Спасти великую княжну

Глава 1

Район города Волчанска, Харьковская область. 23 сентября 2026 года.

Я — Алексей Александрович Воронов, лейтенант спецподразделения ГРУ. Мне 23 года. Хорошо владею навыками стрельбы и рукопашного боя. Холост. К спиртному равнодушен. Не курю. Внешне, говорят, привлекателен. В зону СВО на Харьковское направление отправлен вместе со всей нашей группой около года назад. Позывной — «Зелёный».

Его я сразу получил от командира группы по прибытию в расположение и представлению. Я не обижался. Так оно и было на самом деле. Все мои коллеги имели реальный боевой опыт, в отличие от меня. У них были правительственные награды, у меня не было ничего. Всё верно — «дух зелёный». За время, проведённое на ЛБС, я многому научился у своих старших товарищей, и они приняли меня в свой круг. То есть всю нагрузку я получал наравне со всеми, и спрашивали с меня так же, как и с остальных.

Группа была вооружена автоматами АК‑74, а не АК‑12М1. Позже я понял почему. Это немного устаревшее оружие было лучше последней модели Калашникова. Снаряжение было стандартным.

Группа несколько раз ходила за «ленточку» и притаскивала в штаб хороших и говорливых языков.

Я испытывал чувство неприязни к этим пленным. Попав в наши руки, они сразу же становились добрыми, говорили, что их заставили, старались услужить. В общем, выражаясь грубо, «лизали задницу». Обычное приспособленческое поведение на публику и получение поблажки. А когда у них находили в мобильниках видео с их участием, где они отнюдь не белые и не пушистые, то тут сразу же проявлялся либо нацистский оскал, что «мы вас всех москалюк вырежем», либо сразу падали на колени и скулили, что выполняли приказ. Что стало с украинцами за время от развала СССР лично мне было непонятно и больно.

А сейчас я трясусь в кабине Урала, который везет в наше расположение на линию боевого соприкосновения продукты, медицинское имущество, боеприпасы, спирт и чего-то там ещё.

Детектор дронов на удивление молчал, и я даже начал прокручивать в голове последнюю прочитанную мной книгу. Книга была о последних днях царской семьи Николая II. Даже с иллюстрациями. Я сразу обратил внимание на фотографию княжны Татьяны и замечтался.

Девственником я не был уже давно, но тут на ЛБС с женским полом было не густо. Гормоны бурлили, пёрли через уши, как шутливо говорят в армейской среде...

Даже немного задремал в кабине «Урала», пока машина монотонно катила по разбитой осенней дороге, а печка гнала в ноги теплый воздух. В моей голове возникали фантазии — особенно про великую княжну Татьяну. Я представил как ворвусь в этот подвал в последние минуты перед расстрелом и спасу её. А потом мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. А её папу и маму заставлю выращивать клубнику на дачном огороде. — Да, уж... Куда-то не туда свернули твои мысли, Алексей Батькович, — подумал я.

В книге ей всего двадцать лет, и она уже много раз доказала, что умеет держать себя в руках. В госпиталях во время Первой Мировой войны она не отводила взгляда от страшных ран, перевязывала раненых спокойно, будто она не дочь царя, а обычная санитарка. Выносила за ранеными отхожие горшки и умывала тех кто не мог сделать этого самостоятельно. Настоящая боевая подруга. Мне бы такую. А потом — ссылка, чужие стены, постоянная тревога, и всё равно ни одной жалобы. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать мечтания: «Сосредоточься, ты на задании».

Внезапно резкий тормоз — чуть не впечатал меня лбом в переднее стекло. Водитель матюгнулся:

— Глянька, командир!

Я посмотрел туда, куда показывал сержант Климов. Впереди, у обочины, стоял старый верстовой столб. На нём — потемневший от времени царский указатель с витиеватой надписью: «Отъ Екатеринбурга — 18 вёрстъ». Сверху навершие из царского двуглавого орла. — Ничего себе! Киношники, что-ли кино снимали? И забыли свой реквизит?

Выбрался из кабины, подошёл ближе. Провел пальцами по резным буквам. Да этому столбу на вид больше ста лет. Нет, это не реквизит киношников. Тогда что? Водитель, сержант Климов, сплюнул:

— Ну дела… Что за херня?! Где мы вообще?

И вот тут я конкретно «бздюханул». И было от чего. Мне сразу бросились в глаза раскидистые сосны в смешанном лесу, холмистый пейзаж. Какой нафиг холмистый пейзаж и сосны, если в Харьковской области равнина и сосны я там просто не видел. А тут вместо куцых «лесополок» натуральный смешанный лес, да и жарковато что-то мне в моей тёплой армейской снаряге.

— Похоже, не там, где должны быть, — я настороженно огляделся и на всякий случай взял автомат наизготовку. Лес вокруг выглядел натурально диким, дорога — без автомобильных следов. Ни постов, ни признаков СВО. Тишина, даже птиц не слышно.

— Проверь связь.

— Нет связи, — Климов потряс рацией. — И стрелка компаса крутится как бешеная.

Я достал карту маршрута, сверился с местом. Ничего не сходилось. Даже нет похожих ориентиров. Достал мобильник, индикатор антенны о наличии зоны покрытия тоже был пуст.

В это время из леса донеслись какие-то звуки, мне показалось, что это лошадиное ржание и топот копыт.

— В укрытие! — Я толкнул сержанта к обочине, сам передернул затвор автомата.

Из-за деревьев вылетел конный разъезд — пятеро всадников в красноармейской форме, с винтовками наперевес и шашками. Один заметив военные погоны на моих и Климова плечах, заорал:

— Белопогонники! Бей их!

Выстрелы загремели практически сразу. Климов, так и не успевший достать оружие, и стоявший с открытым ртом, осел на землю с простреленной грудью. Я, действуя уже на рефлексах, перекатился за колесо «Урала» и открыл ответный огонь короткими очередями. Бил сразу на поражение, но одного я решил взять, чтобы узнать, что за чертовщина тут происходит.

Я бил точно: первый всадник слетел с лошади, второй опрокинулся в седле после пули в голову. Лошадь понесла, унося убитого. Остальные, растерявшись от такой стрельбы, запаниковали. Этого было достаточно, чтобы ещё двумя выстрелами обнулить ещё двоих. Красные свалились на траву. Последний, самый молодой, бросил винтовку и вскинул руки:

— Не стреляй, падла! Всё, я сдаюсь!

Я поднялся, держа его на прицеле. Подошёл ближе, обыскал. У красноармейца нашлись: потрёпанный мандат выданный на имя Водянкина Степана Карповича 23 лет — без фотографии, только текст, подпись и мутная печать, карта окрестностей Екатеринбурга с пометками карандашом, пачка писем в конвертах, наган в кобуре, шашка в ножнах и небольшой нож в чехле на поясе.

Он был ранен, тяжело дыша, привалился к дереву. Кровь проступала сквозь пальцы, которыми он зажимал рану в боку.

— Не бросай, или добей белая сволочь… — прохрипел он. — Помоги…

— Говори, — жёстко сказал я. — Что за разъезд? Куда ехали?

— Из города… патруль… проверяли дорогу на Тюмень, — красноармеец закашлялся. — В городе — ЧК, патрули на всех улицах… комендантский час с восьми…

— Кто главный в охране важных объектов?

— Не знаю... Урал совет рулит... комендант дома Ипатьева… он всех проверяет лично… — голос бойца слабел. — Там… там держат кого-то важного… бывшего…

— Число, месяц, год?

—25-е.., май.., 1918-й...

—По новому стилю, или по-старому?

—По-старому...

Значит сегодня 12 мая. И год 1918-й.

Красноармеец хотел что-то сказать, но обмяк. Но глаза ещё жили, смотрели с надеждой.

— Потерпи, — я быстро перевязал рану, насколько мог, хотя по характеру ранения я видел, что он не жилец. Пуля разворотила печень.

— Держись.

Я дал ему хлебнуть спирта из фляги. Через несколько минут дыхание красноармейца стало прерывистым, потом затихло совсем. Я закрыл ему глаза. На душе было гадко.

Пора, что-то делать. Я понял, что оставаться на дороге нельзя. Место слишком опасное. Мало ли еще кто-нибудь так выскочит. Если будут белые, то их тоже надо будет «множить на ноль». Место боя тщательно прибрал, насколько позволяла спешка. Стёр следы крови на земле, собрал по максимуму свои гильзы, которые нашёл, разбросал ветки, чтобы скрыть следы боестолкновения. В общем, если не приглядываться целенаправленно, то сойдет.

Быстро привязал лошадей позади Урала, тела загрузил в кузов, сел за руль и осторожно поехал вглубь леса. Минут через двадцать я нашёл распадок между холмами — густой молодой сосняк, по распадку протекал небольшой ручей. Идеально для временной точки опоры.

Сначала я перенёс тело сержанта Климова, предварительно сняв с него бронежилет и разгрузку. Пластина броника была пробита насквозь, чему я совсем не удивился. Трехлинейка — мадам убойная. Документы Климова сунул к себе в карман. Выкопал могилу под раскидистой берёзой, аккуратно уложил тело, укрыв плащ палаткой из кузова «Урала», оставил личный знак сержанта. Может быть потом, кто-нибудь найдёт могилу и узнает кто тут лежит. Засыпал землёй, замаскировал ветками и хвоей. Сверху наложил тяжелых камней, чтобы зверье не растащило могилу.

— Покойся с миром, сержант, — тихо произнёс я.

Трупы остальных красноармейцев я похоронил так же, как и Климова, но в стороне.

— Вам спасибо за науку и за сведения.

Перекрестился, хотя веровал больше из-за влияния времени и чисто для соблюдения приличий при посещении церкви.

Потом я вернулся к «Уралу», и осторожно загнал машину в самую гущу молодых деревьев. Накрыл её сосновыми лапами, натянул маскировочную сеть, рулон был прикреплен к крыше кабины. Набросал сухих веток, присыпал землёй и прошлогодней листвой. Баки с горючим почти полные — это хорошо, топливо потом пригодится. Всё, тут как бы закончено.

Осмотрел лошадей. Три оседланные остались на месте боя. Я проверил сёдла и сбрую — всё в порядке. Это я умел с того возраста когда родители водили меня в конно-спортивный клуб «Талисман» в детстве. Снял с них седельные сумки: внутри нашлись немного еды, спички, запасные подковы, фляги с водой, бутыль с мутным самогоном.

Ранее на месте боестолкновения я собрал оружие и снаряжение с убитых: четыре винтовки, два нагана, патроны россыпью, английский бинокль, фляги, личные вещи — портянки, кисеты с махрой, ложки. Часть оружия и патронов переложил в седельные сумки, остальное решил оставить на базе. Лошадей привязал к дереву у ручья так, чтобы животные могли попить воды и пощипать траву. В общем от голода и жажды до утра не умрут.

С одного из убитых красноармейцев я снял шинель — поношенную, с заплатами на локтях и бахромой на полах — и накинул поверх своей формы. Почему именно она? Я подбирал под размер с бронежилетом. Погоны со своей формы я снял и сунул в карман куртки. На всякий случай. Кубанку с красной полосой надел вместо своего тактического шлема. Проверил, чтобы не осталось никаких современных деталей. Недосчитался флешки. Видимо выронил там, на месте боя. Ну и бес с ней. Снять с неё информацию сейчас никто не сможет и секретной информации на ней не было. Сгниёт сама. Сапоги одного из убитых подошли идеально, а портянки наматывать я умел. Отцовская школа пригодилась.

Ещё раз обошёл место вокруг своей «базы», проверяя, не осталось ли каких-либо следов. Удовлетворённо хмыкнул: теперь здесь всё выглядело так, будто ничего не произошло и никого тут не было. На всякий случай я распотрошил один из ящиков с «лимонками» и поставил растяжки. Случайный зверь маловероятно, человек — халявы не будет. День заканчивался. Теперь надо подумать о плане, что делать дальше.

К красным идти не хотелось, к белым тоже.

А перед глазами стояло лицо царской княжны из той книги. Может быть это знак судьбы? Я взглянул на местную карту, сверился с местностью. Карта была еще царская и довольно подробная. Я нашел точку, в которой сейчас нахожусь. До Екатеринбурга — 14 вёрст. Решено! Попробую спасти Татьяну и царскую семью. Ну, а дальше, куда кривая выведет. А пока отдыхать и готовиться. Надо будет с утра провести ревизию того, что мне нагрузили в кузов. На этой мажорной ноте я забрался в кабину и крепко уснул, изучая мандат бывшего владельца и другие документы.

Утро началось со шмона имущества. Патроны к АК-74, гранаты РГД и Ф-1, выстрелы к гранатомёту 6 штук, 9мм пистолетные патроны, 7.62 мм патроны к пулемету, пять канистр со спиртом, Три палатки с надувным дном на троих, армейские сухари, пайки в упаковках, рыбные и мясные консервы, индивидуальные перевязочные пакеты с турникетами, даже сгущенка и шоколад в плитках. Укупорка с тремя снайперскими винтовками Драгунова на оптике с глушителем. Старьё конечно для моего времени, но тут будет новинкой передовой технической мысли. Переносной дизель-генератор на 5 кВт и старый РПГ-7. Два ящика мин "лепесток". Зачем? Х/з. И наконец, самое ценное — два разведывательных квадрокоптера с дополнительными источниками питания, устройством сброса и системой управления на расстоянии. Вот тут повезло конкретно. Довеском ко всему было оружие сержанта Климова и его экипировка...

Ближе к полудню я собрался. Четырнадцать верст по прикидкам одолею к вечеру. А там в сумерках легче будет найти место для временной остановки. И ниже вероятность нарваться на бдительный патруль. Темнота-друг молодёжи. Убивать как бы своих мне не хотелось.

Валютой в условиях полуголодного существования этого времени мне послужат продукты, которыми я загрузил седельные сумки трофейных лошадей и вещмешки их бывших хозяев. Этикетки с банок предусмотрительно ободрал. Вроде ничего не забыл. Одна винтовка Драгунова поедет со мной. Мой прицел от автомата подходит для стрельбы ночью и днем. Оптика СВД ночью мертва. Особенности современного автоматного прицела не позволяли поставить на "драгуновку" прицел с автомата Климова. Крепления были разные...

— Пора выдвигаться, — сказал я почему-то вслух.

Я перекинул автомат за спину, проверил пистолет "Удав" с ПБС в подмышечной кобуре.

Снайперская винтовка в брезенте приторочена позади седла. Патроны, гранаты по максимуму. Сел на одну из лошадей, взял под уздцы двух других.

— Ну поехали, что ли — и тронул поводья.

Лошади двинулись вперёд, унося меня в неизвестность. Впереди ждал город, полный опасностей и она. Эх, Татьяна, ты даже не кричала когда в тебя стреляли в отличие от остальных сестер и императрицы. Ты даже умерла по мужски.

Но теперь у меня была точка опоры — скрытая база с запасами, документы и форма красноармейца. И решимость. Я был готов к боевым действиям... И где-то там, в доме купца Ипатьева, великая княжна Татьяна, ждала, когда этот мир перестанет быть таким беспощадным. Она ждала и не теряла самообладания. И я вдруг отчётливо понял: я не имею права оставить её в беде.

Дорога была спокойной, солнышко пригревало. Я ехал и оглядывал окрестности. Автомат держал на всякий случай поперек седла. Вот стоит сломанная телега на обочине, вот прямо на дороге в грязи валяется бутылка из коричневого стекла. Появилось присутствие человека. Значит осталось недалеко, да и по времени день шел уже к закату.

Точного времени я не знал, и выставил свои часы, ориентируясь по солнцу. Плюс, минус будет однозначно. Поправлю в городе. Наконец впереди показались первые строения. Я выезжал к пригороду. Ну вот, наконец-то вижу какое-то подобие поста. Прямо поперек дороги на двух столбах лежит деревянная перекладина. Рядом шалаш из веток и костерок, у которого сидят двое с винтовками. Над костром висит котелок и в нём булькает какое-то варево. Спрятав автомат в увязку с трофейными винтовками, я спокойно подъехал и спрыгнул с лошади. Поздоровался

— Здорово вечеряли, хлопцы. Тот, что постарше ответил,

— Здоров. Кто такой? И потянулся к винтовке.

— Не балуй, дядя. Уфимские мы. Приехали вчера к вам на помощь реввоенсовету. Вот мой мандат. Нас отправили дорогой на Тюмень разъездом, проверить чего там. И нарвались на беляков. Вот только я и остался живой из всего разъезда. Кому докладывать?

—Свой значица. А я уж было подумал, чего нехорошего. Да и приказ у нас проверять всех не лазутчик ли. Ты вон какой сытый. Ну я и засомневался.

—Степаном меня кличут. Командир наш следит за нашим отрядом, чтобы не голодали. На пустые кишки шашкой не рубанешь как следует. Обогреться пустите?

—Везет же людям! А мы тут юшку из воблы варим. Садись. Не побрезгуешь? Иван, я.

—Благодарствую, Иван. Я развязал вещмешок и достал оттуда сухари, самогон и трофейное сало. Глаза у караульщиков округлились при виде этого богатства.

Уже через десять минут я был своим в доску. Я узнал, что сидят они тут уже четвертые сутки, никто их не меняет, хлеба нет и вообще ничего нет. Мутный самогон тоже помог. Я осторожно поинтересовался, где можно на ночь приткнуться и желательно помыться. Ну, чтобы утром идти в штаб и докладывать о результатах разведки. Старший вывалил мне кучу адресов с податливыми вдовушками. Тот, что помоложе уже беспробудно дрых после выпитого самогона.

—Ну, будь здоров Иван. Поеду устраиваться. Сало и сухари оставляю. У меня еще есть. Я вскочил на лошадь и двинулся на ближайший адрес. А чего мудрить? Ночь на дворе, и эти часы в седле с непривычки вымотали, будь здоров.

Остановился у дома с покосившимся забором и забарабанил ногой в ворота. Через некоторое время услышал женский голос, —Кого там еще несет на ночь?! — Открывай хозяйка! Иван прислал. Сказал, что можно встать на постой. Женщина подошла к двери в воротах, открыла ее чуть-чуть и спросила, — А заплатить за постой есть чем?

Я молча порылся в вещмешке и достал оттуда две банки армейской тушенки. — Вот. Мясная консерва. Англицкая. Вчера в бою взяли. Там целый обоз был у беляков. Ну и мне перепало чуток. Я тряхнул плотно набитым вещмешком, в котором загремели жестяные банки.

— Тогда заходь. О цене за постой сторгуемся. Я прошел в дом и увидел два детских лица, которые смотрели на меня с печи голодными глазами. Бедные дети.

Я молча вытряхнул содержимое вещмешка на стол. Разнокалиберные банки с мясными, рыбными, овощными консервами. Две упаковки с сахаром, который я предусмотрительно пересыпал в бумажный пакет, чай и специи, армейские сухари. Женщина посмотрела на всё это и заплакала.

— Всё, хозяйка, не реви. А постой мне нужен месяца на полтора-два. И это не последнее. Договор?-кивнул я на содержимое на столе. Женщина часто часто закивала.— Договор.

Я вышел на двор расседлал лошадей. Кинул охапку сена и налил воды в корыто у сарая. Обворовал хозяйкину корову получается. Теперь умыться с дороги. После того как я привёл себя более-менее в порядок, нарисовалась хозяйка и протянула мне полотенце.

— Вас как звать,— спросила она?— Я, Анна, а вы?

—Уже подкатывает,— подумал я, но ответил —Степан.

Бабенка была ничего себе, хоть и лет на пять-семь старше. Но я решил для себя, сегодня без секса. Надо просто отдохнуть. А дальше, будем посмотреть, и я почему-то сразу подумал о княжне, и мне стало стыдно. Войдя в дом, я увидел, что все моё богатство уже аккуратно составлено в буфет за стеклянной дверцей, а на столе стоит горячий самовар и несколько банок моих консервов, вскрытых как попало. Я чуть не расхохотался. Женщина даже не догадалась для чего вот эти "ушки" на крышке каждой банки. Зато, точно будет думать, что банки — английские. Дети уже поели и спали. Мы поели, попили чай. Разговор не клеился. Я всем видом показывал, что очень устал и мой друг сегодня не боец. Анна поняла и пошла стелить. Я лег на кровать и стал думать, что буду делать завтра...

А завтра я буду делать следующее: быть простым красноармейцем, которого может запрячь кто угодно и как угодно, не комильфо. Поэтому надо приодеться соответствующим образом. Кожаная куртка, кавалерийские галифе с кожаными вставками, фуражку как у Троцкого и обязательно маузер. Маузер отожмем у кого-нибудь. Автомат я буду носить в дорожном саквояже, благо приклад у него складной. ПБС под курткой. Драгуновку только на дело и ночью. Желательно в лунную.

Потом документы. Лучше всего как снабженца. Тем более, что у меня есть что показать. С ними сложнее. Я же не могу прийти к революционерам в штаб и сказать, что я аж цельный комиссар и приехал к вам повышать революционную сознательность, не имея никаких документов, или у меня их украли. Телеграф еще работает. Один запрос, и я в очень глубокой ж... Нет, так не пойдет. А, если через местных "иванов"? Так в дореволюционной России называли уголовных авторитетов. Хорошо, выйти на них я смогу, через жрачку и черный рынок. Но нет никакой гарантии, что никто не положит свой глаз на мои консервы, и меня неожиданно не прирежут на какой-нибудь сходке. Тоже не айс. Что тогда? Может подкуп?

Золото можно выменять у евреев-ростовщиков. Они тоже кушать хотят. И??? Сколько, очень скользко. Или нарвусь на провокатора, или на ЧК. Выйти на офицерское подполье? Прикинуться человеком из их круга я смогу, но подробности моей биографии поставят крест на моей жизни. Я никого не знаю из их среды. Это я там был офицером, а тут я никто.

— Думай, Иванушка-дурачок, думай. Открытый штурм? Семью убьют при первых же выстрелах. Тем более, что в одиночку штурм не возможен. Убить исполнителя Юровского? Такая же неопределённость-назначат другого. А кто вообще отдал приказ на расстрел царской семьи? Этого я не помнил. Да и что мне это даст?

Успех возможен только при тихой нейтрализации охраны под видом замены на другую. Потом вывоз семьи. А куда? Только навстречу наступающим частям белых. Но я то не хочу к белым! Залечь где-нибудь на дно? Найдут! Семью просто так не спрячешь, и еще этот больной царевич, за которым нужен постоянный уход.

Мне стало ясно, что моя "база" слишком далеко от города. Надо ближе. Вот этим и займемся. Время у меня пока еще есть. И нужно будет подобрать место в городе откуда я смогу запускать "птицу", и чтобы не было посторонних. Надо понаблюдать за домом Ипатьева, и представлять себе какие силы там есть у чекистов. Вот две задачи, которые надо решить на первом этапе. Но как говорится-начинаем с конца.

Завтра я иду на станцию Товарная и ищу в тупиках заброшенный пассажирский вагон. Из окна или дыры в крыше я смогу отправлять дрон на разведку. А само мое присутствие в этом месте? Да живу я тут! Дом сожгли беляки, а я убежал! Ну и часть своих запасов можно постепенно сконцентрировать там. Оставалось найти подходящий вагон. Утром я встал, умылся и подъехал к Анне с вопросами.

— Хозяйка, я тут недавно. Наш отряд приехал к вам из Уфы. Позавчера мы были в бою. Жарко было. Вот меня и послали в город доложить, что и как. Но в таком виде, что у меня сейчас серьезные люди на смех подымут и выгонят того и гляди. Одежа мне нужна справная. А не эти лохмотья. Подскажешь, чегось?

—Это надо к старому Мойше. Он почти весь город обшивал. И магазин готового платья держал до революции. И военные у него строили себе мундиры. Да и красные командиры сейчас не брезгуют.

Через некоторое время я шел по указанному адресу. С собой под шинелью был только "Удав" с ПБС. Кроме этого на ремне болталась шашка и наган в кабуре. Но я не считал их серьезным оружием. Садиться на лошадь я не решился. Слишком привлекает внимание. Да и не далеко было идти пешком. Повернув за угол я неожиданно столкнулся с патрулем красногвардейцев. Старший оглядел меня с ног до головы и сказал:

— Стойте, товарищ! Предъявите документы!

Я нехотя достал мандат и молча протянул начальнику патруля. Он внимательно изучил бумагу и произнес:

— А, Уфимский отряд. Знаем о вас. Говорят, что позавчера у вас пропал целый разъезд.

— Вот же шакал,—подумал я,— Играть в Шерлока Холмса решил. Ты же прекрасно знаешь, кто был в составе этого разъезда. Тебе это довело твое начальство 100%. И фамилия Водянкина там прописана наверняка. Проверяльщик доморощенный...

— Это наш разъезд. Я там был. Нас было пятеро. Попали в засаду к белякам. Там был казачий пост. Нам удалось их кончить, но на стрельбу подлетели другие. Успел только документы забрать у наших. Ну и тикать. Удалось уйти. Вот иду докладывать командиру. А вот документы моих товарищей.

Я достал стопку листков, некоторые были залиты кровью. Старший посмотрел на меня уже совсем иначе.

— Извини, товарищ. Служба. Сам понимаешь время какое. А ваши находятся там же, где и два дня назад. На Товарной. Но говорят будут скоро сниматься. Так что поспешай, товарищ.

Я пошел дальше. Это просто везение. Иду якобы на Товарную, красный отряд тоже на Товарной. Удачно проскочил. Идём дальше, но не забываем об осторожности.

Глава 2

14–15 мая 1918 год Екатеринбург. Около 11 утра по местному времени.

Ноги сами принесли меня на станцию Екатеринбург-Товарная. Теперь надо быть осторожнее. Можно не сомневаться, что на станции есть красногвардейские патрули. И если такой из личного состава Уфимского отряда, то встреча с ним не принесёт ничего хорошего. Мой мандат на красноармейца Водянкина не будет стоить и гроша. И пойдешь ты Алексей Александрович прямиком к кирпичной стенке. Есть конечно ПБС, и возможно удастся уйти, но потом проникнуть на станцию повторно будет почти невозможно из-за усиления охраны. Не надо осложнять себе жизнь.

Ну а пока понаблюдаю со стороны. Все-таки с местным криминалитетом встречаться, наверное, придётся. Мне нужны документы. Реальные, или качественная подделка. Как вариант первичного контакта- старый еврей Мойша. Старые евреи знают всё.

Вдруг за спиной раздался детский голос, –Дяденька красноармеец у тебя нет чего-нибудь поесть? Я обернулся и увидел девчонку лет четырнадцати. Худая, угловатая, но уже начавшая приобретать девичьи формы. У меня за спиной висел вещмешок с консервами, я взял его с собой на случай, если придется дать "взятку" кому-нибудь. Боец, меняющий продукты на что-то ему нужное не вызовет подозрений. Тем более, что после станции я собрался идти к старому еврею за подходящей одеждой.

–Я отработаю..., -сказала пигалица и густо покраснела.

–Ну и где ты собираешься отрабатывать? Прямо тут на рельсах? Не надо этого. Я сразу понял о чём речь. Эх... Жестокие времена.

Девчонка совсем скисла и заплакала.

– Я не проститутка у меня мама умирает... Дома ни крошки... И умирает она от голода...Вот я и решила...

– Хреново у тебя решалка работает. Кто твоя мать?

–Так она тут на станции раньше диспетчером работала... А как пришла Советская власть её выгнали как неблагонадежную... Она работала на разных работах, а платили всё меньше и меньше... Вот и надорвалась... Лежит и стонет уже пять дней... И есть нечего...

В моей голове щёлкнуло- диспетчер на станции! Да она наизусть должна знать, где тут стоит нужный мне вагон, и который никуда не поедет уже никогда.

–Веди к матери! – Распорядился я. –И не дурить! Ты же видишь, что я вооружен. Приведешь в засаду, положу всех!

–Нет-нет! Я еще жить хочу. И маме помочь тоже...

Девчонка повела меня мимо отстойника вагонов и паровозов. Минут через пятнадцать мы подошли к двухэтажному кирпичному зданию, над входом которого висела еще царская табличка с надписью –Малосемейное общежитие-«Уральская горнозаводская железная дорога".

Войдя в комнату куда меня привела девчонка, я увидел лежавшую на кровати женщину с искаженным от боли лицом. Увидев красноармейца с оружием, она глухо простонала, - Расстреливать пришли...? Девочку тогда хоть пожалейте...

Я подошел к кровати и, кажется, понял причину случившегося.

Тело женщины было неестественно выгнуто вбок и в сторону в районе поясницы. Я видел такие травмы там, в моем времени. Военврач обкалывал выскочивший диск позвонка обезболивающим и вправлял его на место. Я открутил крышку фляги, налил в стакан спирта дал женщине и сказал.

–Пей! Обезболим хоть чуток. Потом перевернем тебя на живот и посмотрим, что у тебя там.

– Вы доктор...? - Спросила женщина.

– Нет, я деревенский коновал. Пейте!

Женщина послушно выпила, закашлялась. Минуты через две поплыла. Я перевернул ее на живот и задрал платье, освободив доступ к пояснице. Дочь стояла и смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. Я понял почему. Она думает, что я хочу изнасиловать ее беспомощную мать. Нет, не совсем то, что думал. У одного из позвонков справа у корешка была припухлость. Это не диск как я подумал. Скорее всего воспаление корешка позвонка и защемление нерва. Воспаление тканей вызывает сжатие нерва и оттого невыносимые боли, которые и привели к искривлённой позе. И раз мне нужна была информация то я решил потратить на дело свою аптечку. Тем более, что она у меня не одна. В Урале их лежали два ящика. Я обколол обезболивающим воспаление по периметру и сделал повязку со спиртовым компрессом для постоянного согрева. Теперь подождем.

Примерно через полчаса боль утихла, женщина сама смогла сесть на кровати, и мы поговорили по интересующим меня вопросам. К концу беседы я знал, где стоит нужный мне вагон, где нет практически патрулей, и что вагон этот даже запирается ключами от маргинального сброда. Ключ мне дала Дарья. Так звали женщину. Дочь носила имя-Марина.

Мать девчонки сидела на кровати опустив ноги на пол и смотрела на меня как на факира. Я даже вскрыл пару банок со шпротами и дамы перекусили. Соврал, что шпроты Датские от Антанты и это мой боевой трофей. Настало время прощаться. Я выделил им из своих запасов несколько банок консервов, сахара и сухарей. Матери не сказал, как мы познакомились с её дочерью, но незаметно погрозил Маринке кулаком. Та опять покраснела. Пообещал забегать. Мать и дочь плакали.

А мне пора было навестить старого еврея. Я шел и думал. Мне одинаково не хотелось ни к красным, ни к белым. И первоначально чаша весов моего отрицания была в одинаковом состоянии. Теперь же за эти два дня моё отрицание к большевикам только усилилось. Но я не спешил делать окончательных выводов. Посмотрим, что из себя представляют белые. Но это потом, всё потом. Сейчас разобраться со старым Мойшей в пользу себя-любимого...

Подойдя к дому еврея, я еще не решил, брать его на испуг, или поговорить по-человечески. Взять на испуг-получить желаемое быстро и дешевле. Урал-то не резиновый. Говорить по человечески-дороже и дольше. Но мне в этом городе нужны союзники, а не подневольные исполнители. И поэтому я решил разговаривать с Мойшей по-людски. Когда я к нему вошел он сразу почему-то испугался. Ещё бы. Заходит незнакомец с оружием, я бы на его месте тоже наверное бы испугался. Лишь бы его не хватил удар. Когда я сказал, что наводку на него дала Анна он успокоился и сразу перешел на привычный деловой тон торгаша.

– И чего господин-товарищ желают приобрести у старого Мони?

–Мне нужен хороший френч, кавалерийские галифе со вставками, кожаная куртка, дорожный саквояж, фуражка как у товарища Троцкого, хромовые сапоги с подбоем и.. маузер. На последнем моём желании Моня выпучил глаза.

– Моня не торгует оружием, уважаемый, но Моня может спросить...

– Вот заодно спросите и про документы. Они мне тоже нужны.

– Господин понимает, что это дополнительные расходы? Кстати, что вы сможете предложить в качестве оплаты?

Я молча залез в вещмешок, начал доставать консервные банки и сразу же вскрывать их. Этим я решил показать, что это так сказать рекламные экземпляры. Сработало. Аппетитные запахи, заполнившие комнату, говорили сами за себя. Я меж тем продолжал вдохновенно врать, -

–Шпроты-Дания, мясные консервы-Аргентина, рыба из Швеции, овощные и фруктовые-США, сахар-испанский, чай-Индия, сухари немецкие, специи-Мексика...

–Моня, поражен...У господина бизнес в России?

–Нет, я просто ворую и граблю пока есть такая возможность. Это, кстати, тоже бизнес.

–Моня всё понял. Моня понял, что мафия добралась и до Екатеринбурга. За всё с вас по пятьдесят предметов каждого наименования.

Немного поторговались для приличия и ударили по рукам. Договорились на завтра, что зайду за формой. Через три дня за маузером и документами. Желаемые ФИО, назвал собственные-Алексей Александрович Воронов. И возраст тот же. Мандат сказал делать на снабженца.

На следующий день я занес еврею очередную партию "хавчика" и получил первую партию своего заказа. Английский френч, кавалерийские галифе, кожаную комиссарскую куртку и такую же фуражку. Сапоги были царские, офицерского состава-"бутылочки". Саквояж был именно того размера, чтобы вместить в себя АК-74 со сложенным прикладом. Всё было абсолютно новое. Примерка не потребовалась. Моня "срисовал" мою фигуру профессионально. Красная звездочка с молотом и плугом у меня была. Я снял её с фуражки одного из красноармейцев при первом боестолкновении в этом времени.

Теперь надо было осмотреть вагон, чтобы никто не мешал, перетащить в него необходимое и готовить дрон к разведывательному полету.

Я отправился в указанное Дарьей место, взяв с собой ключи от вагона. В районе товарной станции я заметил, что за мной следуют трое. Я, естественно, не подал вида, что заметил слежку. - Понятно кто-то уже проговорился насчёт продуктов и меня пасут,-подумал я. Ну что же, будем жёстко рубить хвосты. На всякий случай я пару раз менял направления, чтобы убедиться, что идут именно за мной. Шли за мной. Тогда я специально направился к берегу Исети в район Верх-Исетского завода. Место было пустынное и дикое. Самое то, чтобы тут что-то прятать. Подойдя к реке, я подготовил Удава с ПБС к стрельбе и стал ждать. Осталось только выхватить и нажать на спусковой крючок.

Сзади подошли эти трое. Я услышал хамский блатной жаргон:

– Слышь краснопёрый ты явно не вдупляешь. Бацильное в нашем городе принадлежит нам. Тут наша колея. И никто кроме нас не имеет права снимать маржу. Сейчас мы тебя немножко поучим жизни, а потом ты отдашь всё, что у тебя есть. Может тогда еще и поживешь. Втулил?

Я резко перекатом ушел в сторону и Удав сухо кашлянул три раза. Подошел к телам, приложил два пальца к шее каждого. Пистолет снова выбросил три стреляных гильзы. Контрольные. Теперь можно и пошуршать в карманах. Каково же было моё удивление, когда в кармане одного из убитых мной бандитов я обнаружил паспорт и мандат снабженца Урал совета на своё имя. Эх, Моня Моня. То, что он при делах говорила вложенная в паспорт записка с понятным мне содержанием: "Будет у меня третьего дня. Придет за стволом. Принесет очередную партию иностранных консервов". Всё понятно. Эти ушлепки не захотели ждать и делиться с информатором. Решили меня выдоить, а Моню просто кинуть. Да... Закон "ЧЧВ" наглядно. Кроме этого, я поимел приличную сумму денег в царских рублях и керенках, несколько золотых и серебряных украшений, Люгер, он же Парабеллум, образца 1902 года, два нагана и еще один мандат за подписью коменданта дома Ипатьева Авдеева.

Холодок прошел по спине. Почему не Юровский? В книге же чётко было написано, что комендант-Юровский. Неужели это не просто провал в прошлое время, а еще и параллельный мир, где детали и события уже другие? У меня началась тихая паника. Спокойно! Мандат давал право на провоз продовольствия в дом Ипатьева. Именно Ипатьева, а не другое название. У меня аж засвербело в ж... Это была двойная удача! Теперь я смогу вполне официально проникнуть туда, где содержат царскую семью.

Но спешить нельзя. Буду пока собирать информацию. Ну и Моню надо наказать, чтобы другим неповадно было. Я забрал документы убитых и столкнул тела в воду. У меня теперь были новые документы. И мне необходима была боевая группа. Вагон, или Моня?

Однозначно, что надо идти к еврею. Мало ли с кем он еще записочками перекидывается. Ну и мандат Авдеева у уголовников. Если этот Авдеев сотрудничает с бандитами, то вполне возможно, что его интерес в деньгах. И тут есть уже более широкое поле для манёвра. Мойша не может не знать об этом мандате. А это прямая дорожка для контакта с комендантом дома Ипатьева. Может быть, даже обойдется без крови. Значит идем к еврею...

Мойша был дома. А, где ему еще быть после того, как он лишился своих магазинов после революции. Еврей встретил меня с показным радушием, но глазки бегали из стороны в сторону.

–Алексей Александрович желает что-то дозаказать?

–Алексей Александрович желает пустить одному нехорошему человеку пулю в лоб. Я достал пистолет с глушителем, Монину записку и мандат от Авдеева.

–Но сначала Алексей Александрович желает услышать какая взаимосвязь между тремя этими предметами? Я кивнул на пистолет, записку и мандат.

Еврей сразу аж посерел от страха.

— Значит слушай меня внимательно, гнида. Если я не получу внятного ответа на свои вопросы, твоя мёртвая тушка будет лежать здесь до приезда пожарной команды. А там уже никто не разберёт то ли ты подох от пули, то ли просто угорел на пожаре. Ферштейн?! Еврей почти терял сознание, крупные капли пота покатились по его лицу. Он понял, что я не шучу.

—Уважаемый Алексей Александрович, я старый больной еврей... Что я могу сделать, когда к тебе приходят и просто ставят перед фактом, что теперь ты должен ежемесячно платить в общак и выполнять их поручения?.. Насчет мандата ничего не знаю. К нему я не имею никакого отношения...

—Ответ неверный, – и я прицелился Моне в колено. Этого оказалось достаточно.

—Авдеев ведет какие-то дела с блатными... Авдеев сам выписал им этот мандат... В доме Ипатьева держат царя и его семью...Вот и решено было подзаработать на поставках продовольствия к столу его величества. Они же аристократия. Чего попало есть не станут. Ну и я решил войти в дело. Из того, что вы мне сейчас носите Датские шпроты уже уехали в дом Ипатьева.

—Мой мандат поддельный или настоящий?

—Настоящий... Работники Урал совета тоже кушать хотят...

—График подвоза?

—Каждую неделю в субботу.

—Почему именно в субботу?

—Я не знаю. Но так решил сам Авдеев.

Еще час я выпытывал у еврея, интересующие меня подробности. У меня было четыре дня, включая сегодняшний до визита в дом Ипатьева. То, чего он мне наговорил дальше, хватало на мгновенный расстрел. Прослеживалась явная криминальная цепочка: Блатные-Авдеев-ЧК- Уралсовет-Москва.– Ну прямо таки "хлопковое дело" как в СССР. Да уж... Мафия бессмертна,– подумал я. Теперь выбор. Шлёпнуть Моню сейчас, или пусть еще поживет? Я задумался, не опуская оружия. Если его убить, то я избавлюсь от возможности повторного предательства и сниму частично угрозу в мою сторону, но при этом лишусь источника информации и его связей. Если Авдеев знает о нём, то его смерть насторожит Авдеева. И подойти к нему будет уже сложнее. Если оставлять его в живых, то нужен жёсткий контроль, а у меня нет напарников. Что выбрать? Тут я подумал о Дарье и её дочери.

Женщина без работы, без источников к средствам существования. Привлечь их! Еврей из-за страха за свою шкуру будет их содержать. И пусть знает, что каждый его шаг будет мне известен. Кроме этого передо мной была интересная ситуация. Я с подлинным мандатом снабженца от Урал совета. Бандюки с мандатом Авдеева тоже снабженцы. Сам Авдеев в подчинении Урал совета. Чей мандат для Авдеева будет круче? Его собственный, или от Урал совета? То-то. Решено! Еврей пусть живёт.

— Слушай сюда, старый ублюдок. Ты будешь жить, но при условии, что я буду знать обо всех телодвижениях у бандитов и Авдеева в доме Ипатьева. Даже на уровне слухов. А чтобы ты не натворил глупостей, то с сегодняшнего дня ты будешь под моим пристальным вниманием. И тебе предстоят некоторые незапланированные тобой расходы. С завтрашнего дня тут будут жить две женщины, которые будут информировать меня обо всём, что тут происходит. Вплоть до того, какого цвета твоя моча в унитазе. Ты выделишь им комнату, ты их кормишь и содержишь. А пока пиши на бумаге, всё то, что ты мне рассказал. И не забудь поставить число и свою подпись. Это, чтобы у тебя не возникло желания бежать куда-нибудь и стучать, когда за мной закроется дверь. Понимаешь, куда уйдут твои показания, если начнешь чудить? Да, и не забудь про своих родственников, ты же не хочешь, чтобы с ними случилось что-то нехорошее? И последнее, за твою гниль, я налагаю на тебя штраф. То есть то, что я еще не донес по уговору ты не получишь. Но за маузером я приду как уговорено. Я ясно выразился?

— Да, да Алексей Александрович, я всё прекрасно понял... Моня хоть и старый, но не дурак...Простите меня...

Еще через час я был в малосемейном общежитии, а в кармане лежали Монины показания. Дарья с дочерью жарили блинчики.

— А мы тут выменяли одну вашу баночку на муку и масло и вот блины печём... Проходите. Угощайтесь.

— Дарья, я к вам по делу. Вы знаете Мойшу, который при царе имел магазин готовой одежды по городу? Женщина кивнула.

— Так вот, с сегодняшнего дня вы переезжаете к нему. И без возражений. Я предлагаю вам с дочерью работу.

—Но...Как же так? Что подумают люди? Что за работа?

Еще полчаса я объяснял Дарье и её дочери, что надо делать и как. Когда они услышали, что проживание и питание за счёт еврея, они сразу же дали согласие. Я помог им собрать их небогатые пожитки, и еще через час женщины заняли отдельную комнату в доме еврея. Марина тут же заняла "пост" у дверей на стуле, не спуская с еврея глаз. –Молодец. Сразу поняла службу,–усмехнулся я. Вопрос был решён.

День заканчивался, когда я наконец-то добрался до нужного мне вагона. Когда-то это был вагон-цейхгауз военного назначения.

Открыв дверь, я прошел внутрь вагона. Внутри картина была лучше, чем снаружи.

На окнах сохранились даже занавески, стекла были целые. Всего три окна. Одно с торца над дверью и два с обеих сторон вагона. Я осмотрел печь обогрева. Немного поржавело, но вполне пригодно для использования. В вагоне были стеллажи для хранения чего-либо, и в самом конце я обнаружил оборудованное спальное место, которое было огорожено старым брезентом как ширмой. Тут даже можно жить. Дверей было три. Одна с торца вагона, которую я открыл ключом и вошёл, другие сдвижные и большего размера по обоим сторонам вагона. Изнутри они была заблокированы железным прутом. Теперь крыша. Тут меня ждал приятный сюрприз. Вместо ожидаемого мной стандартного воздуховода на крыше вагона было два люка с откидными наружу крышками. В люк вполне мог пролезть человек. То есть, когда мне будет нужно, я открываю люк, ставлю дрон на крышу и прямо из люка управляю им имея и внешний обзор. Хотя о чём это я? Я же буду в очках оператора. Как жаль, что погиб Климов. Надо только подставить под люк что-нибудь типа стола, или нескольких ящиков, для удобства, как подставку. Идеально. Теперь сюда надо доставить всё моё оборудование.

Ближе к вечеру я вернулся на место постоя в дом вдовы Анны и сразу же нарвался на упрек хозяйки.

— Степан, ты встал у меня на постой. Твои лошади тоже постояльцы. Они тоже хотят жрать. И срут больше чем моя корова. Покудова сено еще есть...

— Значит цена за постой должна вырасти. Так?

—Так. Хозяйка выжидательно смотрела на меня.

— Решим следующим макаром. Или я даю каждый день банку чего-нибудь, и ты смотришь за моей скотиной, или счас сразу деньгой и ты сама купишь овёс и сено для животины. Выбирай.

— Деньгой! Две тыщи рублями, или пять тыщ керенками! Я уже успел провентилировать цены на местной "Обжорке" и даже завис от аппетитов вдовушки.

— Ха! За эти деньги ты можешь купить пять сотен мешков овса, или две с полтиной сотни телег с сеном! Куда складывать будешь? Губа не лопнет?

— Это сегодня! А завтра цена будет какая? Сегодня мешок шёл по тридцать, а завтра поговаривают будет уже пятьдесят! Вот!

Лаялись еще минут двадцать. В итоге решили, что хозяйка будет готовить и на меня, стирать мои портки и еженедельно кочегарить баньку. Получив полторы тысячи царскими ассигнациями, она упорхнула со счастливым видом растапливать баню. С того момента как я выбрался из тайги я еще ни разу не был в бане. Да и новую одежду одевать на грязное тело как-то не хотелось. А еще мне не хотелось подцепить вшей. И надо устроить прожарку трофейных шмоток. А что? Деньги у меня на первое время уже были. С дохлых бандюков я снял больше пяти тысяч царскими и столько же керенками. Сегодня можно и расслабиться. На завтра я планировал вылазку к месту моей временной базы. Запасы "валюты" в виде консервов подходили к концу.

Через полтора часа я грелся в бане. Время было уже к ночи. Два захода в парную я уже сделал. Чужие вещи я развесил прямо под потолком парной и постоянно подкидывал на камни воды, чтобы было больше жара. Жар был хороший. Уши заворачивались. И тут в баню вошла Анна... Censored! Censored!! Третий раз Censored!!! В общем с утренним выездом к месту спрятанного мною Урала я запоздал.

План был простой. Я намеревался на лошади доехать до места, пересесть за руль Урала и по сумеркам добраться на машине до заброшенного кирпичного заводика, который располагался по пути в Екатеринбург, но немного в стороне от Тюменского тракта. Это место помогла мне подобрать Дарья. Она знала о нём, так как туда подходила одна из веток железной дороги, которая тоже была заброшена. Сам заводик прекратил работу еще до революции. Глиняный карьер истощился. На его небольшой территории было два кирпичных строения, цех по изготовлению кирпича и контора. Я намеревался загнать в одно из них свой Урал и повесить на ворота здания замок, оставив на воротах надпись-"Конфисковано Урал советом. Попытка проникновения и разграбления имущества будет караться расстрелом". Лошадь конечно было жаль, но тащить её обратно 14 верст на аркане и тем самым тормозить и себя я не хотел. Решил расседлать на месте и просто отпустить на свободу у дороги. Есть шанс, что её кто-нибудь подберет. Для поездки выбрал самую возрастную.

Глава 3

16-19 мая 1918 год. Вечер. 14 верст от Екатеринбурга.

Когда солнце уже перевалило за полдень, а часы показывали около 17 часов я приблизился к своей базе. Но что-то мне сразу не понравилось. Возникло чувство, что рядом кто-то посторонний. Я спешился, привязал лошадь к дереву и тихо начал проверять периметр. Осторожно проверял растяжки. Если это зверь, я увижу его следы, если это человек, то скорее всего я увижу труп.

И я увидел. Но это был труп лошади, запряженный в телегу, которая растопырилась поперек тропы именно в том месте, где была поставлена очередная растяжка. Ясно. Кто-то ехал и, так же как я свернул в этот распадок к воде, либо переночевать в стороне от дороги, либо по какой-то своей надобности и нарвался на мою ловушку. Я осторожно осмотрел место подрыва и увидел следы крови и волочения чего-то тяжелого в сторону ручья. Тихо двинулся в ту сторону по следу.

Метров через сто я увидел шалаш на берегу и услышал стоны мужчины. У самой воды на камне сидела молодая женщина и невидящим взглядом смотрела куда-то вдаль. И на её лице было отчаяние. Она была хорошо одета. Стонал мужчина в шалаше. Я взял автомат наизготовку и вышел к шалашу. Там лежал молодой мужчина в мундире горного инженера, его ноги были замотаны какими-то окровавленными тряпками, но довольно-таки умело. Мужчина был без сознания, или в бреду. Оружия я не увидел.

На звук моих шагов женщина не обратила внимания и продолжала неподвижно сидеть, уставившись в одну точку. Я обошел её, и встал напротив. Какое-то время она и на меня не обращала внимания. Потом её взгляд упёрся в мои офицерские сапоги, скользнул выше, зафиксировав кожаную куртку и фуражку со звездой. Её глаза приобрели вообще затравленный вид. В них читалась полная покорность судьбе. Она молчала. Как можно мягче я спросил:

—Кто вы? И как вы тут оказались? Я не рассчитывал на ответ, но мне было важно, чтобы не случилось мгновенной истерики. Но ответ последовал, и вполне внятный.

— Озерова Елизавета Ильинична, врач, жена горного инженера Озерова Станислава Дмитриевича. Из дворян. Муж ранен. У него скоро начнется заражение и он не выживет. Лошадь, которая везла нашу телегу убита. Что-то взорвалось... Мы бежали от вас в Тюмень. Бежали практически, ничего не взяв с собой. Продуктов нет, медикаментов, нет. Вы всё-таки нас догнали. Поэтому прошу вас, не тяните. Сделайте своё дело быстро чтобы мы не мучались. Всё равно мы и так уже обречены...

— А с чего вы взяли, что я гнался за вами? И почему я должен быстро делать какое-то своё дело?

— Не прикидывайтесь. Вы из ЧК. Я это вижу. И вы заявили моему мужу, что, если он не расскажет про какой-то золотой прииск его и его семью расстреляют. Только нет никакого золотого прииска. Просто кто-то пустил слух, и показал пальцем на нас, а ЧК заинтересовалось... Мы вынуждены были бежать, чтобы спастись... Мы просто хотели выжить и бежали... Но нам не повезло...

—Когда ваш муж был ранен?

—Вчера утром...

Я понял почему у шалаша нет даже остатков костра. У беглецов не было с собой даже спичек, чтобы его развести. У женщины хватило сил дотащить своего супруга до этого места, собрать крышу над головой и провести бессонную ночь среди таёжного гнуса. Да, невесело. Без еды, без возможности передвижения. Тут кто угодно впадёт в ступор.

—Вот что, уважаемая Елизавета Ильинична, я хоть и комиссар, но я не из той корзинки, от содержимого которой вы убегали. Вот вам спички и попробуйте разжечь огонь, а я вернусь через полчаса и гарантирую вам, что у вас снова появится тяга к жизни. Елизавета недоумённо на меня посмотрела, но спички взяла.

Я быстро направился к месту, где спрятал свою лошадь, запрыгнул в седло и вернулся к шалашу. Елизавета собирала сухие ветки для костра. Привязав животное к ближайшему дереву, я направился туда, где был спрятан мой Урал. Машина стояла там, где ей и полагалось, я свернул маскировочную сеть, освободил от веток проезд, сел за руль и нажал кнопку стартера. Двигатель завелся с пол-оборота. Когда я подъехал к месту стоянки костёр уже занялся, а Елизавета смотрела широко расширенными глазами на приближающееся к ней “чудовище” со странной стальной вязью по периметру… Будто она должна была ловить не пули, а что‑то невидимое.

Я остановил машину в нескольких метрах от шалаша и спрыгнул из кабины на землю.

—Что это? Спросила девушка и указала пальцем на Урал.

— Это экспериментальный образец Миасского завода под Челябинском. Завод тайный. Бронированный грузовик. Эта машина называется Урал. Можете подойти и полюбопытствовать.

Видок у машины конечно был ещё тот. Анти-дроновая сетка по всему периметру, бронированные кабина и стекла. Пятнистая искажающая окраска.

— Но будет лучше, если мы сейчас окажем помощь вашему супругу.

—У вас есть лекарства?

—В Греции всё есть. И не только лекарства. Пойдемте.

Я присел перед раненым, который лежал без штанов, но в кальсонах. Они были разрезаны и импровизированные повязки лежали прямо по коже. Грамотно. Достал медицинскую сумку и стал ножницами срезать с его ног засохшие кровяные тряпки. Елизавета начала помогать. Она автоматически проверяла пульс, пока я срезал повязки. Её пальцы двигались уверенно.— Не соврала, что врач,— подумал я. Когда я вылил пузырек перекиси на особо засохшую ткань и отодрал её от раны раненый очнулся. Посмотрел на меня и жену и спросил: — Лиза, что здесь нужно этому комиссару?

— Уважаемый, закройте рот и не мешайте вас спасать! Если вы не желаете умереть, то помогите хотя бы вашим молчанием. И я не комиссар. Это так, для вида. Вы пытались выжить по-своему, Я выживаю по-своему. Мужчина заткнулся.

Я еще не решил, как вести себя дальше. Гарантированно у этих двоих уже появились вопросы. Машина, медицинская сумка необычного вида. И это только начало. Я осмотрел ноги раненого. Несколько осколков в обе. Хорошо, что не глубоко. Кости целы, крупные сосуды не повреждены. Да, через некоторое время гарантировано начнется заражение, и он умрёт. Но в данной ситуации ему дико повезло. Я взял шприц с обезболивающим и приступил к делу. Елизавета суетилась рядом и пыталась помочь. Но она просто не понимала назначения некоторых предметов, которые я разложил перед тем, как начать. Я сказал, чтобы не мешала, а её работа начнётся когда надо будет перевязать.

Через час уже при свете электрического фонаря я закончил. Осколки удалил, шить ничего не стал. Пусть пока будет отток содержимого из ран. Тем более, что раны были небольшие и должны зажить естественным путём. Раненый получил уколом ударную дозу пенициллина и противостолбнячную сыворотку, чтобы не провалиться в заражение крови. Елизавета заканчивала перевязку. И тут последовал первый вопрос: —Вы хирург?

—Елизавета. Давайте так. Сначала поедим, а потом будем знакомиться и задавать друг другу вопросы. Я видел, как у Елизаветы во время перевязки вылезли глаза на лоб, когда она, разрывая индивидуальный пакет аж затормозила, прочитав надписи на нём. У меня они тоже вылезли бы, если бы я был местным аборигеном. Там же написано-Российская Федерация, по заказу Министерства Обороны, дата 2026 год. И без "еров" и "ятей". Ну и прочая лабуда в виде QR и штрих-кода и сроков годности. Я встал отошел к машине и вытащил три упаковки армейского сухпайка. Будем шокировать дальше. На упаковках тоже много чего написано...

—Кто вы? Спросил мужчина. —Я, Озеров Станислав Дмитриевич. Дворянин. Горный инженер. Жена, наверное, уже рассказала вам как мы здесь оказались...

Мне нужны были союзники и я решился.

—Лейтенант, по-вашему, подпоручик, специального подразделения Главного Разведывательного Управления Российской Федерации, Министерства Обороны- Воронов Алексей Александрович. Возраст 23 года. Родился в городе Челябинск в 2003 году. Не женат. К спиртному равнодушен. Не курю. Послан в прошлое своим командованием с задачей спасти от расстрела царскую семью. Тут я уже импровизировал. И смотрел на реакцию собеседников.

Реакция конечно же была ещё та... Эти двое смотрели на меня как на сумасшедшего психа, который вырвался на волю из психушки. Но их глаза также бегали взглядами по Уралу, упаковкам от сухпайка, по фонарику и медицинской сумке. — Вы тут переваривайте пока мою информацию, а я разогрею вам ужин из будущего. И подмигнул. Я решил, что пора окончательно сбить их с толку.

Отошел к машине, разогрел банки с кашей, быстро переоделся в комплект спецназа “Джетта”, взял современное оружие и снова вышел к костру. Пламя выхватило из темноты мою роботообразную фигуру. Непривычные очертания бронежилета, тактического шлема, защиты суставов рук и ног, оптики — и Станислав с Елизаветой замерли, будто увидели живого призрака.

—Господин подпоручик, что это такое... Это противоречит всему... Зачем вы так... шутите? — заикаясь сказал Станислав.

—Ага, значит умалишенным вы меня уже не считаете. Это явный прогресс. А что вы скажете по поводу моей экипировки, и я включил на шлеме прибор ночного видения и электронику на прицеле автомата. ПНВ сразу загудел тихим вибрирующим гулом и опустил его на глаза. Было уже темно.

—Станислав Дмитриевич, не дергайтесь. И не надо пытаться спрятать под себя мой хирургический скальпель. Я повел стволом автомата и зеленый луч лазерного прицела упёрся в сжатую ладонь Озерова со скальпелем.— Я прекрасно вижу, что вы делаете даже в этой темноте. Хотите посмотреть сами? И сняв со шлема ПНВ я протянул его Озерову. Он взял его в руки и с опаской. Поднёс к глазам. Обвел головой окрестности.

—Невероятно... —выдохнул он. Елизавета крестилась и шептала какую-то молитву.

—Всё господа хорошие. Концерт окончен. Я не слуга дьявола, тоже знаю "Отче наш иже еси на небеси..." Вот. Подкрепитесь. — Я выставил банки на пенёк и сам стал аппетитно уплетать свою долю. Гречневая каша с мясом стала тем самым мостиком, который начал растапливать лёд между мной и беглецами. Когда Станислав и Елизавета поели, я разогрел на сухой спиртовке воду и налил им быстрорастворимый кофе со сливками с сахаром из пакетиков в пластиковые стаканчики. Они попробовали.

—Я ничего подобного никогда не пробовала... А там у вас... Это для всех?

—Для всех. Но именно в такой упаковке, для нашей армии. Это суточный солдатский рацион. Джем надо намазывать вот на эти сухарики. Вот в этих пакетиках растворимый чай. Соль и специи вот в этих. Там всё написано. Пакетик просто надо опустить в кипяток и немного подождать. Чай готов. Это для тех кто не любит кофе. И я подвинул к ним пакет с сухарями и упаковки с джемом. —Джем открывать вот так, — я сорвал фольгированную крышку с упаковки, потянув за язычок.

—Так кормят простых солдат? Фантастично! И как там?.. —подал голос Станислав.

—Честно говоря не очень. Лично мне дали всего лишь однокомнатную квартиру, моя личная машина стоит под окнами на улице. На собственный гараж я денег пока еще не заработал. Дача родительская. Царя у нас нет. Всем заправляет президент и Государственная Дума. И сейчас идёт война с Украиной, которую поддерживает вся Европа и США. Но мы побеждаем...

— Личная машина? Своя квартира? У подпоручика?? Война с Украиной?.. А что это за страна и где она находится?..

Пришлось провести краткую лекцию о международной обстановке в моем времени. Станислав и Елизавета слушали затаив дыхание... Закончили ближе к полуночи. Костер тихо тлел, отгоняя гнус, я развернул двухместную палатку с надувным дном и перенес туда раненого. В голове складывался план очередного этапа. Главное, чтобы они согласились.

А план был такой. Лошадь у меня есть, бросать не придётся. Телега стоит там на тропе. Запрягаю её в телегу вместо павшей, грузим Станислава и выдвигаемся к кирпичному заводику. Там он и поправится окончательно, и заодно беглецы побудут сторожами при Урале и моих богатствах. Но придется здесь задержаться. Он еще слаб, а ему придется управлять лошадью с телегой. Значит задерживаемся еще на сутки. Документы для них сделает еврей. Подходящую одежду тоже. Станислава заставлю сбрить эту козлиную бородку, и он уже не будет похож на того, кого ищут чекисты. Елизавету надо будет переодеть по проще. Всё решаемо, пока есть валюта в кузове моего Урала. На свои телодвижения за эти дни я потратил едва ли двадцатую часть.

Ночь прошла спокойно. После завтрака я обратился к Станиславу.

—Стас, можно я буду вас так называть? У меня вопрос, вы как горный инженер умеете читать топографическую карту?

— Обижаете, Алексей Александрович. Карту читать я умею. И оружие в руках держать тоже. Но, к сожалению, у меня его нет. Пришлось сдать новой власти...

—Тогда так. Вот карта, вот точка, куда мы направимся через некоторое время.

—Но ведь это же назад в Екатеринбург! А нас там ищут!

—Не совсем в Екатеринбург. Это заброшенный кирпичный завод на его окраине. Там мы сделаем наш опорный пункт. Вам придется сбрить бороду. Чтобы не бросаться в глаза. Это не обсуждается. Усы можете оставить. Новые документы для вас и вашей жены моя забота. И переодеть вас тоже. Насчет оружия оно у меня есть. Но могу ли я вам доверять?

—Клянусь честью дворянина, что после того, что вы сделали для нас с Елизаветой я никогда и ни при каких обстоятельствах не направлю его против вас! Елизавета Ильинична кстати тоже умеет стрелять.

—Хорошо. Я вам верю. Вот вам и Елизавете. Я выдал Озерову два нагана и россыпь патронов. Но про себя подумал, неизвестно или он действительно так трясётся за свою честь, или просто это путь к выживанию. Понаблюдаем. И не будем поворачиваться к нему спиной. Ну на всякий случай. Фобия это, или нет покажет только время.

День прошёл не скучно. Мои подопечные вели себя дружелюбно и скромно. Задавали вопросы о моём времени. В основном бытового характера. Елизавета вполне освоилась с банками из будущего, пластиковой посудой и сухой спиртовкой. Меня повеселило когда Елизавета после обеда направилась к ручью помыть пластиковую посуду. Когда я сказал ей, что это комплект для одноразового использования она укоризненно покачала головой. Раны Станислава мы с его женой осмотрели, нагноения не было. Жара тоже. Пара интересовалась подробностями нашей жизни там, и они очень переживали, когда я рассказал им про Великую Отечественную. Я рассказал им и про царскую семью. И что стало с ними там в моей истории. Но на удивление их судьба мало тронула Станислава и Елизавету. Единственный комментарий из уст Станислава прозвучал уничижительно:

—Тряпка. Такую страну проспал и промолил в своей дворцовой часовне. И этот его приближённый Распутин. Он даже наступления на фронтах планировал по спиритическим предсказаниям этого крестьянина... Но, если вас послали спасти его, значит так нужно...

Естественно, мы сговорились о том, кто я и что я, это не для всех. Станислав и Елизавета поклялись молчать. А я тем самым набирал себе союзников. На следующие сутки Станислав чувствовал себя значительно лучше, а у места нашей стоянки уже стояла телега с запряженной в неё лошадью. Повозиться конечно пришлось. Мертвую лошадь я оттаскивал Уралом. Снимая с неё хомут, я морщился от появившегося уже специфического запаха. Но весь этот геморрой был уже позади, и мы были готовы двинуться в путь.

Двигаться решили следующим образом: они выезжают заранее, впереди меня по светлому времени. Я буду догонять по темноте. Днем на Урале проскочить до места вариантов нет. Разъезд красных сначала начнет стрелять, увидев непонятное, а потом уже разбираться. Мне такие вводные не нужны. Поэтому ночью. Я дал Станиславу бандитский мандат и погрузил в телегу некоторое количество консервов. А что. Едут снабженцы дома Ипатьева с грузом. Тракт пока еще не опасный. Тем более рядом с городом. Относительно, конечно. Белые еще далеко, а от разборок с патрулём красных отлично прикрывает этот мандат от Авдеева. Встреча с бандитами маловероятна. По-другому, конечно, тоже можно, это как я предполагал ранее, но лошадь с телегой на дороге не валяются.

Потом я снял растяжки, они больше были не нужны. Да и гранаты в хозяйстве лишними не будут. К вечеру, ахая и охая Станислав сам выбрался из палатки и своими ногами пошел по "делам". Хороший сигнал. Значит завтра можно будет приступить к нашей переброске в район кирпичного заводика. Я повеселел. На очередных посиделках у костра я дал Станиславу пару гранат и объяснил как их применять. Елизавета присутствовала и попросила для себя тоже. Боевая парочка оказывается. Я немного подумал и дал.

Дорога к точке прошла штатно как, и задумывалось. Станислав и Елизавета рассказали, что их проверил красноармейский патруль. Все подозрения рассеял мандат Авдеева, но пришлось отдать пять банок тушенки. После чего старший наряда даже шепнул пароль, если вдруг их остановит другой такой же патруль. Я расхохотался. Ну прям как наше ГИБДД. Получив взятку сливают своих коллег по маршруту. Типа там-то и там-то не нарушай и всё будет тип-топ...

Урал отогнал в цех. Сами начали обустраиваться в здании конторы.

Глава 4

Екатеринбург 20 мая 1918 год утро

Итак, мы на месте. Я, Станислав и Елизавета. Урал спрятан в заброшенном цехе этого бывшего кирпичного завода. Мы заняли помещение бывшей конторы. Елизавета сразу же начала наводить порядок в одной из комнат бывшего заводского управления, чтобы превратить её в жилую. Я сразу же сказал супругам, что моя помощь в этом вопросе будет ограниченной. Они понимали. После того как они узнали кто я и зачем я здесь, моё заявление не вызвало у них какого-либо неудовольствия. Наоборот, они сами предложили, мне вариант того, где и как я смогу взять для них другую одежду. Чтобы не расходовать свою “валюту”. У них дома. Там, где они проживали до побега из города. Вариант мне понравился, но я учитывал, что ЧК может оставить там засаду, или соглядатая. Но вариант был отличный. Какой-то комиссар приходит на адрес, если там засада, то это скорее всего 2–3 человека, которых я без труда ликвидирую, воспользовавшись эффектом неожиданности. Далее обчищаем гардероб, скидываем вещи в чемодан и до свидания. На комиссара с чемоданом в городе никто не обратит внимания. Это естественно. Приехал новый балабол. Значит делаем.

Я положил разобранные дроны в саквояж, систему управления в заплечный вещевой мешок и направился к своему вагону на Товарную. Добрался без происшествий. Скинул имущество и вспомнил, что меня ждёт мой маузер у старого еврея. Маузер для комиссара будет в тему и направил свои стопы к нему. Заодно порешаем и попутный вопрос, который возник. Документы для Станислава и Елизаветы плюс информация, где бандиты берут продовольствие для царской семьи. Я понимал, что на поставках одних только консервов я не смогу претендовать на роль “поставщика жратвы для двора его императорского ничтожества”.

Когда я вошел в дом к еврею, я обратил внимание, что дежурит Дарья и у неё для меня что-то есть. Но сначала Мойша. У него тоже должны быть какие-то новости по дому Ипатьева. Я не думаю, что комендант Авдеев раздавал свои мандаты каждому возчику. А его мандат на подвоз продовольствия был у меня. Я же прихлопнул бандюков на берегу Исети, а суббота уже прошла. Значит однозначно есть какие-то новости. Так оно и оказалось.

Моня выскочил ко мне и сразу же зашептал, — Алексей Александрович! Тут такое, такое... Но лучше зайти ко мне в комнату, и я вам всё подробно расскажу. Мы зашли в его комнату, и еврей выложил, примерно то, о чём я думал. В прошедшую субботу продовольствие в дом Ипатьева не привезли. Комендант в бешенстве, он усилил охрану, и даже посадил на колокольню церкви, что напротив дома пулемётный расчет с пулеметом. План созревал по мере поступления информации.

— Мойша, мне нужен цивильный костюм и всё, что к нему полагается.

—Алексей Александрович, после того как здесь поселились эти две очаровательные барышни и вы меня подвергли штрафу у Мони не осталось средств к существованию. И Моня терпит только убытки...

—Заткнись. Это еще не всё. Ты сдаёшь мне канал поставки продовольствия в дом Ипатьева.

—Это конец... Вы забираете последнее... На что Моня будет жить?!

—Где маузер, Моня?

—Да-да... Я не забыл...Всё в лучшем виде... Возьмите пожалуйста. Еврей метнулся к шкафу достал оттуда массивную деревянную кобуру с ремнями для подвеса и протянул мне. Я открыл крышку, вытащил пистолет, проверил наличие патронов в магазине и передернул затвор. Еврей попятился.

—Не убивайте... Я буду полезен... У меня есть золото...

—Моня, ты говорил, что ты не дурак. Но ты реально всё таки-дурак. Кто же режет курицу, когда она несёт золотые яйца. Я слушаю про поставки продовольствия.

Еврей начал говорить. Кто, когда, откуда доставлял продукты. Где перегружается. И даже где стоит последняя партия, которая не доехала до Ипатьевского дома. При этом он не называл основного поставщика. Накладка с домом Ипатьева произошла на последнем звене. Пропал доставщик. При этих словах Моня посмотрел на меня многозначительно. Он понимал, что пропажа поставщика моих рук дело. Именно у этого доставщика был мандат Авдеева, который вдруг оказался у меня. И Авдеев заплатил за это продовольствие авансом. Вот почему он был в бешенстве. Ну да, я бы тоже не обрадовался такому раскладу. Также еврей рассказал, что к нему наведывался некто и выспрашивал о пропавшем доставщике. И он подозревает, что приходили из ЧК. Авдеев оказывается не тупой и решил получить информацию тем же путём, что и я.

—Неси костюм и всё остальное. А это тебе для поддержки штанов, и я отслюнявил Мойше три тысячи ассигнациями. Попутно подумал, что надо найти источник денег. Они лишними не будут. Да и Моню надо замазать дополнительно, чтобы у него не возникало соблазна. Можно, конечно, тряхнуть этого еврея, он же что-то говорил про золото. Но не сейчас. Золото мне будет нужно в финале. Сейчас мне нужны бумажные деньги. В крайнем случае серебро. Когда Мойша принёс требуемое, я задал вопрос, — Скажи мне такую вещь, у тебя есть враги? Конкуренты?

—А у кого их нет в наше время. Алексей Александрович? Моня тоже не избежал такой участи.

—Яснее и короче! У меня мало времени.

Мойша стал перечислять. И у меня возникло ощущение, что у этого еврея во врагах ходит весь Екатеринбург. Я отметил для себя две-три фамилии. Это были те, у кого реально могли быть крупные суммы денег. Когда Мойша выдохся, он задал мне вопрос:

—А для чего Алексею Александровичу фамилии моих недоброжелателей?

—Моня, ты конченый идиот. Всё просто. Когда они начнут скоропостижно умирать, на кого первым покажут пальцем? Тут и к бабке не ходи, покажут на тебя. И я зловеще расхохотался. Еврей побледнел. До него дошло. Он рухнул на колени и стал умолять ничего не делать и никого не убивать. Я, естественно, никого убивать не собирался, но психологический этюд получился хорошим. И я теперь знал у кого могут быть деньги. Большие деньги. И Моня теперь был на двойном крючке.

После я переговорил с Дарьей. Дарья сообщила, что к еврею приходили из ЧК. В общем информация была та же. Я спросил, как им с дочерью на новом месте. Получив ответ, что всё хорошо, отправился к своему вагону.

Там я собрал оба дрона, проверил систему управления и в ночь решил провести первый разведывательный полёт к дому Ипатьева. Подзарядку аккумуляторов я планировал осуществлять в комнате Дарьи в малосемейном общежитии железнодорожников. Электричество там было. Питание самой станции я возьму от запасных автомобильных аккумуляторов своего Урала. В бортовом ящике их было четыре. Если операция по разведке и наблюдению затянется, то эти аккумуляторы придется заряжать от Урала. Можно использовать и компактный дизель- генератор. А это расход горючего. Значит надо искать в городе соляру. Я знал, что этот вид топлива в этом времени уже был. Екатеринбург крупный город, и я решил, что хотя бы пару бочек в нём я найду. Теперь надо было подкатывать к коменданту дома Ипатьева как поставщик и желательно уже с товаром.

Переодевшись в гражданское, я отправился туда, где находилось не приехавшее в субботу в дом Ипатьева продовольствие. Это была бандитская малина на окраине города. Ну что же, навестим ночью. Я думаю, что там нет скоропортящейся клубники. Зачистим бандитское логово по всем правилам и спокойно изымем. А потом к коменданту.

К ночи я был готов. Комплект спецназа сидел привычно, оружие готово к бою. Я на точке. Попрыгал на месте, ничего не гремело. Приступаю. Первой моей жертвой стала собака. Я снял её снайперским выстрелом в голову в будке, где она спала. Бесшумно перескочил через забор и методом спирали начал сужать зону ликвидации. В сарае пришлось воткнуть нож под лопатку спящему бандиту. Он видимо охранял тарантас с продуктами. Плохо охранял.

Я бегло проверил содержимое. Да, это были продукты. Также было вино и шампанское по несколько бутылок. Две лошади сонно жевали сено в своих стойлах. Я подумал, может просто угнать по тихому? Нет, мне нужны деньги, а у бандюков они наверняка есть. Значит работаем до конца. Больше я не обнаружил никаких препятствий. Оставался только дом. Аккуратно его обследовал. Можно через дверь, но через дверь это слишком просто. И опасно. Зная их свойство скрипеть, я решил через крышу и чердак. Тем более, что чердак у дома был. Это я понял по слуховому окну. По габаритам вполне преодолимое. Если бы вход туда был бы со двора, то это было бы не окошко, а полноценный вход с приставной лестницей. Значит вход на чердак в доме. Через некоторое время я сидел у крышки люка и прислушивался к звукам. Тишина. Похоже, что все уже спали. Я тихонько попытался приподнять крышку. Она не поддавалась. Чёрт! Там наверняка крючок или шпингалет. Я не подумал об элементарном.

— Теряешь хватку товарищ лейтенант,— тихо выругался я сам на себя. Я аккуратно осмотрел крышку в месте предполагаемого расположения того, что сейчас мешает мне проникнуть в дом. Это были два винта с гайками с моей стороны. Значит всё таки крючок, а не шпингалет. Это уже легче. Я достал саперные пассатижи из кармана разгрузки и стал ослаблять гайки. Крючок провиснет на винтах, я смогу немного приподнять крышку и скину его из удерживающей скобы шомполом от автомата. Через несколько минут вход был свободен. Я аккуратно поднял крышку, опустил голову в люк и осмотрелся. Зрение через прибор ночного видения выхватило неприглядную картину. Стол с бутылками и объедками. Разбросанные игральные карты. В углу у печки лужа. Видимо моча. Один из бандитов спал прямо мордой в тарелке. На широкой кровати с двумя девицами легкого поведения дрых видимо пахан. На лавках вдоль стен еще трое. Итого семеро. Я прикинул, нужен ли мне язык. Судя по тому, что рассказал мне Мойша о канале доставки продовольствия и его источнике язык мне не нужен.

Через несколько секунд всё было кончено. Я перезарядил пистолет и тихо спустился через люк в комнату. На всякий случай проверил смежную. Там на кровати спали ещё двое в обнимку. Мужики. И они были голые.—Тьфу! И без всякого сожаления прикончил содомитов. Теперь осмотреться. Документы, деньги, оружие, драгоценности, прочие ценности...

Добыча была приличной. Перебирая драгоценности, я обратил внимание на кулон в виде листочка. Он, как будто притягивая к себе, блеснул в куче драгоценностей. Точно такой же я видел на фотографии в книге у княжны Татьяны. У меня перехватило дыхание. —Неужели это он?! Если это так, то это уже не трофей. Это прямая ниточка к семье. В книге был описан момент, что царская семья оплачивала охране за выполнение своих просьб личными драгоценностями. Принести нужную книгу, доставить газеты и журналы, лекарства для царевича Алексея... Ещё одной ценной находкой в бандитской малине был ручной пулемет Льюиса с тремя запасными дисками. Диски были снаряжены патронами.

Всё! Пора убираться отсюда. Мне еще лошадей в тарантас запрягать. Я решил не устраивать пожара. Пусть ломают голову, что тут произошло.

Часы показывали около двух часов ночи, когда еще по темноте я въехал в ворота своей новой базы. Около конторы меня встретил Станислав с наганом в руке. Увидев тарантас и сложенные в нём продукты он не удивился, но тем не менее сказал, —С удачной охотой вас Алексей Александрович. Вот не спится что-то. Елизавета волновалась за вас.

—Спасибо, Станислав. Всё в порядке. Но это не для нас. Это для господина Романова. Разносолы будут позже. Пока пользуемся тем, что есть в наличии. Это всё надо сейчас перегрузить на нашу телегу, а мне переодеться в комиссара. Я сейчас выезжаю снова. Время поджимает.

Мы со Станиславом быстро перекидали всё в нашу телегу, запрягли нашу лошадь. Я передал пулемет с дисками Станиславу. Он оценил. В телегу были погружены и четыре автомобильных аккумулятора с Урала. Немного передохнув, я выехал за ворота. До рассвета оставалось ещё полтора часа.

За час до рассвета дрон ушел в небо. Я сидел напротив станции управления и через очки и джойстик вел дрон к дому Ипатьева. Зависнув на высоте около пятидесяти метров я включил запись полета. Как на ладони был виден весь двор. Двойной забор выше двух ростов человека

, восемь стационарных постов. Четыре из них с пулемётами. Между заборами в прямой видимости друг от друга часовые. На лестнице с крыльцом тоже пулемёт. С внешней стороны забора тоже часовые, и тоже в прямой видимости друг от друга. Дом угловой и хорошо изолирован. Калитка во внутренний двор одна и она под прицелом пулемёта на крыльце. С тыльной стороны тоже нет подхода, тут две будки с охраной и тоже часовые. В саду тоже пост охраны и тоже патрулирующие часовые. Я визуально насчитал около сорока человек. Значит здесь примерно рота с учетом отдыхающей и бодрствующих смен. Штурмовать эту крепость с одной стрелковкой бесполезно. Кое кто из часовых бросил взгляд в предрассветное небо, видимо услышали жужжание дрона и не могут понять что это за звук. Но общая усталость под утро и так называемый "час быка" сделали своё дело. Тревоги не последовало. Кроме этого я знал из книги, что пулемёты установлены и в окнах чердака, и даже на колокольне церкви, что напротив дома Ипатьева. В общем пока что кисло...

Я начал облёт дома. У меня есть полчаса до разрядки батареи. Вот четыре окна, где комната царя и императрицы, следующие два окна комната княжон. Я притормозил дрон и даже подумал,—Может ты не спишь, Татьяна? Может ты посмотришь в окно? Хотя , читая книгу я помнил, что окна в доме Ипатьева были замазаны известкой, чтобы лишить царскую семью даже визуального контакта с внешним миром. Тут окна замазаны не были, значит я всё-таки попал в параллельную ветку другой реальности и её может быть зовут не Татьяна, а как-то иначе... Вдруг я увидел как в окне шевельнулась занавеска...

* * *

Татьяне снился сон как они с братом играют в волан, яркая зелёная трава, шмель на цветке одуванчика... Шмель перелетал от одного цветка к другому, постепенно удаляясь. Но звук его полета наоборот становился всё сильнее и сильнее, как будто он приближался. Княжна проснулась. Сёстры спали. Было еще темно. Часы показывали три часа с четвертью. И был этот звук. И он приближался. Как бы рывками, то звук останавливался, то немного приближался и снова останавливался. Татьяна встала и подошла к окну. Откинула занавеску и чуть не упала в обморок. Напротив окна в воздуже висело нечто. Это нечто имело два глаза разного размера. Один большой и один маленький. Маленький светился жутковатым красным цветом. Глаза смотрели на неё. И это нечто напоминало скорее паука и этот звук похожий на звук шмеля исходил от него... Вдруг у чудовища замигал красный глаз. Коротко и длинно. Последовательность повторилась и снова повторилась.

—.Оно подаёт какой-то сигнал... Как в телеграфе!,—прошептала девушка. Татьяна постаралась запомнить. За окном начало светлеть. Паук внезапно прекратил передачу, резко взмыл вверх и исчез. Татьяна стояла у окна и шептала,

—Коротко, длинно, длинно, коротко. Пауза. Коротко, длинно, коротко. Пауза. Коротко, коротко. Пауза. Коротко, длинно, длинно. Пауза. Коротко. Пауза. Длинно. Пауза. И улетел... Что ты такое???

За завтраком она рассказала о случившемся всем присутствующим за столом о том, что было ночью. Во время завтрака, обеда и ужина охрана не докучала им своим присутствием и можно было поговорить относительно свободно. В это время часовой стоял в коридоре у открытой двери в столовую. И он мог слышать разговор. Поэтому Татьяна на всякий случай переходила в своем рассказе на разные языки. Английский, немецкий, французский. Александра Федоровна встала из-за стола подошла к дочери и приложила Татьяне ладонь ко лбу.

—Температуры нет. Слава богу. Ты просто переутомилась и тебе приснился кошмар. У тебя всё в порядке с женским календарём? Все продолжали завтракать.

—Это азбука Морзе,—вдруг неожиданно сказал царевич Алексей на французском. И все уставились на него с немым вопросом. — То, что запомнила Таня по азбуке Морзе расшифровывается как ПРИВЕТ. Императрица выронила вилку из рук, Николай внимательно посмотрел на сына и сказал,—Кто-то пытается выйти с нами на связь. Он произнес эту фразу также как и Татьяна, повторяя каждое слово на разных языках.

Глава 5

Екатеринбург 21 мая 1918 год. Раннее утро.

Это была она! Я видел её! Я даже поздоровался с ней, включая и выключая лазерную подсветку дрона используя азбуку Морзе. Только бы она поняла! Я видел, как она испугалась, увидев дрон. Другая на её месте наверняка упала бы в обморок. Но это же стойкая Татьяна. Я видел её побледневшее лицо и побелевшие пальцы, которыми она вцепилась в подоконник. Нужен еще один контакт, чтобы она поняла, что дрон не несёт ей зла, а наоборот. Передать записку я не смогу, я видел, что снаружи оконные рамы заблокированы. Татьяна не сможет открыть окно. Как же подать сигнал, что я не враг и не сверхъестественное явление?

Кулон! Я подвешу к дрону эту безделушку. Если он принадлежит Татьяне, то она его узнает и подаст какой-нибудь сигнал. Я же со своей стороны попытаюсь прикрепить к дрону записку, чтобы она смогла прочесть её. Сбросить послание тоже рискованно. В ночной темноте Татьяна просто не увидит куда упала записка и на прогулке её могут просто не найти. И, если записку найдет охрана, то последствия вообще могут быть непредсказуемыми. Ладно. Первичный контакт состоялся, Я уверен, что сегодня ночью Татьяна спать не будет и будет ждать...

А пока попробую навестить Авдеева. Мандат снабженца у меня есть. Комиссар-снабженец — это конечно круто, но соваться к дому Ипатьева в цивильном костюме еще опаснее. Могут принять за спекулянта, или буржуя. И неизвестно чем закончится. Но и комиссар на телеге выглядит не очень, хоть телега относительно новая и не страшная. Эх был бы у меня автомобиль, какой-нибудь "Руссо Балт". Был бы совсем другой коленкор. Только, где его взять? Но всё равно рисковать придётся. Я сел в телегу с грузом и направился к дому Ипатьева. Внутри меня был ощутимый мандраж. Я доехал до поста у калитки в заборе, остановил телегу и спрыгнул на мостовую. Из будки выскочил караульный.

—Товарищ! Здесь останавливаться нельзя! Это дом особого назначения! Проезжайте!

—Товарищ боец! Я комиссар по снабжению от Урал совета. Мне нужен комендант товарищ Авдеев. Вот мой мандат.

—Сейчас доложу. Ждите. Он постучал в дверь калитки, открылось окошко, и караульный стал что-то объяснять, кивая в мою сторону. Окошко закрылось, красноармеец подошел ко мне и взял винтовку на изготовку. Я напрягся.

—Что это значит, красноармеец?!

—Ничего не знаю. Приказано. Сейчас выйдут.

Ладно, посмотрим, что будет дальше. Я спокойно стоял, не проявляя каких-либо признаков тревоги. Минут через пять калитка отворилась и из неё вышли трое. Двое с винтовками, третий одетый примерно, как я, но несколько иначе. Я ждал. Троица подошла ко мне, двое с винтовками встали по бокам. Старший, видимо это и был Авдеев коротко бросил

—Ваш мандат!

—Пожалуйста, — я протянул ему свои документы. От Авдеева несло свежим перегаром. Он долго изучал мой мандат и даже посмотрел на бумагу как бы заслоняясь ею от солнца. Я терпеливо ждал. Авдеев медленно сложил мой мандат и так же медленно его рука пошла к карману на его гимнастерке, показывая намерение изъять. Я спокойно стоял и иронично смотрел на Авдеева. Он в свою очередь смотрел мне в глаза, цепко пожирал меня ими и ждал реакции. Её не было. Я понял, что это психологическая проверка. И не таких обламывали. На пол пути к своему карману рука Авдеева изменила направление в мою сторону. Он отдал мне мою бумагу.

—По какому вопросу прибыли товарищ Воронов? Я не спеша сунул документы в свой карман и ответил,

—Товарищ, Авдеев вы только что прочли мой мандат. В нём чётко указаны мои полномочия. Вопрос снабжение продовольствием дома особого назначения. Примерные объёмы и график мне довели в Урал совете. Причину тоже. У вас ведь какие-то проблемы с поставщиком? Это первая поставка. Я кивнул на телегу. —У меня задача согласовать с вами график и количество. Если вас что-то не устраивает я возвращаюсь обратно, сдаю груз и делаю доклад товарищам, которые подписали мой мандат. Всё.

Авдеев скривился, постоял, подумал и подошел к телеге. Я видел его взгляд как он по-хозяйски осматривает содержимое.

—Ого. Откуда у вас «Моэт»? Раньше мне возили Голицынское.

—Я думаю, что ответ на подобный вопрос должен прозвучать несколько в ином месте, а не на засранной лошадьми мостовой и без лишних ушей. Авдеев удивлённо на меня посмотрел, и подойдя вплотную тихо спросил,

—Вы не просто курьер? Вы в деле?

—Именно так. Тоже тихо ответил я. Авдеев кивнул на телегу и отдал команду своим подчинённым, что вышли с ним, чтобы разгружали.

—Я надеюсь, что условия останутся прежними?

Еще минут двадцать мы прогуливались с Авдеевым по улице взад и вперёд, и наконец пришли к обоюдно-выгодному соглашению. Я вожу продовольствие, он оплачивает царскими драгоценностями. Куда и кому, что пойдёт его не волнует. Он так и сказал. Понятливый перец. Поставки теперь у меня, или у моего доверенного лица, которому Авдеев выпишет свой мандат.

Встреча оказалась всё-таки полезной. Я понял, что на территорию дома Ипатьева посторонние не допускаются вообще. И еще я понял, что Авдеев беззастенчиво грабит царскую семью, оказывая ей копеечные услуги за бриллианты. Ну что же будем искать другие пути проникновения и не упускать из вида этого барыгу от революции.

Теперь на квартиру Озеровых. Подъехав к бывшему доходном дому купца Чувильдина я сразу понял откуда поползла байка про золотой прииск инженера Озерова. Дом был неплохой, теперь в нём располагалась коммунальная общага так называемого Горкомхоза. И инженер с женой, занимавшие отдельную квартиру наверняка были бельмом на глазу у местных Швондеров. Вот их и решили "уплотнить" таким способом, чтобы отнять вообще всё. Ищем "швондера", от него я узнаю есть ли на квартире засада. Я вошел в здание. На меня сразу же уставились глаза вахтерши неопрятного вида на одутловатом лице. Она резко спросила:

— Товарищ, вы к кому?

— А вы вообще кто? Чтобы задавать в таком тоне вопросы представителю Советской власти?!

Этого оказалось достаточно, чтобы баба сразу сдулась и сбавила свой тон на несколько оборотов.

— Товарищ Мосейчук приказал с незнакомыми построже... Ну я и...

— Товарища Мосейчука ко мне! Я комиссар Урал совета! Вот мой мандат. И почти ткнул им в нос вахтёрши. Видимо этот Мосейчук и есть местный "швондер", подумал я.

Баба сорвалась с места и куда-то усвистела. Через пару минут она вернулась в сопровождении Мосейчука. Вид у Мосейчука был тоже затрапезный. Брюки помяты, вышиванка не первой свежести. По лицу либо спал, либо под градусом.

— Что нужно товарищу из Урал совета?- спросил Мосейчук. Спиртного запаха я не учуял. Значит просто спал. Вот так победивший пролетариат куёт светлое будущее...

— Товарищу из Урал совета необходимо знать в каком состоянии квартира сбежавшего буржуя Озерова. Мы планируем закрепить её как фонд для командировочных по линии Урал совета. Мне поручено её осмотреть и подготовить. У кого ключи?

— Да-да. Сейчас. Я принесу. Я понял, что засады нет. Через несколько минут Мосейчук вернулся с ключами, мы поднялись на второй этаж и он открыл дверь. Мы вошли. Можно приступать.

— Значит так. Квартиру освободить от всего этого тряпья! Все вот эти рюшечки и статуэтки раздайте трудящимся, которые живут в доме. Навести порядок, помыть пол и окна.

— Товарищ... Э... Не знаю как к вам обращаться...

— Алексей Александрович!

— Алексей Александрович, тут не на десять минут работы. Куда девать барскую одежду? Чекисты, которые тут уже были, что-то уже вывезли, но вы сами видите, что тут много чего осталось. Да и куда мне всё это складывать?

— А зачем вам, что-то куда-то складывать? Я сейчас заберу то, что может потребоваться работникам Урал совета. Я на транспорте. А вы заберёте остальное и распределите между жильцами по правилам социалистической справедливости. Я увидел как у Мосейчука жадно загорелись глаза. Рыбка заглотила наживку...

Через полчаса я погрузил в телегу чемоданы с одеждой и обувью, мешки с кастрюлями и сковородками, самовар, примус, керосиновые лампы и свечи. Постельные принадлежности и одеяла с матрацами и подушками. Не забыл про такие мелочи как иголки и нитки. Аккуратно сложил столовый сервиз. Денег и каких-либо ценностей в квартире не было. Чекисты выгребли всё до последней серебряной ложки. Остальные мелочи меня не интересовали. Мосейчук постоянно куда-то бегал с полными руками и в очередной раз вернулся уже с мешком.

— Вы тут заканчивайте товарищ Мосейчук без меня. Мне пора ехать. Подготовьте ключ и опись, что и кому вы передали. Заберу позже...

Я вышел на улицу, сел в телегу и покатил в сторону заброшенного кирпичного заводика. Нет, машину всё-таки надо попробовать найти. Грузовичок какой-нибудь. Или даже броневик. А лучше бронепоезд. Я расхохотался...

Через час Елизавета со Станиславом уже разгружали своё богатство в комнату конторы завода. Я вошел в помещение. Камин был теплый, в комнате тоже было тепло. Старые занавески Елизавета постирала, и они уже висели на окнах. Стулья и столы были. Даже в углу стоял старый кожаный диван. В первом приближении жить уже можно. Пулемет стоял на широком подоконнике у окна, которое смотрело на въездные ворота. Я же продумывал как организовать перевозку продовольствия. Я не буду сам его возить. У меня другая задача. Если я буду делать всё сам я просто утону в мелочах и упущу главное. Значит продукты будет возить Мойша, или кого он там найдёт. Автомобиль. Закину удочки. Значит снова к еврею. Я заскочил к Анне и забрал одну из лошадей. Теперь мне можно передвигаться по городу верхом. Заодно и статус повысится. Анна попыталась меня задержать, но я слегка залез к ней под юбку и сказал, чтобы ждала.

Когда я приехал к еврею и вошел, то увидел, что Мойша чем-то опечален.

— Какие-то проблемы, сын Сиона?

—Алексей Александрович! Слухи, всего лишь слухи. Вы слышали, что в городе появилась нечистая сила? Ночью нечистый разъезжал по городу на тарантасе... А еще, нечистый вырезал всю малину Яшки Бурого. Всё бы ничего, если бы эти слухи напрямую не касались меня... Но они касаются. Яшка Бурый возил продукты в дом Ипатьева. Поставщик уже волнуется...

— Всего-то? Передай своему поставщику, что вместо этого Голицынского дерьма должно быть настоящее французское шампанское. Теперь возить будешь ты, или кого ты там назначишь. Авдеев выпишет мандат, я с ним договорился. И следующее, провентилируй тему автомобиля. Мне нужен автомобиль, или на худой конец мотоцикл. И желательно с коляской. Твой Бурый, был всего лишь посредником. А посредники в бизнесе не нужны.

— Значит Бурого, тоже вы...

— А ты как думал? Если я вхожу в дело, то я работаю только напрямую. Моня, ты, кстати, тоже всего лишь передаточное звено. Я же могу прямо сейчас выпотрошить тебя на предмет адресов паролей и явок.

И я хищно посмотрел на еврея. Мойша съёжился от этого взгляда и тяжело вздохнул...

— Не мандражируй. Пока ты еще мне нужен. Дальнейшее зависит только от тебя самого. Кстати, сколько Бурый платил тебе отступных и сколько ты передавал поставщику? Только не ври.

—Мне полагалось пять тысяч каждые две недели, иногда шесть. Поставщику я отвозил около ста тысяч ассигнациями, или драгоценностями. Столько передавал Бурый каждые две недели.

— Будешь получать десять. —Я мысленно прикинул, что этот Бурый присваивал себе ровно 50%. Порядок цен и расчётов был оговорен мной с Авдеевым. Тот платил в два раза больше. И лохами во всей этой цепочке была царская семья. Интересно, когда у семьи кончатся драгоценности кто и чем будет их кормить? Тут легче просто расстрелять и закрыть лавочку. А не так ли это было на самом деле? Выдоили до донышка, и повели в подвал. Эту версию тоже нельзя сбрасывать со счетов...

По пути на Товарную, я заскочил на "Обжорку", перекусил, походил по рядам и послушал слухи. Город гудел о нечистой силе и конце света. Один мужик рассказывал о демоне, который летал ночью над городом с красным хвостом. Ага, это про мой дрон. Надо учесть и не включать прицел заранее. В остальном ничего особенного. Про бандитов, которые друг друга перестреляли, о ценах на следующую неделю. Я купил пирог с рыбой и бутыль с молоком, аккуратно положил всё в седельную сумку. Купил подвесную торбу с овсом, напоил животину у колонки. Время шло к вечеру.

Я добрался до вагона-цейхгауза, привязал лошадь к парапету площадки, надел на морду торбу с овсом и вошел внутрь. Готовим очередной полёт к дому Ипатьева. Кулон я повесил на раму дрона под аккумуляторной батареей и для надёжности примотал его скотчем, чтобы случайно не слетел. Когда дрон полетит к окну он будет свободно висеть, и Татьяна должна будет его увидеть. Взял лист бумаги и крупными буквами вывел на нём два слова-"Вы поняли"? Больше писать не имело смысла. Будет темно, и я не смогу подвести дрон вплотную к окну. А крупные буквы на белой бумаге Татьяна сможет прочитать с расстояния метра-полутора. Я еще раз проверил всю систему, наличие заряда в батареях дрона, работоспособность станции управления. Приклеил скотчем своё послание к самой батарее сбоку. Останется только подвести дрон в нужное место, зависнуть и повернуть дрон запиской к окну. По камере я пойму, поняли они или нет. Должна же она подать какой-нибудь знак.

Затопил печурку и прилег отдохнуть. Незаметно отрубился.

Проснулся. Часы показывали между двумя и тремя часами ночи. Вот это я даванул. Хотя ничего удивительного, организм сбрасывал накопившееся нервное напряжение. Выглянув за дверь я проверил лошадь. Скотина была на месте и лениво хрумкала овёс в торбе. Пора. Я открыл люк, выставил дрон на крышу. Надел очки и произвёл взлет. Всё делал как в прошлый раз. Наблюдая за землёй, я не увидел какого-либо беспокойства часовых. Видимо вчерашний звук не был воспринят ими как какая-то угроза. Тем более, я узнал, что рядом находится столярная мастерская и похожий шум вполне мог исходить от неё. И он исходил, я специально проехал мимо неё вечером. Там что-то пилили и стучали постоянно. Вперед. Вот и нужное мне окно.

Она ждала! Как только дрон подлетел к окну занавеска отошла в сторону. Я увидел, что вместе с Татьяной в окно смотрят и остальные её сестры. Тем лучше. Я уже понял, что Татьяне не поверили. Пусть теперь убедятся сами. Я медленно подвел дрон к окну почти вплотную. Главное, чтобы не было неожиданного порыва ветра и повернул аппарат вокруг своей оси той стороной, где была прикреплена записка на батарее. Повисев некоторое время в этом положении я повернул дрон обратно камерой к окну. Реакция сестёр мне была понятна без слов. Татьяна узнала свой кулон, стояла молитвенно сложив руки и улыбалась. Сестры крестились и плакали обнявшись втроём. "Ждите. Скоро.", просигналил я азбукой Морзе и отправил дрон в обратный полёт...

Утром в доме Ипатьева за завтраком Татьяна молчала. В этот раз начала говорить сестра Ольга и на русском. Такой был уговор, и сёстры долго обсуждали как преподнести всем о том, что визит состоялся, что чудо, о котором рассказала Татьяна не сон и не фантазии больного воображения.

Дело в том, что о разговоре на иностранном языке вчера, часовой доложил коменданту, который уже на обеде потребовал объяснений о содержании разговора. Объяснения он получил, Александра Фёдоровна в резкой форме сказала, что речь шла об интимном для каждой женщины, и что говорить об этом при посторонних просто не прилично. Авдеев объяснение принял, но впредь запретил общение на любом языке кроме русского.

—Мама, мне сегодня приснился чудесный сон. Ко мне прилетел ангел, и он сказал, что всё будет хорошо.

Николай и Александра Фёдоровна смотрели на дочерей. Анастасия и Мария утвердительно кивнули головой и перекрестились. Следом перекрестились Николай, Александра Фёдоровна, доктор Боткин с камердинером и царевич Алексей. У всех на лицах появилась надежда.

—Всё в руках божьих, поэтому сегодня помолимся все вместе во славу его. — сказал Николай. Все продолжали завтракать как ни в чём не бывало. Ничего подозрительного для часового сказано не было...

Глава 6

Глава 6

Екатеринбург 22 мая 02.20.

Полет много времени не занял. Я вернул дрон в исходную точку и задумался, а не навестить ли мне какого-нибудь подпольного миллионера из Мойшиного списка? Тем более, что один из адресов был рядом и там сейчас проживали всего три человека. Сам "клиент" его жена и сын. Как сказал еврей, клиент замаскировался и вёл тихий образ жизни. Ввалиться как комиссар-стрёмно. Это сразу же станет всем известно. А вот с крыши, в моей современной экипировке вполне реально. Ходят же уже разговоры о нечистой силе, вот я их и подогрею. Банальный грабёж легко пройдет на фоне мистики как само собой разумеющееся действие. Тем более, что потенциальная жертва жила тоже в доходном доме и в отдельной квартире.

Какие могут быть трудности? Полностью закрытое окно. Мне нужна открытая форточка. Сейчас стоит теплая погода, шанс открытой форточки большой. Мне нужна пожарная лестница на крышу. Если её нет, то соваться в дом в моей экипировке рискованно. Не в плане того, что меня задержат, а в плане того, что поднимется шум. Мне этого не надо. Поэтому только с крыши, и вниз головой. Я оценю, кто и где и тихо проникну в квартиру. А там уже дело техники. Связать, допросить, забрать, вколоть снотворное и также уйти с добычей. Ну и во время допроса нести какую-нибудь оккультную дичь, чтобы обгадились от страха и быстрее сдали мне свои тайники. Решено. Я собрал необходимое и под видом комиссара двинулся в ночь.

А вот и нужный мне дом. Я обошел его по периметру, привязал лошадь к дереву в темном месте у дровяного сарая и повесил ей на морду торбу с овсом. Пусть жуёт и не отвлекается. Пожарная лестница у дома была. Ночь была лунная. Но по её положению в небе я понял, что она скоро зайдет. Дополнительный плюс для проведения допроса. Луна перестанет светить во время допроса. Ну чем не проделки нечистого? Самое то. Я быстро вскарабкался на крышу. У дымовой трубы переоделся, привязал веревку с альпинистским снаряжением к трубе специальным само развязывающимся узлом под названием "ткацкий узел", ходовой конец пристегнул карабином к своему поясу и начал спуск с крыши вниз головой к интересующему меня окну.

Я выбирал кухню. Наверняка после ужина и приготовления пищи хозяева будут проветривать. Так и оказалось. Форточка была открыта. Через форточку, а тут в этом времени они были больше и шире,

что я без труда открыл раму окна и тихо проник в кухню.

Стояла тишина, где-то раздавался звук капающей воды. Понятно, кран не держит. Хозяева подставили ведро. Перебои с водой были обычным делом. ПНВ был на глазах. Я осторожно прокрался в первую комнату. Там спал молодой человек лет 16–18.

Я резко сдернул его с кровати, нанёс удар под дых. И пока он судорожно ловил открытым ртом воздух спеленал его по рукам и ногам. Скотчем заклеил рот. Пусть носом учится дышать. Первый нейтрализован. Во второй комнате спали супруги. С ними я поступил так же. Не до церемоний. Время идёт. Всё это происходило в темноте и жертвы даже не поняли, что с ними произошло. Я поставил три стула в ряд, посадил их на стулья и привязал каждого к спинке стула. Потом начал своё действо. Сначала я включил лазерный прицел пистолета, и его красная точка медленно поползла к ногам парня. Он инстинктивно поджал ноги. Теперь пора подать голос.

—Это не свет. Это выбор, — голос из-под моей тактической маски звучал глухо, без эмоций. — Один неверный вдох — и выбор сделают за тебя. Время жатвы пришло. Кресты гнутся под тяжестью цепей — пора снять с них последние одежды... Не пытайся прятать золото — тьма видит всё. Ты копил его, думая, что оно спасёт тебя. Но сегодня оно — лишь плата за твои страхи. Я знаю где оно, где всё остальное, но ты должен отдать его добровольно и, может быть, твоя душа не станет частью этой ночи, и я пощажу тебя...

Женщина была на грани истерики и даже обмочилась. Пацан еще держался, и я видел, что он пытается хитрить. Основной клиент с ужасом смотрел на мою фигуру и что-то пытался сказать.

Я продолжал нагнетать.

—Пусть тот, кто согласен подаст знак. И тогда я заключу с ним договор, скреплённый его кровью, и не заберу сегодня с собой во тьму...

В это время зашла Луна и в комнате воцарился полный мрак. Все трое начали кивать головами их глаза смотрели в мою сторону с надеждой. Я поставил на стол пять окопных свечей звездой и в центр положил свой карманный нож неуставного образца так, чтобы они его увидели когда я зажгу свечи.

И одну за другой стал их зажигать. Комната стала наполняться слабым светом и запахом дуста. В нём есть сера. Там на ЛБЗ это помогало от насекомых. Когда троица увидела меня, не оставалось сомнений, что они поверили в посланника ада и готовы на всё ради своей жизни...

Потом я обчистил все их тайники, получил наводку на тайник за городом, провёл ритуал "подписания договора кровью", наколов каждому большой палец своим "ритуальным" ножом, и прижав его к листу бумаги, который нашел тут же в квартире. Лист оставил на столе в центре. Вколол каждому седативное, и когда они уснули развязал их и даже отнёс их в их кровати. Единственные следы, которые остались — это коптящие окопные свечи и лист с их отпечатками. Пожара не будет, клиенты не угорят. Я на всякий случай открыл все форточки. Покинул дом тем же путём каким и пришел, просто проскользив по веревке вдоль стены вниз до земли. На земле я дёрнул за свободный конец верёвки, узел на крыше развязался, и веревка вместе с моими комиссарскими пожитками в вещмешке упала вниз. Я поймал всё на лету, быстро скрутил на ходу верёвку и в темноте, где стояла лошадь переоделся в привычную для этого времени форму комиссара.

Путь лежал на Товарную. Как будто ничего и не произошло. Мешок с золотыми монетами был тяжеловат. Золота вышло по моим прикидкам около пятнадцати килограммов. Царских ассигнаций я взял на 200 000 тысяч. Драгоценностей и камней примерно на столько же. Это я прикинул, разбирая трофеи в своём "штабе" на Товарной. Теперь я даже могу купить бронепоезд и не один. Оставлять всё здесь я не собирался. От неожиданностей не застрахован никто. Поэтому золото я решил вывезти на базу кирпичного завода.

Наступило утро. Можно будет проверить загородный тайник. Но позже, после того как я избавлюсь от золота и драгоценностей.

На базе всё было тихо. Станислав уже нормально ходил, его раны заживали хорошо. Елизавета хлопотала по хозяйству. Я достал пирог и бутыль с молоком. Мы позавтракали. Елизавета сказала,

— Алексей Александрович, вы хороший человек. Вы привезли молоко. Для раненого Станислава это лучшее лекарство.

—А, ерунда, — отмахнулся я и достал из кармана пачку десятирублевых царских купюр. —Это вам, для уверенности. Я понимаю, что тут вы не сможете на них ничего купить. А в городе вам появляться пока нельзя. Документы для вас в процессе изготовления. Супруги сначала отнекивались, но я уговорил их взять деньги. На всякий непредвиденный случай.

Я приторочил к седлу лопату и выехал на место расположения тайника, о котором поведал мне ночью глава ограбленной мной семьи. Ехать было недалеко и уже через час я был на месте. Это была небольшая заброшенная горная выработка, где видимо кустарным способом добывали малахит. Глубина штрека была не большой, метров десять. Вправо и влево от него отходили две ниши, где и рубили камень. В одном из тупиков под досками я обнаружил тайник.

В нем было около двух десятков ящиков. Я вскрыл верхний. В ящике было оружие. По пять винтовок английского образца Enfield (P14) с боеприпасами. Вот это подфартило. Я вскрыл всё ящики. В одном из них было два ручных пулемёта для авиационных наблюдателей. Тоже с боеприпасами. В другом ящике я обнаружил золотые и серебряные монеты, а также некоторую сумму царскими ассигнациями. И записку- "Екатеринбургский аэроклуб- Алексея Даниловича Муратова". Я забрал золото и деньги, всё остальное привел в прежний вид и покинул это место, не забыв поставить пару растяжек.

Так, надо будет поискать этого Муратова, если он прятал тут оружие и золото, то явно не в пользу красных. Очередная задача вырисовывалась.

Мне даже стало немного жаль ограбленного коммерсанта. Он видимо помогал, раз располагал информацией об этом тайнике. Скорее всего золото и деньги были фондом для покупки всего этого. Естественно, за ним стоит хозяин денег, и он будет искать. В мистику, когда на кону такие суммы не поверит никто. И скорее всего "мой клиент" больше не жилец. Плевать! У меня сейчас своя задача! И я буду выполнять её так как мне удобнее. Но идти напрямую к нему пусть и под видом комиссара — это уже наглость. Даже если вероятность узнавания была практически нулевой. Попробую сначала использовать местные ресурсы. Коммерсант как последняя ниточка.

Свои расспросы я начал со Станислава и Елизаветы, и каково было моё удивление, когда они сказали, что про аэроклуб они знают, а вот о Муратове как о его владельце им ничего не известно. Причём они горячо меня убеждали, что это какая-то ошибка, и владельцем был некто Герман Фёдорович Абельс. Это человек в возрасте и живёт он в Екатеринбурге. И даже могли дать его адрес. Ну что же, Абельс, значит Абельс. Тем более, что супруги сказали, что он проживает при метеорологической обсерватории на Плешивой горке. Время было ближе к вечеру, но еще позволяло нанести визит. И вообще, я комиссар, или где?

Старик встретил меня настороженно. Ему на вид было 63–65 лет. Я сразу решил брать быка за рога и выложил найденную записку. Абельс взял её и прочёл.

— Нет, ну каков наглец! Присвоил то, что я создавал годами.

— Так вы его знаете, Герман Фёдорович?

— Конечно знаю. До самой революции мы работали вместе. Создавали аэроклуб. Он даже ходатайствовал у городского головы о выделении нам места под лётное поле. Потом пропала касса аэроклуба все наши самолеты национализировала новая власть. Нет. Надо же каков наглец! Это его почерк. Где вы взяли эту записку?

— Неважно, Герман Фёдорович. Мне важно знать, где его сейчас найти?

— А чего его искать! Он сейчас красный командир. И командует так называемым 5-м социалистическим авиационным отрядом. Его отряд базируется даже на нашем месте. Между скотобойней и Уктусским трактом. Это место еще называют Татарская елань.

Удача! Снова удача! Как будто меня кто-то ведет за руку. Тьфу, тьфу чтобы не слазить! Я видел, что старик живет небогато и в благодарность за информацию дал ему 1000 рублей. Он странно на меня посмотрел, но деньги взял. Мы расстались вполне удовлетворённые друг другом. Теперь можно и отдохнуть. Время вечернее, тащиться на базу мне не хотелось, растапливать печку в вагоне-цейхгаузе было лень, и я поехал к Анне.

Как я и предполагал, снова случился-censored. Но предварительно вдова накормила меня горячими щами, и блинами из гречишной муки с чаем. Хлеб она тоже испекла. Пришлось отрабатывать. Да я и сам был не против. Анну предупредил, чтобы разбудила меня пораньше. Типа служба и провалился в глубокий и здоровый сон.

На утро я решил познакомиться с Муратовым. Комиссар, интересующийся авиацией дело вполне современное и объяснимое. В Татарской елани я спокойно прошел к дому, на который мне указал часовой и где находился их командир. На импровизированном лётном поле стояли три "Фармана" и два "Ньюпора".

В голове проскочила мысль вывезти царскую семью самолетами, но я её отбросил сразу. Для того чтобы вывезти всю семью мне надо будет угнать весь авиаотряд. Я считал по количеству людей и сколько их может взять на борт каждая машина. Эх, мне бы "Илью Муромца", этот бомбардировщик Сикорского мог взять на борт до 16 человек, не считая экипажа. Но такого самолёта в Екатеринбурге не было и этот аэродром просто не позволил бы ему взлететь из-за короткой полосы. Когда я подходил к домику пилотов из него вышел крепкий мужчина в одежде авиатора и направился ко мне.

— Добрый день, товарищ. Красвоенлёт Муратов Александр Данилович. С кем имею честь?

— Комиссар Урал совета Воронин Алексей Александрович. Я предъявил мандат.

— Цель вашего прибытия?

—Цель у нас с вами, Александр Данилович одна. Это построение общества всеобщего коммунизма.

Муратов посмотрел на меня с раздражением, в его взгляде читалась фраза, —Очередной балабол приехал. Который будет парить мозги, но которого нельзя послать куда подальше и придётся терпеть пока он не выдохнется.

— Где мы можем поговорить с вами наедине, товарищ Муратов? У меня к вам щепетильное дело...

— Если вы хотите просить незапланированный вылет с вашим участием, то сразу отвечу. Бензина у меня нет!

— Дело не в бензине, уважаемый. «Дело вот в этом», —и я протянул ему его же записку, которую я нашел в малахитовой вырубке в тайнике с оружием. Муратов прочёл её, побледнел и его рука дёрнулась к кобуре с наганом. Я был быстрее, и мой "Удав" упёрся ему в бок. Мы уже отошли на приличное расстояние от домика, и если кто-то смотрел на нас в окно, то он уже не видел происходящего.

— Что вы хотите? Я сразу догадался, что вы из ЧК... Никакой вы не комиссар!.. Я честно перешёл на сторону Советской власти... И хочу забыть свои прошлые грехи, честно служа ей...

— Слушай меня, ушлёпок, меня не интересуют твои прошлые грехи. Ты царский офицер. Меня интересуют твои бывшие сослуживцы. Такие же офицеры, как и ты. Адреса, фамилии, явки, пароли...

— Господи! Зачем? Это же предательство... Я просто хотел начать жизнь с чистого листа...

— Ты её и начнёшь, если будешь со мной откровенен. Итак?

— Хорошо... Но мне нужны гарантии моей личной безопасности...

Через несколько минут я получил список контактов с адресами и фамилиями.

— О нашем с вами разговоре никому ни слова! Твой тайник, теперь мой. Это и есть гарантия твоей личной безопасности.

— Так вы не из ЧК?.. Кто же вы?..

— Много будешь знать-скоро состаришься. Меньше знаешь-крепче спишь. Понадобишься, найду. Теперь поворачиваешься и уходишь. Муратов медленно поплёлся к домику военлётов... Я же, вскочив на лошадь, поскакал в город.

Что я имею? Я имею дорожку на контакт с офицерами. Наверняка кто-то из них связан с подпольем. Кем я преподнесу себя? Таким же офицером как они, нельзя. Стану Английским агентом с миссией особой важности-спасение царской семьи. Что у меня есть? У меня есть нычка с оружием и деньги. Решено идём на контакт. Мне нужны люди. Точка сбора будет моя база на кирпичном заводе. Или обсудим позже. Да, Алексей Александрович ты конкретно готовишь вооруженный мятеж.

Еще через какое-то время я был у дома еврея.

— Мойша! Документы для моих друзей готовы?

— Да, Алексей Александрович, всё в лучшем виде. Теперь ваши друзья супружеская чета с фамилией Родионовы. Пётр Ильич и Арина Викентьевна. Вот их дореволюционные паспорта и справка о перерегистрации в органах Советской власти. Он горный мастер, она фельдшер. Из разночинцев.

— Ты определился кто будет возить продовольствие в дом Ипатьева?

— Да, Алексей Александрович. Это будет молодой человек, с семьёй которого на днях произошло большое несчастье. Их ограбили, и они остались вообще без средств к существованию...

— И кто же эти ограбленные? Я начал подозревать, что это именно те, кого я обнес ночью. Так оно и оказалось. Хитрый еврей решил поиграть со мной в качели. Но хитрость, не значит признак ума. Если через еврея я найду автомобиль, или мотоцикл, то дальше он будет мне просто не нужен. На основного поставщика продовольствия я выйду по цепочке доставки. С поставщиком я договорюсь. И Мойша тогда случайно сунет пальцы в розетку... Я его не простил.

— Что с машиной?

— Да, Алексей Александрович, есть один интересный вариант. Госпитальный транспорт. Там есть грузовичок Fiat 15ter Ambulance 1916 года.

Машина стоит на приколе. Нет бензина, и её хозяин из вольнонаёмных хочет её продать, но только вместе с собой. Да-да. Именно так он и сказал. Цена 40 тысяч царскими банкнотами, или 10 тысяч золотыми монетами.

Интересный вариант подумал я. У меня будет машина, и будет тот, кто будет её вылизывать и поддерживать в исправном состоянии.

Глава 7

Екатеринбург 24 мая 1918 года.Утро.

Я направился в гараж военного госпиталя по адресу Верх-Исетский бульвар, 15. Это был крупный военный госпиталь еще во время Первой Мировой войны. И было не удивительно, что там была нужная мне машина. Когда я вошел в гараж госпиталя я увидел худого высокого мужчину, который что-то обрабатывал напильником на рабочем верстаке. Машина была здесь же.

Неспешно подошёл к мужчине и представился. Он посмотрел на меня и тоже сказал, как его зовут.

— Адам Казимирович Козлевич. Я чуть не подпрыгнул, услышав его слова. Так звали хозяина "Антилопы Гну" из книги Ильфа и Петрова "Золотой телёнок". Мне стало не по себе. Видимо это какой-то длинный сон, а на самом деле я еду сейчас в Урале и везу в расположение группы спецназа груз. У меня по лбу потекла струйка пота. Я даже вытер её пальцами и растёр в ладони. Влага чувствовалась реально. Состояние тихой паники не проходило. Если я сплю, то надо срочно просыпаться. Я сделал над собой усилие, но ничего не произошло. Козлевич молча смотрел на меня.

— Это вы продаёте Фиат? Я с трудом выдавил из себя первую фразу.

— Да. Продаю. Но с условием. Машина новая, шестнадцатого года. Не из тех, что по нескольку раз перекидывали с фронта на фронт. Эту сразу в санитарный парк определили, под Ригой. Я тогда служил в Лазарете Общества русских врачей Риги фельдшером. Если покупаете машину, то только я её водитель. Это то самое условие.

— Вы её из Риги через пол-России гнали своих ходом?

— Ну зачем же своим? В России есть железные дороги. После того как немцы взяли Ригу, часть общества эвакуировалась сюда. В Екатеринбург. С тех пор я и моя ласточка здесь.

— Ты её не продаёшь. Ты ищешь, с кем поехать. Про себя я думал, у того книжного Козлевича было точно такое же предложение Остапу Бендеру. У меня заныло в груди. Значит это всё-таки сон. Но почему я не могу выйти из него?! Мозг усиленно протестовал против такого расклада. Наконец я подумал, если это всё сон, то я досмотрю его хотя бы до конца. Увлекательно чёрт побери! Взял себя в руки, осмотрелся и продолжил беседу.

— Так значит ты ещё и фельдшер?

— Да, было дело. В начале войны застрял вольноопределяющимся при госпитале. То в моторе ковыряюсь, то шину кому-нибудь накладываю, или чирей вскрываю. Так и пошло.

— А если мне не нужен попутчик?

— Тогда ищите другую машину. Я с ней одно целое. У неё есть душа, и она меня уже приняла.

— Ладно. Но играем по моим правилам. Ты не задаёшь лишних вопросов и не капризничаешь. Я беру тебя в свою команду. Я достал из саквояжа четыре полные пачки банкнот номиналом в 10 рублей, каждая по 10 корешков и вручил Адаму. Он вытер руки ветошью положил деньги на верстак и начал их обстоятельно пересчитывать. Когда он закончил прозвучала фраза,

— Фиат ваш, я тоже. Так в моей команде появился третий участник моих безобразий. Машина была готова к выезду, но Адам предупредил, что бензина верст на пятьдесят. Не более. А у него просто не было денег, чтобы оплатить заправку. Но он знал, где есть бензин. Я, естественно, приказал ему выдвигаться на точку. Сел рядом с ним, и мы поехали. И куда бы вы думали? Мы приехали в 5-й социалистический авиационный отряд. Я спрятался в фургоне, Адам пошел договариваться. Через несколько минут я услышал как Козлевич и Муратов препираются друг с другом по цене за горючее. Вот она социалистическая действительность в действии - "Несу с завода каждый гвоздь, я здесь хозяин, а не гость". Пора прекращать этот балаган. Я вышел из фургона. Муратов осёкся на полуслове. Я поманил его к себе пальцем и когда он подошёл, я тихо прошептал ему на ухо,

—Я бы на вашем месте выбрал бы самый новый аэроплан и бежал бы отсюда к чертям собачьим. За один день вы попались дважды. По сути, случайному человеку. Если вы действительно хотите начать новую жизнь, то лучше всего начать её не у красных. Там вы скажете, что вас послал капитан Чарльз Кенелм Дигби-Джонс. Пусть поторопятся. Времени почти не осталось. Там поймут. Муратов смотрел на меня с выпученными глазами

— Так значит вы из СИС. И вы союзник. Я всё сделаю как вы сказали.

— И как можно быстрее.

В своём времени я читал о "заговоре послов" и "деле Локкарта". Одной из задач этого заговора числилась задача по освобождению царской семьи. Но что-то там не срослось. Поэтому, когда Муратов перелетит к белым и там начнут проверять информацию, то факт наличия английского офицера в Екатеринбурге будет подтвержден. Капитан Чарльз Кенелм Дигби-Джонс реальный персонаж и действительно работал в Екатеринбурге до августа 1918 года. Тут я был спокоен.

— Удачи вам, прапорщик.

Муратов вздрогнул. Нам погрузили в фургон две бочки бензина, Муратов получил деньги, и мы с Козлевичем покатили назад к госпиталю. Тормозом в этом случае оставалась лошадь. С ней надо было что-то делать. Но реально мне она была уже не нужна. На обратном пути мы завернули к "Обжорке". Я дал денег Козлевичу и он купил несколько мешков овса. Всего у меня три лошади. Кавалерийский отряд я, конечно, из них не создам, но для быстрой доставки донесения вполне подойдут. Пусть будут, решил я. Станиславу будет чем заняться.

Когда Фиат въезжал в ворота кирпичного завода я увидел, как в конторе открылось окно и в нём мелькнул ствол пулемёта. Чтобы не произошло неприятностей, я обогнал машину и спрыгнул с лошади у окна.

— Станислав! Отставить! Своих не узнал?

— Алексей Александрович, я услышал шум мотора и на всякий случай приготовился к встрече нежданных гостей. Хорошо, что это вы. А кто ваш спутник?

— Знакомьтесь. Адам Казимирович Козлевич. Теперь он вместе с нами. И его автомобиль тоже.

— Я понял, Алексей Александрович. Будет веселее, а то Елизавета с головой ушла в благоустройство, что даже поговорить не с кем.

Я на ногах перекусил. Елизавета со Станиславом вводили новичка в курс дела, а я думал как выйти на подпоручика Зотова Василия Михайловича. Он был первым в списке, который слил мне Муратов. На сегодняшний день подпоручик был адъютантом штаба Уральского облвоенкомата и числился как военный специалист. Представиться комиссаром вполне естественно, тем более он практически мой ровесник. Поговорить можно. Но тут ситуация двоякая. Он может поверить мне, тогда дальше всё пойдет легче. Если нет, то он просто донесёт на меня в ЧК, чтобы как бы заслужить дополнительное доверие у красных. И тогда мне придется разбираться уже не с ним, а с чекистами. И без стрельбы не обойдётся. Можно действовать так же, как с супругами. Это принесло свой результат, но раскрывать себя мне тоже не хотелось. Тем более я не знал кем он числится в подпольной организации Екатеринбурга.

Я решил провернуть "английский" вариант. Я навещу его поздно вечером, когда он будет уже дома. А там по накатанной. Я сначала дам ему по морде, потом начну договариваться. И обязательно на английском языке. Попытка не пытка. Не сработает с этим, есть другие. Операцию решил провести сегодня же.

Попутно надо узнать живет ли Зотов один на съемной квартире, или с кем-либо еще. Если у него есть сосед, или жена будем разбираться и принимать решения по ходу сюжета. В 22 часа мы с Козлевичем подкатили на указанный Муратовым адрес. Я был одет в цивильный костюм. Козлевич остался у машины. Его документы были в порядке, он был работник госпиталя. Машина тоже госпитальная. Даже если нарисуется сверх бдительный патруль Козлевич скажет, что он прибыл по вызову адъютанта штаба Уральского облвоенкомата и ждёт когда тот выйдет. Легенда так себе, и если не сработает, то патруль красных просто тихо перейдёт из мира живых в мир мёртвых. Если будут ждать у машины я их грохну у машины, если не захотят ждать и войдут в дом, всё произойдет в доме. Я спокойно поднялся к съемной квартире и настойчиво дёрнул несколько раз за кольцо механического дверного звонка. Несколько секунд ничего не происходило. Потом я услышал шаги и мужской голос,

— Кто?

— Товарищ Зотов, это посыльный из облвоенкомата. Мне приказано передать вам срочную записку от комиссара Анучина Сергея Андреевича. И он просит вас прибыть к нему немедленно...

— Сейчас открою. Я услышал характерные щелчки проворачиваемого барабана в револьвере. Значит цепочки изнутри нет. Звука взводимого курка я не услышал, значит у него самовзвод. Это говорило о том, что на производство первого выстрела требуется больше времени и усилия, чем на все остальные. —Ну, парень, это ты зря. Просто будет больнее, — подумал я.

Дверь открылась, этот придурок держал револьвер за спиной. Полный дилетант! Зотов ничего не успел даже спросить, когда я выверенным ударом в голову погасил его сознание. Отбросил в сторону револьвер, связал руки, стянул с его ноги носок и воткнул кляпом в рот. Дверь была закрыта мной ещё раньше. Я прошел на кухню взял чайник с водой и бесцеремонно вылил воду в лицо Зотова. Он пришёл в сознание что-то мычал и тупо водил глазами.

— Разрешите представиться, — я говорил на английском, — специальный агент Его Величества короля Великобритании Георга-V. Моё имя вам ничего не даст, а вот вы Василий Михайлович попали в поле зрения нашей службы, и я хочу с вами поговорить. Сами пойдёте, или вам помочь? Не дожидаясь ответа, я поднял Зотова грубо за шкирку на ноги и стволом своего пистолета подтолкнул к комнате. Неплохо живут красные. В комнате было даже два кожаных кресла. В одно из них я посадил Зотова во второе сел сам.

— Меня интересуют офицеры вашей подпольной организации и их готовность к действиям. Мне поручено оказать помощь в координации действий и финансами. Если я сейчас достану кляп изо рта вы не будете орать? Иначе мне придётся просто застрелить вас из этого бесшумного пистолета. Я заметил, что Зотов с интересом уже долго смотрит на моё оружие. Он кивнул. Я медленно двумя пальцами с деланной брезгливостью вытащил носок и бросил его на пол.

— Могли бы и полегче... Носок в рот... Я всё-таки дворянин, и вы нанесли мне оскорбление... И давайте перейдём на русский. Я понимаю не всё, что вы говорите.

— Вы желаете вызвать меня на дуэль? Скажу сразу, вы не в том положении, чтобы мне что-то диктовать. Давайте перейдем к теме моего вопроса.

— Извольте сударь. Организация сформирована совсем недавно. Нас около двухсот человек. Мы разбиты на боевые пятёрки. Я выбран руководителем, но среди нас есть офицеры, которые выше меня по чину. Оружия мало. Это в основном личное оружие. Серьёзных акций организация пока не предпринимала. Всё упирается в оружие и деньги...

— На начальном этапе мы готовы передать вашей организации около ста винтовок Энфилда и два ручных пулемёта с боеприпасами. Возможно, найдём некоторое количество ручных гранат. Деньги, скажем сто тысяч царскими ассигнациями. Взамен, мне нужна акция, чтобы я убедился в серьезности вашей организации. Цель и время я укажу сам. Первую партию оружия и денег я готов передать вам вот в этом месте завтра в районе двенадцати часов по вашему времени.

Я вытащил карту и показал на ней заброшенную малахитовую выработку.

—Я буду встречать вас лично и в форме большевистского комиссара. Так что без глупостей. Мои люди будут рядом. И у них есть пулемёты. А до завтра у вас есть время, чтобы обсудить с коллегами мои предложения. Всё будет на добровольной основе. Кто откажется, я не буду обижаться. И моё руководство тоже.

С Зотовым мы расстались мирно. Даже пожали друг-другу руки.

Обратный путь до кирпичного завода прошёл без происшествий. В дороге я думал о выборе цели для акции. Она нужна была мне для оценки как поведёт себя охрана дома Ипатьева. Займут ли они оборону, отправят ли подкрепление. Воинских частей в городе было мало, а гарнизон дома Ипатьева представлял по своей численности уже довольно-таки значимую воинскую часть. Я хотел увидеть их телодвижения при угрозе, чтобы планировать свои дальнейшие шаги. Цель несомненно надо выбирать такую, чтобы нападающие захватили оружие. Как можно больше оружия и имели бы возможность быстро отойти. Спрашивать об этом у Зотова-моветон. Агент Его Величества должен знать всё сам. Узнаем, никуда не денемся.

На следующий день я и Станислав на лошадях заблаговременно отправились к месту встречи передачи оружия и денег. Мы взяли с собой пулемёт и ящик ручных гранат из моего Урала. Про деньги я тоже не забыл. На базе остались Козлевич и Елизавета. Прибыв на место, я выбрал позицию для пулемёта. Станислав сел в засаду. Мы договорились, если я подниму правую руку он откроет огонь на поражение, если левую, то он откроет предупредительный огонь. Сняв ранее поставленные растяжки, я сам сел на камень у входа в выработку, в стороне спрятал автомат, чтобы в случае угрозы он быстро оказался в моих руках. Поверх формы комиссара я надел ту старую шинель, под которой был спрятан бронежилет. Я ждал условленное время. Около двенадцати часов в прогалине леса я увидел телегу, в которой сидели пять человек. Поднеся к глазам английский бинокль, я увидел, что среди них Зотов. Всё шло как договорились. Я вышел на видное место, так чтобы меня увидели и помахал рукой. Зотов помахал в ответ и соскочив на землю направился ко мне.

— Здравствуйте, я не знаю, как вас называть, но я также прекрасно понимаю причину вашего инкогнито. Тем не менее мне и моим друзьям было бы приятно называть вас по имени. Тем более, что они сейчас назовутся.

— Называйте меня Майкл Джексон. Это я так решил немного схохмить.

— Очень приятно Майкл. В это время подошли остальные офицеры. Они представились, мы обменялись взаимными любезностями.

— Пора к делу, господа. Там в штреке лежит то, о чём я вчера говорил господину Зотову. А вот деньги, которые были обещаны. Я внимательно смотрел на офицеров и был готов к неожиданностям. Намёков на нападение не было. Четверо сразу пошли в выработку, Зотов остался рядом со мной. Он явно что-то хотел спросить, но не решался. Я решил проявить инициативу и задал вопрос,

— Мало денег?

— Нет, с деньгами как раз всё в порядке. Но я хотел бы просить вас Майкл, чтобы мои друзья не знали о подробностях нашего знакомства. Этот носок... Ну вы, наверное, сами понимаете... А я руководитель...

— Василий Михайлович, британские офицеры не имеют привычки обсуждать что-то как кухарки на кухне, и как некоторые русские прапорщики...

— Значит о нас знаете не только вы?

— Разумеется, подпоручик, разумеется. Кстати, все ваши друзья в этом списке. И если бы мы вчера не договорились, я бы пошел к следующему фигуранту. Просто в том списке вы значились под №-1. Вот и всё.

Пока мы переливали с Зотовым из пустого в порожнее офицеры выносили ящики с оружием и складывали их на телегу. Наконец оружие и мои гранаты были погружены. На всякий случай я пустил легенду, что гранаты экспериментального производства и наглядно показал, как ими пользоваться. Естественно, без реального метания гранаты. Я объяснил для чего предохранительный рычаг, рассказал о временном промежутке между снятием кольца и подрывом гранаты. Что эти гранаты предназначены для наступательных действий и разлет осколков до пятидесяти метров. Один из офицеров обратил внимание, что на корпусе гранаты есть русские буквы. На это я ответил, что их делали специально для поставок в Россию. Мой ответ был принят. После погрузки оружия и получения денег офицеры смотрели на меня с уважением. Один из них спросил,

— Майкл, какая будет первая цель?

— Пока ответить не могу. Это подлежит согласованию с моим руководством. Запрос на акцию мной отправлен. Как только я получу ответ вы всё узнаете у господина Зотова.