Спасти царевну

Пролог + Глава 1. Заблуждения

Автор искренне благодарит

Светлану Лисукову

за разговоры на кухне,

и Алину Пашалич,

неизменного стража здравого смысла

и самоидентификации персонажей.

Без Вас эта книга была бы иной,

либо же ее не было вовсе.

Пролог

«…Жил-был в одном царстве-государстве царевич Елисей. Мот, франт и пьяница. И поклялся он в бытность свою отроком жениться на деве прекрасной, что жизнь свою за любовь отдать не устрашится.

Богиня, что нить судьбы плетет, к клятвам такого рода относится серьезно. Вот и встретилась царевичу девица, пусть совсем и не краса, просто девица, но характер и воинскую доблесть отца своего, князя Луговского, унаследовавшая.

И переменился после встречи той царевич до неузнаваемости! Позабыл он зеленого змия, с коим прежде дни коротал, начал интересоваться делами царства-государства Софийского и, коли б не характер его злокозненный, был бы царевич примером из сказок лубочных, образцом для подражания…"

…Пример создания героического эпоса,

на основе реальных событий.

«…Свадьба младшего царевича Елисея и дочери генерал-князя Луговского, хорошо известного Вам, по событиям семилетней давности, стала событием, не поддающимся разумному объяснению. И все же она состоялась.

Вопреки ожиданиям, трогательная церемония бракосочетания заставила не раз прослезиться самых завзятых циников софийского двора. Трудно было представить, что молодых всерьез считали неподходящей парой.

Царевич Елисей, сменивший по такому случаю заморское платье на шитый золотом кафтан, удивлял свидетелей торжества широкой улыбкой. Княжна Луговская оттеняла яростное ликование супруга робким смущением и была очаровательна в простом подвенечном наряде.

Поздравить молодую чету прибыл наместник Островного царствия, чем немало удивил как самих молодоженов, так и их приближенных. То есть всех тех, кузен, кто знал о недостойных планах бывшего главы Тайной канцелярии и его младшего брата, которые измыслили извести царевича любым доступным способом, стремясь задержаться на своих ответственных постах как можно дольше.

Впрочем, смотреть на незваного гостя изумленно было верхом неприличия, подарок Владислав Георгиевич преподнес ценный, так что царевичи и их окружение дружно сделали вид, что ничуть не ошеломлены подобной наглостью.

Нельзя не отметить, что венчание младшего царевича Елисея сопровождалось рядом странных обстоятельств, не понятных стороннему наблюдателю.

Их я постараюсь изложить Вам с предельной точностью…»

…Из зашифрованного послания королю заморскому

от соглядатая при софийском царском дворе.

Глава 1. Заблуждения

Нет большего разочарования для женщины,

чем невнимание мужчины,

которого она намеренно игнорирует.

Народная мудрость

Они все-таки обвенчались.

Франт, мот и пьяница, младший из царевичей софийских, и деревенская простушка-княжна.

Милада невольно усмехнулась.

Как обманчива бывает внешность и как легко она приводит в заблуждение.

Новоиспеченная царевна выглядела совсем девочкой, которой еще в куклы играть, а не подвенечный наряд мерять. Но верить кажущейся беззащитности Арины Семеновны Луговской было даже большой ошибкой, нежели пытаться недооценивать ее супруга.

Зимой, едва прибыв ко двору, Милада не сомневалась в полной никчемности бывшего жениха, но пришла весна…

…и царевна Островов вынуждена была признать: с ее бывшим женихом стоило считаться. Царевич Елисей оказался куда хитрее и расчетливее, чем кто-либо мог предположить, раз сумел не только расторгнуть помолвку, призванную объединить два царствия Софийское и Островное, но и настоять на своем обручении с княжной, которой даже положение в обществе не способно было придать светского лоску.

Молодые ехали в открытом экипаже, увитом цветами и лентами. Нарядные горожане, стоявшие на всем пути следования кареты, выкрикивали приветствия и торжественно подносили охапки весенних первоцветов, так что мостовая златоглавой Софии сплошь была устлана разноцветными лепестками.

Милада попыталась представить себя там, внизу, в подвенечном наряде… и вдруг поняла, что хоть именно так всегда и представляла свою свадьбу, оказаться на месте княжны Луговской совсем не желает.

Накануне венчания, царица Софийская пригласила Миладу на чашку чаю и, выразив сожаление о решении сына жениться на другой, преподнесла в знак своего искреннего расположения шитый золотом платок. Он и сейчас был на плечах царевны, согревая на прохладном весеннем ветру теплыми чувствами, что помимо воли испытывала Милада к правящей фамилии.

Частью которой, она никогда уже не станет.

Островная царевна была так погружена в размышления, что не сразу заметила, как в свадебном шествии произошла заминка: дорогу экипажу преградил человек. Одеяние, подобное тем, что носят на Востоке, молодое лицо и слишком светлый для уроженца Империи цвет волос ничего не говорили ни о родословной незнакомца, ни о причине, по которой он оказался на улице, устланной цветами, в такой знаменательный день.

В отличие от сотен людей, смотрящих на происходящее с любопытством или даже испугом, ни царское охранение, ни молодые ничуть не удивились. А те, кто стоял поблизости, могли даже расслышать детали в высшей степени странной беседы.

— Я так и знал, что ты собираешься сорвать свадьбу, жалкий завистник! — задиристо предположил жених. Из-под фаты невесты раздался толи смешок, толи всхлип.

Цепь гвардейцев ничего смешного в происходящем не находила, но и вмешиваться не спешила, предоставляя возможность Его Высочеству, младшему софийскому царевичу, общаться со своей тенью где и как ему заблагорассудится.

Вместо ответа Ки Ран повернулся и широким жестом указал на толпу горожан, запрудившую все близлежащие улочки.

Царевич Елисей непонимающе посмотрел в ту же сторону… и лицо его вмиг переменилось.

— Я посчитал ниже своего достоинства дарить тебе вазу предков или девчачью саблю с камушками, которой только пыль в глаза пускать на великосветском приеме. Сие как-то… не по-царски, — насмешливо пояснил тень, наблюдая, как стремительно выскакивает из экипажа жених, напрочь позабыв и о свадьбе, и о невесте. Впрочем, последняя спешно покидала коляску вслед за супругом.

Видя такое дело, толпа, встретившая царевича криками и цветами, сдала назад, давая не совсем адекватной монаршей особе свободу маневра. На месте остался стоять лишь невысокий старец в цветастом восточном одеянии. К нему-то и было приковано внимание вмиг оробевшего царевича.

Царевна Арина с мягкой улыбкой смотрела, как супруг коротко, по-мужски, обнимает человека, которого они оба прекрасно знали и любили, но уже давно считали погибшим.

Благословение хозяина лавки Восточных диковин, что когда-то располагалась невдалеке от дворцовой площади, было большим, чем подарок на свадьбу. Сие стало сказкой о возвращении доброго волшебника, которую они не раз будут рассказывать своим детям.

Тень императора Востока умиротворенно наблюдал за другом, которому он только что преподнес поистине императорский подарок, и размышлял о том, что ему, наверное, никогда не выплатить долг всем этим людям, подарившим ему вторую жизнь.

Царевна Милада, рассеянно смотревшая с балкона на праздничное шествие, никоим образом не могла слышать, о чем говорили возле экипажа, но широкоплечая светловолосая фигура невольно притянула ее взгляд. В том, как двигался и как держал себя юноша, а может и мужчина (на востоке жизнь течет неторопливо, годы медленнее берут свое, не торопясь наложить на лицо отпечаток), чувствовалась внутренняя сила. На одно безумное мгновение царевне даже показалось, что он мог бы стать для нее кем-то особенным.

Милада оглянулась.

На широком балконе стояло всего несколько человек.

Поймав вопросительный взгляд царевны, заморский маркиз вежливо прервал беседу и поспешил приблизиться. Один из немногих при дворе он искренне выражал ей свое расположение.

— И кто же сие такой? — как можно небрежнее спросила Милада, величественно кивая в ответ на изысканный поклон вельможи.

— Вы иметь ввиду прочтенный старец, Ваше Высочество? — охотно отозвался маркиз, едва взглянув на происходящее у свадебного экипажа.

— Старец? — переспросила Милада и смущенно осеклась, словно маркиз мог прочитать ее мысли.

— О, Вы спросить про тень царевича Елисея! Ки Ран, Ваше Высочество, прибыть ко двору вместе с посол Империи Востока.

Милада сдержано кивнула, демонстрируя удивление.

О тенях она была наслышана. Такие, как он, обучались отдельно, дабы днем и ночью служить личной охраной самому Императору Востока. Отсюда и название. Тень в стольном Софийском граде — такое же редкое явление, как снег в летнюю пору.

— Царевич Елисей относиться очень серьезно к свой безопасность, что не удивительно… — маркиз начал рассуждение об интригах, Империи Востока и последних событиях, но Милада его почти не слушала, думая совсем о другом.

Всего лишь тень… Пусть и особый, но все же слуга…

Реальная жизнь ворвалась в фантазии царевны Милады, сметая образ светловолосого рыцаря из заморских романов, как волна прилива — короткую надпись на мокром песке.

Глава 2. Визит вежливости

«Софийская свадьба – лучший способ

посмотреть на дальних родственников

в ближнем бою».

Царь-батюшка

— Сие решительно невозможно терпеть! — возмутился младший царевич, переступая порог кабинета наследника престола. — Могу я хотя бы жениться спокойно?!

— Видимо, нет, — царевна Арина, еще утром бывшая княжной Луговской, проследовала за супругом и, невозмутимо подобрав подол свадебного платья, с ногами забралась в кресло.

За молодой парой с улыбкой наблюдал сам хозяин кабинета, и даже царевна Милада, пребывающая в крайнем замешательстве, нашла в себе силы усмехнуться.

Великий князь, Борис Обломский вошел последним и притворил дверь.

— Ну и что мы будем делать? — буднично осведомилась Арина, одергивая подол платья.

Вопрос звучал так, словно ко двору каждый день заявляются раскрытые заговорщики, посягнувшие на жизнь представителя царской фамилии, рассыпаются в любезностях и дарят подарки.

Цесаревич, покачал головой и улыбнулся.

— Я имел честь беседовать с наместником, — заметив, как поморщилась царевна Милада, наследник престола счел необходимым пояснить, — он все еще имеет право на должность, как сам мне и напомнил. Намекнул, что действительно не хотел видеть Елисея в Островном, но у нас нет ни единого факта, подтверждающего, что он пытался как-то тому воспрепятствовать. И сие чистейшая правда, будь он неладен!

— Но мы знаем о его причастности! — не выдержала Арина.

— Мы знаем, он знает, все знают, а доказательств нет! Даже письмо, что привезла царевна, — короткий поклон в сторону Милады, — написано не его рукой.

— А бумаги Ферапонта Георгиевича, бывшего главы Тайной канцелярии? Неужели там нет ничего, что подтвердило бы существование заговора? — на всякий случай уточнил Борис.

— Ежели они и были, то мы их не нашли. У нас ведь нет теперь Тайной канцелярии! Проще было разогнать всех, чем пытаться определить, кто еще замешан в заговоре, — цесаревич Мирослав устало прикрыл глаза. — Владислав Георгиевич — человек толковый, его поддерживают многие влиятельные дворяне. Они не поймут, ежели мы вдруг заточим его в темницу без суда и следствия.

— Сие тоже он Вам сказал? — уточнила Арина, бросая обеспокоенный взгляд на царевну Миладу, безучастно смотревшую куда-то в окно.

— А как же! Повторюсь, наместник держался как человек, который знает, что рискует, но уверен в благополучном исходе. Сия уверенность меня и обеспокоила.

— А какова цель его визита? Не нас же поздравить он явился! — Арина продолжала задавать вопросы, в то время, как ее супруг о чем-то сосредоточено размышлял в уголке.

— Владислав Георгиевич хотел заверить меня в своей лояльности. По его словам, он тяжело переживает проступок брата, бросивший тень на всю семью, а также надеется, что его не обвинят бездоказательно, — цесаревич Мирослав неуверенно взглянул на островную царевну. — К тому же он просил у меня руки царевны Милады. У него много сторонников, в то время как царская семья Островов сильно себя дискредитировала в глазах поданных. Он заверил меня, что такой союз будет залогом надежного будущего… и прочее, прочее…

— И что же Ваше Высочество ответили? — Милада говорила степенно и размеренно, словно о погоде.

— Я верен своему слову. Вы вольны выйти замуж за кого пожелаете, — твердо ответил цесаревич.

— Благодарю за такой ответ… Вот только… Владислав Георгиевич… весьма упорен в своих начинаниях, он найдет способ заставить меня желать этого союза. Прошу простить, я несколько устала… — царевна присела в реверансе. — Мне нужно побыть одной.

Мирослав кивнул.

Торопливо покидая кабинет, Милада держалась так же прямо и величественно, как и всегда. Вот только никто из присутствующих не сомневался: непосильное бремя готово сломить несгибаемую, великолепную царевну Островов. Потухшие глаза ее устали прятать непролитые слезы.

— Мы ведь не бросим ее, да? — почти жалобно спросила Арина. Никто и не подумал острить на тему внезапно вспыхнувшей между царевнами симпатии.

— Она права, наместник найдет способ сделать ее жизнь невыносимой, — осторожно заметил Борис, перебираясь поближе к столу.

— Пока царевна прячется, Владислав Георгиевич укрепляет свои позиции в Островном царствии, что нам совсем не на руку, — напомнил цесаревич. — Она должна бороться.

— В одиночку ей нечего ему противопоставить. К тому же, она девица, — возразил Елисей, обращаясь к брату.

— И что ты предлагаешь? — осведомился тот.

— Я вижу только один способ. Царевне стоило бы выйти замуж за кого-то другого, у кого достаточно острый ум и хватка, чтобы суметь навести, наконец, порядок в осином гнезде!

— Ты сейчас говоришь про… — с сомнением протянула Арина, но наследник престола не дал ей закончить.

— Я обещал, что царевна будет вольна в выборе. Я не могу отказаться от данного слова.

— Тебя никто и не просит, — отмахнулся Елисей. — Нужно лишь сделать так, чтобы она сама захотела, только и всего.

— Хорошо, что Киро сейчас присматривает за наместником и не слышит, как все удачно ты за него решил, — хмыкнул Борис.

— Я не решаю за него, а лишь предлагаю создать условия, в которых… рано или поздно он сам так решит, — плутовато улыбнулся Елисей.

— А не слишком ли ты в себе уверен?

— Да они созданы друг для друга!

— Просто признай, что хочешь женить свою тень от греха подальше! В Островном ему будет сложно заигрывать с твоей супругой, — со смешком предположил Борис.

— Нууу, не без сего, — пробурчал младший царевич, слегка смущенный дружным смехом присутствующих.

Отсмеявшись, Арина хотела сказать, что ничего у них не выйдет, напомнить супругу, куда в прошлый раз завели их его интриги, но так и не произнесла ни слова. Ей вдруг вспомнилось, как Киро впервые увидел царевну Островов на приеме в честь несостоявшейся помолвки…

— Можно хотя бы попытаться официально их познакомить, — неожиданно для себя предложила она.

— Но ни слова о свадьбе! Твоя тень упрямее осла. Одно неосторожное высказывание — и он сделает все с точностью до наоборот, — со смешком уточнил Борис.

Вопросительные взгляды скрестились на все еще раздумывающем наследнике престола. Мирослав прошелся по кабинету, ничуть не смущаясь всеобщим вниманием.

— А после? — наконец произнес он. — Марионетка Императора Востока наведет порядок на Островах. А что потом? Как ты можешь быть уверен, что Ки Ран, не будем забывать чей он сын, не заимеет собственных далеко идущих планов? Что ежели он куда больше предан Империи, чем мы думаем?

— Я понимаю твои опасения, — вынужден был согласился Елисей, — но есть кое-что, чего ты не знаешь.

— Весь во внимании… — ядовито произнес цесаревич.

— Киро не любит говорить о прошлом, но одно я могу сказать точно: служить Империи — последнее, чего он хочет. Бывших теней не бывает, только мертвые. И уж тем более, не бывает теней с такой родословной. Сомневаюсь, что он попытается использовать Островное царство, как повод для аудиенции с Императором. К тому же, он мой побратим, а в Империи к таким вещам относятся весьма серьезно.

Мирослав продолжал колебаться. Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, ему не нравился. И о причинах появления подобных чувств задумываться было некогда.

— Я могу последовать за ними и лично доложить, ежели поведение Киро станет подозрительным, — предложил Борис. — В Софии становится невероятно скучно, а в свадебное путешествие меня не берут.

— Ну же, брат, ты хочешь выдворить неуправляемого принца крови из Софии? Вот и повод нашелся, — нетерпеливо поднажал с уговорами младший царевич.

Мирослав невольно хмыкнул.

Елисей не называл его братом с шестилетнего возраста и сейчас, скорее всего, сделал сие умышленно, стремясь склонить к очередной безумной авантюре.

— А кому докладывать будешь, Борис? — иронично уточнил цесаревич, откладывая тяжелое решение.

— Всем, — коротко ответил князь Обломский, чем вызвал новую волну смеха.

Когда младшему царевичу было шесть, Мирослав частенько играл с братом в солдатиков и никогда, ни в чем не мог ему отказать.

***

— Ты пошутил, да? — улыбкой Киро можно было лечить от икоты.

— Нет, я застукал тебя со своей невестой.

— Мы уже давно прояснили сие недоразумение!

— И ты помнишь, что тогда сказал?

— Я сделаю то, что при других обстоятельствах делать бы не стал, — кисло процитировал Киро.

— Вот оно и есть, мое желание, — продолжал напирать Елисей. — У нас, между прочим, первая брачная ночь из-за всей этой кутерьмы отложилась! Мы еще вчера уехать должны были! Да проследи ты, чтобы с царевной ничего не случилось! Нас не будет всего декаду! Потом мы приедем к вам в Островное и придумаем план получше. Будь ты человеком, дай хоть на несколько дней выбросить все из головы.

Киро молчал.

— Ну подумай, мы с Ариной едем инкогнито, вдвоем. Тебе здесь все равно будет скучно! Можешь Бориса с собой взять, — сменил тактику убеждения Елисей.

— Я лучше поскучаю, чем наймусь в няньки к избалованной девице!

— Пожалуйста, Киро, ей грозит опасность. Царевна одна не справится, а мы перед ней в долгу, — умоляющий тон Арины действовал убедительнее любых разумных доводов ее супруга. Киро понимал, что он уже, считай, согласился.

— Только до вашего возвращения! И куда вы решили отправится? — тактично перевел беседу тень.

— Сие тайна, — смущенно призналась Арина.

— Угу, половина двора догадывается, что вы собрались в Южный.

— Вот леший, — ругнулся царевич. — Потому и торопимся отбыть… пока там весь город у ворот с пирогами выстроился!

— Не любишь пироги?

— Не люблю излишнее внимание! Хочу, наконец, остаться с супругой наедине: только она, я и никого на сотню верст вокруг… — мечтательно протянул царевич.

Новоявленная супруга смущенно хихикнула.

— Забудь, они там уже площадь заново мостят. Совету города донесли, что царевич нагрянет инкогнито, — злорадно сообщил Киро.

Его Высочество отчетливо заскрипел зубами.

— В Южном есть заброшенный форт. Попрошу в качестве свадебного подарка сделать там мою резиденцию! Туда, в степь, за линию укреплений придворные сплетники точно не полезут!

— Звучит заманчиво, — с улыбкой заметила Арина и неожиданно поцеловала Киро в щеку.

— Ты чего?! – возмутился царевич.

— Благодарю, — серьезно пояснила супруга. — Мы развлекаться едем, а Киро остается здесь решать наши проблемы.

Тень умиленно смотрел на царевну Арину с полным осознанием того, вряд ли сможет когда-нибудь ей отказать.

Ведь он ее волшебная рыбка…

— А когда царевна покидает двор? — опомнился Киро.

— Ээээ… — царевич с супругой смущенно переглянулись. — Прямо сейчас.

— Вы шутите?!

— Мы не оставляем тебе шанса передумать, — хмыкнул Его Высочество, дальновидно отступая к двери.

— Царевна не находит себе места с тех пор, как наместник отбыл обратно на Острова, — пояснила Арина, неодобрительно взглянув на супруга. — Цесаревич Мирослав предлагал Миладе остаться при дворе до нашего возвращения, но она не намерена больше ждать. Царевна с зимы не покидала Софию и закономерно беспокоится, что скоро ей просто некуда будет вернуться. Раз Владислав Георгиевич осмелился открыто просить ее руки, в самом Островном царствии он уже успел навести свои порядки.

— А он, значит, осмелился? — насмешливо уточнил Киро.

— И получил от ворот поворот, — воодушевленно подтвердил Елисей, не приближаясь, впрочем, к своей тени. — И нам важно, чтобы все так и оставалось… до нашего возвращения.

Киро неторопливо изучил лицо друга, хмуро взглянул в умоляющие глаза Арины… и с ужасом понял, что все еще хуже, чем ему казалось вначале.

И зачем он только согласился…

***

— Вааааше Высооооочествоооо…!

Милада удивленно остановилась.

Через двор, трогательно взявшись за руки, бежали царевич Елисей и его обожаемая супруга.

Вид бывшей княжны, а ныне царевны, был совсем не царственный. Платье, прихваченное под подол, открывало щиколотки, да и прическа малость растрепалась.

Впрочем, Арина Семеновна была отчаянно преданна младшему софийскому царевичу, что несколько примиряло Миладу с ее существованием.

— Ваше Высочество, Милада...

Царевна изобразила вежливое недоумение.

— Я искренне благодарен Вам за то, что Вы сделали, — бывший жених сопроводил слова изящным полупоклоном, который, что удивительно, был напрочь лишен издевки, — и хотел бы оказать ответную услугу.

— Я Вас слушаю, — удивленно ответила Милада, гадая, что же могло привести к ней эту парочку. В людскую благодарность она верила не больше, чем в морских чудищ. Может и случаются где, но лично не сталкивалась.

— Мы оба знаем, что из-за услуги, что Вы нам оказали, у Вас самой могут возникнуть некоторые… неприятности.

Милада искривила полные губы в подобии улыбки, собираясь возразить, но Елисей поспешил продолжить.

— Моя тень… Ваше Высочество ведь знает, кто такие тени? Желал бы осмотреть красоты Приморского края. Он мог бы сопроводить Вас, дабы не случилось какой неприятности в дороге. Путь ожидает неблизкий.

— Ваша тень? — Милада только сейчас заметила еще одного участника прощального балагана.

Тень молча стоял за плечом младшего софийского царевича, широко расставив ноги, и казался вросшим в каменную мостовую, как клинок с размаху вогнанный в землю. Не знай царевна, кто он, приняла бы за человека того сорта, что нанимаются на торговые или пиратские корабли, продавая свою жизнь и сталь тому, кто может хорошо заплатить.

Юноша… вероятно, все-таки мужчина, был коротко стрижен, светловолос, но разрез глаз и неправильные, на первый взгляд, резковатые черты лица, почему-то нравились Миладе. Глаза у него оказались серые, удивительно светлые на темном от загара лице.

Царевне внезапно захотелось, чтобы эти глаза, именно они, здесь и сейчас, не просто посмотрели на нее, но действительно увидели.

— Киро, не желаешь ли представиться Ее Высочеству, царевне Островов? — напомнил о себе младший царевич.

На губах тени мелькнула и исчезла улыбка, словно его покровитель сказал нечто очень забавное. Он почтительно поклонился Миладе и, сочтя вежливость исчерпывающей, продолжил смотреть куда-то мимо нее.

Как же глупо чувствовала себя царевна, всем существом желая задержать внимательный взгляд, поразительных серых глаз.

Никогда раньше Миладе не нравилось грозовое небо. Ей вообще никакое небо не нравилось, она просто на него не смотрела…

— И во сколько мне обойдется такая защита? — резче, чем собиралась, спросила царевна. — Тени недешево просят за свои услуги.

— Что Вы, какие деньги?! — искренне изумился младший царевич. — Все исключительно на добровольных началах. Видите-ли, Ваше Высочество, Ки Ран скорее друг мне, нежели охрана. Он позаботится о Вашей безопасности, пока мы с супругой не вернемся ко двору.

Милада чувствовала себя ужасно глупой. Разговор стоило немедленно прекратить, пока она окончательно не выставила себя на посмешище.

— Я согласна, — царевна коротко кивнула бывшему жениху и, не прощаясь, двинулась к экипажу.

Мужчины за ее спиной переглянулись. Покачав головой, Киро принял у слуги повод и легко вскочил в седло.

— Я тебе, твое высочество, сие еще припомню, — в прищуренных глазах тени затаилась угроза.

— Я же не нужник тебя чистить заставляю! — моментально вспылил Елисей.

— Что было бы предпочтительнее, — негромко произнес Киро, чем окончательно убедил побратима, что дело тут не чисто.

Услышав окончание беседы, Милада стиснула зубы, борясь с желанием обернуться.

Да как он смеет?!

Опровержение высказываний, произнесенных в подобном тоне — элементарная учтивость! Кто он вообще такой, чтобы пренебрегать обществом… пусть и опальной, но наследницы престола Островов?!

Милада решительно направилась к своему экипажу.

— Ваше Высочество!

Невероятным усилием воли Милада заставила себя снова остановиться.

Царевна Арина робко приближалась к ней, словно сомневаясь в правильности принятого решения. Она простояла за спиной супруга так тихо, что Милада как-то совсем позабыла о ее существовании. Мысль что соперница, пусть и бывшая, стала свидетельницей ее унижения, была почти нестерпимой.

— Ваше Высочество, я… — новоиспеченная царевна запнулась, явно смущенная ее неласковым взглядом.

А ведь совсем еще девочка. Испуганные глаза на пол лица, неуверенность в каждом движении. Насколько же состарила ее саму, Миладу, необходимость платить за чужие грехи?

Смягчившись, царевна взглянула вопросительно.

Ободренная княжна робко улыбнулась.

— Вот, возьмите, — в ладонь озадаченной царевны Островов легла половина монеты имперской чеканки. — Мне ее подарил хозяин лавки Восточных Диковин, давно, еще в детстве, когда мы впервые приехали в Софию на Зимние празднества. Он рассказал потрясающе красивую сказку о принцессе, которую всегда сумеет найти возлюбленный, пока у нее на шее висит сия монета. И не обманул… — Арина невольно взглянула на супруга, раздосадовано переглядывающегося со своей тенью. — В общем… будьте счастливы! — после паузы выдохнула она и окончательно смутилась

Милада молча кивнула и с неожиданной силой стиснула подарок в руке. Края монетки больно впились в ладонь.

Она обязательно будет счастлива. Во что бы то ни стало!

Быстро отвернувшись, чтобы кто-нибудь не заметил лишнего на ее лице, Милада нырнула в карету. Впервые она на искренне желала, чтобы у этой странной, порой забавной парочки все сложилось просто замечательно.

Приказали трогать.

Сухо кивнув на прощание, Киро подстегнул лошадь, устремляясь вслед за набирающим скорость экипажем.

— А ты уверен, что сие хорошая мысль? — спросила Арина, прижимаясь к боку супруга. — По-моему, они не поладили.

Его Высочество, царевич Елисей, проказливо усмехнулся.

— О Боги, да я, можно сказать, мечтал увидеть их рядом! Либо они убьют друг друга после нескольких мгновений светской беседы, либо…

— Интриган! И сводник, — подумав, сообщила Арина, пытаясь скрыть улыбку.

— А то ж. Положение обязывает, — от души рассмеялся царевич.

Глава 3. Мы

Является ли каша в голове — пищей для ума?

Киро в пол глаза следил за дорогой, размышляя над планами ближайшего будущего. И были они весьма неоднозначны, спасибо дорогому другу!

С детства представление о том, какой должна быть женщина, складывалось у Киро по рассказам о матери. Она была великолепна, бесстрашна, знатная дама с характером взрывным и безрассудным, красивая настолько, что сам Император пал жертвой ее очарования.

И, как выяснилось уже здесь, в царствиях, далеко не он один. Потребовалось пересечь полмира, чтобы понять: она была такая одна, по обе стороны океана.

Киро уже было отчаялся встретить отражение той, что путеводной звездой пронзала мрак, окутавший его выжженную душу, когда неуемный софийский царевич сперва привел в его жизнь сестер Луговских, а после и ее саму, Миладу.

Впервые повстречавшись с наследницей Островов, Киро был сражен ее не наигранной грацией, ослеплен величественной красотой. Он искренне недоумевал. Как такая девица как она, могла сломя голову бросится на выручку отвергнувшему ее жениху? Загадка, да и только.

А Киро загадки любил.

Он наблюдал за царевной издали, и с каждым разом ему было все сложнее оторвать от нее взгляд. Она была разной. Рассудительная холодность сменялась брызжущим, заразительным весельем, надменность — искренним участием. Царевна была в меру капризна, в меру азартна, вне всякого сомнения, очень умна. Она нравилась ему, порой удивляла, порой смешила, иногда даже заставляла злиться. Ему казалось, один взгляд — и величественная царевна поймет, о чем он думает, что чувствует, чего желает. Сам он себе казался вором, которого в любой момент могут застигнуть за попыткой присвоить то, что ему не принадлежит и никогда принадлежать не будет.

Безжалостный убийца, не останавливающийся ни перед чем, выполняя волю Императора Востока, ценивший чужую жизнь не больше собственной, он был очарован настолько, что вел себя как влюбленный мальчишка.

Киро готов был до конца хранить тайну своего сердца, оставаясь незамеченным, но судьба в лице младшего царевича софийского вмешалась вновь. Елисей буквально навязал ему царевну — и избегать общения стало невозможно. Ему придется разговаривать с ней, любезничать, возможно, даже касаться, зная, что у него нет и никогда не будет права на нечто большее.

Он не принадлежит себе, даже имя его скорее тяжкий груз, нежели благословение. Ему нечего предложить прекрасной царевне Миладе, занимающей все его мысли.

Путешествие проходило куда лучше, чем Киро предполагал вначале. Ее Высочество почти не покидала кареты, спала, что сильно удивило тень, в ней же, так что останавливались они только перекусить, да уточнить дорогу.

И преодолели расстояние до границы всего лишь за три дня.

В Приморском крае кортеж пошел резвее. Люди двигались увереннее, а сие означало, что им оставалось меньше одного дня в пути. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, учитывая все обстоятельства.

Начинало смеркаться. Лес вокруг дороги становился все гуще, ветки ниже нависали над землей, порой даже приходилось пригибать голову, чтобы избежать удара.

Карета разом сбавила ход.

Ругнувшись сквозь зубы, Киро догнал главу охранения царского кортежа.

—Где мы? — сухо спросил он, напряженно вглядываясь в темноту. — Не похоже на наезженный тракт!

— Тракт проходит севернее, днем там не проехать — купцов много.

— Сейчас день? — хмуро уточнил Киро, начиная понимать, что зря расслабился. Слишком много мыслей, неподходящих тени.

— Но Ее Высочество приказала…

Не став слушать, что приказала Ее Высочество, Киро поравнялся с каретой и бесцеремонно постучал в стекло. Заспанная девица, толи горничная, толи просто служанка, приоткрыла окно.

— Разбуди царевну. Живо.

— Но Ее Высочество приказали…

— Живо!!!

Испуганная девица отодвинулась вглубь кареты, послышалась возня, и через пару томительных мгновений у окошка появилась царевна. Не дав ей сказать ни слова, сие грозило затянуться надолго, Киро хмуро предупредил:

— Начнется стрельба, сразу не выскакивайте. А лучше вообще без команды не выходите.

— Вы так уверены, что начнется? — подозрительно спокойно уточнила Милада. Спасибо, хоть спорить не стала.

— Увидим, — Киро снова пришпорил коня. — Оружие приготовить, по сторонам смотреть, как будто клад ищите! И нечего на меня глазеть! Ежели жить хотите, шевелитесь!

Надобно признать, в царское охранение ежели и брали идиотов, то не полных. Мужики не зря получали свое жалованье, достаточно быстро и четко выполнив полученные указания.

— Ежели будут стрелять, то только вначале. Потом, по такой темени: тучи, да и луны не видно, палить они не рискнут из опасения попасть по своим же. Ехали бы по тракту — вовсе без стрельбы обошлось. Они наверняка побоятся привлекать лишнее внимание, — Киро продолжал инструктаж. Предчувствие опасности становилось все сильнее.

Хоть бы раз оно сработало вхолостую!

Стрелять падаль все-таки не стала. Просвистевшее, как детские качели бревно, смело первых всадников эскорта и напугало лошадей. Те рванулись в разные стороны, обрывая упряжь и сбивая с ног растерявшихся людей. Карета с размаху влетела в придорожные кусты и медленно остановилась.

Из-за деревьев выскакивали вооруженные люди, сталь их клинков тускло поблескивала в свете единственного уцелевшего фонаря на карете.

Обезумевшая от страха горничная выскочила из экипажа, но Киро, молниеносно соскочив с коня, успел зашвырнуть беспомощную курицу обратно в экипаж прежде, чем она напоролась на чей-то клинок.

— Оставайтесь на месте, я прикрою, — отрывисто приказал тень, надеясь, что Ее Высочество в карете хорошо его слышит.

А разбойникам тем временем захотелось светской беседы.

— Нам нужна только царевна, остальные могут катиться к лешему… пока живы, — грозно высказался державшийся поодаль главарь.

— Ага, уже побежал, — хмуро пробормотал Киро, прикидывая, хватит ли у него запасов оружия, чтобы в одиночку положить весь этот сброд, и прибавил уже громче. — А сколько вам предложили… за услуги, ежели вы не побоялись связаться с тенью?

— Какой тенью? — мгновенно насторожился главарь, на всяких случай отодвигаясь еще дальше.

— Императорской, — охотно пояснил Киро, жалея, что с ними нет Елисея. Софийский царевич разыгрывал подобные представления куда талантливее. — Тут темновато, но я могу и ближе подойти, чтобы вы лично рассмотрели гравировку.

— Не похож ты на тень, — протянул главарь, подозревая, что рассматривать клинок в собственной глазнице ему будет не очень удобно.

Киро шагнул вперед, разбойники — назад. Все складывалось наилучшим образом.

Отчаянный вскрик Ее Высочества, царевны Островов, застал врасплох не только защитников, но и нападавших. Киро метнулся к экипажу. Дверца по другую сторону кареты была распахнута настежь — служанка Милады с ужасом смотрела в темноту…

Царевны нигде не было.

Двигаться так тихо, что напряженно всматривающиеся в темноту вояки ничего не заметили, умыкнуть царевну прямо из-под носа у стражи, разбойников и одной тени смог бы… смог бы разве что сам Киро или…

От былой насмешливой расслабленности не осталось и следа.

— Исчезните отсюда. Все, — отрывисто приказал Киро.

Ежели у кого и было желание спорить, то вид тени, успевшей обнажить характерный по форме клинок, отбил всякую охоту продолжать светскую беседу.

Новый враг поспешил воспользоваться всеобщим замешательством. Когда он птицей слетел с ближайшего дерева, Киро увернулся просто чудом. И то не до конца. Он совсем расслабился в отсутствии серьезных противников, почувствовал себя непобедимым, за что и поплатился…

Теперь поединок надобно заканчивать как можно быстрее. Хоть рана и не была серьезной, Киро вполне мог получить еще одну, просто обессилев от потери крови.

Свет факела позволил разглядеть знакомую повязку и платок закрывающий лицо. Его противник, такая же тень, как и он сам, отлично понимал, что уж ему-то торопиться незачем, и уверенно держался на расстоянии.

Сталь глухо звякнула о сталь. Киро не мог позволить себе тратить время. С каждым новым ударом сердца, его противник получал преимущество.

Ки Ран не зря считался лучшей тенью Императора, но полученная рана стремительно уравнивала шансы. Пожалуй, он все-таки сумеет увести противника подальше от царевны, отдавать Ее Высочество кому бы то ни было он не собирался.

***

Милада была совсем рядом. Ее вытащили из экипажа и бесцеремонно швырнули в кусты, словно она какая-то вещь, которую можно подобрать и после. Когда первый шок от всего произошедшего наконец-то прошел, царевна постаралась мыслить здраво.

Наместник озаботился послать по ее душу тень, в пару той, что навязал царевич. И где раздобыл только? Милада была почти польщена подобным вниманием. Порванное платье и задетое самолюбие не в счет.

Ее храбрая гвардия сбежала наперегонки с разбойниками, стоило появится второй тени. Попасть под горячую руку прославленным воинам Империи не хотелось никому, искать растворившуюся в темноте царевну – и подавно. Разбойники еще и карету с собой прихватили, в качестве компенсации за провалившееся дело.

Миладе сложно было их винить, ведь царевна воочию видела, почему они так торопились.

Одного взгляда на поединок теней было достаточно, чтобы понять: все страшные байки о воинах Империи Востока не отражали и сотой доли вселяемого ими ужаса.

Они дрались молча, даже сталь звенела деликатно, словно опасаясь привлечь лишнее внимание. Слишком быстрые, слишком гибкие для людей из плоти и крови, словно, и вправду покинувшие мир теней.

Царевна смотрела как завороженная, не в силах оторвать взгляд. Ей с трудом верилось, что одна из этих смертоносных фигур — самоуверенная тень царевича Елисея, навязанная ей в охранники.

Что ж ее бывший жених оказался прав. Киро не просто хорош, он был лучшим. И как только младший царевич софийский нашел в себе силы расстаться с таким сокровищем?

Поединок окончился внезапно. Не было ни вскрика, ни стона, свидетельствовавшего о том, что безжалостная сталь нашла свою цель. Сплетение теней прокатилось по земле и замерло, распавшись в тусклом свете факела на два тела, неподвижных и безжизненных.

Сердце Милады пропустило удар.

Он задел ее гордость, заставил желать его внимания, он…

Только бы он был жив! Иначе…

Додумать она не успела.

Навязанный царевичем охранник заметно вздрогнул и попытался сесть.

Величественная царевна Островов, привыкшая надменно сдерживать эмоции, едва не разрыдалась от облегчения и, спотыкаясь, бросилась к нему…

***

Киро медленно выдохнул и тяжело привалился спиной к дереву, не позволяя даже случайному стону выдать насколько же ему на самом деле плохо. Как тень Императора Востока он попадал и не в такие передряги, но выбирался из них в одиночку, не беспокоясь ни о чем, даже о сохранении собственной шкуры.

А сейчас все переменилось: ему нравилась его новая жизнь. И никак не устраивало то обстоятельство, что она может вот так вот взять и прерваться.

Тень тряхнул головой и мигом пожалел об этом: ручей, дерево на берегу и даже царевна, пьющая из горсти, резко удвоились в количестве. Пришлось снова закрыть глаза, покорно ожидая, пока полегчает.

Киро беспокоился за Миладу. Чем хуже ему становилось, тем сильнее волновал вопрос, что станет делать царевна одна в лесу, ежели он не сможет продолжить путь.

Тень рискнул приоткрыть один глаз, проверяя, где там его подопечная.

Царевна сидела у самой воды и с независимым видом расчесывала волосы. Милада держась так, словно не она металась по поляне в поисках улетевшего в кусты саквояжа, дрожащими от волнения руками помогала ему накладывать повязку, даже позволила обнять себя за плечи, не заботясь о возможности запачкать платье, ведь иначе ему было никак не подняться. И пусть царевна не проронила ни слова, выглядела она весьма взволнованной.

Киро невольно усмехнулся. Растрепанная царевна в порванном платье, неумело возящаяся с перевязкой, нравилась тени даже больше порученной его заботам надменной красавицы. Но он не обольщался. Как только ужас от пережитого покинет царевну, вся ее фамильная спесь вернется в полной мере.

Даже любопытно, оскорбилась бы царевна, узнай она, как много места занимает в его мыслях…

К счастью, Милада и не подозревала, о чем он думает.

Царевна сидела, наклонив голову на бок, и задумчиво смотрела на дальний берег. Ее тонкие пальцы, которые совсем недавно трепетно касались груди Киро, поправляя повязку, проворно скользили между тяжелыми прядями, заплетая роскошные волосы царевны в тугую косу.

Тень поймал себя на мысли, что снова любуется бывшей невестой своего лучшего друга, но так и не смог отвести взгляд.

Они шли несколько часов, стремясь оказаться как можно дальше от злосчастной поляны. Силы избалованной светской жизнью царевны, и его, потерявшего много крови, были примерно равны, так что утро застало их на пол пути к городу. Царевна, молчавшая в течении всего пути, пожелала привести себя в порядок.

— Почему вы так на меня смотрите? — голос Ее Высочества застал Киро врасплох.

— Удивляюсь, — как можно небрежнее ответил тень, не рискуя делать резких движений.

— И чему же? — холодно поинтересовалась царевна.

— Когда я говорил… положить только самое необходимое, мне и в голову не могло прийти, что Вы возьмете гребень, — пояснил свой интерес Киро, с улыбкой наблюдая, как Ее Высочество возмущенно отворачивается, вздернув царственный нос.

С трудом поднявшись, он держался прямо скорее на упрямстве, нежели на подгибающихся от слабости ногах, Киро направился к единственной лошади, что удалось поймать. До этого Милада вела ее на поводу. Киро не разрешил сесть в седло в кромешной тьме на бездорожье.

— Ваше Высочество, пора ехать. Нам нужно попасть в город как можно скорее. До обеда в воротах толкутся купцы и извозчики. В подобной суете на нас никто не обратит внимание, — произнес тень рассеянно поглаживая шею каурой кобылы.

Киро уже не понимал, толи он держит повод, толи сам за него держится.

— Вы сказали ехать? Уж не имеете ли Вы в виду, что мне предстоит сесть с Вами на одну лошадь?! — в голосе царевны звучало искреннее удивление.

— Ежели Ее Высочество желает, может бежать следом, — вежливо предложил Киро, раздумывая, как бы не свалится с кобылы, уже взобравшись в седло. То, что сам он никуда не побежит, сомнений не вызывало.

Царевна оставила реплику без комментариев, и, выдержав паузу, все-таки вложила свою ладонь в протянутую руку тени.

Легко вскочив на лошадь позади Киро, Милада помедлила, но все же позволила себе осторожно обнять его за талию.

Тень не сдержал усмешки. Единственное, о чем он сейчас жалел, что нет возможности запечатлеть для потомков выражение лица Ее Высочества. Скорее всего, оно такое же, как на поляне, когда он порекомендовал царевне оборвать подол дорожного платья.

Самый пикантный момент их маленького путешествия.

Всеми силами сохраняя скучающее выражение лица, Милада избавилась от нижних юбок и, одолжив у него нож, безжалостно отхватила изрядный кусок ткани. Идти сразу стало легче, но на обнаженные ноги царевны он старался лишний раз не смотреть…

***

Верхом они продвигались гораздо быстрее. Совсем скоро узенькую тропинку сменил укатанный подводами тракт. За деревьями отчетливо виднелись белые стены града Приморского, узкая полоска океана и ведущая к главным воротам широкая дорога, с толпившейся на ней скандальной очередью из людей и повозок.

— Наверное, нам стоит спешиться, — неуверенно предложила Милада.

К ее величайшему стыду царевне начинало нравиться все происходящее. Сидеть на лошади по-мужски, пусть и в одном седле с тенью, глазеть по сторонам, не опасаясь, что кому-то придется не по нраву ее легкомысленное поведение и не менее легкомысленный наряд.

Киро вел себя предельно корректно, несмотря на всю двусмысленность обстоятельств, за что Милада была ему искренне признательна, в чем ни за что бы не призналась вслух.

Ей было даже чуточку грустно от того, что все должно вот-вот закончиться.

— Так нам стоит спешиться? — чуть громче повторила свой вопрос Милада, легонько толкнув Киро в бок, думая, что он ее не расслышал.

Вместо ответа тень начал заваливаться в сторону… и рухнул с лошади, утянув растерявшуюся Миладу за собой.

***

Когда Киро открыл глаза, царевна беспомощно сидела рядом с ним, теребя пальцами какую-то тряпицу.

Участливая лошадиная морда тут же сунулась к нему в лицо, справляясь о самочувствии.

С едва различимым стоном, Киро закрыл глаза.

Сие просто не может с ним происходить! Он не должен падать в обморок, как девица на выданье, из-за пустячной царапины. Особенно, когда его заботам поручена красотка царских кровей, которую он должен доставить во дворец в целости и сохранности.

— У Вас серьезная рана. Вам нужно к лекарю, и как можно скорее, — где-то над его головой произнесла царевна.

Ну и кто тут за кем присматривает?!

Неприятно было осознавать, насколько же он расслабился. Кто сказал, что он единственная тень в царствиях?

Необходимо собраться. Немедленно.

— Не стоит беспокойства, Ваше Высочество. Ежели бы я повторял одну и ту же ошибку дважды, мы бы с вами сейчас не разговаривали, — хрипло пробормотал Киро, размышляя, как бы ему подняться на ноги, не свалив при этом царевну, которая непременно кинется ему помогать.

— Что… мы будем делать? — тихо спросила Милада, водружая тряпицу ему на лоб.

Неуверенное «мы» резануло ухо им обоим.

Киро неопределенно дернул плечом и скривился от боли. Влажная ткань тут же сползла ему на нос. Будь у тени лишние силы, он бы вспылил, а так оставалось только осознавать нелепость ситуации. Ниже ему падать было некуда, особенно, в своих собственных глазах.

— Сперва, я бы попросил у Вас глоток воды, а потом мы станем думать, как Вы доберетесь до дворца, ежели я… еще раз навернусь с лошади.

— Вы беспокоитесь обо мне в такой момент? — с непонятной иронией уточнила Милада.

— Привычка, — как можно равнодушнее отозвался тень, — за то, что я беспокоюсь о себе, денег мне не платят.

— Значит, Вам заплатили… — в голосе царевны, проскользнуло едва заметное разочарование.

— Заплатили… — как эхо отозвался Киро, а потом неожиданно для себя добавил, — но не деньгами. Жить, не расставшись с царством теней, куда страшнее, чем просто умереть. Мой долг софийскому царевичу золотом не измерить… Помощь Вам — наименьшее, чем я могу ему отплатить.

Киро вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она об этом узнала. Ничем кроме начинающейся горячки он не мог объяснить подобное желание.

Воцарившееся молчание усыпляло. Его голова удобно покоилась на коленях Милады, не хотелось никуда больше идти, темнота медленно вращалась перед глазами, унося с собой ощущение реальности.

— Вы не обязаны были… — неожиданно произнесла царевна, — …то есть я хотела сказать… там, на поляне, я хотела вмешаться, но не успела…

Губы тени тронула улыбка, хоть глаза его и оставались закрыты.

— И слава всем богам, что не вмешались, — сделав над собой усилие он накрыл ладонью узкое запястье царевны.

Она не отдернула руки.

Киро с удивлением ощутил, как тонкие пальцы Милады переплетаются с его собственными.

— Мне совсем скоро станет лучше, — с предельной искренностью в голосе соврал он. — Есть, с чем сравнивать…

Осмелев, Милада коснулась свободной рукой волос Киро. Они были короткими и жесткими, хоть по цвету и напоминали ее собственные. В другой ситуации ее смутила бы подобная близость с незнакомым мужчиной, но сейчас было не время и не место соблюдать приличия.

Он не должен погибнуть, только не здесь, только не так, ведь она еще даже не успела понять, почему именно он заставляет ее сердце биться чаще.

— Да брось ты эту падаль, красотка. Уж мы-то тебя уважим…

Царевна испуганно оглянулась. К ним приближалась пятерка вооруженных до зубов искателей приключений, коими полнились все трактиры портового города. Какая нелегкая занесла их за городские стены, можно было только гадать.

Мидада оттащила Киро в тень, подальше от тракта, и теперь не могла даже позвать на помощь. Возможно, стоило остаться там, у дороги, надеясь, что сердобольные крестьяне подберут раненого раньше, чем их настигнет кто-то из надумавших вернуться разбойников.

Типы обступили ее со всех сторон. Отрезвляюще повеяло дешевым пойлом и табаком. Царевну отчетливо передернуло от масляных взглядов любителей красоток.

Киро, чьи боевые навыки вернулись раньше сознания, сам не заметил, как оказался на ногах, одной рукой нащупывая кинжал, другой — задвигая царевну себе за спину. Та прижалась к нему, возможно теснее, чем следовало, без слов прося защиты.

Печально было осознавать, в обычном состоянии он расшвырял бы этих типов как котят, но покачивающаяся под ногами земля намекала, что дела у него совсем плохи.

Тень примерился к кинжалу, лихорадочно раздумывая, как бы выпутаться из сложившейся ситуации, не пострадав при этом еще больше.

— Не беспокойтесь, никто Вас и пальцем не тронет, — сквозь зубы пообещал Киро, прохаживаясь ледяным взглядом по любителям выпивки и красоток. Те несколько стушевались. — Эй, дурни, вы знаете, кто такие тени?

— Бабушкины сказки, — неуверенно вякнул кто-то, и в то же самое мгновение щеку говорившего прочертил кинжал, войдя в дерево за спиной по самую рукоятку.

И Киро, и Милада с одинаковым интересом посмотрели в ту сторону, откуда он прилетел.

— Я бы с ним не связывался, — разобравшись в чем дело, посоветовал Киро.

— Так Вы его не убили?! — опомнилась Милада. Пугающий образ теней, скользящих по поляне как отблески пламени, еще не истерся из ее памяти.

— Как видите… нет, — с отвращением признался Киро. — Одно радует, пробуждение у него было таким… десять раз пожалел, что не добили.

Безымянная тень иронично поклонилась.

— Но он же пытался меня убить?! — Милада невольно повысила голос. Обе тени поморщились.

— При всем уважении, ежели бы мне заказали Вашу смерть, боюсь, Вы бы уже не дышали, — вскользь заметила незнакомая тень, легкими шагами пересекая опустевшую поляну. От любителей красоток уже и след простыл.

— И что же вам тогда приказали? — высокомерно поинтересовалась царевна, скрывая охвативший ее страх под привычной маской холодной учтивости.

Вместо ответа тень опустилась на одно колено, кладя свой клинок к ногам Киро.

— Хозяин не предупредил, кто сопровождает Ее Высочество. Я едва не…

— И слава всем богам! — торопливо перебил Киро, поглядывая на растерянно хмурящуюся царевну. Они говорили на родном языке, что мешало Миладе разобрать хоть слово.

— Мой промах должен быть искуплен кровью.

— Или делом, — предложил тень, отлично помня милые обычаи своей родины, где за покушение на особу, связанную кровными узами с Императором Востока, виновного ожидал очень неприглядный конец. Вот только Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, сам регулярно совал голову в петлю и не собирался позволять, кому бы то ни было платить свои долги.

— У меня будет для тебя поручение.

— Моя жизнь принадлежит Вам, — тень сняла маску.

О Боги, зачем Вы так со мной?

Киро покачал головой, пряча усмешку. Его отделала женщина, какой страшный удар по самолюбию…

От Милады не утаился интерес, с которым тень, разглядывал недавнего врага. И пусть, их разговор был ей не понятен, самым близким чувством, к тому, что испытала царевна, была ревность.

Глава 4. Две тени

«…Наполненный коньяком термометр

не ободряет больного, а лишь

приводит его в еще большее уныние…»

…Со слов софийского придворного лекаря

— Я бы хотела знать, что мы собираемся делать дальше, — резче чем собиралась произнесла Милада.

Они остановили подводу на тракте, и за тот золотой, что безымянная тень небрежно бросила вознице, он готов был везти их даже на край света, не то что к городским воротам. Киро кривился, явно недовольный и даже смущенный такой заботой, но с тем, что своим ходом до города ему не добраться, не спорил. Они вольготно устроились на каких-то тюках, и невероятно уставшая за долгий переход Милада с удивлением отмечала, что убогая скрипящая телега, пахнущая отнюдь не розами, кажется ей самым уютным местом на свете.

— Мы должны были прибыть в порт сегодня утром и сесть на корабль, который уже давно ушел в море без нас, — произнес Киро.

— Царевну не может подождать ее собственный корабль? — удивилась тень.

— Я собиралась плыть на торговом судне частным образом, дабы не привлекать лишнего внимания, — огрызнулась Милада, окончательно выведенная из себя снисходительным тоном похитительницы. — И я не понимаю, почему моя тень, — царевна особенно подчеркнула слово «моя», — вдруг уверовала, что Вы не сдадите нас прямо в руки наместника или кто бы Вас там не нанял?!

Тени переглянулись.

Киро едва уловимо кивнул, словно разрешая женщине ответить. Казалось, им даже разговаривать не обязательно. Сия общность раздражала Миладу необычайно.

— Я бы хотела получить ответ! — капризно потребовала она.

Безымянная тень неохотно подняла глаза на Ее Высочество, царевну Островов.

— Я нарушила правило, которое любая тень чтит превыше собственной жизни. Я сделаю все, что прикажет Ваша тень, ибо он сохранил мне жизнь, хоть по законам Империи я должна быть уже мертва, — женщина говорила спокойно, но какие-то смешанные чувства, словно отзвук ужаса от той непоправимой ошибки, все еще звучали в ее голосе. Впрочем, существовала вероятность, что Миладе сие просто почудилось.

Царевна как будто бы впервые разглядела свою похитительницу. Узкие черные глаза и пухлый детский рот на чуждом смуглом лице. Женщина-тень была лишена возраста, словно времени для нее не существовало. Жить, не расставшись с миром теней — все равно, что не жить вовсе… кажется так говорил Киро.

По коже царевны пробежал озноб, и она задала первый же вопрос, который пришел в голову.

— Как Вас зовут? Мне же нужно как-то к Вам обращаться!

Тень казалась удивленной.

— Мое имя Вен Лин, Ваше Высочество.

Какое-то время они ехали молча.

— Так что мы станем делать, когда прибудем в город? — возобновила беседу Милада.

Тени снова переглянулись.

— Наместник подкупил главу Вашего охранения, и тот донес, что Вас ожидает корабль. Вы будете торопиться, он предложит сократить путь и выведет карету прямо к месту засады. Я следила за ними по приказу своего… покровителя.

— Так кто же нанял Вас… и для чего? — переспросила царевна.

— Она не скажет, — Киро осторожно откинулся на заботливо снятое с лошади одеяло и закрыл глаза.

— Почему это? — высокомерно приподняла бровь Милада.

— Правила, — тень улыбнулся. — Но я и так догадываюсь, кто ее нанял. Елисей подозревал нечто подобное, посему буквально силой навязал меня Вам прямо в день отъезда, предупредив, чтобы я не мешал заговорщикам и не приставал к охране с распоряжениями пока не станет… совсем уж плохо. Тень, устроившая засаду на засаду… Не так много людей знают, как купить верность таких, как мы, — уже серьезнее закончил Киро.

— И кто же сие такой?

— Скоро узнаете. Сможете даже лично выразить свое негодование.

Милада сделала над собой усилие, скрывая рвущееся наружу раздражение.

— Так что Вы предлагаете? Послать гонца в Софию?

— Слишком долго, — Киро покачал головой. — Мои… друзья берут мелкую работенку по доставке грузов на Острова. Я попрошу Вен Лин, — короткий кивок в сторону тени, — передать весточку. Самое большее на закате второго дня они подойдут к городу. Мы с Вами сейчас отправимся к начальнику порта и будем ждать, не привлекая к себе лишнего внимания.

— А вы уверены, что его не купили так же, как прочих? — настороженно уточнила Милада. Все остальные вопросы царевна решила отложить на будущее.

— Исключено. Новый начальник порта — бывший ординарец генерал-князя Луговского, я ведь прав?

Тень, которой предназначался вопрос, согласно кивнула.

— Насколько я знаю, никто бы не рискнул полезть к нему с подобными предложениями, — Киро заметно перевел дыхание, ему все тяжелее давался разговор. По счастью, телега уже громыхала по подъездному мосту, а сие означало, что долгожданное свидание тени с лекарем уже не за горами.

Вен Лин соскочила с повозки и быстрым шагом направилась прямиком к страже. Милада проводила ее задумчивым взглядом.

— Вы знали, что она женщина и пощадили ее? — царевна смогла, наконец, задать интересующий ее вопрос.

— Нет, — Киро усмехнулся. — Все с точностью до наоборот. Я немного отличаюсь от прочих теней. Мое имя иногда создает… иерархические сложности, и я предпочитаю лишний раз его не называть.

— Почему?

— Устраиваете допрос, Ваше Высочество? Я не задаю лишних вопросов, прошу и Вас от них воздержаться, — неожиданно резко оборвал беседу Киро.

— Простите… — не ожидавшая такого отпора Милада растеряла боевой задор и извинилась едва ли не впервые в жизни.

Вен Лин вскочила на телегу абсолютно бесшумно, уверенно располагаясь рядом с возницей.

— На нас напали пираты, такое не редкость в этих местах, — тень обернулась и бросила к ногам Милады какой-то сверток. Вы хозяин обоза и его жена, собираетесь просить приюта у родственников, пока ваш супруг не встанет на ноги.

— Вы стражникам такое сказали?! — вспылила царевна.

— Накройте волосы и ноги, снимите украшения. Так Вы меньше будете привлекать внимание, — словно не заметив реакции Ее Высочества, продолжила тень. — Нам через весь город ехать, я бы предпочла сделать сие быстро и тихо.

— А про себя вы им что сказали?!

— Я тень, мне не задают лишних вопросов.

Милада возмущенно посмотрела в сторону новоявленного супруга, но Киро, успев заранее раздать руководящие указания, дальновидно потерял сознание, позволяя дамам прояснять остальные вопросы самостоятельно.

— А почему Вы не сказали, что он тоже тень?

Вен Лин взглянула на Киро, безвольного лежащего на дне повозки.

— Он был тенью. А бывших теней не бывает, только мертвые.

Окончательно запутавшаяся царевна, не рискнула уточнить, что Вен Лин имеет в виду. Вопросов становилось все больше — и Милада поклялась себе, что рано или поздно получит на них ответы. Пусть не сейчас, но получит.

***

Киро проснулся так же, как просыпался всегда. Мгновенно перешел от сна к яви, всем телом ощущая чей-то пристальный взгляд. Не открывая глаз и все так же притворяясь спящим, он шевельнул запястьем, чувствуя, как послушно выдвигается из-за манжеты крохотный кинжал. Неизвестная угроза была уже совсем близко, чья-то рука скользнула по одеялу…

Пора!

Киро действовал, словно спущенная в мышеловке пружина: неуловимо, быстро и беспощадно…

***

Милада обескураженно стояла возле кровати, боясь шелохнуться, кожей ощущая холодок безжалостной стали, распоровшей высокий ворот платья и остановившийся у самого горла.

Когда Киро взметнулся над кроватью, царевна не успела даже испугаться. Его пальцы стальным капканом сжались на запястье, рука тени вжала ее в резную спинку с невероятной силой…

— Я бесконечно рада, что Вам лучше, — как можно ровнее произнесла Милада. Говорить внятно в такой ситуации было самым настоящим испытанием для ее ораторского искусства.

Голос царевны отрезвил Киро не хуже холодной воды, вылитой за шиворот. Тень с глухим стоном опустил руку и отступил на шаг. Он стоял сгорбившись, побелевшие пальцы отчаянно сжимали изголовье кровати.

— Я в порядке, — на всякий случай соврала Милада, чувствуя, как отчаянно дрожат колени. — А вот Вам еще рано вставать с постели.

— Какой сегодня день? — хрипло спросил Киро.

— Вы пробыли без сознания около пяти…

— Где Вен Лин? — резко перебил тень.

Милада неодобрительно покачала головой.

— Тень вернулась два дня назад. Я приказала Вас не беспокоить.

Киро выпрямился. От резкого движения у него закружилась голова. Пришлось снова вцепиться в спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

— Вот именно поэтому, я приказала Вас не беспокоить, — произнесла Милада, торопливо отводя взгляд. Она вдруг сообразила, что охранник ее не совсем одет, точнее совсем не одет. И судя по тому, как Киро воровато потянул с кровати покрывало — сия мысль посетила не ее одну.

— Не стоит утруждать себя, — поспешно произнесла царевна, разворачиваясь к выходу. — Я уже ухожу…

Она успела дойти до самой двери, прежде чем была вынуждена снова остановиться — за спиной раздался голос Киро:

— Прошу прощения… Ваше Высочество. Такое больше… не повторится.

Царевна поспешно обернулась. Нечто подсказывало ей, что тень извиняется вовсе не за то, что осмелился щеголять перед незамужней дамой благородного происхождения в одной нижней сорочке. Ее охранник выглядел неважно: он был бледен, выражение лица и упрямо сжатые губы не могли скрыть того, насколько он измотан и, пожалуй… обескуражен.

— Вам следует прилечь, — как можно мягче произнесла Милада. — Со мной все в порядке, поверьте. Я и не думала, что существует на этом свете нечто, способное взбодрить меня утром лучше, чем кофий. Очень… познавательно.

Киро едва заметно улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

Пока Милада лихорадочно раздумывала, что бы еще такого сказать, тень отпустил спинку и выпрямился, но тут же пошатнулся — и царевна ни секунды не раздумывая бросилась к нему…

В сей не самый располагающий к публичности момент их и застали. Невысокий худощавый мужчина в военной форме вошел в покои тени в сопровождении Вен Лин и почтительно замер на пороге.

Сохраняя величественную невозмутимость, словно здесь и вовсе не происходит ничего предрассудительного, царевна отступила на шаг, продолжая поддерживать свою тень под локоть. Киро с таким же выражением лица собрал волю в кулак и медленно, с помощью царевны вернулся под одеяло. Милада уверенно поправила подушку и вопросительно посмотрела на незваных гостей. Умение замораживать взглядом пригодилось ей как никогда раньше.

— Прошу простить за назойливость, Ваше Высочество, — произнес лекарь, еще раз поклонившись. — Я лишь хотел лично убедится, что состояние раненого не ухудшилось за ночь.

— Что ж, приступайте. Возможно, Вам удастся объяснить моему спутнику, что ему еще рано вставать с постели, — Милада величественно прошествовала к выходу. Вен Лин она словно бы и не заметила.

Когда высокие створки звучно захлопнулись за спиной царевны, Киро поморщился. Немолодой лекарь, словно чувствуя его раздражение, расторопно осмотрел рану, задал пару вопросов о самочувствии, неодобрительно покачал головой и так же быстро удалился, за что Киро мгновенно преисполнился к нему искренней симпатией.

— Что-то произошло? — проницательно спросила Вен Лин, когда они, наконец, остались одни. От взгляда опытной тени не укрылся ни порез на платье царевны, ни смятение Киро, как бы тот не старался его скрыть.

— Где мы? — отрывисто бросил тень вместо ответа.

— В доме начальника порта. Старый солдат знает свое дело, сюда даже мышь без бумаги от генерал-князя не проскочит.

— Мои люди?

— Готовы поднять якорь по первому Вашему слову.

— Почему только сейчас докладываешь?

— Царевна запретила Вас беспокоить, — иронично сообщила тень, положив на край кровати аккуратный сверток.

Задернутый полог превратил кровать в шатер, но ничуть не мешал разговаривать.

— Почему не нарушила приказ? — в голосе Киро, воюющего со штанами, проскользнуло раздражение.

— Я нарушила, — едва уловимо улыбнулись тень, — но Вы спали мертвым сном, и разбудить не представлялось возможным.

Киро ругнулся сквозь зубы и откинулся на подушки в полном изнеможении. Прежде чем браться за рубашку стоило немного передохнуть.

Какие там враги! Да он с собственными штанами не может справится… Спасибо Вен Лин, додумалась захватить с корабля его одежду в довесок к хорошим новостям. Или Рин подсуетился. Он у них хозяйственный. Пока корабль в его руках, волноваться нечего, команда подберет Киро, где бы он не шлялся и в какие приключения не влипал.

Тень невольно усмехнулся. Даже интересно, что скажет величественная царевна, когда увидит, на чем ей предстоит плыть на острова…

— Чем все эти дни занималась Ее Высочество? — как можно небрежнее спросил Киро.

— Сидела у Вашей постели, — последовал незамедлительный ответ.

— Не понял?

— Вы не ослышались, Ее Высочество почти все время провела подле Вас, — Вен Лин, казалось, забавляло подобное положение дел. Впрочем, голос ее оставался равнодушным.

Киро молчал.

— Ингеборга встретит нас? — наконец спросил он.

Тень кивнула, хоть ее и принца разделял непроницаемый полог.

— Да.

— Я не буду против, ежели ты захочешь к ней вернуться.

— Как прикажете.

— Найди начальника порта, хочу поговорить с ним как можно скорее.

Тень неслышно направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.

— Благодарю, принц. Я рада видеть, что вы живы.

Оставшись в одиночестве, Киро поднял руки к глазам и медленно провел пальцем по кромке лезвия, послушно выскользнувшего из ножен на запястье. Алая капля крови отразилась как в зеркале на остро заточенной стали.

Полумертвая тень опасна как раненый зверь: боевые навыки и инстинкты берут верх над разумом. На сей раз лишь чудо отделило их от катастрофы.

Киро стиснул зубы.

Как же он хотел, оказаться подальше от посторонних глаз. Царевне взбрело в голову поиграть в сострадание, и она едва не расплатилась собственной жизнью. Больше такого не должно повторится.

Любой ценой.

Глава 5. "Александра"

«…То были тяжёлые для Империи времена: государство содрогалось под набегами варваров, внутренние распри разрывали ее на куски. Брат презирал брата, сын восставал против отца. К несчастью для всех, дни мудрого правителя, сумевшего хоть ненадолго, но объединить враждующие между собой кланы, были сочтены. Сын и наследник был завистлив и мелочен, а младшие принцы слишком юны и неопытны, чтобы взойти на трон.

Первый Император из семьи Тан понимал, дабы удержать государство от распада, он должен принять в семью человека, за которым пошли бы и богачи, и воины, и простые крестьяне. Волею случая или по велению судьбы им стал Ма Ру, сын небогатых родителей, прошедший путь воина, верно служивший Императорской семье и преданный ею. Золотой Дракон Империи Востока…»

— Вы изволите плыть на… этом?! — голос первого секретаря начальника порта буквально вибрировал от негодования. Сам начальник, как человек умудренный жизненным опытом, от вопросов воздерживался. Тайком улыбаясь в седые усы, он рассматривал утлый ботик с грязной тряпкой вместо паруса, то ли пришвартованный, то ли просто затонувший у причала. Подобная древняя рухлядь была совершенно неуместна в той части порта, где на якоре стояли большие торговые и военные корабли.

— Я не намерена перед Вами отчитываться, — холодно напомнила Милада. Она гордо стояла у причала в кои-то веки одетая и причесанная как подобает. Молоденькая служанка трепетно держала над головой царевны кружевной зонтик, стараясь угодить венценосной особе по мере сил.

Киро стоял рядом с ней безукоризненно прямо, молча воплощая собой образ идеальной тени Императора Востока. Повязка с незнакомым символом охватывала лоб, приподнимая светлые волосы. Лицо Киро было абсолютно бесстрастно. Он был собран, насторожен и опасен.

Милада даже начинала невольно сомневаться, видела ли она этого человека прежде. Ей трудно было поверить, что именно он совсем недавно лежал у нее на коленях, там на поляне, и в зрачках его отражалось небо. То, как она пряталась за него, прижимаясь теснее, чем когда-либо к кому-то из мужчин, казалось теперь пустой фантазией.

Ежели бы у причала присутствовал Его Высочество, царевич Елисей, он бы заметил, что под маской невозмутимости, превозмогая усталость и боль, Киро от всей души наслаждается моментом. К сожалению, Милада не успела настолько хорошо изучить свою тень, хоть и понимала, что представление, разворачивающееся в эти мгновения у причала, ему зачем-то было нужно.

Сама царевна сперва лишилась дара речи от представленного взору убогого зрелища, но быстро взяла себя в руки, достоверно играя отведенную ей роль взбалмошной наследницы.

По трапу, ежели вообще можно было так назвать пару косо оструганных досок, легко спустился молодой мужчина в опрятном камзоле и широкополой шляпе. Двигался незнакомец с той врожденной грацией, что отличает лиц благородного происхождения, как бы скромно они не одевались и где бы не находились.

Приблизившись к ним, мужчина поклонился с витиеватым изяществом, более уместным при дворе короля Заморского, и с достоинством произнес:

— Старший помощник капитана торгового судна «Александра» к вашим услугам, — и замер, кинув быстрый взгляд на тень, словно ожидая дальнейших распоряжений.

— Но где же Ваш корабль, сударь? — вновь влез секретарь, всем своим видом выражая возмущение тем фактом, что капитан судна не прибыл лично поприветствовать высокопоставленных особ.

— Осадка нашего корабля вызывает опасение посадить его на мель в незнакомых водах, — все так же вежливо сообщил мужчина. — Нам даже придется обогнуть Острова с моря. Такому судну сложно будет миновать Акулий пролив.

— Настолько большой корабль? — недоверчиво поднял брови секретарь. — Но где же он?

— Ожидает нас в открытом море.

— Что ж, мы, пожалуй…. поплыли, — произнесла Милада, внутренне содрогаясь. Морская прогулка на насквозь пропахшем рыбой ботике была не самым приятным времяпровождением. Переборов брезгливость, царевна поджала губы и шагнула вперёд. — Не переношу долгих прощаний…

— Возможно, Вы соблаговолите обождать еще немного? — начальник порта, седой, располагающий к себе мужчина, был сама любезность. — Князь Борис Обломский прибудут с минуты на минуту. Хотели лично проводить Вас, Ваше Высочество…

— Весьма хотели! — Его Высокопревосходительство уже бежал вниз по лестнице, несолидно перепрыгивая сразу через две-три ступеньки. Он торопливо приблизился к причалу и, поклонившись Миладе, крепко пожал руку Киро. Тень слегка поморщился, но не произнес ни слова, ценя проявление чувств обычно сдержанного князя, никогда прежде не демонстрировавшего ему свое расположение.

— Только не говорите, что Вы отправили Елисею весть о моем ранении, — выдохнул Киро, обреченно закрывая глаза, словно младший царевич Софийский мог свалиться ему на голову сие же мгновение.

— Долг обязывает, — словно извиняясь, склонил голову начальник порта.

Борис неожиданно рассмеялся.

— Долг? Да разве кто-то может устоять, когда царевна Арина о чем-то просит? Я был счастлив узнать, что Вы живы, — искренне произнес он, — боялся не успеть нагнать Вас до отплытия. Царевич Елисей с супругой нижайше просят прощения за то, что втянули Вас в свои дела. Их самих задержали в Южном некоторые обстоятельства, но они обещают прибыть в Островное как можно скорее…

Милада наблюдала всю сцену со смешанными чувствами. Великий князь вел себя так, словно ее охранник, а не она сама, был особой царских кровей, угодившей в переделку.

Похоже, Его Высокопревосходительство посетила та же мысль, поскольку Борис торопливо развернулся к ней, стремясь сгладить неловкость.

— Надеюсь, Ваши злоключения не столь ужасны, чтобы Вы решили никогда более не ступать на землю Софийского царствия.

— Благодаря той охране, что предоставил мне царевич Елисей, все обошлось, но я бы хотела поскорее покинуть сей гостеприимный берег! — Милада не умышленно подчеркнула статус тени, словно напоминая из-за кого они тут на самом деле собрались.

— Значит, пора! — резко заторопился Великий князь, первым вскакивая на доску.

Гребцы, привычно взявшиеся за весла, встретили Его Высокопревосходительство приветливыми кивками. Безымянный помощник капитана торопливо проследовал за князем, готовый подхватить того под локоть, ежели Его светлость не дай бог оступится на шаткой конструкции.

Пожав плечами, Милада чинно двинулась следом и едва заметно вздрогнула, когда рука Киро уверенно легла ей на талию, помогая сохранить равновесие. Впрочем, после всего произошедшего, настаивать на жестком соблюдении правил этикета было уже как-то нелепо.

Вен Лин, молча простоявшая несколько часов за спинами провожающих, последней поднялась на борт заметно просевшего ботика.

— Я надеюсь, мы не затонем посреди пролива, — мрачно пошутила Милада, наблюдая, как медленно, но верно удаляется берег. Гребцы орудовали веслами, сноровисто вычерпывали воду, и суденышко, вопреки всем опасениям, уверенно двигалось к горизонту, а не на дно.

— Ни в коем случае, Ваше Высочество, — лучезарно улыбнулся царевне все еще не представившийся мужчина. Он говорил медленно, словно подбирая слова, с характерным заморским акцентом.

— Маркиз, — Киро устало привалился к мачте, убедившись, что с причала их уже не различить, — где ты взял сие… корыто и куда дел мой корабль?

— Мы нашли чудесное место, — чуть поклонился вельможа, каждым новым своим жестом убеждая Миладу, что имеет полное право на титул, звучащий, скорее, как прозвище, нежели официальное обращение. — Недалеко от города есть бухта — туда-то мы и направляемся. Зайти в нее на судне приличных размеров можно только во время прилива, местные рыбаки показали, когда…

— Я бы даже сказал, на судне неприличных размеров, — насмешливо перебил Киро.

— Такой большой корабль как Ваш не так-то просто спрятать, — согласился Борис, обеспокоенно поглядывая на тень, как бы случайно коснувшегося рукой раненого бока.

Киро поймал взгляд князя и буквально заставил себя выпрямиться.

— Ну а сия посудина тебе зачем? — уточнил он.

— А чего добру пропадать? Парни подлатают, будет как новый, а рыбаки себе другой купят… им там на целую флотилию хватит, — обезоруживающе улыбнулся Маркиз. — И маскировка прекрасная.

— Маскировка? Слишком уж ты у нас хозяйственный… для дворянина, — продолжил шутливую беседу Киро.

Гребцы вовсю ухмылялись, прислушиваясь к разговору.

— Годы лишений приучают к бережливости, — тонко заметил Маркиз, переводя взгляд на царевну. — Однако, Ее Высочество скучает. Мы ведем себя неподобающе, господа.

Милада позволила себе улыбку. Она уже слабо представляла, что вокруг происходит, но из последних сил старалась сдержать недовольство. Смиренно ожидать чего-либо было вовсе не в ее характере.

— Капитан судна встретит нас на борту? — полюбопытствовала царевна, чтобы хоть как-то поддержать беседу.

— Наш капитан? — поднял бровь старший помощник. — Судном владеет Ки Ран из семьи Тан, Ваше Высочество.

— Кто…? — нахмурилась царевна.

— Он! — мужчина обреченно переглянулся с Великим князем и изящным жестом указал на тень Императора Востока.

В то же самое мгновение из-за скал появился корабль — и Милада снова потеряла дар речи…

…в третий раз за этот длинный день.

Как царевна приморской державы, она способна была оценить оснастку судна, будь то торговый или военный корабль. Она ожидала увидеть бриг или джонку, старую и неряшливую, начавшую покорять моря задолго до рождения самой царевны. Подобные корабли можно было встретить и у торговцев, и у пиратов. Впрочем, последние, плавали на всем, что способно было держаться на воде и развивало приличную скорость при попутном ветре.

— …?! — Милада заворожено смотрела на величественную громаду белых парусов и высокие борта, неторопливо выплывающие из бухты. Трехмачтовый фрегат, достойный стать флагманом заморского королевского флота, смотрелся бы в любом порту Софийского царствия, как лебедь в утиной стае. Медь горела на солнце, ветер трепал стяги, а на носу фрегата распростерла руки женщина, застывшая по воле неизвестного мастера в вечном наслаждении полетом. Лицо статуи было сотворено столь совершенно, что эмоции читались на нем, как на живом.

— Должно быть, Вы его украли… — пораженно произнесла Милада, не в силах оторвать взгляда от сказочного корабля. — … иначе и быть не может…

— По правде говоря, мне его отец подарил, — возразил Киро, с улыбкой поглядывая на замерших в немом изумлении мужчин. Даже гребцы сбились с ритма, вопросительно глядя, на своего капитана. — Вы мне не верите?

— Верю, что подарил. Но сперва, сам украл.

— Скорее реквизировал. Мой отец имеет право брать все, что захочет, — с иронией, понятной ему одному, сообщил тень.

— То есть, он просто грабит, — отрезала Милада.

— Нууу, официально сие называется несколько по-иному, но… по сути Вы правы, — вместо того, чтобы оскорбиться, тень откровенно насмехался над ней, словно знал нечто такое, что царевне было не ведомо.

Все прочие, понимающие деликатность ситуации, старательно смотрели в сторону, делая вид, что их и вовсе здесь нет. Поддержать беседу на столь щекотливую тему никто не стремился.

— Сие «Александра». Корабль принадлежал моему отцу, а теперь он мой, все законно.

— «Александра»? Звучит весьма знакомо. Где я уже могла слышать… — Милада призадумалась. — В честь кого названо судно? Так могут звать женщину у нас, но никак не в Империи Востока, — наконец спросила она.

Киро не торопился с ответом, но, когда молчание начало затягиваться и царевна уже смирилась с мыслью, что ответа ей не получить, он отрывисто произнес:

— Так звали мою мать. Прошу на борт, царевна!

***

— Каааааапитан на мостике!!! — раскатисто прорычал высокий чернобородый мужчина, упирая руки в бока и прохаживаясь по палубе тяжелым взглядом. Матросы, словно ожидая окрика, срывались с места раньше, чем по ним скользнет угрожающий взгляд не очень доброго, даже на вид, боцмана. Они работали слаженно, как единый механизм, приводя в движение громаду корабля. Парусник величественно разворачивался, беря курс в открытое море. Такому большому судну было проще обогнуть Острова по дуге, нежели лавировать между ними, рискуя напороться на рифы в прибрежных водах.

Маркиз стоял тут же, на верхней палубе, утонченный и изящный, являя поразительный контраст с боцманом, которому едва доставал до плеча полями своей роскошной широкополой шляпы.

У Милады уже начали зарождаться некоторые подозрения относительно компании, в которой ей предстоит провести еще дюжину дней, но она держала их при себе.

Окончательно все прояснить помог случай.

В тот же день после обеда, когда в судовой колокол пробили восемь склянок, на горизонте показался корабль, шедший встречным курсом. Приближаясь с наветренной стороны под острым углом, судно держало курс на корму «Александры», оставаясь недоступным для ее бортовых орудий. В намерениях капитана бригантины сомневаться не приходилось…

Пираты!

Милада закрыла глаза, пытаясь совладать с охватившим ее волнением. Береговое братство было бичом Царствия многие годы… Один из островов архипелага уже давно стал государством в государстве, где такие известные корсары как Скоморох, Ингеборга или Золотой Дракон собирали под парусом всех тех, кто не пожелал сложить оружие и покориться новой власти.

Корсары грабили торговые суда, сеяли смуту в суверенных водах Островного царствия, пользуясь полной безнаказанностью. Обезглавленный за время мятежа, лишенный единого командования царский флот, становился легкой добычей для пиратов, которые сами некогда были его офицерами.

На «Александре» не теряли времени даром.

Фрегат чинно разворачивался, собираясь подставить под пушки неприятеля бронированный борт и, в свою очередь, прочесать палубу бригантины из всех орудий. Четкие команды Маркиза, громогласно повторялись боцманом, заставляя матросов на палубе двигаться с поразительной скоростью и ловкостью. Как подозревала Милада, на нижней оружейной палубе шла не менее бурная подготовка к грядущему сражению.

— Вы не собираетесь уведомить капитана? — подавив волнение, спросила царевна. Киро покинул мостик совсем недавно и возвратиться не торопился.

Даже под страхом смерти царевна не призналась бы, что только в присутствии тени чувствует себя в безопасности. Место за спиной Киро казалось самым надежным на свете.

Маркиз обернулся к ней, намереваясь нечто ответить, но боцман его опередил.

— Кэп приказал по пустякам не беспокоить, — раздраженно прогудел он.

— Сие пустяк?! — Милада махнула рукой в сторону стремительно приближающейся бригантины.

— Мы разберемся очень тихо, — взглянув в ту же сторону, сообщил боцман. И угрожающе добавил. — Я никому не позволю лишний раз беспокоить своего капитана.

Миладе слабо верилось в подобное заявление: в ее представлении пушечный залп способен был поднять на ноги мертвого, не то, что спящего, и отвлечь от любого дела самого занятого человека.

— Я не покину палубу во время боя, — отчаявшись понять логику этих людей, решительно произнесла Милада.

— Какого боя? — удивленно приподнял бровь Маркиз. Ветер шевелил перья на роскошной шляпе, старший помощник выглядел спокойно и утонченно даже в такой отчаянный момент.

Легкий кивок — и боцман, повинуясь безмолвному приказу, перегнулся через поручень и прогудел:

— Поднять флаг капитана!

Пара матросов бросилась выполнять приказ, и, когда над кораблем подобно языку пламени взметнулось алое знамя, Милада отступила на полшага. Обившись вокруг грот-мачты, золотой дракон раздраженно хлестал хвостом, словно живой.

На пиратов зрелище также произвело сильное впечатление. Развернув бригантину так круто, что была реальная возможность перевернуться, отчаянные головорезы кинулись наутек, стремясь убраться как можно дальше от зловещей картины.

Миладе бежать было некуда. Царевна медленно повернулась к мужчинам.

— Я так и думала! «Александра», тот самый корабль, чей капитан, посмел поднять на мачте родовой знак самой императорской династии Востока! Судно, не проигравшее ни одного боя. Я ведь ничего не перепутала?!

С каждым новым предложением на лице Маркиза все шире расплывалась улыбка.

— Ваше Высочество, не стоит верить пустым слухам…

— Один бой мы все-таки проиграли, — с ухмылкой перебил боцман, — но, как правило, две дюжины пушек неплохо обучают грубиянов хорошим манерам.

— Я наслышана. Вы давно хозяйничаете в моих водах, — раздражение все отчетливее звучало в голосе царевны.

— Должен же хоть кто-то навести в них порядок, — отрезал боцман, слезая по трапу. В понимании моряка медвежьей наружности обихаживать какую-то бабу, пусть и самых царский кровей было пустой тратой времени.

Милада резко вскинула голову — удар пришёлся по больному месту: разрозненные морские силы Островного царствия представляли собой жалкое зрелище, становясь лёгкой добычей окрепшего за дюжину лет берегового братства.

— Простите, Ваше Высочество. Наш боцман не обучен манерам, — мягко извинился Маркиз, но царевна только поморщилась.

— Вы правы, короне нечего противопоставить пиратам, — с горечью признала она. Милада стояла прямо, гордо подняв голову, словно отгораживаясь этой позой от собеседника. В ярком солнечном свете лицо ее казалось бледным.

Реальность вторглась в сознание царевны океанской волной. Мысли, вытесненные свежими впечатлениями и шквалом эмоций, вернулись, дохнув в лицо холодком воспоминаний. Она возвращалась туда, где каждый норовил превратить ее в средство достижения своих корыстных интересов или разорвать на части во имя алчности и гордыни.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, вопреки логике и здравому смыслу царевна хотела верить своей тени. И пусть она не знала о нем практически ничего, Милада была уверенна, этот человек послан ей самой судьбой.

— Маркиз!

Все, кто стоял на мостике, как по команде посмотрели вниз. Киро неторопливо поднимался на мостик, недовольно разглядывая трепещущее знамя.

— На мгновение отвернуться нельзя! — тень открыто взглянул на царевну. — Прошу прощения, Ваше Высочество, Вы могли неверно истолковать то, что видите.

По какой-то необъяснимой причине Милада почувствовала колоссальное облегчение и всеми силами стремилась его скрыть.

— Ничего не изменилось, — продолжил тем временем Киро. — О нашей… репутации Вы, без сомнения, наслышаны. Находиться здесь для Вас куда безопаснее, чем на каком бы то ни было торговом или военном судне. «Александра» единственный корабль во всем Островном царствии, где я лично отвечаю за каждого человека на борту.

Неожиданно для всех Милада усмехнулась.

— Я — и на пиратском судне. К подобной мысли придется привыкнуть. Пожалуй, сие даже забавно. Я могу быть уверена: здесь наместнику и в голову не придет меня искать.

— Верно. У Вашего Высочества еще будут вопросы? — уточнил Киро.

Стиснув зубы, он преодолел разделяющее их расстояние и тяжело оперся на снасти. Тень уже слабо понимал: палуба качается под ногами или так сильно шатает его самого. Стоило бы прилечь и отдохнуть, но сперва, он хотел убедиться, что на судне все в порядке.

Подумав, Милада отрицательно покачала головой.

— Тогда я, пожалуй, пойду… — едва слышно пробормотал Киро, отстраненно наблюдая, как покачивающаяся палуба делает рывок и начинает стремительно приближаться…

В последний момент подхватив своего капитана, Маркиз неодобрительно покачал головой и оглянулся. К ним уже спешил боцман в сопровождении юнги.

— Найди лекаря, живо! Мы отнесем капитана в его каюту!

Дождавшись, пока парнишка умчится исполнять поручение, боцман без лишних церемоний вскинул Киро на плечо и развернулся к трапу.

— Не стоило поднимать флаг. Кэп был недоволен.

— А у нас был выбор? — хмуро уточнил Маркиз.

— Порубили бы их в капусту… и все дела.

Маркиз не смог сдержать улыбки.

— Вот подобное капитан бы точно не одобрил. Рисковать людьми понапрасну…

— К тому же, с тебя бутылка рома, старпом. Ты проспорил, — прогудел здоровяк, двигаясь по палубе с ловкостью кошки. — Я говорил, надобно сразу Ли звать. Кэп ещё ни разу в целости и сохранности на корабль не возвращался. С Елисеем или без.

Позабытая всеми царевна, так и осталась стоять на палубе, несколько обескураженная скоростью сменяющихся событий. Ей было, о чем подумать…

Волнение за Киро медленно отступало под напором воображения.

Сложно представить холеного царевича Елисея с кинжалом в зубах висящего на вантах. Еще в Софии Миладе стало понятно, что бывший жених далеко не так прост, как хочет казаться. Но понять подобное — одно, а вот вообразить — совсем другое…

Глава 6. Команда корабля

«…Обязательным требованием к пиратскому кораблю является высокая скорость. Существует математическая формула, определяющая соотношение между размером корабля, формой корпуса и числом парусов, какие может нести корабль. Гипотетически, большой корабль может нести больше парусов, но большой корпус обладает большим водоизмещением. Большая площадь парусов положительно сказывается на скорости, тогда как большое водоизмещение скорость, наоборот, ограничивает…»

…Из заметок Инги Федоровны Тизенгаузен

Наутро следующего дня Милада поднялась с постели непривычно рано и уверенно взялась за свой туалет. Было как-то непривычно самой заниматься одеждой и волосами, но отступать оказалось не в характере Ее Высочества. Без сожалений позабыв о корсете и сложных прическах, она справлялась с задачей все лучше и лучше.

Спустя четверть часа Милада вышла из каюты в простом платье, надеть брюки царевна так и не решилась, с волосами, туго заплетенными в косу, твердо уверенная, что сегодняшний день будет не менее занимателен, чем предыдущий.

Милада не теряла времени даром. Ее интересовало абсолютно все: корабельный уклад жизни, смена вахт, истории самих моряков, служивших на «Александре». Ведь они воочию видели и участвовали в том, о чем Ее Высочество столько слышала.

Команда корабля причудливо сочетала в себе искателей приключений всех сословий, званий и мастей, уроженцев самых разных земель. В кают-компании называли друг друга по именам или откликались на прозвища, к капитану обращались без излишнего раболепия. Штурман, сухонький старец с глазками-щелочками и вовсе обращался ко всему командному составу корабля «мой милый мальчик», что воспринималось окружающими как нечто само собой разумеющееся.

Постепенно царевна начала понимать, что же на самом деле представляет из себя таинственный и непобедимый «Золотой дракон».

Прозвище принадлежало Киро, еще в бытность им тенью, и было даровано самим Императором за какие-то особые заслуги, о которых, разумеется, никто ничего не знал, а ежели и знал, то помалкивал.

Посильную лепту в неувядающую славу непобедимого капитана привнес и его старший помощник. Маркиз, за плечами которого был не один десяток морских сражений, уверенно управлял кораблем в отсутствии Киро, да и в его присутствии, впрочем, тоже. Во время боя именно старпом оставался на мостике, раздавая указания. Сам Ки Ран Тан, «Золотой дракон» Империи Востока, предпочитал делать то, в чем ему действительно не было равных: встречать неприятеля на расстоянии клинка во главе абордажной команды. Поговаривали, на борту «Александры» есть еще одна тень, возглавляющая абордаж в отсутствии капитана, но кто сие и как выглядит, для царевны все еще оставалось загадкой.

Команда, одобрявшая любознательность царевны, наперебой старалась ей услужить, чем, возможно, раздражала своего капитана. Но для того, чтобы определить отношение Киро к чему-либо, надобно было его сперва увидеть, а он такой возможности никому не давал, практически не покидая своей каюты.

Маркиз, неизменно сопровождавший царевну, раз за разом повторял, что тень с утра разбирает накопившиеся за время отсутствия бумаги и выбирается на верхнюю палубу, только изредка. Благо способности тени позволяют ему оставаться абсолютно неуловимым.

Царевна вежливо кивала и делала вид, что верит каждому слову, про себя опасаясь, не стало ли ее тени только хуже. Впрочем, волновалась Милада совершенно зря, лекарь на «Александре» слыл выдающимся мастером своего дела. Услуги врачевателей из Империи стоили больших денег, ведь они творили истинные чудеса и крайне неохотно делились своими секретами.

Поговаривали, что Ли, корабельный доктор, и старик-штурман некогда служили самому Императору Востока. Они больше походили на нянек, приставленных к нерадивому чаду, нежели на членов команды, беспрекословно подчиняющихся своему капитану.

Сам корабельный доктор был немолод, молчалив, при взгляде на него казалось, что его ничего не интересует в жизни, кроме здравия команды. Он редко поднимался на верхнюю палубу, а ежели и заходил в кают-компанию, то ни с кем не разговаривал, проводя время за книгой или молчаливым созерцанием остальных ее обитателей.

Вен Лин свободно разгуливала по кораблю в компании Великого князя, чем несколько раздражала царевну. Когда Милада поделилась своим возмущением с Маркизом, тот только пожал плечами, сказав, что сам Киро считает: хорошо выполненная работа не повод для стыда.

Милада не нашлась что ответь.

Кают-компания «Александры», куда сейчас направлялась царевна, больше всего напоминала купеческую лавку, неся в себе отпечаток личности каждого, кто проводил там время. Дорогой восточный ковер соседствовал с простым обеденным столом, часть которого всегда была заложена картами, свитками и книгами, с закладками меж истрепавшихся страниц. Разномастные стулья и креслица образовывали рядом почтительный полукруг, различные безделицы стояли, лежали, или висели на стенах по всему помещению, непонятно каким чудом, не калеча людей в шторм. Сей парад эпох и народов, собранный в одном месте, словно подчеркивал разношерстность самой команды корабля.

Впервые садясь с ними обедать Милада несколько нервничала, но была приятно удивлена наличием элементарных манер, а трогательные попытки, неумело услужить ей, расположили царевну к этим людям так быстро и незаметно, что Ее Высочество даже не сразу сообразила, что впервые за долгие годы она просто… перестала бояться. Ее больше не страшила мысль быть неправильно понятой, опозорить случайным словом семью или титул, неведомое чувство свободы распахнуло крылья за спиной царевны, толкая на авантюры.

Тон общения в кают-компании, сам того не замечая, задавал Маркиз. При нем и в голову никому не приходило вытереть руки о скатерть, плюнуть на пол или, о, ужас, рассказать скабрезность. Люди, окружающие старпома, тянулись за ним, невольно подражая той располагающей, вежливой манере общения, что так естественно звучала из уст вельможи. Даже боцман по прозвищу Палач (он и был им, пока не ушел вслед за чудной компанией) кривился, но соответствовал нормам приличия.

Ежели так подумать, они все были далеко не так просты, как хотели казаться.

Старший канонир «Александры» частенько играл на клавикорде, стоявшем тут же, в кают-компании. В самую первую встречу внешность его повергла Миладу в изумление: правильные черты лица в обрамлении светлых волнистых волос, большие карие глаза с длинными ресницами — старший канонир не мог быть мужчиной. Тонкая фигура в свободном камзоле и натруженные, но все равно изящные кисти рук, перебиравшие клавиши, только убеждали царевну в ее правоте.

Складывалось впечатление, что каждый в кают-компании знает, что сие девица, но ведет себя так, словно ничего вопиющего не происходит.

Маркиз и вовсе смотрел на девушку в мужском платье с такой щемящей нежностью во взгляде, что Милада чувствовала себя невольном свидетелем чего-то невозможно личного. Она отчетливо осознавала, что к «юноше» за клавикордом Маркиз испытывает нечто большее, чем дружеское расположение, которым он одинаково щедро наделял всех и каждого.

Не далее, как вчера, поймав внимательный взгляд царевны, Маркиз приблизился к ней и изящно опустился на соседний стул.

— Я знаю, что Вы, Ваше Высочество, хотите спросить…

— Хочу… но не буду, — качнула головой Милада, продолжая рассматривать старшего канонира уже тайком.

«Юноша» закрыл крышку инструмента и, кивнув им, вышел.

— Не желаете ли сыграть?

— Я не так хороша, как может показаться.

— Меня природа также обделила талантом, но сие не мешает нам попробовать.

Они нашили в папке шутливую заморскую песенку и пытались играть ее в четыре руки, смеясь при мысли, что кто-то из команды сейчас вынужден слушать подобную какофонию.

Милада помнила момент, когда сердце ее внезапно сжала неведомая тоска. Встретившись вопреки всему, два человека могли насладиться лишь мигом настоящего, стремясь забыть прошлое и не имея будущего. Ей казалось, что причина в Маркизе и «юноше», но… мысли ее раз за разом сворачивали к Киро.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Не ожидал встретить Вас так рано, — чуждо звучащий голос, успевший за короткое путешествие стать таким знакомым в своей едва уловимой неправильности, выдернул Миладу из воспоминаний.

Подняв глаза, царевна невольно задержала дыхание: тень стоял в одном шаге от нее. Свободные одежды скрывали повязку на боку и груди, и лишь легкая бледность выдавала его недавнее ранение. Отдых явно пошел тени на пользу.

Внимательные серые глаза Киро с легким удивлением подмечали ее скромный наряд и деревенскую прическу. Видели они и другие перемены, произошедшие с величественной Островной царевной.

— Доброе утро… капитан, — наконец произнесла Милада, не зная, что еще можно добавить. Она чувствовала себя растерянной и даже смущенной. Ораторское искусство покинуло царевну вместе с самообладанием.

Киро невольно улыбнулся подобному обращению. Солнечные лучи, падающие в трюм, вызолотили волосы тени, пробежались по лицу. Он повел головой, словно стремясь избавится от сияния, и досадливо поморщился.

А ведь и вправду Дракон… и действительно Золотой, вдруг подумалось Миладе.

Тени удивительно шло его прозвище. Царевна словно воочию видела, как Киро в окровавленном платье покидает горящий корабль, и отблески пламени отражаются на заточенной стали. А над головами победителей трепещет такой же символ, что до этого вел их в бой: золотой дракон на алом фоне…

— Я рада, что Вам лучше, — заворожено произнесла Милада, впервые не задумываясь о том, как выглядит со стороны.

Вместо благодарности, Киро предложил ей руку.

— Вы позволите Вас проводить?

Царевна была мила на столько, на сколько сие вообще возможно со стороны надменной царственной селедки. С ней определенно нечто происходило, и тень еще не решил, как ему к этому относиться.

***

— Ваше Высочество, нам просто выбросить Вас за борт, или с раскачкой? – изысканно вежливо осведомился Маркиз, из последних сил сохраняя на лице серьезное выражение.

— Как Вам будет угодно, — так же вежливо ответила Милада, словно не ее тащили по палубе четверо матросов.

— Значит, с раскачкой, — разрешил первый помощник капитана. — Только аккуратно.

Ухмыляющиеся парни выполнили поручение предельно корректно и тут же наперегонки с Маркизом выглянули за борт.

Царевна, извернувшись в воздухе, вошла в воду почти без всплеска и теперь быстро и сильно плыла обратно, с уверенностью более подходящей бывалому моряку, нежели благородной девице.

Головы оказавшихся на палубе членов экипажа начали появляться над бортом и тут, и там, привлеченные необычным зрелищем.

В то же самое время Киро поднялся из трюма, даже не подозревая о творившемся на палубе безобразии. Голова у него была забита столбиками цифр. В цветастой одежде, больше напоминающей домашний халат, с изрядно погрызенным от усердия пером в одной руке и судовым журналом — в другой, он выглядел совсем не воинственно.

При виде своего экипажа, который радостно орущей толпой выбрасывал за борт островную царевну, Киро выронил все, что нес, и даже пару раз споткнулся. Он успел добежать до борта и птицей взлететь на ванты, прежде чем дюжина рук ухватила его за одежду, не позволяя бросится в воду следом за царевной.

— Сбросить шлюпку!!!

Приказ несколько запоздал. Киро уже и сам видел, как Милада уверенно хватается за сброшенный для нее канат, и все та же четверка подтягивает ее наверх так же слаженно, как и выбрасывала.

В то время как Вен Лин почтительно набрасывала на плечи насквозь промокшей царевне отрез плотной материи, а команда сосредоточенно изучала облака и птичек, Киро все еще молчал. Но когда они же, преданная и дисциплинированная команда, начали перебрасывать друг другу монетки, оживленно дискуссируя и превратив тем самым палубу «Александры» в торговую площадь, тень не выдержал.

— КААКОГО….???!!!! Да что здесь вообще происходит?!

Присутствующие на палубе вздрогнули и неодобрительно посмотрели на своего капитана.

Киро озверел окончательно.

— … … …!!! …! … …! — речь капитана была прочувствованной, емкой, подробно поясняющей присутствующим, что именно он о них думает. Часть оборотов была абсолютно непереводима, а ее смысл понимали лишь уроженцы Империи, впрочем, остальные и так улавливали основную мысль оратора.

Раз экипажу попавшей в штиль «Александы» ну совсем нечем заняться, добрый капитан быстро найдет для всех занятие.

До заката команда слаженно драила корабль, а четверка зачинщиков в компании старпома и Милады, уныло чистила картошку. Сама царевна, пораженная до глубины души видом яростно разоряющейся тени, который за время их путешествия даже голоса ни разу не повысил, после подробного инструктажа тоже взялась за картошку. Пусть неумело, зато старательно.

К вечеру Киро сменил гнев на милость, и уставшая за день команда посчитала, что реакция их капитана стоила любых трудовых подвигов. Они готовы были повторно отдраить корабль сверху донизу, лишь бы еще раз увидеть нечто подобное.

Глава 7. Опыт придворных реверансов

«… Юношеские годы великого воина были полны тягот и лишений, но мало кто знал, что за гордый дух таился в изможденном теле Ма Ру. Однажды, на рыночной площади он защитил бедного торговца от императорских солдат. Не всякий рискнул бы вмешаться в произвол, творимый под прикрытием знамени.

Император словом своим помиловал храброго юношу, а юная принцесса Джи Аи рукой своей отдернула полог и протянула Ма Ру золотую монету. Их взгляды встретились — и судьба мальчика с волосами цвета песка на морском берегу, рожденного, чтобы так и остаться никем, переменилась. Потрясённый красотой и добрым сердцем юной принцессы, что сияла подобно солнечному свету, ослепляя тех, кто осмеливался бросить взгляд, Ма Ру поклялся, что наступит день, когда ее прекрасные глаза взглянут на него без жалости и сострадания…»

…Из легенды о Золотом Драконе Империи Востока

— Ты уже остыл? — Маркиз, дисциплинированно чистивший картошку до отбоя, уверенно постучался в дверь каюты своего капитана.

— Остыну, ежели ты мне прямо сейчас объяснишь, что сие было? — хмуро отозвался Киро, жестом приглашая помощника войти.

— Невинное пари. Ее Высочество поспорила, что ежели мы выбросим ее за борт, она сможет вернуться на корабль. Дальше ты сам видел.

— И с кем она спорила?

— Со мной, — тонко улыбнулся Маркиз.

— Разжалую в поломойки.

— Мне приступить прямо сейчас?

— Сиди уже, — отмахнулся Киро. — лучше скажи, зачем пришел.

— Справится о твоем состоянии, — хмыкнул Маркиз.

— А кроме?

— Ребята отправили, — легко признался первый помощник. — Хотят знать, куда мы идем и что собираемся делать.

— А с каких пор на корабле обсуждаются мои приказы?

— Когда ты приказываешь, мы идем за тобой без единого слова, сам знаешь. Но у ребят есть предложение.

Киро вопросительно поднял бровь.

— Мы не паркетные вояки, а команда боевого корабля. Ребята засиделись без серьезного дела, то есть, проще говоря, уже давно никому не били морду.

— И?...

— Мы собираемся помочь царевне?

Киро не торопился с ответом. Эмоции тени расшифровке не поддавались.

— Царевна не бежит прочь только из чувства долга… — задумчиво произнес старший помощник. — Ей нечего противопоставить наместнику, и тебе сие лучше всех известно.

— Мне нужно, всего лишь обеспечить ее безопасность, пока не вернется Елисей. Что будет потом, уже не моя забота. Я не собираюсь, да и не имею права, лезть в суверенные дела государства, поданным которого не являюсь, — отрезал Киро и сгоряча добавил. — К тому же, мне просто все равно!

— О да, насколько нашему капитану «безразлично» сегодня увидели все. Мы ведь поэтому картошку чистили? — осведомился Маркиз.

— Еще хочешь? Там ее очень много, — огрызнулся Киро.

— Она тебе нравится. Иначе ты бы не притащил ее к нам на корабль. Не хочешь, чтобы она знала? Ну и черт с тобой. На корабле многие недолюбливают царскую семью, но большинство все же считает, что дельце выгодное. Ты спасаешь даму, удачно женишься — и вот оно: «Александра» —флагман, а мы царская гвардия, — Маркиз иронизировал, но делал сие настолько тонко и с такой заботой, что сердится всерьез не получалось.

Хоть и очень хотелось.

— Вы делите шкуру не убитого…ээ... как же его… медведя! Поговорка такая есть, в Софийском царствии. Ты всерьез считаешь, что один корабль головорезов сумеет навести порядок в Островном царствии?

— Ежели командовать нами будешь ты – легко!

Киро не сумел сдержать улыбки.

— Сразу видно, Рин, у тебя огромный опыт придворных реверансов.

— А что на счет свадьбы?

— Вот уж не дождетесь! В конце концов, что больше интересует команду: выгодный контракт или моя личная жизнь?

Маркиз мягко улыбнулся.

— А почему нет? Ты разве не принц?

Киро вздрогнул. Ему нравились его парни, он привязался к своей команде, первый помощник и вовсе стал для тени близким другом, но никогда и ни с кем Ки Ран не обсуждал свою семью. Даже Елисей, бывший для тени куда больше чем другом, довольствовался лишь догадками.

С Маркизом они прошли огонь и воду, и впервые за много лет знакомства воспитанный вельможа задал своему капитану столь бестактный вопрос.

— Я надеюсь, ребята понимают, что сие не одна из авантюр Елисея, где всегда можно тихо откланяться, ежели нечто пошло не по плану, — вместо ответа произнес Киро, отворачиваясь к столу, словно пряча лицо от собеседника. — Мы ввяжемся в государственный переворот. Встав на защиту Ее Высочества, придётся идти до конца, даже когда сие будет означать поражение. Экипаж «Александры» готов умереть за царевну Островов?

— Экипаж «Александры» готов умереть за своего капитана.

— Я не могу угробить свой корабль и команду, пытаясь посадить ее на трон! — пальцы Киро сжались, комкая на столе какие-то бумаги.

Маркиз покачал головой.

За годы, проведенные на «Александре», они вместе прошли через многое. Старпом видел, как год от года меняется их капитан. Младший царевич софийский подобрал на набережной куклу на веревочках, которая привыкла беспрекословно исполнять волю Императора Востока, и сумел достучаться до насмешливого, преданного, умного человека, который стал ему больше чем другом. Киро был старшим братом, за шкирку вытаскивающим Елисея из неприятностей.

Но была одна вещь, с которой оставалось только мириться. Киро никого не пускал в свое прошлое, в свою душу, и чем дороже был для него человек, тем сильнее он от него отгораживался, ведь привязанность, выраженная публично, делала совершенную тень уязвимой.

Сейчас происходило ровно то же самое. Золотому Дракону Империи проще было хвост себе отгрызть, нежели признать, что он действительно хочет рискнуть всем ради полубезумной авантюры, на которую его толкает вовсе не обещание царевичу, а искреннее чувство, равное которому тень еще не испытывал.

Маркиз поднялся с кресла и, пройдя разделяющее их расстояние, ободряюще положил руку на плечо своего еще такого молодого капитана.

— Посмотри по сторонам. Никого из нас уже не должно быть в живых. Единственная причина, по которой мы задержались на этом свете — ты. Не Ки Ран, 86 или какое там, поколение семьи Тан, не Золотой Дракон или тень Императора Востока. Просто Киро, безотказная нянька взбалмошного царевича и целого корабля каторжников, которых он ухитрился прихватить с собой. Единственное, что мы еще можем сделать — уйти с достоинством. А что может быть благороднее попытки посадить на трон законную наследницу? Неужели ты действительно хочешь лишить нас возможности отдать долг?

Киро медленно выпрямился, не торопясь сбросить руку Маркиза со своего плеча. Обернулся. Губы его кривила ироничная усмешка, но глаза таили нечто такое, что заставило старпома отвести взгляд.

— Ну, ежели на этом корабле абсолютно все желают героически расстаться с жизнью… то я легко могу сие устроить, — голос Киро звучал преувеличенно бодро. — Нас встретит Ингеборга, она знает, что мы идем. Ее подарочек вогнал мне нож под ребра, так что за ней должок.

— Помнится, у нее были занятные мысли по поводу совместных рейдов, но то, что можем предложить мы, ей даже и не снилось. Абсолютное самоубийство. Дикой кошке должно понравиться, — кивнул Маркиз

— В точку. Но ей зачем-то нужна царевна, сие может усложнить… переговоры.

Мужчины понимающе переглянулись.

— У нас есть ещё пара дней, чтобы подумать. Киро, у меня к тебе ещё одна просьба.

— О, Боги, — тень в притворном ужасе отступил на полшага. — Что еще ты от меня хочешь?

— Поговорите с царевной лично. Я думаю, она имеет право знать, какие у нас планы.

— Как Вам будет угодно, Ивон Рин де Фуа!

Маркиз иронично поклонился.

***

Милада решительно толкнула дверь капитанской каюты.

Ей давно уже следовало поговорить со своей тенью, или кто он теперь, по душам и без свидетелей. Оказалось, не заперто. Не успев толком понять, радует сие обстоятельство или пугает, царевна оказалась внутри. Осмотреться она не успела. Киро, явно не ожидавший, что кто-то вломится к нему без стука в такой поздний час, удивленно приподнялся со стула. Он все еще разбирал какие-то бумаги, тусклый свет масляной лампы, свечей на корабле не держали, освещал фигуру со спины, так что о выражении лица тени можно было только догадываться.

Милада отступила на шаг. Она уже видела тень условно одетым, но сейчас на нем не было даже сорочки. Бинты, охватывающие бок и часть груди, слабо белели, привлекая ненужное внимание к рельефной мускулатуре.

Царевна окончательно смутилась.

Она не была настолько наивной, чтобы не знать, что происходит между мужчиной и женщиной, но её личный опыт в подобном вопросе сводился к чтению заморских романов фривольного содержания. Все, что дозволялось простым смертным, для царевны и наследницы было непростительно. Да и кто посмел бы ее коснуться? Даже бывший жених не был расположен одарить ее поцелуем.

— Ваше сопровождение ошиблось дверью? — наконец обрел дар речи капитан судна «Александра».

— Нет, все верно. Я хотела Вас видеть… Нам нужно поговорить, — собрав волю в кулак, произнесла Милада, бесстрашно глядя в лицо приближающейся тени.

— В такой час Вы должны быть в своей каюте.

— А я в Вашей. И что мы будем с этим делать? — поинтересовалась царевна, и не думая отступать. Впрочем, ежели бы она и захотела отойти на пару шагов, ноги её совершенно не слушались.

— И чего желает наследница?

— Поблагодарить… у меня ещё не было возможности сказать Вам спасибо…

Он стоял так близко… В романах, пылившихся сейчас где-то далеко, во дворце, все было совсем просто. А в реальности потребовалась целая вечность, чтобы сделать один единственный шаг…

Неловко проведя рукой по груди Киро, Милада почувствовала под ладонью шероховатость бинтов — свидетельство того, что тогда, на поляне, он готов был защитить ее жизнь даже ценой собственной.

И она решилась.

Подняв голову, царевна нерешительно прильнула к губам Киро.

Он словно ждал этого. Поцелуй тени не был нежным или робким, и уж тем более он не был тем целомудренным соприкосновением, которым на балах украдкой одаривают светские кавалеры своих избранниц.

Новые ощущения затягивали Миладу как водоворот, и она готова была тонуть в них… до самого конца.

Раздался громкий стук в дверь.

Царевна резко открыла глаза.

Разумеется, она была одна, в каюте выделенной ей Маркизом. Сон еще не отпустил царевну, поражая своей достоверностью, но человек за дверью определенно начинал терять терпение.

Тряхнув головой, отгоняя непрошеное видение, она поднялась, подошла к двери и отодвинула защёлку.

На пороге топтался парнишка лет четырнадцати, тот самый юнга, которого обещал прислать Маркиз, когда переговорит с Киро.

— Вы хотели видеть капитана. Он сейчас в своей каюте, мне поручено Вас проводить, — на одном дыхании выпалил мальчишка.

— Я буду готова через пару минут, — кивнула Милада, закрывая дверь. Но вместо того, чтобы надеть туфли, царевна подошла к кровати и рухнула на нее, отчаянно вжимаясь лицом в подушку.

Как ей вообще могло подобное присниться?!

Воспоминания были такими яркими, словно ее кожа по-настоящему чувствовала прикосновение губ тени Императора Востока…

Вот и как она сейчас будет с ним разговаривать?!

***

— И еще одно… — Киро жестом остановил своего старшего помощника, когда тот уже направлялся к двери. — Луи Раньер де Фуа прибыл к софийскому двору.

Маркиз остановился. Несколько мгновений он не произносил ни слова, словно раздумывая. Киро ждал.

— И чем занимается при дворе мой брат? — прервал молчание Маркиз.

— Шпионит на короля Заморского, разумеется. Прости, Рин, ежели ты останешься со мной, вы окажетесь по разные стороны баррикад, — честно признался Киро.

— Мы уже оказались, — на удивление резко возразил Маркиз. — Пусть я осужден за измену и лишен титула, но моя честь и совесть чисты. Я бы никогда не запятнал родовое имя доносительством… Сие недостойно дворянина.

— Кто знает, какие мотивы им движут, — философски возразил Киро. — Мы не всегда делаем то, что хотим.

— Даже веская причина не может оправдать низости поступка, — упрямо произнес Ивон Рин де Фуа, некогда маркиз Вианьский.

— Вот именно поэтому ты и стоишь сейчас рядом со мной, — усмехнулся Киро. — Честь дворянина превыше всего, даже жизни?

— Скажи еще, что живешь по-другому, — мрачно произнес Маркиз.

— Я не выбирал свою судьбу… К тому же, у нас разные представления о чести. Погибнуть, исполняя волю Императора, какую бы низость тебе ни поручили, высшее достоинство тени.

Маркиз неожиданно рассмеялся и уже спокойнее добавил:

— Я буду делать то, что считаю правильным, а правильно — идти за тобой до конца. Для брата я давно умер, не вижу смысла что-либо менять…

— Весьма польщен, — едва слышно пробормотал Киро.

Глава 8. Беседа

«…Сами Вы... алебарда. Как можно сравнивать мясницкий нож с кинжалом?!»

Княжна Арина Луговская о Гуань Дао

«Палка с саблей!»

Царевич Елисей

Милада решительно распахнула дверь капитанской каюты и встала на пороге гордая и надменная, как подобает настоящей царевне. Взгляд, поворот головы, осанка — учителя придворного этикета прослезились бы от умиления, еще никогда наследница престола не следовала их советам столь тщательно.

— Я была бы счастлива узнать… — речь Ее Высочества была изысканна, а манеры величественны, словно Милада находилась на великосветском приеме.

Киро поднял голову и чуть удивленно взглянул на царевну. На столе перед ним высилась целая гора книг и свитков, а прямо поверх них вольготно устроились фрагменты мудреного оружия, один из которых тень продолжал задумчиво крутить в руках.

— Прошу меня простить, Ваше Высочество, я не расслышал, что Вы сказали, — вежливо произнес Киро. Вид у него был какой-то взъерошенный и, пожалуй, усталый.

Милада вздохнула, оглянулась по сторонам и присела на краешек ближайшего кресла.

Боевой задор улетучился так же внезапно, как и возник, осталась одна неловкость. Каюта была невероятно похожа на ту, из сна, и царевна смутилась окончательно. Выпрямив спину до боли и сложив на коленях руки, привычная поза придавала уверенности, она задала вопрос, который волновал ее больше всего:

— Что со мной будет?

Киро встал и прошелся по каюте.

— Странный вопрос, Ваше Высочество, — он перехватил железку за один конец и пару раз крутанул ею в воздухе. — Я лично прослежу, чтобы с Вами ничего не случилось до возвращения Елисея. Затем мы доставим Вас во дворец, моя команда торжественно вручит Вам голову наместника, и мы расстанемся навсегда… ко взаимному удовлетворению.

— Вы так спокойно говорите о возвращении. Один корабль, даже такой как «Александра», не сможет совладать с силами наместника, — задумчиво произнесла Милада.

Киро бережно положил на бумаги то, что держал в руках. Взгляд царевны скользнул по столу. Она даже не подозревала, как сие может выглядеть в собранном виде.

— Интересуетесь холодным оружием? — спросил Киро, заметив, куда она смотрит.

— Не особо, просто не видела прежде ничего подобного, — призналась царевна. Свет лампы падал на сложную гравировку, от чего казалось, что рисунок на металле объёмный, он словно выступает над остро заточенной сталью.

— Сие больше ритуальное оружие, нежели боевое. Считается слишком громоздким и сложным в освоении в век огнестрельного, — с улыбкой пояснил Киро, словно бы невзначай дотрагиваясь до одного из фрагментов, — что не делает его менее смертоносным.

Милада отвела взгляд. Ей вдруг вспомнилось, что на поляне у тракта, подобное любовное прикосновение предназначалось ей. Приходилось признавать очевидное: она бы очень хотела, чтобы Ки Ран снова коснулся ее, пусть и случайно…

— Мы идем к Акульему плавнику, Ваше Высочество, — голос тени вырвал Миладу из замешательства. — Вы не хуже меня знаете, что сие за место. Ежели Вам удастся расположить к себе тамошних обитателей так же, как команду моего корабля, Ваше возвращение во дворец будет только вопросом времени.

Милада лишь приподняла брови, обозначая удивление.

Они направляются в логово пиратов? Превосходно. Необходимо очаровать разнузданное сборище отъявленных головорезов? Она попробует. В конце концов, у нее просто нет выбора.

Ежели так подумать… оказаться во власти наместника или берегового братства? Она без сомнений выбрала бы последнее.

В конце концов, кинжал, перекочевавший из сундучка под подушку, всегда при ней. Один последний выход есть всегда. Никто не принудит ее делать то, чего она не желает…

— А как мне очаровать Вас? — вдруг спросила Милада.

К величайшему стыду своему, Киро ожидал чего угодно, только не этого вопроса. Он даже не сразу нашелся, что ответить…

…А царевна сидела и смотрела на него с тем самым новым выражением, которое все труднее было не замечать.

— Команда «Александры» не станет приносить официальной присяги, но они пойдут за Вами до конца. Окажитесь достойны этого, — произнес Киро, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Вы собираетесь сделать гораздо больше, чем обещали. Почему? Что Вы рассчитываете получить… взамен? — осторожно спросила Милада. Видения из сна вновь окутали царевну, мешая сосредоточиться. Где-то на краю сознания вспыхивали и гасли картины не самого пристойного содержания, подтачивая уверенность.

Киро неожиданно улыбнулся.

— Я рассчитываю на месячный оклад капитана гвардии за декаду вашей безопасности.

— Зачем Вам столько?! — позабыв о смущении, искренне удивилась Милада. Она окинула выразительным взглядом каюту капитана. — Мне показалось, Вы не нуждаетесь в средствах.

— Собираю на приданное своему канониру, — буднично признался тень, — моих денег она не возьмёт, а пристроить в хорошие руки рано или поздно придется. Вивьен у нас девица утонченная, образованная: три языка знает, поёт, на рояле играет, рисовать, правда, не умеет, зато пушки на цель наводит так, что любой стоящий морской офицер влюбится без памяти после первого же залпа.

Милада неуверенно улыбнулась. Она впервые слышала настоящее имя возлюбленной Маркиза, и оно показалось ей знакомым. Сие настораживало, ведь никаких ободряющих знакомств в ее прошлом не водилось.

— Я обеспечу будущее старшей по пушечной палубе, ежели Вы обезопасите моё, — твердо произнесла царевна, отметая неуверенность.

— По рукам, — усмехнулся Киро.

— А как… она попала на судно? Не так уж часто встречаешь женщину, которая служит на корабле, да ещё и в таком высоком чине, — не удержалась от вопроса Милада.

— Записалась к нам на корабль пороховой обезьяной.

— Кем?

— Так называют мальчиков на побегушках, подносящих порох во время сражения и выполняющих прочие мелкие поручения. Мы далеко не сразу поняли, что она девушка, а когда узнали… Я не делаю исключений из правил: здесь каждый имеет право на свои секреты. К тому же Вивьен просто бесподобна. И абсолютно бесстрашна. Маркиз говорит, она лучший канонир, с которым ему доводилось плавать, — пояснил Киро и со смешком прибавил: — Впрочем, он не объективен.

Милада улыбнулась в ответ, но вовсе не так весело.

— Их парочка подобна тайфуну: способна разнести в щепки кого угодно, ежели не путаться у них под ногами. Маркиз был не последним человеком в заморском королевском флоте, хоть и не любит о том говорить. За заслуги, а не по праву рождения. И все же он всегда подчеркнуто вежливо ожидает распоряжений, готовый выполнить любой мой приказ, каким бы нелепым он ни был, — иронично заметил Киро. Тень Императора Востока и, сложно даже представить кто ещё, впервые разговаривал с ней так, будто они давно и хорошо знакомы, словно она имеет право на подобную откровенность.

— Для своей команды капитан — царь и Бог, Вас не должна удивлять подобная преданность, — осторожно заметила Милада. — Команда верна своему капитану настолько, насколько он сам ей предан. Они всего лишь платят Вам взаимностью. Вы сохранили мою жизнь, намереваетесь помочь вернуть то, что принадлежит моей семье по праву. И я, как любой на этом корабле, верну Вам долг, когда представится такая возможность, — твердо закончила Милада.

— Большой ошибкой было взять Вас на борт, Ваше Высочество, — Киро позволил себе еще одну улыбку, но было заметно, что он удивлён и над чем-то раздумывает.

— У меня есть один вопрос. Я могу его задать? — спросила царевна, поражаясь собственной смелости.

— А с каких пор Вашему Высочеству нужно разрешение? — насмешливо приподнял бровь тень.

— А с каких пор Вы отвечаете на мои вопросы? — в тон ему ответила Милада и поспешно продолжила. — Кто все эти люди? Я имею ввиду, как Вы набирали команду корабля?

Киро, оказавшийся владельцем целого состояния, негромко хмыкнул.

— Поверьте, я никого не искал специально. На судне хорошо кормят и не задают лишних вопросов, так что желающих поступить на службу… хоть отбавляй. Как правило, «Александра» становится новым домом для тех, кому некуда больше идти.

Милада задумчиво кивнула.

— Кем приходится ваш Маркиз тому дворянину, что прибыл год назад к софийскому двору?

— Будет лучше, ежели Вы спросите у него сами, — улыбнулся Киро. — Еще вопросы, Ваше Высочество?

— Пожалуй, нет, — как ни хотелось царевне растянуть невероятное мгновение, она понимала, что наступило время откланяться. — В другой раз.

— Как пожелаете. Вас проводят до каюты, — церемонно поклониться капитан «Александры». Милада кивнула и без слов покинула каюту.

Первое время царевну дико раздражало, что она и шага не может ступить без сопровождения, но после Милада поняла, что сие вовсе не попытка ущемить ее свободу, а мера предосторожности. На корабле служило без малого три с половиной сотни человек. Киро предпочитал спать спокойно, зная, что рядом с царевной постоянно находится кто-то из ближайшего окружения капитана.

Как только за ней закрылась дверь, тень тяжело оперся на стол, словно рана его вновь открылась. Маркиз был тысячу раз прав, но все равно ошибался. Никогда не существовало «просто Киро», его придумали Елисей, Маркиз, он сам, ежели на то пошло. Они заставили целое судно всерьез следовать правилам, больше похожим на детскую игру, чтобы дать возможность друг другу не быть собой.

Вот только Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, оттесненный куда-то вглубь сознания, ни на мгновение не забывал кто он. И пусть, Киро больше не был официальной тенью Императора, он оставался сыном своего отца. Наступит день, когда ему прикажут вернуться в Империю, и тот, кто был Киро, просто перестанет существовать.

Что такое его мечты в сравнении с волей Императора Востока?

Киро надеялся лишь на одно: успеть обеспечить будущее царевны и тех, кто ему дорог, прежде чем он оставит их навсегда.

Глава 9. Заговор

«…Вы никогда не задумывались,

почему в софийских народных сказках

дурак-царевич ищет Василису Премудрую?»

Великий князь, Борис Обломский

Киро мраморным изваянием застыл на капитанском мостике, устремив взгляд к горизонту. Ну ладно, не совсем к горизонту. Даже, пожалуй, и вовсе не к нему.

Маркиз с царевной уверенно вальсировали на палубе, одинаково увлеченные этим занятием. Ветер развевал шикарные волосы Милады, небрежно подхваченные тонкой лентой, щеки царевны раскраснелись, а глаза горели неподдельным восторгом. Для такого дела Маркиз даже организовал импровизированный оркестр, сняв с вахты всех, кто хоть как-то умел обращаться с музыкальными инструментами.

Невдалеке, в тенечке под парусом, удобно устроился Великий князь Обломский. Борис никому не навязывал свое общество столь виртуозно, что Киро порой и вовсе забывал, что он также присутствует на борту. Годы придворной жизни научили князя становиться практически невидимым, когда сие было удобно. Впрочем, птички напели капитану, что Борис вовсе не скучает, проводя много времени с Вен Лин. В шарады они играют в каюте Великого князя или предпочитают более тесное общение, Киро ничуть не волновало.

С некоторой долей ревности тень наблюдал за происходящим на палубе.

Борис заскучал в тенечке и пригласил Вивьен — пар стало две. Маркиз тут же нацелился на обмен партнёршами…

Веселье набирало обороты.

Тень покачал головой, понимая, что пора прекратить балаган, но почему-то медлил. Он был совсем не против оказаться на месте Маркиза, но одного желания явно недостаточно, чтобы Ки Ран позабыл, кто он и откуда.

Впрочем, царевне Островов подобные размышления ничуть не мешали. Ее Высочество сменила платье на широкие брюки и блузу, похожие на те, что носила Вен Лин, наравне со всеми мыла палубу, училась вязать узлы, даже отдраила котел, и выглядела при этом как ребенок, которому разрешили делать все то, что так долго было под запретом. Она словно упивалась осознанием того, что ни у кого на корабле и в мыслях не возникнет осудить ее за легкомысленное поведение.

Парочки на палубе снова поменялись. Милада смеялась, напрочь позабыв и про танец, и про импровизированный оркестр. Сойдясь на чем-то и, наверняка заключив какое-то пари, они с Маркизом слаженно обернулись и взглянули прямо на него.

— Присоединитесь? — крикнула Милада и присела, обозначая реверанс.

— Простите, я не танцую, — покачал головой Киро, понимая, что, в общем-то, совсем не против спуститься.

— Не хотите? — нахмурилась царевна.

— Не умею, — со смешком признался тень. — Единственные известные мне па — те, что исполняют с оружием, а не с дамой.

Милада быстро взбежала по трапу и, схватив Киро за руку, настойчиво потянула за собой.

— Вы должны научиться!

Тень, несколько ошарашенный подобным напором, послушно спустился на палубу.

— Прошу Вас, капитан, — насмешливо поклонился Маркиз, — здесь нет ничего сложного.

Киро хмуро взглянул на своего старпома, понимая, что фактически согласился выставить себя на посмешище. Команда корабля неуловимо подтягивалась к месту действия, горя желанием полюбоваться очередным балаганным представлением с участием своего капитана.

— К вашим услугам, — тень церемонно поклонился царевне.

Последующие полчаса пролетели для Киро незаметно: он старательно повторял непривычный рисунок незнакомых шагов, полностью поглощенный этим занятием.

— А теперь в паре! — царевна уверенно положила его руку себе на талию и накрыла своей.

Киро честно попытался сосредоточиться на поставленной задаче, но получалось плохо. Когда рука коснулась спины царевны, его словно насквозь прошил двугранный клинок, даже дыхание захватило. Он уже обнимал Её Высочество во время путешествия, но тогда был занят лишь тем, как бы заставить себя сохранить сознание и ясность рассудка, не смотря на плачевное состояние.

— Будем делать все то же самое, — как ни в чем не бывало, продолжала объяснять Милада, глядя ему глаза.

…А вот сейчас он был абсолютно здоров. Даже слишком. И оказался совершенно не готов к тому ошеломляющему чувству, что пробуждала в нем прекрасная островная царевна. Приходилось сосредоточенно изучать носки собственных сапог, чтобы отогнать прочь все непрошеные мысли.

— Вам не нравится со мной танцевать? — внезапно остановившись, спросила Милада. Рука ее лежала у него на плече, мешая сосредоточится на вопросе. Голос царевны, доносился словно бы издалека, хоть она и стояла совсем рядом.

— Кхм, да… то есть, нет… то есть нравится, — как можно убедительнее произнес тень, не торопясь опустить руки. — Но прошу меня простить, я все еще не оправился… после болезни.

Или слишком уж оправился

Киро встретил понимающий взгляд Маркиза и недовольно прошипел:

— Картошки на кухне еще очень много!

И старпом, и Милада, сделали вид, что не расслышали.

— Вы быстро приноровились, — с усмешкой отметил Маркиз.

Киро начинал смутно подозревать, что на «Александре» против в него зреет самый настоящий заговор.

— Мне приходилось осваивать и более сложные вещи, — пожал плечами тень, старательно игнорируя тот факт, что над ним просто насмехаются.

— Например? — оживилась царевна.

— Например... — Киро призадумался, перебирая в памяти сомнительные «подвиги» во славу Императора. На ум приходило лишь такое, что заставило бы Ее Высочество навсегда в нем разочароваться…

— Можете не отвечать. Я видела вас тогда, в бою на поляне. Мне неплохо представляется, на что способно ваше те… вы способны, — поспешно поправилась Милада, сообразив, что едва не сказанула нечто двусмысленное и не вполне приличное.

Киро прекрасно расслышал оговорку. У грозной и безжалостной тени Императора Востока медленно покраснели уши, удачно скрытые повязкой.

Его поражало, что рядом с ней, царевной Островов, его сердце снова ускоренно билось, словно и не было всех тех лет, что медленно выжигали его из груди.

***

Борис и Милада чинно пили чай в кают-компании «Александры». Разогревали трюм, как говорилось на борту. Стол сервировали на три персоны, но Киро, разогнавший-таки «бесовской шабаш» на палубе, не спешил почтить их своим присутствием.

Великий князь, как и многие другие на этом корабле, открылся для царевны с неожиданной стороны.

Неукоснительно вежливый Борис, молчаливый приятель ее бывшего жениха, повсюду следовавший за младшим царевичем, уверенно лазал по вантам и охотно фехтовал на палубе с Маркизом. И ежели старший помощник капитана на утренние упражнения выходил одетый, как на прием к королю Заморскому, то Великий князь не гнушался скинуть камзол, являя случайным зрителям развитую мускулатуру, едва скрытую расстегнутой сорочкой. Весьма редкое достоинство среди людей, ведущих образ жизни светского щеголя.

Пару раз понаблюдав за поединком, Милада только укрепилась во мнении, что Великий князь, сопровождая Елисея во всех его авантюрах, был отнюдь не сторонним наблюдателем.

— И как Вам нравится на пиратском судне, Ваше Высочество? — неожиданно нарушил молчание Борис.

— Вы клевещите, сударь, — иронично улыбнулась в ответ Милада. — «Александра» – торговый корабль. Какие пираты?

— Ну, такие, которые грабят…

— …пиратов, — со смешком закончила царена. — Весьма благородное занятие, не находите?

— Вы их защищаете? Право слово, Ваше Высочество, я Вас не узнаю.

— А я не узнаю Вас, — заметила Милада, двумя пальчиками подхватывая чашку.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, люди знакомые, казалось бы, целую вечность, но в то же время не знающие друг о друге ничего.

— Спрашивайте, — неожиданно улыбнулся Борис.

— Я Вам не нравлюсь.

— Сие утверждение, — заметил молодой князь, — к тому же, неверное.

— Неужели?

— Мой отец объявил войну дяде, а кузен матери приказал убить племянника, который был мне как брат. После подобных событий я не имею привычки выказывать расположение людям, какими бы достойными они мне не казались. Смогу ли я убедить Вас в своей искренней симпатии, дав небольшой дружеский совет? — поинтересовался Борис.

— Попробуйте, — Милада держалась подчеркнуто невозмутимо.

— Узнайте, зачем Киро приехал в царствия, что искал в Озерном крае, прежде чем скажете или сделаете нечто такое, что уничтожит его расположение к Вам навсегда.

Милада нахмурилась.

— Вы говорите загадками.

— Простите Ваше Высочество, выдавать чужие тайны недостойно дворянина.

— Знаете, но не скажете? — подвела черту Милада.

— Правила судна нерушимы для всех, — Борис обвел насмешливым взглядом кают-компанию. — Здесь не задают лишних вопросов и не суют нос у чужие дела.

Царевна задумчиво поболтала в чашке золотистую жидкость.

— Александра? Мне стоит узнать, кем она была? Отец, подаривший сыну такой корабль, должен быть весьма состоятельным человеком. Похоже, положение в обществе у Киро несколько выше… чем я полагала вначале, — Милада поморщилась, словно почувствовав, сколько высокомерия проскользнуло в этой неловкой фразе.

Борис, внимательно наблюдавший за царевной, искривил губы в многозначительной ухмылке.

— Вы должны были слышать про семью Тан, Ваше Высочество. Влиятельные и богатые люди. Поговаривают, сам Император, является частью этой почтенной семьи.

— Что ж, сие многое бы объяснило, — пробормотала Милада, невольно вспомнив, свой разговор с младшим царевичем перед самым отъездом. Краска предательски залила щеки царевны, она опустила голову, стремясь скрыть смущение.

— Не берите близко к сердцу, Ваше Высочество, — словно догадавшись, о чем она думает, произнес Борис. — Киро и Елисей получают неимоверное удовольствие, выставляя окружающих на посмешище. Они и сошлись-то на общей любви к балаганным представлениям. Когда Елисей притащил в дом окровавленного парня в странной одежде, я не очень удивился. Царевич имеет страсть к подбиранию и выхаживанию всяких там несчастных и обиженных. Но сие был особый случай. Несколько царапин не могли отправить на тот свет здорового мужчину, незнакомец, словно, сам не хотел жить. Но пришлось. От Елисея так просто не отделаешься, даже пытаясь сбежать на тот свет. Когда Киро все-таки пришел в себя, лучше не стало. На вопросы он отвечал только «да» или «нет», и не потому, что не понимал вопроса, просто не видел смысла разговаривать.

Милада слушала, затаив дыхание, боясь случайным жестом спугнуть неожиданную откровенность молчаливого князя.

— Нам нужно было возвращаться в Королевство Заморское. Елисей не чувствовал в себе силы расстаться с подобной диковиной, и «новый друг» последовал за нами. Ему было все равно куда идти. Через декаду мы узнали, как его зовут, а после первой серьезной драки — что он тень Императора Востока. Сие несколько оправдало в моих глазах его милые странности. Ну а Елисей буквально влюбился в его умения, в возможности, которые открывались перед ним, перед нами.

Милада покачала головой. В том, что Киро не имел себе равных, она уже успела убедиться. Случайно вытащить его с того света было несказанной удачей для Елисея, жизнь которого постоянно находилась под угрозой.

— Путь между тенью, лицо которого напоминало застывшую маску, а поведение — куклу у которой оборвали веревочки, и тем Киро, что встретили уже Вы, был неблизким. Не думаю, что у кого-либо кроме Елисея хватило бы задора и элементарного упрямства пробиться сквозь обреченность и безразличие, окружавшие разум нашего нового друга. Ни единого мига мой кузен не относился к тени, как к слуге, которым тот пытался притворяться, и Киро стал ему куда больше чем другом.

Борис невозмутимо отодвинул чашку с давно уже остывшим чаем и налил себе еще одну.

— А в один прекрасный день наш Киро отрезал косу, прическа у него была всем на зависть, надел нечто похожее на то, что носят цивилизованные люди, и предложил Елисею разнести к такой-то матери каземат короля Заморского.

— Погодите! При чем здесь каземат? — недоуменно произнесла Милада.

Борис лучезарно улыбнулся

— Что бы там ни говорил младший софийский царевич, он всегда любил своего старшего брата. Даже в те времена, когда они не сильно ладили. Узнав о том, что король Заморский вынуждает цесаревича женится на одной из своих дочерей (сам Елисей ко двору был представлен и с «заманчивым» предложением знаком лично), мой кузен воспылал праведным негодованием. Он немного подумал и решил организовать злокозненному монарху ряд локальных катастроф, чтобы несколько отвлечь того от матримониальных планов. Мы партизанили в Королевстве несколько лет, но история с казематом стала самой… запоминающейся.

— И кому же она так сильно врезалась в память? Королю Заморскому или вам самим?

Борис усмехнулся, оценив точность легкой насмешки.

— Всем, Ваше Высочество. Нам пришлось снести каземат практически до основания, ведь никто не должен был заподозрить, что сие дело рук монаршей особы другого государства.

— Ну, конечно же, — хмыкнула Милада.

— Тогда-то мы и узнали, что у нашего друга Киро, оказывается, есть и корабль с командой, и состоятельные родственники, готовые оплатить любую его блажь. Впрочем, мы до сих пор не знаем, что довело тень до состояния, в котором он попал к нам.

Повисло молчание. И царевне, и Великому князю было, о чем подумать.

— Вы ведь напишете Елисею о нашем разговоре? – наконец спросила Милада.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Борис.

— Вы поэтому плывете с нами? Чтобы царевич был в курсе последних новостей?

Великий князь снова улыбнулся, подтверждая очевидное.

— Скажите, а Вас не задевает? — Милада не знала, как выразить посетившую ее мысль. — Вы… князь, а болтаетесь невесть где, как какой-то посыльный, просто потому, что того хочет Ваш кузен? Вы не чувствуете себя… ущемленным?

Царевна почти сразу пожалела о заданном вопросе, но Борис и не думал обидеться.

— Царская чета позаботилась обо мне тогда, когда моей собственной семье было глубоко безразлично, что со мной станется. Цесаревич обеспечил меня состоянием — я в неоплатном долгу перед ним. А что касается Елисея… С того самого момента, когда во время мятежа он сел в экипаж и притворился мной, у нас словно бы одна жизнь на двоих. Мы прожили вместе каждый ее миг, и друг без друга уже давно были бы мертвы. Елисей должен быть на борту, но дела задержали его в Южном, а значит, вместо него плыву я. Иначе просто и быть не может, — спокойно произнес Великий князь.

— Простите мне мою бестактность…

— Не думаю, что Вам есть за что просить прощения. Нам с Вами, Ваше Высочество, уже давно стоило… познакомиться.

Царевна слабо улыбнулась и, повинуясь внезапному порыву, протянула руку.

— Милада, царевна Островов.

— Борис, милостью цесаревича — Великий князь Обломский, счастлив быть представленным Вам, Ваше Высочество, — он почтительно коснулся губами ее руки.

Киро притворил дверь так же неслышно, как и открыл до этого. Он услышал достаточно, чтобы сделать некоторые выводы относительно внезапной разговорчивости Бориса.

Вне всякого сомнения, князь выступает в роли престарелой дуэньи и вместо того, чтобы следить за непорочностью наследницы, охотно засвидетельствует, что свершилось непоправимое, ежели Ки Ран забудется в обществе прекрасной царевны настолько, что переступит черту.

Случись так, что Елисей из своего кармана заплатил разбойникам, чтобы оставить царевну в лесу одну, наедине с мужчиной, тень бы не удивился. В конце концов, он хорошо знает своего побратима, и как далеко тот может зайти.

О, Боги, не намереваются же они в самом деле принудить его женится на Миладе?!

В существовании заговора Киро уже не сомневался.

Глава 10. Дракон на алом фоне

« — Гуандао? Гуадао… Гуань Дао!»

Первые шаги Арины Семеновны,

в изучении имперского наречия…

— Как у Вас принято ухаживать за женщиной? — как бы между делом поинтересовался Киро, беря чашку.

В кают-компании «Александры», расслабленно и по-семейному встречающей новый день, повисло удивленное молчание.

Маркиз приподнял бровь, боцман уронил вилку, а Борис, которому и предназначался неожиданный вопрос капитана, неубедительно попытался спрятать смех за кашлем.

— О, Боги, Елисей был прав. Кто бы мог подумать, — князю мучительно хотелось наплевать на правила приличия и вытереть слезы рукавом. — Кажется, до сегодняшнего дня тебе ничуть не мешало отсутствие подобных знаний…

— Я тень, — Киро пожал плечами, подчеркнуто сохраняя невозмутимость. — Мне не обязательно быть обходительным. В коротких незначительных интрижках от меня ждали совсем не этого.

Мужчины переглянулись. Капитан «Александры» откровенничал подобным образом едва ли не впервые в жизни.

— Любопытство привело к грехопадению первую женщину, остальные охотно следуют по ее стопам, — иронично заметил Борис.

— Я спрашиваю, как принято демонстрировать истинную привязанность, — терпеливо повторил Киро. — Как вы поступаете, ежели стремитесь заслужить расположение благородной дамы, не пересекая границ дозволенного в приличном обществе?

— Цветы, — вдруг прогудел боцман.

Удивленные взгляды сместились в его сторону.

— Любовное послание? — с улыбкой предположил Маркиз, перехватывая эстафету.

— Вы насмехаетесь? — тень выразительно скривился. — Я вам кто, гимназист с тощим кошельком и тетрадкой стихов, трепетно прижатой к груди?

— Ты всего лишь состоятельный принц, который не хочет жениться, — фраза еще не успела отзвучать до конца, как в кают-компании уже ощутимо повеяло холодком. Но прежде чем Киро успел что-либо произнести, Борис примиряюще поднял руку.

— Пока ты трясешься над своими тайнами, она догадается сама. Не лучше ли будет сказать правду?

— И кого же мне благодарить за проницательность царевны? — Киро обвел уничижительным взглядом присутствующих и резко поднялся из-за стола. Он услышал достаточно, чтобы подтвердились худшие его опасения.

Болтливые заговорщики пристыженно молчали.

Сдерживая рвущееся наружу раздражение, тень прошелся по каюте, провожаемый задумчивыми взглядами. Потом отвернулся, чтобы не видеть их участливых лиц, и почти смущенно признался:

— Мне… нравится царевна, сие правда.

Со звоном заскакала по полу очередная вилка. Боцман чертыхнулся и полез за третьей.

— Скажи ей, кто я, и от той раскованности, что только украшает царевну, не останется и следа. Вы и так уже успели напеть ей про Золотого Дракона, нарушив первое правило своего же корабля.

Палач неодобрительно сопел, во всем поддерживая капитана, единственный, чья совесть в этом вопросе была абсолютно чиста.

— Но ведь рано или поздно придется сказать правду, — осторожно заметил дипломатичный Маркиз.

Киро обернулся.

Нет, не Киро, а Ки Ран Тан, Золотой Дракон Империи Востока. Все присутствующие с трудом подавили желание отодвинуться подальше… на всякий случай… чтобы, например, лучше видеть величие своего капитана…

…А мгновение спустя ощущение опасности исчезло, тень тяжело оперся на спинку кресла, словно из него вынули тот самый, несгибаемый стержень, что делал его воином, не имеющим равных.

— Я никогда не буду принадлежать себе. Я готов положить к ногам Островной царевны свое сердце, свою жизнь, свой корабль, но этого слишком мало…

— Но…

— Видишь, Рин, он молчит, — Киро устало кивнул в сторону Бориса, — не спорит, не пытается меня переубедить, потому что только он и Елисей видели, что я такое на самом деле. Князь даже пытался объяснить царевне, но она не захотела его понять.

Борис хмыкнул, словно бы и не удивившись подобной осведомленности тени.

— А ты не можешь просто… отказаться? — все же спросил Маркиз.

— Мы совсем недавно говорили о чести, но даже ежели забыть о ней, — Киро покачал головой и усмехнулся, — как вы думаете, сколько проживет опальная царевна, ежели Владыка Империи Востока решит, что она и есть причина моего неповиновения? Я принадлежу ему как вещь, лишенная собственной воли, и уйду без единого слова, лишь бы Ее Высочеству… да и вам всем, ничего не угрожало.

— Убедил, с родственниками тебе не повезло, зато с друзьями очень даже, — улыбнулся Маркиз. — В обиду мы не дадим ни себя, ни тебя, можешь быть уверен.

Киро слабо улыбнулся. Для Императора Востока все их действия, как игра малышей на мокром песке. Можно наблюдать издалека, а можно приказать разрушить воображаемую крепость. Только абсолютная покорность, от которой тень сильно отвык за последние годы, могла стать залогом того, что дорогие ему люди останутся живы и в относительной безопасности.

За подобными размышлениями сосредоточится не получалось.

День прошёл впустую, и Киро был, мягко скажем, недоволен, что расчувствовался как какая-нибудь барышня.

Он отчетливо помнил свой последний день в Империи.

Сторонникам реформ сильно мешал немолодой правитель, стремящийся закрыть страну от влияния извне. Новая вера и чужая культура рекой текли в Империю после колонизации Нового света.

Долгое время богатые и влиятельные семьи Востока планировали выступить против Императора, и все бы удалось, не окажись Киро… не только умелым воином, но еще и удачливым.

Одна раненая тень сумела уберечь четырехсотлетнюю династию от краха, сохранив в ночь переворота жизнь отцу-Императору. Он воочию видел развороченные покои, кровавые потеки на тонком шелке, помнил, как позволил себе упасть лишь тогда, когда убедился в безопасности Владыки...

…А очнулся уже на корабле, плывущем в Царствия. Его объявили новым воплощением Золотого Дракона и выставили из Империи, как нашкодившего щенка. Раны его врачевали лучшие лекари Империи, но дух оставался там, откуда не было возврата.

Величайшим смыслом существования Киро было служение Императору, он не умел, да и не хотел жить иначе. Отвергнутой тени оставалось только умереть, однако, судьба распорядилась иначе.

Царевич Елисей, ввязавшийся в драку в порту, налетел на обессиленную после тяжелого ранения тень, едва ступившую на чужой берег…

Киро прошелся вперед-назад по каюте. Взял со стола судовой журнал, покрутил в руках и положил обратно.

Прошло без малого шесть лет.

Ежели вначале он желал, чтобы Император вспомнил о нем и призвал обратно, то теперь… теперь Ки Ран Тан едва ли не страшился вернуться в Империю. Ему нравилась его новая жизнь.

Киро помотал головой и огляделся, словно впервые увидев капитанскую каюту. Требовалось срочно взять себя в руки, позвать Вивьен и сделать хоть что-то полезное.

Старший канонир «Александры» была неоценима не только в бою. Будучи едва ли не единственной уроженкой Островов на корабле, обладающей к тому же каллиграфическим почерком, она заведовала корреспонденцией своего капитана.

Еще одна причина, по которой любовное послание было решительно вычеркнуто из перечня ухаживаний.

***

Вдохнув полной грудью, Киро огляделся. На верхней палубе было пустынно и тихо. Существовал только один действенный способ вернуть себе душевное равновесие, и он намеревался им воспользоваться.

Пальцы привычно пробежались по полированному дереву, вспоминая и узнавая заново. Зная за своим капитаном привычку тренироваться на закате, команда занималась делами, стараясь не маячить на палубе без особой на то необходимости. Они уже лет пять как перестали на него таращится, и тактично занимали новичков, за что тень был им искренне признателен. Он упражнялся после ранения впервые, и слишком уж пристальное внимание было совершенно ни к чему.

Киро сделал несколько пробных шагов, мягко, никуда не торопясь, наслаждаясь пластикой сильного, уже почти здорового тела. После бесконечно долгих дней в кровати счастьем было просто двигаться, ощущать, как послушно отзывается каждая мышца на малейшие колебания прохладного воздуха, касающегося обнаженной кожи. С закрытыми глазами, зрение было излишним, он растворился в движении всем существом.

Многие считают теней бездушными куклами. Отчасти они правы, но… познавшему глубину учения, открывается новый мир, и любой другой интерес, волнение, страх блекнут, теряя прежний смысл и значение.

***

Милада выбралась из трюма, отмахиваясь от недовольного юнги, и подошла к борту.

Кроваво-красное солнце тонуло за горизонтом, легкий ветерок трепал волосы царевны, за плечом привычно раздавался возмущенный бубнеж мальчишки. Нечто про капитана и что он будет недоволен. Милада обернулась, намереваясь уточнить, чем именно, но замерла в невольном оцепенении.

По палубе бесшумно двигалась тень. Не издавая ни единого звука, Ки Ран обогнул грот мачту, словно танцуя в вихре стали на фоне последних лучей заката. Из одежды на нем были только свободные штаны, да пара ремней, удерживающих ножны на поясе и запястьях.

Впрочем, тени вовсе не обязательно было одеваться. Мускулы играли под кожей цвета меди, Ки Ран казался скорее ожившей статуей, шедевром великого мастера, нежели человеком из плоти и крови.

Золотой Дракон на алом фоне, такой же как на знамени.

Словно почувствовав ее взгляд, Киро безошибочно посмотрел на то место, где стояла царевна. Милада едва успела укрыться за тяжелыми складками парусины.

Царевну бросило в жар, словно она сделала нечто неприличное. Отпрянув назад, она наступила на канат и точно упала бы, но чья-то рука поддержала ее за локоть.

— Ваше Высочество, — произнес Маркиз, помогая царевне принять более пристойное положение. — Жители Империи питают слабость к цветистым выражениям, но в этот раз они даже преуменьшили. Вы не находите?

— Вы видели, да? — едва заметно краснея, спросила Милада.

— Даааа, — задумчиво согласился старпом, становясь рядом с ней и прикладывая ладонь к глазам.

— А что сие… за оружие? — шёпотом осведомилась царевна. Она почему-то была уверена, что именно оно лежало тогда на столе, в каюте Киро.

— Гуань Дао, Ваше Высочество, меч ущербной Луны, — Борис легким шагом пересек разделяющее их расстояние. Судя по бодрому виду князя, ночь он собирался коротать не один. — Ежели хотите произвести впечатление на нашу тень, запомните, как называется сия штука, и никогда не путайте с алебардой.

— Я знаю, что такое алебарда. Совсем не похоже, — почти обиженно возразила царевна.

— Вот-вот, в подобном духе можете смело высказываться. Ежели путь к сердцу нормального мужчины лежит через желудок, то к сердцу Киро — только через эту палку с саблей.

— Вы в этом уверены? — приподняла брови Милада.

— Абсолютно. Княжна Арина произвела неизгладимое впечатление на тень своего будущего супруга всего лишь тем, что вовремя восхитилась этой штукой.

— Я запомню, — усмехнулась царевна. — Все никак не подворачивается случай спросить… —она повернулась к старпому, лукаво наблюдающему за их беседой. — Вы ведь и в самом деле маркиз, верно? Как две капли воды похожи на того дворянина, что в прошлом году прибыл в Софию. Ежели бы не Ваша речь и платье, я могла бы подумать, что он стоит передо мной, а не Вы.

— И как зовут маркиза? — как можно равнодушнее спросил старпом судна «Александра», никак не ожидавший подобного вопроса.

— Луи Раньер де Фуа, маркиз Вианьский, ежели я не ошибаюсь.

Старший помощник помедлил с ответом.

— Я мог бы сказать, что не знаю о ком Вы…

Милада чуть склонила голову, словно извиняясь за назойливость. В отличие от младшего царевича Елисея, она была слишком хорошо воспитана, чтобы выпытывать чужие секреты, и уже пожалела о бестактном вопросе.

— Ивон Рин де Фуа, некогда маркиз Вианьский, — после недолгих раздумий представился старпом. — Хорошо ли проводит время при дворе мой младший брат?

— Числится первым собутыльником младшего софийского царевича. А мы с Вами прекрасно знаем, что Его Высочество не пьёт… — ответила Милада и, видя улыбку, тронувшую губы Маркиза, поспешно добавила. — Во всяком случае, не пьёт столько, сколько ему приписывают. Могу я спросить, как Вы попали на корабль?

Старший помощник неопределенно пожал плечами.

— В этом нет особой тайны. Я был хорошим офицером и плохим политиком, что просто непростительно для дворянина с моей родословной, угодил в сплетение интриг, был осужден за измену. Король заморский скор на расправу. Я должен был быть казнен, но в самый неприступный королевский каземат наведался младший софийский царевич, в сопровождении тени и еще нескольких близких друзей. Войти туда было проще, чем выйти. Для побега им нужен был опытный морской офицер, которого они и заполучили в моем лице. Наш боцман, он называет себя Филом, тоже оттуда: служил штатным палачом. Сие придает некоторую… пикантность нашим с ним… взаимоотношениям.

— О, боги, — с веселым изумлением произнесла Милада, — в казематах вообще хоть что-нибудь осталось после нашествия Елисея? Или Его Высочество прихватил с собой все, что можно было сдвинуть с места?

— Нечто определенно осталось… к большому сожалению софийского царевича, — с улыбкой признался Маркиз и после паузы добавил. — Пара камней на пепелище.

Образ царевича Елисея с кинжалом в зубах приобрел большую четкость в воображении Милады. Покачав головой, она спросила:

— А что насчет Киро? Про него вы не сказали ни слова. Кто он такой? Ведь ни Золотой Дракон, ни безликая тень Императора Востока не отражают его истинного лица и ничего не говорят о происхождении.

— Я хожу в море с капитаном уже около пяти лет и знаю о нем не больше, чем в первый день знакомства. Спросите его сами… Вот только должен Вас предупредить… Скорее всего, получив ответ, Вы пожалеете о том, что задали вопрос.

— Такое со мной уже случалось, — с улыбкой признала Милада.

Старпом кивнул, принимая намек на извинения.

Отвлекшись на светскую беседу, царевна не сразу заметила, что Киро на палубе уже не нет, и лишь само место еще хранит мрачноватую красоту мгновения.

— Мне всегда было интересно, что такие как он отдают за свое мастерство, — скорее для себя, чем для собеседников, пробормотала Милада.

— Не знаю, как другие, — тень возник рядом с ними абсолютно бесшумно, заставив вздрогнуть не только Миладу, но и привычных к подобным выходкам мужчин, — а я отдал себя самого, свою душу.

— И оно того стоило? — спросила царевна, невольно радуясь, что яркие краски заката мешают остальным заметить румянец смущения, помимо воли заливший ее щеки.

— Раньше я думал, что да…

— А теперь?

— … а теперь, что у меня не было выбора.

Слова Киро напомнили Миладе, что у нее тоже есть путь: тот, что определен по праву рождения. Она должна пройти его до конца, что бы ни ожидало ее в завершении.

— Как Вы попали в школу теней? — царевна резко сменила тему. Маркиз и князь, два великосветских придворных интригана, дружно покинули их мгновение назад.

Царевне было неловко. В сторону Киро, одетого, а точнее раздетого, совсем как тогда, во сне, она старалась лишний раз не смотреть — реальность в лучах заката превосходила самые смелые ее фантазии. Взгляд царевны помимо воли начинал сползать вниз, на исчерченные шрамами широкие плечи отставной тени Императора Востока…

Еще никогда ей не было так сложно смотреть в лицо собеседнику.

— В школу? Меня привела… любовь.

Киро впервые произнес вслух нечто подобное и смутился. За последние годы он многое сделал впервые и не хотел останавливаться. Елисей часто говорил о желании, проживать каждый новый день, как последний, но, только встретив ее, царевну Островов, что сейчас стояла рядом и со смешной сосредоточенностью изучала снасти, лишь бы не встречаться с ним взглядом, тень, наконец, понял, что же младший царевич имел в виду.

— Мой… отец, — Киро едва не сказал «Император», но вовремя себя одернул, — обратил взор на женщину, союз с которой не мог быть принят. Она была чужестранкой, к тому же, вдовой… с сомнительной репутацией. В Империи строго относятся к подобным вопросам. Я не должен был появиться на свет, но они встретились и… полюбили друг друга. Отец рискнул своим положением, хоть сам всегда выступал за неукоснительное следование традициям, а мать… она недолго прожила после того, как стало известно о их связи. Моя семья богата и влиятельна, но даже у отца не хватило могущества защитить ее.

— Мне жаль… — Милада явно хотела добавить что-то еще, но не находила слов. Ее гордость и высокомерие, уже давно стали для Киро прозрачной маской, не скрывающей ее истинных чувств.

— Школа теней — лучшее, что могло ждать дитя подобного союза. Я должен быть благодарен уже за то, что дышу, — осторожно признался Киро. Непривычно было говорить об Императоре в таком тоне. Даже Елисей не смог вырвать из своей тени подобное признание. — Отец дал мне свое имя, но я для него…лишь постыдное напоминание об проявленной однажды слабости.

Милада повернулась к Киро.

— Вы живы. Не сие ли подтверждение любви Вашего отца? — медленно спросила царевна, словно взвешивая каждое слово.

Киро замер.

Милада понимала и разделяла то, в чем он не готов был признаться даже себе. Сие… завораживало. Опасаясь передумать, он бережно взял в руки изящную ладонь царевны.

Подобный жест говорил о чувствах тени, куда больше, чем можно было выразить словами. Ежели не считать формальностей, он избегал прикасаться к ней с тех самых пор, как закончилось их маленькое путешествие.

— К чему вам сложнее всего было привыкнуть? В Софийском царствии? — спросила Милада, глядя в удивительные глаза Киро. Он навился ей так сильно… Никогда прежде холодная и отстраненная царевна Островов не испытывала подобного влечения.

— Пожалуй, еда. Все было очень странно, и по виду, и на вкус. И ещё свобода нравов, — Киро усмехнулся, — в Империи наивысшей добродетелью женщины считается покорность. И скромность.

Милада улыбнулась, вспомнив напомаженных дам софийского двора, во всю подражающих заморским кокеткам.

— В таком случае, я должна казаться Вам настоящим чудищем, — иронично заметила она.

— Ну что Вы, я не настолько консервативен. К еде я вполне привык…

Милада невольно рассмеялась. Пальцы Ее Высочества дрогнули в ладонях Киро. Руку она так и не отняла, словно наслаждаясь их неуловимой близостью.

Ки Ран глубоко вдохнул.

Он рискнет ради нее всем, оградит от любой опасности. А после, когда положит к ногам Ее Высочества то, что и так принадлежит ей по праву рождения, он придумает, как спасти царевну от себя самого.

— Каааапитан!

Киро и Милада поспешно отпрянули друг от друга.

— Ой, простите, — пробормотал юнга, пятясь. Он был крайне смущен и раздосадован, что отвлек капитана в такой неподходящий момент.

Впрочем, он был не одинок в этом мгновении душевного волнения. Маркиз и Великий князь, наблюдавшие за капитаном и царевной в подзорную трубу, отобранную у впередсмотрящего, разочарованно переглянулась.

— Как не вовремя! — посетовал старпом.

— Опять сорвалось, — горестно подтвердил Борис, понимая, что порадовать Елисея в будущем письме ему будет нечем.

Глава 11. Ром и яблочки

«…Жил-был в царстве-государстве Зеленый Змий, что искушал людей на непотребства всяческие: песни похабные петь, частушки матерные пересказывать. Бывшим возлюбленным письма слать, чего делать человеку приличному и вовсе не годится...

Очень уж любил Зеленый Змий увеселения и празднества всяческие. В палаты царские захаживал, в теремах купеческих был, да и простого люда не чурался. Витязей в походы провожал, с утратой горькой помогал справляться. Девок, правда, часто портил, ну да с кем не бывает.

Не злобное чудище, скорее, проказливое. Враг для тех, кто в увеселении да празднествах меры не знает...»

Вечером следующего дня, когда судовой колокол пробил четыре склянки, Киро устало притворил за собой дверь каюты, и, не оборачиваясь, произнес:

— Мы порядком задержались, но вот-вот прибудем к месту встречи. Елисей не мог не предположить: как только запахнет жареным, мы бросимся под защиту пиратского братства. Вот только, у Ингеборги имеется собственный интерес в этом деле, и серьезный.

Борис, уютно расположившийся в каюте капитана, кивнул, подтверждая мысли тени, словно тот мог его видеть.

— Еще одна тень для всех нас стала неожиданностью, — задумчиво произнес он.

— Мы выясним, что замышляет Ингеборга, — Киро обернулся и в упор посмотрел на Великого князя, — но Ее Высочество может пострадать.

Князь улыбнулся и без слов протянул тени пухлую стопку конвертов, которые крутил в руках.

Киро взял верхнее письмо и быстро пробежал взглядом по строчкам. Потом ещё раз, словно сомневаясь в том, что глаза его не обманывают.

— Елисей просил отдать тебе… ежели потребуется, — с усмешкой наблюдая за переменами на лице тени, произнес Борис.

— Шустрая семейка, ничего не скажешь, — Киро иронично приподнял бровь, демонстрируя удивление. — Все предусмотрели. Тут написано, что я об этом, — он помахал письмом, — ничего не должен говорить команде. Кто-то может сболтнуть лишнего в порту.

— Именно.

— Мой командный состав должен знать. И царевна.

— Они узнают в свое время, — качнул головой князь. — Не все поймут мотивов, изложенных в этом письме. На Акульем плавнике слишком много горячих голов, которые сначала стреляют, потом разбираются. Бумаги могут служить страховкой, но лишь до тех пор, пока Ингеборга дорожит своей тайной. Гарантия, что мы сможем уйти живыми, и только. Ежели нам нужны лояльность и содействие царевне, придется добывать их другим способом.

— Шантаж мне претит, — Киро вернул бумаги с таким видом, словно те могли на него броситься.

Борис пожал плечами.

— Наша задача сохранить жизнь царевны. Ее Высочество получит все, что желала, пусть и не совсем так, как собиралась.

— Почему Елисей не рассказал мне, что Ингеборга имеет дела с наследником софийской короны? Сие многое объясняет.

— Он не знал. Цесаревич умеет хранить тайны и крайне неохотно ими делится с младшим братом. Как правило, уже после того, как Елисей докопается до всего сам, — Борис усмехнулся. – У островной царевны еще будет возможность припереть наследника престола к стенке, требуя объяснений.

Киро постоял еще мгновение, словно принимая окончательное решение, и метнулся к двери столь стремительно, что Великий князь невольно отшатнулся, едва не слетев со стула. В перерывах между потасовками, окружающие успевали напрочь позабыть насколько быстрым и нечеловечески гибким может быть Ки Ран, тень Императора Востока. Борис задвинулся к стене и поджал ноги, опасаясь даже частично оказаться у него на пути.

Киро высунулся наружу и, не утруждая себя лишними церемониями, рявкнул прямо в проем:

— Маркиза ко мне! Живо!

Драящий палубу молоденький юнга, сперва испуганно замер с тряпкой в руках, а потом прямо на четвереньках припустил исполнять… ну, очень срочное поручение капитана.

Смущенно хмыкнув, Киро прикрыл дверь. Пожалуй, не стоило лишний раз пугать личный состав, внезапно проявившимися чувствами.

***

Ночь подкралась к кораблю незаметно, окутывая «Александру» черным звездным покрывалом. На палубе уютно горели фонари, тихо скрипели снасти, Милада, взобравшись на ванты, разглядывала знакомые с детства созвездия. Они были так близко, что ей казалось, при желании можно дотянуться до них рукой.

Сопровождение тихо переругивалось где-то внизу, репетируя, что скажет капитану, ежели царевна все-таки упадет в море.

Их капитану, Золотому дракону, тени Императора Востока.

Киро однажды сказал, что есть еще одна вещь, к которой он никак не может привыкнуть – «чужое небо». Величественное и прекрасное, оно было незнакомым и враждебным, когда тень впервые ступил на землю Островного царствия.

Даже небо не было для них одним на двоих…

Милада закрыла глаза. Неужели, она всерьез об этом думает? Пусть на Востоке он дворянин, пусть семья его богата и влиятельна, но тень на троне — моветон. Ее предки…

…целый склеп дураков и лицемеров, оставивших ей в наследство разоренную страну. Так должна ли она отчитываться перед ними? Должна ли она оправдываться вообще перед кем бы то ни было?

Милада собиралась уже окликнуть сопровождение и вернуться в каюту, как заметила две фигуры, медленно приблизившиеся к борту прямо под ней. Маркиз и Вивьен, а это, без сомнения, были они, держались так близко друг к другу, насколько сие вообще было возможно.

Ветер разносил по палубе тихие голоса. Милада намеревалась поспешно спуститься или хотя бы дать знать о своем присутствии, но одна вещь ее все же остановила. Парочка на палубе говорила о ней.

— Мой отец был предан царской семье до самого конца, и что же он получил взамен? Его вдова умерла от голода и бесчестья в какой-то богами забытой деревне, а дочь носит мужское платье, лишь бы не торговать собой на площади, — Вивьен говорила спокойно, словно не о себе. — Его повесили под равнодушными взглядами толпы. Примерной службой он заслужил лишь смерть, недостойную дворянина, а семья его была втоптана в грязь. Цесаревич не церемонился с теми, кто участвовал в заговоре против Софийской короны…

Милада вдруг вспомнила, где уже видела похожее лицо. Когда-то очень давно, во дворце, когда на троне еще сидел ее отец, женщина безумно похожая на Вивьен была статс-дамой ее матери. Сомнений быть не могло, огромные печальные глаза и тень от ресниц веером ложащаяся на бледные щеки – лицо, вернувшееся из небытия, чтобы напомнить о долгах, которые придется платить. Кто бы мог подумать, что перед ней дочь адмирала Кизгайло, казненного восемь лет назад на главной площади.

— Я сама создала свое будущее, и когда наконец сумела собрать жизнь из обломков, появилась она… словно для того, чтобы снова отнять у меня все, — продолжила Вивьен.

— Возможно, царевна здесь для того, чтобы вернуть тебе утраченное, — возразил Маркиз.

— И какой ценой? Нам придется драться. Я не хочу смотреть, как гибнут те, кто мне дорог. И гибнут из-за неё. Сие все равно, что окунуться в кошмары прошлого, — голос старшего канонира дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Не слушай меня, я не в себе… Киро отдал приказ — и я не подведу.

Маркиз молчал. Он не спорил, не осуждал, без слов принимая на себя чужую боль.

— Ты бы женился на мне, встреться мы при других обстоятельствах? — вдруг спросила Вивьен, все так же глядя в темноту.

Маркиз честно попытался припомнить себя до ареста.

— Не думаю, — наконец признался он и поспешно добавил, — зато я хочу и могу сделать сие сейчас.

— О чем ты? — Вивьен удивленно обернулась.

— Киро, как капитан корабля, может обвенчать нас совершенно законно.

Вивьен покачала головой.

— Попросим об этом — и будет выглядеть так, словно мы не верим в успех кампании. Возможно, когда выберемся из этой передряги, я не откажусь посмотреть на выражение лица капитана после подобной просьбы.

Маркиз усмехнулся.

— Обещаешь?

Вивьен сняла с него шляпу и изобразила изящный поклон, подметая палубу пышным плюмажем. Затем надела на себя, изображая маркиза де Фуа с занятным озорством:

— Как Вам будет угодно, сударь. Чего Вы желаете более: согласия стать Вашей спутницей жизни или хоть раз увидеть меня в платье?

Ивон Рин де Фуа, утонченный маркиз Вианьский, искренне смеялся не торопясь получить обратно свою шляпу.

Парочка постояла еще немного, обмениваясь ничего не значащими репликами, и неохотно разошлась по каютам. Головной убор так и остался в распоряжении старшего канонира. Нечто подсказывало Миладе, что Маркиз обязательно зайдет за ним попозже в каюту к Вивьен.

Милада запрокинула голову, справляясь с нахлынувшими чувствами.

Звезд она больше не видела.

Ее наследие, что невозможно бросить, и уже не под силу нести. На корабле была одна Вивьен, а там, на Акульем плавнике, десятки, ежели не сотни людей, столь же сильно ненавидящих ее семью.

Долги нужно возвращать. Возмездие станет справедливым даже с точки зрения самой царевны. И ежели для того, чтобы смыть позор с родового имени ей придется расстаться с жизнью — так тому и быть. Она не станет прятаться за спинами тех, кто на дюжину дней подарил ей жизнь, о которой она всегда мечтала.

Единственное, о чем сожалела Милада глядя в темноту, что полюбив впервые в жизни….

…помимо воли перед мысленным взором царевны появилось смуглое, резковатое лицо с удивительно теплыми светлыми глазами…

…она так и не почувствует, что такое быть любимой.

Сия мысль стала последней каплей: самообладание царевны посыпалось, сминая устои и запреты, как неловкое движение — карточный домик на игровом столе.

***

На камбуз Милада наведывалась частенько. Немолодой усатый кок подкармливал ее сладостями в обмен на мелкие поручения, которые выглядели особенно забавно, учитывая то обстоятельство, что вслед за ней всегда таскался почетный караул, которому не нравилось быть поварятами.

— У вас есть ром? — прямо с порога спросила Милада.

Старый кок, искавший нечто на узкой полке в углу тесного и жаркого камбуза, удивленно ухмыльнулся.

— Как у нас может не быть рома? Вам ссадину промыть? Так вы лучше к Ли сходите, он никогда рано не ложится, — добродушно пробасил кок, ловко передвигаясь в тесном помещении.

Через мгновение перед Миладой стояла початая бутылка. Царевна придирчиво ее осмотрела, взялась двумя руками за бутыль и, не обращая внимания на обескураженных зрителей, приложилась прямо к горлышку.

Ром у них был хорош: боцман, большой поклонник сего напитка, пополнял запасы лично. Адское пойло вышибало слезу даже из бывалых моряков, царевна и вовсе выронила бутыль, почувствовав, как жидкий огонь прокатился от горла к животу.

Ценный напиток спас кок, вовремя подхватив бутылку. Ему совсем не улыбалось, обсуждать с боцманом свою скоропостижную кончину.

Трепетно прижимая ром к груди, старый вояка настороженно воззрился на царевну, справедливо ожидая неожиданностей.

Милада стояла, прикрыв глаза, и прислушивалась к непривычным ощущениям.

— А можно мне ещё налить… куда-нибудь? И, может, какое яблочко… — наконец произнесла она.

Кок хотел было всплеснуть руками, но вовремя вспомнил про бутылку и ограничился укоризненным вздохом.

— Ну, кто яблоком закусывает?! Садитесь, Ваше Высочество, сейчас утопим Вашу печаль по высшему разряду…

Когда матрос, отправленный на поиски царевны, заглянул на камбуз (сопровождение жалось и выдавало нечто совсем уж невразумительное) там душевно беседовали за жизнь. Порозовевшая царевна взахлеб что-то рассказывала коку, путаясь в словах и грызя яблоко. Немолодой мужчина, чья дочь была ровесницей опальной царевны, с самого начала принимал ее горести близко к сердцу.

— Ваше Высочество, Вас хочет видеть капитан… — обреченно произнес незнакомый царевне молодой мужчина, кое-как втиснувшись на камбуз.

— Выпьешь? — понимающе усмехнулся кок, гостеприимно отодвигаясь в сторону. — Когда приглашает царская особа, отказываться не принято…

***

— Вы позвали Ее Высочество? — уже в который раз поинтересовался Киро. Как правило, царевна не заставляла себя ждать, когда дело касалось чего-то действительно важного, а внеплановый военный совет, безо всякого сомнения, к таковому относился. Тень все-таки решил просветить Миладу относительно некоторых планов цесаревича Мирослава, тайком от последнего, разумеется.

Старпом и боцман удивленно переглянулись. Маркиз послал за царевной практически сразу и теперь искренне недоумевал, что же могло так задержать Ее Высочество. Спать она еще не ложилась, каюта была пуста, а начинать обсуждение очередной авантюры без нее было бессмысленно.

Наконец, дверь распахнулась, являя истосковавшимся взорам Ее Высочество, организовавшую поистине царское опоздание.

Вот только обрадоваться они не успели.

Борис, тесно общавшийся с окружением царевича Елисея, первый понял, что же насторожило всех остальных.

Ее Высочество слегка покачивалась, держась за косяк, и обводила собравшихся слишком уж сосредоточенным взглядом. Трезвой ее нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

Мужчины беспомощно переглянулись.

— Так сильно кааачает … Сие шторм, да? – с серьёзным видом спросила Милада, пытаясь смотреть обоими глазами в одну точку.

Общество настороженно молчало.

— Вы все здесь такие милые… А я выпила… Ром, вот… Ниииикогда раньше не пила ром, — честно призналась Милада, обескураженным мужчинам. Никто из них и помыслить не мог о том, что когда-либо увидит величественную царевну Островов в подобном… развеселом состоянии.

— Аааа заачем Вы сие сделали, Ваше Высочество? — осторожно уточнил Маркиз.

Милада махнула рукой, случайно сшибив с полки какую-то статуэтку.

— Ааа всеее раааавно, мне жиить осталось воот столечко, — она попыталась пальцами показать сколько, но пошатнулась и была вынуждена схватиться уже за полку, сшибив с нее какую-то безделицу. — Аааа значит нужно жить… Вот. С роомом понятно, осталось ещё… — угрожающе-осмысленный взгляд царевны прошелся по комнате и остановился на Киро. Бесстрашная тень Императора Востока почувствовал непреодолимое желание нырнуть под стол и прикрыться бумагами.

— Вввы меняаа ззвали? — Милада целенаправленно пошла к нему, выписывая по дороге такие зигзаги, что Киро уже было поверил, что она промахнется и пройдёт мимо.

Не тут-то было. Нежные ручки царевны стальным капканом сомкнулись на его шее. От Милады пахло так забористо, что можно было захмелеть просто понюхав. Складывалось впечатление, что её Высочество не только пила ром, но и искупалась в нём же.

— А вы меня когда-нибудь поцелуете? — подозрительно поинтересовалась Милада, под сдавленные смешки присутствующих.

— Нет! — Киро попытался вырваться, но объятия царевны больше напоминали борцовский захват.

Милада задумалась.

— Нууу, ладно, — со вздохом решила она, — тогдааа я сама вас поцелую!

Смешки начали переходить в скупые мужские рыдания, Борис, промакивая глаза одним листом бумаги, лихорадочно строчил на втором, явно спеша поведать Елисею о том, во что тот едва ли сможет поверить. Даже представить будет не в состоянии!

Поняв, что спасать своего капитана никто не намерен, а царевна уже прицеливается, Киро в отчаянии рванулся в сторону, спасая свою честь и достоинство, но сие привело лишь к тому, что они вдвоем рухнули с кресла. Рук Ее Высочество не разжала, и поцелуй пришёлся куда-то в челюсть.

— Ой, Вы какой-то очень жесткий, — прокомментировала случившееся Милада, обличающее потыкав Киро в грудь.

Невольные свидетели поспешно отступали к двери, стараясь не смотреть на смущенного до растерянности капитана.

— Предатели, — прорычал Киро и заставил себя взглянуть на развеселую царевну.

Встрепанная, но невероятно довольная жизнью Милада уселась ему на живот и с интересом произнесла:

— А Вы мне объясните, откуда дети берутся? Ааа то в этом, ну романе, не все понятно!

— Не понятно, да? — подозрительно уточнил Киро.

Милада грустно покачала головой.

Решив, что с него хватит, Киро вспомнил, что он всё-таки тень, и, подорвавшись с пола, сгреб царевну в охапку. Дверь пришлось открывать ногой, и, судя по глухому стуку, зрители не торопились расходиться. Ну ничего, по синяку под глазом легко будет определить, кто на судне самый любознательный!

И на этот раз картошкой ему не отделаться…

Киро донес хихикающую царевну до её каюты и аккуратно сгрузил на кровать.

— Вам пора спать.

— Но…

— Спать!

Царевна послушно сложила руки под щечку.

Тень успел сделать пару шагов к двери, когда Милада вдруг произнесла:

— Вы ведь останетесь? Никуда не уйдёте? — речь ее звучала на удивление внятно.

Киро замер.

Неужели Ее Высочество все время притворялась? Долгое знакомство с Елисеем приучило тень ничему не удивляться, но…

— Мне страшно одной. Я оставляю на ночь гореть лампу. Сие весьма расточительно, но проснуться в абсолютной тьме, не понимая где я… Корона возместит Вам ущерб… Ежели я вообще ее когда-нибудь надену… — сонно пробормотала Милада, развеяв его опасения.

Не говоря ни слова, тень вернулся к кровати. Он осторожно присел на край, сгреб царевну в охапку и прижал к груди прямо вместе с одеялом, чувствуя, как она довольно возится в импровизированном коконе, устраиваясь удобнее.

В конце концов, что в этом такого? Он ведь всегда успеет уйти, еще до того, как Ее Высочество проснется.

Глава 12. Упреждающий удар

«… Долгие годы шел он дорогой воина, и золотая монета не покидала его груди. Даже в самые тяжёлые времена не продал Ма Ру свой талисман, единственное напоминание о том, что ему не почудилось и прекраснейшая из принцесс Востока действительно позволила ему, никчемному юнцу, увидеть свое лицо.

Испытания закалили не только тело, но и душу Ма Ру. Без страха вступал он в бой, и отчаявшиеся воины шли за ним, обретая новую надежду. Отвага и честь быстро поднимали его в звании, молодого военачальника отметил сам Император, назвав его вслед за восхищенной толпой Золотым Драконом Империи Востока…»

Милада проснулась поздно и долго лежала с закрытыми глазами, оттягивая мгновение, когда придется вставать и куда-то идти. За дверью каюты уже давно кипела жизнь, а царевне хотелось лишь перевернуться на другой бок и накрыть гудящую как колокол голову подушкой. Вспомнив о том, что утром полагается еще и завтракать, Милада с ужасом подумала, что есть она захочет не раньше следующей жизни. Никогда еще Ее Высочество, царевна Милада, не страдала от похмелья, и новый опыт ей решительно не нравился.

— Больше никакого рома, — хрипло пробормотала она, с трудом открывая глаза. В поле зрения оказалась кружка воды, за которую царевна поспешно ухватилась, не задумываясь, откуда та взялась в ее каюте.

Ей опять снилась какая-то ересь: словно она упрашивала тень Императора Востока показать ей откуда берутся дети… Еще и с поцелуями к нему приставала!

Милада помотала головой, словно вытряхивая оттуда ненужные воспоминания. От одной только мысли о чем-то подобном, ей становилось нестерпимо жарко под тонким одеялом.

Было самое время запретить себе даже думать об этом, но Милада, не маленькая уже девочка, понимала, что есть только один способ прекратить сновидения: пойти и наяву попросить Киро показать все, что только придет в голову.

Вот только у нее никогда не хватит смелости провернуть подобное.

Царевна решительно откинула одеяло — пора бы привести себя в порядок и подняться на палубу.

Была одна вещь, которая все же смущала Миладу: она никак не могла вспомнить, как оказать в своей каюте. День вчерашний обрывался на душевных посиделках, где они с коком «правильно» пили ром на камбузе. Кажется, она плакалась ему о нелегкой судьбе наследницы престола.

Ужас какой-то!

Потом пришел еще кто-то, вроде бы звать ее к капитану, а затем…

Гордая островная царевна надралась, как портовый грузчик. Её маменька пришла бы в ужас, увидь она дочь в подобном состоянии.

Милада хмыкнула, но тут же посерьезнела. Киро, на родине которого превыше всего ценится покорность и скромность, не мог одобрительно отнестись к подобной выходке. Жар смущения опалил щеки царевны, она невольно оглянулась на кровать, словно та была ее единственным убежищем.

Отсиживаться в каюте бесполезно. Ничего особенного не произошло. Ну выпила она немного, нужно просто сделать вид, что вчерашнее не имеет к ней никакого отношения. В конце концов, команда корабля достаточно воспитана, чтобы не поставить ее в неловкое положение.

***

— Утро доброе! — Великий князь, напрочь позабывший про то, что он Великий, вломился в кают-компанию, буксируя за собой упирающегося боцмана. Маркиз вошел следом и аккуратно прикрыл дверь.

Не отрываясь от завтрака, Киро смерил их хмурым взглядом.

— Как тебе спалось? — с невинным видом поинтересовался Борис.

Боцман предпринял очередную попытку к бегству, но безуспешно. Интриганы, едва достававшие ему до плеча, держали мертвой хваткой. Убедившись, что сбежать не удастся, Палач виновато взглянул на своего капитана. Он всегда чувствовал себя мучительно неловко, когда дело доходило до каких-то сложных чувств.

Киро неожиданно для себя развеселился. Почтенное собрание, отлично улавливающее малейшую перемену в настроении своего капитана, даже раньше, чем он сам успевал с ней определится, заметно приободрилось.

— Ну, давайте уже — разрешил тень, понимая, что так просто они от него не отвяжутся.

— Дать нам, к сожалению, нечего, — посетовал, как правило, молчаливый Борис, первым подсаживаясь к столу. За ним последовали остальные. На мгновение шум отодвигаемых стульев заглушил новый вопрос, так что князю пришлось повторить его дважды.

— И как тебе спалось в каюте царевны?

— Лучше, чем в своей, — со смешком признался тень.

Князь вежливо приподнял брови.

— Мне так Елисею и написать? Он может начинать праздновать?

За столом воцарилась тишина. Маркиз сосредоточенно разглядывал узоры на скатерти, боцман старался жевать как можно тише, чувствовалось, что они очень ждут его ответа.

Отложив на будущее вопрос о том, что именно он скажет неуемному царевичу при встрече, Киро окинул кают-компанию изумленным взглядом.

— Вы всерьез считаете, что я мог… воспользоваться ситуацией? — осторожно уточнил он.

— Нет! — убежденным хором выдали его соратники и переглянулись.

— А вот Ее Высочество вполне способна, — после паузы добавил Борис, и компания дружно расхохоталась.

— И мы можем лишь надеяться, — сквозь слезы выдавил изысканно вежливый Маркиз, — что ты не сумел отстоять свою честь…

— …от возмутительного посягательства. После того, что произошло вчера, — с улыбкой закончил Борис.

Совсем страх потеряли.

Киро с ужасом обнаружил, что щеки его заливает предательский румянец, но прежде чем он сумел собраться с мыслями и сочинить достаточно язвительный ответ, дверь кают-компании снова распахнулась.

— Доброе утро, — произнесла Милада. — Вы сегодня поздно…

Мужчины поспешно приподнялись, приветствуя даму. При виде Ее Высочества, сдержанной и величественной, они едва не усомнились в реальности своих воспоминаний. Вот только взгляд царевны то и дело спотыкался о графин с водой, который галантный Маркиз тут же поспешил к ней передвинуть.

— А что произошло вчера? Я нечто не помню или пропустила? — светским тоном спросила Милада, присаживаясь на выдвинутый для нее стул.

Мужчины старательно изучали свои тарелки, не спеша с ответом.

Лучшая защита — нападение, сие царевна твердо усвоила еще во дворце. Умение нанести ошеломляющий удар первой, не раз выручало ее в светских салонах. Вот только кают-компания «Александры» салоном не была. Гордость царевны металась в ужасе. Становилось невозможно дышать от мысли, что сон ее был явью вчерашнего дня, и люди, так много значившие для нее, видели ее, наследницу престола, в столь нелепом виде.

Прежде чем кто-то из присутствующих успел удачно соврать о природе или погоде в дверь кают-компании снова постучали, судя по грохоту — тараном.

— Капитаааан!

— Ну что еще?! — с места рявкнул Киро, втайне радуясь, что у него есть повод избежать опасного развития беседы. — Войдите!

В каюту влетел мальчишка и, вытянувшись во фунт, затараторил:

— Корабль слева по борту! «Стрела», капитан, идут наперехват. Сигналят, чтобы мы убрали паруса.

Мужчины за столом переглянулись.

— Ингеборга… Похоже, ей уже надоело нас ждать, — произнес Маркиз, поднимаясь со своего места.

— Пусть вышлют шлюпку. Капитану «Стрелы» всегда рады на нашем судне, — приказал Киро, мельком глянув на Великого князя.

Маркиз кивнул и поспешно вышел, боцман испарился еще раньше, так что за столом остались трое: Милада, Борис и сам Киро.

— Ваше Высочество, Вам стоит вернуться в каюту. Завтрак Вам подадут туда, нам нужно подготовиться к встрече гостей.

Царевна напряженно кивнула, то ли потому, что ее пугал пиратский корабль, то ли потому, что голова с похмелья начинала раскалываться от любого резкого движения.

На всякий случай, Киро решил лично проводить царевну до ее каюты, ведь он так и не смог объяснить вчера, что ситуация не столь безнадежна, как может показаться.

Ее Высочество грациозно спускалась по трапу с прямой спиной, закованная в броню светской учтивости и дворянского воспитания. Он одновременно узнавал и не узнавал в ней ту девушку, что так раскованно, пусть и неумело, обнимала его, прижимаясь всем тем, чем прижиматься не стоило бы. Он неплохо владеет собой, но все же не настолько, чтобы никак не реагировать на то, что по нему на четвереньках ползает женщина его мечты и предлагает не самые приличные вещи. Киро никак не мог избавиться от желания, вновь ощутить ее руки на своей груди, ищущие, изучающие. Хотел так сильно, что сие почти пугало бесстрашную тень. Она была пьяна, а у него нет, и не будет никакого оправдания.

Может и хорошо, что «Стрела» уже совсем рядом. Последние минуты, когда они еще могут быть сами собой, вот-вот канут в прошлое. Они оба сие понимали, иначе Милада никогда бы не остановилась, уже взявшись за ручку двери.

— Киро, — впервые она обратилась к нему по имени, словно пытаясь удержать. — Я позволила себе поведение, недостойное наследницы престола и должна объясниться. Я надеюсь, Ваше мнение обо мне… не полностью испорчено…

— У нас на горизонте пиратская бригантина, а все что Вас волнует, как я отнесся к Вашей нетрезвой выходке? — тень насмешливо приподнял бровь, хоть она и не могла его видеть.

— Именно, — холоднее, чем следовало, согласилась Милада. Она ненавидела этот снисходительный тон, он словно возводил между ними стену: тень Императора Востока с одной стороны и взбалмошная царевна — с другой.

Милада опиралась на дверь так, словно опасалась упасть. Тяжелая коса ее была переброшена вперед, открывая взгляду изящную шею. Киро хотелось обнять ее, но он не двигался с места.

— Я Вам не нравлюсь? — вдруг спросила царевна Островов.

Сердце тени пропустило удар, а потом рухнуло куда-то вниз и, по ощущениям, поменялось местами с желудком.

— Ваше Высочество, Вы когда-нибудь слышали о заморском слове «этикет»? — собственный голос показался Киро каким-то чужим.

— Вы всерьез собираетесь учить меня правилам хорошего тона? — злость придала Миладе ежели и не сил, то смелости. — Я не нравлюсь Вам как женщина?

Отступать или прятаться у царевны просто не было сил. К тому же, сбежать от мучительной неловкости она сможет разве что за борт… головой вниз.

— Только слепец или безумец не будет очарован Вами, — осторожно заметил Киро.

Милада, услышав то, что должно было бы наполнить ее сердце радостным трепетом, только устало покачала головой.

— Вы, кажется, забыли. Я самая… известная невеста, брошенная у алтаря. Вашим же другом, прошу заметить. Он бежал от меня как от редкой хвори. Составил целый заговор, лишь бы не вступать в брак, — с горечью усмехнулась царевна. Боль и стыд тех дней удавкой захлестнули память царевны.

— Женитьба на Вас не ужасала бы Елисея столь сильно, не будь Вы… ошеломляющее прекрасны. Поверьте его тени, он боялся, женившись на вас, добровольно отказаться от того, что стало смыслом его существования, — тень говорил очень тихо, и каждое слово согревало Миладу изнутри.

— А Ваши мечты я тоже загораживаю?

— С чего Вы взяли?

— У Вас была возможность, — Милада смутилась, хотя казалось, куда уж больше, — не раз Вы были со мной… наедине, но…

— Вы такого низкого мнения о моей чести? Я обещал…

— Я бы попыталась Вас соблазнить, — перебила Милада. Время уходило, она словно торопилась сказать нечто важное, — но я не знаю, как…

Киро не двигался, не произнес ни звука, словно вовсе исчез с этого корабля.

Царевне безумно хотелось окликнуть его, обернуться, хоть как-то убедится, что он все еще здесь, что она не разговаривает в пустом трюме сама с собой или, хуже того, снова спит, и слова его лишь плод ее воображения.

— В заморских романах, героине достаточно снять платье, чтобы вдохновить мужчину на решительные действия, — вдруг произнесла Милада. — Что-то подобное может сработать?

— Прекратите немедленно, — потребовал Киро. Он был готов не то что снять, надеть платье, лишь бы никогда больше не видеть царевну в таком подавленном состоянии. — Вы просто не в себе.

— Я была не в себе вчера, а сегодня я куда больше чем в себе, потому как завтра у меня может уже и не быть.

Киро оказался рядом с ней даже раньше, чем успел решить, что же он, собственно, собирается делать. Пальцы его стальным капканом сомкнулись на плечах царевны и развернули, встряхнув так, что Милада ощутимо приложилась затылком о дверь своей же каюты.

— Никто и пальцем к Вам не прикоснется, пока я рядом, слышите?!

— Слышу, — согласилась Ее Высочество, равнодушно глядя в сторону. — Вы обещали привезти меня во дворец, а потом…. потом я снова останусь одна среди этих шакалов, которые только того и ждут. Вы меня бросите, а я не смогу одна, никогда не могла!

Миладу трясло, но глаза ее оставались сухими, ни одной слезинки не проронила гордая островная царевна.

В простом и логичном мироустройстве отставной тени все постепенно становилось на свои места. Она боится, что он ее оставит, она хочет, чтобы он остался с ней навсегда. Ей не нужен охранник, всесильная тень Императора Востока, ей нужен именно он, Киро. Она даже подумывает снять платье, ежели сие поможет его удержать.

Девочка, какая же она еще девочка, вдруг со щемящей нежностью подумалось Киро.

Он осторожно притянул к себе хрупкие плечи, чувствуя, как тонкие пальцы вцепились в ткань, словно она боялась, что он захочет ее отстранить.

Решение пришло само. Еще мгновение назад он и не думал ни о чем подобном, а сейчас оно уже казалось единственно верным.

— Вы попросите, — тихо произнес Киро, едва уловимо касаясь губами ее волос. — Не сейчас, а после того, как получите все, о чем мечтали. Ежели я все еще буду Вам нужен, попросите меня остаться рядом с Вами. Просто попросите… я не смогу Вам отказать.

Боги, да что он говорит?! Что делает?!

Как он может вот так давать обещание, которое никогда не сможет исполнить?!

А что станет делать, ежели она так и не попросит? Сумеет ли отдать другому то, что однажды уже посчитал своим?

Милада отстранилась, двумя руками убирая волосы с лица. Тяжёлые пряди вырывались из пальцев, мешали ей, и она все никак не могла с ними справиться.

Киро протянул руку, коснулся ее щеки, заправил за ухо непослушную прядь. Царевна накрыла его ладонь своей, глядя в глаза с какой-то детской серьезностью, словно решая нечто для себя.

Ее жизнь не заканчивается завтра. И через два дня — тоже. Ежели она попросит, он будет с ней. Он сумеет защитить ее — уж в этом-то Милада не сомневалась. Ей не придется воспользоваться кинжалом, который каждый вечер ждет под подушкой. Ежели Киро будет рядом, она сможет все, не отступит и не сдастся, и, в конце концов, сумеет убедить его, что свой выбор она уже сделала.

Глава 13. Ингеборга

«… Я освоил несколько ремесел, включая сложнейшее кузнечное дело.

Однако, мне так и не удалось добиться успеха в плетении лаптей…»

…Из записок царя-Реформатора

— Инга Федоровна, счастлив видеть Вас в добром здравии, — произнес Маркиз, целуя протянутую для рукопожатия руку.

Поощрительно улыбнувшись, Ингеборга решительным шагом пересекла каюту и уселась в капитанское кресло. Боцман судна «Стрела», рыжий бом-брамсель, вечно таскающийся за ней следом, привычно встал за ее спиной.

В ответ на подобное самоуправство Киро только хмыкнул.

— Слышали последние новости? — поинтересовалась Ингеборга. — Царевна Островов наконец-то отбыла на родину, но по пути буквально испарилась. Я бы подумала, что наместник, наконец, с ней разделался, но его люди тоже её ищут.

— Да что вы говорите! — тоном заядлого сплетника ужаснулся Маркиз, подсаживаясь поближе.

— Представляете?! — поддержала его игру Ингеборга. — И знаете, что в самое любопытное? В последнее мгновение к её эскорту присоединился… Кто бы вы думали? Тень царевича Елисея…

В каюте воцарилась тишина.

— Хватит ломать комедию.

Выдержав театральную паузу, женщина, много лет управляющая пиратским братством, в упор посмотрела на Киро.

— Ты куда дел царевну?

Тень лукаво прищурился, не торопясь с ответом.

— Она ведь на борту? Я хочу её видеть, а не то…

— Угрожаешь? — хмыкнул Киро.

— Пока предупреждаю.

Ингеборга посчитала необходимым внести ясность.

— А когда Вен Лин вогнала нож мне под ребра, сие тоже было… предупреждение?

— Откуда я могла знать, что именно ты увяжешься за царевной? — неохотно произнесла Ингеборга. Из ее уст подобные слова звучали почти что извинением. — До сих пор не понимаю, на кой ты вмешался. Не думаете же вы, что один корабль сможет изменить устоявшийся на Островах баланс сил?

Мужчины переглянулись.

— Верните нашей дорогой гостье ее корреспонденцию, — с усмешкой попросил Киро. Брис понимающе кивнул и, подойдя поближе, с полупоклоном протянул Ингеборге пухлый конверт. Она неторопливо развернула одно из посланий, скользнула взглядом по строчкам…

— Мне кажется не только почерк, но содержание письма должно быть Вам хорошо знакомо, — нараспев произнес Киро и с удовольствием добавил. — Хватит ломать комедию.

Ингеборга подняла на него смеющиеся глаза. Она вдруг показалась удивительно молодой и красивой.

— Что ж, чьи интересы ты здесь представляешь… официально, мне ясно, но, все же, я должна спросить, — Ингеборга откинулась на спинку кресла. — На чьей стороне Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, на самом деле? Цесаревича Софийского, Императора Востока или… своей собственной? Ответьте, Ваше Высочество, или как там положено обращаться… к принцу крови?

Под ее пристальным взглядом Киро несколько смутился.

— И как много… Кто ещё знает об этом? — помедлив, спросил он.

— Никто. Хоть ты и поднял над кораблем родовой символ Империи Востока, — Ингеборга усмехнулась, — не иначе как в пику папеньке. Я сохраню тайну, ежели ты и твои люди будут делать вид, что никогда не слышали о содержании моей переписки с цесаревичем. Да и ответ на свой вопрос, я все еще хочу получить.

— Не доверяешь? — усмехнулся Борис, отчетливо помня, каких трудов Елисею стоило уговорить наследника престола. Благонадежность тени Императора у многих вызывала вопросы.

— На нашем месте никто не стал бы спешить с доверием, — с улыбкой подтвердила Ингеборга.

— А ежели я скажу, что сам еще не определился? — уточнил Киро.

— Тогда я соглашусь на предупреждение. Когда (ежели) ваши интересы с цесаревичем софийским разойдутся, я хочу знать об этом первой, чтобы выбрать более выгодную для себя сторону, — хмыкнув, предложила Ингеборга.

— Всенепременнейшим образом, — Киро был сама любезность. — Пока софийская корона через посредников скупает награбленное у Акульего плавника, тебе невыгодно выступать против цесаревича без серьезных на то оснований. Как ты вообще до такого додумалась?

Инга Федоровна, вдовствующая графиня Тизенгаузен, широко улыбнулась.

— А вот сие уже совсем другая история…

***

Милада расхаживала по своей каюте, натыкаясь на какие-то вещи, и даже не замечала этого.

Киро все-таки ее поцеловал… Или она его поцеловала? Да какая, собственно, разница, ежели их просто швырнуло друг к другу. Кожа царевны все еще горела, помня поцелуи тени Императора Востока.

Боги, она позволила ему так много и хотела бы позволить еще больше…

Бах!

Книга, одолженная из личной библиотеки штурмана, приземлилась под ноги витающей в облаках царевне. Милада досадливо поморщилась.

Он посадит ее на трон. И, когда все закончится, она попросит его остаться с ней, ее фаворитом, ее мужчиной… а замуж можно и вовсе не выходить. В истории случались такие прецеденты.

Главное, чтобы он был рядом, всегда, каждое мгновение. С тенью за плечом Милада чувствовала себя всесильной и неуязвимой, способной на все.

Самое подходящее состояние для разговора с главой пиратского братства.

Царевна нагнулась, подобрала книгу и осторожно пристроила ее на кровать прямо поверх разложенных вещей. Милада тайком пробовала учить самые простые слова и, когда выдастся свободная минутка, она обязательно попросит штурмана «Александры» позаниматься с ней. Можно придумать тысячу и одну вескую причину овладеть наречием Империи Востока. Ей ещё не раз придется иметь дело с послами, пиратами и контрабандистами Империи. Но главная причина, разумеется, была не в этом. Кто знает, возможно, изучив родной язык Киро, она сможет лучше понять и его самого.

Вздохнув, царевна сунула книгу под тонкое одеяло, чтобы не отвлекаться лишний раз.

Итак, графиня Инга Федоровна Тизенгаузен, больше известная как Ингеборга, капитан бригантины «Стрела». Милада помнила ее мужа. Его Превосходительство, Богдан Егорович Тизенгаузен был при дворе фигурой известной. Приближенный царя, одна из немногих привязанностей ее папеньки, который, как и маменька, не страдал особой сентиментальностью.

В восстании граф не участвовал. Незадолго до трагических событий он сложил с себя полномочия адмирала союзного флота, сославшись на проблемы со здоровьем.

А были ли они на самом деле, сии проблемы? Может ли быть так, что его отставка как раз и объяснялась нежеланием выбирать сторону в грядущей войне? Милада была почти уверена в этом.

Про саму графиню Тизенгаузен царевна не помнила ровным счётом ничего. Поговаривали, адмирал-граф гордился юной супругой и оберегал ее от тлетворного влияния придворной жизни.

А насколько пагубное влияние оказала сия жизнь на нее саму, раз она, Милада, всерьез вознамерилась сделать тень своим фаворитом?

Чтобы отвлечься от смущающих разум мыслей, царевна окинула взглядом разложенные на кровати вещи. Багаж наследницы престола был скуден. Несколько простых платьев, пара нижних юбок, немного белья. Подаренные Вен Лин брюки были сейчас на ней.

Единственное, что резко контрастировало с содержимым сундука — подарок супруги начальника порта града Приморского, женщины не лишенной вкуса. Вещи, подобранные ею, пусть и не были образцом столичной моды, но действительно шли царевне. Весь остальной гардероб Милады остался в карете, угнанной разбойниками. Несколько сундуков слетели на землю после удара кареты о дерево, но Милада даже не стала в них заглядывать, прихватив только самое необходимое.

Еще раз придирчиво оглядев свое приданное, царевна усмехнулась. Она вдруг решила, что пойдёт на встречу с Ингеборгой как есть: в не очень чистых брюках и рубахе с чужого плеча. В конце концов, будет странно выглядеть, ежели опальная царевна, скрывающаяся ото всех, станет расхаживать по кораблю в парадном платье.

Милада неторопливо переплела косу и, поддававшись озорному порыву, повязала поперёк лба ленту, приподнимая волосы так же, как делал Киро.

Ободряюще улыбнувшись своему отражению, Милада наскоро запихнула вещи обратно в сундук. Даже интересно, как она собирается жить во дворце с кучей слуг при благоприобретенном желании, не позволять посторонним дотрагиваться до ее личных вещей?

***

Инга Федоровна Тизенгаузен оказалась дамой приятной наружности и дворянского воспитания, уже не очень молодой, но еще и не старой. Женщина, железной рукой управляющая братством пиратов, была одета, как подобает знатной даме: просто, но в то же время дорого, никакого крикливого безвкусия.

— Сие и есть Ее Высочество, царевна Островов? — хмыкнула графиня. Она без зазрения совести сидела в капитанском кресле и изучала блюдо сладостей, на первый взгляд, интересуясь им куда больше, чем наследницей престола.

— Как видите, — широко улыбнулся Маркиз.

Киро, изгнанный из собственного кресла, невозмутимо подпирал стену у них за спиной. Он молча кивнул, словно подтверждая слова своего первого помощника.

На Миладу тень старался лишний раз не смотреть.

Он все-таки ее поцеловал…

Не стоило, конечно, но ситуация была… уж больно искушающей.

Она предложила снять платье...

Киро решительно выдернул себя из мира грёз. Необходимо сосредоточиться. Много они не навоюют, ежели он будет с блаженной улыбкой таращиться в стену. Киро знал: все только начинается, и был совсем не прочь вернуть должок за пару свежих шрамов.

— Мы надеемся, что островная царевна станет гостьей Вашего дома, — тем временем произнес Маркиз.

— Да Вы, должно быть, шутите, — Ингеборга оторвалась от созерцания пирожных и мельком взглянула на Миладу. — Ни один из царской семьи трусов и предателей не переступал порога моего дома!

— Драгоценная Инга Федоровна, — Маркиз безбоязненно приблизился и опустился на одно колено, заглядывая в лицо явно насмехающейся над ними женщине. — Вы хотели поговорить с наследницей. Думаю, сейчас самое время.

— Пока она окончательно не оскорбилась? — живо уточнила Ингеборга.

Милада, молча наблюдавшая устроенное специально для нее представление, невольно усмехнулась. Сколько бы Ингеборга не изображала насмешку и презрение, настоящей злости она не испытывала. Скорее, проверяла Миладу: как та станет себя вести, услышав пару колких реплик. Подобное, уже давно не могло вывести царевну из себя. Она достаточно наслушалась гадостей при дворах обоих царствий.

— Мы уже поняли, что ты негодуешь, что у тебя счёты с царской семьей, а Ее Высочество уже почувствовала себя мебелью в достаточной степени, чтобы мы могли поговорить серьезно, — недовольно произнес тень, отлипая от стены. Чувствовалась, что как раз-таки ему насмешки в адрес царевны слушать неприятно.

Милада почувствовала прилив искренней благодарности. Огромных усилий стоило не посмотреть в сторону Киро. Ингеборге не стоило знать о ее мыслях.

— Ты никогда не был таким нетерпеливым. Что же пошатнуло душевный покой тени Императора Востока? — оживленно поинтересовалась графиня. Казалось, её искренне забавляет все происходящее. Но прежде, чем Ингеборга набрала воздух для новой тирады, Киро небрежно присел на подлокотник кресла рядом с ней.

— Драгоценная Инга Федоровна, — нараспев произнес он, насмешливо копируя интонации Маркиза, — уж не ты ли в прошлый раз была недовольна моим безразличием?

Хмыкнув, Ингеборга отвернулась и в упор посмотрела на островную царевну.

— Ежели Ее Высочество будет моей гостей, мы еще успеем наговориться. Без лишних ушей. Сейчас у меня только один вопрос, точнее просьба.

— Я Вас внимательно слушаю, — спокойно сказала Милада, впервые получив возможность произнести хоть слово.

— Мы на островах чтим древние традиции… Почитаем Богов и светскую власть, — издалека начала капитанша, но взглянув на Киро, резко перешла к сути. — Вы станете крестной моего внука?

— Простите?! — Миладе показалось, что вопрос задала не она одна.

— Ах, Вы еще не знаете. Я подумываю оставить все свое состояние опальной дочери адмирал-графа Кизгайло. Её сын получит титул графа Тизенгаузен, будучи крестником самой царицы. Как моя гостья Вы засвидетельствуете право передачи титула и земель, а когда сядете на трон, бумаги, подписанные Вами, приобретут силу закона. В такой ситуации, мне будет за что сражаться, Вы не находите?

— Кхм, сие неожиданно, — пробормотал Киро, вскользь бросив взгляд на своего первого помощника.

— Я дам бал по этому поводу, хочу представить юную графиню как свою наследницу. Сие едва ли не единственный достоверный повод собрать всех тех, с кем Вы жаждете пообщаться, не привлекая лишнего внимания. Возможно, Ее Высочество хочет спросить, зачем так сложно?

— Не хочет, — усмехнулась царевна, — я не питаю иллюзий относительно чувств подданных. Чем меньше людей будет знать, кто я и зачем прибыла на Акулий плавник, тем больше шансов избежать ненужного кровопролития. Такое громкое мероприятие, как объявление нового наследника, поднимет шумиху и превосходно отвлечет всеобщее внимание.

— Абсолютно верно, Ваше Высочество, — одобрительно покивала Ингеборга. — Скажу Вам даже больше. Многие на Акульем плавнике Вас ненавидят, — она сделала выразительную паузу, — но наместника они не любят еще больше. Ежели Вы хотите получить армаду, выполняющую любой приказ, Вам надобно их увлечь. Иначе в самый неподходящий момент кто-то ударит в спину, и, уж поверьте моему опыту, в этом им нет равных. Мы можем устроить грандиозную резню и привести тем самым личный состав в соответствие новым целям, чего мне, по правде говоря, не хотелось бы. Не из сентиментальности. Ребята за медяшку продадут родную маму, но драться умеют. Они еще могут послужить делу при правильном подходе. Сейчас у Вас в кармане только треть пиратского братства. Кто-то предан лично мне, кто-то пойдёт за ним, — кивок в сторону Киро. — А остальные будут делать то, что скажет Скоморох. И Вам придётся найти с ним общий язык. Именно Вам, Ваше Высочество, потому как Ваш дракон с ним не в ладах.

— И кто виноват? — напомнил Маркиз.

Ингеборга намек проигнорировала.

— Скоморох — человек азартный и безжалостный, но надобно отдать должное: своеобразное понятие о чести у него есть. Ежели Вы убедите его, что дело верное, весь Акулий плавник пойдёт за вами, не задумываясь. Но есть ещё кое-что, о чем я должна предупредить. Либо он соглашается на Ваше предложение, либо навечно остается заседать, пригвожденный к стулу в моем кабинете. Уж кого-кого, а недовольного капитана «Неуловимого» я за спиной с оружием не оставлю.

— Ох уж эти отставные фавориты, одни проблемы от них, — ядовито посочувствовал Киро, за что тут же получил локтем в бок.

Милада вежливо сделала вид, что не услышала. Ее несколько раздражали непонятные отношения Киро и Ингеборги.

— А может сразу того… к стулу, чтоб уже наверняка… — неуверенно предложил боцман, молчавший до этого момента.

— Остальных спугнем, — отрицательно покачал головой Маркиз. — Сначала они согласятся, а потом, в решающую минуту, начнут палить в противоположную сторону.

— Значит, будем действовать по обстоятельствам… Времени мало, как только кто-нибудь доложит наместнику, где царевна, счет пойдет на часы. Мы по возможности скроем ее пребывание на острове, но вряд ли надолго. Трепаться эти головорезы любят даже больше, чем стрелять. Все согласны?

Присутствующие вразнобой закивали.

— Могу я задать вопрос? — уточнила Милада, заметив, что Ингеборга намеревается подняться с кресла.

— Как я могу отказать наследнице престола? — насмешливо произнесла «маман» пиратского братства.

Милад улыбнулась одними губами, отмечая, что оценила иронию.

— Почему Кизгайло? — спросила она, подозревая, что ответ Ингеборги ей не понравится.

Инга Федоровна обвела взглядом каюту.

— Пожалуй, я начну с самого начала. Никто ведь не торопится? — поинтересовалась она, не сомневаясь в ответе. — Замуж меня выдали очень рано, за человека вдвое старше. Причина, по которой мой супруг, Богдан Егорович Тизенгаузен, долгие годы не спешил к алтарю — отсутствие свободного времени. Как вам известно, он был контр-адмиралом союзного флота Островного и Софийского царствий. Наш брак был договором двух влиятельных семей, только и всего. Мы прожили вместе два десятка лет, и я ни в чем не знала отказа. Он любил меня, скорее, как отец любит дочь, нежели мужчина — женщину. Адмирал редко бывал дома, зато в его присутствии жизнь превращалась в сказку: балы, наряды, подарки. Он словно стремился возместить недостаток времени и внимания, которые так редко мог мне уделить.

— Мы будет вести беседу от сотворения мира? — поинтересовался Киро, на него тут же зашикали. Ингеборга никогда не рассказывала широкой публике о своем замужестве, прервавшемся задолго до прибытия «Александры» на Акулий плавник. Всем было невероятно любопытно.

— Наступали тревожные времена, — Ингеборга продолжила, ничуть не задетая насмешкой, — на первый взгляд ничего не предвещало грядущих событий, но все мы чувствовали нечто такое… гнетущее, словно время останавливалось, не желая двигаться вперед в предчувствие большой беды.

— Ты сейчас говоришь про решение царя Островов ввязаться в междоусобицу за трон Софийского царствия? — уточнил Борис.

— Именно. Но для меня тот год ознаменовался еще одним значимым событием. Я влюбилась, — с улыбкой призналась Ингеборга.

— И вашим избранником стал граф Кизгайло, ординарец покойного супруга, — ровно произнесла Милада. — Удивляюсь, почему вы не убили меня сразу же, как увидели.

— Думаете, сие было бы справедливо? — поинтересовалась Инга Федоровна, с большим интересом присматриваясь к наследнице Островов.

— Более чем, — отрезала Милада. Как она и подозревала, беседа оказалась не из приятных.

— Прошлого не воротишь. Когда-то я мечтала о мести… но люди, которым я собиралась отомстить, оказались престарелой мегерой, схоронившей мужа-гордеца, и запуганной девчонкой, которая отчаянно пыталась сделать так, чтобы с ней хоть кто-то начал считаться…

Милада молча склонила голову под взглядом Ингеборги, толи подтверждая ее слова, толи благодаря за понимание.

— Но поговорим о графе, — преувеличенно бодро продолжила Ингеборга. — Иногда мне казалось, что муж мой специально нас познакомил. Он всегда шутил, что, когда его не станет, такой надёжный человек как граф Кизгайло не бросит на произвол судьбы его вдову. Я краснела, граф шутил, и сердце мое начинало биться чаще. Я с ужасом понимала, что влюблена, и решительно не знала, что с этим делать. Граф был вхож в наш дом. Вы не подумайте, я бы не позволила ничего лишнего, у него была красавица-жена и маленькая дочь, а я давала клятву хранить верность супругу, пока нас не разлучит смерть.

Маркиз неловко переглянулся с Борисом. Киро продолжал изображать невозмутимость.

Милада переплела пальцы, стремясь скрыть невольную дрожь. Лицо ее оставалось бесстрастным, хоть каждое слово камнем ложилось на сердце царевны.

— Буря разразилась внезапно. Я не беспокоилась ни за себя, ни за мужа. Он был уважаемым человеком, да и здоровье его не позволяло принимать участие в каких-либо событиях. А вот графа, спешно отбывшего в столицу, постигла иная участь…. Узнав, что адмирала Кизгайло арестовали по подозрению в измене, я сломя голову бросилась в стольный град, надеясь употребить связи и влияние, чтобы спасти его. Супруг не возражал, мы оба, каждый по-своему, души не чаяли в молодом адмирале. Но я опоздала. Царской семье Островов необходимо было назначить виноватых, чтобы хоть как-то обелить себя после провала восстания, а цесаревич Мирослав был слишком молод, напуган и зол, чтобы разбирать вину каждого отдельного дворянчика. Адмирал-граф Кизгайло был бездоказательно обвинен во всех смертных грехах и повешен на главной площади. Человек превыше всего почитавший честь… был награжден за блестящую службу смертью недостойной дворянина.

Ингеборга помолчала.

Милада сильнее стиснула переплетенные пальцы, буквально выворачивая суставы, в попытке сохранить на лице невозмутимое выражение.

— Я была там, видела своими глазами. С тех пор во мне что-то надломилось. Я уже не была той милой барышней, которую муж с гордостью представлял гостям на светских раутах. Мне больше не были интересны наряды и танцы. Все, чего жаждало мое существо — мести. Надобно признать, муж мой действительно любил меня и отлично понимал, что происходит. Я хотела вернуть доброе имя графа Кизгайло и отомстить людям, погубившим его. Наш дом очень быстро стал прибежищем для притесненных новой властью. Супруг поддержал все мои начинания, светлая ему память, но, увы, ненамного пережил адмирала Кизгайло, и люди, преданные нашей семье, продолжали идти за мной, как будто он все еще руководит каждым моим действием. Когда наши позиции на Островах окрепли, я поехала в Софию и благодаря своему имени сумела добиться аудиенции наследника престола. Мой супруг даже с того света продолжал оказывать поддержку. У меня были люди, корабли, но не хватало денег — и мы заключили сделку с цесаревичем. Я поддержу любого ставленника на трон Островного царствия взамен на восстановление доброго имени адмирал-графа Кизгайло и всех прочих, кто был несправедливо обвинен в измене, — закончила Инга Федоровна, выдав тем самым командному составу «Александры» тщательно оберегаемую Борисом тайну.

Милада глубоко вдохнула и попыталась разжать стиснутые ладони. Пальцы отозвались болью. Оставив как есть, царевна взглянула сперва на Ингеборгу, потом на князя и Киро, для которых подобное откровение не стало новостью.

Ей будет, о чем поговорить при встрече с софийским цесаревичем.

— А что случилось с семьей графа Кизгайло? — осторожно спросил Маркиз, отлично знавший ответ.

— Жена графа совсем не умела бороться. В отличие от дочери, — произнесла Ингеборга, как бы намекая, что знает, как именно борется за жизнь юная графиня. — Я и раньше подумывала оставить ей свое состояние, ведь своих детей у меня нет. Правильнее отдать имение дочери Кизгайло, которого я действительно любила, чем умереть, зная, что оно отойдет короне, которая его же и погубила.

— Судя по всему, ты не сомневаешься в личности опальной графини, — подвел черту Киро.

— Пусть мать ее и не умела бороться, девица явно характером удалась в отца, — добавил Борис, так же смекнувший в чем дело.

— Я ценю наше взаимопонимание, — с усмешкой проронила Ингеборга. — Давно хотела принудить вас, наконец, признаться, что вы заставили урожденную графиню Кизгайло лазать по вантам вместе с матросами.

Маркиз с поклоном подал руку Ингеборге, словно желая поскорее окончить беседу.

— Помнится, Вы не раз пытались сманить к себе нашего кока, а значит, будете совсем не против попробовать его новый шедевр до того, как вернетесь на корабль.

— Разумеется! Ваш кок стряпает заморские кушанья, достойные стола самого короля, с той же лёгкостью, что и рыбную похлебку, — произнесла Ингеборга, охотно поднимаясь с кресла.

— Вы даже не представляете, сколько всего любопытного можно найти в казематах у короля Заморского! — поддержал шутливую беседу Борис.

— Увы, после вашего туда визита, больше никому не представится возможность, узнать об этом… — хмыкнула Ингеборга, наслышанная о эпопее, ставшей причиной их знакомства.

— А вот здесь она права, — с пробормотал Киро, провожая гостью до двери.

Маркиз под ручку с Ингеборгой успешно отбыли в кают-компанию. Борис и Палач, оценив обстановку, испарились вслед за ними.

Царевна прошлась по опустевшей каюте, словно раздумывая.

Киро смотрел пристально, не торопясь произносить какие-либо слова, но Милада чувствовала: он обеспокоен. Она хотела сказать, что все в порядке, заверить его, что готова идти до конца, но вместо этого почему-то жалобно выдохнула:

— Мне как-то не по себе… — и, заметив удивление, вспыхнувшее в светлых глазах, отвела взгляд. — Не слушайте меня…

Вместо ответа Киро рывком притянул Миладу к себе, прижимая к груди так крепко, что казалось, она не сможет даже вдохнуть.

Но дышать больше было не обязательно. Царевна робко обвила руками талию тени, наслаждаясь непривычным ощущением защищенности.

От его одежды пахло чем-то незнакомым, но в то же время волнующим. Милада знала, этот запах всегда будет связан в ее воспоминаниях только с ним.

Царевна чуть повернула голову, прижимаясь лицом к его плечу, словно прячась от того, что ожидало ее в ближайшем будущем. Повинуясь сиюминутному порыву, Киро бережно погладил царевну по волосам, осознавая все отчетливее, что будь на то его воля, он бы ни за что на свете не выпустил Миладу из своих объятий.

Переговоры прошли совсем не так, как того ожидал Киро, но лучше, чем могли бы.

Оставалась одна проблема, ни капитан, ни старший помощник судна «Александра» не сомневались: Виолетта Вивьен Кизгайло, старший канонир корабля, никогда не примет предложение Инги Федоровны Тизенгаузен.

Глава 14. Маркиз де Фуа

Умереть за любовь несложно.

Сложно найти любовь,

за которую стоит умереть.

Заморский вельможа

Фредерик Бегбедер

Маркиз в одиночестве стоял на верхней палубе «Александры». С лицом, лишенным всякого выражения, он смотрел, как тяжело перекатываются через горизонт огромные волны и, докатившись до них, отчаянно бьются о высокий борт корабля.

Ему внезапно вспомнилось, как он, еще будучи узником, впервые увидел своего капитана.

Отощавший, обессиленный, измучанный голодом и пытками он держался за решётку своей камеры и смотрел, как в свете одинокого факела расправляется с мучителями смертоносная тень.

Разделить их участь казалось ему величайшим благом, но в узкий коридор самого нижнего яруса королевского каземата ворвалось еще одно действующее лицо.

Сперва, Маркиз решил, что сие женщина, после, что у него проблемы со зрением, и только, когда из-под шляпки с вуалью раздался совсем не девичий голосок, он с бескрайним удивлением понял, что точно знает, кто здесь.

— Ты что тут копаешься?! — возмутился младший царевич софийский, которого Маркиз Вианьский не раз видел при дворе и никак не ожидал встретить в темнице, да ещё и в женском платье.

Елисей тяжело дышал, одной рукой опирался на шпагу, другой поддерживал ворох юбок и пребывал в прекраснейшем расположении духа. Как никогда при дворе.

Силуэт, к которому он обращался, плавно развернулся и угрожающе вскинул короткий изогнутый клинок. Тогда-то Маркиз и увидел впервые поразительно молодое лицо и мёртвые светлые глаза отставной тени Императора Востока. Ничего не ответив, Ки Ран (Киро тогда еще не существовало) коротко кивнул в сторону бокового коридора.

Елисей решительно поправил съехавшую на нос шляпку и двинулся к проходу пружинистым, крадущимся шагом. Недобитый охранник за его спиной, шевельнулся, стараясь как можно незаметнее подтянуть к себе оружие.

— Царе…вич! Сзади!

Маркиз не узнал своего голоса: сорванное криком горло, отказывалось выдавать членораздельную речь, но даже неразборчивого хрипа оказалось достаточно: тени хватило мгновения, чтобы отнять жизнь.

— Я видел, — медленно, словно пробуя на вкус незнакомые слова, произнес Ки Ран, взглянув прямо в глаза Маркизу. — И тебя тоже.

За спиной тени царевич задрал юбки и подозрительно попинал в бок злосчастного охранника.

— Он имеет ввиду: спасибо большое. Вы меня знаете, откуда? Мы уже виделись? — буднично поинтересовался Елисей, обращаясь к Маркизу все еще держащемуся за прутья решётки.

Не успел тот собраться с мыслями, за месяцы в заключении Ивон Рин несколько отвык от изысканной речи, как молчаливая тень со страшными глазами плечом оттеснила болтливого царевича, пару мгновений повозилась с замком — и тяжёлая решётка распахнулась, даря свободу.

— Идешь с нами. Вода, — в дрожащие пальцы Маркиза ткнулась фляга. Прошло несколько мгновений, прежде чем он сумел-таки за нее ухватиться. Мучимый стыдом за свой вид и свое состояние он поднял голову и внезапно увидел в светлых глазах отблеск понимания. Тень, кем бы он ни был, смотрел с оттенком сочувствием, словно перенимая на себя часть чужой боли.

— Нам нужно убираться отсюда, пока всех не перебили, — взволнованно произнес царевич. — Страже совсем не скучно, но на подходе гвардейцы, а против них нам с горсткой оборванцев не выстоять. Каюсь, думал всех перебьют, но ребята здесь умеют драться. Сдаваться так просто они не намерены, но мы все еще не придумали, как вывезти отсюда ораву каторжников.

— Плыыыть, — просипел Маркиз, отрываясь от фляги.

— Что простите? — вежливо переспросил царевич.

— Можно уплыть, — сделав над собой усилие, внятно произнес Маркиз. — Лодка. Я… умею прокладывать курс.

— Вот и славненько! — Елисей с треском отодрал изрядный кусок подола. — Сейчас мы тебя приоденем — и в путь.

Укоризненно взглянув на разговорчивого спутника, тень мягко взял Маркиза за плечи, буквально вынося из камеры.

Они отплыли на одномачтовом суденышке, использовавшемся для переправы заключенных через пролив. Четыре дюжины приговоренных к смерти людей. Маркиз знал, что делал, уверенными указаниями выводя суденышко на открытую воду.

Спустя какое-то время их порядком отощавшую компанию подобрал корабль. На борт «Александры» впервые ступили уцелевшие узники, сам Маркиз и… Палач, которого нимало не смущало неодобрительное отношение окружающих.

Когда Маркиз увидел своего мучителя рядом с суденышком, их единственным шансом на спасение, рука его рефлекторно дернулась в попытке нашарить оружие.

— Он с нами, — коротко произнес тень, ладонью накрывая кинжал на боку.

Маркиз изумленно перевел взгляд с палача на своих спасителей.

— Не спрашивай, как так получилось, — смущенно хихикнул Елисей. — Он не только калечить умеет, ежели позволите. Сумеет вас подлатать.

Маркиза передернуло.

— Я лучше умру в пути, но он ко мне не притронется!

Мужчины пожали плечами, не настаивая. Ежели бы Киро тогда произнес свою любимую фразу, что хорошо выполненная работа не повод для стыда, или осуждения, Маркиз бы его ударил, точнее, попытался бы, учитывая состояние.

Сейчас, спустя годы, когда каждая мышца в теле больше не горела огнем, мучимая нестерпимой болью, он даже был готов согласиться с мудростью подобного высказывания.

А быть может, Ивон Рин просто начал понимать жизненную философию своего капитана.

Но не тогда.

Их путешествие продолжалось.

От непрерывной качки и морской воды ему быстро стало хуже, так что палачу пришлось ходить за ним как няньке. Маркиз даже перестал вздрагивать, едва заслышав знакомые шаги.

Скажи кто тогда, что они еще много лет проведут бок о бок, прикрывая друг другу спину и попивая ром из одной бутылки, он бы рассмеялся выдумщику в лицо.

Но время лечит и не такие раны. Под чуткой заботой Ли Маркиз довольно быстро встал на ноги. Все больше интересуясь жизнью на корабле, он начал присматриваться к молчаливой тени. Дневной свет еще больше молодил его, делая контраст между взглядом и чертами юного лица особенно страшным. Неуязвимый в бою Ки Ран был трогательно беспомощен во всех бытовых вопросах. Маркиз и сам не заметил, как присоединился к всеобщим попыткам незаметно опекать странного молодого человека. В силу характера и воспитания, он не мог тормошить тень, как сие делал царевич, но, постоянно держась рядом, начал сперва просить, а после и вовсе приказывать, опережая растерянное молчание тени.

После полугода совместного плаванья Ки Ран впервые сказал ему больше двух слов за раз.

Тень сидел, опираясь спиной на какую-то бочку, и безучастно смотрел на паруса. Любимая поза. Он мог провести так все восемь склянок, не шевелясь и не отрывая взгляда.

Умытый, побритый и причесанный Маркиз, в чистых штанах и новой рубахе, чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Такого безмятежного спокойствия, он не испытывал даже в своем поместье.

— Мой корабль, — произнес тень, не поворачивая головы. — Нравится?

— Великолепное судно, сам король Заморский был бы горд, иметь подобный флагман, — почтительно заметил Маркиз.

— Говорят, ты военный офицер, командовал эскадрой.

Маркиз коротко кивнул, подтверждая каждое слово.

— Будешь делать то, что делал раньше. На этом корабле. Елисей должен вернуться ко двору, я пойду с ним, а судну нужен толковый… как вы говорите? Квартмейстр?

— Почему?

— Палач остается на «Александре» боцманом. Он сказал, обязанности будут не сильно отличаться от тех, что он исполнял на прежней должности.

Маркиз невольно усмехнулся тонкой насмешке над флотскими порядками королевства Заморского.

— Я спросил, кому он станет подчиняться в мое отсутствие. Он выбрал тебя. Я согласился.

Маркиз тяжело привалился к соседней бочке, слабость все еще давала о себе знать.

— Интересно, почему.

— Согласен, — неизвестно как подкравшийся царевич, уселся на палубу по другую сторону от тени. Избавившись от женской одежды, в широких штанах и нелепой жилетке, увешанный оружием, младший царевич софийский все так же слабо напоминал себя такого, каким его помнил Маркиз.

— Я плохо его понимаю из-за жутчайшего северного акцента, но из того, что сумел разобрать… Палач интересный человек, — Елисей не сдержал смешок. — Он сказал, что знает людей со всеми их страхами и слабостями, видел их жалкими, ведь все равны на пороге мучительной смерти. Зачастую, какой-нибудь крестьянин, укравший кусок хлеба, оказывается достойнее графа. Вы чем-то его поразили.

Маркизу невольно вспомнилось, как он сидел в камере, униженный и раздавленный, не способный справится со своими чувствами, чтобы уйти достойно. Воспоминания причиняли больше боли, чем затянувшиеся раны.

— Удивительно, — хмуро произнес он.

Тень скосил глаза, проявляя непривычную для себя любознательность…

Маркиз глубоко вдохнул, справляясь с эмоциями.

Жизнь на корабле мерно отбивала склянки. Пара удачных авантюр вернула старпому уверенность в собственных силах. Мысль провести остаток жизни, уж сколько ему там отмерено, на «Александре», больше не вызывала глухой тоски. Прежняя жизнь, какой бы она ни была, отпускала Маркиза.

А потом появилась Вивьен.

Красивый, но жутко тощий мальчишка в потрепанной одежде пришел в порт устраиваться на корабль пороховой обезьяной. Маркиз заметил оборванца, драящего пушечную палубу, приказал приодеть и декаду кормить двойным пайком в счёт будущего заработка. Освоившийся паренек оказался смелым и находчивым. Субтильное телосложение он с лихвой компенсировал задором и ловкостью, хвостом ходил за старшим канониром, запоминая каждое его слово, каждый шаг, пулей исполняя поручения.

Маркиз Вианьский, слывший в молодости дамским угодником, стал замечать за собой нездоровый интерес к красивому юнцу и уже начал всерьез беспокоиться за свои предпочтения, когда тот, ловкий как кошка, неожиданно упал с мачты и серьезно расшибся. Ли, впервые осмотревший парня, пришел к Маркизу с докладом.

Женщине на корабле не место, считали в заморском королевском флоте. Вышвырнуть за борт, или высадить в ближайшем порту — самое меньшее, что полагалось за подобный обман.

Киро на корабле не было, они с Елисеем как раз ввязались в очередную авантюру, так что решение целиком и полностью ложилось на плечи Маркиза.

К великому стыду своему он несказанно обрадовался, узнав о том, что красивый мальчик, приходящий к нему в сновидениях, на самом деле девица, надевшая мужское платье.

Чувствуя свою пристрастность в принятии решения, он предоставил право выбора старшему канониру: станет ли тот учить девицу, как до этого учил мальчика?

Невысокий и коренастый, что было совсем уж не типично для мужчин, прибывших из Империи Востока, старший канонир недовольно произнес, что с самого начала учил девочку. Маркиз, совсем недавно начавший понимать восточное наречие, всерьез усомнился в правильности перевода, но махнул рукой.

Киро, узнав о прошествии, только пожал плечами. На «Александре» каждый имел право быть тем, кем хотел, и ежели девица вместо того, чтобы мерять наряды, желает стрелять из пушки, они не в праве ее останавливать.

Ивон Рин де Фуа всегда восхищался женщинами, и они охотно отвечали ему взаимностью, но рядом с молчаливой девушкой в мужском платье блистательный маркиз Вианьский терялся и робел словно юноша, отчетливо понимая, как глупо и напыщенно звучат привычные восторги и комплименты. Вести себя по-другому он тогда еще не научился, а потому, малодушно избегал общества Вивьен в тех случаях, когда дело не касалось поручений капитана.

Впрочем, ежели таковых не поступало, старпом придумывал их сам, ведь находиться слишком долго вдали от удивительной девушки, чья храбрость заставила бы почтительно склонить голову офицеров королевского флота, было выше его сил.

Виолетта Вивьен Кизгайло была прекрасна, той обреченной, печальной красотой, как бывает прекрасен цветок, распустившийся у дороги, чтобы быть сорванным в угоду чьим-то страстям или гордыни. Маркизу хотелось уберечь ее, а она упрямо рвалась в самое пекло.

Было время, он даже ревновал ее к своему капитану, смиренно признавая, что тот куда больше подходит ей по возрасту и положению. Впрочем, отношения между Киро и Вивьен сложились достаточно прохладные, и Маркиз выбросил подобные мысли из головы. Она была предана кораблю и команде, безрассудна, хранила свой секрет так же, как и все они, и принадлежала ему одному.

И вот теперь, по милости графини Тизенгаузен, их робкой идиллии пришел конец. Примет Вивьен предложение графини, либо же рискнет отказаться, уже ничто не будет так, как прежде.

***

— Ингеборга благополучно отбыла к себе на корабль. Она хотела забрать Вен Ли, но я сказал, что ты отдашь ей новую игрушку не раньше, чем наш уговор вступит в силу, — с порога отчитался Маркиз, входя в кают-компанию и прикрывая за собой дверь.

Киро удовлетворенно кивнул. Они с царевной пили чай, благопристойно расположившись на противоположных концах огромного стола.

— Мне любопытно, как давно Инга Федоровна узнала о происхождении Вивьен, — осторожно произнес Маркиз.

— Она умна, очень умна, — задумчиво ответил Киро. — Ингеборга не раз видела Вивьен на корабле, разговаривала с ней. К тому же, есть еще одна вещь, которую мы не сильно скрывали, и она уже давно могла заметить… Ваши с Вивьен… нежные чувства друг к другу. Дражайшая Инга Федоровна все просчитала заранее и повернула дело так, что ты сам захочешь уговорить Вивьен принять предложение, которое не вызовет у нее и капли восторга.

— Верно! — Милада воодушевленно прищелкнула пальцами, что было совсем на нее не похоже. — Предложи она титул самой Вивьен, между Ее Превосходительством, графиней Кизгайло-Тизенгаузен, и опальным маркизом Вианьским, не имеющим прав даже на свое собственное имя, возникла бы непреодолимая пропасть. А так, пусть ваша репутация запятнана, детей сие не коснется. Они станут наследниками совсем другой фамилии и ее привилегий. Месье, — она впервые обратилась к Маркизу столь официально, — соглашайтесь, сие будущее. Я уверена, Вы найдете слова, чтобы убедить Вивьен в правильности подобного решения.

Маркиз отвел взгляд.

С момента чудесного избавления от плахи он старался жить сегодняшним днем, не думая о том, что будет завтра или через дюжину дней. Регулярно рискуя головой, Маркиз был готов к тому, что он, или Вивьен, а возможно, и они оба, могут не увидеть завтрашний день. Он хотел жениться на ней, но лишь для того, чтобы уйти из жизни зная, что принадлежит ей одной. Будущее? Их с Вивьен дети? О подобном безрассудный маркиз не осмеливался даже мечтать. А царевна говорила так, словно сие может стать правдой.

Ивон Рин почувствовал себя неловко. Дюжина лет разницы в возрасте — не шутка. Он старался опекать Ее Высочество так же, как до этого, годами приглядывал за своим капитаном. И оказался совершенно не готов к тому, что они объединят усилия, заботясь уже о нем.

Глаза наполнились влагой. Сквозь плену слез Маркизу вдруг почудилось, что он видит их двоих в ослепляющем великолепии тронной залы. Печать времени уже легла на их лица, отражая, пройденные рука об руку, бури и невзгоды. Этим двоим, в богатых одеяниях царской четы, не нужно было даже смотреть друг на друга, чтобы казаться единым целым.

— Мне надобно… подумать, — старпом «Александры» отвесил церемонный поклон, пряча бурю чувств за привычной маской придворной учтивости, пусть неуместной, зато не позволяющей до конца забыть, кто он, кем родился, кем мог бы стать.

Киро кивнул, навязчиво разглядывая своего старшего помощника.

Спасённый им много дет назад заключённый, в камере больше напоминавший древнюю развалину, оказался молодым мужчиной на дюжину лет старше его самого, с приятным лицом и проницательным взглядом. Утонченные манеры и любовь к кружевным воротникам не мешали ему быть несгибаемым человеком военной закалки.

Елисей рассказывал о причинах, по которым Маркиз оказался за решёткой, но Киро было не интересно. Они прошли вместе немало, один из боев едва не стоил им корабля. Поступки Маркиза рассказали о нем, даже больше, чем тень хотел бы знать.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество, — произнес Киро. Они с Миладой снова остались в каюте одни. — Я все еще слишком… тень, чтобы свободно вести разговоры на подобную тему.

— Корона прилично сэкономит, ежели Ингеборга обеспечит Вивьен приданным, — иронично произнесла царевна.

Киро усмехнулся, вспомнив об их уговоре.

— Графиня умна. Надеюсь, в такие же года я не буду уступать ей в дальновидности, — продолжила Милада. —К слову, могу я узнать, что за отношения связывают Вас с Ингеборгой?

Киро неопределенно пожал плечами.

— Она знает кто Вы, но ничуть Вас не боится, — заметила царевна. Она откинулась на спинку кресла, потом подумала и влезла на него с ногами. Оказалось, удобно. Милада не раз наблюдала, как подобным образом устраивается в гостевых покоях княжна Арина, никогда не утруждавшая себя чрезмерным следованием протоколу.

Киро, краем глаза наблюдавший за царевной, улыбнулся.

— По правде говоря, наш рейд в самый неприступный каземат короля Заморского был не таким простым, как нам бы того хотелось, — произнес он. — Несчастия сопровождали нас по пути, а сильный шторм едва не поставил точку во всей авантюре. Изрядно потрепанная «Александра», каким-то чудом добравшаяся до южных вод, не могла принять бой, когда горизонт заслонили паруса пиратской бригантины…. Вот тут-то в нашей жизни и появилась Ингеборга. По ее словам, она рассмотрела в нас большой потенциал. Проще говоря, ей изрядно надоел Скоморох и она хотела найти на него управу. «Александра» показалась ей достойной соперницей «Неуловимому». Ингеборга ссудила денег на ремонт корабля, посоветовала, кого нанять в команду. Мы быстро освоились в этих водах и вернули Ингеборге гораздо больше, чем она в нас вложила.

— А что Скоморох? Спокойно смотрел, как Вы занимаете его место? — не удержалась от вопроса Милада.

Киро с улыбкой покачал головой.

— Я никогда не был фаворитом графини. Во всяком случае, не в том смысле, который принято вкладывать в подобное понятие.

Царевна смущенно смотрела в сторону.

Нельзя сказать, что такая мысль ее не посещала. Пусть Ингеборга была не так уж чтобы молода, но все еще очень красива. Лет пять назад, и подавно.

— Займи я его место, один из нас был бы уже мертв, но мне посчастливилось найти свое собственное. Со Скоморохом мы столкнулись лишь однажды. После очередной размолвки с Ингеборгой, прославленный капитан решил раз и навсегда доказать свою независимость, задав трепку мне, наглому выскочке. После той памятной встречи «Александра» напоминала дырявое корыто, а «Неуловимый» и вовсе лежал на боку, задрав к небу зияющую пробоину, чуть выше ватерлинии. Стычка стоила нам обоим доброй половины экипажа. Тот самый бой, когда погиб наставник Вивьен, а ее отвага и бесстрашие закрепили за ней место старшего канонира. С тех пор мы со Скоморохом предпочитаем держаться друг от друга на почтительном расстоянии, что всем только на руку. После продолжительных прогулок с Елисеем, я получаю корабль обратно в целости и сохранности. А Ингеборга весьма довольна, что создала новый баланс сил на Акульем плавнике.

— А ежели бы Вы погибли? Проиграли тот бой? — уточнила Милада.

— Ингеборгу устроил бы любой расклад, — хмыкнул Киро. — В любом случае, мы напомнили Скомороху, что он рано уверовал в свою непобедимость. Знаю из личного опыта, — Киро невольно коснулся бока, — сие очень поучительно.

— «Александра» и «Неуловимый», Вен Лин против тени царевича Елисея. В этом прослеживается некоторая закономерность, — задумчиво произнесла царевна.

Киро усмехнулся.

— Ингеборга утверждает, что даже не подозревала о моем участии в Вашем путешествии. Для нее сие крайне досадно. Уверен, она пригрела Вен Лин на случай, ежели я забуду свое место. И план сработал…

— …в холостую, — с улыбкой закончила Милада. — Понимаю.

Киро взглянул на нее почти смущенно.

— Теперь я настороже. Такого больше не повториться, можете быть уверены.

Царевна кивнула.

Ежели у Скомороха и Золотого Дракона больше общего, чем может показаться на первый взгляд, они смогут… договориться. Особенно, когда между ними больше не будет стоять Ингеборга, подогревая противостояние.

Беседа себя исчерпала. Разговаривать не хотелось, но никто из них не торопился покинуть каюту. Царевна невольно улыбнулась. Ей нравилось разговаривать с Киро, и молчать рядом с ним было более чем приятно. Она знала, что сделает все и даже больше, чтобы они и дальше могли вот так сидеть рядом долгие годы… и думать каждый о своем.

Глава 15. Привязанности

«…Жил-был в царстве-государстве пират, что в народе Скоморохом звался. И взял он однажды в плен самого царя... Связал его, в трюм посадил и призадумался.

Что ежели царскую одежду примерить, да корону надеть? От царя и не отличить будет.

Снял он с самодержца одеяние его, золотом шитое, натянул поверх одежды облачение царское, да в палаты стольные, белокаменные направился. Уж очень он хорошую шутку любил.

Постучал Скоморох в ворота дубовые, стражники увидали корону царскую — и тотчас же его впустили, за царя приняв. Набежали слуги ретивые, подхватили под руки пирата отчаянного и в покои богатые, каменные отвели. За титулом да званием, короной царской, человека и не разглядишь, глаз застит.

Дело-то царское непыльное: пару указов пират подписал безжалостных, заморских кушаний отведал редких, царицу приголубил отчаянно… да под ночным покровом во тьме растворился, казну царскую с собой прихватив…»

… Сказка о царе и Скоморохе.

Милада торопливо скатилась по трапу, решительно отмахиваясь от назойливо причитающего сопровождения. Времени было мало: корабль уже входил в порт.

Искомую дверь царевна обнаружила почти сразу. Она оглянулась по сторонам и, опасаясь передумать, торопливо толкнула дверь.

Почему она решила, что будет не заперто?

И что ее вообще здесь ждут?

Закуток, где ютилась старшая по пушечной палубе, был совсем крошечным, его и каютой-то назвать было сложно. Вивьен могла занять помещение наверху, принадлежащее при жизни ее учителю, но не захотела. Так и осталась жить в маленьком закутке, который отыскал и переоборудовал заботливый экипаж «Александры» для единственной женщины на борту.

В итоге, в пустующую каюту переселился куда менее щепетильный боцман, а дочь адмирала Кизгайло упрямо продолжала спать в клетушке в трюме, куда едва умещалась узкая кровать и сундук с вещами.

Царевна замерла, не решаясь войти. Вивьен сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену, а у самой двери, прямо на полу в точно такой же позе замер Маркиз. По уму, стоило бы закрыть дверь и ретироваться, но Милада должна была первой узнать решение Вивьен.

— Прошу прощения… — нерешительно начала царевна, но закончить не успела.

— После казни мне передали вещи отца: парадное платье, в котором его увели в каземат, фамильный перстень и письмо, которое он написал перед смертью. Оно не было запечатано — и я его прочла. Ни для меня, ни для матери там не было ни строчки, оно целиком предназначалось ей. Я помню каждое слово, — Вивьен говорила спокойно, вот только взгляд ее лихорадочно метался по стене, выдавая, как тяжело даются ей, человеку скрытному по своей природе, подобные откровения. — В то мгновение я впервые подумала, что он изменник. Раз он предал меня и маму, вполне способен был поступить так же и по отношению к сюзерену. Я хотела сжечь постыдное подтверждение его вероломства, но почему-то так и не решилась.

Вивьен подняла руку и не глядя протянула Миладе сложенный вчетверо конверт.

— Отдайте ей, я не смогу этого сделать… сама.

Царевна растерянно приняла пожелтевшее от времени письмо.

— Поместье конфисковала корона, я не успела ничего оттуда забрать. Письмо, — Вивьен грустно улыбнулась, — то немногое, что у меня осталось. Я перечитывала его столько раз, что выучила наизусть. Пыталась понять, познакомится с ним поближе. Когда отец был жив, мы редко виделись. Этикет. Знай я, как все обернется, наплевала бы на правила хорошего тона. Кто знает, сколько всего мы бы могли сделать вместе…

Милада вновь ощутила горечь. Вот оно, ее наследство: преданные люди, разрушенные надежды, проданные мечты. Но вместе с тем, где-то в глубине души зарождалось незнакомое, непривычное чувство уверенности. Прошлое ей не подвластно, но завтрашний день… его она точно сможет изменить!

— Отдайте ей письмо, — повторила опальная графиня Кизгайло, мельком взглянув на царевну, — сие станет достаточным подтверждением тому, что я сделаю все, что потребуется.

Милада неопределенно покачала головой.

Погасшая свеча. Выжженная солнцем пустыня. Безукоризненные манеры и лицо благородной дамы, по необходимости, а не по желанию, надевшей мужское платье, казались всего лишь пустой оболочкой, внутри который не было ничего. Лучше бы Вивьен была разгневана, возмущена положением, в котором оказалась.

Зревшая в груди уверенность требовала выхода.

Сунув письмо в карман, чтобы не мешало, Милада обхватила пальцами опускающуюся руку Вивьен. Ощутимо вздрогнув, девушка подняла глаза. Бесстрашная на поле боя, старший канонир «Александры» опасалась перемен, справедливо не ожидая от судьбы ничего ободряющего.

— Пойдемте со мной, сейчас, — в голосе царевны проскользнули властные нотки.

Оглянувшись на Маркиза, не спешившего вмешаться в происходящее, Вивьен неохотно поднялась на ноги.

С Ингеборгой они столкнулись прямо у трапа. Рыжий бом-брамсель, старпом стрелы, раздавал указания, а его капитан деловито наблюдала за разгрузкой товара. Под чутким руководством хозяйственного Маркиза, умевшего навариться даже на самом безнадёжном деле, «Александра» никогда не заходила в порт Акульего плавника с пустым трюмом.

— Инга Федоровна, позвольте представить Вам графиню Кизгайло. Она просит передать письмо, как знак своего глубочайшего расположения, — скороговоркой произнесла Милада, спеша соблюсти формальности.

Окинув их обеих внимательным взглядом, Ингеборга неспешно приняла подношение. Когда она развернула письмо, с лица графини схлынули все краски. Несколько мгновений Ингеборга просто не могла оторвать взгляд от ровных строчек, выведенных твёрдой рукой давно ушедшего человека…

Взяв себя в руки, Инга Федоровна Тизенгаузен глубоко вдохнула. Любовь годами жгла ее изнутри, но она позволила себе всего несколько мгновений слабости. Милада почувствовала безграничное уважение к этой женщине.

Письмо исчезло за корсажем, перед ними вновь стояла уверенная в себе капитан бригантины «Стрела».

— Неоценимый дар, графиня. Хочу, чтобы Вы знали: ни я, ни Ваш отец не позволили себе ничего предрассудительного. Ни слова, ни прикосновения, ни взгляда. Подтверждение тому, что любовь моя была взаимна, я получила лишь сейчас, в этом письме. А потому оно… особенно ценно. Так как письмо принадлежит Вам, я готова обменять его на все, что пожелаете.

Вивьен молчала. Царевна сильнее стиснула натруженную ладонь старшего канонира, поощряя к действию.

— Графине необходимо свыкнуться с мыслью, что ее просьба вновь может стать приказом. Чем бы ни закончилась наша эпопея, для нее уже все позади, — наконец произнесла Милада, не выдержав напряженного молчания.

— У меня есть просьба, — вдруг произнесла Вивьен. — Вы хорошо знали моего отца. Расскажите. Я хочу услышать о нем от человека, который любил его… не меньше меня.

— Мы с Вами будем много разговаривать, уж можете мне поверить, — со странной улыбкой заверила Ингеборга. — Долгие годы я искала, кому бы излить душу. Даже ежели Вы не хотели, Вам бы пришлось меня слушать.

Милада отступила на шаг, затем еще на один. Она отходила, покидая разговор, в котором становилась лишней. Стараясь не разрушить мгновение, царевна осторожно пятилась до тех пор, пока не наткнулась на кого-то спиной. Обернувшись, она обнаружила рядом с собой Киро, внимательно наблюдающего за неловкой беседой. Не отвлекаясь от занимательной картины, тень приобнял ее за плечи, прижимая к себе. Сие получилось так легко и естественно, так правильно, что царевна и не думала смутиться. Последние мгновения рядом с ним…

Прежде чем колесо фортуны завертится вновь, ускоряя события.

***

На пристани, не смотря на приближающийся вечер, было шумно: по набережной сновали люди, стремительно проносились всадники, ползли груженые коляски.

Ингеборга, ни на шаг не отпускающая от себя Вивьен, обернулась, привычным взглядом окидывая хмурящееся небо, тяжелые тучи и волны, кипящие у причала.

— Нам лучше поторопиться. Будет буря, — произнесла она, устремляясь к экипажу.

Не один час ушел на то, чтобы всем сойти на берег. Необходимо было отправить багаж, предупредить слуг. Командовали все, кому не лень, двух капитанов на одном корабле было явно многовато. Матросов дергали с места на место, так что, когда суета, наконец, улеглась, не только Милада вздохнула с облегчением.

— Добро пожаловать на Акулий плавник, Ваше Высочество, — улыбнулся Борис, с легким поклоном предлагая царевне руку. До кареты было рукой подать, но Великий князь всегда неукоснительно соблюдал правила приличий.

Несмотря на отчужденность кузена ее бывшего жениха, рядом с князем Милада чувствовала себя цесаревной в любом месте и в любом наряде.

— Сие похоже на логово контрабандистов и кровожадных пиратов? — светским тоном поинтересовался Борис, кивая на аккуратные домики и узкую улочку, убегающую вверх по высокому берегу справа от них.

— Отнюдь. После коронации перенесу сюда свою резиденцию, — усмехнулась Милада.

— Осторожнее, Ваше Высочество, Ингеборге может понравится Ваша затея.

— На то и был расчёт, — откровенно рассмеялась царевна.

— Ваше Высочество демонстрирует чудеса коварства, — иронично заметил Борис, галантно закрывая дверь.

Ему было поручено сопроводить царевну Островов в поместье Инги Федоровны Тизенгаузен, дабы Киро не пришлось разрывался между ее охраной и своим экипажем, который ввиду последних событий требовал времени и внимания. Почти триста душ желали получить причитающееся им жалование, а Маркиз был несколько выбит из колеи переменами в своей судьбе, чтобы сосредоточиться на таком прозаическом и приземленном вопросе.

***

Ингеборга выглянула в окно.

Темноту изредка порезали белые вспышки, в их жутковатом свете становились видны яростные потоки дождя, низвергающиеся с неба. По стеклу торопливо бежали капли.

— Буря — сие прекрасно, ни один корабль не выйдет из гавани в такой шторм и ни один не рискнет приблизиться. У нас есть время осуществить задуманное, — произнесла она.

В поместье полным ходом шла подготовка к грядущему событию. Шутка ли, единовластная правительница Акульего плавника собиралась представить свою наследницу, ту самую, чей ребенок станет новым хозяином пролива и всей мятежной земли.

Под шумок Ингеборга приказала усилить охрану. За общей суетой приготовлений превращение поместья в неприступную крепость стало почти незаметным.

Киро считал, что следить за безопасностью, когда все узнают, кого ещё Ингеборга собирается представить обществу, будет слишком поздно. Он порывался лично дежурить у покоев царевны, но Ингеборга закатила скандал, за что сама Милада была ей весьма признательна. Встретив столь яростный отпор, тень отступил, сумрачно согласившись проинспектировать уровень подготовки абордажной команды «Стрелы», исполнявшей на суше роль личной гвардии своего капитана.

Сменив промокший плащ на теплую накидку, дождь начался задолго до того, как они достигли поместья, царевна устроилась у огня, с легкой завистью поглядывая на Ингу Федоровну, которой достаточно было и тонкой блузы, чтобы чувствовать себя комфортно. Весенней прохлады для нее словно бы и вовсе не существовало.

Ингеборга еще раз взглянула в окно и вернулась к столу.

В дверь вежливо постучали. Вошла Вен Лин, балансируя нагруженным подносом.

— Выпейте горячего чаю, Ваше Высочество, быстрее согреетесь, — вежливо предложила Инга Федоровна, наблюдая, как тень разливает по чашкам ароматную жидкость.

— Ее Высочество не доверяет ни мне, ни Вам, — не отвлекаясь от чая, произнесла тень.

Милада с легким удивлением взглянула на Вен Лин.

— От чего же? — насмешливо изумилась Инга Федоровна. — Неужели потому, что ты пыталась ее похитить, едва не прирезав Киро?

— Давайте проясним положение, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Кому сейчас служит Вен Лин? — ровным тоном поинтересовалась царевна, напоминая о своем присутствии.

— Ки Ран любезно предоставил мне выбор, и я предпочла вернуться под начало Инги Федоровны, — произнесла тень. — В нашу первую встречу я исполняла волю графини Тизенгаузен.

— Случайным образом я узнала о матримониальных планах наместника. Такой расклад был совсем не на руку, и я поспешила принять меры, — подхватила Ингеборга, словно речь шла о погоде. — Все делалось в страшной спешке, о том, что с вами будет Киро, мы не знали. Царевичи софийские не вполне доверяют друг другу и не всегда действуют сообща. Вен Лин не была знакома с Киро лично — и сие едва не повлекло за собой трагедию. Впрочем, хорошая встряска пошла всем только на пользу. Я надеюсь, после нашего объяснения инцидент будет исчерпан?

— И какая судьба ждала бы меня, попадись я вам при других обстоятельствах? — полюбопытствовала Милада.

— Затрудняюсь ответить, — искренне призналась «маман» пиратского братства. — В одном могу заверить. Вам, Ваше Высочество, не причинили бы вреда. Я никогда не исключала возможности, что именно Вы по итогу займете трон Остров, и не стала бы стрелять себе в ногу.

Царевна наклонила голову, благодаря за откровенность.

— Могу я спросить, какие отношения связывают Вас с капитаном «Александры»? Ки Ран непривычно оживлен в последнее время. Мне даже начинает казаться, что мальчик влюбился. Не подскажите в кого? — пронизывающий насквозь, лукавый взгляд Инги Федоровны заставил Миладу внутренне поежится.

Царевна незаметно выдохнула, словно намереваясь прыгнуть в пропасть.

Она же собирается представить Киро всему царствию как своего фаворита? Лучше момента — и не придумаешь.

— Вы замечаете больше, чем мне бы того хотелось, — одними губами улыбнулась царевна. — Для друга сие неоценимое качество, но что ежели вы враг?

Ингеборга усмехнулась.

— Не беспокойтесь понапрасну, Ваше Высочество. Прикончить тень… не так-то просто, — произнесла она, проигнорировав прямой вопрос

Милада глубоко вдохнула, пытаясь обуздать рвущуюся на свободу фамильную спесь. Сейчас было не место и не время демонстрировать характер. Взяв себя в руки, царевна решительно отодвинула в сторону правила приличия.

— Вы все еще не ответили на мой вопрос, — повторила она. Видимо проскользнуло в ее тоне нечто такое, от чего Инга Федоровна примиряюще подняла ладони, словно прося мгновение подумать над ответом.

— Я поддержу, но не Вас, а Киро, уж не обессудьте. Даже цесаревич софийский не сможет заставить меня делать то, что мне… не интересно. Ки Ран удивительный юноша, — наконец произнесла она. — Такая стойкость, отвага. После того, через что ему пришлось пройти, он все еще способен к сочувствию. Сие поразительно. То, как он учится жить, самое прекрасное, что мне доводилось видеть. Своих детей у меня нет, мужчины, от которых я бы хотела их завести… — Ингеборга улыбнулась с понятной лишь ей самоиронией, — … все! Давно мертвы. Но ежели бы мой муж мог подарить мне наследника, он был бы… я бы воспитала его таким, как Ки Ран. Мою заботу и сентиментальные глупости вроде тех, что я говорю сейчас Вам, он не поймет и не примет. Единственное, что я могу, отремонтировать корабль, дать денег взаймы. И тайком представлять, как однажды он сам ко мне приходит за советом или благословением. Ежели Александра наблюдает за нами сейчас, она гордится. На первый взгляд кажется, что они с Киро совсем не похожи, но глаза и несгибаемая сила воли… у него от матери.

— Вы знали ее? Она была уроженкой Островов? — не удержалась от вопроса Милада, мгновенно позабыв обо всех своих сомнениях и опасениях.

Инга Федоровна обменялась с Вен Лин долгим взглядом. Царевна поняла, что никаких пояснений от них не дождется. Во всяком случае, пока.

— Есть вещи, которые Вам, Ваше Высочество, стоит узнать от него лично, — наконец произнесла графиня.

— Что ж, тогда у меня другой вопрос. Где была ваша сентиментальность, когда вы отправили экипаж «Александры» на верную смерть, вознамерившись избавится от наскучившего фаворита? — — Милада привыкла рубить с плеча, выбивая почву из-под ног собеседника.

Резкий выпад пробил даже броню графини Тизенгаузен. Взгляд ее стал задумчивым.

Вен Лин неторопливо пила чай маленькими глотками, полностью поглощенная этим занятием. Впервые с момента знакомства, ежели сие вообще можно так назвать, она ничем не раздражала островную царевну.

— А Вы интереснее, чем кажетесь на первый взгляд, — после короткого замешательства произнесла Ингеборга.

Милада иронично кивнула, принимая похвалу.

— Когда мне донесли, что «Неуловимый» бросил вызов «Александре» и та приняла бой, я впервые… испугалась, — призналась Инга Федоровна, словно пробуя слово на вкус. — Мне казалось я владею ситуацией: обо всем позаботилась, все предусмотрела… Вот только я недооценила злость Скомороха на меня, да и Киро не привык уклоняться от схватки. Вечность прошла, прежде чем корабли отбуксировали в порт и я, наконец, смогла узнать, кто выжил. У меня было достаточно времени, чтобы признать: они дороги мне… оба, хоть и не подозревают об этом. Я должна сохранять некоторую дистанцию, иначе порядка на острове не будет никогда. И я признаю, что ответственна за смерть тех, кто погиб в той схватке, — закончила Ингеборга.

Милада невольно подумала, что также всегда предпочитала держать прочих на расстоянии. Ей казалось правильным ни с кем не сближаться, а по итогу оказалось, что она просто никому и не нужна.

Она не станет повторять ошибок. Стоило ей хоть немного раскрыться, как чудеса стали происходить сами собой.

— Расскажите мне про Скомороха. Что мне нужно знать, чтобы убедить его… помочь нам, — после промедления попросила царевна. Она должна найти, что ему предложить, чтобы ничья жизнь не оказалась погубленной напрасно.

— Скоморох… — Ингеборга пожала плечами. — Про него сложно сказать нечто… однозначное. Он внебрачный сын ныне покойного Петра Николаевича Савинского, дворянина богатого и влиятельного. И упокоиться, как Вы понимаете, барону помог отнюдь не несчастный случай. Впрочем, я никогда не осуждала Скомороха за сей… поступок. Между нами, родитель его был той еще скотиной. Слишком властный, слишком жестокий, третировавший жену так же, как слуг.

Ингеборга помолчала.

— Беременную от него девку, барон хотел выставить на улицу, но за нее вступилась супруга, Мария Олеговна. Сие был первый и последний раз, когда она осмелилась возражать вслух. Барон так удивился, что позволил ей оставить ребенка. Добрейшей души была женщина, царствие ей небесное, растила мальчика как родного. А после ее смерти, юноша стал никому не нужен и мгновенно оказался на улице. Воспитанный как дворянин, он должен был сам зарабатывать себе на жизнь. Скоморох нанялся юнгой на корабль, после захвата которого и попал в плен к пиратам. Не знаю, чем он так понравился старому капитану «Неуловимого», но тот решил воспитать из него своего преемника. Через пару лет пираты наведались в дом барона, разграбили его и сожгли. Обитателей поместья постигла разная участь: кто-то был убит, кого-то пытали, кто-то пусть и напуганный до грязных штанов, ушел невредимым. Скоморох дождался отмщения: смерть барона Савинского была весьма неприглядна.

Милада передернула плечами. Страх перед береговым братством во многом основывался на жутких историях, овивающих «Неуловимый».

— Скоморох далеко не самый безжалостный, даже среди капитанов Акульего плавника, — заметив ее реакцию, произнесла Ингеборга. — На царской службе в высших чинах состояли и более жестокие люди, можете мне поверить. Да и на руках Вашего дракона, царевна, куда больше крови, чем у любого из них.

Милада вскинулась, собираясь возразить, но Ингеборга ее опередила.

— Но знаете, в чем разница? Киро никогда не нравилось убивать. Я давно наблюдаю за ним: ему случалось лишать жизни по приказу, по необходимости и даже из жалости, но только не ради забавы.

— Скоморох был вашим… близким другом? — поинтересовалась царевна.

— Не буду спорить, — усмехнулась Ингеборга. В глазах ее промелькнул мечтательный огонёк. — В безумии Скомороха есть нечто невероятно притягательное. Рядом с ним границы дозволенного становятся тоньше листа бумаги. К тому же, он дьявольски хорош собой, Вы ещё успеете в этом убедиться.

Милада философски пожала плечами.

Тёплая улыбка и ироничный прищур Киро возникли в воображении царевны, даря ощущение, что он здесь, рядом с ней. Отставная тень Императора Востока, с точки зрения влюбленной в него по уши царевны, стоял так близко к понятию идеального мужчины, что перещеголять его в подобном вопросе не представлялось возможным.

И ей было глубоко безразлично, что Ингеборга, внимательно наблюдающая за малейшей переменой на лице царевны, понимает сие так же отчетливо, как и она сама.

Глава 16. Маски

На грядке с капустой роза — сорняк.

Народная мудрость

— Да вытряхните вы уже мою наследницу из этих жутких тряпок! Как не знаете, что на нее надеть?! Вы ее видели вообще?! Да она же красавица! На ней и кусок парусины будет выглядеть роскошным туалетом!!! Ничего нельзя доверить! Все приходится делать самой…

Милада с улыбкой притворила дверь. Командный голос капитана «Стрелы» гулко разносился по восточному крылу имения, позволяя следить за последними приготовлениями в мельчайших подробностях. Бал был объявлен маскарадным, что добавляло особую изюминку предвкушающим праздник гостям и позволяло сохранить интригу до самого конца.

Милада в сотый раз прошлась вперед-назад по комнате. Время тянулось ужасающе медленно.

Графиня Инга Федоровна Тизенгаузен привыкла жить на широкую ногу. Поместье ее было самым настоящим дворцом, не уступавшим в богатстве отделки софийским царским палатам.

У Ингеборги была своя свита и свой фаворит, пытающийся демонстрировать независимость. Она была владычицей маленького царствия, и Милада, вопреки здравому смыслу, не испытывала ни зависти, ни недовольства. Наоборот, разум царевны все чаще посещала мысль, что ежели ее саму на склоне лет будут боготворить так же, как Ингеборгу на Акульем Плавнике — она проживет жизнь не зря.

Двое суток прошло с тех пор как царевна впервые ступила на землю мятежного острова. Приятно было вновь ощутить под ногами твердую почву и выспаться на пуховой перине. Милада не привыкла жаловаться на тяготы пути, ведь опальной царевне не раз приходилось ютиться в домах, не достойных наследницы престола.

Прежде, чем ее разлучили с матерью и представили ко двору софийского царствия как невесту младшего царевича, Милада сполна ощутила тяготы своего нового положения без слуг, кукольных нарядов, которые казались неотъемлемой частью ее жизни.

Но она привыкла. Более того научилась ценить теплый кров, свечи на столе, которые можно жечь без счета, вкусные кушанья, красивые платья.

Милада дала себе день на то, чтобы сполна насладиться гостеприимством графини и, за исключением поездки в город к личной модистке графини Тизенгаузен, все время провела в поместье.

Царевна взглянула в зеркало, придирчиво изучая свое отражение. Платье цвета морской воды, скорее зеленое, чем голубое, шитое золотом и каменьями, имело достаточно интригующий вырез и свободные рукава. Юбка тяжелыми складками ниспадала до самого пола. При каждом движении царевне казалось, что подол живет своей собственной жизнью.

Платье нравилось царевне необычайно, еще ни один наряд не шёл ей так, как этот. Инга Федоровна не жалела ни денег, ни времени, создавая мельчайшие детали своего триумфа.

Милада приложила маску к лицу. Ленты и богатая отделка идеально дополняли высокую прическу. Шея казалось еще длиннее, еще изящнее, даже на придирчивый взгляд царевны, которая любила поискать в своей внешности недостатки.

Царевна чувствовала себя непривычно в таком богатом наряде. У нее не было ничего своего, ни денег, ни вещей. При софийском дворе царевна чувствовала себя приживалкой. Ладно еще, когда была невестой младшего царевича, но после разрыва помолвки, забота о ней царской семьи стала и вовсе невыносимой.

Милада сделала реверанс, иронично кивнув самой себе. Ей безумно хотелось сорваться на поиски Киро, не терпелось предстать перед ним в новом наряде, увидеть, наконец, восторг и благоговение в светлых глазах, но она удерживала себя от подобной ребяческой выходки.

Они виделись совсем недавно, но Милада уже успела по нему соскучится.

Тень, как и обещал, лично проинспектировал подготовку охраны графини, и царевна не отказала себе в удовольствии при сем поприсутствовать. Полчаса на продуваемой ветрами площадке стоили увиденного зрелища.

Как же ей нравилось просто смотреть на Киро.

Капли дождя бежали по одежде, веером разлетались от каждого движения, превращая поединок в диковинный танец. Волосы тени намокли и липли ко лбу, одежда льнула к телу при каждом движении, будоража воображение. Пожалуй, сие воспоминание царевна будет еще долго лелеять в памяти.

В очередной раз взмахнув клинком, тень бросил на них короткий взгляд через плечо

— Он что, сейчас красуется? — иронично поинтересовалась Инга Федоровна. До этого она только страдальчески морщилась, когда очередной боец не очень аккуратно притапливался в луже.

— Простите? — вежливо откликнулся стоящий рядом с ними Борис.

— В глазах нашего дракона я вижу отголоски того самого чувства, что когда-то толкало на безумства меня саму.

— О, Вы также сие заметили? — приятно удивился Великий князь, — а я уж думал, мне мерещится.

— У меня отличные бойцы, — произнесла Ингеборга, обращаясь уже к Миладе, — некоторые из них не уступают в мастерстве даже Киро, но у них нет ни единого шанса в поединке против тени. Знаете, почему?

— Удивите меня, — сдержанно произнесла царевна.

— Они сражаются, чтобы не быть убитыми, а тени — чтобы убить. В моей личной гвардии превосходные бойцы, но они боятся боли, боятся умереть, а тень во время поединка ничего не сдерживает.

Милада попыталась безмятежно улыбнуться, опасаясь, что Киро увидит отблеск беспокойства на ее лице. Царевну пугали подобные разговоры: сердце ее отчаянно сжималось от мысли, что Киро могут снова ранить или ещё хуже — убить. Мысли ее метались в ужасе, разум царевны не способен был принять то, о чем так спокойно говорила Ингеборга.

Завершив избиение личного состава, Киро неспешно вытер влажный от дождя клинок и поднялся к дамам.

— Дражайшая Инга Федоровна, вижу вы расстроены, — насмешливо произнес тень. — Ваш личный состав прибавил в умениях с нашей последней встречи.

— Но этого явно недостаточно против тени, которая и не думает жалеть себя, — хмуро заметила Ингеборга. — Я вижу ответ на свой вопрос.

— Нельзя ли конкретнее? — мгновенно насторожился Киро. Серые глаза тени заледенели.

Влюбленный мужчина, желающий произвести впечатление на свою даму, снова стал тенью. Перемена была столь разительна, что не обладающей особенно живым воображением Ингеборге почудилось, как солнце, едва выглянувшее из-за туч, снова исчезло одновременно с улыбкой, покинувшей лицо тени.

Киро не должен был знать, о чем она думает, что именно хочет знать. Как жалеет его, несгибаемую тень. Он позволял ей многое, как и своей команде, но была грань, которую никто не имел права пересечь.

— Я тут подумала… К дьяволу выбор, выгоду, цесаревича и его интересы в придачу. Он может засунуть их… очень далеко. Хочешь посадить царевну на трон? Посадим. Вот только… как на счет того, чтобы поставить по соседству маленький такой стульчик для тебя самого?

Воцарилось удивленное молчание. Милада усмехнулась, скрывая смятение. Предложение казалось невероятно заманчивым. Царевна запрещала себе даже думать о подобном, не то что произносить вслух.

Чувства Киро расшифровке не поддавались.

— Мне никто не позволит, — пальцы тени, стиснувшие оружие, неуверенно отпустили рукоять. Глаза его стремительно оттаивали, в них читалось вполне человеческое удивление. — Почему? То есть, зачем тебе это?

— Мне скучно, к тому же надобно чем-то занять Скомороха, пока он сам не нашёл себе развлечение.

— Сражение с Императорской флотилией — не лучший способ скоротать время.

— Кому как, — хмыкнула Ингеборга.

— Безвкусная бравада, — по-мальчишески скривился Киро, словно и не было той смертоносной холодности безликой тени. — Я перестал носить знаки отличия не потому, что скрываю имя или свое прошлое. Тень, желающая выжить, не имеет права ею зваться, но я все еще сын своего отца и вынужден исполнять его волю.

Милада внимательно прислушивалась к каждому слову. Казалось, все присутствующие, кроме нее, знали нечто такое, что не хотели произносить вслух.

Ингеборга ободряюще положила руку на плечо тени.

— Я уверена в наших силах, — заверила она, невольно провожая взглядом парочку своих лучших вояк, уныло хлюпающих во дворе по лужам. Для равновесия они держались друг за друга, делая картину еще более безрадостной. — Беспокоится за близких, сопереживать им — нормально. Все-таки временами, ты ещё слишком тень, мой мальчик.

— За близких? — уточнил Киро, выразительно взглянув на руку, все еще лежащую у него на плече. «Мальчика» он пропустил мимо ушей.

— А каких еще?! — неубедительно возмутилась Ингеборга. — Я в тебя столько денег вложила, вспомнить страшно.

— Тогда я дорогой, а не близкий, — ехидно предположил тень.

— Волноваться за дорогих и близких абсолютно нормально — послушно повторила Ингеборга, удивленно округляя глаза. Не чуждый проявлениям галантности Киро бережно снял ладонь графини со своего плеча и прежде чем отпустить, едва уловимо коснулся ее губами.

Милада не раз мысленно возвращалась к этому разговору, прокручивая в голове каждое слово.

Семья Киро богата и влиятельна, приближена к Императору. Царевна сомневалась, что они придут в восторг от мысли, что их сын занимает какое-то непонятное положение при опальной царевне маленького царствия. Впрочем, сие не зазорнее, чем быть тенью!

Внезапно накатила усталость.

Милада опустила маску и без сил оперлась на тяжёлую раму. Пристально взглянув на свое отражение, царевна грустно ему улыбнулась.

Возможно, сегодня тот самый день, который сможет раз и навсегда переменить её жизнь…

А она о чем думает?

Об отставной тени Императора Востока.

А еще надеется на то, что не зря пыталась научить Киро танцевать, и у него сверкнет безумная идея пригласить ее на балу хотя бы разочек…

***

В бальную залу они спустились все вместе. Милада шла об руку с Борисом, чья маска и костюм мало что могли скрыть. Он как-то сказал, что не видит особого смысла надевать маску поверх маски. Его здесь хорошо знали и, конечно же, не как великого князя Обломского.

Оказавшись среди гостей, Милада с любопытством огляделась. Среди них должны были присутствовать все состоятельные вельможи Акульего плавника и их семьи. Ингеборга разослала приглашения помещикам, капитанам кораблей, состоятельным заморским и имперским купцам, владельцем судоходных верфей, крупным банкирам. Все влиятельные, своенравные, либо же преданные лично Ингеборге люди собрались здесь, дабы поприветствовать наследницу грандиозного состояния, мать будущего владельца мятежной земли. Костюмы делали свое дело: понять, кто есть кто, было решительно невозможно, толпа была похожа на диковинную клумбу или ворох ткани в суконной лавке…

Практически все гости были в сборе, не хватало только Вивьен, она должна была вот-вот появиться, как главная героиня в хорошем спектакле. Милада с нетерпением ждала сие мгновение.

Маркиз увидел возлюбленную первым. Он сделал пару торопливых шагов и замер у подножия лестницы, не в силах перевести дыхание или отвести взгляд.

Вивьен в струящемся голубом платье, украшенном вышивкой и жемчугом, казалась видением прошлого, ожившим портретом своей матери, последней графини Кизгайло. С молчаливой девушкой в мужском платье эта особа, чьи короткие локоны прикрывала кокетливая шляпка с вуалью, не имела ничего общего.

— Как-то так должна выглядеть девица на выданье из приличной семьи, — довольно произнесла Ингеборга, приблизившись к царевне. — Дети будут носить мою фамилию и титул — я не могу позволить ей выглядеть как замарашке.

Милада улыбнулась. Графиня Тизенгаузен в непривычно крикливом наряде, украшенном цветным восточным шелком и диковинными перьями, была невероятно довольна собой.

Под восхищенными взглядами замершей толпы Вивиен сделала шаг, за ним еще один. В почтительной тишине она спустилась к подножию лестницы, но на последней ступеньке внезапно пошатнулась. Мужчины готовы были устроить поединок за право помочь ей, но она словно не замечала их протянутых рук. Взгляд Вивьен отчаянно метался по залу: старший канонир искала своего Маркиза. Выступив вперед, Ивон Рин с изящным поклоном подал руку, но заметив, что Вивьен едва ли способна стоять прямо, бережно снял свою даму с лестницы, под громкие вздохи разочарованных таким собственническим жестом мужчин.

— Чудесаааа, — протянула Ингеборга, наблюдая за развитием событий, — женщина, ни разу не терявшая присутствия духа на оружейной палубе в разгар боя, едва не лишилась чувств из-за красивого платья и пары восторженных взглядов.

Милада усмехнулась.

— Значит, она действительно счастлива.

— Не спорю… О, а вот и Скоморох, собственной персоной. Взгляните налево, Ваше Высочество, — учитывая наряд, окружающие могли без утайки обращаться к Миладе по протоколу. Непосвященному зрителю сие могло показаться частью образа дамы полусвета, желающей скрыть свое истинное лицо, и царевна в тайне наслаждалась иронией ситуации.

— Куда именно? — переспросила она, оглядывая зал.

— Да вот же, у окна, разговаривает с невысоким мужчиной в красном костюме эпохи регентства.

Милада перевела взгляд и замерла.

— Сие… — царевна не смогла закончить фразу.

Совсем не так она представляла…

Впрочем, ее предупреждали.

Злясь на себя за растерянность, которую так и не удалось скрыть, Милада наградила капитана «Неуловимого» пристальным взглядом. Столь пристальным, что он обернулся, почувствовав даже сквозь толпу, как на него смотрят.

Заметив Ингеборгу, Скоморох небрежно кивнул собеседнику, обрывая того на полуслове, и неспешно двинулся к ним. Он был сравнительно молод, белокур, одет достаточно небрежно, но со вкусом и…

…и как пораженно призналась самой себе Милада, сие был самый красивый мужчина из всех, что ей доводилось видеть. Киро был привлекателен в своей необычности, цесаревич воплощал девичьи мечты, Елисей способен вскружить голову любой даме одним лишь взглядом синих глаз, но здесь… Совершенную внешность не портил даже рваный шрам, наискось делящий щеку. Скоморох был настолько хорош собой, а жестокость так отчетливо поступала в презрительной линии чувственных губ, что царевна вдруг поняла… что боится. Он притягивал взгляд, пробуждал неосознанное влечение, оставаясь равнодушным. Так должен выглядеть сам морской дьявол, но никак не пират и вор.

— Надеюсь, он не пригласит меня на танец, невежливо начинать знакомство с отказа, — решительно произнесла Милада.

— Он Вам настолько неприятен? — усмехнулась Ингеборга. — Обычно, у молодых девиц Скоморох вызывает трепет иного рода.

Милада оглядела зал, уклоняясь от ответа, и вдруг, прямо рядом с собой увидела Киро. Он приблизился абсолютно бесшумно, и царевна едва удержалась от соблазна вцепиться в него обеими руками, чтобы никакая сила не смогла ее оторвать. Ободряющее касание и внимательный взгляд тёплых серых глаз согрел ее сердце, возвращая пошатнувшееся самообладание.

— Как хорошо, что Вы здесь. Мы обсуждаем человека, который едва не потопил «Александру», — насмешливо произнесла Ингеборга.

— И как, Вам нравится подобное занятие? — вежливо поинтересовался Киро.

— Весьма.

Тень рассмеялся. Слышать его смех было непривычно.

— Я бы предпочел наблюдать капитана «Неуловимого» в орудийный прицел, но по всему выходит, мы теперь по одну сторону баррикад.

— Вот только он этого пока не знает, — напомнила Милада. Под защитой Киро она из-под ресниц разглядывая прославленного пирата.

— Самое время сообщить, — подвела черту Ингеборга, встречая Скомороха вызывающими взглядом. — Сие ваш костюм, капитан?

— Вы ожидали увидеть на мне банты и ленты? — голос капитана «Неуловимого», самого жуткого из кораблей берегового братства, тоже был невероятно красив. Волнующе низкий тембр отзывался дрожью позвоночнике. Милада вздохнула и посмотрела в сторону.

— Я бы предпочла увидеть на вас маску, — неодобрительно произнесла Ингеборга.

— Только маску? Вы всегда были на редкость изобретательны, — насмешливо парировал Скоморох.

Столь откровенный подтекст заставил Миладу покраснеть. К счастью, маска скрывала все проявления неловкости и смущения.

— Времена меняются, — холодно заметила Инга Федоровна.

— Подобные темы для разговора не уместны при моей даме, — вмешался Киро, без восторга воспринявший поворот беседы.

— Дракон стал сторожевым псом? Поздравляю с приобретением, красотка, — ровно произнес Скоморох, с интересом взглянув на тень.

— Нам нужно поговорить, — резче, чем собиралась, вмешалась Ингеборга. — Есть дело. И ежели Вы двое подеретесь раньше, чем мы его обсудим, сие будет нам совсем не на руку.

— Что ж, я весь во внимании, — Скоморох словно бы внутренне собрался, стал строже.

Милада отчетливо поняла, что они не услышат от него ни одной фривольной шутки, во всяком случае, пока речь будет идти о деле.

Инга Федоровна, знавшая капитана «Неуловимого» лучше их всех вместе взятых, удовлетворенно кивнула и взяла его под руку.

— Через час, — повторила она, выразительно взглянув на Киро. Милада присела в реверансе, немного неловко дернув тень за рукав, призывая повторить ее маневр. Спохватившись, тень обозначил положенный по этикету поклон, и они, наконец, остались одни… посреди огромного зала и толпы людей в яркой одежде.

Царевна оглянулась, чувствуя себя несколько неловко. Ежели в обществе Скомороха Милада испытывала лишь страх, пусть и смешанный с легким интересом, то рядом с тенью возникало то самое «волнение иного рода», о котором совсем недавно говорила Инга Федоровна.

Ладонь Киро легла на локоть царевны, привлекая внимание. Милада послушно взглянула на свою тень. Над костюмом Киро особо не заморачивался, а маску дракона ему сделали мастера Акульего плавника, еще на заре знакомства с Ингеборгой.

Инга Федоровна с удовольствием вспоминала, сколько сил потребовалось, чтобы заставить тень надеть ее на похожий вечер, а Киро, в свою очередь, бережно хранил подарок с необычной для него сентиментальностью.

— Вы разрешите? — в серых глазах мелькнула смешинка.

— Что…? — растерянно переспросила царевна.

— Пригласить Вас на танец, — терпеливо объяснил Киро. — Я, правда, не гарантирую, что смогу повторить все в точности, но попробовать стоит.

Милада ответила сияющим взглядом. От полноты чувств она сжала обеими руками ладонь своей тени, опасаясь, что не сможет произнести согласие внятно.

Тень бережно высвободил руку и переложил пальчики царевны на свой локоть. Милада смотрела на него так, словно он только что совершил бог весть, какой подвиг, хотя точки зрения Киро ничего особенного не произошло.

Ну, убедится окружение Ингеборги, что Золотой Дракон имя свое отнюдь не танцами заработал, и что с того. Возможно, ему даже удастся ни разу не наступить на юбку шикарного платья ее Высочества, чему так радоваться-то?

В вопросе стоило разобраться.

Киро очень нравилось чувствовать себя победителем, ничего при этом не делая.

***

Борис Обломский, Великий князь и кузен младшего царевича софийского, весьма состоятельный молодой дворянин, уверенно шёл по бальной зале, приветливо раскланиваясь с мятежниками, пиратами и контрабандистами, одаривал небрежным поцелуем дам с сомнительной репутацией и чувствовал себя абсолютно счастливым человеком.

Елисей велел смотреть в оба, и Борис смотрел.

Невдалеке кружились в танце отставная тень Императора Востока и царевна Островов. Милада сияла как новенький золотой и Киро, насколько можно было судить сквозь причудливую маску, был весьма доволен происходящим. Князь смутно подозревал, что грозный Золотой дракон Империи, тайком тренировался вальсировать, оттачивая при свете заходящего солнца не только боевые связки, но и танцевальные па.

Борис невольно усмехнулся.

Вен Лин лично следила за охраной поместья, так что на бал князю пришлось пойти без дамы. И он был даже рад этому обстоятельству. Ничто не отвлекало от первостепенной задачи: смотреть, слушать, запоминать. Заприметив подходящую для его целей, укромную нишу, Борис резко изменил траекторию движения.

— Неужели Вы больше не танцевать? Как может такой завидный партнер скучать в одиночестве?

Князь обернулся. Она была в розовом платье, обладательница характерного заморского акцента и самого волнующего голоса, что ему доводилось слышать. А еще, она была рыжей. Абсолютно рыжей: волосы цвета меди волнами ложились на спину, укрывая ее до самых лопаток. Борису всегда казалось, что нет ничего более безвкусного, чем рыжая девица в розовом платье. Но незнакомке шёл ее кукольный наряд. Он только подчеркивал удивительный цвет волос и белизну кожи.

А еще молодого князя поразили ее глаза. В прорезях розовой кружевной маски они были фиалковые, удивительного, редкого оттенка. Только однажды князь Обломский видел похожие глаза, но думать об этом не хотелось.

— Мне знакомо Ваше лицо, мы раньше не встречались? — поинтересовалась незнакомка, ничуть не смущаясь тем фактом, что он оставил без ответа ее предыдущую реплику.

— К сожалению, Вашего лица я не вижу, так что затрудняюсь ответить на вопрос, — по-заморски ответил Борис и улыбнулся.

Незнакомка рассмеялась, грудным, притягательным смехом.

— Я не раз бывал в этом доме, — вскользь заметил князь, любуясь девушкой.

— А вот я здесь впервые, — призналась она.

— А вдруг, Вы видели меня вовсе не в реальности? А, скажем… во сне?

Сама атмосфера бала, музыка, маски, словно подталкивали сказать, какую-нибудь романтическую глупость. Борис повернулся к своей очаровательной собеседнице, ее потрясающие фиалковые глаза в прорезях маски лучились смехом.

— Кто знает… кто знает…

Чья-то рука легла на плечо великого князя, заставляя обернуться.

Против ожидания, внимание Бориса пытался привлечь отнюдь не ревнивый любовник прекрасной незнакомки. Сие был Маркиз, по выразительному взгляду которого князь понял: время пришло.

— Уже иду, — произнес князь, — но сперва позволь…

Борис оглянулся и только сейчас заметил, что ниша за его спиной пуста. Словно и не было прелестного видения в розовом платье.

— Идем, время не ждет, — разочарованно произнес князь, всерьез сомневаясь в своем рассудке. Фиалковые глаза и розовое платье… Он думал, что забыл про них навсегда.

Ежели бы хоть один из них обернулся, то непременно заметил, полускрытая портьерой незнакомка смотрит им вслед так, словно воочию увидела призрака.

Глава 17. Шутка

«…Капитан не одобряет грабежей и откровенного разбоя.

Мы лишь вежливо взимаем плату с кораблей,

изъявивших желание сократить путь на материк через Акулий пролив…»

Рыжий Бом-брамсель,

старпом судна «Стрела»

— Не пора ли объяснить, что за балаган ты здесь устроила? — Скоморох передал Ингеборге бокал, небрежно опираясь на балюстраду.

Море сделало хозяйке вечера щедрый подарок — дождь прекратился, на балконе было свежо и прохладно, влажный воздух остужал разгоряченные сердца и лица, позволяя дышать полной грудью. Из распахнутых окон бальной залы лился свет, доносилась музыка, слышались разговоры и смех танцующих.

К Инге Федоровне медленно возвращалось самообладание и уверенность в собственных силах.

— Терпение, совсем скоро ты все узнаешь, — принесла она, любуясь глубоким темными небом.

Очень далеко от них, у самого горизонта, непроглядный мрак порезали белые росчерки и, словно бы с опозданием, докатывались вместе с тяжелыми волнами отдаленные раскаты грома.

Губы Скомороха изогнулись в ухмылке.

— Терпение никогда не было моей добродетелью. Хочешь, я скажу, почему ты до сих пор от меня не избавилась?

Вопрос оказался столь неожиданным, что Ингеборга прищурилась и поощрительно кивнула.

— Я нужен тебе. Императорская выскочка никогда меня не заменит, потому как он слишком правильный. Ты нянчишься с боевой тенью, как клуша, а я единственный на этом проклятом острове, кто может сказать тебе, что сие просто смешно.

Ингеборга усмехнулась.

Скоморох смотрел на вещи не так, как она: там, где для нее был свет, он видел непроглядный мрак, а она всегда видела тень в слепящем огне его начинаний.

— А знаешь, почему ты сама еще жива? Почему я не убил тебя даже после всего, что ты сделала?

Ингеборга повернула голову, впервые за вечер заглянув в глаза мужчине, с которым ее связывали куда более сложные отношения, чем могло показаться на первый взгляд.

В его тоне не было угрозы, но Инга Федоровна внезапно подумала, что от пропасти ее отделяет только невысокая балюстрада.

Она отступила на шаг.

Скоморох усмехнулся и поставил свой бокал на перила.

— Здесь высоко. Я бы отомстил, но вот загвоздка, без тебя не будет Акульего плавника. Думаешь, я не знаю? Мы живы только благодаря тому, что софийские шестерки скупают награбленное нами добро. Не знаю, что ты и кому пообещала, но без денег и покровительства нас бы уже здесь не было.

Инге Федоровне потребовалось несколько мгновений, прежде чем до нее дошёл смысл сказанного.

— Ежели твоя новая затея пойдет на пользу острову и моим людям, я ее поддержу, но ежели она мне не понравится, лучше сразу убей. Сама… или перепоручи дракону. Он отправит меня на тот свет с огромным удовольствием. Помыкать собой как остальными, я тебе не позволю. Ты уже давно сие поняла, иначе не стояла бы здесь, раздумывая, как заручиться моей поддержкой.

— Капитан! — на балкон быстрым шагом вошел мужчина. Дорожная одежда его запылилась, а шляпа была низко надвинута на глаза.

Ингеборга и Скоморох слаженно обернулись, полагая, что обращаются к ним.

— Буря стихла, ваша птица смогла вернуться на корабль!

— О, сие просто прекрасно! Шторм на несколько дней отрезал нас от остального мира, интересно, что произошло на Островах за прошедшее время. Ежели Вы позволите, я прочту — произнес Скоморох, обращаясь к Ингеборге. Та кивнула, радуясь передышке в сложном разговоре.

— Иди, выпей что-нибудь и отдохни с дороги, — приказал посыльному капитан «Неуловимого» и отошел к окну. Света, лившегося из него, было вполне достаточно, чтобы разобрать знакомый почерк.

Ингеборга сделала глоток и тоже поставила бокал на перила. Ей было, о чем подумать.

Скомороха она знавала еще в юности, но несколько танцев в городской ратуше, не могли сойти за близкое знакомство. Когда же они встретились вновь, другими людьми и при иных обстоятельствах, рассудительную Ингу Федоровну Тизенгаузен захлестнуло чужое безумие. Она отдала ему свою честь, буквально швырнула вместе с платьем к ногам самого неподходящего из окружающих ее мужчин. Он был переполнен жизнью, яростью, болью, опьянен кровью, своей и чужой, что непрерывно текла сквозь его пальцы. Сии чувства едва сдерживал тонкий налет благородного воспитания. Скоморох был самонадеян, неуправляем, слишком красив, да к тому же, значительно младше самой Ингеборги. Он не считал нужным даже делать вид, что подчиняется ей, и ставил под угрозу ее договоренности с цесаревичем софийским, даже не подозревая о них.

Ситуация изменилось, когда во время очередного рейда судьба сделала Инге Федоровне Тизенгаузен прямо-таки царский подарок. Зайдя на запад дальше обычного, ее эскадра обнаружила беспомощно дрейфующий парусник, повреждённый штормом. На предложение потопить корабль, прежде забрав с него все ценное, улыбчивый синеглазый мальчишка, встретивший их на палубе, ответил отказом. Он заливался соловьем, сулил золотые горы за помощь, но все внимание Ингеборги занимал молчаливый юноша с равнодушными, светлыми глазами. За спиной разговорчивого приятеля он словно бы невзначай коснулся штурвала, и Ингеборга отчетливо представила, как уходит под воду величественная громада корабля, увлекая за собой живую статую своего капитана.

И картина сия ей не понравилась.

Сама себе удивляясь, Инга твёрдо решила рискнуть и отбуксировать испорченную посудину в порт Акульего плавника.

Впоследствии, и корабль, и Ки Ран инвестиции оправдали. Они не только вернули затраченные на ремонт средства, но и на время приструнили Скомороха, сделав ее власть на Акульем плавнике неоспоримой.

Но была одна вещь, о которой Ингеборга сожалела. Будучи откровенной с самой собой, она понимала, что все еще хочет снова оказаться в объятиях самого невыносимого из капитанов Акульего плавника, хоть и считает подобное непростительной слабостью. Себялюбец, он мог быть поразительно чутким, и порой ей его не хватало.

— Так вот, что происходит?! — Скоморох оказался рядом с ней так внезапно, что Ингеборга не успела даже понять, что случилось. Железные пальцы стиснули ее плечи, оставляя следы даже сквозь ткань маскарадного платья. — Ты притащила сюда царевну?! О чем ты думала вообще?!

Ингеборга вырвалась и отступила на полшага, нащупывая рукоять кинжала.

— С каких пор я должна перед тобой отчитываться?!

— Ты хоть знаешь, чем нам сие грозит?! — Скоморох яростно отшвырнул скомканное письмо. — Сюда идут корабли наместника! У них на борту целый полк солдат из Южного Града! Царевич Елисей лично пожелал возглавить экспедицию и спасти царевну Миладу из плена кровожадных пиратов! И самое пикантное. Наместник плывет с ним! В жизни бы сюда не сунулся, не будь он абсолютно уверен в нашем поражении. И знаешь, что?! Я тоже в нем уверен! Что мы можем им противопоставить?! Они сотрут Акулий плавник с лица земли из-за твоей глупости. И я не намерен этого допустить! Ежели мы перегородим пролив, их корабли не смогут подойти к форту на пушечный выстрел. Осада им не выгодна — мы сможем торговаться. Её жизнь в обмен на их примерное поведение. К тому же, наших водах мы знаем каждый риф, каждую отмель, выступим сейчас — сможем проредить их флотилию еще до того, как она подойдет к острову.

— Мы не станем ничего делать, — холодно произнесла Ингеборга.

— Ты загнала нас в угол и теперь предлагаешь просто сидеть и ждать?! Ты в своем уме?!

— Послушай меня, — Ингеборга шагнула вперед, не выпуская, впрочем, оружия. — Все совсем не так, как тебе кажется. Ее привёз Ки Ран…

— Еще лучше, — Скоморох оборвал ее на полуслове, просто отвернувшись. — Где она?!

— Стража!! — отчаянно выкрикнула Ингеборга, беспомощно наблюдая за тем, как он решительно направляется в бальную залу. — Остановите его!!!

***

Когда музыка стихла, Киро с достоинством поклонился Миладе. Он почти ничего не перепутал, подол Ее Высочества чудом избежал его сапог, сама царевна буквально светилась от счастья, трепетно придерживая пальчиками его рукав. Он хотел было сказать что-нибудь галантное, из тех милых глупостей, что накануне записал ему Маркиз (в памяти они почему-то не держались), но какое-то движение в толпе отвлекало мгновенно насторожившуюся тень.

Мужчина в дорожной одежде проталкивался к ним мимо танцующих пар, не жалея ни ног, ни бальных платьев.

Недолго думая, Киро задвинул Миладу себе за спину, напряженно всматриваясь в странного гостя. Широкополая шляпа, скрывая лицо, была надвинута до самого носа, но то, как он двигался, как уклонялся от особенно темпераментных танцоров, казалось Киро удивительно знакомым.

— Валим отсюда, — издалека произнесла шляпа голосом царевича Елисея, не рискуя приблизится к воинственно настроенной тени. — Нет времени объяснять, за мной, быстро!

Киро удивленно приподнял брови.

Вокруг происходило нечто очень странное. Бальная зала стремительно наполнялась вооруженными людьми. Кто-то из гостей жался к стеночке, кто-то выуживал из самых причудливых мест свои собственные клинки.

— Похоже, не успели, — пробормотал Елисей, настороженно озираясь. — Ладно… Она здесь!!! Капитан, вот она!!! — без перехода заорал он, наставляя клинок на Киро.

— Он, вообще, на чьей стороне? — хладнокровно уточнила царевна, наблюдая, как добрая часть зала обернулась к ним.

— Он всегда на своей собственной. Вопрос только в том, куда удаётся пристроиться всем остальным, — философски заметил Киро. В глубине души он был рад видеть друга, но по личному опыту знал — сие чревато большими неприятностями.

Ощерившаяся клинками толпа расступилась, пропуская вперед Скомороха с обнаженной саблей в руке. Сталь уже успела обагриться чьей-то кровью.

— Где она?!

— Ну, кто бы сомневался, — пробормотал тень, рукой задвигая царевну еще глубже себе за спину. — Нечто явно пошло не по плану.

К ним пробились Маркиз и Борис, становясь плечом к плечу вокруг Ее Высочества.

Скоморох подошёл и замер на почтительном расстоянии.

— Снимай маску, хватит прятаться, — приказал он, глядя на Миладу. Киро, замершего между ними, он словно бы и не видел. — Я знаю кто ты.

Судя по удивленному вздоху, прокатившемуся по зале, царевна последовала его совету.

— Прекрати немедленно! — Ингеборга выскочила из толпы на пару шагов левее. Следом за ней бесшумно скользила Вен Лин в полном облачении тени и громко топала часть личной гвардии правительницы острова.

— За ней идет армия! — громко произнес Скоморох, обращаясь к ошарашенным гостям. — Пока Вы все пребываете в счастливом неведении, корабли наместника уже плывут сюда. Выдать ее им — наш единственный шанс уцелеть.

Гул голосов на мгновение перекрыл голос Скомороха. Дождавшись затишья, он продолжил:

— И единственное, что стоит между ней и вами: тень, да парочка его приспешников. Убейте их — и у нас появится шанс выжить.

— Ни с места! — голос Ингеборги плетью резанул по толпе, сдерживая так и не ринувшихся вперед людей. — Мы не отдадим царевну в руки наместника. Исключено. Она мой гость, как и все Вы. Пока я — хозяйка этого дома, резни в его стенах не будет!

— Я в этом сомневаюсь, — усмехнулся Скоморох, не двигаясь, впрочем, с места. — Зачем ты притащил ее к нам? — капитан «Неуловимого в упор посмотрел на Киро. — Она нужна наместнику, и он придет за ней, вместе с армией младшего софийского царевича. Они уже плывут сюда спасать ее от нас. И даже ежели царевна против своего спасания, боюсь, ее мнение никого волновать не будет. Он не оставит здесь камня на камне. Назови хоть одну причину, по которой я должен встать между ним и вами?

— Не мог бы ты повторить, чья армия плывет сюда на кораблях наместника? — вдруг заинтересовался тень.

— Полк из гарнизона Южного града и Его Высочество, царевич Елисей с супругой, лично, — любезно повторил Скоморох. — Так зачем ты притащил ее сюда? Вы остаетесь в живых, лишь пока меня интересует сей вопрос.

— Она беременна.

— Что?! — хором переспросили Скоморох, Киро и Милада.

— Она носит под сердцем ребёнка Золотого Дракона, — хладнокровно произнесла Ингеборга. — Мы не можем ее выдать.

Милада кашлянула и невольно скрестила руки на утянутом в корсет животе. С лица Киро стерли все эмоции, понять, о чем он думает, было невозможно.

— Любовь, значит? — усмехнулся Скоморох, взглянув на безучастное лицо тени. — Не хочется тебя расстраивать, девочка, но я скорее поверю вот во что: Императору востока надоело, что мы, как бы так выразиться, собираем дань с его торговых судов. Отправлять сюда армию далеко и дорого, куда проще прислать тень, которая вотрется в доверие, чтобы стравить Акулий плавник и Софийское царствие. Ты в серьез думаешь, что он тебя любит?

Милада высокомерно вздернула подбородок, не собираясь отвечать.

— Он — тень, девочка, орудие убийства, совершенное и безжалостное. Любовь не входит в перечень его умений. На нее и обычные люди-то не всегда способны.

— Да что Вы знаете вообще, — начала Милада и осеклась, понимая, что говорит и впрямь как девочка, а не наследница престола. Она вышла вперед и стала бок о бок с Киро, положив руку ему на плечо. — Как бы там ни было, перед вами отец наследника престола, извольте проявить хоть каплю уважения.

— К Вам или к нему?

— К Ее Высочеству, царевне Островов, — ровно произнес Киро, внезапно обретая голос. — Ежели Вам любопытно, никаких указаний от Императора мне не поступало. Я вольноотпущенная тень и Вам об этом прекрасно известно, — добавил он, проигнорировав все прочие предположения.

Во взгляде Киро мелькнуло нечто такое, что заставило Миладу… нет, не насторожиться, она верила ему, как никому на свете, просто понять, что у нее естьвопрос, ответ на который, она должна получить.

— Взгляни на проблему с другой стороны, — терпеливо предложила Ингеборга. — Лучшей защитой всегда было нападение, а у нас теперь есть наследник престола…

Скоморох неожиданно ухмыльнулся.

— Трехсотлетнюю династию продолжит бастард, ты к этому клонишь? Сумей мы посадить его на трон, сие стало бы лучшей шуткой… За такой плевок в лицо коронованным снобам, я даже умереть готов.

Раздались смешки и одобрительный гул голосов.

Милада поежилась. Она как-то забыла, что разговор происходит на глазах у сотни гостей, собравшись совсем по другому поводу. Сама же хозяйка поместья внимательно следила за изменениями на лице каждого из них.

— Мы можем рискнуть. Ежели разобьем наместника сейчас, получим не только Акулий плавник, но и все Островное царствие. Занятные перспективы. Об этом стоит подумать… Ты ведь явно еще нечто предусмотрела, раз пустила их дальше порога, — Скоморох встретился взглядом с Ингеборгой. Они словно говорили о чем-то без слов. Капитан «Неуловимого» первым отвел взгляд и небрежно сунул саблю одному из своих людей.

Сие стало сигналом: вояки стыдливо прятали оружие, словно вспомнив о существующем запрете. Ингеборга выглядела злой и довольной одновременно.

— Все вон! — коротко распорядилась она. — Праздник окончен. Завтра утром жду у себя капитанов. На Акульем плавнике наступило время перемен.

Глава 18. Царевич Елисей

В то время, как в Королевстве Заморском уже вовсю ели картошку,

в царствиях к этому овощу относились настороженно.

Толи дело — капуста!

— Мы были на волоске… но нам все же удалось, — удовлетворенно произнесла Ингеборга, снимая украшения. Наконец-то она смогла оказаться в своей спальне, вдали от посторонних глаз. Напряжение вечера начинало сказываться — пальцы ее едва заметно дрожали.

— Он Вас не простит, — произнесла Вен Лин, помогая хозяйке снять платье.

— Ки Ран? Зато он жив. Всегда приходится чем-то жертвовать, — резче, чем собиралась, ответила Ингеборга. — Одно мне до сих пор не ясно. Елисей сам отправил Киро приглядывать за Миладой, так какого дьявола его люди делают на кораблях наместника?

— Можете спросить у него сами.

— Когда он прибудет сюда во главе армии? Я бы хотела узнать несколько раньше.

— У Вас есть такая возможность. Принц сказал, что он где-то здесь.

— Царевич?

— Именно. Они разговаривали до того, как началась заварушка.

— Найди его. Из-под земли достань, но только тихо, — произнесла Ингеборга, пристально глядя на свое отражение. — Я хочу знать, что происходит.

***

— Я убью ее, — спокойно произнес Киро, глядя на огонь, пляшущий в камине. Ежели бы он повысил голос, швырнул стул в стену, Миладе не было бы так страшно, как сейчас, когда она наблюдала за бесстрастным лицом и пустеющим взглядом тени.

— Не надобно так. Не скажи она подобного, погибло бы множество людей. Мы живы — сие самое главное.

— Ценой Вашей репутации?!

— Я готова пожертвовать не только ей, лишь бы не позволить вам понапрасну рисковать головой.

— Никто из вас не понимает! — вдруг с болью произнес Киро.

Милада не решалась подойти к нему, дотронуться до напряженной фигуры у огня, остро ощущая свою беспомощность.

— Не понимает, что…? — осторожно уточнила она.

— Что Скоморох прав!

Милада приподняла брови.

— То есть все, что Вы сделали для меня, было по приказу Императора? Удивлена.

— Да нет же, — Киро недовольно мотнул головой, хоть какое-то проявление эмоций. — Он прав в том, что я вещь, покорная чужой воле. И ежели захочу стать чем-либо иным, у меня вряд ли получится. Я принадлежу Императору: тень можно купить, продать, подарить на худой конец. Нас не отпускают просто так, жить своей жизнью. Я устал ждать, когда, наконец, выяснится, что за план на меня у Императора. И не стану ли я из-за него причиной боли и страданий тех, кто мне дорог.

Милада подошла и робко обняла свою тень за талию, прижимаясь щекой к его спине.

— Вы как-то говорили, что равнодушны к боли, а порой она Вам даже нравится, Вас удивляют вещи, на которые мы не обращаем внимания. И… Вы просто не понимаете многое из того, что для нас естественно, как воздух. Спросите у меня, что Вас тревожит. Возможно, отвечая, я найду ответы и на свои вопросы.

Киро молчал, словно и вовсе не слышал того, что она говорила.

— Не отталкивайте меня. Вы самое удивительное, что мне доводилось встречать в жизни. Ваше прошлое удивляет меня и восхищает, пугает немного, но не настолько, чтобы я смогла от Вас отвернуться.

— Почему я сейчас с Вами разговариваю? — неожиданно спросил Киро. — Хоть и не должен.

— Вам страшно. Вы никогда раньше не испытывали подобного чувства и просто не знаете, что бороться с ним бесполезно. Мы все чего-то боимся, но сие не повод переставать жить. Вы равнодушно смотрите в лицо смерти, но одно упоминание о воле Императора, которой Вы, возможно, не захотите подчиниться, заставляет холодеть Ваше сердце. Примите как данность. Вы боитесь потерять тех, кто Вам дорог, но отказываетесь понимать, что и они готовы умереть, лишь бы не расставаться с Вами. Знаете, как у нас говорят? Делай, что должно, и будь, что будет. Возможно, нам даже повезёт.

Киро неожиданно для себя улыбнулся. Обернувшись, он обнял свою царевну, легонько касаясь губами ее волос. Она охотно приникла к его груди — рубашка медленно, но верно, начинала промокать, щедро орошаемая слезами.

Он как-то совсем забыл, что Миладе этим вечером досталось куда больше, чем ему. Репутация Ее Высочества была окончательно загублена, а её саму, по устоявшейся традиции, волновало только то, как он, Киро, к всему этому отнесется.

Кстати, а как он отнесся?

Ингеборга снова разыграла его в тёмную, на этот раз, спасая жизни, а не свое положение правительницы острова. Он понимал ее, но прощать не собирался, во всяком случае, пока. А что касается Скомороха… Слишком умный, слишком внимательный и в то же время абсолютно безжалостный, он создавал столько же проблем, сколько и решал. Но Ингеборга права, никто кроме него не сможет защитить остров в сложившейся ситуации. Вопрос только, от кого? Елисей опять чего-то удумал, а отдуваться придется всем остальным.

— О чем Вы размышляете? — спросила Милада, неловко вытирая слезы рукавом.

Киро понимал, что стоило бы сказать «о Вас», но обманывать не стал.

— О том, что ждёт нас завтра.

Милада покачала головой.

— Бесполезно, — в голосе ее слышались недавние слезы. — Когда в дело вмешивается Елисей… Мне ведь не почудилось? Предугадать ход мыслей младшего софийского царевича абсолютно невозможно. И как Вы терпели его столько лет?

Киро пожал плечами.

Невольно вспомнился их поход на каземат короля Заморского. Тогда идиотская затея была его, а не Елисея. И едва не стоила им корабля, ну и жизни, ежели так подумать.

Милада вздохнула, приподнялась на цыпочки и неожиданно поцеловала в щеку свою вновь задумавшуюся тень.

***

Царевич Елисей поправил на плече моток верёвки и кошкой взобрался на крышу невысокой пристройки. Он разведал обстановку на острове и остался доволен. Последнее, что нужно было сделать: предупредить Киро и Миладу, прежде чем все пойдёт кувырком. Они должны быть готовы.

Забраться в дом не составит труда. Кого опасаться, когда его учила одна из лучших теней самого Императора Востока? Киро не станет бегать за ним по крышам, а остальных он легко обведет вокруг пальца. Не в первый раз.

Ободренный этими мыслями Елисей выглянул из-за угла, проверяя часовых.

У Инги Федоровны Тизенгаузен была самая настоящая паранойя: её дом защищался лучше Южного града. И сие вызывало уважение.

Елисей уже готовился спрыгнуть во внутренний двор, когда кто-то вежливо постучал по его плечу.

Царевич обернулся — и наступила темнота.

***

Покои для высочайшего гостя графиня приказала приготовить заблаговременно. Когда несколько человек из личной гвардии Инги Федоровны внесли в будуар бесчувственное тело царевича, в имении все уже было готово.

— Нравятся мне твои методы, — только и сказала хозяйка, наблюдая, как тень помогает усадить на стул тело, не подающее особых признаков жизни. Ее всегда удивляла сила, таившаяся субтильной фигуре Вен Лин.

— Он спит. Ежели надавить здесь и здесь… я вам рассказывала, — пояснила тень, стягивая веревкой запястья Его Высочества.

— Мне нравятся твои методы, — с порога подтвердил Киро, едва разглядев, кого именно Вен Лин приматывает к стулу. Они с царевной еще только вошли, но Ингеборга уже заметила перемену в отношении. Милада открыто льнула к боку тени, не видя в том ничего предрассудительного. Ки Ран поймал взгляд правительницы острова, но так ничего и не сказал. Инга Федоровна со стыдом обнаружила, что готова выдохнуть с облегчением. Ежели тень на нее и злится, то убивать в обозримом будущем не намерен.

Маркиз как-то незаметно просочился следом за ними. Последним вошел Борис. Он притворил дверь, огляделся, присвистнул и задумчиво произнес:

— Мне нравятся твои методы…

По будуару Инги Федоровны Тизенгаузен прокатилась волна смеха. Немного нервного, как отметила про себя хозяйка.

***

Пробуждение вышло не самым приятным.

Елисей пришел в себя от того, что ему, особо не церемонясь, плеснули в лицо холодной воды. Она заливала глаза, текла по одежде, которая мгновенно промокала насквозь и неприятно липла к телу.

Проморгавшись, Елисей сумел, наконец, разглядеть, где он. Царевич сидел на стуле, руки его были надежно скручены веревкой за спиной. Дернув ее раз-другой, Елисей отказался от идеи освободиться самостоятельно.

Вокруг него, с одинаковым выражением лиц стояли Инга Федоровна Тизенгаузен, Киро, царевна Милада, старпом «Александры» и братец Борис. Чуть в стороне от них к стене прислонилась женщина в костюме тени.

— О, так вот кто навалял Киро, мое почтение, — жизнерадостно поздоровался Елисей.

На голову и за шиворот тут же вылилось еще с полведра воды.

— Эй, хватит! Я уже очнулся, — завопил царевич, недовольно отплевываясь.

— Я так смотрю, Вы с ним не церемонитесь, — хмыкнула Милада.

— О, поверьте, ему не привыкать, — заметил Киро, отставляя ведро. — Его Высочеству хорошо знакомо такое обращение.

— И я по тебе скучал. Кстати, Вас можно поздравить? – деловито поинтересовался царевич.

— Нет.

— Жаааль.

— Не отвлекайтесь, Ваше Высочество, — произнесла Ингеборга, привлекая к себе всеобщее внимание, — лучше расскажите, в чем заключается Ваш план. И какое место нам в нем отведено.

Елисей подергал связанными руками, понял, что сие бесполезно и снова взглянул на них.

— Полк из Южного выступит на чьей стороне? — наблюдая за каждым его движением, спросила Ингеборга. — Меня настораживают бравые мужчины с саблями, особенно, когда они подчиняются не мне.

Царевич бросил быстрый взгляд на Бориса, но не найдя должного сочувствия даже у него, вздохнул и принялся рассказывать.

— Начну с самого начала. В то время как мы резвились на Акульем плавнике, думая, что находимся вне досягаемости моего занудного старшего брата, все эти пираты, ну пусть не все, но часть из них, была преданна именно ему. Присягу-то они приносили Ингеборге, но она, как известно, и чихнуть себе не позволит, без согласия цесаревича софийского.

Инга Федоровна кивнула, подтверждая его слова.

— Жаль, у меня не хватило воображения предположить, что оборванец, висящий на вантах как обезьяна и лихо владеющий боевым шестом, младший царевич Софийский. До сих пор казню себя за промах, — вскользь отметила она.

Елисей иронично поклонился, насколько позволили веревки.

— Брат до последнего не желал делиться сведениями. Приходится приучать его к тому, что ежели он забывает мне о чем-либо рассказать, я все равно узнаю. Рано, или поздно, — уже увереннее продолжил младший царевич. — Одно мне было не ясно: зачем так сложно? Почему бы просто не выгнать наместника силой, не посадить Миладу на престол… и все? Почему он охотнее соглашается рискнуть и приставить к царевне прин… тень Империи востока, нежели действовать самому? И неожиданно меня осенило, — Елисей откинулся на спинку стула, по-мальчишески гордясь своими успехами. — Мы искали подтверждение моим догадкам, долго искали, и все-таки нашли обоснование того факта, что наместника поддерживает… король Заморский! Ему выгодно, чтобы Софийское царствие было занято как можно большим количеством внутренних проблем. Их у нас становится все меньше, а значит, за неимением реальных, их приходится изображать, чтобы соседи спали спокойно! Где-то здесь, на острове, гуляет шпион короля Заморского. Его надобно выловить и убрать. Нашему августейшему другу совсем не обязательно знать, что произойдёт здесь, совсем скоро.

— И что же здесь произойдёт? Нам тоже хотелось бы быть в курсе, — заметила Инга Федоровна.

— Я привез наместника тепленьким прямо к Вам в руки. Пригласите его на переговоры — и повяжем по-тихому.

— Нам сказали, на кораблях наместника Ваши люди.

— Я взял с собой охрану, — пожал плечами Елисей.

— Там, по меньшей мере, полк!

— Что, я уже не могу взять с собой охрану, достойную моего титула и положения? — неубедительно возмутился Елисей.

Милада и Борис с улыбкой переглянулись.

— И почему же Ваши люди охраняют Вас там, в то время, как Вы находитесь здесь? — насмешливо уточнила Ингеборга.

— Я узнал еще кое-что. Не только у короля Заморского на Акульем плавнике есть свой человек. Наместник поручил кому-то убить Ее Высочество. И этот кто-то вхож в Ваш дом. Я надеялся предупредить Киро, пока не случилось непоправимое, — царевич резко стал серьёзным.

Милада молча прижала руку к груди. Киро привычным жестом привлек царевну к себе, без слов обещая защиту.

От цепкого взгляда Елисея не укрылось сие движение.

— Я догадывалась об этом… — задумчиво произнесла Ингеборга. — Знать бы еще кто.

— Не важно, — холодно улыбнулся Киро. — Поверьте, пока я и Вен Лин здесь, сие абсолютно неважно.

— Кто знает, что тебя нет на корабле? — поинтересовался у кузена Борис.

— Арина, командир полка, ну и пара солдат, на глазах у которых, я прыгнул за борт. Они будут молчать. По официальной версии, у меня морская болезнь. Поэтому я пью и не выхожу из каюты, — хмыкнул Елисей. — Моя репутация бывает удивительно кстати в такие моменты.

— Развяжите его, — махнула рукой Инга Федоровна. — Ежели я сейчас не лягу спать, у меня просто не будет сил призвать к порядку вооруженных до зубов мужланов со Скоморохом во главе. Добро пожаловать на Акулий плавник, Ваше Высочество, — насмешливо закончила она.

Елисей шутливо поклонился в благодарность, чувствуя, как слабеют верёвки под ловкими пальцами Вен Лин. Борис за шиворот сдернул кузена со стула и крепко обнял, когда тот поднялся.

Киро тоже был не прочь проявить чуть-чуть радости от встречи, но для этого ему пришлось бы выпустить из объятий Миладу. Словно прочитав его мысли, царевна отстранилась сама, с улыбкой кивнув в сторону Его Высочества, младшего царевича…

Глава 19. Фавориты

— Они предлагают решить вопрос как принято: поединком.

— На острове еще остались те, кто хочет бросить мне вызов?

Ингеборга и Киро о методах разрешения конфликтов

Инге Федоровне Тизенгаузен не суждено было выспаться этой ночью. Стоило ей пристроить голову на подушку и начать прикидывать стоимость оснастки «Стрелы», подобные рассуждения всегда вызывали сонливость, как кто-то распахнул дверь в ее покои. Судя по звукам — ногой.

Зло прищурившись, Ингеборга села на кровати, прижимая к груди покрывало.

— Мы не договорили, — насмешливо произнес Скоморох, по-хозяйски сбрасывая плащ и устраивая саблю с пистолетом на ее туалетном столике. Он уселся в кресло, закинул ногу на ногу, не торопясь начать разговор и полностью игнорируя тот факт, что хозяйка покоев мягко скажем не в восторге от его общества.

— Позовешь свою тень — собрание не состоится, — мимоходом сообщил капитан «Неуловимого», раскуривая трубку.

— Окно открой, — буркнула Ингеборга, — терпеть не могу запах этой дряни.

— Я тут подумал, раз уж все равно кроме меня некому возглавить оборону острова, у меня есть одно условие, — наконец, произнес Скоморох.

— Говори.

— Когда-то давно, ты сказала мне, что наши отношения станут прежними, ежели я отдам тебе закладную на корабль, — Скоморох невесело усмехнулся, похоже, он был пьян. — Интересный был разговор. Я узнал, сколько стоит Инга Федоровна Тизенгаузен. Всего-то 25 тысяч золотых.

— Мне не нужен твой корабль, я хотела гарантий!

— Гарантий чего? Что я буду тихо сидеть у тебя под каблуком, как все остальные? Не дождешься.

— Так зачем ты пришел? — начиная терять терпение, спросила Ингеборга.

— Я ненавижу выбор без выбора, и даже в такой ситуации нашел для себя альтернативу, — усмехнулся Скоморох. — Хочешь, чтобы я защитил Акулий плавник и помог реализоваться твоим честолюбивым планам? Наши отношения должны стать такими, как прежде. Безо всякой закладной. Или я, или никто.

Несколько мгновений до Инги Федоровны Тизенгаузен доходил смысл сказанного.

— Ты всерьез думаешь, что я соглашусь?! — ирония судьбы: она сама хотела того же, но на подобных условиях готова была сражаться за свою честь до конца.

Скоморох приподнялся с кресла и не глядя сгреб со столика оружие, попутно свалив оттуда все остальное.

— В конце концов, у тебя просто нет выбора, — задумчиво произнес он, направляясь к выходу. Ингеборга, успевшая нашарить кинжал, удивленно смотрела ему в спину.

— И ты так просто уйдёшь? — не выдержала она.

— Именно.

Дверь захлопнулась, ставя точку в разговоре. Ингеборга зябко повела плечами и поспешила забраться обратно под покрывало.

И что сие было за явление?

Капитан «Неуловимого» был человеком больших страстей, но она не могла даже представить, что когда-нибудь Скоморох вломится к ней пьяным, неся подобную околесицу. Любопытно, назавтра он вообще вспомнит о своем ультиматуме?

«Любовь не входит в перечень умений тени. На нее и обычные люди-то не всегда способны…»

Слова всплыли в памяти, окончательно прогоняя сон.

Инга Федоровна Тизенгаузен, владычица Акульего плавника, резко села на кровати.

Подождите, он что, про неё говорил?!

Над этим стоило подумать.

***

После окончания в высшей степени интересной беседы, больше похожей на допрос в каземате короля заморского, Елисей с Борисом решили выпить на ночь чего-нибудь горячительного.

Царевича немного знобило. Весна на островах была не такой уж и тёплой, чтобы разгуливать без последствий в насквозь промокшей одежде. Маркиз обещал присоединиться позднее и прихватить с собой небогатый скарб Елисея, в целости и сохранности дожидавшийся хозяина в трюме «Александры».

Походный гардероб Его Высочества состоял из рубахи, латаных штанов, куртки и достопамятной жилетки, расшитой бисером, которую царевич гордо носил летом на голое тело как имперские пираты. И как ехидно отмечал Борис, в этом наряде было одинаково удобно, как лазать по вантам, так и просить милостыню.

Братья поспешно вломились в покои Бориса. Первым делом, Елисей стянул через голову мокрую рубаху, даже не сразу заметив, что внутри их дожидается гость. Вернее, гостья. Уже взявшийся за ремень царевич, смущенно оставил штаны при себе.

Борис, не глядя, сунул ему какое-то покрывало. Все внимание князя занимало видение в розовом. Каким-то сказочным образом оно переместилось из той ниши в бальной зале в его покои. Он был уверен, что они еще встретятся. И вот она здесь.

— Ты забыл, что у тебя назначена встреча с дамой? — уточнил Елисей.

Борис, отрицательно помотал головой, все еще не отрывая взгляда от незваной гостьи.

Помедлив, незнакомка грациозно подняла руки и распустила ленты, держащие маску. Разглядев ее лицо, кузены недоверчиво переглянулись.

— Ты видишь то же, что и я? — на всякий случай уточнил царевич. Борис кивнул.

Они оба знали эту женщину. Вайолет Моро. Рыжие кудри, вздернутый нос, лукавая улыбка на пухлых губах, огромные фиалковые глаза под пышной челкой.

Как жаль…

Князь до последнего надеялся увидеть другие губы, другую улыбку, другие глаза, так похожие на эти, но все же совершенно иные.

Последняя официальная фаворитка короля Заморского, собственной персоной, стояла у окна в покоях Великого князя, Бориса Обломского.

Прежде чем кто-либо успел прервать удивленное молчание, их настороженную компанию дополнил еще один человек, про которого братья успели позабыть. Припозднившийся Маркиз вошел в покои без стука и, заметив гостью, отпрянул так, словно увидел привидение.

Дама выглядела не лучше. Волосы ее словно горящий факел обрамляли мертвенно бледное лицо.

— Я вижу, что Вы знакомы, — приподнял бровь Елисей. Борис предпочел не вмешиваться.

Маркиз вздрогнул как от удара.

— Перед Вами женщина, ради спасения которой я лишился титула и едва не расстался с жизнью. Я считал, что защищаю под пытками любовь всей своей жизни, в то время как она смеялась у меня за спиной. Фаворитка короля, я знал, миледи, Вы далеко пойдёте…

Леди Вайолет отвернулась, не выдержав презрительного взгляда.

— Пожалуй, нашему другу срочно нужен свежий воздух, — распорядился Елисей, просительно взглянув на Бориса. Тот без слов оторвался от стенки и решительно взял Маркиза под руку. Они никогда не были особо дружны, но сейчас князь остро чувствовал свою принадлежность моменту.

Они вышли.

Как только закрылась дверь, гостья заговорила.

— Как… как давно маркиз Вианьский служить графине?

— Примерно пять лет назад экипаж судна «Александра» подобрал в море истощенных мужчин, одиноко плывущих на утлой лодчонке. Видите ли, какие-то нехорошие люди сравняли с землёй каземат короля Заморского, отпустив узников на все четыре стороны, — вежливо пояснил Елисей по-заморски. — Но ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Корабль попал в шторм, команда могла отправиться на дно морское, не подоспей вовремя графиня Тизенгаузен. С тех пор Маркиз… э-э-э… Ивон Рин де Фуа, служит на судне «Александра» помощником капитана и находится под ее покровительством. У Вас еще будут вопросы?

Леди Вайолет отрицательно покачала головой.

— Зачем Вы здесь?

— Монсеньер обещал выпустить из каземата старшего брата нового маркиза Вианьского, ежели мы с Его Сиятельством выполним поручение.

— Вас обманули. Каземат разграблен, Ивон Рин де Фуа считается погибшим.

Леди Вайолет невесело усмехнулась.

— Верно. Поэтому я и пришла к князю. Присутствие младшего софийского царевича на Островах стало для меня… неожиданностью.

— Какой смысл торговаться за жизнь человека, которого Вы же и погубили? — полюбопытствовал Елисей.

— Мне нет оправдания. Я заплатила за то, что сделала. Монсеньер отвернулся от меня — я быстро ему наскучила. Отставную фаворитку ждала незавидная участь. Без защиты короля, слишком многие захотели бы поквитаться... Не только Ивон Рин стал жертвой моего тщеславия, но он единственный, о ком я действительно сожалею. Монсеньер любит жестокие шутки, он решил отослать меня от двора, вместе с новым маркизом Вианьским. Ему поручена некоторая дипломатическая миссия, о которой мне ничего не известно. За выполнение ему обещали помиловать брата. Предполагаю, монсеньер замыслил нечто против цесаревича Софийского.

Елисей заинтересованно слушал каждое слово.

— Моя жизнь конечна, то, что было ее целью, потеряло всякий смысл. Амбициозная дворянка из небогатой семьи, я взлетела на самый верх, блистая при дворе, так что катиться вниз мне предстоит очень долго. И я подумала: так почему бы напоследок не сделать нечто такое, что искупит мои грехи? Мне было поручено следить за происходящем на Акульем плавнике и доложить новому маркизу Вианьскому. Остальное он сделает сам. Скажите мне, что передать ему — и я исполню все в точности.

— Почему я должен поверить, что сказанное Вами правда? — поинтересовался Елисей.

Леди Вайолет равнодушно пожала плечами.

— Мне нечем подтвердить свои слова. Но ежели я не обманываю, Вам будет чем повлиять на маркиза Вианьского. Его брат у Вас, целый и невредимый. Он и не надеется на такое счастье.

— Где Вы выучились разговаривать по-софийски? — вдруг спросил младший царевич.

— Учить языки мне всегда нравилось больше, чем вышивать, или петь. Даже наречие Империи Востока, я понимать достаточно неплохо.

Елисей усмехнулся.

— Мне кажется, Вы найдёте общий язык с моей супругой. Ей давно стоило подыскать достойную компаньонку. Вероятно, Вы и шпагой неплохо владеете?

Вайолет Моро неохотно кивнула.

— До тех пор, пока мы все не проверим, мне придётся приглядеть за Вами. Уж не обессудьте. А после, у меня будет, что Вам предложить.

Гостья никак не прокомментировала последнее предупреждение.

— Маркизу сие не понравится, — Борис уже достаточно давно слушал их разговор, стоя на пороге, и только сейчас посчитал нужным вмешаться. — Он слишком благороден, чтобы требовать Вашу голову на серебряном блюде. Но и Вашего общества он не потерпит.

— Кстати, а куда ты его дел? — спохватился царевич.

— Сдал с рук на руки обеспокоенной Вивьен. Она искала его, когда мы столкнулись на террасе, — Борис повернулся к гостье. — Лучшее, что Вы можете сделать для Маркиза, навсегда исчезнуть из его жизни. Вы всего лишь воспоминание, причём не самое приятное.

По лицу леди Вайолет нельзя было сказать, что она чувствует. Разве что глаза ее влажно блестели, но Борис с легкостью убедил себя, что ему сие только кажется.

— А вот тут ты, мой друг, ошибаешься, — скорее себе, чем окружающим возразил царевич. Новые мысли и планы уже вовсю водили хороводы в голове Елисея. Борису хорошо было знакомо подобное состояние.

— Моего кузена в первую очередь волнует личный интерес. В угоду ему он готов пожертвовать остротой памяти. Очень выгодное для политика умение, но свойственно оно далеко не всем, — произнес Великий князь. — Я как сейчас вижу следы тех страданий, что пришлось вынести моему другу по вашей милости. И едва могу представить, какой силой воли нужно обладать, чтобы выдержать подобное… и не сломаться.

Борис сделал угрожающий шаг вперёд.

— Сделайте так, чтобы он забыл о вашем существовании. Ежели Вы хоть на миг окажетесь рядом, ежели потревожите покой самого Маркиза или его избранницы — я убью Вас своими руками.

С ресниц леди Вайолет сорвалась одинокая слезинка и упала на щеку.

Елисей протестующе поднял руку.

— Ты зол, и сие на тебя не похоже, — он подошел к гостье и с легким поклоном предложил ей руку. — Миледи, уже поздно, я провожу Вас. Обещаю, завтра Великий князь Обломский проснется совсем другим человеком и вспомнит о присущей ему галантности.

Елисей пропустил даму вперед и обернулся. Взгляд его был, по меньшей мере, неодобрительным. Борис демонстративно отвернулся, не дожидаясь пока закроется дверь. Он действительно был зол и не собирался в этом признаваться. Не говорить же, в самом деле, что он успел влюбился в глаза, голос, тайну маски… и так жестоко разочаровался тем, что оказалось под ней.

Борис покачал головой.

Он все еще не верил. Вайолет Моро, фаворитка короля, с которой они не раз танцевали при заморском дворе. Прошлое миледи способно было запросто поспорить с самым завернутым сюжетом заморского романа.

Великий князь Обломский никогда не влюблялся надолго и был уверен, что терзания очень скоро его покинут. В самом прелестном лице Борис моментально находил недостатки, всерьез сомневаясь, что он вообще способен на глубокое, искреннее чувство. Трогательная преданность жене у младшего царевича и готовность отказаться от всего — у старшего, вызывали у князя скорее снисходительное одобрение, нежели понимание.

Ну а то, что творилось в последнее время с Киро, и вовсе убеждало Бориса в правильности его рассуждений.

***

Миладе снились кошмары.

Уже которую ночь подряд во сне с ней происходили самые разные несчастия. Царевна просыпалась в слезах, с облегчением осознавая, что сие всего-навсего дурные мысли.

Но на сей раз, ощущение тяжести, мешавшей вдохнуть, не исчезло даже после пробуждения. Не позволяя панике овладеть ею, Милада решительно открыла глаза. Разница между сном и явью была лишь в том, что Ки Ран в ее постели с кошмарами никак не соотносится. Тень сидел на краю постели и вдавливал ее в перину, предусмотрительно зажав рот рукой. Свеча, оставленная царевной на ночь, не горела. Милада наградила тень недоуменно-испуганным взглядом. Киро поспешно убрал ладонь — кричать Ее Высочество явно не собиралась.

— Чем обязана столь позднему визиту? — царевна попыталась сесть, но Киро уверенным движением уложил ее обратно на подушки.

Сердце Милады затрепетало от мысли о полнейшей недопустимости всего происходящего. Сцены аналогичного содержания, почерпнутые, в основном, из заморских романов фривольного содержания, уже вовсю водили хоровод в сознании царевны.

К любопытству и трепету прибавилось новое чувство, незнакомое Миладе. Руки Киро, лежащие на ее плечах, его одежда, едва касающаяся ее груди. Само мгновение, словно обещание чего-то запретного, неведомого, волнующего, то самое, сокрытое от нее знание, неосознанное желание принадлежать ему, чтобы под этим не подразумевалось.

— Вы вроде бы были против всей этой затеи? — на всякий случай уточнила царевна, таинственным шёпотом.

— Какой затеи? — мгновенно подобрался тень.

— Предполагаемого наследника…

— Я и сейчас против, — поспешно открестился Киро, не дав даже закончить предложение.

— А что Вы тогда здесь делаете? — резонно уточнила Милада, стремясь внести ясность в свое положение.

— Работаю тенью. Половина острова видела вас на балу, завтра совет. Ежели Елисей прав и кому-то необходимо от вас избавиться, он нападет сегодня.

— Кто бы там ни был, что-то он не торопится, — прошептала Милада, поглядывая в сторону двери.

— На его месте я бы сперва проверил, где находится Ваша охрана, — поделился соображениями Киро. — Скорее всего, он ищет меня.

— И найдет, — совсем не по-девичьи хмыкнула Милада. — А потом подумает невесть что…

— Не успеет, — хищно улыбнулся тень.

Надобно признать, Миладе изрядно надоело изображать из себя деву в беде. Ей тяжело дались последние дни, желание на ком-нибудь сорваться становилось просто нестерпимым. Покоя не было ни днем, ни ночью. Злил и тот факт, что даже в защищенном, как крепость, доме Инги Федоровны Тизенгаузен она не может чувствовать себя в безопасности.

Лежать в кровати с тенью вместо одеяла, было как-то странно. Возмущение Милады смешивалось с досадой, и даже то, что отвлекать Киро недостойными царевны выходками в такой момент, было не лучшей идеей, ее не остановило. Соблазн оказался слишком велик.

— Так может, пока он где-то там гуляет… — томно шептать не получалось, пришлось отказаться от интонаций и сосредоточится на взгляде. — Мы с Вами быстренько воплотим в жизнь задумку Инги Федоровны?

К чести Киро стоит отметить, что сперва до него и вовсе не дошел смысл сказанного. А когда Милада попыталась за ворот притянуть тень к себе, он шарахнулся в сторону и кувыркнулся с кровати под искренний смех царевны, сбив по дороге полог шикарной кровати…

…Который как раз собирался тихонечко отодвинуть в сторону убийца. Рухнувшая прямо под ноги тень, стала для него большой неожиданностью.

Пока оба противника собирались с мыслями, Милада подхватила с комода подсвечник и звучно засветила незадачливому убийце прямо между глаз.

— И все-таки он успел увидеть и навоображать, — капризно заметила царевна, разглядывая бесчувственное тело на полу. — Вы его узнали?

— Человек из личной гвардии Ингеборги. Она будет в бешенстве, когда узнает, — зло прищурился Киро.

Он легко вскочил на ноги.

Похоже, придется смириться с тем обстоятельством, что рядом с царевной Островов он перестаёт быть тенью и регулярно садиться в лужу, как последний болван.

Елисей говорил неоднократно, что любовь делает из людей идиотов, но не до такой же степени…

В том, что он безнадёжно влюблён в Миладу, Киро уже не сомневался.

— Прикажите, чтобы его убрали отсюда, и ложитесь обратно, — повелительным тоном произнесла царевна и по-детски обняла подушку.

— Простите…? — настороженно уточнил Киро, держась на почтительном расстоянии. Воспоминания о громком и шокирующем заявлении Инги Федоровны на балу, роем закружились в голове.

— Я говорю, кликните стражу и уберите, наконец, все лишнее из моей спальни, — терпеливо повторила Милада. Ей стремительно становилось стыдно за свою выходку, — а потом возвращайтесь. После сегодняшнего… происшествия, я еще долго буду бояться спать за закрытой дверью одна…

Выполнив распоряжение и добавив к нему несколько своих, Киро вернулся в покои Милады. Он бесшумно бродил вокруг кровати, поминая нехорошим словом Ингеборгу, ее в богатое воображение, Скомороха, Елисея с Борисом, собственную семью и Империю в придачу. Пока не заметил, что царевна лежит с открытыми глазами, крепко прижимая к себе подушку.

— Я думала, Вы не вернетесь, — глухо произнесла Милада, ни к кому конкретно не обращаясь. — И меня все-таки убьют, когда Вас случайно не окажется рядом.

— А кто сказал, что такой момент настанет? — слова сорвалась с языка даже раньше, чем Киро понял, что вообще сказал. Но отступать было поздно, да он и не собирался. — Я просил Вас подождать. Не думаю, что смогу сдержать данное обещание и отдать Вас кому-либо…

В груди Милады разливалось незнакомое тепло. Она сильнее стиснула подушку.

— Но сие не означает, что мы станем немедленно воплощать в жизнь план графини Тизенгаузен, — поспешно добавил Киро.

— Да ложитесь Вы уже, — смущенно пробормотала Милада. — Я безумно хочу спать.

Киро усмехнулся и присел на край кровати, привычным движением сгребая царевну вместе с одеялом и притягивая к себе. Милада уютно завозилась, устраиваясь удобнее.

— Тогда, в каюте все-таки были Вы, а я думала, приснилось… — сонно пробормотала она.

Киро задумчиво провел рукой по волосам Ее Высочества.

Когда царевна перестанет бояться каждого шороха, жить с ней станет совсем не скучно. Киро, привыкший к выходкам побратима, ничуть не возражал, ежели царевна примет эстафету. Пожалуй, уследить за ней будет проще, чем за неуемным царевичем. В то время как Милада была не по годам рассудительна, у Елисея напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.

***

Темная громада корабля встретила Киро знакомым скрипом снасти, соленым запахом моря и смолы. “Александра” спала, укачиваемая волнами залива. Большая часть команды сошла на берег, торопясь спустить или припрятать трепетно накопленное за время рейда жалование.

На борту оставались лишь кок, штурман, Ли, не желающий покидать свою каюту, да пара-тройка матросов, попеременно несших вахту. Внезапное появление капитана их изрядно озадачило. Спустившись по трапу, Киро скользнул на камбуз, по-хозяйски вытащил бутылку из личных запасов боцмана и, не глядя, плюхнулся на ближайшую скамью.

Как про себя отметил кок, на ту же самую, где совсем недавно горевала Островная царевна. Сноровисто собрав капитану закуску, кок поднялся на верхнюю палубу, предупредить штурмана.

К большой досаде Киро, им потребовалось очень мало времени, чтобы появиться на камбузе уже вдвоем.

— И что же сие должно значить? — окружающим явно было любопытно.

— Я пью, — коротко пояснил тень, как бы намекая, что разговор на этом и должен закончиться.

Ки Ран был равнодушен к алкоголю, а ежели и пил, то совсем мало, чтобы не обижать друзей. Состояние притупленной реакции ему не нравилось — и на судне об этом прекрасно было известно.

— И все-таки? — команда на “Александре” подобралась непонятливая, ну или слишком понятливая — с какой стороны посмотреть.

— Весь остров обсуждает мое предполагаемое отцовство, — неохотно произнес Киро. — Гадают, будет то мальчик или девочка… В таких случаях, люди обычно пьют… Вот и я…. Тоже, — тень скептически взглянул на почти полную бутылку.

— Вы счастливы? — осторожно уточнил кок.

— Не знаю, а должен? Она пытается меня защитить. Меня! Она готова публично отказаться от чести, чтобы не позволить тени! лишний раз рискнуть головой. Вот и что мне теперь делать?!

Штурман, не спрашивая дозволения, присел за стол. Прошло достаточно много времени, прежде чем Киро снова оторвал взгляд от бутылки и тихо спросил на родном наречии:

— Что Он сделает, когда узнает?

— Зависит от Вашего решения, — ответил штурман, взглядом прося кока удалиться. Тот пожал плечами и вышел.

— Решения!? Что я вообще могу решать?! — резче, чем собирался, уточнил Киро. Седой штурман оставил вспышку гнева без внимания. — Меня тренировали как пса, и я научился приносить кость. Лучше всех. А потом, вдруг, сняли с цепи и сказали: “Будь принцем”. И я пытался. Прилежно изображал сына Императора. Но! От этого я не перестал быть псом, который лучше всех носит кость, и это единственное, что он действительно умеет!

— Ваша мать оставила Вам наследство: землю, деньги, документы, но Вы и так и не съездили в ее родовое поместье.

— Мне придется вернуться? — словно не слушая, уточнил Киро.

— Если ты сейчас ему не скажешь, он никогда туда не доедет, — проскрипел Ли, беззвучно появляясь в свете масляного фонаря.

Киро отвел взгляд, понимая, что они видят его насквозь.

Ли был тенью. Самой старой, самой опытной из ныне живущих. Учитель, мастер, всю свою жизнь посвятивший служению Императорской семье. У Киро, считавшегося при дворе лучшей тенью и наделенного силой молодости, не было ни единого шанса в поединке с ним.

У Императора нет друзей, есть слуги. Ли был самым преданным из них.

— Ваша мать знала, что не сможет вырастить Вас, говорить с Вами, наблюдать, как Вы растете, — Киро закрыл глаза, словно отгораживаясь от того, что ему повторяли с самого рождения.

Не молодая уже, беглая софийская графиня, осмелившаяся разглядеть в Императоре Востока мужчину и полюбить его, родила сына. Лекари называли произошедшее чудом. Она ушла так же, как и жила, великолепная в своем упрямстве и бесстрашии, подарив любимому мужчине и Империи, которая так и не стала для нее домом, нового Золотого Дракона. Всю свою жизнь Киро пытался доказать Императору, да и самому себе, что достоин подаренной жизни. Но его усилий всегда оказывалось недостаточно. Служа тенью, Ки Ран интересовал Императора не больше чем стол, или треснувшая чашка. За годы существования при дворе, жизнью подобное назвать было сложно, отец не удостоил сына даже взглядом, а потом, когда игнорировать стало невозможно, выставил Золотого дракона из Империи, как нашкодившего щенка.

Ки Ран всегда ощущал свою чуждость и тяготился этим. Он по-другому думал, иначе говорил, выглядел не так, как остальные сыновья Императора.

В царствиях он лучше других понимал, почему Елисей бесконечно задирается с Виктором Луговским.

Киро, многое бы отдал, чтобы хоть раз поговорить с Императором так, как Виктор беседовал с князем: не связанные узами крови эти двое любили друг друга как отец и сын.

— … она Вам писала.

— Простите? — вынырнув из тягостных мыслей, Киро обнаружил, что в беседе пропустил нечто важное.

Штурман переглянулся с Ли и терпеливо повторил.

— Ваша мать писала Вам письма. Каждый день. Боги позволили ей увидеть Вас, и это было величайшей радостью, для всех кто знал графиню. После ее смерти письма и документы переправили в Озерный край. Они все еще ждут Вас. Там будут ответы на Ваши вопросы.

— Откуда Вы знаете? — холодно уточнил Киро.

— У меня есть копия одного письма. Ваша мать, я был ее тенью согласно воле Императора, — вместо штурмана ответил Ли, — она взяла с меня слово, что я передам его, ежели по каким-либо причинам архив из Озерного края так и не попадёт к Вам в руки.

— Почему сейчас? — настороженность в голосе тени, не укрылось от собеседников. — Вы хранили его много лет, так почему сейчас?

Вместо ответа Ли положил на стол перед Киро пожелтевший от времени конверт.

— Оно все это время было здесь, а Вы молчали… — одними губами произнес Киро.

От принца крови Империи Востока повеяло зимней стужей — он не сводил глаз конверта. Наконец, Киро взял его в руки и сломал печать.

Округлые буквы и изящные росчерки, словно отражали порывистую натуру той, кого он видел лишь на портретах.

Мама.

“…До последней минуты существования моего сохраню чувство любви, с коими не переставала быть тебе матерью…»

С каждым новым предложением Киро все сложнее было разбирать слова.

Перед глазами непривычно плыло, и только, когда первая капля упала на ровные строчки, тень вдруг понял, что плачет.

Глава 20. Совет

«… Согласно царскому указу, всех фальшивомонетчиков в качестве наказания направлять работать на государственный монетный двор. Лучше использовать их навыки с пользой,

нежели отправлять провинившихся в тюрьму…»

…Из записок царя-Реформатора

Инга Федоровна Тизенгаузен раздраженно прохаживалась у дверей покоев, в ожидании, пока Ее Высочество завершит туалет. Издали завидев Киро, она резко остановилась. Имея вид злой и не выспавшийся, Ингеборга смерила подозрительным взглядом тень, опоздавшую впервые на ее памяти, но так ничего и не сказала. За что Киро был ей очень признателен.

Он все-таки попытался напиться. Округлые буквы и изящные росчерки то и дело всплывали перед глазами — и только наметившееся дно стремительно пустеющей бутылки позволило Киро перестать думать о письме и его содержании. До похмелья, порой мучающего членов экипажа, ему было далеко, но чувствовал тень себя как-то странно.

Вдова подпоручика Софийского гусарского полка, графиня Александра Витольдовна Меллин, бежавшая на восток от своего прошлого, от чувства долга, безжалостно разрушившего ее счастье, не хотела подобной участи для сына. Отношения в императорской семье казались ей бессердечными, и она попросила Императора сделать ей один единственный подарок. Графиня никогда прежде ни на чем не настаивала, и он не смог ей отказать…

Возможно, Киро боялся об этом даже подумать, за равнодушием Императора, скрывались мысли и чувства, которые он просто не имел права выразить…

— Ее Высочество, царевна Милада, — бесшумно появившийся слуга, поклонился графине.

— Хватит подкрадываться, — рявкнула в ответ Ингеборга.

Царевна, появившаяся на пороге в то же мгновение, обеспокоенно взглянула на Киро. Тень старательно изобразил полное недоумение. При виде Милады в душе его вдруг появилась невероятная лёгкость. Киро хотелось дурачиться, и он почти жалел, что с ними сейчас нет Елисея. У отставной тени Императора Востока с фантазией на каверзы было скудновато.

Заметив их переглядывания, Ингеборга раздраженно фыркнула и жестом приказала следовать за собой. Уже подойдя к двери, за которой отчетливо слышался гул голосов, Инга Федоровна уперлась ладонью в косяк, преграждая путь.

— Они манерами не блещут, зато видят в Вас царицу. Не многие, в Вашем прежнем окружении, могли похвастаться чем-то подобным, — произнесла Ингеборга. — Помните об этом, чтобы не случилось.

Киро выразительно поднял глаза к потолку. Милада невольно улыбнулась.

— Инга Федоровна, — поспешно произнесла она, — я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать Вас.

— Вот в таком духе смело можете высказываться, — Ингеборга сама толкнула тяжелые двери, напрочь игнорируя слуг, замерших по обе стороны от входа.

Голоса смолкли. Расправив плечи, царевна сделала первый шаг к своей старой новой жизни. Ингеборга, почтительно пропустив вперед наследницу Островов, вошла следом.

Когда-то безумно давно, в этих самых покоях проходили собрания офицеров, преданных короне. С тех пор многое изменилось. Большая часть стульев обрела новых хозяев, а остальные так и стояли пустыми, служа напоминанием, насколько внезапно может оборваться жизнь любого моряка.

Мужчины поспешно поднимались на ноги, приветствуя хозяйку и ее гостью. Милада величественно опустилась на выдвинутый для нее стул, краем глаза заметив, как Киро бесшумно повернулся и замер за ее плечом. Она вдруг поняла, что этим жестом капитан “Александры” фактически уступил ей свое место и голос в совете. Остальные не могли не понять, что сие означает.

Впервые, человек, имеющий над Миладой реальную власть, не спешил этой властью воспользоваться.

И давал ей право решать самой.

— Прошу садиться. Благодарю всех тех, кого не смогли остановить ни бушующее море, ни даже сама смерть, — Ингеборга усмехнулась, взглянув на опустевший только вчера стул, команда еще не успела выбрать нового капитана, — всех, кто откликнулся на мой зов и присутствует сейчас здесь. Вчера я представила Вам свою наследницу, ту, чей сын станет новым правителем Акульего плавника. Многие из Вас были знакомы с адмиралом и помнят: Кизгайло до конца оставался человеком, преданным чести и долгу. Он был соратником моего мужа, близким другом нашей семьи. Его внуку я готова вверить остров и его обитателей…

Присутствующие склонили головы, уважительным молчанием почтив память достойного человека. Только Скоморох со скучающим видом разглядывал стену. Он развалился на своем месте, отодвинув стул как можно дальше, словно бы никогда и не слышал о правилах приличий.

Ингеборга хотела нечто добавить, но не успела. Киро обошел стул Милады и с ловкостью кошки вскочил прямо на стол.

Капитаны схватились за оружие, оставаясь, впрочем, на своих местах. Скоморох невозмутимо выдернул перевязь из-под каблука тени и переложил клинок себе на колени.

— Не будем тратить время. Все здесь присутствующие знают, что происходит, зачем мы собрались и что нужно будет сделать, — Киро прошелся по столу, кивая приятелям Маркиза. Сам он ни кем из них и дюжиной слов не обмолвился, несмотря на десятки совместных дел. Его уважали, боялись и не трогали.

Тень обернулся и в упор посмотрел на Скомороха, наблюдающего за ним с ленивым любопытством.

— Остается только один вопрос: что же Вам причитается…. за хлопоты?

Раздались неуверенные смешки. Ингеборга удивленно разглядывала тень. Чутье говорило ей: произошло нечто важное, но она никак не могла взять в толк, что именно.

— Предлагаю предоставить слово наследнице Островов.

Не встретив возражений — публика с интересом наблюдала за представлением — тень галантно подал руку Миладе. Царевна невозмутимо встала, приподняла юбку и легко взобралась сперва на стул, а оттуда на стол, демонстрируя притихшим капитанам изящные лодыжки.

Ингеборга краем глаза взглянула на Скомороха. Тот наблюдал за происходящим с не наигранным интересом.

— Так какие будут предложения? — с вызовом поинтересовался капитан «Неуловимого». — Не зря же Ее Высочество проделала такой долгий путь.

Царевна улыбнулась, но ответить не успела.

— А нам обязательно изображать верноподданных короны, или мы можем быть просто шайкой всякого сброда, которой, по сути, и являемся? — уточнил моложавый мужчина, сидевший справа от Скомороха.

— Как Вам будет угодно, господа, — весело ответила царевна. Волна смешков, подтвердила, что Ее Высочество выбрала верный тон.

С захватом господствующей высоты протокол полетел ко всем чертям. Миладе нравилось все происходящее. Она должна была продемонстрировать, чего стоит. И врагам, и друзьям.

Киро как-то сказал, что капитан “Неуловимого” — единственный человек на всем острове, который никогда не забывал, кто такие тени и на что они способны. Он понимал противника и его поступки так, словно сам был им. Сие вызывало уважение. И желание избавится от угрозы раз и навсегда.

— Так какие же у меня предложения? — произнесла царевна, мельком взглянув на Скомороха. Тот ответил ленивой усмешкой.

— Во-первых, полная амнистия. Как только займу трон, принадлежащий мне по праву, первый приказ будет о помиловании. Не важно, за кого Вы сражались в прошедшей войне, у Вас будет шанс начать все сначала…

Настроение за столом изменилось, но Милада продолжала смотреть только на капитана «Неуловимого».

— Второе, корона не станет чинить препятствий торговым соглашениям острова и подтвердит официальным указом право взимать плату за проход через Акулий пролив.

Царевна помедлила, позволяя собравшимся выразить свое одобрение.

— И третье, корона в моем лице желала даровать этому региону самоуправление, оставив за собой право на вмешательство лишь в случае непосредственной угрозы…

— Вы сказали “желала”? — насмешливо уточнил Скоморох.

— Да, — уверенно подтвердила царевна. Еще совсем недавно Милада и представить себе не могла, что станет вести беседу с самым опасным из пиратов Акульего плавника в подобном тоне.

— Есть предложение, которое больше придётся по вкусу Инге Федоровне Тизенгаузен.

Милада перевела взгляд на хозяйку поместья и улыбнулась. Та вопросительно приподняла бровь в ожидании продолжения.

— Я предлагаю сделать Акулий плавник новой столицей Островного царствия. Ведь, двор там, где царица, верно?

Тишина в ответ выразила крайнюю степень изумления собравшихся. Ингеборга озадаченно взглянула на невозмутимое лицо Киро, размышляя как ей отреагировать на столь смелое предложение.

В полной тишине раздались громкие хлопки. Аплодировал Скоморох.

— Браво, Ваше Высочество, — искренне восхитился он. — А Вы умнее, чем кажетесь. Сыграть на амбициях Ингеборги, сохранить наш капитал, пообещать избавить шеи от верёвки — здравая мысль. Но раз уж зашла об этом речь, почему бы нам не поднять планку и не посадить на трон ее? — капитан “Неуловимого” взглянул на Ингу Федоровну. — Какая ты по счету в очереди на престол?

— Двадцать пятая – хмуро отозвалась Ингеборга, уязвлённая намеком на тщеславие. В устах Скомороха, знавшего ее лучше прочих, подобное звучало оскорбительно.

— Ради такого случая, я готов изменить своим привычкам и стать верноподданным короны. А ее ты убьёшь, — спокойно закончил свою мысль, капитан «Неуловимого».

— Кроме царевны придется убить еще две дюжины претендентов, — напомнил невысокий седовласый мужчина, сидящий напротив них.

— Всего. Всего две дюжины, — усмехнулся Скоморох, — не понимаю, почему такое раньше никому в голову не пришло.

— Потому, что царевич Елисей, который плывет сюда с армией, не станет вмешиваться, ежели мы пообещаем избавить софийскую корону от наместника раз и навсегда, — раздался спокойный ответ Киро.

— Кто Вам сие сказал? — прищурился капитан “Неуловимого”.

— Он сам, — Киро продемонстрировал бумагу с хорошо знакомой многим печатью.

Повинуясь кивку Ингеборги, один из капитанов принял письмо и вслух зачитал его содержание.

— А ежели ловушка? — спросил кто-то.

— Не проверим… не узнаем, — произнес моложавый капитан, уточнявший стоит ли ему изображать верноподданного. Милада подумала, что неплохо было бы узнать, как его зовут.

— Четыре корабля уйдут в рейд до того, как мы перегородим пролив. Они смогут дать бой. Мы выигрывали и при худшем раскладе. Второго такого шанса может и не предвидится.

— Мы затопим баржу и вызовем наместника на переговоры, пообещав выдать царевну, ежели он забудет дорогу на Акулий плавник, — поддержала Инга Федоровна. — Ежели младший царевич сдержит слово — хорошо, нет — мы разберемся сами, не впервой.

Скоморох снова усмехнулся.

— Но тогда царевна окажется в опасности, — заметил он. — Она может даже погибнуть.

Милада вздернула подбородок.

— Второго шанса не будет не только у Вас. Уже то, что я стою сейчас здесь, перед вами, подтверждает тот факт, что я готова рисковать. А ежели меня все же убьют, — она вернула Скомороху усмешку, — вам ничто не помешает избавится от оставшихся двадцати трех претендентов.

— Значит, решено! — Ингеборга по-мужски хлопнула ладонью по столу. — Ежели у кого-то еще остались вопросы, или возражения…

Капитаны отрицательно покачали головами.

— Значит, за дело. Четыре, нет, лучше пять экипажей выберете из добровольцев. Капитаны затонувших кораблей получат сумму золотом, которой хватит на покупку нового судна. На переговоры людей выберу я. Нам нужны лучшие головорезы, способные защитить себя и царевну, пока не подойдёт подмога. С остальным справитесь сами. Пересчитайте провиант, предупредите людей в городе. Все желающие могут покинуть порт, пока мы не закрыли пролив. Остальным придется принять участие в обороне города. Доклад каждый час. С Богом господа.

Капитаны поднялись и, что приятно удивило Миладу, по-военному коротко кланялись ей, прежде чем выйти.

Наконец, они с Киро остались вдвоем.

Они все еще стояли посреди огромного стола в опустевшей комнате. Киро обнимал ее, и царевна изо всех сил вжималась в него спиной, понимая, что не будь его, она, наверное, упала бы, сраженная внезапной усталостью.

— Акулий плавник — столица, к этому нужно привыкнуть, — произнес Киро, касаясь губами ее волос. — Борис нечто такое мне говорил, но я думал — шутки.

— Еще вчера подобное и было шуткой, — пробормотала Милада, начиная сползать вниз. — А теперь мой первый указ, как будущей царицы…

Киро удивленно подхватил царевну на руки. Блестяще поведя переговоры с самыми опасными пиратами Островов, Ее Высочество на ровном месте лишилась чувств. Тень в очередной раз убедился, что женщин ему не понять никогда.

***

Ингеборга жестом пригласила Скомороха проследовать за собой. В этой части дома гости бывали редко. Просторная комната испокон веков служила кабинетом хозяевам дома. После смерти мужа, Ингеборга велела приносить сюда всю приходящую корреспонденцию. Кресло с высокой спинкой, стеллажи и тяжелые шкафы, заполненные книгами, макеты кораблей на специальных подставках, компас, подзорная труба, именная сабля на стене — за дюжину лет здесь не изменилось ничего. Инга Федоровна Тизнгаузен не позволила сдвинуть ни одной вещи даже на дюйм. Закрывая за собой дверь, она каждый раз словно ждала, что он, ее муж, вот-вот появится из-за одного из стеллажей, держа в руках старый судовой журнал, или заморскую книгу. Мгновение растягивалось в часы, она словно купалась в бесконечном ожидании, чувствуя себя по-настоящему счастливой только в эти моменты. Супруг оставался с ней долгие годы, согревая невидимым присутствием, поддерживал, ободрял молоденькую девочку, которая вдруг поняла, что осталась совсем одна, отвечать за судьбы людей и острова, который казался ей слишком большим.

Но она справилась.

Годы шли — девица постарела. Нет, внешне она так и осталась молодой, достаточно красивой вдовой, чтобы снова выйти замуж, но внутри… где-то глубоко в сердце Инга Федоровна чувствовала себя древней старухой.

Пока не появился он. Мужчина, что стоял сейчас рядом с ней, равнодушно разглядывая обстановку.

— Давай выйдем отсюда. У меня такое чувство, словно старый хрыч, адмирал Тизенгаузен, сейчас вылезет из какого-нибудь шкафа, — неожиданно произнес Скоморох.

Ингеборга не сдержала усмешки.

Вот она, основа ее любви к нему и причина ее страхов. Он видел насквозь. Чувствовал так тонко, что порой им не нужно было даже разговаривать. Он просто знал — и ее сие пугало.

— Я не испытываю особого удовольствия, находясь здесь. Ежели выходить не собираешься, выкладывай поскорее, зачем звала, — нетерпеливо потребовал капитан “Неуловимого”.

— Не понимаю, о чем ты, — фальшиво удивилась Ингеборга.

— Ежели ты хочешь, чтобы я сохранил для тебя чертов остров, тебе придётся начать мне доверять. Иначе, вся затея с царевной и новой столицей провалится и погребет нас под собой. Ты же сие понимаешь?

Ингеборга взглянула на стеллажи, словно прося у мужа поддержки. Странно, но после ночного появления Скомороха в ее покоях, она боялась куда меньше.

— Интересная ситуация. Я предала тебя, вогнала нож в спину по самую рукоять, а теперь ты говоришь о доверии… — Ингеборга перевела взгляд на собеседника. — Почему?

Скоморох неопределенно пожал плечами

— Дракон помешался на царевне. Сие очевидно. И мы с тобой снова остались вдвоем. Как в старые добрые времена… А она молодец, соображает. Может и стоит на нее поставить. Тебя с ходу купила. Акулий Плавник — столица, надобно же еще додуматься! Приручила дракона, команда ей в рот смотрит, со мной она пока еще не знает, что делать, но со временем разберется. Ей возможно даже удастся то, что не смогла ты…

— И что же? – Ингеборге не нравился этот разговор.

— Загнать меня под каблук.

— Прекрати!

Ингеборга даже ногой топнула. Скоморох усмехнулся, откровенно наслаждаясь ее негодованием.

— Ну, прости! Я прошу прощения! Доволен?! — на одном дыхании выпалила Инга Федоровна, словно опасаясь передумать. — Ты подрывал мой авторитет! Я думала, ты прочишь себя на моё место!

— Ты окончательно сошла с ума! Тебе сие известно? Зачем мне твоё место, когда я отлично смотрюсь на своем? Заговаривать зубы, бить поклоны, соблюдать политес… да меня тошнит от одной мысли! Я хорош в драке, предпочитаю ей и заниматься, — холодно отрезал Скоморох.

— Тогда какого дьявола?! Шакалы должны чувствовать силу, иначе они сорвутся с цепи и развалят все то, на что я потратила дюжину лет своей жизни!

— Они и чувствуют силу. Мою.

— И посему я должна тебе доверять, — уже спокойнее произнесла Ингеборга, — хоть как раз-таки сие мне и не нравится… Ладно, я попробую. Помнишь паренька, что все время болтался с Киро и Маркизом на “Александре”? Заводной такой и наглый, глаза синие-синие, вечно носит дурацкую жилетку, как у имперских пиратов.

— Помню такого, сие важно?

— Да! — от полноты чувств Ингеборга даже руками всплеснула. — Потому что сие и есть младший софийский царевич! Он у нас перед глазами годами болтался — я до сих пор поверить не могу! Ты же помнишь, они с Киро кровники, так что полк из Южного выступит на нашей стороне, — Инга Федоровна с удовольствием наблюдала смену выражений на лице Скомороха. — Понимаешь, о чем я?

— Ты ведь не врёшь, да? — тоскливо поинтересовался капитан “Неуловимого”, все еще переживая потрясение. — Но баржи мы все равно затопим, мало ли до чего еще додумается их ушлое Высочество. Спешу откланяться, мне есть над чем подумать.

Скоморох торопливо направился к двери.

— Зачем ты приходил? — вопрос догнал капитана уже на пороге.

— Дверью ошибся, — отмахнулся он, даже не уточняя, куда именно.

Такой ответ Ингеборгу не устраивал.

— Не смей так уходить! — она порывисто приблизилась.

Скоморох обернулся.

— Тебе нравится надо мной потешаться?! Я должен соревноваться с покойниками, — он презрительно окинул взглядом кабинет, — и при этом изображать преданного пса? Не пойдёт, ищи себе другое развлечение.

— Ну да, я же тщеславна, — едко напомнила Ингеборга. — Сыграть на моих амбициях — самый простой способ чего-либо добиться.

— Ежели ты хочешь поговорить по душам, выбери другое место, время и другого собеседника. Мне некогда, — дверь звучно захлопнулась, ставя точку в разговоре.

— Вот дьявол! — Ингеборга медленно отвернулась от двери. Кабинет казался незнакомо пустым. Словно спасаясь от чего-то или проверяя, Инга Федоровна осторожно толкнула ближайшую полку. Вещи, с которых она и пыль-то не всегда позволяла смахнуть, покатились по ковру с глухим недоумевающим стуком.

Глава 21. Все согласны, возражений нет

«А вы также заметили,

что в после свадьбы зачастую пишут:

вот и сказке конец?»

Великий князь,

Борис Обломский

Вивьен играла на рояле. Незатейливая мелодия лилась из открытых окон, кружилась на балконе, сбегала по лестнице в бальную залу, вызывая у случайных слушателей светлую, щемящую сердце тоску.

Еще совсем недавно пределом мечтаний дочери графа Кизгайло было новое платье. И обязательно шляпка, и тонкие перчатки. Руки ее огрубели за годы службы на корабле, перчатки теперь казались чем-то лишним, чужеродным, словно она никогда и не была благородной дамой.

Вивьен покачала головой.

Пальцы сами собой продолжали играть знакомую с детства мелодию.

Инструмент у Инги Федоровны был превосходный. Когда-нибудь он будет принадлежать ее детям, и она будет учить дочь, а может быть и сына, первым простым аккордам. Кто мог знать, что, получив все, она будет чувствовать себя глубоко несчастной? Вивьен снова стала девицей на выданье. Ее платья даже богаче чем те, что носила при дворе мать, и на пушечную палубу «Александры» графиня Кизгайло должна была вернуться только потому, что сама желала этого. Команда обещала поддержать царевну — пришло время свое слово сдержать.

Жаль, что нельзя вернуть все обратно.

Вивьен и не подозревала, насколько была счастлива, нося мужское платье и скрывая запятнанную репутацию. Знай старший канонир, как все обернется, она бы ни за что не позволила “Александре” подобрать царевну и взять курс на Акулий плавник.

— Вот ты где. Я повсюду тебя ищу, — Ивон Рин, маркиз Вианьский, торопливо пересек музыкальную гостиную.

Вивьен опустила голову. Ежели она увидит его лицо, ни за что не решится.

— Мне сказали, ты собираешься вернуться на корабль. Сие может быть слишком опасно. Старшему канониру я еще мог позволить рисковать, но своей невесте… сие выше моих сил.

Вивьен была уверена: он обеспокоен, но улыбается. Его улыбка всегда заставляла трепетать ее сердце. Она поднялась со скамеечки и резко закрыла крышку рояля. Инструмент обиженно всхлипнул и затих.

— Я освобождаю Вас от данной мне клятвы. Вы вольны выбрать любую невесту на свое усмотрение.

Теперь главное было уйти. Даже когда онемевшие от тяжелого труда, изрезанные бечевкой пальцы, ныли так, что мешали заснуть, она не плакала. И сейчас не будет. Она ни за что не станет плакать!

— Но мне не нужна другая, — он, разумеется, бросился за ней, силясь поймать за руку.

— Я видела ее, ту женщину, из-за которой ты оказался в каземате. Я никогда не смогу стать… как она, — произнесла Вивьен таким тоном, словно сие должно было все объяснить.

— И сие, скорее, к счастью, — осторожно заметил Маркиз, бережно поворачивая к себе лицо возлюбленной.

— Она проплыла полмира, чтобы очистить твоё имя, — старший канонир “Александры” начинала злиться. Печаль в светлых глазах стремительно смеялась гневом. — Твой брат готов на все, чтобы вернуть тебя обратно. Вспомни, Ивон Рин де Фуа, самый молодой из адмиралов королевства Заморского, никогда бы не женился на мне, встреться мы при других обстоятельствах. Они хотят вернуть твою жизнь, мне не найдется в ней места.

Маркиз невольно улыбнулся. Рядом с молчаливой девушкой в мужском платье, грустной и одинокой, он наконец-то обрел душевный покой. Ей не нравилось излишнее внимание, она не любила пустые разговоры. Вивьен ничем не напоминала придворных дам заморского двора, не уступая любой из них ни в красоте, ни в воспитании. Она удивляла его и завораживала. Маркиз не раз наблюдал за ней во время боя и никак не мог постичь, как в женщине, существе легком и ветреном по своей природе, может таиться такая сила.

Он любил и был любим, рыжие локоны, полные губы и запах чайной розы больше не преследовали его в кошмарах.

Они появились наяву. Чтобы снова все разрушить.

— Возможно дело в том, что графиня Кизгайло нашла жениха моложе и привлекательнее? — задиристо уточнил Маркиз.

Перехватить руку Вивьен, взлетевшую для пощечины, не составило труда.

— Я был глупцом. Она танцевала на балу с королем, в то время как я болью платил за ее неумелые интриги. Я думал, что защищаю женщину, которую люблю, а вместо этого выгораживал преступницу, которая смеялась за моей спиной. А с палачом мы теперь пьем ром в увольнительную. Сие моя жизнь. Призраки прошлого не идут не ни в какое сравнение с ее полнотой и красками. Я не заметил бы тебя, потому что был слепцом. Но мне было даровано прозрение. Я не лучшая кандидатура, с именем или без. Я старше тебя, и, возможно, когда-нибудь тебе надоем, но я не хочу жить никакой жизнью, ни прошлой, ни нынешней, ежели в ней не будет тебя.

Маркиз порывисто опустился на одно колено.

— Поженимся сегодня, на корабле. До того, как “Александра” уйдёт в рейд.

Вивьен высвободила ладонь и шутливо толкнула Маркиза в плече. Она услышала все, что хотела, можно было продолжать жить.

— И как старпом собирается уговорить капитана?

Маркиз укоризненно взглянул на невесту. Вивьен рассмеялась. Наклонившись, она по-детски поцеловала его в щеку.

— Разумеется, я согласна. А вот на счет Киро, я не настолько уверена.

***

— А в храме точно никак? — тоскливо уточнил тень, отчетливо осознавая, что отвертеться не удастся. Хотя бы и потому, что они уже стоят на мостике, а внизу, на палубе, толпятся гости и команда. Ингеборга, несколько капитанов, чьи корабли остались охранять пролив, арьергард предстоящей вылазки и много кто еще. Даже Скоморох пришел, на него удивленно косились, но прогнать не рискнули.

На свадьбу времени не было. Боцман, как человек практичный, договорился с коком и проинспектировал запасы рома. Этим и ограничились.

Маркиз клятвенно заверил Ингеборгу, что они обязательно устроят подобающую церемонию, но не раньше, чем Милада станет полноправной владычицей Островов.

Киро, все еще пребывающий в трансе от возложенной на него обязанности, размышлял о том, что не знает, как представлял себе эту свадьбу. Годами собирая приданное своему канониру, Киро был уверен, что его вернут в Империю раньше, чем сие произойдет.

Но вот он здесь и нервничает больше, чем молодожены. Даже цвета правящего дома Империи напялил и чувствует себя особенно неловко, ведь Мариз и Вивьен стоят перед ним в той же одежде, в которой до этого готовили корабль к отплытию.

Поняв, что тянуть больше не имеет смысла, Киро обреченно открыл маленькую книжку.

— Мы собрались здесь сегодня…

— А можно короче? — наклонив голову, словно извиняясь, попросил Маркиз.

Киро взглянул на пару и торопливо перелистнул страницу. Подумал… и перелистнул еще одну.

— Согласен ли ты…

— Еще короче? — со смешком предложила невеста.

— Все согласны, возражений нет, — Киро почему-то взглянул на Скомороха, тот ответил недоумевающим взглядом. — Объявляю Вас мужем и женой. Целуйтесь, — с облегчением распорядился тень. Под добродушные смешки собравшихся молодожены потянулись друг к другу…но тут грянул залп. За ним еще один. Вцепившиеся в оружие молодожены не сразу поняли, что происходит.

Пушки форта вслед за «Александрой» возвещали Акулий плавник о состоявшемся-таки бракосочетании.

— Можете поцеловать друг друга, — заботливо напомнил Киро.

Милада беззвучно смеялась, совсем не по-царски толкая в бок Великого князя. Царевич в надвинутой на глаза шляпе хлопал в ладоши.

— Рано они стрелять начали, — ворчливо заметила Ингеборга, поворачиваясь к форту.

— Ну, так старшая по пушечной палубе занята, командовать некому, — вполне добродушно возразил Скоморох. — Они и так стараются, прислушайся.

Участившийся грохот начинал приобретать знакомый мотив. Прилипчивая песенка, сочиненная Елисеем, уже много лет служила своеобразным гимном Ингеборге и всему пиратскому братству.

Солнце медленно тонуло в заливе, окружая мостик «Александры» розовато-желтым сиянием.

— Вот и все, день закончился, — задумчиво произнесла Инга Федоровна.

Скоморох, прищурившись, смотрел на солнце.

Где-то у них за спиной не стихал шум голосов, поздравления смешивались со смехом, царевна, позабыв благообразность, беззлобно подначивала свою тень.

— Юношеская любовь пылка, но скоротечна. Она умна, решительна. Рано или поздно царевна захочет брак, который упрочит её положение. Она перешагнет через свою тень, и ты его потеряешь, — внезапно произнес Скоморох, издалека наблюдающий за царевной.

Ингеборга приподняла брови, демонстрируя удивление.

— Неужели, ты беспокоишься? Не могу понять только, за меня или за Киро?

С незнакомой Ингеборге усмешкой Скоморох пожал плечами. Толи да, толи нет, поди разберись.

— А я не была бы так категорична. Любовь заканчивается, ежели ей не удалось перерасти в нечто иное. Любовь — всего лишь любовь, а они нашли друг в друге куда больше. Она — его жизнь, а он — ее сила. Царевна превратила куклу в мальчика, и за декаду из испуганной девочки выросла царица. Киро не просто защищает ее, расчищая дорогу на престол, он делает ее сильнее. Вряд ли, она будет способна на нечто подобное рядом с кем-то другим.

— Будем надеяться, она того же мнения.

Ингеборга невольно отвела взгляд, не имея возможности продолжить спор без раскрытия некоторых подробностей из жизни Киро.

Скоморох проницательно усмехнулся.

— Выглядит так, словно ты хочешь мне что-то сказать.

Ингеборга досадливо поморщилась. Решимость быть откровенной боролась в ее душе со здравым смыслом. Усилием воли она заставила себя посмотреть в лицо собеседнику.

— Не здесь. Давай отойдем.

Рука об руку они спустились по трапу на причал. Люди занятые, кто свадьбой, кто последними приготовлениями к осаде, не обращали на них особого внимания.

Удалившись на достаточное расстояние, Ингеборга остановилась. Отнять руку она не торопилась.

— Ки Ран не просто часть семьи Тан, он принц крови, бастрад, признанный Императором, — быстро произнесла она, боясь передумать.

Скоморох изменился в лице. Быстро оглянувшись, не подслушивает ли кто, он за локоть оттащил Ингеборгу в сторону.

— Повтори, — потребовал он.

— Жениха родовитее царевне еще поискать придется. — Ингеборга недовольно вырвала локоть из железных пальцев Скомороха. Опять синяки останутся. — Вен Лин говорит, что происхождение Киро создает некоторые иерархические сложности. Ни одна тень не может убить того, в ком течет кровь Императора…

— А с остальными он и сам может расправиться. Понимаю. Но зачем? Что угрожало принцу, раз потребовалась такая защита?

Ингеборга улыбнулась. Обрекая сына на путь тени, Император дал ему право на жизнь. Ее всегда изумляло, насколько тонко Скоморох понимал мировоззрение жителей Империи. Да и не только их, ее саму он читал, как раскрытую книгу.

— Что ты знаешь о софийском царе?

— О том, который случайно избавился от старшего брата и получил в наследство его женщину и корону? А правда, что он заставил придворных дам маршировать, подражая боевому полку, в бальной зале и, надравшись до полусмерти, выгуливал на поводке печеную утку?

Ингеборга неодобрительно поджала губы. Еще совсем юной она была представлена ко двору и помнила, каков был Иннокентий до своего воцарения на софийский престол. Ее коробили шутки в адрес опустившегося монарха.

Помнила она и еще кое-что, о чем собиралась рассказать Скомороху.

— У Иннокентия была фаворитка, дама яркая и своенравная, красивая настолько, что захватывало дух. Она была вдова, за мужем наследовала заморский титул. Иннокентий женился бы на ней, но судьба распорядилась иначе. Как я уже говорила, характер у дамы был взрывной и безрассудный, больше подходящий гвардейцу, нежели благородной даме. Она не захотела смотреть, как новый наследник престола женится на невесте старшего брата, и покинула страну, без намерения когда-либо вернуться.

— Только не говори, что ее звали «Александра», — Скоморох произнес название корабля Золотого Дракона с таким видом, словно прожевал нечто кислое. — Наложницы Императора могут быть любого происхождения, но они всегда невинны и чисты. Таков закон, даже я об этом знаю. Связь с женщиной другого народа, с сомнительным и громким прошлым… Император, оказывается, тоже человек, раз так дал маху.

— Именно, — Ингеборга невесело усмехнулась. — Смею предположить, Александра заплатила жизнью за свое увлечение. Но вопреки всему ребенок остался жить.

— Знаешь, что меня беспокоит? — поинтересовался Скоморох. Ингеборга вопросительно приподняла бровь.

— Ты со мной настолько отвратительно откровенна, что я всерьез беспокоюсь, не прирежет ли меня во сне твоя тень.

— Доверие должно быть обоюдным, — холодно напомнила Ингеборга.

— Легко, но между нами навсегда останется тот бой и добрая сотня хороших ребят, которая должна была сопроводить в ад меня, но отправилась на корм рыбам самостоятельно.

Инга Федоровна отвела взгляд.

— Я нарушил кодекс. Они пошли за мной и погибли. Когда мое кресло опустеет, не сажай туда никого, пусть служит напоминаем, что непобедимых капитанов не бывает.

— Как бы там ни было, завтра мы навечно впишем свои имена в историю Островов. И оно того стоит. Стоит всего на свете, — задумчиво произнесла Ингеборга.

Скоморох окинул взглядом набережную, дома, убегающие вверх по улице, людей, сноровисто выполняющих свои обязанности. Даже перед лицом надвигающихся перемен, сие место оставалось привычным и спокойным, уверенным в завтрашнем дне.

Скоморох покачал головой, словно возражая сам себе.

Говорят, хищники чуют свою смерть. Он был уверен, завтра что-то произойдет.

Еще не хватало, чтобы сухопутные крысы, дрожащие в своих норах, прослышали, что капитан Неуловимого размяк! Не бывать сему.

Его старпом был как никогда прав, утверждая, что бабы до добра не доводят…

Глава 22. Обмен

Ежели о каком-то правителе говорят, что он был добр,

значит царствование его не удалось

Король Заморский

Для них выслали шлюпку.

Когда в предрассветной серой дымке, окутавшей залив, появились первые очертания кораблей наместника, Акулий плавник был полностью готов как к переговорам, так и к хорошей драке.

Ингеборга в сопровождении Вен Лин, Скомороха и Маркиза неторопливо поднялась на борт «Царицы Софии», жемчужины не существовавшего более союзного флота.

На палубе их встречали сам наместник, царевич Елисей, неизвестно, как и когда пробравшийся на корабль, его супруга и несколько офицеров.

Горстка солдат из Южного изображала почетный караул. Чуть поодаль прогуливались вооруженные до зубов матросы.

— Добро пожаловать на борт, — иронично поклонился наместник, встретив изучающий взгляд Инги Федоровны Тизенгаузен.

Лицом к лицу они еще не встречались. Владислав Георгиевич, в отличие от высокого и дородного брата, был жилист, моложав, одет в военный мундир без единого украшения. Он даже саблю носил в простых, видавших виды ножнах. В профиль наместник походил на хищную птицу, длинные иссиня-черные волосы, единственное, что в его внешности можно назвать красивым, были туго стянуты шнурком.

— Обойдемся без долгих приветствий, — холодно улыбнулась Ингеборга. — Ни я, ни Вы удовольствия от общения не испытываем. К тому же, ежели мы не вернёмся на корабль по истечении получаса, «Александра» откроет огонь. Я думаю, Вы наслышаны о ее канонире. Отчаянная женщина, и целой щепки здесь не оставит.

— О, я не собираюсь Вас задерживать. Мои люди уже сообщили, что пролив перегорожен и к форту нам не подойти. Отдавать царевну Вы не намерены. К тому же Его Высочество, царевич софийский, скорее всего, поддержит Вас, вонзив, тем самым, нож мне в спину, — видя лёгкое удивление, наместник с улыбкой пояснил, — Его Высочество сумел переиграть моего старшего брата. Будет странно, ежели я вдруг стану верить каждому его слову.

— В вашем голосе совсем не слышно горечи утраты, — нахально заметил Елисей и, как бы невзначай, попытался задвинуть супругу себе за спину, но получил локтем в бок и оставил сию затею.

— У меня нет причин сожалеть о брате… слишком сильно, — пожав плечами, наместник сделал вид, что ничего не заметил.

— Так почему же Вы здесь? — поинтересовалась Ингеборга.

— Я политик, графиня. Знаете, чем они похожи на корабли? Всегда плывут туда, куда дует ветер, подстраиваясь под подводные течения. Царевна нашла покровителя и хочет свой трон? Пусть забирает. Но меня Вы не тронете. Более того, склоняюсь к мысли, что Ее Высочество наградит меня должностью при новом дворе.

— Каков наглец, — почти восхищенно усмехнулась Инга Федоровна. — С чего бы вдруг?

Елисей поднял руку, предупреждая все последующие высказывания. Младший царевич отлично помнил появление наместника на своей собственной свадьбе. Владислав Георгиевич никогда не действовал без подстраховки, хоть и отличался смелостью, граничащей с безрассудством.

Откровенно говоря, Елисей был большим поклонником сочетания этих качеств.

— По-другому мне было никак не встретится с Вами, графиня, — наместник обозначил легкий поклон в сторону стоявшей с надменным лицом Ингеборги. — Сдаётся мне, Вы и есть тот самый человек, без которого флот, защищающий от меня царевну, моментально перестанет существовать, превратившись в то, чем он, по сути, и является. Горстку отбросов, воюющих между собой. Признаюсь, сперва я хотел просто избавится от Вас, но в последний момент передумал… Ведь в этом мире все можно купить или продать, лишь бы цена была подходящей.

— Вы всерьез считаете, что сможете заручиться моей поддержкой?! — голос капитана «Стрелы» прозвучал презрительно.

Владислав Георгиевич холодно улыбнулся.

— До меня дошли слухи, что графиня завещает родовое поместье Тизенгаузен и все свое имущество дочери опального адмирала Кизгайло. Ну, кто бы мог подумать, что насквозь скучный и правильный граф наставлял рога адмиралу?! Впрочем, сие не первый случай в истории, когда адъютант путается с женой своего командира.

— Так к чему Вы ведете? — уточнил царевич, всерьез опасаясь, как бы Ингеборга не сорвала переговоры, бросившись на наместника с кулаками.

— Я подумал, раз Инга Федоровна воображает себя женой графа и даже обеспечила будущее его дочери, так, быть может, она захочет получить в личное пользование и его самого? Воссоединение любящих сердец — благое дело, достойное похвалы и некоторой компенсации за усердие, — с самодовольной усмешкой произнес Владислав Георгиевич.

Повисло молчание.

Дул ветер, скрипели снасти, палуба покачивалась под ногами.

Ингеборга очнулась первой.

— Ваше Высокопревосходительство, Вам дурно? У меня служит прекрасный заморский доктор, могу порекомендовать. Адмирал-графа Кизгайло казнили на главной площади! Я сама была тому свидетелем!

— И что же Вы видели? — вкрадчиво поинтересовался Владислав Георгиевич, проигнорировав оскорбление.

— Я прибыла одной из последних, выбралась из экипажа, но далеко пройти не смогла, — неторопливо начала вспоминать Ингеборга. Каждое слово болью отзывалось в сердце, напоминая о том, как страшно было опоздать всего лишь на пару мгновений. — Толпа у помоста просто обезумила, туда было не пробиться. Но я видела, как вывели заключенных, как с них снимали кандалы и скручивали руки веревкой для последней молитвы.... Слышала, как оглашали приговор, как называли имена... его имя!

— А Вы их считали?

Вопрос был настолько абсурдным, что собравшиеся на палубе люди недоуменно переглянулись.

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, — едва сдерживаясь, процедила Ингеборга.

Смерив наместника хмурым взглядом, Скоморох придвинулся поближе к ней. Все происходящее ему решительно не нравилось.

Понимая, что держать дальше театральную паузу становится просто опасно, наместник соизволил пояснить предыдущий вопрос:

— Сомневаюсь, что Вы заметили. Количество осуждённых на казнь и число имён в списке не совпадало. Один из них на своей собственной казни не присутствовал. Как ни старались обвинить графа Кизгайло те, кому сие было выгодно, цесаревич софийский посчитал основания недостаточными и в последний момент заменил приговор заключением. Все делалось в спешке, имя графа из списка убрать не успели. А может, и не захотели. Настоящим заговорщикам, сумевшим избежать наказания, сие было только на руку. Им нужно было заставить адмирала замолчать. Якобы умерший от инфекции граф Кизгайло был переведён в другую крепость подальше от любопытных глаз. Уж не знаю, почему мой брат его просто не убил. Благодаря Вам, теперь уже и не спросишь. Признаюсь, мне он там совершенно не мешал. Я даже забыл о его существовании, до того вечера, когда мне донесли, чья дочь, унаследует Акулий плавник. Кажется, этот вопрос касается ее напрямую. Время на исходе, ежели она разнесет мой корабль в щепки, никогда не узнает всей истории. Трагично, Вы не находите?

Маркиз переглянулся со Скоморохом. Капитан "Неуловимого" был не единственным, кому не нравилось все происходящее.

— Ложь! Вы считаете, я поверю небылице? — холодно поинтересовалась Ингеборга, но голос ее дрогнул на последнем слове, выдавая смятение чувств. Она не знала, хочет ли, чтобы все сказанное оказалось правдой.

— Разумеется, нет. Посему, вопреки логике и здравому смыслу, я решил предъявить Вам адмирала лично. Но помните, внезапно воскресший, он непременно умрёт вместе со мной.

Наместник сделал едва уловимое движение рукой, и из трюма выбрались два матроса, ведущих под руки мужчину в простой одежде. Безукоризненная осанка выдавала в нем человека военного. Морской ветер растрепал волосы, не позволяя разглядеть лицо, но, когда человек подошёл ближе, Инга Федоровна Тизенгаузен со стоном отпрянула назад, не чувствуя, как пальцы Скомороха до синяков сжимают ее плечи, уберегая от падения.

Мужчина поднял голову и взглянул на них. Давно не чесанные светлые волосы обрамляли исхудавшее благородное лицо с такими знакомыми чертами, что ни у кого не оставалось сомнений. Сходство Виолетты Вивьен Кизгайло с отцом-адмиралом было просто поразительным.

Сторона, представляющая интересы царевны, лишилась дара речи.

— Теперь, когда все убедились, что я не лгу, мы можем продолжить, — наместник торопился вернуть внимание к своей изворотливой персоне. — У графини Тизенгаузен есть флот и влияние на царевну, а у меня — граф Кизгайло, — после короткого кивка, один из матросов упер нож в бок пленнику, — как будем меняться?

— А что Вы желаете? — по лицу Елисея было заметно, он лихорадочно что-то обдумывает.

— Стать послом при дворе короля Заморского.

— Боюсь, сие едва ли не единственная просьба, которую мы никак не сможем удовлетворить. И Вы знаете, почему.

— О, а я думал, что не знаете Вы. Очень жаль. Не рискуйте понапрасну жизнью адмирала. Будет очень трагично, ежели он все-таки погибнет.

— Ничуть. Просто дайте мне умереть, — хрипло произнес граф Кизгайло, в упор глядя на Ингеборгу, словно не существовало больше никого на этой палубе.

Давно забытый голос, что когда-то звучал для нее райской мелодией, запустил невидимый механизм. Ингеборга словно ослепла от боли и ярости. Она отчаянно бросилась вперед, с неожиданной силой вырываясь из рук Скомороха.

Матрос опоздал всего на мгновение, ожидая приказа наместника. Нож был выбит у него из рук разгневанной фурией и улетел в сторону. Второй конвоир выхватил однозарядный пистолет и прицелился в пленника. Все, что успел сделать бросившийся следом Скоморох, отшвырнуть адмирал-графа в сторону в самое последнее мгновение.

Грянул выстрел.

Гвардейцы Южного сомкнули строй, закрывая собой царевича с супругой. Люди наместника оттеснили к трюму своего капитана, обнажая оружие.

Обернувшаяся на грохот Ингеборга непонимающе смотрела на Скомороха, зажимающего рану в боку. Из-под пальцев капитана «Неуловимого» текла кровь. Слишком много крови.

Скоморох пошатнулся. Ингеборга бросилась к нему, не позволяя упасть.

Позабытый всеми пленник, сидя на палубе, яростно рвал зубами верёвки на запястьях.

— Что ты сделал?! Зачем?!

— Все то время, что он был мертв, я хотел его убить. А теперь, когда он жив — я его спасаю, — Скоморох закашлялся. — Ну не глупец ли?

Ингеборга в отчаянии оглянулась. К ней уже спешил один из гвардейцев, на ходу сбрасывая китель. Вдвоем они уложили Скомороха на палубу.

— Сделайте что-нибудь! — рявкнула Ингеборга, обнаружив, что капитан «Неуловимого» потерял сознание. — С того света его достаньте, ежели потребуется. Мы не договорили!!!

Ни на кого больше не глядя, графиня Тизенгаузен поднялась на ноги. В душе ее яростным пламенем поднималась жажда мщения.

— Убей!!! Вен Лин, убей его!!

Воспользовавшись всеобщей суматохой, тень кошкой взобралась на ванты и абсолютно бесшумно спрыгнула за спину наместника с баснословной высоты.

Маркиз поймал обеспокоенный взгляд Елисея.

Тень не послушается ничьего приказа, кроме обезумившей Ингеборги, и остановить ее они не успеют. А значит, будет новое восстание. Знать, поддерживающая Владислава Георгиевича, не приемлет его убийства без суда и следствия. Без того изнуренную страну вконец обескровят новые жертвы, избежать которых не удалось.

Но тут произошло нечто из ряда вон входящее.

Наместник неторопливо обернулся. Встретившись взглядом с тенью, чье лицо частично закрывал платок, он так же медленно опустился на колени, чем изрядно озадачил свое охранение.

— Сдавайтесь, — резко приказал Владислав Георгиевич своим людям. Те неохотно подчинились. — «Царица София» переходит под командование Его Высочества.

После минутного замешательства оружие со звоном посыпалось на палубу, под ноги ничего не понимающей команды корабля, даже в такой оскорбительной ситуации беспрекословно слушающейся своего капитана. Тень, словно не расслышав приказа, продолжала стоять за спиной наместника.

Ингеборга, про которую все забыли, на бегу подхватила с палубы один из оброненных клинков и замахнулась…

Сталь скрестилась со сталью, выбивая искры. Вен Лин отшвырнула Владислава Георгиевича в сторону, клинком встречая свою госпожу. Ингеборга перехватила абордажную саблю, но нового удара не последовало.

— Говори, — встрепанная, с побледневшим лицом и в окровавленном платье, она казалась воплощением мести.

— Я должна ему жизнь. Хочешь убить его, я должна умереть первой, — Вен Лин отбросила оружие.

Ингеборга, не раздумывая, вскинула саблю… чтобы вонзить ее в палубу.

Ярость придала графине небывалую силу. Находящиеся подле нее мужчины оторопело смотрели, как клинок входит в щель между досками как нож в масло.

— В трюм. Обоих. В клетку его, — отрывисто произнесла она. — Любого, кто приблизится, убить без разговоров.

Повинуясь красноречивому взгляду цесаревича, гвардейцы поспешили исполнить указание.

Пользуясь всеобщим замешательством, Маркиз протянул руку адмиралу Кизгайло, про которого как-то все забыли, и помог тому подняться.

— Сейчас не самое лучшее время, но позвольте представиться. Ивон Рин, старпом судна “Александра”, я муж Вашей дочери. Со вчерашнего дня.

Глава 23. Дочь своего отца

«…Принцесса Джи Аи, любимица Востока, из девочки превратилась в прекрасную женщину, многие просили ее руки, но отец не пожелал неволить самую любимую из своих дочерей, позволив ей самой выбрать себе супруга. Годы шли, но никто не удостаивался даже улыбки красавицы Джи Аи, словно сердце ее ждало мгновения, когда она снова увидит мальчика с волосами цвета песка на морском берегу.

И встреча их состоялась.

Принцесса украдкой смотрела на воина, чью отвагу так превозносил ее отец, и не могла понять, почему сердце её бьется так часто.

Склонившийся в благодарном поклоне перед троном, Ма Ру поднял глаза и взгляды их встретились. Принцессе почудилось, что сами небеса обрушились на великий город. Никогда прежде не испытывала прекраснейшая из женщин Востока подобного смятения. Не имея возможности узнать его, она все же чувствовала себя так, словно они ждали друг друга множество лет.

Золотой Дракон склонился еще ниже, в молчаливом поклоне приветствуя ту, что узнал в первое же мгновение. Она была светом во тьме, путеводной нитью, не позволившей ему оступиться. Годы добавили ей прелести, принцесса Джи Ай была совершенна, словно бутон раскрывшийся под лучами весеннего солнца…»

…Из легенды о Золотом Драконе Империи Востока

Она победила.

Милада закрыла глаза. На пушечной палубе «Александры» было темно и тихо. Ни единой души кроме царевны и ее неодобрительно вздыхающего сопровождения.

Враг повержен и сидит в клетке, союзники ликуют, потери незначительны, ее коронация — лишь вопрос времени. И что же она чувствует? Ничего. Ни триумфа, ни восторга, ни благоговения.

Ей внезапно вспомнилась беседа с Киро. Они взобрались на смотровую площадку, и там, высоко над кораблем, над морем, над всем миром, состоялся их самый первый откровенный разговор.

— Когда-то я мечтала, что стану царицей и отомщу всем тем, кто не считался со мной, — смущенно призналась она. — Заставлю дорого заплатить предателей и лицемеров, тех кто унизил меня, пытаясь продать или наоборот купить подороже, словно я какая-то вещь, придаток к короне…

— Вам достаточно назвать имя — и любой из них умрет, — слова тени прозвучали как предложение сходить в театр или поменять модельера, буднично и скучно.

Глазами Киро смотрела сама смерть.

Ей, вдруг, стало страшно.

Через мгновение царевна испугалась еще больше, сообразив, что Киро может воспринять ее страх на свой счет.

Словно стремясь опередить неизбежное, Милада порывисто обернулась и, наступив на хвост каната, едва не упала вниз. Тень успел поймать ее и прижать к себе, возможно, теснее, чем было необходимо. Дыхание захватило. Толи от ощущения высоты, толи от близости мужчины.

— Вы боитесь меня?

Царевна вздохнула, не торопясь высвободиться из ставших формальными объятий.

— Вы слышали наш разговор с Борисом в кают-компании, верно? — спросила она.

Никакого ответа.

— Знаю, что слышали. Видеть и слышать вы умеете лучше всех. Знаете, в чем я не согласна с князем? Он не прав. Они все не правы, пытаясь заставить вас, стать кем-то другим. Вы тень. Ваша суть, судьба, предназначение, ежели угодно. Какая-то часть Вас всегда ею останется, а мне нужны именно Вы, единственная в своем роде отставная тень, Золотой Дракон Империи Востока.

— Но Вы боитесь.

Киро отстранился.

Милада приняла более пристойную позу, чувствуя, как бережно и едва ощутимо поддерживают ее руки тени.

— Порой вы бываете чудовищно недогадливы. Я боюсь не Вас, а за Вас. И Вы еще будете иметь удовольствие в этом убедиться…

— Вы не понимаете, — Киро досадливо мотнул головой, словно отрицая все, что услышал. — Я делал непростительные вещи. Даже нескольких из них, произнесенных вслух, будет достаточно, чтобы Вы никогда больше не подали мне руки.

По губам Милады проскочила тень улыбки.

— Моя семья подняла людей на братоубийственную войну для того, чтобы потом от всего откреститься и бросить преданных им людей на верную гибель. А я… сперва поддержала их, вместо того, чтобы попытаться остановить, а потом испугалась вмешаться.

— Вы были слишком юны, — возразил Киро.

— А кем тогда были Вы?

— Туше, — неожиданно для себя Киро рассмеялся. Похоже, он никогда не думал о своем прошлом в подобном ключе. — А с Вами интересно разговаривать, Ваше Высочество.

Милада сцепила пальцы, борясь с охватившим ее смущением. Будничное замечание тени казалось величайшей достижением.

Ее маленькая победа.

И вот, спустя две декады она стоит на палубе «Александры». За ее спиной флот и грозная тень Императора Востока. Любой ее каприз, может стать законом. Она способна заставить плакать кровью всех тех, кто посмел усомниться в ее положении… но больше не желает этого.

Слишком многое в ее глазах переменилось. Вряд ли когда-нибудь она сможет забыть то, что почувствовала, что поняла, за недолгое плаванье на борту «Александры».

И уж подавно, не скоро сотрется из памяти ее первое морское сражение.

Милада стояла здесь же, у трапа.

Царевна знала, что ей предстоит, и отступать не собиралась, вот только предательскую дрожь в руках унять не удавалось. Она стиснула пальцы, усилием воли призывая их к порядку — тут же задрожали колени.

У парламентеров, отправившихся на встречу с наместником, оставалось совсем мало времени. Развязка неумолимо приближалась. Ежели судно не спустит флаг, "Александра" откроет огонь. Милада не хотела представлять, как оружейный залп сметает с палубы «Царицы Софии» друзей и врагов, не делая различий.

— Подкатить орудия! — голос графини Кизгайло уверенно разносился по пушечной палубе.

Милада в очередной раз поразилась хладнокровию окружающих ее людей. Вивьен без колебаний откроет огонь, даже зная, что на борту атакуемого корабля неминуемо погибнет ее возлюбленный. Царевна совсем не была уверена, что сможет когда-либо поступить так же.

Но что, ежели однажды, она окажется перед схожим выбором?

Царевне не пристало так думать. Более того, сам Ки Ран осудил бы ее за подобные мысли, но все же Милада ничего не могла с собой поделать. Она страшилась потерять его больше всего на свете, больше чем корону предков или положения в обществе. Жизнь тени казалась царевне наивысшей ценностью.

К счастью, Киро оставался на корабле, готовил на верхней палубе абордажную команду.

На корабле пробили три склянки.

— Пора напомнить о себе, — Вивьен лично поднесла запал, и пушка с грохотом выплюнула ядро. Оно послушно плюхнулось в воду левее борта вражеского судна.

Отведенное на переговоры время подходило к концу. Еще одна склянка, и ничего уже нельзя будет изменить или исправить…

— Они спускают флаг, спускают!!!

Вивьен, стоявшая в пол оборота к Миладе, на мгновение прикрыла глаза, но тут же встряхнулась.

— Никому не расслабляться! Сие может быть ловушкой.

Милада развернулась и, кивнув своему сопровождению, торопливо покинула пушечную палубу. Она стремилась как можно скорее вернуться на мостик.

— Маркиз возвращается на судно. С ним наши гребцы и еще кто-то, не разглядеть, — «доложил» Боцман. Его голос иерихонской трубой разносился по палубе, делая последние новости одинаково доступными всем членам экипажа.

Пока царевна преодолевала лестницу, с борта «Царицы Софии» спустили лодку. Уже знакомый царевне ботик, подновленный и опрятный, уверенно держал путь к «Александре». Оказавшись, наконец, на мостике Милада глубоко вдохнула и вгляделась в суденышко неторопливо покачивающееся на волнах.

Почему Маркиз возвращается один? Что произошло на борту? Где Скоморох и Ингеборга? Слишком много вопросов. Больше всего ей хотелось отобрать у Бориса подзорную трубу, чтобы получить ответы хотя бы на часть из них.

Словно прочитав мысли царевны, князь с поклоном протянул ей желаемое.

Неловко приняв оптику, Милада едва ее не выронила, разглядев мужчину, поднимающегося со скамьи по правую руку от Маркиза.

Неужели у нее помутился рассудок?! Она не могла его не узнать. Но как такое возможно?! Адмирал-графа Кизгайло казнили больше восьми лет назад!

Впрочем, годы мужчину не пощадили. Милада сомневалась, что призраки могут стареть, а значит перед ней человек из плоти и крови.

Но как?!

***

Посмотреть на встречу старшего канонира с отцом-адмиралом собрался без малого весь экипаж. Не было ни слез, ни объятий. Вивьен, покинувшая пост, стояла напротив воскресшего из мертвых родителя и молчала. Адмирал-графу также нечего было сказать. Он помнил дочь хрупкой барышней, играющей на рояле в кружевном передничке и домашнем платье. Граф всегда был занят службой и едва ли знал, чем живет, что любит его юная дочь.

Теперь же перед ним стояла молодая женщина с открытым взглядом и выправкой морского офицера, в мужской одежде, перепачканной сажей. Адмирал-граф не знал, о чем заговорить даже с той дочерью из его воспоминаний, что уж говорить об этой, отстраненной и незнакомой, так похожей на него самого.

Маркиз не вмешивался. Поглощенный зрелищем, он не сразу отреагировал на новый тревожный крик, разнесшийся над палубой «Александры».

— Слева по борту!

Один из кораблей сопровождения обогнул "Царицу Софию" и недвусмысленно шел прямо на них.

«Месть царицы Анны» представляла собой превосходное судно. Сие был быстроходный двухмачтовый бриг с прямым парусным вооружением, способный двигаться на веслах, что, вне всякого сомнения, позволяло ему действовать и в штиль.

Люди на палубе «Александры» молниеносно пришли в движение. Команда двигалась со стремительностью, выдававшую немалую выучку и неспособность чему-либо удивляться.

Маркиз уже бежал на мостик, цепляясь за снасти с ловкостью кошки, Боцман ревел указания и, когда над палубой взвилось боевое знамя, Золотой Дракон на алом фоне, Милада внезапно почувствовала себя в безопасности. Она не боялась, более того, внутри нее все трепетало в предвкушении этого боя.

Вивьен переглянулась с отцом — и они не сговариваясь бросились вниз, на пушечную палубу. Адмирал-граф, много лет проведший в заточении, двигался с поразительной ловкостью бывалого моряка, легко поспевая за дочерью.

Милада стиснула пальцами подзорную трубу. Руки больше не дрожали. О том, чтобы укрыться в каюте не могло идти и речи. Она должна была видеть сражение. Впрочем, выставить ее и не пытались.

Твердой рукой царевна поднесла оптику к глазу.

На палубе приближающегося корабля шел бой. Гвардейцы из Южного пытались пробиться в трюм и на мостик, но экипаж судна дрался яростно и отчаянно, прикрывая товарищей.

Открылись пушечные порты.

«Месть царицы Анны» уверенно приближалась к «Александре».

— Они пойдут на таран. Ежели попытаемся уклониться, подставим борт под орудийный залп. Станем стрелять — погибнут гвардейцы Его Высочества. Судя по тому, что я вижу, к рулевому и на пушечную палубу им не пробиться, — крикнул Маркиз.

— Все предусмотрели, — хищно усмехнулся боцман. — Не стоило брать с собой царевну. Сейчас здесь станет шумно.

Время, когда морской бой сводился к поединку двух кораблей и решающий вес имел размер судна и количество пушек, отошло в прошлое. Военная стратегия усложнилась, позволяя с помощью команд объединять корабли в группы, кружащие вокруг противника и атакующие, как единое целое.

Союзники и противники меняли траекторию, менялись местами, создавая вокруг «Александры» невидимый, но смертоносный узор.

Милада упрямо сдвинула брови. Она не струсит. Только не в этот раз. Царевна поискала взглядом Киро. Абордажная команда, скрываясь за снастями, была готова к любым неожиданностям, но тени среди них не было.

— Какого дьявола Ее Высочество все еще на палубе?! — Киро возник на мостике как черт из табакерки. Губы его были плотно сжаты, загорелое лицо несколько побледнело.

— Я должна быть здесь. Как люди могут рисковать своей жизнью ради меня, ежели я сама стану прятаться? — тихо произнесла Милада, понимая, что ежели тень вознамерится убрать ее с палубы силой, она вряд ли сможет как-то ему воспрепятствовать.

Но Киро не стал.

— Как пожелаете, — коротко произнес он. — Держитесь рядом. Не больше полушага от меня. Что бы ни произошло.

Милада кивнула, но тут случилось то, чего никто из них не мог предположить. Еще один корабль наместника, «Дева Лариса», едва ли не в упор разрядил пушки.

И целились они отнюдь не в «Александру». Щепы брызнули во все стороны — «Месть» начала заметно крениться на один борт, теряя в скорости.

— Поворачивай! Сближаемся!

Грянули пушки. Залп «Мести», потерявшей всякую маневренность, не нанес ощутимого урона. Корабли стремительно сходились. Забросив крюки, экипаж «Александры» слаженно подтягивал изуродованное судно, пока то не поприветствовало их глухим стуком.

Матросы из абордажной команды по двое прыгали на палубу «Мести» с высокого борта своего корабля, стремясь присоединиться к бушующему сражению. Гвардейцы из Южного раздавленные внезапностью атаки и непривычным для них морским сражением, воспрянули духом, дорого продавая свои жизни.

Исход боя был предрешен…

Миладе не нужна была даже труба, чтобы наблюдать за ходом сражения. Она подмечала каждую мелочь, стремилась запомнить каждое искаженное мукой лицо, чтобы не забыть цену собственной победы.

— Ежели вы пойдете с ними, им будет легче, — произнесла Милада, поражаясь тому, что именно она говорит.

Коротко кивнув, Киро перемахнул через бортик, присоединяясь к своим людям на палубе…

Милада тряхнула головой, буквально вытаскивая себя из воспоминаний.

На пушечной палубе «Александры» было темно и тихо, ее охранение молча топталось за спиной, разбавляя тишину неодобрительными вздохами. Всплывшая в памяти тревога за Киро, медленно отпускала царевну.

— Возвращаемся на мостик, — решительно произнесла она. — Самое время сообщить наместнику, что его новые апартаменты на борту — милость царицы Островов.

Глава 24. Такой как я

В царствиях верят, что душа умершего человека никогда не возвращается.

Так говорит Церковь.

В Империи подобного убеждения не разделяют.

Народ не стал бы звать юношу из семьи Тан Золотым Драконом,

не веди он себя как истинное Его воплощение.

Ли Хич Хан

корабельный лекарь

судна «Александра»

— Как изволит себя чувствовать капитан «Неуловимого»? — осведомился младший царевич, вплотную подходя к решетке. На «Александре» не было как такового места для перевозки пленников. Практичный Маркиз использовал для этих целей просторную клетку, ту же, в которой перевозили живность на продажу. Запах стоял соответствующий. Идея сунуть туда наместника не нравилась никому, но Ингеборга жаждала мести — пришлось уступить.

— Лучше, но ненамного, — произнес Киро где-то у него за спиной. — Ингеборга трясет Ли, но тот при всем желании не может гарантировать, что капитан «Неуловимого» переживет ночь. К счастью, все закончилось. Защитить остров без руководства Скомороха было бы затруднительно.

— Но подраться все же пришлось, — заметил Елисей.

Владислав Георгиевич, уже бывший наместник Островного царствия, заинтересованно прислушивался к разговору. Он сидел прямо на полу, опираясь спиной на холодные прутья решетки, с таким видом, словно ему предложили кресло у камина.

— Верно, — подтвердил тень. — Мы не учли, что капитаны могут оказаться не согласны с капитуляцией. Многие из них ненавидят береговое братство. Два из шести кораблей наместника вступили в неравный бой, силясь потопить «Александру» вместе с царевной, которая, по их мнению, вознамерилась отдать Островное царствие на разграбление пиратам. К счастью, три оставшихся, включая «Царицу», легли в дрейф. А четвертый, «Дева Лариса», даже поучаствовал в бою на нашей стороне, что стало неожиданностью уже для противника. Сие создало достаточную безопасность наследнице престола, оказавшейся в гуще сражения.

— Мне так и показалось, — вежливо поддержал беседу наместник. — С палубы «Царицы Софии» открывался превосходный вид на сражение.

— Не сомневаюсь. С палубы моего корабля вид был еще лучше, — холодно согласился Киро. Он был цел, но весь облик его намекал на участие в недавнем бою. Одежда была местами порвана, перепачкана сажей и кровью, по счастью, чужой.

Владислав Георгиевич заинтересованно взглянул на тень. Иссиня-черные волосы наместника растрепались, пряди падали на лоб, омолодив лицо с резкими чертами. Елисей никогда раньше не задумывался, сколько же ему лет. Возможно, гораздо меньше, чем казалось.

Царевичу, не упускающему ни единой мелочи, вдруг почудилось, что этот мужчина заранее знает, о чем они будут говорить или что сделают. И сия мысль ему жутко не понравилась.

— На сколько Ваш брат был Вас старше? — поинтересовался царевич.

Наместник усмехнулся, но ответить соизволил.

— На дюжину лет.

— Надо же, во время мятежа Вы были даже младше цесаревича Мирослава. И как, Вам нашлось место в истории? — едко уточнил младший царевич.

— Как и князю Обломскому, — с улыбкой парировал наместник.

Синие глаза Елисея заледенели. Он не переносил насмешек в адрес кузена.

— Когда-то я верил, — как ни в чем не бывало, продолжил Владислав Георгиевич. — Брат был для меня кумиром, героем революции, бойцом за свободу. Подобными глупостями меня пичкали с самого рождения. И я верил, пока не обнаружил, что мой всесильный брат — пешка в распоряжении короля Заморского. А все высокопарные речи преследуют одну единственную цель: поднять на баррикады идеалистичных глупцов вроде меня. Ферапонт хотел возвысится, хотел власти, править из-за спины нашей сестрицы и ее мужа-глупца, князя Обломского. Но брат просчитался. Элис была фанатичкой. Он слишком долго кормил ее рассказами о судьбе и особой роли в истории... А вот племянник похож на нас с братом. Мне даже жаль парня. Кстати, он должен быть где-то здесь. Передайте ему наилучшие пожелания от дядюшки.

— Не думаю, что Борис нуждается в таких родственниках, — презрительно отозвался Елисей.

— Довольно, — произнес Киро. — Вы сможете продолжить обмен любезностями позже, в более комфортной обстановке.

— Вам не с руки расстраивать графиню Тизенгаузен, — заметил Владислав Георгиевич. — Ведь она выделила мне сии… апартаменты.

— Мы все еще на моем корабле, — сухо напомнил Киро. — Здесь я отдаю приказы. К тому же, ее жизнь, — кивок, в сторону Вен Лин, сидящей снаружи у решетки, — принадлежит мне по законам куда более древним, чем те, что придумали в царствиях.

Наместник вроде бы не сделал ни единого уловимого глазом движения, но Киро предостерегающе положил руку на рукоять клинка. Владислав Георгиевич усмехнулся.

— Вы такая же тень, как и она, следили за мной при дворе. Тот самый человек, что не раз спасал жизнь младшему царевичу, приложил руку к смерти моего брата, и, что куда более занятно, принц крови Империи Востока. Я действительно знаю, кто Вы, и почему ее жизнь всегда была Вашей.

— Как он мог тебя заметить?! — вмешался Елисей. Царевич решил начать с самого простого вопроса. Осведомленность наместника ничем хорошим им не грозила.

— Вы бы с Ариной тоже заметили, — пожал плечами Киро.

— Но нас учил ты!

— А его — она.

Елисей замер, потом обернулся и посмотрел на Вен Лин. Тень сидела, скрестив ноги и запрокинув голову, глаза ее были закрыты, на лице, лишенном возраста, не промелькнуло ни единого чувства. Она провела так пол дня, не реагируя на обращения и, разумеется, не отвечая на вопросы.

— Тени не учат кого попало! Вам запрещено. Ты мой кровник, но даже при этом мне едва удается выпросить у тебя пару спаррингов. Какого дьявола ей его учить?!

— Сие вопрос ко мне? — высокомерно вздернул бровь наместник.

— Скорее риторический. Его Высочество уже сам себе на него ответил, — едва заметно улыбнулся Киро. — Меня не интересуют подробности.

— А вот меня — весьма! Выкладывайте. Хочу знать, насколько Вы достойны того предложения, что я собираюсь Вам сделать.

Наместник поднялся на ноги, точнее будет сказать, перетек в вертикальное положение и, подойдя к ним, уперся ладонями в прутья решетки. Без правильной прически, зализанной волосок к волоску, пудры и камзола траурной расцветки, он казался моложе и, пожалуй, человечнее.

— Вен Лин. Я удивлен, что она до сих пор себя так называет. Правда ведь, ей подходит? Она была тенью посла Империи в Софийском царстве, а я слишком молод и глуп, чтобы иметь право голоса в присутствии своего брата. О тенях всегда ходило много слухов: что они в одиночку способны выстоять против дюжины солдат, видят в темноте, не боятся боли, раны заживают на них быстрее, чем у обычных людей... Георгий Обломский хотел знать, что из этого правда. Хотел видеть своими собственными глазами, а мой брат капризы будущего короля выполнял незамедлительно. Что стало с самим послом, мне не известно. Тени, как Вы знаете, не слишком разговорчивы. Нескончаемая череда кровавых забав, князю Обломскому сие нравилось даже больше охоты, сулила тени долгую и мучительную смерть. Остановить их я не мог, но и смотреть, как великолепный воин, да и просто красивая девушка, гибнет игрушкой в руках дурака и садиста, было невыносимо. Я выждал время, когда князь Луговской двинулся к стольному граду с войском и исчезновением тени брату заниматься стало просто некогда. Ее нельзя было никому показывать, так что выхаживать пришлось самому. Один раз она меня едва не убила, не разобравшись в горячечном бреду друг я или враг, — наместник невольно коснулся груди, куда, вероятно, и был ранен. Киро отвел взгляд. — Я наблюдал, как она восстанавливается, как пробует тренироваться, проверяя насколько сильный ущерб причинен ее совершенному телу. Тень начала есть, разговаривать, ей не нужен был партнёр для тренировок, но и прогонять она меня не стала. Тогда-то мы и придумали имя, — губы Владислава Георгиевича невольно тронула незнакомая собеседникам, обезоруживающая улыбка. — Вен Лин… Ограненный нефрит, такой красивый, бархатистый наощупь камень… и такой прочный. Но я отвлекся. Тень уверенно шла на поправку. Пришлось сказать, что она может отправляться на все четыре стороны, потому как вечно прятать ее от брата я не смогу. Я был молод и определенно глуп, мне нечего было ему противопоставить. Как видите, я не сделал ничего героического и приятно удивлен, что она вступилась за меня перед графиней.

— По-моему, Владислав Георгиевич нам не все рассказал, — после нескольких минут молчания, предположил Елисей.

— Как настоящий дворянин, он опустил пикантные подробности взаимоотношений юного аристократа и красивой женщины, — хмыкнул Киро.

Они оба взглянули на Вен Лин, безучастную к происходящему.

— Некоторым дамам нравятся гвардейцы, а некоторые обращают свое внимание исключительно на представителей одной и той же дворянской семьи.

— Вот сие, мы точно Борису рассказывать не будем, — немного смущенно хмыкнул Елисей.

— Так что у Вас за предложение? — напомнил о себе наместник.

— Подтвердите официальную передачу власти царевне Миладе. Изобразите, что поддерживаете наследницу в правах на престол.

Владислав Георгиевич и не подумал сдержать усмешку. Елисей его проигнорировал.

— В письме, заверенном Вашей подписью и родовой печатью, засвидетельствуйте, что король Заморский имеет отношение к восстанию, что он чужими руками подвел царство Софийское к краю пропасти, дабы предложить помощь на условиях, которые нам пришлось принять, — младший царевич зло прищурился, — и Вен Лин сопроводит Вас в Империю. Школе теней нужен новый учитель западного этикета, сие откроет для Вас дверь в новую жизнь.

— Ежели все так просто, почему Вы здесь, а не там? — сколько бы не пытался Владислав Георгиевич скрыть свою заинтересованность за насмешкой — получалось плохо.

— Тут есть подвох.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся наместник.

— Вы не сможете ее покинуть, — признался Елисей. — Никогда. Зато сможете увидеть своими глазами, как тренируются тени.

Наместник молчал.

— Ежели Вам необходимо подумать…

— Нет, я согласен, — Владислав Георгиевич в упор посмотрел на царевича. В глазах его горело пламя.

Вен Лин открыла глаза.

Противник переигравший их множество раз, согласен был сдаться.

— И в чем же дело? — поинтересовался царевич. — Ежели Вы надеетесь сбежать…

— А Вы бы сбежали?

— На вашем месте — ни за что.

— А на своем?

— У меня есть обязательства.

— Так я снова выиграл? — проницательно усмехнулся наместник. — Нам с Вами, Ваше Высочество, в карты лучше не садиться. Подарить противнику свою мечту… Вы ведь так хотели уехать на Восток, верно? И мой брат даже обещал помочь с этим. Жаль Ваша с ним зарождающаяся дружба прервалась так поспешно. Даже представить не могу, каково Вам.

— Я сделал выбор. Так же, как и Вы когда-то. Надеюсь, после коронации мы более не встретимся, — Елисей коротко кивнул и покинул трюм, под скрежет отворяемого замка. Ему не терпелось оказаться на свежем воздухе, да и экипаж судна не нуждался в дополнительных указаниях.

***

Киро догнал друга уже на палубе.

— Каземата явно не достаточно, — произнес Елисей, глядя в открытое море. Тяжелые волны захлестывали горизонт, за которым неторопливо тонуло солнце. — Я не успокоюсь, пока от дворца короля Заморского и камня на камне не останется!

Тень ободряюще положил руку на плечо друга.

— Почему мы просто не заперли наместника куда-нибудь на дюжину лет?

— Он нам нужен. Ежели Владислав Георгиевич поддержит царевну, пусть и номинально, у злопыхателей станет на один аргумент меньше. К тому же, — Елисей отстранился, — я вижу в нем себя, ежели быть до конца откровенным.

— Мне кажется, у Вас жар, Ваше Высочество. Спасите моего судового врача от Ингеборги, и я буду Вам весьма признателен, — Киро хотел было неуверенно похлопать друга по спине, но Елисей перехватил его запястье и повернулся. Сдвинуть с места саму тень не представлялось возможным.

— Киро, нам необходимо поговорить, — произнес царевич, избегая смотреть в глаза побратиму.

— В чем дело? — Ки Ран иронично приподнял бровь, стремясь скрыть смутное беспокойство.

— Дело в том, что я тебя предал, — выдохнул Елисей.

— И когда успел? — насмешливо уточнил тень.

— Давно. Я все время знал, где твоя монета, у кого она… Знал, но не сказал, — отрывисто произнес царевич. — Мне нет и не будет прощения.

Киро заглянул в глаза другу и нашел там стыд, отчаяние, даже страх. Младший царевич софийский никогда и ничего не боялся. Киро не нравилась такая перемена.

— Я не могу ее потерять, не мог с самой первой встречи...

Где-то глубоко внутри, в самом сердце Киро пробежал холодок. И Елисей сие почувствовал. Глаза царевича стали совсем уж несчастные, как у потерявшейся собаки.

— Ты прав. Вторая половинка монеты у Арины. Она всегда была у нее.

— Ты женился на девушке, зная, что у нее мой талисман? — медленно уточнил Киро.

Маленькая княжна Луговская. Он был готов исполнить любую ее просьбу. Она стала ему ближе, чем каждая из сестер, с которыми его связывали кровные узы. Сердце тянуло к ней, словно предчувствием. Им суждено было встретится...

Но Милада… С ней все было совсем по-иному. Островная царевна занимала все его мысли. Он хотел обладать ею, подчинятся ей. Ежели ради Арины он готов был расстаться с жизнью, то ради Милады он хотел жить.

Как он может любить свою царевну, когда монета и судьба связывают его невидимыми нитями с другой? С сестренкой, женой его лучшего друга.

Киро взглянул на царевича. Елисей стоял съежившись, словно от холода, от самоуверенности Его Высочества не осталось и следа.

— Я не могу ее отдать, просто не могу. Но и лицемерно радеть за твоё счастье тоже. Что мне делать? — тихо спросил Елисей.

— Ты спрашиваешь у меня?! — искренне изумился Киро.

— Я как-то привык, что ты всегда вытаскиваешь меня из неприятностей, — пробормотал Елисей силясь улыбнуться.

Киро тряхнул головой, словно избавляясь от сомнений.

— Ладно, пошли к Арине. У нее тоже неплохо получается вытаскивать тебя из неприятностей.

— И что мы ей скажем?

Невольное «мы» резануло ухо. Елисей не был уверен, имеет ли он право так говорить.

Киро глубоко вдохнул и за шкирку как котёнка потащил Елисея вниз по трапу. Младший царевич был на пол головы выше тени, так что выглядел их спуск на набережную презабавно.

— МЫ попросим отдать талисман, потому как он принадлежит другой, — пояснил Киро.

Елисей несколько придушенный воротом, был согласен на любые предложения.

Через пару шагов Киро резко отпустил одежду побратима — и царевич едва удержался на ногах.

— Так вот в чем причина твоей ревности! Ты боялся не того, что я уведу у тебя невесту, ты опасался, что так распорядится талисман, — озадаченно произнес тень.

— Что-то вроде того, — признался Елисей, потирая шею. От падения его уберегло лишь чудо.

— Забудь, детские сказки, — отмахнулся тень, сам не до конца веривший в искренность своих слов.

Царевна Арина нашлась на пристани. Издали заметив приближающуюся парочку, она без промедления бросилась к ним — и с размаху влетела в распахнутые объятия Киро. Тот легко приподнял ее в воздух.

— Мы не на шутку всполошились, когда узнали, что Вы ранены, — торопливо произнесла Арина. —Бросить все мы не могли, пришлось отправить Бориса Вас проведать…

Сдержанное покашливание Елисея прервало обмен любезности. Вспомнив о правилах приличий, Арина смущенно взглянула на тень, прося вернуть ее на землю.

— Вы не видели графиню Тизенгаузен? — переходя на другой тон, сухой и деловитый, поинтересовалась юная царевна. — Баржи только что подняли. Корабли один за другим возвращаются в порт. Следует разместить пленных, устроить экипажи согласных на переговоры капитанов, заверить купцов в безопасности их грузов, переговорить с горожанами… но графиню никто не может найти! Она руководила работами здесь, на пристани, а потом как сквозь землю провалилась.

— Ругалась?

— Весьма. Освободить пролив оказалось совсем не просто, к тому же сия мера так и не пригодилась, что не добавило графине настроения, — с улыбкой поделилась Арина. — Грозная дама, я бы не стала лишний раз ей перечить.

Царевич и тень переглянулись.

— Подозреваю, Инга Федоровна особенно не в настроении… и будет пребывать в таком состоянии до тех пор, пока Скоморох не определится на каком он свете, — подтвердил Киро. — Мой старпом поможет решить большинство вопросов, остальное придется взять на себя.

— Вы меня искали? — спохватилась Арина, взглянув на супруга. Вид у царевича был неважный. — Стряслось нечто, о чем я еще не знаю?

— Можешь показать Киро половинку монеты из лавки восточных диковин? — вопросом на вопрос ответил Елисей. — Она ведь у тебя?

Арина Семеновна перевела удивленный взгляд со своего супруга на его тень и обратно.

— И зачем она вам внезапно понадобилась? — осторожно поинтересовалась Арина.

Елисей и Киро неуверенно переглянулись, так и не определившись с ответом.

— Дело в том, что монетки давно у меня нет, — устав ждать, призналась царевна. — Я подарила ее Миладе. Еще в Софии, когда та покидала двор. Сие поможет царевне найти счастье. Она ведь здорово нам помогла… Эй, а почему вы смеетесь?!

Киро пожал плечами, не уверенный, что сможет охарактеризовать словами охватившие его противоречивые чувства. Царевич Елисей и вовсе выглядел как человек, которого отпустили с эшафота.

Видя, что друг не в состоянии продолжить беседу, Киро решил сменить тему.

— Как прошло Ваше путешествие? — с улыбкой поинтересовался он.

— Чудесно, — живо отозвалась Арина, мгновенно забывая про монету. — Ездили к хану Талаю, другу батюшки, послание и поклон передавали.

— К басурманам? — вежливо приподнял бровь тень.

— К кому же еще, — рассмеялась царевна. — Басурмане они тоже разные бывают. Чай не первую дюжину лет воюем. Уже давно все у всех в плену пересидели, кто выжил, конечно, перезнакомились. К кому-то ненависть одна, но есть и такие как Талай. С ними стараешься лишний раз не встречаться, а ежели довелось… можно и разойтись полюбовно. Зачем людей зазря губить...

— Ага, а еще лучше объединиться и вломить кому-нибудь третьему, — с усмешкой добавил Елисей, наконец присоединяясь к беседе. — Мы с супругой прекрасно провели время. Только представь, вдвоем, в степи, за пару верст от ближайшего укрепления, а против нас — дюжина басурман на свежих лошадях. Отличная была заварушка, мы прекрасно отдохнули…

Киро, зажатый с двух сторон деятельными супругами, чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Он давно начал привязываться к людям, хоть и старался того не показывать. Их становилось все больше и больше, тех, кто как якорь, удерживал его в этом мире.

Тень словно бы со стороны оценивал перемены, происходившие где-то глубоко внутри него. Похоже, душа его выгорела не полностью, и там, где прежде был лишь пепел, снова распускались цветы.

Глава 25. Две жизни

«…Зная о намерении Императора, принять в семью величайшего из воинов Востока, женив того, на одной из своих дочерей, принцесса Джи Аи приказала самому верному из слуг организовать тайную встречу.

— Вы хотели меня видеть, — почтительно произнёс Ма Ру.

Они смотрели друг на друга, и все слова мира казались бессмысленными в такой момент.

— Я слышала, в благодарность за бесценные деяния, Император даровал Вам право, выбрать себе в супруги одну из дочерей... — произнесла принцесса. — Могу я узнать, к кому склоняется Ваше сердце?

— Мое сердце навечно отдано той, что вручила золотую монету помилованному на площади юнцу…

— И кто же… — в мыслях принцессы молнией сверкнуло почти забытое воспоминание. — Вы… Вы были тем юношей, что защитил старика-торговца. Семья его умерла бы от голода, ведь солдаты требовали куда больше положенного им волей Императора.

Бесстрашный на поле боя Золотой Дракон молчаливо склонил голову, скрывая робкую надежду на истинное счастье.

— Не вмешайся Император, Вы не пережили бы тот день.

— Весь мой путь, был проделан с единственной целью… — медленно произнес Ма Ру, и взгляд его, открытый и прямой поразил принцессу. Так же, как и глаза его, цвета неба перед сильной грозой, в ту далекую, почти позабытую, первую встречу, — вновь предстать перед Вами и быть достойным чего-то большего, нежели жалости.

Сердце прекраснейшей из женщин Востока ликовало, слушая признание.

— Я осмелился сказать Императору, что лишь Вас вижу свой возлюбленной, но получил отказ…

— Возможно, моя благосклонность разрешит недоразумение, — и, видя, что Золотой Дракон желает возразить, принцесса подняла изящную руку, останавливая его. — Император повелел мне самой избрать себе мужа, и я уверена, он посчитает подобный союз… достойным.

— Вы сделаете меня счастливейшим из смертных, — Ма Ру снял с шеи монету, что ни мгновения не покидала его груди, и протянул её принцессе.

— Я назначен главнокомандующим и должен буду покинуть город, но я вернусь к Вам, как только исполню волю Императора.

Прекрасная Джи Ай дрожащей рукой накрыла его ладонь — и пальцы их сплелись в прощальной клятве-обещании...»

…Из легенды о Золотом Драконе Империи Востока

Графиня Инга Федоровна Тизенгаузен, бессменная владычица Акульего плавника, уже около часа стояла на набережной, разглядывая пришвартованный к пирсу корабль. «Неуловимый» невозмутимо покачивался на волнах, не теряя горделивой спеси даже в отсутствие своего капитана.

Случайные прохожие стыдливо огибали молчаливую фигуру, ускоряя шаг и отводя взгляды. Ингеборга же продолжала молча смотреть.

Получив наследство, Скоморох подошел к вопросу переделки судна весьма творчески: он сделал "Неуловимый" ровным от носа до кормы, спилив все имеющиеся надстройки. Большая свободная палуба, лишенная бака и юта, позволила разместить дополнительную артиллерию. Много артиллерии. К имевшимся четырнадцати пушкам Скоморох щедро добавил еще двадцать шесть. Несколько орудий стояло даже в направлении вперед и назад по ходу, так как отсутствие надстроек не мешало этого сделать. Имея на борту сорок пушек, он получил один из сильнейших кораблей в водах Островного царствия. Среди пиратов Акульего плавника лишь «Александра» немногим уступала в огневой мощи «Неуловимому».

Придерживаясь идей равенства, пираты снесли переборки большинства кают, оставив на корме единственную капитанскую, чем в свое время весьма удивили Ингеборгу. Скоморох использовал помещение, скорее, как кают-компанию, нежели личные апартаменты. Он нередко подменял рулевого и не видел ничего зазорного в том, чтобы спать в его же гамаке в трюме.

Имея перед глазами дурной пример родителя, избивавшего супругу, что в итоге и привело к ее гибели, Скоморох редко давал волю наследственной жестокости, направляя своей гнев в иное русло. Что, впрочем, не мешало ему прославится как одному из самых безжалостных головорезов берегового братства.

Будучи человеком знатным по своему происхождению, капитан «Неуловимого» истово ненавидел дворянство Акульего плавника, которое прекрасно знало, что происходило в семье барона Савинского, и не посчитало нужным вмешаться.

Всех тех снобов, что относились к самому Скомороху как к грязи, словно он был повинен в собственном незаконном происхождении или смерти женщины, заменившей ему мать.

Ингеборга помнила, как они впервые встретились в городской ратуше. Обещали танцы. Она была уже три года как замужем, редко выезжала и, как следствие, почти не имела знакомств в городе. Юная графиня Тизенгаузен была рада любой компании, а баронесса Савинская, они стали в некотором роде соседями, что обязывало к знакомству, была дамой мягкой и любезной в обращении.

Тогда, смущенно разглядывая белые стены и красочные витражи высоких стрельчатых окон городской ратуши, Инга Федоровна не могла даже представить, что всего через год баронессы не станет.

Белокурый юноша, словно сошедшей с портретов заморских живописцев, молчаливо стоял подле женщины, которая не была ему матерью, ухаживая за ней с искренней сыновьей почтительностью. Неприветливое лицо его и упрямая линия рта намекали на непростой характер. Александр Петрович Савинский, а ведь именно так звали Скомороха в юности, с малых лет был нелюдим и замкнут. За спиной у него шептались и злословили, что не способствовало сближению молодого человека со сверстниками. Ведь не было на всем Акульем плавнике ни единой души, которая не была бы посвящена в пикантную тайну Савинских.

Впрочем, баронесса пасынка своего ничуть не стыдилась, и он отвечал ей глубокой сердечной привязанностью.

Инга, унаследовавшая от мужа неприязнь к предрассудкам, приветливо подала руку красивому юноше. Почтительно приняв ее ладонь, он едва уловимо коснулся губами тонкого кружева перчатки. Чуть приподнявшаяся манжета обнажила запястье молодого человека, кожа на котором была багрово-синей, с отчетливой темной полосой.

Ингеборга много раз корила себя за то, что не обратила должного внимания ни на странные увечья юноши, ни на глухое, в летнюю жару, платье баронессы. Будь она чуть наблюдательнее и больше знакома с жизнью, кто знает, как все могло бы сложиться…

В следующий раз она встретила Скомороха лишь спустя семь лет, когда он, уже будучи капитаном "Неуловимого" пришел занять свое место в совете острова.

Ее поразили перемены, произошедшие в нем…

— О чем задумалась?

Киро, как всегда, подкрался незаметно. Накатившая меланхолия мешала Ингеборге даже разозлиться как следует. Мало у кого хватило бы храбрости оторвать ее от созерцания и неторопливой задумчивости в такой момент.

— Я хотела, чтобы он умер, — вместо ответа произнесла Инга Федоровна, не отрывая взгляда. Ей казалось, «Неуловимый» скрипит снастями крайне неодобрительно. Судну не нужен был новый капитан.

Киро усмехнулся.

— Скоморох не доставил Вам такого удовольствия в прошлом, не станет и теперь. Уж можете мне поверить.

Ингеборга повернулась к тени. Лицо ее было бледным, побелевшие губы плотно сжаты. Киро, при всем желании, не мог припомнить маман пиратского братства в подобном волнении.

— Скажи мне, я нелепа?

Тень невольно усмехнулся.

— Подтверди я подобную глупость — и капитаны Акульего плавника выстроятся в очередь, с целью затолкать сии слова обратно мне в глотку, — осторожно предположил он.

Инга Федоровна Тизенгаузен слабо улыбнулась.

— Дьявол меня разбери! Пора вспомнить, что мы победили! — решительно произнесла она. — «Стрела» изрядно пострадала в заварушке. Тот корабль, чей капитан все никак не мог определиться на чьей стороне выступить, изуродовал мою каюту. Шальное ядро — и прощай любимый сервиз. На три склянки оставила корабль! Ничего без меня сделать не могут! Всех разгоню! Или отдам Скомороху на перевоспитание. Его старпом — человек неприятный, зато на «Неуловимом» ни царапины!

Киро старательно кивал в такт каждой новой реплике, понимая, что таким образом Ингеборга стремится скрыть смятение.

Их история только началась, графине необходимо было взять себя в руки.

— Камбуз на «Александре» цел. Ежели Ингеборга желает, я готов уступить своего повара на несколько дней, — осторожно предложил тень.

— До отплытия! — мгновенно сориентировалась Инга Федоровна.

— На декаду, — усмехнулся Киро, довольный, что сумел отвлечь графиню.

Странное дело, он не злился на нее за историю с наследником престола, более того сочувствовал горю графини. Сам он, возможно, и предпочел бы видеть Скомороха мертвым, но к делу сие не относилось.

***

Маркиз искренне гордился «Александрой». Он полюбил величественное судно, ставшее ему новым домом. Отрада измученному сердцу, раненому куда серьезнее тела, истерзанного умелыми руками палача.

Командуя ремонтом пострадавшего в шторм парусника, Маркиз решил полностью использовать возможности корабля. Киро слабо разбирался в судостроении и спихнул все хлопоты на людей сведущих. То есть, на него, своего нового старшего помощника, имевшего за душой одни одолженные штаны, простую полотняную рубаху и опыт командования флотилией.

Обычно, торговые суда несли пушки только на верхней палубе. Маркиз же приказал прорезать в бортах дополнительные орудийные порты. По его требованию с корабля сняли все украшения, не имеющие практического значения, кроме статуи на носу. С ней Киро был не готов расстаться. Палубу заново приспособили нести куда более мощную артиллерию и многочисленную абордажную команду. Большой и маневренный корабль превратился в грозную боевую единицу.

Временами Маркизу даже казалось, что он все еще на своем флагмане, покорно исполняет волю короля Заморского, а интриги, каземат, женщина, что оставила в душе кровоточащую рану, ему просто привиделись. Впрочем, иллюзии подобного рода молниеносно рассеивались, стоило Елисею втянуть их в очередную заварушку. Да и Ингеборга не давала заскучать экипажу «Александры» в отсутствие их капитана.

Заморский королевский флот не приемлет женщин на борту, за исключением жен капитанов. В царствиях, насколько мог судить Маркиз, ситуация была схожей, что не мешало Инге Федоровне, вдове адмирала Тизенгаузен, распоряжаться береговым братством в свое удовольствие. Маркиз готов был снять шляпу перед стойкостью и мужеством женщины, чьим стратегическим гением искренне восхищался.

Как же непривычно было видеть ее растерянной!

Взаимоотношения маман берегового братства с самым отъявленным головорезом Акульего плавника рождали невообразимое множество сплетен и слухов. Не было на Акульем плавнике пирата, который не поставил бы на кон годовое жалование, лишь бы узнать, чем разрешится их противостояние.

Но такой развязки не ожидал никто.

— Расскажите мне о Ингеборге, — попросил адмирал-граф Кизгайло, чье внезапное воскрешение превратило историю, достойную разве что фривольного пера бульварного сочинителя, в готический роман. Он издали наблюдал за одинокой фигурой на набережной, не торопясь приблизиться к ней или заговорить. — Мне знакома лишь графиня, Инга Федоровна Тизенгаузен.

Маркиз невольно улыбнулся.

Задержавшись в порту дабы раздать указания, опальный адмирал и его спутник стали невольными свидетелями бесстрашных маневров тени Императора Востока.

— Вы не против немного пройтись? История не из коротких.

Адмирал-граф по-военному коротко кивнул, заложил руки за спину и медленно пошел вверх по улице. Маркиз почтительно проследовал за ним. Они только что закончили осматривать корабль. Старпому приятно было по всей форме представить «Александру» истинному знатоку военного дела.

— Во время восстания, когда мало кто понимал за кого, против кого, а главное, зачем он воюет, в суверенных водах Островного царствия нашлось достаточно горячих голов, желающих под шумок нажиться на грабежах торговых судов и прибрежных поселений. Быстро придя к выводу, что бороться с пиратством на Островах безнадежно, Инга Федоровна решила дело сие возглавить. Акулий плавник скупал награбленное, чинил корабли, чьи капитаны оказались после заключения мира с Софийским царствием не по ту сторону закона. За те несколько лет, что власть на Островах переходила из рук в руки, влияние Ингеборги необычайно возросло. Ждали очередного мятежа, но никаких заявлений от графини не последовало. В своих письмах ко двору, она клялась и божилась в верности короне, откровенно намекала на то, что наместник персона временная, не первая и не последняя, на предложение прибыть в столицу отвечала вежливым отказом, ссылаясь на занятость и слабое здоровье. Впрочем, самочувствие не мешало ей регулярно уходить в плаванье на принадлежащей лично ей бригантине.

Адмирал-граф слушал собеседника необычайно внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Маркиз словно бы читал доклад Адмиралтейству, а не пересказывал слухи и домыслы внезапно воскресшему тестю горячо любимой супруги.

— Восстание Инга Федоровна не одобряла, в царской фамилии разочаровалась, наместника презирала, но была женщиной умной, громких заявлений не делала и на рожон ее лезла, заботливо принимая под крыло всякую заблудшую душу, в особенности, ежели у той имелся корабль. Пираты использовали длинные баркасы при набегах на береговые поселения или для ночных атак на большие торговые суда. Корабли, что имели мелкую осадку, уверенно плавали в прибрежных водах, устьях рек, на песчаных отмелях. Прекрасно зная местность, они были практически непобедимы. Ингеборга царствовала безраздельно, требуя дань с любого судна умышленно или по незнанию сунувшегося в воды, которые пираты считали своими. Кроме самой Ингеборги, редко, но все же выходящей в открытое море, самым отъявленным головорезом слыл Скоморох. Его «Неуловимый», большой и хорошо укомплектованный для драки корабль, осмеливался промышлять за пределами вод, находившихся под охраной берегового братства. И даже топить военные корабли. Ингеборге необходимо было найти на него управу. По счастливой случайности, ей повстречалась "Александра", сильно пострадавшая в шторм...

Маркиз помедлил, раздумывая, как продолжить.

— Я морской офицер, предавший сюзерена и осужденный на казнь, которая не состоялась по чистой случайности... И имя ей Ки Ран, тень Императора Востока. У меня нет титула, имя мое мне не принадлежит. У меня имеются некоторые сбережения, место старпома на судне, но... я всем сердцем люблю вашу дочь, хоть и понимаю, что она заслуживает лучшего, — наконец, произнес Маркиз.

Признание далось нелегко. Его страшила реакция графа на подобные слова, но тот, лишь задал своему спутнику один единственный вопрос:

— Вы забыли, с кем разговариваете?

— Никак нет, — коротко ответил бывший маркиз опальному адмиралу. Тот сухо усмехнулся и продолжил неторопливо идти по улице. Ивон Рин де Фуа, как человек военный, некогда командовавший эскадрой королевского флота, почувствовал бескрайнее уважение к своему воскресшему тестю. Становилось понятно, почему Ингеборга много лет назад, даже будучи замужем, остановила свой выбор именно на нем.

Глава 26. Мужчины и женщины

«…Мудрый правитель благосклонно отнесся к просьбе дочери — и прелестная Джи Аи не могла дождаться возвращения возлюбленного дракона.

История о том, как будучи никем, Золотой Дракон повстречал принцессу, полюбилась жителям Империи. Передавая ее из уст в уста, они превозносили мудрость и справедливость Императора, храбрость Ма Ру и доброту прекрасной Джи Ай. Вся страна с нетерпением ждала скорой свадьбы…

Но величайшее горе постигло Империю. Умер мудрый правитель и на трон взошел его старший сын, мелочный и завистливый, не способный продолжить великое дело отца своего.

Союз любящих сердец, столь уважаемых в народе, угрожал его власти: женившись на принцессе, Ма Ру мог возжелать и трон Империи. Позабыв о заслугах Золотого Дракона, Император пожелал сам взять в жены прекрасную Джи Аи. Принцесса ответила публичным отказом. Она не могла допустить и мысли о свадьбе с другим, ведь только Ма Ру владел всем её существом, всеми её помыслами.

И тогда Вероломный Император, чье имя навсегда было стерто из истории Востока, не снеся унижения, выхватил кинжал и вонзил его в непокорное сердце Джи Аи. Удар был нанесен с такой злобой и яростью, что клинок разделил пополам даже висящую на груди принцессы монету…»

— Зачем?... Да потому, что ты дура! — Скоморох сплюнул, и белая простынь окрасилась кровью. — Я любил тебя, а ты меня в упор не видела. Спала со мной, а любила его, этого труса, который не сумел защитить ни себя, ни свою семью. Он даже не пытался! Моралисту было проще красиво сдохнуть, чем продолжить бороться, когда мир вокруг начал рушиться... Слизняк! Я даже убить его не мог! Он сам сдох, целую вечность назад. Я был рядом с тобой все время, а ты продолжала думать о нем, — Скоморох начал задыхаться. — Ну вот, наконец-то сказал. Теперь можно героически... сдохнуть.... у.... тебя.... на коленях. Ты ведь наконец-то получила все, чего желала!

Слова Скомороха набатом звучали в ушах Инги Федоровны Тизенгаузен. Едва закончив свою пламенную речь, капитан «Неуловимого» впал в беспамятство и больше в сознание не приходил. Он умирал с уверенностью, что едва его тело охладеет, она навсегда забудет о нем, бросившись в объятия адмирал-графа Кизгайло. От одной мысли об этом Ингеборге становилось трудно дышать. Она не была излишне сентиментальна, ей не раз доводилось хоронить близких, но такого отчаяния и ужаса графиня не испытывала никогда.

Ей все казалось ужасно нелепым: она сама, Скоморох, так не кстати решивший проявить благородство, отвратительно занудный и правильный адмирал Кизгайло. Ее жизнь напоминала заморскую пьесу, и Ингеборга истово ненавидела себя за то, что вообще допустила подобную развязку.

Любить погибшего графа было просто. Он никак не угрожал ее свободе, ее планам, ее тщеславию. Было время, когда она жалела, что не позволила любимому мужчине ничего лишнего, но ежели быть до конца откровенной, подобные действия повлекли бы за собой ответственность, которая после смерти мужа была ей совсем не нужна. Она много добилась сама и не имела ни малейшего желания делиться доставшейся ей силой и влиянием.

Ингеборга почти бежала по коридору.

Она должна сделать нечто прямо сейчас. И пусть Скоморох никогда не узнает об этом, совесть ее будет чиста.

Инга Федоровна отворила дверь и замерла на пороге, собираясь с мыслями. Она обязана была объясниться со своей незабытой, внезапно воскресшей мечтой.

Адмирал-граф задумчиво разглядывал миниатюрную эскадру, разбросанную по дорогому ковру, и выглядел в кабинете ее мужа так привычно и естественно, словно и не было всех тех лет, проведенных порознь.

Все было совершенно неправильно. Мечты должны оставаться мечтами, а не восставать из небытия, вторгаясь в ее в мир человеком из плоти и крови.

— Прошу прощения. Меня впустил дворецкий, — по-военному коротко поклонился адмирал Кизгайло. — Как раз размышлял о добросовестности Ваших слуг, — он кивнул на разбросанные по полу безделицы. Среди крохотных кораблей лежал видавший виды компас и тетрадь для заметок, принадлежавшие ее мужу.

Граф явно пытался шутить, но Инга Федоровна была слишком занята своими мыслями, чтобы придать особое значение тому, как беспорядок в кабинете покойного супруга, обнажает ее душу.

— Ожили, значит, — произнесла Ингеборга грубее обычного.

Капитан судна «Стрела» чувствовала себя куда увереннее графини Тизенгаузен. Смысл изображать благородную даму, когда по твоей шее веревка плачет.

— Вы изменились, — произнес адмирал-граф, никак не реагируя на резкость.

— Зато Вы нисколько. Я поддержала ставленницу софийской короны на престол Островов. Уговор выполнен. Все обвинения с Вас будут сняты. Вы вольны идти, куда пожелаете. Но на Вашем месте я бы присягнула на верность новой царице. Не исключено, что за проявление верноподданнических чувств Вам вернут земли и титул.

Граф молчал.

Пристально смотреть на даму было неприлично, а потому он задумчиво изучал портрет покойного адмирала Тизенгаузен, висевший над камином.

— Не знаю, как благодарить Вас за все, что Вы сделали... — наконец, произнес он.

— Так не благодарите.

— Я помню Вас совсем другой…

— Жить захочешь — и не такому научишься.

Грубо. Снова очень грубо.

Ингеборга понимала, о чем он. Адмирал-граф помнил ее юной и трепетной особой, его не могли не шокировать произошедшие в ней перемены.

— Я слышал, Вы намереваетесь сделать мою дочь своей наследницей. Неоценимый дар, я навечно в долгу пред Вами, — не обращая внимание на нелюбезность ее тона произнес граф.

Какая злая насмешка...

Муж давно ее покинул, царство ему небесное. Супруга Кизгайло не смога снести бремя унижения, оставив дочь сиротой. Теперь они с графом могли бы попытаться...

Перед глазами Ингеборги возникло совсем другое лицо, моложе, привлекательнее, те самые черты, что скорее отталкивали ее нежели привлекали.

Внебрачный сын барона Савинского был немногим старше Киро, даже судьба им выпала схожая. Так почему же, один из них для нее как сын, а во втором она видит мужчину? И одна мысль о жизни без него, пугает несгибаемую Ингеборгу…

А совсем недавно она хотела, чтобы он умер.

— Почему мы с вами так и не оказались в одной постели? — прямо спросила Ингеборга, спасаясь от гнетущих воспоминаний и бесконечных размышлений. Раньше она была уверена в ответе… вот только представления о любви у нее с тех пор изменились.

Адмирал-граф оторвал взгляд от картины и впервые за этот неловкий разговор посмотрел ей в глаза.

— Адмирал был моим учителем, патроном, он был ближе мне нежели родной отец. Я обязан ему всем, даже встречей с Вами. Я бы никогда не позволил себе лишнего в отношении его супруги.

— Выходит, вы любили его больше чем меня, — подвела черту Ингеборга, испытывая невольное облегчение. — Чем дольше я живу на свете, тем сильнее убеждаюсь в том, что адмирал вырастил бы нашего ребенка как собственного. Не даром он ничуть не препятствовал встречам молодой жены и блестящего красавца-офицера. Видите-ли, адмирал любил меня, и его печалила мысль, что я недополучаю внимания, на которое вправе рассчитывать замужняя женщина. Ведь союз наш даже не был скреплен брачным ложем.

В глазах адмирал-графа мелькнуло какое-то чувство, незнакомое Инге Федоровне.

Тень сожаления, печаль, облегчение? Ставивший долг превыше жизни, он тяготился мыслью, что предал своего покровителя.

Что ж, их история давно должна была подойти к концу.

— Я любила Ваш образ, память о Вас, но вот Вы стоите передо мной из плоти и крови… и я не чувствую ничего, — Ингеборга помедлила. Сие не было всей правдой, но казалось самым правильным. — А совсем рядом, за стеной, умирает мужчина, который не побоялся ни Бога, ни черта, оставаясь со мной, и даже рискнул жизнью, оберегая меня от возможности снова потерять Вас, — Ингеборга взглянула на портрет. — Мой супруг любил нас обоих. Он был бы счастлив знать, что мы остались добрыми друзьями. Что бы ни случилось, адмирал Кизгайло всегда будет желанным гостем в этом доме.

Инга Федоровна протянула руку. После промедления граф почтительно коснулся губами перчатки, молчаливо скрепляя уговор. Со стены на них одобрительно смотрел портрет адмирала Тизенгаузен.

***

Парк в поместье Инги Федоровны поражал масштабностью задумки, многообразием цвета и формы, и было в нем одно место, что нравилось Миладе особенно. Имперский садик в нижней, самой удаленной от поместья, части парка. У царевны было мало свободного времени, но ежели оно случалось, Милада могла бесконечно бродить вокруг пруда, где по необработанным камням с тихим журчанием бежала вода. Фонтан здесь не был особенно вычурным или монументальным: тонкая, искрящаяся, одинокая струйка воды пробивала себе дорогу сквозь каменные глыбы.

Простота обстановки была близка царевне, уставшей от холодного величия чужих дворцов.

В последнее время они редко виделись с Киро. Он был единственным из троицы — Ингеборга, Скоморох, Золотой дракон — кто остался невредимым после событий в заливе и мог служить устрашением заскучавшему береговому братству. «Александра» одним своим видом удерживала капитанов пиратских судов от излишней инициативы.

Инга Федоровна не рисковала надолго покидать покои Скомороха. Беспамятство, в котором он пребывал, сулило смерть в любое мгновение. Опасение не оказаться подле близкого человека в момент ухода, страшила Ингеборгу даже больше, чем сама потеря.

Милада присела на корточки и обняла колени. С этого ракурса казалось, что искрящаяся струйка воды достигает небес.

Царевна вздохнула. Она должна быть стойкой. Ради них всех, ради себя. Огромный механизм пришел в движение — и она может либо вознестись на гребне волны, либо оказаться раздавленной той мощью, что сумела пробудить.

Милада вздохнула и огляделась вокруг.

Киро знал, где ее найти. Он приходил сюда, ежели не заставал ее в малой восточной гостиной, уже давно превратившейся в кабинет наследницы престола. Там она принимала визитеров, строила планы, разбирала документы, доставшиеся ей от наместника.

Последний раз Милада видела свою тень несколько дней назад. Царевна никак не могла отделаться от мысли, что Киро не возвращается так долго из-за неосторожных слов, что она ему тогда сказала.

Неужели, одна неловкая фраза способна перечеркнуть все, что между ними было?

А возможно, ничего и не было, и ей только почудилось, что бездушная тень Императора Востока испытывает те же чувства, что и она?

***

— А может, вернуть его обратно? — Милада уткнулась лбом в столешницу. Еще никогда в жизни ей не приходилось так долго и так муторно разбирать чужие бумаги. Наместник управлял Островным царствием без малого шесть лет и делал сие весьма неплохо.

Личные же счета Владислава Георгиевича и вовсе были чем-то выдающимся для человека его должности и положения. Никаких соболей, золоченых экипажей и ливрейных слуг. Наместник жил скромно, ежели не сказать аскетично.

— Вы жалеете, что не вышли за него замуж? — слова Киро звучали иронично, но его явно задело ее шутливое предложение. Словно он понимал, что чувство сие абсолютно иррационально, но ничего не мог с собой поделать.

Сие показалось царевне невероятно забавным.

Киро, по-мальчишески страдающий муками ревности, представлял собой умилительное зрелище.

— Он хороший казначей, а не супруг, — вскользь заметила Милада, даже не пытаясь скрыть своего веселья. Ей и в голову не могло прийти, что, чинно поклонившись на прощание, тень исчезнет на несколько дней.

***

— Над чем размышляет царица? — Киро словно соткался прямо из воздуха, из ее мыслей о нем. Милада мысленно похвалила себя за то, что не вздрогнула.

Было крайне забавно наблюдать, как Киро старательно топает по коридорам поместья Ингеборги, чтобы не провоцировать лишний раз бдительную стражу. Охрана графини по сути своей оставалась пиратской шайкой, где сначала всегда стреляют, а потом думают.

Царевне же хотелось, чтобы рядом с ней Киро всегда оставался собой, отставной тенью Императора Востока

— Я хочу, чтобы вы прижали меня к себе так крепко, что перестанет быть понятно, где я, а где Вы, — на одном дыхании произнесла Милада, прежде чем успела услышать саму себя и смутиться.

От комментариев Киро воздержался, но приказ своей царицы выполнил незамедлительно и со всей тщательностью, поспешно опустившись на корточки рядом с Миладой.

Где-то на краю сознания тени, хищно закружился образ младшего царевича, сводя на нет все романтические порывы.

Милада вздохнула и отстранилась. Они стояли на коленях в траве, возле деликатно журчащего фонтана. От тени пахло солью, морем, и чем-то таким неуловимо знакомым, связанным в ее воспоминаниях только с ним. Он был без повязки, в той одежде, что, как правило, носил на борту корабля.

Царевна знала, Киро отправился искать ее, как только причалили, и от подобной мысли ей становилось легко и радостно, словно и не было двух дней тягостных раздумий.

И как она только могла в нем сомневаться?

Невозмутимое лицо тени, само его присутствие рядом с ней здесь и сейчас, делала пустыми и глупыми все ее страхи.

Милада взглянула на свою руку. Совсем забыла. Размотать ленту было делом пары мгновений.

Жемчужно-серая ткань… она была как небо в ожидании дождя.

Неловко потянувшись, царевна повязала ленту поперек лба тени. Киро покорно ждал пока подрагивающие пальцы царевны справятся с узлом.

— Я так долго смотрела на нее в лавке, что хозяин сделал мне подарок. Вроде бы и цесаревна, а милостыню прошу не хуже нищего, — смущенно произнесла Милада. — Я не снимала ленту с того дня, боясь позабыть где-нибудь прежде, чем вы вернетесь.

Откликаясь на цвет новой повязки, светлые глаза тени ярче обычного сияли на загорелом лице.

Румянец затопил щеки царевны.

— Боюсь Вас потерять, — без промедления призналась она, жадно разглядывая лицо Киро.

— Я Ваша тень, царевна, — недоуменно напомнил он.

Милада улыбнулась краем рта.

— Тот день, когда вы сделаете что-то, только потому, что вы моя тень, станет днем, когда я лишусь Вас навсегда, — серьезно произнесла она, протягивая руку. Пальцы царевны прошлись по коротким светлым волосам, коснулись щеки, властно приподняли подбородок, заставляя взглянуть на себя. — Вы ведь меня не бросите?

— Боюсь, я просто не смогу этого сделать, — не отрывая взгляда, Киро бережно взял руки царевны в свои, едва ощутимо прикасаясь с ним губами.

Глаза в глаза, чувствуя друг друга так, словно они уже стали единым целым. Им обоим становилось мало этих редких мгновений…

Новая повязка жгла огнем.

Киро чувствовал ее при каждом движении.

Он ведь тоже иногда смотрится в зеркало. Цвет ткани поразительно напоминал его глаза, доставшиеся от матери. Не сложно догадаться, о чем думала Милада, когда в лавке ей глянулась сия вещица.

Киро бережно помог своей царевне подняться на ноги. Внезапная серьезность Ее Высочества беспокоила тень. Ему не нравилось оставлять царевну одну, и уж тем более находить по возвращении в таком меланхоличном состоянии.

А все из-за чего? Полутора суток пришлось гоняться за настырным и наглым маленьким судном, пока «Александра», тяжелый фрегат, наделенный меньшей скоростью хода, не обошла его по ветру с кормы. Заслонив своими огромными парусами паруса противника, они тем самым отняли у него ветер. После чего легко провели разъяснительную беседу с капитаном и его малочисленным экипажем. Получившие хорошую трепку пираты еще долго будут помнить под чьим покровительством находятся деревни по обе стороны пролива.

Маркиз виртуозно просчитывал действия противника на дюжину шагов вперед. И женитьба пошла ему только на пользу. Пушки теперь стреляли вдвое реже, зато каждое сражение превращалось в шедевр судоходного мастерства. Киро был весьма доволен. Терять понапрасну людей и деньги он не любил.

***

Арина Семеновна, чинно прогуливающаяся по парку графини Тизенгаузен в сопровождении супруга, неохотно оторвала взгляд от царевны Островов, сияющей непривычно широкой улыбкой, и Киро, идущего у нее за плечом так естественно, словно он действительно был ее тенью.

Младшая, и на данный момент единственная, софийская царевна подозрительно взглянула на обожаемого супруга.

— Не могу понять, — задумчиво произнесла она, — в Вас действительно столько проницательности или Вам настолько везет?!

Царевич Елисей лишь хитро улыбнулся.

Глава 27. Богоугодное дело

Порой очень маленький человек

отбрасывает очень большую тень.

— Инга...

Ингеборга встрепенулась и отложила книгу. Скоморох медленно открыл глаза. Он был бледен, истощен, под запавшими глазами чернели круги. Еще никогда на ее памяти этот опасный и неприступный человек не был так беспомощен. После боя "Неуловимого" и "Александры", уязвленный поражением, он неделями отлеживался на корабле, а потом и вовсе надолго пропал в море. Она лишь слышала о тяжких ранах, полученных им в том сражении.

— Я хотел... хотел сказать, — изможденному горячкой Скомороху пришлось отдышаться, прежде чем продолжить. — Убитые мной уже ждут. Ежели есть Бог на свете, гореть мне в аду... за все, что я сделал.

Ингеборга зажала себе рот ладонью.

— Но я рад, что сумел доказать… я всегда был... на твоей стороне, — губы Скомороха дрогнули, но едва ли сие можно было назвать улыбкой. Он закрыл глаза.

Несколько томительных мгновений — и глаза его вновь открылись.

— Какого дьявола?! Для умирающего я слишком долго болтаю! — с каждой новой фразой, капитан «Неуловимого» говорил все увереннее. — Воды дашь?

Ингеборга отняла ладонь от губ и спокойно села в кресло возле кровати. Поить Скомороха пришлось чуть ли не по капле.

— Ты не умираешь. Уже не умираешь. А боли не чувствуешь, потому как Ли, судовой врач «Александры», опоил тебя какой-то настойкой. Киро сказал, что в больших дозах она — яд, а вот в малых, вместе с той мазью, что используется для обработки ран, творит чудеса.

— Меня штопал сам Ли, а я все пропустил! — раздосадовано пробормотал Скоморох.

Ингеборга усмехнулась.

— Ты очень даже присутствовал.

— Значит, я не умираю?

— Боюсь, что так.

— Жаль. Обо мне могли сложить легенду... А теперь опять появился шанс дожить до старости.

— Тобой и так детей пугают, — заметила Ингеборга. — Тебе мало?

Ей чем-то нравилось все происходящее. Скоморох, закованный в броню самоуверенности и насмешливой ярости, напоминал неприступную крепость, форт на скалистом берегу, который невозможно было сломить или взять штурмом. Он никогда не был просто мужчиной, однажды вторгшимся в ее жизнь и незаметно занявшим в ней слишком много места.

Зря она думала, что сможет легко избавится от пугающих чувств к нему. Ведь для этого ей бы пришлось выкорчевать изрядный кусок собственной души.

— Где я? — поинтересовался Скоморох, достаточно отдохнувший для продолжения беседы. Он попытался приподняться, но даже голову, и ту не смог оторвать от подушки.

— В моих покоях. Тебе требовался уход, а я... — Ингеборга замялась, но пересилила себя. Она поклялась ему довериться и собиралась следовать правилу до конца, — ... а я обезумила настолько, что не подпускала к тебе никого кроме Ли почти неделю.

Скоморох молчал.

— Я хотела, чтобы ты погиб. Тогда, в бою с «Александрой», — Ингеборга заставила себя смотреть в глаза лежащему в ее кровати мужчине.

Капитан «Неуловимого» с ответом не торопился.

— Нам всем гореть в Аду, — чуть погодя добавила графиня Тизенгаузен и грустно улыбнулась.

— Ну, раз я пока не умер, можно попробовать поискать искупление, — словно решив что-то для себя, насмешливо предложил Скоморох. — Мы как-то подвозили священника, тот все призывал одуматься и покаяться, пока не поздно… Я выбросил его за борт.

Ингеборга молча возвела глаза к балдахину над кроватью.

— Сие в заливе было, там и курица не утонет. Можно сказать, доставили к месту назначения в целости и сохранности, — добавил Скоморох.

Инга Федоровна невольно усмехнулась.

— Как думаешь, возвести на трон законную наследницу — богоугодное дело?

— Вот и проверим, — капитан «Неуловимого» устало прикрыл глаза. Беседа отнимала у него слишком много сил.

Пауза в разговоре затягивалась, Ингеборга уже было подумала, что Скоморох заснул, но он заговорил снова.

— А Кизгайло?

— Что Кизгайло?

— Почему... ты носишься со мной, вместо того, чтобы предаваться романтическим воспоминаниям с адмирал-графом?

Ингеборга почувствовала, как неуловимо напрягся Скоморох в ожидании ответа.

— Я рада знать, что он жив, воссоединился с дочерью. Были причины, по которым ни он, ни я не дали волю чувствам. У меня новая жизнь и мужчина, которого я… люблю, а адмирал-графу еще только предстоит найти себя в изменившемся мире.

— Я в твоей постели и даже не могу воспользоваться ситуацией. Досадно.

— Ты меня... любишь?

— Понятия не имею, о чем ты, но я готов умереть за твои интересы. Даже, ежели они заключаются в том, чтобы от меня и избавиться.

Ингеборга осторожно присела на кровать, но потом передумала — и легла на самый ее краешек, едва касаясь спиной неподвижной руки Скомороха.

Пышные цветы и диковинные птицы, украшавшие стены ее спальни, тонули в полумраке. Смотреть в стену — оказалось увлекательным занятием.

— Я ненавижу свою фамилию, — неожиданно произнес Скоморох. — И имя тоже. Впрочем, ты и так знаешь. Но… ежели однажды захочешь стать Ингой Федоровной Тизенгаузен-Савинской — сие вполне можно устроить… Так ты получишь закладную на мой корабль совершенно законно.

— У тебя жар, ты бредишь, — чуть слышно пробормотала Ингеборга. Она знала, что впервые за долгое время уснет как младенец. Даже не придется мысленно подсчитывать стоимость такелажа «Стрелы».

***

Все больше и больше ощущала царевна Милада перемены в своем положении. К ее мнению прислушивались, на нее ссылались, в кои-то веки слово наследницы престола действительно имело вес.

Женщины в городе смущенно дарили ей цветы, матросы неуверенно кланялись, уступая дорогу ее охране. Капитаны кораблей почтительно снимали шляпы, благородные дамы приседали в реверансе, стоило ее экипажу показаться на набережной.

Милада принимала участие во всех сколь-либо значимых делах и событиях, мысленно примеряя на себя роль владычицы не только Акульего плавника, но и всего царствия.

Она только что прибыла на площадь, где Инга Федоровна намеревалась раздать деньги семьям раненых и погибших моряков. Царевна просто стояла рядом, неуверенная, что вправе здесь находится, и наблюдала за тем, как бледная, но воспрянувшая духом Ингеборга протягивает туго набитый кошель очередной осиротевшей душе.

Неожиданно, выкрики «Свобода Плавнику!» и «Слава Ингеборге!», доносившиеся из толпы зевак, начали перемежевываться с неуверенными восклицаниями «Храни Бог цесаревну!»

Милада сдержала неуместную улыбку, жалея, что Киро, по сути единственный, с кем ей бы хотелось разделить мгновение триумфа, был слишком далеко, в поместье.

Очередь двигалась. К ним робко приблизился мальчонка лет шести и протянул крохотные ладошки к увесистому кошелю.

— Мамка твоя где? — нарочито небрежно спросила Ингеборга.

— Той зимой померла, — шмыгнул носом ребенок. — Батя вот тоже…

— Чей парень? — поинтересовалась Инга Федоровна, у притихшей толпы.

— Да пушкаря нашего, — пробасил невысокий мужчина в засаленной повязке. — Мы бы с женой к себе взяли, да не прокормим, своих шестеро, а на корабль — мал еще.

Милада молча вытащила из волос яхонтовую булавку. Не бог весть какое сокровище, зато ее собственная, в отличие от платья и прочего, купленного на деньги графини Тизенгаузен. Ежели продать безделицу ростовщику, можно получить немаленькие по меркам острова деньги. Заступив вперед, царевна протянула ее мальчишке. Крохотные пальцы недоумевающе сжали кроваво-красные камушки.

— Возьмите к себе мальчика, обузой он не станет, — произнесла царевна, взглянув на мужчину в повязке, проталкивающегося сквозь толпу. Тот оторопело кивнул.

— Поблагодари царевну, — распорядилась Ингеборга, перебрасывая кошель матросу. Но прежде чем тот последовал указанию, чумазый мальчишка, разглядывающий камушки в ладони с детской серьезностью, присел на корточки и старательно поцеловал подол роскошного платья царевны.

«Они манерами не блещут, зато видят в Вас царицу. Как много людей в Вашем окружении могут похвастаться чем-то подобным?» — однажды спросила Ингеборга.

С каждым новым днем, проведенным на острове, Милада все больше убеждалась в правдивости этих слов. Царевна чувствовала, как неизвестное волнение охватывает все ее существо.

Она стремилась сесть на трон в угоду своим страстям или гордыне, но теперь… теперь у нее появилась иная цель. Ее люди, ее земля. Принимая корону, она вспомнит мальчишку, вспомнит всех тех, кто поддержал ее в правах на престол. До самого последнего своего вздоха она будет заботится о них, оберегать их будущее, верить в них так же, как они поверили в нее.

— Царица… — неуверенно произнес кто-то.

— Царица Островов! — подхватили еще несколько голосов, и спустя мгновение вся площадь взорвалась криками и свистом.

Скрестив руки на груди, Ингеборга смотрела, как толпа выкрикивает «Боже, храни царицу Островов!» «Ура – царице!», как останавливаются экипажи и случайные прохожие, как выглядывают привлеченные шумом люди из окон близлежащих домов, и одобрительно улыбалась.

***

— Ты опять поругался с Ариной?

Киро легко соскочил с высокого подоконника и уверенно прошел в покои, отведенные младшему царевичу. Елисей, вздрогнувший при его появлении, досадливо поморщился.

— Еще не слишком поздно попросить тебя научиться ходить через дверь?

Киро усмехнулся, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос.

— Я хотел усилить ее личную охрану…ввиду недавних открытий, — неохотно произнес царевич, поежившись так, словно ему за ворот снова вылили ведро воды.

— И чего я еще не знаю? — Киро повторил излюбленный вопрос супруги младшего царевича.

Елисей вскочил и прошелся по комнате.

— Нам необходимо подтверждение того, что наместник добровольно сложил с себя полномочия в пользу царевны Милады. А он все никак не может закончить письмо! Ежели бы я писал левой ногой и по слову в день, управился бы быстрее!

— Хочешь сказать, он чего-то ждет? — проницательно уточнил тень.

— Именно! И что бы он не измыслил, ничем хорошим нам сие не грозит. К тому же, наместник добровольно разместил моих людей на своих кораблях!

— Ты разве хотел не этого?

— Но зачем ему делать то, что выгодно мне?!

— У него были свои соображения на сей счет, — напомнил Киро.

— Верно. Он не мог не знать, что я покидал корабль. Более того, я хотел его спровоцировать! Мне было любопытно, что он заготовил на сей раз. Ведь не в его привычках соваться в самое пекло без тщательной подготовки… — Елисей со стоном вцепился в волосы, рискуя выдрать половину прически. — Мы были в шаге от катастрофы! Граф Кизгайло! Поверить не могу! Но он жив и разгуливает где-то здесь в сопровождении твоего Маркиза!!!

— И что мы в связи с этим предпримем? — спокойно поинтересовался Киро. Он пока не услышал ничего нового, а театральные представления Его Высочество давал на регулярной основе.

Младший царевич мгновенно стал собранным и серьезным.

— Либо адмирал-граф забывает все обиды, а также восемь лет заключения, и поддерживает притязания царевны Милады…

— Либо?

— …либо с ним случается несчастный случай, что, вне всякого сомнения, весьма трагично, — Елисей выдержал паузу. — Пока Его Высокопревосходительство никаких официальных заявлений не делал.

— Общество еще не свыклось с мыслью, что он ожил. Какие уж тут заявления, — усмехнулся Киро. Долгое время он был мастером несчастных случаев, и возвращаться на сие поприще не торопился. — Я уверен, адмирал-граф примет правильное решение.

— И знаешь, что, — младший царевич перевел сосредоточенный взгляд на свою тень, — меня не оставляет чувство, что он и сейчас знает куда больше, чем мы!

— Кто? Кизгайло?

— Да нет же, — Елисей досадливо тряхнул головой. Измышления его менялись молниеносно. Собеседники далеко не всегда поспевали за стремительным полетом мысли младшего софийского царевича. — Я про наместника! Для человека, которому противник раз за разом проигрывает в сухую, он слишком просто сдался! Попомни мое слово, грядут большие неприятности, а я даже предположить не могу, какие и откуда!

— Возможно, дело в том, что ты впервые столкнулся с противником, не уступающим тебе ни в изобретательности, ни в любви к балаганным представлениям, — Киро хотел приободрить друга, но вышло с точностью до наоборот. Елисей снова вцепился в прическу.

— Ну каааак ему сие удается?!

Тень покачал головой и попробовал зайти с другой стороны:

— Я слышал, сегодня на площади толпа кричала «Слава царице Островов!». Царевна Милада продолжает завоевывать сердца подданных.

— О да, — как и ожидалось, Елисей мгновенно оживился. — Ростовщики устроили дуэль за право выкупить булавку! По итогу, безделица была продана за такие деньги, что принявшая мальчугана семья еще долго будет жить безбедно. Прекрасный расчет! Царевна поражает дальновидностью.

— Не думаю, что сие предумышленно. Достаточно узнать царевну ближе, чтобы не сомневаться: доброе дело совершено от чистого сердца.

— Да так даже лучше, — отмахнулся младший царевич. — Кстати, а на сколько близко ты успел узнать царевну Миладу?

— Не понимаю, о чем ты, — под пытливым взглядом побратима Киро захотелось провалиться сквозь землю.

— Я спрашиваю, на сколько близко вы с царевной… Эй, ты куда?!!!

— Ухожу от ответа, — коротко признался Ки Ран, бесстрашная тень Императора Востока. Он запрыгнул на подоконник и исчез с глаз раздосадованного царевича.

— Тебе все равно придется мне сказаааааать!!! — на выкрик высунувшейся по пояс из окна царской особы обернулись все дворовые слуги и несколько господ, чинно прогуливавшихся по аллее чудесного сада графини.

Киро нигде не было.

Глава 28. Поединок

«…Прекрасную Джи Аи любили не только в народе. Вероломный Император прожил не многим дольше своей сестры. Его младший брат, не смотря на юные лета, был мудр и решителен. Став владыкой Империи Востока, он тотчас же послал гонца к Ма Ру, понимая, что все сокровища мира не восполнят пустоту и боль утраты, терзающей сердце.

Воины продолжали объединяться вокруг Ма Ру. Простой люд называл его Золотым Драконом и чествовал подобно самому Императору. Но когда войска вернулись во дворец с победой, окончательно изгнав варваров со своей земли, Ма Ру склонил колени перед троном, готовый служить воле юного Владыки. Отрекаясь от славы и богатства, он желал лишь одного: основать школу воинов, которые подобно теням будут всюду следовать за Императорской семьей, оберегая ее от любой угрозы…»

На садовой дорожке азартно рубились младший царевич Елисей и царевна Арина. Супруги были одеты в одинаковые рубаху и бриджи, отточенная сталь высекала искры при особо сильных ударах.

— Мастерство царевны возросло, — заметил Киро, с интересом наблюдая, как княжна (Милада все еще не привыкла называть ее царевной) уверенно теснит супруга к розовым кустам.

— Он подаётся? — неуверенно предположил кто-то. Слуги украдкой подглядывали за утренними упражнениями царской четы, из-за спин стоящего полукругом охранения.

Арина Семеновна жаловалась, что даже в уборную не может сходить без эскорта из гвардейцев, но младший царевич был неумолим.

— Не думаю, что поддается, — хмыкнул Борис. Он чинно прогуливался вместе с царевной Островов и ее тенью. — Упорства Арине не занимать, да и обучал ее настоящий мастер.

— Кто? — полюбопытствовала Милада. Всеобщее восхищение ратными подвигами княжны раздражало ее не так уж и сильно.

— Я.

Тень без предупреждения выдернул клинок из ножен ближайшего гвардейца. Тот поморщился, но возражать не рискнул.

На ходу примериваясь к весу оружия, Киро в два прыжка оказался за спиной Елисея. Миладе на мгновение показалось, что коварный удар снесет ничего не подозревающему царевичу голову, но сталь лишь со свистом вспорола воздух. Каким-то волшебным образом почувствовав угрозу, Елисей присел, сохраняя важную часть тела при себе.

Но тут же получил сапогом в грудь от любящей супруги — и с невнятным ругательством улетел в кусты.

— Минус один, — хмыкнул Борис, явно не впервые наблюдая подобную сцену. — Не только Арина улучшила навыки. Обычно, подкравшуюся со спины тень замечаешь, только когда тебя уже на клинок нанизали.

Милада понимающе кивнула. Поединок Киро и Вен Лин на поляне она помнила весьма отчетливо.

Царевна Островов снова перевела взгляд на дорожку. Киро и Арина остались один на один.

Новоиспеченная царевна не торопилась атаковать, тень вежливо ждал. Внезапно Арина буквально взорвалась серией быстрых ударов. Когда она успела обнажить еще и кинжал, никто не заметил. Хладнокровно парировав сталь, пролетевшую в дюйме от носа, Киро безжалостно выбил кинжал из рук царевны.

Сдаваться Арина не собиралась. Встряхнув пострадавшей рукой, она иронично поклонилась своему учителю и покрепче перехватила саблю.

Царевич Елисей, с треском выдрался из ухоженных кустов, но в поединок вмешаться не спешил. Да и для проигравшего он выглядел весьма довольным.

Заметив взгляд Милады, Елисей кивнул в знак приветствия и направился к ним.

— Мое почтение, Ваше Высочество.

Царевна отвлеклась на ответное приветствие — и окончание поединка пропустила. Когда она обернулась, Арина уже отряхивала бриджи от песка и травы, а Киро стоял рядом, что-то втолковывая. Сабля царевны была небрежно воткнута в клумбу по соседству с заморскими розами графини.

Миладу царапнула ревность при виде той сердечности, что объединяет тень с женой друга, но хмурое лицо Елисея мгновенно ее рассмешило.

— Скажите, а Вас тоже сие нервирует? — со смешком поинтересовалась островная царевна, впервые за долгое знакомство испытывая к бывшему жениху нечто вроде симпатии.

Елисей пожал плечами, не видя смысла подтверждать очевидное.

— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!

Инга Федоровна Тизенгаузен бегом спустилась по ступеням крыльца и стремительно приближалась к ним размашистым шагом, больше подходящим военному офицеру нежели благородной даме.

— Прибыл нарочный из столицы, — произнесла она, завладев всеобщим вниманием. — От Его Высочества, цесаревича Мирослава. Письмо не застало Вас в Южном, немного не догнало у наместника, чудо, что оно вообще попало на Акулий плавник. Гонец говорит, что сие срочно.

Елисей принял послание из рук графини и немедля сорвал печать. Пробежав взглядом по строчкам, младший царевич заметно помрачнел. Он раз за разом перечитывал письмо, не торопясь разделить весть с взволнованной супругой или с кем бы то ни было.

Наконец, он оторвался от текста и взглянул на окружающих людей, напряженно притихших в ожидании скверных новостей. Во взгляде Его Высочества царила такая гамма противоречивых чувств, что даже Борис, видавший всякое, настороженно разглядывал лицо кузена.

— Ну что уже там, не томи! — резко произнес Киро, пряча обеспокоенность за легким раздражением.

Елисей скомкал письмо.

— Дворянское собрание настаивает на том, чтобы княжна Анастасия Луговская присоединилась к свите нового софийского посла, который отбудет ко двору короля Заморского не позднее осени.

Арина громко охнула и прижала ладони ко рту. Ее старшая сестра и возлюбленная наследника престола была той самой причиной, по которой цесаревич Мирослав всячески откладывал крайне выгодную женитьбу на заморской принцессе.

— От почтенных господ не укрылись участившиеся встречи наследника престола с дочерью генерал-князя Луговского. Их беспокоит, что король Заморский может быть весьма недоволен нашим предполагаемым вероломством.

— Провокация, — покачал головой Борис. — Уверен, они не сами до такого додумались.

— Маркиз де Фуа весьма озабочен положением дел, чем не преминул поделиться со Светлейшим князем Звенигородским и еще некоторыми влиятельными представителями Дворянского собрания. Они хотят поставить брата на колени, — Елисей зло сверкнул глазами. — Сие оскорбительно. Софийская царская фамилия не позволит помыкать собой!

— Мы не можем развязать войну. У нас тут не урок античной литературы. Княжну Луговскую вышвырнут за ворота быстрее, чем цесаревич успеет придумать, как её защитить, — отметила Инга Федоровна.

— Нам нужно вернуться в Софию, и как можно скорее. Мы должны что-то предпринять, пока ещё есть время. Прошу простить меня, — Елисей глубоко вдохнул, словно силясь подавить какие-то чувства. Арина утешающе обняла супруга за плечи. — Он никогда не писал мне так, словно ждёт совета… словно просит о помощи… — уже тише продолжил царевич. Объятия супруги стали крепче.

— А что с наместником делать? Его сторожит тень, я даже убить его не могу, — резонно уточнила Инга Федоровна.

— Сперва я бы хотела с ним поговорить, да и Вам не мешало бы, — напомнила о себе царевна Милада. — Не удивлюсь, ежели он знает о событиях при софийском дворе больше, чем мы.

— Разумные слова, Ваше Высочество. Я распоряжусь, чтобы его доставили в поместье, — энергично кивнула графиня Тизенгаузен.

С тех пор как очнулся Скоморох, к Ингеборге в полной мере вернулись самообладание и жажда действия. Она даже снова начала стенать, что дом ее слишком, мал, убог и беден, чтобы принимать знатных гостей в таком количестве.

***

— Я так и знал. Вас послали сюда шпионить.

Лели Вайолет, оторванная от созерцания помпезного полотна, чья тяжелая золоченная рама занимала добрую половину стены, удивленно обернулась.

— Гулять можно. Царевич разрешать. Мне всегда казаться, картина для того и вешать, чтобы гость их смотреть.

Борис неторопливо приблизился. Цветы и пухлые амуры его волновали мало, так же, как и вкусы в живописи опальной фаворитки заморского короля.

— Вы не гость, миледи, вы пария.

Она пожала совершенными плечами, не отрицая очевидное.

— Справедливости ради вынужден признать, — Борис усмехнулся, — ваши слова относительно планов короля Заморского и участия в них маркиза де Фуа сегодня подтвердились. Но меня не покидает чувство, что вы недоговариваете.

— Вы злитесь не на меня. Вы злитесь на себя рядом со мной, — леди Вайолет говорила медленно, словно раздумывая. Фиалковые глаза ее смотрели укоризненно. Сей укор в глазах, так похожих на те, другие, выбил почву из-под ног князя, и миледи не могла не заметить перемену. — Я напоминаю вам кого-то. Вы хотите видеть не меня. Здесь. Сейчас.

— Вам не место в этом доме, убирайтесь, — зло произнес Борис, словно защищаясь. — Вам не найти здесь искупления грехов.

— Князь! Право слово, я Вас не узнаю, обычно Вы куда любезнее с дамами.

Собеседники обернулись. Миледи побледнела. К ним уверенно приближался Маркиз.

Одежда с иголочки, в руках любимая шляпа, он держался со сдержанным достоинством истинного дворянина. Прямой и открытый взгляд вельможи заставил князя почувствовать себя неловко.

— Миледи, — маркиз поклонился, — я слышал о предложении, что сделал вам царевич софийский. Соглашайтесь. Его супруга очаровательна и добра, ей пригодятся Ваши таланты. Впредь нам придется часто встречаться. Что бы ни происходило между нами в прошлом, пусть там и остается.

— Не могу поверить, что вы простили меня, сударь, — миледи опустила голову, скрывая лицо.

Борис едва удержался от уничижительного смешка. Дама, чья слава бежала далеко впереди, вела себя как раскаявшаяся грешница. И пусть все прочие верили в ее мотивы, Борис не сомневался, заморская интриганка еще доставит им проблем.

Словно догадываясь, о чем думает Великий князь, Маркиз неодобрительно покачал головой.

— Единственный, кто должен Вас простить, Вы сами, — заметил Ивон Рин, обращаясь к леди Вайолет, — каждый заслуживает второй шанс, но не все его получают. Мне посчастливилось. Не вижу смысла отказывать вам в том же, — маркиз помолчал. — Как вы, должно быть, слышали, я женат… и поклялся графине Тизенгаузен, что она будет иметь возможность организовать по сему поводу грандиозный поздник, но не раньше, чем царевна займет место, принадлежащее ей по праву рождения. Считайте, что вы уже приглашены. В ближайшем будущем я официально представлю вас своей супруге. В данное время она несколько занята... семейные обстоятельства, — с достоинством поклонившись, Ивон Рин де Фуа наградил еще одним неодобрительным взглядом князя Обломского и оставил их с миледи вдвоем.

Пристыженный Борис раздраженно отвернулся.

Глава 29. Верный слуга + Эпилог

«…Юный Правитель объявил Золотого Дракона хранителем семьи Тан, чтобы показать всем и каждому, как Император чтит верность и никогда не забывает преданности. Статуя Золотого Дракона по сей день окружает трон Императора защитным кольцом, и имя ей Ма Ру Тан. Мудрецы говорят, что однажды, когда над Вечным Городом снова нависнут тучи, он вернётся, чтобы защитить свой народ и свою землю. Половинки монеты, переходили из рук в руки без малого пять сотен лет, и их всегда, словно магнитом, тянуло друг к другу. Две половины единого целого…»

Наместник обвел взглядом почтенное собрание, звякнул кандалами и усмехнулся. Вен Лин безучастно стояла у него за плечом, несколько нервируя окружающих.

— Знаю ли я, о планах короля Заморского? Возможно. Мне известны некоторые занятные совпадения, которые покажутся Вам, Ваше Высочество, весьма любопытными, — Владислав Георгиевич повернулся к Миладе, чинно сидящей за письменным столом. — Но сперва, я осмелюсь предложить сделку.

— У Вас есть, что мне предложить? — холодно уточнила царевна Островов. На наместника сие не произвело особого впечатления. Он был уверен в себе не меньше, чем обычно.

— Думаете, что победили? Вам кажется, что Вы наконец-то получили власть, с Вами считаются… — наместник выдержал паузу, — вот только Вы просто пешка в чужой игре, и слишком самонадеянны, чтобы сие заметить.

К удивлению всех собравшихся Милада усмехнулась.

— Я королевская пешка, у который есть все шансы пройти по доске и стать ферзем. Но ежели верить вам, я в чем-то ошиблась. И явно не в том, что отказалась выйти за вас замуж.

Наместник улыбнулся.

Не лишенное некоторой привлекательности лицо, с хищными, аристократичными чертами, улыбка меняла до неузнаваемости. Милада боялась и ненавидела этого человека, но одно отрицать было бессмысленно: Владислав Георгиевич был дьявольски умен.

— Просветите меня, — холодно предложила царевна. — Объясните, в чем я не права.

Елисей хотел было вмешаться, но поймал предостерегающий взгляд Ингеборги и промолчал.

Невозможно быть верноподданным только на половину так же, как и правителем. Милада либо владычица Островов, либо нет.

— Я щедро вознагражу вас, ежели сумеете меня удивить, — произнесла царевна, от которой не укрылись их переглядывания.

— Вы так доверяете своей тени, — издалека начал наместник, — даже носите под сердцем его ребенка… но знаете ли Вы, кто на самом деле Ваш избранник?

— К чему Вы клоните?

Киро, молча стоявший за креслом Милады, закрыл глаза.

— 86 поколение семьи Тан… императорской династии Востока. Ваша тень — принц крови, Ваш ребенок — внук величайшего из правителей Империи.

Милала не изменилась в лице, не обернулась, ладонь ее так и осталась лежать на столе. Она медленно взглянула на людей, которым доверяла, и которые, казалось, доверяла ей. Один за одним, они отводили взгляд. Ингеборга, Маркиз, князь Борис, Елисей, княжна Арина…

— Дайте мне шанс, Ваше Высочество. Я докажу, что могу быть лучшим верноподданным, чем любой из них, — уверенно заметил Владислав Георгиевич, внимательно наблюдая за лицом наследницы престола.

Несколько мгновений Милада не произносила ни слова. Наместник невольно восхитился самообладанием царевны, которую прежде никогда не воспринимал всерьез.

— Я собираюсь создать малый совет, — наконец, произнесла Милада. — И Вы только что заработали себе в нем место. Кроме Вас в него войдет адмирал Кизгайло, графиня Тизенгаузен, Ки Ран, те... принц крови Империи Востока. Со временем я дополню список избранных, которые станут связующим звеном между мной и Дворянским собранием. Прежде считалось, что я гожусь лишь на то, чтобы выйти замуж, дабы новый правитель Островов получил власть законным путем. Мне многому предстоит научиться, а также мне невероятно любопытно к каким компромиссам могут прийти столь непохожие люди, к тому же имеющие личные счеты.

Отмеченные милостью царевны удивленно молчали.

— Выделите наместнику покои, соответствующие его новому положению, предоставьте свободу передвижения, верните секретаря и камердинера, в качестве охраны приставьте Вен Лин, — Милада холодно улыбнулась. — Я слышала, в прошлом они неплохо ладили. Владиславу Георгиевичу не стоит гулять по Акульему Плавнику в одиночестве, его здесь не так что бы очень любят. На этом закончим.

Милада поднялась из кресла, заставив присутствующих сделать тоже самое. Наместник, точнее, теперь уже советник, почтительно поклонился и вышел за дверь в сопровождении стражи. Произошедшее он дальновидно не комментировал.

Когда за Владиславом Георгиевичем закрылась дверь, Милада тяжело оперлась на край стола. Она все еще ни разу не обернулась, хоть и чувствовала взгляд своей тени всем существом.

— У меня только один вопрос, — Милада окинула почтенное собрание пристальным взглядом. — Есть ли здесь хоть кто-нибудь, кроме меня, кто… кто не знал?

Ответом послужило молчание.

Случайно встретившись с ней глазами, присутствующие пристыженно отводили взгляд.

Киро стоял неподвижно как изваяние.

Не глядя на него, Милада встала и направилась на выход.

— Мне есть… о чем подумать. Я была бы крайне признательна, чтобы какое-то время меня не беспокоили.

Как только за царевной закрылась дверь, Елисей уже привычно вцепился в волосы.

— Ну каааак ему сие удается?!

В сторону Киро никто старался не смотреть.

***

После обеда разразилась гроза.

Небо из чёрного становилось белым, раскаты грома заставляли мелко дребезжать столовые приборы. Порой грохотало так, что царевне казалось, сама усадьба вот-вот обрушился им на головы. Настоящая буря, истинное безумство природы.

Пираты спешно выводили корабли на глубокую воду, порт Акульего плавника давно не завал такого шторма. Природа словно отвечала Миладе, отражая ее настроение.

Царевна стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони, отчаянно пытаясь удержать на лице ничего не значащую, вежливую улыбку.

Он все время водил ее за нос! И ведь ни словом не обмолвился о собственном происхождении, когда она надменно заявляла, что он понятия не имеет, что такое принадлежать к правящей династии. Да Ки Ран, какое-то там поколение семьи Тан, сам мог много чего интересного ей рассказать об этом вопросе!!!

Она должна была догадаться, но не захотела замечать очевидного. Как же она глупа! А еще царевна…

Верно, что с ней не желают считаться всерьез.

Откладывать дальше, не было смысла. Она должна взглянуть в глаза Киро и задать один единственный вопрос…

Какого дьявола?!

Ей вспомнился разговор с Елисеем.

— У Киро влиятельная семья? — спросила Милада у младшего софийского царевича как-то за обедом. Елисей закашлялся и поспешно отодвинул от себя тарелку.

— …то, что они богаты, сомнений не вызывает, — продолжила царевна, давая собеседнику время прийти в себя. — Кем приходятся Императору его родители? Они живы?

— Я... не могу Вам сказать, — виновато признался Елисей. — Он меня убьет. Причем, не метафорически, а в самом прямом смысле, — царевич невольно потер шею, словно припоминая тяжелую руку тени. — У него достаточно... запутанная семейная история, я потратил годы чтобы узнать хоть что-то… и многое мне до сих пор не ясно.

Милада величественно плыла по коридору, высоко подняв голову. Злость поднималась в груди, царевне казалось, что в глазах темнеет от переполняющих душу эмоций.

Заметив в библиотеке Ингеборгу, Милада резко остановилась. Следующее по пятам охранение едва успело замереть в шаге от царевны.

— Могу я разбить или сломать что-либо в вашем доме?

Инга Федоровна оторвалась от книги и удостоила Миладу коротким, оценивающим взглядом.

— Да хоть все тут разнесите. Я собираюсь менять отделку. Как-то слишком бедненько для дома, принимающего царицу и ее ближайшее окружение.

Милада кивнула.

— Ки Ран в своих покоях, — добавила Ингеборга.

Мотнув головой, что в равной степени могло означать «спасибо» и «я не спрашивала» царевна удалилась в указанном направлении.

Ингеборга отложила книгу. Ей срочно требовалось посоветоваться со Скоморохом.

Самочувствие капитана «Неуловимого» неукоснительно улучшалось. Он прочно обосновался в кабинете ее мужа, так как именно там хранились атласы, корабельные журналы и заметки адмирала.

Изнывающий от безделья Скоморох мог часами разбирать бортовой журнал, ругаясь на неразборчивый почерк и споря с портретом. Покойного адмирала Тизенгаузен, он называл не иначе как «старый хрыч» и относился к нему с большим уважением.

Милада без труда обнаружила Киро.

Тень сидел на заморской софе, скрестив ноги, и перебирал какие-то бумаги. Свет одинокой свечи разбавлял грозовой сумрак, добавляя уюта пышной обстановке.

Тень в тени. Милада невольно улыбнулась.

Тугой ком переживаний и злости медленно таял. Ее мужчина, ее опора, ее тень...

Ее принц, утаивший едва ли не самое важное!

Злость вспыхнула с новой силой.

Забавно, наверное, было наблюдать, как она из себя героиню заморской пьесы строит?!

Киро приподнял голову и безошибочно взглянул на нее, хоть их разделяла занавесь и добрый десяток метров.

— Они все знали! — Милада решительно приблизилась. — Ваше Высочество?! Или как там полагается обращаться к принцам крови Империи Востока?!

Киро молчал. Ни один мускул не дрогнул на лице тени, лишь в глазах отразилось нечто такое, что Милада невольно пожалела о своем резком вступлении. Кажется, он даже дышать перестал.

Тряхнув волосами, царевна прошлась по комнате и взяла с полки первое попавшееся блюдо. Цветы и птицы... Красиво, изысканно. Милада бережно поставила его на место. Жалко.

А вот соседней вазе повезло меньше.

БАХ!

Осколки так и брызнули во все стороны.

— Смеялись надо мной?!

Бах! Бах!!

— Или Вы просто не хотите на мне жениться?!

БАХ!

— Было так неловко из-за Вашего происхождения… мне казалось я совершаю поступок!

Бах!

Киро невольно подумал, что должен возместить Ингеборге стоимость всех пострадавших безделушек, иначе сильно недовольных им женщин станет уже две.

Бах! Бах! Бздынь!!

— Ой! — царевна недоуменно взглянула на оставшуюся в руках ручку от чайника. Острый осколок поранил кожу.

Киро перехватил запястье царевны раньше, чем она успела осознать, что произошло, и осторожно обернул ее руку платком. На шелковой ткани проступили алые пятна.

Опять она не заметила, как он подкрался.

Тень осторожно взял царевну на руки и понес к двери. Осколки дорогой посуды обреченно хрупали под ногами.

— Мне слишком многое придется Вам рассказать... — видя, что царевна никак не реагирует, Киро вздохнул и продолжил. — Они хранили мой секрет. Я не хотел, чтобы кто-нибудь когда-либо узнал об этом, но все каким-то чудодейственным образом узнают!

Тень опустил Миладу на банкетку в коридоре.

Охране, караулившей под дверями, хватило одного хмурого взгляда, чтобы исчезнуть.

— Вы сказали, Вам не важно кто я. Вы передумали?

— Разве принцу крови Империи Востока не зазорно быть консортом захолустного маленького царствия? — поинтересовалась Милада, чтобы хоть что-то сказать.

На губах Киро мелькнула и исчезла улыбка.

— Не зазорнее чем тенью, смею Вас уверить.

— Почему? — все же спросила царевна.

Киро отвел взгляд. Он понимал, что именно хочет знать Ее Высочество.

— Я тень. Долгие годы я был ушами и глазами Императора, его карающей дланью. Я делал то, что ни один отец не поручит сыну. Я не знаю, что значит быть принцем и не хочу им быть. Я никогда им не был.

Милада помолчала.

— Впервые я увидела Вас на свадьбе младшего царевича софийского. Возможно, мы встречались и ранее, но именно тогда я впервые увидела Вас по-настоящему и… не смогла оторвать взгляд. Вы не просто вели себя как принц, Вы были им, — словно раздумывая, произнесла она.

— Первый день Нового Года.

— Простите? — Милада удивленно взглянула на свою тень. В серых, скрывающих улыбку глазах поблескивали лукавые искры.

— Первый день Нового Года, — повторил Киро. — Бал в честь несостоявшейся помолвки Елисея и Арины. Я впервые увидел Вас, еще не зная кто Вы, и был ослеплен. Очарован. Мое неведение длилось всего несколько мгновений, но их оказалось достаточно, чтобы я не смог Вас позабыть. По той же причине, по которой я скрывал от Вас свою родословную, я никогда бы не позволил себе приблизится к Вам, заговорить с Вами, но судьба в лице младшего царевича софийского распорядилась иначе.

—Я должна его поблагодарить, — завороженно произнесла Милада. Киро не любил долгих разговоров, да и о чувствах, о мыслях своих предпочитал не распространяться, что делало подобные мгновения абсолютной откровенности особенно ценными.

— Я бы хотел... — лицо отставной тени Императора Востока стремительно «оттаивало». Он отвел взгляд, словно, не решаясь что-то сказать. — Я бы хотел, чтобы все было... красиво. Получить что-нибудь из украшений матери, сделать Вам официальное предложение, признаться во всем... Сказать, что мне нечего предложить царевне Островов, кроме себя самого, некоторой недвижимости и корабля головорезов. Мне очень многое придется Вам рассказать ... О матери, о детстве при дворе Императора, о школе теней...

Царевна смотрела на него во все глаза.

Красиво?! Предложение?!

Киро неуверенно оглянулся, словно бы в поисках поддержки. Не только коридор, но и все крыло здания казалось подозрительно вымершим. Он опустился на колени.

— Ежели я расскажу Вам все, как есть, Вы выйдите за меня замуж? — вопрос прозвучал как-то странно, словно Киро не до конца был уверен в том, что произносит слова вслух.

Милада медленно наклонилась к лицу тени.

— Я выйду за Вас в любом случае. Но не думайте, что я так просто Вам все спущу! Еще долго будете грехи замаливать!

— Как прикажет моя царица, — иронично поклонился Киро.

Ежели перевернуть вверх дном особняк матери, в ее сундуках должно найтись хотя бы одно кольцо, достойное стать обручальным. Тень не привык отказываться от намеченных планов.

— Вы отец наследника престола. Пока, только на словах, — Милада перевела дыхание, собираясь с силами, чтобы произнести самое важное, — но я надеюсь Вы будете им и на самом деле. А для этого Вам придется оставаться в живых и быть рядом со мной. Всегда. Вам ясно?

—Да куда уж яснее, — пробормотала Ингеборга, притворяя дверь.

Вряд ли, самозабвенно целующейся парочке нужны были свидетели.

А царевна молодец, жаль, что Киро не только тень, но и дворянин, и не позволит себе лишнего. Иначе гипотетический наследник уже давно превратился бы в реального.

Ингеборга покачала головой.

Похоже, кукла, ставшая мальчиком, наконец-то попала в надежные руки.

Эпилог

Вен Лин сложила то немногое, что было у нее из вещей, намереваясь перебраться в покои напротив тех, что Ингеборга выделила... Владиславу Георгиевичу? Советнику? Она до сих пор не знала, как ей его называть.

Давным-давно, когда они только встретились, имя не играло особой роли. Но он стал для нее первым мужчиной. И первым человеком, рядом с которым она почувствовала себя… хрупкой, вспомнила, что пришла в этот мир женщиной, чье предназначение вовсе не в том, чтобы сеять смерть.

Чего больше в ее стремлении остаться с ним? Благодарности или иного, почти позабытого чувства? Что толкнуло ее пойти против Ингеборги, которая, сделала для нее не меньше?

Долг? Приказ принца? Ее собственное, эгоистичное желание вернуть то позабытое чувство уязвимости, неведомое прежде всесильной тени?

Прощальным взглядом окинув покои, где она провела несколько умиротворенных лет, Вен Лин твердым шагом направилась в восточное крыло, где советник будущей царицы Островов деятельно обживался в новой роли, рассылая письма приближенным.

После визита ко двору Софийского царя, Ее Высочество, цесаревна Милада, намеревалась прибыть в свой собственный дворец. Ее Коронация была символично назначена на день летнего солнцестояния, и стольный град Островного царствия должен достойно встретить свою владычицу.

Сам же Владислав Георгиевич вынужден был пока оставаться на Акульем плавнике, под бдительным присмотром Инги Федоровны Тизенгаузен. На роль голоса цесаревны, она подходила как никто другой. В конце концов, ей не привыкать командовать предателями и лицемерами.

Едва взглянув на сосредоточенное лицо бывшего наместника, на его волосы, стянутые в хвост, черная прядь, упавшая на лицо, так и просила прикосновения, Вен Лин снова вышла в коридор.

Было еще одно место, куда она намеревалась заглянуть. И дело не терпело отлагательств.

Команда «Александры» готовилась сняться с якоря с началом прилива.

Великий Князь, Борис Обломский, обнаружился в бальной зале. Он стоял у стены и задумчиво смотрел в одну точку, заметив ее только тогда, когда Вен Лин легко положила руку ему на плече. Он тотчас обернулся, не выказав особого удивления — сказывалось длительное общение с принцем.

— Наместник остается при дворе милостью новой царицы Островов, — ровным тоном сообщила Вен Лин.

Юный князь кивнул. Тень шагнула ближе и нежно провела пальцами по его щеке.

— Я повременю с возвращением в Империю.

Он кивнул.

— Когда-нибудь ты поймешь меня.

Он снова кивнул.

Помедлив еще мгновение, Вен Лин уронила руку и торопливо покинула покои.

Ей больше нечего было добавить.

Борис еще некоторое время смотрел вслед женщине, с которой не единожды делил постель, ничего не обещая и не прося взамен. Возможно, Великий князь Обломский уже сейчас понимал тень куда лучше, чем та могла себе представить.

Сердечная привязанность. Долг.

Вырвавшись из самых дальних закоулков памяти, по бальной зале стремительно кружилось рыжее видение в ужасном розовом платье.

Его Высокопревосходительство, Борис Обломский, самый молодой и состоятельный из софийских князей, мысленно проклял Ингеборгу, ее заморского архитектора, маскарад и опальную фаворитку короля, всколыхнувших воспоминания, которые он просто не имел права хранить.

Его единственную маленькую тайну.