Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Пролог

Из послания соглядатая при софийском дворе:

«Дорого́й кузен,

Спешу донести до Вашего сведения радостное известие! Пожелание Ваше было исполнено со всей тщательностью, присущей людям, желающим снискать Ваше расположение. Дворянское собрание обеспокоено сохранением устоявшихся торговых соглашений с Новым Светом, которые возможны лишь в том случае, ежели цесаревич софийский сдержит свое слово и женится на принцессе Франсуазе-Марии де Лара.

Я позволил себе намекнуть, что частые встречи наследника софийского престола с княжной Луговской, бывшей некогда невестой цесаревича Мирослава, не идут на пользу предполагаемому союзу двух государств. А также взял на себя смелость утверждать, что включение княжны в состав софийского посольства при Заморском дворе, будет наилучшим разрешением в сложившейся ситуации.

Результат превзошел все ожидания. Дворянское собрание упорствует в желании выслать княжну из царствия, наследник софийского престола, не до конца утративший чувств к отвергнутой невесте, колеблется, как Вы, кузен, и предполагали. Князья настроены решительно, ежели цесаревич Мирослав откажется, возможны волнения в стольном граде.

Занятое распрями Софийское царствие нескоро начнет строить свой собственный флот, что, в свою очередь, означает: нашему господству в море ничего не угрожает. Королевство Заморское и впредь будет контролировать торговые пути в Новый Свет.

Смею надеяться, подобные известия убедят Вас, кузен, в моем искреннем желании преданно служить Вам ныне и впредь.

P.S. Прилагаю письмо леди Вайолет Моро о последних событиях в Островном царствии. Я уверен, Вы найдете их весьма занимательными…»

Ваш преданный друг,

Луи Раньер де Фуа, маркиз Вианьский

«…Спешу сообщить Вам, что царевна Милада прибыла на Акулий Плавник с намерением отдать Островное царствие на откуп пиратам, ежели они поддержат ее притязания на трон…

…Как показали события восьмилетней давности, Островное царствие может доставить немало проблем, своему могущественному соседу, ежели власть на Островах попадет не в те руки…

…Поговаривают, царевна носит под сердцем ребенка одного из предводителей этой шайки. Бесславный конец древней династии…»

Искренне Ваша,

Леди Вайолет Моро

Глава 1. Разочарование

Жило на свете злобное чудище,

«прекрасной царевной» звалось.

Милада трепетно опустила на стол охапку свитков и подтянула поближе одно из кресел.

Личная подборка книг штурмана «Александры» способна была поразить воображение даже хранителя софийской царской библиотеки. Они были на незнакомых языках, и царевна словно бы вернулась в те времена, когда еще не умела читать, но уже чувствовала, как книжные страницы манят к себе, таят целый мир, неизведанный и удивительный. Как в далеком детстве, царевна по нескольку склянок разглядывала гравюры, обводила пальцами незнакомые символы, наслаждалась ореолом тайны, окружавшем незнакомую историю.

Сегодняшний день не стал исключением. Царева намеревалась провести время до полудня за полюбившимся занятием.

Она неторопливо развернула очередной свиток и едва его не обронила: на пожелтевшей от времени бумаге Милада увидела изображение той самой половинки монеты, что некогда вручила ей царевна Арина.

Ошибки быть не могло. Милада так часто разглядывала подарок, оставаясь в одиночестве, что помнила каждый символ, каждую царапину. Она узнала бы свою половинку и из тысячи других монет имперской чеканки.

На выцветшем от времени рисунке обе половины монеты лежали на окровавленной материи, а вокруг них, словно защищая, обвился кольцами Золотой Дракон, такой же, как на флаге капитана «Александры».

Скрипнула дверь.

Милада подавила недостойное желание спрятать свиток за спину. Штурман неспешно вошёл в кают-компанию и, заметив царевну, почтительно ей поклонился.

– Ваше Высочество интересуются культурой Востока? – добродушно поинтересовался старец, почтительно приблизившись.

– Прошу прощения, я не в первый раз беру ваши книги, – чувствуя неловкость, произнесла Милада.

– Не к лицу царице извиняться, – наставительно произнес седовласый штурман, поправляя свободные рукава восточного одеяния, – более того, такой прекрасной.

Милада невольно улыбнулась.

– Вы можете перевести для меня, что здесь написано?

Штурман бросил взгляд на свиток.

– Интересный выбор, Ваше Высочество. О Золотом Драконе существует множество легенд, но Вы выбрали самую красивую. И печальную.

– О Киро? – удивилась Милада.

– Ки Ран слишком юн, чтобы оказаться в этом свитке. Сие история о том, кем он был в прошлом своем воплощении. В царствиях верят, что душа умершего человека никогда не возвращается. Так говорит ваша Церковь. В Империи мы подобного убеждения не разделяем. Народ не стал бы звать юношу из семьи Тан Золотым Драконом, не веди он себя как истинное его воплощение.

Милада вгляделась в рисунок.

– Золотой Дракон появляется в эпоху перемен. Во времена потрясений и великих свершений он возвращается, такой же, как в легендах: воин с волосами цвета песка на морском берегу. Честь – быть свидетелем подобного события, но и большая ответственность.

Милада зябко передернула плечами. Огромное государство с древней культурой и обычаями, не всегда понятными цивилизованному человеку, скрывающее свою мощь за Океаном.

Чем может грозить Островному царствию, да и не только ему, ветер перемен, вновь подувший в Империи Востока?

– Так что же сие за легенда? – поинтересовалась царевна, желая отвлечься от пугающих мыслей.

– Принято верить, что монета принцессы Джи Ай, возлюбленной Золотого Дракона, позволит им узнать друг друга в любом воплощении, – нараспев произнес штурман. Глаза-щелочки внимательно наблюдали за выражением лица царевны, поглощенной его словами и своими мыслями. – Однажды, юноша из небогатой семьи повстречал прекрасную принцессу и полюбил ее. Их положение было неравным, но храбрость и благородство Ма Ру, так звали первое воплощение Золотого дракона, привлекли внимание Джи Ай, любимой дочери Императора, основавшего династию Тан. Принцесса своей рукой вручила Ма Ру монету, которую Ваше Высочество, может видеть на свитке. Долгие годы шел юноша дорогой воина. Он был приближен ко двору Императора, и пути их с прелестной Джи Ай пересеклись вновь. Ма Ру вернул монету, что служила ему талисманом, и осмелился просить руки любимой дочери Императора. Дело шло к свадьбе, но к несчастию, мудрый правитель, что разумной и твердой рукой объединил земли Востока в Империю, скоропостижно скончался. Сын его, Безымянный император, пожелал сам жениться на принцессе. Джи Ай недрогнувшей рукой изрезала свое лицо кинжалом. Ведь увечная дева не может быть даже наложницей Императора. Оскорбленный тем, что сестра посмела бросить ему вызов, он безжалостно заколол ее. Удар был нанесен с такой злобой и яростью, что разделил на две половинки, висящую на груди царевны монету…

Милада почувствовала, как глаза ее наполняются слезами.

– Почему же Золотой Дракон не защитил свою возлюбленную? – спросила царевна, едва совладав с собой. Голос ее не дрогнул, хоть на ресницах и дрожали капли.

– Кочевники оставались серьезной угрозой новой Империи, пусть земли ее больше и не раздирали междоусобицы. Ма Ру был в походе с войском, когда узнал о смерти Императора. Он незамедлительно отбыл во дворец, но, когда прибыл, все уже было кончено, – охотно пояснил штурман.

Царевна перевела дух и медленно обвела пальцем скол монеты на свитке.

– Младший принц был не по годам мудр и решителен, покончив с вероломным братом и оплакав сестру, он поклялся исполнить любое желание Золотого Дракона, верой и правдой служившего Империи Востока. Убитый горем Ма Ру, желал лишь одного, обучить воинов, что будут денно и нощно охранять императорскую семью, дабы больше никогда не случилась подобная трагедия.

– И он создал их, безликих и смертоносных теней…

Милада кивнула своим мыслям. Рисунок манил ее, притягивал взгляд, словно был чем-то близким и хорошо знакомым.

– Все верно, Ваше Высочество. Ки Ран, будучи принцем по рождению, не должен был стать тенью, но он попал в школу… и пробудившийся Золотой Дракон защитил Империю от страшной угрозы. На Востоке мы называем подобное «судьбой».

– Выходит, раз Ки Ран – новое воплощение Золотого Дракона, то и принцесса могла родиться вновь? – Милада поднялась с кресла, не в силах усидеть на одном месте.

– Непременно, Ваше Высочество. Ведь им суждено быть вместе куда дольше, чем существует свет.

Замершая посреди каюты царевна поспешно отвела взгляд, опасаясь, как бы штурман судна «Александра» не заметил промелькнувшей в ее глазах горечи.

Какая злая ирония.

Монета попала к ней, но где-то в Империи Киро ждет его принцесса.

– Мудрецы оказались правы. Золотой Дракон вернулся вновь, чтобы всех спасти и найти свою принцессу, – иронично подвела черту Милада.

Царевна Арина, сама того не зная подарила царевне Островов, самое большое разочарование из тех, что той доводилось испытывать.

Но Милада готова бросить вызов само́й судьбе, лишь бы и дальше оставаться рядом с Киро.

***

Великий князь Борис Обломский притворил дверь своей каюты и ловко подпер ее стулом. Убедившись, что никто не нагрянет незваным, князь достал из сундука сложенный вчетверо конверт и бережно развернул послание. Он помнил короткое письмо наизусть, каждую строчку…

«Сударь,

До меня дошли слухи, что вы покидаете двор без намерения когда-либо вернуться. Писать мужчине, не являющемуся женихом, неприлично, но печаль моя столь сильна, что я осмелилась просить вас лишь об одной услуге: позвольте мне достойно проститься с вами и разрешить возникшее между нами недоразумение. Ведь когда мы встретимся вновь, обстоятельства мои переменяться.

Я буду ждать вас у малой дворцовой калитки в четыре часа пополудни.

Ваша Мария»

Он не пришел.

Он не мог прийти.

Ответить на письмо – означало для него государственную измену. Ежели кто-нибудь узнает о существовании пары безобидных слов, им несдобровать. Отсутствие ответа служило тайным, но безоговорочным свидетельством его преданности Софийской короне. И все же… долгие годы князь не находил в себе сил расстаться с посланием.

Борис медленно оторвал взгляд от письма, неспешно достал из сундука свечу, на корабле пользовались исключительно масляными лампами, зажег ее и недрогнувшей рукой поднес к бумаге. Письмо вспыхнуло и начало стремительно съеживаться.

Князь бросил его на серебряный поднос и, не отрываясь, смотрел, как исчезает в огне его «Мария».

Теперь все верно. Он и так безбожно затянул с уничтожением письма. Борису хотелось сохранить хоть какое-то напоминание… но даже мысли подобного свойства тянули на государственную измену.

«Александра» отчалила несколько часов назад. Как только появилась возможность покинуть остальных, не вызывая подозрений, князь устремился в свою каюту.

На борту фрегата присутствовала леди Вайолет Моро. Попади сие письмо к ней в руки…

Борис не хотел даже представлять последствия подобной катастрофы. И хоть кузен Елисей верил в желание миледи искупить свои грехи, сам князь продолжал относиться к ней настороженно.

Борис заставил себя оторвать взгляд от стола. Унылый пепел даже не намекал на то, что мгновение назад здесь лежало самое ценное из сокровищ молодого и состоятельного Великого князя Обломского.

И все-таки он не мог прийти.

Он обязан софийской правящей династии всем, и останется верен им, чего бы сие ему ни стоило.

Борис своими глазами видел, как горел родной дом. Он помнил, как отчаянно кричали люди, ломая окна и двери, как рухнула крыша… и наступила тишина…

Пылающие обломки погребли под собой отца, мать и еще добрую сотню ни в чем не повинных душ, не желавших умирать по чужой прихоти.

Его родители пожелали отправиться в ад с поистине царским размахом. Многие годы, придворные сплетники замолкали, стоило кому-либо случайно вспомнить покойного князя Обломского и его супругу, поднявших восстание и выбравших сгореть заживо, лишь бы не признавать свое поражение.

Огонь пожрал не только их тела и грешные души, но и все юношеские убеждения и иллюзии самого Бориса. Он ни за что не пойдет по схожему пути. Никто и никогда не усомниться в его преданности.

Новый Великий князь усадьбу восстанавливать не пожелал. Сперва не было денег, после – желания. Достаточно было приблизиться на несколько верст к тем местам, как становилось невозможно дышать. Он видел свою смерть. Чувствовал ее запах, слышал звук. Ужас пробирал до костей от осознания, какой участи он миновал лишь чудом. Он стоял так близко, что жар опалял щеки, несмотря на мороз. Он был сломлен, раздавлен, единственным желанием было бежать прочь, но он не мог даже этого. Борису казалось, что мир наполняется черными тенями, пахнущими дымом, которые уже тянут к нему свои изуродованные, обгорелые руки.

Он ненавидел свою семью, фанатично избравшую такой жестокий способ уйти из жизни… и скучал по ней. В мгновения сильного волнения ему чудилось, что ноги его объяты жадным пламенем, от которого не скрыться. Возможно, потому ему так нравилось море.

Воде огонь не страшен…

Неизвестно, что бы с ним стало, но ко двору вернулся чудом спасшийся царевич Елисей и начал повсюду таскать за собой осиротевшего Бориса. Втягивал в сумасшедшие авантюры и нелепые выходки. Рядом с кузеном дымные тени отступали, и Борис чувствовал умиротворение. Со временем ему даже стало казаться, что его место подле младшего софийского царевича – единственно верно. Та самая жизнь, которая одна на двоих. Только вместе, спина к спине, они могли справиться с ужасом и с демонами прошлого, терзающими обоих.

Вот только у Елисея теперь была жена. Даже Киро, безжалостная тень Императора Востока, растекся лужицей у ног царевны Островов, мало что замечая вокруг.

Борис впервые за много лет чувствовал себя одиноким. Письмо Марии сгорело так же, как и его прошлое, оставив за собой лишь пепел. И дымные страшные тени снова затаились совсем рядом, ведь некому было их прогнать.

Глава 2. Предзнаменование

«В давние времена жили в Империи Востока две знатные семьи.

Пригожими уродились юноша и девушка

и прославили красотой семьи свои.

Дружны они были с малолетства и тайком поклялись не разлучаться,

вот только призвала юношу школа теней.

Долго горевала девушка, много весен с тех пор прошло,

и решили родители ее почтенные отдать дочь за сына Императора.

Не хотела девушка садиться в свадебный паланкин,

отец с матерью силой заставили.

Сидит она, головой о стенку бьется – плачет.

И вот когда уже полпути прошли, слышит она – засвистело что-то.

Сие тень с неба спрыгнула: лицо маской закрыто,

повадкой – настоящий дикий зверь.

Схватил он невесту и умчал с собой…»

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

Прощание вышло скомканным. Царевич Софийский рвался в столицу, промедление вызывало в нем лишь глухое раздражение. Инга Федоровна Тизенгаузен, владычица Акульего плавника, лично проводила их на набережную и, сухо кивнув на прощание, приказала кучеру трогать. Она торопилась вернуться в поместье, где яростнее, чем прежде кипела жизнь. Капитан «Неуловимого» взял уверенный курс на выздоровление, состояние его больше вызывало опасений, и Ингеборга все свободное время проводила с ним, словно стремясь наверстать упущенное за годы непонимания и взаимных обид.

«Александра» подняла паруса и с неприличной поспешностью бросилась прочь при попутном ветре, словно девица, торопившаяся на свидание. Команда работала на редкость воодушевленно. Впервые они намеревались войти в гавань града Приморского официально, не скрывая знамени.

Обещанное царевной помилование окрыляло людей. Многие из матросов в прошлом были честными труженикам, но уже давно не ступали на большую землю без опасения быть повешенными.

Киро оглядел свою каюту.

Ничего не изменилось, но она казалась ему совершенно иной. Возможно, перемены произошли в нем самом.

Принц-консорт царства Островов.

Когда Киро впервые повстречал величественную царевну Миладу, он не смел даже мечтать о подобном исходе. Но прошло совсем мало времени, и Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, стоит посреди своей, ничем не примечательной каюты и чувствует себя абсолютно счастливым.

Впрочем, у него еще будет время подумать. В стольном Софийском граде их ждали серьезные дела.

– К тебе можно? – в дверь капитанской каюты поскребся царевич Елисей.

– И о чем ты забыл мне рассказать? – поинтересовался Киро, раздумывая, не поздно ли гостеприимно захлопнуть дверь перед носом у младшего софийского царевича.

Елисей иронично усмехнулся, словно прочитал его мысли.

– Как и всегда.

Он вошел, по-хозяйски сел на капитанскую кровать – и тут же скривился.

– Как можно спать без перины?! Хочешь, я тебе березовое полено на свадьбу подарю вместо подушки?!

Киро коротко улыбнулся.

– А царевна Милада что говорит? – не унимался Елисей.

– Ее Высочество слишком хорошо воспитана, чтобы без спросу… инспектировать чужое ложе, – поспешно ответил тень, и тут же пожалел о сказанном.

На лице царевича появилось печально знакомое хищное выражение.

– А у тебя разрешение просить надобно? Всегда подозревал, что ты педант и сухарь. Никакого полета… – Елисей невольно поерзал.

Кровать была покрыта лишь толстым ковром, прямо поверх деревянного основания. Для Киро, всю юность спавшего на полу, даже такие удобства казались излишними. Ему не нравилось тонуть в мягкой перине, да и пышные подушки казались чем-то совершенно излишним… но Елисей прав, о царевне стоило подумать заранее. Тень сомневался, что ее приведет в восторг подобное ложе…

Усилием воли Киро вернул себя в каюту. Они еще даже не обручены официально, а он уже и думать ни о чем не может, кроме как о…

– Тебе стоит задуматься о возможностях, которые открывает перед супружеской парой прыгучая кровать, – подлил масла в огонь младший царевич. – К тому же мне кажется, что Ее Высочество не склонна получать синяки во время…

Киро метнулся вперед без предупреждения.

Елисей, знающий друга лучше всех, не сплоховал и, плюхнувшись на пол, поспешно заполз под обсуждаемую кровать.

Спасающийся от гнева побратима, он держался за ножки мертвой хваткой. Кровать была намертво привинчена к полу, так что хваленые боевые навыки тени не давали при сложившихся обстоятельствах никакого преимущества.

Тащить Елисея за ногу, за неимением другого выбора, Киро быстро наскучило. Он рассерженно фыркнул и уселся прямо на пол, пнув царевича напоследок. Тот лишь невнятно хрюкнул, но возражений не выразил.

Обождав для верности пару мгновений, Елисей выбрался из-под кровати раздора и уселся рядом с Киро. Жесткость пола его ничуть не смущала.

– Так зачем ты пришел? – неохотно спросил тень.

– Помнишь, как мы разнесли каземат? Я сказал тогда, что не позволю королю Заморскому принуждать брата к чему бы то ни было. Вот только было еще кое-то, о чем не знали даже вы с Борисом.

Киро подтянул колени к груди и обнял их руками.

Елисей усмехнулся, он неплохо изучил побратима: поза выдавала обеспокоенность тени.

– Король Заморский посмел намекнуть, что может помочь мне заполучить корону брата. Интересовался, не желаю ли я сесть на трон… Уже тогда у меня начали закрадываться подозрения относительно его вмешательств в суверенные дела Софийского царствия. Мои беседы с братом выходили весьма наряженными. Я никому не мог рассказать… С Мирослава сталось бы запереть меня где-нибудь для устранения угрозы государству.

– И ты хотел сбежать на Восток, ведь уже отчаялся объяснить хоть кому-то, что корона тебе не нужна, – подытожил Киро. Он уже догадывался, о чем пойдет разговор.

– Требование выслать княжну Луговскую всего лишь новый акт старой пьесы. Мы должны покончить с ним раз и навсегда, показать, что софийская корона не потерпит подобного обращения. Король Заморский все просчитал. Еще тогда…

– Мы? – на всякий случай уточнил Киро.

– Я намереваюсь снова сунуть голову в петлю. Кто же будет вытаскивать меня из неприятностей, ежели ты не с нами?

Елисей улыбнулся, но усмешка вышла горькой.

Неунывающий софийский царевич в кои-то веки не кривлялся, не шутил, и подобная серьезность для людей знающих была страшнее иных слез.

– Поддержавшим брата гвардейцам едва удалось задавить восстание. Обломские пожелали умереть, осознавая свое поражение. Стольный град превратился в руины. Дворянское собрание раскололось надвое и воодушевленно воевало между собой. У наследника престола не было ни сил, ни денег, дабы призвать их к порядку. Тогда-то король Заморский и предложил выгодные условия торговли с Новым Светом, но исключительно, как своему будущему зятю. Подозреваю, таким способом он намеревался вбить клин между наследником софийского престола и его основными сторонниками, но преданность короне князя Луговского превзошла все ожидания. Генерал не отдалился от цесаревича даже тогда, когда тот разбил сердце его старшей дочери.

Киро кивнул. Об этой истории он был наслышан, да и с почтенным семейством знаком лично.

– Когда же король Заморский не стал настаивать на немедленной свадьбе, сомнений не осталось: целью его было отнюдь не породниться с Софийской короной. Много лет ушло на то, чтобы найти доказательства: восстание, бушевавшее в Софии, было оплачено из кармана Заморского короля. Он сам создал условия, в которых вместо того, чтобы строить собственный флот, мы торговали с Новым Светом на его кораблях… Так умно, и так подло. Без подобных ухищрений с братом ему не сладить. Он охотно унизит Мирослава, заставив отослать Анастасию Луговскую в королевство Заморское, либо же создаст благодатную почву для новых восстаний…

Киро помнил, как Елисей с таким же лицом рассказывал ему про встречу с главой тайной канцелярии в оранжерее и о том, как намеревается предать возлюбленную. В тот раз младший царевич софийский не оставил себе ничего, стремясь защитить брата и разорвать, наконец, порочный круг, в котором увяз, стремясь сохранить свою жизнь. Даже Киро он просил лишь об одном: позаботится, чтобы смерть не оказалась напрасной, и Мирослав удостоверился в вероломстве главы Тайной канцелярии.

Впрочем, тогда Киро намеревался поступить совсем иначе, так же, как и сейчас.

Он не будет стоять в стороне, оправдывая себя тем, что вмешиваться не имеет права. Его друг просит о помощи. Люди, ставшие ему ближе, чем семья, в большой беде.

Все происходящее еще как его касается!

– Мы пойдем через пролив, – произнес Киро. – Сие гораздо быстрее, чем выходить в открытое море и огибать Острова по дуге.

– Ты уверен? – с сомнением уточнил Елисей, сбитый с толку внезапной сменой темы.

– Мы наняли превосходного лоцмана. Он водит корабли через пролив всю свою жизнь. Головой ручается: на мель мы не сядем и сократим путь до пяти дней. Еще три дня – от града Приморского до Софии. У тебя меньше декады, чтобы придумать очередную безумную авантюру. И на сей раз будь добр спланировать все так, чтобы мы ее пережили. Я дал слово царевне Островов, что не покину ее ни при каких обстоятельствах… пока она сама не захочет от меня избавиться.

– Она меня убьет, – неожиданно признался Елисей.

– Ты про ваш с ней разговор?

– Не удивляюсь, что ты слышал, – усмехнулся младший царевич.

***

– Ваше Высочество, у Вас найдется время на приватную беседу?

Царевич Елисей, мирно читавший на подоконнике какую-то книгу, поспешно вскочил.

– Прошу меня простить, я без предупреждения, – ровным тоном произнесла Милада, и не думая покинуть покои.

– Что Вы, всегда рад… – царевич забросил подальше книгу и стянул очки, словно смущенный тем, что его застали вне привычной роли шута и пройдохи.

Милада отметила про себя, что ей было совершенно неизвестно: плохое у Елисея зрение или превосходное. Вид младшего царевича в очках стал для нее неожиданностью.

Царевна всегда знала, что должна стать женой младшего софийского царевича, детали ее не волновали. Как оказалось, очень зря.

Елисей приблизился и подал руку гостье, но тут же смущенно отдернул. Ни один уважающий себя мужчина не прикоснется к даме благородного происхождения без перчаток.

Милада мысленно усмехнулась и позволила церемонно проводить себя к креслу. Расположившись на самом краешке, она взглянула в окно, словно собираясь с мыслями.

Елисей же украдкой разглядывал свою бывшую невесту. Они не виделись около месяца, но перемены были очевидны.

Царевна была великолепна. Красота, грация, манеры. Елисей восхищался ей как античной статуей. Милада поражала воображение даже в относительно скромных платьях, которые носила во время визитов в Софию. Сейчас же на ней было настоящее произведение искусства из шелка и драгоценных камней. Сложная прическа подчеркивала идеальную линию лба и носа, словно последний штрих гениального скульптора. Она ослепляла и, кажется, даже не осознавала этого.

– Так что же привело Вас ко мне, – осторожно поинтересовался Елисей.

Еще чуть-чуть – и он просто не сможет с ней разговаривать. Самоуверенный, а где-то даже наглый царевич, как гимназист боялся своей бывшей невесты.

– Я… не знаю, – наконец призналась Милада. – У меня тысячи вопросов, которые я не могу задать и просьба, которую не имею права озвучить.

Помимо воли, губы Елисея тронула улыбка.

– Вероятно, Вы хотите поговорить о Киро.

Милада нерешительно кивнула.

– Мои страхи могут его оскорбить, но я не могу справиться с ними. Особенно сейчас, когда знаю, как Вам нужна его помощь. Будем откровенны. Ваши кампании не всегда оказываются безопасны для близких Вам людей, – царевна подняла руку, видя, что Елисей намеревается возразить. – Я знаю, на что способен Киро. Не сомневайтесь. Тень против тени – такого боя даже Вы не видели. Меня беспокоит другое…

Елисей, мысленно убивающийся по упущенным возможностям, насторожился. Чутье подсказывало, царевну стоит выслушать.

– Киро… не обычный человек, он – тень. Сие не манера боя и даже не должность, скорее… образ мысли. Знаете ли Вы, что случилось после того, как Вен Лин напала на нас в лесу? Ки Ран был серьезно ранен, но он сумел довезти до города ценный… груз, что Вы ему доверили. Тени и в голову не пришло, сперва позаботиться о себе. Он мог умереть, а я бы даже не узнала… – Милада резко замолчала и отвернулась к окну. Собравшись силами, она продолжила. – К счастью, Вен Лин защитила Киро, вместо того, чтобы добить, и мы смогли доставить его к лекарю прежде, чем стало слишком поздно. Я ухаживала за ним… – царевна снова замолчала, словно не решаясь продолжить, – и впервые поняла, что такое быть тенью.

– О Боги, он Вас убить попытался?!

– Значит, с Вами тоже такое было?

Елисей смущенно усмехнулся.

– Про тени я был наслышан. Во время восстания меня приютил хозяин лавки Восточных диковин. Подобрал на улице и выходил. Он рассказывал легенды Востока, учил владеть шестом, варить лечебные отвары…

– Так вот что за старец был на Вашей свадьбе! – Милада восторженно прищелкнула пальцами. – А я-то голову ломала, что за трогательное воссоединение мы наблюдали всем стольным градом.

Младший царевич софийский пожал плечами.

– Ки Ран имеет привычку удивлять своих близкий и друзей.

Милада улыбнулась.

Елисей пытливо взглянул на бывшую невесту и немедленно отметил, что царевна выглядит по-настоящему влюбленной и ничуть не скрывает этого.

– Вернемся к инциденту, – произнес царевич, когда молчание начало затягиваться. – Я понимал, с кем имею дело, стремился быть осторожен… и все же едва к праотцам не отправился. Но сие было давным-давно, еще в первую нашу с ним встречу. С тех пор Киро ни разу не был серьезно ранен, я и забыть успел… Как вы уцелели?

Милада невольно коснулась рукой шеи.

– Не знаю. Я заговорила с ним. Ки Ран как-то понял, кто я, и не тронул, хоть и не понимал… где он и что с ним.

Елисей внимательно взглянул на царевну. Милада грустно усмехнулась.

– Когда опасность будет грозить близким, Киро поведет себя как тень, а не как обычный человек, пытающийся выжить. Мне снится один и тот же сон: мои руки снова в крови, я смотрю на них и понимаю, что смертоносная тень уязвима, – Милада взглянула на свои ладони, словно не узнавая их, – но я просыпаюсь и… – царевна смутилась, но все же закончила, – и слышу его дыхание рядом. Ежели с Киро что-то случится, а меня не окажется рядом, чтобы напомнить: ему есть ради чего жить.... я не переживу. Должно быть, звучит глупо и сентиментально… Я не имею права настаивать, не имею права признаться… Вы к нему ближе всех и понимаете, о чем я…

Слезы падали на тонкий шелк, оставляя на подоле дорогого платья некрасивые темные пятна.

Елисей покачал головой, словно бы говоря: «Ну, дела…»

– А почему бы Вам не поехать с нами? Оставьте тут все на кого-нибудь, да хоть бы и на Ингеборгу. Вдове адмирала Тизенгаузен не привыкать командовать предателями и лицемерами. А я, в свою очередь, прикажу расквартировать на Акульем плавнике большую часть полка из Южного, в качестве аргумента для споров с недовольными. Сомневаюсь, что за две – три декады Вашего отсутствия, что-то может случиться… К тому же Вам просто необходимо встретиться с наследником софийской короны. Возможно, он сейчас не в настроении, но принять Вас не откажется. Я уверен.

Киро беззвучно спрыгнул с карниза во внутренний двор.

Надо отучаться подслушивать чужие разговоры, он как-никак будущий принц-консорт.

***

Милада стояла на палубе и задумчиво рассматривала половинку монеты имперской чеканки, ту самую, что принесла ей так много противоречивых чувств. Ветер обдувал корму корабля, играя с волосами царевны. Милада не утруждала себя протокольными прическами, здраво предполагая, что, оказавшись на троне Островов, она еще не скоро сможет позволить себе подобные вольности.

Ей стоило поговорить с Киро. Монета – его талисман. Но царевна медлила. Она не знала, чего именно страшится. В конце концов, она ведь тоже принцесса, пусть и другой страны.

Милада сжала цепочку и осторожно прикоснулась монетой к лицу.

Смогла бы она пожертвовать своей красотой, чтобы навсегда остаться с возлюбленным?

Без сомнения.

Вот только… что ежели ей придется выбирать между ним и царствием? Что она станет делать, когда на одной чаше весов окажется то, чего она страстно желала все эти годы, шепча в подушку как заклинание после долгого дня унижений и обид, а на другой – Ки Ран, восемьдесят какое-то там поколение семьи Тан?

– Вам, матушка, не угодить, – пробормотала Милада.

Что за нелепость! Вначале она беспокоилась о недостаточной знатности своего фаворита, а теперь убивается из-за того, что Ки Ран настолько благородных кровей, что ему самому от этого временами тошно.

Царевна решительно надела монету поверх блузы.

Она сегодня же поговорит с Киро и покончит с бесконечными терзаниями. Да и с семьей своей Ки Ран в прохладных отношениях. Милада сомневалась, что его расстроит отсутствие благословения.

– Дозволено ли мне будет отвлечь Ваше Высочество от размышлений? – царевна Арина присела, обозначая реверанс. Придворная учтивость смотрелась весьма нелепо, учитывая тот факт, что одета бывшая княжна была в рубашку, жилет и мужские брюки. Команда корабля целый день одобрительно рассматривала смелый наряд юной супруги младшего царевича, заставляя последнего ревниво скрипеть зубами.

Усмехнувшись про себя, Милада сдержанно кивнула. От меланхоличной задумчивости не осталось и следа. Непосредственность царевны Арины способна была развеять тучи тоскливым ненастным днем.

– Мне надобно… испросить прощения. За тот инцидент в царских палатах, когда я стала невольным свидетелем Вашего разговора с наследником софийского престола, – юная царевна очаровательно покраснела. – Сие было… непреднамеренно. Прятаться за пыльной шторой… Такое поведение недостойно супруги софийского царевича.

Милада, сперва подумавшая об ином прегрешении, которое существовало лишь в ее воображении, покачала головой.

– Я предлагаю Вам сделку, – произнесла она.

Царевна Арина удивленно улыбнулась.

– При случае Вы так же позволите мне воспользоваться шторой, и я смею надеяться, она не будет настолько… пыльной.

Арина Семеновна заливисто расхохоталась.

– Буду счастлива, служить Вам, Ваше Высочество, – по-военному коротко согласилась юная дочь генерал-князя Луговского. Сказывалось воспитание самого бравого вояки Софийского царствия. – С этого самого мгновения все доступные мне гардины, занавеси и даже скатерти в полном Вашем распоряжении!

Милада помолчала, раздумывая, как продолжить беседу. Они были столь непохожи друг на друга, что найти тему для оживленной беседы было весьма затруднительно.

– О, монетка, – царевна Арина заметила цепочку на груди Милады. – Я была уверена, она принесет Вам счастье!

Милада невольно усмехнулась, вспомнив свои недавние тревоги.

– Вы слышали легенду о Золотом Драконе?

– О Киро? – удивилась царевна Арина, в точности повторив вопрос самой Милады.

– «Золотой Дракон» в Империи Востока – народное предание, титул и Орден Святого Иннокентия единовременно. Назначается Императором за особые заслуги и воинскую доблесть, – пояснила Милада, гордясь своей осведомленностью.

Арина запрокинула голову и взглянула на алое знамя, обвивающее грот-мачту корабля.

– В скромности Киро не обвинишь, – с усмешкой заметила она. – И что же там за легенда?

– Она о первом человеке, который удостоился права носить имя Золотого Дракона… и о его возлюбленной. Монета принадлежала им и навсегда соединила судьбы воина и принцессы.

– У истории хороший конец? – подозрительно уточнила юная царевна, не понаслышке знакомая с культурой Востока.

– Плохой, – коротко ответила Милада.

– Тогда я не стану говорить, что их судьба похожа на Вашу.

Милада благодарно улыбнулась. Царевна Арина бывала на редкость проницательной, несмотря на юные года.

– На Востоке верят в то, что душа человека, прожившего достойную жизнь, перерождается. Мне Елисей рассказывал. Ежели воин и принцесса вошли в легенды, которые люди чтут до сих пор, они обязательно встретятся вновь, – задумчиво произнесла супруга младшего царевича и прежде, чем Милада рискнула поделиться своими опасениями, добавила. – У нас есть непобедимый воин и прекрасная принцесса. Так сделайте же все возможное, чтобы на сей раз, легенда стала красивой сказкой для возрожденного в прежнем величии царства Островов. Киро, как никто, достоин быть счастливым.

– Что вас с ним связывает? – не удержалась от вопроса Милада.

Царевна Арина помедлила с ответом. Лицо ее, не умевшее скрывать чувства, выражало искреннюю привязанность.

– Право слово, я не знаю, чем заслужила расположение принца. Киро всегда очень добр ко мне. Даже помог в одном щекотливом деле… – Арина вздохнула. – Я заставила сестру поговорить с наследником софийской короны. Они не встречались наедине много лет. Не вмешайся я тогда, мы бы не мчались сейчас сломя голову в стольный град.

– Любой, кто хоть немного знает цесаревича Софийского, догадывается о том, какой груз лежит на его совести. Мирослав бросил свою возлюбленную невесту, ради соглашения с королем Заморским. Ежели Елисей прав, то большое счастье… что все, наконец, открылось. Не могу даже представить, каково было вашей сестре каждый сезон видеть возлюбленного, но не иметь возможности даже поговорить с ним.

– Я самая младшая. Едва ли помню, как они познакомились. В семье не принято говорить о подобном. Не подслушай я тогда Ваш разговор с наследником престола, так бы и пребывала в неведении.

Милада усмехнулась.

Арина Семеновна, чихающая за шторой во время довольно интимной беседы, заставила ее изрядно удивиться. Третьего лишнего в их приватной беседе быть было не должно, и уж тем более, царевна Островов не ожидала, что их так неумело подслушают.

– Где ваша новая компаньонка? – сменила тему Милада.

– Ей нездоровится, – Арина встрепенулась. – Леди Моро донимает морская болезнь. Страшно представить, какие муки ей пришлось испытать за то время, что она добиралась на Острова из Королевства Заморского. Море на севере не самое спокойное.

– Верите ли Вы, в ее желание искупить свои грехи? – поинтересовалась Милада, изрядно наслышанная о бывшей возлюбленной опального маркиза Вианьского.

– Кто знает. Муки совести могут стать поистине суровым испытанием.

Они помолчали.

– Вам нравится смотреть на море? – после промедления спросила Арина.

– Да, но только не отсюда, – Милада величественно махнула рукой в сторону вант, – ежели взобраться сюда на закате, вид открывается поистине сказочный, а ночью кажется, словно до звезд можно дотянуться рукой.

– Что ж, я обязана проверить, – юная царевна на глаз прикинула высоту.

– К сожалению, не могу составить вам компанию. Я не успела переодеться.

– Я могу обождать, – неуверенно предложила Арина.

– Не стоит, – Милада усмехнулась. На ней было одно из тех роскошных платьев, что шились по заказу Инги Федоровны Тизенгаузен. – Мне потребуется целая вечность, чтобы выбраться из этого наряда.

Понимающе кивнув, о сложных взаимоотношениях юной царевны с платьями при дворе сплетничали изрядно, Арина разбежалась и подпрыгнула, ловко подтянувшись наверх.

Когда Милада впервые взошла на борт «Александры», она словно попала на книжную страницу с благородными пиратами и отважными рыцарями… Царевна Островов напоминала себе героиню заморского романа. Княжна Луговская, вместо кукол игравшая в солдатики, подошла бы на сию роль куда лучше, но и она, Милада, оказалась на многое способна. И пусть царевна Островов даже не догадывалась, в какую игру втянул ее младший царевич софийский, время, проведенное на корабле, Милада всегда будет вспоминать с теплотой. Благодаря Киро и его команде, она уверенно ступила на новый, неизведанный путь.

Царевна обвела взглядом палубу корабля и нашла свою тень. Он стоял на мостике рядом с Елисеем. Милада невольно улыбнулась.

Она будет ждать его, когда сменится ночная вахта. В объятиях Киро ей все реже снились кошмары. Просыпаться, зная, что он рядом, было…

Короткий вскрик заставил Миладу отвлечься.

Царевна Арина, уверенно покорявшая бизань-ванты, внезапно повисла на одной руке.

Елисей уже бежал к борту, намереваясь помочь супруге, как тут произошло то, чего не ожидал никто.

Трос лопнул под пальцами царевны – и Арина полетела вниз.

Леденящий душу крик софийского царевича, полный невыразимого отчаяния… несколько запоздал.

Маркиз с боцманом звучно чокнулись на мостике, расплескав ром.

– Ты проспорил, старпом. Натянуть сеть оказалось хорошей затеей.

Палач заглянул в бутылку, проверяя, наметилось ли дно. Рома оставалось еще прилично.

– Надо налить Елисею.

– И капитану тоже, – заметил Маркиз, краем глаза наблюдая за Киро, который птицей метнулся вслед за царевичем. Глаза тени были почти безумными.

Старпом изящно подхватил с подноса кубок в пару тому, что держал в руках, и боцман, предпочитавший пить прямо из горла, щедро плеснул туда огненной жидкости.

Царевна Милада без сил оперлась на что-то, опасаясь упасть. Опорой оказалась одна из пушек верхней палубы.

Какое счастье…

Царевич Елисей дрожащими руками помогал супруге выпутаться из сети. К ним уже спешили смущенные казусом матросы «Александры».

Обеспокоенно поглядывали на своего капитана старпом и боцман.

И лишь царевне Арине все было нипочем. Головокружительный полет никак не сказался на ее отличном настроении.

***

Не прошло и склянки, как в каюте капитана было уже не протолкнуться. Маркиз прихватил с собой боцмана, тот штурмана; Вивьен, как в сказке про репку, позвала Ли…

Не дожидаясь, пока явится тот, кого решил прихватить с собой судовой врач, Киро решительно изгнал личный состав в кают-компанию.

Милада переступила порог одна из последних и растерянно замерла в дверях. Впервые в кают-компании «Александры» собрались абсолютно все. Даже старший плотник, частенько остававшийся на палубе за вахтенного офицера. Совсем недавно принятый в команду, он не мог похвастаться происхождением так же, как умениями, а потому чувствовал себя неловко в обществе настоящей царевны. Молодой мужчина с простоватым лицом и поведением сельского лавочника имел редкое чутье и поистине золотые руки. Под его чуткой заботой «Александра» горделиво летала над волнами и выглядела так, словно только вчера сошла с верфи.

Экипаж «Александры» слыл среди пиратов своим в доску, хотя порядки на судне куда больше напоминали заморский военный флот, чем корсарскую вольницу. Сказывалась многолетняя выучка старпома. Маркиз (или все-таки Киро?) имел поистине волшебный дар определять в невзрачном, на первый взгляд, человеке даже не умения, а истовое желание быть полезным, и позволял тому реализоваться в полной мере.

Капитан и его первый помощник посещали любое мало-мальски важное мероприятие вдвоем. Маркиз говорил от лица капитана, а сам Киро сидел или стоял рядом с невозмутимостью статуи, основательно действуя на нервы всем прочим. Возможно, именно поэтому те переговоры, на которые Киро по стечению обстоятельств явиться не мог, проходили очень живо: облегченно вздыхающие пираты были согласны абсолютно на все, к большому удовольствию улыбчивого Маркиза.

– На моем корабле крыса, – коротко высказался Киро. Он был так зол, что все чувства словно стерлись с его лица. – Она не порвалась, ее надрезали.

Ки Ран показал Елисею два куска пенькового троса.

– Сие не халатность, а попытка убийства.

– Сколько человек вы наняли на Акульем плавнике? – поинтересовался Борис, ничуть не напуганный холодной яростью тени.

– Две дюжины, – поспешно отозвался Маркиз.

– За всеми не уследишь, – Киро стиснул трос так, что пальцы побелели. – Удвоить охрану царской четы и наследницы престола.

Старпом внимательно взглянул на своего капитана. Киро был по-настоящему зол. Ощущение опасности, исходящее от него, не ослабевало.

– Но зачем кому-то избавляться от моей супруги? – вслух задумался Елисей, прижимая к груди упирающуюся Арину.

– Там мог оказаться кто угодно! – возразила тяжело дышащая царевна. Сдвинуть с места худощавого на вид царевича было крайне затруднительно. – Все равно что из пушки по воробьям стрелять!

Киро поднял на них тяжелый взгляд. Супругов обдало холодком дурного предчувствия.

– Царевна Милада частенько любуется морем, взобравшись на бизань-ванты. Сие прекрасно известно всем начиная с ее сопровождения.

Взгляды присутствующих сместились в сторону наследницы престола.

Тень обернулся к Маркизу.

– Ваша с боцманом сеть пришлась как нельзя кстати. Мне сложно выразить словами… – Киро помедлил, подбирая слова, – насколько я благодарен. Царевна Арина для меня… все равно что сестра.

В кают-компании повисло неловкое молчание.

– Нам с Вами надобно решить, как мы станем действовать… в связи с этим пренеприятным обстоятельством, – произнес Маркиз и слегка поклонился Миладе, словно извиняясь за то, что никто не предоставил ей слова.

Царевна махнула рукой и опустилась в ближайшее кресло.

– На судне почти три сотни вооруженных людей. И кто-то из них замыслил недоброе. Нас ожидают четыре дня в пути, уж не обессудьте, но все прогулки придется ограничить. Каюту нашим гостям следует покидать лишь по крайней необходимости. А мы тем временем попытаемся выяснить, что же произошло на самом деле… и по какой причине.

Живое обсуждение имеющейся проблемы не заставило себя ждать. На «Александре» каждый имел право голоса и не стеснялся им воспользоваться.

– Подробности мне неинтересны, – тихий голос Киро, морозным ветерком пролетел по каюте. Командный состав послушно умолк. – Я лично вздерну на рее того, кто повинен в случившемся.

– И он не шутит, – вполголоса пробормотал Елисей.

Арина обеспокоенно переводила взгляд с царевны Милады, невозмутимо сидящей в кресле, на Киро, который каменным изваянием застыл у стола, и думала, что все может оказаться не так просто, как показалось вначале.

***

Милада и не ждала, что Киро зайдет к ней после сегодняшнего происшествия, однако он пришел, едва пробило восемь склянок.

Привычно сбросив мокрую куртку, тень заключил царевну в объятия. Милада приникла к нему, наслаждаясь теплом и умиротворением.

Наблюдая, как же сильно Киро беспокоится за юную царевну, ревности она не испытывала. Неискушенная в вопросах любви Милада все же не сомневалась: к юной супруге близкого друга Киро испытывает что угодно, кроме влечения, которое сжигает ее саму.

Тень медленно отстранился.

Внезапно взгляд его опустился ниже и… уперся прямо в скромное декольте царевны. Милада невольно покраснела. Киро, предпочитавший вести себя по возможности корректно, даже когда они оставались наедине, никогда не позволял себе ничего подобного. Заморские романы так же не давали советов, как надлежит вести себя в подобной ситуации.

Пальцы Киро неуловимо коснулись ее груди, царевна невольно задержала дыхание… и подхватили цепочку с монетой.

Милада медленно выдохнула, стремясь взять себя в руки.

– Я даже не думал, что когда-либо увижу ее… – Киро завороженно разглядывал половинку монеты. – Поговаривали, она исчезла из Империи еще во времена правления прадеда нынешнего Императора, а в его роду все отличаются долголетием.

– У вас такая же? Вторая половина? – любопытство вернуло царевне голос. – Я намеревалась поговорить с вами сегодня, но кня… царевна Арина… мне совестно было вас беспокоить.

Киро поднял на нее глаза.

– Однажды я обнаружил себя на корабле, плывущем в царствия. На столе лежали грамоты для посла, дарственная на корабль, и половина монеты, цепочка которой обвивала дряхлый свиток. Золотой Дракон Империи Востока! Когда-то подобное обращение звучало для меня как насмешка, – Киро помолчал. – Монета в Софии. Посольство Империи разрослось и переехало из квартиры, что была выделена им софийской короной, в особняк. Я изредка живу там, когда царевич Елисей прибывает ко двору и остается дольше, чем на пару дней.

Милада медленно кивнула.

– Когда две монеты воссоединяться, исполнится пророчество. Дракон Империи найдет свою принцессу, – словно раздумывая, произнес тень.

– Так почему же вы так невеселы? – осторожно спросила царевна.

– Золотой Дракон возвращался и прежде, такой же, как в легендах, юноша с волосами цвета песка на морском берегу. Но за все его перерождения половинки монеты встретились лишь однажды и…

Сердце царевны кольнуло недобрым предчувствием.

–… и история повторилась. Принцесса погибла. Пусть сие и кажется пустым суеверием, я бы не стал держать рядом обе половины.

Милада вздохнула и осторожно обняла свою тень.

– Я боялась оказаться не той принцессой, а оказалось, что стоит опасаться обратного, – Милада усмехнулась. – Поговаривали, над софийской царской династией довлеет проклятие. Но сие не помешало царевичу Елисею жениться по любви. А нашей с вами легенде и вовсе сто лет в обед, там уже дюжину раз все переврать успели, чтобы краше звучало.

Милада почувствовала, как Киро, уткнувшийся лицом в ее плечо, усмехнулся.

– Елисей сказал ровно то же самое, когда впервые услышал. А потом не одну декаду донимал меня муками ревности, когда обнаружил у Арины мой талисман.

Милада рассмеялась.

– Попытаюсь не повторять его ошибок. У нас все будет хорошо. Самое сложное мы уже пережили. Меня не вздернули на рее в пиратском логове, что было весьма ожидаемо.

– К Вам никто не притронется, пока я рядом, – педантично напомнил Киро.

Царевна крепче прижалась к своей тени.

Чутье подсказывало ей, что инцидент на палубе глубоко задел Киро, хоть он и предпочитает не подавать виду. Учитывая трогательную любовь команды к своему капитану, подобное происшествие было немыслимым, а потому особенно неприятным.

О том, что надрезанный трос мог предназначаться ей, царевна старалась не думать.

Глава 3. Перемены

– Киро как-то читал наставления для дамы

благородного происхождения Империи Востока.

Весьма специфично. Что-то вроде должна, должна, должна…

повиноваться мужу, а после его смерти сыну…

такое ощущение, что у женщины вообще своей головы на плечах нет.

– И что же получается? Он будет главенствовать в семье,

а вы во всем остальном царствии?

Из беседы цесаревны Милады

и младшей царевны Софийской,

урожденной Луговской

На закате четвертого дня «Александра» горделиво подошла к граду Приморскому, сияя медью и белоснежными парусами. Матросы, чутко реагируя на настроение своего капитана, демонстрировали чудеса исполнительности.

За короткий переход экипажу так и не удалось выяснить, кто стоял за пренеприятным инцидентом. Охранение царевны бдительно вздрагивало при каждом скрипе, но, вопреки опасениям командного состава, новых попыток дискредитировать команду не последовало.

Елисей и Маркиз торопливо присоединились к Киро на мостике. Боцман уже стоял на лестнице, разглядывая приближающийся берег в подзорную трубу.

Их встречали вымершие улочки, закрытые ставни, непривычно пустой порт. Форт на холме по правую сторону от града молчаливо приветствовал «Александру» гарнизоном в полной боевой готовности.

– Ты уведомил губернатора о нашем прибытии? – настороженно поинтересовался Киро.

– Каким образом?! – Елисей выглядел возмущенным. – Мы намного опередили гонца. Я ведь даже представить себе не мог, что ты сунешься в пролив после того, как мы в нем застряли на потеху всему береговому братству!

Киро невольно поморщился.

Воспоминания были не из приятных. Экипажу пришлось наполовину опустошить трюм и сбросить за борт несколько пушек, чтобы по возможности уменьшить осадку корабля.

Вылавливать свои пожитки под насмешками бывалых пиратов было на редкость унизительно. Даже грозная слава капитана не могла уберечь «Александру» от оскорбительных шуточек, до сих пор гуляющих среди берегового братства.

– Вывесите белый флаг и спустите шлюпку, – распорядился Киро.

– У нас нет белого флага, – насупился боцман.

Киро перевел взгляд на хозяйственного Маркиза.

– Прикажу использовать простынь, ежели в трюме не окажется подходящего куска парусины.

– А может просто перебьем всех, ежели они полезут в драку? – почти что жалобно прогудел боцман, провожая тоскливым взглядом юнгу, который умчался исполнять указание.

Киро, удивляясь сам себе, положил руку на могучее плечо Палача.

– С нами монаршая особа. Мы лишь предупреждаем о намерениях, а не сдаемся на их милость. И ежели потребуется, обучим всех недогадливых хорошим манерам, – спокойно пообещал тень.

Боцман угрюмо кивнул, бросив короткий взгляд на Елисея.

Команду куда больше удивляла скоропостижная женитьба боевого товарища, нежели его благородное происхождение.

– В форте откатили орудия, – радостно поделился новостью софийский царевич, встревая в разговор. – Шлюпку спустили на воду, можно идти.

– Возможно, тебе стоит остаться? – закономерно предположил Киро. Богатый опыт всевозможных стычек уже вовсю рисовал в воображении тени ружейный залп, накрывающий лодку с берега.

– Да брось, в меня они точно стрелять не станут!

Елисей приосанился, обтянул парадный кафтан и первым запрыгнул в лодку.

–…! – пробормотал Киро и обменялся с Маркизом выразительным взглядом.

К ним уже спешил Борис, на ходу облачаясь в шелковый жилет. Прежде князь никогда не опаздывал. С ним явно творилось что-то неладное.

***

На набережной их уже встречали.

Небольшую делегацию возглавляли начальник порта града Приморского и его секретарь, запомнившийся своей недоверчивостью. Почетный караул больше напоминал авангард защитных сил острова. Вояки были готовы ко всему, ведь самым логичным предположением казалось, что коварные пираты взяли в плен царевича софийского и станут требовать выкуп. Что фактически приравнивалось к официальному разрешению разграбить город.

– День добрый, господа. Счастлив лицезреть, так сказать, – Елисей приблизился к встречающим излюбленной расхлябанной походкой.

Киро привычно держался у него за плечом.

– Его Высочество, младший царевич Софийский, – педантично представил Маркиз, шагая по другую сторону от Елисея.

Бывший ординарец генерал-графа Луговского улыбнулся в седые усы. Встречающие дружно поклонились.

Секретарь начальника порта сверил Маркиза подозрительным взглядом.

– У вас действительно большой корабль… э-э-э…

– Старший помощник капитана, – вежливо подсказал Маркиз, снимая шляпу.

– Как прикажете, – послушно произнес секретарь. Вид у него был крайне раздосадованный. Он неплохо помнил их отплытие на утлом рыбацком ботике. Сейчас же за спиной старпома надменно возвышалась «Александра». Корабль лениво покачивался на волнах, словно оказывая им услугу самим своим присутствием.

– Не желаете ли отобедать? – степенно обратился к Маркизу начальник порта града Примоского. – Я слышал, Его Высочество путешествует вместе с супругой. Моя жена будет счастлива видеть Арину Семеновну. Она держала царевну на руках еще младенцем, когда я имел честь служить под началом князя Луговского.

– К сожалению, Его Высочество, младший царевич, спешит вернуться ко двору, – произнес старпом.

Встречающие заметно подобрались. Обстановка накалилась.

– Ну что ты! Когда я отказывался откушать и выпить в приятном обществе… – Елисей, изображавший статую царевича, проказливо усмехнулся.

– Тем более задарма, – тихо прибавил Великий князь, лучше других знающий рачительность не стесненной в средствах монаршей особы.

Киро усмехнулся. Тень привычно изображал мебель, позволяя Маркизу и Елисею улаживать вопросы ко взаимному удовлетворению.

Прижимистость младшего софийского царевича была достойна отдельной легенды наравне его мнимой тягой к зеленому змию.

Встречающие, хоть и не выпускали из рук оружие, но уже готовы были поверить, что широко известный пиратский фрегат всего лишь подвез домой одну скандально известную монаршую особу.

***

Команда корабля неспешно собиралась на верхней палубе «Александры». Люди переговаривались, шутили – море из бандан и вязаных шапочек колыхалось словно живое.

Киро подал руку Миладе и поднялся на мостик.

За ним проследовали Маркиз и Палач.

Вивьен осталась стоять у подножия лестницы вместе с охранением царевны. Кок вразвалочку подошел и присел на какую-то бочку, штурман устроился в тени мачты, которую подпирал спиной царевич Елисей, привычно прижимая супругу к груди.

Киро оглянулся по сторонам, кашлянул… и понял, что тянуть дальше бесполезно.

– Я не умею произносить речи, – сухо произнес он. – В Озерном крае, куда мы направляемся после визита в стольный Софийский град, я намереваюсь официально просить руки царевны Милады.

– А я намереваюсь, также официально согласиться, – вполголоса произнесла царевна.

По палубе прокатилась волна смешков, хоть далеко не все могли слышать, что именно сказала царевна.

– Я назначаю Маркиза новым капитаном «Александры» – продолжил Киро. – Палач займет место старшего помощника, а вы выберете себе нового боцмана из тех, кому согласно подчиниться большинство.

Команда настороженно молчала.

Неожиданно для себя Киро улыбнулся.

Его корабль. Его команда. Люди, научившие его быть капитаном.

– Мы не прощаемся, – тень повысил голос. – Скоморох и его «Неуловимый» возглавят оборону новой столицы, а место флагмана царского флота по праву принадлежит «Александре»!

Неуверенный гул голосов постепенно перерастал в восторженный рев.

– Вы поддержали меня, когда весь мир отвернулся от законной наследницы Островов, – Миладе приходилось почти что кричать. – Корона в моем лице никогда об этом не забудет! В день летнего солнцестояния я стану царицей, и первым моим указом будет полная амнистия! Те, кого заждались дома, те, кто долгие годы не видел большую землю – вы будете, наконец, свободны! Остальные же… – царевна выждала мгновение, – в чьих сердцах лишь море… добро пожаловать под царские… нет, под мои знамена!

Царевич Елисей восторженными глазами рассматривал творившееся на палубе буйство. Люди смеялись, обнимали друг друга, кто-то из матросов утирал слезы банданой, не в силах совладать с долгожданным счастьем. Письма Бориса читались как роман… но реальность превосходила самые смелые ожидания.

– Выкатить бочки, – прогудел боцман. – Капитан угощает!

– Мне кажется, ближайший день «Александра» с якоря не снимется, – с улыбкой заметила Милада. На палубе веселилась не только команда корабля, но и горстка солдат из Южного. Им изрядно досталось в последнем сражении, но сие не убавило боевого духа несгибаемых южан. Они честно заслужили искреннюю признательность резкого в суждениях берегового братства.

Прежде чем покинуть мостик, Киро кивком подозвал к себе Маркиза.

– Прикажи проследить за теми, кто пожелает сойти в порту. Найди мне крысу, – тихо произнес тень. В глазах его сверкнули льдинки.

Новый капитан «Александы» молча качнул перьями на шляпе, подтверждая, что расслышал указание.

Милада осторожно накрыла ладонь Киро своей.

Даже тень Императора так и не смог найти виновника случившегося. Их противник либо слишком изощрен, либо слишком глуп, чтобы мотивы его были обнаружены. А возможно, они все понимают неверно, и произошедшее, лишь нелепая и крайне неприятная случайность. Кто знает.

Глава 4. Я понимаю

«Свадьба нового софийского царя

ничем не удивила обывателя:

невеста была некрасива,

а жених – пьян».

Из газеты «Софийски листок»

Царевна Милада размышляла, мерно постукивая пальцем по стеклу.

Новый экипаж, не чета тому, что стал добычей разбойников, уверенно мчался по наезженному тракту. До стольного града Софийского царствия оставалось меньше одного дня пути.

Компанию в этом путешествии Миладе составляла опальная фаворитка Заморского короля. Истощенная морской болезнью красавица спала, безвольно откинувшись на подушки.

Милада придирчиво изучила ее лицо.

Одна из самых красивых придворных дам современности. Даже бледность не портила точеных черт леди Моро. Будь царевна мужчиной, вероятно, не смогла бы пройти мимо. Впрочем, Великий князь не то что, не поддавался очарованию леди, но и наоборот источал холодную язвительность, столь непривычную для обходительного кузена ее бывшего жениха.

Прошлое леди Моро, могло поспорить с самым интригующим из заморских романов. Предав возлюбленного, она стала фавориткой заморского короля и как в любом хорошем романе, заплатила за свое вероломство отставкой от двора.

Страдания свои миледи переносила с завидной стойкостью, чем завоевала некоторое расположение царевны Островов, привыкшей настороженно относится ко всем малознакомым людям, чьи мотивы были ей не совсем ясны.

Милада невольно улыбнулась.

Ее собственная история казалась царевне не менее занимательной. Готический роман, как он есть. Древняя легенда, витязь, оказавшийся принцем огромной Империи, отчаянный договор с пиратами, морское сражение, в котором она одержала свою первую победу.

Впрочем, битву она выиграла уже тогда, когда сумела убедить береговое братство поддержать ее притязания на трон. Пушки лишь вторили ее словам.

По дороге в Софийское царствие, от одного взгляда на привычный пейзаж, все произошедшее на Акульем плавнике казалось красочным сном. Словно кто-то более отважный и мудрый, чем она, принимал решения и сумел сотворить настоящее чудо.

Милада выглянула в окно.

Киро скакал верхом, держась подле дверцы кареты. Почувствовав ее взгляд, он повернул голову и улыбнулся. Ему не нужно было даже видеть ее глазами, он словно знал, где она, что делает или куда смотрит. Впрочем, взгляд ее устремлен только на него. Всегда.

Где-то впереди мчались Елисей и Арина, устроив очередное состязание.

Великий князь неспешно скакал по другую сторону экипажа, отдыхая от авантюр кузена.

Они выехали засветло. Начальник порта града приморского убедил царевича остаться на ночь, дабы дать возможность слугам подготовить экипаж, взамен того, что украли разбойники. Его люди еще две декады назад доставили в усадьбу сундуки царевны, оставшиеся в лесу у дороги. Что-то из них пропало бесследно, но шаль, которую подарила Миладе царица Софийская, обнаружилась на дне одного из сундуков.

Оставшись в одиночестве, Милада задумчиво осмотрела комнату, в которой провела несколько бессонных ночей в тревоге за Киро.

Догадывалась ли она, как все сложится? Знала ли, что однажды сюда вернется?

Порез давно исчез, даже следа не осталось, но Милада помнила то мгновение, словно все произошло лишь вчера. Уже тогда она безоглядно верила ему, своей тени. И хоть сердце ее учащенно билось, она знала, Киро ни за что не причинит ей вреда.

Тень вошел в покои и осмотрелся с таким видом, что Милада с трудом сдержала неуместный смешок.

– Все никак не подворачивалось случая попросить. Покажите ваши наручи. Я хотела бы заказать себе нечто подобное. Пока ищешь кинжал под подушкой, может быть уже поздно оказывать сопротивление. А так… лезвие всегда будет при мне, – задумчиво произнесла царевна.

Киро подошел к ней и молча протянул руку.

Широкие ножны охватывали запястье. Он поднял ладонь вверх, и, повинуясь напряжению мышц, пружина легко вытолкнула клинок вдоль запястья тени.

– Похоже, сие требует умелого обращения, – заметила царевна. – Ее пальцы коснулись наручей, легко пробежали по запястью тени. Рука Киро дрогнула, прикосновение получилось довольно интимным.

– Рядом со мной Вам не понадобятся подобные ухищрения, но… ежели царевна желает получить несколько уроков, я знаю мастера, который может изготовить похожую вещицу, – задумчиво произнес Киро.

Милада невольно улыбнулась.

О да, она желает, но отнюдь не уроков. И хоть они объявили о грядущей помолвке, их ждало бескрайнее множество формальностей, прежде чем Милада сможет получить то, о чем грезит со дня их знакомства. Иногда, особенно когда они оставались наедине, царевна готова была отодвинуть гордость, отбросить все ненужные формальности и умолять, взять ее как подобает супругу… Но раз за разом предостерегала себя от этого.

Покорность и скромность – добродетель женщин Востока. Пусть будет хотя бы скромность, раз покорности Ки Ран от нее и не ждет.

Тень перехватил руку задумавшейся царевны и поднес к губам…

Милада глубоко вдохнула, споткнулась взглядом о кровать и поспешно повернула голову в другую сторону. За окном открывался прекрасный вид на залив. В прошлый раз ей не представилась возможность оценить красоту пейзажа…

Покорность и скромность, ле… бы их побрал!

В доме начальника порта их ждала радушная встреча. Супруга его расцеловала царевну Арину и почтительно присела в реверансе, при виде наследницы Островов.

Желая сделать приятное отзывчивой женщине, Милада надела платье, что ей подарили в этом самом доме, когда все ее вещи остались лежать в лесу у дороги.

Увидев свой подарок на царевне, супруга начальника порта казалась по-настоящему растроганной.

К обеду ждали губернатора с супругой, которые были несколько недовольны запоздалым известием о визите монарших особ, почтивших своим визитом отнюдь не самый богатый дом Приморского края.

– Как хорошо, что Ваше Высочество путешествует с царевной Ариной. Отсутствие компаньонки может пагубно отразиться на Вашей репутации… – заметила за чаем супруга губернатора. Дамы сидели в креслицах за чаем, в то время как мужчины у окна обсуждали перемену сил в водах Приморского края. Борис, единственный из всех, кто скучал, прохаживался по гостиной и был счастлив поддержать любую беседу.

Милада не стала уточнять, что все Островное царствие азартно судачит о внебрачном ребенке наследницы престола.

– Князь не покидал меня ни на мгновение, – сдержанно ответила она.

– Ваше Высочество считает, что «кузен бывшего жениха» достаточно близкая степень родства для сопровождения незамужней дамы? – приподняла брови ревностная хранительница благочестия.

– С высочайшего дозволения наследника престола, – с достоинством уточнил Борис, услышавший последнее высказывание.

– О, сие совсем другое дело, – иронично поддержала хозяйка дома.

Царевна Арина беззвучно смеялась, прижимая салфетку к губам. Она как-то вскользь обмолвилась, что цесаревич Мирослав настаивал на том, чтобы Борис ни на мгновение не оставлял царевну Островов наедине с Киро, а Елисей пообещал устроить кузену взбучку, ежели он так и поступит.

Милада усмехнулась.

И кто бы мог подумать…

Она отодвинулась вглубь экипажа, достала из шкатулки, которую держала на коленях, крохотное зеркальце и вгляделась в него. Ей нравилась ее новая прическа.

Царевна улыбнулась своему отражению.

…Но еще больше ей нравились руки, создавшие ее.

***

Случилось сие ранним утром.

Несколько часов сна в придорожной гостинице не вернули царевне бодрости. Усилием воли поднявшись с кровати, Милада сделала несколько шагов и тяжело опустилась на банкетку у туалетного столика.

Комнаты были весьма приличны и перина достойная, но двое суток в экипаже давали о себе знать. Царевна всерьез подумывала сегодня поехать верхом. Хоть какое-то разнообразие. Вот только она беспокоилась, что замедлит продвижение кортежа. Все же сейчас не увеселительная прогулка. Милада неплохо держалась в седле, но не так свободно, как Арина Семеновна. Юная царевна ездила на лошади, как воительницы древности, не выказывая усталости наравне с мужчинами.

Киро бесшумно вошел в покои и замер на пороге.

Милада поспешно расплела косу. Она едва успела умыться, и волосы ее пребывали в полнейшем беспорядке.

– Тот самый гребень, – Киро кивнул на столик, где стояла ее раскрытая шкатулка.

Милада улыбнулась.

– Он был мне абсолютно необходим. Ведь тогда состоялась наша первая личная встреча. Пусть на мне и оборванное платье, хотя бы волосы я смогла привести в порядок.

Киро усмехнулся.

Они брели вдвоем через лес. Он был серьезно ранен, она – напугана.

– Нам с Вами выпал не самый лучший способ начать знакомство. Вы позволите?

Милада заинтриговано кивнула.

Тень взял со стола вещицу и бережно провел гребнем по ее густым волосам, разделяя их на пряди. Было что-то трепетное и нежное в этой неловкой заботе.

За окном становилось все светлее. Милада потушила свечу. Их взгляды встречались в зеркале, царевна сидела неподвижно, наслаждаясь мгновением.

Киро проявлял свою любовь тихо и почти неприметно, такие внезапные жесты с его стороны наполняли сердце царевны восторженным трепетом.

Отложив гребень, Киро ловко переплел тяжелые пряди и перевязал лентой. Не усидев смирно, Милада начала крутиться перед зеркалом, силясь разглядеть непривычную прическу.

– Я поражена, – царевна качнулась назад, и Киро тут же подхватил ее за плечи. – Знай я раньше о ваших скрытых талантах, уже давно обратилась бы за помощью.

– В Империи мужчины, как и женщины, не стригут волос. Прическа определяет положение в обществе, – пояснил Киро.

Милада порывисто обернулась.

– И у вас были… такие… ну такие, – она жестом показала докуда доходит в ее воображении прическа тени.

Киро усмехнулся.

– Были.

– А портрета не осталось? – жадно поинтересовалась царевна, разглядывая свою тень с забавным детским восхищением.

Тень отрицательно покачал головой.

Милада разочарованно вздохнула, чем развеселила Киро еще больше.

– А что сие означает, – Милада осторожно коснулась рукой своих волос.

– Благородная дама, – Киро проказливо улыбнулся. – Замужняя благородная дама.

В дверь постучали.

– Очень жаль, похоже, нам пора идти, – Милада недовольно взглянула на дверь, надеясь, что визитер исчезнет сам по себе. Стук повторился.

Киро хотел было снять ленту с ее волос, но царевна поймала его ладонь.

– Пойду так.

– Но… – Киро неуверенно взглянул на дверь.

– Мне нравится,– произнесла Милада, после того как Киро помог ей подняться, – нравится носить на волосах ваше обещание.

Долгий взгляд удивительных серых глаз – и она вновь готова на любые свершения.

***

Милада спрятала зеркальце и захлопнула шкатулку.

Множество дел ждало островную царевну в обозримом будущем. Ей предстояло поговорить с наследником софийского престола. Выразить благодарность и одновременно намекнуть, что она не позволит решать какие бы то ни было вопросы на Островах без ее ведома.

Цесаревич Мирослав привык смотреть на земли ее царствия, как на неиссякаемый источник проблем, требующих решения. Милада намеревалась стать настоящим союзником для человека, что позаботился о ней, несмотря на унизительное положение дочери предателей и отвергнутой невесты.

Произошедшее на Акульем плавнике изменило сам ход мыслей царевны. Ей казалось, что теперь она впервые по-настоящему понимает наследника софийской короны. Его мысли и страхи прежде были ей неведомы, в отличие от желаний и цели.

Как же, должно быть, завидует Мирослав своему младшему брату, хоть и не показывает виду. Единственный человек в двух царствах, кто относился к ней как к равной, с искренним уважением.

В то время как Елисей всячески избегал свою невесту, цесаревич Мирослав всегда был с ней безукоризненно вежлив. В юности она была даже немного влюблена в наследника софийского престола. Лишь в его присутствии Милада вспоминала, кто она. Цесаревич Мирослав и царица Елена, поддержали ее хрупкую веру в то, что она достойна имени и положения, для которого была рождена.

Милада была всего на год старше Елисея, когда отец ее решил вмешаться в печальные события, едва не повлекшие за собой государственный переворот в стольном Софийском граде. Ей едва минуло шестнадцать.

Сейчас же она не была той напуганной девицей, что могла лишь убегать и прятаться. Милада готова была встретить свое прошлое, признать ошибки, принять свои грехи и продолжить бороться за будущее людей, поверивших в нее вопреки всему.

Царевна Островов ехала в стольный град, чтобы сказать наследнику софийской короны самое важное.

Я понимаю Вас.

Я Вас поддержу.

Я превращу царство Островов из источника проблем в надежного союзника. В битвах, что Вам предстоят, Вы больше не будете одиноки.

Глава 5. Златоглавая София

«Жизнь, в целом, бессмысленна, ежели только

не придумать ей какой-нибудь смысл».

Заморский вельможа,

Льюис Кэрролл

Облака над стольным софийским градом напоминали складки одеяла. Экипаж мчался по деревянной дороге, кольцом обвивающей Софию. Ее построил батюшка нынешнего царя с намерением, дабы цокот копыт не будил по ночам почтенных граждан. Новшество было недешевым, но оно так пришлось по душе жителям стольного града, что дорогу заботливо подновляли дважды в год.

Царевна Арина неохотно пересела в карету, во имя соблюдения приличий. Она сидела напротив Милады и смотрела в окно. Даже леди Моро, поначалу демонстрировавшая отсутствие заинтересованности, смотрела по сторонам с невольным любопытством. Ее показное безразличие не обманывало Миладу. София славилась красотой своих дворцов и церквей. Всякий, кто впервые посетил стольный град, неизменно оказывался очарован им. Даже опальная фаворитка заморского короля не могла остаться равнодушной.

После умиротворения Акульего плавника София казалась Миладе ужасно шумной. Они подъехали совсем близко к царским палатам, уже видна была Адмиралтейская площадь. Кричали торговцы, ругались извозчики, скакали мимо всадники, выбивая искры из мощеной булыжником мостовой. У статуи царя Реформатора девчушка продавала цветы, забавно кокетничая с проезжающими всадниками. Ее звонкий голосок далеко разносился по площади. Заметив экипаж со столь внушительной охраной, она замолчала и удивленно прижала корзинку к груди.

Милада почувствовала смущение.

С каких пор ее начала тяготить роскошь, к которой прежде она так стремилась?

Наконец, экипаж остановился.

Выбравшись наружу, Милада поборола желание хорошенько потянуться. Все же, она провела слишком много времени, не меняя положения.

Царевна нашла взглядом свою тень. Киро, что-то говорил, придерживая за ворот Елисея. Софийский царевич кивал, с трудом сдерживая нетерпение. Казалось, еще немного, и он умчится на поиски брата, оставив в руках Киро лишь лоскут материи.

В следующее мгновение тень разжал пальцы, и Елисей умчался под удивленными взглядами слуг, почтительно ожидавших указаний.

– Желаю гулять, – сообщила присутствующим Милада, примеряя капризный тон как пару старых перчаток. – Мне не терпится пройтись. Сейчас.

Киро усмехнулся и хотел было жестом подозвать охранение, но царевна Арина, выбравшаяся из экипажа, его опередила:

– Я тут покомандую, а вы идите. Не думаю, что царевну узнают на улице, да и тени для охраны более чем достаточно.

Юная супруга младшего царевича лукаво взглянула на Миладу и принялась раздавать указания.

Киро бросил прощальный взгляд на замершее в нерешительности охранение, он был готов взять на прогулку целый полк, ежели бы позволяли обстоятельства, но Милада сделала пару решительных шагов прочь, и он вынужден был поспешить за ней.

Гулять по городу оказалось весьма занимательно. На царевне было скромное платье, на плечи наброшена шаль, подарок царицы Елены. Милада могла сойти за обеспеченную горожанку, которых по улицам гуляло великое множество, и ничем не выделялась из толпы.

Киро же собирал на себе все любопытные взгляды. Одетый на восточный манер, в вещи куда дороже тех, что ей доводилось видеть, вдали от посольского дома Империи он выглядел на улицах стольного града достаточно необычно.

Царевне нравилось неторопливо идти об руку с ним. Она давно не гуляла просто так, никуда не торопясь и ничего не опасаясь. Последние визиты в Софию были омрачены расторжением помолвки, опасениями быть убитой людьми, что не желали видеть ее на троне Островного царствия. Лишь в палатах, в окружении гвардейцев преданных лично цесаревичу, Милада могла чувствовать себя в безопасности. Она словно вынырнула из кошмарного сна, который все длился и длился, даже в те мгновения, когда она больше всего желала проснуться.

Цесаревна Островов больше ничего не боялась. За ее спиной словно распахнулись крылья. Она шла по широкой улице, высоко подняв голову, об руку с принцем, который вот-вот станет ее официальным женихом.

Могла ли она предположить, что все сложится именно так?

Кто знает… Возможно, часть ее всегда сие знала. С того самого мгновения, когда она впервые увидела Киро в день свадьбы софийского царевича.

Они гуляли так долго, что Милада потеряла счет времени. Она узнала, где находилась лавка восточных диковин. Та самая, чей хозяин подарил царевне Арине монету, символ любви и скорби Золотого Дракона. Прошлась по самой модной улице стольного града, держа в руках букетик весенних цветов, купленный у статуи царя-Реформатора.

Юная цветочница разглядывала их с таким непосредственным любопытством, что Миладе стало смешно. В глазах Киро, прекрасно понимающего, какое впечатление производит, затаилась улыбка.

Тихое безоблачное счастье. Царевне не хотелось думать, что сие лишь передышка перед новыми бедами и испытаниями, что уже ждут их.

Однажды Елисей сказал ей, что Киро ошибочно считает: он только притворялся другом царевича все эти годы, что «Киро» – всего лишь маска, за которой тень Императора прячет отсутствие собственного лица.

Но чем больше времени Милада проводила с принцем, тем увереннее становилась. Она знала, Киро – и есть тот самый, настоящий Ки Ран Тан, которому просто не было места в Империи, отвергшей его с самого рождения. Каждый день он учился жить, как друг, как старший брат, как безотказная нянька взбалмошного царевича, как… ее возлюбленный. Милада счастлива была знать, что сия смертоносная сила никогда не будет направлена против нее.

Когда князь Обломский рассказывал про знакомство с тенью, она не подала виду, что понимает, что знает, о чем он говорит…

– Меня не оставляет мысль, что за каждой занавесью проезжающего мимо экипажа, люди гадают, кто мы.

Киро проводил недовольным взглядом очередную карету. Шторки в ней поспешно задернули.

Милада рассмеялась. Она редко давала волю чувствам, но рядом с тенью, сдерживать себя было невозможно. Ледяной доспех царевны, не раз спасавший ее при дворе обоих царствий, таял без следа под ироничным взглядом тени Императора Востока.

– У меня прическа замужней дамы, Ваш облик необычен для этих мест… – Милада демонстративно приосанилась. – Предполагаю, Вен Лин была права. Я супруга состоятельного торговца пряностями, который может позволить себе красивую жену и дом в этой части города.

Киро невольно фыркнул.

– Я могу позволить себе целую улицу.

– Не сомневаюсь, – царевна крепче сжала руку своей тени.

Привыкший быть невидимым, Киро не всегда знал, как следует себя вести, невольно копируя манеры и язык жестов у тех, кто находился поблизости. Гулять с ней вот так, на глазах у зевак, не имея возможности и желания прикинуться мебелью, должно быть серьезным испытанием для грозной тени Императора Востока.

Они успели сделать круг и вернуться к царским палатам, когда порыв ветра внезапно сорвал с плеч Милады узорчатую шаль и швырнул на мостовую прямо под колеса одной из карет, торопливо покидающих площадь.

Прежде чем царевна или кто-либо из свидетелей успел сообразить, что произошло, Киро метнулся вперед и каким-то чудом успел выхватить шаль прямо из-под копыт разгоряченной четверки.

Невольный стон сорвался с губ царевны, когда она увидела, что тень абсолютно невредим и бережно складывает ее шаль в тени статуи.

Стиснув пальцами подол, царевна заставила себя неторопливо преодолеть разделяющее их расстояние.

– Ваша шаль! – Киро был весьма доволен собой: почтительный поклон, никак не вязался с широкой улыбкой.

Тонкие пальцы Милады стиснули ткань. Та самая вещица, которую царица Софийская подарила ей в знак сочувствия из-за расторгнутой помолвки. Помнится, она еще сказала, что дело вовсе не в самой Миладе, а в проклятии царской фамилии…

– Не смейте больше так делать! Из-за какой-то глупой тряпки!

– Мне показалось, вещь Вам дорога, – недоуменно произнес Киро. Он мягко вытянул шаль из стиснутых пальцев Милады, встряхнул и набросил ей на плечи.

– Пообещайте не рисковать собой понапрасну!

– Даже ради вас? – иронично приподнял бровь тень.

– Тем более ради меня, – решительно подтвердила Милада.

– Как прикажете, – еще один шутовской поклон, и вот они уже снова идут рука об руку, словно и не было никакого инцидента.

***

– И давно с ним такое? – хмуро поинтересовался цесаревич Мирослав, наблюдая в окно, как крайне довольный собой Золотой Дракон получает нагоняй от перепуганной его безрассудством царевны. – Похоже, твой план удался…

– А бывало иначе? – нахально поинтересовался Елисей.

Киро безошибочно бросил взгляд на окно, за которым они стояли.

Наследник престола поспешно отодвинулся от подоконника.

Малый кабинет находился в северном крыле царских палат, использовался цесаревичем для личных встреч с военными чинами и выходил окнами на Адмиралтейскую площадь.

– Меня не прельщает мысль, что принц крови окажется на троне Островного царствия. Усиление влияния Империи на Островах нам не на руку. В прошлый раз мы едва отстояли Южный. Приморский град оказался сожжен дотла. Ежели на сей раз их поддержит Император Востока, они смогут доставить куда больше хлопот, – напомнил цесаревич.

Елисей вздохнул и начал заново:

– Для царевны Милады трон предков значит слишком много. Она готова жизнь отдать за призрачный шанс самой начать принимать решения… Ки Ран дал ей куда больше. Он вверил в руки царевны свой корабль, свой экипаж и свою жизнь. Не всякий оказался бы способен на подобное! – воскликнул Елисей, заметив, что брат недоверчиво кривится. – Рядом с ним, я чувствую себя жалким себялюбцем. Даже представить не могу, что я должен бросить к ногам Арины, чтобы она почувствовала, что я люблю, её не меньше.

Юная царевна, неизвестно когда успевшая войти в кабинет, подошла к супругу и нежно обняла за талию, прижимаясь щекой к плечу.

– Подобных слов более чем достаточно – тихо произнесла она. – Я готова подтвердить. Киро луну с неба достанет, ежели она будет необходима царевне Островов.

Мирослав с досадой отвернулся.

Он чувствовал, что завидует, и ничего не мог с этим поделать. Подобные чувства недостойны наследника престола, но он больше не мог с ними бороться. Настя была далеко, в своём имении, ей не стоило лишний раз бывать при дворе. В сложившейся ситуации он не может заглянуть к ней даже проездом. Дворянское собрание на грани бунта, следят за каждым его шагом. Можно ненадолго сбежать в Южный, не зря же они там заново площадь мостили, но Мирослав прекрасно понимал, что никогда до такого не опустится. Он прикован к трону золотой цепью и никогда не сможет порвать привязь.

Елисей почувствовал перемену в настроении наследника престола и не решился продолжить беседу. У него имелись некоторые мысли на счет того, что именно стоило бы предпринять, но были они какими-то смутными, противоречивыми и для плана не годились.

Мирослав, будучи некоронованным правителем, вел себя, как и подобает царю. Лишь однажды он поступил как возлюбленный, как брат… и последствия оказались ужасны. Младший царевич знал, ежели ничего не предпринять, брешь, пробитая им в отчуждении брата, закроется, и они отдалятся друг от друга уже навсегда.

Глава 6. Родственные узы

Люди в большинстве своем ненавидят друг друга.

Ненависть – движущая сила истории.

Цесаревич Мирослав пребывал в самом скверном расположении духа. Он недавно выпроводил младшего брата с супругой и был совсем не рад обнаружить в своем кабинете тень Императора Востока.

– Вам не назначено, – хмуро сообщил наследник престола, присаживаясь за стол. – Не буду даже спрашивать, как вы обошли мое охранение.

Ки Ран, расслабленно опирающийся на стену в тени роскошного буфета, улыбнулся. Зрелище было непривычным и, при некотором размышлении, даже пугающим.

Перемены бросились в глаза сразу же, стоило принцу приблизиться. Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, был другим. Непривычная оживленность тени беспокоила наследника. Мирослав предполагал нечто подобное, но оказался совершенно не готов принять перемены.

– Я Вам не нравлюсь, – легкая улыбка снова пробежала по губам тени. Не спрашивая дозволения, он отодвинул стул и сел, чем окончательно выбил из колеи наследника софийского престола. Прежний Ки Ран ничего подобного себе бы не позволил.

– Я Вам не нравлюсь, – уверенно повторил Киро. – И мы оба знаем почему.

Цесаревич Мирослав надменно вздернул бровь – привычка, заставляющая даже представителей Дворянского собрания почувствовать себя неуютно. На внезапно обнаглевшую тень сие не произвело никакого впечатления.

– Во время выпавших на долю испытаний у Вас всегда были Луговские. Даже когда

Вы, Ваше Высочество, не смогли жениться на их дочери, они остались преданы вам. Стали для вас семьёй, которой Вам так не хватало, – задумчиво произнес Ки Ран. – У Елисея ничего подобного не было. А потом он нашел меня. Младший царевич желал, чтобы я заменил ему Вас, не отдавая себе отчета, как много места Вы занимаете в его сердце. Но Вам было некогда. Наследник престола слишком занят, чтобы заметить очевидное.

– Вы закончили? – цесаревич Мирослав уже готов был попытаться своими руками вышвырнуть за дверь непобедимую тень Императора Востока. – Я не испытываю ни малейшего удовольствия от общения с вами. Покиньте мой кабинет!

Ки Ран не двинулся с места.

Мирослав медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Я не представляю угрозы ни для Вас лично, ни для Софийского царствия в целом. На коронации я принесу клятву верности новой царице Островов, и сие не будет пустыми словами. Меня воспитали как тень, слово «верность» много значит… для таких, как я.

– Неужели, – не удержался от иронии цесаревич, вспоминая пламенную речь Елисея. Тот защищал побратима так, словно всерьез верил в чувства тени.

Словно понимая, о чем думает наследник престола, Ки Ран улыбнулся. Новой, открытой, ироничной улыбкой. Человек с выжженной смертью душой не мог так улыбаться.

Вероятно, был какой-то смысл в словах Елисея.

Время залечивает раны, стирает пагубное влияние прошлого, и на вытоптанном пустыре могут вновь распуститься цветы…

Вид преобразившейся тени уже меньше беспокоил цесаревича.

– Я… принц крови. Ки Ран, 86 поколение семьи Тан. Я женюсь на царевне Миладе с Вашего дозволения или без него. Но лучше бы, конечно, с ним, – тень снова улыбнулся, – и я клянусь: ни моя семья, ни ее враги не доберутся до моей супруги. Я об этом позабочусь.

– И зачем Вам мое дозволение, принц? – Мирослав желал, чтобы слова прозвучали враждебно, но интонация лишь выдала зарождающийся интерес.

Они были почти что ровесники, хоть тень и выглядел моложе своих лет. Цесаревич никогда не понимал мотивов, которые двигали принцем, его прошлое, его родителей, а возможно, просто не хотел понять.

– Ваше благословение надобно не мне. Милады здесь нет, но я прошу от ее имени. Царевна глубоко уважает Вас и считает себя частью Вашей семьи. Она будет счастлива узнать, что вы одобрили ее выбор.

– Вас Елисей отправил? – подозрительно уточнил Мирослав.

– Не успел, но я уверен, он еще придет ко мне с подобным предложением. Царевич предполагал, что после разговора со мной, Вы станете… добрее.

– Как мило с его стороны, – в душе цесаревича софийского смех боролся с раздражением. – У меня есть условие.

– Какое?

– Уверен, Вы в курсе моей деликатной проблемы. Ведь вам я обязан похищением в день свадьбы капитана и шишкой размером с монету.

Ки Ран иронично поклонился.

– Помогите мне ее решить. Как тень. И я лично отведу царевну Миладу к алтарю.

Принц крови встал со стула, словно только сейчас вспомнил о правилах приличий.

– Сие меньшее, что я могу для Вас сделать. Приказывайте, Ваше Высочество.

***

– Вы подготовили то, что я просил?

– Так точно, – секретарь, стоявший навытяжку за спинкой тяжелого кресла, мгновенно встрепенулся. – Предполагаемый начальник особой охраны Ее Высочества, царевны Арины, прибыли и дожидаются в приемной.

Царевич Елисей неопределенно покивал, не отрываясь от бумаг.

Вышколенный секретарь расценил сие как подтверждение. Елисей едва заметно вздохнул и отложил последнее письмо. Его взгляд мгновенно зацепился за аляповатую картину, что висела прямо по соседству с дверью, откуда должен был появиться новый начальник охранения. Ни стол, ни тяжелое кресло, ни секретарь и даже картина Елисею не принадлежали. Сие был кабинет, которым сперва пользовался их отец, а нынче Мирослав.

Получив его в наследство, цесаревич не стал ничего менять, ну а Елисею приходилось бывать здесь, лишь когда брат встречался гвардейскими чинами в северном крыле. Привыкший за время странствий к куда более аскетичной обстановке младший царевич чувствовал себя совершенно не к месту. Своей спокойной, уверенной роскошью кабинет напоминал самого наследника престола, который изумительно естественно смотрелся и за этим столом, и на троне.

– Разрешите представиться Иван… капитан… гвардейского полка…

– Сие еще что такое?! – очнувшийся от размышлений царевич Елисей удивленно рассматривал гвардейца.

– Иван… капитан Второго… – еще раз попытался отрекомендоваться вошедший.

Елисей резко повернулся к секретарю.

– Вы всерьез предлагаете приставить его охранять мою супругу денно и нощно?! – царевич выразительно окинул взглядом безупречную выправку, молодое лицо, глаза, которые могли бы поспорить глубиной цвета и выразительностью с его собственными.

Одним словом, гвардейский капитан был хорош собой, даже слишком.

– Вы потребовали лучшего из лучших, – вышколено сообщил секретарь. Напоминание прозвучало оскорбленно-неодобрительно.

Елисей хмыкнул.

– А лучших из лучших постарше у Вас нет?

– Ежели Ваше Высочество беспокоит опыт, – на этом месте Елисей невольно усмехнулся, – то капитан прибыл из Южного, семьи нет, все свое свободное время уделял службе, а потому…

– Ясно, он еще и из Южного, – деланно вздохнул царевич.

Объект обсуждения привычно прикидывался мебелью, что демонстрировало в нем наличие ежели не ума, то чувства юмора.

Стена заскрипела, открываясь, и из тайного прохода показалась царевна Арина Семеновна.

Тяжелая картина неодобрительно закачалась, но упасть не спешила.

– Ой, простите, Вы заняты…

Получив вместе с титулом доступ к чертежам, юная царевна обнаружила еще неизученные ранее ходы, и охотно ими пользовалась в пику страже, что таскалась за ней попятам.

Капитан и секретарь наперегонки поклонились юной царевне.

– Да, то есть нет, – быстро поправился Елисей. – Твой новый начальник охраны. Нравится?

– Да, – согласилась Ее Высочество, с подозрительным интересом рассматривая моложавого капитана.

– Отстранить, – мгновенно сориентировался, царевич. – Найти умудренного годами или хотя бы счастливо(!) женатого. Проверю лично…

Не слушая, о чем там говорит супруг, Арина переступила с ноги на ногу, словно размышляя, и неуверенно спросила:

– Вань… Ты?

Гвардеец продолжал смотреть в стену.

– Дом с разными ставнями в самом конце улицы, там еще вода в лужи собиралась, когда шел дождь. Мы кораблик из щепок в дальнее плаванье пускали, и из той же лужи воду пили, когда осада затянулась. Ты еще рвался взрослым помочь. Как раз в тот год, когда мы думали, что отец погиб. Сие же ты, да?!

Елисей обеспокоенно завозился в кресле, наблюдая, как в тяжелом волчьем взгляде гвардейца проступают новые чувства.

– Негоже царевне с подобными мне любезничать, – неожиданно заговорил капитан.

– Дурак, – веско сказала царевна, жестом отправляя секретаря из кабинета.

– Елисей, позволь тебе представить. Ежели бы не вот он, я бы не смогла сдержать свое обещание.

***

Град Южный. Двенадцать лет назад.

– Вань. Вааааанькаааа! В гвардейцев играть будем? – чумазая девчонка в мальчишеской одежде ловко забралась на забор. Из порванной штанины торчала расцарапанная коленка. – Скучно.

Луговские жили бедно. Капитан никогда не клал в карман лишней монеты, предпочитая оставлять добытое в стычках с басурманами на откуп тем, кто не мог больше кормить свою семью.

Капитана уважали. И супругу его чтили, некогда бывшую княжной. Семья отказалась от нее, когда та пожелала выйти замуж по любви за младшего сына небогатого, пусть и знатного, рода.

Впрочем, дети Луговских никогда не голодали. Деревеньки, находившиеся под защитой форта, разведывательным отрядом которого и руководил Луговской, ревностно следили за тем, чтобы семья их благодетеля всегда была сыта. Земля в степи бедная, да и неурожай случается. Коли басурмане посевы сожгут – все вместе по миру пойдут. И деревенский, и городской живот одинаково есть просит.

– А Мирна почему с тобой не играет? – спросил худой долговязый парнишка, несколькими годами старше девчонки.

– Мирна на подворье осталась. Маменька слегла. Нэнси нас на улицу выгнала, чтобы не шумели.

– Отчего она сюда не пришла?

– Надеется подслушать, что старшие говорить будут. Батюшка никак не воротится. Поговаривают, форт басурмане захватили. Могут и сюда наведаться… – в голосе крохи послышался страх.

– Не мели чепухи, – мальчишка приосанился, совсем как взрослый. – Гляди сюда. Я придумал, как сделать так, чтобы кораблик из щепы на ветру не переворачивался. В гвардейцев сегодня играть не будем, маменька наказала со двора ни ногой.

Град Южный. Семь лет назад

– Заприте ставни. Скорее! Где Арина?! – супруга генерала Луговкого металась по дому, теряя туфли.

Басурмане атаковали Южный.

Казалось бы, ничего нового, вот только подошли они к городу со стороны, которая издревле считалась самой защищенной. Не ожидавшие подобного коварства от соседей, ведь только Островное царствие могло помочь басурманам обогнуть горы по морю, южане готовились драться до последнего.

Гонец умчался в стольный град еще засветло.

Наследник престола вернул себе Софию, и ежели Южный не падет сразу, генерал-граф успеет подвести к городу войска, которые вышвырнут басурман обратно в степь.

– Где Арина?!

– На подворье ее нет, – Нэнси прижалась лицом к окну, силясь разглядеть хоть что-то.

– Мы у стены в гвардейцев играли. Когда сказали всем прятаться, она за мной бежала, – Мирна размазала слезы рукавом. – Я случайно ее руку выпустила.

Графиня Луговская в отчаянии распахнула дверь.

– Лейте воду на крыши!

– С дороги!

– Они прорвались у северных ворот!

– Прячьте детей!

Не успела графиня шагнуть навстречу отчаянным крикам, как увидела, что через двор бежит светловолосый мальчишка и тащит за собой хромающую Арину. В одной руке у него был нож, другой – он крепко стискивал ладонь маленькой маркизы.

– Сюда! Быстрее! Дверь заприте!

– Гвардейцы пришли из форта, – запыхавшийся мальчишка говорил медленно. – Они оттеснили басурман за укрепления. Никогда не видел их… их в городе, – Ванька шумно вздохнул. – Южный окружен. Будет осада.

Нэнси вздрогнула.

Мальчишка оперся спиной на стену и начал медленно сползать по ней, оставляя на деревянных досках кровавую полосу.

– О Боги! Помогите мне! Живо тащите его сюда, на стол, – маменька не теряла присутствия духа.

Нэнси вдвоем с Мирной дотащили раненого до обеденного стола. Порез оказался неглубоким и чистым, а опыт перевязок у семейства Луговских – обширным.

Арина все так же сидела на полу у двери.

– Ты в порядке? Что стряслось? – Нэнси опустилась на корточки рядом с ней и осторожно обняла, боясь потревожить пострадавшую ногу маленькой сестрицы.

– Мы играли. Потом… потом… басурмане. Все побежали, мы тоже. Гвардейцы – к стене, остальные прочь. На улице стало очень тесно. На земле валялись какие-то вещи, я оступилась… Ванька с нами играл… Увидел, что я упала. Он меня к стене дома оттащил и под крыльцо затолкал. Двоим там места не нашлось, – глаза у Арины были совершенно круглые, на ресницах дрожали слезы.

– Кто его так? – спросила маменька, подходя ближе.

– Не знаю, он сказал глаза закрыть, – веки Арины сомкнулись, слезинки побежали по грязным щекам. – Сказал, ежели открою, он со мной больше никогда играть не будет…

– Главное, что все обошлось… – графиня Луговская бережно погладила младшую дочь по голове.

Только бы гонец добрался до Софии…

– В должности утвердить, оклад поднять, квартиру в городе предоставить!

Елисей слушал супругу не перебивая. Окончание истории он знал хорошо. Передовой отряд Луговского споткнулся об армию царя Островов и продвижение к Южному замедлилось. Южный дождался подмоги ценой множества жизней. Кто-то умер от голода, кто-то погиб, защищая спешно возведенные укрепления. Форт был сожжен дотла и так и не был восстановлен.

После поражения царя Островов у басурман оставался только один путь: захватить Южный. Оказавшиеся в ловушке кочевники дрались как мракобесы, вызывая невольное уважение стойкостью духа и неиссякаемой волей к победе. Впрочем, сие мало утешало вдов и сирот Южного. Погребальные костры на площади жгли еще десять дней после победы генерал-графа Луговского.

– Подозреваю, вы лишились семьи в той кампании. Не желаете ли завести новую? – младший царевич софийский отличался редким упрямством и последовательностью в своих начинаниях. – Свадьба в стольном граде дело недешевое. Корона возьмет на себя все расходы. Неужели у Вас до сих пор не появилось красотки на примете?

Арина рассмеялась и ткнула супруга локтем в бок.

– Ежели будешь служить у меня, Вань, тебе еще не раз захочется проверить боевую подготовку Его Высочества, – смущенно призналась царевна другу детства. Тот смотрел на них молча, с недоверчивым любопытством. – Витенька продержался три дня, прежде чем они все-таки подрались.

– У почтенного капитана туго с пониманием моих острот. Так что с девицами? Неужто бравый гвардеец при дворе не обзавелся воздыхательницами? Ежели влюблен в княжну Луговскую, лучше не признавайся.

Арина хрюкнула в кулачок.

Ване сызмальства нравилась Мирна, но батюшка привел в дом Витю, и дело оказалось решенным.

– Придворные дамы предпочитают женихов богаче, чем блестящие гвардейцы с пустыми карманами, – сухо заметил новый начальник охранения.

Елисей кровожадно улыбнулся.

– Будь осторожен, – предостерегла царевна Арина. – Его Высочество любит свадьбы даже больше, чем совать нос в чужие дела. Так просто в покое он тебя не оставит.

– Определенно, – младший софийский царевич легко поднялся с кресла и без церемоний протянул руку. – Завтра в семь у моих покоев. Пойдем на конюшню. Зал для фехтования моей… э-э-э… тени цесаревны Островов не нравится. По его мнению, прыгать через бочки и нырять в поилку – лучший способ улучшить навыки. Там еще копытом получить можно, – Елисей невольно потер шею. – Покажи, на что способен, и можешь считать, место твое. И еще… Я благодарен тебе. Подобным мало кто может, похвастаться.

Рукопожатие состоялось под умиленным взглядом царевны Арины Семеновны, урожденной Луговской.

Глава 7. Неудобные вопросы

«Природа сказала женщине: будь прекрасной,

если можешь, мудрой, если хочешь,

но благоразумной ты должна быть непременно».

Заморский вельможа

Пьер де Бомарше

Удар обрушился из ниоткуда.

Иван, едва успевший приблизится к покоям младшего царевича, стиснул зубы, дабы не вскрикнуть от боли и метнулся к двери. Правая рука онемела, пришлось стиснуть клинок левой, не такой умелой и твердой.

Стражи нигде не было. Коридор казался вымершим, что было неудивительно. В такой ранний час жизнь кипела лишь в крыле для прислуги.

Иван дернул за ручку двери и, убедившись, что заперто, прислонился к ней спиной. Он поудобнее перехватил саблю и настороженно изучил тяжелые шторы, каждый угол, каждую щель, куда проникало меньше света из высокого стрельчатого окна.

Что-то стукнуло. Взгляд гвардейца метнулся в конец коридора. На дальнем столике покачивалась на боку пузатая ваза.

Иван пригнулся, скорее предвосхищая угрозу, нежели спасаясь от нее. Не сделай он этого, хищная сталь в руках тени Императора Востока укоротила бы его на голову. Даже привыкший к стремительности басурман, атакующих исключительно верхом, он не успел заметить, как приблизилась тень. Неловко парировав следующий выпад, гвардеец попытался пнуть тень в колено, но противник был начеку.

Ему показалось, или же на бесстрастном лице тени действительно мелькнула улыбка?

– Достаточно.

Дверь открылась, и неожидавший подобного Иван рухнул спиной вперед в покои монаршей особы. Сонная и растрепанная царевна Арина, облаченная в рубаху и бриджи, сочувственно смотрела на него сверху вниз. Она все так же держалась за ручку двери, чудом избежав столкновения.

Возникший на пороге царевич Елисей молча помог ему подняться. Рука в распоряжении Ивана осталась лишь одна, так что для того, чтобы встать, пришлось выпустить саблю. На редкость унизительное зрелище.

Тень, невысокий светловолосый мужчина? юноша? в восточном одеянии, смотрел на них с неуловимой насмешкой в серых глазах.

– Ну, что скажет экзаменатор? – царевич заинтересованно взглянул на свою тень.

– Отвратительно. Неповоротливый и тяжелый, думает долго.

– Да он тебя похвалил, – искренне изумилась царевна Арина, переглядываясь с супругом.

– Что же тогда в вашем понимании осуждение… – сквозь зубы пробормотал Иван. Соискатель на должность начальника охранения уже слабо понимал, что вокруг него происходит, и настроения ему сие не прибавляло.

Вместе с болью к руке возвращалась подвижность.

– Как правило, Ки Ран сразу предлагает гнать взашей, – любезно пояснил младший царевич.

Под неласковым взглядом Ивана тень широко ухмыльнулся.

Неправильный он какой-то. На Юге о тенях судачили часто, и таких вот, светлоглазых и улыбчивых, согласно историям быть не должно.

***

– Ваше Высочество…

Милада присела в почтительном реверансе.

Наследник софийского престола величественно откинулся на спинку кресла, в попытке скрыть усталость. Очевидно, спать он еще он еще не ложился.

– Я должен Вас поздравить, – неторопливо произнес Мирослав. – Неожиданный выбор, должен отметить. Когда Ваше Высочество желает идти под венец? До коронации, либо же после?

Царевна Милада, подготовившая дюжину веских доводов в пользу своей помолвки, растерянно смотрела на наследника престола.

– Не далее как вчера, Ки Ран просил у меня вашей руки, – словно отвечая на невысказанный вопрос, произнес Мирослав. – Я дал свое согласие. Как я мог отказать, такой… вежливой просьбе.

Цесаревич мысленно усмехнулся, вспомнив свое недовольство вызывающим поведением тени.

Царевна Милада внимательно наблюдала за переменами на его лице.

Они были чем-то неуловимо похожи. Она и Настя. Стать, воспитание, манеры… Заботясь о наследнице Островов, Мирослав невольно выплескивал накопившуюся нежность, которую никак не мог выказать в адрес возлюбленной. Принимая руку царевны Милады на балах, он невольно представлял на ее месте другую, старшую княжну Луговскую, которая, молчаливой статуей, присутствовала на светских раутах, не имея желания даже заговорить с ним.

Мирослава возмущало поведение младшего брата по отношению к невесте, но хуже того, он видел в нем себя самого. Ведь принцесса Франсуаза Мария де Лара, так же как Настя, ничем не заслужила его пренебрежения. Никто не виноват, что он оказался слаб, и отказался от невесты в пользу более выгодной партии. Никто, кроме него самого.

Мирослав мысленно приказал себе встряхнуться.

– И все же мне любопытно. Почему именно он? – наследник софийского престола жестом предложил царевне присесть.

С усмешкой взглянув на шторы, Милада грациозно устроилась на краешке кресла.

– Я люблю его, – просто призналась она и едва заметно покраснела. – Но есть еще кое-что. Более рациональное суждение, ежели прикажете. Ки Ран предан мне больше, чем кто-либо. Я имела счастье не раз в этом убедиться. Он не претендует на трон Островов и согласен принести официальную присягу не царице, а своей жене. Много ли вы знаете мужчин, способных на подобное? Супругов согласных попрать честь и достоинство, склонить колени перед женщиной, которая принадлежит им по людским и божьим законам?

Мирослав невольно отвел взгляд.

– Трон Островов мой, – в голосе царевны Милады прозвучали незнакомые нотки. Нет, не алчность, а спокойная уверенность. Наследница больше не сомневалась в своем праве. – Я не стану им делиться, и судьба в лице Вашего брата подарила мне человека, готового твердой мужской рукой поддержать любое мое начинание.

– Что ж, мои поздравления, – согласился Мирослав. – Есть ли еще что-то, что Ваше Высочество желает со мной обсудить?

– Конечно, – Милада помедлила. – Ваши договоренности с Ингой Федоровной Тизенгаузен. Корона в моем лице желает придать им статус… официальных.

Цесаревич софийский невольно усмехнулся тактичности высказывания.

Должно быть, Ее Высочество была крайне раздосадована подобным известиями, но дальновидность не позволила ей предъявить претензии. Слова царевны можно было трактовать так: я Вам бесконечно благодарна за вмешательство, но отныне подобные вопросы решать будем исключительно мы с Вами, без посредничества третьих лиц.

– Что ж, рано или поздно Ваше Высочество должны были узнать… – Мирослав решительно отодвинул грезы о мягкой перине, с которой ему еще не скоро предстоит воссоединиться, и оперся на стол, устраиваясь удобнее. Разговор им предстоял серьезный и долгий…

***

– Сын мой!

– Матушка? – царевич Елисей покорно остановился. Проскользнуть незамеченным не удалось.

Царица Софийская наградила сына строгим взглядом поверх книги. Матушка много читала, имела склонность к языкам, редко вмешивалась в дела государственные, но ежели случалось, красноречие ее легко могло усовестить любого из сыновей.

– Ты мог бы и раньше засвидетельствовать мне свое почтение.

– Прошу простить, матушка, – охотно повинился Елисей. Все мысли его занимал красочный план, в который еще рано было посвящать кого бы то ни было.

– Правда ли, что царевна Островов намерена перенести стольный град в логово пиратов? – со сдержанным любопытством осведомилась царица.

– Именно так, матушка, – осторожно подтвердил младший царевич.

– Как занимательно.

– А верно ли, что граф Кизгайло жив и в добром здравии? – продолжила допрос царица.

– Верно, матушка.

– Так почему же, сын мой, вы не пригласили его ко двору? Вдова Тизенгаузен была уверена, что графа оклеветали. Мы скорбели о его судьбе.

– Не знал, матушка, что Вы были близко знакомы с адмирал-графом, – с подозрением заметил Елисей.

– Он был представлен ко двору. Везде сопровождал адмирала Тизенгаузен. Обходительный мужчина, чтил заморский этикет и софийские традиции. Нынешнее поколение ни во что не ставит культуру обращения…

Елисей послушно закивал. Разговор ему не нравился.

– Чаю выпьешь? – с усмешкой предложила царица. Чувствовалось, она выведала все, что намеревалась. – И не думай сбежать из стольного града до моих именин! У меня будет для тебя поручение.

– Как прикажет маменька. Я пригласил ко двору не менее занимательную особу именно по такому случаю. Можете считать сие… подарком младшего сына, – мгновенно сориентировался царевич.

Царица недоверчиво отмахнулась книгой. Елисей большую часть жизни прожил вдали от софийских царских палат и никогда не утруждал себя чем-то таким, что можно было бы назвать сыновней почтительностью.

– И кто же сие такой?

– Леди Моро, маменька. Последняя фаворитка заморского короля.

– Да неужто?! – царица Елена заинтриговано отложила книгу.

– Хотел сохранить в тайне, но раз Ваше Величество беспокоит невнимание с моей стороны… Только подумайте, леди Вайолет знает все о последней моде. Может дать совет относительно репертуара придворного театра на будущий год. Слышал, она переписывалась с самым скандальным романистом современности. Он даже писал с нее одну из героинь! – Елисей мысленно поблагодарил свою цепкую память. В канун отплытия с Акульего плавника дамы обсуждали сей шедевр заморской литературы.

– Но что она делает здесь?

– Разрыв с королем вышел весьма болезненным для миледи. Позаботьтесь о ней, – на ходу соврал предприимчивый Елисей.

Лицо матушки отразило глубокое участие.

– Что ж, сие просто чудесно. Прикажи прислать ее ко мне, немедля. Не терпится взглянуть. Она и вправду так прелестна, как говорят?

Елисей широко улыбался и закивал, мысленно потирая ладони.

Царские фрейлины были опаснее шпионов тайной канцелярии. Под таким присмотром, миледи и чихнуть не сможет без пристального внимания к своей персоне.

Все складывалось наилучшим образом. Он уже решил, как надобно поступить.

Пока проблема, возникшая у наследника престола и старшей княжны Луговской, не разрешится благополучно, леди Моро следовало держать подальше от всех секретных дел.

Ну а после… лучшей компаньонки для его супруги будет не найти.

***

Царевна Арина повстречала Миладу, когда та только покинула кабинет наследника престола, и предложила вместе отобедать. Не располагающая другой компанией царевна Островов охотно согласилась. Она провела большую часть дня на аудиенции и успела проголодаться.

Время в компании Арины летело незаметно. Обед перетек в послеполуденное чаепитие, а там и смеркаться начало. В гостевых покоях зажгли свечи – и беседа закономерно свернула в более интригующее русло.

– На случай если Вашему Высочеству любопытно, направо по коридору, рядом с большими напольными часами есть тайный проход. Их строили на случай осады, чтобы обитатели царских палат могли перемещаться по ним или прятаться от превосходящих сил противника, ежели случится непоправимое, и город будет взят. Царь-Реформатор был дальновидным человеком. Но я отвлекалась, – царевна Арина смущенно улыбнулась. – Покои Киро за третьей нишей слева… Я могу показать Вашему Высочеству, как открывается дверь.

Задумавшись на минутку, исключительно ради приличия, величественная царевна Островов, подобрала юбки и жестом предложила Арине показать дорогу.

В конце концов, что такого?

Всем известно, где именно ночует капитан «Александры».

Миладе было даже неловко признаться, что при всей разнице в возрасте юная царевна явно осведомлена о супружеской жизни куда больше самой Милады.

И вот, без пяти минут царица, она стоит в кромешной тьме у потайного хода, собирая юбкой пыль и паутину.

Арина деликатно покинула ее, направившись по проходу в другое крыло.

Милада не видела Киро целый день. И ужасно соскучилась. Скоро она и пяти минут без своей тени провести не сможет.

Сие мимолетно как очарование влюбленности, либо же она так и будет нуждаться в нем всю оставшуюся жизнь? У царевны не было ответа.

Внезапно Милада спохватилась, что вламываться в покои к тени без предупреждения, опасно для жизни. Исчезнувший шрам на шее, напоминал о необходимости, ежели не осторожности, то хотя бы банальной вежливости.

Не придумав ничего лучше, как постучать прямо в стену, царена дернула за рычаг и поспешно присела на корточки, перед медленно открывающимся проходом.

Киро обнаружился сразу за стеной. Он стоял у самого прохода, скрестив руки на груди, и взгляд Милады уперся прямо… в пояс, возвышающейся над ней тени.

Как неудобно…

Особенной неловкости добавила пришедшая некстати мысль, что в заморском романе раскованная героиня делала с возлюбленным (Милада не до конца поняла, что именно) в аналогичном положении.

Киро, должно быть, куда больше осведомлен о подобных вопросах.

У мужчин опыт в этом деле скорее приветствуется, нежели осуждается. Особенно, ежели не имеет за собой видимых последствий.

Впрочем, Милада всерьез сомневалась, что сможет задать подобный вопрос без помощи рома… даже после замужества.

– Что Вы… кхм, там делаете? – вежливо поинтересовался Киро, поглядывая на нее с закономерным удивлением.

Плохая была затея. Очень плохая. Зачем она вообще сюда пришла.

Но прежде чем Милада успела хоть как-то исправить положение, в покои за спиной тени ломанулись, безо всяких церемоний.

– Киро!… Киро?

Не говоря ни слова, тень схватил ее в охапку и метнулся в проход.

– Киро, я хотел… – приближающийся голос царевича Елисея отсек закрывающийся проход.

Тень усадил ее на какой-то выступ и замер, вслушиваясь в шаги и разочарованное бормотание царевича. Наконец, хлопнула дверь.

Не выдержав, Милада рассмеялась, уткнувшись лбом в плечо своей тени. Сидеть было холодно и не очень удобно, но она ни за что не предложит ему вернуться в покои, куда в любой момент может нагрянуть не пойми кто. Не царские палаты, а проходной двор.

– Я хотела поблагодарить Вас.

– За что? – губы Киро едва ощутимо коснулись ее уха, потом шеи.

– Вы попросили моей руки, – прошептала Милада. Думать становилось все сложнее.

– У Вас еще будет возможность, я уверен.

Его улыбка чувствуется щекоткой и отзывается дрожью в позвоночнике.

– Киро?! Да где же он…

Не привыкший сдаваться царевич Елисей рыскал по палатам с воодушевлением гончей. Шаги его эхом отдавались в одном из пустых коридоров тайного хода.

– Невероятно, – Киро, оторванный от увлекательного занятия, явно был раздосадован.

– И как Вы его терпели столько лет, – усмехнулась Милада. Пальцы ее в последний раз коснулись волос тени. – В мои покои, или в ваши?

– У меня есть затея получше…

Глава 8. Александра Меллин

«Жила-была в царстве-государстве Софийском

дева прекрасная,

и любили ее три мужа,

весьма достойных внимания:

Царь, Император и…

негоже детям такие сказки рассказывать!»

Из личных записок цесаревны Милады

Царевич Елисей, крайне недовольный продолжительным, но безрезультатным поиском, устало открыл дверь в свои покои… и с искренним возмущением обнаружил кузена Бориса, томно возлежащего на софе и листающего романчик. Судя по обложке, один из тех, что тайком передают друг другу придворные дамы.

Арина и Милада оккупировали стол и с одинаковым воодушевлением занимались имперской каллиграфией.

– На Востоке и вправду так пишут? – царевна Островов неуверенной рукой вывела символ. Сравнила свой рисунок со свитком, вздохнула и попробовала еще раз.

Напротив нее, высунув язык от усердия, Арина медленно водила по пергаменту длинной кистью, явно одолженной у придворного живописца.

Киро перегнулся через стол, что-то негромко объясняя своей невесте. Рука его бережно накрыла ладонь царевны.

На Елисея никто не обращал внимания.

Царевич выразительно кашлянул.

– Долго же ты. Мы уже заждались, – сообщил Борис, вальяжно переворачиваясь на другой бок. Сапог он не снял, а вот яркий камзол заморского кроя небрежно валялся на ковре.

– Слышал, ты хотел меня видеть, – обернуться Киро не торопился.

Елисей был уверен: тень злокозненно ухмыляется.

Он обежал царские палаты по периметру, облазил все укромные углы, проверил тайные ходы и уже начал подозревать подвох, когда обнаружил пропажу в своих собственных покоях.

Младший царевич решительно отодвинул в сторону всколыхнувшееся недовольство. Известия были слишком захватывающими, чтобы и дальше медлить.

– Я сдал леди Моро на попечение царицы-матушки и ее фрейлин. Все в восторге. На именинах мы встретимся с маркизом Вианьским, не вызывая подозрений. Стоит лишь посеять зерно сомнений, что брат его невредим и на свободе, как он сам к нам придет. Дело за малым: найдем похожую девицу, приоденем, обучим и предложим подобревшему маркизу подтвердить, что сие и есть княжна Луговская. Просто, но элегантно.

Борис хмыкнул и отложил романчик. Киро обменялся с Миладой долгим взглядом. Лишь царевна Арина продолжала сидеть нахмурившись.

– Что за судьба будет ждать девицу, похожую на мою сестру?

Елисей пожал плечами.

– Сомневаюсь, что король Заморский посмеет поднять руку на княжну Луговскую.

– Мне не по душе сия затея, – после недолгого размышления призналась младшая царевна.

В покоях повисло задумчивое молчание. Никто не торопился продолжить беседу.

– По окончании празднеств мы отбываем в Озерный край, – возобновил разговор младший софийский царевич. – Лично сообщим княжне Анастасии, что у нее нет причин для беспокойства, и… нам необходимо наведаться в имение графини Меллин.

– Меллин? Уж не вдова ли гвардейского подпоручика и фаворитка царя Иннокентия? – Борис резко сел на софе. – От нее и след простыл после той истории с царской помолвкой. Зачем тебе ее имение?

Киро невольно взглянул на Миладу. Царевна слабо помнила трагическую историю любви софийского монарха и хмурила тонкие брови, полностью поддерживая князя в его удивлении.

– Дело в том, – Арина громко порылась в ящике стола и достала на свет божий миниатюрный портрет в золоченой рамке. – Сия мысль посетила нас еще в Южном граде. Но взяться было недосуг.

– И чем же Вы занимались в Южном? – насмешливо уточнил Киро, пытаясь взять себя в руки. Он смотрел на портрет матери, и мир начинал медленно закручиваться в спираль.

Елисей выразительно скривился.

– В основном, не тем, чем хотелось бы в свадебном путешествии. Строили планы, заручались поддержкой, политика, одним словом.

– И что на сей раз задумал твой неугомонный супруг? – обратился Борис к Арине.

– Строю заговор, целью которого является запихнуть на трон венценосный зад моего старшего брата, пока он не пристроил туда мой, – пояснил Елисей, опережая Арину.

– Откуда ты узнал? – Киро хмыкнул, ничуть, впрочем, не удивленный. – Тебя при объяснении цесаревича со старшей княжной не было. Там был я и чувствовал себя полным идиотом, наблюдая за их угнетающим воркованием. Он пообещал, что через пяток лет отречется в твою пользу.

– Догадался, – буркнул Елисей, – я так смотрю, меня за слабоумного держат. Я устал всем объяснять, что последнее чего желаю – просиживать штаны на троне.

– И каков твой план?

– Вернуть батюшке интерес к жизни и решить вопрос с помолвкой Мирослава, чтобы брат имел возможность и дальше править в свое удовольствие, – Елисей помолчал. – У него отлично выходит, лучше, чем когда-либо смогу я.

– Нам надобно найти Ее.

Арина протянула портрет царевне Миладе. Той не терпелось взглянуть на медальон.

Царевна чувствовала, какой-то болезненный интерес своей тени. Внимание Киро не было праздным любопытством.

– Красивая, правда? Возможно, она еще жива…

– Ваша идея? – хмуро поинтересовался Киро.

– Нет, царицы Софийской, – возразила Арина. – Графиня Меллин была возлюбленной тогда еще принца Иннокентия, из-за которой он так и не смог полюбить навязанную долгом супругу. Ее отъезд сломил волю будущего царя. Никто не знает, куда она отправилась. Жива ли по сей день, или Иннокентий скрывается на дне бутыли от призрака? – Арина вздохнула. – Царица пыталась разыскать соперницу, надеялась, что та сумеет вернуть Иннокентию Второму волю к жизни. Пусть любовь самой царицы утеряна навсегда, возможно, супруг ее, отойдя от дел, сумеет наладить свое счастие. Но от графини и след простыл. Знать бы, жива ли она, и не сжалится ли спустя столько лет над мужчиной, что отказался от нее под грузом вины за судьбу брата? Каждый из нас встречал мгновения малодушия, нельзя казнить за подобное вечно.

– Но сие же… – Милада обескураженно взглянула на Киро. Медальон был точной копией того, что тень однажды показал ей на борту корабля.

С портрета на нее смотрела одна из самых красивых женщин, рожденных в Софийском царствии. Та самая, чье лицо с поразительной точностью отражала статуя на носу «Александры».

– Я иногда мечтаю, – с детской непосредственностью поделилась Арина, полностью захваченная историей, – что наступает мгновение, когда она возвращается, такая же прекрасная, как и много лет назад, видит, что сделало с новым царем непосильное бремя, и прощает его за годы обид.

– Не вернётся, но она простила, – Киро услышал свой голос словно со стороны.

– Откуда ты все знаешь? – шутливо толкнула его в бок Арина.

– Александра Меллин уплыла за Океан, прочь от боли и воспоминаний. Заговорщики из Софийского царствия подозревали, что она носит под сердцем ребенка цесаревича Иннокентия. Они пытались ее убить, но вмешался сам Император. Он приказал укрыть чужеземку от преследователей, окружил заботой. Говорят, он был сражен ее красотой, отвагой, дерзким нравом. Император дал ей новую жизнь, связав со своей столь крепко, что, когда она покинула мир живых, едва смог смириться с утратой.

– Она умерла? – разочарованно протянула Арина.

Елисей молча переводил взгляд с Милады на Киро, начиная подозревать всю сложность обстоятельств.

– Да, – короткое слово огнем прокатилось по жилам.

Милада, обогнув стол, стиснула ладонь своей тени тонкими пальцами.

Борис невольно придержал дыхание, словно предчувствуя шокирующие известия.

– Откуда такая уверенность? – подозрительно уточнила Арина, неготовая так просто расстаться с воображаемой историей.

– Я знаю, – коротко ответил Киро, потом помолчал… и все-таки прибавил, глядя в противоположную сторону, – сие… моя мать.

– Что?!

Арина Семеновна, урожденная Луговская, начала стремительно покрываться красными пятнами.

Князь Борис Обломский искренне возрадовался, что сидит. Стоя воспринимать такие известия было небезопасно. И только царевич Елисей по-прежнему прохаживался по покоям, никак не поменявшись в лице.

– Ну, ты и… – наконец сообщил младший софийский царевич. – Подобные вести не только не порадуют царя, но и окончательно вгонят его в могилу. Александра Меллин умерла, подарив жизнь ребенку Императора Востока! С подобным известием еще придется свыкнуться…

– Видят Боги, я поражен, что софийский царь все еще ждет ее возвращения, – Киро говорил сухо и безжизненно, как случалось с ним в мгновения величайшего волнения. Милада открыто льнула к своему жениху, и взгляд ее не сулил царевичу Елисею ничего хорошего. Желание царевны защитить грозную тень почему-то ни у кого не вызывало улыбки. – Она писала ему, но так и не нашла в себе силы отправить послание. Все бумаги переправлены в Озерный край, в имение Меллин. Я намереваюсь официально вступить в права владения, – Киро отчаянно стиснул ладонь Милады. – И продать имение. Деньги пойдут на строительство новой резиденции на Акульем плавнике. Вам не удастся скрыть от царя такие известия. Он захочет узнать, откуда взялся наследник.

– Мы не станем ничего скрывать, – пришедшая в себя царевна Арина выглядела удрученной. – О, Киро, мне так жаль… Вы утаили от нас имя матери, опасаясь подобной сцены. Я надеюсь… Вы сможете простить мне полное отсутствие манер и здравого смысла.

Пальцы тени, стальным капканом обхватывающие ладонь царевны Островов, обмякли.

Милада потерлась щекой о его плечо, что было в высшей степени неприлично, но царевну мало волновало, что о ней подумают. Она уже видела Киро в подобном состоянии, когда Ингеборга объявила о предполагаемом наследнике, и знала, что за ним последует…

– Умираю, спать хочу, – решительно произнесла она. – Киро, Вы проводите меня в покои? В конце концов, мы не можем лишить присутствующих удовольствия вволю посплетничать у вас за спиной.

Лучшая защита – нападение.

Тактика, не раз выручавшая Миладу в светских салонах, помогла и сейчас. Киро хлопнул Елисея по плечу, словно желая удачи в переосмыслении планов, позволил Арине обнять себя и кивнул Борису, который все так же сидел на софе. Лицо князя выражало крайнюю задумчивость.

Закончив с проявлениями учтивости, тень предложил Миладе руку, и они неспешно покинули покои младшего софийского царевича.

***

Луна освещала огромную кровать. Тонкие легкие гардины развивались на ветру, едва касаясь балдахина. В покоях было прохладно. Царевна Милада поднялась с постели, стянула с кресла плотное покрывало и, закутавшись в него, подошла к окну.

– Так и думала, что вы не спите.

Киро усмехнулся и подал ей руку, помогая взобраться на подоконник рядом с собой. Он был лишь в тонкой рубахе, и царевна прижалась теснее, расправляя материю, чтобы укрыть их обоих. Оказалось весьма уютно.

– Поговорите со мной.

– Я бы не хотел, чтобы царевна Арина чувствовала себя неловко из-за нашего разговора.

– Она любит вас, восхищается вами, – говорить об этом оказалось удивительно легко. – Ежели вы скажете ей, что такая мелочь, как домыслы, не заставит вас изменить свое мнение о ней, все станет, как прежде. Нет, все станет только лучше, ведь теперь вам не придется скрывать свое прошлое. Вы занимаете много места в сердцах близких вам людей.

Милада выпуталась из покрывала и показала на небо.

– Смотрите. Созвездие Дракона видно в Софийском царствии круглый год, но именно весной оно сияет ярче всего. Люди верят, что боги поместили его на небо за преданную службу. Я сказала вам однажды и могу повторить с полной уверенностью: то, что вы живы, то, что вы здесь, сейчас, со мной – величайшее чудо. Каждый день я буду благодарить за него вашу мать и вашего отца, пусть даже вы и не разделяете моих убеждений.

Вместо ответа, Киро осторожно подтянул покрывало. Холода он не боялся, но тепло принесенное Миладой согревало душу.

Царевна уснула незаметно, уютно устроив голову у него на плече. Ветер растрепал ее волосы, и тени нравилось заправлять их обратно под воротник, зная, что непослушные пряди снова сбегут, и него вновь проявится повод к ним прикоснуться.

Царевна спала, а он еще долго смотрел на небо, где Дракон античных мореплавателей обнимал Малую Медведицу и бесконечно тянулся к Большой.

Глава 9. Именины

«Править Софией нетрудно, но бессмысленно».

Иннокентий Второй

Киро повел головой, привыкая к высокому жесткому воротнику, непривычно сжимавшему шею, одернул жилет и еще раз взглянул на свое отражение. Платье по особому случаю подбирал Маркиз, глубокий синий цвет и скромная отделка даже нравились Киро, но фасон…

– Как они подобное носят… – пробормотал тень, разглядывая собственные ноги в узких бриджах. После «юбок», как их называл царевич Елисей, тень чувствовал себя так, словно и вовсе забыл надеть штаны.

Что ж, пора идти.

Сделав над собой усилие, Киро отвернулся от зеркала.

Из всех жертв, что он готов был принести во имя любви, последняя была тяжелее всего.

Милада и не думала просить его ни о чем подобном. Она была так счастлива просто видеть его рядом с собой каждое утро, что готова была закрыть глаза на любую блажь своего жениха. И уж тем более царевне было глубоко безразлично, что именно он носит и как выглядит.

Гордая и величественная Островная царевна готова была признать простую тень своим фаворитом. Принц крови и вовсе устраивал ее в любом виде. Ей и в голову бы не пришло его стыдиться.

– Что с тобой стряслось?! – Елисей без предупреждения вломившийся в покои, едва не сбил чайный поднос с маленького столика.

Он удивленно обошёл Киро кругом, подчеркнуто изучая непривычный облик тени.

– Пытаюсь соответствовать высокому званию принца-консорта.

– На кой такие жертвы? Званию принца крови ты никогда не рвался соответствовать.

Киро хмыкнул, наслаждаясь произведенным впечатлением.

– Принцев крови в Империи много, а вот консорт в Царствии – один.

– Ты бредишь, – констатировал младший царевич Софийский.

– Как Вы сие носите?! – вслух пожаловался Киро, отнюдь не уверенный в том, что решимость следовать протоколу не иссякнет, стоит ему перешагнуть порог личных покоев.

На сей раз тень остался жить при дворе, дабы не оставлять Миладу одну ни на мгновение дольше необходимого. Стремительное возвышение цесаревны Островов каким-то сомнительным способом многим пришлось не по вкусу. Далеко не все были счастливы узнать о перемене ветра на Акульем плавнике.

– Сие еще что… Вот при моем деде солдаты носили такие узкие штаны, что надевать их полагалось мокрыми, – охотно поделился воспоминаниями Елисей. Он готов был поддержать любой разговор, лишь бы дело не касалось того памятного вечера, когда Киро вынужден был выдать тайну, которую хранил много лет. – Высыхая, они натягивались без единой складки. Солдаты маршировали, не сгибая коленей. А еще была мода на заморские букли и косицу. Батюшка Иннокентий, став царем, к лешему весь порядок упразднил. И форму новую придумал, удобную. Его Величество считает, что солдат о войне должен думать, а не красоту наводить, аки девица на выданье. Гвардия ему не просто так в пояс кланяется.

– Чудовищно, – искренне ужаснулся Киро и снова повернулся к зеркалу. Он только что отметил: на тощем софийском царевиче штаны сидят как-то свободнее.

– Ну что, готов? – Елисей нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Семейство сопровождает матушку на церковную службу. Сие непреложный закон.

– В Собор?! Серьезно? Ежели ваш Бог не испепелит меня на пороге, у меня для тебя плохие известия: он вообще туда не заглядывает!

– Вот богохульник, – усмехнулся Елисей, выразительно махая появившейся в дверях супруге. Арина, далеко не сразу признавшая Киро, всплеснула руками. Восторг по поводу непривычного вида отставной тени Императора Востока осветил лицо юной царевны.

Неловкость, что возникла между ними, растаяла без следа, чему тень был весьма рад. Ему тяжело обсуждать какие бы то ни было сложные чувства. И мысль о необходимости объяснять сестренке, жене лучшего друга, что смятение его вызвано отнюдь не ее детской непосредственностью, заставляла несгибаемую тень испытывать самый настоящий ужас. К счастью, подобного от него и не требовали.

– Киро…

Арина порывисто приблизилась.

– Вы бесподобны в любом наряде! – очарованно призналась она, чем вызвала закономерное возмущение супруга, азартно ревнующего ее ко всем своим друзьям.

Уже закатив очередной семейный скандаль, бодрая парочка молодоженов вдруг замолкла на полуслове, глядя куда-то мимо него.

Киро обернулся и замер, не в силах оторвать взгляд.

Он видел Миладу каждый день и каждый раз влюблялся заново. Она шла к нему грациозная и стремительная, новый наряд (он не сильно различал их) подчеркивал совершенную, как у античной статуи, красоту царевны.

– Просто чудесно.

Ее тяжелая юбка ударила его по ногам, так близко она остановилась.

– Теперь мне придется стоять на страже. Опасаюсь, как бы придворные дамы не разорвали вас на сувениры, – весело сообщила наследница трона Островов. Глаза Милады, кажущиеся сейчас особенно зелеными, разглядывали его с насмешливой заинтересованностью.

И как только такое совершенство может смотреть на него взглядом, который обещает Рай его воскресшей, испуганной душе?

***

Царь-батюшка был трезв, что случалось с ним нечасто.

Киро почтительно приблизился и склонился перед монархом.

Царица любила танцевать. В бальной зале уже собралось множество людей, хоть часы едва пробили четыре часа пополудни.

После церковной службы царское семейство собралось на обед с какими-то особенными пирогами, которые полагалось то ли есть, то ли дарить – Киро слабо разбирался в софийских традициях.

В отличие от бала на обед были приглашены лишь избранные гости, включая бывшую невесту младшего софийского царевича и ее нового жениха. Пришлось не один час мириться с заинтересованным взглядом царицы Елены, от которого хотелось спрятаться за штору.

Похоже, сие и означает иметь семью. К нему присматривались с закономерным подозрением, желая узнать, в чьи руки отдают царевну. Пусть Милада и не приходилась царскому семейству кровной родней, они всегда проявляли искреннее участие к ее судьбе.

Ки Ран выпрямился и отступил на полшага.

С внезапно проснувшимся любопытством он рассматривал мужчину, из-за которого его мать переплыла Океан, лишь бы не видеть, как новоиспеченный наследник престола женится на невесте погибшего брата.

– Позвольте представиться, Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, принц крови Империи Востока.

Царь лишь скользнул по нему равнодушным взглядом.

– Спешу сообщить Вашему Высочеству лично, что графство Меллин отходит ко мне по праву наследования, как… как кровному родственнику графини.

Иннокентий Второй выпрямился на троне.

– Я посчитал своим долгом сообщить Вашему Высочеству лично, – Киро подумал и поклонился еще раз.

В софийском придворном этикете он также слабо разбирался. Возможно, уже сам факт того, что он осмелился обратиться к монарху лично, было серьезным нарушением всех норм приличия.

Царь молчал.

Киро видел перед собой уставшего, разочарованного, пресыщенного праздностью человека. Он слышал столь противоречивые истории о нем, что даже не давал себе отчета, что именно желал увидеть.

Ки Ран хотел было отойти, но внезапная мысль заставила его передумать.

– Ее Светлость, Александра Петровна Меллин, не отрицала своей любви к Вашему Высочеству даже тогда, когда отречься от связи было единственным путем к спасению. Как только я вступлю в права наследования, лично доставлю ко двору ее письма, которые Ваше Величество не получили по ряду обстоятельств.

– Ты кто такой? – внезапно произнес царь.

Киро не узнавал человека на троне. Острый, пронзительный взгляд никак не мог принадлежать безобидному выпивохе, скучающему в ожидании танцев.

Тень понял, о чем именно его спрашивают.

– Я… сын графини, признанный бастард Императора Востока.

– Вон.

Киро не двинулся с места, не до конца понимая, как именно ему надлежит поступить.

Придворные начинали оборачиваться, привлеченные громким возгласом. Любопытных становилось все больше.

– Я сказал: вон!!!

Киро коротко поклонился и намеревался было покинуть залу, но на его плечо легла рука наследника престола.

Опасно вот так трогать тень.

Вынужденный остановиться, Киро равнодушно взглянул в лицо цесаревичу Мирославу.

– Батюшка поспешил с рекомендацией. Мы не можем выставить за дверь будущего консорта Островного царствия, – медленно произнес наследник престола, глядя на тень с незнакомым Киро выражением.

Через зал к ним уже спешила, позабыв о правилах приличия, царевна Милада.

Елисей и Арина, привлеченные шумом, проталкивались с другой стороны.

Князь Борис отсалютовал бокалом кому-то из знакомых, спиной закрывая от любопытных взглядов принца крови Империи Востока.

– Вы правильно поступили… Ваше Высочество, – тихо произнес Мирослав. – Батюшка горяч, но отходчив. Он еще будет благодарен Вам за проявленную деликатность.

***

– Ты как?

– Бывало и лучше, – Киро усмехнулся. – Недаром мне никогда не хотелось быть принцем.

– Добро пожаловать, – Елисей рассмеялся. Вышло невесело.

– Предлагаю прямо сейчас сделать еще одно неприятное дельце. Возможно, нам удастся спасти остаток вечера.

Киро кивнул. Он уже тоже его видел.

И все-таки Маркиз невероятно похож на младшего брата.

С ранней юности Ивон Рин де Фуа слыл храбрецом. Он умел зажечь сердца моряков удачной шуткой перед заведомо проигрышной битвой и привести их к победе вопреки всему. Мог вызвать улыбку всего лишь легким прищуром черных глаз.

Маркиз Вианьский принадлежал к тому сорту людей, что привыкли к суровым условиям походной жизни. Он поступил на службу в шестнадцать лет, а в тридцать уже командовал эскадрой, участвуя во всех военных кампаниях.

Луи Раньер по стопам брата не пошел. Новый маркиз Вианьский стал государственным министром в Королевском Совете, а также доверенным лицом монарха в вопросах, касающихся Софийского царствия.

При кажущейся простоте на грани легкомыслия он отличался редким тщанием и въедливостью в делах. А легкая небрежность во внешнем облике вместе с природным вкусом и обаянием позволяли маркизу превратить сию небрежность в изыск, которому многие стремились подражать. Елисей всегда стремился держать Луи де Фуа поближе к себе, по возможности приглядывая за шпионом заморского короля.

– Месье, не выпьете ли Вы с нами? В зале становится тесно, – царевич привычно улыбнулся. В конце концов, маркиз Вианьский был частым его «собутыльником».

– Как пожелаете. Давно не имел удовольствия видеть Ваше Высочество при дворе.

– Сей же час наверстаем! – Елисей проворно подхватил со стола по бутылке в каждую руку.

Борис уже спешил к ним через зал.

– Расскажите нам, чем нынче живет свет, – Великий князь непринужденно взял маркиза под руку. – Слышал, княжну Луговскую просят ко двору короля Заморского. Какая удача для молодой незамужней девицы!

Киро молча шел по другую сторону, поглядывая по сторонам, и был удостоен нескольких подозрительных взглядов маркиза.

Балкон оказался занят, но одного повелительного взмаха бутылкой оказалось достаточно, чтобы укромное местечко перешло в их полное их распоряжение.

С эксцентричным младшим царевичем предпочитали не связываться.

Луи де Фуа отступать было некуда.

– Вы правы. Для княжны подобное – прекрасная возможность пресечь все слухи, – осторожно подтвердил он. – Вам бы, верно, не хотелось, чтобы репутация старшей сестры Вашей супруги оказалась под угрозой. Сие бросило бы тень на всю семью…

Елисей размашисто хлопнул маркиза по плечу.

– Семья очень важна, – охотно согласился он. – Близкие зовут Вас Луи, верно? Все кроме старшего брата. Когда вы были детьми, гувернер рассказал вам про Луи Безумного, батюшку нынешнего Заморского короля. Его трагическая история так похожа на Вашу, что Ивон Рин поклялся никогда больше Вас так не называть. Он зовет Вас Ранье, хоть сие девичье имечко и не пришлось Вам по душе.

Маркиз Вианьский отпрянул от них так, словно увидел призрака.

Киро незаметно придвинулся к двери, отсекая пути к отступлению.

Луи Раньер де Фуа, к слову, весьма неплохой фехтовальщик, не мог не разгадать его маневр. Он дальновидно попятился.

– Вы думали, Ваш брат не знает, но он догадывался, – все в той же дружелюбной манере продолжил Елисей, словно не замечая напряжения собеседника. – Однажды Вы загнали лошадь в бурьян, и она сломала ногу, но Ваш брат взял вину на себя. Он всегда брал на себя ваши проделки, так как его за них лишь выпороли, возможно, лишили бы ужина, а Вас могли и вовсе выгнать из дома, – Елисей выдержал паузу, с интересом наблюдая, как краска сходит с лица маркиза. – Покойный батюшка Ваш заставил супругу признать сына, прижитого на стороне. Чей Вы ребенок? Кухарки? Нищей компаньонкой? Вы никогда не должны были стать маркизом.

– Вы мне угрожаете? – за вежливостью в голосе маркиза скрывалась сталь. Сейчас он, как никогда, напоминал старшего брата.

– Да нет, мне любопытно, – честно признался младший софийский царевич. – Ивон Рин никогда не оставил бы Вас без содержания, но теперь, когда у Вас есть титул, земли… зачем Вы так отчаянно стремитесь его вернуть… даже ценой своей чести? Мы оба знаем: то, что Вы сотворили, недостойно дворянина. Ваш брат не желал бы спасения такой ценой.

Повисло молчание. Борис смотрел сочувственно, Киро заинтересованно. У маркиза де Фуа начали закрадываться некоторые подозрения.

– Выглядит так, словно Вы хорошо знакомы с моим братом, – настороженно предположил Луи Раньер, – но Вы не можете его знать! Ивон Рин де Фуа был лишен титула и заключен в каземат более семи лет назад. Только я могу вызволить его оттуда!

– Кто бы ни убедил вас в подобном, он лжет. Каземат на Безымянном острове разрушен, все узники считаются погибшими, – без лишних церемоний сообщил Киро. – Я лично присутствовал при взрыве главной башни. Вы когда-нибудь видели, как горят камни? Их палач служит старпомом на моем корабле, он охотно расскажет вам подробности. Вы однозначно поймете его лучше, чем я. Ужасный северный акцент… Елисей, подай маркизу воды или чего покрепче, мне кажется, ему дурно, – любезно завершил мысль тень.

Младший брат улыбчивого Маркиза, интриган и дипломат, отступил еще полшага, без сил опираясь на балюстраду.

Северный акцент…

Луи Раньер сомневался, что сможет когда-либо забыть его.

Он примчался в крепость с бумагой о помиловании, уже зная, что опоздал…Замена смертной казни на пожизненное заключение – все, чего он сумел добиться даже с протекцией принцессы Франсуазы и ее матери. Его лошадь пала, другую не сразу удалось найти, и когда он добрался до крепости, на стенах уже висели черные флаги.

Он опоздал.

Но здоровенный детина с северным акцентом вышел к нему и сказал, что… потерял приказ о казни. Сие звучало такой дикостью, что новый маркиз даже не сразу поверил. Но среди мертвых брата не оказалось, а значит, он все еще был среди живых.

В камеру его не пустили, и Луи Раньер вернулся ко двору с твердым намерением спасти брата от незавидной участи.

Восемь лет собачьей преданности, за одну лишь возможность снова увидеть…

В глазах потемнело.

– …дай ему выпить. Они все на редкость чувствительны в этом их Заморском королевстве.

– А ты бы как на его месте реагировал?!

Голоса доносились как сквозь подушку. Маркиз едва осознавал, что говорят о нем.

Луи Раньер де Фуа выпрямился. Кулаки его сжались, под сдвинутыми черными бровями в черных же глазах вспыхнуло адское пламя.

– Мне очень жаль, – Великий князь Обломский смотрел участливо, но без снисхождения. – Вы должны знать, Ваш брат никогда не говорил нам тех вещей, что были упомянуты. Сие лишь домыслы, кузен желал заставить Вас прислушаться…

– …но Ивон Рин много рассказывал о Вас своей супруге, и из подобных историй легко сделать некоторые выводы… – встрял не страдающий излишним тактом царевич Елисей.

– Я не поверю Вам, пока не увижу лично. Вы говорите, он свободен? Мой брат женился? – в черных глазах нового маркиза Вианьского драгоценными камнями сверкали слезы.

– Блестящая партия, смею вас заверить. Графиня Кизгайло наследует поместье Тизенгаузен и добрую треть Акульего плавника, – с лукавой усмешкой произнес Елисей и протянул маркизу де Фуа послание. – Написано рукой вашего брата. Он будет ждать Вас в Приморском граде через две декады. Его корабль заберет нас из порта, после короткого визита в Озерный край. Моя супруга скучает по семье. Царевна Милада много дней провела в светских беседах с Вашим братом, она может поведать, чем живет нынче опальный маркиз. Да и моя супруга была решительно очарована им. Спросите ее, как известно, царевна Арина совершеннейшим образом не умеет лгать.

Маркиз коротко улыбнулся, не понаслышке знакомый с прямолинейностью юной супруги младшего софийского царевича. Лицо его снова стало мрачным.

Он оказался дураком. Его использовали. Вынужденный униженно служить человеку, который бездоказательно уничтожил будущее брата, он даже не подозревал о награде, что его ждет. Король Заморский не сомневается: Ивон Рин мертв, а значит, ему никогда не придется выполнить свою часть сделки.

Луи Раньер де Фуа и прежде испытывал ненависть, но такой… ослепляющей? удушающей? она не была никогда.

Он отомстит. Он дождется подходящей возможности.

Младший брат совершит-таки измену, в которой бездоказательно обвинили старшего.

Не сие ли торжество истинной справедливости?

Луи Раньер не отступал прежде, не отступит и сейчас.

Монсеньер заплатит.

Слово маркиза Вианьского. Слово дворянина.

Глава 10. Преданность

Жила-была на свете девица, что о подвигах сызмальства грезила.

Как минул той девице осьмнадцатый год,

взяла она саблю верную, платье гусарское и пошла чудище грозное искать,

дабы победить его в бою отчаянном и царевича из царства-государства

неважно какого, но славного, спасти.

Долго она шла, иль коротко, история умалчивает,

но повстречался девице той замок заброшенный,

и был в нем волшебный фонтан, где жило чудище многоглавое

да многоглазое, что обманом царевича заманило… и сожрало.

Шутка.

Опутало юношу чарами злобными —

и ополчился царевич на весь славный мир.

Не испугалась девица отважная, сразила чудище злобное.

и зажили они долго и сча́стливо…

Во всяком случае, пока живут

– Какая красивая пара, – прошептала Арина, восторженно глядя на Киро и Миладу, наконец-то встретившихся в центре бальной залы. – Каждый из них – само совершенство.

Елисей хмыкнул, но спорить с супругой не торопился, невольно залюбовавшись картиной. Видеть побратима в заморском платье было крайне непривычно. Намереваясь представить тень Императора Востока отвергнутой невесте, он ожидал бурных баталий, двусмысленных сцен, отражающих яростное противостояние двух сильных характеров.

Приходилось признавать, он недооценил царевну Островов. Снова.

Бывшая невеста дралась за свою страну с упрямством, вселяющим уважение, чем наверняка покорила и Киро. Елисей рассчитывал, что в лице тени, она встретит достойного противника, но царевна за декаду превратила принца крови в самого преданного из своих союзников.

Золотой Дракон Империи Востока у подножия трона Островов.

В его присутствии у царевны словно распахнулись крылья. Елисей не сомневался: Островное царствие ждет еще не одно потрясение. Правление царицы Милады станет яркой страницей в его истории.

Золотой Дракон и его принцесса кружились в танце, как тогда, на балу у Ингеборги, не замечая никого вокруг. Они умели смотреть друг на друга так, что все остальное начинали чувствовать себя лишними.

– Ее Высочество Киро танцевать научила, глазам не верю, – восхитился Елисей, просто чтобы хоть что-то сказать. – А ведь знаешь, мы присутствуем при рождении новой легенды. Тут один умелец собрался ваять статую фонтана, вместо той, что безвинно пострадала во время драки в оранжерее. Я пояснил ему, что хотел бы увидеть: царевна и воин, на половинках монеты, над которыми распахнул крылья огромный дракон. У Императора есть статуя дракона, охраняющая трон, пусть у Софийского царствия будет своя…

–…охраняющая фонтан? – со смешком уточнила Арина. – Киро сие не понравится.

– Уже. Он вообще фонтаны не любит. Предложил сотворить деву с кинжалом.

– Я тоже фонтаны не люблю, – смущенно отмахнулась Арина. – А можно…

Договорить не удалось. Музыка смолкла.

Пары недоуменно останавливались, поглядывая друг на друга. Елисей и Арина, не сговариваясь, перевели взгляд туда, где с трона поднялся монарх Софийского царствия.

Иннокентий Второй с безукоризненной выправкой бывалого вояки внезапно показался им стройнее и выше. Под пристальным взглядом монарха придворные стушевались. Как держаться с таким царем, не знал никто. Вряд ли кто-то из них смог бы припомнить, когда последний раз видел Иннокентия трезвым.

Царица Елена, словно бы и не удивленная, обмахивалась веером из страусовых перьев. Она смотрела на притихший двор с понятным ей одной удовлетворением.

Цесаревич Мирослав хотел было подойти к матери, но был остановлен повелительным взмахом царской руки.

– Мы, Иннокентий Второй, даруем супруге дворец на Замковой улице стольного Софийского града в единоличное владение.

Раздались настороженные аплодисменты.

Иннокентий Второй холодно улыбнулся. Те, кто не был напуган подозрительным поведением монарха, незамедлительно почувствовали недомогание.

– Мы официально намерены отречься от престола в пользу наследника, цесаревича Мирослава, – сильный и глубокий голос царя, не раз объединявший солдат на поле брани, размеренно звучал в полнейшей тишине бальной залы.

– После коронации преемника мы намереваемся отбыть в Южный. Нас беспокоит положение дел на рубежах. Мы намерены вернуть земли, захваченные басурманами во время мятежа, и уже летом закрепиться в форте, что был полностью разрушен во время последней кампании.

– Поверить не могу! – изумленный шепот Елисея прозвучал в вязкой тишине набатом.

Первыми очнулись представители Дворянского собрания и начали торопливо переглядываться в поисках тех, кто не выказал особого удивления. Таких не наблюдалось. Даже цесаревич казался обескураженным.

– А мы голову сломали, думая, как обратить взгляд царя-батюшки на Юг…

– Я подозревал, – вполголоса заметил Борис, пристроившись за плечом кузена, – что ты не просто так туда ездил.

– Ну, мелькала у меня мыслишка, чем бы таким занять родителя подальше от стольного града… – смущенно признался Елисей. – Но я и не думал, что он согласится!

– Должна быть веская причина для подобных перемен, – подтвердила Арина.

Есть у меня подозрение… – Елисей взглянул на царицу-матушку и поспешно отвел глаза.

Меж царской четой не было нежных чувств, присущих юношеской влюбленности, но прожив больше двух дюжин лет в браке, они стали добрыми друзьями. Елена имела влияние на супруга, хоть и пользовалась им нечасто.

Царица прикрывала лицо веером, но глаза ее горели торжеством.

Киро стоял посреди бальной залы об руку с цесаревной Островов, и явно мечтал провалиться под землю. Впрочем, в его сторону никто и не смотрел. Придворные живо обсуждали шокирующие известия, ничуть не смущаясь присутствием монарших особ.

– Кажется, танцев больше не будет, – задумчиво произнес Великий князь, – можно расходиться.

***

Маркиз проснулся мгновенно. Все существо его предчувствовало опасность. Он медленно открыл глаза. В скудном лунном свете, льющемся из окна, он сумел разглядеть нечто такое, что заставило его насторожиться.

Он считал удары сердца в ожидании, пока неведомый враг приблизится.

Коротко блеснула сталь. Не отклонись маркиз в сторону, следующий восход солнца он бы уже не застал. А так удлиненный кинжал лишь вспорол рубаху и оцарапал кожу. Второго удара не последовало. Луи Раньер перехватил запястье женщины и бесцеремонно выбил клинок у нее из рук.

Не при таких обстоятельствах он хотел бы видеть в своих покоях самую прекрасную женщину королевства Заморского.

– Думаю, мы увидели достаточно, – от стены отделилась тень.

– Кто увидел, а кто и нет! – раздался из-под кровати недовольный голос младшего софийского царевича.

Деликатно скрипнула дверь шкафа, выпуская наружу Великого князя.

– А ежели бы он не проснулся? Что бы мы тогда Рину сказали? – устало поинтересовался Борис Обломский, поправляя воротник.

– Я бы за ногу дернул, – отмахнулся Елисей, демонстрируя весьма легкомысленное отношение как к общению с дамами, так и к ценности чужой жизни.

Миледи Вайолет вырвалась из ослабевших рук маркиза и попятилась.

– Обсудим то, что мы сейчас увидели? – по-заморски обратился Елисей к леди Моро.

– Маркиз намерен предать сюзерена. Я не могу осуждать его… при сложившихся обстоятельствах, но должна была попытаться остановить, – неохотно ответила опальная фаворитка заморского короля.

– И вам бы удалось. Но к сожалению, мы не можем позволить себе расстроить Маркиза старшего известием о смерти его брата… по нашей вине, – заметил Киро, подходя ближе.

– Вы самая красивая женщина из всех, что мне довелось видеть. Вы могли бы стать маркизой, или даже герцогиней… но вы имели несчастье полюбить короля. И посчитать себя достойной подобного союза. Но он отвернулся от Вас, так почему? Что заставило Вас прийти сюда? – Елисей был само очарование.

– Причиной, по которой монсеньор отослал меня от двора, служили слухи, что он желает видеть новую фаворитку королевой. Вначале, я сама распускала подобные сплетни, силясь упрочить свое положение, но никак не могла ожидать, – леди Вайолет остановилась, но все же заставила себя продолжить, – что Ее Величество, королева Заморская тяжело захворает. Ей становилось все хуже и хуже, начали говорить, что монсеньор приказал отравить супругу ради амбиций молодой фаворитки, и даже тот факт, что он отослал меня, не убедил двор. Многие сторонники от него отвернулись. Смерть королевы поставила под удар прежде незыблемое положение сюзерена, – по щеке миледи пробежала одинокая слезинка. – Я не могу допустить, чтобы маркиз Вианьский примкнул к тем, кто желает падения монарха.

– Да вы любите его, – пораженно протянул князь Обломский. – Вы преданы ему! Впервые с того мгновения, как мы встретились на Акульем плавнике, я верю вашим словам.

– Сколько я не убеждала себя в том, что мной двигал трезвый расчет и ничего более, сейчас, перед лицом неотвратимой кончины, я понимаю: не будь я столь тщеславна и глупа, давно бы поняла, что счастлива быть и рабой у ног своего государя. Мысль, что я могу послужить причиной его падения, мучит меня по сей день.

Елисей взглянул на Киро, словно прося совета. Тот качнул головой, что одновременно выглядело и как «да», и как «нет».

– Что вы сделаете? Бросите в темницу, прикажите обезглавить? – ровным тоном поинтересовалась миледи. Ее била дрожь, но голос звучал как на великосветском приеме.

– Будет зависеть от вашего ответа, – Киро говорил по-заморски не очень уверенно, но вопрос был слишком важным, чтобы доверять его кому-либо другому. – На корабле. Трос – ваших рук дело?

– Не совсем, – леди Моро передернула совершенным плечами. – Я была больна, но мне необходимо было любой ценой задержать корабль. Я предложила денег, и кто-то из матросов пригласил ко мне в каюту… старший плотник? Кажется, так называется. Я сказала, что ему нечего бояться. Ежели все откроется, я возьму вину на себя. Уговор был нанести вред судну, а не людям. Остального не знаю… я едва пережила путешествие.

– Зачем Вам нужно было задержать судно? – поинтересовался царевич Елисей, отметив, что капитан «Александры» слишком зол, чтобы продолжить беседу.

– Я отправила письмо монсеньору, но идти оно будет слишком долго.

– Содержание? – Елисей насторожился.

– Ивон Рин де Фуа жив, угрозы не представляет и не имеет желания возвращаться в Королевство, – леди Моро усмехнулась. – Хотите – верьте, хотите – нет. До сих пор я ни разу не солгала Вам, Ваше Высочество.

– С подобным утверждением даже я готов согласиться, – Борис покачал головой, словно сам себе противореча. – Мне были не ясны ваши мотивы, я был уверен, что вы о чем-то умалчиваете. Теперь же, когда все встало на свои места, я не вижу причин не верить вам в дальнейшем.

– И что же вы намерены делать? – леди Моро казалась бесконечно усталой, казалось, силы покинули ее.

– Я думаю, решать должен маркиз.

– Я?! – уточнил Луи Раньер, несколько обескураженный скоростью смены событий.

Елисей серьезно кивнул.

***

– Как все прошло?

– Ждешь меня? – Елисей замер на пороге, разглядывая жену. Арина сонно улыбнулась.

В Южном, когда ему случалось задержаться за укреплениями, она часами дожидалась его, кутаясь в плед. Читала или писала письма сестрам, опасаясь уснуть раньше, чем он вернется.

Елисей подошел и бережно поднял на руки свое сокровище. Арина охотно обхватила его руками и уткнулась носом в шею. Ей очень хотелось спать, и держалась она на чистом упрямстве.

– Мы узнали, кто перерезал трос. Но зачем, все еще не ясно.

– Мгм.

– Киро опять злится.

– Ммм…

– Ты спишь? – младший софийский царевич усмехнулся.

Ответа явно ждать не стоило. Арина крепко спала, устроив голову у него на плече.

Уложив супругу в постель, Елисей заботливо подоткнул одеяло и вернулся в смежные покои. Ему необходимо было подумать. Спокойно и без спешки разложить по полочкам все произошедшее за бесконечно длинный день.

Царь-батюшка отрекся от престола. Грядет коронация, и с Мирослава станут спрашивать, как с монарха, а не с наследника престола. А значит, вопрос с Анастасией Луговской надлежит решить любой ценой и в кратчайшие сроки.

Маменька явно приложила руку к отречению, знать бы для чего ей потребовалось столь скоро освободиться от супруга? Стоит ли обращаться к княгине Луговской, подруге и наперснице царицы, либо же попытаться вызнать самому?

Киро опять злиться. Есть с чего. Прием царя был не самым радушным, да и обнаружить, наконец, крысу, для капитана «Александры» оказалось болезненным известием. Елисей помнил старшего плотника. Скромный, приветливый, он больше подходил на роль лавочника, нежели пирата. Какие обстоятельства толкнули его на столь отчаянный шаг?

Леди Моро… Миледи.

Слова нового маркиза Вианьского до сих пор звучали в ушах младшего царевича.

– Миледи, монсеньор пощадил вас, даже тогда, когда следовало просто избавиться. Вас отправили в ссылку? В страну, где рано или поздно воцарится его дочь? Ничего не скажешь, суровое наказание для той, кто поставил под удар незыблемость трона заморского короля. Вы много значите для него, сие очевидно. Куда больше, чем монсеньор хотел бы показать. Вы будете жить, чтобы увидеть его падение. И тогда я лично запру вас обоих в одной камере… Акт милосердия или насмешка? Он потеряет все, но обретет вас… Равноценной ли будет замена?

Пожалуй, Луи Раньер де Фуа ничуть не похож на старшего брата, решил для себя Елисей. Их Маркиз был добр к друзьям и милостив к врагам, благороден в душе и готов простить, даже женщину, что загубила его молодость и честолюбивые планы. Новый же маркиз Вианьский подобной добродетелью не обладал. Его стоило держать среди друзей. Обзавестись таким врагом, Елисею было бы вовсе не на руку.

***

Киро и сам не понял, как оказался в оранжерее. Для отдыха ему хватало и пары часов, к тому же он был слишком зол. В подобном состоянии было предпочтительно погулять по пустующим аллеям, отдыхая от внимания и любопытных взглядов, нежели беспокоить островную царевну невеселыми известиями. Не имея возможности притворяться тенью, он словно лишился своей брони.

Я всего лишь пес Императора, который лучше всех носит кость.

И как давно он понял, что ему мало просто быть лучшим?

В оранжерее был полнейший разгром. Цесаревич повелел сделать новый фонтан, чтобы ничего не напоминало о печальных событиях прошлых лет.

Елисей обмолвился как-то о монетах и драконе, но Ки Ран искренне надеялся, что сие лишь блажь, а не проект модного заморского архитектора. Не для того он переплыл Океан, чтобы и здесь каждый второй тыкал ему в лицо судьбой Золотого Дракона.

– Тень значит…

Киро обернулся и увидел в оранжерее монарха Софийского царствия. Иннокентий Второй, собственной персоной, по военному заложил руки за спину и неспешно приблизился. Несмотря на страсть к пагубным привычкам, двигался немолодой царь с грацией опытного бойца.

– Как она умерла?

– Была отравлена, – по какой-то неведомой причине говорить с софийским царем о матери было просто. – Император не смог ее защитить… сие было… не в его власти. Она не скрывала связи с другим мужчиной, будучи вдовой… Мое рождение стало последней каплей. Сие противоречит самим устоям Империи, они хотели избавиться от меня… Но сумели добраться лишь до нее. В школе теней не действуют светские законы.

– Выходит, я повинен в ее смерти… И в ее тоже…

Киро догадывался, о чем думает немолодой монарх. Он не смог уберечь брата, сделать счастливой его невесту, толкнул возлюбленную на отчаянный шаг…

– Она любила Ваше Величество, и уступать – было не в ее характере. Вы не можете нести ответственность за все несчастья, что постигли Ваших близких.

– Уж больно ты нагл, в таком тоне с монархом разговаривать, – заметил царь.

Киро поспешно склонил голову.

И в самом деле, как он смеет…

– Весь в маменьку.

Иннокентий Второй неторопливо двинулся к выходу из оранжереи.

– У тебя ее глаза. И как я раньше не заметил…

Когда их разделяли уже две дюжины шагов, царь остановился.

– Я собираю охоту. Завтра. Можешь выбрать лошадь и присоединиться. Елисей такие забавы не любит. Стрелять умеешь?

– Плохо, – искренне признался Киро.

Предполагалось, что тени не участвуют в прямых столкновениях, а в любой другой схватке, они успевали упокоить стрелка до того, как тот успевал сообразить, что произошло.

– Вот и научишься.

Киро еще долго стоял в тишине оранжереи, слушая, как неторопливо удаляются одинокие шаги Софийского монарха.

Глава 11. Предложение

«…Желательно сохранить у молодых девушек привычку

краснеть перед мужчинами: этот легкий румянец

украшает их, а он может утратиться…»

Почтенный вельможа

Дени Дидро

Ежели вы едете верхами или в удобном экипаже, дорога в Озерный край занимает четыре часа.

Но только ежели с вами нет азартной парочки молодоженов, которую хлебом не корми, дай только устроить очередное состязание.

Когда Ее Высочество изволили свернуть с тропы, дабы одержать над супругом легкую победу, лошадь царевны Арины подвернула ногу.

Иван, лично осмотревший пострадавшее копыто серогривой дружелюбной кобылы, пришел к выводу, что хромота временна. И, ежели они желают сохранить текущее положение дел, придется двигаться крайне медленно, дабы не позволить лошади пуститься в галоп, несмотря на боль.

Царевна пересела в экипаж, но оставить животное с кем-либо из слуг отказалась наотрез. Так что вся кавалькада теперь двигалась со скоростью хромой кобылы в самом прямом смысле сего выражения.

Изрядно припозднившихся гостей Луговские встречали у крыльца всем своим многочисленным семейством.

– Тень? Самая настоящая?– добродушно усмехнулся в усы князь Луговской, наблюдая, как Киро помогает царевне Островов выбраться из экипажа. Киро уже бывал в их доме, но побеседовать как-то не доводилось.

Ки Ран хмыкнул. В ироничной любознательности князя не было ничего оскорбительного, наоборот, тень чувствовал себя так, словно его согревают широкие улыбки семейства Луговских.

Он почтительно поклонился, приветствуя людей, к которым испытывал искренне расположение.

– Покажешь, на что способны добрые молодцы из школы теней? – полюбопытствовал князь.

– Отчего же не показать, – в тон ему ответил Киро.

Царевна Арина страдальчески возвела взгляд к небу.

– Мы о вас наслышаны. Аринушка привечает тень больше супруга, – добавила княгиня.

Пришла очередь Елисея закатывать глаза.

Киро же почувствовал, что ему определенно здесь нравится.

– Да прекратите вы, – Нэнси подошла и поспешно присела в реверансе, приветствуя царевну Островов. – Прошу прощения, Ваше Высочество, они пытаются произвести достойное впечатление, которое в представлении нашей семьи несколько отличается от общепринятого.

Милада величественно наклонила голову, приветствуя хозяев дома.

Она с живым интересом прислушивалась к разговору, но ей явно было неуютно в гостях у того самого генерала Луговского.

Добродушный и упитанный князь никак не желал соотноситься с тем грозным образом в воспоминаниях Милады, о котором она не единожды рассказывала своей тени. Генерал пришел в Островное царствие, принеся с собой унижение и позор ее семье. Можно сказать, он помнился ей карающей дланью, сторожевым псом цесаревича, решительным и безжалостным.

Впрочем, при взятии стольного града Луговской вел себя весьма корректно, его люди не позволяли себе лишнего. Ежели бы было наоборот, у царевны хоть остался повод их ненавидеть, но ей не дали даже этого. Мало радости ощущать себя низко и подло.

– Мы тут манерам не обучены, – улыбнулась Арина, – но принимать вас у себя – честь для нашей семьи.

– За себя говори, – уперла руки в бока невысокая чернявая девица. Насколько помнила Милада, средняя из сестер Луговских.

– Свет мой, тебе лучше прилечь, – дальновидно предложил ее супруг, не раз виденный царевной при дворе.

Про молодого капитана Софийского Гвардейского полка с удовольствием сплетничали дамы. Его женитьба и отпуск в связи с беременностью супруги их сильно опечалил.

Завидный мужчина, красивый, спокойный… а достался какой-то хамке.

Словно догадавшись, о чем она думает, Мирна смерила царевну взглядом, далеким от обожания. Нэнси, старшая из сестер, вышла вперед, спокойно загородив спиной буйную сестрицу.

– Добро пожаловать, Ваше Высочество. Мирна находится в том прекрасном состоянии, когда настроение меняется со скоростью бега почтовых лошадей. Прошу простить вольность, нынче сестрица либо ест, либо злится. Не желаете ли проследовать за мной? На улице по вечерам свежо.

Словно подтверждая слова сестры, Мирна выудила откуда-то пряник и задумчиво его надкусила.

Милада позволила себе усмехнуться. У царевны Островов никогда не было ни подруг, ни фрейлин. Старшая княжна Луговская нравилась наследнице престола. Действительно, нравилась.

– Могу я попросить Вас об услуге?

– Все, что прикажет царевна.

– В таком случае… забудьте, кто я.

– Отставить реверансы, отменить званый обед на сто персон и приказать слугам вести себя как обычно? – понятливо уточнила княжна.

– Как мне к вам обращаться? – вопросом на вопрос ответила Милада под умиленными взглядами старшей четы Луговских. Кажется, не только царевне было неловко от подобной встречи.

– Домашние зовут меня Нэнси, – просто ответила княжна.

Милада одобрительно кивнула. Возможно, они действительно смогут сблизиться. Было бы прекрасно обрести кого-то, с кем можно обсуждать безделицы и хихикать над романами. Чудесно, когда есть кому писать длинные письма о картинах, нарядах и прочих девичьих пустяках.

– Капитан, смотри, кого я тебе привез, – тон змея-искусителя удавался младшему софийскому царевичу превосходно.

Семейство Луговских как по команде обернулось. Действовать на нервы Виктору было наилюбимейшим занятием Елисея. Названый брат супруги злил младшего царевича самим фактом своего существования, что не было тайной ни для кого, включая Миладу.

– Ванька, ты что ль? – Мирна отряхнула руки и подбоченилась, выставив вперед и без того огромный живот.

– Он! А возмужал как… – поддержала княгиня, умиленно разглядывая Ивана, все еще сидящего верхом.

Генерал-князь по-простому хлопнул себя по коленям и принялся громогласно рассказывать, как Иван защищал «его девочек», во время осады в Южном. На шум медленно собиралась челядь.

Спешившись, бравый гвардейский капитан явно пожалел, что нельзя спрятаться за кобылу.

Сам Виктор, вопреки чаяниям злокозненного царевича, спокойно пожал руку новому начальнику охранения своей названой сестры.

Мирна стояла подле него, с интересом разглядывая друга детства. Царевна Арина, видевшая во всем происходящем какой-то тайный смысл, ткнула раздосадованного супруга локтем в бок. Глаза ее смеялись.

– Маменька, папенька, негоже гостей у крыльца держать. Прошу всех в дом, стол давно накрыт!

Милада начинала понимать, за что, кроме красоты, цесаревич Мирослав преданно любит старшую княжну Луговскую. Нэнси обладала сдержанностью, совершенно несвойственной ее семье, и поразительным чувством такта. Сложись все иначе, великолепная из нее вышла бы царица. Жаль, не судьба.

Царевна Островов качнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и первой шагнула на ступени крыльца.

***

Весеннее солнце светило задорно и ярко.

Второй день как они гостят у Луговских. Семейство генерал-князя хоть было и шумным да многочисленным, излишним вниманием не докучало, за что Милада была им искренне признательна. Им с Киро, как жениху и невесте, отвели соседние покои, и они провели все утро на балконе, двери на который вели из обеих комнат.

Зная предпочтения тени, Арина с вечера распорядилась вынести туда толстый ковер и подушки.

Милада сидела, опираясь спиной на стену, и читала вслух модный заморский роман. Киро было не особенно интересно ее слушать, но ему нравилось лежать на ковре, положив голову ей на колени.

– Так как желает провести остаток дня наследница престола? – Киро был сама любезность.

– Приличные дамы о таком вслух не говорят, – фыркнула Милада, откладывая книгу.

Взгляд тени стал пронзительным – и царевна почувствовала, как щеки ее заливает румянец.

Покорность и скромность, будь они неладны!

– Я желаю надеть брюки, покататься верхом и залезть на дерево, – быстро произнесла Милада. – Составите компанию?

– Все, что пожелает наследница…

Тень усмехнулся, и она едва успела моргнуть, как он резко поднялся и приник к ее губам.

На сей раз поцелуй не был скромным. Оставаясь наедине, они с каждым разом все ближе подбирались к той точке, откуда не было возврата.

Милада становилась смелее, огонь, горевший в груди, опускался все ниже, пульсировал где-то там, внизу живота, намекая на то, что не раз описывалось в заморских романах. Она знала, Киро желает ее так же страстно, как и она его, так почему бы…

Дребезжание стекла балконной двери, беспардонно ударившейся о стену, имело эффект воды, вылитой за шиворот.

Милада открыла глаза, но не отстранилась. Пальцы ее отчаянно цеплялись за рубашку тени, порывистое дыхание их смешивалось, полураскрытые губы Киро едва касались ее щеки…

– А в деревне-то гуляния намечаются! Ой, простите, – царевна Арина, распахнувшая балконную дверь, попыталась сдать назад, но спиной врезалась в следующего за ней по пятам супруга – образовалась суматоха.

Киро молниеносно оказался у двери и бесцеремонно захлопнул ее перед носом у венценосной парочки.

Милада отвернулась, пряча смущенную улыбку.

Короткая заминка, невнятное переругивание – и в дверь балкона церемонно постучали.

– Войдите, – далеким от гостеприимства тоном предложил Киро.

Улыбка Милады стала шире. Она поспешно натянула на лицо иронично-доброжелательное выражение.

– В деревне народ гуляет! Тимофей Гомогонов семью выкупил, десять тысяч монет батюшке заплатил! В город поедут, лавку открывать, – затараторила Арина, привычно сбиваясь на южный говор. – Сын ихний с подруге моей сватается, старостиной дочке, вот только не любит она его. Хоть Павлик Гомогонов – и завидная партия, любая из деревни за него пойдет…

– И посему нам надобно поторопиться! – Елисей делал какие-то странные пассы руками и скосил глаза, словно пытался передать Киро зашифрованное послание.

Арина смерила супруга подозрительным взглядом.

Тень продолжал смотреть на побратима, ничего не выражающим взглядом.

– Ежели Ее Величество, цесаревна Островов, снизойдет до того, чтобы провести вечер в зажиточной провинциальной деревеньке, мы бы хотели отправиться немедленно!

– И ты обещал одной особе, уладить… э-э-э… одно дело! – окончательно отчаялся Елисей, за что был награжден тычком в бок и еще одним подозрительным взглядом любимой супруги.

Милада усмехнулась. Хоть она и растеряла по пути на Акулий плавник бо́льшую часть фамильной спеси, но все же оставалась наследницей престола. Застигнутой в не самый пристойной ситуации, пусть и с женихом.

Киро обернулся. Во взгляде тени читалось, что он с куда большим удовольствием провел бы время где-либо еще. Танцы и выпивка не вызывали у Киро никакого восторга.

– Что ж, пусть будут деревенские танцы, – произнесла Милада, величественно протягивая руку.

Было очевидно: в покое их не оставят.

– Как пожелает моя царица, – с тяжелым вздохом согласился тень, помогая Миладе подняться.

– Мы выходим немедля, – подвел итог вторжению, царевич Елисей. – Вам понравится.

Милада приняла величественную позу.

– Уверена мы найдем чем заняться, – себе под нос пробормотала она, прежде чем спохватилась, что фраза в контексте обстоятельств вышла неловкой и многообещающей.

Рука Киро, за которую она держалась обеими ладонями, напряглась.

Елисей встрепенулся, но был насильно вытолкан в покои бдительной супругой.

Киро и Милада снова остались вдвоем.

– Никаких друзей и родственников, – приподнявшись на цыпочки, Милада касалась лба и щек тени неуловимыми как перышко поцелуями. – Никаких слуг, горничных, камердинеров, лакеев, – каждое слово сопровождалось легчайшим касанием губ. – В свадебное путешествие – на необитаемый остров. Как вам такое предложение?

– Превосходно, – голос Киро звучал чуть хрипло, и от этого тона, от едва уловимой неправильности, с которой он проговаривал слова, у Милады подгибались колени.

Ее коронация совсем скоро, а после… после нее она сможет делать все, что захочет.

И начнет с того, что расквартирует гарнизон у порога своей спальни, чтобы никто и никогда не смог случайно туда ворваться!

***

– Арина тебя убьет, – философски заметил Киро, приглядываясь к красотке с пышными формами, и вправду невероятно похожую на старшую княжну Луговскую.

Когда Киро был в деревне последний раз, по сторонам особо не смотрел, так что Марыську видел фактически впервые.

Князь Борис вызвался развлекать дам, Иван составил им компанию, и даже Мирна с Виктором обещали прийти ненадолго.

Пока Елисей посвящал Киро в подробности плана, узнать про который Арина должна была в самую последнюю очередь, тень начинал понимать, в чем же заключалась внезапная срочность.

Дочка Кузьмы Прокопьевича, сельского старосты, получила предложение, от которого невозможно было отказаться, в то время как у ушлого царевича были на нее совсем другие планы.

– Знаю, – Елисей воровато вжал голову в плечи. – Поэтому лучше будет, ежели она узнает не сразу.

Киро выразительно хмыкнул, но отговаривать не стал. С первого же взгляда, брошенного в сторону первой красотки на деревне, тени стал понятен план младшего царевича софийского.

Арина много и охотно рассказывала про подругу. Мария умела петь, шить, бегло говорила на заморском, что делало ее весьма образованной юной девицей. Лицо ее было слишком подвижным для благородной дамы, зато черты его тонки и изящны, кожа – излишне загорелой, а румянец обширным, но сие легко можно было спрятать белилами, столь любимыми дамами по всему свету.

Отвести Марыську в уголок на пару слов труда не составило. Елисея хорошо знали в деревне, да и девица явно была счастлива сбежать хотя бы на время. Веселье в доме старосты слишком сильно напоминало репетицию свадьбы, как выразились бы в королевстве Заморском.

– У нас есть к тебе предложение, скорее даже просьба… – издалека начал Елисей.

– Замуж за графа или даже маркиза хочешь пойти? – Киро не любил терять время попусту.

– Что надобно сделать? – не выказав особого удивления, спросила практичная дочка деревенского старосты.

Киро хмыкнул.

– Отправиться ко двору короля Заморского в сопровождении одного маркиза, представившись княжной Анастасией Семеновной Луговской, – невольно озираясь, пояснил Елисей.

– Серьезно что ли? Али медовухи напились, Ваше Высочество, – недоверчиво усмехнулась Марыся.

Киро снова хмыкнул.

Дочка старосты мельком взглянула на него, и, кажется, впервые за вечер начала воспринимать их беседу всерьез.

– Чем сие может грозить? Мне? Моей семье?

– Яхонтовые уборы, платья из восточного шелка, заморские кушанья? – предположил Елисей, тоном зазывалы на городском рынке.

– А отчего тогда очередь не стоит, как на рынке?

Киро надоело хмыкать, и он взглянул на дочку старосты с нескрываемым уважением.

– Вас могут убить, но семье вашей ничего не угрожает.

Марыська призадумалась, и вдруг стала невероятно похожа на старшую княжну Луговскую. Анастасия точно так же наклоняла голову набок и сводила тонкие брови, размышляя о чем-то.

– Зато честно, – пожал плечами царевич, встретив насмешливый взгляд тени, – такую вероятность отметать нельзя.

– Или я притворяюсь княгиней, даже подумать страшно, до того чудно́, или остаюсь дочерью деревенского старосты, которую рано или поздно заставят выйти замуж вот за него…

Елисей и Киро взглянули на жениха, неуверенно топчущегося поблизости, в компании парочки друзей посмелее.

– Он не так уж и плох, – заметил Елисей с сомнением в голосе. Павлик был на полголовы ниже остальных, но туго набитый кошелек в глазах многих девиц способен был восполнить сей недостаток.

Глаза старостиной дочки зло блеснули.

– Мне в деревне только Глеб Головин и глянулся, кузнец наш. Гуляли с ним, вот только Глебушку в армию царскую забрали, и посвататься не успел. Поговаривают, в бумаге другое имя было, горе-женишок подсуетился, уже тогда на меня взгляд положил, – в голосе Марыськи звучало презрение.

Киро логично предположил, что против деревенского кузнеца врукопашную Павлик даже с дружками бы не сдюжил, пришлось искать другой способ, избавиться от соперника. Да и старосте, нацелившемуся выдать умницу-красавицу дочь за сына зажиточного лавочника, а то и купца, какой-то там кузнец явно не сдался.

– Глеба можем найти и перевести в твое охранение, – неуверенно предложил Елисей.

В голове его, очевидно, уже вертелись картины, как заморский королевский двор радостно обсуждает, что бывшая невеста наследника софийского престола пала так низко, что путается с солдатом из своего охранения.

– Сколько мне нужно будет изображать княжну? – заметив его сомнения, спросила Марыська.

– Всю жизнь, – усмехнулся Елисей. – Пожалуй, самое время разъяснить подробно, почему мы пришли к тебе с подобным предложением… Дело в том, что Его Высочество…

Киро не стал слушать до конца историю, которая уже успела ему порядком надоесть. Тень бесшумно выскользнул за ворота и направился вниз по улице. В домах и на подворье с размахом отмечали невиданное событие. Крепостной крестьянин станет почтенным лавочником. В смекалистости Тимофея Гомогонова никто не сомневался, в щедрости, впрочем, тоже.

Интересно, знает ли батюшка о проделках сына, или смотрит сквозь пальцы, занятый приумножением благосостояния?

Ответ Киро интересовал не сильно. У него было дело, которое не терпело отлагательств. Он и так слишком долго откладывал.

Киро должен был встретить свое прошлое. Один.

***

У ворот незнакомой усадьбы Киро овладела внезапная робость. Он не был уверен, что пришел, куда следует, не знал, что говорить и как себя вести. Он стоял и стоял… словно купаясь в ожидании чуда, и боялся показаться смешным даже самому себе.

– Я же говорил, он здесь, – раздался совсем рядом голос царевича Елисея.

– Прости, мы с цесаревной решили за тобой проследить, – куда более непосредственная Арина Семеновна подбежала и взяла Киро за руку.

Милада улыбалась, стоя поодаль. На ней было простое платье, которое она изредка носила на борту «Александры», на плечах шаль, спасенная им в стольном Софийском граде.

– Ты же не думал, что мы отпустим тебя одного?! – искренне возмутился Елисей.

Киро никогда не смог бы выразить словами, как он рад их видеть. Вместо этого тень сделал ироничный приглашающий жест – и Елисей решительно постучал в ворота. Подождал и постучал еще раз.

– Кого там принесло?! – любезно поинтересовались по ту сторону ворот. – Ходят тут всякие, потом добро пропадает…

Кто бы там с ними ни разговаривал, открывать он не торопился.

Елисей насмешливо оценил их скромные одеяния. Они еще и пешком пришли, благо имение Меллин было совсем рядом с поместьем Луговских.

Наконец, лязгнул засов. Свет заходящего солнца прорвался сквозь приоткрытые ворота и ударил в глаза, мешая что-либо разглядеть.

– Хозяин приехал! Не узнал своего барина?! – грозно поинтересовался Елисей, и не надеясь, что сработает.

Быстро сориентировавшись, мужик поспешно стянул шляпу с головы. Свой барин или чужой – можно и потом разобраться. Вдруг и впрямь хозяин пожаловал?

– Отведи к тому, кто за домом смотрит и грамоте обучен.

– Как можно, барин… – начал мужик.

– Да не я барин, а он! – Елисей обличающе ткнул пальцем в Киро, который не спешил вмешиваться в их разговор.

Тень пристально разглядывал усадьбу. Белые стены отливали розовым и желтым в лучах заходящего солнца. Поместье не казалось заброшенным, белый камень утопал ярких красках и зелени садов.

Мужик недоверчиво изучил непривычный вид тени, неуверенно взглянул на Елисея, потом снова на «хозяина».

– Михась, кто там? – к ним по дорожке шла немолодая женщина в опрятном платье.

– Да говорят барин приехал, бумаги имеют, – отозвался Михась, с облегчением отступая на полшага.

Суровый взгляд женщины равнодушно скользнул по Елисею, едва задел Миладу и Арину, но стоило ей увидеть Киро, как она тотчас же всплеснула руками.

– О Боги, неужели! Долго же мы Вас ждали! – произнесла она, торопливо приближаясь.

– У меня… кхм… были дела. – Киро невольно взглянув на Миладу.

Царевна чинно рассматривала подъездную дорожку, словно ничего важнее и быть не могло.

– Как долго мы вас ждали… – повторила женщина, – я дальняя родственница графини Меллин, живу в доме на территории усадьбы и присматриваю за всем в отсутствие хозяев. Мне удалось сохранить дом в том виде, который так нравился графине. И Ваша Светлость, наконец, приехали. Где Ваш багаж? Сопровождение?

– Я… – Киро напомнил себе, что он бесстрашная тень Императора востока, и решительно продолжил, – я остановился у князя Луговского. Первым делом, мне бы хотелось взглянуть на бумаги, которые доставили для меня в имение.

– Как пожелает Ваша Светлость.

Женщина торопливо пошла по дорожке, то и дело оглядывалась, словно подозревала, что Его Светлость может исчезнуть так же внезапно, как и появился.

– Мы были опечалены известием о смерти графини… А после пришли бумаги, и в нас проснулась надежда, что дом не останется без хозяина. Никому из тех, кто служил здесь, не хотелось бы, чтобы имение, которое так любила графиня, отошло короне… после того… как… Ваша Светлость, должно быть, знает…

Михась все так же стоял у ворот и, открыв рот, рассматривал «барина».

Киро был в привычном облачении тени Императора Востока, то есть выглядел для здешних мест весьма необычно.

Елисей не удержался и подмигнул. Мужик прижал шляпу к груди и размашисто перекрестился. Милада наградила его возмущенным взглядом, Арина прыснула в кулак.

Киро предпочел сделать вид, что он ничего не заметил, и поспешно направился вслед за женщиной, которая, наконец, расскажет ему о матери гораздо больше, чем он рассчитывал когда-либо узнать. Немолодая, строгая женщина в скромном платье могла не только рассказать, но и показать, как жила Александра Меллин, задолго до того, как направилась в Империю.

***

Киро спустился по изящной белой лестнице, ориентируясь на звук – царевна Арина заливисто хохотала над шуткой супруга.

Гости успели дважды выпить чаю, погулять по саду и изучить все двести тридцать четыре комнаты. Киро не появлялся довольно долго, а когда присоединился к ним, лицо его напоминало застывшую маску. Что демонстрировало крайнюю степень душевного волнения.

Милада обеспокоенно взглянула на него, но ничего не сказала. Запрокинув голову, она любовалась женщиной, в шикарном платье. Ее волосы цвета песка на морском берегу были забраны в сложную прическу, шикарные локоны украшали благородное лицо лучше всяких безделушек. На ней вообще почти не было украшений. Смелое по тем временам платье открывало совершенную линию плеч, подчеркивало тонкую талию. Её красота завораживала. Милада видела миниатюру, но лишь сей портрет давал полное представление о прелести той, что сразила сердце Императора Востока.

Арина вскочила и со всей присущей ей непосредственностью подбежала к тени.

– О, Киро! Дом просто чудесен! Графиня обладала потрясающим вкусом!

Тень обнял ее и, приподняв в воздух, аккуратно поставил на место.

– У меня к вам просьба… – Милада выразительно взглянула на Елисея. Вспомнив про существование «хорошего тона», младший царевич подхватил супругу под локоток и понятливо удалился.

– Будут подслушивать, – хмыкнул Киро.

Лицо его медленно оттаивало. Он подошел к Миладе и обнял ее со спины. Царевна теснее прижалась к своей тени.

Какое-то время они просто молча смотрели на портрет Александры Меллин.

– Я совсем на нее непохожа, – разочарованно произнесла Милада. Она почувствовала, как Киро улыбнулся и положил подбородок ей на плечо.

– Я хотела бы побыть хозяйкой этого дома. Всего один день, – произнесла она, глядя перед собой.

– Не уверен, что понимаю…

– Давайте поженимся здесь! Прикажите снять чехлы и привести дом в надлежащий вид! Бальная зала изумительна, немного цветов и будет казаться, что графиня никогда не покидала дом. Мы можем представить, пусть и на мгновение, что все сложилось совершенно иначе, – Милада развернулась, чтобы посмотреть в глаза своей тени. Она опасалась увидеть недоумение, но Киро выглядел… растроганным? По его лицу ничего нельзя было сказать наверняка.

– Тайная свадьба? – насмешливо уточнил Киро, привлекая ее ближе.

– Да какая она тайная, когда ее может засвидетельствовать почтенное семейство Луговских и младший софийский царевич лично. Распишемся в церковной книге – и вот мы уже женаты. А на следующий день… – шеки Милады тронул очаровательный румянец, словно намекая о чем думает царевна. – Вы же все равно еще не нашли покупателя!

Киро отстранился и осторожно взял ладонь Милады в свою. Ему нравились ее руки, линия шеи, которая открывалась взгляду, стоило перебросить через плечо толстую косу, трогательные завитки волос за ухом – она нравилась ему вся, и в бесконечной сдержанности было свое мучительное удовольствие.

– Люблю Вас, – просто сказал он.

Глава 12. Морская пена

В наше время люди всему знают цену, но ничего не умеют ценить.

Заморский вельможа,

Оскар Уальд

– Ударь меня ножом! Быстро!

Киро молча приподнял бровь, демонстрируя удивление.

– Ну хоть поцарапай! – Елисей, и какая муха его укусила, продолжал наседать на тень с более чем странной просьбой.

Киро и Милада переглянулись.

Царевна отложила перо. Все утро она прилежно выводила незнакомые символы, повторяя за Киро непривычные слова и выражения. Казалось, тень забавляло ее рвение в освоении имперского наречия, но он терпеливо учил ее день за днем.

– Арина узнала про подмену… – признался Елисей. – А единственный способ выиграть спор с супругой…

– Притворится мертвым? – предположил Киро. Он сидел на краю стола, заинтересованно разглядывал результат их с царевной совместных усилий и, очевидно, не горел желанием спасти друга от незавидной участи.

– Ну зачем так сразу, тяжелораненым – вполне достаточно…

Милада, до сего мгновения молча наблюдавшая за происходящим, встала, взяла со стола нож для бумаги и неловко замахнулась.

В слабых девичьих руках, отродясь не державших ничего смертоноснее веера, сил оказалось немного. Но даже такой неумелый удар пропорол рукав и поцарапал кожу на руке опешившего царевича. Пятно крови стремительно расползалось по белоснежной ткани.

Вторая бровь Киро присоединилась к первой. В немом изумлении он аккуратно отобрал у Милады нож, внезапно ставший опасным оружием.

Елисей ошарашенно баюкал пострадавшую руку, воровато косясь на дверь, за которой уже был слышен командирский голос и печатный шаг юной царевны.

– Зачем Вы так поступили? – все же спросил Киро.

Милада усмехнулась.

– Я мечтала пустить кровь горе-жениху с момента расторжения помолвки. Грешно было не воспользоваться возможностью.

Выражение лица отставной тени Императора Востока расшифровке не поддавалось.

Как правило, Островная царевна вела себя вдумчиво и рассудительно, а потому, такие вот внезапные безумные выходки шокировали окружающих особенно сильно.

– Надеюсь, я не успел ничем вызвать Вашего неудовольствия, – иронично заметил Киро.

Милада усмехнулась и очаровательно покраснела.

– Где он?! – дверь размашисто ударилась о косяк. – Где… О Боги! Что стряслось?!

Растеряв весь боевой задор, Арина бросилась к Елисею, очевидно, позабыв, что мгновение назад сама намеревалась пустить кровь супругу.

На восклицания юной царевны сбежались слуги. Послали за лекарем, семейство Луговских дюжину раз обсудило между собой инцидент, ведь царевич Елисей, во избежание межгосударственного скандала, признался, что порезался сам.

Пока все суетились и путались друг у друга под ногами, царевич возлежал на диване с видом тяжелораненого и глубоко несчастного человека, а супруга гладила его по волосам.

Киро и Миладе наблюдать за балаганным представлением быстро наскучило, но выбора не было. Они с самого утра ждали возможности сообщить о своем внезапном решении пожениться, но она все никак не наступала.

Наконец Киро просто вышел на середину покоев, куда уже успело набиться все многочисленное семейство Луговских, и спокойно сказал:

– Я женюсь. В имении, – и подумав, добавил: – Нижайше прошу князя и княгиню лично засвидетельствовать союз цесаревны Островов и принца крови Империи Востока.

Что тут началось…

Князь громогласно потребовал бутылку, потому как непременно надо выпить. Княгиня тут же начала обсуждать с Нэнси детали празднества, шутка ли, такое событие. Мирна расхохоталась, уронила плюшку – и тут же расстроилась. Арина прижала ладони к щекам, разглядывая жениха и невесту с искренним восторгом. Один лишь Виктор сохранял спокойствие и невозмутимость, чем мгновенно расположил к себе Киро. Тень чувствовал себя щепкой, отданной на милость бушующего океана. Столь бурное проявление восторга и искреннего участия казалось ему чрезмерным.

Милада подошла и взяла его за руку. Их пальцы переплелись. Семейство Луговских мгновенно отвлеклось от своих дел и наблюдало за ними с хищным интересом.

– А венчание? – уточнил царевич Елисей, одним вопросом возвращая всех присутствующих с небес на землю.

Киро мысленно содрогнулся и крепче стиснул тонкие пальцы царевны Островов.

– Встретимся с митрополитом на коронации, куда торопиться, – легкомысленно отмахнулась Милада, словно догадываясь о чем думает ее тень. – Издам указ о дозволении браков людям разных вероисповеданий. Отныне записи в метрической книге будет довольно, чтобы считаться супругами. Я его уже давно написала, – царевна невольно смутилась под удивленными взглядами присутствующих. – После моей коронации указ официально вступит в силу. На Островах живут купцы из разных концов света, множество кораблей становится на якорь в порту. Подобный закон придется им по вкусу, а корона будет брать плату за подтверждение дворянских записей. И люди счастливы, и казне – монета.

Киро покачал головой и улыбнулся.

– Узнаю́ школу Инги Федоровны Тизенгаузен.

Все, кто имел счастье быть знакомым с предприимчивой графиней, дружно рассмеялись.

– Необходимо известить брата, – Елисей вскочил на ноги, позабыв, что он болен и несчастен. Порез был обработан, перевязан и явно не доставлял больших неудобств младшему царевичу. – Он обещал лично проводить к алтарю наследницу трона Островов.

– Алтаря не будет, – педантично напомнил Киро.

– Зато будет застолье, пусть приедет, – упорствовал на своем Елисей, намереваясь совместить приятное с полезным: и мероприятию уровень задать, и брата посвятить в план по подмене старшей княжны Луговской совершенно незаметно.

– Негоже оставлять честных людей без возможности выпить за счастье молодых, – добродушно пробасил князь Луговской, которому наконец-то принесли бутыль. Лихо срубив горлышко именным кинжалом отставной вояка громогласно рассказывал что-то супруге и Виктору. Елисей и Арина по большому кругу обошли главу семейства и медленно приблизились к царевне и ее тени.

– Нельзя сказать, что подарок к свадьбе, – царская чета неуверенно переглянулась, – но сие поможет вам быстрее закончить дела здесь, в Озерном крае. Мы хотим купить усадьбу.

– Арина будет счастлива поселиться рядом с семьей, – продолжил Елисей, – да и я, признаться, люблю общество князя. Даже к Виктору привык, он сейчас все больше супругой занят…

– И Ки Ран может быть уверен, – перебила Арина, – что дом не попадет в дрянные руки. Я прикажу обновить побелку, отполировать полы, и больше ничего трогать не стану. Дом очень мил. Александра обладала великолепным вкусом. Я позабочусь о том, чтобы все, что было так дорого Вашей матери, принц, сохранилось в первозданном виде…

Дождавшись неуверенного кивка, Арина с визгом бросилась к Киро на шею.

– Спасибо!

Тень чувствовал, что растроган. Все, что происходило с ним сейчас, казалось сном, прекрасным, но несбыточным. Киро не оставляло чувство, что лишь одного резкого движения достаточно, чтобы все исчезло. Каждый раз открывая глаза, он боялся обнаружить себя во дворце Императора, покорной чужой воле марионеткой, и каждый раз его страхи казались смешными и глупыми, стоило Миладе осторожно обхватить его ладонь своими тонкими пальцами.

***

– Сбегаешь?

Мирна вразвалочку подошла к коновязи. Из-за огромного живота и свободного домашнего платья казалось, что она не идет, а катится, как шарик, по посыпанной песком дорожке.

– Я должен передать срочное донесение цесаревичу Мирославу лично в руки, – неохотно произнес Иван.

– Сбегаешь! – Мирна толкнула его в плечо, совсем как в детстве, когда злилась.

Они помолчали.

– Я рада видеть, что ты жив.

Темные глаза Мирны лукаво блестели, черные волосы вились и торчали во все стороны. Видно было, замужней, поправившейся, беременной княжне тяжело смотреть за собой.

– И как только Витя тебя, такую растрепу, терпит? – усмехнулся Иван и осторожно дернул ее за распустившуюся косу.

Средняя дочь когда-то подпоручика Луговского обладала буйным нравом, не дюжей для девчонки силой и твердыми суждениями обо всем на свете. Из трех сестер она нравилась ему больше всех. И он никак не ожидал, что она первая из всех выйдет замуж. Домашний очаг и материнство казались чем-то безмерно далеким и совершенно неподходящим Мирне Семеновне Луговской.

– Давно в стольном граде служишь? – спросила она.

Иван пожал плечами.

– И трех декад не будет. Перевелся в стольный град, сразу же был привлечен в охрану царевны. Кто бы мог подумать, маленькая маркиза все же спасла царевича.

– Моя наука! – Мирна самодовольно сложила руки на животе.

Вышло очень похоже на генерал-князя, а потому весьме смешно. Иван фыркнул, но тут же стал серьезным.

– Я буду писать прошение о переводе, – он неуверенно взглянул на собеседницу, словно опасаясь осуждения. – Царь-батюшка будет вести кампанию в Южном. Я должен быть там!

– Виктор тоже попросился на Юг, – Мирна выразительно хмыкнула. – И я поеду с ним! Хочу своими глазами увидеть, как басурман вышвырнут из форта.

– Узнаю́ прежнюю сестренку Луговскую.

Иван легко вскочил в седло.

– Ты Аришу пока не бросай, – внезапно попросила Мирна, – царевич ейный голову в петлю совать любит, неспокойно нам. Вот присмиреет Его Высочество, смело можешь ехать к нам в Южный. А пока я тебе писать буду. Подробно!

Иван усмехнулся.

Его короткое знакомство с младшим софийским царевичем намекало, что тот успокоится только на смертном одре, и то не гарантировано.

– Там видно будет, – коротко ответил он и добавил. – Растрепа.

Догнать хохочущего всадника не представлялось возможным. Мирна запыхалась уже на третьем шаге и бессильно погрозила вслед кулаком.

***

Нэнси и царевна Милада неспешно прогуливались у старой ограды. Парк в поместье Луговских был живым и диким, здесь никто не придавал кустам правильную геометрическую форму, не стриг траву, деревья росли как им заблагорассудится, а клумбы у дома напоминали пестрое лоскутное одеяло, по которому так и хочется провести рукой.

Одним словом, парк в поместье генерал-князя Луговского был таким же настоящим, как и его хозяева. Без единой нотки фальши.

Не удержавшись, Милада сорвала цветок и теперь несла его в руках, постукивая по стебельку пальцем.

– Вы играете на фортепиано? – поинтересовалась она.

– Музыка доставляет мне радость, – Нэнси улыбнулась со сдержанным достоинством.

Какая из нее вышла бы королева…

Милада с горечью подумала о том, насколько насмешлива и зла бывает история к людям, которые, вне всякого сомнения, достойны лучшей участи.

– А вы играете? – прервала затянувшееся молчание княжна.

– Играю, – Милада позволила себе усмехнуться. – Но сомневаюсь, что вам захочется сие слушать.

Нэнси понимающе кивнула.

– Мирне и Арине подавай мальчишеские забавы. Оставаясь одна, я могла играть днями напролет. Музыка помогла мне пережить самые тяжелые мгновения жизни. Время, проведенное за инструментом, не могло не отразиться на качестве исполнения, – словно оправдываясь, заметила она.

– А я рисую, – неожиданно для себя призналась Милада. – Сперва я зарисовывала лица дворян и послов, чтобы не забыть, кто есть кто. Ведь секретаря у меня не было, а приставленная наместником горничная едва умела читать. В последствии сие вошло в привычку. Я рисовала знакомых и незнакомых людей, уже не для того, чтобы сходу поприветствовать по имени кого-то важного для моей дальнейшей судьбы, а просто потому, что мне нравилось… – Милада понизила голос. – Особенной моей гордостью являются копии гравюр некоторых… занимательных заморских романов. Они не несут никакой практической пользы за вычетом того, что бросают вызов благопристойности.

Царевна Милада и княжна Луговская переглянулись… и, возможно, кто-либо сильно удивился, заприметив, как искренне смеется наследница престола Островов.

– Ваше Высочество хотели мне что-то сказать? – проницательно поинтересовалась Нэнси.

Милада кивнула, раздумывая, с чего бы начать…

– Вы отдали наследнику софийского престола свое сердце, свою юность, теперь же намереваетесь отдать и свое имя. Ваше приданое достанется другой, у Вас не будет ничего своего.

– Не Вам меня осуждать, – довольно резко произнесла Нэнси, демонстрируя, что в полной мере наделена фамильной спесью Луговских.

– Кто говорит об осуждении, – Милада примиряюще подняла ладонь, словно прося разрешения продолжить. – Мне просто повезло не оказаться на вашем месте. Мезальянс обернулся блестящей партией, но в этом нет моей заслуги. Я близко к сердцу принимаю ваши трудности и хотела бы предложить помощь. Вам необходимо исчезнуть на пару лет, пока все не стихнет. Сколько бы цесаревич ни говорил о своем отречении в пользу брата, выбор свой он сделал давно. И я сомневаюсь, что Мирослав когда-либо пересмотрит свое решение, даже ежели сам будет желать того всей душой.

– И что Ваше Высочество намерены предложить?

– Мне нужна статс-дама, более того, она мне просто необходима. Я остро нуждаюсь в ком-то, кому могла бы доверять, и кто обладал бы более утонченными манерами, нежели полуразбойничья шайка, с которой мне приходится иметь дело.

Нэнси выглядела… заинтригованной.

– Ежели вы не боитесь пиратов, шторма и жаркого лета, которых не бывает в Озерном крае, я готова щедро заплатить за вашу верность. Вы получите новое имя, титул, соответствующий вашему положению. Статус вдовы защитит вас от неуместных вопросов. К тому же, сие мой двор, моя охрана, Вы сможете встречаться, с кем захотите, без назойливого внимания софийского дворянского собрания, которое так и норовит…

–…заглянуть мне под юбку, – закончила за царевну Нэнси.

Милада с улыбкой кивнула.

– Мне нужно поговорить с семьей, – задумчиво произнесла старшая княжна Луговская, но царевна откуда-то знала, Нэнси уже согласилась на ее предложение.

– Я отдала ему свою душу, свою… честь.

Наследница трона Островов приподняла брови в вежливом удивлении.

– Мне было семнадцать, а вокруг все рушилось. Мы думали, что умрем… или поженимся. Никто не мог знать, что все сложится так, как сложилось. В Южном никого войной не удивишь. Мы с сестрами пережили не одну осаду, не раз хоронили близких друзей или хороших знакомых. Но там было понятно, где враг и кто друзья. У сражений были хоть какие-то правила. Даже Южный не смог нас подготовить к той братоубийственной резне, что началась во время восстания. Из-за того, как поступила Ваша семья… Ой, простите, мне не следовало говорить подобного, – Нэнси сбилась и замолчала.

Милада молча смотрела в сторону, и каждое слово камнем ложилась на ее грудь, мешая вдохнуть.

– Но Вы не виноваты! Более того, я говорю Вам сие с целью заверить: несмотря на прошлое мы могли бы стать… добрыми друзьями, – наконец произнесла Нэнси. – Я действительно так думаю. Арина разделяет мое мнение, а Мирна… сестрица смирится, когда узнает, какую милость Вы, Ваше Высочество, готовы оказать мне, едва знакомому Вам человеку…

Царевна повернулась и взяла руки старшей княжны в свои ладони.

– Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним. Не отчаивайтесь, жизнь способна сотворить самое настоящее чудо, – убежденно произнесла Милада, пристально взглянув в синие глаза княжны Луговской. Уже давно она не чувствовала ни с кем такой общности мыслей и чувств.

Нэнси нужен был друг, как и само́й Миладе. Она ни раз наблюдала за шутливыми перепалками Елисея и Киро. Они были близки как никто другой, и возможно, у нее тоже появится человек, с которым можно будет разделить свою жизнь.

***

– Маркиз Вианьский прибыли!

Елисей удивленно приподнял голову.

Дамы из семейства Луговских пили чай, а младший царевич смешил их, рассказывая забавные истории, которые происходили с Борисом во время учебы в заморском университете. Сам князь только закатывал глаза, никак не вмешиваясь в повествование.

Луи Раньер почти бегом преодолел разделяющее их расстояние. Одежда его была в пыли, заметно было, что маркиз весьма торопился.

– Монсеньер, король Заморский, он…

– Отдышитесь, милорд, хотите вина? Быть может, воды или чаю? – Елисей был само гостеприимство. Стол в беседке ломился от яств.

– Прибыл гонец с депешей, – маркиз снял шляпу, и черные кудри раскинулись по плечам. Дамы с интересом изучили разворот плеч и породистый профиль заморского маркиза. – Принцесса Мария Франсуаза дэ Лара, уже осенью прибудет ко двору своего жениха.

Борис замер и поднял глаза на маркиза.

Не может быть! Только не…

Елисей вскочил на ноги.

– Какого лешего?! Гонец не мог так быстро добраться до Королевства заморского и вернуться! Король еще даже не знает о том, что батюшка отрекся в пользу Мирослава!

– Тем не менее все складывается для него наилучшим образом, вы не находите? – маркиз был явно раздосадован.

Елисей плюхнулся обратно на скамью.

– Между тем позвольте вам представить, княжна Анастасия Луговская, – сказал он.

Маркиз перевел взгляд на синеглазую красавицу, сидящую подле царевны Арины, и замер.

– И еще одна княжна Анастасия Луговская, – с неуместным смешком продолжила юная царевна, указывая на свою сестру.

Нэнси, неторопливо разливающая чай, не смогла сдержать улыбки.

Борис невольно поразился силе духа старшей княжны. Ни капли не пролилось мимо чашки, даже когда маркиз поделился срочными известиями. Нэнси уже давно научилась улыбаться, когда иные грустят, и смеяться, когда остальные плачут.

Маркиз Вианьский молча переводил взгляд с одной софийской девицы на другую, и видел те же синие глаза, ту же золотистую косу, переброшенную через плечо, похожие платья из обширного гардероба старшей княжны.

– Набелить лицо по последней моде, румян щедро добавить, никто при дворе короля Заморского подмены и не заметит, – заметил Елисей.

– Так вот, что вы задумали, – на лице маркиза проступила злая улыбка.– Я готов поддержать Ваше начинание, как только встречусь с братом.

– Ваша Светлость, счастлива быть представленной Вам, – на чистейшем заморском произнесла дочка старосты и грациозно поднялась со стула. – Надеюсь, мы сможем стать добрыми друзьями.

Арина и Нэнси украдкой переглянулись. Марыська казалась очарованной первым в ее жизни заморским дворянином. Кузнец Глеб явно был забыт, как что-то несущественное и мимолетное.

– Вне всякого сомнения! – пылко согласился Луи Раньер и, обогнув стол, приложился к ручке поддельной княжны Луговской.

Борис почувствовал, что злится. Гнев удушающим кольцом обхватил горло, мешая вдохнуть. Подобные приступы случались с ним все чаще, и он не желал с ними бороться.

– Хочу рассказать вам сказку, – князь решительно отставил чашку. – Его ровный глубокий голос мгновенно привлек внимание присутствующих. – Есть такая заморская история, про русалку…

– Сие такое чудище, которое баб в воду затаскивает, что на сходках белье полощут, и рыбаков топит? – живо уточнила Марыська и покраснела. Луи Раньер неплохо понимал по софийски, но некоторые слова, присущие сельскому говору, были не совсем ему ясны.

– Что есть сходки? – поинтересовался он.

– Деревянные мостки, чтобы удобнее было заходить в воду, – неточно, зато понятно, пояснил Елисей, искреннее получая удовольствие от всего происходящего.

– Ежели позволите, я продолжу, – сдержанно произнес Борис. – Один вельможа читал при дворе короля Заморского свои сочинения. История сия показалась мне крайне занятной. Прекрасная дева, дочь морского царя, полюбила принца. Она заключила сделку с колдуньей, чтобы быть рядом с ним. Но принц предал ее и женился на другой. И знаете что? – Борис поднялся из-за стола. – Вместо того чтобы порешить гада и вернуться в царство своего батюшки, она предпочла превратиться в морскую пену, ведь спастись могла лишь ценой его жизни. Вам сия история ничего не напоминает? – резче, чем следовало, закончил он, в упор посмотрев на старшую княжну Луговскую.

– Князь, намедни, слишком резок в суждениях, – встрял Елисей, награждая кузена грозным взглядом.

Арина ухватилась за щеки, Нэнси молчала. Марыська явственно чувствовала себя лишней. Обучение на княжну таких вот мгновений в себя не включало.

– Ну что же Вы, неужели ничего не напоминает? – Борис останавливаться не намеревался. – Бегите княжна, бегите, пока можете. Оно того не стоит. Вы не должны превращаться в морскую пену. Хоть раз в жизни подумайте о себе, ведь очевидно же, ваш возлюбленный не станет. Он позаботится сперва о царствии, после – о родственниках невесты, а там до вас череда может и вовсе не дойти.

Нэнси отвела взгляд.

Елисей понял, что угрожающие взгляды не действуют, и попытался взять кузена под локоть, чтобы увести прочь. Но сдержанный и воспитанный князь раздраженно вырвал руку и удалился самостоятельно.

– Ума не приложу, что с ним, – Елисей смущенно взъерошил волосы. – Прошу прощения за сцену, Ваша Светлость.

Маркиз сдержанно кивнул. Он был слишком умен, чтобы не понимать: его годами водили за нос. Теперь же Луи Раньер внимательно смотрел по сторонам, подмечая каждую мелочь в попытке разобраться с реальным положением дел в Софийском царствии.

В сторону супруги и старшей княжны Луговской Елисей старался не смотреть. Предательская мысль, что Борис прав несмотря на всю свою резкость, задела его. Выдвигая свое предложение, он думал о брате, но никак не о княжне Луговской.

– Не стоит беспокойства, – Нэнси поднялась из-за стола, – ежели Великий князь оказался чуть более терпелив, я бы сказала ему то же, что и Вам. Цесаревна Островов любезно предложила мне должность при своем дворе. Я уеду. У меня будет новое имя, жалование и не самое плохое будущее, ежели наследник софийской короны так никогда и не сдержит своего обещания. А как мы знаем, – Нэнси проницательно взглянула в глаза софийскому царевичу, – он его не сдержит, ведь Вы, Ваше Высочество, не желаете занять место на троне.

За столом повисло напряженное молчание. Говорить больше было не о чем.

***

– Я должна Вам признаться.

Милада, чинно прогуливающаяся у полюбившейся ей садовой ограды, остановилась. Киро молча поклонился старшей княжне и исчез, без единого вопроса оставив дам наедине.

Нэнси жестом предложила царевне проследовать за собой.

– Я бы не хотела, чтобы нас случайно услышали, – произнесла она, направляясь вглубь неухоженного сада.

Милада невозмутимо приподняла юбки, ничем не выразив удивления.

Через две дюжины шагов взору наследницы Островов открылся маленький ухоженный домик. Вместо клумб и посыпанных песком дорожек его опоясывал неглубокий ров и земляные укрепления, изрядно заросшие травой.

– Наш форт, – улыбнулась Нэнси. – Батюшка учил детвору держать высоту и отражать атаку басурман. Арина и Мирна охотно участвовали в военных действиях, о Вите и говорить нечего.

Милада кивнула.

В воображении ее живо отразились картины, где князь Луговской, чуть более стройный нежели теперь, разыгрывал с домочадцами бои под Южным…

– Прошу сюда.

… те самые бои, в которых Островное царствие потерпело сокрушительное поражение.

Впрочем, отец ее умер не героем на поле брани, а как полнейшее ничтожество занемог от унижения и лишений вскоре после своего свержения. Но что-то она отвлеклась.

Милада усилием воли заставила себя не думать о печальных обстоятельствах, которые не помешали Луговским принять ее у себя с невероятным радушием.

Нэнси вынула ключ – замок на двери открылся практически беззвучно.

Милада первой вошла в импровизированную крепость. Внутри домик был таким же ухоженным, как и снаружи.

– Я не могу принять щедрого предложения Вашего Высочества, – торопливо произнесла Нэнси, едва захлопнулась дверь, – прежде чем Вы узнате одно обстоятельство, которое может повлечь за собой сложности в будущем. Вы искали человека, которому могли бы довериться, и я бы не хотела начинать свою службу с откровенной лжи.

Милада невозмутимо разглядывала деревянные сабли, небрежно сваленные в кучу, два кремневых ружья, аккуратно висящих на стене, какие-то ножи и странную вещицу, не иначе как трофейную, которая по виду своему напоминала серп крестьянки, но использовалась басурманами исключительно для отсечения голов.

Киро здесь бы точно понравилось. Возможно, Арина уже успела показать ему свою вотчину.

– Говорите.

– Я не только лишилась невинности, но и… понесла от наследника софийского престола, – словно решившись, произнесла Нэнси.

Все сторонние мысли мгновенно вымело у Милады из головы.

Не подавая вида, насколько ее поразило сие известие, царевна сняла со стены ружье и неумело прицелилась.

– Что с ребенком? – поинтересовалась она.

– Его отдали на воспитание в почтенное семейство. Мне не ведомо, в какое именно, маменька с папенькой настаивали, что так будет легче. Когда ему исполнится шестнадцать, ежели Бог даст, он получит рекомендательное письмо и будет представлен генерал-князю Луговскому, который при рождении мальчика обещал свое покровительство. Мой сын, я верю, что он жив и в добром здравии, будет представлен ко двору и не будет никак связан ни со мной, ни с отцом. В будущем несчастная мать сможет стать патронессой своему родному сыну.

– Он? Сие еще и мальчик? – Милада покачала головой. – Подозреваю, цесаревич не осведомлен о своем положении.

– Я узнала, что беременна, когда помолвка уже была расторгнута. Он намеревался жениться на другой, – голос Нэнси сорвался, она поспешно отвернулась. – Вы верно знаете, как оно бывает…

– Не знаю, – Милада приблизилась и неловко обняла за плечи свою статс-даму, – но возможно, догадываюсь.

– Поговаривают, – Нэнси, тайком утиравшая слезы, все же взглянула на собеседницу, – говорят, что Ваше Высочество…

– Увы, сие была вынужденная ложь во спасение. Известие о моем… легкомыслии, остановило кровопролитие, но, по правде сказать, – Милада вынула из рукава кружевной платок и протянула Нэнси, – я была бы счастлива, будь сие правдой. Сыну вашему сейчас не больше восьми, еще много времени пройдет прежде, чем он объявится на этом пороге. Я обещаю вам, что бы ни случилось, в год его шестнадцатилетия вы будете здесь, чтобы встретить его, как и намеревались. Ну а после… после вы заберете его с собой. При моем дворе ему будет безопаснее. Так будет лучше… для всех.

– Не знаю, как благодарить Вас, – Нэнси отстранилась и присела в глубоком, почтительном реверансе.

А царевна смотрела на нее и думала, как страшно и несправедливо порой складывается судьба.

Чем же она, Милада, дочь легкомысленных предателей, заслужила свое счастье?

– Нэнси! Нэ-э-э-э-энси-и-и-и-и?! Нэнси! – Арина несколько раз стукнула в запертую дверь. – Мне в доме сказали, вы с царевной сюда пошли. Цесаревич прибыли, лично. Желают присутствовать на свадьбе царицы Островов.

Нэнси и Милада обменялись долгим взглядом.

– Вам следует привести себя в порядок, – произнесла царевна, – а я, пожалуй, пойду, поприветствую Его Высочество. Вы должны быть сильной, в конце концов, у вас просто нет выбора, – подумав, прибавила она.

Нэнси кивнула. Бледное лицо ее выражало крайнюю решимость.

Русалка не намеревалась превращаться в морскую пену, ей было ради чего жить.

Глава 13. Выбор

«Услыхал о пропаже сын Императора и ушел по воле отца невесту искать,

дабы тень безумную, клятвы забывшую, своей рукой покарать.

Сколько дней искал, и не счесть, у кого не спрашивал,

где не выведывал, никто ее не видал, нигде про нее не слыхали.

Сел он у дороги, заплакал.

Не мог юноша во дворец воротиться, воли отца не исполнив.

Проходил мимо древний старец, остановился, горем чужим тронутый.

– Отчего ты плачешь? Кто тебя обидел? – спросил он у сына Императора.

– Не стану я таиться, дедушка. Тень безумная невесту мою украла.

Много дней искал, только нет ее нигде.

– Пойдем со мной, – говорит старик, —

люди поговаривают, видели, где живет злая тень».

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

– Какого лешего ты припе… Вы прибыли, Ваше Высочество?! – Елисей выглядел не на шутку обеспокоенным. Наследник софийского престола, которого ждали не раньше, чем через несколько дней соскочил с коня.

– Один! Без должного сопровождения! – продолжал причитать младший царевич.

– Вас и на мгновение без присмотра не оставишь! – огрызнулся цесаревич Мирослав, отдавая поводья. – Одна замуж тайком выскочить удумала, другой… Я сообщил дворянскому собранию, что согласен отослать княжну Луговскую. Как тебе известно, я никогда не нарушаю данного слова и буду счастлив узнать, что ты задумал!

– Так Вы за сим прибыли? Проследить лично? Не доверяете?

– Не только. Как ты уже слышал, я никогда не нарушаю данных обещаний. Я здесь, дабы лично сопроводить под венец царевну Миладу. Я дал слово ее будущему супругу и намерен его сдержать.

– Вопрос Ваш еще не решен, с чего бы вдруг такая щедрость? – поинтересовался Киро, словно из воздуха соткавшись позади них.

Милада, стоя на крыльце, медленно переводила взгляд с одной монаршей особы на другую, подозревая, что существует нечто такое, о чем ее забыли поставить в известность.

– Ежели царевна желает обвенчаться до коронации…

– Венчания не будет, просто маленькая светская свадьба, – поспешно произнесла Милада. – Мы хотели бы сделать все тихо и быстро, а венчание…

– Требует длительной подготовки, – Киро пожал плечами. – Я могу пройти обряд крещения, сменить имя, но…

–…но все знают, какой ты еретик и богохульник, – рассмеялся Елисей.

– Я тень, – педантично напомнил Киро.

– Будет скандал.

Все как по команде посмотрели на цесаревича Мирослава так, словно увидели впервые.

– Я продала царствие пиратам, объявила о переносе стольного града на Акулий плавник и готовлю еще с десяток указов, которые шокируют общество не меньше, – Милада холодно улыбнулась. – В сравнении с этим, свадьба – лишь невинная шалость, которую и вовсе стоило бы воспринимать как благо, ведь изначально и я намеревалась принести в подоле наследника престола, оставаясь незамужней.

Судя по выражению лица тени, он искренне сожалел, что нельзя провалиться под землю. Киро явно не мог утверждать, положа руку на сердце, что и пальцем не притронулся к наследнице Островов, так же, как и не мог гарантировать благородство своих намерений в дальнейшем. И все присутствующие прекрасно сие понимали.

– Что ж, – прервал неловкую паузу Елисей, – присутствие цесаревича софийского придаст мероприятию некоторый налет торжественности, а большего нам и не требуется. Вернемся к обсуждению более насущной проблемы.

***

Нэнси помнила тот день, когда впервые была представлена ко двору.

Старший брат батюшки в том году умер от горячки, детей он не имел, и титул перешел к семье подпоручика Луговского. Бабушка сменила гнев на милость и согласилась принять в своем огромном и мрачном доме шестнадцатилетнюю Нэнси и ее младших сестер, дабы представить юную дебютантку ко двору по всем правилам.

–… маркиза Анастасия Семеновна Луговская, в сопровождении вдовствующей княгини Барятинской.

Высокие двери распахнулись, открывая перед ней путь в новую жизнь, отличную от той, что Нэнси вела в Южном. Блеск двора, холод и пустота огромного дома, в котором ей предстояло жить, дорогие платья и нескончаемые придирки вдовствующей княгини.

Нэнси мелкими шажками подошла к трону, неловко присела в реверансе. Оставалось самое сложное. Отступить назад, как учила бабушка, и не…

Додумать она не успела.

Тысячу раз отработанный под строгим присмотром пируэт, окончился полным провалом. Нэнси с ужасом поняла, что наступила на подол и не может ступить и шага, не оконфузившись еще больше.

– Позвольте помочь вам, – она подняла глаза и впервые увидела Его.

Синие глаза со льдистыми искрами, упрямо сжатые губы, аристократический нос. Тогда он был больше похож на младшего брата. Цесаревич Мирослав, наследник софийского престола. Она много слышала о нем, но лично они встретились впервые.

Царица Елена прятала улыбку за веером, наблюдая, как ее сын трепетно помогает справиться с платьем девице, пусть и красивой, но напрочь лишенной светского лоска.

Нэнси невольно улыбнулась своим мыслям.

Она полюбила его тогда, любит и сейчас. Равномерно и преданно. Никогда, даже в моменты полнейшего отчаяния, не смогла она заставить себя ненавидеть Мирослава. Так было, и так будет всегда.

Но князь Борис прав, права и цесаревна Островов. Ей сто́ит позаботиться о себе. Ведь ежели не она, кто обеспечит будущее их сына? Безвестие – лучшая защита для того, кому никогда не стать царем.

Нэнси нашла Великого князя на балконе. Он стоял, опираясь на балюстраду, и не торопился спуститься вниз дабы поприветствовать наследника престола.

Однажды она спросила Мирослава, каковы его чаяния и стремления.

«Стать лучшим царем из всех, что надевали софийскую корону». Цесаревич софийский не мечтал завоевать весь мир, он хотел создать его. Нэнси всегда знала то самое сокровенное, в чем он даже себе не готов был признаться: Софийское царствие – вся его жизнь, Мирослав родился, чтобы стать царем, и никогда не откажется от трона ради нее.

– Князь, я нашла вас, – с преувеличенной веселостью произнесла Нэнси приближаясь.

Он обернулся. Глубокие тени подчеркивали синеву глаз Великого князя. Слуга говорил, Его Высокопревосходительство плохо спит и нередко проводит бо́льшую часть ночи за книгой.

– Вы так похожи… – слова сорвались с губ прежде, чем княжна успела себя остановить.

Борис усмехнулся, холодно и как-то… обреченно.

– Вы ждали не меня, прошу прощения, – Нэнси уже подумывала уйти, но князь жестом предложил ей присоединиться.

– Я искренне благодарна Вам за участие…

–…но будете счастливы, ежели я буду сдержаннее в его проявлениях? – с усмешкой предположил Борис.

Нэнси улыбнулась. На сей раз совершенно искренне.

И почему они прежде никогда не общались?

– Я буду благодарна вам еще больше, ежели вы продолжите отстаивать мои интересы, когда сама я о них забываю, – иронично возразила княжна.

Они помолчали.

– Вас что-то тревожит?

Князь ощутимо вздрогнул и перевел взгляд на собеседницу.

– Ничего такого. Доктор говорит у меня меланхолия, я просто плохо сплю.

Нэнси кивнула.

Князь лгал, и сие было очевидно. Но не в ее правилах навязываться.

Возможно, когда-нибудь она будет иметь возможность поддержать его также, как сам он вступился за нее этим утром.

***

– Войди!

– Ч-ч-что…кто?! – Мирослав в бескрайнем изумлении смотрел на статную, русоволосую и синеглазую девицу, облаченную в платье, что он некогда подарил своей невесте на помолвку, ту самую, которой не суждено было состояться.

– Княжна Анастасия Семеновна Луговская, счастлива быть представленной Вашему Высочеству, – на безупречном заморском произнесла дочь старосты и присела в изящном реверансе. Вошедшая следом Нэнси, в платье невероятно похожем на то, что было надето на самозванку-княжну, одобрительно улыбнулась. Пока дальше приветствий и реверансов дело не зашло, но у них было время подготовить подмену должным образом.

– Ведь и вправду похожи! Рост, стать… добавить белил, румяна, да и освещение в бальной зале никогда не бывает ярким, – заливался совьем Елисей, словно торгаш, пытающийся продать старую клячу вместо породистого жеребца. – Никто и не заметит подмены. Княжна редко бывает при дворе, а тех, кто знает ее достаточно близко, мы предупредим. Впрочем, те, кто искренне расположен к княжне, сразу поймут в чем дело, учитывая сложившиеся обстоятельства.

– Я… не нахожу слов, сие весьма рискованно… – пробормотал цесаревич, украдкой поглядывая на настоящую Нэнси.

– Я прислуживаю в доме, помню все подробности о Южном так, словно сама там жила, знакома с распорядком дня княжны, да и саму ее знаю с малолетства. Вы не найдете кого-то лучше меня!

– Зачем тебе занимать ее место? Тебя могут убить! Обесчестить! – тяжелый взгляд Мирослава уперся в лицо девицы, но та вздернула подбородок, движением очень похожим, на манеры само́й княжны Луговской.

– Мы с Ариной, – короткий взгляд в сторону младшей царевны, которая вошла вслед за всеми и тихонько стояла у стены, – боготворили княжну Анастасию. Она краше и добрее царевен из сказок! Но счастья на долю ей выпало мало. Генерал-князь и его супруга – широчайшей души люди. Я маленькая была, но прежнего барина помню. Он карты любил, и частенько людей из деревни проигрывал. У Славки из дома на отшибе ребенка забрали. Когда узнали, кому продали, она два дня пешая шла, чтобы дите свое проведать. Слегла после того, так и не оправилась. В деревне очень по ней горевали, от Бога знахарка была, других спасала, а себя не уберегла, большая потеря. И до девок барин весьма охоч был, держал у себя во флигеле гарем как у басурманского хана. Много мы страху натерпелись, когда узнали, что Государь-батюшка пожелал имению и землям нового хозяина назначить, замест кровопийца клятого. Не знали мы, чего от нового барина ждать, и уж не чаяли, что деревня наша с того дня лишь богатеть начнет. Князь супругу любит, дети их к нам добры, их горе – наше горе, раз я могу избавить княгиню и княжну от слез и разлуки – так тому и быть. И чего греха таить, высоко я замахнулась, старостихой быть не хочу, и за Павлика Гомогонова не пойду! Не заставите. А хоть немного, но княгиней пожить… За такое и раньше срока помереть не жалко, – Марыська снова взглянула на Арину, – и подруге близкой, как сестрице смогу письма писать, без опасения,что затеряются.

Арина всхлипнула и, подбежав, обняла подругу.

Нэнси смотрела в сторону, но заметно было, что и ее тронуло искреннее обожание, звучащее в голосе старостиной дочки.

И как она могла не замечать?

Нэнси поклялась себе с бо́льшим вниманием относиться к людям, что ее окружают. Погрузившись в свое горе, она стала слишком равнодушна к заботам и чаяниям других.

***

– Как долго ты намерена избегать меня, Настя? – цесаревич софийский заступил вперед, мешая старшей княжне проскользнуть мимо него на лестницу.

– Приветствовать полагается по-иному: руки алан же, кисти наружу, легкий наклон головы, улыбка краешком губ… – маменька в сотый раз исправляла малейшие неточности в манерах новой Анастасии Луговской. Арина изъявила желание учиться вместе с подругой, но сбежала, как только появился повод. Цесаревна Островов намеревалась отправиться в поместье Меллин, дабы лично отдать последние распоряжения к свадьбе.

Вот уж кто был образцом изысканности и светских манер. Милада соблюдала все правила не задумываясь. Арина как-то жаловалась, что величественная цесаревна Островов даже дышит исключительно по протоколу.

– Настя? – наследнику софийского престола, вероятно, надоело ждать ее ответ.

– Никто не величает меня Настей, – «кроме Вас», хотела добавить княжна, но смолчала. – Я Нэнси, вдова барона Калужского, дальняя родственница князей Луговских.

– Настя, я… Все происходит слишком быстро. Елисей еще молод и горяч, батюшка внезапно отрекся от престола, трон по праву переходит ко мне… и…

– К Вам едет Ваша невеста, – закончила за него Анастасия. – Я благодарна вам… тебе, я правда благодарна, за то, что попытался сдержать данное слово. Я освобождаю тебя от него. Я не знаю, благословение сие или проклятие – любить тебя, но я счастлива была испытать всепоглощающую силу истинного чувства, рядом с которым меркнут все прочие чаяния. Я полюбила тебя с самого первого взгляда, и люблю до сих пор, так же сильно и глубоко, как и тогда, когда глаза наши впервые встретились.

– Настя…

Он не пытался взять ее за руку, не пытался образумить, в конце концов, оба они понимали, как же она права.

– Я уезжаю. Царице островов нужна статс-дама. Я не могу быть фрейлиной, ведь я… вдова. Мой супруг погиб на поле боя, оставаясь до последнего верен долгу.

Губы цесаревича Мирослава тронула горькая усмешка.

– Я приеду к тебе на Острова!

Нэнси кивнула, покорно соглашаясь.

В конце концов, они оба знали: он не приедет.

***

На сей раз тренировочный поединок софийского царевича и тени Императора востока проходил в бальной зале поместья графини Меллин.

Дом вокруг них оживал на глазах. Дамы распоряжались насчет цветов, ковров и прочих малопонятных мужскому взгляду мелочей, а также насчет заморского вина, сельской самогонки и званого обеда, то есть вещей понятных и приятных. Приготовления к пусть и скромной, но все же царской свадьбе, шли полным ходом. Экономка, дальняя родственница графини, с подозрением присматривалась к будущей хозяйке, но пожелания исполняла расторопно и тщательно.

Дабы не путаться под ногами у дам, младший царевич предложил Киро размяться – и тот охотно согласился, что было вовсе на него не похоже. Елисей беспечно не обратил внимания на данное обстоятельство, о чем вскорости и пожалел. Весьма сильно.

– Вопрос есть, – признался Киро, когда царевич, не сумев парировать удар, вынужден был позорно выбежать из-под линии атаки.

– Задавай, – Елисей поспешил воспользоваться возможностью и хотя бы отдышаться.

Тень не любил пустые разговоры, тем более во время поединков, требуя от противника предельной сосредоточенности. Впрочем, против тени – и так приходилось прилагать все усилия, на болтовню времени не оставалось даже при большом желании.

– Ваша первая брачная ночь, – произнес тень, не отводя взгляда.

– Не скажу, – Елисей попытался атаковать противника.

Киро пригнулся, пропуская клинок над собой, и внезапно оказался совсем рядом. Рука тени без лишних церемоний вцепилась в незащищенное горло. Удар по ногам – и Елисей рухнул на пол.

– Скажешь.

– Ни за что, – прохрипел царевич, занятый попыткой разогнуть стальные пальцы тени.

– Придется, – почти сочувственно возразил Киро, наблюдая, как Елисей, отбросив клинок, уже двумя руками пытается освободить горло. Лицо его покраснело от усилий.

– И что происходит? – Арина подошла поближе, недоуменно разглядывая супруга, близкого к тому, чтобы лишиться чувств.

Киро с сожалением убрал руку и выпрямился. Упор в колено, позволял легко обездвижить побратима, не мешая тому брыкаться в свое удовольствие.

Елисей поспешно отполз подальше, не забыв по дороге прихватить клинок.

– Не ска-жу, – по слогам повторил он, выставив саблю перед собой. Учитывая, что царевич продолжал сидеть на полу, выглядела сия поза достаточно комично. Впрочем, Киро сам обучил побратима нескольким комбинациям, которые можно провести как раз из такого положения.

– Что не скажет? – Арина потянулась, зевнула и начала буднично разматывать ткань, в которую был бережно закутан ее любимый клинок. – Мы уже закончили. Ее Высочество, царевна Милада, отдает последние распоряжения и вскорости присоединится к нам.

– У меня вопрос, – в свою очередь, любезно пояснил Киро.

– И что он уже успел натворить? – подозрительно спросила юная царевна, взглянув на супруга.

Киро усмехнулся.

– Вопрос деликатного свойства, я бы даже сказал, личностного характера.

– Не вздумай у моей супруги такое спрашивать!

Арина расхохоталась. Искренне, громко, так как умели смеяться только Луговские, без толики жеманного притворства. Она смеялась – и окружающим хотелось улыбнуться в ответ.

– Дайте, угадаю! Принц Империи Востока знает, что такое честь, а значит, в отношения, требующие обязательств, прежде не вступал и не имеет ни малейшего понятия, что делать с невинной благородной девицей.

– Я запрещаю вам обсуждать подобное при мне! – Елисей выглядел искренне возмущенным.

– Можешь выйти, – любезно предложил тень.

Елисей аж подпрыгнул на месте от негодования, понимая, что попытка силой вернуть распоясавшуюся тень в рамки приличий ни к чему не приведет.

Арина взглянула на супруга, словно взвешивая «за» и «против».

Киро выглядел непривычно сосредоточенным, казалось, принца Империи Востока всерьез волнует сей вопрос.

– Я вам письмо напишу, – наконец, решила она.

– Еще хуже! – вспылил Елисей.– Переписка подобного рода неприемлема! Я сам тебе все расскажу!

– И зачем было отпираться?

– А ему неловко, – снова рассмеялась Арина.

Киро хмыкнул, всем своим видом намекая, что сомневается в существовании обстоятельств, способных вогнать в краску младшего софийского царевича.

Арина ловко прокрутила клинок в ладони и наставила на Киро.

– Там должна быть история кавалерийской атаки, под которой в первую же брачную ночь пала неприступная крепость, но, – Арина лукаво взглянула на супруга и закончила прежде, чем тот успел вмешаться,– но Елисей всерьез вознамерился ждать до свадьбы и мне пришлось взять дело в свои руки.

Киро отвел взгляд, пряча усмешку.

– Что я и порекомендовала, в свою очередь, сделать царевне Миладе, когда она обратилась ко мне с похожим вопросом.

Пришла пора Киро лишиться дара речи.

– Ты хочешь сказать, что он, – глаза Елисея загорелись, словно ему поведали все тайны Императорской династии за последнюю сотню лет, – проводит в спальне наследницы Островов каждую ночь, а кавалерия в крепость до сих пор не попала?!

– Именно.

– И чем они тогда там занимаются?

Киро хмуро взглянул на побратима. Супруги ворковали, логично предположив, раз он сам начал разговор, то будет не против его закономерного продолжения.

Царевна не настаивала на близости, и он медлил. Временами тени казалось, что письма матери ничего не значат, и Император в любой момент может призвать его обратно.

И ежели ему придется уйти, царевна сможет выйти замуж, легко подтвердив свою невинность на брачном ложе.

Он верил, что поступает правильно, хоть и подозревал, что ход его мыслей не приведет царевну в восторг. Милада вознамерилась выйти замуж исключительно за него, чего бы ей сие ни стоило.

–…Покорность и скромность? Сла́бо представляю нечто подобное в исполнении царевны Милады, – ухмыльнулся Елисей, увлеченно слушая супругу.

Киро почувствовал, что пропускает в беседе нечто важное.

– Ее Высочество желает быть скромной, благопристойной невестой, как сие принято на родине жениха, – охотно подтвердила Арина, искренне презирающая оба этих женских качества. – но желает знать, чего ожидать от первой брачной ночи, чтобы… не разочаровать супруга.

Царевич неодобрительно покачал головой. В конце концов, он лучше всех знал свою тень.

– Оба царствия судачат о том, насколько царевна увлечена своей тенью, – Елисей перевел взгляд на побратима. – Она во всеуслышание подтвердила, что носит под сердцем твоего ребенка, а ты даже не сподобился привести данное утверждение в соответствие с действительностью?

Киро промолчал.

Елисей отбросил шутовство, как делал сие всегда: неожиданно, без предупреждения. Его взгляд стал серьезным и цепким, пронизывающим как клинок. Киро был виртуозным фехтовальщиком, а Елисей непобедим, когда дело касалось игр разума и чувств.

– Ты что, действительно намеревался нас всех бросить? – в лоб спросил младший царевич.

Арина, перенявшая беспокойство супруга, с подозрением смотрела на них обоих.

Киро понял: лгать бесполезно.

– Император все еще может призвать меня, – тихо озвучил он свой самый большой страх, навязчивую мысль, которая буквально преследовала его с того самого дня, когда он пообещал цесаревне Миладе, что никогда ее не покинет.

А что ежели… он так и не сможет…

Закончить мысль было невыносимо.

Он знал, что в Империю не вернется. Он просто не сможет снова стать той покорной чужой воле куклой, но может умереть и спасти тем самым дорогих ему людей от гнева Императора. Пусть они думают, что он вернулся на Восток, пусть Милада думает так. Он хотел жить, очень хотел, желал настолько сильно, что готов был взвыть, как пес посаженный на цепь у хозяйского порога.

Они все придумали. Елисей, Маркиз, Милада, придумали Киро, так пусть же до конца верят в спасительную, безопасную ложь. Золотой дракон Империи Востока всего лишь вернется домой. За новым своим воплощением.

Елисей и Арина молчали, словно догадываясь, о чем он думает.

– Я не знаю, как будет правильно, я понимаю, что вы ставите благополучие царевны превыше всего, но скажу вам как женщина, – Арина не выдержала и громко всхлипнула, – ежели она так и не станет вашей, царевна вас не простит. Вы можете уйти, ежели того потребуют обстоятельства, но вы не имеете права пренебречь ее чувствами к вам.

Киро закрыл глаза, словно отгораживаясь от Арины, ее слов, мыслей, что так мешали ему рассуждать здраво. Он должен драться, должен думать, как сохранить все, что ему дорого, а вместо этого он все падает и падает в темноту, цепенея так, словно уже умер.

Снова.

Киро почувствовал, как Арина вцепилась в него, обняла за шею, ее мокрый нос уткнулся ему в щеку. Елисей положил руку на плечо и сжал, не произнеся ни слова.

Они не прощались, нет. Они обещали быть с ним до самого конца, что бы ни случилось. Он не хотел выглядеть слабым. Милада не должна видеть его сломленным, испуганным, его гордость не вынесет подобного.

Елисей и Арина, разделив с ним ужас и отчаяние, капля за каплей возвращали ему уверенность в собственных силах.

Киро тряхнул головой, призывая мысли к порядку, и зло прищурился. На лице тени медленно проступали обуревающие его чувства. Оцепенение разума, парализующее волю, отступало под яростным напором младшего софийского царевича и его юной супруги.

Киро уже знал, что сие за чувство. Страх. Подлый, липкий, разъедающий изнутри. Раньше ему нечего было бояться, но теперь… теперь принцу было что терять.

Какой соблазнительной иногда казалась мысль, сдаться, сползти в беспамятство, позволить кому-то снова овладеть его жизнью, но Ки Ран, Золотой Дракон империи Востока гнал подобные мысли прочь. Он не просто тень, он будущий принц-консорт, и пусть проживать свою жизнь временами дьявольски сложно, он не упустит ни единого ее мгновения. Милада считает сие даром. Что ж пора и ему стать благодарным.

Киро прижал Арину к груди и приподнял в воздух, как делал всегда, когда они встречались после долгой разлуки.

– Император может отправиться к лешему или к дьяволу, как ему будет угодно… – тень взглянул на Елисея, тот смотрел на него в упор, ожидая продолжения, —…так просто я им не дамся.

Младший царевич сла́бо улыбнулся.

– Сразу бы так. А теперь мы выгоним мою супругу и вернемся к вопросу первой брачной ночи, но трезвым я сие обсуждать отказываюсь…

Никто из них не мог видеть, как Ее Высочество, цесаревна Милада, переняв у своего жениха неприятную привычку подслушивать под дверью, беззвучно рыдает в коридоре, зажимая рот кружевным платком.

Глава 14. Досуг цесаревны

«Услыхал сие сын Императора, быстро на ноги вскочил.

Целый день они шли, рисинки в рот не брали.

У сына Императора наказ отца из головы не идет,

не до еды ему, не до питья. Идут они со старцем день,

идут ночь, и пришли наконец к каменному дому.

Говорит старец: – Сие мое жилище.

Велел старец юноше набрать сосновых шишек, еду приготовить.

Негоже сыну Императора простолюдину служить да делать нечего…»

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

– Я могу сломать или разбить что-либо в вашем доме? – кажется, у нее появился новый и горячо любимый способ скрасить ожидание. – Корона возместит возможный ущерб, – на всякий случай добавила Милада, заметив легкое удивление пополам с пониманием, отразившееся в глазах старшей четы Луговских.

– Мы решили подготовить комнату к рождению князя, придется менять мебель и отделку. Все ценное оттуда уже забрали, взамен сложили всякие безделицы, которые и хранить-то незачем, но выкинуть жалко. Будем признательны, ежели Вы, Ваше Высочество, поможете сократить их количество до приемлемого, – с улыбкой предложила княгиня. Князь согласно кивнул, сложив руки на объемном животе.

Милада обозначила реверанс, чувствуя себя ужасно глупо.

– Слуга проводит Вас, Ваше Высочество. Ежели мы можем оказать еще какое-то содействие наследнице Островов, семья генерал-князя Луговского в Вашем распоряжении, – добавила княгиня. Статная красивая женщина, с возрастом она не растеряла своей привлекательности. Простое платье и домашний чепец смягчали строгое выражение лица, делая облик княгини уютным и домашним.

– Прежде нас связывали не самые теплые чувства, Вы, Ваше Высочество, вправе меня ненавидеть, но… – князь взглянул на супругу, – Ваш жених спас нашу младшую дочь, а Вы способствовали счастью старшей, когда мы уже и не чаяли увидеть улыбку на ее лице. Мы в неоплатном долгу перед ним и перед вами. Луговские умеют платить добром за добро. Поговаривают, у Вас война на пороге. Я служу другому царю, но что мне мешает приехать навестить дочь?

Милада вздрогнула и взглянула на невысокого, дородного князя, как будто впервые увидела. Она боялась и ненавидела его. Он разбил армию отца, распоряжался во дворце так, словно имел на подобные действия какое-то право, а сейчас предлагает ей свое имя и свою саблю?

Генерал-князь Луговской – самый известный стратег и полководец своего времени. Его боялись и уважали. Милада сильно сомневалась, что он хорош в морских сражениях, но любому неприятелю придется рано или поздно высадится на сушу, а на твердой земле генерал-князь Луговской был непобедим.

– Наездник из меня уже не тот, что прежде, но раздавать советы сидя в штабе мне ничто не помешает…

– Сие большая честь для меня, – Милада благодарно склонила голову. – Доподлинно известно, Ваше Высокопревосходительство любой провал способны обернуть в свою пользу, а поражение превратить в победу.

Луговской лукаво прищурился, поглаживая усы.

– И еще кое-что, ежели позволите.

Милада кивнула.

– Мальчик любит Вас, Ваше Высочество. Какие бы глупости он ни совершал, его целью всегда будет защита Ваших интересов. Вы сами выбрали тень в спутники жизни, придется смириться с тем, что Ваша жизнь всегда будет для него на первом месте. Он просто не умеет по-другому.

Милада отвела взгляд. Ее мнение уважают, с ней считаются, сам генерал-князь Луговской готов встать на ее сторону. Она справится с любыми трудностями, а Киро… Киро она все равно не сможет заковать в кандалы, даже во имя его спасения.

– Благодарю вас. Я… подумаю.

***

– А где Ее Высочество? – поинтересовалась царевна Арина, старательно разливая ароматную жидкость из пузатого чайника.

– Цесаревна пожелала что-нибудь разгромить, и мы отправили ее в комнату, которая уже успела пострадать, когда Мирна решила, что Виктор слишком пристально смотрит в декольте Марыськи, облаченной в княжеское платье.

Арина и Елисей обеспокоенно переглянулись, и тут же прыснули.

На шее младшего софийского царевича был криво намотан шелковый шарф, волосы взъерошены, на носу очки. В доме генерал-князя Луговского Елисей чувствовал себя как дома.

– А где сама Марыся?

– Его Светлость, маркиз Вианьский, учит ее заморском глаголам, – тоном заядлого сплетника сообщил князь Луговской.

– А мне кажется, – возразила княгиня, – им просто нравится проводить время вместе. Ты знала, что Глеб Головин к ней сватался?

Арина отрицательно покачала головой.

– Мы бы приданое за ней дали, хороший мальчик, все лучше, чем сии ваши сомнительные дела, – княгиня неодобрительно поджала губы.

– Маменька! – начала было Арина, но одумавшись, предпочла сменить тему. – Последний раз Ее Высочество, царевна Островов, била посуду, когда узнала, что Ки Ран – принц Империи Востока.

– Ежели на сей раз она узнала, что наш принц намеревается героически самоубиться, так на ней и не женившись – я ему не завидую, – фыркнул младший софийский царевич.

– Кстати, а Киро где? – спохватилась Арина.

– Подозреваю, там же, где его невеста, – многозначительно ответил князь.

Елисей и Арина не сговариваясь посмотрели на потолок. Где-то высоко над ними, через этаж, выясняли отношения цесаревна Островов и тень Императора Востока.

– Надеюсь, всех успели вывести? Вне зависимости от того, чем именно они там занимаются, все случайно помешавшие живыми не уйдут, – Елисей ухватил кусок хлеба с вареньем, а второй рукой открыл на коленях книгу. Литературные предпочтения цесаревны Милады оказались весьма занимательны.

Неожиданно раздался звон разбитого стекла, и мимо окна спикировало в кусты нечто тяжелое.

Семейство Луговских дружно выглянуло в окно. Изрядно помяв куст, на клумбе раскинулась еще одна книга, на сей раз отвечающая вкусам наследника софийского престола. Шелестящие на ветру страницы продемонстрировали удивленной публике сперва виселицу, а за ней гильотину – чудо современной инженерной мысли.

– Похоже, окно тоже придется заменить, – отметила княгиня.

– Похоже, наследник трона Островов появится еще до Масленицы, – насмешливо поддержал беседу Елисей, единственный, кто остался сидеть за столом.

– Давайте перейдем в восточную гостиную, – предложила княгиня. – Мало ли что еще из окна выпадет…

– Или кто, – кровожадно предположил младший софийский царевич, занятый очевидной дилеммой: руки у него было всего две, а унести надо было бутерброд, книгу и чашку с чаем одновременно…

Слуги в поместье Луговских существовали для «статусу» или для «что соседи скажут» и ухаживали, в основном за гостями. В повседневных вопросах, семейство по старой памяти предпочитало обходиться без них.

***

Царевна металась по комнате, разбрасывая вещи. Она искренне ненавидела Империю и Императора, которые грозили разрушить ее робкое счастье, отнять то единственное, что было ей так необходимо: ее опору, ее мужчину, ее тень!

Миладе сложно было отделить личные чувства от монарших решений, и она медлила… Но теперь все было предельно понятно.

Она не позволит Императору распоряжаться на Островах. Она не имеет права втягивать Софийское царствие, но и без него они не пустое место. У нее есть корабли, Акулий плавник – неприступная крепость. Они смогут выстоять! Она напомнит Империи Востока, кто повелевает Островами! А ежели нет, зачем царствию такая владычица?! О ком она сможет позаботиться, ежели даже консорта своего отстоять не в силах?!

– Не бывать сему! – громко сообщила Милада и швырнула через всю комнату тяжелую книгу.

Киро ловко поймал снаряд, летевший прямо в лицо. Милада опять не заметила, когда он вошел. Ки Ран был такой же, как всегда, словно и не было той сцены в фехтовальном зале: ироничный прищур, теплая улыбка.

Царевна потянулась за новой книгой и швырнула уже прицельно. Киро шагнул в сторону и приподнял бровь, когда книга вылетела в окно, выбив стекло за его спиной.

– Что-то расстроило мою царицу?

– Меня расстроили Вы!

Швыряться в тень чем ни попадя было бесполезно, и Милада зло уселась прямо на пол, не заботясь о том, что может помять или даже порвать юбку.

– Я желаю запереть Вас в каземате, ткнуть в лицо послу Империи обручальным кольцом и отправить его обратно к Вашему батюшке с наилучшими пожеланиями! Я – царица Островов! Я понятно выражаю свои намерения?!

Милада была очень зла и невыносимо прекрасна.

Киро осторожно выдохнул, смутно догадываясь, что здоровая любознательность бывает заразна.

– Вы даже в мыслях не имеете права предавать меня! Вам ясно?! Кто здесь царица?! Я или вы?! Вы Моя тень, Мой консорт… – голос Милады дрогнул, но глаза ее оставались сухими. – Вы будете делать то, что Я вам велю!

Киро подошел и опустился на колени рядом с ней. Он понимал: чтобы она не говорила, царевна не станет принуждать его к чему бы то ни было. Он может уйти прямо сейчас, пока они еще не связаны узами брака, и Милада не станет его останавливать. Она злится именно потому, что готова его отпустить.

Киро осторожно взял ее за руку. Царевна попыталась вырвать ладонь, но он не пустил.

Милада обескураженно смотрела на кольцо, украсившее ее руку так естественно, словно мастер делал его специально для нее. Оправа была совсем простой, зато камень – чист и прозрачен, как одинокая слеза графини Меллин.

Милада завороженно поднесла ладонь к глазам.

– Я думала, вы выберете что-то броское, как принято на Востоке.

Киро с улыбкой покачал головой.

– Ваша красота совершенна и не нуждается в вычурной огранке, – заметил он, мысленно отвешивая себе затрещину. Кажется, в такие мгновения полагается целовать невесту, а не сидеть рядом с ней в разгромленных покоях.

– Я вас ненавижу, – неожиданно сообщила Милада.

– Есть за что, – согласился Киро. Оправдываться он не собирался.

– Вы хоть меня любите?

– Я бы сказал: больше жизни, но сие неверно. Вы – и есть моя жизнь.

Милада топнула ногой. Под каблуком громко хрустнула рама какой-то невезучей картины.

– Император настолько безжалостен?

– Да.

– Что случится, ежели мы выступим против и проиграем?

– Я умру. Император забирает то, что принадлежит ему.

– И все, кто встанет между ним и вами тоже погибнут?

– Да.

– Я вас не отпущу.

– А я никуда и не ухожу. Царица Островов всегда получает то, что принадлежит ей по праву. Сие тоже должно стать законом.

Милада обхватила колени руками.

– И что теперь?

– Помнится, вы хотели свадьбу в имении Меллин. Луговские уже разослали приглашения.

– Подите прочь, не хочу вас видеть, – Милада отвернулась.

Киро дальновидно не двинулся с места. Он готов был просидеть так целую вечность, но этого не потребовалось. Уже через пару мгновений, царевна пнула какую-то вазу и, поднявшись на ноги, уверенным движением закрыла двери на ключ.

Когда она обернулась, Киро стоял рядом с ней. Уверенные руки тени осторожно вжали царевну в дверь. В груди ее словно бы лопнула какая-то нить, напряженно вибрирующая последние несколько мгновений. Ноги подкосились, она бы упала, но Киро крепко держал ее, прижимая к двери всем своим весом. Пальцы его коснулись ее закрытых век, щек, она приоткрыла губы бесстыдно, зовуще, и он приник с ним, словно так же, как и она, жил лишь этим мгновением.

– До свадьбы всего лишь день, – его губы едва касались уха, и по спине Милады пробежал озноб. – Ежели моя царица желает…

– Не желает, – отрезала Милада даже не интересуясь, что именно она не желает. Все ее внимание сосредоточилось там, где были его руки: то, чего желал Киро, сомнений не вызывало.

Платье испорчено, в покоях разгром, здесь даже нет кровати! Она будет заниматься любовью как какая-нибудь вертихвостка или, хуже того, девица из дома терпимости, на помпезном диване, а то и вовсе на полу, посреди осколков. Почему-то мысль сия ее не смущала, а наоборот добавляла воодушевления.

Губы Киро весьма подробно исследовали ее шею и ключицы. Милада откинула голову, опираясь затылком на дверь, и поднялась на цыпочки чтобы губы его оказались ближе к линии платья, обхватывающего грудь достаточно низко…

И тут в дверь постучали.

Милада очнулась. В серых глазах ее тени разгоралась первобытная ярость. Во избежание непреднамеренного убийства следовало отправить кого бы то ни было прочь, и немедля продолжить начатое, но…

– Гонец из Островного царствия. Графиня Тизенгаузен, голос Ее Высочества, Цесаревны Островов, призывает свою госпожу незамедлительно вернуться в царствие. Послание велено вручить лично и безотлагательно в руки Ее Высочеству! – в дверь снова постучали.

Серые глаза Киро потемнели и напоминали грозовое небо.

Милада невольно улыбнулась и поцеловала его в нос.

– Сейчас я быстренько…

Она спешно оправила платье, глубоко вдохнула и открыла дверь.

Послание оказалось письмом с личной печатью Инги Федоровны Тизенгаузен. Милада сломала сургуч и быстро пробежала взглядом по строчкам. Потом еще раз. Потом она подняла взгляд на Киро и в глазах ее отразился самый настоящий ужас.

Она протянула тени письмо.

– Ингеборга спешит сообщить, наследный принц Империи Востока лично возглавляет делегацию, которая на момент получения сего письма уже вышла в открытое море. Императорский дом желает засвидетельствовать свое почтение новой царице Островов.

Глава 15. Слово царицы

«…Вот уже семь дней прошло.

Видит старец, юноша прилежно все наказы исполняет,

надежды не теряет, и спрашивает:

– Хочешь невесту вызволить?

– Хочу, – отвечает сын Императора.

– Ступай тогда к Восточному краю неба, на каменную гору.

В пещеру Золотого Дракона унесла злая тень твою невесту.

Дам я тебе платье, которое от огня сбережет, надень его и смело иди вперед.

Меч волшебный, что дракон стережет, сумеет изрубить злую тень.

Но помни, сделаешь шаг назад – сожрет тебя пламя.

Ежели страх одолеет или сомнение, не спасешь ты свою невесту…»

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

Ничего удивительного, что после грозных известий подготовка к предстоящей свадьбе начала напоминать репетицию поминок. Все старательно делали вид, что им весело, но показная оживленность делала картину еще более унылой.

Ну а когда до назначенного часа оставалась всего ничего, Киро исчез.

Впрочем, наследник софийского престола разделял убеждение цесаревны Островов, продолжавшей готовиться к свадьбе как ни в чем не бывало.

Он вернется. Никуда не денется. Так же как и сам Мирослав раз за разом будет приходить сюда, в поместье Луговских, благо дверь у него перед носом они закрыть не имеют права. То обстоятельство, что его со всеми почестями разместили в поместье Меллин, как бы намекало, что он больше нежеланный гость в доме генерал-князя.

Мирослав неторопливо шел по узкой тропинке, заложив руки за ремень ножен именного клинка. Даже в мирное время без пяти минут царь никогда не расставался с оружием. Несколько кинжалов и саблю он брал с собой на прогулку прежде, чем камердинер помогал ему надеть сапоги. Ставшая уже привычной тяжесть, была необходима, словно с оружием в руках он будет менее беззащитным, не таким беспомощным.

Царь всея Софии, Мирослав Третий.

Даже интересно, как его станут величать потомки. Прежние Мирославы были: Отважный и Молчаливый, а он будет кем? Мирославом Наивным? Непутевым?

Собственная мать разыграла его как малое дитя.

А он уже успел вообразить себя правителем.

Княгиня Луговская сообщила царице, что он снова видится с Настей, и что сделала любящая мать? Поступила как до́лжно софийской государыне. Написала приглашение заморской королевне, и заставила супруга отречься от престола.

Мышеловка захлопнулась.

Будучи цесаревичем, он еще мог тянуть со свадьбой, но с софийского царя спрос иной. Он должен жениться короновать супругу, как и было уговорено.

Теперь он понимал, что чувствовала Настя. Ведь он тоже… понимает, мать права. Но как же сие жестоко?!

Старшая княжна Луговская была похожа на маменьку и лицом, и манерами. Разве что волосы княгини под домашним чепцом пусть и тронутые сединой, были темнее и вились, ничуть не похожие на русую косу самой Насти.

Он только что разговаривал с княгиней Луговской. Немолодая генеральша стояла прямо и говорила с ним суровым тоном гувернантки, из-за которого он снова начинал чувствовать себя маленьким мальчиком, который забыл про то, что он будущий монарх, и порвал штаны, пытаясь забраться на дерево, как самый обычный ребенок.

– Я любила и люблю Вас как сына, но мы оба знаем, что так будет лучше для всех. Цесаревна Милада оказалась чрезвычайно любезна и предложила моей дочери начать все заново, даже несмотря на то, что именно мой муж вошел в стольный град Островного царствия во главе армии, выбив ворота тараном. Я жду, что Вы, Ваше Высочество, проявите великодушие и отпустите ее. Я не смогла защитить дочь прежде, не смогу и сейчас, но давать ей надежду, позволять и впредь губить свое будущее – слишком жестоко.

Жестоко, жестоко, жестоко…

Слово раз за разом крутилось в голове Мирослава.

А погубить государство, процветанию которого он отдал всего себя, было бы менее жестоко?

Но жертв от него и не требовали. Ежели бы княгиня сказала ему правду: что он трус, подлец, так легко отказался от дочери генерал-князя, после всего, что тот сделал для царского дома, ему было бы не так тяжело.

Но они ни в чем его не винили.

Странное дело, прежде ему и в голову не приходило, что он может оказаться неправ.

Но вот, на его глазах царевна Милада намеревается бросить вызов самому Императору Востока – и Акулий плавник без колебаний пойдет за ней и ее женихом хоть в ад, хоть куда.

Как она ему тогда сказала, во время их частной беседы в стольном Софийском граде?

– Ежели мы проиграем, мной вечно будут пугать детей на Островах, а ежели победим, я стану величайшей царицей из тех, что видело царствие.

Выступи он против королевства Заморского, они бы проиграли. И он уступил.

Так какая судьба ожидает цесаревну Миладу, сделавшую иной выбор?

Совсем скоро станет ясно.

Мирославу предстояло принять решение. Империя – сильный враг. Остаться в стороне, либо ввязаться в чужую войну?

Цесаревич софийский медлил с ответом, так как до сих пор не мог понять: он рассуждает как политик, либо же в стремлении поддержать Миладу в ее бесстрашии, он пытается хотя бы отчасти исправить ошибку своего прошлого, когда испугался сам?

Ответа не было.

Идущие поодаль гвардейцы, создающие иллюзию одиночества, которое так нужно было сейчас Мирославу, схватились за сабли.

Цесаревич остановился, напряженно прислушиваясь.

Раздался отчетливый треск. Из ближайших кустов выдрался младший брат, собственной персоной и, обтянув камзол, решительно направился к нему.

Мирослав поднял руку, останавливая напрягшихся гвардейцев.

– Приветствую Его будущее Величество, – Елисей шутливо поклонился и пошел рядом, подстраиваясь под неторопливый шаг брата.

– Адмирал-граф Кизгайло прибыл ко двору, – произнес Мирослав. Прежде у него не было возможности поделиться известием.

– Превосходно! – глаза Елисея вспыхнули. Брат говорил так, словно стремился обуздать воодушевление. – Нам есть чем занять вернувшегося к жизни адмирал-графа, его дочь и даже зятя. Мы можем построить флот! Продолжить дело царя-Реформатора! Господство на море подарит нам будущее! Возможности, которые сложно даже представить. Где-то там, за пределами карты, что висит в твоем кабинете, есть диковинные земли, о которых мы и слыхом не слыхивали. Не говоря уже о том, что сие заставит короля Заморского поумерить амбиции в морских завоеваниях. Щелкнем его по носу, пусть подавится своей свадьбой! – Елисей мечтательно возвел глаза к небу. – Сие дело, которое займет всю мою жизнь… Не самое скверное начинание, верно? А ежели ты будешь лично руководить постройкой судов, появится повод реже встречаться с навязанной супругой.

Мирослав покачал головой. Его младший брат умел мыслить с размахом. Широта его взглядов, порой ужасала, порой восхищала более приземленного цесаревича. Он хотел сохранить царствие, накормить бедных, подчинить богатых, защитить устоявшийся порядок вещей. А его младший брат слово стремился свести на нет, все благие начинания, перевернуть все вверх дном и построить на руинах устоев нечто новое. Возможно, матушка была права, и он, Мирослав, рожден первым для того, чтобы сдерживать порывы младшего брата, придавая им осуществимые границы.

– А ты знаешь, чем он занят? – с усмешкой спросил у младшего брата цесаревич.

– Кто? Восставший из могилы граф? Гуляет по кладбищу?

Мирослав покачал головой. Всплески бурной деятельности вперемешку с нездоровым остроумием случались у Елисея в моменты душевного разлада. Цесаревич уже успел проследить сию закономерность.

Ки Ран исчез накануне свадьбы, эпопея с подменой княжны Луговской так и не решила главную проблему. Даром хоть Настя теперь была в безопасности. Но вот его ждала свадьба на девице, которую он никогда не видел, и положа руку на сердце, видеть не хотел.

– Так что там за дело у графа, раз на него обратил внимание сам цесаревич Мирослав? – поинтересовался Елисей, когда молчание затянулось.

– Генерал-граф часто бывает во дворце на Замковой улице. Поговаривают, царица Елена находит общество графа весьма… интригующим, – сообщим Мирослав, заранее предвкушая реакцию младшего брата.

– Матушка?! Да быть того не может!!!! – лицо Елисея смешно вытянулось. Он уставился на брата дикими глазами.

– Она же… она… царица! А он… он… мертвец!

– Он адмирал-граф, и хорош собой. Царица-мать и так долго отказывала себе в простых человеческих радостях.

– И ты так спокойно сие говоришь?! – Елисей не выдержал и оббежал брата по кругу.

– Я мог бы отослать графа… после того, как матушка поступила со мной. Око за око, но сие как-то по-детски, ты не находишь?

– Не понял… Что ты… О Боги, – на лице младшего брата проступило осознание. Граф Кизгайло был мгновенно вытеснен куда более насущными проблемами. – Она пригласила принцессу Марию-Франсуазу-как-ее-там ко двору?! Она? Маменька?!

Мирослав сухо кивнул.

– Сразу после того, как княгиня Луговская уведомила ее, что я снова вижусь с бывшей невестой без свидетелей.

– Теперь мне ясно, отчего внезапная отставка софийского государя.

– Царица Елена отошла от дел, подведя итог всему, что, по ее мнению, требовало завершения. Так что флот ты будешь строить вместе с маменькой, ведь адмирал-граф не отходит от нее ни на шаг, – не удержался Мирослав, с удовольствием наблюдая, как покрывается красными пятнами возмущенное лицо младшего брата.

– Зато теперь я знаю, что в понимании маменьки «обходительность» и «культура обращения», – пробормотал Елисей. – Граф Кизгайло?! Немыслимо!!!

***

– Ну и куда ты запропастился?

Елисей вынырнул из ниоткуда, стоило тени соскочить с коня.

– Невеста единственная, кто был уверен, что ты вернешься. Луговские обыскали усадьбу сверху донизу, предполагали худшее…

– Что я сбежал со свадьбы? – Киро иронично приподнял бровь.

– Что люди Императора добрались до тебя!

– Они ведь не могут знать, что у меня сегодня свадьба, – отмахнулся Киро.

Царевич как-то подозрительно потупил взгляд.

– Где ты был?

Киро пожал плечами, не торопясь с ответом.

– Ездил в стольный град, – ровным тоном признался он. – В особняке, где живет посол Империи, отвели покои под храм Покровительницы Путешественников. Лучшее место, чтобы поговорить с теми, кто уже давно покинул этот мир. Я полюбил женщину и женюсь на ней, все взаправду. Какая тень еще может подобным похвастаться?

– Сие мне неведомо, – неловко пошутил Елисей.

– Мне вспомнились тени, – Киро задумчиво смотрел куда-то в сторону, – все те, с кем я учился в школе, те, с кем дрался в учебных поединках, те, кого убил на экзаменах…

Младший царевич весь превратился в слух. Киро никогда не рассказывал о школе теней, да и вовсе про Империю Востока вспоминать не любил.

– Я помню их всех, каждое лицо, каждую рану. Так почему же я достоин лучшей участи, нежели все они? Просто потому, что я сын Императора?

– Ежели я понимаю верно, тебя и вовсе в школе теней быть не должно́, – напомнил Елисей. – И именно потому, что ты сын Императора. Но ты выжил и стал лучшим.

Казалось, Киро не слышит, поглощенный своими рассуждениями.

– Женщин обучают отдельно от мужчин, – сказал он, словно продолжая какую-то мысль. – Но одна девица все же попала в школу, притворяясь своим братом, и училась среди мужчин. Никто даже не догадывался, кто она. С ней вместе учился юноша, с которым они сблизились даже несмотря на то, что в школе каждый сам за себя, ведь никогда не знаешь, кто станет твоим противником на следующих промежуточных испытаниях… – произнес Киро и любезно предложил. – Рот закрой.

Царевич смущенно усмехнулся.

– И что случилось далее?

– Они встретились на финальных испытаниях, и она его убила, – буднично поделился Киро.

Елисей разочарованно вздохнул.

– Я тогда был слишком мал, чтобы понимать. Она ушла служить Императору на третий год моего обучения. А потом случилось невиданное. Она служила в охране наследного принца и тот влюбился в нее без памяти. Он понял, что она девушка. Принц мог получить ее тело, но возжелал невозможного – ее душу. Он хотел, чтобы покорная чужой воле кукла полюбила его в ответ.

– Скандаль, однако, – покачал головой Елисей. Он имел достаточное представление о тонкостях жизни на Востоке, чтобы предположить очевидное.

– Невероятный, – согласился Киро. – Вмешался Император, но в школе теней у него нет власти. Тени отказалась тронуть лучшую свою ученицу. Ее лишь выслали из страны, чтобы образумить принца. Сражаться наравне с мужчинами, дюжину лет водить за нос учителей – она показала, что значит «быть настоящей тенью».

– Но ежели ты был в школе в то время, откуда знаешь подробности? – подозрительно уточнил младший софийский царевич. – Сомневаюсь, что сию историю тебе поведал наследный принц.

– Мне рассказала тень, едва не отправившая меня на тот свет.

– Вот леший, ты же не шутишь, – Елисей, едва успевший присесть на край лошадиной поилки, снова вскочил. – Вен Лин?! Ты говоришь о Вен Лин?! Я начинаю побаиваться этой женщины, – уже спокойнее добавил он.

– Ты просто дурак, ежели не боялся ее раньше, – Киро помолчал. – Вен Лин. Мне жаль, что ее сейчас здесь нет. Она одна может понять. Только она разделяет со мной мое прошлое, то, что я никогда не смогу описать словами для тех, кто ни разу не ступал на окрашенный кровью песок школы теней.

Елисей покивал с глубокомысленным видом, но тут же снова встрепенулся.

– А наследный принц, часом, не тот самый, что уже плывет в Островное, пока мы тут разговоры разговариваем?

– Он самый.

– Первая хорошая весть за долгое время!

– Даже не думай, – угрожающе произнес тень, заметив, что побратим уже вдохновенно обдумывает очередную затею. – Что бы там ни было, далеко не все способны стерпеть твои выходки. Ион Лиан, 86 поколение семьи Тан, наследный принц Империи Востока к ним не относится.

– Да я вообще ничего такого… – с предельной честностью отперся младший царевич, еще больше расписавшись в обратном.

Глава 16. Притворство

«…Надел сын Императора красное платье волшебное,

так и сияет оно, так и сверкает, и зашагал к Восточному краю неба.

Не счесть, сколько дней он до той горы добирался,

как вдруг видит – впереди пламя полыхает,

злобно шипят огненные языки, в небо вгрызаются.

Не испугался юноша, прямо в огонь пошел.

Но что за диво! Огонь его не берет.

Вот и пещера Золотого Дракона на самой вершине горы, сам хозяин ее стережет,

глаза у Дракона – два храмовых колокола, из пасти пламя вырывается.

Вспомнил тут сын Императора про наказ отца своего, еще храбрее стал.

Бросился он в пещеру и возрадовался,

видит – меч на стене драгоценный висит.

А значит, и злая тень где-то близко…»

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

Киро предложил снести до основания каземат короля Заморского. Впервые сделал что-то просто потому, что захотел. Сам. Раз за разом тень оценивал свой необъяснимый порыв, а Маркиз, служа старпомом на «Александре», день за днем напоминал ему, что у безмолвной и безликой тени Императора Востока все же есть сердце.

Больше шести лет назад. Безымянный остров.

– Согласно высочайшей просьбе Ее Королевского Величества, баронессе де Рильяк разрешена встреча с супругом, – надменно сообщил князь Борис Обломский, поддерживая под локоток даму в дорогом платье. Баронесса не уступала ему ни ростом, ни статью.

Они стояли у подвесного моста, служившего единственным проходом вовнутрь самого охраняемого каземата королевства Заморского.

Безымянный остров был огромен и уныл, а мрачная крепость, словно застрявшая между двух утесов, казалась на редкость угнетающим зрелищем. Здесь, среди одинаковых камней и редкой, чахлой растительности, за высокими, неприступными стенами расставались с жизнью дворяне неугодные заморской короне.

Елисей бросил по сторонам любопытный взгляд и приосанился, но вовремя вспомнил, что он безутешная супруга и фальшиво всхлипнул.

– Невежливо держать даму на холоде. Ветер сегодня весьма свеж.

– Покажите бумаги!

Елисей расстегнул изящную дамскую сумочку и достал письмо.

В корсет, надетый на царевича, была напихана ткань, так что бюст у «баронессы» получился выдающийся, опасно подрагивающий при каждом движении. Плечи под изящным жакетом широковаты, а походка мужская. Пышное платье в цветочек нивелировало некоторые недостатки фигуры – так что, солдаты, охранявшие мост, смотрели на «безутешную супругу барона де Рильяка» в основном одобрительно. Вероятно потому, что уже успели забыть, как выглядят женщины. На непредвзятый взгляд Киро, Елисей безбожно переигрывал, но стража ему почему-то верила.

Комендант крепости тоскливо взглянул сперва на «баронессу», затем на бумагу – и кивнул охранникам, чтобы посторонились.

Дождавшись, пока царевич жеманно приподнимет юбки и просеменит по подвесному мосту, князь Борис ровным шагом вернулся в экипаж.

Киро едва заметно кивнул ему и скользнул вслед за царевичем.

Оказавшись во внутреннем дворе, Елисей быстро огляделся и без колебаний вошел в ворота главной башни.

– Здесь так темно, и холодно… Мне дурно! – безапелляционно заявил он, едва оказавшись внутри, и тут же рухнул на руки опешившим солдатам.

Все засуетились.

Кто-то принес «даме» воды, которая тут же оказалась на мундире одного из охранников. Теперь же стража беспомощно смотрела друг на друга, даже не подозревая, что делать при подобных обстоятельствах.

Пользуясь всеобщей неразберихой, Киро беззвучной тенью растворился в ответвлении коридора, сжимая в руке связку ключей, которую Елисей ловко снял с пояса одного из растерянных охранников.

Нужно было спуститься на четыре этажа, где в кромешной тьме доживали свои дни те, кто оказался особенно неугоден Заморской короне.

Украсть список заключенных у городского судьи оказалось легче легкого. Из запертых здесь людей можно укомплектовать команду корабля, а также устроить рождественский «подарок» королю Заморскому, разгромив крепость, считавшуюся неприступной. На монарха Киро было, в общем-то, плевать, а вот на людей, похороненных заживо в тесных клетушках за политические взгляды, пришедшиеся не по вкусу королю, почему-то нет.

И с каких пор его начали волновать чужие судьбы? Его даже собственная – много лет не беспокоила.

– А вот и я!

Киро обернулся.

– Что ты здесь забыл?!

– Они там ключи ищут, даже не заметили, как я ушел, – легкомысленно сообщил Елисей, поправляя шляпку с вуалью. Они стояли на лестничном пролете, Киро едва успел спуститься на этаж.

– Нам сюда! Тише, пока никого нет! – добавил младший царевич, хоть и был единственным, кто создавал шум.

Но пройти они никуда не успели. Откуда-то снизу раздался топот. Не иначе как обеспокоенная стража нижних уровней желала узнать в чем дело.

– Вот леший, – коротко прокомментировал Елисей. Бежать им было некуда, прятаться среди голых стен узкого лестничного пролета негде.

– Вот леший! – повторил младший софийский царевич и внезапно, без предупреждения, схватил Киро за плечи.

Прежде чем тень успел сообразить, что происходит, Елисей решительно впился ему в губы, прямо через тонкую вуаль дурацкой шляпки.

Мужская солидарность работала одинаково по обе стороны Океана.

Охранники протопали мимо, лишь один задержался узнать, откуда цыпочка, и тут же лег ничком в освободившийся проход.

– Ежели кто-то из них сегодня выживет – умрешь ты, – спокойно произнес Киро и начал бесшумно спускаться по лестнице.

Елисей не сомневался – на сей раз тень не шутит.

***

При дворе и в заморском университете шепотом пересказывали истории тех, кто оказался неугоден короне. Король был скор на расправу, ходатайство королевы-матери могло разве что заменить жестокую, мучительную казнь на пожизненное заключение. По мнению Киро, гильотина и то была милосерднее. Впрочем, кто он такой, чтобы судить.

Жаль, что Рина нет сегодня с ними.

Впервые Киро захотелось купить в порту бутыль имперской самогонки, которую тайком провозят на Острова. Странно, что он никогда ее даже не пробовал.

Они соберутся в каюте. Елисей будет болтать без умолку, Маркиз – улыбаться и кивать, Боцман будет закусывать больше чем пить и тайком, пока не видит Маркиз, вытирать руки об скатерть. Борис незаметно встанет и тихо отойдет к окну, и тогда Киро сделает то, чего раньше никогда не делал: подойдет и положит руку ему на плечо.

Князю пришлось нелегко, его никогда не учили быть тенью…

Елисей прав. Он, Киро, не может их бросить, но Ион Лиан, наследный принц Империи Востока, уже плывет сюда. Старший брат.

Киро попытался повторить сие выражение вслух, но получилось беспомощно и нелепо.

Император женился рано, на дочери самого богатого из кланов Империи. Закономерно, что любви и согласия между супругами не водилось, но когда Владыка назначил наследником сына одной из наложниц, Императрица показала свое истинное лицо.

К несчастью, прямых доказательств ее участия в мятеже не нашлось, так что супруги лишь еще больше отдалились друг от друга.

Ежели для прочих братьев и сестер Ки Ран был лишь пустым местом, Ион Лиан, наследник трона Империи Востока ненавидел его. Ведь по мнению кронпринца, из-за Александры Меллин мать его потеряла возможности принимать Императора, что было смыслом всей ее жизни. Лишенная его внимания она очень скоро занемогла и покинула своего сына.

Как бы иронично сие ни звучало, старший принц Ион Лиан единственный, кто относился к тени Императора как к живому человеку, а не как к какой-то вещи.

И Киро был ему благодарен.

***

– А Вам, Ваше Высочество, жених не кажется несколько отстраненным? – поинтересовался кто-то из свиты наследника софийского престола.

– А вы что думаете, князь? – в свою очередь, спросил цесаревич Мирослав у стоя́щего подле него Бориса.

– Мы слишком много от него хотим. Заставляем форсировать переправу солдата, который едва научился плавать, – князь улыбнулся. – Он тонет в сумбуре собственных чувств. Для человека, привыкшего вовсе их не испытывать, должно быть, серьёзное испытание.

– И откуда ты такой умный взялся? – беззлобно поддел Мирослав, словно вспомнив те времена, когда помогал тихому, задумчивому кузену решать задачки по арифметике.

– Всего лишь цитирую нашего штурмана, – скромно признался Борис.

С самого утра гости слетались на свадьбу как коршуны на добычу. Жених и невеста выгонять никого из приехавших не велели, так что свадьба очень быстро перестала быть маленькой и скромной. Веселье набирало обороты. Украсть невесту у тени могла только Вен Лин, но она была далеко. Пришлось ограничиться выкупом и загадками. Борис с Елисеем выступали друзьями жениха, а Арина и Нэнси стали подружками невесты.

Под добрым взглядом отставной тени Императора Востока, всем очень быстро взгрустнулось, загадки закончились подозрительно быстро, и молодых торжественно проводили в украшенную цветами бальную залу, где цесаревич торжественно соединил руки новобрачных.

Воровать под столом обувь у жениха с невестой было бесполезно – тень решительно пресекал все попытки соблюсти глупейшую, на его взгляд, традицию, так что друзья жениха остались не у дел, и гости вынуждены были развлекать себя сами. То и дело звучали не очень приличные частушки, от которых добрая половина присутствующих валилась со смеху, а вторая – страдальчески морщилась.

Ну а когда все в достаточной степени напились, чтобы начать непрерывно кричать «горько», Киро подхватил супругу на руки и выпрыгнул в окно.

Несколько дам упало в обморок, им составил компанию и один паркетный генерал, так же туго затянутый в корсет. Остальные разразились бурными аплодисментами.

Елисей и Арина, лично подкатившие под окна телегу с сеном, душевно чокнулись. По их скромному разумению и опыту – молодожены гостям на свадьбе были не так уж чтобы и нужны.

Очень быстро молодежь сбежала из-за стола в бальную залу, украшенную цветами. По изящной белой лестнице, под насмешливым взглядом графини Меллин, сновали придворные, наряженные по последней моде. Портрет ее теперь висел на самом видном месте.

Нэнси, непривычно много для себя выпив – целых три бокала, играла на рояле.

Князь неспешно подошел к ней.

– Однако же все Вас бросили. Позвольте, я помогу. Сложно играть, когда никто не переворачивает ноты.

Княжна подняла на него глаза.

– Лучше сыграйте со мной, я слышала, вы любите музыку, – предложила она.

Борис подумал и сел рядом с ней. Нэнси глубоко вдохнула, неторопливо начиная новую пьесу.

Поддержать ее игру было совсем просто. Он действительно любил музыку.

Когда-то в юности Борис часто играл для матери, и каждый раз, когда пальцы его касались клавиш, он видел ее рядом с собой. Гнетущее, пугающее чувство. Его преследовала бестелесная тень прошлого, страшил призрак женщины в самом прямом смысле сгоревшей в пламени революции…

Вот только на сей раз все было по-иному.

Тонкий цветочный аромат окутывал их словно облаком. Его рукав касался обнаженного плеча Анастасии Луговской, да и пьеса была из тех, что никогда бы не понравилась его матери.

– На Юге, в деревнях у изголовья молодых кладут кнут, – внезапно сказала Нэнси.

Борис едва не сбился с ритма, все же он давно не играл, и изумленно взглянул на свою собеседницу.

– И зачем?!

– Обычай такой, – пожала плечами княжна. – От нечистой силы защищает.

– А в умелых руках – еще и от настырных гостей и друзей жениха, – заметил Борис.

Они, не сговариваясь, взглянули на младшего софийского царевича, беседующего с супругой в другом конце залы.

Мимо них, закрывая обзор, проплыли в танце наследник софийского престола и дочь деревенского старосты. Марыська искала глазами заморского маркиза. Очевидно, софийский цесаревич пугал ее и не вызывал «интересу». Мирослав же был невозмутим и величественен, как всегда.

– Люди шепчутся, что Анастасия Луговская с горя поправилась и выглядит даже лучше, чем прежде, – сдержанно поделилась Нэнси.

– Вздор. Старшая княжна Луговская не может быть краше, чем прежде. – Борис придвинулся ближе, колени их соприкоснулись. – А знаете, я помню, как впервые увидел вас. При дворе, в сопровождении вашей бабушки. Пугающая женщина, надо признать, лицо ее выражает не больше чувств чем статуя Царя-Реформатора.

Нэнси толкнула его плечом.

– Не обманывайтесь ее строгим видом. Бабушка – добрейшей души женщина. Они были не в ладах с маменькой, но все же вдовствующая княгиня пригласила нас с сестрами в стольный град и приняла на себя все расходы моего дебютного сезона. Ведь представить ко двору девицу стоило больших денег. Папеньке негде было их взять. Мы не бедствовали, но и две дюжины обязательных платьев позволить себе не могли, – пылко возразила Нэнси и смутилась, сообразив, что князь просто дразнит ее. – Я сумела расположить к себе княгиню и полюбить ее в ответ, – уже тише добавила княжна.

– Вы просто чудо, – внезапно произнес Борис. – Ваша красота затмевает прелесть античных статуй. Ради таких женщин мужчины развязывают войны и побеждают в них. Я действительно помню ваш первый выход в свет. Елисей сбежал, ваших сестер отдали на попечение фрейлин, ведь княгиня жила при дворе по нескольку дней, а я стоял у подножия трона и видел, как Вы впервые вошли в тронную залу. Грациозная, легкая, невинная. Вы были всего на год старше, но казались мне богиней. Немудрено, что цесаревич Мирослав был очарован вами.

– Прошу, прекратите, – чуть слышно прошептала Нэнси.

Словно в насмешку кто-то поднял бокал в честь красоты старшей княгини Луговской, которая «жаль, что так редко бывает при дворе».

Марыська присела в реверансе. Румянец проступил на ее щеках даже сквозь толстый слой белил.

Нэнси вздрогнула и отвернулась. Сама она была облачена в скромное платье темного, практически черного цвета, на лице белила и румяна, брови в нитку, по последней моде, что удивительно ей не шло.

– Мне больно, – тихо призналась она.

Музыка из-под ее пальцев полилась веселая и беззаботная – гости вновь бросились танцевать.

– Уже во второй раз я теряю всякую надежду, третьего мне…

Князь повернул голову, его губы практически коснулись уха старшей княжны Луговской:

– Выходите за меня.

–… не пережить. Простите?!

Рояль взвизгнул. Танцоры удивленно останавливались и смотрели в их сторону.

Нэнси поспешно продолжила играть.

– Выходите за меня, – терпеливо повторил Борис, переворачивая ноты. – Воображаемый живой муж лучше мертвого. Вы получите мое имя и состояние. Я все равно не знаю, на что его потратить. Возможно, вы сумеете распорядиться им лучше, чем я.

– Но вы не любите меня. Вам меня жалко, – Нэнси вздернула подбородок. – Жалость унизительна!

Борис усмехнулся.

– Можете считать мои суждения бреднями, но я знаю: мне недолго осталось. За прошедшие годы я знавал множество женщин, но ни разу так и не влюбился по-настоящему. А ежели и испытывал интерес, легко избавлялся от подобного чувства. Я не люблю вас, сие правда, но мне не нравится видеть вас несчастной. А сие уже намного больше того, чем могут похвастаться другие.

– Мне надо подумать. Оставьте меня.

Борис кивнул и, подозвав одну из дам, удалился.

Молодожены отбыли в неизвестном направлении, и гости охотно разбрелись по дому. Князь Луговской травил байки в окружении стайки молоденьких офицеров, Виктор ворковал со своей буйной супругой на лестнице, на втором этаже играли в карты, а на балконе смеялись и смотрели на звезды малознакомые князю дамы.

Он и не заметил, как стемнело.

Борис переходил из покоев в покои, от одних людей к другим, пока не вернулся в бальную залу. Анастасии Луговской нигде не было, за роялем сидел кто-то другой.

Борис задумчиво остановил слугу с подносом. Пить не хотелось, но и просто так стоять казалось нелепым.

– Князь, не соблаговолите ли Вы побыть колдуньей для русалки, которая не желает обращаться в морскую пену?

Борис обернулся. Нэнси стояла позади него и глаза ее лихорадочно блестели.

– Намереваетесь вонзить нож в сердце принца? – усмехнулся он. – Я к вашим услугам.

Великий князь хотел было шутливо поклониться, но не успел. Нэнси порывисто подалась вперед и неуверенно коснулась губами его губ. Они целовались в бальной зале самой скандально известной софийской графини, на глазах у опешивших гостей, шокированных родственников и пораженных друзей.

Бокал выпал из ослабевших пальцев царевны Арины, брызнув вином и осколками.

Словно слезы смешались с каплями крови.

Наследник софийского престола помедлил еще мгновение, отвернулся и покинул зал.

Музыка смолкла.

Глава 17. Две половинки

«…Только коснулся юноша волшебного меча,

как навстречу ему из мглы и тень вышла.

На лице маска серебряная, на голове шлем блестит,

на теле панцирь из золота сверкает.

Не испугался юноша, не стал назад пятиться.

Схватил он меч драгоценный – да как ударит!

Побежала от меча белая дорожка огненная – злую тень зарубить.

Откатилась в сторону маска серебряная, и увидел изумленный юноша,

как упала замертво невеста его. Безрассудная, доспех тени надевшая,

словно намеревалась похитителя своего от кары справедливой спасти.

В тот же миг пламя на горе погасло».

Сказание о сыне Императора и Золотом драконе

Милада думала об этом.

Не раз пыталась представить, как все может быть, с самой первой их встречи, но сейчас внезапно… испугалась.

Ехать на телеге в свадебном платье оказалось весело. Солома кололась сквозь тонкое кружево и застревала в волосах. Они долго и со смехом помогали друг другу от нее избавиться.

Киро, казавшийся отстраненным весь вечер, наконец-то вернулся к ней, словно приняв для себя какое-то важное решение. К «форту» они шли, держась за руки. Они были совсем одни и неторопливо брели между деревьев.

Луговские накрыли столы в деревне для челяди и слуг, так что поместье и сад казались вымершим.

Милада не удержалась от соблазна и попросила Киро безжалостно оборвать юбку ее свадебного платья, как и в первую их встречу. Когда он опустился рядом с ней на колени, когда руки его подняли тяжелый подол, сердце цесаревны пропустило удар и жар нестерпимо опалил щеки. Ветер упруго касался ее коленей, терзал прическу, гладил по раскрасневшимся щекам.

На сей раз Киро не отказал себе в удовольствии и охотно бросал заинтересованные взгляды на ее обнаженные ноги.

Наконец, показался домик-крепость.

– Я предположила, что здесь мы сможем долго держать осаду, ежели нам вздумают помешать, – со смешком призналась цесаревна.

– Очень дальновидно, – Киро с веселым изумлением осмотрел ров с тупыми кольями, насыпь и крепкие ставни «форта» Луговских.

Милада провела его по крохотному мостику до порога. В последний момент Киро подхватил ее на руки и занес вовнутрь. Его ладонь касалась ее обнаженного бедра – на удивление волнительное чувство.

Деревянный топчан превратился в брачное ложе с кучей подушек, а вот коллекцию оружия Милада решила оставить. Киро ожидаемо скользнул по стене заинтересованным взглядом.

– Кнута не хватает, – вдруг сказал он.

Милада искренне расхохоталась. В груди ее все вибрировало, то ли от смеха, то ли от волнения.

– Вам тоже сказали?

– О да, – Киро присел на край «ложа» и потянул Миладу за собой.

Она села, юбка задралась и обтянуть ее не получалось. С другой стороны, зачем ее вообще обтягивать?

Кажется, они…

Рука мужа, даже не верится, что теперь она может так называть свою тень, скользнула по ее обнаженному колену, подбирая без того короткую юбку и мешая сосредоточится.

Кажется, она…

Киро отстранился.

Сложно было не заметить перемену. Тонкие пальцы царевны вцепились в края юбки, колени сжались, стоило ему коснуться ее немного настойчивее.

Не такой уж и скудный опыт любовных похождений тени состоял из встреч с женщинами, которые точно знали чего хотели и как сие получить. Царевна же была невинна, боялась себя, его и того, через что ей предстояло пройти.

Киро глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки. Он желал ее столь сильно, что сие… доставляло неудобства.

– Давайте отложим, – совладав с голосом буднично предложил Киро, раздумывая, как ему лучше держаться в столь… щекотливой ситуации.

Царевна сидела неподвижно. Пальцы ее скомкали подол, грудь поднималась и опускалась в такт глубокому дыханию. Под ослабленной шнуровкой платья насмешливо поблескивала половинка монеты.

Киро приподнялся, сам не до конца понимая, что делает, но намерения его, какими бы они ни были, так и остались невыполненными.

– Ну уж нет! – внятно произнесла Милада и, словно решаясь, качнулась вперед обеими руками, обхватив его плечи. – Ну уж нет, – уже тише повторила она, целуя его сперва в висок, потом куда-то в ухо.

Киро медленно выдохнул. Пальцы царевны осторожно тянули его за одежду. Ему хотелось обернуться, увидеть ее смущенное, по-детски сосредоточенное лицо, впрочем, он и так чувствовал кожей ее взгляд, прожигающий насквозь, до самого сердца.

Киро честно старался думать о поединках, о школе, о постройке новых царских палат на Акульем плавнике, позволяя своей царице, делать все, что заблагорассудится. Теплые ладони, забравшись под ткань, оставляли на коже раскаленный след. Губы касавшиеся робко, изучающе, лишали дыхания. Киро мысленно цеплялся за любую, самую отдаленную от происходящего тему, но даже самообладанию лучшей тени Императора Востока приходит конец.

Милада вздрогнула, оказавшись прижатой к подушкам, но то был не страх, а предвкушение, она льнула к нему, цеплялась за него, безо всяких сомнений.

У нее не осталось от него ни тайн, ни секретов.

Единое целое. С самой первой встречи и до последнего вздоха.

Неизвестно сколько прошло времени: мгновение или же все восемь корабельных склянок – царевне Островов не хотелось этого знать.

Произошедшее с ней не шло ни в какое сравнение с описаниями из заморских романов, как невозможно отразить шторм одинокой чернильной линией. Милада знала: вся ее жизнь, все горести и радости, взлеты и падения вели ее к этому мгновению и этому мужчине.

Не отрывая голову от его груди, ей нравилось слушать, как равномерно и сильно бьется принадлежащее ей одной сердце, Милада на ощупь нашла свою половинку монеты. Цепочка порвалась, когда зацепилась за ту, что висела на шее у Киро, и Милада решила про себя, что ни за что не станет их разъединять.

– Вы взяли с собой монету, – хрипло произнесла она, удивившись своему голосу.

Киро легким движением накрыл ладонь Милады своей рукой.

Две половинки единого целого.

– Ма Ру, первый Золотой Дракон Империи Востока, может быть доволен: мы нашли свою принцессу. К черту суеверия. Я смогу нас защитить.

Вместо ответа Милада теснее прижалась к своей тени, пряча лицо у него на груди.

Не «Вас», не «тебя».

«Нас».

Ки Ран, 86 поколение семьи Тан, Золотой дракон Империи Востока, вознамерился защитить их союз, и сие было лучшим подарком на свадьбу, который можно было только представить.

Глава 18. Дальновидность

«Свадьба Великого князя, Бориса Обломского,

была скандально короткой, нелепой,

и стала лишь следствием легкомысленного,

порочащего честь и достоинство поведения вдовой девицы.

Обменявшись брачными обетами, супруги не стали тратить время

на подтверждение союза брачным ложем и поспешили уложить чемоданы.

Новоявленная супруга князя состоит в свите цесаревны Островов.

И долг свой перед короной, очевидно, ставит превыше супружеского…»

…Из послания

Светлейшего князя Звенигородского

своей супруге, Светлейшей княгине

– Нэнси, я… – Арина сидела на диване, прижав ладони к щекам.

Старшая княжна Луговская неторопливо снимала скромное, темное платье, негаданно послужившее ей подвенечным нарядом.

Мирна вкатилась в покои, радостно грохнув дверью.

– Ну ты сестрица и дала жару! – восторженно завопила она, едва переступив порог. – А жених-то хорош! Несколько сумрачен и меланхоличен, зато красив! Без обид, сестрицы, цесаревич мне никогда особо не нравился, младший брат его слишком вертляв да смазлив, аки девица. То ли дело князь Борис! Хорош собой, воспитан, богат! А ежели дети в их породу пойдут, от царевичей и не отличить будет!

– Мирна, присядь, – устало произнесла Нэнси. Платье упало к ее ногам, она осталась лишь в нижних юбках и корсете туго затянутом поверх свободной рубахи.

– А мне тоже князь нравится, – заметила маменька, входя следом. – Никогда дурного слова про него не слышала. Права Мирна – самый завидный жених в царствии! А скандаль скоро забудется. Сомневаюсь, что кто-то посмеет закрыть двери перед супругой кузена самого софийского царя.

Нэнси осторожно опустилась на банкетку у туалетного столика.

– Он не любит меня. Сие фарс, сцена с подмостков уличного театра. Возможно, желание досадить наследнику престола, возможно – акт милосердия по отношению ко мне, кто знает…

– Я знаю, – батюшка вошел в покои без предупреждения или стука, словно уже давно слушал в коридоре, поджидая подходящего повода войти. Нэнси как раз успела накинуть тяжелый домашний халат, и без раздумий бросилась в объятия к батюшке.

– Я знаю, – уже тише повторил он, поглаживая дочь по роскошным волосам. – Князь еще так молод, вы ведь погодки, но, что бы он ни говорил, сомневаюсь, что Борис Обломский женился лишь из жалости, рискуя вызвать гнев будущего царя. Ему многое довелось пережить. Даже пусть он сейчас не подозревает, что влюблен, однажды сие станет… очевидным для вас обоих.

– Но я его не люблю… хоть они и настолько похожи, – всхлипнула Нэнси и чуть слышно прошептала: – А когда он узнает мою тайну, и вовсе отречется от меня.

– Кто знает… Возможно, именно князь с его запутанной семейной историей сможет проявить понимание.

– Понимания в чем? – настороженно уточнила Арина. Разумеется ей никто ничего не ответил.

– Генерал Луговской сумел защитить вся и всех, за исключением дочери, – князь тяжело вздохнул и крепче прижал к себе Нэнси. – Прости отца, милая.

Княгиня поднялась с кресла и подошла к ним. Лицо ее напрочь лишенное обычной строгости, заставило Нэнси расплакаться пуще прежнего.

Дверь отворилась. Вошел Виктор.

– Ее Высочество, цесаревна Островов, желает отбыть немедля, – доложил он, окинув внимательным взглядом семейное собрание.

Мирна в два счета оказалась рядом с ним и ткнула кулаком в бок.

Арина продолжала с несчастным видом сидеть на софе.

Нэнси глубоко вдохнула и отстранилась.

– Ее Высочество ждут ко двору не раньше чем через две декады. Цесаревна желает прибыть раньше, чтобы любящие подданные… – старшая из княжон Луговских невольно усмехнулась – не успели подготовиться.

– Правильно, грешки попрятать не успеют, – одобрительно произнесла Мирна, привычно уперев руки в бока. – Возможно, со временем я научусь выносить ее присутствие. Она хотя бы не глупа.

– Верно, – князь одобрительно улыбнулся в усы, – у наследницы острый ум, и хвала Богам, ей присуща дальновидность, которой позавидовали бы и умудренные годами правители. А ежели что стрясется – шли гонца. Цесаревна не имеет ничего против того, чтобы старый генерал-князь навестил дочь и позаботился о ее безопасности.

– К тому же ты теперь супруга князя, мезальянс не помешает ему претендовать на трон в случае отсутствия других претендентов, – напомнила маменька, – даже Дворянское собрание выступит в защиту княгини Обломской, ежели над Островами нависнет серьезная угроза.

– Ты думаешь… – Арина даже на ноги вскочила.

– Странно, что вы недооцениваете князя, – отставной генерал сложил руки на объемном животе, привычный жест, вселивший в домашних уверенность. – Цесаревич софийский раздумывает, поддержать ли цесаревну Миладу в открытом противостоянии с Империей Востока, либо же не вмешиваться до тех пор, пока угроза не станет непосредственной. Борис своей свадьбой дал ему превосходный повод. Слишком многие рассматривают князя Обломского, как возможного престолонаследника, они захотят защитить царскую кровь.

– Я говорила вам, он меня не любит, – с улыбкой напомнила Нэнси.

– Одно другое не исключает, – внезапно поддержал названого отца Виктор, – мужчина должен мыслить здраво. Князь мог просто состоять при цесаревне, но он женился на тебе. Сестрица, как ты можешь быть столь низкого о себе мнения? Любой дворянин был бы счастлив взять тебя в жены!

– Любой? – настороженно уточнила Мирна, нахмурившись.

– Любой, кроме меня, – поспешно исправился Витя.

Несмотря на всю серьезность обстоятельств, в покоях Нэнси раздался одинокий смешок. Арина невольно прижала ладонь к губам.

Спустя мгновение дружный, искренний хохот сотряс покои. Луговские многое повидали на своем веку, но сумели сохранить главное: общность мыслей и чувств, что всегда позволял им, несмотря на разногласия, понимать и поддерживать друг друга.

***

– Ну и что ты устроил?

Елисей обнаружил кузена на балконе. Борису полюбился вид на поля, на крошечную деревеньку на холме, на нежную синеву озера, скромно прячущегося в листве весенних деревьев.

– И с каких пор тебя завораживают пасторальные пейзажи? – уже во второй раз попытался завязать беседу младший софийский царевич.

Борис продолжал молчать.

– Цесаревна Милада торопится вернуться на Острова. Мы едем с ними. У тебя будет возможность провести больше времени… с супругой. Маркиз Вианьский приедет после, чтобы встретиться с братом.

Кузен вздрогнул и обернулся.

– Наследник Софийского престола вероятно пожалел, что был добр ко мне, – голос князя звучал равнодушно.

– Кем бы ни притворялась Нэнси, такое поведение неприемлемо для благородной дамы. Ежели бы ты на ней не женился, двери в любой приличный дом оказались бы для нее закрыты. Но как?! Я до сих пор не могу поверить в то, что видел, – Елисей покачал головой. – Мы провели бок о бок всю жизнь, но лишь сегодня, стоя подле тебя в церкви, после того, как мой брат сломя голову умчался в Софию, я подумал… что не знаю тебя.

Губы Бориса тронула улыбка. Он словно говорил «ты даже не подозреваешь насколько прав».

– Твой поступок… сие месть цесаревичу, либо же запредельная преданность ему же?

– Всего-лишь попытка подкупить призраков прошлого прежде, чем они доберутся до меня, – князь отступил на полшага и лицо его скрылось в тени. Стоя́щий на солнце царевич вынужден был прищуриться.

– Я не понимаю! Б`орис! – Елисей не называл кузена на заморский манер с тех самых пор, как прекратил изображать мота и франта. Острый ум и колкие высказывания младшего софийского царевича стали пренеприятным открытием для Дворянского собрания и придворных, обитающих в софийских царских палатах. – Ты говоришь загадками, ведешь себя так, словно… словно…

– Словно что? Готовлюсь предать Вас?! – в голосе князя читалось раздражение.

– Словно тебя что-то гнетет! Я не замечал, но… но ты ведь не болен? Скажи мне!

Елисей выглядел обеспокоенным, растерянным. Искреннее участие брата тронуло Великого князя Обломского. Помнится, еще совсем недавно он желал именно этого: чтобы стремительно летящий вперед, подобно комете, царевич Елисей вспомнил о нем, обернулся, остановился хотя бы на мгновение и снова прогнал тени и призраков, которые все ближе подбираются к Борису, пока никто не видит.

Одна жизнь на двоих.

Елисей до забавного растерян, он не привык, что его нахальные, граничащие с безумием планы рушатся один за другим.

Великий князь, Борис Обломский внезапно, с удивительной ясностью понял, что нить, все эти годы связывающая их двоих, совсем истончилась. Совсем скоро она разорвется. И когда сие случится, лишь Борису решать… отдать, либо же забрать себе их общую жизнь.

– Я отдам.

–…?!

– Книгу, прежде чем отбыть в Южный, ты дал мне книгу.

– Какую, к лешему, книгу?! – аж подпрыгнул от возмущения Елисей. – Ты только что женился! На Анастасии Луговской! Той самой! В которую был безумно влюблен мой брат! И как только он перебесится, сразу поймет, что ты не только развязал ему руки, но и дал прямой повод ввести войска на Острова, ежели Император заявит свои претензии на Островное царствие.

– «Та самая Анастасия Луговская» танцевала два танца с маркизом де Фуа, и еще два с наследником престола, под взглядами князя Звенигородского и его подпевал из Дворянского собрания, – напомнил Борис. – Мою супругу зовут…

– Да знаю я! – заорал окончательно выведенный из себя младший софийский царевич. – Я сам! выдумал сию чушь, не надо мне ее пересказывать!

– А раз знаешь, поумерьте пыл, Ваше Высочество. Нас могут услышать, – спокойно произнес Борис.

Елисей стиснул кулаки, жалея, что нельзя как в далеком прошлом просто дать кузену в ухо.

Впрочем… почему нельзя?

Еще как можно!

От первого удара князь увернулся, второй – сблокировал, третий рассек ему кожу над губой. Борис вытер кровь кружевной манжетой и быстро сравнял счет.

Классический заморский стиль ближнего боя, которого сперва придерживались братья, очень быстро перерос в обычную дворовую драку.

Князь Луговской, сложив руки за спиной, с больши́м интересом рассматривал свой балкон прогуливаясь по садовой дорожке.

– А супруг моей старшей дочери совсем неплох в драке. Мне казалось, князь Обломский пренебрегает воинской наукой, – поделился своим изумлением генерал-князь.

Кузены яростно мутузили друг друга. В образовавшейся свалке, только истинный ценитель мог определить излюбленные приемы и выучку противников.

– Князь Борис никогда не был просто наблюдателем, он проявлял самое деятельное участие в авантюрах Его Высочества, – признался Киро, стоя́щий подле князя. Он учил обоих, просто Борис, куда как более скрытный, предпочитал не афишировать свое рвение в изучении предмета и приобретенные навыки демонстрировал с большой неохотой.

Князь Луговской понимающе закивал.

– Жаль Вас, принц, мы так и не увидели в деле.

– Мне разнять их? – деловито уточнил Киро, прикидывая расстояние до балкона.

– Ну что Вы, не портите мальчикам удовольствие. В другой раз, – генерал-князь усмехнулся в седые усы. – Как раз будет повод вернуться.

– И то верно, – согласился тень, заложил руки за спину и продолжил, подражая князю. – Повод очень важен.

***

– Нэнси…

Старшая сестра оторвалась от созерцания меняющихся за окном экипажа пейзажей и взглянула на Арину. Напротив, откинувшись на подушки, крепко спала цесаревна Милада.

Бессонная ночь, проведенная с супругом, явно давала о себе знать. Ее Высочество отстраненно улыбалась, отвечала невпопад и, очевидно, находилась мыслями где-то очень далеко. Одним словом, наследница трона Островов представляла собой пример счастливой новобрачной, чем вызывала у окружающих невольную улыбку.

Сборы прошли очень быстро, личных вещей у цесаревны было поразительно мало, у Нэнси и то сундук оказался больше. Она хотела оставить его, но Милада настояла, что не требует от своих сопровождающих следовать ее аскетичному образу жизни. И Нэнси уступила.

Князь Борис Обломский озаботился вопросом и подписал соответствующие бумаги, назначив супруге более чем щедрое содержание. Пожалуй, она будет одной из самых состоятельных дам при дворе Островного царствия.

– Нэнси, – повторила Арина. – Я хотела… О Боги, я не думала, что все сложится именно так! Мне очень… очень жаль. Своим легкомыслием, я раз за разом ставлю в неловкое положение близких мне людей. Я заняла твое место царевны, позволила себе вмешаться в твою судьбу, лишила тебя надежд и даже имени. Никчемная из меня вышла сестра. Ты всегда любила меня, а чем я тебе отплатила? Я пойму, ежели ты станешь меня ненавидеть.

Нэнси даже руками всплеснула, глядя на расстроенное лицо маленькой сестрицы.

– Ты лишила меня иллюзий и не позволила загубить свое будущее, – Нэнси грустно улыбнулась. – Как подумаю, что могла провести остаток жизни в имении за роялем в ожидании несбыточного, даже как-то жутко становится. Мне всегда недоставало духу на авантюры. Вы с Мирной рвались в бой, а я все ждала чего-то…

– Неправда! – искренне возмутилась Арина. – А тот раз, во время осады Южного, когда поручик Половский, та еще крыса и батюшку терпеть не мог, решил, что ежели отдать нас царю Островов, удастся договориться? Даже представить страшно, что было бы с папенькой, ежели бы ему донесли, что армию противника живым щитом закрывает его семья. Но ты дралась, как волчица! Покалечила того верзилу, и мы с Мирной смогли сбежать!

Нэнси покачала головой. Воспоминания практически стерлись из ее памяти.

***

– Вы пожалеете о том, что сделали, – она стояла прямо, с каким-то безразличием глядя на окровавленные клинки. – Поручик Луговской…

Один из вломившихся в дом гвардейцев схватил ее за волосы и дернул, в глазах потемнело от боли.

– Нэнси! – раздался отчаянный писк у нее за спиной.

Мирна и Арина были где-то там, совсем рядом. Она не могла уступить.

– Бегите! – воскликнула Нэнси и что есть силы пнула гвардейца, куда дотянулась – тот ругнулся и ослабил хватку.

Покалечить, уничтожить, остановить!

– Да успокойте вы ее!

Звук оконных ставен, ударяющихся о стену, стал музыкой для ее ушей.

– Они сбежали!

Кто-то ударил ее по лицу. Рот наполнился кровью.

– Говори, кто может их спрятать!

Нэнси замотала головой.

Пусть она не умела драться как сестры, но упрямства у нее было не меньше.

– Девку стращать, но не калечить, – раздался голос, который она прекрасно знала.

Нэнси распахнула глаза.

Запомнить всех! И ежели она сумеет выжить, ни один из предателей и трусов не уйдет от возмездия.

***

– А потом пришли люди, верные батюшке, забрали вас с маменькой и спрятали. А мы в подполе у Ваньки две декады жили, только ночью выбирались, – как ни в чем не бывало, рассказывала Арина, словно не их с сестрицей, оборванных и отощавших, щурящихся от яркого дневного света батюшка вытащил из подпола. – Знатно мы тогда навоевались, на всю жизнь хватит.

– Так почему едешь на Острова, ежели хватит? – не удержалась от насмешливого вопроса Нэнси.

Все знали, младшую сестрицу хлебом не корми, дай только совершить подвиг. Арина мастерски владела клинком, и случись подобное теперь, не дала бы сестер в обиду.

– Другу нужна помощь, – по-взрослому серьезно ответила Арина. – Кем я буду, ежели останусь в стороне? Я долго не понимала, что мне достаточно сражений, пока супруг не разрешил мне участвовать в своих авантюрах. Чем больше я учусь драться, тем меньше мне хочется обнажать саблю. Кажется, я начинаю понимать Киро…

– Восхищаешься им? – заинтересованно уточнила Нэнси. До недавнего времени она видела тень лишь мельком. – Что за человек, принц крови Империи Востока?

– Он тень, – Арина усмехнулась, – у тебя еще будет возможность узнать, что сие означает.

– Я поняла. Скучать на службе у царицы Островов мне не придется.

Они помолчали.

Экипаж уверенно мчался вперед, на почтовой станции совсем недавно сменили лошадей. Занятно было наблюдать за наследницей престола, путешествующей, как какая-то зажиточная мещанка. Нэнси нравилась подобная простота, дочь ненавистных предателей может стать той самой подругой, которой княжне так не хватало. Арина права, с их насыщенным прошлым светские беседы с напыщенными, наивными, юными девицами казались до ужаса пустыми и нелепыми. С Миладой у них определенно больше взаимопонимания, чем с кем бы то ни было.

Нэнси взглянула на сестру. Арина повзрослела так незаметно.

– Я горжусь тобой, твоя отчаянная храбрость и находчивость запустили цепь событий, которые меняют все вокруг. Не обещай ты "спасти царевича", многих близких тебе людей ждала бы совершенно иная судьба.

– Вот с этим не могу не согласиться, – цесаревна Милада приоткрыла глаза. – Я не хотела подслушивать вашу беседу, прошу прощения.

– Ну что вы, – Арина смущенно замахала руками. Было крайне забавно наблюдать, как храбрая сестрица до дрожи в коленях боится наследницу Островов и одновременно восторгается ей же.

– Царевна Арина избавила меня от супруга, который был вовсе мне не нужен, тем самым открыла иные возможности, которые, смею заметить, делают меня весьма счастливой.

– Никто не сомневается, – пробормотала окончательно смущенная Арина.

– Ну а вы? – Милада обернулась к Нэнси. – Даже не знаю, как вас благодарить, вы намедни обеспечили мне поддержку в грядущей войне. Как Ваша царица, я обязана подготовить достойный подарок к свадьбе. Возможно, усадьба? Не сомневаюсь, вам понравится на Акульем плавнике.

– Ваше Высочество должны знать. Князь Борис первым сделал мне предложение, иначе я бы никогда не осмелилась повести себя… – Нэнси смутилась – подобным образом на глазах у своей семьи.

– Что ж, в любом случае мне следует быть внимательнее. Я недооценила князя.

Сестры переглянулись.

– Ваше Высочество мудры…

– Вот только давайте без этого, – Милада поморщилась. – От своих приближенных я желаю слышать исключительно правду и, желательно, пренеприятную.

– В таком случае вам следовало взять с собой другую сестрицу Луговскую, – со смешком предположила Нэнси.

***

– Люблю море, – Елисей практически бесшумно подошел к борту, нагнулся и посмотрел вниз. До смертоносной грации тени ему было далеко, но младший царевич определенно делал успехи.

Вид Его Высочество имел потрепанный, бледную кожу расцветили синяки. Борис заметил его, только когда кузен был уже совсем рядом. В бою сие бы означало поражение. Досадно.

Елисей уселся и бесстрашно свесил ноги вниз, в темноту. Корабль, пришвартованный к берегу, лениво покачивался, словно прислушиваясь к их разговору.

Звезды были Борису неинтересны, пейзаж скрывался во мраке, но князь продолжал упрямо смотреть куда-то вдаль.

Борис подозревал, что выглядит немногим лучше кузена: правый глаз заплыл, ребра отзывались при каждом вдохе тупой, ноющей болью. Его супруга только руками всплеснула, когда увидела, во что превратился его щегольской камзол. Тонкие холодные пальцы осторожно коснулись его лица, странным образом снимая боль.

До недавних событий Борису казалось, что не существует на свете вещи, способной его взволновать. Но вот теплые губы княжны Луговской коснулись в церкви его лица, и князь вновь на мгновение ощутил, что мир вокруг расцветили краски. Как когда-то очень давно, при дворе короля Заморского.

Странное дело, в присутствии рыжего виде́ния в розовом платье, князь всегда помнил свой долг. Он позволял любить себя многим женщинам, редко испытывая что-то в ответ. Даже сейчас он женился, повинуясь не чувствам, а холодному расчету.

Или же нет?

Отчаянная, красивая Анастасия Луговская… Он не любил ее, но она начинала ему нравиться. Ее слезы и смех словно затрагивали в его душе особые струны, которые продолжали звучать, даже когда ее не было рядом.

– Милада желает вернуться на Острова тайно, но мне не нравится, что капитан корабля так охотно взял на борт непонятно кого, – Елисей взглянул на «Александру» стоя́щую поодаль. Фрегат выйдет в море сразу после того, как они скроются из виду. Странно было плыть на незнакомом, неухоженном судне, когда родной корабль, на котором они провели едва ли не лучшие мгновения в жизни, так близко.

Елисей поболтал ногами, прикоснулся к щеке и заметно поморщился.

– Рука у тебя тяжелая, – продолжил беседовать сам с собой софийский царевич. – И приемчики некоторые мне не знакомы. Признавайся, Вен Лин научила?

Царевич поерзал на деревянном бортике, едва не свалившись. Корабль качнуло особенно сильно – пришлось ухватиться за снасти.

– А ты знал, что в нее был влюблен наследный принц? – как ни в чем не бывало, продолжил Елисей. – А еще она убила свою первую любовь. Не метафорически, а в самом прямом смысле. Она тебе рассказывала? Или вы только…

– Хочешь еще раз проверить, насколько у меня рука тяжелая? – все же отозвался Борис.

– Поговори со мной!

– Не хочу.

– Ну как знаешь!

Елисей отпустил трос, но прежде чем успел рухнуть за борт, был перехвачен за рубашку и опрокинут на доски палубы без лишних церемоний. Аж, дух захватило.

Борис возвышался над ним, скрестив руки на груди.

– Ты от меня что-то скрываешь, причем уже очень давно, – обиженно произнес Елисей.

– Помнишь, нам необходимо было достать бумагу, подписанную рукой королевы Заморской? – внезапно спросил Борис. – Чтобы проникнуть в каземат?

– Помню, – согласился царевич, не торопясь подняться. – Ты тогда влюбил в себя одну из фрейлин, приближенных к королеве.

– То была не фрейлина.

– Да что ты говоришь! А кто тогда? Придворная дама? Сама принцесса-лягушка? – хмыкнул Елисей. К невесте старшего брата он относился со всем возможным пренебрежением.

Красотой она не отличалась, но даже сейчас Бориса задевали насмешки в адрес чуткого, трепетного создания.

– Она самая.

– Кто именно?

– Мария Франсуза де Лара принесла мне бумаги, подписанные матерью. Они обе искренне сочувствовали маркизу.

Елисей несколько раз стукнулся затылком о палубу. Какой-то матрос, проходивший мимо, посмотрел на них с искренним недоумением. Борис бросил ему мелкую монетку – тот понятливо исчез. До отплытия оставалось еще четыре склянки. Больше их не беспокоили.

– Правильно ли я понял, что прелестная юная особа, влюбленная в тебя при заморском дворе – невеста моего брата, которая, к тому же еще и страшна как смертный грех?! Сколько ей тогда было? Четырнадцать?

Князь не удержался от соблазна и пнул кузена сапогом в бок.

– Мария Франсуаза – робкое, трепетное создание, страдающее из-за высказываний таких как ты. И ей предстоит этой осенью прибыть ко двору жениха, который ее ненавидит. Софийский царь охотно обвинит супругу во всех своих грехах, а я не хочу видеть, как она страдает, ведь помочь все равно не в силах. Фамилия князей Обломских никогда не будет запятнана изменой. Снова.

– Вот леший… – Елисей обхватил голову руками. – Ты женат на самой красивой, ну кроме моей супруги, женщине софийского царствия, возлюбленной моего брата, но влюблен в его невесту?! Ты доконать меня решил?! А не проще ли было сделать наоборот, и решить тем самым все наши проблемы?!

Борис усмехнулся.

– Ты прекрасно знаешь, что ежели я буду замечен в связи с принцессой, король Заморский сделает все от него зависящее, чтобы посадить зятя на трон. За мной и так ведут охоту те представители Дворянского собрания, которые недовольны нынешней властью. Хочешь, чтобы они с королем Заморским еще больше объединили усилия для свержения твоего брата?

– Кошмар. Сие когда-нибудь закончится?

– Да. С моей смертью – возможностей не останется. Я дальновидно позаботился о том, чтобы не оставить наследников.

– Не вздумай! – Елисей вскочил и вцепился в ворот рубахи своего кузена. – Поклянись. Поклянись мне немедленно! Обещай! Пока я сам тебя не прибью, ты меня не бросишь!

Несколько придушенный Борис покачал головой.

– Клянись давай!

Князь с усилием оторвал руки кузена от своего ворота.

– И что у вас тут за баталии?

Киро возник из ниоткуда, оба брата синхронно вздрогнули.

– НЕ ПОДКРАДЫВАЙСЯ!

Тень поднял руки, словно извиняясь. Обстановка на палубе выглядела предельно напряженной.

– Дамы разошлись по каютам. Ее Высокопревосходительство, Великая княгиня Обломская, просила передать супругу, что будет ждать его.

– Можешь передать княгине, что супруг не придет, он решил не иметь наследников, – ядовито предположил Елисей.

Киро хмыкнул и демонстративно скрестил руки на груди. Всем стало очевидно, что ежели князь желает что-то передать супруге, ему придется сходить лично.

Борис взглянул на тень с большим вниманием, чем прежде. В тусклом свете фонаря Ки Ран казался весьма оживленным. Странное дело, были времена, когда Борису тень совсем не нравился. «Диковина», добытая Елисеем и вызвавшая в прошлом лишь закономерные опасения, со временем стала князю другом. Они прошли не одно сражение, частенько проводили время вместе, вот только оба они были немногословны и сторонились чужаков, что несколько осложняло сближение.

– Арина просила тебя немедленно явиться, – очевидно соврал Киро. – Дело не терпит отлагательств.

Елисей смерил тень подозрительным взглядом, но все же направился к трапу.

Борис и Киро остались вдвоем.

– Царица Островов будет счастлива принимать у себя князя Обломского, пока супруга его служит при дворе статс-дамой.

Борис кивнул, ничуть не удивленный.

– Не думайте, что я поступил так исключительно во благо короны Островов.

– Разумеется, у вас было не меньше трех причин так поступить, – согласился Киро.

– Слышали наш разговор?

– Не этот.

Борис усмехнулся.

– Я мог бы догадаться. Видеть и слышать тени умеют даже лучше, чем убивать.

Киро подумал… и все же положил руку на плечо князя.

– Вернемся на «Александру» – выпьем. В конце концов, у вас, князь, не было мальчишника. У меня, впрочем, тоже.

– С каких пор грозная тень Императора Востока пристрастилась к выпивке? – уточнил Борис, с подозрением взглянув на ладонь Киро на своем рукаве.

– С кем поведешься… – выразительно хмыкнул тень.

Глава 19. Подозрения

«Один античный философ писал: в споре рождается истина.

Но чем дольше живу, тем больше убеждаюсь:

в Царствиях из спора рождается только драка!»

Генерал-князь,

Семен Луговской

– Да что там происходит?! – Елисей раздраженно выглянул из своей каюты. Вид он имел взъерошенный и крайне недовольный: без рубахи, волосы растрепаны, расстегнутые штаны держатся на честном слове, в руках кинжал явно из запасов супруги. Арина всегда держала при себе две – три штуки.

– А-а-а-а-а… Бунт на корабле!!! – поясняюще донеслось с палубы. Выкрик сопровождался характе́рным грохотом и лязгом оружия.

– Смеетесь, что ли?! Мне дадут насладиться супружеским счастьем или нет?! – праведно возопил царевич. Киро поморщился, Борис хмыкнул, дамы отвели взгляды от компрометирующего облика младшего царевича.

–…Мы пойдем по пути Золотого дракона!… Да!!!… И сумеем защитить то, что нам дорого! Да! – донеслось с палубы.

– Разберись со своими почитателями! – коротко потребовал Елисей.

Дверь захлопнулась.

Милада и Нэнси переглянулись. Губы царевны улыбались.

Они плыли уже несколько дней, практически не покидая отведенных им кают. Совсем скоро на горизонте должен был показаться ближайший из семи Островов царствия.

Дверь снова распахнулась.

На пороге стоял Елисей, застегивающий портупею. Штаны приведены в надлежащее состояние, вид неодобрительный.

– Пошли посмотрим, кто там мешает мне уделить время супруге.

– Нашел когда уделять. День на дворе, – не преминул заметить Киро.

– Ты не жил декаду в доме тестя! – огрызнулся Елисей. – Основная причина, по которой я хотел купить собственный дом поблизости: там я хоть караул у порога могу выставить!

Милада понимающе улыбнулась, украдкой взглянув на Киро.

На палубе четверо матросов вязали командный состав, а рулевой стоял в отдалении, делая вид словно его и вовсе здесь нет. Руководил всем юнец, на вид лет семнадцати не более. Заметив новоприбывших, он обернулся.

– Никто не тронет женщин. На подходе к городу вам выдадут припасы и лодку. С вами трое мужчин, уверен, они разберутся, что делать с веслами.

Капитан обвиняюще уставился на Киро из-под локтя одного из бывших подчиненных. Тот ответил ему невозмутимым взглядом. Спохватившиеся матросы обескураженно смотрели на невысокую широкоплечую фигуру, соткавшуюся на палубе словно из воздуха.

Елисей, Борис и дамы остались стоять у трапа.

Мальчишка, только сейчас разглядевший лицо Киро, замер как вкопанный. Потом отступил на полшага, загораживая спиной еще одного мальчишку с испуганным лицом. Тот сглотнул и покрепче стиснул рукоять слишком большой и тяжелой для него сабли. Порыв ветра сорвал с головы вязаную шапочку, и по плечам рассыпались светлые, беспомощные кудряшки.

Киро невозмутимо скрестил руки на груди. Глаза его едва заметно потеплели.

– Никому не двигаться с места. Кто шелохнется или потянется за оружием, спустя мгновение будет мертв, – тень перевел взгляд на мальчишку, – а ты рассказывай.

Милада откинула капюшон, скрывающий лицо, и решительно приблизилась. Экипаж корабля поспешно попадал на колени, но она не обращала на них ровным счетом никакого внимания.

– Мы были помолвлены с детства, росли вместе, но после… после казнили адмирала Кизгайло мой отец, служивший у него, потерял всякую поддержку, – неуверенно начал мальчишка.

– И моя семья разорвала помолвку, – тихо добавила девушка? девочка? у него за спиной, – когда стало известно о коронации цесаревны, отец вознамерился выгодно выдать меня замуж, чтобы получить должность при новом дворе. Я посмела воспротивиться. Ваше Высочество даровали амнистию всем, кто участвовал в той войне, мы наконец-то могли бы быть счастливы, но отец и слышать ничего не хотел… – сбивчиво рассказывала девочка, словно боялась не успеть.

– И вы сбежали? – понимающе уточнила Милада.

Парочка переглянулась и кивнула. В глазах мальчишки горел вызов, во взгляде девочки не было ничего, кроме страха. Тихая, домашняя, она храбро пошла за возлюбленным в пустоту и отчаяние.

Милада сделала пару шагов и остановилась. Те, кто хорошо знал царевну, мог догадаться, что она весьма зла.

– Расскажите потом, что там за чаяния у вашего батюшки, – ровным тоном произнесла она. – Можете быть уверены, он никогда не получит желаемого.

– Ну а корабль вам зачем? – поинтересовался Борис, дальновидно последовавший за Островной царевной.

– Здесь никто не любит капитана. Он та еще крыса, – храбро сообщил мальчишка, – задерживает жалованье, держит команду впроголодь, люди часто болеют!

Киро почувствовал, что ему грустно и смешно одновременно.

– Есть правила, которые нельзя нарушать. У юнца определенно имеются таланты, – тень подошел и невозмутимо встряхнул мальчишку за шиворот, как щенка, не обращая внимания на клинок в его руках. – Что думает моя царица?

– Девицу определить во дворец фрейлиной, назначить жалованье, объявить при дворе, что у нее есть жених, одобренный царицей, – Милада взглянула на Нэнси, та кивнула, подтверждая, что запоминает каждое слово.

– О нет! Только не фрейлиной! – в отчаянии воскликнула девочка, глаза ее стремительно наполнялись слезами.

– Что плохого в том, чтобы служить мне? – Милада была величественна и невозмутима.

– Все знают… – девочка испуганно оглянулась на возлюбленного, не рискуя смотреть в лицо будущей царице.

– Все знают что?

– Все знают, что фрейлин отдают важным господам, – наконец решившись, на одном дыхании выпалила горе-невеста. – А для девицы благородного происхождения сие – позор! У помещика-соседа нашего, дочь во дворце камер-фрейлиной служила, не пожалели, отдали поручику Воронскому, близкому другу наместника. От нее после жених отказался, так она из папенькиного ружья застрелилась. Пуля насквозь прошла, мучалась долго, все никак отойти не могла, – в огромных, как озера, глазах плескался ужас. – Говорят, послы заморские до фрейлин царских охочи. Добреют сразу, пошлину обсуждать готовы.

– Моих дам?! – Милада вне себя от ярости обернулась к Киро. – Превратить царские палаты в какой-то дом терпимости?!

– Наместнику не откажешь в практичности, – хмыкнул Борис.

Елисей стоял поодаль, наблюдал с любопытством, но ни во что не вмешивался.

– Только не убивайте наместника сразу по прибытии. Вы его при себе оставили, чтобы слышать противную вашей точку зрения, – напомнил Киро, не раз имевший возможность близко познакомиться с моральным обликом придворных кокеток.

– Запишите после, – Милада поискала взглядом Нэнси. – Официальным указом запретить склонять моих фрейлин к близкому знакомству против их воли. Запретить использовать дам при дворе как дополнительный, приятный аргумент в политических спорах. Всех без исключения, даже тех, кто не имеет благородного происхождения. Женщина не вещь, чтобы торговать ей, как какой-то скотиной.

Княгиня Обломская сдержанно кивнула.

Киро не понаслышке знал о болезненной реакции своей царицы на чье бы то ни было принудительное замужество. Миладе каждый день приходилось сражаться за свое влияние и положение.

– Мальчишку отрядить в услужение Маркизу, – предложил он, – будет драить палубу того самого корабля, которым так восхищался. А пока, в карцер его.

Матросы неуверенно приблизились к своему предводителю. Авторитет Золотого Дракона в водах Островного царствия был непоколебим.

– Я лично разберусь с жалобой каждого члена экипажа, – продолжил Киро. – Ежели преступления подтвердятся, владелец судна понесет наказание. Ответят за содеянное и те, кто попытался устроить самосуд.

– А не лишним ли было… – осторожно произнесла Милада, наблюдая, как сопротивляющегося юнца тянут к трапу, а сам он все никак не может оторвать яростного взгляда от человека на палубе, которым так восхищался.

Киро коротко взглянул на оставшуюся на палубе девицу и неожиданно усмехнулся.

– Неужели вы откажетесь посмотреть, как она, презрев страх, будет таскать возлюбленному сухари и воду? – тихо спросил он.

Милада с удивлением взглянула на свою тень.

– Вы открываетесь мне с незнакомой стороны.

– Они хотели страдать за любовь, так пусть страдают. Ежели все пройдет гладко, урок не будет усвоен. Им обоим стоит понять, что не будь сейчас здесь нас с вами, кто-нибудь из них непременно бы погиб, – пояснил свое решение, Киро.

Цесаревна кивнула.

– Погодите, – поднял руку Елисей, про которого все как-то успели напрочь позабыть. Он перегородил путь к трапу, и мальчишка, пользуясь заминкой, раздраженно вырвался из рук матросов.

– Ингеборга присягнула на верность царице Островов. Куда ты намеревался вести украденный корабль? – спросил младший софийский царевич.

Киро внимательно взглянул на мальчишку, также ожидая ответа.

– Многие считают, что капитан «Стрелы» предала братство, когда спуталась с царской семьей. Поговаривают, грядет большая заварушка, где каждому найдется, чем поживиться, – с вызовом сообщил мальчишка.

– А ты, гляжу, охоч до наживы? – под презрительным взглядом Киро юнец немедленно сник.

– Нет… нет, – уже тише повторил он, – мне просто деньги нужны на свадьбу, а ежели против назначения ко двору выступать, то только вместе с пиратами…

– Какими-такими пиратами? – любознательно поинтересовался Елисей. – На Островах одно «Береговое братство» и подчиняется оно великолепнейшей из женщин, Инге Федоровне Тизенгаузен.

– Они сказали, им нужны корабли. Мне хорошо заплатят.

– Кто они?

– Люди Золотого Дракона! Ваши люди!

– Не понял, – честно признался Киро.

Под всеобщим пристальным вниманием он прошелся по палубе и присел на какую-то бочку, изображая заинтересованность, незнакомым Миладе наклоном головы.

– Говорите, я собираю моряков и корабли на новую кампанию?

Юнец кивнул.

– Просто чтобы внести ясность…

– И с какой целью? – вклинился Елисей.

– Никто не знает точно, – мальчишка подбоченился, смутно подозревая, что привлек внимание кумира, – но поговаривают, сие озолотит пиратов и избавит их от гнета царицы Островов и присягнувшей ей Ингеборги. Капитан «Стрелы» предала братство, пойдя на сговор с царевной.

– А то, что я женился на той же самой царевне, никого не беспокоит? – не удержался Киро.

–…?! – известие, похоже, многих поставило в тупи́к.

Освободившийся капитан судна боязливо прислушивался в отдалении. Его командный состав не знал в какую сторону смотреть и кому подчиняться.

– Тайная свадьба, в присутствии половины софийского двора и наследника… и царя софийского лично, – пояснил тень, бросив короткий взгляд на Миладу. Царевна ответила улыбкой. – Кто представляет мои интересы?

– Среди них есть человек, занимающий высокую должность на вашем судне.

Киро и Милада переглянулись. Дело выглядело очень скверно.

– Надо бы остаться здесь и вызнать, кто там порочит честное имя Ингеборги и Золотого Дракона, – заметил Елисей, – но мы не можем подвергать цесаревну опасности.

– Отправьте птицу, одну из тех, что взяли на корабле в порту. «Александра» идет следом, не пройдет восьми склянок, Маркиз подберет нас… – начал Киро, но его перебил Борис.

– Я останусь на борту и все разузнаю. Поможешь мне? – он повернулся к мальчишке. Тот настороженно кивнул. Синяки украшали лицо и руки Великого князя, сейчас даже кузен Елисей узнавал его с трудом.

– Мне легко будет притвориться одним из матросов, а вы поспешите в Стольный град, как и намеревались, – словно озвучивая мысли остальных, произнес князь.

Не менее побитый царевич Елисей немедля изъявил желание остаться с ним, спорить никто не намеревался.

Припозднившаяся царевна Арина, удивленно разглядывала растерянных матросов, снующих туда-сюда по палубе, нервозность так и витала в воздухе.

– Ну и что я пропустила на сей раз?!

***

– Тихомир! Тебя капи… Золотой Дракон зовет, – жизнерадостно крикнул один из матросов старшему корабельному плотнику и, насвистывая, удалился.

Этот день на борту «Александры» ничем не отличался от многих других, разве что капитан больше не был капитаном.

– За мной пришли, значит? – вслух произнес старший плотник и неторопливо поднялся на палубу.

Одного взгляда на Киро было достаточно, чтобы понять – он знает. Не раздумывая, предатель опрокинул какой-то ящик и, вскочив на ванты, бросился за борт.

– Лови его!

Тень, не раздумывая, прыгнул следом.

Милада заставила себя стоять смирно, дожидаясь, пока матросы сбросят веревку и подтянут на палубу своего бывшего капитана и бесчувственное тело, изрядно наглотавшееся воды. Киро столкнул его с плеча с подчеркнутой брезгливостью. И поспешно снял мокрую куртку.

– Суньте его в трюм с глаз долой. Голодом не морить, в ближайшем порту выставить с корабля. Из жалования вычтите ущерб, причиненный пеньковым тросам. Халатность на судне неприемлема. А как придет в себя – ведите ко мне, я хочу с ним поговорить.

Матросы понятливо кивнули и ретировались. Маркиз, наблюдавший за всем происходящим с капитанского мостика, вмешаться не спешил.

Киро сел и на палубу и тяжело привалился к бортику.

– Да что я за тень такая?! – внезапно спросил он у Милады, одиноко стоявшей поодаль. – Только что сохранил жизнь человеку, который намеревался Вас убить. Что со мной не так?

Милада отослала всех любопытных коротким взмахом руки и присела на корточки рядом с супругом.

– Вы моя тень, единственная в своем роде.

Киро усмехнулся.

– Мне вот что любопытно, он знал, что все вскроется, так почему не сбежал? – поинтересовалась царевна.

– Он действительно любит «Александру». Возможно, – Киро задумчиво пожал плечами, – убить было бы милосерднее.

***

Киро неторопливо оглядел свою каюту. Здесь все осталось как прежде, но кое-что неуловимо изменилось. Присутствие Милады было заметно в каждой вещи. Вот кресло стоит не под тем углом, что он привык. На деревянном ложе, устланном лишь толстым ковром, появились перина и подушки. На столе лежало несколько книг на Имперском наречии, из тех, что он вряд ли когда-либо стал читать. Сама цесаревна прохаживалась по каюте, над чем-то задумавшись.

– Капи… Ваше Высочество, старший плотник пришел в себя. Прикажите, привести? – знакомый юнга обзавелся усами и вязаной шапочкой, стал шире в плечах, но все так же нетерпеливо топтался на пороге, как и прежде.

Киро кивнул и жестом предложил Миладе занять капитанское кресло.

Корабль, на котором они плыли прежде, уже скрылся за горизонтом. Елисей настоял на том, что не стоит тратить ни мгновения дольше необходимого, дабы не вызвать подозрений.

Киро смутно чувствовал: дело тут нечисто, но ему только и оставалось, что уповать на острый ум младшего софийского царевича и врожденную рассудительность князя, которые позволят им позаботиться о себе, что бы ни случилось.

Матросы привели корабельного плотника. Молодое, простоватое лицо его было угрюмым, руки скручены за спиной куском бечевки. Боцман остался стоять у двери, недвусмысленно положив руку на перевязь.

– Жаль, что все так сложилось, – маркиз, вошедший последним, привычно прикрыл дверь, – сложно будет найти такого же хорошего мастера. Но я все разузнал, как вы и просили. Его жена укрыла у себя брата, который служил во флоте под началом адмирала Кизгайло… Брата выследили, он оказал сопротивление при аресте, не желал признать обвинение в измене… Их обоих убили. Тихомир был в море тогда, потому и выжил. Узнав от соседей, что случилось, он покинул столицу и вступил в ряды берегового братства.

– Кто убил? Гвардейцы из Южного? – помолчав, спросила царевна.

– Царские… солдаты, – мрачно произнес сам старший плотник. – Ваши солдаты! Нехристи! Бабу на сносях не пожалели!

– Что ж, сие многое объясняет, – сдержанно произнесла царевна.

– Вы преданы ей, а она вонзит вам нож в спину, как и все прочие до нее! – не выдержал корабельный плотник. – Дрянная порода! Зачем Золотому Дракону быть супругом никчемной царицы, когда он может быть царем?!

Взгляды удивленно переместились с Тихомира на Киро. Тень выглядел опешившим.

– Люди пойдут за вами. Много людей! Мы подарим вам Империю! Мы заставим пожалеть всех, кто отвернулся от вас! Они заплатят за то, что сделали! – глаза старшего плотника вспыхнули яростным, безумным огнем.

Остальные молчаливо переглядывались, даже не зная, что сказать.

В острой, режущей слух тишине раздался искренний смех царевны Милады.

Взгляды немедленно сместились в ее сторону. Она махнула рукой, не в силах совладать с чувствами, и небрежно откинулась в капитанском кресле, не переставая смеяться.

– Помнится, – с трудом выговорила она, – когда я узнала, кто вы, у меня был точно такой же вопрос. Не зазорно ли восемьдесят шестому поколению семьи Тан быть консортом захолустного, маленького царствия. – Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. – Отрадно знать, что люди, которые любят вас, мыслят одинаково.

Старший плотник, искренне уверовавший в свою правоту, казался сбитым с толку. Вероятно, он ожидал нож под ребра, но никак не искреннего участия царевны, которой настойчиво желал смерти.

– Что будете делать? – поинтересовалась Милада. – За любовь ведь не карают, верно?

– За любовь – нет, а вот за халатность и пренебрежение обязанностями – очень даже, – ответил Киро, кое-как вернувший себе дар речи. – Выкладывай, кто там от моего имени флот собирает?!

– Не велено говорить, царица вас очаровала, совсем голову потеряли. Не время вам знать! Сперва от ведьмы клятой нужно избавиться!

В глазах Киро мелькнула нечто такое, что заставила корабельного плотника подавиться своей следующей тирадой. В руках тени словно по волшебству возник нож.

Миладе не хотелось вмешиваться. Пересилив себя, она протянула руку и придержала Киро за рукав, вынуждая остановиться, что бы он ни задумал.

– Как вы намерены поступить?

– Я убью его, – пугающий в своей обыденности ответ. – И каждого, кто посмеет повторить то, что мы здесь услышали. Но прежде, он мне все расскажет…

Милада увидела, что пальцы Киро сжимают не рукоять ножа, а его клинок. Кровь пропитала повязки и капала на стол. Бесстрастное лицо тени навевало куда больший ужас чем злость. Матросы, державшие предателя, невольно попятились.

– Давайте лучше я, – ухмыльнулся Палач. – Он мне все расскажет, и склянки не пройдет…

– Уберите его отсюда, живо, – рискнул вмешаться Маркиз, кивая оробевшим матросам. – Посидит, охолонется. А вы получите двойное жалование, ежели ни одна живая душа не узнает то, что вы здесь услышали.

Бесстрастное лицо тени Императора Востока навевало больший ужас чем злость боцмана. Матросы счастливы были удалиться, навесив бывшему товарищу пару тумаков. Команда любила своего капитана, им не нравилось его бояться.

– И что же получается? – вслух поинтересовался Маркиз, когда за всеми прочими закрылась дверь капитанской каюты. – Даже Ингеборга не рискнула бы предложить тебе трон Империи. Пираты могут лишь пощипать прибрежные города, не более того. Сие не нанесет существенного вреда Императорскому дому, зато порядком их разозлит. Кто бы ни собирал флот от твоего имени, он должен сие понимать.

– Даже объединенных сил Островного и Софийского царствия не хватит, чтобы поставить на колени Империю Востока, – подтвердила Милада. Она выглядела не на шутку обеспокоенной. – Они не могут не понимать, тщетность своих намерений.

– Но на что-то же они рассчитывают, – напомнил боцман.

– А ежели предположить, лишь предположить, – начал Маркиз, неуверенно взглянув на Киро. Чувства медленно выцветали на лице тени, превращая его в маску, – что их поддерживают в самой Империи?

Милада медленно выпрямилась в кресле, стиснув подлокотники. Киро перевел на нее равнодушный, пустой взгляд тени Императора Востока.

– За восстанием, едва не стоившим жизни Императору, стояла могущественная семья. Они были богаты влиятельны, сумели выдать дочь за одного из старших принцев. Они хотели видеть свою дочь следующей Императрицей. Они готовились не один год, подкупали людей, перетягивали на свою сторону влиятельных сановников, их нападение на императорский дворец было внезапным и безжалостным. Все бы удалось, не родись я под счастливой звездой, – Ки Ран помолчал, взгляд его едва заметно потеплел. – Странно, но я никогда не думал… Обескровленный, я потерял сознание прежде, чем покинул дворец. Император остался невредим, ему необходимо было лишь скользнуть в потайной ход, созданный для подобного случая, и раствориться в лесу. Но очнулся я уже в другом месте. Я должен был остаться там и погибнуть, как преданный слуга своего господина, но…

– Его Императорство не погнушался лично вытащить из окружения сына, спасшего ему жизнь? – предположил Боцман, не страдавший излишним чувством такта. – К чему история-то?

Киро молчал. Милада неодобрительно взглянула на Палача, но беседу поддержать не спешила.

– Принц погиб в первом же сражении, войска восставших сдались. Семья принцессы была лишена дворянского звания, мужчины казнены, сама она приняла яд. Император пожелал быть милостивым и сохранил жизнь женщинам и детям, что поощрило многих сложить оружие. Долгие годы мне казалось, что власти Императора ничего не угрожает. Но что, ежели… что ежели нет? Кто-то из них уцелел и просто скрылся, вынашивая план отмщения? Что ежели они намереваются использовать меня как оружие против Императора? – в голосе Киро появились чувства, но какие – цесаревна понимала с трудом.

Милада обеспокоенно смотрела на супруга, внимательно слушая каждое слово.

– Я всегда думал, что Империя будет угрожать моим близким, но мне и в голову не приходило, что я сам могу стать угрозой для нее… Но в одном я все же оказался прав, – губы Киро растянулись в улыбке, что смотрелось жутковато, ведь глаза его оставались пустыми. – Вы все окажетесь в опасности из-за меня!

– Ну и пусть! – Милада порывисто вскочила и в два летящих шага оказалась рядом с Киро. – Вы клялись мне, помните? Вместе, до самого последнего вздоха, – она обхватила руками шею тени, ничуть не смущаясь присутствием других мужчин. Он ее супруг, перед Богом и людьми, и она нужна ему, как никогда прежде.

Маркиз подумал про себя, что не рискнул бы приблизиться к тени Императора Востока, пребывающей в подобном состоянии. Цесаревну же сие ничуть не смущало. Киро вздрогнул и осторожно прижал ее к себе, словно только сейчас заметив.

– Теперь мы точно знаем, как выглядит перепуганная тень. Капитан, избавь нас впредь от подобного зрелища!

В бесстрастных глазах Киро полыхнула ярость. Впрочем, за жизнь и здравие свое Палач не беспокоился. Чтобы убить его, Киро пришлось бы оттолкнуть цесаревну. Трезвый расчет, помноженный на вдохновение. В конце концов, в глубине души старпом всегда был поэтом.

– Давайте сперва разузнаем все, и уже после будем принимать решение? – устало предложил Маркиз. Все происходящее ему решительно не нравилось.

Глава 20. Изумление

«Бытует суждение,

что добры молодцы деяния свои доблестные

во имя царевен прекрасных совершают.

Как бы не так!

Что витязи софийские, что рыцари заморские подвиги свои ратные,

в сказаниях воспетые, гордыне и тщеславию посвящают.

А царевна прекрасная, сие так, трофей».

Из записок Великого князя,

Бориса Обломского.

Тайно вернуться в Стольный град Островного царствия не удалось. На набережной их уже встречала по меньшей мере половина столичных обывателей, жаждущая хотя бы одним глазком взглянуть на владычицу Островов и ее скандально известного фаворита. Царевна и пират, ну просто сюжет из заморского романа.

– Отдать швартовы, – по привычке распорядился Киро.

– При всем моем уважении, принц, – прогудел в прошлом «боцман», а ныне «старпом», – на корабле я подчиняюсь лишь капитану.

Маркиз споткнулся на ровном месте. Милада отвернулась, жалея, что при ней нет веера. Беззвучно смеяться прикрываясь безделицей было весьма удобно.

Киро сделал шаг назад и улыбнулся. Как тень, он искренне уважал регламент, да и ситуация казалась ему забавной, ведь каждый на борту знал, кому принадлежит корабль, и помнил, что Золотой Дракон щедро оплачивает счета из своего кармана, ежели по каким-то причинам, команда теряет груз, что у рачительного маркиза случалось нечасто.

Однажды «Александра» попала в сильный шторм и команде пришлось выбросить за борт все ценное, либо же просто увесистое, чтобы спастись самим. Не помог ни штормовой набор парусов, их просто разорвало в клочья, ни насосы, установленные специально на такой случай. Тюки восточного шелка, пряности, безделицы – товар на сумму более двух тысяч золотом отправился на морское дно.

Команда понимала, несмотря на благосклонность Ингеборги, которая может оснастить корабль в долг, им все равно какое-то время придется жить впроголодь. Каково же было удивление пиратов, когда в порту Акульего плавника на корабль начали грузить фрукты, мясо, приличное вино, ром, и прочее, без чего на корабле очень быстро начались бы морские болезни. Питьевая вода портилась в трюме, поэтому моряки предпочитали разбавлять ее тем, что покрепче. Киро объяснял свои вложения здравым смыслом: сытый и здоровый человек лучше работает, но не все пиратские капитаны разделяли подобные убеждения. Некоторые считали, что доведенная до отчаяния команда, яростнее бросается в бой и специально не брали с собой лишних припасов. «Александра» же неизменно уходила в рейд укомплектованная не хуже флагмана короля Заморского.

Потраченные монеты всегда возвращались к Киро сторицей. Как-то незаметно, даже не ставя такой задачи, тень сумел сколотить неплохое состояние, которое щедро вкладывал в новые авантюры пиратского братства.

Наниматься на службу приходили люди обездоленные, отчаявшиеся. Елисей, не раз предлагавший профинансировать очередную экспедицию, ехидно утверждал, что внезапно обретший свободу и средства к существованию принц просто не знает, куда еще деньги потратить.

Либо же за маской бездушной тени Императора Востока, скрывалось дитя, мечтающее обнять весь мир, ведь самому тепла и заботы совсем не досталось. Елисей никогда бы и никому не признался, что в уж в этом-то они с Киро очень похожи.

Оставив мостик, единственное место на корабле, кроме марсовой площадки, где можно было наблюдать за кипящей вокруг работой, не путаясь ни у кого под ногами, Киро спустился на палубу. Рука об руку с Миладой они присоединились к сестрам Луговским, которые с искренним любопытством рассматривали город, раскинувшийся по левую руку от них. Церкви, мосты, царские пакгаузы расположились в непосредственной близости от гавани.

– Красиво, – сдержанно заметила Нэнси.

Милада поджала губы.

– Каждый раз когда я вижу эту гавань, мне хочется сбежать.

– Но вы все равно сюда возвращаетесь? – понимающе усмехнулся Киро.

– Да. Но я нашла решение: на сей раз, покинув стольный град, я заберу корону с собой!

***

Совсем скоро они прибудут на место встречи.

Великого князя беспокоило, что их корабль уверенно взял курс на Акулий плавник. Вне всякого сомнения, в водах Островного царствия творилось что-то неладное.

Стоило бы разобраться в чем дело.

Борис задумчиво коснулся щеки. По необъяснимой причине кожа все еще помнила прикосновение старшей княжны Луговской.

Он намеревался ночевать на палубе, либо же ангажировать гамак в трюме. Несмотря на громкий титул и положение, Великиий князь был весьма неприхотлив и привычен к походной жизни. Вот только мысль, что княжна ждет его, никак не шло у него из головы, и, простояв на ветру четыре склянки, он все же спустился в каюту.

Княгиня Обломская, ему пора привыкнуть так ее называть, сидела на скамейке у стены, и сосредоточенно писала что-то в скудном свете масляной лампы.

Волосы ее были распущены, и пологом закрывали плечи и спину. Нэнси успела переодеться. Домашнее платье корсета не предусматривало, а тонкое кружево ночной сорочки привлекательно белело на загорелой коже. Ни одна из сестер Луговских не пряталась от солнца в погоне за модной, аристократической бледностью.

Нэнси была так занята составлением письма, что далеко не сразу заметила его присутствие.

– Прошу прощения, я увлеклась, – она поспешно поднялась, приветствуя его, словно они встретились в светском салоне.

– Я намеревался провести время на палубе, – словно оправдываясь, произнес Борис.

– Даже не думайте. Кто в своем уме оставит супругу в одиночестве на все время пути, – голос Нэнси звучал непринужденно и насмешливо.

– Мне не хотелось бы стеснять вас. Я обещал вам имя и титул, не хотелось бы навязывать свое общество сверх необходимого.

– Ну что Вы, ваша компания мне приятна. К тому же… вы верно слышали, – Нэнси улыбнулась, – я выросла едва ли не дикаркой. На Южных рубежах к правилам приличий относятся несколько проще. И у меня есть брат, сомневаюсь, что вам удастся смутить меня одним своим присутствием. Для подобного потребуется немного больше усилий.

– Супруга желает, чтобы я их приложил? – не удержался от легкого флирта Борис.

– Кто знает…

Улыбка старшей княжны Луговской просто ослепительна.

Борис перебирал воспоминания, как драгоценные камни в шкатулке. Насчет своего морального облика князь иллюзий не питал. Сие был едва ли не первый случай, когда он проснулся в одной кровати с женщиной, к тому же красивой… совершенно одетым и выспавшимся. Вот последнее вообще было чем-то поразительным. Один, либо же в компании, князь плохо спал и крайне редко открывал глаза бодрым и отдохнувшим.

Нэнси… Не нравилось ему переиначенные на заморский манер прозвище. Ему хотелось называть ее Настя, возможно «свет мой» или «милый друг», одним словом, самым банальным образом. Вот только он сомневался, что ей понравится. Настей старшую из княжон Луговских называл только наследник софийского престола.

Его супруга спала, подложив ладони под щеку, и князь просто лежал и смотрел на нее, лениво купаясь в полной безмятежности. Бо́льшую часть дня Нэнси проводила с цесаревной Миладой, наедине они оставались лишь по вечерам. Княгиня любила музыку, интересовалась работами античных философов, сдержанно шутила и была весьма занятной собеседницей. Помнится, он даже читал ей стихи, глупость, которой не страдал с университетских времен.

И вот пришло время прощаться.

Он оставил все необходимые распоряжения, написал своему поверенному, и отдал небольшой сундучок с бумагами лично в руки супруги. Лицо Нэнси было сосредоточенным. Ему даже показалось, что княжна не желает с ним расставаться.

– У вас есть все необходимые бумаги, мой секретарь уже должен быть оповещен о нашей свадьбе. У меня есть дом с стольном Софийском граде, вам нет нужды останавливаться при дворе. Впрочем, о чем я, у вас есть бабушка, похожая на статую царя-Реформатора, вы всегда можете остановиться у нее…

Нэнси протянула руку в кружевной перчатке и осторожно коснулась его разбитой щеки, жест, ставший за последние несколько дней практически привычным.

– Прервитесь на мгновение, – мелодичным голосом произнесла она. Князю почему-то подумалось, что он ни разу не слышал, как она поет… Должно быть, просто чудесно.

– Вы прощаетесь со мной так, словно мы больше не встретимся.

– Кто знает. Прогулки с кузеном всегда имеют непредсказуемый финал, – легкомысленно ответил Борис. Его все больше тянуло на всякие глупости. Словно ему снова пятнадцать лет, и не было никакого восстания, и семья его не зарылась в особняке, объятая пламенем. Он словно открыл книгу в самом начале, и увидел лишь пустые страницы, которые можно заполнить заново.

– Вы ведь вернетесь? Приложите все усилия, чтобы вернуться… – она помедлила, но все же завершила мысль, —… ко мне?

А он думал, она не осмелится произнести подобное вслух. В конце концов, они с кузеном слишком похожи.

– Вы бы хотели, чтобы он был на моем месте?

Нэнси вздрогнула и взглянула ему в глаза.

– Прежде мне казалось, что вы похожи… Но как же я ошибалась, – холодно сообщила она. – Поверьте, князь, я отдаю себе отчет, кто передо мной. Можете быть уверены.

Что ж, глупый вопрос. Так ему и надо.

– Так вы вернетесь ко мне? – повторила Нэнси.

– При одном условии.

– Каком?

– Разрешите называть вас Настя.

Она медлила, люди на борту начинали терять терпение. Лишь царевна Милада безмятежно разглядывала небо, давая своей статс-даме возможность, как следует попрощаться.

– Что ж, вероятно, я был груб, – Борис посторонился, словно пропуская супругу к борту. Нэнси сделала пару шагов и обернулась.

– Разрешаю.

А он думал, что она откажет.

– До встречи, Настя.

Борис ухватился за снасти и подтянулся, подставляя лицо утреннему ветерку.

Да что с ним такое?!

По мнению Палача, нового старпома «Александры», единственного из всех, кто совершенно не стеснялся в выражениях, Борис в своей угрюмой меланхолии скрывал ото всех тот факт, что уже давно примерил саван и оплатил похороны. Князь не спорил. Дела в порядке, корона в безопасности, кузен пристроен, о наследстве теперь есть кому позаботиться, осталось только лечь в гроб и закрыть крышку. Жить долго и счастливо никогда – не входило в планы Великого князя Обломского, с недавних пор третьего по счету претендента на софийский престол.

Ему вспомнилась еще одна беседа.

Они не успели покинуть поместье Тизенгаузен до того, как человек, встречи с которым Борис избегал всеми доступными способами, таки сумел до него добраться.

Его дядя.

– Остановись.

– И не подумаю.

– Я что, не вижу, что ты задумал? – Владислав Георгиевич качнул головой и Вен Лин заступила дорогу Борису. Рука ее недвусмысленно легла на рукоять кинжала.

Борис помнил, как задохнулся от ярости.

Как смеет она?! Именно она…

Но была одна деталь, которая, царапнув сознание, заставила его остановиться. Во взгляде тени не было вины, лишь легкая грусть и сочувствие. Она уже смотрела на него так. Прежде. Когда он однажды и вскользь упомянул о своей семье. Он достаточно изучил ее. Вен Лин не исполняла приказ, она хотела, чтобы он остался.

– Я вижу, что ты делаешь. Понимаю, – бывший наместник Островного царствия, а ныне советник новой царицы, медленно прошелся по коридору, словно подбирая слова. – Элис была фанатичкой, но все же она оставалась мне сестрой. Мы играли в детстве, я любил ее. Неправильно, что я единственный, кто сожалеет о ней. Церковники не хотели хоронить их на святой земле, оно и понятно. Наложивший на себя руки совершает ужаснейший грех и должен быть похоронен за оградой, как какая-нибудь собака. Я добился того, чтобы останки моей сестры и ее мужа оказались не в овраге, а в фамильном склепе. Я готов лежать по соседству с ними, а мнение остальных меня не сильно волнует, – Владислав Георгиевич пожал плечами, тонкая жилетка натянулась на крепких мускулах дяди. Борис мысленно поморщился, он не хотел иметь ничего общего с этими людьми.

– Ты зол. Я понимаю, но знаешь… – советник устремил тяжелый пронзительный взгляд на племянника. – Когда разбирали обгорелые завалы, в которые превратилась усадьба, их нашли не сразу, – Владислав Георгиевич помедлил, словно подбирая слова. – Твоя мать влюбилась в будущего мужа с первого взгляда. Наш отец считал его неподходящей партией, хоть и невероятно заманчивой. Кто из аристократов не мечтает породниться с правящей династией. Брат настоял на свадьбе, и отец, будучи по натуре человеком мягким, уступил. Ферапонт уже тогда вертел окружающими, как хотел. Но все сложилось иначе, чем можно было предположить, зная репутацию князя. Георгий Обломский, твой не очень уважаемый папенька, хоть и был жестоким глупцом, к сестре моей всегда относился с уважением и ни разу не изменил ей за более чем дюжину лет брака. Как тебе известно, не многие вельможи могут подобным похвастаться. Твои отец и мать любили друг друга, и то, что случилось – для них счастливый конец. Они были вместе до самого последнего вздоха, их так и нашли: обнявшись. Он закрывал ее собой, словно жалкое человеческое тело способно уберечь от рухнувшей крыши.

Борис закусил щеку, опасаясь, что его подведет выдержка и дядюшка увидит чувства, которые князь не намерен был демонстрировать.

– Думаешь, они бросили тебя? Элис знала, что ты спас жизнь юному кузену. Ферапонт был весьма раздосадован этим обстоятельством. Она была уверена, правящая династия примет тебя. Они не пощадили ни слуг, ни усадьбу, ни даже самих себя, единственное, что уцелело в том пожаре – ты. Поразмысли об этом на досуге, когда в очередной раз решишь оскорбить свою мать и мою сестру, презрев ее дар.

Борису не хотелось признаваться, но он никогда не смотрел на пожар в усадьбе под таким углом. Возможно ли, что для его родителей не расстаться несмотря ни на что, было благом? Мать любила отца больше жизни, хоть и понимала, что он за человек? Неужели, то обстоятельство, что его не оказалось в усадьбе, было тем самым, единственным подарком, на который были способны его избалованные, жестокие родители?

Об этом стоило задуматься.

Владислав Георгиевич переглянулся с Вен Лин. Поглощенный своими мыслями Борис не сразу сие заметил и, ожидаемо, разозлился.

Борис тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и уверенно начал карабкался вверх, прочь от своих мыслей и грез. Он легко перемахнул через перила смотровой площадки, обхватил мачту и выпрямился.

Солнечный свет играл бликами в по-весеннему холодной воде, корабль под ним как-то съежился, а люди на палубе казались до смешного маленькими.

Князь любил море. Столько воды… Воде огонь не страшен.

Борис медленно обошел вокруг мачты.

Кажется, он окончательно запутался. Еще и образ старшей княжны Луговской словно бы стоял подле него, наблюдая за метаниями одинокой души внимательными, теплыми, голубыми глазами.

***

Оказавшись в царских палатах, Милада недвусмысленно разогнала слуг и заперлась в одной из парадных гостиных. Никакая сила не заставила бы цесаревну заниматься делами в кабинете отца. К счастью, с береговым братством за спиной, она могла выбрать покои себе по вкусу.

Киро был оставлен заниматься вопросами безопасности. Доступ к этажу перекрыл экипаж «Александры», временно приобщенный к делу. Бравые пираты наводили ужас на избалованных слуг и придворных кокеток. Получив подробный отчет Вен Лин, успевшей осмотреться «на местности», Киро намеревался изучить план основного здания и всех хозяйственных пристроек, проинспектировать караул и еще до заката выставить из царских палат всех, кто вызывает хоть малейшее подозрение.

Они не собирались рисковать понапрасну. До прибытия делегации из Империи, в непосредственной близости от трона не должно было остаться ни единой души, способной ударить в спину.

– Они мне еще спасибо скажут, что двор переезжает на Акулий плавник, – пробормотала Милада и решительно задернула тяжелые шторы.

Владислав Георгиевич явился засвидетельствовать свое почтение, стоило ей присесть у стола. Вен Лин, вошедшая следом, коротко поклонилась наследнице трона Островов. Советнику была разрешена полная свобода перемещения до тех пор, пока его повсюду сопровождает тень. Сие был компромисс, устраивающий обе стороны. Владислав Георгиевич вернул себе подобие независимости, а они в любое мгновение могли свернуть ему шею, ежели набившийся в советники наместник начнет плести интриги.

– Мы тут встретили пиратов, – вместо приветствия поделилась новостями Милада. – Они настолько преданы моему супругу, что готовы побороться за власть в Империи. Мой трон показался им слишком незначительным. Слыхали об этом?

– Ваше Высочество оказались слишком поглощены личной драмой цесаревича софийского, чтобы заметить угрозу, – нравоучительно заметил Владислав Георгиевич.

– Знаете, почему вы все еще живы? – Милада величественно откинулась на спинку стула. – Чтобы указывать мне на мои ошибки. Ежели наступит день, когда я окажусь во всем права, я избавлюсь от вас в то же самое мгновение. Так что приложите все усилия, чтобы всегда оставаться на шаг впереди. Я бы не хотела раньше времени лишиться советника.

– Ваше Высочество ненавидит меня? – заинтересованно уточнил Владислав Георгиевич.

– Я вас презираю, – охотно призналась цесаревна Островов.

– Мне искренне жаль, что я не разглядел достоинства Вашего Высочества, прежде. Оцени я вас по достоинству, кто знает, возможно, сейчас я был бы Вашим консортом.

Милада изумленно приподняла брови.

– Благодарю за высокую оценку. Но вернемся к вопросу о пиратских инициативах. Что вам известно?

– Ингеборга продавала награбленное Софийскому царствию, – издалека начал Владислав Георгиевич.

– Откуда Вы… Впрочем, чему я удивляюсь, – Милада качнула головой. – Продолжайте.

Бывший наместник усмехнулся.

– Ежели предположить, что не одна она додумалась заключить сделку… Что ежели есть некая сила, предложившая пиратскому братству не меньше, а то и больше чем Инга Федоровна Тизенгаузен? Графиня разумная женщина, я преклоняюсь пред ее достижениями, но в текущий момент ее куда больше волнует личное счастье.

– Простите?!

Милада подалась вперед, словно еще мгновение – и она бросится вытрясать подробности вручную.

– О, вы не слышали… Графиня выходит замуж. Поговаривают, барон не только не растратил, но и приумножил фамильное состояние Савинских.

Милада удивленно взглянула на Вен Лин, требуя подтверждения невероятным новостям. Та кивнула. Царевна вновь взглянула на своего советника.

– Пока графиня придается семейному счастью, среди пиратов наметился раскол, – продолжил Владислав Георгиевич, ничуть не задетый недоверием наследницы престола. – И что самое примечательное, помимо тех, кому просто по душе пиратская вольница, некто неизвестный нам собирает под свое начало людей, преданных Золотому дракону. Поговаривают о каком-то выгодном деле, авантюре. Не подскажете, зачем вашему консорту армия? Или же она нужна младшему софийскому царевичу? В любом случае какие бы ни были мотивы у того, кто за всем стоит, царица Островов ему только мешает.

– Младший софийский царевич оказался не в курсе происходящего, мой консорт также не имеет представления, зачем ему армия. Приложите все усилия, чтобы разузнать больше. Я хочу знать, не надумала ли Империя Востока превратить воды моего царствия в поле брани. Отправьте гонца к Ингеборге, соберите корабли. Иронично, что у капитанов, столько лет враждовавших между собой, появился прекрасный повод выступить сообща во имя благого дела. Необходимо подготовить Стольный град к осаде, продумать путь отступления на Акулий плавник, ежели противник окажется нам не по зубам. Сомневаюсь, что неизвестные почитатели Золотого дракона уже успели собрать армию, но к нам идет делегация из Империи. И чего ожидать от них нам также неведомо. Ничто не мешает наследному принцу спрятать корабли в открытом море, на случай, ежели результат переговоров его не удовлетворит. И могу сказать сразу, так и будет. Никаких уступок и компромиссов. Мой супруг неприкосновенен!

– Я переговорю с людьми, поддержу любое начинание Вашего консорта, по обороне города и царских палат, – коротко поклонился советник, пряча усмешку. – Предупрежу охрану, как вести себя с тенями. Напишу Ингеборге, что нам нужна дюжина человек из ее личной сотни. Простые солдаты не проблема, даже у старшего принца не бывает больше трех теней в сопровождении. Ежели охрана не станет хлопать глазами, вместо того, чтобы драться, у нас появится неплохая возможность напомнить принцу, что он все-таки гость.

Милада хмыкнула и поднялась, недвусмысленно намекая, что беседа окончена. Владислав Георгиевич сдержанно поклонился и вышел. Вен Лин тенью последовала за ним.

– Вы все слышали? – помедлив, спросила Милада, опускаясь обратно в кресло.

Киро беззвучно вынырнул откуда-то из глубины гостиной и приблизился.

– Ингеборга замужем. Вот уж не думал, что стану свидетелем подобного события.

Милада усмехнулась.

– Большая радость. А что думаете относительно желания Владислава Георгиевича сместить вас с поста моего супруга?

– Много кто проявит стремление настроить Вас против меня. Не он первый, не он последний, а возможно, – Киро взял ладонь Милады в свои, – моя царица просто недооценивает свою привлекательность в глазах мужчин.

– Боже упаси, – Милада подперла ладонью щеку. – Впрочем, из Ваших уст я бы о чем-то подобном послушала с огромным удовольствием.

Глава 21. Верноподданный

«Он честен ровно настолько, чтобы не быть повешенным.»

Заморский вельможа

Пьер де Бомарше

– Сие еще что за пыточное устройство? – настороженно уточнил Киро. Он только что вошел в личные покои цесаревны и теперь с искренним недоумением разглядывал некий инструмент в руках старшей княжны Луговской, который уместнее смотрелся бы в каземате, нежели в покоях благородной дамы.

Милада, сидящая за туалетным столиком, поправила распущенные волосы и усмехнулась.

– Щипцы для завивки. Дамы создают с их помощью те милые кудряшки, что пленяют кавалеров на балах, – ровным тоном пояснила Нэнси. Она уже успела немного привыкнуть с любознательности грозной тени Императора Востока.

– Ужасно, – искренне озвучил свои чувства Киро, чем вызвал у дам закономерный смешок.

– Ну вот… остыли, – заметила Нэнси. – Ваше Высочество прикажет греть заново?

– А может, не стоит? – осторожно возразил тень. – Таким… приспособлением убить можно. И зачем моей царице кавалеры, когда у нее есть я?

Милада улыбнулась.

– Сие нынче в моде… – сияющими от смеха глазами цесаревна смотрела на него сквозь отражение в зеркале. – И локоны, и кавалеры. Будете меня отвлекать, я никогда не соберусь.

– Ваше Высочество никогда не соберется, ежели и дальше будет искать возможности оттянуть встречу с Дворянским собранием, – сдержанно предположила Нэнси.

– Но я не готова! – искренне возмутилась Милада.

– Вы и так невероятно красивы, – одновременно произнесли Нэнси и Киро, невольно взглянув друг на друга.

Тени нравилась старшая княжна. Он был весьма доволен, что теперь рядом с его супругой всегда находится одна из сестер Луговских. Да и Миладе было очевидно приятно общество будущей статс-дамы.

– А как этим пользуются? – поинтересовался он у Нэнси, кивнув на щипцы.

– Греют на открытом огне. Его Высокопревосходительство, принц-консорт также желает локоны? – осведомилась Нэнси.

– Нет, – Киро выглядел искренне озадаченным подобным предложением.

– Тогда Вам придется нас покинуть, – непреклонно продолжила свою мысль княжна. Мало у кого хватило бы смелости указать на дверь тени Императора Востока.

– Встретимся на собрании. Мне и вправду стоит поторопиться, – неохотно поддержала Милада.

Оставшись в меньшинстве, Киро подошел, коснулся губами волос своей царицы, и поспешно удалился. Разумеется, через окно.

– Мне вот что любопытно, – сказала Нэнси, возвращая щипцы на угли. Как ваш консорт намеревается ходить через окна зимой, или на Акульем плавнике не бывает сугробов?

Милада прыснула, чувствуя себя не царицей, а маленькой девочкой.

– Вот и увидим, Нэнси, вот и увидим.

***

Все пошло наперекосяк практически с самого начала.

По прибытии на Акулий плавник Елисей и Борис избавились от экипажа судна, оставив только мальчишку и парочку отчаянных добровольцев, призванных изображать свободолюбивых пиратов. После переговоров судно было решено взорвать, о чем владельца, разумеется, не предупредили. Проще расплатиться с ним по факту, нежели долго разъяснять необходимость подобного шага, рискуя привлечь к себе ненужное внимание.

Мальчишка волновался, но роль свою сыграл отменно. Вот только противник их оказался неглуп, и платить за судно не намеревался. Убить простаков, забрать корабль, ни очевидцев, ни слухов. Понятно, почему до сих пор никто и не догадывался о происходящем.

Подорвать корабль раньше срока и бежать – было едва ли не единственным шансом к спасению. Драться с превосходящим противником им с кузеном было не впервой, вот только…

– Он что, сейчас увернулся?! – недоверчиво спросил Елисей, отступая, и уже громче прибавил. – Я промахнулся?! Да быть того не может!

Противники на мгновение замерли. Борис первым сообразил в чем дело.

– Уходите оттуда! Он… – князь бросился наперерез, понимая, что не успевает…

– Тень… – закончила младший софийский царевич пятясь.

В сердце Бориса что-то дрогнуло и оборвалось. Он был слишком далеко, да и что он мог противопоставить таким, как они? Кто-то из матросов вскрикнул и упал, пронзенный клинком. Мальчишка стоял и хлопал глазами, не осознавая, что сейчас умрет.

И тут первый взрыв сотряс корабль!

Огонек, медленно бежавший по промасленному тросу, добрался куда следует.

Едкий дым скрыл на несколько мгновений фигуру мужчины в неприметном облачении.

Им всего-то и требовалось: запрыгнуть в лодку и уплыть, ведь даже тени Императора Востока не под силу догнать вплавь шестерых умелых гребцов, но вот тут-то удача и оставила их окончательно. Мальчишка, чудом избежавший клинка тени, оступился на сходнях – и рухнул на палубу, потянув вслед за собой одного из матросов. Образовалась куча мала. Бесценные мгновения оказались упущены.

Тень была уже совсем рядом. Глупцы, попытавшиеся ее остановить, легли на палубу безжизненными грудами тряпья. Князь обхватил кузена, который всерьез вознамерился померяться силой, и столкнул в лодку.

– Забирайте его, иначе все тут погибнем!

Мальчишка понятливо кивнул и веслом оттолкнул лодку от борта. Князь еще успевал прыгнуть следом, но тень без раздумий проследует за ними.

Борис обернулся. Жар опалил лицо. Самый страшный ночной кошмар слился с реальностью, окружил его, но вместо парализующего волю ужаса Великий князь, Борис Обломский, почувствовал умиротворение. Как же он все-таки устал. И запутался. Борис был почти рад, что все заканчивается прежде, чем он, проигрывающий в сражении с собственным разумом, успеет совершить еще какую-либо непростительную глупость.

Кивнув своим мыслям, самый молодой и состоятельный из софийских князей обнажил клинок и решительно шагнул в бездну…

Елисей даже не вздрогнул, когда мощный взрыв пороховых бочек сотряс корабль. Судно, название которого они даже не успели запомнить, треснуло пополам – и пламя, вырвавшееся из трюма, опалило жаром одинокую лодку.

Мальчишка медленно стянул с головы шапку. Слова были излишни.

***

Милада закрылась в своих покоях, строго-настрого приказав никого не впускать. Киро деятельно перетряхивал замок, от казематов до нуждающейся в починке крыши, со рвением достойным уважения. Он изучал чертежи разных лет, лично гонял стражу во дворике, проверял и наблюдал за прислугой, его боялись, на него жаловались, но Милада была неумолима, за те несколько дней, что тень только изучал обстановку, было предотвращено два покушения, и она надеялась, что когда-нибудь все же сможет спокойно спать.

А ведь уже наверное за полночь. Завозилась она со всеми этими жалобами, кляузами и прочим народным творчеством. Полезных сведений на шиш с маслом, зато образность, как у заморских поэтов!

Милада прихватила со стола кинжал, с которым Киро велел не расставаться, и осторожно приоткрыла дверь. Ну надо же, не попросил, не посоветовал, а велел, и она подчинилась.

Киро спал на кушетке, преграждающей дверь в ее личные покои, так что войти, не потревожив тень, было невозможно. Милада уже сбилась со счета, сколько раз она должна ему за свою жизнь. Умаявшись за день, Киро спал, не раздеваясь, на дурацкой неудобной кушетке, сбросив на пол подушку.

Царевна замерла, жадно разглядывая супруга. Второй раз в жизни она видела свою тень спящей. С тех пор как Киро оправился от раны, что нанесла ему Вен Лин, он либо еще не спал, когда она засыпа́ла, либо уже не спал, когда она просыпалась. Неоднократно она пыталась подловить его спящим, но малейшего шороха было достаточно, чтобы тень открыл глаза прежде, чем она успевала сообразить, что происходит.

Украшенное решеткой окно было приоткрыто, и в покоях стало слишком уж свежо. Зябко поежившись, Милада тихо прошла в свою спальню. Посмотрела на кровать, подумала, и решительно стянув с нее плотное покрывало, потащила за собой. Стараясь не шуметь, она прикрыла окно, вернула на место подушку, и присела рядом с Киро. Разумеется, он уже давно проснулся и следил за ней с насмешливым интересом. Милада накинула покрывало ему на голову.

Наблюдать, как тень выбирается из тяжелых складок материи с видом домашнего кота, которого дернули за хвост хозяева, было крайне забавно.

Справившись с задачей, Киро за локоть потянул ее на себя, и Милада охотно улеглась на него сверху, уперев подбородок в сложенные домиком пальцы.

– Встреча с Дворянским собранием напоминало катастрофу… – Милада поделилась мыслью, которая не оставляла ее весь день.

– Они настроены враждебно. Странным бы было, ежели Дворянское собрание внезапно пожелало поддержать ваши нововведения.

– Я не отступлюсь!

– Вас никто не и не просит, – Киро задумчиво провел рукой по ее волосам. – но ваше охранение я прикажу удвоить.

– Вы видели, каково им живется?! Людям на Островах? Особенно женщинам, детям. Работные дома… А крестьяне?! Как может быть человек чьей-то собственностью?!

– Пожалуй, лучше даже утроить…

Сбитая с мысли Милада нахмурилась.

– О чем вы?!

Киро усмехнулся и осторожно провел кончиками огрубевших пальцев по ее лицу.

– Утроить охранение. С такими мыслями Вам не снискать расположения Дворянского собрания, – произнес он, привлекая супругу к себе.

– Вы слышали, – цесаревна охотно приникла к нему, и тень ощутил, как расслабляются в его объятиях напряженные хрупкие плечи, – куда я рекомендовала им направиться. Не они сделали меня царицей! Будь их воля, заперли бы как кобылу в стойле, рожать венценосных наследников от какого-то идиота, который бы тем временем разорял мою страну!

– Царице не подобает так выражаться, – насмешливо напомнил Киро.

Милада рассерженно его оттолкнула. Вернее, попыталась. Проще было сдвинуть с места гардеробный шкаф.

– Подобает или же нет, мое мнение вы услышали… – уже спокойнее добавила она.

– И не в первый раз, а потому личное охранение Вашего Высочества будет увеличено с завтрашнего дня.

***

– Сперва Вы переносите столицу, теперь…

– Вы даже не спрашиваете совета…

– Давно пора сменить династию…

– Такая же как ее отец и дед, дурная кровь! – Его Высокопревосходительство, Светлейший князь Вышегородский вскочил со своего места и сделал шаг по направлению к трону.

Один взмах ресниц – и Киро уже стоит за его спиной. Князь вздрогнул, но спеси не растерял.

– Она безумна, вы что не видите?! – ненависть исходящая от князя была практически ощутима.

– Цесаревну принято приветствовать церемониальным поклоном, – напомнила Милада.

Скрипя зубами, Вышегородский склонил голову, остальные присутствующие поспешили последовать его примеру.

– Благодарю, – иронично произнесла Милада. – Похоже, некоторые все еще не поняли… – цесаревна встала. —…Вы потеряли всякое право влиять на мои решения в то самое мгновение, когда возомнили, что можете мне угрожать. Многое изменилось. У меня есть флот, превосходящий по мощи ту кучку разрозненных посудин, что вы сумеете собрать. А ежели каким-то чудом Вам удастся победить, сюда придет армада. Императору неинтересны наши дрязги, но кровь семьи священна. Он захочет защитить внука или отомстить за его смерть. И делать сие будет со всем присущим Империи размахом. Хотите жить, подчиняйтесь. Наследный принц уже плывет сюда, засвидетельствовать мне свое почтение.

– Вы хотите отдать страну Империи?!

– Нет, – Милада обвела пристальным взглядом Дворянское собрание, – но ежели меня не будет в живых, вопрос окажется мне безразличен. Главное, вам оно не достанется.

– Островное царствие должно быть свободно!

– Из свободных мы очень быстро превращаемся в неблагодарных, – холодно напомнила Милада. – Решение принято, разговор окончен. Хорошего вечера, господа.

***

Цесаревна потерлась щекой о грудь Киро, прогоняя неприятные воспоминания.

– Меня куда больше возмутил тот князь, как его по фамилии? – Киро призадумался.

– Вышегородский?

– Именно. Посмел вломиться в чайную комнату. Стража еще не привыкла воспринимать мои приказы буквально, – Киро усмехнулся. – Ежели я говорю никого не пускать, сие означает никого: ни Бога, ни лешего, ни тем более какого-то там князя.

***

Девочка со светлыми беспомощными кудряшками старательно разливала чай. Милада решила держать ее поближе до возвращения жениха. От них с князем и царевичем Елисеем все еще не было вестей. Цесаревна внезапно поняла, что так и не озаботилась тем, чтобы узнать, кому приходится родней тихая и скромная невеста, решившаяся на побег с возлюбленным.

– Как ваше имя?

Едва ли не одновременно с вопросом, в личные покои цесаревны вломился Его Высокопревосходительство, князь Вышегородский лично.

– Как вы смеете?!

Киро, искренне возмущенный таким произволом, церемонится не собирался, но был остановлен взмахом руки цесаревны. Клинок в руках тени едва касался шеи князя, который покраснел и дышал так, словно обежал вокруг царских палат по меньшей мере трижды.

Милада холодно улыбнулась.

– Только дайте мне повод, князь. И вы умрете.

Вышегородский стиснул зубы.

– Пощадите батюшку, царица! – кудряшки дрогнули и девочка бросилась в ноги Миладе. – Сие моя вина!

– Мария?!

Цесаревна перевела взгляд с девицы на ее батюшку, и брови Милады приподнялись, изображая сдержанное изумление.

– Сие многое объясняет, – цесаревна взглянула на князя. – Вашей дочери пожаловано звание при моем дворе, а жених, которого вы так рьяно не одобряли, рискует жизнью на благо царствия, в котором вы так заинтересованы. И ежели бы вы только знали, что нас ждет, были бы в разы сдержаннее. Поднимись, – коротко приказала она Марии. Ее новая фрейлина встала с колен, едва сдерживая слезы.

– Я сбежала из дома. Сама. Правда в том, что мы бы и не встретились, ежели бы не случай. Батюшка, верно, подумал, что Ваше Высочество желает воздействовать на него через меня. Он не знает, как все было… на самом деле.

Князь медленно перевел взгляд с дочери на свою царицу – и обратно.

– Вероятно, вам надобно поговорить… – предположила царица.

Киро неохотно спрятал клинок.

Едва дождавшись, пока за ними закроется дверь, Милада без сил рухнула на ближайшую софу. Присела она или же ноги подкосились – царевна сказать затруднялась.

Почувствовав обеспокоенный взгляд супруга, царевна приняла более пристойное положение. Киро привычно осмотрел покои на предмет нежелательных даров, ставленных гостями, заглянул в окна, и, наконец, присоединился к Миладе, все так же возлежавшей на софе.

Почти сразу же прислуга сообщила, что князь Вышегородский «нижайше просит аудиенции наследницы престола». Мысленно усмехнувшись, Милада приказала впустить буйного князя.

Перемена была разительна: пышные рыжие усы и седеющая шевелюра его как-то поблекли, видимо, осознание того, на что дочь обрекла себя по незнанию, тяжким грузом легло на плечи Светлейшего князя.

– У вас есть еще дети? – полюбопытствовала Милада.

– Есть. Сын. Во флоте служит.

– Наследник сбежал из дома, а следом и дочь… – цесаревна не видела смысла щадить князя. Он был ей неприятен, – Вот только ежели юноше подобное только на пользу, с юной девицей могло случиться все что угодно.

– Благодарю мою царицу! – князь проворно преклонил колено. – Клянусь служить верой и правдой до конца дней своих.

– Оставьте, я все равно вам не верю, – Милада невольно скрестила руки на груди. – Я обещала Марии, что ни одно ваше чаяние не сбудется и не желаю нарушать данное слово.

– Моя дочь… – князь стиснул зубы, заметно было, ему тяжело держать норов в узде. – Вы видели мальчишку! Самодоволен, нагл, горяч, поспешен в суждениях! Такие долго не живут, а я не желаю, чтобы дочь…

Цесаревна поняла, что улыбается.

– Горяч, говорите? Не могу не согласиться, но мы нашли ему занятие по вкусу. Вам – также. Дочь любит вас, а я прислушиваюсь к мнению подданных. Раздумываю над тем, чтобы пригласить вас в свой малый совет. Вероятно, там вы найдете достойных оппонентов для споров.

– Царица, я…

– Подите прочь, я все еще очень зла, – любезно распорядилась Милада недослушав.

Ей действительно не нравился князь, но то, как провинившаяся дочь бросилась на защиту отца, говорило в его пользу лучше всяких доводов. Поспешные суждения. Что ж, об этом стоило подумать.

***

– Счастье, что вы теперь со мной, – задумчиво произнесла Милада, выныривая из воспоминаний. – Вы же видите, они ни в грош не ставят честь и достоинство своей царицы. Угрожать, вломиться в мои покои… Я чувствую, что в этом городе мне просто нечем дышать.

– Ничего, – усмехнулся Киро, – со временем мы воспитаем у вашей свиты верноподданические чувства. Ведь пока… моя царица очевидно ведет в счете личных побед.

– Мне просто повезло. Снова.

Тонкая ладонь Милады забралась под куртку тени, где под рубахой нащупывались две половинки монеты, наконец-то обретшие друг друга. Тень глубоко вдохнул. Похоже, вопрос усмирения «верноподданных» стремительно терял свою злободневность.

– Никто к вам и пальцем не притронется, – на всякий случай напомнил он.

– Кроме вас?

– Кроме меня, – охотно подтвердил Киро, демонстрируя наглядно, как именно он может прикасаться к своей царице… и супруге.

Глава 22. Старые шрамы

«Иногда лучший способ погубить человека –

предоставить ему самому выбрать свою судьбу».

Господин Булгаков

– Ваше Высочество… – Вен Лин бесшумно вошла в покои наследницы престола и замерла на пороге, бесстрастная словно большая кукла из лавки заморских диковин.

Милада, имеющая обширный опыт общения с тенями, улыбнулась. Вен Лин была очевидно взволнована. Она пришла по какому-то чрезвычайно важному делу и сильно нервничала, раз так тщательно стремилась сие скрыть.

– Слушаю, – цесаревна сплела пальцы домиком поверх бумаг, кипой высящихся на богато инкрустированном столе.

– Мне не к кому обратиться, – призналась тень. – У меня есть деньги, – она помедлила. – Я хотела купить платье, но я… испугала придворную модистку. Возможно…

Милада порывисто приподнялась со стула. Она была рада получить столь вескую причину хоть ненадолго прерваться. Она только что включила князя Вышегородского в состав личного совета, закономерно рассудив, что так убьет разом двух зайцев: будет держать на глазах одного из главных своих недоброжелателей и покажет, что готова выслушать любую точку зрения. К тому же на совете князю будет с кем задираться и без ее участия.

– Я лично займусь этим вопросом, – решительно произнесла Милада, выбрасывая из головы все, кроме текущей задачи, и позвонила в колокольчик.

– Предупредите мою личную охрану, позовите сюда камеристку, даму, что назначена заниматься гардеробом, и княгиню Обломскую.

Слуга почтительно поклонился и исчез.

– Платье вам нужно к завтрашнему дню, верно? – тень медленно кивнула. Взгляд ее стал совсем безжизненным.

Примчалась придворная модистка и поспешно присела в реверансе.

– Смерив тяжелым взглядом щедро нарумяненную даму, Милада кивком разрешила той подняться.

– Вен Лин обращалась к вам за помощью, верно?

Дама жалобно кивнула.

– Вы не смогли ей помочь.

Вид у модистки стал совсем уж несчастный.

– Ежели я узна́ю, что вы хоть слово проронили при дворе о том, что заставило вас лишиться чувств… – Милада выразительно замолчала.

– Богом клянусь! – испуганная женщина буквально рухнула в новый реверанс.

– Превосходно, принесите сюда самое закрытое из имеющихся платьев, новую пару белья, чулки, нижние юбки, словом, все, что может понадобиться благородной даме для вечернего туалета.

Поминутно приседая, модистка покинула кабинет наследницы престола.

Милада вышла из-за стола и за руку отвела Вен Лин к невысокой софе у окна. Странно представить, были времена, когда Миладе тень совсем не нравилась. Но сие было задолго до того, как Вен Лин сыграла не последнюю роль в триумфе Милады. Вопреки воле Ингеборги она сохранила жизнь Наместнику, чем уберегла Островное царствие от новой гражданской войны.

Вошла Нэнси. Милада запретила слугам оповещать ее о каждом вздохе окружающих, что делало обстановку в личных покоях наследницы престола куда как более уютной. Можно даже сказать, домашней.

– Вам нужна моя помощь? Мне сказали, дело не терпит отлагательств.

– Верно, – кивнула Милада.

Двери в гостиную снова распахнулись, в покои потянулась вереница из слуг, вооруженных женскими штучками и корзинами для шитья. Нэнси с легким удивлением рассматривала парад платьев, шляпок и прочих безделиц.

Вен Лин полулежала на софе безмолвная и неподвижная.

– Оставьте два, и… красное, остальные уберите, – распорядилась Милада. – Можете идти… Оставляйте, что принесли и уходите. Живо.

Барышни недоуменно переглянулись и поспешно покинули покои наследницы престола, в мгновение ока превратившиеся в швейную лавку. Милада могла их понять. По этикету царице не полагалось ничего делать своими руками, так что излишняя самостоятельность наследницы престола вызывала у придворных слуг недопонимание.

– Мне необходима ваша помощь, – Милада обратилась к Нэнси. – Царевна Арина утверждает, что вы непревзойденная мастерица, когда дело доходит до вышивки и шитья.

Нэнси бросила короткий взгляд на тень Императора Востока, облаченную в куртку и широкие брюки, и кивнула. Удивления она по-прежнему не выказала.

– Все никак не удается спросить, как вам живется при моем дворе? Успели с кем-либо познакомиться? – поинтересовалась Милада, раздумывая как бы деликатнее подойти к своей миссии.

– Мне пытались продемонстрировать мое место, – коротко ответила Нэнси.

– И как? – приподняла бровь Милада.

– Безуспешно, – холодно улыбнулась старшая княжна Луговская, ныне княгиня Обломская.

– Рада слышать, – Милада подошла к софе и протянула руку тени. Та послушно поднялась на ноги.

Насмерть перепуганная модистка оказалась дамой сообразительной. Слуги принесли даже зеркало. Похоже, единственным недостатком пышнотелой дамы были слабые нервы. Впрочем, она же не гвардеец, к чему ей храбрость в гардеробной царицы.

Соблюдая предельную деликатность, они с Нэнси в четыре руки сняли с тени курту, распутали шнуровку рубахи и просторных шаровар, пока на Вен Лин не осталось лишь белье, отличающееся от того, что носили в царствиях как материалом, так и отделкой.

Милада поражалась выдержке своей новой подруги. Нэнси не изменилась в лице, руки ее не дрогнули, когда взорам их открылась обнаженная кожа тени, изуродованная страшными рваными ранами, что пусть и давно затянулись, но все же представляли собой удручающее зрелище.

Было отчего упасть в обморок. В горле царевны стоял ком, она строго-настрого запретила себе плакать, но слезы все равно скапливались в уголках глаз. Милада была наслышана о кровожадности покойного князя Обломского. Тень продали ему после разгрома имперского посольства. Во время восстания каждый мог творить что вздумается, ни мало не беспокоясь о последствиях. Ежели бы сумасшедший князь и его фанатичная супруга, родители Бориса Обломского, воцарились на престоле Софийского царствия, вряд ли кто-то поставил бы им в вину смерть какой-то тени. В те года погибло предостаточно невинных.

Борис видел шрамы, прикасался к ним… догадывался ли он о причине их возникновения? Милада была уверена, Вен Лин не стала возлагать на его плечи такой груз вины…

Размышления не мешали ей действовать весьма ловко. Рубашка, нижние юбки, Милада подхватила с софы то самое красное платье, но Нэнси отрицательно покачала головой и кивнула на другое, более сдержанное, глубокого синего цвета.

Позволив Вен Лин надеть чулки, они затянули корсет и отступили, невольно любуясь точеной фигурой тени. Она была миниатюрна, на голову ниже их обеих, круглое личико и пухлые детские губы могли обмануть кого угодно.

Далее в ход пошли булавки – и Милада потеряла счет времени.

В дверь бесцеремонно постучали.

Царевна лично подошла и недоуменно выглянула наружу. В коридоре обнаружился Киро, с ворохом ткани в руках, и Арина, нетерпеливо пританцовывающая у него за плечом.

– Пустите на девичник? – поинтересовалась софийская царевна.

Милада недвусмысленно уперлась рукой в косяк.

– Дама не одета.

– Пусть войдут, – еле слышно попросила Вен Лин.

Киро вошел в комнату и окинул взглядом Вен Лин, больше напоминающую подушку для булавок.

– Снимайте, – беспардонно потребовала Арина, махнув рукой в сторону тени. Нэнси вежливо приподняла бровь, не отрываясь от работы.

– Мы с Его Высочеством, принцем-консортом, услышали о деликатной проблеме и ограбили одну почтенную семью имперских подданных, – гордо сообщила Арина. В отсутствие супруга она много времени проводила в обществе тени. Выбирая между светскими раутами и казармами, она неизменно выбирала последнее, присутствуя на всех гвардейских учениях.

Вен Лин пригляделась к ткани в руках Киро, и лицо ее сперва окаменело, а потом… на нем отразилась такая гамма противоречивых чувств, что Милада невольно отвела взгляд.

– Принц! – этим двоим не нужно было даже разговаривать, чтобы понимать друг друга. Помнится, когда-то царевну Островов безумно злила подобная общность двух теней. Сейчас же, Милада понимала: они вдвоем прошли сквозь такую непроглядную тьму, что неведение ее было благом.

Вен Лин соскочила с невысокой скамеечки и, не обращая внимание на булавки, упала на колени перед Киро, в глубоком поклоне, принятом в Империи.

Нэнси мало знакомая с культурой Востока, отвела взгляд. Милада же видела в этом жесте лишь искреннюю благодарность, которую тень не умела выразить иначе.

Вытолкав за дверь смущенного Киро, Милада не удержалась и украдкой поцеловала его в щеку, царевна и Нэнси в задумчивости изучили трофей.

– Знать бы еще, как сие носят! – озвучила Милада общую мысль. Арина молча развела руками, намекая, что уж ей-то сие и подавно не ведомо.

– Я покажу, – тихо сказала Вен Лин, не отрывая взгляда от наряда благородной дамы Империи Востока.

– Белье можно оставить, его все равно никто не видит.

– Значит, начинаем сначала, – Нэнси решительно вооружилась булавками. – Я более чем уверена, этот наряд так же придется подгонять по фигуре. Никогда не держала в руках ничего подобного.

Милада хмыкнула, про себя подумав, как же такое не пришло в голову ей самой. Даже любопытно, пошло бы ей придворное платье Империи Востока?

– Принцип схож, пышный низ, много юбок и маленький верх, разве что рукава широки и грудь обнажать в Империи не принято, – неловко призналась Вен Лин.

– Разберемся, – согласилась Нэнси и решительно принялась за дело.

– Синее тоже платье оставь, оно тебе к лицу, – подвела итог Милада.

До прибытия делегации из Империи оставалось меньше одного дня.

***

Ивон Рин, капитан судна «Александра», почувствовал чей-то пристальный взгляд и обернулся. Брат, которого он не видел больше семи лет, поспешно отвел глаза. Сохраняя невозмутимость, Маркиз набросил свежую рубашку, буквально заставляя себя действовать неторопливо.

Взгляд темных глаз, фамильная черта рода Вианьских, стал пронзительным и цепким. Ивон Рин знал, что вызывает смятение чувств у вновь обретенного брата, каждым движением. Он кожей чувствовал на своей исполосованной шрамами спине чужое пристальное внимание.

Еисей не соврал ни единым словом. Палач, старпом «Александры», умел устранять нанесенный им же ущерб. Под бдительным присмотром Ли, Маркиз вернул себе прежнюю подвижность и легкость движения. Он не охромел, не стал хуже видеть, руки его не утратили ловкости и держали оружие с большей уверенностью, чем когда-либо прежде. Единственным напоминанием о перенесенных им тяготах служили лишь шрамы, множество шрамов, которые невозможно получить в бою. До этого мгновения их видела лишь Вивиен, Маркиз не был готов к столь пристальному изучению последствий своего падения.

У брата побелело лицо. Брови сдвинулись к переносице, в черных глазах, так похожих на его собственные, вспыхнуло дьявольское, фамильное пламя. Ивон Рин подошел и обнял младшего брата, которого, как ему казалось, он потерял навсегда. Ему говорили, что Луи Раньер прибудет на Острова для встречи с ним, но опальный маркиз никак не ожидал, что брат по-простому войдет к нему в каюту однажды утром, словно они и не расставались никогда.

– И как ты попал на корабль? – вместе с радостью от встречи, возвращалось и любопытство.

Вместо ответа Луи Раньер лишь крепче стиснул его в объятиях. Как и в далекой юности Маркиз похлопал его по спине. Потребовалось достаточно много времени, прежде чем младший маркиз Вианьский взял себя в руки и отстранился, не отходя, впрочем, от брата дальше, чем на несколько шагов.

– До твоей каюты меня любезно проводил ваш старпом… После того как я попытался его заколоть, – после некоторой заминки добавил Луи Раньер, словно признавался в том, что разбил чашку или подсадил лягушек в покои гувернера.

– Ранье! – Маркиз понял, что не в силах удержаться от смеха.

– Но сие же он! ОН! Я запомнил его! Как он смеет преспокойно служить под твоим началом?!

Ивон Рин положил руку на плечо возмущенного младшего брата.

– Как говорит Ки Ран, принц-консорт цесаревны Островов, вы, верно, знакомы, хорошо выполненная работа не повод для стыда, – с иронией заметил он.

– Что еще можно ждать от этих варваров из Империи Востока!

– Кажется, мы забыли правила хорошего тона. Позволь, представить тебе мою супругу, Вивьен де Фуа.

Луи Раньер поспешно обернулся и увидел красивую, еще достаточно юную девицу, в мужском платье со следами пороха на одежде и лице. Она незаметно вошла в каюту и остановилась у двери.

– Капитан! – обратилась Вивьен к супругу. – Разрыв на стволе новой пушки! Я лично пристрелю того, кто нам ее продал!

– Поприветствуйте моего брата, мон шер, – улыбнулся Маркиз. – С недобросовестными предпринимателями мы успеем разобраться позднее.

Старшая по пушечной палубе, смущенно спрятала руки за спину и присела, изображая реверанс. Луи Раньер, человек воспитанный в традициях Заморского королевского флота, с трудом верил своим глазам.

– Жаль, что вы не предупредили о своем визите, я бы подготовилась к встрече. Супруг много о вас рассказывал. Прошу простить, мне следует привести себя в порядок, – со сдержанным достоинством произнесла Вивьен.

С запоздалым смущением новый маркиз Вианский понял, что находится в каюте, которую старший брат, вероятно, делит с супругой. Он поспешил поклониться – и вышел. Ивон Рин проследовал за ним.

– Пока моя супруга надевает что-то более подходящее для семейного обеда, пойдем, я покажу тебе корабль. «Александра» не уступает «Грозному Луи», флагману, на котором я… – Маркиз осекся, подозревая, что не сто́ит упоминать о королевской службе, но, к счастью, мысли брата были далеко.

– Женщина во флоте, – обескураженно пробормотал Луи Раньер, невольно оборачиваясь к закрытой двери. – Что бы сказал адмирал де Рэльи…

– Франц де Рэльи стал адмиралом? – живо заинтересовался Маркиз. – Я бы ему и утиный выводок в луже не доверил, не то что флотилию.

Маркиз с усмешкой взглянул на брата Маркиза.

– Жаль, я не могу сказать этому индюку, что ты жив, вот была бы потеха… Он всегда тебе завидовал, больше всех радовался, когда узнал, что тебя арестовали, – в глазах Луи Раньера снова вспыхнула злость.

– Всему свое время, – примиряюще произнес Ивон Рин, – и, к слову, да простят меня парни из команды «Грозного Луи», Вивьен – лучший канонир из тех, с кем мне доводилось плавать.

– Еще одна причина взять ее в жены? – усмехнулся Луи.

– Одна из многих.

– Весомая?

– О да, не мог же я отдать такой бриллиант другому капитану, – с тонкой иронией подтвердил Маркиз. – А ты почему не женат? Маркизу Вианьскому нужны наследники.

Еще одна неуместная фраза. Да что с ним сегодня такое?! Неужели он настолько рад и смущен видеть возмужавшего брата, что говорит глупости одну за другой?

– По правде говоря, я намереваюсь сделать предложение княжне Луговской, – осторожно признался Луи Раньер.

– Сестре царевны Арины? – изумился Маркиз. Насколько он помнил, старшую сестру очаровательной юной царевны связывали узы сердечной привязанности.

– Все несколько иначе, чем кажется. Но мы можем обсудить и позднее, – произнес Луи Раньер, заметив, что супруга брата, облаченная в изысканное платье очаровательного голубого оттенка, уже направляется к ним. – Я счастлив, что ты жив, и горю желанием ближе познакомиться с женщиной, метким выстрелом, поразившей твое сердце.

Услышав последние слова, Вивиен очаровательно покраснела.

Луи Раньер де Фуа был небрежно нарисованной копией ее возлюбленного супруга. Разве что в одежде предпочитал изысканную строгость: черный камзол, черная широкополая шляпа, что так популярна в королевстве Заморском, ослепительно белое кружево манжет на черных кожаных перчатках.

Вивьен осторожно вложила ладонь в протянутую руку.

– Возможно, вам требовалось больше времени? – смущенно спросила она.

Старшая по пушечной палубе вдруг вспомнила, что Маркиз никак не навязывал свое общество, полагая, что им с отцом после долгой разлуки важно побыть наедине. Они не расставались ни на минуту, Вивьен показывала отцу корабль, свою вотчину – оружейную палубу. Они спорили о тактике и стратегии, разбирали проведенные ею бои. Рин тоже с удовольствием бы послушал, но они его никогда не звали. Впрочем, он и сам понимал, что им с отцом надо бы наговориться.

– Ну что вы, ни один заморский дворянин не станет откладывать обед в обществе столь прелестной женщины, – не сговариваясь произнесли Маркиз и маркиз.

Вивьен улыбнулась. Она не сразу поняла, кто именно нанес визит ее супругу, но теперь волнение и восторг Рина передались и ей.

Вивьен была счастлива. Непрерывно. С того, самого мгновения, как улыбающийся Маркиз поднялся на борт "Александры».

– Как прошли переговоры? – напряженно спросила тогда Вивьен. Она снова была в мужском платье, раздавая указания на пушечной палубе.

– О прекрасно, – улыбнулся Маркиз. – Наместник мало того, что сложил с себя полномочия, так еще и преподнес нам свадебный подарок.

Вивьен непонимающе нахмурилась. Рин подошёл ближе и заглянул ей в глаза.

– Помнишь, я говорил, что, возможно, царевна Островов пришла в твою жизнь, чтобы вернуть утраченное? Я даже не подозревал, насколько окажусь прав.

– Рин, ты меня пугаешь, – произнесла Вивьен.

– Я не знаю как сказать. Вероятно, стоит высказаться просто. Моя дорогая, твой отец не был казнен на площади по обвинению в измене. Он жив и сейчас поднимается на борт. Он не мог тебя найти, потому как все последние годы провел в темнице…

Глава 23. Кронпринц Империи Востока

«Сперва ты ещё веришь в идеалы,

но постепенно любовь становится привязанностью

или просто кровными узами,

дружба – выгодой, симпатия – интересом, честь – товаром,

который при достаточной ловкости можно дорого продать.

Не успеваешь оглянуться, и ты уже расчетливая дрянь,

которую просто не за что любить…»

Из записок цесаревны Милады

Ион Лиан, наследный принц Империи Востока, подходил к воротам царских палат в сопровождении нескольких человек личной охраны.

Дамы с живейшим любопытством приникли к стеклу. Арина, не страдающая избытком хороших манер, для лучшей видимости забралась на подоконник, потеснив Киро. Владислав Георгиевич, спешно вызванный ко двору, занял соседний подоконник. Вен Лин невозмутимо стояла у него за плечом.

Киро хотелось протереть глаза в надежде, что когда он вновь их откроет, посланник Императора исчезнет, как будто его и не было.

Зрителей, прилипших к просторным окнам в личных покоях цесаревны, гость видеть не мог, чем те безнаказанно и пользовались. А ведь действительно было на что посмотреть. Принц выглядел по меньшей мере необычно: алое с золотом платье – цвета правящего дома, похожее на то, что надевал Киро на свадьбу Маркиза. Волосы были завязаны на затылке замысловатым узлом и черной блестящей волной спускались ниже спины. Лицо его и вовсе завораживало: темные глаза с чуть вздернутыми уголками, брови вразлет, нос с горбинкой – совершенные, экзотические черты не портило даже отсутствующее выражение, приличествующее особе его положения.

Принц приближался стремительным шагом, в ворохе пламенеющий ткани, похожий на птицу с диковинным оперением, красивый, чужой, загадочный. Царевны заговорщицки переглянулись. Вен Лин сохраняла невозмутимость.

Киро ревниво подметил, что Милада рассматривает гостя с заметным оживлением. Словно почувствовав его взгляд, цесаревна обернулась.

– А вы ничуть не похожи! У Вас тоже была такая прическа, верно? – с веселым изумлением уточнила она и, уже зная ответ, окинула свою тень оценивающим взглядом.

Тень почувствовал, что не может сдержать ответной улыбки.

– У Елисея где-то был портрет, миниатюра, – влезла в беседу Арина, – там у Киро коса до пояса, поискать?

Милада восторженно закивала.

– А он вообще нормальный? – тем временем деловито поинтересовалась юная царевна. – Мы ведь даже не знаем, что он здесь забыл…

Приподнявшись на цыпочки, она внимательно разглядывала незваного гостя. Совесть у Арины была не совсем чиста, ибо у нее имелись некоторые подозрения, по какой такой причине Император направил свой Голос в Островное царствие.

Улыбка Киро погасла.

– Не имею представления. Мы виделись всего несколько раз. Но в отличие от других братьев и сестер, он хотя бы меня ненавидел, а не обращался как… как с тенью.

Арина и даже бывший наместник, не отличающийся особой сентиментальностью, отвели глаза. Милада зло прищурилась. Подобный взгляд не сулил старшему сыну Императора Востока ничего хорошего.

– А правда, что наследный принц был влюблен в Вас? – поинтересовалась Арина, взглянув на безучастную Вен Лин.

– Меня беспокоит скорость распространения сплетен, – заметила Милада, словно давая тени возможность избежать щекотливой темы. Но Вен Лин все же ответила:

– Супруга наследного принца из очень влиятельной и богатой семьи. Император желал быть уверенным, что его первенца поддержат в правах на престол. Жених с невестой до свадьбы друг друга и не видели. И принц воспылал страстью не к супруге, а к женщине мало того, что ниже по положению, так еще и тени. Отношение к которым при дворе было… – Вен Лин невольно взглянул на Киро. Тот только усмехнулся.

«Давай, чего уж тут», – словно говорил его взгляд.

–…Никто не берет тень в наложницы, сие противоречит самим устоям общественного устройства. Страдания принца были столь очевидны, что раздосадованный Император подарил меня послу при софийском дворе, чтобы тот увез новое увлечение наследника как можно дальше от дворца, – спокойно сообщила Вен Лин, словно речь шла о погоде. – Принц словно сошел с ума. Он мог получить мое тело, но жаждал душу. Я была безмолвным, холодным, мраморным изваянием, как статуи в вашем саду. Я просто не могла постичь чаяний и желаний принца. Возможно… теперь я бы поступила по-иному.

– О нет, – коротко произнесла Милада. – Как неловко.

Она невольно взглянула на Владислава Георгиевича. Чутье цесаревны подсказывало: бывшему наместнику не нравится все происходящее.

– Мы не могли знать, что Ион Лиан объявится на Островах, – заметил Киро. – У меня четырнадцать братьев. Император мог отправить любого из них.

– Ско-о-олько? – Арина удивленно округлила глаза.

– Четырнадцать братьев, из которых трое рождены Императрицей.

– А сестер сколько? – полюбопытствовала Милада.

– Семь.

– Елисей бы сейчас сказал: ежели бы у меня было четырнадцать братьев… – Арина хихикнула.

– Не дай бог! – с чувством произнес Киро. – Его и одного царствия едва выдерживают!

***

– А я уже начала думать, что вы неуязвимы, – Милада обошла вокруг бывшего наместника Островного царствия и сдержанно улыбнулась. – Но я вижу ее, боль в ваших глазах. Какое чудесное открытие. Вы на многое способны ради этой женщины, а она вот-вот бросится в объятия другого мужчины. Что ж, сие не сможет компенсировать мои лишения, но посмотреть было бы приятно.

– Вы ошибаетесь, – возразил Владислав Георгиевич. Его черные волосы были стянуты в хвост столь туго, что натягивали кожу на висках, на которых выступили капельки пота. Кожа его побелела. – Ежели вы помните, я боролся за то, чтобы стать вашим супругом, – сдержанно напомнил он.

– Елисей не единожды сетовал на то, что ему никак не удается вас победить, – Милада покачала головой. – Что не удивительно, ведь он играет в вашу игру по вашим же правилам. А я смотрю на вещи несколько шире… – цесаревна помолчала. – И знаете, что я вижу? Вы окончательно запутались в собственной лжи и ваше сердце совсем скоро будет разбито.

– Сентиментальные бредни, – резче, чем следовало, произнес Владислав Георгиевич. Неумно грубить своей царице.

– Возможно, – легко согласилась Милада. – А, возможно, вы пытаетесь доказать что-то человеку, которого давно уже нет в живых, вместо того чтобы составить личное счастье. Подумайте над моими словами, советник. Мне приятны ваши мучения, но, боюсь, они будут отвлекать вас от дела именно тогда, когда нам всем следует быть предельно сосредоточенными.

***

Цесаревна толкнула двери и торопливо вошла, пока ее решимость не растаяла окончательно. Эхо от стука каблуков дробилось в пустой величественной зале, пока царевна приближалась к возвышению. Трон, сделанный лучшими из мастеров Островного царствия для ее прадеда, украшенный инкрустацией и драгоценными камнями, гипнотизировал царевну. Она замерла в паре шагов, не решаясь приблизится, и смотрела, смотрела, не в силах ни убежать, ни подняться по высоким ступеням.

– Моя царица выглядит так, словно чего-то боится.

Милада вздрогнула.

Киро перемещался так бесшумно и плавно, что уловить его приближение не удавалось, а подскакивать каждый раз, теряя при этом всякое достоинство, цесаревне было неловко.

Тень демонстративно протопал последние пару шагов и остановился подле нее.

– Я вам не помешаю?

В дверях смущенно замерла царевна Арина. От супруга ее не было вестей, и она все чаще бродила по палатам, потерянная и несчастная, беспокойство все отчетливее проступала в ее мыслях и поступках.

Милада величественно взмахнула рукой, позволяя некогда сопернице присоединиться. Нынешняя супруга ее бывшего жениха. Как забавно все же складываются обстоятельства.

– Так чего вы опасаетесь? – взглянув на трон, повторил свой вопрос Киро.

Милада передернула плечами.

И с самом деле? Чего она боится?

Быть может, картин прошлого? Отец, сидящий на этом самом троне, когда в залу врываются вооруженные солдаты? Дед, навечно уснувший со скипетром в руке? Сие место было символом власти, тяжелого бремени, что должно́ было опуститься на ее плечи, слишком хрупкие, для такой ноши. А еще этот трон был символом столетних интриг, подлости и коварства, Миладе казалось, что сев туда, она испачкается чем-то таким, от чего уже невозможно будет отмыться.

– Мне кажется, никогда не смогу сесть на этот трон, – призналась царевна.

– Ну и правильно, – неожиданно согласилась Арина, – жуткая безвкусица. Вам куда больше подойдет что-то такое резное, розового дерева, с подушками из ситца и обязательно в цветочек. А еще… вот ту противную рожу отсюда уберите, портит все впечатление от царской фамилии, – буднично закончила юная царевна, кивнув на один из парадных портретов.

Милада не выдержала и расхохоталась. Мистический ужас, навеваемый местом, исчез без следа, трон теперь казался тем, чем и был на самом деле: обычным стулом без ручек, еще и очень старым.

– Прошу, – Киро галантно подал руку Миладе, и та уверенно вложила в нее свою тонкую ладонь. Несколько ступеней они преодолели молча, и вот царевна уже грациозно опускается на трон предков.

– На счет розового дерева не уверена, а вот подушка в любом случае не помешает, – озвучила Милада первую посетившую ее мысль.

Киро усмехнулся и с кивком, больше похожим на поклон, повернулся, чтобы спуститься с возвышения, но царевна снова ухватила его за руку.

– Не уходите так далеко, во время официального приветствия будете стоять за моим троном, – торопливо произнесла Милада и отвела взгляд, смущенная искренним удивлением тени.

– Протокол, моя царица.

– Какой протокол? – цесаревна невольно усмехнулась. – Ваши корабли стоят в заливе, без вас я бы здесь не сидела. Пусть думают, что хотят.

– Вам не понравится то, что они будут говорить, – произнес тень, скользя взглядом по величественной зале.

– Будут судачить, что вы управляете моими помыслами и устремлениями? – голос царевны звучал безмятежно. – Но ведь сие правда.

Киро резко обернулся и встретился взглядом со своей царицей.

Опустившись на одно колено, Киро коснулся губами руки Милады, раздираемый столь противоречивыми чувствами, что он вряд ли был способен даже сам себя понять, не то что выразить словами.

Царевна Арина деликатно кашлянула и отвернулась.

***

Ки Ран мертв.

Милада, почувствовала, что из нее словно вышибли воздух.

Ки Ран, восемьдесят шестое поколение семьи Тан, Золотой дракон Империи Востока. Мертв. Любой, кто назовется этим именем – самозванец и будет казнен. Таков указ Императора Востока.

Милада стиснула в кулаках подол платья. Ей хотелось вскочить, раскричаться, а то и вовсе съездить наследному принцу по надменному лицу, но она сдержалась. Лишь безукоризненно прямая спина. Даже вежливая улыбка не покинула ее губ.

Впрочем, перемена не укрылась от взгляда наследного принца. То ли ей показалось, то ли в его равнодушных глазах на мгновение промелькнуло нечто человеческое?

– Как Император может объявить мертвым живого сына? – сдержанно поинтересовалась цесаревна Островов.

Почувствовав угрожающие интонации, придворные, собравшиеся на торжественное приветствие имперской делегации, дальновидно прижались к стенкам. Впрочем, разойтись они не торопились, любопытство превалировало над испугом. В тронной зале царских палат проходило историческое событие.

Закон больше не действует. Император лишил принца защиты, которую давало тому имя и происхождение. Теперь тени из свиты наследника престола просто обязаны напасть на чужака, посмевшего назваться легендарным воином.

– Ки Ран Тан мертв, – повторил наследный принц. Он стоял перед троном с таким видом, словно не только палаты, но и все Островное царствие было ему чем-то обязано. – Император требует выдать самозванца, присвоившего чужое имя и заслуги.

– И не подумаю, – спокойно сообщила Милада. – Более того, вы сей же час покините мой дворец и мое царствие, либо же я прикажу вышвырнуть вас отсюда.

– Вы всего лишь женщина, – напомнил принц. Удивительные глаза его неторопливо рассматривали Миладу.

– Здесь поблизости находятся как минимум две «всего лишь женщины», способные заставить Вас забрать подобные слова обратно.

– Но не Вы? – взгляд принца скользнул по ее лицу.

Милада безмятежно улыбнулась.

– Я не женщина. Я царица.

– Пока еще нет.

– Моя коронация лишь вопрос времени. Сие мое царство, моя земля. Люди, еще вчера не видевшие меня на троне, сегодня готовы объединиться, чтобы вышвырнуть отсюда Вас, – Милада усмехнулась. – Ваша персона не нравится им даже больше чем моя, и я охотно этим воспользуюсь!

Улыбка тронула лишь полные губы принца, оставив глаза равнодушными.

– Вы осмелитесь настаивать? – уточнил он, с такой знакомой интонацией, что Миладу сие даже покоробило. У Киро с братом было больше общего, чем казалось на первый взгляд.

– Да.

– Ежели Ее Высочество желает породниться с Императорской семьей, есть кандидатуры получше, – неожиданно предложил принц, по-своему расценив упорство цесаревны.

– Например, Вы? – презрительно хмыкнула Милада.

– К моему величайшему сожалению, я уже женат, – признался принц. – По вашим законам больше одной жены иметь не дозволяется, насколько мне известно.

Милада пожала плечами.

– Мне нет дела до Империи, до Императора, до Вас, ежели быть откровенной, тоже. Мне нужен только он, – в голосе царевны эхом отдавалась сталь. – Любая попытка вмешаться в суверенные дела другого государства будет расценена как объявление войны. Софийское царство не потерпит усиления влияния Империи, значит, вы встретите здесь достойного противника. Император уже немолод. Я желаю ему долгих лет жизни, но даже достойнейшие из людей смертны. Наследнику еще придется отстоять свои права на престол, прежде чем ввязываться в долгую войну. Как видите, я подготовилась. Мне вот что любопытно, почему столь подлое дело поручили именно вам? Насколько я знаю, у вас четырнадцать братьев. И вам придется ответить на мои вопросы, ведь ссориться нам не к чему. Вы не выйдете отсюда, пока я не узна́ю все, что мне нужно. Можете мне поверить.

Принц слегка склонил голову, словно обозначая, что оценил все сказанное.

Когда он снова взглянул на царевну, в его глазах сверкнул легкий интерес.

– Вам так нужен… мой брат? – он впервые назвал так Киро и явно сделал сие умышленно. – Император может подарить вам другую тень. Моложе, смертоноснее.

– Опаснее Золотого Дракона Империи Востока? – приподняла брови цесаревна. – Сомневаюсь, что я смогла бы вести с Вами беседу в подобном тоне, ежели бы он не стоял подле моего трона.

– Вы знаете, почему Ки Ран непохож на другие тени? – внезапно спросил принц, переходя на наречие империи. Придворные начали недовольно переглядываться, не понимая ни слова. – Их ломают в еще в детстве, подавляют волю, тренируют быть просто куклой, исполняющей чужую волю. Ки Ран удивителен, таких очень мало. Он не сошел с ума, не наложил на себя руки, я слышал, что такое возможно… но я не поверю, пока не увижу сам.

– Ну так смотрите! – Милада сделала рукой широкий жест, словно охватывая залу. Наречие она понимала весьма неплохо, сказывались месяцы, проведенные за прилежной учебой. – Вас за этим послали? Безумная тень при дворе новой царицы Островов, да еще и кровная родня Императору. Решили проверить, стоит ли от него избавиться?

– И да, и нет. Без своего имени Ки Ран мертв, его клятвы теряют силу. Он больше не тень и не принц.

– Зачем говорите мне подобное?

– Император ценит Золотого дракона и его деяния, иначе бы тот никогда не покинул Империю. Учитывая, что я и есть тот самый принц, которому предстоит отстоять свои права на престол…

– Словом одного Императора Золотой Дракон объявлен мертвым, словом другого – может и воскреснуть. Умно, – Милада буквально выплюнула последнее слово. – Вы приехали торговать жизнью брата, как подло.

Цесаревна помолчала. Взгляд ее метнулся к Киро и обратно. Он замер у ее трона, неподвижный, безмолвный. Глаза его были пусты и безжизненны, еще никогда Милада не видела своего супруга настолько… тенью. Привыкший быть живым щитом, он слабо представлял, каково самому оказаться под защитой.

В груди Милады поднималась дикая, первобытная ярость. Она посмотрела на Владислава Георгиевича, одного из немногих присутствующих, понимающих имперское наречие, а значит, и то, что происходило. Советник ответил ей легким наклоном головы, словно предлагая решить самой.

– Как люди могут уважать свою царицу, идти за ней, ежели она не может защитить преданных ей? – полные губы цесаревны сжались в упрямую линию. – Мои люди неприкосновенны, мои земли суверенны, я не позволю кому бы то ни было распоряжаться в Стольном граде, будь он хоть трижды наследник Империи Востока! Я не стану торговать головой супруга. Убирайтесь.

– Как пожелаете, – величественно наклонил голову принц. – Убейте его.

Трое юношей, а быть может, и мужчин, с равнодушными лицами деревянных кукол бесшумно скользнули вперед. Милада впервые видела тени в их полном облачении. Длинные волосы, повязки, уже знакомые царевне широкие штаны и сложная перевязь поверх курток. Милада невольно представила среди них Киро и ужаснулась.

Вен Лин и царевна Арина одновременно заступили вперед, закрывая путь к трону. С тяжелым вздохом за ними последовал и Владислав Георгиевич. Два человека и тень, которые хоть что-то могли противопоставить в бою со свитой наследника императорского престола.

Глаза принца расширились, без сомнения он узнал Вен Лин. Тень демонстративно стояла на нижней ступеньке в ритуальном облачении.

Придворные, сообразив, что к чему, бросились врассыпную. Им навстречу уже бежали царские гвардейцы и абордажная команда «Александры».

– Принца не трогать!

Грянул выстрел. Милада даже не успела понять, что произошло.

Киро отбросил в сторону бесполезный уже пистолет. Она и не заметила, когда он успел выхватить его и прицелиться.

Пуля прошила плечо ближайшей к ним тени насквозь, но на лице юноши не дрогнул ни один мускул. Он заметно пошатнулся, но продолжил идти. На мгновение Миладе даже показалось, что сам Киро в облачении тени идет вперед, истекая кровью.

– Оружие трусов, – презрительно сообщил наследный принц, не делая, впрочем, никаких попыток справиться с ситуацией.

– Вы привели в тронный зал армию, не Вам рассуждать о трусости, – холодно парировал Киро, спускаясь по ступенькам. Золото на красном. Принц крови Империи Востока. В руках у него был еще один пистолет. Ки Ран пристально смотрел в глаза брату, также облаченному в цвета правящего дома, словно кроме них двоих в тронной зале больше никого не было.

Придворные, те что не бросились в бега, недоуменно созерцали четыре одинокие фигурки в центре огромного зала.

Принц что-то коротко приказал, и тени послушно остановились. Еще один приказ – и юноша зажал рукой рану на руке, словно только сейчас заметил повреждение. Милада понимала, почему тени вселяют такой ужас. Она невольно представила Киро, еще совсем мальчишкой, на месте этой тени – и от злости потемнело в глазах.

– Мы можем решить, как принято в Империи, – спокойно предложил принц. Он словно не замечал, что его людей окружили гвардейцы.

– Зачем мне договариваться с вами? Вас могли спасти лишь неожиданность, грозная репутация Империи, либо же слепое следование вашим традициям. Как видите, без этих трех составляющих преимущество на моей стороне. Я не боюсь, а презираю вас. И вашего отца. Вы мне противны. Отняли у человека, которого я люблю всем сердцем, сперва мать и отца, следом положение, на которое он имеет право по своему рождению. Забрали дюжину лет его жизни и ничего не дали взамен. А теперь вы приехали торговать последним, что у него осталось, его именем!

– Я солгал, – коротко и неохотно признался принц. – Император не издавал указа. Мне донесли, что Золотой Дракон презрел свои клятвы и собирает армию на Островах.

– Ежели бы вы сперва спросили меня, – Милада гордо выпрямилась, – то узнали бы, что для самого Золотого Дракона сие также стало большой неожиданностью.

– Убедите меня.

Киро взглянул не супругу и едва заметно кивнул.

Милада впилась ногтями в ладони, позволяя боли очистить разум. Либо она соглашается поставить на кон жизнь своего супруга, как будто он какая-то вещь, либо отказывается… и тем самым, его же оскорбляет недоверием. Правильного ответа не было.

– Я согласна.

Наследный принц коротко и неразборчиво произнес что-то на имперском наречии. Одна из теней сняла повязку.

Принц хочет еще больше оскорбить кровного брата?! Да его противник – совсем мальчик! Киро же его убьет…

Впрочем, рациональная часть подсказывала Миладе, что в подобных случаях выбирают сильнейшего бойца. И юная тень не так проста, как кажется.

Киро не глядя сунул пистолет кому-то в руки и вышел вперед. Противники замерли друг напротив друга.

Миладе внезапно вспомнилась беседа с царевичем Елисеем в поместье графини Меллин.

***

– Как он сие делает? – поинтересовалась Милада. – Как можно так молниеносно реагировать? Чудеса какие-то.

Елисей улыбнулся.

– Киро утверждает, только новички парируют удары. Настоящий мастер предвосхищает атаку. Ни один удар не может быть нанесен без подготовки. Тени читают движения противника как открытую книгу, мельчайшие перемены в положении тела способны открыть им самую изощренную задумку фехтовальщика. Киро – всего лишь человек, он уязвим, но знания и опыт делают его практически непобедимым.

– То есть, противостоять тени может лишь иная тень? – уточнила Милада. – Киро однажды сказал, что тени предсказуемы.

Елисей невольно хмыкнул.

– Такую наглость может позволить себе лишь Золотой Дракон Империи Востока.

– Но что он имел ввиду?

– Тени способны разгадать любую тактику… но если ее нет…

Милада медленно улыбнулась.

– Он человек вообще? Просчитать все варианты за несколько мгновений…

– Он Золотой Дракон. Обычных людей так не называют.

***

Тени метнулись друг другу.

Милада отчаянно боролась с желанием зажмуриться, но на сей раз все случилось даже быстрее, чем когда Киро впервые сражался с Вен Лин.

Один взмах ресниц, один вдох – и все закончилось.

На паркете тронной залы медленно растекалась лужа крови.

Тени стояли так близко друг к другу, что Милада никак не могла понять, кого же из них настигла незавидная участь. Цесаревна уже готова была закричать от переполняющего ее напряжения, но тут на бесстрастном лице Киро, отчетливо проступило удивление.

Мальчик вздрогнул и начал оседать, прямо на руки опустившегося на колени Золотого Дракона.

– Лекаря! Живо.

Миладе хотелось вскочить, бросится к ним, самой удостоверится в том, что Киро в порядке.

Впрочем, сие же ее дворец и ее царство. Верно?

Сбежав по лестнице Милада решительно прошла мимо наследного принца и его сопровождения.

– Тень не может ослушаться прямого приказа, но я не… – Киро коротко взглянул на приближающуюся Миладу, словно опасаясь увидеть осуждение в ее глазах. – Он просто не стал парировать удар…

Глава 24. Шестьдесят седьмая страница

«У каждого царевича есть свое чудище,

вот только не на всех чудищ царевичей хватает».

Народная мудрость

Софийские царские палаты, именины царицы Елены

Киро не прятался. Он просто устал. От внимания, от пристальных взглядов, от шепотка, непрерывно летящего вслед. Такое с ним уже случалось.

Заморский вельможа при софийском дворе возжелал поцеловать царевне руку излишне навязчиво – и оказался лицом в тарелке прежде, чем успел сообразить, что же произошло. При дворе собралось великое множество людей, и инстинкт защищать, сработал быстрее сознания: не дать предполагаемому недоброжелателю ни единого шанса навредить царевне.

Званый ужин представлял собой прекрасный шанс, избавится от наследницы Островов. Вот только злосчастный вельможа был просто подвыпившим хамом, но никак не подосланным убийцей. Общество не могло одобрительно отнестись к подобной сцене.

«Варвар. Он просто варвар» – твердили придворные дамы, обмахиваясь веерами.

Милада сохраняла невозмутимое спокойствие, и сие удручало его больше всего.

– Вот вы где…

Цесаревна Островов, словно соткавшись из его мыслей, уверенно открыла ставень. В том, что она намеревается взобраться на крышу, сомнений не возникало. Киро поднялся на ноги и помог своей царице переступить через невысокую раму. Окно открывалось прямо над крышей одного из низеньких флигелей.

Милада присела и обхватила колени руками.

– Арина сказала, где вас искать…

Они помолчали.

– А давайте просто сбежим? – предложила Милада, – Прежде Акулий плавник навевал ужас, а нынче я считаю дни до мгновения, когда смогу туда вернуться.

Киро невольно усмехнулся, но ответить не успел.

– А вот вы где!

Высокому царевичу софийскому пришлось причудливо скрючится, дабы пролезть в маленькое чердачное окошко.

– Арина сказала, вы можете оказаться здесь.

Ничуть не смущенный холодным приемом (Киро и Милада не торопились хоть как-то прокомментировать его вторжение) Елисей проворно приблизился и сел рядом с царевной.

– Знатный ты переполох устроил, – усмехнулся Елисей. – Так им и надо…

Скрипнули ставни.

Все трое посмотрели на окошко.

Самодержец всея Софии, Иннокентий Второй окинул хмурым взглядом собравшееся общество и, взобравшись на крышу, молча сел рядом с сыном.

Никто не торопился нарушить неловкое молчание.

***

Софийский царь и вправду был бравым воякой. Киро ничуть не лукавил, когда говорил, что не умеет стрелять. Иннокентий исправил сие досадное упущение за несколько дней. Возился с ним, напрочь позабыв про охоту, показывал, рассказывал, заставлял стрелять снова и снова, пока у Киро не на начало, наконец, получаться.

Тень усмехнулся и вытянул ноги.

Крыша царских палат нагрелась за день, сидеть и лениво перебирать события долгого суматошного дня оказалось весьма приятно. Цесаревна уже спала, а ему необходимо было спокойно подумать.

Трогательная забота софийского царя спасла множество жизней.

Мир изменился. А быть может, изменился он сам.

Его руки вновь обагрились кровью. Вот только ритуальный поединок теней, призванный утолить жажду мести наследного принца, Киро не питал иллюзий, какой именно спор, желает разрешить Ион Лиан, получил неожиданную развязку.

Обнажая клинок, Киро мысленно просил прощения у Милады за то, что она снова увидит, кто он такой на самом деле. Сказать по правде, часть его хотела наплевать на правила, забыть про здравый смысл и пощадить мальчишку, но тот его опередил.

Какой-то едва оперившийся птенец. Совсем дитя. Невысокого роста, наружный уголок черных глаз вздернут к вискам. Прямые брови, длинные волосы – пожалуй, мальчик был красивее иной девицы.

На полированный паркет упала первая кровавая капля…

– Мы можем чем-то помочь? – лицо его царицы оставалось безмятежным, лишь губы ее едва уловимо сжались, намекая, что в душе ее поднималась первобытная ярость, какой-то природный инстинкт – защищать, ведь чужих детей не бывает… Хоть разумом Милада и понимала, что разменявшая дюжину лет тень таит в себе серьезную опасность. Юный, но смертоносный враг.

Киро, словно читая ее мысли, отрицательно покачал головой, медленно опуская раненого на паркет тронной залы.

– Вы сделаете только хуже. Вернувшись назад, он погибнет. Он уже усомнился в избранном пути.

Милада упрямо вздернула подбородок.

Киро хорошо знал этот взгляд. Переубеждать цесаревну Островов, вбившую нечто себе в голову, бесполезно, как пытаться остановить лавину, уже сходящую с гор.

Милада порывисто обернулась к наблюдающему за ними принцу.

– Я расскажу вам все, что удалось узнать моим людям о «флоте Золотого дракона». Но в знак нашей зарождающейся дружбы, желаю просить об услуге. Грядут непростые времена, мое положение шатко, бывает, я даже опасаюсь за свою жизнь…

– Вы желаете получить тень? – проницательно уточнил принц.

– Я хочу купить тень, – возразила Милада. – Мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство начиналось с долга. Я уплачу любую цену.

– И кого же из них вы хотите забрать? – принц обвел взглядом свое охранение.

Милада как можно равнодушнее кивнула в сторону мальчика.

– Он молод, ему проще будет привыкнуть к жизни на чужой земле.

– Он долго не протянет, – равнодушно заметил наследный принц.

– Вы мне отказываете?

Вместо ответа Ион Лиан подошел и нагнулся над тенью. Несколько непонятных Миладе слов – и мальчишка открыл глаза.

– Теперь ты ее тень. Защищай ее, как если бы ты защищал меня.

Тень встала, зажимая рану ладонью. Именно тень, а не мальчик. Коротко поклонившись, она молча заняла место за плечом Милады.

Странно было видеть там кого-то кроме Киро. Сие ощущалось… неправильным.

Тень пошатнулась. Вдвоем с подоспевшим лекарем Киро уложил мальчишку обратно, позволяя врачевателю выполнить свою работу.

Милада, очевидно, шокированная ритуалами теней, либо же их живучестью, несколько секунд смотрела прямо перед собой.

Встряхнувшись, она присела рядом, сверху вниз глядя на свое приобретение.

– Вероятно, ты не поймешь ни слова из того, что я скажу. Возможно, я поступаю нечестно, и сие не стало бы твоим выбором, но так хочу я. Ты станешь братом будущему царю или царице Островов, и будешь защищать его или ее так же, как меня оберегает Золотой Дракон. И относится к тебе будут соответственно.

Мальчик продолжал смотреть в потолок пустыми глазами.

Милада помедлила и добавила на наречии Империи Востока:

– Я знаю, что ты прячешься где-то здесь и слышишь каждое слово.

Киро, молча наблюдавший всю сцену, поспешил вмешаться. Он не одобрял затею Милады, но догадывался, что ею движет.

Несколько слов на высоком имперском – и безымянная тень взглянула на него.

Взгляд у страдающего от боли мальчишки оказался пронзительный и острый, как стальной клинок.

Киро никак не ожидал, что услышит в ответ хоть слово, но мальчик внезапно произнес несколько коротких фраз. Ки Ран повернулся к Миладе, все так же подметающей паркет шикарным подолом парадного платья. Брови его стремительно ползли вверх в веселом изумлении.

– Ки Ран может быть и мертв, но Золотой дракон жив – и нашел свою принцессу. Он говорит, что немного понимает язык, но вы ошиблись и выбрали плохую тень. Он позволил себя ранить, а значит, не стоит тех денег, что вы собираетесь за него заплатить.

Мальчишка слишком самостоятельный. Для тени. И слишком много болтает.

А еще он верит. И в него, Ки Рана, и в легенду. Верит настолько сильно, что готов был без раздумий расстаться с жизнью. Когда ты не можешь нарушить приказ, можно просто умереть.

Тени предсказуемы.

Киро почувствовал укол вины. Ему-то казалось, он изменился, но теперь очевидно, все эти годы он продолжал мыслить и поступать как тень.

Были времена, когда Киро, тоже верил… Пока сам не стал им, тем самым воплощением Золотого Дракона.

А что, ежели они ошиблись и легенда просто лжет? Что ежели Золотой дракон сам желал захватить трон Империи, но принцесса так не вовремя погибла? Историю всегда пишут победители. Безымянный император может оказаться лишь жертвой чужого тщеславия.

Киро усмехнулся. Кажется, он слишком много общается с царевичем Елисеем. Ставить под сомнения устои…

Тень легко вскочил на ноги. И что он вообще здесь забыл, когда его прелестная царица коротает время в одиночестве?

***

Вопреки ожиданиям цесаревна не спала, а сидела в кресле и читала книгу, при тусклом свете одинокой свечи.

Киро невольно залюбовался своей царицей.

– Прикажете зажечь еще свечей?

Милада подняла голову, встречая его улыбкой.

– Корона по уши в долгах, да и я, признаться, никак не запомню, что теперь мне не к лицу излишняя бережливость.

– Как можно читать сие… э-э-э, – желая сменить тему, Киро вытащил из пальцев Милады заморский романчик и вчитался. Брови его приподнялись, обозначая удивление.

– Вам такое нравится? – насмешливо уточнил тень, переворачивая страницу.

– Не особо, – с улыбкой призналась царевна. – Страница шестьдесят семь выглядит куда занимательнее.

Киро послушно принялся отсчитывать станицы, чем вызвал смешок Милады.

Ознакомившись с текстом на искомой странице, Киро небрежно сунул книгу между подушками и подхватил на руки свою царицу. Милада роняла туфли, смеялась, требовала вернуть ей книгу и дать дочитать еще пару строк.

Шестьдесят седьмая страница и вправду оказалась весьма занимательной, настроив мысли тени на определенный лад. Но прежде чем углубится в изучение вопроса, Киро хотел получить еще один ответ.

– Принц был явно удивлен вашему желанию купить раненую тень. Зачем вам мальчик? – спросил Киро, после того как царевна оказалась в постели.

Рухнув на кровать, Милада повернулась набок и подперла голову ладонью. Тяжелая ткань ее платья обрисовала весьма привлекательную картину.

– Он похож на вас, – произнесла она и соблазнительно улыбнулась, словно догадываясь, о чем думает Киро. – Мне показалось, я вижу Золотого Дракона, каким он был дюжину лет назад.

– Моя царица настолько сентиментальна? – Киро снял ножны. Потом еще одни. Учитывая внушительный арсенал, который тень таскал на себе каждый день, действо грозило затянуться.

Милада с неиссякаемым интересом наблюдала, как гору внушительного оружейного склада увенчала куртка, за ней исчезла рубашка.

Ей нравилось просто смотреть на него. Она могла смотреть на него вечно.

– Я в его возрасте убил больше людей, чем могу припомнить, – хмуро сообщил Киро. – У птички с поломанным крылом акульи зубы.

– В прошлый раз я очень вовремя проявила милосердие, – хмыкнула Милада, кончиками пальцев проводя по обнаженной груди Киро. Половинки монеты, объединенные цепью, ударились друг о друга. – Будем надеяться, чутье не подвело меня и на сей раз.

Тень перехватил ее руку и прижал к губам, чувствуя, как ему становится не до мальчика. Она всегда на него так действовала. Словно запал подносили к бочке сухого пороха. Несколько легких прикосновений – и он забывал обо всем. А тут еще и шестьдесят седьмая страница…

Глава 25. Чужие тайны

«А всё-таки быть царем так же плохо, как и не быть царем!»

Князь Успенский

– Подглядываете? – Арина Семеновна, супруга младшего софийского царевича ловко пробежала по крыше и присела на парапет.

– Грешен, – охотно согласился Киро. Подперев ладонью щеку, он с интересом наблюдал, как наследный принц Империи Востока неспешно прогуливается в саду меж розовых кустов.

– Он такой красивый, – смущенно хихикнула Арина. – И как может Император позволять рисковать своему сыну и наследнику? Даже тени не могут уберечь принца от шторма. Или от отравы. Ежели бы мы действительно зарились на Императорский трон, то были бы ему совсем не рады. Впрочем, цесаревна и так его не жалует.

Киро пожал плечами.

– Династия Тан не просто так правит Империей три сотни лет. Они готовы отдать власть лишь сильнейшему из претендентов на трон. Брат… – тени все проще было произносить сие слово, – должен доказать, что достоин, пока…

–…ему не подыскали замену, – понятливо закивала Арина. – А значит, ежели он избавится от вас любой ценой, Империя все равно останется в выигрыше. Сурово. Мы обязаны обелить ваше имя. Вот и где там Елисея носит?! Во что они уже опять ввязались?! Ежели он приплывет во главе этой самой флотилии «Золотого дракона», я сама его придушу!

В голосе Арины слышалось беспокойство. За напускной бравадой скрывалась тревога за возлюбленного.

Киро обнял ее за плечи – вольность, недопустимая в светском обществе. Царевна придвинулась к нему и буквально вжалась в бок, в поисках поддержки и утешения. Боевая и юморная Арина Семеновна, младшая дочь генерал-князя Луговского, наедине с ним оставалась той, кем ее и создала природа: юной девицей, слишком рано начавшей сражаться за свою жизнь. Киро никогда не забывал, что без малого вдвое ее старше, и готов был баловать юную царевну в меру сил и ревности ее безбашенного супруга.

– Он сумеет о себе позаботиться. И с ним Борис. Князя никто не учил быть тенью, но он сам сделал свой выбор и не позволит, чтобы что-то случилось с кузеном.

Арина вздохнула. Борис вел себя все страннее, в последнее время.

– К слову, а где тени принца? – спохватилась она.

Киро не оборачиваясь указал куда-то за спину.

– А вторая – внизу.

Арина обернулась и никого не заметила.

– Не вижу.

– Ну еще бы, но он там. Следит за мной. В случае чего ему потребуется меньше мгновения, чтобы добраться до нас.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Поединок состоялся, наследный принц связал себя словом… да и потом, я всю юность провел среди теней, ежели каждый раз на них реагировать, не сможешь спокойно уснуть.

«И не только уснуть», – мысленно добавил Киро.

– А я и не могу, – легко призналась Арина. – Как подумаю, что, кроме вас и Вен Лин, здесь еще трое… Как мальчик?

– Жить будет. Маркиз привел Ли, тот подтвердил – мальчишка просто счастливчик. Вершок вправо либо влево – уже никто бы не смог ему помочь.

– А вы говорили, тени предсказуемы – насмешливо напомнила Арина. – Признаться, я не до конца вам верила, когда вы утверждали, что тень очень рано начинает свой путь. Из тройки, что приставлена к наследнику, мальчишка, очевидно, был самым опасным… Я в его возрасте могла только в подполе прятаться…

– Завидуете?

Арина вздрогнула и удивленно взглянула на Киро.

– Я бы даже врагу не пожелала такой судьбы.

– Боюсь, ваш супруг позволил бы себе с вами не согласиться.

– Боюсь, однажды ему придется расплатиться за свои суждения, – в тон ему возразила юная царевна и невесело улыбнулась. – Очень рассчитываю на то, что он передумает.

Киро осторожно погладил Арину по голове.

– А вы повзрослели.

– Кто бы говорил… О, глядите… Вен Лин!

Тень перевел взгляд вниз.

В платье имперской дворянки Вен Лин была словно другой человек. Суровая, лишенная возраста тень, стала неуловимо нежнее и женственнее.

– У нее на волосах брачный узел.

– Не понимаю о чем вы.

– В Империи все носят длинные волосы, прическа очень важна, она определяет статус как женщины, так и мужчины, – охотно пояснил Киро.

– То есть… Вен Лин выглядит как замужняя дама? – догадалась Арина. – Но она же не замужем, верно?

– Насколько мне известно. Хотелось бы знать, что сие означает.

Вен Лин поклонилась наследному принцу, церемонно сложив руки – и тот жестом предложил тени следовать за собой.

– Ну так давайте выясним! Похоже, он ждал именно ее, – жизнерадостно предположила Арина Семеновна, урожденная Луговская. – Заодно и тень разомнется, скучно ему, верно, за нами приглядывать.

Киро хмыкнул. Соблазн оказался слишком велик.

***

– Как жаль, что вы уезжаете!

Губы наследного принца Империи Востока едва тронула улыбка.

Не требовалось быть знатоком человеческих душ, чтобы понять: прекрасная женщина на троне с удовольствием вышвырнула бы его из дворца и из царствия.

Супруга его младшего брата.

Ион Лиан мельком взглянул на Золотого дракона, замершего позади трона своей госпожи. Мальчишка возмужал за прошедшие годы. Стал еще больше похож на ту ведьму, свою мать. Те же глаза, те же волосы. Принц ненавидел их всей душой.

Но что-то он отвлекся. Молчание затягивается. Пора вернуться к незавершенным делам.

– Доверенное лицо сообщило мне, что Император болен. Мне надлежит немедленно вернуться в Империю, – произнес принц.

– Мы искренне сочувствуем вашему горю, – равнодушно сообщила цесаревна Милада. – Я намереваюсь перенести Стольный град Островного царствия на Акулий плавник. Ежели наследный принц пожелает нанести нам еще один визит, я буду счастлива показать ему свой новый дворец…

Не произнесенным осталось лишь то, что цесаревна надеется: в ближайшую дюжину лет визита не последует, и она как раз успеет отстроить тот самый дворец.

Ион Лиан мысленно улыбнулся.

– Как только нам станет известно имя человека, опорочившего имя Золотого Дракона в глазах его брата, мы немедленно сообщим в Империю, – продолжила цесаревна. – Вен Лин лично доставит послание.

Тень, дважды отказавшая ему в предложении, за которое любая другая женщина Империи отдала бы все, что имела, сдержанно поклонилась.

Вен Лин. Он даже не знал ее имени. Кто называет тени, кроме как «тень»?

Ограненный Нефрит… А ей подходит.

Безумно давно, словно в предыдущей жизни, он любил ее. Согласись она на его предложение – стала бы матерью первенца самого́ Императора. Он бы приложил все усилия. С супругой, богатой, избалованной, их на то мгновение мало что связывало, кроме воли отца.

Заметив его взгляд, высокий черноволосый мужчина, стоявший у подножия трона, заступил на полшага вперед, словно загораживая собой женщину-тень. Сие движение, было красноречивее слов, понятнее прически замужней дамы, что стягивала волосы Нефрит.

Женщина, которая спасла ему жизнь, женщина, много лет притворявшаяся мужчиной, встретила своего избранника здесь, на Островах. Он тосковал, когда ее забрали, клял свою беспомощность, но постепенно позабыл. Ее черты стерлись из его памяти, он и не думал, что когда-либо сможет увидеть ее вновь.

Ки Ран неспешно спустился по ступеням и протянул ему крохотную шкатулку.

– Нижайше просим принять сие в дар Императору, – произнесла цесаревна Островов.

Брат заглянул ему в лицо, словно желая что-то сказать, но так и не вымолвил ни слова.

– Позвольте преподнести Вам ответный подарок, – поспешно произнес Ион Лиан, словно опережая молчание Золотого дракона.

Короткий жест – и одна из теней передала свиток в руки Золотого дракона.

Ки Ран удивленно развернул бумагу с гербовой печатью правящего дома Империи, пробежал глазами несколько строчек – и лицо его потемнело.

Милада с тревогой наблюдавшая за метаморфозами на лице супруга, вопросительно посмотрела на наследного принца. Тот небрежно пожал плечами.

– И как сие понимать? – Киро наконец оторвался от занимательного чтения, и благодарным он совсем не выглядел.

– Император одобрил ваш союз. Лучший дипломат Софийского царствия занимался данным вопросом.

– Сие я понял. Но для того чтобы получить бумагу, нужно куда больше времени, чем было у посла, когда мы объявили о помолвке. Корабль идет в Империю две – три декады, а то и больше, и нужно столько же времени, чтобы вернуться.

– Ну-у-у, – царевна Арина выглядела раздраженной и смущенной одновременно, – подозреваю, Елисей посадил посла на корабль тогда же, когда вы с Ее Высочеством впервые отбыли на Острова.

– Он был так уверен в нашей скорой свадьбе?!

Царевна Арина почувствовала себя очень неуютно в замкнутом пространстве тронной залы вместе с двумя чудищами.

– Мы надеялись… – обезоруживающе улыбнулась она, но тут же открестилась, – и не смотрите так! Я не знала, что мой деятельный супруг еще и посла науськал.

– Есть у меня подозрение, – голос Милады звучал безмятежно, но никто не сомневался, она весьма и весьма раздражена, – Его Высочество намеревался предъявить данную бумагу как личную инициативу Императора, дабы свадьба состоялась даже в том случае, ежели Ки Ран и я были бы настроены против.

– Он не стал бы… – неуверенно начала Арина Семеновна.

– Складывается впечатление, царевна, что я знаю вашего супруга, даже лучше вас самих, – отрезала Милада.

Киро впервые посмотрел на брата в упор.

– Наивно думать, что сей жест – ваше благословение, – Киро усмехнулся так, что всем присутствующим стало как-то жутко. В предполагаемом коварстве побратима тень не сомневался ни на миг. – Кто я для вас?

Он разговаривал на старософийском, даже не пытаясь перейти на родное наречие. Уровни вежливости имперского языка определяли положение говорящего. Киро не знал, может ли он обратиться как младший – к старшему брату, либо же следует обращаться как соправитель одной страны – к наследному принцу другой.

Ион Лиан отвел взгляд. Губы его дрогнули, что при весьма богатом воображении, можно было бы расценить как улыбку.

– Я не знаю.

Киро кивнул, принимая ответ.

Познаний цесаревны Милады как раз хватало на то, чтобы понять: фразу можно было дословно перевести и как… «Я не знаю тебя».

***

Владислав Георгиевич, советник цесаревны Островов, неторопливо открыл книгу. Достал из-под пресса несколько листов бумаги, обстоятельно заточил перо. Ему необходимо было сосредоточиться на делах, но мысли то и дело сворачивали в русло, которое никак нельзя было назвать полезным, выгодным, либо же конструктивным.

Он думал о Вен Лин.

До встречи на борту «Царицы Софии» советник был уверен, что тень давно вернулась на Восток. Но она все время жила на Островах, а он даже не подозревал об этом. На сей раз Инга Федоровна Тизенгаузен снова оказалась на полшага впереди. Признаться честно, перепалки с графиней даже доставляли ему некоторое удовольствие.

«Господин советник, я могла бы сказать, что счастлива Вас лицезреть, но увы, сие не соответствует действительности», – только у Ингеборги хватит нахальства сказать ему нечто подобное. Попытаться убить его, впрочем, тоже. Вот только Вен Лин уже давно из покорной чужой воле марионетки превратилась в женщину, способную принимать собственные решения. Она не забыла его, спасла, нарушив тем самым клятву женщине, которая, очевидно, сделала для нее гораздо больше, чем он. Ингеборга научила Вен Лин жить, а он что? Сперва не смог защитить, а после воспользовался неопытностью раненой девицы.

Почему-то ему вспомнилась их первая ночь. Как же он ненавидел брата, разглядывая ссадины и ожоги, изуродовавшие смуглую кожу тени.

Он был юн, влюблен, очарован, не знал, как еще выразить свои чувства. Он восхищался ей, с легкой насмешкой смотрел на тех, кто боялся ее, так как помнил, на что способна тень в приступе ярости, порожденном болью и беспамятством.

Безымянная тень казалась ему невероятно привлекательной. Он желал ее, как ни одну женщину ни до, ни после той ночи, что перевернула его жизнь. Удивление, неопытность, чуткость и робость смертоносной тени представляли собой такую взрывоопасную смесь, что даже спустя много лет он помнил каждое мгновение.

Он не мог оставить ее себе. Ему нечего было противопоставить брату. Не жениться же на ней, в самом деле.

Он все равно не сможет связать себя узами брака с безродной дикаркой. Будь она хоть трижды тень. Ему нечего ей предложить. Он не нужен ей больше.

Мысль, что племянник, моложе, привлекательнее, прикасался к ней, быть может, даже любил ее, вызывало в нем бурю чувств, но только не ревность.

Жаль юнца. Что думал Борис, видя ее шрамы? Платил по счетам? Возвращал долг, либо же и вправду был очарован?

Владислав Гергиевич отложил перо и откинулся на спинку стула.

Ему необходимо было думать о царствии, о наследнице.

И как он не заметил, что девица с характером? Советник уже всерьез подумывал признать ее царицей, раз за разом проверяя, испытывая девчонку.

Цесаревна даже не догадывается о мощи, сосредоточенной в его руках. Он был готов использовать свои силы и внимание как во благо наследницы, так и против нее.

Островам нужен сильный правитель. Пока цесаревна Милада достаточно успешно отстаивала свои права на престол. Возможно, самое время поддержать ее в подобном начинании.

Милада все еще сомневается в его верности, и правильно делает.

Вся та сцена в тронной зале… Он был готов сражаться, но вовсе не за свою цесаревну. Ежели быть до конца откровенным, он намеревался ввязаться в драку, которая могла стоить ему жизни, лишь затем, чтобы поддержать Вен Лин в ее выборе защищать Золотого дракона. Но Владислав Георгиевич никогда и никому в подобном бы не признался.

На Островах происходило что-то непонятное и опасное. Он должен сосредоточиться. Его ищейки приносили тревожные вести. Владислав Георгиевич догадывался, в чем дело, но прежде чем бросаться такими обвинениями, необходимо было раздобыть неопровержимые доказательства.

Вот только он мог думать только о Вен Лин. Хваленый острый ум бывшего наместника буквально парализовало.

Цесаревна официально вернула ему свободу передвижения, полагая, что у Вен Лин на время пребывания при дворе наследного принца найдутся дела любопытнее, нежели везде следовать за ним.

Догадывается ли Милада, насколько тесно затянула удавку у него на шее?

Вероятно, да. Ведь цесаревна убеждена, его сердце – в руках у Вен Лин.

Неужели, сие настолько очевидно? Он ведь скрывал. Вен Лин уже несколько декад повсюду следовала за ним, отстраненная и равнодушная, словно их никогда и ничего, кроме спасенной жизни, не связывало. Он отпустил ее тогда, и намеревается до последнего следовать данному обещанию. Он не станет снова склонять ее к близости, ведь не только тени высоко чтят истинные клятвы.

– Могу я войти? – тень беззвучно скользнула в покои и притворила дверь.

– Беседовала с наследным принцем? – вопрос, полный горечи, сорвался с губ прежде, чем Владислав Георгиевич успел себя остановить. Дальновидный, опытный игрок и политик, сейчас он поступал как последний глупец.

Вместо ответа тень скользнула к столу. Ладонь ее коснулась его лица и едва ощутимым движением заправила за ухо прядь волос, которая вырвалась из туго затянутого хвоста.

– Принц предложил мне вернуться в Империю. Я отказалась.

– Так к чему все старания? – советник окинул взглядом чу́дное платье, сложную прическу. Тень даже набелила лицо и подвела губы. Она была непохожа на себя, и Владиславу Георгиевичу сие совсем не нравилось.

– Я хотела понять…

– Что именно?

– Вен Лин вызывает интерес… как женщина только потому, что она тень? Экзотическая, – тень старательно выговорила заморское слово, – безделица? Вероятно, будь я как все, принц крови, да и вы, смею заметить, не обратили бы на меня ни малейшего внимания.

Упоминание злосчастного принца, кольнуло сердце. Он ведь поступил также: отказался от нее под давлением обстоятельств.

– Ты бы хотела все изменить? Быть благородной дамой?

Тень отрицательно покачала головой.

– Почему ты меня ни о чем не просишь? – Владислав Георгиевич снизу вверх взглянул на нее. – Деньги, драгоценности, платья, экипажи… – я богат, могу дать тебе все, что пожелаешь.

– В платье дворянки или в облачении тени я не желаю быть частью интерьера, безликой и послушной чужой воле.

– Узнаю́ слова Инги Федоровны Тизенгаузен.

– Я не вижу свою жизнь иной, – холодные пальцы тени пробежались по его подбородку, коснулись губ. – Я тень. И всегда ей буду. Вот только…

Владислав Георгиевич молча привлек Вен Лин к себе. Он и забыл. Талия ее настолько тонкая, что можно обхватить ладонями. Его всегда поражала сила, заключенная в столь миниатюрном теле.

–…только рядом с вами я впервые поняла, что могу быть и кем-то еще. Не только разрушать, но и создать нечто прекрасное. Я искала подобное чувство снова и снова, но приходится признавать очевидное. Дело исключительно в вас. Мне жаль… что первый мужчина, рядом с которым я почувствовала, что такое быть женщиной, не пожелал стать единственным.

Советник уткнулся горячим лбом ей в плечо.

– Я не должен был тебя отпускать. Найти возможность… но я искренне верил, что так будет лучше… для тебя. Выступи я против брата, мы бы оба погибли.

Вен Лин на ощупь стянула шнурок с его волос и осторожно погладила, тяжелые пряди.

– Его давно нет в живых, так какого дьявола я продолжаю жить с оглядкой на его суждения? Ежели я вознамерюсь предать цесаревну, надеть корону… да хоть бы и на свою борзую, как ты поступишь? – спросил Владислав Георгиевич.

– Я убью вас, затем себя, но пока вы живы, я хочу быть здесь, рядом с вами, – последовал незамедлительный ответ.

– Похоже, у меня нет выбора. Придется стать лучшим верноподданным.

Вен Лин прижалась щекой к его плечу, поцеловала в шею. Губы ее легчайшими касаниями проложили линию от уха к шейному платку. Тень осторожно потянула за угол, развязывая затейливый узел. Легкая ткань послушно упала на пол.

– Вен Лин?

Владислав придумал ей имя, и она продолжала упрямо на него отзываться. Но только он один умел произносить незатейливый набор букв так, словно она действительно была драгоценным камнем.

Ограненный Нефрит. Теплый, невероятно прочный камень…

На ощупь распутав завязки на ее платье, советник прижался щекой к обнаженной коже, испещренной шрамами.

Возможно, ей стоило уйти, подумать обо всем, но расстаться с ним сейчас, было выше ее сил. Вен Лин хотела подтянуть верх платья на место, но ладонь Владислава накрыла ее пальцы, мешая отстраниться. Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.

Вспыхнули искры, именно там, где она так хотела снова его ощутить. Колени дрогнули. Вен Лин ухватилась за него второй рукой словно всерьез опасалась упасть. Владислав взял ее за талию и усадил на стол. Книги и бумаги посыпались со столешницы, а чернильница опрокинулась, заливая платье.

Несколько мгновений они, не отрываясь, смотрели на расплывающееся пятно.

– Вот незадача, придется купить новое, – губы советника коснулись запястья, прошлись по внутренней стороне руки до сгиба локтя.

Сознание тени стало пустым и звонким.

И как она жила без него все эти годы?

Вен Лин вспомнила, как дышала им одним, существовала в этом мире, лишь пока есть он. Опасное, завораживающее чувство.

Неуверенно раздвинув ноги пошире, тень уперлась непривычно высоким каблуком туфель в какой-то выступ, позволяя Владиславу прижаться теснее.

Поцелуй не мешал ей на ощупь раздевать его, неловко и торопливо, словно они куда-то спешили.

Пальцы советника незаметно подтянули юбку на согнутое колено и уверенно поглаживали кожу.

– Платье, придется снять платье, – прошептала она ему в губы.

Кивнув, он отстранился.

Вен Лин встала, борясь с желанием снова прильнуть к нему и больше никогда не выпускать из своих объятий, и покорно повернулась спиной. Советник методично разбирался с непривычным дамским туалетом, который был мало похож на корсетные платья. Вен Лин прогнулась в спине, скорее мешая ему, чем помогая.

Наконец, все ненужное было отброшено в сторону, и она осталась лишь в тонкой рубашке без рукавов и в скромных панталонах.

Владислав прижался к ней со спины, чем вызвал новую волну дрожи.

Она и забыла насколько же он высокий. Даже на каблуках она едва доставала ему до плеча.

Советник развязал пояс и панталоны рухнули вниз.

Тень переступила с ноги на ногу, чтобы в них не запутаться. Владислав осторожно поддел коленом ее ногу, а рука скользнула туда, где…

Вен Лин охнула и вцепилась в полки. Она чуть повернула голову, грудью и щекой прижимаясь к корешкам книг, цепляясь за них пальцами. Тень чувствовала его всем своим существом: как широкая теплая грудь прижимается к ее спине, его голову на своем плече, его пальцы внутри себя. Ей попадались искусные мужчины, но никогда и ни с кем, Вен Лин не испытывала ничего подобного.

И самым прелестным было то, что тень, не имевшая ничего своего, даже имени, откуда-то точно знала: сие лишь начало. Ведь этот мужчина принадлежит ей одной с первой их встречи и до самого последнего вздоха.

Глава 26. Последняя капля

«Ежели ваша судьба не вызывает у вас смеха,

вероятно вы не поняли шутки».

Заморский вельможа

Грегори Дэвид Робертс

– Вдовствующая царица просит принять ее…

Милада резко выдохнула и раздраженно захлопнул книгу. Она как-то не подумала, что матушка потащится аж в Стольный град. Серьезный просчет. У царицы хватило духу, явится ко двору на встречу с дочерью.

Не принять ее Милада не могла. Сказаться больной было величайшим соблазном, но лучше сразу выпроводить маменьку восвояси, прежде чем та настроит против себя всех, с кем успеет побеседовать. Милада уже озаботилась тем, чтобы предоставить вдовствующей царице более чем достойное содержание.

– Ты продала царство пиратам? Ты в своем уме?!

Ни «здравствуй», ни «как ты поживаешь, доченька».

Сухая и прямая как палка вдовствующая царица, одетая в кричаще безвкусное платье, вдохнула поглубже, намереваясь продолжить тираду, но Милада быстро поднялась с кресла, резким движением ладони останавливая поток слов.

– Нет. Инга Федоровна Тизенгаузен-Савинская и ее супруг принесут мне официальную клятву верности в день коронации.

– Ты должна выйти замуж!

– О да, я помню. Все, на что я, с Вашей точки зрения, способна, так выйти замуж за какого-нибудь идиота, который окончательно развалит Островное царствие.

– Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с матерью?!

– Острова мои! – отрезала Милада, не позволяя втянуть себя в очередной нелепый спор. – По праву рождения, по крови, они мои и только мои. Ежели Вам больше нечего сказать, прошу удалиться и оставить меня.

Вдовствующая царица, наоборот, подошла поближе.

– У тебя будет ребенок?! Ты собираешься осквернить царскую династию…

Милада не выдержала и стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Ежели что и осквернило царскую корону Островов – так предательство!

Вдовствующая царица замахнулась для пощечины, но ударить не успела. Соткавшийся словно бы из воздуха Киро непреклонно перехватил ее ладонь.

– Прикажи своему слуге выйти, – надменно потребовала она, даже не пытаясь вырвать руку.

– Он моя тень! – голос Милады дрожал от едва сдерживаемого негодования. – И неужели ты не слышала самую пикантную новость? Перед тобой отец будущего правителя. Изволь проявить хоть каплю уважения!

– Он приказывает тебе, что делать?

Милада невольно рассмеялась. Нервный, режущий до боли, стеклянный смех.

– Ежели он скажет мне выпрыгнуть из окна, я прыгну. Ведь жить мне станет уже незачем. Вот только тебе этого не понять, – с поразившей ее саму ненавистью произнесла цесаревна. – Ты бы именно так и поступила, попыталась бы меня заставить, склонить к подчинению. Каждый, из тех, кто находится сейчас при дворе, не упустил бы такой возможности… но по иронии судьбы Ки Ран, принц крови Империи Востока, единственный, кто, кто действительно способен меня к чему-то принудить… но даже не пытается воспользоваться своим правом.

– Он словно околдовал тебя, – медленно произнесла царица, глядя на дочь и подчеркнуто игнорируя, стоя́щего между ними, Киро.

– Верно, – спокойно призналась Милада. – Будь он сыном последнего нищего, мне не нужен никто другой.

***

– Я больше ни на мгновение не задержусь в этом про́клятом богами месте!

Нэнси, вызванная срочным приказом цесаревны, с интересом наблюдала, как Ее Высочество мечется по личным покоям, швыряя вещи на кровать. Рядом стоял открытый сундук.

– Я не могу, не хочу и не буду здесь оставаться! – Милада швырнула в сундук шкатулку.

Нэнси заметила, что цесаревна не выносит, когда кто-то чужой притрагивается к ее личным вещам и предпочитает собираться лично.

– Но коронация… Архиепископ? – напомнила княгиня Обломская, сохраняя невозмутимость.

– Пакуйте все с собой. И архиепископа тоже! Коронация состоится на Акульем плавнике!

Нэнси послушно кивнула.

– Моя мать заперла меня, когда узнала, что я желаю предупредить жениха об опасности. Твердила, я не понимаю, что делаю. Да, как она смеет?!

– И как же вы выбрались?

Киро сидел на дальнем краю обширной кровати, скрестив ноги. Вещи до него не долетали, в вот слова – вполне.

– Вылезла в окно, – Милада коротко и зло выдохнула. – Россыпь царапин, разбитое стекло, порванное платье. А еще я могла сломать шею, когда оступилась на решетке, на которой растет какая-то весьма колючая дрянь!

Ки Ран уважительно взглянул на супругу.

– Я царица! А она намеревалась поднять на меня руку. Да я… – Милада задохнулась от гнева. – Удвойте ей содержание и удостоверьтесь, что она больше никогда не приблизится ко мне больше, чем на десять верст!

Киро соскользнул с кровати и кивнул Нэнси, словно прося ее удалиться.

Княгиня Обломская сдержанно присела в реверансе и вышла.

«Александра» уже готовилась к отплытию, следовало лишь раздать последние распоряжения касательно архиепископа… но сей вопрос Нэнси намеревалась переложить на плечи Владислава Георгиевича. У Его Высокопревосходительства который день намечался небывалый всплеск верноподданнических чувств. Советник имеет немалый вес при дворе и найдет верные слова, дабы убедить сановников.

***

Дождавшись, пока закроется дверь, Киро подошел и крепко обнял Миладу.

– Она никогда меня не поддержит, понимаете? Для нее я что-то вроде атрибута власти, который всего лишь требуется выгодно пристроить в чьи-либо руки. Считаться с моим мнением? Вовсе не обязательно! Ненавижу ее! Как мне справится со всем?!

Киро немного отстранился, чтобы заглянуть в лицо своей царице. По бледным щекам Милады крупными каплями катились слезы. Встретившись с ним взглядом, она поспешно утерлась рукавом. Жест был совсем ей не свойственен. Слезы, впрочем, тоже.

– Нет-нет, я не плачу, – лихорадочно пробормотал она, – Я… я… ведь сие мое царствие, моя земля…

Слезы все текли и текли. Киро впервые видел супругу плачущей, и зрелище сие ему совсем не понравилось.

Переживания последних дней, месяцев? лет? хлынули наружу, и царевне никак не удавалось с ними справиться. Киро решительно подхватил Миладу на руки, метким пинком открыл балконную дверь и понес по ступенькам вниз, на террасу.

Цесаревна продолжала захлебываться рыданиями, мертвой хваткой вцепившись ему в воротник.

Киро задумчиво огляделся, заприметил фонтан, благо до него было всего пару шагов, быстро преодолел намеченное расстояние и… заботливо отпустил руки.

Царевна рухнула в воду, подняв тучу брызг и распугав рыбок.

Рыдания смолкли.

Киро, как был, в одних штанах и расстегнутой у ворота рубахе, присел на бортик.

Прежняя Милада, виденная им при дворе софийской короны, закатила бы скандал, возмутилась, как он смеет так обращаться с наследницей.

Его Милада смерила свою тень многообещающим взглядом и, резко подавшись вперед, дернула за штанину. Киро с улыбкой позволил себе послушно соскользнуть с бортика и плюхнуться в фонтан.

Его царица стояла по колено в воде, разгневанная и прекрасная, как морская богиня. Мокрое платье облегало фигуру, льнуло к ногам и груди, почти ничего не скрывая. Киро приподнялся на локте, открыто любуясь прекраснейшей из ныне живущих.

Словно почувствовав, что выражает его взгляд, Милада улыбнулась. Обольстительно. Властно. Она была рождена, чтобы стать царицей, и перед такой он готов был склониться.

***

Она – владычица Островов, и сама будет выбирать, что ей делать. Отныне и всегда. Она выбрала мужчину, столицу, убедила сторонников, напугала недоброжелателей. Она не позволит одному короткому разговору разрушить ее триумф, ее уверенность в собственных силах.

Милада медленно прошлась взглядом по расстегнутой, промокшей насквозь рубашке, особое внимание уделила капелькам воды на обнаженной, мускулистой груди и бесстрашно встретилась взглядом со своей тенью.

Киро ответил ленивой улыбкой, которая, впрочем, не могла до конца скрыть… восторг? Преклонение?

Ее супруг склонит колени лишь перед богиней, и видит ее таковой. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так, как он.

А когда-то было время, когда она не хотела, чтобы он ехал с ней…

И неважно, что там намеревался провернуть ее бывший жених. Милада сама выбрала свою тень. Никакая сила не заставила бы ее выйти замуж против воли.

Цесаревна шагнула вперед, платье жалось к ней при каждом движении, и, крепко ухватив за ворот, притянула Киро к себе.

Тень словно ждал этого приглашения. Милада не успела даже сообразить, как оказалась прижата к статуе внутри фонтана. Вода текла по лицу, волосам, царевна закрыла глаза, отдаваясь во власть стихии. Решительные губы ее тени прошлись по ее шее, поцеловали плечо. Милада робко коснулась его волос, а после практически вцепилась в них, когда губы Киро скользнули ниже.

В романах не было никаких четких инструкций, но Милада откуда-то знала, что нужно делать. Все было просто и правильно. Совсем не так, как она когда-то себе представляла.

Внезапно Киро остановился. Оторвался от нее так, словно ему для этого требовались все усилия мира. Его грудь тяжело опускалась и поднималась рядом с ее щекой, вода лилась по ней тонкими струями.

Им должно́ было быть дико холодно. Почему им совсем не холодно? На Миладе было лишь растерзанное, насквозь промокшее платье. Кожа царевны под ним горела и ее приятно осуждала холодная вода.

А еще мгновение назад, Милада и воды-то никакой не замечала.

– Ваше Высочество!

Чей-то приближающийся голос вернул Миладу к действительности.

Какого лешего она вообще творит?! Оттолкнув Киро с неожиданной силой, царевна стремглав выскочила из фонтана – и скрылась в дверях.

Киро с улыбкой покачал головой, постоял пару мгновений и, раскинув руки, со стоном рухнул в воду.

Ну вот и что теперь делать?!

Пойти что ли телегу какую помочь разгрузить или так… вокруг царских палат побегать?

Журчание холодной воды успокаивало.

Вероятно, он все-таки счастлив. Нет, он определенно, безнадежно счастлив.

Что ж, в таком случае придется срочно заняться делами, ежели он, Киро, хочет жить со своей царевной долго и сча́стливо.

***

Шаловливый солнечный луч настойчиво касался лица царевны. Милада неохотно открыла глаза. Несколько мгновений цесаревна пыталась понять, где она…

Каюта «Александры», какое счастье! Наконец-то не только Стольный град, но и весь остров скрылся из виду.

Киро уже не было. Когда они жили в царских палатах, тень перенес свои тренировки на раннее утро, чтобы не привлекать лишнего внимания, но просчитался. Весь гарнизон начал вставать засветло, стремясь понаблюдать, а то и поучаствовать в тренировке знаменитых теней. За возможность быть избитыми до полусмерти, бывалые вояки выстраивались в очередь, и место в ней приходилось отстаивать спаррингами с другими кандидатами, не желающими состариться прежде, чем придет их очередь.

Милада откинула одеяло и выбралась из постели, путаясь в длинной кружевной сорочке. Она отвыкла ото всех роскошных безделиц, демонстрирующих богатство их обладательниц. Милада не видела смысла шить себе гардероб из двух сотен платьев лишь для того, чтобы убедить послов и собственных подданных в богатстве правящего дома.

Кого она обманет? Корона по уши в долгах, а у нее есть дела поважнее, нежели тратить время на бесконечные примерки. И сорочку она обязательно заменит на простую, тем более что Киро не было ровным счетом никакого дела до того, что именно на ней надето.

Цесаревна подошла к крохотному зеркалу, повешенному в каюте специально для нее, и обеими руками заправила за уши непослушные тяжелые пряди.

Ей бы хотелось, чтобы Киро был сейчас здесь. Цесаревне не терпелось поделиться с ним той удивительной новостью, которую намедни ей так и не удалось сообщить.

Она надела брюки, что некогда подарила ей Вен Лин, накинула куртку Киро прямо поверх сорочки и покинула каюту. Поднявшись по трапу, она обнаружила свою тень, сидящим на бортике, на носу корабля.

– Моя царица сегодня рано проснулась.

Милада даже не пыталась скрыть широкую улыбку.

Киро сидел, беспечно болтая ногами. Солнечный свет окутывал его фигуру, делая смертоносную тень безобидным и юным, словно сбросившим десяток лет. Милада успела соскучиться по его улыбке. Кажется, не только она начала дышать полной грудью, лишь покинув Стольный град.

С тех самых пор, как они поселились в царских палатах Островного царствия, Киро словно вернулся в те времена, когда они едва познакомились. На всех официальных мероприятиях лицо его оставалось безучастным, отвечал тень односложно, а то и вовсе стремился избежать беседы. Каждое возвращение того Киро, что открылся ей на борту «Александры», воспринималось царевной как подарок небес. Она любила супруга и на многое готова была пойти, дабы остаться в истории одной из тех немногих цариц, что оказались счастливы в браке.

Милада порывисто приблизилась и потянула руки вверх, ведь Киро сидел слишком высоко, чтобы она могла обнять его.

Тень улыбнулся и легко соскочил на палубу. Он привлек ее к себе и прижался лицом к ее волосам, таким знакомым движением, что Милада готова была расплакаться. Расплакаться от счастья.

– Я должна вам сообщить… Кровь не пошла. Сперва я не была уверена, но Ли подтвердил, наследник появится немногим позже обещанного.

Киро молча стиснул ее в объятиях. Милада готова была поклясться, что видела слезы в глазах своей тени.

Он что… смеется?

Киро рухнул на колени, не выпуская ее ладоней. Любимые серые глаза были совсем шальными. Он уткнулся лбом ей в живот, немало не смущаясь заинтересованными взглядами команды корабля. Милада коснулась рукой его волос, Киро поймал ее пальцы и прижался к ним щекой.

– Чего встали?! Заняться нечем? Так я сейчас всем найду занятие! – громогласно сообщил Палач, грозно глядя на матросов с капитанского мостика.

Люди, не скрывая улыбок, разбрелись по кораблю.

Старпом еще несколько мгновений понаблюдал за увлеченно целующейся парочкой, и резко отвернулся.

Глава 27. Раскол

«Революции походят на шахматную игру,

где пешки могут погубить короля,

спасти или занять его место».

Заморский вельможа

Пьер Буаст

Вечер встречали по-семейному. Вивьен в мужском платье играла на клавесине. Лишь кольцо на пальце, подмигивающее в свете масляной лампы, напоминало, что прошло немало времени и событий с тех пор, как Милада впервые попала в кают-компанию волшебного, иначе и не скажешь, корабля.

«Александра» – теперь флагман, сама цесаревна замужем и переносит свою резиденцию, в город, который прежде не вызывал у нее ничего кроме ужаса. А грозный «Золотой дракон», чья слава мешала ей спать по ночам… мешает ей спать по ночам, совсем другим куда как более приятным способом.

Новый капитан «Александры» сидел у стола и с улыбкой наблюдал за Вивьен. Нового старпома в кают-компании не было. Он часто помогает Ли. Даже обмолвился как-то, разумеется, по пьяни, что ежели доживет до того возраста, когда сил стращать команду уже не останется, он продолжит служить на судне лекарем.

Миладе было любопытно, кто ведет абордажную команду вместо Киро. Экипаж охотно сообщил, что серьезных стычек в ее отсутствие не случилось, а в той единственной, что могла бы случиться, противник удрал прежде, чем ребята успели осознать, что произошло. Ли тогда выступил старшиной. Утверждает, что ему проще сократить количество раненых, поучаствовав в потасовке, чем потом их всех лечить. На старую тень действительно можно было положиться.

Милада внезапно призадумалась.

Зачем все эти годы она мечтала надеть корону?

Что изменится после ее коронации?

Люди в кают-компании «Александры» станут называть ее «Ваше Величество», вместо «Ваше Высочество» и начнут кланяться глубже обычного. Те, кто ненавидел ее и желал смерти, станут ненавидеть еще сильнее, те, кто, любил и поддерживал, вряд ли станут любить больше. Складывалось впечатление, что она потеряет больше, чем приобретет.

Но что-то она отвлеклась. Штурман, уже во второй раз повторяет фразу на высоком имперском, заметив невнимательность своей ученицы.

– Прошу прощения, – поспешно произнесла Милада. – Давайте продолжим завтра. Что-то я устала.

– В вашем положении не стоит переутомляться, – согласился немолодой имперец.

Цесаревна еще не успела свыкнуться с мыслью, что где-то внутри нее зарождается новая жизнь. Румянец коснулся ее щек, и Милада мысленно возблагодарила скудное освещение, за невозможность его разглядеть.

Они с Киро решили не торопиться и провести отложенное в бесконечность «свадебное путешествие» на борту корабля. «Александра» обогнет Острова по дуге, плавание займет продолжительное время. Они успеют в достаточной степени насладиться обществом друг друга прежде, чем их снова захлестнут дела. Ей необходимо было отдохнуть и набраться мужества для новых свершений.

– Капитан просит Ее Высочество и принца-консорта подняться на мостик, – юнга нетерпеливо пританцовывал у двери, чем вызвал у Милады новый всплеск ностальгии.

Величественно кивнув, она направилась к двери. Киро отложил бортовой журнал, за чтением которого коротал время, и поспешно проследовал за ней.

Вечерело. В сгущающихся сумерках на горизонте отчетливо виднелось зарево пожара.

– Там сражение, – сообщил Маркиз вновь прибывшим и передал тени подзорную трубу. – Сейчас подойдем поближе.

– Сие… – Киро обернулся к Миладе, – имперский корабль.

– О нет, – цесаревна приняла оптику из его рук. – Только не говорите, что там корабль наследного принца!

***

Киро не отрываясь смотрел, как над сцепившимися снастями поднимается зарево. Два корабля. Звуки борьбы доносились даже сюда.

– У него хорошая охрана, отобьются, – заглушая голос совести, пробормотала Милада.

Не должен. Не должен. Он больше ничего им не должен.

«А чего вы сами хотите?» – прозвучал в голове голос Милады.

Тень взглянул на свою царицу.

Почувствовав его взгляд, она обернулась.

Он не может подвергнуть ее опасности.

Словно прочитав его мысли, Милада гордо приподняла голову.

– Ну и чего же вы ждете?

Киро на секунду прикрыл глаза.

– Маркиз!

Капитан понятливо кивнул. Не тратя больше ни мгновения, Киро перемахнул через перила.

Корабль мгновенно ожил.

– Подготовьте лодки для абордажной команды! Арьергарду выстроится на палубе. Близко подходить не будем. Поднять флаг капи… Золотого Дракона!! – под насмешливым взглядом Палача, Маркиз чуть смущенно пожал плечами, – все время забываю, что капитан теперь я.

Милада отвернулась, скрывая усмешку.

– Вам лучше спуститься, там безопаснее, – прогудел новый старпом «Александры». – Мы ненадолго оторвемся от кораблей сопровождения. Им не угнаться за нашим судном.

– Ну уж нет, мне давно пора привыкнуть к такого рода зрелищам, – отказалась цесаревна.

Капитанский мостик был едва ли не единственным местом на судне, кроме марсовой площадки, где можно было наблюдать за кипящей вокруг работой, не путаясь ни у кого под ногами.

***

Принц умел драться, но с таким численным превосходством противника у него не было ни единого шанса. Опускать оружие он не собирался. Опершись на клинок Ион Лиан тяжело поднялся, зажимая рукой рану в боку. Отец отправил его с дипломатической миссией, чтобы защитить, но убийцы направились следом. Грамота о болезни Императора оказалось обманом, в открытом море их уже ждали.

Значит, такова его судьба. Принц поднял меч, принимая подобие боевой стойки, пошатнулся, но устоял. Что ж ему хотя бы позволят уйти как мужчине, а могли ведь и во сне прирезать, с них станется.

Сизый дым относило в сторону ветром, но удушающий запах гари все равно нестерпимо терзал ноздри.

Ближайший нападающий замахнулся. Ион Лиан приказал себе не закрывать глаза.

Сверкнула сталь, но удара не последовало. Перед ним, словно бы из ниоткуда, выросла тень.

Ки Ран бросил взгляд через плечо и, удостоверившись, что старший брат не торопится лишиться чувств, небрежно отмахнулся от идиота, держащего благородный клинок, как какой-то мясницкий нож.

Принц почувствовал, что ноги его не держат. Мутнеющим сознанием он словно бы издалека наблюдал, как их обступают незнакомые вооруженные люди, пришедшие вслед за братом.

Ки Ран обернулся и, закинув его руку себе на плечо, потащил к борту.

– Уходи отсюда.

Упрямая тень проигнорировала его слова.

– Брось меня и уходи, у тебя нет времени!

И снова никакого ответа. Ки Ран продолжает тащить его к лодкам.

– Я никогда не забуду то, что увидел, – торопливо произнес принц и попытался вырваться. – Император в окровавленном одеянии сам тащил по туннелю раненую тень, не принимая помощи. С каким упорством он желал спасти того, кто должен был просто умереть. В тот самый миг я тебя возненавидел. Я был счастлив узнать, что тебя, как собаку, выставили за порог, вместо всех тех почестей, что уготованы Золотому дракону Империи Востока.

– И зачем вы сие говорите? – поинтересовался Ки Ран, неаккуратно сбрасывая принца на доски палубы у самого борта.

– Я не люблю тебя и не считаю братом. Уходи!

– И не подумаю, – Ки Ран коротко усмехнулся. – Я ведь больше не тень, и не обязан исполнять ваши прихоти.

К ним подошел высокий мужчина в кирасе и вязаной шапочке. Нелепейшее сочетание.

– «Стрела» – справа по курсу. Идет попутным ветром. С ней еще несколько кораблей.

– Превосходно, – кивнул Киро. – Что с кораблем принца?

– Рулевое повреждено. Посудина неуправляема.

– Успехи?

– Вышвырнули проходимцев за борт, ждем приказа атаковать напавшее судно, – отчитался матрос, рукоятью сабли поправляя шапочку.

– Потери?

– Незначительны.

Принц ухватил упрямого мальчишку за сапог окровавленными пальцами в попытке удержать. Он прополз несколько шагов, оставив на мокрых досках палубы безобра́зный бурый след.

– Не ходите, здесь ловушка!

Ки Ран с интересом посмотрел вниз.

– Отставить на абордаж, – коротко распорядился он. – Его Высочество настаивает. Уходим. Принца необходимо доставить на «Александру».

Матрос кивнул с явной неохотой.

***

– «Стрела»… Там «Стрела»!

– Пригнитесь!

Малада спокойно наблюдавшая за приближением судна Ингеборги, даже не сразу сообразила, что обращаются к ней.

Маркиз подскочил к цесаревне и без лишних церемоний сбил с ног всем своим весом.

Грянул залп.

Щепы брызнули во все стороны. «Александра» заметно просела на правый борт.

– Ингеборга предала нас?! – Миладе приходилось кричать – уши заложило от страшного грохота.

– Мерзавцы! – Палач торопливо поднялся на ноги. – Стремятся вывести из строя как можно больше людей! Рулевой ранен, мы тонем! Какого черта удумала Ингеборга?!

– Думаю, не она…

Маркиз снял шляпу и отбросил ее в сторону. Перемахнув через изрядно пострадавший резной бортик, он в два прыжка оказался у штурвала и ухватился за него обеими руками.

Милада в сопровождении Палача торопливо проследовала за ним. Моряки сноровисто тушили такелаж – белый дым заставлял слезиться глаза. Вдохнув его вместе с летающим вокруг пеплом, Милада упрямо сдержала кашель.

– Там еще корабли! – воскликнула Милада, разглядев паруса.

– Знать бы еще в кого они стрелять намереваются, – пробормотал Палач.

«Стрела», самый маневренный корабль берегового братства, явно заходила на второй круг, чтобы разрядить пушки уже по левому борту.

– Ловушка. Они ждали нас! – сквозь зубы процедил Маркиз, налегая на штурвал. – «Царицу Софию» и «Месть» тоже атаковали? У нас много раненых?

– Да… и да, дьявол из разбери! Но ребята уже сориентировались, – прогудел старпом. – О, смотрите-ка.

Царевна Арина с трудом пробиралась к искореженному квартердеку.

– Вивьен велела кланяться! – издали прокричала она, отвечая на вопрос, который Маркиз боялся задать даже мысленно. – Трюм очень быстро наполняется водой! – отчаянный рывок, и вот царевна уже совсем рядом. – Насосы не справляются, вычерпывать воду некому. Много раненых. А кто способен держаться на ногах сбрасывает балласт и помогает перетаскивать пушки на один борт. Вивьен говорит, так мы поднимем пробоину выше ватерлинии и сможем не подпустить «Стрелу» близко. Ежели они возьмут нас на абордаж, отбиваться будет некому.

– А ежели нашпигуем «Стрелу» ядрами и картечью, все равно затонем, – подытожил старпом. – Дело-то дрянь.

– Тихомир, старший плотник еще на борту? – спросил Маркиз.

– Никаких внятных распоряжений на его счет не поступало, так и сидит в клетке. Ее затопило?

Царевна Арина отрицательно покачала головой.

– Выпускайте! Пусть делом займется!

Арина понятливо кивнула.

Впереди виднелись корабль наследного принца и еще одна неизвестная посудина, сцепленные в единое поле боя.

Маркиз приналег на штурвал, корректируя курс.

– Думаешь, дотянем? – уточнил Палач, разгадав задумку своего капитана.

– Прицепимся к ним – выиграем время, – коротко подтвердил Маркиз. По лицу капитана текла кровь, зубы стиснуты, понятно было, он не выпустит штурвал до последнего вздоха. – Готовьте крюки! Пушки – на правый борт, значит, швартоваться будем левым!

Они с Вивьен понимали друг друга без слов.

***

– Милада…

На глазах Киро «Александра» вздрогнула от носа до кормы и заметно накренилась, теряя в скорости и маневренности.

Киро отступил на полшага. На его глазах разворачивалась картина страшнее ночного кошмара. Его судно, его «Александра», подарок Императора, долгие годы служивший единственным напоминанием о матери, медленно тонул у них на глазах. О судьбе, постигшей его царицу, находящуюся на борту, он и вовсе стремился не думать.

Милада в опасности, а его нет рядом! Он же поклялся ее защищать!!!

– Выставьте караул. Раздобудьте крюки! И тросы. Очевидно, они направляются к нам, – отрывисто приказал Киро. – Приготовьтесь тянуть судно, ежели они начнут тонуть раньше, чем доплывут.

Матрос понятливо кивнул и испарился.

Киро присел на корточки и без лишних церемоний разорвал облачения принца, обнажая рану. Ион Лиан потерял много крови, но смертельной рана не выглядела. Киро вытащил нож.

Между Императором и Императрицей никогда не было теплых чувств, то был династий брак, связь по расчету. А вот мать наследного принца, хорошо воспитанную и знатную, старшую из его наложниц, Император навещал чаще прочих. Можно было бы сказать, что он любил ее, пока не явилась… заморская дама. Вульгарная, шумная, в пошлом платье, что не посмела бы надеть ни одна уважающая себя уроженка Империи…

Александра Меллин. Его мать.

Совсем рядом тлела какая-то ветошь. Тень решительно разбил одну из масляных ламп, устроив уютный костерок прямо на палубе. Старший принц равнодушно наблюдал за его действиями.

– Не расскажите, что здесь происходит? – поинтересовался Киро, сунув короткий клинок в огонь.

– Сбывается пророчество. Когда встретятся две половинки монеты, Золотой дракон возжелает трон Императора – и принцесса погибнет…

Кажется, у принца начался горячечный бред.

– Да что вы говорите, – произнес Киро и ловко сунул рукоять своего клинка в приоткрытый рот брата. Одновременно с тем, раскаленный кинжал лег на рану.

– Вот и все, – спустя мгновение, произнес он. – Жить будете. К моему величайшему сожалению. Спасая вас, я подверг опасности женщину, которую люблю.

Наследный принц хватал ртом воздух, заметно растеряв все свое величие.

Киро усмехнулся. Внезапной, холодной, острой усмешкой.

– Вы мне не нравитесь, – честно признался Ки Ран, восемьдесят шестое поколение семьи Тан, пользуясь тем, что собеседник вряд ли его слышит, – хотя в своем далеком детстве при дворе Императора, еще до смерти матери, до школы теней… я мало что помню с тех времен, но одно очевидно, в те времена я мечтал быть похожим на вас. И ни за что на свете, я не стану даже пытаться отнять у вас трон Императора.

***

– «Неуловимый»! Там «Неуловимый»!

– А они в кого стрелять собрались?!

Самое быстроходное судно на Островах, выскочив из-за утеса, уверенно догоняло медленно тонущую «Александру».

– Слева заходят, – отметил Палач. – А у нас там пушек нет.

«Стрела» не понаслышке знакомая со старшим канониров «Александры» осторожничала, уже получив несколько ощутимых пробоин в борту. Вивьен редко промахивалась.

Милада прикрыла глаза. Что ж, достаточно бесславный конец.

«Ежели сейчас мы проиграем, нашими с именами будут пугать детей, но ежели все сложится иначе… клянусь, я стану лучшей представительницей своей династии!» – едва слышно пробормотала цесаревна.

– Мы можем что-то предпринять? – стараясь совладать с голосом, громко спросила она.

– Спустить шлюпку? – предложил старпом. – Как раз хватит места для дам и двух гребцов. Парни бросят жребий. Пока «Неуловимый» будет брать нас на абордаж, вы вполне успеете уплыть на достаточное расстояние.

Милада вскинула голову.

– Без вас я никто, пусть царевна Арина с сестрой покидают корабль, я не двинусь с места.

Младшая из дочерей генерал-князя Луговского, до крови закусив губу, рыскала взглядом по кораблю, в поисках путей к спасению.

– Статуя.

– Что?!

– Избавьтесь от статуи! Дюжину пушек – на левый борт!

Никогда и ни при каких обстоятельствах экипаж «Александы» не смел прежде трогать изображение Александры Меллин, раскинувшее руки на носу корабля.

– Нам сие как-то поможет? – Арина слабо разбиралась в морском деле, но суть уяснила верно. – Мы сможем выиграть время?

– Киро будет не в восторге, – усмехнулся Палач и тут же перегнулся через остатки перил. – Эй, там! Статую – долой! «Месть» и «Царица София» совсем рядом, и дела у них неплохи. Нам нужно всего лишь продержаться!

– Не так быстро, – штурман «Александры» поднялся к ним и спокойно приблизился к Миладе.

Цесаревна с безграничным изумлением почувствовала, как в бок ее уперся кинжал.

– Что вы…

– Мой милый мальчик, держи прежним курсом, – подтвердил наихудшие опасения штурман. – Иначе она умрет, и Киро опечалится гораздо больше.

Глава 28. Потери

«А много ли вы, граф, знаете господ,

достойных быть цирюльниками?»

Заморский вельможа,

Пьер де Мобарше

Корабль тонул. Высокий борт «Александры» опустился так низко, что можно было просто перешагнуть с борта джонки принца на высокую палубу фрегата.

Не теряя времени, Киро взбежал на мостик. Он издалека увидел фигуру Милады.

Жива и невредима, слава всем богам!

– Не подходи!!! – хором воскликнули Маркиз и Палач.

Киро замер. Наметанный глаз бывалой тени мгновенно определил, что не так.

Опасность исходящую от тени Императора Востока, можно было потрогать руками. Ки Ран вроде бы не сделал ни единого движения, но штурман выразительно поднял кинжал и приставил его к горлу цесаревны.

– Я вот все думал, – подражая царевичу Елисею произнес Киро. – Кто. Кто может предложить пиратам больше, чем Ингеборга? Чья преданность Императору вызывает сомнения? Кто может ненавидеть сразу двух принцев крови настолько, чтобы устроить подобное, – тень обвел выразительным взглядом побоище.

– Там «Неуловимый», – робко напомнил кто-то. Корабль Скомороха хищно кружил рядом, но напасть не спешил, словно выжидая.

Киро равнодушно отмахнулся.

– Я все голову ломал… – жалобные интонации царя балаганных представлений, Его Высочества, младшего царевича Елисея, удавались Киро все лучше и лучше, – и Ион Лиан мне подсказал. Женщин не принято брать в расчет, верно? Императрица помогала сыну, а когда он погиб, собрала вокруг себя людей, чтобы отомстить. Опорочить Золотого дракона, выманить наследного принца, избавится от обоих, и посадить на трон одного из своих сыновей, ведь Император далеко не молод. Вы ведь поэтому вы до последнего не отдавали мне письмо матери, верно? Вы желали вызвать ненависть. Лишь одно мне неясно. Зачем вам лично участвовать во всем этом?

Киро прошелся по мостику. Он никогда не говорил так много.

– Можете не торопиться с ответом. Как только я узнаю правду – вы умрете.

Штурман усмехнулся. Седые длинные волосы, имперское одеяние, он выглядел как мудрец или философ, кинжал в его руках смотрелся смешно и неуместно.

– Вы не станете меня убивать, – заметил штурман. Он демонстративно отнял кинжал от шеи цесаревны и толкнул Миладу в объятия Киро.

Тень подхватил возлюбленную и прижал к груди, на мгновение, всего лишь на мгновение позволив себе испытать облегчение.

– А с наследным принцем-то что? – рискнула уточнить царевна Арина.

– Устал, – тем же «тоном Елисея» признался тень. – Лежит, отдыхает. Семейные встречи очень утомляют.

Арина не выдержала и хихикнула, но тут же посерьезнела.

Привычным движением Киро задвинул Миладу себе за спину.

– Так по какой причине я вас не убью?

***

Царевич Елисей, привязанный к пушке, задумчиво разглядывал облака.

В подзорную трубу Киро мог разглядеть все подробности. Корабль, атаковавший судно наследного принца, и вправду был полон неожиданностей.

Младший софийский царевич перевел скучающий взгляд на корабль.

– Как видите, ежели вы откроете огонь, первой ответит та пушка, – штурман жестом указал, какая именно. – На беседу у нас четыре склянки.

Даже тень не могла бы преодолеть такое расстояние быстрее, чем кто-либо поднесет запал – ядро разорвет младшего софийского царевича в клочья.

Киро задумчиво взвесил в ладони оптику, потом решительно перевел взгляд на своего штурмана.

– Стреляйте.

Арина и Милада с одинаковым недоумением взглянули на него. Младшая царевна упрямо стиснула саблю в ножнах, но вмешаться не спешила.

– Думаете, не выстрелят? Люди на борту преданы лично мне, сомневаюсь, что их смутит подобная задача…

– Царевич Елисей предал меня, пытался вовлечь самого Императора, в свои жалкие интриги, – равнодушно сообщил Киро. – Пусть стреляют.

Арина хотела было возразить, но не стала. Снова.

Штурман сложил руки на животе. Длинные рукава его имперского одеяния умиротворенно качнулись. Он не сомневался в своем превосходстве.

– А чего вы, собственно, желаете? – все же поинтересовался Киро.

– Они использовали тебя, всегда. Сперва Император, теперь наследный принц. А ведь вместе мы можем достичь невиданных высот, невиданных! Золотой дракон как никто достоин носить корону Императора Востока! – охотно пояснил штурман. Длинные седые усы его смешно подпрыгивали, слегка испортив общее впечатление.

– Боюсь, ваша сестра с подобным утверждением не согласится.

Все как по команде обернулись. Ион Лиан едва шел, опираясь на Ли. Даже в порванной, прожженной одежде, со спутанными длинными волосами, находясь в одном вдохе от беспамятства, наследный принц Империи Востока ухитрялся выглядеть властителем мира.

– Ты, – в глазах штурмана сверкнула ненависть. Он больше не был похож на мудрого, доброго старца. – Я служил Императору верой и правдой! И чем он отплатил мне? Назначил преемником какое-то отродье, в то время, как истинный крон-принц оказался отвергнут собственным отцом!

Киро невольно взглянул на старшего брата. Кажется, у них куда больше общего, чем можно было предположить.

– Золотой дракон не обязан за них умирать! – сделал еще одну попытку штурман, переведя пылающий взгляд на Киро. – Ты пришел сюда, как тень, покорная чужой воле. Будь ты принцем, оставил бы его умирать! Но ты здесь, как пес, способный лишь выполнять приказы. Пойдем со мной – и ты, наконец, станешь свободным!

Пришел черед наследного принца обеспокоенно взглянуть на младшего брата.

Холодная ухмылка медленно расцветала на лице Киро, превращая его в жуткую маску.

– Никому из вас не пришло в голову, что я могу прийти сюда… по собственной воле?! – тень даже не почувствовал, как Милада обняла его за плечи, пытаясь, то ли поддержать, то ли образумить. – По причинам не связанным с Империей?! Вы устроили баталию в водах царицы Островов. Вы вторглись и посеяли смуту во владениях моей супруги! Как вы посмели, превратить мои воды в поле брани?! Убирайтесь за Океан и там решайте, кому достанется императорский золотой трон! Ваши действия поставили под сомнения доброе имя женщины, что стремилась стать мне матерью, хоть и никогда не произносила подобного вслух. Вы использовали для сведе́ния счетов моих людей, воодушевляя их на безумства моим именем! И вы всерьез думаете, что я пришел сюда из-за вас?! Я бы большим удовольствием прирезал бы во сне вас обоих, но… – Киро холодно усмехнулся, – из всего вышесказанного вытекает, что убить принца мне хочется на самую чуточку меньше!

Штурман метнул нож раньше, чем кто-либо успел сообразить, что происходит.

Вот леший!

Два клинка встретились в воздухе с обиженным звоном.

Арина Семеновна вытащила еще один кинжал.

– Как знала, что пригодится. Две штуки приберегла. А то возится, возится, руки в карманах прячет, не иначе как пакость какую измыслил, – рассудительно заметила царевна.

Киро перевел взгляд на своего учителя.

– Ли, вы за этим здесь? Искали подтверждение предательства? – холодно предположил он.

– Верно. И неверно. Я здесь ради вас. Все остальное не имеет значения.

– Ли, позаботьтесь о принце.

– Ежели мы с вами не взойдем на борт через склянку, царевич умрет, – напомнил штурман. Ему явно не нравились долгие разговоры и подозрительное равнодушие Золотого дракона к судьбе побратима.

– Сперва умрет софийский царевич, вонзивший нож мне в спину, а следом за ним – все остальные, – дежурно предупредил Киро обнажая клинок.

За его спиной, на борту «Неуловимого», про который все как-то успели позабыть, многозначительно распахнулись оружейные порты.

***

Елисею уже изрядно наскучило стоять просто так.

Наконец-то на палубе «Александры» началось какое-то движение.

– Время вышло, – равнодушно сообщил один из матросов.

– Как же вы мне надоели…

Елисей метнулся в сторону даже раньше, чем кто-то успел сообразить в чем дело.

Кто сказал, что оружием теней, могут пользоваться только тени? Веревки перетертые крохотным кинжалом, выдвигающимся из манжеты под правильным углом, упали на палубу.

Одновременно с этим грянул пушечный залп и палубу окутало дымом.

Елисей увернулся от удара одного из матросов, вырвал саблю из рук оглушенного вояки и, не раздумывая, прыгнул в воду.

***

Атака «Неуловимого» была короткой, яростной, беспощадной.

– Пленных не брать! Собутыльников не щадить. Убить всех, – коротко распорядился Скоморох. На сей раз он лично возглавлял абордажную команду.

Сопротивление экипажа захваченного судна было отчаянным, но недолгим.

Ни единого шанса.

Рыжий бом-брамсель, старпом Ингеборги, вытер клинок о кафтан и выпрямился. Он знал – пощады не будет.

– С наилучшими пожеланиями от Ингеборги, – Скоморох взял его за плечо и по рукоять вогнал саблю между ребер. Тело старпома простояло еще мгновение, а потом начало нелепо заваливаться набок. Брезгливо вытащив клинок, Скоморох взглянул на толпившуюся у него за спиной абордажную команду.

– Вот же идиот, – рассеянно заметил капитан «Неуловимого», – ежели подслушиваешь, так хоть делай сие нормально. Ингеборга нашла покупателя для груза, а не для корабля.

Насквозь мокрый царевич Елисей протолкался вперед, оценил обстановку и выразительно закатил глаза.

– Ингеборга хотела оставить его капитаном. Годков пять нормальной службы – и он бы смог выкупить у нее корабль.

Матросы дружно посмотрели на неподвижное тело, равнодушно смотрящее в небо.

– Я решил его не расстраивать, – пояснил Скоморох, в ответ на молчаливый вопрос Елисея, – помирать уверенным в своей правоте как-то приятнее.

– Милосердие в духе берегового братства? – не удержался от сарказма младший царевич.

– Сумели-таки спастись, Ваше Высочество? – вопросом на вопрос ответил капитан «Неуловимого».

– На сей раз я даже успел подумать, что мне действительно конец, – признался Елисей. – Но моя супруга не должна была стать свидетельницей подобного зрелища. Пришлось извернуться по возможности. Да и вы подоспели как раз вовремя. Я рад знать, что капитан Скоморох чтит договоренности.

Царевич живо припомнил, как «Неуловимый», демонстрируя чудеса маневренности, вклинился между «Стрелой» и сцепленными судами, чтобы разрядить пушки сразу по обоим бортам.

Скоморох хмыкнул и перевел взгляд на тело рыжего старпома Ингеборги.

– Бом-брамсель не раз спасал Ингу, и не будь он таким идиотом, не пришлось его убивать… К слову, что за горячечный бред о том, что Дракон собрался стать Императором Востока?

– Считаешь, я не подхожу? – Киро появился на палубе незаметно и бесшумно.

Разгоряченная после боя абордажная команда похваталась за клинки. Они готовы были броситься даже на тень, ежели потребуется.

– Считаю, что сие ни на кой черт тебе не сдалось, – ответил Скоморох, словно догадываясь, о чем на самом деле спрашивает Ки Ран, восемьдесят какое-то там поколение семьи Тан.

– Киро! – воскликнул Елисей. Он бросился к побратиму, но тот вместо приветственных объятий хищно ухватил царевича за горло и прижал к гакаборту. Стальные пальцы тени тянули вверх, вынуждая приподняться на цыпочки, в погоне за глотком свежего воздуха.

Скоморох с интересом наблюдал за представлением, и не думая вмешаться.

– Посол, значит? Воля Императора? Да ты хоть понимаешь, что сам напомнил им обо мне?! Что меня, мое имя можно использовать?! Снова!

Елисей внезапно обмяк, разом прекратив всякое сопротивление. Киро брезгливо отпустил его ворот.

– Ты всегда действовал безрассудно, но на сей раз переступил черту. Все произошедшее – твоя вина! – Киро знал, что неправ, но уже не мог остановиться. Столько людей погибло. Из-за его имени, из-за его семьи. Даже для тени сие было чересчур. – Тень не может жить без хозяина. Тень возжелала стать принцем? Так что ей мешает… пожелать стать Императором?!

Елисей отступил на полшага. Во взгляде его мелькнуло нечто такое, что заставило Киро очнуться.

– Я уже заплатил за то, что сделал, Борис… – младший царевич помедлил, словно не решаясь произнести вслух. – Борис погиб. Ежели бы рискнул я – и погиб, все было бы честно. Но за мои ошибки заплатил Борис. Снова! Ведь так было и прежде. Добровольная ссылка, каземат… Мы всегда были вместе, так долго, что я просто перестал его замечать! Как я мог?! Как он мог умереть вместо меня, когда все происходящее моя вина да и только?! – голос царевича сорвался на крик.

Нэнси, никем не замеченная, медленно поднималась к гакаборту. Услышав последнее восклицание Елисея, она оступилась на трапе. Мотки ткани для перевязок выскользнули из ее ослабевших пальцев и посыпались вниз.

Не терявшая присутствие духа, даже когда приходилось тянуть волоком тяжеленную пушку на тонущем корабле или помогать судовому врачу с перевязкой изувеченных матросов, вдова князя Обломского внезапно лишилась чувств.

***

– Мы с вами никак не можем попрощаться, – произнесла Милада, меняя компресс на лбу наследного принца. Тот дернулся, намереваясь подняться, но цесаревна отрицательно покачала головой.

– Какие уж тут церемонии. Я супруга вашего брата, мы с вами практически семья, – ирония, звучавшая в голосе Милады, не укрылась и от принца. Он лежал на спине, до пояса укрытый одеялом. Цесаревна встала, чтобы он мог видеть ее, не поворачивая головы.

– Брат Императрицы схвачен, собранная им флотилия частично сдалась, частично разгромлена. Люди были введены в заблуждение. Ведь набором добровольцев занимался сам штурман «Александры». Участие «Стрелы» было открытой демонстрацией неповиновения Инге Федоровне Тизенгаузен, моей правой руке. В бумагах штурмана мы нашли списки имен, названия кораблей. Еще до того, как судно бросит якорь на рейде, ваш дядя расскажет нам все, что знает. На службе у моего супруга состоит мастер… откровенных разговоров. Мне претят подобные методы, но учитывая обстоятельства, выбора у нас нет. Я не могу позволить людям, и дальше гибнуть… по недоразумению.

Раздался настолько «деликатный» стук, словно в дверь ударили тараном.

– К слову, вот и мастер, – сдержанно усмехнулась Милада.

Палач вошел в тесную каюту, заняв собой все свободное пространство. Он быстро осмотрел рану принца и, поклонившись, вышел.

– Ли занят, слишком много тяжелораненых, – сообщила цесаревна, – у нас, знаете ли, новомодные веяния. Помощь оказывают не по старшинству, а по степени тяжести ранения, – сказала и тут же устыдилась своей резкости.

Киро обмолвился, как брат стремился уберечь его от гибели. Невероятной щедрости порыв для уроженца империи. Миладе стоит быть благодарной.

– Ваши тени живы, – продолжила цесаревна. Принц молчал, а сидеть в тишине было неловко. – Тот же человек, что доставил вам фальшивое донесение о болезни императора, опоил их на борту вашего корабля. Вероятно, подсыпал нечто в еду или питье. В конце концов, они всего лишь люди. Империя тысячу лет совершенствовала подготовку теней… и способы борьбы с ними. Мы нашли их связанными, в трюме. Пока не выпускали, надеюсь, вы не против…

Милада украдкой рассматривала старшего брата своего супруга. И все же они совсем непохожи.

– Мы испытываем искреннюю благодарность по отношению к софийскому царевичу Елисею. Он приложил все усилия, дабы исправить совершённые им промахи, и сумел выжить, чего не скажешь о его кузене. Моя статс-дама безутешна, признаться, я и не заметила, когда они успели сблизиться… Но вернемся к Его Высочеству. Мальчишка, приставленный к царевичу, оповестил Ингу Федоровну Тизенгаузе. С ее супругом вы уже успели познакомиться. Признаться, я так и не поняла, почему Киро, – забывшись, Милада назвала супруга привычным именем, – был так уверен, что «Неуловимый» пришел на помощь именно нам…

– Ни один верящий в Золотого дракона Империи не поднимет на фок-мачте своего корабля его штандарт… вверх ногами!

Милада несколько мгновений пыталась понять, верен ли перевод последнего слова, но не выдержала и рассмеялась.

– Я благодарен вам, – Ион Лиан сел, одной рукой держась за бок, другой придерживая тряпицу. Кожа его побледнела от усилий, – вы проявили изрядную деликатность… – Милада отвела взгляд, опасаясь снова расхохотаться, – ко мне и к моим людям. Вы рождены, чтобы стать царицей, и меня глубоко восхищает выбор… брата.

Милада расправила юбку изрядно пострадавшего платья.

– Нам с Вами сто́ит начать знакомство заново, – предложила она. – Позвольте представиться, цесаревна Милада…

Закончить фразу она не успела, дверь каюты отворилась. Ки Ран, восемьдесят шестое поколение семьи Тан, вошел и с любопытством оглядел, представившуюся взору картину.

Милада погладила ладонью ткань изрядно пострадавшего платья. Переодеться времени не было. Она лично помогала с перевязками, после того как Нэнси внезапно лишилась чувств. Свободные руки пришлись очень кстати, ведь от нее, как от цесаревны Островов, на тлеющих, изуродованных кораблях было мало проку.

– Пожалуй, я вас оставлю, – произнесла она и проследовала на выход, пройдя мимо Киро так близко, чтобы коснуться его хотя бы юбкой.

Как бы ей ни хотелось побыть наедине с супругом, она была уверена, кровным братьям есть о чем поговорить.

***

– Вы куда?!

– Как куда? Туда! – презрительный взгляд Милады описывал ситуацию лучше всяких слов. – Я иду туда! Руки уберите, – приказала цесаревна и, дернув плечом, направилась к борту.

Сцепленные корабли в философской задумчивости покачивались на волнах, словно стремясь отгородиться от происходящего на палубе. Царица Островов отстраняться не намеревалась. Она хотела знать, что происходит.

Не глядя протянув руку, ее затянутую в перчатку ладонь тут же почтительно поддержал один из матросов, Милада забралась на бортик. Посмотрев вниз, она спрыгнула на какую-то бочку, а с нее на палубу. Двое из абордажной команды, она смутно помнила их лица, тут же подошли и встали по обе стороны. Вид у них был несколько потрепанный, на клинках кровь. У того, что стоял справа, была рана на плече, и он засунул кисть под ремень пояса, чтобы бессильно обвисшая рука не мешала в бою. Долгое время служа под началом своего капитана, команда переняла не только боевые навыки своего капитана, но и некоторые скверные привычки.

Качнув головой в знак неодобрения, Милада направилась к гакаборту «Стрелы»…

***

Сражение отпечаталось в памяти цесаревны набором разрозненных картин, в которых было совсем непонятно, кто с кем и за что сражается. Самая нелепая бойня из тех, что ей доводилось видеть.

На борту «Царицы Софии», в каюте, созданной специально, чтобы принимать царских особ ей спалось плохо. Милада с куда большим удовольствием осталась бы на борту «Неуловимого», но необычная конструкция судна, с полным отсутствием деления на каюты, не позволяла разместить там гостей. Впрочем, Скоморох гостеприимно утверждал, что готов уступить наследному принцу Империи Востока свой гамак в трюме, ежели тот не погнушается разделить его с рулевым.

Милада невольно усмехнулась.

Скоморох, очевидно, торопился «всем навешать», «всех казнить» и вернуться на Акулий плавник из-за «невероятно важных обстоятельств». Причину, по которой Ингеборга не прибыла лично прирезать своего старпома, он также пояснить отказался.

Милада и Киро остались удостовериться, что «Александру» еще можно спасти. Тень грустно усмехался, что ежели так продолжится, на корабле не останется ни одной прежней доски.

Пройдет еще не одна склянка, прежде чем фрегат сможет тронуться в путь. Старший плотник, выживший вопреки всему, даже когда затопило нижние отсеки трюма, руководил ремонтом. Что-то подсказывало Миладе: на огромном трехмачтовом фрегате еще много чего успеет сломаться прежде, чем он сойдет на берег.

Она даже не думала, что всем сердцем полюбит скрип блоков, топот ног, хлопки поднимающихся парусов.

Киро стоял у борта на носу корабля, она хотела подкрасться незамеченной, но он тут же обернулся. В каком бы душевном волнении ни пребывала тень, выучка всегда оставалась с ним. Киро утверждал, что ее шаги, и вовсе узнает из сотен других. По его мнению, она шла, «словно лаская доски палубы, нежным прикосновением».

Тень редко говорил о своих чувствах, и Милада словно бы в невидимую шкатулку складывала каждое, произнесенное им слово.

Цесаревна подошла, обняла супруга за талию и прижалась щекой к его спине.

– Мы можем хотя бы на мгновение забыть, что мир все еще существует за пределами этой палубы? Лишь на одно мгновение, забыть про то, кто мы есть, и что ожидает нас впереди?

– «Александра» жила подобным образом много лет, – Киро накрыл руки Милады своими. – Нам с вами доподлинно известно, прятаться – плохая затея. Давайте лучше перестроим весь остальной мир, чтобы он стал похож на палубу вашего любимого корабля.

– Не худшее, на что можно потратить жизнь, – Милада улыбнулась и взглянула вперед, туда, где совсем скоро покажутся очертания Акульего плавника.

Непривычное чувство. Загадочное. После всех принятых решений, совершенных ошибок и пройденных испытаний, цесаревна впервые чувствовала, что не просто плывет куда-то.

Она возвращается… домой.

Эпилог

– Ее Светлость…

Не успел юнга объявить как положено, двери в кают-компанию «Царицы Софии» распахнулись, впуская графиню Тизенгаузен.

Радостные восклицания застыли в горле абсолютно у всех присутствующих. Елисей задумчиво присвистнул, за что моментально получил в бок локтем от супруги. Воссоединившиеся молодожены, трогательно сидели на диванчике, держась за руки.

Ингеборга энергично вошла в кают-компанию «Царицы Софии»… или, лучше сказать, вкатилась?

– О Боги…

– Что…

– Рты позакрывайте, – в излюбленной, предельно «вежливой» манере посоветовала графиня, восстанавливая дыхание. Уперевшись ладонями в спину, она выставила без того огромный живот на всеобщее обозрение и обвела пораженное общество сумрачным взглядом.

– Счастливы видеть вас в добром здравии, – растерянно произнесла Арина Семеновна.

Все присутствующие разом бросились куда-то, не совсем понимая, зачем и что они намереваются делать, но были остановлены командирским окриком Ингеборги.

– Успокоились! Живо. Мне стул и банкетку для ног – сейчас, чаю – потом.

– Вы преодолели весь путь в таком состоянии, – пораженно произнесла Милада, когда гостью, наконец, устроили с максимальным удобством.

– Что сказал Ваш доктор? – не преминул ехидно влезть Елисей.

– Не знаю, я его выгнала, – легкомысленно отмахнулась Ингеборга.

– За что? Не пускал вас на корабль в положении?

– За то, что назвал меня старухой.

Присутствующие подавились смешками.

– Смею предположить, сие далеко не все, – несколько напряженно предположил Киро.

– Он вообще, слишком много говорил! Единственное, что мне оставалось, бросится головой за борт или выкинуть туда его! Здорового ребенка мне не выносить, роды я не переживу… Да я пережила крушение судоходной империи, два восстания, и панику Скомороха, когда тот узнал, что станет отцом, что мне какие-то роды?!…

– Ваше Высокопревосходительство, Инга Федоровна Тизенгаузен, неподражаемы, – восхищенно отметил царевич Елисей.

– Кто? – вскинулась Ингеборга.

– Где? – живо переспросили собравшиеся.

– Я, как выражаются наши заморские друзья, уже пару месяцев как миссис Скоморох, дьявол, то есть миссис Александр Савинский.

Судя по вытянувшимся лицам, сия новость переплюнула все предыдущие и была известна далеко не всем.

Киро и Милада переглянулись. Подробности из жизни графини только их и не застали их врасплох.

– Инга Федоровна Савинская-Тизенгаузен прибыла, – внезапно объявил запыхавшийся юнга, только-только добежавший до двери.

– Мы уже поняли.

– Ну у вас тут и беспорядок, – не преминула заметить гостья.

Елисей пожал плечами, даже не пытаясь спорить с беременной женщиной. Особенно с этой. После трагической гибели кузена младший царевич как-то присмирел. Царевну Арину уже начинали серьезно беспокоить отсутствие каверз и сложных планов. Словно ее супруг проснулся однажды утром, напрочь лишившись своей знаменитой находчивости.

Киро подошел и, присев у ног Ингеборги, тихо спросил что-то.

– Не держи меня за идиотку, – громко ответила она, словно ответ предназначался всем собравшимся, – я одолжила твоего Ли. Травки, которым он меня поит – редкая дрянь, зато он вообще не разговаривает и вопреки прогнозам мне не пришлось обниматься с помойным ведром всю дорогу.

Киро хотел ещё что-то спросить, но передумал. Милада положила руку ему на плечо, ощущая беспокойство тени, как свое собственное.

– Скоморох… Александр Петрович отпустил Вас одну?

– Пошутила, – Ингеборга перевела взгляд на новую жертву. Нэнси на всякий случай попятилась. – Сейчас заявится и тоже начнет мне надоедать. Да надо мной с рождения так не тряслись! Его я тоже пообещала выкинуть за борт, ежели еще раз сунется ко мне с одеялом, когда я командую разгрузкой корабля!

– Вот тут мое воображение бессильно, – покачал головой царевич Елисей, ни к кому конкретно не обращаясь. Представить кровожадного пирата в роли няньки при беременной супруге не удавалось вообще.

– Что-то мне подсказывает, скоро ты все увидишь своими глазами, – хмыкнул Киро.

– Его Превосходительство, барон, Александр Петрович Савинский, – обреченно объявил юнга, едва не получив дверью по лбу.

Собравшиеся уставились на дверь с хищным любопытством. Они не видели капитана «Неуловимого» с того самого мгновения, как он, даже не переодевшись после боя, спешно отплыл на «Неуловимом».

Одеяла при нем не было, зато был элегантный костюм заморского кроя, аккуратная стрижка, и даже шрам, наискось пересекающий щеку, казался скорее украшением, нежели напоминанием о разбойном прошлом этого знакомо незнакомого человека.

– Погодите, ежели все здесь, то кто командует на Акульем плавнике? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Маркиз, разумеется. Пусть тренируется, ему придется ненадолго меня заменить, хоть я и не собираюсь долго отлынивать от своих обязанностей. Все равно детей обещал нянчить он, – кивая на Скомороха, решительно сообщила Ингеборга.

Представить капитана «Неуловимого» в качестве заботливой мамочки получалось еще хуже чем в роли няньки.

– Вы сказали детей? – мгновенно насторожился Елисей.

– Ну да, – гордо подтвердила Ингеборга, поглядывая на новоиспеченного супруга, который хоть и изображал независимость, но делал сие за спинкой ее кресла. – Судя по предположениям Ли, у меня двойня. Такое уже бывало в моей семье.

– Мои люди поймали соглядатая в порту. Я приказал повесить, – вместо приветствия сообщил Скоморох, мгновенно испортив, все впечатление.

– Что?!

– Сначала допросить, потом повесить. Допрашивать завтра будут, в трюме сидит, – с мерзкой ухмылкой уточнил Скоморох. – Я бы на кол посадил, но она не разрешит, – с искренней печалью добавил он.

Ингеборга в ответ на кивок возвела глаза к потолку, словно прося дать ей силы.

– Нечего давать им спуску, один раз дашь слабину – опять сядут на шею.

– На сей счет я сомнений не имею, – пробормотала Ингеборга, имея в виду отнюдь не раскол берегового братства.

«Дорого́й кузен,

Спешу донести до Вашего све́дения, что пожелание Ваше было исполнено со всей тщательностью, присущей людям, желающим снискать Ваше расположение. Княжна Анастасия Луговская уже направляется в ко двору в сопровождении Вашего покорного слуги. Смею надеяться, подобные известия убедят Вас, кузен, в моем искреннем желании преданно служить Вам и впредь.

P.S. Прилагаю фрагмент письма княгини Обломской, лично вытащенный мной из пепельницы младшего софийского царевича. Факт, сообщающийся в нем, весьма занимателен…»

Ваш преданный друг,

Луи Раньер де Фуа, маркиз Вианьский

«Арина, свет мой,

в третий раз начинаю писать тебе письмо и бросаю, не в силах подобрать слов.

Человека похожего на князя Бориса, видели в порту Акульего плавника два матроса из экипажа «Неуловимого». Правдивость их слов легко можно поставить под сомнение, ведь оба на тот момент были изрядно пьяны. Но ежели предположить, только предположить, что заверения их правдивы, должно быть, веская причина останавливает князя от того, чтобы напомнить о себе…»

Послесловие

Тревога охватила Киро даже сквозь сон. Звук колокола возвещал порт Акульего Плавника о нападении.

Тень вскочил с кровати и, в чем был, метнулся на балкон. Проснувшаяся супруга, обеспокоенно посмотрела ему вслед.

В заливе стояли корабли, огромные, устрашающие. Боевая мощь, гордость и сила Империи Востока – они занимали собой весь горизонт. И ближе всех покачивался на волнах знакомый Киро с детства корабль.

– Какого дъявола?!

Сон медленно вытесняется действительным положением дел.

Прибыл сам Император. Лично. Желает лицезреть внука.

***

Иссушенное лицо Императора напоминало погребальную маску.

Киро медленно опустился на колени, приветствуя отца.

– Подойди…

Прежде чем Ки Ран успел осознать, что именно от него требуется, его сын, юный цесаревич, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу, внезапно сорвался с места и побежал к трону.

Тени за спиной Императора угрожающе шевельнулись и замерли, остановленные едва уловимым жестом старческой руки.

Пятилетний цесаревич ловко взобрался на ступеньки трона, под обескураженными взглядами свидетелей.

– Маменька сказала, мы идем встЛетиться с импеЛатором. Папенька подаЛил маменьке сестЛичку. Маменька говоЛит, когда любят, делают подаЛки. Я люблю ИмпеЛатора, – после этих слов старательно сопящий царевич протянул самому грозному из ныне живущих властителей мира деревянного солдатика, немного погрызенного в детстве, но так и оставшегося самой любимой игрушкой.

Рука ребенка повисла в воздухе. Все, оторопело, ждали.

Наконец, морщинистая ладонь Императора медленно оторвалась от подлокотника и осторожно приняла подношение.

И в то самое мгновение, когда пальцы деда и внука впервые соприкоснулись, царица Милада поспешно зажмурилась. Из глаз сдержанной и величественной хозяйки Островов бурным потоком текли слезы…