Спасти любовь за девять жизней

Пролог

В начале всегда была Тьма.

Непроглядная, бесконечная, густая как кровь и такая же жуткая.

Она была повсюду, была всем, и всё было Тьмой. В этой Тьме невозможно было понять, где верх, а где низ, где истина, а где ложь, видят ли ее твои глаза или у тебя уже давно нет никаких глаз, и Тьма – это все, что тебе осталось.

Как и всем другим за пределами жизни и смерти.

Во Тьме постепенно проступала висящая в воздухе фигура.

Нет, не фигура.

Скелет с обрывками тлеющей на костях плоти.

Скелет висел не шевелясь очень долгое время – настолько долгое, что становился для наблюдателя неотъемлемой частью Тьмы.

И вдруг резко дергался, гремя костями, и начинал обрастать плотью, как будто время для него обратилось вспять.

На скелете нарастали мышцы, наливались кровью внутренние органы; кровь капала с них вниз и питала собою сумрак. Плоть обрастала кожей, череп прыгал на шейных позвонках как теннисный мячик и постепенно приобретал формы мужского лица – утонченного и благородного.

Сердце совершало первый удар, легкие расправлялись с первым вздохом, между зубов мелькал алый язык – и раскрытый рот Повешенного заходился в безумном крике человека, который обрел плоть.

Вопль жизни пронзал безжизненную Тьму, рассекал ее как волнорез проходит сквозь накатывающую на него волну, после чего она отступала, клубясь и волнуясь, а фигура висящего в пустоте человека озарялась млечным свечением.

Голова его безвольно падала на грудь. Густые волосы, черные как вороново крыло, скрывали его лицо в тени. Невероятным усилием воли Повешенный вновь поднимал голову.

От взгляда зеленых глаз с мерцающими в них Вселенными бросало в дрожь.

– Помоги, – хрипел он. – Помоги мне. Кэт.

Часть первая.

Реальность.

Глава 1. Катерина

– Катерина! – резкий окрик разнесся по дому и вырвал меня из сновидения.

Я оторвала голову от подушки и проморгалась. Снова этот ужасный сон… Каждый год с того момента, как мне исполнилось десять лет, он снится мне в один и тот же день. Когда же это наконец прекратится?

Я протянула руку к тумбочке, стараясь унять дрожь пальцев, нашла очки, надела их и взглянула на будильник.

Черт! Уже полдень!

Я свалилась с кровати, потом вскочила, подбирая простыни. Спасибо маме, что разбудила, конечно, но могла бы не кричать мое полное имя на весь дом. Она же знает, как я его не люблю.

В такой важный день – и проспать до обеда! Ну да, это на меня похоже. Некоторые от волнения едят сладкое, другие занимаются работой, третьи строят планы на будущее.

А я вот сплю как убитая.

Как в сказке про спящую красавицу. Только я совсем не красавица, да и реальная жизнь – совсем не сказка.

– Катерина! – снова послышался мамин голос с первого этажа. – Ты проснулась? Опоздаешь ведь!

– Да, мам! – крикнула я в ответ и принялась заправлять кровать.

Кто знает, чем закончится сегодняшний вечер? Может быть, я вернусь в свою комнату не одна? Нужно, чтобы в ней все было идеально.

Я поправила очки и огляделась. Букет цветов и томик Шекспира на тумбочке, круглое зеркало с комодом для косметики, широкий подоконник, уставленный подсвечниками со свечами, постер любимой музыкальной группы на стене… Вроде бы, все нормально, обычная девичья комната. Даже очень уютная. Правда, не знаю, понравится ли она кому-то другому.

Внизу зашумел чайник, отвлекая меня от раздумий о том, что же случится вечером, и возвращая в реальность. Мама наверняка уже испекла мой любимый яблочный пирог, но от мыслей о завтраке меня начинало подташнивать.

Я накинула халат, вышла из спальни и направилась в душ. Мама внизу хлопала дверцами кухонной мебели громче обычного – должно быть, тоже нервничала. Шутка ли, в первый раз отправлять дочь на свидание с парнем. Да еще с каким.

Да еще и в выпускной.

От предвкушения выпускного у меня скрутило живот. Куда сильнее, чем от мысли об экзаменах. Экзамены-то я сдала на отлично – спасибо папе, профессору математики и преподавателю колледжа, который позаботился о том, чтобы дочка росла умницей. Раз уж красавицей не стала.

Не то, чтобы я сильно этому сопротивлялась. Мне нравилось учиться, нравилось читать и узнавать новые вещи. Нравилось решать уравнения, искать ответы для сложных задач и находить восхитительные в своей простоте доказания математическим теоремам. Но только…

Я остановилась посреди коридора и вспомнила видео Милы, самой популярной девочки в классе, о том, как она провела лето. Я не подписывалась в соцсетях на ее аккаунты. Но периодически за ними следила. Почему?

Потому что они доказывали, что у жизни юной девушки есть и другая сторона, в которой морской песок прилипает к ее мокрому загорелому телу с белыми следами от завязок купальника, а её саму мускулистый парень несет на плече к шезлонгу с напитками. Она болтает ногами в воздухе и хохочет – таким смехом, который лучше любых слов говорит о том, что она желанна и уверена в своей неотразимости.

Эта сторона жизни долгое время была от меня скрыта за книжными страницами и толстыми стёклами очков.

Но сегодня все должно измениться.

Я остановилась в коридоре, сжимая и разжимая кулаки. Вспоминала, как после зимних каникул в школе наконец объявили тему выпускного бала: сказочный мир. Одноклассники с воодушевлением принялись строить планы и подбирать бальные костюмы.

Я – нет.

Я, конечно же, всю зиму не поднимала от учебников головы и сдала экзамены лучше всех, но только это никак не помогло мне в поисках пары. К середине весны, когда почти всех девочек уже пригласили, я смирилась с мыслью, что на выпускной не пойду.

Поэтому когда две недели назад голубоглазый Майк, мечта всех моих ровесниц, поймал меня в школьном коридоре и на глазах у всех предложил пойти с ним на бал, я была на грани истерики. И убежала, так ничего ему и не ответив. Помню, как пришла в тот день домой, взвинченная до предела, упала в кровать и прорыдала полчаса. Потом, конечно же, сама не помню как уснула и проспала до ужина.

А после с бешено колотящимся сердцем позвонила Майку, сказала короткое "Да!" и бросила трубку.

На следующий день на уроке геометрии я получила от него записку:

"Заеду за тобой в день бала ровно в четыре. Будь готова, принцесса”.

Он написал – принцесса.

Не лягушка.

Помню, что тогда я покраснела как вареная креветка. Что, в принципе, не так уж и плохо – когда я краснею, веснушек на моих щеках становится не видно.

Вот и сейчас при воспоминании о том дне меня бросило в жар. Я тряхнула головой, рассыпая по плечами мелкие рыжие кудри, и двинулась дальше по коридору.

– Доброе утро, соня, – произнес Ник, мой младший братец, выходя из ванной. – Иди, готовься к своему свиданию!

Последнее слово он произнес так ехидно, что я вздрогнула. Неужели он снова замыслил очередную шутку? Как два года назад, когда он добавил в мой шампунь пищевой краситель, и мои волосы стали зелеными. Надо мной тогда смеялась вся школа и называла царевной-лягушкой. И хоть Нику стало потом стыдно за свой глупый розыгрыш, его раскаяние положения не спасло. Прозвище "лягушка" приклеилось ко мне намертво, и мне пришлось с ним смириться.

– А ну-ка! – я схватила Ника за ухо. – Быстро говори, что ты задумал?

– Я сейчас крикну маме, что ты меня обижаешь, – прошипел паршивец, пытаясь вывернуться.

– А я не стану больше делать за тебя домашнюю работу, – прошипела я.

Никки сразу сник, высвободил ухо из моих пальцев и скрылся за дверью в свою комнату.

Я зашла в ванную и остановилась, сжимая и разжимая руки на мягкой ткани халата.

Как все сегодня пройдет? Чем закончится вечер? Приглашать его к себе или все же не приглашать? Неужели впервые за восемнадцать лет моей жизни в мою комнату войдет…

Нет, всё, хватит.

Я решительно сбросила на пол пижаму, сняла очки и встала в душевую кабинку. Открыла горячую воду – и завизжала на весь дом.

Ник, этот маленький проходимец, истратил весь запас воды в бойлере, и мыться мне теперь придется в ледяной воде.

– Что случилось, дорогая? – стук в дверь ванной и взволнованный голос мамы привел меня в чувства.

Действительно, что случилось? Все же вроде как всегда. Мне просто не везет.

– Все в порядке, мам, – бросила я и потянулась к полочке с шампунями.

Ну что ж, хотя бы любимый гель для душа с ароматом лаванды не закончился.

Кое-как помывшись, я выбралась из кабинки стуча зубами от холода и завернулась в халат. Кровь быстрее побежала по венам, мне наконец-то захотелось есть.

Я спустилась на кухню и позавтракала, не забыв дернуть Ника за рыжий вихор в отместку за воду. На кухне и вправду пахло яблочным пирогом.

Мама – черноволосая и белокожая красавица, уже достала свое свадебное платье из чехла и перьевым венчиком сметала с него невидимые пылинки. Я поглядела на него – и спрятала лицо в ладонях. И на что я надеялась? Как я в нем куда-то пойду? Оно казалось мне на два размера меньше, чем нужно.

Я не покупала себе платья на выпускной, потому что думала, что туда не пойду. Но когда выяснилось, что пойду, то все приличные платья оказались уже раскуплены. Тогда мама предложила мне надеть её подвенечный наряд принцессы – шикарное вечернее платье со шлейфом, расшитое белым жемчугом, а в основании его декольте блистала крупная розовая жемчужина.

Глядя на нее, я вдруг представила, какая она была в нем красивая. И какой нескладной в нем буду я.

Ну, хоть туфли любимые надену.

– Твои туфли погрыз Чарли, – сообщила мне мама, словно прочитав мои мысли. – Я заказала тебе новые из магазина за углом, их обещали доставить в течение часа.

Как будто в подтверждение ее слов Чарли, наша рыжая такса, промчался в погоне за своим мячиком под моим стулом, едва его не опрокинув.

Я подняла взгляд к потолку, стараясь сдержать слезы. Ну конечно. Иначе и быть не могло. Со мной никогда никаких чудес не происходит.

Я угрюмо доела кусок пирога и поднялась к себе, намереваясь заняться волосами, и целый час выпрямляла их утюжком, пока они не стали ровными и блестящими. Теперь кудри не скрывали круглую форму моего лица, к тому же, оно стало еще более бесцветным. Ну что ж, постараемся это исправить.

Я взялась за кисточку для пудры и придвинулась к зеркалу.

Еще через пару часов кропотливой работы на моем лице проступили наконец брови, глаза и губы. Все не так уж и плохо, подумала я, поворачиваясь перед зеркалом то в одну сторону, то в другую.

Так, теперь нужно надеть линзы. Я вытащила из круглой коробочки прозрачную сферу и аккуратно поместила ее в центр зрачка. Поморгала. Вроде бы, нормально. Со второй линзой пришлось повозиться, но я справилась.

Так, что теперь? Стоит собрать маленькую сумочку, которую я возьму с собой. Пудра, расческа, помада, салфетки… Я бросала туда предметы, почти не глядя на них. Брать ли очки? Я задумалась над этим и решила все-таки взять. Учитывая мое катастрофическое невезение, я вполне могу потерять одну линзу, и тогда они мне точно пригодятся.

В это время в комнату вошла мама с круглой щеткой, лаком для волос и маленькой коробочкой. Солнце, которое пробилось сквозь коридорное окно, подсветило ее фигуру сказочным ореолом, и я, залюбовавшись зрелищем, сама не заметила, как положила чехол с очками мимо сумочки.

– Какая ты красивая! – воскликнула мама совершенно искренне, оглядывая меня.

“Не такая, как ты, мам”, – тоскливо подумала я, глядя на ее идеальную фарфоровую кожу и густые черные волосы.

Ну почему я внешностью пошла в папу, а не в нее?

Мама тем временем принялась укладывать мои распрямленные волосы в тугую прическу, а когда справилась, раскрыла коробку, которую с собой принесла – внутри была серебряная диадема.

Вот это да! Невероятно. Я в восхищении дотронулась до изящного украшения, провела пальцами по мелким блестящим камням – один из них поцарапал мне палец, я ойкнула и сжала ладонь.

Мама подхватила диадему за дужки, водрузила ее в мою прическу, а потом приобняла за плечи.

– Теперь ты настоящая принцесса, – шепнула она мне на ухо.

Платье пришлось надевать в гостиной – я бы в жизни не спустилась в нем по лестнице. Мама зашнуровала корсет, и он как по волшебству сделал мою фигуру красивой, а талию – узкой. Я покрутилась перед переносным зеркалом в полный рост, которое папа перед отъездом установил в гостиной. И не смогла сдержать улыбки. Вроде бы, даже ничего все вышло.

В это время раздался звонок в дверь, и мама отправилась забирать у курьера мои новые туфли. Когда она присела рядом на софу и открыла коробку, я застонала: туфли оказались очень красивыми, но на высоченной шпильке.

– Ну мааам, и как я в них куда-то пойду?

– Платье обязывает, милая, – строго ответила она. – Ничего, ты справишься.

Ну еще бы, легко ей говорить, у нее походка как у модели. И ноги длинные и стройные. А у меня походка как у панды. Причем беременной.

Но туфли пришлось надеть. Не идти же на выпускной босиком?

В это время к дому подъехал автомобиль – я услышала шум колес по асфальту и громкий звук сигнала.

Сердце заколотилось в груди. Я вскочила с софы и побежала к двери. Напрочь забыв и о длинном шлейфе, и о высоких каблуках.

“Как жаль, что папы нет рядом”, – подумала я. Мой отец уехал читать лекции в другой город и обещал вернуться только через две недели. Мама и Ник летели к нему в гости сегодня днем, так что вечером дом был целиком и полностью в моем распоряжении.

Задумавшись о том, что будет вечером, я споткнулась о входной коврик, запуталась в пышной юбке и чуть было не врезалась в дверь. Но она внезапно открылась – и я налетела на Майка.

– Привет, Рина! – он улыбнулся и наконец-то назвал меня так, как я люблю.

Рина. Никаких Катерин.

Туфли вдруг сразу перестали жать. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он подал мне руку, и я, опершись на нее, выпрямилась и поправила складки платья. Снова украдкой стрельнула взглядом в его сторону.

Какой же он галантный и красивый! Он улыбнулся шире, заметив мой взгляд, и я тут же покраснела. О господи, надеюсь, под макияжем этого не видно!

– Ты очень красивая в этом платье, – шепнул он мне.

Ну вот, теперь я просто горю.

– Привези ее домой не позже десяти, – говорит ему мама из гостиной. – Катерина, милая, позвони, когда будешь дома.

– Конечно, не беспокойтесь, – отвечает он, берет меня за руку и выводит из дома.

Я посмотрела на подъездную дорожку – там стоял белый кабриолет. Боже мой, я что, поеду на выпускной в кабриолете? Майк начал что-то говорить – мол, машина не его, а отца, и что он упрашивал его позволить на ней прокатиться целую неделю, но я с трудом разбирала из его речи отдельные слова.

В ушах зашумело, сердце заколотилось как бешеное. Ладони судорожно сжались на ткани платья – дурная привычка, от которой я все никак не могу избавиться.

Майк тем временем услужливо распахнул дверь автомобиля, жестом указывая на пассажирское сиденье. Я выдохнула, приказывая себе успокоиться, и прошла по дорожке от дома к машине, стараясь не споткнуться и не запачкать белоснежный шлейф в дорожной пыли. Кончик материи вдруг зацепился за куст, я нетерпеливо дернула ткань – и послышался характерный треск.

Кровь отхлынула от моего лица. Веснушки, должно быть, проступили на щеках как Млечный путь даже под слоем макияжа.

Майк тотчас оказался рядом, распутал шлейф, поднес ткань к лицу – шлейф оказался слегка надорван. На глаза мне навернулись слезы. Мама провела в нем всю свадьбу и умудрилась не запачкать и не испортить его, а я порвала платье, не сделав в нем и десяти шагов.

– Никто не заметит, – сказал Майк, пытливо вглядываясь в выражение моего лица. – Ты же не откажешься ехать на выпускной из-за такой мелочи, правда? Рина?

Казалось, он был очень встревожен тем, как это событие повлияет на мое настроение. Его тревога подействовала на меня как бальзам на израненное сердце. Кто бы что ни говорил, чудеса все же случаются. И сегодняшний день уже не испортит ничто – просто потому что Майк улыбнулся, снова приоткрыл мне дверь на пассажирское сиденье белого кабриолета и галантно подал руку.

Я смахнула слезы, подала руку в ответ и села в машину.

Пока мы ехали к школе, в моем животе порхали бабочки от счастья. Майк спросил, какую музыку я люблю. Я без раздумий назвала композицию, которую последние несколько месяцев слушала в наушниках на повторе: “Roar” Кэти Перри.

Не отвлекаясь от дороги, мой спутник вынул из бардачка мобильный телефон, разблокировал его несколькими движениями пальца по экрану и передал мне. Я открыла Youtube и нашла любимую композицию. Зажигательная мелодия полилась из динамиков, от басов ритмично завибрировали стекла автомобиля.

Я стала подпевать, украдкой рассматривая уверенно ведущего машину Майка. Совершенно идеальный принц, как будто только что вышел из сказки.

Ну, разве что с гелем для волос немного переборщил.

Я не выдержала и тихо рассмеялась, совсем как Мила в своих летних видео – счастливо, беззаботно и уверенно.

Тогда я еще не знала, какой катастрофой обернется мой самый счастливый в жизни день...

Глава 2. Выпускной

Дороги к школе я не заметила. Пока машина мчалась по шоссе навстречу заходящему солнцу, мои мысли витали где-то очень далеко. Я даже принялась рассматривать улицы и дома, мимо которых десять лет ходила туда и обратно на учебу – в надежде, что знакомый пейзаж подействует на меня успокаивающе.

Хотела бы я успокоиться! Но не могла.

На самом деле с каждой минутой я все больше нервничала и теряла уверенность в себе. И ни корона в высокой прическе, ни длинный шлейф сказочного платья, ни даже сидящий за рулем прекрасный принц не могли ее вернуть.

На меня вдруг навалились школьные воспоминания, одно за другим, как будто кто-то бросил с вершины горы камешек, а он толкнул другой, тот в свою очередь толкнул еще парочку, что в итоге привело к ужасающему обвалу. Вот в первом классе мальчик дернул меня за косичку и назвал рыжей занудой. Девочки в третьем дразнили из-за веснушек. В шестом классе я в первый раз пришла в школу в очках, и одноклассники закидали меня скомканной бумагой, исписанной обидными прозвищами. А когда в восьмом выиграла городскую олимпиаду по математике, и вовсе стали обходить стороной.

Никто не любит ботаников. Даже сами ботаники друг друга не любят. Красивое платье и популярный кавалер не скроют от других мою суть. И не изменят их ко мне отношения. Может быть, только на один вечер, не больше, а потом все снова вернется к тому, с чего началось.

Закат впереди окрасился в густой багрянец – предвестник беды, так говорил мой отец. Я вздохнула и попыталась отвлечься от внезапно охватившей меня тревоги.

Над школой впереди кто-то запустил фейерверк: бутон красно-желтых искр с громким хлопком расцвел в темнеющем небе.

Я посмотрела на свои руки – и обнаружила, что так сильно сжала ладони на белой ткани, что помяла платье, и теперь юбка встала колом на самом видном месте.

Ну, конечно. Иначе и быть не могло.

– Ты в порядке? – мой галантный водитель, не сбавляя хода, глянул на меня искоса.

– Да. То есть, нет. То есть… – я снова сжала юбку, которую только что пыталась разгладить, и взглянула на него в отчаянии. – Может, не поедем никуда, повернем домой?!

Не отвлекаясь от дороги, Майк нашёл мою ладонь, крепко сжал.

– Отступать нельзя, – сказал он голосом, показавшимся мне странно глухим. – Делай, что должно, и будь что будет. Так, вроде, говорят? Кстати, кто это сказал, не знаешь?

– Не знаю, – вздохнула я. – И никто не знает.

Майк вопросительно изогнул бровь.

Пришлось пуститься в объяснения.

– Эту фразу приписывают и Марку Аврелию, и Сенеке, и мудрецам из Индии, и даже писателю Льву Толстому. Говорят даже, что масоны используют её как девиз при посвящении в одну из своих степеней.

– А, – только и сказал мой принц, но я была очень ему благодарна, что не назвал меня занудой.

Разговоры отвлекли меня от навязчивым мыслей, не дали отчаянной панике прорваться наружу. Это нормально, когда страх спасает тебе жизнь. Ненормально – когда он решает за тебя, как тебе этой жизнью распоряжаться. Точного автора этих слов я знала очень хорошо – их любил повторять мой отец.

Милу на ее видео переполняла уверенность в собственной неотразимости. А меня переполняли только знания, поэтому я снова открыла рот, чтобы несмотря ни на что снова блеснуть эрудицией и процитировать фразу, о которой зашёл разговор, на латыни.

Но Майк вдруг затормозил и коротко объявил:

– Приехали.

Я подняла голову, оглядываясь родную школу. Трехэтажное серое здание было украшено разноцветными шарами и яркими лентами. На подоконниках открытых окон красовались живые цветы, изнутри во двор лилась танцевальная музыка. Над входом висел плакат: “Добро пожаловать, выпускники!”

Пахло цветущими розами и порохом от недавнего салюта.

Майк вышел из кабриолета, отряхнул брюки, обошёл машину и открыл мне дверь. Я, напрочь забыв о своём роскошном туалете, попыталась выскочить с пассажирского сиденья на дорогу одним прыжком – что не раз лихо проделывала, сопровождая отца в поездках на рабочем пикапе.

Ох, зря. Я только больше запуталась в многочисленных слоях платья и не смогла даже ногу из них высунуть.

Мой кавалер, усмехаясь, подал мне руку – я перестала бороться с юбкой и протянула Майку обе ладони. Он потянул меня на себя, потом обнял за талию и вынес из машины на руках.

Я снова покраснела. Было страшно, что кто-то может нас увидеть – и одновременно ужасно хотелось, чтобы нас сейчас увидели все-все-все. Все те, кто дразнил и изводил меня в школе эти годы. Но на подъездной дорожке к школе никого не было, за исключением двух учителей. Одноклассники, судя по шуму, доносящемуся из банкетного зала, уже праздновали выпускной внутри.

Мы проследовали в школу под веселыми и многозначительными взглядами учителей, и я старалась идти ровно и красиво, но то и дело подворачивала ноги. Шпильки предательски соскальзывали с гравия, но Майк крепко держал меня под руку, как будто боялся, что я все же передумаю идти с ним на бал и убегу домой. Ха-ха, даже если я и захочу сбежать, то далеко в таком наряде я точно не убегу. Эта внезапная мысль заставила мои колени задрожать еще сильнее, что вряд ли прибавило моей походке очарования.

Сквозь длинный школьный коридор мы прошли в банкетный зал, где уже звучала музыка, стояли напитки, кружилось в танце несколько пар. Майк сразу же подвел меня к своим друзьям, которые расположились в центре.

– Знакомьтесь, это Рина.

– Привет, принцесса, – сказало сразу несколько симпатичных парней, делая особое ударение на последнем слове, отчего я смутилась и покраснела, не зная, что ответить. Заученные фразы вылетели из головы, и я только и смогла, что промямлить в ответ несколько неразборчивых слов.

Мальчишки рассмеялись, и я не смогла разобрать, был ли их смех доброжелательным или обидным. Взглянула на Майка, ища поддержки – тот уверенным движением похлопал меня по руке. Его ладонь была теплой и совсем не дрожала.

Я выдохнула, отгоняя от себя смутную тревогу. Все будет хорошо. Майк никогда не причинит мне боль, он для этого слишком благороден.

После мы еще час кружили по залу, фотографируясь и здороваясь с разными людьми, в основном с его друзьями из параллельных классов и первокурсниками из колледжа, расположенного неподалеку от школы. Их было так много, что вскоре я перестала запоминать имена и фамилии, и только вежливо улыбалась, склоняя голову и крепче перехватывая предплечье Майка. Положа руку на сердце, я слегка завидовала способности моих сверстников легко и быстро налаживать социальные связи. Но сейчас у меня закружилась голова от обилия лиц, имен, платьев и назойливых парфюмов – в полутьме бальной залы каждый, видимо, считал своим долгом оставаться узнанным по запаху своих духов, поэтому выливал на себя полфлакона как минимум.

Внезапно свет погас, и зал озарили вспышки прожекторов, похожих на звезды. Зазвучала медленная музыка, и Майк пригласил меня на танец. Я согласилась, несмотря на подступающую тошноту. Мы вышли на середину зала и медленно закружились вдоль накрытых столов. Майк положил руку на талию, крепко прижимая меня к себе. Тошнота постепенно отступила, телу стало бездумно и легко, как будто я не танцевала вовсе, а парила высоко в облаках, среди звезд.

Постепенно зал заполнили другие пары. Кто-то пару раз наступил на шлейф моего платья и неаккуратным движением руки чуть не сбил корону с головы, но мне было уже все равно. Нечто гораздо большее, чем счастье, переполняло меня изнутри, и я не могла найти названия этому чувству. Ликование, восторг, триумф – все эти слова казались мне слишком блеклыми для того, что я сейчас переживала.

Краем глаза у одного из столов я заметила Милу, одетую в тонкое шелковое платье цвета фуксии. Она поправляла длинные светлые волосы, как у Рапунцель, и заметив мой взгляд отсалютовала бокалом в мою сторону, странно блестя глазами. Я на мгновение съежилась, уловив этот блеск, но вот Майк заложил новый пируэт, и мы отдалились от стола, у которого стояла та, которую мне следовало бы называть соперницей, но у меня не поворачивался язык.

Соперничать с кем-то можно только на равных. А кто такая я? Куда мне до Милы. Даже несмотря на то, что танцую с Майком сейчас я, а не она…

Еще через час мой кавалер вывел меня на балкон – подышать свежим воздухом. Я едва успела подхватить со столика свою сумочку. Голова кружилась, ноги гудели, шея и плечи онемели от тяжести прически и вплетенной в нее диадемы.

Мы заговорили о планах на будущее – это была тема, о которой я могла рассуждать часами, делиться планами о том, в какие колледжи я отправлю заявки, и какую специальность по итогу выберу, но я в основном молчала. Говорил Майк. Сетовал, что не уделял учебе достаточного внимания, и теперь его шансы на поступление в хороший ВУЗ не так уж велики, как хотелось бы его родителям.

Я кивала и слушала, не прерывая его монолога. Отчасти из вежливости, отчасти чтобы незаметно восстановить дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Не хватало еще, чтобы он заметил, каких трудов стоило мне протанцевать целый час на таких высоченных каблуках и ни разу не сбиться с ритма.

– Майк, дружище, давно не виделись, – произнес вдруг чей-то голос из темноты.

Майк оборвал себя на полуслове и побледнел. Я вздрогнула, отвернулась от своего кавалера и вгляделась в сумрак под балконом.

На мостовой школьного двора стоял высокий парень, и его силуэт я не могла бы перепутать ни с каким другим.

Дерек. Дерек-сорвиголова, так его называли все учителя, пока он не выпустился два года назад, и вся школа наконец вздохнула с облегчением.

Но не я.

Дерек и его семья жили по соседству, в конце переулка, и я не раз наблюдала, как он возвращается по ночам на своем байке домой – вернее в гараж, в котором жил последние два года и который оборудовал под мастерскую для ремонта автомобилей.

Каждый раз пьяный.

И каждый раз с новой девушкой позади себя.

Я не знала, что чувствую по отношению к нему. Раздражение? Да, наверное. Из-за него и его младшего брата, которого выгнали из школы по подозрению в продаже наркотиков, полицейские машины навещали наш переулок слишком уж часто.

И жалость. Не известно, какой бы стала я, если бы лишилась матери так же рано, как Дерек. И если бы меня воспитывал такой же отец, какой был у него.

Дерек тем временем вышел на свет фонаря и небрежным движением пригладил вьющиеся темные волосы на макушке. Он изменился с тех пор, когда я в последний раз его видела. Казалось, стал еще выше, одет еще небрежнее, а в брови и нижней губе появились серебряные колечки. Я скользнула взглядом по рукавам черной рубашки, закатанным до локтей. По предплечьям, покрытым татуировками. А когда снова подняла взгляд к его лицу, поняла, что таращусь на парня самым неделикатным образом, а он все это время за мной наблюдает.

Дерек оглядел меня в ответ с головы до ног, усмехнулся и многозначительно дернул бровью. Кровь мгновенно прилила к моим щекам, пришлось отвернуться и начать копаться в крошечной сумочке, делая вид, что мне срочно понадобилась пудра.

Ведь они оба в это поверили, правда?

– Какая милаха, – раздался со школьного двора голос Дерека. – Я не сразу ее узнал. Может, спуститесь вдвоем во двор, поболтаем?

– Нет, – отрезал Майк, подхватывая мою руку и сжимая ладонь так крепко, что я судорожно вздохнула.

Странное дело, но мне показалось, что пальцы моего кавалера дрожат.

– Ты помнишь, что должен мне, дружище? – продолжал Дерек.

Я подняла взгляд и увидела, что хулиган улыбается – так недобро, что я сглотнула.

– Я помню, – тем же холодным голосом ответил Майк, не выпуская моей руки. – И я все отдам. Сегодня же вечером, черт тебя дери. А теперь исчезни!

– Каков смельчак, – хмыкнул Дерек, прислонился к фонарному столбу и вытащил из заднего кармана джинсов сигарету и зажигалку. – Ну давай. Посмотрим, как ты держишь слово. Иначе твоему папаше придется узнать, что сегодня ты не в первый раз выкатил его драгоценный кабриолет из гаража.

Хулиган прикурил, глубоко затянулся и снова поднял на нас насмешливые глаза. На безымянном пальце руки, сжимающей кончик сигареты, блеснуло кольцо, инкрустированное большим серым камнем – при свете фонаря в его глубине сверкнул крестообразный блик.

Табачный дым достиг балкона. Я закашлялась, пару раз махнув рукой перед лицом, перевела взгляд на Майка и с удивлением увидела, что мой принц побледнел еще больше.

– Ты не посмеешь, – ответил он, но как-то не очень уж уверенно.

– Увидишь, – Дерек оскалил зубы, оказавшиеся ровными и удивительно белыми. – Срок истекает в полночь, и если ты не вернешь мне всю сумму с процентами, я позвоню твоему папаше. А потом и в полицию. И расскажу, что именно ты возишь в своем бардачке.

– Я все отдам, – протараторил Майк, дернув меня за руку так сильно, что я едва не подвернула ногу. – Сегодня же. Приходи в назначенное место, получишь свое сполна. Я тебе гарантирую.

Дерек помолчал, оглядывая нас сквозь сигаретный дым. Я наконец взяла себя в руки, выпрямила спину и встала рядом с Майком бок о бок. Ничто не должно испортить сегодняшний вечер. Ничто. Тем более – неадекватный сосед и его попытки шантажировать самого популярного парня в школе.

Дерек скривился и сплюнул себе под ноги, но ничего не сказал. Просто кивнул Майку, щелчком пальца отбросил недокуренную сигарету в сторону – сноп искр разлетелся по темной мостовой – и ушел, больше не оборачиваясь.

– О чем это он говорил? – я повернулась к Майку.

Майк пригладил волосы движением, похожим на движение Дерека, но не таким уверенным. Мне снова показалось, что его пальцы дрожат.

– Так, ни о чем, – хрипло ответил мой принц.

– Расскажи, что случилось, – настаивала я. – Я смогу помочь!

– Ты уже помогаешь, – внезапно улыбнулся Майк и взял меня за обе руки. – Даже не представляешь, как сильно.

Он наклонился к моему лицу и поцеловал в щеку – так быстро, что я не успела среагировать, только потрясенно вздохнула и замерла. Назвать последние несколько минут необычными было бы недопустимым преуменьшением.

– Давай уйдем отсюда? – прошептал Майк мне на ухо так, что у меня по коже побежали мурашки, а ноги подкосились.

– Ку-куда? – только и смогла выдавить я.

Меня бросало то в жар, то в холод. Макияж наверняка давно поплыл. Припудриться теперь по-настоящему бы не помешало… Рина, о чем ты думаешь?!

– Да куда угодно, – Майк обнял меня и прижал к себе, пряча лицо в завитках моей прически.

– Но короля и королеву бала еще не выбрали…

– Да плевать. По-моему, всем уже стало ясно, кто здесь сегодня настоящие король и королева.

Я изо всех сил старалась успокоиться и взять себя в руки. К тому, что события станут развиваться настолько стремительно, я оказалась не готова. Не знаю, получится ли сохранить достойный вид, но в любом случае последнее, чего бы мне хотелось, это чтобы я неуклюже упала в момент моего первого поцелуя. Даже не представляю, как унизительно это будет выглядеть.

Как-то раз папа прочел мне двухчасовую лекцию об опасностях вечеринок и особей мужского пола. О том, что все мужчины хотят только одного – за исключением него самого, разумеется. И готовы добиваться этого всеми легальными и нелегальными способами. Как итог, у меня развилась ужасная паранойя, и пунш из общей чаши на выпускном я рискнула попробовать только тогда, когда увидела, что директриса украдкой налила оттуда себе бокальчик.

Но сейчас я была готова на все, лишь бы этот вечер никогда не кончался.

– Можно ко мне, – прошептала я, не веря в собственную смелость.

Но Майк покачал головой.

– Намечается вечеринка у Стефана, моего хорошего друга, – шепнул он в ответ. – По случаю выпускного. Закрытая вечеринка, Рина. Только для избранных.

– Но меня туда не пустят! – вырвалось у меня против воли.

Майк рассмеялся и провел рукой по моим волосам.

– Со мной пустят куда угодно, не переживай.

Предчувствие чего-то нехорошего вдруг коснулось моего сердца и заставило вздрогнуть. Я вместе с Майком всего один день, могу ли я и в самом деле ему довериться? В голове снова всплыли папины предупреждения об опасности вечеринок. За то недолгое время, что я провела с моим принцем, он вел себя как настоящий джентльмен.

Но вечеринка? К тому же, в доме у парня, с которым я не знакома?..

Любопытство, которого во мне достаточно, подмывало согласиться. Когда еще представится шанс побывать на закрытой вечеринке, где наверняка соберутся сливки школьного общества? А чувство самосохранения заставляло отказаться.

– Я… Я не знаю, – растерянно ответила я и отступила от Майка на пару шагов.

Тени от фонаря легли на лицо моего спутника, исказили его правильные черты, как будто под ними пряталось другое обличье, покрытое ужасными шрамами. Я моргнула и отступила еще на шаг, готовая развернуться и броситься вон из бальной залы.

Но Майк снова взял меня за руку и поднес к губам мою ладонь. Потом притянул к себе и заглянул в глаза. Пытливо и требовательно.

– Поехали, Рина, – просительно и одновременно безапелляционно произнес он у самых моих губ – так, что я ощутила его дыхание.

Ноги у меня снова подкосились. Сил ответить не осталось, так что я просто кивнула и спрятала лицо на его груди. Не ради этого ли я согласилась пойти с ним на бал? Делай что должно наконец, Катерина…

Не помню, как мы сели в машину и выехали из школы. Помню только, что снова попросила Майка поставить мою любимую песню и принялась подпевать, не попадая в ноты.

I got the eye of the tiger, a fighter

Dancing through the fire

'Cause I am a champion, and you’re gonna hear me roar

Louder, louder than a lion

'Cause I am a champion, and you’re gonna hear me roar

Голове снова стало легко и бездумно – так, должно быть, чувствует себя колодец, из которого выкачали всю воду.

Выпускной оказался не совсем таким, как я ожидала. Я думала, что нам наденут короны короля и королевы бала, а потом мы поедем кататься по ночному городу. Вдвоем, безо всяких Стефанов или других друзей Майка. Только он и я. Да еще теплая майская ночь, шикарное мамино платье и яркие звезды над головой. А потом, может быть, заедем ко мне.

Я снова сжала ладони на белой юбке платья. На вечеринке все образуется. Должно.

Мои мысли вдруг обратились к будущему и к поступлению в колледж, к которому меня усиленно готовил отец. Я даже поднакопила денег на покупку собственной машины, чтобы передвигаться по городу, и чтобы была возможность подрабатывать репетитором по математике у школьников. А мама выбрала мне соседку в общежитии – милую девушку из соседнего городка, о которой она уже успела узнать все, что хотела. Наверняка такую же серую мышь, как и я. И так и будут проходить дни нашей юности – за учебой, репетиторством и домашними заданиями. А другие студенты будут в это время развлекаться на закрытых вечеринках, куда таких ботаников, как мы, конечно же не пустят.

Я стиснула зубы и мотнула головой. Нет уж, не хочу прослыть синим чулком. Сегодня должно случиться нечто такое, что раз и навсегда изменит мою жизнь.

Изменит меня.

Навсегда.

Что это, как не первый поцелуй с парнем, о котором мечтают все девчонки в школе?..

________

Дорогие читательницы, не стесняйтесь нажать на сердечко и оставить отзыв о книге.

Ваши лайки и комментарии помогают Кате справиться с ситуацией!

Глава 3. Царевна-лягушка

Звезды густым бисером усеяли потемневшее небо, когда мы подъехали к одному из больших и почти одинаковых светлых домов на окраине города. Сразу за ними поднималась стена густого соснового леса.

Майк припарковался на обочине – у подъездной стоянки не было ни клочка свободного пространства. Я привстала на сиденье, пытаясь разглядеть адрес на фасаде и отправить его на всякий случай в сообщении отцу, но не смогла разобрать ни слова – первый этаж густо зарос плющом, а второй был забросан туалетной бумагой.

Из открытых окон доносился шум и гам, возгласы парней и громкий женский визг, перекрывающий даже грохочущую музыку. Удивительно, как соседи до сих пор не вызвали полицию.

– Все соседи уехали к лесному озеру на уикенд, – Майк словно прочел мои мысли. – Поэтому Стеф и решил собрать у себя народ.

Он обошел машину и приоткрыл мою дверь, но руки так и не подал. Он явно очень нервничал. Пришлось вылезать из кабриолета самой, путаясь в юбках, и крепко сжать его руку, чтобы привести в чувства.

– Идем? – я заглянула ему в глаза, но Майк отвернулся.

– Идем, Рина, – его голос снова показался мне странно глухим.

– Дом просто огромный, – я решила отвлечь моего принца от тревожных мыслей, – но, кажется, полон до отказа. Сколько же там собралось людей?

– Много, и не только людей, – многозначительно хмыкнул Майк, сжал мою руку и ускорил шаг.

Вскоре я поняла, что он имел в виду.

На газоне перед домом было не протолкнуться. Не только школьники, но и студенты приехали на вечеринку, и каждый привез алкоголь, сигареты и пиротехнику.

И диковинных животных.

Не только кошек и собак, но и шиншилл и попугаев, сов и ястребов в клобуках на маленьких головках, рыжих и черных лисиц в намордниках и на поводках, надутых жаб и щетинистых игуан в клетках. Мне даже показалось, что на заднем дворе ходит павлин, а у бассейна кто-то держит на руках тигренка.

От нахлынувшего страха у меня подкосились ноги. Что это за странная вечеринка такая?

Майк тем временем как ни в чем не бывало здоровался за руку со старшекурсниками и покровительственно похлопывал по плечу одноклассников. К моему удивлению, некоторые из них не были пьяны и не держали в руках пивные баночки. Может быть, сегодня мне удастся с кем-нибудь из них подружиться? Должно же в моей жизни наконец произойти какое-то волшебство.

У входа в дом мы столкнулись с высоким парнем – он нес в руках большую банку, полную голубых мотыльков. Находиться в доме с животными, видимо, было запрещено, и он спешил наружу. От столкновения с нами бабочки в банке взвились вверх как лазурное торнадо, я невольно засмотрелась на них – и потеряла Майка из виду. Судя по количеству народа вокруг, найти его будет не так-то просто.

Кто-то сунул мне в руки пивную баночку, я попыталась было вежливо отказаться и вернуть пиво хозяину, но так и не поняла, кто именно из галдящей молодежи угостил меня выпивкой. Пришлось поставить банку на подоконник, чтобы кое-как протиснуться в битком забитую гостиную.

Мое появление в доме произвело фурор – среди всех присутствующих я одна оказалась наряженной в подвенечное платье и тиару. Молодежь взорвалась радостными криками, кто-то захлопал в ладоши, с лестницы донесся залихватский свист. Я покраснела и поспешила из гостиной в кухню. Не знай я, что мы с Майком оказались на этой вечеринке по случайности, подумала бы, что меня тут давно ждут.

Дом был просторным и очень ухоженным. На окнах висели парчовые занавески, диваны пестрели бархатными покрывалами. На низком холодильнике в коридоре стоял блендер с зеленой жижей внутри – кто-то из хозяев, видимо, делал себе смузи из зелени и фруктов, но в спешке перед отъездом так и забыл его выпить. Кучка подростков сидела на старинном ковре под висящей на люстре огромной пиньятой в форме свиньи, до отказа набитой денежными купюрами, и играла в бутылочку.

У кухонной двери я столкнулась с красивым, но в стельку пьяным парнем-азиатом. Он едва устоял на ногах, улыбнулся и протянул руку – она была ледяной, потому что ею парень держал стакан с янтарной жидкостью, в которой плавали кубики льда. Во рту что-то блеснуло – кажется, у него был проколот язык. Незнакомец показался мне очень милым, если бы не был так пьян.

Да уж. На лужайке у входа еще были более-менее трезвые студенты, но в доме, похоже, все уже напились в стельку.

– Хочешь выпить? – прокричал парень, пытаясь перекричать музыку, подмигнул мне и попытался было высунуть язык, но вместо этого громко рыгнул.

– Нет, спасибо, я не пью, – ответила я, пытаясь пройти мимо него на кухню.

Мне казалось, внутри кухни в компании нескольких ребят я вижу Майка.

– Не пьешь? – парень захохотал, снова показывая проколотый язык. – Ты что, монашка?

Я сделала вид, что не услышала этих слов. Мое отношение к этому наглецу резко изменилось. Не стоит отвечать ему и заводить здесь врагов, пока у меня еще нет друзей. Однако возмущение так ясно проступило на моем лице, что парень сам не стал развивать тему. Да, я предпочитаю защищать свой мозг от воздействия алкоголя, чтобы лучше учиться, и что с того? Это не делает меня пуританкой или ханжой.

– Кто ты вообще такая, а? Золушка, что ли? – он нахмурился, осматривая мой наряд, а потом внезапно просветлел. – Черт побери, да ты та самая Катерина! А я Ким. Приятно, очень приятно познакомиться!

Он сжал мою руку так сильно, что я вскрикнула, а потом потерял равновесие и навалился на меня всем телом. Три пьяные девчонки, которые в этот момент проходили мимо, путаясь в собственных ногах, захохотали, указывая на нас пальцами.

– Блин, прости! – произнес Ким, прислоняясь к дверному косяку, а я почувствовала, как холодная жидкость вместе с подтаявшими кубиками льда вылилась мне в декольте.

Я в ужасе осмотрела мокрый лиф, украшенный розовой жемчужиной, и забрызганную юбку, понимая, что спасти белоснежную ткань уже вряд ли удастся. Вот уж повеселилась так повеселилась! Не нужно было вообще сюда приходить! Уж лучше бы я отказала Майку и сейчас лежала на своей кровати в пижаме, свернувшись калачиком. Скорее всего, в слезах, но даже проплакать целую ночь сейчас казалось мне куда лучшим вариантом, чем торчать на этой странной вечеринке в компании диких животных и пьяных незнакомцев.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотал тем временем Ким, сполз по двери на пол, и его вырвало.

Я отпрянула прочь, но предательские каблуки разъехались в стороны, я поскользнулась и непременно бы упала в лужу зловонной жидкости, если бы некто не подхватил меня за локоть.

Мой принц! Я обернулась, полная признательности и отчаяния, готовая простить ему даже то, что он бросил меня здесь одну.

Но это оказался не Майк.

– Дерек? – мои губы предательски задрожали, глаза наполнились слезами обиды и гнева.

– Что ты здесь делаешь? – бесцеремонно бросил он, оглядывая меня с ног до головы. – Тебе здесь не место.

Хулиган почти не изменился с тех пор, как я видела его под школьным балконом, только волосы больше растрепались, да на плечи оказалась накинута рваная кожаная куртка.

Почему он так грубо себя ведет? И зачем так странно оделся на вечеринку? Мои волосы всегда были причесаны, а одежда аккуратно отглажена – в нашей семье такой внешний вид считался нормой. Едва я успела подумать об этом, как сообразила, что для него мой внешний вид наверняка тоже казался нелепым и явно не подходящим для этого сборища.

Увидев мое платье, залитое алкоголем, Дерек стащил с себя куртку и накинул мне на плечи. Я попыталась высвободиться – не хватало еще, чтобы все подумали, что мы пришли на вечеринку вместе, но он удержал мои руки.

Инстинктивно я тоже сжала его татуированное предплечье – и почувствовала, что кожа под черными узорами покрыта шрамами. Кровь прилила к моему лицу, когда я поняла, зачем он сделал эти татуировки. Значит, слухи о его отце и жестокости его воспитательных методов были правдой…

Я разжала руку, но Дерек хватки не ослабил. Я вгляделась в его лицо и вдруг поняла, что до этого момента не знала, какого цвета его глаза. А они оказались удивительно глубокого янтарного цвета, с прожилками темного шоколада, как яшма.

Дерек заметил мой взгляд и понял его значение. Понял, что я догадалась о том, что именно скрывают его татуировки. Но не подал виду, развернулся и потащил меня за собой к выходу.

– Ты должна уйти, – говорил он, проталкиваясь вместе со мной сквозь танцующую толпу. – Не знаю, зачем этот подонок притащил тебя сюда, но ничем хорошим для таких, как ты, эта вечеринка не кончится. Я могу отвезти тебя домой…

– Нет! – я вырвала свою руку из его ладони, сняла куртку и швырнула в него.

Не хватало еще, чтобы мои соседи увидели, кого именно сегодня Дерек привезет на заднем сидении своего байка.

Молодежь вокруг принялась улюлюкать и свистеть. Я круто развернулась и снова стала проталкиваться сквозь толпу, пытаясь найти Майка. Плевать на платье, я выскажу ему все, что думаю, а потом пойду домой пешком.

На диване, в полутьме за музыкальным центром и барной стойкой, заваленной пустыми бутылками и коробками из-под пиццы, несколько парочек самозабвенно ласкали друг друга. Одна из девушек с волосами, выкрашенными в винный цвет, ритмично двигалась на коленях у парня со спущенными до колен штанами. Какой-то старшекурсник принес туда же визжащую девицу на своем плече, а потом бросил ее прямо поверх переплетенных тел. Я зажмурилась, стараясь не думать о том, что сейчас будет происходить на этом диване, и продолжила поиски моего горе-кавалера.

Кто-то прибавил музыке громкости. Прекрасно! Теперь мои вопли “Майк!” стали не слышны даже мне самой.

Увидев открытую дверь в библиотеку, я не раздумывая шагнула в более-менее тихий, но насквозь прокуренный полумрак, отчаянно надеясь отыскать в нем того, кто привез меня сюда. Единственная трезвая девушка в доме, посреди шумной вечеринки, в мамином подвенечном платье, залитом алкоголем и пропитанном табачным дымом. Да уж, Катерина, ниже опускаться просто некуда.

Я включила одну из ламп, чтобы осмотреть комнату – кто-то выдохнул клуб дыма со странным резким запахом прямо мне в лицо. Я закашлялась, разгоняя дым рукой, услышала чей-то смех и вдруг уткнулась взглядом в книжные полки, занимавшие одну из стен. Помимо воли с интересом прочла заголовки на корешках и прониклась уважением к хозяину дома: большинство книг принадлежало к неумирающей классике, но были и современные произведения, а также научные трактаты на самые разные темы.

Я подхватила с полки томик Шекспира – почти такой же, как у меня дома, только менее потрепанный. От странного дыма, пропитавшего комнату, кружилась голова, книга выпала у меня из рук.

В гостиной тем временем оглушительная музыка вдруг сменилась тихой мелодией, сквозь которую я услышала знакомый голос.

Майк! Подхватив юбки, я поспешила к нему навстречу, какой-то частью своей души все еще надеясь на чудо. Я хотела, чтобы он извинился за тот кошмар, который я здесь испытала, и увез меня на своем кабриолете домой.

Но настоящий кошмар мне еще только предстояло пережить.

– Внимание! – кричал мой принц. – Всем внимание!

Вскоре я увидела его: Майк смел со столика в центре гостиной остатки выпивки и закусок и влез на него, не снимая грязных ботинок.

Кто-то уронил баночку с пивом мне на туфли. Я попыталась стряхнуть с них липкие капли, поэтому слушала, что говорит Майк, краем уха.

– Все вы знаете, зачем сегодня сюда пришли, – звучным, хорошо поставленным голосом говорил мой кавалер. – У нас получилось собрать немного деньжат, – он указал на свинью-пиньяту, висящую на люстре и набитую деньгами под завязку, – чтобы отдать их тому, кто привезет на вечеринку самое диковинное животное в городе. Так вот, сообщаю вам, что я выиграл!

– Кого же ты привез? – сквозь смех и улюлюканье выкрикнул кто-то из толпы. – Что-то я не видел припаркованного у двери единорога, Майки.

– Я привез сюда нечто более диковинное, – расхохотался Майк. И вдруг указал рукой сквозь всю гостиную прямо на меня. – Я привез вам царевну-лягушку!

Толпа на миг затихла, оглядываясь и отыскивая меня взглядами.

А потом восторженно взревела.

– Лягушка! Лягушка! – вопили со всех сторон. – Майк выиграл! Выиграл! Этот сукин сын выиграл!

Я обмерла, не в силах пошевелиться, не понимая, что происходит. Комната снова поплыла перед глазами. Несколько ребят подхватили меня под руки и поволокли к столику, на котором все еще стоял Майк.

Мой кавалер. Мой благородный принц. Оказавшийся отъявленным негодяем.

Кто-то протянул ему биту, чтобы разбить пиньяту.

Майк подхватил ее, несколько раз провернул в руке.

А потом подкинул в воздухе куда-то в сторону.

– Держи, дружище, – весело и зло прокричал он кому-то в углу. – Это твое. Теперь-то, надеюсь, мы в расчете?

В это время некто приподнял меня над полом и поставил на столик рядом с победителем. В другом конце зала я увидела Дерека, сжимающего в руках ту самую биту, которую вручили Майку. Лицо при этом у него было такое, как будто он был готов раскроить этой битой голову моему кавалеру.

– Поцелуй ее! – вдруг завопил кто-то. – Вдруг превратится в принцессу?

Толпа снова взревела, заголосила на разные лады, скандируя одно и то же слово.

– Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Майк властно схватил меня за талию и прижал к себе.

О боже, нет, нет, нет!!! Только сейчас я пришла наконец в себя и изо всех сил уперлась руками в его грудь.

Мой первый поцелуй не должен быть… ТАКИМ!

Стол пошатнулся, и мы с Майком упали на пол, кто-то снова залил мое платье пивом. В коридорном просвете я увидела, как в туалете один из студентов справляет нужду, даже не думая прикрыть за собой дверь.

С пола, несмотря на пышную юбку и каблуки, я поднялась быстрее Майка. Обернулась, ища выход, но тут мне в лицо вдруг выплеснули нечто холодное и мерзкое. Я не выдержала и завизжала на весь дом, пытаясь отряхнуться от зловонной жидкости.

Много позже я поняла, что кто-то схватил с холодильника блендер с зеленым смузи, открыл крышку и облил меня протухшим содержимым.

Все логично. Я ведь принцесса-лягушка, поэтому должна быть зеленой, противной и мерзкой.

– Эй, это уже слишком, – сказал Майк, поднимаясь с пола и меняясь в лице. Он наконец стал понимать, во что превратилась его шутка. – Давай я отвезу тебя домой, Рина?

Я моргнула – зеленая жижа залила мне все лицо и наверняка смыла половину макияжа – попятилась от него прочь, а потом развернулась и под громогласный хохот толпы вылетела из дома пулей, расталкивая случайных незнакомцев.

В двери я снова столкнулась с кем-то и упала на пол. От столкновения линза выскользнула из правого глаза и упала куда-то на платье, облитое зеленой жижей. Мир, и без того нечеткий, окончательно расплылся. Я сняла ненавистные туфли, поднялась на ноги, добежала до машины Майка, подхватила оттуда свою сумочку и бросилась по лесной тропинке, которую заволакивал густой туман, прямиком в лес.

Только бы убежать, уйти от этого позора, скрыться от человеческих глаз.

Навсегда.

Кто-то окликал меня – мне кажется, это был Дерек, но я не обернулась и бежать не перестала. Пусть лучше я умру в этом тумане, чем снова встречусь с кем-либо из тех, кто был на этой вечеринке. Кто видел меня…

ТАКОЙ.

Ступни, сбитые о камни, начали кровоточить. На лице проступили багровые полосы от хлещущих по щекам сосновых ветвей. Я давно сошла с тропинки, сбилась с пути и теперь бесцельно петляла между деревьями, разгоняя фалдами платья туман.

Впереди сквозь белесое марево проступила фигура какого-то животного – я вскрикнула, оступилась и упала, готовая принять свою смерть от волчьих клыков.

Но это оказался всего лишь кот. Большой черно-белый кот, выпрыгнувший из туманных клубов прямиком мне навстречу. Плохое зрение снова сыграло со мной злую шутку.

И тут наконец случилось то, чего, как я думала, со мной никогда в моей жизни не случится.

Волшебство. Настоящая магия.

Кот зашипел, изогнул спину и неестественно вытянулся в холке. Клочья тумана закрутились вокруг него в спираль, а он все вытягивался и вытягивался, наконец встал на задние лапы и постепенно потерял сходство с животным, за исключением типично кошачьей изящности движений.

Передо мной стоял молодой мужчина с белоснежными волосами, одетый в строгий черный костюм, который невероятно шел к его фигуре.

– Помоги, – прошептал он, протягивая в мою сторону обе руки. – Помоги нам. Кэт.

Глава 4. Кассиан

Я моргнула, пытаясь сфокусировать на видении взгляд. Всё расплывалось перед глазами, туман струился вокруг мужской фигуры, обвивал её дымчатой спиралью.

Беловолосый шагнул в мою сторону, что-то взволнованно шепча.

Я взвизгнула и попятилась от него на четвереньках, путаясь в фалдах юбки, вскочила на ноги и бросилась бежать.

– Подожди! – раздался мне вслед его голос. – Кэт, не убегай!

Конечно же, я его не послушала. Ветки хлестали по лицу, платье цеплялось за коряги и окончательно превратилось в лохмотья – если я выберусь отсюда живой, мама меня убьет.

Если – хорошее слово. Я никогда не показывала хороших результатов в легкой атлетике, и от взрослого мужчины вряд ли бы убежала, даже будь я одета попроще.

– Да погоди же ты! – мой преследователь нагнал меня и схватил за локоть.

Сквозь панику я невольно отметила, до чего нежной была его кожа, как прохладный бархат. Беловолосый, похоже, тоже был уверен в том, что легко справится с девчонкой, но он не учел, как много времени эта девчонка проводила со своим отцом, который был не только выдающимся математиком, но и отличным боксером.

Я круто развернулась и со всей силы заехала ему по уху. Не ладонью, как благовоспитанная барышня, а крепко сжатым кулаком.

Он охнул, отпустил меня и схватился за ухо, которое оказалось не маленьким и круглым, как у людей, а крупным и вытянутым, да еще и с характерным кошачьим кармашком у основания. Кажется, по-английски этот кармашек называется henry’s pocket… Катерина, о чем ты только думаешь?!

Я отступила на пару шагов, дрожа всем телом и осматривая лес. Деревья двоились, звезды в небе плыли и накладывались одна на другую. Оставшаяся линза мешала мне нормально ориентироваться в темноте. Одним движением я вынула ее из глаза и вышвырнула вон, вспомнила про очки и принялась рыться в сумке, рассыпая по траве косметику и не прекращая отступать под сень деревьев.

Очков в сумке не оказалось. Я в отчаянии застонала. Невезучая ты, Катерина, как пить дать невезучая!

Мой преследователь тем временем поднял голову и рассмеялся.

Я прекратила рыться в сумочке и завороженно уставилась на него. Его смех был похож на тихий перезвон серебряных колокольчиков, но не такой холодный. Было в нем что-то теплое и уютное, как кошачье мурчание.

– Поделом мне, – сказал он. – Я забыл, насколько вы, люди, не готовы к тому, чтобы столкнуться с чем-то удивительным.

– Кто ты, черт побери, такой?! – взвизгнула я, помимо воли выругавшись и перейдя на фальцет.

– Разрешите представиться, миледи, – не обратив на мою истерику ни малейшего внимания, мужчина напротив поправил костюм и поклонился. Его ухо, по которому я заехала кулаком, налилось пунцовым цветом и теперь резко контрастировало с белизной волос, сводя на нет всю его изысканную элегантность. – Принц Кассиан.

– Принц?! – я подумала, что ослышалась.

Его волосы при ближайшем рассмотрении оказались не белыми, а серебряными, но гладкими настолько, что отливали зеркальной белизной.

– Все верно, – он распрямился и кивнул. – Полуденный принц Зачарованного мира.

– Какого мира? – я моргнула и отступила еще на пару шагов.

Если бы не пульсирующая боль от синяков и ссадин на руках и ногах, я бы подумала, что сплю.

– Зачарованного, – пояснил он так, как будто разговаривал с пятилетним ребенком. – Ну же, Кэт, разве вы не проходите в ваших земных школах теорию мультивселенной? Эта теория допускает гипотетическое множество вселенных, параллельных той, в которой находится наблюдатель – в нашем случае это ты. Такие вселенные называются вашими учёными альтернативными или параллельными, тут уж кому какой термин нравится.

Его назидательный тон мне ужасно не понравился. Этот негодяй, гоняющийся за девицами по ночному лесу, взялся меня поучать! Негодяй, который, судя по его одежде, образованию и манерам, действительно принц какой-то неведомой страны.

Я покраснела от стыда, осознавая, что только что заехала по уху его сиятельству. Но едва я взглянула на его ухо, как вспомнила невероятную трансформацию своего собеседника из кота в человека – и меня окатило волной ужаса.

– Ты… Ты оборотень! – вскрикнула я и закрыла лицо руками.

– Но ведь и ты тоже, – удивленно ответил Кассиан. – Ты разве не знаешь?...

Дослушивать я не стала и снова бросилась бежать. Мне уже было все равно, попаду ли я на трассу, поймаю машину и уеду домой – или грохнусь в канаву и сломаю себе шею. Лишь бы этот абсурд поскорее закончился.

– Стой, Кэт! – раздалось мне вслед. Судя по голосу, Кассиан больше не стремился меня догнать. – Ник в опасности! Николас, твой брат.

Я остановилась, круто развернувшись.

– Откуда ты знаешь про Ника? Держись от моей семьи подальше!

– Я бы с радостью, – вкрадчиво начал Кассиан, сокращая увеличившуюся дистанцию между нами, – но ты единственная, кто может помочь твоему брату. И мне. Всем нам.

– Почему ты называешь меня Кэт? – вырвалось у меня. – Откуда ты вообще знаешь моё имя?!

– Разве я говорю не с графиней Кэтрин? – мой собеседник улыбнулся и изогнул бровь, отчего стал только красивее. – Самой юной наследницей трона Сумеречной зоны, м? Я понимаю, почему от тебя и твоего брата могли утаить существование Зачарованного мира, но скрывать твой титул было бы крайне глупо. Погоди… – он поменялся в лице, глядя на меня. – Твои родители не рассказали тебе? Ты не знаешь, кто ты такая?

– Только не говори, что я приемная, – съязвила я в ответ, воинственно скрестив руки на груди, – и что зовут тебя Хагрид, а моих настоящих родителей убил тот, чьё имя тебе нельзя называть!

– Твоих родных никто не убивал, а я уже представился миледи, – молодой мужчина поджал губы. – Меня зовут Кассиан, а о своих настоящих родителях юной графине следует самостоятельно расспросить семью.

Над нашими головами громко ухнул сыч, вспорхнул с ветки, стряхивая холодную росу на мои обнаженные плечи. Я вздрогнула. Нет, не может быть. Это невозможно. Я ведь копия маминой бабушки, она сама показывала мне ее фотографии. И говорила, что ее семья пару веков назад носила какой-то титул…

– Что тебе нужно? – проговорила я быстро, желая выиграть время и унять подступающую панику.

– Помощь, – без обиняков ответил беловолосый. – В Зачарованном мире произошло ужасающее преступление. Убита Сумеречная Леди, хранительница равновесия нашей вселенной. В Сумеречном дворце неразбериха, каждый из наследников тянет одеяло в свою сторону, подогревая древнюю распрю между Полуденным и Полуночным королевствами. Если случится война, в которой выиграет одна из сторон, – Кассиан в неподдельном ужасе прикрыл лицо руками, – нашему миру конец! И вашему, кстати, тоже.

– А? – только и могла вымолвить я.

Какая война, какие королевства, что он несет?! Может быть, он болен?

Все вдруг стало на свои места. Конечно же, мне просто показалось, что он превратился из кота в человека. Скорее всего, черно-белое животное просто выпрыгнуло из тумана первей человека, а потом затерялось в лесной чаще.

Изабелла, моя тетка со стороны папы, десять лет проработала медсестрой в доме для душевнобольных, и она частенько рассказывала мне о том, как следует вести себя в присутствии таких людей.

– Послушай, Кассиан, – сказала я миролюбиво и как можно мягче, – скажи мне, где ты живешь? Ты потерялся? Давай я отведу тебя домой, а по дороге мы с тобой поболтаем. Обсудим, какая помощь нужна тебе… то есть, твоему королевству. Идет?

Хтонический ужас от столкновения с чем-то немыслимым отхлынул как волна, вместо него пришел простой человеческий страх – этот мужчина, хотя и хорошо воспитан, все же может причинить мне вред, если того пожелает.

А еще капля горького сожаления – на долю мгновения, но я все же поверила, что в моей жизни наконец произошло нечто невероятное, нечто из ряда вон. Но увы! Катерина, ты в очередной раз готова была наивно поверить в волшебную сказку. Как будто история с Майком ничему тебя не научила…

– Мне нельзя домой без тебя! – беловолосый взволновался еще больше. – Если я не приведу тебя в наш мир, мы все погибнем! В тебе тоже течет кровь Сумеречной Леди, и ты единственная, кто не придерживается ни одной из сторон, а потому может найти похищенного Полуночного принца и восстановить пошатнувшееся равновесие! Семь долгих лет неизвестные злодеи держат его в плену, семь лет наш мир живет на грани катастрофы. Если принца не найти до солнцестояния – он погибнет, и тогда войны не избежать!

Я скорбно поджала губы, выражая молчаливое сочувствие. Классическая шизофрения: весь мир в опасности, родных и близких похитили, и только избранный – в данном случае избранная – может спасти вселенную.

Мой собеседник навострил уши, отчего я заметно напряглась: что, все-таки, не так с анатомией его ушных раковин? Может быть, редкая мутация? Или травма, полученная при рождении?

– Ты мне не веришь, – внезапно заявил он. – Думаешь, я один из этих… Как вы их называете? – он задумался, а потом просиял, отчего одно из ушей, все еще пунцовое, взвилось на макушку. – Чокнутые! Так вот, я не чокнутый, а мои слова ты можешь легко проверить.

Я покачала головой и принялась уверять, что я ему, конечно же, верю, и что у меня нет ни одной причины сомневаться в правдивости его слов. При этом я шаг за шагом отступала все ближе к краю леса – мне показалось, в той стороне мерцают отблески дорожных фонарей.

Но беловолосый придвинулся ближе и снова затараторил свою ахинею:

– Я не могу увести тебя с собой насильно. Иди домой, если хочешь, но твои родные никуда не уехали, потому что Николас заболел. И заболел серьезно. На него наслали проклятие, Кэт, и так как он еще несовершеннолетний, оно сведет его в могилу куда раньше, чем свело бы тебя. Но мою миледи, – он поднял руку и едва не ткнул пальцем мне в грудь, – охраняет Сумеречная жемчужина.

Я опустила голову и поглядела туда, куда указывал его палец. На обрызнанном пивом, облитом липкой зелёной жижей и перепачканном грязью лифе моего платья сияла крупная розовая жемчужина. В полуночном туманном мареве она как будто светилась сама по себе, пульсировала пурпурным мерцанием, потусторонним и призрачным.

Я зажмурилась и тряхнула головой. Мое зрение снова сыграло со мной злую шутку. Сначала коты превращаются в людей, теперь вот шарообразный кусок перламутра вздумал жить своей жизнью.

– Если хочешь, чтобы твой брат выжил, – продолжал тем временем беловолосый, – отдай жемчужина ему. Вот увидишь, Нику станет легче через несколько минут. Сама же, не теряя времени, возвращайся сюда. Я буду ждать тебя до рассвета. А если ты не придешь, – он вздохнул, приоткрыл полу чёрного пиджака и вытащил из-за пояса изящный серебряный кинжал, – я готов принять смерть. Все равно она неизбежна, так уж лучше сейчас и самому…

– Ну что ты, – взволнованно проговорила я и стараясь не делать резких движений прикоснулась к его рукам и опустила стилет вниз, – я обязательно вернусь! Жди меня, пожалуйста, на этом же самом месте. И никуда не уходи. Я приду за тобой, слово графини!

– Хорошо, – Кассиан заметно повеселел, заткнул кинжал обратно за пояс и вдруг протянул мне нечто маленькое, отливающее ртутью, – это ускорит твое перемещение. Когда решишься возвращаться, просто разбей это о любую стену в доме, портал приведёт тебя ко мне, где бы я ни находился. Мне не хочется, чтобы графиня снова блуждала по лесу в одиночестве, мало ли в округе бродит… Этих самых…

– Чокнутых? – подсказала я, принимая из его тонких аристократических пальцев крошечные песочные часы, наполненные серебряным песком.

Кассиан горячо закивал в ответ, покрываясь нежным румянцем и рассыпая волосы по плечам. Помимо воли я любовалась зрелищем, которое сейчас представлял собой юноша.

– Я бы еще посоветовал Ее высочеству сменить одежду на нечто более удобное. Нам предстоит нелёгкое путешествие, – ответил он и поклонился, а меня удивил тот факт, что пусть он и принимает меня за некую графиню, но ведь сам-то он принц! Это я должна была ему кланяться, а не наоборот. Ну точно чокнутый, раз не разбирается в иерархии титулов, которые сам же и придумал.

– Хорошо-хорошо, – ответила я, припоминая номер телефона тетушки Иззи. – Конечно же, сменю.

Оставлять его одного в лесу я и в самом деле не собиралась. Равно как и возвращаться к нему – помочь этому бедолаге, несмотря на все его чаяния, я не могла. А вот бригада санитаров с готовностью отправится с ним в любое путешествие.

– Там, – он указал рукой в том направлении, в котором я хотела от него бежать, – графиня найдет выход к дороге. А еще транспорт. Советую её высочеству не отказываться от него, он надежен, – Кассиан вдруг усмехнулся и элегантным движением руки отбросил за спину упавшие на плечо волосы. – Хватит на меня таращиться, Кэт. Поспеши, спаси своего брата!

Как я выбралась из лесу, я впоследствии так и не вспомнила. Помню лишь, как вывалилась из зарослей ивняка на обочину и вместо мокрой земли ощутила под пальцами твердый асфальт. А потом услышала рев мотора и подняла голову.

Со стороны города, озаренной оранжевым отблесками уличных фонарей, ко мне приближался мотоцикл.

И даже плохое зрение и полуночный туман не помешали мне догадаться, кто за рулем.

Глава 5. Змея, кусающая себя за хвост

– Дерек! – стон, вырвавшийся из моих губ, был то ли удивленным, то ли возмущенным, то ли отчаянным.

А, может, и тем, и другим, и третьим.

Байк, заложив крутой вираж, притормозил возле меня. Пока я с трудом поднималась на ноги, Дерек снял шлем и протянул его мне.

– Залезай, – бросил он не слишком-то любезно, кивая назад. – Быстрее!

На этот раз я не стала возражать, надела шлем и подобрав юбку кое-как перекинула ногу через сиденье. Байк рванул вперед, едва я устроилась позади Дерека и обняла его за талию.

Шлем изнутри пропах бензином и алкоголем, за полупрозрачным пластиковым визором быстро мелькали фонарные столбы. Кожаная куртка, в которую я впилась пальцами, предательски скользила под ногтями. Голые плечи и мокрый лиф овевал ночной бриз, моя кожа покрылась мурашками. Я прижалась лбом к спине Дерека, чувствуя, что от всего пережитого вот-вот потеряю сознание – он притормозил и остановился на обочине. Потом обернулся и что-то сказал.

– Что? – я приподняла визор, чтобы лучше слышать.

Свежий воздух проник в образовавшуюся отдушину, головокружение отступило. Мы стояли у линии ухоженных пригородных домиков, стена темного леса осталась позади. Слезть с мотоцикла не было никаких сил, Дерек тоже остался сидеть за рулем.

– Я спрашиваю, как ты? – повторил байкер. – Я полночи тебя искал. После того, как сломал нос твоему ухажеру. Надеюсь, ты не в обиде.

– Ничуть, – выдохнула я, сдерживаю слезы и не позволяя памяти воскресить то, что случилось на вечеринке. Впадать в истерику сейчас нельзя, Катерина! – Я в норме, спасибо. И он не мой ухажер. Любовь бежит от тех, кто гонится за нею…

Байкер хмыкнул. И, к моему несказанному удивлению, продолжил цитату.

– А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.

– Ты читал Шекспира? – от удивления я даже привскочила на сидении, отчего байк опасно наклонился сторону.

– Я учился в той же школе, что и ты, – Дерек легко выровнял мотоцикл. – Поэтому читал ту же литературу, которую задавали и вам.

– Но “Виндзорских насмешниц” нет в программе!

– Скажем так, – парень за рулем снова хмыкнул. – Я проникся к автору достаточным уважением, чтобы помимо школьной программы прочесть еще кое-что из его творчества.

По верхушкам аккуратно подстриженных кустов пронесся шквал ветра. Мне показалось, что Дерек говорит со мной глухо и как будто с неохотой. Ну, прекрасно. Наверняка он недоволен тем, что потратил полночи на поиски соседки, которая просто ужасно разбирается в парнях.

– В доме, в котором была вечеринка, – сказала я, чтобы поддержать беседу и расположить к себе своего спасителя, – была шикарная библиотека. Единственное стоящее место в этом гадюшнике.

– Знаю, – снова удивил меня хулиган. – Это библиотека моей матери. Хэнк как-то продал ее какому-то пижону за пару ящиков виски. Держу пари, владелец дома никогда не касался ни одной из этих книг.

Хэнком звали его отца. Я замолчала, не зная, что ответить.

Дерек тем временем оглянулся через плечо, хмуро и даже с вызовом глядя на лес, оставшийся позади. Я тоже оглянулась и поежилась. Укрытая густым туманом плотная стена деревьев выглядела весьма неприветливо.

– Почему ты настаивал, чтобы мы поскорее уехали из леса? – спросила я байкера, повернувшись.

Его спина заметно напряглась.

– Нехорошее там место, Кей. Много диких животных. И периодически пропадают люди.

– Какие люди? Я ничего об этом не знаю.

Дерек не ответил, завёл мотоцикл и прибавил газу. Я снова прижалась к его спине. Странно все это. Откуда он вообще взялся на трассе в такое время? И как меня нашел? Я опустила визор на глаза, невольно остановилась взглядом на его странном кольце, а потом на татуированных предплечьях – и вздрогнула. Правое запястье моего спасителя обвивала змея, кусающая себя за хвост.

Точно такая же, как у Кассиана.

Я зажмурилась. Это простое совпадение, не больше. Символ довольно распространенный, эскиз можно встретить в любом тату-салоне, вот и всё. Татуировкам Дерека уже много лет, и он каждый месяц добавляет себе новую. По спине снова побежали мурашки, когда я поняла, что это значит.

Это значит, что на теле моего соседа каждый месяц появляется новый шрам.

– Приехали, – Дерек затормозил, отчего я неуклюже навалилась на него всем телом.

Ох, Катерина, можешь ты быть изящной и утонченной хотя бы тогда, когда тебя спасают?!

Меня вдруг обожгла волна жгучего стыда. Майк был постоянным клиентом Дерека и не раз загонял машины своих друзей в его гараж. Из-за меня сосед потерял крупный источник дохода и вместо того, чтобы заботиться о младшем брате и охранять его от вечно пьяного отца, полночи кружил по трассе – а я думаю о том, какое впечатление хотела бы на него производить.

Я кое-как слезла с мотоцикла, приподняла визор на шлеме и попыталась пробормотать слова благодарности. Но они застряли у меня в горле, когда я увидела, куда Дерек привёз меня.

Не к моему дому.

А к своему.

Свет фонаря под раскидистой ивой выхватывал обшарпанный угол двухэтажного дома и оставлял нутро приоткрытого гаража в глубокой тени.

У веранды на старой качеле курила какая-то девица. При виде подъезжающего мотоцикла она встала, стряхнула пепел на траву и подошла ближе.

– Ты сегодня поздно, – девица глубоко затянулась и неприязненно меня оглядела. – А это что за пигалица? Господи, ну и вонь! Дерек, черт тебя дери, на какой помойке ты её нашёл? И зачем приволок сюда?

Она выдохнула клуб дыма прямо мне в лицо. Я закашлялась и сняла шлем.

– Вот дьявол! – девица вдруг выпучила глаза и расхохоталась хриплым смехом. – Да это же та самая принцесса-лягушка!

– Уймись, Тес, – отрезал Дерек, слезая с мотоцикла. Тон при этом у него был такой, что девушка сразу замолчала. – Лучше принеси чистую одежду. Футболку, джинсы и кроссовки. Тебе нельзя домой в таком виде, – бросил он мне, когда Тес нехотя скрылась в тёмном гараже до того, как я успела ее как следует рассмотреть. – Иди умойся, на заднем дворе есть бак с дождевой водой.

– Откуда… – голос мой сорвался, колени задрожали, – откуда она знает? Почему твоя девушка так меня назвала?!

– Не все ли равно, – хулиган пожал плечами и принялся закатывать мотоцикл в гараж. – Не бери в голову, Кей.

Он дернул за шнур у приоткрытых ворот – площадка перед гаражом озарилась ярким белым светом. Я сощурилась, прикрыв глаза ладонью. Так, Катерина. Все по порядку.

Я оглядела свои руки, потом перепачканные землей и лесным мхом ноги. Поднесла пучок выбившихся из прически волос к носу и поморщилась. Мда, не удивительно, что Тес вначале приняла меня за бездомную. В таком виде домой мне и вправду нельзя. Мало ли кто из соседей сегодня не спит? А если они и видели Дерека, то в шлеме и таком наряде вряд ли бы опознали на его заднем сидении благовоспитанную меня.

Я обернулась, ища взглядом родной дом, но раскидистая ива закрывала обзор переулка.

– Тебе туда, – Дерек, не оборачиваясь, указал вправо, на тропу, огибающую дом. – Не волнуйся, Хэнк сегодня будет до утра торчать в баре.

Я послушно поплелась на задний двор, по дороге пару раз наступив на крапиву. Туфли на высоченной шпильке потерялись где-то в лесу, стресс постепенно отступал и израненные ноги начали зверски болеть.

Наскоро умывшись ледяной водой из ржавого бака, я оторвала слой юбки от лифа, свернула его внутренней, а потому более менее-чистой стороной наружу и вытерлась.

– Держи, принцесса, – прохрипел девичий голос позади меня. – Мы примерно одной комплекции, должно подойти. Я, кстати, Тереза.

– Рина, – буркнула я, принимая стопку чистой одежды у нее из рук. – Благодарю. И не называй меня принцессой, будь добра.

– Тебя теперь полгорода будет так называть, – Тереза хмыкнула, странно блестя глазами, и провела рукой по волосам, оказавшимся ярко-розовыми.

На пухлой нижней губе блеснул пирсинг, правая ноздря была проколота, а на плече, которое обнажала косая рваная майка, красовалась татуировка феи. Я еле удержалась, чтобы не поморщиться, глядя на нее. А потом поджала губы. Тебе бы стоило прекратить судить людей по их внешности, Катерина!

– Что ты имеешь в виду? – я поколебалась, но потом все же расстегнула лиф и нырнула в ворот хлопковой футболки.

Чистая одежда приятно обняла продрогшее тело, и я немного успокоилась. Ничего непоправимого ведь не случилось. Разберусь со всем, что произошло, завтра утром, как Скарлетт! Сейчас самое главное дойти до дома, позвонить маме и убедиться, что они с Ником благополучно добрались до папы. Потом набрать тетю Иззи, чтобы она позаботилась о бедняге Кассиане, принять душ и выспаться. А утром уже решить, как быть дальше.

Никто, кроме тех, кто был на вечеринке, не знает о том, что там случилось. А многие из тех, кто был, валялись по углам гостиной пьяными и наутро вряд ли вспомнят о некой странной девушке в подвенечном платье.

Я подняла с земли лиф маминого платья и вздохнула.

Безнадежно испорчено.

Поколебавшись, я оторвала от лифа розовую жемчужину и засунула в задний карман коротких джинсовых шорт, которые вместо нормальных джинсов принесла мне Тес.

Все таки фамильная драгоценность. В сумочке, от содержимого которой практически ничего не осталось, нашлись влажные салфетки, с помощью которых я стерла с лица остатки макияжа. А еще… Что это?

Я поднесла к лицу крошечные песочные часы с серебряным песком внутри, потом пожала плечами и положила их в другой карман. Хоть какая-то память об этом чудаке.

– Что я имею в виду? А ты не знаешь? – Тес тем временем хохотнула и облокотилась о бак, с интересом наблюдая, как я, кряхтя и постанывая, пытаюсь обуться – кроссовки, к счастью, оказались велики, и мои израненные ноги влезли в них без труда. – На сегодняшней вечеринке с животными было полно блогеров. Такое событие! Каждый хотел его лично запечатлеть. Так что видео твоего дебюта уже пару часов гуляет по интернету.

Я замерла, так и не завязав шнурки на втором кроссовке. Кровь прихлынула к щекам, тело одеревенело.

– А? – только и промолвила я, выпрямившись и уставившись на девушку.

Тереза вместо ответа вынула из заднего кармана телефон, что-то быстро напечатала на вспыхнувшем экране и развернула его ко мне.

Земля поплыла под ногами, зрение помутилось. Я даже не пыталась вглядываться в картинку, в темноте казавшуюся неестественно яркой. Я и без того узнавала каждый звук, доносящийся из динамика.

– Внимание! – кричал голос Майка. – Все вы знаете, зачем сегодня сюда пришли…

Сколько уже просмотров? Несколько тысяч?! Мои ноги подкосились. Я вцепилась в край бака, стараясь сохранить равновесие. Тошнота подступила к горлу, сердце в груди колотилось так, будто хотело выскочить наружу. А из динамиков, в такт гулкому сердцебиению, стройно скандировали:

– Лягушка! Лягушка! Поцелуй ее, Майк!

Я закрыла ладонями лицо и громко разрыдалась. Где-то за спиной возник Дерек и принялся что-то кричать Терезе, но я не понимала, что именно.

Полгорода… О чем она говорит?! Вся страна, а до завтра и весь мир узнает обо мне. Узнает с такой стороны, с которой я бы никогда не хотела быть узнанной.

Кто-то тронул меня за плечо – первая реакция залепить обидчику по уху, как Кассиану, кончилась тем, что я просто оттолкнула чужую руку и побежала прочь. К счастью, Дереку хватило ума на этот раз меня не искать.

Вскоре я оказалась на пороге родного дома.

На бегу я врезалась в садовую калитку так, что та жалобно скрипнула. Подняла голову – на втором этаже горел свет. Мама что, забыла его выключить? Внезапно свет вспыхнул и в кухне. Я утерла слезы, в тревоге обошла дом, подошла к задней двери и услышала мамин голос – взволнованный и дрожащий.

– Ему не лучше. Нет, родной, приехать не сможем. Если температура не спадет через полчаса, придется ехать в больницу. Еще и Катерина пропала… Я обзвонила всех, кто был на той проклятой вечеринке – никто не знает, куда она ушла.

Она всхлипнула. А я отпрянула от двери и едва не упала в те самые кусты, о которые утром порвала платье. Мама уже посмотрела видео? Нет, нет, не может быть! И Никки болен, как и предсказывал тот чокнутый из леса!

Мигом забыв о себе, я уцепилась за водосточную трубу и влезла на второй этаж, что не раз проделывала, когда была маленькой. Труба гнулась и скрипела, но все таки выдержала, хотя один крепежный болт вылетел из стены на самом верху. У меня замерло сердце, но останавливаться я не думала, ухватилась за конек, влезла на черепичный скат, пробралась по крыше к комнате моего брата, стараясь не сильно шуметь, и сквозь приоткрытое окно проникла внутрь.

Ник лежал на подушках, укрытый одеялом, при свете ночника мертвенно бледный. И не шевелился.

Слезы снова хлынули из глаз, к горлу подступил ком. Да что же это такое, когда кончится сегодняшний день и все его ужасы?!

Я подошла к кровати брата и коснулась его лба. Да он просто горел!

– Рина? – раздался слабый голос Ника. – Это правда ты?

Брат приоткрыл глаза и глядел на меня сквозь ресницы.

– Эй, – я прильнула к кровати и поцеловала его в щеку. – Это и правда я. Как дела, сорванец?

– Мама тебя ищет, – прошептал он в ответ. – Посмотрела какое-то видео на ютубе и с ума сходит от тревоги. Половину соседей на уши поставила. А мне снился такой странный сон, – братец поморщился и добавил. – Как будто кто-то злой появился в моей комнате, наговорил мне странных слов, и из-за них я заболел. Как в сказке про злых волшебников, да?

– Всё будет хорошо, – я нашла под одеялом его ладонь и сжала, не выдавая своего волнения. Что, если Кассиан не такой уж и сумасшедший? – У меня есть магический артефакт, который должен помочь тебе выздороветь. Вот, держи.

Я вытащила из кармана жемчужину и вложила в его ладонь.

– Что это? – брови брата удивленно изогнулись. – Оно пульсирует! Это что-то живое?

– Это волшебная жемчужина, всегда носи её с собой, – ответила я. – Погоди-ка.

Тихонько приоткрыв дверь, я прошла по коридору и шмыгнула в свою комнату, отыскала в ящике стола старый чехол для мобильного телефона в виде расшитого бисером мешочка на цепочке, которую можно было повесить на шею.

Очки нашлись на полу у зеркала – должно быть, я промахнулась мимо сумочки, когда пыталась положить их туда. Отлично, они мне очень пригодятся.

Внизу снова раздался телефонный звонок. Я вышла из комнаты и прислушалась: маме позвонил кто-то из знакомых.

– Да, – раздался в кухне ее голос, – видела. Раз тридцать посмотрела с разных ракурсов – и без толку, так и не поняла, в какую сторону она побежала. В полицию сообщила. Места себе не нахожу, отец Майка уже звонил и хотел извиниться, но я и слушать не стала. Из-за того, что сделал его сын, моя дочь сейчас потерялась в городе или даже в лесу, ночью, напуганная, одинокая…

Мама снова расплакалась, а у меня сжалось сердце. Я замерла на верхней ступени лестницы, ведущей в кухню. Мне ужасно захотелось спуститься вниз и все ей рассказать. Пусть она решит, как быть с Майком. Пусть поблагодарит от меня Дерека. И скажет, достоин ли доверия этот странный Кассиан. Только…

Я изо всей силы сжала лестничное перильце и отвернулась. Как я буду смотреть ей в глаза после того, что она видела? Как смогу объяснить, зачем поехала на ту вечеринку, и что случилось с ее подвенечным платьем? И как вообще смогу выйти из дому и нормально общаться с людьми?

В спальне брата зашелестело одеяло. Я оглянулась – Никки, видимый через щель, заметно порозовел, перевернулся на бок и устраивался поудобнее на подушке.

Забыв о себе, я вернулась к брату, осторожно потрогала лоб под рыжей челкой – холодный!

Сердце снова заколотилось, я прижала руки к пылающим щекам, глядя на то, как Никлас улыбается сквозь дрему.

Спокойно, Катерина! Папа учил тебя критически смотреть на вещи и говорил, что самое простое объяснение какого-то невероятного события обычно оказывается самым верным. Нику стало лучше после того, как я отдала ему жемчужину? Факт. Но два этих события могут быть и не связаны между собой, просто обстоятельства так совпали.

Тем не менее, здоровьем брата я рисковать не хотела, поэтому вынула перламутровый шарик из ладони Ника, положила его в расшитый мешочек, а цепочку застегнула на его шее. Снова поцеловала спящего братишку в лоб, вылезла через окно на крышу и спустилась по водосточной трубе на задний двор.

Плевать на то, что Кассиан говорил про Зачарованный мир и про спасение какого-то принца. Неясно откуда, но он знал, что мой брат болен – значит, может знать, как его вылечить. Или снять с него проклятие, если оно действительно существует. А если ему это окажется по силам, то пусть заодно сотрет людям память о некоем событии, которое произошло сегодня вечером. После чего я спокойно смогу вернуться домой. На все про все времени до рассвета должно хватить, иначе мама от волнения сойдёт с ума.

Осталось только проверить, кто из нас чокнутый.

Я засунула чехол с очками в задний карман шорт, вытащила из другого кармана песочные часы и крепко сжала их в кулаке.

Что ты делаешь, Катерина? Отчего так волнуешься? Ничего ведь не произойдет. Волшебству не место в этом мире. И уж тем более – в твоей жизни. Что бы тот лесной сумасшедший в тебе ни разглядел, он ошибся. Кого ты можешь спасти, если самой себе помочь не в силах?

В подсознании вдруг всплыли слова Майка, которые он шепнул мне на школьном балконе.

– Ты уже помогаешь. Даже не представляешь, как сильно.

Я позволила ему решать, как пройдёт вечер. Позволила меня опозорить, потому что слишком сильно хотела, чтобы мои мечты стали явью. Позволила Кассиану водить себя за нос, Дереку – привезти к порогу своего дома, а на маму хотела взвалить ответственность за свои ошибки! Ну уж нет, не хочу быть такой!

Сжав губы, я размахнулась и изо всей силы швырнула артефакт в стену своего дома. Часы разбились о нее с тихим звоном, напомнившим мне смех беловолосого лесного принца. Осколки стекла и серебряная пудра радужным ореолом разлетелись по сторонам, а я завороженно принялась вглядываться в кирпичную кладку.

По ней медленно прошла волна, какая бывает на поверхности пруда, если бросить в него камушек. Из её эпицентра показалась чёрная треугольная голова – настолько реалистичная, что я едва не взвизгнула. А за ней выползло толстое чешуйчатое тело. Чёрная змея медленно заложила на стене широкий круг, а потом замкнула его, укусив себя за хвост. Глаза её вспыхнули серебром, кирпичная кладка внутри скрученного тела вдруг пропала, сменившись непроглядной чернотой.

Из тьмы на меня пахнуло ледяным ветром. Я помотала головой и отступила на пару шагов. Или я все-таки схожу с ума, или это действительно портал. Но ведь это невозможно с точки зрения науки!

Змея нетерпеливо заворочалась на стене, блеснула серебряными глазами. Темное нутро внутри её тела дрогнуло, посерев, но затем снова стало непроглядно-чёрным. Судя по всему, долговечностью порталы Кассиана не отличались. Нужно было на что-то решаться, причём быстро.

Шаг за шагом я подошла ближе, медленно протянула руку – ладонь обдало ледяным холодом, и она исчезла во тьме. Ну же, Катерина, делай, что должно. О научной достоверности того, что происходит, подумаешь потом.

Зажмурившись и глубоко вздохнув, я шагнула в темноту, уверенная, что сплю. А если и не сплю, то до восхода солнца непременно вернусь домой.

Если бы я только знала, как сильно ошибаюсь…

Глава 6. Охота

Я шагнула во тьму не оглядываясь, потому не видела, что за моей спиной в глубокой садовой тени притаилась чья-то фигура. Она шмыгнула в закрывающийся портал в то самое время, когда я вывалилась из него по другую сторону и упала в заросли лесной крапивы – совсем не на том месте, где впервые повстречала Кассиана.

Тень выскочила из портала вслед за мной и спряталась в зарослях орешника, а мои голые руки и ноги будто бы облили кипятком. Голова ужасно кружилась, к горлу подкатывала тошнота, словно меня полдня катали на веселых горках. Я отползла под сень какого-то дерева, поднялась на ноги, держась за шершавый ствол, огляделась.

Темно хоть глаза выколи. Тёмный полог леса шумел под порывами ветра, между деревьями клубился густой туман, за шиворот упало несколько капель росы, где-то впереди ухнул филин.

Я поежилась и позвала.

– Кассиан?

Ох, не зря папа учил меня никогда не подавать голос в темноте.

Лесной мрак тут же озарила синяя вспышка, в дерево рядом с моей головой вонзилась молния и разнесла в щепки половину ствола.

Дерево затрещало и угрожающе накренилось. Я вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Кэт! – раздался за спиной знакомый голос. – Пригнись!

Я упала на землю, надо мной пролетела ещё одна молния и снова врезалась в сухую кору. Дерево, под которым я лежала, затрещало и медленно повалилось на бок, цепляясь ветвями за кроны соседей.

Шум переполошил спящих птиц, они поднялись над лесом с безумными криками. Чьи-то крепкие ладони подхватили меня под руки, поставили на ноги.

– Бежим, Кэт! – в свете очередной синей вспышки я увидела бледное и вместе с тем суровое лицо Кассиана.

Хорошая идея.

Он сжал мою ладонь в своей, и мы рванули сквозь заросли папоротника в темноту. Лес то и дело озарялся молниями, тишину пронзали чьи-то вопли – такие дикие, что у меня замирало сердце. Позади и впереди грохотало, мы петляли по подлеску как зайцы, запутывая следы.

– Что происходит? – шепнула я, когда мы укрылись за очередным валуном.

– Ваше высочество слишком долго думали, прежде чем воспользоваться порталом, – Кассиан осторожно выглянул из-за камня. – Они выследили меня и теперь хотят нас убить!

Сквозь прорехи облаков в лес просочился лунный свет, разогнал туман, и я смогла получше рассмотреть моего спасителя. Элегантный черный костюм истрепался, рукава в некоторых местах были обожжены, в белых волосах застряли сухие листья.

Кассиан выпрямился и прищурился, оглядывая лесной полумрак. Даже в таком виде он был невероятно элегантен. Вот бы мне так уметь.

Я оглядела свою одежду, стертые колени и покрытые волдырями руки. Футболка пропиталась росой и грязью, на скуле горела большая ссадина, а прическа наверняка превратилась в бесформенный колтун. Должно быть, выгляжу я сейчас ужасно.

Ох, Катерина, не о том ты думаешь, не о том! Ужас ситуации, в которой я оказалась, вдруг дошел до меня, пугающее откровение заставило содрогнуться всем телом.

– Кто за нами охотится? – я затравленно оглянулась.

Лунный свет лег в просвет между деревьями, в одном из них вдруг появилась высокая худая девушка в белом платье. Я обрадовалась – наконец-то встретился нормальный человек посреди этого безумия – и хотела махнуть ей рукой, но Кассиан прикрыл мне рот ладонью и потянул вниз, к подножию камня.

Девушка шагнула вперёд, выступая на лунный свет, и я закричала: ее длинные белые волосы росли из полуразложившегося черепа, едва обтянутого обрывками кожи. Тонкие фаланги пальцев, с которых начисто обглодали плоть, светились призрачным голубым мерцанием. Ладонь Кассиана приглушила мой крик, но создание уловило его отзвук и повизгивая двинулось сквозь деревья. К нашему счастью, в неверном направлении.

– Это банши, – еле слышно шепнул Кассиан мне в ухо. – Гончие Полуденных. Я бы мог их уничтожить, но не хочу. Они сами не ведают, что творят.

Я сглотнула. Хороший мне достался спаситель, жалеет охотниц едва ли не больше, чем жертву.

– Они все под заклятием, понимаешь? – продолжал шептать Кассиан. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака какое-то странное устройство, похожее на компас, но не плоский, а шарообразный. Стрелок внутри было три, а не одна, и вращались они каждая в своей плоскости. – Им отдали приказ не подпустить тебя к порталу. А еще лучше – убить. Ну, и меня заодно как ренегата.

– А будет еще один портал? – я вспомнила, как меня едва не вывернуло наизнанку, когда я переместилась в лес, и тихонько застонала.

– Конечно, – Кассиан отвлекся от компаса и удивленно взглянул на меня, – в наш мир. Мы ведь все еще в человеческой реальности. Смею заметить, ваше высочество, что одеты вы сегодня неподобающе. Совсем не так изящно, как в прошлый раз.

Я вообразила себя в мамином платье, облитом пивом и зеленым смузи, бегущей по туманному лесу от банши рука об руку с красивым блондином – и истерически хохотнула. Кассиан сердито зашипел на меня.

– Многие не хотят видеть графиню Кэтрин в Зачарованном мире, – он продолжил колдовать над своим устройством, которое тускло светилось в темноте. – Ты одна не поддаешься чарам Высоких лордов и поэтому не примешь ничьей стороны. Ты должна выбрать нам новую Сумеречную Леди, но не все готовы услышать объективный вердикт о том, кто должен править страной.

Какую леди, что он несет?! Я только открыла рот, чтобы заявить, что он ошибся, и все, что мне нужно, это узнать, как вылечить брата, как он спрятал трехмерный компас обратно под пиджак и взмахнул рукой.

Туман напротив нас заколыхался, из него выросли две фигуры, уплотнились и обрели краски. Двое людей – элегантный, хоть и слегка потрепанный мужчина и молодая девушка совершенно дикого вида в джинсовых шортах и грязной футболке – шагнули нам навстречу.

Я закусила губу, узнавая обоих. Так вот, оказывается, как я сейчас выгляжу. Еще хуже, чем предполагала.

– У банши прекрасный слух, но очень плохое зрение, – мой спаситель щелкнул пальцами. – Попробуем их отвлечь. Но мои иллюзии недолговечны, нужно спешить.

Наши двойники развернулись к нам спиной и побежали сквозь лес, стараясь шуметь как можно громче. Лес снова пронзил дикий вой, засверкали вспышки – банши клюнули на приманку и пустились в погоню.

А Кассиан схватил меня за руку и помчался сквозь папоротник в противоположном направлении. Мы прятались за деревьями и камнями, небольшую прогалину проползли на животе и наконец подобрались вплотную к камням, у которых я впервые повстречала этого беловолосого мужчину.

Камни выросли перед нашими лицами внезапно, выступили из тумана как грозные стражи какой-то неведомой тайны. Только сейчас я заметила, что они стоят строго по кругу и напоминают Стоунхендж, только меньше размером. И как будто древнее.

Вдали яростным хором взвыли банши – видимо, обнаружили обман. Кассиан сжал мою руку так сильно, что я вскрикнула.

– Последний рывок, Кэт. И все будет хорошо.

Он прикоснулся к одному из камней в кругу. Я стала рядом, совсем не элегантно вцепившись в его предплечье. Камень запульсировал призрачным светом, на его поверхности проступили странные черные символы, и пульсация передалась двум его соседям.

Мой защитник облегченно вздохнул, сжал мою ладонь и хотел шагнуть внутрь каменного круга.

Но вдруг вскрикнул и упал на одно колено.

Я в страхе схватила его за плечо, хотела помочь подняться, но он застонал, прижимая ладонь к правому боку. Оттуда торчала короткая стрела с ярко-зелёным оперением.

Кровь, в свете луны казавшаяся еще чернее, чем костюм Кассиана, постепенно пропитывала тонкую ткань пиджака.

– А это кикиморы, Гончие Полуночных, и их иллюзией не обманешь, – простонал он, а затем к моему ужасу вытащил из пиджака компас и протянул его мне. — Беги, Кэт. Это ключ. Беги к камням и спасайся!

Над моей головой просвистели еще две стрелы, одна из них скользнула по светящемуся камню, высекая из него искры. Я обернулась и обмерла: вдали на высокой кочке, обтекаемой туманом, сидело странное существо, худощавое, жилистое, с длинными руками и ногами и выгнутой колесом, покрытой шипами спиной. Оно держало у иссохших губ длинную трубку.

Существо подпрыгнуло на кочке и резко выдохнуло. Я пригнулась – очередной болт прошил туман над моей головой и скрылся в подлеске. Странное дело, но вид кикиморы прибавил мне решимости.

– Я не брошу тебя, – я подставила Кассиану плечо, потянула вверх. — Если уж спасаться, то вместе.

Беловолосый застонал, но поднялся и поковылял со мной в центр каменного круга, который разгорался и пульсировал все ярче и ярче.

Кикимора за моей спиной злобно заверещала и пустилась в погоню. На один наш шаг приходилось пять ее гигантских прыжков, и наверняка за ней следовало подкрепление. Ночь снова пронзил дикий вой – куда ближе, чем в прошлый раз. Я подняла голову: банши приближались к нам с другой стороны прогалины, они неслись сквозь лес, разгоняя туман и шурша белым платьем, почти не касаясь земли.

Кассиан вдруг обмяк и повалился в траву, казавшуюся синей в свете мерцающих камней… Внутри у меня все похолодело. Что делать?! Как активировать этот проклятый портал?

Над моей головой снова просвистела стрела с зеленым оперением, рядом сверкнула синяя молния и угодила в черный иероглиф на камне, похожий на компас с отмеченными на нем сторонами света… Компас! Я лихорадочно обшарила черный пиджак, выудила оттуда странное светящееся устройство, поднесла к глазам. Ну, и как оно работает?!

В этот момент наши преследователи достигли каменного круга. Банши с визгом влетели в его середину, кикимора вспрыгнула на камни и с силой от них оттолкнулась, в прыжке демонстрируя страшные когти на руках и ногах.

Я крепко ухватила Кассиана за руку и швырнула компас оземь, надеясь, что он работает по такому же принципу, как и песочные часы.

Устройство разбилось, с мелодичным звоном рассыпалось в туманном воздухе миллионами осколков стекла и золотистой пыли. Древние камни ослепительно вспыхнули, мир перед моими глазами начал вращаться как в калейдоскопе.

А потом померк.

Я перенеслась далеко отсюда, поэтому не видела, как банши и кикиморы сшибли друг друга в полете, переплелись, яростно завывая, заметались в опустевшем, постепенно угасающем каменном кругу. А потом медленно, одна за другой, растворились во тьме.

Луна спряталась за облаками, в лесу снова стало тихо. Туман неспешно заволакивал дольмены один за другим, добрался до центра, и только тогда юркая тень вышла из своего укрытия в зарослях орешника и пробралась к камням.

Юный мальчишка, не старше двенадцати лет, поправил очки и в задумчивости поскреб древний камень ногтем. Камень не отреагировал, черные символы исчезли с его поверхности. Тогда мальчик ступил в центр круга, наклонился над местом, где лежал Кассиан, и сорвал пучок травы, пропитанной кровью.

В кармане его штанов нашлись две маленькие пробирки. В одну перекочевал кровавый дерн, в другую отправились остатки золотой пыли из разбитого компаса, которую мальчик старательно собрал до последней крупицы.

Луна снова вышла из-за облаков. Мальчишка выпрямился и снова поправил очки. Глаза у него оказались удивительно глубокого янтарного цвета, с прожилками темного шоколада, как яшма.

Домой он добрался только под утро, тихонько отворил калитку и шмыгнул под сень раскидистой ивы, растущей на углу обшарпанного двухэтажного дома.

У веранды на качеле спал Дерек. Старое одеяло сползло с его груди, открывая взгляду татуированные плечи. У качели стояла пустая бутылка с надписью Jack Daniels.

Мальчик заботливо поправил плед и убрал бутылку подальше.

– Мы вернем ее, братик. Вернем, вот увидишь, – шепнул он спящему, после чего протиснулся в приоткрытые двери, ведущие в гараж.

В дальнем углу гаража за двумя полуразобранными мотоциклами обнаружился люк. Мальчик поднатужился, открывая его – крышка скрипнула на старых петлях и откинулась в сторону, открывая взгляду черное нутро подвала и краешек ржавой металлической лестницы.

Едва спустившись вниз, мальчишка хлопнул в ладоши. Под потолком вспыхнул свет, поочередно осветил три узких, длинных помещения, одно из которых было заставлено шкафами с книгами, второе – столами с мензурками, перегонными колбами и ретортами, а в третьем стоял только стол с компьютером.

Мальчик неспешно прошелся вдоль книжных полок, с любовью поглаживая старинные корешки, остановился во второй комнате, вынул из кармана пробирки, поставил их в штатив на лабораторном столе – рядом с колбочкой, наполненной серебряным порошком, который он собрал у дома Катерины. После чего поднялся наверх.

Загрохотал, закрываясь, железный люк. Свет медленно погас. Пучок травы, пропитанный кровью Кассиана, и порошки в пробирках тускло замерцали в кромешной тьме подземной лаборатории.