Спасти девицу: дубль тринадцать

Пролог

Автомобиль притормозил у глухих ворот, но те быстро пошли в стороны, пропуская гостей. Короткая, мощеная светлым камнем дорожка привела к двухэтажному дому с широким крыльцом, на котором стояли вазоны с яркими цветами.

Водитель и Алена одновременно вышли из машины, мужчина с удивлением проследил, как девушка сама закрыла за собой дверь. Она же немного рассеянно улыбнулась ему и осмотрелась. Дом окружили ухоженным парком: густой газон, подстриженные деревья, цветочные клумбы. Слева за углом дома виднелась беседка с прочным деревянным столом и скамейками, справа – садовые качели с широким навесом.

Алена будто и узнавала это место, и одновременно все казалось незнакомым, необычным. Например, она точно знала, что на качелях удобно устроиться с книгой, но не смогла бы сказать, проверила это сама, или видела, как там сидел кто-то другой.

– Лена!

Она повернулась на крик и едва успела охватить взглядом спешащего вниз по ступенькам брюнета средних лет, как уже оказалась в его объятиях. Мужские руки держали крепко, но бережно; секунду, другую. Алена почти начала узнавать это ощущение, но мужчина вдруг отстранился, провел широкими ладонями по ее волосам, по плечам, огладил руки почти до локтей и ласково обхватил лицо.

– Живая, – выдохнул он.

Алена жадно глядела в его лицо, гадая, сумеет ли узнать, желая этого. От мужчины шел теплый чуть терпкий запах, от которого что-то вдруг сдвинулось внутри, и закружилась голова.

– Папа, – медленно произнесла Алена, но получился только шепот – весь голос комом остался в горле.

– Живая, – повторил брюнет, уже спокойнее, и снова обнял ее.

Алена ткнулась носом ему в плечо, вдохнула глубже такого знакомого запаха, от которого все косточки будто размягчились. Но она знала, что это ничего, что ее крепко держат. Что папа не отпустит.

– Ты когда это косу отрастила? – спросил папа.

И тогда Алена заревела, сминая в кулаках рубашку на отцовской спине.

Глава 1

Дурак так яростно махал мечом во все стороны, что Змей Горыныч попятился, чтобы его и впрямь не зашибли. Все три головы заинтересованно пялились на чудо с разных углов. Назвать человека богатырем не поворачивались языки. Броня на нем была белая. Оплечья и наручи полностью скрывали руки, а такие же пластины только пошире – ноги. Вместо кольчуги из-под короткого щитка выглядывал второй щиток из странного материала, пускавшего солнечные блики не хуже металла. Шлем тоже отличался от остроконечного убора настоящих богатырей: напоминал перевернутый котелок с круглым дном и закрывал все лицо полностью, оставив черные треугольники для глаз.

Но, главное, меч – светился. Колдовским зеленым светом.

– Может, на ведьмака нарвались? – спросила Левая голова и едва успела отдернуться, когда прямо перед носом мелькнул меч. Он казался совсем не острым и странно гудел, но проверять его действие на себе Левая не желала.

– Ты кого мне привела, кикимора?! – возмущенно спросила Средняя голова.

Стоящая на краю полянки Аксинья пожала плечами. Несмотря на лицо печеным яблоком ее до сих называли по-простецки Акся. А некоторые обитатели Дремучего леса в час сильного расстройства – и просто кикиморой. Аксинья не обижалась – она и впрямь была кикиморой. Горыныч вот тоже без обиды принимал, когда Яга кликала его ящером, а то и просто змеем.

Так что Акся пожала плечами, стараясь чтобы направленное на Горыныча волшебное зеркало не качалось. Поджав губу, она прошлась взглядом по человеку.

– Броня, меч – все при ём. Токмо енто не богатырь, а тот, ну, как его... Лыцарь, вот! Они там все не нашенские, но я выбрала самого хороброго! Пока остальные гурьбой топали, этот в самую чащу свернул, подвигов, значитца, поискать. А уж я ему дорожку-то спутала и на тебя вывела. Сам же просил: лыцаря!

– Ну, не-ет, – капризно протянула Правая голова. – Ты глянь на него: пока будем мясцо из этих штук выковыривать, оно ж все протухнет. Я на тухлятину не согласна!

Теперь попятился человек. Меч в его руках пару раз ярко мигнул и погас, превратившись в полупрозрачную палку.

– Ой, да это ж даже не меч, – озвучила Левая и обратилась к недо-рыцарю. – Ты кто, чудо-юдо?

– Им… имперский штурмовик, – глухо донеслось из-под шлема.

– А? – глубокомысленно переспросила Средняя.

– У нас тут ролевуха по «Звездным войнам», деревню вуки захватываем. Ну да, меч не по канону.

Человек поднял палку, и головы Горыныча дружно подались назад. Превращение меча в палку могло быть хитрым отвлекающим ходом. Ни одна из голов падать замертво не желала.

– Я хотел быть джедаем, но по жребию выпал штурмовик. Но приехать на такое мероприятие и оставить световой меч дома – глупо ведь, правда?

Горыныч послушно кивнул всеми тремя головами, чьи взгляды дружно остекленели. Он немного постоял да и плюхнулся задом прямо на землю. Поскреб задней лапой за ухом Правой головы.

– Фу! – гаркнула Левая на Среднюю, и та попыталась втянуть длинную шею в коротенькие плечи между двух соседок.

Лапа опустилась, головы оглядели человека уже осмысленно и даже с интересом. Штурмовик под этим взглядом снова попятился, запнулся и с глухим громыханием упал на траву.

– Стоп! – гаркнула Правая голова в сторону Аксиньи. – Вырубай технику.

Так говорил один из киношников, недавно устроивших в лесу съемки. Горыныч каждый день прилетал наблюдать за их работой, нахватался забавных словечек и подсмотрел, как люди носились туда-сюда с разными штуками, которые все вместе назывались «камера и свет».

Ему очень понравилось видеть, как люди суетятся и жужжат, словно пчелы в улье, а потом вдруг по команде замолкают и замирают. И смотрят только на одного, кто может и двигаться, и говорить всегда, кого самый горластый зовет «герой».

Долго приобщаться к искусству Горынычу не дали: ночью леший сманил с ветки русалку, напоил своей злющей бормотухой и повел на прогулку в лагерь киношников. «ЧуднЫх скоморохов» показывать. Ясное дело, люди испугались, от вида пьяного лешего Горыныч сам иногда ловил на спине стайки мурашек. Так что лесные гости позаскакивали в свои машины на огромных колесах, которые смогли завести их в такую чащу, да и дали деру.

Много диковинных штук осталось на той поляне, где стояли временные домики для туристов, которые леший со знанием дела называл палатками. Общими силами в некоторых штуках опознали странные механизмы, но Горыныч не успел проверить свои знания о том, как их включают и используют – ушлая Яга прибрала все к рукам.

Теперь мечта Горыныча томилась в сарайчике у старой карги. Правда, Левая уболтала Ягу одолжить волшебное зеркало, как она выразилась: «На пробу». Мол, если сможет своим «фильмом» заинтересовать Ягу, то она выдаст ему все собранное на поляне добро для съемок настоящей картины о Дремучем лесе.

Так что Правая велела кикиморе привести богатыря, чтобы публично победить в схватке, Средняя научилась зычно кричать «Свет!» и «Мотор!». И сегодня Змей Горыныч должен был стать «героем».

Но что-то пошло не так…

Глава 2

Неудавшийся богатырь забавно корчился и катался по траве – ну, чистый червяк! И только когда движения замедлились, а дуги, в которые он изгибался, стали совсем уж низкими, Горыныч понял, что это не диковинный человеческий танец и не попытка прикинуться несъедобным. Дурачина просто не мог встать с земли – латы не гнулись и прилегали слишком плотно.

Несколько взмахов крыльями, и Горыныч снова стоял на задних лапах. У него-то все гнулось, но со взлетом его движения смотрелись эффектнее. Пусть из зрителей пока была одна Аксинья, будущий герой решил заранее привыкать к своей роли.

Он обошел человека кругом, потом еще раз, в другую сторону. Тот не шевелился, только из-под шлема-котелка доносилось шумное пыхтение. Белая броня уже не казалась такой интересной, да и в животе начала ощущаться пустота. Как противник великого героя для фильма неудавшийся богатырь провалился, а вот как обед мог вполне сгодиться.

– Значит, не богатырь, – задумчиво произнесла Левая голова.

– Не богатырь, – согласилась Средняя.

– Получается, совсем бесполезный, – разочарованно подвела итог Правая.

– Я-я… Я очень полезный, – несмело возразили из-под шлема после небольшой паузы.

– Чем это? – заинтересовалась Правая.

Человек молчал.

– Чего притих? Недоброе замышляешь? – Средняя голова наклонилась ниже.

– Нет, – куда решительнее выдал человек.

– Тогда отвечай.

– Что?

– Чего это он? – спросила Средняя, поймав по очереди взгляды Левой и Правой, тоже удивленно глазеющих друг на друга.

– Как есть: издевается, – ехидно сказала Левая.

– Да я его сейчас вместе с тарой проглочу! – грозно заревела Правая, пригнулась к самому шлему и выпустила из пасти клубы пара в щель, из которой доносились звуки.

Из шлема заголосили, запричитали да так быстро и шумно, будто там тоже помещалось три головы.

– Не убивайте! Не надо меня жарить, я все скажу!

Правая довольно посмотрела на товарок, Левая улыбнулась, а Средняя наклонилась и наддала лапой по белому боку. Бок оказался твердым, но от удара острым когтем вдруг треснул, и тонкая черная линия поползла по странному материалу, деля панцирь надвое. Левая и Правая радостно переглянулись, а недалекая Средняя продолжила допрос:

– Что расскажешь?

– Все, что хотите! Только скажи, что вам надо? Я же просто не знаю, что именно рассказывать.

– А много знаешь? Ты чего, ученый?

– Нет, пока студент, но я очень любознательный.

Средняя поднялась, скривив рот на один бок.

– Говорит, про какую-то Любу знает, – задумчиво проговорила она и только тогда посмотрела на товарок. – Нам про Любу надо?

– Нам уже ни про кого не надо, – ласково ответила ей Левая.

– Мы теперь знаем, как его из доспеха достать, – кровожадно добавила Правая. – Кина не вышло, так хоть обед будет.

– Кино! – закричал вдруг человек и снова задергался. – Я знаю про кино!

Горыныч замер.

– Повтори, что сказал, – велела Левая голова.

– Я знаю про кино, я в театральном учусь! – донеслось из-под шлема.

Головы многозначительно переглянулись, и Горыныч решительно шагнул вперед. Склонился над неудавшимся богатырем, протянул передние лапы, выпустив когти не менее внушительные, чем на задней лапе. Затрещало, заскрежетало; над поляной разнесся громкий крик, и все смолкло.

Глава 3

– Аленка! Поди сюды!

Аленка вздохнула и с сожалением посмотрела на раскрытую книгу. Ей сегодня удалось разобрать всего несколько слов. Буквы так и прыгали, никак не желая складываться в понятную речь. Зато какие это были слова!

«Она протянула к нему руки, и он…»

Что герой сделал в ответ, теперь уже не узнать – надо идти, пока тетка не осерчала. Спорить с ней было себе дороже: пару раз в наказание за упрямство Аленка ложилась спать голодной. Она бы, может, и устроила бойкот или разругалась с Ягой в пух и прах, но деваться все равно некуда.

Тетка жила в лесу, карты у Аленки не было, а Фрол Захарович по прозвищу Леший ни за что не пошел бы против ее тетки и не вывел к людям. Да и каким чужим людям нужен лишний рот? А своих у Аленки никого не осталось, вот, тетка одна. Пусть ворчливая и строгая, но все-таки родня.

Правда, Аленка никак не могла вспомнить, что случилось с ее родителями и где все они жили прежде.

– Да ты куда запропастилась? Аленка! – снова гаркнул с крыльца теткин голос. И добавил тише: – Ну, погоди у меня!

Вот теперь точно пора выходить, иначе одним пропущенным ужином не отделаться.

– Иду! – отозвалась Аленка не слишком громко, будто издали.

Сунула книжку в ямку под огромной куриной лапой, на которых стояла теткина изба. Встала с широкого куска густого мха, им же прикрыла ямку с книгой и поспешила к крыльцу, отряхивая сарафан от мелкого сора.

– Явилась-таки, – проворчала тетка беззлобно, внимательно ее оглядывая. Не нашла, к чему придраться и кивнула сама себе. – На-ка вот.

Она щелкнула пальцами, и на крыльцо сам собой выскользнул ведерный бочонок. Под деревянной крышкой глухо плеснулось. Аленке почудился квасной дух.

– Снеси Горынычу кваса. А то он с богатырем биться собрался, пока дойдешь, напиток в самый раз будет. Если не победит, так умается, а если победит, так запить захочет.

Тетка захихикала, как девчонка, но не успела Аленка удивиться, а та уже вернула лицу строгое выражение.

– На большой поляне он. Дорожка сама доведет, смотри, не сворачивай. Ворон не считай, но и шибко не беги – не велика важность, чай, квасу-то дождется.

– Хорошо, тетя.

Аленка подхватила бочонок, поворочала, удобнее устраивая в руках тяжелую ношу. Развернулась и пошла по тропинке, по которой ходила к речке стирать. На этот раз три разлапистые ели остались далеко справа, а полоска утоптанной земли свернула в другую сторону.

Высоченные ели обступали тропинку с обеих сторон и, будь Аленка чужой в Дремучем лесу, пугали бы ее не на шутку. Но за полгода, что она жила у тетки Яги, успела привыкнуть к этому странному месту. Именно так Аленка и думала про этот лес – странный. Обычные люди не селятся в такой чаще, иначе соседей у Яги было бы куда больше, чем леший Фрол Захарович, водяной Карп Никитич да Змей Горыныч.

С другой стороны, эту четверку могли просто выгнать из какого-то селения за вредный характер. По отдельности водяной и леший были вполне приятными собеседниками, ласково улыбались Аленке и никогда не отказывались помочь.

Но однажды она видела, как эти трое играют в карты на огромном пне на берегу широкого озера, которое тонкой протокой соединялось с соседним, поменьше, а то – еще с одним, и еще. Яга, Карп и Фрол с таким удовольствием спорили, обзывали друг друга и старались обмануть, что Аленка с непривычки решила: они непримиримые враги. Потом уже узнала, что все трое так отводят душу, соперничая с равными себе.

Так, раздумывая, поглядывая по сторонам, перекладывая бочонок с одной руки на другую, Аленка незаметно дошла до места. Лес быстро поредел, ели расступились, и она вышла на большую поляну, ожидая увидеть битву Горыныча с закованным в броню богатырем на могучем коне.

Но на поляне творилось что-то совсем чуднОе…

Глава 4

– Тебя как зовут-то? – спросила Левая голова.

Горыныч и его неудачливый противник сидели на поваленном прошлой весной дереве и задумчиво глядели на ошметки белой брони. Не-богатырь время от времени щупал длинную царапину на левом плече и морщился от боли. Он шумно сглотнул ком в горле и ответил:

– Антон.

– Горыныч.

Змей протянул было правую лапу, но в ней оказалось отобранное у кикиморы волшебное зеркало. Переложил его в левую и пожал человеку руку.

– Так что ты говорил о кино, Антон?

– Я учусь на актера.

– А это что значит? – встряла Средняя голова.

– Тоже скоро буду играть, – с удивлением пояснил Антон.

– В карты? – с надеждой спросила Левая голова.

Две другие посмотрели на Антона с новым интересом.

– Нет, в кино. Роли буду играть, как вот, – он неопределенно махнул рукой в сторону кусков белого пластика.

– А-а, – разочарованно протянула Левая.

– Так ты скоморох, – подвела итог Правая. – А чего сразу не сказал? Мы бы тебя не путали с богатырем. Такую сцену испортил!

Антон осторожно пожал плечами. Горыныч вздохнул всеми тремя головами.

– В карты тоже было бы неплохо. Никто не хочет со мной играть, – призналась Средняя.

Левая закатила глаза, пользуясь моментом, пока товарка не видит. Правая фыркнула, но промолчала.

– Так вот, Антон, – Горыныч положил лапу на плечо человека, от чего тот застыл каменным изваянием. – Ты должен сделать нам кино.

– Какое кино?

– Настоящее, про героя.

– Какого героя? – Антон все еще плохо понимал, чего от него хотят. Когтистая лапища так близко от горла совсем не помогала, потому что в мозгу пульсировало одно слово: «Бежать!»

Горыныч выпрямился, сняв лапу с плеча человека. Все три головы гордо поднялись.

– Про меня.

Антон помолчал. Еще раз окинул взглядом то, что осталось от его костюма, вспомнил, как его угрожали съесть, и все-таки решился спросить:

– А вы… точно герой?

– Конечно! – с жаром заявила Правая, остальные поглядели на Антона с недоумением.

Тот судорожно искал хоть какой-то предлог, которым мог бы объяснить свой вопрос так, чтобы его не загрызли прямо тут.

– А подвиги какие-нибудь есть?

Горыныч помолчал. Поскреб короткой передней лапой затылок пригнувшейся Средней головы.

– Будут, – уверенно сказала Левая.

Антон не стал переспрашивать, но Горыныч сам склонил к нему все три головы и заговорщицким тоном проговорил:

– Слушай, Антон. Я хочу фильм настоящий. Чтобы все посмотрели и поняли: Горыныч – герой Дремучего леса. А ты мне поможешь. Иначе я тебя съем.

От такой близости сразу трех зубастых пастей Антона охватил ужас. Теперь он точно знал, как на самом деле ощущается расхожее выражение «затряслись поджилки».

– А если помогу, не съедите? – не то проговорил, не то прошептал Антон.

– Нет, конечно, – широко ухмыльнулась Левая. – Кто же ест товарищей! Только кино должно быть хорошее: как я побеждаю разбойников или спасаю весь Дремучий лес…

Антон поймал краем глаза движение и обернулся. Из лесу вышла блондинка в красном сарафане поверх белой рубахи, чьи накрахмаленные рукава топорщились фонариками. Антон решил, что у него начались галлюцинации от нервного потрясения. Тем более, что девушка, стройная и не слишком высокая, будто играючи несла бочонок.

– Или выручаешь девицу из беды, – как завороженный проговорил Антон.

– Или так, – согласилась правая голова. И тут же спохватилась: – Где ж мы девицу возьмем? Ее сначала похитить надо.

– А это кто? – сказал Антон, не отрывая взгляда от блондинки, но показывать рукой не решился.

– А, это Аленка, – обрадовалась Средняя. – Точно. Девица!

Антон тоже обрадовался – значит, не привиделось. Аленка тем временем подошла к дереву, поставила на землю бочонок и улыбнулась Горынычу такой светлой улыбкой, что у Антона дух захватило.

– Добрый день. Тетушка вам квасу передала. Сказала, вы тут бьетесь не на жизнь, а на смерть.

Она стрельнула глазами в Антона, и тот сам не заметил, как рот растянулся в улыбке. Оказалось, Дремучий лес – отличное место!

Глава 5

Горыныч шел впереди, неся пустой бочонок на одном крыле. Антон шагал рядом, украдкой поглядывая по сторонам. Пока вокруг был обычный лес, но шагающий рядом живой дракон одним своим видом давал понять, что не все тут так просто. Правда, после недавнего разговора с Горынычем Антон решил лишний раз не задавать вопросов, а просто быть начеку. Интуиция кричала, что ему предстоит увидеть и услышать такое, к чему не готовили никакие голливудские спецэффекты.

Хотя в его положении были и приятные сюрпризы. Антон на миг обернулся на шагающую следом за ним девушку. Она-то как попала в лес с драконами? Аленка глазела по сторонам и время от времени мягко улыбалась. Не похоже, что ее похитили и держат силой.

С другой стороны, сам Антон тоже должен сейчас пить пиво в компании таких же фанатов «Звездных войн», а вместо этого лишился дорогущего костюма и чуть не лишился еще более дорогого себя. Но тоже идет по тропинке навстречу неясному будущему. И все-таки…

Он оглянулся и открыл рот, чтобы спросить Аленку, откуда она, но раздался звучный голос Горыныча:

– И долго это, кино снимать?

Антон выпрямился и тут же уткнулся взглядом в Левую голову, которая вместе со Средней полностью развернулись к нему, оставив Правую следить за дорогой.

– Смотря какое кино, – ответил Антон честно.

– Хорошее.

– Тогда подольше.

– А если очень хорошее?

– Немного подольше.

Горыныч недовольно засопел.

– Те, в палатках, быстро все делали.

– Не хотели долго комаров кормить, – буркнул Антон себе под нос, глядя под ноги.

– А? – Средняя вдруг возникла прямо перед его лицом.

У Горыныча были поразительно гибкие шеи.

– Говорю, мы тоже быстро справимся.

Но произнес это без убежденности. Он пока не понимал, как себя вести. Протянуть съемки подольше, чтобы как можно позже попасть в пасти Горыныча, или поверить, что его правда отпустят, и справиться как можно быстрее?

Горыныч помолчал.

– А техники сколько надо? Всю брать?

– Зачем же всю…

Антон понятия не имел, что значило это «всю», но точно не собирался устраивать тут полномасштабные съемки. Во-первых, он действительно пока далеко не все знал о процессе, во-вторых, подозревал, что ролью режиссера для него все не закончится, и аппаратуру придется таскать самому.

Он снова обернулся к Аленке. Вон какая красавица, а без жалоб принесла целый бочонок кваса, так и ему положат на плечи какую-нибудь тяжеленую древнюю камеру – и не пикнешь, а то сожрут. Кто знает, про какую такую «технику» говорит Горыныч.

Антон все-таки решился спросить:

– Откуда ты здесь взялась, Аленка?

Девушка подняла на него взгляд и хитро улыбнулась.

– А откуда люди берутся?

– Кто-то приезжает, кто-то приходит, – растерянно сказал Антон.

Аленка хихикнула и опустила глаза, на щеках заиграл румянец.

– А, в этом смысле, – пробормотал Антон и ощутил, как сам краснеет. – Так ты здесь родилась?

– Я этого не говорила.

Она снова посмотрела на него с тем самым выражением лица, какое само получается у всех красивых девушек, когда они видят, что ими интересуются. Антон усмехнулся.

– Одна живешь?

– Один в поле не воин, – сказала Аленка, улыбаясь шире.

– А вот те большие штуки, которые с места на место носили, брать? – снова заговорил Горыныч.

– А?

Антон повернулся вперед; Средняя голова опять висела перед самым лицом.

– Нет, не брать.

Никаких больших штук. Антон не собирался тут надрываться на глазах… Мысли опять утекли к Аленке, но оглянуться Антон не успел. Средняя голова вдруг ушла вверх, а ее место заняла другая, без наивного выражения на морде. Антон вздрогнул от пронзительного взгляда.

– А людей сколько? – спросила голова.

– Каких людей? – Антон захлопал глазами.

Глава 6

– Для кино, – пояснил Горыныч.

– Зачем?

Антону совсем не нужны были конкуренты! Сейчас они с Аленкой тут одни не только сходного возраста, но и вида. Как ни страшно было оказаться в желудке дракона, Антон с каждым взглядом на девушку укреплялся в решении выжить и выжать из ситуации максимум приятного.

– Как это зачем? – гаркнула драконья голова.

Горыныч даже остановился.

– Я видел! Их много было. Все вокруг героя бегали. Потом герой начинал что-нибудь делать – они прятались и замирали. А он один был в центре.

– Это съемочная группа.

– Вот! Группа.

– Нам не нужна большая.

– Нужна, – Горыныч развернулся к Антону целиком.

Тот невольно попятился.

– Я большой, – заявил Горыныч, будто Антон сам этого не видел. – Значит, и внимания мне должно быть много. Большая группа.

Антон потер переносицу.

– Внимание от количества людей не зависит. Главное, кто в кадре.

– В кадре буду я! – заявила Правая голова.

Остальные две кивнули, Горыныч приосанился.

– Конечно, будешь.

– Ну, тогда ладно.

Горыныч развернулся вместе со всеми головами, и Антон мысленно выдохнул. Медленно пошагал следом. Переждал немного, убеждаясь, что Горыныч не смотрит, и опять слегка развернулся назад, лишь краем глаза следя за широкой зеленой спиной.

– И Аленка будет, да? Так, что ты говорила, одна живешь?

Та пожала плечом, принимая таинственный вид. Ну вот, зря Антон отказывался от большой группы и помощи. Боялся конкурентов, а они уже тут.

Горыныч впереди хмыкнул.

– С Ягой она живет.

Антон повернулся к нему.

– С Ягой?

– Да, с теткой своей.

Антон расслабился и даже почти улыбнулся, но до него дошло, почему имя тетки кажется ему таким знакомым. Он сбился с шага. Оглянулся и спросил:

– Твоя тетка – Баба Яга?

Аленка пожала плечами.

– Если тебе привычнее так ее называть.

Антон отвернулся, раздумывая. Это точно та самая, у которой костяная нога, жирный черный кот и ступа с помелом? Может, привирают сказки, а? Змей Горыныч вон тоже…

Что «тоже» Антон не смог внятно придумать. В том, что дракон отечественного разлива пугал до дрожи и действительно ел богатырей – сомнений не было. А вот насчет похищенных девиц… Антон коротко глянул на Аленку через плечо. Тут сказки ошиблись. Да и с ним Горыныч в конце концов повел себя не особо кровожадно.

Может, и с Бабой Ягой пронесет?

– Да ты не боись, – на удивление верно растолковала его молчание Средняя голова, снова разворачиваясь к Антону. – Яга, она хорошая.

– Ага, главное под горячую руку не попадать, – с ехидцей добавила Левая. – Ты мотай на ус, Антон, тебе ведь тоже с ней жить придется.

И повернулась посмотреть на эффект от своих слов.

Антон запутался в собственных ногах и едва не упал – Аленка успела подхватить под локоть. На этот раз улыбка у нее вышла едва заметная, но впервые сочувствующая. Антон на автомате выпрямился и снова зашагал по тропинке.

Жить в доме Бабы Яги – это, конечно, тот еще квест, но, может, и награда будет стоящая?

Он потер руку в том месте, где ее касалась Аленка, и зашагал увереннее.

Глава 7

С появлением в Дремучем лесу еще одного человека жизнь Аленки почти не изменилась. Разве что читать получалось все лучше. Буквы будто оценили ее упрямство и уже не так резво убегали по странице, когда она пыталась сложить их в слова.

Фраза за фразой, перед мысленным взором Аленки выстраивался чудесный мир, в котором правит любовь. История в книжке шла о принцессе, живущей в прекрасном замке, и ее возлюбленном – разбойнике. Конечно же, добром и благородном, взявшемся за разбой не из жестокости, а по вине обстоятельств.

Даже если днем не удавалось выкроить минутку-другую на чтение, Аленка все равно не расставалась с героями романтической истории. Занимаясь домашними делами, она представляла себя на месте принцессы и мечтала, каково было бы влюбиться.

Иногда в роли очаровательного разбойника она представляла Антона, которого Яга по просьбе Горыныча взяла на постой. Но благородный лоск и изысканные манеры, которые она так старательно накладывала на его образ в голове, слетали, стоило чуть отвлечься.

А отвлекаться приходилось часто. Именно с появлением во дворе Яги постороннего парня список обязанностей Аленки подозрительно вырос. Если постоялец уходил с Горынычем писать сценарий к реке, тетка находила десяток дел в избе или рядом. С утра пораньше или вечером, как раз в часы, когда Антон был условно дома, для Аленки находились поручения то у реки, то в чаще, то требовалось срочно навестить лешего Фрола Захаровича.

Несмотря на все заботы и старания тетки Аленка все равно тут и там встречалась с Антоном и замечала, какими жадными глазами тот ее провожает. Но была то занята, то слишком быстро засыпала, набегавшись за день, чтобы спокойно подумать и понять, нравятся ли ей эти взгляды. Да и сам Антон.

Аленка считала, что у нее еще будет время и присмотреться, и подумать, ведь Горыныч обещал, что съемки вот-вот начнутся. Она помнила его обещание привлечь к фильму и ждала этого с нетерпением. Ради этого она терпела недовольство тетки, ставшей ворчливее обычного, и гору работы, которой, казалось, нет конца и края.

Жила надеждой, что в один прекрасный день ей не придется больше мести, мыть, полоть, а нужно будет только сидеть и ждать, когда герой ее спасет. Аленка была бы не против, реши кто-то и впрямь спасти ее из Дремучего леса. Но, пока такого героя не находилось, готова была и поиграть в спасение.

Все разрушилось в один миг, когда Аленка несла белье на реку для стирки. Она прошла мимо сидящих в тенечке к ней спинами Горыныча и Антона и нечаянно услышала обрывок разговора.

– …вообще без девицы, – зычно говорил Горыныч.

Аленка замедлила шаг, стараясь ступать тише.

– Как это? – удивился Антон.

– Представим, что она там есть, но Аленку брать не будем.

– Да почему?

Аленка нахмурилась. Да-да, очень интересно.

– Да что-то Яга в последнее время лютует. Вот думаю, может, не забирать у нее помощницу на целый-то день? Обойдемся как-нибудь. Главное ведь герой!

Аленка прошла мимо, механически переставляя ноги. Сама не поняла, как вышла к реке. Может, потому и свернула в другом месте и вышла совсем не там, где обычно стирала, а рядом с омутом. Поставила на песок корзину с бельем, сама села рядом, уронила лицо в сложенные ладони и зарыдала.

– Ну-у, так ты больше лужи не получишь, – сказал приятный мужской голос.

Глава 8

Голос прозвучал с самой неожиданной стороны – от речушки. Померещилось, что ли?

Аленка широким жестом вытерла слезы и, продолжая всхлипывать, подняла голову на звук.

В трех шагах от берега, где песчаный спуск резко обрывался, становясь омутом, в воде находился парень. Над речной гладью виднелась только верхняя часть груди, мускулистые плечи и улыбающееся лицо; скуластое, с большими серыми глазами и прямым носом. Брови у незнакомца были темно-русые, а волосы надо лбом – почему-то зелеными.

Аленка как-то видела в лесу компанию, в которой были парень с синими волосами и девушка с малиновыми. Мусора они после себя оставили – страсть! Неужели снова пришли? Ох, дядько леший гневаться будет!

– Ты еще кто? – буркнула Аленка и шмыгнула носом.

– Помощник водяного, – ответил парень, продолжая улыбаться.

Чего?! Не будь она так расстроена, выдала бы этому вралю по первое число. Глупости какие напридумывал! Никогда она не слышала, чтобы…

Тут Аленка посмотрела ниже, туда, где тело парня скрывала вода. Покосилась на отлично видимые сквозь прозрачную толщу камешки на песчаном дне и снова на парня, чье тело почти у самой поверхности уже терялось во мраке. И только тогда до нее по-настоящему дошло, что он и впрямь вошел в омут. В тот самый, к которому даже тетя Яга опасается подходить.

И ничего.

Любого туриста уже утянуло бы на глубину, на корм Царь-рыбе. Значит, парень не обманывал? Значит… свой?

– Так что в этих делах разбираюсь, – продолжал говорить парень. – Точно тебе говорю: если хочешь новое озеро, реветь надо сильнее.

Аленка фыркнула от такой нелепицы – не до настоящего смеха ей сейчас было. Но парню, кажется хватило и такого ответа, он улыбнулся шире. Аленка села чуть свободнее, устроила подбородок на коленках согнутых ног уже не в попытке закрыться от чужака, а из-за тоски-кручины.

– Не нужно мне озеро. Так что можешь плыть куда плыл, – буркнула совсем не зло, скорее для порядка.

А то, ишь, порыдать спокойно не дадут, нигде от этих доброхотов не спрячешься. Вот тебе и Дремучий лес! Проходной двор.

Аленка вздохнула.

– Тогда чего ревешь? – спросил парень, решив не замечать вторую часть ее ответа.

Аленка хотела уже ответить едкой фразочкой в духе Яги, но не стала. Помощник водяного глядел на нее без ехидства и жалости, с честным интересом. И улыбался мягко, по-доброму. Она пару мгновений обиженно посопела, но обида толстой жабой растеклась по груди, мешая нормально дышать, и Аленка решилась.

– Горыныч обещал позвать меня в фильм. Я бы там была такая важная, что он меня спасал. Он сказал, надо ждать – так я и ждала. А тетка, как с цепи сорвалась. То подай ей, то отнесли, то помой. У избушки скоро даже лапы блестеть будут, как зеркало!

Обида с каждым словом становилась острее. Аленка сама не заметила, как снова начала всхлипывать между словами.

– Я же так… старалась. Я же… все… А они… без меня-я! – тут она опять заревела в голос, утыкаясь лицом в натянутый на колени сарафан.

Пару минут Аленка самозабвенно рыдала, но запас слез начал иссякать, а она поняла, что никто ее останавливать не собирается. Особо обиженно всхлипнула и поняла голову, исподлобья глядя на помощника водяного. Тот смотрел все так же прямо.

– Вот ты сейчас чистая принцесса Несмеяна.

– Какая еще… – буркнула Аленка смущенно.

Представила, как выглядит после пролитой кадки слез, и украдкой промокнула глаза подолом.

– Вот тебя как зовут? – спросил помощник водяного.

– Аленка.

– А меня Иваном. Так вот, Аленка, есть такая сказка про Емелю и волшебную щуку…

Иван сложил согнутые в локтях руки на водяную гладь, как на стол, и уперся взглядом во что-то невидимое над верхушками рогоза. Аленка только глазами похлопала от того, как запросто с ней познакомились. Совсем не похоже на настойчивые расспросы Антона.

Кажется, так ей нравилось больше.