Спаситель. Книга 4. Испытание Силой

Пролог

Крупные хлопья снега медленно падали на поле. Снежное полотно накрыло огромный город-крепость с немногими оставшимися защитниками на стенах, сотни порубленных тел на земле. Крепчающий мороз сковал ледяными оковами трупы лошадей вместе с наездниками в черных доспехах.

Сражение уже отгремело. Бессмертные Шамора отхлынули от крепости, оказавшейся им не по зубам, и закрепились в своем старом лагере. Близ укреплений стояли остатки тяжелой королевской конницы короля Роланда. У холма застыла куцая железная стена гномов, ощетинившаяся огромными секирами.

Все они, недавно рубившиеся друг с другом не на жизнь, а на смерть, замерли. Их взгляды скрестились на огромной странной повозке, словно вывернутой изнутри, и на медленно идущей фигуре. С мистическим ужасом они следили за этой ожившей ледяной статуей, выходцем из древних легенд, Ледяным Владыкой. Он вернулся в мир живых, как и обещали древние легенды людей и гномов. Голодный, злой, он жаждал крови тех, кто пошел против него. По крайней мере, они верили в это.

…Закованный в ледяные доспехи, Колин шел из последних сил. Едва держался на ногах. Какой из него сейчас ужас из легенд? Какой Ледяной Владыка? Ему бы просто перевести дух, немного отдышаться.

От взрыва его парового танка зверски ныло все тело, представлявшего собой один сплошной синяк. Каждый новый шаг давался все с большим и большим трудом. Нужно где-то сесть. Срочно сесть. Сил совсем не осталось. Сделав еще несколько шагов, Колин опустился прямо на груду тел. Так, в окружении зарубленных воинов, торчащих из их тел мечей и пик, он и ушел в забытье...

Подгорные Боги, видимо, имели особое извращённое чувство юмора, забросив Колина туда, куда он меньше всего ожидал

Начало

Больничная палата была залита светом из неплотно закрытого окна. Остро пахло лекарствами, хлоркой. По палате швырялась тетка в серовато-белом халате, шаркавшая шваброй под койками. Не жалею воды из ведра, она с силой терла обшарпанный кафель, стараясь стереть вдевшуюся в межплиточные швы грязь.

- Клавка, дура, совсем работу не работает. Придет, пошоркает тряпкой чуть-чуть. Главное, ведь задницу свою тощую оттопырит кверху, будто кто-то здесь видит, - бормотала она себе под нос, вспоминая свою напарницу-уборщицу. - Вона сколько грязи оставила. Я теперь три за ней... А денюжку-то любит получать. К банкомату самая первая бежит, титьками трясет.

Она громко шваркнула шваброй по ведру, расплескивая воду на плитку. Тут же принялась растирать расплывшуюся грязноватую жижу.

Еще долго раздавалось ее недовольное то ли бормотание, то ли шипение. Пока, наконец, она не закончила убираться и за ней не закрылась дверь. В палате вновь установилась тишина, прерываемая лишь мерным шипением аппарата искусственнойвентиляции легких.

На единственной занятой в палате койке лежал худенький мальчик, накрытый потертым одеялом. Опутанное многочисленными трубками и проводами тело уже давно не шевелилось. Шел уже четырнадцатый день, как пациента после черепно-мозговой травмы подключили к аппарату.

Лежавшие поверх одеяла руки мальчика казались невесомыми. Проглядывали веревочки синих вен. Тонкие пальцы, касавшиеся железного кроватного уголка, больше напоминали хворостинки, что с легкостью можно было переломить.

Вдруг мизинец левой руки дрогнул. Подобно червячку он осторожно согнулся и вновь разогнулся. Через мгновение то же самое проделал и его безымянный сосед. Вскоре зашевелилась вся рука, то обхватывая железный уголок, то разжимая хватку.

В какой-то момент хватка не ослабла, а усилилась. Пальчики побледнели от усилия и … смяли железяку. Каркасная дужка от старой еще советской кровати, сделанная из четырехметрового железа, свернулась в трубочку, на которой отчетливо отпечатались следы от пальцев.

Мальчик заворочался, сминая ровное полотно одеяла. Махнул рукой, выдергивая одну из трубок. Тут же завизжал тревожный сигнал. На дисплее аппарата замигал один из индикаторов и побежали ряды цифр.

- Ой, мамочки! - взвизгнула молоденькая сестричка, влетев в палату и увидев сидевшего на кровати пациента. - Лев Герасимович из шестой палаты очнулся! После аварии который! У него же мать скоро прийти должна.

Прокричал это в коридор, она подлетела к мальчишке и начала его осматривать. Освободила от пут проводов и трубочек. Приложила ладонь ко лбу, оттянула глазное веко. Вроде бы все было нормально. Нормально для человека, проведшего в коме почти две недели.

- Ты как себя чувствуешь? - чуть запинаясь от волнения, спросила она, глядя в глаза пациенту. - Слышишь меня?

Его глаза с чуть расширенными зрачками казались очень странными. Не пустыми, а скорее шальными.

- Кхе... Кхе... Мы... победили? - с трудом, словно заново учась говорить, произнес он. - Бессмертные отступили?

Сестричка шмыгнула носом, не зная что ответить. С бредовыми речами пациентов после комы она еще не встречалась.

- Позови Роланда? - вновь заговорил он, требовательно схватив ее за руку.

Хватка у мальчишки оказалась на удивление крепкой. У ней даже промелькнула мысль, что теперь на руке останется синяк.

- Какого Роланда? - сглотнула она появившийся в горле комок. - Твоего врача зовут Лев Герасимович..., - только и смогла она ответить.

К счастью, дверь палаты отворилась и внутрь влетела женская фигурка, на мгновение застывшая на середине и тут же бросившаяся к мальчику.

- Сыночек, сыночек, миленький, кровиночка моя! - начала она его покрывать поцелуями, гладить по голове. - Очнулся! Очнулся! Я же каждый день за тебя Боженьке молилась, чтобы ты проснулся! Каждый день...

Не сводящая со странного пациента взгляда, медсестра заметила, как у того начало меняться необычное выражение глаз. С них словно сползла сплошная белая пелена, высвобождая изнутри настоящего мальчика.

- Мама...

1

Бедная женщина ни на шаг не отходила от мальчика. Стул к самое его кровати поставила и все время норовила к нему прикоснуться. Словно не верила своим и глазам и хотела снова убедиться, что происходящее не сон. Она то тянулась подушку ему поправить, то коснуться исхудавшей руки, то причесать непослушный локон челки. В глазах все еще стояли слезы, которые она время от времени промакивала платочком.

- Отмолила, отмолила сыночка, - негромко шептала женщина, не сводя со своего ребенка, полного нежности, взгляда. - Уж думала и не..., - осеклась, испуганно дернув взглядом и не договорим страшные слова. - Ты, лежи, лежи. Не вставай, - рукой подоткнула свисавший к полу край одеяла. - Доктор сказал ведь, что полежать пока немного надо.

Вновь текли слезы, которые она уже и не пыталась вытирать. Она же почти надежду потеряла. Доктора, будь они не ладны, прямо не говорили, но намекали, что все у ее мальчика плохо. Слишком уж страшный был удар того грузовика, под который попал Тимур. Ему весь затылок размозжило, крошечные косточки едва не по частям собирали. Чудо было, что он вообще на операционном столе не умер. Собственно, врачи поэтому перед ней и качали головами. Мол, надежды, считай, почти и нет никакой. В кому ввели, а там, как Бога даст. Вот она и истово и молилась. Батюшка посоветовал иконе Богородицы поклониться. Всякому помогает, сказал, и ей должна помочь. Она и молилась. Бывало с утра на работу бежит, после в больницу у кроватки сына посидеть. Вечером в церквушку. Встанет там в уголке и просит Богородицу пожалеть ее кровиночку. Поплачет немного, чего греха таить. От слез ведь тоже немалая польза. На душе чуть легче становиться, тяжесть из тебя тянется наружу.

- Мама, домой хочу, - вдруг произнес Тимур, остановив на ней немного отрешенный взгляд. - Пойдем домой.

Всплеснув руками, женщина засуетилась. Как домой? У него же такая страшная травма. Ему еще лежать и лежать. Тут еще лечащий врач прибежал, сразу же вставший в позу при слове «выписка». Мол, после кому еще нужно наблюдаться. Вдруг будет рецидив, потом им всем придется отвечать. Вот хорошенько проверимся, анализы сдадим, понаблюдаемся недельку-другую, тогда и вернемся к этому вопросу.

- Домой хочу, - набычившись, вновь произнес Тимур, упрямо сложив руки на груди. - Тошно мне здесь, да и не болит у меня ничего. Домой...

Так это прозвучало непреклонно, тяжеловесно, что женщина сдалась и начала уговаривать врача. Не слышно было, какие она аргументы приводила. Может про домашний уход рассказывала, может про свой опыт работы медицинской сиделкой. А вдруг, почему нет, палата кому-нибудь понадобилась. Словом, врач сдался под напором матери и пошел оформлять выписку. Правда, перед этим основательно помурыжил ей нервы про особую ответственность, про обязательный прием лекарств, про ведение онлайн-дневника и т. д.

Закончилось все ближе к двум часам.

Вышли они из больницы и пошли потихоньку в сторону дома. Тут с километр было, не больше. Она все норовила его за руку взять, а он то и дело вырывал свою исхудавшую ладошку. Странно это было. Раньше Тимур, как приклеенный рядом с ней ходил. Вцепиться в ее руку клещом, не оторвать. Так они бывало и шли вместе до магазина или до рынка. Всю дорогу молча. Он все под ноги смотрел, камни считал.

- Сынок, не беги так, - испуганно вскрикнула женщина, когда сын оторвался от нее на пяток шагов. - Дорога близко.

Тот обернулся и недоуменно поглядел на нее, словно первый раз увидел. Правда, шаг немного замедлил. Шел и по сторонам головой вертел: то на высоченную домину офисного центра посмотрит, то на коллонаду театры оперы и балета засмотрится. Кажется, и не был он тут ни разу. Вроде не знакомо ему все вокруг. Женщина покачал головой, наблюдая за сыном. Очень странно. Сколько уже лет они тут ходили и не сосчитать. Годков шесть, кажется. Ему тут каждый камешек родным должен был стать.

- Уж не случилось ли чего? - бормотала женщина, отмечая выраженное недоумение на лице мальчишки. - Доктор говорил вроде, что могут быть провалы в памяти. Уж не это ли? - ахнула она, замедляя шаг. - Ведь смотрит вокруг, как чужой...

Продолжая неотрывно следить за ним взглядом, она стала замечать и другое — чуждость в походке, повороте головы, взмахах рук. Все было немного не то, немного другое. Вроде бы не было отличий, все равно почему-то на душе у нее скребло.

Шел Тимур как-то иначе. По-взрослому что ли. Спина ровная, взмахи рук неторопливые, шаг широкий. Не жался к бордюрам и горбился, как раньше. Прямо по середине тротуара вышагивал, словно взрослый. Каждого идущего навстречу взглядом встречает, провожает. Совсем другой.

- Не спеши так, сыночек, - вновь обеспокоенно крикнула она, когда тот неосознанно прибавил шаг. - Не успевая я за тобой.

Остановившись, женщина тяжело вздохнула и поставил сетку на тротуар. В сумке вроде и нет было ничего — банка с куриным бульоном, соку литровка, хлеба кирпич для дома, а все равно руку хорошо оттягивало. Ручка у сетки еще нехорошая. Тонкая, в ладонь впивается так, что больно становиться. Хотела ведь другую взять, да за сборами забыла. В последние дни у нее, вообще, все из рук валилось.

- Извини, мам, - проговорил мальчик, незаметно подходя к задумавшейся матери. - Я просто по улице соскучился. Давай помогу. Ты бы сразу мне сказала, что сумка тяжелая.

Он схватил сумку за ручку и легко поднял. Женщина оторопела посмотрела на него, переводя взгляд с сумки на сына и обратно. Она ведь уже и забыла, когда Тимур помогал ей в чем-то. Он же всегда был, как не от мира сего. Все время погружен в себя, в свой внутренний мирок. Закрытый, молчаливый, слова лишнего от него не услышишь. Его пока раз десять что-то не попросишь сделать, он и пальцем не пошевелит. А тут и сумку взял, и больше десяти слов подряд произнес.

Ничего не говоря она пошла за сыном, мучительно размышляя, что же с ним такое произошло. За такими думами дорога пролетела незаметно.

- Мам, я дойду до киоска газету купить, - у женщины, застывшей возле дверей квартиры, с металлическим звонок ключи вывались из рук. - Не бойся, мам. Я быстро. Одна нога здесь,другая там. Сейчас приду...

Она остолбенело кивнула.

Тимур же, перескакивая через несколько ступенек, побежал вниз по лестнице. Обычный мальчишка, каких только в их доме было десятка два- два с половиной. Правда, заглянув ему в голову, можно было ужаснуться от гулявших там до безумия странных мыслей. «...Голова идет кругом. Я это я или нет?! Я же вот-вот сражался с бессмертными Шамора. Черт. Не с ума ли я схожу. Может мне это все снится? Я же все прекрасно помню: обжигающий пар того самопального танка, противный запах сгорающего пороха и дикую усталость. И еще кровь, много крови! Я помню все это. Неужели мне все это приснилось?».

Выскочив из подъезда, как чертик из табакерки, он Тимур врезался в невысокого крепко скроенного мальчишку с наглым обветренным лицом. От сильно тычка того развернула и едва не бросило на асфальт.

- Че?! Ты..., - смачно сплюнув, тот презрительно оглядел Тимура и крепко схватил того за рукав рубашки. - Ты, слабоумный, берега попутал?! Совсем что ли крышей потек?

От сильных рывков ткань рубахи натянулась. Раздался треск. Тимур и не думал вырываться. В мыслях такого даже не было. Несколько мгновений он недоуменно смотрел на стоявшего напротив него нагло улыбающегося мальчишку. Тот ухмылялся ему в лицо и говорил какие-то слова, смысл которых Тимур особо не улавливал. Находясь в ступоре, словно в тумане, он пытался понять, что, вообще, тут происходило и что это за тип.

- Что зыришь? Глаза опустил в землю! Быстро, я сказал! Еще раз на меня посмотришь, зубы выбью. И никакая мамаша больше не поможет, - цыкал на Тимура его бывший одноклассник, мелкая шушера, любитель поиздеваться на школьниками по-младше. - Ну?

Другой рукой он выдал подзатыльник. От хлесткого удара Тимура тут же повело. Наконец, ему вспомнился его обидчик, частенько издевавшийся над ним в школе. Тогда многочисленные издевки, что прилетали ему на переменах и возле школы, как-то проходили мимо него. Вечно погруженный в свой особый мир, Тимур всегда был эмоционально закрыт и всегда старался избежать любого конфликта. Получив пендель или подзатыльник, он лишь втягивал голову в плечи и уходил с дороги очередного хулигана или местного школьной звезды. Вокруг был не его мир. Сейчас же все стало совершенно иначе...

- Б...ь, реально, придурок. Грузовик последние мозги вышиб? Ха-ха-ха!- заржал мальчишка, показывая прокуренные желтые зубы. - Чтобы я тебя больше не видел! Поня...

Тимур вытянул руку и схватил его за локоть. Появившееся на лице хулигана удивленное выражение лица тут же сменилось гримасой боли, когда мальчик начал сжимать пальцы. Он давил так, как и привык в той жизни, где был гномом. Мощно, с усилием, оставляя немного силы на запас. Какого же было его удивление, когда схваченный вдруг завизжал. Тоненьким голоском, по-бабье. В конце концов, переходя на всхлипывание и хрип.

- А-а-а-а-а... Пусти, придурок. А-а-а-а-а-а, - визжал он. - Больно. Отпусти, говорю... А-а-а-а-а-а-а-а! - едва не переходил на ультразвук, побагровел лицом. - -а-а-а-а-а... Папочка, папуля, - перешел он на стон и плач. - А-а-а-а-а.

Несказанно удивленный Тимур отпустил его руку и сделал шаг назад. Вокруг правового кроссовка мальчишки появилась дурно пахнущая лужица, посмотрев на которую, тот завыл еще сильнее. Баюкая поврежденный локоть, тот опустился на корточки и продолжил подвывать от боли.

- Видно, тебе хватит, - совершенно спокойно, даже равнодушно, проговорил Тимур и пошел дальше.

По пути к киоску он все еще продолжал размышлять надо всем происходящим, пытаясь разобраться в себе и окружающих. «Это все настоящее. Точно. Реальное, потрогать можно. У этого даже кровь на руке выступила. Значит, я сейчас не сплю. А раньше?».

У киоска Тимур вытащил из кармана рубашки, непонятно как там оказавшиеся серебристые монетки, и начал из разглядывать. Уж очень они ему напомнили серебреные монетки королевства Роланда. Были такие же небольшие, аккуратные, с приятной тяжестью. Разве только чеканка там была грубее и рисунок красовался другой.

- Раскраску что ли дать или гелиевые ручки? - неожиданно раздался скрипучий голос из окошка. - Набрал деньги-то, а то у меня сдачи совсем нет. Говори, сынок, чего тебе дать?

Тимур аккуратно положил горку монеток в окошко и ткнул пальцем одну из газет с красочным рисунком. Еще раньше ему подумалось, что с газетой он окончательно вспомнит свою старую жизнь. Правда, не все оказалось так просто... Газета особо не помогла. Воспоминания из прошлого накатывались на него какими-то волнами, оставлявшие после себя обрывки связных или менее связных образов и видений.

Дверь домой он открыл своим ключом. Голос матери доносился из средней комнаты, где она с кем-то разговаривала по телефону. Услышав свое имя, Тимур замедлил шаг и остался в прихожей.

-...Слава тебе Господи, Люда, очнулся... Да-да, дождалась. Думала, уж все, - снова всхлипнула она, прижимая к уху телефонную трубку. - Бодренький вроде. Скачет так, что не угонишься...

Он подошел к самой двери и там застыл.

- И что? Как тут не волноваться? Совсем другой стал! Взгляд тяжелый такой, как у его батьки после бутылки. Тот так же на мужиков на улице смотрел. Все искал об кого бы кулаки почесать... Сам весь не свой. Как будто ничего вокруг не узнает. Мамой называет, а сам смотрит, как чужой.

Его мама сидела на диване с телефонной трубкой у уха и тяжело вздыхала через фразу.

- Что ты такое говоришь, Людка? При чем тут врачи? Ничего они там ему не вырезали, наоборот, пол головы по кусочкам собрали. Не знаешь, не говори такое. Им в ножки кланяться нужно... Ничего, ничего. Даст Бог, теперь все наладится. Пенсию платят, с работы пока не гонят. За палату теперь платить не нужно. Проживем, как-нибудь. Я ведь, дуреха, кредит еще брала. В больнице мне столько насчитали, что держись. Думала, хоть на первое время хватит. Теперь надо назад отнести...

Дальше Тимур слушать не стал. Громко шаркнул тапочками и через зал прошел в свою комнату. Лишь оказавшись там, он окончательно вспомнил свою прошлую жизнь.

- Пипец..., - пробормотал он, усаживаясь за стол, заваленный книжками по алгебре и геометрии. - Это я так жил?

Взгляд его скользил по стенам, на которых висели его же рисунки разнообразных многогранников. Строгие линии, идеально вычерченные плоскости. Вид тетраэдров, пентагонов, ромбоэдров, октаэдров, призм всех видов и форм всегда успокаивал того Тимура, словно вычищая из его головы лишние мысли и погружая его в спокойное, уравновешенное состояние. Рисунки правильных многоугольников заполняли его тетрадки, записную книжку, заставку на ноутбуке.

Он включил ноутбук. Пока тот загружался взял в руки небольшую бронзовую статуэтку дон Кихота, худого человечка в средневековых доспехах. Помниться эта фигурка частенько оказывалась в его руках. Он подолгу любил рассматривать черты лица рыцаря, причудливую гравировку на доспехах. Нередко представлял себя таким же рыцарем, что бродил один-одинешенек по белому свету.

Промурлыкала заставка на мониторе, мигнул многомерной картиной огромного октаэдра на заставке. Через несколько секунд из правом углу всплыла реклама какой-то игры. Развернувшись во весь рост, на экране красовался угрюмый гном в массивных доспехах. Опираясь на обоюдоострую секиру, он с вызовом обозревал раскинувшиеся вокруг него бескрайние заснеженные просторы.

Не выпуская из руки статуэтки, Тимур подвинулся ближе. Черты гнома на красочной заставке онлайн игры показались ему странно знакомыми. Не веря своим глазам, он вглядывался в аккуратно подстриженную бороду с вплетенными в нее деревянными амулетами, в необычный шлем с острым гребнем на макушке.

- Опа... Это же я, - он быстро защелкал мышкой, метаясь по настройкам. - Б...ь, наши башни с самострелами... Роланд?!

При выборе очередного аватара, Тимур наткнулся на гордый профиль короля Роланда. Его лицо было один в один, как то, что помнил Тимур.

- Игра... Черт, это же игра! Получается, я все это время провел в игре?! - эта мысль никак не укладывалась ему в голову. - Обычный персонаж в игре! Вся эта кровь, убийства были ненастоящими, понарошку?

Жуть! Как же так?! Вся его, пусть и недолгая жизнь в личине Колина, главы клана Черного Топора, оказалась ненастоящей! Испытываемые им чувства, пережитые беды, радости, были просто пылью, нарисованными на мониторе ноутбука пикселями! Просто игра! Просто ничто! Ничего этого не было! Не было черноглазой Амины, ее сурового отца, неуклюжего и смешного Крома. Ноль! Зеро! Этот кусок его жизни просто взяли, вырезали и выбросили в мусорку!

Это открытие оказалось слишком сильным потрясением для его ослабленного после комы организма. Он откинулся к спинку дивана и со вздохом закрыл глаза. Пальцы руки разжались и смятая до бесформенного состояния бронзовая статуэтка упала на пол. От худощавой фигурки дон Кихота, облаченной в доспехи и вооруженной невесомой шпагой, не осталось и следа. По полу покатился неопределенный зеленоватый кусок металла, на котором отчетливо отпечатались следы его пальцев.

Что это все было? Насмешка богов чужого мира, решивших в очередной подшутить над тем, кто возомнил себя подобным им? Может бредовые видения человеческого мозга, который задыхается от недостатка кислорода? Или это все очередная матрица, созданная неведомым существом? Эти вопросы пока оставались без ответа.

Глава 2

Яркие солнечные лучи настойчиво били ему в глаза, заставляя ворочаться. Недовольно бурча, пытался закрыться ладонью от них, отмахивался, словно от надоедливых мух. Не помогало. Лучики перепрыгивали через ладонь или просачивались между пальцами, что еще больше раздражало. Ничего не поделаешь, приходилось вставать.

Тимур с трудом продрал глаза, воспаленные после бессонной ночи. Подумать только, почти до самого восхода терзал ноутбук и ту самую компьютерную игру, ища в ней знакомые лица и пейзажи. Душили слезы, ком вставал в его горле всякий раз, когда на мониторе удавалось разглядеть что-то близкое ему — вздернутый носик Амины, оттопыренные уши Крома или интерьеры древних залов подземного города. Заплаканный, с горьким ощущением пустоты в душе, он так и уснул в кровати, забыв выключить ноутбук.

- Значит, все это точно было сном моего больного разума, - скрипел он зубами, когда на него вновь нахлынули вчерашние, тяжелые до горечи, эмоции. - Ничего не значащая виртуальная реальность. Нео сранный... Черт, но как же все было реально. Я даже сейчас не чувствую и сотой доли того, что ощущал тогда. Почему так?

Он сел на кровать и опустил ноги на пол, нащупывая тапки. Правда, вместо мягкого ворса его голая ступня нащупала что-то неровное и холодное. Что еще там такое? Наклонился, чтобы поднять. А то не заметишь, наступишь и ногу подвернешь.

- Опа-на, - вырвалось у него, когда взял в руки небольшой бесформенный кусок металла.

В его ладони лежала невообразимо смятая статуэтка дон Кихота, что он часто таскал с собой и всегда держал подле себя на столе. Ничего не понимая, мальчишка вертел в руке железяку, поворачивая ее то одним, то другим боком. Что это с ней случилось? И, главное, как? Острая верхушка фигурки оказалась вмята внутрь, в тело рыцаря Печального образа, придавая ему вид то ли ярмарочного урода, то ли безголового зомби. На треугольном щите отчетливо отпечатался след от большого пальца, словно застывшего на высохшей глине.

- Вчера, вроде, все целое было. Точно, целое. Я около ноута дон Кихота оставлял. Прекрасно помню, - пытался вспомнить он вчерашнее. - Что же это за херня такая...

Еще немного повертев статуэтку в руке, Тимур случайно совместил свой большой палец с отпечатком на металле и замер.Отпечаток совпал! Абсолютно точно совпал. Этот отпечаток оставил именно его палец, а не чей-то другой. Он снова и снова прикладывал палец и в очередной раз убеждался, что полной похожести отпечатков.

- С ума сойти, - побурчал мальчик. - Получается, это сделал я. Я?

Статуэтку осторожно пристроил на краю стола. После поднес ладони к лицу и стал внимательно их рассматривать. Ничего необычного в них не было. Совершенно обычные ладони. Розоватая кожа. Длинные вытянутые пальцы, больше присущие пианисту. В них не было и намека на невероятную мощь. Как можно было такими тростиночками смять железную статуэтку? Невозможно! Просто невозможно! Он же пальцы скорее сломает, чем произведет такое же.

В недоумении встав с кровати, Тимур начал мерить свою комнату шагами. Счет раньше всегда его успокаивал. Прошелся в одну сторону, затем в другую. Несколько раз перемножил количество шагов между собой. Добавив сложности, вычисли квадратный корень из получившегося. Затем его взгляд, бессмысленно гулявший по стенам, остановился на боковине своей кровати, на верхушке которой крепилась блестящая алюминиевая полоска.

- Хм, - бормоча себе под нос, он подошел ближе.

Обнаружились новые странности. На полоске алюминия красовалась цепочка вмятин, отчетливо напоминаешь отпечатки пальцев. Будто бы кто-то случайно схватился за боковину кровати и силой сжал ее.

Стало еще более запутанно. Получалось, кто-то пробрался к нему ночью в комнату и его, Тимуриной ладонью, каким-то удивительным способом оставил множество отпечатков на металле. Но это же полнейшая глупость! Абсурд! Кто мог сюда забраться? Человек-паук? Бетмен? Это его и только его отпечатки пальцев! Именно он мял, как глину, эти железки! Точно также делал и гном Колин из его сна, брал в руки железку из плохого металла.

- Подожди-ка, подожди-ка. А если я это, правда, могу..., - затаив дыхание, Тимур вновь взял со стола бывшую статуэтку дон Кихота и начал ее сжимать.

Тяжело дыша, он давил и давил, давил и давил. Взмок аж весь. Когда же выдохся, долго опустить вниз глаза не решался. Наконец, посмотрел.

- Мама, - выдал он, едва ли не со стоном.

От статуэтки больше, вообще, ничего не осталось. На ладони лежала бесформенная железная колбаска с явными отпечатками пальцев и ладоней. Едва это дошло до Тимура, он с испугом выпустил железяку из рук.

- Я сильный, как Колин..., - дошла до него эта удивительная мысль. - Как же так? Почему? Если это был всего лишь сон, тогда откуда сила?

Не находя ответов на свои вопросы, Тимур бросился к ноутбуку. Может быть игра, герои которой оказались удивительно похожи на него и его друзей, сможет хоть что-то прояснить? С это мыслью мальчик начал рыться в настройках, серфить по описанию игры, пытаясь найти хотя бы какой-то намек. После часа бесплодных поисков он обиженно засопел. Внятного объяснения произошедшего у него так и не появилось. Все было, по прежнему, совершенно непонятно.

Тут его взгляд зацепился за еще одну вкладку в описании игры, которую он до этого игнорировал - «БОГИ». Решив покопаться и там, Тимур кликнул мышкой и буквально приклеился к экрану. «При достижении определенного сверхуровня опыта, знаний и авторитета в местном сообществе герой может перейти на высшую стадию — божественное состояние, - читал он. - В этом случае развитие личного могущества персонажа достигается за счет количества поклоняющихся, числа построенных храмов и уничтоженных соперников-богов». Полазив во вкладке и не найдя больше ничего интересного, он кликнул по паре прикрепленных рядом роликов с непродолжительным видеорядом из игры.

В открывшемся окошке появилась густая дубрава, в самом центре которой возвышался каменный постамент со статуей могучего гнома и пылал жертвенный огонь. К постаменту то и дело подходили гномы с разными подношениями: быков, овцой, кучей оружия, какими-то бочонками и даже пленником. После возложения всего этого на постамент, огонь вспыхивал еще сильнее, а статуя бога на мгновение оживала. Начинал щелкать счетчик магической маны и божественной силы. Просмотрев ролик до конца, Тимур тяжело вздохнул. Ясности, как не было, так и нет.

- Ти-м-у-р! - вдруг из другой комнаты раздался требовательный и в тоже время удивленный голос матери. - Тимур! Иди сюда! Слышы ведь, что уже встал.

Шорты, футболка и тапки, одеть все это теперь было делом нескольких секунд. Быстро заправив постель, он побежал на кухню, откуда распространялся аромат чего-то вкусного.

- Ух, какой ты быстрый! - удивилась мать. - Раньше бывало не дозовешься. Кричала-кричала, а ты все сидел над своим примером, словно ничего не слышал, - он подвинула к нему тарелку с рисовой кашей, щедро сдобренной изюмом, и задала странный вопрос. - А ты что ночью-то меня не разбудил? И суп и рожки холодными съел. Живот ведь потом болеть станет. Опять, канючить будешь, чтобы тебе таблетку дали. Разбудил бы меня, разогрела еду. Беспокоить что ли не хотел, да?

Она нежно потрепала его по голове и повернулась к плите, где еле слышно пофыркивал чайник. Тимур же, отложив ложку, с недоумением смотрел на тумбочку, где стояла вымытая кастрюля от супа. Рядом лежал полулитровый контейнер, в котором вчера хранились макароны с двумя котлетами. Сейчас все это было девственно чистыми.

Мальчик перевел взгляд на колдующую над чайником мать и снова посмотрел на тумбочку. Сложить два и два у него что-то никак не получалось. Выходит и здесь какая-то странность выходила. Судя по всему, он, Тимур, ночью пробрался на кухню и в полной тишине съел остатки супа и две порции макарон с котлетами. Он осуждающе опустил глаза на свой живот, который, обиженно, заурчал в ответ. Мол, хозяин, как ты может меня одного подозревать в такой подлости. Ведь вместе ели...

- Скушал уже? Вот и хорошо. А то доктор все за аппетит беспокоился. Говорил, после болезни ты кушать плохо станешь. Подождать просил, пока аппетит не восстановится. А ты, вон все смолотил, - довольно проговорила она. - Еще пару ложек положить?

Тимур на мгновение прислушался к себе. Как ни странно, но молодой организм, ночью сожравший пол кастрюли супа, макароны с котлетами, а утром тарелку каши, требовал еще пищи. Желудок явно не пугали рассказы про несварение и заворот кишок. Ему до ужаса хотелось жрать, о чем он снова и недвусмысленно просигнализировал. Пожалуй, у него это получилось исключительно громко.

- Оголодал-то как, - рассмеялась мать и положила перед ним еще порцию каши. - Ты кушай, а я пойду за квартиру оплачу. Давно уж пора, а мне все недосуг было...

Последние слова Тимур уже толком не слышал. В голове у него было совсем другое. Все его мысли крутились вокруг последних проявившихся странностей — игры, неимоверной силы и дикого аппетита, связать которые в единое было совсем несложно.

- Похоже, я превращаюсь во всамделишного Колина, - оторопело произнес Тимур, с легкостью сворачивая мельхиоровую ложку в кольцо. - Черт...

За первой последовала и вторая ложка. Тимур не успокоился, пока не перелопатил большую часть ложек и вилок из ящика стола. Правда, потом пришлось все их тщательно разгибать обратно. Если мама заметит, то не избежать нагоняя. А кому это надо.

Боясь, что не удержится и еще что-нибудь сломает или погнет, Тимур махнул на улицу. «Спустить пар» ему хорошо помогли турники, что стояли возле школьного футбольного поля. Минут двадцать он вытворял такое, о чем раньше, вообще, и мечтать не мог. Крутанул солнышко раз пять — шесть подряд, без передышки взобрался с помощью лишь одних рук на высоченную гимнастическую лестницу, с легкостью сделал по два десятка выходов силой и подъемов переворотом. Во время одного из таких номеров, Тимур даже успел лицо помахать рукой кучковавшейся рядом ребетне, что тыкала в его сторону камерами своих телефонов. Становиться звездой ютуба и инстаграма ему особо не хотелось, поэтому пришлось закругляться со своим показательным выступлением.

Идя домой, вдалеке он неожиданно заметил силуэт матери. Та решила немного срезать дорогу и пошла через пролом в изгороди заброшенной территории детского сада. Сейчас здесь что-то пытались строить, навезли горы песка и кирпичей, поставили пару строительных вагончиков. Только стройка, едва начавшись, заглохла. Теперь это место облюбовали шумные компании подростков и окрестные забулдыги.

Перейдя на бег, Тимур бросился ей вслед. Через забор он пробрался в другом месте, чтобы опередить ее и со смехом выскочить где-нибудь. Получилось бы очень смешно, как думал мальчик.

Остановился он у широкой ямы для будущего фундамента, как до несся донесся приглушенный женский вскрик. Почни неслышный и сразу же замолкший, как будто бы ничего не было. Только Тимур все прекрасно расслышал и узнал голос своей мамы.

- Ха! - выдохнул он и, не задумываясь, сиганул через шестиметровую яму с торчавшими снизу металлическими арматуринами.

Не останавливаясь, мальчишечье тело проломилось через пустой ящик из толстых досок, хранивший когда-то то ли арматуру, то ли кирпичи. Треск стоял такой, словно через ломилось стадо быков.

-...Тебе что, старая карга, говорили? - послышался насмешливый гнусавый голос. - Если деньги берешь, то их отдавать нужно! Мы, что благотворительная организация?

- Веня, какая же она старая? Ниче такая соска. Сиськи торчком стоят, задница топырится. Слышь, родная, может по другому расплатится хочешь?

- Утихни! Невтерпежь, так иди с Дунькой Кулаковой позабавься. Сначала бабки пусть отдаст. Все сроки уже вышли. Черт! Что это еще за шум? Идет кто-то... Ай, падла, как больно-то.

Не помня себя от ярости, Тимур вылетел из густых кустов, словно ракета, и оказался перед двумя парнями с наглыми мордами. Один и них, высокий и плечистый, сейчас грязно матерился и держался за промежность. Видимо, мама Тимура, пнула его, когда вымогатель отвлекся на шум. Второй парень с бритой наголо головой и неприятным, похожим на крысиное лицом, уже что-то тащил из кармана.

На какое-то мгновение, Тимуру показалось, что он снова оказался в том мире, где был не человеческим мальчиком, а отчаянным главой целого гномьего клана. Будто бы его правая рука вновь сжимала боевой молот, вторая держала шипастый щит, а рот изрыгал старинный клич. Черты лица мальчишки дико исказились, превратившись в ужасающую маску, неуловимо утолщилось тело и конечности.

- Топоры-ы-ы-ы-ы-ы-ы, - заревел он ломающимся баском, бросаясь на опешивших парней. - Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Случившееся дальше вряд ли можно было назвать сражением, схваткой или дракой. В самом деле, что мог противопоставить двум здоровым мужикам хиленький мальчишка с криком сумасшедшего? Укусить за руку или ногу, забодать головой, выцарапать глаза, наконец, - вот и все, пожалуй. Видимо, именно так и думали оба вымогателя.

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! - летело на них орущее нечто. - Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы.

Только первый удар, нанесенный детской рукой, все сразу же расставил по своим местам. Хрустнули ребра и от неимоверной боли сложился вдвое здоровяк. От удара детского кроссовка выгнулась под неестественным углом нога второго, с крысиным лицом. Он еще стоял на здоровой ноге, как его лицо уже крушил другой удар. Полетели в разные стороны осколки зубов, брызги крови, соплей и слюны.

- Топоры-ы-ы-ы-ы-ы, - продолжал кричал нечто невообразимое и непонятное Тимур, накидываясь на первого. - Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы.

Тот вроде бы пытался защищаться накаченными руками от ударов ногами, но все было без толку. От ударов мальчишки тяжелое тело, затянутое в темную куртку, мотало, как боксерскую грушу. С хрустом лопнула берцовая кость, раздробился сустав.

Казалось, еще несколько ударов и на утоптанной траве останутся лишь два окровавленных бездыханных тела. К счастью, в глазах мальчика мелькнула осмысленность и он остановился. С нанесенной для нового удара ногой Тимур стоял около минуты и потрясенно разглядывал «дело своих рук». В шаге от него в лучже собственной лежали харкая кровью и скуля двое парней. Обезображенные лица, рваные раны на на теле, поломанные руки и ноги, они напоминали попавших по грузовик.

- Я Колин, все таки я Колин, - бездумно повторял он, продолжая разглядывать стонущих вымогателей. - Я Колин.

Тут его взгляд задерживается на небольшом дамском кошельке, что валялся рядом с одним из парнем. Он узнал этот кошелек. Маме он достался еще от бабушки и был ей дорог, как память. Ей много раз говорили, что стыдно для молодой женщины ходить с таким кошельком. Она все отмахивалась.

Подобрав его, Тимур положил кошелек в карман. Мысль о матери стала для него спасительным якорем, вновь вернув его в привычные рамки.

- Я, как супергерой прямо, отметелил их и маму спас, - пробормотал он, оттирая кровь с кулаков. - Надо ей все рассказать или лучше пока нет..., - добавил он после секундного раздумья. - Чего рассказывать-то, я и сам еще ничего не понимаю.

Так болтая сам с собой, он чистил одежду, кроссовки. Постепенно приходил в себя от устроенного побоища. После еще несколько часов гулял по району, обдумывая произошедшее. В голову приходили разные мысли, иногда кажущиеся совершенно сумасшедшими. «Может мне все еще снится? А почему нет? Разве мог бы я иначе заломать этих уродов? Не мог, конечно... Тогда что же реально? Раньше был сон и сейчас сон. Что это такое? Бред самый настоящий! Голова аж пухнет от всего этого».

В конце концов ему надоело пережевать случившиеся события и он махнул рукой. Какая разница, сон или явь? Сейчас он находился дома и рядом с мамой. Разве что-то иное, вообще, имеет значение. Правда, нехотя признавался он сам себе, что с радостью бы еще раз увидел Амину, Крома и всех остальных из той жизни. Та жизнь была какая-то живая, быстрая, насыщенная приключениями. Здесь же все другое...

Возвращался Тимур домой вновь мимо того самого детского садика. По иронии судьбы именно в этот момент несостоявшихся вымогателей грузили на носилки. Около врачей, что укладывали окровавленных парней на носилки, крутился следователь в кургузом костюмчике и пытался хоть что-то разузнать о случившемся.

Мальчик снова пролез через дыру в заборе и оказался на территории, откуда уже осторожно подобрался к месту.

- Нужно вспомнить, гражданин Никифоров. Обязательно нужно вспомнить, - повторял мужичок, то и дело зачесывая свои волосы на плешь. - Тут может настоящий маньях отработал. Врач сказал, что удары носились с такой силой, что можно было кирпичную стену пробить. Что вы говорите?

Здоровяк как раз пытался что-то произнес, с трудом ворочая языком:

- Ко-о-о-о...

- Что Ко? Камнем что ли вас двоих били? Колуном? Черт, ничего не разберу, - бурчал следователь, наклоняясь ниже к здоровяку. - Громче говори.

- Коля... Он говорил, что его зовут Коля, - наконец, вымогателю удалось выдавить из себя желаемое и он с облегчением откинулся на носилки.

Обрадованный следователь тут же начал что-то строчить в записную книжку. Видимо, решил, что преступника, излупившего добропорядочных граждан зовут Николай и его теперь с легкостью удастся изловить.

Глава 3

Поднимаясь по лестнице на свой этаж, Тимур твердо решил во всем признаться. Да, во всем, что только что с ним произошло. Скажет, что шел домой и услышал мамин крик. От сильного испуга бросился бежать на ее голос. Думал, что с ней что-то плохое случилось. Из кустов увидел, как у нее отобрали кошелек. Мол, тут у него что-то помутилось в голове и он схватил палку. Может же быть на стройке палка? Вот с этой палкой затем выскочил из кустов и кинулся на этих людей. Скажет, что в этот момент совсем ничего не соображал. В глазах двоилось, троилось. Просто сильно-сильно махал палкой, чтобы они отстали от мамы. Когда же пришел в себя, то нашел валявшийся на земле кошелек. Хулиганов же и след простыл. Примерно такую историю Тимур и думал рассказать. Не говорить же о внезапно проснувшихся у него странных способностях, которые он и сам не понимал. Больше того, сильно побаивался. Ведь могло и еще что-то появиться. Вдруг рост начнет уменьшаться. Увеличиваться в размерах мышцы рук, ног, спины. Может еще что-то вырасти и стать непропорционально большим. Что тогда будет?

Правда, с каждым пройденным этажом его решимость открыться матери становилась все меньше и меньше. К пятому этажу от нее, честно говоря, почти ничего и не осталось. Когда же после звонка в дверь на пороге появилась его мама с заплаканными глазами, она и вовсе улетучилась.

- Сынок, а я тут лук резала..., - начала было она говорить, как ее взгляд остановился на его рубашке и крошечных бурых пятнах. - Что это у тебя? Испачкался где-то?

Тимур, внутренне чертыхаясь на оставленные пятнышки крови, судорожно соображал, что сказать. Словно специально, в голову лез какой-то бред, который и вслух-то было опасно упоминать.

- А с лицом что такое? Повернись-ка, - женщина мгновенно забыла по свои попытки скрыть слезы и с беспокойством начала всматриваться в лицо мальчика со следами плохо стертой крови. - Кровь... Тебя обидел кто-то? Сынок, не молчи. А это что такое? Кошелек, мой...

Вот же засада. Пока она его тормошила, поворачивая из стороны в сторону в поисках синяков и ссадин, из его кармана выпал ее же собственный кошелек. Просто он был крупный и плохо помешался в кармане куртки Тимура.

- Бог ты мой! Кошелек! Это они тебя побили?! Говори, говори! По голове били! - всхлипывая она вновь начала щупать его лицо, заглядывать в глаза. - Сейчас я вызову скорую. Слышишь? Потерпи немного. Сейчас, сейчас. Садись. Нет, лучше ложись.

Схватив телефонную трубка, она начала тыкать дрожащими пальцами по кнопкам. Получилось не сразу. Слезы мешали. Когда же пошел гудок, Тимур потянулся к ней и нажал кнопку отмены.

- Мам, не волнуйся так. Все со мной нормально. Это же не кровь. Сок от черешни. Ленка из соседнего подъезда угостила. Я только-только хотел тебе рассказать, а ты и слова мне вставить не дала, - пытался ее успокоить Тимур, что получалось, правда, не очень хорошо. - А кошеле я в садике нашел...

После такой бури, что устроила мама, он просто не смог ей все рассказать. Язык не повернулся выдать выдуманную историю.

-...Думал, пройду там, чтобы быстрее было. Кругом все изрыто, камни какие-то валяются, песка много. Иду и под ноги смотрю, чтобы не споткнуться, - на ходу придумывал Тимур, молясь, чтобы она ему поверила. - А кошелек прямо под ноги попался. Я ведь сразу его узнал. Ни у кого больше кошелька с такими узорами нет. Обронила, наверное?

Он сделал паузу и с хитринкой посмотрел на маму. Теперь уже пришел ее черед выдумывать историю потери своего кошелька. Надо сказать, у нее получалось не в пример хуже, чем у него. Чувствовалось, что ее до сих пор еще не отпустило от этого нападения. С трудом сдерживая дрожь в голосе, женщинапыталась рассказывать спокойно и ровно, но удавалось это очень плохо.

Правда, кое о чем она все же сказала правду. Видимо, волнуясь, просто не обратила на это внимание. Оказалось, мама на лечение Тимура взяла кредит в одной странной конторе со смешным названием - «ДамРублик». В банках ей с порога отказывали в кредите, узнавая про бедственное положение семьи. Здесь же к ней отнеслись с особых обхождением. Едва не на руках носили, чаем и кофе поили. Говорили красивые речи про маленькие проценты, про отличные условиях, про большие скидки для одиноких мама и мам и детьми-инвалидами. Она взять-то хотела немного — тысяч семьдесят-восемьдесят. Врач сказал, что столько должно было хватить для операции в одной частной клинике. В конторе же «ДамРублик» ее убедили, что брать нужно больше. Мол, могут быть всякие случайности, которые нужно постараться предусмотреть. В итоге уговорили взять почти двести тысяч рублей. После чего поздравляли ее, желали счастья ей и выздоровления сыну. Такси даже вызвали для нее, но почему-то не оплатили. А через пару дней начались странные звонки с напоминаниями про какие-то проценты. Оказалось, на сумму кредита у нее каждый день набегало чуть ли тысяча рублей. У нее даже сердце несколько раз после таких разговоров прихватывало. Скорую вызывала. После в полицию позвонила. Думала, что теперь-то звонки прекратятся. А все вон как повернулось...

Когда же все устаканилось и умытый, накормленный оказался в своей комнате один, то Тимур бросился к ноутбуку. Он толком не понимал, что должен был искать во всемирной сети. Какие запросы нужно было вбивать, чтобы вышло объяснение его странного состояния? Что делать со сверхспособностями? Чушь! Спросить в инете про супермена? Еще большая чушь! Что делать, если ты становишься гномом? Однозначно, бред! В глобальной виртуальной помойке его сразу же накроет дурным количеством информации, в которой не будет и грамма полезного.

Однако ему все равно нужен был ответ или какое-то более или менее разумное объяснение. Игра, конечно, давала какой-то ответ, но тот был невнятный, неоднозначный и совсем непонятный. В описании там говорилось про богов игрового мира, сверхсуществ, в которых мог эволюционировать игрок в процессе своего развития. На разве это про него? Какой еще, к лешему, Бог? Он не мог быть Богом! Это полнейшая глупость! Какой из него Бог! Он человек, настоящий человек! Тимур ощущал себя человеком, а не кем-то другим. Здесь явно было что-то другое.

Больше двух часов он серфил по всемирной сети. От бесчисленных сайтов с броскими названиями про фентезийные миры с гномами, эльфами и орками Тимур перешел на порталы, украшенные непонятными символами, фигурками в черных балахонах магов и колдунов. Рябило в глаза от безумных имен авторов постов на форумах — Адский пророк, Сатана пришел все исправить, Гончая Ада, Избранный архангел и т. д. и т. п. Еще больший бред содержался в самих постах, авторы которых обещали едва ли не все: приворот второй половинки, удачу на ставках, повышение на работе, болезнь врага или недруга, исцеление от всех мыслимых и немыслимых недугов на этом свете, встречу с давно потерянными родственниками, богатое наследство. Даже про воскрешение писал один недоумок с аватаркой из фильма «Призрачный гонщик».

Вымотавшись читать всякую белиберду, Тимур отложил ноутбук в сторону. Пришедшая вдруг в голову мысль ему очень не понравилась.

- Не продолжается ли это кома? Или может я стал самым настоящим психом и мне чудятся разные вещи? - по спине между побежал неприятный холодок. - Вдруг...

Ведь могло такое случиться. Его сшибли и повредили мозг, который и стал источников таких реальных и живых галлюцинаций. Разве это фантастика? В новостях вон едва ли не каждый день рассказывают о подобных случаях, когда психи, поверив в реальность своих галлюцинаций, нападают на людней, вываливаются из окон, пьют кипяток. Может и он такой же?

Эти вопросы снова и снова крутились в его голове. Один круг за другим, один круг за другим. Ответы на них так и не находились.

- Я должен как-то убедиться, что не сплю, - под своей же собственное бормотание, он вновь оказался за ноутбуком. - Как проверить реальна ли реальность вокруг меня?

Опять всемирная сеть начала забрасывать его тоннами абсолютно бесполезной информации — никого не нужными философскими книгами, психологическими практикумами по управлению реальностью, дикими стихами со всяким бредом, религиозной литературой. В конце концов, в бессилии откинувшись на спинку кровати, он закрыл глаза.

- Выходит, проверить реальна моя реальность невозможно... Ха-ха-ха-ха, - издевательски засмеялся он на самим собой и своим же безвыходным положением. - Все вокруг может быть абсолютно реально, а в другую секунду, наоборот, абсолютно нереальным... Дерьмо... Тьфу.

Сдвинув ноутбук на края кровати, Тимур свернулся клубочком и вжался в кровать. Неимоверно захотелось спать. Заглянувшая было мать, улыбнулась мирно сопевшему подростку и с нежностью накрыла его теплым пледом.

В эту ночь ему приснился очень странный сон. До боли реальный, живой, в мельчайших подробностях повторяющий тот далекий мир. Тимур увидел посреди заваленного телами поля огромный шелковый шатер, возвышавшийся на десятки локтей в высоту. Расшитая золотыми птицами ткань сверкала в солнечных лучах, отчего на нее было больно смотреть. К шатру тянулась длинная — предлинная вереница фигур. Здесь были гномы разных кланов, что не так давно сходились в братоубийственной схватке. За ними стояли ольстерцы и шаморцы, тоже столетиями резавшие друг друга за милую душу. К хвотсу очереди подходили крестьяне с окрестных сел, горожане. У каждого из этих сотен и сотен людей и нелюдей было что-то в руках — свертки, котомки, небольшие мешочки, шкатулки и т. д.

Перед шатром неподвижными статуями возвышались две гномьи фигуры, закованные в древние доспехи подгорных воинов. В сплошном черном металле, покрытом священными рунами, они напоминали самих подгорных богов-братьев, что спустились на землю для совершения суда над грешниками. Огромные обоюдоострые секиры были наклонены в сторону чуть приоткрытого полога шатра. Казалось, вот-вот и они преградят путь очередному просителю, пришедшему поклониться ожившему Богу.

Летая над всем этим бесплодным духом, Тимур пораженно рассматривал, как заходящий в шатер падал на колени и, пригибаясь к земле, полз вперед. Внутри он клал принесенное к возвышающейся горе даров и с благоговение прикасался к массивному постаменту, на котором лежало бездыханное серое тело. Некоторые, испытывая священный ужас перед божеством, вовсе и не прикасались к его постаменту. Закатывая глаза, они лишь иступлено кланялись и сразу же отползали обратно.

Сгорая от любопытства, Тимур подлетел к постаменту. Кто же там мог лежать? Кому могли преклоняться столь разные существа? Ведь еще недавно даже в воспаленный разум больного не могла прийти мысль о том, что люди и гномы могли поклоняться одним богам. За одну только такую мысль в некоторых города людей могли снести с плеч голову, а кланах гномов сбросить в глубокое горное ущелье. Никогда такого не было!

Оказалось на постаменте лежало тело гнома со странно серой кожей, по которой змеились необычные зеленоватые узоры. В полумраке шатра, освещаемого ли парой чадящих факелов, переплетающиеся узоры испускали глубокий зеленый свет, напоминая ползающих по телу королевских гадюк. Его длинные волосы, аккуратно уложенные вокруг головы, были белыми-белыми, словно покрытые мелом.

Рядом с постаментом Тимур увидел необычное для этого оружие — массивный мушкет с фитильным замком, мушкетон с гигантским диаметров ствола. У приклада последнего лежала горка отполированных до блеска железных шаров с торчавшими из них фитилями-хвостиками. Все это было хорошо знакомо ему. Ведь он и корпел над чертежами замка для мушкета и мушкетона. Он же делал первую отливку этих гранат с рваными ребрами. Узнал и пистолет, что лежал отдельно от всех. Довольно миниатюрный, скорее подходящий для человека, чем для гнома, пистолет имел колесцовый замок и два ствола, чуть разведенных в стороны. Его же Тимур делал специально для своей любимой...

В этот момент колыхнулись полы шатра и внутри оказалась та, которую он только что вспомнил. Едва волоча ноги, вошла Амина, та, что стала его второй половинкой в этом мире и под взором подгорных богов — братьев. Но, Господи, как она выглядела? Куда делся этот веснушчатый живчик, что часто заливался серебряным смехом? Где румяные щеки и горевшие огнем взгляд? Где резкость движений налитого силой молодого тела? Ничего этого не было! Осунувшаяся, с потухшими глазами, ввалившимися щеками, она напоминалатяжело болеющую гному, которой Боги отмерили последние дни.

Дойдя до постамента, он долгое время стояла молча. Ничего не говорила, просто смотрела на серое тело. В какой-то момент гнома наклонилась начала что-то шептать:

- Зачем ты так по ступил со мной? Ведь все так замечательно шло... Мы, наконец-то, победили, любимый. Сульде корчится в повозке, загибаясь от ран. Шаморский легион отходит к границам Ольстера. Король Роланд называет тебя своим братом и благодарит за помощь. Это еще не все, милый..., - продолжала шептать Амина. - Кровольд умер и часть его дружины пришла проситься в наш клан. Колин, родненький, теперь же все будет совершенно по другому. С ними пришли и их семью. Клан Сломанной Секиры почти в полном составе просит твоего покровительства... Колин, зачем ты ушел? Все говорят, что нашего Колина больше нет, а есть Ледяной Владыка. Шепчут, что тебя забрали подгорные боги в свою дружину, чтобы вечно сражаться с великим змеем. Они врут! Слышишь, все врут? Никакой ты не Ледяной Владыка! Я знаю, что ты остался моим Колином. Я видела, как ты смотрел на меня. Так смотришь только ты и никто больше.

Наконец, не в силах больше сдерживать свои рыдания, Амина бросилась покрывать погибшего поцелуями, бормотать что-то неразборчивое и невнятное.

-...Любимый мой, почему ты ушел один? Почему не взял меня с собой к подгорным богам? Разве там мало места для твоей спутницы? Разве чертоги подгорных богов не примут воительницу и ей не найдется места за общим столом? - заливалась она слезами. - Кто прикроет твою спину, когда подгорные боги начнут собирать железный хирд? Ничего, ничего, любимый, я скоро приду к тебе. Слышишь меня? Колин, слышишь меня? Мы скоро обязательно встретимся.

Тимур видел, как ее тело сотрясают рыдания. Она никак не может успокоится. Из шатра ее выносил на руках отец — Тимбол, коренастый поперек себя шире гном.

- Колин! - кричала она, вырываясь из крепких рук. - Колин! Ты слышишь меня? Колин?

Мечущийся по шатру, Тимур кричал в ответ. Пытался остановить Тимбла. Задержать его, разжать ему руки. Тщетно. Бесплодная фигура Тимура не могла ничего коснуться. Тогда он подлетел к своему телу и начал тормошить его, пытаясь хоть так подать знак своей любимой.

- Колин! - ее крик прерывался утробным рычанием, - Отпусти меня, отец! Я хочу быть с ним! Колин! Я приду к тебе! Я обязательно приду к тебе!

Сходя с ума от ее криков, Тимур снова и снова пытался подать ей знак. Наконец, он что-то почувствовалось, что-то едва уловимое, какой-то импульс, мелькнувший между ним и его телом на постаменте. Он почувствовал один из пальцев руки! Почувствовал, как свой собственный! Чуть позже шевельнулся второй, третий. Затем качнулась кисть. Боги, у него получалось...

И Тимур проснулся.

Его охватывало все более и более сильное чувство, что все произошедшее с ним в личине гнома Колина было настоящим, реальным. Проснувшись сейчас в холодном поту, он почти не сомневался, что другой мир существует. Ни какая это была не игра и не виртуальная реальность с полным погружением. Это была полноценная жизнь с настоящими чувствами, эмоциями, которые ему до безумия хотелось испытать снова.

-...Надо вернуться... Попробовать вернуться туда, домой..., - бормотал он спросонья, не замечая, как назвал домом странно далекое место. - Неужели туда можно попасть лишь так, как тогда. Не знаю...

В его голове всплыли рваные обрывки воспоминаний с того дня, когда началась его новая жизнь. Перед глазами проносилась бесконечная череда автомобилей, на перекрестке сменяющаяся длинной вереницей пешеходов. Мигали огоньки светофора: красный — желтый — зеленый, желтый — красный — желтый. Он делает шаг на зебру. Еще один и еще один шаг, не замечая несущегося грузовика с отказавшимися тормозами.

- Неужели туда есть лишь один путь? - ужасная мысль никак не отпускала мальчика. - Путь через смерть? Почему нет самой обычной двери? Да, да, простой деревянной двери с потертой ручкой, через которую можно было бы попасть в другой мир. Как дверь в Нарнию, например. Зашел себе в шкаф, дернул за веревочку и тут же оказался в ином мире.

- Или другого выхода нет? Умереть, чтобы жить, - продолжал бормотать подросток, споря сам с собой. - Умереть, чтобы жить...

Глава 4

Опять плохо спал. Ворочался с бока на бок. По утро, вообще, едва не свалился с кровати. Уже вторую ночь подряд ему снилась Амина, являвшаяся к нему отнюдь не в ореоле эротических фантазий. Скорее все было наоборот. Пугающе живая, совсем не похожая на криво прорисованный в графическом редакторе игровой персонаж, она звала его к себе. Исхудавшая, с темными кругами вокруг глаз, она днями и ночами напролет убивалась возле постамента с его телом. Рыдала. Из глаз капали слезы на его бледное лицо. Всхлипывая, кляла Богов, что забрали Колина к себе...

- Опять то же самое, - со стоном Тимур откинул скомканное одеяло и сел,не в силах открыть глаза. - Хрен выспишься. Как зомби скоро ходить буду... Чего у меня там в башке твориться?

Это, и правда, начинало его неслабо напрягать, запутывая его жизнь еще сильнее. Разве у него и так было мало зубодробительных проблем, с которыми не было никакой ясности? Его странная, непонятно как появившаяся сила, - это раз! Недавняя разборка с каким-то бандитами, - это два! Мамин долг — это три! Теперь еще ко всему этому прибавился тянувший из него все силы сон. Тимур, видит Бог, снова начал сомневаться в своем рассудке.

- Иди разберись, что происходит? Может я все же в игровой матрице?

Он вскочил с кровати и подошел к зеркалу. Хмыкнул, некоторое времяразглядывая свое дрыщеватое тело. После, сделав загадочное лицо, произнес:

- Ты избран Нео, чтобы спасти человечество.

И тут же заржал, самым непозволительным образом скомкав атмосферу загадки. Не смог сдержаться! Больно уж не вязалась эта пафосная фраза с его откровенно пацанским видом.

- Спаситель-спасатель, блин.

В этот момент в полуоткрывшуюся дверь просунулась его мама и укоризненна произнесла:

- Я думала спишь, а ты тут ругаешься. Давай, поднимайся. Я блинчиков напекла. Ешь и собирайся в школу.

У кривлявшегося перед зеркалом, Тимура сразу же сползла его глупая улыбка.

- Что? - удивленно пробурчал он, садясь на кровать.

Какая к черту школа? Путался он собрать мысли в кучку. Вроде только-только из больницы выписался. Почему в школу-то собираться? Чего я там не видел? Дебиловатых одноклассников? Ну, может не все такие, возразил Тимур сам себе. Есть вроде пара адекватных. Девчонки еще... На это мысли он прервался, так как из приоткрытой двери поплыл потрясающий аромат жареного теста! Рот тут же наполнился слюной, а перед глазами появились тонкие румяные и пышущие жаром блинчики.

- Первым делом, первым делом блинчики. Ну а девочки? - еле слышно пропел он ломающимся голосом, быстро натягивая на себя шорты и футболку. - Потом, потом! Жрать... Ха-ха-ха.

Уже через несколько минут он сидел на кухне и под одобрительным взглядом матери уплетал блины. Первая пара ароматных кругляшей улетели моментом. Даже без меда и сметаны! За ними последовал следующая пара, которую Тимур уже обстоятельно намазал сначала сметаной, а потом медом. Получившийся кулек с капающей на стол жижей тут же попытался в рот. С первого раза не получилось. Измазался.

- Куда так? Прожуй сначала, - мать не удержалась и вытерла его измазанную сметанной щеку. - Подавишься еще, горе ты мое луковое.

- Вкушно же, - прошамкал Тимур, и не думая останавливаться. - Ошень вкушно, - рука уже тянулась за следующим блином.

- А время-то уже восемь, сынок. Слышишь? - она бросила взгляд на часы. - Вчера твоя классная руководительница, Антонина Андреевна, звонила, совсем забыла тебе сказать. Сказала, что лучше тебе на несколько уроков в школу приходить. Недельку, говорит, пусть на два — три урока в день походит, а потом видно будет. Слышишь меня? Тебе самому полегче с уроками будет. Да и со сверстниками поговоришь, а то поди одичал уже за все это время...

Тимур опустил взгляд, переведя его на очередной блин. Чуть не сказал, что у него не было времени скучать. Он же был владыкой целого клана. Там не поскучаешь! Каждый день что-то случалось. То еда заканчивалась и есть было нечего. Попробуй прокорми почти две сотни, а потом и полтысячи ртов одними грибами?! В другой день разбойники в ворота крепости стучались. Громко стучались и ругались, что им не открывают. Копья и стрелы пуляли. С ними тоже надо было разбираться! А с войной как? С войной тоже ему что-то решать приходилось.

Все это так и рвалось из него. Пришлось запихивать в рот новый блин, чтобы не огорошить маму такими полубезумными откровениями про новый мир и свое царство.

- Слышу, слышу, - буркнул он.

Настроение становилось не очень. Походу придется идти в школу и встречаться со многими своими страхами, вновь нахлынувшими на него со страшной силой. Ведь в школе его, ученика с особенностями развития, как любили говорить умненькие тети с экрана, не очень любили. Скажем прямо, не любили. Гнобить, конечно, не гнобили. Побаивались, что им от классной руководительницы прилет в ответ, если что-то нехорошее всплывет. Однако всеми явными и неявными способами давали понять, что ему в классе не рады. Как известно, дети жестоки и у них есть множество способов выразить это в отношении другого так, чтобы тому было особенно обидно. Про прозвища «псих», «недоумок», «тупица», «тормоз» можно было даже не вспоминать. Это было мелочью. Тимуру подкладывали в портфель мусор, заливали краской учебники и тетради, снимали про него издевательские видео. Словом, услужливая память очень быстро вытащила из своих глубин десятки такого рода случаев и безжалостно смаковала им. Он же лишь скрипел зубами, что не преминула заметить мама.

- Ты чего это? Зуб что ли заболел? - посмотрела она на него с беспокойством. -А я говорила, не спеши! Хорошенько все прожуй, а потом глотай. Точно болит? Нет?! Тогда собирайся. А то я уже было подумала, что ты это все сециально придумал...

Он отрицательно мотнут головой. Какой там зуб? Школа это похлеще чем больной зуб! Если честно, там для него было только одно хорошее — математика во всех ее проявлениям, из которой Тимур, по-хорошему, и ходит туда. Была бы его воля, он бы ходил только на этот предмет и ни на какие другие.

С видом приговоренного к смертной казни человека, Тимур встал из-за стола и пошел собираться. Зубы чистил так, словно это был последний его раз. Минут десять, не меньше. Мама даже несколько раз обеспокоенно заглядывала в ванную. Вид у нее в этот момент был такой, что едва зубной пастой не давился.

- Я в рубашку твою справку из больницы положила. Смотри не забудь ее Антонине Андреевне отдать, - донеся ее голос, когда он принялся натягивать в своей комнате штаны. - Что ты там копаешься? Тимур?

Тот же, механически заправляя пояс, сосредоточенно пялился в экран ноутбука, в мониторе которого все еще продолжалась игра. Именно это и вызвало его особое удивление. Игра продолжалась сама собой, не требуя какого-то присмотра! Иконки, демонстрирующие развитие клана Черного топора, медленно менялись. Росла добыча руды, дерева. Чуть медленнее увеличивались запасы выплавленного металла. Шустрее двигались торговые караваны, нитки которых тянулись даже за перевалы Гордрума. Браво маршировали тяжелые пехотинцы возле трех или уже четырех сторожевых застав клана. Вокруг места с его телом затевалось какое-то строительство. Тимур щелкнул по тачпаду и замер. Судя по всему, на этом месте возводился целый храм, иконка которого мигала незавершенным строительством.

- Игра продолжается, хотя я в нее не играл..., - ошеломленно проговорил он. - Они там сами по себе живут что-ли?

Неужели, комп играет сам с собой? Ничего другого ему в голову просто прийти не могло. Правда, это не особо многое объясняло. Скажем больше, почти ничего не объясняло: ни реальность его воспоминаний, ни продолжавшийся сон с Аминой, ни его появлявшуюся силу. Почти ничего...

- Давай, копуша. Целый день собираешь. Девчонки меньше одеваются, - бурчала мама, закрывая за задумавшимся сыном дверь.

Он же продолжал размышлять, пытаясь придумать, хоть какую-то более или менее удобоваримую версию всего происходящего. К сожалению, за весь непродолжительный путь до школы ему этого сделать так и не удалось. Правда, одна мысль из всех его размышлений показалась ему особенно здравой.

- Раз со мной что-то случилось один раз, значит, это же может случиться ивторой раз, - Тимур сформулировал свой собственный постулат, противоречащий известному - «снаряд дважды в одну и ту же воронку не попадает». - А почему нет? Если эта матрица, то я скорее всего опять окажусь в том мире. Если же это мой бред, то я получается натуральный псих. Тогда мне, вообще, все должно быть по барабану. Ха-ха-ха.

Неожиданно заржал он, пугая впереди идущую школьницу-малявку. Та опасливо обернулась и сразу же прибавила шаг, смешно семеня маленькими ножками. Мотавшаяся за ней сумка со сменной обувью совсем не прибавляла ей скорости, а лишь мешала, то и дело хлопая по ее ногам.

- Тогда не помешает немного подтянуть матчасть, - прошептал он, входя в школу. - Вдруг, я все же вновь окажусь там. Надо в сети полазить. Хотя, что искать непонятно... Может у трудовика спросить? Мужик он вроде адекватный.Пивас или чего по-крепче взять и поговорить с ним о железяках, станках и тому подобное. Может чего-нибудь простенькое посоветует...

Трудовик у них, к слову сказать, был далеко не простым запойным мужичком, каким выглядел. С виду, конечно, пенек пеньком. Ходит вечно в синем застиранном халате и смешном берете на голове. Регулярно от него попахивает последствиями хорошо проведенного вечера или даже ночи. Казалось, такого должны были на следующий же день турнуть из школы. Какой директор такого будет в здравом уме держать?Однако, все было не так просто.Тимуру в свое время еще мама про него рассказывала. Говорила, что тот Афган прошел комбатом и наград имел столько, что не каждый сегодняшний орденоносец мог похвастаться. Отчаянный был, едва ли не в каждой операции участвовал. Моджахедов гонял по горам, как сидоров коз. Известная присказка, что «меня до сих пор в Кандагаре бояться» к нему в полной мере относилась. В школу трудовиком его пристроил боевой товарищ, который, как раз и был директором. К слову сказать, тот ни разу не пожалел о своем решении. Трудовик с любой техникой был «на ты». Обычный паяльник в его рукам больше напоминал волшебную палочку, после прикосновения которой оживал и старинный пентиум лохматого года и навороченная полтораметровая плазма. Свое умение он передавал и ученикам, особенно, кто хотел этого. Многие, надев специальный халаты, с удовольствием мастерили фигурные табуретки, полочки, движущиеся игрушки из дерева, точили ложки. В другое время знакомил с устройство бытовой техники, приговаривая, что настоящий мужик должен уметь не только головой работать, но и руками. Словом, поучиться у такого учителя было чему.

На автомате Тимур прошел длинный школьный коридор, заполненный сновавшимися туда-сюда разновозрастными учениками. Эта масса в черных юбках и брюках, белых рубашках и зеленых пиджаках с вышиты символом школы находилась в непрестанном движении, то накатываясь на него, то протекая мимо.

Неторопливо идя в потоке, он с интересом поглядывал по сторонам. Школьные воспоминания постепенно просыпались, помогая ему заново знакомиться с помещениями, учителями и одноклассниками. Приходило узнавание обшарпанного длинного подоконника в коридоре, узкого шкафа с разнообразными кубками за всякого рода достижения, картины известных педагогов на стенах.

За несколько шагов до лестницу на него налетел какой-то дылда. Почти налетели или точнее попытался. Высокий крепкий старшеклассник, с распаренным потным лицом, вылетел из-за поворота и понесся вперед. Малышня, роняя сумки, прыснула от него в стороны. Тимур же испугаться даже не успел. Лишь чуть сгруппировался.

- Пошел..., - буркнул старшеклассник.

И, столкнувшись с плечом Тимура, как кегля, отлетел в сторону стены. Потом рассказывали, что в этом полете было нечто эпическое. Здоровенная махина килограмм под девяносто пять будто бы налетела на каменный столб, который, на мгновение ожив, отбросил от себя наглую тушу. В воздухе мелькнула удивленная рожа парнишки. Свалившись на пол, тот сразу же схватился за ногу и начал выкрикивать ругательства.

Не обернувшись, Тимур завернул за угол и побежал по лестнице вверх. Зачем останавливаться? К чему ему новые проблемы? Его еще ждали одноклассники, от которых можно было ожидать чего угодно.

У полуприкрытой двери класса, к которой его принесли ноги, он на мгновение задержался. Тот старый Тимур внутри него встрепенулся и начал упираться, призывая разворачиваться и идти домой. Пришлось его немного приструнить Колиным, который, как оказалось, всегда был где-то рядом. Он вздохнул и схватился за двернулю ручку, которая жалобно скрипнула при этом.

- Э-э... Здравствуйте, - спокойно проговорил он, сделав несколько шаговвперед и оказавшись возле первой парты.

В гудящем и ждущем учителя классе тут же воцарилась тишина и на нем скрестились удивленные взгляды одноклассников, в которых немало всего можно было прочитать. Где-то проскальзывали жалость, где-то насмешка и презрение. Кто-то вообще мазнул по нему равнодушным взглядом, словно по пустому месту.

Уж подходя к своему месту, Тимур понял, чем была вызвана такая реакция класса. Раньше он заходил совершенно иначе. Всегда старался прийти первым, чтобы лишний раз ни встречаться с насмешливым взглядом или неприятной подколкой. Занимал своем место и сразу же открывал учебник, чтобы отвлечь свое сознание от любых неприятных раздражителей. Если же в классе уже кто-то был, Тимур все равно не здоровался. Не говоря ни слова, мышкой спешил к своему месту. Сегодня же он поздоровался со всеми, чем поверг их в изумление. Шесть лет от него не слышали ни «здрасте», «ни до свидания».

Он полез было за учебником, как увидел, что его сумки нет у парту. Покрутил головой в недоумении. Кому вообще может понадобиться его сумка с парой книги, тетрадей и ручек? Сумка оказалась на задней парте у его соседа. Женька Филипов, всплыл у него в памяти имя этого сытенького с нагловатым лицом соседа. Тот, ухмыляясь, шарил в сумке рукой.

- Что это нам тут мамочка положила? - глумился тот, под ржание своего товарища вытаскивая то одну вещь, то другу. - Покушать нашему дурачку положила что-нибудь вкусненькое... Леха, нашел! - из сумки показался завернутый в пергаментную бумагу бутерброд. - Сейчас, как тогда, в футбик сыграем.

Развернувшийся к ним Тимур застыл на месте. Краска бросилась в лицо. Он вспомнил во всех подробностях про тот раз, про который говорил Филипов. В начале года это было. Вытащили, как и сейчас, у Тимура из сумки пластиковый контейнер с его едой и начали его пинать, пасуя друг друга. В какой-то момент от особенно удачно удара контейнер раскрылся и его содержимое полетело на пол. Под ноги одноклассницам попали два колечка колбасного сыра, небольшой кусочек колбасы и хлебы. В другую стороны полетел пупырчатый огуречик. Надо было видеть, как эти фифы встали на носочки и брезгливо оттолкнули упавшее от себя. Его словно помоями облили.

Тогдашние эмоции вспыхнули в нем с такой силой, что аж нехорошо стало. Тимур резко дернулся и накрыл своей рукой руку Филипова, который потянулся к бутерброду, чтобы кинуть его на пол. Тот непонимающе вскинул голову и попытался вытащить свою ладно. Не получилось. Попробовал двумя руками, такой же результат. Казалось, на его руку плиту мраморную положили. Больно было, чуть из слезы из глаз не прыснули.

- Убери руку, придурок, - прошипел он негромко, чтобы никто не услышал; стыдно получать сдачи от самого беспомощного ученика в классе. - Убери, сказал...

Тимур усилил давление, не переставая заглядывать тому в лицо. У одноклассника эмоции просто зашкаливали. Кривились губы. Лицо то бледнело, то краснело. Чувствовалось, что тот вот-вот самым натуральным образом заплачет.

Что-то неприятно хрустнуло. Филипом клацнул зубами, капнув слюной на парту.

- Кадеев! - послушался голос учительницы и Тимуру пришлось убрать руку и развернуться обратно.

В этот момент Филипов, ничего не говоря, вскочил с места и бросился к двери. У самого выхода из класса он на мгновение остановился и бросил на Тимура ненавидящий взгляд.

Пока шел урок, Тимур сидел с ровной и неподвижной спиной. Казалось, он внимательно слушал учителя. Однако, все было совсем ни так. Все его мысли сейчас занимал трудовик, а точнее его знания и опыт. Он думал о том, что ему нужно спросить. Как построить новую цивилизацию с нуля? С помощью чего можно из говна и палок сделать супер оружие? Как, на коленке, изготовить пулемет, установку залпового или штурмовик? Бредовые, конечно, вопросы. На такие вопросы он скорее всего получит точно такие же ответы - «никак», «жопой об косяк» и т. д. В конце концов, он решил все свалить на самую обычную игру. Мол, пригласили поиграть в стратегический квест, в котором нужно развивать цивилизацию. Вот он и решил посоветоваться, что можно сделать самыми простейшими орудиями труда.

От желания опробовать свою идею, Тимур даже второй урок не стал высиживать. Собрал учебник и тетради в сумку и, выйди из класса, пошел на первый этаж, где и располагался кабинет трудового обучения.

Дверь в класс, как это ни странно, оказалась запертой. Обычно, все было наоборот. Пришлось постучаться. Настойчиво постучаться. В какой-то момент с той стороны кто-то подошел к двери и раздался скрежет замка.

- Ну... Чего надо? - трудовик никогда не страдал особым дружелюбием. - Чего, говорю, надо? - недовольно смотрел на ученика невысокий крепко скроенный мужчина в фартуке, из многочисленных кармашков которого торчали самые разные инструменты.

Все это время собравшийся с мыслями, Тимур вдруг растерялся. Приготовленные заранее слова застряли у него во рту. С чего было начать? Судя по хмурому лицу, тому будут до одного места все его просьбы.

- Я... э-э-э... Алексей Михайлович... Извините... Как начать с самого... э-э-э, - начал было подросток и запнулся.

- Хм, - хмыкнул трудовик, явно удивленный таким странным началом. - Не мямли. Говори толком, чего пришел.

- Э-э-э. Вот если королевство строить, как в средние века, - наконец, начал Тимур довольно бессвязную речь. - Почти ничего нет: людей, еды, материалов. Кругом еще врагом много... Э-э-э-э... С чего такого можно начать, чтобы выжить?

От неожиданности тот отошел от двери. Несколько минут молча рассматривал Тимура и махнул рукой, приглашая его войти.

- Игра что ли такая? Внук у меня таким вроде баловался. Мозги, говорит, работать заставляет, - проговорил трудовик, скрестив руки на груди.

Он вновь замолчал. Видимо, раздумывал, что ему делать со странным учеником. Послать его или нет.

- Ладно. Поговорим. Только сначала ты мне поможешь, а потом я по твоей проблеме покумекаю. Пошли за мной, - немного струхнувший Тимур пошел за трудовиком в дальний кабинетик, который на уроках труда был всегда закрыт. - Мне тут кое-что сделать надо, а у меня пальцы слишком толстые. Вот.

Подросток прошел в комнату и замер от восхищения. На столе располагался макет какого-то парусника, в крутых боках и раскрытых пушечных портах которого виделась грозная мощь военного корабля. Стремительную воздушность ему придавали возвышавшиеся в высоту мачты, опутанные патиной веревочных лестниц.

- Тут блоки должны быть махонькие. У меня же никак не получаются, - кивнул трудовик на небольшую деревянную заготовку рядом с килем корабля. - Смастеришь мне с десятка два вот таких цилиндриков, а я пока подумаю...

Глава 5

Пол в комнатушке трудовика был завален стружкой. Легкая, невесомая, напоминавшая застывшие в воздухе морские волны, она была везде, покрывая золотистым покрывалось и стулья, и стол, и книжные полки. В углу комнаты сидел парнишка и что-то увлеченно вырезал из небольшого куска деревяшки.

- Тимур? Настоящий галеон что ли решил построить? Или может бери выше - ковчег? - челюсть учителя вниз поползла при виде моря стружек. – Я же просил только блоки вырезать. А вот они...

Крошечные деревянные блоки для парусного вооружения испанского галеона XVII в., перевозившего золото и серебро из Нового света в Старый, лежали на самом краешке стола. Небольшие, тщательно отшлифованные, ровно такие, какие и нужны. Осталось лишь сделать отверстия в них.

- Ну... Хорошо, - единственное, что мог выдавить из себя трудовик, ступая на заваленный стружками пол комнатушки.

А это все тогда откуда? Носком ботинка он пнул несколько особо длинных стружек. Похоже, еще чего-то мастерит. Вон, от усердия даже язык вытащил.

- Э... Алексей Михайлович, - парень, наконец, оторвался от своего занятия и поднял глаза на учителя. - Я это... кормовую надстройку... другую делаю. У вас неправильная. Должная быть прямоугольной формы, а вы сделали закругленное. Смотрите...

Он уверенно развернул модель корабля, стоявшую на столе, и... Трудовик замер, оторопело разглядывая разворошенную корму корабля. Полностью законченной надстройки, вздымавшейся над кораблем, фактически не существовало. В разные стороны от бортов отходили многочисленные тонкие досочки, аккуратно разъединенные друг от друга. Рядом лежала готовая часть кормы с аккуратно вырезанными окнами капитанской каюты и необычными деревянными статуэтками по ее бокам. Не веря своим глазами, учитель взял со стола этот кусок конструкции и впился взглядом в ближайшую статуэтку, изображавшую длинноволосую девушку в свободном, спадающем до пят, длинном платье. Небольшая фигурка, сантиметров восемь — девять, имела пугающее сходство с живым человеком.

- Я еще поработаю над статуэтками, Алексей Михайлович. Хочу волосы лучше проработать. Видите, вот здесь немного не аккуратно, - паренек кончиком резца в руке указал на затылок фигурки. - А кормовую надстройку вы и правда загубили. У манильских галеонов такой не могло быть. Вы, наверное, спутали. Смотрите.

Вытащим смартфон, Тимур невесомо забегал пальцами по экрану. Через минуту он уже протягивал гаджет, на котором красовалась увеличенная часть реконструированного испанского галеона манильского типа. Корма у него, действительно, имела рубленные грани. Никакого скругления здесь не было.

- Думаю, вы ошиблись. Заоваленная надстройка была у галеонов более раннего типа..., - увлеченно рассказывал Тимур, туча пальцем в экран.

Однако трудовик его уже не слушал. В его голове крутились другие мысли, в которых галеону совсем не находилось места.

Ей Богу, странный пацан, думал учитель. На таком уровне разбирается в устройстве испанских кораблей. Он, конечно, слышал про необыкновенную погруженность и усидчивость аутистов, а также их особые способности к поглощению информации. В учительской про Тимура и раньше рассказывали довольно странные истории, которым, если честно, он не придавал особого значения и считал своего рода учительскими байками. Математичка, моложавая дама весьма аппетитных форм, вон рассказывала, что этот ученик в уме с легкостью перемножает трех- и четырехзначные цифры. Пару раз даже квадратное уравнение у доски решил, ни разу не коснувшись мелом доски. Не отставала от нее и учительница истории, превозносившая способности парня едва ли не до небес. Тимур знает на зубок и это, и то, и третье, и десятое. Только молчалив очень и всех сторонится. Информатик, вообще, дифирамбы пел особому складу ума ученика с его холодной логикой, скрупулезной внимательностью к деталям и невероятной, просто нечеловеческой, способности к абстрактному мышлению. Все эти разговоры, что сейчас вспоминал трудовик, представали перед ним совсем в другом свете.

-...Это, Алексей Михайлович, очень важная часть. По сути, она существенно повысила устойчивость корабля, а конечном счете, повлияла и на его мореходные качества, - Тимур и не думал останавливаться, выкладывая уж очень специальные вещи. - Представьте себе, корпус был удлинен лишь на пять - шесть метров, а дало это в итоге...

Однако трудовика больше заботили другие познания этого ученика, а точнее его очень странные вопросы — про партизанскую войну в горах, про военные хитрости против многочисленного противника, про самодельное оружие ивзрывные устройства и тому подобное. Если честно, в первые минуты разговора у него возникли очень нехорошие мысли о неадекватности парня. Действительно, кто в здравом уме будет задавать такого рода вопросы учителю? О таком не спрашивают. Такую информацию ищут сами по подпольным сайтам и специальным форумам или получают ее от таких же. Чуть позже закралось подозрение о том, что Тимур попал под влияние какого-нибудь проповедника-экстремиста. Ведь вполне возможно. Интернет полон таким дерьмом, через край уже льется. Неужели у этого ученика так котелок потек? Не пора ли сообщить, куда следует? Ему, прошедшему Афган, лучше других известно, к чему все это может привести. Сегодня про партизанскую войну спрашивает, завтра возьмет батино ружье и придет в школы мстить за свои детские обиды. «А если это шутка? Глупая издевательская шутка? Или у Тимура какое-нибудь психическое обострение? Он ведь аутист. Кто знает, что там у них осенью начинается... Лучше поговорить с ним по душам. Потом можно и меры принимать».

- Подожди, Тимур, - прервал затянувшийся рассказ о галеонах и особенностях их устройства учитель. - Давай, пока галеоны оставим в покое. Ты там какие-то вопросы задавал. Поговорим?

Дальше началась какая-то «дичь». Другого слова учитель сразу и не смог для себя подобрать для описания услышанного. Тимур рассказывал вроде понятно, но произносимые им слова складывались в нечто невообразимое. «Онлайн-игруха», «прокачка», кланы, военные союзы, бонусы в виде особого металла (понимаете, Алексей Михайлович, как мифрил), тяжеловооруженные гоплиты, «греческий огонь», пулеметные арбалеты, бомбардировочный дельтаплан — что это все за бред? С кондачка во всем этом было не разобраться.

- Так... Сейчас чайку поставлю, - махнув рукой, трудовик достал из шкафчика чайник и воткнул вилку в розетку. - Есть у меня один сбор. Мозги хорошо прочищает, а то что-то тяжело до меня доходит.

- Что тут непонятного, Алексей Михайлович? Говорю же вам, эта игруха нечто вашей военной зарницы. Я читал, что раньше такие игры проводились в лесу. Здесь тоже очень похожее. Только в вирте все это происходит и есть легендарные существа. Гномы, например...

При этих словах рука со щепоткой заварки у трудовика дрогнула. Он взял банку с травяным сбором и ухнул почти все ее содержимое в свою здоровенную чашку. Сейчас, ему точно нужно было средство покрепче, чем просто чай. Однако нельзя, слово дал.

- Гномы, говоришь... Ну, ну, - пробурчал он, заливая в стакан кипяток и накрывая его небольшой картонкой. - Ты рассказывай, рассказывай.

Постепенно, ясности у него становилось чуть больше. Парень, похоже, играл в какую-то компьютерную игру-стратегию и в процессе выполнял различные задания. Отсюда и безумные с виду, и по содержанию вопросы про партизанскую войну, про изготовление оружия, про гномов-солдат. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! А он уже собирался своему другу комитетчику позвонить, чтобы парня по-тихому проверили. Ведь в тихом омуте, как говорится, черти водятся. Вдруг он чего готовил. На самом же деле, получается, что ситуация и яйца выеденного не стоит. Парень про обычную игру спрашивает.

- Посоветуйте, Алексей Михайлович. Я там вроде как правитель клана, у которого только один союзник и куча врагов. Населения в клане мало, солдат тоже. Из плюшек только особое черное железо. Как мне развиваться дальше? У вас, рассказывали, есть опыт... э-э-э, - запнулся Тимур, пытаясь как-то помягче описать афганский опыт трудовика. - Вы же э-э-э... воевали и знаете, как это делать.

Учитель молча сделал продолжительный глоток чая. Крепко заварился. Немного горчит, хотя голова знатно проясняется.

И что ему ответить на это? Послать... на уроки. Может матери его позвонить и рассказать про эти бредни. Ведь ненормально, когда ребенок с головой погрузился в какую-то игру. Воображается себя правителем клана гномов. Заключает союзы, ведет войны. Что ответить?

Честно говоря, послать этого парнишку хотелось очень сильно. Странным попахивало от его слов. Еще более странным выглядело его очень специфическое поведение. Трудовик, как воевавший очень активно и с огоньком, с удивлением узнавал в своем ученике такого же человека. Это ощущение совсем не укладывалось у него в голове! Как такое было возможно? Старшеклассник рассуждает и ведет себя, как самый отъявленный головорез с соответствующим опытом. Пацана буквально окружала аура войны и крови, фонило готовностью к чему-то решительному, жесткому. Откуда в нем могло появиться все это? Это ведь были не просто слова, а отражение реального опыта! Какой может быть военный опыт у обычного пацана?! Неужели псих?! Насмотрелся роликов в сети и вообразил невесть что. Решено, к лешему все это. Есть школьный психолог, директор в конце концов, которые пусть этим и занимаются.

Правда, ни одну из угроз, что крутились у него в мыслях, он так и не исполнил. Что-то непонятное, увиденное им в глазах парня, остановило его. Сложно описать, что такого необычного трудовик увидел во взгляде старшеклассника. Может твердолобое упрямство, может несокрушимую уверенность в своей правоте, за которую он готов был грызть зубами. Или там было осознание какой-то тайны, чего-то совершенно мистического. У него не было ответа. Однако появилось нечто иное — желание во всем разобраться. «Б...ь, совсем я охренел со своими корабликами. Как бухать перестал, совсем мозги по другому стали работать. Подумать только, пацана хотел комитетчикам или в дурку сдать. Или может прям здесь пристрелить его. Совсем башка не варит. Старею что ли... Разобраться нужно во всем этом. Не торопясь, обстоятельно».

- Знаешь, Тимур, что скажу... Забирай ты себе этот галеон, - от неожиданного предложения трудовика у Тимура глаза на лоб полезли. - Не смотри так. Вижу, ты к нему душой прикипел. В каждой досочке разобрался. Закончишь сборку модели, до ума доведешь. После же мне с новым парусником поможешь. Как закончим, в фойе школы его поставим. Директор давно уже мне намекал. Говорил, что там неплохо бы смотрелся фрегат с алыми парусами. Нормальная идея?

Паренек растерянно кивнул, переводя взгляд с почти готового галеона на учителя и обратно. Предложение ему явно пришлось по вкусу. Красавец корабль ему сразу понравился. Настоящий боевой корабль, целая крепость со множеством орудий и воздушной шапкой парусов, завораживал одним своим видом.

- Давай, собирайся. Помогу тебе галеон домой отнести. Чаем за помощь не угостишь учителя? - Тимур кивнул. - Вот и славно. Корму заверни в пакет. Потом установишь на место.

Трудовик думал найти ответы на столь заинтересовавшие его вопросы в доме своего ученика. Где еще, как ни дома, можно узнать о человек все или, по крайне мере, очень многое. Только тут, в родных ему людях, обстановке, всякого рода милых сердцу безделушках мы раскрываемся, сбрасываем с себя защитную маску и становимся сами собой. Именно на настоящего Тимура в домашней обстановке учитель и хотел посмотреть, чтобы разгадать его загадку.

Добирались они довольно долго, хотя дом парня, обычная панельная девятиэтажка, располагался в пяти — шести километрах от школы. Пешком минут двадцать идти. Только трудовик, оценив габариты и тяжесть упакованной модели галеона, решил воспользоваться своей машиной и немного заблудился.

- Алексей Михайлович, тут не проехать. В детском садике строят что-то. Давайте пешком лучше, - предложил Тимур, когда легковая машина трудовика встала перед перекрытым проездом. - Здесь совсем немного осталось.

Трудовик заглушил двигатель и, прихватив запакованный корабль, пошел вслед за своим учеником. Дорога через стройку, действительно, оказалась недолгой. Минут через десять они уже стояли перед обычной металлической дверью с номером пять.

- Тима! - открыла дверь миловидная женщина лет сорока, вскрикнувшая от неожиданности при виде незнакомого мужчины и своего сына. - Ой!

Узнав, что тот учитель труда и помогал нести подарок для Тимура, она тут же пригласила его пройти в квартиру.

- В комнате на стол поставьте. А я пока чай поставлю. Или может что по..., - застыла у порога кухни женщина, вопросительно взглянув на трудовика.

- Чай именно то, что надо, - кивнул тот, проходя с моделью галеона дальше. - А если будет варенье, то, вообще, отлично.

Трудовик со здоровенным пакетом прошел за парнем в его комнату, где Тимур тут же начал деловито распаковывать модель. Занятый, он, вообще, ни на что не обращал внимание, чем и воспользовался учитель. Замотав головой, тот начал осматривать комнату. «На стенах рисунки каких-то многогранников, странные геометрические фигуры, формулы. Математичка, вроде, про это что-то рассказывала. Точно! Говорила, что Тимур без ума от пространственной геометрии. Кажется так, это называется. Высчитывает, а потом и чертит придуманные им фигуры. Интересно, конечно, но ничего странного....».

Он перевел взгляд на письменный стол, на котором лежали такие же рисунки и раскрытый ноутбук с мигающим индикатором. Легкое касание клавиатуры и техника отозвалась еле слышным шевелением кулера. Через минуту на мониторе появилась заставка какой-то игры. Перед глазами трудовика красовались фигуры странных существ: низкорослых массивных гномов, высоких и утонченных эльфов и т. д. Кажется, он нашел одно из подтверждений слов парнишки. Значит, есть какая-то игра-стратегия с гномами и людьми, в которую играет Тимур.

Ого-го, еще что-то есть. Его взгляд выцепил еще какие-то листки, тоненькая пачка которых выглядывала из-под ноутбука. Трудовик осторожно сдвинул компьютер и взял пару верхних листков, на которых были изображены несколько довольно любопытных рисунков. «Необычно… Очень необычно. Бородатый мужчина в доспехах. Секира с широким лезвием. Реалистично-то как… А это что такое? Кажется, кремневый пистолет и… огнемет?». Со следующих листков на него смотрел всадник, закованный в массивные монолитные доспехи и вооруженный длинным копьем. Как живой. Казалось, всадник вот-вот двинется на зрителя. «На фотографию очень похоже. Нарисовано словно с натуры. Хотя, какая к черту натура? Где сейчас такие всадники? В цирке? На фестивале реконструкции?».

- Твои рисунки? – Тимур, не отрываясь от сборки модели, кивнул. – Ручкой рисовал? – трудовик взял со стола черную шариковую ручку и тряхнул ею. – Хорошо получилось…

В этот момент из кухни донесся женский голос, зовущий пить чай. Тимур мотнул головой и снова уткнулся в свою работу. Мол, некогда ему. Сами пейте.

- Как хочешь, - пробормотал трудовик. – А я пойду, пропущу стаканчик.

Дело, правда, было не в чае. Он хотел поговорить с матерью парня о его странном поведении. Заметила ли она что-нибудь? Или знает что-то? Не могла же она ничего не знать.

В разговоре трудовик, как говориться, взял на себя грех и немного приврал. По его словам, получалось, что над этой моделью они с Тимуром работали уже довольно давно. Понемногу, на переменах, на уроках труда собирали модель испанского галеона. Не забыл похвалить парнишку за усидчивость и внимательность. Мол, не много встречал людей, что отличаются такой скрупулезностью к деталям.

Что еще нужно женщине, одной воспитывающей сына? Похвалили ребенка, рассказали о его успехах. Конечно, она «поплыла». Давно уже доброго, хорошего слова о Тимуре не слышала. В школе учителя выразительно молчали, с глазу на глаз советуя забрать ребенка из школы. Соседи по подъезду ее жалели, называя парнишку инвалидом и убогим. Кому такое понравиться? Здесь же ее сынишку хвалят. Мужчина, не абы кто, учитель, хвалит. Как тут не пустить слезу?

- Если бы вы, Алексей Михайлович, знали, как одной тяжело с ним… Он же неприспособленный совсем. Все где-то в небесах витает, со своими цифрами. По улице идет и ничего не видит вокруг, - всхлипывая, вздыхала женщина. – Потом вон эта авария… Слышали ведь. Тима улицу переходил и под грузовик попал. Думала, все, прибрал его Боженька…

Совсем расчувствовалась. Пришлось поухаживать за ней: чаю еще подлить, печений ближе положить.

-…А тут все, как отрезало! – продолжала она рассказывать про то, как сын изменился. – Раньше тихий был. Мышкой под веником сидел. Тут взгляд стал такой, что иногда оторопь берет. Соседка вон побаиваться его начала. А вчера такое случилось… Не знаю даже, как рассказать…

Женщина опять начала плакать. Успокоиться никак не могла. Видно, накипело у нее все в душе. Терпела, терпела, а сейчас прорвало.

-… Я ведь кредит взяла, как Тимку грузовик сбил. На операцию, на лечение там. Думала, не пропаду, понемногу выплачу. А эти морды приходить к нам стали. Ходят каждый день, угрожают, - ее зубы стучали о край кружки. – Вчера, вообще, на улице подкараулили. Кошелек со всеми деньгами отобрали. Думала…, - голос ее дрожал. – Я сбежала от них. Потом, Алексей Михайлович, Тима с улицы домой пришел. Знаете, что принес? Знаете? Кошелек мой с деньгами! Сказал, что нашел на дороге. Только, чует мое сердце, не правда это. Понимаете? Кровь на кошельке была… Не знаю, что и думать теперь…

Словом, после встречи с матерью парня ясности у учителя не прибавилось. Пожалуй, даже наоборот. Ситуация с Тимуром стала еще более запутанной.

- Да уж, не знаю, что и думать, - пробормотал трудовик, выходя из подъезда.

Посмотрел на небо. Чуть поежился. Собирался дождь, а в такую погоду ему особенно хорошо думалось.

- Ладно, война план покажет…

Он сунул руки в карманы брюк, в одном из которых что-то оказалось. Странно. Вроде, ничего не клал.

- Что это такое? Ручка?

Тут он вспомнил, где уже видел этот металлическую ручку. У Тимура в комнате. Он ей рисовал свои картины.

- Тяжелая почему-то. Металл какой-то странный, непонятный. Хм… Не согнешь.

Силушкой его Бог не обидел. Никогда не жаловался. А тут какая-то ручка… Сраная черная ручка… Не понятно. Распилить, пожалуй, ее надо.

Глава 6

-//-//-

Женщина тихо открыла дверь комнаты и мышкой прошмыгнула внутрь. Сын уже спал: лежа на боку, рука как всегда под головой, тихо и ровно сопит. Совсем как в детстве.

- Тимочка, - нежно провела ладонью по его волосам. - Мой хороший, ты снова дома. Спи, намаялся сегодня.

Еще немного постояв, она подогнула ему одело под ноги. Затем, перекрестив безмятежно сопящего сына тихо покинула комнату. Но если бы она еще самую чуточку задержалась, то скорее всего услышала бы кое-что интересное...

- Амина, не плачь, - вдруг тихо-тихо произнес подросток, беспокойно задвигавшись под одеялом. - Не плачь, все будет хорошо... Не плачь.

От очередного особенно сильного рывка одеяло слетело на пол, обнажив скрученное судорогой тело. По туловищу, конечностям тянулись напряженные мышцы-канаты, сухожилия натягивали кожу. От пылающего огнем тела тянуло жаром.

- Я скоро приду, Амина, - звуки едва выходили через плотно сжатые зубы. - Я иду... Не плачь, Амина.

По телу, словно волна, пошла очередная судорога. Скрюченное туловище с хрустом выгнулось дугой, заставляя жалобно скрипнуть кровать. В какой-то момент его тело начало мерцать, теряя очертания: его подростковые формы превращались в нечто совершенно другое. Резко раздвинулись плечи, покрылись буграми мышц руки и ноги. Появилась бычья шея и грудь молотобойца. Первой не выдержала золотая цепочка с крестиком: лопнула и разлетелась. Следом разлетелись старые отцовы часы, став жертвой раздвинувшегося запястья.

Несколько минут трансформация ломала тело подростка, пока, наконец, все не вернулось на круги своя. На кровати в смятой постели вновь лежал Тимур, широко раскинув руки в стороны. В таком положении он и проспал до самого утра.

- Тима! Время! Опять опоздаешь! - разбудил его мамин голос из полуприкрытой двери комнаты. - Соня, как вчера хочешь...

Резко вскочив, Тимур вдруг замер с широко раскрытыми глазами. В памяти начали всплывать подробности сна, от которых его бросало то в пот, то в жар.

- Я Бог... Я Ледяной Владыка..., - ошарашенно проговорил подросток, пытаясь «переварить» подробности. - Они делают храм, а в нем мою гробницу с хрустальным саркофагом... Это же просто бомба!

Отчетливо вспомнилась рыдающая гнома, которую стража оттаскивала от его тела на постаменте. Словно наяву, слышал, как прямо на него опустился огромный коробок из хрусталя, огородивший его от остальных нежно-молочной стеной.

- Что-то не нравится мне все это, - задумчиво бормотал он. - Как бы вдобавок мумия из меня не сделали... Хм, а чего это так все болит?

Тело, действительно, ломило так, словно он всю ночь ящики разгружал. Был у него как-то подобный не самый приятный опыт.

- Часы? - ищущий взгляд опустился на пол, где прямо у кровати лежало то, что осталось от часов — раскуроченный механизм и россыпь небольших деталей. - Как это? Неужели, так ворочался? Черт, и цепочка с крестиком! - у другой ножки кровати валялась и цепочка с крестиком. - Черная...

Должная иметь благородный желтый цвет и блестеть в лучах солнца, она была иссиня черного цвета. Причем цвет казался не просто черным, а самой тьмой, которая поглощала в себя любой лучик света. А таким эффектом могло обладать лишь одно.

- Вот же попадос... Черное железо!

Получалось, действительно, существовала какая-то странная связь между этим и тем мирами. И случившееся с цепочкой и крестиком явное тому подтверждение.

- А моя сила? Это же тоже оттуда.

Его снова пробил дрожь, а с нею и осознание того факта, что он когда-то сможет вернуться обратно. Главное, было понять, как это сделать и что для этого нужно.

Однако его раздумья на самом интересном прервала мама, вновь позвавшая его завтракать.

- Тима, это уже не смешно! Иди садись! - нетерпеливо произнесла она, широко открывая дверь. - Бегом.

Происходящее следом Тимур особо и не запомнил, с головой погруженный в новую загадку. Умывался, чистил зубы и ел, буквально, на автомате. Естественно, мама это заметила, но уже привыкшая к такой погруженности в себя ничего не сказала.

- Беги, - подросток пришел в себя, когда его шлепком по плечу отправили в школу. - А то точно опоздаешь.

Кивнув в ответ, он понесся по ступенькам. Мысль о возможном возвращении в тот мир явно прибавила ему настроения. Оставалось лишь во всем этом разобраться.

-...Сначала надо будет хорошенько прошерстить эту игру с компа. Скорее всего ниточка ведет и туда, - бормоча на бегу, Тимур «нарезал» задачи. - Полазаю на форумах, в комментах. Должно же где-то выстрелить... Еще надо будет с трудовиком порешать. Он так ничего ведь и не рассказал...

Не обращая внимания на одноклассников, не здороваясь с учителями, подросток пронесся по этажам школы и забежал в нужный класса. Бросив тем, кто был, короткое «Здасьте», уже мчался в конец коридора. Хотел успеть сходить в туалет до начала урока, а то выпитый чай усиленно запросился наружу.

Сделав дело, начал застегивать ширинку, как его кто-то сзади сильно толкнул. Не устояв на ногах, Тимур впечатался головой в стену, а после медленно сполз на кафель.

- Чмырь, доиграл..., - из-за пульсирующей в разбитой голове боли он едва слышал, что ему говорили. Пока еще до него доходили лишь какие-то обрывки. - Лошок, решил в круто... Гы-гы-гы! Я таких на раз уделы...

Кровь капала на глаза и стоявшие напротив казались размытыми темными фигурами. Лишь когда растер ладонью глаза, стало лучше.

- Че, дебилок, норм? - прикрыв дверь в туалет у кабинки во весь рот скалился Женька Филиппов, старый недруг. Рука, которую их прошлую встречу пришлось помять, была стянута фиксирующей повязкой. - Видишь, как получилось: ты мне руку поломал, а тебе рожу разбил. Гы-гы-гы! Пацаны, нормально я сказал?

За его спиной стояли еще двое, кажется, из другого класса. Уродов, которые любили поиздеваться над другими в школе хватало.

- Может тебе тоже руку сломать? Че зассал? - изгалялся малолетний хулиган, чувствуя свою безнаказанность. Доволен. Ведь здесь и сейчас он король, почти Бог. Это потрясающее чувство превосходства над себе подобными было похлеще любого другого. - О, пацаны! Придумал! Не хрен ему ничего ломать. Узнают, потом батька опять в школу тягать будут. Я этого придурка лучше обсосу! Круто?! Гы-гы-гы! Еще крутой ролик запилим!

Из-за спины его тут же послышался довольный гоготок. Похоже, за телефонами полезли. Заснять чье-то унижение или неловкость, а потом выставить все это на всеобщее обозрение, святое дело, к сожалению. Уже завтра этот ролик мог быть известен каждому ученику этой школы.

- Будешь, как опущенный! Гы-гы-гы! - расстегнул ширинку и полез рукой внутрь. - Слышь, чмо? Будешь теперь знать свое место! Че молчишь? Вонючего дождика ждешь? Гы-гы-гы!

Тимур лишь кривился в ответ. Толку было что-то говорить. Нелюди, даже если и выглядели людьми, в любом мире оставались нелюдями, понимающими лишь силу.

Привалившись на бок, подросток протянул руку к керамической крышке унитаза, словно хотел опереться на нее и встать. Это вызвало у мучителей новый взрыв хохота.

- Гы-гы-гы! Видали, позу поудобнее принять хочет! Гы-гы-гы! - ржали они. - Давай, давай!

Действительно, а чего бы не поржать? Худой, нескладный подросток ворочается на кафеле в туалете, пытаясь встать. Рукой хватается за унитаз. Ржака, да и только. Все равно ведь у него ничего не получится. Он лежит, а они стоят. Их трое, а он один. Расклад...

- На! - резко выдохнул Тимур, с такой силой хватаясь за керамическую крышку, что она разлетается на куски. Последние, скопом, он и отправил в сторону глумящегося одноклассника. - Держи!

Кусок по-меньше ударился в стену над головами школьников, осыпав их дождем керамических осколков. Оставшийся кусище, килограмма три весом, отправился прямо в ногу Женьке, с легкостью ее переламывая.

- А-а-а-а! - тот тут же заверещал от боли, мотая во все стороны спущенными штанами и мотней. - А-а-а-а! Б...ь! А-а-а-а! Больно! - свалился, словно подрубленный на пол. Из глаз рванули слезы. - А-а-а-а! Моя нога...

Из неестественно вывернутой лодыжки вылезала кроваво-красная мешанина, в которой белел излом кости. Открытый перелом, самая паршивая такого рода травма. Можно собрать, как было раньше, но бегать уже вряд ли будешь.

Тех двух уродов, что готовились снимать ролик с издевательствами, как ветром сдуло. Один, кажется, даже блевануть успел, пока порог пересекал. Шакалье слабовато оказалось: любят нападать стаей, а в случае реальной опасности убегают поджав хвост.

- Не кричи так, а то у меня в ушах звенит, - усмехнулся Тимур, вытаскивая из кармана платок и заталкивая его в рот Филипову. - Слушай меня внимательно. Это тебе будет уроком и постарайся его хорошенько усвоить. Второй раз я тебя, выродка, щадить не буду. У меня с такими разговор короткий. Хребет сломаю и оставлю всю жизнь под себя гадить и через соломку есть и пить. Хочешь такой жизни?

Кивнул ему, словно вопрос задавал. Ученик с красными от лопнувших капилляров глазами судорожно сипел, с диким ужасом смотря на Тимура.

- Живи по человечески: заботься о близких, помогай слабому и защищай тех, кто сам не может этого сделать. И тогда все будет хорошо. Не захочешь..., - он без всякого замаха ткнул кулаком в стену рядом с головой Филипова, едва не пробив ее. - Так с тобой сделаю... Фу! Обделался... Бывай, Филя…

Быстро поднялся на ноги. Подошел к умывальнику и несколькими движениями смыл с лица кровь. Рана на голове вроде бы не кровоточила. Значит, его вид почти в норме.

Идти на урок уже не было никакого желания. В крови еще бурлил адреналин, который требовал действия, желательно резкого.

- Тогда к трудовику. Обещал ведь рассказать о всяких военных примочках. Торт у нас есть, на маму пялился, - улыбнулся подросток. То, что мама произвела на мужчину впечатление, не стало для него секретом. - Вот пусть теперь и отдувается

Резко развернулся, не дойдя с полдесятка шагов до своего класса. И прямо на глазах удивленной классной руководительницы, свернул к лестнице и начал спускаться на первый этаж.

- Алексей Михайлович, вы здесь?! – стуча и сразу же открывая дверь, крикнул Тимур. – Это Тимур Кадеев! Алексей Михайлович?

В огромном помещении мастерской было пусто. Хоть шаром покати. Эхо даже гуляло. Видимо, в первой половине дня, вообще, занятий не было.

- Алексей Михайлович?! – еще раз позвал подросток.

- Что ты кричишь? – наконец, отозвался трудовик, распахнувший дверь своей комнатушке. Именно там в прошлый раз он работал над моделью своего галеона. Видимо, сегодня занимался тем же. – Упрямый какой. Думал, покричишь – покричишь, и сам уйдешь, - хмыкнул мужчина, махая ему рукой. – Чего здесь делаешь? У вашего же класса нет сегодня технологии.

- Помните, о чем я спрашивал? Вот я пришел, - напомнил о себе Тимур.

Мужчина недовольно хмыкнул. Похоже, и не думал ни о чем рассказывать.

- Помню, что обещал. Ладно, Тимур, - после долгого раздумья кивнул трудовик. Почесав подбородок, продолжил. – Сегодня приходи. Так и быть расскажу пару историй, как военная смекалка работает. Тебе ведь это нужно? Не про устройство же танка Т-90 тебе рассказывать… После школы дома поужинаешь и мать предупредишь. Понял? Обязательно предупреди, что ко мне пойдешь. Хорошая она у тебя, - вдруг добавил он, робко улыбнувшись. Правда, сразу же улыбка пропала. - И как она с тобой хулиганом только справляется? Кстати, пошли покажу, что буду собирать…

На следующие несколько часов Тимур словно выпал из времени. Трудовик замахнулся на модель китайской джонки, из которых в средние века состояли многосотенные пиратские армады. Работа сложная, но интересная, требующая специфических навыков и глубоких знаний особых исторических подробностей. Вот по поводу них они и спорили, с жаром, едва не с переходом на личности.

- Все, Тимур, что-то мы засиделись. Ты целых три урока здесь просидел. Давай-ка, беги в класс. Хоть оставшиеся досидишь, - мужчина посмотрел на часы. - Как бы мама твоя меня не заругала, что учиться мешаю, - на его губах вновь улыбка появилась. – Иди.

Подросток со вздохом встал. Не хотелось уходить. Трудовик оказался настоящим кладезем знаний, которых нужно было впитывать и впитывать. Но никуда не денешься, нужно уходить.

Тимур закрыл дверь мастерской и застыл у стены. Раздумывал, идти на оставшиеся уроки или нет. Не хотелось, честно говоря. Дома его ждала игра, в которой еще предстояло разобраться.

-Тимка! Где тебя носит?! Кабзда тебе, Тимка! – откуда-то сбоку к нему подлетел белобрысый пацан с лопоухой головой. – Тебя там Инга (Инга Алексеевна - директор) с собаками ищет! А с ней еще какой-то мужик! Болтают, что ты Филипова избил! Ногу ему сломал! Беги к ней быстрее!

Бежать он, конечно не побежал. Просто пошел прогулочным шагом. В этом вопросе нужно было разобраться.

- Каде-е-е-в?! – пронзительно-презрительным тоном встретила его секретарша в приемной, молоденькая дурочка с накладными кудрями и накаченными губами. Смотрела на него так, словно он виновный во всем на свете. – Сбежать хотел! Не получится, - торжествующе прошипела она. – Быстро к Инге Алексеевне!

Смерив ее отсутствующим взглядом, подросток толкнул дверь и оказался внутри просторного, залитого солнечным светом, кабинета. Не успел сделать и шага, как оказался под прицелом двух взглядов – женского, возмущенного, и мужского, презрительного и давящего.

- Доброго всем дня, - Тимур медленно обвел взглядом присутствующих, сидевших за столом с чаем и печеньями. – Приятного аппетита, - не дождавшись никакой реакции, пожал плечами и сел в стоявшее у стены кресло.

От этого, казалось простого действия, директоршу, старую деву в красном брючном костюме едва удар не хватил. Побагровела, скривилась, словно лимон надкусила.

- Ты что себе позволяешь, Кадеев? Ты как со мной разговариваешь? Быстро встань, когда с тобой директор школы разговаривает! Встать, я сказала! – она сверкала глазами через огромные очки с золотой оправой.

Тимур встал. С него не убудет. Чай, не на колени упасть должен.

- Ты знаешь, что сделал? Перешел черту! Ты покалечил своего одноклассника и теперь тебя ждет комиссия по делам несовершеннолетних в лучших случаях! А в худшем, отправишься в колонию! – трясла, как припадочная, перед ним какими-то бумажками, взятыми со стола. – Ты меня слышишь?

Он снова пожал плечами с совершенно невозмутимым видом. На него давили, и это было видно невооруженным взглядом. Только зря это. Это на Тимура, пацана-аутиста, боящегося собственной тени, можно было надавить, а на главу клана Черного топора, легендарного Ледяного владыку не надо была даже пытаться давить.

- Я, аутист, который недавно попал под грузовик, избил здорового лба под девяносто килограмм, и вы в это верите? – его брови взлетели вверх. – Это же смешно.

Директриса едва не задохнулась от возмущения. А как же, какой-то там ученик посмел пререкаться с ней?! Просто уму непостижимо!

- А ты не маши передо мной своей инвалидностью! – прошипела она, как змея. – Еще надо посмотреть, где твоя мамашка купила эту липовую справку про аутизм!

В этот момент пошевелился мужчина, про которого вроде бы все забыли. Это был грузный немолодой человек с брезгливым выражением на лице в очень дорогом костюме, от которого просто «несло» властью и опасностью. Такие люди либо находятся долгое время при сильных мира сего по эту или по ту сторону закона, либо сами таковыми являются.

- Заткнулись оба. Запарили уже, - смачно бросил он, сопровождая свои слова хлопком по столу. – Слушай меня внимательно, щегол. Повторять не буду. Ты изуродовал моего сына. У него ногу могут оттяпать. Вдобавок, он постоянно трясется. Мерещится ему что-то. Не дай Бог, котелок потек. И за это теперь нужно ответить.

При звуках его голоса Тимур внутренне напрягся. Перед ним был очень опасный противник, который ни перед чем не остановится.

- Мой мозгоправ посоветовал, что клин клином вышибают. Сейчас, поедешь со мной и будешь извиняться. Очень хорошо извиняться, - на губах мужчины появилась глумливая гаденькая улыбочка, ничего хорошего не сулящая. – Понял меня?

Встречал Тимур уже такой взгляд. Правда, было это совсем в другом мире, где он был Колиным. Тогда его люди смогли перехватить странный купеческий караван, в котором почему-то было много детей. Старший в обозе долго мялся, когда у него про детей спрашивали. Знал, что гномы люто ненавидели работорговцев. Оказалось, он детей продавал для разных утех, о которых и язык не повернется рассказать.

- Я тебя, жирный ублюдок, прекрасно понял, - громко фыркнул и смачно харкнул в жирную рожу незнакомца. – Вот мой ответ.

Глава 7

-//-//-

- Я доступно объяснил свою позицию? - буркнул Тимур после плевка, который влажным пятном красовался на красном ковре. - Можете засу...

Большего ему сказать не дали, сразу же заткнув рот.

- Ах ты наглец! Что ты себе такое позволяешь?! Сегодня же вылетишь из школы прямиком на улицу, а завтра твои бумаги окажутся в комиссии по делам несовершеннолетних! - директор мгновенно превратилась в неистовую фурию: округлившиеся глаза метали молнии, гневно раздувались ноздри, размахивала руками. - Нет, нет! Такому откровенному хулигану место только в колонию для несовершеннолетних! Это же просто чудовищно! И как мы только могли просмотреть такое в стенах нашей чудесной школы?!

Признаться, от такого напора Тимуру стало не по себе. Ребенок внутри него сжался в комок, закрыв голову руками и дрожал. А когда открыл рот гость, то стало еще хуже.

- Теперь-то мне все понятно. Я хотел по-человечески разобраться, попробовать понять, что случилось на самом деле, послушать обе сторону. А тут и разбираться нечего! - презрительно цедил мордастый мужик, причмокивая губами при каждом слове. Мерзкое ощущение: вроде бы слышишь правильные слова, но посыл они несут прямо противоположный. - Вот она причина! Малолетний хулиган, откровенно плюющий на все законы и правила. Посмотрите на него! Он даже не думал раскаиваться в том, что покалечил своего одноклассника. Я, как депутат городского собрания, отстаивающий интересы простых людей, просто не могу это так оставить! Непременно сегодня же позвоню своему знакомому в полицию, чтобы он взял это дело под свой личный контроль!Такому отребью не место в приличном учебном заведении.

Едва мужчина умолк «на сцену вновь вышла» директриса, уже немного успокоившаяся и явно все продумавшая. От ее гневного вида не осталось и следа. За столом снова сидела выдержанная, серьезная дама, руководитель образовательного учреждения.

- Я вас полностью поддерживаю! Следует непременно принять меры! Такое нельзя оставлять без ответа. Вы, молодой человек, обязательно ответите за свой отвратительный проступок, - на ее губах заиграла едва заметная улыбка. Видно, было, что довольна, как все устроилось: и виновник нашелся, и серьезный человек теперь ей обязан. - Собирайте вещи. Я сегодня же обращусь в комиссию. А теперь вон!

Ее пальчик с длинным ногтем указывал строго на дверь, недвусмысленно показывая, куда нужно идти.

В этот момент гость грузно поднялся со своего места и, сверкнув неестественно белыми зубами, сказал:

- Позвольте, мне тоже сказать пару «напутственных» слов. Так сказать, сделать отеческое внушение, этому... Хм.

Директриса тут же угодливо улыбнулась. Конечно, можно.

Тот наклонился к парню и в пол голоса бросил:

- Ты, быдляцкое отродье, по полной ответишь за моего сына. Всю вашу блядскую семейку до трусов раздену. Я же все про тебя знаю: где живешь, что ешь, как спишь. На коленях приползете ко мне со своей мамашкой, ноги будете целовать, чтобы о вас забыли. Короче, жди в гости...

Парень с совершенно каменным лицом выслушал это, внутренне кипя. Едва сдерживался, чтобы не врезать этому борову по потной, налой роже. Руки Тимура, лежавшие на подлокотниках, с такой силой сжали дерево, что смяли его, как бумагу. Боже, как же ему хотелось в этот момент вновь вернуться в тот мир, где все было совершенно понятно и просто: друг был другом, враг — врагом, а гнилое нутро негодяя видно сразу. Здесь же все иначе: люди носят одни маски, а поступают совершенно иначе.

Он молча поднялся на ноги и пошел к двери, у которой внезапно для них остановился. На их глазах коснулся нагрудного кармана рубашки.

- Здесь мой телефон с включенной камерой. Уверен, он прекрасно записал каждое ваше слово, упыри, - здесь Тимур усмехнулся. Слово «упырь», как нельзя лучше подходило к этим, притворяющимся нормальными людьми, тварям. - Хотите стать известными?

При виде смартфона, который он высунул из кармана, и директриса и депутат аж в лицах переменились. У парня даже закралось сомнение, а вдруг они и правда упыри. Больно уж резко побледнели до мертвенно серого цвета. У депутата вдобавок глаз задергался.

- Подожди! - одновременно крикнули они. Причем и у нее, и у него, появились виноватые улыбки, конечно, больше напоминающие гримасы. - Кадеев, стой! - директриса вылетела из-за стола и громко захлопнула полураскрытую дверь.- Давайте все успокоимся.

Невооруженным глазом было видно, как ей тяжело даются эти слова. Буквально выталкивала их из себя. Явно, другое хотела сказать.

- Зачем так говорить? Мы же все в школе дружная семья, между членами которой может быть и хорошее, и плохое. И нам всем нужно вместе перешагнуть через трудности, нужно помогать друг другу.

Уже успевший сесть, гость с энтузиазмом поддакивал ей. Мол, все именно так, как вы говорите. Конечно, мы должны помогать другу другу и с вниманием относиться к чужим ошибкам. Правда, глубоко утопленные в глазницах свинячьи глазки рассказывали и обещали совсем другое. Видно, дядечке не очень хорошо удается скрывать свои истинные чувства во время стресса. Все наружу прорывается.

- Точно, упыри! - с отвращением повторил Тимур, которому даже подташнивать начало от такой «пасхальной» картины. - То закрыть грозите, то в десны целоваться лезете... А по поводу записи. Первыми начнете, отвечу.

Не слушая лепета директрисы и окриков гостя, он вышел из кабинета. В коридоре прибавил шаг, чтобы поскорее покинуть школу, в которойза эти несколько дней все откровенно осточертело. Не смог удержаться и с силой хлопнул дверью, когда оказался на школьном крыльце.

- Я-то, дурак, думал, что с шаморскими бессмертными схлестнуться тяжело. Ха-ха! А тут такие упыри есть, что у тебя живого кровь пьют. Ничего, я им все зубы выбью, - выдав это, парень со злости шарахнул ботинком по подвернувшемуся камню, «запуская его в космос». - А потом на дыбу... или я не Ледяной Владыка, - перешел на зловещий шепот.

И тут заметил, что на него с совершенно искренним удивлением уставились две первоклашки с огромными белыми бантами, размером с их же головы. Едва он сделал шаг в их сторону, как они с испугу пискнули и дали деру от школы. Портфели и сумки со сменной обувью только за спины полетели. Не догнать малюток.

- Дожил, и здесь от меня люди начали шарахаться. Видно, не прошло все это время бесследно, - усмехнувшись, Тимур вспомнил, с каким страхомсмотрели люди и гномы на его обличие Ледяного Владыки. Помниться, некоторые некоторые женщины и гномы даже в обморок падали, когда останавливал на них свой взгляд. - Однако...

Махнув рукой, поспешил домой. Его еще ждала встреча с учителем, от которого он надеялся почерпнуть много полезной и очень специфичной информации.

Забегая в подъезд, по привычке толкнул дверь вперед. В последние дни она совсем не закрывалась: замок вышел из строя, а управляющая компания не спешили его чинить.

- Мать..., - поперхнулся он своими же словами, едва не воткнувшись в неподвижную дверь. - Починили, похоже... Б...ь!

Чуть ниже дверной ручки, куда он только что приложился рукой, когда толкал дверь, красовалась внушительная вмятина. Пятисантиметровый железный лист оказался вмят внутрь так, словно по нему кто-то со всей силы залепил кувалдой. А если бы он посильнее толкнул дверь, чтобы тогда случилось? Вообще, бы ее снес? Очень может быть.

- Вот же, ироды! - вдруг истошно взвизгнул старческий голос за его спиной. Тимур резко обернулся и едва не наткнулся на недовольную бабулю-соседку с третьего этажа. - Алкаши проклятые! Управы на них ни какой нет! Всю дверь испаганили! Долбят и долбят своими ножищами цельными днями. Я вот к участковому пойду, а не поможет и на него писать письмо буду...

Дослушивать парень ее не стал, открыл дверь колючем и исчез в подъезде.А дома его ждал еще один сюрприз, которого, признаться, он совсем не ожидал.

- Кто это там пришел? - улыбкой встретила его, оказавшаяся домам, мама. - Сынулька! Представляешь, а мне только что ваша директрисса звонила...

У Тимура тут же ойкнуло сердце. Ему сейчас совсем не нужны были еще идома разборки. Но ожидания его, к счастью, не оправдались.

- Что весь напрягся? Хвалила она тебя! - продолжала улыбатьсядовольная женщина. А кто не будет доволен? Похоже, много хорошего про парня наговорили, вот она и «расцвела». - Говорила, что и с поведением у тебя хорошо, и с успеваемостью отлично. Поблагодарила за воспитание. Еще пожаловалась, что очень мало таких учеников, на которых она могла бы опереться и которым могла бы доверять.

Парень выдохнул после этих слов. Теперь все было ясно и понятно. Директрисса решила с помощью матери погасить конфликт. Передать своеобразное послание, что каждый останется при своих: она забывает про случай в туалете, а он не трогает запись на смартфоне. Умно.

Мама и за столом никак не могла успокоиться по поводу этого. Все продолжала расспрашивать, выяснять. Мол, что это за повод такой, может он отличился как-то. Еле-еле отвертелся: наговорил кучу общих и правильных слово о себе и школе. Выходило, что он активно взялся за учебу, исправил поведение и еще участвовал в жизни школы. Стал совершенно положительным, за что в итоге и был награжден поцелуем в макушку от расчувствовавшейся матери.

- Мам, я сегодня к Алексей Николаевичу в гости. Хотел с ним кое-что по поводу моей модели парусника обсудить. Ты ведь помнишь его? Наш трудовик, - конечно, она его помнила. Судя по легкой улыбке, появившейся на ее губах, она его очень хорошо запомнила. Явно, понравился ей, что было отличной новостью и следовало хорошенько обдумать. - Обещаю, долго задерживаться у него не буду.

Быстро сложив в сумку блокнот с карандашами, парень прошмыгнул в прихожую, из которой уже попал на лестничную площадку.

- Надо будет внимательно приглядеться к нему. Мужик вроде бы нормальный, хозяйственный, без гнильцы. Мама за ним будет, как за каменной стеной. В конце концов, без настоящего мужика в доме плохо, - рассуждал он в дороге, вызывая у прохожих улыбку. Юнец, разговаривавший сам с собой о важности брачно-семейных ценностей, выглядел довольно комично, если не сказать больше. Многие останавливались и оглядывались на него, некоторые просто улыбались. - Как говориться, женщине нужен мужчина, а мужчине женщина. Природа, факт...

Шедший рядом рыжий парень с девахой в мини-юбке громко заржали, когда задумавшийся Тимур стал говорить чуть громче. Рыжий же, повернувшись, показал ему кулак с выпяченным к небу пальцем. Мол, молоток, полностью согласен с тобой.

За этими рассуждениями и спорами с самим собой он быстро оказался у нужного дома, обычной панельной девятиэтажки. Дверь квартиры под номером девятнадцать была чуть приоткрыта и оттуда выглядывала здоровенная мохнатая кошачья морда. Карие глазки-пуговки настороженно уставились на него, видя в нем то ли уличного хулиана, то ли просто недоброжелателя. А едва Тимур коснулся бронзовой ручки, кошак громко зашипел. С таким зверем, никакого сторожа не нужно

- Тимур, закрывай дверь и на кухню. Я как раз чай завариваю, - донесся голос учителя, а вместе с ним и удивительный аромат трав. Похоже, трудовик был докой в этом непростом деле. - Руки только помой. Травяной настой с грязными руками не пьют.

Тимур кивнул сам себе. Помоем — не сложно и полезно. Снятым кроссовкомпригрозил коту, который заинтересованно приглядывался к его обуви из другой комнаты. Явно наметился совершить какую-то каверзу.

- Если тронешь мои кроссовки, блохастый коврик, я из тебя шапку сделаю, - зловещим тоном прошептал парень в сторону животного. Не известно, что привиделось коту, но тот вдруг испуганно мяукнул и рванул в сторону кладовки. Со всей возможной скоростью загребал лапами, но скользящий линолеум не давал ему набрать скорость. - Дай помогу, - легким пинком отправил его в нужную сторону. - Там и сиди.

За травяным чаем у них завязалась беседа. Тимур спрашивал — учитель отвечал, затем наоборот. Много говорили о моделях парусников, немного о маме Тимура, совсем чуть-чуть о самом парне. Но о том, ради чего он, вообще, сюда пришел, ни слова толком и не было сказано. Трудовик все больше отмалчивался или отшучивался, постоянно пытаясь, как-то уйти с темы войны.

- … А это ведь вы на этой фотографии? - не сдавался Тимур, все еще надеясь разговорить трудовика. Взял с полки черно-белое фото, на котором застыл на фоне высоких деревьев застыл улыбающийся учитель. Рядом с ним в светло-зеленой форме и с оружие в руках стояли двое чернокожих солдат, тоже сверкавших белоснежными улыбками. - С товарищами по оружию?

Трудовик кивнул с затуманившимися глазами. Видимо, что-то накатило на него из прошлого хорошее, а может, наоборот, плохое.

- Интересно..., - вопросительно пробормотал Тимур, подталкивая того к разговору. - Джунгли... На Анголу похоже, - закинул удочку парень и по сверкнувшим глазам понял, что угадал. - Читал вон недавно про это...

Собственно, с фотографии разговор и повернул в нужное русло. Конечно, учитель все больше о друзьях рассказывал, об диковинных африканских обычаях, о смешных случаях. Однако проскальзывало и многое другое: грязь и ужас войны, страшные пытки и издевательства, предательство и дружба, постоянная жара и пот.

- Жутко жарко было, Тимур. Днем в тени под сорок. Если чем-то заниматься, то только рано утром или поздно вечером. Хотя ночью тоже не сильно прохладно было, - усмехался мужчина. - Всякой ползающей и летающей живности много: кобры, скорпионы, мошкара. Любой порез или ранка могли так загноиться, что уже на следующей день все почернеть могло. Ноги или руки запросто можно было лишиться...

Постепенно подходящих сведений накапливалось все больше. Главное, нужно было вовремя и осторожно задавать наводящие вопросы.

- Местные были никакими вояками, Тимур. Спрашиваешь, легко ли таких обучать военному делу. Естественно, очень трудно. Дисциплины не знают и знать не хотят. Постоянное разгильдяйство и легкомысленность какая-то что ли: то автомат не станут чистить, то гранаты из подсумков уронят, то возле канистр с ГСМ курить начнут. С такими только личным примером можно справиться. Авторитетом продавливать их нужно. Немножко страхом...

Главная формула успешной войны, которую Тимур смог вывести со слов трудовика, включала в себе жесткую дисциплину личного состава помноженную на постоянную муштру. Лишь после этих составляющих шло оружие во всех своих ипостасях.

Естественно, учитель не открыл ему Америки. Пожалуй, в некоторых моментах успевший хорошо повоевать Тимур-Колин мог и бы сам дать фору. Однако, опыт трудовика, как военного специалиста по тайным операциям, был очень даже полезен.

Прощаясь, Тимур совершенно искренне поблагодарил учителя за рассказ и выразил надежду, что они когда-нибудь еще поговорят обо всем этом. Еще парень пригласил мужчину в гости, добавив, что мама была бы рада видеть его. У того при этом даже дыхание перехватило. Похоже, между ними, действительно, искра проскочила.

Дома парень уже свою маму немного «подтолкнул». Мол, учитель очень хвалил ее блины. Говорил, что никогда таких вкусных блинов не ел. Надо было видеть, как у женщины после такого нехитрого комплимента щеки зарделись. Значит, в правильном направлении идет движение.

В своей комнате его уже ждала игра, которую он так или иначе связывал с миром Колина. И эту загадку ему еще предстояло разгадать. Правда, он даже не представлял, как к ней можно подступиться.

- А теперь поглядим, как там в игре дела... Ого-го, маны сколько накопилось! - присвистнул он, когда заметил трехзначное значение индикатора «священной» энергии. - Значит, построенный вокруг «моего» мавзолея храм дал просто охрененную прибавку.

Действительно, за совершенно небольшой срок приходящие в храм верующие смогли накопить очень много маны, которую при этом можно было потратить.

- А почему бы и нет?

Сразу же влез настройки храма. Захотелось разобраться, что там и как.

- Что тут у нас? Ранги, степени... Хм... Дух, сельский святой, племенной идол, божок-городской покровитель, юный Бог, ... И кто же теперь я интересно? Кстати, как тут ману лучше распределить... Может сразу прокачаться по максимуму?

Рука дернулась к мышке, но тут же замерла. Подумал, что спешить в таком вопросе не нужно. Еще раз полез в настройки храма, «полазил» по дополнительным вкладкам.

- Значит, дух — это начальный уровень прокачки по этой линейке. И что у него по «плюшкам» интересно? Так... Сверхъестественные способности: невидимость по желанию, хождение через материальные препятствия и... Неплохо.

Чтобы «шагнуть» на новый уровень главному герою в игре нужно заработать еще больше магической энергии. За духом шел сельский святой, который обладал еще большим могуществом. В добавок к прежним способностям у него появлялась возможность лечения, поднятия духа у верующих, способность общаться с животными. Набрав еще столько же маны можно было подняться уже на ступень «племенного идола», который мог решать более серьезные дела. Правда, маны для этого нужно было столько заработать, что и подумать страшно.

Клацнул один раз по мышке. Думай — не думай, а начинать с чего-то все равно нужно. С этой мыслью, он и отправился спать. День был слишком насыщенным и глаза уже начали слипаться. Тут же было нужно еще разбираться и разбираться.

- Баиньки, короче...

А на мониторе компьютера, так и не ушедшего в режим ожидания, тем временем продолжалась игра. Картинка огромного средневекового города, зажатого между отрогами гор, почти не менялась. Неторопливо сновали телеги, повозки, всадники и люди, медленно росли крепостные стены и башни, удлинялись мощеные камнем дороги. То тут то там появлялись шахты с ресурсами.

В центре города, где возвышался пирамидальный храм, напротив, кипела жизнь. Во множестве курились жертвенные костры, вокруг которых пели верующие. Бегали монахи в длинных черных балахонах с большими мешками подношений.

В какой-то момент ореол храма моргнул. Количество верующих выросло, что снова отразилось на объеме маны. Вершина храма стала несколько выше, а каменные украшения на стенах и столбах значительно гуще. Больше стало золотых узоров, дымков жертвенных костров.

Еще через некоторое время, когда монитор начал темнеть, явно собираясь отключиться, в правом углу игрового поля тревожно замелькал красный флажок. Пришло важное сообщение о какой-то угрозе для города.

Глава 8

-//-//-

Свет в небольшой комнате уже давно был погашен. Тишина. Хотя, откуда-то сверху раздавались отголоске каких-то голосов, то ли спорящих друг с другом то ли, наоборот, мирившихся. Похоже, соседи смотрели сериал.

Лежавший на разложенном диване, парень крепко спал. Умотался за день, оттого лежал без единого движения, не ворочаясь и не крутясь. Даже дыхание было таким тихим, что едва ощущалось.

У него была очень необычная манера кутаться в одело. Оно было подтянуло почти под самый подбородок, закрывая все тело, за исключением голых ступней. Ближе к утру, когда становилось зябко и они начинали подмерзать, он начинал ворочаться. Сейчас же спал «мертвым» сном.

Со стороны письменного стола в сторону спящего падал рассеянный мерцающий свет, исходящий от монитора компьютера. Вроде бы выключенный, он продолжал тем не менее работать, демонстрируя кипящую жизнь какого-то игрового средневекового города. Там день сменялся ночью, ночь сменялась днем. Ходили, бегали, ездили многочисленные жители. Строились новые дома, разрушались старые постройки.

Медленно менялись пиктограммы игровых достижений на яркой панели, расположенной на самом верху монитора. Росло количество ресурсных единиц — золота, железной руды, камней и дерева. Обновлялись показатели численности жителей города и его зданий.

В какой-то момент один из показателей превысил нужное значение и в самой середине монитора возникла широкая предупреждающая надпись - «Необходимый порог маны достигнут и ваша божественная сущность получает способность к воплощению». Надпись несколько раз мигнула и исчезла, оставив после себя размытый след.

-//-//-

Тимур проснулся от какого-то странного ощущения: то ли тревоги, то ли страха. Это было что-то не очень осознаваемое с каким-то липким ощущением, которое отдавало холодком и забиралось в самое его нутро. Очень мерзкое и непередаваемое ощущение, которое хотелось забыть и никогда не вспоминать.

- Уф, - глубоко вздохнул он, собираясь быстро выдохнуть. Он всегда так делал, когда хотел что-то забыть. Интересный психологический прием, о котором ему как-то рассказал врач. Мол, нужно глубоко в грудь набрать воздуха и, мысленно сформулировав все свои проблемы, резко выдохнуть воздух. - ОЙ! У-у...

Тут же скривился. Сделать глубокий вдох не удалось. Грудь словно железными прутами стянуло в жесткий каркас. Вдобавок, собственное тело ощущалось каким-то чужим, непривычным и сильно скованным.

Потянулся рукой, чтобы включить свет, но не смог нащупать выключатель. Его пятерня бессильно ползала по какой-то холодной ровной поверхности, совсем не похожей на стену квартиры.

- ...Железо что ли? - прошептал парень, медленно через боль разгибая туловище. Вроде бы удалось - сел. - Где это я? Мать вашу, что это все такое? Что это за дыра?

Он всматривался в окружающую темноту, но толком ничего не видел. Кругом различались лишь какие-то темные и совершенно незнакомые ему очертания.

- А если меня похитили? - его вдруг обожгла страшная мысль, показавшаяся вполне даже реальной. Ведь, недавно к его маме приходили за деньгами какие-то бандиты, а сам вчера повздорил с каким-то серьезным человеком. Вдруг с ним решили так разобраться? - Черт...

Тимур затих, стараясь дышать через раз. Тщательно вслушивался в окружающие его звуки, чтобы заранее услышать что-то угрожающее. К счастью, вокруг царила тишина: никто не кричал, не бежал и не гремел оружием.

Еще выждал немного, чтобы наверняка убедиться в безопасности. Его глаза уже привыкли к темноте и сейчас он уже начал различать окружающие предметы.

- Где же я?

Он лежал, а сейчас уже сидел, в какой-то железной колоде, до ужаса напоминающей открытый гроб. Чуть в стороне его глаза различали массивные, кажется, каменные колонны, поистине титанического диаметра. Потолок, который держался на этих колонная, терялся в темноте. Расплывались темными пятнами и стены с потолком.

- А это еще что?

С очередным восклицанием он схватился за странную одежду, которая была на нем одета: длинная рубаха из грубого полотна с массивным кованным медальоном на цепи, брюки-порты, заправленные в сапоги.

- Охренеть, это мои руки?!

К черту странную одежду, похожую на средневековую! Что-то страшное произошло с его руками. Он медленно шевелил крупными узловатыми пальцами, которые поднес к самым глазам. Все еще надеялся, что в темноте плохо видит.

- Это же лапы настоящие, как у гнома... Б...ь! - смачно выругался он, наконец, понимая, куда он попал и что это за одежда на нем. - Получилось! Черт побери, у меня получилось! Я все-таки вернулся! Я дома...

Из его головы мигом вылетели все страхи и опасения. Да и чего он должен опасаться?! Ведь, он Колин, глава клана Черного топора! Подгорные боги, скоро он увидит места, ставшие для него родными! Обнимет близких!

Одним движением перекинул свое тело через боковину железной колоды и оказался на каменном полу. Несколько раз с чувством притопнул сапогами по каменной плитке, вспоминая это ощущения здорового сильного тела.

- Как же хорошо, - едва сдерживаясь, чтобы не заорать проговорил Тимур. - Наконец-то, я дома..., дома.

Широко улыбнулся. Его с головы до ног накрыло неимоверное чувство восторга, напоминающее то ощущение, которое испытывает человек, возвращаясь в родные места после очень долгого отсутствия.

Он шел пружинистой походкой, широко размахивая руками. Вертел головой по сторонам, как пропеллер. Впитывал в себя все хлынувшие на него ощущения: запахи горящих где-то свечей, звуки шагов, металлический вкус во рту.

Где-то впереди сверкнул робкий огонек свечи. Сразу же свернул в этой сторону. Ведь, там точно можно будет лучше рассмотреть место, в которое он попал.

- Ничего такого при мне не было. Ведь, я не под землей. Воздух совершенно другой, - бормотал он, вышагивая вперед. По мере приближения к огню плитка под ногами приобрела необычный голубоватый цвет. На колонная различались глубокие прорезные узоры, блестевшие золотом. - Богато здесь... прямо настоящий дворец.

Когда до освещенного пространства осталось каких-то несколько шагов, из-за очередной колонный показался самый настоящий подгорный воин, крупный, в массивной кирасе с узорами и закрытым шлемом.

- Стой, где стоишь, нечестивец! - рявкнул на парня воин, вытянув в его сторону короткое копье с широким наконечником. - Из какого ты клана? Выйди на свет и назовись!

Стараясь не делать резких движений, Тимур медленно сделал несколько шагов вперед. И по мере того, как свет все выше поднимался по его фигуре, наконечник копья в руке гнома начал подозрительно подрагивать.

- Поверни... О! Подгорные боги! - копье вырвалось из ослабевших рук стража, а его туша в тяжеленных доспехах черного железа с грохотом рухнула на камни. - Ледяной...

Тимур ошеломленно смотрел на валявшегося без сознания гнома, ничего толком не понимая. Потом перевел взгляд на свои руки, тело, машинально отметив странный беловатый налет на своей коже.

- Кажется, я начинаю догадываться, что тут происходит, - глубокомысленно протянул он. - Похоже я в …

Парень быстро прошел к выходу, огромному высокому проему, за которым раскинулся город. Спустился по мраморным ступенькам и резко развернулся назад.

- Понятно! Это же храм! Храм в честь меня, - на фасаде монументального пирамидального строения, возле которого он сейчас находился, стояла статуя гнома в странных доспехах. Лицо статую подозрительно напоминало его собственное. Теперь сомнение уже не оставалось: он очнулся в своем собственном саркофаге. - Б...ь, как Ленин! Я, мать их, Ленин, получается... Не жив, не мертв... Охрененно, девки пляшут, по четыре сразу в ряд! Все, как в той игре.

Еще немного поглядев на храм, он решил немного пройтись. Все вокруг было очень странным, совершенно не похожим на то, что застал он. Дома высокими, вычурными с различными каменными узорами, богато украшенные серебренным или золоченным железом. Крыши крыты разноцветной черепицей, в окнах различалась причудливая мозаика. Все здесь буквально кричало даже не о богатстве, а о достатке.

- Похоже, клан богато живет и ни в чем не испытывает нужды, - довольно прогудел парень, останавливая свой взгляд то на необычных изразцах на стене дома, то на красивом мозаичном узоре на стене другого дома. - Как же им все это удалось, интересно...

Город, действительно, производил очень хорошее впечатление. От храма под прямыми углами в город расходились широкие дороги, мощенные тщательно подогнанными каменными плитами. Здесь с легкостью могли разъехаться две немаленькие повозки. От сточных канав, протянувшихся по краям улиц, совсем не тянуло гнилью. Значит, регулярно чистили стоки, что тоже было немалым плюсом.

- Прямо, лепота, - улыбнулся он. Чего говорить, естественно, приятно, когда твое дело не просто живет, но и процветает. Ведь, он имел ко всему этому самое непосредственное участие. - Молодцы... Кстати, а кто всем этим рулит?

Но вдруг случилось нечто, что несколько поколебало его уверенность в счастливой и сытой жизни жителей этого города.

- …Анец! Стой! – донеслось до парня из соседнего переулка. Слышался тяжелый топот, звуки ударов и чье-то жалобное верещание. – Сейчас я тебе задам, человеческая обезьяна! Стой на месте, говорю!

- Не надо, хозяин! Ай! – так жалобно взвизгнул детский голос, что у Тимура екнуло сердце. – Ай! А-а-а-а!

Парень развернулся в ту сторону и быстро пошел по переулку. Через секунду уже бежал, боясь не успеть. Слишком уж много боли слышалось в этом детском крике, словно беспомощный кутенок скулил. Сердце просто щемило.

У очередного дома, возвышавшегося на два или три этажа, резко остановился и уставился в за угол, где в узком прогале что-то копошилось. Парень ускорился.

В самом конце переулка, Уже в тупике его глазам предстала отвратительная картина – раздобревший, как боров, гном в кузнечном фартуке с яростью хлестал ладонью скрючившегося человеческого мальчишку. Того от каждого удара всякий раз бросало из стороны в сторону.

- Ай! Я больше не буду, господин! Не надо! - жалобно пищал он, стараясь всем телом вжаться в каменные плиты мостовой. – Я больше не буду спать...

Его смуглое изможденное тело не переставая тряслось, дрожала. От новых ударов он уже не верещал, а просто поскуливал.

- Паскудина! Человеческая образина! Неблагодарная тварь! Я, значит, его мамашку выкупил из долговой кабалы, а она возьми и сдохни! Ты мне все отработаешь! Слышишь?! Спать он вздумал в кузне! День и ночь должен работать, день и ночь...

От гнома ощутимо несло грибной настойкой, пьянящей гадостью, от которой у Подгорного народа напрочь головы сносило. Этот, похоже, перебрал.

- Ты ноги должен мне целовать за то, что я вас выкупил! Целуй, тварь! - замахнулся ногой, чтобы ударить по мальчишке, но промахнулся. Едва не упал, пошатнувшись. - А то сейчас бы корчились в шахтах...

Остальное Тимур уже не слушал, пронесясь, как набравший мчавшийся на всех парах паровоз, и врезавшись в пропойцу. Гном даже икнуть не успел, как его снесло с мостовой и впечатало в стену. Не давай ему очухаться, парень начал молотить по нему кулаками со всей дури. Раз! Два! Три! Четыре! Его кулаки, как молоты, врезались в гномье тело, снова и снова отбрасывая того на стенку!

- Умотал, совсем, - Тимур, наконец, остановился, оставив кузнеца в покое. Тот, пьяно хрипя, сполз по стене к мостовой, где и затих. - Погань грибная! Поганец! Что же здесь такое твориться? Совсем что ли с ума все посходили? - он еще раз пнул валявшегося гнома. - Город едва не из золота, а на улицах такое дерьмо твориться. Какая-то долговая кабала, человеческие рабы? Шахты, в добавок? - все услышанное никак не хотело укладываться в его голове в нечто стройное и понятное. Это же совсем не то, что он строил и о чем они все мечтали. - Это шутка что ли такая?

Однако, продолжавший тихо-тихо поскуливать человеческий мальчишка ясно «говорил», что никакой шуткой здесь и не пахнет. Что-то в этот чудо-городе явно «испортилось»...

- Эй? Ты как? Живой? - Тимур осторожно коснулся покрытого синяками плеча мальчишки.

Тот тут же дернулся всем телом и еще сильнее вжался в камни. Затих, едва дыша. Казалось, совсем дух испустил.

- Не бойся, дружок. Я тебя не обижу, - пытался он его успокоить. - Урода, который тебя бил, уже нет. Вон он валяется. Он больше и пальцем тебя не тронет... Тебе может воды? Пить хочешь? Или есть? - мальчишка дернул головой и чуть повел носом, из чего Тимур сделал вывод, что тот голоден. - Так... Давай-ка, забирайся на меня. Знаю я одно место, где полно еды. Потерпи немного.

Он бережно поднял ребенка и, устроив его на груди, понес в храм. В одном из закутков он как раз и видел стол, заваленный разнообразной едой, видимо, принесенной верующими.

- … А ты кто? - раздался очень тихий, немного дрожащий детский голос, когда они подходили к храму. Мальчика на плече чуть шевельнулся. - Бог?

Тимур как раз оказался напротив каменной статуи, поставленной в его же честь. Видимо, спасенный заметил сходство.

- Ты лучше, дружок, скажи, что, вообще, там произошло? - отмахнулся он вопроса мальчишки. Его сейчас беспокоило другое: что же такое произошло с местом, в которое он так хотел вернуться. - Я совсем ничего не понимаю...

Несколько шагов по ступеньками и они оказались внутри. Храмовый страж до сих пор валялся в отключке. Только громадные сапоги торчали из закутка, где он свалился.

- Вот еда! Ешь и рассказывай! Давай, рубай!

Но мальчишка, которого опустили прямо возле огромного стола со снедью, стоял словно зачарованный. Смотрел округлившимися глазами на еду и не двигался.

- Ты чего? Ешь быстрее.

- Это подношение Великому, - мальчишка чуть не задохнулся от такого святотатственного предложения. - Нельзя, никак нельзя, - он затряс головенкой с такой силой, что Тимур испугался, как бы она у него, вообще, не отвалилась. - Совсем нельзя.

Со вздохом, парень пошел в закуток стража и принес оттуда небольшую черную горбушку хлеба и протянул ее. Тот, едва только увидев ее, тут же вцепился в кусок. Даже урчать начал, как котенок, которому только-только налили молочка в миску.

- Совсем плохо стало, … э-э-э господин, - съев все, до самой последней крошки, начал рассказывать кроха. - Раньше все сюда шли за помощью и приютом. Город Владыки Колина всех принимал, никому не отказывал. Мы с матушкой тоже сюда пришли. Хотели здесь жить.... А потом, как Великого забрали к себе Подгорные Боги, все совсем плохо стало. Всех кто, приходил, заставляли входной налог оплачивать. Магистрат постановил. Если не было денег, то определяли в городскую кабалу...

Мальчишка зябко перебирал босыми ногами. Каменные плиты совсем не грели, а лишь забирали тепло. Пришлось его снова забрать на руки.

- Матушка в трактире прислуживала, а я поваренком обретался при кухне. А как она лихоманку прихватила, нас и погнали на улицу. Заработанных денег не дали. Сказали, что мы больше съели и теперь должны еще, - ребенок всхлипнул и еще сильнее прижался к плечу парня. - А потом... потом... нас хозяин Варкон выкупил. Сказал, что в кузне ему помощники нужны. Только мама совсем слегла...

Тимур даже не заметил, как начал гладить мальчишку по голове. Тот доверчиво прильнул к нему, крепко обняв его руками.

Парень тяжело вздохнул. Какая-то жуткая история. При нем, конечно, тоже ужасов хватало, но такого точно не было. В клане, похоже, у кого-то голова от богатств начала кружиться.

- Ой! Что это? - мальчишка вдруг отпрянул от него. Чуть не свалился на пол. - Господи! У тебя..., - испуганно зашептал он. - Ты... Ты исчезаешь!

Мальчишка спрыгнул и, отбежав на несколько шагов, встал, как вкопанный. Пальцев тыкать начал в него.

- Ты чего это? - парень недоуменно уставился на него. - Совсем что ли... Чего тычешь? С одеждой что-то?

Он перевел взгляд на себя и обомлел.

- Японский Бог! Исчезаю...

Через его тело, которое сейчас больше напоминало истончавшуюся оболочку, было видно каменную колонну, стоявшую позади.

- Назад что ли, - пробормотал парень, отходя назад и размахивая руками. Пытался хоть как-то замедлить происходящее. Руки цеплялись за гладкий камень, сбивали какие-то фрукты со стола, кувшин с вино, кубки...

Наконец, его тело окончательно истончилось и с громким хлопком пропало из поля зрения. А мальчишка, наблюдавший за всем этим с широко открытым ртом, от испуга икнул.

- Ушел... Это же Великий... Ой! - он резко развернулся и дал деру из храма, услышав, как заворочался храмовый страж.

Глава 9

-//-//-

Гордрум существовал, несмотря ни на что. И между ним и миром Тимура протянулась незримая тесная связь…

-//-//-

Город Къянгурд, что на языке гномов означало Город владыки, медленно просыпался. Солнечные лучи только-только коснулись горных вершин с востока, окрашивая их в кроваво-красный цвет. Городские пекари уже распахивали ставни пекарен, выставляя напоказ свежевыпеченные булочки, медовые крендельки, ароматные круглые булки из белой муки. Непередаваемый аромат распространялся по улицам, с легкостью проникая в дома горожан.

- Дядюшка Пэр, доброе утро! – весело крикнула бежавшая по улице молодая гнома. Высунувшийся из окна пожилой пекарь в белом колпаке с улыбкой помахал ей рукой. – Заверните мне, пожалуйста, два ваших сахарных кренделька! Они так чудесно пахнут, что у слюны полный рот!

Пекарь через мгновение вылез снова, но уже с бумажным кульком:

- Бери, моя девочка, бери! Они только что из печи: ароматные, с хрустящей корочкой и восхитительным изюмом! Кушай, дорогая Аминочка, на здоровье! Ты снова в храм спешишь? Эх, оставила бы ты это…

Гнома, схватив кулек, положила перед пекарем медную монетку. От улыбки на губах уже не осталось и следа. Она угрюмо кивнула. Конечно, идет в храм, как каждый день все эти семь месяцев после смер… Нет, не смерти! Гнома упрямо мотнула головой. Ее Колин не умер. Он просто ушел, но обязательно вернется

- Иди, Аминочка, иди, - махнул рукой пекарь.

Та, развернувшись, медленно пошла по каменной мостовой. От хорошего настроения и следа не осталось. Помрачнела, губы сжались, превратившись в две полоски. Где-то глубоко внутри нее все опустилось, как и всегда. Собственно, она и забыла уже, когда ей было хорошо и спокойно, как раньше…

- Да…, как раньше уже не будет, - пробормотала она себе под нос, поворачивая с узкой улочки на широкую. – Не будет…

Все изменилось. То, что случилось во время Великой битвы, когда Колин ушел к братьям Подгорным богам, прочертило глубокую жирную линию между счастливым прошлым и безрадостным настоящим. Теперь уже точно не станет, как раньше. А ее надежды, что все сможет «вернуться на круги своя», - это всего лишь бесплотные надежды. С тяжелым вздохом гнома кивнула этим печальным мыслям.

- Не будет…

С того момента все пошло наперекосяк, хотя ничто этого не предвещало. Наоборот, всем были совершенно уверены, что теперь все беды прошли и их всех ждет только хорошее. Разбитые легионы шаморских бессмертных ушли «зализывать раны», а через несколько недель и вовсе вернулись в султанат. Новый султан, задушивший прежнего, решил попытать военного счастья на юге, пойдя войной на федерацию пиратских городов. Их клан, клан Черного топора, несмотря на большие потери, приобрел огромное влияние во всем Гордруме. Всего лишь за пару месяцев больше десятка мелких кланов попросились под их руку, прислав своих гонцов. С громадной захваченной добычей им больше не грозил голод и нищета. Можно было хоть каждый день есть мясо и овощи. Над старым подземным городом начали новый город строить: красивый, большой, с широкими улицами, с высокими домами, каменным кружевом на стенах. Казалось бы, живи и радуйся.

- Какие же мы были глупцы, - горько усмехнулась Амина, снова тяжело вздыхая.

А потом как-то все началось меняться. Сначала незаметно, исподволь, понемногу, а потом все быстрее и быстрее, все смелее и смелее. От богатства, которое хлынуло в клан, прибавилось спеси, гордости и наглости. Мол, хорошо и богато живем оттого, что мы лучше других и нас боги любят. Горожане стали на приходящих к ним свысока смотреть, гномам из других кланов в помощи отказывать. Потом совет старейшин, который кланом управлял, вовсе постановил в клан принимать только за большое пожертвование. Всех чужих, кто в город шел за защитой, налогом обложили.

Дальше совсем «пошло поехало». Расплодившиеся рядом со старейшинами советчики из числа людей предложили налоговую кабалу для малоимущих учредить. Главное, слова при этом правильные, хорошие говорили. Мол, для содержания бедных, сирых и убогих деньги собираем, чтобы кормить и лечить их. А кабалу при этом хитро сделали: сколько не пытайся, никогда не выплатишь, только в еще больший «минус» уходишь. Много теперь по городу таких кабальников ходит, что за одну еду на горожан работают.

Вдобавок ко всему старейшины решили в городе храм в честь Владыки строить. Мол, Ледяной Владыка ушел в дружины братьев Подгорных богов, чтобы сражаться с адскими тварями. Здесь же свое тело оставил, чтобы в случае нужды вернуться и помочь родному клану. После такой легенды в храм такие толпы гномов стали ходить, что диву давались. Скоро и люди, что в городе жили, потянулись к саркофагу Колина. Верующие обо все его просили: о здоровье, о богатстве, о защите. Амина даже слышала как-то, что один молодой гном просил Владыка о благосклонности некой девушки.

Она ведь тоже в храм каждый день ходит. Убирается там, чистит все. И часами сидит у самой стенки и смотрит на него. Все уже к ней привыкли: и охрана, и верующие, и священники.

- А это еще что такое? – она вдруг видит у мясной лавки толпу из гномов и людей, сгрудившихся вокруг невысокого мальчишки. – Воришку что ли поймали?

Ускорила шаг. Ведь забьют воришку насмерть. Совсем сейчас гномы и люди в городе озлобились. За кусок мяса в кровь растерзают.

-…Точно видел! Своими собственными глазами видел! – мальчишка, хоть и грязный с нечёсаной шевелюрой, совсем не выглядел воришкой, которого сейчас будут бить. Наоборот, он был в самом центре внимания. – Он был, как там! Вон! – юнец резко развернулся и стал иступлено тыкать пальцем в громадную статую, что возвышалась у входа в храм. – Точно такой!

Все в толпе, как один, тут же поворачиваются и долго смотрят на статую. Видимо, переваривают услышанное.

- Брешет, босота, - фыркнул мясник, здоровенный мужик в кожаном фартуке и волосатыми ручищами. – Святой Владыка давно уже спит, а не гуляет по ночному городу. Тем более, что ему с таким босяком водиться? По душам разговаривать? Ха-ха-ха! – схватился он за брюхо руками и затрясся. – Я тебя сейчас за вранье в землю вобью! – мясник потянулся волосатой рукой к мальчишке, явно намереваясь отлупить пацана.

Стоявший рядом гном в одеянии храмового служки мотнул головой.

- Не богохульствуй, мясник! – угрожающе проговорил храмовник, исподлобья смотря на человека. – Ледяной Владыка никогда не спит! Он вечно сражается в дружине братьев Подгорных богов! И будешь попусту трепать языком такое, то запросто познакомишься с Ревнителями веры.

Мясник аж посерел от услышанного. Съёжился, сразу же став меньше ростом. Кажется, даже брюхо уменьшилось.

- Да, я ничего, господин страж. Я же завсегда в храм хожу и монетку кладу, - испуганно развел руками мясник. – Все чту и семье своей наказал…

- Тот же, - удовлетворенно хмыкнул храмовник, смерив человека уничижительным взглядом. – А мальчишка правду говорит, - вдруг добавил он, повернувшись к юнцу. Наклонился к нему и дал ему небольшую монетку. А после потрепал по растрепанной шевелюре. - Сегодня ночью Владыку видели в храме. Старший страж рассказал, что поздней ночью, когда он обходил свой пост, раздался гром и с потолка храма ударили яркие молнии. После из пламени появился сам Ледяной Владыка, держа в руке поводок с двумя трехголовыми псами…

Подошедшая ближе Амина презрительно хмыкнула. Естественно, она не поверила ни единому слову. Она же часто бывает в храме и прекрасно видит, что там делают храмовые стражи, когда никого не бывает. Наверное, страж, как обычно, принял внутрь два или три кувшинчика с пьянящей пулькэ и заснул. Во сне ему все и привиделось.

Не став больше ничего слушать, гнома пошла к храму. Делать ей больше нечего было, чем слушать про чьи-то пьяные бредни.

- Доброе утро, Амина, - подмигнул ей молоденький гном у входа в храм. – А сегодня у нас шумно. Слышала? Говорят, Владыка приходил.

Она в ответ состроила хитрую мордочку. Мол, конечно, конечно, верю.

- Слышала…

Не обращая на суету в храме, она привычно взяла хлопковую тряпку и начала протирать пыль на стенах храма. Тщательно натирала затейливые узоры в камне. Это уже давно стало для нее настоящим ритуалом, который ее успокаивал и позволял хотя бы ненадолго обо всем забыть.

С узоров на стенах постепенно перешла на мозаику на колоннах. Разноцветные стекла, как их натрешь, еще ярче сияли разными цветами. Когда же на них падали лучи солнца, вообще, было не оторвать глаз. Амина отошла на несколько шагов назад и залюбовалась красивыми бликами на мозаике. Солнечные лучики, отражаясь от стекла, прямо в воздухе создавали причудливые образы.

В самом конце она обычно убиралась у саркофага Колина. Так поступили и сейчас.

- Что это еще такое?

От ее внимательного взгляда не ускользнули некоторые странности, от которых тут же тревожно закололо девичье сердечко. Ее Колин лежал не так, как она помнила. Правая рука с массивной печаткой на указательном пальце чуть сдвинута. Голова повернута в другую сторону.

Амина наклонилась и тут же вздрогнула. На подошвах сапог заметила крохотный кусочек раздавленного яблока. Вспомнила, что уже видела раздавленное яблока у самого входа в храм. Еще тогда удивилась, кто это был таким невнимательным.

- Это правда? – гнома наморщила прелестный лобик, пытаясь сообразить, что здесь происходит.

Это было очень подозрительно. Случайностью мог быть тот рассказ юного воришки на улице. Даже рассказ храмового стража мог быть случайностью или обманом. Но теперь ко всему этому добавилось третье – странное положение тела Колина. И все это нельзя было списать на случай.

- Нужно все проверить.

С этими словами она выскочила из храма и понеслась в сторону казармы, где жили стражи храма. Там сейчас должен был тот самый страж, что вчера был. Его и нужно было расспросить.

Уже через час Амина возвратилась в храм. Растрепанная, красная и с подозрительно блестевшими глазами, она пронеслась мимо удивленного стража прямо внутрь храма. Бросилась к саркофагу и едва не обнюхивать начала лежащее тело. Вскоре заметила и другие странности.

- Значит, это все правда… Боги, правда… Колин, миленький, ты приходил…, - она с силой вцепилась в руку лежащего гнома и начала ее тормошить. – Колин, хороший мой, ты меня слышишь? Колин? Не молчи! Не молчи! Я же знаю, ты меня слышишь!

Она сильнее тормошила его, но все было бесполезно. Тело главы клана Черного топора по-прежнему оставалось совершенно неподвижным.

- Колин, я жду тебя… Мой хороший, возвращайся… Что там в дружине братьев Подгорных врагов хорошего? Возвращайся…, - горячо шептала она, обняв лежащего гнома и обливая его тело своими слезами. – Я буду тебя ждать… Слышишь? Возвращайся… Колин, ты ведь меня слышишь. Или не слышишь? - она искренне верила в то, что говорила. Или хотела верить. - Подожди… Подожди, я напишу…

Гнома быстро вытащила из кармашка небольшой клочок пергамента, на котором тут же стала свинцовым карандашом что-то писать. После осторожно вложила свернутый пергамент в ладонь гнома.

-//-//-

Храм и так не был обделен вниманием, но после сегодняшней ночи все «словно с цепи сорвались». На утреннюю проповедь, которую обычно посещало чуть меньше двух десятков, разом пришло больше пяти сотен. И все продолжали валить: люди и гномы, старый и молодой, женщины и мужчины, нищие босяки и богатые купцы. Многократно удвоились пожертвования: в специальную чашу кидали монеты так, как никогда не кидали.

- … Братья и сестры, возрадуйтесь! Это знак свыше, что Владыка следит за нами, оберегает нас! Он раскинул свои длани над нами, защищая от всех напастей! – восторженно вещал с высокого выступа священник, седой, как лунь, гном в красном одеянии первосвященника. – Его милость не знает границ… Смотрите! Владыка не видит разницы между богатым и сирым и убогим. Все перед ним равны! Вот мальчишка-кабальник, никогда не евший до сыта! Приведите его! Пусть расскажет о Владыке!

Откуда-то из-за штор вывело худого пацана, испуганно глазевшего по сторонам. Его подсадили на выступ, где его уже ждал священник.

- Рассказывай! – властно проговори первосвященник, подталкивая мальчишку вперед, к толпе.

- …Э-э-э… Меня Хозяин выпороть хотел плетью. Я в кузне уснул и плавку проспал, - залепетал мальчишка, вжимая голову в плечи. Видно, побаивался говорить при таком стечении народа. – Кузнец только руку на меня поднял, а тут Он пришел. Как даст кузнецу, а тот с ног упал…

Кто-то в толпе, зная этого самого кузнеца, удивленно присвистнул. Кузнец, про которого шел разговор, был весьма здоровым детиной, прямо поперек себя шире. На спор подковы в узел завязывал и развязывал. Один раз даже на два золотых молодого бычка на плечи посадил и десять шагов пронес. Чтобы такого с одного удара на землю сбить, нужно быть настоящим силачом.

-… А потом мне калач принес… Скусный очень. Я чуть язык не прикусил, - продолжал мальчишка, уже почти «оттаяв» от страха. – Он меня поднял на руки…

Мальчишка явно что-то еще хотел рассказать, но первосвященник уже оттер его назад. Встал вперед и снова начал вещать:

- Молите Владыку о милостях и будет вам дано по вашей вере! Никто не останется без его милостей! Ибо он все видит и все знает! А теперь идите и поклонитесь ему! – широким движением махнул в сторону саркофага с лежащим там гномом. - И не забудьте про подношения. Владыка обязательно увидит, насколько вы щедры.

Верующие тут же потянулись к саркофагу. Гномы, люди, непрерывным потоком шли мимо постамента с телом, с восторгом прикасаясь к одежде Владыки. На большее они даже не осмеливались. Кто-то, вообще, касался лишь самого камня, на котором тот лежал.

… Уже к вечеру слухи о возвращении Владыки стали обрастать все новыми и новыми подробностями, некоторые из которых звучали даже дико. Кто-то договорился до того, что кузнеца, бившего мальчишку, переделал в большую шайку разбойников, а самого Владыку Колина – в спасителя всего города. Сильно разогревал ажиотаж и страж храма, который в ту ночь дежурил. Гуляя по городским пивным, он рассказывал такое, что оторопь брала. Чего стоил только рассказ о дружине самих братьев Подгорных Богов! Мол, своими собственными глазами видел, как дружина спускалась с небес вместе с Владыкой Колиным! Страж, захлебываясь от жадного нетерпения, описывал золотые доспехи божественных героев, их магическое оружие – стрелы-молнии, секиры из огня. Не забыл отметить их роскошные бороды, заплетенные в боевые косички; множество амулетов и артефактов на их одеждах…

А народ все шел и шел в храм, принося в казну священников все больше и больше денег и оставляя рядом с саркофагов множество записок с просьбами и пожеланиями. Многие падали ниц и с подвываниями ползали возле постамента с телом, восхваляя Владыку и прося его благосклонности. Таких стража тут же выводил а на улицу, чтобы ни не мешали остальным приобщаться к святости.

-//-//-

Монитор компьютера мигнул, выходя из спящего режима. Яркими красками расцвела картинка, показывая во всей красе средневековый город с огромным пирамидальным храмом в самом его центре. Большая часть индикаторов на игровой панели, показывающих динамику игровых событий, практически не менялись. Немного росло количество золото, поступающего в город. Стало чуть больше единиц дерева и камней, добытых гномами и людьми. И только один индикатор менялся с головокружительной быстротой – магическая мана, показатель силы игровой божественной сущности.

Бог-покровитель города с каждой минутой игрового времени набирался сил, быстро пополняя свои растраченные магические ресурсы. Иконка, его изображающая, постепенно видоизменялась, становясь больше и постепенно, обрастая все новыми и новыми подробностями. На иконке Бог выглядел монументальным существом, окруженным ореолом огня

Глава 10

-//-//-

Не сказать что он был злопамятным или просто злым человеком. Пожалуй, даже у многих из тех, кто так или иначе пострадал от его действий, язык не повернулся бы такое сказать. Даже наоборот, наверняка, все они как один смогли бы назвать четкую и понятную причину своих вчерашних или сегодняшних бед – или свой длинный язык, или свою глупость, или безрассудность, или даже излишнюю самоуверенность, или что-то подобное.

Сейчас Иван Михайлович Филипов, депутат городского собрания, был уверен, что с полным основанием имел право на самые жёсткие ответные действия. А как иначе? Ведь, посудите сами, его сына жестоко избили: сломали руку, сильно ушибом ребра и ногу, разукрасили все лицо. Говоря юридическими терминами, к которым мужчина имел особую склонность и часто ими щеголял в разговоре, его сыну нанесли побои, как минимум, средней тяжести, а может и тяжкие побои. И все это, позвольте на минутку, довольно тяжкая статья.

К тому же нельзя скидывать со счетов, что он являлся депутатом, а значит, призван был следить за исполнением законов. По крайней мере, Иван Михайлович очень часто с пафосом об этом заявлял.

- Как же мне это спустить на тормозах? Люди не поймут. Наконец, это же нарушение закона, и я как народный избранник просто обязан отреагировать, – при этих словах мужчина в предвкушении причмокнул глазами. Глаза его сузились, превратившись в щелочки. А сам он стал напоминать ханского баскака в момент сбора дани. – Хм, именно так... Народный избранник, – ухмыльнулся он, вкладывая в эти слова только ему известный смысл. – Я же должен защищать закон, – ухмыльнулся депутат. Похоже, и закон он понимал очень по своему, по родному. – Ха-ха ...

Он нажал на кнопку селектора на телефоне, вызывая своего юрисконсульта.

- Юрчик, мухой ко мне, - небрежно бросил мужчина.

Юрчик, а точнее Юрий Павлович, был так себе человеком — скользким, изворотливым, за что, собственно, и получил довольно нелицеприятное прозвище «Сладкий». Выглядел, кстати, юрисконсульт соответствующе. Как говориться, внутреннее содержание полностью соответствовало внешнему оформлению. Весь прилизанный, средних лет, но отчаянно при этом молодился. То и дело пропадал в специальных салонах, колол и мазал себя везде и всем, чем только можно. Однако, при при всем при этом к его профессионализму совершенно не было никаких вопросов, что делало его крайне полезным при решении всякого рода «непростых дел с душком».

- Шеф? - угодливо улыбался юрист у двери, появившись уже через пару минут. Словно чувствовал, когда понадобиться. Что и говорить, хорошая чуйка была у мужика на эти дела. - Вызывали?

Хозяин кабинета, сразу не отвечая, махнул рукой на одной из кресел возле своего стола.

Тот быстро юркнул в кресло и застыл в нем. Руки аккуратно сложил перед собой, ладони оказались на коленях, а на лице застыло выжидательное выражение. Мол, приказывайте, сделаю все в лучшем виде.

- Так, Юрчик..., - негромко протянул депутат, глядя куда-то в окно. - Слышал, что недавно случилось с моим сыном? - юрисконсульт моментально кивнул и тут же тяжело вздохнул с таким трагичным выражением лица, что Станиславский бы прослезился, если бы мог. - Тогда слушай задачу. Сейчас в темпе охрененно быстрого вальса стряпаешь грамотное заявление в полицию, в прокуратуру, ОБСЭ, ООН, короче, куда только можно. Приложишь все нужные бумажки — медицинские справки, характеристики с места учебы. Словом, чего я тебя учу? Сам все знаешь, - юрист на каждое его слово с готовностью кивал. - Всю эту макулатуру держишь в готовности, пока я не скажу. А сегодня мои ребятки пойдут к ним и предложат полюбовно договориться.

У мужчины хищно раздвинулись губы, обнажая ослепительно белые и ровные, как частокол, зубы. Настоящий зверь, что тут говорить.

- Э-э-э, шеф, может не надо? А то может получиться как в прошлый раз, - осторожно влез юрист, напоминая про недавний случай. Тогда ему тоже пришлось потрудиться, оформляя заявления во всякого рода организации. Депутат же послал с неугодным человеком разобраться своих людей, которые того «уложили» на больничную койку с тяжелыми повреждениями. Словом, случился весьма неприятный казус: с одной стороны они этого человека обвиняли, а с другой стороны — наказывали. - Может сначала дадим официальный ход бумагам?

Депутат в ответ характерно дернул головой, как всегда делал, когда что-то его раздражало. Сейчас ему не понравилось этой напоминание, выглядевшее, словно указание на его прошлую ошибку. Кому же понравиться, что его тыкают в его же оплошности? Верно, никому.

- Рот свой закрой! И делай, что тебе было сказано, - рявкнул он на юриста. - Я сам знаю, что делать, - после недолгой паузы, мужчина поднял голову и посмотрел на своего юриста так, словно в первый раз его видел. - Ты еще здесь?

От столь выразительного взгляда, брошенного на него, у Юрчика едва волосы дыбом не встали. Он прекрасно знал, чем могло все это закончиться. Тут же вскочил с места и задом попятился к двери.

- И парней там позови! - полетел ему вслед приказ.

Следом на пороге появились двое очень похожих друг на друга мужчин. Оба были представительно вида: холеные, с хорошими прическами и небольшими бородками, в дорогих костюмах. Сразу видно, что не гопота с улицы, а помощники уважаемого человека. Собственно, последними они и являлись.

- Садитесь оба, не маячьте в дверях! - властно махнул им шеф, внимательно поглядывая на них. Предыдущих дуболомов он уже уволил за разного рода нехорошие эксцессы, которые они себе позволяли при выполнении его поручений. Эти же были явно посмышленее: сначала соображали, а потом начинали что-то делать. Такие сейчас и нужны были. - Задание для вас есть. Здесь один адрес.

Он чиркнул на небольшом листке несколько строк и положил на стол.

- Там живет женщина с одним сопляком, который обидел моего сына и оскорбил меня, - при этом явно или неявно депутат выделил слово меня, что оба его помощника прекрасно уловили. А такой нюанс очень много значил в их работе. - Сегодня пойдете на адрес и поговорите с этой теткой. Нужно ей красочно обрисовать ситуацию, которая ждет их обоих: ее и ее малолетнего ублюдка. Напрягите фантазию, короче. Расскажите про многомиллионный иск за физические увечья, за оскорбление чести и достоинства, про исключение из школы сына, про надзор от полиции и органов опеки. Точно, про опеку особенно! Пригрозите, что пацана отберут за ненадлежащее воспитание, - довольный своей придумкой, добавил мужчина. - Пусть до этой дуры дойдет, что я их в порошок сотру. Затем оставьте мою визитку. Мол, вопрос можно и по другому решить, извинениями, например. Ясно?

Первый «близнец», который был чуть по шире в плечах и имел помимо бородки небольшие тонкие усики, масляно ухмыльнулся. Похоже, представил себе, что это должны быть за извинения. Второй в ответ просто кивнул.

- Словом, жути там нагоните, чтобы эта стерва ссаться начала, - выдал депутат последнее напутствие с самодовольной ухмылкой. - Пусть в ее курином мозгу останется лишь одна мысль, что нужно срочно бежать ко мне и ноги целовать. Идите.

Выпроводив их, мужчина откинулся в кресле и застыл, скрестив пальцы. В принципе, об этом деле он уже и забыл. Ведь, это была ничего не значащая мелочь в череде его, действительно, важных дел. Какая-то там семейка, растереть, выплюнуть и забыть. Укажет этому быдлу место, которого они достойны, и все. Чтобы знали, кто они.

- Да, чтобы знали свое место, - вырвалась у него.

И он был совершенно искренне уверен, что так и должно было быть. Он, как представитель элиты, как особый человек с деньгами, властью, положением в обществе, имеет право и просто обязан «учить» других людей, которые ниже его. Именно в этом и была простая, но в тоже время очень важная, идея этого мира. Все просто и понятно: одни наверху, другие внизу; одни все решают, другие во всем подчиняются.

-//-//-

Тимур резко открыл глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не откинуть одеяло и не вскочить на ноги. Только приснившийся сон о его старом мире, мире Гордрума, был настолько реальным, что сильно испугал. Сердце даже сейчас стучало так, что норовили выскочить из груди. На спине выступил пот, хоть выжимай майку.

- Ни хрена себе сон. Как будто в реале там побывал, – качнул он головой, пытаясь снова и снова «прокрутить» его в голове. – Это такие глюки у меня? – усмехнулся было, но тут же «упрятал» улыбку по-дальше. Больно уж серьезно все случившееся казалось. Ведь, это уже был второй такого рода сон с, как говорится, полным погружением. – Не-ет...

Непохоже, что у него не в порядке с головой. Он резко вытянул вперёд руки, сильно взмахнул ими. Затем согнулся и достал кончиками пальцев до ног. Никаких большей не ощущалось, все «работало», как и должно было быть.

- Если бы крыша ехала, вряд ли бы я понял это, – невесело усмехнулся парень.

Где-то он читал, что люди с психическими отклонениями часто не признаются в это: не хотят или не могут. Значит, с ним все должно быть в порядке.

Вдруг в его дверь тихо поскреблись. Тимур вскинул голову и улыбнулся: мама, походу услышала издаваемый им шум и пришла звать завтракать. И точно, из-за отворившейся двери показалось ее лицо.

- Проснулся, слышу, – подмигнула она. – Тогда поднимайся. Оладьи скоро подгорят.

Сразу же во рту слюна начала выделяться. Мамины оладьи – это сила, особенно для его молодого и неокрепшего организма, как любит она говорить.

- Как сейчас заточу, – с угрозой пробормотал парень, одним рывком вскакивая с дивана. Одеяло взлетело парусом и тут же опало вниз. В месте с отделом упало и ещё кое-что. – Это ещё что такое?

Что-то чёрное и продолговатое отлетело в угол комнаты и ударилось о пол с откровенно металлическим звоном. Ручка что-ли? Писал поди что-то в блокноте и забыл.

- Вот же..., – рот его от удивления захлопнулся. Хотелось матернуться, но могли услышать. – Кинжал... Черный ..

Вновь вспотел, как цуцик. Вдобавок ещё мурашки по всему телу побежали размером с кулак, не меньше.

- Что за херня? Б...ь! – все же не сдержался. Просто никаких других слов в этот момент не нашлось, чтобы описать степень его удивления. – Мать вашу, прикол... Это что же получается? Все это был не сон? Охрененнь!

То, что валялось в самом углу его комнаты, до боли напоминало тот самый кинжал из черного железа, который лежал рядом с ним в саркофаге во сне. Это был самый обыкновенный боевой кинжал гнома-воина со священными рунами, выгравированными по всему лезвию!

- Гномий кинжал? Что, вообще, здесь происходит?

Руки у него реально задрожали, когда коснулся клинка. Кинжал был совершенно реален, в этом не было ни капли сомнений: тяжёлый, с удобной рукоятью, выпуклыми узорами.

- Вот тебе и здоров! Вот тебе и не глюки! Я, б...ь, гном?!

Тут из-за внезапно открывшейся двери появилась мама, похоже, стоявшая у двери. С доброй улыбкой она проговорила, желая подбодрить его:

- -И совсем ты не маленький, сынок! Скоро вон меня обгонешь и дылдой станешь, как твой папка, – она подошла и встала рядом, он еле-еле успел нож под одеяло засунуть. – Не расстраивайся, – ласково взьерошила его волосы. – Скоро обязательно вытянешься. Знай, девчонки не за рост любят, – сказала и звонко рассмеялась. Один Бог знает, что она при этом имела ввиду. – И не пугайся. А сейчас, давай, поднимайся. Все стынет уже. Быстрее говорю!

Тимура только и хватило на то, чтобы махнуть головой. Слова в горле застряли. Пожалуй, попробуй он сейчас открыть рот, из него вышли бы лишь одни хрипы и междометия.

Едва дверь закрылась, как он кинулся перепрятывать кинжал. Это сейчас было единственным доказательством, что он не сходит с ума. Пару минут по всей комнате метался, прежде чем нашел подходящее место — в самую нижнюю полку под белье положил.

Мучительно размышляя по поводу кинжала, он и провел весь завтрак: пялился куда-то в стенку рядом с холодильником, механически жевал, не чувствуя никакого вкуса. Мама сразу же это заметила, пока крутилась на кухне.

- Ты чего это, сынок? Все по поводу небольшого роста переживаешь? Смотри-ка, гномом даже себя назвал, - женщина села напротив и, положив руку под подбородок, стала на него смотреть. Взгляд был добрый — предобрый и немного жалостливый. Кажется, думала, что он сейчас неимоверно переживает по поводу роста. - Что ты в самом деле так серьезно к этому относишься? Не переживай. Сейчас у тебя период просто такой. Пройдет немного времени, и сам будешь над всем этим смеяться.

- Ладно, мам, понял я, понял, - вздохнул Тимур, кладя ложку на стол. - Постараюсь не переживать. Конечно, вырасту... везде.

А что еще должен был сказать? Про мифический мир с гномами, который оказался совершенно реальным? Или может нужно было рассказать, что с женским полом у него все нормально? Мол, у него даже девушка по имени Амина есть и она... гнома?! Тогда уж точно можно было бы отправляться в психиатрическую больницу в удобную комнату с мягкими стенами.

- Рюкзак не забудь! - вдогонку услышал он, когда выходил из квартиры. - Потом опять прибежишь взмыленный весь... Растеряша.

Рюкзак?! Да сейчас можно было все на свете забыть! Ведь, он мог путешествовать в другой мир! Кто-то спускается с аквалангом, взбирается на вершину Эвереста или даже летит в Космос, или совершает что-то еще экстраординарное. Только разве это сравнится с тем, что только что совершил он? Он запросто шагнул в совершенно иной мир, которого даже нет на карте и даже глобусе!

При этой мысли Тимур не удержался и подпрыгнул, чем напугал бедную бабульку, что неспешно ковыляла рядом. Та тут же обругала его «чумным иродом» и пригрозила своей клюкой ему в след. Но парень лишь «поддал газу», понесясь вприпрыжку дальше.

Такого психологического заряду ему хватило аж до школы, до которой долетел на одном дыхании. В себя пришел лишь на школьно пороге, где быстро «влился» в широкий поток остальных школьников.

- Тим, здорова! - кто-то хлопнул его по плечу. - Физику, дашь списать? - вихрастый пацан с яркими веснушками оказалось его соседом по школьному ряду, вечно клянчившим у него домашнее задание едва ли не по всем предметам. Физика стояла у него особняком, ибо по ней ему грозил полноценный неуд. - Тебе жалко что ли? Все равно как орешки щелкаешь...

Только в фоей Тимур смог вынырнуть из галдящего потока и остановиться, чтобы переговорить. Только сосед почему-то вмиг присмирел, даже, кажется, ростом ниже стал. Только что громко горланил, смеялся, а тут стал мелкими шажками пятиться назад. Просто удивительные метаморфозы!

- Рыжий, сдрисни отсюда! - послышался со спины наглый гнусавый голос, похоже, и ставший причиной всего этого. - Че, дебилок, доигрался?!

Развернувшийся Тимур увидел своего старого «знакомого», Женьку Филипова, который недавно вместе со своими дружками уже получил за «длинный язык». Похоже, еще раз напрашивался.

- Батя теперь знаешь что с тобой сделает? Рачком поставит и...

Ухмылялся одноклассник, рукой в гипсе пытаясь изобразить характерные движения. На лице, украшенном синяками, красовалась довольная ухмылка. Позади от него стояли и дружки, тоже «красивые»: у одного губа опухла, у второго фингал во все лицу.

Тимур смерил заводилу взглядом, раздумывая, пнуть ли его по хромающей ноги, или ударить по загипсованной руке. И то, и то, получалось, хорошим выбором, чтобы заткнуть ему рот. Останавливало лишь одно: вокруг было слишком много лишних глаз. Поэтому оставалось...

- Батя, что у тебя любитель такого? Голубенький, значит? Что же ты молчал-то? Сейчас же это модно. Может тоже из таких? А дружки? - ухмыльнулся парень, подмигивая однокласснику. У того аж глаз задергался от таких слов, кровью начал наливаться. - Парни, вы тоже с ним? - те недоуменно переглянулись. Видать, до них тяжело доходило. - Вот и отлично. Тогда сами тренируйтесь в этой позе... Паровозикам.

Не став дожидаться ответа, Тимур толкнул парня плечом и пошел к лестнице. Скоро должен был начаться урок, а он еще тут прохлаждался.

Первые пару уроков он честно пытался учиться: внимательно слушал учителей и отвечавших одноклассников, что-то сам рассказывал в ответ на вопрос, выходил к доске и даже получил пятерку. Однако к четвертому уроку его вновь накрыли воспоминания о недавнем переходе.

Как раз начался урок отечественной истории, где учительница, возрастная дама в сером брючном костюме рассказывала о гражданской войне. Вот на фоне красочных рассказов про жестокие грабежи, сумасбродных атаманов и самого Колчака с его пропавшим золотом, его вдруг осенила одна интересная мысль: а если и он ОТТУДА принесет не какую-то железку, а золотые монеты? Ведь, кинжал же ему удалось пронести.

Дух даже захватило от открывающихся перспектив. Это же неиссякаемый источник! Из того мира можно тащить все: серебро, золото, оружие, продукты, в конце концов! Здесь это можно продавать или менять, наконец. Они с мамой так зажить могут, что закачаешься. Сразу же можно съехать из их каморки куда-нибудь в более просторное место. Мама сможет купить себе нормальную одежду, а не те обноски, которые сейчас носит. А он…

- Тимур?! Тимур, ты меня слушаешь? Тимур, с тобой все в порядке? – до сознания Тимура пыталась достучаться учительница истории, напугавшаяся видом замершего ученика. – Тимур?

Тот мотнул головой, выходя из этого своеобразного «транса». Очень уж сладкие картины «гуляли» перед его глазами. Немудрено, застыть.

- Что такое?

- Все нормально, Марина Владимировна, - развел руками парень. – Я просто задумался о… гражданской войне, - добавил он неожиданно, вызвав у учительницы недоверчивую улыбку и смех одноклассников. – Очень вы уж хорошо рассказываете про это. У меня все это словно перед глазами встало.

Больше парень старался уже не отвлекаться. Решил дома все хорошенько обдумать. Ведь, он еще во многом так и не разобрался. Еще осталась куча вопросов про недавние события.

С трудов досидел до конца уроков, Тимур помчался домой. Его едва не колотило от дикого желания попробовать одну из своих задумок.

-…Это же с ума сойдешь, - бурчал он себе под нос, скача по лестнице через две – три ступеньки. – Я столько могу всего притащить… Столько.

На очередном этаже он притормозил, пропуская двух спускающихся вниз мужчин. Серьезные, молчаливые, в строгих темных костюмах, они сразу же привлекли его внимание. Слишком уж выбивались из обычных жителей его подъезда, которых он прекрасно помнил. Эти больше на силовиков были похоже – такие же хмурые, немногословные, с каменными лицами.

- Здравствуйте…, - негромко поздоровался парень, отходя в сторону к лифту. – Вы из домоуправления? – прищурив глаз, спросил он.

Первый даже внимания на него не обратил. Мазнул взглядом, как на таракана, и прошел мимо. Второй же «костюм» задержался.

- Да, пацан, точно, из домоуправления! – довольно хохотнул мужчина. – Скоро выселять тут будем одних… Миха, подожди! – крикнул он товарищу, который уже успел спуститься на этаж ниже.

Тимур проводил их взглядом и пошел дальше. Правда, от хорошего настроения у него уже не осталось и следа. Что-то на душе начали кошки скрести.

Прибавил шаг.

На последнем этаже уже несся из всех сил. Какое-то нехорошее предчувствие буквально «грызло» его, сводя с ума от беспокойства.

- Мама! Мама! – закричал Тимур, влетая в распахнутую дверь квартиры. – Мама?!

Едва не столкнулся о валявшиеся в прихожей вещи. Кто-то свалил вешалку, разломал шкаф с одеждой и бросил сломанные створки.

Замер от всего увиденного.

- Эй? Мам? – парня затрясло от ужаса. Не дай Бог, что с мамой что-то случилось. – Ты где?

Вдруг до его ушей донеслись тихие всхлипывания.

- Мам?! – бросился в зал и стал оглядываться. – Мама?! Это я, Тимур!

Он медленно подошел к балконной двери, где шевелилась длинная плотная штора.

- Мама?

Штора чуть отошла в сторону, и из-за нее вышла она. Бедная женщина едва держалась на ногах. Тушь на глазах размазалась от слез, черными потеками стекая по щекам. Платье висело разорванным клоками.

- Это те двое? В костюмах? Высокие? – вдруг прошипел Тимур, чувствуя, как у него темнеет в глазах от невероятного возбуждения. Ладони с такой силой сжались в кулаки, что ногти до крови впились в кожу. – Они? Мам, это были они?

11

-//-//-

Научно-популярная радиопередача «Поговорим о фантастике», в рамках которой известные ученые, с присущим им научным скепсисом и юмором, рассуждают о фантастике.

…

- Добрый вечер, уважаемые любители фантастики, с вами вновь я, Максим Кисегач, ваш проводник в мире научной и не совсем научной фантастики! Сегодня в нашей студии гость, которого нужно представить особо. Правда, у него столько научных регалий, что, боюсь, у меня не хватит эфирного времени для их перечисления. Поэтому, вы уж простите меня Федор Павлович, назову лишь некоторые из них. Итак, наш гость, Федор Павлович Морозов, доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник Российской Академии науки...

- Подождите, Максим, остановитесь, - гость добродушно смеется. - Не думаю, что нашим слушателям будет интересно длинное перечисление всех этих скучных званий и титулов. Предлагаю сразу же перейти к делу?!

- Как вы сразу взяли быка за рога, - теперь уже рассмеялся ведущий. - Я только лишь «за», Федор Павлович. И судя по вашей многообещающей улыбке, у вас уже есть какая-то интересная тема для разговора.

- Вы как всегда правы. Мне хотелось бы поговорить, уважаемые слушатели, о фантастике, как когда-то существовавшей реальности или будущем, - ведущий в ответ многозначительно хмыкнул. Похоже, не очень понял, что хотел сказать гость. - Да, что-о я сам себя запутал, Максим. Давайте, разберем на примере. Возьмем, такого фантастического персонажа как гнома. Не кажется ли вам, что описание его внешности, рода занятий, обычаев в старинныхлегендах чересчур детальное и очень правдоподобное. Хотя, здесь вы можете возразить, что просто в древности люди все это придумывали, наблюдая за такими же людьми. А если нам взглянуть на это с другой стороны?

Прозвучал секундный проигрыш — звуковая заставка передачи. Затем вновь зазвучал голос ученого.

- Допущение номер раз: если подходить к персоне гнома с научной точке зрения, то это полноценное живое существо человеческой расы, которое возникло и полностью сформировалось в условиях высокой гравитации. Об этом нам говорит мощный гномий костяк и неимоверная физическая сила.

Допущение номер два: постоянное упоминание о жизни в поземных городах, может свидетельствовать лишь о том, что на поверхности их родной планеты неблагоприятные условия для жизнедеятельности. Причем неблагоприятными они скорее всего являются не постоянно, а с некоторой периодичностью. В противном случае, у них было бы очень плохое зрение и они никогда бы не выходили на поверхность. Последнее позволяет предполагать очень многое: высокий уровень солнечной радиации на некоторых участках планеты, очень сильные вихревые процессы на поверхности, и др.

Допущение номер три: распространенность навыков кузнечного дела и склонность к конструированию разных механизмов намекает нам о том, что у гномов высокоразвитая технологическая цивилизация.

- Ух ты! - удивленно выдохнул ведущий, когда ученый прервался, чтобы перевести дух. - Федор Павлович, вы просто маг и волшебник! Так все расписали и подробно разложили по полочкам, что я едва не поверил в ваш рассказ.

Раздался негромкий смех профессора.

- Я, Максим, еще добавлю, с вашего позволения. Я, когда готовился к сегодняшней передачи, взял на себя смелость и произвел некоторые расчеты физические и астрономические. И могу прямо сейчас вам и нашим слушателям описать планету, на которой могла существовать а может и сейчас существует цивилизация гномов. Вам интересно?

- Уверен, Федор Павлочив, нашим слушателям очень интересно и они всей душой хотят продолжения разговора, - тут же отозвался Максим Кисегач. -Рассказывайте, не томите!

- Хорошо, Максим, продолжу. Это, несомненно, экзопланета, так называемого суперобитаемого[1] типа. Ее масса равна приблизительно двум массам земли, а радиус — 1/3 земного радиуса...

-//-//-

В эти секунды Тимур не особо себя осознавал, уподобившись чему-то другому. Из его сознания, словно вымыло все постороннее, внешнее и наносное, оставив лишь неимоверную, всепоглощающую ярость. Канули во тьму какие-томысли, недавние желания, надежды и смыслы. Растворились страхи, тревоги и печали. Примерно так варится сталь, которая момент наивысшей температурной точки из аморфной и полной примесей массы бурого железа превращается в металл благородного цвета.

- Сынок, что с тобой? - заплаканная женщина с явным испугом смотрела на сына, в котором вдруг увидела кого-то совершенного другого. - Ты... Ты...

Еще толком не отошедшая от недавнего нападения, она мотала головой из стороны в сторону, словно пыталась стряхнуть опустившееся на нее наваждение. Бесполезно. На месте ее сына по-прежнему стоял кто-то другой. Сквозь слезы женщина видела расплывающуюся плотную фигуру с широкими плечами, крепкими руками и ногами. От ее изящного мальчика, который всегда напоминал ей пианиста или художника, не осталось и следа.

- Сынок..., - вновь заплакала она, совсем ничего не понимая. Испытывала сильный, какой-то иррациональный страх, на который накладывался и только что перенесенный ужас. – Мне страшно…

От этого дрожащего и такого родного голоса Тимур покачнулся. Чтобы не упасть, схватился за дверной косяк. Пальцы сжались, с легкостью проминая железный уголок, отчего на пятимиллиметровом металле остались отчетливые следы.

- Не бойся, мам, - с трудом смог выдавить он из себя несколько слов. В глазах матери стоял такой ужас, что парень едва стоял на ногах. – Я сейчас… сейчас приду. Ты только не бойся… Подожди немного, я сейчас.

Резко встал на ноги и, пошатываясь, вышел из квартиры. Едва не раздавленный жуткой смесью чувств – стыдом перед матерью, оставшейся наедине с бандитами, и своим собственным бессилием. Ведь, ее чуть не убили, пока он просиживал штаны в школе. Пока он там витал в облаках и представлял, как будет таскать золото из мира Гордрума, над его мамой здесь измывались.

Вновь пошатнулся, выходя на лестничную площадку. Неуклюже столкнулся с высоким крупным мужчиной с брезгливым недовольным лицом, соседом сверху.

- Полегче! Вдобавок к мозгам и зрение потерял? – буркнул он на парня, с неудовольствием начиная осматривать свой светлый пиджак. Решил, что его испачкали. – Б…ь, не дай Бог мне испачка…

В этот момент Тимур поднял головы и посмотрел на него. Он и так уже был не в себе, а тут вообще, сорвался. Сделал резкий шаг вперед и, буравя мужика ненавидящим взглядом, схватил его за шкирку и сильно тряхнул. Модный приталенный пиджак жалобно хрустнул, почти лишившись ворота.

- Да, я тебе, сук… Ай!

Еще раз с такой силой тряхнул его, что мужик зубами стукнул. Вдобавок, еще язык прикусил, струйка крови изо рта показалась. Взгляд у него сразу же ошалелым стал.

- Пацан, ты чего? – задрожал голос соседа, старавшегося не смотреть в глаза парню. Страшно стало. Ведь, у того не глаза стали, а сплошные кровавые дыры. – Я же просто…

Тимур, продолжая одной рукой прижимать его к стене, а второй резким ударом с хрустом проломил стену.

- Я… Я…, - откровенно затрясся мужчина, с ужасом косясь в сторону здоровенной дыры в бетоне. Его промежность на глазах намокла, а через мгновение с ботинка уже стекала желтоватая струйка. – Я…

Но парень его просто оттолкнул в сторону, как досадную помеху на своем пути. И понесся по ступеньками вниз, перескакивая, как сайгах, сразу через весь пролет.

- Я… Я тебя… В суд подам, - неслось ему в спину от вмиг осмелевшего соседа. – Ты у меня…

Тимур ничего этого не слышал. Словно метеор летел от пролета к пролету. Несколько раз, не вписавшись в поворот, с хрустом выносил с петель дверь на балконную площадку.

Влетев на первый этаж, со всей силы впечатался в стену. По пути собрал кучу велосипедов и детских колясок, превратив большую их часть в переломанный ком металла и пластика. И только после этого вырвался из подъезда.

- Убью! – за его спиной хлопнула железная дверь домофона, а он, подобно бойцовскому псу, жадно оглядывался по сторонам в поисках своих врагов. – Убью…

Окажись те двое в этот самый момент рядом или в паре десятков метров, их ничто бы не спасло. Ни оружие, которое скрывалось в нагрудных кобурах. Ведь, его еще нужно было достать, вытянуть руку, снять с предохранителя и, наконец, нажать на спусковой крючок. Не защитил бы их и лоснящийся серебром геленваген с брутальным кенгурятником. Он бы голыми руками разорвал хваленый заграничный металл, слишком уж был силен запал в этот момент.

Тимур около получаса метался по двору, пытаясь найти следы. Бесполезно. Немного не успел, они уже уже уехали. Покрутившись — покрутившись, он вернулся домой.

- Рассказывай, мам, - уже в квартире парень присел рядом с матерью. Она все еще всхлипывала, судорожно двигая плечами. - Что это были за люди и что они хотели?

Та ответила не сразу. Пришлось ей сначала налить стакан воды и ждать, пока она его выпьет. Наконец, зубы у нее перестали выбивать чечетку и взгляд стал более осмысленный.

- Сынок, нам нужно срочно собираться. Соберем все вещи и уедем к бабушке в область, - она вдруг наклонилась и крепко обняла его. - Поживем немного у нее. Я тебе для школы справку возьму, чтобы прогулов не было. А потом может все и успокоится..

Парень недоуменно поднял брови. Зачем им уезжать? Из-за этих людей?

- … Они сказали, что сожгут нашу квартиру и нас вместе с ней. Придут ночью, когда будем спать и подожгут дверь, - почему-то голос ее упал до шепота, став едва слышен. В глазах, едва она начала рассказывать про нападение, снова заплескался страх. - Еще предупредили, что работают на очень серьезного человека, которого ты обидел. Мол, если хотим жить спокойно за обиду придется теперь заплатить...

Немного успокоившийся Тимур снова начал «закипать». Лицо, еще недавно нормального цвета, становилось все более бледным.

- Прямо сегодня, соберемся сыночек, и поедем, - всплакнула женщина, оглядывая то, что они наживала долгими годами: стенка, мягкая мебель, ковер, старенький телевизор. - Ничего лишнего брать с собой не будем... А, вот что они оставили.

Она взяла с тумбы черный прямоугольник визитки и подала ее сыну, который тут же принялся внимательно изучать этот кусок пластика. Почти пустая визитка, в самом центре которой виднелись лишь фамилия, имя, и отчество — Иван Михайлович Филипов. Чуть ниже притулился многозначный номер телефона.

- Значит, Филипов, - прошептал парень. - Очень знакомая фамилия... А уезжать, мама, не спеши, - добавил он уже чуть громче. - Скоро придет полиция, которой ты все и расскажешь. Что мы будем, как тараканы, от всех бегать?

Под руками, обхватившими седушку табуретки, подозрительно что-то хрустнуло. Похоже, он слишком сильно сжал пальцами фанеру.

- Не бойся, мама. Все будет хорошо, - твердо проговорил Тимур, касаясь маминой руки.

Та в ответ робко улыбнулась, кажется, впервые за весь сегодняшний день.

- Совсем как твой папка говоришь... Мой защитник, - уже шире улыбнулась она. Умом она, конечно, понимала, что ничего хорошего не будет и сын, к сожалению, ничем не сможет им помочь, но в душе чувствовал иначе. Там, где-то глубоко внутри нее, теплилась надежда, что сегодняшний ужас больше не вернется к ним. - Ну, раз говоришь так, значит, верю.

А Тимур, сжимавший ее руку, все еще чувствовал материн страх. Его совсем не обманывала ее улыбка. Чувствовал, что женщина по-прежнему жутко переживает, но старается спрятать свой страх.

Хрясть!

Массивная седушка из цельного доски окончательно раскрошилась, и парень свалился на пол.

- Эх, ты мой недотепа, - рассмеялась женщина.

Парень сидел на полу и в растерянности сжимал в руках куски толстой доски. Сила его росла слишком быстро, и ему это, похоже, нравилось.

- Недотепа, зато сильный, - тоже засмеялся Тимур. - Так что, мам, не бойся.

Силы у него хватит, теперь лишь бы ума хватило, подумалось парню. Сегодняшний визит мордоворотом был всего лишь первой птичкой, эдаким приветом от того депутата. Дальше могло быть только хуже. Отсидеться, скорее всего, не удастся. А противопоставить ему, в общем-то, нечего, кроме жалоб и бесполезного плача. Похоже, придется отвечать так, как мог ответить лишь его аватар из мира Гордрума. Вопрос лишь в том, хватит ли у него, Тимура, смелости на это?

- Хватит..., - с надрывом вырвалось у парня.

- Ты чего, сынок? - встрепенулась женщина, услышав это. - У тебя снова такое лицо стало... э-э-э страшное. Это я что ли, дура-баба, тебя своим плачем испугала? - всплеснула она руками. - Вот же я дурная...

-//-//-

Для Павла Севостьянова, худого, как каланча, опера из местного РОВД, это был уже второй за сегодня вызов. Чуяло его сердце, что и в этом доме он тоже хлебнет лиха. Утром ему больше трех часов пришлось опрашивать одну женщину по поводу заявления о воровстве. Замучался записывать ее путанные объяснения, а в итоге выяснилось, что у нее не все в порядке с головой. Вот и сейчас, похоже, его ждало нечто похожее.

- Я тебе точно говорю, дядя Миша, - жаловался он водителю дежурной буханки, который согласился подбросить его на адрес. Тому просто по пути в гараж было, вот и взял парня. – Оттуда же аж три вызова было. И почти все в одно и тоже время. Пацаны поди дурака валяли в подъезде, а бабки теперь с ума сходят. Нутром чую…

Водитель, привычно вертя баранку, в ответ лишь понимающе хмыкнул. Хорошо знакомо ему все это было. Ведь, это он сейчас дядя Миша, а десяток лет назад сам также по вызовам бегал. Молодой был, дури много, шило в заднице, во все дела норовил свой нос сунуть.

- Петрович еще все меня сует в каждую дыру, как будто больше некого на вызов отправить, - парень уже склонял своего командира, капитана Махова. – Я и пообедать не успел… Помяни мое слово, язву заработаю.

Однако буханка со свистом тормозов встала как вкопанная, не давая ему закончить разговор. Пришло время поработать.

- Бывай, дядя Миша, - обреченно буркнул Севостьянов, вылезая из машины. – Ждут уже, коршуны, - тяжело вздохнул он, видя, как его встречает у подъезда неполный десяток женщин самого разного возраста – от пацанки с косичками и до восьмидесятилетней бабки в огромных очках. – Добрый день, гражданки! Младший лейтенант Севастьянов! Что у вас произошло? Подождите, подождите, не все сразу.

Он решительно вскинул руки вверх, призывая к порядку загалдевших на разные голоса женщин. Вид у него при этом был такой решительный, строгий, что женщины тут же присмирили.

- Так, гражданки, кто начнет первым? Вот вы, давайте, - он произвольно выбрал из толпы женщину лет сорока в цветастом халате. – Рассказывайте!

Через некоторое время, когда выслушал несколько женщина, дело опер призадумался. Дело оказалось не таким простым, каким он его себе вначале представлял. С каждым новым рассказом появлялись все новые и новые подробности, которые ничуть не проясняли картину, а, наоборот, все усложняли. Если в начале все начиналось с банального хулиганства каких-то подростков, то к концу уже замаячило полноценное уголовное дело об угрозе убийством.

- Давайте, еще раз повторим, - после небольшого перекура Севастьянов вновь вернулся к подъезду и немного подросшей толпе, к которой уже присоединились пару – тройку молодых мам с колясками. Наверное, скучали на улице, а тут такое развлечение привалило. – Вот вы рассказывали, что кто-то поломал все велосипеды и коляске в холе подъезда. Давайте, посмотрим.

Пока они поднимались на площадку, где было оборудовано место для разных вещей жителей, он продолжал спрашивать:

- Значит, никого подозрительно вы не видели? – та в ответ отрицательно качала головой.

С вещами и, правда, была какая-то непонятность. С пяток велосипедов и колясок были сволочены кучу, где основательно примяты. Причем повреждения на них были более чем странные. Некоторые из них напоминали рваные раны.

Вот ему попался на глаза довольно неплохой подростковый велосипед с мощной усиленной рамой, которая почти по самой середине имела дыру с вывороченным наружу металлом.

- Вы посмотрите, посмотрите, что эти хулиганы с велосипедом сделали! - между тем верещала тетка с лицом, удивительно напоминающим мордочку хорька. Она была такая же остренькая, сморщенная и постоянно находилась в движении. – Я же кредит до сих пор за него плачу! У меня все расчетки, чеки есть! Все могу принести! Что мне теперь делать? Ещё один кредит брать?

Голос был настолько визгливым, неприятным и режущим слух, что опер поморщился и непроизвольно сделал шаг назад.

- То есть вы никого подозрительного не видели? - ещё раз, наверное уже в третий, спросил он. Ничего другого ему просто не оставалось делать. Картинка происходящего в этом доме у него так и не складывалась. – Хорошо, гражданка, так и запишем: кто бы это мог совершить, не знаете... А теперь расступитесь. Пропустите, говорю, у меня ещё один вызов из этого дома был. Отойдите, говорю, гражданка. Мы будем расследовать. Ничего обещать не буду. Такие дела расследуются...

Он почти на автомате говорил дежурные фразы, а сам внимательно осматриваллестничную площадку и ступеньки под ногами. Вдруг встретиться что-то интересное, что может все это объяснить.

К сожалению, все случилось с точностью до наоборот: словно специально встречались детали, которые все дополнительно запутывали.

- Что это же такое? Какие-то сколы, вмятины, выбоины? Здесь кирпичи что ли таскали? – бормоча в пол голоса, Севастьянов ощупывал странную выбоину в бетонной стене. Чуть дальше протянулся длинный скол. – Вообще, готова кругом идёт...

Поднялся ещё на несколько этажей. Необъяснимые странности лишь множились. Стали чаще встречаться необычные повреждения стен, поручня. На одной из площадок, вообще, увидел сорванную с петель дверь, ведущую на междуэтажный балкон.

- Что за бред здесь творится? Кто-нибудь мне может объяснить это? – удивлялся полицейский, делая очередной снимок. Скоро у него уже так наберётся целая коллекция х-файлов. - Теперь осталось ещё по поводу того нападения узнать, и можно в психушку съезжать... Так, а вот и нужная дверь.

Опер уже потянулся, чтобы нажать на кнопку электрического звонка, как замер с протянутой рукой. Не веря своим глазам, он несколько раз моргнул. Будто бы надеялся, что увиденное исчезнет.

- А вот это уже не смешно...

До этого, если честно, многое из увиденного казалось им чей-то дурной, но определенно шуткой. Бывают такие великовозрастные дурни, которые часто глупо шутят.

- Чем же это так?

Парень присел на корточки и начал внимательно разглядывать отпечаток человеческих пальцев, глубоко вдавленный в железный косяк двери. Получалось, что естественно невозможно, какой-то человек в этом месте с такой силой надавил ладонью, что оставил на металле отчетливый отпечаток. Но бред ведь!? Самый натуральный бред!

- Ой! - ойкнул полицейский, когда дверь внезапно поползла на него. Кто-то выходил из квартиры. - Здравствуйте. Старший лейтенант Севастьянов. Полицию вызвали? Что случилось?

Открывший дверь, угрюмый парень ничего не ответил. Молча отвернулся и пошел обратно. Это он так приглашал, решил полицейский, и проследовал за ним.

- Вот. В квартиру ворвались двое мужчин и начали маме угрожать, - парень остановился в кухне и показал на заплаканную женщину лет сорока — сорока пяти, пытавшую запить таблетку. - Пугали, что сожгут квартиру и ее искалечат.

Опер уже вытащил из планшета блокнот и начал туда вписывать подробности. Проглотив таблетку, через пару секунд и женщина начала рассказывать. Только успевай записывать.

[1] Понятие было введено в 2014 году Рене Хеллером и Джоном Армстронгом, подвергшими критике общепринятые исходные посылки, используемые при поиске пригодных для жизни планет. Авторы считают, что определение жизнепригодных и суперобитаемых планет должно основываться на биоцентрическом, а не гео- или антропоцентрическом подходе. Хеллер и Армстронг предложили создать перечень характеристик для экзопланет согласно звёздному типу, массе и местоположению в их планетарной системе и прочим особенностям. По их словам, суперобитаемые миры, вероятно, должны быть больше, теплее и старше, чем Земля, и должны обращаться вокруг звёзд класса K главной последовательности.

12

-//-//-

Где-то далеко-далеко отсюда…

Весть о живом Боге, который ходит где-то среди нас, живых, всколыхнула Гордрум. Вместе с торговыми караванами, путешественниками-одиночками и бродячими монахами об этом узнали в самых далеких гномьих кланах на севере, в людских королевствах на берегах южного моря, в султанате и многочисленных колониях. О великих чудесах Ледяного Владыки рассказывали на рынках, на площадях, в вонючих переулках перед нищими, в гаремах богатых господ и везде, где только можно было. Все это обрастало многочисленными слухами, легендами, байками, постоянно наполняясь новыми подробностями и уже мало напоминая то, что было в самом начале. И лишь одно было общим во всех этих рассказах о похождениях Великого Колина – то, что он всегда приходил на помощь сирым и убогим в самый страшный для них момент.

-… Тогда кордовцы великим числом вышли со своих галер и напали на славный город Аркон, что известен своими шелковыми тканями. Почти все наши защитники полегли в сече, но так и не смогли победить врага, - рассказывали караванщики на ночных стоянках о недавней войне с Кордовским королевством. - Взмолились тогда жены и матери Богам, чтобы покарали они врага и спасли их от поругания и смерти. И смиловались над ними Боги, послав лучшего из них – Великого Колина, защитника слабых…

-… Мы плыли с грузом вина и масла, когда в проливе Золата на нас налетел адский ветер. Паруса даже снять не успели, как их порвало в клочья. Мачты гнулись, как прутики, а сам корабль кидало по волнам, как щепку. Думали уже все, пропадут нашу грешные души, сгинут в пучине морской не на за грош… А капитан, наш славный Микаэль, рубака и матерщинник, тогда пообещал, что, если мы переживем этот шторм, то в своем родном городе построит божий храм для всех моряков. И что вы думаете? – с хитрым прищуром спросил старый моряк, заросший бородой до самых глаз. Огромную кружку с пивом он со стуком поставил на стол таверны. Помолчав немного, но так и не дождавшись ответов от собравшихся вокруг него слушателей, продолжил. - Тогда прямо из самой морской пучины вышел Он! – моряк выпучил глаза, словно только что увидел что-то невероятное. Кто-то даже, попавшись на эту уловку, даже стали оборачиваться, что рассмотреть, что у них было такое за спиной. – Ледяной Владыка шел прямо по волнам, словно по суху. А по бокам от него плыли громадные акулы, что со шлюпку были. У каждой в пасти столько зубов, что и сосчитать невозможно. Махнул рукой Великий Колин и стало вокруг нас тишь да гладь… А капитан с той поры на берегу храм строит…

-… Меня хозяин, значитца, как схватит за ухо и давай крутить. Крутит - крутит, крутит - крутит, а я, знай себе, ору, - в каких-то трущобах грязный парнишка рассказывал своим сверстникам занимательную историю о похождениях Ледяного Владыки. - Кричит, что мне, стервецу, ухо оторвет и собакам бросит. И ведь оторвал бы, если бы не Он! – малолетний бродяга замолчал, скорчив на чумазом лице трагическую мину. Кто-то из пацанов, что собрались вокруг него, даже вскрикнул от страха и спрятался за спины товарищей. – Из темноты вышел сам Великий Колин и отвесил хозяину затрещину! Не брешу! Клянусь, не брешу! Так стукнул, что кузнеца о стену ударило! Сами увидите, как того перекосило. До сих пор ходит и постанывает…

За какие-то недели в разы вырос приток верующих в город клана Черного топора. Они добирались одиночками, семьями и целыми селениями, снаряжали караваны и посланников. Приезжали посланцы от других кланов, чтобы из первых уст узнать о случившемся. Даже король Роланд прислал своего доверенного человека для разговора со старейшинами клана. Слишком уж много странных слухов ходило по свету, что он не выдержал и решил сам все разузнать.

Естественно, доходы храма утроились. Медь и серебро потекло в храмовую казну таким широким потоком, что храмовникам пришлось срочно строить новое хранилище для пожертвований. Озаботились они и ночлежками для постоянно прибывающих верующих, которые считали за великую честь потрудится во славу Великого Колина.

Среди жертвователей появилось и много знатных господ – людей и гномов. Приезжали ханы, барон и графы, чтобы поклонится Богу, который и после своей смерти являет чудеса.

Днем и ночью у храма теперь жили люди, которые даже под угрозой наказания не уходили. Прямо тут клали на камни циновки и пережидали в молитвах ночь. Утром их сменяли другие, затем этим меняли третьи. Все истового молились, ожидая нового чуда, которого просто не могло было быть. Великий Колин обязательно вернется. Ведь, в мире осталось еще столько несправедливости и жестокости…

-//-//-

Компьютер, что стоял на столе у Тимура, уже давно жил своей собственной жизнью. По крайней мере, никто в семье уже не помнил, что когда-то выключал или, наоборот, включал его. Он все время, днем и ночью, тихо поскрипывал кулерами и мерно подмигивал световыми индикаторами на панели.

Время от времени компьютер оживал. Его монитор загорался, показывая яркую и невероятно реалистическую заставку средневекового города. Вот и сейчас, пусть уже давно за окном опустилась ночь и все мирно спали, монитор вновь заиграл красками. Картинка средневекового города, из-за непрерывного движения напоминавшая муравейник, сигнала. Изображение на мгновение смазалось, и тут же на весь экран появилась узорчатая табличка с системным сообщением от игры. Рядом с ней празднично одетые трубадуры заиграли в фанфары, над ними взлетели белоснежные голуби.

А по табличке побежал красиво стилизованный текст:

- Количество верующих и их усердие удвоились. Уровень магической маны достиг нового уровня. Поздравляем, город получил божественного защитника в ранге «Бог-покровитель города» и способность совершать одну чудо в течение игровой недели.

-//-//-

В РОВД царила послеобеденная расслабленность. Почти южная сиеста. Никто, как утром, не бегал с выпученными глазами и не тряс папками с делами, не орал на снова накосивших дежурных и пепсов. Была тишь, да благодать. Вдобавок, очень вкусно пахло: по коридору плыл аромат жареной картошки с мясом, каких-то свежевыпеченных плюшек с корицей. Вроде поел, а слюна снова выделялась.

- Черт, опять в девчонки ПНД чего-то празднуют. Наварят, а ты тут слюни глотай, - парнишка с погонами младшего лейтенанта с тоской смотрел на свой скудный обед: бич-пакет с красивой картинкой аппетитной курицы и рассыпчатого риса и стакан круто заваренного чая. Смотрел и словно видел, как его желудок сворачивается в кокон и жалобно стонет. – Эх…

Отхлебнул чай, скривился и решительно отодвинул пластиковую тарелку с варевом, от которого шел дурной химический запах. Потянулся к толстой бумажной папке и подвинул ее к себе ближе. Решил доделать то, что начал с утра.

- Эти велики пусть подождут. Потом посмотрим. А вот с этими мордоворотами нужно что-то решать, - задумчиво бормотал Павел, перебирая бумаги: заявление от потерпевшей, пояснение от ее сына, фото с камер наружного наблюдения с соседнего магазина. – Номер отлично виден. Значит установим, что это за кадры такие в джипе…

В принципе, дело было понятным. К женщине вломились двое мужчин, которые начали ее запугивать. Говорили о том, что ей теперь не расплатиться, придется продавать квартиру, брать кредиты. Очень похоже на действия коллекторов. Правда, было и то, что настораживало во всей этой истории.

- Хм, она говорит, что кредит брала на лечение сына, но уже давно расплатилась. Выписки даже показывала, - вспоминал Севастьянов справки, которые ему вытаскивали из бумажной коробки. – Да и джип что-то дороговат для обычных коллекторов. Такой сейчас столько стоит, что за двадцать лет не заработать, - продолжал парень, рассматривая фотографию с гробоподобным черным внедорожником. – Ничего, запрос пройдет, тогда и посмотрим…

В этот момент в дверь негромко постучали. Очень вежливо постучали, удивился младший лейтенант. Давно уже в его кабинет так не постукивали. Сосед-опер обычно, как медведь ломился. Соседи из другого отдела стучали так, что замки вываливались наружу. Начальник тоже себя особо не сдерживал.

- Войдите! Открыто! – крикнул он в сторону двери.

На пороге появился невысокий полноватый господин в очень хорошем сером костюме, отлично сидевшем на его нескладной фигуре. Весь прилизанный, с пухлым, словно натянутом лицом, с нехорошим прищуром. С первого же взгляда вошедший вызвал у Севастьянова какое-то странное отторжение. Вроде бы тот ничего даже сказать не успел, а настроение у Павла уже испортилось.

Это ощущение еще больше усилилось, когда гость заговорил:

- Э-э, Севастьянов Павел Валериевич, если не ошибаюсь, - голос был вкрадчивым, словно в чем-то сомневающимся. Сразу же возникало ощущение чего-то грязного. Хотелось срочно вымыть руки. – Дежурный мне сообщил, что именно вы ведете дело с заявлением о вымогательстве…

Младший лейтенант с небольшой задержкой кивнул. Все не мог понять, какого черта такому человеку здесь нужно. Судя по его костюму и часам, стоимостью в две или даже три его годовых зарплат, помощь полиция ему не требовалась. Он и сам мог решить все свои проблемы.

- Я адвокат, Павел Валерьевич. Вот моя визитка, - на стол перед Севастьяновым легко красиво оформленная золотом визитка, где были напечатаны стилизованным шрифтом фамилия, имя и отчество вошедшего в кабинет господина: Юрий Павлович Загородный. – Я бы хотел вам помочь с тем делом, за который вы взялись. Слышал, та женщина написала заявление.

Он даже не спросил, а скорее утверждал, понял младший лейтенант. Только откуда ему это известно. Ведь, Павел лишь недавно, собственно, возбудил дело. Запросы только-только разослал.

- Мне, как неравнодушному гражданину нашего чудесного города и не менее чудесной страны, очень бы хотелось, чтобы вы внимательно рассмотрели все обстоятельства дела и не пропустили ничего важного.

Севастьянов весь превратился в одно большое «ухо». Слишком уж подозрительно звучали речи этого адвоката.

- Насколько я знаю, вы разыскиваете владельца этого джипа, - адвокат вытащил из принесенной им роскошной кожаной папки пару бумаг, которые тут же положил перед младшим лейтенантом. – Этот автомобиль с регистрационным номеров Х 555 ХХ принадлежит депутату законодательного собрания нашего города, меценату, известному общественному деятелю Ивану Михайловичу Филипову. Вот здесь все необходимые документы.

На столе оказались копии соответствующих регистрационных документов, где фигурировала именно эта фамилия.

- В автомобиле находились его помощники – Кирил Викторович Аверин и Михаил Глебович Зимин, которые, действительно, по его поручению приходили к той самой женщине…

Удивленно хмыкнув, Севастьянов взял в ручку и приготовился записывать. Ведь, речь по сути шла о признании в преступлении. Неужели сейчас будет разговор о чистосердечном признании.

- Только никаких угроз и вымогательства не было. Это же смешно, в самом деле, - адвокат хихикнул, всем своим видом показывая, что даже мысль об этом смешна и невероятна. – Она не так все поняла. И это, скажу вам, очень и очень объяснимо.

Мужчина понизил голос до заговорщического.

- Вам, кстати, известно, что этой женщиной интересуются органы опеки и попечительства? Неизвестно? Естественно, она вам ничего такого не рассказала, - из его папки вновь был вытащен нужный документ, который тут же лег перед опером. – Это копия решения контрольной комиссии органов опеки и попечительства о назначении специальной проверки в отношении данной гражданки. Представляете, ее сын устроил в школе настоящее побоище. Да, да, именно так. Этот молодой человек изувечил, у меня просто нет других слов, своих одноклассников. Вот копия документа из больницы о фиксации побоев.

Младший лейтенант бросил взгляд и на эту бумагу, тут же зацепившись глазами за знакомую фамилию – Филипов. Теперь подоплека дела ему стала более понятна. Правда, легче ему от этого не стало. Ведь, за всем этим делом замаячила фигура депутата, который, как известно, не простой работяга.

- Так вот, Павел Валериевич, продолжу. Помощники Ивана Михайловича приходили к указанной гражданке, чтобы просто сообщить ей о поведении ее сына. Иван Михайлович, как депутат законодательного собрания, не мог оставить без внимания такое событие. И дело не в том, что среди пострадавших был его сын. Для него все равны. Иван Михайлович хотел помочь этой семье, если там такое твориться…

Адвокат еще долго рассказывал про произошедшее. Снова и снова вытаскивал из своей папки документ: справки, заявления, фотографии, характеристики. К удивлению опера в этой пачке даже оказалась характеристика на сына заявительницы, где его описывали, как откровенного хулигана. Читая написанное, Севастьянов не переставал удивляться, как с такой характеристикой этот ученик, вообще, в школу ходил. Его место, как минимум, в колонии для несовершеннолетних.

- Иван Михайлович считает, что наш общий долг помочь этой женщине. Вы же меня понимаете? – вопросительно заглядывал он в глаза полицейского, который отрицательно качал головой. Делал вид, что не понимал намеков. – Что же вы качаете головой? Смотрите. Я же вам рассказываю, что эта семья находится в социально опасном состоянии. Гражданка явно не справляется со своими обязанностями по воспитанию. Семья вдобавок неполная. Вот заявление от соседей, которые не раз видели, как ее сын ходит без присмотра. А если, Павел Валериевич, этот молодой человек что-то совершит? Возьмет и спрыгнет с последнего этажа дома или принесет нож в школу? Разве мы не должны реагировать? Нужно обязательно помочь семье. Иван Михайлович нашел очень хороший специнтернат, где мальчику будет очень комфортно. Вот именно по этой причине к гражданке и приходили его помощники.

Лицо у адвоката было настолько искренним, что просто невозможно было не поверить. Правда, все равно Павлу не верилось. Слишком уж контрастировала внешность гостя с его словами.

- Вы что мне не верите, молодой человек? Зря, скажу я вам. Я, конечно, понимаю, что недоверчивость есть результат вашей работы. Скажем так, профессиональная деформация. Но прошу ознакомиться с собранными нами документами…

Младший лейтенант мысленно присвистнул, едва не зааплодировав подготовленности и предусмотрительности гостя. У него буквально каждое слово было подкреплено соответствующей бумагой и нужным документом. Тяжело с таким тягаться. Упомянул школы – вытащил характеристику от школьного руководителя, сказал о больнице – протянул справку о побоях, затронул вопрос о специнтернате – снова показал согласие от директора.

- Здесь проект соглашения с интернатом о приеме нового ученика. Видите, мы все предусмотрели. Там будет специальный уход, наилучшие условия…

В целом, все было в порядке с бумагами. Несмотря на свое недоверие, оперу не к чему было придраться. Все было просто идеально: бумажка к бумажке. Он специально посмотрел самым тщательным образом. Все печати на месте, подписи выглядят естественными. Но все равно что-то его грызло.

- Знаете, господин адвокат. Я завтра вызову заявительницу сюда и поговорю с ней обо всем этом. Пусть она пояснит мне, - заявил младший лейтенант, внимательно следя за реакцией гостя.

Сразу было видно, что тому очень не понравилась такая идея. Нахмурился, губами зачмокал. Опять в свою папку полез. Неужели у него еще что-то есть? Сколько можно-то?

- Я, конечно, не хотел этого, но придется. Вот тут у меня заявления от некоторых соседей, что искомая гражданка иногда ведет себя неадекватна. Думаю, вам нужно направить ее на обследование. Ведь, она может на честных людей наговаривать…

13

-//-//-

Павел Севастьянов сидел напротив этой женщины и не знал, куда ему деть руки: то скрещивал пальцы в замок, то двигал карандашом, то цеплялся за кожаную папку. С трудом удавалось сохранять видимое спокойствие, когда она останавливала на нем свой взгляд. Слишком уж явно там «плескалось»растерянность.

- ...Как же так Павел Валерьевич? - дрожал ее голос. В глазах наворачивались слезы, вот-вот разрыдается. - Это точно не шутка такая? Получается, опека и, правда, сможет забрать моего мальчика? Что же это происходит...

И в ее голосе сквозило настолько беспросветное отчаяние, что старший лейтенант не выдержал и отвернулся в сторону. Сделал вид, что его неожиданно заинтересовали обои в углу зала. Только женщина неожиданно на это очень странно отреагировала.

- Неужели и вы тоже думаете, что у нас нет условий для ребенка? - сверкнули ее глаза, когда она увидели, что полицейский смотрит в угол, где обои немного отклеились. - Бедно живем? Тогда все смотрите! Что вы на обои только смотрите? Пошлите в Тимкину комнату!

Она схватила за руку тяжело вздыхавшего Севастьянова и потащила его в соседнюю комнату, где, по всей видимости, проживал ее сын. Павел и не думал сопротивляться, слишком уж силен был ее напор.

- Вот, смотрите! Отдельная комната, дверь в нее закрывается. Есть письменный стол, чтобы делать уроки. Большой компьютер купили только в этом году. Я специально кредит взяла. Он на нем все уроки делает, рефераты пишет, даже рисует, - упомянув рисунки, она тут же ухватила со стола пачку альбомным листков. - Смотрите, Павел Валерьевич. Видите, видите? Он очень хорошо рисует. Мы даже на выставке участвовали.

Она силой впихнула пачку рисунков ему в руки.

- Глядите, как хорошо получается. Вот и приз нам на выставке дали, - женщина метнулась к полке на стене и взяла оттуда какую-то блестящую статуэтку из пластика. Тоже стала ее показывать полицейскому. - Его тогда очень хвалили. Звали в художественное училище после окончания школы. Сказали, что у него очень твердая рука и хороший глазомер.

Слушая ее сбивчивую и дрожащую речь в пол уха, парень перебирал листки. Рисунки и, правда, были хорошо. Павел даже не сразу подобрал слово, чтобы точнее выразить свое ощущение.

- … Выразительны и необычны, - наконец, нашел он нужные слова и случайно произнес их вслух. - Извините, что прервал вас, - замолчавшая женщина испуганно посмотрел на него. Решила, наверное, что ему что-то не понравилось. - Это я про рисунки Тимура. Говорю, что они очень выразительны и необычны. Никогда такие не видел.

На первом листе был изображен плотный крепкий мужчины, из-за неимоверной ширины плеч и мощных рук казавшийся квадратным. Массивности нарисованной фигуре, несомненно, воина придавали крупный шлем, брутальные доспехи и здоровенная секира. С другого листка на него смотрел рыцарь, стоявший на поле боя. Чувствовалось, что только что закончилось сражение: в руке у него был помятый шлем, лицо казалось уставшим, осунувшимся, прямо у ног валялся расколотый щит. Все это было прорисовано так живо и реалистично, что невольно закрадывалось сомнение в том, что все это было нарисовано с натуры. Только, к сожалению такого просто не могло было быть.

- Так это все игр берется, - «зацепившись» за слова полицейского о необычности рисунков, она тут же начала объяснять. - Он ведь, когда болел, играл очень часто. Сейчас-то, слава Богу, лучше...

В этот момент из рук Павла выпал один из листков и плавно спланировал под кровать. Не успев его поймать, он встал на корточки и зашарил рукой.

- Оставьте. Я сама подниму, - махнула женщина рукой. - Что вы будете лазить...

И тут его пальцы коснулись какого-то металлического кругляша, казавшегося весьма увесистым. Павел катнул его к себе и с удивлением узнал в кругляше монету.

- Смотрите, что я нашел под кроватью, - хмыкнул он, показывая женщине довольно крупную, с советский пятак, монету золотистого цвета.

Вид у деньги был потрепанный, с парой небольших вмятин. Сразу было видно, что давно уже по рукам ходила. Правда, этим ее обычность и ограничивалась. Остальное, наоборот, казалось чужеродным и незнакомым. На аверсе, где обычно присутствовал номинал монеты, красовались какие-то буквы, очень напоминавшие скандинавские руны. На реверсе, вообще, красовался то ли молоток, то ли кувалда черненного цвета.

- Необычная монетка, - пробормотал полицейский, заинтересованно осматривая ее со всех сторон. - Никогда такой не видел...

- Так это, наверное, из тимкиной коллекции. Он ведь раньше разные монеты собирал. Я ему всеми правдами и неправдами доставала. На работе коллег просила из отпуска привезти местные монетки, чтобы сыну подарить. Знаете, как он радовался каждой новой денюжке? Едва не прыгал на месте, - с улыбкой вспоминала она. - А эту, наверное, из Финляндии привезли... Давайте, я на стол положу. А то Тима придет из школы, спрашивать будет. Не любит он, когда кто-то его вещи трогает.

Женщина взяла из его рук монету и положила на стол, куда полицейский еще несколько раз бросил задумчивый взгляд. Все никак не мог выбросить из головы эту монету.

- Видите, что все у нас хорошо. Я даже кухню могу показать. В холодильник загляните, - женщина снова начала рассказывать про то, как они живут. - Пошлите, пошлите...

Она открыла дверь, пропуская его вперед.

- Все у нас есть. Одежды вон целый шкаф: и летняя, и зимняя, и осенняя. С обувью тоже все хорошо. Что я не понимаю что ли? - вздыхала она, по пути раскрывая створки дверей шкафа. Там, действительно, в вакуумных пакета ровными рядами висела одежда. - Лучше себе не куплю, а ребенку...

Конечно, Севастьянов прекрасно понимал всю подоплеку этого дела, вызывавшего у него очень гадливое и неприятное чувство беспомощности. Может он и хотел бы помочь этой семье, но как? Еще вчера вечером ему все это прекрасно разъяснил его непосредственный начальник, майор Коновалов. Вызвал к себе и прямо в лоб обматерил. Мол, ты какого х...я, на такого важного человека батон крошишь?! Почувствовал себя крутым полицейским из голливудских фильмов? Ты ноль без палочки, прыщ на заднице! Словом, очень и очень образно майор показал ему его место, закончив «порку» приказом, даже косо в сторону депутата и его людей не смотреть.

Ясно виделся ему и конечный результат всей истории. Естественно, вдова не сможет на равных «бодаться» с депутатом, на стороне которого будет все: и полиция, и школа, и опека, и даже соседи через стенку. Через пару дней адвокат, что недавно приходил в его кабинет, соберет пухлую пачку документов, на основании которых от этой семьи камня на камня не оставят. Сначала, на них натравят органы опеки и попечительства, которые с легкостью найдут многочисленные пробелы в воспитании ребенка и вынесут предписании об изъятии ребенка. Затем в дело вступит полиция с кучей заявлений от соседей, что она дебоширит, пьет и т. д. и т. п. Последний удар нанесет суд, которые признает виновным ее сына в нанесении побоев сыну депутата и присудит выплату громадного штрафа. После придут приставы, и все — финита ля комедия.

Хотел ли он рассказать все эти расклады? Конечно, хотел! Только как?! Просто сказать, не мог: просто язык не поворачивался. Понимал, что просто на просто раздавит ее, морально и физически. А так у нее хоть какая-то надежда остается. Вдруг, сможет вымолить прощение у депутата? Кто знает...

- Вот наша кухня. Смотрите сами, - они оказались рядом с холодильником, у которого она тут же открыла дверь. - Что нужно? Молоко есть, творог есть. Здесь сыр. Мясо еще..., - щелкнула створкой и показала на замороженную тушку курицы. - Вот курица. Сегодня, как раз, собиралась щи варить... Сладости тоже есть. Видите? Что вам еще показать? Вы ведь скажете там, что у нас все в порядке?

С надеждой она заглядывала в его глаза.

- Я ведь вас не обманываю. Иногда, конечно, нам трудно приходится, но мы справляемся, - продолжала она, похоже, боясь замолчат и пропустить что-то важное. - Моя зарплата, тимкина пенсия...

Павел в ответ кивнул раз, второй, с трудом выдерживая ее взгляд. Ну, не мог он ей сказать всю правду. Слова в горле застревали.

Вряд ли ей чем-то можно было помочь. Даже если бы он попытался, успокаивал себя парень, все равно бы ничего не изменилось. Мол, его бы тоже за компанию с ней раздавили, разжевали и выплюнули.

- Да, да, конечно, - еле-еле выдавил парень из себя, пятясь спиной к входным дверям. - Передам.

- Может вы тимкины грамоты возьмете с собой? Покажете их? Пусть видят, что у нас есть все условия для развития ребенка, - женщина протягивала ему папку, в которой были аккуратно сложены разноцветные грамоты. - Берите, берите! Я давно уже ксерокопии сделала. А может того вам рассчетки с квартплатой принести? Я ведь все до самой последней копеечки плачу. И это не надо...

Он качнул головой, ничего не говоря. Лишь руками развел, словно говоря, что ничего не нужно.

- Павел Валерьевич, спасибо вам больше, что пришли и выслушали, - всплакнула женщина, все-таки не сдержавшись. - Вы обязательно передайте там, чтобы не трогали нас. Пусть в покое оставят. Пожалуйста, передайте, Павел Валерьевич!

Едва Севастьянов оказался в подъезде и за ним захлопнулась дверь квартиры, как прислонился спиной к стене и с облегчением задышал. Как же это было психологически тяжело...

- А что я могу сделать? - скривилось у него лицо. -

-//-//-

Весь сегодняшний день в школе Тимур провел, как на иголках. Дергался, нервничал, едва усидел на уроках. С самого утра его не покидало предчувствие чего-то плохого.

Он, конечно, успокаивал себя, как мог. Мол, все эти угрозы, что наговорили его маме, пустые и окончатся самым обычным пшиком. Им просто нервы хотят помотать. В самом деле, разве можно их лишить квартиры или заставить платить штраф. Ведь, в той драке он ни в чем не виноват. Они начали первыми, а он лишь защищался.

- Не-е, нормально все будет, - как мантру повторял Тимур, возвращаясь после школы домой. - Переживем все это. Не в первой...

Тревогу усилил и сынок депутата, ставший в классе всем напропалую рассказывать, что скоро «дебилу хана, епты». Все своего папочку упоминал, который, мол, теперь «их всех без штанов оставит». Краем уха услышал парень и другие вещи, которые, мягко говоря, его встревожили: про службу опеки и обращение в суд. Если он все правильно понял, то его собрались изъять из семьи и поместить в какой-то специальный интернат для подростков, склонных к противоправным действиям.

- Они там совсем охренели? Гонит этот урод. Такого не может быть. Я же ничего такого не делал...

Подобное самоуспокоение, если и помогло, то не очень сильно. И уже у родного подъезда его буквально колотило от тревоги.

Тимур мухой взлетел по ступенькам на свой этаж и, открыв дверь квартиры ключом, оказался внутри.

- Мама!? Я пришел!

Через мгновение из кухни вылетела его мама и крепко его обняла. Потом расцепила объятия и стала внимательно его рассматривать, словно хотела на нем что-то найти. Не найдя ничего, женщина многократно его расцеловала и снова обняла.

- Ты что мам? Оставь, - он отстранился от нее, вглядываясь в ее лицо. - Ты, что мам? Плакала? Чего-то опять случилось? Эти снова приходили?

Только она в ответ лишь качала головой. Тогда он недоуменно хмыкнул. В чем же тогда дело?

- Мам, скажи, что случилось? Я ведь не отстану... Ты ведь знаешь, я как банной клещ: вцеплюсь — не отцепишь,- уголки ее губ чуть-чуть, совсем немного, поднялись вверх, словно намекая на робкую улыбку.- Расскажи, пожалуйста. Мы обязательно со всем справимся, как и всегда справлялись.

Наконец, она сдалась и все рассказала. Оказалось, ей несколько раз звонили. Сначала, женский голос представился каким-то специалистом из органов опеки и попечительства и сообщил, что они поставлены на учет, как семья, находящаяся в трудной жизненной ситуации. На них заведено дело и готовится специальная проверочная комиссия, которая проверит условия проживания в квартире.

-... Сказали, что придут через несколько дней... Когда точно, не сказали...

Но и это было еще не все. После этого звонка раздался другой звонок. В трубке был уже мужской голос, сообщивший еще одну дурную новость — против них подан иск о возмещении вреда, причиненного здоровью его одноклассника.

- … Ты понимаешь, сынок, какие это огромные деньги?! Это же просто неимоверные деньжищи! Целых три миллиона! Где мы такие деньги возьмем? Только, если квартиры попробовать продать. И то, пожалуй, столько не набрать... Можно кредит еще взять, - с обреченностью в голосе размышляла она. - Мама немного даст. На похороны она откладывала...

Только было еще и третье. Тот же самый голос, что пугал иском, рассказал и о обращении в министерство здравоохранения. Мол, те теперь обязательно будут разбираться, каким образом Тимур избавился от аутизма. Ведь, аутизм неизлечим. При любой, даже самой лучшей коррекции, его последствия будут заметны. Намекал на то, что они с матерью просто на просто обманывали министерство здравоохранении и приносили фиктивные справки. За обман и незаконное получение пенсии, по его словам, теперь им грозим уголовная ответственность.

- … Что же такое происходи, сынок? - заплакала она, в бессилии упав на диван. - Еще и плиция сегодня приходила...

- Вот, мам, выпей, - он быстро сбегал на кухню за водой. В стакан накапал с десяток капель пустырника. - Выпей, выпей, тебе получше станет.

Та, взяла стакан, и послушно выпила. Правда, подействовало, не сразу. Она еще немного поплакала, погоревала, и только к вечеру задремала.

Тимур же, укрыв ее теплым пледом, ушел к себе в комнату.

- Ни хреновые дела завертелись... Черт! Из-за меня все..., - сокрушался парень, свернувшись калачиком на кровати и бездумно уставившись в одну точку. - Если бы я сдержался тогда и не стал бить рожу этому уроду, то все было бы хорошо... Чего теперь делать?

Что бы ему не приходило на ум, все всегда упиралось в деньги. Сейчас ему нужны были большие деньги, чтобы хотя бы попытаться решить все эти навалившиеся проблемы.

- Деньги, чертовы деньги, - бормотал он, ворочаясь с одного бока на другой. Повернулся к столу лицом и вдруг увидел на его самом краю желтоватый кругляш. - Хм?

Потянулся и ухватил его пальцами, сразу же почувствовав приятную тяжесть в руке.

- Охренеть! - тут же вырвалось у него. - Это еще откуда тут?

Прямо на его ладони лежал один из золотых дублонов клана Черного топора. Ведь, он сам лично придумывал для него картинку на аверс и реверс. Да и самого наименование «дублон» тоже было его заслугой. Тимур, вспомнив тогда романы о пиратах и сокровищах, решил назвать первую монету клана дублоном в честь своей земной истории.

- Точняк, дублон! Золотой! Черт, вот же золото! - едва не задохнулся он от восторга. Вот ведь решение всех их проблем. Он же сможет натаскать с Гордрума столько золотых монет, что на все хватит. - Дублончик мой хороший... Нужно только заснуть и проснуться с карманами, полными золотых монет.

Едва не трясясь от нетерпения, он быстро закутался в одело. Даже не раздевался, лег, как и был в одежде.

На монитор компьютера парень даже взгляда не бросил. Хотя, раньше перед сном обычно долго любовался картинками из игры, следил за некоторыми персонажами, иногда читал чат с их перепиской. Сегодня же даже не вспомнил об этом. Поэтому сообщение Амины, которое уже давно «висело» в чате, так и не увидел.

- Главное, там проснуться. Нужно настроить себя, чтобы перенестись туда, - повторял Тимур снова и снова, словно мантру какую-то. -Обязательно нужно проснуться в том мире. Я быстро найду монеты и вернусь обратно.

К сожалению, сна у него не было ни в одном глазу. Возбужденный организм никак не хотел засыпать. Парень продолжал ворочаться, почесываться,тормошить одеяло. Бесполезно.

- У мамы же снотворное есть, - наконец, осенило его. Вспомнил по неприметный бутылек с серыми таблетками, который его мама как-то показывала соседке.

14

-//-//-

За окном уже стемнело. Лунный свет зеленоватыми лучами скользил по письменному столу, касаясь то лежащих аккуратной стопкой учебников, то «спящего» монитора компьютера, то изголовья кровати с беспокойно спящим подростком.

В какой-то момент приглушенное мерцание монитора осветилось яркой вспышкой. Из глубины системного блока раздалось мерное звучание кулеров — компьютер «просыпался».

На экране компьютера высветилась яркая картинка необычной городской улицы с приземистыми каменными домами, крытыми керамической черепицей. Фасады были богато украшены вычурной железной ковкой, напоминая то свисающую с крыши виноградную лозу с плодами, то прекрасный розовый куст с огромными цветками. Изображенные дома казались одновременно фантастичными и невероятно реальными. Словно вот-вот кто-то выглянет из-за занавешенного окна и помашет рукой.

Изображение городской улочки мигнуло и сменилось прямоугольником системного сообщения из игры. Небольшой абзац из нескольких строк красивым шрифтом, напоминающим скандинавские руны, гласил: «ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВАШ ГОРОД ПОЛУЧИЛ СПОСОБНОСТЬ ОДИНА РАЗ В ИГРОВОЙ ПЕРИОД ПРИЗЫВАТЬ БОЖЕСТВЕННУЮ МАГИЧЕСКУЮ СУЩНОСТЬ!».

Сразу же над спящим подростком колыхнулось золотистое марево, окутывая его фигуру с ног и до головы. Но через мгновение все исчезло, заставляя подозревать морок или обман зрения.

-//-//-

Земля клана Черного топора. Храмовый город.

За прилавком небольшой таверны, где любили собираться все зарабатывал себе на жизнь мечом или боевым молотом, стоял здоровенный угрюмый торг и с тоской глядел в полупустой зал. Тальгару зверски хотелось подраться, чтобы хоть ненадолго встряхнуться и вырваться из этой рутины. Что бы кто ни говорил, но жизнь трактирщика ему не по душе. Приходилось с утра и до самой ночи заниматься какой-то непонятной суетой, которая жутко выматывала и казалось ничего не значащей: встречи с поставщиками пива и вина, какие-то бесконечные споры на рынке с продавцами, ругань с плотниками во время починки сломанной мебели, постоянные разборки с храмовой и городской стражей. От всего этого ему уже выть хотелось. Ему бы оказаться в горах, где от ядреного мороза обжигает горло, где безумная высота пугает до дрожи в коленках, где под снегом прячутся бездомные щели и дикие звери...

Он с надеждой вгляделся в парочку крупных мордастых мужчин с мечами, что тихо-мирно пили пиво в самом углу зала таверны. Может с ними затеять какой-то спор, чтобы после за стенами таверны помериться силой на кулаках. Приезжие выглядели крепкими и вряд ли ли бы сразу же запросили пощады. Потом кинуть им пару серебряных монет за обиду.

Торг в предвкушении сжал кулаки, хрустнув костяшками. Осталось лишь выйти из-за прилавка и подойти к гостям. Причина подраться обязательно найдется: может взгляд не понравиться, может выпивка окажется слишком кислой или дорогой. Хотя, сейчас Тальгару было все равно, из-за чего бить чью-то рожу.

- Ну, понеслась, - буркнул он, с решительными видом срывая с себя фартук и выбираясь в зал.

- Дядя Тальгар, опять ты за старое? Все не угомонишься никак? - вдруг позади него раздался до боли знакомый грудной голос. Боясь ошибиться, торг резко развернулся и едва не наткнулся на миловидную гному. - Здравствуй, дядя Тальгар!

Трактирщик сразу же расплылся в широкой улыбке. Громогласно гаркнул что-то неразборчивое, поднял на руки гному и крепко обнял ее.

- Аминочка, девочка моя, ты ли это?! Вымахала-то как! Не поднять! - радостно улыбался он, поворачивая ее то в одну, тов другую сторону. - Как же я соскучился по твоей милой мордашке! Что же ты совсем старика забыла?! Почему не заходишь по старой памяти?

Амина при слове «старик» тут же прыснула в кулачок. Этот «старик» сейчас возвышался над дней почти на две головы и был чуть ли не в два раза шире ее. Причем ни единого седого волоса не было ни в его волосах на голове, ни в бороде.

- Какой же ты старик, дядя Тальгар?! - деланно удивилась она, кивая на его рост. - Ты еще молодым фору дашь...

Посмеиваясь над этой немудреной шуткой, они сели на лавку.

- Рассказывай, Аминочка, - с жадным любопытством на нее глядел Тальгар. - Как твои дела? Столько времени утекло, кажется целая вечность. Поди уже трое, а то и четверо детишек, дома по лавкам си...

И тут же с громким хлопком захлопнул рот, сообразив, что сморозил глупость. Знал ведь, что Амина с Колиным вместе были. Действительно, старый дурак. Совсем это из головы вылетело.

- А ты сам как? - гнома, словно не заметив его оговорки, сама спросила. Сидела напротив него грустная, измученная. - Я ведь думала, что ты по-прежнему в храмовой дружине начальствуешь или в городской. И когда расспросила, то не поверила тому, что услышала.

Амина обвела глазами трактир и двусмысленно хмыкнула. Мол, как это все понимать?

Теперь пришла пора торга погрустнеть. Улыбаться перестал, нахохлился.

- Даже не знаю как начать, - скривился он, кладя перед собой на стол здоровенные руки. - Был я когда-то главным над храмовой дружиной, да сплыл. Не нужен оказался. Дали мне отставку и три десятка золотых за службу, а моих людей просто выгнали. Вроде бы как они и не нужны были вовсе. Сказали, что храм Великого Колина достойны охранять лишь гномы...

У той аж глаза от удивления расширились. Видно, не сразу поверила, что город отказался от услуг торга и его людей.

- Дядя Тальгар, я не знала про это... Я сегодня же поговорю с батюшкой, - гнома попыталась встать, но тут же была остановлена рукой мужчины. - Что?

- Не нужно, моя девочка, - прогудел Тальгар, печально улыбнувшись ей. - Бесполезно о чем-то говорить с Тимболом. Ведь, это он дал мне отворот поворот. Сказал, что я должен забыть о старых временах. Мол, теперь все стало совсем по-другому.

На девушку после этих слов смотреть было страшно. Сгорбилась, словно на плечах большая тяжесть оказалась. Лоб глубокие морщины прорезали, придававшие ее лицо очень трагическое виноватое выражение.

- Прости...

- Ничего, Аминочка, ничего. Тимбол прав в том, что настали другие времена, - вздохнул торг, ласково касаясь ее руки. - А ты разве сама не видишь, что все изменилось? Все стало по-другому... Нету больше нашего города… Продали, проели и пропили.

Амина наклонилась еще ниже. Понимала, что это был камень и в ее огород. Ведь, одним из сегодняшних правителей клана и храмового города был ее отец, Тимбол. Именно Тимбол входил в тройку тех, кто определял сегодняшнюю жизнь топоров, которую понимал по-своему.

- Надо о прошлом забыть, Аминочка... Нет больше ничего этого. Мне иногда кажется, что и нас больше нет. Осталось лишь золото и только золото. И больше ничего, моя девочка. Остальное всё продано и забыто..., – торг вновь, уже в который раз, вздохнул. Руками подпёр голову и уставился куда-то в сторону входа. – А помнишь, что рассказывал наш Колин о будущем? Как мы мечтали, что в нашем городе все будет совсем по другому. Что не будет нищих и бедных, что никогда у нас не буду плакать дети...

Вдруг послышался какой-то странный хлюпающий звук, и он поднял голову. Оказалось, это гнома всхлипывала. По ее лицу катились слезы, а она, закусив губу, сдерживалась чтобы не зарыдать в полный голос.

- А теперь ничего этого нет. Совсем ничего нет... Чертово золото. Как оно хлынуло в город, так все и прошло наперекосяк... Кузнецы забыли как ковать металл. А зачем, если раб это сделает гораздо дешевле? Пекари валяются в мягких постелях. Им проще нанять кого-то, чем речь самим. А воины клана? Что с ними случилось? А я скажу, Аминочка. Клан и храм просто наняли наемников... Ха-ха-ха, наняли наемников... Колин там наверное переворачивается от удивления. Да что переворачивается, орет наверное в полный голос! ...

А гнома уже не сдерживаясь рыдала.

- Поплачь, моя девочка, поплачь, – Тальгар гладил ее по непослушным волосам. – Поплачь, и тебе станет легче. Отпусти все, что тебя держит... Наш шаман всегда так говорил. Поплачь, моя хорошая, - та заревела еще сильнее.

Когда же гнома начала успокаиваться, то с удивлением обнаружила перед собой огромную кружку с ароматным травяным отваром и большим куском медовых сот. Тальгар позаботился: знал, как она любила мед и отвар из луговых трав.

- Ни у кого такого меда не найдешь. Смотри, пальцы не откуси, - посмеивался торг, когда гнома, быстро съев мед, начала облизывать пальцы. - Знаешь, Аминочка, сказать хотел... Я ведь уезжать собираюсь. Тошно мне здесь стало.

Она так и застыла с пальцем во рту. Умильная мордашка вновь стала печальной дальше некуда. Даже отвар допивать не стала, отодвинула кружку от себя. Своими большими глазищами уставилась на таким зовущим взглядом, что тошно становилось.

- Я уже все решил, - качал мужчина головой. - Трактир вот скоро продам и отправлюсь в путь. Не могу я здесь больше... Извини, Аминочка, что одну тебя оставляю в этом гадюш..., - окончание он проглотил, так и не договорив слово. Правда, было и так понятно, что он хотел сказать.

Та вдруг шмыгнула носом и решительно вытерла с лица слезы. После чего, с вызовом посмотрев в сторону Тальгара, заявила:

- Я тоже тогда уеду! Ты прав, дядя Тальгар! Прошло уже не вернуть! Только..., - тут она запнулась, вспомнив недавнее происшествие в храме. Ведь, она в тот вечере была почти уверена, что в Храме случилось нечто необыкновенное. Почти убедила себя, что ее Колин на какой-то миг возвращался из мира Братьев Подгорных врагов. Только нужно ли теперь говорить об этом?

- Что, Аминочка? - встревожился Тальгар, не понимая причину ее беспокойства. Он даже вскочил с места и с угрозой огляделся по сторонам таверны. Вдруг кто-то косо посмотрел на нее? Но все было спокойно. В полупустом зале не было никого, кто бы осмелился оскорбить гному.

Та чуть помолчала и отрицательно качнула головой. Все-таки решилась ничего не рассказывать. Сначала она должна сама во всем убедиться. Ведь, дядя Тальгар мог просто принять ее за сумасшедшую. И так уже иногда смотрт на нее, как на дурочку...

Решено, сегодня ночью, когда в Храме никого из жителей не будет, она снова пойдет туда. И не уйдет оттуда, пока во всем не разберется.

-//-//-

По темным коридорам Храма Великого Колина быстро шел высокий гном в темном одеянии обычного послушника, но с массивным медальоном старшего храмовника. Из под глубокого капюшона раздавалось его невнятное бормотание, напоминавшее монотонное чтение молитв. Послушники именно так и думали, когда слышали это.

- … Слава Книге памяти, дела идут хорошо. Доходы храма если не утроились, то удвоились точно. Нужно еще нанять храмовой стражи. С такой казной можно не скупиться. Кхе-кхе-кхе, - слышался его дребезжащий смех. - Скоро у Храма будет столько стражи, что никто мне слова поперек не скажет... И тогда, … тогда придет время призвать остальных братьев хранителей... Кхе-кхе-кхе...

Старший храмовник, глава всего этого хозяйства, был доволен собой. И причиной это были отнюдь не деньги — золото и серебро от паломников, которым уже были до самого потолка заполнены две комнаты-сокровищницы. Презренный металл для него был лишь инструментом, с помощью которого можно было достичь великой цели. Истинная причина была в другом...

- Кхе-кхе-кхе... А пока нужно трудиться и ждать... Кхе-кхе-кхе... Скоро придет время, когда мы вернем нашу власть... Кхе-кхе-кхе...

Здесь его звали Ароном, старшим храмовником Храма Великого Колина, истовым и верным последователем своего божества. Все знали необыкновенную силу его веры, его способность сутками напролет стоять на коленях перед телом Великого Колина и возносить ему свои молитвы. Помнили его невероятную историю возвышения с обычного бродячего монаха и до главы нового храма, когда ему приснился сам Великий Колин и выбрал его для основания храма.

Но все это было лишь невероятно искусной личиной, которая вот уже несколько месяцев была его неотъемлемой частью. Скрывался же под этой маской один из тех, кто всегда долгое время мечтал уничтожить клан Черного топора и его главу Колина. Он был хранителем Великой книги памяти из самого священного города Замодонга.

Посланный убить главы топоров Колина и уничтожить сам клан, Арон немного не успел. Прибыл к столице короля Рональда Шариоту слишком поздно, когда великая битва уже закончилась, а тело его врага оказалось в образе легендарного божества, Ледяного Владыки. Тогда-то им и был придуман коварный план, конечной целью которого стало бы уничтожение клана Черного топора. Он решил разрушить все изнутри, оказавшись на самом верху. И когда последний враг клана хранителей падет, весь Гордрум окажется под их властью.

Арон в один прекрасный день объявил, что ему во сне явился сам Ледяной Владыка и приказал построить в свою честь храм. Там же должно было лежать и его тело, чтобы каждый гном мог прикоснуться к святости Колина. С этой идеей он носился от одного гнома к другому, пока, наконец, идея не стала реальностью.

В рекордные сроки в городе клана Черного топора был возведен роскошный храм, который тут же стал притягивать к себе паломников со всего Гордрума. Поклониться легендарному Ледяному Владыке шли и гномы, и люди, и старые и молодые. Все хотел приобщиться к его святости. Еще бы, разве где-то еще можно было увидеть живого бога, пусть и лежащего неподвижно?!

Все это пронеслось в голове, еще больше укрепляя его решимость идти до конца. Он все сделает, чтобы уничтожить этот проклятый клан, посмевший пойти против хранителей Великой книги памяти. Никто из этих святотатцев не должен выжить, все пойдут под нож. А пока Арон будет улыбаться, разговаривать, кланяться столько, сколько нужно.

- Цель уже близка... Кхе-кхе... И сегодня она станет еще ближе...

Сейчас старший храмовник спешил на встречу со старейшинами клана Черного топора, чтобы кое-что им предложить для повышения доходов города и самого клана. Арон давно уже разгадал их жажду богатств, стараясь всячески ей потакать. Он старался всеми мыслимыми и немыслимыми способами привлечь в город и клан больше золота, видя именно в этом инструмент для уничтожения клана.

- Скоро они «подавятся» этим золотом, окончательно погрязнув в лени, жадности и зависти. Великая книга никогда не обманывала на это счет, говоря, чтосилой можно победить лишь воина, но золотом целую армию... Кхе-кхе-кхе...

Забормотав что-то еще, но совсем неразборчиво, он вышел из храма. Храмовая стража при его виде тут же подобрала животы и вытянулась, сделав каменные лица.

Быстро пересек площадь, завернул в переулок, и оказался высоким зданием магистрата. Городская стража тоже встрепенулась, едва старший храмовник показался на улице. Знали, чья здесь сила.

- Почтенный Арон, проходите, - храмовника уже встречал пузатенький гном в красивом зеленом одеянии из дорого шелка, расшитого золотыми нитями. – Старейшины уже собрались и ждут.

Тот небрежно кивнул ему. На эту мелкую сошку и внимания обращать не нужно. Внутри его ждала рыба посерьёзней.

- Прошу, прошу…

«Зеленый» гном угодливо открыл перед ним дверь, пропуская в большой зал, отделанный с невероятной роскошью.

Старший храмовник вскинул голову и прошел внутрь. Его взгляд сразу же скользнул по сидевшим в глубоких креслах гномов, олицетворяющих собой всю власть в клане. В самом центре по-хозяйски расположился хмурый седобородый гном в золоченном доспехе, на которую опускалась роскошная грива серебристых волос.

- Старейшина Тимбол, - коротко кивнул храмовник, внимательно вглядываясь в лицо старейшины. Тимбол любил власть, и на этом стоило играть дальше. Нужно дать ему больше власти, столько власти, сколько он сможет унести. И при этом, следует натравить на него других, чтобы началась грызня. – Приветствую тебя.

По правую руку от него сидел мастер войны Грут, еще недавно сражавшийся под знаменами клана Сломанной Секиры. Сегодня же благодаря Тимболу стал старейшиной своего нового клана и отвечал за клановую дружину.

- Мастер войны, - тоже кивнул храмовник, переводя взгляд уже на этого гнома. Грут, как он знал, был прост, как старый медный грош. Лесть, золото его не проймут. К нему нужен был другой подход. И Арон знал какой. – Приветствую.

Третьим старейшиной был древний гном, который уже и забыл кто он и зачем здесь находится. Его, вообще, можно было не принимать в расчет.

- Почтенные старейшины, я придумал, как сделать клан Черного топора еще сильнее и богаче. Ваша власть возрастет втройне, - вкрадчивым голосом начал он. – Клан быстро растет, город постоянно расширяется. Нужно все больше и больше рабов, чтобы клановцы ни в чем не нуждались. Нам пора показать соседям, кто здесь главный, кто освещен милостью Братьев Подгорных врагов и кто имеет великую святыню. Небольшой поход еще сильнее укрепит власть клана…

-//-//-

Внутри храма неожиданно дохнуло ветром. Колыхнулись красные шелковые полотна, свисавшие в виде полога. Храмовая стража удивленно переглянулась, но не сдвинулась с места. Понимали, что это все неспроста: видно, Ледяной Владыка ворочается на своем ложе.

А в глубине храма на пьедестале дрогнуло лежащее тело…

Глава 17

-//-//-

Она сидела на самом краешке продавленного дивана и молча размазывала по лицу слезы. Взгляд ее был неподвижен и устремлён в одну точку.

- Как же так? Господи, как же так? Ну, почему это все снова нам? Что мы такого плохого сделали, Боже? Ответь, Господи? – сокрушалась она едва слышным голосом. – Почему это все снова на нас свалилось? Почему?

Минут пять или шесть сидела она подобно статуе, не двигая ни рукой ни ногой. Но в какой-то момент подняла взгляд на висевшие на стене часы, несколько секунд пристально следила за стрелками.

- Ой! Дура я баба! – вдруг воскликнула она, ударяя себя по лбу. - Что это я рассеялась тут, как на квашне? Доктор же сказал, что Тимке нужно одежду в больницу завезти!

Ведь, ее сыночек снова в беспамятство впал, как тогда после аварии. Она зашла его утром будить к завтраку, а он не просыпается. Лежит плашмя, бледненький, ничего не слышит и ни чего не говорит, еле дышит. В больницу на скорой помощи отвезли на обследование, где сказали о возможном рецидиве. Мол, возможно, прошлое происшествие - авария – снова даёт о себе знать.

- Вещи нужно собрать... Трико взять те синие, которые ему нравятся... Носочков обязательно... Может еще бульончику сварить куриного, а вдруг Тимка уже очнулся. Кушать ведь захочет, - бормотала бедная женщина, встав на середине комнаты и не зная за что в первую очередь хвататься. - Лучше вещи сначала собрать... Еще тапочки нужны.

В этот самый момент из прихожей раздалась громкая трель дверного звонка. У нее тут же из рук все тряпки посыпались. Затряслась, как осиновый лист. Сразу же в голову нехорошие мысли полезли: вдруг что-то плохое с Тимкой случилось.

- Подождите, подождите! - крикнула она, спеша к двери. - Сейчас открою! Я быстро... Ой...

На лестничной площадке, прямо перед ее дверью, стояли весьма колоритная парочка. Впереди — высокая эффектная брюнетка слегка за сорок, очень ухоженная, с ярким макияжем, дорогим маникюром и уложенной прической. Чуть позади весьма скромно держался субтильный молодой человек в невзрачном костюме и потрепанной дерматиновой папкой с какими-то бумагами.

- А вам чего нужно? - спросила мама Тимура, растерянно разглядывая нежданных гостей. - Я ведь сейчас ухожу... Вот, собираюсь...

- Здрастье! - небрежно бросила брюнетка, сморщим лицом. - Ничего, задержитесь. Мы из органов опеки и попечительства городского департамента. Я, Ольга Васильевна Каргалова, директор. На вас гражданка поступали неоднократные сигналы, которые решено проверить. Утверждается, что вы ненадлежаще исполняете свои родительские обязанности в отношении ребенка-инвалида. Если они подтвердятся, то в отношении вас будут незамедлительно приняты соответствующие меры. Надеюсь, вы не будете препятствовать нам в осмотре помещения?

Она строго посмотрела через свои модные очки в золотой оправе на окончательно растерявшуюся женщину, которая потерянно развела руками. Мол, не препятствую, проходите и смотрите, что хотите.

- Так... Георгий Михайлович, что вы там стоите, как истукан? Приступайте! Все необходимо фиксировать на фотоаппарат и тщательно документировать, чтобы все было юридически выверено. А то, гражданочка, бывают такие родительницы, которые потом на нас в суд подают. Сами шалман у себя в квартире разведут, ребенка бросят, а потом все у них виноваты, - Каргалова продолжала обвиняюще смотреть в сторону хозяйски квартиры. Со стороны моглопоказаться, что здесь происходит судилище крайне опасного преступника. - Вот, Георгий Михайлович, полюбуйтесь! Пыль, антисанитария!

Женщина, обладая весьма высоким ростом, дотянулась до верхушки платяного шкафа и провела там влажной салфеткой, которую, собственно, сейчас и демонстрировала с удовлетворительной ухмылкой. Мол, а я что говорила?

Каргалова протянула салфетку, испачканной в пыли, протянула стоявшей женщине.

- Плохо, гражданка, очень плохо. Какая же вы мать, если у вас в доме грязь? - в ее глазах уже был вынесен и приговор и зачитан вердикт. Сейчас происходило лишь оформление всего этого. - Георгий Михайлович, пройдемте теперь на кухню! Необходимо проверить, каким питанием обеспечивается ребенок-инвалид, которому, как известно, требуется сбалансированная, полная витаминов, пища. Надеюсь, овощи и фрукты у вас в достатке?

Директор органа опеки и попечительства по-хозяйски прошла в небольшую кухонку. Вновь сморщилась. Демонстративно одела виниловые печатки, словно готовилась к работе с какими-то зловонными препаратами. Лишь после этого взялась за ручку холодильника.

- Извольте, Георгий Михайлович, - щуплый мужичонка уже был рядом со смартфоном, с помощью которого усиленно делал фотографии. Вообще, он напоминал собой облезлого неказистого кобеля, бегающего за роскошной, тщательно причесанной, породистой сукой. Один в один, прямо не отличить. Единственно, разве только взаимного обнюхивания под хвостами не было. - Все именно так, как я и говорила! - она торжествующе показал пальцем на внутренность холодильника.

Вид у проверяющей в этот момент был настолько возмущенный, что мама Тимура с испуганным лицом подошла ближе и тоже заглянула внутрь своего холодильника. Бедная женщина просто не понимала, что такого возмутительного и преступного было или может не было в ее холодильнике? Все ведь было, как у людей. Курочку недавно купила, только разделать ее еще не успела. Рядом с ней лежало пол качана капусты для щей. Внизу пакет с картошкой и свеклой лежал. На боковых виднелся полках початый пакет с молоком. Тимка как-то открыл, да так и не выпил. Немного сыра было, аккуратно закрытого пакетом. Колбаску они еще купить не успели. Еще там она держала пару банок солений, что остались с прошлого года.

- Где фрукты и овощи? - изящный пальчик Каргаловой с необычным жемчужным маникюром, стоимостью в целую месячную квартплату, уткнулся в грудь мамы Тимура. Причем проверяющая делал этого с каким-то неистовством, словно проткнуть желала. - Где, бананы, апельсины, помидоры, огурцы? Почему нет никакой зелени?! Ребенку обязательно нужно сбалансированное питание! А это еще что такое?!

Ее пальчики ухватили пакет молока и возмущенно стали его трясти.

- Георгий Михайлович, отметьте срок годности! Четче фотографию делай, баран! - она чуть не кинула пакетом в щуплого мужичка.Только от резкого движения пакет выскользнул из ее рук и со всего маху упал на пол, образовав на полу огромное белое пятно. - Вот вы что наделали! - Каргалова возмущенно взвизгнула, смотря то на женщину, то на мужчину. - Антисанитария кругом! Мать еще называется... Георгий Михайлович, теперь пройдемте в комнату ребенка! Хотя я догадываюсь, что там увижу! Можно было бы даже и не ходить, но мы сделаем это. Наш долг перед ребенком, чтобы все тщательно смотреть и зафиксировать.

Она шагнула прямо в лужу и пошла дальше, оставляя после себя белесые следы, сначала на линолеуме, а потом и на паласе. Мужичок, пробормотав что-то невнятное извиняющее, бросился за ней.

- Так... Мебель древняя. Стул без регулятора роста. Стол тоже не антропоморфический. Как за таким делать домашнее задание ребенку? А где полки для книг, учебников? Почему окна деревянные? - слышался из другой комнаты хозяйский голос директора органа опеки и попечительства. - Везде одно и тоже! Что у нас за люди?! Все от государства требует, нас, чиновников, ругают последними словами, а сами?! Развели тут хлев! А ведь на ребенка еще пенсию получают! Надо проверить, как ее тратят! - гремел ее голос. - Думаю, здесь тоже полно нарушений! Георгий Михайлович, что вы снова застыли?! Может мне вашу работу делать?! Фотографируйте и готовьте бланк для акта! Будем все оформлять.

Мама Тимура зашла в комнату сына, когда уже за его письменным столом расположился щуплый мужичок и что-то увлеченно писал.

- А что это вы? - дрожащим голосом спросила она, предчувствуя что-то страшное. Для нее, вообще, этот день был в тумане. Несчастья сыпались на нее словно из рога изобилия. - Что вы там пишите?

Карглалова резко повернулась в ее сторону. Руки воткнула в бока и с саркастической ухмылкой прищурилась.

- Что, что? Акт составляем на вас, гражданка, за ненадлежащий уход за ребенком-инвалидом. В квартире антисанитария, мебель старая, продуктов мало. На лицо все признаки плохого, я бы даже сказала отвратительного, исполнения родительских обязанностей.

- Как так? - растерялась женщина. Пошатнулась и медленно сползла по стенке на диван. Сразу же рванула ворот на шее, а то воздуха стало не хватать. - Какой еще такой акт...

- Только не надо мне тут сцен устраивать, - хмыкнула брюнетка, поморщившись при виде побледневшей женщины. - Я на своей работе таких актеров повидала, что вам и не снились. Не надо передо мной играть в заботливую мать, ясно? Я прекрасно вижу, какая из вас мать! Ничего, ничего. Органы опеки и попечительства в мое лице все исправят. В интересах ребенка сделаем все, что необходимо. Вы слышите меня? Вручаем вам акт осмотра, где зафиксированы все нарушения. В самое ближайшее время ваш сын будет изъят и помещен в специальный интернат...Эй?! Что с вами, гражданка? Не прикидывайтесь! Хватит дурочку валять!

Женщина стала бледной как мрамор и медленно завалилась на бок.

- Гошка, б...ь, живо за водой! Видишь, этой тетке плохо! Хотя, подожди! Паспорт ее найди сначала! Паспорт, говорю, дурень ищи! В сумочке, наверное. Подпись ее посмотришь и точно также на акте чирканешь. Она все равно в отключке и потом ничего не вспомнит. Бегом, а то еще окочурится...

-//-//-

Тимур открыл глаза и увидел высоко над собой шатровый потолок с великолепной каменной резбой.

- Гордрум, - догадался Тимур, узнавая окружающую обстановку. Помпезное убранство храма в его честь сложно было не узнать. Слишком уж все здесь было богатым, вычурным, роскошным: много золота, знаменитого кованного черного металла, драгоценной парчи.

Значит, он вновь попал в тот мир и сможет встретиться со старыми своими друзьями, с которыми столько всего пережил. Губы сами собой у него сложились в улыбку, едва только вспомнил милое лицо Амину, вечно хмурую мину на лице Тальгара. Сейчас он был бы рад даже Тимболу, отца Амины, с которым они вечно спорили о политике клана. Наверное, бросился бы обниматься с ним, так соскучился по старым временам.

- Решено, нечего терять время, а то вдруг снова проснусь. Надо срочно всех найти...

Парень быстро спрыгнул со своего ложа и пошел в сторону выхода. Про свою секиру, что лежала с ним рядом, даже не вспомнил. Слишком возбужден был предчувствие скорой встречи с друзьями.

- Как здесь они интересно без меня? Ведь, столько всего понастроили. Целый город! - бормотал он, быстро проходя мимо огромных колонн и каменных арок. - А как так интересно с моими механизмами? Мы ведь даже электростанцию начинали строить под землей. Неужели тоже сделали? Хотя проводов я вроде бы не видел...

Погруженный в своим мысли, он пару раз не туда свернул и оказался в каком-то узком коридоре. Тут было темно и воздух был какой-то затхлый, словно здесь нечасто кто-то появлялся. В добавок, он изрядно измазался в паутине, пыли и саже от факелов, пока искал выход из этого своеобразного лабиринта.

- Ну и рожа у тебя, Шарапов?! - фыркнул он, когда, наконец, выбрался и оказался напротив ярко начищенного бронзового щита, в котором отразилась его чумазая физиономия. - Чем бы вытереть лицо... Как специально, ничего нет.

Руками попробовал потереть лицо, но сделал лишь хуже. Получился классический негр, которого попытались отбелить. На лбу и щеках красовались черные мазки, на волосах висела паутина. Он даже паучка увидел, который, похоже, охренел от своего нового места жительства.

- Ладно. Найдем воду, помоемся, - махнул Тимур рукой и рассмеялся. Действительно, чего такой глупостью себе голову забивать. Главное, он снова оказался там, где ему все знакомо и дорого. - Вперед...

Издав этот клич чуть громче, чем следовало, я выбежал на освещенное место храма, где нос к носу столкнулся с крупным гномов в тяжелом черном нагруднике и шлеме на голове.

- Ну, здорова! - рявкнул парень от избытка чувств прямо в лицо стражу.

А того в момент перекосило, что, собственно, немудрено было. Если на тебя из темноты мавзолея вскочит эдакая черная образина в паутине, то не так испугаешься! В штаны капитально наложишь!

Испустив громкий вопль, страж брякнулся в обморок. Раздался жуткий скрежет и грохот от упавшего тела, обряженного в тяжеленные доспехи.

- Вот же незадача, - прошептал Тимур, перешагивая через лежащее тело. - Хлипковат гном пошел. Рожа вроде бы здоровая, а дух слабоват. В мое время все наоборот было. Хлипкие были, зато дух ого-го.

Только уже через пару секунд про это происшествие он и думать забыл. А как иначе? Ведь, его ждала встреча с друзьями!

Выбежав из храма, сразу же наткнулся на облагороженный камнями источник, почти фонтан. По быстрому умылся, сполоснул голову. В самом деле, не образиной же бегать по такому городу.

Умывшись, Тимур стал соображать, куда ему идти или бежать. Город ведь совсем не знает. Где здесь искать своих друзей? Не в каждый же дом подряд тыкаться и спрашивать? К счастью, начало уже светать и на улицах начали появляться жители города. Вот у них можно и спросить про местных старейшин, которые уж точно все расскажут своему главе.

Парень улыбнулся этим мыслям. Уже представлял, как войдет в большой и осязательно празднично украшенный зал, как все его увидят и удивиться. А потом будет множество слез, смеха, радостных криков, обниманий. Наивно, по-детски, конечно, но какие будут мысли во время встречи после долгого расставания?! Только такие.

- Эй, почтенный? Почтенный, можно тебя спросить! - Тимур выбрал из идущих ему на встречу гномов самого дородного и представительного, одетого в добротные порты и рубаху из хорошей ткани. Пояс не гноме сиял серебряными бляшками, намекая о немалом доходе его хозяина. - Как бы мне со старейшинами увидеться?

Тот, едва только рассмотрел потрепанную одежду парня и растрепанные волосы, скривился. Губу выпятил так, что, наверное, своими же глазами ее смог увидеть.

- Тебе?! Оборванцу со старейшинами?! Никак! С таким грязным рылом только на рынок идти или в шахты! - гном расселся прямо в лицо Тимуру. - Пошел прочь! А то стражу позову,если будешь честных горожан отвлекать...

И пошел себе дальше, оставив парня сверкать зубами из открытого рта. Остолбеневший Тимур растерялся, не зная что и ответить. Никак не ожидал такой реакции. Как это так?! Его, главу клана, взяли и послали?! Охренеть, не встать! А потом что, по морде дадут?!

Очнулся от столбняка он лишь тогда, когда услышал около себя тихий дребезжащий смех. Повернулся и наткнулся на насмешливый взгляд одного старичка, седого как лунь, в старой потрепанной одежде и котомкой за плечами.

- Получил, паря?! Что же ты лезешь к нему? - удивленно спросил он. - Не видишь, что он серебряной гильдии. Спесивее этих только те, кто в золотой гильдии состоят. К этим, вообще, лучше не подходить. Сразу же палкой тычут или своих мордоворотов зовут, чтобы уму-разуму поучили. Подожди-ка, только приехал что ли в наш город?

Тимуру ничего не оставалось делать, как кивнуть. Мол, да, приехал недавно.

- А чаво старейшин ищешь? Подорожную толе и в магистрате сделают, - гадал старик, пытаясь понять, для чего парню могли понадобиться старейшины. - Или какой-то особый вопросец у тебя? Так тебе, паря, нужно к старейшине достопочтенному Тимболу идтить! Вон к тому высокому дому иди. Это магистрат. Достопочтенный каждое утречко туда ходит.

Поблагодарив старик, парень пошел в сторону высокой каменной громадины, возвышавшейся в южной части города. Пока шел, все думал про того странного гнома с серебренным поясом. Все понять хотел, что же вызвало его агрессию? Чем он его успел оскорбить? Дикость какая-то. При нем никогда такого не было. А тут словно всех гномов подменили.

- Ничего, ничего, разберемся, - бубнил он про себя, успокаиваясь тем, что скоро все выяснится. Он поговорит с Тимболом и все узнает. - Поглядим, что они тут наворотили. Что-то мне все это начинает не нравится...

За этими мыслями Тимур и не заметил, как оказался рядом с магистратом, куда спешили люди и гномы.

- Подожди-ка, а не старина ли Тимбол это? - парень едва только всмотрелся в толпу на широком крыльце здания, как тут же увидел знакомую коренастую фигуру с характерно вскинутой к верху головой. Это точно был отец Амины. - Тимбол?! - уже во все горло орал Тимур, прибавляя шаг. - Тимбул, дружище?! Это же я! Подожди!

Махал он руками, уже бежав вприпрыжку. Такого просто нельзя не заметить, как мне казалось.

- Тимбол, старина! - испуская радостные крики, парень тут же облапил старейшину. - Как же я рад тебя видеть! Я же думал, что все, уже не увижу вас всех. А все вышло иначе!

Отец Амины выглядел сильно растерянным, даже вялым каким-то. Все глаз с него не сводил. Похоже, глазам своим поверить нем мог, что видел его живым.

- Ты? - наконец, он смог выдавить из себя одно слово. Правда, после этого снова замолчал, словно воды в рот набрал.

- Я! Я, старина! Вернулся! - Тимура переполняли дикие эмоции. Он снова облапил Тимбола. - Вижу не скучали тут! Вон сколько всего наворотили! Давай, показывай, рассказывай, что сделали, пока меня не было! Чай, глава клана пришел...

Тот почему-то во время этих слов замялся. Кажется, даже кашлянул или может поперхнулся. К сожалению, парень на это сразу внимания не обратил.

- Надеюсь, нового главу еще выбрать не успели? - хохотнул Тимур.

- Может пройдем внутрь, - Тимбол махнул рукой в сторону магистрата и его призывно распахнутых дверей. - Там поговорим...

Парень кивнул и пошел вслед за ним. Почему бы не пойти. Тем более ему хотелось здание магистрата получше рассмотреть.

- Сюда, - Тимбол прошел в небольшой зал с огромным столом и десятком кресел вокруг него. - Садись, говорить будем... Неожиданно все это, - сам он не сел, продолжая стоять у стола. - Странно... Неправильно даже..., - слова бросал неторопливо, отчего создавалось странное ощущение какой-то тревоги. - Тут все уже устроилось, как надо, устаканилось. А ты вернулся...

У Тимура постепенно весь запал стал пропадать. Больно уж странный был тон у Тимбола, совсем не похожий на родость от встречи.

- Плохо это все. Снова раздрай будет, споры начнутся, головы полетят. Не надо этого сейчас, - старейшина коснулся небольшим бронзовым молоточком ярко начищенного колокола, который тут же отозвался протяжным звоном. - Зря ты пришел, Колин, - впервые за все это время он назвал его по имени. - Лучше бы оставался на небе. Не место тебе здесь. Нам нужен мертвы Бог Колян, а неживой глава Колин.

У Тимура пошла вниз челюсть от шока. Ни хрена себе заявка?! Тимбол совсем что ли охренел?! Этот старый стручок что о себе возомнил? Императором почувствовал?! Да мне стоит только выйти на площадь и крикнуть, что я...

И в этот момент двери в зал распахнулись и внутрь вбежало четверо здоровенных гнома в массивном доспехи. Взмыленные, морды злые, глаза горят, ищут, кому бы рожу набить.

- Это сумасшедший святотатец! Решил, что сам Великий Колин! - Тимбол резко вскинул руку в сторону Тимура. - Бросьте его в темницу, чтобы он проветрился немного! В старые штольни его. Пусть там хоть во весь голос орет. Ха, там все равно лишь только мыши да духи...

Парень, конечно, попытался что-то сделать, но не смог. Опомнится не успел, как стража его мигом спеленала, как младенца. Еще тумаков насовала под шумок.

- А ты запомни, - Тимбол наклонился над связанным парнем. - Тебе здесь больше не рады. Теперь ты никто и звать тебя никак. У клана новые хозяева. Понял? Если не поймешь это, то проведешь в заброшенных штольнях до скончания веков. Уведите его!

Глава 18

-//-//-

Старейшина Тимбол криво усмехнулся, «окидывая взглядом» свои мысли. Добровольно отдать власть – да никогда в жизни. Скорее егоиз этого дворца вперёд ногами вынесут, чем уступить власть. Не для того он столько страдал: сначала боролся за власть в своем бывшем клане, потом пытался избавиться от того сумасшедшего ублюдка Кровольда! И вот, когда все наладилось, вновь появился этот гном, очень похожий на Колина. Из какой только преисподней он выполз? Не мог там спокойно сгнить?

- ...Слышь, храмовник, а если это тот самый Колин? Если он бог? – вдруг изменился в лице Тимбол, когда эта простая мысль пришла ему в голову. Холодок тут же противными мурашками побежал по его спине. Если он пошел против настоящего бога, а не самозванца...

Сидевший напротив храмовник, которому Тимбол доверял, как самому себе, лишь хмыкнул в ответ. Ни тени волнения не было на его лице. Казалось, его совсем это не волновало.

- Кто бы он не был, нас не должно это волновать, старейшина, – коварно ухмыльнулся монах, для которого уже давно не было ничего святого. И в этом они с Тимболом было очень похожи. – Какая разница кто это? Настоящий Колин или какой-то бродяга, возомнивший себя им? Главное, что мы скажем о нем людям.

Монах прекрасно знал, что в этом мире истинной можно объявить что угодно и когда угодно. Простой люд поверит во все, что ему скажут. Нужно лишь доступно это сделать. И, к счастью, ему известно, как это сделать наилучшим образом.

До Тимбола не сразу дошло, что хотел сказать храмовник. Старейшина был больше воином, чем интриганом.

- Не бойся, старейшина, – хитрая улыбка не сходила с лица монаха. – Все будет именно так, как нам и нужно. У тебя есть те, кто умеют держать язык за зубами? Двое-трое? Мне нужна будет их помощь...

Старейшина кивнул. Найдет, если нужно. Как раз есть пара таких, что лично ему обязаны и сделают все, что он скажет. А если нужно, то от них можно будет потом избавиться.

- Тогда внимательно слушай, старейшина, то, что я скажу. Потому что именно это тебе скоро нужно будет передать людям, – после недолгого молчания проговорил храмовник с горящими от вдохновения глазами. Видно было, что какую-то гадость задумал. - Вчера ночью в храм Ледяного Владыки тайно проник гном-изгой и совершил великое святотатство. Язык отказывается рассказывать о его злодеяниях, посягнувших на самое святое для нас – нашу веру.

И монах вещал с таким проникновенным видом, что Тимбол даже впечатлился от услышанного. На какое-то мгновение его даже посетила мысль в реальности происходящего.

-Кстати, старейшина, этот гном точно не сбежит? – голос монаха вдруг стал прежним, мигом потеряв свою силу и сломав все «волшебство». – На свободе он нам точно не нужен.

Тимбол кивнул, почти не раздумывая. Не сбежит. Старые штольни, куда его закинули, – это многие километры запутанных тоннелей, прорытых древними гномами ещё в незапамятные времена. Там сами демоны ноги сломят, пытаясь во всем разобраться.

Старейшина как-то организовывал туда пару экспедиций для разведки старых месторождений руды, которой уже перестало хватать. И тогда одна из партий пришлых гномов, вообще, заблудилась в тоннелях. Так и сгинули без ответа...

- Нет. Если сам не сдохнет, то свалится в какую-нибудь расщелину. Там этого добра хватает, – Тимбол махнул рукой. Колина или кто бы то там ни был он уже списал. – О нем точно нечего беспокоится. Что там ты еще придумал? Есть чего?

Мог бы и не спрашивать. Хитромудрый храмовник еще даже не начал. Судя по его раздувающимся ноздрям и горящим глазам должен сейчас выдать что-то эдакое. И ведь выдал.

- Сегодня же нужно полностью закрыть доступ в храм, - Тимбол нахмурился. Предложение ему совершенно не понравилось. От непрестанно увеличившегося потока паломников город, а вместе с ним и клан, получал просто баснословные барыши. - Через пару дней, когда возмущение простого люда достигнет предела, то ты выступишь на городской площади. Скажешь, что храм пришлось временно закрыть, чтобы сберечь тело Великого Колина. А чтобы таких нападений больше не повторилось, предложишь построить новый мавзолей, еще роскошней и больше, чем прежний храм.

Хотевший было возмутиться Тимбол притих. Предложенная монахом идея вдруг заиграла в его голове новыми красками. Ведь, под это дело можно было ввести новый налог, а может и не один налог, а несколько. Можно ввести специальный сбор с паломников на строительство мавзолея.

А дальше его фантазия уже вовсю развернулась. Старейшина уже видел, как многочисленные торговцы, которые наводнили его город, вносят богатые пожертвования на строительство мавзолея. Даже если каждый купец, въезжавший в город, заплатит по одному золотому с повозки, то уже получиться весьма кругленькая сумма.

- Да, да, старейшина, доходы клана удвоятся, - ухмыльнулся монах, догадываясь о мыслях Тимбола. Того аж дрожь пробила. Он резко вскинул голову и стал с подозрением смотреть на храмовника. – Клан за какие-то несколько лет станет богаче любого другого клана Гордрума. С новой дружиной ты запросто сможешь расширить владения клана на севере и юге. Под твоей рукой могут встать десятки других кланов. Разве это не достойная цель для такого воителя, как ты?

Самодовольно фыркнув, Тимбол огладил свою бороду. Слова монаха явно пришлись ему по душе. Действительно, большие доходы позволят нанять большую дружину, а после заглянуть в гости к соседям. Ведь, слабым ни к чему большие владения.

- Это хорошо, храмовник, очень хорошо, - бормотал Тимбол, одобрительно посматривая на собеседника. – Пойду-ка я поищу тех двоих бездельников, что тебе нужны. Заодно и закрою вход в храм.

Встав вместе с Тимболом, монах коротко поклонился старейшине. На его лице в этот момент застыло выражение искреннего почтения. Но, едва тот ушел, как лиц храмовника тут же исказила гримаса презрения.

- Напыщенный дурак… Х-ха, как же просто им управлять. Боги оделил его силой, а вот разумом забыли, - мерзко хихикнул монах. – Хорошо, что Боги послали нам именно такого дуболома. С ним все будет именно, так как мы и хотели…

Все получалось, как нельзя лучше. Клан хранителей, членом которого и был храмовник, вновь оказывался в выигрыше. У них не получилось объединить все гномьи кланы во главе с Кровольдом, значит, они попробуют еще раз, но уже с другим владыкой.

- А этот дуболом пусть думает, что именно он все решает. Но в какой-то момент Тимбол, как и Кровольд, начнет кашлять кровью и уйдет к Богам, а клан хранителей займет место, которое ему по праву принадлежит.

-//-//-

Тальгар окинул грустным взглядом свой трактир и вздохнул. Тяжело было, словно с родным человеком прощался. Прикипел ко всему этому, по другому и не скажешь. Здесь людей привечал, встречал старых знакомых. А теперь вот прощался.

- Эх, было и прошло! – торк резко махнул рукой, словно сбрасывая с души тяжесть. Нечего за это держаться. Он торг, вольная птица. – Айда, братья! Пора уходить. Нас ждет дорога.

Он натянул на лицо улыбку, окидывая взглядом своих товарищей – торков с семьями. Для этих трех десятков людей Тальгар, по-прежнему, оставался вождем, которого они во всем слушали.

- Поблагодарим землю, что дала нам убежище тогда, когда мы больше всего в нем нуждались, - мужчина посмотрел на высокую гору, что возвышалась над огромным городом, и коротко поклонился. Слишком многое у него было связано с этими местами, чтобы не испытывать никаких эмоций.

Стоявшие позади него мужчины, женщины и дети тоже поклонились, глядя в сторону горы.

- Пора, - Тальгар одним махом вскочил на мощного черного жеребца и тронул поводья. – До заката солнца нам нужно пройти через перевал…

Только сегодня торкам не суждено было покинуть город, ибо случилось нечто неожиданное.

- Вождь, подожди, - Тальгара окликнул один из его людей, привставший на стременах. – Смотри, там что-то случилось.

Развернувшийся Тальгар замер. В сторону городской площади бежали десятки встревоженных горожан. От дома к дому бегали городские глашатаи в ярких желтых туниках и что-то громко выкрикивали. Что-то точно произошло.

- Гарон, приведи одно из этих! – Тальгар кивнул в сторону ближайшей улицы, где в дверь дома стучал один из глашатаев.

- Хой, мой вождь, - молодой торк стремглав понеся по улице и уже через несколько минут возвратился, держа за шкирку худого парнишку-глашатая.

Городской служка начал было что-то возмущенно верещать. Грозился карами от города, попытался даже укусить торка за руку. Пришлось того посильнее встряхнуть, от чего у глашатая даже зубы клацнули.

- Ну? – грозно нахмурился вождь, уже теряя терпение.

- Вы что ничего не знаете?! Совсем-совсем?! – не скрывал своего удивления парнишка, почесывая ушибленный затылок. – Весь город уже знает, а вы нет! Ночью храм осквернили! Какой-то изгой пробрался внутрь, чтобы украсть мощи Великого Колина!

От услышанного Тальгар чуть с жеребца не свалился. Как такое возможно? У какого урода рука на это поднялась?! Это же храм!

- Говорят, все внутри разнес. Даже поджечь пытался. Ткань, скамьи в кучу сложил и облил все это светильным маслом. Осталось только свечу поднести, - продолжал рассказывать глашатай, надувая щеки от собственной важности. Ручками машет, ногу даже вперед выставил. – И если бы не храмовый страж, то все бы в головешки превратилось. А может бы и весь город задело…

Парнишка показал на громадину храма, что выглядывал из-за домов. Действительно, пожар в храме запросто мог перекинуться и на остальной город, не оставив ничего живого. И это было особенно страшно. Пожар в таком городе напоминал огненный смерч, от которого было не скрыться за каменными стенами домов.

- Поймали его? – не выдержал Тальгар, перебивая глашатая. Судя по его раскрасневшемуся лицу, торк с радостью бы удавил преступника своими собственными руками, а может и пострашнее бы убил его. Торки, как известно, знатные мастера в искусстве умертвить себе подобного. – Где он? Нужно посмотреть на него поближе. Видно, братья, нам придется еще немного задержаться в этом городе…

Он спрыгнул с жеребца и кинул поводья юного торку, что оказался рядом. Сам же Тальгар быстрым шагом направился к магистрату.

-//-//-

Видно хорошо ему по голове приложили. Тимур осторожно коснулся затылка, который тут же «взорвался» болью. Чем-то тяжелым, значит, треснули, чтобы шума не поднимал.

- Вот же, уроды! – с чувством выругался парень по поводу всего происходящего и всех, к этому причастных. – Козлы! Охрененно просто получатся! Вернулся, значит, домой…

Честно сказать, до самого этого момент он еще до конца не верил, что все происходящее, действительно, происходят именно с ним. С каким-то внутренней усмешкой и неверием смотрел на своего недавнего соратника Тимбола, отца Амины, которого он приютил в клане. У него в голове не укладывалось, что тот, с кем они рука об руку сражались, окажется такой скотиной. Как это, вообще, могло так случиться?

- Падла, бородатая…

А сам с надеждой оглянулся назад, на массивную дверь из знаменитого черного железа, из-за которой его только что вышвырнули. Вдруг, все это, и правда, розыгрыш?! Может над ним просто так подшутили?! И именно сейчас эта здоровенная дверь резко откроется, а за ней окажутся все те, кто ему так дорог: улыбчивая Амина, вечно хмурый Тальгар, здоровяк Кром со своей неизменной секирой.

- Ага, раскатал губу, - скривился Тимур, которому, наконец, стало ясно, в какую задницу попал. – Хреново дело… Тут даже губозакаточная машинка не поможет… Вот же Тимбол, сука! Пригрел змеюку на груди, пожалел… А ведь клялся в верности, молот целовал, обещал защищать клан…

Очень обидно было, что и говорить. Когда тебя придают самые близкие люди, кажется что рушится весь мир. Хуже всего было ощущение, что и остальные его тоже предали. Почему за него никто не вступился? Ведь он глава клана! Где его друзья, где воины, где старейшины?

Кругом были одни сплошные вопросы, на которые у него не было ни единого ответа. В голове возникали лишь все новые и новые подозрения, в которые до ужаса не хотелось верить. Ведь, в противном случае получалось, что все самое важное для него в этом мире оказывалось не более чем мифом, фальшивкой. Ложью выходили уверения в дружбе, верности и поддержке. Тогда и слова Амины были не более чем…

Тимур почувствовал, что на его ладонь что-то капнуло. Он коснулся лица и с удивлением ощутил слезы. Выходит, он заплакал, что было совсем некстати.

- Черт, этого еще не хватало. Б…ь, нюни распустил. Ты, Тимка, вообще, запустил себя, - Тимур припустил в голос сарказма, стараясь хоть таким образом встряхнуться. Сейчас ему нельзя было проявлять ни капли, ни грамма слабости, иначе смерть. – Молодец, красавец, осталось только плакать! Давай, похнычь в этих вонючих штольнях! Глядишь, те мордовороты, что тебя притащили сюда, услышат, пожалеют и заберут отсюда!

И ведь получалось. С каждым новым саркастическим замечанием или насмешкой внутри него поднималось какое-то сопротивление, неприятие всему этому. Какой-то мазахизм наоборот, получался. Почему-то в этот момент вспомнился один товарищ из прошлой жизни, который перед прыжком с парашютом крыл себя самыми последними словами. И это было так яростно и жестко, что остальные в самолете напугались «до усрачки». Подумали, что у того крыша от страха начала ехать. А в итоге оказалось, что это он так настраивался. Похоже, и Тимуру это помогало.

- Не-ет, выкусите, уроды бородатые! Хрен, я тут сдохну! Я же в этих чертовых штольнях все свое детство провел, каждую пещеру тут на карачках прополз в поисках грибов, - парень шмыгнул носом и с силой стер слезы с лица. – А с тобой, старина Тимбол, мы еще встретимся, - с угрозой бросил он в сторону железной двери. – Только сначала разберусь, что тут и как …

Только это все случится потом, а сейчас нужно было понять, где он оказался. Сказанные в сердцах слова о то, что ему тут все знакомо, были лукавством. Конечно, многие штольни здесь были хорошо разведаны, исхожены вдоль и поперек. Он с остальными мальчишками сутками в них пропадал, собирая грибы и сладкий мох. Бывало, пока корзину не наполнишь, приходилось не один десяток верст пройти по этим тоннелям. Только все это было каплей в море.

- Да уж, точно, - хмыкнул Тимур, поднимаясь на ноги и осматриваясь. Штрек, куда его бросили, выглядел заброшенным, неухоженным. Чувствовалось, что прошли десятки лет с того момента, как кто-то из гномов обновлял здесь опоры. Дубовый бревна, подпиравшие потолок, выглядели паршиво: изъедены короедом, частью превратились в труху. – Тут ходить и ходить…

Гномы, как рассказывал в клане, жили внутри этой горной системы с самых незапамятных веков. Только клан Черного топора, согласно старым летописям, обитал здесь около десяти веков. А еще раньше тут жили другие кланы, сгинувшие то ли от неведомой болезни, то ли сами покинувшие эти места в поисках лучшего места. По словам старейшин, которых Колин любил в детстве слушать, клану от старых гномов достались много всего: старые шахты, древний подземный город и многие-многие версты древних тоннелей. Существовали легенды, что где-то глубоко под землей были и другие города, в которых жили иные гномы. Только никто в клане не верил в эту чушь.

- Ладно, скулить не будем. Толку от этого никакого, - решил парень действовать, а не ждать у моря погоды. Глупо было думать, что за ним кто-то вернется и принесет хлеб да соль. Если и придут, то скорее всего за другим. Чувствовал он, что здесь ему может грозить опасность. – Валить отсюда нужно, пока еще можно. Чует мое сердце, не просто так все это завертелось. Слишком уж Тимбол осмелел, а, значит, не один он. Неужели и другие меня предали?

Поскрежетав зубами, Тимур махнул рукой. Лучше до поры до времени запретить себе даже думать об этом, чтобы с ума не сойти. Ведь, чувство всеобщего предательства – это страшная штука, которая рождает и подозрительность, и сумасшествие.

- Так… Что у нас, вообще, есть? Не с голой же задницей начинать путешествие? – парень оглядел себя, похлопал по одежде. Вдруг что-то есть такое, что могло ему пригодиться в предстоящем путешествии. – Смотри-ка, не все из карманов выгребли.

К своему удивлению на поясе обнаружил небольшой мешочек, в котором гномы хранили всякую полезную мелочь: огниво, соль, трут и другое. Соли, к сожалению, не оказалось, а вот огниво с трутом было на месте. Можно было костер на привале разжечь, если удастся дровами разжиться.

- Может сразу факел соорудить? – взглядом он зашарил по каменному полу в поисках чего-то подходящего. – Хотя…

Оказалось, его глаза уже довольно хорошо привыкли к полумраку. Света от искрящихся мхов, что облепил стены тоннеля, ему было достаточно, чтобы не спотыкаться о камни и не натыкаться на стены. С факелом будет только хуже. К тому же из мусора под ногами хорошего факела не соорудишь. Только намучаешься с ним.

- Тогда в путь, - вздохнул Тимур, делай первый шаг. – И, добро пожаловать, домой… Колин. Пусть встреча была и не радостной, но дом все равно остается домом… Да, теперь я Колин…

А уже через несколько минут он уже уверенно вышагивал по старому шахтерскому штреку. В дороге не забывал внимательно оглядываться по сторонами. Ему сейчас любая мелочь могла пригодиться: от старой одежды и до древнего горняцкого инструмента.

И первая находка не заставила себя долго ждать.

К тому моменту он прошел версты через три или может четыре. Сложно было сказать точнее. Под землей время и расстояние ощущаются совершенно иначе, чем на поверхности. Можно оставить за спиной лишь две версты, а думать будешь о целых десяти. Сбитые же в кровь ноги, и вовсе, скажут о пятнадцати или даже двадцати верстах.

- Эй! – когда Колин увидел привалившуюся к стене сидевшую фигуру у него сильнее забилось сердце. Выходит он здесь не один? Если это один из сборщиков грибов или шахтер, значит, где-то здесь есть выход на поверхность. – Почтенный?!

Но приблизившись ближе, понял, что жестоко ошибся. Увиденный им гном вряд ли бы помог ему, ибо был давно уже мертв. Одежда на нем была покрыта толстым сломе пыли, торчали торчком седые волосы бороды, глазницы провалились внутрь.

- Товарищ по несчастью, что же с тобой случилось? – тихо пробормотал парень, присаживаясь на корточки и внимательно осматривая гнома. – Поглядим, что у тебя есть. Глядишь, понятнее станет…

Осмотр одежды покойника не ответил на все вопросы. Пожалуй, даже запутал больше.

- А тут у нас что такое? – когда он отвернул отворот рубахи тела, то пальцами ощутил что-то металлическое. Наклонился ниже и ошарашенный замер. – Ни хрена себе! Медальон старейшины!

Колин с корточек брякнулся на задницу и непонимающе таращил глаза на небольшой медальон с гравировкой топора – знак старейшины клана. Ошибки никакой не было. В его руках с обрывком засаленной веревки лежал именно тот медальон, который он много раз видел на шее у старейшин клана.

- Бред какой-то. Если это старейшины, то какого лешего он здесь делает? Погулять вышел?

Это предположение звучало еще большим бредом, чем все уже произошедшее. Старейшина не мог бродить по заброшенным штрекам, а уж тем более валяться здесь без всякого погребения. Такого, в принципе, не могло было быть.

- Если только он не попал сюда также, как и я, - в его голову пришла мысль, от которой ему стало не по себе. – Не-ет, не может быть…

Старейшина не может просто так пропасть или заблудиться. Он все время на виду, вокруг него всегда десятки гномов.

Глава 19

-//-//-

- Все закупорили, уроды.

Тимур устало опустился на какой-то камень. Откинулся к спине и вытянул ноги, которым сегодня немало досталось. По внутренним ощущениям он кружил здесь не меньше пяти – шести часов, ища выход на верхние уровни. Уже были проверены десятки тоннелей, которые все, как один, заканчивались каменными завалами.

Кто-то основательно поработал, чтобы превратить весь этот подземный уровень лабиринт без выхода. Завалы тянулись на десятки метров. Здоровенные валуны перемеживались булдыганами поменьше, которые сбежались настолько плотно, что и ладонь не просунешь.

- Тщательно сработали, нечего сказать... А Тимбол, какой сукой оказался! Даже в голове не укладывается. Хорош...

Батя Амины оказался просто мастером интриг, раз встал во главе клана. Пусть он и старейшина, но, чувствовалось, что все здесь ему «в рот смотрят».

- А ведь дуболомом казался! Буквально медный лоб с секирой! – вспоминал Тимур Тимбола. На язык ему упрямо лезли ругательства. – Непонятно только, как остальные «проглотили» это? Где Тальгар со своими торгами? Где другие старейшины из клан...

И тут он раздосадованно хлопает себя по лбу. Хлопок оказался настолько резким и сильным, что его звук разнёсся далеко по штольне.

- Черт! Я же знаю, где они.

Ему тут же вспомнилось тело того гнома с медальоном старейшины, на которое он наткнулся в своих скитаниях по пещере. Похоже, если поискать, то и других можно будет найти. Лежат скорее всего где-нибудь в расщелине, обгрызенные крысами. Может даже рядом с ним...

Тимур от этой мысли резко вскочил и стал нервно вглядываться в окружающую темноту.

- Да, что это я в самом деле?! – престыдил он сам себя. – Они уже мертвы и им не помочь. Я же ещё жив и должен шевелиться...

С кряхтением парень поднялся. Руки, ноги затекли и жалобно ныли от усталости. Сказывались долгие часы хождения по штрекам.

- Все равно нужно идти. Тут лишь смерть.

Так, подбадривая себя, Тимур и поковылял дальше, начиная все больше и больше углубляться в темный тоннель.

Время от времени подобранным камнем с силой чиркал по стене, отмечая нужный поворот или заваленный тоннель.

Не забывал нагибаться и к светящемуся в темноте мху, где попадались грибы. Некоторые сразу же отправлял в рот, тут же начиная хрустеть склизкой упругой массой. Вкус, конечно, так себе, но другого все равно не было и не предвиделось.

В ходьбе прошло ещё какое-то время. Довольно долго, судя по окончательно навалившейся на него смертельной усталости. Сил идти дальше больше не было. Поэтому он и лег прямо там, где остановился.

- Если завтра не придумаю, что делать, то полный каюк..., - грустно улыбнулся парень. – У судьбы своеобразное чувство юмора. Прийти из другого мира, чтобы сгинуть в пещере. Действительно, смешно...

С этой не самой веселой мыслью он и закрыл глаза.

- Как там дома, интересно? Чего мама делает? – прошептал, уже засыпая. Ещё сильнее взгрустнулось. Настроение, вообще, стало ни к черту. – Вот бы во сне ее увидеть...

-//-//-

Сейчас! Мама он загадал во сне увидеть! Держи карман шире. У этого мира были свои законы и своя логика, которые с неумолимой силой диктовали совершенно иное.

...Тимур открыл глаза и обомлел. Никакой пещеры не было и в помине. Пропали темные штольни с искрящимися мхами, горы валунов, отколотых древними гномами-проходчиками.

Все вокруг заливал яркий теплый свет: высокие золотые стены с невероятными барельефами, сходящийся в немыслимой высоте потолок, пол из красочной мозаики. А в самом центре этого громадного зала располагались два высоченных трона из чистого золота с воседавшими на них гигантами. Широкоплечие, с завитыми окладистыми бородами и тщательно уложенными волосами, были одеты в свободные ниспадавшие до самых сандалий туники.

- Кто ты, нечестивец, посмевший нарушить вечный покой Братьев Подгорных Богов, хранителей Гордрума? – вдруг загремел громоподобный голос и грозные взгляды скрестились на Тимуре. – Отвечай, иначе тебя настигнет наш гнев.

Парню, наверное, нужно было испугаться, молить о пощаде, восторгаться богами. Только он повел себя иначе, чем и привел Подгорных Богов в замешательство.

- Кто я? Да, меня здесь каждая горная крыса знает! – заорал парень в их сторону, оскалившись во весь рот. А чего бояться-то? Он же во сне! – Я, Колин, глава клана Черного топора! Я, победитель шаморских бессмертных во главе с Неистовым Сульдэ! Я принес в этот мир секрет громового порошка и огненную воду! Я тот, кого здесь знают под именем Ледяного Владыки!

С каждым новым титулом, который парень неустанно выкрикивал, лица у Подгорных Богов становились все более и более задумчивыми.

- Подойти ближе, Владыка Колин, - голос у одного богов-близнецов прозвучал на пол тона ниже и в нем явно сквозили нотки удивления. – Мы слышали о тебе и твоих деяниях, прогремевших на весь благословенный Гордрум! Ты велик и велики совершенные тобой деяния! Тысячи гномов и людей многих кланов и королевств славят тебя в своих молитвах, умножая благодать этого мира и сохраняя Великий столб равновесия.

Боги переглянулись между собой, словно незримо советовались. Он кивнул второму, второй ответил тем же. Значит, решение было принято.

- Мы приняли решение наградить тебя, приблизив к себе и наделив божественными способностями. Вытяни руки в нашу сторону

А вот теперь уже Тимур был действительно ошарашен. Он даже близко ничего такого не ожидал. Какие ещё божественные способности? О чем это они? Это же сон! Я проснусь и снова окажусь в этих вонючих штольнях.

- Вытяни руки! - вновь прогремел божественный голос, напоминая ему о непростой ситуации.

Делать нечего. Тимур покорно вытянул руки вперёд, чувствуя себя по дурацки. Правда, где-то глубоко внутри него «копошилось» ощущение чего-то удивительного, сказочного.

- За великие заслуги перед гномьим народом, за умножение благодати в мире и сохранении Великого равновесия отныне твое имя Колин Рудознатец! Теперь в твоей власти стихия металла во всем его разнообразие! Ты станешь чувствовать душу металла, его настроение и перемены. Но, помни, что слабых духом стихия станет тяжёлым испытанием, итог которого сокрыт во тьме.

Тимур едва не дернулся назад, когда его вытянутых пальцев коснулось серебристое облако. Ртутообразная субстанция окутала его руки, подобно перчаткам, и через мгновение бесследно исчезла. Впиталась.

- Благодарю, Братья Подгорных Боги за силу..., - произнёс парень, растерянно оглядывая свои руки.

- И запомни, Колин Рудознатец, следующее, – один из братьев тяжело поднялся с трона и сделал шаг в его сторону. - Дела на благо гномьих кланов придадут тебе новые силы. И это тоже наш дар. А теперь тебе пора, Колин Рудознатец.

Тимур на всякий случай ещё поклонился. Как говорится, от вежливости ещё никто не умирал. Поклонится - спина не обломится.

Едва успел разогнуться, как все вокруг начало расползаться, словно туман в солнечный день.

-//-//-

Открыл глаза, осторожно скосив взгляд сначала в одну сторону, затем в другую. Вдруг он ещё спит. Сейчас, вообще, ни в чем нельзя было быть уверенным.

-Мать вашу, ни когда не думал, что обрадуюсь этим холодным камням. Целовать, правда, пока их не готов.

Тимур быстро мазнул ладонью по влажной стене, словно благодаря эти пещеры, где он нашел пристанище. И тут же отпрянул, как будто бы его ударил электрический разряд.

-Нормально девки пляшут, если снизу посмотреть... Что это ещё такое тут у нас? Ого-го! Охренеть!

Его вдруг накрыла невероятная по силе и яркости гамма ощущений, в которых сплелись и звуки, и вкусовые ощущения, и запахи и ещё много чего. Еле-еле на ногах устоял. Зашатало, словно пьяного.

Перед глазами стали появляться невероятно реалистичные картинки железной руды – здоровенные буро-красные глыбы. В ушах появился еле слышный жаждущий шепот, словно что-то обещающий. Хотелось немедленно слушать это голос, наслаждаться им, повиноваться ему.

Он несколько раз с силой мотнул головой из стороны в сторону, словно стряхивал воду с волос. Думал, может ему все это снится. Глюки? Вдруг один из грибочков оказался ядовитым, а он его употребил. Такое тоже возможно.

Звуки и запахи начали медленно «захватывать» его. Мотание головой уже не помогало.

Тихо постанывая, Тимур добрался до противоположной стены, где силы его окончательно оставили и он свалился на камни.

-Б...ь! Руда!

Прямо перед его носом у самого низа стены находился выход железной руды, которую в обычном состоянии ему ни в жизнь не найти.

-Ой! А это ещё о куда?

Его голова едва не разрывалась от знаний, что бесконечным потоком рванули к нему. Это был бесконечный калейдоскоп из кортинок, чертежей, образов, видений и текстов о том, как добывать железную руду, плавить, обогащать кислородом, убирать шлаки, обрабатывать. Тимур видел то старинные «дедовские» способы обработки руды каменными топорами, то исполинские доменные печи с бурлящим внутри железным варевом, то электромагнитную жаровню для плавки сверхпрочных металлов в условиях космических условий.

Что-то из увиденного парень понимал, о чем-то догадывался, а что-то, вообще, для него было «темным лесом».

-Вот, значит, что ты за божественная способность, – картинка в его голове наконец-то началась складываться. Его добычей стали энциклопедические знания о метали. – Это, конечно, хорошо, но маловато для божества. Получается я только трепать языком могу. Мол, плавить чугун нужно так, домну строить эдак. Мало, короче. Неужели нет ничего более существенного?

Даже как-то обидно стало от этого. Сделали из него ходячую библиотеку. Спасибо, конечно. Но причем тут божественные способности?

С досады Тимур пнул небольшой кусок руды, угодив им прямо в основную жилу. Камень взял и прилип к стене, а через несколько мгновений, вообще, начал там растворятся.

А вот это уже интересно. Парень заинтересовано коснулся стены, став медленно поглаживать шершавый камень вдоль и поперек.

-Бляха муха!

Железная руда выходила из под его ладони голубоватой блестящей поверхностью. Не веря своим глазам, он снова провел ладонью по стене.

-Это сталь что ли? Как же так? Ведь только что была железная необработанная руда.

Отвисшую челюсть пришлось пришлось сначала придержать, а потом вернуть на место.

-Ай да Подгорные Боги! Ай да сукины дети! Я теперь горно-металургический комбинат и горно-проходческий комбайн в одном флаконе. Короче, и на жнеч, и на трубе игрец...

Расхохотавшись, Тимур весело помотрел на стальной кусок стены. Чем-то напоминало неудачно «прыгнувшую» машина времени, часть которой просто вросла в стену.

-А на черта мне искать проход наверх? – на его губах расцвела многообещающая улыбка. Он чувствовал, что сейчас от души повеселится. – Пошалим, Тима? Пошалим, – сам же себе кивнул.

-//-//-

Небольшой караван из двух десятков кибиток с огромными колесами выходил из города.

Самый рассвет, и стража хмурила в сторону возниц невыспавшиеся лица. Правда, что недовольное «вякнуть» никто из них не рискнул. Об уезжавших торгах здесь шла очень непростая молва.

Злые языки поговаривали, что этим звероватым детям гор человека или гнома было прирезать, что высморкаться. Вроде да удовольствие от этого получали.

- Уезжаешь, почтенный Тальгар? – из караулки вышел плотный седобородый гном, ещё помнивший старые времена.

Вождь торгов кивнул. Видно, было что огорчён, ничего не хотел отвечать.

- Такая судьба, почтенный, – тяжело вздохнул стражник. – Был бы помоложе, может тоже с вами рванул... Ну, бывай друг. Если Братья Подгорные Боги позволят, то свидемся.

Гном протянул кочевнику руку, которую тот молча пожал. Затем Тальгар кивнул и тронул поводья жеребца.

И караван, сопровождаемый верховыми торгами, двинулся дальше. Правда, на развилке повозки почему-то свернули с широкого купеческого тракта, ведущего в человеческие королевства. Путь их лежал в сторону гор, где когда-то возвышался первый город клана Черного топора.

- Прости меня, Колин, – Тальгар спрыгнул с жеребца и медленно пошел в сторону исполинских развалин.

Именно здесь ещё несколько лет назад тянулась массивная защитная стена с огромными башнями, которую они строили все вместе – он, Колин, Амина, Кром с братом и остальные.

А чуть дальше стояли особые башни со стрелометами, которые Колин назвал паровыми пушками. Тальгар прекрасно помнил, какие тяжеленные каменные глыбы швыряли эти орудия.

Отсюда было видно огромные ворота, ведущие в подземный город. Только сейчас они были плотно заложены камнями, почти полностью закрывшими створки ворот. Новые старейшины почему-то невзлюбили этот город, основав новый почти в десяти верстах отсюда.

- Вождь, пора - один из тоигов подошёл ближе. - Кони что-то хрипят. Наверное, поблизости бродят волки. Уходить нужно. Говорят, это место теперь влки облюбовали...

Скривившись, Тальгар сплюнул. Страшно обидно стало. Город, за который они пролили столько крови, сегодня стал прибежищем серых хищников. Нельзя так относится к своим предкам, к родным кочевьям и стойбищям. В его родной степи место предков священно и почитаемо всеми – и старыми, и малыми.

Здесь же все переменилось. Он вновь смачно сплюнул. Им еще раньше нужно было уходить.

- Вождь, смотри! – недавний торг вдруг с силой схватил вождя за рукав бурки. Рванул с такой силой, что чуть рукав не оторвал. – Волки!

Из развалин старого города, действительно, неслись серые хищники – десятков пять, если небольшое. Странно очень. Ведь.в такие стаи волки очень редко собираются.

Тальгар, уже хотел скомандовать «в оборонительный круг», как замер. К его дикому удивлению, вожак стаи - огромный белый зверь – даже не глянул в их сторону. Все они со всех лап неслись прочь от гор.

- Что...

Чуть дальше в предгорьях он разглядел темную фигуру, сильно похожую на мчавшегося во весь опор косолапого. Грозный горный хищник, для которого и десяток воинов не предел, тоже не посмотрел в их сторону. Храпел, пена срывалась с открытой пасти

- Уходим! Разворачивай кибитки! Живо!

Во все горло заорал Тальгар, наконец, сообразивший, что это все могло означать. Хищники могли бежать только от ещё более грозного хищника. И он даже боялся представить, что это был за зверь. Горный лев? Духи? Дэвы?

- Уходим! Разворачи...

И тут ударило первый раз! Раздался громоподобный звук и часть горы откололась. Исполинский кусок размером в несколько домов ухнул в долину, раздавив оставшиеся каменные развалины.

Почти сразу же ударило вновь. Землю тряхнуло так, что многие с коней попадали. У одной из кибиток ось треснула, отчего повозка тут же завалилась на бок.

- А-а-а! – дико закричал кто-то из женщин, оказавшись погребенной под повозкой. – А-а-а-а!

Тальгар одним движением вскочил на ноги и рванул в сторону опркинувшейся кибитки. Туда же побежали и остальные. Общими усилиями они быстро вытащили тех, кто был внутри.

И тут до него донёсся странный тюкающий звук, словно кто-то стучал молотом по камню. Что это было такое? Откуда? Какому сумасшедшему только могла прийти идея здесь искать руду?

Тюк, тюк, тюк, тюк, тюк...

В памяти тут же всплыли разные леденящие душу истории о кровожадных горных дэвах, в которых превратились сгинувшие в горах люди и гномы. А если это дэвы? Вдруг они разгневались из-за того, что их покой был потревожен. Что тогда делать? Ведь, горных духов не возмет ни одно оружие человека или гнома.

Тюк, тюк, тюк, тюк...

В их сторону направлялся гном. Весь осыпанный пылью, он шел и мерно стучал огромным молотом по камням.

Тюк, тюк, тюк, тюк, тюк...

Глава 20

-//-//-

Тальгар покрепче перехватил копье и сделал несколько осторожных шагов вперед. Далеко позади за ним с тревогой следили его люди, держа наготове луки. Им достаточно было его отмашки, чтобы разом выпустить с десяток стрел.

- Стойте на месте, я сказал! – еще раз крикнул торг, чтобы никто из них даже не думал идти сюда. Он, их вождь, а значит, должен всегда первым идти вперед. – Защищайте женщин и детей.

После недавнего землетрясения, когда исполинская гора сложилась, словно карточный домик, в долине установилась мертвая тишина. Не пели горные птахи, не выли волки. Казалось, все вымерло.

- Эй, кто ты? Если человек или гном, то назовись? – крикнул он в сторону того странного существа, что выбралось из-под горного завала. – Если же горный дэв, то берегись! Здесь нет для тебя добычи! Уходи!

Существо при звуках его голоса встрепенулось, чуть сдвинулось с места, и вдобавок глухо заворчало. Отчего у Тальгара волосы на голове дыбом встали. Неужели это все-таки горный дэв? Ведь, не спроста даже горный медведь сбежал с этих мест. Если это так, то копье ему точно не поможет.

- Уходи туда, откуда пришел! Мы не твоя защита! Мы под защитой Великого Ледяного владыки! – закричал Тальгар, останавливаясь на месте. Дальше идти было полным безрассудством. Здесь еще была возможность отпрыгнуть за кусок скалы, если враг нападет на него. – Это его земля, дэв! Слышишь?! Убирайся в свою нору!

Существо, кутаясь в свои тряпки, заворчало еще сильнее. Правда, его хрип не казался угрожающим, а скорее болезненным, простуженным, даже.

Тальгар еще немного подождал и, наконец, решился. На него смотрело его племя (точнее остатки племени) и он не мог показывать трусость. Иначе об авторитете можно было забыть.

- Эй, дэв? Я подойду…

Копье он оставил у скалы, чем вызвал у стоявших за его спиной торгов восхищенный вздох. Еще бы, не каждый отважится без оружия (кинжал не в счет) отправиться на встречу с ужасным горным дэвом, который с целыми караванами расправлялся в горах.

- Слышишь, я иду…

Когда между ними осталось несколько шагов, Тальгар понял, что ошибся. Никакой это был не дэв, а обычный гном. Просто его обманул широкий плащ, густо покрытый грязью и землей.

- Что же ты не отвечаешь, почтенный? В этих местах лучше не молчать, когда тебя окликают. Кто ты? – торг присел рядом. – Это земля предков клана Черного топора. И мне странно было тебя здесь встретить…

В этот момент гном скидывает глубокий капюшон, открывая лицо.

- Не узнал, значит, старина? – прохрипел глубоко простуженным голосом тот, кого просто не могло было быть здесь. – А еще друг называется. Кхе-кхе-кхе…

Сидевший на корточках, человек пошатнулся и брякнулся на задницу. В первые мгновения даже сказать ничего не мог, просто рот раскрывал, как вытащенная из воды рыба. Ведь, этот перемазанный в земле и каменной пыли гном был поразительно похож на его друга, Колина. Просто один в один! Только как это могло было быть?! Колин, глава клана Черного топора, бездыханной лежит в городском храме и точно не может быть здесь.

- Дыши глубже, дружище. Это точно я, - гном улыбнулся так, как делал лишь Колин. Теперь сомнений быть не могло. – Ну, обнимемся что ли? Только без нежностей…

Тут уже Тальгар не выдержал. Так шутить мог лишь его друг. Он крепко облапил его, с силой стуча руками по спине. Гном тоже не отставал, от души стуча по широкой спине торга. Они, словно два борющихся медведя, душили друг друга в объятиях, время от время выкрикивая что-то невнятное.

- Колин?! Как?! Ты здесь?! Что случилось?! Ты же умер?! Я собственными глазами видел твое тело, твои раны?! – наконец, у Тальгара прорезался голос и он начал выкрикивать вопросы. – Я точно не сплю? Или ты все-таки дэв? – не удержавшись торг опять ухватился за руку товарища и с силой ее потряс, пытаясь убедиться в его реальности. – Ты живой! Но как же это так?

В крайнем возбуждении Тальгар размахивал руками, норовил снова обнять. Но тут его бегающий взгляд остановился на полуразрушенной горе, скальная верхушка которого превратилась в обрубленный конец.

- Колин… Боги… Колин, прости меня, неразумного, - его язык вдруг начал заплетаться, а во взгляде появился самый настоящий испуг. – Я забыл, что ты… Бог.

Теперь-то ему все стало совершенно ясно. Все вопросы в мгновение ока получили свои ответы. Как же он, дурная башка, мог не понимать этого?! Колин же стали в один ряд с Братьями Подгорными богами! Теперь ему под силу разрушать целые горы, менять русла рек, повелевать животными! Именно это он только что и сделал! А кого еще мог испугаться горный медведь, ужасный хищник, способный разогнать целый отряд охотников!

Тальгар моментально вспотел от макушки головы и до пят. Ведь, он своим панибратством мог обидеть Бога! Все же знают, что боги страшно обидчивы и могут все принять за насмешку.

- Э-э?! Тальгар?! Ты чего? Совсем что ли охренел? – торг попытался встать на колено, но не смог. Гном его крепко держал за руку, не давай даже дернуться. – Даже не думай! Мы с тобой и твоим людьми кровь проливали, последнюю корку хлеба в грязи жрали, а ты на колени? Обидеть меня хочешь? – взгляд у Колина поледенел, а лицо стало злым, неприветливым. В какой-то момент Тальгар даже почувствовал, как металлические наручи на го руках, начали сжиматься. К счастью, это лишь показалось ему. – Будь я трижды Бог, для тебя ничего не измениться. Понял меня?

Торг молча кивнул.

- А теперь пошли к твоим людям, а то мне жрать охота. Только не говорим им, кто я на самом деле. Скажешь, паломник, что пришел поклониться старым местам. Тем более правда хотел поклониться…

С этими словами гном накинул на голову капюшон, полностью скрыв лицо. Теперь догадаться о том, что за этой холщовой тканью скрывался целый Бог и глава великого клана, было практически невозможно.

-//-//-

Высокая повозка медленно катилась по торговому тракту, пошатываясь на камнях. Через прорехи в высоком полотняном навесе можно было заметить крупную плечистую фигуру, закутанную в плащи привалившуюся к бочке с водой.

Предоставленный самому себе, Тимур, а точнее Колин, продолжал размышлять. За последние дни, как он оказался в этом мире, произошло столько всего, что шла голова кругом. И он оказался на самом настоящем распутье.

Сначала парень думал всем в городе открыться и вернуть те старые, добрые времена, о которых он часто вспоминал с особой теплотой и радостью. Но ничего хорошего из этого не вышло. Старейшина Тимбол, сейчас стоявший во главе клана, испугался за свою власть и попытался от него избавиться. И Колину лишь чудом удалось уйти.

Поэтому он решил как можно дольше скрывать то, кто он такой и откуда пришел. Не нужно людям и гномам этого пока знать. Тальгар, так кстати встретившийся ему на пути, обещал ему в этом помочь.

-…Давай, Колин отправимся в мои родные степи. Знаешь, как там красиво? Особенно весной, когда бескрайние степи покрываются зеленой-зеленой травой! Ты смотришь в одну сторону, в другую, а вокруг не видно края, - Тальгар, лежа на мягкой шкуре, вздыхал, рассказывая о своих родных местах. – Месяц пути и мы окажемся на месте. Поставим небольшое стойбище, будем разводить жеребцов. Тебе справим кузницу, где будешь ковать сабли и копья для наших воинов. Заживем…

Колин в ответ скривился, словно надкусил что-то кислое. Головой покачал.

- Не-ет, старина. Ты, видно, забыл, почему покинул родные места. Твоих степей большей нет. И твое племя извели под корень шаморцы. Не будет нам там жизни. Пропадем и остальных сгубим… На, отхлебни пива немного. Помяни всех своих, кто сгинул в тех степях. Пусть Боги к ним будут милостивы, - подал торгу здоровенную глиняную кружку, которую тот тут же опрокинул в рот. – Лучше по-другому поступим.

У парня уже были кое-какие мысли по поводу их будущего. Пока он был один, немало пришлось подумать.

- Думаю, нам нужно начать все с начала, Тальгар. В паре сотен верст отсюда, где начинаются густые леса, находилось небольшое вольное баронство, - он махнул рукой в сторону востока, где медленно поднималось солнце над горизонтом. – Местам там глухие. Лес такой, что ни конному, ни пешему не пройти. Если сделать хорошую засеку, то дорогу в баронство можно будет месяцами искать. С гор там берет начало небольшая речушка, полная рыбы. Земли, конечно, там не много, но на первое время нам хватит.

Торг отложил опустевшую кружку. Описанная картина ему явно понравилась. После всего пережитого новый шанс ему и его людям явно бы не помешал.

- Местный барон, когда шаморцы почти дожали короля Рональда, собрал семью, все свое барахло, дружину и отправился на юг. Решил себе «теплое» местечко выторговать к новых хозяев. Помнишь, наверное, эту историю? – Тальгар в ответ кивнул с презрительной усмешкой на лице. Ни чего не поделаешь, не любил он предателей. – Поучительная вышла история, специально даже не придумаешь…

Они прекрасно помнили, чем тогда все закончилось. Когда шаморцы получили «по зубам», этого барона быстро вздернули на сосне, а его жену с дочками отдали бессмертным. Потом, говорят, сошедшая с ума женщина еще некоторое время по полям бродила, крепко обнимая руками две детские куколки-игрушки. Барахло же просто сожгли, чтобы другим неповадно было.

- Хочу, дружище, все сначала начать. Чтобы больше никакой и дерьма гнили не было. Понимаешь меня? – спросил с надеждой, что ничего больше не нужно объяснять.

- Да…

Мрачный торг опустил голову. Конечно, ему не нужно было это объяснять. Он этого дерьма еще больше хлебнул. Считай, на его глазах все происходило. Сначала, все как-то исподволь было, незаметно. Потом началось все быстрое и быстрее. Казалось, были люди как люди, а вдруг превратились в дерьмо. Все настоящее, правильное исчезло, оставив лишь ненасытную жадность и зависть.

- Мы станем жить по старине, как нам предки завещали. Согласен, брат? – Тальгар протянул гному руку, которую тот сразу же пожал. – А остальные пусть катятся в преисподнюю! – оскалился он, щеря крупные белые зубы. – И пусть только попробуют и этого нас лишить! Все изведем, до самого корня!

От избытка чувств, торг спрыгнул с повозки на жеребца и рванул вскачь. Проветриться нужно было ему.

Колин же вновь оказался предоставлен самому себе, что впрочем, совсем его не огорчило. Новые планы на жизнь требовали тщательной прорисовки, иначе все могло «накрыться медным тазом».

-… Интересно, а если это все-таки игра? – в его голову вновь пришла мысль, которая некоторое время назад не давала ему покоя. – В таком случае я получил новое задание – развитие поселения с перспективой основания своего собственного королевства. Хотя, с королевством, я может спешу.

Идея про свое собственного государство немного повеселила. Вновь почувствовал себя то ли главой клана, то ли королем.

- Не-е, спешить не будем. До этого еще дожить нужно. Я тут с собой никак не могу разобраться. Кто я, черт побери, такой?

И этот вопрос пока оставался без ответа. Оказался я в игре или в обычной жизни, ясности все равно пока не было.

- Короче, будем считать, что начинающий Бог. Гимназист на факультете сверхъестественных наук по специальности «Божественное дело». Как то так, примерно…

-//-//-

Амина, как неистовый вихрь, ворвалась в магистрат. Чуть не снесла одного из гномов-охранников у дверей, наорала на другого, который с испугом отшатнулся от нее. Стукнула по двери, за которой обычно и находился ее отец.

- Батюшка?! – взвизгнула она, бешеными глазами смотря на отца. – Что такое происходит?! – Тимбол в ответ сделал недоуменное лицо. Мол, совсем не понимаю тебя дочка. – Три дня назад напали на храм, вчера кто-то сотворил самое настоящее безумство со старым городом клана! Там же пол горы обрушилось, в подземный город предков теперь не пробраться! Почему все молчат? Почему никто ничего не делает? А если это враги? Может шаморцы незаметно пробрались через вольные баронства? Или какие-то бандиты? Где дружина? Что вы все молчите?

Сидевший рядом с Тимболом, высокий худой гном в монашьей сутане храмовника успокаивающе поднял руку. Встал из-за стола, заваленного каким-то бумагами.

- Успокойся, дитя мое, - добрым, почти елейным голосом произнес монах, делая попытку приобнять Амину. Правда, та вывернулась и отошла к окну, где и встала с независимым видом. – Все хорошо. Не никаких причин для беспокойства. Зачем будоражить и пугать славных жителей города разными небылицами. Ничего страшного ведь не случилось. В храм ворвался какой-то сумасшедший бродяга, которого скоро изловят и накажут. А в горах случилось самое обычное землетрясение. Что раньше такого не бывало?

И ведь с такой искренностью в голосе говорил, что грех было не поверить. Действительно, разве горы не трясет, не бывает обвалов? Конечно, бывает.

Только у Амины от всех этих успокоительных ответов все равно на душе тошно было. Что хочешь с ней делай, но не верила она ни единому слову этого храмовника.

- Ну и ладно! – она упрямо махнула головой и топнула ножкой. Затем резко развернулась на месте и вышла за дверь. – Врите дальше.

Едва за ней закрылась дверь, Тимбол рассмеялся:

- Вся в меня. Такая же горячая кровь. Если чего не по ней будет, то упрется, как бык, и будет переть… Кстати, храмовник, надо бы, действительно, людям про все про это рассказать так, как следует. Чем дольше молчим, тем больше появляется вопросов.

Тот кивнул.

- Сегодня же выступлю в храме и послушникам накажу, чтобы знали, как отвечать нужно. Пойду готовиться…

Немного погодя и Тимбол вышел из магистрата. Решил проверить того, кто и стал причиной всего этого переполоха. И не в проснувшейся совести или жалости было дело. Отнюдь не в них, а в другом.

- Не дай Боги, уйдет и свой рот раскроет, - бормотал себе под нос гном, с хрустом сжимая кулаки. – Тогда все порушить сможет, что сделали. Этот сопляк точно сможет…

Тимбол просто боялся за свою власть, к которой с животной страстью все эти годы стремился. Он не хотел и не мог ее потерять, и готов был сделать все, чтобы этого не произошло.

- И нужно расспросить его, откуда он здесь взялся и где все это время был. А если готовил что-то со своими дружками? Говорят, что тальгаровские торги с насиженного места снялись и из города убрались. Не с проста все это, не с проста.

Под эти бормотания он и добрался до места. Вход в подземелья, а оттуда и в старые гномьи штольни, начинался на заднем дворе магистрата. Здесь скучали двое гномов в доспехах: почесывались, о чем-то лениво переговаривались, иногда начинали оглушительно ржать.

- Все спокойно?

При виде Тимбола стража живо подобралась, втянув животы и вскинув подбородки.

- Тогда отпирай, пойдем прогуляемся, - услышав такое приказание, гномы сразу приуныли. Понятное дело, неохота было по влажным катакомбам лазить. Лучше здесь, на свежем воздухе, байки травить и вареную репу жрать.

По штольням пришлось больше часа плутать, прежде чем их троица оказалась у железных ворот. Дальше было не пройти без нового ключа от массивного замка.

- Вы двое здесь стойте. Я сам с нечестивцем переговорю. Ясно? – Тимбол на всякий случай коснулся рукояти кинжала за пазухой. Кто знает чего можно ожидать от загнанного в угол врага. – Эй?! Где ты там? Живой еще? Разговор есть! Выходи! Хватит прятаться!

Слишком тихо вокруг было, что довольно сильно настораживало. Тимбол волей – неволей потянулся за кинжалом. Так и шел вперед, шаг за шагом: в одной руке держал факел, а в другой руке – клинок.

- Где ты там? - он махал факелом, стараясь заглянуть в каждую щель, что встречалась на пути. – Выходи, не прячься! Все равно толку не будет. Куда же этот урод делся…

Шел, чертыхался. Колина так и не было видно.

- О, старейшина, и ты здесь, - свет от факела высветил сидевшую у стены мумию. – Я уже и забыл, что тебя сюда тоже отправил.

Постояв немного у мумии, Тимбол отправился дальше. Его враг должен был быть где-то здесь. Ведь, дальше уже шли совсем древние штреки, в которые одному лучше не соваться. Значит, Колин где-то здесь был.

- Вылась, паршивец.

Он прошел еще несколько сотен шагов и в удивлении остановился. Примерно здесь в глубину скалы вел старинный штрек, по которому когда-то можно было попасть в древний город клана Черного топора. Здесь все было завалено здоровенными каменными глыбами, между которыми и крысе не протиснуться.

А сейчас Тимбол глазам своим поверить не мог.

- Братья Подгорные Боги, что здесь случилось?

Не было больше никаких камней и булыжников! Штрек выглядел так, словно его только что покинули гномы-проходчики. Стены, потолок и пол были так идеально выровнены, что никогда и не видел. Все блестело, сверкало: не было ни пылинки, ни песчинки.

- Это же не может быть…

Встав на корточки, гном начал ползать по сверкающему каменному полу. Гладил ладонями, отмечая невероятно ровную поверхность пола. Того что он видел, просто не могло было быть.

- Что это такое?

Тимбол медленно шел вперед, то и дело касаясь руками ровных стен штрека. Не переставал восторженно охать, освещая себе путь факелом.

- Как же так? Не может такого быть… Я же собственными глазами видел, что здесь раньше было.

Но дальше было еще удивительнее.

Шагавший Тимбол вновь остановился. Факел из его дрожащей руки вырвался и свалился на пол. Он схватился за сердце, которое едва не рвалось из груди.

- Кто сделал такое? Боги?

Через десяток шагов тоннель превращался в стальной. Все вокруг было из знаменитого черного гномьего металла, который могли варить лишь настоящие мастера. И его здесь было столько, что голова крутилась.

- А если это он?

А вот тут Тимбол по настоящему испугался. Такого чувства он еще никогда не испытывал. Даже когда за ним пришли люди владыки Кровольда, он так не боялся. Даже, пожалуй, наоборот радовался. Ведь, для настоящего мастера войны нет большей удачи, чем погибнуть в бою. Только здесь все иначе…

- Получается, я хотел убить Бога…

Глава 21

-//-//-

Поднявшийся ветер скупо раскачивал мумифицированное тело в рванных обносках, повешенное на кривой березе. Прямо внизу красовался покосившийся деревянный указатель с еле читаемой надписью, приветствовавшей путников в селе Голубая Падь.

- Екарный бабай! Да здесь же настоящий апокалипсис! – присвистнул Колин, выглядывая из своей повозки при въезде в одно из давно заброшенных сел баронства.

Повсюду, на чем только останавливался глаз, царило опустошение. Одни избенки превратились в головешки, огороженные покосившим частоколом. Другие, избежавшие пожара, глядели на путников пустыми глазницами окон и распахнутых дверей. Тягостное впечатление усиливалось мертвой тишиной, опустившейся на селение. Не было слышно ни детских голосов, ни ругани взрослых, ни мычания скотины.

- Тальгар, правь дальше, - крикнул он торгу, сидевшему в головной повозке. – Слишком близко тут к пустоши. Не отобьешься, если незваные гости заявятся. Дальше в лес давай.

Торг дернул поводьями и оба здоровенных битюга повернули на заросшую травой дорогу, исчезавшую в лесной глуши. Где-то там их ждал новый дом.

- Вот и славно, а то прямо не по себе даже, - с облегчением выдохнул гном, на которого нагоняло тоску зрелище всеми покинутого и заброшенного селения. Слишком уж все это напоминало те жуткие картины, которые он не раз видел в апокалипсических фильмах из его мира. – А теперь можно и «мозгами пораскинуть».

Он откинулся на мягкую шкуру и поерзал, устраиваясь поудобнее. Дорога до следующего селения предстояла долгая, да и подумать ему было о чем. Ведь, им предстояло все начать с самого начала, при этом постаравшись не совершить прошлых ошибок.

- Итак, где моя книга «Как построить великую космическую империю, имея моток веревки и два железных гвоздя?»? – попробовал пошутить Колин. Правда, шутка получилась не очень. Как-то совсем не зацепила. – Империю, б…ь, строить собрался? Да мы тут занюханную общину будем год строить.

А их перспективы, действительно, были не самые завидные, как бы и что они не представляли до этого. Самая основная проблема состояла в людских ресурсах, а точнее в их нехватке. По самым грубым подсчетам, чтобы построить более или менее самостоятельную колонию, им нужно было для начала минимум три сотни человек, причем большей части взрослых мужчин и женщин. Их же ехало в обозе чуть более пяти десятков торгов и семь гномов. С таким активом можно было лишь выживать, и даже не заикаться о каком-то прогрессорстве.

А он тут такой воздушный замок выстроил, что голова кругом шла. Думал целый металлургический горно-обогатительный комбинат построить, чтобы сразу и добывать руду с углем, и обогащать все это, и продукцию выплавлять. Из самого села, в котором они решат поселиться, хотел мир будущего обустроить с большими просторными домами, с настоящими дорогами с твердым покрытием, со школами для детворы, с горячей и холодной водой в домах. Словом, социальный капитализм, социализм и коммунизм в одном флаконе.

- Хреново, Тима, хреново. Да, когда я теле Колина первый раз очутился, было лучше. Тогда хоть за спиной клан был. А сейчас? Несколько десятков торгов и пара-тройка гномов?! Какая с ними индустриализация и коллективизация? Слезы одни.

Печально усмехнулся. Слишком уж неподъемные он себе задачи нарезал. Ведь, не игра все это, кажется.

- Тут, походу, вся надежда на мои способности… Хотя и с ними-то не все гладко.

Скорее всего, чудесно обретенные им способности к манипулированию с рудой и металлами, действительно, были их единственной надеждой на то, что они переживут следующую зиму и смогут построить что-то стоящее.

- Ладно, попробуем с самого начала…

Такие умозрительные упражнения давно уже стали для него привычными. В уме он с легкостью выстраивал уникальные многоходовые комбинации, моделировал социальные процессы и природные явления. И предстоящая задача должна была стать еще одним таким упражнением, ценой которого станет их жизнь.

- Я могу… почувствовать под землей и в скальном массиве любую породу или минерал… Железную руду, уголь, серебро…

Во время всего этого бормотания он теребил в руках самый обычный наконечник стрелы, который еще вчера подобрал в повозке. Давно уже к нему привязалась такая привычка. В моменты раздумий у него обязательно должно что-то в руках, какая-то твердая вещь. Там дома это была небольшая металлическая фигурка до Кихота, с которое он не расставался даже в школе. По словам психолога для аутиста, каким собственно Тимур и был, тактильный контакт является очень важным способом сохранения душевного равновесия. Поэтому, мол, он и таскает везде с собой какой-то твердый предмет.

Сейчас же с наконечником стрелы происходили довольно странные метаморфозы, которые в глубокой задумчивости Колин пока не замечал. Его мысль металась где-то далеко отсюда, и ей не было никакого дела обычного ржавого куска железяки.

- То есть я ходячий металлоискатель, как минимум…

Наконечник же под его пальцами сминался, словно состоял из детского пластилина или болотной глины. Его острие вместе с тельцем то превращалось в прямоугольный брусок с четкими гранями, то - в идеальный шар от подшипника, то - в небольшую пирамидку. И все это сопровождалось едва заметным свечением.

- Вот бы серебряную или золотую жилу в горах найти. Сразу бы проблем меньше стало… Хотя скорее наоборот. Время показало, что слишком много золота это тоже плохо для нас. Дуреем, к сожалению…

Бесформенная металлическая болванка вдруг окрасилась тесно-красным цветом с вкраплениями сверкающих точек. Через мгновение свечение стало сильнее, а под его пальцами сверкнуло золото.

- Точно крышу снесет, если узнают, что здесь до черта золота будет. Тут не протолкнуться станет от всякого рода отморозков. И прихватят тогда нас со спущенными штанами… Вот же б…ь!

Взгляд его все же опустился на руку, которая ощутила какое-то непривычное жжение на ладони.

- Вот тебе и сюрприз. Правильно говорят: бойся своих желаний. Золото, получите и распишитесь.

На раскрытой ладони уютно устроился небольшой, грамм на сто пятьдесят – двести золотой самородок. Причем сомневаться в его происхождение не приходилось. На драгоценном металле красовались глубоко вдавленные удивительно четкие отпечатки его пальцев.

- Я ведь держал железный наконечник из дрянного металла. Прекрасно помню. На нем еще ржавчина была, - Колин, конечно, уже понимал, что произошло. Но все же пытался окончательно все уяснить для себя. – Ничего другого я вроде бы не находил и не подбирал. Да и откуда здесь мог взяться золотой самородок? К тому же эти отпечатки…

Он поднес самородок ближе к глазам, чтобы не упустить ни единой детали. Сомнений не было, это были отпечатки его пальцев. Отпечатки на самородке идеально совпадали с его пальцами.

- Получается, я еще и метал трансмутировать могу… Философский камень, б…ь… Это каких же размеров переменная теперь должна быть в моих расчетах.

Близкое к шоковому состояние длилось какие-то секунды. Его мысль уже «кричала» о невероятных перспективах, которые открывались перед ним. Голова даже кружилась от этого.

- Ха-ха-ха! Да мне теперь и этот самый металлургический комбинат не нужен! Я сам человек-завод! Ха-ха-ха! - пришедшая в голову мысль показалась ему настолько смешной, что парня аж скрутило. Ржать, как безумный начал, постукивая руками по доскам. – Это что? Ха-ха! Руду жрать будут, а металлические кирпичи выдавать на гора! Откуда, б…ь?! Ха-ха-ха-ха!

Захлебываясь от смеха, кататься по полу повозки начал, что и спасло его.

Баац! Баац! В холщовой ткани, закрывавшей повозку от непогоды и нескромных глаз, вдруг возникли два отверстия. А в сундуке рядом, прямо на уровне его груди, появились две стрелы с утиными перьями на концах.

- Оборжаться шуточки…, - вмиг все веселье пропало. Если бы не его ржание, то обе стрелы сейчас торчали бы в груди. А он к тому же без доспеха.

А снаружи уже раздавались звуки боя – угрожающие выкрики, презрительное улюлюканье, вопли боли, ржание лошадей. Что-то с хрустом валилось на землю.

Нападение! Разбойники! Ведь, тут уже давно никакой власти не было. Барон еще год назад сбежал с семейством и дружиной на юг, где и сгинул. Окрестные сельчане тоже разбежались по лесам и весям. А некоторые, похоже, и в грабители подались.

- Уроды! Построишь тут с ними общество будущего. Никто спокойно жить не хочет, - бурчал Колин, быстро натягивая найденную здесь же кольчугу. – Таких только чипировать, б…ь! А потом уже и о Законе рассказывать. Ну…

И с неразлучным черным молотом выскочил из повозки и сразу же попал прямо в самую гущу боя. С лету сбил своей тушей какого-то лесовика в тряпье, размахивавшего дубиной и источавшего просто немилосердную вонь.

- Откуда же вы все бере…, - фырчал гном, сбивая молотом с ног другого нападающего. – Пошел прочь! Ах ты урод!

Засевший на развесистом дереве, лучник целился прямо в него. Одна стрела уже попала в нагрудник, вторая просвистела где-то рядом с его ухом. А третья уже могла и в цель попасть.

- Я тебе, с..а! – заорал Колин и со всей дури засадил молотом по стволу дерева.

Невероятной силы удар потряс все дерево, едва не вывернув его из земли. Молот чуть ли не на половину смял ствол дуба, превратив его древесину в труху. Еще один такой удар и лесной великан точно переломится.

И гном вновь замахнулся, отведя молот далеко назад. Только в этот самый момент прямо перед ним свалился тот лучник, что едва не подстрели Колина. Похоже, и одного удара хватило.

- А-а-а-а-а! – по-бабьи заверещал лесовик, выпучив глаза от страха. Сразу же запах от него пошел такой, что и стоять рядом мерзко было. Видимо, молот, что сейчас висел над его головой, впечатлял его до усрачки. – А-а-а-а-а!

Пришлось пнуть его легонько, чтобы визжать прекратил. И без него в ушах самый настоящий звон стоял.

- О, владыка! – Колина, наконец, высмотрел Тальгар, только что насадивший на копье одного из лесовиков. С радостным воплем сбросил хрипящее тело, и тут же направил жеребца в эту сторону. – Хорошая схватка! А то кони даже застоялись в этом походе. Еще утром, владыка, думал какому-нибудь барончику хвост прижать, чтобы на дуэль вызвали, - во весь рот ухмылялся Тальгар. - Только негде было этого самого барончика взять. А тут такой пода…

Вот уж кому было весело, покачал головой Колин. Торги с торжествующими выкриками скакали вокруг уцелевших пленников, сгрудившихся у одной из повозки. Скалили зубы, кричали оскорбления, делали угрожающие жесты. Как дети, в самом деле.

- Владыка, а что это с молотом? – Тальгар вдруг показал на молот в руке парня. При этом весь как-то подобрался, улыбка с лица пропала. – Никак золото?

При первом же взгляде на молот, Колин скривился. Не уследил! Вся его ударная часть оказалась единым прямоугольным монолитом из золота! Чистейшего, без примесей!

- Опасно это, Владыка, - торг одним движением слетел с коня и оказался рядом, накрывая молот плащом. При этом так смотрел на Колина, что тому не по себе стало. Нелегка оказалась, божественная ноша. – Не расходуй свои силы на этот презренный металл, - Тальгар сплюнул на землю. - Не будет от него хорошего. Слишком многим из нас оно сломало судьбы.

- Черт, случайно вышло, - виновато проговорил гном, за что получил еще более удивленный взгляд. Похоже, Тальгара удивило то, что создание золота было для Колина самой обыкновенной случайностью. Такое кого хочешь впечатлит. - Спрячь куда-нибудь. Я себе что-нибудь еще смастерю… Кстати, надо бы с этими мастерами ножа и топора поговорить. Скорее всего, многие из них местные, а, значит, смогут об этих землях многое нам рассказать.

И, правда, местные разбойники смогли много интересного им поведать. После пару – тройки тяжелых оплеух уцелевшие начали с такой скоростью выкладывать секреты и тайны, что только записывать успевай.

-…А Сенька Кривой давече двух мастеровых спымал и в яму посадил. Один – сапожник, а второй – шорник, - валялся в ногах лучник, оказавшийся худым белобрысым парнем со сломанным носом. – Исчо жаден он, паскудина…

- Лжа все то, господине! Лжа, всеми сущими богами клянусь! – перебивал его другой, рыхлый детина с неприятным лицом. – То не пленники, а мои должники. Буренку у меня взяли, а гроши отдавать не хотят…

Колин, которому скоро уже надоело слушать россказни о драках и закопанных грошовых кладах, дал знак Тальгару, чтобы тот направил их в нужное русло. Последовала новая порция оплеух, произведенных, правда, тупым концом копья. И все, словно по мановению волшебной палочки, поменялось.

-…Я скажу, милостевиц, все скажу, как есть, - что есть силы заорал белобрысый, подползая к Колину и хватая его за ногу. – Верст за тридцать остюдова один распадок есть. Там еще болото, что ни конному, ни пешему не пройти. И в этом распадке много горючего камня, - разбойник даже щеки надул, показывая, как много там этого «камня». – Хоть год, хоть два копай, все не перекопаешь.

Молча кивнувший ему парень, взял это себе на заметку. Месторождение каменного угля было для них очень даже кстати. Ведь, у него были огромные планы на паровые машины, которые думал сделать основой всего и вся. С его способностями в обработке металла можно было сконструировать паровик с просто недостижимым КПД в сорок, а то и пятьдесят процентов[1]. Господи, какие только после этого перспективы открывались перед ними всеми! Это железные дороги с поездами, личные паровики, настоящие воздушные гиганты-аэростаты, и др.

- А я, господине, я другое знаю! – на коленях к нему подполз еще один лесовик, скрюченный в три погибели и с простоватым деревенским лицом. - Тьфу на этот горючий камень! Я про железную жилу знаю! Самолично видел руду в шахте. Еще старый барон туда пленников пачками загонял, чтобы руду копать. Я же сам оттудава. Вот этими самыми руками полгода киркой махал, - разбойник замахал руками, как у гориллы. – Все покажу, господине!

Колин качнул головой и в его сторону. Тоже ценное приобретение, если не врет. Каменный уголь без железной руды никому не нужен. Вместе же они станут фундаментом его нового мира.

- Еще что-нибудь интересное знаете? Что-то необычное? Любая мелочь, ну? – Колин посмотрел на остальных. Вряд ли в этих землях больше ничего нет. Им сейчас все пригодится. Даже навоз мог бы в дело пойти. – Может песок белый, чистый кто-то видел? Какое-нибудь странное зверье?

И когда уже он хотел развернуться, один из оставшихся лесовиков кашлянул. Из кучи поднялся старик с седыми космами, облаченный в теплый кафтан.

- Что знаешь? Говори.

- Так про летучих гадов знаю. Страшные, как смерть. Исчо и кусучие, - прошамкал старый разбойник, вопросительно поглядывая на гнома. – Сами такие махонькие, с две ладони.

Чуть подумав, Колин повел плечами. Старик, кажется, про летучих мышей говорил, с которых ему ни тепло, ни холодно.

- Тама цельная пещера их. Тьма тьмущая, - продолжал лесовик, шмыгая носом. Чувствовал, что его сведения совсем никчемные. – Везде тама. По стенам ползают, на потолке висят.

Но вдруг парня осеняет на счет летучих мышей. Он даже по лбу себя в расстройствах чувств хлопнул. Мол, как же мог о таком сразу же не вспомнить. На виду же лежало.

- Ближе подойди! – быстро выкрикнул Колин, подзывая старика к себе. Причем получилось это так громко, устрашающе, что лесовик испуганно замер на месте. Одному из торгов даже пришлось пнуть его, чтобы тот в «сознание пришел». – Сам был в той пещере? Значит, был. Дерьма там много? Под ногами, говорю? Сколько? По щиколотку, по колено?

Наконец, до старика дошло, о чем его спрашивали. Пожевав губы, он пробормотал:

- Такого добра там хватает. Я как влез, чуть ли не по пояс провалился. И смрад великий…

- По пояс? – Колин даже переспросил, расплываясь в улыбке. – Это же просто чудесно! Вот это подарок! – новость его так обрадовала, что чуть в пляс не пустился. - Это бесподобный подарок!

Старик, да и все остальные, включая торгов во главе с Тальгаром, с явным недоумением смотрели на его веселье. Как, вообще, так можно радоваться какому-то дерьму? Ладно бы это было известие о железе, из которого делали оружие и орудия для земледельцев.

Колин же на все эти непонимающие взгляды только рукой махнул. Никто из них даже приблизительно не догадывался, что такое в их положении помет летучих мышей! Это же настоящий кладезь самого главного вещества для пороха и удобрений – калийная селитра! Если ее добавить в распаханную землю, то при всех благоприятных условиях урожай здесь удвоиться, а то и утроиться. Про порох же и говорить было нечего.

- Этих троих держать отдельно! – парень показал на троицу, что дали ему полезные сведения. – Усиленно кормить, помыть и одеть во что-то приличное! А остальных…

Оставшиеся, почуяв потенциальную удавку на шее, тут же принялись голосить на все лады. Вопили, что отслужат хоть слугами, хоть рабами. Рубахи на себе рвали, на колени падали.

-… Ладно, отработаете, - наконец, сдался Колин. Решил, попробовать на новом месте без убийств. – Если же обманите, мертвым позавидуете…

[1] В реальной истории:

КПД парового двигателя – около 8%, КПД реактивного двигателя – 25%, КПД газовой турбины – 25-30%, КПД ДВС – 18-24 %, КПД дизельного двигателя – 40-44%, КПД паровой турбины – 40%.

Глава 22

-//-//-

У подножья скального утеса с раздвоенной вершиной спряталось небольшое селение на тридцать – сорок дворов. Место здесь для жилья было выбрано хорошее: и под пашню немного землицы было, и скоту для выгула хватало. Прямо за домами текла быстрая речушка, начало берущая с гор. Оттого и вода в ней была такая холодная, что зубы сводила. С другой стороны к домам подступал густой лес, в котором водилось немало зверья.

В последнее время давно покинутое село стало понемногу оживать. Над некоторыми домишками к нему потянулся дымок. Стали звучал человеческие голоса, звуки скотины. Волки, что раньше к самым домам подбирались, уже не рисковали к селу подбираться. Издалека клыками щелкали, наблюдая за пасущимися овцами и лошадями.

Жизнь здесь начиналась еще затемно. За пару часов до рассвета к реке уходили несколько человек, тяжело груженные сетями, неводом и удочками. Ко времени утреннего клева им нужно было приготовиться: место хорошее найти, расположиться со всеми своими снастями. Позже, когда первые солнечные лучи коснуться скальных верхушек, из села выступала вторая партия – охотники. Пешие, вооруженные луками и капканами, они уходили на целый день, чтобы вечеров вернуться с добычей. Чаще мелкое зверье и птицы приносили. Хотя нередко бывала и покрупнее добыча – олени или даже лесные мараны.

А остальные мужчины занимались другим делом, казалось, совсем не свойственным сельчанам. Бледные, с накинутыми на плечи темными плащами и кирками в руках, они шли в горы, чтобы там скрыться в одной из шахт. По дороге кто-то из них обязательно затягивал тоскливую каторжанскую песню, от которой в петлю впору было лезть.

-//-//-

Темный зев шахты напоминал скалящееся чудовище, готовящееся сожрать стоявших рядом добытчиков железа. Хотя будь монстр на самом деле здесь, явно бы поостерегся таскать в пасть такое. Слишком уж странно выглядели эти люди для тех, кто добывал железную или какую другую руду.

-… Опять сегодня сбежать пытались! Вам чего, бармалеям, не хватает?! Я вас, как заправских шахтеров, в настоящие доспехи одел! Каска на голове из металла, который и кувалдой не пробьешь! Нагрудник такой, что в упор копьем бить можно! – распалялся Колин перед группой недавних разбойников, которых на «перевоспитание» определил в шахтеры. А сегодня ночью они попытались «дать деру», проломив доски в стенке сарая. – Вам чего еще нужно утырки?

Около двух с лишним десятков недавних лиходеев, одетых в глубокие каски-горшки и легкие кирасы, стояли с понурыми головами. У многих из них виднелись следы от наказаний: синяки, ссадины на лице, подвязанные руки.

- Я же вас всем скопом повесить должен был еще на дороге, - гном в своих старинных доспехах тяжелого пехотинца выглядел еще больше, чем был на самом деле. Почти на головы выше человека и чуть ли не в полтора раза шире. Еще больше уважения внушал его здоровенный черный молот, которым он взмахивал при каждом ругательстве. Словом, если и были у кого-то глупые мысли напасть на него, то давно уже исчезли. – Но я дал вам шанс исправиться, уроды! Кормлю вас так, что пузо лопается!

Один из разбойников, жирный дядя с бельмом на глазу, тут же попытался втянуть живот, выпиравший из под кирасы. Руками даже помогал.

- Подлечил вас, одежду дал! А вы, псы подколодные? В кандалы, на хлеб и воду захотели? – рявкнул парень напоследок, рубанув по камню молотом. Огромная глыба у входа в шахту вмиг раскололась со звонким хлопком, осыпав разбойников градом камней.

Вся шеренга тут же повалилась на колени. Причем тех, кто не хотел, тычками и пинками заставили остальные.

- Прости нас дурных, господин! Не ведали, что творили! Волюшку родимую вспомнили! Баб и деток, что в лесу оставили! – заголосили они на разные голоса, с жалобным видом смотря на Колина. Как псы, честное слово. – Прости нас, единым Богом, просим!

Один, самый прыткий или самый хитрый, даже в его ногу вцепился, словно расчувствовался так. Пришлось его пнуть, чтобы дурака не валял.

- Ладно, в последний раз вам верю, - парень махнул рукой. – Ваших родных найдем и привезем в селение, чтобы с вами жили. Пустых домов здесь хватает. Захотите по-человечески жить, будете. От вас требуется лишь хорошо работать. Еще раз говорю, пол года отработаете у меня, получите свободу и по две золотые монеты. А если обмануть вздумаете, в миг на небеса отправлю. Помните, что недавно видели?

Намекая на вчерашний запуск воздушного шара, Колин выразительно кивнул на небо. Тогда разбойникам было сказано, что гном с самим Единым Богом и его духами лично разговаривает.

- Ясно?

Видно было, что люди прониклись. Дыхание затаили, словно дышать перестали. Кто-то, вообще, затрясся, как банной лист. Что и говорить, иногда грамотная угроза гораздо эффективнее, чем банальное наказание. Страх неизвестности нельзя недооценивать. Он тягучий, едкий, часами из тебя все жилы тянет. Ни днем, ни ночью нет от него покоя.

- Вот и хорошо, - усмехнулся Колин, внимательно наблюдая за своими «шахтерами». - А теперь работать. Сегодня железную дорогу с вагонетками будем испытывать. Еще немного и руда сама наружу будет выходить. Чего рты разинули? Сказал, значит так и будет! Старый добрый водяной привод еще никого не подводил… Вперед, пахать, пахать и еще раз пахать!

Впахивать, действительно, пришлось так, что первую неделю к вечеру они все, включая него, едва на ногах стояли. Приходили к себе, ели и валились прямо на солому. А как иначе? Воспользоваться своими чудесными способностями? Разве он не хотел, не пробовал? Разве плохо было бы, одним движением вытащить руду из скальной породы и закинуть ее через всю штольню на сотню – другую метров?! Только у всего есть пределы, границы, выше которых просто не сможешь прыгнуть. Его пределы были связаны с металлом – железом, медью, серебром, золотом, платина и т.д, который парень ощущал на расстоянии, чувствовал его объемы и качество, знал особенности его обработки. Словом, всю черновую работу пришлось делать руками, ногами, а кое-где и голову подключать.

- Ровнее рельс клади! Ровнее, косорукие черти! – орал Колин, как сумасшедший. Осталось всего пару метров узкоколейки доделать, чтобы шахта в полную силу заработала. Но уставшие в усмерть люди уже на ногах стоять не могли. Рельсы с трудом ворочали. – Еще немного осталось… Ладно, перерыв! Рыжий, налей всем с устатку!

Только что лежавшие вповалку и стонавшие разбойники моментально оживились. Глаза огнем загорелись, кадыки задергались. Некоторые аж причмокивать начали от предвкушения. Всю усталость, как рукой сняло.

- Рыжий, братуха, не жмись, полнее наливай! – уже кричал один.

- А мне в котелок и чтобы с горкой! – второй тянул помятую миску вместо кружки.

- Куды грабли тянешь?! Старшому сначала! – крупный детина с рыжей, как огонь шевелюрой, от души врезал самому наглому по морде. Тот аж отлетел на пару шагов вместе со своей миской. – Вот, господин, твои «наркомовские», - разбойник с поклоном протянул Колину кружку с разведенным спиртом. – Холодненькая-я, - причмокнул он, покачивая головой. – Живительная-я.

Слово «наркомовские» рыжий произнес с особой интонацией, с придыханием, словно приобщен к какой-то тайне. Тут само собой парень сам был виноват. Когда выдавал своим шахтерам «шило» для поддержания их работоспособности, пару раз назвал его «наркомовскими». Работники же услышал, прониклись. Решили видно, что это так называется особая гномья медовуха.

- Бывайте, мужики! – Колин отсалютовал кружкой с напитком. – Помните, за хорошую работу я очень хорошо плачу. Будете сыты, пьяны и с монетой!

После небольшого перерыва они все-таки доделали узкоколейку. Теперь по почти километровому штреку сами собой катились десятки вагонеток с рудой. У бывших разбойников от такого зрелища челюсти натуральным образом отвисли. То, что они раньше двое суток в мешках носили, сейчас за пол часа можно было перевезти. Как такое возможно было? Волшебство!

- На сегодня закончили работу. Давайте домой, я еще немного поработаю, - парень махнул рукой, распуская своих работников. – Завтра домну ставить будет. Нам метала немерено нужно. Будем прогресс двигать.

Мужики, услышав новое слово, переглянулись. В этом времени, вообще, к такому серьезно относились. Вдруг это заклинание или даже проклятье.

- Прогресс? – с трудом выгорел новое слово рыжий, грязной пятерней почесывая затылок. – Господине, что это за зверь такой? И куды его двигать нужно?

А вот тут уже Колину пришлось задуматься. Рука сама собой к затылку потянулась. Попытка объяснения термина «прогресс» казалась просто неподъемной. Пришлось, сделать недовольную гримасы и снова рукой махнуть. Мол, хватит донимать его пустыми вопросами.

Оставшись в одиночестве, парень скрылся в небольшой бревенчатой хижине. Ее он в первую очередь заставил срубить. Очень нужно было ему место для экспериментов и опытов со своей силой. Ведь, пока с этим было не очень все понятно.

- Та-ак, и что тут у нас? – Колин остановился в дверях и с интересом оглядел длинный верстак, заваленный разными чертежами. Здесь было столько его придумок, что можно было сразу из средневековья в век пара и электричества шагнуть. Причем сделать это едва ли не одним моментом. – Хм… Электрогенератор пусть подождет пока, а вот с лесопилкой и водопроводом нужно будет ускориться.

Лесопилка сейчас всем нужна была как воздух. Дома в селении сильно обветшали и требовали ремонта, а делать доски старыми дедовскими способами можно было до скончания века. Он еще когда узнал о об этом способе, ужаснулся. Оказывается, доски топорами вытесывали из бревен. Одно бревно – одна доска. Естественно, полы или потолок из досок могли себе позволить лишь довольно состоятельные люди. Лесопилка же на водяном приводе позволял, вообще, забыть об этой проблеме.

С водопроводом была примерно та же история. В этих местах о водопроводе, собственно, и не слышали. Как так, вода будет в каждом доме, не понимали люди. Так источник же есть. Можно и на речку сходить.

- Ничего, ничего, братка, - парень успокаивал сам себя, представляя гигантский ворох стоявших перед ним проблем. – Осилим, все осилим. Главное, знаю и умею… И будет у меня все, как в «Таинственном острове» Жюль Верна. Будет полноценная железка по всему нашему баронству, запустим настоящий аэростат для торговли, электричество изобретем, школу, наконец… Заживем, обязательно заживем, без всякого ворья, хранителей и баронов. Сами, своим умом.

Да, первая попытка построить здесь новый мир без страдания, жадности и жестокости у них не получился. Но вторая попытка обязательно получится. Обязательно, нужно было лишь верить в это и «пахать».

-//-//-

В пол сотне верст отсюда в самой чащобе леса, куда и охотники не рисковали забираться, давно уже обосновалось сотни две – три людей. Все были местные, до большой смуты проживали здесь же, в баронстве. С началом шаморского нападения, когда правитель переметнулся на сторону врага и баронство наводнили шайки разбойников и беглых солдат, дружно решили спрятаться подальше. Благо было такое место в этих землях, которое чужим и известно не было. Почти три селения ушли вместе со всеми людьми, скарбом, вещами, словно в Лету канули.

С тех пор они и жили здесь, крепко обосновавшись в заповедных лесах. Поставили новые дома взамен старых. Расчистили пашню под хлеб. Жили, словно одна большая семья. Вместе встречали плохое и хорошее. Сообща растили хлеб, рыбачили, охотой промышляли. В какой семье с добытчиком хворь приключилась - помогали припасами и помощью по хозяйству. Никого в беде не оставляли.

И они, конечно, не могли не заметить, что в их бывших селениях появились новые люди. В такое время ухо востро держать нужно. Неровен час снова какой-нибудь враг пожалует.

-Что, гутаришь, за людишки такие? С добром али злом к нам пришли? - выспрашивал следопыта патриарх селения, седой, как лунь, старейшина Вечке. Спрашивал с нескрываемой тревогой в голосе. Понимал с высоты прожитых лет (а их уже было немало), что сейчас любые новости не к добру. - Нешто опять лиходеи на нашу землю пришли? Мало нам шайки Рыжего. Теперь новые убивцы?

Следопыт, невысокий малый в потрёпанной охотничьем платье, терпеливо ждал, когда старейшина замолчит. Никак нельзя было его перебивать, оскорбить.

- Все расскажу, что видел, старейшина. Два дня от самого рассвета и до заката кружил я вокруг них. Все прознал про их заботы, - начал мужичок, едва сдерживаясь от нетерпения. Чувствовалось, что много нового и необычного узнал, чего и хотелось рассказать. – Немного их – десятка три – четыре всего. Не одной крови и племени. Видел кочевников-торгов, людей и даже гномов.

Старейшина, а вместе с ним и главы семейств, задумчиво переглянулись. Где это было видано, чтобы в одном селении жили разные существа? Исстари было заведено, что люди жили с людьми, торги с торгами, а гномы с гномами. Только изгои вместе держаться. Но на то они и изгои, чтобы всех сторонится и в кучи сбираться.

- Разумею я, что крепко они здесь решили осесть. Все домишки обновили, а какие и заново так отстроили, что и не узнать вовсе. Большую коптильню поставили для рыбы и зверья. Сарая сделали для сушки зерна. И все, уважаемые, из досок! Видимо – невидимо там досок. Ни в жисть столько не видел. Все ровные, гладкие, одна к одной. Загляденье.

Последнее он особенно выделил голосом, чтобы, видимо, прониклись все.

- А вчерась прямо под вечер нашел я место, где те доски делали. Даже заглянуть смог в тот сарай, - следопыт сделал заговорщическое лицо, словно собирался им самую главную тайну рассказать. Мужичок надул щеки от предвкушения. А как иначе? Когда еще его, обычного охотника, буду слушать самые уважаемые люди их общины? Никогда! А испытываемое им сейчас чувство всеобщего внимания было очень сладким. – А тама доски сами из бревен делаются!

Резко выпалил он и победно посмотрел на старейшину.

- Никто не рубит их, не стучит. Мужики только бревна в козлы ставят под большие ножи с зубцами, а после уже готовые доски вытаскивают…

- Кхе, кхе… Ты говори-рассказывавай, да не заговаривайся, - негромко осадил его старейшина. – Приплел поди это.

- Подожди, старейшина, - за следопыта вдруг вступился один из сидевших у костра. – Видел я уже такое, когда на плотничал на заработках еще до смуты. Даже самолично помогал доски делать. Этот сарай называется ле-со-пил-ка, - медленно выговорил он уже немного подзабытое слово. – И зовется она так, ибо лес пилит. Ле-сопил-ка.

- А я что говорю?! – обрадовался поддержке следопыт, тут же воспрявший духом. – Я же ичсо много чего там заприметил!

И тут его «прорвало». Оказалось, рассказанное им до этого было всего лишь цветочками. Теперь же пошли такие ягодки, что у глав семейств общины рты шире варежек открылись.

-… Прямо посреди села железный столб стоит с палкой поперек. Нужно тебе воды для себя или лошади, подходи и за палку дергай, - все это напоминало то, как старая бабка рассказывает вечером внукам одну старинную легенду за другой. – Жмешь, а оттуда сильной струей вода идет.

Старейшина, конечно, держался, стараясь быть невозмутимым. Не пристало ему, как сопливому мальчишке, охать и ахать во время такого дела. Однако вскоре и он не выдержал.

- ... А в тот день я чуть в портки не наделал от страха. Думал, что упаду замертво на землю так мне жутко стало, - и лицо следопыт сделал такое, что всем стало ясно: сейчас последует самое-самое главное. – Самый наиглавнейший среди них гном махнул рукой и с земли начало большое белое облако подниматься. С дом или даже с два дома, - от обуревавших его чувств мужичок резко взмахивал руками, пытаясь показать размеры увиденного им чуда. – Они все кричать стали, руками махать и ногами стучат. А облако все больше и больше росло. Когда же стало совсем большим, то в небо взмыло.

Один из глав семейств, одутловатый мужчина, сидевший ближе всего к рассказчику, не выдержал напряжения и начал старинные псалмы от сглаза и дьявольской силы читать. Вытащил из своей сумы на поясе пару деревянных божков и с силой пальцами их натирал, чтобы, значит, они его защитили от всяких напастей.

- … Я тогда сильно испужался. Даже глаза руками закрыл, чтобы такого не видел. Думал какое-то колдовство. Ведь, не может никто из живущих такого сотворить, - с горящими глазами продолжал рассказывать следопыт. – А когда открыл глаза, то увидел, и вовсе, удивительное.

Все замерли, затаив дыхание. Что могло быть удивительнее, чем спустившееся с небес облако?

- Они к облаку привязали бревна и на гору их тащат. Во!

Но тут уже многие не выдержали. Не может же быть такого! Такой ор поднялся над костром, что старейшине пришлось всех успокаивать.

- Клянись огнем и землей, что нет в твоих словах лжи! – грозно приказал старейшина, нацелив свой крючковатый палец в сторону следопыта.

Тот без всякого промедления вскочил со шкуры и, схватил с костра тлевшую головешку в одну руку, и ком земли в другую.

- Клянусь огнем и землей, что все мои слова правда и только правда. И коли я вру, пусть поразит меня огонь, а мои кости прикроет земля, - мужичок громко и без тени сомнения голоса произнес слова старинной клятвы. – Все правда…

Вновь на месте Совета воцарилась тишина. Видно, поразились, с какой уверенностью была произнесена клятва. Значит, ни слова не добавил следопыт в своем рассказе. Действительно, все это видел своими собственными глазами. Никто среди них не посмеет нарушить такую клятвы, если не боится кары Богов.

- Кхе, кхе, - закряхтел старейшина, поднимая вверх клюку. Пришло время ему сказать, если остальные молчали. – Сам все хочу посмотреть и с теми людьми поговорить. Что глаза пучишь? Еще что сказать хочешь?

Следопыт, действительно, едва не приплясывал от нетерпения. Похоже, еще что-то осталось, что все его нутро жгло.

- Забыл, совсем забыл, уважаемые. Людишки ведь те всю шайку Рыжего побили! Частью порезали, а частью в шахте работать заставили.

- Хорошая новость. Значит, не придется им треть урожая отдавать и девок на позорище… А ты готовься. Завтрева к ним пойдем.

-//-//-

На главной площади города, почти рядом с храмов Великого Колина, Великого Ледяного Владыки, было особенно многолюдно. На особом возвышении стоял городской глашатай и держал развернутый свиток.

- С сего дня оскорбление памяти Великого Колина карается двадцатью плетьми! Любое хуление его деяний карается двадцатью плетьми! Кто же посмеет осквернить его храм и усыпальницу, то тому надлежит отрубить обе руки и выжечь на лбу надпись «Враг»! – голос у глашатай был четкий, хорошо поставленный, оттого и разносился далеко-далеко по городу. – Для строительства усыпальницы Великого Колина учреждается особый налог в одну серебрушку или в двадцать медяшек со всех приезжих в город. Кто не сможет заплатить, должен отработать цену на городских работах! Да хранит вас благодать Великого Колина!

Глава 23

-//-//-

Это должно было когда-то случиться. Не могло все развиваться так, как развивалось до этого. Все они были обычными людьми, а не роботами с далекой планеты. Не могли работяги, которых Колин привлек к работе в шахте, работать с такой отдачей такое долгое время. Обязательно должны были рано или поздно сломаться.

- … За порчу имущества своего господина каждый из вас виновников получит по десять плетей, - Тальгар кивнул своим людям, стоявших наготове с плетьми. Те синхронно отвели руки назад, распутывая плеть, и тут же резко ее взмахнули. Со свистом сыромятный ремень прорезал воздух и с силой опустился на спины кандальников. – Остальные получат по пять плетей за то, что не остановили своих товарищей.

Полтора десятка бывших бандитов тут же возмущенно завыли. Мол, они же не упились до пьяна и не сожгли сарай с диковинной машиной господина. Их-то за что наказывать?

- Впредь умнее будете, - веско бросил Тальгар, тоже разматывая плеть. – Это еще господин добрый. Я бы всем сухожилия на ногах подрезал, чтобы вся дурь из голов вышла. И убежать не получиться, и работать сможете. Ну?! Кто еще рот раскроет?

Бородачи в робах и с испитыми лицами после вчерашней попойки мигом пререкаться перестали. Как отрезали. Не дураки, знали, прекрасно знали про вспыльчивость Тальгара. Тому любому бока намять, что высморкаться.

- Кто получил свое, сразу же на строить сарая заново! Не дай Бог, кто будет отлынивать… Вы, сукины дети, нашего главу сильно обидели. В том сарае была его мастерская с особыми поделками, а вы ее по пьяни сожгли. Видите, как горюет?

Колин во время всей этой показательной порки, и правда, был чернее тучи. Казалось, что вот-вот он сам броситься всех пороть. Кое-кто из разбойников сейчас дрожали, не хуже осиновых листьев на ветру.

Только видимостью это было. Парню, конечно, жалко было своей мастерской, в которой он уже более или менее обустроился. Но великой трагедии в этом не видел. Сарая из досок (благо, лесопилка теперь почти не останавливалась) построить было «плевое дело». Вообще, случившее происшествие, по-хорошему, «яйца выеденного не стоило»: мужики ночью перепились бражки, подрались и сожгли его мастерскую.

Его сейчас занимало совершенно иное, хотя и связанное с этим происшествием.

- … Действительно, я это совсем упустил из вида, - с невнятными бормотаниями гном медленно удалялся в сторону шахт. Здесь ему делать было нечего. Наказать могли и без него. Ему же требовалось решить эту новую проблему, пока не «прорвало» еще где-то. – Подумал про одежду, еду, работу, но совершенно забыл про развлечения. Ведь, пар-то им нужно было как-то спускать...

Если же копнуть глубже, то проблема с досугом касалась и всех остальных из его маленькой общины. Он совсем об этом не думал, и главное, не занимался. А, как известно: если чем-то важным не занимаешься ты, то им займется кто-то другой.

- Срочно нужна развлекуха. Вчера полыхнуло у моих шахтеров, завтра полыхнет у торгов Тальгара. Вообще, беда будет. А в будущем?!

Пока из всего, что можно было бы красиво назвать досугом после тяжелого трудового дня, у них были лишь бражка не самого хорошего качества и, естественно, мордобой. Причем, и к первому и ко второму были вопросы. Со временем бражку кто-то обязательно додумается гнать не слабенькое поило градусов на девять – десять, а что-то более убойное. Драки тоже скоро могут превратиться в полноценные поединки с холодным оружие. Тогда жертв будет столько, что места для могил не хватит.

- … Что, вообще, можно предложить такого, чтобы быстро, дешево и сердито? – наконец, Колин дошел до самого главного вопроса на сегодняшний момент. Ему срочно нужно было что-то дать своим людям, что бы отвлекло их и расслабило.

Первое, что пришло ему в голову, было не самым благопристойным, но самым действенным – бордель. Продажные девки, гулящие бабы, как их не называя, доступнее они от этого все равно не становились. Взять их пока было не от куда. Хотя заметку об этом в своей памяти Колин сделал. Со временем, обязательно этим займется.

- Тогда остаются лишь два варианта, которые можно им быстро предложить, - зрелища и азартные игры, - перешел парень к следующим вариантам. С этим, сразу он понял, будет гораздо проще. Тем более будущее было просто кладезем этого. Даже почти менять ничего не нужно – бери и пользуйся. – Итак, кино, театр, сценки, миниатюры, короче… Решено, каждую неделю будем делать выходной, и посвящать его отдыху и, соответственно, развлечениям. А я теперь выходит еще и режиссер?! Шоумен?! Артист оригинального жанра?! Стендапер?! Б…ь, был шахтером, изобретателем, воином, правителем целого клана, а теперь про сиськи со сцены буду рассказывать. Черт, а почему про сиськи?

Про сиськи, как ключевую тему, у него, конечно, вырвалось. Хотя вопрос репертуара вставал довольно остро. У местных был довольно специфический юмор, не зная особенностей которого лучше бы, вообще, не лезть сюда.

-//-//-

Для первого представления местного театра в лице трех актеров – его самого, немого меланхоличного торга и шкодливого юнца лет пятнадцати – Колин выбрал самую простую пьесу – «Три поросенка». Когда выбирал, сначала поржал, конечно. Вроде бы детская, почти детсадовская, тема, с которой ему на смех поднимут. А после недолго раздумья решился. Именно эта тема «будет в кон», если в нее чуть-чуть добавить местного колорита.

- Итак, жители нашей славной общины, сегодня в день отдыха от трудов вас ждет особое, незабываемое представление! – Колин с широкой улыбкой вышел на импровизированную сцену, представлявшую собой деревенскую площадь и снятые с какого-то двора ворота вместо кулис. Напротив, прямо на грубо склоченных длинных лавках устроилось почти все их племя – торги с неизменными саблями и луками, гномы и люди. Присутствовавшие, судя по их «охреневшим лицам», были совсем неизбалованны такими культурными мероприятиями. – Вам предлагается поучительная и познавательная пьеса по трех поросят, которая, собственно, так и называется – «Три поросенка». И тишина… Тальгар!

Тальгар, с которым была особая договоренность по поводу строго порядка и дисциплины на представлении, тут же отвесил подзатыльник какому-то говорливому мужику, затем показал волосатый кулачище тяжело сопевшей недовольной бабе.

- В одно далеком лесу рядом с глубоким озером жили-были три поросенка – Наф-Наф, Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. Все лето веселились, бегали и прыгали по лесу, а как стала осень приближаться, задумались о доме. Холодно стало, дожди идти начали, - Колин зашел за кулису и оттуда вещал громким голосом, «читая текст» за автора. – Непоседа Ниф-Ниф, самый ленивый из них, решил не мучиться и строить дом-шалаш из веток и листьев…

Из зала снова раздался звучный шлепок, от которого один из недавних разбойников едва зубы не выплюнул. Оказалось, тот начал у соседей спрашивать, а далеко отсюда эти поросята живут. Может, завтра сходить и поохотиться на них. Но Тальгар продолжал бдить, хотя и сам бы не прочь узнать, где они водятся.

- За один день он построил себе шалаш из веток и листьев, и уже утром снова веселился, - продолжал Колин, пока на сцене возился с ветками долговязый подросток костюме из оленей кожи, выкрашенной охрой. На лице у актер была желтая глиняная кабанья маска, выполненная, кстати говоря, довольно искусно. – И своим друзьям он похвалился. Мол, смотрите, какой я умный. Все уже сделал… А вечером к его дому пришел волк.

Интонацией повысил градус напряжения, показывая, что сейчас произойдет что-то очень страшное и плохое. Специально начал топать по земле и рычать, изображая идущего волка.

Кустарщина, детский сад на лямках, конечно, но зрителей явно поняло. Шепот полностью прекратился. Все, не отрываясь, смотрели на испуганного поросенка. Ждали прихода серого хищника.

И тут случилось то, чего не ждали. Сила искусства, как говориться, показал на неокрепших умах свою настоящую мощь.

- Р-р-р-р-р! – рычал Колин, иногда переходя на вой. Получалось очень натурально, в чем, кстати, не было ничего удивительного. Тут каждую ночь от круживших вокруг села волков такой вой стоит, что поневоле научишься. – У-у-у-у-у!

Наконец, волк появился на сцене!

Старый торг, еще один член актерской труппы, обряженный в настоящую волчью шкуру и умело выделанную голову животного, стоял на четвереньках и щелкал клыками. Причем проделывал это все так, что волосы дыбом вставали. Как оказалось позже, старик, когда-то бывший шаманом племени, воспринял это, как реальное шаманское перевоплощение и принял немного своего особого снадобья. Словом, случился, так сказать, эксцесс исполнителя.

- Оборотень! – вдруг заорал какой-то дурень среди зрителей, тыча пальцем в сторону актера в костюме здоровенного волчары, который еще за каким-то чертом встал на задние лапы. – Это оборотень!

- А-а-а-а-а! – подхватила визгливым голосом рябая баба, рухнувшая на четвереньки, и ринувшаяся прочь от сцены. – Убивают! – крупная и жутко испуганная, бабища, не хуже бульдозера, раскидала сидевших зрителей на своем пути. Мужики, как деревянные кегли разлетались. – Волки! Спасайтесь!

Шамана от воплей и мухоморного напитка, видимо, совсем переклинило. Лапы раскинул в стороны, повернувшись к зрителям. Про поросенка и думать забыл.

Вот у кого-то из торгов нервы и не выдержали. Оборотней они, как оказалось, тоже боялись. Крепкий лучник вскочил с места и одним движение выпустил сразу парочку стрел в серую, лохматую цель.

- Стой! Стой! – орал Колин, выбегая из-за импровизированных кулис. – Не стрелять! А ты живо снимай шкуру!

Куда там. Сразу такое не остановишь. Легче перед летящим автомобилем встать.

- Стоять…

К первому лучнику уже присоединился второй. Сбоку к сцене подбирался гном с длинным копьем, явно намереваясь воткнуть его в брюхо оборотню.

А старый дурак, вообще, обезумел. Походу, старинные времена вспомнил, когда он «шаманил» в полную силу. Начал перед людьми молодым козликом прыгать и мычать дурным голосом. От такого зрелища кто хочет в штаны наделает.

Лишь когда Колин со всей дури шмякнул по воротам и уронил их на землю, удалось все угомонить. Тяжеленные дубовые створки, бывшие у них вместо кулис, с грохотом свалились, поднимая в воздух тучу пыли и песка.

- Вы совсем дурные?! – парень подбежал к актеру в шкуре и дал ему такого пенделя, что тот распростерся в воздухе птицей и улетел куда-то в крапиву. – Тальгар, твою мать!? Ты куда глядишь?! Тебе что было сказано?! Следить за порядком, а ты?!

С саблей наголо из толпы воинов вышел торг с виноватой миной на лице. Еще возбужденный, рожа красная, мышцы на руках подрагивают. Сразу видно, что тоже в бой рвался.

- Это же была игра! Не по-настоящему! Это театр! – рвал глотку Колин, пытаясь достучаться до них. – Он не оборотень и не волк, а обычный старик! С него уже песок давно сыпется, а вы его испугались!

Выволок из крапивы незадачливого актера и с хрустом сорвал с него шкуру. На тряпки порвал, чтобы больше такого не повторялось. Стрелы попали ровно в маску волка, поэтому старика и не задело.

- Вот вам оборотень, вот! – поставил старика на ноги и еще раз отвесил ему пендель. – Разуйте глаза!

После повернулся в сторону бывших разбойников, а там еще краше картина. Половина разбежалась, а другая половина – вповалку на земле лежат с открытыми ртами. У одного волосы от страха посидели, а у двоих штаны мокрые. Разбойнички, мать иху.

- Все, кина больше сегодня не будет! Все здесь убрать, чтобы ни единой пылинки не осталось! А после уборки все на работу!

-//-//-

Через пару дней после неудачной премьеры пьесы «Три поросенка» он позвал Тальгара для важного разговора. Сказано это было не для красного словца. Беседа, действительно, предстояла непростая.

-…Тальгар, мы тут в берлоге от всех спрятались. Совсем ничего не знаем, что с той стороны творится, - объяснял Колин опасность такого положения, когда они и слепы и глухи. – А если к нам кто-нибудь нагрянет? Твои заставы в лесу врагам могут быть на один укус. Надо кого-нибудь посмышленее к соседям отправить. Есть кто на примете?

Торг угрюмо кивнул. Он после того представления, вообще, злющим стал, как черт. Все переживал, что обознался в прошлый раз. Корил себя за то, что он должен был сразу же понять, что это не настоящий оборотень.

- Снарядим повозку с разными товарами, продуктами. Дашь ему пару своих людей для охраны, и пусть едут как можно скорее, - объяснял Колин свой план. – Главное, информация! Не бухать в городах, по девкам не бегать! Все дело завалят. Тальгар, крепко объясни им то, что важно, а что не важно… Теперь давай подумаем, где им лучше проехать.

Наклонившись над столом, где была разложена карта, они около часа прикидывали маршрут. По всем прикидкам получалось, что в сторону гор и города клана Черного топора им никак нельзя было ехать. Не дай Боги, кто-то их узнает. Начнутся лишние вопросы, никому не нужные подозрения.

Решили, что ехать нужно в сторону вольных баронств, а потом в королевство Роланда. Последнее, особенно после ухода оттуда шаморцев, стало центром торговли, куда ехали купцы со всех сторон света. Если что-то и где-то происходило, то точно там.

-… Кстати, Тальгар еще кое-что, - торг, уже собравшийся уходить, остановился. – Объясни своим, чтобы с играми завязывали. Они ведь даже на охоту скоро ходить не будут. Все в камень и пергамент «рубятся»…

Тальгар покачал головой, смотря с ухмылкой. И его ответ более чем прекрасно читался. Мол, ты же сам виноват в том, что показал им эту и многие другие игры. Вот они теперь и подсели.

- Да, да, понял я все. Виноват, не подумал, что здесь все на мистике замешано…

Показанная торгам игра «камень, ножницы пергамент (бумага)» оказалась удивительно похожей на какую-то старинное религиозное гадание, с помощью которого торги в старые времена предсказывали будущее. Мол, выигрыш показывал в чем и где человека ждал успех. Вот торги теперь днями напролет и играли.

- Все равно, сделай им внушение! Скажи, иначе прокляну их ко всем чертям, - услышав такое, Тальгар тут же напрягся и с подозрением уставился на Колина. – Так и передай. Пусть репы чешут, думают. Хорошо?

Торг кивнул. Мол, все понял и согласен.

- Э-э-э, владыка, - замялся он, почему-то не собираясь уходить. – Может… э-э-э сыграем?

Колин от удивления даже икнул. Оказывается, и старина Тальгар «подсел» на эту игру. А сам тут строил из себя «невинную овечку».

- Сыграем, дружище. Посмотрим, на чьей стороне Боги и удача. Только быстро. Дел и так много.

И… засели почти на час. Сам от себя такого не ожидал. А это он еще им «морской бой», «крестики – нолики» и «минотавр в лабиринте» не показал. Оставалась еще «Монополия». Вот бы все это продать…

-//-//-

По темному коридору храма Владыки Колина быстро шел довольно высокий гном в мешковатом балахоне. Капюшон низко опущен, отчего вместо лица клубилась настоящая чернота.

Добрался до низкой двери, к которой даже близко подходить было нельзя. Не стучась, дернул за бронзовую ручку и вошел внутрь.

- Господин, вы здесь? – старший храмовник, которому кланялся сам старейшина Тимбол, вдруг встал на колено и поцеловал протянутую ему руку. – Это же опасно. Вас многие еще помнят.

Вошедший гном снял капюшон, показывая сморщенную лысую голову в необычных змееподобных татуировках.

- Кхе-кхе-кхе, - смех его напоминал карканье старого ворона. – Хранитель Книги Памяти ничего не боится, ибо его защищают братья Подгорные Боги, - и фанатично добавил. - Моя жизнь в их руках.

Старик молча прошел дальше. Наткнувшись на глубокое кресло, покрытое медвежьей шкурой, с удовольствием уселся. Видно было, что устал от долгой дороги.

- Господин, скоро все будет готово. Старейшина Тимбол еще не знает того, что уже наш с потрохами. Этот самодовольный гордец очень хорошо поддается внушению, - старший храмовник довольно улыбнулся. – Особенно, если в его питье перед этим немного добавить особой пыльцы.

С пониманием улыбнулся и старый гном. Старые добрые способы всегда помогали им тайно править миром гномом.

- Скоро Тимбол решит, что достоин надеть на свою голову древнюю тиару правителя всех гномов. Он уже почти созрел для этого решения…

Глава 24

-//-//-

Город менялся медленно, но неуклонно. Его зажиточное, лоснящееся от довольства, лицо постепенно менялось на иступленное, фанатично восторженное. Везде, куда только не падал взгляд, присутствовала символика Храма и его последователей – два скрещенных черных молота. Повсюду красовались каменные барельефы с ликом Владыки Колина, почитаемого уже выше, чем Братьев Подгорных Богов.

Дело дошло до того, что на каждой городской улице ставили небольшой каменный алтарь или даже крохотную часовенку. Здесь прохожий мог преклонить колени или зажечь свечу с благовонием, чтобы окурить ею каменную статуэтку Великого Владыки.

Много по городу гуляло послушников Храма с деревянными коробками для пожертвований. Их фигуры, одетые в темные балахоны с нашитым изображением двух скрещенных топоров, мелькали то в одном месте, то в другом. Подходили к торговцам на рынке, к купцам из других городов или просто к обычным людям, молча показывая на коробочку. И ничего не оставалось делать, как подавать. Не станешь, можно будет забыть про торговлю в этом городе.

- Еретик! Не чтишь Великого Владыку! – вдруг раздался истошный визг, и взгляды прохожих обратились в сторону одной из городских часовенок. Худой послушник Храма с неприятным крысиным лицом, словно драчливый кочет, наскакивал на какого-то бродягу, судя по его истрепанному незамысловатому одеянию. – Совсем страх потерял! Стража!

А бродяга, испуганно втянув голову в плечи, лупил глазами. Побледнел, цветом лица став напоминать истертый временем камень под ногами. Совсем понять не мог, чего он такого нехорошего сделал.

- Смотри, нечестивец, что твой ишак наделал?! – послушник едва не трясся от злости, тыкая пальцем в небольшую кучу дерьма, наваленную флегматично жующим осликом. – Здесь же часовня, чтобы можно было вознести молитвы Великому Владыке! А твоя скотина здесь гадит!

Отвратительная куча, к слову сказать, была почти в двух шагах от часовни, а чуть дальше даже привязь специальная для животных была. Но кого это теперь волновало. Ведь, страшное обвинение уже прозвучало. А оскорбление памяти Великого Колина в священном месте объявлялось святотатством, за которое с легкостью можно было лишиться своей головы.

- Стража! Сюда! – во все горло вопил послушник, прыгая от возбуждения. Глаза были навыкате, сверкали, хоть огонь об них зажигай. – Быстрее! Святотатство!

Бедный мужичок, что за тридевять земель пришел посмотреть на Великий Храм, одно из чудес света, задрожал, как банной лист. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени. Трясущимися руками вытащил из-за пазухи тряпицу с медными монетами и с умоляющим видом протянул послушнику.

- Не губи, добрый человек, - взмолился бродяга, испуганно смотря на храмовника. – Это же скотина сделала, не я… Возьми монеты. Это все, что у меня есть. Возьми, добрый человек. Всеми сущими Богами молю.

Храмовник резко сгреб монеты и ссыпал их в свою коробочку. После, прищурив глаза, прошипел:

- Уходи из города, святотатец…

-//-//-

Амина больше не могла находиться в этом месте. Какое-то время, пока здесь еще оставались ее немногие знакомые, она держалась. Вела свой обычный образ жизни: ходила убираться в Храм, много гуляла по окрестностям, работала в кузне. Но со временем все становилось все хуже и хуже.

- Уйду, так и скажу батюшке, - упрямо сжав губы, она решительно шла по коридору магистрата. Пришло время поговорить с отцом, который как раз и был здесь. – Не могу я больше здесь.

Она видела, как все менялось самым дичайшим образом. Извращались слова и поступки, люди и гномы превращались в каких-то зашоренных големов. Город наводнили фигуры в темных балахонах , то и дело выкрикивающих священные молитвы. По главной площади днем и ночью маршировали гномы, закованные в тяжелые черные доспехи.

- Что же происходит, папа? – бормотала она, предчувствуя наступление каких-то событий. И сердце при каждой такой мысли сжималось от боли, заставляя ее кривится и вздрагивать. – Что ты такое делаешь…

Поэтому она и хотел поговорить с Тимболом. Ведь, только старейшина, а с недавних пор, главный старейшина, мог ей рассказать обо всем происходящем. Что-то ведь точно происходило, что-то очень нехорошее, как ей казалось…

У самой двери, за которой обычно и находился старейшина Тимбол, ее неожиданно остановили. Дорогу преградили двое крупных гномов в доспехах с секирами в руках. Смотрели на нее так, словно она не хрупкая гнома, а вооруженный до зубов разбойник.

- Чего надо? – буркнул один, стоявший слева. Второй при этом даже не пошевелился, продолжая буравить ее подозрительным взглядом.

- К батюшке, - коротко ответила Амина, не опуская глаза. С ее нравом она скорее в драку полезет, чем уступить. – К старейшине Тимболу.

- Не велено, - равнодушно прогудел тот же стражник, пристукнув обухом секиры по каменному полу.

- Что? – не поняла она. Ей на какой-то момент даже показалась, что она ослышалась. Никогда еще такого не было, чтобы ее к отцу не пускали. Для нее тут всегда были все двери настежь открыты. – Ты оглох что ли? Старейшина Тимбол – мой отец!

- Все равно не велено, - талдычил, как заведенный первый гном. Второй же, по-прежнему, молчал и пристально следил за ней. – Никого не велено пускать.

- Ты, перекормленный хряк, еще раз скажешь это, я тебе…, - Амина покраснела от злости, кулаки сами собой сжались. Уже была готова в драку броситься.

Но дверь за спинами стражников распахнулась, и на ее пороге показался сам старейшина Тимбол.

- Ты? – удивился он, смотря на нее так, словно в первый раз ее видел. Посмотрев на нее некоторое время, он махнул рукой. – Ну, проходи, раз пришла.

У той от такого приема аж лицо вытянулось. Неужели она доброго слова или взгляда при встрече с отцом не заслужила? Смотрел на нее, как на совершенно чужого человека. Как же это так?! Он же никогда раньше таким не был…

- Идешь? – вновь послышался холодный, равнодушный голос.

Переставляя, ставшие ватными, ноги, он вошла внутрь.

- Чего пришла?

Она смотрела на спину отвернувшегося отца, не понимая, что происходит. Он чужой, совершенно ей незнакомый.

- Отец, что происходит? Я ничего не понимаю…

Тимбол начала поворачиваться к ней, держа в руках нечто небольшое, сверкающее.

- Братья Подгорные Боги! – ахнула гнома, узнавая в этом предмете легендарную золотую диадему Владыки подгорного народа и всех гномьих кланов. Именно ею в свое время короновали Кровольда, главы клана Сломанной Секиры. – Это же диадема владыки Кровольда! Зачем она тебе, отец?

Старейшина ухмыльнулся и прямо на ее глазах надел диадему на свою голову.

- Не маленькая, должна понимать, что этот момент настал, - Тимбол, действительно, сейчас был другим. На него даже смотреть страшно было, не то, что рядом находиться. Ее отец походил на одну из тех каменных статуй, которые она до ужаса боялась в детстве. – Пришло время довести до конца то, что не довел Кровольд. Он был кровавый безумец, но все делал совершенно верно. Подгорный народ должен стать единым, как в старые времена…

Взгляд гнома затуманился. Выпрямилась спина. Правая рука легла на рукоять кинжала.

- Я сделаю это, и горе тому, кто встанет на моем пути, - и таким замогильным холодом повеяло от его слов, что ей стало дурно. Захотелось бежать со всех ног, подальше отсюда. – Любой ляжет в землю.

Она опустила голову, пряча глаза.

- И я? – еле слышно спросила она, уже понимая, что услышит в ответ. И от этого ей было так плохо, что Амина едва стояла на ногах. Чувство, что тебя может убить твой же собственный отец, было ужасным.

- Любой…, - Тимбол посмотрел на нее, и не было в этом взгляде ничего «человеческого». - Я все сказал. Уходи, Амина.

Гнома тяжело сглотнула и начала медленно пятиться. Отца здесь больше не было. Здесь был кто-то совершенно другой, кого она боялась до дрожи в коленках.

Оказавшись за дверью, она резко развернулась и быстро-быстро побежала по коридору. Ее душили слезы, но она никак не могла сдержать их.

- Папа, как же так? Что ты такое творишь? Что…, - бормотала она, утирая глаза руками.

-//-//-

Новый храм в честь Владыки Колина строился днем и ночью. Сотни самых искусных каменщиков, каменотесов, кузнецов и плотников трудились во славу нового Бога, приехав и по зову сердца и за звонкой монетой.

Уже сейчас размеры будущего храма поражали, грозя впоследствии стать новым чудом света и превзойти по красоте древние дворцы и города. Основание тянулось в одну сторону на пять тысяч шагов и в другую сторону на столько же шагов, собранное из неподъемных каменных монолитов. Выше на три человеческих роста уже тянулись вверх стены из блоков редкого голубоокого мрамора, отчего касались продолжением неба.

- Ты хорошо придумал, брат, - старый гном в темном балахоне одобрительно кивнул старшему храмовнику. Они неторопливо прогуливались возле стройки и тихо беседовали. А их покой охраняли шестеро дюжих послушников, угрюмо посматривавших по сторонам. – Уже три десятка наших братьев прибыли в город, а никто ни слухом ни духом…

- Да, господин, скоро мы вновь возродим клан хранителей Священной книги Подгорного народа, - коварная улыбка чуть тронула губы второго гнома. - Тогда ложный Бог падет, и клан Хранителей снова займет свое подобающее место. Совсем немного времени осталось…

Они обошли храм и вышли с другой стороны на широкую площадь, где вышагивали десятки одетых в тяжелые доспехи гномом. Все как на подбор рослые, крупные, одним своим видом вызывающие уважение, а то и страх.

- Вижу, наш новоявленный владыка старается, - старик кивнул в сторону занимающихся военными упражнениями гномов. – Пыльца хорошо действует… Запасы еще не иссякли? Скоро ее много понадобиться.

Оба понимающе переглянулись. Особая пыльца, собираемая в самых глубоких штольнях с редкого вида грибов, обладала особыми свойствами, делая человека или гнома внушаемым и податливым чужой воле. Вдобавок, принимающий пыльцу со временем не мог жить без нее, готовый на все ради очередной порции. Этим тайным веществом веками пользовались в клане Хранителей, чтобы распространять свою власть среди Подгорного народа.

- Новые послушники на этой неделе еще привезут, - продолжил старый гном. – Используй с умом. Новая партия еще долго не будет готова… Понятно, брат?

Второй кивнул. Значит, придется экономнее расходовать пыльцу.

- Господин, а что в других кланах?

Старик успокаивающе коснулся плеча храмовника. Мол, все нормально, все идет в соответствие с задуманным.

- Слава Великой книге, все хорошо. В половине всех кланов Подгорного народа старейшины наши люди и сделают все, что им велят. А с колеблющимися разберется Тимбол. Судя по всему, он достойный наследник владыки Кровольда. Ты, действительно, хорошо с ним поработал, брат.

-//-//-

Вечерело, но город Храма Великого Колина и не думал ложиться пасть. Ярко горящие масляные фонари освещали улицы, полные снующих от дома к дому горожан. Целые стайки молодых послушников неслись в сторону Храма на вечернюю службу, боясь опоздать. На рынок непрерывной чередой двигались телеги, полные товаров. Торговцы спешили отобрать товар для утренней торговли, чтобы порадовать новыми вещами самых ранних покупателей.

- Здесь никогда не заходит солнце, - глубокомысленно пробормотал Хазэф Алофа, самый богатый меняла города. Невероятно тучный, закутанный в роскошный красный парчовый халат, он сидел у большого окна своей лавки и смотрел на прохожих. Скучающим взглядом встречал и провожал каждого, кто проходил мимо. – Это город больших денег, очень больших денег… В том числе и моих денег…

Хищная улыбка раздвинула полный губы при слове «деньги». Ведь, деньги давно уже стали смыслом его жизни, что и заставило переехать сюда. Он всем своим нутром чувствовал, что именно здесь может удовлетворить свою ненасытную жажду к золоту.

- Золото стало кровью этого города…

Все это время его пальцы неосознанно перебирали несколько небольших золотых монеток. Мял метал подушечками пальцев, время от времени крепко сжимая их в ладони. Судя по алчному блеску в глазах, он, словно неведомое существо, подпитывался от золота.

- Почтенный господин, - вдруг с улицы раздался подобострастный голосок, а через мгновение рядом с окном показался и его обладатель. Это был плюгавенький гном с шевелюрой ярко-рыжего цвета и заискивающим взглядом. – Почтенный господин Алофа, позволь тебя побеспокоить. Уверен, ты останешься очень доволен.

Меняла нахмурился, подрагивая всеми тремя своими подбородками. Повернулся в сторону гнома и с такой угрозой посмотрел на него, что тот задрожал всем телом. Знал, что Хазэф Алофа очень не простой человек городе Храма Великого Колина. Его привечает старейшина Тимбол и сам старший храмовник.

- Чего надобно? – буркнул меняла, смотря на гнома, как на вошь. – Мое время слишком дорого, чтобы с каждым…

Алофа не договорил, но и так было понятно, что он имел ввиду.

Только гном и не думал уходить. Трясся от страха, но стоял на месте. Значит, действительно, пришел с чем-то важным.

- Я слышал, что ты, почтенный Алофа, собираешь разные необычные истории. А у меня есть такая история. Очень, очень непростая история, почтенный Алофа. Тебе обязательно понравится, - быстро заговорил гном, закатывая глаза. Все своим видом показывал, что меняла не прогадает, если выслушает его. – И прошу я за нее только одну серебрушку… Лишь одну маленькую серебрушку, почтенный господин. Вы точно не пожалеете.

- Ну?

- Почтенный господин, пообещайте, что, если история вам понравится, вы заплатите мне серебрушку, - глядел гном глазами побитой собаки.

- Посмотрим, - обронил меняла, давая понять, что с него и этого достаточно. Что-то обещать, а тем более клясться, он никак не мог себе позволить.

- … Мне достаточно вашего слова, почтенный Алофа, - глубоко поклонился гном. - Есть человек, выходец с одного из вольных баронств. После ухода шаморцев там осталось много покинутых селений, которые сейчас обживают разные бродяги.

В этот момент меняла недоуменно фыркнул. Не понимал, что в этой истории необычного и интересного. На разоренных территориях сейчас было полно таких сел и деревень, населенных всяким отребьем. К чему ему это все слушать?

Чувствуя нарастающее недовольство, гном стал говорить еще быстрее.

- … В одно такое селение не так давно пришел целый отряд из гномов и торгов, почтенный Алофа. А скоро там стали происходить странные вещи. В старых горных штреках появился железный зверь, который дышал дымом и плевался огнем. И этот зверь во всем слышался одного из гномов. Этот человек слышал, как того гном а называли Владыкой…

Рука менялы, что держала монеты, дрогнула. Один из золотых кружочков сорвался и со звоном упал на столик, где начал крутиться.

- Хватит, - вдруг рявкнул меняла, как-то странно глядя на гнома. – Держи, заслужил.

И бросил оставшийся в его ладони золотой кружок. У гнома от такой невиданной платы даже лицо вытянулось. Он о таком и не мечтал. Прося серебрушку, надеялся лишь на десяток медных монет. А тут такое богатство!

- Получишь еще столько же, когда приведешь ко мне этого человека. Он ведь видел того гнома? – гном нерешительно кивнул. - Чего встал? Вали за ним! – повелительно махнул рукой, показывая на вторую монету. – Бегом, бегом!

Гном облизнул пересохшие губы, смотря на блестящий желтый кружок на столе. Развернулся от окна и припустил со всей силы по улице.

- Не будь я самый богатый человек этого города, если в Храме не заинтересуются этой историей, - причмокнул полными губами Алофа, чувствуя за всем этим огромное богатство. Ведь, титулом «Владыка» абы кого не будут называть.

Глава 25

-//-//-

В небольшой таверне, спрятавшейся у самой городской стены города Храма, было не особо людно. У глухой стены, куда почти не падал свет масляного светильника, сидело несколько гномов и столько же человек самой что ни на есть бандитской наружности. Крупные, с широкими плечами, на которых едва сходились плащи. Сломанные носы и шрамы на лицах словно предупреждали, что с ними лучше не встречаться на темной дорожке.

Но компания, занявшая угол у очага, была совсем на них не похожа. Гном и гнома, оживлённо переговаривавшиеся друг с другом, были добротно одеты и совсем не похожи на бездомных бродяг: на ней одето платье совсем не бедной горожанки с изящными серебряными браслетами, на нем - костюм охотника с поясом с массивными золотыми насечками.

Казалось бы, что им делать в месте, где могут за простой серебряк переломать руки и ноги. Собственно, завсегдатаи заведения, особенно крупный звероватого вида детина с аршинным тесаком на поясе, с большим интересом поглядывали за ними. И единственное, что их останавливало, был внушительный вид спутника гномы с необъятной шириной груди и громадной секирой под руками. Такого задирать - себе дороже.

-...Я ведь как в тумане все это время жила, Кром. Все дни у меня в один слились, - вздыхала Амина, с тоской смотря на спутника. - Ничего не помню. Только храм помню немного... Как убиралась, как волосы Колина укладывала… Ладно, не будем о грустном. Как же хорошо, что тебя встретила! – ее лицо осветила улыбка, когда она подняла на него глаза. – Где ты все это время пропадал? Я ведь давно уже тебя не видела. Помниться, у Тальгара спрашивала, а он все отмалчивался.

Почти с обеда они уже так сидели. Совершенно случайно встретившись у городских ворот, теперь никак не могли наговориться. То одно вспоминали, то другое.

- … Я ведь уходить собралась из города. Если бы тебя не встретила, то сейчас в дороге бы уже была, - с грустью в голосе проговорила она. – Не могу я больше быть здесь. Давит все. Не знаю, как я этого раньше не замечала. А недавно, словно глаза открыла. Совсем все изменилось. Словно все вокруг с ума посходили…

Сидевший напротив нее здоровяк молчал, то и дело бросая на нее довольно странные взгляды. Можно было даже подумать, что он ее в чем-то подозревает.

-… Представляешь, несколько дней назад к отцу ходила поговорить, - Амина заговорщически наклонилась к Крому, чуть понижая голос. – А он… он смотрит на меня, как на чужую. Какую-то дикость начал нести про избранность богов, про великий шанс, про последний поход... Я не знаю, что и думать?! А еще, Кром… Он показывал мне ту самую диадему Подгорных королей, которую когда-то подарили Колину.

Ее голос дрогнул. Казалось, вот-вот и она разрыдается. Но гнома сдержалась и через некоторое время продолжила.

- Я не понимаю, что с ним происходит… И это ведь не только с ним, - с мистическим ужасом продолжала она. – Мне даже кажется, что весь город в одночастье с ума сошел. Или это я сошла с ума, - уже с растерянностью шептала она. – Кром? Что ты молчишь? Скажи, может это я обезумела?

Гном в ответ вдруг рассмеялся. Но весельем здесь и не пахло. Смех был тяжелым, печальным.

- Пару месяцев назад, Амина, я бы согласился с тобой. Сказал бы, что с головой у тебя совсем все плохо. Ты перестала разговаривать. Ходила с опущенной головой. Ни на что не обращала внимание. Твердила лишь только о Колине и ни о чем больше, - качал головой Кром, с грустью смотря в ее глаза. – Я много раз пытался с тобой поговорить обо всем этом, - он обвел головой вокруг себя. – Но это, как со стеной говорить. Ты кивала в ответ на мои слова и шла дальше.

- И сейчас ты спрашиваешь, что случилось? Ха-ха-ха… Давно уже так. Как только построили этот проклятый Храм и появились храмовники, все пошло наперекосяк, - кулаки сжались до хруста, лицо перекосилось от бешенства. Казалось, сделай сейчас неловкое движение или кашляни и здоровяк «взорвется», начав крушить все вокруг. – Эти штольные слизни сразу же начали всех поучать, как жить. Делай так, делай эдак. И через каждое слово Великого Колина поминали…

В этот момент толстенная дубовая столешница, зажатая в его руке, треснула. С хрустом отломился здоровенный кусок, тут же свалившийся на пол.

- Потом стало еще хуже… Они сказали, что только им теперь известна воля нашего нового Бога, - слово «Бог» он произнес с нехорошей ухмылкой. – И любой, кто против них, идет против Бога.

Амина все это время сидела, затаив дыхание. Не сводила с него глаз, ловила буквально каждое его слово. То, что перед ней сейчас открывалось, была самым настоящим откровением. Она даже не понимала, как могла все это пропустить.

- А еще гномы стали пропадать. Днем был, а ночью пропал. Куда, почему и зачем непонятно было. И простые гномы, и не простые… Только стали поговаривать, что исчезали только те, кто против Храма и храмовников плохое слово говорил… Я ведь сначала не верил в это. Думал, байки… А потом своими глазами увидел.

Рассказал, как однажды после хорошей попойки возвращался поздно вечером домой. Остановился в темной подворотне, чтобы перевести дух (на самом деле, сил идти больше не было). Не заметил, как задремал. Проснулся же оттого, что совсем рядом с ним раздался какой-то сдавленный крик. Открыв глаза, увидел, как около десятка храмовников тащат какого-то гнома с кляпов во рту. Тот пытался вырваться, брыкался, что-то мычал. В какой-то момент, когда луна на мгновение выглянула из-за туч, он увидел сверкнувший на груди похищенного гнома серебряный медальон старейшины.

-… А утром узнаю, что один из старейшин в горах пропал. Говорили, что пригуливался в горах и сорвался в ущелье.

Едва Кром замолчал, как Амина тут же «взорвалась» кучей вопросов:

- И что? Ты вот так и сидел? – она буравила его обвиняющим взглядом. - Неужели никому и ничего не рассказывал?

Гном в ответ махнул рукой и отвернулся, какое-то время смотря на огонь в очаге.

- Пытался, Амина. Только разве кто-то будет меня слушать? Я кто? Это раньше я был ближник Владыки, а сейчас бездомный бродяга… Ходил в магистрат, чтобы поговорить с твоим батей. Только меня даже на порог не пустили. Мол, старейшина Тимбол очень занят делами города и клана. Один раз, прождав его пол дня, перехватил все же и Храма. Так он, выслушав на ходу, меня же обозвал вруном и пригрозил бросить в темницу за клевету на Храм и его слуг - храмовников. Сказал, что в клане не более верных и достойных. Поняла?

Рот у Амины от удивления пошел вниз. Видимо, не ожидала от отца такого.

- Зря мы с тобой встретились, Амина. Уходить тебе из города надо, если не хочешь исчезнуть, как остальные, - Кром наклонился над столом. – Я слышал, что Тальгар со своими людьми осел где-то на вольных землях. Найдет, чай, местечко… А я сразу же за тобой, как только сожгу этот чертов Хра…

Девушка напряглась и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как все началось…

Дверь таверны, и без того хлипкая, вдруг разлетелась на части. Внутрь полетели куски дерева и железа, а вместе с ними и храмовники. Дюжие парни – гномы и люди, словно на подбор широкоплечие, мордатые с пудовыми кулаками, в которых зажаты деревянные дубины с массивными утолщениями. Один, второй, третий и вот уже через порог лез одиннадцатый, как и его товарищи тут же бросившийся в драку.

- Хватай этих нечестивцев! Живьем, брать! – кто-то орал зычным голосом от дверей. – На коленях в молитве сгною, если упустите!

Вскочивший на ноги, Кром первого храмовника здорового послушника с перекошенным лицом встретил прямым ударом в брюхо, просто сметая его с дороги. Двум двоим зарядил в челюсть, укладывая рядышком на заплеванный пол. В сторону остальных отправил в полет деревянный стол, за которым мгновение назад они мирно сидели.

- Амина, бегом на кухню! Там черный ход! – крикнул он, даже не оборачиваясь. И, судя по топоту, девушка уже побежала туда. – Беги…

Сам же, чтобы задержать погоню, метнулся к очагу, где разгорались сучковатые поленья. Согнулся в три погибели и начал «тягать» из самого пламени горящие угли, которые тут же бросал в сторону храмовников.

- Хрена вам лысого, а не Крома! – с гудением горящие поленья проносились под самым потолком и валились куда-то в самую гущу преследователей, вызывая у них яростные кики. – Получите! Еще надо?! Еще получайте! – и новая порция огня и дыма отправляется в полет. – Урроды!

В какой-то момент от горящих углей, рассыпанных по полу таверны, занялось светильное масло и разбитых ламп. Доски под ногами мгновенно вспыхнули, наполняя воздух тяжелой вонью и искрами.

- Отправляйтесь в ад вместе со своим Храмом, - прорычал гном, огромными прыжками пересекая почти весь таверну. Пора было и ему убираться отсюда, пока они не додумались черный ход перекрыть.

Пнув попавшийся под ногу круг сыра, гном рванул через кухню. Загремели закопченные сковороды, полетели на пол здоровенные черные котелки и казаны. Он даже умудрился свалить какой-то шкаф с глиняной посудой, ставший для преследователей дополнительной преградой.

- Что вы стоите?! Взять его…, - несся ему вслед тот же взбешенный голос. – Стреляйте!

Со свистом у его головы пронеслись пара стрел. Еще одна догнала его уже на выходе из таверны, больно ужалив в спину. Похоже, живым он уже и не нужен. Амину только жалко было. Не уйдет она одна.

- … Тогда спалю вас всех, раз уж подыхать….

У самой стены его взгляд наткнулся на здоровенную десятитведерную бочку, от которой сильно несло светильным маслом. Не ошибешься, решив, что именно здесь хозяин и держал свои запасы горючего масла для светильников.

- Может и до храма огонь дойдет, - буркнул Кром, круша секирой бочку. – Чтобы уж все их гнездо выжечь…

Желтая жижа хлынула настоящим потоком, заливая пол и столы на кухне. Оставалось лишь кинуть огня.

- Прощайте…

Чиркнул огнивом и «пошло» пламя, с жадностью набрасываясь на залитое горючим дерево. Кром же с безумным воплем вылетел на улицу и, размахивая секирой, ринулся в самую темноту. Сбил одних, других втоптал в землю. Получил от кого-то копьем в плечо, дубиной по голове.

Чувствуя, что сил почти не осталось, гном запулил секиру в самую гущу врагом и прыгнул в канал с водой, тянувшийся по самой окраине города. Лучше уж утонуть, чем попасть в лапы к этим живодерам из Храма.

- Господин, девку взяли! Кусается, твар…, - уже погружаясь в воду, услышал Кром чей-то довольный возглас.

-//-//-

Потерпев некоторую неудачу с налаживанием досуга взрослых, Колин решил взяться за детей. В их затерянной в лесу общине они, правда, не бездельничали. Было чем заняться и старшим, и младшим. Первые помогали на охоте, а вторые – со скотиной.

- Понимаешь, дружище, этого с одной стороны мало, а с другой стороны не то, - парень с нарастающим раздражением смотрел на недоуменного торга, до которого уже битый час пытался донести нужность особых занятий с детьми. – Они не только «впахивать» должны, как взрослые, но и учиться, и правильно отдыхать.

Тальгар же никак не мог взять в толк, для чего им еще одна обуза в виде непонятных придумок. Похоже, хорошо запомнил недавний пример с театром, когда его люди чуть актеров не поубивали за излишнюю достоверность игры.

- Это нужно, чтобы уже сейчас знать, к чему у конкретного ребенка есть склонность и как его нужно учить. Ты ведь не будешь спорить, что косорукий никогда не научиться хорошо управляться с копьем?

Усмехнувшийся торг развел руками. Естественно, было написано на его лице. Для виртуозного владения копьем, особенно боевым, нужен талант.

- Вот, об этом я тебе и твержу уже целый день! – обрадовано вскрикнул Колин, издавая вздох облегчения.- Именно сейчас мы этим и занимаемся, то есть смотрим, кто и к чему имеет склонность.

С этими словами парень показал на галдящую на все лады толпу подростков в три десятка рыл, которых два угрюмых торга запускали в огромный сарай.

- В сарае я заранее разложил в разных углах вещи, - объяснял он, тыкая пальцем по углам сарая. - Тут лук, стрелы и копья. В следующем углу гончарный круг, плуг и плетеные корзины. Ее дальше разные лекарственные травы от нашей знахарки. Наконец, краски с книгами.

Выдержав небольшую паузу, Колин продолжил с хитрой улыбкой.

- А сейчас пошли внутрь. Сам увидишь, что получилось, - махнул рукой торгу, не спеша подходя к двери. – Только не шуми. Не спугни музу…

А внутри сарая царил самый настоящий хаос – галдеж до небес, носящаяся как угорелая ребетня, какие-то стуки и рычание. Словом, развлекуха.

- Смотри, Тальгар, - встав у самой стены, чтобы не мешать, разворачивавшемуся действу, они затаили дыхание. – Понял, что я хотел сказать?

Тот в ответ утвердительно гукнул. Сейчас задумка парня была уже понятна без лишних слов. Несмотря на шум и гам, было видно, что ребетня начала «кучковаться» по интересам возле определенных углов. Почти естественный отбор, получался.

- Заметил, что у оружия самые здоровые лбы? – Тальгар кивнул. С копьями и луками, действительно, возились самые взрослые подростки, которых уже брали на охоту. У многих на поясе уже висели личные ножи, что говорило о многом. – Этих бери на заметку. Будешь детскую дружину готовить. Мы ее всю особыми самострелами вооружим.

В другом углу, заваленном охапками душистых луговых трав, копошились двое – смуглый худосочный парень и чем-то похожая на него девица. Не обращая больше ни на кого и ни на чего внимание, они сосредоточенно перебирали растения, что-то перевязывали, усиленно принюхивались.

- А эти, считай, почти готовые знахари. Позже я их сам понатаскаю. Есть у меня кое-что для них. Станут дипломированными специалистами в белых халатах. Еще сам к ним лечиться пойдешь, - Тальгар при этих словах встрепенулся. Хотел за амулет на своей груди схватиться, но передумал. Тоже, похоже, врачей побаивается. – Похоже, у нас и один художник есть!

Сказать, что парень удивился, значит, ничего не сказать. За все время своего пребывания в этом мире он так и не увидел настоящего художника, который бы рисовал картины. А тут в лесной глуши прямо на его глазах какой-то сопливый мальчишка десяти – одиннадцати лет уверенно чиркал мелом по доске. Причем, у него совсем не дурно выходило. По крайней мере, курица очень похожей получилась.

- И из тебя человека сделаем, - усмехнулся Колин, внимательно следя за новоявленным портретистом с чумазым лицом, который с высунутым от усердия языком уже другой рисунок начал – какую-то лесную пичугу. – Слушай, Тальгар, а чей он? Чего-то он одет странно. Какие-то шкуры, пусть и хорошо выделанные… На оборванца похож. У нас вроде с одеждой нормально все.

Чуть понаблюдав за мальчишкой, торг наклонился.

- Чужой это, глава. Лесовик, похоже, - сказал и напрягся.

Ведь, если это правда, то к ним совершенно спокойно пробрался посторонний, пусть и маленький. А если где-то поблизости прячутся и взрослые? С луками и топорами? Вдруг, пока они тут в амбаре стоят, они уже вплотную пробрались.

И судя по округлившимся глазам Тальгара, ему в голову пришла точно такая же мысль. Он медленно потянулся с длинному ножу, висевшему на поясе. В тесноте таким огрызком удобнее всего «работать».

- Подожди, старина. Сейчас все узнаем из первых рук, - Колин положил ему руку на плечо, удерживая от поспешных решений. – Эй, рыжий!

Слонявшийся рядом подросток с огненной рыжей шевелюрой повернулся к ним, так и не вытащив палец из носа. Причем, орудовал им так усердно, что, казалось, ноздрю порвет.

- Того у стены знаешь? - Колин кивнул на скрючившегося у доски парнишку с большим куском мела. – Кто таков?

Выяснилось, что они с Тальгаром не ошиблись. Пацан, действительно, был лесовиком, каждый день пробиравшимся в деревню. Оказалось, его привлекли необычные игры местной ребетни, которые каждый вечер с жаром то мяч гоняли, то в прятки играли.

- И?

- … Скучно, говорит, у них. А еще Семка леденцы никогда на видел.

Вот теперь понятно, на какой крючок «попался» маленький лесовик. Сладости и развлекуха оказались самым сильным оружием, перед которым очень сложно устоять.

- Еще что? Сколько их всего? Где живут? Что делают? И вынь нос из пальца! Порвешь, придется потом свиной пятачок пришивать!

Палец мигом был вынут из грязного носа, а сам он надежно закрыт ладошкой. Видно, что пацан хорошо испугался.

- … Много их там… В лесу живут, у черной балки.

Кивая, Колин повернулся к Тальгару.

- Вот тебе и новые люди, которых можно к себе приманить. Работящие, хорошие охотники, отлично здешнюю местность знают, - загибал пальцы парень. – Сразу же можно будет и заставу на дороге усилить, и хозяйство развернуть. Если так дело пойдет, скоро придется баронский замок восстанавливать.

-//-//-

Застава, что охраняла их лесную дорогу, жила тем временем своей жизнью. Шестеро мужчин – четверо торгов и двое гномов – рубили небольшую сторожку с высоким тыном, чтобы было где от двуного или четвероного зверья укрыться.

- Кончай работу, передохнем малеха, - махнул рукой самый старший, плечистый торг с бритой на лысо головой. Первым воткнул топор в бревно и здесь же присел. – Коста, Фолот, давайте, за водой. Скоро кашеварить нужно будет. За светло все равно не закончим.

Гном и человек, ровесники, совсем зеленые еще, тут же сорвались с места. Захватив по два кожаных бурдюка, отправились к речке. От них туда уже тропка протоптана была.

- Слышь, Кос, а че на тебя дядька злиться? – курносый гном вопросительно посмотрел на товарища, высокого худого парня, что всю дорогу продолжал грустно вздыхать. – Опять к медовухе прикладывался? – на лице гнома появилась хитрая улыбка. – Заметил?

Тот расслабленно махнул рукой. Мол, не то.

- А че тогда? Расскажи, тебе жалко что ли?! – допытывался гном. – Все равно ведь узнаю…

- … Сказал, что пойду к Каре свататься, - угрюмо пробурчал Коста, не глядя на товарища. – Не могу без нее жить.

А тот вдруг встал, как вкопанный.

- Я как дяде сказал… Эй, ты чего? Подраться хочешь? – налетев на гнома, парень с обидой буркнул парень. – Ух ты! Утопленник!

Через несколько мгновений они оба уже были на берегу речушки, где лежало прибитой течением тело мертвеца.

- Он живой, Кос, - прошептал гном, почему-то пятясь назад. – Мертвец ожил.

- Дурень! Это же волны, - засмеялся Коста над испугавшимся товарищем. – Настоящий мертвяк!

И тут утопленник пошевелил рукой. Затем дернул головой, пытаясь повернуть ее.

- Слышишь, Кос?! Он шепчет что-то. Проклясть, наверное, нас хочет, - гном побледнел еще сильнее, прячась за ствол исполинского дуба. – Давай, назад пойдем.

- Подожди. Послушать хочу, чего он сказать хочет, - оказавшийся не из робкого десятка, Коста стал медленно подбираться к телу. – Марфа-знахарка рассказывала, что перед смертью человек может на любой твой вопрос ответить. Хочу его про сватовство спросить…

Лежавший у берега, наконец, смог повернуться. Теперь можно было разобрать кое-что из его слов:

-… Амина, беги! Беги из города! Я задержу их. Слышишь? Беги…

Глава 26

-//-//-

Город Храма Великого Колина

Магистрат

Храмовник, одетый в неизменную черную хламиду с глубоким капюшоном, склонился над столом. Быстро откупорил небольшую деревянную лакированную коробочку и отсыпал оттуда немного черного порошка в золотой кубок. Затем, чуть промедлив, отсыпал еще столько же.

- Вот этого будет в самый раз, - пробормотал он, отвечая на свои мысли. – И так доза немаленькая…

Старейшина Тимбол слишком быстро привык к снадобью, которое ему незаметно подсыпали в питье. Стал раздражительным, подозрительным, то и дело срывался на окружающих. С легкостью мог и с кулаками броситься, если что-то было не по его нраву. А это все было совсем не на руку им.

- Если так дело пойдет, то придется целый колпачок в питье сыпать. Как бы раньше времени не окочурился, - с досадой шептал гном, видя, как в коробочке осталось совсем немного черного порошка. По-хорошему, там было еще на несколько приемов, а потом нужно было снова обращаться к своим запасам. - Где мы найдем такого же?

Но и без порошка никак нельзя было обойтись. На Тимболе сейчас держалось очень многое в планах хранителей Священной книги. Если его неожиданно не станет, то здесь начнется разброд и шатание. А пришедший ему на смену, непременно начнет задавать неприятные вопросы: а зачем Храму столько послушников?, а куда идут собранные у паломников средства?, а для чего город собирает настоящую армию?

А влиять на старейшину Тимбола можно было лишь с помощью черной пыльцы. Только после ее приема, тот становился покладистым и беспрекословно соглашался выполнять все, что ему скажут.

- Ничего, ничего… Еще немного осталось, - ухмыльнулся храмовник, осторожно беря в руки золотой кубок, почти до краев наполненный вином. Теперь нужно было отнести питье Тимболу, который уже проявлял нетерпение. – Главное начать, а там будет уже не важно.

Уже в коридоре магистрата, куда вышел гном из своей комнаты, было слышно, как «буянил» старейшина. Из главного зала доносились его громогласные вопли, хруст ломаемой мебели и звон разбитой посуды. Слышалось, как Тимбол распекал своего слугу, грозя ему всеми мыслимыми и немыслимыми карами.

Точно, буйствовал, кивнул храмовник. Прибавив шаг, через несколько мгновений оказался у высоких двухстворчатых дверей. Яростные вопли стали еще сильнее. Казалось, еще немного, и бедного служку выкинут из зала.

- …Я тебе, отрыжка слизня, кадык вырву и брошу в старые туннели! Пусть там тебя крысы сожрут! – отворяя дверь, храмовник увидел стоявшего на коленях слугу и возвышавшегося над ним старейшину. Тимбол уже был на грани, явно готовясь «взяться» за слугу, как следует. – Куда дел то вино? Отвечай, ворюга!

Тимбол схватил тщедушного гномика за отвороты камзола и что есть силы тряхнул. Одежонка тут же разорвалась по швам, словно сделанная из гнилой ткани. Слуга вдобавок получил по загривку с такой силой, что отлетел к стене.

- В шахтах сгниешь! - рявкнул старейшина в сторону валявшегося без движения тела слуги. Тут он развернулся к двери. – Кто еще ты тако… А это ты, храмовник. Иди сюда! Видишь это мерзкое отродье слизня?!

Храмовник, бережно держа кубок с питьем, посмотрел на тело и молча кивнул.

- Этот кусок дерьма повадился воровать у меня вино! Я уже давно заметил, что вино, которое он подавал, было со странным привку…, - в этот самый момент Тимбол заметил кубок в руках гнома. Тут же расцвел в улыбке. – Когда же питье приносил ты, все было хорошо. Значит, этот гад вино разбавлял какой-то сивухой. Ничего, как очнется, я прикажу его плетьми попотчевать.

Резко выхватил у храмовника кубок и тут же выхлебал большую часть вина.

- О! – с блаженным видом выдохнул старейшина, немного осоловев. На глазах было видно, как разглаживались его морщины, с лица исчезала гневная мина. На какое-то мгновение возвращался прежний Тимбол. - Вот это настоящее вино, а не та дрянь, что меня потчевали. Думаю, даже плети слишком слабое наказание для этого ворюги. Может, правда, в шахты бросить?

Храмовник в ответ лишь кивал и благодушно улыбался. Ему нужно было еще немного подождать, чтобы снадобье подействовало в полную силу. Разговор предстоял слишком серьезным, чтобы все оставлять, как есть.

- Пусть живет, пожалуй, - чувствовалось, что Тимбол окончательно пришел в благодушное настроение духа. От былой злобы не осталось и следа. – Ты чего пришел-то? Опять на Храм деньги просить? Громадина едва ли не больше горы получается…

Сделав вдохновенное выражение лица, священник подошел ближе.

- Владыка, я всю сегодняшнюю ночь провел в молитвенных бдениях. Совсем не сомкнул глаз, вопрошая Великого Колина о будущем…

Храмовник откинул капюшон с головы, показывая изнеможенное лицо. Его скулы выпирали, заострился нос, под глазами показались черные круги. Сущий живой мертвец, как можно было судить со стороны. Словно долгие дни храмовника морили голодом, лишали сна и жестоко истязали. Правда, можно было добиться такого же эффекта и гораздо проще и быстрее. Нужно было, как, собственно, он и сделал, лишь воспользоваться особыми красками и порошками для лицедейства, а также услугами опытного художника.

- … И он ответил мне, - лицо священника озарила невероятно светлая улыбка, которая бы любого убедила в его искренности и честности. Появись сейчас над его головой святой нимб, можно было лишь покачать головой в ответ. – Великий Колин предупреждает о страшной ереси, что поселилась в пустоши, на западных землях, где когда-то располагались вольные баронства. Там поселились отступники, которые днем и ночью куют оружие невиданной силы…

Конечно, это все звучало довольно странно и вызывало множество вопросов. Например, о численности этих самых отступников, о самом оружии.

Только Тимбол внимал всему этого с большим вниманием и искренним возмущением. Находясь под действием снадобья, он всей душой верил каждому слову храмовника. Собственно, другого и не могло быть. Черная пыльца – старое проверенное средство, которое ослабляло волю и заставляло любое слово собеседника воспринимать на веру.

- ... Владыка Тимбол, пришло время доказать, что гномы Гордрума по праву называют тебя хранителем Храма и ревнителем веры, - в голосе храмовника послышался вызов, звучавший, как надрыв. Словно, каждое звучавшее слово причиняло ему невыносимую боль, которую едва ли были силы терпеть. – Мы взываем к твоей силе и чести. Приди и защити нашу веру!

Храмовник бросил быстрый взгляд на Тимбола, сидевшего в своем любимом кресле с остекленевшими глазами, и удовлетворенно кивнул. Все складывалось, как нельзя лучше. Еще немного правильно подобранных слов с нужными ударениями, и внушение станет по-настоящему крепким, устойчивым. Позже, когда действие снадобья пройдет, старейшина даже не вспомнит о чем-то подозрительным. Будет твердо уверен, что все возникшие в голове мысли его собственные.

- Поднимай гномов Железной стены! И пусть от их тяжелой поступи задрожат сами горы, а враг устрашится! – священник с горящими от возбуждения глазами выпрямился во весь рост, принимая монументальную позу статуи. – Ты готов?

Тимбол, так и продолжавший сжимать в руке золотой кубок, вдруг резко встал с кресла. Обнаружив кубок, с силой сжал пальцы, превращая сверкающий золотом металл в бесформенный комок.

- Готов. Владыка Тимбол всегда готов крушить своих врагов, - громко произнес он. Его ноздри при этом раздувались, как у быка перед схваткой с соперником. – Тимбол Молот уже соскучился по «работе». Сегодня же проверю наши казармы. Не спят ли эти дармоеды…

Наблюдая за раздухарившимся старейшиной, священник накинул капюшон на голову. Нечего было Тимболу видеть его довольную ухмылку.

- Я вынужден покинуть тебя, владыка, - прервал храмовник Тимбола, уже стоя у самой двери. – Неотложные дела в Храме ожидают меня.

Получив в ответ кивок, храмовник тут же оказался в коридоре.

- Началось…, - прошипел он, словно гадюка. – Теперь уже, началось.

Поход в пустошь был не просто проверкой создаваемой армии, а нечто большим. Не так давно до храмовника дошли известия, что где-то там мог скрываться его давний враг, тот самый Колин. Правда, он не верил в это. Бывший глава клана Черного топора, поклявшийся уничтожить всех хранителей Великой Книги, погиб в войне с шаморцами. По крайней мере, так говорили.

- Все равно нужно проверить… И если он нашел прибежище в пустошах, то должен умереть уже окончательно. Нужно заранее объявить, что объявился еретик и святотатец, что назвался Великим Колином, - еле слышно шептал он, быстро пересекая коридор магистрата. – Ему никто не должен поверить. Никто! Будет весьма занятно, когда мы принесем в жертву Колина на алтаре, сооруженном в его же честь.

И эта идея показалась ему настолько смешной, что храмовник тут же расхохотался. Запрокинул голову, захихикав тонким мерзким голоском.

-//-//-

Другое время

Другой мир

Другая реальность

В крошечной кухоньке, сидя за обшарпанным столом, замогильным голосом вещала бабулька. Ее седые космы неопрятно выбивались из-за потертого серого платка, шевелились тонкие бледные губы. Из рта вырывались невнятные, едва разборчивые звуки, в которых приходилось угадывать знакомые слова.

- … Быр-быр-быр-быр… не принадлежит ни нашему, ни чужому мирам…Быр-быр-быр-быр… Его душа тоскует, рвется домой. Только поделать ничего не может… Быр-быр-быр-быр… Много бед выпадет на его долю, что не под силу вынести и сильному духом… Быр-быр-быр-быр…

Сидевшая напротив нее еще не старая женщина едва сдерживала рыдания. По ее щекам текли слезы, с подбородка капали на колени. Только она уже не обращал внимания на них, позабыв про платок в своей руке. Во все глаза смотрела на гадалку и ловила каждое ее слово. А вдруг она что-то скажет про ее Тимку, единственного и ненаглядного сыночка, что уже второй месяц лежит в коме.

- … Твоя ноша не станет легче… Быр-быр-быр-быр… А станет только тяжелее. Ведь, придется решить, что теперь тебе делать. Здесь ли останешься или последуешь в… Быр-быр-быр-быр…

Наконец, старая гадалка вздрогнула, словно, и правда, была в неком священном трансе. Открыла закатившиеся глаза и глубоко задышала.

- Надеюсь, все слышала, что боженька моими словами сказал? – слабым голосом спросила старуха, поворачивая голову в сторону сидевшей рядом женщины. – Верь каждому слову. Великая сила дана мне нашим Господом, оттого я и помогаю людям по мере своих сил. Только слишком тяжко это все… Много сил забирает… Устаю очень…

Дышала тяжело, то и дело прерывая свою речь. Смотрела при этом на гостью так выразительно, что до той, наконец, все дошло.

- Да, да, конечно, матушка Авдотья. Я все помню про уговор, - женщина тут же полезла в свою сумочку и начала там шуршать. Найдя кошелек, вытащила оттуда красную купюру и быстро протянула ей. – Вот, матушка Авдотья.

Но та даже не взглянула на деньги. Вздохнула так тяжело, что, казалось, в этот самый момент испустит дух.

- Нельзя мне их сразу брать. Накрой платочком, - гадалка показала на платок в руке женщины. – Пусть с них сойдет все плохое. А теперь иди с Богом, мне отдыхать нужно… Устала очень…

Женщина сразу же засобиралась. Шепотом поблагодарила, и быстро прошмыгнула к двери. И только оказавшись за ней, перевела дух.

Не глядя по сторонам, зашла в лифт. Нажала на кнопку первого этажа и, вдруг, разрыдалась.

- Не могу я больше… Не могу, Господи… Слышишь?! – рыдала она, шепча себе под нос. Еще один, вынутый из кармана, платок уже был мокрым, хоть выжимай. – Что же делать, Господи?

Всю дорогу домой она никак не могла успокаиваться. Останавливалась у какого-нибудь дерева или остановки общественного транспорта и начинала тихо, почти беззвучно, плакать. Не было сил больше терпеть.

- Что теперь? – оказавшись дома, она уставилась на небольшую иконку со строгим ликом какого-то святого. Конечно, же тот смолчал, может просто не зная ответа на ее вопрос. – Что мне делать…

Положила на стол раскрытый кошелек, в котором сиротливо лежало лишь несколько желтоватых купюр. Денег едва-едва хватало на хлеб и проезд до работы. За последние несколько недель она, окончательно впав в отчаяние, обошла троих или четверых гадалок. Все они, скрывавшиеся за многозначительными именами матушек, бабушек и светлых ведуний, просили денег, денег и еще раз денег.

- Тимочка, сыночек, что мне делать? - Как же теперь жить-то? – вытащив из кошелька последние бумажки, она сокрушено мяла их в руках.

Не понимала, что теперь ей делать. Ее, словно волка охотники обложили со всех сторон. Деньги стремительно утекали. Сына перевели в отдельную палату и подключили к аппарату искусственного жизнеобеспечения, за что теперь просили просто несусветные деньги. На всякого рода гадалок, вдобавок, она еще больше денег выбросила. Хорошо хоть Леша помогает…

- Да… Не знаю, что без него бы и делала.

При мысли об учителе Тимура женщина улыбнулась. Наклонила голову, мечтательно закрутила локон. Всегда так делала, когда думала о чем-то сугубо личном, сокровенном. На какое-то мгновение тревога за сына отошла на второй план.

- Леша…

Когда от отчаяния у нее руки начали опускаться, он единственный, кто пришел к ней на помощь. По-человечески, поддержал ее. Вместе с ней пошел к главному врачу, договорился об отсрочке платежей, дал ей немного денег, в конце концов. Теперь звонил регулярно. То о Тимином самочувствии, то о ее настроении спрашивал, всякий раз после этого оставляя ее в смешанных чувствах. С одной стороны, он будил в ней уже давно забытые чувства. В ней видели желанную, привлекательную женщину. Разве это может не нравиться? С другой же стороны, она никак не могла отделаться от неловкого чувства, что предает лежащего в коме Тима.

- Эх, Леша, Леша…, - прошептала она, возвращаясь с неба на грешную землю. Видно, не судьба была вновь сложиться ее сердечному счастью. Не могла она встречаться с мужчиной, когда сын находится на грани жизни и смерти.

Ее взгляд снова остановился на кошельке и лежащих рядом смятых купюрах. Со вздохом она тщательно расправила сторублевые купюры и аккуратно положила в кошелек. На эти деньги ей еще предстояло несколько дней жить.

- Извини, Леша. Не могу я так… Вот если бы с Тимой было все в порядке, тогда…

Что бы случилось тогда, она не стала договаривать. Ведь, этого все равно не произойдет, а, значит, нечего и душу травить этими мыслями.

- Нет… Не нужен никто. Сама справлюсь, сама все вытяну…

На лбу проявились глубокие морщины, а в глазах - льдинки.

- Сама справлюсь… Возьму еще подработку, и тогда на все денег хватит: и на больничной палату, и на еду, и на коммуналку.

Женщина решительно встала со стула и пошла в комнату сына за ноутбуком. Прежде чем спрашивать на работе о какой-нибудь халтуре, можно было в сети что-нибудь подходящее посмотреть.

- Это еще что такое? – недоуменно прошептала она, увидев вместо привычной голубоватой заставки картинку невероятно красивого города.

На экране, сменяя друг друга, появлялись невероятно реалистичные картинки. Это был то средневековый рынок, то фигуры стражников в доспехах у городских ворот, то великолепный храм с мраморными колонами и высокими портиками.

- Ой...

Екнуло сердце матери, когда в статусе массивного древнего воина она узнала черты сына. Женщина не верила своим глазам. Такого же не могло быть. Ошиблась, наверное. Показалось.

Бывает же такое, когда смотришь на незнакомого человека и узнаешь в нем что-то родное. В тоже время ты точно знаешь, что этот человек чужой и ты с ним ни разу не встречался. Но подсознательно, все равно, видишь в нем близкие тебе черты. Нечто похожее сейчас испытывала и она.

Женщина мысленно убирала с головы статуи старинный шлем, небольшую аккуратно подстриженную бородку. Ошибки не могло быть – на нее смотрело немного повзрослевшее лицо ее сына.

- Как же это так… Это же просто игра… Тимкина игра…

Совсем ничего не понимала. Десятки вопросов, один за другим, возникали в ее голове и не находили ответа. Как на этой статуе могло появиться лицо ее сына? Для чего? Почему? Это шутка такая?

Злую шутку с ней сыграли и недавние походы по бабкам-шептуньям и гадалкам. Сразу же в голове начали всплывать их путанные и тревожащие сердце предсказания и полунамеки о Тиме. Тут, хочешь – не хочешь, испугаешься.

- Шутка. Точно шутка… Может даже сам Тимка сделал. Он, кажется, говорил что-то про какую-то игру, - лихорадочно вспоминала женщина, что когда-то слышала. - Они вроде бы даже с Лешей о ней разговаривали… Точно Тима сделал…

Она сделал неловкое движение, случайно коснувшись пальцем клавиатуры ноутбука, и картинка резко сменилась. С экрана вдруг полезли многочисленные информационные сообщения, напоминающие вирусные таблички. Как-то уже такое видела однажды.

- Нажала что-то…. Не дай Бог сломала что-нибудь. Тима…

Хотела еще что-то сказать, но замолчала. Вчитываться начала, а там белиберда какая-то.

- … Число верующих превысило 5 000 существ… Число верующих превысило 10 000 существ… Число паломников превысило 5 000 существ… Объем пожертвований на Храм превысил 20 000 монет… Поздравляем. Храм Великого Колина получает статус «Собор», что дает дополнительный прирост магической энергии в 20 %.

С каждым прочитанным сообщением ее недоумение лишь росло. Что еще такое? Какие-то верующие, храм, собор?

- Это же игра…Что это я, в самом деле, - наконец, сообразила женщина. – Это просто такая игра, Тимкина игра…

Ее взгляд упал на небольшую фотографию, стоявшую у ноутбука. Там они с сыном стояли у развесистой рябины и выглядели очень счастливыми. У нее тут же слезы выступили на глазах.

А на мониторе тем временем выскочила еще одна таблица. Была гораздо больше предыдущих, в роскошной золоченной рамке, где игрок поздравлялся с получением нового статуса «Юный Бог». И в отличие от предыдущего достижения «Бог – покровитель города», получал совершенно новые возможности. Из длинного списка последних выделялись лишь два, стоявшие в самом начале списка: возможность двукратного призыва в игровой период мифического существа и создание собственного пантеона духов.

-//-//-

Лесная пустошь. Бывшая территория одного из вольных баронств.

С самого утра Колин что-то себя не очень хорошо чувствовал. Навалилась какая-то слабость, апатия. Все валилось из рук, ничего не хотелось делать. Поэтому, собственно, он и бездельничал сейчас, устроившись с удочкой на берегу.

- Хреново…

Только, о рыбалке в этот момент парень думал в самую последнюю очередь. К давно копившимся проблемами неожиданно прибавились еще, что и не давало ему покоя.

- И что, бросить ее там? – спросил он у червяка, перед тем как насадить его на собственноручно выкованный крючок. – Если Крому со страху не привиделось, то дела там совсем швах. Они, похоже, совсем головой тронулись. Еще немного и начнут людей на кострах в мою славу сжигать…

И правда, Кром, когда пришел в себя и перестал заикаться при виде живого Бога, наговорил такого про клан, город и Храм, что впору было объявлять новый Крестовый поход. Судя по всему, жители города, как собственно и весь клан Черного топора, с головой погружался в самое настоящее махровое мракобесие. Кто-то очень умело разжигал в людях и гномах религиозную истерию, добиваясь от них абсолютного повиновения. Словом, делали фанатиков.

- Новые талибы…

В свое время из-за болезни он жил телевизором и сетью, поглощая терабайты самой разнообразной информации – от астрономических знаний о вселенной и до внешнеполитической ситуации в Бангладеше. Его мозг, благодаря аутизму, работал подобно сверхсовременному компьютеру: собирал, хранил и обрабатывал все, до чего мог дотянуться. Вот сейчас многое смогло и пригодиться.

- Слишком мало времени прошло. Не могло все так само закрутиться. Никак не могло.

Поплавок его удочки уже давно носился, как сумасшедший по водяной глади. Выписывал такие круги, что не заметить было сложно. Время от времени на поверхности даже рыбья морда показывалась с выпученными от «удивления» глазами. Мол, чего там ждете?

Но Колин, погрузившись в раздумья, ничего этого не видел.

- Амина, Амина… Что же ты полезла во все это.

Словом, не мог он ее бросить.

- И что же тогда делать?

Удилище уже оказалось на берегу, медленно сползая в воду. Бесновавшаяся рыба, попавшая на крючок, тащила удочку так, словно имела бензиновый мотор вдобавок к своим плавникам и хвосту.

- В лоб же не полезешь со своими тремя десятками воинов, которым прямо у городских стен и положат.

Кром предупредил, что клан массово набирает воинов. Мол, кликнули клич по всем родственным кланам, что топоры готовы хорошо платить всем, кто умеет держать в руках секиру. Каждый день в город прибывало по несколько человек и гномов, сразу же получавших и доспехи и оружие из черного металла. Судя по всему, кто-то, действительно, собирал армию.

- Только зачем?

Но вопрос повис в воздухе. Ему были не понятны ни цели собираемой армии, ни неизвестны стоявшие за всем этим фигуры. Словом, кругом сплошная неизвестность.

- Проклятье… И что?

Глава 27

***

В глубоком кресле, больше напоминавшим трон, спал мужчина. Посеребренная сединой голова бессильно запрокинута назад, острая бородка целится верх. На осунувшемся лице короля Роланда, далеко еще не старого человека, в полной мере отразились все его метания последнего года по территории королевства.

После великой войны королевство лежало в руинах. Шаморское разорение усугубилось последовавшим следом неурожаем, от которого обезлюдел весь восток. Целые деревни превращались в погосты вместе с малыми и старыми. В добавок, почуяв ослабление власти, владетели трех провинций подняли знамя мятежа, объявив о создании свободных баронств.

Весь этот клубок проблем Роланд и пытался решить, мотаясь с отрядами королевской гвардии от одного края королевства до другого края. Сутками проводя в седле, сегодня король «брал на копье» один мятежный замок, завтра уже осаждал другой замок. Мятежники, еще недавно праздновавшие свободу от королевской власти, уже дрожали от страха, ожидая прихода короля.

Но все это ложилось на него тяжким грузом. Юность уже прошла, и после суток в седле ломота охватывала все тело. Нельзя было ни сидеть, не лежать. Лишь в лекарских снадобьях находил спасение. Вот и сейчас, приняв травяной отвар лекаря, Роланд уснул прямо за работой. Пергамент, что только что читал, выпал из рук прямо на каменный пол.

- Ваше Величество? Это я, - из-за отворенной двери раздался хриплый голос. Тон был нетерпеливым, и даже немного раздраженным тем, что никто не откликался. Так не мог говорить слуга, скорее родственник или соратник. – Дрыхнешь что ли опять? Точно…

На пороге королевского кабинета, наконец, появилась высокая фигура крепкого мужчины в дорожном костюме с грязным плащом на плечах. Видно, только что прибыл откуда-то издалека.

- Роланд, хватит валяться! Все самое интересное проспишь. Роланд, это я, Фален! – быстро подошел к королю и стал его тормошить, не проявляя ни капли почтения к королевскому достоинству. Но ему было можно. Ведь, Фален был не просто кузеном короля Роланда, но и его самым близким другом и единомышленником, который с ним бок о бок прошел всю войну с Шамором. – Тут такие странные дела творятся, а ты бока мнешь. И ладно бы с молодухой валялся, а ты один…

Недовольно засопев, король попробовал отмахнуться от него. Бесполезно. Фален даже не подумал уйти. Пожалуй, даже удвоил свои усилия. Видимо, приведшее его сюда дело, и правда, было важным, заслуживающим внимание короля.

- Скотина же ты, Фален. Настоящая неблагодарная скотина, которая ненавидит своего короля. Вздернуть бы тебя, поганца на дыбе, чтобы весь хребет затрещал, - заворчал короля, открывая красные, воспаленные от недосыпа глаза. Несмотря на грозные слова, чувствовалось, что сказано это было не со зла. – Знаешь же, что только вчера приехал! Неделю с коня не слезал, задница как камень стала, весь грязью покрылся и дерьмом пропах, - гремел его голос. – Какого черта тебе нужно? Ну?

Поднялся с кресла… и, раскинув руки в стороны, широко улыбнулся.

- Обделался? – вдруг расхохотался король, обнимая брата. - Иди сюда, дубина ты стоеросовая! Рассказываю, черт с тобой. Знаю, что не отстанешь… Хотя, подожди. Дело в них?

Они понимающе переглянулись. Западная сторона после смерти их союзника в войне с шаморцами владыки Колина превратилась в «черную» дыру. В последние месяцы оттуда, вообще, не приходили никакие новости. Словно все вымерли. А это не могло не волновать короля разоренной страны.

Еще полгода назад Фален должен был найти и отправить в те земли подходящего человека, который бы все посмотрел там своими глазами. С тех пор о нем не было ни слуха ни духа.

- В них, - помрачнев, кивнул Фален. От улыбки на губах уже не осталось и следа. – Все плохо, мой государь, очень плохо…

Роланд тяжело вздохнул. Теперь и ему стало не до смеха. Государем Фален его называл лишь тогда, когда случалось что-то особенно важное. И что-то королю подсказывало, что хорошего он сейчас точно не услышит. А проблем у него и без этого хватало. Северные провинции королевства по-прежнему «пылали». Мятежники снова собирали под свои знамена всякое отребье, которое расплодилось после бегства шаморцев. Вдобавок, в двух портовых городах взбунтовались горожане, полностью перекрыв отправку зерна покупателям в других землях.

- Похоже, коротышки готовятся к новой войне, - скривился королевский кузен. – По словам торговцев уже полгода из города Храма не вышло ни единой повозки с товарами из черного железа. Раньше же, Ваше Величество, все было совсем наоборот.

Король задумчиво огладил бородку, что делал в минуты особой задумчивости. Отказаться от продажи черного железа, за которое гномы получали просто баснословные барыши, они могли лишь по очень и очень важной причине. И одной из таких причин вполне могла оказаться война.

- Похоже…, кивнул он, соглашаясь с братом. Другим объяснений, пожалуй, не было. – Только, брат, это настоящее сумасшествие. Опять начинать войну…

- Сумасшествие? – переспрашивая, грустно усмехнулся Фален. – Очень похоже, Ваше Величество. Поговаривают, что владыка Тимбол… Вы ведь помните его? У Колина он был одним из мастеров войны и вел отряды гномов в бой. Говорят, что он вышел из ума.

Такие слухи, и правда, ходили весьма широко. Пожалуй, даже слишком широко, чтобы оказаться неправдой. Король снова коснулся своей бородки. Что-то «не складывалась» у него картинка происходящего. Вопросов много, а ответов на них почти нет. Для чего гномы собирают армию? Что они задумали? Им прошлой войны мало было?!

- Еще что-то? Вижу же, что самое интересное на конец приготовил. Давай, рассказывай, - не скрывая нетерпения, произнес король. По Фалену сразу было видно, когда у него «туз в рукаве был». – Ну?

И правда, туз козырным оказался. Кузен такого накопал, что впору было за голову хвататься.

- … Точно, Ваше Величество. Человек знающий, такого на мякине не проведешь. Сказал, что вернее не бывает. Рядом с владыкой Тимболом постоянно крутится один гном в черной сутане, который раньше был в свите владыки Кровольда. Похоже, клан хранителей взялся за старое…

Сидеть в кресле король ни как не мог. Вскочил и начал мерить шагами кабинет. Дойдет до одной стены – развернется и идет к противоположной стене, где все начинается заново.

- Их же извели всех…, - недоуменно выдал Роланд. Ничего не понимал. После смерти владыки Кровольда и начала войны с Шамором у клана хранителей Великой Книги случилась знатная замятня. По слухам, они там резали друг друга с таким усердием, что почти никого не осталось. Значит, корень сохранился и дал свои побеги. – Как же так?

Он коснулся внезапно вспотевшего лба. Им всем сейчас для полного счастья не хватало только клана хранителей с их безумной идей гномьего господства над всем Гордрумом. И можно было бы посмеяться и махнуть рукой на это. Но город Храма, в котором появились хранители, сейчас заимел слишком сильное влияние и большое богатство. К тому же нельзя забывать про оружейное наследие Колина.

Король при мысли о страшном оружии своего покойного друга вздрогнул. До сих пор ему кошмары снились про те странные железные черные трубы, которые изрыгали пламя и метали на десятки верст громадные свинцовые шары. Кто знает, что еще хранится в глубоких пещерах старого города клана Черного топора? Вдруг там есть еще что-то более страшное, чем этом.

- Нужно знать точно, что там происходит. Слышишь меня, Фален? – Роланд резко развернулся и быстро подошел к кузену. Казалось, еще немного и правитель возьмет Фалена за грудки. – Отправляйся лично. Предлагай любые деньги, хоть сам в гнома переодевайся. Я должен знать, чего мне ждать. И если они попрут оттуда…

Роланд покачал головой. Нового нашествия королевству просто не выдержать. Того количества тяжелой кавалерии, что у него было в войне с Шамором, ему точно больше не собрать. Их просто раздавят, заскрипел зубами правитель.

- И обязательно разузнай про старое оружие. Не дай Боги, чтобы оружие Колина попало в их руки…

***

А Колин, которого в сотнях верст отсюда поминали едва ли не через слово, этой ночью не находил себе места. Ворочался с бока на бок, но сон никак не шел. Если же немного забывался, то начинала сниться всякая всячина. Сразу же просыпался в липком поту.

- Похоже, сна сегодня не будет.

Он так и не придумал, что ему теперь делать. Амине могла грозить смертельная опасность. Колин прекрасно помнил, как не так давно с ним самим поступили – бросили умирать в старых штреках, замуровав выход. Можно было только догадываться, что могло ждать гному.

Чертыхнувшись, встал с постели. Решил немного прогуляться, чтобы успокоиться. Оделся, накинул теплый плащ, чтобы от ночного холода не проняло, и вышел за дверь.

Сделал шаг через порог и… со всего маху пнул ногой что-то мягкое. В темноте дома и не видно толком ничего.

- А-а-а! Демоны! Демоны! – вдруг что-то заверещало с пола истошным голосом. – Убью!

Колин каким-то чудом увернулся от боевого молота, который просвистел над его головой. Поскользнулся и с грохотом повалился на пол, больно стукнувшись головой о дверной косяк.

- Где ты, проклятый демон?! Я не вижу тебя! – ревел очень знакомый голос.

И парень уже догадывался, кто это был. Быстро вытащив из кармана огниво с пучком пакли, он чиркнул, выбивая искру. Сухая конопля тут же вспыхнула, освещая весь коридор.

- Кром, твою мать! Так и знал! Опять ты под дверью спишь! – недовольно вскрикнул Колин. – Ты своим молотом чуть меня не угробил.

До Крома, виновато опустившего голову, уже дошло, что случилось. Здоровенный черный молот, густо покрытый священными рунами, выпал из его рук, гулко стукнувшись о пол. И был он весь помятый, жалобно стрелявший глазами исподлобья, что ругаться на него никак не хотелось.

- Прости, Владыка. Со сна мне привиделось, что демоны на тебя напали…, - растерянно бормотал он, разводя руками. – Подумал, что они снова заберут тебя. И я опять останусь один… А я больше не хочу так… Лучше с тобой, Владыка. Ты, главное, шепни мне заранее, когда демоны снова за тобой придут. Они тогда отведают моего молота…

Слушая весь этот бред, Колин едва не стонал. Сам же был виноват, что Кром стал это нести. А что ему оставалось? Кром при встрече вцепился в него, как банный клещ. Вопросы задавал: как тот спасся, как ожил, как здесь появился. Вот парень и придумал, что отправлялся в преисподнюю с демонами биться. А теперь пожинал плоды этой придумки. Получается, брякнул толком не подумав.

- Ни один демон не устоит перед моим Сокрушителем, - угрожающе шипел Кром, поглаживая рукоять боевого молота. – Только скажи, Владыка…

Колин махнул на него рукой, не желая больше его слушать. Без того хватало головной боли.

- Я в мастерскую, - буркнул парень, выходя из дома. В большом сарае у шахты, в котором он мастерил всякие свои придумки, ему думалось легче. Давно уже заметил, когда с железками возится, то в голову приходят необычные мысли. – Если со мной пойдешь, то держи рот на замке. Понял? Чапай думать будет…

На замке? Ага, сейчас! Услышав про какого-то Чапая, Кром снова «встал в стойку». Похоже, мысль про демонов, что в любой момент могут утащить его господина, его никак не отпускала.

- Чапай? Демон? – с выпученными глазами, он завертелся по сторонам. Здоровенный молот ласточкой запорхал над его головой, готовясь ударить по врагу. – Где?

Громко фыркнув, Колин пошел в сторону горы. Через некоторое время, поняв что никаких демонов и в помине нет, за ним устремился и Кром. Бежит стуча сапожищами, бормочет что-то про себя, сопит. Обиделся, похоже.

Не обращая внимания на сопящий «хвост», парень стал бродить по своим владениям. Сначала посидел в мастерской, перебирая заготовки будущих изобретений. Разглядывал многозарядные самострелы с десятками болтов в магазине, пороховое ружье просто чудовищного калибра, противопехотную мину, аккуратный паровой двигатель и многое, многое другое, чего еще требовало доводки и его внимания.

После, так ничего и не придумав, он побрел в сторону шахты. Там, спускаясь все ниже и ниже, бродил несколько часов. Обойдя новые штреки, заходил в старые выработки. Долго стоял у куч с пустой породой, задумчиво пиная кончиком сапога каменные куски. Но в голове все равно было пусто. Как назло, ни одной стоящей идеи не приходило. Одна глупость лезла.

- Набрать гранат и в наглую полезть... Черт, свои же, родной клан.

Стоял у каменной стены с выступающими "языками" железной руды и пялился в одну точку. Со стороны его самого можно было принять за каменную статую старых богов - одного из божественных гномов-братьев. Тех мастера Подгорного народа такими и изображали: задумчиво угрюмый, с сосредоточенным взглядов, открытым воинственным лицом. Оттого и Кром впечатлился. Совсем умолк, даже сопеть носом перестал. Глаз не сводил со своего владыки, следя за каждым его движением.

- Бредота... Какие гранаты, пушки? Может ещё танк склепать? Не-а, это все херня! Чистый бред! В лоб не пройти, - бормотал он, продолжая размышлять. Все возникающие в голове варианты никак не подходили. С шашкой наголо в город Храма было физически не попасть. - Затопчут... Хм, а вот с чёрного хода, по тихому может получится.

Похоже, оставалось ему лишь это. Вполне могло получиться, думал Колин. Местность он хорошо знал, своих врагов тоже. Проберется в храм и освободит Амину.

- В помощь бы еще кого-то по опытнее, чтобы ошибок не наделать.

Ведь, из него диверсант никакой. Колин больше по изобретательскому делу: что-нибудь построить, придумать, наладить. Конечно, если к стенке припрет, то и он с годится.

- Этот дуболом точно не вариант, - обернувшись назад, парень остановил взгляд на сопящем позади Кроме. - Чистый штурмовик, а не диверсант. С таким в атаку хорошо... А вот наш трудовик бы сгодился.

Сразу же вспомнилось, как тот, будучи навеселе, рассказывал ему о своей службе в одной далёкой стране. Конечно, не называл имен и названий, но все и так было ясно. Парень во время болезни читал и смотрел запоем, поэтому по рассказам трудовика опознал и Анголу, и Сомали.

- Военспец...

А судя по орденам, которые лежали у учителя на столе вместе с орденскими книжками, тот был ещё и знатным головорезом. На черно-белых фотографиях он довольно сильно напоминал пресловутого Рэмбо: в чёрной безрукавке с перекрещенными пулеметными лентами, в зелёной бандане и здоровенным мачетэ на ремне. Такой бы здесь точно не растерялся и сделал именно то, что нужно.

Только все это бесплодные мечтания, тяжело вздохнул парень. Учитель остался далеко-далеко отсюда, в другом времени и пространства. И сейчас надеяться Колин мог только лишь на себя и на свои знания, что было не так уж мало.

- Жаль... Он бы точно шороху навёл.

Трудовик вспоминал, как с одним ножом и пистолетом пробрался на завод с противником. И дал там такого жару, что потом пламя до небес поднималось. А те, кого называл черномазыми, орали от ужаса и носились, как угорелые.

- Чертовски жалко...

Особенно сейчас чувствовалось, как парню не хватало того, с кем можно было бы посоветоваться, да и просто поговорить. Здесь и сейчас на него смотрели, как на Бога, некое высшее существо, которое все знает и может. Ждали чудес. Но он то знал, что все не так или почти не так.

- Чего же все так сложно-то, - буркнул он, в сердцах пнув попавший под ног кусок породы. Тот, крутанувшись несколько раз в воздухе, улетел куда-то в темноту, прогрохотав вдоль стен штрека. – Когда нужно, ни хрена нет: ни людей, ни вещей. Вот бы так щелкнуть пальцами, чтобы все полезло, как из рога изобилия.

Глупая, конечно, мысль. Ведь, волшебства или магии нет ни в этом, ни в том мире. Все, даже самое невероятное, можно объяснить с помощью разума или воссоздать посредством науки. Для него в этом не было никаких сомнений.

Но где-то глубоко внутри него, в подкорке или мозжечке, все равно зрела надежда или ее зернышко. Что-то там верило в то, что мир устроен так гармонично и разумно не благодаря случайному стечению обстоятельств, а из-за чудесной силы…

- Щелкнул бы пальцами, и появился автомат калашникова, - в полумраке штрека раздался щелчок, но так ничего и не случилось. – Щелкнул другой раз, и перед тобой возникает десантно-штурмовой батальон со всем усилением, - снова послушался щелчок, и вновь ответом была лишь оглушительная тишина шахты. – Щелкнул третий раз, и придет учитель…

Хмыкнув, парень резко развернулся и пошел к выходу. А позади него, громыхая сапогами, брел Кром. И все…

***

Где-то далеко отсюда, в другом времени и пространстве.

Алексей Михайлович одернул ворот светлой рубашки. Застегивать верхнюю пуговицу, а уж тем более надевать галстук глупо, не на очередное школьное мероприятие собирался. Пусть шея будет чуть открыта, подчеркивая на приверженность свободному стилю.

- Пожалуй, так лучше…

Из зеркала на него смотрел моложавый мужчина лет сорока пяти или чуть больше. Нос с небольшой горбинкой, намекавший на далекие южные корни. Тонкие губы плотно сжаты, без единого намека на улыбку.

Темные джинсы со светлой рубашкой и перекинутой через руку джинсовой курткой смотрелись совсем не старомодно, а даже по молодежному. Казалось, говорили, что он еще ого-го.

- Перья-то распушил, - уголки рта поползли верх, складываясь в саркастическую ухмылку. – Чистый павлин на току… А не поздно ли, братишка?

Вопрос не простой, справедливый, кольнул в самое сердце. От веселости не осталось и следа. В самом деле, какая любовь в его возрасте? Отлюбил он уже свое. Прошло то время, когда майор Главного разведывательного управления ГШ ВС СССР Алексей Михайлович Топорков вот так собирался на свидание. Когда это было последний раз, мужчина уже и забыл. Словно из памяти все стерлось, забирая в небытие и первый поцелуй с бывшей супругой, кареглазой Аленой, и лазание по водосточной трубе к ее окну, и жаркие ночи на душистом сеновале в его родном селе.

- А хера вам всем! – вдруг хищно ощерился он, скаля зубы словно бойцовый пес. Весь подался вперед, к зеркалу. На висках вздулись вены. Того и гляди броситься на свое отражение. – Топор еще повоюет.

А почему и нет, в самом деле? Он еще не старый, в силе. Во многом и молодым фору даст. Мужчина вскинул голову, подмигивая своему отражению. Разве он не заслужил второй шанс? Конечно, заслужил.

Вот сейчас пойдет и объяснится с Настей. Хватит им, как подросткам смотреть друг на друга коровьими глазами и вздыхать. Подадут заявление в загс, сыграют свадьбу, а пацана вместе на ноги будут поднимать. Словом, хватит им по одному бедовать. Вместе-то веселее.

Шумно выдохнув, Алексей Михайлович пошел к двери. Только у самого порога ему плохо стало. В глазах резко потемнело, будто бы свет кто-то выключил в прихожей. Руками вцепился в дверную ручку, чтобы не свалиться, и медленно сполз на пол.

- Б…ь, осколок что-то снова зашевелился…

После ухода со службы предупреждали его доктора в военном госпитале, что осколок у сердца в любой момент может в движение прийти. Оперировать нельзя было, слишком уж близко этот кусок металла к аорте застрял. Теперь, сказали хирурги, жить будешь, как сапер ходить по минному полю. В любой момент на небеса отправишься.

- Все, получается… Надо было сразу к Насте идт…