Спасите свои души

Глава 1

СПАСИТЕ СВОИ ДУШИ

Записки современницы

Иногда и видишь беду –

да спастись нельзя.

И.С. Тургенев, «Ася»

Справедливо сказано:

не согрешив – не покаешься,

не покаявшись – не спасешься.

М. Горький, «Бывшие люди»

ГЛАВА I

Зачин: капля радости

Зачин – дело красит.

Русская пословица

Капля радости – это много,

Если трудной была дорога,

Если горькой была утрата

И удачей я небогата...

...Зима не удалась: ни снегу, ни морозу. Не поймешь, что на дворе: не то полутемный кислый ноябрь, не то, может, сбившийся с ноги март: сырость, зябкость с ветром и бесконечным нудным дождем... и с утра до утра, как говаривали предки, сутемень, оттого что солнце завалилось не за горизонт, а в преисподнюю, Господи, прости...

Вот и живи, и радуйся, когда вместо солнца на горизонте еще и ремонт вылупился в помещении, кое арендуют родные писатели... На какие средства его делать, мне, председателю правления, скажем деликатно, не шибко понятно: общественная организация писателей и чиновники по разные стороны совместной жизни, но – куда деваться?! – иду, пришибленная, но живая по замечательному в прошлом бульвару, на улице Есенина, обсаженному липой, – представляете, весной цветущая липа и блаженная тишина?! А ныне с двух сторон бульвар атакуется стадами «бизонов», по-нынешнему «тачек», что в натуре символ престижа для иных и, кажется, значительнее самой жизни...

Что реву, что шуму, что скоростей, как на авторалли! И никогда даже в морозную снежную зиму – очки надень, подзорную трубу возьми! – не увидишь «гаишника» – так народ и называет того, кто, кажется, и должен был бы утихомиривать «бизонов»: какие шестьдесят километров?! Хорошо как не сто двадцать!.. Вот отсюда и гибель пешеходов под колесами: гораздо внушительнее цифра, чем от пресловутого разрекламированного коронавируса, запущенного, наверняка, для того, чтобы наполнить карманы под завязку иным страждущим.

...Да, много еще чего удивляющего обыкновенного обывателя... Да и кто он такой, обыватель? Он что, бизнесмен?! Влиятельный чиновник?! Или тот же самый «гаишник»?! Нет никто, а еще и рассуждает: мне, писательнице, конечно, не ведая, кто я, часто нешуточно жалятся...

В советской литературе «обыватель», как правило, печется о своих интересах... А может, это и наши общие интересы, и он, обыватель, то есть постоянный житель, не ищущий счастья на чужой стороне, и есть тот самый народ, на плечах какого страна и держится?!.

Словом, иду по бульвару только потому, что нескользко – его коммунальные службы чистят, – и «тачки» все ж таки не пинаются... пролетают сбоку мимо.

И вдруг навстречу мне, точнее сказать на меня, слетелась стайка воробьишек, прелесть, чудо-мальчишечки, лет девяти-десяти, стали уговаривать взять у каждого рекламный листок и взамен обязательно назвать имя, отчество, фамилию и номер телефона, тогда раздачу рекламного листка, позвонив мне, и примут всерьез хозяева бизнеса, а мальчишечки получат какую-то ничтожную плату...

Господи, они тоже «обыватели», поскольку пекутся «о своих интересах»?! И наше время отослало их на улицу зарабатывать гроши и осваивать тропинку к успеху?! Для такой свободы в девяностые годы большинство из нас рванулось к новой жизни?! Мы что все ополоумели?!

...Я нудно ничего объяснять им не стала: их глаза сияли радостью, и эта радость общения с ними заполнила мою душу. Конечно, я назвала все данные о себе, все, что они просили, и сказала, что я писательница, тогда стоявший поближе спросил:

– А про что вы пишете?

– Про жизнь...

– И про нас напишете?

– Обязательно...

– А вы стихи напишете?!

– Я пишу и прозу: шесть томов написала...

– Домов? – не понял он. – А кто в них живет?

– В одном из них будешь жить ты... Том – это толстая книжка...

– Ну, прочтите про меня...

– Я же еще не написала про тебя...

– Тогда про других... – и застеснялся. – Или про любовь...

– Любовь разная бывает: к родителям, родной земле, где ты родился и вырос, к книгам...

– Прочтите... про любую любовь...

И я прочла, очень стараясь:

Белое озеро... Белое...

На дне не тает снежок,

В том-то оно и дело,

Просто озерный песок.

Белое озеро... Белое...

Девственной чистоты,

В том-то оно и дело,

Смиреной лесной красоты.

Белое озеро... Белое...

Тайну его познай,

В том-то оно и дело,

Просто родимый край.

Белое озеро... Белое...

Радость, тоска и грусть,

В том-то оно и дело,

Просто срединная Русь.

– Я знаю, знаю!.. – вскричал один из них. – Я был с папой на Белом озере: за Клепиками оно... Такое красивое-красивое!..

– И я был, и я на Белом озере, – только не за Клепиками! – вскричал и другой. – Оно такое большое... как море...

И вдруг отчего-то они кинулись ко мне еще ближе, а самый храбрый спросил, сияя глазенками:

– Можно вас обнять?!

И мы обнялись: я их за головенки, полуспрятавшиеся в капюшоны курток, они меня за пальто до пояса... И как-то незаметен стал моросящий дождь, и сумерки отступили, и другой, поменьше ростом мальчуганчик, пожалел с печальной нежностью:

– Вы хорошая... Жаль, что мы вас не увидим... И вы других стихов нам не прочтете...

– Почему? У вас все мои данные и телефон тоже, передайте их учительнице, и я приду, и мы вновь увидимся, и я прочту много стихов...

– А за это сколько вам заплатить надо? – все же опустив глаза, спросил он; уже воспитанный нашим «успешным» временем. Я обомлела:

– Ничего. Я пишу и читаю стихи и прозу не за деньги, а оттого, что мне очень хочется, чтобы и вы их услышали... своим сердцем... Милые ребята, запомните: и теперь не все продается и покупается и, главное, любовь тоже... например, к Белому озеру...

Глава 2

ГЛАВА II

Коронанаступление

...В истории человечества мы подошли

впервые к такому разветвленному масштабному

кризису, которого не было никогда. Смысл жизни,

предназначение человека кардинально поменялись.

Сегодня общая для всех религия – и это тоже

самое опасное – это деньги и богатство...

Леонид Ивашов, «АН» № 10, 2020 г.

...Разговор двух старух в годах, но не шибко преклонных, на скамейке у подъезда:

– Ты крупами запаслась?..

– Гречку проморгала: хучь я и одна, а исть-то надо каждый день...

– Сколько у тебя гречки?

– Та можно сказать: ничё нетути... Пять пакетов... Люди-та тачками цельными с магазинов вывозили...

– Пять пакетов это мало, – соглашается, видимо, боевая в прошлом подруга, – но ежели чё, я подмогну и по той же цене, что брала, продам... Всё ж не первый год с тобой знаемся... Уж дороже не возьму, хоть и наценка будет...

– Спасибо тебе, спасибо, – кланяется проморгавшая гречку и доверительно, чуть не шепотом раскрывает и свою тайну. – Зато пшена вдосталь досталось, если чё, сменяемся: не чужие – свои...

– Ну, ты звони!.. Я ж теперь не рядом живу: сын все ж квартиру купил, хоть и в рассрочку... Десять лет выплачивать ссуду... Ярмо!..

– Десять лет?! И, правда, что ярмо... Да-а... Как я тебе звонить буду, когда телефон отключен: на свою пенсию я его содержать не могу...

– Ну, а внуки?! Сын пропащий-та: спился, а внуки? Куда подевались? Как ты их растила на свою копейку? Глянешь на тебя, и сердце зайдется: и ступеньки в подъезде мыла, и дворничихой летом с метлой уж с утра, а зимой с лопатой снег ворочила... Забыла аль память у тебя отшибло?!

– Усё помню, – вытирает слезу несчастная старуха, – как померла невестка от раку, а за ней и дед мой, должно, с горя сердце остановилось: сын-та, сын-кровинушка, как запил после смерти Нинки, невестки-та, так все разом и ухнуло... И осталась я с внучкой и внуком: по той, прежней жизни, мы бедствовали, но не нищенствовали, а по этой, новой, в девяностые-то годы я, бывало, и в мусорных ящиках копалась: кто одежонку выкинет, кто картошку проросшую, кто банку консервную, вскрытую, но несъеденную до конца... А выросли внуки: им нищая бабка не нужна...

– Где ж они сщас? – загорюнилась и слушательница.

– Таня-то в самой Москве гражданским браком, – теперь так у их называется совместная жизнь с мужиком старым, – живет, некрученая, невенчаная...

– И детки есть?

– Нет. зачем им детки? У мужика-то, должно, они, детки, есть от прежних-то жен, а Тане они обуза... Вот и дожили!

– А внук-то? Твой внук...

– Алеша? Всё в богачи пробивается... Приезжал как-то... десять тысяч подарил: сказывал, как станет миллионером, так меня к себе и возьмет... Он сердцем-то помякше Тани-то...

– Вот она, нонешняя жизнь!.. Десять тысяч бабке подарил, какая своими трудами на ноги его поставила... Значит, если станет миллионером?! – возмущается боевая подруга.

– Да что ты!.. Я не в обиде: лишь бы у них, у внуков, всё путем было. А я уж как ни то доживу: голова штой-то болеть стала, давление, должно, высокое, а лекарства дорогие – не укупишь... Ты-то теперь далеко живешь, но когда в наших краях бываешь, зашла бы, проведала, а то помру и буду лежать неприбранная... Я приготовила и одежу чистую на смерть, и в тумбочке деньги лежат, – на ухо шепчет несчастная старуха приятельнице, видимо, сколько приготовила... на смерть.

– Да-а... – в раздумье говорит собеседница, – ты подумай, вот уж истинно: у кого щи пустые, а у кого жемчуг мелок... Рядом с нашим домом – окраина городская, и ныне, как горох рассыпали: всё-о коттеджи, один другого важнее... И вот моему сыну хвалится один из того коттеджа, что до нас поближе, мол, в эти самые дни, «Лескус» купил... Успел, а то подорожает...

– Эт чё ж такое будет?..

– Машина... Может, она и по-другому называется, не знаю, но... хороша: я видала, как здоровый бугай, краем заденет и сразу про твою приготовленную одежку вспомнишь... да... Но сын говорит, што цены на машины не взлетят. Народ-то из коттеджев опасается за машины, но сын уверен: цены взлетят на продукты и лекарства, и правильно мы с тобой пшено и гречку покупали... Сын головастый, хоть и слесарем работает – о миллионах не мечтает, но предупреждает: рубль-то бойко в цене падает из-за этого, – прости, Господи, «королевовируса» – не назовешь его, а от него беда большая... Чё вот теперь с Россией будет и с нами?!

Давай, читатель, успокоим много чего переживших женщин: ...выстоим, должно быть, как с нами в России не раз случалось. Выдюжим... хотя коронаистерия развернуто полыхнула по всему миру. Напрочь забыто, что население Земли в наши дни вымирает, во-первых, десятками миллионов от сердечно-сосудистых заболеваний, во-вторых, от онкологических, то есть в народе «рака», массово гибнет под колесами автомобилей: в мире ежедневно до 3,5 тысячи в день. Но память человеческая помнит что? Пандемии чумы, холеры, оспы и вирусных инфекций, да и как не помнить, когда от «испанки» 100 лет назад заразилось 550 млн, т.е. в ту пору 30% населения Земли: умерло около 100 млн, в «ленинской» России не меньше 300 тысяч...

Кстати, откуда он взялся коронавирус – COVID-19, «способность которого заражать не так и велика: это не грипп и не корь», по мнению врача Елены Малышевой?!

...Серьезная, обстоятельная, не занимающаяся «фейками», то есть лживыми сальными публикациями, уважаемая миллионами читателей газета «Аргументы и факты» в номере 10 от 18.03.2020 сообщает своим читателям – я не думаю, что те, кто разжег пламя «коронаистерии», не ведают о данной информации, а именно о том, что девять ученых (их фамилии газета называет) из шести исследовательских центров США, Китая и Швейцарии (они тоже названы) на гранты правительства США и создали... этот вирус.

«Международной группе была поставлена задача создания механизма передачи коронавируса летучих мышей человеку... с целью создания биологического оружия и его разновидности – генетического оружия» («АН» № 10 2020 г.).

Теперь коронавирус «разгулялся» до пандемии: люди гибнут, а «исследователи наслаждаются распилом грантов», как и те, кто поставил задачу и для решения ее выделил немалые финансы. Откуда истерия? «Золотой миллиард» хочет жить о-очень хорошо: отсюда и финансовый, следовательно, экономический кризис, как следствие самой уже коронаистерии Задумано и осуществлено... Видимо, так: кто выживет – вирус или экономика? Того и гляди, «доиграемся» и до 6-й гибели всего живого на Земле: 5 вымираний за 4,5 миллиона лет, утверждают ученые, уже было. Значит, первое, что надо сделать, задушить и панику, и беспечность: наши русские «авось» и «небось».

А что же сейчас в России? «Дёржимся», – как говаривал мне еще в детстве один старик, участник I и II мировых войн, естественно, познавший «прелести» революций в России, гражданской битвы между отцами и сынами, и братьями, к тому коллективизацию и много чего...

В Рязани тоже не дрогнули: пока всё путем. Не хватает медиков, но появились добровольцы... Губернатор Николай Викторович Любимов готов поделиться половиной месячного заработка, чтобы поддержать успешную деятельность тех, кто не словом, а делом выразил желание помочь своим землякам пережить мировыми негодяями запланированного «коронанаступления» и его последствий.

Областное правительство и в чрезвычайных условиях коронавирусной пандемии выглядит достойно, профессионально решая возникшие задачи, и, что важно: без всплеска эмоций, по-деловому, так что один из одиноких прохожих, встретивший меня случайно на пустынной площади, тот самый, философ из народа, какой «дочиста все понимает», прямо-таки и бухнул радостно, должно быть, малость под влиянием того напитка, какой развязывает языки согласно поговорке: «Пьяный, что малый, что думает, то и говорит», так вот он и сказанул мне, незнакомой, как приятельнице не смущаясь: «А ведь ты знаешь, – а я при роскошной шляпе и соответствующей шляпе одежке, но, вероятно, понравилась, – ты точно знаешь: этот треклятый вирус Рязань не возьмет – я тебе говорю, не-е... Потому как не от таких поганых вирусов рязанцы отбивались, хотя нам и подгаживают и москвичи, какие дачники, и те, «успешные», из-за кордона поприехавшие: их там надо было оставити, чтоб знали, почем фунт табаку там, куда их тянет; да и свои, надо признать, каких Москва разбаловала деньгой длинной, хоть и из Заокскова, слыхала?.. Мне Степановна, соседка, жаль ты ее не знаешь, все дочиста рассказала: навезли в Рязань те торгаши из Заокскова вирусу, а когда им позапретили выезд на рынки в Москву, они – прямо кошки в дыбошки... Хотели власть «на слабо» проверить, а власть-то ход конем: стала молоко у сильно хватских до деньги на месте в Заокском и скупать... Умыла разом... Так что не боись, хоть вижу я по твоему обличью: крепкая ты натура, но поддержать надо, не боись: вирус Рязань за глотку не возьмет... Да.

И он оказался прав, философ из народа: далеко было вирусу до рязанской глотки. Власть и граждане, в большинстве своем, в одну дуду дули...

Глава 3

ГЛАВА III

Ремонт

Ремонт – исправление повреждений,

поломок, изъянов.

Академический словарь

...Я с детства была воительницей,

С характером стойким и смелым,

Речи русской воспитанница,

Владела словом умело:

И слово стало отрадой –

Опорой на трудную долю...

А доля, как на духу, шибко нелегкая, но взялся за гуж – не говори, что не дюж, даже если и завистники ногу в альпийском ботинке подставляют, и я говорю тем, кто хочет спасти свою душу:

Не завидуйте: это скверно,

Прежде всего для вас...

Чернеют души – и в пепел нервы

В завистливый злобный час...

Вины на том нету – баста! –

Кто ярок, душевен и щедр,

Талантом отмечена каста

Тех, кто велик, как кедр.

Их мало. Награда свыше:

Живут для других. Взахлеб.

И голос их крепкий слышен

Сквозь бури и сквозь потоп...

Я, как догадывается читатель, иногда пишу и стихи, если они понеслись, закрутились вихрем, их не остановишь: о покаянии речь...

Тогда к прозе не подступайся, пока исповедь в стихах не скажется на тот период вся. Но в Союз писателей России я принята как прозаик. С прозы и начинала в двенадцать лет. «Наш класс» повестушка, канувшая в небытие, называлась, интересно бы взглянуть на нее теперь, потому что я в дневнике вскорости написала: «Пусть никто не верит в твои способности, но ты знаешь, что можешь, значит, должна...» Впрочем, я и теперь с безобразной роскошью отношусь к написанному, не храню скупердяйски своих строк, особенно стихов: они валются в корзину десятками, а если строки из них припоминаются, пишу новое на ту же тему: так, к примеру, случилось со стихами Борису Можаеву, одно затерялось – написалось другое.

А в то время, в годы детства и ранней юности, наизусть знала «Сказки» Пушкина, «Ревизор» Гоголя и влюблена была в «Героя нашего времени» Лермонтова.

Уверена: постоянная влюбленность, переходящая в любовь к русской классике, питает интеллект, облагораживает душу и распахивает границы духовного познания до бесконечности...

Читайте прежде русскую родную классику, пока не упущено время для вашего интеллектуального, духовного и душевного развития, а то обратитесь в орангутанга или робота!.. Ей-ей, этого бесценного богатства у вас никогда и никто не отымет... Только оно, в отличие от «золотого тельца», действительно надежно и принадлежит вам и верно станет служить всю жизнь... и не предаст...

Примерно с такими убеждениями я и «вошла» в русскую литературу, неизвестная, непризнанная, не опубликовавшая почти ничего из того что писала изо дня в день... И меня без всяких протекций, оттого, что не желала смешивать божий дар с яичницей: писательница, а не графоманка, потому и приняли в Союз писателей России, что для меня означало не только космический полет, но и выход в открытый космос и что, стесняясь, тщательно скрывала от чужого глаза: дерзкая, недоступная для многих, я на самом деле страшно, до безобразия стеснительная...

...Это потом, когда я стану и его коллегой, литературный зубр Владимир Алексеевич Солоухин припечатает меня похвалой: «Хорошая русская проза», а теперь уже, в наши дни, мой первый издатель Алексей Петрович Хлуденев после тридцатилетнего знакомства с моим творчеством скажет неожиданно: «Ты знаешь, у тебя стихи сильные, пожалуй, на уровне прозы»...

Но вернемся в годы девяностые прошлого века, чтобы показать, то есть изобразить «спасение душ» сначала, с самого «ремонта».

...«Что в имени тебе моем?» – вопрошал любимую женщину великий Поэт.

О!.. Имя, как правило, – ключ к замку, какой открывает тайну характера человека, а как известно по русской пословице: посеешь характер, пожнешь судьбу... И потому, вернувшись к нему, к названию, продолжаю, кажется, издалека, но уверяю тебя, читатель, если такой отыщется в наше шибко успешное цифровизированное время, всякая случайность закономерна и «о чем писать, на то не наша воля», по утверждению Николая Рубцова, к сожалению, величие которого при его жизни ускользнуло от большинства, и я с горечью писала о нем для себя: «Надо было умереть, чтоб издали книжку...»

И потому тороплюсь ныне сказать то, зачем и послана в мир: у каждого своя роль, и хотя судьба определена, роль-то нужно сыграть, как следует, не запачкать имени предков, а в них наша сила: гены, всемогущие гены и определяют нашу судьбу, но и нам самим достаточно простора для действия...

...Итак, 90-е годы прошлого века и кажется, что все уже сыты социализмом. Желаем прошлого, а точнее Западного, нынешнего капитализма, а потому переворот «буржуазно-демократический», не пролетарский, то есть большевистский, но, естественно, за свободу и справедливость... Думается, немереные деньги были истрачены на развал второй в мире мощной державы, а для того и создана ситуация, в какой и приходилось народу не жить, а выживать и... жаждать справедливости.

...Мои коллеги, наивные и простодушные учителя, – но до какой же степени терпеть? – потому и втолкнули меня, как я ни сопротивлялась, в депутаты района: «Хватит... В магазинах пустые полки. Оборзели начальники. У тебя язык подвешенный. Характер боевой. наведешь порядок. Обязана бороться за справедливость...»

Мама дорогая! Так я и попала в новую эпоху, чтобы бороться за справедливость, а уж по моему характеру отступать негоже: стыдно...

...Да. Я префект округа на западный манер, значит, должна эту справедливость осуществить на деле. Продукты по талонам. Главное – водка тоже. И еще, как говорится, каждая собака в округе меня знает, не только человек: я на виду, как нагая.

И вот какая-нибудь шибко знакомая, почти родственница, но неизвестная мне, скажем, тетя Маня раскрывает двери кабинета не спросясь: демократия, а то и прет ко мне домой, и... хрясь кулаком по столу и разом в мат, извините, но мата не привожу, хотя было бы повкуснее читать:

– Уселась в начальники! Так твою растак!

– А зарплата у начальницы три тыщи – сапоги стоят девять. Ходи босой. Взяток не предлагают: меня почему-то боятся, и в народе я «чокнутая», потому что «всё-о у нее по справедливости».

Но вернемся к тете Мане или дяде Ване: иногда на прием врывались и мужики.

– Уселась в начальники и на народ наплевать?! Я утеряла талоны, обыскалась вся! Может, и сунула куда? Ума не приложу... А может, этот, – естественно, чтоб покрепче, мат-перемат, – мужик мой, Иван Тихоныч, спер или променял на водку? Ты как хошь, а талоны давай: у меня дети голодные! Я мать! Кормить их должна?! Сяду тут и не уйду, хоть милицию вызывай, погляжу, как ты, бессовестная, зенками моргать будешь!»

Достаю молча сумочку. Отдаю свои кровные талоны: как на духу – всё, честь по чести...

Но тетя Маня недовольна. Пересмотрев талоны, интересуется строго, как прокурор:

– А на водку иде ж? Ты непьющая, я знаю...

И тут ко мне, наконец, прорывается – народу в приемной яблоку упасть некуда, – Анна Егоровна, заместительница, бой-баба, к тому профессионалка: советская власть умела подбирать кадры, а я, извините, наплевав на окрики «так называемых демократов», чуть не написала «большевиков», сохраняла эти кадры: для меня главное – не языком трепать, а дело, как говорил не раз незабвенный Антон Павлович Чехов, делать. Дело...

– Ты чего разоралась?! – прет самосвалом на разом охолонувшую тетю Маню Анна Егоровна, повидавшая на своем трудовом веку горлопанов и посолиднее. И тут же ко мне, однако помягче, но все же с пылу жару:

– Эта артистка, – Анна Егоровна про тетю Маню, – расскажет вам, чего от рождества Христова не было, но представится свидетельницей всех эпохальных событий и, самое главное, расскажет про талоны, каких, по ее разумению, у вас в тумбочке навалом – немерено: куры не клюют... Она – хоть землю ешь! – не поверит, что нам их дают по количеству голов, то есть народонаселения в округе! А сама «совестливая» за водку по талонам – где она их набрала?! – вчера вечером присовокупила к своему двору землицы, не менее пяти соток: мужики за ту водку вмиг забор переставили, в темноте работали... Так вот по справедливости, я думаю, и решим: милицию к ее двору и пошлем акт составить...

Тетя Маня бух в ноги Анне Егоровне, а та не унимается, грозно:

– Ступай отсюда, а то дети у нее голодные... Орет ведь еще: да на кого? Ирину Николаевну нам Бог послал в это шальное время...

– Правда, твоя правда, Егоровна, – разом соглашается тетя Маня, в полном теле с трудом вставая с колен, облагодетельствованной нищенкой смиренно удаляется из кабинета, а в приемной нам слышно, как тетя Маня нахваливает нашу «демократическую власть»: «Что значит новая власть, а не прежняя: тута все по справедливости...»

Но Анна Егоровна не сдается, она не станет лизоблюдничать, она прочищает мозги и своей неопытной начальнице:

– Зачем вы отдали свои талоны? Конечно, я вам возмещу: кой-какой хлипкий запасец у меня есть, но случись чего, чем с нашими плачущими деньгами дыры затыкать? Талон надежнее: к кому пойти, кого попросить – сухая ложка рот дерет...

...Итак, время несется вскачь, – скажет читатель, был талон, а стал в чести миллион... Уж президент говорит, что воруют... сотнями миллионов. Автор подозревает, что и эта цифра теперь занижена. Вероятно, речь идет уже о миллиардах.

Кстати, печально, но эта чума не сегодня народилась, хотя не станем увлекаться древностью явления:

...Петр I. Век XVIII. Не брезговал ролью палача: сам рубил головы и... Ягужинскому, Генеральному прокурору Сената:

– Если кто и веревку уворует, повесить его на той веревке!..

Ягужинский в прошлом якобы свинопас, но официально прежде денщик, не лизоблюдничал, как и безвестная Анна Егоровна, перед начальством, но ответствовал, вероятно, склонив на всякий случай голову, поговаривали, что и к его рукам деньги липли, такое уж у них якобы свойство: деньга к деньге:

– Тогда, Государь, вы останетесь без подданных. Мы все воруем. Только один больше, а другой меньше, – срезал прокурор правду-матку скорому на расправу царю.

Но Петр I был не дурак, и потому и голова, и язык прокурора остались на месте: ведь без подданных не останешься?! Надежнее с вороватыми, но верными...

Это доказано царствованием Екатерины II, шибко просвещенной императрицы, и ее прыткими по части воровства фаворитами, отсюда в русской речи появилась «зубовщина», по имени фаворита Зубова, то есть наглое, неприкрытое разворовывание казны: любовь зла – чем не пожертвуешь и что для нее казенные деньги, если это любовь самой императрицы?!

Историограф Карамзин Николай Михайлович приезжает в Европу. Царствование Николая I, того самого, какой жестко остановил первую, видимо, масонскую революцию в России. Якобы его прозвали Николаем Палкиным. Следовательно, жестоким, но... соотечественники интересуются у Карамзина:

– Что там в России?

– Воруют, – вздыхает русский историограф, выделяя в общественной жизни страны самую зловонную язву.

...Странно, но и при неприкрытом мздоимстве Россия не только устояла в царское управление, но и стала великой державой?! Это означает лишь одно: ее духовные и материальные запасы неисчерпаемы! И душевные тоже, хотя ныне 10% населения России владеют «по справедливости»?! – 85% ВВП, а остальные страстно дожидаются этой самой справедливости, как подарка или награды, и думаю, дождутся по велению свыше, если каждый на своем месте сам справедлив и совестлив... Не знаю, к месту ли, но и среди чиновников, каких кроют по всем падежам и в хвост и в гриву, тоже случаются деловые и... справедливые единицы. Кстати, по моим наблюдениям, чем выше чиновник по рангу, – я утверждаю это, – тем более он приличен в общении, более доступен и, я бы сказала, интеллигентен, хотя это последнее очень уязвимое, тонкое и сокрытое, не выпирающее наружу свойство. А лакмусовая проверка такова: интеллигент никогда не оскорбит хамским действием или словом ребенка, женщину и пожилого мужчину, он, как правило, не якает, не красуется своими возможностями и тем более знанием дела... Он скромен и достоин этой скромностью и старается быть в тени. Эти свойства характера не купишь за деньги: это гены и постоянная работа над собой.

...Даровано свыше зерно и его надо вырастить в нелегких условиях... как это трудно, не правда ли?!. Но чем труднее, тем радостнее ощущение свершившегося... из как бы само собой разумеющегося: простите, что я такой...

Часто ли я встречала интеллигентных на своем пути? Пожалуй, нет. Но встречала... среди своих родственников и сельских жителей, среди учителей, учивших меня учиться и познавать жизнь, и даже врачей, один из них зачем-то, должно быть по своей интеллигентности делать дело как следует, спас мою угасающую жизнь в детстве... А в работе?

О! Напомню. 90-е годы двадцатого века – раздолье для того, кто умеет, конечно, без зазрения совести, хапнуть нагло и бесстыдно, при этом «головки» этих удальцов охранялись, видимо, высшей властью – какого местным чиновникам?! Куда ни кинь – везде клин, и даже силовикам?! Один из них, областного уровня начальник, однажды осмелился спросить у важного гостя из Кремля, мол, когда же будем кончать с этим беспределом?! Гость сурово и молча взглянул на любопытного... и отбыл в столицу, а любопытный начальник из силовиков едва усидел в своем кресле: первый президент России под давлением, разумеется, подался тихим сапом в отставку. Тихим только на первый взгляд, а борьба случилась немалая... Прямо скажу: приходилось несладко и не только начальникам из силовиков, один из них, посмеиваясь, говаривал: «Все мужики спят с женщинами, а я с автоматом...»

У меня автомата не было: только собака, и хотя мне уже угрожали, мол, расправимся руками уголовников, я жила согласно народной пословице: назвался груздем – полезай в кузов.

Мое место работы – сладостная горечь – попросту областная «Рублевка», привольные места: и лес, и речка, и луга, и город под боком и, естественно, к этим сказочным местам потянулись, как пчелы на мед, господа, разом состоявшиеся, обласканные успехом... Они возжелали немедленно получить землю площадью этак в 20 соток, не менее под строительство «небольших домишек»...

Они «не знали, не ведали», что социалистическая собственность означает одно правило незыблемым: все вокруг колхозное – все вокруг мое, а конкретно – ничье.

У «Рублевки» – части областного центра – не было и гектара земли на бумаге, как и границ тоже. Надо было эту землю добывать, то есть отрезать ее на бумаге и в действительности у соседнего района и таким образом определить границы. Но какой же дурак отдаст землю, какой цены нету, задаром и без проволочек?!

Срочно была нужна земля и местным жителям «Рублевки», обитавшим в высотках в немалом количестве, их революционный лозунг: «Подавай шесть соток – картошку сажать будем, детей кормить!» был истинно справедливым!..

И пошла Ирина Николаевна по чиновничьим кабинетам, где и у кого только ни просила: «Подайте Христа ради: не для себя прошу», уже талоны на водку в ход пошли – всё мимо. Встречают любезно, провожают еще любезнее, правда, кое-где комплименты с двусмысленными намеками проклюнулись...

...Я вдова. Недавно была любимой женой, и сама любила. «Переходящим знаменем» из рук в руки быть не могу по своей казачьей, а точнее генной натуре: скорее уйду навсегда.

Анна Егоровна этих извилин моего характера не знала или талоны на водку поприжали: кончаются! Она ко мне с дипломатическим подтекстом:

– Вы уж больно неподступная... К вам не подойдет ни один мужик. Вас уж прозвали «Госпожа «Нет»»... Вы как глянете – и слово в горле застревает... Один из них, – называет важное имя – мне сказал: «Еду мимо и думаю про твою начальницу: «Может, выйдет на крыльцо, и я ее увижу...»».

Тут я, наконец, впервые за год и кинулась прочищать мозги чиновнице со стажем:

– Этим мужикам, какие якобы не осмеливаются ко мне подойти, нужна не я, а земля, в какую они вцепились своей фантазией с деловым размахом, потому что всё при нынешнем экономическом и социальном устройстве, какого все, кажется, так жаждали, всё-о продается и покупается! Всему есть цена... Это и есть часть той правды, какая и составляет сущность нынешней справедливости...

Анна Егоровна раскрыла рот: философские вопросы ее не мучили; главное состояло в том, чтобы сохранить свою должность и меня как прикрытие при ней...

Но талонами на русское пробивное средство она помогала и практическими советами тоже.

Русский человек терпелив, но до поры до времени; так и я, наследная казачка: мои предки – даром что ли?! – из слободы Купава Усть-Хоперского округа Войска Донского, – терпела-терпела, а тут звонок... Приличный директор совхоза, советского образца, думаю, не пленившийся моими глазами, а решавший дело по совести, позвонил и сказал:

– Простите, если вы днями не решите вопрос с землей для своих жителей под садовые участки, я вынужден буду засеять эту землю кукурузой: распоряжение отдано, и я должен его выполнить...

И я... на крыльях оскорбленной справедливости полетела в областную администрацию. Наученная горьким опытом общения с нижестоящим начальством, решилась явиться перед ясными очами главного начальника области – губернатора: он приказы отдает, но выполняются ли они и как скоро?! Вот в чем и ныне вопрос, не правда ли?!

...Как ни странно, – но демократия – видимая ее показная, крикливая часть, – еще работала, и меня допустили до приемной... Я вошла и увидела громадную комнату, в которой на стульях сидел озабоченный народ: для меня все на одно нищенское лицо: «Подайте Христа ради»...

«Просто приятная дама», вспомним Гоголя, средних лет, следовательно, без кокетства, выслушала мою залпом выпаленную речь, сочувственно тихонько сказала:

– Но губернатор занят... – и указала глазами, – а это всё к нему по предварительной записи...

У меня задрожали губы... Душа ее, – следовательно, у чиновницы она была? – всё поняла, прочувствовала и откликнулась:

– Ну, подождите, может быть, он выйдет...

Всевышний есть. Он знает, когда, кому и в чем именно надо помочь. И надо ли...

Я втиснулась в косяк двери, и чиновница не попросила меня отойти и присесть на стул.

И всего лишь через несколько мгновений двери открылись. Он узнал меня, хотя мы виделись месяца два назад в перерыве совещания минуты две, не более, и я, разумеется, просила помочь обозначить границы, и он ответил торопливо, его рвали на части: «Ваши предложения письменно. Я распоряжусь...» Думаю, он распорядился, но... Он сделал шаг ко мне, посмотрел в глаза своим умным и отчего-то виноватым глазом и сочувственно спросил:

– Не получается?..

Я горестно прошептала:

– Нет, – и слезы ливнем полились из моих глаз.

Он развернулся к сидящим в приемной спиной, закрыв мои позорные слезы для публики, сказал твердо: «Завтра», а «завтра» было воскресеньем, в девять вам будет удобно? Приезжайте, – уже сурово добавил. – На этот раз, я полагаю, границы определим.

«Завтра» случилось чудо: все те, кто гонял меня в течение полугода из кабинета в кабинет, разом преобразились. Теперь они, ей-ей, не просили меня не раскрывать всех карт, они у-мо-ля-ли не жаловаться губернатору на их бездействие и противодействие, то есть на небольшие недостатки в их работе: все ведь заняты, дел невпроворот, а после того как губернатор с двумя особо важными лицами и со мной, конечно, лично объехал предполагаемые границы, какие вмиг обратились в существующие, после этого я могла войти в знакомый чиновничий кабинет по делу... без стука. Чему удивляться? Демократия...

Это был Первый губернатор нашего нынешнего времени. И по делу, и по интеллигентности, разумеется, по порядочности. В прошлом он был директором завода, работавшего на оборонку, а там дураков и хамов, думаю, не держат: там не зажиреешь совестью – дело надо делать без промедления...

На губернаторском посту, – я слышала отклики многих деловых мужиков, – он смело старался исправить повреждения и поломки в нашей жизни... и его съели те лица, для каких власть была ступенькой к более значительной высоте, но очень скоро тогдашнее ненасытное скоропалительное время сожрало властолюбителей согласно русской пословице: не рой яму другому – сам в нее попадешь...

...Писательская судьба – есть и такая – вела меня разными дорогами, и, на первый взгляд, гладкими, но чаще ухабистыми, что и в двадцать лет я уже ведала:

За все приходится платить

Довольно крупною монетой,

И некого нам в том винить:

Мы заслужили участь эту...

Русская пословица подтверждает: Бог не Микишка, у него своя книжка. Каждый наш шаг в той книжке... Спасем же свои души, за каждый неверный шаг раскаиваясь, может, сие спасет и нас всех?!.

Но продолжим, читатель, совместное повествование, без тебя мне не следует этим заниматься... Во всяком случае для меня неинтересно.

Случалось ли мне общаться и с другими представителями областной высшей власти? Да, кстати, не только областной, но и федеральной в деловом общении, да! И, самое главное, утверждаю, что, чем выше должность, тем доступнее человек, воспитаннее, хотя я часто высказываю нелицеприятные мысли, впрочем, как и велел великий поэт:

...Волхвы не боятся могучих владык,

А княжеский дар им не нужен,

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесною дружен...

Однажды возьми и приступись, поскольку это меня поразило, с неудобным вопросом к губернатору, мол, верно ли, что когда он входит в приемную, все ожидающие его должны встать?!

Он в догубернаторской жизни военный, с высоким званием, несколько смутившись, ответил все же напористо:

– Да, а что?

– И женщины тоже?!

Он, вероятно, пошутил:

– Вы нет...

А спустя год или два, должно быть, уразумел: не со всеми писателями шутят, увидев в зале, среди сотен лиц и меня, одинокую, после окончания совещания четко отдал команду:

– Ирина Николаевна, подойдите!

Подошла.

– Как литературные дела? Слышал, три тома готовите к изданию?

– Приготовила...

– Ну и?..

– Благотворителей не находится...

– Гордыня не позволяет?! – с насмешкой.

– Гордость, – уточняю я, как всегда независимая и дерзкая.

– А... тогда другое дело...

Так в районных библиотеках области и появились первые три тома из шеститомного собрания моих сочинений...

Последующие три тома, четвертый, пятый, шестой я смогла оплатить тиражом только в двести экземпляров: книги свои не продаю, а только раздариваю и рада тому, что есть читатели, какие читают мои книги...

А при чем же здесь ремонт – исправление поломок и изъянов? Внимательный и отзывчивый рязанец должен быть благодарен, как и я, писательница, губернатору, внесшему свой вклад в дело культурного наследия области, какое не может быть забытым, как скульптурные фигуры Олега Рязанского и Евпатия Коловрата, как действующий в Рязани Музыкальный театр... и, может быть, мои книги...

...Но продолжим о делах с ремонтом, то есть с исправлением повреждений, поломок и изъянов в нашей жизни... Их, как догадывается читатель, тьма...

Думаете, начальство о них не ведает? Точно знает, но есть то, что называется основополагающим: социально-экономическая ситуация и связанные проблемы с ней, а есть и «мелочи жизни», на первый взгляд, и... они подождут...

И вспомнился мне один давнишний разговор с известным рязанским писателем, хотя он состоялся давным-давно, однако смысл его не потерял своего значения и теперь, мне кажется... Все те же девяностые годы: я еще нет никто в писательской среде, и думают обо мне будущие коллеги, должно быть, так: «Чем она может удивить нас, известных и гениальных?!»

Думают и говорят, видимо, не читая...

А он, этот писатель, прочитал мое «Село Покойное» и разом пригласил прийти в помещение, занимаемое Рязанским Союзом писателей России.

Помещение в доме XIX века, в центре города, пространственное, не менее ста квадратных метров, правда, как говорится, «обшарпанное», то есть требующее ремонта, но переломные 90-е годы...

Какой ремонт?! Тут сам Союз писателей России – преемник Союза писателей СССР – под вопросом?!. Он ныне не государственная единица, а общественная организация... Выплывай: свободы вдоволь – подмоги никакой!

Обо всех этих тонкостях я ничего не знаю, я префект округа: у меня своих забот полон рот, но откликнулась на приглашение не то что с радостью – честно, с благоговением!..

...Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он как душа неразделен и вечен...

Вошли «в залу» XIX века, отчего-то она разделена, как коммунальная квартира, перегородками: ткни – рассыплются...

На мой молчаливый вопрос, – мои глаза смущают, но, к сожалению, еще и говорят, – всеведущий писатель, можно сказать, патриарх, разъясняет, махнув безнадежно рукой:

– Теперь всё можно... зачем не пойму: мало им места...

– Кому?

– Председателю... Издательство собственное гоношится завести... А сам ни ухом ни рылом.

Подошли к столу, он массивный, значительный, пустое кресло за ним:

– Когда-нибудь, – неожиданно твердо утверждает писатель, – в этом кресле будете сидеть вы...

С какой радости?! Я, говорят, властная, но не властолюбивая: в нынешнем кресле заботами сыта по горло.

– Организацию спасать надо, Ирина Николаевна. орга-ни-за-цию писателей...

– А что же вы?

– Раньше при таком-сяком социализме я сиживал в этом кресле. Почетно, но и выволочек от идеологического отдела обкома партии хватало: начальство зорко надзирало за писателями... И не зря, теперь я так думаю: во всяком случае такого безнравственного шабаша в стране не было, а литература и есть духовная и нравственная опора нации, а следовательно, власти! Главное теперь что? Успех и деньги, надежнее в долларах, особенно если они за границей. Здесь нахапать и отправить туда, где для нас музыку и заказывают.

Зачем в этом бардаке писатели? Кто сегодня читает и пишет? За деньги можно купить и писателя, и он бесталанно, но сладостно будет рассказывать о том, чего никогда не видел и не знает. Писать бесталанно. А талант, как те же деньги, когда есть – налицо. Слава Богу, таланты, как правило, не продаются, а потому нищенствуют.

Раньше сидящему в этом кресле платили триста рублей в месяц: это что-то около ста тысяч по-нынешнему, вспомните, какие значимые были деньги, да и сегодня немалые, если учитель, врач, инженер зарабатывали в советское время, как правило, от 120 до 150 рублей. Кстати, рядовой член Союза писателей тоже зарабатывал эти же деньги в месяц: каждое выступление писателя оплачивалось, плюс к тому плата за издание собственных, извините, приличных книг, правда, тут уж без обкома не обойтись, но или раз в год, или в два-три года раз, но уж три-пять тысяч зарабатываешь! Словом, писатели не нищенствовали, как теперь.

Что толку, что мы организация? На деле мы одиночки в дурном мире так называемого бизнеса!.. Государство кинуло нас, писателей, совершив страшную ошибку: литература. – повторюсь: душа болит, – часть той культуры, что есть основа, фундамент, на котором создается и крепнет нация. Идеологи КПСС это хорошо понимали, потому и выделяли кусок от общего пирога создающим не чтиво детективного жанра, а подлинную, патриотическую, глубоко нравственную книгу, какая воспитывала человека, а не полуробота. Теперь писатель в руках у книгоиздателя. На «проклятом» Западе книгоиздатель «раскручивает» заинтересовавшего его автора рекламой и прочим и получает с молока не только пенки, но масло и сыр и, естественно, частично делится с автором.

Наш бедолага, при «диком бизнесе», издатель, особенно провинциальный, с молока снимает только пенки, сам клюет крохи, но и с автора вынужденно за издание снимает рубаху. Книгоиздатель, как правило, не занимается продажей книги...

Талантливой книге часто пробиться очень трудно, а благотворители редки...

Да и книги, кто теперь читает? Интернет завлекательнее: он молниеносно отдаст свои неживые знания... полуроботам...

–Что же делать?

– Писать... правдивые, талантливые книги и издавать их «всем смертям назло»... Только это и спасет русскую литературу: родничок, ручеек, река и море, оно тоже из капель... А море всегда зовет вдаль... и очищает.

...Не поверит читатель, но спустя годы я оказалась в этом полуразвалившемся кресле только потому, что никто из, простите, надежных членов Союза и ничего спасать уже не хотел: нет, рвались, конечно, к креслу точно по Гоголю его персонажи, иные Хлестаковы, Ноздревы и даже просто «приятные дамы», но те, кто составляли стержень организации, понимали: нужна стойкая натура, крепкая и «обкатанная» во власти тоже.

К тому времени – уже устоявшемуся, год 2012, – у организации, состоявшей из творцов русской литературы на Рязанской земле, реквизировали две трети «намоленого» – с 1958! года – места ее пребывания: из-за неуплаты денег за коммунальные услуги, – благотворителей не нашлось, в том числе и у городских властей: видимо, срочно требовалось помещение для «Музея путешественников». Писателям оставили «кусок» – комнатенку, изуродованную, как уже упоминалось, хлипкими перегородками, кроме того в ней, бывшей части солидного помещения, естественно, не было канализации, водопровода и, тоже естественно, не было и электрического счетчика, но за так называемые коммунальные услуги надо было платить полностью. Откуда средства? От самих членов Союза в качестве благотворительности. Правда, творческую стипендию в тогда тысячу нынешних рублей в месяц областное правительство платило двум третям от общего состава... А если помещение XIX века, несколько обветшалое за сто с лишним лет, не устраивало писателей: не открывались рамы, страшно нависал потолок с перегородками и заодно со стенами в лохмотьях обоев, то мне уже как несчастному председателю правления Союза предлагалось не абы кем, но вице-губернатором того времени, переселиться в десятиметровую комнату одной из районных библиотек, как говорится, с глаз долой...

Я все еще, наивная, вот уж воистину: «живите, как дети», поинтересовалась, мол, а кому же заброшенная комната? Мне, как шибко тупой, разъяснили простодушно: музею...

...Но тут взбунтовались члены Союза со стажем, те самые, стержневые: «Никуда не уйдем: отступать некуда – за нами Москва»...

Но правлению писателей России в Москве, по слухам, тоже было несладко: здание как на грех, какое писатели занимали, как и в Рязани, тоже было XIX века, кому-то, естественно, приглянулось, и тут вовремя, молвит молва, прозвучало сакральное из уст самого президента: «Писателей не трогать!» И эти слова явились поддержкой и для нас, провинциалов, на каких, говорят в народе, на провинциалах, не только на писателях, Россия и держится... К тому заговорили не только «стержневые», но те из коллег, кто, вероятно, хотел и мило, почти по-дружески подшутить надо мной, мол, родное помещение следует не только отстоять, – это уж само собой разумеется, но и капитально отремонтировать: позор, того и гляди, привалит кого-нибудь перегородками, да и на мир пора взглянуть, а для того рамы поменять, каким в обед позавчерашний сто лет исполнилось: они не открываются и стекла уж не держут, их промыть нельзя... И писатели дожили: в ясный день в потемках, от людей стыдоба!..

От людей точно: нас, членов Союза 37, да десятками валит народ со своими рукописями, когда готовится к выпуску альманах «Литературная Рязань», финансируемая ежегодно областным правительством, да гости шибко важные: секретари правления из Москвы и желающими познакомиться с «литературной провинцией» иностранцами: к примеру, был китаец, академик, любитель русской литературы, на вид восхищенный и «Литературной Рязанью», и нашими книгами, и чтением наших стихов, и по удивленному его глазу несколько озадаченный неотразимой рухлядью нашего кабинета, напоминающей любителю русской словесности, должно быть, нищее жилье помещика Плюшкина, созданного талантом Гоголя...

Так что «вперед, председательша», вперед, уселась в кресло – действуй!

И я на одном из «узких» совещаний, рассматривающих литературные вопросы, где, в основном, речь шла о юбилее Солженицына, как раз и напомнила общественности в присутствии бывшего тогда вице-губернатора, что ныне знаменитый писатель, раньше живший в Рязани, состоял членом именно Рязанского отделения Союза писателей, и он не только бывал в стенах нашего «намоленого» помещения, но и работал здесь, выступал, сиживал на собраниях именно на тех самых стульях и знаменитом диванчике, на котором отдыхали от суеты сует и Борис Можаев, и Николай Родин, и Василий Матушкин, и Борис Шишаев, и Валерий Авдеев, и Александр Архипов, и Евгений Маркин, и Анатолий Сенин – то есть те самые, кто создавал в ХХ веке русскую нетленную литературу, и надо помочь писателям сохранить это «место литературных встреч»... для нынешних и будущих писателей...

Совещание снималось телевидением – мое выступление в эфире не появилось... Но следовало, учитывая прошлый опыт, не сдаваться – ведь капля и камень точит, говорит русская пословица. И я сподобилась быть однажды на собрании, где выступал действующий в ту пору губернатор, и снова уверовала, как велик талант Гоголя, создавшего живые характерные образы на века и как сильна русская литература в духовном и нравственном воспитании своего читателя.

Услышьте меня, сильные мира сего! Если мы не станем оказывать помощь литераторам, а следовательно, русской литературе, русский национальный характер рухнет... Он, этот характер, изменится к худшему: к этакому «мульти-пульти», и тогда «делай со страной, что хошь», так еще с болью говорят в народе.

...Повторюсь, я на собрании, где выступает... бывший в те времена губернатор, слышу в течение часа: «Я, я, я и я... все могу... и тут же все и будет». Вам никого из персонажей Гоголя хвалящий сам себя не напоминает?!

Ну, к кому обращаться, когда в душе все рухнуло, и под обвалом обвалилась надежда? Но спустя недолгое время, около четырех лет, на вразумление явился, как всегда, Он, и я написала короткое деловое послание, но уже, наконец, сменившейся Областной исполнительной власти. И вдруг... многое изменилось, и, – что занимательно для моего глаза, – вроде и нижестоящие чиновники взглянули на писательские проблемы заинтересованно: ведь дело-то общественное, а значит, общее... Прозрели, следовательно, нижестоящие чины и кое в чем стали помогать, где советом, где делом.

...Константиново, «Есенинский день». «Не было б Сереги, не было бы и дороги», – говорит и теперь народ. И действительно, людей – река, навроде Оки, к нему, к крестьянскому мальчишке, ставшему Поэтом, какого никогда не забудет наше русское время, потому что не забудет тот самый народ, из какого Поэт явился...

...Его поэзия, что жемчуга в алмазах,

А строки мудры и просты,

И душу очаруют разом,

И вознесут до высоты...

И был он плоть от плоти русским,

И в годы подлые не мог он устоять:

По коридорам власти узким

Не проскочить и не солгать...

Запечатленный криком боли,

Ушел безвременно певец,

Но слово колдовское и в неволе

Согрело стынь застуженных сердец.

Пронзенные любовью строки,

Перешагнули годы и века,

Обрушив лет запретных сроки,

В душе России будут жить наверняка.

...Я не люблю читать стихи и прозу при скоплении говорящей, жующей, двигающейся публики, – простите меня истинные любители поэзии и те из литераторов, что рвутся на сцену.

Октябрь... У Есенина в гостях...

Награды в честь его рожденья...

И всё, как должно: праздник при властях,

Как повелось от мира Сотворенья.

И для чего, зачем награды – не пойму,

И разве можно вровень стать с Поэтом:

И по таланту Божьему, и по горячему уму

Приблизиться к нему в священном деле этом?!

Поверьте, всё пустое, всё обман и ложь,

Не рвитесь, стихотворцы, яростно на сцену...

Всё так же барабанит нудный дождь:

«Великому Поэту нет замены...»

...Но на этот раз выступить на сцене надо, выступить оттого, что я в числе других награждена Правлением СПР Медалью имени С.А. Есенина... и прочла строчки, какие сама люблю и какие написала, впервые, лет сорок назад, побывав в Константинове...

...Серое утро... Жидкий рассвет

Знобит октябрьской ранью,

Как хорошо, что однажды Поэт

Родился в селе, под Рязанью...

Но я, несчастная, председатель Правления Рязанского отделения Союза писателей России и потому, естественно, выражая благодарность Правлению писателей из Москвы, обращаюсь, как говорится, в два слова к родному областному правительству в лице губернатора со слезной просьбой о помощи не себе – организации.

...Мы, выступавшие на сцене, москвич, иркутянин и рязанцы, спускаемся грешные на грешную землю, и к нам неожиданно подходит... губернатор, недавно избранный, поздравляет и приглашает иногородних приезжать почаще в литературную Мекку Рязани, и тут я в свободную минуту от велеречивых речей награжденных успеваю вымолвить – с благодарностью теперь уже два предложения, за помощь писательской организации в связи с удовлетворением некоторых просьб, изложенных, говоря канцелярским суконным языком, в моем прошении губернатору месяц назад.

И он, – ей-ей! – смутившись, как-то даже виновато ответил: «Да за что?!» Я поняла, мол, извините за малость: иного пока не мог...

И я, общавшаяся по делу с чиновниками разного ранга, в том числе и федерального уровня, в течение не менее двадцати лет, на этот раз остолбенела от простоты общения и сердечной искренности человека, не вчера пришедшего в когорту лиц, определяющих судьбу России...

Значит, есть еще у власти те, кто не забыл про совесть и честь, исполняя государственное, часто кажущееся неповоротным, дело. Значит, спасение души – всех и каждого возможно...

И потому позже в книге, подаренной губернатору, написала тоже искренне:

Желаю Вам в расцвете сил и лет

Опорою быть благостыни,

И пусть ее нетленный свет

Пребудет с Вами присно, как и ныне.

И он ответил спустя время благодарственным письмом: «Выражаю сердечную признательность за Вашу книгу стихотворений «Минуты прозрений». Ваше искреннее и самобытное творчество проникнуто любовью к Родине, родному слову и поэтому не оставляет читателей равнодушными. примите слова искренней благодарности за значительный личный вклад в развитие художественного слова и культуры Рязанского края. Желаю Вам крепкого здоровья, счастья, новых свершений. Пусть осуществятся все намеченные планы, никогда не покидает творческая энергия и вдохновение».

...Но грохнул ремонт, тот самый, на фундаменте которого и строится данный, как понимает читатель, художественный вымысел.

Ремонт настоящий, не надуманный: сперва начался обвалившейся перегородкой; естественно, в связи с этим вывозом мусора и частичным «ошкуриванием», – не знаю, как у строителей эта работа зовется, наверное, чисткой потолка и стен: клоками свисали штукатурка, обои и прочие наслоения, за сто с лишним лет прилипшие к веку XIX.

Эту грязную, тяжелую работу выполняли те писатели, у каких, верно, души спасенные и в творчестве, и в жизни. Нас, писателей, в рязанском отделении СПР взвод – откликнулись единицы. Среди них, хоть писанина моя и художественная, то есть с вымыслом, не могу не назвать имени Евгения Алексеевича Артамонова... Его тело терзала чума XXI века, то есть рак IV стадии, но он был не только исполнителем ре-мон-та, он был закоперщиком по исправлению повреждений, поломок и изъянов среди нас. Через месяц он умрет... разом: Господь смилостивился. Но стихи его будут жить, потому что они такие же, каким был он сам, светлые и пронзительные...

...Но дело было начато, и пошла я, жалкая просительница, в городскую администрацию. Один из когорты начальников пообещал окрасить в том жалком виде, какой есть, стены, «ошкурить» рамы и кое-что еще.

Рамы пяти окон очищали... три месяца и выяснилось, что рам-то нет; от них осталась одна труха; не открываются – не закрываются, не держат стекла... и подходить к ним не рекомендуется: опасно, того и гляди, вылетишь с ними наружу со второго этажа не из «хрущевки», а прекрасного когда-то дома, по-нынешнему, высотки, то есть второй этаж, как минимум на уровне нынешнего четвертого... Лететь до земли далековато: удачно вряд ли приземлишься...

Вот и ремонт. Мы кто? По-нонешнему, голодранцы-писатели. Общественная организация. Вот и делайте ремонт: ветер вам в паруса. А не то, извините, под зад. Две третьих писательской территории, как помнит читатель, у нас уже отобрали за... неуплату коммунальных услуг. «Тогда ищите благотворителей», – скажет умный. Они так и кинулись нам навстречу. Один из банкиров, – я предложила свои книги взамен помощи, – так и отрезал: «Ваши книги, – мои то есть, – успехом не пользуются, а семечками банк не торгует...»

У меня было два выхода: первый, сесть на ступеньки банка и объявить голодовку, а второй, спасать ремонт и просить помощи у тех, кто у власти, но душа растленным временем у кого, как наши рамы, не источена...

Ведь есть же чиновники, какие дело делают! «Есть», – говорит рязанская молва. – «Но лучше бы, – опять же она, молва, утверждает, – этой «деловой» власти на глаза не попадаться, а то и про писательство забудешь... Грозный господин: нынешний вице-губернатор...

Настала тяжкая пора: куда ни кинь – всюду клин...

Но делать нечего: идти надо. «Спрашивается, зачем подалась на уговоры иных бойких на слова писателей?! Зачем?!» Вот тебе и ремонт: не знаешь броду – не суйся в воду.

...Открываю дверь, аж колени дрожат, а виду этого позорного, надеюсь, не показываю, приодета средненько, но шляпа – на отрыв: половина женщин города на ушах стоит – комплиментами засыпали, мол, шляпа королевская, а обо мне ни слова... а шляпа, уважаемые, – всего лишь рама, нужна картина... А то будет как седло на корове... Словом, вхожу в тот кабинет...

– Ну и Грозный?! – интересуется читатель.

– Не поняла со страху: только вижу, что моя эмоциональная взахлеб речь о значении литературы и, следовательно, рязанских писателей, коим надо помогать, иначе не выживут не только писатели, но и культура в целом, ему, по омраченному виду, наскучила: он про это значение знает, как «Отче наш», и в отличие от меня, прописных истин не говорит... Он вызывает помощника – этакий гранитный утес, именем Иван, не Иван, а Иванище с картины Виктора Васнецова «Три богатыря», и говорит ему:

– Всё осмотреть и заснять...

С той поры и поехали к ремонту как к решающему сражению, и когда я «допекала» каким-либо вопросом Ивана – по имени-отчеству, разумеется, – то он не только не сюсюкал со мной, но и не одергивал этаким грозным окликом с подтекстом: «Вот привязалась...»

А я про себя думала: суровые и неговорливые мужики, как правило, надежные и деловые.

Хотя, выходя из кабинета вице-губернатора, помню, все-таки подколола:

– Так можно надеяться? Ремонт состоится?!

Он, грозный, но деловой, взглянул на меня – показалось или на самом деле? – как на ненормальную, но... смолчал, впрочем, чего с них, с писателей, возьмешь?! Они ведь, действительно, как бы того: я не раз замечала... и про себя тоже...

– Ну, дальше-то что?! – спросит читатель.

А это только начало с закваской: как мы исправляем «боевым» временем созданные повреждения, поломки и изъяны в своей собственной душе и голове, объясняя это, как пишут в иных изданиях, «коронавирусом» – виновником очередного мирового кризиса...

А дальше была победа, да такая великолепная, о какой и не мечталось: оказывается, писатель – это тоже те самые граждане, к нуждам которых государственная власть относится с величайшим вниманием даже в «сильно» трудное – вспомним о коронапандемии – время...

Из «ночлежки» или уж «затасканного» места для бомжей, – как ни назови всё позорно! – мы, писатели, переселились наконец-то, спустя... десятки лет в «деловые» хоромы...

Вот что и означает на деле реальная власть губернатора, какой не только отдает приказы, но и контролирует их исполнение доверенным и проверенным лицам из своей чновничьей команды...

Глава 4

ГЛАВА IV

Победа

...Это радость со слезами на глазах.

1. Бесценный вклад

Я помню тех героев –

Рядовых героев войны,

Какие не ходят строем,

Какие давно полегли,

Какие не в землянках,

И, ясно, не в блиндажах,

И далеко не с тальянкой

За совесть дрались – не за страх,

Какие и в ночь, и в холод

Шли в бой по приказу: «Вперед!»

И стар он был или молод

Не опозорил род,

Какие ныне в могилах

Без имени в общих лежат,

И в них наша честь и сила –

Бесценный в Победу вклад.

2. Боль вины

...Я в подростках была непригожей

И стеснительной, как из тундры,

Из жизни далекой, заброшенной,

Волосенки – жидкие кудри, –

Худоба еле держит подкошенная.

Мама глянет – сердце зайдется:

«Да в кого же дочь у меня?!»

...Та родня войной зовется,

Стану помнить до смертного дня,

Как калеки на малых дощечках

По асфальту руками гребли:

Память эта вселилась навечно

И живет в ранимой груди...

Долго ждали отцов и дедов

Сироты той войны,

Верили в чудо Победы,

Осязая и боль вины...

...Слабой бы мне остаться

И неприметной тож,

С памятью той расстаться,

Да не приемлю ложь.

3. Посвящение

Я верила: отец с войны вернется –

Ведь он не сможет про меня забыть! –

Иначе мир перевернется,

Иначе и не может быть.

Он... не вернулся. Он, как миллионы,

Исчез в смертельном огненном дыму,

Но перед ним застынет мир в поклоне

И памятник воздвигнется ему...

Глава 5

ГЛАВА V

Чума

Голосом разума, совести

стучится Господь – отворите дверь...

Святое Писание...

...Царица грозная, Чума

Теперь идет на нас сама

И льстится жатвою богатой;

И к нам в окошко день и ночь

Стучит могильною лопатой...

Что делать нам? И чем помочь?

А.С. Пушкин. «Пир во время чумы»

Как-то приветливым днем золотой осени встретился мне водитель, крутивший лет десять назад баранку служебного автомобиля, следовательно, возившего меня, начальницу, по всякого рода надобностям, производственным и личным, к примеру, на представление оперы «Князь Игорь» в Большом... Это крепко цементировало его собственный авторитет: ведь он знал кое-что из того, чего не знали другие подчиненные, а потому время от времени допускал некую вольность и в обращении с «крутой» начальницей, и в коллективе; не зря в провинции в ходу убеждение: ваш водитель – член вашей семьи. К тому оказалось, что мы едва ли не родственники с Иваном Архипычем – с головы до ног русским мужиком, не лишенным изворотливого ума, распахнутой щедрой натуры, но и некой напускной важности, а ему доводилось иной раз доставлять по назначению лиц, неизмеримо по табели рангов стоящих выше «его» руководительницы...

Так вот, как узналось позже, наши мамы в далеком прошлом работали вместе учительницами в одном из дагестанских аулов и, естественно, чувствуя себя несколько сиротливо вдали от родных ставропольских просторов, сдружились. Мы, я и Иван Архипыч тоже, об этом узнали случайно и неожиданно: по службе приехали «на юга», в родные и для него края, завез он меня к маме на денек в Ессентуки, а я отпускаю его на денек же в Зеленокумск, что в ста километрах: там его родная сестра живет...

Мама моя, узнав про Зеленокумск, неожиданно спрашивает, не знает ли Иван Архипович, – мама старинной закваски дама: всех незнакомых, несмотря на возраст и должность, а водитель младше меня лет на пятнадцать, по имени-отчеству и на «вы», – так вот, не знает ли он, где проживает в Зеленокумске Анна Гавриловна Казаченко?..

Иван Архипыч тут же сдал прежние активные обороты речи:

– Она уже не проживает, – со вздохом, – она умерла... Это моя мама...

А моя, сперва чуть не в полуобморочном состоянии, справившись, однако, строго, как первокласснице, мне:

– Не смей обижать Ванечку... Никогда!..

Я и без маминого наказа не собиралась его обижать: куда ни отправь – дело сделает. Хотя сообразно своей фамилии Казаченко, – не успела еще рассказать читателю, – далеко-о не робкого десятка мужик, и мне не раз уже приходилось спасать его от неприятностей в делах автомобильных, поскольку иной раз, видимо, по генной закваске, по-казачьи, прет напролом... И вот однажды, несколько позабывшись, разгневанный Иван Архипыч, посланный по делу, в ответ на не приглянувшийся ему вопрос об опоздании... на несколько часов, запустил в руководительницу ключи от производственного автомобиля, по-казачьи, рывком распахнув двери служебного кабинета начальницы...

Потом... уже неинтересно, что было: его извинение, его унизительная просьба о помиловании, – требовательная просьба... моей мамы, – она была у меня в гостях, и досужая молва принесла ей эту весть на крыльях, конечно, недоброжелательства, – но, по утверждению уважаемого Энного лица, самого как гранит, я, к сожалению, «упорная» и «вредная» женщина, и к тому «через край умная», а потому, видимо, и дождалась, когда Иван Архипович найдет новое более подходящее для развлечений рабочее место и уволила, разумеется... по собственному желанию...

Скулило ли мое сердце?! Да. Но думаю, что я предотвратила интуитивно, не разумом, нет, неминуемый раздор в семье «почти родственника» – сына маминой подруги... А это дорогого стоит.

И вот прошло много чего... и я встречаю его, повторюсь, проработавшего со мной лет десять водителя, ясным днем золотой осени... Он еще более возмужал, крепок в плечах и так же великодушен выражением простого русского лица.

– Как живешь, Иван? – спрашиваю я... виновато. – Сестра из Зеленокумска приезжает?

– Каждый год старается повидаться, но теперь ведь не наездишься: она учительница, как мать наша, билеты не по карману: раньше при плохой советской власти шестнадцать рубликов стоили, а теперь железная дорога, хоть и зовется государственной, но сама назначает цену – до восьми тысяч за билет наваривает... Не укупишь... а мне вовсе не до поездки теперь в родные места...

– Но ты ведь еще и работаешь?..

– А то! Как без работы на пенсию в двенадцать тысяч проживешь?! Мне нельзя не работать... Жена на пенсии такой же, как у меня, но прибаливает... На деле я да зять – добытчики; он тоже шофер: смену через смену сутками вваливает, ну, тысяч двадцать пять, может, и получит...

– А что дочь?

– Беда у нас: с сыном она, внуком моим, Сашей, от него на шаг не отойдешь...

– Маленький?

– Два с половиной годика... Рак у него, да еще и последней четвертой стадии... Ножка все болела... Педиатр глянет, мол, ничего, пройдет, то он по-детски симулирует: привык к ласке, заботе о нем, вот и придумывает... Месяца три все лечила, а у него, как оказалось, метастазы уже и в коленку... и не в нее одну.

...Какая-то неведомая страшная сила враз зашатала меня...

– Вы чего, Ирина Николаевна? – сочувственно спросил Иван. – Чё-о побледнели?! Не переживайте: Саша теперь в клинике, в Москве, что построена по указу самого президента, там клиника, каких, должно, во всем мире нету...

– Так малыш сейчас там с матерью?!

– Не-ет, обследование обычное, что без наркозов, амбулаторно: дочь с внуком на квартире живут, какую мы сняли... а если дела с наркозом, или химия, или операция, тогда в палате, в самой клинике... Туда деток со всей России везут: беда-а, Ирина Николаевна: чума-а нашего века... Там детей в очередь от мала до велика!.. Еще какая беда-а, а понимают это, должно быть, только те, кого та беда за ворот ухватила... У одной семимесячной девчушки, – мать ее мне жалилась, такая же, как у нас история, – рак печени, тоже уже четвертой стадии, а ее, девчушечку, от воспаления кишок лечили... И мы не одни такие...

– Так, – прервала я рассказчика резко: боль подпирала, – что с внуком?! Где первичный очаг? Когда операция?

– Да вот всё ждем, когда позовут, а первичный очаг в надпочечнике... Хирург говорит, мол, у других хуже, но обещает, а время идет... Обещал на прошедшей неделе, в четверг, дочь с внуком пришли, а он говорит, мол, мест в реанимации нету; назначил в понедельник, а внук Лену, мою дочь, просит: «Мама, я никогда плакать больше не буду, только давай в больницу не приходить...» Дочь уговаривать – уговорила, пришли в понедельник, и снова хирург «обрадовал»: «И сегодня мест в реанимации нету...»

– У тебя разум затмило?! Ты что не понимаешь, о чем речь? – вскрикнула я на «боевого» в прошлом водителя.

– Я-то понимаю, – виноватится Иван Архипыч, тот самый, в прошлом «крутой», бросавший ключи на мой рабочий стол, – но, может, подмогнёте, Ирина Николаевна, а то сколько еще тянуть время будут?! Опухоль всё растет...

...Нет, я не вспомнила о своей прошлой с таким же диагнозом беде, когда мне пришлось ждать операции... месяц: всё стирает всемогущее время. но в это мгновение я отупела, меня двинули болванкой по голове, у меня зазвенело в ушах, и сдавило виски, и разноцветные круги поплыли перед глазами; на мгновение, – чего никогда не бывало, – я лишилась дара речи, иначе я на весь белый свет возопила бы Иерихонской трубой:

– Люди! Окститесь! Вы лишились совести, то есть голоса Бога в душе окончательно?! И потому на мир как наказание послана новая беда – чума XXI века?!

Вымирают дети, о взрослых умолчим, а на повестке мирового сознания, – кстати, кому человечество раскруткой обязано: в чьи карманы деньги рекой текут?! – что на слуху?! Верно, глобальная цифровизация и, главное, искусственный интеллект...

Человечеству недостаточно теперешнего полурабства – зависимости от интернета, айфона, мобильника, телевизора... не-ет, нам, нынешним «успешным», подавай рабство стопроцентное, то есть зависимость от созданного нами же «его величества» искусственного интеллекта; он вылупится, безбожное создание без души, и мы тут же... в его безграничной власти... тут же в кандалах...

Но, сказывают политики, научную мысль не остановить, а отчего бы ее, научную мысль, не увлечь более насущными на сегодня проблемами: оздоровлением мировой экологии, или взяться, как следует, за чуму XXI века – рак и спасти человечество от вымирания, или оседлать не менее опасную заразу – коррупцию?! Нет, искусственный интеллект на первых ролях... Прогресс!

«Хорошо бы отставать от прогресса на один шаг – тогда не упадешь в пропасть вслед за идущим впереди», – сказал преподобный Силуан Афонский в прошлом веке, но его, увы, не услышали и не слышат и сегодня...

Но вернемся к повествованию.

...Возведена клиника, какой, наверняка, нет равной в России... Ребенок, двух с половиной лет, обследован: у него рак четвертой стадии, то есть с метастазами... Несчастной, убитой вживе матерью, он подготовлен к операции морально, кстати, это девятнадцатый его наркоз по счету, – прочие проводились при обследовании и лечении, – ребенок, разумеется, об этом не ведает, но знает мать, и ее с больным смертельно ребенком гоняет изо дня в день... только что не взашей... хирург, какому и поручено спасти малыша... от смерти, и она, мать, просительница, готова доверить... – не знаю, как назвать?! – этому... жизнь сына?!.

...Господи, Боже, да отчего мы все еще живы, если этакое надругательство над малым дитем и его матерью возможно?!

...И сказал Старец: «Знайте, всё попускаемое Богом человеколюбиво... Одни получают воздаяние, другие расплачиваются за грехи – не пропадает ничего...

Бог печется о нас. Если нужно что-то завтра, то Бог позаботился об этом уже сегодня... заранее и дает его в тот час, когда это нужно и служит нам во благо...»

...И на следующий же день (!) место и для Саши в реанимации нашлось; но уже другой хирург с непозабытой совестью трудился над спасением жизни малого дитя пять с половиной часов...

Едва живой дедушка, но тщательно скрывающий горесть, обласканную надеждой, с дочерью и зятем, тоже полумертвыми, дожидавшимися результата в коридоре, глядели на появившегося из операционной хирурга молитвенно, по уставшему лицу его пытаясь определить: что-о и как?!.

И хирург сказал, как и положено профессионалу, твердо и обнадеживающе:

– Сработали, как надо, – и, едва улыбнувшись, добавил, – наша фирма веники не вяжет: она гарантирует качество.

И Иван Архипыч с казацкой фамилией Казаченко, тот самый, что кидал ключи на мой стол, кинулся перед ним на колени, чем смутил врача несказанно:

– Будет, будет, – сказал тот смутившись, – а пацаненок – молодец, в деда стойкий!..

И воскресший дед уже в реанимации, спустя часов пять, когда внук, казалось, малость оклемался, сказал ему ласково, но твердо:

– Москва, Саша, слезам, действительно, не верит, а верит только терпеливым и сильным... Бяку, какая поселилась в твоем животе, очень хороший врач вырезал – теперь всё зависит от тебя: крепись и будешь сильный и здоровый...

– И поедем с тобой на дачу? Картошку сажать?.. – прошептал малец.

– А как же!.. Еще и не раз, – едва успел сдержать слезу дед.

...А я, к сожалению, так и не смогла, как мне кажется, высказать нужные, весомые слова благодарности тому Человеку, какой по сути спас жизнь незнакомого ребенка по моей нечленораздельной от горя, невнятной просьбе.

Пошли, Господи, Человеку этому свое Благоволение, поскольку «Благо спасения не только Божьим действием, но и ревностью человека жить по-христиански воздается...»

х х х

...Но много нас еще живых, и нам

Причины нет печалиться...

А.С. Пушкин. «Пир во время чумы»

Так ли нас, граждан России, много-о?! Не устану повторять: в 1913 году российского народу было 167,7 млн человек: за время царствования Николая II прибавилось 30 миллионов; и это позволило российским ученым предположить, что к концу ХХ века народу в России будет 500–600 миллионов – не меньше!..

Но нас в XXI веке, как утверждает российская статистика, всего-навсего 146 млн; мало того, с 2018 г. смертность снова стала превышать рождаемость... И появилось еще одно – должно быть, с родимого Западу – исчисление, а именно по количеству съеденного хлеба...

Так, исходя из употребленного в последние годы нашим народом этого необходимого для нас продукта: хлеб да каша – пища наша, – нас якобы и вовсе чуть более 120 миллионов, но и китайцев, утверждают подсчеты опять же с Западу, только что-то около... 700 млн.

Кстати, повторюсь опять же для несведущих: в конце XIX века, когда россиян было 115 млн – китайцев опять же якобы насчитали только 110 млн. Вот так рванули собратья по социализму!.. По тому самому, о каком среди нас, граждан России, воспоминания и представления порой диаметрально противоположные, но что касается тех, неродившихся или сгубленных, недостающих... до 500 миллионов или хотя бы... до 167,7 млн, тут уж, кажется, против истины не попрешь?! К примеру, из 19 членов родного мне семейства по отцу и матери в трех поколениях в годы социалистических преобразований – Гражданская и Великая Отечественная войны, раскулачивание и голод, репрессии 37 года, – погибло десять родных мне лиц возрастом от 70 до 20 лет...

...Виктор Петрович Астафьев называл цифру погибших в ХХ веке в 100 миллионов. Опять же за годы социалистических преобразований...

Кусается это или не кусается для кого-то, но количество народонаселения – главный показатель социальных преобразований в любой стране при любом строе!.. Что касается нравственности и социальной поддержки в годы «победившего» социализма, тут, по моему мнению, мы были впереди планеты всей, хотя социальная защищенность была «копеечная», но, казалось, жутко справедливой!..

...Мне, десятилетней девчушке, вырезали аппендицит, естественно, без блата и оплаты за операцию – теперь, поговаривают, кто попадал в переплет, лечат бесплатно, а за операцию – плати!..

Словом, удалили воспаленный отросток, но неудачно; нагноение, перитонит по-научному: еще раз взяли на стол и еще раз... Под местным обезболиванием: «Терпи, а то маму в палату не допустим». Три месяца маялась, приходилось лежать и в коридоре; жалели все, но... нужных антибиотиков не было... Почему-то не умерла... Помогли выкарабкиваться «за так»: легендарный для нашего городка хирург Иван Никитич и медсестры, помню, уговаривали уколы делать: живого места не было; и даже «нянечки», что получали зарплату в 30 рублей, – наверно, аж 9 тысяч нынешних – накормят больничной кашицей и перестелют постель тоже «за так»... А где мама? Мама на работе: что ж, что больной ребенок?! Семь дней бюллетеня по уходу... И кранты. Что было, то было...

...А малец Саша вместе с мамой в московской клинике бесплатно в палате на двоих. Она, палата, первого сорту: в ней два раза за сутки моют не только полы, но и стены, и потолок... После операции, конечно, под наркозом, числом уже двадцатым: все болезненные процедуры под анестезией, для Саши есть все лекарства (я узнавала) и даже игрушки, если малец «заскулит», тут же на выбор – только не плачь!..

С ним рядом мама. Всегда. При капитализме она может не работать. Дозволяется навещать родным – и папе, и дедушке... Только до восьми вечера. Можно погулять с больным малышом и в саду, зеленом и ухоженном возле клиники...

Саша пока слаб. Лежит пластом, но увидел вошедшего деда, улыбнулся тихонечко и уткнулся стеснительно личиком в подушку... А дед привез мне фотографию внука: на ней... малыш в чистой одежде, на чистой кровати... без единого волоска на голове, он беззащитно улыбается, но глаза его, простите, мученика... из Освенцима, он уже познал... что такое смертельное горе... И оно, это горе, живет в глубине его глаз...

...Этого еще не познали мы, окружающие его и других детей люди, потому что главное для нас пока – власть и деньги, слава, успех, обеспеченность, «тачки» и «брюлики» и пр., и пр. А главное – видное место себе любимому под солнцем... И как следствие: зависть, злоба, ревность, мщение, коварство и даже моральное и физическое уничтожение тех, кто сопротивляется...

И сказал Святитель Игнатий: «Глава и князь царства Тьмы, составленного из падших духов – падший херувим, он – начало, источник полноты зла. Господь запретил мщение. Оружие, данное Господом против зла, – смирение...»

А потому, читатель:

Учись терпению,

Учись прощению,

Учись труду...

Отринь неверие,

Прими смирение,

Отринь вражду!..

х х х

«Время ведьм»?

В XIV столетии в Европе свирепствует чума.

Виновницей смертоносной беды признают

беззащитную девушку, подозревая ее в колдовстве...

Фильм «Время ведьм», США, 2010 г.

...А теперь какое время? И на смену чему оно пришло?

Итак, население Земли косили войны, но, оказывается, смертельные болезни старались не уступить пальму первенства – по чьей-то программе (?!) в уничтожении – homo sapiens... перенаселявших планету и грозивших гибелью ей?! Или это Всевышнее наказание за «нечеловеческое» поведение на Земле?! Или случайность?! Но всякая случайность закономерна, не замечали?! Даже в вашей личной жизни...

...Итак, «черная смерть», попросту чума, известна в глубокой древности; обозначилась в Азии, затем завезена в Европу и с 1347 года в течение трех лет унесла жизни 40 (!) миллионов... Для России черным от чумы был год 1770...

Холера появилась в Индии уже в Х веке, но к нам в Астрахань попала в 1817 г., разгулялась, как водится заразе, и полетела впопыхах в Европу, вспомнив о России в 1848–49 гг. и даже в 1908-м.

Кстати, горькую внезапную смерть Петра Ильича Чайковского после премьеры Шестой симфонии приписывают холере: он выпил стакан некипяченой воды во время буйства заразы в Петербурге...

...Натуральная оспа появилась в Китае за 1000 лет до Р.Х. Исторические сведения о распространении оспы в России крайне скудны, но тем не менее известно, что юный Петр II скончался вследствие этой страшной болезни...

Наконец, испанка (по-нонешнему, вирусный грипп) явно перестаралась: число жертв превысило число всех погибших в I Мировую войну!..

А ныне? Ну да... Он. Куда от него теперь деться? Где и чем укрыться? Угадали? Рак: джин выпущен из бутылки. Название отвратительное, да еще и с метастазами. Если раньше, в XIX веке был редкостью и поражал, как правило, лиц преклонного возраста. то в ХХ веке он утратил свою «невинность» и заражал лиц всех возрастов, но как бы еще стесняясь разгуляться... Ныне он действует нагло, нахально, обманчиво и неотступно даже с сильными мира сего и сражается за наше будущее, массово заражая детей!..

Итак, кто виноват?!

Мы. Каждый из нас.

Давайте разбираться вместе.

Чем опьянен весь мир? Правильно – «золотым Тельцом» и... успешностью. Но подлинный, устойчивый успех, как правило, базируется на развитом интеллекте, необъятной духовности и душе, какая способна сочувствовать чужому переживанию. Если какая-то составляющая отсутствует, успех, как надутый мыльный пузырь, лопнет: долго не продержится... Следовательно, и по православной вере, да и по любой, точно, эта не та звезда, к какой вы пламенно стремитесь: не сгореть бы вам самому, потому как зависть, злоба, мщение только и останутся в остатке...

Что касается «золотого Тельца». Тут уж, безусловно, чисто дьявольское действо: люди гибли и гибнут за «металл», а у саванов карманов точно нету... Но... народ одурел: и слабый, и сильный – большинство безуспешно, – добывают... его, чаще силой зла.

Ну, а если все же попал в мультимиллиардеры?! Ведь они правят миром? Они создают финансовые группы, какие решают, что сейчас возможно и что невозможно для мира людей на планете Земля?!. Это они в содружестве со спецорганами раскрутили психопатию – иначе не назовешь, – с производством мобильников, айфонов, гаджетов, созданием интернета, кстати, им по опросу Росстата пользуется 72% (!) россиян старше 15 лет!..

И моя любимая газета АН (№ 18 от 16 мая 2018 г.) замечает: «Штирлиц был под колпаком у Мюллера, президент Трамп – у американского спецпрокурора с той же фамилией, а все мы благодаря этим новшествам находимся под электронным колпаком различных спецслужб», – сказал в конце беседы... полковник Новиков...»

Как говорится, приехали: кто-то получает баснословные прибыли, кто-то слежку и надзор за любым субъектом, естественно, для того, чтобы мир не взорвался и... все-таки дожить назло врагу до полной цифровизации, в том числе рассудка и замены оскандалившегося человека на нашей планете роботом – существом без души?!

А мы, подопытные, вместо того, чтобы слушать музыку, в том числе и эстрадную, пусть в записи, скажем, Муслима Магомаева или Эдит Пиаф, отмечаем всенародно, но с оскоминой... день рождения... примадонны; вместо перечитывания, скажем, «Войны и мира» занимаемся «игралками» в Интернете, а в соцсетях отупением от пошлых бесед... И попадаем в клещи поражающих смертельно магнитных и электрических полей... телевизора, мобильника, музыкальных центров...

Может, действительно, мы «созрели оптом» и пора нас заменять роботами, если сами губим собственное здоровье... ради развлечений?!

А как же Саша и подобные ему бедолаги? Ведь они ждут от нас, успешных, овладевших новейшими достижениями цивилизации, помощи...

...Саше только что под наркозом брали трепонобиопсию, то есть делали иссечение с черепа: у него и туда метастаз. Взяли только в 14 часов, а Саша, до того совершенно потерявший аппетит, захотел вдруг есть и кричал, и плакал, и не понимал, почему ему не дают сосиску, запеченную в булке, что привез только что дедушка... И дед влип с этой сосиской, что привез внуку, и едва сам жив остался... и побежал «в пыточную» комнату, где берут эту проклятую биопсию из головенки внука и требовал ускорить «пытку», но очередь из таких же, как Саша, была слишком длинной, и, когда после наркоза его привезли в палату, он уже не хотел есть и только вложил свою худенькую ручонку в большую, что лопата, ладонь деда... и всхлипнул горькой слезою, наверняка, по несъеденной булке...

...Отчего биопсию под наркозом нельзя взять с утра, чтобы не морить еще и голодом до 14 часов истерзанную душу едва живого мальца, этого я, не пользователь соцсетей Интернета, убейте меня, не пойму?!

Саша не один?! Да, но и одного невыносимо жалко!

Но раз запели песню, будем петь ее дальше...

...Если у Саши анализы будут удовлетворительные, то ему положена награда, за ней, этой наградой, едут аж из Владивостока: мы, россияне, с олигархами в том числе, хоть они скорее «Человеки мира», но все же на хлеб насущный добывают в поте лица в России, так вот мы, все вместе, не осиливаем, не тянем, «не могём», а то пуп надорвется, построить и в Сибири, и на Дальнем Востоке для лечения детей, охваченных клещами рака, двух-трех клиник, подобных московской и питерской, а?! Где же вы, благотворители, какие в «подлые» царевы годы, когда еще не было мобильников и Интернета, возводили для нищих лечебные хоромы, что и ныне действуют?!

Но наш Саша, слава те, Господи, не из Владивостока: денег на дорогу у вкалывавшего лет сорок водителя недостало бы; он из славного града Рязани, что, увы, на четвертом месте в России по онкозаболеваниям; а новый онкодиспансер обещают построить аж к 2024 году... А тут экология, она, родимая; Чернобыль... и всё прочее... Прошлым летом на всех каштанах города враз сгорели листья: отчего бы?!.

Занемог каштан: все листья пятнами,

Как душа моя скорбит больная:

Меж обычными людьми и знатными

Возведен рубеж, взаимности не зная.

У одних азарт чумной успешности,

У других забота о насущном хлебе,

Но и первым, и вторым уж не до нежности,

Не до листьев на каштане, не до неба...

Над успешными дамокловым мечом гроза провала

И разбитое корыто как мираж,

А обычные хоть не познали мощь обвала,

Но неведом бедолагам и крутой вираж...

Господи! Подай же справедливости,

Чтоб и первым, и вторым бы истину познать,

Чтоб очистить душу от червивости

И душевной чистоты занять!..

...А что создать в России не хилый, каких много, а мощный благотворительный фонд с целью оседлания этой заразы – чумы XXI века, и предложить в первых строках обозначиться в Интернете «слугам» народа – сколько и кто! – как-то депутатам всех уровней, сенаторам, чиновникам не только районного масштаба, но и администрации президента, естественно, олигархам, священнослужителям, а простого люду и без Интернета навалом будет: простой-то люд шибко жалостлив; и предложить миру на базе ООН и ВОЗ создать такой же фонд и таким образом с финансовой значимой подпиткой ускорить программы научных разработок по диагностике и лечению самой злокачественной болезни XXI века, может, тогда отпадет необходимость в научных разработках по замене разумного человека роботом и цифровизации вообще, как и снизится необходимость по наращиванию военных потенциалов тоже?!

Во всяком случае и Сверху будет замечено: мы, нынешние люди планеты Земля, способны творить добро просто так... из любви друг к другу... во благо всех живущих... Не иначе, что так и задумывалось в самом Начале... потому что «...Всё, что посылает нам Господь, – говорят мудрые люди, – всё для нашего же вразумления...»

х х х

Post scriptum

Чаще болейте болью чужой

Так, как своею – горько!

Наглухо не отстраняйтесь межой

И делитесь последней коркой...

А что же малец, двух с половиной лет, Саша? Саше предстоит высокодозная химия длительностью в 21 день, на какую очередь детей, ждущих этой «пыточной» процедуры, даже из Владивостока: умные ученые головы мира пока не додумались, чем заменить эту даже для сильных духом взрослых невыносимую пытку, убивающую не только заразные клетки, но и здоровые, в том числе и клетки крови, отвечающие за наш иммунитет...

Но малец, двух с половиной лет, подготовленный убитой, но живой мамой, терпеливо ждет, когда его... вылечат... в боксе, закрытом для посторонних, – только мать и дитя, – от этой самой безобразной для разумного человека невыносимой процедурой!.. Какую еще надо ждать! В очереди.

...У Саши хорошие показатели. Если онкомаркеры поначалу давали сногсшибательную цифру в 700 (!) ед., то теперь 17 (!). То есть долгожданная норма... Но химия, не «убойная», а единичная, уже убила его лейкоциты, гемоглобин и еще немало чего... И он теперь не просит сосиску, запеченную в булку... У него нет аппетита... Деда он по-прежнему встречает стеснительной улыбкой, пряча ее в подушку, но подпрыгивать, как раньше, с его помощью, он тоже не хочет... Ослаб...

Господи, Боже, Заступник, помоги!..

В сквер дед вывозит внука в коляске: там классно обустроенные игровые площадки, но среди родителей уже прошел слух, а им, слухом, на Руси, как известно, земля полнится, самую лучшую, огромную игровую площадку закрывают: на ней будет строиться новый корпус клиники; он необходим: число больных детей растет угрожающе, НО (!) рядом футбольное поле и теннисный корт – частные владения; их – ни-ни! – пальцем трогать нельзя: владельцы не дают согласия на продажу... Если это так, то «Господи, прости их, ибо не ведают, что творят» и чем аукнется...

Они, видимо, не знают, что за 4,5 миллионов лет, как полагают ученые, было пять (!) периодов вымирания на Земле... Зачем усиленно подготавливать почву для завершения шестого Апокалипсиса?!

...Прислушаемся к мудрым выстраданным словам великого Льва Толстого: «Да любовь, но не такая любовь, которая любит за что-нибудь, для чего-нибудь или почему-нибудь, а Божеская любовь... Она и есть сущность души...»

Спасем же свои души, пока не поздно и для нас самих, и для мира людей...

Трубы протрубили: чума XXI века бушует, как на море девятый вал...

Глава 6

ГЛАВА VI

Знакомства...

Скажи нам лучше, что ты носишь

в душе твоей, знакомой со всяким горем...

М. Горький, «Рассказы»

...Замучили сбои сердечного ритма; что по-медицински называется «мерцательной аритмией». И откуда взялась? Эскулапы утверждают: сердце добротное, но она, – аритмия, видимо, глухая, не слышит этого, – и прилепилась как банный лист... известно к чему...

Иногда досаждает интеллигентно: пульс этак до ста тридцати: правда, в два раза выше приличного, но... разок эта самая аритмия выказала свой непредсказуемый женский характер...

Я на работе, – ни-ни, не подумайте плохого: всё, как по маслу, и в ус, какого нету, не дую, – и вдруг затрепетало мое «добротное» сердце, как пойманная птица в силках, и уж больно трепещет жалостно... Оказывается, я потом узнала, до двухсот сорока пульс сиганул – могла и окочуриться...

Но я, увы, – с юных лет довелось с медициной всерьез пообщаться, – терпеливая: вместо того, чтобы вызвать не «скорую», а «реанимацию», – впрочем, по опыту знаю, это непосильных трудов стоит, пешочком отправилась к приятельнице-терапевту... в поликлинику... Она, придавленная очередью жаждущих помощи пациентов, «по знакомству», не проверив моего пульса, направила на кардиограмму, после чего незнакомые раньше медики моментально «наскоряк» встрепенулись и озадачились, так что, когда я потянулась к мобильнику, чтобы сообщить на производство о «временном» своем отсутствии, прибежавшая из поликлиники в стационар моя приятельница, зная недостатки моего характера, как то боевитость и бесстрашие в серьезных обстоятельствах, познакомила... с этими недостатками тех, кто уже налаживал капельницу.

– Она же ненормальная: она толком никогда не предъявит жалоб!.. – и добавила, передразнивая меня и забирая телефон. – Се-ердце побаливает... Ты могла умереть в секунду!.. Я в себя до сих пор не могу прийти: руки дрожат...

...Хронические заболевания опасны своим обострением. Нарушенный сердечный ритм способствует образованию тромбов. Следовательно, грозит или инсультом, или инфарктом; хотя инфаркт силен, но инсульт силен тем, чего так опасался великий Поэт:

Не дай мне, Бог, сойти с ума,

Нет, лучше посох и сума...

Это вовсе не означает, что заболевший уже обречен, хотя Дамоклов меч висит над вашей головой, висит на волоске, но каждый по судьбе своей... умрет... кто от сосульки, свалившейся отчего-то вам на голову, кто под колесами «тачки», за баранкой которой сидит убереженный злым роком явный недоносок, недоношенный, Господи, прости, уже во чреве матери: он не ведает, что творит... Или в наше непредсказуемое время гибель может примчаться откуда не ждали: к примеру, из Китая. Месяц назад вы могли предположить, что в магазинах исчезнут... соль, гречка и пшено... вследствие появившегося чудовища: коронавируса?! При этом никакой другой вирус или возбудитель рака, туберкулеза, гепатита, гриппа, оспы, чумы, кори – и всего, отчего состоялись страшные (!) потери в мире, – теперь человечество не интересует...

Вот что значит профессионально раздуть из искры пламя, под впечатлением какого обалдело всё разумное в мире, и явился... естественно, неожиданно экономический кризис, от какого сильные мира сего – избранные – получат с отары овец численностью в несколько миллиардов густую шерсть, а голых овечек доедят соскучившиеся по добыче оголодавшие несчастные волки... Видимо, так, если мы не сдюжим с истерией и... беспечностью...

...Но давайте про знакомства: ведь человек – социальное живое явление, следовательно, ему необходимо общение с подобными себе.

А много вы встретили на пути своем нечто похожее, подобное по характеру вам или просто близкое по духу, по душе, – словом, именно такое знакомство, каким вы дорожите?!

Да... Не знаю, как вы, но я редко обольщаюсь знакомством, что особенно болезненно, когда вас мучает... болезнь...

Итак, забодали меня срывы ритма, к кому только ни обращалась: не идет дело! Если восстанавливается ритм, то ненадолго, а то шпарит месяцами... И запомнился мне на всю жизнь, наверное, один видный, в смысле должности и внешности, заведующий отделением одной из областных больниц, какой уверенно – и нагло? – вбивал каждый раз при осмотре в мою голову гвоздями свою уверенность в том, что никогда мой ритм не восстановится и я обречена: «умру от инсульта или инфаркта». – Так и говорил.

Я сопротивлялась каждый раз согласно стойкому своему характеру, потому что верила в обратное; стеснительная, не остановила его одной только фразой: «Как вы смеете нарушать врачебную этику: не навреди!» Это называется «атерогенным заболеванием», полученным от лечащего врача!..

«Этого не могло быть», – скажет каждый нормальный эскулап.

Это было. И мне стало жаль его: что-то, или вернее кто-то, вероятно, заставил сделать его то, что он делал, замарав свою совесть...

Трусость, пожалуй, – главная первопричина в характере, определяющая судьбу человека...

...Но Бог не Микишка – у него своя книжка. И мне была протянута рука помощи: неожиданно одна моя давняя знакомая, медсестра, по имени Людмила, о которой коллеги (!) говорят, что такой милой и отзывчивой, как она, нет среди них, она и представила меня Ему, доктору от Бога, заведующему отделением областного кардиодиспансера, великолепного, но не величием и надменностью, проще – зазнайством, а скромностью, умным и сострадательным взглядом добрых глаз и какой-то даже стеснительностью в обращении... Я давно заметила, чем значительнее человек, тем менее он выпячивает свое «я».

И подавленная, приколоченная словами прежнего «эскулапа» к беде, я по-нищенски униженно спросила Его, можно ли надеяться на восстановление моего поверженного уже в течение двух месяцев ритма?.. И Он после изученной моей кардиограммы без всякого пафоса, скромно, но с уверенностью вернул меня к жизни:

– Да, конечно... Думаю, 95% в запасе у нас есть...

...Потом были долгие капельницы, и я каждый раз, когда Он проверял пульс, с надеждой во взоре, как малое дитя, ждала исполнения желания, и глаза мои молили и просили Его; и Он, явно опечаленный, но не сникший, все-таки старался меня ободрить:

– Еще чуть-чуть... вот-вот... и ритм восстановится...

И когда он, непослушный ритм, умерил свой пыл и подчинился воле и твердому обоснованному желанию профессионала, Игорь Игоревич сказал мне, уже почти не веривший в победу:

– Поздравляю! – сказал с озарившей светом добра улыбкой и добавил с сочувствием. – Отчего не радуетесь?!

И, цитируя гениального Михаила Юрьевича Лермонтова, скажу: «...Дай Бог вам на своем жизненном пути встретить побольше таких» Игорей Игоревичей, особенно когда вы страдаете, и от болезни тоже...

...Много чего благодарственного можно вспомнить и сказать о тех, кто спасал и спас нашу жизнь...

...Я знаю этого врача, о каком завела речь для страждущих, двадцать пять лет, с той поры, когда имя его еще не было рязанским медицинским «брендом». Теперь его знает каждая, как говорится, собака, не только знатная родом, но и дворняга. Теперь к нему, владеющему профессиональными тайнами УЗИ, уверена не только я, в совершенстве, – очереди, как в пору коронаистерии за гречкой и солью.

Если вы попали все-таки к нему, будьте уверены, что ваш диагноз на 99% установлен: лечащий врач, особенно если он хирург, подтвердит мои слова обязательным вопросом: «Что сказал Александр Николаевич?» И после заключения им написанного – вперед и прямо к исцелению!..

Но вернемся ко дням не только моего болезненного прошлого, но и начала пути молодого и неизвестного эскулапа. К нему меня определил, безусловно, «по нюху» асс своего дела, к тому мудрец и провидец, известный проктолог... Анатолий Тимофеевич Хубезов, после четырех спасительных операций, привел к нему, будущему рязанскому «бренду», и в недалеком прошлом своему студенту и сказал тихо, едва слышно – уверенные в себе и значимые редко повышают голос: «За эту женщину ответ будешь держать передо мной: не подведи...»

Невысокого роста, но крепыш, как основательный гриб-боровик в бору, с твердым взором умных глаз, ответил тоже тихо и скромно: «Постараемся...»

И постарался, когда, к сожалению, мудрого проктолога, увы! – уже не было, он своим тщательным осмотром и заключением спас меня, как и многих спасал от неминуемой смерти, кстати, другие эскулапы надвигающейся беды не видели...

Он и теперь работает так, как и прежде, как каторжный: народу больного пропасть, но он основательно, спокойно, без рисовки делает свое дело: спасает заболевших от преждевременной... смерти.

Правда, веки у него припухшие, а глаза всегда покрасневшие от постоянного напряжения, но и теперь, особенно хирурги «интересуются», прежде чем взяться за скальпель:

– А что сказал Александр Николаевич?!

Глава 7

ГЛАВА VII

Деревня и город

Деревня есть спасение

от всех городских неприятностей.

Л. Толстой, «Анна Каренина»

А у меня вышло с точностью до наоборот. Не может того быть, – скажет иной читатель, тот, кто ныне живет не в деревне, а «на даче», то есть по-заграничному на вилле, хотя он головой и делами живет в городе, а на даче только приходит в себя: нынешней деревни он не знает и знать не желает, его вполне устраивает тот факт, что

По городам в беспамятстве народ гуляет,

Сам Его величество народ,

А по деревенским пустырям собаки лают,

Трын-трава повсюду так и прет...

Но с Толстым Львом Николаевичем спорить все одно, что против ветра... хотя дело как раз в том, что русская деревня и при «проклятом» царизме, и при социалистическом переломе, и в «либерально-демократической» России далеко не каждого спасала и спасает от «неприятностей», точнее от беды...

Я же к описываемому времени была отстранена работодателем от работы вследствие «туманной» причины, кажется, проясняемой русской поговоркой: «Не родись красивой, а родись счастливой». Муж к тому времени мой умер, и осталась я одна в доме, построенном для сельского врача еще в тридцатые годы прошлого столетия, когда «косопузые» рязанцы владели отлично плотницким ремеслом и «ставили» из соснового кругляка избы, рассчитанные на вечность, при этом высотой потолка в три с половиной метра и «итальянскими» окнами во всю стену – русский размах!..

Словом, взяла меня тоска за горло, цепко ухватила, и хотя

Я люблю деревню,

Русскую древнюю

Не с праздными дачниками –

С коренными неудачниками...

Но той деревни давно уже не было – образовалась рязанская «Рублевка», на манер столичной... и потому, учитывая еще и личные обстоятельства, держаться стало не за что: опора рухнула, и я

...Кинула дом родной:

Как было жить одной?

Кинула милые тени,

Вечер рвущийся в сени,

Белый-белый снег,

Сквозь горечь звенящий смех,

Соленую от века слезу,

В каплях прозрачных росу,

Кинула темный сад.

В сиренях пустых палисад,

Отринула даже любовь –

Непроходящую боль...

Забыла вещую речь –

Легче на рельсы лечь, –

Смяла свою строку,

Как землянику в соку,

Отринула родственный мир,

Тот, что единственно мил...

Душу свою оставила

В доме с резными ставнями!..

P.S. Как же мне жить теперь

В обозе зримых потерь?!

Да и зачем? Не пойму –

Не осилить уму...

...Словом, все, что было душе дорого, – все кинула и как жить в обозе зримых потерь, да и зачем? Заради любви к тому, кто это все и подстроил?! Да-а... Может, ты ненормальная?! Да, я точно ненормальная, отчасти, конечно: кой-какие способности к писательству, как говорится, налицо: но сие тоже не всеми признается, даже любимый мною персонаж из села Покойного, а сущности мой дядя, чабан из ставропольской степи, беспредельно любимый мною и, кстати, беспредельно любивший хорошую книгу, скажем, «Тихий дон», на мой вопрос, понравились ли ему мой «Петрович» и «Село Покойное», выдал:

– Ничё, пойдет, – и добавил с горечью мне, сомневающейся, на мой взгляд, самую высшую похвалу, какую можно сказать писателю. – Только чё у тебя всё-о, как в жизни?! К чему нам рассказывать про то, чего мы понавидались и на горбу своем повынесли?! Откель же ты всё-о это знала?!

– Выдумала... Я же не могла знать, что ты, к примеру, говоришь где и когда?..

– Да... Как это можно выдумать, чтоб всё-о по нашей жизни...

Но дядя мой – редкость и по душе, и по духовности: чаще меня за мою писанину не принимают...

А сегодня рядом никого, любящего, кто поддержал бы меня, одинокую, на пути. И в городе это особенно заметно.

Но ты же литератор?! Бери чистый лист и ручку в руку – ты никогда из написанного тобой ничего не печатала: для тебя это нарушение генного процесса... Только рука живая способна передать бумаге талантливую мысль, рожденную не роботом, а душой, и не машиной, а живым интеллектом. Цепочка, вызревавшая веками и запечатленная человеком как безусловный рефлекс...

Так вот чистый лист и твоя рука с пером, и поехали!..

Поехали-о – поехали, и рвануть бы в небеса, но талант – капризное создание и ему, как страдающему от жажды, необходимо вдохновение.

Без вдохновения ты труп:

Оно несет тебя на крыльях,

И если далеко не глуп,

Поможет обнажить и рожи рыльи.

А уж воспеть любовь и страсть –

Тут соловьем защелкает – не меньше!..

Ее непререкаемая власть

Вдохнет дыхание любви и в душу

недоступной женщины...

И ноша горькая – беда – ее удел:

Слепые слезы водопадом льются,

И все трагедии сквозь массу дел

До слуха чуткого враз доберутся.

Но вдохновенье барышня серьезная:

Не станет нищим духом стежку выстилать,

Не в силе тут власть злата, просьбы слезные –

Она таланта дочь: невмоготу ей лгать.

И глянула я в окно... Раньше куда устремлялся взор? Если вдаль, то к лесу. Я степной человек: мне подавай даль до горизонта, а тут сосны стеной, а по осени он, «зябкий лес пугливый, как в тисках тюрьмы», – писала я, но зато снега пушистые как, бывало, лягут с ноября и до 1 мая – праздника трудящихся – под окном, а летом – не гляди в лесную даль: из окна твоей рукой вскормленные и ухоженные розы, пионы, тюльпаны, наконец – одуванчик в зеленой траве под солнцем:

Желтый и пушистый

В изумрудной траве,

Ясный и лучистый,

Как солнце в синеве,

Два образа схожих,

Как два близнеца,

Радостно-пригожих,

Как два венца...

А за калиткой ландышей, одному из них я и написала:

Жемчужные капли повисли

На тонком твоем стебельке,

Должно быть, звенят серебристо

Поутру, зарёй, налегке

И пахнут свежо и обманно:

Загадочный запах лесной,

Он, точно небесная манна,

Насытит нас юной весной...

А в палисаде персидская, с родного юга привезенная, сирень:

С душным запахом дурмана

Южной ночи томная краса,

Как незаживающая рана

Влажные и темные глаза.

Как не сказать о розах под окном:

Хотя строги и печальны,

Но светятся дивной красой,

И чистотой изначальной

Омыты, словно росой.

Их облик – верх совершенства,

Мелодии нежный звук,

Непознанное блаженство

Для грубых, нечутких рук...

А здесь, в городе, что же я вижу из окна? Кстати, к самому городу я теперь неравнодушна – во всяком случае, когда приезжаю издалека, то... возвращаюсь домой... Сказывается привычка? Да нет, это иное, это гораздо более, чем привычка. Он, город, как родной человек, далеко не идеальный, но близкий, и я его понимаю, а понять – значит, простить... И все-таки что же я вижу из окна теперь?

На нищенском пространстве, сжатом со всех четырех сторон домами, девяти- и пятиэтажками, в самом центре господствуют, естественно, котельная и двухэтажная обитель с приличным забором, до двух метров, обитель ранее милиции-полиции, теперь вроде бы нацгвардии... Сбоку прилепилась – на двух сотках не более – детская площадка, окруженная заборчиком и выстроенной в линейку цепью мусорных ящиков...

Что с лесом, и степью, и розами?

На южной стороне – я ее описываю – в самом далеке, у двух пятиэтажек, слава тебе, Господи, сохранены... четыре дерева – с социалистических, а может, и царских времен, и под окнами нашего дома два обрезаемых – до нельзя – ежегодно хлипких деревца, а ведь это каштан и рябина, если бы их не стричь ежегодно, а попросту не обдирать догола, какие бы красавцы теперь озеленяли, а главное, освежали бы воздух кислородом в промышленном городе, где каждый зеленый лист – спасение...

Когда я поинтересовалась, отчего такая прыть и желание «офранцузить» зеленые насаждения, каких раз-два – и обчелся, мне вправил мозги жилец «из прокурорского» подъезда, мол, кто сажал, тот и барин: что хочу, то и ворочу...

Это что?!

На северной стороне, куда я и глянуть боюсь, благородная жиличка из нашего подъезда посадила семь рябин, одной из них опять же из сановного подъезда разрешили вырасти: какая прекрасная, пышная, как огромный шар, крона радует ваш глаз! А все другие деревца обрезали до хилого положения обгрызанного кустарника... Ради чего? Припаркованным машинам мешает... Но каждый разумный человек должен понимать: дайте дереву вознести крону к небесам, и она, эта крона, никому мешать не будет, но спасет вам жизнь своей сохраненной жизнью...

Кстати, деревья только у нашего «простого» подъезда: их обгрызали, обгрызали ежегодно, и терпение мое лопнуло: тому, кто вправлял мне мозги и не одолел вправления, я во всеуслышание по-казачьи резанула:

– Если кто осмелится обдирать деревья до положения хворостины, тот пусть знает заранее: я выйду на защиту деревьев с топором...

...Второй год деревья не обрезают, и они рванули в вышину, но месть настигла меня: под моими южными окнами частью выкопали, а затем вытоптали, а теперь и оборвали новые сохранившиеся малюсенькие побеги с трех кустов роз... При этом мне пояснили – это уже голос из полуподвала нашего дома, там одна фирма арендует помещение: розы затеняют свет, а погибшие розы цвели на расстоянии не менее двух метров от окон...

Я ненормальная или скандальная? Никто вроде за мной ранее этого не замечал...

А кто «нормальный», тот, кто сладко жрет

И судьбами чужими помыкает?..

Кто без стыда и совести живет

И только сливки с молока снимает?

Кто на чужой беде построил свой успех

Во имя собственной фамилии и рода?

Какой не пожалеет и страдальцев тех,

Кто из того, из самого народа?!

И что такое «норма» в наши дни:

Успех, и золото, и власть над миром;

И то, что жаждут духом нищие одни

И не приемлет праведная лира?!

Приемлем лишь по совести успех

И все поступки наши тоже,

И Он расчислит каждого из тех,

Кто «норму» подправляет ложно.

Я просто убита или точнее раздавлена тем, что иные граждане не постигли истины: надо жить по совести и в малом, и в большом. ...Каждый зеленый лист надо беречь особенно там, где пострадала или страдает экология!

Рязань на четвертом месте в стране по заболеваемости раком и ныне, к сожалению, на восьмом по треклятому коронавирусу...

Экология – это защитная маска, а зеленые насаждения щит для нее, и потому погубил ветвь – посади дерево для себя самого, если тебе других не жалко!

О розах умолчу: «до какой же низости может дойти человек» ради личного благополучия!

Я выросла в Ессентуках. «Здрасьте, – скажет благонамеренный читатель, – сравнила курортный городок с промышленным».

– Так тем более, – отвечу я, – надо приглядеться управителям города к тому, как в райском – без преувеличения краю, – берегут зеленый лист, а тем паче цветок... с розы – символа красоты, нежности и поклонения.

...Каждое пространство в четырехугольнике домов там пышный сквер, где растут аристократические голубые ели, раскидистые клены, грецкие орехи, словно дубы, крепкие и мощные, и... сосны, привезенные, верно, из Солотчи, а по ним прыгают, летают, шныряют... белки, до того «обнаглевшие», что не уступят вам дорогу на тропинке, пока не выпросят ореха или семечек...

И куда бы вы ни глянули в окно: на север, юг, восток или запад – вы в шаге от буйства зеленого царства... Естественно, что там жара не жара, и ветер не ветер. О пожарах не слыхать: земля не горит. О цветах умолчу: их пропасть. И розы тоже за оградой частных домов – на улицах. Никто не разоряет, никто не рвет: попривыкли люди – с детства... Лепота...

Как бы нам, рязанцам, достичь бы такого, а ведь при Чумаковой, владыки города, какой памятник водрузили, Рязань занимала не единожды – первые места по благоустройству: тогда с ЖЭУ был строжайший спрос... Лучшим памятником ей сегодня было бы возрождение Рязани по благоустройству не только в сквере на Радищева, а то хотя бы заглянуть и в Рюминский парк: эпохой динозавра отдает.

Так что же в городе? Кто спасет наши души? Мы сами поработать над собой должны. По долгу человека на Земле. Сказано: «Сиди дома! На выходе в «свет» носи маску и разовые перчатки». Для тебя самого необходимо: на данный момент не обойтись без этого...

А в ответ зачастую: «Фу ты, ну ты!»

...Я знаю таких, какие всегда живут, выполняя свой долг достойно.

...Татьяна Спасская работает в банке ведущим менеджером, обслуживает ВИП-персон. «Ого!» – скажет кое-кто. Никаких «ого!» Банкиры и менеджерам задаром рубля не подкинут: деньги на них самих работать должны. А у Татьяны Вячеславовны даже машины, что по «нонешней» норме – обвал, нету.

Познакомились мы с ней по случаю, а так как она любит серьезную книгу: назови книгу, какую ты любишь, и я скажу кто ты, а Татьяна Спасская любит, к примеру, Бунина – на том мы и сошлись, и она, в отличие от других, уважительно относится... и к нынешним писателям – не ко всем, а два-три имени назвала...

Мои книги ей, видимо, понравились, а может, и сама я, – ну, может же случиться и недоразумение?! – во всяком случае мы сошлись беседами со взаимным интересом.

Я люблю имя «Татьяна». В повести «Село Покойное», первой моей значимой по отзывам повести, девчоночку и зовут Татьяной. А тут еще и Спасская. А по моим убеждениям, имя и фамилия дорогого стоят.

Я заходила в банк очень редко, и Татьяна Спасская чутьем улавливала мое присутствие и втаскивала меня в кабинет для обслуживания ВИП-персон. Если бы не она, меня давно уж следовало бы искать в банковском подполье. Но, к счастью, обошлось, и Татьяна Вячеславовна первым делом предлагала чаю и... коньячку, если...

– Нет, – отказывалась я от последнего названного напитка, – и это не расстраивало беседу...

Говорили о том о сём и о мужчинах, конечно, и однажды она вымолвила со стеснением:

– На вас никак не наглядится один из наших мужчин, а так как вы у нас редкая гостья, он ждет вашего появления как солнца в тоскливый день... и вашей книжки ждет, он читал: я давала почитать...

– Да в приемном зале у вас одни женщины: вы решили поднять мне настроение? Этот мужчина видит сквозь стену?!

– На вас надо взглянуть только один раз... – сказала она твердо, молодая, шикарно-обаятельная женщина с ослепительной улыбкой.

И этим мужчиной оказался охранник, сухощавый, болезненного виду, лет семидесяти на взгляд. Он так растерялся, когда я протянула ему свою книгу в дар, что из его рук на пол рухнул какой-то журнал... Он покраснел и произнес дрожащим голосом:

– Простите меня: вы наикрасивейшая женщина и к тому очень талантливая... Я не встречал в жизни своей таких...

– Ну что я вам говорила! – торжествовала Татьяна. – Вы это глоток воды в жару в пустыне: сила очаровывающей харизмы, сногсшибательной!.. Про вас я уже рассказывала и женщинам, и мужчинам не сто раз, а сто семьдесят шесть!

Ну, против цифры сто семьдесят шесть разве устоишь? – Не в жись!

Так что совестливых, душевных людей, помогающих нам пережить тяготы жизни, гораздо больше не только в деревне, но и в городе, чем тех, кто затаптывает, обрывает и губит розовые кусты и деревья тоже.

Глава 8

ГЛАВА VIII

Война

Любовь сродни войне...

Овидий, римский поэт, 43 г. до н.э.

Мне очень жаль, что за долгие годы

я так и не смог словами выразить

свою любовь к тебе.

Фрэнк Синатра

1. О любви

Можно ли в меня плевать, можно ли мне лгать без зазрения совести, можно ли меня использовать как прикрытие и держать в кандалах, как рабыню?!.

Можно. Вышло по судьбе, что мо-о-жно... И если бы мне знать о том заранее, что свершится так, как свершилось, а не иначе, несмотря на силу характера, о-го-о... сотворила бы то, чего делать нельзя... Если даже, запомни, читатель, знать заранее...

Но всё случилось так, как случилось, и об этом поведали миру мои стихи и проза тоже: сильные страдания рождают и сильное слово, поэтому и судьба была дарована такой...

И потому вперед, за любовью! Поехали!

«Любовь сродни войне, – изрек Овидий,

Постиг в свой пламенный от озаренья час

Недавно: более двух тысяч лет увидел

Все то, чем я, незрячая, больна сейчас.

Во всем: и ты, и я на разных полюсах

И редко ощущаем мы друг друга –

Любовь на скудных на аптекарских весах,

И для тебя я жалкая подпруга.

Когда ты каешься: «Отныне только мир,

Ну хочешь, стану на колени?»

Готова я задать вселенский пир

И выполнить любое из твоих велений...

Но вспоминаются часы и дни,

В какие лгал по-черному и был неверен,

И застилают тьмою небеса они...

И закрываю я перед тобою двери...

х х х

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

А.С. Пушкин

Ничего случайного в нашей жизни нет:

И великий дар с Небес он тоже не напрасен,

Эту мудрость знал надломленный Поэт,

Оттого и слог его и горек, и прекрасен,

Оттого судьбы его и радость, и печаль

Наполняли слово светом яркой жизни,

Оттого доныне мне смертельно жаль

Сына, подло убиенного в Отчизне...

х х х

Исполнились мои желания. творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

А.С. Пушкин, «Мадонна»

... Не любила его... Не любила,

Упиваясь своей красотой,

Но его любовь не убила

К ней, мадонне, единственной той,

Что служила Ему озареньем

В жизни звездной, но непростой,

И сразила последним презреньем

Своей славы, ничтожно пустой...

Прозрение

Если любишь, отдашь и себя:

Всё отдашь – не останешься нищим,

Оттого, что крепко любя,

Никогда не почувствуешь днище.

Жизнь полна: в твоем сердце любовь

И к себе, и к любому сущему,

Уж не точат нудливая боль

И зависть к иному, лучшему...

Ты прозрел и родился вновь,

И душа поет крылатая,

Это, милый, она, любовь –

Тайна, тобой непочатая...

х х х

Угораздило попасть в капкан:

Неущербная, неглупая, незлая?..

Всё одно, что мне плясать канкан,

Непристойности его не зная...

Это всё одно, что кандалы, –

Заклейменная судьбой навеки, –

Это ложь твоя на все лады

И мои припухшие от слез больные веки.

Шутка

Чин по чину – так, как следует.

Академ. словарь

Невинной дружбы быть и не может

Меж женщиной и мужчиной,

Он увлечен, а сердце гложет

Иная – сладкая причина.

А женщина, – то суть натуры, –

Кокетством занята впустую:

Своеобразие фактуры

Преодолеет грань любую...

Невинной дружбы быть не может

Меж женщиною и мужчиной:

Влюбленность его сердце гложет –

Отсюда «дружба» – чин по чину.

Мелодия

Скрипка плачет, как моя душа,

Жалобно и по-сиротски одиноко,

А мелодия в печали хороша,

Хоть омоется слезою мое око.

Скрипка молит, душу бередя,

Скрипка кается: «Прости, я виновата...»

И зовет оглохшего тебя,

Но твоя душа да-а-вно сокрыта в латах.

Над пропастью

Посеешь поступок – пожнешь характер,

посеешь характер – пожнешь судьбу.

Русская пословица

Над пропастью зависнешь только раз,

Но миг запечатленный обернется роком

И не отпустит никогда уж вас:

Пожизненным в судьбе он станет сроком.

И не стереть из памяти его,

И не забить ни в радости, ни в горе,

Тот миг сильнее страха самого,

Как одиночество в волнах бушующего моря.

И если все же ты восстал из пепла,

Как птица Феникс в сказке восстает,

То сущность жизни всё же для тебя поблекла,

Как птицы призрачный полет.

Воспоминание

Помнится и комплимент, и пламенные розы,

Высотой в одноэтажный дом,

С благодарностью таинственные слезы,

Оттого, что не случилось ничего потом.

Помню танго: платье обалденное,

На плечах моих пушистые меха,

И заботы разом повседневные

Принакрылись музыкой стиха.

И никто, казалось, никогда не видывал

Пары призрачной, воздушной, как мечта,

Вам в открытую народ завидовал:

Глаз слепила колдовская красота...

Всё сгорело... Всё накрылось пеплом:

Чтоб в тот вечер мне ответить «да»?!

Ныне сладко вспоминается о светлом,

Что ушло из жизни навсегда...

2. Зов предков

Я уж когда-то говорила, – так и до сего дня мыслю, – что не знаю, как другие это чувствуют, но я ощущаю своих предков физически: без сомнений, как говорится, плоть от плоти... и нередко слышу внутренний голос, укоризненно осуждающий меня за житье-бытие:

Ты не нашего корня ветка:

Где же стойкость, честь и любовь?..

Ты давно уже птица в клетке:

Про неволю скулишь вновь и вновь.

Ты вернись в наше прошлое, в ком же

Ты узнала слабость и слизь?

Мы родили тебя, – о Боже! –

Чтоб была на свой род похожа:

Стойкой будь и крепче держись!

Прочь из клетки! И только на волю:

Быть рабыней позорно. Не смей!

Тяжела твоя звездная доля –

Ты осилить ее сумей.

А иначе нам всем горько помнить,

Что и ты в роду нашем есть,

Потому наш завет исполни:

Не марай родовую честь.

Да... Вот когда этот внутренний голос прошепчет подобные стихи, как-то неловко ощущать себя в своей родословной: у меня же, ни к кому из предков не то что претензий, но и ничтожных замечаний нет.

Впрочем, когда я спрашивала, будучи несмышленым дитем, у мамы, отчего она такая недоступная, как королева? Мама, действительно, недоступная красавица, к какой прежде чем подойти, надо здорово было подумать, по моим наблюдениям, любому мужчине, с какой стороны все же подойти и что сказать, так вот мама, на какую я не похожа, к сожалению, внешностью, отвечала просто, но с достоинством: «Такой меня моя мама родила»...

Прожив о-очень трудную жизнь, мама, будучи 8 лет, пережила смерть своей мамы в 1931-м, первой красавицы на селе, о которой молва утверждала, что Матрена, моя бабушка, как на картине написана; она, дочь раскулаченного моего прадеда, умерла от голода, взяв с собою детей, пятилетнюю Любу и годовалого Витю, вероятно, чтобы спасти от голода и болезней: она уже знала, что тело раскулаченного ее отца нашли случайно в степи, обглоданное волками...

Так, моя мама, восьми лет, станет старшей сестрой малому трехлетнему брату, а старшего брата, учителя, 25 лет, она не оплачет, нет, она уже будучи 14-летней окаменеет, узнав, что он, оказывается, «враг народа» и умер, как полагается врагу, в одиночестве в тюрьме... от болезни.

Потом она сама пойдет по стопам своего любимого старшего брата и будет учительствовать в Ново-Бирюзякской средней школе в Дагестане. Они, мама и отец, встретятся, и отец мой, строгий завуч, перед каким трепетали не только ученики, но и педагоги, чудом найдет ход к недоступной красавице для того, вероятно, чтобы... родилась я. Он был ревнив и тяжело переживал действия тех, кто тоже искал «ходы» к красавице, правда, безуспешно, по недовольным коротким замечаниям мамы о нем уже мне, взрослой его дочери, он облегчал свое горе в стихах; одно из них, написанное его рукой, сохранила мама: значит, она, несмотря на выстроенную оборону и развернувшиеся боевые действия вокруг нее, любила моего будущего отца. Молодец! У этой женщины отличный вкус! Королевский. Это стихотворение, написанное рукой отца, у меня: ему более 75 лет.

Малое подражание большим

«Я рыдаю!»

Как памятник мести, могуч и велик,

Достоинств твоих мне не счесть,

Стою я с тобой – головою поник,

Так тяжка красавицы месть.

Повешен ты мне за дела «боевые»,

Мой милый, пузатый такой,

Тебя избегали, бывало, другие,

И я тебя встретил с тоской.

Тебя мне повесили с гордым презреньем,

Мне тяжко про то вспоминать,

И должен с великим душевным смятеньем

Тебя я с собою таскать.

И ты дребезжишь у меня в арьергарде,

Ты будешь со мною всегда:

Тебя не заложишь в почтенном ломбарде,

Тебя не уносят года.

Ты девою создан для злого врага,

О том я, худея, грущу:

Я был бы женат, так носил бы рога,

Я холост – и чайник ношу.

...Моего отца убили на Великой войне: у него была бронь, но он рвался на фронт, как и его старший брат, Иван, успешно окончивший МГУ; из трех родных братьев, ушедших... на войну, остался в живых один, но и он вскоре умрет от болезни...

Такова утрата в Великой Отечественной моего рода, а следовательно, моя, девочки, жившей с раннего детства без отца, ощущавшей себя сиротой; моей мамы, оставшейся на долгие годы вдовой, бабушки и дедушки, никогда не забывавших о гибели своих сыновей – всех, кто потерял родных и близких в числе 27 миллионов 700 тысяч...

Пока мы живы, давайте об этом помнить... Моя мама никогда об этом не забывала... Кстати, когда наступает старость и даже смерть, – не замечали вы?! – облик каждого становится пронзительнее, как-то разом определяется человеческая суть – выразительнее сущность, какую ни измерить, ни приукрасить уже нельзя:

Королевой рожденная, мама

Лежала в гробу как статуя,

И лет ей было немало –

Глядела о вечности ратуя.

Красой изысканной, мраморной,

Недоступной, характеру верной,

И шарф на главе ее рамою

Портрет обрамлял современный...

И старость, и смерть обличают

Сущность души человека,

На лике они отмечают

То, что не скрыть вовеки.

3. Ты и я

К портрету

Он нежный – в ревности коварный

И поражающий стеснительностью странной, –

Всё это в недалеком прошлом:

Благодарю, что не был пошлым.

х х х

Если б ты постиг всю одинокость

Моего «счастливого» житья

И воздушную наигранную легкость

Ту, с какой иду по жизни я,

И узрел душой скрываемые слезы –

Отпечаток зависти глухой,

То услышал бы, как яростные грозы

Суд творят над горемычной головой...

х х х

Я должен быть жесток,

Чтоб добрым быть...

Шекспир, «Гамлет»

Без жалости жесток и мстителен без злобы,

Вершишь свой суд по самой высшей пробе,

Как властелин иль нанятый палач,

Со скальпелем в руке смерть победивший врач,

Но это право всемогущим стать судьей

Тебе придется оплатить жестокою судьбой.

Мужское слово о женщине

Женщин обижать нельзя, –

Шибко не рекомендуется, –

И не оттого, что недотрога вся,

И не оттого, что вмиг надуется.

Если женщина – загадка непочатая,

То сперва всё ж лучше разгадать,

Если это повесть уж начатая,

Лучше смысл в процессе постигать...

Твой лик

Хватит. Довольно: я сыта

Ошибкою роковою,

Хоть и несчастна, и я одна,

Но жалости все же стою?!

Ты пожалей: ведь ты мужик,

Главный в значительной роли,

Но для меня недоступен твой лик:

Боли я жду от тебя – новой боли...

х х х

Мы расстались уже давно, –

Прежнего не вернуть, –

Отчего и зачем – всё одно:

Так судьба расчислила путь.

Это я на хрупких плечах

Несла непосильную ношу,

Это ты в своих важных речах

Враньем замарал порошу...

х х х

Ну что ты хочешь от меня,

Чего еще не взял?!

И утро завтрашнего дня,

И звездный ритуал?!

Я всё тебе уж отдала:

И верность, и мечту, и муку,

Униженной весь век была,

Надеясь всё же на разлуку...

Несчастный, ты любви не знал,

А если слышал – краем уха:

Накатывал девятый вал,

Без ласковой волны и силы нежной духа...

Не понял ты: жестокий страх

Бессилен в битве за любовь,

Он и в душе, и на устах

Лишь горькую оставит боль...

Астральный путь

Вы ходите по звездам...

Борис Жаворонков

Какой же трудный путь – жить на земле,

Но и мечтать о недоступных звездах,

Сжигая жизнь до пыли в несгораемой золе,

И, наконец, постигнуть: отступать-то поздно...

И раз предсказан свыше путь астральный,

Единственный для пламенной души Вселенский путь,

Хотя на деле он, как из гранита, скальный,

О звездной скрытой тайне не забудь.

Зеркало

Глаза – зеркало души.

Гёте

Померкли глаза... Не сияют...

Подёрнулись сизым пеплом

И, жалкие, уж не знают

О мире, радостном, светлом.

Душа замерла в печали,

Скрывая слезы, тоскует

И о любви уж не чает,

На тему сию не толкует.

х х х

Не услышал меня – не услышал,

Оттого, что душою оглох,

И не слышишь ты голоса свыше,

Предсказаний, что шлет тебе Бог.

Горько зреть, как ты сам себя губишь

И напором, и ревностью – вдрызг,

Сук, какой под тобой, смаху рубишь

Понапрасну: двусмысленный риск.

У меня опускаются руки:

Только горечь на смолкших устах,

Омрачает меня не разлука –

За тебя предсказуемый страх.

Исповедь

Ты живи и будь счастлив с другой:

Выхожу я из сказки и быта,

Буду помнить и брови дугой,

Взгляд суровый из стали отлитый.

Не забуду и нежных речей,

Ложь во имя спасения тоже,

Ты всегда сам собою – ничей,

На орла с добычей похожий.

...Цепкий, властный и брови дугой,

Хищный взгляд, из стали отлитый,

Временами поступком благой,

Но душою всегда сокрытый.

Драма

Прости меня, но я не виновата,

Что я любить и ждать тебя устала...

Слова из песни

А драма-то моя вся по Шекспиру:

С терзаньем, ревностью и болью,

Об этом он поведал миру

И это называл любовью.

А я, наивная, давно

В любви искала счастья,

Но если это не дано,

То твоего участья.

...Любовь постигла по Шекспиру

С терзаньем, ревностью и болью,

О том рассказываю миру

И этой участью довольна.

х х х

...Били меня ногами –

Всласть сапогами,

Вживе сдирали кожу –

Шибко с невольницей схоже, –

Рабство сто лет терпела:

Песнь про любовь свою пела.

Прикрытие

Королева может быть прикрытием,

Величавая и мудрая – достойная,

Для не шибко привлекательных событий

И, быть может, для события «убойного».

Все в ней скрытно: и печаль, и радость,

Все по сану: недоступность и приветливость в одно,

Никогда не проявляемые слабость

И значительность: судьбою суждено...

О, несчастная! Как тяжка твоя роль

И завистников, должно быть, пропасть?..

За любимых нескончаемая боль

И с рожденья подавляемая робость...

...Я не королева, но... прикрытие

Для твоей изломанной судьбы:

Для меня самой недавнее открытие,

Как финал тобой задуманной борьбы.

Я визитка. Знак. Роскошной шляпы дребедень:

Для тебя защитное устройство,

Я не для любви – про черный день,

Я замаскированное свойство

Слабости своей и стойкой веры

В то, что есть на свете светлая любовь,

Все другое – следствие химеры,

Что рождает нынешняя новь.

4. Post criptum

Хмарь

В эту хмарь на земле места нет –

В Небеса бы подняться:

Мне бы солнца ясного свет,

Мне бы малой девчонкой зваться,

Мне бы деда мудрая речь,

Мне б колхозника-дяди юмор,

Мне бы в доме русская печь,

Но и дед... за ним дядя умер.

Кто теперь растолкует мне новь,

Кто беззлобно над ней посмеется,

Кто вернет к прежней жизни любовь,

И былая к ней радость проснется?!

Кто меня пожалеет в час,

Когда духу крепкого мало,

Кто жалел, нерадивых, нас,

Разве только родная мама?!

Просвистела жизнь, пронеслась,

Как в кино прокрученный ролик,

Для кого и ныне во сласть,

А кому и до резких колик...

Про любовь к родному селу...

Ну, здравствуй, Покойное, здравствуй,

Ты как без меня живешь?

Вижу я, вижу: здравствуешь

И хлеб свой сытный жуешь...

И розы в твоих палисадниках,

Асфальта крепкого путь...

Увидеть бы конного всадника,

Чтоб в прошлое заглянуть...

Узреть бы саманную хату

Под крышею камыша

И вспомнить ту горькую дату,

Когда дед ушел не спеша.

Но ты, родное Покойное,

Нынешним днем живешь

И в радость мою достойно

Крестьянскую ношу несешь.

Нет прежнего запустенья,

Колхозной нет нищеты,

По Божьему точно веленью

Воскресло ныне и ты.

Тебя не окинуть и взором,

Народу – ей-ей! – не счесть:

На вольном степном просторе

В России Покойное есть!..

Георгию

Я тебя никогда не забуду...

А тебе не больно за меня,

Кинутую, обижаемую, одинокую,

Не прожившую легко и дня,

Оком искреннюю и по-прежнему зеленоокую.

Где ты, где? Как там, на Небесах,

Ты живешь и без меня ты маешься,

Отчего забыл и даже в дивных снах

Ты со мной давно уже не знаешься?

...Я одна среди людей в пустыне,

Завистью и ревностью прибита,

Я теперь покорная рабыня,

Главное – тобою позабыта...

Ты же помнишь, как меня любил,

Как расцветшей розой звал целуя:

Только на руках и не носил,

Радость драгоценную балуя...

Ты приди, ты поддержи, ты приголубь

Верную и дерзкую, но дорогую,

Слово ласковое не забудь:

Я прощу, коль ты там полюбил другую...

Русское слово

Я с детства была воительницей,

С характером стойким и смелым,

Речи русской воспитанница.

Владела словом умело.

И слово стало отрадой –

Опорой на трудную долю:

Любую осилю преграду –

Добуду желанную волю!..

Глава 9

ГЛАВА IХ

Чиновницы... и десятый кабинет

Чин чина почитай...

Академ. словарь

Что было бы с нами, если бы вместо

общеудобного правила: чин чина почитай,

ввелось в употребление другое, например,

ум ума почитай?

Пушкин, «Станционный смотритель»

...Чиновницы далеко не первой ступени, но, разумеется, при компьютерах, конечно, при кондиционере, при паркете, при классной мебели и высоких каблуках, снисходительно принимали двух литераторов, смею сказать, написавших и то, что, по всей вероятности, все же останется «вне времени»...

Литераторы униженно просили не для себя – для общественной организации писателей. И было стыдно наблюдать со стороны, как они унижены и как надменно-менторски разговаривают с ними, простите, «важные» чиновницы.

...А вот в десятый кабинет министерства культуры, как, впрочем, и в другие кабинеты, я, председатель правления Рязанского отделения Союза писателей России, и с просьбами вхожу в радостью, хотя мне не всегда говорят «да». Отчего с радостью? Оттого, наверное, что сотрудницы, как-то не хочется даже написать – чиновницы, обаятельны, они – этого не скрыть – рады тебя видеть, выслушать и помочь. Это отчего? Наверняка, собственный приличный характер, а следовательно, и поступки, и, безусловно, общая атмосфера интеллигентного отношения к посетителю и друг к другу. Налицо здесь влияние Главы учреждения, министра Виталия Юрьевича, какой и сам воплощение скромной интеллигентности, а потому профессионализма и культуры поведения в поступках и словах. Отсюда все сотрудники, объединенные общим делом, и представляются дружной семьей... Когда они готовят мероприятие – все в ружье! И все-таки каждый готов поддержать словом или делом.

...Константиново... Великое празднество для Рязани. Октябрь... Холод. Замерзшая Юлия Александровна из любимого десятого кабинета, а здесь она на посту, всем ветрам назло, согревая меня, тоже примерзшую, говорит теплые слова посиневшими губами: «Вчера вечером я читала допоздна вашу прозу... Какая прелесть!»

...Вручение, естественно, самым достойным литераторам медали имени Я. Полонского. Я в зале рядом с Еленой Владимировной... куратора опять же из десятого кабинета... И вдруг от сутолоки событий провал в памяти: не помню, был ли... «имя рек» в списке награжденных, если не был, то гореть мне от обиды обиженного жарким пламенем.

Сбитая моей растерянностью, Елена Владимировна достойно успокаивает:

– Держимся крепко: всё-о поправимо...

Елена Владимировна построже будет и в речах, и в улыбках, но в делах удивительно пунктуальна: и все вовремя, и все помнит и, когда надо, напомнит.

– Не забудьте эти списки к среде...

– А если?..

– Сутки подождем...

...Елена Сергеевна характером еще строже, но у нее и должность такая: надзирать за кадрами, зато помогала не раз и не два и в оформлении документов, и советами для награждаемых...

Словом, сильная команда создана в министерстве: профессионалы, они не ломаются, не жеманничают, не важничают, не заставляют себя умолять...

А потому идешь к ним, как в родной дом, они работают по Евангельскому завету: «Не делай другому того, чего себе не желаешь» с авторским добавлением: тем более на государственной службе.

Хочется добавить существенное еще об одной чиновнице не из родного министерства. Уж это точно, что «не из родного». Не случайно, что она не задержалась в этом департаменте. А туда, бывало, идешь, как сосланная на каторгу по Владимирской дороге в царское время...

...Валентина, так зовут ту, какая спасала меня не раз от шибкого официоза в кабинете, куда заносила меня нелегкая по общественной работе судьба, проявляла удивительное добросердечие, стараясь заслонить меня собой, своим чутким пониманием ситуации, при которой меня с моими документами – бумагами то есть о проделанной общественной работе, раскладывали буквально по алфавиту...

Я не знала, что она вообще никогда и никому не откажет в помощи, даже если эта помощь пойдет ей самой во вред, а меня боготворит – Господи, прости! – за мои стихи и прозу...

Она искренне добивалась у меня ответа, когда же я отправлюсь на Байкал, чтобы дописать свое «Иносказание», и она сможет, наконец, об этом прочесть. Я интуитивно чувствовала, что она пострадает за свое непреодолимое желание помочь именно мне: она с такой радостью встречала меня, что этого мог не заметить только слепой, или глухой, или человек без сердца...

Я называю ее по имени, оттого что она так и просила называть себя. Конечно, ее «съели», вероятно, потому что слишком разительно своей деятельной натурой она отличалась от других и ни от кого не ждала благодарности, так как считала оказанную услугу своим делом.

Я, «воительница» по имени, не сумела помочь ей защитить свое честное имя: ведь она была уволена «по собственному желанию», и узнала я через полгода, но это не извиняет моего проступка.

Прости меня, Валентина, и будь счастлива, и в деле тоже. Я верю, что так оно и будет.

Глава 10

ГЛАВА Х

Приговоренные к наградам...

Одна из членов нашего литературного Союза, вероятно, вспомнив слова великого Поэта:

«Друзья, прекрасен наш Союз,

Он, как и мы, неразделим и вечен...» –

как-то поделилась наболевшим: «Когда я вступала в Союз писателей, то думала, что ничего чище, душевнее, чем это объединение, нет... И, о ужас, все то же, что в обыденной жизни...»

Я тоже так думала, когда решала для себя: быть или не быть, что они... они, причастные к творчеству, словом, настоящие писатели, не могут совершать противное совести, какая и есть голос Господа в душе, иначе, как творить, каяться каждым словом:

...Вихрем несутся стихи,

Как ураганный смерч,

Обнажаю свои грехи:

О покаянии речь...

и говорить, а не умалчивать правду, то есть целительным словом восстанавливать утраченное зрение у читателя, скажем, словом Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Льва Толстого, Достоевского, Чехова...

Эх, куда хватила!.. То есть надо быть Моцартом?! Да! Если не дано по судьбе быть Моцартом, то не быть Сальери точно: прежде всего не лгать и ради рифмы тоже, особенно в поступках! Не возвеличивать себя своими устами, не толкать локтями идущих рядом, тем более не обрушиваться злобно, с презрением на только что начавшего «служителя муз», ведь творчество, потому оно и называется «служением», и зло – «две вещи несовместные»: они не идут в паре оттого, что зло – не только следствие охраны собственного величия, но и прежде всего рождена – завистью! Как бы более талантливые дорогу не перешли!..

И она, зависть, не дает покоя: надо постоянно всем и всюду «напоминать... только о себе: «я», «я», «я» и только «я»! Простите, неуемные «служители муз», но этого не позволяли себе даже Гении! Так, давая оценку творчества безвременно ушедшего Михаила Юрьевича Лермонтова, Лев Толстой – всего лишь! – заметил, что «если бы «этот мальчик не ушел так рано», то ни в нем, – во Льве Толстом! – ни в Достоевском не было бы нужды...»

...Талант не только дар, но наказанье

Тщеславием грозит и «золотым тельцом»,

Он редко – радость, чаще состраданье

Как эстафета прошлых мудрецов.

Дар ищет смысл натужно и бесславно:

Что, отчего, зачем и как,

А за инакость ненавидят явно:

Дар – редко умник, для толпы – чудак.

Ему не скрыть ни помыслов, ни сути,

В своих твореньях голый он король:

Пророчества его не постигают люди,

А дар талантливо для них играет роль.

...И он, дар, как правило, стеснителен и никогда не позволит сказать: «Я выхожу на сцену (это в Константинове! На празднестве в честь Поэта!) читать свои стихи... первым или вообще не выйду...»

А другой тоже выйдет на сцену с коллегами-стихотворцами, какие послужат рамой ему, картине, и разъяснит витиевато, не смущаясь, о себе и только, публике, кто-о Он... А рядом с ним... рядовые...

Мне всегда казалось, что на этой сцене нужно читать стихи самого Поэта, да, но тогда как будут звучать собственные?!

Октябрь... У Есенина в гостях...

Награды в честь его рожденья...

И всё, как должно: праздник при властях,

Как повелось от мира Сотворенья.

И для чего, зачем награды не пойму,

И разве можно вровень встать с Поэтом:

И по таланту Божьему, и по горячему уму

Приблизиться к нему в священном деле этом?!

Поверьте: всё пустое, всё обман и ложь,

Не рвитесь, стихотворцы, яростно на сцену...

Всё так же барабанит спорый дождь:

«Великому Поэту нет замены...»

...Вот с наградами и беда: нас в Рязанском отделении Союза писателей России 37, а вот тех, по их же мнению, кто «единственные и неповторимые», – две-три единицы. «Единицы», – это их личное устоявшееся мнение, подкрепленное наградами, должны быть всегда награждаемыми!.. Иначе караул! Иначе: всех свистать на палубу, чтобы добиться искомого!

А как другие? Они что? Бездари? Нет. Они скромны и, как следствие, стеснительны. Правление должно это положение изменить, но то, что уже пустило корни и ощущает себя «столпами» Союза, сдвинуть трудно, хотя подвинуть и удается с великими трудами...

А как же «служенье муз не терпит суеты?» Служенье музам складывается из служенья каждого, а каждый имеет свою сложившуюся генную натуру плюс к тому воспитание и образование, влияние социума, то есть тех, кто рядом по жизни, и, наконец, степени способностей, дарованных Господом. и не только не утраченных, а постоянным трудом разума, и души, и духовности присовокупленных во времени.

...Идеальные личности редки, очень редки, поэтому мы, служители муз Рязанского отделения Союза писателей России, имеем то, что заслужили... Главное: спаси свою душу – прими свое творчество как покаяние перед миром людей... и всё вокруг образуется... А всемогущее время разберется, кто был Есениным, а кто натужно жаждал его славы...

...Про встречу с Музой

...Выплакала судьбоносную встречу,

Отрыдала вдохновенными строчками,

Поэтической суровой речью

И поставила твердую точку.

Душу скорбную до дна обнажила,

Сокровенные тайны раскрывая,

...Жизнь сожгла: ремеслу служила,

Цветов соблазна не срывая...

Глава 11

ГЛАВА ХI

Что же делать?

Человек предполагает – Бог располагает...

Устами младенца глаголет истина...

Святое писание

– Это что за безобразие, это до каких же пор я из-за этого коронавируса взаперти должен сидеть?! – вскричал шестилетний мальчуган Петруша, когда родители его появились, наконец, в их городской квартире после работы: сын знал, у них, папы и мамы, непрерывное производство, а ты сиди сиднем.

– Ну, ты же не один сидел, а с тетей Машей, мы сейчас с ней встретились на лестнице... – парировала четко, как всегда, мама...

Отец молчал, Петруша знал: слова папы мало чего значат, потому что все решает мама: в угол поставить или из угла, наконец, можно выйти, можно ли съесть конфету шоколадную – у Петруши аллергия на шоколад, – или ждать опять же у моря погоды, и, самое главное, можно ли включить компьютер этак часа на три и поглядеть футбол, а потом мультики...

– Твоя тетя Маша мне не нужна, забери ее себе: она только и знает, что телевизор смотреть опять же про коронавирус – опупеть можно!.. – вскрикивает сын.

– Это что за слова?! – строго не Петруше, разобиженному коронавирусом, а папе, пока не обиженному мамой, уже сурово, а не строго спрашивает мама.

– Детский сад, Лапуля... Влияние... Может, и тетя Маша...

– А ты где? – спрашивает прокурорским тоном Лапуля. – Где контроль?!

– Ну, я, как ты догадываешься, вместе с тобой – только через стол... за компьютером: без этого теперь не обойтись; контроль решительно за всем на производстве и за каждым... в отдельности...

– Сыном лучше бы занялся!.. – негодует мама.

– Когда?

– Сейчас.

– Мне еще надо кое-что посмотреть... в инстаграме...

– Так. Всё, – решает мама, как всегда, неожиданно. – Едем к дедушке и бабушке в деревню.

– А может, к моим? – стеснительно спрашивает папа.

– Нет, к моим ближе... и ребенок к ним больше привык...

– Когда ж он привыкнет к моим, если каждый раз...

– Довольно философствовать... Всё-о...

Петруша, согласный с матерью: и ближе, и вроде уже роднее мамины дедушка и бабушка, выразил неожиданно и свое желание:

– Я хочу Лену с собой взять, – сказал напыжась.

– Какую?! – опешила мама.

– Из нашей старшей группы детсадовской... – разъяснил Петруша и попросил. – Давай ее уговорим...

– Потерпит твоя Лена, – ответила мама с усмешкой.

– Да?! А если она с Артемкой задружится?

– Его отправили тоже в деревню, – успокоил сына папа.

– Ты точно знаешь?!

– Да... – сочувственно ответил папа.

– О чем разговор?! Не пойму... – раздраженно внесла свою лепту в диалог мама. – Какая-то ерунда!

– Нет, – возразил на этот раз папа твердо. – Это вовсе не ерунда и далеко не ерунда...

С тем Петруша и прибыл в неродную деревню. Полусонный выпил молока и заснул сном праведника. А с утреца вот он и дед:

– Рассказывай, внучок, чем дома занимался?

– Компьютером: футбол смотрел и мультики...

– Ага... То есть жизнь виртуальная вместо живой, правдашней?.. Да... Беда-а... – качает головой дед. – Ну, привыкай у нас живьем жить...

– И телевизора не будет?

– Почему?! Захотел – смотри, но не с утра начинать. С утра на зарядку...

...Дед молодой, без бороды и усов, только на пенсию вышел: учитель, всех в деревне языку русскому и литературе учил. Уважаемый дед: каждый ему кланяется с доброй улыбкой, что Петруше всегда было по душе...

...Петруша за дедом на веранду: о-очень старался, чтоб не оплошать ему, городскому: дед подсадил на перекладину, и Петруша с дедовой помощью несколько раз подтянулся, да еще как-ак!..

А тут и бабушка, добрая, ласковая, внуку:

– Подойди, в макушечку поцелую, солнышко ты наше... Я уж и блинчиков испекла, хочешь со сметаной, хочешь с медом, а хочешь и с вареньицем... вишневым...

– Погоди, мать, разреши уж нам с внуком мячом перекинуться: Славик звонил, просил футболом каждый день раза по три сынишку потчевать: там-то, в городе, в квартире, места нету, а на карантине все действующие спортплощадки позакрывали...

– Го-ол! – кричал Петруша, от радости прыгая чуть не выше самого деда, – и прибежавшей в испуге бабушке подтвердил криком: – Го-ол! Я в девятку всадил!..

Перепуганная бабушка нечленораздельно деду:

– Ну, ты, Ваня, подумай: это что за крик?! Это хорошо?

– Хорошо, – подтвердил дед, улыбаясь, – очень хорошо: эмоции ребенок должен выплескивать наружу, а не хоронить в душе. Мал еще, чтобы скрытничать да утаивать...

После завтрака дед включил телевизор с новостями... Петруша терпел-терпел и выдал эмоцию наружу:

– Это ж, до каких пор будут говорить о коронавирусе – опупеть можно?!

Бабушка, как мама, насторожилась.

– Что же за слово... опупеть? Ты где ж его слышал?

– В детском саду, – успокоил дед, – где же еще? Опупеть – значит надорвать пуп: лучше, Петруша, сказать «надорваться», хотя пуп или пуповина – это то, что связывало тебя с мамой: ты родился, пуповину перерезали; остался пуп на твоем животе – ямка, понял? Живот, следовательно, и пуп можно надорвать непосильным тяжким грузом...

Петруша раскрыл рот: мама так никогда не объясняла, сказал с благодарностью:

– Ты всегда так и разъясняй, дедушка, и я все пойму сам... Я только не понимаю пока, сколько можно говорить о коронавирусе? Теперь всю жизнь, что ли?!.

Дед усмехнулся, а бабушка загрустила взором:

– Дело в том, что я до глубины, внучок, досконально и сам этого не понимаю: столкнулись, видимо, интересы самых влиятельных в мире финансовых групп, отсюда истерия и пандемия, какие погубят людей и разрушат мировую экономику, – с горечью сказал дед.

– А откуда он взялся – коронавирус: не было, не было и вдруг – на!

– Нет, он был и есть этот вирус у летучих мышей, но о-очень влиятельным людям Земли, имена которых мы не узнаем: мы в лучшем случае узнаем исполнителей, пришла в голову пагубная идея – заразить этим вирусом человечество...

– Зачем?

– Чтобы создать вот эту самую ситуацию, от какой ополоуметь можно: главное – гибнут люди и гибнет то, что обеспечивает жизнь человека в нормальных экономических условиях... Дальше, если не совладать с вирусом, человечество поджидает гибель... от голода и болезней... и хаоса – крайнего беспорядка в мире. Все может быть, если мы не устоим с тобой, внук, тоже.

– Ну, что ты пугаешь, он еще мал, чтобы понимать весь этот ужас! – вскинулась бабушка. – Иди ко мне, моя детка: Петрушечку поцелую в макушечку... Иди... ко мне...

– Погоди, бабушка, разве то, что сказал дед, тебя сильно не парит?!

– Что за слова, Петрушечка?! Где ты их слышишь?

– В саду, во дворе, на улице, – спокойно рассудил дед, – где же еще? На Марс он еще не летал, но котелок варит – и это хорошо...

– Дедушка, значит, те, кто задумал погубить нас, враги?!

– Да, но не только твои и мои, но и человечества: ради денег, ради власти над миром они готовы на всё-о...

– И человечество и ухом не ведет? Почему, когда я что-то не так делаю или говорю, мама меня наказывает и ставит в угол или лишает конфет, или компьютера, а почему не наказаны те, кто заварил эту забалденную заваруху?!

– Человечество, в целом, лопоухое и доверчивое, – вздохнул дед. – Тем, кто страдает, надо посочувствовать...

– Посочувствовать я могу, но что же делать?!

– Вероятно, терпеть и карантин, и каникулы, и житье в деревне...

– Я люблю вас, дедушка и бабушка, и деревню заодно вашу тоже... Но что же делать?! Ума не приложу...

Глава 12

ГЛАВА XII

Родные дали

1

Клеопатра из села Покойное

«Далось ей, автору этих строк», – скажет читатель, если таковой найдется, – село Покойное где-то там, на краю Ставропольской степи, возле Калмыкии, еще и носится с ним, как дурень с писаной торбой, и стихи про него, село свое, пишет, и повесть вымучила: не то год, не то полгода писала, – сама говорит, а село то:

Пыль, жара да мертвая трава,

Милое село мое родное,

Как всегда, судьба, должно, права,

Но мое, мое-то сердце ноет.

Что за доля выпала тебе,

Что ни лето, то и быть беде,

Что ни день, то злые суховеи

Даже думы о дождях развеют?!.

...Речка досыта не пьет сама,

И названье до того простое:

«Как живется-можется, Кума,

На степном на вечном на постое?!

Труженица, знаю, знаю я:

Без тебя изнемогла б земля...

Это покойненское лето: до +40 в тени. В тени и без преувеличения! А осенью и зимой развезет суглинок дождями, а тебе приспичило на «зады», то есть заднюю часть усадьбы, где, как догадывается и ныне нетронутый городскими удобствами читатель, находится тот самый «нужник», без которого воспитанному человеку не обойтись: дед мой говаривал, мол, в доме-то срамно, совестно, а тут на воле, и к тому не слышно и не видно...

Я, можно сказать, с рожденья, то есть для точности с полугода – городская жительница, но дедова концепция – теперь подавай такому читателю, как Герман Греф и многим другим, для убедительности иноземное слово, – но не русское, так вот, следуя совету мудрого, а главное, совестливого деда: всю жизнь свою трудовую оттрубил бухгалтером колхоза, и ни-ни, ни Боже мой, сохрани и помилуй, жил всегда как рядовой колхозник, и меня, малую внучку, наставлял: «Лучше хлеб есть и водой запивать, да спать спокойно, чем за сладкий кусок ответ держать». Менялись председатели, кассиры, кладовщики, а дед был и остался незаменимым профессионалом, его берегли часто меняющиеся председатели. Когда я приезжала на каникулы к деду, слышала, как говорили мне вслед уважительно односельчане: «Это внучка самого Михал Тимофеича...»

Но деда давно нет, а наказы его со мной, в том числе и малые: отправляюсь по нужде «на зады». Ноги осенью и зимой в калошах, на каждой – два шага сделал – пуд грязи: идти как по снежной целине в пояс. И вдруг, чё ж так полегчало одной ноге? Гляжу: я уже полубосая – одна калоша приказала долго жить, а сама я, почти налегке, получила «втык» от тетки: «В дому чё не так? Чем хуже, чем в Ессентуках?»

Так и хотелось сказать: «В Ессентуках нужника на задах нет и вольного степного воздуха тоже, хоть город и курортный, а все по сравнению со степным селом в тисках, а тут:

Над степью расстеленной плавают коршуны,

Хищные вольные птицы,

В степи той веками травы не кошены,

Им топот кочевников снится,

Им грезятся битв бесчисленных всполохи

В кровавую рань зари,

И мнится и ныне запах пороха,

Тревожно звонят звонари...

И сизой полыни раздолье горькое,

Колючки степной острие,

Всё это радость детства прогорская,

Всё это и ныне моё...

И с низким поклоном и болью сердечной

В степи родимой брожу,

И сушит слезу жаркий ветер встречный

И в даль степную гляжу...

...Так вот эта даль, – степная неоглядная, – до горизонта!.. Видели ли вы, как садится солнце в степи? Если нет, постарайтесь увидеть. Кто-то ответит: «Ну, как в море, там тоже даль до горизонта...» Да, даль там до горизонта, но все же солнце «плюхается» в море, мне кажется, что я даже слышу это «плюханье», словно окунуться хочет. А здесь, в степи, солнце торжественно, величаво снисходит к горизонту, подкрадывается к краю степи и расстается с ним, с краем, а в сущности, с самой степью, как расстаются влюбленные на время, нехотя и ласково. Прелесть!

«Привидится же такое?!» – возразит шибко деловой читатель.

Кому как и что видится?!

Но и деловой, верно, согласится, что степи, как и леса, и моря, и горы – великое российское наше достояние.

Да, здесь, в Ставропольской степи, в родном Покойном, летом так вжаривает, что захочется в Антарктиду сразу и, кажется, навсегда. Но бегущих что-то не видать: именно на этих землях рождается та пшеница, какой цены нет, и это знают и в Кремле, и за рубежами нашей Родины. Именно здесь развито овцеводство, именно здесь, на этой землице благодаря Куме, – в воды какой окунаться не советую: войдете представителем белой расы, выйдете метисом, – так вот благодаря этой самой кумской воде растет виноград, какому цены тоже нет, вот об этом, думаю, в Кремле не знают, иначе нашли бы возможность поддержать завод, 1898 г. рождения, в Прасковее – село рядом с Покойным, а то прасковейские вина и коньяки – круче «Хеннеси» и прочих бренди, – днем с огнем не только в Рязани не сыщешь, а по всей Руси, верно, тоже.

Вот вам и степь, и жара, и кумская двуличная вода: окрасит вас мгновенно благодаря содержащейся в воде глине – готовой подкормке для растений.

Кстати, в Покойном более 13 тысяч (!) жителей, а автобус, по-местному, пассажирка, делает в селе более двадцати остановок. Думаю, такое село в срединной России вряд ли и сыщешь.

И вот я, тоскующая по родным местам, не могу – треклятый вирус! – никак выбраться не только в Покойное, но и в родные Ессентуки, где с полугода до двадцати лет жила, а много дольше жила и моя мама... и там ее могила, как и родные могилы предков в Покойном... Болит, ноет душа по родимому порогу:

Родные дали... Что оно такое? –

Иным лишь пройденный этап и ерунда, –

Во мне душа смальства скорбит и ноет

Безвременно, до смерти – навсегда.

И здесь я черпаю взахлеб отвагу,

И радость, рвущуюся из души,

На прослезившихся очах живительную влагу:

Она меня спасает в одиночестве – в тиши...

...Вот в таком настрое, какого и врагу не желаю, и пошла я куда? Верно, в аптеку... за лекарством, хоть оно и кусается ценой, но чем-то довольствоваться надо, когда желанье застопорило?!.

Вхожу, как в пустыню явилась: все по домам сидят, видно, не у меня только захромало желание, – и вижу за стеклом... Клеопатру, ей-ей! – ту самую легендарную царицу из Египта, какая не только самого Цезаря с ума красотой и умом свела, но и Антония зацепила, и главное, с жизнью рассталась театрально: не то отравилась, не то змея ядовитая укусила...

Да-а... Это что за видение в пандемию?! Разом сообразила: вовремя в аптеку явилась... Но, собрав остатки «сильной личности», обо мне вроде так чаще толкуют, называю успокаивающее нервы лекарство по имени, и тут Клеопатра, ослепляюще яркая – мимо ни в жизнь не пройдешь: рыжая – огонь! – с волосами, заплетенными в малые косички и уложенными древнеегипетским манером в виде тюрбана на голове, с черными бровями и двухсантиметровыми ресницами, сквозь какие, как сумерки, пробивается свет серых загадочных глаз – неожиданно по-царски недоступно, но мудро заговорила, предложив мне... десяток лекарств, помогающих забыть не только про пандемию, но и про ремонт в нашей писательской организации, где я числюсь начальством для тугодумов, а для членов творческого коллектива только рабыня Изаура, обязанная исполнять противоречивые желания каждого Творца без промедления, а тут мудрое величие... Клеопатры. Вот как надо вести себя... с достоинством, но не доступным. «Есть женщины в русских селеньях!» Да... Откуда?

...Но опять же, утверждает «сарафанная» молва, мол, я могу воздействовать словом на любого – это, разумеется, не так и не всегда, но явилось бы желание: для писательницы оно, желание, а за ним вдохновение, главное.

– Откуда ж вы такая? – неожиданно прямым вопросом цепляю Клеопатру на крючок. И получаю прямой ответ:

– Из Буденновска...

Тут-то я и повела бровью:

– А из какого, не скажете?

Она не смутилась: Клеопатра же – царицу и сдвинутой бровью не возьмешь:

– Из Ставропольского края... город возле Буйволы – озеро такое, – и с радостью, – мама пишет: два пляжа устроить хотят, а сейчас в дожди к нему, озеру, не подойдешь: берега топкие – глинистая земля... Нужен песок и гравий, наверное... А в жару хоть какое-то прикрытие: зонтики, навесы, а то сгоришь... Сейчас там в тени +40оС... И берега как из асфальта: глина при +40о как каменная твердь.

– Значит, в Буденновске?! – не сдаюсь я, рожденная в Покойном, в трех километрах от Буденновска в Ставропольском крае, – а где же говор с приглушенным «г» и «расхристанное» «аканье», типа ба-а-а-льшой и обязательное вместо «да»: та-а не-ет, та-а не-ет... Где говор? Или в Буденновске по-московски теперь говорят?

– Не-ет, – протянула Клеопатра, – я, как была принята на фармацевтический факультет, на бюджетное отделение в Рязани, работала над своим произношением и через год уж было не узнать, откуда я...

Ага... Так у них, успешных, чтоб никто не догадался, откуда... И она добавила:

– А вы как заговорили, сразу родным повеяло... Так мои земляки в Покойном говорят... Я в Покойном родилась и окончила с золотой медалью одиннадцать классов, по ЕГЭ набрала нужное количество баллов для бюджетного поступления – и в Рязань... И мама жила в Покойном, но сейчас нашла работу более интересную в Буденновске, там и живет, а брат остался в Покойном с дедушкой и бабушкой: одиннадцатый класс будет заканчивать, он тоже отличник, пишет стихи и надеется поступить в рязанский университет на филологическое отделение...

– А почему выбрали Рязань? – спрашиваю я, упорно добиваясь истины для меня от спасительной Клеопатры... из Покойного.

– К Москве ближе и потом... судьба, наверное, – поясняет она доверчиво.

Ага... к Москве поближе, а если бы к родному порогу... в Покойное? Не-ет, не для того родного говора лишилась... Успешные, они так: круто разворачиваются на виражах.

В паузе она со мною осмелела:

– А как вы в Рязани оказались?..

– По греху: «увезу тебя я в тундру».

Она с восхищением:

– И стали известной писательницей...

– А вы откуда это знаете?

Клеопатра с радостью:

– Мне мои коллеги едва ли не первым делом сообщили: среди наших покупателей талантливая писательница, и очень хорошая повесть «Село Покойное», но мне ваша книжка еще не досталась: на нее очередь... – и добавила с надеждой. – Может быть, и мой брат когда-нибудь напишет про Покойное, Буденновск и Буйволу...

...Может быть. Почему нет? Ведь я, правда, полугодовалая, тоже оставила с мамой сперва Покойное, а потом в двадцать лет отроду и Ессентуки... с любимым.

– А вы не замужем, Мария? – отчего-то царица Клеопатра выпала из моего творческого сознания. – Или гражданским браком спутаны?

– Не-ет, конечно, – и добавила совершенно по-покойненски. – Та-а не-ет, конешно, – не-ет! Сама не хочу, и мама не разрешает... Еще че-во-о! В Покойном это не принято!..

...И хорошо. И слава Господу: российское село всё еще сильно сугубо нравственным достоинством и трудолюбием и подпитывает этим и города, и столицу.

А Он является к нам тогда, когда, кажется, уж всё-о кончено, ан нет: Ему виднее, к кому и когда явиться с благодатью...

2

Желанье

Чего душа крепко желала, то Бог и дал...

Русская пословица

Когда умирает желанье –

Кончается жизнь:

Борись до истязанья

И крепче, крепче держись!..

Желать – это значит действовать,

Стремиться к цели – гореть!..

И никогда не злодействовать,

Но к яркой звезде лететь...

...Вот я после встречи с Клеопатрой из Покойного и рванула туда, куда звала душа, в родные дали. А как же коронавирус? Ничего, подождет, не такие преграды преодолевали те, кого звала эта степная даль!

Его Величество Лев Николаевич Толстой рассказывает в «Войне и мире»: «Пораспространилось движение между крестьянами... К переселению на какие-то теплые реки... Сотни крестьян, в том числе и богучаровские, стали вдруг распродавать свой скот и уезжать с семействами на юго-восток...»

Мой дед по матери, Акимов Михаил Тимофеевич, крестьянин из села Покойное, упорно вколачивал в мою память несмышленой девчоночки: «Мы москали!..» Он ревностно относился к моей причастности по отцовской линии к донскому казачеству: дед – «москаль» – и всё тут, он желал, чтобы и любимая, пока единственная внучка чувствовала это, он хотел передать по генной установке свою срединную русскость – и никакого донского казачества: дед-крестьянин, степняк, но из серединной России!.. И его потуги, напряг в любви к родным местам и в прошлом, и настоящем сказались в его любимой внучке.

В одной из своих записок я, кажется, вспоминала, как, будучи говорливой трехлеткой, была привезена к маме в Ессентуки из Покойного, и, выйдя из электрички, на удивление снующих пассажиров пала на колени и ручонками, сколько возможно, обняв асфальт, на перроне вскричала: «Ессентук мой! Мой Ессентук!»

Сама я об этом, прямо скажем, стержневом происшествии для меня, помню смутно, но сдержанный в словах и поступках дедушка молча, но благосклонно пронзительным взором карих, глубоко посаженных глаз подтверждал время от времени повторяющиеся для моей мамы велеречивой бабушкой эти воспоминания.

Бабушка была прямо противоположного деду характера: она знала всё, что случалось со всеми в селе и до тонкости с членами вновь обретенной ею семьи... еще до их рождения, о чем в разных вариантах сказывала мне, не забыв предупредить: «Не говори деду!» Как и твердо знала, что с каждым будет потом, к примеру, успокаивала мою маму, какую побаивалась за прямоту характера и, желая подольстить, неустанно повторяла: «Ох, у твоей дочки не голова, а дом Советов. При власти ей быть, при власти... Послал Господь голову – не обидел! Не опасайся. Эта в люди выйдет: больно умна, пожалуй, деда переплюнет; таких в вашем роду нетути, с пером ей за столом сидеть, а не колхозную землю мотыгой приваживать...» Бабушка была с чутьем: у меня вышло точно так: «с пером и за столом...»

Она была мачехой маме, какую умный, да интеллигентный дед – профессионал своего дела, любивший хорошую книгу, знавший творчество Льва Толстого, Федора Достоевского, гоголя и, конечно, наизусть чуть ли не всего Некрасова, без которого, по его мнению, в русской литературе не было крестьянина, о, мой дед, какому при встрече кланялся уважительно стар и мал на селе, прожил лет тридцать пять с очень расхристанной женщиной и родил дочь, совершенную копию своей матери, то есть его жены, какую на селе называли «пройдой»; он прожил с этой женщиной, прошедшей огни и воды и могущей при необходимости пролезть сквозь игольное ушко, до смерти. Он сошелся с нею после болезни и смерти в 1931-м от голода своей любимой жены и двух малых деток, чтобы сберечь еще двух, мою маму, девяти лет, и трехлетнего сына, своего любимца.

Они, его дети, уйдут из отцовского дома, не сживясь с мачехой, а мой любимый и любящий дед не сможет или не захочет расстаться с той, что, в сущности, разорила его семью. Это поначалу он несколько раз пытался расстаться с нею, а потом, должно быть, свыкся и, уже умирая, просил и мою маму, и ее родного брата, своего в прошлом любимого сына, оставить всё: дом, подворье, скотину, – ей, своей жене и ее дочери.

Конечно, и мама, и ее родной, любимый мною дядя, «знатный» чабан Ставрополья, исполнили его волю.

Я помню, когда дед болел и мы с мамой приехали навестить его, бабушка на ухо шептала мне: «Хоть бы Господь прибрал его поскорее... Пора ему, пора...» И я, стеснительная в деда, не посмела укорить, усовестить ее за эти речи.

И всё думаю и теперь, как же была всесильна эта женщина, какая смогла отворотить отца от любимых детей, изгнать их из отцовского дома и управлять мужем так, как получается в цирке только у властного дрессировщика, укрощающего диких зверей.

Как всё это происходит в жизни, не пойму и как дед, любящий меня, а он любил, и это проявление любви было с его стороны очевидным, оттого-то эта женщина и не смела меня обижать, а напротив, лебезила, что было очевидным тоже, так вот, как он не смог защитить своих детей, или привычка сожительства с этой женщиной сильнее любви к детям?!

Мудрый, строгий, интеллигентный, а вот подишь ты, но я любила его и всё вокруг него и прощала ему эту женщину, а мама моя нет, не прощала и пыталась доказать разницу между своей матерью, умной, достойной, благоприятной, и... этой женщиной, на что дед отвечал:

– Эта тоже хорошая...

Может, так оно и было, во всяком случае для деда, и потому я тоже любила неродную бабушку и внимала ее рассказам, разинувши рот, что очень не нравилось моей маме, но помогло мне в дальнейшем создать образ всё-таки сельской «пройды»... рядом с почтенным дедом.

3

Здравствуй, Покойное, здравствуй!..

Здравствуй, Покойное, здравствуй,

Ты как без меня живешь?

Вижу я, вижу, здравствуешь

И хлеб свой сытный жуешь...

И розы в твоих палисадниках,

Асфальта крепкого путь...

Увидеть бы конного всадника,

Чтоб в прошлое заглянуть...

Узреть бы саманную хату

Под крышею камыша,

Припомнить ту горькую дату,

Когда дед ушел не спеша...

Но ты, родное Покойное,

Нынешним днем живешь

И в радость мою достойно

Крестьянскую ношу несешь.

Нет прежнего запустенья,

Колхозной нет нищеты,

По Божьему точно веленью

Воскресло ныне и ты.

Тебя не окинуть и взором,

Народу – ей-ей! – не счесть:

На вольном степном просторе

В России Покойное есть!..

...Я вышла из машины, но, увы, не стала на колени, как пала, будучи трехлеткой, на ессентукский асфальт, и не обняла родной земли, но в сердце, как говорят в Покойном, «ворохнулось» неотделимое от меня самой чувство любовной близости к раскинувшейся на моих глазах степной нескончаемой дали, родной до ощущения крепкого единства с ней: «Эта вольная земля меня родила, она моя генная память, она моя отрада – в ней сила моей нынешней жизни...»

Не было никакой изнуряющей жары до +40о в тени: Господом – кем же еще?! – была послана благодать: и здесь, в ставропольской степи, отчего-то «Тихо август прилег ко плетню», – как писал великий Поэт, и не было ни одного признака иссушающей жары: густая зелень придорожных акаций и тополей, золотистая стерня сжатого поля, стрекотанье кузнечика и звонкая песнь жаворонка в синем поднебесье и... плюс градусов 25–27 не более...

...Здесь, в Покойном, тоже коронавирус, но с двоюродными сестрами – дочерьми любимого дяди – «знатного чабана Ставрополья», мы обнялись не целуясь. Они моложе меня значительно: лет на десять-пятнадцать, у всех семьи, кроме одной, у которой умерла от саркомы двадцатилетняя дочь – и в раскидистой вольной степи, где, кажется, только ветрам раздолье, нет от этой грозной заразы спасенья, о какой мы все в происках треклятого вируса малость подзабыли...

Но сестры, как и положено степным людям, несмотря на горести жизни – у кого их нет?! – держатся бойко, уверенно, здраво рассуждая о нынешней жизни:

– Живем, не только хлеб жуем: подворьем своим держимся, а без труда – не вытащишь рыбку из пруда и жалиться – дело пустое, – сказала, отвечая на мои вопросы, как да что, самая бойкая из них, Наталья, крепкая на вид, хотя и с болезнями, ныне занятая проблемами внука, пятнадцатилетнего Дани – Даниила то есть, потому как отец его в «командировках» исчез, а мать, дочь самой Натальи и мать Дани, малым дитем занята, внучкой Натальиной, а Даню надо в колледж определять «по механике учить надо: время такое – в люди учебой выбиваться»...

Молодец, Наталья, мне по нраву: не скулит! Но, к сожалению,

Я в родном селе теперь уж гостья

И самой не верится – чудно!

Здесь на вольном на степном погосте

Дед мой похоронен уж давно...

Здесь, на погосте, все родные могилы обошли с поклоном, молча, но Наталья неожиданно, словно читает мои мысли, возмущается:

– ты подумай, мы с тобой не можем поклониться праху нашей бабушки: дед, видите ли, не знал, где ее могила, глаза ему застила та пройда! Дети малые были, твоя мать, мой отец – они знать не могли, то понятно, но он, он-то должен был знать, куда жену схоронил, а ты его все защищаешь...

Я тоже так думаю, но говорю:

– Наш дед дал жизнь своим детям, моей маме, твоему отцу, и чтобы спасти их, в дом взял другую женщину... Не нам его судить: «не судите да не судимы будете», верующая!..

Наталья замолкает, думаю, она гордится мной, что я «писательница», и полагает, должно быть, как все сёстры, что я «богатая и счастливая»...

Впрочем, так думают, уверена, многие обо мне... И, должно быть, не понимают, в чем мои радость и счастье:

...А радость в том, что не завидую, не лгу –

Перо проворное Господь послал в участье:

Девчонка я. босая на лугу,

И плачу, и смеюсь – и в этом счастье...

4

Ветер ласковый, ветер вольный...

Но у Покойного не так всё спокойно, полно того, что есть повсюду: вражда из-за ерунды, ссоры, перебранки, отсутствие взаимопонимания, но и взаимопомощь, и трудолюбие, и свободолюбие, и любовь, безусловно, к родной степи. Отсюда легенды, сказания, да и название как самого села, так и иных мест.

У села есть придаток и называется «Катасон», там живет и одна из моих сестер, доброжелательная Валя, и около трех тысяч других жителей. А название из легенды: ехала царица Екатерина Великая «на юга» и останавливалась здесь, в степи, на этом самом месте, передохнуть и... спала на вольном воздухе всю ночь – отсюда и Катасон явился, то есть Катин сон – место знаменитое, придаток к Покойному.

А само Покойное, видимо, оттого, что бежавшим из срединной России «москалям» – крепостным крестьянам – здесь вольно, спокойно жилось, а политика Екатерины II состояла в том, чтобы заселить эти земли близ Кавказа: крестьян не возвращали назад силком.

Но Покойное в трех километрах от теперь печально известного Будённовска, опоганенного разбоем в 1995 г. бандой Басаева.

Естественно, это никакой не Будённовск, а до пришествия большевиков станица Святой Крест. По легенде... ехал из краев, близких к Чечне, израненный генерал, и положили его в степи возле озера Буйвола умирать: кровоточили все его раны. Помолились Господу спутники генерала в ожидании его смерти. И пала темная ночь. И вдруг во все южное низкое ночное небо воссиял с севера на юг и с востока на запад крест, и сияние его было так сильно, что спутники генерала пали на колени и стали снова молиться. И очнулся генерал, и кровоточащие его раны мгновенно зажили, и узнала о том царица Екатерина II и повелела на месте этом создать казацкую станицу Святой Крест – первый оплот на границе с неусмирённой Чечней; на оборонительной линии потом возникли Георгиевск, Константиногорская крепость – позже Пятигорск, Ессентукская станица и Кисловодская опора.

И легенда из уст в уста добавляет: Екатерина захотела осмотреть эти степные, освященные Господом места, но возле озера Буйвола застряла ее карета и пала в озеро, а с нею, естественно, и царское золото, какое и ныне якобы ищут ловцы удачи... А на воде и по берегам озера бродит ветер:

Ветер ласковый – ветер Родины,

Ветер вольный степной,

Он теперь по жнивью золотистому бродит,

Верный, нежный любовник мой.

Он легенды былинные скажет,

Он согреет – в жару охладит,

Лик родимой степи покажет,

Тайны ее сохранит.

Он дыханье больное вылечит –

Свежестью допьяна опоит,

И печаль на раздолье выплачет:

Про нее в той степи возопит...

Ветер ласковый, ветер Родины,

Ветер вольный степной,

Он теперь в одиночестве бродит,

Но в сердце моем он со мной.

Станица Святой Крест,

Буйвола, август 2020 г.

Глава 13

ГЛАВА XIII

«Ессентук мой»

Как лучшую песню Отчизны моей люблю я Кавказ.

М.Ю. Лермонтов

Вот и добрались мы с читателем, надеюсь, найдется любитель простой, неизысканной прозы, главное, так мне кажется, писанной русским словом: как думаем и говорим, так и пишем, до тех мест, какие для меня всегда по этой сложной нынешней жизни, – бальзам на незаживающие раны, но благодаря бальзаму, раны саднят, кровоточат, а все ж имеют ярко выраженное желание к заживлению... Где бы и что бы со мной ни случалось бедственного для души, возвращаясь в родной уголок необъятной земли нашей Российской, я чувствую радостное обновление и желание выразить это чувство в слове:

Я здесь хочу жить... Только здесь,

Как в пору мелькнувшего детства,

Загадочным мир был весь,

Как в коммуналке соседство,

Где тесно, где с криками, плачем,

Но всех роднила душа,

Где редкой была удача,

Но верилось: жизнь хороша!..

Она уже за порогом,

Вот-вот переступит его,

И счастья вдруг станет так много:

Не обделит судьба никого...

Так и было. Так и верилось... Здесь, в земном раю, и сейчас верится мне, когда я возвращаюсь сюда.

...Сорок семь лет русские бились за Кавказ, а иначе, если бы ни бились, здесь был бы Халифат, чей? Наверное, все-таки фактически под британским протекторатом, то есть влиянием: не зря говаривали русские в ту пору, что пушки Шамиля заряжены английским золотом...

Но в России было кому решать такие сложные военно-политические задачи: среди первых и на Кавказе стал Александр стал Александр Васильевич Суворов, создатель оборонительной линии, по существу, от станицы Святой Крест до Кисловодска, так в конце восьмидесятых годов XVIII века и появились Ессентуки, недалеко от впадения в Подкумок речки Ессентук (по-кабардински означало «овраг сентов», то есть осетин). Правильно в три года я называла свой город! Целебную воду Ессентуков стали принимать больные уже около 1840 г. и среди тех, кто усмирял Кавказ, был военный и государственный деятель, Алексей Ермолов, генерал, герой Отечественной войны 1812 года; это о нем сказал прозорливо Поэт: «Смирись, Кавказ: идет Ермолов!» А с новым наместником Кавказа М.С. Воронцовым, с тем самым, кто был злейшим соперником Пушкина, началось бурное развитие курортов Кавказских минеральных вод. Кстати, М.С. Воронцов, князь, наместник не только Кавказа, но и Грузии, собственноручно высаживал деревья на нижней аллее Ессентукского парка: не гнушался таким простонародным занятием.

Не мешало бы и представителям нашей родной рязанской городской администрации этот пример взять на вооружение6 глядишь, и в Рюминском парке появится хоть одна аллея, подобная созданной трудами графа М.С. Воронцова в Ессентукском скромном парке на шестидесяти двух гектарах.

...Под зонтом густой ажурной зелени

я иду по сказочной аллее парка,

И бельчонок шустро и уверенно

подтверждает шмыганьем, что здесь нежарко.

Здесь прохлада томная, густая,

Даже солнцу не по силам разогреть:

Я душой давным-давно устала,

Но предпочитаю не чадить – гореть!..

Где же сила чувства, вылитая в слове;

Где пылающий и нещадящий жар,

Где же генная моя основа,

Та, что пробуждала силу, а не жаль?!

...Я иду по сказочной аллее парка,

Здесь впервые я услышала любви слова,

В жизни не было ценнее давнего подарка:

Эту мудрость я сквозь годы обрела.

Более всего поражает в Ессентуках «тишь да гладь, да Божья благодать»: ему не сравниться с шумным, торговым Пятигорском, где всё-о ярмарки, ярмарки, или с красавцем Кисловодском:

Город в горах. на горах – дворцы,

Торжественный. строгий наряд.

Обустроили город первопроходцы-творцы

Лет сто или двести назад.

В ущелье залитый солнцем бульвар:

Розы сияют, каштаны и ели,

А в Туле, должно быть, кипит самовар,

В Якутске давно закружились метели,

Ну, а в Рязани осень пала:

Навек обручилась с зимой,

И жажда жизни как-то спала:

Круговорот земной.

А здесь на бульваре, в горах и выше,

Царствует горный дух.

И сердце так сладостно, вольно дышит,

И радостно полнится слух.

А красавец-Кисловодск, разумеется, помнит Лермонтова: бюст Поэта на скале, а за решеткой, в гроте самой скалы, скульптура... Демона, как раз напротив колоннады в честь Победы 1812 года...

Демон за решеткой, в гроте скальном

На потеху выставлен толпе,

Лик его презрительно-печальный,

Может быть, запомнится тебе?

И согбенны плечи и тоска

Смертно-одинокая в очах,

Станет для тебя теперь близка

И усмешку погасит в речах?

Может, ты не плюнешь шелухой –

Все равно, подсолнечной, словесной –

В боль чужую. Сердце глухотой

Не зачахнет празднично воскресной?

Может, Демон вспомнится тебе

За решеткой, в кисловодском парке,

В праздной затерявшейся толпе

У колонн великолепной арки...

...Никогда творец, будь то литератор, композитор, художник, не создаст значительное, если душа его не испытала того, что он воспевает или осуждает пером, кистью или нотами... Творцу надо самому пройти через страдания и радость создаваемого...

Конечно, Ессентуки скромнее и Пятигорска тоже: Пятигорск еще более, чем Кисловодск, осиян именем Гения – Михаила Юрьевича Лермонтова. и уже поэтому никогда не оттеснится на задворки. Кстати или некстати, но дает покоя подоплека убийства Поэта, а то, что это убийство произошло по чьей-то значительной роли, кажется, уж не вызывает сомнения – только «видимые» причины разнятся: убили Гения русской, а следовательно, мировой культуры. Это нам писал Его величество Лев Толстой, что если бы этот «мальчик» не ушел так рано, то не в нем самом, не в Достоевском не было бы нужды...

А юнец писал, обращаясь к нам, потомкам:

Не говори я трус, глупец!..

О! Если так меня терзало

Сей жизни мрачное начало,

Какой же должен быть конец?..

Он свой конец предвидел уже в юные годы, как и переворот в родной стране, какую любил «странною любовью», и предсказал:

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ней прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь;

Когда детей, когда невинных жен

Низвергнутый е защитит закон...

Так и случилось спустя всего сто лет...

...Получив известие об убийстве Лермонтова на дуэли, Николай I изрек: «Собаке собачья смерть»... Писанные пером императора и Бенкендорфа бумаги выставлены в музее М.Ю. Лермонтова во дворе его «домика» – так зовется в Пятигорске этот мемориал: «Домик Лермонтова»...

Так что же сам царь?! Ну, зачем так плоско?! Была бы «крыша», защита есть, а исполнители найдутся, верно? Но якобы Мартынов защищал честь своей сестры, имевшей близость с самим Поэтом: теперешние наследники, живущие в Америке, кажется, требуют от российских потомков генетической экспертизы, тогда, в случае для них положительного результата: убийство – всего лишь «святая месть».

Необъяснима, правда, траектория полета пули, сразившей Поэта, и якобы выпущенной Мартыновым, но это «как бы детали»... для некоторых.

...Убит Поэт! – невольник чести –

Пал, оклеветанный молвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой!..

Не вынесла душа Поэта

Позора мелочных обид,

Восстал он против мнений света

Один, как прежде... и убит!

Но есть мы, его кровные потомки, какие благодарны России за то, что она родила и вырастила гениального Поэта!..

И поэтому я и пишу:

...Не у подошвы Машука была,

Где памятником горечь одолела,

На облаке воздушном заплыла

Я в небеса, где Муза его пела

И где листве под солнцем лишь сиять,

Покуда слово жжет и чает души,

Звучит как веры благодать,

Но отзывается и болью, и удушьем...

Так, с Пятигорском понятно, но за что же ты так преданно любишь Ессентуки? Ведь это не Кисловодск и не Пятигорск?! Да ни за что: любят-то преданно и верно, не зная, за что:

Любовь не требует, не просит,

А только отдает любя,

Когда каменьями забросят,

Она не защитит себя.

Она не протестует явно

И, разумеется, не мстит,

Она надеждой грезит тайно,

Но и в местах себе не льстит...

...Будучи малой, неразумной девчушкой, я, даже на каникулах, рвалась от любимого дедушки из любимого Покойного в Ессентуки... к маме, а теперь я снова рвусь в Ессентуки, хотя мамы нет, и меня никто здесь не ждет, и не могу себе позволить уж многие годы продать ее «хрущёвку», и не сдаю ее в наем, потому что там... мама жила. Что-то вроде Раневской с ее вишневым садом... Не могу и не хочу, потому, наверное, что люблю... что это часть моей жизни, с которой я не хочу расстаться...

Тихий и милый город,

Утонул по макушку в зелени,

Потому и родился повод

Молить, что Господом велено.

Городов-миллионщиков много,

Очень красивых и шибко больших:

Порою разврата логово,

Да и разгула шик!..

Здесь же все мило и благостно:

Воздух... хочется пить,

Городок взирает радостно,

С надеждой: так бы и жить,

И любить, и верить, и каяться

В том, что не то и не так

Сотворил, а теперь только маяться,

Как невинный по-детски чудак.

Впрочем, что же это я позабыла про главное?! А главное то, что здесь в Ессентуках, в этом милом и тихом городе, есть ценность, какой нет и наверняка повтора не будет в мире: это минеральная вода № 17, и особенно «Ессентуки № 4», – на вес золота целебная вода; о ней уже прознали в мире и закупают в такие страны, как Израиль и... Австралия. Возьмите на заметку: «Ессентуки № 4» для тех, кто в возрасте немалом, у кого нелады с печенью, с поджелудочной, желудком и кишками... Поверьте: вода творит чудеса. «Ессентуки № 4».

А про Кавказ я не забыла, нет! Как о нем можно забыть, если он-то и прародитель всех чудес в предгорье: глянешь в окошко, а там Эльбрус красуется со всей своей свитой:

В небесном сиянье вершина Эльбруса,

Как парус на глади морской,

Мелодия нежного южного блюза,

Мираж нашей жизни мирской.

Как сказка бесстыжая Шахерезады,

Как сладостной речи обман,

Как первой любви поцелуев услада,

Как бурный и яркий роман.

Красуйся и царствуй, властитель пустыни:

Все меркнет под пристальным взором твоим,

И даже о встрече желание стынет,

Плененное призраком вековым...

Есть такое ученое мнение: якобы в 2001 году нашли останки Русколани – древнерусского государства поблизости от Эльбруса; древние русы называли двуглавого красавца Белым красавцем или Белым леопардом: эльб – белый, «рус, рас» – наш, свой, хороший. Эльбрус – непогасший вулкан и дел может натворить о-го-го!.. Лет 35–40 назад я. и не только я, а вся наша семья, числом четыре человека, проснулась от того, что стал слегка «танцевать» пятиэтажный дом, как бы ощутимо, но аккуратно, зазвенела посуда в шкафу, раскачались люстры – жуть повисла не только над нами, но и поселилась в нас – мы на балкон, весь наш квартал в тревоге. электричество не вырубили – все окна бодрствуют и люди в них. Бежать с пятого этажа мы не решились: добежать не успеем, если дом начнет рушиться, но дом выстоял и все дома тоже.

Это было время осторожного молчания во имя людей: чего их беспокоить? Так, кажется, между прочим, сообщили, что нарушалась слегка сейсмическая обстановка, но разрушений нет. Но общая обеспокоенность не угасла, хотя толчков больше не было, но ранее, ученые уверены, Эльбрус рокотал серьезнее: валуны – «небольшие камушки», весом в полтонны находили у Невинномысска, это по прямой не менее двухсот километров от него самого... Итак, как, должно быть, постиг читатель,

Красавец Эльбрус – непотухший вулкан,

Один из грозных вулканов мира.

Могуч, и суров, и силен великан,

К тебе, недоступный, склоняется лира.

Явился из моря по воле судьбы,

Но в сердце пламя бушует,

Стороннему глазу снега и льды,

Пока размышляет он всуе...

Что Этна, что Кракатау – игра!

То шутки – верное слово, –

Он камни швырял – была пора, –

И пепел летел до Ростова.

Но нынче на вид смиренный вамп

Доволен мирским поклоненьем,

Свою красоту представляет вам

Как радости ощущенье.

Несмотря на минусы этой величественной картины, как жить без Кавказа? Я не смогу:

Кавказ могучий, о Кавказ!

Я пела и пою твою твердыню:

Ты в сказке приходил ко мне не раз,

Я трепетала пред тобою как рабыня.

Ты бастион, ты крепость, ты владыка

Сих неизведанных пространств,

Подобного я в жизни не видала лика,

Ты песня песен, ты любимый мой романс.

Суровый, грозный, камнепадами замучен

И зацелован ледниками и грозой,

И в прозе, и в стихах давно заучен,

Омыт в легендах памятной слезой.

Держись, мой друг, как богатырь из сказки,

Пусть злые языки пророчествуют страх,

Ты заслужил своей твердыней ласки

И в памяти, и в сердце, и в стихах!

Ну что, пора и честь знать?! Пора прощаться и с Кавказом, и с Эльбрусом, и с Ессентуками: дело ждет меня там, в родной Рязани, – главное дело моей жизни:

Уезжаю, уезжаю, уезжаю

И боюсь, что это навсегда,

Обожаю, обожаю, обожаю

Эти маленькие города.

Ель в окно вот-вот достанет лапой,

Голубая сказочная ель,

И орех – по мощи – ей в сатрапы,

Но укроет в жгучую метель.

Клены тихо растеряли листья,

Тишина здесь данность – статус-кво,

Белочка хвостом пушистым лисьим

Разрешает это торжество.

А на горизонте в синь густую неба

Тянутся вершины снежных гор,

Мне – картину эту, да воды и хлеба...

Любо! Очень любо с давних пор...

Стихи

СТИХИ

Родному городу

Мой тихий благостный город

Средь тайны загадочных гор,

Как, милый, ты сердцу дорог

С детских далеких пор...

В предгорье седого Кавказа

Жемчужиной крупной глядишь:

«Живая вода» твоя разом

И Вену возьмет, и Париж.

Нет в мире подобного чуда:

Целительная вода

Спасла уже столько люду,

Что славой грешит навсегда.

8.08.20

Желанье

Чего душа крепко желала, то Бог и дал...

Русская пословица

Когда умирает желанье –

Кончается жизнь:

Борись до истязанья

И крепче, крепче держись!

Желать – это значит действовать,

Стремиться к цели – гореть!..

И никогда не злодействовать,

Но к яркой звезде лететь...

8.08.20

«Преступление и наказание»

...Где же перст Твой, карающий зло?!

Достоевский, «Братья Карамазовы»

По форме зло разнообразно,

По сути – вечная беда,

И хоть проявится и разно,

Но шествует за злом вражда,

Что значит гнев, коварство, подлость:

А Он бы от беды той спас,

Сурово наказал за злобность,

У пропасти остановил бы нас...

Нет, этот путь избрали сами:

И мучаемся, и грешим,

А Он горюет вместе с нами:

«Когда же ребус сей решим?!»

Проверка

Проверял меня... Про-ве-рял

Соблазнителем – жалкой подставой, –

Потерял меня, по-те-рял,

Хоть и мукой была, но и славой...

И рабыней была, впрочем, дерзкой,

Ты-то сам – о-го-го! – крутой,

Оборвала всё напрочь, резко:

Так-то, милый мой, дорогой!..

...С соблазнителем перестарался:

Мне и каторга в прах и дым,

И к тому напоследок заврался:

Легче в сто раз было б с иным...

И воспитанным... и слащавым?

И в машину под локоток?! –

Кандалы мне, как та же слава,

И по сердцу твой грубый намёк...

Приговор

Ты подписал нам приговор –

Коварства суть и мести,

И ни к чему любой раздор:

Не быть нам вместе.

Не быть и лаской не спастись

Не мне и не тебе,

Хоть и теперь перекрестись:

Уж поздно по судьбе.

Мне жаль тебя, но не смогу

Сейчас ничем помочь:

С минуты этой ни гу-гу:

Всё-о. Пала ночь.

Тигру

В «Красной книге» амурский тигр,

Наш российский белый...

Исчезнет и баста, тут не до игр –

Тут виду остаться бы целым.

А зверь опасно красив и могуч,

Отважен по части добычи,

Он грозен, как молния среди туч,

И крепко своеобычен.

Он нежен с тигрицей верной своей,

Ласкает ворчащим рыком,

А кобылицу завалит, ей-ей,

Легко. По нужде. Даже с шиком.

Завистнику мнится, живет, как в раю,

А тигр всегда под прицелом –

Хвостом не вильнет и на самом краю,

Чтоб виду остаться белым...

2018 г.

х х х

Терзаешь меня как нечисть...

За верность, преданность и... за любовь!

И ярой ревностью калечишь:

Выстраиваешь жизни сбой...

И ни сочувствия, ни жалости – ни грана:

Заматеревшая твоя душа –

Моя незаживающая рана, –

Со мною пишет строки, как левша.

Мне б тебя стороной обойти –

Головой уже лечь на плаху,

В гиблый омут тихонько войти,

От людей скрываясь со страху...

Мне бы птицей в небо взлететь –

Крылья сорваны сходу, –

Мне белугой зычно взреветь –

Не смогу: я казачьего роду!..

Взгляд

Видит ли Небо землю,

Внемлет людскому отчаянью

Иль равнодушно приемлет

Злое и доброе чаянье?..

Злато и кровь ради власти –

Право бесправно на то, –

Сила могучей страсти –

Игры в земное лото...

Видит ли Небо землю

И... травинку на ней?

Верую. Веру эту приемлю

С каждым мигом сильней...

х х х

...Всевластие... Откуда след?

От Сотворенья мира слово?

Власть злата – это пропасть бед

И мировому злу основа...

И страх, и зависть лишь плодит

В покорных от тиранства душах,

И «желтый дьявол» всё роднит

Вокруг себя рабов послушных...

Опоена любовным зельем,

Я сотни лет жила рабыней,

И ощущала как везенье

Всё то, что отвергаю ныне.

И не постигнуть, не понять

Доселе моему уму,

Как за любовь могла принять

Коварной ревности суму?!

Другу

Верных друзей не случается много,

Чтоб по душе – не за страх,

Вот оттого и трудна дорога,

Когда в одиночестве шаг.

Когда по судьбе вдруг ни складу, ни ладу

И хмурятся Небеса,

Тогда верный друг с тобою рядом,

Он преданно глянет в глаза.

Без слов, слюнявых, обычно порочных,

Он молча подставит плечо,

Его поддержка, мужская прочная,

Откликнется горячо.

«Роза пепла»

Жалкая, нежная роза,

Бледно-сиреневый цвет,

Но горделивая поза –

Прохожему только «нет».

Пепел судьбы на сердце –

Следствие горьких утрат,

Но ей, одинокой, верится:

Явится тот, кто ей рад...

Хоть она и в колючих лапах

И бледно-сиреневый цвет,

И все же божественный запах,

Какому подобия нет...

2020, июль

х х х

К небу рвутся сказочные ели,

Голубые, страстно рвутся вдаль,

Мне бы только этой высшей цели:

В пепел обратить свою печаль,

Чтобы только ветры надо мною,

Чтобы только звезд влекущих даль,

Чтобы с солнцем и голубизною,

Но... на лике всё ж запретная вуаль...

х х х

...Я тебя лишь спасти хотела –

И любви своей было не жаль:

Для тебя существенно тело,

А душа закована в сталь...

И не сбить, не разрушить оковы

Жалкого бытия,

Не найти и нежного слова,

Чтоб смягчить твое жесткое «я»...

При виде Бештау

А у подошвы Бештау ревут стада бизонов, –

По-нынешнему «тачки» – мечты насквозь нагой, –

А я иду счастливая, поскольку с времен оных

Мне этот край волшебный до боли дорогой.

«Нормально». Всё вчужую: рекламы не по-русски,

Назойливой торговли настырно, хлёстко, в ряд,

Покаюсь: взор мой ныне постыдно прошлый узкий,

А жизнь и здесь вкосую: да-а-вно обрушен лад.

Конечно, это улица, конечно, всё-о наружу,

Конечно, у России отважные сыны,

Но юные, как правило, теперь успеху служат

И снятся бедолагам компьютерные сны.

Повсюду по России: в Москве и на Кавказе,

Куда ни глянь, постигнешь: иные времена,

И тех, кто сбочь дороги, увидишь зорким глазом,

И тех, вконец успешных: га-а-рцуют в стременах.

И всё же я, счастливая, поскольку вижу Бешту,

Взирает терпеливо, как в прежние века,

И обещает точно символом надежды

Дождаться справедливости уже наверняка!..

2018

х х х

Радость редко не соседствует с печалью,

И она, печаль, в содружестве верней,

Оттиском безжалостной печати

Опечатает закрывшуюся дверь

Накрепко, всухую, без слезы...

...На поруки ты меня возьми,

И увидишь, и услышишь, и поймешь:

Без меня ни в жизнь не проживешь...

Мечта

Расстаться бы неслышно и покойно,

И звуком прошлого не теребя,

Чтоб ты мне помнился достойным,

Чтоб я по-прежнему любила бы тебя...

Но ты добытчик, и добычу

В когтях ласкаешь хищный зверь,

Сразительно своеобычен

И наглухо замуровал «на выход» дверь...

Зов

На простор зовут, в степи,

Корни мои. Корни.

И на всем белом свете

Только там свет горний.

Там, в кургане, на кладбище,

Предков моих имена,

Там вольный ветер свищет

И разносит... семена...

Терзанье

Измучен скрытной он любовью,

Отравлен ревностью вослед.

Завистливою роковою болью

Сгубил он осиянный свет

Души, страданьем одинокой,

И недоверчивой, и прозорливой, и слепой,

И не постиг: ревнивым оком

Своей судьбе уготовил сбой...

х х х

...Не кривите душой – в этом суть

Правды далекой и близкой,

Ложь – ядовитая скользкая ртуть, –

Опускает до дна вас – низко!..

Чаще болейте болью чужой

Так, как своею, горько!..

Наглухо не прикрывайтесь межой

И делитесь последней коркой...

Пусть душа ваша страстно горит:

Ярко, пока не ослепла,

Стойко держитесь, как гранит,

Он надежней летучего пепла...

х х х

А я все жду тех слов,

Какие ты скрываешь –

Взрывателей основ,

Что для меня срываешь,

И грез счастливых снов,

Какими покрываешь

Весь смысл тайных слов

Уж несколько веков.

х х х

Шила в мешке не утаишь.

Русская пословица

Для меня сокрытой тайны нет:

Все в тебе разгадано,

И потемки, и желанный свет,

Глубь коварной впадины...

Рабством, болью и тоской –

Всем тебе обязана, –

Жизнью горькою такой –

Путами повязана...

Горевая песня

Если я не виновата, то за что плачу

И по жизни смятой горе волочу?..

Я ли не любила, я ли не ждала,

Молодость сгубила, затворницей жила,

И теперь на склоне просвистевших лет

Я любви сгоревшей заметаю след,

Чтоб никто не видел, чтоб никто не знал,

Кто меня обидел и сладко целовал...

Женщине

Наряд твой всего лишь рама:

Нужна картина – краса!..

Тогда шикарная дама,

И главное в даме – глаза...

Сияющие и жгучие,

Магнитом тянут в силки,

Туда вам дорога, могучие

И славные мужики!

Вразумление

Отвела взор – от-ве-ла!..

Думала по случаю:

В первый раз занемогла:

Не одного измучила

Взором обольстительным,

А в ответ был мстительный...

Вразумил он разом – вмиг, –

Дрогнуло сердечко:

Взгляд был крепок и постиг:

Догорает свечка...

Мечта

И все-таки она, любовь, случится,

И нежная, и чистая, а не больная,

Не та, что ревностью сочится,

А та, что вольная, степная.

Такая у Кармен, такая и в кино,

Завидная и страстная – не по закону,

О чем желает большинство,

А ревность явится, как и всегда, не по сезону.

Жемчужина

Ты сокрыл жемчужину в раковине,

Круто крупную, оттого и дорогую,

И не может быть двух одинаковых

Для тебя: не увидишь другую.

Но об этой болит и скорбит душа:

Ревность в пепел сжигает,

Как колючки настороженного ежа,

Боль возможной утраты предполагает...

х х х

Я тебя лишь спасти хотела –

И любви моей было не жаль:

Для тебя существенно тело,

А душа закована в сталь...

И не сбить, не разрушить оковы

Возведенного умыслом бытия,

Не найти и нежного слова,

Чтоб смягчить твое жесткое «я».

х х х

Нам уже не расстаться: память всесильна,

Ничего не укроешь: ни ночи, ни дня,

Я, увы, королева, недоступна и стильна,

Ну, а ты только монстр для меня.

Я всего лишь прикрытие важной фигуры, –

Королевы для этого созданы – это их роль, –

Нет, они не глупы и не пошлые дуры:

Заслоняют собой и свою, и любимого боль...

Покидая сей мир, ты себе и признаешься даже:

«Несравненной женщиной этой, увы, не владел,

Но, увидев впервые, – вероятно, с болью доскажешь, –

Как юнец несмышленый навеки остолбенел...»

Покаяние

...Награда за любовь мне не нужна:

Ты роковая для меня награда,

А в ней смертельная нужда –

Отсюда злобной ревности преграда.

Я не уверен в том, что любишь ты

И что меня любила – я не верю:

Подобной не встречал разящей красоты,

Что человека обращает в зверя...

И он добыл в борьбе желанную добычу,

И стережет ее в натуге день и ночь,

И рык предупреждающий его своеобычен:

Ничто не смеет помешать – всё прочь!

Данность

«Мне отмщение и Аз воздам»

Евангелие от Матфея

Эту истину, данную Свыше,

К сожаленью, ты не познал,

А она ведь та самая «крыша»,

Что и сдержит девятый вал...

Над тобой, надо мной, над каждым,

Кто оставил мщенье... Ему:

Человеку о-очень важно

Эту данность постичь самому...

А иначе отмщенье пеплом

За повинную слабость свою:

Он награждает светлым

И воздает на краю...

К портрету

Мстительность твоя границ не знает

В тяжком сне и чаще наяву:

Уж она, ей-ей, не прозевает,

Отчего же так проворна, не пойму?!

Если ты в содружестве со страхом,

Он незаменимый поводырь?

Для любого уготовишь плаху,

На каникулы отправишь в Анадырь...

К женщине любовь ты просвистал:

Подавай лишь тело платной жрицы,

Но себя вознес на пьедестал:

Не одна легенда про тебя родится...

Стоумовый, дерзкий и лихой,

Жаль: какая жизнь могла б случиться!..

Бес попутал, ну, а то с лихвой

Верности достало бы – со мной не разлучиться!..

С любовью к любви...

Чем чаще нежность, крепче и любовь:

Она не терпит перебранок сути,

Любовь переживет больную боль,

Но с грубостью поосторожней будьте.

Невыносимо подлое вранье –

Уж лучше правду-матку жгите, –

Она и это стерпит: для нее

Есть главное: с любовью к ней живите!..

х х х

...Выла бы как волчица

В стылую лунную ночь,

Надо бы разлучиться,

Надо бы гнать тебя прочь,

Надо бы – мочи нету,

Надо бы – в сердце крик,

Радость канула в Лету,

А впереди тупик,

А впереди усталость –

Горькая, как беда,

Нужна же самая малость:

Приди и скажи мне: «да»...

Игры и я

Я прикрытие и в личной, и в большой игре:

Имя звонкое – натура дерзкая,

Даже в пору детскую в родном дворе

Получала оплеухи веские.

«Выдержит – натура шибко крепкая:

Мать-то прыгалкой да по ногам», –

Говорили жалостно соседки,

Крепость чувствуя по малым по моим годам.

А потом пошло гораздо круче:

Полюбила явно не того:

Был он до того душой могучий,

Но запретный – помню я его...

А теперь вот оплеухи получаю

От коллег, собратьев по перу,

И давно по жизни уж не чаю,

Как же миновать ту самую «игру»?!

А игрок солидный супротив меня,

Он зовется... злом, бедою горькой,

Обойти бы стороной не мня

И довольствоваться завсегда сухою коркой...

х х х

Над моей головой взгромоздился утес:

Не желала – по жизни вышло

Из гранита. Суровый и жесткий до слез,

В общем, крепкая крыша.

У подножья малой речонкой журчу:

Разрушаю его основание,

Рабских дней рулетку верчу,

Кто б предрек, не поверила ранее...

х х х

Успокойся, не мсти, не замысливай боли:

Ты поверь: меня нет уж давно,

Я рабыней жила в своей тяжкой неволе,

Для меня что ни год – всё одно.

А любовь твоя – это кандальные цепи

Без единого светлого дня:

Жалок мой стихотворный лепет:

Отпусти... Пожалей и меня...

Лепота

Я могу ответить только словом

На твои безумные поступки:

Ты орудуешь и хитростью, и колом –

Никогда ты не толочишь воду в ступке.

Ра-а-з в девятку, как в футболе:

Ловкий асс – всего делов,

Ты на жизненном на поле

Не уронишь лишних слов.

Отзовешься болью встречи:

Для тебя всё суета,

И получишь сдачу речью,

И... остолбенеешь: то-то лепота!..

Рок головы ищет...

«Не мечи перед свиньями бисер», –

Так Господь в назиданье изрек,

Но и тех, чьи повадки рысьи,

Благолепья лишил тяжкий рок...

Красоты не узреть, не постигнуть:

Сила золота, жажда борьбы –

Неизбежно несчастья настигнут

Как подарок суровой судьбы,

Так что их пожалеть – и только, –

И понять горемычных душой,

Им самим мучительно горько:

«Ты за что наказал, Боже мой?!»

х х х

Не знал ты женщин никогда:

Лишь шелуху счищал с дороги,

Не ведал «нет», а слышал «да»

От них, «любвеобильных» многих...

И погубил в себе и вкус, и меру

Той красоты, что... от души,

Свою про-а-хлопал королеву:

Для тела «жрицы» хороши...

х х х

Не судите, да не судимы будете...

Евангелие

Судить не надо по себе –

Со своего порога:

Всё выйдет точно по судьбе

И не изменит слога...

Ведь каждый человек лицо,

Отличное от всех других,

А если был заподлицо,

Забылся в тот же миг.

Судить другого так легко,

Когда сам по уши в дерьме,

От истины предельно далеко,

Что гневом возмущает душу мне.

Залом

Всю жизнь впадаю в детство:

Доверчивость – бич судьбы,

И лихом зовется соседство:

Не испытавший сего не суди...

Сто раз простодушьем битая,

Наивное шибко дитя,

Иду по дороге разбитой,

Мечтой в поднебесье летя.

...Доверчивость – это от веры

В добро, как победы над злом –

Не знаю предельной меры:

Отсюда в душе залом.

х х х

Берегись красоты: обожжет – не пожалеет.

Поговорка

Красота наказывает строго, –

Но и мимо не пройти, –

Если встретил на дороге,

Лучше было б обойти.

И забыть, стереть из памяти,

В душу не впустить:

Не осилить этой замети,

Если вожжи распустить.

И пойдет, пойдет галопом,

Берегись: отчаянным...

Захлестнет всю жизнь потопом

И... погубит чаянье...

Незнакомцу, рвущемуся к успеху

Вызывать страх более безопасно, чем любовь.

Макиавелли, «О государстве»

Ты утверждался, покоряя страхом,

Любви не знал, не ведал, не постиг,

Воистину, творил с воинственным размахом,

И ныне, в зрелости, тот ураган не стих.

Без принципов. Что хорошо, что плохо,

Решаешь сам – без размышлений – враз!

Но главная боязнь: не оказаться лохом

И выгрести вот именно сейчас...

А женщины по сути – лишь подспорье

В делах и жизненных утехах без любви,

Страх обеспечил тут раздолье,

Но тянут в преисподню стопудовые грехи...

Макиавелли тщился лишь о власти, –

О тронной, беспричинной, но... «святой», –

Тебе к чему такие страсти,

Успешный незнакомец, но слепой?

Ведь страх рождает собственную трусость,

Затем предательство – и в этом вся и новь,

А для России свойственны и русскость

И, главное, неустрашимая любовь...

х х х

От одиночества устаёшь,

Но без него творить нельзя,

И только с ним ты к делу гож,

И в этом мудрость вся.

Мне не понять совершенно тех,

Кто шибко скулит в одиночестве,

А в нем заложен ваш успех

И тайна имени-отчества...

Злодейство

Ослепила вас, ослепила

Жарким полымем жгучих глаз:

В прошлой жизни не раз уже было –

Сердце сжалось мое сейчас...

Вы смешались, забылись разом:

Пригубили радость любви,

Никаким не расскажешь сказом,

Как в тот миг потерялись вы...

Глаз не смели поднять в погибели

На злодейку, сгубившую вас:

...Из седла меня тоже выбили,

Но один – один в жизни раз...

Великан

Красавец Эльбрус – непотухший вулкан,

Один из главных вулканов мира,

Могуч, и суров, и силен великан,

К тебе, недоступный, склоняется лира.

Явился из моря по воле судьбы,

Но в сердце пламя бушует,

Стороннему глазу снега и льды,

Пока размышляет он всуе...

Что Этна, что Кракатау – игра!

То шутки – верное слово, –

Он камни швырял – была пора, –

И пепел летел до Ростова.

Но нынче стихший, смиренный вамп

Доволен мирским поклоненьем,

Свою красоту представляет вам

Как радости ощущенье...

Узел

Я уеду, уеду, уеду!

Не держи, ради Бога, меня...

Игорь Фарбаржевич, «Гусарский романс»

...А я уехала давным-давно,

Но ты не понял: сердце уж ослепло,

А может, для тебя уж всё равно:

Любовь давно засыпана потухшим пеплом?

А может, для тебя Рязань уж не пуста,

Когда моя стопа на горных на уступах,

И песня о любви теперь грустна,

Что празднично звучала в медных трубах?

Ты не держи меня на всякий случай

Иль просто по привычке – не держи!

Ты пособи уехать: для обоих лучше,

И узел крепкий, наконец-то, развяжи...

Рождение

Рождение мое... Зачем оно, к чему?

Насыщен мир великими талантами,

Но отчего-то тяжко и ему

И не спастись порой и мощными Атлантами.

Что жизнь моя? Ничтожна и слаба,

Что может изменить в огромном мире?

И часто в помощи нуждается сама

И только лишь поет на скромной лире...

...Но объявился во Вселенной – говори!

И слабости не проявляй и грана,

Как не Атлант, как муравей твори:

И у какого-то заживет незаживающая рана!..

6.06.20

Сакральное

Радостью плеснула мне в глаза твоя улыбка,

Светлым заревом любовного огня,

И в душе оглохшей взволновалась скрипка,

В одиночестве забывшая меня.

Случай спас иль ты в огне мучений

Своенравной и больной любви,

Наконец, постиг всю суть сакрального влеченья

Лишь ко мне... И промахи свои?!

6.06.20

х х х

Ревность обращает человека в зверя...

В.И. Даль, Толковый словарь

А ты любил? Не увлекался?

Ты разве ведал про любовь?

Иль сам ты в сети те попался,

Где капля радости и водопадом боль?!

Несчастный, коль тебя сжигает ревность,

О Боже, от напасти упаси такой:

Моя незыблемая верность

Не даровала и на миг покой.

Слепая недоверчивость точила

И точит душу и теперь,

И под ее мучительной личиной

Сокрыт не человек, но зверь...

Коллеге

Что мне косые взгляды,

Что зависть и что наветы,

Когда вдохновение рядом

И шепчет на ухо секреты?!

Без вдохновения ты труп:

Оно несет тебя на крыльях,

И если далеко не глуп,

Поможет обнажить и рожи рыльи.

А уж воспеть любовь и страсть –

Тут соловьем защелкает – не меньше!..

Ее непререкаемая власть

Вдохнет дыхание любви и в душу недоступной женщины.

И ноша горькая – беда – ее удел:

Слепые слезы водопадом льются,

И все трагедии сквозь массу дел

До слуха чуткого враз доберутся.

Но вдохновенье – барышня серьезная:

Не станет нищим духом стежку выстилать,

Не в силе тут власть злата, просьбы слезные –

Она таланта дочь: невмоготу солгать...

Жемчужина

Ты сокрыл жемчужину в раковине,

Круто крупную, оттого и дорогую,

И не может быть двух одинаковых

Для тебя: ты не увидишь другую.

Вот об этом болит и скорбит душа:

Ревность в пепел сжигает,

Как колючки настороженного ежа,

Боль возможной утраты предполагает...

Мечта

И все-таки она, любовь, случится,

И нежная, и чистая, а не больная,

Не та, что ревностью сочится,

А та, что вольная, степная!

Такая у Кармен, такая, как в кино,

Завидная и страстная, не по закону,

О чем желает большинство,

А ревность явится, как и всегда, не по сезону.

Прощение

Людмиле Чугуновой

...Не должна ничего никому –

Лишь Ему в поклоне, Всевышнему,

Зла никогда не приму:

Верую: всё иное – лишнее.

Он даровал нам любовь,

А мы, его дети, злобствуем,

Он утешал нашу боль –

Мы вражде жестокой способствуем.

Мстим, завидуем и клевещем –

Помощи ждем от Него,

Мы не слышим слов Его вещих

Во грехах живем все одно.

А когда обвалом возмездие,

Вопли вмиг: почему, отчего?!

Это кары Небесной лезвие –

Воздаянье от Него...

Мировая истерия

«Истерика – нервная болезнь,

известная бесконечным разнообразием припадков,

более шумных, чем опасных».

В.И. Даль, Толковый словарь

Ритм срывается, правильный ритм,

Мировой и абсолютно личный,

Мне прозорливо он говорит

О беде, громадно публичной.

...Мир поделен на элиты и... плебс –

Есть и достойные граждане, –

Но решает элита, и цифровой прогресс

Заковал в кандалы каждого.

Но и этого мало: проверка идет

Нынче на выживание,

Homo sapiens, что идиот,

Исполняет элиты задание...

Изоляция, вирус и маска в ходу, –

Во всем мире и в «сильной» Америке, –

Вавилонская башня рушится на виду

Нынче, хлебая истерику...

Тьма вопросов – не решить уму,

И ответов нет – и только,

Стоит ли задавать вопросы тому,

Кто решил: зачем и сколько?!.

Про себя

На вид и недоступная, и, по молве, красивая,

Еще и вызывающе, как юность, молодая

И отвергающая славословья льстивые,

Давно уж одинокая: вдова я.

Живу отшельницей. В закрытости живу,

И одиночество мне никогда не в тягость:

И в крепком сне, и даже наяву

Я чувствую, что каждый миг вкушаю радость.

А радость в том. что не завидую, не лгу:

Перо проворное Господь послал в участье, –

Девчонка я, босая на лугу,

И плачу, и смеюсь – и в этом счастье!..

Ревность

...В ревности за себя отвечать нельзя.

Ф.М. Достоевский

«В ревности за себя отвечать нельзя»:

Сумасшествие мучит,

Ядовитая жалит гюрза,

Подлости змеиной учит.

Ты раненый хищный опасный зверь,

Ты рвешь любовь на части,

Главное из безвозвратных потерь –

Напрочь распятое счастье.

Ты разве ревнуешь: любви-то нет?! –

Мнимая видимость только, –

Вероломной жестокости жесткий след

И засохшего чувства корка...

Гению

Талант – это и власть над другими...

Ф.М. Достоевский

Постигнуть жизни смысл и ценность

Способен Гений – не талант,

Талант есть в каждом, если леность

Не скомкала судьбы талан.

Талантов масса... Гений – редкость, –

По жизни и в быту – дитя, –

Его не сломлет напрочь бедность:

Все люди для него – родня.

Он просветляет темны очи,

А сам сжигает жизнь свою,

Все потому, что любит о-очень

Весь мир и... крепче, чем семью.

Первый взгляд

Как важен первый взгляд,

Пронзивший твои очи, –

И ни при чем наряд,

Не обольщайся очень:

...Тут взоры скрытые слились

И в тайную любовь волшебно облеклись!..

х х х

Не презирай себя: всё кончено и только,

И радость, и печаль – всё горько,

Любовь и ненависть погибли в прошлом

И через призму времени невыносимо пошло,

И больно сознавать, что в том моя вина,

Но мир разлуки горше, чем война.

Как слагаются стихи

Трудом измученной души

Твои слагаются стихи:

Не мудрствуй – только запиши

И про добро, и про грехи.

Про час, когда любовь пришла

Нечаянно и дерзко,

Про миг, как острием вошла

В захваченное сердце.

И ты ту гибель приняла –

Предназначение судьбы?! –

И сколько ни хлебала зла,

Желала миру доброты.

12.10.20

Замысел

Я поняла твой замысел – не тщись:

В одну и туже реку дважды не заходят,

Ты рвешься всё туда же – ввысь,

А я лишь для тебя – ступень на входе.

И потому нет места на земле,

Где мне покойно было бы и мирно,

Мои надежды уж давно в золе,

А ты всё подаешь команду: «Смирно!»

Замены не ищи: ее не будет,

Увидевши меня хоть раз,

Ты, сколько ни ходил бы «в люди»,

Замены не найдешь ни завтра, ни сейчас.

10.10.20

Про счастье

Я здесь хочу жить... Только здесь,

Как в пору мелькнувшего детства,

Загадочным мир был весь,

Как в коммуналке соседство,

Где тесно, где с криками, с плачем,

Но всех роднила душа,

Где редкой была удача,

Но верилось: жизнь хороша!..

Она уже за порогом,

Вот-вот переступит его,

И счастья вдруг станет так много:

Не обделит судьба никого...

Ессентуки

Тихий и милый город:

Утонул по макушку в зелени,

Потому и родился повод

Молвить, что Господом велено.

Городов-миллионщиков много,

Очень красивых и шибко больших:

Порою разврата логово,

Да и разгула шик!..

Здесь же все мило и благостно:

Воздух... хочется пить,

Городок взирает радостно,

С надеждой: так бы и жить,

И любить, и верить, и каяться

В том, что не то и не так

Сотворил, а теперь только маяться,

Как невинный по-детски чудак.

Ессентуки, 8.08.20

Аллея

Под зонтом густой ажурной зелени

Я иду по сказочной аллее парка,

И бельчонок шустро и уверенно

Подтверждает шмыганьем, что здесь нежарко.

Здесь прохлада томная, густая –

Даже солнцу не по силам разогреть:

Я душой давным-давно устала,

Но предпочитаю не чадить – гореть!..

Где же сила чувства, вылитая в слово,

Где пылающий и нещадящий жар,

Где же генная моя основа,

Та, что пробуждала силу, а не даль?!

...Я иду по сказочной аллее парка,

Здесь впервые я услышала любви слова,

В жизни не было ценнее давнего подарка:

Эту мудрость я сквозь годы обрела...

9.08.20

Драма

Орех, густой, с обильными плодами,

Волнуется листвой у ели на виду,

Она, красавица, уж грезит небесами,

А на него глядит, как в пустоту.

Строга, стройна, по-королевски величава:

Ветвями голубыми сладостно влечет,

И недоступна высотой. а слава

Рекой до горизонта уж течет.

Орех, бедняга, не осилит это:

Он, хоть размашист – ростом невелик,

Ему не дотянуться до небес – в том вето,

Хотя и привлекателен его могучий лик.

9.08.20

Трагическая участь

Ты плюхаешь ошибку за ошибкой:

Любовь не заковать оковами,

Она отринет сердцем сшибку

И не в ладах с ревнивыми законами.

И сильничать ее нельзя:

Обратное наверняка получишь,

Она ведь в нежности и преданности вся,

Но смерть принять в неволе лучше...

Ты слабой женской сути не постиг:

Ты силой жмешь и по-мужицки мучишь,

Своей любви не разглядел прекрасный лик

И в том твоя трагическая участь.

9.08.20

Тоска

Тоска меня ест-заедает

По прошлой, по жизни своей

И шибко больно бодает

Памятью давних дней.

Как будто и скудность, и бедность,

А радость, как «дамы визит»,

И все-таки наглости в редкость,

И подлости едкой лимит...

И не было водораздела

Такого, чтоб явно бил в глаз,

И это казалось химерой

То, что бытует сейчас.

Где же душа нараспашку, –

Делились последним куском, –

И миф о русской рубашке,

И дверь, незакрытая в дом?!

Ведь было же, было, было –

Теперь быльем заросло...

А я... про свой дом забыла

И дедов пошел на слом...

Нас, прежних, уже очень мало,

А что же с Россией, что с Ней,

И жизнь поколений пропала

Без будущих славных дней?!

Не хочется верить – не верю,

Что к пропасти ныне идем,

Откройте, прошу вас, двери

В шикарный, но русский ваш дом.

9.08.20

Нынешний день

...В Покойное ехать нельзя:

«Корона» не дозволяет,

Мечта разом рухнула вся:

Бывает по жизни, бывает.

К тому стала дальней родня:

Померли дед и дядя,

И я среди них одна,

Как знамя на бывшем параде.

Наследство – смех для родни:

Книги, все книги да книги,

Пылятся в шкафу они,

Что с них? Рисуется фига.

А что же Покойное? Здравствует

В степи, на жаре, на ветру,

Здравствуй, Покойное, здравствуй,

Живи: без тебя я умру.

11.08.20

Властная сила

Небо... небо... Сколько о тебе слагали

И легенд, и сказок, и стихов,

Нежными певучими слогами

И суровой музыкой бравурных слов.

Неизвестность, неразгаданность томила

И величие бездонной высоты,

В ней и есть та мощность властной силы,

Что для человека означаешь только Ты...

11.08.20

В степи накануне осени

Ветер ласковый, ветер Родины,

Ветер вольный степной,

Он теперь по жнивью золотистому бродит,

Верный, славный любовник мой.

Он легенды былинные скажет,

Он согреет – в жару охладит,

Лик родимой степи покажет,

Тайны ее сохранит.

Он дыханье больное вылечит,

Свежестью допьяна опоит

И печаль на раздолье выплачет,

Про нее в той степи возопит...

Ветер ласковый, ветер Родины,

Ветер вольный, степной,

Ты теперь в одиночестве бродишь,

Но в сердце моем ты со мной.

Бывшая станица Святой Крест,

озеро Буйвола

16.08.20

Степная воля

Камыши шелестят и кланяются,

Кланяются до земли,

По слову Покойного «лапаются»

На берегу Буйволы.

Шумные, шустрые, шаловливые,

Озеру степному подстать,

И с волной величавой игривые,

И воли степная стать.

Ширь – не объять и взором,

Даль, глубокая даль –

Генная мне опора

Радость моя и жаль.

Озеро Буйвола, близ с. Покойное

16.08.20

Полынь в степи

Веточки горькой полыни

До конца сохраню,

Помню, все помню и ныне

И берегу как броню

То, чего нет, но было

Горького по судьбе:

Было, было – не сплыло:

Осталось во мне о тебе.

Село Покойное

16.08.20

Из прошлого

Ты видел Буйволу и видел ты Покойное

В дороге на Чечню, теперь уж век назад:

Пред взором степь расстелена спокойно

И вроде всё давным-давно на мирный лад.

Но ты в пути, ты генерал, ты ратник:

На волоске от смерти жизнь твоя,

но нынче на коне, как Медный всадник,

И зрится ли в степи любовь моя?

Не верю, нет: она тебе обуза –

В большой и малой драке до любви?! –

Когда свистят и грохают прощально музы,

И руки, и дела – здесь все в крови...

Ну, а пока в степи перед тобой Покойное

И Буйвола, какою любовался ты,

Держись, мой друг, всегда и будь спокоен,

И пусть исполнятся все давние мечты.

17.08.20

Артист и зрительница

Какой же ты талантливый артист:

Тебе на сцене огребать аплодисменты!..

Не лжет мой стихотворный верный лист:

У нас случались яркие моменты.

Но в целом-то любила я в чаду

Любовного греховного ненастья,

Мои поступки ждут суда в аду:

Они далёки от мечты о счастье.

И жаль тебя: талант растратил зря,

Тебе была дана могучая основа,

А с нею мстительность мирить нельзя –

Поверь: от сердца мое слово.

19.08.20

Ожидание

Ты ждешь меня, Эльбрус? Ты ждешь, я знаю:

И я средь массы тем всегда тебя узнаю,

Могучего и властного – седого,

Но для меня всегда во всем родного,

Единственного, грозного средь прочих,

И я тебя люблю, страдаю очень-очень,

Когда ты вдалеке и слушаешь другую,

А не меня, единственную дорогую...

19.08.20

Грозовая шапка

Накрылся Эльбрус грозовою шапкой,

А я всё рвалась к нему

Мечтою, несдержанной, шибко сладкой

И только подвластной ему.

Теперь дожидайся, когда и как

Он вынырнет из-за туч,

Мой грозный и властный, мой падишах,

Как ты дерзновенно могуч!..

21.08.20

В том-то оно и дело

Сегодня холодно тебе, а раньше было мне:

Поверь, что боль моя с годами поутихла,

И ты не снишься даже в тяжком сне,

И на сердце моем всё обреченно, тихо...

А раньше я металась, как в бреду:

Ты стал кровавой жгучей раной –

Любовь я обрела как стопудовую беду,

Всю в клочьях, жутко рваной.

Вдобавок ты меня прилюдно и ославил:

«Одна из твоих женщин – это я»,

И сам не гам и никому надежды не оставил,

И не заметил: умерла любовь моя.

Сегодня холодно тебе, а раньше было мне:

Прибитая любовь моя сгорела,

Ты приходи ко мне теперь уж в сладком сне:

Всё кончено. Вот в том оно и дело.

18.08.20

х х х

Ты занят, зол или сердит?

Скажи, мой друг, скажи:

Тебя от дел земных знобит?

Ты узел развяжи...

С проблемой легче совладать,

Когда поймешь, в чем суть,

И правдой прочно обладать:

Ты истину добудь.

И помни, трепетна она

По виду и по нраву,

Но только тем всегда верна,

Кто служит ей по праву.

22.08.20

х х х

Зачем ты рвешься в небеса,

С красой обвенчанная ель?

Там грозы блещут, чудеса

Не встретишь без потерь.

Там ветры беспощадно злы –

Сломали не одну судьбу, –

Оставив прах земной золы

Вселенскому суду...

Там звезды ближе – это да,

Но холодны, как льды,

Померкнет, сгинет красота,

Себя погубишь ты...

Но ель стремится в высоту:

Не остановишь, не согнешь,

Лелеет светлую мечту:

Всё прочее ей – ложь...

22.08.20

Отпечаток прошлого

Вот и конец, и парк уже другой:

Здесь столько лиц чужих и страсть далеких,

А он ушел единственный и дорогой,

Со взором ясных глаз, сияющих и кареоких.

И что-то рухнуло во мне давным-давно,

И каждого я мерила его мерилом,

И все казалось на лицо одно,

Или глядели нагло рыла...

Где благородство и поступков честь,

Мужская его нежная суровость,

Как и кому на ту вершину взлесть,

Где каждый взор уже являет новость?!

Какая жизнь наполнит светом веры,

Той самой, что поможет обнажить

И пустоту надуманной химеры,

И, главное, как мне достойно жить?!

31.08.20

О, Кавказ!

Кавказ могучий, о Кавказ!

Я пела и пою твою твердыню:

Ты в сказке приходил ко мне не раз,

Я трепетала пред тобою как рабыня.

Ты бастион, ты крепость, ты владыка

Сих неизведанных пространств,

Подобного я в жизни не видала лика,

Ты песня песен, ты любимый мой романс.

Суровый, грозный, камнепадами замучен,

И зацелован ледниками, и грозой,

И в прозе, и в стихах давно заучен,

Омыт в легендах памятной слезой.

Держись, крепись как богатырь из сказки,

Пусть злые языки пророчествуют страх,

Ты заслужил своей твердыней ласки

И памяти и в сердце, и в стихах!..

1.09.2020

х х х

Какая крепкая сила

У горной кипучей реки:

И роет, и роет могилы

Рассудочности вопреки,

С корнями валит деревья,

Обтачивает валуны

И, в силы свои только веря,

Бормочет при свете луны.

А скалы взирают молча

На этот безумный бег:

Они-то ведают точно,

Что обречен сей разбег:

Им, скалам, вздохнуть глубоко –

Умолкнет разом река,

Валун затрещит одиноко,

Прикроет разбой на века.

1.09.2020

Красота и ужас

Величье сие не постигнуть:

И гор, и реки, и небес,

Уж легче здесь смирно погибнуть,

Познав пропасть райских чудес.

Тех скал, что стеной монолитной

Теснят, увлекая вас в щель,

И может ли долей завидной

Казаться вам рабская цель?

И всюду у вас под ногами

Осколки тех скал – валуны,

Присматривают за вами

В ночи и при свете луны,

Где лесом поросшие скалы,

Где в пепло сизого цвет:

Случались не раз обвалы

За миллионы-то лет...

А сам, гордец неприступный,

Эльбрус, что правит сей бал,

Он и творит по-крупному:

Был – был вселенский обвал...

В душе ныне пламя бушует:

Он миру не всё сказал,

Он ликом снежным балует,

Красу и ужас связал.

Здесь только ему и подвластны

И реки, и скалы, на них и леса,

И только сияют здесь ясно,

Непокоренные им Небеса...

2.09.2020

При виде Кавказа

Объять бы мне всю эту жуть

И сказочную прелесть:

Тот, кто творил этот путь,

Опровергает ересь

И наших поступков порой,

И нашей вражды и мести:

Есть только тот, кто со мной

И с нами повсюду вместе.

2.09.2020

Памятный день

Ужас испытала среди мощных скал:

Так и ждешь со всех сторон загремит обвал,

И обвалит небо разом на тебя,

И тогда постигнешь всё и... про себя.

2.09.2020

х х х

Эльбрус повидала дважды в тот день:

Утром и позже, уж вечером,

И принял меня под свою он сень,

Недоступный, величьем венчанный.

Сияющий утром, а к ночи тайной,

Вдали одинокий, без свиты,

И встреча была неслучайной явно:

Загадкой одной мы повиты.

Прощание

Угрюмый прощался в ночи:

Ему не видаться с ней вечность,

Кричи ей, красавице, не кричи,

Знакома ей только беспечность...

Разлука не мучит, не жжет расставанье,

Не жаждет красавица встречи,

А он скорбит на расстоянье,

А он не искусен в любовной речи...

2.09.2020

При виде Кавказа

Синие горы под синим небом –

Торжество и ужаса, и красоты...

Что еще нужно: воды и хлеба,

Полета светлой мечты?!

А мы всё никак не поделим пространство,

Имя какому – Земля,

А мы, позабыв о всемирном гражданстве,

В «игры играем», а дальше – зола...

3.09.2020

Гранит и речонка

Селями изрытый, порченый гранит,

С виду жалкий, но вселяет ужас,

Мрачностью своей молчать велит –

Речка у подножья, так, не шире лужи.

...Расскажи... и рассказал гранит

Правду о житье-бытье на этом свете,

Пристально вглядеться – он заговорит

На шальном, строптивом ветре.

И глубокие морщины, и слеза

Каплями стекающая с кручи,

Вам раскроют истины глаза,

О, как нелегко живется и могучим!..

А речонка, что ж, так, профурсетка,

Этаких на белом свете и не счесть:

Камнепад устроила – случается нередко, –

И гранита подмочила честь.

3.09.2020

На Кавказе

Обняла бы я эти горы,

Обняла бы весь этот мир –

Не смогу быть Кавказу опорой:

Мне бы свет ответно светил!..

Что такое вся моя участь:

Капля, зернышко, малый лист?!

Этой горной радостью мучась,

Я хочу, чтобы мир был чист.

И всё-о. и довольно. И только:

В этом счастье моей души...

Сколько же горьких судеб смолкло

Здесь, где горы так хороши?!

4.09.2020

Высота

Облака подо мной, как равнина,

Только синь с каждым мигом синей,

Как прекрасна эта былина,

С давних лет ее прелести сильней.

Купол синего-синего неба,

А под ним уж замес облаков,

Окунуться на миг и мне бы

В эту давность минувших веков.

Высота – одиннадцать тысяч,

Километров в час – восемьсот,

Для пилотов это обычай –

На земле таких бы высот!..

Но к земле синева поугасла:

Облаков мешанина теперь,

Малость, малость осталось от ясного –

Поднимись в высоту и проверь.

5.09.2020

Слепота

Людмиле Чугуновой посвящается

Слепы мы: живем в неведенье,

Что, и как, и почему?..

Часто очень наши сведенья

По умишку, но не по уму.

От духовного закона дамки:

Зависть, верхоглядство, жажда злата,

Божьему завету вопреки,

Мы забыли: впереди расплата.

Слово русское утоплено, задавлено,

Опоганено жаргоном, цепким матом,

Англицизмы нужными объявлены

И приправлены немыслимым развратом.

И не ведаем, что губим русский мир:

Наше прошлое и настоящее...

...Мне мой край, друзья, до боли мил,

Слово русское, правдивое, разящее...

8.09.2020

х х х

Не бойся меня обидеть,

Не бойся и потерять,

Тебе не в радость и видеть,

Тебе не горе терять.

Тобой правит сила мести,

Тобой правит ныне зло,

И мы давно уж не вместе.

И мне еще повезло.

Что я жива, не увяла,

Что в деле я на коне;

Наш узел не развязала,

Но свет звезды ярок в окне.

Хочу, чтоб воспрял ты духом,

Чистым, как первый снег,

Услышал бы чутким ухом

Мой радостью брызжущий смех.

16.09.2020

Падение

Счастливой я уже не буду:

Всё пролетело, всё сплыло,

И я до смерти не забуду

Тобой измятое крыло.

Смирись и сам: пора настала

Терпения и тишины,

И гасят свечи после бала,

И мы... надежды лишены...

16.09.2020

Родные края

Мои края, мои родные дали,

Ну, как вы там живете без меня,

Хоть не таких, как я, персон видали,

Но всё же я вам чуточку родня?!

Кто вас любил в любую пору:

В грозу, во мраке, в камнепад,

Кто вам в стихах создал опору,

Когда Кавказу угрожал распад?

Поэты, Гении, Таланты –

Я кроха лишь от них всего,

Они великие Атланты –

Я только капля творчества сего...

Но море – тоже масса капель,

И если не хватало бы одной,

То, верно, сам Господь, великий наш создатель,

Проблемой озадачился такой.

И потому я, не смущаясь малой силой,

Вам песню весь свой век пою

И буду петь до самой до могилы

Все оттого, что бесконечно вас люблю.

16.09.2020

Вразумление

«Охолонишь» от злости немного, –

Говорили на прежней Руси, –

И попросишь прощенья у Бога,

И спасешься: с молитвой проси!

И поймешь: вразумление это

Сам Господь у края послал:

Остерег устами поэта,

Чтоб не смыл тебя сумрачный вал...

19.09.2020

х х х

Печать измученного дара:

Зачем, к чему и почему?

Ведь если б не было удара,

Подвластна не была б ему?

И волей вольной наслаждалась,

И прытью, как всегда, лихой,

И было б радости, хоть малость,

Она б была всегда со мной.

А дар творит не в одиночку,

С ним рядом зависть и хула,

Давно б поставила я точку,

Но не хочу победы зла.

19.09.2020

х х х

Плененная словом в детстве,

Избавиться я не могу

От этого в сердце соседства

И никому ни гу-гу...

Служу, как рабыня, закованная,

Смиренно пряча слезу.

И радость тоже изломанную

В душе втихомолку несу...

19.09.2020

К портрету

Не только ты артист, но классный режиссер,

К тому «с карманами» продюсер,

Продумаешь до мелочи ты всё

И воплотишь лишь главное, отбросив мусор.

И драма вся принадлежит тебе,

Играючи передвигаешь пешки,

И глухи разум и душа к чужой беде:

Ты шелуху отплюнешь, раскусив орешки.

Всё для того, чтобы явить ту власть,

Какую ты взрастил, не зная меры,

И наслаждался ты какою всласть

Во имя призрачной химеры.

20.09.2020

х х х

Жалость к себе – обретаешь жалость –

Как ни верти – ни крути, –

В грозных речах твоих усталость

Нежным словам вопреки.

Крепко обижен ты – вот что,

Как все, обижен судьбой:

В прошлом надежная почта –

Ныне мобильник с тобой.

Ты стреножен роднёй искусно:

Ни слова, ни звука вспять –

Жив нашей тайной грустной:

На кресте будто разом распят.

Впрочем, крест, безусловно, по силам,

Так что, милый мой, только держись,

Может статься, до самой могилы:

Это и есть земная жизнь.

22.09.2020

Сугубо личное

А ты в отместку мучаешь меня:

Тебя стреножили – я виновата, –

Живи, как прежде, здорово не мня, –

Боль не утешит ни одна заплата.

А боль твоя основана величьем:

Кто, и когда, и как посмел тебя сдержать,

Все это отдает сугубо личным:

Тебе отмашки злой не избежать.

22.09.2020

Заплата

Заплата дыры не закроет

В любви, распоровшейся враз,

Она и копейки не стоит,

Она бессильный твой пас.

Ты отыгрался, мой милый:

Сгубил ты любовь свою

Заплатой ничтожно-постылой,

Сердцем тебе говорю.

23.09.2020

Тоска

Хочу домой, хочу в Покойное.

Там меньше суеты, и зависти, и спеси,

Там доживу остаток лет спокойно,

Хотя убавлю в творческом я весе.

Но там родня, какая есть – моя,

По крови матери, Акимовых,

Их, женщин, там приличная семья

По-сельски дружных и некинутых.

Там степь моя – там, только там,

Безбрежное и вольное раздолье,

Туда не добрался тот тарарам,

Какой бушует в городских теснотах всполья.

И стану под конец песчинкой той семьи,

какая мне дарована от Бога,

Единственной степной земли,

Где пролегла родная мне дорога...

22.09.2020

Лик

Мне по нраву лик суровых мужчин,

Тех, какие творят умело,

Без хвальбы и других неприличных причин,

Четко делают нужное дело.

Без обещаний и без прикрас,

Достойно, разумно, точно

Они исполняют данный приказ,

Как в бою надежный наводчик.

И цель у них, как всегда, одна:

Сделать данное дело

Без проволочек – она видна

И тем, кого зависть съела.

27.09.2020

О покаянии

Добрые дела храните в тайне –

Этим совестно перед людьми кичиться, –

Злое, даже если совершил случайно:

К Богу с покаяньем обратиться.

И не только к Богу, к Человеку тоже:

Ты обидел, так прощенья проси,

«Жить без покаяния негоже», –

Издавна решили на Руси.

28.09.2020

Защитный вал

Измучили память Поэта изысками

На темы любви и всяческих тайн,

А он признался давно уж искренне:

Русь он любил и о воле мечтал!..

А он каждым словом, и слогом, и звуком,

Мелодией царственного стиха,

Опровергал сухую науку

О тайных своих и мотивах греха.

Он душу ранимую раскрывая

Пред нами на сотни лет,

Стихом создавал защитный вал

Великий русский Поэт.

29.09.2020

Если искренне любишь ты...

Мы с тобою расстались давно:

Слышишь ли, мы с тобою расстались?!

Это значит судьбой не дано,

Это значит чужими мы стали...

А, случалось, ты нежным был

И свою умирял гордыню,

Но остыл тот любовный пыл:

Ты познал во мне лишь рабыню,

Ту, какая нужна тебе

Как прикрытье скрытного обличья:

Не сложилось у нас по судьбе,

И вина в том моя. Моя лично.

...Не познать, не понять, не постигнуть,

Если искренне любишь ты,

Но меня не согнуть и не выгнуть:

Не рабыни, а вольной черты!

29.09.2020

Только любовь

Ну, что за преднамеренная тишь?

И снова стойкая, как у боксера, воля,

И надоедливо так мстишь,

И жутко омрачаешь долю

Свою, да и мою подчас

И ревностно, и горько:

Окстись. Довольно. Помни, нас

Любовь связала. Только.

2.10.2020

Артист и Поэт

Он легко на сцене выписывал

Речевых стихов пируэты

И в голос страстно подписывал

Приговор нежнейшему из поэтов.

Публике нравилось: музыка, смех –

Лишь единицы скучали,

Но праздник... Когда еще столько утех?

А те, кто скучал – молчали...

Приговор был дерзким и праздничным:

Ах, какая круговерть в стихах!..

И не верилось, что это о правдышнем:

Барабаном трещало: бах!

Да, Поэт был хулиган и прочее,

Но стихи его – крик души,

Загляни в его синие очи:

Как чисты. хоть картину пиши!..

3.10.2020

Прости

Прости меня, за все века прости,

Хоть и сегодня праздничная дата,

Но ты надежды прочной не мости,

Я вольная казачка, тем и виновата.

Каких ты только мер не принимал,

Чтобы отправить меня в стойло?!

В ответ, напружась, как девятый вал,

Держусь в чужих глазах я стойко.

Но нынче ты другой – я разом поняла,

Что в этот час отверг личину,

И неподъемный груз обид я подняла,

В тебе узрев достойного мужчину.

3.10.2020

О любви

Влюбись на «бис» – и только это,

И только в этом жизни суть,

Ведь ты же родилась поэтом:

Воспой любовь – о прочем позабудь.

С любовью призрачно бороться,

Нет ничего ее сильней,

Она как фимиам прольется,

Нет для нее запоров и дверей.

Она сильнее злобы, зависти, ударов –

Ей и пишу стихи свои, –

Она сильнее сказочного дара:

Подвластно всё-о святой любви.

4.10.2020

х х х

Позвольте себе влюбиться...

Павел Глоба

Хорошо бы снова влюбиться,

Хорошо бы себя забыть,

Только к милому притулиться,

Только его и любить.

Только о нем все думы,

Только он благодать,

Только его посулы

Слышать и верно ждать.

Боже, какая радость!..

И как прекрасно жить!

И как замечательна данность,

Когда есть кем дорожить...

5.10.2020

Круговорот

Влюбленность – это нежность и мечта

О радости любви и радости полета,

О как наивна увлеченность та:

Ведь только грезы яркие на взлете!..

О! А любовь – совсем другое дело:

Здесь ревность, и отчаянье, и нрав,

Уверенность, что ваше чувство поистлело,

Поскольку ты, единственный, и прав.

А дальше муки страсти и разрыва,

А дальше гибельность с любовью жизни всей,

Но дальше, после вскрытия нарыва,

Ту сказку пропоет уж новый соловей.

5.10.2020

Распевы русской женщины

1

На душу пала смертная тоска:

Или я устала, или смерть близка,

Или свет лампады не осилит ночь,

Или жизнь пропала – некому помочь,

Или лист бумаги не зовет меня,

Иль потухло пламя жаркого огня,

Что пылало страстно у меня в груди,

Милый мой, желанный. я всё жду: приди!

6–7.10.2020

2

А я уже не жду: я позабыла,

Какой ты был, какой ты есть,

А я тебя так преданно любила,

Осталась ныне только месть

Твоя, но не моя, и слава Богу,

Я с нею никогда не зналась, нет!

Давай за расстоянье выпьем на дорогу:

Ведь мы по ней прошли совместно сотню лет...

3

«Вот и всё-о», – сказал ты на прощанье:

Бодро, утвердительно сказал,

И сухим безвкусным стало целованье,

И не заглянул в мои глаза.

Пропасть разделила нас с тобой.

Та, какая жизнь ломает круто:

Ты по жизни мой сердечный сбой,

На сегодня скорбная минута.

Только не вернись: ведь я прощу,

Только не взгляни покорным взором,

Я тебе грехи любые отпущу:

По судьбе лишь ты моя опора.

8.10.2020

4

Я нужна не для тела – для дела,

Для души я тоже не нужна,

и любовь моя давно уж истлела:

В ней, бессильной. моя лишь нужда.

Дело, дело и только дело –

В нем одном твоей жизни суть:

Как же слово во мне поредело,

И как взор твой вселяет жуть...

8.10.2020

5

Я иду прибитая, в шляпе и манто,

Умная, красивая – только всё не то,

Чувством шестым чувствую: я уж на краю,

Но, может, кто услышит исповедь мою,

Может, кто, жалеючи, и прольет слезу,

И промолчит искренне: «Не скорби, спасу».

6

...Какая нежность у Шопена,

И сердце не приемлет зла...

Всё минет и осядет пена,

Затупится игла...

И в памяти воскреснут розы,

Те, влажные, что ты дарил,

И отчего-то брызнут слезы,

Какими ты их окропил...

10.10.2020

Как слагаются стихи

Трудом измученной души

Твои слагаются стихи:

Не мудрствуй – только запиши

И про добро, и про грехи.

Про час, когда любовь пришла

Нечаянно и дерзко,

Про миг, как острием вошла

В захваченное сердце.

И ты ту гибель приняла –

Предназначение судьбы?! –

И сколько ни хлебала зла,

Желала миру доброты...

12.10.2020

Замысел

Я поняла твой замысел – не тщись:

В одну и ту же реку дважды не заходят.

Ты рвешься все туда же – ввысь,

А я лишь для тебя – ступень на входе.

И потому нет места на земле,

Где мне покойно было бы и мирно,

Мои надежды уж давно в золе,

А ты всё подаешь команду: «Смирно!»

Замены не иди: ее не будет,

Увидевши меня хоть раз,

Ты сколько ни ходил бы «в люди»,

Замены не найдешь ни завтра, ни сейчас.

19.10.2020

Про честь

Только недостойные и скоры на расправу:

Главное для них по жизни – месть,

И кичатся этою дерьмовой славой,

Позабыв про незамаранную честь.

А достоин чести тот мужчина,

Что в беде поможет не одной

Женщине лишь по одной причине:

Не посмеет он унизиться и пред собой.

20.10.2020

Мир в кармане

...Она о покоренном мире сладостно мечтала

И грезила в далекой юности о том,

Что будет царский въезд, сияющая зала –

Блестящая судьба потом.

Но годы шли, и годы разлетелись

На встречи пошлые и бледной жизни муть.

И не было ни залы, ни метели,

Чтоб бравый генерал увез куда-нибудь.

И всё, казалось, родилась не к месту

Иль пропустила важные деньки,

Прошляпила последнюю фиесту –

Теперь у ног одни пеньки...

А женщина, что рядом шла спокойно,

Без призрачных фантазий, суеты,

Вдруг обрела, на зависть, так достойно

Все то, чего желала страстно ты.

21.10.2020

х х х

Обо мне твои думы – обо мне,

Наяву и в самом сладком сне:

Ослепила, обольстила, обожгла –

Я сама тобою только и жила...

Не смогу тебе простить – не смогу

Ни коварства, и ни мести – всю беду,

Но ты знаешь, никогда я не солгу:

Я к тебе, мой своенравный, не приду.

Ты навек свой останешься один,

Сам себе великий господин,

Крепко помнить будешь обо мне:

Яркий свет в твоем зашторенном окне.

И до смерти помнить, до конца,

Как когда-то осчастливились сердца,

И я стану тенью призрачной твоей,

И любовью позагубленной своей.

22.10.2020

х х х

Ты моя надежда и опора

По моей нелегкой и загадочной судьбе –

Не по вкусу мне ярмо надзора,

Что, ревнивцу ярому, тебе.

Воля вольная, степная воля –

Есть прекрасная во мне черта, –

Если кажется, немыслимой с такою женщиною доля,

Значит. точно: для тебя не та!..

Неужели по душе покорная и вялая?!

Не могу постигнуть – не могу:

Мне с зарею каждый раз бы солнце алое,

Лучше бы в степи, но можно на лугу...

24.10.2020

х х х

Давайте говорить друг другу комплименты.

Булат Окуджава

1

Вы родились, и в мире стало светлее.

Вл. Петропавловский

Никто мне никогда не говорил подобных слов:

И это, верно, лишь коллеги преувеличенье,

Иль таинство волшебно-редких снов,

А, может быть, лишь к женщине влеченье?

А, впрочем, почему «никто» не говорил?!

Бывало, но гораздо суше или жиже,

А этот отзыв видный наш прозаик сотворил,

И смысл слов израненному сердцу ближе.

26.10.2020

2

Другое признание

Неземная ты власть, неземная:

Разных женщин знавал я много –

Только «знаковых» таких не знаю,

Выпросил тебя у Господа Бога.

Ты дана мне на тяжкую муку:

Только глянешь пронзительным взором,

И постигнешь с тобой науку

Той любви, что станет позором:

Ослепит, повяжет, с ума сведет

Дикой ревностью и... желанием,

Расступись толпа: красота идет,

Та, что требует алчно заклания.

26.10.2020

3

И еще одно...

Я тебя никогда не любил,

А твоим лишь именем тешился,

Ничего-о, что тебя погубил:

Все одно мне – хоть в омут, хоть вешайся.

Ты для дела была нужна:

Слышишь, только для дела!..

А ныне отпала в тебе нужда,

Да и сердце мое отболело...

30.10.2020

4

Предостережение

Остановись! Остановись у пропасти...

Я ведаю: уж комья сыплются земли,

И обо мне какие ныне новости

Тебя до исступленья довели?!

Окончился роман наш телефонный,

Погасла тонкая, тщедушная свеча,

А мне бы тройка с бубенцами и со звоном,

А мне б любовь, как жар в ознобе, горяча!..

Но у тебя была во мне нужда,

В такой, как я: да, недоступно-дерзкой.

А я... из стойкости не прошептала «да»,

А я всегда была «не девкой» – дамой светской.

А ты давил своей коварной силой

И в стойло, как скотину, загонял,

Хоть для тебя была я «королевой мира»,

Но ты любил себя, а мною помыкал.

Останови себя!.. останови у пропасти:

Такой, как я, уже не будет, нет!..

И пусть стараются времен опасных лопасти,

Но без меня в твоей судьбе померкнет белый свет.

31.10.2020

Про «Солнечный удар»

Но для женщины прошлого нет:

Разлюбила и стал ей чужой.

И. Бунин, «Одиночество»

...Мы просто знакомы и о-очень давно –

И в этом соль настоящего, –

И мне, поверь, теперь все равно,

С кем ты в дальности вящей...

И тебе – я чувствую. – со мною тоже

Сердцем расстаться пора,

И вспомнить, что я на кого-то похожа,

Скажем, на ту, что... вчера.

Суть ведь не в этом, с кем и что?

Но только в том, кто-о в душе:

Выигрыша не желаю тебе в лото –

Любви. Заслужил уже.

3.11.2020

Связка

Меж нами связки уж не развязать

Ни отвратительным твоим поступком, ни стихами,

И сколько ни пишу, но не смогла сказать

Всего, что тянется упряжкою волов за нами.

Нужда отпала для тебя во мне...

Привычка ныне или ревность,

Чтоб даже и в тягучем вязком сне

К тебе я проявляла верность?!

Я не должна достаться никому,

А если не тебе – так предо мною пропасть,

Я только принадлежность «Самому»,

Хотя ко мне, я знаю, ты испытываешь робость.

Давай с тобой очистим шелуху:

Стеснительность, но и занозы тоже,

Оставим чувство преданности на слуху,

Чтоб было для других с любовью схоже...

8.11.2020

Зов

И вдохнул Он жизнь единым Словом

В омертвевшую, угасшую меня,

Кликнул праведным заветным зовом

И не сомневаясь, и не мня:

«Помни долг свой перед Небом и людьми, –

Небом послана в земную жизнь поэтом, –

Стойкость и любовь с собой возьми,

Все ненужное отвергни и забудь об этом.

28.11.2020

Благодарю

Благодарю, что вы стоптали жизнь мою,

Благодарю, что истязали ревностью и страхом

За то, что вас любили и люблю

И отвергала всех других на зависть свахам.

Благодарю за прозу и стихи,

Какие выдыхала с болью и позором,

За то, что я прощала вам грехи,

Любуясь вашим волчьим взором.

За то, что презираю я тебя

За слабость и доверчивость натуры,

За то, что не любили вы меня

И помыкали мною как ничтожной дурой!..

28.11.2020

Про себя

На вид недоступная и, по молве, красивая,

Еще и вызывающе, как юность, молодая

И отвергающая славословья льстивые,

Давно уж одинокая: вдова я.

Живу отшельницей. В закрытости живу,

И одиночество мне никогда не в тягость,

И в крепком сне, и даже наяву

Я чувствую, что каждый миг вкушаю радость.

А радость в том, что не завидую, не лгу:

Перо проворное Господь послал в участье,

Девчонка я. босая на лугу,

И плачу, и смеюсь, – и в этом счастье!

23.11.2020

Благодать

«Вы – сногсшибательная женщина.

И вы это знаете».

Любезный отзыв

«Сногсшибательная?..» Это как?!

На колени передо мной редко падали,

Среди них особый был чудак:

Он любил – и муки раздирали его душу адовы.

Страстно, жутко ревновал,

Изводил себя, ну, просто мученик:

Не любовь – девятый вал,

Как в известных драмах, все заучено.

И осталось лишь от той любви

Горькое воспоминание –

Память я отправила в стихи свои, –

Чувствовать бы мне конец заранее.

«Сногсшибательною» не была:

Искренность во мне светла, как радость,

Вот она жива и не сплыла,

В этом сущность и всей жизни благость...

11.11.2020

Без меня

«Без тебя Рязань пуста...»

Напутствие

Мучаешься сам, измучил и меня...

И за что? За преданность и верность?

Не прошло ни часу и ни дня,

Чтоб к тебе не проявилась моя нежность.

В слове, в мыслях, даже и в стихах,

Хоть иносказательно, но ясно,

И в невольных необдуманных грехах,

Для тебя как раз и неопасных.

Я, хоть и дерзкая, как и была,

Но доверчивость моя границ не знает,

Я тобою только и больна,

Но тебя не шибко это занимает.

Пред тобой задачи поважней –

И вчера, и ныне на закате дня, –

Истину простую одолей:

Жизнь твоя –пустышка без меня!..

23.11.2020

Роковой дар

Не знал покоя ты и часу:

Ревнивой памятью измучила тебя,

Крутою монстра, боевого аса,

За струны ревности все годы теребя.

Нет, не нарочно – ненароком! –

Все как-то искренне, но не всерьез, –

Я послана тебе как дар всесильным роком:

Твоих не знала я мужских сокрытых слёз.

18.11.2020

Красота и ужас

...А мои давно окаменели слезы

Или обратились в жалостную пыль,

Но когда бушуют в сердце грозы,

Вспоминаю роковую быль.

...И влетела молния ко мне в открытое окно:

Я отпрянула – она на подоконнике расположилась властно.

Красота и ужас слили нас в одно:

Стало жутко, но, увы, прекрасно...

В этом зареве была моя душа –

Миг всего – иначе бы сгорела, –

Я взирала на картину не дыша –

С той порыв не плачу – отболело!..

Ессентуки. Гроза. Август 2018

Сражение

Кого люблю, тех обличаю и наказываю.

Откровение Иоанна, гл. 11/16

...А я сражаюсь все с собой

За все свои грехи

И выхожу на смертный бой –

О том мои стихи.

Рыдаю, плачу и молюсь

Поступкам вопреки

И про себя всегда дивлюсь:

О, как они горьки!..

Хоть вразумлял Господь всегда,

А я слепа, глуха,

Скажу доверчивое «да»

Строкой поспешного стиха...

Нет бы обдумать, погодить:

Семь раз нужду отмерить.

А мне стихи скорей родить

И... веровать, и верить!

Отметины

ОТМЕТИНЫ

«Стою твердо в слове своем», –

говорили предки.

Достоевский, «Братья Карамазовы»:

«Нельзя страдать неповинному за другого, да еще такому неповинному», как ребенок.

Если всем страдать, чтобы купить вечную гармонию, то при чем тут дети? Не стоит она слезинки хотя бы одного только замученного ребенка... Вся истина не стоит такой цены».

Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределима, а определить нельзя, потому что Бог задал загадки. Красота не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей.

Но влюбиться – не значит любить. Влюбиться можно и ненавидя...

Судьба

Ломала и корежила

Меня моя судьба

И не сломила всё же:

В борьбе со мной слаба.

Умом, красой ли вышла,

Не ведаю сама,

На что мне чья-то крыша?!

...Через плечо сума,

В какой ломоть лишь хлеба,

Да с гор родных вода...

И мне бы, мне бы неба –

Уж это навсегда!..

«Что в имени тебе моем?!» –

А.С. Пушкин

«Что в имени тебе моем?» –

Ты ревностно им гордился, –

Мы порознь – давно не вдвоем:

Дуэт любовный не слился...

Ты выстроил колоннаду

Из мощных кандальных опор,

Но не прибавилось ладу

Меж нами с тех давних пор...

В.О. Ключевский:

Красота хороша только, когда она сама себя не замечает, талант приятен, когда себя не сознает.

Талант – искра божия, которой человек обыкновенно сжигает себя, освещая этим собственным пожаром путь другим.

Правдивость – долг каждого порядочного человека.

Женщинам надо внушать ненависть к себе, чтобы добиться их любви.

Высшая задача таланта – своим произведением дать людям понять смысл и цену жизни.

Недостаток теперешнего обтянутого костюма тот, что он не столько прикрывает то, что есть, сколько обнаруживает то, чего нет.

Кто не любит женщины, тот не понимает Бога, потому что Бог написал себя на душе женщины, а его писание можно читать только сердцем

Человек – это величайшая скотина в мире.

Мужчина любит женщину чаще всего за то, что она его любит; женщина любит мужчину чаще всего за то, что он ею любуется.

...жить – значит любить ближнего, то есть помогать ему жить; больше ничего не значит жить и больше не для чего жить.

Ленингр. изд. 2009

х х х

Становая жила бизнесмена, человека, владеющего большими деньгами, не столько сам бизнес, сколько – деньги; страшно жаль расставаться с ними: менять, в сущности, бумажки на необязательные товары, а сам бизнес – это игра, какая захватывает как наркотики...

«Мозги нации»

Михаил Угрюмов, нейрофизиолог, академик РАН:

«Интеллект – это способность к познанию и системному анализу полученной информации, что необходимо для осмысления глобальных явлений в природе и обществе.

Два основных механизма управляют развитием организма, в том числе и формированием мозговой деятельности, во-первых, реализация работы генов, во-вторых, управление работой тех же самых генов факторами внешней среды».

«Как можно понравиться человеку, если он тебе не нравится сам?!»

Булгаков, «Театральный роман»

«Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»

Гете, «Фауст»

Булгаков, «Мастер и Маргарита»:

«...тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит».

«Ты слишком замкнут и окончательн6о потерял веру в людей».

«Верить ли ушам своим или не верить. Приходилось верить».

«Сейчас я невольно являюсь твоим палачом, что меня огорчает».

«...всякая власть – насилие над людьми, и настанет время, когда не будет власти... Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть...» (То есть уподобится пещерному человеку? – Р. К.). Власть необходима, иначе люди перекусают друг друга, подобно зверям (Р. К.). Весь вопрос: какая власть? Пока каждый человек не спасет свою душу, власть будет такой, каков он сам: злой, мстительный. коварный, не прощающий даже близкого, любящий только кого бы то ни было для себя.

«Не мир принес я вам, но меч».

«Так знай же, что не будет тебе, первосвященник, отныне покоя! ни тебе, ни народу твоему!»

«Трусость – самый тяжкий порок».

В.О. Ключевский:

«Женщина, соблазняющая мужчину, гораздо менее виновата, чем мужчина, соблазняющий женщину, потому что ей труднее стать порочной, чем ему остаться добродетельным».

«Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее» (и сожгли! – Р. К.).

«Мудрено пишут только о том, чего не понимают».

«Я слишком стар, чтобы стареть: стареют только молодые».

«...Иуды не переводятся, как комары».

«Бездарные люди – обыкновенно самые требовательные критики... они требуют от других совсем невозможного...»

«Чем больше вы живете, тем становитесь моложе». (У меня так, – Р. К.)

«Пошлость самодовольная, влюбленная в самое себя».

Пошлый – ничтожный в духовном, нравственном отношении, неоригинальный, банальный.

«Было бы сердце, а печали найдутся».

«Любовь разрушается взаимностью, а дружба ею питается: если мы любим самое наше чувство любви к другому – это любовь, если мы любим любовь другого к нам, это – дружба».

«Счастлив, кто может жену любить, как любовницу, и несчастлив, кто любовнице позволяет любить себя, как мужа».

«Характер – власть над самим собой; талант – власть над другими».

«Дружба может обойтись без любви: любовь без дружбы нет».

«Мужчина видит в любой женщине то, что хочет из нее сделать, и обыкновенно делает из нее то, чем она не хочет быть».

«Истинную цену жизни знает лишь тот, кому приходилось умирать, и удалось не умереть».

P.S. Прости, Господи, мне приходилось умирать несколько раз, когда многие думали, что я умру: в двенадцать лет, в сорок, в пятьдесят и даже в шестьдесят, но всегда после продолжительных мучений кто-то брал меня за шиворот и, как котенка, оттаскивал от края, и, самое главное, когда многие, очень многие были убеждены, что это для меня конец, сама я была твердо и молча уверена, что не-ет, и это была вовсе не наглая самоуверенность, а что-то гораздо сильнее: душевное спокойствие и неколебимая твердость или интуитивное прозрение; однажды при страшных болях в животе всю ночь стойко держалась в реанимации, когда с меня каждые полчаса настырно требовали подписи об отказе от операции, пока я по-детски ни возопила: «Отчего вы мешаете мне спать?!» Я знала, что он (врач) боится за себя – ответственности боится, а я чувствовала: операции не нужно и... смерти на этот раз не будет. Один из лекарей, профессор, оказался благочестивым и заметил на следующее утро: «Вы были правы...»

Я пишу про это, чтобы сказать: истинной цены жизни при близости смерти я так и не узнала, а вот силу своего характера – да, и еще точно постигла: жизнь наша и смерть не в наших руках и желаниях, хотя, конечно, бороться с собственной болезнью надо отчаянно и твердо, но при чем тут узнаваемая цена? Какая цена? Жизнь и смерть – это что, товар? Тут душа и постигает, наконец, Господи, что всё-о в твоих руках...

х х х

«Кто же это так смеется над человеком?» – Достоевский, «Братья Карамазовы».

х х х

Президент Академии геополитических проблем генерал-полковник Л.И. Ивашов:

«Если верить официальной статистике, где-то порядка 70% богатств России уже не российские».

«Кодом цивилизации Запада является выгода. Это у нас совесть».

«...несколько кругов нашей власти соперничают, конкурируют между собой, внутри своих сплошь антироссийских кланов, за элементы собственности, за властные полномочия, они и назначают сами себя. Они – основные собственники России. Это своеобразная система власти. Мы ее проклинаем, но терпим».

х х х

Соколовой Валентине

Соколиного полета,

Коль подобна каватине

Славная ее работа.

P.S. Каватина – оперная ария свободного лирического построения.

Достоевский, «Братья Карамазовы»:

«...странно было бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности» (1871 г.!)

«Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть входит в неуважение и к себе, и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям, и себе самому».

«В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем».

Падишаху

Чем крепче любишь, тем трагичней,

Тем мстительней за шагом шаг,

В непостижимой жизни личной

Ревнивый, грозный падишах...

И ослеплен, отравлен тоже,

И нет терзаниям конца:

Любовь всех ценностей дороже –

Ты не постиг Завет Творца...

В.О. Ключевский:

«Женщина, что музыка: физические ощущения – нравственные мотивы». (Р.К.: «Какая женщина? У потаскух и тоже нравственные мотивы?!»)

«Под здравым смыслом всякий разумеет только свой собственный».

«Скажи, что или кого любишь, и я скажу, кто ты». (Абсолютно верно, – Р. К.).

«...Он знал и понимал ее, но во имя прошлого желал не знать и потому перестал понимать».

«...Немезида – зло, себя самого наказывающее, т.е. воздающее должное себе самому».

«...Ты меня не умеешь понимать, я тебя не хочу или боюсь понять».

«...Прежде в женщине видели живой источник счастья, для которого забывали физическое наслаждение, ныне видят в ней физиологический прибор для физического наслаждения, ради которого пренебрегают счастьем». (Да! – Р. К.)

Коренной мужчина

«Гром небесный». В фильме Жан Габен.

Силища. Утес. Мощь грозовая.

И в напряге узловатых вен

Он силен, к душевности взывая.

Старость, дряхлость – это не к нему, –

Тут характер – жесткая щетина, –

Диву даться – стоумовому уму,

Вот что значит коренной мужчина!

А любить такого тяжело,

А любить такого, ох, несладко...

Помню-помню... Скулы, аж, свело:

По тебя мой сказ – твоя повадка...

Людвиг Этгенштайн (ученый): «...о чем нельзя сказать словами, лучше молчать».

Андрей Кончаловский: «Самое интересное во зле – это его привлекательность. Если бы зло было непривлекательным, не было бы греха».

х х х

Монстр – тот, кто (или что) выделяется, поражает своей необычностью, своими особыми свойствами.

Акад. словарь

Приговор

...И вот тебе, мой милый, приговор:

По жизни состоялся... монстром,

С далеких незабвенных пор

С орлиным взором. Хищным. Острым.

Ты страшно привлекателен, герой!..

В палитре красок интересен,

Соперничать ты станешь лишь с горой:

С Эльбрусом, скажем. Ты потянешь в весе.

А жизнь твоя опасна и любовна,

Упорно пробивается в стихи.

Но дышишь ты, на удивленье, ровно,

Хотя плодишь отпетые грехи!..

Печальное

– Звезда упала!..

– Загадывай желание...

Из разговора прохожих

...А звёзды под ноги не падают:

Они сгорают поэтично в небесах,

И пусть недальновидных это радует,

Но речь о жизни на Вселенских на весах...

И быть звездой, – не мыльным пузырем, –

Недосягаемой, сияющей, прекрасной,

Что быть на колокольне звонарем:

Торжественно и звучно, но опасно.

И зависть гложет, холод леденит,

Коварство злобное уготовляет сети –

Звезда влечет и пламенно горит,

Загадочка на многоликом этом свете!

Случайность

Удача всегда меня обходила,

А если случалась, то вскользь,

Но я, оптимистка, ее не хулила,

Хотя наши вкусы и врозь.

Случайность? Везенье – ее ориентиры,

Но случаем жить нельзя!

Творит в ежечасной работе лира,

Творит, жизнь сжигая, не зря.

И за взыскательность эту без срока

Удача забыла меня навсегда,

Зато я свободна от тяжкого рока,

Чтоб каждой случайности молвить «да»!..

х х х

Зло, грехи и художник

Самое интересное возле –

это его привлекательность.

А. Кончаловский

...И зло влечет... Как выводы лихи...

И в зависти, во мщении, в распутстве?

И оттого так множатся грехи,

И оттого враздрае наши чувства?

И что влечет? И кровь, и муки?..

...Нацистами взращенный пьедестал,

С какого проповедались науки

о пользе зла... позором вечным стал.

Зло держится на дьявольской поруке...

Под пристальным вниманием... его,

А для художника – и в том-то вся и штука,

Обрушить привлекательность сего.

Иначе даже в немощном грехе

Есть слово и прельщенного творца:

И в мраморе, и в кисти, и в стихе –

Бесстыдство станет длиться без конца...

Нежность

Мне бы только твоя подмога:

Словом, делом ли – всё одно,

И тогда бы легче дорога,

И тогда не страшило бы дно,

И тогда не искать мгновений

Твоей сумрачной скудной любви,

Нежной тонкости дуновений

Для меня, я прошу, улови...

х х х

Не гони меня из Рязани,

Но и в прошлое не зови:

Ведь собрал ты немало дани

От сгоревшей моей любви.

Рабство преданное... Покорность...

Все умылось слезою... Сошло...

И остались со мною лишь скорбность

И твое ревнивое зло.

И моя жестокая память:

В ней сокрылись наши грехи,

Берегись: она может изранить

Силой слова. Прости за стихи...

Одиночество

Выхожу один я на дорогу...

М.Ю. Лермонтов

Я тоже одиноко выхожу

Вослед давно ушедшему Поэту,

Его строкою чудной дорожу

И с горечью пою я песню эту...

Хоть небеса Господни надо мной,

Но одиноким путь всегда нелегок,

В обители Вселенской и Земной

Мой женский шаг и слаб, и робок.

А вот в желаниях с Поэтом я не схожа,

Поскольку не свободы – воли я хочу!..

Любви Надежной... Значит горькой всё же,

Иначе я, скрепившись, промолчу.

х х х

Твоя любовь – петля на шею,

Затягивай ее скорей:

Я клянчить на камнях не умею

И ты, мой милый, не робей.

Опутан ревностью ранимой,

Ты сам страдаешь не шутя,

Ты был сто лет назад любимый,

А нынче я... боюсь тебя.

Не забудь...

Я давно, давно уж погибла

Под властью жестокой руки,

Но и ныне всё не постигла,

Как случилось, что я вопреки

Крепкой воле, красе и разуму

Опустилась на самое дно:

Можно поверить разному –

Не сгодится только одно,

И оно в целительном слове:

В нем во все времена жизни суть,

В нем и сладость, и горечь в основе:

Слово это – «любовь»... Не забудь!..

х х х

Энергия – общая мера движения и взаимодействия материи, значит моя энергия – то же самое, продукт движения материи вообще и моей в частности.

На практике это деятельная сила, настойчивость, жизнерадостность и... упорство (не упрямство!) в достижении цели.

Воительница (воин) – женщина с воинственным характером (мое имя Раиса так и объясняется в православном календаре).

«Воительницы» и в прошлом (особенно) и в настоящем – сильные, смелые; в прошлом – жизнь их была вольной, и гибли они в борьбе за волю – не за свободу. Кстати, общая черта казацкого характера: «За волю!»

х х х

Астральный путь – звездный; в магии относящийся к астралу, к миру. где все объекты представлены сгустками энергии.

«Астральное тело отделяется от физического в сновидениях», – утверждают маги.

Астральный путь

Вы ходите по звездам...

Борис Жаворонков

Какой же трудный путь – жить на земле,

Но и мечтать о недоступных звездах,

Сжигая жизнь до пыли в несгораемой золе

И, наконец, постигнуть: отступать-то поздно.

И раз предсказан Свыше путь астральный,

Единственный для пламенной души Вселенский,

Хотя на деле он, как из гранита, скальный путь,

О звездной скрытной тайне не забудь.

х х х

...Голос женщины – ласковый бархат, пронизанный

Золотыми искрами великолепной иронии...

Ванюшке

Два Ивана встали рано:

Кинулись играть в футбол,

И Ванюшка деду рьяно

Засадил «в девятку» г-о-ол!

Согнуть ветку...

Ветку согнуть усилием можно:

Даже с розового с шипами куста,

Но задача довольно сложная:

Хитроумным замыслом уж пуста.

Силою согнул – наклонилась к тебе

И тут же разогнулась в рост –

Для нее, неприступной, это путь к беде –

С той поры твой тоже непрост.

Ванюшке

Плавать на спине совсем уж «круто»,

Забивать «в девятку» – боевой успех,

Но поверь, Ванюшка, чтенье – та наука,

Что сильнее достижений всех.

Истина

...Давно усталый раб замыслил я побег

В обитель дальную трудов и чистых нег...

А.С. Пушкин

Я тоже давно желаю укрыться

Там, за Эльбрусом, родной горой,

И мне это долгие годы снится,

И кажется детской забытой порой.

И видятся синие горы узором,

И ель голубая под самым окном,

И мама моя печальным взором

Меня провожает за окоём.

А я твоя в порыве, а я навстречу

Своей неизвестной судьбе,

А я переполнена радостной речью...

Какую скажу тебе...

О, если бы ведать, что ты не услышишь,

О, если б постигнуть: ты сам Эльбрус,

О, если бы знать, что ты ровно дышишь

При звуках и цвете различных муз...

О, если б размыслить про то, что случится,

О, если б почувствовать мамы печаль,

О, если бы вовремя разлучиться

С мечтой, что звала меня вдаль.

А нужен только ломоть лишь хлеба

В родном незабытом краю

И синее, синее, синее небо,

Обретшая истину, я говорю.

Ветла

...Шар огромный сероватой зелени, –

Космами бунтует полнотелая ветла, –

И не знает, что едва достало времени,

Чтоб спасти ее от неминуемого зла.

...Ей желали ветви обрубить,

Чтоб ни застила глаза «солидных тачек»

Мне желали душу оскопить –

Плёвая, на взгляд иных, задача.

Но не хилой, а казачьей стати я:

Не хвалюсь, но лучше обойти меня – не трогать!

Мы с ветлой не убоялись знатной рати,

Потому и чувствую ветвей зеленый локоть.

Шар огромный сероватой зелени, –

Космами бунтует полнотелая ветла, –

Богом на земле спасаться велено

Силою великой малого листа...

Сложность забвения

С ней было трудно, но ее невозможно забыть...

В. Розанов об Апполинарии Сусловой

О, как трудно с тобой, о, как сложно

Ненавидеть, истерзанным быть

И не верить в то, что возможно

До беспамятства все же любить

Недоступную, злую и дерзкую,

Радость яркую, как звезда,

И слезу твою чистую, детскую

И как редкость скупое «да».

Наказанье и счастье Господнее:

Без тебя мир вокруг меня пуст,

Без тебя как прожить сегодня,

Помня нежность пламенных уст?!

Ванюшке

Чтобы умным стать, как дед,

Нужен голове обед,

Завтрак тоже. Ужин

На ночь очень нужен:

Что для головы еда?

Это книги навсегда:

Мудрость книг познаешь

Сильным точно станешь!..

Ванюшка

Он пловец, и футболист, и огородник:

И в «девятку срежет», на спине плывет,

Он на грядках творческий работник:

Он клубнику в рот свой соберет.

Позабудет напрочь он о книгах,

Кто же летом станет их читать?!

Но зато он помнит о футбольных лигах,

Что спортсмену только и подстать.

...Осень набредет на нас туманом,

Ветрами дождливыми, тоской,

Вот тогда Ванюшка утром рано

И возьмется за учебу: он такой.

День рожденья

День рожденья – главный праздник,

Озарен подарками,

Праздничными, яркими

И гостями разными

На рожденье праздными.

Все подарки интересны,

От подарков дому тесно –

Папин дар всех «круче»:

Для Ванюшки лучший.

Ванюшке

В жару мороженое – «круто»,

В кафе, за столиком, и с дедом,

И пусть зимой бушуют ветры люто,

Но память вспомнит радостное лето...

Здоровье и долголетие

В питье, в еде, в любви –

во всем воздержание.

Пифагор

Обычный человеческий мозг содержит около 199 млрд клеток. Использует примерно 15%.

Человеческий мозг – самый защищенный орган тела.

В 7 лет мозг достигает почти своего 100-процентного размера.

По мере старения женщины гораздо лучше помнят прошлое, чем мужчины.

Шоколад содержит вещество, способное поднимать настроение и вдохновляет людей на творчество.

Присутствие животных в доме делает людей более здоровыми и счастливыми.

Стресс ухудшает мышление.

Доказано, что созерцание синего цвета приносит успокаивающий эффект.

Мозговые волны имеют отношение к вашей привлекательности.

Люди, живущие в городах и пригородах, гораздо чаще страдают от головной боли, чем те, кто живет в сельской местности.

До 12 лет мальчики плачут так же часто, как и девочки.

Каждый житель Земли родственник любому другому в пятидесятом колене.

Человек, состоящий в браке, живет в среднем на 6,5 лет больше, чем тот, кто одинок.

Обоняние – это чувство, наиболее тесно связанное с памятью.

Мужчины теряют слух значительно раньше, чем женщины.

Чтобы сказать одно слово, требуется работа 72 мышц. Улыбка задействует 17 мышц, а чтобы нахмуриться – нужно 43.

Острее всего вкус еды воспринимается при температуре еды +24оС.

В США живут самые тяжелые по весу люди, а средний вес взрослого человека в мире 62 кг.

Нервные люди чаще бывают худыми.

Каждый килограмм лишнего веса способствует риску возникновения диабета и увеличивает почти на 9%.

Во сне вы сжигаете больше калорий, чем при просмотре телевизора.

Долгие разговоры по мобильному телефону увеличивают риск развития опухолей головного мозга.

Добавление грецких орехов в пищу способствует снижению кровяного давления при стрессе.

Человек в среднем состоит из 100 триллионов клеток.

Чем моложе выглядишь, тем дольше проживешь.

В мире примерно 25 тыс. людей старше 100 лет и больше.

Здоровье зависит на 17% от иммунитета, 15% – наследственности и на 75% от себя.

В мире не осталось стран, где мужчины в большинстве живут дольше женщин.

Средняя продолжительность жизни в мире – 68 лет.

Недостаток соли, как и избыток тоже, приводит к нарушению обмена веществ.

Промывая нос соленой водой, вы укрепляете иммунную систему.

Смех понижает уровень гормонов стресса и усиливает иммунную систему.

Сергей Саркисян, «Здоровье и долголетие»

Исторические анекдоты

х х х

Однажды в людном месте Николай I встретил пьяного офицера. Император, сторонник строжайшей дисциплины, естественно, пришел в бешенство. Он долго отчитывал провинившегося, а закончил выговор вопросом:

– Скажи, а как бы ты поступил, встретив подчиненного в таком состоянии?

Офицер, хоть и был пьян, но нашелся:

– Да я бы с такой свиньей разговаривать не стал!

Николай I захохотал:

– Бери извозчика и езжай... домой – проспись.

х х х

Менделеев был членом более 100 академий и научных обществ всего мира. Как-то раз ученому принесли корректуру его статьи. Перед подписью «Дмитрий Менделеев» перечислялись все его регалии:

– Нельзя печатать, потому что титул длиннее, чем у царя, – сказал Менделеев.

х х х

Баснописец Крылов не очень следил за своим внешним видом. всегда ходил с растрепанными волосами, да и одевался крайне неряшливо: сюртук грязный, жилет надет криво. Однажды он собирался на маскарад и не знал, во что нарядиться, и спросил совета у своего друга Оленина. Тот сразу же ответил:

– Да вы, Иван Андреевич, просто вымойтесь и причешитесь, и тогда вас точно никто не узнает.

х х х

Во время революции великий певец Федр Шаляпин пришел к своему другу – художнику Константину Коровину.

– Черт знает, что творится! – возмущался Шаляпин. – Меня заставляют выступать перед конными матросами. скажи, что такое конные матросы?

– Не знаю, что такое конные матросы, – мрачно ответил Коровин, – но уезжать отсюда надо.

«Русская история», № 3, 2018.

«Не в деньгах счастье...»

«...Удивительно, что богатство совсем не приносило счастья его обладателям.

Павел I определил, в каком объеме и из каких источников будет финансироваться императорская семья. Этого императора убили заговорщики. В заговоре участвовал его сын – Александр I, который потом всю жизнь испытывал угрызения совести. И умер, во всем разочарованный, сорока семи лет отроду. А может, и не умер? Может, отказался от власти и роскоши и пустился в странствия под именем Федора Кузьмича.

«Железный император» Николай I, казалось бы, мог быть доволен собой. Но и его ждало разочарование – Россия терпела поражения в Крымской войне. Есть даже версия, что Николай I покончил с собой.

Александр II – единственный из Романовых, кто дожил... до 60 лет. Но его жизнь оборвала бомба террористов (кажется, восьмое покушение! – Р. К.).

На престол вступил его сын Александр III. Ему суждено было править 13 лет.

И наконец, последний русский император – Николай II. Человек, которому богатство и роскошь были вообще не нужны. В часы отдыха он любил колоть дрова...

Глеб Сташков,

гл. редактор журнала «Русская история».

P.S. ...Один из знакомых бизнесменов убеждал меня: «Деньги должны работать – иначе зачем они? – и добавлял. – Но самые свободные и, вероятно, счастливые люди – бомжи, то есть те, кого проблема денег не озадачивает: они вольны в своих поступках».

«Не рабы, а служебные люди»

«Элиты, управляющие миром, всегда мечтали вывести людей, обладающих ограниченным самосознанием, сегодня мы приблизились к этому вплотную».

Президент НИЦ «Курчатовский институт», член-корреспондент РАН Михаил Ковальчук:

...Экономика и политика всегда, с самого начала развития цивилизации, определялись технологиями. Уровень современной науки стал таков, что мы вторглись в то, что прежде считалось уделом Бога.

Сегодня мы живем фактически в условиях войны – на этапе «гибридной холодной предвойны». Выбирается государство – цель, в данном случае – Россия. И идет целенаправленная атака на него с целью ослабления государства. Атаке подвергаются абсолютно все сферы: образование, культура, экономика, наука, оборона и безопасность. (Обрати внимание, читатель: во-первых, образование и культура!» – Р. К.).

Но предвойна – это подготовка второго этапа: сегодня колонизация заменена технологическим порабощением.

Что такое интернет? Это «цифровой ГУЛАГ». В отличие от ГУЛАГа, куда людей помещали насильно, они пришли сами и очень комфортно там живут, а дальше вообще просто: рубильник выключил – интернет исчез и население цифрового ГУЛАГа не будет ничего знать и не сможет найти даже дорогу домой.

Любая цветная революция – это использование интернетовских психологий для управления массовым сознанием: чтобы управлять, надо отучить мыслить и анализировать, потом раздать айфоны... Всё – вы пол полным контролем. Таким образом можно управлять массовым сознанием.

...Но при нынешнем капиталистическом строе каждому бывшему рабу (ранее рабовладельческий, феодальный строй, – Р. К.) надо дать заработать на минимальный набор благ. Поэтому мечта элит, управляющих миром, – ...вывести подвид «служебных людей» с ограниченным самосознанием, меньшими потребностями. Это много лет назад было показано в культовом советском фильме «Мертвый сезон». Сегодня впервые в истории цивилизации появилась технологическая возможность выведения такого «служебного» человека. ...Практически биоробота, предназначенного для определенных задач.

...Сегодня идет слом системы базовых моральных принципов. Взамен предлагается абсолютизация свободы личности и насаждение альтернативных норм: уничтожение семьи, брака, снижение авторитета религии... и внедрение в массовое сознание представлений. отрицающих естественное продолжение жизни...

...Нам надо идти на шаг впереди и самим задавать повестку дня, если мы хотим остаться великой страной, какой были всегда».

P.S. «ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения – создана сразу после Второй мировой войны при участии братьев Даллесов (один – директор ЦРУ, второй – госсекретарь США) при поддержке Рокфеллера... Вроде чтобы лечить людей – на самом деле взять под контроль состояние здоровья мира». Вот и доконтролировались до коронапандемии: люди гибнут, социальные устои, экономика тоже... зашатались.

«Люди, будьте бдительны», особенно с интернетом, айфоном и... как говорят в народе: «гаджетами» – пусть завлекают, но не завлекут так, чтобы не потерять статус, облик человеческий. Соображать надо, а для того читать книги, беседовать с глазу на глаз с умным собеседником, слушать музыку, хотя бы по каналу «Культура» – иначе беда: кукловоды наготове, а им нужны ныне не рабы, а всего лишь «служебные» люди, «обслуга» то есть с нулевым интеллектом, – Р. К.

Коронапандемия

«АиФ» № 20, 2020 г.

Денис Николаевич Проценко, главврач больницы в Коммунарке, первой принявшей коронавирусных больных:

«Мы специально проанализировали эпидемии гриппа с начала прошлого века – известную «испанку» и прочие. Ведь они не протекали по сценарию «рост – плато – падение».

У всех были описаны три волны, которые растягивались на годы. Если взять пандемию гриппа, которая была в 1918–1919гг., то перовая легкая волна случилась весной 1918 г., летом – тяжелая форма, а зимой 1918 – в начале 1919-го был зафиксирован самый высокий уровень смертности. Азиатский грипп, который стартовал в Китае в 1956 г. тоже шел в три волны. И самое тяжелое, третье, наступило спустя два года, в 1958 г., и пришлась на Америку. Тогда в мире умерло 4 млн человек.

Поэтому, с моей точки зрения, выход на плато и снижение – это еще не полный конец истории и полная победа ад коронавирусом.

Так к кому же эпидемия в помощь?

«АиФ» № 20, 2020 г.

«Эпидемия COVID-19 породила множество версий. Есть среди них и такая, что «сильные и злобные» мира всего задумали сократить численность населения планеты... К середине века встанет демографическая проблема: сильно возрастет доля пожилых людей, которых надо на что-то содержать...

Но большинство демографов считает, что в течение следующих десятилетий населенность Земли достигнет пика, а затем начнет снижаться: 9 млрд к 2050 г. (это будет максимум) и 8 млрд к концу столетия».

«Чем богаче общество, тем меньше детей рождается, – говорит доцент кафедры медицинских наук Университета Агавы Рейват Деонандан. – Сейчас уровень бедности ниже, чем когда-либо в истории, в обозримом будущем нас ждут дальнейшие успехи в борьбе с нею.

Условно говоря, лучше рассказывать представителям «золотого миллиарда» о том, как расточительно они живут, и не выкручивать руки людям из стран третьего мира...»

«Концепция Владимира Вернадского, выдающегося русского ученого еще в 1925, предсказала, что человек способен обеспечить свое дальнейшее развитие за счет мыслительной деятельности и ускорения эволюции. И современная наука подтверждает, что Вернадский был прав».

«При дальнейшем развитии науки и технологий планета спокойно обеспечит пропитание даже 50 млрд жителей. Но для этого придется расстаться с философией общества потребления и перейти к обществу разумной достаточности», – уверен академик Российской академии естествознания, профессор Исхан Магомедов.

Истерия

Истерика – нервная болезнь, известная

бесконечным разнообразием припадков,

более шумных, чем опасных.

В.И. Даль, Толковый словарь

Ритм срывается, правильный ритм,

Мировой и абсолютно личный,

Мне прозорливо он говорит

О беде, громадно публичной.

... Мир поделен на элиты и ... плебс –

есть и достойные граждане –

Но решает элита и цифровой прогресс

Заковал в кандалы каждого.

Но и этого мало: проверка идет

Нынче на выживание:

Homo sapiens, что идиот,

Исполняет элиты задание...

Изоляция, вирус и маска в ходу –

Во всем мире и в «сильной» Америке, -

Вавилонская башня рушится на виду

Нынче, хлебая истерику.

Тьма вопросов – не решить уму,

И ответов нет – и только,

Стоит ли задавать вопросы тому,

Кто решил: зачем и сколько?!.

«Что за чип придумал Гейтс?»

«АиФ» № 20, 2020 г.

«... Никита Михалков обвинил Гейтса в попытках захватить мир, проведя массовое чипирование через вакцинацию.

В марте компания Гейтса получила патент на «Криптовалютную систему с использование данных об активности организма». По замыслу разработчиков, с помощью биосенсора (т.е. чипа), вживленного в тело или прикрепленного к нему, можно дистанционно следить за активностью мозга человека, кровеносной и других систем, передавать информацию о температуре тела, пульсе, потоках биологический жидкостей и пр. По этим показателям можно будет понять, чем занят в данный момент носитель чипа...

Разработчики надеются, что представители бизнеса проявят интерес к системе...

Алгоритм, предложенный американским миллиардером, действительно создает возможность тотального контроля над обществом...»

Всемирный мор

«АиФ» № 20, 2020 г.

1. «Черная смерть». Чума. 1346–1353. Вспышки до XIX в. Погибли 40 млн в XIV в. За всю историю около 200 млн.

2. Сифилис. 1495–1543. Около 6 млн.

3. Оспа, известна с древнейших времен. К XVI веку вся Европа – оспенная больница. В среднем ежегодно уносило 1–2 млн жизней. За всю историю – от 500 до 800 млн человек.

4. Холера. В Европе с 1830 г. К 1923 году ликвидирована. Погибло до 50 млн человек.

5. Испанский грипп. 1918–1920 гг. Заразилось около 550 млн. Умерло до 100 млн.

«Не делайте из меня ведьму...»

«Архивы ХХ века», окт. 2019 г.

«Наталья Петровна Бехтерева – нейрофизиолог с мировым именем, академик, руководитель Института мозга в Санкт-Петербурге – видела то, что другим видеть было не дано. Она позволяла себе заглядывать в «зазеркалье» и рассуждала о жизни после смерти, измененном состоянии сознания, Боге и потусторонних мирах.

В научной среде отношение к Бехтеревой всегда было неоднозначным... потому что она видела то, что другим не дано было разглядеть.

Она была внучкой знаменитого невролога Владимира Михайловича Бехтерева, основателя российской школы неврологии, психиатрии и психологии. Он много сделал для советской науки, но оказался неугоден властям. Ходили слухи, будто ему подсунули отравленные консервы. Незадолго до смерти, наступившей 24 декабря 1927 года, ученый консультировал Сталина. Диагноз, который Бехтерев поставил «вождю народов», звучал как приговор – «паранойя».

Наталья Петровна эту версию отвергала. По ее мнению, власть не простила деду другого диагноза: он обнаружил у Ленина сифилис мозга.

В любом случае Владимир Михайлович был смелым человеком, за что и поплатился. Когда он умер, Наташе шел четвертый год.

А в 1937-м отца ее, инженера Петра Бехтерева посадили, а мать, врача Зинаиду Бехтереву, отправили в мордовские лагеря. В 13 лет Наталья осталась сиротой. Будучи уже знаменитым ученым, она не раз спрашивала себя: «Не свершись в моей судьбе такая драма, стала бы я тем, кем стала?»

Бехтерева любила ставить острые вопросы, куда не полез бы ни один ученый.

Всю жизнь она исследовала самый загадочный объект во Вселенной – человеческий мозг.

«Мозг – это вселенная в черепной коробке» – такую формулу вывела Бехтерева (в каждой? – Р. К.). Казалось, она знала об этом органе все, но сама признавалась: «Если кто-нибудь когда-нибудь мне скажет, что я больше всех знаю о мозге, то дай мне Бог силы не поверить в это».

Бехтерева и сама обладала необычными способностями: ей постоянно снились вещие сны, которые сбывались.

Она пришла к довольно странному для ученого выводу: будущее существует уже сегодня, и мы можем увидеть его. По ее мнению, человек входит в контакт с Высшим разумом или с Богом и получает нужную информацию, только дано это далеко не каждому.

Бехтеревой повезло: она смогла заглянуть в «зазеркалье», хотя не раз признавалась друзьям, что в другое время подобное любопытство стоило бы ей жизни.

Но она прожила большую жизнь – почти 84 года и умерла 22 июня 2008 года в Гамбурге в клинике Святого Георга».

«Ангелы на орбите Земли»

«Секретные архивы», № 10, 2018 г.

«...Это случилось в 1985 г. на советской орбитальной станции «Салют-7». Шел 155-й день полета. Олег Атьков, Владимир Соловьев и Леонид Кизим проводили плановые эксперименты и наблюдения. Аппаратура работала в штатном режиме, самочувствие членов экипажа было в пределах нормы. И вдруг ударил по глазам ярчайший оранжевый свет. Космонавты решили, что на станции произошел взрыв или пожар. Однако настоящее потрясение ожидало космонавтов впереди. Подплыв к иллюминатору, они за сверхпрочным стеклом увидели семь гигантских фигур в светящемся оранжевом облаке. Самое удивительное, что у гигантов были совершенно человеческие лица и тела, а за спиной как будто полупрозрачные развернутые крылья. Но более всего поразило выражение лиц этих космических гостей: они улыбались, – рассказывали потом космонавты. – Но это была не улыбка приветствия. а улыбка восторга...

...В течение 10 минут эти удивительные создания летели рядом со станцией, повторяя все ее маневры, а затем исчезли, оставив в душах землян чувство необъяснимой утраты.

...Космонавты психику имели крепкую. И хотя сознание отказывалось воспринимать увиденное, командир корабля Олег Атьков доложил о случившемся в Центр управления.

...Позже на земле космонавтами занялась медицинская комиссия. Тесты никаких отклонений в их здоровье не выявили. Было принято соломоново решение: считать случившееся групповой галлюцинацией вследствие переутомления экипажа из-за пятимесячного пребывания в космосе.

...Но через 12 дней на «Салют-7» прибыли Светлана Савицкая, Игорь Волк и Владимир Джанибеков. И они тоже увидели улыбающихся ангелов в оранжевом облаке.

Загадочные космические видения посещали и других космонавтов, и американских тоже.

...Большинство исследователей связывают необычные видения космонавтов с влиянием на человека еще не изученных физических полей».

P.S. Словом, никакой мистики: наука когда-нибудь (конечно, в скором времени) даст разъяснение «необычайных видений космонавтов», правда лишь в том, что, как всегда будет масса противоречивых толкований: у Него правда.

...Блажен, кто понял голос строгий

Необходимости земной...

Кто цель имел и к ней стремился,

Кто знал, зачем он в свет явился

И Богу душу передал...

Пушкин, «Путешествие Онегина»

...Сокровища родного слова,

Заметят важные умы,

Для лепетания чужого

Безумно пренебрегли мы.

Мы любим муз чужих игрушки,

Чужих наречий погремушки.

Пушкин, «Альбом Онегина»

...Собака укусила больно, зато и ластится теперь.

Лопе де Вега

...Но ты поймешь потом, оставшись стариком

Всепонимающим, больным и нелюдимым,

Что выше блага нет для смертного ни в чем,

Как глупость, чтоб любить и счастье быть любимым...

х х х

...Мы всегда ненавидели корыстную любовь и всегда любили ту, романтическую, которая не стоит ни копейки и не дает ни гроша...

Герцен, «3/70 копейки с души»

...Я сочинитель,

Человек, называющий все по имени,

отнимающий аромат у живого цветка.

А. Блок

– Княгиня, госпожа... обожаемая, – говорил мне тот, кто делал только добро и не принес зла...

А я в ответ? Воды в рот набирала.

А тот, кто однажды обмолвился: «Моя королева», а через пару недель сообразно личным обстоятельствам: «Пошла вон!» – не заметил своей перемены, и ужаснее всего, что спустя, скажем, пару месяцев, я поздравляла коварного плута... с днем рождения. И он – какое счастье! – откликнулся, а чаще не замечал звонка... «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», – заметил великий Поэт.

P.S. Не всё-о познается в сравнении.

...Как запру я тебя за железный замок...

Чтобы свету Божьего ты не видела...

М. Лермонтов, «Песня про купца Калашникова»

...Если литература служит выражением народной жизни, то первое требование, которое может быть к ней предъявлено критикой, состоит в правдивости.

В.Г. Белинский

Виктор Петрович Астафьев: «Главная моя книга «Прокляты и убиты» – правда о войне... Что значит быть русским? Леность, добродушие, но и... неуважение к себе, а значит, и к другим... Но все-таки победили нацию... и воспитанную, и организованную... Основа есть – только не разменять на пятаки: тогда распад России...

Виктору Петровичу Астафьеву

И словом страстотерпца он зовет

Услышать зов земли родимой,

Услышать обескровленный народ

В заботах сродной земле единый.

...Сергей Безруков: «Сейчас многие ностальгируют по советским временам, и я себя не исключаю. Это не тоска по советской идеологии. Это ностальгия по людям, по чистоте, по воспитанию, по ощущению любви...»

...Бизнесмен (рассуждает по телевидению): «Можно счастливым быть и в «хрущевке». Я раз нашел в своем кармане позабытую сторублевку – прогулял с друзьями, до сей поры помню. А сейчас я могу купить бутылку виски за 5000 евро – и не буду не то что счастливым, а даже и радости не почувствую.

Деньги не приносят счастья: связывают по рукам и ногам: свободы нет от них, воли... А потому люблю женщину своенравную и неуправляемую, а не ту, что только и может приготовить борщ с котлетами...

Чем русские отличаются от англосаксов?

«АН» № 29 от 31.07.2019 г.

Анатолий Клёсов, биохимик:

«...Русские и украинцы практически одинаковы в своем происхождении. И те и другие славяне, потому что говорят на языках славянской группы. Если построить ДНК – генеалогическое дерево русских и украинцев, то они на дереве переплетены так, что разделить их невозможно. Это касается линии всех прочих славян, в основном линий южных (дунайских) славян и украинских славян. Последние – это те, которые в древности пришли на Русскую равнину с Урала, но уже тысячелетия говорят на славянском, русском языке. Поэтому украинцы, русские, белорусы, поляки практически идентичны. С поляками у русских корневые мутации одни и те же. мы с ними действительно братья, но нас различает религия. Там – католики, тут – православные.

Евреи и украинцы схожи на 10%. Только по корневой мутации, которая в каталогах называется R1a. Но она образовалась целых 24 тысячи лет назад. «Технически» – это «родство», но на самом деле, конечно, нет. Это все равно, что сказать, что у кого есть голова с ушами – они родственники.

Н самом деле славяне и евреи – две довольно удаленные ветви одного ДНК – генеалогического дерева. Плюс и религии разные, православная и католическая у славян, иудейская у евреев. У русских ДНК – еврейских линий всего 0,2%. Это или наследство евреев, либо сами евреи, которые страну не покинули.

Кстати, оказалось, что и татар в русской крови нет, у них, татар, другая ветвь, они генофонд славян не попортили, и это подтверждено ДНК – генеалогией.

Что касается древних уральцев, то примерно 500 лет назад они спустились с предгорьев или гор Урала на Русскую равнину и остались в виде народов Коми, удмуртов, марийцев – в Поволжье их больше всего. Дальше они расселились на русской равнине и стали русскими и славянами, их не различишь. К этой же группе относятся балты – литовцы и латыши. Прибалтийские националисты огорчатся, когда узнают, что «оккупанты не пришли к ним с Красной армией в 1940-м, они местные, коренные и живут там тысячелетия, еще раньше формирования Литвы, Латвии и Эстонии.

В чем мы, русские, похожи с англосаксами? Русские и англосаксы не проигрывали войн на своих территориях позорно, а если мы, русские, и проигрывали, то возвращали свои территории.

С англосаксами у русских одни и те же общие предки, правда, это было 26 тысяч лет назад. С тех пор мы развиваемся (генеалогически) раздельно. Мы одинаковы по первому и второму уровню R1 и только на третьем уровне расходимся. «R» – это один из главных родов планеты. Это – далекий предок ариев.

...У славян или у русских – примат справедливости, у обычного европейского человека слово «джастис», в понятии «справедливость» в быту не употребляется. Американцы вообще рациональные люди: они просчитывают далеко вперед. У русских так не получится, и Россия вызывает у них «нутряное» чувство опасности огромной страны. Но у нее несметные богатства – полезные ископаемые, это же куча денег! – поэтому русских надо «прижать к ногтю», как в 1990-м – вот тогда и будет «общий разговор».

У России один путь – быть финансово-экономически сильной и отлично вооруженной, тогда никакой «рациональный» далекий родственник по предкам никуда не попрет».

Как на духу...

1. Оцифровать личность даже и сейчас невозможно: интеллект, душу, духовность, творческий поиск, вдохновение... И робот никогда не заменит Личность: бесплодные потуги!..

2. Гибнет культура – гибнет нация:

«Пьеса хорошая», – говорят автору, – но ставить ее нельзя: зритель не придет.

А кто же формирует сознание молодого зрителя? Улица, интернет, пабы («пивнушки» в прошлом), глумящаяся и ревущая так называемая «музыка», ну и, соответственно, телевизионные каналы – они всё покажут и расскажут про секс и насилие...

...Зачем-то и кому-то надо обратить нас скопом в стадо баранов?! Только успех и деньги на сегодня... А завтра? Не переживай, читатель, мы на мгновение забыли про личности: старуха с узловатыми натруженными руками на скамеечке возле дома нянчит малыша; учительница в пожилом возрасте пробуждает детскую душу к жизни, прекрасной, но и трудовой, музыкант на канале «Культура» на скрипке раскрывает тайны не своей только, но и твоей судьбы, «Герой нашего времени» повествует гений Лермонтова о том, что хорошо, а что никуда не годится...

Не унывай, читатель, спасай свою душу...

1) «Его, поэта, дело воскресить

Минувший век во всей его истине», – А.С. Пушкин.

2) «Вдохновение не сыщешь, оно само должно найти поэта», – А.С. Пушкин.

3) «Где поется, там и счастливится», – М. Лермонтов, «Тамань».

4) «Бойся женской любви, бойся этого счастья, этой отравы», – И.С. Тургенев.

5) «Она гордо и высоко несла свою счастливую, но срамную голову», – М. Шолохов, «Тихий Дон».

6) «Мы правим миром, а женщины нами», – Наполеон.

7) «Пусть она и не выглядит кроткой

И, пожалуй, на вид холодна,

Но она величавой походкой

Всколыхнула мне душу до дна», – С. Есенин.

8) «Женщину, самую лучшую в мире,

Сделать счастливой не успеваю», – Р. Рождественский.

9) Пушкин, «Путешествие в Арзрум», грузинская песня в его переводе: «Ты сияешь лицом и веселишь улыбкою. Не хочу обладать миром, хочу твоего взора. от тебя ожидаю жизни...»

18 секунд

Вера (Вики) Оболенская, урожденная Макарова, в фашистской тюрьме после вынесения смертного приговора не подписала прошение о помиловании (ей предлагалось) и была казнена на гильотине: 18 секунд она лежала в ожидании, когда нож гильотины опустится...

Ей было 32 года.

Ее муж, князь Николай Оболенский, заключен был в Бухенвальд: «Моя любимая, Вики, преклоняюсь перед тобой...»

Он был уверен:

За все расплатишься собой,

За то, кем был и кем не стал...

Остаток жизни, «поправ свою гордость», он прослужил священником...

Оба, муж и жена, русские эмигранты, боролись с фашизмом на земле Франции.

Евгений Коган, «Слово писателя об отношении к алкоголю»

«АиФ», «Здоровье», № 20, 2019 г.

«Известно, что алкоголь – яд и вред. Но что-то не дает с этим согласиться на все сто: «без поллитры не разобраться».

Всем известно, что бокал красного вина (хорошего сухого вина, а не дешевой бормотухи) полезен для пищеварения и сердечно-сосудистой системы, или стопка водки, которая не дает заболеть замерзшему человеку. Наконец, разве можно представить дружеские посиделки без спиртных напитков? Непьющий человек вызывает подозрение, и это – не только российское наблюдение.

Никто из нас не жил во времена «сухого закона в США, так что мы можем судить об этом тяжелом времени по фильму «В джазе только девушки». Но попытку Горбачева отучить народ от пьянства мы помним, и отлично помним, к чему это привело: к появлению бабушек с паленой водкой.

Борьба с пьянством – это не то же самое, что борьба с алкоголем. Человек, который находится в ладах с самим собой и с окружающими, не будет «квасить по-черному». А вот если... в коньяк добавить чайную ложку меда, он станет помогать при гипертонии и стенокардии, а всего одна столовая ложка этого эликсира здоровья успокоит нервы и снимет стресс. Люди, по мнению врачей, которые выпивают не более 30 мл в день, живут дольше, чем те, кто пьет неумеренно или совсем воздерживается от алкоголя.

Но... употреблять даже коньяк, а коньячный спирт «с тремя звездами», пусть и в лечебных целях, нельзя, если у вас диабет, желчнокаменная болезнь, почечная недостаточность. Будьте осторожны!

Оклеветанный царевич

Александр Смирнов,

«Секретные архивы», окт. 2018 г.

Был ли царевич Алексей психически неуравновешенным человеком, да еще бездарем, трусливым интриганом, мечтавшим вернуть Русь в допотопные времена, каким он и показан в советском фильме «Петр I», снятым по роману Алексея Толстого?

...Восьми лет он был оторван от матери, которую отец, вернувшийся из великого посольства, повелел сослать в монастырь.

Шести лет Алексея начал учить грамоте наставник Никофор Вяземский. Позже юный Алексей занимался ежедневно, кроме праздничных дней и воскресений, по три часа в день, согласно найденному в бумагах Александра Меньшикова документу «Уведомлению об обучении наукам Цесаревича». Его обучали немецкому и французскому языкам, арифметике и геометрии, истории, географии, философии... Обучали основам кораблестроения и «наукам о воинском деле водою и сухим путем». С Цесаревичем «толковали Библию и Евангелие», размышляли «о вежливости французской», он знал и любил классическую европейскую музыку. По всем предметам царевич делал успехи.

У него, особенно после женитьбы, появилась своя свита вовсе не из «брадатых староверов в армяках», только и мечтавших зажить по-старому. Тогда отчего царевич сбежал от своего отца в Италию и Австрию, а позже позволил вовлечь себя в заговор против Петра?!

Мог ли Петр всерьез опасаться сына в борьбе за власть? Безусловно!

Рядом с «царем-плотником» были и те, кто устал от его безудержных пьяных кутежей, открытого разврата и бывшей горничной немецкого пастора которую велено было величать «матушкой-государыней».

В отличие от отца сын не увлекался хмельным и был верен супруге, которая к тому времени подарила ему сына – будущего государя Петра II. Вероятно, группа умных государственных мужей задумала избавиться от неугодного им человека на русском троне... Изменники отечества!.. А Цесаревич послушался и по совету... на время уехал с семьей из России.

Сложилась ситуация подобная той, какая случилась в марте 1801 г. в Михайловском замке Петербурга.

Но царевич Алексей дождался... прибытия петровского посла графа Петра Толстого, одного из предков автора романа «Петр I». Тот поклялся на Библии, что в России ни он, ни его семья не подвергнутся (чему????)

Алексей был истинно верующим и слишком доверчивым для монарха. Он приехал на родину, в отчий дом – в каземат Петропавловской крепости и на эшафот.

Арест и опись бумаг Цесаревича производил сам Александр Меньшиков, но ни плана захвата домика Петра I, ни списка заговорщиков обнаружено не было. Но заслуживала внимания расписка самого Цесаревича в получении в долг от купца Строганова суммы в размере 200 рублей золотом. По тем временам огромная сумма! При царевиче ее не нашли. Зато нашли письмо от графа Матвеева, докладывающего об успешной вербовке людей в немецком Карлсбаде. Для чего? Не за те ли золотые, полученные от Строганова?

Похоже, заговор был, и царевич был о нем осведомлен.

«Цесаревич Алексей Петрович был все-таки оклеветан в истории. Он предстал неврастеником, бездарем, трусливым интриганом. мечтавшим вернуть Русь в допотопные времена. таким он предстает в романе «Петр I» Алексея Толстого. «Советский граф» пытался оклеветать саму жертву вероломства.

Примечательно, что автор романа «Война и мир» граф Лев Николаевич Толстой, предком которого был клятвопреступник-дипломат, этой темы не касался».

Русский календарь

10 событий только сентября

«Русская история», № 10, 2019 г.

7 сентября 1856 г. в Успенском соборе Кремля коронован Александр II. Он вступил на трон 18 февраля 1855 г., но отложил коронацию до окончания Крымской войны. Он стал первым монархом, совершившим переезд из Петербурга в Москву на поезде Николаевской железной дороги.

8 сентября 1980 г. Куликовская битва. Объединенное русское войско во главе с московским великим князем Дмитрием Донским разбило татар, которыми командовал темник Мамай. Русские потеряли до одной трети воинов, войско Мамая более половины.

9 сентября 1913 г. Русский летчик штабс-капитан Петр Нестеров на самолете «Ньюпор-4» впервые в мире выполнил фигуру высшего пилотажа, получившую название «мертвая петля». Нестеров погиб, совершая таран вражеского аэроплана в начале Первой мировой войны.

10 сентября 1756 г. Императрица Елизавета Петровна учредила первый в России профессиональный театр – ныне Александрийский. Директором стал драматург Александр Сумароков, а руководителем труппы – актер Федор Волков.

22 сентября 1789 г. В сражении при Рыбнике русско-австрийская армия под командованием Александра Суворова и принца Фридриха Кобургского разгромила 100-тысячное турецкое войско. Турки, которых было в четыре раза больше, потеряли пятую часть армии и 80 пушек.

26 сентября 1849 г. В Рязани в семье священника родился Иван Павлов, физиолог, создатель высшей науки о высшей нервной деятельности, академии Императорской академии наук и действительный статский советник.

В 1904 г. получил Нобелевскую премию по медицине.

12 сентября 1485 г. Войска московского великого князя Ивана III взяли Тверь. Михаил Тверской бежал в Литву, тверские бояре присягнули на верность Ивану III. Тверское княжество, давний соперник Москвы, утратило самостоятельность.

27 сентября 1863 г. в Санкт-Петербурге открыт первый в России детский сад. Его создательницей была жена профессора Петербургского университета Софья Люгибель. Девизом детского сада стали слова Люгибель: «Дети – наше будущее, оно зависит только от нас».

Легенда о Коловрате

«Русская история» № 10, 2019 г.

Центральный сюжет «Повести о разорении Рязани Батыем» посвящен Евпатию. В Рязанской области три памятника легендарному герою.

...Этот рязанский вельможа находится в Чернигове, когда услышал «О нашествии зловредного Батыя». Он с «малою дружиною» примчался в Рязанскую землю и «увидел ее опустевшую: города разорены, церкви пожжены, люди убиты». Евпатий впал в ярость, он собрал небольшую дружину и погнался за Батыем. Нагнал татар в Суздальской земле и «сек без милости, так нещадно, что мечи притуплялись...»

Батый послал на Рязанского богатыря своего родственника Хостоврула, тот хвалился, что возьмет Евпатия в плен и приведет к Батыю живым. Но Коловрат рассек самого Хостоврула «до седла», после чего «стал сечь силу татарскую и многих знаменитых богатырей Батыевых победил».

Убить Коловрата татары смогли только с помощью стенобитных орудий – «стосчисленных пороков».

И хотя «Повесть...» написана не ранее XIV века, а Батый разорял Рязанскую и Суздальские земли гораздо раньше – в 1237–1238 гг. и в ней, «Повести...», есть недостоверная историческая информация, – это безусловный шедевр древнерусской литературы, создавший образ былинного богатыря, храбро сражавшегося с монгольскими завоевателями на Земле Рязанской.

х х х

Пассионарность (лат. passio – аффект). Лев Гумилев утверждал, что пассионарность – общенациональный запас человеческой энергии и устремлений; способность отдельной личности увлекать за собой остальных, в том числе и на грандиозные социально-политические и экономические переустройства.

Биоэнергетическая доминанта этногенеза – общенациональный запас человеческой энергии и устремлений.

Доминанта – главенствующая идея, готовность организма к определенной деятельности.

х х х

Один поэт срифмовал, шутя: «Если рядом Рая, то не надо рая...»

Другой, не поэт, умирая, твердо сказал при посторонних: «Значительнее личности, чем ты, я не встречал в своей жизни...» Один литературовед: «Вы пассионария в литературе. Ныне единственная такая».

х х х

Имидж – впечатление, мнение о лице, коллективе и даже вещи (индивидуальный стиль, облик, характеризующий лицо):

Не красавица, и не умница,

И в нарядах не шибко сильна,

Мне б пройти по родной сельской улице:

Там, пожалуй, была бы видна...

Имидж – одна из главных составляющих успеха; бешеные деньги тратятся, чтобы показать «товар» (то бишь и себя, – Р. К.) в «товарном» виде (купи – продай, – Р. К.).

Иные не тратят и копейки: они действуют силой страха, на лицо, создающее их имидж.

Ни взглядом, ни жестом, ни звуком

Я не напомню тебе

Теперь, после горькой разлуки,

О встрече в нашей судьбе.

Пройду – для тебя чужая, –

И головы не склоня,

Той боли не обнажая,

Какою ты лучше меня...

х х х

«Всё, что отдано, – твое,

Что оставил себе – потеряно...»

Шота Руставелли

Новость

Так больно не было давно:

Всевластности твоей суровость

Как наказание дано,

Вот в этом для меня вся новость.

Случались круче времена,

Когда хоть в петлю, хоть на плаху,

А мне бы ногу в стремена

Да в степь во весь опор бы смаху...

А я, убитая, живьем

Рыдала на глазах твоих

И верила: переживем,

У нас с тобой всё на двоих.

Но это горе лишь мое

Об отмирающей любви,

А ты отрекся от нее:

Под маской умыслы твои...

Чадру накинула луна...

Если бы я была живописцем, то нарисовала на полотне черные верхушки молоденьких сосен, а над ними лиловое небо, а с краю, на востоке, лунный диск сквозь вуалевую легкую завесу облачка, а на западе светлый, пронзительно светлый край небосклона и слегка рисованные простым карандашом перистые облака... Что за небо?! И что за краски?! И что может быть лучше этого?!

А ведь всего-навсего сентябрьские сумерки...

х х х

Не знаю, плохо ли, хорошо, но каждую следующую строчку моего стихотворения диктует мне чувство, а не разум. Я не знаю ее, она приходит как будто сама собой неожиданно – вдруг, и если нет чувства, потребности выразить его – убей – ничего не выйдет. Разум не продиктует, не сотворит. Значит, душа сильнее, а может, душа и есть самое главное в разуме?

х х х

Седое небо, седые сосны, первый снег шуршит, падая на осенние листья. Всего за полчаса спеленая землю батистовой легкой пеленкой. В лесу глухая тишина. Сосны чутко вслушиваются в нее. Ноябрь. начало.

х х х

К радостям не привыкла: очень редки, и каждую воспринимаю так, а не ошибалась ты, радость, дверью? А между тем, кажется, давно установилось мнение, что я «богатая и счастливая», потому что почти всегда на вид жизнерадостная...

х х х

Обо мне один из рязанских «классиков»: «Пусть попишет, побалуется», и тут же в связи с выходом «Петровича» развернулся на 180о: «Вот где настоящий талант и явился...»

P.S. В связи с этим вспомнились слова А.П. Чехова: «...смею напомнить о справедливости, которая для объективного писателя дороже воздуха».

х х х

Снег долго не ложился, всё неудобно ему было: и так пробовал, и этак – не лежалось, сметало его с сухой, смерзшейся дороги, ветром несло к обочинам. был он невесомый, легкий, пуховый. Теперь угнездился, лег, успокоился, но все же по-прежнему легок, летуч. Хорош, похож на невинную девушку, собравшуюся к венцу.

х х х

Пусть никто не верит, но ты можешь, а значит должна.

х х х

Очень огорчает он меня (по службе) о-очень, и всё какие-то предательские выходки: диву даюсь! Как не совестно?! Как писать после этого?!

х х х

Плачут окна. Дождь на дворе. Вот вам и зима... Дожили...

х х х

Изолгалась она, искрутилась в большом и малом, для чего? А иначе уже не может: попривыкла...

х х х

Какой светлый, ясный день – пронзительный! Сверкает снег под солнцем, синеет счастливое, помолодевшее, совсем весеннее, и только сосновый лес сумрачен, стоит неколебимой стеной: его, должно быть, на мякине не проведешь...

х х х

Только тот несчастен, кто смертельно болен. Остальные несчастья мы придумываем.

Рама и картина

...Я люблю город на Неве подобострастно: он для меня величественный, по-царски недоступный, я бы сказала – не кидающийся каждому в объятья в своей каменно-мраморной красоте. Так и хочется пасть на колени перед каждым домом на Невском, а не только перед дворцами, при этом каждый дом и видится дворцом. Боже, какая недоступность, но и какая красота явилась «из топи блат» по замыслу Петра, положившего не одну тысячу «людишек» в основание и ныне горделивого, недоступного красавца!..

Более всего я чту среди Храмов царственной северной столицы «Русский музей»... за его суть, за его содержание, за полотна великих творцов, представивших миру Россию в ее многообразии. И как-то так образовалось, что каждый раз я не могла пройти мимо изображенной Серовым красавицы: недоступной, высокомерной графики Орловой. ...Палантин, ниспадающий до туфельки, и сама туфелька на кокетливой ножке, и жемчужная связка, поддерживаемая тонкими пальцами – правда, лицо, а вернее личико не слишком очаровывает, но в целом, конечно, «аристос», тот самый шик, какой невозможно изобразить, если его нет...

...Но на этот раз как-то так случилось, что задержалась я прочно – остолбенела на час или более, не осознала – у картины Сурикова «Взятие снежного городка»: вот это да-а... Тут не палантин, и жемчуга, и туфелька, а неистовая русскость яркого зимнего праздника: сверкающий, подобно рассыпанным жемчугам, снег, конь-огонь, из ноздрей какого вот-вот вырвется пламя, и лица, лица, излучающие общую, связующую их радость: вот она, Русь, Россия, вот он, русский народ в веселье – в празднестве!..

Я, разумеется, знала, что Владимир Алексеевич Солоухин (см. «Письма из Русского музея») глядел своим очарованным взором на картину эту каждый день в течение месяца, но мне отчего-то... до сего часа не гляделось, а тут... Да-а... Вот это и есть «да!»

И вдруг слышу из уст молодого человека, нет, не в драных джинсах, в приличной одежке, восклицание, обращенное к своей спутнице в шортах, но тоже без дыр: «Крутая рама – из металла: дорогих «бабок» стоит... И сама картина потянет хорошо: на «Феррари» точно... А тут висит – глаз мозолит...»

Еще говорят русские люди на родном языке в селе Покойное:

Приходят с болячкой, со слезой во взоре...

Старуха, 80 лет, интеллект, как у моего кота, ей скажешь: закрой, а она не поймет не то рот, не то дверь.

Мужик пьет, бьет, гуляет: всех перебрал, а она, дурища обуделая, с ним живет, да еще и стирает, варит и от него ж, потаскуна, рожает...

Ой, глазами пробреешь – ничего не доглядишь.

Так похожа, как свинья на ежа...

Стану писать: не лепится письмо, вот дожили, как его – не выговорю – до комъютера, что ли?

До болячки от мужика доставалось.

Денег, как у дурака махорки: ни рубля в загашнике не сыщешь.

Дух вон и лапы кверху.

Захворал: расстройство внутреннего устройства.

...Распроклятая досталась (о жене), а вот терплю же, да еще и люблю: уж сорок лет, а может, и поболе...

Идет пишет, сзади хоть читай.

– Да победная моя головушка!..

– Не голоси: не разжалобишь...

С языка моего ни одно слово сняла...

От избытка сердца говорят уста...

Не плати злом за зло: добро сильнее.

Переклюкать – перехитрить.

Нынче не речь, а одно срамословие: или мат-перемат, или всё лепят на чужом языке – скоро русский русского понимать перестанет, тогда и Россия кончится: хватятся – головушка горькая! – да поздно уж будет...

Во избежания разлюбья – не говорю с ним, с соседом... А он сердцем лёгок.

«О суета человеческая! Кто, будучи мертв, желает даров тленных и власти погибающей?!»

Он завсегда гневом дышит: таков уродился.

Две бараньи головы в один котел не лезут.

Ей хоть голову медом обмажь – все равно не угодишь.

Как твои двери отворены передо мной, так и мои перед тобой отворены всегда.

Недруг на недруга чего не взведет?

Друга пасись, а ворог на виду.

Бритва скребет, а слово режет.

Катастрофы НЛО в СССР

«Секретные архивы» № 3, 2020 г.

Западные СМИ всегда уделяли НЛО очень много внимания. В СССР эта тематика была закрытой.

Известный писатель, основавший в 1991 г. исследовательскую группу по НЛО, Алексей Попов рассказывает:

«...20 сентября 1977 г. в 4 утра в небе над Петрозаводском появилась святящаяся «медуза», которая в течение 10–15 минут испускала лучи... А 17 февраля 1985 года грузовой поезд № 1702 следовал из Петрозаводска на Костомукшу. Неожиданно в 20 час. 35 мин. бригада тепловоза заметила, что справа параллельно поезду движется светящийся полупрозрачный шар размером с футбольный мяч. И вдруг шар изменил направление полета, пошел наперерез поезду и оказался в 30–50 метрах перед тепловозом. машинист пытался остановить состав, но будто неведомая сила тащила его.

...Остановить состав удалось только на станции Застава, при подходе к которой загадочный шар улетел в сторону и скрылся за лесом. Вся история продолжалась один час двадцать минут, шар протащил за собой состав свыше 50 километров. Достоверность случившегося подтверждается диаграммами самописцев, установленных на тепловозе.

...Характерным можно считать случай, описанный доктором наук, летчицей-испытателем мариной Попович. Это произошло 29 янв. 1986 г. в Приморском крае, неподалеку от города Дальнегорска. Несколько десятков жителей с удивлением обнаружили в вечернем небе яркий шарообразный объект, плавно перемещавшийся параллельно земле. Неожиданно шар изменил траекторию и буквально рухнул на известковую гору, расположенную недалеко от города, под углом 70 градусов. Раздался взрыв, на вершине горы вспыхнул пожар. Позже ученые тщательно обследовали вершину известковой горы, на которой обнаружили обломки разбившегося объекта; были найдены металлические шарики, сплавы неизвестного металла и оплавленное стекло. Дальнейшие исследования показали, что место падения шара подверглось тепловому воздействию температуры от 4 000 до 25 000о.

Самое удивительное, что спустя полтора года в том же месте появилась целая армада НЛО из 30 неопознанных летающих объектов: либо это была инопланетная спасательная (?! – Р. К.) операция, либо церемония прощания с объектом, потерпевшим крушение зимой 1986 г.

...Спустя год, в январе 1989 г., на известковую гору теперь уже аккуратно приземлился очередной шарообразный НЛО... вероятно, с целью прояснения деталей крушения предшественника.

...Еще одна известная авария НЛО произошла 26 сент. 1959 года в Казахстане. Тогда наш военный самолет обнаружил на земле серебристый инопланетный диск, судя по всему потерпевший катастрофу.

Комиссия из Москвы тщательно обследовала место аварии и обнаружила часть оплавленного диска, до аварии объект имел 12 метров в диаметре. Среди обломков также был найден труп инопланетянина ростом 80 сантиметров.

Обломки и труп вывезли в Москву для изучения.

Известны случаи, когда НЛО, совершив экстренную посадку, затем покидали нашу планету.

...Основная часть наблюдений НЛО над территорией СССР происходила в Карелии, на Дальнем Востоке, на Среднем Урале и в Казахстане».

х х х

«Что символизирует мужчину? Особая порядочность, обязательная честность, непременное мужество, умение владеть собой, отвечать за свои слова и дела, исключение лживости и притворства».

Татьяна Москвина,

АН № 42, окт. 2020

...Уж только не коварство и не месть:

Ты слышишь ли меня? Ты слышишь?!

Я так старалась оберечь свою и твою честь,

Когда взбирался ты по лестнице всё выше...

И не было задачи для меня трудней,

Чем та, чтобы прикрыть твою больную спесь

И сквозь виток насыщенных событиями дней

Лишь правду показать, вычеркивая лесть.

х х х

«Степь воспитывала в древнерусском южанине чувство шири и дали, представление о просторном горизонте, окоеме, как говорили в старину».

Ключевский,

«Курс русской истории»

...На простор зовут, в степи,

Корни мои. Корни.

И на всем белом свете

Только там свет горний,

Там, в Кургане, на кладбище,

Предков моих имена,

Там вольный ветер свищет

И разносит... семена...

х х х

АН № 42, окт. 2020

«Хорошо известно, что Россия сказочно богатая страна. Пожалуй, только у нас можно найти крупнейшее в мире месторождение золота и забыть о нем на десятки лет. Именно так и случилось с месторождением в Иркутской области под названием Сухой Лог. Советские геологи обнаружили его еще в 1961 году, а начали изучать в 70-х годах прошлого века. Но только недавно были произведены его точные замеры, и скоро должно начаться освоение.

...Новость о найденных огромных запасах золота облетела весь мир. Как утверждает немецкий журнал Focus, сибирское месторождение превосходит по объему огромный золотой рудник в Индонезии, а также шахту Саус-Дип в Южной Африке. Что и говорить – об этом золоте вспомнили вовремя: цена в долларах на презренный металл в этом году выросла на 26%. В итоге, по подсчетам скрупулезных немцев, в Сухом Логе будут добывать золота на 2,6 млрд евро в год. Добыча будет намного прибыльнее, чем на других месторождениях мира.

P.S. Известие – «не слабое», что и говорить, но что-то вспоминаются слова Н.А. Некрасова, что главное в России – «золото, золото – сердце народное». И правда, где еще в мире в таком количестве отыщется это генетическое золото?!

х х х

В этом году исполнилось 450 лет с начала служения донского казачества государству Российскому.

16 января (или по старому стилю 3 января) в 1570 году Иван Грозный прислал «на Донец Северской атаманам казатцким и казакам без отмены жалованную грамоту с просьбой о военной помощи. А в грамоте той говорилось: “...тем бы вы нам послужили, а мы вас за вашу службу жаловать хотим”».

P.S. Ну, как мне по отцовской линии, Купавской, из слободы купава Усть-Хоперского округа Войска Донского не гордиться этим договором и ныне, тем более, что донские казаки, по договору с царем «не ломали шапок даже перед самим Иваном Грозным?! Потому, может быть, и ныне я и «не ломаю» шляпы перед сильными мира сего: честь имени!..

На купавском кургане

Пахучие травы родной слободы

В степи на могильном кургане,

Не знак идиллической лабуды –

Отметина дедовской дани...

Здесь прадеды с давних и грозных времен

Собой прикрывали Отчизну –

Веками проверенный русский заслон

Работал надежно... до тризны.

Пахучие травы пышно цветут

В степи, напоенной кровью,

Кресты да могилы и ныне всё тут,

Согреты потомков любовью...

х х х

Купава, 2013 г.

...Купава поставила точку:

Она вразумила меня,

Должно быть. здесь прадед в сорочке

Рожден на закате дня.

И мне явилось виденье

В потемках, как раз ввечеру:

Рассеялось столпотворенье,

И я одна на ветру...

В степи раздольная воля...

И коршун над головой...

Он выпустил когти... доволен...

Играет моей судьбой...

А я мечусь по пустыне,

В глазах – хищный взмах крыла,

И только горечь полыни

Моим покровом была...

Вдруг голос родной и страстный:

«Держись! Сильна твоя мочь!..»

И коршун, дотоле властный,

Канул в павшую ночь...

х х х

«...Главная ягода, способствующая нормализации пищеварения, – клубника, она способствует и сжиганию жиров» – следовательно, годится для похудания.

А вишня оказывает поддержку сердцу и сосудам. «Она является источником мелатонина (гормона, регулирующего цикл сна и бодрствования). Стакан вишен за час до сна гарантирует крепкий и здоровый сон».

Ирина Королёва, профессор

АиФ, авг. 2020

х х х

АиФ, авг. 2020

Какие страны беднее самого богатого человека мира?

«В мире сотни стран, чье национальное богатство (по данным Credit Suisse) скромнее, чем богатство Джеффа Безоса, главы корпорации Amazon; оно выросло за четыре коронавирусных месяца на 63 млрд долл. и составляет 175,8 млрд (данные от 16.07.20) якобы в связи с тем, что люди стали чаще заказывать товары в интернете. В числе стран, национальное богатство которых скромнее богатства Безоса, например, Сербия, Литва, Беларусь, Уругвай, Кипр, Армения и т.д.

х х х

Почему зарубежные миллионеры хотят платить больше налогов, а наши нет?

...83 миллионера из разных стран попросили правительства поднять подоходный налог самым богатым и направить деньги на борьбу с коронавирусом.

Среди подписавших обращение есть граждане США, Германии, Великобритании, Канады, Дании, Новой Зеландии. И ни одного миллионера из России, которых в нашей стране 200 тыс.

Миллионеры и миллиардеры в минуту общей опасности понимают, что важно не только любой ценой сделать 200 из 100 млн долл., но и защититься от общих проблем – таких, как пандемия. Благотворительность в нашем бизнесе если и присутствует, то по большей части для саморекламы.

В Западной Европе самые богатые граждане платят налог на доходы и наследство в 45–55%. И для них это норма. Миллионеры США отдают в бюджет 35%. И таким образом происходит перераспределение прибыли и ренты в пользу общества – медицины, образования, науки, малообеспеченных групп населения.

А в России десятки миллионов людей, живущих на 10–12 тыс. рублей в месяц и 100 миллиардеров отдают в казну по 13%. Предстоящее повышение этой ставки на 2% для годовых доходов выше 5 млн руб. – символическое решение.

Существенное увеличение налога на доходы богатых – мера очевидная, абсолютно необходимая, но недостаточная. Гораздо важнее изменение всех правил игры в социальной и экономической политике».

Александр Бузгалин,

директор института социоэкономики МФЮА

АиФ, авг. 2020

Арктический ковчег

«...На карте мира осталось несколько точек, куда еще не проник коронавирус. И дай бог им продержаться и дальше. От Европы до этих оазисов здоровья очень далеко. За исключением одного. И находится он как раз на территории европейского государства. Называется этот оазис – архипелаг Шпицберген. Он принадлежит Норвегии, но отделен от нее северными морями. Климат на архипелаге суровый, потому в летний период набирается примерно 2700 человек, а наблюдать северное сияние прибывает около 1500 человек.

Как только объявили о глобальной вирусной угрозе, всем иностранным туристам (а их на тот момент набралось 130 человек) было велено возвратиться домой. Для своих в случае чего прокарантинить на материке полные две недели.

...Жесткие меры себя оправдали: на архипелаге не заболел ни один человек! «Ну, прямо Ноев ковчег», – воскликнет кто-то. И будет недалек от истины. Смогут ли здесь выжить люди? Да. В 2008 г. силами мировых держав был построен специальный бункер. Он так и называется – Всемирное семенохранилище. В нем теперь больше 900 тысяч семян... В случае чего можно обеспечить себя пропитанием. Главное – место, где эти семена можно сеять. Шахт на архипелаге предостаточно. И почти все брошены. Готовые оранжереи. Но уголь есть, чтобы отапливать жилье местных жителей. И рыба в море. И морские котики. И огнестрельное оружие, чтобы отстреливаться... от белых медведей.

Словом, Шпицберген словно специально создан для того, чтобы на нем спрятались люди в случае глобальной угрозы.

Кстати, среди тамошних жителей есть и наши соотечественники, какие согласно трактату, подписанному в 1920 г., имеют право жить здесь... по законам своей родины.

На Шпицбергене «окопались» прочно два фигуранта – сами норвежцы и мы, россияне.

Елена Галанова,

«Тайны ХХ века», № 40, 2020 г.

х х х

Три любви Ивана Бунина

«Как правило, в жизни великих присутствует большая любовь, а иной раз и не одна. Нобелевский лауреат Иван Алексеевич Бунин не был исключением.

Грешный союз

...Свою первую любовь 19-летний Иван Бунин встретил в «Орловском вестнике», где работал заместителем редактора. Варвара Пащенко трудилась корректором, недурно пела, играла на рояле. Иван, любя и ревнуя, сходил с ума от нее, а она не очень благоволила к поклоннику. Отец девушки считал Бунина нищим бродягой. Но любовь и настойчивость Ивана победили, и в 1892 г. пара уехала в Полтаву и стала жить гражданским браком.

Но в 1894 г. Варвара ушла к другому, оставив записку: «Уезжаю, Ваня, не поминай меня лихом...» Удар был такой силы, что родные всерьез опасались не только за душевное здоровье Бунина, но и за жизнь.

Позже, в феврале 1841 г., он написал в дневнике: «Вспомнилось почему-то время моей любви, несчастной, обманутой – и все-таки в ту пору правильной; все-таки были в ней, тогдашней, удивительная прелесть, очарование, трогательность, чистота, горячность...»

Солнечный удар

На даче четы Цакни, глава семьи был известным издателем в Одессе, а его супруга, красавица бальзаковского возраста, по мнению Бунина, «была просто до неприличия влюблена» в него, Иван Алексеевич познакомился с дочерью издателя, Анной, от первого брака и попросил у Николая Петровича руки его дочери. Отец согласился, но, по словам Бунина, мачеха невесты «до неприличия возненавидела его».

К тому свадьба омрачилась скандалом, Анна сообщила Бунину, теперь уже мужу, что кое-кто считает, что Бунин «женился на ней из-за денег». Бунин был взбешен. «Солнечный удар» уходил в небытие...

Анна хотела выезжать в свет, грезила о сцене; Ивану Алексеевичу нужна была другая жена. Однако он писал старшему брату Юлию: «Чувствую ясно, что она не любит меня ни капельки... Как я ее люблю, тебе не представить. Дороже у меня никого нет».

И все же он ушел от молодой жены, на пятом месяце ее беременности. А родившийся мальчик позже, в 1805 г., умрет от менингита.

Единственная моя

Бунин все же встретит свою «единственную и неповторимую» – Веру Муромцеву.

Его литературный секретарь Андрей Седых вспоминал: «У него были романы, хотя свою жену Веру Николаевну он любил настоящей, даже какой-то суеверной любовью...»

Виктор Елисеев,

«Наша история, № 1, 2020 г.

P.S. И все-таки для читателя, кажется мне, важнее, а вернее сказать, нужнее постигнуть, что сам писатель сказал о времени и о себе в своих произведениях, и о любви в том числе.

Ивану Алексеевичу Бунину

«Темные аллеи» – тайна под вуалью,

Милостыни Божьей четкая печать,

«Темные аллеи» с лучезарной далью:

Солнечная радость, лунная печаль...

Бунинская тонкость, искренняя нежность

И до смерти верность преданной любви,

И таланта русского без границ безбрежность

Сердцем очарованным уж постигли вы?!

х х х

Смерть и жизнь во власти языка.

Притч. 18, 21

«Правда о русском мате»

(по страницам исследования епископа Мирофана (Баданина), правящего архиерея Североморской епархии. Речь о ненормативной лексике, нецензурной брани).

«...Не секрет, что мат в России в прошедшем ХХ веке обрел статус чуть ли не национального достояния, пытаясь утвердиться как неотъемлемый признак самоидентичности русского народа. Происходила героизация мата. Этим недругом были поражены воинские коллективы (теперь ситуация, кажется, изменилась в лучшую сторону, – Р. К.). Хотя и в девяностые годы ХХ века были исключения: речь о легендарном «Чукче-снайпере», в прошлом бойце спецназа ВДВ, а ныне священнике Русской церкви отце Николае Кравченко. Именно настоящая мужская работа на войне... привела его к Богу.

...В бою с чеченскими сепаратистами боевая обстановка неумолимо ухудшилась: патроны заканчивались, подмоги нет и не будет, чувство неминуемой страшной развязки нарастало, и Николай взмолился к Богу: «Господи, сделай так, чтобы мы сумели вырваться живыми из этого ада! Если останусь жив – построю Тебе Храм».

И тут же пришла мысль: надо решиться на прорыв, может, хоть кому-то удастся прорваться, потом хоть расскажут о нас. Вокруг голосили: «Аллах, акбар!» А мы в ответ неожиданно стали кричать «Христос Воскресе!», хотя раньше орали диким, яростным матом. И мы вдруг лишились страха, почувствовали внутреннюю возродившуюся силу и кинулись в страшную рукопашную схватку. И мы прорвались все до единого!

Да, мы все были ранены, но все остались живы: мы спаслись силой Божьего слова, но не отборного русского мата».

Николай Кравченко стал священником и ныне возводит Храм.

...Тяжелое, грязное слово мата почти победило русский народ. Грех похотливых, скабрезных слов, по сути «обрел в России статус нормы: в России ныне матом не ругаются – на нем разговаривают, и даже девушки стремятся перещеголять парней в умении материться.

Мат – это антимолитва, через матерное слово происходит поклонение «князю тьмы». матерящийся притягивает к себе силы зла и доверяется им. Он лишает себя Божьей помощи».

Епископ Митрофан (Баданин),

«Правда о русском мате»

P.S.

«Кто хранит уста свои и язык свой, тот хранит от бед душу свою».

Притч. 21, 23.

«От гнилого сердца и слова гнилые».

Русская поговорка

«Позорно жить среди сквернословия» (лат.)

«Удар языка сокрушит кости; многие пали от острия меча, но несколько, сколько павших от языка».

Стр. 28, 20–21.

Защитный вал

А в нынешний год в России еще один праздник, а для рязанской земли он особенный: 125-летие со дня рождения Сергея Есенина, и сколько же всего сказано и рассказано о «тайнах» его жизни, причем иной раз такого, что есть желание упросить «вольнодумцев» остановиться:

...Измучили память поэта «изысками»

На темы любви и всяческих тайн,

А он признался давно уж искренне:

Русь он любил и о воле мечтал!..

А он каждым словом, и слогом, и звуком,

Мелодией царственного стиха

Опровергал сухую науку

О тайнах своих и мотивах греха.

Он душу ранимую раскрывал

Пред нами на сотни лет,

Стихом создавал защитный вал

Великий русский Поэт...

...А можно ли во славу Сергея Есенина создать не искусственное торжество, а неожиданно сотворить искреннюю, чистую, как сам Поэт, светло смотрящий с портрета на собравшихся, обстановку радостного праздника, да еще и в условиях треклятого вируса?!

Оказывается, можно, если власть на это способна. И в Константинове такой праздник в этот день воссиял не столько огнями и речами, сколько искренностью и русским гостеприимством для всех: прежде для самих рязанцев и, конечно, гостей «со всех волостей», в том числе десанта из Москвы членов Союза писателей России, каких встречали, как родных не всегда встречают. А тут чтение стихов Поэта, песни Рязанского хора, посещение восстановленных есенинских мест его пребывания и... умереть с голоду никому не позволили: нарасхват шла торговля с лотков. А на сцене сиял радостной улыбкой губернатор Николай Викторович Любимов, он (при треклятом вирусе) вручал – хоть и в масках награжденные, – Знаки губернатора Рязанской области «125 лет со дня рождения Сергея Есенина», вручал от сердца, для женщин – с цветами, и чувствовалось, несмотря на благостное расположение духа: всё-о под контролем.

И областное правительство, и работники музея, и правоохранители: «тишь да гладь, да божья благодать», – все в одной упряжке, и даже самолетик – в народе «кукурузник», – пролетая над поляной, вовремя приветливо «помахал» крыльями; а закончилось всё действо представлением талантливого артиста Сергея Безрукова со товарищи: народ обомлел и расчувствовался, судя по аплодисментам и выкрикам.

Я слышала, как говорили в народе: «сроду такого праздника не видывали...» Значит, «могём».

С праздником, рязанцы, я тоже в Константинове такого народного торжества не видывала.

Вот нам и защитный вал от горестей, и невзгод. и от «короны» тоже.

3.10.2020