Спасение любовью

Глава 1

— С чего вы вообще взяли, что это сработает?!

Глава совета министров Дэвид Браун устало откинулся на спинку стула. У ярящегося напротив человека были все основания для обвинений. Дэвид и самому до омерзения не нравилась задумка — и тем сложнее было отстаивать её перед другими.

— У нас нет выхода, — пояснил он и сам поморщился заезженной фразе. — Мы всё перепробовали. Убить его не убьёшь, он всегда начеку, его людей не подкупишь, слишком запуганы. Остаётся или решаться на самые глупые, невероятные затеи, или сразу сдаваться.

Хью зло закусил губу, сдерживая ругательства. Несмотря на давнюю дружбу, за несдержанность его бы наверняка понизили в должности.

— Мы ничего не можем сделать с самопровозглашенным суперзлодеем, — процедил он наконец с едва слышным раздражением, — и поэтому подсовываем ему молоденькую проститутку?

Дэвид неестественно рассмеялся, скрывая неловкость. На самом деле ему было совсем не весело. Поправив зачем-то часы на руке, он продолжил, глядя на стол:

— Во-первых, Кевин — не суперзлодей, а обыкновенный преступник, терроризирующий город. То, что он умудрился взять под контроль весь Орфен, не делает его кем-то другим. А во-вторых, никаких проституток. Мы действуем тоньше, и весь план опирается на идеи доктора психологии, с которым я консультировался.

— Что же он предложил? — обречённо спросил Хью.

Дэвид сложил пальцы в замок. Его лысеющий череп блеснул в лучах солнца. Теперь, когда его слушали, старый политик был в своей стихии.

— Есть теория, — начал он, — что злых людей не бывает, только недолюбленные. Доктор Эш придерживается именно этой теории. Согласно ей, любые проявления агрессии, разрушительного поведения, склонность к преступлениям есть дефицит любви. Вместе с доктором мы изучили биографию нашего “злодея”. Кевин — детдомовец. Свою родную мать знает, но не любит. В детстве уже состоял на учёте, спасла только отличная учёба. Тяга к знаниям была единственным, что до поры до времени сдерживало его преступные склонности. В университете ни с кем не дружил, девушки за всё это время не было, только случайные интрижки. После блестящего окончания факультета физики потерял цель в жизни, ушёл в преступный мир и вскоре успешно заставил всех себя ненавидеть. — Дэвид хлопнул ладонями по столу, словно подчеркивая свою мысль. — Кевина никто не любил. Поэтому по совету психолога мы подсунем ему девушку, которая будет его хвалить, боготворить и, чем чёрт не шутит, может, охладит его пыл.

Хью пожевал губы. Потом встал, прошёлся из стороны в сторону. Потеребил своё немного оттопыренное ухо, постучал носком ботинка по ножке стула. Дэвид ждал. Наконец, сдавшись, Хью развернулся к главе совета.

— Кого вы предлагаете? — резковато спросил он.

Дэвид молча выложил фотографию на стол. Хью подошёл ближе.

— Её зовут Рона Файн, — пояснил министр, приглаживая редкие волосы. — Певица. Пару дней назад засветилась в драке с девушкой, приревновавшей к ней своего парня. Рона живёт с отцом, бедным инженером, поёт в основном в ресторанах. Уверен, возьмёт недорого.

— Если согласится, — хмыкнул Хью, разглядывая фотку.

Девушка ему понравилась. У Роны Файн было тёмное каре, нос с горбинкой, выраженные скулы и голубые глаза. Над накрашенной губой виднелась мелкая родинка.

— Южанка, что ли? — хмыкнул Хью, тыча в тёмные волосы.

Дэвид покачал головой.

— Местная.

Хью снова пожевал губы, думая. Было видно, что в душе он всё ещё противится плану.

— Жалко будет, если убьют, — протянул он. — А президент нам всё-таки не поможет? Это же его страна! — предпринял секретарь последнюю попытку.

Дэвид только сморщился.

— Президент труслив. Для него захваченный бандитами Орфен как раковая опухоль — проще вырезать. Никто нам не поможет.

Помявшись, Хью таки кивнул. Взял фотографию девушки со стола, сдаваясь.

— Адрес на обороте, — пояснил Дэвид, вставая. Впервые за всё время разговора в его голосе прорезалась тревога. — Не подведи.

Молча кивнув, Хью вышел из кабинета. Дэвид подошёл к шкафу и налил себе виски. Руки слабо тряслись. Хоть бы у них всё получилось, и получилось раньше, чем новый мэр, послушный Кевину, снимет их с должности! Протерев ладонью потный лоб, Дэвид повернулся к окну. Улица, открывшаяся его взгляду, словно взывала о помощи — и вся надежда была теперь на Рону.

***

Выступление было таким долгим, что успело полностью измотать Рону. Ей заказывали одну песню за другой, и выползла она из “Сияния” изнуренная донельзя. Ноги на каблуках болели; не выдержав, Рона сняла туфли и пошла босиком по грязной битой мостовой. Редкие машины проезжали медленно, сигналя клаксонами. Город спал.

Очередная машина притормозила около Роны и поехала рядом, едва не задевая её сумочку зеркалом. Девушка внутренне сжалась. После всего, что случилось с их городом, после грабежей, кутежа и разорений Кевина Чейза она боялась всех. Рона много раз говорила себе, что пора поменять работу на дневную, но девушку никуда не брали, и каждый вечер после выступления ей приходилось, дрожа, спешить в одиночку по тёмным улицам. С пару часов назад на главной площади как раз закончился инициированный Кевином парад преступников, и Рона боялась, что эта машина принадлежит его участникам. Не оборачиваясь, она напряглась, готовясь бежать.

— Рона Файн? — спросили из машины.

Рона покосилась на незнакомого господина в тёмно-синем пиджаке.

— Что вам надо? — грубо ответила она.

Мужчина вздохнул и машинально потеребил оттопыренное ухо.

— Не бойтесь, я не преступник. Меня зовут Хью, и мне нужна ваша помощь. — Он понизил голос, косясь на шофёра. — Возможно, вам сегодня представится честь спасти наш несчастный город.

Рона нервно хохотнула, посмотрела на протянутое ей удостоверение — и, уважительно хмыкнув, села в распахнутую дверь.

***

Инструктаж длился сутки — певицу учили и доктор Эш, наставлявший её в психологии поведения, и Хью, объяснявший, как минимизировать риск для жизни. К собственному удивлению, Рона не боялась — вместо этого она чувствовала интерес, глупый, но неконтролируемый. Ей хотелось показать себя, хотелось стать героиней, и она готовилась к операции с тем воодушевлением, с каким подбирала обычно образ для выступлений.

В восемь часов вечера Рона села в такси. Водитель отвез её на другой конец города, в здание сельскохозяйственного колледжа, превращённое Кевином в бордель. Запахнув посильнее пальтишко, Рона вошла внутрь и подошла прямо к курящему в бывшем вестибюле сутенёру.

— Я хочу увидеть мистера Чейза, — решительно сказала Рона.

Мужчина окинул её оценивающим взглядом.

— Зачем это? Он подбором девочек не занимается, — гоготнул мужик.

Рона улыбнулась, делая вид, что не заметила оскорбления.

— Я хочу стать его правой рукой, — заявила она. — Мистер Чейз сам был когда-то на такой роли и знает, как необходим деловому человеку верный помощник.

Сутенёр вскинул брови. Было видно, что интерес в его голове борется с явственным пренебрежением.

— Проваливай, — наконец сказал он. — Сопливая девка ему не нужна.

— Позвольте мистеру Чейзу решить это самостоятельно, — холодно отбрила Рона. Ладони пришлось спрятать в карманы пальто, чтобы скрыть нервную дрожь. — Или вы считаете, что знаете желания хозяина лучше него самого?

Мужчина раздраженно замолчал. Рона скрестила в кармане на удачу пальцы. Наконец сутенёр молча поднялся, и Рона пошла за ним — сначала, дрожа, к машине, а затем из машины — к частному дому на краю города, большому и одинокому.

Кевин оказался красавцем. У Роны даже дух перехватило — больше от волнения, чем от восхищения. У грозы города была густая светлая шевелюра, аккуратный нос и холодные глаза акулы, не вязавшиеся с миловидным лицом. Закинув одну ногу на другую, король преступности Орфена указал гостье на кресло. Та села; вульгарно-роскошная гостиная показалась девушке самой страшной комнатой в мире.

— Чем обязан, мисс Файн? — в исполнении Кевина формулировка вежливости прозвучала жестокой насмешкой.

Все наставления вылетели из головы. Рона молча облизнула пересохшие губы, пытаясь вспомнить инструкции министра и его компании. Она стояла перед самым опасным человеком Орфена, и любая ошибка могла её убить. Память не возвращалась. Нетерпеливый взгляд Кевина жёг, как сигарета, прижатая к коже, и Рона решила импровизировать.

— Я ваша поклонница, мистер Чейз, — начала она тихо, но твёрдо. — Никогда мне ещё не приходилось слышать о человеке умнее и интереснее, чем вы. Мне надоела моя бедная жизнь певицы и мой дурак-отец, неспособный заработать своими знаниями даже на пропитание. Я хочу свободы. И пришла к вам, потому что мечтаю стать вашей правой рукой.

Кевин удивленно хохотнул. Рона опустила голову, стараясь не смотреть на стоящую у него за спиной охрану — она помнила рассказы о том, с какой легкостью те расправились со всеми покушавшимися на хозяина агентами.

— Ты знаешь, что я был подручным у главаря одной городской банды? — с интересом спросил Кевин. Взгляд суперзлодея Орфена ожесточился. — Помнишь, что я с ним сделал?

— Я не собираюсь вас убивать, — храбро ответила Рона. — Никто, кроме вас, не способен удержать в руках этот город, и глупо метить на ваше место.

Долгий, испытующий взгляд. Скрещенные в кармане пальцы. Рона впервые задумалась, почему ввязалась в это. Потом представила, что придётся целоваться с этим чудовищем, и сердце пропустило удар.

— А это даже забавно, — вдруг хмыкнул Кевин и встал. — Будь по-твоему. Парни проверят тебя на прослушку, а я выделю комнату. Завтра начнём работать. И да, — Кевин клыкасто улыбнулся, — подведёшь хоть в чём-то — умрёшь.

Рона кивнула и послушно пошла за охраной. Взгляд замершего за спиной Кевина заставлял спину нервно чесаться. Операция началась.

За неделю работы у Кевина Рона узнала три вещи. Первая: работу он для неё придумать не может, зато с удовольствием нагружает пустыми разговорами, в которых достаточно поддакивать. Вторая: он сам не знает, зачем терроризирует город. Третья: Кевин откровенно скучает. Роне случалось вылезать из постели в три часа ночи из-за его звонка и выходить с ним на улицу пострелять по витринам. Однажды Кевин привёз свою ассистентку к последнему сохранившемуся полицейскому участку, чтобы показать, как тот взлетит на воздух. Вместе с Кевином Рона бывала у нового мэра, навещала в больнице старого, смотрела очередной парад воров и пила скотч из горла на кладбище под музыку дрожащего оркестра. Кевин скучал, и у Роны появилась мысль, что, убив его скуку, она сможет прекратить череду преступлений. Под конец недели Рона придумала познакомить Кевина с любимыми книгами отца и теперь в перерывах между его монологами читала вслух.

Дэвид требовал отчётов каждый день, и Роне приходилось отсылать “случайных прохожих” назад с записками, в которых она говорила, что операция только началась. К Кевину Рона относилась с преувеличенной заботой и лаской, хотя иногда и получала в ответ угрожающий взгляд акульих глаз. Казалось, план работал — преступнику нравилось её присутствие, и всё чаще в поисках, чем бы убить время, он обращался к её помощи. Преисполненная странным долгом перед всеми страдающими горожанами, Рона всё увеличивала натиск, пока наконец не проснулась утром в постели орфенского монстра.

Операция продолжалась, и теперь Рона не боялась ненавязчиво подталкивать мужчину к поиску хоть какой-нибудь благой жизненной цели. Кевин был благодарным собеседником. Говорил он много и интересно, даже слишком интересно для своего образа жизни, но и её слушал с не меньшим воодушевлением. Однажды, когда они лежали в постели и Рона мягко предлагала Кевину найти своей жизни благородное предназначение, тем самым поборов скуку, они разговорились об обывателях. Их Кевин не любил; приподнявшись на локте так, что одеяло съехало, открывая голую грудь, юноша горячо и зло заговорил:

— У тех людей, которых ты защищаешь, ни цели, ни предназначения нет. Они учат друг друга жизни, будучи не в силах спасти свою. Чем моя череда безумств хуже их псевдоправедного существования? Любой добрый обыватель — это свет, в котором прячутся лучи разного цвета. Его видимая чистота — лишь сочетание разных граней характера, в основном омерзительных.

— Ты можешь быть лучше их, — возразила Рона, стараясь звучать убедительно. — Кевин, ты сильный человек. Ты мог бы изменить этот мир навсегда, покорить, толкнуть к свершениям. Позволь себе побыть хорошим, и тогда, с твоей мощью, принесёшь больше пользы, чем все они вместе взятые.

Рона уже не помнила, этого ли требовали от неё Дэвид и доктор Эш. Кажется, они советовали размягчить Кевина, подтолкнуть к мирной, счастливой жизни и тем самым увести от жестокости. Верно ли она действовала? Наверное, да. Во всяком случае Кевин в ту ночь не сказал ей больше ни слова. Полежав в задумчивости, он отвернулся, и, когда Рона уже заснула, юноша всё продолжал смотреть в темноту остановившимся взглядом.

***

Лампа светила слабо, перегорая, и Роне приходилось напрягаться, чтобы разглядеть строчки в книге. Кевин смотрел на неё не мигая, словно спал с открытыми глазами. Рона читала и думала о том, во что превратила свою жизнь. Вот уже два месяца как она жила тут. Рона связалась с чудовищем, окружила его любовью, заботой, воочию убедившись, что теория доктора Эша насчёт суперзлодея Орфена была вернее верного. Она закрыла глаза на все грехи юноши, позволив тому утолить жажду человеческого тепла за её счёт, и, что самое ужасное, ей начало это нравиться. Теперь Рона и сама не могла вспомнить, за что ненавидела Кевина раньше и почему мечтала избавить от него город. Кевин и сам поменялся в последнее время. Он чаще думал — молча, не посвящая её в свои мысли. Пьянки, разбой и перестрелки стали реже, парады почти не проводились. Казалось, труды Роны наконец давали плоды, и великий преступник начал находить удовольствие в жизни без разрушения. Но что теперь делать ей? Каково её место в новой жизни суперзлодея Орфена? Рона читала, спотыкаясь, оговариваясь, делая ошибки, но Кевин, кажется, даже не замечал этого, снова думая о своём.

Когда Рона перевернула страницу, Кевин внезапно вскочил. Его глаза светились бешеным энтузиазмом. Рона вздрогнула; её пугало такое настроение шефа.

— Жди меня здесь! — приказал Кевин и быстро вышел из комнаты.

Рона осталась одна. Ничего не понимая, она отложила книгу. На часах было одиннадцать ночи, и звук отъезжающей от дома машины прозвучал чересчур громко. Прошло полчаса, затем час. Кевин не возвращался. Рона нервничала. Такого не бывало давно, и невольная тревога мурашками бегала по коже. Через два часа, сдавшись, Рона отправилась к себе.

Кевин вернулся только под утро и, не будя подругу, лёг спать.

На утренней прогулке Рону остановил человек в штатском. Заглянув под шляпу, девушка узнала Хью. У того был потерянный вид, уши торчали сильнее обычного из-за неаккуратно завернувшихся полей.

— Что вы наделали, мисс Файн, — без предупреждения прошептал он.

Рона непонимающе нахмурила аккуратные бровки.

— О чём вы? — спросила она, оглядываясь. — Я всё делала, как вы сказали. Кевин начал меняться.

— Но в какую сторону?! — прошипел секретарь министра. — Вы в курсе, что случилось сегодня ночью? Наш мэр подал в отставку. Не по своей воле. Новый мэр Орфена — господин Чейз.

— Не может быть, — прошептала Рона.

Хью стиснул губы, словно сдерживаясь, чтобы не плюнуть на мостовую. Его пальцы истерично дрожали.

— Ещё как может. Кевин больше не преступник, захвативший город, он самопровозглашенный мэр. Все министры уволены, совет во главе с Дэвидом распущен. В своём приказе Кевин написал, что собирается всерьёз заняться судьбой нашего города и навсегда изменить его будущее. Ты понимаешь, — брызжа слюной, шипел Хью, — что всё стало только хуже, дура!

— Н-но чем же хуже? — спросила в недоумении Рона. — Может, он наконец одумался и решил принести городу пользу?

— Какую пользу может принести городу преступник-психопат? — горько спросил Хью. — Твой Кевин уже приказал сформировать из преступников новый полицейский штат и дал им свободу следить за порядком в Орфене. Идут разговоры о поправках в закон, разрешающих силовые методы дознания.

Рона отступила на шаг. Её губы испуганно дрожали, мысли в голове мешались. Сделав ещё шаг, Рона развернулась и бросилась бежать к дому. Как же так?! Она делала всё, что велели, как могла латала больную душу Кевина. Где она могла ошибиться, где?! Что он собрался делать с её городом?

Кевин уже встал. Запыхавшаяся Рона влетела в его комнату. Увидев её, юноша расплылся в клыкастой, жуткой улыбке и тут же потащил девушку за собой к креслу.

— Помнишь наш разговор о предназначении, Рона? Я послушал тебя! — радостно заговорил злодей Орфена, в возбуждении жестикулируя забитыми шрамами руками. — Как я был глуп! Ты права — мне нужна цель в жизни. Теперь я понял, почему злодейства не утоляли мою скуку. В них не было смысла. Благодаря тебе я этот смысл обрёл. Спасать мир — вот что стоит делать в жизни! Наш город населен глупыми обывателями, которые не справятся с этим сами. Как в физике — если на тело не действует другая сила, оно останется в состоянии покоя или продолжит двигаться по инерции с той же скоростью. Людям нужна сила. Добрая, жестокая сила. — Кевин светился, как мальчишка. Пораженная Рона наблюдала за ним и не узнавала преобразившегося преступника. — Я захватывал этот город, чтобы потом спасти, — с воодушевлением продолжил Кевин. — И я это сделаю. Ночью я убрал ныне действующего мэра и занял его пост, чтобы напрямую решать судьбу Орфена. Я уничтожу преступность — в прямом смысле, кто не перестанет нарушать закон, будет убит. Бывшие преступники станут новыми полицейскими Орфена. Я с особой жёсткостью буду расследовать и наказывать любые бытовые преступления. Все министры Орфена будут упразднены, останусь только я. У горожан появится рейтинг порядочности и счастья, который станет определять их способность устроиться на лучшую работу и право рассчитывать на защиту государства. У меня столько идей! — радость в глазах Кевина была колючей и холодной, и от неё становилось страшно. — Я приведу город к процветанию, хочет он этого или нет, сделаю главным городом страны, обеспечу всем счастливую жизнь. Никакое сопротивление не остановит меня — пусть насильно, но я сделаю мир лучше. — Приблизившись к Роне, Кевин взял её за ладони. В его взгляде светилось требовательное ожидание. — Ты мне поможешь. Мы сделаем это вместе, ты и я.

Рона беспомощно приоткрыла рот и закрыла. Она не ожидала такого исхода. Кто бы мог подумать, что она способна так влиять на кого-то, так менять события, быть такой… значимой. Конечно, совсем не так она представляла наставление Кевина на истинный путь. И всё же… Рона перехватила ладони юноши, погладила. Та любовь к авантюрам, которая толкнула её на операцию, снова защекотала сердце. Ощущение власти, сосредоточенной в её ладонях, опьяняло. Роне нравилась эта безумная идея. И собственная роль в её исполнении ей тоже очень нравилась — больше, чем вся её предыдущая скучная жизнь, больше, чем операция, в которой она действовала, как марионетка, по чужой указке.

— Сделаем, — согласилась она с улыбкой. — Вместе мы воплотим в жизнь любые наши идеи. Мы сделаем этот город таким, каким нам захочется — и он запомнит нас с тобой.

Кевин расплылся в новой улыбке и, положив на стол торчавший за поясом пистолет, сел писать первый приказ.