Спасатель

Глава 1

22 июня

Я резко сел на кровати.

Перед глазами в правом верхнем углу горели надписи:

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:57…

Хелп: заблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

В строке таймера обратного отсчета шел обратный отсчет времени: 14:55, 14:54, 14:53…

Я спрыгнул на пол.

Потер глаза.

Постучал по уху так, как будто пытаясь вытрясти попавшую в ухо воду, словно это могло вытряхнуть проклятую надпись.

Ущипнул себя за руку, так, что выступили слезы.

Ничего не изменилось, надпись не исчезла.

Я ринулся в ванну, сунул голову под ледяную воду, потом долго растирался жестким, как наждачка полотенцем.

Надпись не исчезла.

Время таймера упало ниже двенадцати минут.

Я выбрался на кухню, припал к крану с водой. Вода была теплая с металлическим привкусом.

В холодильнике стояла выдохшаяся минералка, но и она не помогла.

Я упал на табуретку.

Так…

Вдруг понял, что при прицельном касании взглядом строчки надписи подсвечиваются красным.

На последней строке подсветка была зеленой.

Я нажал её — не пальцем, а взглядом.

Надпись: «число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков» сменилась надписью: «для набора очков вы должны кого-нибудь спасти».

Я вскочил, снова сел.

Потер глаза. Ущипнул себя за бедро так, что выбил слезу.

Натянул джинсы, выбрал футболку, надел.

Уже на ходу я догадался нажать надпись еще раз, а потом еще раз.

«По окончании отсчета вы умрете»

Я понял, что стою, пытаясь засунуть ногу не в кроссовок, а прямо в шнуровку ботинка, и она упрямо отказывается туда залезать.

Уже обутый шагнул к зеркалу.

Приблизился, покрутил головой, ощупал затылок, шею.

Задрал футболку, повернулся спиной.

Никаких шрамов (например, от вживленного чипа).

Спустил джинсы и трусы.

Всё тот же я. Худой, жилистый, с торчащими рёбрами.

На таймере было уже девять с половиной минут.

Я пробежал по квартире, внимательно все осмотрев.

Никаких камер, никаких вообще изменений, все вроде бы как обычно.

Снова подошел к двери, взялся за ручку.

Таймер упал до девяти минут.

Я рванул дверь на себя, выскочил на площадку.

Они стояли на лестничных маршах.

Ринат на нижнем, Михей на верхнем.

— Какие люди, с добрым утром! — осклабился Ринат. — Ну ты, короче, горазд поспать, Костян! Мы тебя уже полчаса ждем.

Ринат был невысоким, широким, с маленькими глазами и свернутым носом. Михей — высокий, грузный, с красными руками и лохматой головой.

Я закрыл дверь.

— Ну что скажешь? — Ринат поднялся на одну ступеньку. — Арсен там уже весь извелся. Только о тебе и говорит. Когда Костян про меня вспомнит? Когда Костян, наконец, найдет для меня время в своем плотном графике и соизволит отдать то, что должен?

— Я ничего не должен, — сказал я.

Похлопал по заднему карману, где у меня обычно лежал кастет. Его не было, видимо выпал и остался лежать на полу у кровати.

— Он не понял, — Ринат переглянулся с Михеем, и тот ухмыльнулся.

Он сунул руки в карманы широких брюк.

— У тебя это тоже есть? — спросил я у него, покачав пальцем у виска.

— Чего? — не понял Ринат.

— Ну очки, таймер... Повысьте число очков...

Ринат переглянулся с Михеем.

— Ты опять бухал, что ли? — спросил он у меня.

— …Спасите кого-нибудь, иначе умрете?.. – продолжил я.

— Слышь, Костян, ты давай хорош уже зубы нам заговаривать! — Ринат достал из кармана электрошокер. — Арсен ждет бабки. Пять штук зеленых было, плюс полторы штуки процентов, плюс еще штука за просрочку. Итого… ну, считать сам умеешь.

Таймер упал ниже семи минут, меня прошибло холодным потом.

— Жить хочешь? — сипло спросил меня Ринат.

— Еще бы! — сказал я, оттолкнул его в сторону и побежал по лестнице вниз.

— Э, я не понял!.. — разведя руки в стороны несколько обиженным тоном прокричал мне вслед Ринат. — Я с тобой говорю, слышь, э?

Я пролетел два с половиной пролета (я жил на втором этаже), выскочил на улицу.

И дальше что?

Кого я должен спасти?

Где этот человек или люди?

Ау, вашу мать!

— Э, Костян, слышь, стой!.. — позади затопали тяжелые шаги.

Я вышел на проезд, зашагал вдоль дома, внимательно глядя по сторонам.

Таймер показывал пять минут сорок три секунды… сорок две… сорок одна.

Бляха муха, каждая секунда обжигала как капля расплавленного металла на голую кожу, каждая секунда приближала момент смерти.

Я резко встал.

— Эй! — я повернулся к трусящим за мной Ринатом и Михеем. — Вы это сделали?

— Чего? — вытаращился на меня Ринат.

— Это вам Арсен приказал? — спросил я.

— Костян, ты достал! — Ринат резко встал, Михей тоже встал, навис над ним. — Где бабки, алле? Семь с половиной штук зеленых!

Я развернулся, двинулся дальше.

Деньги занимал Семен, вот пусть с него и спрашивают. Мало ли, что Семена больше нет, я-то тут при чем?

— Это была ваша совместная мутка! — в спину мне сказал Ринат – кажется, часть мыслей я выдал вслух.

Об этой «совместной мутке» я услышал впервые от этих двоих две недели назад, когда они впервые пришли требовать долг.

— Даже Иосиф Виссарионович говорил, что дети не в ответе за грехи отцов, — бросил я через плечо. — А мы с Семеном были даже не родственники.

— Он же твой кореш, — прогудел Михей.

— Угу, — я свернул в арку.

Встал, и так резко, что Ринат чуть на меня не налетел.

Справа у стены панельной девятиэтажки под углом к стене стояла длинная лестница. Стоящий почти на самом ее верху человек в синем комбинезоне возился с поставленным наискосок на кронштейны внешним блоком кондиционера. Силуэт этот был подсвечен красным.

Это моя цель?

Это его я должен спасти?

Я двинулся в его сторону, неподалеку от лестницы остановился.

— Э, Костян, — в самое ухо сзади прогудел мне Ринат. — Ну ты че? Слышь, я с тобой говорю!

— Как думаешь, упадет? — спросил я его.

— Кто? — не понял Ринат.

— А этот.

— Да не знаю. На кой хер он тебе сдался? Слушай, Костян. Я тебя уважаю. Правда…

— А может, его током ударит? — продолжил я.

— Током? — переспросил тоже подошедший Михей. — Да не, не похоже. Они сначала все крепят, а потом уже подключают.

Перед моими глазами вдруг все залило красным. Изображение стало мигать, делаясь то просто красным, то насыщенно красным.

Цифры таймера отсчета тоже замигали. Счет упал ниже минуты.

59… 58… 57...

Наверху вдруг вскрикнули.

Я резко повернулся – монтажник взмахнул руками и стал запрокидываться в сторону и назад.

Дальше все пошло как в замедленной съемке.

Он запрокидывался, я лез.

Двигался я с какой-то неестественной скоростью.

Поймал его за локоть, так, что он повис почти горизонтально земле.

— Не отпускай! — придушенно просипел он.

Лицо его было красным, глаза выкачены, рот разинут.

Я подтянул его к себе.

— Лестницу держи, слышь, Ринат! — рявкнул я, когда та вдруг поехала в сторону.

Снизу завозились, зарычали, лестница замедлила движение.

Я подтянул мужика еще ближе, потом он ухватился за перекладину, кое-как подтянулся, обхватил лестницу руками и ногами.

Экран больше не мигал

Очки системы: 1;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 2 очка.

— Не могу!.. — просипел подо мной спасенный. — Руки разжать не могу!

— Надо смочь, — буркнул я.

— Я не виноват, — снова просипел он. — Там опора кронштейна подломилась...

— Да понял я!.. — огрызнулся я.

Посмотрел вниз.

Ринат и Михей стояли, вцепившись в лестницу.

— Ну че вы там?! — крикнул Ринат. – Примерзли?

Я запрокинул голову и внутри у меня сразу все заледенело.

Ящик внешнего блока держался на одной опоре, вторая бессильно висела вдоль стены. Ящик же медленно кренился прямо на меня.

Я успел глянуть вниз, потом снова вверх, затем ящик ухнул прямо мне в лицо, и наступила темнота.

Глава 2

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:57, 14:56…

Хелп: разблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я открыл глаза, подскочил – я снова был у себя дома на кровати

Что за херня?

Я ощупал себя, в особенности несчастное лицо.

Кажется, все было целым и невредимым. Я точно помнил, как проклятый ящик врезался мне в лицо, как руки разжались, и я полетел вниз.

Я что, умер?

А потом что – воскрес?

Я посмотрел на дату и время.

Двадцать второе, восемь ноль-ноль утра.

Те же самые, что и вчера, или прошлый раз.

Блин, да что все-таки происходит?

Я, вашу мать, теперь что, бессмертный?

Я спрыгнул с кровати, зачем-то оббежал квартиру.

Потом нырнул в ванную, сунул голову под струю воды.

Присосался к крану – ужасно хотелось пить.

Потом залез под струю по самые плечи и ниже.

Не вытираясь и оставляя за собой мокрые следы, прошел в кухню.

Рухнул на табуретку. Провел взглядом по строчкам.

«Хелп» и требования были активны. В требованиях не было ничего нового, те же: спасите кого-нибудь, иначе умрете.

В строке же «хелп» при нажатии раскрылось окошко.

«П. 1.1 Спасение простое (потенциально легкий вред здоровью) – 2 очка.

П. 13.1 Для того, чтобы зарабатывать очки, вы должны спасать людей. Расход составляет одно очко в час. После обнуления у вас есть пятнадцать минут для того, чтобы кого-нибудь спасти и заработать очки, в противном случае вы умрете»

Ну спасибо за своевременную подсказку!

Я и сам уже это понял.

Я метнулся в комнату, натянул джинсы и футболку, в прихожке разобрался с кроссовками, выскочил на площадку.

Ринат довольно осклабился, Михей шагнул вниз на одну ступеньку.

— Какие люди, с добрым утром! — сказал Ринат. — Мы тебя уже заждались.

Я какое-то время таращился на них, не в силах поверить, что это все происходит снова.

— Лестницу видел? — спросил я.

— Какую еще лестницу? — не понял Ринат.

— Опора подломилась, вот какую! — сказал я и побежал по лестнице вниз.

— Э, Костян, слы-ышь, ты куда-а? — возмущенно протянул Ринат.

Я слетел вниз, свернул, зашагал той же дорогой.

Оставил Рината с Михеем далеко позади – когда я сворачивал в арку, они только вышли на проезд.

Мужик стоял на лестнице, закручивая гайки и ничего не подозревая.

— Эй, слышь, дядя! — крикнул я. — Слезай!

— Чего надо? — мужик недовольно коротко повернулся.

— Слезай, говорю! У тебя опора кронштейна бракованная! Сейчас на хрен отломится!

Он отмахнулся, поднялся на ступеньку выше, влез головой под опоры.

— Все у меня нормально! — вылезая, сообщил он.

— Да слезай, говорю, че не слышал?

Я тряхнул лестницу, он испуганно вцепился в нее обеими руками.

Звякнув об ступеньки, упал вниз ключ.

— Ты охренел? — крикнул он. — Ты че делаешь?

— Да, ты че делаешь? — раздался позади голос Рината.

Они с Михеем подошли, тяжело дыша.

— Он сейчас упадет, — сказал я.

— Если будешь трясти, конечно, он упадет, — согласился Ринат. — Это называется физика. Учил в школе? Сила притяжения и все такое.

— У тебя обломится кронштейн, дядя! — закричал я. — Ящик упадет на тебя. И ты, мать твою, сдохнешь! Тебе раздавит твою тупую башку.

Сдохнет как раз не он, а я, и это мне раздавит мою тупую башку, но в данный момент это было неважно.

Я решительно полез наверх.

— Да че тебе надо?! — заорал мужик. — Я же сказал, все цело, ничего не отломится!

Раздался металлический хруст, ящик покосился, монтажник взмахнул руками. Силуэт его сделался красным. Время снова словно замедлилось, я успел добраться до спасаемого до того, как он опрокинулся. Обхватил его за торс, притянул к лестнице.

— Слезаем! — скомандовал я. — Быстро, ну! Давай!

Мы спустились вниз, я сразу оттащил его в сторону от лестницы.

Ящик, ударившись дважды о ступеньки, с грохотом рухнул вниз.

— А!.. — выдавил мужик.

Очки системы: 1;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 2 очка.

Я посмотрел «хелп» – к уже имеющимся пунктам новых не добавилось.

Теперь у меня было два часа, чтобы найти кого-нибудь еще, или опять включится чертов обратный отсчет.

Я огляделся.

И кого и где мне искать?

Тупо бегать по городу, ища непонятно что непонятно где?

— Костян, да ты у нас провидец, — сказал Ринат. — А может, ты сам его подпилил? Смотри, напугал человека, вот прям до усрачки.

Мужик тем временем, держась за голову, ходил вокруг помятого ящика.

Я развернулся, оставив спасенного самого разбираться с последствиями, и зашагал обратно домой за телефоном.

— Эй, я не понял! — крикнул сзади Ринат. — Че за дела? Ты куда опять пошел?

Они двинулись следом за мной.

Я добрался до арки, свернул.

Ладно, предположим.

Это типа некая игра.

Но кому и зачем она нужна? Какой вообще в этом смысл? Да еще в таком виде, когда ни хрена ничего не понятно?

Я попытался вспомнить, во что я там когда-то играл.

В основном в шутеры от первого лица. Но там все было просто и понятно, а то что непонятно, то в данный момент тебе пока было и не нужно.

А здесь?

Я огляделся – обычный двор, стоящие в шеренгу машины, детская площадка с новенькими турниками и качелями, огороженная мусорка.

Какая это на хрен вообще игра?

Это всего лишь наша реальность.

И у меня есть некое табло.

Я свернул в свой подъезд, отмахнулся от что-то кричащего издалека Рината (Михей совсем от него отстал), пикнул домофоном.

В подъезде было тихо. В квартире из недозакрытого крана капала в ванной вода.

Я нашарил телефон под подушкой, нашел кастет.

Сунул обе находки в карман, добавил потертую «визу» и вышел из квартиры.

Запыхавшийся Ринат стоял на площадке первого этажа.

— Ты достал! — пожаловался он. — Хорош уже! Давай пообщаемся…

— Некогда мне! — проворчал я, протиснулся мимо него и, не обращая внимания на его возмущенные возгласы, вышел из подъезда.

Ну и где и кого мне теперь, спрашивается, искать?

И машина моя как назло в ремонте.

Я сплюнул – вправо я уже ходил, теперь пойдем влево.

Свернул налево, потопал вперед.

Прошел свой двор, вышел к магазину.

Ничего как будто бы не происходило, никого не подсвечивало.

И долго, интересно, мне так блуждать?

Сидевший неподалеку от загрузки магазина рыжий кот в ответ на мой взгляд перевернулся на спину и стал вылизываться.

Рыжий мерзавец жил здесь с самого моего сюда переезда. Терся или во дворе, или, чаще, около магазина. Никого к себе не подпускал, все подачки принимал с видом брезгливой усталости, так, словно делал величайшее в мире одолжение. И всегда, сколько помню, он был в одной поре – тощий, со свалявшейся на одном боку шерстью, с вечно слезящимся левым глазом и вечно не заживающим надорванным ухом.

Я погрозил ему пальцем, он в ответ подмигнул здоровым глазом и продолжил вылизываться.

Его вид натолкнул меня на мысль.

Я прошел до конца дома, свернул за угол, вошел в соседний двор, прошел в самый его конец. Здесь в старой беседке рядом с древними металлическими гаражами вечно собирались всякие личности, и здесь найти того, кому нужна помощь, шансов было больше, чем в другом месте.

Здесь было пусто.

Белел в жухлой траве какой-то свежий бумажный мусор, бликовали из кустов разбросанные под ними бутылки.

Я обошел участок, заглянул за гаражи, в надежде, наверное, увидеть там нуждающееся в помощи нетрезвое тело. Там никого не было.

Посмотрел на часы – было уже почти четверть десятого. С момента получения спасительных двух очков прошел почти час.

Словно в подтверждение этого цифра очков системы сменилась с единицы на ноль.

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: до активации менее 1 часа.

Я выругался на этот раз так, что спугнул каркающих в ветвях выше ворон.

Поддал пустую пивную банку, она кувыркнулась в воздухе и влетела точно в узкую щель между гаражами.

Быстро зашагал через двор в сторону магазина, с намерением во что бы то ни стало найти хоть кого-нибудь. Пусть это будет хоть старушка, неспособная перейти дорогу (дадут очки за старушку?), или женщина с тяжелыми сумками (хрена с два это будет, конечно, считаться спасением).

Уже на выходе между домов я встал.

Спокойно, Константин Петрович.

Без паники.

Подумайте, где в данный момент с наибольшей долей вероятности может находиться тот, кто очень нуждается в том, чтобы вы его спасли?

Я вдруг подумал, что знаю, кто может мне помочь.

Она, конечно, будет в ахере, и, наверное, решит, что я съехал с катушек, но другого выбора у меня как будто нет. Я выдернул из кармана телефон, ткнул на экране в нужного абонента.

— Костик, алло, — сказала Арина. — Ты че так рано?

Тьфу ты, я сплюнул.

Для одних я сплю долго, для других – рано.

— Где можно кого-нибудь спасти? — быстро спросил я. — Прямо сейчас, очень срочно!

— Ты че, Костик, заболел? — спросила она и протяжно зевнула. — На кой хрен тебе кого-то спасать?

— Арина, блин, некогда объяснять! Мне нужно кого-нибудь спасти! Или через час мне конец!

— Ты че, пьяный? Или под дозой?

— Считай, что я пьяный. Или под дозой. Неважно. Но мне срочно нужно совершить акт спасения.

— Можешь спасти меня, — сказала она. — Пару сотен тысяч меня бы очень выручили.

— Да чтоб тебя! — я отнял трубку, прижал ее к ноге и выдал очередную порцию мата.

— Ну как, полегчало? — спросила Арина, когда я вернул трубку к уху (видимо, я прижал ее недостаточно плотно). — Че ты такой нервный? Кстати, тебя искали Ринат с этим, как его там. Приходили ко мне прямо на работу. Вежливые такие. Обходительные. А рожи у обоих прямо с табло «их разыскивает милиция».

Я сжал кулаки.

Мерзавцы добрались уже и туда!

— Ты же вроде не берешь в долг? Никогда и ни у кого.

— Я и не брал, — сказал я, вышел на тротуар и быстро зашагал влево. — Слушай, сейчас это неважно. Назови мне такое место, где прямо сейчас очень нуждаются в помощи.

— Ну, больница, — сказала Арина. — Или, ну, не знаю… Следственный изолятор.

— Да нет, не в такой помощи! В моей помощи! Понимаешь? Я же тебе не доктор и не адвокат.

Я скрежетнул зубами – времени оставалось все меньше.

Сестра что, там еще до конца не проснулась?

Она была младше меня на два с половиной года и примерно в два с половиной раза умнее. Закончила вышку (в отличие от меня, отчисленного за драку на втором курсе), работала руководителем городского центра дополнительного образования, была везде на хорошем счету (картину даже не портило наличие такого брата, как я).

— Слушай, да откуда я знаю? — возмутилась она.

— Ну, может, где-то кто-то тонет, или кого-то убивают, — продолжил я.

— Господи помилуй!

Я прямо так и увидел, как она перекрестилась.

— Слушай, Константин мать твою Петрович, куда ты там опять влип?

— Пока никуда, — сказал я, внимательно оглядывая окрестности. — Но влипну, если ты мне не поможешь.

— Это что, такая игра? — вдруг спросила она. — Или ты проспорил?

— Да-да, игра! — начиная раздражаться от бесполезного разговора, сказал я. — Или я проспорил! Но мне нужно срочно кого-нибудь спасти! Очень срочно! От падения там, или пожара! Можно от нападения, да от чего угодно!

— Да я тебе что, экстрасенс? — снова возмутилась она. — Ты, кстати, у нас по таким делам специалист, не я.

— По каким еще таким? — не понял я.

Со времен моей бурной молодости прошло уже черт знает сколько времени, но она до сих пор считала меня «специалистом», хотя я давно уже таковым не был. Имел относительно постоянную работу отделочником, с приятелями из прошлого почти не общался (не считая Семена, царствие ему небесное, хороший был парень, хоть и очень уж активный, да этих двоих мерзавцев, Рината с Михеем, чтоб им обоим провалиться), в общем, стал обычным, законопослушным, не влезающим ни в какие мутные темы, человеком.

С другой стороны – да, она права! Какого черта! Совсем я уже, что ли?

Такое место ведь есть!

Правда, время сейчас неподходящее, там все дела начинаются ближе к вечеру или ночи, но другого выхода у меня, кажется, нет.

Я увидел впереди остановку, ускорил шаг, параллельно посматривая на дорогу в поисках такси или попутки.

— Эй, ты там живой? — проснулся снова динамик телефона.

— Я перезвоню! — сказал я и отключился.

Если будет кому перезванивать, — сказал я, махнул рукой, и проезжающая машина свернула к тротуару и остановилась.

Я назвал примерный адрес, водитель сказал, что прямо туда не повезет, мы сговорились на другой точке, дальше от центра притяжения происшествий, попадающих потом в сводки криминальных хроник, и через двадцать минут были на месте.

Расплатился, быстро зашагал вдоль нечистых витрин.

Район здесь был еще тот. Когда-то здесь жили семьи рабочих с заводов Трубного и Подшипникового, потом заводы закрылись, и контингент сменился. Здесь и во времена работы заводов было неспокойно, а после стало вообще хоть не заходи. Прикормленная полиция сюда тоже без особой нужды не лезла, у местных авторитетов были свои правила и порядки. Раньше я все основное время проводил здесь, и отлично знал все закоулки, а также всех, кого нужно знать, чтобы считаться здесь своим. С тех пор утекло много воды, экстерьер сильно изменился, из встреченных по пути я не узнал ни одного лица.

Я встал на перекрестке, посмотрел на часы.

Вашу мать, до начала отсчета оставалось две или три минуты!

Итого всего семнадцать.

Ну и где мне найти кого-нибудь за проклятые семнадцать минут?

Я внимательно огляделся.

Даже здесь это будет непросто. Даже здесь все не настолько плохо, чтобы, например, грабить кого-то прямо на улице, да еще до обеда.

Я сплюнул и быстро зашагал вправо в сторону одного из дворов, известных когда-то своими «героями».

Дьявол, как же не хватает машины!

Моя была в ремонте, и просто так ее было сейчас не вернуть.

Через две минуты включился проклятый таймер, и еще через четыре я был в нужном дворе.

На первый взгляд дома стали чище, сам двор – светлее. Из людей в нем были только пара бабушек на лавочке и какой-то парень со шпицем.

Я выругался.

Все здесь выглядело не так, словно это самый опасный двор города, а так, словно это двор вполне обычный, даже не находящийся в самом неспокойном районе города.

Я выматерился.

И что дальше?

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: 10:15, 10:14...

Как найти кого-то за проклятые десять минут?

Я рванулся к ближайшему подъезду.

А, нет...

Коля-Косой жил не здесь, дальше.

Я переместился к следующему подъезду.

Дверь была с домофоном.

Внутри было чище, чем в моем подъезде, и пахло даже каким-то освежителем. Вместо обшарпанной двери «малины» Коли-Косого красовалась массивная металлическая дверь.

Я поднес было палец к звонку, потом передумал. Взбежал до последнего пятого этажа, ища сам уже не зная, что.

Выскочил на улицу.

Таймер обратного отсчета: 8:25, 8:24...

Восемь минут!

Я ринулся наугад к подъезду дома напротив, потом передумал – что я там собираюсь найти?

Перебежал в соседний двор, потом в следующий.

Все здесь изменилось, стало чище, как будто просторнее. Никто никого не бил, не валялись шприцы, не голосили пьяные девки, не орала из хриплых динамиков музыка.

Кого тут, чтоб им всем провалиться, спасать?

Я вырулил на улицу, побежал вдоль витрин.

Таймер обратного отсчета: 6:23, 6:22...

Чуть не сбил выходящую из дверей магазина женщину, еле увернулся от чертова самокатчика. Влетел в раскрытые двери автобуса – мне показалось, что там возник некий конфликт, но это оказалось разговором двух глухих стариков.

Таймер: 4:30, 4:29.

Какое-то время рысил вдоль забора из прутьев, за которым был когда-то заброшенный стадион и спортплощадки, и за которым теперь рядами стояли новенькие трехэтажки.

Это по-прежнему был самый криминальный район города, я точно это знал, но при этом он выглядел как район совершенно обычный.

На третьей минуте я выдохся.

Перешел с бега на шаг.

Сердце колотилось как бешеное, футболка прилипла к спине.

Понятно было, что я не успел. И ничего больше сделать не успею.

Я встал на углу очередной пятиэтажки, вдруг увидел в глубине двора какое-то движение.

Присмотрелся – точно!

Это было то, что нужно, но времени уже не было.

Я все-таки двинулся вперед и в этот же момент загорелся красный экран.

Я перешел с шага на бег, стараясь не смотреть на отматывающий финальные цифры таймер, и когда до подсвеченных красным дерущихся оставалось буквально десяток шагов, мир сначала отдалился, потемнел, а потом и вовсе пропал.

Глава 3

22 июня

Проснулся.

Спустил ноги с кровати.

Посмотрел на дату и время.

Двадцать второе, восемь ноль-ноль утра.

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета;

Хелп: заблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Чертов день сурка, чтоб ему сгореть!

Я снова жив и готов действовать.

Вопрос в том, хочу ли я действовать?

А какой у меня выбор?

Я прошлепал в ванную, потом весь мокрый в кухню.

Заставил себя съесть какой-то древний, больше похожий на муляж, бутерброд – сегодня мне понадобится много сил.

Оделся, обулся, встал у двери.

Встречаться и как-либо объясняться с Ринатом и Михеем желания не было.

Я вернулся в комнату, открыл окно (балконов на втором этаже предусмотрено не было). Второй этаж — ерунда, приходилось спускаться и с большей высоты.

Нашел в кладовке веревку. Привязал ее к батарее, спустился, потом спрыгнул.

Пошел, а потом побежал к монтажнику с лестницей.

Мерзавец снова как ни в чем не бывало крутил свои гайки, не подозревая о том, что его ждет.

Я не стал размениваться на уговоры и крики, а молча полез по лестнице.

— Э, ты че тут делаешь? — удивленно повернулся ко мне будущий спасенный.

— Залез полюбоваться прекрасными видами, — мрачно сообщил я.

— Я вообще-то тут работаю, — обиженно сказал он.

— Неужели? — сказал я. — Интересно, что здесь по-твоему делаю я?

— Мы можем упасть, — осторожно сказал он.

Судя по его виду, сказать он хотел совершенно другое, но не рискнул, и правильно сделал – непонятно, чего можно ожидать от вот так вот залезшего к тебе на лестницу ненормального.

— Крути давай, — сказал я. — Не отвлекайся.

Он еще раз с опаской посмотрел на меня, потом послушно вернулся к своему ящику. Раздался металлический щелчок, мужик отпрянул, теряя равновесие, ящик накренился. Я поймал монтажника за пояс, толкнул обратно. Очки системы скакнули до двух и сразу упали до единицы.

— Твой ящик сейчас упадет, — сказал я, — так что крайне рекомендую слезть.

Мужик коротко обернулся – он был бледен, дернулся было сначала к ящику, потом громко сглотнул, кивнул, и мы спустились вниз.

Едва отошли, как ящик рухнул, и я развернулся и зашагал прочь со двора.

У меня было два с лишним часа времени и инцидент, который я заметил точно в момент появления проклятого красного экрана, то есть в 10:27. Если логично предположить, что он начался раньше, то я вполне успевал. Следовательно, у меня было два с лишним часа времени, чтобы попытаться найти кого-нибудь еще.

Я вышел к магазину, как старому знакомому махнул рукой рыжему коту (тот не обратил на меня никакого внимания), и уже через пару минут, поймав машину, ехал в нужном направлении.

Через двадцать минут был на месте.

В прошлый раз я выбрал улицу Кирова, на этот раз решил пойти Яблоневой. Она была не такой популярной, как Кирова, наоборот, более тихой, но, может быть, как раз поэтому мне здесь и повезет.

Пятиэтажные дома вскоре сменились трехэтажными, потом по левую сторону начался частный сектор. У очередной «Пятерочки» я уже решил, что мне, наконец-то, повезло – двое парней, похоже, пытались «обуть» какого-то мелкого, но при моем приближении все трое разбежались в разные стороны.

Я завернул к школе, в надежде обнаружить искомое там, но потом вспомнил, что уже наступили каникулы, и максимум, кого там сейчас можно спасти, так это сторожа от бутылки.

По пути я все пытался прикинуть, где и как мне можно заполучить своих «клиентов», но толком так ничего и не придумал.

Без десяти десять, то есть за тридцать семь минут до красного экрана, я перестал петлять по дворам и выбрал направление в сторону вчерашней драки. Не привыкшие к долгой ходьбе ноги гудели, через даже плотные подошвы кроссовок стали ощущаться все чертовы неровности и кочки.

В нужном дворе я был в десять ноль пять.

Вчерашних бойцов еще не было, я выбрал место в относительной близости от места сражения, но так, чтобы не сильно бросаться в глаза (на лавочке одного из подъездов). Какое-то время просто сидел, стараясь ни о чем не думать, и чувствуя, как приятно гудят уставшие ноги.

«Клиенты» появились в десять часов одиннадцать минут – двое парней вышли из подъезда дома напротив, двое их будущих противников вырулили из-за угла справа от меня. Первые были в спортивных костюмах, бритые налысо, оба высокие, тощие и какие-то дерганые. Вторые выглядели постарше, оба были среднего роста, плотные, один с выбритыми висками, второй с короткой стрижкой и с длинной косичкой.

Когда они проходили мимо меня, я сделал вид, что очень заинтересован чем-то в своем телефоне.

Силуэты всех четверых были пока без всякой красной подсветки, и я приготовился ждать.

Прошедшие мимо меня подошли к явно ожидавшим их у обшарпанной детской горки бритым, и у них завязался разговор.

Включился проклятый таймер обратного отсчета: 14:59, 14:58…

Пока я прикидывал, как мне подобраться к ним незамеченными, разговор пошел на повышенных тонах, затем один из бритых вдруг резко стал что-то не очень разборчиво выкрикивать. Похоже, бритые были местными дилерами, и одновременно и потребителями своей же продукции, а пришедшие — их поставщиками.

Потом бритый так же резко, как и начал, замолчал и как-то весь поник, словно у него резко закончился бензин, и в этот же момент силуэты обоих дилеров загорелись красным.

Тот, что с косичкой, медленно отвел руку назад, словно собираясь просто почесаться, а потом резко выбросил ее вперед. Получивший прямым в лицо товарищ поникшего отшатнулся назад, но не упал. Поникший вскинулся, вскрикнул, отскочил назад, вдруг пригнулся и, свесив руки, запрыгал как обезьяна.

Я встал, нащупал в кармане кастет, надел его на руку и, решив не скрываться, двинулся к ним.

Кто бы мог подумать, что Константин Петрович Самойлов, тридцати трех лет отроду, уже несколько лет как завязавший со всеми этими мутными темами и ступивший, как говорится, на праведный путь, заявится в район, в котором он зарекся появляться, и не просто заявится, но и полезет в драку чертовых наркодилеров?

Интересно, а вмешательство этого Самойлова Константина будет тоже расцениваться как нанесение вреда здоровью?

Если да, то как тогда прикажете мне все это остановить?

— Э, парни, хорош! — решил начать вежливо я.

Нападения я не особо боялся. Из четверых реальную угрозу представляли только двое пришедших, но и они были поставщиками, которым не улыбалось лишний раз засветиться.

Никто из четверых не обратил на меня никакого внимания.

Тот, что с бритыми висками, пытался ногой достать прыгающего по-обезьяньи, его же товарищ с косичкой наступал на пятившегося дилера номер два.

Я мог бы запросто вырубить обоих поставщиков – оба были спиной ко мне и оба были очень заняты, а потом заняться их противниками, но, кажется, это ни хрена не было похоже на спасение.

Я содрал с руки кастет – кажется, он мне не понадобится, оттолкнул размахивающего ногами.

— Хорош!!! — рявкнул я.

— Слышь, ты че? — тот попытался достать ногой уже меня.

— Хватит, э!!! — заорал я, отпрыгивая, наткнулся на «обезьяну», и тот упал на закорки.

— Сидеть! — приказал ему я.

Взгляд у него был мутный, зрачки расширены, похоже, он не очень-то и понимал, что происходит, и он послушно остался сидеть.

— Он все понял, он больше не будет, — я поднял руки ладонями вперед, как бы демонстрируя отсутствие с моей стороны какой-либо опасности.

С бритыми висками продолжал переть на меня. Я уперся спиной в горку. Поймал летевшую в меня ногу, резко задрал ее вверх, роняя противника на землю.

— Менты уже едут, слышь?! — гаркнул я на него, махнув рукой в ту сторону, откуда, по моему мнению, они ехали.

Это, кажется, помогло – он замер, прислушиваясь.

Я обернулся ко второй паре.

Парень с косичкой уже прижал противника к кустам и молотил его по закрывающим голову рукам.

Я прыгнул и оттолкнул его в сторону.

— Да хорош вы уже, что за е, вашу мать!

Я встал между ним и тощим дилером.

— Какого хера, уйди! — прохрипел он. — Убью!

Я поднырнул под его руку, поймал за корпус и перебросил через ногу. Он грохнулся, тут же вскочил, встал в стойку, но тут между нами вклинился его напарник.

— Хорош! — просипел он. — Все, валим отсюда!

Он поймал его за плечи, оттащил в сторону.

Повернулся ко мне.

— С тобой мы еще встретимся, понял? — бросил он мне, потом подхватил все еще упирающегося товарища под локоть и потащил прочь.

Я мельком оглянулся на спасенных.

Прыгающий по-обезьяньи продолжал сидеть, бессмысленно вращая глазами, его приятель разглядывал порванную футболку.

Очки системы: 9;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Статистика: получено 5 + 5 очков.

Я огляделся – кажется, свидетелей не было, — и быстро зашагал со двора.

За углом встал.

Активировал «хелп».

В добавление к прежним пунктам 1.1 и 13.1 появился новый:

«1.2 Спасение среднее (потенциально средний вред здоровью) – 5 очков»

Я героически предотвратил нанесение среднего вреда здоровью двух наркоманов, они же наркодилеры, и при расходе одно очко в час впереди у меня было целых десять часов.

Самым умным было не бегать и искать своих «клиентов» – опыт уже показал, что такая тактика работает плохо даже в криминальном районе, — а придумать что-то другое.

А что тут, на хрен, можно придумать?

Я в самом опасном районе города, с самой высокой вероятностью возникновения происшествий, у меня впереди целых десять часов, чтобы обнаружить такое происшествие, вмешаться и его предотвратить.

Какие еще есть варианты?

Я сжал в кармане телефон.

Снова позвонить Арине? И что, послушать ее советы о больницах и следственной изоляторе?

Я зашагал напрямую через кусты, потом по диагонали обратно к улице Кирова. Уже на тротуаре вдоль проезжей части снова остановился.

Кажется, я знаю, где мне может обломиться. Время, правда, сейчас еще раннее, но пока я доберусь, пока все разведаю…

Я повернулся и зашагал в нужном направлении и уже минут через десять сворачивал на обсаженную куцыми деревцами аллейку, ведущую к четырехэтажному белого кирпича зданию. Это был бывший техникум, а ныне колледж, в котором недавно закончились экзамены и началась летняя практика.

Я обошел забор по периметру, встал на углу.

Если я правильно помнил, и, если Семен ничего не напутал, этих двоих звали Гоша и Вазген, они были студентами третьего курса и активно промышляли тем, что трясли младшекурсников.

Возможно, идея попытаться застать их на месте преступления была и не очень удачной, но это было лучше, чем рыскать по городу, пытаясь найти то, чего скорее всего найти не получится.

Я двинулся вдоль забора, остановился за кустами у задней калитки.

Она выходила на узкий проулок, с одной стороны ограниченный забором колледжа, с другой – задней стеной гаражей. Еще дальше виднелся пустырь, за ним бетонный забор какого-то склада или базы, а еще дальше левее виднелась пара новеньких пятиэтажных домов.

Если бы я был Гошей и Вазгеном, свои дела я бы творил именно здесь.

Я приготовился ждать – хрен его знает, сколько там у них длится их чертова практика, но долго ждать не пришлось. Из открытых окон первого этажа послышался стук дверей, гомон голосов и топот ног. Задняя дверь распахнулась, и на куцее крыльцо высыпали студенты. В основном это были парни, но было и несколько девушек. Большая часть направилась к главному крыльцу, но трое зашагали к задней калитке.

Я хмыкнул.

На ловца, как говорится, и зверь бежит.

Первым шагал затюканного вида белобрысый парень в клетчатой рубашке и бежевых джинсах. Позади него топали двое, судя по их виду, Гоша и Вазген.

Первый был высоким и худым, с длинным лицом на длинной же шее, второй невысоким, плотным, с круглой головой и черными курчавыми волосами. Оба были в черных джинсах и темно-серых футболках.

Вся их мини-процессия выглядела как конвоирование. Первой шагала жертва, за ней оба ее конвоира.

Я задвинулся поглубже в кусты, чтобы меня не заметили, пропустил их вперед.

Они хлопнули калиткой, свернули в сторону новеньких пятиэтажек. Оказавшись на дороге, Вазген быстро огляделся, потом приблизился к белобрысому и отвесил ему увесистый подзатыльник.

Я осторожно двинулся следом, держась между забором и кустами. Никакой красной подсветки силуэтов пока не наблюдалось, следовательно, опасности никому не угрожало.

И что дальше?

Сейчас они его потрясут, отберут деньги и отправят восвояси. Если тот не станет сопротивляться – а судя по его виду, он этого делать не станет, — никакого вреда здоровью не будет, следовательно, спасать мне здесь как будто бы некого.

Я снова полез в «хелп».

И что за дебильный «хелп», пункты в котором появляются по мере моего знакомства, собственно, с самим событием? Какой, мать вашу, смысл в таком, мать его, «хелпе», если я, мать вашу, не знаю, что даст мне будущее событие?

Может, предотвращение ограбления, даже без телесных повреждений, тоже считается?

Это же тоже вред здоровью. Между прочим, психическому.

Укрытие в виде кустов закончилось, и пришлось выйти на проезд. Пришлось отстать, чтобы они не решили, что я следую за ними, и делать вид, что очень интересуюсь окрестностями. После пустыря они свернули в прогал между кустов, ведущий к бетонному забору. Я прошел мимо – из кустов на меня таращились два черных блестящих глаза, — прошагал еще вперед, потом тоже свернул в кусты. Некоторое время осторожно пробирался назад, потом встал за торчащей из земли вплотную к забору сваей.

— Мы же тебя предупреждали, — говорил низкий с хрипотцой голос. — Ты, видимо, плохо усваиваешь.

Послышался звук удара, короткий выдох и всхлип. Я отодвинул ветку, выглянул. Белобрысый стоял, прижатый Вазгеном к забору, последний держал занесенную для удара руку. Тощий Гоша стоял чуть поодаль, гоняя во рту травинку.

Никакой подсветки силуэта не наблюдалось, значит, никакого вреда здоровью не предвиделось?

Да, действительно. Подумаешь, дал пару затрещин. Пострадает, максимум, самолюбие. И какой логикой руководствовались создатели такой системы?

— У меня ничего нет, — дрожащим голосом сказал белобрысый.

— Ты, видимо, плохо нас понял, — продолжил Вазген. — Или мы плохо тебе объяснили. Нас твои проблемы не интересуют. И где ты возьмешь нужную сумму — это твое дело. Ты понял?

Он снова отвесил белобрысому подзатыльник.

— Я ничего делать не буду, — тихо, так что я едва услышал, сказал белобрысый.

— Чего? — переспросил Вазген. — Я, наверное, плохо слышу.

— Я ничего делать не буду, — еще тише повторил их пленник.

Я мысленно хмыкнул.

Парнишка может и не был грозным бойцом (он вообще никаким бойцом не был), но и уступать он не собирался.

А эти двое тоже уже руку набили. Действовали нагло, были уверены в себе и совершенно, кажется, не боялись никаких последствий.

— Подожди, — отстранил Вазгена Гоша, сплюнул травинку, подошел к белобрысому вплотную.

Оперся рукой о забор у его головы. Приблизил свое лицо к его лицу, стал что-то тихо говорить. Потом вдруг резко отстранился, и в этот же момент силуэт белобрысого подсветился красным. Гоша занес руку для удара, но я уже ломился через кусты (как же я, оказывается, этого ждал!).

Оба юных вымогателя резко развернулись.

— Ну здорово! — сказал я, отдирая от штанины прицепившийся репей. — Че, парни, развлекаетесь?

— Да мы просто общаемся, — неуверенно оглядев меня, видимо, еще не понимая, как ему реагировать, сказал Вазген.

— Чё, денег хотят? — я посмотрел на белобрысого.

Тот поджал губы.

— А ты не даешь? Правильно делаешь. Не хер делать. Сами пусть зарабатывают.

— Да мы просто общались, — повторил Вазген уже увереннее. — Правда ведь, Димон?

Белобрысый Димон молча набычился. Его можно было понять. Скажи он сейчас правду — не сносить ему потом головы.

— А вы вообще кто такой? — спросил Гоша. — И что здесь делаете?

В тоне его явно слышались наглые нотки. Ему казалось, что он уже сориентировался, и сориентировался правильно. Какой-то левый мужик вломился через кусты к троим несчастным парням. Собирается что-то им предъявить.

— Ты хочешь спросить, кто я такой и что я вам могу вообще сделать?

Я лучезарно улыбнулся и без замаха дал Гоше короткую оплеуху.

— Эй, че за дела? — тот попятился. — Это нанесение телесных повреждений.

Я добавил еще.

— У меня мама судья, — воскликнул он с легкой обидой, закрываясь руками. — Она вас засудит.

— Засудит? Отлично, — я улыбнулся еще шире, так что чуть не свело судорогой челюсть. — Но, знаешь, что? Пока как бы не за что. А хочешь, сейчас сделаем за что?

Я занес руку.

— А у него отец мент! — завопил Гоша, закрываясь и кивая на Вазгена. — Полковник ФСБ!

— О! — я с довольным лицом повернулся к Вазгену. — Чё, правда?

Видимо, на моем лице было еще что-то кроме довольства, потому что Вазген испуганно попятился.

— Он врет! — воскликнул он. — Мой отец не мент. И я… А он…

Он споткнулся о торчащий корень, упал, но тут же вскочил.

— Пошли на хер отсюда, уроды, — негромко сказал я. — Еще раз увижу. Или узнаю. Закопаю обоих.

Вазгена дважды просить не пришлось – он, опасливо косясь в мою сторону, обогнул меня по длинной дуге и, не глядя, ушел в кусты. Гоша хотел что-то сказать – видимо, двух оплеух ему было недостаточно, но потом благоразумно передумал и тоже скрылся в кустах.

— Теперь мне конец, — обреченно сказал белобрысый Димон. — Хотели десятку, теперь будет как минимум двадцать.

— Не бзди, Димон, — я хлопнул его по плечу. — Не отступать и не сдаваться, знаешь такое? Не знаешь? Ну, вот теперь узнал.

Я еще раз хлопнул его по плечу и полез наружу. Все было закончено, делать здесь было больше нечего. Происшествие я как будто предотвратил, но быть нянькой этому Димону не нанимался.

Очки системы: 10;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 2 очка.

Целых два, ну надо же.

Я вышел на дорогу и зашагал обратно к колледжу.

Фактически, в копилку я ничего не заработал, все только что заработанное ушло в расход. Да, такими темпами далеко не уйдешь, такими темпами я только и буду делать, что бегать по городу, заглядывая в каждый, блин, угол.

Может, в этом весь смысл?

В том, чтобы бегать и заглядывать?

Чтобы заколебать меня до смерти?

Чем бы солдат ни занимался, лишь бы заколебался.

В таком виде пока это выглядело именно так.

Я обошел колледж, вышел на улицу, на остановке под деревьями встал. Ноги уже буквально отваливались. Еще час-два — и ходить я буду не в состоянии.

— А, Костян! — раздался вдруг позади чей-то голос. — Какие люди?

Я резко обернулся.

Позади стояли двое. Один невысокий, крепкий, с твердым, словно высеченным из камня лицом, второй совсем мелкий, с маленькой головой и крохотным, как у младенца, личиком.

Первый был Андроном Прямым, второй — Лешкой-Матрешкой. Андрон был местным авторитетом, вся зона района левее улицы Яблоневой была под его контролем (во всяком случае, так было восемь лет назад).

— Сто лет тебя не видел, — продолжил Андрон. — Каким это ветром?

Он шагнул в мою сторону.

— Здорово, — сказал я, напрягшись.

Ничего хорошего эта встреча не предвещала. В последний раз мы расстались не очень хорошо, Андрон с товарищами остался на меня очень обижен.

— Нам сказали, что ты здесь, но я не поверил. — Андрон изобразил улыбку. — Столько лет прошло, надо же!

Он снова переместился ближе ко мне.

Я чуть отступил, делая вид, что поправляю штанину, и оглянулся.

Этих мерзавцев всегда было трое.

Андрон Прямой, Лешка-Матрешка и Гена Воевода.

Последний, несмотря на прозвище, никем не руководил, а был у них «танком» – здоровый, мощный, непробиваемый, свалить его можно было разве что ударом хорошего бревна, при этом, несмотря на габариты, довольно быстрый и бесшумный.

— Мы с тобой не очень хорошо тогда закончили, — продолжил Андрон. — Но, как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон. Да?

Он засмеялся. Смех у него был сухой и скрипучий, так бы, наверное, смеялось сухое дерево, если бы умело это делать.

Я снова огляделся. Чертовы кусты с чертовыми деревьями были совсем рядом, и эти двое явно хотели меня прижать к ним поближе.

— Я тоже не в обиде, — сказал я. — Дело, как говорится, житейское.

Андрон снова засмеялся, поглядев на Лешку, как бы призывая того присоединиться к веселью и оценить мой юмор (он считал себя пострадавшей стороной, и, по его мнению, о том, что кто-то тут не в обиде, должен был сказать именно он).

— Знаешь, я не ожидал, что ты вернешься, — сказал он. — И сначала даже расстроился.

Он изобразил на лице выражение, которое, по его мнению, означало расстройство (чтобы охарактеризовать это выражение, к нему можно было просто прилепить шильдик с надписью «детям до восемнадцати просмотр запрещен»).

— Но потом подумал: почему бы и нет. Почему бы нам не начать все сначала?

Он поднял руку, как будто собираясь потрепать меня по плечу, но я благоразумно отступил.

— Да ладно тебе, Костян, я не в обиде, я же сказал, — даже обиделся он. — Мы же не бабы, а деловые люди.

Он снова поднял руку, потом в его глазах что-то мелькнуло, но что это и почему, я понял слишком поздно. Затылок взорвался болью, и я провалился в черноту.

Глава 4

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета;

Хелп: заблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я скатился с кровати, вскочил.

Вот же мерзавец!

Он все-таки меня подловил. Вынудил отступить к самым кустам, а оттуда меня уже достал чертов Воевода.

Я потрогал затылок – слава богу, тот был целым.

Вот же злобная старая тварь. Надо же, почти восемь лет прошло, а он все еще не забыл. И ведь знает, паскуда, что я не виноват. Любой бы на моем месте, в том числе и он, поступил бы так же, но он все равно пожелал отомстить.

Я посмотрел на дату и время.

Двадцать второе, восемь ноль одна.

Снова-здорово, опять двадцать пять.

Я умылся, напился воды, кое-как запихнул в себя бутерброд.

Оделся, обулся. Чуть не вышел через дверь, вовремя вспомнил про дежурящих на лестнице Рината с Михеем. Спустился из окна по веревке, добрался до монтажника на лестнице.

Все прошло гладко и четко. Он возмутился, какого я залез на его лестницу, я поймал его за пояс, мы успели спуститься до того, как кондиционер рухнул на землю.

По приезду я выбрал следующую улицу после Яблоневой – Тарифную, и почти полтора часа вышагивал по ней сначала туда, потом обратно, изображая из себя непонятно кого, пытаясь найти тех, кто нуждается в моей помощи.

С дракой наркодилеров вышло не так гладко, как в первый раз, второго, того что с выбритыми висками, пришлось хорошо уронить на асфальт, но очков это, как ни странно, не убавило, из чего я сделал вывод (возможно, поспешный), что одно другому не мешает, и, спасая одного, я вполне, кажется, могу не бояться причинить вред другому, во всяком случае тому, кто пытался нанести вред здоровью моего «клиента».

К колледжу я вышел с другой стороны - решил зайти в магазин взять воды.

На выходе из магазина меня ждал неприятный сюрприз.

— Костян, ты, я как посмотрю, нас избегаешь, — сказал, подходя ко мне, Ринат.

Михей закрыл единственный проход между густыми кустами и стеной дома.

— Слушай, давай уже по-хорошему, а? — Ринат поднял руки. — Арсен ждет. Он уже все глаза проглядел – где там наш Костян со своим долгом? Когда же он его вернет?

— Я ничего никому не должен, — сказал я.

— Слушай, Костян, я все понимаю, — Ринат попытался положить мне руку на плечо, но я отступил. — Но ты знаешь правила. Долг Семена – теперь твой долг. Хочешь ты того или нет.

Я посмотрел на свое табло.

Очки системы: 9;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: чтобы повысить число очков, нужно кого-нибудь спасти.

Потом на часы. Было одиннадцать ноль пять, до наезда на белобрысого Димона оставалось пятнадцать минут. Минус дорога – минут пять-шесть, еще пара минут, чтобы занять нужную позицию. Разговор с этими двумя сюда никак не вписывался.

— Слушай, мне сейчас не до этого, — попытался тем не менее договориться я. — У меня очень важное дело. Мы можем поговорить после.

— У него важное дело, слышь? — Ринат коротко повернулся к Михею. — А у нас, можно подумать, никаких дел нет. Кроме как шарахаться по городу в его поисках.

Я посмотрел на него.

Интересно, как они меня нашли? Кто-то стуканул? Тот же, кто стуканул Андрону с Лешкой-Матрешкой? Что это, интересно, за сволочь, и как и где она меня разглядела?

Или на мне где-то жучок?

Я машинально похлопал себя по карманам.

Хмыкнул.

Какие к черту жучки в нашем Мухосранске, да еще для такого, как я?

И ради чего? Ради семи или сколько там штук баксов?

— Есть свои каналы, — усмехнулся Ринат – кажется, понял, о чем я думал. — Ты думал от Арсена так просто скрыться? Нет, брат. Арсен знает все. И видит все.

— У меня денег нет, — сказал я. — И не будет.

— Ну, это уже твои проблемы, — протянул Ринат. — Как говорится, ищите и обрящете, да?

— Дай пройти, — попросил я. — У меня правда очень важное дело. Пожалуйста.

Я посмотрел ему в глаза, постаравшись вложить во взгляд все, что тот должен был там увидеть для того, чтобы отступить в сторону и дать мне пройти.

— Слышь, Михей, он говорит «пожалуйста»…

Кажется, мой взгляд на него не подействовал, или подействовал не так, как предполагалось. На этот раз Михей ответил коротким басовитым смешком.

Я оглянулся.

Нет, назад было не пройти. Крытый выход из полуподвала магазина вплотную примыкал к плотным кустам, дорога отсюда была только одна, и пролегала она через этих двоих.

Я вздохнул.

Так или иначе, рано или поздно это все равно бы случилось. Я и так терпел почти две недели.

Они на меня обидятся?

Ну что ж, поделаешь, работа у них такая.

Обидится Арсен?

Здесь уже хуже, особенно, если, обидевшись, он подключит своего Мартына, но другого выхода у меня, кажется, все равно нет.

— Пожалуйста, — повторил я и коротко ударил Рината в пах.

Он обиженно охнул, схватившись за пах, согнулся. Михей удивленно раскрыл глаза – такого он явно не ожидал, но я уже протиснулся между Ринатом и стеной и врезал Михею туда же, куда и его приятелю.

Тот изумленно замычал, плаксиво скуксился и, сведя колени вместе, присел на корточки.

— Я же просил по-хорошему, — укоризненно сказал я, вышел из-за кустов и быстро зашагал в сторону колледжа.

Миновал заднюю калитку, прошел гаражи, пустырь и свернул за кусты.

Занял место за сваей.

Они появились ровно в одиннадцать двадцать. Первым Гоша, за ним, толкая вперед Димона, появился Вазген.

Я дождался, пока силуэт Димона подсветится красным, и вышел из укрытия. На этот раз решил особо не церемониться и не тратить время на разговоры, просто выдал незадачливым вымогателям по паре хороших плюх и прогнал пинками прочь. Димону сказал, чтобы не вешал нос и не позволял никому себя прогибать, и отправился дальше.

На остановку, даже в ее сторону, решил не ходить, чтобы не встретиться с проклятым Андроном, после колледжа двинулся не вправо, а влево. Нашел какую-то буквально трехместную забегаловку, взял кофе, какой-то пирожок, забился в угол у самой витрины и принялся размышлять.

Как я ни крутил, ничего более умного, чем просто патрулировать город, в голову мне не пришло.

Я, совершенно не чувствуя вкуса, дожевал пирожок и допил кофе, и именно в тот момент, когда я это закончил, в голову мне пришла еще одна мысль.

Я повторяю цикл уже третий раз. Какова вероятность того, что этот раз не последний и будут еще? А если будут еще, почему бы мне не попробовать раздобыть сведения об уже случившихся – но случившихся сегодня – происшествиях?

Какого дьявола, почему бы и нет?

Нарвусь я на Андрона и сотоварищи, или, спасая очередных нариков, получу ножом в печень, да даже просто попаду под автобус – начну чертов день, уже зная, что и где случится.

Я полез в телефон смотреть новости, но как назло на данный момент никаких подобных сведений не было. Я поставил себе в памяти зарубку повторить процесс позже, потом вышел наружу.

Ну что же, патрулировать так патрулировать.

Очки системы: 9;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы повысить число очков, спасите кого-нибудь.

У меня есть десять часов, за десять часов я уж кого-нибудь да найду.

С этой жизнеутверждающей мыслью я зашагал в сторону Новороссийской, а потом по ней снова до Кирова. Все-таки та была центральной улицей района, на ней всегда что-нибудь происходило (во всяком случае, во времена моей молодости), и шансов найти там «клиентов» все-таки было больше (так мне в тот момент представлялось).

Я прошел ее почти до конца (очки системы 8, время 12:35), там посидел, ожидая, пока отдохнут ноги, двинулся обратным путем.

Дошел до границы с соседним Советским районом (очки системы 6, время 13:28), здесь снова посидел.

Да, со времен моих последних здесь изысканий все сильно изменилось. Раньше жизнь начиналась здесь уже после десяти утра – студенты двух колледжей, одного института, работяги после смены с заводов, желающие заработать, — все они начинали крутиться вокруг нескольких пивных и в двух небольших парках.

Теперь все было совсем иначе. Пивные или позакрывались, или превратились в приличного вида кафе (одна даже в ресторан), в парках гуляли мамаши с колясками да несколько пенсионеров. В одном даже установили памятник советскому композитору, и, кажется, даже в его честь переименовали сам парк.

Я вытянул гудевшие ноги.

Кажется, данная тактика не принесет результата и ее нужно менять.

Я снова посмотрел новости и снова ничего не нашел.

Тогда я встал и, снизив темп примерно вдвое – ноги буквально отваливались, — двинулся наугад через дворы. Сначала шел, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь, потом непроизвольно расслабился и пару дворов пересек, ничего толком не видя и не слыша.

Я бы ее, наверное, и пропустил, если бы не ударивший по глазам отраженный блик света.

Я обернулся, увидел стоящую на балконе пятого этажа девушку.

Она была в ослепительно белом платье с открытыми плечами, с высокой уложенной прической. Сложенные руки она прижимала к груди.

Я как-то сразу понял, что она собирается делать, еще раньше, чем красным подсветило ее силуэт.

Я рванулся сначала зачем-то к балконам, потом к подъезду. Дверь была с домофоном, нажимать кнопки и искать того, кто откроет, было некогда. По газовой трубе я взобрался на козырек подъезда, вытолкнул внутрь незакрытое окно, с трудом протиснулся в проем.

В мгновение взлетел на пятый этаж и уперся в закрытую дверь.

Я позвонил, потом постучал, выругался, поставил в памяти еще одну зарубку – взять все еще хранившийся где-то у меня набор отмычек, — потом уже не думая о последствиях, ударил в дверь ногой. Дверь с виду старая (слава богу, второй металлической не было), поддаваться не желала, и мне пришлось ударить еще дважды. Отчаянно хромая (отбил к черту ногу), ворвался в квартиру и выбежал в комнату.

Занавески были сняты и аккуратно сложены на подоконнике, в квартире была абсолютная чистота. Девушка все еще, слава богу, стояла на балконе, подсвет силуэта из светло-красного сделался темно-алым. Только стояла она уже не на полу, а на табуретке.

Я в два прыжка оказался у двери на балкон, рванул ее на себя, выскочил и успел цапнуть «клиентку» за пояс.

Она слабо засопротивлялась, но я сдернул ее вниз, схватил в охапку и утащил в комнату. Там уложил на диван и сам опустился на пол. Бешеный последний рывок лишил меня всех сил.

Очки системы: 30;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков.

Я моргнул.

Двадцать пять? Ничего себе!

Влез в «хелп».

К уже имеющимся пунктам добавились еще два.

«1.3 Спасение тяжелое (потенциально тяжелый вред здоровью) – 10 очков.

1.4 Спасение ультра (смерть) – 25 очков»

Я поскреб затылок.

Очень интересно.

Я спас ее от смерти и получил двадцать пять очков.

Я вышел из хелпа и сразу увидел внизу сообщение.

«Вы можете получить новое умение или повысить уровень уже имеющегося. Для справки нажмите «хелп».

Я вернулся в «хелп». Там появились новые пункты, на этот раз без всяких номеров и позиций.

УМЕНИЯ:

- Направление до ближайшего события

(уровни от 1 до 3: 1 уровень – сторона света (8 румбов), 2 уровень – точно до градуса, 3 уровень – еще и расстояние),

- Время до следующей трагедии

(уровни от 1 до 3: 1 уровень – в часах с четвертью, 2 уровень – в часах и минутах, 3 уровень – с точностью до секунды),

- Подсказки

(1 уровень – какое событие, 2 уровень – точное указание жертвы до наступления события, 3 уровень – наличие/количество нежелательных свидетелей).

Каждое повышение уровня стоит 20 очков.

Я перечитал все трижды.

Значит, я могу получить умения – направление до происшествия, время до происшествия, подсказки...

И могу потратить двадцать очков из имеющихся тридцати…

Девушка слабо застонала и зашевелилась.

Я обругал себя за невнимательность и толстокожесть, не вставая переместился к ней.

— Эй, подруга, ты как? — спросил я, потормошив ее за плечо. — Живая?

Снова мысленно себя обругал – нашел что спросить у пытавшейся покончить с собой.

Я привстал, заглянул ей в лицо. Она была бледной, даже какой-то серой, взгляд у нее был отсутствующий, губы искривлены.

Я сходил на кухню, принес воды.

Поискал остатки или упаковки от лекарств – может, она что-нибудь наглоталась?

Ничего не нашел. Квартира была двухкомнатной, и везде, как и в первой комнате с балконом, царила абсолютная, даже стерильная чистота.

— Пей, — я подал ей стакан, она посмотрела сквозь него, потом сквозь меня.

Я отставил стакан, встал, не зная, что делать. Спасти я ее спас, задание выполнил, свои очки получил, и как будто бы можно было уходить, но не мог же я ее бросить.

Я снова двинулся в обход квартиры, и в верхнем ящике стола нашел телефон.

Набрал один из последних номеров абонента по имени «Миша» – там было занято (а может, ее номер был у него в «черном списке»), потом догадался найти абонента «Мама».

Там долго не отвечали, потом в трубке раздался усталый женский голос.

— Ольга? — спросила она. — Очень хорошо, что ты позвонила.

— Это не Ольга, — сказал я. — Это... В общем, ее друг. Вам нужно приехать как можно скорее.

— Вы кто, где Ольга? — напряженным голосом спросила женщина.

— Ольга здесь, рядом… с ней… — я помедлил и сказал относительную правду, — все в порядке. Но вам нужно приехать. Прямо сейчас.

— Дайте ей трубку, — в голосе говорившей появился испуг.

Я не стал спорить, передал трубку Ольге.

— Это вас. Ваша мама.

Она снова молча посмотрела сначала сквозь трубку, потом сквозь меня и даже не подумала брать телефон.

Какого дьявола! — я разозлился.

Мне что, заняться, что ли, больше нечем?

— Приезжайте немедленно! — сказал я в трубку и отключился.

Телефон звонил еще дважды, но я брать не стал. Попил из холодильника минералки, умылся, снова попил, вернулся в комнату и сел в кресло.

Сколько было ждать — неизвестно, и я принялся листать «хелп».

Ничего со времени моего последнего его открытия не изменилось, и я стал прикидывать, могу ли я потратить двадцать очков или лучше не стоит.

С одной стороны – страшновато, так у меня есть тридцать часов, а так останется всего десять. С другой стороны – я получу, например, направление и перестану тыкаться как слепой котенок.

Я еще посидел, взвешивая все «за» и «против», потом вошел в «хелп», нажал подсвеченную голубым строчку с первым умением – направлением, получил вопрос: «хотите получить умение направления?», ответил: «да». Дальше ответил «да», когда система уточнила, уверен ли я, что хочу потратить двадцать очков, и после этого оказался снова в главном меню.

Чуть выше его и левее появилась маленькая объемная стрелка-указатель, и в данный момент она указывала вправо и вниз. Рядом с ней были две маленькие буквы СВ.

Я покрутил головой, наблюдая за тем, как она меняет направление в зависимости от положения головы. СВ — видимо, северо-восток.

Значит, моя следующая цель находится от меня на северо-востоке.

Да уж, — я вытер ладони о джинсы.

Не уверен, что это сильно мне поможет, с другой стороны, это лучше, чем ничего.

Через открытое окно с улицы донесся шум резко затормозившей машины, я подошел, аккуратно выглянул – прямо у подъезда остановилась белый «Логан», из него быстро вышли мужчина и женщина и устремились к подъезду.

Кажется, наша мама и, наверное, папа прибыли, и мне пора было уходить.

Я вышел на площадку, притворил развороченную мной дверь, подумал, достал из кармана телефон, приложил его к уху, сделал беспечное лицо и стал спускаться вниз. В уровне между третьим и четвертым этажом я изобразил радостный смех, крикнул в трубку: «Ну ты, брателло, даешь!», пропустил бегущих наверх мужчину и женщину (они не обратили на меня никакого внимания) и стал спускаться дальше.

Через две площадки встал, прислушиваясь к происходящему наверху.

Шаги стихли, скрипнула дверь, раздались громкие взволнованные голоса.

Я еще постоял, потом спустился и вышел на улицу.

Пересек двор, потом еще один, оказался на улице.

Четкого направления по стрелке на северо-восток придерживаться не получалось, направление улицы было почти ровно на север, и пришлось петлять. В отдалении снова показался колледж, потом недавний магазин, возле которого я встретил Рината с Михеем.

Я на всякий случай обогнул его по хорошей дуге, продрался через кусты и вышел к какой-то аптеке.

Видимо, это была моя карма – прямо на меня из аптеки выходил Ринат. Михей стоял под навесом за деревом.

— И снова здравствуй! — нехорошо ухмыляясь, сказал Ринат и достал из-за спины пистолет.

Я оглянулся – справа торец дома, слева еще один дом с аптекой на первом этаже, позади кусты. Впереди сразу за жидкими деревьями виднелась проезжая часть улицы Кирова. Вокруг никого не было. Камера у входа в аптеку бессильно висела объективом вниз.

Ринат, чуть морщась и хромая сразу на обе ноги, стал спускаться по ступенькам.

— С.ка ты, Костян, — сказал он. — Мы с тобой по-хорошему, но по-хорошему ты не понимаешь.

Он щелкнул предохранителем пистолета.

— Вот что с тобой делать?

Михей опасливо приблизился. Он двигался тоже как-то неуверенно, придерживаясь руками за пах.

— У меня срочное дело, я же сказал, — прикидывая, что мне теперь делать, сказал я.

— Срочное дело у него, надо же!

Ринат болезненно скривился. Свободной рукой достал из другого кармана пакет сухого льда, переломил пополам и сунул вперед, в штаны.

— Ты должен семь с половиной штук, и ты их отдашь. Хочешь ты этого или нет.

Он наставил на меня пистолет.

— У меня их нет, я же сказал, — сказал я, медленно смещаясь правее.

— А я уже сказал, что это твои проблемы, — сказал Ринат.

— И что дальше? — спросил я. — Пристрелишь меня?

— Обязательно, — ухмыльнувшись, сказал Ринат. — После того как отдашь долг.

Я не стал ему говорить, что это обещание никак не простимулирует меня сделать то, что им нужно, скорее наоборот.

— У меня срочное дело, — сказал я и повернулся к дороге.

— Стоять! — рыкнул Ринат. — Куда собрался? Я не закончил.

— Дело, говорю, срочное, — в который уже раз повторил я, не оборачиваясь, чувствуя между лопаток неприятный зуд от направленного на меня пистолета.

Стрелять он как будто не станет, но, с другой стороны...

— Михей, — позвал он. — Ну-ка напомни нашему другу о его обязательстве.

Михей стал медленно приближаться, глядя на меня все еще с опаской.

Я сжал кулаки.

Только этого сейчас не хватало. Рука у Михея была тяжелая. Он был медлительным, и один на один против меня у него не было шансов, но под дулом пистолета его приятеля...

Михей приблизился, занес руку для удара.

Я инстинктивно отступил.

— Стоять! — предупредил Ринат.

— Или что? — я коротко обернулся. — Будешь стрелять?

— Стоять! — повторил он уже, впрочем, не так уверенно.

Дальше все произошло одновременно.

Михей шагнул ко мне, я снова отступил, грохнул выстрел, раздался удивленный возглас Рината, и потом мир снова погрузился во тьму.

Глава 5

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: до активации менее 1 часа.

Хелп: разблокирован.

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я медленно сел на кровати.

Да чтоб им всем, мать их!..

Какого хрена?

Я зашарил руками по спине, куда смог дотянуться, но никакого отверстия от пули не обнаружил.

Мерзавец все-таки выстрелил. То ли испугался, что я брошусь на него (вполне, кстати, оправданно испугался), то ли это вышло случайно.

Я поискал стрелку.

Ее не было.

В активированном хелпе появился новый пункт.

«12.1 В случае принудительной перезагрузки вы лишаетесь всех полученных навыков и очков. Будьте, пожалуйста, осторожны»

Я фыркнул.

Ну спасибо за предупреждение, и особенно за вежливое «пожалуйста». Какого хрена нельзя было написать об этом заранее? До того, как это случилось.

Я заскрипел зубами, представив, как мне сейчас придется опять все повторить.

Посетил ванну, потом кухню, оделся и выбрался в окно.

К мужику на лестнице заранее лезть не стал, дождался 8:11 и только после этого ступил на первую ступеньку.

К месту драки во дворе устроился поближе, ни от кого на этот раз не скрываясь.

Наркуши-дилеры не обратили на меня никакого внимания, я спокойно дождался начала конфликта и уже не особенно церемонясь со спины вырубил обоих поставщиков.

На получение очков это никак не повлияло.

Получалось, что я могу делать все что угодно, главное — спасти тех, кого подсвечивало красным. Это воодушевляло и сильно упрощало задачу.

С Вазгеном и Гошей я тоже церемониться не стал. Оба уже не были детьми, третий курс – лет девятнадцать-двадцать, и пора было научиться отвечать за свои поступки. Проведенная мной экзекуция никак не помешала получению очков, и я, оставив обоих корчиться в кустах, выбрался на дорогу и двинулся снова патрулировать улицы и дворы (до девчонки в белом было еще два часа, и не стоило тратить время напрасно). За эти два часа я не нашел никого, кто бы нуждался в моей помощи, и в нужный двор (в 13:45) вышел злой и порядком утомившийся.

Девушки на балконе еще не было, и я устроился внизу на лавочке.

В 13:50 над головой стукнула балконная дверь, я задрал голову, убедился, что клиентка на месте, забрался на навес, затем в подъезд и поднялся на пятый этаж. На этот раз дверь решил не ломать – я все-таки спасатель, а не вредитель, незачем портить без нужды чужое имущество, — извлек из кармана взятые из дома отмычки и присел к замку.

Навык, как оказалось, я не растерял, и уже через две минуты был в прихожей.

Квартира встретила меня ослепительной чистотой и приятным запахом какой-то деликатной химии. Кто бы ни была эта девушка и чтобы ни подвигло ее совершить задуманное, но из жизни она решила уйти красиво. Вылизала квартиру, оделась как на бал. И сама была довольно симпатичной, несмотря на изможденный вид.

Я, стоя перед балконной дверью, невольно залюбовался ее изящным, просвечивающимся сквозь полупрозрачную ткань силуэтом.

Дождался, когда силуэт сделается красным, и шагнул на балкон.

Она снова вяло затрепыхалась, что-то даже обиженно запищала.

Я вынес ее в комнату, уложил на диван.

Нашел телефон, позвонил. Объяснять снова ничего не стал, велел приезжать как можно быстрее.

Дальше, сидя в кресле, какое-то время размышлял о самоубийцах и о том, что ими движет. Лично меня никакая сила на свете не заставила бы сделать подобное. Это были то ли сильно развитые звериные инстинкты, то ли я сам по себе был такой человек. Я и представить не мог себе ситуацию, в которой или после которой я наложил бы на себя руки. С другой стороны, я где-то читал, что от воли человека это не зависит, все это банальная химия мозга. У человека внутри меняется все, и он просто не в состоянии ничего сделать и никак сопротивляться.

Дальше в своих размышлениях я переключился на умения, снова взвесил все за и против и снова выбрал навык направления. Хорошо было бы, чтобы указатель показывал направление точно до градуса, но до этого уровня (уровня номер два) мне нужно было еще двадцать очков.

Снизу подъехала машина, хлопнули двери, и я вышел на площадку. Так же, как и вчера, с телефоном возле уха и радостной рожей прошел мимо спешащих родственников, потом на втором этаже встал. Движимый неким чувством, вернулся сначала на третий, а потом на четвертый этаж, послушал, что происходит в квартире спасенной.

Судя по всему, никакую «скорую» никто вызывать не собирался. Приехавшая женщина была матерью, мужчина был ее гражданским мужем и отцом девушки не являлся. Когда я поднялся, мать как раз заканчивала кричать и обвинять нерадивую дочь в наплевательстве на ее материнские чувства.

— Ты обо мне подумала, дура? А что будет со мной? Я же после этого жить не смогу! Хватит маяться дурью и разматывать сопли!

Ее сожитель что-то согласно поддакивал, девушка же молчала.

Я постоял, говоря себе, что это не мое дело, меня это не касается, я сделал то, что должен был сделать, а дальше пусть разбираются сами.

Хотят таким образом помочь ей закончить начатое – это, как говорится, их семейное дело. Черта с два я в ответе за тех, кого приручил, и пусть разбираются сами. Не хрен лезть со своим уставом в чужой монастырь.

Потом, судя по звукам, мать силой потащила девушку в ванну, как она сказала, освежить голову и поставить мозги на место, а дальше я не выдержал и стал быстро спускаться вниз.

На выходе так поддал дверь ногой, что в подъезде зазвенели все стекла.

Выбрал направление и, старательно отгоняя от себя неуместные сейчас мысли (сами пусть, моя хата с краю, инициатива наказуема и так далее), зашагал по направлению на северо-восток.

Магазин с Ринатом и Михеем я уже обходил (обошел за три версты), решил на всякий случай обойти и аптеку.

Момент, когда стрелка сменила направление на противоположное, я упустил, увлекшись обходом какой-то стройки, пришлось возвращаться обратно. Некоторое время бродил по окрестностям, пытаясь понять, кому здесь нужна моя помощь. Ничего подозрительного или похожего на начинающийся конфликт как будто не наблюдалось. Забор стройки с одной стороны, старое, еще, кажется, довоенной постройки здание с аркой посредине с другой (сразу за ним — белого кирпича девятиэтажка), дальше впереди за деревьями проезжая часть улицы Яблоневой, позади — хаотично разбросанные мелкие постройки (от металлических гаражей до каких-то сараев из шпал).

Я бы, наверное, так все и пропустил, рыская между и за домами, если бы не устал и не присел отдохнуть. Устроился я на пне прямо напротив арки, разминая гудевшие ноги.

Он появился из подъезда девятиэтажки (я видел его в арку). Высокий мужчина в белой шляпе, несмотря на жару в сером костюме, с коричневым дипломатом в руке, он зашагал прямо в арку. Силуэт его засветился, как только он в эту арку вошел.

Я, не раздумывая, сорвался вперед, судорожно соображая, какая ему может грозить опасность. Посторонних поблизости не было, никаких несущихся на него машин или чего-то подобного тоже.

Наверху раздался треск, я посмотрел.

Понял, что сейчас случится, и, чуть не порвав сухожилия, прыгнул вперед. Успел в самый последний момент. Сбил мужчину с ног, мы вместе упали на покореженный асфальт.

— Что такое, вы кто? — испуганно вскричал тот, отплевываясь и пытаясь подняться.

— Конь в пальто! — огрызнулся я, поднимаясь и держась за отбитый бок.

Повернулся – в том месте, где должен был оказаться мужчина, громоздилась груда обломков от рухнувшего балкона.

— Вы мне костюм испортили! — пожаловался мужчина – кажется, что произошло, он еще не понял. — А у меня важная встреча.

— Ничего с вашей встречей не случится, — буркнул я, отряхиваясь и разворачиваясь, чтобы уйти.

— О! — послышалось удивленное уже за моей спиной – кажется, он увидел и понял, но останавливаться я не стал, зашагал дальше.

Очки системы: 60;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Статистика: получено 25 очков.

Еще двадцать пять очков. Новое спасение «ультра».

Молодец, Константин Петрович, делаете успехи.

Я поддал ногой камень.

Спасли от смерти двоих. Еще троих от среднего вреда здоровью и одного от легких увечий.

Можете себя поздравить.

Вас даже не поблагодарили?

Ничего, вам, кажется, не привыкать.

Хорошо, что хоть не обматерили, хотя запросто могли бы.

Я стал прикидывать, а не потратить ли мне полученные очки на новое умение или развитие старого, или пока и так сойдет, но ничего придумать не успел. На углу резко затормозил – показалось, что увидел впереди машину, похожую на «Ниссан» Рината с Михеем, и прижался к стене. Так и не понял, она это или нет – машина свернула вправо и скрылась из виду. Я постоял, соображая, могут это быть именно они или нет, мало ли существует в городе серебристых «Ниссанов», решил, что могут, еще решил, что, если я не хочу больше словить пулю, мне нужно быть осторожнее.

Теперь стрелка указывала на запад, я со всеми предосторожностями пересек улицу и углубился во дворы. По мере продвижения дома становились выше, дворы чище, а нужное место просто сверкало чистотой и выделялось высотой зданий. Дома были новые, высотой этажей тридцать, не меньше, я и не знал, что в нашем городе строят такие. Двор был замкнутым, въезд в него был через шлагбаум, вход — через калитку с магнитным замком.

Я, который сначала обошел дома, а потом, когда стрелка провернулась назад, вернулся обратно, церемониться не стал. Наплевав на смотрящую прямо на калитку камеру, перелез через сложный трехуровневый шлагбаум, прошел во двор.

Стоящие внутри машины сверкали на солнце, детская площадка поражала обилием качелей-горок и прочих устройств. Людей почти не было, кроме стоящих в нерешительности у края детской площадки женщины с ребенком.

Я неторопливо обошел двор, оглядываясь по сторонам в попытке обнаружить потенциальную опасность. Было тихо и спокойно, тишину нарушало пение птиц, гудение кондиционеров и время от времени прилетающий через арки шум проезжающих машин.

Я обошел двор еще раз, потом присел на лавочку — на всякий случай, поближе к женщине и ребенку.

Женщина какое-то время опасливо косилась на меня, ребенок — мальчик лет пяти — мялся на месте, словно решая, идти ли ему на площадку или лучше не стоит, потом отвернулась.

В 16:33 дверь подъезда справа пиликнула и открылась, и наружу вышел мужик с собакой. Мужик был лысым, в длинных шортах, безразмерной майке, не скрывающей, впрочем, его объемного пуза. Собака была похожа на него – такая же пузатая, лысая и коротконогая. В породах я не разбирался, но выглядела она как собака, которую на улицу нужно выводить исключительно на коротком поводке и в надежном наморднике. Поводок у нее был длинным, намордника же вовсе не было.

Мужик встал с видом хозяина, упер руки в бока и отпустил поводок. Тот взвизгнул, раскручивая шарнир намотки, и собака ринулась вперед.

Вместе с ней ринулся и я. Я еще не знал, что именно будет, но почему-то был уверен, что связано это будет именно со вновь появившимися.

Собака пометила горку, затем карусель, но этого ей показалось недостаточно, и она уверенно потрусила в сторону женщины с пацаном.

Я шепотом выругался.

И что я могу сделать?

Да эта тварь порвет и этих двоих, и меня. С виду килограмм тридцать, не меньше, а если еще умножить на скорость, злость и напор...

Я поклялся себе в следующий раз взять с собой дубинку или хотя бы нож. Собака приблизилась и встала на расстоянии трех-четырех метров от пацана. Вид у нее был устрашающий – тяжелый взгляд крохотных злобных глазенок, зверский оскал, нити слюны.

Женщина, заметно напрягшаяся при появлении мужика с собакой и начавшая вместе с пацаном потихоньку отступать, взяла того за плечи и стала отводить назад. Силуэт пацана знакомо зарозовел, я встал между ним и собакой.

— Эй, слышь, собаку убери! — стараясь говорить вежливо, попросил я.

Нащупал в кармане кастет. Пусть она в меня и вцепится, но башку я ей проломлю.

— Она че, мешает? — резким и каким-то даже визгливым голосом огрызнулся мужик. — И вообще, она домашняя и не кусается.

— Господи! — выдохнула позади меня женщина. — Опять он!

Я коротко обернулся – они продолжали отступать. Женщина была бледной, пацан так был вообще белым.

— Я не спрашивал тебя, кусается она или нет! — разозлился я. — Я попросил тебя ее убрать!

— Слышь, а ты кто вообще такой? — окрысился мужик. — Ты че мне здесь указываешь?

В этот момент женщина вскрикнула, а собака рванулась вперед.

Я выставил руку, приготовился к удару, приготовился ощутить страшную боль от зубов, но собака обогнула меня и кинулась на побежавшего пацана.

Я понял, что не успею, что не успею, даже если у меня появится вдруг сверхспособность в виде бешеной скорости, даже если в заднице у меня появится телепорт.

Пацана спасло то, что он резко сменил направление и кинулся к лавочке. Собака пробуксовала по асфальту когтями, опрокинулась на бок, впрочем, тут же вскочила.

Я, чуть не споткнувшись об чертов поводок, кинулся на нее.

Я как-то не думал о том, что я делаю, действовал на инстинктах. Поймать ее не удалось, она вывернулась, бросилась дальше. Пацан нырнул под лавочку, собака перепрыгнула угол низкого заборчика и перед финальным броском на мгновение остановилась.

Я тоже перелетел угол и врезался ей в бок. Она обиженно взвизгнула, около моей руки клацнули зубы. Я, все также не думая, врезал ей кастетом по морде. Удар вышел по касательной, она еще раз взвизгнула и отскочила назад.

Я продолжал переть на нее, рыча по-звериному и размахивая руками, она продолжила пятиться, потом резко развернулась и, заскулив и мотая башкой, потрусила к горке.

— Ты че, урод, делаешь? — сквозь шум и молоты в голове ворвался в уши визгливый крик. — Ты ей, с.ка, нос сломал!

Я помотал головой, разгоняя пелену, повернулся на крик.

Справа на коленях возле собаки стоял ее хозяин, держа ее обеими руками за морду. Лицо его было плаксиво перекошено. Морда собаки была вся в крови. Удар, может, и был по касательной, но, кажется, хорошо ее зацепил.

— Я тебя засужу, урод! Тебе конец, понял? Ты знаешь вообще, кто я такой?

Я посмотрел на дрожащие руки, потом на сообщение: получено десять очков.

Отвлеченно подумал, что за такое десять очков, пожалуй, маловато. Она бы, блин, его разорвала. Сначала его, потом меня. А потом и всех остальных.

— Ты сдохнешь, урод, ты понял! — продолжал орать мужик. — Я тебя закопаю! Тут везде камеры, ты попал!

Я оглянулся.

Да, о камерах я как-то не подумал.

В следующий раз придется это учитывать.

Я сглотнул.

Какой еще на хрен следующий раз? Ноги моей больше в этом адском дворе не будет. И опять подыхать я не собираюсь.

Я развернулся и, не обращая внимания на разоряющегося хозяина, а также на обнявшую и уводящую в подъезд пацана женщину, двинулся обратно к шлагбауму. Уже оказавшись далеко, за пару дворов зашел за кусты и встал.

Меня всего трясло, и нужно было успокоиться.

Ноги моей больше не будет, ага!

Я хмыкнул.

Куда ты на хрен к дьяволу денешься?

Пойдешь и пойдешь как миленький.

И не из-за каких-то чертовых очков – да гори они синим пламенем, — а потому что так надо.

Я вспомнил круглые от ужаса глаза забившегося под лавочку пацана.

Вот ради него и пойдешь.

Какой у тебя еще, мать твою, выбор?

Я вдруг вспомнил пузатого мерзавца.

Сжал кулак.

Нужно было добавить еще и ему.

Притом так, чтобы на всю жизнь, падла, запомнил.

Я вспомнил, с каким видом тот вышел из подъезда и встал.

Сплюнул.

Нашелся, тоже мне, хозяин вселенной.

Я представил, как бью не собаку, а уже его самого, и испытал такое вдруг наслаждение, что сам испугался.

Да вы, батенька, маньяк…

Я осторожно ощупал голову, словно чтобы нащупать какие-то первые признаки превращения себя в маньяка (интересно, какие?).

Сел прямо на землю, посидел, стараясь ни о чем не думать. Потом встал и двинулся по стрелке.

На этот раз она указывала на восток.

Очки системы: 68;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы повысить число очков, спасите кого-нибудь.

Я прошел какими-то дворами, пересек пару улиц. Я был снова где-то в районе Яблоневой, но где именно, точно не знал. После третьей улицы я вспомнил о потенциальной опасности от серебристого «Ниссана» и стал перемещаться осмотрительнее.

Чем дальше, тем дома теперь, наоборот, становились ниже, а дворы грязнее. Я пересек Яблоневую, потом и Кирова. Ноги уже не гудели, я их совсем не чувствовал, вместо них у меня как будто были две деревяшки. Полное онемение наступало последовательно. Сначала (еще до Яблоневой) я перестал чувствовать ступни, потом (уже после Кирова) – ноги ниже колен, и когда, наконец, добрался до места, ног у меня, кажется, совсем уже не было.

Я добрался до какой-то темной подворотни, с сомнением постоял – очень она мне не понравилась, решил обойти. Как только оказался за домом, стрелка мотнулась в обратную сторону, указав точно на проклятую подворотню.

Делать нечего.

Я подобрал с земли короткий прут (ничего лучше не нашлось), набрал побольше воздуха в грудь и шагнул в полутьму.

Он лежал справа у самой стены. Силуэт был ярко-алым. Я огляделся – кажется, здесь больше никого не было. Потряс его за плечо, потом осторожно перевернул.

Лицо было в крови, зрачки расширены, губы беззвучно шевелились. Кажется, у него был передоз, а может быть, отравление.

И что я могу?

Я похлопал по карманам, извлек телефон.

— Эй, ты живой? — мне показалось, что в пустых глазах мелькнула искра разума.

Я наклонился к нему.

Он вдруг выбросил вперед руку, мой живот словно обожгло огнем.

Я отпрянул, но было уже поздно. Внизу под самыми ребрами торчала рукоятка ножа.

— Вот ты гнида, — только и сказал я, упал назад и провалился в глубокую черную яму.

Глава 6

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:56, 14:55...

Хелп: разблокирован.

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Сев на кровати, я какое-то время машинально ощупывал себя и размышлял о несправедливости мира.

В принципе, все вопросы для себя по этой теме я давно решил и закрыл, но некоторые позиции вспомнить не мешало. Например, о том, что ни от кого никогда не стоит ждать благодарности, мало того – этой благодарности, по возможности, нужно всячески избегать. Люди благодарные в изъявлении этой своей благодарности зачастую заходят так далеко, или это изъявление принимает такие формы, что в следующий раз сто раз подумаешь, стоит ли этого человека или вообще кого-нибудь спасать.

Ну а какой у тебя выбор? спросил я себя и слез с кровати.

Никакого.

Тогда заткнись и приступай.

Кроме обычных вещей (телефон, карточка, кастет, отмычки и ключи от дома) я подумал взять еще дубинку, потом представил, как буду с ней везде таскаться, и решил, что присмотрю что-нибудь на подходе к проклятому двору с чертовой собакой.

Взял только оставшийся от бывшей жены платок – скрыть лицо.

В определенный момент я понял, что уже опаздываю, вылез из окна и побежал к монтажнику с лестницей.

Здесь все прошло четко по плану.

До драки наркодилеров было еще два часа, и я решил не торопиться (ну их всех к черту, я что им, железный, постоянно куда-то бежать?) и сходить в магазин.

Взял минералки и шоколадку.

На крыльце открыл запотевшую бутылку и с наслаждением сделал несколько глотков. Кажется, жизнь постепенно налаживалась – если это, конечно, можно назвать жизнью.

Я обратил внимание, что рыжего на его всегдашнем в это время месте не было. Увидел его дальше у проезда. Махнул ему как старому приятелю, он снова меня проигнорировал.

Я зашагал к дороге, потом встал, пропуская быстро едущие сразу две параллельно друг другу машины, хотел уже продолжить движение, как слева послышался визг тормозов и отборный мат.

Я повернул голову.

Вашу же мать!

Рыжий лежал чуть в стороне от дороги, голова его была неестественно вывернута.

Вышедший из машины водитель – кажется, кто-то из местных, — потерянно разводил руками.

— Он выскочил… — Сказал он непонятно кому. — Сам… Я даже ногой дернуть не успел.

Я подошел, посмотрел.

Глаза рыжего были закрыты, из пасти текла кровь.

— Сам? — сказал я, повернувшись к водителю.

Тот, видимо, что-то такое увидел на моем лице, потому что попятился и закрылся руками.

— Сам! — повторил я уже угрожающе.

— Я не виноват! — вскричал он, запрыгивая в машину. — Я даже ногой дернуть не успел!

Я услышал, как клацнули, закрываясь, замки всех дверей, и машина рванула с места.

— Сам, — в третий раз повторил я, проводив машину взглядом.

Какого хрена вы тут так носитесь, кретины?

Нашли, тоже, гоночный трек.

Сам он, понимаешь.

Как он мог сам?

С.ка ты.

Я присел к коту, потрогал еще теплый бок, потом встал, зашагал к проезжей части улицы, чтобы поймать попутку.

Я вдруг подумал, что настолько привык к этому рыжему, настолько он являлся единым целым с тем миром, который меня окружал, что теперь никак не могу поверить в то, что части этого мира больше не будет.

Меня вдруг на мгновение охватила такая тоска, что я чуть не развернулся и не двинул обратно домой – залечь на кровать, смотреть в потолок и ничего не делать.

Заставил себя встряхнуться.

Мы уже это все проходили – залегание на кровать, смотрение в потолок и ничего не деланье. Ничего хорошего из этого не выйдет. Сначала залечь и потолок, потом бутылка, ну а дальше...

Я встряхнулся, на этот раз активно, всем телом, словно стряхивающий воду кот.

Никаких больше «дальше».

Хватит!

Я махнул рукой и уже через пару минут ехал в нужную сторону. Здесь я кое-что вспомнил, достал телефон, ткнул нужный контакт.

— Как дела? — раздался в трубке как всегда жизнерадостный голос Арины. — Ты уже проснулся?

— Угу, — буркнул я, все еще видя перед глазами несчастное тело кота. — Слушай, есть дело. Помнишь Катерину Ивановну? Или как ее там.

— Которая швея? — удивленно спросила Арина. — На хрена тебе швея?

— Да нет, какая на хер швея? — я выдохнул. — Которая психолог. Или психотерапевт.

— О, ты, наконец, созрел! — обрадовалась она. — Давно пора. Я всегда говорила, что здесь нет ничего позорного. Нервы — это такая же часть тела, их тоже можно и нужно лечить.

— Да при чем тут я?

— А кто?

— Одна знакомая.

— О! Опять?

— Что опять? — не понял я, потом понял, отмахнулся. — Да нет, при чем тут…

— Где ты их таких находишь? — продолжила она. — Спаситель ты наш.

— Да никого я не находил! — разозлился я.

Она имела в виду Веру, с которой я сошелся после развода, у которой в результате оказалось биполярное расстройство, и с которой мы целый год потом мыкались по врачам.

— Я ее едва знаю.

— Если едва знаешь, зачем просишь?

— Потому что так надо.

Она какое-то время молчала, я слышал, как она сопит в трубку.

— Маргарита Сергеевна, — наконец сказала она. — Ее зовут Маргарита Сергеевна. Агапова.

— Точно, Маргарита Сергеевна! — я хлопнул себя по лбу. — Дашь ее телефон?

— Нет, не дам! — решительно сказала Арина. — Я сама ей наберу и все объясню.

— Ладно, — согласился я.

Коротко изложил ей историю, избегая скользких подробностей.

— Ты теперь еще и предотвращаешь самоубийства? — не без ехидства спросила Арина.

Я мог бы сказать, что я еще предотвращаю, кроме самоубийств, но по понятным причинам ничего говорить не стал.

Добавил ей про ее мать и сожителя.

Арина снова какое-то время молчала.

— Идиоты, — резюмировала она. — Таких нельзя подпускать даже к здоровым людям, не то что к больным. Ладно.

— Нужно сегодня, — сказал я. — К двум часам. И сделать быстро, потому что у меня потом срочное дело.

— Что значит «сегодня к двум часам»? — переспросила она.

— То и значит. К двум часам. Позже я не могу. Раньше тоже.

— Ты охренел? — спросила она, тяжело вздохнула и сама же подтвердила: — Ты охренел.

— Ну ты же не бросишь бедную девушку? — сказал я.

— Пошел ты! — вздохнула она и отключилась.

Вот за что я любил Арину, так за то, что она, когда надо, не задает лишних вопросов. Никаких тебе: почему именно сегодня, почему именно в два и почему в другое время я не могу. По моему тону понимает, что ответов не будет, а если и будут, то такие, что ей лучше не знать.

Я откинулся на спинку, вспоминая и упорядочивая график.

Драка во дворе в 10:27.

Вазген и Гоша – в 11:20.

Моя основная клиентка – в 13:55.

Следующий клиент – в 15:50.

Таким образом, у меня будет почти два часа, чтобы пристроить основную клиентку и вернуться назад.

Я почесал затылок. Успею я это сделать или нет?

Должен успеть. Впрочем, а какой у меня есть выбор?

Я поерзал, устраиваясь поудобнее. Никогда не мог похвастаться отличной памятью, а здесь, надо же – все числа словно отпечатались в мозг и теперь их, кажется, ничем оттуда не удалить.

Очки системы: 1;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы повысить число очков, спасите кого-нибудь.

Проклятая надпись начинала раздражать.

Неужели нельзя было придумать что-нибудь более гуманное, или хотя бы предусмотреть возможность ее убрать?

Оставшееся до приезда на место время я разными способами пытался ее как-то задвинуть или скрыть, но у меня ничего не получилось. По выходу из машины я двинулся к следующему по графику месту, но не напрямую по улице, а через дворы с левой стороны. Ничего требующего внимания не обнаружил и, уже подходя к нужному двору, вспомнил про чертовы новости.

В прошлый раз я совершенно о них забыл.

Оказавшись на месте, на той же открытой лавочке, что и вчера, я полез смотреть новости, но, как и в первый раз, ничего, на что стоило бы обратить внимания, не обнаружил. Никаких тебе убийств, нападений, крушений, аварий и прочих. А ведь согласно моей личной статистике сегодня уже произойдет как минимум шесть происшествий.

Ну хорошо, пусть не шесть (драку наркуш считать не будем, вряд ли они побегут жаловаться, и уж точно такое событие не попадет в новостную ленту), но тем не менее.

Я дождался поставщиков, вырубил обоих и двинулся на рандеву с Вазгеном и Гошей.

Чуть не забыл про проклятый магазин, возле которого терлись Ринат с Михеем (все-таки, как эти мерзавцы меня нашли?), и на место вышел точно по графику.

Здесь все тоже прошло без сучка и задоринки, я сделал дело, получил честно причитающиеся мне очки и зашагал во двор самоубийцы.

Телефон зазвонил, когда я был примерно на половине пути.

— Ты должен быть в два уже там! — без предисловий объявила Арина. — Третий корпус, вход через загрузку. Маргарита будет ждать тебя там.

— В два часа? — переспросил я.

— Ну извини, — сказала она. — В другое время она не может.

— Чтоб тебя! — я поддал ногой ветку.

Областная больница, на территории которой располагался третий корпус, находилась от меня через два чертовых района. Ехать отсюда на машине было примерно сорок минут. Чертов корпус находился в самой глубине территории, на которую на машинах не пускали, значит, к сорока минутам можно было смело прибавить еще двадцать (я представил, как тащу за собой сопротивляющуюся девушку).

То есть, чтобы оказаться там в два часа, выехать мы должны не позже чем без пятнадцати час (с запасом на возможные пробки). На часах было без пяти двенадцать. Идти мне еще минимум пятнадцать минут, потом еще сколько-то времени на то, чтобы уговорить ее выйти и поехать со мной, или, если она не согласится – а так почти наверняка и будет, — на то чтобы выволочь ее силой.

Я представил, как тащу ее по подъезду, потом запихиваю в такси (дьявол, как же не хватает машины!). И какой таксист согласится меня везти? Да я даже до такси не дойду – она своими криками поднимет весь чертов дом.

Я покрутил в голове все возможные варианты, потом плюнул и решил действовать как есть.

Делай что должно, и будь что будет.

Сейчас уже ровно двенадцать, через десять минут будут на месте, ну и там уже как пойдет.

Я подумал о возможно теряемых очках, потом просто плюнул и ускорил шаг. Уже во дворе вызвал такси (я понятия не имел, какой у дома номер, и увидел его только оказавшись во дворе).

Ничего и никого внизу я, разумеется, ждать не стал. Но и лезть на крышу навеса в этот раз не пришлось – при моем появлении дверь распахнулась и наружу вышел какой-то старик.

Я взлетел на пятый этаж, присел у двери с отмычкой и скоро был внутри. Времени было двенадцать пятнадцать, до приезда такси оставалось пятнадцать-двадцать минут.

Квартира в очередной раз поразила меня своей чистотой и приятным запахом.

Девушка сидела в комнате на табуретке спиной к двери, лицом к балконной двери.

Когда я вошел, она даже не пошевелилась, хотя я не старался ступать бесшумно.

— Привет, — сказал я, обходя ее и вставая между ней и окном. — Как дела?

Она чуть приподняла голову и посмотрела сквозь меня.

— Классно выглядишь, — продолжил я, и это было почти правдой.

В своем великолепном платье и с изможденным лицом она идеально подошла бы на главную роль в спектакле, например, про принцессу вампиров.

— Сейчас поедем… — я чуть не сказал «в больницу», вовремя прикусил язык. — К одному хорошему человеку. Она тебе поможет.

Она снова никак не отреагировала. Судя по ее виду, она была уже ТАМ.

Я подумал: какого хрена я вмешиваюсь? Хочется ей покончить с собой – какое на хрен мое дело?

Потом вздохнул и отправился на поиски ее документов.

Паспорт, полис и СНИЛС лежали в верхнем ящике стола, там же, где и телефон.

Ее звали Антонова Ольга Андреевна, ей было двадцать четыре года. Я сравнил ее фото в паспорте с ее лицом вживую. На вид я бы дал ей больше, даже с учетом поправки на обстоятельства.

Тренькнул мой телефон, сообщая о приезде такси.

Я какое-то время стоял, соображая, что мне делать, потом осторожно взял Ольгу под локоть, поднял и повел в прихожую. Она не сопротивлялась, она, похоже, вообще не понимала, что происходит.

В прихожей я надел ей первые попавшиеся туфли и вывел на площадку. Здесь она вдруг резко развернулась лицом к окну, и я испугался было, что она закричит или пойдет назад. Ничего этого не произошло.

Я захлопнул дверь и повел ее вниз по ступенькам.

Уже около машины она снова встала и какое-то время стояла, не реагируя на мои попытки аккуратно сдвинуть ее с места.

Я уже решил, что мое везение кончилось (и правда, сколько же можно, одним тем, что мне удалось ее вывести на улицу, я исчерпал свой лимит на неделю вперед), но в определенный момент она вдруг поддалась и безропотно позволила усадить себя в машину.

— Все нормально? — спросил, повернувшись, водитель.

— Отлично, — сказал я. — Поехали.

Он отвернулся, машина тронулась, и мы выехали со двора.

Примерно половину пути я сидел, приготовившийся к тому, что может произойти, потом позволил себе чуть расслабиться.

Водитель включил было радио, но увидел мой взгляд в отражении зеркала заднего вида и сразу выключил.

К воротам больницы мы подъехали в 13:30, я расплатился и вывел спутницу наружу. У калитки рядом с воротами она опять постояла, потом безропотно позволила завести себя внутрь.

Я уже решил, что все пройдет благополучно и беспокоиться не о чем, но у огромного красно-белого стенда она вдруг встала, потом развернулась и зашагала обратно.

Я попытался ее остановить, она вырвалась, вскрикнула и успела сделать несколько шагов, прежде чем я снова ее поймал.

Чертов стенд подействовал на нее странным образом, и она наотрез отказывалась идти туда, куда следовало.

Я шепотом выругался.

Блин, а так хорошо все начиналось.

Я какое-то время пытался заставить ее развернуться и пойти со мной, говорил, как мне казалось, успокаивающие слова, даже гладил ее по плечу, но идти она отказывалась, более того, все активнее порывалась вернуться к калитке. Потом она закричала, вырвалась и быстро зашагала к калитке.

Я подумал, что сколько живу, так и не научился общаться с женщинами, пусть даже и такими, а еще подумал, что время вообще-то идет, а мне еще ехать обратно, и, если я не хочу через десять, то есть уже восемь часов, снова откинуть копыта, мне нужно действовать решительнее.

Я так и сделал – стал действовать решительно.

Догнал Ольгу, перехватил за талию и, уже не тратя время и силы на уговоры, поволок ее за собой. В своем решении покинуть не понравившуюся ей территорию она была непреклонна, но я был сильнее, и через какое-то время она просто подогнула колени и опустилась на асфальт.

Это был бы сильный ход, если бы на моем месте был другой человек. Но его не было, на моем месте был я (кто бы мог подумать!), человек, в свое время два года отработавший грузчиком, поэтому здесь ей не повезло.

Я молча взвалил ее на плечо и потопал в нужном направлении. Весила она килограмм пятьдесят, и, если бы еще не трепыхалась и не пыталась время от времени голосить, можно было считать задачу фактически выполненной (семьсот метров от калитки до третьего корпуса с пятьюдесятью килограммами на плече – задача для такого как я вполне посильная).

— Что здесь происходит? — вывернул из какой-то аллейки строгий мужчина в белой рубашке и в галстуке. — Я сейчас полицию вызову.

— Вызывай, — буркнул я, не замедляя хода.

Краем глаза увидел, что тот достает телефон, но, кажется, не для того, чтобы позвонить, а чтобы снять все на камеру.

Снимай сколько угодно.

Я фыркнул.

Мой вид со спины тебе очень поможет.

Больше, слава богу, нам никого по пути не встретилось, не считая сидящих спиной к нам на лавочках больных.

Не доходя главного входа, я свернул, обогнул корпус и вскоре уже подходил к загрузке.

Маргарита Сергеевна, дай бог ей здоровья, стояла снаружи.

— Ничего лучше не придумали? — недовольно спросила она. — Мне уже и так из-за вас позвонили!

— Куда ее? — спросил я, решив не размениваться на объяснения (честно говоря, у меня уже не было сил).

— Идите за мной, — сказала она.

Провела меня каким-то холлом, потом коридором, по лестнице вниз, потом по лестнице вверх и завела в какой-то кабинет.

— Сажайте ее сюда, — велела она, и я снял с плеча Ольгу и усадил на указанный стул.

— Арина теперь со мной не расплатится, — проворчала Маргарита Сергеевна.

Она была невысокая, худощавая, в светло-зеленом халате и с собранными в узел наполовину седыми волосами. На вид ей было лет пятьдесят с небольшим.

— Так, и что тут у нас? — она подошла к Ольге, заглянула в глаза.

Как ни странно, та еще при входе сюда успокоилась и сидела неподвижно, как статуя.

— Что она принимала? — спросила Маргарита Сергеевна.

— Понятия не имею, — честно сказал я. — Никаких лекарств при ней я не нашел.

— А что она обычно принимает?

— Не знаю.

— Вы ее муж?

— Нет, я друг.

— Друг?

Она быстро глянула на меня.

— Но не близкий.

— Ясно. Друг, но не близкий.

Она вздохнула.

— Паспорт и полис принести хотя бы догадались?

— Угу, — я достал из заднего кармана необходимое и подал Маргарите Сергеевне.

Она отложила их на стол, сама занялась Ольгой. Что именно она делает, я смотреть не стал – хорошо помнил по истории с Верой.

— Вы сами догадались, что ее лучше привезти самому, нежели вызывать бригаду? — спросила Маргарита Сергеевна, закончив.

— Чтобы ее засунули в смирительную рубашку и накачали всякой дрянью? — сказал я.

— А с чего вы взяли, что в ее случае так делать не нужно?

Маргарита Сергеевна подняла бровь.

— Догадался.

Говорить о том, откуда я это знаю, и знаю, что бывает с теми, кого увозит бригада, я не собирался.

— Значит, догадались?

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ладно. Вы правильно сделали. Думаю, с ней все нормально. Ну, относительно. Наглоталась какого-нибудь фенобарбитала. Или чего-то подобного. Сейчас сделаем анализы и посмотрим.

— Тогда я могу идти? — спросил я.

— А вы торопитесь? — спросила она.

— Да, — сказал я.

— Мне нужны контакты ее родственников. Чтобы я знала, кому сообщить.

Я выложил на стол Ольгин телефон.

— Звоните маме, — сказал я. — Она там так и записана. Но пока лучше не стоит.

— Почему? — спросила Маргарита Сергеевна.

— Потому что она придерживается, ну скажем так, несколько старомодных принципов, — сказал я.

— То есть не считает, что ее дочь нуждается в помощи, — поняла Маргарита Сергеевна.

— Она считает, что та валяет дурака, — сказал я. — И думаю, будет всячески препятствовать ее здесь нахождению.

— Это мы еще посмотрим, — Маргарита Сергеевна усмехнулась, глаза ее недобро сверкнули.

— А что будет с ней? — спросил я, кивая на Ольгу.

— Поставим систему, почистим. Потом назначим лечение. Не волнуйтесь. Не говорю, что она выйдет отсюда другим человеком, но, думаю, прыгать из окна больше не станет.

— С балкона, — машинально поправил я.

— Что? — переспросила она.

— Ничего, — я повернулся к двери. — Спасибо, Маргарита Сергеевна, — уже у двери сказал я. — Считайте, что я ваш должник.

— Вы ведь Константин? — спросила она. — Вас зовут Константин?

— Да, а что? — спросил я.

— Да так, ничего, — сказала она.

Я подождал, может быть, она скажет чего-нибудь еще, но она молчала, и я вышел в коридор. На улице словно бы посветлело, а впрочем, может быть, это так отпускало напряжение. Пока шел к калитке, я вызвал такси, и приехала та же машина, что везла нас сюда.

— Что сказали врачи? — осторожно спросил водитель, когда мы тронулись.

— Сказали: все будет нормально, — сказал я таким тоном, что больше вопросов у него не возникло.

Когда мы тронулись, было двадцать минут третьего, когда приехали, было уже половина четвертого. По пути я пролез все известные мне сайты, на которых могла содержаться информация о сегодняшних происшествиях, но ничего так и не обнаружил.

Очки системы: 7;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы повысить число очков, спасите кого-нибудь.

Очки за Ольгу я не получил, ну и черт с ними. Не хлебом, как говорится, единым. Да и вообще: мы в ответе за тех, ну и так далее…

Что, такое спасение не считается? — мысленно спросил я непонятно кого, задрав голову к небу.

Ответа, разумеется, не получил, но я в нем и не нуждался. Стрелки у меня не было, но дорогу я помнил и без нее, и еще через примерно сорок минут (зайдя по пути в магазин) был на месте.

До обрушения балкона оставалось еще добрых сорок минут, и я уселся на пенек перекусить купленными пирожками. Закончив, принялся размышлять о том, что, может быть, стоит не ждать проклятого обрушения (какого хрена так рисковать?), а остановить жертву еще на подступах, но решил, что так я не получу очков, а следовательно, и проклятую стрелку, и после чертовой собаки не буду знать, куда идти.

Я даже успел чуть подремать, если провал в полузабытье на пять минут можно назвать словом «подремать».

Мужчина с дипломатом появился ровно в 15:48 и решительно двинулся к подворотне. Я встал, подошел поближе. Когда силуэт его окрасился красным, прыгнул вперед. Не слушая его возмущенное ворчание, ушел в сторону его девятиэтажки, на ходу активировав стрелку (указатель направления 1 уровня).

Очки системы: 11;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков, потрачено 20 очков.

Дорогу я примерно помнил и без стрелки и зашагал в нужном направлении, на ходу подыскивая подходящую палку. Нашел недлинный прут арматуры, сначала подумал чем-нибудь его обмотать, но потом вспомнил страшный звериный оскал и передумал.

Мы же в ответе за тех, кого приручили.

И хозяину собаки тоже неплохо бы это понять.

Я легко перебрался через тройной шлагбаум, не тратя времени на обход, устроился сразу на лавочке. Глядя на женщину с пацаном, стал думать о том, что, наверное, проще было бы их предупредить, но тогда я не получу свои очки и неизвестно, как и когда получу возможность заработать следующие. К тому же, они мне не поверят.

Я представил себя на месте женщины, да еще живущей в таком доме, которая вышла погулять со своим пацаном и к которой вдруг подходит совершенно левый и довольно потасканного вида мужик и просит уйти. Или объясняет про собаку. Чтобы я тогда стал делать? Поверил или нет?

Я уже решил подойти к ней и просто шугануть – быть испуганной все-таки лучше, чем быть покусанной, и черт уже с ними, с очками, будут и другие варианты, тем более моя стрелка со мной, но не успел – на улицу вышел хозяин с собакой.

Я похлопал себя по карману.

Дьявол, забыл нацепить платок, но теперь уже поздно – так или иначе местные камеры меня срисовали.

Подумал, что мне не привыкать, я вообще отличаюсь крайней привлекательностью для разного рода отребья, и, придерживая засунутый сзади за пояс кусок арматуры, вышел на исходную позицию.

Собака выдвинулась к нам и встала, тяжело глядя то ли на меня, то ли на мальчика.

Ничего просить или требовать я не стал – это было бессмысленно, и когда мальчик не выдержал и побежал, а собака рванулась за ним, перетянул ее прутом по хребту.

Она взвизгнула, зачем-то попыталась на ходу развернуться, упала, снова вскочила и кинулась было ко мне.

— Ну давай-давай! — кровожадно улыбаясь, сказал я и занес руку с арматурой над головой.

Страха не было. Был азарт и желание уложить разошедшуюся тварь. Она, не добежав до меня, что-то жалобно тявкнула, потом свернула и потрусила в сторону, двигаясь какими-то странными зигзагами.

— Ты че делаешь? — наконец проснулся хозяин. — Ты совсем охренел?

— Я да, а ты? — я повернулся к хозяину, медленно, не опуская прута, пошел на него.

— Эй, я… да я…

Тот попятился, споткнулся о бордюр и упал на карачки в цветочную клумбу. Его собака, оббежав горку, подбежала к нему и, жалобно скуля, стала тыкаться в бок.

— Ты че, гад! — запричитал хозяин. — Ты же ей позвоночник сломал!

— Еще раз увижу — убью! — пообещал я, развернулся и двинулся к калитке.

Очки системы: 19;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10.

Перелез, зашагал через дворы.

Куда указывала стрелка, я знал, но получать снова нож в живот мне совершенно не улыбалось.

Насколько я понял, стрелка указывала в сторону ближайшего происшествия, значит, если отойти от него на достаточное расстояние и при этом приблизиться на достаточное расстояние к следующему, стрелка будет уже указывать на него.

Я какое-то время прикидывал, как лучше мне поступить – идти в противоположном направлении, надеясь на удачу, или отправиться все так к чертову наркоману и вызвать ему «скорую», или что я там должен был сделать?

Я проголосовал за первое.

Второе было надежнее, там я гарантированно получу свои очки, но при этом мне гарантированно придется решать проблему с ножом, чего делать мне совершенно не хотелось. Не то чтобы я боялся – не первый раз я вижу в руках противника нож и, наверное, не последний, но было во всем этом что-то неприятное, что-то отчаянно безысходное, сама эта подворотня была наполнена отчаянием и безысходностью, и я просто не хотел туда возвращаться.

Да, он тоже был человеком, да, сделал то, что сделал наверняка не специально, а думая, что защищается, да еще находясь под действием своих веществ, но даже эти аргументы не заставили меня повернуть назад. Я насмотрелся в свое время и на наркоманов, и на алкоголиков и давно понял, что спасти и помочь им нельзя (чтобы и кто ни говорил, и как бы убедителен при этом не был).

Я довольно долгое время шел в противоположную сторону, пока стрелка, наконец, не качнулась, сменив направление на юг.

Я последовал указателю и еще примерно через тридцать минут вышел к улице Невской, за которой начинался Советский район.

Ноги болели, но уже не так сильно, как в прошлый раз, или тем более в позапрошлый.

Я подумал, что нужно как-то автоматизировать чертов процесс. Машины пока нет, кататься на такси — удовольствие недешевое, общественный транспорт я вообще не рассматривал. Такой вариант, как велосипед, тоже отмел – с одного случая в детстве я терпеть их не мог, и заставить меня залезть на велосипед можно было разве только под дулом автомата. К самокатам, в том числе новым аккумуляторным, я испытывал стойкое отвращение, а те, кто ими пользуется, вызывали раздражение и неприязнь.

Я решил, что поразмыслю над этим потом, по подземному переходу перебрался в Советский район.

Куда указывала стрелка, я понял, пройдя через два двора и оказавшись между двумя шеренгами гаражей. Примерно посредине ворота одного из гаражей были открыты настежь, и силуэт стоящего там человека явно выделялся красным.

Я ускорил шаг, потом побежал.

Он стоял перед открытым щитком с торчащими из него оголенными проводами, держа в руках плоскогубцы и отвертку и явно намереваясь произвести ими какие-то действия.

Я хотел крикнуть, что этого делать не нужно, но не смог, потому что в горле пересохло. В последний момент подумал, что работать с пораженным током следует через не проводящий электричество материал, но, то ли я просто устал, то ли такова была на сегодня моя судьба, искать и использовать такой материал не стал.

Я коснулся мужика как раз в тот момент, когда он коснулся чертовых проводов.

В тело словно вогнали сразу сто тысяч гвоздей, меня швырнуло куда-то в сторону, и все снова исчезло.

Глава 7

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:56. 14:55…

Хелп: разблокирован.

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я с закрытыми глазами встал, не открывая их, прошлепал в ванну, потом на кухню.

Видимо, это карма.

Судьба.

Застрять в этом чертовом дне.

Я наощупь нашарил в холодильнике треклятый бутерброд.

День сурка, чтоб ему!

А ведь когда-то это был мой любимый фильм.

Я раньше все представлял, что бы я стал делать, окажись на месте главного героя. И все казалось таким простым, легким и, главное, многообещающим. Пусть один день, но при этом у тебя фактически неограниченная власть.

Я вздохнул и разлепил наконец глаза.

И что теперь?

Просто?

Легко?

Многобещающе?

Чтоб ему провалиться, этому вчерашнему мамкиному электрику.

Какого хрена он полез в этот щиток?

Вот не пойду сегодня к нему, будет знать, мать его за ногу!

Я, почти не жуя, протолкнул в себя бутерброд, оделся, распихал все необходимое по карманам. Постоял напротив зеркала, рассматривая свое худое изможденное лицо и думая о том, что скоро такими темпами мне придется таскать с собой целый арсенал, и всерьез прикидывая, где мне раздобыть ствол, потом выбрался из окна наружу.

Во всем этом, впрочем, был и один положительный момент, и сразу после мужика на стремянке я собирался им заняться.

С последним все прошло как обычно.

Я действовал уже автоматически.

Дождался нужного момента, поднялся по ступенькам, молча поймал горе-работника за пояс, молча спустил его вниз и оттащил от лестницы.

Кот сидел там же у проезда и щурился на солнце.

— Кис-кис-кис, — сказал я, подходя.

Он всем своим видом выразил презрение и недовольство, и демонстративно отвернулся.

— Ну-ка давай, дуй отсюда, — сказал я, подходя.

Он не пошевелился.

Справа показались две машины и понеслись в нашу сторону.

— Жить хочешь? Ну тогда вали!

Я поднял было ногу, потом подумал, что с моей стороны это некрасиво, это проявление настоящего неуважения, и наклонился к нему сам.

Кот издал низкий горловой звук и чуть повернул ко мне голову.

Вот же мерзавец…

Машины опасно приблизились, я не стал больше ждать, схватил мохнатого гада, приготовился к тому, что тот сейчас располосует мне руки, но ничего этого не произошло. Машины проехали, а тот продолжал спокойно висеть, делая вид, что ничего не происходит и его достоинство не пострадало.

— Сволочь ты неблагодарная, — с поразившей меня самого ласковостью в голосе сказал я, и осторожно вернул кота на место. — В следующий раз не приду, имей в виду. Сам тут как-нибудь, понял?

Я прошел к дороге, поймал машину. Уже в ней набрал Арине, повторил вчерашнюю свою просьбу. Она, как и вчера, сказала, что свяжется с врачом сама и перезвонит мне позже.

Оставшуюся часть пути я размышлял о том, что вообще со мной происходит и как это можно объяснить.

Ни к какому выводу не пришел, выйдя из машины направился к первой точке. На ней, а также на следующей точке все прошло как по маслу (повторение – мать учения), и я направился ко двору самоубийцы-Ольги.

Позвонила Арина, категорически объявив о времени визита именно в два часа, затем я оказался на месте. Решил не мудрствовать (лучшее – враг хорошего) и повторил в точности все то же, что и вчера.

В такси снова стал думать о том, что происходит и как это можно объяснить. Видимо, первый шок окончательно прошел, влияние постоянного действия системы «бей или беги» ослабло, и появилась потребность во всем разобраться.

Я перебрал все возможные варианты – от эксперимента некоего тайного закрытого института до опытов инопланетян или божественного промысла, но никакой вариант меня не устроил. Все это было слишком фантастично, подобными гипотезами можно было объяснить все что угодно, а для чего-то более реалистичного мне банально не хватало знаний.

На территории больницы я повел Ольгу кружным путем, мимо чертова стенда, но это не помогло.

То ли она сильнее брыкалась, то ли я сегодня был в худшей форме, но, когда, наконец, ссадил ее на стул в кабинете, едва не рухнул тут же на пол от усталости.

Кое-как ответил на вопросы Маргариты Сергеевны, выполз наружу.

Сегодня мы управились на целых четыре минуты быстрее, и я решил позволить себе потратить эти четыре минуты на то, чтобы посидеть на лавочке и передохнуть (14:10).

Очки системы: 12;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы повысить число очков, спасите кого-нибудь.

Пока сидел, в голову пришла одна мысль, и, как я от себя ее ни отгонял, уходить не хотела. Я подумал: какого черта, почему бы и нет, у кого еще мне спрашивать совета, как не у родной сестры, и набрал номер Арины.

— Как прошло? — первым делом спросила она.

— Слушай, у меня вопрос, — сразу приступил к делу я. — Чтобы ты стала делать, если бы тебя заставили спасать людей?

— В смысле? — насторожилась Арина. — Как понять – заставили?

— Ну, засунули тебе в голову чип или что там обычно засовывают, который бы тебя контролировал. И который бы начислял тебе очки за спасения, в зависимости от сложности, то есть от возможного вреда здоровью спасаемого.

— Ты обкурился? — спросила она.

Я вздохнул.

Да, начал я, наверное, не очень удачно. Нужно было как-то поделикатнее, издалека. Сначала дать какую-то вводную, подготовить сестренку.

— Слушай, ну я понимаю, как это звучит...

Я встал и двинулся к выходу.

— Но как есть, так и есть.

Я начал рассказывать ей, как все произошло. Хотел коротко, но коротко не получилось. Закончил уже в машине примерно после трети пути.

— Бред какой-то, — резюмировала Арина. — Ты сам себя слышишь? Или это такая шутка?

Я снова вздохнул.

Она отлично меня знала и знала, что на такие шутки или розыгрыши я не способен. Нужно было просто дать ей время все осмыслить.

— И что это за чип? — спросила она.

— Да откуда я знаю? Может, никакого чипа и нет. Я просто предположил.

— Ни хрена себе — предположил!

Она какое-то время молчала.

— И у тебя в голове типа интерфейс? И стрелка-указатель направления?

— Стрелки пока нет, но будет, — сказал я. — Наверное.

— Наверное, будет, — повторила она и истерично хихикнула. — Ты точно ничего не принимал?

— Да твою мать! — только и сказал я, но этого оказалось достаточно.

— Ладно, — решительно сказала она. — Все ясно. То есть, ни хрена, конечно, не ясно, но я, кажется, знаю, кто нам может помочь.

— Отлично! — с чувством сказал я – кажется, я не зря ей позвонил.

— Ты сейчас где?

Я выглянул в окно, сориентировался, и сказал, где я.

— Ну, — сказала она, помолчав. — Лучше бы ты, конечно, был в другой стороне, но и там у меня кое-кто есть. Езжай, короче, в Дом Пионеров.

— В Дом Пионеров? — переспросил я.

— Да, в Дом Пионеров, — повторила она. — Знаешь же, где он?

Я фыркнул – Дом Пионеров единственный в городе, находился в Советском районе, естественно, я знал, где он.

— Тебе там недалеко, — продолжила она. — Я тоже подъеду.

— Ну ты же понимаешь, что об этом желательно не болтать? — спросил я, вдруг в красках представив, как меня закручивают в смирительную рубашку и на весь остаток дней помещают в подземный бункер для опытов.

— Нет, я прямо сейчас всех обзвоню и всем расскажу, — язвительно сказала она. — Не бзди, они – те, к кому мы пойдем – болтать не станут. Или я им такое устрою. Они меня знают.

— Они? — переспросил я. — Их что, несколько?

— Они-они, — повторила она. — Приезжай, на месте поговорим.

Она отключилась.

Я назвал водителю новый адрес, он стал кочевряжиться, мол, он мне не такси, а попутка, и ему неудобно, я сказал, что накину сверху, и на перекрестке он свернул влево.

Арина стояла на крыльце. Вид у нее был решительно-мрачный.

— Чип? — спросила она, когда я подошел, бесцеремонно схватила меня за голову, стала осматривать.

— Да хорош ты уже! — вырвался я. — Нет там ничего, я уже сто раз проверял.

— Нет, угу, — проворчала она. Обнюхала меня, подняла веки, посмотрела зрачки.

— Да не пил я, — разозлился я. — Я уже сто лет не пью. Сама знаешь.

— Выглядишь ты не очень, — констатировала она.

Я хмыкнул. Посмотрел бы я на то, как бы выглядела она, если бы также носилась по городу, а ее били бы ножом, током, стреляли из пистолета и прочие прелести.

— Пошли уже к твоим этим, кто они там, — сказал я. — Времени нет. — Я посмотрел на часы, было уже 14:45, до следующего события оставалось чуть больше часа.

Я открыл дверь, пропуская ее вперед.

— Где там эти твои ученые?

— Ученые? — переспросила она. Остановилась. — Это не ученые, с чего ты взял? — сказала она.

— Ну не ученые, неважно, пошли уже.

Я сделал несколько шагов.

— Это мои бывшие воспитанники, — сказала она с легким смущением. – Начинающие программисты.

— Чего? — мне показалось, что я ослышался.

Я резко встал, повернулся.

— Воспитанники, — повторила она. — А также по совместительству геймеры. Ну эти твои очки системы, перезагрузки. Это ведь как игра.

— Вот именно — как, — сказал я, поднимая палец. — Но это, мать твою, ни хрена не игра.

Она приложила палец к губам – я действительно что-то разорался.

— Ну а к кому тебя еще прикажешь вести? — страшным шепотом, широко раскрыв глаза, спросила она. — Уж извини, что у меня нет знакомых ученых, да еще таких, которые игрались бы в игры.

— Это не игра, — снова повысил голос я. — Да ты что, не понимаешь?

Я сжал кулаки.

— Ну предложи другой вариант, — с ангельским видом сказала она. — Есть у тебя такой? Чего молчишь и зыркаешь? Зыркает он тут, понимаешь. Не можешь предложить? Ну вот тога и молчи.

Она сделала жест, означающий, что я или иду с ней, или могу валить на все четыре стороны, она сделала все что могла, и пусть я потом ничего у нее больше не прошу.

— Твою мать! — с чувством сказал я.

— Твою мать, — согласилась она и зашагала вперед.

Я вздохнул и поплелся за ней.

Мы прошли через огромный вестибюль, поднялись по лестнице, пошли коридором. Около широких дверей с надписью «компьютерный клуб» остановились. Арина заглянула внутрь, сказала: «я так и думала», и мы двинулись дальше. Прошли еще коридором, спустились на первый этаж, потом оттуда в подвал. Какое-то время шли, петляя между расставленных в коридоре ящиков, и свернули к неприметной двери.

— У них тут свой, так сказать, клуб, — пояснила Арина. — Узкий круг, только для своих. Вообще-то это запрещено, но я решила, что пусть лучше здесь, чем они устроят это где-нибудь еще. Все под присмотром.

— Ладно тебе, я никому не скажу, — сказал я – она как будто оправдывалась.

Она хотела сказать явно что-то едкое, но потом передумала и постучала три раза, потом еще два и снова три.

— Тайное общество, блин, — не выдержал я.

Арина показала мне кулак, дверь открылась.

— Арина Петровна? — спросил выглянувший оттуда кудрявый пацан.

На вид ему было лет пятнадцать, он был в разодранной джинсовой куртке на голый торс и со стилусом за ухом.

— А это кто? — он опасливо покосился на меня.

— Это со мной, — сказала Арина, как мне показалось, с легким смущением (это она-то — и с легким смущением?). — Сережа, пусти нас, у нас срочное дело.

— Срочное дело? — Сережа придирчиво оглядел меня с ног до головы.

Я посмотрел на Арину. Это было совершенно на нее не похоже. Чтобы она, «железная» Арина, которую боялись и уважали все — от последнего двоечника до чиновников из администрации, — и вдруг как будто спрашивала разрешения у какого-то сопливого шкета.

— Тебе понравится, — сказала она Сереже. — Я гарантирую.

— Ну ладно, — тот пожал плечами, открыл дверь и отступил, освобождая проход.

Арина вошла, я следом. Здесь было небольшое помещение со стоящими по периметру столами с мониторами. Мониторов было штук пять или шесть, примерно столько же было крутящихся кресел. Из всех ламп на потолке горело только две, и то слабо. Работал кондиционер – внутри было прохладно, даже, пожалуй, холодно. Кроме Сережи здесь было еще двое – тощий высокий парень с длинными немытыми волосами в жилетке и джинсах и упитанный невысоклик в белой рубашке с длинным рукавом и при этом в шортах.

Первый сидел на одном из кресел, лицом к двери, вытянув ноги в центр помещения, второй, склонившись, копался в потрохах раскрытого системника. На вид им было лет по семнадцать. При нашем появлении последний выпрямился и уставился на нас.

— Арина Петровна, — одновременно сказали они оба, и первый даже встал.

— Ребята, у меня к вам важное дело, — начала Арина. — И очень серьезное. — Она села в одно из кресел. — Попрошу отнестись со всей ответственностью. И это не шутка и не розыгрыш. И помочь можете только вы.

Она оглядела всех.

Тощий выпрямился, невысоклик отложил отвертку, Сережа полуприсел на один из столов.

— Это, кстати, Игорь, — Арина показала мне на тощего. — Это Антон. — Она кивнула на упитанного. — Ну а это Сережа, — она мотнула головой в сторону Сережи. — Ну ты уже знаешь.

Она какое-то время смотрела на меня, словно решая, как меня представить.

Я вдруг понял, что она меня стесняется. Она — Арина «железная», даже я бы сказал «железобетонная», — стесняется своего брата! Впрочем, ее можно было понять. Кто такая она и кто я. Она наверняка про меня никому и не рассказывала.

Я проглотил обиду.

Оправил мятую нечистую футболку, отряхнул джинсы.

Сам виноват, чего уж теперь.

— А это мой брат, — обреченно сказала она. — Константин Петрович.

— Ого! — сказал Сережа.

— У вас есть брат? — удивленно спросил тощий Игорь.

Невысоклик Антон только поднял брови. Я всем своим видом изобразил, что я не просто брат, а БРАТ (уж не знаю, что там в результате получилось). Сережа еще раз оглядел меня с ног до головы.

— В семье не без урода, — услышал я или мне только показалось, что услышал, от Антона.

Арина вспыхнула, хотела что-то сказать, но потом передумала и сделала вид, что не услышала. Я тоже сделал такой вид. В конце концов, помощь нужна была мне, да и, как говорится, собака лает — ветер носит.

— Помощь нужна ему, — сказала Арина. — Ситуация, как я уже сказала, очень серьезная. Даже не знаю, с чего начать.

Она посмотрела на меня.

Я показал, что готов все рассказать, но она жестом показала, что лучше ей это сделать самой, и начала говорить. Сначала довольно сбивчиво, перескакивая с одного на другое, потом собралась, и дело пошло. Когда она закончила, я подумал, что никто не смог бы справиться с этим лучше нее. Не зря она занимает свою должность.

— Бред какой-то, — сказал Сережа, нарушив общее молчание. — Вы же не хотите сказать, что он в игре?

— Не, так не бывает, — сказал Антон.

Я хмыкнул.

Вот и получили помощь.

Хотя, казалось бы, если кто и мог поверить, то как раз такие вот как они.

— Нет, ну почему же? — Игорь встал. — Почему не бывает? Откуда-то же это взялось. Я имею в виду – появилось в играх. Изначально.

— Оттуда и появилось, — сказал, презрительно фыркнув, Антон. — Это обычная игровая механика. И к реальности никакого отношения не имеет.

Он посмотрел на Арину. Видимо, ее образ и поставленная ей задача никак не вязались друг с другом, и он все пытался и никак не мог понять, в чем подвох. Какое-то время в его глазах отражалась некая внутренняя борьба, потом он вздохнул, двинул плечами.

— Ну, предположим, — без особого энтузиазма сказал он. — Предположим, что он, то есть ваш брат, то есть Константин Петрович, — при этом он избегал смотреть на меня, — что он и правда в системе. И эта система и правда заставляет его спасать. Но сразу возникает два вопроса. Кто это сделал и зачем. И каким образом все это работает.

— Три вопроса, — сказал я.

— Что? — переспросил он.

— Три вопроса, — повторил я. — Кто. Зачем. Как.

— Хорошо, три, — скривившись, сказал Антон (он явно был невысокого мнения о моих умственных способностях). — Неважно.

— Четыре, — вклинился Сережа. — Еще один вопрос – почему именно он.

— Да, четыре, — на этот раз легко согласился Антон, и они уже все трое внимательно меня оглядели.

Они сомневались не только в моих умственных способностях, но и во мне в целом.

— Итак, четыре, — сказал Антон. — Кто. Зачем. Как. И почему он.

— Ну, зачем как раз понятно, — сказал Игорь.

— А мне вот ни хрена непонятно, — язвительно сказал Антон.

— Антон у нас циник и нигилист, — пояснил мне Сережа (надо же, снизошел наконец).

— Вы, молодой человек, неправильно понимаете термин «нигилист», — наставительно подняв палец, сказал Антон ему. — Нигилист это…

— Антон, пожалуйста, не отвлекайся, — попросила Арина. — У нас очень мало времени.

— А, ну да, — тот ухмыльнулся. — Вам же нужно спасать (было уже 14:54, очки системы: 10). Творить добро. Только вы не думали, например, что никакое это не добро? Вы же нарушаете естественный ход вещей. Вмешиваетесь в процесс эволюции, согласно которому выживают сильнейшие.

— И сильнейший это конечно же ты, — не удержался я, за что получил от Арины укоризненный взгляд.

— Да, почему нет? — вскинулся Антон, расправил пухлые плечи. — Набор параметров, необходимых особи для выживания, с течением эволюции и развития науки и техники неуклонно меняется. — Он гордо задрал подбородок. — Если раньше это был жилистый выносливый мужчина с копьем, то теперь параметры иные.

Я едва сдержался, чтобы не дать короткое емкое описание этих иных параметров, основываясь на внешнем виде упитанного Антона.

— Теперь это в первую очередь ум, развитый интеллект, умение приспосабливаться, — сказал он.

«Ладно, значит, тебя из списка мы вычеркиваем, — мысленно сказал себе я. - Будешь, в случае чего, спасать себя сам».

— Антон, пожалуйста! — снова попросила Арина.

Тот несколько раз открыл и снова закрыл рот, потом махнул рукой и тяжело оперся о стол.

— Вопрос «зачем», полагаю, можно пока отложить, — сказал Игорь. — Также, как и вопрос «почему именно он», то есть, почему именно Константин Петрович. Нужно понять, как и кто.

— Поймем одно — поймем и другое, — буркнул Антон. — Чего тут неясного?

Непонятно было, поверил он и вообще все они или нет, но от попытки найти решение они как будто не уклонялись. Причиной, понятное дело, была Арина, без нее они просто подняли бы меня на смех.

— А вы сами как считаете? — спросил меня Сережа (надо же, похоже, из всех троих он единственный в меня хоть как-то верил). — Вы же наверное об этом думали.

На слове «думали» Антон снова фыркнул. Я решил не обращать внимания. Забить ему его слова и фырканье обратно в глотку я всегда успею.

— Не знаю, — честно сказал я. — Все варианты — одна сплошная фантастика. Но ведь нельзя объяснять фантастичное фантастичным, поэтому...

Я развел руками.

Игорь и Сережа посмотрели на меня с, кажется, даже уважением, а Антон даже удивился – таких умных слов от меня он явно не ожидал.

— Безумные ученые, эксперименты пришельцев, вмешательство иных сил, — принялся перечислять Игорь.

— Ерунда это все, — презрительно сказал Антон. — Сюжеты для фильмов категории «Б». Или для дешевого чтива.

— Слушайте, но ведь это здорово! — Сережа оттолкнулся от стола, выскочил на середину комнаты. — Вы представляете, какие это возможности? Вы делаете такое важное дело! Вас невозможно убить! Вы можете перезагружать день, чтобы сделать то, что не получилось в прошлый раз!

— А еще можно разбогатеть, — мрачно добавил Антон.

— Ну, и это тоже, — не стал спорить Сережа.

Они все трое снова посмотрели на мою футболку и джинсы.

— Я, честно говоря, не совсем понимаю, что требуется от нас, — сказал Антон, поворачиваясь к Арине. — Мы, конечно, играем в игры. Иногда. Но...

Он пожал плечами.

— Мы думали, что вы достаточно умные, чтобы что-то сказать, как-то помочь, но, видимо, мы ошибались, — сказал я, делая движение, как будто собираюсь уйти.

— Да, мы не дураки, — сказал Антон не без самодовольства.

— Ученые, эксперименты пришельцев из других миров, вмешательство других… — снова принялся перечислять Игорь.

— Да что ты заладил? — разозлился Антон. — Нельзя объяснять фантастичное фантастичным, тебе же сказали.

— Ну предложи свой вариант, — миролюбиво сказал Игорь.

— Ха, предложи! — Антон вскинул руки. — Легко сказать — предложи!

— Мы поэтому к вам и пришли, — тихо сказала Арина.

— И что, больше никто не знает? — спросил Антон.

— Никто, — сказала Арина. — Только те, кто в этой комнате.

— И думаю, не узнает, — со значением сказал я, но на это никто не обратил внимания.

— Ну, Игорек уже перечислил все варианты, — сказал Антон. — Можно добавить еще вариант со Вселенной.

Он посмотрел на меня, видимо решил, что такой как я нуждается в объяснении.

— Ну, типа Вселенная стремится к равновесию, и тогда, когда одна чаша сильно перевешивает другую, включаются силы, которые стремятся это равновесие вернуть. Поднять упавшую чашу и опустить поднявшуюся. В нашем случае количество происшествий превысило критический уровень, и сила включилась. В данном случае – наша система. Я как раз недавно об этом читал.

— По факту это ничего не объясняет, — сказал Игорь. — С тем же успехом можно объяснить это все, ну, я не знаю, вмешательством бога.

— Ну, это фактически одно и то же, — Антон махнул рукой.

— Кому как, — сказал Игорь.

— Ладно, — Антон поднял руку. — Это гадание на кофейной гуще. Можно перебирать варианты до бесконечности. Так мы ни к чему не придем.

— Ну, тут вариант, как мне кажется, только один, — спокойно сказал Игорь.

— И какой же? — не без язвительности спросил Антон.

— Ну как это какой? — Игорь даже удивился, как такая простая мысль не пришла Антону в голову. — Эксперимент ученых, что же еще? Ну что ты так смотришь? Это единственный не фантастичный вариант. Почему нет? Много мы знаем о возможностях современной науки?

— Говори за себя! — огрызнулся Антон – похоже, он злился на то, что Игорь отобрал, судя по всему, принадлежащее в этой компании ему право делать выводы.

— Да ни хрена мы о них не знаем, — продолжил Игорь. — Ничего. Ноль. Все, что есть в интернете, это верхушка айсберга. К тому же никто не станет афишировать подобное и тем более публиковать в открытом доступе.

— Ну допустим, — согласился Антон. — Но в результате как это может помочь нам?

— Мы можем поискать, — выделив слово «поискать», сказал Игорь.

— Поискать? — переспросил Антон.

Он вдруг заметно оживился. Отодвинул от себя развороченный системник.

— Да, поискать мы можем, — сказал он. — И я даже знаю где.

Он упал в кресло, провернулся, на нем подкатился к ближайшему монитору, одной рукой взялся за мышь, другой застучал по клавиатуре.

— Но это все займет время, — он коротко обернулся к нам. — Даже не знаю, какое.

— Я тоже знаю! — вскричал Сережа и тоже ринулся к столу.

— Стоять! — рявкнул Антон. — Не лезь!

— Это еще почему? — обиделся Сережа.

— Потому что, мой юный друг, безопасность превыше всего, — подняв палец, наставительно произнес Антон. — Не хотите же вы, чтобы к нам нагрянули люди в масках и с автоматами?

— Я осторожен, — еще сильнее обиделся Сережа, но тем не менее к столу не подошел. — Я всегда осторожен.

— Займись-ка лучше нашим пациентом, — сказал Антон, кивая на разобранный системник. — Пациент пока жив, но, кажется, это ненадолго.

Сережа нехотя двинулся к системнику. Игорь тоже сел в кресло и придвинулся к столу.

— Это надолго, Арина Петровна, — сказал Антон. — Можете пока погулять. Или что у вас там?

— Хорошо, Антон, — сказала Арина, делая мне знак. — Мы придем позже. Завтра.

— Хорошо.

— Или если что найдешь – напиши, ты знаешь мою почту.

— Хорошо, Арина Петровна, непременно, Арина Петровна, — азартно колотя по клавишам, сказал Антон.

Арина сделала мне знак, и мы вышли из комнаты.

— Ну вот, — сказала она. — Если что-то есть, они это найдут.

— Главное, чтоб не болтали, — сказал я.

— Об этом не беспокойся, — сказала она. — Они скорее выдадут все свои логины и пароли, чем расскажут такое. Их единственных посвятили в такую тайну – да они, когда окончательно все осознают, просто лопнут от гордости.

Я в этом сильно сомневался, но спорить не стал – ей было виднее. Я доверял ей, она доверяла им. С другой стороны, если попробуют рассказать – кто им поверит? Это их заявление просто затеряется в бешеном потоке такой же или очень похожей информации, которой заполнен весь интернет.

— Мне пора, — сказал я и, получив от Арины обещание набрать мне, как только будет какой-нибудь результат, отправился ловить такси.

(15:22, очки системы: 9).

Ехать было относительно недалеко, минут максимум десять, но не доезжая до перекрестка Невской и Калинина, мы вдруг встали в пробку. Сначала я терпеливо сидел, надеясь, что скоро мы вырвемся, но, когда до нужного времени осталось пятнадцать минут, расплатился, выскочил из машины, протиснулся между тесно стоящими автомобилями и зашагал по тротуару. На Кирова я понял, что не успеваю, ускорил шаг, а потом побежал. Физические упражнения прошедших циклов пошли мне на пользу, и задыхаться я стал уже подбегая к нужным дворам. Во двор девятиэтажки влетел весь в мыле, успел увидеть исчезающую в подворотне спину мужчины с портфелем.

Я зарычал, рванулся из последних сил, плюс время снова замедлилось. Ворвался в подворотню словно смерч, успел увидеть падающую плиту, успел выпихнуть из-под нее мужчину с портфелем, но сам выскочить не успел.

Плита обрушилась прямо на меня, и чертов мир снова исчез.

Глава 8

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:56, 14:55…

Хелп: разблокирован.

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Какое-то время я просто лежал, борясь с желанием никуда не ходить, а остаться в кровати.

Через пятнадцать минут я умру, или перезагружусь…

Ну что же, так тому и быть. Так и буду лежать до скончания времен, перезагружаясь каждые пятнадцать минут.

В самом деле, ну что они от меня хотят, кто бы они ни были?

Я им что, беговая лошадь, которая носится по кругу, из которого нет выхода? Нет ни одной причины, по которой я должен сейчас подскочить и побежать выполнять то, что от меня требуется.

Я все-таки кое-как встал, доплелся до ванной. В кухне с отвращением посмотрел на осточертевший бутерброд, оделся, собрался и вылез из окна. Внизу постоял, думая о том, что ни за что бы не подумал, что то, что заставило меня все-таки встать с чертовой кровати, точнее, не что, а кто – покрыто рыжей шерстью, имеет два несимметричных уха, хвост и усы.

Мужик на стремянке успел на меня обернуться и что-то спросить – я залез раньше, — я ему не ответил, потом машинально поймал его и спустил на землю. Подумал было не отводить в сторону – интересно, что будет с полученными очками, когда ему на голову рухнет волшебный белый ящик? — но все-таки это сделал (не виноват же он, в самом деле, в том, что у меня нет настроения).

Рыжий безропотно позволил мне взять его в руки и держать до тех пор, пока не проедут машины, и потом (вот же мерзавец!) даже не оглянулся.

Я решил, что попутку ловить сегодня не буду, хватит с меня всех этих хаотичных спонтанных действий, а отправлюсь-ка я как все на остановку, и оттуда уже, если не приедет нужный мне автобус, вызову такси. На остановке народу, как ни странно, почти не было, при моем приближении стоящая поодаль машина тронулась с места и, поравнявшись со мной, остановилась.

Я уже знал, что ничего хорошего меня не ждет, и мысленно обматерил себя за то, что изменил маршрут (какого дьявола, как будто и без того проблем мало?).

Боковое стекло опустилось.

На переднем пассажирском сидел мужчина в сером костюме. У него была крупная голова с шишковатым лбом и небольшая залысина. На вид ему было лет сорок с небольшим.

— Константин Петрович Самойлов? — спросил он.

Голос у него был негромкий и уверенный.

— Нет, вы ошиблись, — подумав, сказал я.

Он вытащил удостоверение, развернул.

— Майор ФСБ Головко.

Ого. ФСБ. Целый майор. Головко Савелий Васильевич.

— Константин Петрович, нам нужно поговорить, — сказал он.

— Я опаздываю, — сказал я. — У меня срочное дело.

Подумал и добавил чистую правду.

— Буквально вопрос жизни и смерти.

Я посмотрел на часы – было 8:24, до следующего события оставалось два часа. И если я ничего не сделаю – через два часа и уже три минуты я снова вернусь туда, откуда начал, и придется начинать все по новой.

— Я долго вас не задержу, — сказал он.

Я отступил от бордюра, повернулся к нему боком, высматривая свой автобус.

— Я вас долго не задержу, — повторил он. — А потом мы отвезем вас туда, куда вам нужно.

Я хмыкнул.

Знал я эти «долго вас не задержу». Обещанные пятнадцать минут растягивались в часы, и попав к такому или подобному ему, я рисковал остаться там до утра.

Подрулил автобус (не тот, что мне нужен), забрал всех, кто был на остановке, оставив меня наедине с майором и его водителем (или кто он там был).

— Думаю, вам лучше проехать с нами, — вкрадчиво сказал Головко, когда автобус отъехал.

— А то что? — спросил я.

Нарываться я не собирался, но делать стойку по первому требованию тоже был не намерен.

— Ну, Константин Петрович, хватит, — майор как бы невзначай отвел полу пиджака, демонстрируя спрятанный под ней в кобуре пистолет. — Мы отнимем у вас буквально пятнадцать минут.

— Что, будете стрелять? — спросил я.

— Ну что вы, Константин Петрович. За кого вы нас принимаете?

Его напарник вдруг вытащил из-за отворота пиджака свой пистолет, навел его на меня прямо через дверцу и негромко рявкнул:

— А ну сел в машину! С.ка, бегом!

— А у вас я смотрю и ордер есть, — я растянул губы в улыбке, стараясь не делать резких движений, подошел, открыл дверцу и сел.

Знал я этих. Им закон не писан. Пальнет и уедет, и хрен потом что докажешь. Да и некому потом будет доказывать.

— Пятнадцать минут, — безапелляционно заявил я, и машина резко рванула с места и буквально полетела, стремительно набирая скорость.

— Ну вот так бы и сразу, Константин Петрович, — с легким огорчением в голосе сказал Головко.

— Ваня, не гони, — попросил он товарища и всем корпусом, насколько это возможно, повернулся ко мне. — Итак, вы Самойлов Константин Петрович, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. Родились здесь. Проживаете по адресу… — он назвал мой адрес. — В разводе. Из имущества однокомнатная квартира и автомобиль марки «Шевроле». Все верно?

Я пожал плечами – его вопрос был скорее риторическим.

— У вас два привода, оба за хулиганство. Против вас также в две тысячи четырнадцатом было возбуждено уголовное дело по статье грабеж, но потом закрыто за недостаточностью улик. В основном вы «фрилансер». Но эпизодически работали с Аликом Вареным, а также с Андроном Прямым. Так, ничего не забыл?

Он достал телефон, стал листать, водя пальцем по экрану.

— Ну, остальное по мелочи. Для нас сейчас несущественно.

Он посмотрел на меня.

— Знакомые, думаю, имена?

— Первый раз слышу, — сказал я.

Он вздохнул, изобразив на лице выражение, долженствующее означать, что иного ответа он от меня и не ожидал.

— Ваня, сверни, пожалуйста, здесь, — попросил он напарника, и машина свернула налево. — Вы можете это отрицать, но мы знаем, что вы работали с ними и что вы их хорошо знаете.

— По вашей логике — знал, — поправил я, тут же выругав себя за это – с этими нельзя было умничать и говорить лишнее, они как клещи, вцепятся и потом не отстанут.

— Ну конечно — знали, — принял поправку майор. — Вы же уже, кажется, шесть лет как не занимались ничем противозаконным. Работаете отделочником, зарабатываете на жизнь честным трудом.

Он замолчал, видимо, ожидая, что я его поправлю (не шесть, а восемь), но я молчал.

— И эти ваши, скажем так, коллеги, тоже какое-то время сидели и не высовывались, — продолжил он. — Прямой года три как ни в чем не был замечен, а Алик Вареный так вообще легализовал весь свой бизнес, держит сейчас два ресторана, автомойку и кафе.

Он велел своему Ване свернуть направо.

— Но с недавних пор они активизировались и занялись, знаете чем?

Я никак не отреагировал, и он продолжил.

— Представьте себе – наркотиками. Что их сподвигло — ума не приложу. Оба никогда никакого отношения к ним не имели. Прямой у нас специалист по кражам и грабежам, Алик – классический рэкет. — Он пожал плечами. — Наверное, это очень выгодно, как считаете?

Мы миновали перекресток со знакомым красным домом, и майор велел Ване свернуть на стоянку. Мы осторожно протиснулись между плотно стоящих машин и встали в глухой тени дерева. В красном доме располагалось отделение по борьбе с экономическими преступлениями, стоянка же прилегала к двухэтажному (отсюда за деревьями было не видно) зданию ФСБ.

— Так вот, они занялись наркотиками, — продолжил Головко. — И, представляете себе, не как-то по мелочи, а сразу, как говорится, на широкую ногу. До этого в районе этим занимались другие люди, не будем называть сейчас имен, но ваши Алик с Андроном решили, что тем теперь там делать нечего, и поделили район на двоих.

Он помолчал.

— Ваня, если не сложно, сходи узнай, пожалуйста, что там у нас с сорок шестым, — сказал он. — А мы пока поговорим.

Ваня молча встал, вышел из машины и двинулся по проходу, узнавать, что там с загадочным сорок шестым.

Он был крупным, тяжелым, шагал вразвалочку.

— Пятнадцать минут прошли, — сказал я.

Время 8:41, очки системы: 1.

— Так вот о чем это я? — проигнорировал меня майор. — Ах да! Значит, они поделили район на двоих и занялись прибыльным, но незаконным бизнесом. У вас, Константин Петрович, наверное, уже назрел резонный вопрос: а при чем тут вы? Зачем я вам все это рассказываю? — Он пошевелил губами. — А затем, что нам нужна ваша помощь. Без вас нам с ними не справиться. То есть, мы и без вас, конечно, разберемся, но на это уйдет кратно больше времени, чем если мы будем действовать с вами. Подождите возражать, дайте договорить до конца.

Возражать я не собирался, а собирался послать его подальше.

— Вы, как говорится, в завязке. Но вы их хорошо знаете и знаете, как там все устроено. Не думаю, что там принципиально все изменилось. Вы всегда можете сказать, что вам срочно нужны деньги, ну не знаю, на то же лечение или что там еще. И поэтому захотели вернуться. Уверен, что они с радостью примут вас обратно. Точнее, один из них – сами выбирайте, с кем работать. Ну и мы со своей стороны в долгу не останемся. — Он радушно улыбнулся. — Закроем глаза на все ваши прошлые прегрешения. Все касающиеся вас материалы отправим в корзину. — Он щелкнул пальцами. — Мне кажется, это выгодное предложение, как считаете?

— Пятнадцать минут истекли, — повторил я (решил, что не стану его прямо посылать, а то он еще обидится и постарается усложнить мне жизнь).

— Ну, Константин Петрович, — Головко поднял руки. — Ну что же вы? Мы к вам со всей душой. С, так сказать, открытым сердцем. И вы, между прочим, ничем не рискуете. Сами подумайте. Ни в каких контактах с такими, как мы, не замечены, этих контактов просто не было. Ни в каких сомнительных делах не замазаны. Репутация у вас – я имею в виду криминальная – совершенно безупречная. Вы всегда выполняли взятые на себя обязательства, никогда никого не подводили, ну кроме разве что одного раза, с Андроном Прямым, но вашей вины как таковой там не было. Вы идеальный кандидат во всех смыслах.

— У меня срочное дело, — сказал я. — Без всякого преувеличения — вопрос жизни и смерти.

— Эх, Константин Петрович, — сказал майор. — Мы и правда хотим, как лучше. Неужели вам самим не хочется избавить район от этой заразы? Неужели вам не жаль этих несчастных, которых подсадят на иглу такие, как эти ваши Прямой и Вареный?

— Ваши, — все-таки не выдержал и поправил я. — Не мои, а ваши.

Он какое-то время молча смотрел на меня, я – на него.

— А вы знаете, чем занимается ваша бывшая жена? — вдруг спросил он. — Нет?

Я продолжал молчать. Чем занималась моя бывшая, мне было неинтересно, но, учитывая ее характер, нежелание тратить жизнь на работу с восьми до пяти, можно было предположить, что она опять куда-нибудь встряла.

— У нее, Константин Петрович, очень большие проблемы. Она связалась не с теми людьми. С очень нехорошими людьми с очень хорошими связями. Такие не прощают и не отпускают. Думаю, для нее все закончится плохо. Но мы могли бы помочь. Оказать, так сказать, ответную услугу.

Я молчал.

— И у вас ведь такая замечательная сестра, — продолжил он. — Ответственный работник департамента образования. На очень хорошем счету.

У меня внутри все сжалось. Дьявол, не хватало еще, чтобы они впутали сюда и Арину. Вот же мерзавцы. Лично мне они ничего сделать не смогут – в крайнем случае, свалю и вернусь потом, когда все уляжется. Но вот ей они могут жизнь испортить. На бывшую мне плевать – сама встряла, сама пусть и выпутывается, уже не маленькая, есть своя голова на плечах, но Арина…

— И она ведь там, насколько я знаю, не из-за каких-то амбиций, — продолжил Головко. — А именно из-за желания помогать в том числе и таким, кто может попасть под влияние таких, как Андрон или Алик, или, боже упаси, сесть на иглу.

— Пятнадцать минут, — напомнил я, потянул ручку и открыл дверь.

— Куда собрался? — спросил стоящий, оказывается, чуть поодаль Ваня с пистолетом в руке (вот что значит «сорок шесть»). — Савелий Васильевич еще не закончил.

Он нехорошо осклабился.

— Нет, стой. Не трогай дверь. Руки, чтоб я их видел…

Он подошел ко мне, не опуская пистолета, прошарил по карманам.

Вытащил телефон и кастет.

— Это что такое? — он покачал кастетом перед моим носом.

— Пряжка от ремня, — сказал я. — Отвалилась, все никак не отдам мастеру приделать на место.

— Значит, пряжка от ремня, — сказал Ваня, сунул кастет и телефон к себе в карман и велел мне выходить.

Время 8:57, очки системы: 1.

— У меня срочное дело, — напомнил я, но Ваня взял меня за плечо, развернул и толкнул вперед.

Мы прошли между машин, потом под деревьями и снова между машин, поднялись на крыльцо. Ваня топал сзади, Головко я не видел, то ли остался в машине, то ли выбрал другой путь.

Мы миновали «яйцерезку» (высокую, в рост человека гребенчатую вертушку на входе), свернули в коридор, затем почти сразу в помещение. Здесь, кроме двух стульев и лампы на потолке, ничего не было (даже окна). Ваня завел меня в помещение, сразу вышел и закрыл дверь.

Насколько я помнил, процедура задержания проходит совершенно не так. Если я важный свидетель – тем более. Но когда эти товарищи следовали этим процедурам?

Я посидел на одном стуле, потом на втором, затем вернулся на первый.

Когда на часах было 9:54 (очки системы: 0), дверь открылась и на пороге возник майор Головко.

— Прошу прощения за задержку, — сказал он. — Возникли некоторые неотложные дела.

Он вошел с папкой в руках, сел на свободный стул.

— Ну что, Константин Петрович, не надумали? — спросил он, кладя папку на колени.

— У меня было важное дело, — сказал я. — И я все еще могу успеть.

— Важное дело — это хорошо, — сказал майор. — И очень хорошо, что вы как человек обязательный стремитесь выполнять взятые на себя обязательства. Это очень хорошее и полезное качество. Согласны?

Он посмотрел на меня. Раскрыл папку.

— Так, посмотрим, что тут у нас... Самойлова Арина Петровна, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения. Не замужем… Кстати, почему? Очень красивая и достойная женщина. — Он показал мне лист с фотографией Арины. — Никаких приводов, никаких вообще нарушений. Даже штрафов за превышение скорости нет, надо же. — Он с легким удивлением покачал головой. — Высшее образование... Трудовой путь начала в комитете по работе с трудными подростками и дослужилась до руководителя городского центра дополнительного образования...

Он хмыкнул.

— Итак, руководитель центра допобразования. Восемь грамот, из них четыре федеральные, учитель года в номинации «учитель допобразования» в две тысячи двадцать первом году...

Он продолжил перечислять, но я перестал слушать.

На часах было 9:59, до времени «Ч» осталось менее получаса. Из них минимум двадцать минут уйдет на дорогу.

Дьявол, и что делать?

Этот мерзавец меня не отпустит, пока не получит желаемое. А так как он его не получит, значит, не отпустит совсем.

Я сжал кулаки.

И?..

Проломить ему стулом голову, выскочить наружу...

Предположим, голову я ему проломлю, и неважно при этом, насколько хорошо он подготовлен, но вот наружу мне просто так не попасть. Чертова «яйцерезка» блокируется охранником из аквариума простым нажатием на педаль. Окна все с решетками.

Нет, блин, сбежать не получится, да и какой в этом смысл?

— Константин Петрович, — позвал меня Головко, — вы с нами?

Кажется, он звал меня не первый раз. Я посмотрел на него.

— Неужели вы хотите испортить жизнь такому прекрасному человеку? Представляете, какой это будет скандал. Родной брат руководителя центра садится в тюрьму за ограбление.

Я не удержался и фыркнул. Я мог бы рассказать ему о депутатах с судимостями, о чиновниках с родственниками на нарах, но не стал. Он и сам это прекрасно знал. Также как знал, что меня таким не проймешь. Но у него была программа, которую он должен был отработать, и он ее отрабатывал. Он начал с бывшей жены, но, когда понял, что мне на нее плевать, и этим меня не проймешь, переключился на Арину.

Дальше он снова начал говорить о моей несчастной сестре и о том, насколько такой как я может испортить жизнь такой как она, но я снова перестал слушать.

В 10:02 сжал кулаки, в 10:05 их расслабил.

Все, теперь не успеть. Теперь мне так или иначе грозит красный экран, а потом все на хер сначала.

И какого дьявола я поперся этим проклятым путем?

И они ведь специально меня там ждали – этим путем я, когда без машины, всегда хожу на работу. На автобусе доезжаю до базы, а оттуда на «газели» со всеми материалами и инструментами уже на объект.

Я откинулся на спинку, вытянул ноги, расслабился – чего уж теперь. Головко посмотрел на меня с некоторым удивлением, но свой спич не прервал (схему, как я уже упоминал, нужно было отработать).

В 10:21 я встал, потянулся. Прошелся по комнате.

— Константин Петрович, — позвал меня Головко. — Ну что, вы согласны?

Я подошел к нему вплотную, встал, глядя сверху вниз.

Он смотрел спокойно, не ожидая подвоха – какой мог быть подвох от бывшего, а ныне завязавшего лихого парня, который к тому же не хочет подставлять свою сестру?

Я дождался красного экрана, сказал: «Конечно согласен, товарищ майор», и от души врезал ему в переносицу.

Глава 9 часть 1

22 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:56, 14:55...

Хелп: разблокирован.

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Это было как замкнутый круг.

Из которого мне ни хрена не вырваться, как бы я ни пытался.

Чтобы я ни делал, результат был один.

Я с трудом сел на кровати.

Тем не менее нужно встать и сделать то, что я должен сделать.

Мужик на стремянке, наркуши, двое незадачливых вымогателей, Ольга со своим желанием закончить свой земной путь, чертов падающий балкон, чертова собака, ну и что там еще по плану?

И не забыть позвонить Арине.

И потом не забыть позвонить ей еще раз, если мне нужна хоть какая-нибудь помощь.

И не забыть про проклятого кота, какого хрена тому не сиделось на своем излюбленном месте?

И не забыть обойти те места, в которых меня ждут.

Я схватился за голову.

Все это начинало походить на какое-то сумасшествие. Это был не просто бег по кругу, это был бег с препятствиями, притом такими, что ошибка в любой позиции стоила мне жизни. И не надо думать, что это все на самом деле не смерть, а просто перезагрузка. Возможно, так выглядит со стороны, но в реальности все это было более чем по-настоящему.

Я за шкирку выволок себя из постели, произвел все необходимые манипуляции.

Выбрался наружу, стащил пытающегося и все никак благодаря мне не падающего с лестницы мужика, подержал в руках кота.

В машине поговорил с Ариной.

Вырубил поставщиков.

Разобрался с Вазгеном и Гошей, отвез Ольгу.

Снова набрал Арине и получил от нее указание ехать в Дом Пионеров.

Караульный-Сережа пустил нас внутрь.

Здесь я понял, что не в состоянии больше все это терпеть, что еще немного — и я просто взорвусь и или начну делать что-то прямо противоположное задаче, поставленной мне чертовой системой, или просто лягу прямо здесь на пол и никакая сила на свете не заставит меня встать.

— Так, хватит, — мрачно-решительно объявил я, когда Арина закончила свой рассказ и присутствующие выразили свое логичное сомнение. — Ты не будешь рассказывать нам о нигилистах, эволюции и не будешь доказывать нам, что ты ее венец, — я указал на пухлого Антона. — Ты не будешь заниматься перечислением вариантов и сразу перейдешь к главному, а именно — что это все эксперимент ученых, — я кивнул на тощего Игорька. — А ты… — я повернулся к Сереже.

А что он? Ему тоже нужно дать какие-нибудь ЦУ, чтобы не считал себя лучше других.

— Ты будешь слушаться старших.

Какое-то время стояла тишина. Антон смотрел на меня, прищурившись, Игорек — с удивлением. Сережа — вытаращив глаза и открыв рот.

— И никто не станет меня обсуждать или подвергать сомнению мои умственные способности, — подумав, добавил я. — Ну, чё уставились? Да, я здесь уже не первый раз, и некоторые из вас меня изрядно уже утомили.

Я выразительно посмотрел на Антона.

— Ого! — сказала Арина.

Она была удивлена больше остальных.

— То есть, мы что, решили, что это эксперименты ученых? — осторожно спросил Антон.

— Не вы, а он.

Я мотнул головой на Игорька. Антон посмотрел на того с легкой обидой и, кажется, ревностью.

— Он нас разводит, — он повернулся к Арине. — Это такой трюк, да?

Он перевел взгляд на меня и попятился – видимо, понял по моему лицу, что это не трюк и мое терпение на исходе.

— Я перезагружался уже десять раз, — тяжело сказал я. На самом деле, кажется, восемь, но я решил чуть приукрасить. — И мое отнюдь не ангельское терпение на исходе. Решайте прямо сейчас. Вы или поможете нам, или мы уходим. А вы останетесь гадать, правда это была или нет. И будете мучиться этим до конца своих дней.

Последнее, наверное, было излишним, к тому же прозвучало слишком старомодно, по-книжному, но мне было плевать.

— Я знаю, где искать! — первым подскочил Сережа и кинулся к компьютеру.

— Стоять! — рявкнул я, и он замер.

— Слушаться старших, я же сказал.

Я шагнул к нему, взял за плечо и отвел назад.

— Безопасность, Сережа, превыше всего, — сказал я. — Ты же не хочешь, чтобы сюда ворвались люди в масках и с автоматами?

— Ого! — на этот раз сказал Антон, яростно почесал затылок и повернулся к столу. — Я, кажется, знаю, что делать, — сказал он, придвигая себе кресло и садясь за компьютер. — Сейчас попробуем. Значит, говорите, эксперименты ученых?

Он застучал по клавишам. Игорь какое-то время переводил взгляд с него на меня, потом тоже повернулся к компьютеру.

— Ты и правда был здесь уже десять раз? — тихо спросила Арина. — Господи!

Она приложила руки к груди.

— Здесь нет, здесь меньше, — сказал я, решив не уточнять число.

— Господи, — повторила она.

Мы постояли вдвоем, глядя на отчаянно колотившего по клавишам Антона и словно в противовес ему работающего спокойно и совершенно бесшумно Игоря.

— А как это – спасать людей? — шепотом спросил меня Сережа.

Указаний заняться системником он не получил, и стоял рядом со мной и Ариной.

— Нормально, — сказал я – что ответить, я не знал.

К своим чувствам я особо не прислушивался, и мне сложно было выделить что-то кроме усталости и раздражения.

— Я бы тоже хотел, — сказал Сережа.

Я посмотрел на него. Да, на его месте я бы тоже, наверное, этого хотел. Благородный спасатель, этакий рыцарь в белом плаще без страха и упрека. Я вспомнил недовольного мужчину с портфелем, которого я сбивал на землю, бессмысленно таращащихся на меня наркодилеров, испуганного больше моим вмешательством, нежели Вазгеном и Гошей, Димона, Ольгу-самоубийцу, которая даже не узнает меня, если вдруг где случайно увидит, скрывающего раздражение от моего вмешательства рыжего кота и всех остальных.

Снова посмотрел на Сережу, представив, какое бы того ждало разочарование. С другой стороны – с чего я взял, что ему нужна будет чья-то благодарность? Может, он будет делать это не ради нее.

Я сложил руки ладонями вместе.

А ради чего?

А ради чего это делаю я?

Чтобы в очередной раз не сдохнуть, то есть не перезагрузиться?

Может, из любопытства – узнать, что там будет дальше?

Или вообще просто потому что вся моя суть — это движение, и я не могу просто есть и свесить ножки, плыть как бревно, просто лечь и лежать и ждать смерти.

Может, поэтому меня и выбрали? Потому что я не буду лежать и ждать смерти. Потому что никакая сила на свете не заставит меня это сделать. Что я могу сколько угодно себе этим угрожать, но на самом деле никогда этого не сделаю. И они, мерзавцы, кто бы они ни были, это знают.

— У меня есть друг, — сказал вдруг Сережа. — Он очень хороший человек.

Он замолчал, словно не зная, как продолжить.

Я вздохнул – кажется, я догадывался, к чему он ведет.

— Я прошу не за себя, — Сережа повернулся ко мне, приложил руки у груди. — Но он правда очень хороший. Он… он…

Он захлопал глазами. Я увидел, что ресницы у него светлые, брови выгоревшие (как, если он торчит в этом подвале?), а глаза чистые и светлые.

— Он не такой, как они. И он боится кому-нибудь сказать. Потому что они сказали, что, если он кому-то расскажет, они его убьют.

— А очки за него дадут? — спросил я.

— Что? — не понял Сережа. Снова захлопал глазами. — Очки?

— Да, очки, — сказал я. — Баллы. Бонусы.

— Так вы что, ради этого?

В его глазах появилось разочарование.

— А ты думал – ради чего? — я цинично ухмыльнулся. — И у меня, знаешь ли, плотный график. Все расписано по минутам.

Я посмотрел на часы, вспомнил про чертову пробку.

— Кстати, мне уже пора.

— Да, Арина Петровна, — сказал, видимо, услышавший меня Антон. — Вы не ждите. Это надолго. Я как что-нибудь узнаю, сразу вам напишу.

Он коротко повернулся, посмотрел на меня. Хотел что-то сказать, но передумал.

— Подождите, — вдруг сказал Игорь.

Встал, пошарил за монитором, вытащил бумажку и ручку, что-то стал писать, потом отложил, подошел ко мне.

— Дайте телефон, — попросил он.

— Зачем? — спросил я, отдавая ему телефон.

— Вам же нужно как-то узнавать, кого спасать, — сказал он, беря телефон и быстро водя по экрану пальцами.

— В новостях ничего нет, — понял его я.

— И не будет, — Игорь кивнул. — Я вам вбил пару адресов, повесил на быстрый доступ. Это закрытые серверы МВД, на которых есть вся самая свежая информация. Любое сообщение или звонок в службу спасения сразу отражается там.

— А если он снова перезагрузится? — спросил старательно глядящий мимо меня Сережа.

— Да, точно!

Игорь хлопнул себя по лбу, вернулся к столу, принес мне бумажку.

— Ну, это, конечно, поможет, — саркастично сказал Сережа.

— Да блин!

Игорь снова хлопнул себя по лбу. Сережа был прав. Если я снова перезагружусь, у меня не будет ни адресов в телефоне, ни адресов на бумажке.

— Придется вам запомнить адреса, — сказал Игорь. — Но там не сложно.

Он показал мне бумажку.

Я крякнул.

Да уж. Им-то, может, и не сложно, но вот мне…

Запомнить хотя бы один адрес, состоящий, казалось бы, весь из наклонных палочек, цифр и еще каких-то значков, было бы настоящим достижением.

— Если что – возвращайтесь, — сказал Игорь, пожимая плечами. — Напишу заново.

— Хорошо, спасибо, — сказал я, и мы с Ариной вышли в коридор.

— Я даже не подумала, что ты уже мог быть здесь и вообще, — виновато сказала она. — Какой-то кошмар. — Она вздрогнула. — Бедный ты бедный. — Она погладила меня по плечу.

— Переживу, — буркнул я и первым зашагал к выходу.

Зря я, наверное, им рассказал. С другой стороны – а какой у меня был выбор?

Еще этот Сережа. Вообразил меня этаким благородным спасителем.

Я ухмыльнулся. Я никогда таковым не был и становиться не собирался. Да и вообще, мне что теперь – разорваться?

В такси я стал пытаться заучить проклятый адрес, но сильно не преуспел. В пробке ждать не стал, расплатился, вышел и побежал неспешной трусцой. Около подворотни с балконом оказался за пять минут до момента обрушения и смог даже перевести дух.

Очки системы: 9;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков.

По пути по направлению ко двору с чертовой собакой я зашел в магазин взять воды и перекусить и возле этого же магазина подобрал неплохую дубинку. Решил уже, что не стоит все-таки калечить бедное, не виноватое в том, что у него такой хозяин, животное.

Перекусил прямо на ходу.

Не доходя до нужного дома, повязал на рожу платок, перелез шлагбаум. Сидя на лавочке в ожидании собаки, поигрался с активированной стрелкой. Она была именно объемной, не плоской, и указывала направление не только по горизонтали, но и по вертикали.

Потом вышел пузатый хозяин, отпущенная им на длинном поводке собака сделала свою петлю и замерла напротив меня (я уже занял позицию). Я показал ей дубинку и сказал, что пусть только попробует дернуться. Хозяин начал что-то обиженно-возмущенно говорить, но закончить не успел – его чертов питомец рванулся вперед.

Я от души врезал питомцу по спине, так что дубинка треснула, собака взвизгнула, пробуксовав, развернулась и бросилась мимо меня обратно. Размениваться на ответы на угрозы я не стал, молча развернулся и ушел.

В соседнем дворе постоял, снова размышляя о ждущем меня в подворотне наркомане, принципах человеколюбия и помощи оказавшемуся в трудной жизненной ситуации ближнему. Решил, что в эту трудную жизненную ситуацию этот ближний загнал себя сам, я тут ни при чем. И вообще он мне никакой не ближний – я, как уже, кажется, упоминал, терпеть не мог ни алкашей, ни наркоманов, ни прочих подобных. Кто-то считает, что они не виноваты и это болезнь, от которой их нужно лечить, я же считал иначе и спорить ни с кем не собирался. У меня у самого был период, который в полной мере позволил мне ощутить все прелести положения первых и чуть не довел меня до положения вторых, но, слава богу, у меня хватило ума остановиться и взять себя в руки. Не скажу, что это было легко – ни хрена это не легко, и тот, кто скажет, что это легко, первым получит от меня в ухо; но если уж смог такой как я, значит, смогут и другие.

Я решительно свернул в сторону, противоположную стрелке, и примерно через двадцать минут получил новое направление. На подходе к финальному отрезку пути я стащил с себя уже и без того похожую на тряпку футболку и обмотал ей руку

(время 17:28)

Когда я подходил, мужик уже стоял около щитка в стартовой позиции. Я выждал появления красного силуэта и оттолкнул его в сторону.

Очки системы: 38;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков.

— Ты охерел? — повернулся он ко мне, подняв кулаки. — Тебе че надо?

— Уже ничего, — буркнул я, еще раз его оглядел – красный цвет пропал, — развернулся и зашагал прочь.

Выйдя во двор, я встал.

Прогресс был налицо. Еще ни разу я не заходил так далеко. У меня было целых тридцать восемь очков, что давало мне целых тридцать восемь часов. У меня была стрелка, которая в данный момент указывала на юго-запад (ЮЗ). И у меня были адреса, по которым я мог посмотреть все последние происшествия.

Я достал телефон, зашел по первому адресу. Там не было ни про рухнувший балкон, ни про наркомана в подворотне (видимо, первая жертва не стала никуда звонить, а до наркомана еще не добрались). Не было там и о напавшей собаке. Зато там было два ограбления – и оба в Советском районе (одно в аптеке, предположительно, наркоманом, с пострадавшим аптекарем, второе – нападение на водителя «лексуса», когда тот выходил из принадлежащего ему салона красоты). Был еще один утопленник, выловленный в четверть девятого утра, и наезд на пешехода в три сорок пять.

Я постарался запомнить время и адрес ограбления аптеки (водитель «лексуса» ограбление, думаю, как-нибудь переживет) и двинулся по направлению на юго-запад.

Чем дальше я шел, тем сильнее не давала мне покоя одна мысль. Я старательно от себя ее отгонял, делал вид, что не вижу, потом говорил себе, что это не имеет ко мне никакого отношения и я не могу разорваться и спасти всех. У меня график, у меня по направлению стрелки нуждающийся в помощи человек, и мой альтруизм все равно никто не оценит.

Потом резко встал, в голос выматерился, притом так, что от меня шарахнулась проходящая мимо парочка, затем двинулся к остановке. Ехать отсюда было недалеко, пешком я уже сократил расстояние больше чем вдвое. Нужный автобус подкатил почти сразу, я счел это хорошим знаком и перестал себя материть.

На площадке возле входа в Дом Пионеров уже собралась группа гомонящих детей, в вестибюле, слава богу, никого не было. Около двери в подвале я постоял, прикидывая, что делать, если за ней уже никого нет, и могу ли я со спокойной совестью сказать себе, что я сделал все что мог и теперь умываю руки, потом постучал условным стуком.

— Вы? — вытаращил на меня глаза открывший дверь Сережа.

— Давай своего друга, — мрачно сказал я. — То есть, давай всю инфу. Кто, где живет. И про этих мерзавцев тоже давай. А лучше напиши, а то у меня башка не резиновая.

— Я сейчас, я быстро! — радостно заторопился Сережа, впустил меня внутрь, а сам кинулся искать, на чем записать.

— Как дела? — спросил коротко обернувшийся ко мне Антон.

— Пока не родила, — буркнул я. — Нашел что-нибудь?

— Пока ничего, — сказал тот. — Я же говорил – дело небыстрое. Но мы найдем. — Он хлопнул в ладоши. — Они просто еще не поняли, с кем они связались. — Он злорадно рассмеялся. — Когда на дело выходит сам Громовержец. — Он снова рассмеялся, потом ойкнул и стал быстро-быстро водить туда-сюда мышкой.

— Вот, — сказал Сережа, поднося мне вырванный тетрадный лист в клеточку, на котором было несколько строк. — Его зовут Андрей. Андрей Васнецов. Фамилия как у знаменитого художника. А эти, ну те… кто его… Карен и Колян. Ну, я здесь написал. Точного адреса их я не знаю, знаю только улицу и дом, без квартиры. И там еще внизу телефоны. Андрея и Коляна. Карен и Колян — они с одиннадцатого класса. Здоровые оба.

Он показал руками, какие они здоровые.

Я посмотрел в листок.

Адрес Андрея, его телефон. Адреса без квартир Карена и Коляна. Телефон последнего.

— Угу, — буркнул я. — Это все?

— Ну, кажется.

— Где зависают?

— Где – что? — не понял он.

Господи, — я поморщился.

Новое поколение уже что, не знает, что такое «зависают»?

— А, зависают! — понял он.

Достал карандаш, взял у меня листок, что-то дописал.

— Кафе «У Анютки». Ну или у Андрея во дворе.

— А чего им от твоего Андрея надо?

— Да чего-чего. Известно чего. Не понравилось им, как он им один раз ответил. Ну, с тех пор и пошло.

— Денег хотят?

— И денег тоже. И вообще.

— «Крыша» у них есть?

— Чего? — снова не понял Сережа.

Блин, — я посмотрел на него.

Ты вообще откуда такой взялся?

— Ну, кто-нибудь станет за них заступаться? — пояснил я. — В случае чего, мне есть кого опасаться?

— Н-не знаю, — заикнувшись, сказал Сережа. — Да их весь район боится. Они сами за кого хочешь заступятся. Я ж говорю – здоровые оба. Карен — борец, а Колян — боксер, даже, кажется, имеет разряд.

— Ясно, — сказал я, разворачиваясь, чтобы уйти.

Значит, Карен — борец, Колян — боксер, даже, кажется, разрядник. Ну а когда было легко?

— Спасибо, — уже мне в спину крикнул Сережа.

Да пока не за что, мрачно подумал я и закрыл за собой дверь.

Один боксер, второй борец, и про крышу ничего неизвестно. Но если их боится весь район, значит, крыша определенно есть, и не учитывать это нельзя.

Кто там в той части был главным? – я посмотрел на адрес Андрея с фамилией как у великого художника. Улица Кабардинская, дом четыре.

В мое время смотрящим был Леня Стрекот, тот еще тип.

А теперь даже не знаю.

Ладно.

Я сунул бумажку в карман, вышел на улицу и, игнорируя направление стрелки, зашагал влево.

Глава 9 часть 2

Очки системы: 37;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы получить очки, спасите кого-нибудь.

Я встал на углу, оглядел двор.

Здесь жили Карен и Колян. Вряд ли они были сейчас здесь, но адрес был по пути, и я решил заглянуть.

Двор был обычным – справа огороженные кирпичной стенкой мусорные баки, около которых выстроился ряд машин, дальше детская площадка, за которой прямо на траве стояли еще машины.

Время было 18:15, почти все лавочки у подъездов были заняты, но никого похожего на двух кошмарящих район жлобов на них, а также во всем дворе, не наблюдалось.

Я двинулся вперед прогулочным шагом, поглядывая по сторонам. По пути сюда стрелка сменила направление с юго-запада на юго-восток, но я решил уже придерживаться плана и не обращать на нее внимания. Ничего примечательного не увидел, вышел в соседний двор, а из него в следующий, где как раз жил Васнецов. Обоих клиентов увидел почти сразу и почти сразу понял, что это они. Оба действительно здоровые, только один грузный и с животом – видимо, борец Карен, второй мускулистый, видимо, боксер-разрядник Колян.

Их жертва была там же, стояла напротив них, опустив голову. Никакой экзекуции вроде бы не происходило (да и вряд ли они бы рискнули это делать в его дворе, да еще у всех на глазах), но вид у обоих был угрожающим.

Я прошел еще вперед, занял место на лавочке, на другом конце которой сидела сухонькая старушка. Решил подождать-посмотреть, что будет дальше. Может, удастся, как говорится, совместить приятное с полезным и заодно подзаработать очков.

Стрелка, впрочем, упрямо показывала на юго-восток, что было примерно на девяносто градусов правее наблюдаемой мной троицы, так что, скорее всего, никакие очки здесь мне не светят.

Колян что-то громко сказал, и они с Кареном загоготали.

Андрей вжал голову в плечи, отступил. Карен что-то рыкнул, и Андрей вернулся на место. Я подумал, что в его ситуации Андрею давно стоило что-нибудь предпринять. Если не можешь сам, скажи тем, кто может. Какого хрена вот так стоять, покорно опустив голову?

— Его друзья? — вдруг проскрипела старушка, кивая на троицу.

Это был то ли вопрос, то ли пояснение.

— Наверняка лучшие, — с сарказмом сказал я.

Она ничего не ответила, снова отвернулась.

Тогда я встал и неторопливо зашагал к этим «друзьям».

— Здорово, Андрюха! — радостно объявил я, подходя и хлопая Васнецова по спине. — Как жизнь? Сто лет тебя не видел.

Он испуганно обернулся, затравленно посмотрел на меня.

— Я гляжу, вырос, и усы отпустил.

Андрей был темноволосым, над верхней губой у него виднелся темный пух.

— А это кто? — я повернулся к Коляну с Кареном. — Твои друзья?

— Д-друзья, — неуверенно сказал он.

— Лучшие, — переглянувшись с Кареном и гоготнув, сказал Колян.

— Очень хорошо, когда у человека есть друзья, — громко объявил я. — Особенно лучшие. Да, Андрюха?

Я снова хлопнул его по спине. Он еще сильнее втянул голову в плечи, я даже испугался, что он сейчас заплачет.

— Знаешь что, Андрюха, — сказал я, понижая громкость. — Иди-ка ты домой. Нам с твоими лучшими друзьями нужно пообщаться.

Он неуверенно посмотрел на меня, потом на двоих лучших друзей.

— Иди-иди, — сказал я. — Я разрешаю.

— Мы вообще-то еще не закончили, — без всякой пока интонации, но уже явно начиная понимать, что происходит, сказал Карен.

— Да, у нас как раз началось самое интересное, — гоготнув, добавил Колян.

— Пошел, — я взял Андрея за плечи, развернул и толкнул в сторону дома. — Давай-давай, — подбодрил я его. — И можешь к ним больше не возвращаться. Они больше не твои лучшие друзья. И вообще не друзья.

— Ну вот, такую беседу испортил, — обиженно сказал Колян.

— Ну и че дальше? — все тем же тоном спросил Карен.

Он сидел спокойно-расслабленный, совершенно уверенный как в себе, так и в товарище. Его можно было понять. Я был легче любого из них раза в полтора и не производил впечатление человека, представляющего угрозу для таких, как они.

— Ну че, парни, — сказал я. — Скажу коротко. Вы отколебетесь от него. А я не трону вас. Понятно?

— Ого! — сказал Колян, хрустнув кулаками. — Звучит грозно! Как думаешь, Карен?

Карен не ответил, внимательно меня оглядел. Судя по всему, в этой паре больше мозгов было у него. Он не торопился с ответом, пока до конца меня не оценил.

— Я испугался, а ты? — продолжил Колян. — Нет, правда. У меня даже руки затряслись. Смотри.

Он вытянул мускулистую руку.

— Я думаю, ты идешь на хер, — наконец, сказал Карен. — Ты вообще знаешь, кто мы такие?

Я вздохнул.

Нет, может, мозгов у него было и больше, но явно недостаточно. С другой стороны, какой реакции я ожидал? Что они пообещают мне его не трогать, а еще лучше посыпят голову пеплом и отправятся в монастырь замаливать грехи?

— Слушай, он прямо грозный боец, ты погляди, — продолжил Колян. — Откуда такой интересно взялся?

Я подумал, что донести простую мысль до некоторых можно только одним способом, другие они не понимают, сделал движение, словно собирался стряхнуть с колена пыль, схватил Коляна за ноги и опрокинул назад. Тот, взмахнув руками, упал, тут же вскочил, бешено вращая глазами.

Карен к этому моменту уже тоже вскочил, готовый броситься на меня. На своем ковре он, может быть, и был хорош, но здесь был не ковер, и правил здесь тоже никаких не было. Через мгновение он, получив ногой в пах, оседал на землю, и я повернулся к Коляну. Боксер – это серьезный противник, самый серьезный из всех тех, кто занимается каким-либо видом единоборств (кто бы и что ни говорил), и недооценивать его было нельзя.

Колян нанес пару ударов, я увернулся. Он понял, что легкой победы не будет, и затанцевал, двигаясь полукругом.

Я какое-то время позволил ему покрасоваться (тем оглушительнее будет поражение), потом, пропустив его очередной удар над головой, врезал ему в горло под подбородок.

Он захрипел, схватился за горло, я, не делая паузы, отвесил ему несколько смачных оплеух, затем сделал подножку и свалил на землю.

— Че, страшно? — спросил я его, наклоняясь. — Не бзди, горло твое цело. Ты полежи, подыши. И подумай над тем, что я сказал. Еще раз тронете парня, я вам, ублюдкам обоим, повырываю сердца. И это не фигура речи, я действительно это сделаю.

Я сделал паузу, а потом заорал ему в самое ухо:

— Ты, сука, понял?!

— Я понял! — проскулил он. — Все, не надо, не бей!

— А ты?

Я повернулся к Карену, повторил уже с ним. Тот тоже сказал, что он понял.

Я постоял над ними, размышляя над тем, действительно ли они поняли, или я все-таки был недостаточно убедителен и нужно усилить эффект, потом решил, что с них, пожалуй, достаточно, и зашагал прочь со двора. Там завернул в какой-то крохотный магазинчик в подвале, купил минералки, с наслаждением выпил почти полбутылки, затем зашагал по направлению на юго-восток.

Идти пришлось долго, я пересек границу районов, потом прошел почти весь Советский, а стрелка все смотрела вперед. На границе Советского я присел передохнуть на лавочку в сквере и некоторое время смотрел на проезжающие мимо машины.

Дело я сделал, эти двое как будто бы все поняли, если не поняли, придется потом повторить. Их крыши скорее всего бояться не стоило, вряд ли она у них вообще была. Если бы была, они бы мне об этом сообщили. Может, не сразу, но после того, как оказались на земле, уж не преминули бы упомянуть.

Я сказал себе, что, если выживу сегодня, завтра постараюсь забрать из ремонта машину, пусть ради этого мне придется заплатить еще столько же, во сколько обойдется ремонт. Пешком особенно не набегаешься, любой общественный транспорт мне особо не помощник, такси мне тупо не по карману, всякие велосипеды с самокатами (как я уже говорил) не для меня.

Я вдруг подумал, что, имея возможность перезагрузки, вполне могу попытаться подзаработать, потом в красках представил доступный мне способ этой перезагрузки, и желание подзаработать резко пропало. Тень от дерева сместилась, я оказался на солнце, и это послужило хорошим поводом для того, чтобы встать и двигаться дальше. Стрелка провернулась в обратную сторону, когда я прошел узкий, словно сплюснутый с двух сторон двумя близко поставленными пятиэтажками, двор. Эти места в отличие от оставленных позади после Советского района я уже знал, отсюда до моего дома было минут пятнадцать-двадцать пешего хода.

Я вернулся в начало двора, потом снова зашагал вперед, глядя на стрелку. Около примерно пятого по счету подъезда она качнулась вправо, и я свернул к распахнутой настежь двери.

Я в общем-то так и думал, что она укажет сюда, потому что именно из окон квартиры этого подъезда доносились пьяные голоса и грохот то ли роняемой, то ли швыряемой посуды.

Только пьяных разборок мне не хватало.

Я подавил желание развернуться и уйти.

Я уже отказался помогать сегодня одному наркоману, но здесь, видимо, все-таки придется сделать исключение.

Перед дверями квартиры, за которой голосили и швыряли посуду, стрелка провернулась и заколебалась по широкой амплитуде, центр которой находился все-таки прямо передо мной. Надежда на то, что клиент находится все-таки в другой квартире, растаяла окончательно.

Я постоял, чувствуя знакомый с детства прогорклый запах жилища алкоголиков. Достал отмычки – с одной стороны, нехорошо входить без спроса хозяев, с другой стороны, видеть и объясняться с пьяными рожами мне совершенно не хотелось.

Они скандалят на кухне, авось не увидят.

Внутри царила полутьма, к запаху прогорклого примешался запах лежалого белья и кошачьей мочи. Правая сторона и без того крохотной прихожей была завалена каким-то жуткого заскорузлого вида тряпьем, дверь в зал впереди отсутствовала, и в проеме виднелись торчащие ноги в мужских ботинках.

Кухня была слева.

Я осторожно выглянул.

Двери в кухне тоже не было, за крохотным квадратным столом сидели три бабищи.

Две рыхлые, массивные, в каких-то непонятной расцветки халатах, третья еще больше первых двух, тоже в халате и с намотанным на голову полотенцем. Последняя сидела в торце, прислонившись к боковой стенке холодильника (ко мне лицом), одна сидела сбоку стола, и последняя – напротив первой (ко мне спиной).

Все были уже изрядно поддавшие.

— Я тебе, падла, сказала, чтобы ты на него даже не смотрела, — говорила сидящая слева. — Говорила я тебе или нет?

— Говорила, подтверждаю, — громогласно объявила баба в «чалме» из полотенца и грохнула об стол кулачищем.

К кому именно она обращалась, было непонятно.

— А ты мне что обещала? Обещала, ведь так?

— Обещала, подтверждаю, — снова сказала баба в «чалме».

— Так какого хера он там сейчас лежит? — завопила левая баба, схватила со стола и зажала в руке нож.

Я напрягся – кажется, сейчас это случится, но силуэты всех троих были пока без подсветки.

— Какого, я тебя спрашиваю? — она стукнула по столу кулаком с зажатым в ней ножом, повернулась и воззрилась на сидящую ко мне спиной.

— Убью, с.чка, — пообещала она, поднесла руку с ножом к уху сидящей ко мне спиной. — Зарэжу, — почему-то с грузинским акцентом добавила она.

Я смотрел во все глаза, не понимая, почему нет силуэтов. Потенциальные кандидатки были, орудие будущего преступления тоже присутствовало – было извлечено на свет и готово быть пущенным в дело.

Меня они не видели. Садящееся левее окна солнце заливало кухню лучами, плюс у них был зачем-то включен верхний свет, а там, где я стоял, было темно, как в погребе.

— Тварина ты, — сказала держащая нож. — Тварина и есть.

В этот же момент ее силуэт подсветился красным, а сидящая ко мне спиной взяла в левую руку бутылку.

Я не раздумывая двинулся вперед и успел поймать ее за руку в тот момент, когда бутылка почти опустилась на голову сидящей слева подружки.

— О, молодой человек, — удивленно повернулась та в мою сторону – похоже, она даже не заметила только что грозившей ей опасности.

Очки системы: 41;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Статистика: получено 5 очков.

— И какой красивый, — ее губы растянулись в улыбку. — Молодой человек, вы, наверное, бывший военный?

Я все-таки отобрал бутылку, подумал (подсветка пропала) и швырнул ее в мусорное ведро.

— Леша? — воззрилась на меня баба в чалме. — Ты что ли?

— Угу, — буркнул я, поворачиваясь, чтобы уйти.

Надо же – спас какую-то алкоголичку от нанесения среднего вреда здоровью. Средний вред это что – легкое сотрясение? Пара-тройка швов?

— А ну стой! — гаркнула вдруг бывшая жертва, и в этот же момент мой бок обожгло огнем.

Я резко повернулся.

Вот же стерва!

— О! — сказала «стерва», удивленно глядя на сжимаемый в руке нож, по которому стекала, кажется, моя кровь.

Я едва удержался, чтобы не вытащить бутылку из ведра и не проломить ей голову. Вырвал торчащий из бока нож, зашвырнул под кухонную тумбу. Яростно сплюнул и во избежание осложнений выскочил из кухни.

Лежащий в зале мужик спал, прижимая к себе какие-то тряпки.

Я задрал футболку, посмотрел.

Чтоб ей провалиться. Сколько раз зарекался не связываться и даже не подходить ни к пьяным, ни к наркушам.

Я в голос выругался.

Зарекалась, как говорится, свинья апельсины не жрать.

Лезвие вошло горизонтально, у самого края, пробило тело насквозь. В целом, кажется, ничего смертельно опасного, найти бы только, чем остановить кровь.

Я покружился по обеим комнатам, но на все, что я нашел, было даже страшно смотреть, не то чтобы брать в руки или тем более прикладывать к ране. Подобия аптечки также не наблюдалось, а заставить меня прикоснуться к буквально заросшим грязью ручкам шкафов не заставила бы даже угроза немедленной смерти.

Я плюнул, стащил футболку, скатал и прижал к боку. Напоследок заглянул в кухню – все трое как ни в чем не бывало продолжали сидеть за столом, баба в чалме как раз разливала по стаканам водку.

Вышел на площадку, потом спустился к подъезду.

Здесь дал себе клятву никогда и ни при каких обстоятельствах более не приближаться ни к пьяным, ни к наркоманам и, игнорируя указывающую на северо-восток стрелку-указатель, потопал к дому.

Спасаемые подождут, решил я. Пусть скажут спасибо своей так называемой коллеге. И все претензии потом предъявляют уже ей. Я в любом случае не могу разгуливать по городу в таком виде, да еще и истекая кровью.

Я подумал, что очень иронично будет закончить цикл именно таким образом – умерев от потери крови из раны, нанесенной спасенной алкоголичкой. Это будет просто апофеоз всему.

Впрочем, смерть по такой причине мне явно не грозила – футболка хоть уже и вся пропиталась кровью, но до дома мне оставалось всего ничего. Встречающиеся мне прохожие по большей части не обращали на меня внимания. Подумаешь, человек с окровавленной тряпкой у бока, с промокшими уже от крови джинсами, оставляющий после себя кровавые пятна. Видимо, в их мире это было в порядке вещей.

Я вывернул в свой двор, когда заходящее солнце красиво вызолотило верхушки торчащих выше крыш тополей. Ключ к магнитному замку домофона поднести не успел – дверь сама распахнулась.

— О! — сказала выступившая мне навстречу женщина. — С вами все хорошо?

Она была невысокая, крепкая, с собранными в хвост волосами, чем-то похожая на Маргариту Сергеевну, только лет на пятнадцать моложе.

— Со мной все отлично! — жизнерадостно улыбаясь, сказал я. — Небольшая производственная травма. Ерунда. Само пройдет.

— Ну-ка дайте, — сказала она.

Твердо взяла меня за плечо, останавливая, а другой рукой берясь за то, что было недавно футболкой.

— Давайте-давайте, — повторила она. — Не бойтесь, я врач.

Я позволил ей отнять футболку и посмотреть.

— Это что же у вас за производство, позвольте спросить? — спросила она.

— Пищевое, — подумав, соврал я.

— Оно и видно, — она хмыкнула. — Это нож? Вижу, что нож. Так, ну-ка пойдемте.

Она взяла меня за руку с футболкой, прижала ее к ране.

— Я живу на четвертом, — сказала она. — Дойдете?

Я фыркнул, как бы показывая, что данный вопрос вообще неуместен.

— А почему я вас не помню? — спросил я, когда мы очутились на третьем.

— Понятия не имею, — сказала она. — Я жила здесь задолго до того, как вы вселились.

— Неужели?

Я коротко повернулся посмотреть на нее. Впрочем, я мало кого знал из соседей. Утром рано на работу, поздно вечером домой. Если работы не было, просто сидел дома.

— Но вы со мной всегда здороваетесь, — сказала она.

Я чуть не споткнулся.

Здоровался я со всеми без исключения, так что здесь ничего удивительного не было. Но почему я не помнил ее?

— Может быть, вы не узнали меня, потому что обычно я одеваюсь по-другому, — предположила она, открывая дверь и запуская меня внутрь.

— Я испачкаю вам все своей кровью, — предупредил я.

— Проходите на кухню, — велела она, захлопнула дверь и скрылась в ванной.

Оттуда зашумела вода, потом она вышла и принесла с собой объемную аптечку.

— Нож, конечно же, был грязный, — сказала она.

— Ну, у нас не очень чистое производство, — сказал я. — Откуда у вас такая замечательная аптечка?

Аптечка у нее и правда была замечательная – раскладная, с несколькими уровнями, множество кармашков. Она выглядела как нечто среднее между докторским чемоданчиком и раскладным кейсом рыбака.

— Я же доктор, я же, кажется, сказала, — сказала она, быстро протирая меня смоченной из какого-то пузырька ватой.

— Психотерапевт? — спросил я.

— Хирург, — сказала она.

Я невольно залюбовался ее красивыми сильными пальцами.

— Думаю, внутренние органы не задеты, но настоятельно рекомендую вам все-таки сделать КТ, — сказала она. — Впрочем, думаю, вы в любом случае этого делать не станете.

Она извлекла из одного из кармашков аптечки степлер, вставила в него распечатанную обойму, в несколько движений скрепила края порезов вместе. Потом приложила к моему боку сложенный в несколько раз бинт, закрепила его пластырем.

— Скобы саморассасывающиеся, — сказала она, — но послезавтра снова зайдите. Вечером, примерно в это же время.

Она достала блистер таблеток, подумала, достала еще один.

— Антибиотик, — пояснила она. — На всякий случай. По одной два раза в день. Пять дней. Понятно?

— Понятно, — сказал я, принимая от нее таблетки. — Сколько я вам должен?

— Нисколько, — сказала она. — Считайте это соседской услугой.

— А если у меня случится еще одна травма? — спросил я. — Можно мне тоже прийти?

— Опасная у вас работа, как я посмотрю, — сказала она. — Прийти-то вы можете, но учтите: я не волшебник и от ножа в печень помочь не смогу.

— Ну, наше производство не настолько опасное, — сказал я, оглядывая бок. — Думаю, что такого не случится.

Мы встали одновременно, и пару мгновений стояли – она не могла обойти меня, я не мог обойти ее. У нее были серые глаза с едва заметными крапинками, прямой нос с едва заметными веснушками и сухие потрескавшиеся губы. Отошли в сторону мы тоже одновременно, она сделала приглашающий жест, я прошел мимо нее в прихожую.

— Спасибо, — сказал я еще раз. — Считайте, что я ваш должник.

— Захлопните сами дверь, — сказала она, прошла мимо меня и скрылась в зале.

Я вышел на площадку, захлопнул дверь, стал спускаться по ступенькам.

Нет, я, конечно, всегда знал о своей привычке не обращать внимания на рядом живущих людей и о своей плохой памяти на лица, но чтобы не заметить ее?..

Я спустился к себе, собираясь перевести дух и отправиться дальше, но стоило мне опуститься на диван, как я почувствовал себя так, как будто из меня высосали все силы. То ли из-за раны, то ли просто кончился резерв отведенных мне сил. Я сказал себе, что чуть-чуть передохну, а потом встану и двинусь дальше, буквально на одно мгновение закрыл глаза, а когда снова открыл, было уже темно. Я вскочил, посмотрел на часы – было 23:59.

Очки системы: 34;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: до завершения цикла осталась 1 минута. Для перезапуска цикла не хватает 66 очков.

Я успел подумать о том, что еще за перезапуск, для которого не хватает 66 очков, успел даже подумать, что получается, для него нужна ровно сотня этих самых очков (34+66), потом экран мигнул, погас, и я провалился в сон.

Глава 10

23 июня

Очки системы: 34;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: начат новый цикл.

Я резко сел на кровати. Первым делом посмотрел в телефоне дату и время.

23 июня 8:00 утра.

Кажется, я, наконец, выжил и перенесся в следующий день. Это было похоже именно на перенос или перезагрузку. В 12:00 ночи меня тупо вырубило, и в себя я пришел ровно через восемь часов.

Интересно, что было в промежутке?

Я спал? Или был в отключке?

Я потянулся, решил, что подумаю об этом потом. Чувствовал я себя свежим и бодрым, хоть сейчас бросайся в бой.

Очков системы было все еще 34, как и вчера вечером, значит, за эти восемь часов они не списались. Я вспомнил вчерашнее сообщение о перезапуске, полез в «хелп». В нем появился новый пункт 11.1.

«При необходимости вы можете перезапустить цикл, при этом ваши навыки (умения) и очки сохранятся. Стоимость перезапуска одного цикла — 100 очков. Перезапуск возможен в рамках одного (текущего) дня».

Отлично.

Я снова потянулся, слез с кровати. Значит, если что-то мне не понравится, я могу перезапустить цикл, но сделать это в рамках одного дня. То есть, до истечения текущего дня я могу перезагрузиться заново и без потери всех полученных умений и очков. И это будет стоить мне 100 очков.

Я еще раз перечитал «хелп», чтобы убедиться, что понял все правильно.

Потрогал залепленный бок – кажется, с ним все было в порядке, прошлепал в ванную, потом на кухню.

День был новый, бутерброд я съел вчера, больше в холодильнике, кроме пары луковиц, единственного яйца (кажется, лежащего там с нового года) и сморщенной, прилипшей к дверце холодильника пачки майонеза, ничего не было.

В животе призывно заурчало.

Я поставил чайник (во всяком случае, заварка и сахар у меня были) и стал планировать дальнейшие действия.

Стрелка у меня есть, и прямо сейчас она указывала строго на север, значит, без очков я так или иначе не останусь. Можно будет поднакопить еще и взять второй уровень, и тогда стрелка будет указывать не просто на стороны света, а точное направление. Или попробовать навык времени до следующей трагедии. А еще лучше — подсказки возможных вариантов нейтрализации – интересно, как это вообще выглядит?

— Подсказки

(1 – какое событие, 2 – точное указание жертвы до наступления события, 3 – наличие/количество нежелательных свидетелей).

Ну, про позицию 1 понятно – я буду знать, что произойдет, и мне не придется гадать. Позиция 2 тоже полезная – видеть будущую жертву до наступления события (видимо, еще до подсветки) и не пытаться угадывать, к кому бежать. С третьей не очень пока понятно (и пояснений никаких нет, придумали бы, что ли, службу поддержки). Хотя нет, кажется, понятно. Полезно знать, были ли свидетели и сколько их, чтобы понимать, насколько сильно ты засветился (полезно для таких, как я, предпочитающих оставаться в тени).

Чайник вскипел, я заварил чай прямо в стакане. Насыпал сахара две ложки, потом подумал, что будет чересчур сладко, отлил воды и долил новой.

Ладно, с планом моих действий пока все понятно. Двигаемся по указателю, делаем дело, потом двигаемся дальше, и так, пока не наберется количество очков, которое позволит мне получить новые умения.

Проще простого.

А что у нас с планом действий, например, таких как майор Головко?

Или господа Ринат с Михеем?

У них же тоже есть план, в котором мне отведено почетное главное место.

Я, стараясь не топать, прошел в прихожую, приложил ухо к двери. Ничего постороннего не услышал. Поковырял ногтем сто лет назад выбитый и заделанный туго свернутой клеенкой дверной глазок – он бы мне сейчас очень пригодился.

Прошел к окну, выходящему на заднюю сторону дома, выглянул. Снаружи, кажется, никого и ничего постороннего – ряд кустов, деревья справа и слева, сразу за кустами асфальт тротуара, за ним так называемая зеленая зона, потом проезд соседнего дома и, собственно, сам дом.

Дьявол, я что теперь так и буду выходить через окно?

Кстати, про выходить, то бишь ходить, сиречь перемещаться.

Я вернулся на кухню, взял телефон, стал искать номер автосервиса – если я так и буду бегать пешком, скоро мои ноги сотрутся до самого основания. Мне нужна была моя машина и нужна была немедленно.

Номер я нашел, но нажать вызов не успел – телефон зазвонил.

— Самойлов Константин Петрович? — спросил с того конца усталый мужской голос.

— Не нужно, — сказал я, намереваясь нажать сброс – и какого дьявола я вообще ответил, ведь понятно, что это очередные, мать их, «сотрудники банка» или «служба безопасности».

— Я капитан Панов, не кладите, пожалуйста, трубку, — продолжил говоривший.

Занесенный мной палец замер – не похож был этот капитан на сотрудника банка.

— Самойлова Арина Петровна — ваша сестра? — спросил он.

— Да, — сказал я, и внутри у меня вдруг все сжалось.

— У меня для вас неприятная новость, Константин Петрович. С вашей сестрой произошел несчастный случай. Вам необходимо приехать в морг для опознания.

— Чего? — мне показалось, что я ослышался.

В ушах зазвенело, все звуки отдалились.

Он говорил что-то еще, что-то об утечке газа, приезде скорой, которая уже помочь не смогла, назвал, кажется, адрес морга, но я уже почти не слышал.

Это было невозможно, такого просто не могло быть. Мы же виделись с ней только вчера и дважды говорили по телефону. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, говорила, какой я бедный.

— Константин Петрович, — сквозь звон в ушах прорвался ко мне голос капитана.

Кажется, он звал меня уже не первый раз.

— Да? — просипел я.

— Не забудьте, пожалуйста, документы.

— Не забуду, — сказал я и, не отключаясь, осторожно, так, словно он мог взорваться, положил телефон на стол.

Какое-то время тупо смотрел на чайник, не понимая, почему под ним не горит огонь, ведь я хотел его вскипятить и заварить чай. Встал, взял чайник, переставил на другую конфорку, побольше, и потом еще какое-то время смотрел на обожженную ладонь.

Утечка газа, вспомнил я, но не вспомнил, с чем это связано.

Утечка у меня?

Я наклонился, понюхал — нет, газом не пахло.

Тогда у кого?

А, мне только что кто-то звонил.

Какой-то черт по фамилии Панов. Говорил про утечку, про приезд не успевшей скорой, приглашал, кажется, в морг.

За каким хреном мне в морг?

Что я там забыл?

Я увидел чашку с заварившимся чаем. Оказывается, я его уже заварил. И даже положил сахар. Чересчур много положил – я поморщился и вылил содержимое чашки в раковину.

Итак, мне звонил некто Панов и приглашал в морг.

Ну что же, отлично! Это не хуже и не лучше моего обычного, когда я без работы, дня.

В морг так в морг, почему бы и нет?

Я прошел в комнату, оделся, в прихожей обулся.

Открыл дверь, вышел на площадку.

Она была пуста.

Почему она могла быть не пустой и к каким бы последствиям это привело, я не помнил, но то, что она пуста, было определенно неплохо.

Я спустился на один пролет, выглянул наружу.

На проезде справа от подъезда стояла машина. Машина была знакомой, где-то я ее уже видел. Кажется, даже на ней ездил, точнее, меня на ней возили. Двое, один с пистолетом, второй вежливый обходительный, я в самом конце разбил ему лицо вдребезги.

Почему разбил, если он такой вежливый и обходительный, я тоже, впрочем, не помнил.

Встречаться с сидящими в машине мне было нежелательно, в этом, несмотря на общие провалы в памяти, я был абсолютно уверен, поэтому я вернулся обратно в квартиру и выбрался наружу через уже привязанную к батарее веревку (когда и зачем я успел ее привязать?).

Мне нужно было в морг, в котором меня будет ждать тоже вежливый, хоть и довольно усталый капитан Панов, а попасть туда можно было или на автобусе, или на такси. Я проголосовал за второй вариант, зашагал к магазину, параллельно вызывая по телефону такси.

Рыжий сидел сегодня снова у самого магазина, и, как обычно, даже не посмотрел в мою сторону. Я подумал, что он неблагодарная рыжая сволочь, но почему именно неблагодарная (почему сволочь – понятно), вспомнить почему-то не смог.

Такси подъехало как раз тогда, когда я дожевал купленный в магазине шоколадный батончик.

Я сел и всю дорогу смотрел на проплывающие мимо дома. Я уже и забыл, какой у нас, оказывается, мрачный и унылый город. Его не спасали даже цветущие деревья и свежая молочно-зеленая листва, ни новенькие свежеотремонтированные, особенно в части Центрального района, фасады домов.

Дрянь, а не город. И люди в нем дрянь. Не могут жить спокойно, обязательно им нужно что-то делать, притом такое, что нормального человека даже при одной мысли об этом стошнит, и еще такое, что обязательно сделает хуже другим. Потребность, что ли, у них такая. Если ближнему плохо, значит, мне хорошо. И значит, чтобы мне было еще лучше, ближнему должно быть, соответственно, хуже. В идеале — совсем плохо. Так, чтобы ближний этот взвыл и полез на стенку. А уже если таких ближних не один, а несколько, а еще лучше – много, то тут вообще, как говорится, жизнь, можно сказать, удалась. Ты состоялся и как человек, и как личность. Всех, так сказать, победил, поставил раком, отымел — и вот теперь тебе хорошо.

Вот, например, эти двое вчера, «лучшие друзья» того безобидного парнишки. Какого хрена им от него вдруг понадобилось? Ведь не деньги им были нужны и не какие-то услуги, может быть даже, упаси господи, интимные, а именно притащиться вот так вот к нему во двор и затем упражняться на нем, ублажая свое поганое гнилое нутро.

И ведь я даже могу понять таких, как Вазген с Гошей (имена сами выскочили на поверхность), сам когда-то чуть не стал таким же. Могу даже понять этого тупого жлоба с собакой – ну жлоб он и есть жлоб, не воспитали его в свое время папа с мамой, не объяснили, что такое хорошо, а что такое плохо… Да я даже могу понять того наркомана с ножом, с трудом, но могу (понять, но не принять), но тех двоих я понять не могу.

Да, дрянь люди.

Говно.

— Что? — спросил я повернувшегося и уже, кажется, какое-то время смотревшего на меня водителя.

— Приехали, говорю, — тихо, даже как-то ласково, так, словно говорил с сумасшедшим, сказал он.

— Супер, — сказал я, протянул ему деньги и вышел наружу.

Оказался прямо перед шлагбаумом, рядом с которым была открытая настежь калитка. От калитки вглубь участка рядом с дорогой тянулась бетонного мощения дорожка, заканчивающаяся у одноэтажного, отделанного мелкой прямоугольной (еще советских времен) плиткой здания.

У входа в него стояли две женщины.

При виде меня одна двинулась в мою сторону.

Это оказалась тетя Катя. А оставшаяся на крыльце, значит, была Марина, ее дочь и моя троюродная сестра (тетя Катя была двоюродной сестрой нашего с Ариной отца).

Глаза у нее были заплаканные, в руке был платок.

— Отравление газом, ты представляешь? — всхлипнув и сделав попытку меня обнять, сказала она.

Отравление — кого? — хотел спросить я, но почему-то не рискнул.

— Вода залила огонь, пошла утечка, а она в это время уже спала, — продолжила она. — А я ей говорила – купи электрочайник. Сколько раз я ей это говорила?

Я снова хотел уточнить, кому это — «ей», но снова не решился.

Она снова сделала попытку меня обнять, и снова у нее не получилось.

Не люблю я всех этих обнимашек, и тем более не люблю, когда это делают те, кто мне неприятен. Тетя Катя, так же как и Марина, были мне неприятны. Всегда они появлялись вдруг тогда, когда случалось что-то плохое, или плохое случалось, когда они появлялись.

— Мне позвонила тетя Варя, ее соседка, — продолжила тетя Катя.

— Где капитан Панов? — спросил я.

— Капитан — кто? — переспросила она.

Я обошел ее, двинулся к входу в морг, она засеменила следом.

Мне нужно было встретиться с капитаном, и не было ни времени, ни желания заниматься пустыми и непонятными разговорами. Непонятно было вообще, зачем здесь тетя Катя и Марина, какого хрена им нужно. Вызвали меня одного, их же никто, кажется, не приглашал.

— Прими мои соболезнования, — сказала Марина, когда я приблизился.

Глаза у нее тоже были красные и мокрые, в каждой руке было по платку.

Какие еще соболезнования, ты вообще о чем? — хотел спросить я, но не успел. Дверь открылась, и в проеме появился человек в полицейской форме с четырьмя звездочками на погонах.

— Вы, наверное, Константин Петрович? — спросил он, и, когда я кивнул, жестом пригласил меня следовать за ним.

Внутри было прохладно, даже холодно, пахло какой-то дезинфекцией, чуть-чуть лекарствами и почему-то корвалолом. Мимо нас прошла, закрыв лицо руками, какая-то женщина в сопровождении высокого мужчины почему-то в шляпе.

— Я постараюсь вас сильно не задерживать, Константин Петрович, — на ходу сказал Панов. — Если хотите, могу потом ознакомить вас с предварительными выводами, но рекомендую сделать это потом, не сегодня. В целом ничего криминального, обычный несчастный случай.

С какими выводами он собрался меня знакомить и что за несчастный случай, я не знал и спрашивать не стал. Мы остановились у широкой однопольной двери.

— Вы готовы, Константин Петрович? — спросил меня он.

— Готов, — сказал я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

Мне было неприятно здесь находиться, и хотелось побыстрее уйти.

Он открыл дверь, пропустил меня вперед.

Откуда-то сбоку вышел крупный мужчина в темно-зеленом халате, и мы вместе с ним подошли к металлической стене. Он выдвинул из стены огромный ящик, на котором лежало что-то длинное, накрытое глянцевой тканью, откинул край этой ткани.

Какое-то время я стоял, глядя на то, что было под тканью, и силясь понять, почему я вижу перед собой свою сестру Арину. Какого дьявола она тут забыла и зачем позволила уложить себя на эту чертову полку и засунуть в этот проклятый холодильник (да, металлическая стена была, оказывается, стеной холодильника). Почему она лежит неподвижно, с закрытыми глазами? Она что, мать ее, спит? Мало того, что забралась в холодильник, так еще и уснула…

— Это она? — негромко спросил Панов.

— Кто она? — не понял я.

— Самойлова Арина Петровна.

— А кто же еще? — фыркнул я, удивившись странному вопросу.

— Ваша сестра?

Я снова фыркнул.

Ну конечно, Самойлова Арина Петровна — моя сестра.

— Она не признавала электрочайников, — зачем-то сказал я.

— Да уж, — сказал Панов, сделал движение рукой, и мужчина в халате, покосившись на меня, вернул ткань на место и задвинул ящик.

— Пойдемте, — сказал капитан, и мы вышли в коридор, потом оказались в какой-то комнатке.

— Подпишите, пожалуйста, — попросил он, раскладывая на столе какие-то документы.

После того как я сделал то, что он просил, он сказал:

— Вы можете прийти ко мне завтра. Или в другой день. Вот мой телефон. Сначала позвоните. — Он протянул мне визитку, я взял. — Если будут какие-то вопросы – тоже звоните.

Вопрос у меня был, и даже не один. Например – какого дьявола они засунули мою сестру в чертов холодильник, или, если она сделала это сама – а она вполне на такое была способна – почему позволили ей это сделать? Или – какого хрена им был нужен я? О том, кто она такая и действительно ли она Самойлова Арина Петровна, они могли бы спросить у нее.

Но ничего спрашивать я не стал – мне почему-то показалось, что мне не понравятся его ответы, и я просто вышел в коридор.

Здесь постоял, слушая пугающую тишину и нарушающее ее как будто бы какое-то далекое пение, потом двинулся к выходу. Снаружи было тепло и даже жарко, пение стало громче.

Тетя Катя все-таки меня обняла, и мы некоторое время так стояли, и я все боялся, что нас сейчас стукнут открывшейся дверью.

— Я все сама сделаю, хочешь, Костя? — спросила тетя Катя. — Я знаю, как это, когда… Ну, ты сам знаешь. И в свое время я была очень благодарна Арине за то, что она помогла мне с Павлом Андреевичем.

Тетя Катя всегда почему-то называла своего покойного мужа Павлом Андреевичем. Когда он умер, все хлопоты взяла на себя Арина, сама тетя Катя чуть не попала в больницу (у нее отнялись ноги, и она несколько дней не могла ходить).

Я посмотрел на тетю Катю.

Понял, что она мне вовсе не неприятна и никогда не была неприятна – с чего это я вдруг решил?

Что она и еще Марина теперь — единственные оставшиеся у меня родственники.

Я перевел взгляд на Марину.

С чего это я вдруг решил, что единственные?

Ха!

У меня еще есть моя Арина. Есть, всегда была и всегда будет. И то, что тетя Катя подразумевала, предлагая сделать все самой – она же не имела в виду Арину?

Я вдруг отчетливо вспомнил все, что происходило со мной последние час-полтора. Все это вдруг навалилось, скрутило мне все внутри, потом согнуло пополам и вышибло дыхание. Сколько я так простоял, согнувшись, я не помнил, и что было в промежуток времени после того — тоже не помнил.

В себя я пришел на какой-то возвышенности, окруженной кустами.

Под ногами была ярко-зеленая трава, над головой — ярко-голубое небо, прямо над головой висело ослепительно белое солнце, счастливо надрывались птицы, а из моих глаз непрерывным потоком текли слезы.

Глава 11 часть 1

24 июня

Очки системы: 18;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: начат новый цикл.

Я с трудом сел.

Внутри было тоскливо и пусто.

Вчерашнее снова навалилось, скрутило и начало ломать меня на части.

Я потер глаза, потом щеки и виски. Ее больше не было, но нужно было сделать усилие, заставить себя встать и делать то, что необходимо.

Вчера мы с тетей Катей, кажется, все обсудили, и она пообещала, что сделает все, что нужно.

Я этого сделать не мог. Просто не мог. Делать это означало признать, что ее уже нет, но я не мог и не хотел этого признавать.

Я снова потер глаза.

Вспомнил появившееся вчера вечером сообщение, полез в чертов «хелп».

«11.2 При необходимости вы можете перезапустить два цикла, при этом ваши навыки (умения) сохранятся. Стоимость перезапуска двух циклов — 200 очков. Перезапуск возможен в рамках двух дней – текущего и предыдущего»

Какое-то время я сидел, пытаясь вникнуть в прочитанное.

То есть, согласно пункту 11.1, я могу перезапустить цикл в рамках текущего дня (то есть, если мне что-то не понравилось уже вечером, могу вернуться обратно в утро). А согласно пункту 11.2 я могу перезапустить два цикла в рамках сразу двух дней.

Я спрыгнул на пол, прошлепал к окну.

Еще раз: 100 очков позволят мне перезагрузить сегодняшний день, то есть вернуться в утро сегодняшнего дня. 200 очков – вернуться в утро дня вчерашнего.

И это значит?..

Я сжал кулаки так, что ногти чуть не проткнули ладони.

Какое-то время стоял, раскачиваясь на пятках, потом пробежал на кухню, оттуда вернулся в комнату и потом сделал еще несколько таких кругов.

Если это правда – а пока у меня не было поводов усомниться в правдивости написанного в чертовом «хелпе», — значит, я могу перезагрузить день сегодняшний и вчерашний – при наличии у меня требуемых двухсот очков. И оттуда уже снова перезагрузиться – опять же при наличии у меня проклятых двухсот очков.

Я снова пробежал по квартире.

Черт!

Дьявол!

Твою мать!

Чтоб мне провалиться!

Чтоб всем провалиться!

Чтобы провалиться всему миру!

Это же совершенно невозможно!

Как?..

Ну почему же — невозможно?

Я постучал ногтем по стеклу.

Если я уже неоднократно перезагружался, правда не по своей воле, значит, ничего невозможного нет.

Каких-то двести очков!

Тьфу, раз плюнуть!

Ну, может, не раз плюнуть, может – нет, совершенно точно, — придется как следует потрудиться, чтобы эти очки заработать, но я это сделаю.

Я просто обязан это сделать!

У меня просто нет другого выхода!

Я прикинул.

За первый день я набрал 34 очка.

Потратив 20 на первый уровень стрелки.

У меня были…

Я стал загибать пальцы, припоминая и считая.

Падение с лестницы — 2, драка — 10, белобрысый Димон — 5, самоубийца — 25, балкон — 25, нападение собаки — 10, наркоман — 25, удар током — 25, три пьяные тетки — 10. Целых 137. Из них – расход 1 очко в час. Умение 1 уровня – 20 очков.

Наркомана и Ольгу-самоубийцу мы вычеркиваем, итого сейчас у меня осталось 18 очков.

Я достал телефон, залез на сервер, адрес которого дал мне Игорь, потом пошел к столу, вытащил из ящика ручку и листки бумаги, стал выписывать все происшествия за прошедшие два дня (22 и 23 мая).

22 мая: одно убийство, два ограбления, один утопленник, одна остановка сердца и два наезда на пешехода.

23 мая: одно ограбление, наезд на пешехода, две аварии, в одной с жертвами, удар током и два (!) падения с лестницы.

Разумеется, не все мои «клиенты» попадут в эту статистику (не все звонят в службу спасения), так же как и необязательно, что в этой статистике будут те, кто нуждается в моей помощи.

И в этом плане очень показательно сравнение моих данных с данными официальной статистики, даже с учетом того, что я своими действиями на эту статистику повлиял (куда, кстати, делся мой наркоман, небось так и лежит в своей подворотне и уже начал там разлагаться?).

Я откинулся на спинку стула.

Н-да, кажется, набрать пресловутые двести очков будет непросто, если не сказать, что совсем невозможно. Особенно с учетом проклятого расхода.

Я попытался прикинуть вилку согласно вчерашней статистике. Ограбление можно вычеркнуть – там обошлось без физического воздействия, наезд на пешехода – перелом и сотрясение мозга, жертвы аварии – трое госпитализированы, удар током – смертельный исход, два падения с лестницы — и обе жертвы в больнице. Примерный диапазон — от 60 до 85 очков. Не хватит даже на то, чтобы перезагрузить хотя бы один день. Для сравнения – вилка согласно позавчерашней статистике – примерно такая же, от 70 до 80 очков.

Да, негусто. Но при этом по моей личной статистике число было в полтора раза выше, и это еще без учета пропущенных мной вызовов (когда я, например, уснул, отрубившись после прихода от соседки-врача).

Так что надежда была.

Я поскреб небритую щеку. Потом осторожно потрогал запечатанный бок.

Попробовал выйти по второму данному Игорем адресу, и меня снова постигла неудача.

Я отправился на кухню.

Я был уже не в таком подавленном настроении (даже, пожалуй, что и совсем не в подавленном – но я изо всех сил старался не позволять себе тешить себя ложной надеждой, чтобы не спугнуть чертову удачу).

Завтрак по-прежнему делать было не из чего, и я заварил чаю, выпил, потом посидел, прикидывая план дальнейших действий.

Мне нужна была машина – раз.

Мне нужно было посетить нашу троицу в Доме Пионеров и узнать, как там дела.

Ну и – действовать.

Указатель направления у меня есть, остальное, как говорится, дело техники.

И не забывать про майора Головко.

И не забывать про Рината с Михеем.

И еще про этих черт, Андрона и сотоварищи.

Не дай бог мне на кого-то из них наткнуться, ну их всех к такой-то матери.

Первым делом я набрал номер автосервиса. Удалось сократить срок с недели до трех-четырех дней, и, кажется, это максимум, что можно было сделать. Не помогла даже предложенная мной тройная оплата.

Я посидел, прикидывая, насколько удастся ускорить ход событий, если я перегоню ее в другой сервис, и решил, что скорее всего ничего не выгадаю, только потеряю зря время.

Такси я снова вычеркнул, оставив для экстренных случаев. О велосипедах и самокатах даже не стоило вспоминать

Дальше я оделся и подошел к входной двери.

Все-таки нужно поставить чертов глазок, так или иначе он мне пригодится.

Я постоял, прислушиваясь, потом решил все-таки не рисковать и прошел к окну. Выбрался наружу и собрался уже двинуться к магазину, а оттуда ловить машину, как из-за кустов справа вышел Ринат.

— Новый способ выходить из дома? — спросил он, кивая на свисающую почти до середины окна первого этажа веревку.

— Новое — это хорошо забытое старое, — глубокомысленно изрек я.

Ринат держал руку в кармане объемных брюк, в мою сторону смотрел короткий, обтянутый тканью ствол пистолета.

— Давай вперед, — скомандовал он. — Арсен тебя ждет.

Он мотнул головой вперед, я вышел на тротуар, он следом за мной.

— Не вздумай дергаться, — предупредил он. — Ничего личного, но сам понимаешь. Сколько же уже можно за тобой бегать и уговаривать.

— Что, будешь стрелять? — не оборачиваясь, спросил я.

— Слушай, я одного не пойму, — сказал он, не ответив на вопрос. — Ну тебе же все равно придется отдавать долг. Какого хера ты кочевряжишься? Придумал тоже – вылезать через окно. Давай налево. Потом еще раз налево.

Мы свернули за угол, вернулись во двор.

— Соболезную насчет твоей сестры, — сказал Ринат. — Хороший был человек. И откуда у такой сестры такой брат? Давай вон к той машине.

Я уже и сам увидел машину Арсена.

Длинная, обтекаемая, зеркально-черная, с размером щели между брюхом и асфальтом такого размера, что туда можно было просунуть разве что тоненький журнал, наглухо затонированная, она стояла слева перед выстроившимися шеренгой автомобилями.

— Ты заставил встать его в такую рань, — сказал Ринат с упреком. — А он терпеть этого не может.

Мы прошли мимо стоявшего у моего подъезда Михея, поравнялись с машиной Арсена.

Стекло передней пассажирской двери опустилось, сидевший за рулем Мартын кивнул мне назад.

Ринат открыл дверь и указал мне внутрь. Внутри было прохладно, пахло кожей, закрывшаяся дверь наглухо отсекла все наружные звуки.

Арсен сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно. Он был в светло-серых летних брюках, рубашке с коротким стоячим воротником, переплетенные на коленях пальцы были забиты татуировками, поверх которых красовалось множество перстней и колец. Его черные, наполовину седые волосы были аккуратно зачесаны назад. Ему было пятьдесят с небольшим.

— Нет, что-то в этом определенно есть, — сказал он, пошевелив пальцем. — Не зря же говорят: кто рано встает, тому бог подает. Да?

Он повернул ко мне голову.

Я молча смотрел на него. Сказать мне было нечего. Оправдываться я не собирался – не в чем мне было оправдываться. Сложно было поверить, что он встал в такую для него рань из-за меня, скорее всего, у него были дела поважнее, и упрек от Рината был просто тактическим ходом.

— Слышал о твоей сестре, — сказал он. — Соболезную.

Я молча кивнул.

Какое-то время мы сидели в тишине.

— Но ты же понимаешь, что это никак не снимает с тебя взятых на себя обязательств.

Ого! Я мысленно усмехнулся.

Вот как это теперь называется? Оказывается, я взял на себя обязательства.

— Я ничего тебе не должен, — сказал я. — Ты договаривался с Семеном, меня там не было.

Он снова пошевелил пальцем, как будто отбил ритм звучащей внутри него мелодии.

— Эти деньги — ерунда, — сказал он. — Такую сумму я трачу каждый вечер на развлечения. Но ты же понимаешь, что это вопрос принципа.

Он повернулся ко мне вполоборота всем телом.

— Прошло уже две недели. Даже две недели и два дня. Никто не может динамить Арсена две недели и два дня. Любой другой уже бы лежал в земле.

Я мысленно фыркнул.

Он что, считает, что сделал мне великое одолжение?

— Я не знаю, что ты будешь делать и как, — продолжил он. — Меня это не касается. Времени тебе до послезавтра.

Он снова простучал пальцем ритм.

— Долг вырос до десяти штук. Не принесешь – тобой займется Мартын.

Мартын посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Взгляд у него был тяжелый и при этом совершенно безразличный. Я для него был просто работой, одним из многих, которые были до меня и еще будут после. Я посмотрел на его короткие толстые пальцы, которыми он по слухам мог раздавить человеческий череп, потом на его крохотные переломанные борцовские уши. Зверь, а не человек. Машина для убийства.

— Ну, ты все понял? — ласково спросил меня Арсен. — Если понял, можешь идти.

Я снова мысленно фыркнул.

Надо же, я могу идти.

Сам Арсен, Великий и Ужасный, мне разрешил.

Я молча вылез из машины, предоставив Ринату закрывать дверь самому, и также молча и не оборачиваясь, зашагал тем же путем, каким пришел. Мимо подъезда со все еще стоящим там Михеем, потом свернул за угол.

Недооценивать Арсена, разумеется, не стоило, его слова никогда не расходились с делами. Если он сказал, что через два дня, если я не верну долг, мной займется Мартын, отнестись к этому следовало со всей серьезностью. Мартын, дьявол, шутить не будет. По поводу того, что он творит с жертвами, ходило множество слухов, и если хотя бы половина из них — правда, любой разумный человек на моем месте бросил бы все дела и все силы направил на то, чтобы найти проклятые десять штук. Или бы просто сбежал.

Ну, сбежать мне вряд ли позволят – я оглянулся на шум и увидел выворачивающую за мной машину с Ринатом и Михеем, — так что самое правильное для меня — это срочно начать искать нужную сумму.

Я поддал ногой камень.

Мало мне системы с чертовыми очками и требованием работать спасателем, еще и чертов Арсен. Страшно мне почему-то не было, хотя и должно было быть. Причиной было то ли новые мои обязанности, то ли случившаяся позавчера трагедия, то ли все вместе.

В такси я велел водителю ехать по направлению к Октябрьскому району, сказав, что уточню адрес позже.

У меня было направление стрелки, показывающей на север, то есть как раз к этому району, и только.

Я решил, что буду ехать до тех пор, пока стрелка не повернется. По пути стал прикидывать, как мне можно использовать мои новые, если их можно так назвать, способности для того, чтобы избавиться от навязчивого внимания Арсена, но ничего, кроме как тупо убрать всех четверых, повторяя это снова и снова до тех пор, пока все не получится, не придумал.

Идея сама по себе была неплоха, но, несмотря на все мои недостатки, убийцей я все-таки не был и не очень хорошо представлял себе, как буду воплощать данный план в жизнь.

Очки системы: 17;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: для повышения очков спасите кого-нибудь.

Стрелка повернулась на северо-восток, а потом на восток, когда мы проехали перекресток Ленина и Молодежной, и я велел водителю возвращаться и сворачивать на Молодежную. Уже на ней стрелка заколебалась между направлением восток и юго-восток, и я решил дальше идти пешком. Выбрался из машины на остановке и зашагал в прогал между двух пятиэтажек.

Я был в Советском районе, до опасного даже в это время суток Октябрьского мы с водителем не доехали примерно пару-тройку остановок, так что был шанс, что меня ждет не драка, не гоп-стоп и не самоубийство.

Я скрестил на удачу пальцы и держал их до тех пор, пока стрелка не повернулась в противоположную сторону. Я вернулся и какое-то время курсировал взад-перед по небольшому, ограниченному с трех сторон пятиэтажками, с одной – забором детского сада, двору.

Стрелка болталась туда-сюда, не выбирая никакое конкретное направление, потом мне показалось, что я нашел нужное место (здесь чертова стрелка пыталась указывать куда-то наверх), и я занял позицию под деревом напротив арки.

Проезд здесь сворачивал под прямым углом, продолжая движение вдоль также сворачивающего под прямым углом дома, из вершины поворота в арку уходил выезд на улицу.

К арке примыкало два входа в подъезды.

Из открытых окон одного из них послышалось лязганье закрывшейся металлической двери, потом топот ног и писклявый детский голос. Дверь подъезда распахнулась, и наружу на самокате выкатился пацан лет четырех в красной футболке и шортах.

— Ванечка, подожди! — раздался из недр подъезда женский голос.

Ванечка отсалютовал подъезду рукой и вместо того, чтобы остановиться и подождать, или поехать прямо к проезду, зачем-то свернул и покатился по отмостке вдоль дома.

Все это я отмечал уже на ходу, начав движение тогда, когда увидел стремительно приближающуюся к повороту в арку машину.

Пацан подкатился к краю простенка, радостно взвизгнул и вместо того чтобы логично остановиться, с усилием оттолкнулся от асфальта ногой. Силуэт его начал подсвечиваться красным уже когда он преодолел примерно половину отделяющего его от арки расстояния. Вышедшая женщина, увидев, где он, испуганно вскрикнула, чудо-водитель машины вместо того чтобы разумно притормозить (мало ли кто может выскочить?) наоборот зачем-то прибавил скорость.

Я поймал мелкого паршивца за шкирку, его по инерции качнуло вперед, так, что ногами он задел боковое зеркало машины.

Самокат жалобно хрустнул, влетев под колеса.

Водитель резко дал по тормозам.

Я аккуратно поставил парня на место, погрозил ему пальцем.

Глаза у него были огромными, рот полуоткрыт. Подбежавшая женщина с криками схватила его на руки.

— Ну ты че, козлина? — я наклонился к совершенно белому водителю. — Хочешь сесть, мать твою?

Он посмотрел на меня, кажется, совершенно не слыша. Затявкала с заднего сиденья мелкая белая собачонка. Добавив, что вообще-то во дворах ограничение двадцать километров в час, я, не оглядываясь на спасенную жертву (судя по звукам, жертву одновременно лупили и сразу жалели), протиснулся между машиной и стеной арки и вышел на улицу.

Глава 11 часть 2

24 июня

Очки системы: 27;

Расход: -1 в час;

Системное сообщение: получено 10 очков.

Десять очков — тяжелый вред здоровью, для начала неплохо, и я мог даже собой гордиться. Это было приятнее, чем спасать наркоманов, и уж тем более приятнее, чем получить ножом в бок.

Я машинально отметил время – 8:55, потом огляделся.

Места были относительно знакомыми, и отсюда было относительно недалеко до Дома Пионеров. Я, игнорируя новое направление стрелки (северо-запад), свернул в сторону расположенного в подвале убежища троих своих юных «помощников».

Время было ранее, к тому же каникулы, наверняка они еще дрыхли, но я был недалеко, и попробовать стоило.

Двери Дома Пионеров были не заперты, я прошел знакомым путем и оказался у двери. На условный стук открыли почти сразу, словно меня ждали. Сережа поздоровался и запустил меня внутрь. Антон и Игорь встали и повернулись ко мне.

— Мы очень вам соболезнуем, — сказал Игорь.

— Мы… мы… — начал было Антон, но осекся и махнул рукой.

Опустил глаза.

Я едва удержался от того, чтобы не сказать что-нибудь идиотски-неуместное вроде «рано вешать нос, есть шанс все исправить».

Мы помолчали.

— Есть успехи? — спросил я.

— Пока не особо, — сказал Антон. — Но мы над этим работаем.

Он кивнул на свой монитор, на котором сверху вниз двигались столбики цифр, справа висело мигающее фиолетовым окно. На мониторе Игоря было примерно то же самое (только окно висело слева внизу).

— Далеко не все удается проверять программным путем, приходится копаться вручную, — чуть смущенно сказал Игорь. — Но мы найдем. Мы это сделаем.

— Арина Петровна была для нас… — сказал Антон. — И ради нее мы… Эх…

Он снова опустил глаза и махнул рукой. Я должен был что-то сказать, но что сказать — я не знал. Она была для них больше, чем преподаватель или чиновник, она вообще всегда все старалась делать как следует, по-настоящему, и для них ее смерть была сильным ударом.

— Вы, главное, будьте осторожны, — сказал я. — Не засветитесь. Сами понимаете, к чему это может привести.

— Вас запрут и будут проводить опыты, а потом убьют? — с невеселой улыбкой сказал Сережа.

— Ну, вроде того.

Я вообще-то имел в виду не себя, а их, но и об этом тоже напомнить не мешало.

— Мы будем осторожны, не волнуйтесь, Константин Петрович, — сказал Игорь. — Мы не идиоты и все понимаем.

— Только мы не знаем, что теперь с нами будет, — сказал Сережа. — Без Арины Петровны нас, скорее всего, отсюда выгонят.

Он тоскливо оглядел их убежище.

Я тоже его оглядел. Здесь я помочь им никак не мог и что сказать — опять не знал.

— Спасибо вам, кстати, за Андрея, — сказал Сережа с некоторым воодушевлением. — Не знаю, что будет дальше, но они его больше не трогают. Делают вид, словно его нет.

— Если что — дай сигнал, — сказал я. — Запиши, кстати, номер.

Я продиктовал ему свой номер, потом записал и его.

— Еще кое-что, — начал я.

Подумал: какого черта, они все равно уже знают, так что какая теперь разница.

— Появилась возможность перезагружать цикл. С сохранением всех навыков. За сто очков.

— Перезагружать? — переспросил Антон.

— Н-да, — протянул Игорь.

— То есть как типа если вас убивают, но это уже без убийства? — уточнил Сережа.

— Ну, типа да.

Я решил пока про перезагрузку двух дней не говорить.

— Я правда не пробовал, — продолжил я. — Но думаю, так и есть.

— Значит, вы можете не только получать умения, но еще и в случае неудачи перезагружаться… — Сережа воспрял.

Тут же опустил плечи.

— Эх, жаль, что только один день, — сказал он. — А то бы вы смогли спасти…

Он осекся, не договорив, кого бы я мог спасти, но все и так поняли.

— Точно как игра, — задумчиво сказал Антон. — Как же они все-таки это сделали?

— Мир — это моя воля и представление, говорил Будда, — сказал Игорь.

— Да не говорил он такого, — Антон фыркнул. — Что за бред? Это сказал Шопенгауэр. Да, он находился под влиянием буддизма, но сам Будда не имеет к этой фразе никакого отношения.

— А ты, можно подумать, стоял рядом, держал свечку и можешь подтвердить? — не без сарказма сказал Игорь.

Кажется, они продолжили некий начатый в мое отсутствие спор.

— Да тьфу ты! — только и сказал Антон.

— В любом случае предполагать, что произошедшее с Константином Петровичем — это плод его воли и воображения — смешно. К тому же вряд ли бы он стал воображать себе такое. Он, как я понял, в игры не играет.

— Не играю, — согласился я.

— Ну вот. Если бы зависело от него, он бы наверняка придумал что-нибудь другое. Так ведь?

Он посмотрел на меня.

Я кивнул.

Придумать я мог только одно – чтобы все, наконец, оставили меня в покое и дали спокойно пожить. К сожалению, исполнить такое желание было, кажется, не под силу даже создателям обсуждаемой системы. Их цель, к слову, была прямо противоположной – насмерть меня задолбать.

— Но ты же понимаешь, что нашей науке такое не под силу? — сказал Игорь. — И никакой не под силу. Это же касается не просто одного человека или, например, его окружения, а без преувеличения всего мира. Это целый системный сдвиг.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — многозначительно произнес Антон.

— Нет, я все это не к тому, что ответа, как ни старайся, мы не найдем, — Игорь поднял руки. — Искать можно и нужно. — Он быстро посмотрел на меня. — Но мне кажется, что наши ученые тут ни при чем.

— Наши — это какие? — не без язвительности спросил Антон. — Типа земные? Опять возвращаемся к теме пришельцев?

— Господи, опять началось, — Сережа страдальчески закатил глаза. Вздохнул. — Главное, чтоб не до драки.

Драки, впрочем, никакой не случилось, да и начавшийся спор продолжения почти не получил. Антон еще что-то поворчал, отстукивая клавишами, Игорь постоял, весь напружиненный, готовый ринуться в спор, потом, видя, что оппонент «не доступен», расслабился, затем тоже принялся отстукивать что-то на клавиатуре.

— Твой второй адрес не работает, — сказал я ему.

— Такое возможно, — ответил Игорь, не поворачиваясь, и пожал плечами. — Нужно просто подождать.

— Да, это похоже на игру, — сказал вдруг Антон. — И в наличии есть все атрибуты. Перезагрузка — раз, — он принялся загибать пальцы. — Система очков — два. Возможность получения на заработанные очки навыков — три. В случае смерти ты просто возвращаешься в место и время последнего сохранения со штрафом в виде потери всех очков и умений. Но, думаю, вряд ли создатели преследовали именно игровую цель. Просто так, как мне кажется, удобнее и логичнее добиться цели — а именно — заставить подопечного или подопытного делать то, что им нужно.

— А им нужно именно спасать? — спросил Игорь. — А зачем им это нужно?

— Да откуда я знаю? — вскинулся Антон. — Спроси что полегче.

— Просто тема иного разума как раз бы объяснила мотив, — миролюбиво сказал Игорь.

— То есть ты считаешь, что человек бы не стал делать такого? — спросил Антон.

Игорь фыркнул.

— А ты бы стал? — спросил он. — Нет, ну ты бы, положим, и стал. Или вот Сережа, — он повернулся к Сереже. — Сережа так вообще бы все отдал за такую способность, да? — Сережа заметно покраснел. — Сережа у нас идеалист и верит в людей. Несмотря на все то, что эти люди уже с ним сделали. Но возьми, ну не знаю, да кого угодно. Любого. И что этот любой, имея такую возможность, использовал бы ее для того, чтобы кого-то там спасать?

Он фыркнул, притом так, что слюни полетели во все стороны.

— Первым делом он бы сделал так, чтобы было хорошо ему. Дальше – чтобы это хорошо у него не отняли. Ну что не так? Разве я не прав? А если бы это были Сережины Коля с Кареном – представляешь, что бы пожелали они?

Я представил это и представил намного лучше, чем эти трое – я эту мерзкую породу знаю давно, — и содрогнулся. Боже упаси от того, чтобы такая сила попала в руки таких, как Коля с Кареном. Тогда почему это досталось мне?

— Потому что вы такой же, как она, — тихо сказал Сережа – оказывается, последнюю фразу я произнес вслух. — Нет, правда. Вы как Арина Петровна. Только вы, как бы это сказать... Используете другие инструменты. Она единственная из всех, кто что-то делал. Вот и вы тоже. Поэтому вас и выбрали.

Я фыркнул. Я мог бы ему сказать, что я делал когда-то и какие тогда использовал инструменты. Чтобы перечислить всех тех, кому я изрядно попортил жизнь, не хватит пальцев на руках и ногах всех, кто присутствовал в этой комнате. И он еще сравнивает меня с ней?

— Нет, серьезно, — продолжил Сережа (Антон с Игорем нас не слышали, что-то уже вместе колдовали над компьютером Игоря). — Вы могли этого не делать. Я имею в виду с Андреем. Но вы сделали. И дальше тоже будете делать.

— Значит, ты не веришь в людей, — резюмировал их разговор Антон. — Ты, друг мой, раскрываешься с неожиданной стороны. А я думал, я один такой.

— Ну почему же не верю, — Игорь хмыкнул. — Еще как верю. В то, что они точно не стали бы создавать систему, герой которой кого-то спасает. Побеждает – да. Приносит им прибыль – да. Дает им власть – да. Уничтожает их врагов – да. Вот это как раз по-человечески, а не вот это вот все.

Он поводил в воздухе пальцами.

Я подумал, что эти чертовы дети умные просто не по годам. Мне тоже приходили в голову подобные мысли, но вот так вот по полочкам разложить их я даже не пытался. То ли для меня это было очевидно и самой темой «спасания» или «спасения» я давным-давно переболел, то ли мне было тупо некогда, а возможно, я просто не хотел над этим задумываться.

А если бы мне пришлось не спасать, а, например, убивать? — спросил себя я. Вот если бы очки начислялись не за спасения, а за убийства. Стал бы я это делать, при том, что без очков я бы просто умирал раз за разом?

Я какое-то время думал над этим, а потом честно признался себе, что не знаю.

Убивать кого – на кого укажет система, независимо от того, заслужил это человек или нет?

Или все-таки тех, кто действительно заслужил?

А кто будет решать, кто заслужил, а кто нет?

Создатель системы?

А по какому, собственно, праву это будет решать именно он?

Вот спасение – здесь все понятно. Здесь чертова система не делает разницы, заслужил или нет. Наркоман с ножом, доведенная до отчаяния девушка-самоубийца, пара наркодилеров, алкоголичка — в ее глазах все едины и все заслужили спасения, даже если на самом деле они его не заслужили.

А с чем-то другим...

Я понял, что невольно поднял опять все давно уже переосмысленные и убранные в дальний пыльный угол памяти мной темы, и такими темпами доберусь, пожалуй, до чего и похуже. До такого, что трогать нельзя – если я, конечно, не хочу повторить путь несчастной Ольги.

И вообще, к черту это все!

Оставим обсуждения и все прелести новизны темы юному поколению.

Юное поколение продолжало спор.

— А пришельцы, значит, по-твоему могли? — не без ехидства спросил Антон.

— Пришельцам все равно, — сказал Игорь. — Их такие, как у нас, желания не волнуют.

— Вот именно! — Антон поднял палец. — Вот именно, что не волнуют. А это, я тебе скажу, будет еще пострашнее. Человек хотя бы тебя пожалеет. Разденет, разует, но последнее отбирать не станет. А пришелец? Ты для него — чужое существо с чужими непонятными желаниями и эмоциями. Возьмет он такого, как ты, и, например, такого, как Сережа, бросит в свою колбу, бросит вам по дубине и скажет, что свободу получит тот, кто убьет второго. И что ты тогда будешь делать?

— Ладно, парни, — сказал я (примерно понятно было, чем кончится их спор, да и мне нужно было отправляться творить добро). — Мне пора.

Я повернулся к двери.

— Похороны послезавтра, — сказал я, оказавшись уже за порогом. — В 11:00.

— А мы можем прийти? — тихо спросил Сережа.

— Если захотите, — сказал я и вышел за дверь.

Снаружи на крыльце снова собралась группа каких-то детей, я осторожно обошел их по краю и вышел на открытое пространство. Стрелка указывала на северо-запад, и я послушно зашагал в указанном ей направлении. По пути проверил сервер статистики, но кроме вызова на боли в груди (пока без завершения) ничего интересного не обнаружил. Времени было 10:20, и, если я хотел получить нужное количество очков, мне нужно было активизироваться.

Я зашагал быстрее и шагал так довольно долго. Где-то после 10:45 я переместился из Советского района в Октябрьский, после 11:00 свернул с главной улицы района – улицы Кирова – во дворы.

Ровно в 11:15 стрелка провернулась, но указала почему-то не в обратном направлении, как в той ситуации, когда я миновал нужный участок территории, а почему-то на юго-запад. Я какое-то время ходил кругами, пытаясь заставить стрелку сдвинуться с места, чтобы я мог определить, где все-таки находится мой клиент, потом при очередном круге увидел за кустами какое-то движение.

Я продрался прямо через кусты. Прямо передо мной, прижавшись к бордюру, стояла машина, а чуть поодаль прямо на асфальте полулежал держащийся за голову старик. Около машины стоял, видимо, водитель – парень с совершенно белым лицом и телефоном в заметно дрожащей руке, около старика причитали две какие-то женщины.

Фара машины была разбита. Судя по неестественному положению, нога старика была сломана.

— Он же инвалид! — вскричала одна из женщин. — У него и так уже недавно было сотрясение мозга!

— Да прав таких нужно лишать! — добавила вторая. — Пожизненно. Носятся как ненормальные.

Парень хотел что-то сказать, но только отстучал зубами короткую дробь.

— Он сам выскочил, Артем не виноват! — закричали из машины – оказывается, там еще сидела девушка. — У нас и регистратор есть! Он все подтвердит!

Я шепотом выругался. Похоже, этот старик и был моим «клиентом». «Клиентом», спасти которого я не успел. Поэтому он теперь лежит на асфальте, а моя стрелка показывает в другую (но не противоположную изначальному направлению) сторону.

Дьявол, да, одной стрелки все-таки недостаточно, неплохо бы еще знать и время.

В первый день мне, видимо, просто повезло – я оказывался на месте незадолго или прямо непосредственно перед происшествием, но в этот раз, похоже, везения не случилось.

Я еще раз выругался, на этот раз не шепотом, а в голос. Потом развернулся – в моем участии уже как будто не нуждались, — и двинулся на юго-запад. Шагать я старался быстро, и через какое-то время уже стал прикидывать, а не заиметь ли мне все-таки чертов велосипед (ноги хоть уже и привыкшие к нагрузке, изрядно болели).

Словно специально в скверике, через который пролегал мой путь, тусовалась приличных размеров компания велосипедистов, и я едва подавил соблазн увести один из стоящих с самого края велосипедов.

В 12:20 я покинул Октябрьский район и вновь вернулся в Советский.

В 12:35 прошел неподалеку от мелькнувшего за деревьями между домов Дома Пионеров.

В 12:45 точно на середине длинной пятиэтажки стрелка снова провернулась и снова указала не в противоположную сторону, а на юго-восток.

Я выругался, притом так громко и страшно, что напугал проходившего мимо мужика и заставил трижды перекреститься стоящую на балконе женщину в вишневом халате. Извиняться я не стал, огляделся, пострадавшего не обнаружил. Найти его было не просто делом принципа – я должен был знать о нем все, что необходимо на случай возможной перезагрузки, — и я снова принялся нарезать круги.

Я надеялся, что он не находится в доме в одной из квартир, потому что без каких-либо внешних признаков (криков, например) мне никак его не обнаружить.

Пострадавший нашелся с другой стороны дома, куда я попал через сделанную в длинном доме-стене небольшую переходную арку. Это был пацан лет двенадцати, он сидел на траве под деревом и нянчил ушибленную руку. Около него уже стояла дворничиха и какой-то интеллигентного вида парень. Судя по их разговору, пацан упал с дерева, но, кажется, кроме руки у него особо серьезно ничего не пострадало.

Здесь я тоже помощь предлагать не стал – сами разберутся, к тому же, никто не истекал кровью и не требовал искусственного дыхания, и, запомнив время (12:45), уже изрядно раздраженный, направился на юго-восток.

Вопросы со временем и транспортом нужно было как-то решать, без их решения нечего было и думать заработать даже сотню очков, не говоря уже о двухстах.

Очки системы: 24;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Я подумал, что рассуждаю уже как человек практического склада ума – направление, время, транспорт, очки и умения.

Похоже, все постепенно начинало устаканиваться, переставать быть чем-то необычным и входить в некое подобие рабочей колеи.

Ну а как иначе?

Проходя мимо куста, я сорвал лист.

Для перезагрузки нужны очки.

Чтобы их заработать, я должен быть мобильным – раз, иметь нужную информацию – два. Ну и соответственно экипироваться – три (с этим пока тоже было туго).

Если все это получится, если смогу соответствующим образом организоваться, получится и заработать очки.

Получится их заработать – смогу перезагрузиться.

Получится перезагрузиться – смогу спасти Арину.

На последнем пункте внутри у меня все сжалось, в глазах предательски защипало. Я помахал руками, как бы отгоняя неуместные сейчас мысли, и ускорил шаг до предела (уже фактически двигался рысью).

В 13:35 я покинул Советский район.

В 13:55 понял, что, если немного не передохну, ноги мне просто откажут.

В 14:00, позволив себе пятиминутную передышку, возобновил движение, и в 14:18, пройдя мимо кафе в парке, получил, наконец, повернувшуюся на 180 градусов стрелку.

Я обогнул кафе, убедившись, что моя цель именно здесь, и вошел в зал.

Свободных столиков было примерно две трети, но я выбрал столик рядом с двумя сидящими каждая за своим столом компаниями. В первой было две девушки и два парня, во второй — три парня. Парни второй троицы были явно постарше парней первой, и все они были старше девушек – на вид им было вообще лет по шестнадцать.

Чутье, кажется, меня не подвело – между парнями назревал конфликт.

Конфликт был из-за девушек.

Как я понял, один из троицы позволил себе некое не понравившееся парням двойки в ее адрес замечание, и теперь они выясняли, по какому-такому праву парень из тройки себе это позволил, а также кто из них знает кого лично из местных авторитетов.

Когда ко мне подошла официантка с меню, парень из тройки (не виновник разборок) предложил всем переместиться в более подходящее место – а именно на улицу, и все семеро, оставив сумки и пакеты, вышли на улицу. Я, попросив официантку принести мне для начала минералки, отправился следом за ними.

Двое парней и девушки уже стояли слева у стены кафе, трое с другого столика – напротив них.

Первые двое пытались спровадить девушек, объясняя тем, что это не женское дело, виновник конфликта им помогал, а двое его приятелей отпускали колкости про первых парней.

Девушки уходить наотрез отказывались и вообще, несмотря на молодость, оказались не робкого десятка. Двое их приятелей, впрочем, несмотря на перевес в мужской силе и возрасте, – тоже.

На меня они не обратили ни малейшего внимания.

— Ну че, может, вы вообще свалите, а мы с вашими бабами сами все порешаем? — гнусаво спросил виновник, и в этот же момент силуэты его и одного из его приятелей подсветило красным.

Это было несколько неожиданно – по моим прикидкам жертвами должны были быть двое с обиженной стороны, либо их не в меру активные девахи. Тем не менее я, сунув пальцы в кастет, двинулся к ним. Виновник успел попытаться достать ногой одного из противников, но у него этого не вышло. В ответ тот нанес четкий боксерский удар тому в челюсть, тот рухнул на газон, и красное свечение тут же исчезло.

Я выматерился так, что, кажется, даже возмутились каркавшие над нами вороны.

Какого хера, они что, издеваются?

Еще один «клиент» таковым быть перестал.

Я так разозлился, что решил не церемониться. Скинул кастет, влетел между ними, влепил плюху нацелившемуся продолжить боксеру, потом его тоже вставшему в стойку приятелю – те даже ничего понять не успели, — и развернулся к их противникам.

— А ну харош!!! — гаркнул я. — Хорош, я сказал!

— Ты че, э?.. — возмутился, потирая красную щеку, приятель боксера. — Те че надо, мужик?

— Стоять! — рявкнул я, предупреждая его движение – он дернулся было в мою сторону.

— Сзади! — вдруг крикнул он, отклоняясь.

Я инстинктивно дернулся в сторону, запоздало подумав, что это, скорее всего, был просто трюк, но тут позади грохнуло, в спину мне словно ударило чем-то тупым, и я медленно, очень медленно стал падать лицом вниз. Перед самым асфальтом я повернулся, успел увидеть сжимающего в руке травмат второго своего «клиента», а потом отключился.

Глава 12

24 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:55, 14:54…

Хелп: разблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я открыл глаза.

Опять двадцать пять!

Вашу мать, чтоб им всем сгореть!

Пытаешься вас, дураков, спасти, а вы, падлы, вместо благодарности стреляете в спину.

Я машинально ощупал место попадания пули – там ничего не было.

Хороший травмат, мощный. Впрочем, с такого расстояния шансов у меня не было, даже если бы травмат был самым примитивным.

Я вскочил с кровати.

Обратный отсчет неумолимо приближал меня к перезагрузке, и нужно было срочно найти того, кому требуется моя помощ.

Я посмотрел на часы.

Дьявол!

До пацана-самокатчика перед аркой было почти пятьдесят минут, а у меня было меньше пятнадцати.

Я быстро оделся, собрался.

Хлопнул себя по лбу.

Вашу мать!

Снаружи с обеих сторон меня караулят Ринат с Михеем, а в машине ждет треклятый Арсен.

Я пару секунд раздумывал.

Да, другого выхода не было.

Открыл окно, спустился вниз. Вместо того чтобы шагнуть к тротуару, шагнул вправо, за дерево, за которым стоял Ринат.

— Что за?.. — начал поворачиваться ко мне он, но я врезал ему в челюсть, для верности добавил еще, и аккуратно уложил на траву.

Извини, Ринат, ничего личного, сам понимаешь, но времени на уговоры у меня нет.

Я подумал взять его пистолет, потом решил, что не стоит. Времени у меня оставалось тринадцать минут, и за эти тринадцать минут мне нужно было найти того, кто остро нуждается в моем участии.

До самого перспективного в этом плане Октябрьского района мне было не добраться – только дорога туда при самом благоприятном исходе займет минимум двадцать минут, поэтому придется искать что-то прямо здесь.

Я еще секунду помедлил, выбирая направление, потом порысил вправо. Пересек один двор, потом следующий. И еще один, и еще. Выбежал к отдельно стоящему магазину, за ним – к закрытому в это время ресторану. На ходу я внимательно смотрел по сторонам, выискивая в первую очередь фигуру с красным контуром, но результата пока не было никакого.

В 8:10 миновал школу, в 8:12 обогнул стройку.

Решил вернуться, одну минуту потратил на разглядывание из-за забора силуэтов копошащихся на верхнем этаже строителей, потом побежал дальше.

В 8:14 выбежал к детскому саду, и когда выбежал в следующий двор, зажегся красный экран.

Я в голос выругался, замедлил шаг. Торопиться уже, кажется, было некуда, и я рухнул на ближайшую лавочку.

— Вам плохо, молодой человек? — спросила меня вышедшая из подъезда пожилая женщина с круглым приятным лицом.

— Нет, мне хорошо, — буркнул я и закрыл глаза.

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:55, 14:54…

Хелп: разблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я скатился с кровати, вогнал ноги в джинсы, одновременно распихивая по карманам необходимое, натянул футболку. Слетел из окна вниз, почти не используя веревку.

— Костян? — выступил из-за дерева Ринат, но больше ничего сказать или сделать не успел.

Я проводил взглядом рухнувшее на траву тело, перепрыгнул кусты и помчался на этот раз влево. После двора, не обращая внимания на отчаянно сигналящие мне машины, перебежал улицу, нырнул между двух девятиэтажек.

Перешел с бега на быстрый шаг, внимательно глядя по сторонам.

В этом и следующем дворах ничего не обнаружил.

Когда уже покидал третий, увидел мелькнувший за деревьями розовый силуэт. Сначала решил, что мне это привиделось, и собрался было двигаться дальше, но потом решил проверить.

Она была в шортах и короткой маечке, с короткой, под мальчика, стрижкой и в больших наушниках. Стояла на коленях на подоконнике открытого окна и натирала стекло снаружи белой тряпкой. Когда я приблизился, силуэт был уже не розовый, а ярко-красный, и я, не раздумывая, перепрыгнул низенький заборчик импровизированного палисадника и оказался под окном точно в нужный момент. Она стала вставать, поскользнулась и ухнула прямо на меня. Слава богу, веса в ней было немного, иначе она сломала бы мне позвоночник. Я поймал ее в охапку, и мы рухнули прямо на цветы.

Очки системы: 9;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

Какое-то время я лежал, ловя ртом воздух и думая о том, что если будет следующий раз (не дай бог, конечно), нужно все сделать как-то иначе. Она же почти сразу вскочила, отряхиваясь и ошалело оглядываясь, беззвучно открывая и закрывая рот. На щеке ее алела царапина, майка бесстыже задралась, так что почти была видна крохотная грудь.

В целом, пострадавшей она не выглядела.

— Осторожнее, — проворчал я, кое-как поднимаясь. — Я вам что, блин, Бэтмен?

— Вы… а я… а оно… — только и сказала она.

— Я и говорю: осторожнее, — сказал я, перешагнул заборчик и похромал в обратном направлении.

Благодарности ждать не стал, да она мне была и не нужна. Дело я сделал, ее здоровью ничего не угрожало, дальше пусть сама разбирается.

Я потрогал раненый бок. Кажется, я что-то там повредил, но крови пока не было, и я решил пока не обращать на него внимания.

Перешел улицу.

Подумал, что зря я, наверное, возвращаюсь. Если Ринат пришел в себя (маловероятно, но вдруг), мало мне не покажется. Впрочем, я уже был здесь, поэтому, не заходя во дворы, я вышел к магазину, купил воды и пару пирожков и спрятался перекусить между кустов.

Рыжий кот появился бесшумно. Вынырнул откуда-то снизу, потоптался на месте, потом устроился, повернувшись ко мне боком, словно специально для того, чтобы продемонстрировать мне свой безупречный, по его мнению, профиль.

— Ну и че? — спросил я, жуя. — Пришел спасибо сказать?

Он прищурился, потом длинно протяжно зевнул.

— Ну и хрен с тобой, — сказал я. — Не больно-то и хотелось. Пирожок ты, конечно, не будешь.

Я протянул ему половинку пирожка с луком и яйцом.

Он и ухом не повел.

Я пожал плечами, потом все-таки положил половинку рядом с ним, дожевал вторую половинку, запил водой.

— Сволочь ты неблагодарная, — ласково сказал я, осторожно выглянул, потом вышел наружу.

Даже кот не хочет со мной общаться.

Ну и хрен с ним.

Я прислушался – кажется, из кустов донеслось чавканье, и мой рыжий друг снизошел-таки до моего пирожка, — потом двинул к дороге.

Уже в попутке прикинул порядок действий и время каждого события.

Пацан на самокате – 8:55.

Наезд на старика – 11:15.

Падение с дерева – 12:24.

Инцидент в кафе – 14:25.

Интересно, почему в последнем случае стрелявший был именно жертвой, а не виновником, а оба его и его товарищей противника пострадавшими не были?

Я какое-то время размышлял над этим феноменом и пришел к выводу, что объяснение могло быть только одно: без моего вмешательства он и был пострадавшим, просто воспользоваться своим оружием не успел. Влез я и поломал всю структуру событий. Видимо, юный боксер или его приятель отоварили его до того, как он успел вспомнить и достать свой травмат.

Я решил, что в этот раз буду действовать иначе и начну, пожалуй, с этого чертового, чтоб ему провалиться, стрелка.

На первом месте я оказался за десять минут до начала. Присел на лавочке у подъезда по другую сторону арки и почти все десять минут слушал пение птиц.

Пацан выскочил ровно в 8:55, к этому моменту я уже был в стартовой позиции. Поймал паршивца за шкирку, вручил его перепуганной мамаше, от души пожелал водителю соблюдать, мать его, скоростной режим, если тот не хочет присесть (борясь с желанием дать ему хорошую плюху), и покинул место событий.

Время до следующего происшествия (в 11:15) у меня еще было, и я зашагал к Дому Пионеров.

Очки системы: 18;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

Все прошло примерно так же, как в прошлый раз.

Парни выразили, как умели, соболезнования. Сережа поблагодарил за Андрея (единственный человек, который за все время сказал мне спасибо). Пожаловался, что их скорее всего скоро отсюда попросят. Антон с Игорем поспорили, потом пообещали, что сделают все, что могут. Я сообщил им о похоронах и был таков.

К месту наезда я отправился на автобусе. Проехал шесть или семь остановок, дальше через дворы двинул пешком. Какое-то время походил кругами, выискивая нужное место – все дома, а также дороги, выезды и повороты здесь были одинаковыми. Я бы так, наверное, и занимался гаданием на кофейной гуще, если бы в одном из дворов не увидел припаркованную там злополучную машину. После этого схема выстроилась сама собой, и я устроился за кустами напротив места будущего происшествия. Здесь было тихо, машин было мало, слышимость была отличной.

В 11:13 со двора послышалось хлопанье автомобильных дверей, и в это же время слева за кустами замелькал силуэт высокого человека. Он поравнялся со мной, встал почему-то спиной к выезду и достал телефон. Машина вырулила на проезд, ведущий к дороге, потом на саму дорогу. Старик, не оборачиваясь, шагнул прямо на проезжую часть.

Я был начеку, прыгнул вперед, поймал его за пояс и дернул обратно. Машина истошно засигналила, вильнула, проехала вперед, остановилась. Я уже решил, что она вернется выяснять отношения, но этого не произошло.

Она мягко тронулась и покатилась дальше.

— И не нужно меня хватать! — грозно-высокомерно объявил мне старик. — Что это вообще у нынешней молодежи за манеры такие? Я прекрасно вижу, куда иду.

Он принялся неторопливо отряхиваться, хотя в этом как будто бы не было нужды.

— Алексей Андреевич, — раздался слева женский голос. — Как ваше здоровье?

Я коротко оглянулся на появившихся женщин (тех самых, что были в прошлый раз) и, уже не слушая, о чем они там говорят (что-то о невоспитанной молодежи и хамстве водителей), зашагал обратно к остановке.

Очки системы: 28;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

У меня уже было целых двадцать восемь очков, я определенно делал успехи, и главное было все снова не запороть.

По пути я прикидывал, стоит ли мне уже приобрести стрелку или пока подождать, и решил, что второй вариант разумнее. Куда идти я знаю, а сейчас мне важнее набрать, так сказать, общую массу. Я проехал еще пять остановок, вышел у большого, полностью остекленного магазина. Пешком идти было дальше, чем в предыдущем случае, но время у меня было, и особенно торопиться я не стал. Длинная пятиэтажка была на месте, я прошел почти до середины и там свернул в арку.

В этот раз обратил внимание на растущие здесь необычно высокие деревья и почти полное отсутствие кустов и какого-либо подлеска.

Пацан появился в 12:38.

Прогулочным шагом дошел до своего дерева, огляделся, словно собирался совершить нечто противозаконное (меня, стоящего за деревом, он не заметил), и полез наверх. Лез он довольно ловко, видимо, делал это не впервые, забрался выше середины и уселся на раздвоенную ветку.

Я подумал, что по-хорошему нужно было его шугануть до того, как он полезет наверх, и черт с ними, с этими очками, к тому же весил паршивец примерно столько же, сколько и моющая окно девушка, и при этом высота падения была примерно втрое больше (как это интересно я собрался его вообще ловить?), но потом решил, что пусть уже все идет так, как идет.

В 12:43 я переместился под дерево и открыто встал, сложив на груди руки. Пацан меня не видел, он сидел в телефоне.

Я хмыкнул.

И какого, спрашивается, дьявола, ради того, чтобы посидеть в телефоне, нужно было туда залезать?

Это прекрасно можно сделать в любом другом месте, гораздо более безопасном. Словно в ответ на мои мысли пацан вскрикнул, выпуская из рук телефон, и тот, дважды стукнувшись о ветки, упал прямо мне под ноги. Парень наклонился (силуэт его уже был красным), пытаясь увидеть, куда тот упал, потерял равновесие и ухнул вниз.

Дважды ударился о ветки, второй раз удар сопроводился неприятным хрустом.

Пацан вскрикнул и повис на нижней ветке, болтая ногами прямо напротив моего лица.

— Ты там живой? — спросил я. — Можешь отцепляться, я тебя поймаю.

Он закрутил головой, пытаясь увидеть, кто это с ним говорит.

— Давай-давай, — подбодрил я. — Не стесняйся.

Он разжал руки и, ойкнув, слетел вниз.

Я аккуратно поймал его, поставил на землю.

— Рука, — проныл он, держась за руку и опускаясь на траву. Я вздохнул. Кажется, спасение не удалось и вред здоровью все-таки нанесен.

Очки системы: 28;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: для повышения уровня очков спасите кого-нибудь.

В следующий раз (если он, не дай бог, будет) нужно или самому лезть на чертово дерево, или просто не дать пацану туда забраться.

— Ну что, допрыгался? — раздался позади меня сварливый женский голос. — Сто раз говорила – не лезь!

Я коротко повернулся, уже зная, кого увижу. К нам подошла дворничиха, а следом за ней интеллигентного вида парень.

— А мать только вышла на работу, — укоризненно продолжила дворничиха. — И опять ей с тобой на больничный.

— Рука болит, — сказал пацан.

— Рука у него болит, надо же! — дворничиха фыркнула.

Я решил, что они дальше разберутся как-нибудь без меня, и, не прощаясь, отчалил.

До следующего инцидента было полтора часа, и я, не торопясь, зашагал к остановке.

У парка я вышел в 13:45.

Посидел на лавочке, пытаясь услышать каких-нибудь птиц, кроме чертовых ворон, потом двинулся к кафе.

Внутрь заходить не стал – незачем; занял позицию за кустами напротив места будущего инцидента.

Они вышли в то же время, что и прошлый раз, и тем же самым составом. Трое парней постарше встали ко мне спиной, четверо их противников, если считать вместе с не по годам резвыми девчонками, — спиной к стене, лицом ко мне.

Я дождался, когда силуэты двух будущих жертв окрасятся красным, и вышел из-за кустов.

Церемониться и играть в благородство не стал – подсечкой сбил с ног владельца травмата и, пока тот ловил ртом воздух, оплеухами отогнал обоих юных боксеров.

Те поначалу принялись возмущаться и угрожать, но я пообещал, что, если они не заберут своих телок и не свалят, переломаю всем четверым ноги, и они быстро вернулись в кафе.

Двое оставшихся приятелей владельца травмата (тот еще барахтался на траве) тоже начали было выражать свое недовольство и обиду за поверженного товарища, но я сказал им, что это мой район и мой парк, и если они будут продолжать нарушать здесь порядок, я всех троих закопаю прямо в асфальт. То ли подействовал мой грозный решительный вид, то ли мои слова о том, что это мой парк и мой район (что было неправдой), и они решили, что я какой-то местный бандит, но развивать конфликт они не стали и тоже вернулись в кафе. Я проследил, как они туда заходят, в тот же момент, когда оттуда выходила четверка их недавних противников (и те и другие сделали вид, что незнакомы), и зашагал прочь.

Очки системы: 37;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

Получено было десять очков, значит, за второго, того кого я сбил с ног, очков я не получил.

Я подумал, что лучше так, чем пуля в спину, и присел на самую последнюю перед самой границей парка лавочку. Посидел, взвешивая все «за» и «против» приобретения указателя направления, а также все «за» и «против» дальнейшей работы без него. Логично решил, что без чертовой стрелки мой КПД будет ниже раз в сто, нежели с ней, и я так и буду бегать по городу и тыкаться в каждую дыру, и активировал первый уровень указателя направления.

Очки системы: 17;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено умение: направление до ближайшего спасаемого 1 уровня.

Стрелка указывала строго на север, и я встал и зашагал в этом направлении.

Через некоторое время позвонила тетя Катя, уточнить кое-какие организаторские моменты, и когда мы закончили, стрелка повернулась на сто восемьдесят градусов.

Я был на межквартальном проезде и вернулся назад, потом мне показалось, что я нашел нужную точку, и встал на маленьком перекрестке. Ждать пришлось почти тридцать минут. Я уже решил, что произошел какой-то глюк и нужно двигаться дальше, как справа появился бесшумно летящий самокат с двоими подростками.

С этого сезона прокатные самокаты были в нашем городе под запретом, но личными пользоваться продолжали.

Когда они приблизились, силуэты обоих пассажиров покраснели, потом самокат зачем-то вильнул в сторону, чуть не доезжая до меня, влетел колесом в яму и кувыркнулся вперед. Первый пассажир прилетел прямо в меня. Я едва успел уклониться, пытаясь при этом подхватить его на лету.

Мы все-таки упали, но для меня удачно – я оказался сверху. Второй пассажир кувыркнулся вместе с транспортным средством, впрочем, тут же как ни в чем не бывало вскочил.

— Жить надоело? — проворчал я, вставая и поднимая своего пассажира.

Глаза того были огромными, но страха в них не было, он даже был, кажется, рад. С виду он был целым, только испачкал колени.

Очки системы: 22;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 5 очков.

Значит, я получил пять очков за одного, второму помочь не успел.

Я оглядел второго. Колено было разбито, на локте красовалась царапина, других повреждений, кажется, не было (наверняка максимум 2 очка). Силуэт был обычным, без всякой подсветки.

— Какого хрена вы так носитесь? — поворчал я.

— Мы не хотели, — сказал второй. — Оно случайно.

Не хотели они, надо же.

Случайно.

Я показал ему кулак, потом развернулся и пошел в новом направлении (на тот раз это был юго-восток). На месте я был почти через час, и еще почти через час случился сам инцидент.

На этот раз это было падение мужчины со ступенек автобуса при выходе из него на остановке, и за это я получил целых два очка.

Следующее происшествие случилось аж через два с половиной часа, при том, что на месте я был уже через сорок минут.

Это было падение груженой сумками женщины, притом падение на ровном месте. Я ожидал чего-то другого и помочь ей не успел. Мучимый угрызениями совести, вызвал ей «скорую», дождался ее приезда и помог ей в нее погрузиться.

Следующий инцидент был снова на севере, в Октябрьском районе. На него я прибыл уже к финалу, посмотрел на понуро сидящих на траве участников драки (судя по всему, инцидент был исчерпан) и двинулся в другом направлении.

Здесь я прибыл вовремя, ждать пришлось всего десять минут.

Попытавшийся зачем-то сбить палкой едущего на велосипеде пацана полубезумного вида дядька получил от меня хорошую плюху, я забрал свои честно заработанные десять очков и отправился дальше.

Очки системы: 29;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

Очень скоро я понял, что даже если каким-то чудом дойду до следующей точки, сделать ничего не смогу – у меня просто физически не было сил. Я весь день только и делал, что или шел, или бежал, или кого-то ловил, или бил, у меня ныл бок, болела отбитая при каком-то из падений рука, я начал хромать сразу на обе ноги.

Я все-таки решил взять себя в руки – что такое каких-то двадцать девять очков, когда мне нужны сто, а в перспективе – двести, но через какое-то время понял, что уже, оказывается, никуда не иду, а тупо стою, опираясь о дерево.

Я огляделся, вдруг понял, что оказываюсь не так уж далеко от дома, буквально в паре-тройке дворов, и вполне могу наведаться к себе, взбодриться, например, кофе, и двигаться дальше.

На углу своего дома я встал, вспомнив про Рината с Михеем.

Ринат наверняка страшно зол после полученного нокаута и вряд ли оставит это без последствий. К тому же есть еще и их шеф Арсен. В общем, перед тем как идти домой, нужно как следует осмотреться.

Я осторожно пробрался за кустами до соседнего со своим подъезда.

Чтоб им провалиться, мерзавцам – машина Рината стояла прямо напротив подъезда со включенными фарами. Самого Рината видно не было, наверное, сидел в машине, Михей стоял на тротуаре сразу за границей света фар и временами опускал в этот свет руку с зажженной сигаретой.

Я постоял, прикидывая, каким образом я могу попасть к себе домой, не встречаясь с этими двумя, ничего не придумал, развернулся и двинулся обратным путем.

Решил, что прекрасно переночую и снаружи, мне не впервой, а вот этих двоих ждет не очень приятная ночь.

Я завернул за дом, зашагал вдоль кустов, выбирая место для ночлега, потом кое-что вспомнил и круто свернул в сторону. Дошел до магазина, там забрался в кусты, в которых сегодня уже был, расчистил место и, подложив под голову найденный тут же фрагмент покрышки, лег прямо на землю. Что-то нужно было делать с этими двоими, но что именно, я пока не знал. Заниматься – серьезно заниматься, как следует, так чтобы не осталось следов, — было совершенно некогда.

У меня было 27 очков. При том что я работал-старался весь чертов день. Я вспомнил про статистику, полез на сервер. Какое-то время вчитывался в дрожащие строчки, но вскоре понял, что от усталости ни хрена не понимаю.

Кажется, два убийства, один наезд и три несчастных случая. Или три убийства, два наезда и один несчастный случай. Или как-то еще.

Глаза слипались, страшно хотелось спать. Еще урчало в животе, но на то, чтобы встать и отправиться поискать какую-нибудь еду, сил уже не было.

Я подумал, что самое разумное сейчас — это перезагрузить чертов цикл единственным доступным мне способом. Потому что заработать двести очков — это не то же самое, что заработать, например, триста, и если я завтра проснусь в следующем дне, мой путь обратно вырастет в полтора раза. Но я знал, что воспользоваться этим единственным доступным способом я не смогу. Никакая сила на свете не заставит меня этого сделать. И нет и не будет такого, ради чего я на такое пойду. Даже ради Арины. Даже ради десяти Арин. Даже ради миллиона. И дело было даже не в чрезмерно развитом инстинкте самосохранения, хотя и в нем тоже. А в некоей заложенной еще в незапамятные времена уверенности в том, что жизнь – это единственная настоящая ценность, которой просто так не разбрасываются. Да, здесь было все как будто иначе, это было как будто бы не по-настоящему, смерть здесь выступала просто триггером, активирующим перезапуск, но, тем не менее, ничего поделать с собой я не мог.

Я уснул и проснулся снова в 23:58.

Очки системы: 27;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: до завершения цикла осталась 1 минута.

Для перезапуска цикла не хватает 63 очков.

Для перезапуска двух циклов не хватает 163 очков.

Для перезапуска трех циклов не хватает 263 очков.

Я успел перечитать последние три предложения дважды, как все исчезло и наступила темнота.

Глава 13

25 июня

Очки системы: 27;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: для повышения уровня очков спасите кого-нибудь.

Я потянулся.

Мешающий мне на груди груз оказался рыжим котом. Он почувствовал мое движение, приподнял голову, зыркнул на меня рыжим же глазом и снова положил голову.

На часах было 8:00.

В «хелпе» появился новый пункт.

«11.3 При необходимости вы можете перезапустить три цикла, при этом ваши навыки (умения) сохранятся. Стоимость перезапуска трех циклов — 300 очков. Перезапуск возможен в рамках трех дней – текущего и двух предыдущих. По аналогии вы также можете перезапустить неограниченное количество циклов, затратив на это число очков, равное 100, умноженному на количество циклов»

Я хмыкнул.

Ну, это было, кажется, очевидно, и вообще можно было сразу об этом написать, к чему эти идиотские игры?

Я снова потянулся, потом протянул руку погладить кота, но коснуться его не успел – он моментально слетел с меня и исчез в кустах.

Я потер глаза – вдруг подумал, что он мне привиделся и никакого кота на груди не было.

Сел, стряхнул с груди рыжую шерсть.

Нет, мерзавец был.

Нашел себе, понимаешь, теплое место, и снова никаких тебе «спасибо» или «пожалуйста».

Я размял затекшие конечности, потянул ноющую спину.

У меня было 27 очков и целый день впереди, чтобы увеличить число хотя бы для начала до сотни. Еще у меня была стрелка, а через листья пробивалось солнце, а от магазина робко долетал запах чего-то съестного, и пахло от меня пока не так, как должно по идее пахнуть от человека, весь день пробегавшего по жаре и спавшего потом на голой земле, в общем, жизнь была не так уж и плоха.

Я осторожно выглянул, потом выбрался наружу. Посетил магазин, прямо на крыльце, с краю, перекусил. Стрелка уверенно показывала снова на север, но я решил для начала кое-что проверить.

Для страховки обогнул дом с магазином с другой стороны, с другой же стороны вышел и к своему дому. Прокрался между домом и кустами максимально близко к подъезду.

Машина Рината была на месте. На этот раз снаружи стоял он, а Михея было не видно.

Я заметил кое-что еще. Дальше машины Рината, вплотную к тротуару, так что между ней и бамперами стоящих шеренгой машин едва оставалось место для проезда, стояла знакомая черная «Камри».

Я поскреб щеку.

Чертов майор тоже здесь.

Чтоб им всем провалиться!

Одним нужны деньги, к которым я не имею ни малейшего отношения, другому — лично я, чтобы засунуть меня туда, откуда я почти наверняка уже не вернусь.

Кажется, попасть домой мне не судьба.

Разве что через крышу.

Я представил, как полезу через крышу. В нашем подъезде был люк выхода на кровлю, на котором висел простенький, каким закрывают только ящики стола, замок.

Значит: найти подъезд, в котором есть такой же люк, открыть, пройти до своего...

В целом ничего сложного, за исключением того, как сверху добраться до навесного замка с другой стороны. С другой стороны – не нужно добираться, достаточно найти хороший крепкий рычаг, который можно будет всунуть в щель и отжать люк, дальше этот смешной замочек сам отскочит.

Я вздохнул.

И что, теперь буду лазить домой через крышу?

А не пойти бы всем этим господам в задницу? Чтобы из-за них я шел на такие ухищрения.

Я достал-проверил телефон.

И как это они до сих пор не узнали мой номер?

Мало ли, что она записана на совершенно левого чувака, которого, возможно, уже и нет в живых, для того же майора узнать мой номер наверняка не составит особого труда.

Я двинулся обратно.

Пошли они!

Моя основная задача — набрать нужное количество очков и вернуться затем в 22 июня. Об остальном можно будет подумать потом.

Я зашагал на север.

На ходу позвонил в автосервис, поторопить с машиной, и там сказали, что сделают все не позднее чем послезавтра.

Я как раз шагал мимо остановки, к которой подъезжал идущий на север автобус, подумал: почему бы и нет, и запрыгнул в уже закрывающиеся двери. Стрелка провернулась на восток, а потом на юго-восток между шестой и седьмой остановками.

Я вышел (это был почти центр Советского района) и зашагал обратно. После здания с вывеской кафе «Уют» стрелка повернулась обратно, и я вернулся к кафе.

Время было начало десятого, кафе уже час как работало. Внутри было на удивление прилично народу – в основном работяги и студенты, — вдоль прилавка стояла небольшая очередь людей с подносами (несмотря на название, это была скорее столовка).

Я оглядел присутствующих – никто не выделялся красным или розовым силуэтом, пришлось взять поднос и пристроиться в хвост очереди.

Я взял компот, круглое песочное пирожное и полстакана сметаны. Пришлось безостановочно крутить головой в поисках потенциальной жертвы, при том, что инцидент мог случиться как сейчас, так и в любое время позже.

Я расплатился, взял поднос и хотел уже отойти, как вдруг расплатившаяся передо мной женщина ойкнула и отскочила от большого кипятильника, из которого она набирала кипяток.

— Он у вас сейчас упадет, — сообщила она кассирше, но та только отмахнулась и буркнула что-то вроде: «Он сто лет уже такой, ничего с ним не будет».

Женщина в нерешительности постояла с чашкой в руке, потом пожала плечами, подхватила стоящий на столе рядом с кипятильником поднос и пошла искать свободное место.

Я подумал, что, пожалуй, обойдусь и без места, мне и здесь довольно неплохо, и устроился на закрывающем радиаторы отопления коробе.

Отсюда был отличный вид, плюс рядом был выявленный представляющий потенциальную опасность предмет, в общем, идеальные условия для того, чтобы максимально с пользой провести время.

Провести его спокойно мне не дали.

Рядом вдруг открылась замаскированная под стеновые панели дверь, и из нее вышла пожилая женщина в белом халате и белом же платке. В руках у нее была тряпка. Она, не обращая на меня никакого внимания, протерла выступ, потом повернулась к столу рядом с кипятильником. Силуэт ее обозначился красным точно в тот момент, когда она коснулась тряпкой стола.

Дальнейшее произошло одновременно.

Я шагнул к ней, одна из ножек кипятильника подломилась, и тот накренился в ее сторону.

Я дернул женщину на себя, потом в сторону. Кипятильник со страшным грохотом рухнул на пол. Нам всем сильно повезло, что воды в нем было немного, иначе обварились бы все. Верхняя часть у него отскочила, на пол прямо под столы хлестнул язык воды. За первым столом было пусто, сидящие за следующими инстинктивно задрали ноги.

Я выпустил женщину, с усилием снял со своего плеча ее вцепившуюся в меня руку.

Да, место я выбрал отличное.

Могу с этим себя поздравить.

Очки системы: 36;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

— Господи, — сказала спасенная. — А если бы он упал на меня?

Я понял, что мне пора, потому что сейчас начнется активное обсуждение с поиском виноватых и награждением отличившихся, а у меня еще масса своих дел.

— Вас не иначе как бог послал, — уже в спину сказала мне женщина. — Если бы не вы, не знаю, что бы со мной и было. Да подождите!

Тяжелый вред здоровью, вот что, — сказал я про себя, и, никак не выказывая свою реакцию, вышел на улицу.

Теперь стрелка показывала строго на запад, и я зашагал в этом направлении. Пересек проспект, двинулся по относительно тихой улице. Транспорт в эту сторону никакой не ходил, такси приедет неизвестно когда, и я пока решил перемещаться пешком.

«Клиента» я заметил издалека, точнее, он уже не был моим клиентом, а был жертвой.

У перекрестка стояла группа людей, на траве лежал человек, правее стояла синяя «Гранта». Я подумал, что мне везет на сбитых машинами, притом прихожу я именно тогда, когда моя помощь уже не нужна.

Я машинально отметил время (сейчас было 10:30, значит, при возможном повторе я должен оказаться здесь раньше), постоял минуту за спинами, убедившись, что жизни женщины, вроде бы, ничего не угрожает (с виду у нее кроме крови из носа вообще не было никаких повреждений), и отправился по новому направлению.

Новая точка была на юго-западе, и я довольно долго шел, пока не вышел к остановке напротив торгового центра «Олимпия». Здесь я сел в первую попавшуюся маршрутку, идущую примерно в нужную мне сторону, но буквально на следующем перекрестке попросил остановить, потому что стрелка повернулась на восток.

Она указывала на торговый центр, и я двинулся к нему.

Сначала пошел в обход, потом, когда стрелка провернулась в обратном направлении, возвратился назад.

«Клиент» был внутри, и основная проблема теперь была как-то его отыскать. В «Олимпии» было три этажа, центр был выполнен в виде уходящего вглубь от дороги пассажа, народу здесь, несмотря на время (11:15), было немало, и найти здесь кого-то, да еще в нужный момент, было не сильно легче, чем найти иголку в стоге сена.

От входа я зашагал прямо, следя за стрелкой. Вскоре она повернулась обратно, и я понял, что нужная точка остался где-то позади. Какое-то время я двигался медленно, потом зигзагами, затем снова обратно, потом кругами (при этом делая вид, что осматриваю витрины) и в конце концов остановился в районе главного входа.

Здесь было двое охранников, один из них покосился на меня, второй не отрывал глаз от экрана своего телефона.

Я тоже достал свой, какое-то время делал заинтересованный вид, потом полез на сервер статистики. Из сегодняшних происшествий выделялась авария с жертвами на выезде из города и падение крана на стройке (никто не пострадал).

Остальное была не заслуживающая внимания мелочь.

В 11:27 свет мигнул, потом снова мигнул, а потом погас.

Ближайший ко мне охранник (который был без телефона) кинулся кому-то звонить.

В 11:29 свет снова включился, потом в 11:31 снова погас.

Охранник снова стал звонить, потом, никого не стесняясь, обматерил собеседника, швырнул телефон в карман и решительно двинулся к стене. Там открыл замаскированную под стеновую панель дверку, затем еще одну, уже металлическую, и в этот же момент его силуэт покраснел.

Я подумал, что мне везет не только на сбитых машинами, но и на горе-электриков, кинулся к нему, на ходу, уже наученный горьким опытом, стягивая через голову футболку. Успел вовремя – он, сам того не видя, голым локтем почти коснулся провода с лопнувшей изоляцией, но я оттащил его назад.

— Эй, че за дела? — возмущенно повернулся он.

Я молча указал ему на оголенный провод.

— Да я вижу, че делаю! — продолжил буреть он. – Херли ты меня хватаешь?

Я не стал спорить, тем более, что силуэт его сделался обычным, и почти сразу же после того зажегся свет, и повернулся к выходу.

Очки системы: 40;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 5 очков.

Пять очков – это легкий вред здоровью, значит, ничего особо страшного по факту с ним бы не случилось.

Стрелка указывала на юг, и я направился к остановке. Сел почти сразу же, проехал аж на три остановки дальше остановки, неподалеку от которой был мой дом, и только тогда стрелка повернулась.

Я вышел, какое-то время плюхал назад, потом свернул во дворы.

Вопрос с компактным мобильным транспортом, как говорится, встал ребром, костью в горле он встал, и, проходя мимо приютившегося в подвале магазинчика по продаже велосипедов, я едва не свернул в него, чтобы купить себе что-нибудь подходящее (меня остановила картина моего позорного восседания верхом на столь неказистом транспортном средстве).

На этот раз гадать, что и с кем произойдет, не пришлось.

Это было сразу за гаражами.

Дрались двое, обоим лет по шестнадцать, остальные (такого же примерно возраста) стояли чуть в отдалении.

— Да он ссыкун, Серега, мочи его правой, — кричал один из стоявших.

— Леха, дай этой суке, чтоб больше не лезла, — кричал еще один.

Место для поединка было выбрано как будто специально с расчетом на то, что, если дерущиеся с задачей не справятся, это за них сделает само место – по бокам из земли и из стен торчала арматура, под ногами валялись кирпичи и куски бетона, осколки битых бутылок.

Я подошел, встал за спинами зрителей. Один из них заметил меня, опасливо покосился и отодвинулся.

Некоторое время двое бойцов поочередно наскакивали друг на друга, при этом оба опасаясь попасть под удар противника, потом один из них, кажется, судя по реакции на крики, ссыкун Леха, споткнулся о кирпич и упал.

— Лежачего не бьют! — тут же завопил секундант Лехи, при том что Серега и не собирался на него нападать.

Секундант помог Лехе встать, даже заботливо отряхнул ему брюки, и поединок продолжился. Леха действительно если и не был ссыкуном, то боялся попасть под удар заметно больше, нежели Серега.

Серега действовал увереннее, нападал активнее и скоро стал теснить противника к ощетинившейся арматурой стене. Там Леха совершил невероятный прыжок, и они поменялись местами. Серега развернулся, уже, кажется, совсем осмелев, и в этот же момент его силуэт окрасился красным.

Я раздвинул стоявших впереди, вышел, не церемонясь, оттер Леху, сгреб Серегу за грудки и оттащил от арматуры, а потом и подальше в сторону.

— Эй, че за дела? — возмущенно закричал секундант Лехи.

— Рот закрой, — миролюбиво посоветовал я и еще миролюбивее добавил: — Иначе я сам тебе его закрою.

— Нет, ну а че он лезет? — продолжил секундант, поймал мой взгляд и заткнулся.

— Разошлись, — скомандовал я. — Давайте-давайте. Валите на хер отсюда. Найдите себе занятие поинтереснее. Ну че стоим? Пошли!

Очки системы: 64;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 25 очков.

Ха! - сказал я.

Ничего себе!

Этот Серега получается только что чуть не склеил ласты.

Я оглянулся на участок. Неудивительно, при таком-то антураже.

И у меня уже целых 64 очка. До заветной сотни осталось каких-то несчастных тридцать шесть очков. Впрочем, за весь вчерашний день я набрал меньше, так что радоваться было пока рано.

Я проследил, как они все скрываются за углом (силуэт Сереги уже был обычным), и зашагал по указателю.

Стрелка показывала точно по направлению к моему дому, я какое-то время шел строго по ней, но на подходе ко двору замедлил шаг, забрал правее и встал на углу за кустами. Насколько я видел, машины майора уже не было, но машина Рината была на месте.

Мерзавцы, похоже, решили здесь поселиться и взять меня измором.

С этим нужно было что-то решать, мое терпение уже было на исходе.

Я представил, как лезу на крышу, потом ломаю люк, и яростно клацнул зубами.

— А вот и вы! — раздался позади женский голос.

Я стремительно обернулся – на проезде стояла моя соседка, которая зашивала мне бок.

— Я так и знала, что вы меня проигнорируете и на перевязку не придете, — укоризненно продолжила она. — Вы и таблетки наверняка не пили. Так?

— Я пил, — сказал я. — То есть, нет.

— Слушайте, ну нельзя же так, — она покачала головой. — Нельзя быть таким безразличным к своему здоровью.

— У меня работа, — виновато сказал я, подходя к ней. — Отнимает все мое время.

— Это ваше пищевое производство? — спросила она.

Не спрашивая, задрала мою футболку, посмотрела, поцокала языком.

— Ну вот, так и знала. Я так понимаю, вы не только ходили, хотя я, кажется, велела вам лежать. Вы вообще…

— Не только, — согласился я.

— Слушайте, а вы вообще знаете, что такое гигиена? — продолжила она. — Вы что, спали прямо в одежде?

Я решил не говорить ей, что спал в одежде еще и прямо на земле.

— Господи! — она закатила глаза. — Пойдемте со мной, — она сделала движение в сторону подъезда. — Ну что вы стоите?

— Я не могу, — сказал я.

— Это еще почему?

Я встал на цыпочки, выглядывая над кустами – машина Рината, разумеется, никуда не делась.

— Я правда не могу. Давайте позже. Я приду, я обещаю.

— Никаких «позже»! — отрезала она. — А если у вас начнется заражение?

Она проследила мой взгляд.

— Так, понятно. А это там, полагаю, ваши коллеги по производству?

— В некотором роде, — сказал я. — Скорее ,конкуренты.

— Конкуренты, понятно. — Она тяжело вздохнула. — Я вообще после ночной смены, — пожаловалась она. — Да еще с утра на совещании задержали. Так бы уже давно была дома. — Она еще раз вздохнула. — Как вас хотя бы зовут?

— Константин, — сказал я.

— Я Альма, — сказала она. — Очень приятно. Значит так, Константин. Вы ждете меня здесь и никуда не уходите. Я сейчас вернусь. Понятно?

Я кивнул.

Она шагнула вперед, потом повернулась, посмотрела на меня с подозрением.

— Вы точно не уйдете? Хотя в этом я могу на вас положиться?

— Не уйду, — пообещал я и зашел обратно в кусты.

Оттуда понаблюдал, как она идет – невысокая, уверенная, прямая. Как провожает ее взглядом стоящий у машины Ринат. Потом сел прямо на отмостку, прислонился к стене.

Мне казалось, что я только на секунду закрыл глаза, но тут же меня за плечо затрясли, и Альма сказала:

— Работник пищевого производства по имени Константин, просыпайтесь.

Я открыл глаза.

Она села рядом прямо на землю, попросила снять футболку, отклеила перевязку.

С ней была ее аптечка, она принесла ее в пакете, и она даже успела переодеться.

— Вот уж не думала, что буду врачевать соседа по подъезду, сидя в кустах, — сказала она.

— Это все временно, — сказал я. — Скоро все наладится, и вы сможете это делать у себя дома.

— Вам по-хорошему надо в больницу, — сказала она. — А вообще — быть осторожнее. Вы что вообще делали? У вас две скобки сломались.

— Работа, — уклончиво сказал я. — Всякое бывает.

— А больничных на вашей работе не бывает? — не переставая меня обрабатывать, спросила она.

— Ни больничных, ни отпусков, ни даже выходных, — пожаловался я.

— Ужасно, — сказала она. — И как вы до этого докатились?

— Сам не знаю, — сказал я.

— Но она вам хотя бы нравится? Ваша работа?

— Безумно, — сказал я. — Ни о чем не могу думать, кроме нее.

— Это хорошо, — она быстро посмотрела на меня. — Главное, чтобы нравилось.

Она пару раз щелкнула своим степлером.

— Вам повезло, — сказала она. — Несмотря на все ваши активные попытки ухудшить ситуацию, заражения нет. И, кажется, даже дело идет на поправку. Только вам бы, извините, помыться. А то от вас уже несет, как от бомжа.

— Я бы рад, — сказал я. — Но...

— Конкуренты, да? — поняла она.

— Да вы не беспокойтесь, Альма, — сказал я. — Я разберусь. Мне не впервой.

— Да уж вижу, — сказала она, потрогав мой шрам под лопаткой и еще один длинный по самому низу ребер.

— Издержки работы, — сказал я.

— Это же от пули, — сказала она про шрам под лопаткой. — А это от ножа. Я угадала?

— Ну не совсем, — сказал я. — То есть…

Я не знал, что сказать. Правду не мог, а врать почему-то не хотелось. И как она догадалась, от чего шрамы?

— Господи, у меня сосед — настоящий бандит, — сказала она.

— Я – нет! — сказал я. — Я – не он! То есть был. Но это было давно.

— А это, получается, эхо прошлого? — она кивнула в сторону Рината.

— Ну, можно и так сказать, — сказал я.

— Ладно, работник пищевого производства по имени Константин. Была бы я помоложе, я бы непременно кинулась вас спасать, да еще жертвуя всем, что у меня есть. Была у меня такая тенденция в молодости. Особенно при виде шрамов на мужественном торсе.

Она хмыкнула.

— Но теперь я совершенно другой человек, я стала старше и умнее. Так что предоставлю вам выпутываться самому. Вот.

Она достала из пакета с аптечкой еще один пакет, протянула мне.

— Здесь походный гель, ну знаете, им намазываешь тело — и словно искупался. Пара носков и мужские трусы, кажется, вашего размера. Не спрашивайте, откуда последнее, вам нужно только знать, что оно новое и его ни разу никто не надевал. Также там пузырек спирта, но не для приема внутрь, а в случае чего обеззаразить ваши производственные травмы. Также бинт, вата, ну и по мелочи. Держите. Благодарить не нужно, я это делаю не столько ради ваших красивых глаз, сколько ради своих принципов гуманизма и данной когда-то клятвы Гиппократа. Ну а теперь все. Я пошла спать. Просто уже валюсь с ног.

Она всучила мне пакет, резко встала, вышла на проезд и зашагал к подъезду.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в нашем подъезде, не зная, что и думать – кажется, впервые в жизни кто-то что-то (кроме Арины) сделал для меня просто так, — потом взял принесенный ей пакет и двинулся в противоположную от дома сторону.

Глава 14 часть 1

26 июня

Очки системы: 52;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: для повышения уровня очков спасите кого-нибудь.

Вода была противной, теплой и какой-то липкой, или это мне только казалось.

Из зеркала на меня смотрел изможденный небритый тип, слабо похожий на того, кого я привык видеть. Холодильник был по-прежнему пуст, зато было достаточно заварки и сахара.

Я поставил чайник.

Остаток вчерашнего дня прошел в бесполезных попытках спасти хоть кого-нибудь. Дважды я опоздал (авария и драка), еще раз просто не успел среагировать (наезд на велосипедиста – везет мне с этими наездами), и еще один раз не смог вовремя сориентироваться (жертва падения в ванной оказалась этажом выше, и пока я возился с замками, успешно сломала себе ребра).

Когда вернулся домой, полный решимости избавиться от обоих соглядатаев, их уже не было, и я смог, наконец, подняться к себе.

Похороны были в 11:00, и, как это ни цинично, я вполне мог успеть кого-нибудь спасти (тем более, что я делаю это ради нее).

Я выпил чаю, оделся, собрался. Рассовал по карманам необходимое, потом нашел старенькую поясную сумку и запихал все в нее. С ней я был похож на продавца на рынке, но мне было плевать.

Некоторое время я переходил от одного окна к другому, выглядывая подозрительное, ничего не увидел, потом подошел к двери.

Решил, что даже если снаружи меня ждут, меня это не остановит.

Пусть там будет хоть майор Головко, хоть генерал, хоть сам генералиссимус.

За дверью никого не было, на улице тоже.

Я двинулся по стрелке.

Шагал быстро, добрался до остановки, сел на первую попавшуюся идущую в ту сторону маршрутку, через две с половиной остановки вышел.

В первом же дворе зазвонил телефон, и следующие три двора мы обсуждали с тетей Катей некоторые организационные вопросы. В конце я поблагодарил ее за то, что она сделала, и пообещал не опаздывать. После пустыря стрелка прокрутилась в обратную сторону, я вернулся, походил кругами и встал за перевернутыми ржавыми мусорными баками.

Здесь, если можно так выразиться, удача, наконец, повернулась ко мне лицом: я увидел копошащихся за кустами собак и сразу понял, кто будет причиной происшествия.

В 8:55 в той стороне, откуда я пришел, появился парень в широченных штанах, безразмерной футболке, надвинутой на затылок бейсболке и огромных наушниках.

Если на меня собаки не обратили никакого внимания, видимо, посчитав за своего, то при приближении парня они навострили уши, заволновались и с хрустом полезли через кусты.

Они выстроились полукругом на открытом пространстве.

Парень легкомысленно не обратил на них внимания, продолжил движение.

Собаки напряглись, залаяли, силуэт парня покраснел, я выскочил из укрытия с камнем в каждой руке и метнул их один за другим, целясь в самого здорового, судя по виду, вожака.

Потом цапнул растерявшегося парня за шиворот, толкнул его вперед, а сам, страшно рыча, бросился на собак. Обычно это срабатывало, и они разбегались, но не в этот раз. То ли собаки были в край оборзевшие, никем давно не пуганные, то ли парень им настолько не понравился, то ли они обиделись на меня за такое с моей стороны предательство, но они не побежали, а стали кидаться уже на меня.

Пришлось, хватая первые попавшиеся предметы, изобразить бешеного берсерка и, добравшись до вожака, врезать тому ногой по морде.

Он обиженно взвизгнул, ломанулся в кусты, остальные ломанулись за ним.

Очки системы: 61;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

— Ты хоть смотри, куда идешь, — сказал я, возвращаясь к обалдело замершему на месте парню (силуэт его уже был обычным). — Если, конечно, хочешь жить. Ты же хочешь?

— Х-хочу, — заикаясь, сказал он.

— Ну и какого хера? — задал я резонный вопрос.

— Я музыку слушал, — сказал он.

Я только вздохнул.

Вот же обормот. Музыку он слушал.

— Вали уже отсюда, — сказал я, подтолкнул его вперед, а сам развернулся и двинулся по новому направлению — на запад.

Через десять минут пересек главную улицу района, еще через пятнадцать вышел к большой платной автостоянке. Стрелка резко упала набок, и я понял, что куда бы я ни шел, я опоздал, и покорно сменил направление. Теперь я двигался в сторону дома и, оказавшись на примерно одной с ним широте, понял, что мне пора выдвигаться в сторону проведения церемонии прощания.

Поехал на такси.

Стоянка у ритуалки была до отказа заставлена машинами, справа стоял автобус.

Около торжественно-черного портала входа собралось неожиданно приличное количество людей.

— Все нормально, — сказала мне появившаяся откуда-то справа и взявшая меня под руку тетя Катя. — Ты как? В 11:00 — прощальный зал, потом кладбище и столовая.

— Автобус, что, наш? — спросил я.

— Боюсь, даже с ним не все поместятся, — сказала она. — Тут и из администрации, и из минобразования, и ее бывшие коллеги. Я большую часть впервые вижу.

Я огляделся – я вообще никого не знал.

— Ладно, мне пора, — сказала она, отцепилась от меня и исчезла за входной дверью.

Я заметил робко приткнувшихся возле угла слева парней.

Антон, Игорь и Сережа о чем-то тихо переговаривались.

— Пришли? — сказал я, подходя.

Они поздоровались, переглянулись. Чувствовали они себя явно не в своей тарелке.

— Мы пока ничего не нашли, Константин Петрович, — сказал Игорь.

— Зато оптимизировали процессы, — сказал Антон. — Теперь дело идет в два раза быстрее.

— Поздравляю, — сказал я.

— Прощание будет в специальном зале? — робко спросил Сережа.

— Угу, — сказал я.

— А мою бабушку привозили к нам домой, — сказал он.

— Это когда было, — сказал Игорь.

— Вот недавно.

— Сейчас домой не возят, — со знанием дела сказал Игорь. — Сейчас вот так.

— Я бы хотел, чтобы меня привезли сначала домой, — сказал Сережа.

— Да тьфу, дурак! — фыркнул Игорь. — Типун тебе на язык!

— Ну а что? — продолжил Сережа. — Дома хорошо. Правда, только когда там никого нет.

— Хорошо, так и запишем, — сказал Игорь. — Серегу везем сначала домой.

— Никто из наших больше не придет, — сказал Антон. – Они… В общем, они не смогли…

Я посмотрел на стоящую правее входа группу совсем юных девушек.

— Это не наши, — сказал Антон. — Это группа поддержки.

Что за «группа поддержки», я уточнять не стал.

Тут я заметил кое-что, отошел левее, чтобы лучше видеть.

Точно – на стоянку за решеткой забора заехала знакомая машина Рината. Я подавил страшное желание отправиться туда, вытащить их обоих наружу и сломать им ноги. Решил, что пусть только попробуют приблизиться, я не посмотрю, что у нас церемония.

Впрочем, вряд ли они на такое решатся. Они, конечно, были теми еще мерзавцами, но понятия соблюдали.

— А нам тоже можно будет внутрь? — робко спросил вдруг Сережа. — Ну, вместе со всеми...

— Конечно, можно! — сказал я, удивившись вопросу.

Игорь, глядя на него, постучал пальцем по лбу.

— Конечно, нет! — с сарказмом сказал Антон. — Ты же не группа поддержки.

В этот момент двери распахнулись, в проеме возникла строгая женщина-распорядитель, пригласила всех заходить.

Я пропустил всех вперед, на крыльце вместе со мной остались только Сережа с Антоном и Игорем.

— Можете не ходить, — сказал я. — Это не обязательно.

И зашел внутрь.

Внутри был широкий узкий холл с тремя дверями, одни из которых – крайние справа – были распахнуты настежь. За дверями был большой зал со светло-серыми стенами и стоящим в центре на столе гробом. Вошедшие в три ряда растянулись вдоль стен.

Я встал, прислонившись к косяку, рядом тихо встали вошедшие следом за мной трое парней. Заговорила распорядитель, но я ее не слушал. В свое время мне доводилось нередко бывать на подобных мероприятиях, и я отлично знал все, что в таких случаях говорят ведущие.

В голову стали лезть мысли о том, что лучше бы мне сейчас быть не здесь, а в другом месте (то есть, местах), заниматься тем, что может помочь ее вернуть, а не пытаться соблюдать некие не мной установленные порядки и правила.

На Арину я старался не смотреть. Мне почему-то казалось, что если я это сделаю, это как-то сможет помешать моему плану ее спасения.

Через какое-то время присутствующие стали прощаться.

Людей было много, процесс растянулся надолго.

Я шел последним, сразу за тетей Катей и Мариной. На Арину я все также старался не смотреть, выбрал точку на уровне своей головы и сверлил ее взглядом.

Посмотреть все-таки пришлось, когда я наклонялся, после чего я обошел изголовье и двинулся к выходу.

На крыльце постоял, ровно дыша, потом похлопал по карманам в поисках сигарет, вспомнил, что бросил курить восемь лет назад.

Отошел в сторону, чтобы не мешать выходящим.

— А вы ее брат? — спросила подошедшая ко мне женщина сильно в возрасте с выбивающимися из-под черного платка седыми мелкими кудрями.

— Закурить есть? — вместо ответа спросил я.

— Не курю, — сказала она.

— Я тоже, — сказал я.

— Она о вас почти не рассказывала, — продолжила женщина.

— А нечего рассказывать, — сказал я, быстро сошел с крыльца и отошел сначала в сторону, потом к воротам, затем вообще вышел наружу.

Видеть кого-либо, так же как и говорить, ни с чем не хотелось.

— Соболезную, — раздался позади знакомый голос.

Я медленно повернулся, уже зная, кого увижу.

— У Арсена есть разговор, — сказал стоящий позади Ринат. На челюсти слева внизу у него красовался синяк. Руки его были в карманах, правый снова агрессивно оттопыривался. — Понимаю, что не вовремя, но иначе тебя не поймать.

Он усмехнулся.

— Я уже все сказал, — стараясь говорить ровно, сказал я.

— Он хочет поговорить не о долге, — сказал Ринат. — Кое о чем другом.

— Мне не о чем с ним говорить, — сказал я.

— Ну, он считает иначе. У него к тебе выгодное предложение, от которого, как он считает, ты не сможешь отказаться.

— Я завязал, ты в курсе? — сказал я.

— Ну вот и сам ему об этом скажешь.

Ринат кивнул на свою машину.

— Можем поехать прямо сейчас. Или мы подождем, когда ты закончишь. Можем даже тебя подвезти. До кладбища, а потом в кафе. Нам все равно туда ехать.

Он потер длинный рукав бежевой рубашки.

— Видишь, какие мы добрые. Я даже не держу на тебя зла вот за это.

Он указал на свой синяк.

— А я? — спросил я.

— Что — ты? — не понял он.

— Я тоже не держу зла?

— Ты? — не понял он.

Я ничего не сказал, вернулся за ворота.

Потом вместе с тетей Катей и Мариной пошел к их машине и сел назад. Мы дождались выезда катафалка, Марина – она была за рулем – завела машину, и мы поехали следом. По дороге тетя Катя что-то говорила, что-то рассказывала поехавшей с нами той самой женщине, которая пыталась со мной заговорить, но я не слушал.

Чувства были смешанными.

Я должен был испытывать горе, но горя не было. Чувства потери – тоже нет. Был какой-то нервный беспокойный азарт, раздражение от того, что теряю время зря, беспокойство за то, что не сумею осуществить задуманное, злость на путающихся под ногами Рината с Михеем, и чертова, какого хрена ему от меня надо, майора.

При том, что идея отмотать все назад с тем, чтобы ее спасти, была пока просто идеей, и не факт, что что-то получится.

На кладбище дул бешеный горячий ветер, вереница машин растянулась, прижавшись к крайним могилкам, автобус втиснулся рядом с баком с водой, дорога и все пространство между участками заполнилось людьми.

Я спрятался за роскошным, из черного полированного гранита, памятником и наблюдал действо оттуда. Количество бросавших горсти земли показалось мне даже большим, чем прощавшихся в зале.

— Ее все любили, — сказала мне снова оказавшаяся со мной рядом женщина с седыми кудрями. — Вы не поверите, Константин Петрович...

Я молча отряхнул испачканную землей руку, отказался от протянутого ею мне платка.

— Это было для всех страшным ударом.

Я подумал: почему нельзя оставить меня в покое, какого хрена нужно грузить меня всеми этими банальными пошлостями, можно подумать, что я без нее не знаю, какой она была. Я знаю это лучше нее и лучше всех здесь присутствующих вместе взятых: она была единственной, кто в свое время не бросил меня и от меня не отказался. Даже тетя Катя с Мариной махнули на меня рукой и вместе со всеми просто ждали, когда я, наконец, сверну себе шею.

— Примите по этому поводу мои соболезнования, — буркнул я и стал выбираться.

Люди стали грузиться в автобус, рассаживаться по машинам, я прицелился было снова сесть к Марине и тете Кате, потом вспомнил про чертовых Рината с Михеем.

Искать никого не пришлось, Ринат словно специально меня караулил.

Он словно материализовался из ниоткуда, молча сделал мне приглашающий жест.

— В кафе «У Анюты»? — спросил он, когда мы сели в его машину.

— Давай к Арсену, — мрачно сказал я. — Только быстро. У меня очень мало времени.

— Мы можем подождать, — сказал Ринат. — Мы же не без понятия.

— Езжай к Арсену, — сказал я. — Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь.

Для такого моего решения было две причины – я хотел разобраться с Арсеном раз и навсегда, и вторая – меньше всего на свете я хотел бы сейчас видеть в кафе все эти чавкающие, изображающие горе, рожи. Наверное, кто-то из них был искренним, возможно даже, таких было немало, и уж точно они все имели формальное право на свое хотя бы присутствие, но, тем не менее, видеть их я не хотел.

— Как скажешь, — сказал Ринат и вывел машину на дорогу.

Ехали мы в тишине, всю дорогу я прикидывал, что буду говорить и, самое главное, делать. Решение должно было быть кардинальным, таким, которое раз и навсегда поставит точку в этом нашем вопросе, заставит их забыть дорогу к моему дому и даже забыть мое имя. Схемы были одна другой жестче, самая последняя предполагала полное устранение как самого Арсена, так и всех, кто имел отношение к этому делу или даже знал мое имя.

Они долго испытывали мое и без того небезграничное терпение, и оно, наконец, закончилось. Я, конечно, никакой не супермен, но кое-какой опыт имею, плюс у меня теперь был новый, которым не грех было воспользоваться в благих целях, инструмент.

Я стал прокручивать в голове варианты с использованием этого инструмента.

Поначалу робко, потом все увереннее.

Какого дьявола, что мне мешает?

Отработать схему, согласно которой я смогу набрать нужные сто очков, и параллельно избавиться от Арсена и всех остальных.

Когда план был почти готов (план отличный и, самое главное, простой и логичный), я вдруг подумал, что на данный момент это как будто не имеет смысла.

Если я уберу их сегодня, 26 июня, это ничего не изменит в дне предыдущем, то есть 25, а также 24, 23 и 22 – том, в который я собираюсь вернуться.

В эти дни они все равно будут мне мешать. Поэтому логичнее сейчас было сосредоточиться на основном плане – возвращении в 22 июня, а уже после заняться всем остальным.

Когда мы, наконец, приехали и выбрались из машины, я окончательно решил, что именно так и сделаю, а займусь Арсеном и сотоварищи, а также чертовым майором Головко после того, как спасу Арину (и в этот момент я был совершенно уверен, что у меня это получится).

Мы поднялись на крыльцо принадлежащего Арсену ресторана с пафосным названием «Ампир», прошли через темный зал с перевернутыми на столы стульями, оказались в производственной зоне, затем в коридоре, а потом в большом кабинете.

Я постарался запомнить расположение помещений и дверей, а также время (было 13:25).

Когда мы вошли, из кабинета выходил Мартын. Он тяжело зыркнул на меня исподлобья и дернул губами. Я никогда ему не нравился, и он этого не скрывал. Впрочем, то же самое по отношению к нему можно было сказать и про меня.

— А, Константин, — сказал Арсен, бросая на стол папку и делая мне жест садиться, а сопровождавшим меня Ринату с Михеем — покинуть кабинет. — Ты извини, что в такой день.

Он прошел на свое место за столом в широком темно-оранжевом кресле.

— Но ты у нас как неуловимый Джо. Никак тебя не застать. Мои парни даже ночевали у тебя во дворе. Поэтому пришлось выдернуть тебя сегодня.

Он какое-то время сидел молча, сложив руки на столе и шевеля указательным пальцем.

— Прими мои соболезнования. Твоя сестра была очень хорошим человеком. И это не какая-то там фигура речи, я знаю о том, что она делала и скольким помогла. Еще раз прошу прощения за то, что выдернули. Но это не может ждать.

Он откинулся на спинку, закинул ногу на ногу.

— Если ты про деньги, моя позиция тебе известна, — сказал я – решил сразу взять быка за рога. — И она останется неизменной. С тобой договаривался Семен, я к этому отношения не имею. Да, мы с ним когда-то работали вместе, но это было давно. Я завязал. И отвечать не обязан.

— Я вообще-то хотел поговорить не об этом, — сказал Арсен. — То есть и об этом тоже. Но, так сказать, в контексте того предложения, которое я тебе собираюсь сделать. И от которого, ты думаю, не сможешь отказаться.

Он покачал ногой.

— Думаю, ты уже понял, о чем я.

— Нет, — сказал я.

Я и правда понятия не имел, о чем речь.

Он снова покачал ногой, потом откинулся еще сильнее и стал смотреть на меня.

Глава 14 часть 2

— Я хотел поговорить о том, что происходит в последнее время, — сказал, наконец, он. — В последние, скажем так, пять дней. Не вспомнил? Ну что же ты, Константин? Ладно, тогда думаю, мне следует освежить твою память.

Он опять покачал ногой.

— Итак, все началось пять дней назад, 22 июня. То есть – поправка – мы об этом узнали 22 июня, возможно – даже, скорее всего – это началось раньше. Но наш отсчет мы начнем с того дня. Итак.

Он взял со стола папку, открыл, достал несколько листков.

— Наезд большаковских на своих же дилеров за то, что те бодяжили товар. Адрес — улица Симонова, шестнадцать. Это первое. Дальше. Рэкет в исполнении дуэта Вазгена и Гоши неподалеку от технологического колледжа. Следующее. Нападение собаки по адресу Молодогвардейцев, восемь «А». Ну знаешь, там тот новый двадцативосьмиэтажный дом?..

Он подождал моего комментария, не дождался и продолжил.

— 23 июня мы, по понятным причинам, опустим – тебе было не до этого. 24 июня. Наезд на случайно вышедшего на дорогу мужчину. Драка около кафе «Алая вишня». Два самокатчика с самокатом, у которого колесо попало в яму. Нападение на парня на велосипеде со стороны мужчины, который попытался сбить его палкой. 25 июня. Кафе «Уют» – падение кипятильника. Торговый центр «Олимпия» – поражение током охранника. Драка за газовым колледжем. 26 июня – данных пока нет.

Он откатился на кресле назад, сложил на груди руки.

— Это мне должно о чем-то говорить? — стараясь ничем себя не выдать, спросил я.

— Думаю, мы смогли отследить не все, — сказал Арсен. — Мы же, сам понимаешь, тоже не всесильны. А все началось с большаковских. Это ведь мой участок. И у меня там везде есть глаза и уши. Тебя не просто заметили, но сняли на видео, которое потом попало ко мне. Какой-то мужик без всякого видимого повода гасит двоих моих «лейтенантов» – это резонно вызывает вопросы. Первым запись увидел Мартын – он у меня занимается этими вопросами – и показал ее мне. Мы не просто удивились, а очень удивились. Зачем наш Константин, который давно завязал, вдруг едет в район, в котором не был с момента завязки, и там вдруг вырубает двоих дилеров, притом двух других не трогает – хотя если представить, что он вдруг начал мстить или занялся очисткой улиц, он по идее должен был гасить всех.

Он снова подкатился к столу.

— И мы бы, возможно, не стали бы заморачиваться и даже не стали бы никого призывать к ответу, но потом произошло второе событие, а именно – дуэт Вазгена и Гоши. Это очень перспективные ребята. Протеже Мартына. Гоша каким-то образом успел снять видео, которое передал потом Мартыну. Там ни черта толком не видно, кроме силуэта, но голос определенно твой. После этого я поставил задачу поискать еще информацию, и вскоре удалось получить видео с нападением собаки на Молодогвардейцев, восемь «А». Видео с камер наблюдения. Ты догадался замотать лицо платком, но шила, как говорится, в мешке не утаишь. Та же одежда, что и у напавшего на дилеров. Те же волосы. Ну и вообще – я неплохо тебя знаю и не мог не узнать. Ну что скажешь? Молчишь? Ладно, давай дальше. Твое вмешательство в драку у кафе «Алая вишня». Кафе принадлежит мне, все те, кто на меня работает, были предупреждены, и уже через полчаса после инцидента видео было у меня. Два самокатчика – видео с камеры моего магазина. Дальше в дело вступает следивший за тобой мой человек. Снимает нападение на пацана на велосипеде. Предотвращение удара током охранника в «Олимпии» – во всяком случае, это выглядело как таковое. Драку за газовым колледжем. К сожалению, он дважды тебя терял, возможно, мы что-то упустили. Ну что, Константин, есть что сказать?

— Ты меня с кем-то путаешь, — выдавливая из себя зевок, сказал я.

— Я знал, что ты так скажешь, — сказал Арсен. — Ты не думаешь, что все это странно? Ты появляешься в нужный момент в нужном месте, предотвращаешь происшествие, затем появляешься в другом нужном месте и так далее. Как тебе это удается?

Он расцепил ноги, выпрямился, пододвинулся вплотную к столу.

— Я не верю во все эти гадания и прочую экстрасенсную ерунду, но все это выглядит так, словно ты все знаешь заранее. Откуда, а, Костян? Откуда ты можешь это знать заранее?

Я молчал.

Что сказать я не знал. Это было очень неожиданно. И надо признать, очень профессионально. Реакция у Арсена была молниеносной. Получил данные, организовал получение недостающей информации, и вот я здесь. Молодец, молодец. Чего не скажешь обо мне. Я действовал как настоящий раздолбай.

— Ты у нас что, экстрасенс? — продолжил он. — Видишь будущее? Откуда у тебя эти данные?

— Ты сейчас серьезно? — спросил я, подпустив в голос нужные нотки. — Ты и правда утверждаешь, что я вижу, что произойдет, и не просто вижу, но и бегаю по городу и всех спасаю? Ты себя послушай.

— Да-да, знаю, — он покивал, — звучит не очень.

— И если бы я видел, как ты говоришь, будущее – я бы знал об этой нашей встрече и меня бы здесь не было.

Он встал, прошелся по кабинету, полуприсел на стол напротив меня.

— Знаешь что, Костян? Ты можешь продолжать прикидываться шлангом, но я знаю, что ты можешь видеть то, что произойдет – другого объяснения нет и быть не может. А то, что ты не предвидел нашу встречу – ну не знаю, возможно, у твоей способности есть ограничения. Поэтому скажу тебе следующее. Я принял решение: ты будешь работать на меня. Опять же, ты сколько угодно можешь говорить «нет», но ты будешь это делать. Хочешь ты этого или нет. Я забуду про твой долг. Сделаем вид, что его не было. Бог с ним, когда у нас такие возможности, да? И я ведь не заставляю тебя работать бесплатно, ты будешь зарабатывать нормальные бабки. Однозначно больше, чем зарабатывал в свое время. И никакого риска – заметь. Будешь просто давать мне сведения, а дальше я уже сам решу, что с ними делать.

— Что? — спросил я.

— Что — что? — не понял он.

— Что ты будешь с ними делать? Сам будешь спасать?

— То есть ты признаешь, что ты это можешь?

— Да, а еще могу летать по воздуху и стрелять из глаз лазерами, — сказал я.

— Я рад, что ты не утратил свою способность острить, — сказал он. — Давай так. Ты знаешь, что я знаю. Ты также знаешь, что своего я не упущу и выбора у тебя нет. Ты можешь сколько угодно все отрицать, но в конце концов все равно будешь делать то, что нужно мне. Ты это прекрасно знаешь. Потому что давно в этом бизнесе. Потому что знаешь правила. Поэтому мы не будем сейчас тратить время на спор. Ты пока подумай. Не то что бы подумай – а свыкнись с этой мыслью. Ну, скажем так, до завтра. А завтра начнем. Договорились?

Я молча встал и молча проследовал к двери.

— Вот и отлично, — сказал Арсен, и я вышел в коридор.

Там постоял, собираясь с мыслями, и двинулся обратным путем. Ринат с Михеем поджидали в варочном цеху. Они, ничего не говоря, двинулись следом за мной.

— Мы теперь с тобой, — сказал Ринат уже на улице. — Куда ты — туда и мы. Хочешь, сразу подвезем? Нам все равно, как говорится, по пути.

Он усмехнулся.

— Спасибо, — сказал я и зашагал к остановке.

Они сели в машину и поехали за мной.

Я сел в первую попавшуюся маршрутку, следовавшую на северо-запад, куда указывала стрелка, забился в угол и стал размышлять.

Очки системы: 56;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 10 очков.

Время 14:40.

Меня вычислили.

Притом играючи, притом человек, от которого я меньше всего такого ожидал. И которого я очень сильно недооценил. Которого считал человеком недалекого ума. Да, хитрым, напористым, как говорится, прошаренным, но с уровнем интеллекта, как я считал, ниже, чем у меня.

Он убедил меня, что это не так. Не просто убедил – буквально макнул в дерьмо головой.

Дьявол, теперь от него однозначно нужно было избавляться!

Я сжал кулаки.

Вот же не было, как говорится, печали.

Я в очередной раз глянул на стрелку и понял, что она уже смотрит не на северо-запад, а на запад, значит, я задумался и пропустил момент, когда та сменила направление.

Я попросил водителя остановиться, оглянулся на едущую за нами машину Рината.

Черт бы их...

И как от этих мерзавцев теперь избавиться?

Да, Арсен все равно как будто бы знал, чем я занимаюсь, но давать ему лишний повод укрепиться в уверенности я не собирался.

Я выскочил из маршрутки, перебежал дорогу, краем глаза заметив отсалютовавшего мне из машины Рината. Зашагал сначала по направлению обратно (Ринат резво развернулся на перекрестке и уже ехал за мной), потом резко рванул в кусты. Уже за ними на бегу услышал, как хлопнула дверь (видимо, вышел Михей), взвизгнули шины, и ускорил бег.

Они выбрали неверную тактику. Сопровождать меня нужно было пешком, или в крайнем случае посадить за руль тяжеловесного медлительного Михея, потому что у Рината было больше шансов меня догнать.

Я так увлекся, что пролетел несколько небольших дворов, прежде чем заметил провернувшуюся в обратную сторону стрелку.

Пришлось возвращаться назад. Нужный двор оказался тесным, грязным, здесь пахло мочой и дохлятиной.

В самом центре едва виднелась утонувшая в зарослях детская горка и карусель, около въезда лежал на боку перевернутый мусорный бак. Дома были двухэтажными.

Стрелка неуверенно указывала в сторону среднего подъезда самого неказистого из всех домов.

Я проследовал туда, открыл чудом висящую на одной петле дверь.

Причину будущего происшествия я понял сразу – внутри пахло газом.

Я дернулся было наружу, чтобы попасть к главному вентилю, но вспомнил увиденный мной заваленный каким-то строительным мусором вход в подвал и шагнул к лестнице.

Стрелка, кажется, показывала наверх, и я взбежал по ступенькам.

Запах здесь был сильнее, но из-за какой из трех дверей пахло, сказать было сложно, да и проклятая стрелка, видимо решив, что полученной мной от нее информации достаточно, стала произвольно попеременно указывать в разные стороны.

Я выругался, сначала постучал во все три двери, потом, не ожидая, когда мне откроют, достал отмычки и присел у двери с самым на вид простым замком (крайняя справа).

Через минуту я был внутри.

Здесь запах был заметно меньше, и я вышел обратно.

Дверь напротив открылась, и на пороге возник заспанный, явно нетрезвый мужик в майке с желтыми разводами и отвисших трениках. Силуэт его чуть подсвечивался розовым.

— Чё случилось? — заплетаясь языком, спросил он.

— Ты плиту не выключил? — спросил я. — Ну че смотришь? Газом пахнет, не чувствуешь?

Я, не церемонясь, отпихнул его в сторону, прошел в кухню. Запаха газа здесь тоже было меньше, зато воняло тухлятиной и чем-то прокисшим.

— Да это у Та-аньки, — протянул мужик. — Она, стерва, опять нас взорвать решила.

Он, вращая глазами, ломанулся к средней двери, сначала толкнул, потом, страшно удивившись, что дверь заперта, стал биться в нее плечом и одновременно стучать.

— Танька, стерва, вставай!!! — взревел он. — Вставай, мать твою, дура, ты нас всех сейчас подорвешь!

Я отпихнул его в сторону, присел с отмычками. Какое-то время возился, физически ощущая на лице напор идущего с той стороны газа (а может, это было просто разыгравшееся воображение).

Потом понял, что замок просто заело и отмычкой его не открыть, встал и ударил в него ногой. Ударил всем весом, изо всех сил, и это оказалось даже чересчур. Дверь с грохотом рухнула на пол, и я, стараясь не дышать, ворвался внутрь. Метнулся сразу в кухню, завернул обе открытые на полную конфорки, распахнул обе оконные створки, потом ломанулся дальше в квартиру.

Дверь в комнату оказалась закрыта и с первого раза открываться отказалась.

За ней в комнате на диване лежали двое – мужчина и женщина. Мужчина был похож на мужика-соседа – в такой же майке, трениках, только на вид чуть постарше, женщина была еще старше и примерно раза в два больше по объему их обоих вместе взятых.

На ней был задравшийся по самое «не хочу» грязный халат и дырявые колготки. Пахло здесь, как ни странно, меньше, видимо, помогла закрытая дверь.

Я распахнул все три створки окна, потом вернулся к лежащим.

— Танька!!! — заорал появившийся на пороге сосед. — Ты че охерела?

Танька что-то пьяно замычала, лежащий рядом мужик открыл глаза, поднял голову, увидел соседа, кивнул, сказал: «Наливай», снова уронил голову и закрыл глаза.

— Вот же пьянь! — возмущенно-обиженно выкрикнул тот. — Совсем уже совесть потеряли!

Он шагнул вперед, принялся тормошить по очереди то мужика, то женщину, я же вышел в подъезд и открыл окна еще и там.

Очки системы: 130;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Системное сообщение: получено 25+25+25 очков.

Ничего себе, — я поскреб щеку.

Три спасения уровня «ультра».

Получается, я только что спас троих человек.

Этого в майке и тех двоих на диване.

Это настоящая удача, и теперь я, кажется, могу перезагрузить этот день.

Я, воодушевленный, вернулся в уже относительно проветрившуюся кухню восстановить картину происшествия. Сразу на обеих конфорках стояла огромная, ржавая, вся словно в подпалинах кастрюля с прогоревшей вдоль дна щербатой щелью. Видимо, вода почти выкипела, потом перегревшаяся и без того на ладан дышащая кастрюля прохудилась, и остаток вылившейся воды погасил огонь.

— А я этой дуре сто раз говорил: выкинь на хер это старое ведро! — сказал заходящий в кухню сосед. — Так бы ведь и сдохла!

Он схватил уже явно остывшую кастрюлю и с размаху швырнул в окно.

Остановить я его не успел, говорить тоже ничего не стал, молча вышел на площадку, потом на улицу. Здесь постоял, прикидывая, не вложить ли полученные очки в другие умения.

С одной стороны, это бы здорово мне помогло, с другой стороны, помешает набрать нужные для возвращения во вчерашнее утро очки.

Я прикидывал и так и эдак и решил, что пока обойдусь и так. Указатель направления у меня имеется, я более-менее к нему приспособился, пока поработаю так, а вообще, лучшее, как известно, враг хорошего и все в таком духе.

Потом я увидел в зарослях около детской площадки лежащий там велосипед и, тяжело вздохнув (неужели все-таки придется?), извлек его наружу. Он оказался ржавым, но педали крутились, цепь скрипела, но кое-как тянула, только колеса были спущены.

Я вернулся к соседу – тот зачем-то извлекал из кухонной тумбы Таньки кастрюли (видимо, что-то искал), — спросил, есть ли у него велосипедный насос. Тот мне страшно обрадовался и, называя почему-то Геннадием, повел к себе в квартиру. Какое-то время рылся в ящике в прихожей, потом в тумбах на кухне, затем полез было на антресоль, но на полпути замер, махнул рукой и сказал, что насоса у него нет, но он знает, у кого есть. Мы сейчас сходим, здесь недалеко, всего пару кварталов, и заодно купим выпить.

Я понял, что с велосипедом мне не светит (никуда идти, да еще пару кварталов, да еще покупать выпить я не собирался) и вернулся обратно на улицу.

Время 15:40.

Посмотрел на велосипед, сказал себе (с облегчением: значит, не судьба), вернул его на место и зашагал пешком на юго-восток.

Здесь, наконец, вспомнил про серверы статистики и полез в телефон. Оба были недоступны, я некоторое время ждал, потом убрал телефон обратно в карман.

Здесь я вдруг понял, что иду вдоль забора с задней стороны участка областной больницы, и за деревьями мелькает знакомый до боли третий корпус (с отделением пограничных состояний). Я не собирался никуда заходить – мне было некогда, да и вообще какое мое дело? У Ольги есть мама и отчим, пусть они ей и занимаются, но в определенный момент понял, что ноги как будто сами забирают левее, к забору.

Я вздохнул, выбрал место с погнутыми сверху, похожими на копья навершиями, огляделся – поблизости вроде бы никого не было, и перелез через забор. Через основную дверь корпуса решил не идти, свернул снова к загрузке.

Дверь оказалась не заперта, и я прошел тем же путем, что и в прошлый раз.

Кабинет, где нас принимала Маргарита Сергеевна, был закрыт, я постоял, размышляя, что делать, затем двинулся дальше по коридору и буквально через минуту оказался в приемном покое.

— Вы как здесь оказались? — спросила меня вышедшая из дверцы справа женщина. — Время посещений с пяти до семи.

— Я к Ольге. Антоновой Ольге Андреевне (фамилия и отчество вспомнились сразу).

— К Антоновой Ольге? — переспросила женщина, внимательно глядя на меня.

Тон ее едва уловимо изменился.

— Я не могу ждать до пяти, — сказал я, подумал: ну что же, значит, не судьба, и повернулся к выходу.

— Подождите, я узнаю, как она, — сказала женщина и вернулась туда, откуда вышла.

Через минуту снова появилась и сказала:

— Вы можете пройти. Врач разрешил. У нее отдельная палата. Номер три. Вообще-то без сопровождения не положено, но сейчас никого нет, а я здесь одна. Сами же дойдете?

— Конечно, — сказал я.

— Я так и думала, — она кивнула, указала мне направление.

Я подумал, что она даже не объяснила, как идти, а человеку постороннему самому дорогу не найти, но решил, что она просто поверила в меня и мои силы.

Я поднялся на второй этаж, прошел по коридору к другой лестнице, по ней поднялся на четвертый этаж, там снова коридором и оттуда уже спустился на нужный мне третий. Сидевшая на посту за бумагами медсестра коротко глянула в мою сторону и вернулась к бумагам.

Палата номер три была неприлично большой и квадратной. Решеток на окнах не было, но сами стекла были с сеткой внутри.

Ольга полулежала на высоких подушках. Она была уже не такой серой, цвет лица был вполне обычным, даже на щеках был легкий румянец. Она была в футболке и пижамных штанах. На тумбочке стояли какие-то дешевые цветы в вазе и лежали два жухлых апельсина.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь на полпути к кушетке.

Вдруг понял, что совершенно не знаю, что говорить, и не представляю, зачем вообще пришел.

— Здравствуйте, — сказала она.

Она смотрела спокойно и без особого интереса.

— Вот зашел вас проведать, — сказал я. — Мы вообще-то незнакомы. Я тогда, ну, три дня назад… или четыре… шел мимо, ну и... В общем, так получилось.

Я словно оправдывался.

— А, это вы меня сюда привезли, — сказала она.

Оглядела с ног до головы. Она как будто была не рада, что я ее сюда привез, но с другой стороны, как будто и не осуждала.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Спасибо, уже лучше.

Она посмотрела в окно, потом на меня.

— Маргарита Сергеевна сказала, что вы мне спасли жизнь. Притом дважды. Второй раз, когда привезли именно сюда, а не в обычную психушку. Сказала, что меня бы там быстро угробили.

— Ну, Маргарите Сергеевне виднее, — сказал я.

— Не понимаю, зачем вы это сделали, — сказала она. — Вас же никто не просил.

Она по-прежнему говорила ровным, ничего не выражающим голосом.

— Да сам не знаю, — сказал я. — Наверное, чтобы получить за вас… — я чуть не ляпнул «очков», но успел исправить на: — баллов в карму.

— А, спаситель мира, — протянула она, снова отворачиваясь к окну. — Думаете, так спасете душу?

— Типа того, — не стал спорить я.

— Ну а теперь скажите мне, спаситель мира, как мне жить дальше? — спросила она, чуть скривив губы. — Только не надо читать мне мораль. Как моя мама.

— Я понятия не имею, как вам жить дальше, — сказал я. — И никаких моралей читать не собираюсь. Я свое дело сделал, а дальше вы уж как-нибудь сами.

— Ну спасибо хотя бы и на этом, — сказала она.

— Да не за что, обращайтесь, — сказал я. — Хотите, я зайду как-нибудь? Принесу вам нормальных апельсинов?

Я посмотрел на лежащие на тумбе апельсины.

— Ну, как-нибудь зайдите, — сказала она, неопределенно двигая плечами.

— Договорились, — сказал я и вышел в коридор.

— Не думала, что вы придете, — сказала оказавшаяся за дверью Маргарита Сергеевна.

— Я и не собирался, — сказал я. — Просто шел мимо.

— Как-то вам очень везет на эти ваши «шел мимо», — сказала она (кажется, слышала наш с Ольгой разговор). — Вам так не кажется?

— Я же спаситель мира, слышали, как она меня назвала?

— С ней все будет в порядке, — сказала она. — У нее оказался удивительно крепкий организм. Другой бы на ее месте еще лежал под капельницей.

— Очень рад, — сказал я.

— Я знаю об Арине, — сказала Маргарита Сергеевна. — И очень вам сочувствую.

— Спасибо, — сказал я.

— Хотела предложить вам одно хорошее средство, но вижу, что вы, кажется, в нем не нуждаетесь.

— Да, — сказал я. — Мой организм тоже достаточно крепкий. Просто на удивление.

— Очень рада это слышать, — сказала она.

— А теперь мне пора, — сказал я.

Она хотела сказать что-то еще, но передумала, мы попрощались, и я вернулся обратным путем.

— Все нормально? — спросила меня стоящая у двери пустившая меня женщина.

— Да, — сказал я. — Доктор сказала, что у нее удивительно крепкий организм.

— А я вас помню, — вдруг сказала женщина. — Вы были у нас лет пять назад.

— Шесть, — сказал я.

— Я так и знала! И ее, кажется, звали Вера.

— Вера Рябинина, — сказал я.

— И как она?

— Она умерла.

— Господи, я не знала! — она прижала ладони ко рту. — Как?

— Вышла из окна.

— Какой ужас. Я вам сочувствую.

— Меня там уже не было.

— Все-таки вы ее бросили? — она чуть наклонила голову вбок. — Нет, я вас не осуждаю, я бы, наверное, не смогла так, как вы. Вы и так с ней мучились сколько, год?

— Да, ровно.

Я не стал говорить ей, что это она меня бросила и сделала это после того, как вылечилась (если это можно было назвать словом «вылечилась»).

А выход из окна был финалом ее новой невоздержанной жизни с ее новым приятелем.

— Ну, всего вам хорошего, — сказала она.

— И вам тоже, — сказал я и вышел наружу.

Снаружи я постоял, вдыхая запах растущих неподалеку сосен, потом развернулся и двинулся по указанному стрелкой направлению.

Глава 15

26 июня

Очки системы: 22;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Я резко вскочил с кровати.

Посмотрел на дату – 26 июня.

Все-таки получилось. Перезагрузка прошла успешно. И всего каких-то сто очков.

Я встал у окна.

«Всего-то», угу.

Все попытки вчера спасти еще хоть кого-нибудь успешно провалились. Система словно решила, что с меня достаточно полученных семидесяти пяти очков, и упорно препятствовала моим попыткам заработать еще.

Вывих плеча старушки от резкого подъема тяжелой сумки – здесь я просто не понял, что нужно делать и от чего ее спасать, и, пока крутил головой в поисках потенциальной опасности, она сама себе ее организовала — дернула проклятую сумку и успешно вывихнула плечо (16:55).

Прилет с балкона сорвавшейся с крепления алюминиевой лейки, которая угодила точно в лоб пробегавшему снизу пацану – ну кто бы мог подумать, что опасность появится откуда-то сверху (18:15)?.

Падение еще одного пацана (постарше первого) со спинки лавочки, на которой он сидел с такими же, как он, спиной прямо на асфальт – ну здесь я просто не успел и только увидел издалека, как он с нее кувыркнулся (20:10).

Слава богу, в последних двух случаях обошлось без серьезных последствий.

Незадачливый бегун под балконами получил приличный синяк. Летун с лавочки — шишку на затылке и разбитые локти (то есть в сумме с этими двумя я потерял вряд ли больше десятки).

Я прошел в ванную, включил воду.

На чертовы серверы попасть так и не удалось, таким образом, официальной информации о происшествиях у меня не было. Сегодня нужно будет уделить этому особое внимание, иначе заветных двух сотен мне не набрать.

Дьявол, еще этот Арсен.

Я вспомнил вчерашний с ним разговор.

Чтоб ему, уроду, сгореть.

Хитрый мелкий мерзавец.

Я вышел из ванны, отфыркиваясь и на ходу вытираясь полотенцем.

Не такой уж и мелкий, даже, пожалуй, что и совсем не мелкий.

Я в надежде открыл холодильник, постоял, глядя внутрь (чтобы там что-то было, это что-то нужно туда сначала положить), затем закрыл и решил ограничиться чаем. Меньше чем через десять минут выбрался наружу через окно (памятуя о приставленном ко мне Арсеном наблюдателе) и зашагал на северо-восток.

Сел на маршрутку, через две остановки вышел, прошел чуть вперед и свернул во дворы.

Позвонила тетя Катя, но трубку я решил не брать – если я все равно собираюсь перезагружаться, не было смысла тратить время на бесполезные разговоры, к тому же, все оставшиеся вопросы она может прекрасно решить и без меня. Еще одной причиной, по которой я не стал брать трубку, было то, что на похороны приходить я не собирался, и если так, мне придется об этом ей сказать. Как это объяснить, я не знал, врать не хотелось, а еще больше не хотел слушать то, что она мне на все это скажет.

Собаки были на месте, парень в наушниках прибыл точно по расписанию. На этот раз я действовал более продуктивно и обезвредил вожака уже со второго попадания. Пожелал парню быть осторожнее и выбирать более безопасные пути и пошел, а затем побежал на запад, туда, куда в прошлый раз добраться не успел.

Очки системы: 31;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

В этот раз тоже не успел – чертова стрелка сначала бессильно провисла, потом уверенно указала в сторону моего дома.

Я прыгнул в какой-то автобус, через две остановки вылез (дальше он шел совсем в другую сторону) и зашагал сначала через дорогу, потом мимо магазина.

Когда проходил мимо угла своего дома (стрелка показывала дальше), услышал доносящиеся со двора крики.

Голос был мужской, высокий, с визгливыми нотками.

Я проверил указатель, покрутившись на месте, — нет, он упорно показывал дальше, решил уже не обращать внимания – мало ли, кто там кричит, судя по указателю, опасности нет, но потом все же свернул к дому.

Из-за угла за листвой толком ничего не было видно, пришлось пройти дальше мимо пары подъездов.

Кричал какой-то стоявший у машины мужик, повернувшись в сторону моего подъезда. Он был примерно моего возраста, здоровый, с мощной, торчащей из выреза рубашки цвета хаки шеей. Рядом с ним стоял второй, таких же примерно размеров и тоже в похожей рубашке.

Машина – тюнингованный «Уазик» – имела маскировочный окрас.

Мне показалось, что я их уже здесь видел и даже не раз, возможно, даже у нас во дворе (но они точно были не местными).

Глаза первого мужика были выкачены, рожа была красного цвета, он что-то неразборчиво злобно выкрикивал, размахивая руками. Его оппонента я не видел, пришлось пройти еще вперед.

Оппонентом оказалась Альма.

Она, подняв перед собой руки, что-то негромко говорила, точнее, пыталась сказать.

Я еще раз посмотрел на стрелку. Она уверенно продолжала показывать на юго-запад, таким образом, опасности как будто бы никому не угрожало.

Я сказал себе, что напрасно теряю время, и, если уже собрался не ходить на похороны, нужно использовать время с максимальной пользой, но, тем не менее, подошел еще ближе.

Первый мужик как будто не угрожал, и то, что я принял сначала за злость, было, скорее, отчаянием.

— Я клянусь тебе, что теперь все будет иначе! — выкрикивал он. — Я изменился! Альма! Честное слово! Я был у твоей этой, как ее... Психички! Ну хочешь, покажу выписанный ею мне рецепт?

— Олег, пожалуйста, мы уже все с тобой обсудили, — негромко, но я услышал, говорила Альма. — Я тебя очень прошу. Уходи.

— Нет, это я тебя прошу! — вскричал Олег. — Я тебя прошу! Ты слышишь? Очень прошу! Ну хочешь, встану на колени?

Он и правда рухнул на колени, притом так, что мне показалось, что я услышал, как хрустнули коленные чашечки.

Впрочем, тут же вскочил и бросился к Альме. Та попятилась и уперлась спиной в кусты.

— Я клянусь! — продолжил Олег. — Я тебя пальцем не трону! Да я скорее наложу на себя руки! Альма, пожалуйста!

Он наступал на нее, она кое-как продвигалась вдоль кустов к подъезду.

— Ах ты поганая сука! — заорал вдруг Олег. — Я же для тебя, бл…, стараюсь! Ты что не видишь, мерзкая тварь?!

Он занес руку, но ничего сделать не успел, потому что на фразе «поганая сука» я рванулся вперед.

Я поймал его за руку, оттолкнул, встал между ним и Альмой.

— Эт-то еще кто?! — бешено вращая глазами, взревел он. — Твой новый хахаль?! Ах ты поганое отродье!!!

Он ринулся было на меня, но получил ногой в пах, охнул и согнулся пополам.

— Э, ты че? — возбудился его приятель, решительно шагая ко мне. — Ты охерел?

— Возможно, — сказал я.

Он двинулся на меня, подняв кулаки.

Он, может быть, и был здоровым, может, одевался в хаки и даже ездил на тюнингованной под чуть ли не «Хаммер» машине, но драться он не умел.

Мне понадобилось всего два удара, чтобы уложить его на асфальт, потом я вернулся к Олегу. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что здесь происходило и что этому Олегу было нужно – я насмотрелся на такое еще в детстве.

— Слышь, Олег, — я присел рядом с ним. — Да не скули ты, че воешь как сучка? Еще раз подойдешь к Альме — убью. Понял? Ну че молчишь? Кивни, если понял.

Он кивнул.

— А сейчас ты сядешь в свою поганую тачку и свалишь отсюда. Навсегда. Если понял — снова кивни.

Он снова кивнул.

— Ну и кого ждешь?

Он развернулся и, поскуливая, поковылял к машине. По пути подобрал своего барахтающегося на спине приятеля, помог тому сесть в машину. Завелся, вырулил на проезд.

Я проводил его взглядом, повернулся, чтобы уйти – некогда мне было здесь прохлаждаться.

— Да вы просто герой, — сказала за спиной Альма. — То есть я хотела сказать – спасибо.

Я не оборачиваясь кивнул – ничего геройского в своем поступке я не видел.

Посмотрел на статистику. Подумал: странно, он собирался ее ударить, и он бы ее точно ударил – я отлично знаю эту породу мерзавцев, но система почему-то молчала.

Почему?

Действует выборочно?

Тогда как-то странно – позволяет спасать мне всяких алкоголиков с наркоманами и при этом игнорирует такую, как Альма.

— Теперь вы как честный человек просто обязаны на мне жениться, — сказала Альма.

Я все-таки повернулся.

Она стояла бледная, но спокойная, в глазах с уходящим страхом мелькала усмешка.

— Это предложение? — спросил я.

— Да боже упаси.! — Она фыркнула. — Хватит мне одного сталкера.

— Не беспокойтесь, я за вами бегать бы не стал, — сказал я. — Я ни за кем бы бегать не стал.

— Тогда я бы стала бегать за вами, — вдруг сказала она, делая шаг в мою сторону.

— Почему?

— Ну, должен же кто-то из нас двоих бегать. В моей жизни так.

Она, не спрашивая разрешения, задрала мою футболку.

— Интересная у вас жизнь.

— Ну уж какая есть.

Она дернула плечами.

Отклеила с одной стороны пластырь.

— Да стойте, не дергайтесь. Все не устаю удивляться. Вы, мужчины, можете делать такие вещи и при этом боитесь шприца.

— У вас просто пальцы холодные, — сказал я.

На самом деле ни шприца, ни прочей медицинской лабуды я не боялся, но говорить этого не стал.

— Заживает как на собаке, надо же, — сказала она. — Таблетки, вы, полагаю, так и не пьете?

Она приклеила пластырь обратно, опустила и разгладила футболку.

— Ну и представление он тут устроил.

Она коротко обернулась на окна, в паре которых мелькали лица зрителей.

— Уже пять лет как разошлись, а все никак не забудет дорогу.

— На этот раз забудет, — сказал я.

— Вы думаете?

— Ну, гарантий дать не могу. Но если что – обращайтесь.

— Вы не против, если я буду всем говорить, что вы мой новый хахаль? — вдруг спросила она.

— Ради бога, — я пожал плечами. — Можете даже сказать, что я ваш муж и вы ждете от меня ребенка. Еще я очень ревнив, и у меня огромный черный пистолет и большие связи.

— Отлично, — сказала она. — Вот и договорились.

Я кивнул и, так как разговор, кажется, был закончен, а мне давно пора было быть в другом месте, зашагал на юго-восток.

Уже выходя со двора, заметил выползшую следом за мной из-под одного из деревьев машину – белый «Хёндай», — и вспомнил про приставленного Арсеном проклятого наблюдателя.

Чтоб ему провалиться!

И я только что дал ему еще один аргумент в подтверждение его безумной теории.

Я ускорил шаг и свернул за кусты.

Какое-то время двигался, петляя между домами, стараясь держаться кустов, потом, когда решил, что, кажется, оторвался, выбрался на проезд. Пересек одну улицу, потом еще одну, после третьей стрелка прокрутилась обратно, и я вернулся назад.

Уже более-менее приспособившийся, нашел примерное место — около «зебры» перехода — и стал внимательно смотреть по сторонам. Судя по месту, это будет какой-то очередной наезд или вроде того. С наездами, по крайней мере с первого раза, мне не везло, поэтому теперь нужно было постараться. Машин было немного, пешеходов еще меньше.

Два раза звонила тетя Катя, но трубку я брать не стал.

В 11:04 далеко впереди (за перекрестком) возникла фигура курьера-доставщика на велосипеде, и я интуитивно перешел на другую сторону, чтобы в случае чего оказаться между ними и машиной.

Курьер оказался девушкой с развивающимися из-под шлема светлыми волнистыми волосами, на дорогу она смотрела постольку-поскольку, больше смотрела на закрепленный на руле телефон.

Интуиция меня не подвела.

Силуэт ее окрасился красным, одновременно с этим справа появилась быстро приближающаяся «Газель». Я замахал девушке руками в надежде, что та сбавит ход, но она меня не увидела, продолжала смотреть в телефон. Видимо, какие-то рефлексы у нее все-таки работали, потому что, приблизившись, она сбавила ход, и, отойдя в сторону, я сумел поймать ее за капюшон.

Она испуганно вскрикнула, я подхватил ее в охапку, велосипед с лязгом и хрустом влетел под колеса газели.

Завизжали тормоза, машину вынесло на тротуар, покореженный велосипед закрутился юлой на асфальте.

Очки системы: 34;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

— Вперед смотри, дура! — рявкнул я девчонке в самое ухо, разжал руки и отошел.

Глаза у нее были огромными, губы серыми, слышно было, как клацают зубы.

— Овца, — уже спокойно сказал я, не стал ждать продолжения, развернулся и зашагал в новом направлении (на этот раз четко на север).

Встретились два идиота.

Одна, которая не смотрит вперед (не говоря уже о правиле переходить дорогу спешившись), второй, едущий со скоростью явно за восемьдесят по улице с подобным обзором.

Я запоздало вспомнил про возможные камеры, оглянулся – кажется, их не было, — и зашагал дальше.

Впрочем, плевать мне на камеры, если я все равно собираюсь перезагрузиться.

Увидит?

Да сколько угодно.

И про инцидент в моем дворе тоже переживать не стоит.

Я посмотрел на часы – 11:12.

Церемония уже началась. Тетя Катя, наверное, волнуется, ну и пускай себе волнуется. Если я сделаю все как надо, волноваться будет не о чем.

Я полез в телефон посмотреть данные серверов – они по-прежнему были недоступны.

Поддал ногой ветку.

На кой хрен они нужны, если все равно к ним нет доступа?

Попробовать вернуться к парням, может, они мне помогут?

Я хмыкнул.

Осталось только найти на это время.

Я снова поддал ногой, на этот раз камень.

Нельзя, чтобы Арсен узнал о парнях, этот мерзавец ни перед чем не остановится, чтобы получить нужную информацию и дополнительные рычаги на меня воздействия.

Я достал телефон – у меня был номер Сережи, можно было позвонить и предупредить, — потом передумал и убрал обратно.

Пока Арсен о них не знает и не узнает, если я его к ним не приведу.

И незачем заранее никого пугать. Тем более прямо сейчас, когда они трое уже, наверное, в прощальном зале.

Я снова пересек те же самые две улицы, на этот раз в обратном порядке, и во втором же дворе стрелка повернулась на сто восемьдесят градусов.

Мне понадобилось сделать всего пару кругов, чтобы найти нужный дом и нужный подъезд. Дверь была с домофоном, я сначала прицелился было залезть на козырек, а оттуда в окно, но окна были новыми пластиковыми, они были закрыты, и без разбития стекла их было не открыть.

Я поставил себе в памяти зарубку сделать универсальный ключ (тем более, что знал где и у кого) и набрал наугад первый номер из обозначенного над входом диапазона квартир.

Мне повезло с первого раза. Я сказал, что я забывший ключ почтальон, дверь пиликнула, и я оказался внутри.

Здесь было тихо, на подоконниках стояли горшки с цветами, простых металлических дверей почти не было, большинство были новой, более современной конструкции.

Стрелка, как и всегда при нахождении в непосредственной близости, стала чудить, я дважды перемещался со второго этажа на третий и обратно, потом, кажется, выяснил нужную дверь.

Она тоже была новой.

Я позвонил, потом постучал, потом достал отмычки и стал колдовать с замком.

Еще Семен (царствие ему небесное, форточнику с огромным стажем) удивлялся, почему люди ставят такие роскошные двери, но при этом экономят на замках?

Действительно — какого дьявола?

Вложиться в дверь, но поставить замок, который даже такой как я откроет за минуту.

Я мягко нажал на ручку, открыл дверь. Постоял, прислушавшись. Прихожая была пустой – голые стены, линолеум, одинокая лампочка.

Пахло чем-то знакомым.

Я осторожно шагнул внутрь, заглянул в щель двери в зал.

Там тоже были только голые стены и одинокая лампочка.

Я понял, чем пахнет, и, уже не особо скрываясь, двинулся дальше.

В кухне не было ничего, кроме старой плиты и провисшей мойки, в спальне лежал только матрац.

«Клиент» сидел в ванной на табуретке (парень лет двадцати).

Издающее запах лежало на раковине (шприцы, ложка, зажигалка, пакетик и прочее), сам «клиент» уже был, как говорится, готов. Глаза его были стеклянными, из уголка рта тянулась нитка слюны.

Я встал в проеме.

Ну и какого хрена от меня нужно?

Он уже сделал все что мог сделать и сильнее навредить себе не мог.

Оказывается – мог.

Тот вдруг дернулся, стал медленно вставать, и его силуэт подсветился розовым. Я приготовился, сам не зная к чему (обрушение потолка, провал к соседям снизу, нападение злобного таракана).

Парень встал, поставил ногу на край ванны, неожиданно уверенно поднялся, поставив вторую, и зачем-то потянулся к вентиляционной решетке (наверное, увидел там выход, или свет в конце тоннеля, или что там они могут видеть в такие моменты?).

Я был начеку, и, когда нога его соскользнула, поймал и стащил вниз.

— Чего это? — с каким-то радостным выражением на лице спросил он. — Они уже здесь?

— Угу, — буркнул я, вывел его в коридор, оттуда в спальню и уложил на матрац.

Очки системы: 38;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

Ну надо же, целых пять очков.

Такое важное дело – спас от падения в ванной целого наркомана.

Я фыркнул.

Нет, все-таки интересно.

Почему за Альму я ничего не получил и система ее даже не увидела?

А за какого-то наркушу – пожалуйста.

Где здесь логика? И есть ли она вообще?

По какому принципу отбираются кандидаты?

Я думал, что системе без разницы, главное — сам факт, теперь получается, что нет.

Проверка «хелпа» ничего не дала, никаких пояснений и новых пунктов в нем не обнаружилось.

Я уже привычно отметил время (13:25), вернулся на площадку, захлопнул дверь, спустился вниз.

Стрелка указывала дальше на север.

В том направлении был Октябрьский район (тот самый, самый опасный), и я двинулся туда.

До самого района, впрочем, не дошел, нужная точка обнаружилась почти на границе Советского.

Я побродил по двору, устроился на лавочке в максимальной близости от места будущего инцидента. Принялся гадать, что это может быть (в районе куска территории с беспорядочно растущими деревьями), но ни к какому определенному выводу не пришел. Часы тикали, и до спасения от отравления газом времени оставалось все меньше (это было в 15:25).

Я вскочил, принялся расхаживать взад-вперед, потом заставил себя снова сесть.

14:10, 14:20…

Добираться отсюда до нужного места было минут сорок, не меньше, если не считать запаса на непредвиденные задержки в пути.

В 14:35 я встал, собираясь уйти, но снова заставил себя сесть.

В 14:40 я снова встал и зашагал к остановке.

С одной стороны, это выглядело нехорошо, я чувствовал себя предателем, но с другой стороны, я не знал, что меня ждет именно здесь (возможно, снова спасение наркомана от получения легкого вреда здоровью) и рисковать тремя жизнями, пусть и столь нелюбимых мной алкоголиков, я не мог.

Уже в маршрутке я стал пытаться понять и честно себе признаться в том, что на самом деле мной двигало – три жизни или семьдесят пять очков, но, как ни старался, ни к какому определенному выводу не пришел.

Важным было и одно и другое.

Три человеческие жизни игнорировать я не могу, и без спасения этих троих не видать мне нужных для перезагрузки очков.

В автобусе я снова попробовал выйти на сервер и у меня почти получилось. Подгрузился заголовок и часть меню, но потом все снова зависло.

Примерно за две остановки до выхода стрелка, наконец, повернулась в нужную сторону. Уже за остановкой мне показалось, что я увидел машину наблюдателя – белый «Хёндай», — впрочем, убедиться в том, он это или нет, возможности не было.

С одной стороны, выследить меня он как будто не мог, с другой стороны – кто его знает, на что такие сейчас способны?

В нужном дворе было все по-прежнему.

Воняло дохлятиной и мочой, мирно лежал на боку перевернутый бак.

В подъезде пахло газом.

Я подождал – времени было 15:20, через три минуты стал подниматься наверх.

В 15:24 выбил дверь, в 15:25 закончил с конфорками и открытием окон.

Очки системы: 112;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 + 25 очков.

В 15:26 прибежал сосед.

— Чево это тут? — он ошарашенно посмотрел на лежащую на пол дверь, потом на меня.

— Утечка газа, — сказал я. — Вот, принимаем меры.

— А! — он поскреб заросшую щеку. — Танька! — вскричал он и кинулся в комнату.

Ему дверь с первого раза не поддалась, удалось открыть ее только с третьей попытки.

Я прошел следом, открыл окна, потом, оставив соседа разбираться с товарищами, вышел на площадку. Открыл окна и здесь, а потом спустился вниз.

Сто двенадцать очков, неплохо.

Для новой перезагрузки хватит, для перезагрузки двух дней – нет. Вопрос теперь в том, где взять еще почти сотню очков.

Я вытащил телефон.

Какого хрена?

Мне нужна чертова статистика, может быть, там будет что-то полезное, что-то посерьезнее спасений чертовых наркоманов, предотвращений падений алюминиевых леек и опрокидывающихся со спинок лавочек подростков?

Такими темпами нужную сумму я не наберу.

Сервер снова показал мне название и часть своего проклятого меню, и я убрал телефон обратно в карман.

Я вспомнил про велосипед, постоял, соображая, где мне можно взять насос и какого хрена я не вспомнил про него раньше, потом вышел со двора.

Белый «Хёндай» вырулил сразу за мной, когда я вышел на улицу (откуда мерзавец только взялся, словно прямо из воздуха).

Объехал меня, затормозил. Из него вылез мелкий, злобного вида мужик, и шагнул ко мне.

— Садись в машину! — не допускающим возражения тоном сказал он. — Арсен хочет тебя видеть.

— Неужели?

Я оглядел его с головы до ног. Видимо, Арсен, не дождавшись результата от так и не встретившихся сегодня со мной Рината с Михеем, озадачил своего наблюдателя.

— Ты че, плохо слышал? — ощерившись, спросил он. — Или не понял?

Он вырвал сзади пистолет, но даже поднять его не успел.

Я ожидал чего-то подобного, поэтому прыгнул вперед и одной рукой врезал ему по зубам, второй вывернул руку с пистолетом.

Мужик качнулся назад, я добавил еще, притом так, что он треснулся головой о дверцу машины, забрал у него пистолет, а самого затолкал в салон. Вырвал из замка зажигания ключ, захлопнул дверь.

Поставил на сигнализацию, а сами ключи с брелком зашвырнул подальше в кусты.

Покрутил в руках пистолет (это был револьвер), потом вытряхнул из него патроны, а сам пистолет тоже зашвырнул в кусты.

Будет мерзавец знать, как мне угрожать.

Я постоял, борясь с желанием для верности (ну и — чего греха таить — чтобы получить еще и удовольствие) проколоть и шины, потом плюнул, развернулся и потопал дальше.

Меня ждал вывих плеча, спасение от лейки и от падения с лавочки. Не бог весть какие геройские подвиги, но все же лучше, чем ничего.

Я вышел на остановку и стал ждать ближайшего транспорта в нужную мне сторону.

Глава 16

26 июня

Очки системы: 19;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: чтобы повысить число очков, нужно кого-нибудь спасти.

Первым делом я посмотрел на дату.

Было 26 июня, и это означало, что перезагрузка снова удалась.

Это давало надежду на то, что перезагрузка двух дней также возможна (все-таки я в это верил не до конца), а значит, моя идея отмотать все назад и вернуться в 22 июня не так уж и безумна.

Я проделал необходимые действия, собрался и вылез через окно.

Тете Кате решил позвонить сам, подумал, что так будет честнее, пусть этот день потом все равно сотрется.

Сказал, что все вопросы оставляю на ее усмотрение, денег, если нужно, переведу еще.

— Я не приду, — сказал я в конце.

— Что? — спросила она. — Почему?

— Я не могу, — сказал я.

— Но это же… — начала она и осеклась.

— Я правда не могу, — сказал я. — И я не могу сейчас все объяснить.

— Ладно, — неожиданно легко согласилась она. — Я все понимаю. Она бы тоже тебя поняла.

— Наверное, — сказал я и отключился.

Почувствовал себя намного легче, у меня словно упал камень с души. Ну и что, что будет перезагрузка, это не важно, важно, чтобы она лишний раз не волновалась, она и так для меня сделала больше, чем я заслужил.

Собаки были, разумеется, на месте (куда бы они, мать их, делись!), бестолковый парень в наушниках, несмотря на все мои прошлые просьбы (ха!), пошел тем же путем. Я сделал то, что должен был сделать, прочитал ему короткую нотацию и отправился дальше.

Очки системы: 28;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

На запад идти я не стал – чтобы это ни было, я все равно не успевал, — и отправился сразу обратно к дому.

Мерзавец Олег уже был на месте и уже так же, как в прошлый раз, орал на весь двор. Я выждал до того момента, как он перейдет к действию, и вышел из укрытия. Он, то ли не видя меня, то ли не обращая внимания, все равно занес свою проклятую руку, и я разобрался с ним, потом с его другом.

Повторил свою короткую, но выразительную речь, понаблюдал, как они уезжают.

Разговор с Альмой повторился почти слово в слово, и в определенный момент я вдруг понял, что мне даже доставляет это удовольствие. Также мне, оказывается, доставляло удовольствие смотреть на нее – такую невысокую, ладную, с выразительными серыми глазами и забранными в хвост волосами. Прикосновения ее пальцев тоже доставляли удовольствие, и двор я покидал в смешанных чувствах.

С одной стороны, ничего такого в этом не было – мы были примерно одного возраста, я был ей точно не неприятен, она, кажется, даже со мной заигрывала, с другой стороны – она умница-врач, с хорошей работой, а я непонятно кто, занимающийся непонятно чем, с туманными перспективами и кучей проблем.

В любом случае, мне было сейчас не до всех этих брачных игр, у меня были дела поважнее.

Девушку-курьера я ждал сразу на ее стороне, на этот раз дальше от дороги. Как только силуэт ее заалел, вышел на середину тротуара, расставив руки, и, когда она вильнула, уже не успевая затормозить, поймал ее за талию и опустил на землю.

Она возмущенно пискнула, потом взвизгнули тормоза, послышался скрежет сминаемого велосипеда, и она застыла, раскрыв глаза и разинув рот.

Я посоветовал ей все-таки смотреть на дорогу, сказал, что не всегда буду рядом, и если она хочет дожить до седых волос, ей нужно быть осторожнее.

С водителем связываться не стал, он был уже в том возрасте, когда мораль читать бесполезно, и пациента спасет только добротный качественный «лещ» (и то насчет этого случая я не уверен).

Очки системы: 31;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

К пожелавшему вознестись к вентиляции наркоману я добирался не спеша, по пути зайдя в магазин за отрезком колбасы, булкой и стаканом кофе. После них я почувствовал себя значительно лучше, и в нужную квартиру входил уже почти без отвращения. Парень снова меня не заметил до тех пор, пока я не стащил его вниз. В этот раз, пока я вел его в спальню, пытался даже что-то мне рассказывать. Я уложил его на матрац и вышел из квартиры, а потом и на улицу.

Очки системы: 35;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

К жертвам погасившей огонь конфорок воды я прибыл в 15:10 (в непонятное место, где я прошлый раз просидел весь на иголках, заходить не стал).

Посидел на том, что осталось от лавочки, стоящей на другом конце двора, потом поднялся на адрес.

Здесь все прошло чисто и гладко.

Выбил дверь, вошел, прикрутил конфорки, открыл окна.

Поприветствовал мужика-соседа как старого знакомого, даже открыл перед ним заклинившую дверь в зал.

Пооткрывал окна и здесь, потом в подъезде, и вышел прочь.

Очки системы: 100;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25+25+25 очков.

Памятуя об ушлом наблюдателе (и как этот мерзавец меня нашел), двинулся другой дорогой.

За навесом остановки встал.

Вчера у меня все-таки получилось пробиться на проклятый сервер, и хоть все данные не прогрузились, кое-что раздобыть все-таки удалось.

Два ограбления, оба, к счастью (или для меня – к сожалению), без жертв, и одна авария с летальным исходом. Мужчина сорока двух лет не справился с управлением, слетел с дороги и врезался в дерево. По предварительным данным, погиб не от удара, а сгорел в случившемся после столкновения с деревом пожаре. Время звонка очевидцев в службу спасения – 17:02, значит, я должен был быть на месте как минимум минут за десять до этого. Желательно бы еще раздобыть где-нибудь по дороге огнетушитель, но где его раздобыть, я не знал.

Сейчас было 15:37, до аварии было чуть меньше полутора часов, но ехать нужно было на другой конец города, следовательно, если я хотел успеть, нужно было выдвигаться прямо сейчас.

На вывих плеча я уже не успевал – милой пожилой даме придется обойтись без моей помощи, а вот к герою-победителю алюминиевых леек (от удара край ее заметно смялся) теоретически мог успеть вернуться.

Я мысленно прикинул количество получаемых в финале очков.

На очередную перезагрузку одного дня хватало, но до требуемых двухсот было как до луны. С этим нужно было что-то делать. Общая сумма медленно, но неуклонно падала, и причина была в том, что как я ни старался, чистую сотню за день мне набрать никак не получалось. Общая чистая прибыль без учета часового расхода должна была быть не меньше ста, и в идеале – не меньше двухсот.

Я подбодрил себя, сказав, что пока еще учусь, и в целом как будто бы делаю успехи (как говорится, Москва не сразу строилась), и потом, наконец, подошла нужная маршрутка. В ней меня вдруг снова одолели мысли об Альме, и как ни старался, я никак не мог их от себя отогнать. Я честно признался себе, что хоть пока еще и не влюбился, но уже на пути, и если хочу это все прекратить, сейчас самое время. Дальше будет хуже. Дальше, в случае чего, я тоже справлюсь, но будет больнее.

От остановки до места будущей аварии было минут десять пешком.

Участок дороги здесь шел под уклон и одновременно поворачивал.

Знак начала населенного пункта (и, соответственно, ограничения скорости) стоял примерно в середине этого поворота. Сразу за ним стоял знак ограничения скорости до сорока километров. Получается, будущий пострадавший то ли не заметил знаков, то ли просто проигнорировал, не справился с поворотом, и, пробив низкое подобие ограждения, вылетел навстречу деревьям.

Я вспомнил про огнетушитель, но искать его уже было поздно, было 16:51. Я выругал себя за то, что хреново подготовился (чего уж там – совсем не подготовился), и двинул к деревьям.

Кандидатом на скорую встречу могло быть какое-то из стоявших ближе всех трех деревьев, я встал за крайним и принялся ждать.

В 16:57 наверху показался нужный «Форд» (трехдверный седан, синего цвета, 2002 года выпуска), не сбавляя скорости вошел в поворот, жалобно взвизгнув шинами, снес ограждение и врезался в третье дерево.

Удар был не сказать чтобы сильным, уже на грунте скорость машины резко упала (и, слава богу, у водителя хватило ума не крутить руль), но капот вмяло, сработали подушки безопасности. Водитель тут же принялся пытаться вылезти.

Все это я отмечал уже на ходу.

Дернул пассажирскую дверь, та не открылась, буквально перелетел машину, дернул дверь водителя — и снова ничего не получилось. Под капотом заискрило, запахло бензином, и почти сразу из радиатора выплеснулись языки пламени.

Я рванул дверь изо всех сил, чуть не оторвав ручку, потом ногой выбил боковое стекло. Чертов дьявол был пристегнут, тянуться до замка да еще через мешающую подушку было некогда.

Я поблагодарил вселенную, что догадался, наконец, взять с собой нож, вытащил его из заднего кармана, разрезал ремень и потащил водителя на себя. Тот, видимо, находясь еще в шоке, сначала сопротивлялся, потом вцепился в меня мертвой хваткой.

Мы вместе упали назад, потом я оттащил его в сторону.

Огонь уже бил через щели капота и через приборную панель. Если бы водитель еще был там, то просто мазью от ожогов дело бы не ограничилось.

— Твою мать! — просипел он, отпуская меня и откидываясь назад. — Твою мать!

Я был полностью с ним согласен.

Потом прикинул отделяющее нас от машины расстояние и, не спрашивая мнения спасенного, оттащил его еще дальше.

У обочины уже остановились две машины, один из водителей говорил по телефону.

Очки системы: 124;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков.

Я решил, что заслужил немного отдыха, и присел за деревом на траву. Сейчас было 17:02, как раз то самое время звонка диспетчеру, и теоретически я вполне успевал спасти жертву упавшей лейки.

— Вы где? — послышался мужской голос – кажется, мой «клиент» искал меня. — Я даже не знаю, как вас благодарить, — он подковылял ко мне, упал рядом. — Вас не иначе как послал сам господь бог.

Я только сейчас его разглядел – невысокий, очень худой, можно сказать изможденный, в разорванной рубашке и грязных джинсах. Волосы его стояли дыбом, словно его ударило током (может, и ударило), щека была в грязи или масле, через другую шла наискосок глубокая царапина.

Что-либо ответить я не успел, в машине что-то взорвалось, капот подлетел и застрял почти вертикально. Горела она уже вся целиком, и даже если ее каким-то чудом удалось бы прямо сейчас потушить, спасать там уже было по факту нечего.

— Звиздец! — сказал спасенный. — Ну и хрен с ней! Главное, что мы живы, да?

Я снова посмотрел на него. В целом он выглядел вполне неплохо и на первый взгляд не нуждался даже в незначительной медицинской помощи. Ему не просто повезло – ему повезло сказочно. Опоздай я буквально на десять секунд – он бы уже был пациентом ожогового отделения. Опоздай я на двадцать – и он бы уже не был ничьим пациентом.

Он стал еще что-то говорить, но я уже не слушал. У меня был мой график, меня ждал следующий «клиент», и больше рассиживаться было нельзя.

Я встал и похромал в сторону остановки.

В (на этот раз) автобусе забился в самый дальний угол и, прислонившись к стеклу, закрыл глаза.

В целом, как это ни цинично звучало, алгоритм работы постепенно вырисовывался.

Пройти день, руководствуясь указателем-стрелкой и собирая максимум информации. Перезагрузиться и пройти его заново, используя уже полученные сведения. Перезагрузиться еще раз, если что-то пойдет не так или информации будет недостаточно.

И так ровно столько раз, пока не будет получен нужный результат.

Ничего в целом сложного.

Плюс к этому решить вопрос с транспортом.

Плюс к этому решить вопрос с Арсеном.

Плюс к этому решить вопрос с майором Головко.

А дальше...

Спасти Арину.

А дальше...

А что дальше – неизвестно.

Есть у всего этого какая-то конечная цель, или это процесс ради процесса?

Кто все-таки создатели и что им нужно?

Как это все на самом деле работает?

На эти вопросы ответа пока нет и, возможно, не будет никогда.

Я представил, что заниматься этим теперь мне предстоит до конца своих дней, и содрогнулся.

Нет, с одной стороны, как говорил один мудрец, человек это такая скотина, которая привыкает ко всему, но бегать вот так вот всю жизнь...

Я снова содрогнулся.

А ведь кроме спасений нужно еще и на что-то жить.

Кое-какая заначка у меня была (хоть похороны и нанесли ей некоторый урон), но надолго ее не хватит.

Я стал прикидывать, как вписать в схему зарабатывание денег, но вот так сходу никаких вариантов, кроме криминальных, не придумал.

Я чуть не проехал свою остановку, пришлось чуть ли не бежать по проходу к передней, предназначенной для выхода двери.

До ловителя лбом алюминиевой лейки отсюда было недалеко, время еще было, и сильно торопиться я не стал.

На узком тротуаре прямо под балконами почти никого не было (кроме уходящей вдаль девушки в шортах и с собакой на поводке), я встал за кустами. Вскоре появился мой «клиент», жизнерадостно насвистывая, приблизился.

Я шагнул между кустов и поймал его за руку точно в тот момент, когда он проходил мимо. Он испуганно вскрикнул, попытался вырваться, грохнула упавшая в метре впереди от него алюминиевая лейка, он еще раз испуганно вскрикнул, и я выпустил его руку.

— Под балконами ходить опасно, — нравоучительным тоном сказал я. — Можно получить по голове лейкой.

— Я… я… — сказал он.

— Не благодари, — сказал я, развернулся и пошел вдоль кустов.

Очки системы: 128;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

До следующего клиента было чуть меньше двух часов, и я подумал, что в отсутствие доступа к серверу происшествий могу вполне успеть поискать других претендентов.

Стрелка показывала в сторону ближайшего происшествия, и, если двинуться, например, в противоположную сторону (как я уже делал), рано или поздно я выйду из зоны радиуса одного события и попаду в зону радиуса другого. Не факт, что это мне сильно поможет набрать лишних очков или сэкономить время, вполне возможно, что наоборот – только пробегаю зря, но что мешало попробовать?

Я выбрался к ближайшей остановке, сел в маршрутку, идущую в сторону, противоположную направлению стрелки, и ехал до тех пор, пока последняя не изменила направление, провернувшись примерно на сто-сто десять градусов.

От остановки углубился во дворы, миновал какую-то стройку.

Точку будущих событий нашел за одним из домов, присел в ожидании на лежащем обрубке бревна. Безрезультатно просидел ровно час, потом вернулся обратным путем и поехал назад.

На бревне и сидя в автобусе я пытался выйти на сервер, дважды у меня почти получилось.

Я получил информацию о двух ограблениях (о которых уже знал), а также двух вызовах скорой: на печеночную колику и выход камня. Двое последних также ничего мне не давали – я был не врачом и помочь ничем не мог, да и вряд ли система станет такое учитывать.

Как резюме, с упомянутого адреса не удалось пока получить ничего стоящего, кроме информации о сегодняшнем товарище на сгоревшей машине.

Подростки сидели все на той же лавочке – трое (две девчонки и парень) на сидении и один на спинке.

Я обошел их по длинной дуге, аккуратно пробрался через заросли. Падение происходило в 20:10, сейчас было 20:03, и оставшиеся семь минут мне пришлось слушать, что они говорят. Я понял, что, несмотря на относительно небольшую разницу в возрасте (мне тридцать три и им по пятнадцать), примерно половину из того, что они говорят, я не понимаю, и посочувствовал их родителям. С другой стороны, вспомнил себя – я хоть и не злоупотреблял сленгом, зато злоупотреблял кое-чем другим, но опять же с третьей стороны, вспоминая родителей и то, что они делали, сочувствовать хотелось не им, а мне.

Если бы не Арина (которая хоть и была младше, но очень мне помогла), не знаю, что бы со мной вообще было.

Я обогнул куст как раз в тот момент, когда сидящий парень обозначился красным ореолом. Подхватил его за спину, толкнул обратно.

— Ой, спасибо! — сказал он уже мне в спину.

Я молча, не оборачиваясь и не замедляя ходу, махнул ему рукой.

Теперь стрелка указывала на юг, как раз в сторону моего дома.

Я сел на нужную маршрутку и вышел на две остановки позднее той, рядом с которой был мой дом.

Здесь постоял, прикидывая и оценивая свои силы (в прошлом цикле в это время я уже полз домой), решил, что справлюсь. Снова полез проверять сервер, он снова оказался недоступен. Случайно смахнул страничку с адресом, выругался и полез доставать ее из закладок.

На «обратном пути» случайно вывалился на сайт местных новостей (на которых давно поставил крест как на бесполезных), прочитал первую строчку самой свежей новости.

Прочитал саму новость, не поверил, прочитал еще раз.

Посмотрел фото.

Ничего себе!

Я поискал, куда сесть, не нашел и устроился за деревом прямо на земле.

Здесь еще раз посмотрел фото.

Это был точно тот мужик, которого я сегодня вытащил из горящей машины.

В новости говорилось, что он покинул место аварии, не дожидаясь приезда служб, пришел домой и зарезал жену, а потом тещу. Обе умерли до приезда «скорой», а сам убийца сдался полиции.

Я какое-то время сидел, осознавая произошедшее.

Он должен был погибнуть, сгореть заживо, но вмешался я, и его вытащил...

После этого он отправился домой и убил двух женщин...

Если бы не я, этого бы не случилось.

Я бездумно поперебирал строчки «хелпа».

И система тем не менее наградила меня, дав целых двадцать пять чертовых очков.

И отбирать их, кажется, не собирается.

Я уже понял, что в целом ей плевать, кого спасать, в ее глазах все равны (кроме почему-то Альмы), но чтобы до такой вот степени...

Она не знала, что это случится?

Ни за что не поверю, если она указывает направление на те события, которые произойдут даже через два часа.

Такова была задумка того, кто ее создал, и перед богом, как говорится, все равны?

Я еще посидел, размышляя о причинно-следственных связях, моральном облике создателей и собственном моральном облике, потом устало поднялся и двинулся дальше.

Глава 17

26 июня (цикл номер три)

Очки системы: 109;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: чтобы получить очки, спасите кого-нибудь.

На этот раз я встал за деревом номер два (тем, что было в середине), чтобы оказаться ближе к месту трагедии.

Время было 16:50, до прилета трехдверного «Форда»-седана оставалось восемь минут.

Вчерашний день закончился ничем.

К следующему событию я опоздал и застал только собравшуюся вокруг выпавшего из окна второго этажа парня толпу (тот, слава богу, отделался переломом). Поплелся было дальше, потом понял, что сейчас буквально усну на ходу, и отправился домой. Там догадался выйти на адрес нужного сервера с домашнего компьютера (как ни странно, несмотря на то, что последний раз я запускал его еще при царе Горохе, тот был еще жив) и, наконец, получил весь список происшествий на тот момент (время было 23:07).

В добавок к уже известным двум ограблениям и двум вызовам скорой помощи добавилось еще одна кража, падение со второго этажа уже виденного мной парня, сгоревший «Форд» спасенного мной будущего убийцы, отраженное уже в новостях убийство им жены и тещи, и пожар в доме престарелых (ну и с десяток вызовов скорой на случаи, в которых я ничем не мог помочь).

В целом, если все пройдет как надо, у меня были неплохие шансы получить требуемые двести очков.

Все предыдущие акты спасений прошли четко по плану.

Парень и собаки, Альма и ее бывший Олег, не смотрящая на дорогу девушка-курьер, исследователь-наркоман – все было сделано, и очки были получены. На очереди был водитель сгоревшей машины.

Я решил, что если хочу набрать нужную сумму, мне нужно сделать то, что от меня требуется, а именно – для начала спасти будущего убийцу двух женщин.

Да, я мог оставить все как есть, предоставив ему спокойно завершить свой жизненный путь и таким образом не дать ему совершить злодейство, но тогда я не получу нужных очков и не вернусь в утро предыдущего дня – а этого допустить я не мог.

Машина появилась точно в 16:57, съехала вниз, пробила ограждение и врезалась в дерево.

Я, уже не тратя время на попытки открыть двери, выбил окно, обрезал ремень безопасности и выволок мерзавца наружу. Оттащил его на то же место, что и прошлый раз, и снова уселся за деревом для короткой передышки. Спасенный снова явился меня благодарить, но я только отмахнулся. Я его видеть не мог и чувствовал себя, надо сказать, препогано, уж лучше бы я помог милой даме с плечом, чем этой сволочи.

Он не отставал, и мне пришлось прервать отдых и уйти.

Я сел в автобус, добрался до кустов за домом. Там тормознул парня до того, как тот получил лейкой в лоб. Собирающийся проверить своей спиной прочность асфальта пацан делал это в 20:10, то есть, до него было почти два часа.

Теперь пришла очередь несчастных жены и тещи спасенного мной водителя. Адрес у меня был, время звонка в службу спасения было известно – 18:46 (позвонила слышавшая крики соседка). Добираться до места было примерно минут двадцать, и я двинулся в путь.

Проехал три остановки, вышел у бывшего кинотеатра «Победа» (а ныне – Дом искусств) и зашагал через парк.

Дома здесь были сразу послевоенной постройки, недавно отремонтированные, сам парк тоже недавно привели, наконец, в божеский вид: положили новую брусчатку, вместо высохших деревьев посадили новые, разбили новые клумбы и обновили крытую сцену для выступлений. На последней негромко пела женщина в длинном темно-синем платье под аккомпанемент длинноволосого гитариста, ее слушали мерно раскачивающиеся в такт мелодии стоящие снизу в основном старики.

Пахло цветами.

Картина была идиллической, сложно было поверить, что буквально через десять минут в одном из прилегающих к парку домов случится двойное убийство. Я тормознул перед нужным домом – в пять этажей, угловым, с венчающей угол остроконечной башенкой, – затем свернул в арку.

Во дворе было тихо и уже пели сверчки, и где-то далеко наверху едва слышно бубнил телевизор.

Я без труда попал в нужный подъезд (просто набрал номер одной из квартир, и мне без вопросов открыли), поднялся на третий этаж. Здесь прилежно указывающая правильное направление стрелка, как и всегда в непосредственной близости от будущего происшествия, начала чудить, но я не стал обращать на нее внимания.

Адрес мне был известен, время тоже, оставалось самое главное – не дать мерзавцу совершить задуманное. Я не знал, дома он уже или нет, а также не совсем представлял, что делать дальше, и замер в нерешительности. Машинально положил руку на ручку двери, язычок едва слышно клацнул, и дверь отошла в сторону.

Изнутри пахнуло чем-то печеным.

Я прислушался – из щели доносились голоса. Голоса были, кажется, женскими, говорили спокойно, никто не кричал и не звал на помощь.

Я чуть расширил щель, осторожно протиснулся и притворил дверь. В прихожей и кухне было темно, свет горел в зале и дальше в коридоре.

Голоса доносились из зала.

Я стал прикидывать, что делать дальше, но тут за дверью сзади послышались приближающиеся шаги и звон ключей, и я, не раздумывая, нырнул за дверь ванной.

Дверь хлопнула, щелкнул выключатель.

Мне в щель неплотно прикрытой двери стала видна часть коридора.

Стукнула дверь, видимо, зала, раздался испуганный женский вскрик.

— Не ждали, да? — послышался хриплый мужской голос. — Уже решили, что я сдох и обрадовались? А я вот он — жив и здоров!

Через щель стала видна спина и затылок и часть щеки вошедшего. Затылок и часть щеки так и были испачканы то ли грязью, то ли маслом.

— Мы же договорились, Антон, — раздался чуть дрожащий женский голос.

— Договорились?! — взревел вошедший, и я, уже не раздумывая, толкнул дверь и вышел.

— Договорились они! — продолжил он. — А меня вы спросили? Вы хоть раз в жизни спросили мое мнение, а?

Он стоял, сжав пока пустые кулаки и наклонив голову вперед. Шея его была красной, вены на ней вздулись. Он заслонял от меня лицо женщины, и я видел только ухо, волосы и плечо.

Красной подсветки силуэта пока не было, хотя время было уже 18:43.

— Я сейчас полицию вызову, — раздался еще один женский голос, видимо, тещи. — Мало тебе было прошлого раза?

— Мало?! — снова взревел мужчина. — Вы меня сдали! Как последние с.чки! Я для вас — все! Ремонт — я! Вспахать — я! Строить — опять я! А вы мне за это!.. Ах вы поганые стервы!

Он взмахнул руками так, что сбил с полки какую-то вазу, и та, упав на пол, разлетелась осколками. Потом попятился обратно к двери, открывая мне бледное испуганное лицо его жены. Снова взмахнул руками, и в правой был уже неизвестно откуда взявшийся там нож.

Жена его вскрикнула, закрылась руками, силуэт ее окрасился красным.

Я поймал его за занесенную руку с ножом, завернул ее ему за спину, дернул вверх до хруста.

Он заорал, выронил нож.

Попытался развернуться, но я ему не позволил, левой схватил за шею, сделал ногой подсечку и с удивившим меня самого удовольствием уложил мордой в пол.

— Ты че, с.ка, пусти! — заизвивался он, пытаясь вырваться и размазывая по линолеуму кровь из разбитого носа. — Да че тебе надо? Да пусти, я сказал!

Я придавил его коленом, скрутил за спиной руки его же рубашкой, потом перевернул на спину.

— Ты?! — вытаращился на меня он – надо же, сразу узнал.

— Зря я тебя вытащил, — сказал я. — С.ка ты. Лучше бы ты сгорел.

— Они твари! — прохрипел он. — Ты просто не знаешь!.. Они ведьмы!.. Они меня сожрали!.. Всего!.. Ничего от меня не осталось!..

— Возможно, — сказал я, выпрямляясь. — Но право тебе это не дает.

Я перетащил его в угол к двери рядом с обувью.

Жена его стояла, прижав ладони к лицу, глаза ее были круглыми.

— Господи, господи! — отчаянно крестилась стоящая в проеме теща. — Да что же это такое делается, а?

Она была невысокая, с круглым и выступающим, как у беременной, животом, и с короткой, под мальчика, стрижкой.

— Вызывайте полицию, — сказал я. — Ну что стоите?

— Полицию?.. — чуть слышно прошелестела жена.

— Да, полицию!

Я разозлился.

Сколько я знал случаев, когда жена продолжала мужа жалеть и надеяться, и в конце концов платила за это собственной жизнью. Я сдернул со стены трубку висящего там телефона, сунул ей. Она уставилась на нее, не отнимая рук от лица, тогда я передал трубку теще.

— Будете его жалеть — тогда в следующий раз он вас на хер прирежет, — сказал я.

— А я тебе говорила, Маринка, — сказала теща, беря трубку, и, подслеповато щурясь, начиная набирать номер. — Сколько раз я тебе говорила?

Очки системы: 160;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 очков.

Я посмотрел еще раз на жену – она так и стояла с прижатыми к лицу руками, потом на тещу – та уже приложила трубку к уху, потом на смирно лежащего на полу Антона.

Он, кажется, успокоился, силуэты у женщин уже были обычными, кажется, им уже ничего не угрожало, и можно было уйти. Станут они писать на него заявление или пожалеют – это меня уже не касается. Я сделал все, что должен был. Хотят жить – напишут. Нет – дело хозяйское.

Я вышел и аккуратно притворил дверь.

Прислушался – да, теща вызвала полицию и «скорую».

Спустился вниз, вышел на улицу.

На часах было 18:54, и я вполне успевал спасти упавшего с лавочки, для этого мне необходимо было начинать двигаться в нужную сторону.

В нужной стороне находилась остановка с подъехавшим как по заказу автобусом, после выхода из него нужная сторона находилась точно в широком проходе между двух девятиэтажек.

Я провел операцию по спасению, поймав пацана на половине пути и вернув на место на его насест, и снова вернулся к остановке.

Теперь было, пожалуй, самое сложное.

Пожар в доме престарелых случился ориентировочно в 21:35. Погибло – задохнулось от дыма – двое, еще двое получили ожоги различной степени тяжести – очень немного, учитывая возраст здания, отсутствие хотя бы раз выполненного капитального ремонта и количество присутствующего персонала (дневной смены уже не было, оставались только дежурные).

По предварительной версии, возгорание произошло из-за старой закоротившей проводки. Когда прибыли пожарные, горело все крыло, и пожар удалось потушить только через два часа после их приезда.

Я какое-то время постоял в ожидании нужного маршрута, потом понял, что, скорее всего, в это время я его вообще уже не дождусь, и поймал такси.

Вылез у главных ворот и, так как калитка была уже закрыта, двинулся вдоль забора в поисках подходящего места, где можно его перелезть.

Такового, кажется, не было, время уже поджимало (было 21:22), и перелез я, оказавшись на углу.

За забором было подобие сада, или того, что от него осталось, сразу за ним шел асфальтированный проезд, за которым уже было само здание.

Стены были облупившимися, кое-где отваливались пласты штукатурки.

Я нашел главный вход (выступающий фронтон, арочная дверь, за ее стеклом спящая за столом женщина в сером халате), рядом с ними на стенде подобие схемы.

«Левый корпус» — это было, оказывается, официальное название, а не некая фигура речи.

Кроме «Левого» был «Правый», «Центральный» и даже «Задний» – само здание в плане представляло собой трилистник, элементы которого соединялись через горизонтальную планку («Центральный корпус»). Все корпуса, кроме центрального, были одноэтажными.

Я шагнул было сначала к двери главного входа, потом передумал и двинулся в обход.

В торце левого корпуса (левой ножки трилистника) имела место большая деревянная дверь, но, судя по ее виду, ее не открывали с самого дня окончания строительства.

Я, приготовив отмычки, безуспешно попытался найти отверстие для ключа, потом, шепотом выругавшись (время, мать его, шло, до возгорания осталось буквально несколько минут), двинулся дальше. Увидев примерно в середине крыла чуть приоткрытое окно, решительно направился в его сторону. Цоколь был высоким, но сильно выступал вперед, плюс было за что зацепиться в части полуотломанного отлива, и еще через пару мгновений я оказался на подоконнике.

Внутри была палата размером примерно со стандартную спальню в брежневских домах. В ней стояло четыре кровати. Заняты были только две – справа и слева, и на них полулежали две женщины. Одна при моем появлении открыла глаза и посмотрела в мою сторону (судя по всему, меня она не видела и вообще ничего не видела).

— Прошу извинить, если напугал, — негромко сказал я, спрыгивая на пол, — но я, кажется, немного заблудился.

Я прошел к двери, выглянул в коридор. Слева виднелась дверь в центральный корпус, справа – глухая, ведущая на улицу, деревянная.

В центре стоял стол и стул, видимо, предназначенные для дежурного, но никакого дежурного не наблюдалось.

Пожар начался в одной из палат, расположенных в конце, и я вышел и зашагал вправо. В последней палате справа никого не было, на кроватях лежали свернутые в рулоны матрацы.

В палате слева было шесть кроватей, четыре из которых были заняты, на двух также лежали свернутые матрацы. Палата была мужской, все присутствующие были мужчинами. Самому молодому на вид было лет восемьдесят, а самому старому — явно за сто.

Двое лежали на кроватях: один с закрытыми глазами, второй с раскрытой книжкой под включенной настольной лампой.

Еще двое сидели на кроватях вокруг стоящей у окна тумбочки и производили какие-то действия.

Верхний свет был включен (если можно было назвать верхним светом одиноко висящую посредине голую лампочку).

— Да руки у тебя из одного места! — вдруг отчаянно заскрипел один из двух сидевших на кровати над тумбочкой, тот, кто был ко мне ближе. — Кто так делает вообще?

— Ты меня еще поучи! — сиплым басом обиженно отозвался второй. — Я радио собирал сам, без подсказок, тогда, когда тебя еще и в проекте не было.

— Радио он собирался, надо же! — вскинулся первый, всплеснул руками. — Это тебе не радио, старый ты хер! А мы не в радиокружке... Господи! — Он встал, воздел руки к потолку. — Послал же бог такого криворукого!

— Пошел в жопу! — добродушно отозвался второй. — Не нравится — не смотри. Только чай у меня потом не проси. Хрен я тебе дам, а не чай!

Я осторожно вошел, двинулся между кроватей.

Они оба были увлечены тем, что на тумбе, и меня не заметили. Я встал за спиной первого, заглянул ему через плечо.

Вот тебе и «замыкание старой проводки».

Два старых хрена вспомнили молодость и решили соорудить самодельный кипятильник. Конструкция простая, как шпала, и при этом, мягко говоря, небезопасная. Особенно с учетом того, как она была сделана.

По-хорошему я должен был остановить их прямо сейчас. Молча сгрести со стола всю эту их хренаблудь и выбросить ее подальше отсюда.

Но мне позарез нужны были очки, и поэтому придется рискнуть.

— Да я тебе говорю, что вот та планка должна крепиться не так, она ж у тебя на соплях! — сказал первый.

— Пошел в жопу! — повторил второй. — Без сопливых обойдемся!

Дальше он что-то сделал, видимо, наконец, замкнул контакт.

На тумбе коротко пыхнуло, свет ярко мигнул.

Запахло паленым.

Древняя розетка правее и выше тумбы затрещала, из нее повалил дым. Начинаясь от нее к самому потолку, на стене проявилась темная линия, вдруг в одном месте словно лопнула, выпуская наружу языки пламени.

Я едва сдержал инстинктивный порыв броситься вперед – силуэты потенциальных клиентов оставались обычными, а мне позарез нужны были чертовы очки.

— Смотри-ка, горит? — удивленно, даже радостно, сказал первый. — Я же говорил, что это не радио.

— Это потому что ты говоришь под руку! — возмутился второй, встал, повернулся, попытался залезть на кровать, кажется, желая добраться до чадящей розетки.

У него не получилось, и он неловко завалился набок.

— Степан Андреич, у нас пожар! — все так же удивленно-радостно сказал первый, повернувшись к читающему книжку.

Тот его не услышал (не удивительно – на тумбе рядом с ним лежал слуховой аппарат).

Я подумал, что так долго не выдержу, просто не могу стоять и смотреть, как огонь цепляет занавеску и ползет по ней вверх, с другой стороны плавит розетку и капли жидкого пластика капают прямо на подушку, как занимаются огнем какие-то бумажки на тумбе.

В этот момент силуэты двоих «юных техников» занялись наконец красным, и я, с силой выдохнув, рявкнул:

— Пожар!!! Всем немедленно покинуть помещение!

Тушить здесь что-либо было уже поздно – занавеска горела уже вся целиком, горело покрывало постели и дымилась подушка, горящие бумажки попадали за тумбу, и пламя с них перекинулось на вторую занавеску.

Я подхватил стоящего ко мне ближе всех первого поджигателя за подмышки и, не обращая внимания на его барахтанье, поволок к выходу. Оставил его в коридоре, вернулся за его напарником. Тот был раза в полтора тяжелее, впрочем, кажется, он вполне мог передвигаться и сам, и я его только поддерживал.

Когда я вернулся за двумя остальными, занавески уже пылали вовсю, горели покрывала кроватей и страшно дымила тумба, на которой несколько минут назад еще был кипятильник.

Один старик, впрочем, был уже на половине пути к двери, второй же пытался и все никак не мог встать. Их силуэты уже тоже были подсвечены красным.

Я поднял второго, взвалил его себе на плечи.

По пути к выходу дважды споткнулся о чертовы кровати и второй раз чуть не упал. Сгрузил второго прямо на стол в коридоре и вернулся за оставшимся. Оставшегося мне оставалось только перевести через порог, после чего я закрыл дверь и повел его к остальным.

Двери других палат уже были открыты, из них выглядывали или выходили остальные постояльцы.

— Ну и что стоим?! — гаркнул я. — Нужно особое приглашение? Пожар! Все на выход!

В этот же момент дверь в центральный корпус открылась, вбежала уже виденная мной через стекло женщина и какой-то пожилой мужик, почему-то с палкой в руках. Женщина принялась, охая, направлять всех к двери, мужик сначала замахнулся было палкой, потом увидел меня, страшно смутился и убрал палку за спину. Я подумал, что знаю, зачем ему палка, и если не забуду, потом объясню, что он может с ней делать и в какое место себе засунуть, и в первую очередь занялся первым поджигателем, а затем тем, кого я вытащил последним.

Выволок первого в соседний корпус, оттуда на улицу, потом вынес последнего. Силуэты их уже давно были обычными, но это не означало, что мне можно было их бросить.

Я помог еще одной женщине, потом по просьбе другой женщины на руках вынес похожую на мумию старушку. Помог вытащить дежурной под руки с двух сторон огромного размера старика (мы едва его доволокли, я после этого едва мог дышать, а что уж говорить о бедной дежурной). Потом снова, почему-то хромая на обе ноги, вернулся назад и проверил палаты. Все уже было в дыму, пламя вырвалось наружу и перекинулось на крышу, горела упавшая в коридор дверь и древний деревянный паркет, с потолка в коридоре пластами вместе с дранкой отваливалась штукатурка.

Тем не менее, я обошел все палаты, никого не обнаружил и, чтобы ни с кем не встречаться, выбрался в окно самой первой палаты.

Издалека уже доносился вой сирен, пламя рвалось из окон последней палаты и уже пробивалось из окон палаты соседней. Крыша горела вовсю, выстреливая в темнеющее небо длинными искрящимися языками. Горели также два растущих у окон дерева, искры с них сыпались на асфальт.

Я посмотрел влево – все спасенные собрались на крыльце или возле него, все лица были повернуты в сторону пожара, — потом быстро зашагал к забору.

Очки системы: 227;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 + 10 + 10 очков.

У меня было двести очков.

Твою мать, у меня, наконец-то, было чертовых двести очков!

И я смогу перезагрузить чертовых, мать их, два дня!

Ну все, Арина, жди!

Я иду!

Я поддал ногой какую-то банку, так что она взлетела, казалось, до самого неба, потом ускорил шаг, а потом и вообще побежал.

Глава 18

25 июня

Очки системы: 24;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Требование: для получения очков спасите кого-нибудь.

Я осторожно открыл глаза, осторожно огляделся.

Потом также осторожно встал и заглянул в телефон, узнать дату.

Сегодня было 25 июня, и значит, перезагрузка удалась!

Я какое-то время стоял, не веря, что это вообще получилось, потом первым делом двинул в ванную.

Умылся; как следует, с удовольствием вытерся, выбрался на кухню. Холодильник по-прежнему был пустой (одно яйцо, половинка луковицы и останки майонеза не в счет), зато по-прежнему было полно чая и сахара.

Я набрал и грохнул чайник на плиту, присел на табуретку.

За прошедшие циклы в голове все порядком перепуталось, и теперь нужно было вспомнить, что меня сегодня ждет.

Во-первых, Ринат и Михей провели ночь в машине у моего подъезда и сейчас еще продолжают меня там ждать.

Во-вторых, чертов майор Головко, который никак не уймется, тоже торчит у подъезда.

Что касается происшествий, то это были, кажется, падение чертова кипятильника, наезд на женщину на пешеходном переходе, что-то еще...

Я отчаянно поскреб затылок.

Ах да!

Удар током охранника в центре «Олимпия» и драка за гаражами в окружении торчащей арматуры.

Кажется, все.

То есть все, что я тогда успел сделать.

А что со статистикой?

Я какое-то время, до тех пор пока не закипел чайник, пытался вспомнить, что у меня со статистикой, но так и не смог.

Даже если мне и удалось получить данные, я просто их, дьявол, не помнил.

Я прикинул примерную сумму от сегодняшних спасений.

Два раза по десять, один — пять и один — двадцать пять.

Негусто.

С учетом расхода к двенадцати ночи у меня останется меньше шестидесяти очков – не хватит даже на возвращение в сегодняшнее утро.

Я заварил чаю, положил сразу сахара.

Ну что же, это значит, что нужно действовать активнее.

А для этого нужен личный транспорт.

Личный транспорт меня ждал снаружи, даже два личных транспорта, но вряд ли их хозяева согласятся отдать их добровольно.

Я снова подумал о велосипеде и снова подумал, что лучше буду ходить пешком.

Начав пить чай, я вспомнил еще об одной проблеме – а именно, об ушлом Арсене, и о том, что ему известно сразу о трех из моих сегодняшних инцидентов (кипятильник, удар током и драка за гаражами). С этим тоже нужно было что-то делать, но что?

Надевать маску?

С Арсеном, как показал опыт, это не проходит.

Вырубать камеры?

В части из трех сегодняшних случаев, насколько я помню, камеры задействованы не были.

Кафе принадлежит Арсену, и ему доложили его сотрудники.

За дракой уже наблюдал мой наблюдатель.

А в ТЦ «Олимпия» до камер мне так просто не добраться.

Я положил еще немного сахара.

Кстати, о наблюдателе.

Я знаю его машину, знаю, как он выглядит, и могу избавиться от него заранее.

Я представил себе, что с такой же легкостью избавляюсь от Рината с Михеем, а также от проклятого майора. Ну, предположим, от первых двух я избавиться могу, но с господином майором, да еще майором такого серьезного ведомства, лучше не шутить.

Я залпом допил чай, оделся, собрался.

Выглянул в окно.

Мерзавец Михей даже не скрывался, стоял, сунув руки в карманы, за кустом. Какого дьявола он тут забыл?

Меня же нет дома, на второй этаж по гладкой стене я очевидно не залезу, тогда какого хрена меня здесь караулить?

Я выругался.

Незаметно слезть не получится, этот гад возьмет меня на мушку прежде чем я успею что-нибудь сделать.

Я, шепотом ругаясь, прошел к входной двери.

Осторожно, стараясь не шуметь, повернул замок, открыл дверь и выглянул. На лестнице никого не было.

Я осторожно вышел, тихо притворил дверь, поднялся к окну подъезда. Машина Рината стояла напротив подъезда, самого его было не видно. Машины майора почему-то не было.

Я поскреб затылок.

Я точно помнил, что утром они были здесь оба.

Машина Рината — прямо перед подъездом, машина майора — чуть дальше, у следующего.

Я еще раз выглянул, внимательно все осмотрел.

Нет, майора не было точно.

Я снова поскреб затылок.

Майора нет, Михей у окна с другой стороны дома…

То ли у меня что-то с памятью, то ли что-то вдруг изменилось.

Я спустился вниз по ступенькам, встал у двери.

Где, интересно, сам чертов Ринат?

У машины его не было, внутри, кажется, тоже.

Торчит у подъезда? Отошел за кусты?

Блин, а ведь не проверишь.

Я нашарил за второй, никогда не закрывающейся дверью камень, который обычно подкладывали под дверь, чтобы она не закрылась, нажал кнопку, чуть приоткрыл дверь, сунул камень между ней и рамой. В щель было видно кусты справа, часть лавочки и стоящие дальше машины.

Я уже собрался открыть дверь пошире, как тут вдруг она сама рывком распахнулась, и передо мной возник сам Ринат.

— О! — сказал он, удивленно отступая.

Я действовал инстинктивно. Было бы у меня время подумать, я бы, наверное, так делать не стал, но его у меня не было, к тому же все произошло неожиданно.

Он потянулся в карман явно за пистолетом, я шагнул вперед и провел классический апперкот.

Ринат обиженно всхлипнул, колени его подломились, и он опрокинулся назад. Кусты смягчили падение, дальше уже я его подхватил, постоял, мгновение размышляя, что с ним делать, потом просто перевалил его за кусты. Там его никто не увидит и не потревожит, пока он будет вот так отдыхать.

Я снова огляделся, потом еще раз огляделся, ступив на проезд.

Нет, майора точно не было. Все машины были вроде местными, да и с чего ему вдруг менять средство передвижения?

Я шагнул было к машине Рината.

Да, соблазн был велик.

С другой стороны – а вдруг у него на машине стоит трекер?

С третьей – они все равно узнают, где я, правда это будет уже не сразу, а позже.

Я решил не рисковать и двинулся пешком.

Странное дело – стрелка почему-то показывала не на север, где было кафе, а на северо-восток, но я решил пока не обращать на это внимания, к тому же, где находится кафе, я знал и без стрелки.

Внутри было снова прилично народу, больше половины столов были заняты, у раздачи стояла очередь. Я решил совместить приятное с полезным, взял себе пару пирожков и стакан компота.

Время происшествия я, как ни странно, помнил хорошо – 9:10. Сейчас было 8:57, и вполне можно было успеть перекусить.

Я сел за крайний столик и с наслаждением съел оба сочащихся жиром и маслом пирожка и запил все это безобразие компотом.

В 9:07 встал и занял исходную позицию.

Наступило 9:10, потом 9:15, потом и 9:25.

Никто не вышел с тряпкой протирать столы, кипятильник продолжал прекрасно стоять на месте и падать не собирался.

Я подумал, что, может быть, неправильно запомнил время, перебрал в памяти все события и их время.

Нет, все было верно.

Падение кипятильника в 9:10, наезд на женщину на переходе в 10:30, удар током охранника в 11:32, драка за гаражами в 13:15.

Тут я догадался залезть в «хелп» и увидел появившийся новый пункт.

«3.1 При перезагрузке более одного дня исполненные события предыдущего цикла не наступают. Повторное исполнение невозможно. Также допускаются иные незначительные изменения»

Я крякнул.

Ни хрена себе новости.

Вот почему стрелка указывала не на север, а на северо-восток (и между прочим, продолжает указывать). Вот почему не было на месте майора и Михей торчал под задним окном.

Это что, получается, мне нужно искать новых «клиентов»?

Я вытер разом вспотевший лоб.

Только этого не хватало!

Гарантированные шестьдесят очков испарились, и чтобы заработать хоть что-нибудь, придется фактически начинать все заново.

Я вспомнил, каких усилий мне стоило заработать первую сотню, и то — у меня бы ничего не вышло, если бы мне просто не повезло.

Я вышел из кафе.

Вашу мать, вашу мать!!!

Вот какого хера не выдать несчастному пользователю сразу все правила? Почему обо всем я узнаю уже после того, как это случилось?

Я пошел по направлению стрелки, а потом побежал.

Слава богу, бежать пришлось недалеко – через два двора, улицу и еще два двора стрелка провернулась назад, и я вернулся в только что покинутый двор.

Какое-то время покружил, выискивая нужную точку, потом встал на углу дома.

Дома были старыми двухэтажными, дом справа был вообще с входом в квартиру в торце на втором этаже по металлической лестнице.

На двери был номер квартиры, рядом висела какая-то табличка (наверное, с фамилией жильца).

Я не знал, сколько придется ждать – минуту, час, два, и стал прикидывать время, через которое мне лучше отправиться искать новое событие.

Ни к какому результату прийти не успел (да и не пришел бы – для этого просто не было необходимых данных). Дверь в квартиру на втором этаже открылась, и на площадку вышел человек. Это был высокий худой старик, несмотря на жару, в песочном костюме и зачесанной назад гривой седых волос. Опираясь на палочку, он подошел к первой ступеньке, и в этот же момент его силуэт засветился красным.

Я пулей пролетел к лестнице, вихрем взлетел наверх и поймал его точно в момент начала падения. Несмотря на худобу, он оказался неожиданно тяжелым, и мне стоило немалых усилий удержать равновесие и не грохнуться вместе с ним вниз.

— Погода сегодня, видимо, нелетная, — с усмешкой сказал старик, когда я поставил его на ноги.

Кажется, он совсем не испугался.

— Вы случайно не ко мне, молодой человек? — спросил он.

— Случайно к вам, — сказал я. — Но я уже сделал все, что хотел, так что позвольте откланяться.

— Вы знаете, юноша, — уже мне в спину продолжил он, — мне суждено погибнуть иначе, я точно это знаю. Но тем не менее благодарю за помощь.

— Очень рад это слышать, — сказал я, спустился вниз и зашагал в новом направлении — на северо-запад.

Очки системы: 33;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Я свернул по направлению к остановке.

Очень символично, что новый, так сказать, этап тоже начался с падения с лестницы. Первый раз это был монтажник с внешним блоком сплит-системы, теперь – вот этот старик.

Пройдя аркой и зашагав вдоль забора, кажется, детской больницы, я увидел выехавшую с проезда слева знакомую машину.

Вспомнил, что Арсен говорил о том, что его наблюдатель начал работать с 24 числа (кажется, первым его «делом» была фиксация факта о предотвращении попытки сбить палкой пацана).

То есть сегодня он уже за мной, дьявол, следит.

И как интересно он меня вычислил?

Получил сведения от предупрежденных сотрудников кафе «Уют», приехал, проследил меня до старика?

Вот же чертов мерзавец!

С другой стороны…

Я дошел до конца забора и, вместо того чтобы двигаться дальше прямо, резко свернул за угол. Здесь пробежал и метнулся в кусты.

Белый «Хёндай» появился секунд через пять, свернул на проезд, проехал вперед и резко затормозил.

Какое-то время он просто стоял, я же выбрался из кустов и проследовал вперед.

Поравнялся с машиной.

Мелкий тощий мерзавец сидел за рулем, напряженно оглядываясь по сторонам.

Я нырнул под ветки и неожиданно появился рядом с водительской дверью.

— Не меня ищешь? — спросил я, дергая ручку.

Двери, слава богу, оказались не заблокированы.

Он успел сунуть руку между сидений за пистолетом, я врезал ему в висок, потом вытащил наружу, в кусты. Прикинул, что оставлять его здесь не стоит – его быстро найдут, убивать его как-то нехорошо – человек просто делает свое дело. Оставил его пока полежать, в багажнике нашел мягкий буксировочный трос, вернулся, связал наблюдателя по рукам и ногам, и сунул на заднее сиденье.

Сел на его место, нашел пистолет, разрядил и убрал в бардачок.

Потом развернулся и поехал на северо-запад.

Ехал не торопясь, наслаждаясь движением, примерно минут десять, когда стрелка качнулась в обратную сторону. Свернул на боковой проезд, потом на стоянку перед магазином. Поставил машину под дерево, вышел и почти сразу нашел нужную точку в нескольких метрах от машины.

Ждать пришлось недолго.

Из разъехавшихся дверей вышел упитанный краснолицый мужик с двумя огромными пакетами и зашагал по пандусу в мою сторону. Силуэт его покраснел примерно на половине пути, а, почти поравнявшись со мной, он вдруг всплеснул руками, роняя пакеты, упал на колени и стал заваливаться набок.

Я понятия не имел, что с ним такое и что нужно делать.

Из всех способов оказания помощи в таких случаях я знал только непрямой массаж сердца, и именно его я и стал делать. Подбежала какая-то женщина, и я, не отрываясь от процесса, велел ей немедленно вызывать «скорую». Потом подошли еще люди, но на них я уже внимания не обращал – мне было некогда.

Мне казалось, что я делаю то, что делаю, целую вечность, ну уж пару часов это точно, и когда, наконец, подъехала «скорая» и упавшим занялся врач, я откинулся в сторону совершенно без сил.

Посмотрел время – оказывается, я делал массаж всего двенадцать минут.

Мужика погрузили на каталку, потом в «скорую». Силуэт его уже был нормальным, он сам был, кажется, жив, то есть получается, я старался не зря.

Очки системы: 57;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков.

Полученные очки это подтверждали.

Я, не обращая внимания на что-то говорящих мне людей, вернулся в машину.

Мой пленник, оказывается, уже пришел в себя и сидел, глядя в окно.

— Ну молодец, — сказал он. — Гордишься собой?

— Захлопнись, — сказал я, открыл бардачок – я видел там тряпку, — извлек ее на свет.

— Ну и что дальше? — спросил он. — Будешь возить меня с собой?

— Смотря как будешь себя вести, — сказал я, поворачиваясь и запихивая тряпку ему в рот. — Будешь плохо — отвезу и выброшу в реку.

Он замычал и замотал головой, показывая, что хочет что-то сказать. Я выдернул кляп.

— Арсен ждет моих звонков, — сказал он. — Так что если их не будет...

Я не стал дослушивать, что будет, если не будет этих звонков.

Ничего не будет.

Арсен будет просто в раздражении или зол, и этим все и ограничится.

На это мне наплевать. Мое дело — набрать очки и перезагрузить два чертовых дня. При этом в идеале — не дать Арсену никаких больше фактов, но это необязательно. Если я все равно собираюсь добраться до самого первого дня — 22 июня, мне совершенно неважно, что в период с 23 по 26 узнает Арсен.

То есть пока я двигаюсь обратно — неважно.

Вот когда я буду двигаться снова вперед...

Я вздохнул.

Ну что же, вот тогда и подумаем, что нам делать с Арсеном.

Я спихнул пленника вниз между сидений, чтоб лишний раз не маячил, велел ему не дергаться, иначе снова вырублю, завелся и поехал на восток.

Машина у чертова наблюдателя была хорошая, лучше моей. Ехала мягко, отлично глушила все внешние звуки, хорошо слушалась руля. Видимо, зарабатывал гад побольше, чем я, если мог позволить себе такую «тачку». Непривычным было то, что это был автомат, я привык ездить на механике, но с этим, думаю, я быстро освоюсь.

Я проехал две улицы, потом по проезду, съехал на грунтовку и вдруг уперся в забор. Решил уже развернуться и искать дорогу в объезд, потом все-таки вылез, заскочил на капот и глянул через забор.

Там была стройка.

Прямо передо мной на высоту двух этажей поднимались леса, по которым сновали строители в касках.

Я собрался уже спрыгнуть и вернуться в машину, как увидел, что один из силуэтов выделен красным. Не раздумывая, перемахнул через забор, пробежал до лесов, подпрыгнул, подтянулся и влез на второй ярус.

— Тебе чего? — удивленно спросил один из парней – плотный невысокий крепыш.

— Я вот к нему, — сказал я, подбегая к «клиенту» и на всякий случай хватая его за пояс.

— Э, че за дела? — возмутился тот.

Я молча оттащил его от края и только тогда выпустил пояс.

— Да что такое? — он отряхнулся с той стороны, с которой я к нему прикасался, так, словно я его испачкал. — Ты чего толкаешься?

Он был спокойно-флегматичен и даже, кажется, особо не удивился.

— Ничего, все нормально, — сказал я – и правда все уже было нормальное, его силуэт снова стал обычным.

Очки системы: 66;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Видимо, он должен был упасть с лесов вниз, а я это предотвратил, другого объяснения я придумать не смог.

— Ладно, удачи вам, парни, — сказал я, прошел к лестнице, спустился, вернулся к забору, а потом на другую сторону.

Оставленный мной пленник умудрился протиснуться между спинками передних сидений почти по пояс и очень возмутился, когда я вернул его назад.

— Я же сказал тебе — не дергайся, — сказал я, потом медленно сдал назад до места, где можно было развернуться, а затем поехал на юг.

До заветной сотни не хватало тридцать четыре очка, с учетом расхода — около сорока шести (сейчас было 12:07), и нужно было во что бы то ни стало их раздобыть.

Через двадцать пять минут я прибыл на следующее место (долго плутал по чертовым задворкам), но на этот раз, несмотря на машину, не успел. Потерпевший полулежал на траве, сбившая его машина стояла на тротуаре, вокруг собиралась толпа.

Я выругался и поехал на северо-запад.

Здесь опять опоздал.

Когда уже подъезжал, стрелка прянула на запад, а из раскрывшихся впереди дверей магазина на носилках вынесли человека и погрузили в машину.

Я припарковался, вылез узнать, что случилось.

Охранник в магазине полез по стремянке к висящему под потолком кондиционеру, стремянка поехала, и он, упав, кажется, сломал себе ногу.

«Скорую» ждать не стали, решили отвезти его сами.

Я сел в машину и поехал на север.

Два раза — и оба мимо.

И оба раза как минимум по десять очков.

Я витиевато выругался, на светофоре повернулся назад, проверить, как там пленник (что-то он притих). С ним было все нормально, мерзавец просто притворился бревном.

Мы выехали из Советского района, оказались в Октябрьском. Еще примерно через пятнадцать минут я уже был на стоянке у кафе в глубине большого зеленого кармана.

Я обошел кафе дважды, убедившись, что место было выбрано верно, и вошел внутрь.

Там постоял, размышляя о принципах гуманизма и человеколюбия и о том, на что только не приходится пойти, чтобы их соблюдать, потом вернулся в машину, вытащил пленника, врезал ему по шее и уложил уже обмякшее тело на сиденье.

В зале кафе было светло, больше половины столиков были свободны.

В углу веселилась какая-то компания.

Я знал это место, когда-то это было одно из самых опасных заведений в городе. После девяти вечера сюда вообще лучше было не заходить. Что-либо изменилось или осталось как прежде, я не знал, поэтому заказал минералки и кофе, занял место так, чтобы было видно весь зал, и приготовился ждать.

Ждать пришлось довольно долго.

Я выпил две чашки кофе, стакан минералки, успел сходить в туалет и проверить машину.

Веселье компании постепенно ушло, в воздухе появилось напряжение, оно стало копиться, и сразу после 15:00 нашло, наконец, выход.

Отлетел стул, потом грохнула об пол тарелка.

Когда я оказался рядом, двое сцепились, упали на пол. Силуэты обоих покраснели, в руке одного мелькнула вилка, и я не придумал ничего лучше, чем выплеснуть на них графин сока. Это не особо помогло, они закатились под стол, срывая с него скатерть, и после безуспешной попытки вытащить их за ноги мне пришлось тоже лезть к ним.

Я не стал церемониться, надавил лежащему внизу на болевую точку у основания шеи, тому, что сверху, влепил по уху.

Оба заорали, я вылез и вытащил верхнего за ноги. Он был мокрый и липкий от сока, попытался от меня отцепиться, но я ему не позволил и остановился только когда добрался до стены (где я приложил его так, что он остался лежать).

Здесь выяснилось, что это еще не конец.

Пока я возился с ними, сцепились еще двое. Эти уже не стали заниматься борьбой, а прыгали, пытаясь достать друг друга ножами.

Здесь я тоже решил не церемониться, подошел к одному сзади и подсечкой сбил его с ног. Он упал, выронил нож, попытался подняться, но получил от меня ногой и больше вставать не пытался.

Его приятель кинулся было на меня, но я швырнул в него стулом (еще не хватало лезть под нож), потом еще одним, и когда он уже был без ножа, завершил все прямым в голову.

После всего я взял с их стола бутылку воды, половину вылил себе на голову, остальную выпил. Некоторые из других членов компании, среди которых было две женщины, попытались мне что-то сказать, при этом одна из женщин была довольно агрессивна, но я не стал их слушать и вышел наружу.

Очки системы: 125;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 + 10 очков.

Уже в машине я посмотрел на общий счет.

Два спасения «ультра» – значит, двое из этих четверых должны были умереть.

Я предотвратил две смерти и одно нанесение тяжких увечий.

И – самое главное – набрал нужное количество очков.

Ничем другим, кроме удачи, это назвать было нельзя.

Я подумал, что, кажется, мне сегодня везет – должно же и мне когда-нибудь повезти, и, даже возможно, получится набрать двести очков с первой попытки (главное — слушаться стрелку, действовать решительно и жестко, и не терять пойманный кураж).

Сообщил об этом все еще лежащему без сознания пленнику, ответа ожидаемо не получил, и выдвинулся по новому направлению – на северо-восток.

Глава 19

25 июня

Очки системы: 17;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Утро было восхитительным.

Я уже и не помнил, когда было такое утро, точнее, когда оно меня так радовало. Настроение было на удивление прекрасным, несмотря на вчерашние неудачи.

После драки в кафе я поехал на северо-восток, но приехал уже к самой развязке. Произошла схватка двух не поделивших парня и перебравших лишнего девушек, и когда я подъехал, их уже растащили (судя по их виду, вряд ли я бы получил больше пяти очков).

Оттуда я выдвинулся на юг, неожиданно попал в пробку и снова опоздал.

Когда я прибыл, падение с велосипеда уже случилось, и спасать снова уже было некого, упавшим пацаном вовсю занимались взволнованные родственники.

Оттуда я поехал на северо-запад.

Прибыл, как оказалось, сильно заранее, но, тем не менее, ничего не смог сделать – просто не понял, что должно случиться, и, как говорится, проморгал вспышку.

Здоровенного вида мужик тащил на себе нетяжелый с виду фрагмент дивана (лично я такой бы нес одной рукой, да еще весело насвистывая). Остановился передохнуть прямо на проезде, силуэт его окрасился красным, и, пока я высматривал опасность в виде летящего с крыши кирпича или несущейся машины, он снова подхватил свой фрагмент и сорвал себе спину.

Дальше пришлось прерваться, потому что за то время, пока я занимался спасениями, притворявшийся бесчувственным пленник спрятанным (или скорее завалившимся туда) под сиденьем тупым столовым ножом перепилил путы и сбежал. Исчезновение я обнаружил, когда вернулся от мужика с фрагментом дивана. Пришлось, во избежание возможных неприятностей, бросать машину и дальше двигаться пешком.

Ни на следующее, ни на то, что было после него, происшествия я не успел, я даже не узнал, что там произошло – стрелка оба раза меняла направление, обозначая таким образом завершение дела и начало другого.

В 22:10, изрядно вымотанный, я, зайдя по пути в магазин, вернулся домой.

Ожидал там увидеть Рината с Михеем, но их, слава богу, не было, и я спокойно поднялся к себе. Там первым делом отправился смотреть сегодняшние происшествия на сервере МВД, затем принял душ, проверил бок – он почти что зажил, — и занялся приготовлением пищи.

Передвигаться на машине мне ожидаемо понравилось.

Это было намного лучше, нежели бегать пешком – удобнее, не так выматывало, и было, очевидно, более результативным.

Сегодня нужно было обязательно повторить.

Очков на данный момент у меня было ровно столько, чтобы дотянуть до вечера и останется еще один час на утро – в том случае, если я никого не стану спасать. Спасать я, разумеется, собирался, и еще как, более того – сегодня кровь из носу нужно было набрать чертовы двести очков.

Я представлял уже, как это сделать, все нужные сведения у меня были, и, самое главное теперь было не облажаться.

Я собрался и вышел из квартиры.

Ринат был там же, где и прошлый цикл.

Я встретил его радушной улыбкой и так же радушно отправил в нокаут. Аккуратно уложил его за кусты, заботливо подложив под голову его же барсетку, и зашагал в нужном направлении.

Старик вышел из своей квартиры точно по графику. Стоявший внизу в стартовой позиции я взлетел наверх и не позволил ему упасть. Он сказал то же, что и вчера, я пожелал ему доброго здравия и долгих лет жизни, и направился дальше.

Когда вышел из арки, сразу свернул вдоль забора, поглядывая через плечо в ожидании белого «Хёндая» наблюдателя, и только примерно на половине пути до угла забора понял, что его не будет.

Я же, мать вашу, не был в проклятом кафе с чертовым кипятильником, следовательно, о моем местонахождении господину наблюдателю не сообщили, и бедный теперь наверняка мечется по городу в поисках своей цели, то бишь меня.

Я шепотом выругался, посмотрел на часы.

Теоретически, если я очень постараюсь, то могу успеть к следующему месту, но придется сильно напрячься.

Я нарисовал себе в голове вчерашний путь, снова выругался – никакой маршрутный транспорт мне здесь не поможет, — и сначала быстро зашагал, а потом перешел на бег.

К магазину я выбежал весь мокрый и почти сразу без передышки занялся упавшим мужчиной.

Когда закончил, язык у меня буквально лежал на плече, а футболку можно было выжимать.

Очки системы: 49;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 очков

Я отмахнулся от что-то благодарно говорящих мне женщин и решительно направился к остановке.

Мне нужна была машина, без нее мой план на сегодня физически невыполним, и получить ее я, кажется, могу только одним способом. Несмотря на то, что время завтрака уже давно прошло, а время обеда еще не наступило, в кафе «Уют» было снова прилично народу.

Я опять решил совместить приятное с полезным, взял борщ, котлету с пюре и стакан компота.

Сел прямо под камеру, едва только ей еще не подмигнул.

Закончив, еще для верности посидел (время до следующего инцидента было, и я успевал – с учетом того, что у меня будет машина), затем вышел наружу.

Белого «Хёндай» не заметил и двинулся снова к остановке.

Заметил его примерно через пару перекрестков через заднее стекло автобуса.

Вышел через одну остановку (хотя до цели было ехать еще пять-шесть) и свернул в какой-то двор. Там забрался в кусты и приготовился ждать.

Ждать пришлось недолго, машина въехала во двор и как по заказу остановилась напротив меня. Через листву я видел крутящего головой наблюдателя с телефоном у уха. Пришлось подождать, пока тот уберет телефон, и потом уже действовать.

Я обошел куст, рванул дверь, вырубил наблюдателя точным ударом в висок, связал его тем же, чем и в прошлый раз и, сначала нашарил под сиденьем нож, потом сунул пленника в щель между передними и задними сиденьями.

По времени я едва успевал, и пришлось поддать газу, чтобы не опоздать.

Все это, как ни странно, моего настроения не испортило, и перед мужиками на верхнем ярусе лесов я объявился, сияя широкой улыбкой.

— Соблюдайте технику безопасности! — радостно объявил я, после того как оттащил клиента от края и уже сбежал по лестнице вниз.

Очки системы: 57;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

На наезд машины я все равно не успевал (еще вчера дома проверил на карте) и поехал к полезшему зачем-то к кондиционеру охраннику.

Припарковался под деревом недалеко от входа в магазин, проверил своего наблюдателя (тот злобно зыркнул на меня торчащими над повязкой глазами), велел тому сидеть тихо, или к нему будут применены карательные меры, и отправился в магазин.

Это был один из немногих оставшихся в городе магазинов с множеством отделов-арендаторов, от ювелирки и бижутерии до инструментов и расходников для компьютеров.

Охранник был у ювелирного отдела.

Я прошел взад-вперед, разглядывая выставленный ассортимент, и вернулся как раз к тому моменту, когда «клиент» притащил и стал ставить лестницу.

Девушка-продавец давала ему какие-то цэу по поводу снятия с кондиционера грязного фильтра (за каким хреном тот вообще за ним полез?), тут же стояла, поминутно охая, какая-то невысокая полная женщина (кажется, кто-то из администрации самого магазина).

Я стал с интересом следить, как охранник осторожно карабкается вверх, думая о том, что мне снова везет на падение с лестницы – и снова это связано с чертовым кондиционером, судьба у меня что ли такая – спасать тех, кто с этим связан?

Потом его силуэт подернулся красным, и я, уже примерно представляющий, как все произойдет, вскочил на ступеньки, поднялся и поймал горе-ремонтника, когда нога того соскользнула со ступеньки.

— О господи! — выдохнул тот, потом осторожно через плечо покосился на меня.

— Ты бы лучше занимался своим делом, дядя, — сказал я.

— Девочкам плохо пахнет, — пожаловался он.

— Вот пусть девочки сами и лезут, — сказал я, осторожно спускаясь и следя за тем, как спускается он.

— А вы специалист по сплит-системам? — спросил он.

— И не только, — сказал я, потом развернулся и зашагал к выходу.

Очки системы: 66;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Пленник-наблюдатель был на месте, не пытался пробраться на переднее сиденье или освободиться от пут.

Следующим по плану была драка с поножовщиной в кафе.

Я поставил машину там же, где и прошлый раз, и решил посидеть подождать в ней. Полез в телефон смотреть сервер и, как ни странно, в этот раз у меня все прекрасно открылось. Я пролистал набравшиеся к этому моменту происшествия – четыре серьезных вызова «скорой», одно падение с лестницы (свет что ли клином сошелся на этих чертовых падениях с лестницы?) и самоубийство.

На последнем пункте у меня так же, как и вчера, екнуло сердце, но это была не Ольга и даже не девушка – это был мужчина пятидесяти девяти лет, который повесился у себя в ванной. Предсмертной записки не оставил, никаких родственников не имел.

Я вдруг очень отчетливо представил на его месте себя.

Ну а что?

Одинокий мужчина с нервной, на которую он не нанимался и которую его заставили делать, работой. Преследуемый криминальными элементами, а также сотрудником ФСБ. Потерявший единственного близкого ему человека – сестру.

Я хмыкнул.

Кажется, самоубиться мне не светит.

С моими нынешними условиями моей так называемой работы сделать мне это не удастся.

Да, в моей работе были, конечно, и плюсы – убить меня, видимо, нельзя, но даже такой, казалось бы, серьезный бонус не уравновешивал навязанные мне прочие условия.

Я теперь сам себе не хозяин.

Я теперь вообще непонятно кто и непонятно вообще, чем это все закончится.

Я вспомнил троицу – Антона, Игоря и Сережу, — и дал себе обещание, что как только все закончится, первым делом наведаюсь к ним.

Из машины, тем не менее, я вышел все еще в хорошем настроении, и в таком же настроении уже в зале кафе приступил к выполнению задачи.

С первой парой разобрался так же, как и вчера. Со второй — немного иначе. Сначала швырнул стул из-за спины первого мастера ножевого боя, потом врезал тому по затылку. Немного измененный сюжет повлиял и на дальнейшее. Если в прошлый раз две агрессивно настроенные бабы успели только начать мне что-то предъявлять, то в этот раз одна попыталась преградить мне дорогу. Она даже махнула рукой, целясь располосовать мне ногтями лицо (тоже мне, Росомаха недобитая), я лениво уклонился и смазал ей по уху.

Женщин бить нельзя, знаю, но это был не женщина, а не отвечающее в данный момент за свои действия совершенно невменяемое существо, и мне совершенно не улыбалось ходить потом с расцарапанной рожей, да и мало ли какая там у нее под ногтями инфекция.

Она удивленно-обиженно вскрикнула и, схватившись за ухо, упала на ближайший стул.

Очки системы: 125;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25+25+10 очков.

В машине я посидел, прикидывая план действий.

У меня уже было сто двадцать пять очков, более чем достаточно, чтобы вернуться в сегодняшнее утро, но недостаточно для того, чтобы вернуться в утро вчерашнего дня.

На происшествиях, в которые я пытался вмешаться в прошлый раз, нужной суммы мне не набрать.

Схватка двух девиц (судя по их относительно целому виду, там будет максимум десятка).

Падение с велосипеда – опять же никто не умер, даже не покалечился, значит, и там не более десяти.

Сорванная спина неудавшегося тяжелоатлета – это вообще максимум пятерка.

Итого максимум двадцать пять, а, скорее всего, и того меньше (пятнадцать).

Ни пятнадцать, ни двадцать пять меня не спасут, мне нужна примерно сотня.

Я посмотрел на время – было 15:25.

Поединок девиц, куда указывает моя стрелка, случится в 15:58, то есть через почти полчаса, другое же происшествие, которое сулило мне гораздо больше очков и на которое стрелка в связи с приличным до места событий расстоянием не указывала и указывать отсюда не могла, должно было случиться в 16:15.

Я рассуждал обо всем этом вовсе не затем, чтобы привести себя к выводу о том, что я должен предоставить девиц и, возможно, парня с велосипедом своей судьбе и отправиться совершенно в другую сторону – я в любом случае в эту сторону направлюсь, но всего лишь с той целью, чтобы таким образом подготовить себя к тому, что там произойдет, если я вмешаюсь и неудачно, или что произойдет, если я вмешиваться не стану.

Я завелся, выехал со стоянки, свернул на проспект.

Если я вмешаюсь и все пойдет по известной матери, я смогу это переиграть.

Если же я вмешиваться не стану, пострадают люди.

И вообще, с каких это пор я стал задаваться такими вопросами?

Почувствовал груз ответственности?

Ни разу до этого ни секунды не сомневался, а здесь вдруг словно что-то нашло.

Я встроился в средний ряд, сбавил скорость до разрешенной и стал думать о предстоящем событии.

В 16:15 на перекрестке на западной границе города вылетевшая на красный сигнал светофора красная «Шкода» зацепила проезжавший на свой зеленый сигнал автобус.

Автобус, водитель которого еще только увидев «Шкоду» попытался уклониться, после удара занесло, и он вылетел с проезжей части в овраг.

«Шкоду» от удара развернуло, она перевернулась и застряла в кустах.

В «Шкоде» пострадали водитель и все три пассажира, но пострадали, как ни удивительно, незначительно.

В автобусе пострадавших было больше.

На момент составления сводки сообщалось о двух погибших и еще двух в тяжелом состоянии, но данные еще уточнялись. Одним из погибших был водитель.

Я долго прикидывал, как мне это предотвратить.

По-хорошему, рисковать не стоило, черт с ними с очками, когда речь идет о жизни и здоровье людей, а остановить автобус заранее. Например, подрезать его самому, когда тот будет выезжать с остановки, и, таким образом, пресечь проблему в зародыше. И если бы речь шла о банальном наборе очков (ради новых умений, ради меня любимого, очков ради самих очков), я бы так и сделал, но речь шла о моей Арине, и ради нее я был готов рискнуть.

В крайнем случае, можно переиграть (я отогнал от себя видение приходящих ко мне в ночных кошмарах искаженных ужасом лиц несчастных пассажиров – и уже неважно, выживших в результате или нет), нужная сотня у меня уже есть, да, даже если бы и не было, ради такого можно было бы перезагрузиться и другим способом.

Я увидел впереди нужный перекресток, подъехал ближе и, включив аварийку, встал на обочине.

Я был на улице Павлова, перпендикулярно шла улица Маркса.

Автобус поедет по Маркса, от меня слева-направо. Нетрезвый лихач на «Шкоде» поедет по улице Павлова с той стороны, в направлении которой в данный момент смотрели фары моего «Хёндая». Обе проезжие части были четырехполосными – по две полосы в каждую сторону.

— Ну что, как думаешь, годный план? — спросил я у своего пленника.

План был такой. Подъехать к перекрестку с другой стороны и подрезать мерзавцев на минимально возможном от светофора расстоянии. В крайнем случае – пойти на таран. Да, план был, наверно, не очень, но ничего другого в голову мне не пришло.

Я коротко глянул на лежащего на боку и ничего не подозревающего пленника и подумал, что такой план он явно не одобрит.

— Отличный план, — сказал я ему. — Всем планам план.

Снялся с ручника и поехал вперед. На следующем перекрестке развернулся и, снова включив аварийку, тормознул у бордюра.

Звонок в службу спасения поступил в 16:17, сама авария случилась в 16:15.

Сейчас было 16:11, и появления виновника следовало ожидать через две-три минуты.

Я вдруг понял, что не совсем представляю, как все будет происходить.

У меня есть определенные достоинства, но вождение в их число не входит – я водитель совершенно обычный, осторожный и даже опасливый, никакой совершенно не гонщик, и использую автомобиль исключительно для того, чтобы доставить себя из точки «А» в точку «Б».

Мне ничего не стоит дать человеку в лицо, я вполне смог бы спланировать и совершить хладнокровное убийство (при соответствующей мотивации), но гонять на машинах по дороге с довольно оживленным движением, рискуя подставить ни в чем не повинных людей, пусть делая это даже и ради спасения жизней – это было явно не мое.

Вот если бы нужно было их вырубить – да даже пусть и всех четверых – это всегда пожалуйста, за этим дело не станет (и при этом я еще испытаю удовлетворение от выполненного и даже удовольствие (приятно бывает восстановить справедливость или этому поспособствовать)).

В зеркале заднего вида мелькнула красная точка, и я, стараясь уже ни о чем особо не думать и не сомневаться, медленно тронулся с места, оставаясь в правом ряду. Примерно на полпути к перекрестку точка уже была не просто точкой, а конкретной машиной – а именно красной «Шкодой»-седан.

Она ехала быстро, со скоростью, с которой обычно ездят по трассе (точно не меньше сотни), объезжая едущие в обеих полосах машины. Я подумал, что еду, наверное, слишком медленно (она нагонит меня задолго до перекрестка) и прибавил скорости.

Впереди справа за деревьями замелькал белый автобус, счетчик зеленого светофора замигал, я, включив поворотник, стал перестраиваться в левый ряд.

Позади отчаянно засигналили, я приготовился резко дать по тормозам (до светофора оставалось метров сто, не больше). В боковое зеркало увидел, как мерзавец вылетел на встречку, видимо, любой ценой собираясь пролететь перекресток, и инстинктивно дернул руль влево.

Раздался скрежет, удар, мой «Хёндай» стало разворачивать.

Я, уже изо всех сил жавший педаль тормоза, увидел, как пролетевшая мимо «Шкода» ушла влево и, пробив ограждение, воткнулась в кусты.

Она разминулась с автобусом буквально в паре метров, тот тоже дал по тормозам, его начало заносить, но потом он выровнялся и, сбавляя скорость, подкатил к обочине.

Очки системы: 229;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 + 25 + 10 + 10 + 10 очков.

Мой «Хёндай» вынесло за стоп-линию, левыми колесами на встречной полосе.

Я какое-то время посидел, слыша в ушах только тонкий противный писк и пытаясь разжать вцепившиеся в руль руки. Пленник позади отчаянно барахтался и что-то мычал.

Я на дрожащих ногах вышел из машины.

Весь бок был свезен начисто, на задней двери виднелась хорошая вмятина, позади на несколько метров тянулся черный след шин. Из торчащей в кустах «Шкоды» вылезли все четверо – водитель и трое пассажиров (последний как раз заканчивал выбираться через люк в крыше).

Все четверо на первый взгляд были целы.

Из автобуса один за другим выходили пассажиры, один мужчина – видимо, водитель – стоя чуть в стороне нервно курил и кричал что-то в телефон.

Я несколько раз вдохнул-выдохнул.

Все-таки я это сделал!

Набрал чертовы двести очков.

Снова посмотрел на несчастный «Хёндай». Он послужил благородной цели и может теперь собой гордиться. Вряд ли его гордость оценит его хозяин, но с этим я уже ничего поделать не мог.

Я снова огляделся.

И самое главное, что никто, кажется, не пострадал.

Даже водитель чертовой красной «Шкоды».

Не зря все-таки этот день показался мне таким прекрасным и не зря у меня было такое хорошее настроение.

Я напоследок провел рукой по изодранному боку – пора было уходить и попробовать спасти кого-то еще (жаль уже, что без верного коня), — развернулся и, бросив на ходу какому-то мужчине с телефоном, что со мной все нормально и я скоро вернусь, прошел до тротуара и зашагал по нему к ближайшей остановке.

Глава 20

24 июня

Очки системы: 21;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: чтобы повысить число очков, нужно кого-нибудь спасти.

Проснувшись, я первым делом полез смотреть дату.

Да, получилось.

Сегодня было двадцать четвертое июня, значит, перезагрузка удалась.

Я стал вспоминать, что было в этот день, потом чертыхнулся – какого дьявола, если все равно все поменялось? — слез с кровати и отправился в ванную.

Кажется, Ринат и Михей были в этот день у подъезда сразу с утра.

Майора, вроде бы, не было.

А что будет на самом деле?

Первых не будет, зато будет второй?

Или никого не будет?

Или будут сразу все?

Я умылся, выпил чаю, оделся, собрался.

Некоторое время выглядывал в окно, но ни Михея, ни Рината не обнаружил. Или их и правда не было, или они ждали меня с другой стороны у подъезда.

Я со всеми возможными предосторожностями выбрался в окно, двинулся было сначала по стрелке по направлению на юго-восток, потом вернулся назад – решил выяснить, кто у нас все-таки сегодня дежурит.

Свернул за один угол, потом за второй и замер на месте – на меня из кустов смотрел майор Головко. Дальше левее виднелась его машина, а сам он стоял лицом прямо ко мне, справляя нужду.

— Константин Петрович! — радостно и ничуть не смутившись, сказал он. — Какая встреча!

Я про себя выругался – только этого мне сейчас не хватало.

И как я так облажался?

Коротко взвизгнула молния, он поднял руки.

— А мы как раз вас ищем, — продолжил он. — Уже третий день и все никак не можем застать. Вы все время от нас ускользаете.

Он полез в карман, видимо, за своими корочками.

— У меня очень важное срочное дело, — сказал я, разворачиваясь. — Прошу меня извинить.

— Я майор ФСБ Головко Савелий Васильевич, — уже в спину продолжил он. — И я очень не рекомендую вам сейчас уходить.

Он с хрустом продрался через кусты.

— У нас к вам очень важное дело!

Я уже сделавший пару шагов снова развернулся – кажется, просто так от него мне не отделаться. Он сунул мне под нос свою книжку.

— Вам следует проехать с нами, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

— Я же сказал – у меня срочное важное дело, — сказал я. — Если я нужен, вызывайте как положено, повесткой.

— Константин Петрович, Константин Петрович, — он покачал головой. — Вы же прекрасно знаете правила и знаете, как все будет. Мы не вызываем повестками. Мы или вежливо приглашаем, или действуем совсем по-другому. И вы прекрасно знаете — как. Неужели вы хотите вариант «по-другому»?

Я не хотел вообще никакого варианта и постарался отразить это на лице. Я уже знал, чего он хочет и что будет дальше. Он примется меня уговаривать, я стану отказываться. Он вместе со своим водителем или напарником (кто он там ему?) привезет меня к себе, и оттуда я уже не выйду до тех пор, пока не соглашусь на его «заманчивое» предложение работать на него. Я в любом случае не соглашусь, значит, оттуда не выйду – во всяком случае сегодня-завтра точно. А это значит – снова перезагрузка, обнуление и опять все сначала.

Я почувствовал вдруг такое раздражение и злость, что будь он на шаг ближе, не раздумывая дал бы ему по роже. Он, видимо, что-то такое понял, потому что отступил еще на шаг и сунул руку за отворот пиджака.

— Ну что вы, Константин Петрович, не нужно, — ласково сказал он. — Вы же прекрасно знаете, какие будут последствия.

— Я же сказал: у меня срочное дело! — процедил я.

— Наше дело, поверьте, не менее срочное, — сказал он. — И не менее важное, чем ваше. Даже, думаю, гораздо более важное. Поверьте мне на слово.

Дальше одновременно произошли сразу две вещи – он потянул руку из-за отворота, и она была явно не пустой, и из-за угла, за который мы уже зашли, раздался треск кустов (я решил, что это пробирался, видимо, встревоженный его отсутствием злой напарник).

Я бы никогда не сделал того, что сделал, но, видимо, в тот момент так сложились чертовы звезды.

Я сделал шаг вперед и нанес ему два коротких сильных удара в лицо, подхватил начавшее падать тело и усадил у стены. Затем прижался к углу и нанес еще два таких же удара выступившему из-за них человеку. Это и правда оказался напарник Головко (как там его звали?). Он даже не успел ничего понять, я также подхватил его под мышки и усадил рядом с майором.

Некоторое время стоял, глядя на обоих и осознавая масштаб трагедии.

Это уже не какое-то нападение на Рината или Михея, это даже не нападение на находящегося при исполнении сотрудника полиции. Это было нападение на сотрудника ведомства, в сторону которого опасно лишний раз было даже смотреть. Теперь меня не просто станут искать, теперь на меня спустят всех чертовых собак.

Я заскрежетал зубами.

Черт меня дернул возвращаться.

Я выматерился так, что в аду, наверное, заикали все черти вместе с их предводителем дьяволом.

Потом постарался взять себя в руки – сделанного не исправишь, нужно действовать исходя из того, что есть. А есть два бесчувственных тела из ведомства, в сторону которого лучше даже не смотреть, которые, когда придут в себя, устроят мне настоящую Варфоломеевскую ночь со всеми из этого вытекающими.

Я сделал глубокий вдох-выдох, потом еще один, присел, вытащил их телефоны, выключил и выбросил в кусты.

Скрутил обоим руки за спиной их же ремнями, потом осторожно пробрался к их машине в надежде найти что-нибудь похожее на веревку.

В салоне ничего подобного не было, багажник же был вообще девственно чист.

Мне повезло – искомое, грязную промасленную веревку я обнаружил тут же рядом в кустах, вернулся к своим пленникам и тщательно связал. Организовал им кляпы и спрятал обоих в кусты. Моя задача была в том, чтобы они как можно дольше оставались неспособными что-либо делать, таким образом, дав мне время набрать хотя бы несчастную сотню. Перезагрузка в сегодняшнее утро позволит исправить совершенную мной ошибку, потому что нет ничего хуже, чем иметь врагов из числа сотрудников ФСБ. Такие, как Головко (что уже подтвердилось в прошлую нашу встречу), не обременены моральными принципами и вполне смогут превратить жизнь такого, как я, в настоящий ад.

Я еще раз проверил крепость и надежность узлов и кляпов, зашел снова за дом и зашагал на юго-восток.

По пути постарался успокоиться.

Они какое-то время пробудут без сознания, потом еще сколько-то времени у них уйдет на то, чтобы освободиться, и еще сколько-то – чтобы начать поиски. Самое худшее, если они объявят план «перехват», в этом случае счет моего времени на свободе пойдет на минуты. Если же решат действовать исключительно своими силами (а для этого были причины), тогда у меня появится шанс успеть заработать нужные для перезагрузки очки.

Я дошел до остановки, сел в первую же маршрутку, следующую в нужном мне направлении. Там я принялся высматривать, не едет ли за мной белый «Хёндай», и чуть было не пропустил момент поворота стрелки.

«Хёндай» не было, я вышел за перекрестком, перешел дорогу и оказался в городском парке.

Время было 9:05, народу было мало – несколько бегунов, пожилая пара с собачкой и спящий на дальней лавочке вроде приличного вида мужчина. Я походил кругами, нашел исходную точку у одной из лавочек, но садиться не стал. Стоял, крутя головой и зыркая по сторонам, не столько в поисках потенциальной опасности или жертвы, сколько в поисках летящего ко мне на всех парах разъяренного Головко.

Потенциальная опасность проявилась довольно скоро (в 9:11). Это была стая бродячих собак во главе с крупным, белым в темных пятнах вожаком. Они появились на севере и с пугающей неотвратимостью потрусили в мою сторону.

Я подумал, что зря не взял у майора или его напарника пистолет (семь бед — один ответ), тогда бы не пришлось напрягаться.

Жертва появилась с одной из боковых аллеек.

Фигуристая девушка в фиолетовом в обтяжку трико, с наушниками-каплями, в ярко-вишневых кроссовках и короткой прической, виляя бедрами, побежала на меня. Собаки при ее приближении сбавили ход, заинтересованно закрутили башками.

Я, не найдя ничего лучше, выломал треснувшую уже с одной стороны рейку у лавочки и взял ее на перевес. Вожак коротко тявкнул, и вся стая, голов семь-восемь, порысила наперерез бегущей.

Силуэт ее заалел, рысивший первым вожак уперся в препятствие в виде лавочки и густых кустов и заметался в поисках прохода. Девушка испуганно вскрикнула, шарахнулась в сторону – увидела меня с занесенной для удара палкой, потом из кустов вывалился распаленный вожак и, не обращая на меня внимания, кинулся на нее.

Сделать и даже толком гавкнуть он ничего не успел.

Я был готов, преимущество было на моей стороне, и я им воспользовался. От души огрел его палкой, потом еще раз и повернулся к следующему пришедшему получить свою порцию.

Они выскакивали одна за другой из одного и того же места, получали рейкой кто по голове, кто по спине и, взвизгивая, отбегали в сторону. Бил я не сильно, моей задачей было сбить их с толку, и эту задачу я успешно выполнил.

Получивший первым вожак сразу же лишился всего боевого задора и бодро побежал в ту сторону, откуда появилась бегунья.

Получившие свою сатисфакцию (правда не в том виде, в каком рассчитывали) остальные последовали за ним.

Девушка испуганно прижалась к кустам и так и стояла, пока все не закончилось.

— От вас, видимо, чем-то хорошо пахнет, — пояснил я, отбрасывая уже не нужную рейку.

— Пахнет? — хлопая глазами, спросила она. — Чем от меня может пахнуть?

Я мог бы сказать — чем, но не стал. Не то чтобы я такой ханжа или не хотел смущать ее, просто в данный момент мне показалось это не совсем уместным.

— Господи, я ведь здесь все время бегаю! — сказала она, всплескивая руками.

Я развел руками, показывая, что сделал все что мог, и повлиять на ситуацию как-то системно уже не в моих силах, затем повернулся и зашагал на север.

— Огромное вам спасибо! — услышал я уже сворачивая на одну из аллеек, но ничего говорить и оглядываться не стал.

Очки системы: 30;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Надо же, чем дальше, тем чаще меня стали благодарить. Значит, еще не все так плохо и не так уж все мы и безнадежны.

Дальше я шел, постоянно оглядываясь в поисках машины наблюдателя, но за всю дорогу так ее и не обнаружил. То ли тот еще не приступил, то ли просто меня не нашел (и я при этом совершенно не старался облегчить ему задачу).

Стрелка указывала строго на север, все пути маршрутных средств пролегали сильно правее и выше, и я решил пока не мудрствовать, а тупо двигаться по прямой.

Шагать, к счастью, оказалось недалеко, и уже через двадцать минут я был на месте (9:53).

Это была обычная тихая улица с проезжей частью в две полосы и идущими по обе стороны от нее тротуарами.

Исходную точку я определил рядом с выездом со двора и видневшимся в торце дома недавно отремонтированным широким входом в подвал. Было относительно тихо, проезжали редкие машины, пешеходов почти не было.

Я заметил висящую над отремонтированным входом новенькую камеру и помахал ей рукой. Вряд ли Арсен имеет к ней отношение – он все-таки не всесильный, но чем, как говорится, черт не шутит.

Мне нужна была машина, а для этого нужен был мой наблюдатель, и другого более быстрого способа навести того на мой след я не знал.

Потенциальный источник опасности я заметил сразу – это был не до конца закрытый канализационный люк. Источник, конечно, мог быть и другим (готовый обрушиться на чью-то голову кирпич, машина с заклинившим рулем, да даже какой-нибудь не выспавшийся маньяк с ножом), но я был готов даже поспорить, что источник — именно люк.

В 10:03 вдалеке на тротуаре появился поддающий на ходу висящий в руке рюкзак пацан, в 10:05 он приблизился к люку, и его силуэт покраснел. Я был в целом готов, и мне оставалось только сделать два шага и поймать его за шкирку.

— Чего? — возмутился он, пытаясь вырваться.

— Не «чего», а смотри под ноги, — сказал я, поворачивая его к люку.

— Ой! — сказал он, в последний раз поддал рюкзак, ручка, за которую он его держал, оторвалась, и рюкзак упал на асфальт, раскрылся, и из него высыпалась разная канцелярская мелочь.

Я предоставил собирать это все ему самому, сам же занялся люком. Мерзавец был тяжелым и неудобным (хрен нормально ухватишься), но я тоже был не из слабых, и еще через минуту, водрузив люк на место, двинулся на запад.

Очки системы: 39;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Можно было сказать, что, если бы не чертов майор, утро началось довольно неплохо (с учетом того, что это первый проход).

Время 10:08, а мной уже получено двадцать очков. Такими темпами нужная сотня у меня будет уже после обеда.

Я невесело усмехнулся, вспомнив свои опоздания и бестолковые метания в попытках понять, что нужно, мать его, сделать. Человек, как говорится, предполагает, а бог – располагает, так что теперь главное — не мешкать и держать ухо востро.

Через примерно десять минут стрелка повернулась на север.

Я выругался – чтобы ни было на западе, оно уже свершилось, и следующее происшествие меня ждало на севере.

На остановке мне показалось, что я увидел вожделенный «Хёндай», но, если это был и он, он свернул и исчез за кустами. В маршрутке я прикидывал, чем мне можно будет этот «Хёндай» заменить, но ничего, кроме такси, не придумал.

Нужное место оказалось в семи минутах ходьбы от конечной маршрутки, в длинном девятиэтажном доме.

Я вошел внутрь в крайний справа подъезд следом за каким-то парнем, оставил его у лифта, сам зашагал по лестнице.

Как всегда в таких случаях, в определенный момент стрелка неопределенно задергалась, и я встал на промежуточной, между пятым и шестым этажом, площадке.

На пятом орал телевизор, на шестом громко ругались. Потом на шестом зашумели двери лифта, и появился впустивший меня парень.

— Они там что, друг друга убивают? — спросил я его, делая вид, что пытаюсь позвонить по телефону, и кивая в сторону криков.

— Да они каждый день там орут, — сказал парень, доставая ключи. — И почти каждую ночь. Задолбали!

— Алкаши? — спросил я.

— Ни фига, — сказал парень. — Просто больные на голову. Сейчас еще драться начнут.

За дверями квартиры рядом с квартирой парня и правда что-то грохнуло, словно разбили большую вазу, потом тяжело стукнуло в пол.

— Господи, начинается! — парень закатил глаза к небу, потом выдернул ключ и исчез за дверью.

Замок повернулся, и я остался один.

В целом, кажется, было понятно, где источник опасности, но не совсем понятно, что было делать.

Позвонить в дверь и прервать их «милую воркотню», таким образом испортив планы и лишиться очков?

Вскрыть чертову дверь и явиться к ним в тот момент, когда они начнут друг друга убивать?

Я выбрал второй вариант.

Стараясь действовать в периоды наибольшего шума, открыл отмычками замок и приоткрыл дверь. В щель была видна часть прихожей с осколками стекла на полу и дверь, кажется, в кухню.

Я еще приоткрыл дверь и втиснулся внутрь.

Дверь в зал была открыта, там никого не было, на полу лежали перевернутые стулья. Судя по звуку, действо переместилось в спальню.

Я осторожно, стараясь не хрустеть под ногами осколками, прошел до угла, выглянул.

Сражение было в самом разгаре. Растрепанная женщина в обмотанном вокруг тела халате пыталась достать противника – взъерошенного красного мужчину – утюгом. Тот отмахивался от нее грифом от разборной гантели. Оба силуэта были выделены не просто розовым или красным – они буквально горели алым огнем.

Я не стал ждать и прикидывать, как мне действовать, шагнул за угол, сделал подсечку мужчине. Левой поймал его за руку с грифом, правой подхватил за пояс. Вывернул руку, толкнул его между кроватью и шкафом.

— Ты еще че за хер?! — истошно заорала дамочка и бросилась на меня.

Я едва увернулся от утюга, потом от ее когтей, поймал ее руку, вырвал утюг, потом попытался замотать ее в халат. Ничего не вышло – она брыкалась как бешеная фурия, и пришлось ей прописать небольшую порцию анестезии. Получив ее, она разом успокоилась и обмякла.

Я на всякий случай связал ее поясом от халата, потом проделал то же самое с мужиком.

Того оставил лежать между шкафом и кроватью, а дамочку вынес в зал и швырнул на диван.

— Милые бранятся — только тешатся, да? — проворчал я, и, так как силуэты их стали обычными и делать мне здесь было больше нечего, вышел на площадку.

Очки системы: 79;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25 + 25 очков.

Ого, целых пятьдесят очков!

Они что, убили бы друг друга?

Или один прикончил другого, а потом, осознав, покончил с собой?

Я подумал, что вряд ли об этом когда-нибудь узнаю (разве только если позволю им закончить начатое) и стал спускаться по ступенькам.

Снаружи постоял, выравнивая дыхание.

Несмотря на утюг, гантельный гриф и длинные ногти, это все казалось мне намного более безопасным, чем попытка остановить вчерашнюю красную «Шкоду». Дьявол, да даже недавняя драка в кафе была по сравнению со «Шкодой» просто детской забавой.

Видимо, я не зря вспомнил про тему, связанную с машинами, потому что, когда вышел, увидел стоящий за машинами справа белый «Хёндай».

Мой это наблюдатель или нет, я выяснить не успел – слева во двор въехала черная «Камри» майора.

Я не раздумывал ни секунды.

Она еще только поворачивала в мою сторону, а я уже нырял между кустами и стеной дома и, пригибаясь, бежал прочь.

Как они так быстро пришли в себя и освободились?

Как они так быстро меня вычислили?

Прошло каких-то три часа, а они уже у меня на хвосте.

Я завернул за угол и нос к носу столкнулся с напарником майора.

Он не мигая смотрел на меня, держа в руке пистолет. Нос его распух, левый глаз заплыл.

— Стоять! — негромко сказал он. — Дернешься — пристрелю!

Это прозвучало очень убедительно, и я замер на месте. Он достал телефон, бросил в него: «Он у меня», и убрал телефон обратно. Через полминуты позади раздались шаги, и послышался голос майора.

— Константин Петрович, вот и вы!

Я осторожно повернул голову.

Майор выглядел чуть лучше, чем его напарник, и левый глаз его мог даже открываться.

— Я же сказал, что у меня срочное дело, — сказал я.

— Ну зачем вы так, Константин Петрович? — Головко покачал головой. — Мы хотели просто поговорить. А теперь даже не знаю... Вы понимаете, что вам грозит за нападение на сотрудников ФСБ?

— Как вы меня нашли? — спросил я.

— Мы нашли вас по камерам.

Воображение сразу нарисовало показываемый в фильмах огромный зал с множеством разного размера экранов, где вальяжно расхаживающий руководитель уверенно раздает всем указания.

— Я думал, такое бывает только в кино, — сказал я.

— Вы правильно думали, так на самом деле и есть, — сказал майор. — Просто сегодня вам не повезло. Вам — нет, а нам — да. Вы попали на камеры сначала у музея, затем здесь. Здесь на первом этаже управление службы исполнения наказаний, и всюду камеры. Мне даже делать ничего особо не пришлось, просто сообщить нашим системщикам ваше имя, и они вас сразу нашли.

Я мысленно выругался, огляделся.

Даже здесь на торце висело три камеры, одна смотрела во двор, вторая — вдоль главного фасада, и третья — прямо на нас. Опять я проигнорировал чертовы камеры, и это вышло мне боком.

— Новые технологии, — сказал довольно Головко. — Двадцать первый век. Ничего не стоит на месте.

— И что дальше? — спросил я. — Арестуете?

— Следовало бы, — сказал майор. — Но будет зависеть от результата нашего разговора.

Я хмыкнул.

Ясно.

Или я буду работать на него, или он повесит на меня нападение на сотрудников при исполнении, и неважно уже будет, что для меня мое дело действительно было вопросом жизни и смерти.

— Пойдемте, Константин Петрович, — сказал Головко. — Только прошу вас на этот раз без глупостей. Не надо усугублять. Вы и так уже в очень неприятном положении.

Я кивнул и, с выражением на лице, долженствующим означать, что все понял и не собираюсь делать глупостей, шагнул к углу.

Майор двинулся первым, я за ним, следом за мной — его напарник.

Проход в торце между кустами и стеной был узким, даже идти приходилось, повернувшись вполоборота, и, свернув за угол, буквально на долю секунды выпав из поля зрения напарника Головко, я рванулся вперед.

Оттолкнул майора, прыгнул.

Я бы, наверное, смог уйти, если бы не чертова торчащая поперек дороги ветка. Она задержала меня буквально на полсекунды, но и этого времени напарнику майора хватило, чтобы выстрелить.

— Ваня, нет, не стреляй! — заорал майор, но было поздно.

Позади грохнуло, меня толкнуло в спину, бросило вперед и швырнуло навстречу рыхлому стальному асфальту.

Глава 21

24 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:55, 14:54, 14:53…

Хелп: заблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

Я застонал, сел на кровати, схватился за голову.

Твою мать, опять!

Чертов майор, чтоб ему сдохнуть!

Из-за него мне теперь начинать все сначала.

Я слез с кровати, посмотрел дату.

Слава богу, сегодня все еще было двадцать четвертое, и меня не выкинуло куда-нибудь, например, опять в двадцать шестое (хрен знает, какие у них на этот случай правила, с этой дебильной системой сначала узнаешь все на своей шкуре, а потом получаешь «официальное уведомление»).

Я почувствовал вдруг такой приступ отчаяния и безысходности, что едва не завыл, а потом не залез обратно в кровать – гори они все огнем!

У меня было меньше пятнадцати минут, и за это время нужно было найти того, кто нуждается в моей помощи, и найти без стрелки.

Ближайший инцидент, о котором мне было известно, происходил в 9:15, то есть на час позднее, чем мне было нужно.

Я торопливо, шепотом ругаясь, натянул штаны, футболку, впопыхах сорвав до этого чудом держащуюся на боку повязку (все, кажется, зажило, и нужды в этой повязке больше не было).

Выбрался наружу через окно.

Подавил страшное желание пройти за угол, встретить там майора и разбить тому его холеное лицо.

На юго-востоке делать было нечего (во всяком случае до 9:15), и я выбрал северо-запад. Сразу побежал, ни на что особенно не надеясь, готовясь, как минимум, к одной перезагрузке, и отгоняя от себя мысли о том, что вокруг меня в радиусе отведенных мне пятнадцати минут нет ни одного моего «клиента» (такое тоже могло быть), и мне отныне и вовеки вечные сидеть в этой бесконечно повторяющейся четверти часа.

Через два двора я выскочил на пустырь, на котором пацаны лет десяти играли в футбол. В качестве стоек ворот они использовали поставленные одна на другую картонные коробки.

Я почти пробежал мимо, когда уже краем глаза увидел знакомое красное подсвечивание.

Свернул к нему, прежде чем пришло осознание, и оказался рядом с вратарем как раз в нужный момент.

Еще приближаясь, я понял, что вратарь боится мяча, и поэтому был почти готов к тому, что произошло. Словно выпущенный из пушки мяч полетел ему прямо в лицо.

Я на ходу отбил его ногой и по инерции пролетел еще вперед.

Очки системы: 4;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 5 очков.

Замер у границы высокой травы, чтобы перевести дыхание.

— Это нечестно! — вопил за моей спиной какой-то пацан (видимо, отправитель мяча). — Ему помогли! Это считается за гол!

— Да ты достал бить со всей дури! — орал другой. — Тут тебе не вышибалы!

Я решил не вмешиваться – я и так уже помешал их игре, развернулся и, хромая на отбитую ногу (вот же мелкий паршивец, и откуда в таком мелком столько дури?), потащился сначала в обход импровизированного поля, затем в обратную сторону.

У меня было целых четыре очка и четыре часа времени.

Я знал о следующих трех инцидентах, и в целом дело уже было не так плохо.

Доковыляв до парка, я сразу выломал нужный дрын и приготовился к нападению.

Все прошло так же, как и вчера, даже наш диалог повторился слово в слово. Фигуристая бегунья была спасена, враг повержен, то есть, изгнан с позором, и я двинулся к жертве собственной невнимательности.

Идти я теперь старался аккуратно, не попадая на камеры, хоть это и лишало меня потенциальной возможности привлечь внимание Арсенова наблюдателя.

Пинальщика ни в чем не повинного рюкзака я поймал на мгновение позже, дав ему возможность, так сказать, ощутить дыхание смерти. Оставил его клацать от пережитого волнения зубами и отправился дальше.

Очки системы: 22;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 10 очков.

Чем дальше, тем сильнее меня накрывало чувство отчаяния и безысходности, все казалось бесполезным и не имеющим смысла.

Ну наберу я нужные двести очков.

Потом сделаю это еще раз.

Верну Арину.

А дальше что?

Так и буду всю жизнь бегать по дворам и домам, всех спасать?

Ради чего?

Нет, исходный смысл понятен, но зачем это мне?

Да и не только мне, а любому другому…

От такого же крыша поедет, стоит только представить, что заниматься тебе теперь этим всю оставшуюся жизнь.

Бесконечный день, мать его, сурка.

Подъем, завтрак — но не чтобы поесть, испытать удовольствие, а чтобы как следует заправиться.

Бесконечная монотонная беготня до тех пор, пока не кончатся силы – и ведь просто прерваться в любое время ты тоже не можешь, потому что иначе это означает, что кто-то пострадает или, не дай бог, погибнет.

Может быть, поэтому именно я, потому что буду делать это до тех пор, пока могу стоять на ногах?

Такой весь из себя ответственный и правильный…

Я зло рассмеялся и поддал ногой пустую консервную банку с такой силой, что она улетела на крышу двухэтажки.

Это я-то – ответственный и правильный?

Ха!

Я, который восемь лет назад творил такое, что страшно вспоминать.

Я, из-за которого восемь лет назад и ранее страдало столько людей.

Я, которому ничего не стоит ударить человека и который этим когда-то серьезно злоупотреблял.

Я выругался – забыл, что по направлению на запад мне все равно ничего не светит и можно было сразу топать на север, — и сменил направление.

Здесь вовремя вспомнил о проклятом музее с чертовыми камерами и, хоть сегодня у майора не было повода за мной так отчаянно гоняться, обошел музей по широкой дуге.

К нужному подъезду девятиэтажки подошел со всеми предосторожностями, на максимально возможном расстоянии от камер и низко опустив голову. Посидел на лавочке, ожидая впустившего меня в прошлый раз парня, и борясь с желанием все бросить и уйти. Поднялся вместе с парнем в лифте, и пока тот, косясь на меня, возился с ключами и замком, делал вид, что говорю по телефону.

После грохота за дверью нужной квартиры достал отмычки и открыл дверь.

Сразу прошел в спальню, не церемонясь, подлым ударам сзади отправил мужика полежать на кровати, поймал женщину за руку с утюгом и прописал ей анестезии.

Порция в этот раз получилась больше, за что извиняться я не стал (не хрен кидаться на меня с утюгом), отнес ее в зал и оставил на диване.

Очки системы: 71;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен.

Хелп: разблокирован.

Сообщение: получено 25+25 очков.

Вышел на площадку, потом спустился вниз.

Вероятность того, что появится майор, была почти нулевой, но рисковать не стоило, и прежде чем выйти, я осторожно выглянул.

Черной «Камри» не было, белого «Хёндай», впрочем, тоже. Видимо, появление второго тоже было связано с моим попаданием на камеры (музей, улица с колодцем, где-то еще), и, стараясь этого не делать, я перехитрил их всех и лишил себя транспортного средства. Осознание того, что дальше мне придется снова топать пешком, накатило как взрывная волна, напрочь сметая остатки всего, что можно было отнести к «правильному» и «ответственному».

Я попытался заставить себя действовать дальше – у меня было целых семьдесят очков, я мог приобрести чертову стрелку и двигаться дальше, выполнять план, — но у меня ничего не вышло.

Я некоторое совсем короткое время был даже уверен, что взял стрелку и уже иду в нужном направлении, но потом обнаружил себя топающим к остановке без всякой стрелки и без всякого желания делать то, что необходимо.

Я не стал мелочиться и поймал такси.

Вылез из него прямо ко входу в нужное место. Прошел дверями, полутемным вестибюльчиком с изображающим непонятно кого молодым крепким охранником — тот ни на секунду не усомнился в моем праве войти и более того – свернуть не в зал работающего кафе, а в совершенно другую дверь.

— Валя на месте? — спросил я сидящую за стойкой за дверью женщину (раньше здесь тоже всегда сидел крепкий молодой человек).

— Вон там, — она указала мне на крайнюю дверь слева (она тоже не усомнилась в моем праве здесь находиться).

За указанной дверью был небольшой кабинет, за столом которого сидел плотный с усами и бородой мужичок.

— Костян?! — не поверил он своим глазам. Встал, вышел из-за стола. — Ты как здесь?! Откуда?! Сколько лет, сколько зим!

— Да вот шел мимо, дай, думаю, зайду, — сказал я.

— Ты же вроде завязал?

— Я и завязал, — сказал я.

— А, понимаю, — Валя хитро прищурился. — Одно другому не мешает, так?

— Угу, — сказал я. — Я знаю, что вы еще не работаете, рано. Но, может, в виде исключения…

— О, Костян, какой разговор! — он хлопнул меня на плечо. — Ты, главное, бабки давай.

— С этим проблем нет, — соврал я (какая на хрен разница, если потом все равно перезагрузка?). — Только я хочу Жаннку.

— Жаннку? — куцые брови Вали взлетели. — Ну ты, брат, вспомнил. Жаннка тут уже сто лет не работает. Вышла замуж и укатила куда-то за Урал.

Я крякнул.

— Ну тогда Ленку.

— Да никого из старых не осталось, ты чё? Сколько лет прошло. А у них, сам знаешь, такая работа. Максимум пять лет — и все, и на них уже никто не посмотрит.

— Ну, я бы посмотрел, — сказал я.

— Ты-то понятно, ты у нас тот извращенец, — он хохотнул. — Советую Людку. Из новеньких. Но очень, так сказать, перспективная. Похожа на твою, кстати, Жаннку, только не такая, — он провел себя руками вдоль боков. — Не такая аппетитная. Ну сейчас вообще мода на тощих, так что.

— Ну давай Людку, — сказал я. — И хочу номер люкс. Тот, что с бассейном.

— У-у, брат, губа у тебя не дура, — Валя снова хохотнул. — Ладно, будет тебе люкс. Только того с бассейном уже тоже нет. Мы с тех пор все перестроили. Но есть с огромной ванной с джакузи, бильярдом и сауной.

— На хрена мне эти твои сауны? — я отмахнулся. — Я че, в бильярд пришел играть?

— Ладно тебе, — примирительно сказал Валя. — Отличный номер, тебе понравится. Щас скажу клинингу, чтобы на всякий случай проверили.

Он взял телефон, что-то коротко в него сказал.

— Ну а ты сам-то как? Слышал, вроде даже работаешь? Как все нормальные люди.

Он вернулся за стол.

— Да так, — сказал я. — С переменным успехом.

— И слышал еще, Арсен там что-то на тебя бочку катит. Якобы ты ему должен.

— Да пошел он, — сказал я.

— Вот и правильно! — Валя хлопнул в ладоши. — Он вообще последнее время много стал на себя брать. Прямой даже чуть с ним не порамсился, не знаю уж, чем так дело закончилось.

Андрон Прямой, который отправил меня в перезагрузку в одном из первых циклов, был Валиным боссом.

— Слушай, а давай, может, к нам? — спросил он. — Я помню, с Прямым у тебя были какие-то терки, но думаю, это можно решить. И Арсен от тебя сразу отвянет. Хотя нет, такой не отвянет, наоборот. Но думаю, это тоже можно будет решить.

— Я подумаю, — сказал я.

Дверь приоткрылась, кто-то что-то Вале сказал.

— Ну вот, все готово, — сказал он. — Можешь идти. И Людка уже там тебя ждет. Дорогу помнишь?

— Угу, — сказал я, вышел, дошел до коридора до нужной двери и вошел внутрь.

Да, тут все изменилось.

Модный по тем временам интерьер сменился строгими холодными панелями стен и потолка, аляпистая мебель сменилась явно чем-то дизайнерским. Весь номер состоял из двух помещений – большого основного и отдельного туалета с душем.

Людка уже ждала меня на диване. Она была маленькая, худая, спортивно-подтянутая и, несмотря на худобу, с отчетливо выделяющимися формами – в чем я убедился, как только она встала ко мне навстречу.

Она была в коротком халатике, под которым было надето черное нижнее белье. Белье было не пошлым ажурным, а строгим, глухим, изящным и тонким, словно подчеркивающим линии ее тела.

— Константин Петрович, — она улыбнулась.

Улыбка у нее была не фальшиво-профессиональная, а почти что настоящая.

— Просто Костя, — сказал я. — И давай на «ты», если не против.

— Выпить хотите? — спросила она. — То есть — хочешь?

Не дожидаясь ответа, прошла к бару, вернулась с двумя бутылками, парой бокалов и рюмкой.

Я не пил уже бог знает сколько и даже уже стал забывать – каково это. Некоторое время смотрел с сомнением – как она наливает в бокалы, потом отдельно мне в рюмку.

— Вообще я не пью, — наконец, сказал я, потом неожиданно для себя взял рюмку и опрокинул в себя.

Это был виски.

Я не признаю виски и предпочитаю коньяк, о чем сразу же Людке и сообщил.

Она сбегала, поменяла бутылки, налила мне коньяка, я выпил, потом еще, потом решил заняться тем, ради чего, собственно, сюда и пришел.

Людка действительно была перспективная, я бы даже сказал – очень перспективная, и когда мы спустя полтора часа лежали на роскошной кровати под балдахином, я, наконец, почувствовал, как начинает отпускать проклятое, взявшее меня за горло бог знает сколько дней или теперь уже циклов назад, напряжение.

Да и вообще, о чем, мне мать вашу, волноваться? У меня было семьдесят одно очко, целое, блин, состояние. Я мог прекрасно распустить здесь натянувшуюся до предела пружину, потом, спокойно потратив двадцать очков на чертову стрелку, отправиться зарабатывать еще.

Мне нужно было каких-то тридцать очков, хотя нет, с учетом расхода — тридцать восемь.

Мог отправиться, а мог и не отправляться.

Мог плюнуть и не делать вообще ничего.

Семьдесят очков мне хватит на семьдесят часов, то есть, если по шестнадцать каждый день – на четыре с лишним дня.

Разумеется, я так делать не стану, но само осознание того, что я могу ничего – совершенно ничего – не делать целых четыре долбаных дня, само это подействовало на меня успокаивающе.

В любом случае, даже если мне не удастся заработать свою сотню сегодня, я просто повторю чертов завтрашний день, вернусь снова сюда и сделаю все как надо. Ничего в целом сложного – один проход со спасениями по стрелке и сбором необходимой информации, потом еще один проход, уже финальный.

Да мне вообще не о чем переживать.

У меня в руках такой, дьявол, инструмент.

Мне не страшен никто.

Ни Арсен со своими, ни майор Головко, ни даже сам господь бог.

Что они могут мне сделать, кроме того, что уже сделали?

Хуже точно не будет.

И вообще — что может быть хуже застревания в непонятной системе, которая сделана только и исключительно для того, чтобы кого-то спасать?

Она не позволяет остановиться, не позволяет передохнуть.

Для пребывающего в ней есть один единственный путь – постоянно куда-то бежать и кого-то спасать.

«Вы должны постоянно бежать только для того, чтобы оставаться на месте, а если вы хотите с него сдвинуться, вам нужно бежать еще быстрее».

Кто это сказал?

Я – Константин Петрович Самойлов, тридцати трех лет отроду, бывший криминальный элемент, преследуемый такими же криминальными элементами и еще более худшим, чем криминальный элемент, майором ФСБ Савелием Васильевичем Головко.

Значит, ничего другого нам не остается, кроме как бежать еще быстрее…

Невозможно?

Кто это сказал?

Если я хочу вернуть Арину – возможно. Если я хочу это сделать, у меня просто нет выхода. И никакие Арсены с Савелиями (вот уж имечко для майора ФСБ) меня не остановят.

Я хлопнул себя на лбу.

Господи, да о чем я вообще?

Они в принципе ничего не могут мне сделать!

Чтобы они ни сделали, я всегда смогу это переиграть.

И это не только мое проклятие, это еще и настоящий подарок судьбы.

Да меня, если подумать, вообще теперь никто не остановит.

Вообще никто!

Меня даже убить нельзя – я просто возвращаюсь в начало цикла и могу пройти его заново.

Остановить меня можно только заперев так, чтобы я не мог выйти, но кто это будет делать и зачем?

— Ну что, продолжим? — спросил я тихо лежащую рядом Людку, и мы продолжили.

Еще через час мы сидели в огромной ванне с джакузи, в которой кроме нас могли спокойно поместиться еще как минимум две пары.

От содержимого бутылки коньяка осталось едва четверть, я же, чем дальше, тем чувствовал себя все лучше и лучше.

Если до этого я начинал думать об Арсене и майоре как о досадной помехе, то теперь думал, что это даже забавно, теперь мне это даже начало нравиться.

Они хотят от меня… чего они там хотят?

А я хочу спасти Арину.

Они имеют право хотеть все что угодно, но и я это право имею.

Их «хочу» не совпадает с моим, значит, их «хочу» идет в задницу.

Свои «хочу» они вправе реализовывать каким угодно способом, если это не касается меня.

В противном случае я имею право применить меры.

Я представил, какие меры я имею право применить, а потом представил, какие именно из них я применить в состоянии.

Разница получалась приличной.

Если в первом случае варианты исчислялись десятками, то во втором их можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Я обозвал себя вонючим чистоплюем и, чтобы доказать себе, что я не такой, потребовал от Людки принести еще бутылку.

После этого жизнь стала еще лучше, с некоторыми оговорками ее можно было даже назвать прекрасной, и я пошел с Людкой на третий заход.

Она от меня явно такого не ожидала (судя по ее виду, она уже изрядно подустала). Я не стал сильно мучить бедную девчонку и сильно затягивать процесс. После завершения понял по ее взгляду, что она мне за это благодарна, велел ей отправляться на диван отдохнуть, может, даже поспать, а я пока посижу, поразмыслю.

Сколько я сидел в чертовой ванной, я не знал, но когда, наконец, встал и выглянул в крохотное окно, солнца за ним уже не было и начинало медленно темнеть.

Я понял, что ни до какой сотни уже сегодня не доберусь, а значит, завтра проснусь снова на следующий день и придется повторять все, блин, сначала, зачем-то взял фен, вернулся к джакузи, воткнул фен в розетку и вместе с ним залез в воду.

Здесь понял, зачем я его взял, и выругался так, что, кажется, пожухли стоящие на тумбах в горшках цветы.

Я, стоя, смотрел на себя в зеркало и не мог поверить, что мог даже подумать о таком.

Я, который любил жизнь больше всего на свете, считал ее единственной настоящей ценностью, и вдруг вознамерился бросить в ванную работающий фен?

Ну и что, что это не по-настоящему, а такой способ перезагрузки, сути это не меняет.

— Ты вот это хотел сделать? — спросил я себя в отражении, включая фен и поднося его к зеркалу воды. — Ну ты, мать твою, и кретин!

Я посмотрел на себя с осуждением (лицо в отражении при этом отображало все что угодно, только не осуждение), потом повернулся, намереваясь покинуть опасную зону. Нога скользнула, я, пытаясь восстановить равновесие, взмахнул руками, и последнее, что успел увидеть – это летящий в воду, включенный на полные обороты, фен.

Глава 22 часть 1

24 июня

Очки системы: 0;

Расход: -1 в час;

Включен таймер обратного отсчета: 14:55, 14:54, 14:53…

Хелп: заблокирован;

Требование: число очков должно быть больше нуля, повысьте число очков.

И снова все сначала…

Я сел на кровати.

Какого хрена я вчера все это устроил?

Отдохнуть захотелось?

Выпустить пар?

Ну и как, отдохнул?

Полегчало?

Я прислушался к себе.

Кажется, да.

Чувствовал я себя относительно неплохо. Не сказать, чтобы сильно рвался в бой, но отчаяния и безысходности больше не было.

Я собрался, вылез наружу.

Добрался до первой точки, спас лицо незадачливого вратаря, получил первые пять очков.

Дальше разобрался с бродячими собаками, спасая фигуристую бегунью, и выдернул буквально за уши собиравшегося нырнуть в люк пацана.

Обезвредил дерущуюся парочку, после этого какое-то время выглядывал из окна подъезда в поисках черной «Камри» или белого «Хёндай».

Количество очков: 71;

Сообщение: получено 25 + 25.

Место парковки последнего, впрочем, из окна видно не было, и увидел я его уже спустившись вниз. Здесь мысленно похвалил себя за то, что не стал прятаться от камер, особенно от камер музея (видимо, мерзавец пользовался схожим с майором источником данных), и стал со всеми предосторожностями пробираться к машине.

Наблюдатель – а это был точно он – то ли что-то почувствовал, то ли просто решил сменить место дислокации, но, когда я был уже буквально от него в нескольких метрах, завелся и выехал со двора.

Я обругал его самыми последними словами, тут же, сидя в кустах, активировал стрелку.

Очки системы: 51;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено умение: направление до ближайшего события 1 уровня.

Стрелка с готовностью повернулась на восток, я вылез из кустов и зашагал в указанном направлении. Через какое-то время меня медленно обогнал движущийся по дороге трактор с длинным прицепом, в котором лежали спиленные ветки деревьев, я подумал, потом догнал его, забрался в кузов и оставшуюся часть пути проделал сидя среди листьев и веток (все лучше, чем пешком).

Покинул свое средство передвижения я сразу после обнесенного свежим забором старого здания, возле корпуса какой-то больницы. Вернулся к зданию, обошел его, определил, что исходная точка где-то на территории или в самом здании, и перебрался через забор.

Здание (в нем было два этажа) видимо было предназначено на снос.

Рядом громоздились кучи вынесенной старой мебели, полотен дверей и чугунных радиаторов отопления, у правого торца стоял подогнанный кормой грузовик, в который рабочие скидывали какие-то фрагменты; от скатной кровли остались только голые стропильные ноги.

Исходная точка была где-то у левого торца, в зоне которого пока никого не было, и я занялся осмотром.

Окон уже почти не было, а те, что были, были без стекол. Стены здесь были все в трещинах, особенно крупные трещины проходили по углам вертикально. Внутри от перекрытия остались только протянутые поперек деревянные балки.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что от падения торцевую стену удерживает только чудо и достаточно буквально легкого дуновения ветерка, чтобы она к чертовой матери рухнула.

Я занял позицию за кладкой из разобранных стен и стал ждать.

Ждать пришлось почти сорок минут. За то время один грузовик успел смениться другим, и в ворота въехал и встал бульдозер.

Потом из-за грузовика появилось несколько новых рабочих (в касках, робах и с кувалдами) и двинулись в мою сторону.

Я приготовился.

Они на полпути встали перекурить, взревел бульдозер, проехал мимо них и стал сгребать валяющийся перед зданием в изобилии строительный мусор.

Группа закончила перекур, приблизилась.

Ползущий вдоль самой стены в мою сторону бульдозер взревел, выпустил целый столб темного дыма. Видимо, он зацепил несущую стену, и именно это стало причиной дальнейших событий.

Силуэты идущей первой пары покраснели, торцевая стена заметно дрогнула.

Я не стал ждать, пока они доберутся до угла и свернут, оказавшись в зоне падения, выскочил из засады и огромными прыжками бросился вперед. Увидев меня, они замерли на месте, чем облегчили мне задачу. Я, не останавливаясь, врезался в них, и мы упали на землю.

Раздался деревянный треск, жалобный скрип, грохот, земля вздрогнула, и все вокруг заволокло пылью.

Я встал, отплевываясь и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

Рядом страшно матерились, кто-то кричал и требовал вызвать идиота-прораба, продолжал как ни в чем не бывало тарахтеть бульдозер.

Я кое-как наощупь добрался до забора, перелез и только здесь уже смог разглядеть все на расстоянии дальше, чем вытянутая рука.

Джинсы в нескольких местах были порваны, они и футболка были все в пыли.

Очки системы: 85;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25+10 очков.

Судя по сообщению, я только что спас одну жизнь и еще одного человека от получения тяжелого вреда здоровью и вполне мог собой гордиться.

Я попробовал это сделать (гордиться), у меня ничего не вышло, и я стал выбираться из зоны так называемого запыления.

Относительно чистый воздух был у больницы, и я остановился перевести дыхание и попробовать привести одежду в порядок. В окна больницы выглядывали взволнованные лица, часть больных и персонала вышли наружу.

— Это что, теракт? — спросил меня оказавшийся неподалеку от меня за решеткой забора пожилой мужчина. — Диверсия? Нас будут эвакуировать?

— Нет, обычное раздолбайство, — успокоил его я.

— Господи, им там, наверное, нужна помощь, — вскинулся он.

— Никто не пострадал, — уверенно сказал я.

— Господи, господи! — запричитал он.

Из калитки уже вышли несколько человек в белых халатах (у двоих были складные носилки), намереваясь двинуться к стройке.

Один из них – точнее, одна из них – вдруг увидела меня, развернулась и подошла.

— Привет, сосед, — сказала Альма – а это была она. — Вы здесь?

— Я здесь, — сказал я. — Привет.

— Что там случилось, не знаете? — она кивнула в сторону источника пыли.

— Знаю, — сказал я. — Рухнула стена. Но все живы и здоровы, можете не волноваться.

Она посмотрела на меня, потом в сторону огороженного здания, где пыль уже оседала и стали проявляться очертания дома. Коллеги Альмы уже шагали в ту сторону.

— Никто не пострадал, — уверенно повторил я.

— Откуда вы можете быть в этом уверены? — спросила она, делая движение, словно собираясь отправиться следом за своими, но потом останавливаясь.

Я подумал: какого черта, она все равно потом ничего не вспомнит.

— Это моя работа, — сказал я. — Быть уверенным в том, что никто не пострадал.

— Ах вот значит как, — она прищурилась.

— Да, — сказал я. — Должен был погибнуть один человек и еще один получить сильные увечья, но этого не произошло.

— Интересно, — сказала она, снова делая движение и снова останавливаясь. — То есть вы что, типа экстрасенс?

— Типа да, — сказал я.

— Экстрасенс на пищевом производстве?

— Ага.

Она вдруг шагнула ко мне, не спрашивая, задрала футболку.

— Интересно, — повторила она, разглядывая почти зажившие порезы.

— Как на собаке, я же говорю, — сказал я.

— Это тоже что-то экстрасенсорное? — спросила она.

— Вроде того, — сказал я.

Она оглянулась на здание, потом снова на меня и зажившую рану.

— Этого не может быть, — сказала она. — Вы же понимаете?

Провела ладонью по шрамам.

— Так не бывает. Я давно этим занимаюсь и знаю, о чем говорю.

— Я тоже себе это говорю каждое утро, — сказал я. — Что этого не может быть.

— Это такая попытка меня впечатлить? — она снова прищурилась.

— Возможно, — сказал я. — А вы сами как думаете?

Она опустила мою футболку.

— А что вы удивляетесь? Вы красивая женщина…

Меня, кажется, понесло. Она стояла и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, она мне нравилась – и даже, пожалуй, даже больше чем нравилась, плюс я давно испытывал потребность с кем-нибудь поделиться.

— …Вы помогли мне, я помог вам. С этим вашим, Олегом.

— Олегом? — переспросила она.

— Ну да, — не смутился я — никакого Олега еще не было, и я о нем знать не мог. — Я же экстрасенс, сами же сказали. Вас зовут Альма. Вашего бывшего — Олег. Вы разошлись с ним пять лет назад, но он до сих пор вас преследует и очень хочет вернуть. Не могу его сильно за это осуждать, потому что, кажется, тоже попал под ваши чары.

— Ого, а вы хорошо подготовились, — она коротко и немного нервно рассмеялась.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь вам докучать.

Я поднял руки.

— Это радует, — сказала она.

Она уже, кажется, не собиралась бежать никого спасать.

— Я вижу то, что должно произойти, ну то есть вижу то, что может представлять опасность для кого-либо. И моя задача — не дать этому случиться. У меня не всегда получается, но я работаю над этим. А еще мы должны были сегодня встретиться возле моего… нашего дома, где вы должны будете меня перевязать. А послезавтра к вам нагрянет ваш Олег. Но не волнуйтесь, я знаю, когда это произойдет, и он не успеет ничего с вами сделать.

— Вы вообще понимаете, что вы несете? — спросила она, трогая ладонью мой лоб.

— Да, в это сложно поверить, — сказал я. — Я понимаю. Я бы сам не поверил. Да и до сих пор не верю. И я бы хотел вам все рассказать, но, к сожалению, у меня совсем нет времени.

Я подумал, что веду себя как дурак, говорю все подряд, и она уже точно решила, что я ненормальный.

— Значит, ваша работа — быть уверенным в том, что никто не пострадал? — сказала она. — Вы знаете про Олега — впрочем, об этом вы могли узнать и так...

— Еще меня зовут Константин, — сказал я, протягивая руку.

— Очень приятно, — сказала она, осторожно отвечая на рукопожатие.

— Это еще не все, — сказал я, — но боюсь, что никакого времени не хватит, чтобы обо всем вам рассказать.

— И сейчас вы пригласите меня на свидание? — сказала она. — Вы знаете, меня еще никто не пытался впечатлить именно таким вот образом.

— На свидания у меня тоже нет времени, — сказал я. — Давайте лучше я зайду к вам домой. Например, сегодня вечером.

— Да, я смотрю, вы не привыкли терять время даром, — с коротким снова смехом сказала она.

— То есть я зайду? — уточнил я.

— Ну, попробуйте, — сказала она.

— Значит, договорились, — сказал я, повернулся, перешел дорогу и зашел во двор (стрелка показывала на юг).

Наговорил я, конечно, черт знает что, и она точно решила, что у меня не все дома. Почти уверен, что сегодня вечером дверь мне никто не откроет – я бы на ее месте не открыл (я бы на ее месте даже разговаривать со мной не стал, развернулся бы и ушел сразу после того, как зашла речь об экстрасенсах).

Сворачивая за очередной угол, я мельком глянул за плечо – да, мне не привиделось, и белый «Хёндай» снова был здесь. Он медленно крался следом, шелестя покрышками по асфальту.

Я сделал вид, что оправляю штанину, и, свернув за угол, сразу нырнул в кусты.

Машина появилась в поле зрения, медленно проехала мимо меня и встала впереди.

Я прокрался следом, приготовился уже было совершить бросок, но она снова тронулась с места.

Маневр пришлось повторить еще дважды – каждый раз, как только я приближался на расстояние броска, мерзавец проезжал немного вперед.

На третий раз машина снова покатилась вперед, но я не выдержал, выскочил из кустов, рванул дверь и врезал наблюдателю по уху. Спихнул обмякшее тело на пассажирское место, сел за руль, проехал вперед в поисках укромного места и уже там вытащил его наружу, упаковал и убрал на ставшее законным место (не забыв извлечь из-под сиденья завалившийся туда столовый нож).

Потом чуть посидел, наслаждаясь покоем, затем поехал вперед.

Ехал медленно, опять же наслаждаясь комфортом и удобством, потом, оказавшись вне пределов двора, прибавил ходу.

Нужное место оказалось на территории бывшего завода (ныне складской базы) между двух длинных корпусов.

Я объехал их дважды, потом пристроил машину за кирпичной подстанцией, проверил пленника, пообещал ему сломать ноги, если он попытается что-нибудь выкинуть, и выдвинулся на исходную.

Место выбрал за тянувшимися вдоль одного из корпусов разросшимися кустами, притащив валявшееся неподалеку заднее сиденье от старой машины (кажется, «копейки»).

Видимость отсюда была так себе, что-либо увидеть можно было только встав во весь рост, зато здесь было сразу два прохода, и в случае чего я мог подойти с любой стороны.

Ждать пришлось недолго. Почти одновременно с обеих сторон, шелестя шинами, подъехали две машины и встали, не доезжая друг до друга.

Хлопнули двери, раздались шаги ног нескольких человек.

— Ну, здорово! — произнес мужской голос.

— И тебе не хворать, — раздалось с другой стороны, и я вздрогнул – голос принадлежал Ринату.

Какого дьявола он тут делал? Он же должен был караулить меня?

А, нет, сегодня, кажется, его у моего дома не было.

— Арсен недоволен, — продолжил Ринат. — Твой товар плохого качества. А это портит репутацию. Лишает нас клиентов. Ты понимаешь, что мы не можем этого позволить.

— У меня отличный товар, отвечаю! — произнес обладатель первого голоса. — Зуб даю. Это ваши его бодяжат и валят все на меня.

Я осторожно сместился и выглянул.

Ринат был, кажется, один, если Михей и был с ним, он не выходил из машины. Оппонентов у него было двое, и обоих я видел впервые.

— Слушай, Лысый, ты думаешь, я приехал сюда просто так? — спросил Ринат. — Думаешь, мы сначала ничего не проверили?

— Да у меня отличный товар, отвечаю! — начал злиться тот, кого он назвал Лысым. — Я лично сам все проверяю!

— Ладно, харэ уже, — сказал Ринат. — Ты привез?

— Ну привез.

— Ну давай, раз привез.

— А ты бабки привез?

— Слышь, Лысый. Какие на хер бабки? Ты нам продал разбодяженный левак. У нас пара клиентов чуть не двинула кони. Мы тебе даем шанс все искупить. Ты понимаешь, Лысый? Все могло быть по-другому, но Арсен решил, что ты заслуживаешь второго шанса. Смотри, все опять не пролюби.

— Второго шанса? — Лысый неприятно осклабился. — Значит, Арсен типа дает мне возможность все искупить. Да че за бред ты несешь?! — заорал вдруг он. — У меня нормальный товар, я же сказал! И просто так я его не отдам!

Он вдруг выхватил пистолет.

Ринат попятился и тоже сунул руку за спину.

Я мысленно выругался.

Только спасать кого-то в бандитских разборках мне не хватало. Да пусть они перестреляют друг друга, всем от этого только будет лучше.

И какого хрена вообще Ринат приперся на разборки один?

Я снова выглянул, но в его машине, кажется, и правда никого не было, иначе бы он уже вышел.

— Ты совсем попутал? — говорил тем временем Ринат. — Ты че, опять под кайфом? Я приехал побазарить, убери, мать твою, ствол. Не хочешь с нами работать — и вали на хер! Другого найдем! Говорю, ствол убери!

— Пошел ты! — орал Лысый – тот, кажется, действительно был под кайфом. — Пошел ты, понял?! Ты и твой Арсен! У меня отличный товар! Самый лучший! Лучше вы, с.ки, нигде не найдете! А теперь деньги давай! Давай деньги, я сказал!

Я подумал, что он не только наркоман, так еще и дурак.

Наехать на Арсена, фактически попытаться его ограбить...

Кто бы он ни был, потом ему не сносить головы.

— Денег у меня нет, — сказал Ринат. — Да послушай меня! Опусти, мать твою, ствол!..

Я только успел подумать, что, если жертвой окажется этот Лысый, ни хрена я делать не буду, у всего есть предел, как силуэт Рината сделался красным.

Я выругал сам себя за то, что не догадался переместиться поближе к Лысому, и теперь мне, если я хочу спасти Рината, придется стать его личнм телохранителем, и, проломившись через кусты, сбил его с ног.

Грохнул выстрел, мы упали на землю, потом одновременно грохнули сразу два – один прямо над моим ухом.

Прямо рядом с моей головой ударила пуля, выбив фонтанчик из пыли и мелких камней.

Я откатился в сторону, грохнул еще один выстрел.

Я вскочил – оба оппонента Рината лежали на земле. Первый держался за грудь и дергал ногами, второй лежал ничком, и на спине у него расплывалось красное пятно.

— Ты?! — Ринат вытаращился на меня.

— Ну я, — сказал я.

— Ты че здесь делаешь?

— А то ты не видишь, — проворчал я, пытаясь безуспешно отряхнуть превратившиеся уже черт знает во что джинсы.

— Ты какого хрена один? — зло спросил я. — Вообразил себя бессмертным?

— Ну-у… — он поскреб щеку, он явно не знал, что сказать. — Так получилось…

Очки системы: 109;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 очков.

Ого!

Спасение режима «ультра».

Получается, я спас Ринату жизнь.

Мы с Ринатом были просто знакомыми, он выполнял свою работу, я свою, и в целом винить его лично причин у меня не было – но, тем не менее…

Кто бы мог подумать, что я способен спасти того, кто работает на того, кто хочет максимально усложнить мне жизнь.

— Слушай, я даже не знаю, что сказать, — наконец, нашелся Ринат, избегая смотреть мне в глаза. — Ты мне, получается, жизнь спас.

— Получается, спас, — не стал спорить я.

Мне, наконец, удалось относительно очистить несчастные джинсы.

— Ладно, — сказал я, разворачиваясь. — Мне пора.

— Да подожди! — крикнул Ринат. — Там Арсен… Он… Ну… Хотел тебя видеть.

— Я рад, — сказал я.

— Я скажу, что мы тебя не нашли.

Я кивнул – и на этом спасибо. Большей благодарности – да и вообще какой-либо благодарности – я и не ожидал.

Свернул за угол, потом за трансформаторную будку. Пытавшийся выбраться на передние сиденья пленник ожидаемо застрял между спинок, и я, ничего не говоря, вернул его на место.

Посидел, пытаясь понять, что я чувствую.

Я спас человека, который, если ему прикажут, без сомнений пустит мне пулю.

Почему я это сделал?

Потому что, как говорится, двадцать баксов это всегда двадцать баксов?

Просто по-другому не мог?

Я бы спас даже чертова Лысого, хоть и уверенно говорил себе, что это не сделаю?

Я приоткрыл дверь, сплюнул, закрыл дверь и завел двигатель.

У меня было 109 очков, но для того, чтобы гарантированно дотянуть до вечера, с учетом расхода, мне нужно было еще хотя бы пять, а лучше еще больше.

Времени было 14:10, и за оставшиеся десять часов получить их было более чем реально.

Я выехал с территории базы и свернул в указанном стрелкой направлении.

Глава 22 часть 2

24 июня (тот же день)

Очки системы: 111;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: чтобы повысить число очков, нужно кого-нибудь спасти.

Домой я возвращался в половине девятого.

За прошедшие часы набрать удалось в сумме целых десять очков.

Предотвращение падения с велосипеда девушки в блестящих зеркальных лосинах (в 15:52) принесло мне пять очков.

Остановка собирающегося зачем-то сунуть руку в разведенный им костер пацана принесла еще пять.

Из-за мелкого паршивца я опоздал на намного более значительное событие и прибыл уже к финалу. Окажись я там хотя бы минут на пять раньше, все бы было иначе.

Пострадавших было двое, и один, судя по всему, был не жилец. Это случилось на набережной, неподалеку от драмтеатра. Когда я оказался на месте, одна жертва драки лежала на траве, вторая – на лавочке. У первой так и торчал воткнутый в бок нож, у второй было разбито лицо. Кто-то из собравшихся пытался оказывать им помощь, в целом моих услугах там уже не нуждались, поэтому я поехал дальше.

В 18:35, пытаясь срезать через пустырь, я проколол сразу две шины и примерно до 18:45, пока менял одну из них на «докатку», не мог решить, что мне делать дальше – попытаться добраться до шиномонтажки (она была от меня буквально в паре сотен метров), потратить время на заклейку и уже потом ехать дальше, или бросить все и дальше идти пешком. Ответ был очевиден (сразу в голову он мне не пришел, потому что очень не хотелось расставаться с машиной), и я, так до конца и не закрутив болты, все бросил и дальше зашагал ногами.

К следующему инциденту тоже опоздал, успел увидеть, как сбитая вылетевшей на остановку маршруткой женщина отлетает под лавочку. Здесь я тоже уже ничего сделать не мог, убедился, что с ней, кажется, все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд, оставил ее на попечение двух других женщин (кажется, ее коллег) и отправился по новому направлению.

Новый путь проходил через дворы, и когда почти спустя полчаса я увидел неподалеку стоящую напротив моего дома пятиэтажку, свернул в ее сторону.

Я был совсем без сил, еле волочил ноги, у меня было достаточно очков для перезагрузки, и меня еще ждало два дела.

С первым я закончил ровно в девять – просмотрел всю статистику происшествий и запомнил основные позиции, перед вторым сначала нужно было принять душ.

Сам не знаю, зачем я собирался к ней пойти.

Чтобы я ни говорил и ни делал, она потом все равно это не вспомнит – может, поэтому и собирался.

Я кое-как нашел у себя приличного вида брюки и рубашку и (время было начало десятого) отправился на четвертый этаж.

Дверь она открыла почти сразу.

— Вы все-таки пришли, — констатировала она, отступая.

— Да, я это сделал, — сказал я, заходя и закрывая за собой дверь.

— Вы сказали, что на свидание у вас времени нет, поэтому прошу меня извинить, но я не готовилась, — сказала она.

Она была в футболке с длинным рукавом и свободных джинсах, волосы ее были собраны в узел.

— Но пахнет вкусно, — потянув носом воздух, сказал я – пахло и правда вкусно, каким-то запеченным мясом.

— О, не обращайте внимание, это не для вас, — махнув рукой, сказала она. — Мне же нужно что-то завтра брать на работу.

— Очень хорошо! — сказал я. — Потому что я уже все равно поел.

Тут я понадеялся, что она не услышит бурчание в моем пустом животе.

Мы прошли в зал, сели на диван с разных концов.

— Для начала скажите, мне стоит вас бояться или нет? — спросила она.

— Вообще-то, если что, я уже вошел, — сказал я.

— Да, здесь я дала маху, — призналась она. — Ну что ж поделаешь. Придется положиться на вашу порядочность.

— Здесь можете не беспокоиться, — сказал я. — С порядочностью у меня полный порядок.

— Рада это слышать, — сказала она, закидывая ногу на ногу. — Итак, если я правильно поняла, вы спасаете людей.

— Совершенно верно, — сказал я.

Подумал, с чего бы начать свой рассказ, да еще так, чтобы не получилось сильно долго – времени у меня было чуть больше двух часов.

Стал рассказывать, сначала перескакивая с одного на другое, потом примерно вошел в русло хронологии. Рассказал о том, как первый раз проснулся с табло перед внутренним взором, как побежал искать, кого спасать. Как раз за разом перезагружался, получая то нож, то пулю в спину, то банально не успевая, и видя перед собой угасающий красный экран. Как все-таки одолел первый день, проснулся на второй, и первое, что узнал, была смерть Арины. Как потом чуть с ума не сошел, осознавая, что пока я там бегал, она у себя умирала. Как узнал о возможности перезагрузки одного цикла, потом двух, а потом и вообще любого их количества и принял логичное решение попытаться все вернуть. О своих с ней встречах я тоже рассказал – и о том, как она меня перевязывала, сидя в кустах, восхищаясь моим мужественным торсом, и об Олеге, которого вместе с его приятелем я отправил в нокаут. О чертовой системе очков, странном, открывающемся уже по факту хелпе и умениях я тоже ей рассказал. А также о сборе данных статистики с нужного сервера и вообще о выработанном на данный момент алгоритме действий (первый проход с целью собрать очки для перезагрузки и нужные сведения, второй проход уже с целью набрать максимальное количество очков, используя полученные данные, ну и при необходимости следующий, и еще, и так до тех пор, пока не наберу нужную сумму, ну или пока меня не удовлетворит результат).

— Офигеть! — сказала она, когда я закончил. — Я думала, мой сосед — обычный бандит, но все, оказывается, намного хуже.

— Что ж тут плохого? — даже обиделся я. — Я никого не обижаю, наоборот.

— Я не это имела в виду, — сказала она. Вдруг спросила: — Хотите есть?

— Хочу, — сознался я. — Но это же вам на завтра?

— Я пошутила, — сказала она. — Кто же готовит себе на работу мясо по-французски?

— Ну, не знаю… — сказал я. — Может быть, врач-хирург?

— Ладно, — она встала. — Уж что-что, а ужин после такой истории вы точно заслужили.

— Значит, вы все-таки готовились, — сказал я.

— Да, но не к тому, о чем вы там сейчас себе подумали, — сказала она.

Я хотел сказать, что ничего не подумал, и вообще ничего не жду и не надеюсь, но она уже вышла из комнаты.

Через короткое время вернулась, держа в кухонных рукавицах глубокий шипящий противень.

— Эх, блин, — сказала она. — А я думала, что вы уже разложили стол.

— Я же не экстрасенс, — сказал я, поднимаясь к стоящему у стены небольшому складному столику. — У меня несколько другой профиль.

— А если я уроню сейчас вам все это на колени, это будет считаться этим вашим инцидентом? — спросила она, ставя принесенное на стол прямо на рукавицы. — Или нет? Что там говорит ваша стрелка?

Ответить я снова не успел.

Она вышла и скоро вернулась с тарелками и столовыми приборами и с бутылкой минералки под мышкой.

— Вообще, я не бандит, — сказал я, забирая у нее бутылку. — Ни обычный, ни вообще никакой.

— Но вы и не повар пищевого производства, — сказала она, раскладывая приборы.

— Я был им. Когда-то. В смысле — не поваром.

— Да я уже поняла, — сказала она. — На повара вы похоже меньше всего.

Она достала бокалы, я налил в них воды.

— Спиртное не предлагаю, — сказала она. — Иначе за себя не отвечаю. Понимаю, что именно это вам и нужно – и именно поэтому не предлагаю.

— Я вообще-то не пью, — сказал я (почти не соврал – вчерашнее не считается, вчерашнее случилось спонтанно, и теперь я об этом жалел).

Она положила мне и себе, и некоторое время мы были заняты пищей.

— Ну, я так понимаю, вы мне не поверили, — сказал я, когда первый голод был утолен, но на тарелке еще осталось мясо и чуть картошки с сыром.

— Даже не знаю, — задумчиво сказала она. — Слишком уж уверенно все звучит. Много подробностей.

— Сумасшедшие на такое не способны, понял я.

— Почему, способны, насколько я знаю. Но вы точно не он.

— Отлично, — сказал я. — Мы выяснили, что я не повар и не сумасшедший, это уже кое-что.

— Ну, во-первых, ваше чудесное заживление, — сказала она, загнув палец. — Такая рана никак не могла так затянуться за каких-то два дня. На это нужно хотя бы две недели.

Я прикинул в уме – да, наверное, для меня и прошло как раз пару недель.

— Во-вторых, ваш мужественный торс.

— Что мой мужественный торс? — не понял я.

— Такое про ваш торс могла сказать только я, такое невозможно придумать.

(она имела в виду переданные мне ей ее слова о моем соблазнительном торсе)

— Вы считаете?

— Я уверена. Это связано, впрочем, неважно с чем это связано, но это лично мое и… — Она чуть смутилась. — В общем, не будем об этом. Дальше то, что вы рассказали про Олега – это, ну как бы это объяснить… Это даже не один в один то, что могло бы произойти – это все было так, словно я там побывала. Это точно был Олег, это он, мерзавец. И такое просто не придумаешь. Четвертое. Четвертое, кажется, да? Так вот, четвертое. Такие, как вы, просто не способны такое придумать. Это просто не ваше. Какую бы цель вы ни преследовали, вы бы придумали что-нибудь другое. Ну не знаю... Более приземленное.

— Это да, — не стал спорить я. — С фантазией у меня не очень.

— Это я не для того, чтобы вас принизить, — сказала она, помахав вилкой. — Но это правда не ваше. Для вас это все… ну не знаю, как погремушка для взрослого дяди. Все эти очки, бонусы, умения и прочее. Такие, как вы, предпочитают совершенно другое.

— А вы хорошо знаете таких, как я? — спросил я. — Или увлекаетесь психологией?

— Да здесь не нужно никого хорошо знать, — она двинула плечами. — Или увлекаться психологией. Достаточно посмотреть на ваше лицо. Вот, например, прямо сейчас. Вы наелись, вам стало хорошо, и вы теперь думаете только о том, как затащить меня в постель.

— Неправда, — сказал я. — Еще я думаю о том, что мне делать. Завтра и вообще.

— Ну вот видите, — сказала она. — Ключевое слово «еще». Значит, и о том, чтобы затащить меня в постель, вы тоже думаете.

— Не без этого, — не стал отрицать я.

Она хмыкнула.

— В общем, я вас убедил, — сказал я. — Пожалуй.

Она отодвинула от себя пустую тарелку.

— А теперь самый главный вопрос.

Она прямо посмотрела на меня.

— Зачем вы все это мне рассказали? Для соблазнения это как-то чересчур, разве нет?

— Вы все равно потом ничего не вспомните, — сказал я. — И вообще для вас этого дня – именно в том его сегодняшнем виде – как будто бы и нет.

— Ах да, я забыла, — с разочарованием сказала она. — Вы же их перезагружаете.

— Да.

— Тогда тем более не понимаю – зачем? Какой в этом смысл?

Она посмотрел на часы.

— Во сколько вы сказали, происходит переключение? В полночь?

— Да.

— То есть помнить вашу занимательную историю мне осталось каких-то полтора часа. Даже меньше.

Я тоже посмотрел на часы.

— Не знаю, — сказал я. — Наверное, это такой способ показать, что я вам доверяю.

— А, понимаю. Вы не знали, как еще завоевать мое доверие, чтобы после этого затащить меня в постель, и поэтому решили доверить свою самую страшную тайну.

— Ну, наверное...

Я решил про постель не спорить – рассказал я совсем не для постели.

— А это правда? — вдруг спросила она.

— Что?

— Вы сказали, что вы тоже попали под мои чары. Говорите, не стесняйтесь, я же все равно потом все забуду, сами же сказали.

— Правда, — сказал я.

— Значит, вам нравятся невысокие, стройные, красивые – ну и кому же они, спрашивается, не нравятся? — да еще врачи-хирурги. С сильными уверенными пальцами. Не стесняющиеся говорить все прямо.

— У меня нет типажа, — сказал я.

— Неправда, — она наставительно подняла вилку. — Типаж есть у всех. Образ складывается с детства и корректируется потом всю жизнь в зависимости от, ну скажем так, разных обстоятельств.

— Ну тогда да, — не стал спорить я. — Мне нравятся невысокие стройные красивые врачи-хирурги с серыми глазами и прямыми греческими носами. Нравятся с детства. Сам не знаю почему.

— Греческими? — она потрогала свой нос. — Вот уж не знала. Ну давайте скажите еще что-нибудь, а то время идет. Я хочу узнать, что еще во мне есть хорошего.

— Всё, — сказал я.

— Всё? — она рассмеялась. — Вы меня разочаровали. Не ожидала, что такой, как вы, ответит, как влюбленный старшеклассник.

Я пожал плечами и вернулся к содержимому тарелки.

Разочаровал, значит, разочаровал. Что я мог ей сказать?

— Эх вы! — сказала она. — Всему вас учить. Вы должны были перечислить мне все мои достоинства, а также, возможно, некоторые недостатки, которые лично вы считаете достоинствами. И обязательно сказать, что у меня нет недостатков. Ну и потом еще добавить что-нибудь вроде: «для вас я готов на все!».

— И после этого вы броситесь ко мне в объятия? — спросил я.

— Возможно, — сказала она. — Смотря насколько хорошо у вас все получится.

— Очень вкусно, — сказал я. — Правда. Сто лет ничего подобного не ел.

— Ну вот, уже лучше, — рассмеялась она. — Теперь вам осталось сделать еще буквально пару комплиментов, может быть, если очень постараетесь, хватит и одного, и я ваша навеки.

— Я даже не знаю…

Я поднял голову от тарелки и посмотрел на нее.

Глаза ее были огромными и бездонными, губы чуть раздвинуты, и виднелись чуть желтоватые глянцевые зубы, свет от лампы выделял легкий пух на ушах и щеках. Она была совсем не такой, как пыталась показать, и все это была игра, или такая защита, под которой она прятала то, что было на самом деле – здесь тоже не нужно было быть психологом, чтобы это понять. Она готова была сделать то, что, как она думала, мне нужно, только ради того, чтобы я не ушел, даже при том, что делать этого ей не хотелось – пока не хотелось, не готова она была еще это делать, так же, впрочем, как и я.

— Хотите, я все уберу? — предложил я. — Помою посуду и противень – знаете, как я хорошо умею мыть и посуду, и особенно противни?

— Ну вот, точно в цель! — она опять засмеялась. — И дальеш уже можно без комплиментов.

— Отлично, — сказал я, встал, собрал все со стола и отнес на кухню.

Выложил мясо в глубокую чашку. Вымыл всю посуду, включая ту, что уже была в мойке, потом занялся противнем. Когда выключил воду и повернулся, она стояла сзади, опершись на стол, и смотрела на меня.

— Да вы знаете, как соблазнить женщину, — признаю, — сказала она. — Вы настоящий специалист.

Я подошел к ней вплотную, посмотрел сверху вниз.

Наклонился, чуть коснулся губами ее губ.

Они у нее были горячие и сухие.

Глаза смотрели внимательно и настороженно.

— У меня еще никогда не было такого свидания, — сказала она.

— Это же было не свидание, сами сказали, — сказал я.

— Мало ли, что я там сказала, — сказала она.

Я молча обнял ее и прижал к себе.

Она какое-то время стояла, словно решаясь, потом обхватила меня руками и прижалась изо всех сил.

— Слушай, я правда завтра ничего не вспомню? — спросила она.

— Правда, — сказал я.

— А ты?

— А я нет. Буду все помнить.

— Гадство какое, — сказала она. — Это нечестно. Тебе же будет плохо. Ну и мне... Тоже не очень.

— Мы вообще с тобой можем не встретиться, — сказал я. — Я, кажется, говорил, что события при такой перезагрузке меняются. Значит, меня не ударят ножом, и ты не сможешь меня зашить.

— Вот же сукачество, — она прижалась еще сильнее. — Почему всегда так, а? Если что-то хорошее, то совсем ненадолго.

— Думаешь, это хорошее? — спросил я.

— Слушай, ну тогда ты сам себя, что ли, пырни, а? Или приходи, я тебе пырну.

— Это обязательно? — спросил я.

Она отстранилась, посмотрела на меня снизу-вверх, потом, как кошка, потерлась об меня щекой, потом всем остальным.

— Скажешь про торс, — сказала она. — И про Олега расскажешь. И еще скажешь, что у нас было свидание, после которого ты вымыл всю посуду и мерзкий, терпеть не могу их мыть, противень. И еще не забудь сказать, что не стал тащить меня в постель, хотя я изо всех сил намекала, что можно.

— Хорошо, — сказал я.

Случайно посмотрел на висящие на стене кухни часы. Дьявол, было уже без двадцати двенадцать. Время пролетело так быстро, что я не заметил.

— А что будет в двенадцать? — спросила она, кажется, догадавшись, куда я посмотрел. — Ты просто рухнешь на пол? Как бревно?

— Не знаю, — сказал я. — Наверное.

— Тогда уходи, — решила она. — Не хочу на это смотреть. Я этого не вынесу.

— Ладно, — я попытался отстраниться, но она не пустила.

— Еще пару минут, — сказала она. — Ну пожалуйста.

Она снова потерлась об меня лицом и всей головой.

— Но ты точно вернешься? — спросила она.

— Точнее некуда, — сказал я.

— Клянешься?

— Клянусь.

— Ну тогда иди. Все, уходи. Иначе тут будет то, что не захочешь видеть уже ты.

Она отвернулась.

— Ладно, — я развернулся, вышел в прихожую.

Обулся, еще раз посмотрел на нее – она так и стояла, отвернувшись, — вышел на площадку и тихо притворил дверь, пока не щелкнул замок.

Там постоял, с усилием проталкивая застрявший в горле ком, затем стал спускаться по ступенькам.

Глава 23

24 июня

Очки системы: 7;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: чтобы повысить количество очков, спасите кого-нибудь.

Проснулся я в смешанных чувствах после вчерашнего «не свидания».

С усилием заставил себя об этом не думать – это все будет только мешать.

Тем более что формально как будто ничего и не было, и чтобы было уже не формально, нужно было проделать все заново.

Я собрался, вылез из окна.

Спас пацана от удара мячом (плюс 10), девчонку от собак (плюс еще 10), еще одного пацана от падения в чертов колодец (еще десятка), затем мужа от жены или наоборот жену от мужа (плюс целый полтинник).

Инцидент с рухнувшей стеной тоже прошел как надо, но к больнице я уже не пошел – не мог даже представить, как буду говорить Альме и как даже на нее смотреть.

Тормознул чертова наблюдателя, реквизировал транспорт, поехал предотвращать убийство Рината.

Здесь тоже все прошло без сюрпризов (я решил не мудрствовать, а просто повторить все то же, что делал в прошлом цикле).

Очки системы: 139;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: чтобы повысить количество очков, спасите кого-нибудь.

Таким образом, к двум с копейками часам дня у меня уже было сто тридцать девять очков.

Согласно полученным сведениям из статистики сегодняшних происшествий, до самого вечера ничего заслуживающего моего внимания в представленном перечне не было, и до определенного момента я мог следовать указаниям стрелки и полученным данным, так сказать, своих натурных испытаний.

Поэтому дальше я отправился ловить упавшую с велосипеда девушку. Ее блестящие зеркальные лосины я увидел еще издалека. Приготовился и подхватил ее точно, когда она летела головой в клумбу.

Ни она, ни велосипед не пострадали, напоследок, когда я уже уходил, она успела сдавленно пискнуть: «Ой, спасибо», и я выдвинулся на следующую точку.

Пацана с костром решил проигнорировать (к тому же полученный познавательный опыт пригодится ему в дальнейшем) и поехал на поножовщину на набережной.

Оставил машину выше, спустился на среднюю террасу, зашагал к драмтеатру. Одна из будущих жертв сидела на лавочке вместе с какой-то бабой (именно бабой, сложно было назвать ее женщиной или девушкой), вторая, та, что была с разбитым лицом, тусовалась в отдалении в компании таких же, как он.

Я ступил на траву, проследовал за кустами поближе к лавочке. Сидящему на вид было лет тридцать, он был в спортивном костюме, у него были передние золотые зубы и выглядывающие из-под воротника рубашки наколки. Баба была сильно поддатая, она что-то непрерывно говорила прилично заплетающимся языком. Она даже не сидела, а полулежала, вытянув поперек тротуара свои тощие, голые, все в синяках ноги.

Скоро компания будущего противника вместе с ним самим выдвинулась в сторону лавочки. Их было человек шесть, противник, глядя в телефон, шагал последним. Они почти миновали лавочку, обходя вытянутые ноги подруги первого клиента, но идущий последним второй «клиент», увлеченный чем-то в телефоне, споткнулся о ноги и чуть не упал.

— Какого, бл…, хера? — вскинулся он, ловя едва не упавший на асфальт телефон.

— Под ноги смотри! — пьяно огрызнулась баба.

— А ты че тут разложилась? — второй повернулся к ней.

Его приятели оглянулись, заржали, замедлили ход, но не остановились.

— Пашел на х-хер! — последовал недвусмысленный ответ.

— Не понял! — второй убрал телефон в задний карман джинсов. — Э, слышь, брат, че за херня?

Он воззрился на сидящего с бабой своего будущего противника.

— На хер пошел, — спокойно ответил тот. — Че не слышал?

— Ты охерел? — второй набычился.

— Ну охерел, и дальше че? — спросил тот.

— Ну ладно, — первый пожал плечами, сделал вид, что собирается уходить, потом резко развернулся и врезал бабе кроссовком по ноге.

— Бля!!! — истошно заорала она, прижимая ногу к себе. — Он, с.ка, мне ногу сломал! Сереня, бл, слышь, у меня перелом.

Сереня медленно поднялся.

Он был длинным, широким, с длинными, как у обезьяны, руками.

Его противник был почти на голову ниже.

— Ты че, бл?

Он как бы невзначай махнул рукой, словно отмахнулся от мухи, и его противник едва успел увернуться.

До этого момента я сидел спокойно – силуэты оставались обычными, но здесь напрягся и приготовился действовать. Противник Серени отскочил на клумбу, сминая розы, продрался через них в сторону, выпрыгнул снова на тротуар.

Его приятели уже шли, не оборачиваясь, занятые своим разговором.

Он встал в стойку, Сереня же медленно двинулся на него. Когда приблизился на расстояние удара, силуэты, наконец, окрасились красным, и я без промедлений вышел из-за кустов.

— Парни, все, закончили! — зачем-то сказал я, как будто это могло помочь.

Они не обратили на меня ни малейшего внимания, но я уже был рядом и, не раздумывая, врезал Серене под дых и с полоборота наотмашь этой же рукой влепил по роже его противнику.

Сереня удивленно рыкнул, отступил, полусогнувшись.

Споткнувшийся о ноги его подруги качнулся назад, потом схватился за лицо.

— Я же сказал – закончили! — повторил я.

Сереня гыкнул, отступил еще на шаг – ему, кажется, хватило, и он больше не собирался лезть в драку, но его противник отступать не собирался.

Он выхватил нож и двинулся уже на меня.

— Эй, хорош! — попытался урезонить его я, но он перехватил нож и занес его над головой.

Я решил, что хорошего отношения он не заслужил (да и у меня кулаки не железные), надел на правую руку кастет и, когда он махнул ножом, совершил обманный маневр вправо и врезал ему в челюсть.

Челюсть ожидаемо хрустнула, он выронил нож, схватился за лицо и сел на корточки.

Силуэты обоих сделались, наконец, обычными, и я, не дожидаясь дальнейшего развития событий (свое дело я сделал), убрался в кусты.

Очки системы: 172;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25+10 очков.

Все как примерно и предполагалось – один «ультра», второй – нанесение тяжелого вреда здоровью.

Если бы меня спросили, кто из них достанет нож, я бы однозначно выбрал Сереню, но все оказалось иначе.

Я посмотрел, как к его противнику возвращается, наконец, вспомнившая про него компания, как благоразумно вместе со своей бабой покидает место событий Сереня, и зашагал к машине.

Впереди показался запоздалый полицейский патруль (две женщины и один совсем молодой, кажется, лейтенант), я решил, что встречаться мне с ними ни к чему (мало ли что), и двинулся в обход.

Обогнул кафе с открытой площадкой, направился было к небольшой аллейке, но вдруг мне показалось, что я услышал знакомый голос, и остановился.

Обернулся, посмотрел, вернулся, держась ближе к кустам.

На открытой площадке стояло с десяток столов, все они были заняты (время было 17:27).

Справа у самого края два стола были сдвинуты. За ними сидели пятеро мужчин и две женщины. Одну из женщин я знал – ее звали Самойлова Екатерина Владленовна (в девичестве Самарская), и она была моей бывшей женой.

Я вспомнил, что говорил о ней майор Головко – что-то о новых ее не очень хороших знакомствах, каких-то сомнительных делах, в которые она как будто бы влезла.

Вид у нее был напряженный, даже испуганный, она явно очень не хотела здесь находиться. У второй женщины (она сидела напротив нее) вид наоборот был уверенный, даже наглый, и она что-то негромко говорила, чуть наклонив голову вперед.

Вид у мужчин был подтверждающий слова майора о сомнительных знакомствах. Пара лиц мне даже показалась знакомой по каким-то моим давним делам, впрочем, здесь я мог и ошибаться.

— Да все будет нормально, Катюнь, — сказал один из мужчин – крепкий, коротко стриженный, с широченным золотым кольцом на мизинце правой руки. — Я тебе отвечаю. Ты просто юрлицо, с тебя никакого спросу не будет. За все отвечаем мы.

— А сидеть потом мне? — спросила Катюня.

— Да не бзди ты, я же говорю, — продолжил мужчина. — У меня все под контролем. Все схвачено, за все заплачено. — Он коротко гоготнул. — Твое дело сидеть спокойно, делать соответствующий вид. Мой бухгалтер все порешает.

Он кивнул на вторую женщину.

— Я не… — начала Катерина и осеклась, встретившись взглядом с соседом мужчины – сурового вида здоровяком, настоящим по виду головорезом.

— Да все будет нормуль, — коротко стриженный привстал, протянул руку и потрепал Катерину по плечу. — Это четкая тема. Уже пятьсот раз проверенная. Будешь спокойно сидеть, получать свои бабки. Чего еще надо?

— Я не… — снова начала Катерина. — Я не буду. Я отказываюсь.

— Тю-ю! — коротко стриженный присвистнул. — Что значит «не буду»?

Я отвернулся.

Какого дьявола я тут торчу?

У меня есть сто семьдесят два очка, и есть еще одно дело, за которое, если все пройдет как надо, я получу недостающие. Место событий довольно далеко, ехать до него минут сорок, не меньше (я узнал о нем из данных сервера), и если я хочу успеть, мне пора уже выдвигаться.

Во что влезла моя бывшая, меня не касается.

Ей уже не двадцать лет, есть своя голова на плечах, пусть сама разбирается.

Я сделал несколько шагов прочь, остановился.

Да какого дьявола тебе, мать твою, надо, а, Константин, мать твою, Петрович?

Ты никому ничего не обязан и уж точно не обязан ей.

Вспомни, что она делала и как вы с ней расходились.

Я вздрогнул, вспомнив, как все было. За такое даже просто посмотреть в ее сторону – это оказать ей великую честь.

Я вздохнул, развернулся снова к кафе.

— Ты думаешь, все так просто, да? — говорил тем временем коротко стриженный. — Что нам можно вот так вот сказать «да», а потом вдруг передумать? Нет, Катюнь, это так не работает. У нас уже все готово, готовы все документы, даже снят офис.

— Всем привет! — радостно сказал я, перелезая через невысокое, по пояс, ограждение. — Как дела, как жизнь?

Я наклонился, подхватил с чашки оливку, закинул в рот.

— Прошу прощения за опоздание.

— Ты кто? — воззрился на меня коротко стриженный.

— Я ее муж, — я указал на Катерину. — А ты кто?

Я подхватил вторую оливку.

— У тебя что, есть муж? — он посмотрел на мою бывшую.

— Есть, — неуверенно сказала она. — То есть…

— Так я не услышал, ты кто такой? — повторил я.

Коротко стриженный усмехнулся, откинулся на спинку, стал спокойно внимательно смотреть на меня.

— Они в разводе, — продемонстрировала знание вопроса бухгалтер. — Уже лет восемь, если я не ошибаюсь.

— Семь с половиной, если быть точным, — поправил я.

— И что тебе нужно? — спросил коротко стриженный.

— Как его зовут? — я толкнул локтем сидящего передо мной совсем еще молодого парня.

— Меня зовут Игорь, — сказал коротко стриженный. — Игорь Сергеевич.

— Я Константин, — сказал я. — Очень приятно. Это, как я уже сказал, моя жена. Я еще раз прошу прощения за опоздание. Но, как мне кажется, вы уже и сами во всем разобрались. Так?

Я посмотрел на Катерину.

— Д-да, — сказала она. — То есть…

Лицо ее было бледным, кулаки на коленях сжаты так, что побелели костяшки.

— Отлично, значит, мы уходим, — сказал я.

Бесцеремонно протиснулся между спинами сидящих и ограждением, положил ей руки на плечи (они заметно дрожали).

— Мы еще не закончили, — сказал Игорь Сергеевич. — У Катерины Владленовны имеются перед нами некоторые обязательства, которые она имела смелость на себя взять. Поэтому...

— Думаю, вы закончили, — прервал его я. — И Катерина Владленовна уже все вам доступно объяснила.

Я помог бывшей жене встать.

— Мы уходим.

— Молодой человек! — повысив голос, сказал Игорь Сергеевич. — Мне кажется, вы не совсем понимаете, что здесь происходит и с кем вы сейчас говорите.

— Нет, это кажется, вы не совсем понимаете, — сказал я, подтолкнул сидящего с краю, закрывающего нам проход мужика так, что тот, чтобы не упасть, вынужден был вскочить.

— Ты че, э? — набычился он, но увидел мой взгляд и отступил.

— Прошу нас простить, но мы уходим.

— А ну стоять! — уже в спину раздался тяжелый голос Игоря Сергеевича. — Вернулись и сели за стол!

Прозвучало это грозно, и будь я лет на пятнадцать моложе, я бы беспрекословно подчинился, но я был не моложе, к тому же у меня еще был шанс успеть туда, куда я собирался, поэтому я подтолкнул замедлившую было ход Катерину, вывел ее с площадки и быстро повел в нужном мне направлении.

— Они идут за нами, — сдавленным голосом, коротко обернувшись, сказала она.

— Твою мать! — с чувством сказал я ей, и мы ускорили шаг.

Машину я оставил правее и выше, до нее было еще метров триста, и я, не раздумывая, потащил нас обоих в кусты.

— Какого хера им надо? — на ходу спросил я, впрочем, уже и так примерно зная — какого.

— Им нужно чистое юрлицо! — с истерическими нотами в голосе сказала она. — Через которое они смогут проводить то… ну тебе лучше не знать — что.

— Ну а ты? — спросил я, подразумевая этим — какого хера ты в это влезла, если любому с головой сразу понятно, к чему все приведет.

— Да изначально договор был другой, — спотыкаясь об корень и хватаясь за мою руку, вскричала она. — А потом они просто поставили меня перед фактом.

— Поставили перед фактом! — передразнил я. — Ты что не знаешь, как все это делается?

— Они догоняют! — с еще большей истерикой в голосе вскричала она.

Я коротко обернулся.

За нами было трое. Один на аллейке и двое сразу за нами.

— Стоять! — сказал один из них – невысокий ладный крепыш (видимо, какой-то борец). — Стоять, я сказал!

Я замедлил шаг, стал медленно поворачиваться, и, когда он оказался на расстоянии удара, врезал ему ногой в пах. Он возмущенно охнул, согнулся.

Второй прыгнул вперед, поднимая кулаки, я провел быструю двоечку, и он рухнул на траву.

Третий на аллее выхватил телефон и ринулся к нам.

— Пошли, че стоишь! — я схватил Катерину под локоть и потащил дальше.

— Господи, господи! — застонала она. — Теперь мне точно конец!

Я протащил нас через кусты, пикнул брелком, запихнул Катерину в машину, оббежал, сел на место водителя.

— Господи, а это еще кто? — вскричала она, повернувшись к перебравшемуся на сиденье пленнику.

— Не обращай внимания. Это по новой работе.

Я завелся, резко сдал назад, чуть не зацепив стоящую у бордюра напротив белую «Хонду», газанул вперед так, что взвизгнули шины.

— Они теперь меня точно убьют, — она прижала руки к лицу. — Какого хера ты вообще лез?

— Я виноват, угу, — буркнул я.

— Да лучше я сяду, чем это! — снова с истерикой в голосе вскричала она.

Проезд был узким, слева торчали задами как попало припаркованные машины, и пришлось сбавить ход. Перед нами вдруг выскочил третий, бросился чуть не на капот, и я рефлекторно нажал на тормоз.

— Пошел на хер! — процедил я, снова нажимая на газ.

— Ты ненормальный? — вскричала Катерина. — Ты же его на хер убьешь!

Я проводил взглядом откатившегося между машинами бандита, свернул направо.

Выругался, нажал на сигнал – здесь снова пришлось затормозить, чуть не упершись в зад пытающегося выехать огромного «Рендж Ровера».

— Они сзади! — когда чертов «Рендж Ровер» почти выехал, сообщила бывшая супруга. — Они догоняют!

В зеркало заднего вида появилась серебристая «Камри», быстро приблизилась, двери открылись, из них выскочили двое, ринулись к нам.

Я нажал газ и, подрав чертов «Рендж Ровер» по заднему бамперу, вырвался, наконец, на открытый участок.

— Ты совсем, блин, больной? — воскликнула Катерина.

Я спорить не стал.

В этом была вся она – чтобы я ни делал, я всегда это делал неправильно, как бы я ни старался, я всегда был в конце виноват.

Я посмотрел на часы – я все еще успевал.

Если не будет пробок.

Если сразу найду нужное место.

Если нам удастся оторваться (чертова «Камри» тоже вырвалась и теперь стремительно приближалась).

Миллион чертовых «если» – и как же не хочется в случае неудачи опять все повторять.

— Чё он такой нервный? — спросил я. — Подумаешь, отказали? Как старшеклассница с ПМС.

— Ты их не знаешь! — вскричала она. — А этот Игорь Сергеевич он, на хер, просто больной. И его эти тоже такие же.

— Тебе, я смотрю, везет на больных, — не удержался я.

— Пошел ты! — огрызнулась она. — Ты на хер опять все испортил!

— Могу тебя высадить, — предложил я, тормозя и прижимаясь к бордюру. — Пожалуйста, вылезай.

— Ты совсем идиот?! — заорала она. — Езжай, блин, давай! Они нас убьют!

Я прижал педаль газа, машина снова рванулась вперед.

— Господи, ну какая же я дура! — она обхватила голову. — Ну почему мне опять так не везет!

Я сбавил ход – впереди показался хвост «пробки». Стал высматривать объезд. Свернул вправо во двор, проехал насквозь, вырулил на параллельный проезд. Здесь уперся в ограждение со знаком «объезд», за которым громоздилась куча земли, в голос выругался. Попробовал развернуться, но не успел – со двора выехала проклятая «Камри» и встала поперек.

— Твою мать! — с чувством сообщил я непонятно кому.

Из машины снова выбрались двое, уже неторопливо двинулись к нам.

— Сиди здесь, — сказал я, вышел наружу.

— Ну ты, блин, гонщик, — сказал вставший справа и вытащил из-за спины пистолет. — Давайте оба в машину. Игорь Сергеевич свой разговор не закончил.

Я прикинул разделяющее нас расстояние. Пистолет он держал пока опущенным, видимо, считая, что всегда успеет его поднять. С предохранителя я тоже не видел, чтобы он его снимал. Таким образом, пока он его поднимет, пока снимет с предохранителя, пока прицелится...

За это время я спокойно до него доберусь. Я доберусь до него, даже если он будет стоять в полтора раза дальше.

— Хорошо, — сказал я, поднимая руки и при этом выводя левую ногу вперед. — Мы поедем.

И прыгнул.

Мне ни хрена не улыбалось терять время с каким-то Игорем Сергеевичем, мне нужно было срочно на исходную точку, при этом я не мог бросить чертову, чтоб ей провалиться с ее вечными дебильными «бизнес-проектами», Катерину.

Пистолет он поднять не успел, я ударил его по руке, сбил с ног, пистолет улетел под полувывороченный бордюр.

Я повернулся ко второму, и тут грохнул выстрел. Щеку мне обожгло, я инстинктивно уклонился, поднырнул под руку с пистолетом – у второго мерзавца тоже, оказывается, был пистолет.

Ударил его в лицо, вывернул руку с пистолетом, завернул ее за спину и дернул так, что хрустнула ломающаяся кость.

Он заорал, я врезал ему со всей силы, так, что голова, кажется, свернулась набок и так и осталась.

Он рухнул мешком, я повернулся к первому – тот лежал ничком без движения и, кажется, не собирался вставать.

Я огляделся – поблизости никого не было.

Чуть постоял, постаравшись выровнять дыхание, потом повернулся к машине.

Отверстие от пули зияло точно напротив ее лица. Сама она сидела ровно и прямо, так, словно ничего не случилось. Тонкая струйка крови из отверстия во лбу стекала ровной полоской, разделяя лицо симметрично на две части.

Я постоял, глядя на нее, потом прошел к своему месту, заглушил двигатель, забрал свои вещи, закрыл дверь и зашагал прочь.

Глава 24

24 июня

Очки системы: 66;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: чтобы повысить количество очков, спасите кого-нибудь.

Первые часы я действовал машинально, стараясь не вспоминать, что случилось вчера.

Спас одного пацана от мяча, потом девушку в парке, потом еще одного пацана от колодца.

Вырубил мужа с женой, не позволил попасть под обвал двум строителям.

Спас чертова Рината, будь он неладен.

К девушке с велосипедом я уже, как говорится, оттаял и смог вспоминать случившееся с Катериной относительно спокойно.

Я был не виноват, это была чертова случайность, плюс, если бы не ее желание в очередной раз срубить легких денег, ничего бы вообще не случилось.

В 17:15 я нейтрализовал двоих горячих парней, получил свои тридцать пять очков и мог двигаться дальше.

Очки системы: 241;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: чтобы повысить количество очков, спасите кого-нибудь.

У меня было двести сорок одно чертово очко, я мог вообще ничего больше не делать, а отправляться домой и отдыхать.

И мне точно не следовало влезать между Катериной и Игорем Сергеевичем.

Уж тем более с учетом того, что этот день потом все равно «обнулится» и все мои усилия так и так будут напрасны.

Я еще раз все взвесил, проголосовал за свое неучастие и двинулся к машине.

Очень скоро я понял, что иду совсем в другую сторону – а именно к чертовому кафе с открытой площадкой. Выбора, кажется, не было, и, подойдя к площадке, я стал думать, что делать. Еще вчера я и так и эдак прикидывал возможные развития событий в зависимости от предпринимаемых мной действий, но ни к какому определенному выводу так и не пришел. Их было пятеро, считая самого босса, пятеро крепких парней, да еще с пистолетами. Я был один, на Катерину рассчитывать не приходилось. Она была хороша, если можно так сказать, для умственной работы (как показали последние события, хороша, да не очень), при активных физических действиях толку от нее не было никакого.

Игорь Сергеевич получил свой отказ, принялся приводить свои аргументы, и я (время и так поджимало), так толком ничего и не придумав, ринулся в бой.

Перешагнул ограждение, врезал локтем по затылку сидящему от Катерины слева, потом в ухо сидящему справа (последний, кажется, был тем, кто ее застрелил), не говоря ни слова, крепко схватил бывшую жену за плечо, сдернул с сиденья и потащил за собой.

— Куда вы меня тащите? — забарахталась она. — Что такое?

— Бегом! — рыкнул я. — Пошла, ну!

— Костик?! — она округлила глаза.

— Костик-Костик, — буркнул я. — Давай шевелись!

Я вытащил ее за пределы площадки и дальше, в кусты.

Она сначала послушно бежала следом, потом уже в кустах снова уперлась.

— Да что происходит? — вскричала она. — Ты что вообще делаешь?

— Спасаю тебя, — сказал я. — Не заметила?

— Спасаешь? — она все-таки вырвалась. — Да ты ненормальный! Они же теперь нас убьют!

— Если будешь стоять — точно убьют, — сказал я, кивая ей за спину.

Она обернулась.

С открытой площадки кафе выскочили трое, стали оглядываться по сторонам. Один из них держался за ухо.

— Ты, блин, больной! — вскричала Катерина. — Ты понимаешь, что ты наделал?

— Пошли, — я снова взял ее за плечо и потащил за собой.

— Господи, да на хрена ты вообще влез? — запричитала она. — Ты не знаешь этих уродов! Они меня теперь на куски порежут!

— А на хрена ты тогда вообще связалась с уродами? — спросил я – вопрос, впрочем, был риторическим.

Мы выскочили к машинам, оказались возле «Хёндай».

Я запихнул ее на переднее сиденье.

Сел на свое.

— Это тут кто у тебя? — заорала она, увидев связанного наблюдателя.

— Неважно, — я отмахнулся, завелся, выехал.

Газанул, потом опять замедлил ход, чтобы не задеть торчащий чуть не полкорпуса на проезд машины. Слева снова показался тот же самый, что и прошлый раз, тип, но на капот кинуться не успел.

Мы удачно вывернули вверх, и тут снова встали. Место было явно заговоренным, дьявольское было место.

На этот раз пыталась выехать не одна, а сразу две машины. Я стал сдавать назад, но в зеркале заднего вида появилась чертова «Камри».

Я разозлился, прибавил газу и въехал задом, сминая серебристый ровный капот.

— Ты че творишь?! — заорала Катерина. — Ты совсем ненормальный?!

Я уже выскочил наружу, подбежал к «Камри», рванул водительскую дверь на себя и врезал сидевшему там в висок.

Второй попытался достать пистолет, но не успел.

Я собрался откатить машину, чтобы освободить выезд, но проезд впереди уже был свободен, и я, оставив обоих поверженных противников полулежать на сиденьях, вернулся в машину.

— Ты понимаешь, что делаешь? — мрачно спросила Катерина, когда мы выехали на проспект (я решил не ехать в сторону пробки). — Ты понимаешь, что они теперь со мной сделают?

— Мне нужно в Южный район, — сказал я. — Где тебя высадить?

— Чего? — она повернулась ко мне. — Ты на хер опять все испоганил и теперь просто спрашиваешь, где меня, мать твою, высадить?

— У меня очень срочное и важное дело, — сказал я. — Ты где сейчас живешь? Все там же?

— Вот ты урод, — она отвернулась к окну. — Как был уродом, так и остался.

— Ну хочешь, давай пока ко мне, — сказал я. — Поживешь, пока я все не решу.

— Поживешь, пока я все не решу! — передразнила она. — Ты совсем, что ли? Что ты решишь? Что ты сможешь решить? Ты знаешь, кто это такие и какая у них крыша? Господи!

Она закрыла руками лицо.

Мы какое-то время ехали молча.

Что сказать — я не знал.

Я и сам точно не знал, зачем я это сделал.

Тем более с учетом того, что перезагрузка все равно все обнулит и потом все опять повторится.

— Я в Южный район, — повторил я. — Где выйдешь?

— Да где угодно! — огрызнулась она. — Хоть вот и здесь!

Я остановился у тротуара.

— Козел ты, Костик! — сказала она, выходя. — Козлом был, козлом и остался! Ты так меня подставил!

— Я все решу, я же сказал! — сказал я, но она изо всех сил хлопнула дверью и быстро зашагала прочь.

Я тронулся с места и выехал в левую полосу.

Да, что-то нужно решать.

Я ей, конечно, ничего не должен, и самое правильное будет вообще не вмешиваться, но и бросить один на один с этими отмороженными я ее почему-то не мог.

Я какое-то время размышлял над тем, почему не могу ее бросить, но так ни к чему и не пришел.

Мы встретились и сошлись на одном из тогдашних моих дел, прожили почти три года, прежде чем расписаться, и потом еще год, прежде чем разошлись.

Последний год для меня был особенно тяжелым. Я как ни пытался, никак не мог понять, что должен делать для того, чтобы ей было хорошо, все время ходил во всем виноватым. Ее настроение скакало от влюбленности до истерической ненависти, а под конец она вообще стала распускать руки. Однажды я просто не стал возвращаться домой, а остался у Семена. Развелись мы на удивление легко – оба раза она являлась в ЗАГС с каменным лицом и почти ничего не сказала.

Я так задумался, что чуть не пропустил нужный поворот.

Южный район был самым отдаленным районом города, между ним и остальным городом пролегал широкий, километров десять, участок камыша и болот.

Центральная его часть была застроена девяти- и пятиэтажными домами, ближе к периферии преобладал в основном частный сектор. Нужный мне адрес находился в одной из расположенных как раз на этой периферии редких девятиэтажек.

Я въехал во двор и встал под деревьями.

Очки системы: 240;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Дьявол!

У меня было достаточно очков, чтобы перезагрузиться, и я мог спокойно отправляться домой (или, например, посетить Альму).

Я несколько раз повторил это про себя на разные лады, то ли пытаясь уговорить, то ли пробуя на вкус.

Да, я мог, но я это не сделаю.

Более того, если успею (вряд ли, но все-таки), потом еще поеду к попавшей под маршрутку женщине.

Я откинулся на спинку, посмотрел на время. Дорога заняла меньше времени, чем предполагалось.

Сейчас было 18:15, сама трагедия произойдет в 18:35.

Трагедия – взрыв газа, от которого погибнут двое и один в тяжелом состоянии попадет в больницу. Все трое – снимающие относительно недорогую квартиру рабочие. По предварительной версии, все трое вернулись со смены, кто-то из них включил плиту, огонь погас, газ, пока они спали, наполнил квартиру. Взрыв произошел от искры электричества – то ли кто-то из них проснулся и щелкнул выключателем, то ли проводка и без этого где-то искрила. Двое погибли на месте, третьего увезли в больницу.

Точный адрес у меня был, отмычки были при себе, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и вышел из машины.

Первое препятствие образовалось прямо на входе в подъезд. У него стояла подогнанная вплотную задом грузовая «Газель», в которую трое пытались погрузить застрявший в дверях подъезда диван.

Я какое-то время смотрел, как они корячатся, пытаясь его провернуть так, чтобы он прошел.

— Разобрать не пробовали? — спросил я не очень дружелюбным голосом.

— Да он, падла, не разбирается! — простонал один из пытавшихся пропихнуть нижний угол мужиков. — Итальянский, особой конструкции! Чтоб им сгореть! Какая гнида его придумала?

— А открыть вторую створку двери? — еще более логичное решение предложил я.

— Бл, какой умный! — огрызнулся другой мужик. — И как же мы без такого умного не догадались?

— Она приварена наглухо, — пояснил первый. — Не откроешь, только ломать.

— Но пройти как-то надо, — сказал я – позади меня уже встала женщина с девочкой.

— Да кто же спорит! — в сердцах воскликнул второй. — Эта падла уже и обратно не идет! Застряла!

Я про себя выругался, попробовал им помочь – «эта падла» и правда застряла, и обратно не шла.

— Осторожно, обивка! — застонал третий. — Нас хозяин потом с дерьмом сожрет!

Я мог бы сказать, что нужно было делать самому хозяину, вместо того чтобы заставлять переть диван через заведомо узкую дверь, но не стал – сейчас это было неуместно. Пройти мне все-таки было надо, время шло (было уже 18:22), и я активно включился в процесс.

Еще через пять минут, когда у подъезда уже собралась целая очередь, мы выдернули, наконец, чертов диван, все-таки ободрав обивку, и закинули его в фургон.

— Спасибо, друг, — тяжело дыша, сказал мне первый мужик. — Без тебя бы мы здесь до утра колупались.

— Обивку порвали, — мрачно сказал третий. — За это тоже спасибо.

— Всегда рад, — сказал я и первым на правах заработавшего это право вошел в подъезд.

Лифт не работал – стоял, бессильно раскрыв двери и время от времени конвульсивно подергивался.

— Вы нам лифт сломали! — принялась ругаться с мужиками женщина с девочкой, я же отправился пешком.

Нужная квартира, если я правильно посчитал, находилась на шестом этаже, но на пятом, прямо под ней, была квартира, из которой съезжали. Вся площадка была заставлена коробками и кухонными тумбами, да еще справа над одной из коробок торчали уши и холка какой-то собаки.

Я решил не испытывать судьбу и ломать себе ноги, а попытаться препятствие обойти. Кое-как полез-протиснулся между перил и оказался на следующем марше.

Наблюдавшая за моими действиями собака напоследок дружелюбно гавкнула, и я отправился дальше.

Дверь в нужную квартиру была двойной, но запах газа уже ощущался отчетливо.

Я присел, доставая отмычки.

За первой дверью газом пахло намного сильнее, за вторую я сразу ломиться не стал, отошел и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

О подходящем моменте, красных силуэтах я как-то не думал.

Быстро вошел внутрь, закрыл конфорку, открыл окна в кухне, потом сделал то же самое в зале и спальне.

Все трое «клиентов» спали на матрацах на полу в спальне, один при моем появлении поднял было заспанно голову, потом уронил ее обратно.

В спальне, судя по запаху, концентрация газа тоже была приличной, и всем троим надышавшимся так или иначе нужна была помощь.

— Газом пахнет! — раздался из подъезда испуганный женский голос – кажется, той самой женщины с девочкой. — Это, наверное, опять у этих.

Я вышел на площадку.

Да, это была она – как раз поднималась по ступенькам, а следом за ней и девочка.

— Нет, не у этих! — она удивленно посмотрела на меня, потом на распахнутую настежь дверь. — А, это Федько! — воскликнула она. — Я говорила – не сдавай квартиру этим чертям. Они нас или подожгут, или еще что похуже. А вы еще кто?

Она требовательно уставилась на меня.

— Конь в пальто, — снова не очень дружелюбно сказал я. — Вызывайте «скорую».

— Какую еще «скорую»? Зачем? Что, угорели?

Она сделала попытку зайти в квартиру, но я ей не позволил.

— Вызывайте «скорую», — повторил я. — Скажите: три человека, мужчины, тридцати пяти-сорока лет. Отравление газом. Адрес сами знаете.

— О господи! — женщина трижды перекрестилась, но достала телефон. — Танька, ну че смотришь, давай домой! — скомандовала она девочке и, когда та послушно двинулась вверх, стала набирать номер.

— А вы кто им будете? — уже не с таким напором в ожидании ответа снова спросила она.

— Знакомый, — сказал я и стал спускаться вниз.

Очки системы: 299;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 + 25 + 10 очков.

Полученные очки меня почему-то совсем не радовали. Хотя еще буквально чуть-чуть — и можно было бы перезагрузить сразу три дня и вернуться не в утро 23 июня, а сразу в утро 22.

Я вроде бы сделал все, что должен был сделать, заработал очков – но самое главное, спас кучу людей, — и это должно было меня радовать и воодушевлять, но почему-то этого не было.

Я вдруг снова со всей отчетливостью представил, как буду заниматься этим всю оставшуюся жизнь, и меня на мгновение охватил настоящий ужас.

Это в кино или книге все выглядит красиво и пафосно, в реальности все по-другому.

Это в кино или книге ты бьешься с врагами, преодолеваешь препятствия и в конце получаешь свой заслуженный хэппи-энд, здесь же никакого хэппи-энда явно не предвидится.

Самое лучшее, что может случиться, это то, что это все вдруг закончится и я вернусь снова к своей нормальной обычной жизни. С Арсеном, майором Головко и прочими радостями, от которых мне, кажется, уже никогда не отвязаться. У таких, как я, хэппи-эндов не бывает, у таких, как я, один геморрой сменяет другой, а потом еще, и разница только в их уровне. Сегодня Арсен с майором Головко, завтра какой-нибудь Андрон с каким-нибудь капитаном, или, скорее, подполковником, послезавтра кто-то или что-то еще. Даже мелькнувший было огонек света в виде Альмы — это всего лишь и именно мелькнувший огонек, и ничего кроме. Вряд ли у нас что-то получится, да и не стоит, наверное, и начинать.

Я помахал все также сидящей за коробками собаке рукой, перебрался через перила на следующий марш и стал спускаться дальше.

Постарался встряхнуться – что это еще, твою мать, Константин Петрович, за упаднические настроения?

Отставить, хреном вам в лоб!

У вас почти триста очков!

С учетом расхода к полуночи будет двести девяносто три.

Если успеете на наезд, получите еще как минимум десять и сможете перезагрузиться сразу в 22 июня.

Повторяя это про себя снова и снова, подбадривая, я вышел на улицу и, обойдя все еще припаркованную «Газель» (в нее уже грузили кресла и стулья), зашагал к машине.

Завелся, выехал со двора.

Время было 18:47, наезд произошел в 19:40, ехать было минут сорок-пятьдесят, и я вполне мог успеть.

Уже не в таком поганом настроении я выехал на магистраль и даже (чего обычно не делал) позволил себе разогнаться и немного превысить скорость.

Чем дальше я ехал, тем больше повышалось мое настроение, и к хвосту вставшей примерно после двух третей пути «пробке» я подъехал относительно довольный жизнью.

В пробку я встал в 19:19.

В 19:25 понял, что если мы будем ехать так дальше (точнее, почти стоять), никуда уже не успею.

В 19:31 совершил отчаянный бросок на одну из параллельных улиц в надежде объехать чертов затор, но и здесь не преуспел.

В 19:35 я сдался – даже если все дороги были совершенно пустыми, мне было уже не успеть.

Мне было не успеть, даже если бы у меня был вертолет.

Я обругал себя последними словами, в том числе и за то, что не запомнил время и место других, более поздних происшествий в статистике – там было что-то вроде вызова скорой на перелом и попытка ограбления.

Видимо, набрать больше трехсот мне было не судьба.

Выбравшись наконец из чертовой пробки (в 20:42), поехал по новому направлению, но здесь опоздал – сидевший около своего разбитого вдребезги самоката парень держался за прижатую к груди ногу и тихо скулил, а какая-то женщина бегала вокруг него, что-то жалобно крича в телефон.

Я поехал было по еще одному направлению, но через десять минут стрелка повернулась с направления север на северо-запад, а потом через минут примерно пятнадцать повернулась на запад.

Я обругал создателей чертовой системы (хотя в такой стремительной смене событий они были не виноваты), плюнул и отправился домой.

Машину бросил на задворках какого-то супермаркета, пожелал пленнику спокойной ночи и сладких снов и дальше пошел пешком.

К себе заходить не стал, поднялся сразу на четвертый этаж.

Около двери Альмы постоял, размышляя о том, что я ей скажу, и имеет ли все это хоть какой-нибудь смысл. Решил, что не имеет, и вообще, времени уже одиннадцатый час, не хрен тревожить, да еще тех, кому ты обещал вернуться, развернулся и потопал к себе.

Глава 25

23 июня

Очки системы: 94;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: для повышения количества очков спасите кого-нибудь.

Первым делом утром я проверил дату – да, сегодня было действительно 23 июня. Затем отправился в ванную, оттуда на кухню.

Решил в честь такого события возродить подзабытую традицию утреннего чаепития (тем более, что у меня все для этого было), набрал чайник и водрузил его на конфорку.

Стал прикидывать, как распорядиться очками.

94 – у меня первый раз на старте была такая приличная сумма. Можно было вложить в умения или ничего не тратить, а попробовать сразу набрать нужные двести очков.

Я какое-то время со всех сторон рассматривал такой вариант.

Данных по статистике нет, получу их я уже ближе к вечеру, в любом случае, это будет уже постфактум. Все прежние события аннулированы и уже не повторятся. Поэтому рассчитывать на оптимистичный вариант – что я вдруг наберу больше сотни очков (если быть точным, с учетом расхода – 122) не стоило. Как показывал опыт, первый проход давал очков тридцать, максимум – семьдесят, поэтому не будем раскатывать губы и настроимся на уже стандартный сценарий.

Наш стандартный сценарий – это первый проход с получением данных и второй уже для финала.

При этом, если все пойдет как надо, ничто не мешает мне вкачать часть очков в новые умения. Например, прокачать стрелку до второго уровня, чтобы она точно указывала направление. Или еще лучше (к такой стрелке я вроде уже приспособился) – взять определение оставшегося времени. Чертовски полезный навык, который позволит мне более гибко планировать спасения и не терять время на напрасные ожидания или на дорогу туда, куда мне все равно не успеть. Были еще подсказки, но с ними я решил пока повременить (на хрена мне подсказки, если я буду продолжать зря терять время?).

Я решил, что активирую умение, но только после того, как буду совершенно уверен, что смогу снова вернуться в утро этого дня – а для этого мне нужно всего каких-то двадцать два очка.

Уже прихлебывая чай, я стал вспомнить, что у меня там с моими наблюдателями – Ринатом и Михеем, и чертовым майором.

Рината с Михеем сегодня точно не было – они появлялись, кажется, у дома Арины, или вообще не появлялись, а вот чертов майор был – с утра торчал возле подъезда.

Я залпом допил чай и отправился собираться, как тут зазвонил телефон.

Я сразу понял, кто это звонит и зачем, и испытал страшный соблазн трубку не брать.

Очень не хотелось слушать все это снова.

Я все-таки нажал кнопку «принять», выслушал сообщение о смерти от капитана Панова и пообещал, что приеду как смогу.

Когда я отключился, меня била дрожь, а во рту пересохло.

Все-таки не нужно было брать, чтоб им всем провалиться.

Я и так прекрасно уже все знаю и только над этим как раз и работаю.

Теперь еще решать, ехать на опознание или нет.

За каким хреном на него вообще ехать, какой в этом смысл?

Я оделся, собрался и вышел на площадку.

Для начала выглянул в окно и сразу увидел машину майора.

Пожелал тому провалиться под землю и там и остаться вместе с его чертовым напарником (блин, опять забыл его имя; Вася? Ваня?) и вернулся в квартиру.

Там на всякий случай как мог изучил обстановку за выходящими на другую сторону окнами, ничего подозрительного как будто не обнаружил и вылез по все той же веревке наружу.

Стрелка указывала на север, и я двинулся в этом направлении.

Арсен говорил, что его наблюдатель подключился с 24 числа, поэтому сегодня ждать его не стоило, и придется перемещаться на своих двоих.

С другой стороны, если у меня будет чертов таймер, я смогу уже все четче планировать и, соответственно, решать, идти мне пешком или поехать на транспорте.

Я заглянул в «хелп» и не зря.

Первый уровень таймера позволял мне определять время с точностью до четверти часа (за каким, спрашивается, хреном так сделано, почему не сделать сразу нормально?), так что и тут особенно не разгуляешься.

Я решил, что окончательно определюсь, когда у меня будет нужная сумма, и ускорил шаги.

Стрелка провернулась назад уже через десять минут, и еще через пять я занял исходную точку.

Это был двор сразу за крупным, похожим на огромный сарай, магазином, с еще трех сторон окруженный домами.

В качестве лавочки я выбрал поставленный на попа обрезок бревна и приготовился ждать. Прямо передо мной была зона разгрузки магазина с подъемными воротами и платформой подъемника.

Подъехала одна «Газель», выгрузила несколько квадратных, замотанных целлофаном, паллет, потом еще одна – выгрузила упаковки с полуторалитровыми бутылками с водой.

На часах было 9:24, когда дверь рядом с воротами снова открылась и наружу вышла женщина с телефоном у уха и бутылкой зеленой газировки в руке. На вид ей было чуть за пятьдесят, у нее был резкий, неприятно бьющий по ушам голос.

Она поставила бутылку на асфальт, и в этот же момент ее силуэт сделался красным. Я рванулся вперед, выискивая взглядом опасность, но ничего как будто бы не было.

Она достала из кармана конфету, четким движением сорвала обертку и бросила конфету в рот.

Хотела что-то сказать в свой телефон, но не смогла. Глаза ее полезли из орбит, из открытого рта раздался хрип, она выронила телефон и замахала руками.

Я бросился к ней, обхватил сзади. Сделал все четко, как когда-то учил (хоть и ни разу не применял на практике) – руку суставом большого пальца на животе под солнечное сплетение, тянуть на себя и вверх, рывками.

На третьем рывке она рыкнула, закашлялась, вылетевший леденец покатился по асфальту.

Я осторожно поставил ее на ноги, осторожно разжал руки.

Она продолжала кашлять, даже согнулась, я испугался, что сделал что-то не так, наклонился к ней.

Потом распрямился, и она почти сразу тоже. С ней было все нормально, дело было сделано, можно было уходить.

Очки системы: 117;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 очков.

Ого, неплохо!

День начался со спасения уровня «ультра».

Уже можно было не беспокоиться о возвращении в сегодняшнее утро – оно было мне гарантировано, и дальше можно было работать спокойно.

— Спасибо вам огромное, — прокашлявшись, сказала женщина. — Даже не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы...

Лицо ее было красным, в глазах стояли слезы.

— Не за что, — сказал я, развернулся и двинулся в новом направлении — уже на северо-восток.

Успешно таким образом дошел до остановки, сел на первую же маршрутку, идущую в нужную мне сторону. Через примерно двадцать пять минут вышел и зашагал сначала вдоль дороги, потом, когда та свернула, углубился во дворы.

Вскоре неожиданно вышел к уже известному мне колледжу, в котором обучались знакомые мне Гоша и Вазген.

Исходная точка оказалась точно в том месте, где я их когда-то ждал – у задней калитки.

Я забрался в те же кусты (здесь даже пахло точно так же) и стал ждать.

В 10:15 из открытых окон донеслись звуки голосов и топот ног, но к задней калитке никто так и не вышел.

Зато в 10:24 к калитке подъехала машина и из нее вышли трое парней.

В 10:26 из-за угла забора колледжа вывернули еще трое парней и зашагали к калитке.

— А вот и Серж, — сказал один из приехавших на машине, — Серж и сотоварищи.

Он неприятно осклабился.

— Значит, пришли, не зассали.

— Зассала твоя мама от ужаса, когда увидела, кого родила, — ответил, видимо, Серж – высокий крепкий парень из подошедших.

— Фу, как некрасиво! — скривился первый. — Ты знаешь, что тебе страшно повезло. Что т сказал это мне. Вот, например, Гурген очень не любит, когда вспоминают его маму.

Он кивнул на стоящего рядом, видимо, Гургена – чернявого парня с огромным носом.

— Правда, Гурген?

— Зарэжу, — пообещал тот и убрал руки за спину (то ли у него там был нож, то ли он их прятал, чтобы не наделать глупостей).

— Вот видишь. А я что? Я ничего. Моя мама — та еще с.чка, так что.

Он повел плечами.

— Ну, вы подумали? — спросил он.

— Не о чем тут думать! — сказал Серж. — Это наша территория, а вы идете на хер!

— Тю-ю! — сказал первый. — Я смотрю, ты очень в себе уверен.

— А то! — сказал Серж. — Еще раз сунетесь — вам звиздец! Понял, Колян?

— Конечно, понял, — протянул Колян. — Как не понять. А что ты скажешь вот на это.

Он достал из-за спины черный травмат.

— Как думаешь, что будет, если я в тебя выстрелю? Запрещено стрелять в человека с расстояния меньше четырех метров. Между нами как раз примерно четыре. Как думаешь, добьет пуля до жизненно важных органов или нет? Проверим?

Он навел травмат на Сержа.

Тот – надо отдать ему должное – не дрогнул, даже не моргнул.

— И что, будешь стрелять? — спросил он.

— Как говорят: достал пистолет — будь готов стрелять, — сказал Колян. — Я четко следую этому правилу.

Серж не шелохнулся, его же приятели заметно напряглись.

Силуэт Сержа и одного из них подернулся красным, и я решил, что пришло время действовать. У меня на пути стоял Гурген, и пришлось сбить его с ног. Колян стал поворачиваться в мою сторону вместе со своим травматом, но до конца повернуться не успел. Получил в переносицу, потом под дых и согнулся и сел на асфальт.

— Вам че сказали, уроды? — рявкнул я, поднимая выпавший травмат. — Свалили на хер отсюда! Это их территория!

Мне в целом было плевать, чья это территория и из-за чего вообще сыр-бор, главное было их разогнать. К тому же я терпеть не мог уродов, которые на кулачные разборки приезжают с травматами.

Вставший с земли Гурген начал что-то возмущаться, но я показал ему травмат, пообещал засунуть его в то место, откуда без врача его будет не достать, и он вместе с оставшимся третьим погрузили Коляна на заднее сиденье, и все трое на машине покинули место событий.

Очки системы: 136;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 10 + 10 очков.

Судя по полученным очкам, пули до жизненно важных органов не добили.

— Вы кто? — спросил меня настороженно Серж. — Вы от Андрея?

— Нет, — сказал я, развернулся и пошел по дороге на юго-запад (понятия не имею, кто такой Андрей).

Метров через двести зашвырнул травмат в кусты, еще через двести присел на поставленную кем-то под деревьями самодельную скамеечку.

У меня было сто тридцать шесть очков.

Расход до конца дня составит 13 очков.

На перезагрузку мне нужна сотня.

Итого у меня остается 23 очка.

Потрачу 20, останется еще три.

Даже если сегодня никого больше не спасу, все равно останется 3 очка – то есть три часа утром, чтобы заработать очков. Заработать уже есть где – подавившаяся леденцом женщина и юные горе-гангстеры – суммарно целых сорок пять очков.

Правда, понадобится еще целых пятьдесят пять, чтобы добрать до сотни, и я уже по своему опыту знаю, как трудно бывает их получить.

С другой стороны, у меня еще есть почти целый сегодняшний день, плюс самое главное мое оружие – это информация. Информацию я получу вечером (я давно перестал пытаться выйти на нужный сайт с телефона и делал это исключительно с компьютера), так что тут вроде бы беспокоиться тоже не о чем.

Я взвесил еще раз все «за» и «против», потом решительно открыл «хелп» и клацнул на нужную строчку.

«Вы собираетесь активировать умение определения времени до ближайшего происшествия»

«Подтвердите выбор: да или нет»

Я нажал «да».

Очки системы: 116;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено умение определения времени до ближайшего происшествия; списано 20 очков.

Рядом с указывающей на юго-запад стрелкой появился таймер с цифрами 1:2/4.

Значит, до следующего происшествия у нас примерно полтора часа.

Да, полезная штука.

Какого хрена я ее раньше не взял?

Полтора часа времени – будь я на машине, я бы поехал в противоположную сторону, пока не попал бы в зону действия другого события, узнал бы время до его начала и мог бы попытаться успеть и туда, и туда.

Я шепотом выругался.

Машины у меня не было, на наблюдателя рассчитывать по понятным причинам не стоило, угонять машины я никогда не умел, да и не рискнул бы. Об иных способах передвижения я уже и не думал – такси, велосипед, все это отпадало.

Ладно, обойдемся как-нибудь без машины, не впервой.

Я встал и зашагал дальше.

Когда подходил к остановке, зазвонил телефон.

Я помедлил, глядя на высветившееся имя – звонила тетя Катя. Примерно в это время я уже был в морге (даже раньше), видимо, она не дождалась и решила позвонить.

— Да, — сказал я.

— Костик, — всхлипнула в трубку она. — Арина… Она...

— Я знаю, — сказал я.

— Знаешь?..

— Звонил капитан, как его, Панов. И сказал.

— Как же это, Костик, а?

— Я приеду, — соврал я, мысленно поклявшись себе сегодня больше не брать чертову трубку. — Я уже в пути.

— Приезжай, — сказала она, едва сдерживая рыдания. — Мы тебя ждем.

Я отключился.

Я был ни в чем не виноват и не сделал и не сказал ничего неправильного, более того, я делал все от меня зависящее, чтобы все исправить, но при этом почему-то чувствовал себя сволочью.

Подошел нужный автобус, я сел.

Через две остановки снова позвонил Панов, но я не стал брать трубку.

Что я мог ему сказать?

Еще через пять остановок я вышел, вернулся назад и двинулся строго по стрелке.

Время еще было, в животе призывно урчало, и я завернул в магазин.

Взял кофе, пару булок и колбасы, съел это все, устроившись на лавочке во дворе у подъезда, и пошел дальше.

На исходную точку прибыл в 11:42, когда таймер показывал 2/4 часа. Посидел на лавочке, оглядываясь – я был во дворе, окруженном двумя стоящими буквой «Г» девятиэтажками.

Потом, когда таймер показал 1/4 часа и из нужного подъезда вышла женщина с сумками, нырнул внутрь.

Стрелка показывала вверх, и я поднимался, пока не дошел до восьмого этажа.

Поперемещался, пытаясь определить нужную квартиру, кажется, нашел.

Постоял, прислушиваясь и принюхиваясь.

Газом не пахло. Ничего нигде внутри не падало и не разбивалось, никто не кричал.

Палец сам поднялся к звонку, но я вовремя одумался.

Достал отмычки, поколдовал с замком.

Дверь была одинарная, внешне выглядела роскошно, но личинка была (снова!) примитивной, и я разобрался с ней за минуту.

Изнутри потянуло горелым, я не стал осторожничать, открыл дверь и вошел. Постоял, пытаясь определить направление источника запаха.

Квартира была стандартной трешкой, сразу справа от входа — туалет с ванной и кухня, дальше – зал, еще дальше — две спальни напротив друг друга.

Когда я в очередной раз потянул носом воздух, со стороны спален раздался громкий хлопок, потом вскрик, и я ринулся вперед по коридору.

Справа было чисто (небольшая спаленка со шкафом и занимающей почти все свободное пространство двуспалкой), слева комната была заполнена дымом и слышался отчетливый треск занимающегося пламени.

Я набрал воздуха в грудь и шагнул в дым.

Видно ни хрена не было, пришлось действовать наощупь. Первым делом я попытался добраться до окна, но уперся в широкую горящую, кажется, этажерку и вынужден был отступить. Слева стоял старинный глянцевый шифоньер, справа — разложенный диван, сразу за которым, ближе к окну, стоял стол. Стол был заставлен какими-то пробирками и колбами, и они уже тоже почему-то горели.

У стола я споткнулся обо что-то мягкое, наклонился и нащупал чье-то тело. Самого тела было не видно, только в дыму выделялся красный силуэт.

Я подхватил тело на руки и вынес в коридор, а затем на площадку.

Это был пацан лет тринадцати-четырнадцати в халате и задранных почти на затылок очках. На лбу у него надувалась огромная шишка.

Я положил его у стены, вернулся в прихожую, где видел стоящий на тумбе телефон, и набрал номер службы спасения. Чертов адрес я не знал, пришлось ломиться к соседям.

Открылась только третья по счету дверь, и к этому времени огонь уже перекинулся в коридор.

Я вернулся, распахнул все окна, прикрыл дверь, взял чертова юного химика и вынес на улицу.

Здесь он пришел в себя, сел и стал ошарашенно ощупывать голову, лоб и огромную шишку.

Я оставил его на попечение выбежавших в чем попало соседей и двинулся на запад.

Очки системы: 139;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 очков.

Таймер показывал 2:0, то есть до следующего акта у меня было целых два часа.

Я снова подумал о машине или о варианте обойтись без нее – за два часа должен успеть, потом подумал о том, что неизвестно, на каком расстоянии находится следующая точка и сколько мне до нее добираться, и покорно зашагал на запад.

Прямого транспорта в том направлении не было, но я решил рискнуть. Сел на автобус на северо-запад, когда стрелка повернулась на юго-запад, вышел и дальше двинулся пешком. По пути размышлял о том, что ждет нашего бедного юного химика – судя по содеянному, ничего хорошего его ждать не могло. Если бы я в свое время спалил нашу квартиру, меня самое меньшее выгнали бы из дома, а скорее всего просто убили (и боюсь, это не просто речевой оборот).

Еще дважды звонила тетя Катя и один раз Панов.

Потом был звонок с незнакомого номера, но, резонно подозревая, что это может быть один из вышеозвученных не дозвонившихся до меня абонентов, трубку я тоже решил не брать.

Стрелка провернулась, когда на часах было 13:42, а таймер показывал 3/4.

Здесь был небольшой сквер, и еще через пять минут я был на исходной, на лавочке между крохотным кафе и окруженной с трех сторон деревьями детской площадкой.

Через десять минут в кафе заявилась компания молодых людей и девушек и заняла два столика.

Еще через десять минут на детскую площадку пришла женщина с девочкой лет пяти, села на установленную там же скамейку и уткнулась в телефон. Девочка полезла на горку.

Я стал следить за молодыми людьми и за девочкой и еще через десять минут понял, что такими темпами на хрен сверну себе шею.

Решил дождаться значения таймера 1/2 и потом уже насиловать бедную, на которой держалась голова, часть тела.

Молодые люди активно шумели, но им было весело, и конфликтовать, тем более с использованием колюще-режущего, как будто бы никто не собирался.

Девочка тоже спокойно утюжила горку, монотонно, словно заведенная, скатываясь вниз, забираясь по лесенке, снова скатываясь и так по бесконечному кругу.

Женщине, наверное, ее маме, тоже как будто ничего не угрожало. Над ней не было подозрительных высохших, готовых вот-вот упасть веток, поблизости не наблюдалось никаких собак, в общем, в той части, да и вообще во всем сквере, наблюдалась полная идиллия.

В 14:10, когда таймер переключился на 1/2, я приготовился.

Все было по-прежнему.

Молодежь веселилась, потягивая коктейли (что за молодежь, пришедшая в кафе, чтобы пить молочные коктейли? Мы в свое время посещали кафе только с одной единственной целью – выпить), девочка каталась с горки, ее мама не отрывалась от телефона.

Я встал и прошелся взад и вперед, потом снова сел.

От моей лавочки до кафе было метра три-четыре, до площадки примерно столько же, оставалось надеяться, что в нужный момент я успею среагировать и не просто добежать, но и сообразить, что мне делать (уже имеющийся опыт показывал, что это не всегда получалось).

В 14:20 я встал в стартовую позицию (почти что буквально).

Шея моя от бесконечных поворотов совсем онемела.

В 14:23 одна из девушек возмущенно-обиженно закричала и влепила одному из парней пощечину (это не считается нанесением легкого вреда?), тот встал, сжимая кулаки и поворачиваясь почему-то к одному из парней.

Я не раздумывая двинулся в их сторону, встал у крайнего столика в ожидании появления красного силуэта. Как только я встал, позади раздался испуганный вскрик, и я стремительно обернулся.

За то время, пока я на них не смотрел, девочка, видимо, пресытившаяся катанием, успела покинуть горку и забраться на одно из деревьев, притом забраться достаточно высоко.

Ее мама стояла возле дерева, воздев руки, и что-то ей говорила. Через редкую листву был отчетливо виден красный силуэт девочки.

Я помчался к дереву огромными прыжками и оказался под ним точно в тот момент, когда начавшая спускаться девочка разжала руки. Подхватил ее, по инерции пронесся вперед. Глаза девочки были широко раскрыты, изо рта вырывался то ли смех, то ли рыдания. Я осторожно поставил ее на землю, и она, обогнув меня, побежала к маме.

Я не стал ждать, чем закончится дело, и двинулся дальше.

Очки системы: 146;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 10 очков.

Судя по полученным очкам, смерть ребенку, слава богу, не грозила, но в получении тяжкого вреда здоровью тоже ничего хорошего не было. Следующая точка была на северо-востоке, таймер показывал 1:0. Час времени – не так уж и много, учитывая непредсказуемость времени на дорогу, и я ускорил шаги. Сел на маршрутку и уже почти совсем расслабился, как на перекрестке Вавилова и Козловской мы встали в пробку.

Какое-то время я терпеливо ждал, но, когда таймер отщелкнул 0:1/2, вылез и дальше пошел пешком.

Глава 26

23 июня

Очки системы: 38;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: для повышения количества очков спасите кого-нибудь.

Утром сразу проверил дату, встал.

Вчерашний день закончился неудачно.

На происшествие, перед которым попал в пробку, я опоздал. Застал собравшуюся у подъезда толпу людей и что-то кричащую в раскрытое окно раздетую пьяную бабу. Как я понял, она или кто-то еще зарезал ее мужа, и она требовала с собравшихся немедленно вызвать «скорую». Ожидать там было уже нечего, необходимые сведения я получил (что случилось, где и во сколько), и я двинулся дальше.

Следующая точка была на севере, до события было четверть часа, и я ожидаемо не успел.

Стрелка повернулась на восток, таймер показал 2/4, и я, полный решимости, хоть уже и порядком уставший, ринулся к цели. Сначала быстро шел, потом побежал. Здесь тоже не успел, через полчаса стрелка повернулась на юго-восток, и я, уже изрядно раздраженный и едва передвигающий ноги, поплелся в указанном направлении.

Таймер показал 3/4, времени казалось было достаточно, но и здесь я не успел.

Решил, что пока не передохну, не сдвинусь с места, присел на лавочку, закрыл глаза и открыл их уже когда было темно.

На часах была половина одиннадцатого.

Я витиевато, многосложно выругался и отправился домой.

Дома оказался уже в двенадцатом часу, кое-как принял душ и уселся за проверку статистики.

Получил две неплохие многообещающие наводки (обе уже после обеда) и после этого лег и активировал перезагрузку.

Я наскоро выпил чаю, собрался и выбрался через окно наружу.

Спасение женщины, подавившейся леденцом, прошло успешно (плюс 25).

В разборках с травматом тоже никто не пострадал (еще плюс 10 и 10).

Спасение юного химика прошло четко и гладко, по пути открывая окна, я даже успел прихватить из морозилки лед для его впечатляющей шишки (плюс 25).

Дважды звонил капитан Панов и дважды – тетя Катя, — но телефон я не брал.

С решившей разнообразить свой отдых влезанием на дерево девочкой тоже все прошло как надо, в этот раз я уже не дергался, а спокойно ждал своего часа.

После этого я направился не по стрелке, а совсем в другом направлении.

Согласно полученным с сервера данным, на перекрестке Первой Воздушной и Маркса в 15:20 произошла авария, в которой пострадали три человека (один скончался уже в «скорой»), и я должен был быть там.

План действия я начал прикидывать еще вчера и продолжил, уже сидя в автобусе.

Согласно короткой сводке, при попытке объехать заглохшую «Газель» перевернулась маршрутка, в которой находились шесть человек. Виноват был водитель маршрутки, который решил не сбавлять скорость и не справился с управлением. От меня требовалось не дать совершить ему опасный маневр, при этом, если мне нужны чертовы очки, сделать это как можно ближе к самому происшествию.

Я вышел на нужной остановке, прошел до злополучного перекрестка, до которого от остановки было метров двести-двести пятьдесят.

Первая Воздушная, по которой ехала маршрутка, была четырехполосной (по две полосы в каждую сторону), Маркса – двух (по одной в каждую сторону). Светофоры были новенькими, асфальт был свежим, даже столбы были новыми, так же, как и висящие на них фонари.

Я прикинул разные варианты, начиная от выскакивания прямо перед маршруткой или хватания водителя за горло (с предварительной посадкой в эту маршрутку) и заканчивая угоном машины и чуть ли не тараном.

Самое умное было просто задержать ее на остановке, но в этом случае я, скорее всего, не получу очков.

Я в задумчивости вернулся на остановку, потом машинально зачем-то зашагал обратно.

Вдруг понял, что уже время – на часах было 15:18 (звонок в службу спасения был сделан в 15:20) и, ругая себя последними словами, помчался обратно.

Маршрутка вылетела из-за медленно ползущей фуры и понеслась в мою сторону. Я, видя краем глаза уже вставшую на ее пути заглохшую «Газель», размахивая руками, бросился ей наперерез.

Маршрутка затормозила, свернула ко мне и, визжа покрышками, остановилась у тротуара. Я едва успел отскочить.

Изнутри послышались возмущенные возгласы, раздолбанная дверь откатилась.

— Вы совсем ненормальный? — возмущенно кричала держащаяся за ушибленное колено женщина. — Вы людей везете, а не дрова?

— Садись, дорогой, чего стоишь? — перегнулся ко мне вставший со своего места водитель – улыбающийся во весь золотозубый рот кавказец.

— Не дрова везешь, слышь, че тебе говорят! — рявкнул я.

— Да зачем так говоришь, дорогой? — обиделся водитель. — Я двадцать лет за рулем, ни одной аварии. Армен свое дело знает. Арменом всегда все довольны.

Он улыбнулся еще шире.

Очки системы: 154;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 + 10 + 10 очков.

Я подумал, что хорошо бы показать этому мерзавцу, что произошло бы, если бы я не вмешался. У меня так чесались кулаки вправить ему мозги видимо единственным понятным таким как он способом, что я от греха подальше убрал их за спину.

— Ну что, ты едешь, дорогой? — продолжил он, возвращаясь на свое место. — Или чего-то забыл?

Я обошел маршрутку, встал у его двери.

— Нормально ездий, слышь, — сказал я. — Людей, мать твою, возишь.

— Да зачем ты опять, дорогой? — снова обиделся он.

— Если кто пострадает – убью! — сказал я. — Понял?

Он хотел что-то сказать, но, видимо, увидел что-то в моих глазах и передумал. Молча кивнул.

— Смотри у меня, — сказал я и вернулся на тротуар.

Проследил, как маршрутка отъезжает и потом останавливается на светофоре, потом, когда загорается зеленый, трогается и набирает скорость. Кажется, он меня услышал и понял, во всяком случае, пока ехал неторопливо. Вряд ли это надолго, но в данной ситуации я сделал все что мог. Таких, как он, может излечить только грубое физическое воздействие, а свой шанс это сделать я уже упустил.

Я перешел на другую сторону, на остановке сел на нужную маршрутку.

Следующим по плану было происшествие, на которое в прошлый раз я опоздал – зарезавшая мужа пьяная баба.

В 16:30 я был на нужной остановке, в 16:40 входил в нужный двор.

Окна квартиры были открыты, оттуда вовсю раздавались пьяные крики. На лавочке внизу сидели две старушки и время от времени поглядывали наверх и укоризненно качали головами.

Домофон не работал, но дверь была не заперта, и я поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру тоже была не закрыта. Дверь в квартиру напротив была распахнута настежь, на пороге стояла взъерошенная женщина интеллигентного вида.

— Вы что, тоже к ним? — с подозрением глядя на меня, спросила она.

— Я по делу, — сказал я.

— По делу? — переспросила она. — По какому еще делу? Еще, наверное, выпить принесли?

Она оглядела меня с головы до ног.

— Я не пью, — сказал я и открыл дверь в квартиру и вошел.

— Как же вы все достали! — простонала женщина и от души хлопнула дверью так, что зазвенели стекла.

Я огляделся – я был в квартире классических алкашей (старая мебель, везде одежда, тряпки, бутылки, в углах вообще какие-то завалы, характерный прогорклый запах).

Квартира была трехкомнатной, аналогичной планировке квартиры юного химика (сразу справа — туалет-ванная, кухня, дальше — зал и две спальни).

Дверь в зал висела, покосившись, на одной петле, дверь в кухню была зачем-то прибита к перегородке огромными уже ржавыми гвоздями, двери в ванну и туалет отсутствовали.

В кухне сидели двое – мужчина и женщина.

Оба с пропитыми синими лицами, спутанными длинными волосами, в рваных одинаковых халатах в мелкую полоску. Оба сидели у стоящего у стены стола и оба спиной опершись на стену. На столе стояли бутылки, какие-то грязные плошки. Все пространство – стол, пол, тумбы – были засыпаны окурками и пеплом.

— Я тебе, бл, говорю, что ни с кем, бл, я не была, — мерно постукивая по столу, говорила женщина. — Сколько уже можно, бл, об этом?!

Последние слова она выкрикнула, притом так, что у меня заложило в ушах.

— Да херли ты звиздишь?! — прохрипел мужчина. — Че я не знаю? Кувыркалась, бл, на каждом полустанке!

Он грохнул по столу кулаком.

— Со своей Маринкой ездила — кувыркалась! С этой, как ее – тоже. С той стервой – вообще ноги не сдвигала.

— Да ты совсем, бл?! — ультразвуком взвизгнула женщина. — Ничего, бл, я не делала. А Маринка, вообще, бл, десять лет назад, бл, умерла!

Когда, наконец, силуэт мужчины стал красным, я испытал сильнейшее облегчение – сил уже не было слушать эти чертовы децибелы.

Баба вскочила, хватая со стола длинный нож, я успел поймать ее за руку и завернуть за спину.

Она завизжала так, что я оглох и, кажется, даже наполовину ослеп.

Инстинктивно оттолкнул ее от себя, и она упала к батарее.

Впрочем, тут же перевернулась, попыталась вскочить, поскользнулась на ровном месте, снова упала – при этом не переставая истошно вопить.

Я не выдержал и открытой ладонью шлепнул ее по губам.

Вопль оборвался, она удивленно уставилась на меня.

Я отбросил ногой нож под тумбу.

— Серега! — радостно вытаращился на меня мужчина. — Ты откуда здесь? Будешь?

Он потянулся к бутылке, потом замер и вытаращился на меня.

— Блин, ты же умер. Серега, ты ж умер! Скажи, ты это или нет?!

Он замахал перед собой руками, потом принялся креститься.

— Я умер, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти – силуэт его снова стал нормальным, и, кажется, ему ничего больше не угрожало.

Очки системы: 178;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 очков.

Еще с прошлого раза нужно было понять, что поворачиваться спиной к алкашам категорически не следует.

Откуда эта дура взяла еще один нож, я так и не понял. Руку в районе локтя обожгло огнем, я развернулся и успел поймать занесенную для следующего удара руку с ножом.

— Серега, изыди!!! — бешено вращая глазами, заорала баба. — Уйди с глаз долой! Ты же умер!

Я врезал ей наотмашь по лицу, она булькнула и откинула голову. Выворачиваемое ее запястье хрустнуло, нож упал и воткнулся в линолеум.

Я брезгливо отпихнул ее от себя (она упала на закорки) и отступил, посмотреть на руку. От середины плеча и чуть ниже локтя тянулся глубокий порез, из него текла кровь. Джинсы, кроссовки, линолеум – все уже было закапано кровью.

Я, в голос матерясь, стянул с себя футболку и, как мог, замотал руку. Такой порез просто так не затянется, такой теперь только зашивать.

Я с трудом удержался от желания проделать что-то аналогичное с пьяной дурой, вышел на площадку, спустился вниз.

Прошел через уже собравшихся зрителей и зашел за кусты.

Чтоб им всем провалиться, чертовы жертвы белых горячек!

Чтобы провалиться мне – опять наступил на те же чертовы грабли!

Чтоб вообще провалиться тем, кто это придумал!

Значит, будущих жертв они заботливо подсвечивают, почему бы при этом не подсветить и меня? Подсветить или придумать иной способ предупреждения. Им же, мать их, нужен исполнитель! И этот исполнитель должен быть в состоянии, так сказать, исполнять!

И что мне прикажете теперь делать?

У меня 178 очков, до заветной суммы с учетом расхода не хватает 29, которые я еще рассчитываю получить.

Но я не могу это сделать, теряя чертову кровь.

Я огляделся, снова выругался – на этот раз по другому поводу.

Местность была относительно знакомой, я примерно представлял, где нахожусь относительно своего дома, и…

В общем – почему бы и нет?

История повторяется, и Альма будет в шоке?

Ну что же…

Последующая перезагрузка ситуацию полностью исправит.

Я твердо сказал себе, что этого не сделаю, что просто найду сейчас аптеку, куплю все что нужно и зашью себя сам. Представил, как это делаю, и хмыкнул.

Левой рукой, с обратной стороны правой руки? Порез длиной добрых двадцать пять, а то и все тридцать сантиметров?

Ничего, справлюсь.

С этой мыслью, подбадривая себя, я сначала посмотрел ближайшую аптеку на карте в телефоне, потом зашагал в нужном направлении.

— Мне иголку, нитку, спиртовые салфетки, — сказал я аптекарше — совсем молоденькой девочке. — Ну и что там еще...

Я показал ей порез.

— Боже! — она закрыла рот руками, побледнела. — Вам нужно в больницу! Давайте я вызову «скорую»...

— Не нужно, — сказал я. — Ничего страшного, это оно просто так выглядит. Зацепился за ветку, вот она и…

— Вам правда нужно в больницу, — сказала она, но, тем не менее, отправилась искать необходимое.

— А еще лучше вы мне поможете, — крикнул я. — Поможете ведь?

Ответа не последовало, но вскоре девушка вернулась и принесла бинт, пластырь, картонку с ниткой и иголкой, упаковку салфеток.

— Поможете, да? — снова спросил я.

— Я? — она дрожащими руками начала пробивать покупки. — Я н-не… я…

Она снова посмотрела на меня совершенно круглыми глазами.

— Я заплачу. Сколько скажете.

— Я… — она испуганно замотал головой.

— Ладно, — сказал я. — Разберемся.

Расплатился, забрал пакетик, в который она сложила требуемое, и вышел наружу. Нашел спокойное место за домом на идущей над землей трубе, кое-как устроился и принялся за дело.

Все оказалось еще сложнее, чем предполагалось. Чертова иголка не слушалась, мешала непрерывно сочащаяся кровь, было страшно неудобно выворачивать руку, и это не говоря уже о том, что было чертовски больно.

Мне удалось зашить примерно треть, после чего я понял, что если продолжу, меня или хватит паралич от неудобной позы, или я умру от потери чертовой крови, или отключусь от болевого шока (втыкать проклятую иголку раз от раза было все больнее и больнее).

Я плюнул, собрался, замотал руку тем, что уже вряд ли можно было назвать футболкой, и решительно и быстро зашагал в сторону дома.

Если ее не будет дома – а такое вполне возможно, она запросто может быть на смене – значит, вернувшись, она найдет под дверями мой хладный труп.

Уже на подходе к дому меня начало прилично штормить – кружилась голова и перед глазами все плыло, и я едва смог подняться на четвертый этаж.

Позвонил, потом постучал, потом снова позвонил.

Решил уже, что дома никого нет, потом дверь открылась и появилась заспанная Альма.

— Господи! — сказала она, увидев меня, разом проснулась, схватила меня за плечо и втащила внутрь. — Да что с вами опять такое?

Она провела меня на кухню, усадила на табуретку.

— Вы же весь в крови!

— Я немного порезался, — виновато сказал я. — Вот, пытался зашить. Но получилось не очень.

Я размотал футболку, показал ей порез.

— Да вам надо в больницу! — сказала она, впрочем, уже доставая откуда-то чистые полотенца, бинт и ножницы. — Вы и крови потеряли прилично!

— Не надо, — сказал я. — Просто зашейте меня, и я пойду. Очень прошу меня извинить за беспокойство. Мне просто больше не к кому было пойти.

Я попытался поймать ее взгляд, но ничего не вышло – она была занята моей рукой.

— Просто зашейте, надо же! — она фыркнула. — Вы вообще в своем уме? Вас нужно не просто зашить, вам нужно срочно под капельницу!

Последнее она говорила уже из комнаты, откуда почти сразу вернулась, неся свою чудо-аптечку.

— Мне нельзя в больницу, я же говорю, — сказал я. — Если надо, я заплачу.

— Заплатит он, ха! — она снова фыркнула, промывая мне рану, обтирая вокруг и доставая свой чудо-степлер. — Опять ваше производство? Да что у вас за такая работа?

— Это случайно, — сказал я. — Зацепился за ветку, и вот.

— За ветку, ага, — проворчала она (да, такую, пожалуй, обманешь). — Слушайте, такими темпами вас скоро вообще…

Она не договорила. Хотела, видимо, сказать «убьют».

— Ничего страшного, — уверенно сказал я. — Я обычно осторожен, но в этот раз не повезло. И вообще, у меня девять жизней.

— Девять жизней у него, ага! — Она заклацала степлером. — И куда вы собрались потом еще идти? Если не под капельницу, то все равно вам нужно лежать.

— Под лежачий камень сами знаете, — сказал я.

Она отложила степлер.

— А почему у вас получается не больно? — сказал я.

— Опыт, — сказала она. — Но вы тоже молодец. У вас отлично получилось зашить. Не представляю, как вы это терпели.

— Тоже опыт, — подумав, сказал я.

— Так, а теперь что у нас здесь?

Она пересела с другой стороны, какое-то время смотрела на мой почти заживший бок.

— Ничего не понимаю, — честно сказала она.

— Я тоже, — сказал я.

— Этого не может быть.

Она ощупала мой бок пальцами.

— Я же сама помню, как...

Она громко сглотнула.

Мне ужасно захотелось ее обнять, и я едва удержался.

— Заживает как на собаке, — сказал я. — Сам в шоке.

— Нет, стойте! — она схватила меня за здоровую руку, когда я поднялся. — Это невозможно! Как вы это сделали? Чтобы так зажило, должно пройти не меньше двух недель. А прошли всего сутки.

— Я принимал ваши таблетки, — сказал я, медленно отступая в прихожую. — Соблюдал режим дня. Лежал в кровати, даже в туалет не вставал.

— Вы издеваетесь? Нет, ничего не понимаю!..

— Я вам все расскажу! — сказал я. — Я клянусь! Честное слово! Но не сейчас. Сейчас у меня чертова туча дел.

Я допятился до прихожей, не без труда отцепил от себя ее руку (не без труда, потому что просто не хотел ее отцеплять, и вообще не хотел от нее уходить).

— Спасибо вам огромное, Альма, — сказал я. — Правда. И я обещаю, что обязательно все вам расскажу.

После этих слов я развернулся и, уже стараясь не слушать, что она еще мне говорит, вышел на площадку и стал быстро спускаться вниз.

Дальше у меня было следующее происшествие, на которое я обязательно должен был попасть и сделать то, что должен – если, конечно, хотел добрать до заветных двухсот очков. Узнал я о нем со своего спасительного сервера и до него было около часа (время звонка в службу спасения — 19:15, а сейчас было 18:10).

Ни стрелка, ни таймер здесь, понятное дело, не помощник, но я знал точный адрес, и здесь они мне были не нужны.

Ехать было довольно далеко, был час пик, и мне повезло, что не было серьезных пробок. На остановке я вышел в 18:57, на место – в небольшой дворик – прибыл в 19:04.

Чувствовал я себя не очень, меня сильно шатало, но сделать дело было необходимо.

Дома были двухэтажными, старыми, перекрытия — старыми деревянными, и в одной из квартир первого этажа обрушился (то есть должен был обрушиться) потолок. Жертв было две, обе насмерть – двое смотревших с дивана телевизор молодых супругов.

Я нашел нужный подъезд, вошел внутрь (железными дверями с домофонами и прочими прелестями цивилизации здесь и не пахло). Поковырялся с замком – несмотря на старую дверь, замок оказался весьма неплохим.

Изнутри пахнуло свежим бельем и какими-то печеностями.

Я подождал, пока мимо двери пройдут (судя по легкости шагов, это была девушка), потом осторожно скользнул внутрь. Внутри все было старым, но довольно ухоженным. Старые, но недавно покрашенные наличники, свежеоклеенная пластиком дверь в кухню, рассохшиеся, но чистые полы.

Оба «клиента», ничего не подозревая, сидели на диване.

Я видел их в отражение стекла открытой двери.

Парень — в одних трусах, девушка – в трусах и короткой майке.

Бубнил телевизор, перед парочкой стоял низенький сервировочный столик – единственный увиденный мной новый предмет интерьера.

Время приближалось к 19:15, и я приготовился.

Я работал уже с такими домами (мы дважды делали в таких квартирах ремонт) и представлял примерно, какое наверху перекрытие. Деревянные балки с заполнением между ними досками или другим листовым материалом. Снизу обычно была штукатурка по дранке (решетке из тонких реек). Обрушившаяся решетка вряд ли бы могла кого-то убить, значит, не выдержали балки.

Балки — это серьезно, да и они сразу вот так не ломаются.

Я присмотрелся к потолку. Наискосок через него шла трещина, край в сторону дивана заметно провис.

Значит, «сразу вот так» и не будет.

Конструкция уже буквально держится на честном слове.

Я снова подумал, что по-хорошему нужно их уже отсюда вытаскивать, не ждать нужного момента, и черт с ними, с очками, но потом сразу оба их силуэта сделались красными, и я прыгнул вперед.

Парень разинул рот и уронил вилку, девушка взвизгнула и попыталась прикрыться.

Я не стал терять времени на разговоры, подхватил ее на руки, развернулся и помчался к выходу из квартиры.

Парень закричал, я крикнул ему, что пусть уходит, сейчас здесь все рухнет. На площадке опустил девушку вниз, а сам метнулся за парнем.

Он так и стоял, разинув рот, и никак не мог осознать происходящее. Потолок уже опасно затрещал, и я просто перевалил его через плечо и кинулся к выходу.

Успел секунда в секунду – как только мы оказались на площадке, позади раздался грохот, и в спину мне ударила волна пыли и осколков.

— Бляха-муха! — испуганно вскричала девушка, вытаращившись в проем.

Я аккуратно поставил парня на площадку и вышел наружу.

Очки системы: 226;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 25 + 25 очков.

Адреналин спадал, накатила страшная слабость.

Повязка на руке вся промокла от крови, сама рука дергала так, словно кто-то пытался мне ее оторвать.

Ноги подкашивались.

Кажется, до дома мне было не дойти.

Я постоял, держась за стену и не обращая внимания на о чем-то галдящих вокруг людей, потом оттолкнулся от стены и на подкашивающихся ногах, нащупывая в кармане телефон, чтобы вызвать такси, поплелся прочь.

Глава 27

22 июня

Очки системы: 25;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: для повышения количества очков спасите кого-нибудь.

Я с трудом сел.

Страшно болела рука, во всем теле была слабость.

Я с трудом помнил, как дошел до дома.

Помнил, как несколько раз падал, несколько раз останавливался отдыхать.

Как активировал перезагрузку двух дней, я уже не помнил.

Судя по очкам, я это сделал, но проверить и убедиться не мешало.

Я, нервно озираясь, встал в поисках телефона, нашел на тумбе под окровавленным полотенцем. Активировал экран — сегодня было 22 июня.

Опустился на кровать.

Дьявол, я все-таки это сделал!

Я отмотал время назад, сегодня она еще жива, и я могу ее спасти!

Я с трудом выбрался в ванную, посмотрел на себя в зеркало.

Вид у меня был, мягко говоря, не очень, а говоря прямо – как у ходячего трупа.

Глаза как у больного кота, щеки запали, вся правая сторона в пятнах засохшей крови, повязка на руке вся аж черная и задеревенела.

Я кое-как где оттер, а где отколупал кровь, повязкой решил, что займусь потом. Нашел в шкафу чистую футболку и старые джинсы – те, что на мне, спасти уже вряд ли удастся, переложил все из их карманов себе, нацепил поясную сумочку.

Да, спасатель из меня был сейчас никакой.

Спасти я мог разве что переведя через дорогу бабушку, и то неизвестно, кто еще кого бы из нас перевел.

Я вспомнил, что, кажется, в холодильнике должен был сохраниться бутерброд, вернулся на кухню, открыл холодильник.

Бутерброда не было.

Я вспомнил, что при перезагрузке более двух дней возможны изменения, и, получается, этими изменениями у меня отобрали последнюю еду.

Впрочем, есть я сейчас бы вряд ли смог.

Даже от вида безобидного во всех смыслах лежащего в дверке единственного яйца меня начинало мутить.

Я взял телефон, набрал Арину.

Абонент был недоступен, и я набрал еще трижды, но с таким же результатом.

Что за дьявольщина?

Меня внутри вдруг стукнула неприятная мысль об указанных в «хелпе» возможных незначительных изменениях, в горле резко пересохло, и я какое-то время стоял, пережидая волну тошноты и рвотные позывы.

Наверное, Альма права, и мне нужно лежать, а еще лучше — в больницу под капельницу, но на такую роскошь у меня сейчас не было времени.

Я еще раз попробовал дозвониться Арине – абонент снова был недоступен, — потом кое-как впихнул ноги в кроссовки и вышел на площадку.

Здесь, увидев Рината с Михеем, в голос выругался – я совсем забыл о том, что 22 июня они караулили меня прямо в подъезде (даже не забыл, а скорее не придал значения, почему-то решив, что возможные изменения коснутся и этого момента).

— А, Костян, здорово! — как будто даже обрадовался мне стоящий на пролете ниже Ринат. — Ну ты горазд спать, мы тебя уже полчаса ждем!

Я молча захлопнул дверь, молча отстранил Рината в сторону и стал спускаться вниз.

— Чего это с тобой? — спросил удивленно Ринат. — В аварию, что ли, попал?

Он пошел за мной.

— Э, брат, тебе, может, в больницу? Давай отвезу!

— Не надо, — сказал я и вышел наружу.

Светившее снаружи яркое солнце больно ударило по глазам, вызвав новый приступ тошноты и рвотные позывы.

Арина должна была быть уже на работе, а именно в своем, как она говорила, «штабе» — в бывшем здании городской администрации, где ее центр делил это здание с комитетом по строительству.

Я понял, что этот путь мне не одолеть иначе как на такси, набрал номер и вызвал машину.

— Слушай, ну ты правда выглядишь, ну не знаю… — сказал подошедший Ринат (я отошел от подъезда и полуприсел на низкое ограждение). — Как зомбак. Да, Михей?

Он повернулся к идущему к нам Михею – тот кивнул.

— Или как восставший труп. Что случилось-то?

— Производственная травма, — подумав, сказал я.

Мне очень хотелось попросить их свалить и оставить меня в покое, но на последующий спор и возможные расспросы не было сил, и я решил молча потерпеть.

— Опасная у тебя работа, я посмотрю… — Ринат усмехнулся.

— Там Арсен очень хочет свой долг, — виновато продолжил он. — Мне нужно ему что-то сказать, сам понимаешь...

Я подумал, что не зря его все-таки спас, хоть он этого и не помнит.

— Скажи правду, — сказал я. — Что я как восставший труп.

— Да уж… — сказал Ринат, почесав щеку.

— Но как только — так сразу, — продолжил я, не уточняя, впрочем, что имею в виду совсем не возвращение чужого долга.

— Ну, мы ведь вернемся, — сказал Ринат. — Ты же понимаешь.

— Буду ждать с нетерпением, — сказал я.

— Точно в больницу не поедешь? А то отвезу.

— Точно.

— Ладно, — он махнул рукой, и они с Михеем пошлепали к своей машине.

Какое-то время я стоял, наслаждаясь тишиной и покоем, даже прикрыл глаза. Потом раздался приближающийся шелест шин, и автомобиль остановился возле меня.

Я приоткрыл глаз в надежде увидеть такси, но это была знакомая черная «Камри».

Я снова закрыл глаз.

Какого черта ему здесь надо?

Он же ловил меня возле остановки, зачем теперь приперся сюда?

Проклятые «возможные незначительные изменения»…

Послышался звук опускающегося стекла, и до меня долетел запах освежителя воздуха.

— Константин Петрович, доброе утро, — раздался голос майора. — Наконец-то мы вас застали.

Ей-богу, если бы у меня был пистолет, я бы не раздумывая разрядил в него и его напарника всю обойму.

— У меня важное дело, — сказал я, приоткрыв глаза. — Очень срочное и неотложное. И я никуда с вами не поеду.

— Да уж, вижу, что дело действительно важное, — майор усмехнулся. — Но, тем не менее, наше дело тоже не требует отлагательств. — Он достал удостоверение, раскрыл. — Майор ФСБ Головко Савелий Васильевич.

Я тяжело посмотрел на него.

Какая же с.ка.

Даже отмороженный Ринат и тот вошел в положение, а этой гниде все равно неймется.

— Нет, — сказал я.

— Что — нет? — переспросил он.

— Ответ — нет.

Майор рассмеялся.

— Ну что же вы, Константин Петрович? Мы просто хотим поговорить. Никто не собирается вас задерживать или, боже упаси, к чему-либо принуждать.

Я увидел завернувшее во двор такси, оттолкнулся от ограждения, поковылял в его сторону.

— Это займет совсем немного времени, а потом вы сможете заняться своим делом. Мы даже вас, если хотите, потом отвезем. Да нет, даже можем сделать так. — Он как будто воодушевился. — Давайте мы отвезем вас вместо такси. А по дороге обсудим наше дело.

Я молча ковылял к подъезжающей машине, черная «Камри» ехала рядом со мной. Я прикидывал, что стану делать, если они попытаются усадить меня к себе силой, но по всему получалось, что если они захотят это сделать, они это сделают. Тем более, что сейчас я бы не смог побороть даже пятилетнего ребенка.

Дальше то ли сыграл роль все-таки мой вид вкупе с моей решимостью, то ли наличие регистратора у подъехавшего такси, но мне удалось доковылять до приехавшей за мной машины и сесть на заднее сиденье.

Майор что-то напоследок сказал, но я не услышал.

Я повторил таксисту адрес, и мы тронулись с места.

Я думал, что они поедут следом, и они какое-то время действительно ехали за нами, но через пару перекрестков ушли вправо, и больше я их не видел.

Остальную часть пути я сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить разбушевавшиеся в моей голове барабаны, вошел даже в некий успокаивающий ритм, и когда мы подъехали, даже не хотел выходить.

Попросил таксиста подождать, тот сказал, что по их правилам ждать не положено и нужно будет вызывать машину по телефону или через приложение.

Я предложил ему денег, он, как ни странно, отказался, и я плюнул, закрыл дверь и двинулся к крыльцу.

Охранник на входе сначала отказался меня пускать, потом я сказал ему, к кому пришел и чей я родственник, показал ему паспорт, и он открыл свои чертовы створки.

Я был здесь у Арины всего один раз, сто лет назад, и куда идти помнил только примерно. Отрезок пути по коридору преодолел довольно бодро, а вот подъем по лестнице дался мне с трудом.

Наверху я постоял, приходя в себя, потом двинулся дальше.

За молочного стекла дверями под вывеской «Городской центр дополнительного образования» был пустой широкий коридор с открытыми в него дверями.

Из проемов доносился стук клавиш, телефонные звонки и голоса.

Я доковылял до приемной, вошел.

Сидевшая за столом секретарша – крупная бабища с короткими темно-фиолетовыми волосами — воззрилась на меня с нескрываемой неприязнью во взгляде.

— Арина Петровна на месте? — спросил я.

— А вам назначено? — холодно спросила она.

У меня не было сил и времени на пререкания, я молча прошел к двери в кабинет и потянул ручку.

— Вы куда, молодой человек? — бабища вскочила, выбежала из-за стола.

Ростом она оказалась мне едва до груди.

В кабинете было пусто, только ветер через открытые створки колыхал занавески.

— Где она? — спросил я, повернувшись к секретарше.

Она стояла с приподнятыми руками, словно хотела ими меня задержать, но передумала.

— Что это за манера врываться? — возмутилась она. — Как у себя дома!

— Где она? — терпеливо спросил я.

— Ее еще не было, — сказала бабища, оправляя блузку и зачем-то отряхивая обтягивающую ее мощные формы юбку.

— Когда будет?

— Слушайте, молодой человек, я же сказала — ее еще не было. Когда будет — не знаю. И Арина Петровна так не принимает, только по записи.

— Где она может быть? — терпеливо продолжил я.

— Господи, да откуда я знаю! — секретарша всплеснула руками. — Да и если бы и знала, докладывать не обязана!

Я постоял с закрытыми глазами, пережидая очередную тошнотную волну и рвотный позыв. Потом достал телефон, снова набрал Арину – номер был недоступен.

— Мне нужно знать, где она может быть, — повторил я. — Я ее брат, и она мне срочно нужна.

— Брат? — фыркнула, не поверив, бабища. — Ничего получше придумать не мог? И давай уже, иди отсюда! Или я вызову охрану!

— Где она может быть? — терпеливо, решив не обращать внимания на ее хамство, повторил я вопрос. — Это очень важно! Ее номер не отвечает, а мне она очень срочно нужна.

— Молодой человек, ты не слышал, что ли? — она взяла трубку стационарного телефона.

Я шагнул к ее столу, попытался забрать у нее трубку – она не дала, тогда я просто выдернул провод из аппарата.

— Ты совсем охренел? — вскричала она. — Все, я вызываю полицию!

Она рванула на себя ящик стола, вытащила телефон из лежащей там сумки. Я уперся руками в стол, наклонился вперед, навис.

— Где она? — спросил я. — Это очень важно и срочно! Я ее брат! Не верите – сами ей позвоните.

Ее глаза вдруг округлились, она уставилась на что-то на столе.

Я тоже посмотрел и увидел там капли крови – моей крови.

— Господи! — сказала она. — Спаси мою душу грешную! — Размашисто перекрестилась. — Я правда не знаю! — уже совсем другим тоном сказала она. — Обещала, что будет сразу с утра. Но могла заехать в УПК или на Симонова, или в Дом Пионеров.

УПК я знал – так по привычке называли давно переименованный в Дом Творчества кружковый центр. Дом Пионеров — тоже.

— Симонова — это что? — спросил я.

— Музыкалка, — сказала она. — На Симонова, прямо за остановкой.

Музыкалку я тоже знал, Арина как-то про нее говорила. Теперь там была не только музыкальная школа, но и тоже какие-то еще кружки или секции.

— Может, вы ей наберете? — попросил я. — А то у меня все время недоступен.

Она молча взяла телефон, потыкала толстым пальцем, приложила к уху.

Потом еще раз.

— Недоступен, — сказала она. — Странно. Первый раз такое. Она всегда на связи.

Я кивнул и молча развернулся к двери.

— Молодой человек, вам, может, в больницу? — спросила бабища. — У вас кровь! Или давайте вызову «скорую»!

Я, не поворачиваясь, молча махнул рукой и вышел в коридор.

Надо же, озаботилась.

Сначала «или отсюда», потом «может, вам «скорую»?».

Откуда Арина ее такую выкопала?

Она ведь терпеть таких не может.

Итак, здесь ее нет и когда будет — неизвестно.

Телефон недоступен.

Какого дьявола вообще происходит?

Неужели чертовы «возможные незначительные изменения»?

И что это за изменения?

Не могло же все случиться, например, раньше?

Я сглотнул.

Нет, невозможно.

Все изменения, которые я уже имел возможность наблюдать, были незначительными и касались в основном небольшой корректировки порядка или места событий.

Она умерла в половине одиннадцатого вечера, не могло же в новой версии это случиться раньше, притом настолько, что ее уже с утра невозможно найти?

Я вышел на крыльцо и снова вызвал такси.

Ближе всех ко мне был Дом Пионеров, и я решил начать с него.

Такси приехало буквально через минуту – это была та же машина и тот же водитель, что привез меня сюда.

Я назвал-повторил адрес и откинулся на спинку.

Здесь впервые обратил внимание на стрелку – она показывала точно туда, куда мы ехали, таймер выдавал 1/4 – то есть, что-то случится через примерно пятнадцать минут как раз в той стороне, куда мы ехали.

Я стал вяло прикидывать, что это может быть и где.

Где-то явно до Дома Пионеров, потому что ехать до него было минут пятнадцать-двадцать.

За пару остановок до цели стрелка качнулась в обратную сторону, и я, вздохнув, велел водителю остановиться.

Выбрался из машины, сунул ему купюры и велел ждать, сказав, что если он уедет, я никогда ему этого не прощу.

Доковылял до перекрестка со светофором, прислонился к столбу. Кого и как я собирался спасать, я и сам не знал. Сделать что-то физически, кроме как передвигать ноги и заставлять тело не падать, я не мог.

Загорелся красный, пешеходам и водителям перпендикулярной дороги – зеленый. Видимо, у меня уже успело выработаться некое чутье, потому что я заметил будущую жертву еще до того, как ее силуэт подсветился. Пожилая женщина с рюкзаком и сразу с двумя палочками — по одной в каждой руке — дошла до перехода и ступила на зебру.

— Стоять! — гаркнул я (то есть попытался гаркнуть, но вышел какой-то жалкий болезненный вскрик).

Женщина испуганно вздрогнула (силуэт ее уже несколько мгновений был красным), шарахнулась в сторону, и это ее и спасло.

Лихо завернувший водитель пронесся мимо, оставив после себя запах бензина и гари.

— Господи! — женщина отчаянно закрестилась, потом выбросила руку в сторону уехавшей машины и быстро-быстро зашевелила губами (порчу, что ли, пыталась навести?).

Очки системы: 34;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Сообщение: получено 10 очков.

Я оттолкнулся от столба, почапал обратно к такси, упал на сиденье, закрыл дверь.

— Понапокупают права, идиоты! — в сердцах сказал водитель (видимо, тоже видел лихача). — По улицам страшно ходить!

Я не стал отвечать, чтобы не провоцировать ненужный и утомительный для меня разговор, он еще что-то поворчал, потом замолчал.

Мы были на месте уже через пять минут. Водитель снова отказался ждать, я спорить не стал и зашагал (если можно назвать такое движение словом «зашагал») к Дому Пионеров.

Где искать здесь Арину, я понятия не имел, никакого охранника-вахтера на входе не было, и я двинулся наугад направо. Двинулся, как оказалось, правильно, через пару минут добрался до двери с надписью «Заведующий» (сразу после двери с надписью «Бухгалтерия»). Обе двери оказались закрыты, я потыкался в соседние, они тоже оказались закрыты, за единственной открытой находилось пустое пыльное помещение.

Я снова и снова пытался набрать ее номер, но он был недоступен.

Дойдя до лестницы в подвал, я подумал: почему бы и нет, и кое-как спустился вниз. Знакомая дверь была на месте, на условный стук открылась почти сразу.

— Вам кого? — настороженно спросил естественно не узнавший меня Сережа.

— Арина Петровна не у вас? — спросил я.

— Н-нет, — сказал он удивленно.

— Точно нет? Хорошо подумал? — на всякий случай спросил я.

— А вы кто?

— Я ее брат.

— Брат? — удивился Сережа.

— Кто там? — дверь открылась, и в проеме возник Игорь. — У Арины Петровны нет брата, — уверенно сказал он. — Мы бы знали.

Он оглядел меня с ног до головы.

— Она меня скрывала, — сказал я. — Потому что... Ну, в общем, сами видите почему.

— А вам точно не надо в больницу? — обеспокоенно спросил Сережа.

— Нет, — сказал я. — Мне нужна Арина. Арина Петровна. Ее телефон недоступен, в центре ее нет. Не знаете, где она может быть? Сказали, что могла поехать сюда.

— У заведующего, наверное, — неуверенно сказал Сережа. — Или в бухгалтерии.

— Я там был, там ее нет, — сказал я. — Там вообще никого нет.

— Ну, значит, нет, — Игорь пожал плечами.

— Так не знаете, где она?

— Нет, — сказал Игорь. — Откуда?

Мне показалось, что они могут знать, во всяком случае мне ничего не мешало попытаться их разговорить.

— Слушайте, парни, — сказал я. — Я правда ее брат. Хотите, покажу паспорт? И она правда очень мне нужна. Это очень важно. И мы, кстати, с вами знакомы. Ты — Сережа, а ты — Игорь. Есть еще один, самый борзый из вас — Антон.

— Антона сейчас нет, — сказал Сережа.

— Очень жаль, — сказал я. — Потому что хоть он и борзый, но при этом и самый умный из вас.

— Мы правда не знаем, — сказал Игорь уже совсем другим тоном. — Она обычно всегда к нам заходит, когда приезжает сюда. Если не зашла, значит, скорее всего, ее здесь и не было.

— Она может быть еще на Симонова, — сказал Игорь. — Ну знаете, там бывшая музыкалка, а теперь этот, как его... Центр искусств.

— Или в администрации, — сказал Сережа. — Она же собиралась запускать этот, как его, конкурс. «Мы в городе» или как-то так. Или «Фоточеллендж — обратная сторона города». Где нужно сфотографироваться группой на фоне какого-нибудь объекта, ну типа памятника архитектуры, прислать заявку…

— Да подожди ты со своим конкурсом, — досадливо отмахнулся Игорь. — Она может быть или здесь, или в Центре. Или на Симонова. А в администрации вряд ли – насколько я знаю, конкурс уже запущен, да и она не очень любит туда ездить.

— Ладно, понял, спасибо.

Я отступил.

— Вам бы и правда к врачу, — сказал Сережа. — С вами точно все нормально?

— Бывало и хуже, — сказал я, повернулся и пошел по коридору.

Итак, здесь ее, кажется, нет (ну сил бегать искать ее по всему Дворцу у меня точно нет), в Центре ее не было, осталась музыкалка.

Я снова на крыльце вызвал такси.

На этот раз приехала другая машина. До музыкалки отсюда было пилить минут сорок, и я решил сделать крюк и заехать к ней домой (сразу нужно было так сделать!).

Назвал водителю адрес и через пятнадцать минут мы уже въезжали во двор ее дома.

Я старался гнать плохие мысли прочь, но чем дальше, тем настроение у меня становилось все хуже и хуже.

Я раз за разом отчетливо представлял, что сейчас открою дверь и увижу там ее бездыханное тело, и совершенно не представлял, что тогда буду делать.

Из такси я выбирался так, словно мне на плечи положили мешок с песком, а сверху еще добавили ось от вагона.

Я вошел в подъезд (как раз выходил какой-то парень), с трудом вскарабкался на ее третий этаж. Там позвонил, потом постучал и опять позвонил, и опять постучал.

Так я непрерывно развлекался минут пять, потом мысленно перекрестился и полез в карман за отмычками.

Замок наконец щелкнул, я выпрямился.

Потом помедлил, набрал воздуха в грудь, повернул ручку и потянул ее на себя.

Глава 28

22 июня (тот же день)

Из образовавшейся щели вытянуло колечки дыма, и я, уже не медля, распахнул дверь и шагнул внутрь.

Внутри было тепло и влажно, как в бане, дым оказался не дымом, а паром. Слева в ванной металлически грохнуло, и из двери вышла Арина. Она была мокрая, взлохмаченная, в халате на белую блузку и строгую серую юбку. В руках у нее была скрученная тряпка.

— Костик! — обрадовалась она. — Привет!

Оглядела меня.

— О! — сказала она.

— Какого хера? — процедил я. — Какого хера ты не открываешь дверь и, мать твою, не берешь телефон?

— Он у меня утонул, — радостно объявила она. — У меня тут настоящий потоп. Вызвала аварийку, но эти сволочи никак не приедут. А с тобой что случилось?

Я заглянул в ванную.

Пол был залит водой, помещение было заполнено паром, из трубы в углу свистел прямо поперек зеркала длинный узкий фонтан.

— Твою ж мать! — сказал я и, матерясь, полез на антресоль.

Там лежал оставленный когда-то давно мной чемодан со всяким древним водопроводно-канализационным хламом (Арина все порывалась его выкинуть, я говорил, что заберу, но все время забывал). Кое-как подволок его одной рукой к краю, грохнул на пол, раскрыл и стал искать нужное. Уже меньше чем через пять минут на трубе висел хомут, и я закрыл чемодан и пинками отодвинул его в сторону.

— Чтобы я без тебя делала, — сказала Арина, чмокнув меня в щеку.

Я удержал ее, прижав к себе здоровой рукой, и какое-то время стоял, чувствуя, как отпускает чудовищное напряжение. Некоторые «возможные незначительные изменения» присутствовали, но они, как и все изменения до этого, и правда были незначительными.

— Ты чего? — она отстранилась, посмотрела на меня с удивлением. — Это был просто потоп, ничего страшного не случилось.

— Я был у тебя на работе, — сказал я. — А потом в Доме Пионеров. Собирался на Симонова.

— Зачем? — она расправила тряпку. — Что-то случилось?

Я не ответил, прошел в зал без сил рухнул на диван. Она прошла следом, села рядом.

— Что у тебя с рукой, Костик? Да и вообще...

Она встала, прошла к окну, раздвинула занавески и тюль, вернулась ко мне.

— Господи! Да ты вообще себя видел?

На меня накатила такая волна расслабления, что я буквально поплыл, и еще бы немного — и просто бы уснул.

Все было хорошо, все было отлично…

У меня все получилось…

Арина была жива, и теперь никакого отравления газом не случится – я этого не допущу. Сейчас главное — не отрубиться, довести дело до конца – дождаться чертовой критической точки и не допустить того, что может случиться.

— Что? — переспросил я – она, оказывается, что-то спрашивала или говорила.

— Говорю, тебе надо к врачу, — сказала она. — Что у тебя с рукой?

— А, ерунда! — сказал я. — Порезался веткой. У врача я уже был, меня зашили, так что все в порядке.

— В порядке? — Она встала, нависла надо мной, уперев руки в бока. — Ни хрена не в порядке! Посмотри на себя, мать твою, в зеркало! Ты, блин, как восставший из ада!

— Слушай, а откуда у тебя эта жаба? — спросил я.

— Какая еще жаба?

— Ну в твоей приемной. Такая, с синими волосами. Обиженная жизнью.

— Валентина Валерьевна, что ли? — она вскинула брови. — Ты с ней говорил? О, представляю, что там между вами случилось. И никакая она не жаба. Отлично справляется, поэтому и держу.

— Ну-ну, — сказал я.

— Так, хватит заговаривать мне зубы!

Она отбросила зачем-то принесенную с собой тряпку, потом подняла ее и стала расправлять.

— Короче, сейчас я закончу, и мы поедем с тобой в больницу.

— Никуда мы не поедем, — сказал я. — Ни я не поеду, ни ты тоже. Мы останемся здесь.

— Чего? — не поняла она.

— Говорю — мы останемся здесь! И ни на какую работу ты тоже не поедешь. Сегодня ты будешь здесь со мной. До утра. А там посмотрим.

— Так!

Она аккуратно и неторопливо сложила тряпку, положила ее на край подлокотника дивана и осторожно села рядом. Она хорошо меня знала и знала, что просто так я подобных заявлений делать не стану. А если стану, значит, дело серьезно.

— Что случилось? — негромко спросила она. — Снова твои старые дела?

— Мои старые дела тут ни при чем, — сказал я. — Я давно этим не занимаюсь, ты же знаешь.

— Тогда что? Ну? Так и будешь молчать?

Я вздохнул.

Нужно было ей все рассказать, но на это не было сил.

— Ладно, — сказала она. — Я сейчас там закончу, а ты пока посиди.

Она встала и вышла.

Я некоторое время сидел, пребывая в некоей прострации, потом заставил себя встать и пройти на кухню. Здесь тоже на полу была вода и в воздухе плавали остатки пара.

При внимательном рассмотрении с плитой и всеми газовыми шлангами и трубами все было в порядке.

Я проверил все трижды, потом вернулся в прихожую, закрыл дверь на все замки и даже повесил цепочку, и только после этого прошел в зал и снова сел на диван.

Ждать пришлось недолго, я даже не успел задремать. Арина вернулась, но вернулась не с пустыми руками. Принесла с собой тазик с розовой (уже с марганцовкой) водой, аптечку и пакет с бинтами.

— Не хочешь в больницу, тогда я займусь тобой сама, — объявила она. — Только чур потом не обижаться.

Я кивнул.

Я был согласен, чтобы она занялась мной сама. В мире было два человека, которым я бы доверил заниматься мной, и один из них сейчас был рядом со мной.

— Я думал, ты умерла, — вырвалось у меня.

— С чего это?

Она фыркнула, хотела что-то сказать, но наткнулась на мой взгляд и передумала.

— Будет больно, — предупредила она. — Я, конечно, проходила курсы оказания первой помощи, но ничего гарантировать не могу.

— Режь уже давай, — сказал я, кивая на ножницы в ее руке, которыми она прицелилась резать задубевшую от крови повязку.

— Я предупредила, — проворчала она и приступила к делу.

По сравнению с болью от втыкания на живую иголки это было довольно терпимо. За всю процедуру я не издал ни звука, только пару раз поморщился.

— Говоришь, порезался веткой? — ехидно спросила она, заканчивая обрабатывать рану и готовясь снова ее замотать.

— Оставь, — сказал я, — пусть подышит.

— Инфекцию занесешь, — сказала она.

— Завтра утром завяжешь. До утра я все равно никуда не пойду.

— Ну ладно, — она пожала плечами, стала прибираться. — Заметь, я тебя не тороплю, — сказала она, вставая и подхватывая тазик. — Но мое терпение, сам понимаешь, не безгранично.

Я фыркнул уже ей вслед и прилег.

Почти сразу понял, что делать этого не стоило – меня сразу понесло, и еще пару мгновений — и я бы уснул, и я заставил себя снова сесть.

— Так, — сказала Арина, возвращаясь и садясь рядом. — Я готова. Я тебя внимательно слушаю.

Я глубоко вздохнул, прикинул, с чего начать, и решил начать с начала. Говорил неторопливо, экономя силы, стараясь не перескакивать с одного на другое и не сильно утомляться подробностями. На все у меня ушло примерно двадцать пять минут, после чего я закрыл глаза и откинулся назад совсем без сил.

— Н-да… — протянула она, и какое-то время царило молчание.

Я прекрасно ее понимал.

Если бы о таком ей рассказал кто-то другой, она бы или молча развернулась и ушла, или вызвала бы ему неотложку. Но рассказал я, и здесь у нее не было выхода.

— Я тебе уже однажды все рассказывал, — сказал я. — И ты мне поверила. А потом мы ходили к твоим подпольщикам. Ну, я, кажется, говорил...

— Н-да… — снова протянула она.

— А они поверили? — вдруг спросила она. — Ну, мои, как ты говоришь, подпольщики?

— Не сразу, — сказал я.

— Ясно.

Мы снова помолчали.

— Я только не поняла, при чем тут я, и почему мы должны здесь сидеть аж до утра?

Я рассказал ей почти все, кроме того, что касалось непосредственно ее.

— Да в целом ни при чем, — максимально уверенным голосом сказал я – я не собирался ее пугать. — Просто страховка.

— Значит, просто страховка, — она повернулась ко мне – разумеется, она мне не поверила.

— Просто страховка! — не допускающим возражения тоном повторил я.

Она какое-то время испепеляла меня взглядом, потом поняла, что это бесполезно и я все равно ничего не скажу, вздохнула и отвернулась.

Я не собирался ее никуда отпускать.

Да, возможно, это была паранойя – я знал, что случится, и спокойно мог это предотвратить, я спокойно мог отпустить ее на работу, но почему-то именно этого я сделать не мог.

Можно назвать это как угодно – чутье, интуиция, или просто банальный страх, но никакая сила на свете не заставила бы меня ее сейчас позволить ей заниматься ее обычными делами.

— Значит, ты вернулся назад, чтобы просто подстраховаться, — задумчиво-ровно сказала она. — Поня-ятно.

Почему именно я вернулся (назад через несколько циклов), я тоже ей не сказал. Просто сказал, что для того, чтобы закончить кое-какие дела. Я вообще в своем рассказе максимально обобщил и сгладил всю тему с возвращением. Она даже не знала, на сколько дней мне пришлось отматывать все назад (кажется, не знала).

— Ты же понимаешь, как все это звучит? — спросила она.

— Как бред, — не стал спорить я.

— И ты еще ни хрена не хочешь говорить до конца. Чертов конспиратор!

Мы снова помолчали – она знала, что я сказал все, что посчитал нужным, и больше из меня не вытянешь ни слова, я знал, что она это знала.

— Ну на работу-то хоть позвонить можно? — обреченно спросила она.

— Ну позвони, — разрешил я, доставая и протягивая ей свой телефон.

Она коротко переговорила (хорошо быть все-таки начальником), вернула мне трубку.

— Есть хочешь? — после паузы спросила она.

— Не очень.

— Что там нужно есть, чтобы восполнить потерю крови? — спросила она и, не дожидаясь ответа (вопрос был риторическим), встала и отправилась на кухню.

Какое-то время потом я пребывал в полузабытьи. Я вроде бы и дремал, но при этом все слышал. Слышал, как она громыхает кастрюлями и стучит по доске ножом. Как роняет сначала одну ложку или вилку, потом другую. Как, обжегшись, ругается.

Потом в дверь позвонили, я вскочил и, борясь с головокружением, ринулся в прихожую.

— Это, наверное, аварийка, — сказала Арина, когда я молча отстранил ее от двери. — Что, мне даже к ним нельзя?

Я молча задвинул ее за угол, открыл дверь.

Снаружи стояли двое мужиков в спецовках. У одного в руке был свернутый стальной трос, у другого — деревянный ящик с ручкой и с инструментами.

— Аварийная служба! — объявил тот, что с тросом, и, не дожидаясь разрешения, уверенно попытался шагнуть внутрь.

Я преградил ему путь.

— Уже не нужно, — сказал я. — Сами справились.

И захлопнул дверь.

Я и сам точно не понимал, зачем я это делаю – это были обычные слесари, приехали делать обычную для них работу. Чем они могли нам – ей – угрожать? Это была уже даже не паранойя, а нечто большее.

— Это наши слесаря, — с укором сказала Арина. — Я их знаю. И они меня тоже.

— Пусть приходят потом, — сказал я.

— И кто мне потом будет по-твоему делать стояк? — спросила она.

Я снова закрыл все замки, снова повесил цепочку, не обращая внимания на снова запиликавший звонок и стук в дверь.

Пошли они на хер!

У меня просто нет сил выдержать еще и этих двоих, и тем более за ними следить.

— У тебя точно все нормально? — спросила Арина. — Ты голову не ушиб?

— Чаю лучше принеси, — мрачно попросил я. — Один пакетик на стакан. Лучше полтора. Две ложки сахара.

— Чаю ему, надо же!

Она фыркнула, но послушно отправилась на кухню.

— И дверь никому не открывай! — сказал я ей вслед и вернулся в зал.

Там я все-таки провалился в сон, потому что, когда снова открыл глаза, думая, что буквально просто моргнул, передо мной на столике стояла дымящаяся чашка чая, сахарница с торчащей из нее ложкой и ваза с конфетами. Конфеты я почти не ел, а именно такие, как в вазе, терпеть не мог, и Арина это отлично знала, и их появление можно было расценивать как проявление ее протеста против моих противоправных действий.

Чай не помог, кажется, стало еще хуже. Я понял, что до чертова вечера просто не дотяну.

— Я все-таки немного посплю, — сказал я, когда Арина вернулась забрать посуду и вазу. — Ты никуда не выходишь, дверь никому не открываешь. Поняла?

— Так точно, товарищ генерал! — мрачно сказала она. — Что еще прикажете мне не делать?

— Еще не подходишь к окнам и никому не звонишь.

— Господи! — она закатила глаза кверху, хотела еще что-то сказать, потом передумала, махнула рукой и ушла обратно на кухню.

Я провалился почти сразу, но до конца так и не уснул, пребывая в каком-то полузабытьи.

Слышал, как Арина шумит водой на кухне, потом в ванной, потом запихивает обратно на антресоль мой чемодан (и кто, блин, ее просил это делать?), как потом уже в спальне яростно колотит по клавишам ноутбука и шелестит какими-то бумагами.

В дверь еще дважды звонили и стучали, но она даже не подошла – продолжила, словно не слыша, колотить по клавишам и шелестеть бумагами.

Я проснулся от отчаянного бурчания в животе, кряхтя, как старый дед, сел.

Посмотрел на часы – была уже половина седьмого вечера.

— Ну ты горазд поспать, — сказала из спальни Арина. — Есть хочешь?

— Хочу.

— Сиди, я все принесу.

Она отправилась на кухню и скоро вернулась оттуда с подносом с тарелками борща и риса с котлетой. Поставила все на столик, пододвинула его мне.

— Все-таки не скажешь? — скорее констатировала, чем спросила она.

— Ты о чем? — сделал вид, что не понял, я.

Почувствовал, что, наконец, проснулся аппетит, спустился на пол и пододвинул к себе тарелку с борщом.

— Вот ты всегда был таким, — сказала она. — Как тот твой бродячий, мать его, кот. Всегда сам по себе. Он там, кстати, еще живой?

— Кто? — прожевав, спросил я.

— Твой рыжий.

— Какой еще рыжий?

— Господи!

Она снова закатила глаза.

— Опять двадцать пять — в своем амплуа. Иногда так и хочется взять и... — Она сжала кулак. — И просто тебя убить! Тебе бы работать в разведке. Или где-нибудь партизанить. Удивляюсь еще, что ты мне хоть что-то рассказал.

— Я рассказал тебе все, — с удивлением глядя на так быстро опустевшую тарелку, сказал я. — Все, что тебе нужно знать.

— Вот именно, — она подняла палец. — Все, что мне нужно знать. Я ведь умру, да? Ты поэтому вернулся. Ладно, не делай вид. Я еще не полная дура. Я, между прочим, руководитель крупной организации и прекрасно умею отличать вранье от правды. А также читать между строк. И я прекрасно тебя знаю.

Она пересела в кресло напротив, закинула ногу на ногу.

— Хочешь, скажу, что я обо всем этом думаю?

— Ну давай, — я без энтузиазма пожал плечами, занятый котлетой.

— Ты вернулся, потому что со мной что-то случилось – не будем сейчас уточнять, что, но мы оба понимаем, о чем речь. У тебя, конечно, обостренное чувство справедливости, которое ты тщательно скрываешь, и ты никогда, несмотря на свой мерзкий характерец, не пройдешь мимо нуждающегося в помощи, кто бы он ни был, но ты никогда бы не сделал того, что ты сделал, ради кого-то постороннего. Пять дней – с ума сойти — отмотать целых пять дней! У меня чуть мозги не вскипели и весь мой мир не перевернулся, пока я все это себе представляла!

Дьявол, неужели я все-таки проговорился про количество дней?

— Ни за что не поверю, что ты вернулся ради того, чтобы спасти застрявшего на дереве котенка. Ну что ты молчишь? Что, нечего сказать?

— Не, — сказал я, собирая остатки риса – эта зараза специально, что ли, положила такую маленькую порцию?

— И вот ты заявился ко мне, похожий на ходячий труп – господи, да ты бы себя видел, да в таком виду люди не живут, они уже лежат в морге!.. Так вот, ты заявился ко мне, перепуганный до смерти – это что такого должно случиться, чтобы перепугать до смерти такого, как ты? Явился, запер дверь на все замки, всех разогнал и сидишь тут теперь как бешеный цербер! И я прекрасно видела, что ты не спал, не притворяйся!

Она откинулась на спинку кресла.

— Ладно, можешь не говорить, что я права – я и так это знаю. Но было бы глупо не сообщить мне, откуда, так сказать, исходит опасность. Хотя бы намекнуть. Тебе не кажется, что это существенно повысило бы наши, то есть мои, шансы, нет? Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен!

— Спасибо, все было очень вкусно, — сказал я, отодвигая пустую тарелку. — Пожалуй, добавки не нужно, а то я вообще залягу здесь в спячку.

— Сволочь, — со вздохом констатировала она. — Гад.

Она собрала посуду обратно на поднос.

— А помнишь отца? — вдруг спросила она. — Ну, как он меня… А ты его...

Я молча кивнул.

Да, я помнил.

Хоть и пытался забыть.

Эти картины периодически являлись ко мне по ночам.

Вот кто действительно был сволочью. Настоящей тварью. И сколько бы я ни пытался это, как говорят, отпустить и забыть, у меня не получалось.

— А это ведь именно из-за него ты стал таким, ты не думал об этом? — спросила Арина. — Если бы не он и то, что он делал, все было бы иначе.

— Нужно не забыть съездить на кладбище, чтобы сказать ему спасибо, — сказал я. — Вот именно это я потом и сделаю.

— Да я не об этом, — Арина фыркнула. — Ну сам подумай. А может, этот дар, ну тот, что у тебя, если это можно, конечно, назвать даром, он как раз потому именно у тебя. Ну потому что ты вот такой, какой есть. И каким стал, благодаря в том числе и нашему замечательному папане?

— Не благодаря, а вопреки, — мрачно сказал я.

— Ну пусть вопреки, какая разница? Но ты именно поэтому его и получил. Другой бы на твоем месте плюнул и сдался. Или занялся бы зарабатыванием денег. Другой, но не ты. И даже если бы не было меня и необходимости из-за меня возвращаться, ты бы все равно делал всё, что нужно; всё, что должен. Ну что ты кривишься, разве не так? Да ты сколько угодно можешь пытаться убедить меня в обратном, я-то знаю, какой ты на самом деле.

Она отставила поднос на столик, пересела ко мне, обняла и прижалась. Я терпеть этого не мог, всех этих телячьих нежностей между кровными родственниками, и она это прекрасно знала.

— Да сиди ты, не дергайся, — куда-то в шею прогнусавила она. — Кот, ты мой кот. Рыжий мерзавец. Так и хочется иногда взять тебя за шкирняк и отходить тапком. Ну почему ты такой?

Она, кажется, плакала.

Я тоже почувствовал, что защипало в глазах и засвербило в носу.

Обнял ее здоровой левой рукой – не столько ради того, чтобы обнять, а чтобы она не отстранилась и не увидела, что у меня глаза на мокром месте.

Она продолжала сидеть, называя меня всякими словами, как в детстве, гладила меня по плечу, а я отчаянно смаргивал проклятые слезы и отгонял картины воспоминаний.

Картину, на которой явившийся пьяным отец запустил в нее бутылкой, и я едва успел ее заслонить (ходил потом с синяком в пол-лица).

На которой отец, опять же пьяный, ворвался к нам в комнату с ремнем наперевес наказать ее за то, что плохо помыла полы, и я вцепился ему в ноги и прокусил через штаны кожу до крови.

Как я вернулся в десятом классе и застал отца, гоняющегося за Ариной по квартире с черенком от швабры, а мать стояла беспомощно посреди комнаты и жалобно просила его перестать (она всегда, если что-то и делала, то только жалобно просила, и больше не делала ничего). В тот раз я сбил его с ног, отобрал черенок и отходил этим черенком так, что он два дня потом лежал, не вставая, с кровати, а после молча собрал вещи и ушел, и мать потом всю оставшуюся жизнь (целых три с половиной года) обвиняла меня в том, что я разрушил ее семью и лишил ее мужа.

— Ладно, молчи! — сказала Арина, отстраняясь. — Черт с тобой! Если так надо. Ты всегда делал, как надо, и у меня нет повода в тебе сомневаться или в чем-то упрекать.

Она посмотрела на меня, поймала за голову, повернула к себе (я попытался отвернуться, якобы делая вид, что заинтересовался чем-то за окном, но на самом деле — чтобы она не увидела мои чертовы слезы). Уперлась лбом в мой лоб.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Не отворачивайся, гад ты такой! Я никогда этого не говорила, потому что знаю, что ты этого терпеть не можешь. Ты же, мать вашу, мужик, а у мужиков так не принято! Так вот. Я тебя люблю! И знай. Чтобы ни случилось, все равно буду любить. Даже если ничего не получится и я все равно, мать вашу, сдохну. И ты в этом будешь не виноват, понял? Ну что ты опять молчишь? Ну хотя бы кивни!

Я кивнул.

Она отстранилась, встала, взяла поднос и двинулась на кухню.

— Ты меня стесняешься, да? — вдруг спросил я.

— Что? — она замерла в проеме.

— Ну, на своей работе. Твоя эта «незаменимая» обо мне даже не знает.

Арина какое-то время стояла.

— Я дура, — сказала она. — Я была просто дура.

Прошла в кухню, там зашумела вода, потом загремела посуда. Потом все стихло, она вернулась, постояла в проеме. Подошла ко мне, наклонилась, снова обхватила, прижалась.

— Я дура, — повторила она. — Я боялась. Сама не знаю чего... Какая же я идиотка. Я исправлюсь, честное слово.

Она поцеловала меня в щеку.

— Угу, — буркнул я.

В целом я был совершенно не в обиде, и она прекрасно это знала. Не говорила и ладно – это не имело никакого значения.

— Я еще поработаю, ладно? — сказала она. — Ну а ты можешь фильм какой-нибудь посмотреть, ну и вообще, сам, короче, знаешь.

— Угу, — снова буркнул я.

— Я же говорю, как кот, — сказала она, отстранившись и посмотрев на меня. — Ты еще после меня начни отряхиваться.

Я махнул ей рукой, мол, отстань, и она, хихикнув, ушла в спальню.

Я знал, что никакой фильм смотреть не смогу, и вообще ничего делать не смогу, кроме как сидеть и ждать и держать ухо востро, и принялся сидеть, ждать и держать ухо востро.

Сначала я делал это на диване.

Потом отправился на кухню.

Потом занялся этим в прихожей на пуфике-тумбе.

Затем переместился в спальню.

Арина какое-то время терпеливо делала вид, что я ей не мешаю, потом заявила, что готова выполнять любые мои указания, даже самые бредовые, но если я сейчас не выйду и не оставлю ее в покое – даже само мое присутствие ее отвлекает и бесит – она за себя не отвечает; и мне пришлось уйти.

Так я курсировал из зала на кухню, в прихожую, снова в зал и так по кругу. По пути я обзавелся разводным ключом (он почему-то стоял в прихожей за тумбой) и на кухне – ножом. На одном из очередных кругов я вернул нож на место, на следующем взял сразу два, но размером поменьше. Потом вернул и их на место и вместо них взял молоток для отбивки мяса.

В 22:00 я занял позицию в коридоре, так, чтобы видеть прихожую, зал и кухню.

В 22:20 передумал и переместился в зал, так, чтобы видеть еще и в спальне Арину (но при этом не видя кухню).

Начиная с 22:30 и до 23:30 непрерывно перемещался из зала на кухню и обратно, так, чтобы держать в поле зрения Арину и кухонную плиту.

В 23:30 снова уселся в прихожей, а в 23:40 опять переместился в зал.

В 23:50 прошел в спальню.

— Через десять минут я отключусь, — сказал я.

— Я помню, — сказала Арина, закрывая ноутбук и складывая бумаги ровной стопкой.

— Скорее всего ничего не случится, но если что – буди меня не раздумывая. Посторонний шорох или тебе вдруг что-то почудится – буди! Не буду просыпаться, разрешаю использовать это.

Я протянул ей молоток для мяса.

— И вообще все что угодно.

— Я так и сделаю, не сомневайся, — она серьезно кивнула.

— Опасность как будто бы миновала, но мало ли что.

Я покрутил головой.

Указал ей на место у стены на широкой кровати.

— Ты ляжешь там, — сказал я. — Я лягу с краю.

— Есть, товарищ генерал!

Арина вздохнула и стала разбирать кровать.

Я вернулся на кухню, перекрыл все чертовы вентили, потом перекрыл на всякий случай и водяные вентили в ванной. Подумал и плотно закрыл дверь на кухню и ванную, первую даже подоткнул покрывалом с дивана. Проверил замки, подпер входную дверь стулом со спинкой. Еще раз все оглядел и, повторяя про себя, что это никакая не паранойя, а разумная предосторожность, вернулся в спальню.

Арина уже сидела, зевая, на краю кровати, переодетая в пижаму и с распущенными волосами.

— По-хорошему я должен не спать, — сказал я. — Но, кажется, это невозможно. И по-хорошему кто-то должен нести караул.

— Я это сделаю, — сказала она, снова зевая. — Ну что ты так смотришь? Сказала же – сделаю. Буду не спать и, если что, стану тебя будить.

— Да, — сказал я. — Именно так мы и сделаем. Придется сегодня тебе не поспать.

— Я готова, я же сказала, — сказала она. — Ложись давай, хватит уже. Сам параноик и меня хочешь сделать такой же. Да, я все поняла, не надо так зыркать. Не буду я спать, ну хочешь поклянусь?

Я хмыкнул, подтолкнул ее на ее место у стены, а сам лег с краю.

Сказал себе, что спать тоже не буду, и никакая сила на свете меня это сделать не заставит – даже эта чертова, мать ее, система, но потом мир исчез и я провалился в темную яму.

Глава 29

24 июня

Очки системы: 14;

Расход: -1 в час;

Таймер обратного отсчета: неактивен;

Хелп: разблокирован;

Требование: для повышения количества очков спасите кого-нибудь.

Я сел на своей кровати.

Первым делом посмотрел дату в телефоне, проверил наличие пропущенных звонков и сообщений.

Потянулся.

Кажется, можно было, наконец, расслабиться.

Кажется, все получилось, и Арине ничего не угрожает.

Да, я был чертовым параноиком, но по-другому, видимо, я не мог.

Проснувшись вчера утром и убедившись, что ничего не случилось, а моя обещавшая всю ночь не спать Аринка спокойно дрыхнет лицом к стенке, я испытал такое счастье и облегчение, каких не испытывал, наверное, никогда в жизни.

Еще вечером я думал, что и на следующий день не позволю ей никуда выходить, но уже утром передумал.

В теории можно было сразу же со спокойной совестью уйти и заняться своими делами, а ей предоставить заниматься своими, и так бы сделал любой другой на моем месте, но я был не он и решил для страховки еще побыть с ней.

Ее это не очень обрадовало, она обозвала меня чертовым параноиком, но выбора у нее не было, и большую часть оставшегося дня мы провели вместе.

Она отправилась на работу, я отправился с ней и весь день следовал за ней, как неотступная тень. В конце рабочего дня она не выдержала и объявила, что хоть она меня и очень любит, но если я прямо сейчас не оставлю ее в покое, она сделает что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть. Она все понимает, но у любой даже паранойи есть пределы.

Я вынужден был с ней согласиться и, пожелав ей всего самого наилучшего и побольше таких ответственных и любящих родственников, как я, отчалил.

Успел спасти от падения женщину на давно нуждающейся в ремонте лестнице и получить десять очков, потом опоздал на еще один инцидент, затем решил, что с меня хватит (чувствовал я себя все еще, мягко говоря, не очень) и отправился домой. Там кое-как помылся и отправился в постель.

Я слез с кровати.

Теперь нужно было решить, что делать дальше.

Здесь что-то меня кольнуло (видимо, мысль о спасенной мной женщине на полуразрушенной лестнице, которой до этого не было), и я решил залезть в «хелп».

Я оказался прав.

Там появился новый пункт.

5.1 При повторном (положительном) прохождении циклов после совершения перезагрузки (длительностью более одного цикла) исполненные события не наступают. Повторное исполнение невозможно.

Мои ругательства слышал, наверное, весь дом.

Получалось, что при повторном прохождении дней после перезагрузки всё, что я сделал, снова не считалось. Когда я снова попадаю в тот же день, который проходил уже, получается, дважды — те же события, что были до этого, уже не наступят.

Это означало, что все имеющиеся у меня данные о произведенных спасениях снова никуда не годятся и нужно опять начинать все заново.

Я еще какое-то время матерился, представляя себя со своей рукой, снова рыскающего по городу по направлению чертовой стрелки, потом постарался успокоиться и взять себя в руки.

С другой стороны, это было справедливым – я уже сделал то, что сделал, получил свои очки, потратил их нужным мне образом, и если хочу получить еще – извольте напрячься и постараться.

Я плюнул – злиться и взывать к справедливости было бесполезно, и придется работать с тем, что есть.

Телефон зазвонил, когда я уже выпил чай и оделся. Номер показался мне знакомым, но откуда я его знаю, я так сразу не вспомнил.

— Самойлов Константин Петрович? — раздался в трубке знакомый голос, и у меня внутри все сжалось. — Говорит капитан Панов, полиция. Самойлова Арина Петровна — ваша сестра?

— Да, — сказал я или кто-то другой вместо меня.

— У меня для вас неприятная новость, Константин Петрович. С вашей сестрой произошел несчастный случай. Вам необходимо приехать в морг для опознания... Алло! Вы меня слышите?

— Да, — сказал я, ноги мои подкосились, и я рухнул на стул.

Конец 1 книги