Спартак

Глава 1

Редактор Светлана Чернышова

Иллюстратор Михаил Бельгубаев

© Ярослав Щербинин, 2020

© Михаил Бельгубаев, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-7566-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 2

Спартак

Удар в лицо прилетел неожиданно. За долю секунды до этого краем глаза я заметил опасность, и тело успело подготовиться, что частично смягчило эффект, но в голове бухнули колокола. Пришлось опуститься на колено, рефери открыл счёт. На шестой секунде сознание прояснилось. Я встал и поднял руки, показывая готовность продолжать бой.

Мой соперник – боец по прозвищу Ящер, коренастый парень немного ниже меня ростом, шире в плечах и обладающий напором танка. Не теряя времени, он двинулся ко мне, намереваясь добить, но прозвучал сигнал гонга.

Закончился третий раунд пятираундового поединка по Муай Тай. Моего, я думаю, последнего боя в карьере. Я – уже достаточно возрастной спортсмен, поэтому объективно оцениваю свои шансы выйти в топы. Никогда не отличался скоростью реакции и нокаутирующим ударом и компенсировал это расчётом и выносливостью. Однако этого недостаточно, чтобы стать чемпионом.

Сегодняшний поединок стратегически не отличался от моих предыдущих боёв. Первый раунд я работал в корпус и в ноги. Изматывал противника в клинче, чтобы уровнять шансы к концовке. Пока мне это удавалось. Но у соперника были свои заготовки и периодически они проходили. Как и в этот раз. Удар был очень неприятный, если бы Ящер вложился чуть сильнее или развил атаку, я бы мог уже не встать. Видимо моя тактика оказалась верной, и противник уже устал. Пора переходить к любимой части всех опытных и умеющих верно рассчитывать силы бойцов – доминированию в финале.

В начале четвёртого раунда я ещё восстанавливался. Переждав в клинче ватную тяжесть в голове после пропущенного прямого, пошёл в атаку сразу же, как только судья нас развёл. Нанёс двойку руками, боковой в голову и прямой в корпус, затем разножка и с левой ноги максимально мощно в печень. Всё. Вижу, руки у Ящера стали опускаться. Следовательно, прикормка в течение всего боя акцентированными ударами в туловище начинает работать.

Гонг. Расходимся по углам. Роман Александрович, мой тренер и секундант, подавая воду, повторял раз за разом: «Пора, Спартак. Он дозрел».

Я кивнул в знак того, что услышал, и дальше мы уже не разговаривали. Поток воздуха, нагоняемый полотенцем, хоть и не сильно, но охлаждал тело. Я старался получить максимум кислорода и выровнять дыхание. Теперь моя задача – не дать противнику ни секунды покоя. Заставить всё время ждать от меня атаки и подтверждать ожидание серийной работой.

Пятый раунд стал закономерным следствием тактики предыдущих четырёх. Переждав короткую атаку отдохнувшего после перерыва Ящера, я начал комбинированно работать, вкладываясь теперь в боковые в голову. Никогда не удавалось свалить соперника с ног одиночным ударом. Всегда нокаут был такой же неожиданностью для меня, как и для соперника. Сегодня получилось как обычно: проведя лёгкий джеб, я продолжил атаку не привычными ударами по корпусу, а кроссом правой поверх его передней руки, и закрепил успех левым боковым. Похоже, третий удар он уже не видел. Ящер упал на пол и, судя по раскоординированности движений, уже не имел шанса подняться.

Рефери вздёрнул мою руку, объявив победу нокаутом. Я подошёл к Ящеру, приобнял и пожелал удачи в следующем бою. Пожал руки секундантам противника и вернулся в свой угол. Друзья и болельщики громко поздравляли меня с победой. Роман Александрович напомнил, что на вечер у нас забронирован стол в «Метелице».

Ещё не до конца отойдя от боя, я всё слышал, но воспринимал как через толстое стекло. Хотелось пить и принять контрастный душ. Поэтому, не задерживаясь на разговоры, я протиснулся сквозь толпу зрителей и скрылся в раздевалке.

После душа я остановился перед зеркалом, оценивая своё состояние. В отражении я видел молодого человека, не достигшего тридцатилетнего возраста. Рост метр восемьдесят, светлые, очень короткие волосы, серо-голубые глаза. Сложение сухое, но мышцы проступают рельефно. С левой стороны лица наливался большой синяк, последствие пропущенного удара, бедро левой ноги приняло на себя большинство лоу-киков противника и понемногу начинало приобретать синий цвет. Но в целом состояние было удовлетворительное. Сейчас обильно смажу ушибы охлаждающей мазью, и следы от ударов не будут слишком заметны, а через неделю кожа вернёт естественный цвет.

«Метелица» – самый дорогой ресторан нашего города. Важные события, юбилеи, свадьбы принято отмечать именно здесь. Большой деревянный стол отделён от общего зала синими занавесками. Четыре близких мне человека пришли поздравить меня с победой и попрощаться перед моим отъездом в Москву.

Игорю Владимировичу около пятидесяти лет. Простое крестьянское лицо часто вводило в заблуждение при первом знакомстве, предполагая в нём не слишком интеллигентного человека. Однако при более близком общении выяснялось, что он много читает, причём не только техническую литературу. Он имел несколько патентов на изобретения в области строительства. При столкновении с проблемами часто придумывал оригинальные способы решения, любой кризис воспринимал как возможность приобретения новых навыков, полезных знакомых и, как правило, выходил победителем из большинства переделок. Эти качества позволили ему стать одним из самых обеспеченных людей области. Спорт был его увлечением с молодости и, прекратив в силу возраста выступать в состязаниях, он поддерживал молодых ребят. Устраивал турниры и вывозил спортсменов на соревнования в другие города. Профессиональный бокс не являлся серьёзным источником его доходов, но помимо возможности общения с перспективными спортсменами приносил ещё и неплохую прибыль. Последние восемь лет он был моим менеджером, и я считал его своим другом.

Роман Александрович закончил карьеру в конце девяностых. Некоторое время жил в Таиланде, где тренировался и даже выучил тайский язык. Но в какой-то момент охладел к этой стране и вернулся в Россию. В отличие от многих бывших спортсменов он не расплылся и сохранил хорошую форму. Часто бегал со спортсменами длинные дистанции, а стоять с ним в клинче было серьёзным испытанием даже для действующих чемпионов.

Владимир Борисович – пожилой, но крепкий и высокий мужчина производил впечатление очень энергичного и уверенного в себе человека. Тёмные глаза, густые седые волосы. После гибели родителей именно он помог нам с сестрой сохранить семью. Двадцать лет назад перенёс тяжёлую болезнь, тогда врачи уже не давали ему шансов на жизнь. Однако Владимир Борисович не собирался сдаваться и нашёл в себе силы для выздоровления. С тех пор он ценил каждый день, подаренный судьбой, и не позволял унынию взять над собой вверх в любой ситуации. Его жизнелюбие и оптимизм восхищали и давали заряд бодрости всем окружающим. Многие знакомые называли его уважительно – Дед.

Алёнка – моя сестра и единственный родственник. Девушка восемнадцати лет, стройная, даже немного воздушная. Длинные светлые волосы, умные серые глаза и улыбка, которая не оставляла никого равнодушным.

Игорь Владимирович первым поднял тост:

– Спартак, в очередной раз ты показал нам красивый и увлекательный бой. Мне очень жаль, что ты решил оставить спортивную карьеру. Тем не менее, хочу пожелать тебе удачи в любом твоём начинании!

Все чокнулись и выпили. Вкусы у каждого были свои, соответственно и бокалы были разнокалиберные. Игорь Владимирович предпочитал коньяк, Роман Александрович составил ему компанию, Владимир Борисович не признавал из алкоголя ничего кроме водки, считая все остальное баловством, Алёнка пила сухое белое вино, ну а я не мог пить ничего кроме пива. Двухмесячное воздержание в напитках и еде плюс огромные потери организмом жидкости во время сгонки веса и боя не оставляли других вариантов. Пить хотелось постоянно.

Я поднял свою кружку и сказал:

– Игорь Владимирович, Роман Александрович, благодаря вам я получил возможность выступать и драться не только за разряды, но и получая хорошие призы. Я всегда буду помнить ваши советы и доброе отношение ко мне. Настало время завершить этот этап моей жизни, но моя благодарность вам не знает границ, и этот тост я хочу поднять за людей, сделавших мою жизнь насыщенной и интересной!

Менеджер верно оценил мой намёк и торжественно передал мне конверт, в котором лежали сто тысяч рублей. Кому-то может показаться, что это очень неплохая сумма за вечер, но тридцать процентов я отдаю тренеру, остальное надо растянуть на два месяца. И хотя сумма для провинциального города всё равно весьма немаленькая, профессиональный спорт довольно невыгодная штука. Конечно, если ты не боец экстра-класса. Да и они, если пересчитают свои доходы и расходы на команду, диету и лечение, не факт, что останутся в плюсе. Возможно, моя работа таксистом приносит гораздо больший доход, чем все мои победы. Опять же, я говорю о долгосрочных расчётах.

Однако кроме денег существует и другие мотивы. Адреналин, чувство победы над собой в тренировочном процессе, доминирование в бою над соперником и поднятая вверх рука. Не так много людей могут сказать, что они это испытали. А те, кто испытал, согласятся, что деньги тут не самый важный фактор.

Приятно завершать карьеру победой, пусть даже среднего уровня. Это значит, всё рассчитано правильно и решение принято осознанно. Но я понимаю тех бойцов, которые постоянно возвращаются. И хотя в основном причины носят финансовый характер, бокс не отпускает. Адреналин, получаемый на ринге в поединке с равным бойцом, становится слишком сильной мотивацией для того, чтобы попробовать ещё и ещё раз. И часто это кончается трагически.

Но в моём случае всё проще. Я – боец среднего уровня. Достаточно предсказуемый. На мне удобно испытывать восходящих звёзд. И тут, кстати, проигранные бои часто приносили больший доход, чем некоторые победы. Это не значит, что бои договорные, просто в звёзд вкладывают деньги и ведут их вершине очень осторожно. А предсказуемость в данном вопросе является весьма существенным фактором, позволяющим правильно подготовить своего спортсмена. Поэтому у меня не очень хороший рейтинг: тридцать два боя, четырнадцать побед, из них пять нокаутом. На вопрос, зачем мне это нужно, отвечу: я искренне любил Муай Тай. Бокс мне многое дал в жизни, и я ему благодарен за это. Но вовремя уйти – значит сохранить здоровье и не упустить возможность сделать карьеру в другой области.

После того как все выпили и принялись за еду я услышал разговор менеджера и тренера. Говорили они не очень громко, но и не опасаясь быть услышанными.

– Ром, может ещё один бой сделаем? Есть перспективный боец, его москвичи ведут. Деньги хорошие предлагают.

– Игорь, Спартак закончил карьеру и очень правильно сделал. Возраст уже подошёл, надо выбирать: спорт или жизнь. Он – средний боец, не звезда, но мозги у него есть. Пусть учится головой, а не кулаками зарабатывать. А твой перспективный пусть на других рейтинг поднимает.

– Ну как знаешь.

Я предложил следующий тост.

– Владимир Борисович, от себя и Алёнки хочу сказать спасибо за то, что Вы сделали для нас. Когда погибли родители, Вы помогли мне собраться и найти возможность сохранить нашу семью. Надеюсь, после моего отъезда Вы присмотрите за сестрой. Она, конечно, считает себя взрослой, но в восемнадцать ещё нет ни опыта, ни мудрости, которые позволят выжить в этом мире!

– Спартак, Алёнка, мы с вашим отцом были друзьями, так что вы мне как родные. Благодарить не надо, просто будьте счастливы! – видно было, что Деду мои слова были приятны.

Банкет продолжался не очень долго. Поддержать тост никто не отказывался, но в нашей компании не принято было злоупотреблять. Завтра всех ждал рабочий день, и встречать его с больной головой никому не хотелось. Мне к тому же предстояли ранний подъём и долгая дорога в Москву.

На следующий день в семь утра меня провожали Алёнка и Дед. Во дворе нашего старого трёхэтажного кирпичного дома было мало машин. Я свою ставил, как правило, напротив выхода из подъезда. Все кроме меня были в домашней одежде, поэтому я постарался не затягивать прощание. Утро выдалось ясное, но очень прохладное.

– Когда приедешь в Москву, созвонись с Сергеем Ивановичем. Я его предупредил. На первых порах он поможет, а дальше сам разберёшься, что к чему, – Владимир Борисович крепко пожал мне руку.

Алёнка обняла на прощанье, уткнулась лицом в плечо.

– Саш, ты обещал поступить в институт. Не забывай. И позвони сразу, как доберёшься и устроишься.

– Всё сделаю, – я сел в автомобиль. Запустив двигатель, замер на несколько секунд, вспоминая, все ли документы собраны и что из необходимых вещей мог забыть.

– Ну, поехали, – сказал я самому себе и направил машину к выезду из двора.

На душе было лёгкое волнение, нервы щекотала перспектива встречи с неизвестностью. Ожидание чего-то нового, но непременно хорошего. Предвкушение перемен. К тому же дальняя поездка – это несколько часов наедине со своими мыслями, любимыми музыкальными дисками и предчувствием удачи.

Дорога была чудо как хороша в том плане, что скорость редко приходилось сбрасывать ниже шестидесяти. Я не старался гнать, ехал ровно и мысленно перебирал эпизоды своей жизни.

Меня зовут Александр Ларсин, мне 27 лет, я – теперь уже бывший профессиональный боксёр. Родился в Москве. Отец был военным и погиб, когда я ещё был в животе у мамы. Как и почему это случилось, мне не объяснили, я вообще узнал об этом, только когда пошёл в школу. Мать вернулась в родной город К* Нижегородской области. Через три года она вышла замуж за Александра Витальевича Анискова, которого я и считал отцом. Сестра Алёна родилась, когда мне было десять лет. Родители работали на «почтовом ящике», так в советское время называли режимные предприятия оборонной промышленности. После развала Союза им повезло: несмотря на всеобщее разоружение их завод, хоть и с перебоями, но продолжил работать. Позже всё постепенно наладилось. Предприятие переориентировалось на коммерческие заказы, зарплаты выросли. У нас появился автомобиль, иногда мы даже ездили отдыхать на море.

Ещё в детстве я начал заниматься самбо, затем боксом. В пятнадцать лет увлёкся Муай Тай, а к восемнадцати выполнил нормативы кандидата в мастера спорта и собирался в армию, когда в нашей семье произошла трагедия. Возвращаясь после работы домой на автомобиле, отчим и мама попали в аварию. Они не выжили.

В армию я не пошёл, взял опеку над сестрой и начал искать работу. Как раз тогда мне и предложили впервые участвовать в турнире по боям без правил. Мне повезло с противниками. Несколько боксёров-классиков и самбист. С боксёрами было проще, они просто не видели удары ногами, особенно лоу-кики. В финале с самбистом я выжил только за счёт выносливости, юношеский опыт борьбы в партере помог мне продержаться, пока судья не поднял нас в стойку. Второго шанса свалить себя борцу я уже не дал. В целом можно сказать, что первый турнир прошёл удачно, хотя обещанных денег в полном объёме я так и не получил. Зато там я познакомился с Игорем Владимировичем, с которым в дальнейшем и продолжил работать. На моё счастье ему не очень нравилась возня в партере, а тайский бокс в то время как раз находился на пике популярности. Поэтому он стал самостоятельно организовывать турниры по Муай Тай и К-1, а я, как его земляк, постоянно в них участвовал. И с гонорарами он меня не кидал.

Выступления на ринге – очень нерегулярный вид заработка, понимая это, с первой же победы я купил себе подержанную вазовскую шестёрку. Коллега отца на пенсии Владимир Борисович предложил поработать с ним на точке таксистом, и я согласился. Возможность самому выбирать время работы и совмещать такси с тренировками стали идеальным выходом в моей ситуации. Да и работа меня не напрягала. Клиенты в большинстве своём постоянные, все друг друга знают. Особенно мне нравились дальние поездки в Казань и Уфу. Хотя дорога тогда оставляла желать лучшего, но ощущение, что отправляешься в путешествие, затрагивало какие-то глубинные струны в душе. «Ген жажды странствий», видимо, так себя проявлял. ВАЗ – автомобиль хотя и не сложный в ремонте, но при этом требующий этого самого ремонта с завидной постоянностью. Вызывало раздражение, что, заменив какую-либо деталь, через пару дней снова приходилось ехать в сервис на замену этой же запчасти. Именно ненадежность автомобиля и частые поломки заставили купить первую иномарку – Хендай Акцент с автоматической коробкой. Успешное выступление на ринге, кредит в банке и удачная продажа шестёрки сделали покупку не очень обременительной.

Акцент по сравнению с любым отечественным автомобилем казался техникой будущего. Причём отдельное удовольствие доставляло словосочетание «МОЯ машина». Некоторым это покажется смешным, но я реально получал кайф от вождения этой рабочей лошадки. Кондиционер и коробка-автомат создавали комфорт, который ВАЗу и не снился, а неприхотливость в обслуживании и надёжность в дороге сделали дальние поездки практически любимым развлечением.

Алёна очень тяжело переживала смерть родителей. Если я в недавнем прошлом, будучи подростком с обострённым чувством противоречия, часто ссорился с матерью и отчимом, то она, наоборот, была очень ласковым и послушным ребёнком. Смерть самых близких людей замкнула её, и я не знал, как вывести её из этого состояния.

Мне повезло с тренером. Кроме того, что он отлично готовил спортсменов к соревнованиям, у него было необычайно много знакомых, причём в самых разных сферах. Однажды он позвал меня в гости, попросив обязательно прийти с сестрой. Там оказалась очень интересная женщина по имени Марина Аркадьевна. Пока мы с Романом Александровичем беседовали о спорте, она разговорила Алёну. Тренер предложил мне пройтись с ним до магазина, чтобы купить какую-то мелочь, а когда мы вернулись, Алёна стала почти прежней. Позже сестра ещё несколько раз встречалась с Мариной Аркадьевной, которая оказалась успешным психотерапевтом. Буквально несколько встреч с этой удивительной женщиной помогли Алёне примириться с трагедией и вернуть интерес к жизни.

Сестра, как и большинство девочек, не любила спорт, домашними делами занималась по необходимости, а рисованием для души. В четырнадцать лет она попросила купить ей хороший компьютер, я подумал, что она увлеклась играми, но буквально через несколько дней пришлось покупать довольно дорогие программы для дизайнеров. Если я был сторонником аскетичного минимализма, то сестра, похоже, обладала неплохим художественным вкусом и чутьём.

Когда Алёна начала взрослеть, мы стали всё чаще ссориться. Обычно это были мелкие бытовые ссоры, хотя иногда споры возникали и по стратегическим вопросам. Она часто пеняла мне тем, что я не развиваюсь, не иду учиться и не ищу новую работу. Я ставил ей на вид небрежное отношение к своему здоровью и склонность к вредным экспериментам.

Когда я впервые учуял от неё запах сигарет, то готов был отлупить ремнём. У меня не было слов от возмущения, и я орал как ненормальный. Меня эта напасть, к слову, миновала достаточно быстро. После пары выкуренных сигарет меня вырвало, и выработалось стойкое пожизненное отвращение ко всему, что имеет запах табака. Отсюда и моя чересчур темпераментная реакция на, казалось бы, рядовой случай подросткового экспериментаторства. Обычно я достаточно флегматичный человек. Алёна поняла, что переборщила, но из упрямства не показывала свой испуг. Мы не разговаривали несколько дней, после чего сестра первая пошла на примирение, напекла блинов и предложила попить чаю и поговорить. Разговор тогда был долгий. Мы дали друг другу обещания. Я со своей стороны обещал, что, как только ей исполнится восемнадцать, завершу карьеру профессионального боксёра и пойду учиться, она – никогда не будет курить, употреблять наркотики, а слово старшего брата будет для неё законом (если это не противоречит ЕЁ здравому смыслу). Объяснять, кто из нас лучший переговорщик, я думаю, не надо.

Благодаря спорту я был довольно известным в нашем городе молодым человеком, с девушками знакомился легко, пользовался у них успехом и часто встречался одновременно с несколькими. Сестра в такие периоды напоминала злую свекровь. Она, конечно, не выдавала меня, но приводить кого-то домой я уже начинал побаиваться. Это сильно напрягало, и часто я мечтал о том дне, когда сестре исполнится восемнадцать, и я смогу с чистой совестью жить своей жизнью.

Бокс и такси в принципе давали неплохой стабильный доход. Но, как я уже говорил, с боксом настало время прощаться, а таксовать в нашем городе становилось всё сложнее. К нам зашла сетевая компания Юпитер, которая снизила цены до уровня себестоимости, наводнила город машинами со своим логотипом и поставила всех водителей перед выбором: либо работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки за копейки, либо уйти с рынка.

Итак, я еду в Москву – город, в котором родился, но который почти не знаю, потому что бывал в нём всего несколько раз в сознательном возрасте. Меня ждёт новая жизнь без схваток на ринге и без постоянной оглядки на несовершеннолетнюю сестру.

Скорость после Петушков резко упала до сорока километров в час, а потом вовсе до двадцати. Москва славится своими пробками. Я внутренне готовил себя к этому, но первое столкновение с реальностью стало серьёзным испытанием для нервов. Коробка-автомат была реальным спасением. Постоянно выжимать сцепление и дергать рычаг – то ещё развлечение.

Я созвонился с Сергеем Ивановичем Хоффманом, и мы встретились около таксопарка на севере города.

– Можешь называть меня Иванычем.

– Меня зовут Александр, но друзья называют Спартак.

– Что армянские корни? – улыбнулся Иваныч.

– Нет, – я тоже улыбнулся. – Творческий псевдоним.

– И что творишь, если не секрет?

– Да уже ничего. Закончил выступать на ринге.

– Боксёр?

– Да. Муай Тай. Тайский бокс.

– В Москве будь аккуратнее. Пассажиры разные бывают, в том числе и такие, у кого есть знакомые, соседи, а то и родственники в полиции или в прокуратуре. И многие чуть что, пишут заяву, даже если сами неправы.

– Понял. Следов постараюсь не оставлять. А вообще-то я мирный и спокойный.

Хоффману было около пятидесяти, среднего роста, коренастый, с круглым лицом, седым ёжиком волос и серо-голубыми глазами. Владимир Борисович познакомился с ним на одном из таксистских форумов в интернете. Они там сошлись на почве создания профсоюза таксистов и вроде как уже что-то сделали в этом направлении. Дед у нас в городе подал в суд на сетевика Юпитера и даже выиграл дело, заставив убрать из названия слово «такси». Сергей Иванович организовывал собрания водителей и руководителей предприятий.

Он дал мне адрес общежития, номера нескольких диспетчерских, с которыми можно работать, свой номер телефона и сказал звонить в любое время, если будут проблемы. В качестве бонуса подарил навигатор с закаченными картами Москвы и области. По его словам, в Москве приезжему очень сложно ориентироваться в первые дни. Особенно если сразу решил работать в такси.

Общежитие напоминало кубрик на подводной лодке. Двухъярусные кровати стоят вдоль стен вытянутой комнаты размерами примерно три на семь метров, между ними протянуты верёвки с развешанными вещами. В одном помещении располагается по двенадцать человек. Туалет и душ в конце длинного коридора с мрачными стенами – общие на весь этаж. Ночью вроде никто не шумел, но и тишины не было. То один начнёт ругаться во сне, то другой зайдётся кашлем и его обязательно кто-то поддержит, то кто-нибудь испортит воздух. Первое обещание, которое я себе дал, – как можно быстрее снять квартиру или хотя бы комнату. Отдохнуть нормально мне так и не удалось. А в шесть утра почти все обитатели кубрика проснулись, заскрипели кроватями, зашлёпали босыми ногами по полу, собираясь на работу. Специально никто не шумел, но заснуть уже было нереально. Я тоже не спеша поднялся. Когда почти все соседи ушли, спокойно принял душ, оделся, вышел на улицу к машине. Звонить в диспетчерские было ещё рано, и под тихую музыку я задремал, откинув сиденье автомобиля.

Проснулся через пару часов, чувствуя себя на удивление отдохнувшим, вернулся в общежитие, умылся холодной водой и окончательно взбодрился.

Обзвонив несколько диспетчерских, номера которых дал Иваныч, я записал адреса и договорился о встречах.

В большинстве контор, которые я посетил, обязательным условием для начала работы было оформление статуса индивидуального предпринимателя. Но чуть помявшись, мне говорили, что можно работать и без него, правда, тогда процент с заказа, отчисляемый диспетчерской службе, будет больше. Знание города приветствовалось, а показ автомобиля требовался непосредственно перед заключением договора.

Второй раз мы встретились с Иванычем там же, у таксопарка на севере Москвы.

– Привет, Спартак! Как день провёл?

– День нормально, а вот ночь была неспокойной. Не привык я к такому обилию мужиков, спящих в одной комнате со мной. Нужно искать комнату или квартиру.

– Я дам тебе один адрес. Попробуешь туда заселиться, если раньше, чего не найдёшь. Там жильцы должны съехать со дня на день. Что по работе? – Иваныч присел на капот своего серебристого Фокуса.

– В конторах требуют индивидуальным предпринимателем становиться. Иначе процент высокий. Не знаю, стоит ли заморачиваться, – я тоже облокотился на свою машину.

– Сейчас приняли закон о такси, оформлять разрешение можно будет только на юридическое лицо или индивидуального предпринимателя. Так что, если работаешь на своём авто, уже никуда не денешься. Придётся оформляться. Это несложно, всего неделя. Сложно потом отчётность не профукать и пенсионные взносы не забывать платить.

– Я подумаю. Из контор какие лучше? – этот вопрос мне казался более актуальным.

– Статус, БигТакси, Мобильное Такси, Бург-такси. Это, наверное, самые крупные в Москве компании. У них более или менее отлажена система работы, и заказы достаточно часто поступают. Я в Мобильном работаю.

– Тогда я тоже туда попробую, – я встал и протянул Иванычу руку.

– Попробуй, если что, звони, – ответил рукопожатием Иваныч.

Я сразу же отправился в контору Мобильного Такси, которая находилась в промзоне, на одной из Магистральных улиц. Зарегистрировавшись в качестве водителя, прошёл инструктаж по приёму заказов и взаимодействию с диспетчерами и пообещал в скором времени получить статус ИП. Они сказали, что с завтрашнего дня я могу выйти на линию.

Вместе с менеджером мы прошли на стоянку, где он сделал несколько снимков моего Акцента снаружи и внутри салона.

Вторая ночь в общаге далась мне легче. Полистав атлас Москвы, я постарался запомнить хотя бы основные магистрали столицы, а потом заснул.

Первый день работы. Первый заказ. Женщина с ребёнком едут в школу. Двадцать минут – четыреста пятьдесят рублей. Второй заказ, полчаса – пятьсот рублей, деловой господин едет на работу. Третий, четвёртый, седьмой. Прошло десять часов с момента, как я вышел на линию, и в принципе я был доволен. Пассажиры вежливые, с пониманием относятся к тому, что не слишком уверенно ориентируюсь в городе. Подсказывают более удачный маршрут.

Первая неделя пролетела незаметно. Я существенно улучшил знание города, большая практика плюс постоянное штудирование атласа принесли свои плоды. С Иванычем не пересекался, не было повода, да и работа увлекла.

Вторая и третья неделя прошли без происшествий. На четвёртую неделю случились первые неприятности.

Сначала после длинной подачи и долгого ожидания клиент не вышел и не ответил на звонки. Потерял час впустую. После две очень шумные женщины, похожие на цыганок, доехали в Одинцово и вышли, попросив подождать. На требование оставить залог сказали, что деньги в квартире и сейчас их вынесут. Конечно, ждать было бесполезно. Завершил и без того насыщенный неприятностями день конфликт на дороге. На Новинском бульваре из крайнего правого ряда нагло перестроился, подрезав весь поток, и резко затормозил прямо передо мной огромный чёрный Лексус. Я долгим гудком выразил своё неудовольствие таким поведением. Лексус остановился в левом ряду, из машины вышли два персонажа. Один высокий, под метр девяносто, в кожаной куртке, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост на затылке; второй – метр семьдесят или чуть выше, бритый наголо. Оба не щуплые, похожие на любителей покачать железо. Я тоже сразу отстегнулся и выскочил из машины.

– Ты чего сигналишь, есть к нам вопросы? – нагло процедил высокий.

– Вопросов нет, есть претензии. Ты, похоже, права купил, а ездить не научился, – ответил я, начиная понимать, на ком выплесну накопившееся за сегодняшний день раздражение.

Движение вокруг резко замедлилось. Всем было интересно, что происходит, но останавливаться никто не спешил. Метров за триста от нас регулировщик что-то говорил в рацию, а потом медленно двинулся к месту затора.

Осмотрев, но, видимо, не сочтя серьёзным противником, высокий резко толкнул меня в грудь. Бить сразу по лицу он не посчитал нужным. На автомате я ответил двойкой. Левый снизу по боковой траектории и правый прямой. Впрочем, второй удар я остановил на полпути. Не только неподготовленные люди, но даже хорошие бойцы редко видят боковой удар с опущенной левой руки, а если сделать его на скачке, сокращая дистанцию, и попасть в подбородок, то противник оказывается на полу со стопроцентной вероятностью. Напарник нападавшего резко изменил тактику поведения и отпрянул в противоположную от меня сторону.

– Ты что себе позволяешь, лимита вонючая? Совсем таксисты распоясались! – его голос сорвался на визг.

Ещё не выплеснув до конца поток адреналина, я повернулся к нему, но тут внезапно понял, что от обоих исходит запах перегара. Бегать за визгливым качком на середине Садового кольца мне показалось излишним.

Наклонившись к сидящему на асфальте здоровяку, я спросил:

– Ну как, продолжим спор?

Тот отрицательно помотал головой. В это время к нам не торопясь подошёл инспектор. Видимо, как опытный человек он не спешил сразу влезать в разборку, предпочитая вначале правильно оценить ситуацию.

– Инспектор особо-баталь-на-спецтрассе-кап-тан-Шевченко, – неразборчивой скороговоркой отрекомендовался он. – Что здесь произошло?

– Да вот, люди выпили и решили покататься. Создали аварийную ситуацию и неверно оценили свои силы, – тут же сдал я своих оппонентов.

Глаза инспектора заинтересованно блеснули.

– Претензии, жалобы есть? – спросил он поднявшегося на ноги водителя Лексуса.

– Нет, – тот видимо уже пришёл в себя и начинал вникать в ситуацию.

– Тогда прошу предъявить водительское удостоверение и документы на транспортное средство. А вас попрошу сесть в машину и не задерживать движение, – капитан повернулся ко мне.

Решив, что развивать конфликт не имеет смысла, я сел в автомобиль и, объехав внедорожник, направился на север Москвы, набирая номер Иваныча.

В Москве у меня пока не появилось друзей. Вернее, были знакомые: соседи по общаге, ребята на мойке, но это не те люди, с которыми можно было поговорить по душам. С Иванычем мне было проще, он вызывал симпатию и показывал, что ему тоже интересно общаться со мной. Мне повезло: Хоффман уже закончил работать и предложил встретиться в кафе около таксопарка.

Я заехал в общагу и поставил машину. Решил, что сегодня надо сделать, наконец, выходной и позволить себе немного расслабиться.

Когда я рассказал Иванычу про события сегодняшнего дня, он покачал головой и спросил:

– Ты как часто делал перерывы в работе?

– Сегодня первый, но я особо не уставал и мне было по кайфу работать. Я реже пользуюсь навигатором, и деньги в принципе нормально получается зарабатывать.

– Можешь верить, можешь посмеяться, но я тебе скажу так. У таксиста бывают нехорошие дни. Иногда это чувствуешь, иногда судьба сама делает тебе предупреждения. Главное – их понять и правильно среагировать. У тебя долгое время всё было хорошо. Но всегда так продолжаться не может. По теории вероятности что-то обязательно должно было случиться. И жизнь давала тебе сигналы. Возможно, отменённый заказ был первым звонком, хотя это случается на моей практике два-три раза в неделю. Цыганки, не заплатившие тебе за поездку, это уже серьёзнее. Тут, кстати, ты должен был сделать выводы, а на будущее, если есть малейшее опасение, что человек не заплатит, вежливо попроси предоплату. В большинстве своём нормальные пассажиры на подобные просьбы реагируют адекватно, главное выбрать правильный тон и не высказывать это в форме приказа. Но этот случай однозначно указывал на нехороший день. Что касается драки на дороге, всё могло быть гораздо серьёзнее. Ты номера машины записал?

– Нет, вроде разобрались все. Претензий ни у кого нет.

– Возможно, ты и прав, скорее всего, прав. С выпившими, даже очень блатными, водителями разговор идёт с позиции силы. Сейчас в стране борьба с пьянством на дорогах, а высокий чин, замеченный в таком поступке, предпочитает всё уладить на месте, не раздувая конфликт. Если, конечно, он не полный дурак, – Иваныч покачал головой, – короче, в будущем старайся избегать таких столкновений, а если случилось, собирай всю информацию, какую можешь, и звони мне. Как смогу, подстрахую.

Я кивнул, соглашаясь.

– Теперь о выходных. Если человек долго работает, тем более за рулём, он теряет концентрацию, накапливает раздражение и в таких случаях, где отдохнувший водитель правильно отреагирует, избежав ненужного конфликта, усталый пойдёт на обострение. А в Москве конфликтные ситуации ждут таксиста на каждом перекрёстке. Поэтому отдыхай не тогда, когда уже валишься с ног, а как минимум один-два раза в неделю.

– Но хватит о делах. Сегодня я хочу расслабиться. Сейчас сюда подъедет мой давний товарищ. Твой тёзка – Александр Пискурёв. Он в этом кафе по понедельникам и вторникам даёт концерты. Посидим, отдохнём, о жизни поговорим.

Пискурёв – черноусый, высокий и крепкий мужчина за пятьдесят. Глядя на него, сложно поверить, что он хороший музыкант. Скорее дальнобойщик или байкер. Однако когда он взял гитару и сыграл несколько композиций соло, сомнения развеялись. Я не обладаю утонченным музыкальным вкусом и даже хорошим слухом, но мастерство оценить умею. Пискурёв был – МАСТЕР.

Я тоже времени зря не терял. Беседовал с Иванычем и Музыкантом, как представился Пискурёв, а в музыкальных паузах приглашал девушек на медленные танцы. Рядом отмечала какой-то корпоративный праздник компания бухгалтеров. Само собой из двенадцати человек за столом десять были представительницы прекрасного пола, а три – так очень даже симпатичные и молодые. Одну из них, Татьяну, обаятельную хохотушку с ямочками на щеках, я предложил проводить до дома. Ну и проводил, и даже зашёл на чашку кофе, которую, получил вместе с домашним завтраком утром.

Дальше работа опять накрыла с головой. Пассажиры с детьми, бизнесмены, командировочные, девушки по вызову и офисный народ. Много разных людей и много разных историй. Часто в пробке человеку необходимо выговориться, а лучше таксиста, которого через час уже и не вспомнишь, собеседника сложно найти.

В пятницу вечером в машину села пара сорок пять плюс. Он выглядел как чиновник, она, по всей видимости, подруга юности, не похожа на жену. Заказ был без конечного адреса, поэтому на вопрос «куда едем» дама огорошила:

– Ну, вы же таксист. Мы хотим найти проститутку. Где её лучше взять?

Первый раз мне попались такие непосредственные клиенты. Из книг и фильмов я, конечно, знал, что бывают люди, которым в постели нужен третий, но вживую столкнулся впервые.

– На Ленинградке обычно стоят. Хотя там часто облавы бывают. Хотите туда поехать?

– Вези, куда хочешь, нам надо выбрать кого-нибудь, – ответила дама, приобняв мужчину.

– Вы знаете, у вас необычная поездка, в нашей компании действует правило: в таких случаях брать предоплату, – максимально нейтральным тоном произнёс я.

– Не вопрос, – подал голос мужчина и протянул тысячу рублей.

На Ленинградском шоссе было несколько точек, где девушки за деньги сдавали себя во временное пользование. Как правило, в тупике стоял микроавтобус, в котором сидело от десяти до двадцати проституток. По вызову мамочки или сутенёра они выходили и выстраивались в свете фар перед автомобилями потенциальных клиентов. Сутенёр, прохаживаясь вдоль своего товара, называл стоимость услуг жриц любви. Увидев впервые процесс, я, неиспорченный провинциальный парень, был поражён тем, что молодые и красивые девчонки по команде сутенёров выстраиваются в унизительные шеренги, чтобы продать себя не бог весть за какие деньги.

Позже я понял, что красота их при ближайшем рассмотрении часто оказывается мишурой, чувство собственного достоинства отсутствует, однако, инстинкт доминирования и желание выжать из ситуации максимум возведено на космический уровень.

Когда выбор сделан, и девушки садятся в машину, они сразу начинают пробивать клиентов. Задавая вопросы, кого как зовут, куда поедут, сколько человек им предстоит обслужить, угостят ли их ужином, они чётко считывают, кто из заказчиков занимает лидерские позиции, кто главный спонсор и как далеко можно зайти в своих требованиях. Если они чувствуют агрессию, то моментально стараются перевести разговор, изменить вектор беседы, сделать комплимент. И наоборот, неопытность или неуверенность являются для них поводом раскрутить клиента на деньги, взвинтив ценник на всевозможные «дополнительные» услуги.

Я не оправдываю и не порицаю их. Работа тружениц секс-индустрии в Москве по уровню опасности и нервного напряжения, наверное, сравнима с пребыванием на передовой. Любой клиент может оказаться маньяком или просто дорвавшимся до власти уродом. Текучка среди представительниц этой профессии колоссальная. С другой стороны, почти у каждой из этих девушек был выбор, куда пойти и как зарабатывать. Но поначалу заработок телом кажется более простым, лёгким и весёлым способом, чем работа в офисе или за станком. Понимание приходит позже, да и то не ко всем.

Я привёз пассажиров на одну из таких точек. Женщина, пройдя вдоль шеренги девушек, указала пальцем на довольно невзрачную проститутку. В машине, как только мы тронулись, дама начала отдавать распоряжения. Видимо ей необходимо было утвердить свой командный статус. Не называя конечного адреса, она работала навигатором, говоря мне куда свернуть. Иногда путала право и лево, из-за чего поездка получилась не совсем безопасной. Резкие перестроения из ряда в ряд ни к чему хорошему не приводят. Параллельно она устроила допрос девушке, сперва задавала вопросы о месте жительства и дате рождения. После начала допытываться, как та докатилась до жизни такой, и лезть с советами, что надо сделать, чтобы всё исправить. Похоже, девушка была нужна не для любви, а для сравнения с ней самой, такой успешной и правильной. Ну и, наверное, как объект для выноса мозга, мужчину раздражать было опасно.

Мне повезло, довольно скоро мы добрались до нужного адреса. Повезло, потому что я начинал терять терпение, слушать голос женщины с сержантскими интонациями становилось все сложнее. Остановившись, я накинул за поездку ещё тысячу рублей, посчитав это разумной компенсацией за неприятные минуты. Мужчина, за всю дорогу не промолвивший практически ни слова, также молча расплатился. Мысленно пожелав девушке терпения, я уже почти закрыл программу, но прилетел заказ. Немного поколебавшись, решил всё-таки его принять, тем более конечный адрес был не очень далеко от моего дома.

Я заехал во двор и едва успел заглушить двигатель, как дверь распахнулась, и на переднее сиденье плюхнулся худощавый невысокий парень, похожий на кавказца.

– Сейчас протяни до следующего подъезда, подберём друзей, потом скажем, куда ехать, – вместо приветствия начал он.

Уже с первых секунд посадки этого пассажира я понял, что поездка будет проблемной. Но предчувствия хотя и редко обманывают, а работа есть работа.

– Добрый вечер, пристегнитесь, пожалуйста, – я решил немного снизить градус возникшего напряжения.

– Э, слышь, езжай, штрафы я оплачу, – сразу пресёк возможность продолжения поездки кавказец. – Что ты тормозишь тут?

Задние двери распахнулись и в машину втиснулись ещё два тяжёлых тела. Одно из них курило.

– Вы знаете, я отказываюсь вас везти, – ровным голосом сказал я, понимая, что разговоры тут практически бесполезны. Сердцебиение участилось, и заряд адреналина выплеснулся в кровь.

– А что тебя не устраивает? – с нажимом задал вопрос тот, что сидел за моей спиной.

– У меня в машине не курят. Пассажиры пристёгиваются и здороваются.

– Что, самый правильный? – подал голос третий.

– Стараюсь не нарушать, – в тон ему ответил я, повернувшись вполоборота.

Сидевший за мной произнёс уже с наездом:

– Ты подрядился людей возить, вот и вози, что за выступления такие? Езжай на Ленинский проспект, там покажем куда свернуть.

– Адрес, указанный в заказе, Ленинградский проспект, у меня смена заканчивается, и я не могу ехать в противоположную сторону, – я всё ещё надеялся погасить конфликт.

– Ну, как хочешь, – парень, что сидел рядом со мной, неожиданно поставил точку в споре и вышел из машины.

– Повезло тебе, лошара, – процедил с открытой угрозой тот, что был у меня за спиной, и тоже вышел одновременно с соседом.

Я вздохнул с облегчением: уже и не надеялся, что конфликт сам собой рассосётся. Хотел выключить программу, но телефона на месте не оказалось. Посмотрев под сидением и уже понимая, что произошло, я ощутил, как моё лицо застывает. Это очень страшное и в то же время странно-приятное чувство, когда холодная ярость захватывает тебя, и ты понимаешь, что готов убить противника. На ринге такое со мной было всего один раз, когда соперник в клинче начал шептать ругательства в адрес моей матери и сестры. В тот раз меня дисквалифицировали, потому что моей целью была уже не победа над ним, я жаждал его избиения. Что тут же реализовал, открыто ударив головой и добивая ногами, пока он падал. Позже бой признали несостоявшимся, а дисквалификацию отменили, видимо, он не только со мной проделывал подобные фокусы.

Сейчас это ощущение пришло вновь. Меня до краёв наполняла холодная ярость и желание измордовать трёх человек, так походя оскорбивших и обобравших меня. Где-то на уровне подсознания понимал: они ребята спортивные, резкие, а телефон, бывший в употреблении, стоит пару-тройку тысяч, и нож вполне вероятен в данной ситуации. Но это всё было далеко. Сейчас со мной поступили несправедливо. Смириться и жить дальше, чувствуя себя жертвой, будет очень непросто.

– Стоять, гоблины, телефон вернули! – крикнул я неторопливо удаляющимся фигурам. Также неторопливо, уверенно, с чувством превосходства они развернулись и пошли на меня, немного расходясь в стороны, беря в клещи. Посередине был самый крупный, похоже, бывший борец и возможно самый опасный в группе. Справа чуть менее уверенно двигался тот, что сидел рядом со мной, и наверняка прихватил мой телефон, слева – заросший, бородатый парень в белой обтягивающей шапочке.

Иногда Роман Александрович проводил с нами семинары, приглашая других тренеров по борьбе или инструкторов по рукопашному бою. Бой с группой отличается от схватки с одним соперником тем, что одиночка должен постоянно перемещаться и наносить удары крайнему противнику, ставя его между собой и другими нападающими. Любое замедление ведёт к поражению. Часто тренер цитировал нам китайского полководца Сунь Цзы: «Атакующий обладает большими возможностями для манёвра и сохранения себя. Он задаёт ритм, правила и условия боя». Я неоднократно убеждался в истинности этих слов.

Я решительно направился к моим врагам, именно так теперь их воспринимал. Не выпуская из поля зрения здоровяка, что посередине, за метр до них я резко сместился вправо приставным шагом и ударил того, который сидел в машине рядом со мной. Он не упал, но видно было, что удара не ожидал, поэтому замер на секунду, чем я и воспользовался, приложив его ещё раз правой, на этот раз более удачно, за ухо, практически по затылку. Он медленно начал оседать на землю. Борец, оттолкнув товарища, попробовал пройти мне в ноги, и на сайд-степе я ударил его сверху вниз по опущенной голове, попав точно в затылок, удар его потряс, но не оглушил, а я почувствовал, как левую руку полоснуло чем-то холодным и острым. Резко развернувшись лицом к бородатому, я ударил его фронт-киком в лицо. Вероятно, попал удачно в нос, тот наклонился и захрипел, закрыв лицо ладонями, сквозь пальцы пузырилась кровь. В это время борец ухватил меня за правую руку и практически мгновенно скользнул за спину. Если он сомкнёт руки, мой бой будет проигран, а возможно и жить останется недолго. Не замедляя темпа, я согнул колени, почти сел на корточки и тут же резко выпрямился, ударив его в подбородок. Конечно, удары головой – это не лучший способ поразить соперника, тем более если бьёшь не лбом, и всё же моё темя оказалось крепче его лица. Он не ожидал такого поворота и, видимо, на несколько секунд потерял сознание, хотя и удержался на ногах. Без промедления я нанёс ему несколько ударов в лицо и он, наконец, повалился на землю. Бородач с ножом уже пришёл в себя, но особого рвения и желания продолжить бой не выказывал.

– Отдаёшь телефон и я уезжаю, – сказал я ему. – Даже ментов вызывать не буду.

Тот немного помедлил, опустил нож и подошёл к первому упавшему. Наклонившись, он достал из кармана лежащего несколько телефонов и спросил:

– Какой из них твой?

В ответ ему прилетел удар ногой в лицо. Холодная ненависть потихоньку отпускала. Я чувствовал, как по руке течёт кровь, заливая джинсы и кроссовки. Вместе с ней накатывала тошнота и слабость. Немного поразмыслив, я решил закончить этот день без объяснений в полиции. Ну и опять же – я вроде как обещал.

Наскоро замотав руку бинтами из автомобильной аптечки и убедившись, что артерии не задеты, я уехал. В общаге попросил соседей заново перевязать мне руку, продезинфицировав рану. По уму надо было зашивать, но тогда не избежать объяснений: где, что и как. Поблагодарив соседей бутылкой коньяка и выпив с ними пару рюмок, я лёг спать.

Утром проснулся с сильной болью в руке и зверским чувством голода. Видимо крови потерял немало и только на адреналине смог добраться до дома, не потеряв сознание за рулём. Надев чистые брюки и футболку, выпил на кухне до невозможности сладкого чаю и пошёл в столовую, которая открывалась с одиннадцати. Взял несколько кусков мяса и спагетти, которые предпочитаю всем другим видам пасты, не торопясь, размеренно, с удовольствием съел всё без остатка. Только я собрался набрать Иванычу, как тот сам мне позвонил.

Мы встретились в кафе «Зарница», где в прошлый раз так удачно посидели. Кроме Иваныча и Музыканта там было ещё несколько человек. Пожав всем руки, я присел у края стола. Хоффман начал рассказывать.

– Недавно вступил в силу закон, который позволяет региональным властям устанавливать единый цвет для всех такси. В Москве приняли решение, что этот цвет будет жёлтым. Так что после Нового года всем, чья лошадка не жёлтая, придётся перекрашиваться. У кого есть мнения этот счёт?

Сразу несколько человек возмущенно загалдели, высказывая своё негативное отношение к планам Правительства Москвы.

Иваныч поднял руку.

– Я понял и согласен с вами, что так делать нельзя. Слишком большие затраты особенно для ипэшников, слишком много сложностей возникнет у тех, кто брал автомобиль в кредит. Но есть и плюсы. Усложнится вход на рынок такси. Теперь для того, чтобы войти в бизнес, надо будет чётко обозначиться, и подработчиков «от сохи» на время станет меньше. Поэтому я предлагаю сразу выразить наши требования: не отменить правило о жёлтом цвете, а отодвинуть до конца срока действия выданного разрешения. Это реальная и выполнимая задача.

Один из таксистов, средних лет, с бородой и длинными волосами, забранными в пучок, сказал:

– Наша организация будет против жёлтого цвета как такового. Мы также считаем, что разрешения должны выдаваться на человека. Иначе мы вас не поддержим.

– Хорошо, давайте так. Мы со своей стороны всё равно будем проводить акции и выступать против резкого внедрения жёлтого цвета. Если вы в них участвуете, то, давая интервью, высказываете свою позицию. А то, что на наши акции привлекают внимание СМИ, вы уже знаете.

Собрание длилось ещё час, но каждая сторона осталась при своём. Когда чужие разошлись и остались только Иваныч и Музыкант, я кратко рассказал о вчерашних событиях. Хоффман предложил отметить моё дурное счастье.

– Телефон стоит три тысячи рублей. Ты сможешь их заработать за день или два! Стоило так рисковать? Ментов бы вызвал, в конце концов.

– А знаешь, он прав, я бы, наверное, тоже в драку полез, – сказал Музыкант, – да зная тебя, думаю, и ты тоже. Так что нечего парня ругать. Спартак, за твоё боксёрское прошлое и удачу!

Он поднял рюмку. Иваныч его поддержал:

– За удачу!

Мы чокнулись и выпили.

– Надо что-то с этим делать. Всё чаще стали водителей кидать, – добавил Музыкант.

– Договорились. Инициатива нагибает инициатора, вот ты этим и займёшься, – улыбнувшись, Иваныч хлопнул Музыканта по спине.

– Так, теперь по акциям. Большинство водителей инертны, и пока их лично не затронет, они ни в чём участвовать не буду. Жёлтый цвет затрагивает их всех, но не прямо сейчас, а в будущем, через полгода. Во-первых, мы поднимем эту проблему и донесём до каждого. Во-вторых, Департамент транспорта сейчас проводит опрос на сайте «Комсомольской правды»: нужен единый цвет или нет, и мы приложим все усилия к тому, чтобы водители в нём поучаствовали. В-третьих, проведём личные встречи с московскими депутатами, изложим свою позицию. И в заключение организуем флэшмоб «Лимонная революция».

– Иваныч, – обратился я к Хоффману, – что-то устал от ваших умных разговоров. Поеду спать.

На понедельник у меня было намечено поступление в институт. Конечно, это был не престижный вуз, но, судя по рекомендациям и отзывам в интернете, образование там давали неплохое, а цены были адекватными.

Высотное здание на Рубцовской набережной нашёл быстро. С парковкой было немного сложнее, но вопрос удалось решить. В кабинете приёмной комиссии на седьмом этаже я и несколько моих будущих сокурсников подписали документы и получили квитанции на оплату первого семестра. Двое из абитуриентов сразу привлекли мое внимание. Девушка с очень тёмными, почти чёрными волосами и тёплыми карими глазами обладала настолько красивой фигурой, что притягивала взгляды всех находящихся в кабинете мужчин, включая достаточно почтенного возраста профессоров. При этом на ней был довольно строгий деловой костюм, который никто бы не назвал вызывающим. Вторым был высокий крепкий парень с простым и добродушным лицом, наделённый весьма непосредственным характером. Это проявлялось в манере общения, порой немного грубоватой, но не обидной. Видимо, тоже выделив меня из группы, он протянул руку, представился и широко улыбнулся:

– Меня Петром зовут. Но мы часто и без зова приходим.

– Александр, – я пожал протянутую ручищу и задал логичный вопрос. – Кто это мы? И куда приходите?

– Отряд милиции особого назначения. Старший прапорщик. Чем занимаешься?

– Водитель такси. Вот выучусь, стану юристом. Тебя до метро подбросить?

Строгая женщина, собрав все документы, привлекла к себе внимание абитуриентов.

– Занятия будут проходить три раза в неделю. Присутствие отмечают преподаватели. С расписанием можно ознакомиться внизу в холле. Не забывайте вовремя вносить оплату за учёбу. Желаю успеха.

Марина, так звали ту самую красавицу, меня очень заинтересовала, однако решив, что первым делом самолёты, то есть учёба, а девушки немного обождут, я не торопил события, предпочитая присмотреться и не портить впечатление о себе необдуманными действиями. Тем более я рассчитывал учиться не один год и не хотел сразу заводить романтические отношения. Сейчас хожу в институт как на праздник, получая удовольствие от общения с сокурсниками и преподавателями, а после неудачных подкатов всё может сильно измениться.

В сентябре начались первые лекции, и странным образом они помогали мне отдохнуть от работы. Наверное, правильно говорят, что лучший отдых – это смена деятельности.

Преподававший социологию профессор Аркадий Павлович любил задавать студентам неожиданные вопросы по ходу лекции. По его мнению, такая методика заставляла слушателей не терять нить рассуждения и включать мозг для восприятия материала.

– Марина, скажите, зачем государству нужно заботиться о малоимущих, инвалидах, платить пенсии, пособия? Зачем вообще нужна вся так называемая «социалка»?

– Наверное, для того, чтобы облегчить жизнь людей, – ответила девушка на кажущийся риторическим вопрос.

– Это, конечно, верно, но… – профессор поднял палец и выдержал паузу, привлекая наше внимание, – не менее важно и другое: государство тем самым снимает социальное напряжение. Чем сильнее становится организация, а государство – это самая сильная организация в стране, тем проще ей бороться с конкурентами. Когда конкуренты уничтожены, наступает диктатура, и такой способ управления самый простой, можно сказать, – монополия власти. Но у каждой монополии есть слабое звено. Люди наверху становятся всё богаче и могущественнее, а внизу – беднее и слабее, и когда баланс нарушается, любая искра приводит к смене власти. Поэтому мудрые правители перераспределяют ресурсы, которые идут наверх, сначала между своими соратниками, чтобы иметь поддержку, а кое-что дают народу, чтобы снизить проявления агрессии.

– О том, для чего нужен социальный лифт, расскажет нам Пётр, – профессор показал на здоровенного парня, прапорщика ОМОНА.

Но тот, обладая прямолинейностью и толстокожестью носорога, честно ответил:

– Не знаю. Вы – профессор, Вы нам и расскажете.

Аркадий Павлович немного оторопел от такой непосредственности, но быстро взял себя в руки и объяснил:

– Социальный лифт – это возможность повышения или понижения статуса человека в обществе. Другими словами, если человек проявляет должное упорство и талант в каком-либо деле, то он имеет возможность достичь вершин. Великолепным примером тому являются организации армейского типа. А вот если государство не создаёт социальных лифтов и препятствует повышению статуса человека, то оно штампует потенциальных революционеров, и это не приводит ни к чему хорошему. Чем многочисленнее и разнообразнее социальные лифты, тем больше вероятность направить деятельность пассионариев в созидательное русло. Кстати, кто такие пассионарии?

Я поднял руку.

– Люди, способные делать работу сверх необходимой для выживания и обычного существования.

– Неожиданно, Ларсин. Спасибо.

Лекция продолжалась, но я заметил, что Марина бросила на меня заинтересованный взгляд. После окончания занятий я твёрдо решил подойти к ней и пригласить посидеть в кафе. Однако с этим не всё прошло гладко.

На выходе меня тормознул Пётр.

– Я слышал, ты – профессиональный боксёр, – сказал он, удерживая своей лапой мою руку.

– Бывший и очень среднего уровня. Петь, отпусти, я опаздываю.

Но омоновца не так легко было сбить с толку и отклонить от цели. Он вообще был очень простой и непосредственный, но целеустремлённый парень.

– Короче так, у нас зал хороший, ребята интересующиеся, во вторник ждём на занятие: расскажешь, покажешь, в парах постоишь.

Марина почти уже скрылась из виду, и я, чтобы освободиться, дал ему обещание заглянуть к омоновцам на тренировку. Сам заторопился вслед уходящей девушке. Но, похоже, опоздал. Рядом с ней остановился чёрный БМВ, и она о чём-то разговаривала с водителем. Я резко замедлился, но решил не менять курс. Разговор шёл на повышенных тонах. Потом машина резко дёрнулась и преградила Марине дорогу. Водитель распахнул дверь, вышел из автомобиля и бесцеремонно взял её за локоть.

– Марин, не капризничай, нас с тобой уже ждут. Я предупредил, что буду с девушкой, – высокий подтянутый парень говорил напористо и властно, похоже, он был уверен в своём праве на такой тон.

– Я уже сказала, что ты мне не интересен, как и твои друзья! – резко ответила Марина. – Вы слишком высокого о себе мнения и слишком презираете всех остальных! Думаете, если человек не имеет высшего образования, а работает на заводе, то он недостоин даже стоять рядом с вами, если только не открывает вам дверь. А у меня родители всю жизнь вкалывали, чтобы я могла образование получить. И мне приходится на вечернем учиться и параллельно работать, чтобы оплачивать жильё и учёбу. Так что брысь от меня!

Приглашать сейчас куда-либо Марину было глупо. Отказ я бы получил при любом раскладе. Но галочку о том, что пролетарское происхождение и работа в такси, не являются недостатком в её глазах, я себе поставил.

Как и обещал, во вторник сходил на тренировку к омоновцам. Рассказал немного о своих боях, показал некоторые фишки, свойственные тайскому боксу. Постоял в лёгких спаррингах. Оказалось, нормальные пацаны, если общаться с ними не по работе. Вечер не был потрачен зря.

На работе, как всегда осенью, заказов было достаточно. У меня даже появились небольшие накопления. Из общежития я так и не съехал, но перебрался в отдельную комнату, три на три метра. Платил больше, зато жил теперь один. В общем, жизнь если не налаживалась, то и не напрягала.

Позвонил Иваныч и в приказном порядке потребовал от меня участия в флешмобе «Лимонная революция». Я не предполагал, что у этих старпёров так разыграется фантазия. Мою машину они оклеили различными плакатами, навесили мешки с надписями «штрафы», «налоги», «поборы». Прицепили трос и, как бурлаки, вручную тащили автомобиль по направлению к Департаменту транспорта. Журналистов набежало огромное количество. Сняли несколько кадров, как давят лимоны колесами моего автомобиля. Целый ящик цитрусовых раздали проезжающим мимо таксистам вместе с листовками, объясняющими смысл мероприятия. В общем, получилось театрализованное представление.

На следующий день на занятиях Марина сама подошла ко мне и спросила, правда ли, что я работаю в такси. На мой вопрос, кто ей сказал, она показала газету, которую бесплатно раздают в метро и потому печатают огромными тиражами. Половину первой страницы занимала фотография, на которой мой разукрашенный автомобиль тащат бурлаки-профсоюзники, а я гордо восседаю за рулём. Отрицать очевидное смысла не было, и воспользовавшись мгновением славы, я пригласил её в кафе. Несмотря на мои опасения, она ответила согласием и спросила, куда мы пойдём. Не снижая атакующего темпа, я пригласил её в «Зарницу» и пообещал познакомить там с удивительными людьми. Немного сложнее было убедить её пойти туда вечером в будний день, но и это мне удалось.

В следующий понедельник я вообще не поехал работать, а потратил весь день на обновление гардероба. Хотя это, наверное, слишком громко сказано. Новые джинсы, рубашка и куртка – вот и всё, что я себе приобрёл. Как я уже говорил, у меня врождённая склонность к аскетичному минимализму. Поэтому все свои вещи я мог унести в небольшом рюкзаке. И меня это не напрягало. Однако я не настолько дурак, чтобы идти на первое свидание в рабочей одежде. В семь часов я подъехал к проходной бывшего завода, а теперь бизнес центра, где Марина работала в кадровой службе какой-то крупной фармацевтической компании. Я специально был за рулём, чтобы иметь железную отмазку, отказываясь от спиртного, и прокатиться по ночной Москве с красивой девушкой.

Марина вышла в пять минут восьмого, и мне показалась, она тоже принарядилась. Обычно на пары в институт она приходила в брючном костюме и блузке, а сейчас на ней было платье – ярко синее, цвета ультрамарин.

В «Зарницу» мы приехали за несколько минут до начала выступления Музыканта. Иваныч тоже был здесь в компании каких-то водителей. Некоторых я знал в лицо, но имён не помнил. Они меня не заметили, а я не стал к ним подходить. Мы сделали заказ. Я пообещал Марине, что мой товарищ сыграет для неё что-нибудь мелодичное, а сам уже предвкушал, как приглашу её на танец. Но Пискурёв сегодня видно был не в духе, потому что мерный гул голосов в кафе внезапно заглушили рваные гитарные риффы в стиле Deep Purple. Марина посмотрела на меня с недоумением, и я вынужден был прокричать ей в самое ухо, что друг, мол, так разминается. Когда стих последний ревущий аккорд, я подошёл к Музыканту и попросил сыграть медляк. Александр сначала отрицательно покачал головой, но увидев, с кем я пришёл, расплылся в плотоядной улыбке. Едва я вернулся к столику, где уже стояли салаты, вино для девушки и безалкогольное пиво для меня, как со сцены раздался усиленный микрофоном голос Музыканта.

– Сейчас я сыграю композицию для моего друга Спартака и его прекрасной, но неизвестной нам дамы, – зазвучала мелодия старой и всеми любимой рок-баллады, я пригласил Марину на танцпол.

В последний раз я испытывал такое волнение, обнимая девушку, больше десяти лет назад, когда пригласил на танец одноклассницу, свою первую любовь. С тех пор чувство новизны и непонятной робости уже не приходило ко мне. С Мариной я чувствовал себя подростком, хотя был старше её.

Мы беседовали о жизни. У нас нашлось много общего и не меньше различий. Оба выросли в маленьких городах, но у нее были живы родители, и она была единственным ребенком в семье. Я с детства занимался спортом и запоем читал книжки о приключениях. Она занималась в музыкальной школе и мечтала жить в большом городе. Мы вспоминали места, где побывали. Она ездила в автобусный тур по Европе. Я мотался по России на спортивные турниры. Оба сошлись на том, что Москва – город, в котором интересно жить, и сложно после столицы возвращаться в родные места с их непривычным уже, замедленным ритмом жизни.

Марина рассказала, как в детстве мечтала вырваться из маленького провинциального городка. Ей это удалось, но жизнь в Москве – не сахар. Снимает комнату на Дмитровском шоссе, работает и учится. Денег едва хватает: помимо жилья надо платить за учёбу, помогать родителям, прилично одеваться.

Я предложил прокатиться по ночному городу, и она согласилась. Попросив счёт, я узнал, что за нас уже расплатились. Иваныч с Музыкантом демонстративно чокнулись, посмотрев в нашу сторону. Это было неожиданно и приятно. Сев в машину, Марина сказала:

– Хорошо иметь таких товарищей. Они не завидуют и способны радоваться за других.

– Да, – подтвердил я очевидное. – У тебя на работе разве нет подруг?

– Подруги на работе – одновременно конкурентки. В любой момент можно ожидать удара в спину, если это будет кому-нибудь выгодно. А иногда и просто так, без выгоды, для профилактики. В больших корпорациях дружить вредно. По крайне мере у нас.

– Не уверен, что смог бы выжить в таких условиях, – задумался я. – Но поедем лучше кататься.

Мы направились в центр города и, двигаясь против потока спешащих домой автомобилистов, оказались там уже через двадцать минут. Проехали по набережным вдоль Кремля, по Новому Арбату на Кутузовский проспект, а оттуда по Третьему кольцу к Москва-Сити. Там есть отличная смотровая площадка, о которой мало кто знает. Ближе к полуночи я отвёз Марину на Дмитровское шоссе, где она снимала комнату.

У подъезда я немного смущенно сделал то, что надо делать без спросу или не делать совсем.

– Можно я тебя поцелую, – спросил я, заранее зная ответ на глупый вопрос.

– Можно, – удивила она меня и сама легонько чмокнула в щеку. Затем развернулась и быстро скрылась в подъезде.

Я постоял, слегка растерянный, и медленно побрёл к машине.

Когда у человека возникает чувство влюбленности, у него словно вырастают крылья, и это реально прибавляет сил и удачи. Заказы приходили один за другим и, казалось, сами выстраивались в очередь. Простоя практически не было, соответственно, заработок получался приличный. В институт я теперь ходил с особой радостью, предвкушая встречу с любимой девушкой. После занятий я провожал её домой, и мы часто не расставались до полуночи, разговаривая на различные темы. Уже сам звук её голоса вызывал во мне ощущение счастья, и даже если бы она ругала меня, думаю, что это было бы неважно.

В начале октября позвонил мой бывший менеджер.

– Спартак, приветствую! Слышал, ты в Москве нормально устроился. Знаешь её как родную?

– Да, всё хорошо, Игорь Владимирович. Как у вас дела?

– Отлично. Собираюсь к вам в гости. Нужна твоя помощь.

– Чем смогу, помогу.

– Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня по городу как водитель и телохранитель. Ничего страшного не должно случиться, но мне важно представительно выглядеть в общении с некоторыми партнёрами.

– Конечно, сделаю. Когда и где Вас встречать?

– Я приеду сам на своём автомобиле. Остановлюсь в «Украине». Вот там и буду тебя ждать через два дня в восемь утра. Договорились?

– Всё записал. До свидания.

В назначенный день я оставил свою машину дома, чтобы не продираться по пробкам в центр города, рискуя опоздать на встречу, и не искать парковку, где можно спокойно бросить автомобиль на целый день.

Игорь Владимирович вышел ровно в восемь, и мы сели в припаркованный у входа в гостиницу мерседес Е-класса.

– В Москве у нас сегодня встречи по трём адресам. После надо будет поехать за город, там, собственно, и будут самые важные переговоры, – сразу после приветствия проинструктировал меня Игорь Владимирович.

– Сделаем, как нужно. Двери открывать обязательно? – для меня это был не очень приятный момент. По просьбе Игоря Владимировича я бы пошёл на это, но неприятный осадок остался бы.

– В городе – нет. Просто оставайся в машине, когда я буду выходить. А вот в загородной поездке было бы очень желательно.

– Для Вас сделаю.

Мы проехали по нескольким бизнес центрам, где мой бывший менеджер покидал автомобиль не более чем на полчаса или час. На Летниковской нам удалось удачно припарковаться около входа в нужное здание.

– Саша, сейчас пойдёшь со мной. Пока я буду разговаривать, закажи себе поесть. Потом поедем за город.

Я не стал возражать. Время подошло к обеду, и я решил, что раз предлагают подкрепиться, грех отказываться. Заказал бизнес-ланч, а после даже немного вздремнул в машине. Игорь Владимирович вышел через полтора часа, сел на переднее сиденье и, резко выдохнув, сказал:

– Поехали на Дмитровку, Александр.

– Игорь Владимирович, что-то случилось?

– С чего ты взял?

– Вы меня Александром называете, когда что-то идёт не так.

– Всё немного изменилось. Опасности нет, но просто будь внимательнее. Хорошо?

Я молча кивнул и стал пробираться по пробкам на Дмитровское шоссе. После Дмитрова мы ушли в сторону Вербилок. Дорога стала узкой, стемнело. Нас обогнал и резко подрезал джип. Трасса была свободная, в том, что это провокация, сомнений не оставалось. Я аккуратно сбросил скорость и неодобрительно помигал ему фарами. Джип тут же остановился, вынудив меня экстренно затормозить. Мы припарковались на обочине. Я специально остановил машину немного под углом чтобы оказаться между агрессивных гонщиков и моим пассажиром. Из машины вышли два амбала.

– Саша, поговори с ними. Если почувствуешь, что у них стволы, уйди с директрисы. Им нужен я, ты не лезь, – Игорь Владимирович открыл дверь и вышел из машины.

Я взглянул на него и, ничего не сказав, тоже выбрался из салона. К нам подходили два рослых парня в кожаных куртках. Один, видимо, водитель, сразу перешёл на повышенный тон.

– Ты кому моргаешь? Видишь, люди едут, уступи дорогу!

– Они там, в Нижнем, крутыми себя считают, если «мерин» в кредит взяли, – поддержал его напарник, у которого на голове красовалась клетчатая кепка.

Водитель джипа пренебрежительно бросил, обращаясь ко мне:

– Ты сядь в машину, мы твоего пассажира сами отвезём.

Парень в кепке походя толкнул меня плечом, направляясь к Игорю Владимировичу. Я, не говоря ни слова, ударил его левым боковым и тут же добавил правой снизу. Тот ещё не упал, когда я резко ударил локтем слишком дерзкого водителя. Повернулся к менеджеру и спросил:

– Игорь Владимирович, нам точно надо туда ехать?

– Да, Александр. Обязательно. Убери их с дороги, пожалуйста. Они не враги. У моего партнёра просто чувство юмора странное.

Я по очереди помог подняться не пришедшим в себя амбалам и посадил их в машину. После сел за руль и повёл мерседес дальше.

Конечная точка маршрута. Массивные ворота отъехали в сторону, пропуская нас на территорию участка, огороженного высоченным забором. Я остановил машину перед крыльцом трёхэтажного коттеджа из светлого кирпича с синей крышей. По периметру просторного двора располагалось ещё несколько построек: видимо, гараж, хозблок и баня. Во дворе с лёгкостью могли разместиться, не мешая друг другу, как минимум пять автомобилей. Я вышел из машины, обогнул её и открыл дверь Игорю Владимировичу. Тот молча поднялся по ступеням и вошёл в дом. Я снова сел за руль и развернул мерседес к воротам, чтобы можно было, не мешкая, выехать. Спустя некоторое время ворота снова открылись и впустили джип, с которым мы повстречались на дороге. Оттуда вылезли наши знакомые. Я внутренне напрягся и тоже вышел из автомобиля. Водитель сразу скрылся в гараже, а парень в кепке направился ко мне.

– Резкий ты, однако. Боксёр? – спросил он, доставая пачку сигарет.

Я решил не обострять ситуацию, тем более что в его голосе не было слышно агрессии.

– В прошлом.

– Да расслабься, мы не в претензии. Пахан любит партнёров на предмет яиц проверить. Вот и провоцируем иногда. Ты, правда, слишком резким оказался, обычно всё разговорами заканчивается. Закуришь? – он протянул мне открытую пачку.

– Спасибо, не курю, – мы немного постояли около машин. Потом парень несильно хлопнул меня по плечу и ушёл в дом.

Через полчаса в дверях коттеджа появился Игорь Владимирович. Его провожал пожилой мужчина в домашней одежде. На кистях рук были заметны синие поблекшие татуировки.

– Саша, мы уезжаем, – скомандовал он мне и протянул руку своему спутнику.

– Может, оставишь мне своего паренька? К делу приставим, – спросил мужчина, пожимая протянутую руку и доставая сигареты.

– Нет, Степан, парень вам не подойдёт. Он ещё верит, что в жизни есть справедливость. Пусть и дальше так будет.

– Счастливой дороги, Игорёк.

– И тебе благополучия.

Всё повторилось обратном порядке: я открыл дверцу, Игорь Владимирович сел в мерседес, я вернулся на водительское место и медленно вывел машину со двора.

– И что это было? – спросил я, когда мы уже миновали Дмитров.

– Спартак, я уезжаю. Надолго и в другую страну. Все дела передал партнёрам. Они думают, что я продешевил. Но всему надо знать меру, а они, мне кажется, не знают и на этом погорят, – ответил менеджер и дальше молчал всю дорогу до гостиницы.

Прощаясь возле «Украины» Игорь Владимирович протянул мне конверт и листок бумаги, на котором был записан телефонный номер.

– Спартак, сегодня всё прошло хорошо. Ты мне помог даже больше, чем сам думаешь. Здесь деньги. Но это не всё. Позвони по этому номеру, спроси Сергея. Я с ним сегодня свяжусь. У него база отдыха в Абрау-Дюрсо. Возьми друзей и съезди к нему, отдохни пару недель. Он будет ждать твоего звонка. Пойми, это не подарок. Ты мне сегодня очень помог. Обещаешь?

Я утвердительно кивнул и спросил:

– Игорь Владимирович, Вы вернётесь?

– Не в ближайшие пять лет. Всё. Бывай! Сергею завтра позвони обязательно!

Я не спеша зашагал к метро, размышляя над событиями сегодняшнего дня.

На следующий день я позвонил по указанному номеру. Моего звонка ждали и сказали, что забронируют за мной два номера. Объяснили, как найти базу отдыха и посоветовали не очень тянуть с приездом. Бархатный сезон скоро закончится, тогда в море и в озере купаться будет уже не комфортно.

В институте я сразу нашёл Марину. Отвёл её в сторону и коротко объяснил про горящую путёвку.

– Марина, я очень тебя прошу. Давай вместе съездим. Я посмотрел в интернете, Абрау-Дюрсо – классное место. Возьми небольшой отпуск, ты ведь сама говорила, что на хорошем счету на работе.

– Саша, ну, во-первых, мы ещё только начали встречаться. Во-вторых, на работе не факт что отпустят. В-третьих, институт…

Видно было, что Марина в целом не против, но по инерции ищет отговорки. Я не ослаблял напор, твёрдо зная, если человек действительно чего-то хочет, то он преодолеет препятствия.

– Марин, я сестру возьму с собой. Познакомитесь. У меня кроме неё никого нет. Ночевать вместе с ней будете.

Что послужило главным аргументом, я до конца не понял, но её оборона начала давать трещину:

– Хорошо, я до завтра подумаю. На работе спрошу.

– Вот и отлично!

В общежитии я сразу набрал номер сестры.

– Алёнка, слушай внимательно. Завтра возьми отпуск на работе. С институтом договорись. Если что, Деда попроси, он всех твоих начальников знает. На послезавтра купи билет на поезд в Москву.

– Саш, что случилось то? Ты объяснить спокойно можешь?

– Отпуск выиграл в лотерею.

– Всё шутишь, да?

– Я хочу познакомить тебя с одной девушкой.

– Ну, если всё так серьёзно, то я приеду. Мне на сколько дней отпрашиваться?

– Десять дней плюс пара суток на дорогу.

Уговорить Марину было непросто, но мне это удалось. Как оказалось, у неё накопилось несколько отгулов, и на работе согласились её отпустить. У сестры тоже всё сложилось удачно. Решили, что туда поедем вместе на машине, а обратно Марина улетит самолётом, а я отвезу Алёну домой.

Мы с Мариной встретили поезд из Нижнего Новгорода. На перрон, улыбаясь, выпорхнула Алёна с небольшим чемоданчиком.

– Алёнка – моя сестра. Марина – моя любимая девушка.

Два самых близких мне человека с любопытством смотрели друг на друга. Яркая брюнетка с потрясающей фигурой и хрупкая юная блондинка с тонкими чертами красивого лица.

Я чувствовал себя немного неловко, не был до конца уверен в том, что девушки легко сойдутся.

– Ну вот и познакомились. Алёнка, ты сейчас ко мне, отдохнёшь немного, а в ночь поедем. Марина, ты к десяти всё успеешь?

– У тебя очень красивая сестра, – сказала Марина с тёплой улыбкой. – Да успею. Забери меня в десять у дома.

Мы разъехались по своим адресам. В общежитии Алёнка критически осмотрела мою комнату.

– И что, тебе нормально здесь жить? Это же хостел!

– Ты же знаешь, я непривередлив. Здесь есть кровать, душ. Что ещё надо?

– Но ты ведь с девушкой встречаешься. Ты её сюда приводишь?

– Мы ещё не ходим в гости друг к другу.

На этом разговор закончился. Я заехал в таксопарк, попрощался с Иванычем и Музыкантом, на обратном пути купил в дорогу несколько банок энергетиков и пакетов чипсов на случай, если сильно захочется спать. По моему опыту, чтобы не уснуть за рулём в долгой поездке, надо что-то жевать. Видимо выделение слюны или работа челюстей каким-то образом стимулируют организм и не дают отключиться. Но я старался не злоупотреблять этим приёмом и не испытывать судьбу. Слишком часто видел, что может случиться с усталыми водителями.

Алёнка рванула в центр города, желая прогуляться по историческим улицам, раз выпала такая возможность. Собрав вещи, я успел поспать несколько часов до возвращения сестры.

В десять мы подъехали к дому Марины, я помог положить её чемодан в багажник. Алёнка пересела на заднее сиденье.

– Марин, я тут вздремну немного, если захочешь отдохнуть, разбуди меня.

– Хорошо. Да я сейчас и не засну. Это утром меня не добудишься.

Я, не отрываясь, смотрел на трассу и рассказывал о своей жизни. А Марина слушала. Долгая дорога располагает к таким беседам.

– Наши родители погибли, когда мне восемнадцать исполнилось. Пришлось опекунство над Алёнкой оформлять. Я ещё, считай, мальчишкой был совсем, если бы не Дед, друг отца, совсем бы растерялся. Но мне помогли: и со спортом и машину купить. Так вот и жили, пока она школу не окончила. Я тренировался, иногда выступал на ринге, в остальное время работал. В принципе нормально жили, но для спорта я уже старый стал, поэтому решил учиться пойти.

Марина тоже раскрылась. Раньше она мало рассказывала о себе.

– Я в институт сразу после школы поступила. Но мама сильно заболела, а отец – инвалид после Афгана. К тому же пьющий. Пришлось оставить учёбу, вернуться домой, пойти на курсы бухгалтеров и на работу устроиться. Но перспектива навсегда застрять в нашем маленьком городке меня не устраивала. Как только мама окрепла, я начала искать работу в Москве. Мне повезло, подруга помогла устроиться в кадровую службу фармацевтической компании. Сначала взяли стажёром, потом в штат оформили. В институт снова поступила. В компании обещают карьерный рост, когда диплом получу.

Этот отпуск стал для меня одним из самых счастливых моментов в жизни. Долгая поездка в автомобиле выявляет совместимость людских характеров, и у нас с этим всё оказалось замечательно. Марина и Алёна нашли общий язык и много разговаривали: дизайн, мода, кинематограф, моя личность – темы у них нашлись. В общем, дорога к месту отдыха доставила мне большое удовольствие и дала возможность лучше узнать близких мне людей. Не торопясь, но и без длительных остановок мы доехали до базы отдыха в Абрау-Дюрсо.

Южные города и посёлки с приходом осени резко пустеют и преображаются. Набережные отдыхают от суеты, шумных толп и пляжной бутафории, узкие улочки – от автомобильных заторов. Цены на всё снижаются до разумных пределов. Море остаётся тёплым практически до ноября, а отсутствие палящего солнца – неоспоримый плюс при осмотре достопримечательностей.

Хозяин базы отдыха Сергей, тоже бывший спортсмен и приятель Игоря Владимировича, сделал нам подарок – несколько пятилитровых канистр вина с собственных виноградников.

Показав отведённые нам номера, Сергей пригласил нас в столовую, поужинать с ним и его друзьями. За длинным деревянным столом уже собралась небольшая компания, в которой особенно выделялся монах. До этого дня я ни разу не общался со священнослужителями вне стен храма, в неформальной, так сказать, обстановке. Отец Евсей, так представился нам монах, оказался интересным собеседником и очень приятным в общении человеком. Он не старался навязать нам своё мировоззрение, но охотно отвечал на вопросы, рассказывал о себе, о жизни в монастыре и о том, как он пришёл к служению Богу.

После ужина Алёнка, сославшись на усталость, ушла спать в номер, а мы с Мариной решили прогуляться к морю. Спустившись по тихим улочкам посёлка, мы вышли к пустынному каменистому пляжу, куда едва долетали приглушённые звуки музыки и отблески фонарей. Заход в море требовал некоторой осторожности, но тем, кто живёт в средней полосе России, трудно устоять перед искушением искупаться в октябре. Марина быстро скинула платье. Я почувствовал, как Земля ускоряет своё вращение. Вода была тёплой, теплее воздуха, один раз окунувшись, уже не хотелось выходить из ласкового, ртутно-вязкого и необыкновенно спокойного моря. Марина поплыла техничным быстрым кролем к буйкам и дальше, в темноту открытого моря. Я умел плавать, но лишь в том смысле, что уверенно держался на поверхности воды, догнать девушку у меня шансов не было. Я болтался практически на одном месте неподалёку от берега, напряжённо прислушивался к мерным всплескам и всматривался в черноту, которая скрыла Марину. Вдруг всплески стихли. Наступившая тишина нехорошо сдавила мне грудь. Я рванулся вперёд и крикнул: «Марина, где ты?». В этот момент она вынырнула прямо передо мной. Не успев опомниться, я сгрёб её в охапку, прижал к себе и поцеловал. К сожалению, это длилось недолго, мы почти сразу ушли под воду, а оставаться там столько же, сколько девушки из синхронного плаванья, без риска утонуть я не могу. Засмеявшись, Марина потянула меня к берегу. Ночевать она осталась в моём номере.

На следующее утро Сергей устроил нам экскурсию по посёлку. Мы заехали в фирменный магазин его винодельческого хозяйства, и это был самый необычно оформленный магазин из всех, что мне доводилось когда-либо видеть. Помещением служила настоящая винная бочка гигантских размеров. Не знаю точно, сколько литров вина туда помещалось, но думаю, что сотня тысяч, а то и две. Внутри хватало места не только для прилавка и небольшого склада, но и для нескольких столиков на двух-трёх посетителей. Мы с Мариной и сестрой дегустировали вина из разных сортов винограда и урожаев разных лет. Сергей рассказывал, как происходит сбор сырья и процесс производства вина, как правильно его хранить и как отличить настоящее вино от подделки. Я не очень внимательно слушал и мало пил. Ощущение счастья пьянило без вина. Никогда раньше не замечал за собой тщеславия, но мне доставляло удовольствие видеть завистливые взгляды мужчин, обращённые на Марину. С удивлением я отметил, что и сестра вызывает не меньший интерес парней. Я привык воспринимать её как ребенка, подростка. Сейчас же ко мне пришло понимание, что она взрослая и очень красивая девушка.

Вечером мы отправились в местный ночной клуб. Меня такие заведения никогда не интересовали, но мои дамы заявили, что желают развлечься и потанцевать. Сергей, которому перевалило за пятьдесят, тоже был не в восторге от перспективы провести вечер в шумной молодежной тусовке, однако сказал, что пойдёт с нами. Там будет несколько человек, с которыми ему полезно увидеться.

Мы сидели за столом на небольшом возвышении над танцполом. Марина и Алёнка пошли танцевать, я смотрел на них, а Сергей беседовал вполголоса с несколькими мужчинами. Темы касались их общих знакомых и деловых вопросов, поэтому я не прислушивался к разговору.

Марина и Алёна сильно выделялись на фоне остальных танцующих. Хотя в зале было много красивых девушек, но контрастный дуэт яркой брюнетки и хрупкой блондинки привлекал всеобщее внимание. Молодые люди смотрели с интересом и, видимо, прикидывали свои шансы на успешное знакомство, девушки – оценивающе и немного завистливо. В итоге случилось то, что неизбежно должно было случиться, группа из пяти парней окружила моих дам. Самый крупный и смелый, а может просто самый пьяный что-то сказал Марине. Понимая, что разговором тут дело не ограничится, я поднялся из-за стола и начал протискиваться через толпу к месту событий. Когда я подошёл, парень уже держал Марину за руку выше локтя и настойчиво предлагал прогуляться с ним. Марина вела себя спокойно: стояла на месте и что-то говорила навязчивому ухажёру. Я положил руку парню на плечо и сказал:

– Это моя девушка.

– Ты кто такой? – парень развернулся ко мне и уставился прямо в глаза.

Он был выше меня ростом и на десяток килограммов тяжелее, сразу видно, что большой любитель покачать железо.

– Это сейчас не важно, – я не очень надеялся, что получится разрешить конфликт переговорами, но не желал затевать драку на танцполе. – Она. Моя. Девушка.

– Ну пойдём тогда, выйдем, – ожидаемо предложил мой оппонент и двинулся к выходу из зала.

Я подмигнул девушкам и пошёл за ним, стараясь держать дистанцию и не приближаться к парню слишком близко.

Свежий ночной воздух и наполнил лёгкие после душной, несмотря на работающие кондиционеры, атмосферы ночного клуба и мгновенно снял небольшой хмель. Я практически не волновался, хотя адреналин всё же хлынул в кровь. Сценарий развития таких ситуаций не отличался разнообразием. Всё зависело от моего оппонента и его товарищей. Если алкоголь или внутренние комплексы не возьмут верх над здравым смыслом, то всё окончится мирно, и мы, возможно, расстанемся приятелями. Хотя это довольно редкий финал подобных историй.

– Что ты там говорил? – как я ожидал, здоровяк резко развернулся ко мне и даже сделал рукой жест, напоминающий замах, но, оценив расстояние, решил всё-таки продолжить разговор, – Кто из тёлок твоя? Чёрная или белая?

– Парни, у меня нет тёлок, – я, не останавливаясь, обошёл противника и встал так, чтобы он и его компания, вышедшая за мной, оказались перед глазами. – У меня есть любимая девушка и сестра. Тёлок нет!

– Тебе не много двоих? – здоровый парень, видимо, был в той стадии опьянения, когда уже не слышал собеседника. – Ты, вообще, откуда здесь?

– Нет, не много, – отрезал я, а затем попытался увести разговор в мирное русло. – Я из Москвы и рад, что мне удалось приехать и увидеть ваш город. В столице сейчас дожди и слякоть, а у вас как в раю. Давайте я вас всех пивком угощу. Познакомимся, за жизнь поговорим.

– Москвичи и сюда пролезли, всё скупают и везде гадят, – парень не желал успокаиваться и нашёл новый повод для ссоры. – Пиво мы себе сами купим, а тёлок этих с собой заберём.

– Паш, хорош уже барагозить, – один из парней положил руку на плечо товарищу. – Правда, пойдём уже, пивка выпьем. Нормальный пацан. Чего ты докопался?

– Ссыкло он, а не пацан, – Паша не собирался заканчивать конфликт. – Сейчас воспитаем его и тёлок себе возьмём.

– Нет, воспитывать тебя надо, Паша! – мне надоело слушать всё это дерьмо. – Раз на раз. Готов?!

– Держись, сморчок, – здоровяк приблизился ко мне, попытавшись взять за грудки.

Я двинулся ему навстречу, сокращая дистанцию, и резко ударил локтем в подборок. Этот удар – одна из визитных карточек тайского бокса. В случае удачного попадания почти стопроцентно выводит противника из строя. Паша, как ожидалось, не видел удара, ноги у него резко подкосились, он обмяк и, если бы я не придержал его, серьёзно приложился бы об асфальт. Его товарищи даже не поняли, что произошло.

В это время в дверях клуба показался Сергей, из-за его спины выглядывали Марина и Алёна.

– Так, молодёжь, что у вас здесь происходит? – Сергей быстро оценил ситуацию. – Детство в попе заиграло? Люди приезжают отдохнуть, а вы тут им гостеприимство оказываете? Тем более моим гостям!

Парни потерянно молчали. Потом тот, что пытался остановить Пашу сказал:

– Сергей Васильевич, мы не успели Пашу тормознуть. Он же когда выпьет, всегда приключения ищет. Или с девочками или подраться.

– Смотрю, нашёл приключения, – Сергей заметил моего оппонента. – В следующий раз я с ним сам разбираться буду. Придёт в себя, скажите, чтобы ко мне заехал. Либо пить завяжет, либо в другое место жить поедет.

В клуб мы зашли только забрать вещи и расплатиться. Сергей не позволил мне внести свою долю, сказав, что всё за его счёт. Марина была немного подавлена, а Алёнка отнеслась к происшествию довольно спокойно.

– Марин, да не переживай ты так. У нас в городе это нормальная тема, – Алёнка взяла Марину за руку.

– Я как-то расслабилась слишком. В Москве обычно все понимают отказ.

– Марин, правда, что ты грустишь? – я поддержал сестру. – Ничего страшного не случилось, я с ребятами познакомился. Нормальные парни, ну выпили чуток лишнего.

– Ненавижу алкоголиков, особенно тех, кто руки распускает, – Марина понемногу оттаяла.

После, оставшись одни в номере, мы долго занимались любовью, с наслаждением узнавая друг друга. Впервые я понял, что секс это не только удовольствие, но и способ сблизиться с любимым человеком, лучше понять его, легче довериться. Мы лежали, усталые, но счастливые, держались за руки и разговаривали.

– Когда я смотрел, как вы с Алёной танцуете, не мог до конца поверить, что ты принадлежишь мне. Я любовался на вас и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. И если бы там не было сестры, то немедленно утащил бы тебя сюда, в номер.

– Я тоже как опьянела от музыки и танца, давно не могла так расслабиться, – Марина повернулась и улеглась мне на грудь. – Ещё бы местные ловеласы настроение не испортили. Я, наверное, слишком вызывающе себя вела?

– Знаешь, я их отчасти даже понимаю. На их месте тоже не удержался бы и попробовал познакомиться. Паша этот просто лишнего выпил, не смог вовремя тормознуть.

– Я должна тебе признаться: мне было страшно и одновременно приятно, что ты готов за меня драться и не отдашь никому.

– За тебя все были бы готовы драться.

Мы ещё долго разговаривали, а потом опять занялись любовью.

На следующий день в шесть утра мы с Сергеем пошли в горы. Девушек не взяли, они отсыпались после позднего возвращения. Я бы может тоже поспал чуть подольше, но было интересно ранним утром пройти по таким красивым местам.

– Я уже пятнадцать лет каждый день так гуляю. Когда по пять, когда по двадцать километров прохожу. Все горы облазил.

– У вас здесь здорово. Море, природа. Спокойно становится. Равновесие в душе обретаешь.

– В больших городах этого нет. Половина моих соседей – приезжие из Москвы. Сбегают от суеты. Некоторые, правда, через полгода назад уезжают, не могут долго тишину слушать. Им движение необходимо, как наркотик.

– Я думаю, что пока тоже не готов был бы навсегда переехать.

– Это молодость. Так и надо, попробуй, что сможешь. Главное – человеком оставайся всегда.

К сожалению, счастливые дни в жизни пролетают очень быстро. Настало время отвозить Марину в аэропорт. Мы уже договорились, что в Москве станем жить вместе. Иваныч дал мне адрес квартиры, там были неплохие условия за разумные деньги, а близость к метро серьёзно сокращала Марине дорогу до офиса. За несколько дней, дожидаясь меня, она надеялась уладить отношения с хозяйкой своей прежней квартиры и собрать вещи.

Мы с Алёной выехали на следующий день. Конечно, обратный путь не был таким приятным, какой бывает дорога в предвкушении отпуска, но мы спокойно, без приключений добрались до нашего родного города. Оставив сестру, я навестил Деда и Тренера, а после выдвинулся в Москву.

Москва встретила меня пробками ещё за 30 км от Кольцевой. Видимо на Горьковском шоссе лежит проклятие на вечные пробки. В Москве я первым делом созвонился с Мариной и занялся переездом. Я немного волновался, какой будет наша совместная жизнь. До этого мой максимум совместного проживания с девушкой ограничивался двумя-тремя днями. Когда мы жили с сестрой, я не оставлял девушек у себя дольше чем на одну ночь, да и то в исключительных случаях, предпочитая развлекаться на чужой территории. Но все опасения оказались напрасными, Марина ещё на отдыхе показала себя коммуникабельным человеком.

Я позвонил Хоффману, хотел поблагодарить его за хороший вариант с жильём, но трубку никто не снял. Я набрал Музыканту.

– Привет, Саш, это Спартак. Как у вас дела? Не могу Иванычу дозвониться.

– Привет, тёзка. У нас хреновые новости. Позавчера вечером Иваныч поехал на точку около метро «Площадь Ильича». Ему водители из наших параллельных профсоюзов пожаловались, что их оттуда местные бомбилы гоняют. Вроде поговорили нормально, но оказалось бомбилы вызвонили «крышу» из кавказских спортсменов. А те особо даже не вникали. Сломали Хоффману челюсть, таксисты только скорую смогли вызвать. Эх, и что он один, без меня туда поперся!

– А так бы ещё и тебе челюсть сломали, и чем ты бы пел? – мрачно пошутил я, а сам почувствовал, как сводит скулы и холодеет лицо от ненависти к людям, нанесшим вред близкому мне человеку, да ещё и чужими руками. Мне было проще, если нужно, я подъезжал на любую точку и просто игнорировал подходы местных бомбил. А угрожать мне они не пытались. В то же время я постоянно слышал истории, когда водителей, получивших разрешения и старающихся честно и правильно работать, гоняли с таких вот точек. В большинстве своём дело ограничивалось угрозами. Да и водители обычно уезжали, дождавшись пассажира по заказу. Но бывали и более жёсткие варианты.

– Ладно, встретимся в «Зарнице», потом съездим к Иванычу в больницу, – предложил я.

– Договорились, – сказал Музыкант и положил трубку.

Больница, а конкретно – отделение травматологии, напоминала военный госпиталь. Разбившиеся мотоциклисты и участники пьяных драк боролись за первенство в номинации «человек-ужасный». Кругом опухшие лица, закованные в гипс конечности, люди на костылях, а то и в креслах-каталках. Было даже слегка неловко чувствовать себя здоровым и целым посреди это царства больных и увечных.

Иваныч лежал в палате на шестерых. Пара мотоциклистов, один скейтбордист и две жертвы бытовых конфликтов были его соседями. Лицо Хоффмана осунулось, взгляд надолго не фокусировался, видимо, сотрясение мозга было серьёзным. На челюсти наложена шина, фиксирующая положение и не позволяющая разжимать зубы. Очень неприятная штука. Есть можно только то, что просачивается сквозь щели между зубами. А сам процесс установки и снятия, когда проволоку протягивают между зубов, чрезвычайно тяжёлый и болезненный.

Иваныч вяло поздоровался с нами и, махнув рукой, пригласил присесть на кровать.

Апельсинчики и яблоки в качестве гостинца в такой ситуации выглядят издевательством, поэтому мы купили различные соки и, зная по опыту, что основной проблемой в ближайшее время будет чувство голода, спортивное питание для качков.

Иваныч говорил, стиснув зубы, и создавалось впечатление, что он злится на нас. В принципе мы не узнали ничего нового, кроме того, что заявление лежит в полиции, и несколько профсоюзных объединений поддержали нашего лидера письмами в прокуратуру и руководителю МВД. Даже один из депутатов Государственной Думы отправил письмо мэру столицы. Но в целом шансы, что дело дойдёт до суда и виновных накажут, были невелики.

Выйдя из ворот больницы, я прямо спросил у Пискурёва, собирается ли он как-то реагировать на происшествие. Тот, поколебавшись, сказал:

– Хоффман против ответных действий, но это потому, что дело касается его лично. Если бы с кем-то из нас произошло нечто подобное, думаю, он придумал бы адекватный ответ.

– Давай сделаем так – возьмём на месяц тайм аут. Если полиция найдёт, кто и что, или будет движение в этом направлении, значит всё нормально. Если нет, то мы сами придумаем ответку. Я не могу оставить без последствий избиение близких мне людей.

– Договорились, – пожал мне руку тёзка.

Снова пошла текучка. Работа, институт, экзамены, сессия. Жёлтый цвет всё-таки утвердили, но наши акции не прошли даром. Те, у кого разрешения на деятельность такси уже были получены, могли работать так же, как и раньше. Хоффман рассказал, что встречался с представителями Департамента транспорта, и они пошли на компромисс. Официальным таксистам разрешили движение по выделенным полосам для общественного транспорта. Пообещали выдать субсидии на лизинговые платежи. Этот пункт рядовым таксистам был мало интересен, так как ипэшникам получить лизинг практически не реально. Мы предлагали субсидировать страховки по ОСАГО на такси, но предложение отклонили. Вместе с тем новое Правительство Москвы решило всерьёз взяться за реформирование рынка такси и даже опубликовало презентацию новой программы на своём сайте для обсуждения. Основным камнем преткновения стало теперь введение единого тарифа. Большинство участников рынка, включая таксопарки и диспетчерские службы, выступали против этого, поскольку теряли главный козырь в борьбе за пассажира и водителя. Но позиция Хоффмана была другой. Водитель за последнее время постоянно терял свой заработок. Цены на проезд практически не поднимались, в то время как бензин, запчасти и автомобили неуклонно дорожали. К тому же ценовое единообразие привлечёт больше пассажиров. Ему удалось убедить в этом и нас.

Из больницы Иваныч вышел, похудев на пятнадцать килограммов, и тем не менее сразу же энергично взялся за работу. Происшествие он не любил вспоминать, считая собственной ошибкой, что позволил себя избить. Спустя два месяца нападавших так и не нашли, и я назначил встречу Музыканту.

– С моей точки зрения, бомбилы, продолжающие там стоять как ни в чём не бывало, несут не меньшую ответственность, чем те, кто избивал, – сказал я тёзке.

– Я тоже так считаю. Но не готов участвовать в новых разборках. У бандитов всегда будет преимущество, ведь это их работа.

– Знаешь, я буду удовлетворён, если мы вынудим этих людей искать заработок в другом месте, – я присел на капот хендая. – Достаточно лишь их припугнуть и продемонстрировать серьёзность намерений.

– Сломать пару челюстей предлагаешь? – Музыкант критически посмотрел на меня.

– Нет, бить никого не хочу, да и неправильно это. А вот повреждения, нанесённые машине, для таксиста также болезненны, как удар по лицу.

– Проколоть колёса? Как-то исподтишка получится. Это скорее их методы.

– Разбить лобовое стекло. Причём демонстративно. По стоимости не слишком дорого, замена в пару-тройку тысяч встанет, но эффект более наглядный. Сомневаюсь, что после этого им захочется выйти на работу в то же место. И крыша тут не поможет. Не будут же они постового выставлять.

– Сами обозначаться будем? Нам нужна затяжная война?

– Не думаю, что это разумно. Они каждый день кого-то выгоняют и, скорее всего, Иваныч – не первый, кому их крыша челюсть сломала. Так что мстить тут некому.

Мероприятие решили провести ранним вечером в пятницу. Сначала мы взяли таксиста, который, собственно, пожаловался Иванычу, и прокатились с ним на место. Он подтвердил, на точке всё те же люди. Отпустив его домой, мы поставили машину за железной дорогой, поверх одежды натянули форму дорожных рабочих, лица закрыли респираторами. Небольшие кувалды несли в пакете. Пройдя подземный переход под железной дорогой, мы вышли на площадь, где стояли бомбилы. Осмотревшись кругом и не обнаружив поблизости стражей порядка, я взмахом руки подал Музыканту сигнал к действию. Подойдя к первому автомобилю, с размаху опустил кувалду на лобовое стекло. Не теряя времени, Музыкант проделал то же самое со следующим в очереди автомобилем. Ряд из шести машин мы прошли за тридцать секунд. Никто из прохожих не стал вмешиваться, да и заметили происходящее всего несколько человек. Звук разбивающегося лобового стекла не звонкий, скорее приглушённый треск. Большинство москвичей, поглощённых своими делами и мыслями, не смотрит по сторонам. Из первой машины вылез ошарашенный водитель, двери остальных стали медленно приоткрываться.

Я направился к самому смелому с довольно решительным видом. По-видимому, быстро сообразив, что ничего хорошего от человека, без предупреждения, ударившего кувалдой по машине, ждать не стоит, он нырнул в кабину и завёл двигатель. Остальные тоже закрыли двери и стали выезжать со стоянки. Не ускоряя шага, мы с Музыкантом прошли по железнодорожному переходу и, выйдя на улицу, сняли маски. Свежий ветер немного охладил вспотевшие лица и успокоил нервы. Всё так же шагом, не срываясь на бег, мы подошли к машине и, лишь оказавшись внутри, облегчённо выдохнули. Всё-таки никто из нас не был профессиональным погромщиком, поэтому удовольствия проделанная работа не вызывала. Хотя чувство удовлетворения от того, что неприятное дело завершено, возникло.

В тот день мы поехали в «Зарницу» и довольно сильно напились.

Тем временем на рынке такси снова произошли изменения. Российская поисковая система «Ребус» решила войти на рынок таксомоторных перевозок. За рубежом пошёл тренд: IT-компании создавали приложения для работы такси и весьма успешно развивались в этом направлении. В России многие таксисты уже обзавелись смартфонами вместо кнопочных телефонов. Планшеты также вошли в моду. Почва была подготовлена.

«Ребус» сумел объединить крупнейшие таксопарки и диспетчерские службы в единую систему, и теперь практически ни один заказ не пропадал впустую. Если пассажиру не удавалось подобрать машину в привычном таксопарке, ему находили адекватную замену. Деньги за свои услуги «Ребус» не брал, и проценты, отчисляемые за заказ, оставались прежними – не более пятнадцати-двадцати. Количество заказов постепенно возрастало.

Я спрашивал у Иваныча, почему таксопарки и диспетчерские так легко пошли на сотрудничество с «Ребусом»? Для меня было очевидно, что со временем агрегатор поглотит все, даже крупные, компании. Хоффман сказал, что не знает, с чем это связанно, но по его информации, переговоры были долгими. Решающим фактором стало предложение «Ребуса» работать без процентов.

Однажды Иваныч позвал меня и Музыканта на презентацию приложения «Ребуса». Кроме нас там было ещё около пятидесяти водителей. Выступал молодой человек, представившийся Максимом Петровым. Мне показалось, что я его раньше встречал, но не мог вспомнить где.

– Мы рады представить новое приложение по вызову автомобилей и работе с водителями – «Ребус-такси». Наша компания готова войти на рынок, и многие таксомоторные парки и диспетчерские службы уже поддержали нас. Мы уверены, что работа водителя станет более эффективной, а его заработок – более стабильным…

После собрания мы в узком кругу обсудили новости.

– Иваныч, что думаешь по этому поводу? – спросил Музыкант.

– Я не понимаю, как таксопарки подписались на это. Про диспетчерские вообще молчу. Нам-то заказов много будет, вот только «Ребус» на себя всех клиентов отожмёт.

– Может оно и к лучшему. У «Ребуса» пять процентов комиссия, а у диспетчерских – пятнадцать.

– Может и так. Только кто знает, что будет, когда они единственными на рынке останутся, – Иваныч скептически поморщился.

– Поживём – увидим. Сейчас рано гадать. Но навигатор у них удобный. И вообще с приложением проще работать, не надо постоянно паксам звонить, – Музыкант поставил точку в нашей беседе.

Буквально через несколько дней мы получили приглашение на собрание в Федеральной антимонопольной службе. Темой послужило внедрение единого тарифа в Москве.

Переговоры таксопарков, диспетчерских и Департамента транспорта о стандартной цене по накалу страстей можно было сравнить с полемикой по введению жёлтого цвета. Но на этот раз мы были на стороне Москвы.

Заместитель руководителя Департамента транспорта Москвы Валентин Дмитриевич, высокий темноволосый мужчина, пытался убедить присутствующих руководителей предприятий и водителей в необходимости единого ценника на проезд в такси.

– Мы разработали концепцию развития такси в Москве. Единообразие и стандартизация услуги привлекают больше пассажиров. Мы предлагаем обсудить введение в Москве единого тарифа.

Слово взял руководитель одного из крупнейших таксопарков Александр Богданович.

– Кто будет делать расчёты тарификации? И потом, сейчас у меня минимальная поездка стоит четыреста пятьдесят рублей. А вы предлагаете опустить её до двухсот пятидесяти. Да у меня все водители разбегутся.

Представитель «Ребуса» Максим Петров поддержал его.

– «Ребус» тоже за развитие конкурентности. Мы считаем, что перевозчики сами должны устанавливать цены за свои услуги.

– От имени нашего профсоюза хочу поддержать регулирование тарифа со стороны правительства. Все мы знаем, что индексация проезда на транспорте проходит каждый год. В такси индексации не было уже несколько лет. Что касается конкуренции, то давайте соревноваться качеством, а не стоимостью, – Хоффман тоже принял участие в дискуссии.

Антимонопольная служба поддержала предпринимателей. В ходе опроса большинство собравшихся высказалось против планов Москвы.

Валентин Дмитриевич, злой и расстроенный, стоял на крыльце и разговаривал с Хоффманом.

– Люди не видят дальше завтрашнего дня. Дикая конкуренция приведёт к обнищанию таксопарков и водителей, вместо хороших безопасных машин будем ездить на Тук-Туках.

– Полностью согласен с Вами, – Иваныч старался поддержать чиновника, – мы тоже пытались объяснить водителям, что цены в презентации уже интереснее, чем те, которые есть сейчас. Но они видят только снижение минимальной стоимости поездки и говорят, что не хотят возить за двести пятьдесят, когда возят за четыреста.

– Придёт время, будут возить и за сто рублей, – представитель Департамента потушил сигарету и пошёл к своей машине.

Заказы от «Ребуса» поступали всё чаще. Вскоре вышло приложение для водителей, через которое было проще и удобнее связываться с пассажиром. Более того, «Ребус» сделал бесплатный навигатор, он довольно точно предсказывал пробки. Правда, теперь агрегатор уже брал деньги за свои услуги. Пять процентов от стоимости заказа забирал себе «Ребус», двадцать процентов – диспетчерская, в итоге таксист отдавал четверть от стоимости поездки. Но поскольку работать стало удобнее, в заработке водители потеряли не очень сильно.

Несмотря на довольно насыщенную общественную жизнь необходимость зарабатывать деньги никто не отменял. В одно морозное солнечное утро в мой хендай на светофоре въехал автокран. Серьёзное дорожно-транспортное происшествие поставило под угрозу мой заработок. Работать на такой машине было нельзя, а ремонт обещал затянуться на несколько недель. Посоветовавшись с Иванычем и Музыкантом, я решил пойти в парк и арендовать жёлтое такси.

После недолгих поисков я выбрал таксопарк на северо-западе Москвы. Условия работы практически у всех были одинаковые, поэтому мой выбор, главным образом основывался на местоположении парка и рекомендациях знакомых водителей.

Из офисного помещения на четвёртом этаже навстречу мне вышла женщина, водитель такси.

– О, новые мальчики к нам в парк пришли!

– Света, иди работать уже, – крикнул ей вслед механик, а затем обратился ко мне. – Ларсин? Иваныч говорил, что ты придёшь.

Я кивнул и зашёл в кабинет. Там кроме старшего механика были ещё женщина около пятидесяти лет и мужчина около тридцати.

– Форд или Киа? Автомат, механика?

– Киа, автомат.

– Тысяча восемьсот в сутки, график шесть один. Устраивает?

Я молча кивнул.

– Паспорт, права, регистрация ИП, ИНН и пенсионное. Приезжаешь через день пока не наберёшь депозит в двенадцать тысяч рублей. После – раз в неделю. На депозит сразу три тысячи положишь, далее по двести рублей в день до двенадцати тысяч. Меня, кстати, зовут Валерий Михайлович.

Я сел за стол напротив женщины и положил перед ней пакет документов. Сам принялся читать договор.

Через некоторое время вместе с молодым механиком вышел в парк.

– Вот твоя машина. Если доплатишь триста рублей, могу предложить новые коврики в салон и в багажник.

Я увидел хитрую улыбку на лице механика.

– Так машина же парковая. И коврики должны быть ваши, нормальные. Это не моя забота.

– Смотри сам.

Он отдал мне ключи и документы. Я сел в машину и тронулся в путь.

СПАРТАК

Прошло несколько лет. Я пытался уйти из такси в другие, более спокойные и надежные профессии, но так и не смог это сделать. Видимо такси – это как наркотик. Подсев однажды, очень тяжело соскочить. Мы как-то обсуждали с Иванычем и Музыкантом эту тему, пробовали понять, почему так сложно бросить таксовать. Однозначного ответа так и не нашли. Слишком много факторов. Всегда наличные деньги в кармане, иллюзия свободного графика, а может быть сама работа за рулём с приятной музыкой и новыми людьми. Решил, что уйду, когда закончу институт и смогу строить карьеру уже в совершенно другой сфере. Мы, как и прежде, часто собирались в кафе, обсуждая новости из мира такси. Часто другие водители присоединялись к нам, чтобы послушать или рассказать о наболевшем.

Иваныч поставил на стол ноутбук и подсоединил к нему алкотестер и тонометр. Вокруг столпились водители, в том числе Музыкант, Светлана и Антон.

– Вот тема, за которой будущее. Предрейсовый осмотр проходить обязательно. Даже не спорьте. С помощью этого аппарата всё упрощается. Не нужно будет каждый день в парк ездить.

– По мне, так это лишнее вымогательство денег у водителей. Я пьяный и больной сам на линию не выйду, – заметил Антон, очень полный мужчина средних лет с добродушным лицом.

– Антон, ты уверен сейчас, что здоров?

– Как бык. К сожалению, ещё и трезвый как стекло.

– Вот садись и проверим. Мы недавно в парке тест устроили. Спартак и Света подтвердят. Из ста водителей шестьдесят не прошли осмотр. Причём по давлению и пульсу. Все трезвые были. Двоих по скорой домой отправили, давление за двести было.

Я и Светлана кивнули.

Антон прошёл процедуру, с незначительной помощью Иваныча за пару минут разобравшись с тонометром и алкотестером.

– Видишь, на всё про всё ушло две минуты. Но у тебя, кстати, давление на грани. Допуск дали, но провериться у врача я бы тебе советовал.

После Антона все по очереди испытывали новый аппарат. Кое-кто решил проверить его после нескольких рюмок спиртного. Я отвёл Иваныча в сторону.

– Слушай, на днях вёз пассажира. У них компания известная – «Калина». Дают скидки на многие товары до десяти процентов. Мужик рассказал, они сейчас с сетью заправок и моек договариваются. Может, попробуем с «Ребусом» поговорить?

– Да, у нас послезавтра очередная встреча будет. Я тоже с ними хотел по телемедицине и страховкам пообщаться. Так что давай вместе пойдём.

– Слушай, я этого Максима где-то раньше видел, но вспомнить не могу.

– Мало ли людей мы видим? Может всплывет что в памяти.

МАКСИМ

Я со своими помощниками Всеволодом, а попросту Севой, и Николаем приехал на переговоры с российским представителем крупной международной сети супермаркетов. Мы хотели разместить терминалы вызова такси «Ребус» на выходе из всех торговых комплексов. Переговоры прошли успешно, но по-другому и быть не могло. Все торгаши понимают: основная реклама идёт через интернет, а в России «Ребус» – главная поисковая система. С нами лучше дружить и договариваться, иначе поиск продукции несговорчивого партнёра будет очень долгим, а реклама очень дорогой.

Мы сидели в моём новом БМВ X5 и обсуждали детали предстоящих переговоров. В салоне автомобиля пахло премиальной кожей и новизной. Я распределял между помощниками зоны ответственности в работе над перспективным проектом, когда не в меру глазастый Сева указал на парочку, выходящую из торгового центра.

– Смотри, Максим, там Марина с таксистом, который ходит к нам с профсоюзником Хоффманом.

Мы с Николаем одновременно посмотрели в ту сторону, куда тыкал пальцем Сева. Девушку я узнал сразу, да и водителя, который несколько раз приходил к нам с делегацией профсоюзников, тоже вспомнил. Марина была одной из редких моих неудач по части женского пола. Никто из приятелей не знал, что несколько лет назад она отшила меня прямо на улице: устроила сцену, отказалась поехать на вечеринку, что-то там несла про моё неправильное отношение к люмпенам. Я сильно тогда разозлился и даже подумывал предпринять какие-то шаги, чтобы эта самка усвоила, кому можно отказывать, а кому нет. Но как раз в то время меня взяли на работу в «Ребус», начался цейтнот, и я как-то забыл о ней. Не совсем, конечно, забыл, но в системе моих приоритетов она отошла на задний план. Сейчас же, увидев её снова, да ещё в компании этого шоферюги, я подумал, что оставлять дела незавершенными не достойно человека, ставящего себе высокую планку.

– Ты про ту брюнетку? – Я сделал вид, что не могу сходу понять, о ком речь. – Да, тёлка зачётная, и возможно я с ней мутил.

– Повезло таксисту, – заметил Николай. – А ты, Максим, что хочешь говори, но таких девушек не забывают. Я её, кстати, вспомнил, ты один раз с ней приходил в «Высотку». А когда мы договорились на дачу к Севе поехать, ты вместо неё какую-то рыжую чувырлу приволок. Она тогда нажралась и приставала ко всем.

– Это вы, задроты компьютерные, помните каждый свой секс несколько лет, а у меня что неделя, то новая подруга. Я даже имён их не запоминаю. Зову всех Зайками или Рыбками, – я крепко разозлился, осознав, как много знают и помнят о моей личной жизни мои подчинённые. И то, что раньше мы были просто друзьями, их не оправдывает. Надо будет сделать пометку на будущее.

– Так, мы что сюда приехали на тёлок глазеть? Сева, ты свои задачи понял? Николай, ты когда будешь с производителями договариваться?

На следующий день у нас была назначена встреча с таксистами. Вечно недовольные, тупые и ноющие животные. Руководство обязало нас регулярно проводить совещания с представителями рабочего класса. Дескать, так можно узнать потребности водителей и собрать дельные предложения по улучшению работы приложения. Но обычно всё превращалось в какое-то вече. Таксисты бубнили одно и то же, задавали вопросы, на которые невозможно дать ответы. Ну что можно посоветовать таксисту, у которого сбежал пассажир? И почему ответственность за это лоховство водителя надо переложить на приложение? Цены низкие на проезд? Зато пассажиров много стало! Объёмы увеличились, и заработок почти не изменился. А что они хотели? Таксистом работать может любой чурка. Тем более с нашим приложением и навигатором. А если на рынке труда спокойно можно найти замену любому «профессионалу», то зачем церемониться и платить больше? Вывод безналичных денег осуществляется с задержкой? И что? Мы же не можем напрямую платить водителям, иначе нас сделают работодателями, а вывод денег через подключашек требует времени. Хоффман, их профсоюзный лидер, пытался готовить темы заранее, но вопросы всегда были одни и те же, и в итоге всё сводилось к выслушиванию их жалоб и нашим обещанием всё исправить.

На эту встречу припёрся Маринин ухажёр. Он заранее вызывал у меня сильную неприязнь, но я давно приучил себя не выказывать своего отношения к собеседнику. Наоборот, чем более неприятен мне человек, тем настойчивее я старался внушить ему симпатию.

Как и всегда, вопросы были однообразны и наши ответы не отличались оригинальностью. Несколько полезных замечаний о багах приложения мы получили и, как я думал, на этом вся конструктивная часть обсуждения закончилась. Однако Хоффман с Александром Ларсиным, так звали хахаля Марины, меня удивили. После собрания они высказали несколько предложений, которые можно было взять в работу. Конечно, внеся некоторые корректировки, касающиеся авторства и схемы распределения прибылей.

Телемедицинский терминал для проверки состояния водителей. В принципе, мы думали о чём-то похожем, но тут всё было уже реализовано, так что после некоторой доработки можно будет встречаться с производителями и внедрять технологию в массы. Собирая за это свои проценты.

Идея со страхованием жизни пассажиров и водителей тоже давно витала в воздухе, но Хоффман привёл серьёзную и крупную страховую компанию, а если там интересуются этим продуктом, значит, уже просчитали все риски. Конечно, если мы будем в дальнейшем привлекать к страхованию внешние компании, то Хоффман окажется лишним звеном в цепочке. Но скорее всего я предложу оставлять страховые деньги внутри компании «Ребус». Тогда все выплаты будут контролироваться нами или даже лично мной. А это огромные деньги уже через несколько месяцев.

Александр Ларсин тоже удивил. Он предложил сотрудничать с компанией «Калина», которая предоставляла водителям скидки на различные товары и услуги. Сама идея не нова, многие пытаются её реализовать. Но в отличие от других компаний только «Ребус» обладает реальными рычагами воздействия на водителей, чтобы заставить их покупать товары и услуги у тех, кого мы называем своими партнёрами.

Пообещав внимательно рассмотреть все предложения профсоюзников, я проводил их к выходу. Вернувшись в кабинет, начал серьёзный разговор со своими помощниками.

– Всеволод, Николай, скажите, почему предложения о том, как заработать деньги, приходят к нам от таксистов, а не от вас – людей с высшим образованием и хорошей зарплатой?

Мои подчинённые молчали, не понимая, с чего я так завёлся.

– По телемедицине, Николай, обратишься к производителям терминалов по вызову такси. Там, наверное, нужно будет какие-то сертификаты медицинские получить. Короче, это на тебе. Через два месяца доложишь о результатах.

– Сева, ты откроешь новое юрлицо. Выпустим скидочные карты и назовём их «Таксолёт». У тебя два месяца на то, чтобы договориться о скидках на мойках и заправках. Только скидка будет оставаться у нас.

– Максим, зачем тогда водителям пользоваться этой картой?

– Сева, ты сегодня не выспался? – я решил объяснить, почему я начальник, а он на побегушках. – Таксисты только что сказали, им нужно платить за бензин и аренду, основная оплата идёт по безналу. Пока они дожидаются вывода безнала, попадают в долги. Так они смогут сразу списывать с внутреннего счёта полученные от пассажиров деньги. А мы получаем десять процентов с каждой заправки и мойки.

– Николай, на следующей неделе организуй собрание подключашек. Сева, к этому времени у тебя уже должен быть налажен выпуск наших дисконтных карт.

Да, сегодня неожиданно получат начало несколько проектов, сулящих в дальнейшем неплохую прибыль. Даже от встреч с таксистами может быть польза.

Вечером я подъехал к месту работы Марины. Она вышла, как и большинство офисных служащих, в шесть часов.

– О, привет, Марина! Сколько лет, сколько зим!

– Привет, Максим. Ты как здесь?

– Со встречи ехал. Смотрю, знакомая фигура. Давай я тебя подкину. Зачем под дождём мокнуть?

– Ну разве что до метро.

– Марин, я правда рад тебя видеть. Обещал до метро, значит до метро. Но могу и до дома подкинуть. Хотя лучше в кафешке посидим. С меня твои любимые эклеры.

– Максим, у нас ведь с тобой всё закончилось. Зачем тебе это надо?

– Закончилось, ты права. Но я изменился и хочу, чтобы мы друзьями остались, – я был настойчив, зная, что большинство людей пойдут на уступки, не желая ранить чувства других. – Мы неправильно тогда попрощались. Дай мне шанс это исправить.

– Хорошо, по чашке кофе, только не очень долго.

Мы заехали в ближайшую «Шоколадницу». Со столиком повезло, как раз перед нами его освободили две молодые женщины. Они, похоже, ничего кроме кофе и не заказывали, а просто сидели и болтали. Официантка быстро убрала использованную посуду, я сразу сделал заказ: две большие чашки капучино и тарелку эклеров.

– Как живёшь? Замужем, дети?

– Собираемся пожениться. Детей пока нет. Сейчас надо институт закончить. Последний курс.

Похоже, у них с этим Ларсиным всё серьёзно. Тем более прикольно будет показать ей, как она ошиблась в выборе спутника.

– Ты говорила, хочешь в Германию на постоянку перебраться. Как, не поменяла решение?

– Мы с мужем не очень много на эту тему говорили. А у тебя как дела?

– Я сейчас в крупной компании работаю, на хорошем месте. Все с нами хотят сотрудничать, все пробники разные предлагают. Недавно одна крупная языковая школа обратилась к нам с предложением направлять к ним таксистов, которым надо подтянуть русский, если он не родной, и водителей премиум сегмента – повысить уровень владения иностранным. В качестве приятного бонуса презентовали двухмесячные бесплатные курсы для продвинутых. Я могу тебе предложить со мной походить. А то без практики начинаешь язык забывать.

– Спасибо. Я подумаю.

Мы ещё немного поболтали на разные темы. Попутно я выяснил, что она теперь работает заместителем руководителя кадровой службы и уверенно строит карьеру в своей компании.

– Ну, мне уже пора, – Марина посмотрела на часы.

– Давай я тебя до дома подкину. Мне несложно. Дождь вон не прекращается.

Марина посмотрела в окно: дождь усилился, дорожки воды, бегущие по стеклу, превратились в потоки. Задумалась на мгновение, но потом покачала головой.

– Нет, только до метро. Сейчас пробки, а я и так задержалась.

СПАРТАК

В такси постоянно что-то происходит. Даже если пассажиры не чудят, регулярно становишься свидетелем или даже участником каких-то событий на улицах города. Сегодня, проезжая по Бульварному кольцу, увидел следующую картину. На обочине стоит жёлтое такси. На крыше здоровый парень. Водитель пытается снять его, но тот отбивается ногами. Я припарковался неподалёку, вышел из своего автомобиля и незаметно для дебошира подошёл сзади. Резко схватил за ноги хулигана, дернул на себя, тот упал и на секунду замер, ударившись грудью о крышу такси. Я взял его в удушающий захват. Подбежал водитель и хотел пнуть дебошира.

– Стой! Ментов вызывай.

– Он – сумасшедший или торчок. Ему везде змеи мерещатся, – водитель, мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой, был вне себя от возмущения таким поведением пассажира.

– Тогда тем более. Тебе протокол нужен, или на тебя все вмятины повесят.

Отделение полиции было недалеко, и патруль приехал через пятнадцать минут. Хулигану надели наручники, а нас пригласили в отделение для составления протокола. Пока сидели в ожидании свободного кабинета, разговорились.

– Меня Алексеем зовут. Я на Ютубе ролики про такси делаю. Запиши телефон может пригодится.

– Саша. Для друзей Спартак.

Оказалось, сейчас на Ютубе полно таксоблогеров. Если раньше они создавали форумы и вели свои странички в соцсетях, то теперь делают ролики. В перерывах между заказами я посмотрел несколько роликов, рекомендованных Алексеем. Мне они показались занимательными. Некоторые сюжеты получались интересными и смешными.

Работа с «Ребусом» вызывала двойственное чувство. С одной стороны, работать стало проще: навигатор показывал дорогу, с пассажирами мы даже не созванивались, реже возникали споры по маршрутам. С другой стороны, для того чтобы заработать сумму, необходимую для покрытия аренды автомобиля, бензина, процентов за заказы, необходимо было сделать в два раза больше поездок, чем два-три года назад. И соответственно уставали таксисты гораздо сильнее, чем раньше. Сегодня мне пришлось работать допоздна, и домой я пришёл около полуночи.

Марина лежала в кровати и читала книгу. Услышав, что я вернулся, она вышла на кухню и разогрела ужин.

– Саш, хотела с тобой поговорить.

– Ты пугаешь меня таким началом.

– Я с детства мечтала уехать из своего города. Мне хотелось пожить в другой стране. Однажды меня отправили по работе в командировку в Штутгарт. До сих пор вспоминаю, как там люди живут. Тогда я решила, что хочу туда переехать.

– Ты об этом никогда не говорила. Я готов на экскурсии по разным странам поездить. Но жить хочу там, где по-русски говорят.

– Давай просто попробуем. Я собираюсь на курсы снова пойти. Может и ты тоже?

– Нет, мне английского в школе хватило. Давай всё-таки планировать жизнь здесь. И вообще я устал. Завтра с утра поговорим.

Утром мы не возвращались к этой теме. Я отвёз Марину к метро, а сам включился в работу. Поездки выпадали в основном короткие и, соответственно, дешёвые, к обеду я с трудом набрал сумму, необходимую для покрытия аренды.

Приехав в парк, увидел поджидающего меня Полторашку, невысокого плотного мужичка с вечно хитрым выражением лица.

– Привет, меня ждёшь?

– Спартак, Света говорила, ваш профсоюз общается с «Ребусом» напрямую. Меня заблокировали и не объясняют причин. Подключашка тоже молчит, то ли не знает, то ли не хочет говорить.

– Хорошо, я с Иванычем поговорю. Мы в «Ребус» завтра должны поехать. Я вечером тебе наберу.

Я оплатил аренду в офисе и получил новые путёвки. Сев в машину, набрал номер Иваныча.

– Иваныч, привет! Ты Полторашку помнишь? С нами в парке работает. Его «Ребус» заблокировал, причины не говорит. Можно завтра на эту тему пообщаться с Максимом?

– Да, я на двенадцать часов договорился. Но на будущее есть условие. Если к тебе водители за помощью обращаются, проси их на бумаге проблему изложить. Договорились?

– Мне без разницы. Но зачем бюрократию разводить?

– Завтра сам поймёшь.

Немного удивлённый такой позицией Хоффмана, я послал Полторашке сообщение о назначенной встрече. Дальше были опять заказы, но ничего интересного не происходило.

На следующий день мы, как договаривались, втроём подъехали к офису «Ребуса». По дороге Полторашка жаловался нам с Иванычем на несправедливость: как много денег он теряет из-за вынужденных простоев.

В офисе нас ждали Максим, Всеволод и Николай. Мы сели за овальный стол. Вошла девушка с подносом, на котором стояло несколько чашек кофе и ваза с конфетами. Иваныч первый начал разговор.

– К нам обратился коллега. Его заблокировали в «Ребусе». Он не понимает причины, и никто ему её не объяснил.

– Мы попросили сотрудников проверить информацию. Сейчас придут и всё расскажут.

В кабинет вошёл молодой человек с небольшим ноутбуком. Поздоровавшись, он сразу перешел к делу.

– Данный водитель был заблокирован из-за неоднократного использования фродо заказов.

– Что это значит? – мы с Иванычем недоумённо переглянулись.

– Это значит, он регулярно делал заказы самому себе на короткие поездки. Получая таким образом необоснованные доплаты от «Ребуса».

– Точно? Возможно тут какая-то ошибка?

– Нет. Заказы были с одного и того же номера. Компьютер довольно быстро выявляет такие вещи.

– С этим можно что-то сделать? – Иваныч хмуро взглянул на Полторашку.

– Водитель напишет объяснительную, мы её рассмотрим и, думаю, сможем принять положительное решение.

– Что по другим нашим вопросам? Как насчёт подключения индивидуальных предпринимателей?

– Ипэшники теперь смогут напрямую подключаться к «Ребусу». По остальным вопросам решения ещё нет, – теперь ответил Максим.

Мы коротко обсудили вопросы по телемедицине и страхованию водителей, Полторашка в это время деловито поглощал халявный кофе и конфеты.

– Ну что ж, спасибо за чай-кофе, нам уже пора, – Иваныч поднялся и пожал всем руки.

Мы последовали его примеру и направились к выходу. Полторашка сказал, что поедет на метро, ему так быстрее, а мы с Иванычем сели в мою машину.

– Теперь ты понимаешь, почему я прошу письменное заявление от тех, кто обращается в профсоюз? – Хоффман взглянул на меня.

– И часто вот так получается? Говорят одно, на деле по-другому выходит?

– Всё обычно заканчивается на просьбе изложить проблему в письменном виде. Людям лень писать и проще рассказать. Такие либо уходят сразу, либо кричат, что в профсоюзе ленивые бюрократы, без денег ничего не хотят делать. Если проблема описана на бумаге, то всегда есть возможность доказать, что нас тоже ввели в заблуждение, если водитель оказывается не прав. А не прав он оказывается в большинстве случаев, к сожалению.

– Тогда зачем мы сегодня вписались в эту тему? Тем более я по твоему голосу понял: ты не доверяешь Полторашке.

– Полторашка тут не причём. Во-первых, я хотел показать именно тебе, почему мы поступаем так, а не иначе. Во-вторых, это проблема системная. Блокировка водителей сродни увольнению с работы. Только при увольнении должны обязательно указать причину, пусть даже надуманную, блокируют же просто так, оставляя человека в неведении и не давая возможности оправдаться.

Это был неприятный опыт в общении с коллегами. Я, конечно, далёк от идеализации водителей, однако привык считать, что чаще всего «Ребус» виноват во всех бедах таксиста. Сегодняшняя ситуация поколебала мою уверенность. Плюс поразила глупость, с которой некоторые люди пытаются обмануть других.

Через два дня я встретился с бородатым блогером Алексеем. Посидели, попили кофейку. Алексей рассказал про случай, когда один из сотрудников «Ребуса» избил таксиста, а затем заблокировал его. После выхода на Ютубе ролика на этот сюжет с водителем связался руководитель «Ребуса» и принёс извинения от имени компании. На мой вопрос о компенсации блогер ответил, что не знает. Я поделился в ответ историей, как одна из пассажирок объявила мне, что намерена заплатить лишь половину стоимости, в противном случае она обратится в службу поддержки заявлением, что я ей угрожал, и меня тоже заблокируют. Тогда я при ней набрал номер человека из службы поддержки, с которым встречался по поводу Полторашки, и объяснил ситуацию, в итоге она сразу вышла, обозвав меня уродом.

– Тебе повезло, раз ты можешь выходить напрямую на руководство. Обычным таксистам служба поддержки не отвечает или отвечает через подключашку. Решить вопрос оперативно практически невозможно.

– Я тоже пробовал туда звонить или писать. Отвечают боты и это дико раздражает. Я не раз лично слышал, как поднимается этот вопрос на встречах «Ребуса» с водителями, и на него всегда отвечают: «Мы работаем над этим».

Потом, как водится у всех таксистов, мы перешли на тему, кто сколько зарабатывает. В одном из роликов Алексей показал настоящего, в смысле реально существующего, киргиза, который утверждал, что смог заработать за неделю семьдесят тысяч рублей после вычета комиссии «Ребуса». Он демонстрировал приложение «Ребус-такси» на своём телефоне, в котором видно, что в день он выполняет сорок-пятьдесят заказов. Я высказал недоверие по этому поводу. В итоге мы сошлись с Алексеем на том, что всю следующую неделю каждый будет работать по максимуму, а после мы сравним наши результаты.

Азарт соревнования помог разогнать скуку обыденности. С понедельника я начал работать на пределе. Оставляя время только на посещение института. Сон по шесть часов в день не способствовал улучшению самочувствия, но мы же соревновались. В среднем у меня выходило по двадцать-двадцать пять заказов в смену. В пятницу, а это, как правило, самый прибыльный день в неделе, я упёрся и довёл свой счёт до тридцати одного заказа. Когда ехал домой, пару раз ловил себя на мысли, что вижу сны с открытыми глазами. От осознания этого бросало в пот. Заработать получилось сорок шесть тысяч без комиссии «Ребуса». Вычтя двенадцать тысяч на аренду машины, девять на бензин, пару тысяч на мойку и прочие мелкие расходы, чистыми получил двадцать три тысячи рублей. Но на линии я был больше девяноста часов за неделю вместо положенных сорока.

Мы встретились в понедельник в «Зарнице», я был без машины. Алексей победил в этом соревновании, заработав на две тысячи рублей больше – ему не надо было ездить в институт. По запавшим глазам я понял, что и ему с трудом далась эта неделя.

– Знаешь, ну к лешему такие эксперименты, я пару раз чуть не заснул за рулём, – я сделал большой глоток пива и продолжил, – заехал к Иванычу и померил давление, так на аппарате сто тридцать на сто десять. Медсестра сказала, очень нехорошее, особенно нижнее.

– У меня та же хрень, – Алексей по обыкновению пил кофе, – хотя и спал вроде не меньше восьми часов, всё равно за рулём глаза слипались. В воскресенье чуть в грузовик не въехал. Смотрю на него, вижу, что он тормозит, а сам еду. Потом – как очнулся. Педаль в пол, аж резина взвизгнула.

– Хоффман сказал, это накопительный эффект такой. Я первые три дня нормально себя чувствовал, даже особо не уставал, хотя не меньше четырнадцати часов ездил, а после началось.

– Запилю-ка я ролик на эту тему. А тот киргиз, похоже, в паре с кем-то на одном аккаунте работал. Невозможно одному в день больше тридцати заказов делать, – Алексей устало откинулся на спинку стула. – Сегодня вроде практически не ездил, а всё равно квёлый.

– Это потому, что ты пиво не пьёшь, – пошутил я и сменил тему. – А ты отвечаешь на различные опросы, которые «Ребус» в приложении даёт?

– Те, что из серии «ответьте на наши вопросы и помогите нам стать лучше»? – уточнил блогер.

– Ну да. Некоторые я ещё могу понять, типа на каких заправках бензин льём, где моемся. А некоторые, ну там «какой вам цвет нравится» или «что лучше: круг или квадрат», похожи на тесты по психологии. Причём они их так подсовывают, что в глаза не сразу бросается. И от ответов на вопросы, говорят, рейтинг повышается.

– Нет, я их все игнорирую: зачем лишнюю информацию давать? Раньше я ставил оценки пассажирам. Теперь нет. Они же не показывают их рейтинг нам. И в чём смысл? Кому из водителей я помогу, если поставлю кол уроду, а кроме «Ребуса» никто об этом не узнает? – Алексей заказал ещё чашку кофе.

– Понятно, ты не любопытный, а это минус для журналиста! – поставил я в вину блогеру.

Как результат, на следующей неделе я работал на два дня меньше. Сильная усталость, отсутствие внимания давали о себе знать. В итоге, несмотря на стахановскую неделю, мой месячный заработок не сильно отличался от обычного.

В «Ребусе» становилось всё больше безналичных заказов. С выводом таких денег по-прежнему оставались проблемы. Система работала следующим образом. Наличные деньги водитель всегда оставлял себе. Безнал за вычетом своих процентов «Ребус» перечислял подключашкам, которые в свою очередь удерживали три-четыре-пять процентов и оставляли у себя сумму на погашение задолженности по аренде. Остаток денег можно было получить наличными или переводом на карту с удержанием ещё пяти-семи процентов. Другими словами, за безналичные заказы с водителя удерживалось свыше тридцати процентов. Более того, порой случалось, что у клиента не было денег на карте. Тогда водитель не получал ничего, а «Ребус» дополнительно удерживал свою комиссию. Именно поэтому мы так ратовали за работу индивидуальных предпринимателей напрямую с «Ребусом». Ипэшникам стало намного проще, они могли отслеживать поступление денег на счёт и понимать, какие заказы оказались неоплаченными.

Однако многие водители по тем или иным причинам не могли позволить себе статус ИП. Чаще всего это было связанно с наличием задолженностей по кредитам. Водители всё больше проявляли обеспокоенность сложившейся ситуацией. Первая вспышка недовольства случилась, когда я уехал в гости к сестре, а Иваныч и Музыкант были в Ижевске на очередной встрече с таксистами из регионов.

МАКСИМ

Я выступал перед собранием подключашек. Большинство из них мало чем отличалось от таксистов. Всего лишь более нахрапистые и такие же нудные.

– Мы решили внедрить новую скидочную карту – «Таксолёт». По ней ваши водители смогут заправляться бензином или помыть машину. Деньги будут списываться сразу с баланса.

Руку поднял один из сидящих в первом ряду. Низенький, с явным излишком веса и неухоженной бородой.

– А зачем нам их среди водителей распространять?

Все в зале одобрительно загудели. Его активно поддержал высокий, интеллигентного вида мужчина.

– Мы же процентов с этих денег не получим. Нам это невыгодно!

Пришлось немного нажать и показать, кто здесь главный.

– «Ребус» вводит новые правила: теперь если водители партнёра, то есть ваши водители, не будут пользоваться дисконтными картами, то они будут получать меньше заказов. С сегодняшнего дня это одно из условий нашей совместной работы. Компания «Ребус» должна быть уверенна, что водители заправляются на хороших заправках и регулярно моют машины. Мы заботимся о качестве наших услуг.

Бородатый толстяк снова вставил реплику:

– А какие заправки и мойки хорошие, решает «Ребус»?

Николай тоже вступил в беседу и с доброжелательной, но фальшивой улыбкой, которая появляется у взрослого в разговоре с неумным ребенком, уточнил:

– Мы раздадим вам карты и брошюры, в которых будут указаны адреса правильных АЗС и моек.

Неугомонный толстяк снова влез в разговор:

– Что с вопросом задержки выплат по безналичным платежам? У меня водители уже бунтуют!

Я повернулся к Николаю и вполголоса заметил:

– Что-то он борзый очень. Пригласи его к нам кабинет.

Затем громко сообщил уже для всех:

– Вопросы по выплатам безналичных заказов мы будем решать после общего собрания в индивидуальном порядке.

Я перешёл к основной теме собрания, зная, что получу массу негатива:

– Начиная со следующего месяца «Ребус» снизит минимальную стоимость поездки до девяносто девяти рублей.

В зале поднялся ропот. Многие подключашки открыто выражали своё возмущение. Те, кто поумнее, выжидающе уставились на нас. Я продолжил:

– В связи с этим мы готовы организовывать доплаты до ста пятидесяти или даже двухсот рублей за такие минималки, но, разумеется, только в часы повышенного спроса. Однако общее увеличение количества заказов компенсирует водителям потери за единичные минимальные поездки.

Новость настолько сильно взволновала всех присутствующих, что они, как дети, позабыли обо всех прочих проблемах. Но вопрос со снижением минимальной стоимости поездки был решён, и я не видел смысла в его обсуждении.

– На этом собрание считаю оконченным. Всех, у кого остались вопросы по выплатам безнала, прошу по очереди проходить ко мне в кабинет.

Когда зашёл неугомонный толстяк, я даже оживился, предвкушая развлечение.

– Вы мне задерживаете выплаты на неделю, – с порога начал подключашка, – водителям уже аренду нечем платить!

Но тут инициативу в беседе перехватил Николай:

– По условиям договора мы можем задерживать платежи на две недели, а если вы будете продолжать разговор в том же тоне, то задержка составит месяц. Можете обратиться в суд.

Из нашего живчика как будто выпустили воздух. Он сразу сник. Не в первый раз наблюдаю подобную картину. На публике эти ораторы смелые. Им льстит внимание, они рассчитывают на поддержку зала. Но как только возникает угроза непосредственно их бизнесу, тем более упоминается суд, они включают заднюю передачу.

Мой помощник не единожды разыгрывал этот спектакль, отлично знал сценарий и уверенно вёл собеседника к нужному нам финалу.

– Если распространите карты «Таксолёт» среди восьмидесяти процентов своих водителей, это исправит ситуацию. Вы сделаете это?

Подключашка обречённо кивнул.

– Сейчас у вас около двухсот водителей, всё верно? – Николай не отпускал с крючка нашу добычу.

– Двести сорок три.

– Мы решили помочь вам. Если сделаете, как мы сказали, мы направим к вам новых таксистов, используя наши ресурсы.

Обожаю наблюдать, как горделивое и независимое выражение на лице этих бузотёров сменяет всепоглощающая алчность.

– Хорошо, я в течение недели раздам карты водителям и объясню, как ими пользоваться. Только перечислите безнал, – глупый кабанчик заглатывал комбикорм так, что за ушами хрустело. В глазах появилось преданное выражение холопа, которому барин выказал своё расположение. Он уже представлял в мечтах, как его бизнес будет расширяться за счёт привилегий, предоставленных ему «Ребусом». Более того, завтра он убедит себя, что своими смелыми выступлениями на собрании заставил нас считаться с ним.

– Деньги переведут сегодня. Вы свободны, позовите следующего.

Честно говоря, мы не ожидали, что решение о снижении стоимости поездки вызовет такой взрыв среди таксистов. Несколько десятков особенно буйных водителей перекрыли проезд возле главного офиса «Ребуса». В средствах массовой информации поднялся шум. Руководство компании потребовало нас на ковёр и сделало жёсткий выговор. Нас вызвали на срочное совещание в Департамент транспорта Москвы. На поскольку данная мера убрала с рынка практически всех мелких игроков, её польза была очевидна. Осталось только выиграть время на совещании в Правительстве Москвы.

Валентин Дмитриевич, заместитель руководителя Департамента транспорта был чрезвычайно недоволен сложившейся ситуацией, но старательно демонстрировал нейтральность. Любой социальный взрыв негативно сказывался на рейтинге руководителя. Таксисты были его зоной ответственности, и нагоняй он получил лично от мэра.

– Мы выслушаем мнение участников вчерашних событий и всех заинтересованных сторон. После чего постараемся найти решение.

Первым слово взял представитель таксистов, перекрывших улицы возле нашего офиса. Это был высокий, дородный и громогласный мужчина, одетый в костюм, оставшийся, наверное, с выпускного, так сильно он обтягивал располневшую с тех пор фигуру.

– Снижение цены в два раза сильно ударит по карману водителя. Везде цены растут и на бензин, и на амортизацию машин. Продукты дорожают, коммуналка тоже, и только такси дешевеет. Всё это делают за счёт водителя.

Руководитель таксопарка Александр Богданович поддержал первого выступающего.

– Мы солидарны с водителями. Несколько лет назад минимальная поездка стоила четыреста-пятьсот рублей. Сейчас – меньше ста. Это противоречит всем законам экономики. Водители уходят из таксопарков, машины простаивают. Мы несём убытки.

Наши знакомые из профсоюза предоставили слово Хоффману.

– Есть ещё один фактор. Сделав такси дешевле метро, мы увидим рост конфликтных и даже криминальных ситуаций между водителями и пассажирами. Вплоть до убийств. Так делать нельзя!

Я ожидал примерно таких высказываний. Ничего нового не услышал. Моя задача была выиграть время. Через два-три месяца конкуренты вымрут, а таксисты, сосредоточившись на поиске заказов и получая наши доплаты, успокоятся сами собой.

– В «Ребусе» просчитали экономическую обоснованность той цены, которую мы предлагаем. Возражения представляются нам надуманными. Ничего страшного не произойдёт.

Полицейский полковник достаточно ясно донёс своё видение ситуации до всех присутствующих:

– Мы со своей стороны предупреждаем о жёстком реагировании на любые случаи нарушения общественного порядка. В дальнейшем виновники будут наказаны более строго. Вплоть до административного ареста.

Валентин Дмитриевич в ходе дискуссии оценил аргументы сторон и подвёл ожидаемый итог:

– Мы выслушали все стороны. От имени Правительства Москвы я предлагаю взять месяц в качестве тестового периода. Если нововведения ухудшат ситуацию, мы будем принимать все меры для того, чтобы убедить «Ребус» вернуться к прежним тарифам на поездки.

Таким образом, мы избежали обострения ситуации и выиграли время, а большего и не требовалось. Чтобы немного отдохнуть и переключиться я набрал Марине и напомнил о курсах немецкого языка. Заодно пригласил на чашку кофе.

Марина согласилась, и после курсов мы снова посидели в «Шоколаднице». Я старался максимально использовать свое обаяние и при этом держать дистанцию. Торопиться было некуда, а правильно выбранный темп сделает мою маленькую месть более эффективной.

– Мы каждый раз платим кадровым агентствам за новых сотрудников, но те порой не отрабатывают даже испытательного срока, как их переманивают в другую организацию, – Марина увлечённо рассказывала мне о своей работе.

– Марин, а как вы проверяете квалификацию сотрудников? – меня неожиданно заинтересовала эта тема.

– Резюме, документы об образовании, рекомендации с прежнего места работы, – девушка задумалась и потом добавила, – но это достаточно условные данные.

– Если бы вы могли проверять соискателя в независимом агентстве, которое обладало бы информацией о всех действиях человека, включая его запросы в поисковиках и активность в социальных сетях, это помогло бы сделать правильный выбор?

– Конечно, но это уже персональная информация. Кто разрешит её передавать и использовать? – девушка задумалась. – Да и неправильно это, тогда не будет грани между личной и общественной жизнью.

После кафе я подвез её домой, договорившись о новой встрече. Затем отменил свидание с очередной пассией. Мне необходимо было обдумать новую идею.

В среду собрав помощников за бизнес-ланчем, я изложил им свои соображения.

– У нас есть данные на несколько миллионов человек, работающих водителями или пока только делающих запросы на такую работу. Мы можем стать самым прибыльным кадровым агентством.

– Но «Ребус» и так получает деньги за рекрутинговую рекламу, – Всеволод, как это часто бывало, высказался, не подумав.

– Максим, у тебя появилась новая идея? – Николай отреагировал правильно.

– Да, и ты, Николай, этим займёшься. Обзвони таксопарки, выяви заинтересованных и предложи им следующую схему работы, – я перевёл дыхание и выдержал паузу, – за каждого водителя, пришедшего к ним от «Ребуса» и выполнившего не менее двадцати пяти заказов, они перечисляют нам пять тысяч рублей. База водителей у нас огромная. Сажай девочек, пусть начинают обзвон шофёров.

– Но какой интерес таксистам переходить из одного парка в другой? – Всеволод продолжал тупить.

– Пообещай им приоритет при раздаче заказов в течение первого месяца работы в новом парке.

У моих помощников появилось понимание в глазах.

– То же самое сделай с подключашками. За каждого водителя, пришедшего от нас, пусть платят по пять тысяч рублей. В итоге на каждом переметнувшемся таксисте мы заработаем по десятке. И это только начало.

Николай и Всеволод непонимающе уставились на меня.

– Когда водитель на собственном опыте убедится в необходимости работать там, где рекомендует «Ребус», мы позвоним ему ещё раз, и он снова сменит парк и подключашку, а мы вновь заработаем свои премиальные.

– А таксопаркам и подключашкам мы разъясним, что нужно делать, чтобы их водители пользовались у нас приоритетом, – Всеволод включился в работу, – к примеру, возить нашу рекламу бесплатно!

Я с удивлением взглянул на помощника. Реклама с брендом «Ребуса» на одном автомобиле обходится нам около семи тысяч рублей в месяц. Для парка в сто автомобилей прибыль от нашей рекламы составляет почти семисот тысяч ежемесячно, странно было бы ожидать, что парки добровольно откажутся от такой суммы. Но прикинув их потери от простоя в случае нехватки водителей, я подумал, что это очень реализуемая задача.

– Молодец, Сева, – я одобрительно хлопнул помощника по плечу, – можешь, когда захочешь!

– Однако это только начало. Я хочу запустить проект по созданию цифрового профиля человека, в котором будет отражаться вся информация о нём: образование, квалификация, выговоры и поощрения на работе, активность в соцсетях, ежемесячные траты и даже психологический портрет, – видя недоумение в глазах коллег, я пояснил. – Используя опыт работы с таксистами мы сделаем самое крутое кадровое агентство, которое сможет не только направлять потоки людей в нужные нам места, но и контролировать предприятия. Всеволод продемонстрировал нам это на примере таксопарков. Хочешь, чтобы у тебя были квалифицированные работники, дружи с нами, иначе они уйдут к другим!

– Теперь я понимаю, зачем ты психологов в штат набрал, – Николай с удивлением посмотрел на меня. – Все эти вопросы: «какой цвет вы любите», «что лучше: круг или квадрат», так вот они для чего.

– Я рад, что ты меня понимаешь. Иначе нам пришлось бы расстаться, – пошутил я.

СПАРТАК

Профсоюз провёл ещё несколько собраний с активистами, но те никак не могли договориться между собой, выработать единую позицию и выдвинуть общие требования. Кто-то хотел объявить бойкот «Ребусу», но не знал, как заставить всех принять в нём участие. Кто-то предлагал переговоры с «Ребусом», но там явно просвечивали личные интересы. Предложенный Хоффманом расчёт себестоимости поездки пока был единственным. Остальные максимально упрощали себе задачу, предлагая привязать стоимость километра к стоимости литра бензина. На веский аргумент, что время поездки часто не зависит от километража, приемлемого ответа никто так и не дал. Мне вскоре надоели собрания, и я перестал их посещать.

Спустя месяц Иваныч организовал разрешение на проведение митинга, достал аппаратуру и нарисовал плакаты, но пришло не более десятка человек. Я видел, насколько Хоффман разочарован тем, как «упорно и последовательно» люди отстаивают свою позицию. Да и «Ребус», видимо, не обманул с доплатами. Таксисты, окунувшись с головой в текучку, стали забывать о своих претензиях.

Тем не менее прогнозы Иваныча об увеличении конфликтных ситуаций между водителями и пассажирами начинали сбываться. Пассажирами такси всё чаще становились неплатежеспособные люди. Даже если водители понимали, что пассажир не заплатит, они ничего не могли сделать. Стоило клиенту поставить низкую оценку в приложении, и водитель оказывался под угрозой блокировки и потери работы.

Придя в парк, я увидел небольшую группу водителей, столпившуюся перед офисом механиков. Слышны были голоса Светы и старшего механика.

– Проще заплатить тысячу рублей, иначе вам придётся ехать на техосмотр, стоять в очереди, терять целый день вместо того, чтобы зарабатывать на линии.

– Вас за язык никто не тянул, Валерий Михайлович. Вы сами погоните автомобиль на осмотр, – Светлана говорила довольно резко. – Я плачу за аренду работающей машины с полным комплектом документов.

– Обеспечить нас документами – задача парка. Мы не должны сверх аренды ещё и за техосмотр платить! – я поддержал девушку.

– Ладно, я поговорю с руководством, – Валерий Михайлович, видя, что таксисты не собираются отступать, решил отложить решение вопроса и пробасил, обращаясь уже ко всем. – Ну что стоим? У кого долги по аренде? Почему у вас машины грязные?

Толпа начала расходиться.

– Молодец, Света, – пожал я руку коллеге.

Светлана, несмотря на одержанную победу, не выглядела довольной.

– Слушай, у меня в день по два-три случая, когда пассажиры убегают. А «Ребус» ещё и комиссию за это берёт.

– Такая же ситуация. Главное, уже чуть ли не бомжи в машину садятся, и отказать нельзя, и хоть химчистку после них делай, – я полностью разделял её негодование.

К нам подошёл Полторашка.

– Спартак, можно тебя на минуту?

– Говори, что опять случилось?

– Меня разблокировали в «Ребусе». Хотел поблагодарить. Подъезжай завтра к выставочному центру. Я там на точке работаю. Посадим тебе жирного клиента.

– Вообще-то я на точках не работаю, но спасибо. Может, загляну, завтра посмотрим, что и как.

И после разговора в таксопарке – как сглазили. Первый же пассажир, похожий на студента молодой человек, приехав по адресу сразу объявил:

– Я не буду платить за поездку!

– Это с какой же стати? Я довез, куда вы сказали. В чём проблема?

– У меня денег нет. Можете вызвать полицию.

– Из-за ста рублей? Когда в машину садились, вы не думали об этом?

Видно было, что студент боится, но при этом пыжится. Открывает дверь и выходит из машины. Я порываюсь выйти за ним, но сдерживаюсь. Бить или связываться с полицией из-за ста рублей действительно не стоит. Но мерзкое ощущение плевка в лицо остаётся. Приходится уезжать, сказав несколько матерных слов вслед халявщику.

Вспомнилось предложение Полторашки поработать на точке. Принимать заказы «Ребуса» не хотелось до чёртиков. Решив попробовать новый стиль в работе, я выдвинулся по указанному Полторашкой адресу.

На огромной территории за МКАД стояло несколько зданий выставочного комплекса. Я быстро нашёл Полторашку, который начал представлять мне водителей, стоящих в очереди за пассажирами. В основном там были ребята с явно выраженными кавказскими корнями. Меня он представил как Спартака, бывшего боксёра. Я немного удивился, откуда он знает такие подробности и почему бойцовское прошлое упоминает как мою основную характеристику, но возражать не стал. Никакой тайны из этого я не делал.

– С Армении сам? – спросил один из кавказцев. – Где родился?

– В Москве, – честно ответил я. – Александром зовут, Спартак – прозвище.

– Короче, мы тут решили тебе подарок сделать. Сегодня первые паксы твои, – быстро зачастил Полторашка, – сейчас с пяти уже расход будет, так что недолго ждать осталось.

Действительно, вскоре из павильона вышла пара иностранцев и направилась к нам. Полторашка быстро перехватил их по дороге и подвёл ко мне.

– Вот, в Шереметьево два. Пятьдесят евро.

– Нормально у вас тут, – только и смог сказать я, пакуя чемоданы в багажник.

– Приезжай потом, может, успеешь ещё кого отвезти, – напутствовал меня коллега.

По дороге я обдумывал ситуацию. Стоимость поездки раза в три-четыре выше средней стоимости при заказе через «Ребус». С одной стороны, очень интересно. С другой, в чём тут подвох? От Полторашки я не ждал таких подарков. Но лёгкие деньги заставляют возвращаться к ним, на следующий день я уже с утра подъехал на точку.

Теперь я стоял последним в очереди и наблюдал за всем процессом более внимательно. Иностранцы, как правило, быстро соглашались на любую стоимость и только просили выписать квитанцию на поездку. Россияне, те, кто из приезжих, немного поспорив, тоже уезжали за полторы-две тысячи рублей. Но некоторые вызывали такси через приложение. Когда за ними подъезжала машина, водители, стоявшие в очереди, грозно посматривали на чужака, но никаких угроз, а тем более действий, в отношении него не следовало. Ситуация в корне поменялась, когда в конец очереди встал новый водитель, видимо, не принадлежавший к избранному кругу. К нему сразу подошли завсегдатаи точки и начали что-то объяснять на повышенных тонах. Через некоторое время новичок развернулся и уехал. Ко мне подскочил Полторашка и начал издалека.

– Мы эту точку раскручивали, приучали паксов к нормальным ценам, а тут на всё готовое приезжают разные умники и наш хлеб отбирают, – в его голосе сквозилось праведное возмущение. – Короче, если что, поддержи ребят, а то скоро здесь будет толпа стоять, и все начнём по тарифам «Ребуса» ишачить.

– Хорошо, – без энтузиазма ответил я, внутренне для себя ничего не решив. С одной стороны, приятно находиться на вершине пирамиды, с другой, не отпускало какое-то чувство брезгливости. Тем временем Полторашка продолжал монолог. Он вообще любил поговорить и прихвастнуть.

– Позавчера в клубе проигрался полностью, новый телефон даже пришлось заложить. На следующий день выехал на линию и даже заказы взять не могу. Вдруг смотрю, какие-то чурки голосуют на дороге, толпа – человек шесть с баулами. Спрашиваю, куда? На Казанский вокзал. Я говорю, косарь. Они помялись, типа, дорого. Я им: «Вас шесть человек, надо две машины вызывать, это – минимум полторашка». Они загрузились. Машина битком, днищем асфальт скребёт. Нас гаец останавливает. Я к нему из машины вышел. Он такой, типа, превышение посадочных мест, штраф пятьсот рублей. Я говорю: «Не вопрос». Сажусь в машину, говорю абрекам, что с каждого по пятьсот рублей или в отделение сейчас повезут для проверки документов. Те заканючили, типа, денег нет, на поезд опаздываем, но скинулись. Я вышел, гайцу его деньги отдал, остальное себе оставил. На вокзале ещё предложил их до поезда проводить и, если что, все проблемы уладить. Но эти жмоты не согласились.

Чем больше он говорил, тем сильнее мне хотелось отвесить ему оплеуху, а затем помыть руки. Одно дело назвать цену, завышенную в три раза, иностранцам, для которых это мелкие дорожные расходы, другое – у работяг последнюю копейку отнимать.

Я посмотрел на него сверху вниз.

– Передай пацанам, что я постоянно здесь работать не буду. Но если мне понадобиться, я встану в очередь, и не дай бог ко мне кто-то из них с претензией подойдёт или с машиной что-то попробует сделать. И если мне кто-нибудь из друзей на вас пожалуется, приеду, разгоню всех на хрен! Ты ко мне больше не подходи и не здоровайся!

Я уехал со стоянки и сам не мог себя понять. В принципе место хлебное: стоять, а потом за одну поездку делать половину дневной нормы, спокойнее и выгоднее, чем колесить с утра до вечера. Чего я вспылил? Полторашка – моральный урод, но из-за него лишать себя работы?

Потом я поговорил на эту тему с Хоффманом. Тот мне объяснил:

– Спартак, именно потому, что у тебя есть совесть и ты отвечаешь за свои слова, я с тобой и общаюсь. Что касается Полторашки: из-за таких, как он, к нам и относятся, как к рыночным барыгам. Когда таксисты говорят, что мало зарабатывают, многие вспоминают таких Полторашек, которые стоят на точках у вокзалов и аэропортов, лупят цены втридорога да ещё пытаются по дороге развести пассажира на деньги.

После паузы он продолжил:

– Я знаю, что ты и Музыкант сделали с теми бомбилами. Самому мне нельзя было так поступать, но вам я говорю спасибо.

Сегодня я опять пришёл поздно, но Марина не спала и ждала меня на кухне.

– Саш, мы давно никуда не ходили. Может, на выходных в театр сходим?

– Если хочешь, давай. Но я бы лучше в кино.

– Кино – это будни. Хочется хоть небольшого, но праздника.

Я молча ел, погружённый в свои мысли.

– Саш, ты всегда будешь таксовать? Может пора новую работу поискать?

– Мы же говорили об этом. Будет что-то интересное, устроюсь. Но мне нравится за рулём быть. Постоянно в офисе находиться скучно.

– Ты ещё раз подумай над тем, чтобы переехать в Германию. Хотя бы попробовать.

– Марин, я уже сказал. Однозначно нет. Я русский и хочу в России жить.

У нас редко бывали ссоры. Как правило, я не мог долго сердиться на неё, но видимо усталость и раздражение последних дней выплеснулись в этом разговоре. Утром я уехал не попрощавшись.

СВЕТЛАНА

Сегодня был удачный день. С утра я отвезла детей в школу, тут же прилетел заказ на долгую поездку на другой конец города. Пассажирка, полная девушка в очках, сначала удивилась, увидев за рулём женщину, но очень быстро поняла, что я – профессионал своего дела, расслабилась, откинулась на сидение и начала весело рассказывать о своём вчерашнем походе на фитнесс и последующих болевых ощущениях. Попутно сделала комплемент моей внешности и аккуратной манере вождения. Всегда приятно слышать от пассажиров хорошие отзывы, а если они подкрепляются чаевыми, то это становится хорошим стартом для рабочего дня. Все последующие клиенты, хотя и не отличались таким позитивом, как первая девушка, тем не менее были спокойны и вежливы. Я улыбалась. Было приятно думать о том, что вчера мы с мужем погасили половину ипотечного кредита за нашу небольшую двухкомнатную квартиру в Красногорске. Это событие следовало отпраздновать, и в выходные мы решили сходить в ресторан, оставив детей у бабушки.

Вторая половина дня в целом тоже складывалась удачно, заказы шли, выстраиваясь в цепочку, и простоев практически не было. Я немного увлеклась и нажала кнопку «домой», когда уже было достаточно поздно. Практически сразу выпала поездка до спорткомплекса «Олимпийский». Когда едешь из Коммунарки, практически любой заказ через центр можно рассматривать как попутный, и я увидела в этом знак удачного продолжения дня. Пассажирка, молодая женщина с ребёнком, хоть и не была слишком разговорчивой, но по окончанию поездки сердечно поблагодарила:

– Спасибо вам, – женщина отстегнула ремень безопасности у ребёнка и помогла ему выбраться из машины, – вы очень плавно вели машину, сына обычно укачивает, а сегодня он отлично перенёс поездку.

Следующий заказ был практически к дому, в Красногорск, и обещал стать отличным завершением удачного дня.

Адрес подачи был около игрового клуба. Через несколько минут ожидания оттуда вышли два человека и нетвёрдой походкой направились к моей машине. Они не были похожи на обычных пассажиров такси, даже в темноте бросалась в глаза запущенность одежды. Когда они сели, салон наполнили неприятные запахи, смесь перегара, нестиранной одежды и немытых тел. Стойкое ощущение, что сели бомжи. Появилось желание сразу отказаться их везти, но тот факт, что заказ был попутный и безналичный, во многом компенсировал возможные проблемы с пассажирами. Конечно, завтра придётся ехать на мойку и делать химчистку салона, но это, как говорится, издержки профессии. К тому же, если откажусь от заказа после подачи, рискую быть заблокированной. Доказать свою правоту в разбирательствах с «Ребусом» будет непросто. Все эти невесёлые размышления пронеслись в голове за долю секунды. Я поморщилась и приоткрыла окно.

– О, тёлка-таксист! – тот мужчина, что сел рядом со мной, не отличался воспитанием.

– Ни чё так, – видимо, сделал мне комплимент другой, севший на заднее сиденье.

– Добрый вечер. Вам на Красногорский бульвар? – чтобы погасить возможную с их стороны агрессию, я решила не обращать внимания на откровенное хамство.

– Ну, видишь, Серый, как и обещали, вызвали такси. Всегда так, когда проиграешь у них больше трёшки. Сервис! – тот, что сидел спереди, подбадривал товарища, а потом обратился ко мне. – Поехали, красавица, мы не обидим.

Оба засмеялись.

– Слышь, а тебя как зовут? – передний пассажир всё не унимался.

– У вас в заказе написано. И давайте на вы обращаться друг к другу, – я поняла, что простой поездка не будет. Несколько минут прошло в молчании, появилась надежда, что всё обойдётся.

– Толян, ты ей не нравишься. Слышь, а сколько мы ехать будем?

– Навигатор показывает тридцать минут.

– Может, быстрее доедем?

– Вы опаздываете?

– Да не-е-е. С ветерком просто.

– Слышь, а тебе, сколько за сорок минут платят?

– Пятьсот двадцать рублей.

– А давай, я тебе за пять минут косарь дам?

– С какой стати? – не поняла я. Измученная вонью, я не вникала в суть беседы.

– Ну и за друга моего ещё косарь?

Наконец до меня доходит суть предложения, я резко останавливаю машину. Как назло, мы ехали по дублеру Волоколамского шоссе и встали, не доезжая улицы Свободы. Дорога в этом месте не достаточно освещённая, машины проезжают редко и людей поблизости не видно. Я понимаю, что сглупила, но больше не могу терпеть этих подонков рядом с собой ни одной лишней секунды.

– Я вас дальше не повезу, выйдите, пожалуйста, из машины! – говорю, с трудом сдерживаясь, стараясь не сорваться на крик.

– А кто нас довезёт? За дорогу уже уплачено!

– Вот ваши деньги. Выйдите из машины, – достаю кошелёк и протягиваю тому, что сидит рядом, пятьсот рублей. Он берёт деньги, но выходить, похоже, не собирается.

– Что, брезгуешь нами?

– Выходите из машины, – ровный тон даётся всё сложнее, меня начинает трясти, переполняет злость на оскотинившихся бомжей и на себя за то, что позволила им сесть в машину, несмотря на нехорошие предчувствия и доводы рассудка.

Внезапно ужас пронзает осознание, я чувствую, как затягивается на шее накинутый сзади ремень. Тот гад, что рядом, скручивает мне руки и наваливается на ноги, лишая возможности сопротивляться. Я изо всех сил пытаюсь вырваться, ненадолго получается освободить левую руку. Пытаюсь просунуть её под ремень, но только царапаю себе шею. Нет воздуха! Паника заставляет тело дёргаться, выгибаться. Свободной рукой давлю на клаксон в надежде, что кто-нибудь придёт на помощь, но бомж наваливается всем телом и вжимает меня в сиденье. В глазах – темнота, в ушах – звон. Проносится глупая мысль, что сходить в ресторан в выходные мы уже не сможем…

ТОЛЯН

Таксистка ещё несколько раз дёрнулась и обмякла, но Серый не отпускал ремень, продолжая душить. Лишь спустя пару минут он ослабил хватку и предложил:

– Давай присунем ей по-быстрому! – он был в своем репертуаре.

– Она уже кони двинула. Ты мертвяков любишь? – я всегда был мозгом нашей банды.

– Надо было предупредить, чтоб не сразу. Чего молчал-то?

– Хорош уже маньячить. Кошелёк бери и по салону пошарь. Я кольцо сниму, – по моим правилам: решил грабить, значит грабь, решил трахнуть, трахай. Если бы дура согласилась, жива бы осталась. Правда, деньги мы бы ей всё равно не заплатили. Всё в клубе оставили. Но у блатного жизнь такая: сегодня густо, завтра пусто.

Я вышел из машины, открыл водительскую дверь и, не церемонясь, осмотрел труп.

В сумке на поясе нашёл кошелёк, там около пяти тысяч разными купюрами. Косарь я незаметно вытащил, прежде чем кинуть кошелёк напарнику. Типа, деньги у него, значит, доверяю. Кольцо никак не снималось.

– Кольцо хрен снимешь. Серый, поищи инструмент какой.

– Вот, нашёл пассатижи, – откликнулся Серый, покопавшись в багажнике.

Я снова нагнулся над телом таксистки: сдирая кожу, стянул пассатижами украшение с пальца, вытер окровавленное кольцо её одеждой. В голову пришла мысль: нельзя оставлять отпечатки пальцев.

– Надо машину сжечь, – сказал я напарнику.

– Как ты её спалишь? – Серый не догонял.

– Тряпку в бак засунем и подожжём. В кино такое видел.

– Правильно, чё. Ну, типа, машина загорелась, – Серый оценил идею, – только тряпку надо подлиннее взять.

Мы нашли какую-то ветошь в багажнике и с трудом протолкнули её в бензобак. Подожгли и быстро зашагали прочь от машины. Как в кино, не оборачиваясь, но я инстинктивно пригнул голову, ожидая взрыва. Время шло, но взрыва не было. Обернувшись, мы увидели, что тряпка потухла.

– Надо снова поджечь.

– На кой чёрт мы связались из-за трёх штук и копеечного кольца? – Серый, видимо, боялся возвращаться и решил сделать крайним меня. Хотя кто из нас накинул петлю? Да и с деньгами он что-то мутит. Когда я отдавал ему кошелёк, там было четыре тысячи. Но мы ещё поговорим об этом.

– Ты её душить начал. Забыл? – я решил не сдавать лидерские позиции. – Теперь иди и поджигай снова!

– Шухер! Менты! – Серый дёрнул меня за руку и показал назад, там. мигая красным и синем, в потоке ехала машина. Менты это или скорая, было непонятно, но мы, не сговариваясь, рванули под тень редких деревьев.

Пробежав метров пятьдесят, мы начали задыхаться и сбавили темп. Скорая, а это была она, проехала мимо, не останавливаясь. Я решил, что после такой дозы адреналина нам необходима разрядка.

– Здесь через дорогу есть клуб. Пойдём туда! Бабки в кармане – чего теперь домой ехать?

– Ну, помыться там, пожрать нормально.

– Чё тебе мыться? Ты позавчера полчаса из ванны не вылезал. Перед тем как мы гулять поехали!

– Эээх, тогда мы нормальный куш сорвали, не то что с этими таксистами, сколько там, в барсетке, было?

– Тринадцать косарей деревянными и триста баксов. Лошара её в машине оставил, когда колесо менял, – меня тоже грела мысль о прошлых удачах. – Тогда весь день был фартовый, и в клубе везло. Если бы ты не решил на Олимпийский ехать, мы бы сейчас при бабле с тёлками тусили.

– Так мы к тёлкам и поехали. Забыл, что ли? Это ты меня снова в клуб потащил.

Так, за воспоминаниями и препирательствами, мы скоротали дорогу до игрового клуба.

МАРИНА

После работы я неторопливо шла к метро, размышляя о своей жизни, строя планы на будущее и обдумывая события последних дней. На работе меня стали выделять. Дело не только во внешности, хотя, думаю, не обошлось и без этого. Наш руководитель Варвара Петровна – женщина в возрасте, количество дней, которые она проводит на больничном, с каждым годом заметно растёт. Мне, как заместителю, всё чаще приходится выполнять её обязанности, и без ложной скромности могу сказать, что у меня получается. Цифровизация многое изменила в деятельность кадровых служб, и теперь некоторые вопросы сознательно адресуют мне, минуя начальницу. Я благодарна ей за то, что она помогла мне не только освоить специальность, но и дала возможность расти, пригрела под своим крылом и защитила от излишнего неофициального внимания коллег. Но сегодня Варвара Петровна объявила о предстоящем уходе на пенсию. Мою кандидатуру она предложила в качестве преемника и отстаивала свою позицию перед руководством. Это было приятным известием, но требовало осмысления.

Возле метро я увидела стоянку такси, и мысли плавно перетекли на Сашу. Мы вместе уже несколько лет. Спустя год после того, как начались наши отношения, он предложил пожениться. Сделал предложение в шутливой манере, но я видела, что для него это важно. Немногим позже мы поговорили уже серьёзно и решили, что поженимся и заведём ребёнка после окончания института. Диплом и специальность юриста дадут некоторую уверенность в завтрашнем дне. Официальное оформление брака сейчас не играет большой роли, лишь создаст ненужные хлопоты с документами.

Сашу я люблю, но некоторые черты его характера вызывают раздражение. Он напрочь лишён амбиций. Живёт одним днём, радуется тому, что имеет и не стремится получить больше. Большинство людей, которых я знаю, сочло бы такой подход к жизни вопиющим недостатком, и я с ними согласилась бы. Если бы на собственном опыте не убедилась, что в ситуациях, когда близким людям нужна помощь, Саша проявляет чудеса работоспособности и упорства. В том, что касалось его самого, он довольствовался малым, предпочитая заниматься привычным делом, а не искать и пробовать новое. Как-то он признался, что ещё будучи спортсменом, не стремился к вершинам, а просто старался хорошо выполнять свою работу, получая от неё моральное удовлетворение. Возможно, из-за этого и не стал чемпионом. Вот и сейчас он всячески оттягивал смену деятельности. Работа в такси ему нравилась, а работа в офисе – нет. Он пообещал мне, что после окончания института станет юристом, и я знала, что он так поступит, но сделает это ради меня. И ещё это его обострённое чувство справедливости. Помню, как поначалу меня шокировало, что он может вступиться за незнакомых ему людей просто, потому что считает это правильным. Все мы стараемся помочь попавшим в беду, но у него это стремление порой принимало гипертрофированные формы. И это пугало.

Мы с Сашей довольно часто проводили время с его друзьями в «Зарнице». Мне там нравилось. Живая музыка, приятные люди, в обществе которых не надо опасаться подвоха, смешные истории про пассажиров или таксистов. И всё же хотелось разнообразия. Время от времени я просила Сашу сводить меня куда-нибудь ещё, и он покупал билеты в кино или театр, но я видела, что он делает это только ради меня. Наверное, вся семейная жизнь состоит из рутины: совместные походы в торговые центры и посиделки с общими друзьями. Несколько раз мы отмечали удачные сессии вместе с однокурсниками, но в институте у всех были собственные, давно сложившиеся интересы, поэтому дальше таких редких встреч дело не заходило. Порой я задумывалась: неужели вот так пройдёт вся моя жизнь? Странно человек устроен. Жаждет разнообразия и новизны, даже если доволен тем, что имеет.

Максим, вновь появился в моей жизни недавно. Мы случайно столкнулись на улице, зашли в кафе, поболтали… Он пригласил вместе ходить на курсы немецкого языка. Несколько лет назад, когда я только-только устроилась на работу, меня отправили на стажировку в Германию. Помню, насколько меня, девчонку, выросшую в российской глубинке, поразила Европа. Тогда у меня впервые мелькнула мысль о смене гражданства и я поделилась ею с Максимом. Сейчас я от этой идеи практически отказалась, но он, видимо, запомнил. В нашей компании хорошее владение иностранным языком – одно из условий карьерного роста, поэтому прокачать свой немецкий я не отказалась. Смущает, что это бесплатно. Надо будет уточнить условия у тех, кто там учится. Не хочу ходить в должниках у Максима. Он – полная противоположность Александру. Вот уж у кого амбиции бьют через край! Эта крайность тоже пугает. Максим – прирождённый лидер и харизматичный человек. В нём чувствуется сила, она притягивает, но останавливает понимание, что люди для него – всего лишь ступеньки на пути к цели. Надо крепко подумать, как выстраивать свои отношения с этим человеком. Отказ от общения будет выглядеть грубо и неблагодарно, но сокращать дистанцию точно не стоит.

Пришло смс-сообщение от мамы. Слава богу, её здоровье стало улучшаться. Когда я уезжала, точнее сказать, сбегала в Москву, в доме были постоянные скандалы. Отец потерял работу и стал сильно пить. На мать он никогда руки не поднимал, но часто дрался и приходил домой избитый. Мать начинала выговаривать ему, он, вымещая злость, ломал мебель. Вскоре после моего отъезда отец попал в больницу. Лечили его долго, а так как мама тоже болела, почти все деньги я посылала им. Когда мы стали жить с Сашей, он настоял, что будет платить за квартиру и еду. Недавно маме сделали операцию, она пошла на поправку. Отец умер год назад. Сейчас появилась возможность откладывать деньги, мы с Сашей решили, что будем копить на квартиру. Как же мне повезло, что Саша практически не пьёт! Из-за алкоголизма отца я с трудом выношу сильно пьяных людей, могу вспылить и наговорить лишнего. Поэтому стараюсь не задерживаться дольше необходимого на корпоративах.

В выходные поедем навестить маму. Я очень соскучилась. Саша не слишком любит эти поездки, но тактично молчит об этом, он выстроил ровные и уважительные отношения с будущей тёщей, и мама от него в восторге. Теперь, когда я живу в Москве, родной город уже не кажется таким унылым. Я с удовольствием предвкушаю поездку, встречу с подружками-одноклассницами. Не знаю почему, но иногда ощущать, что тебе завидуют, очень приятно. Так что уик-энд обещает быть интересным.

СПАРТАК

Я запарковал машину на стоянке в парке и поднялся в кабинет механиков. Перед дверью столпилось около десятка водителей. Я протиснулся ближе и замер, увидев листок с фотографией Светланы в траурной рамке.

– Как это случилось?

– Вызов пришёл из игрового клуба по безналу. Двух проигравшихся клиентов домой отправили. Корпоративный заказ, услуга у них, понимаешь ли, такая. А те по дороге, видно, решили компенсировать проигрыш. Их уже нашли. Друг на друга пальцем показывают, – Валерий Михайлович выглядел осунувшимся и больным.

– Сегодня машину в парке оставлю, – я не до конца понимал, как такое могло произойти. Мы виделись всего несколько дней назад, и Светлана стояла перед глазами: молодая, красивая женщина с бойким характером, готовая помочь советом или делом любому, кто к ней обратится.

Антон и ещё один водитель Леонид, с которым я не был близко знаком, но часто видел его в обществе Светы, тоже оставили свои машины в парке.

Мы поехали в «Зарницу». Я позвонил Иванычу и Музыканту, рассказал о случившемся, они пообещали присоединиться к нам через полчаса.

– Пусть земля ей будет пухом. Хороший был человек, – Иваныч поднял рюмку, выпил. Все последовали его примеру.

– Ведь говорил я ей не работать вечером. Сейчас всё больше всякой швали попадается, – Музыкант был мрачен и растерян, как и остальные.

– Это верно. Ко мне постоянно то студенты садятся, а платить не хотят, то вообще бомжи – погреться и покататься, – я высказал наболевшее, но мысли настойчиво крутились вокруг нашей последней встречи со Светой. Сложно было понять, как молодая женщина, недавно отстоявшая права водителей перед начальством, могла погибнуть от рук каких-то бомжей.

– Но ты-то мужик, на тебя они лишний раз голос не поднимут, а она девушка. Вот они на слабость и среагировали. Как шакалы!

Не чокаясь, выпили. Атмосфера была гнетущая.

Леонид, тихий водитель, от которого я раньше и двух слов не слышал, вдруг начал рассказывать:

– Три года назад Светлана подвозила меня из больницы. У меня тогда был очень сложный период: потерял работу, из-за проблем со здоровьем уже не мог работать на стройке, с женой развёлся, а тут ещё на меня долги фирмы повесили. Света увидела, что мне плохо, не уехала сразу, а поддержала, помогла в такси устроиться. Я потом ей ремонт делал, они с мужем квартиру в ипотеку взяли. Сказал, всё бесплатно, но она настояла, деньги дала. У неё двое детей осталось.

Мы опять выпили, настроение было мрачнее некуда. Убийство таксиста в наши дни – не такая уж редкость, но впервые это случилось не где-то там, далеко, а с близким нам человеком.

Домой я пришел поздно и сильно пьяным. Настолько, что в прихожей не удержал равновесие и опрокинул вешалку. На шум вышла Марина, посмотрела на меня долгим тяжёлым взглядом.

– Сегодня что, праздник какой-то? – голос у Марины был незнакомый, будто и не её вовсе.

– Нееет, – мне трудно давалась речь. Я попытался обнять её, мне нужна была поддержка и не столько физическая, сколько моральная.

– С какой стати ты так напился? – голос Марины был холоден как лёд, она с негодованием откинула мою руку. – Думаешь, теперь можно мебель ломать?

– У нас горе случилось, – я говорил невнятно, не уверен, что она правильно меня поняла.

– Не смей ко мне прикасаться в таком состоянии!

– Марина, помоги мне, – я снова попытался обнять её.

– Убери свои руки, пьянь! И не подходи ко мне пока ты в таком состоянии! – Марина оттолкнула меня, метнулась в комнату и захлопнула дверь.

Это было слишком, я искал в ней поддержку, а получил пинок. Я плохо соображал, ещё хуже держался на ногах, но оставаться там, где меня оскорбили, не хотел и не мог, поэтому ушёл из квартиры. На улице постарался взять себя в руки и поймал такси до общежития. Там снял комнату и, не раздеваясь, упал на кровать.

МАКСИМ

Сегодня у нас завершающий этап проекта с тем бородатым подключашкой, слишком борзо ведущим себя на собраниях. Я стоял у окна и делал вид, что не интересуюсь ходом беседы.

– Скажи, сколько у тебя сейчас водителей? – голос Всеволода был мягок, тон заинтересованный, как будто он осведомляется о делах близкого родственника.

– Тысяча четырнадцать, – подключашка повёлся и выражал готовность услужить.

– Мёртвых душ нет? Все работают? – Николай играл за строгого полицейского.

– Да. Я только про рабочих говорю. Вы не обманули. Водители после того разговора сами валом ко мне пошли. Я им тоже всем карты «Таксолёт» впарил.

– Мы оценили твое рвение. Но теперь надо будет сделать ещё кое-что – Всеволод был по-прежнему мягок.

– Конечно. С вами выгодно работать.

– В ближайшие две недели будешь перечислять все безналичные платежи вот на этот счёт по этому договору.

– Да меня водители живьём сожрут! – подключашка не понимал: его судьба была предопределена ещё несколько месяцев назад. – Как потом мне с ними расплачиваться?

– Задержки по выплатам будут у всех подключашек. Так водилам и скажи. В общем, ты должен за тысячу человек нам перекинуть не меньше тридцати миллионов в течение двух недель. Остальное – от пяти до пятнадцати – оставляешь себе, – Николай говорил, как офицер с подчинённым. Не оставляя места для возражений.

– Потом уезжаешь в Сочи или ещё куда и начинаешь процедуру закрытия фирмы, – Всеволод был добрым полицейским.

– Так это что, всех таксистов кинуть на две недели работы?

– Не бойся. У нас везде есть люди, тебя прикроют. Но, запомни, если меньше тридцатки перечислишь, мы тебя публично расстреляем.

– Или тебя совесть мучит? – задал вопрос наш штатный «добрячок».

– Не мучит. Но они же заяву в полицию могут написать.

– Не напишут. Они налоги не платили. Документов у них нет. Да и писать они только через одного умеют, – Николай чётко обозначил нашу позицию. У подключашки не было вариантов.

Сегодня после курсов я снова предложил Марине проводить её домой. Несколько занятий я пропустил, так что это не выглядело навязчиво. К тому же я видел, у неё какие-то неприятности и подумал: грех не воспользоваться ситуацией.

– Муж пришёл вчера сильно пьяный. А я его выгнала. Мой отец также начинал. Сначала на работе задерживался с друзьями. Потом каждый день пьяный. И в итоге алкашом стал.

– Вчера праздников вроде не было. С чего он так?

– Говорит, товарищ погиб.

– Марин, я не знаю, какой там товарищ, но я работаю с таксистами. У них всегда есть оправдание, почему всё не так, и всегда кто-то у них виноват. Я не про твоего мужа, а вообще.

– Он мало пьёт. Может, это я виновата? Зачем так резко себя повела?

– Что-то ты совсем расклеилась, подруга. Все ты правильно сделала. Немного поживёт один, одумается и вернётся.

Я подозвал официанта и заказал сто грамм коньяку и кофе. Несмотря на возражения, добавил половину коньяка в кофе и пододвинул чашку девушке.

– Так, давай-ка выпей. Не хватало тебе расплакаться здесь.

Марина выпила полчашки кофе, и я добавил ещё коньяку. Марина возражала, но я настоял.

На выходе из кафе пришлось немного придержать пошатнувшуюся девушку. Коньяк, видимо, начал действовать. Аккуратно помог ей сесть в машину. Теперь главное – не дать ей уснуть.

– Марина, я тебя любил. Ты была права тогда, я слишком строго к людям относился. Но я осознал ошибку, – я постарался отвлечь её мысли от личной трагедии и вызвать сочувствие и желание помочь.

– Столько лет прошло. Теперь уже поздно говорить об этом. Я почти замужем.

– Почти не считается. Ты видишь, как я тебя люблю, – я настойчиво притянул её к себе и начал целовать. Потом откинул сиденье и навалился на неё сверху. Она пыталась сопротивляться, вырывалась, что-то кричала. Но остановить меня было уже невозможно.

Потом я отвёз её домой и высадил у подъезда.

– Спасибо за прекрасный вечер, – я и в самом деле был благодарен ей. Мне понравилось, и в очередной раз у меня всё получилось.

Марина, не оборачиваясь, зашла в подъезд. Я вынул карту памяти из видеорегистратора и вставил её в телефон. Просмотрев запись, остался доволен ею, сделал несколько скриншотов видео, стараясь, чтобы на снимках отчётливо было видно Марину и не светилось моё лицо.

Потом поставил в телефон «левую» симку и отправил снимки ухажёру Марины. Теперь уже бывшему. Проект завершён. Можно браться за следующие.

СПАРТАК

После ссоры с Мариной я переехал в своё старое общежитие. Не знаю, насколько у нас затянется ссора, но и виноватым я себя не чувствовал и потому не спешил оправдываться. Да, последнее время между нами пробежала чёрная кошка, но я надеялся, что всё образуется.

В общежитии в основном жили ребята из Средней Азии. Они работали на ближайшей стройке, поэтому вставали рано. Если не успеть выехать до половины седьмого, то туалет и душ оккупировались до восьми часов. В шесть утра, выходя из комнаты, я встретил молодого парня, киргиза, который только что вернулся с пробежки. На ходу он делал «бой с тенью», и меня охватило чувство ностальгии. Я спросил, как его зовут.

– Улан, брат. А ты – Спартак, мне про тебя рассказывали. Может, вместе потренируемся?

В принципе я был не против, правда, понимал, что тяжело будет приводить себя в форму после долгого перерыва. Но доброжелательность и открытая улыбка Улана подкупала, и мы договорились заниматься вместе.

В такси начался сезонный спрос, работы было много, поэтому времени переживать ссору с любимой практически не оставалось. Вечером я заехал в спортивный магазин, купил новые кроссовки и тренировочный костюм.

Вернувшись в общежитие, решил лечь пораньше, чтобы как следует отдохнуть и не проспать утреннюю тренировку. Но примерно в полночь меня разбудило сообщение, упавшее на телефон.

На фотографиях, полученных с неизвестного номера, была Марина в машине с мужчиной, лица которого не было видно. То, чем они занимались, не вызывало сомнений. Судя по дате и времени, снимки были сделаны всего час назад. Первая мысль, которая пришла в голову: её кто-то изнасиловал и удерживает у себя. Я сразу набрал неизвестный номер:

– Ты кто?! Что тебе нужно?! Где Марина?!

В трубке молчали. Я сбросил вызов. Набрал номер Марины.

– Да. Саша? Ты приедешь домой?

– Марина, у тебя всё в порядке?

– Да. Ты когда приедешь? – в голосе слышится усталость, но нет ни волнения, ни страха.

– Никогда! – я повесил трубку, чувствуя, как холодеет всё внутри, и отправил ей полученные снимки.

Наутро после бессонной ночи физкультура не очень задалась, но я не отказался от своих планов и пробежал с Уланом всю дистанцию. Он, видимо, понял, что мне не до разговоров, потому что не навязывал общение и не сильно ускорял темп бега, давая мне шанс восстановиться. Я был ему благодарен за это, хотя и не высказал вслух. Сразу после тренировки принял душ и, не завтракая, уехал работать. Внутри меня зияла пустота, и я страшился этого состояния. Единственным лекарством мне казалась работа. Перед чужими людьми не будешь обнажать душу, а разговаривать с близкими значило бередить рану, и это было слишком тяжело.

Однако старая как мир поговорка, что время лечит, не лжёт. Через месяц я смог восстановить душевное равновесие. Я старался не оставлять себе ни минуты свободного времени: работа, сон, тренировки, работа. Чтобы избежать встреч с Мариной в институте, взял академический отпуск. С чем были сложности, так это придумать новую цель. Работать просто ради работы было непривычно. И если раньше у нас с Мариной были общие цели: создать семью, купить квартиру, родить и вырастить детей, то теперь все планы нужно было пересмотреть.

Наверное, для того, чтобы не дать водителям расслабиться, «Ребус» ввёл фиксированную оплату проезда. Если раньше стоимость поездки можно было посчитать более или менее точно, то сейчас складывалась ощущение, что цены берутся с потолка. Это ставило в тупик и возмущало всех водителей. Второй проблемой, которая касалась таксистов, работающих с подключашками, стали регулярны задержки выплат безналичных денег и череда таинственных исчезновений учредителей этих контор вместе с деньгами таксистов. Леонид, тихий водитель, с которым мы познакомились на поминках Светланы, как раз попал в такую ситуацию. Он не мог оформить статус индивидуального предпринимателя: все средства, прошедшие через банк, задерживались в счёт погашения долга, а ему нужно было регулярно платить алименты. В результате от его доходов не оставалось денег даже на еду. Мы с ним и Иванычем специально просчитывали этот момент. У Леонида подключашка украл тридцать тысяч – двухнедельный заработок. Более того, на нём повис долг за двухнедельную аренду автомобиля, поскольку, как оказалось, деньги в парк подключашка тоже не переводил. Валерий Михайлович понимал ситуацию и предложил раскинуть долг на два месяца. Но у Леонида возникли серьёзные проблемы. Встречая его в таксопарке, я видел, как сильно он сдал.

Как-то вечером мне пришёл заказ на внутренний участок МКАД между Рублёвкой и Новорижским шоссе. Посмотрев карту, я не нашёл там ничего кроме лесополосы. Довольно странное место и время для подбора пассажира, и я решил позвонить клиенту, уточнить адрес. Возможно, произошёл сбой геолокации. Однако мой телефон зазвонил раньше.

– Алло, брат, не бросай трубку. У меня бензин закончился, нужно до заправки дотянуть. Выручай, я тут уже три часа, не могу уехать!

Это был очень неприятный вызов. Вместо спокойной поездки придётся под дождем и на холодном ветру доставать трос, вкручивать кронштейн и ехать со скоростью пешехода. С другой стороны, бросать человека в беде тоже неправильно. Мысленно проклиная чайников, не следящих за приборами, я направился к месту вызова.

Подъехав на место, увидел такси с включённой аварийкой, припарковался и вышел из автомобиля. Навстречу мне двигался невысокий парень восточной внешности.

– Улан, ты что ли?

– Спартак, выручай. Уже три часа здесь стою. Околел совсем.

– Садись в мою машину, отогрейся сперва, – мы сели в автомобиль, и я включил печку на максимум.

– Ты как докатился до жизни такой? На стройке ведь работал.

– Прораб кинул. Пришлось в такси идти.

– И сколько за аренду этой помойки платишь? Как ты вообще без бензина ездишь?

– Две тысячи. Датчик с самого начала не работал, я по километрам заливал. А тут, похоже, расход резко увеличился или бензин слили. У меня ещё на двести километров должно было хватить.

– Поставь её завтра и к нам в парк приходи. Там хоть авто нормальное дадут.

Улан согласно кивнул. Мы доехали до ближайшей заправки. Потом я проводил Улана до его парка, где он отдал машину, и оттуда вместе поехали в общагу.

Иваныч по вторникам устраивал профсоюзные собрания в «Зарнице». Туда приезжали как старые водители, так и новые, полные идей, активисты. Правда, пыл последних быстро проходил, когда они понимали, что гениальные идеи нужно будет реализовывать им самим. Они-то думали, как только расскажут, как и что надо сделать для облегчения жизни таксистов, так весь профсоюз во главе с Хоффманом бросится исполнять их поручения. Сегодня к нам должен был приехать некий Михаил с сенсационными, по его словам, доказательствами обмана «Ребуса».

– Я работаю в «Ребусе» по самым простым тарифам. Стал иногда замечать, что некоторые заказы существенно дешевле аналогичных поездок. Я довольно дотошный человек и у меня математическое образование. Сделав расчёт по тарифной сетке, указанной в «Ребусе», заметил расхождение на десять, а то и двадцать пять процентов от той суммы, что должна быть.

Михаил производил впечатление довольно интеллигентного человека. Мысли излагал грамотно и логично. Это выделяло его среди прочих «активистов».

– Может быть, ты ошибся? Как считает «Ребус», никто не знает, – Иваныч сам не очень верил своим словам.

– Арифметические действия: умножение, деление, суммирование и вычитание одинаковы и у нас, и в Америке, и на Луне. Я – партнёр «Ребуса» и сделал скриншоты их расчётов. Вот, смотрите. Они умножают семь рублей на коэффициент один и четыре, но получают семь и два, хотя должно быть девять и восемь.

– Действительно, как-то неправильно.

– Но это полбеды. Вот здесь они умножают семь на коэффициент один и восемь, у них опять получается семь и два. Это просто новое слово в математике или грандиозный обман водителей.

– Ты пробовал к ним обращаться? Напрямую, как партнёр.

– Пробовал четыре раза. Соединяют каждый раз с новым сотрудником, тот обещает разобраться и пропадает. Через неделю звоню и объясняю всё снова.

– Хорошо, на следующую встречу вместе пойдём.

– Я тоже хотел бы с вами сходить, – обычно совершенно спокойный Антон неожиданно проявил несвойственную ему общественную активность.

– У тебя что случилось? – Иваныч с удивлением взглянул на коллегу.

– Хочу поставить вопрос о технической поддержке и разглашении моих персональных данных всем пассажирам.

– По техподдержке даже не сомневаюсь, а что с твоими данными?

– «Ребус» каждому пассажиру даёт мой телефонный номер и адрес прописки. Я, конечно, не шпион, но мне не нравится, что любой может знать, где я живу.

МАКСИМ

Сегодня совещание с таксистами прошло не у нас в офисе, а в Торгово-промышленной палате. Хоффман решил, что встреча необходима на нейтральной территории. Один из новых профсоюзников, интеллигентный, но какой-то болезненный тип, делал презентацию.

– Я сделал перерасчёт стоимости поездок с номерами 4057, 4763, 5043. По моим данным, она посчитана неправильно, а точнее, занижена на пятнадцать процентов. Вы же понимаете, что это ложится на плечи водителя?

– Мы передадим эту информацию сотрудникам. Они сделают свою оценку и скажут, что не так в расчётах Михаила, – Николай, как и учили, старался не обострять конфликт и тянуть время.

– Почему нельзя прозрачно считать? Есть минуты, есть километры. Умножил, сложил вот результат? – влез в разговор бывший ухажёр Марины.

– Тут очень много факторов. У меня высшее экономическое образование, но даже я и то не всегда понимаю, по каким формулам считают наши айтишники. Это связано, в том числе, с защитой от конкурентов. Мы не можем открыто давать формулы наших расчётов. Коммерческая тайна, – Всеволод пришёл на помощь Николаю.

– Законы математики едины для всех. Просто скажите, что делаете скидки пассажирам за счёт водителей, – Михаил оказался упёртым, и мне пришлось вступить в спор

– Вы неправы. Мы обязательно рассмотрим ваш вопрос, но для этого необходимо время. Давайте перейдём к следующей теме.

– К нам обратилось более десяти водителей. Фирма, через которую они были подключены к «Ребусу», исчезла с двухнедельным безналом. По нашим сведениям, пострадало несколько сотен человек, – Хоффман снова наступил на больную мозоль. Вот любят они перетряхивать грязное бельё.

– Мы сожалеем, что водители оказались в такой ситуации. Но свои обязательства мы выполнили. Расчёт был произведён вовремя и полностью. Ребус всегда выполняет свои обязательства. Если водителям необходима юридическая помощь, мы готовы её предоставить.

– Ваши юристы говорят, что с теми договорами, которые нам навязал подключашка, нельзя ничего доказать в суде. И с нас ещё взыщут налоги, – сказал Леонид, ещё один водитель, которого профсоюзники притащили на эту встречу.

– Тогда мы ничего не можем вам посоветовать. У нас правовое государство, и все конфликты надо решать через суд, – мне надоело переливать из пустого в порожнее. – Единственное, что можем порекомендовать, это более тщательно подходить к выбору партнёров, – я поставил точку в обсуждении.

– Не передавайте мои персональные данные всем пассажирам! – полный водитель с лицом добрым до слабоумия вдруг встал со своего места.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – Николай состроил удивлённое выражение лица.

– Каждый пассажир, войдя в меню, может посмотреть все мои данные, включая телефон и место прописки! – толстяк не успокаивался.

– Это требование законодательства, – Николай не смутился и спокойно парировал на заявление водителя. – Мы обязаны указывать данные перевозчика. Вы ведь индивидуальный предприниматель? Значит, ваш юридический адрес совпадает с адресом регистрации. Ничего не можем поделать…

После базарного совещания с таксистами мы отправились в ресторан. Сегодня был повод для небольшого праздника. Пришли деньги от «обанкротившихся» подключашек, и сумма получилась очень внушительная. Я разделил её по справедливости между собой и своими помощниками. Они, правда, удивились, что размер их вознаграждения оказался меньше, чем они рассчитывали, но, тем не менее, это были очень неплохие деньги, а разъяснять, кому и на что пошли остальные средства, я не обязан.

– Так, парни, расскажите, как идут дела на рынке продажи рабов? – после третьей стопки текилы у меня появилось желание говорить более образно. – Что наши плантаторы? Согласились платить?

– Да, нормально всё, несколько самых крупных таксопарков и подключашек приняли условия. К ним мы направляем водителей в первую очередь, – Николай сразу сориентировался, о чём речь, – им же выставляем условие о бесплатной рекламе «Ребуса» на автомобилях.

– И они не возражают? – мне стало интересно, неужели все так легко приняли наши условия.

– Те, кто не согласились сразу, остались без таксистов, – Всеволод подключился к разговору. – Мы пессимизировали им приоритет, обзвонили водителей и объяснили, куда надо идти, чтобы получать заказы в первую очередь.

– Значит, расчёт оказался верным, направляя кадровые потоки и регулируя сбыт, мы можем легко контролировать работу предприятия, – всегда приятно чувствовать себя победителем и осознавать свою власть. – Надо усилить работу над Цифровым профилем. Если в наших руках будут данные о большинстве работников, мы сможем диктовать условия всем предприятиям.

– Ну, наверно, не всем, – Николай решил немного остановить полёт моей фантазии.

– Остальные поймут, как выгодно с нами дружить, – я осознал, что такси – это только полигон для обкатки работы с массами. – Сейчас наиболее приоритетной задачей для вас станет разработка Цифрового профиля человека. Одновременно будете продвигать предложение о бесплатном пользовании базой данных нового приложения «Ребус-кадры».

– Бесплатном! – Николай удивился. – В чём тогда наш интерес?

– Стратегия. Ты забыл, как мы вошли на рынок такси? Предложили работать без процентов! Теперь все клиенты наши! – у меня самого перехватило дух от открывавшихся перспектив.

Я разлил по стопкам текилу и пригласил помощников выпить со мной, а затем продолжил:

– Мы создадим платформу для подбора кадров, которая будет учитывать не только рекомендации прежних работодателей и сведения о квалификации, но психологический портрет кандидата, его социальную активность и многое другое. Такого продукта не было и нет ни у кого!

– Так, а где же наши деньги, если продукт бесплатный? – Николай продолжал тупить.

– Скажи, в чём прибыль от «Ребус-навигатора»?

– Реклама, информация о перемещениях.

– Правильно. На рекламе мы поднимем кучу бабла, но начнём не с этого. Начнём с информации и рейтинга.

– Причём тут рейтинг? – Всеволод тоже подключился к обсуждению.

– Как влияет рейтинг на заработок таксиста? – задал я почти риторический вопрос. – Правильно, напрямую никак!

– Но таксисты стараются не опускать его слишком низко, иначе мы их заблокируем, – начал понимать Николай.

– Вот и здесь то же самое. Чтобы получить работу, надо иметь хороший рейтинг, а что надо сделать, чтобы его поднять? – я направил указательный палец вверх.

– То, что мы, скажем! – уловил мою мысль Николай.

– Вот где наша главная прибыль! – я начал излагать новую стратегию.

СПАРТАК

Утром, как всегда, выехал на работу в семь часов. Пасмурный день ничем не отличался от череды других. Заказы шли цепочкой, но несмотря на отсутствие простоев, к полудню удалось собрать только деньги на аренду автомобиля. Необходимо отработать ещё пару часов, чтобы покрыть расходы на топливо, и только потом можно будет работать уже на себя. Планы резко изменились после телефонного звона из Нижнего Новгорода.

– Спартак, привет! Как у тебя дела? – голос Владимира Борисовича в трубке звучал устало.

– Нормально всё. Как у вас? Алёнка давно не звонила.

– Саша, тебе нужно приехать в Нижний. Алёнка в больнице.

– Что произошло? Её кто-то обидел?

– Нет. Что ты?! У неё со здоровьем очень не хорошо. Приезжай. Врач всё объяснит. Позвони и сообщи, когда прибывает поезд, я тебя на вокзале встречу.

Я нажал отбой и поехал в парк сдать машину. С Владимиром Михайловичем у меня были хорошие отношения, и он с пониманием отнесся к моему желанию поставить автомобиль без предварительного уведомления.

– Ларсин, не переживай, делай свои дела. Неделю машина тебя подождёт.

Я позвонил Хоффману и коротко объяснил ситуацию.

– Спартак, если что будет нужно, звони. Найдём в Москве хорошего врача, – Иваныч привык любую ситуацию рассматривать с позиции конкретики. – Тебя на вокзал подбросить?

– Спасибо, не надо. Вещей мало и на метро быстрее.

На Казанском вокзале я довольно быстро взял билет до Нижнего Новгорода. Позвонил Деду и назвал время прибытия.

Владимир Борисович встретил меня на вокзале, как и обещал. Мы сразу поехали в больницу. Успели застать врача.

– Нужна операция. Дорогая. Вот адреса клиник в Москве. Затягивать не рекомендую, – врач долго описывал диагноз, объяснял причины, сыпал медицинскими терминами и уверял, что всё поддаётся лечению. Но после первых нескольких предложений всё остальное я слушал не очень внимательно. Главное – сестра жива и её можно вылечить.

– Извини, что напугала тебя. Не надо было так срываться. Через неделю обещают выписать, – Алёнка и здоровая-то не отличалась дородностью, а сейчас лежала на кровати бледная, худая, почти прозрачная. Беззащитная, как ребёнок.

– Глупости не говори. Приехать надо было обязательно. Ты – вся моя семья. Я дома побуду, пока тебя не выпишут.

В нашей старой квартире мало что изменилось. В моей комнате царил порядок, но видно было, что туда редко заходят. Несмотря на отсутствие хозяйки, дом не вызывал ощущения заброшенности, Алёнкино присутствие угадывалось в бытовых мелочах. Я созвонился с Иванычем и объяснил, что мне нужно для лечения сестры. На следующий день Хоффман перезвонил:

– Спартак, я узнал стоимость операции, как ты просил. Там около трёх миллионов получается. Мы с Музыкантом полтинник тебе дадим. Потом ещё у коллег поспрашиваем. Правда, сумма для нас запредельная.

– Иваныч, спасибо. Не переживай. Мы квартиру здесь продадим. Ну и кредит возьму, если придётся. Прорвёмся.

Я попросил тренера найти риелтора и максимально быстро выставить квартиру на продажу. Когда Алёнку выписали из больницы, у меня уже был сформирован план действий.

На кухне мы сидели вчетвером. Я, Алёнка, Дед и Тренер.

– Квартиру я показал риелтору, он её оценил в два миллиона сто тысяч. Мы с Дедом семьдесят тысяч соберём. Там я еще ребят поспрашиваю, думаю, ещё полтинник найдём. Жаль Варшавский уехал и контактов не оставил. Он бы помог.

– Да, квартиру продавайте. Если что, у нас перекантуетесь, пока на свою не заработаете. С женой я поговорил, она согласна.

– Может не надо? В обычной больнице попробуем, – робко возразила сестра.

– Мы уже всё узнали, других вариантов нет. И времени тоже нет. Квартира – не жизнь. Новую купим. А ты со мной в Москву пока переедешь. В институте академический отпуск возьми.

Мы собрались довольно быстро. Личные вещи сестры уместились в два чемодана, а мебель с собой тащить глупо. Я оставил доверенность на продажу Деду. В Москву мы вернулись меньше чем через десять дней.

В кино был бы вариант выступить на крутом турнире, всех победить и получить сразу всю сумму. Честно говоря, я даже двинул такую идею в разговоре с Романом Александровичем. Стыдно вспоминать до сих пор. Он привёл мне статистику возвращения на ринг прекративших выступать бойцов и достаточно жёстко объяснил, чем это чревато лично для меня. Редко кому удавалось хоть частично повторить успех Джорджа Формана. Да и там дело было не столько в качестве бойца, сколько в удачном менеджменте. Возращение на ринг боксёров среднего уровня часто заканчивалось потерей здоровья и затратами на лечение. Ведь молодежь злая, а уровень спорта поднимается с каждым годом. После долгих перерывов практически нереально показать хороший результат на ринге.

На обратном пути в поезде я ещё раз проверил расчёты. Если всё пойдёт, как задумано, то полностью погрузившись в работу, можно зарабатывать до семидесяти тысяч в месяц. Возможно, даже немного больше, но тут многое зависит от везения. Я помнил, что происходит с водителями, решившими работать по пятнадцать часов в день без выходных. Мне нельзя будет болеть или попадать в ДТП. Алёнка говорила, что сможет на своих дизайнерских проектах получать около двадцати тысяч в месяц. Тридцать тысяч уйдёт на питание и жильё, если не шиковать. Одежду покупать пока не надо. Следовательно, в месяц мы будем откладывать около шестидесяти тысяч. За пять месяцев до операции должны собрать триста тысяч. Квартиру ожидали продать за два миллиона сто тысяч, по словам риелтора, вполне адекватная цена. Друзья и знакомые смогли собрать двести восемьдесят тысяч. К сожалению, единственный человек, который мог дать больше, уехал, и я не знаю, как его найти. Операция стоит три миллиона шестьдесят тысяч. Общий дефицит средств составляет триста восемьдесят тысяч рублей. Кредитная история у меня хорошая, правда, небольшая. Кроме покупки машины других кредитов у меня не было. Но тот, что был, я погасил досрочно без задержек платежей.

Первым делом после того, как привёз Алёнку в общежитие, я обошёл несколько банков и в каждом получил одобрение на кредит в полмиллиона. После короткого обсуждения с сестрой решили не торопиться с получением денег, чтобы не платить лишних процентов. Время ещё было.

Оказалось, за то непродолжительное время, пока я отсутствовал, в работе такси произошли важные изменения. «Ребус» объявил о создании Цифрового профиля водителя. Профиль влиял на приоритет при раздаче заказов, позволял получать скидки на большое количество товаров, но только у партнёров «Ребуса». Рейтинг профиля можно было повышать и понижать. К примеру, участвуя во всех проводимых опросах, таксист получал дополнительные баллы. Покупая товары у партнёров «Ребуса», помимо скидок и бонусов водитель также набирал определённые баллы. Периодически проходили чистки среди водителей: тех, у кого рейтинг профиля был ниже определённого уровня или оставался на одном уровне долгое время, «Ребус» сначала предупреждал о неправильном поведении, а затем блокировал. Теперь вместо финансовых поощрений за хорошую работу наградой зачастую становились дополнительные баллы в рейтинге. Иногда водителям даже предлагали выполнить заказ с заведомо низкой ценой, но в качестве поощрения ему капали неплохие баллы в Цифровой профиль. Надо отдать должное, товары, которые предлагали приобрести со скидкой магазины-партнёры «Ребуса», по большей части действительно были из тех, что необходимы человеку каждый день. От рейтинга профиля напрямую зависел размер скидки, предоставляемой магазинами. Поэтому водители всё чаще соглашались выполнять дешёвые поездки с премиальными баллами.

У меня всегда был высокий рейтинг по оценкам пассажиров и активности работы. Поэтому я крайне редко готов был возить людей за смешные деньги. Передо мной стояла задача зарабатывать реальные рубли, чтобы оплатить операцию. Время от времени я специально проходил предлагаемые опросы, больше похожие на психологические тесты, чтобы обеспечить динамику роста своего профиля. В целом, если не считать слишком дешевых заказов, Цифровой профиль и связанный с ним рейтинг показались мне скорее полезным усовершенствованием.

Работа шла на удивление бойко. Видимо внутренняя решимость как-то притягивает к себе и нужные ресурсы. Я был максимально корректен с пассажирами и пытался сгладить любой конфликт, даже наступая на горло чувству собственного достоинства. У меня была цель, и я решил, что никому не дам шанс мне помешать. Но, к слову, с пассажирами мне везло. Если человек первый начинал разговор, я старался его поддержать. Иногда это было даже интересно. Если пассажир, поздоровавшись, замолкал, я не навязывал беседу и лишних вопросов не задавал. Мне кажется, мое молчание принесло не меньше чаевых, чем поддержанный разговор.

Высокий подтянутый мужчина сел на переднее пассажирское сидение и до предела отодвинул кресло назад. Повернувшись ко мне, с улыбкой сказал:

– Длинные ноги – вечная проблема в транспорте.

Я не мог не согласиться и, решив сделать ему комплимент, спросил:

– Вы, наверное, спортом долго занимались? Да и сейчас не бросили?

– Да, мастер спорта по боксу. Одно время сильно поправился, после того, как карьеру закончил, но потом взял себя в руки.

– Мы коллеги, – признался я, – только я тайским боксом занимался и немного выступал по профи.

У нас нашлось много тем для разговора: различные спортивные байки, обсуждение действующих спортсменов. С особой теплотой вспоминали сгонку веса перед боем и радовались, что не придётся повторять.

Потом он спросил, почему я таксую? Можно ведь поискать более интересную работу.

Я честно сказал, что только относительно недавно закончил выступать и сейчас еще недоучился.

– Какая специальность?

– Юрист, но, похоже, немного не угадал, – сейчас не так много вакансий.

– Опытный юрист всегда востребован.

– Так то – опытный, а я в тридцать лет начинающим буду.

– Так начинай сейчас. У тебя какой курс?

– Четвёртый.

– Вот визитка, спросишь Юрия Алексеевича. Много денег не обещаю, но опыта наберёшься, а там и деньги будут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, – только если через полгода обращусь, не забудете?

– Скажешь, боксёр Спартак, я вспомню, – улыбнулся он на прощание.

Судя по визитке, Юрий Алексеевич возглавлял отдел в одной известной ресурсодобывающей компании, так что возможно появилась какая-то зацепка на будущее.

В другой раз сел торговец с Митинского рынка. Он был немного нетрезв и в хорошем настроении, видимо, неплохо поторговал сегодня. Его потянуло на откровенность.

– Официально мы торгуем всякой шнягой типа прикуривателей, автомобильных держателей, зарядок и прочего барахла, – он перешёл на шёпот, – но таких полрынка. Зато неофициально мы продаём китайскую шпионскую технику. Обычно под заказ. Скрытые камеры, диктофоны, глушилки. Если будут надёжные люди, звони, спросишь Андрея.

– Мне особо без надобности, но если понадобиться, то непременно обращусь.

Когда втягиваешься и ловишь ритм, то даже тяжёлая работа становится привычной, и, кажется, не так устаёшь. Выходные выбивают из ритма, после них необходимо аккуратнее погружаться в работу. Помню, слушал аудиокнигу Ремарка «На Западном фронте без перемен», запомнилось, что солдаты, получавшие отпуск, погибали чаще, чем те, кто был на передовой постоянно. После выходных я старался постепенно наращивать объём работы, иначе можно было попасть в историю.

Понедельник. Шёл дождь. Видимость была плохая, но пассажиры вызывали такси гораздо чаще, чем в ясную погоду. Упускать повышенные коэффициенты было неразумно, и сразу после обеденного перерыва я вышел на линию. Хотя обычно старался взять хотя бы полчаса отдыха.

Я медленно двигался вдоль тротуара и наверняка создавал помехи тем, кто ехал за мной, но на обычной скорости я бы скорее всего не увидел заказчика, а брызги из-под колёс с ног до головы обдавали бы всех пешеходов. Мысленно прося прощения у коллег, я остановился перед клиенткой, та, как назло, садилась не торопясь, тщательно отряхивала зонтик, потом долго устраивалась на сиденье, прежде чем закрыть дверь. Поздоровавшись и уточнив адрес, я начал движение, как вдруг по стеклу водительской дверцы кто-то сильно ударил ладонью. От неожиданности я вздрогнул. Опустил окно и вопросительно посмотрел на разгневанного мужика. Тот выдал матерную тираду в адрес умственных способностей и скорости движения таксистов. Я чувствовал себя виноватым, поэтому искренне извинился. Но мужика это только распалило, он занёс ногу, намереваясь стукнуть по боковому зеркалу, с большой вероятностью сломать его и выставить меня на деньги.

– Стой, урод – резко выкрикнул я, выпрыгивая из машины.

Видимо трезво оценив свои шансы, мужчина снова выматерился, но с кулаками уже не лез.

– Ещё раз прошу прощения.., – начал я, примирительно выставив ладони перед собой, а затем резко сменил тон, – но если ты ещё раз меня оскорбишь, я заставлю тебя пить из этой лужи.

Тот, что-то бормоча себе под нос, ретировался в свою машину.

Я тоже сел в такси и максимально аккуратно начал движение. Не получивший выхода адреналин, бурлил в крови, и приходилось себя сдерживать, чтобы не ускоряться на мокром асфальте. Никогда не понимал людей, выходящих на разборки посреди дороги, чтобы просто поругаться. Это прекрасно можно делать внутри автомобиля. Высказав оппоненту всё, что о нём думаешь, без риска быть услышанным.

МАКСИМ

Работа над Цифровым профилем давала результаты. Мы начали дрессировать водителей, заставляли их проходить различные опросы в погоне за рейтингом. Одна часть опросов была составлена штатными психологами «Ребуса», другая – являлась коммерческой составляющей нашего проекта.

Всеволод предложил продавать результаты опросов таксистов различным торговым сетям. Мы собирали данные о предпочтениях водителей по обширному списку товаров, узнавали, товары каких брендов пользуются особой популярностью. Мы имели возможность в течение суток обрабатывать информацию, полученную от большого количества пользователей: от пятисот до семисот тысяч человек. Вскоре мы уничтожили почти всех конкурентов на этом рынке. Вторым способом получения прибыли стало направление огромных масс потребителей за нужным товаром. Если обычная торговая сеть просто делала скидку, то мы помимо скидки давали виртуальные баллы в рейтинге. Водителям было не только выгодно, но и необходимо покупать товары у наших партнёров. Теперь стать нашим партнёром стремились все, а мы диктовали условия этого взаимодействия.

– Нам необходимо продемонстрировать руководству увеличение количества поездок. Какие будут предложения? – я с интересом взглянул на помощников

– Бюджет под это выделяют? – спросил Николай.

– Да, и неплохой, – я откинулся на спинку кресла, – но с бюджетом любой дурак справится. Давайте попробуем сохранить бюджет организации.

– Можно установить норматив. Сделают сотню поездок за неделю, заплатим бонусы. За сто двадцать – ещё. Ну и так далее, – предложил Всеволод.

– А средняя цифра какая?

– Девяносто. Плюс-минус.

– Тогда сотня – это мало. Надо процентов на двадцать-тридцать прибавить.

– Так засыпать начнут.

– Вот и включи в «Таксолёт» скидки на кофе и энергетики. Договорись с сетями.

Мы решили провести эксперимент: заставить часть водителей работать в полтора раза больше, не повышая среднего заработка. Для этого фокус группе из тысячи водителей разослали сообщение такого содержания: «Выполните сто тринадцать заказов за неделю, и ваш рейтинг в Цифровом профиле повысится на два балла».

СПАРТАК

В парке несколько человек знали о моей беде, видимо, кто-то рассказал об этом Улану. Когда я приехал получать путевые листы, он отвёл меня в сторону и протянул тридцать тысяч.

– Спартак, я знаю, ты – настоящий друг, но ты слишком гордый, чтобы просить. Я недавно выступал на боях и немного заработал. Эти деньги я могу не отправлять домой и потратить на себя, – он немного смущался и, боясь отказа, сунул их мне в руку, – тебе они нужнее, и не торопись отдавать.

Не слушая благодарности, он быстро сел в машину и уехал. Я знаю, что такое для моих друзей те несколько десятков тысяч рублей, которые они мне одалживали. Это даже не накопления, а деньги, вырванные из семейного бюджета, и без того расписанного до копейки. Эти деньги копились не на второй двухнедельный отпуск на пляже, который можно немного перенести.

Работа шла в привычном ритме. Большое количество заказов с минимальной стоимостью изредка разбавлялось долгой поездкой. Я давно уже старался не заострять внимание на количестве полученных денег. Слишком часто, начиная считать, понимал, что работаю по очень низкой ставке. Но в ближайшее время перемен не ожидалось. Оставалось смириться и не раздражаться по мелочам. Хотя делать это становилось все сложнее. Чем дешевле поездка, тем более требователен пассажир.

Молодая девушка села на заднее сиденье, не ответив на моё приветствие. Без разрешения начала курить электронную сигарету.

– Извините, у меня некурящий салон.

– Это айкос, они не пахнут.

– Спорное утверждение. Если хотите я остановлюсь и подожду, пока вы покурите, – это заготовка для того, чтобы пассажир мог без ущерба для своего достоинства отказаться от курения.

Однако на этот раз она не сработала. Девушка с раздражением потушила сигарету. Поездка прошла в напряжённом молчании.

– Мы приехали. У вас наличная оплата, мне закрывать поездку? – иногда стоит уточнить способ оплаты, случалось, что «Ребус» самопроизвольно менял безналичный заказ на наличный.

– Сейчас подъедет мой молодой человек и заплатит.

– Мне придётся включить ожидание, – поездка получилась напряженной, вроде ничего плохого никто никому не сказал и не сделал, но аура в салоне была тяжёлой. Спустя пятнадцать минут во двор заехал чёрный внедорожник. Из джипа вышли двое крепких мужчин. Водитель подошёл к такси.

– Привет, как доехала?

– Таксист счётчик включил и курить запрещает!

– Вот пятьсот рублей, – водитель достал купюру, бросил на переднее пассажирское сиденье и скомандовал девушке. – Пошли!

– Он говорит, что уже семьсот набежало, – интонация, с которой это было сказано, навевала воспоминания о детских ябедах.

Мужчина хлопнул ладонью по стеклу такси. Я вышел из машины и направился к нему

– Можно аккуратнее?

– Ты что нас развести хочешь. «Ребус» написал, что пятьсот рублей, а ты нам семьсот заряжаешь?

– Я закрыл заказ на семьсот рублей. Посмотрите уведомление.

– Так, быстро сел в машину и слинял отсюда! Совсем холопы оборзели, – его тон подразумевал, что я быстро испарюсь, дабы не быть выпоротым.

– Можно повежливее общаться? – слова вылетели помимо воли. Я не собирался подливать масло в огонь. Нужно было работать дальше.

Мужчина резко бьёт меня в лицо прямым ударом правой и сразу левой сбоку. Автоматически делаю уклон, нырок, на выходе провожу прямой точно в подбородок. Инерция нырка увеличивает скорость и силу удара, мужчина заваливается прямо на меня. Девушка начинает визжать на одной пронзительной ноте. Второй мужчина неслышно подходит сзади и бьёт меня по затылку, но удар приходится вскользь и не причиняет мне серьёзного вреда. Резко повернувшись к нападавшему, я отвечаю фронт-киком в грудь. От удара он начинает пятиться назад, задевает бордюрный камень и садится на пятую точку.

Я попытался вызвать техподдержку «Ребуса», но услышал только безжизненный голос на автоответчике, предлагавший подождать десять минут. Девушка прекратила визжать и помогла своему «герою» подняться на ноги и покинуть поле боя. Второй мужчина самостоятельно встал и дошёл до джипа.

Спустя несколько минут мне пришло сообщение о блокировке в системе «Ребус». Причины не были указаны.

Поразмыслив некоторое время, я набрал номер полиции. Там меня выслушали и дали телефон местного участкового. Мне повезло: дозвонился практически сразу, а пункт охраны порядка оказался в соседнем дворе. Мы заполнили протокол о нападении и неоплате проезда в такси. Вместе с участковым, молодым человеком невысокого роста в форменной одежде и тремя звездочками на погонах, зашли в продуктовый магазин рядом с местом происшествия. В приказном порядке он заставил охранника просмотреть записи с камер и, убедившись в правдивости моих слов, выдал талончик с номером дела.

– Всё вроде как ты и рассказал. Но их трое, и если они ответную жалобу накатают, тебе сложно придётся. Да из-за семисот рублей никто этим заниматься не будет.

– Меня кинули с деньгами, попытались избить и заблокировали в «Ребусе», а я ничего не могу сделать? Хорошее правосудие!

– Жизнь – не всегда справедливая штука, – участковый вздохнул с видом усталого философа.

Решив подстраховаться, я попросил охранника скачать запись мне на флешку, видя нежелание это делать, мотивировал его бутылкой «Царской», купленной в этом же магазине.

Понимая, что дозвониться до «Ребуса» и объяснить им ситуацию нереально, поехал сразу в центр разбора. Отстоял длинную очередь. У большинства водителей мрачные, злые лица. Временами слышится разговор на повышенных тонах. Подходит моя очередь. Симпатичная девушка с ухоженными ногтями улыбается фальшивой улыбкой.

– Меня заблокировали по жалобе пассажира. Номер заказа 3792.

– Минутку. Да, вижу. Всё правильно: грубое нарушение стандартов сервиса.

– Вот видео происшествия. Там видно, кто первый ударил, и как всё было на самом деле.

– Да, вероятно, вы не виноваты. Но всё равно бить пассажиров нельзя, надо было вызвать полицию.

– Я и вызвал. Вот копия заявления.

– Хорошо, я снимаю с вас блокировку. Завтра вы сможете выйти на линию.

– Но мне надо за аренду и сегодня платить!

– Ничем не могу помочь. У вас есть ещё вопросы?

– Уже нет.

Сегодня получился незапланированный выходной. Мне еще сильно повезло, что смог предоставить запись происшествия и не поленился вызвать полицию. Иначе пришлось бы искать новую работу.

Решил заехать за Алёной и пройтись с ней в парке. На крыльце общежития мы встретили Улана.

– Привет, Улан, как здоровье? – Аленка пожала руку нашему соседу.

– Спасибо, Алён. Получше уже, пора работать, и так два дня провалялся.

– Может лучше отлежаться?

– Не могу. Аренду надо платить. Сейчас «Ребус» бонусы обещает, если сто пятнадцать заказов сделаю. Сам знаешь, рейтинг постоянно требуют повышать.

– Бонусы – это хорошо, но рубли лучше. Ты смотри, аккуратнее там.

– Я – спортсмен. А это вызов. Не смогу что ли, если все могут?

МАКСИМ

Сегодня прошла встреча в Правительстве. Мы представили Цифровой профиль человека как готовый продукт для всех кадровых агентств страны. Спецслужбы, конечно, серьёзно заинтересовались возможностью собирать досье на людей, но попыток отжать тему не предпринимали. Цифровой профиль давал возможность манипулировать огромным количеством людей, направляя их интересы в нужное русло. Конечно, всегда найдутся обскуранты и даже луддиты, но с ними можно не считаться, когда тебя поддерживает власть и ты располагаешь такими денежными ресурсами. Мы достигли важного соглашения, теперь все кадровики страны будут проверять соискателей при приёме на работу с помощью нашего бесплатного приложения «Ребус-кадры».

Это событие следовало отметить, к тому же сегодня пришли деньги от очередного «обанкротившегося» подключашки. В связи с успешным развитием новых проектов мы решили прикрыть подпольные схемы с подключашками. Слишком большой резонанс получали порой заявления отчаявшихся таксистов, которые теряли свои деньги. И хотя ни один из этих терпил не обратился с иском в суд, мы решили заморозить тему.

В ресторане мы расположились в отдельном кабинете, каждый сделал заказ на своё усмотрение. Николай и Всеволод взяли какие-то суши с роллами, я же предпочёл кусок хорошего мяса с кровью.

– Николай, скажи мне, что с увеличением количества заказов за бонусы? – пока не принесли еду, я решил прояснить рабочие моменты.

– Мы протестировали это предложение на фокус-группе из тысячи человек, по итогу восемьдесят семь процентов водителей увеличили среднюю норму работы в день.

– А для того, чтобы обеспечить всех дополнительными клиентами мы запустили рекламную компанию «Сделай покупку у нашего партнёра на тысячу и получи скидку в сто рублей на поездку в такси». Партнёры нам деньги за рекламу уже перечислили, – вступил в разговор Всеволод.

– Таксисты сильно ноют, что денег меньше? – спросил я.

– Там скидки почти не заметны, если заказ больше четырёхсот рублей. Мы всегда можем сказать, что они не умеют считать, – Николай уже принялся за свои роллы. – К тому же заказы со скидкой составляют не более десяти процентов от общего числа.

– Итак, подведём итог. Мы запустили акцию по поднятию рейтинга, которая нам ничего не стоит, одновременно проводим рекламную компанию, за которую партнёры нам платят, и попутно увеличили количество выполненных заказов почти на десять процентов, – это была серьёзная заявка на успех, и стейк Medium Rare, который мне принесли, лишь подкрепил приятные эмоции.

– Если проводить такие акции раз в месяц, то водители ничего не заметят. Ты был прав, задача, заставить водителей работать больше за те же деньги, оказалась вполне реализуемой – Всеволод, по всей видимости, решил сделать мне комплемент. Что ж, прогиб засчитан.

СПАРТАК

Вечером мы собрались в «Зарнице». Иваныч и Музыкант уже отработали свою смену и пили пиво из больших кружек. С ними сидел Леонид, сегодня ещё более тихий, чем обычно. Он задумчиво держал в руках чашку остывшего чая.

В кругу таксистов разговоры постоянно вертятся вокруг заработка, пассажиров, новых автомобилей и кредитов на них. Сегодня беседа текла в обычном русле, когда Музыкант, сидевший лицом к экрану телевизора, обратил внимание на новостную ленту. Там мелькали страшные кадры: наезд такси на группу иностранных туристов в самом центре Москвы. Мы попросили бармена включить звук и услышали голос за кадром:

– Сегодня автомобиль такси в центре города совершил наезд на группу мексиканских туристов. Двое пострадавших отправлены в больницу. Водитель, уроженец Киргизии, попытался скрыться с места происшествия, но был задержан. Является ли это обычным ДТП или попыткой террористического акта, сейчас выясняет следствие…

На экране показали запись с камеры наружного наблюдения. Было видно, как автомобиль неожиданно увеличил скорость, выехал на тротуар и сбил несколько человек. Толпа туристов окружила жёлтое такси, оттуда выскочил водитель и попытался убежать, но упал и был задержан. Потом крупным планом показали лицо Улана.

Мы ошарашенно уставились в телевизор, не в силах поверить своим глазам. Иваныч первым пришел в себя.

– Он сейчас в центральном УВД. Нас туда не пустят, тем более толпой. Спартак, ты знаешь кого-нибудь из его родных?

– Да, его дядя в нашем общежитии живёт, – я встал и расплатился за пиво. – Поеду, он уже должен был вернуться.

– Да, ты поезжай туда, – Иваныч тоже поднялся, – а я позвоню адвокату.

В общежитии я рассказал о происшествии дяде Улана, и мы вместе поехали в полицию. Нас не пустили к задержанному. Но через три часа адвокат, приехавший с Иванычем, передал нам то, что рассказал ему Улан.

– По словам вашего друга, он работал сегодня больше шестнадцати часов. До этого спал четыре часа и снова вышел на линию. Он сказал, что пытался заработать какие-то бонусы, уснул в пробке и случайно нажал на педаль акселератора вместо тормоза. Когда увидел, что толпа людей пытается вытащить его из машины, испугался и побежал, – адвокат был мрачен. – Всё достаточно плохо, недавно были теракты во Франции и Германии с использованием автомобиля, и нам придётся доказывать, что он не радикал.

– Рекомендации помогут? – Иваныч посмотрел на адвоката. – Письма с работы, характеристики?

– А ничего другого мы всё равно не сможем предоставить, – адвокат встал. – Хорошо хоть патент на работу у него был и в Москве он уже больше года живёт без приводов.

– Мне Улан тридцать тысяч на днях одолжил, – я вздохнул, понимая, что эти деньги уходят из неприкосновенного запаса, – назовите номер счёта, куда можно их перечислить, чтобы оплатить хотя бы часть ваших услуг.

Мы разошлись по домам. Сегодня слишком насыщенный событиями день получился. Сильные эмоции мешают в работе, а завтра предстоит снова выйти на линию и возить пассажиров.

ЛЕОНИД

Я сидел в кафе со знакомыми таксистами, но не слушал их разговоры, а просто отдыхал в обществе невраждебных мне людей. Мысли бежали по кругу, причём с каждым разом круги становились всё мрачнее. Меня это одновременно пугало и завораживало, не давая остановиться. Казалось, вот ещё один круг, и я найду выход из той ситуации, в которой оказался. Мне пятьдесят три года. В разводе, дети-подростки, живущие с бывшей женой и винящие меня во всех бедах. Долги по судебным искам, кредитам. Алименты стараюсь платить вовремя, иногда удается купить подарки детям, что-нибудь из вещей или техники, но, к сожалению, всё реже и реже. Странное дело: я почти всё своё время провожу за рулём, живу в хостеле и ем только самую простую пищу, но лишь обрастаю новыми долгами, денег как не было, так и нет. Несколько месяцев назад подключашка, с которым я работал, куда-то исчез, оставив у себя мои тридцать две тысячи рублей. Мне пришлось брать займ у ростовщиков, чтобы вовремя перечислить алименты. Одновременно надо было выплачивать долги по аренде за автомобиль. Вчера я должен был получить оплату за безналичные поездки на прошлой неделе и погасить долги. Но прошёл слух, что новый подключашка тоже исчез с деньгами. Я не знаю, как быть в этой ситуации. Светлана, единственный человек, который за последние три года проявил ко мне дружеское участие, недавно погибла.

В это время по телевизору показали ДТП с участием такси. Водителем оказался молодой парень, киргиз из нашего общежития. Всегда приветливый и готовый помочь. Диктор нёс, какую-то чушь про терроризм и исламский радикализм. Это было даже не смешно.

Когда все разошлись, я посидел какое-то время, допивая остатки чая, и пошёл на работу.

Мне пришлось поставить ограничения по приёму только наличных заказов. Завтра необходимо внести деньги за аренду машины. Про алименты я старался не думать. Из десяти заказов семь пассажиры оплачивают картой. У меня резко снизилась производительность и до полуночи я с трудом заработал две тысячи. Потом мне повезло. Два молодых парня вышли из клуба и махнули рукой.

– Казанский вокзал, пятихатка.

– Садитесь, поехали.

– Курить можно?

– Да, только окно откройте.

Доехали без приключений, хотя и видно было, что ребята выпили, агрессии они не проявляли. Расплатившись, они вышли, но один сразу вернулся.

– Шеф, у тебя колесо спускает.

Я осмотрел машину. Действительно, правая передняя шина наполовину просела. Пришлось доставать запаску и менять колесо прямо перед вокзалом. Можно сказать, триста рублей я отдам за ремонт. После неприятной работы по замене колеса я в расстроенных чувствах сел в машину и двинулся к Ярославскому вокзалу, где меня тут же остановили гайцы. Документы в порядке, правил я не нарушал, так что не ожидал ничего плохого от встречи с инспектором.

– Ваши права и документы на машину, – инспектор заглянул в салон.

– Проверка на дорогах? – улыбнулся я, передавая требуемое.

– Вы не пристегнулись, пройдите к нам в машину для составления протокола.

Меня бросило в холодный пот. Я всегда пристегивался, всегда старался максимально соблюдать правила. Но сейчас, расстроенный из-за пробитого колеса, видимо, забыл про ремень. Спорить и уговаривать инспектора было бесполезно. Да и не отличался я умением договариваться. Заглушив двигатель, я пересел в машину к патрульным.

Мысли опять пришли в движение. Я сам виноват, что не пристегнулся, да если посмотреть глубже, то и во всех других бедах кроме себя самого винить мне не кого. Умел бы договариваться – уболтал бы инспектора; смог бы решить проблемы на прошлой работе – возможно, не расстался бы с женой. Был бы жёстче – не позволил бы оформить на себя поручительство за кредит теперь уже бывшего друга. В большинстве моих бед виноват бесхребетный характер и неумение общаться с людьми. Я просто лишний в этой жизни, я не способен позаботиться даже о себе, не говоря уже о близких. Тогда зачем мучиться самому и испытывать терпение других? Последняя мысль пронзила сознание, как луч яркого света врывается в тёмную комнату сквозь приоткрытую дверь. Сразу ушёл груз проблем, я физически ощутил, как стало легче дышать, а мозг самостоятельно выстроил чёткую последовательность действий. Поблагодарив инспектора, я вышел из патрульной машины.

Сперва мне было всё равно, куда двигаться, потом я понял, что инстинктивно еду на Северо-Запад, к месту своего последнего обитания. По дороге остановился возле контейнеров со строительным мусором, нашёл там гибкий резиновый шланг. Кусок длиной метра в три максимально подходил для задуманного.

На улице Свободы перед выездом на МКАД нашёл небольшую пустынную площадку и припарковал автомобиль. Проверил шланг на трещины и замотал их изолентой, ею же прикрепил один конец к выхлопной трубе, а второй просунул в приспущенное заднее стекло. Щель заткнул полиэтиленовыми пакетами, закрепив их той же изолентой. Полной изоляции, конечно, не добился, но этого и не нужно.

Сел в машину, снова завел двигатель и включил тихую музыку. В первый раз за последний месяц сон пришёл через несколько минут.

СПАРТАК

После происшествия с Уланом «Ребус» показательно заблокировал у себя все машины нашего парка. За ошибку одного человека они решили наказать целое предприятие. Не вдаваясь в бесполезные рассуждения о справедливости данного решения, я воспользовался рекламой «Ребуса» и вышел на работу в другом месте. За что, вероятно, тоже получил нужные баллы.

Пассажиры теперь тоже получали свой Цифровой профиль. Он влиял на размер скидки при поездке в такси или при использовании других сервисов «Ребуса» и его партнёров. Среди студентов это была модная фишка. Они часто соревновались своим рейтингом друг с другом. Иногда доходило до того, что они катались на такси, чтобы только получить баллы и скидку при покупке очередной компьютерной программы или игрушки. В общем цифровизация человека и его рейтинг всё больше становились мерилом его социальной значимости.

Я стал очень бережно относиться к своему времени. Считал каждый час и оценивал его с точки зрения продуктивности, а мерилом, конечно, были деньги. К деньгам я стал относиться как скряга, считал каждую копейку. Стремился выполнять заданные самому себе нормативы по заработку в час, в день, в неделю. Если не получалось их выполнять, старался компенсировать это увеличением продолжительности рабочего дня. Я довольно редко покупал что-либо кроме бензина и продуктов. Несколько раз мне приходили уведомления о нежелательной стагнации рейтинга моего Цифрового профиля. После чего приходилось брать низкооплачиваемые заказы с премиальными баллами, чтобы снизить риск блокировки.

Вместе с тем я помнил, к чему могут привести переработки, урок который преподал горький опыт Улана, слишком часто закреплялся сводками дорожных происшествий с участием такси. Даже в невезучие дни я запрещал себе работать больше двенадцати часов, а раз в две недели обязательно делал выходной. Пока я укладывался в график, но фортуна таксиста изменчива.

Иваныч последнее время охладел к встречам с «Ребусом». Даже подал на них в суд о признании отношений трудовыми. Он и сам считал дело не особо перспективным, но не попытаться уже не мог. За последнее время он сильно сдал и осунулся. Видимо, невозможность повлиять на ситуацию сильно его давила. Иваныч, по собственному его признанию, не мог простить «Ребусу» наглый и откровенный диктат, с позиции которого компания строила свои взаимоотношения с водителями. Простой водитель для такого гиганта был всего лишь пешкой в игре, разменной монетой. Таксисту можно было недоплатить, его можно было оштрафовать или заблокировать. На рынке труда было так много людей, желающих работать в такси, что водителей блокировали по любому поводу. Как-то несколько таксистов попробовали организовать большое собрание на стоянке одного из торговых центров около аэропорта. Всем было разослано предупреждение о блокировке тех, кто будет замечен на этом собрании. Приехали не больше ста человек, и некоторым потом пришлось много побегать, доказывая, что они не замышляли ничего плохого.

Как-то остановившись перекусить, повстречал Антона. Мне показалось, с последней нашей встречи он ещё больше поправился. Но на его лице были видны следы побоев, а добродушное прежде выражение сменилось настороженным и недоверчивым.

– Привет, Антон что случилось?

– Представляешь, пассажиры хотели впарить мне фальшивые двухтысячные купюры. Случайно определил по бумаге необычной.

– И что, подрались?

– Не сразу. Я ментов вызвал, их вроде даже задержали, – Антон замолчал. – Они потом меня около дома встретили.

– Как узнали, где живёшь?

– Так в приложении «Ребус» им всю информацию даёт, – видно было, что этот вопрос его не на шутку тревожит, – а нам про пассажиров ничего неизвестно.

– Ладно, береги себя, – я понимал, что сейчас уже ничем помочь не мог, но осадок остался.

Ситуация была странная и неприятная. Я вспомнил, как Антон говорил о защите персональных данных на встречах с «Ребусом». Видимо, Иваныч прав, эти встречи были пустыми.

МУЗЫКАНТ

Я уже двадцать лет работаю в такси, и помню времена, когда работать было действительно опасно. Таксистов регулярно пытались кинуть, ограбить и даже убить. Но всегда выручала способность с первого взгляда определять, что из себя представляет пассажир. Сейчас многое изменилось. За нас всё решает приложение «Ребус», а мы не можем отказаться. Точнее сказать, нас так выдрессировали, что из двух вариантов: отказаться от пассажиров или везти, даже если они проблемные, нам приходится выбирать второй. Сегодня у меня как раз такой случай. Три молодых парня сразу вызвали неприятное чувство опаски, а когда назвали конечный адрес в двадцати километрах за городом, плохое предчувствие только усилилось.

– У меня машина не проедет. Там грунтовка размыта.

Мы остановились перед съездом на просёлочную дорогу. До этого двигались по раздолбанному асфальту с ямами, как после бомбёжки. Поездка напоминала горнолыжный слалом, только в замедленном темпе, скорость не превышала двадцати километров в час.

Сидевший за мной пассажир, коренастый здоровый парень, похожий на бывшего борца, проговорил уверенно, в форме приказа:

– Поворачивай. Толкнём, если что.

– Я дальше не поеду. Сюда еле доехали, – дальше забираться в эту глушь я не собирался. Тем более оплата за наличные, ничто не помешает им бросить меня посреди поля.

Пассажир, сидевший рядом со мной, темноволосый парень, похожий на кавказца, с угрозой произнёс:

– Я сам сейчас за руль сяду и доеду, если ты не можешь!

– Выходите из машины, – я понял, что речь идёт не просто о кидке, но, возможно, об ограблении.

Я взял телефон и начал набирать номер полиции. Соседний пассажир резко выдернул телефон у меня из рук и выскочил наружу.

Я сразу отстегнул ремень безопасности и тоже выбрался из автомобиля.

– Парни, отдавайте телефон, и мы расходимся. Я уже понял, что с деньгами вы меня кинули.

– Ключи и документы на машину тоже давай, – процедил третий, бородатый, в обтягивающей светлой шапочке.

– Вам оно надо? – всё, что успел я сказать, прежде чем почувствовал удар по голове…

БОРЕЦ

Я незаметно подошёл сзади и молча ударил усатого водилу дубинкой по голове. Парни присоединились к веселью, работая ногами. Таксист пытался блокировать удары, но от троих практически невозможно защититься, лёжа на земле, и большинство пинков достигало цели. Вдруг я почувствовал резкую боль в большом пальце ноги, тонкая кожа кроссовок слабо защищала ступню, а я попал ему прямо в локоть. Меня это взбесило. Используя плечи парней, как опору, я оттолкнулся руками, высоко подпрыгнул и приземлился на живот упрямого водителя. Ещё прыжок, и я удачно зарядил ему подошвой в подбородок. Водитель обмяк. По инерции парни пнули его ещё несколько раз, но быстро остановились. Стало неинтересно.

Я кинулся в салон – проверить, на месте ли ключ зажигания. Потом наклонился к усатому и быстро обшарил его одежду. Достал телефон, документы и бумажник. Кивнул парням, чтобы подняли водилу, а сам открыл багажник. Таксист оказался тяжёлым, пока мы возились с ним, сильно вспотели. Я включил глушилку на сотовую и радиосвязь, сел за руль, уверенно свернул на грунтовку. Она только с виду казалась непроходимой. Мы уже несколько раз проезжали по ней и через несколько километров оказывались на параллельном шоссе. Оттуда ехали в соседнюю область, к знакомым пацанам, державшим сервис. Там машину разбирали на запчасти за несколько часов, а мы получали по пятьдесят тысяч на брата. Таксиста выкинули сразу за пределами Московской области. Не уверен, что он ещё дышал, но это меня не особо волновало.

СПАРТАК

Я только что высадил пассажиров с детьми возле школы и собирался позавтракать чаем из термоса и бутербродом, припарковавшись где-нибудь во дворах, когда раздался телефонный звонок от Иваныча.

– Спартак, Музыкант пропал. Я три часа назад должен был с ним встретиться. Телефон не отвечает. Дома говорят, его нет.

– Может, загулял где?

– Мы с ним знакомы уже десять лет. Он ни разу на встречу даже не опоздал. Я не говорю про то, чтобы не прийти совсем.

– В полицию думаешь обратиться?

– Родственники уже заявление написали. Думаю в «Ребус» поехать.

– Ты же с ними не общаешься?

– Других вариантов нет. Ты со мной?

– Давай через полчаса возле их офиса встретимся.

В офис мы подъехали практически одновременно. Подойдя к секретарю, попросили узнать, свободен ли Максим Петров, и сообщить ему о том, что пришел Хоффман по срочному делу. Было опасение, что нас просто не примут, но должно быть у руководства «Ребуса» разыгралось любопытство и через полчаса нас пригласили в кабинет.

– Максим, я очень прошу вас посмотреть данные по последним заказам Александра Пискурёва. Не хотите давать информацию нам – отдайте в полицию. Они вам перезвонят.

– Сергей Иванович, насколько я помню, вы решили с нами через суд общаться. Не вижу причин идти вам навстречу, – Максим откинулся на спинку кресла.

– Тем более прошло всего несколько часов. Может он забухал где-нибудь. У таксистов такое не редкость, – добавил помощник, кажется, он представился Николаем.

– Я очень прошу вас просмотреть последние заказы. Если окажется, что я зря поднял тревогу, я заберу заявление по апелляции.

– Мы не боимся вашего иска в суд. Наши юристы сказали, он бесперспективен, – Максим говорил вежливо, даже слишком, похоже было на издевательство.

– Но вас же, как людей, просят. Может с человеком беда случилась. Можете нам не говорить, где последний сигнал был. В полицию сообщите, – вступил в беседу я.

– Так, коллеги, на запрос из полиции мы ответим согласно протоколу. Если у вас нет к нам других вопросов, то давайте каждый займётся своей работой, – Максим поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Мы вышли из офиса. Остановились, не торопясь рассаживаться по автомобилям.

– Что дальше будем делать? Я Музыканту постоянно набираю, но абонент вне доступа.

– Есть один депутат в Госдуме. Мы иногда к нему обращаемся. Попробуем туда съездить.

– Я с тобой.

Решили ехать на метро, припарковать машины в самом центре города – задача практически нереальная. По пути Иваныч набрал номер секретаря и, уточнив, смогут ли нас принять, заказал два пропуска.

Перед крыльцом подъезда номер десять, выходящего в Георгиевский переулок, через который в Государственную Думу попадают рядовые посетители, столпилась небольшая очередь. Крепкие мужчины в военной форме внимательно сверяли паспорта с лицами их владельцев. После первой проверки мы зашли в небольшое помещение, где нам выдали бумажные пропуска, переписав данные паспортов. Наконец мы миновали рамку рядом с аппаратом для просвечивания багажа. Такие сейчас стоят на каждом вокзале и в каждом аэропорту.

Иваныч свободно ориентировался в здании, видно было, что он здесь не впервые, сразу повёл меня к лифту, и мы поднялись на несколько этажей.

Секретарь сказала, мы можем зайти, Ярослав Евгеньевич как раз освободился.

Кабинет был просторный, обставленный массивной мебелью. Депутат предложил нам сесть за овальный переговорный стол, стоявший чуть в стороне от рабочего места, и сам пересел туда.

– У нас сегодня была назначена важная встреча, Александр обещал подъехать, – после короткого приветствия Иваныч сразу перешёл к делу. – Но вот уже шесть часов с ним никто не может связаться. Родственники обратились в полицию, но там ничего не делают. Если в «Ребусе» запросить сведения по последним заказам и геолокации, то можно отследить его маршрут.

– Мне кажется, вы немного рано тревогу начали поднимать. Но я позвоню руководителю Главного управления МВД по Москве. Думаю, он попросит кого нужно более внимательно отнестись к делу, минуя лишние проволочки.

– Ярослав Евгеньевич, спасибо, что сразу приняли нас и не сочли за паникёров. Я и рад был бы ошибаться, но, мне кажется, это дело не терпит отлагательств.

– Удачи вам, – депутат встал и протянул руку, прощаясь. – Сергей Иванович, я дам ваш телефон для связи, думаю вам скоро позвонят.

Мы вместе вернулись к машинам, оставленным возле «Ребуса». Несколько раз по дороге пытались связаться с Музыкантом, но его телефон по-прежнему был вне доступа. Расставшись с Иванычем, я поехал выполнять новые заказы. В голове как тревожный сигнал постоянно всплывала мысль, что я не укладываюсь в график и отстаю от плана.

Запомнился один пассажир. Небольшого роста, с лишним весом и неприятным громким голосом. В заказе указано несколько адресов, а оплата поездки – за наличные. Опыт подсказывал, что в таких случаях существовала вероятность кидалова с оплатой. Поэтому я старался держать его в поле зрения или проследить, куда он заходит. Пока мы ехали, он громко разговаривал по телефону.

– Я вам ещё раз повторяю: больше пяти процентов за нал я не дам, – то ли тембр голоса, то ли интонации вызвали у меня раздражение, но вместе с тем заставляли прислушиваться к разговору, – можете с кем угодно сотрудничать, но меня вы уже давно знаете и мне можно доверять!

Попутно он командовал мне, где повернуть и как ехать. Очень неприятное чувство, когда клиент начинает бесцеремонно раздавать указания по маршруту, выбирая не самый короткий и быстрый, а удобный лично ему.

– Не собрали вовремя, приезжайте в банк к пяти, – он выслушал ответ собеседника и продолжил. – Я каждый день к пяти в банк приезжаю и на депозит деньги кладу. Вы что думаете, я у себя их хранить буду?

Меня всегда удивляли люди, которые в такси разговаривают о сугубо личных делах, не стесняясь водителя. Рассказ о том, что возишь наличные деньги и продаёшь кэш, мне кажется еще более интимным, чем обсуждение сексуальных предпочтений. Однако каждый поступает, как считает нужным. Расплатился пассажир крупной купюрой из пачки денег, которую достал из коричневой кожаной сумки. Лицо его выражало недовольство тем, что в местах остановок я включал режим ожидания, и поездка вышла примерно на десять процентов дороже первоначальной суммы.

Приехал в общежитие чуть позже обычного, но последние две поездки были удачными и позволили выполнить дневную норму заработка, не слишком удлиняя рабочую смену. Алёнка приготовила борщ, и мы вместе ужинали, когда снова позвонил Иваныч.

– Машину нашли на разборке. Последний сигнал телефона за городом был. Там следы крови на обочине остались. Так что прогнозы неутешительные.

– Держи в курсе, если что звони, – я понимал, что Хоффману сейчас не до разговоров, и не стал выпытывать подробности.

Алёнка заметила, что разговор был неприятный, поэтому не стала ничего выспрашивать. Она рассказала, что дело с дизайном у неё пошло, доход даже превысил первоначальные ожидания. Мы вообще немного опережали свои планы по сбору средств. Сумма необходимого кредита сократилась почти на четверть.

– На днях мне оплатили проект на тридцать пять тысяч. Уже второй в этом месяце.

– Хоть ты меня радуешь, – я нашёл в себе силы улыбнуться, – если бы ещё ты чаще из дома выходила, а то сидишь целый день взаперти.

– Работа интересная, да и чего я в вашей Москве не видела? – сестра улыбнулась.

Я знал, что она лукавит, ведь в первые недели регулярно выезжала в центр города, посещала выставки, кинотеатры, мы вместе гуляли в парках. Но, видимо, и Москва может приесться. У меня появилась одна мысль по этому поводу, но я решил, как следует её обдумать и подождать завтрашнего дня.

На следующий день Алёнке был назначен плановый осмотр. Мы подъехали в больницу за пятнадцать минут до начала приёма, поэтому практически сразу зашли к врачу.

– Анализы хорошие, насколько это возможно в данной ситуации. Я вижу, что вы соблюдаете режим и вовремя принимаете лекарства. Думаю, к операции мы подойдём максимально подготовленными. Самое важное для вас сейчас – это позитивный настрой и хорошие эмоции.

– Скажите, доктор, – я решился задать интересующий меня вопрос, – сестре можно съездить в отпуск?

– Я не вижу в этом никаких проблем. Главное, вернуться за две недели до операции и не пропускать приём назначенных препаратов.

Из кабинета врача мы отправились в бухгалтерию. Там я внёс предоплату, и мы вышли на улицу.

В последнее время, когда я открывал наш ноутбук, там постоянно мелькала реклама туров во Францию. Я знал, что сестра с детства мечтала увидеть Париж, как, вероятно, большинство девочек из провинции. Должно быть, она иногда вводила в поисковик запросы о возможных турах. Мы все так поступаем время от времени, мечтая о машине, интересуемся мерседесами и лексусами. Понятно, что покупать мы их не планируем, но помечтать-то можно. Она тоже очень устала, но, скорее, не от работы, а от неизвестности. Я не знал, как отвлечь её от тяжёлых мыслей, тем более что постоянно был на работе и не мог поддержать её и составить компанию. И вдруг мне пришла идея.

Реклама одной крупной туристической компании обещала тур на пять дней за тридцать тысяч. Конечно, это не пятизвездочный сервис, но для первого знакомства с городом мечты вполне подходило. У Алёны был загранпаспорт, они с подругами ездили в Прибалтику и Чехию. И виза тоже была действующая. Я в приказном порядке отправил её в турагентство оформлять документы. Я видел, как радостно вспыхнули её глаза, но вслух она пыталась протестовать. Не принимая возражений, я достал из нашей копилки ещё пятнадцать тысяч, велел обменять на евро и обязательно всё потратить. Человеку очень тяжело отказаться, когда искушают мечтой.

Понятно, что такие траты накануне предстоящей операции очень неразумны, но, с другой стороны, от настроения человека может зависеть весь ход лечения. Так что будем считать, что деньги пошли на дело. Кредит мы решили взять сразу после возвращения Алёны.

МАКСИМ

Цифровой профиль – система, позволяющая оцифровать и проанализировать почти любую сторону человеческой жизни. Так, например, мы научились прогнозировать потребительскую активность индивида. Как оказалось, жизнь человека циклична. Я сейчас говорю о покупках, распределении бюджета, всех действиях, связанных с деньгами. Личная жизнь нас интересовала только в этом разрезе. Каждый человек ежедневно покупает самые необходимые продукты, а в выходные делает запасы на неделю, несколько раз в месяц ездит на такси и ходит в кафе, раз в квартал выезжает купить какие-нибудь шмотки, пару раз в год ищет место для отдыха, раз в несколько лет планирует покупку машины или квартиры. Мы научились предугадывать потребности и подталкивать человека сделать нужную ему покупку в нужном нам месте.

«Ребус» создал несколько фокус-групп без ведома их участников. Мы ненавязчиво побуждали людей совершать выгодные нам покупки. Использовали рекламу в навигаторе, когда те были в нужной локации, фоновую рекламу в поисковике, когда они открывали страницу «Ребуса» и, самое интересное, предлагали короткие статьи, написанные нашими ботами с использованием «ключей». Психологи «Ребуса» научились вставлять в тексты фразы, воздействующие на подсознание человека. Более шестидесяти процентов подопытных выполнили наши задания, даже не подозревая о них. Мы не собирались афишировать эти исследования, но выгодные «Ребусу» партнёры уже получили некоторую информацию.

С приложением «Ребус-кадры» мы тоже попали в десятку. Кроме нас, продукт с подобным функционалом не смогло предложить ни одно кадровое агентство, а с поддержкой Минтруда и его рекомендациями рекрутерам и кадровикам использовать наше приложение в работе, мы оказались в большом отрыве от конкурентов.

Оставалось провести небольшой эксперимент.

– Николай, твоя задача – выбрать по десять человек из разных социальных страт, ориентируясь на их доходы, – я сделал паузу. – Конечно, это должны быть активные пользователи наших сервисов. Затем мы вынудим их искать работу, отследим их действия и посмотрим, к чему они приведут.

– Но если у них сейчас есть работа, зачем им искать другую?

– Сделай обновление в приложении «Ребус-кадры» и поставь их Цифровым профилям неудовлетворительный рейтинг. Заодно и проверим наших партнёров, как они прислушиваются к рекомендациям.

– Все записал, – Николай преданно заглянул мне в глаза, – что по срокам?

– Неделя, – я вдруг подумал, что появилась удобная возможность кое с кем поквитаться, поэтому добавил, – списки представишь мне на утверждение.

СПАРТАК

Через два дня после посещения врача я отвёз сестру в аэропорт и взял обещание писать мне каждый день.

Снова начались трудовые будни. Не знаю, что пошло не так, но работа стала сильно напрягать. Пассажиры попадались сложные: то склочные, то особо занудные. Я себя сдерживал как мог, если чувствовал, что назревает конфликт замыкался, любую фразу начинал с извинений. Это очень давило на психику, но помогало избежать конфронтации.

В тот день на улице стояла тёплая и ясная погода. Заказов, как назло, не было уже полчаса, и я почувствовал непреодолимое желание всё бросить и напиться. Причём не как обычно, я пью очень умеренно, а до отключки, до беспамятства. Чтобы на следующий день никаких мыслей в голове, а только муки похмелья. Я не любил пить в одиночку, и единственный человек в Москве, с которым я хотел бы осуществить эту затею, был Иваныч. Тем более мы не виделись с ним с тех пор, как пропал Музыкант. Я набрал номер Хоффмана, но там никто не брал трубку. Через несколько минут я снова позвонил. После долгих гудков ответил женский голос. Я представился и сказал, что звоню Сергею Ивановичу. Женщина помолчала какое-то время, а потом тихо произнесла:

– Мы позавчера похоронили Сергея Ивановича. Сердце не выдержало.

– Извините, – я повесил трубку.

Появилось чувство детской обиды. Почему он умер, не предупредив меня. Это было глупо, но никаких других чувств я в тот момент не испытал. Он ведь всегда был таким обязательным и предупреждал, если куда-то надолго отлучался. А тут оставил меня одного и ушёл не попрощавшись.

Первый раз в жизни напился один. Я не спросил, где его похоронили, да, наверное, и не поехал бы туда. В «Зарницу» я тоже не поехал. Поставил машину около общежития, сходил в магазин, купил водку, томатный сок, ветчину и чёрный хлеб. Купил у партнёра «Ребуса», мелькнула дурацкая мысль, что несколько дополнительных баллов капнет в профиль,. Я сел на пассажирское сиденье, чтобы не рисковать правами, разложил закуску, напитки и не торопясь, без тостов и даже мыслей, пил, запивал, закусывал и снова пил, запивал, закусывал. Когда водка кончилась, а закуска ещё оставалась, я попробовал встать, но меня откинуло в кресло. Пол-литра с непривычки к таким дозам оказалось слишком много. Да и выпил я всё слишком быстро. Через какое-то время стало плохо, меня вырвало рядом с машиной. Чувствуя некоторое облегчение, я выкинул в урну остатки закуски и шатаясь пошёл к хостелу.

Наутро всё было, как я хотел. Раскалывалась голова, периодически меня выворачивало, не было сил ни разговаривать, ни думать о чём-либо кроме своего состояния. Теперь я понимаю, почему, когда случается горе, люди напиваются. Правда, когда похмелье заканчивается, накатывает чувство вины. Оно и к лучшему. Винить себя за пьянку легче, чем остаться один на один с болью утраты? И вот такие мысли бегают по кругу в голове.

Во второй половине дня я нашёл в себе силы подняться, а к вечеру – поесть. Чувствовал себя терпимо. Несмотря на тревожно звенящее предупреждение о пропуске рабочего дня, работать не поехал, а прогулялся в парке. Вспомнились пробежки с Уланом. Парень так и пропал в тюрьме. Письма и передачи принимали только от родственников. Надеюсь, у него всё сложится благополучно, насколько это возможно в такой ситуации.

На следующий день я выехал на линию очень рано, стараясь хотя бы частично компенсировать незапланированный выходной. Сначала было несколько портовых заказов и длинный загородный.

Ленинградский проспект в районе метро «Сокол». Не очень хорошее место для посадки клиентов, слишком много камер, фиксирующих остановку и сразу присылающих штрафы. Однако пассажирка, пожилая женщина, сама вышла на дорогу, мне оставалось лишь притормозить перед ней на несколько секунд. Это был, наверное, лучший заказ за последние полгода. Дело даже не в длинной поездке за город с соответствующей оплатой, а в личности пассажира. В дороге она долго и с увлечением рассказывала о своём хобби. Составлять биографии писателей на основе писем и мемуаров их современников. Видя мой интерес, она пересказала несколько историй из жизни наших классиков. Некоторые были смешными, некоторые трагичными. Но делала она это так талантливо и выразительно, что казалось, я везу настоящую народную артистку.

Прощаясь, женщина упомянула, что приехала привести в порядок дачу после отдыхающих, и оставила свой номер телефона на случай, если кто-нибудь будет интересоваться арендой дома. Стоимость не слишком высокая, а место тихое, вдали от соседей.

Поблагодарив, я поехал в Москву. Бывают люди, общение с которыми помогает снять душевное напряжение и забыть о своих проблемах.

Москва встретила меня не очень дружелюбно. Заказ был от метро «Речной вокзал». Камер там не меньше, чем на «Соколе», а мёртвые зоны располагались на значительном расстоянии от того места, куда просил подъехать клиент. Пара, мужчина и женщина, обоим лет за сорок. Увидев, что я стою в тридцати метрах от них, принялись махать мне руками, требуя подъехать ближе. Но это грозило стопроцентным попаданием на штраф. Как нарочно, они встали под камеру Фалькон, которая фиксирует остановки даже на десять секунд. Жестами я показал, почему не могу подъехать. Вероятно, они восприняли это как неуважение, потому что, сев в машину, сразу высказали претензии:

– Молодой человек, почему вы не подъехали ближе? – задал вопрос мужчина, усевшийся впереди.

– Добрый день, – я постарался разрядить атмосферу, – вы стояли прямо под камерой, был риск получить большой штраф.

– Другие останавливаются, ничего им не приходит, – подала голос женщина с заднего сиденья.

– Возможно, им больше везёт, – чтобы сменить тему, я уточнил, – вам на Вишняковский?

– Да, у вас в заказе указано!

– Через центр поедем или по Садовому?

– Молодой человек, вы навигатором не умеете пользоваться?

Навигатор предлагал два одинаковых по времени маршрута, и я надеялся, что пассажиры выберут привычный для них, чтобы не выслушивать потом упрёки в неверном выборе. Но мои надежды не оправдались. Пара была настроена на конфликт. Я молча активировал начало поездки, и мы тронулись.

Довольно удачно проскочив по Садовому кольцу, выехали на Пятницкую. Навигатор показывал, что заезд к их дому через Пятницкую улицу, но дорогу нам преградил шлагбаум.

– Почему вы здесь поехали, нам надо было раньше повернуть, – женщина задыхалась от возмущения.

– Следовал указаниям навигатора, – я понимал, что объезд займёт лишних пять-шесть минут, – извините, если ошибся, сейчас вернёмся.

– Теперь крутиться по переулкам полчаса будем, – мужчина поддержал спутницу

– Ещё раз простите, на стоимости это не скажется, – я понимал, что дальше оправдываться бесполезно, и замолчал.

– Понабирали кого попало в такси, – вместо прощания сказал мне мужчина.

Следующие заказы были ничем не примечательны. Приветствие, уточнение адреса, прощание. Разговаривать мне не хотелось и пассажирам, видимо, тоже.

Каширское шоссе 36а, заказ от «Ребус-контроля». Мысленно чертыхаясь, я поехал на точку вызова. Все документы у меня были в порядке, машина чистая, но напрочь отсутствовало желание наматывать порожние километры и терять рабочее время, чтобы пройти ненужный мне контроль. Приехав, я увидел очередь из нескольких такси и двух контролёров немного поодаль, что-то втолковывающих водителю-киргизу. Я вышел из машины и подошел к таксистам.

– Привет, кто последний? – спросил у водителей.

– Я, – отозвался полный пожилой мужчина, – но мы здесь уже полчаса ждём.

Я удивился, проверка обычно занимала пять минут.

– У парня что-то с путевыми листами не так, вот они к нему и докопались, – заметил высокий худощавый водитель с длинными волосами. – И нет чтоб одному разбираться, а второму дальше работать, они вдвоём на него набросились.

– Деньги вымогают? – спросил я. – Раньше такого не было.

– Никто не знает, – ответил за всех пожилой.

Я пошёл к контролёрам.

– Добрый день! – поприветствовал я. – У меня мало времени, можно закончить проверку и отпустить нас?

– Иди, сядь в машину, жди своей очереди, – с интонациями полицейского при исполнении, кинул мне один из проверяющих.

Я пожал плечами и пошёл к машине. Ждать пришлось сорок минут. Примерно каждые десять минут подъезжали новые автомобили. В результате нас собралось уже больше десятка человек, все возбужденно переговаривались. Кто-то хотел уехать, кто-то пожаловаться в службу поддержки, но все предложения повисали в воздухе, водители стояли и ждали. Наконец проблему решили, и очередь начала потихоньку двигаться. Когда я встал на площадку осмотра, контролёр узнал меня.

– А, торопыга! Что уже не спешишь никуда? – он вздохнул с нарочитой усталостью. – Давай права, свидетельство на машину, путевые листы и квитанции, сам вылезай и открывай багажник.

Я вышел из машины, молча открыл багажник. Контролёр мельком бросил туда взгляд, зачем-то принялся открывать все двери, без спроса заглянул в подлокотник и бардачок.

– Слушайте, а повежливее, нельзя? Поздороваться, представиться, разрешения спросить прежде, чем копаться в чужих вещах, – я начинал заводиться от бесцеремонности проверяющего.

– Самый торопливый и самый умный? – с ухмылкой спросил он. – Значит так: машина грязная, номер не читается, путевые листы заполнены неправильно. Езжай в центр поддержки, проходи осмотр там.

Я задохнулся от возмущения. Простоять практически час, а потом по надуманным поводам не пройти проверку – это было слишком!

– Ты мне вызов оплатишь? – спросил я. – Час простоя семьсот рублей и время идёт.

– Хочешь пожизненный бан?

– Я вызываю полицию и пишу заявление на тебя, – я уже был не в силах остановиться, накопившееся за день раздражение выплескивалось наружу.

– Попробуй, – он сделал отметку у себя в планшете, и практически сразу на мой телефон пришло сообщение об ограничении возможности принимать заказы до прохождения проверки в центре поддержки.

Я плюнул на всё и вызвал наряд. Конечно, разумнее было сразу решать вопрос с разблокировкой, но сколько можно терпеть унижения?

Наряд приехал через двадцать минут. Полицейские, похоже, уже знали причину вызова, собрали нас вместе и поинтересовались, буду ли я писать заявление? Я кивнул. Тогда они спросили у контролёра, готов ли он оплатить вызов, в противном случае придётся проехать в отдел. Тот сказал, что оплатит, и протянул мне триста рублей. Я отрицательно покачал головой и показал на время вызова: уже на тысячу двести накапало. Контролёр злобно зыркнул на меня и отдал деньги.

– Претензии у кого-нибудь есть? – подвёл итог полицейский. – Тогда все свободны.

Патрульные сели в автомобиль и уехали.

– Теперь у тебя пожизненная блокировка, – прошипел мне проверяющий.

– Посмотрим.

Да, конечно, очень неприятная ситуация, много времени потеряно. Но особого беспокойства я не испытывал, надеясь, что смогу правильно объяснить возникший конфликт.

В центре поддержки было много водителей, моя очередь подошла только через сорок минут. Правда, в качестве компенсации давали бесплатный стакан кофе или чая. Атмосфера сильно походила на ту, которая обычно царит в страховой, в группе разбора. Водители подходили к операторам с надеждой. Постепенно тональность разговора менялась, надежда угасала, уступала место разочарованию и гневу. Водители уходили разозлённые тем, что проблема не решилась, проклинали «Ребус» и всех, кто там работает. Запомнился один пожилой кавказец. Он пытался выяснить, откуда «Ребус» берёт такие цены

– У меня подача одиннадцать минут к адресу, потом поездка двадцать минут. А вы платите мне сто тридцать два рубля!!! Потом выезжать оттуда с пробками полчаса! Зачем вы мне с утра так настроение портите?! Вы издеваетесь надо мной? Может мне в следующий раз бесплатно возить?

– Ведь вам перечислили доплату до двухсот рублей? – механическим голосом спрашивала девушка.

– Что мне ваши доплаты? Утром за один час я должен заработать не меньше пятисот, чтобы аренду отбить и бензином заправиться! – мужчина выплескивал наболевшее.

Знакомая тема. Когда рассчитываешь поработать в часы с повышенным коэффициентом и зарабатываешь двести рублей в час, это сильно бьет по нервам. Возникает злость на пассажиров и Ребус, который вообще допускает возникновение таких ситуаций. По моим расчётам водитель должен зарабатывать не меньше шестисот рублей в час, чтобы к концу десятичасовой смены выйти в небольшой плюс. Двести рублей это в три раза ниже нормы и это в часы, когда заработок должен быть максимальным. Искренне понимаю этого доведенного до ярости таксиста.

Остальные случаи были схожи: неоплата пассажиром и списание процентов за эту поездку, блокировка водителя по жалобе пассажира, блокировка автомобиля, если он вдруг перестал соответствовать стандартам сервиса. Проблемы одни и те же, решение, как правило, не в пользу водителя. Таксисты легко заменяемый ресурс.

Подошла моя очередь. Девушка с очень приятной внешностью сказала

– Здравствуйте, меня зовут Дарья. Чем я могу вам помочь?

– Меня заблокировали при проверке автомобиля. Хотел описать ситуацию и решить вопрос.

Она покопалась в ноутбуке, вбила в поиск номер моих прав, несколько секунд смотрела в экран, а потом зачитала:

– «За умышленные и грубые нарушения стандартов „Ребуса“, такие как угроза безопасности пассажира, нарушение ПДД, воровство или мошенничество, мы прощаемся с водителем навсегда». Извините, ничем не могу вам помочь.

Я немного оторопел от услышанного.

– Я не нарушал стандартов. У меня произошёл личный конфликт с проверяющим.

– Тут сказано «без права восстановления». Извините, ничем не могу вам помочь.

– Могу я поговорить с Максимом Петровым? Скажите, Александр Ларсин обращается, мне кажется, он меня должен помнить, – пришлось опять идти на поклон к руководству сервиса.

Девушка отошла и вернулась через несколько минут.

– Он сейчас занят. Освободится через сорок минут, будете ждать?

– Да, конечно.

Операциониста провела меня по коридору и предложила подождать возле кабинета. Когда Максим освободится, меня пригласят.

Пока я ждал, сидя на диване, начал понимать, что, похоже, влип на этот раз серьёзно. Иваныча больше нет. Связей тоже. Если сейчас разговор примет нежелательный оборот, у меня будет очень сложное положение.

Через час дверь открылась, и Максим пригласил меня в кабинет.

– Привет, что у тебя случилось?

Я кратко и максимально без эмоций объяснил суть конфликта.

– Александр, ты же понимаешь, что проверять водителей надо? Это требования безопасности, которые ваш профсоюз всегда поддерживал.

Я кивнул, соглашаясь.

– Если каждый водитель будет вызывать полицию, мы не сможем проводить проверки. И за руль будет садиться не понятно кто. Ты своими действиями создал опасный прецедент, теперь каждый недовольный будет вызывать патрульных и требовать от контролёра деньги.

– Но контролёр должен соблюдать общепринятые нормы поведения: здороваться, представляться, не рыться в чужих вещах, как у себя в кармане, – я начал заводиться, – и вообще, проверять может только работодатель, оплачивая это время!

– Вот видишь, ты уже на меня кричишь, – Максим, как добрая бабушка у окошка, подпёр лицо руками, – и пассажиры на тебя жалуются. А клиент всегда прав

– Я не червонец, чтобы всем нравиться, – я сбавил тон, – на одного жалобщика, приходится сто нормальных оценок, я в этом уверен.

– Александр, с таким подходом тебе лучше поискать работу в другом месте, – Максим встал из-за стола и мягким движением указал на дверь.

Я вышел из кабинета, чувствуя себя облитым помоями. Соображая, что теперь делать, дошёл до машины. На сегодня работу придётся закончить.

Встретил сестру. Алёнка приехала счастливая. Несмотря на невысокий уровень сервиса, она нашла в Париже то, что искала. Многие жалуются на парижский синдром, когда ожидания разбиваются о жестокую реальность, но моя сестра умела радоваться хорошему и не заострять внимание на плохом. Она весь вечер рассказывала о столице Франции, о людях, которые там живут, о смешении рас и народов на улицах города. Я сидел, стараясь внимательно слушать, но голова была занята другими мыслями. Оставалось две недели до операции. Нужно максимально много заработать за оставшиеся дни и взять в кредит недостающую сумму. С друзей деньги я уже собрал, завёл тетрадку, куда записывал, кому и сколько должен и когда необходимо вернуть долг. Всё шло по плану. Пока я не потерял работу.

Половину следующего дня я потратил на то, чтобы проехать по всем другим агрегаторам и везде получить отказ. Оказалось, хоть они и конкуренты «Ребуса», но тоже учитывают рейтинг Цифрового профиля, а у меня он на очень низком уровне. Сотрудничать со мной никто не хотел. Это был сильный удар. Я пока не видел альтернатив, где можно было заработать и при этом получать деньги сразу. Решил отдать машину в парк, чтобы не платить аренду и не нести дополнительные расходы, затем отправился по всем банкам, где мне обещали кредит. Я оставлял заявки на триста тысяч рублей. Мы с Алёной смогли отложить больше, чем рассчитывали. Я решил попробовать позвонить Юрию Алексеевичу, пассажиру, которого подвозил и который обещал помочь мне с работой. Тот сразу вспомнил меня и пригласил на собеседование.

Полный надежд, я оделся максимально представительно, в моём случае это джинсы и свежая рубашка, и отправился по указанному адресу. Меня угостили чаем, Юрий Алексеевич проводил в отдел кадров. Дальше произошло непонятное. Девушка, вносившая мои личные данные в компьютер, что-то там прочитала и убежала советоваться с начальницей. Та, ничего не поясняя, стала куда-то звонить. Через некоторое время Юрий Алексеевич зашел за мной, чтобы проводить к выходу. Прощаясь в дверях, отводил глаза:

– Не знаю, что ты натворил, но кадровики сказали, скорее возьмут в компанию рецидивиста, чем тебя. Подробностей не сообщили, так что передаю, как услышал.

Ошарашенный новостью я поехал домой. Больше всего беспокоила неизвестность. От безысходности решил попробовать устроиться в магазин кассиром или подсобным рабочим. Внутренний таймер отчаянно визжал, предупреждая, что я выпадаю из графика. Я оставил анкету в трёх сетевых магазинах неподалёку от хостела, на всякий случай поинтересовался у знакомых, где можно заработать с ежедневной оплатой и без официального трудоустройства. Мне дали адреса нескольких строительных складов и овощных баз, но сразу предупредили, что россияне там не работают, оплата ежедневная, но очень невысокая и периодически проходят рейды полиции.

На следующий день, пройдя по магазинам, где оставлял анкету, везде получил отказ без объяснения причин. Хотя люди им явно были нужны. Чуть позже пришли уведомления об отрицательном решении из четырёх банков, в которых я просил кредит. Остальные пока молчали. Ситуация начинала меня пугать. Вроде цель близка и достижима. Триста тысяч – не самые огромные деньги, но их нет. Нет даже работы, чтобы хоть как-то двигаться к цели. Я позвонил на один из складов и поехал туда. Работать начал сразу. Как мне объяснили местные работяги, в основном выходцы из Средней Азии, работа сдельная, чем больше разгрузишь-погрузишь, тем больше заплатят.

Я всегда считал себя сильным и выносливым, но только диву давался, как эти невысокие и неспортивные с виду люди задают такой темп, который мне тяжело поддерживать, несмотря на спортивное прошлое. Конечно, многое зависит от привычки, но всё равно эти работяги, должно быть, двужильные. Тяжёлый физический труд оставлял голову незанятой, и я мысленно перебирал людей, пытаясь понять, к кому ещё могу обратиться за помощью. В конце дня нам заплатили по две тысячи рублей. Это было даже не смешно. Чтобы заработать триста тысяч мне понадобится всего лишь сто пятьдесят дней, это если не есть и не пить. После нескольких дней постоянного стресса я взорвался, по дороге домой чуть не подрался с задевшим меня прохожим. На следующий день я остался на вторую смену, надеясь, что тяжёлая работа поможет снять накопившееся напряжение, хоть немного притупит беспокойство, успокоит нервы. Бегал с коробками и мешками как заведённый.

– Э, ты – хороший работник, но не бережешь себя. Смотри, надорвёшься, – подошёл ко мне бригадир грузчиков.

– Нормально всё. Справлюсь. Не знаешь, здесь ещё где-то подработать можно?

– Нельзя больше работать брат, надорвёшься.

Перед обеденным перерывом мы попали под жёсткий рейд ОМОНА. Всех положили на пол лицом вниз, затем стали по очереди подводить к старшему для проверки документов.

– Спартак? – удивился амбал в маске, – ты, что здесь делаешь?

– Привет, Петь, – узнал я голос бывшего однокурсника, – да вот, работаю.

– Ты вроде в такси был, как здесь оказался?

– Жизнь заставила, – нехотя отвечал я, – какая-то жопа везде, анкеты оставляю, нигде не принимают, – вдруг вырвалось у меня, хотя я не собирался откровенничать с Петром. Никогда не знаешь, как сотрудник отреагирует на твои слова. Даже знакомый.

Пётр из-под маски пристально посмотрел на меня, потом подал знак своим коллегам и повёл меня к выходу. Там он сказал:

– Езжай домой. В ближайшие дни этот склад работать не будет. Попробуй у Марины устроиться. Компания у них большая, люди всегда нужны, а она в кадрах по-прежнему работает и вроде бы даже руководит. Ну, бывай, хе-хе, – он пожал мне руку, смешком пытаясь замаскировать смущение от того, что ему пришлось меня задерживать.

МАРИНА

Вчера в институте Пётр рассказал мне, что на каком-то ужасном складе, где работают гастарбайтеры, неожиданно встретил Сашу. Тот очень сильно похудел и выглядел больным. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Саша ушёл из дома. Первые дни я ждала, что он позвонит, мы поговорим и всё наладится. Но после происшествия с Максимом надежды почти не осталось. До сих пор не понимаю, как могло получиться, что простая беседа за чашкой кофе закончилась сексом в машине. Не могу простить себя за минутную слабость. Максим всегда был слишком настойчивым и шёл к цели, не считаясь с другими. Правда, я не ожидала, что его цель будет настолько низкой и подлой.

Смириться с тем, как подло поступил Максим, и отбросить воспоминания о нём было несложно. Куда сложнее оказалось пережить уход Александра. Много раз я набирала его номер, но в последнюю секунду сбрасывала вызов. Какие слова подобрать, чтобы выразить, как я раскаиваюсь в своём поступке? И разве можно словами загладить то, что я сделала? Лишь после расставания я поняла, насколько важен для меня этот человек и как много места он занимал в моей жизни.

СПАРТАК

Подошло время, сестру положили в больницу. Врач направил меня в бухгалтерию. Последнее время тревоги и неопределённость сильно пошатнули здоровье Алёнки. Если из Франции она вернулась бодрая и весёлая, с оптимистичным настроем, то последние две недели стали настоящим испытанием. Она пыталась найти новые срочные проекты и тоже оформляла заявки в банках. Отказ пришёл отовсюду.

– Должен вам сказать, согласно показаниям тянуть дальше нельзя. Операцию мы назначим на послезавтра и это крайний срок. Дольше откладывать очень опасно, – врач пристально посмотрел на меня из-под очков, словно не был уверен в том, что я правильно его понимаю.

– Хорошо, я всё понял.

– Сходите в бухгалтерию, мы не сможем начать, пока не будут улажены финансовые вопросы.

В кабинете с табличкой «Бухгалтерия» женщина пятидесяти лет, в очках и с короткой стрижкой, сверилась с компьютером и протянула мне листок с цифрами:

– Вы перевели два миллиона восемьсот тысяч рублей. Осталось внести двести шестьдесят тысяч.

– Да, знаю.

– Вас ведь предупредили, что операцию не начнут, пока не будет уплачена вся сумма?

– Да, мне сказали, – разговор был мне очень неприятен.

– В таком случае завтра мы ждём недостающую часть суммы, иначе дату операции придётся перенести.

Я вышел из больницы и побрёл по проспекту в сторону центра. Мимо шли дорого одетые люди, проезжали шикарные машины, мне нужна была небольшая по их меркам сумма, но к кому было обратиться? Все друзья, которые могли помочь, уже сделали это. А новых завести я не успею.

Ночью я не смог уснуть. Стоило ненадолго закрыть глаза, как перед ними вставала цифра двести шестьдесят и мигала тревожным светом. Следующий день я провёл, посещая офисы микрозаймов. В них мне соглашались дать деньги, но не более тридцати тысяч и под бешеные проценты. Других вариантов не было, и я оформил два таких кредита на шестьдесят тысяч, в третьей конторе мне отказали. Видимо, у них была общая база.

В больницу я принёс шестьдесят тысяч и попробовал уговорить бухгалтера.

– Молодой человек, от меня здесь ничего не зависит, я не могу закрыть счёт, пока не оплачена полная сумма, а врач не сможет начать операцию

– Но ведь я внёс девяносто процентов оплаты, – в отчаянии я не мог придумать других аргументов.

– Попробуйте взять кредит, – огорчённо посоветовала бухгалтер.

Врач встретил меня в коридоре.

– Это хорошо, что вы всё оплатили, операцию надо начинать сегодня, состояние весьма нестабильное.

– Доктор я не нашёл двести тысяч. Мне нужен ещё один день.

– Это очень плохо. Риски серьёзно возрастают.

– Пожалуйста, отложите до завтра, утром я принесу деньги.

– Другого выхода я не вижу.

Из больницы я вышел как в тумане. Идей, где взять деньги, не было. Медленно брёл по улице, понимая, что испробовал все варианты. Передо мной на тротуар въехала машина инкассаторов. Двое мужчин вышли из броневика и направились к зданию банка. Вернулись с тяжёлыми брезентовыми сумками. В сумках у них деньги, я сильнее их, я заберу деньги, и моя сестра не умрёт. Мысли кружились стремительно, как водоворот. Но прежде чем решение оформилось, инкассаторы сели в машину и уехали. Мысли об ограблении не отпускали. Ещё на заре моих занятий спортом многие знакомые ребята ушли в криминал. Мало для кого из них это хорошо закончилось, и наш тренер жёстко выбивал из нас соблазн использовать свой спортивный опыт в уголовных целях. Но сейчас речь шла не обо мне, речь о жизни единственного близкого человека.

Передо мной, пока ещё смутно, начала оформляться цель. Я вспомнил, как возил человека, обналичивающего деньги. После поездок по нескольким адресам он каждый день, примерно в пять часов, заезжал в банк и клал наличность в депозитную ячейку. Возможно, надо попробовать этот вариант. Инкассаторы – всё же слишком большой риск, а второго шанса у меня не будет. Я спустился в подземный переход и нашёл палатку, где вместе с игрушками продавались пневматические пистолеты, дублирующие боевое оружие. Самый недорогой, похожий на пистолет Макарова, стоил три тысячи двести рублей. Тут я вспомнил, что остался вообще без денег. У меня не было даже мелочи на проезд в метро. Несколько минут я тупо разглядывал витрину, не зная, что предпринять. Пока взгляд не выцепил надпись «КУПЛЮ Б/У ТЕЛЕФОНЫ» за стеклом соседней палатки.

Для работы в такси необходим как минимум неплохой смартфон или планшет. Поэтому многие водители не экономили и брали хорошие модели. Я в своё время тоже поддался соблазну и купил дорогой телефон известного корейского производителя, отдал за него тогда тридцать пять тысяч рублей. Сейчас, конечно, он таких денег не стоил, но что-то за него получить можно.

– Привет сколько дашь за такой телефон? – спросил я, протягивая гаджет продавцу.

– Восемь тысяч, он уже устарел.

– Я за тридцать пять его брал.

– Десять и это последняя цена.

– Десять и вот тот телефон за семьсот рублей.

– Договорились, но чехол ты оставляешь.

Продавец быстро сохранил все контакты на симку, обнулил данные в моём смартфоне и вставил мою симку в новый телефон. Потом отсчитал мне десять тысячерублёвых купюр.

Я вернулся к палатке с игрушками и купил макет ПМ. Конечно, можно было обойтись и без оружия, но мне не хотелось бить человека, у которого придётся отнять деньги. Лучше попробовать взять на испуг. Сейчас половина двенадцатого утра. До намеченного дела оставалось пять с половиной часов. Я поехал к банку, чтобы изучить местность и наметить пути отхода. Зашёл в ближайшую аптеку и купил медицинские маски. Потом, немного подумав, взял противовоспалительное и обезболивающее. Ещё в вагоне метро почувствовал, что начинает ломить тело и поднимается температура. Наверное, реакция на стресс, но это не помешает мне выполнить задуманное. Закинулся лекарством, надел маску, на голову натянул капюшон толстовки. Не следует давать шанс полиции отследить мои передвижения по камерам, натыканным по всему городу.

Пройдя мимо входа в банк, через несколько метров я увидел арку, ведущую во двор. Оттуда тремя различными путями можно было попасть в соседние дворы. Исследовав каждый из них, я принял решение бежать направо, затем сделать небольшой круг и вернуться ко входу метро. В моём распоряжении было ещё несколько часов, и я присел на лавку в тихом дворе, откинул голову и закрыл глаза. Чувствовал, что температура продолжает расти, надо дать организму немного отдохнуть, чтобы подействовало лекарство.

Человек, собирающий наличность, приехал на белом автомобиле с шашечками на крыше. Я сразу узнал его, это был невысокий, довольно полный мужчина, одетый в костюм-тройку. В руке он нёс коричневую кожаную сумку. Я быстро окинул взглядом проезжую часть: как назло, в конце улицы неторопливо курсировал автомобиль патрульно-постовой службы. Похоже, взять на испуг не получится, заметив вдалеке полицию, толстяк непременно попытается позвать на помощь. Я быстрым шагом направился к нему. Маска затрудняла дыхание, а низко надвинутый капюшон сильно ограничивал видимость, однако страх, что камеры запечатлеют моё лицо, заставлял терпеть неудобства. Приняв решение, я уже не останавливался. Приблизившись на расстояние удара, нанёс мужчине левый боковой в челюсть. Чтобы при падении на асфальт он не получил серьёзную травму, сразу схватил его правой рукой за отвороты пиджака. Удар вышел смазанным, нельзя бить, жалея противника. Мужчина потерял равновесие, но всё же остался в сознании, и хуже того, пронзительно закричал. Пришлось ударить его локтем в лицо и добавить апперкот снизу. Мужчина перестал кричать, только ловил воздух открытым ртом. Отпустив лацканы его пиджака, я позволил ему осесть на колени. Резко дёрнул сумку из рук, заставив мужчину растянуться дороге. В это время услышал пронзительный вой сирены у себя за спиной. Даже не взглянув на приближавшихся полицейских, побежал в сторону арки. Нырнул во двор и столкнулся лицом к лицу с невысоким человеком, державшим на поводке огромную кавказскую овчарку. Они шли по тротуару, который я выбрал в качестве основного пути отступления. Повинуясь инстинкту, собака зарычала и приготовилась защищать хозяина. Не теряя времени, я кинулся влево, обошёл собачника по дуге и побежал дальше, но маршрут был не очень удобный. Если в следующем дворе не получится повернуть направо, то я упрусь в тупик. Сзади послышались громкие крики и собачий лай. Пробежав ещё пару десятков метров с ужасом увидел, что единственный выход перекрыт высоким решётчатым забором. В ту же секунду моё внимание привлёк характерный звук, открылась дверь одного из подъездов. Не видя иного выхода, я рванул навстречу выходившей из дома пенсионерке. Обогнув её, заскочил в подъезд старого сталинского дома и бросился вверх по широким пролетам. Пот заливал мне глаза, дыхание было тяжёлым как после десятикилометрового кросса, на ноги, казалось, повесили пудовые гири. Спустя несколько секунд я услышал, как дверь снова открылась, внизу раздались громкие мужские голоса и собачий лай. В бессилии я осел прямо на лестницу, сжимая в руках коричневую кожаную сумку. Тут раздался телефонный звонок. Настойчивые трели не давали сосредоточиться.

Я сидел на скамейке, весь в липком холодном поту. Очнувшись от кошмарного сна, я не сразу пришёл в себя и понял, где нахожусь. В кармане надрывался незнакомый звонок. Вспомнив, наконец, что поменял свой телефон на другой, я с трудом достал аппарат и ответил на вызов.

– Саша, здравствуй. Не клади, пожалуйста, трубку, – голос Марины я узнал моментально. Первые месяцы после расставания я запрещал себе любые мысли о девушке. Зная по опыту, что только так можно заглушить боль утраты. Потом произошло много событий, и трагедия в личной жизни как-то отошла на второй план.

– Здравствуй, Марина!

– Вчера в институте Пётр сказал, что у тебя с работой проблемы. У нас крупная компания, а я возглавляю отдел кадров. Вакансию всегда подобрать можно.

– Хорошо, давай попробуем. Но мне везде отказали, – я подумал, что терять мне уже нечего, а в нынешней ситуации гордость – не лучший помощник.

– Приезжай ко мне на работу. Там рядом есть кафе. Отдашь мне документы, я занесу данные в базу и сразу скажу, какие есть вакансии.

– Хорошо, через полчаса буду, – у меня в запасе было ещё три часа до приезда обнальщика. Несмотря на кошмарный сон, я не видел другого выхода, кроме ограбления. К тому же, видимо, жаропонижающее начало действовать, и вместе с потом пришло небольшое облегчение.

Мы встретились в небольшом ресторанчике, рассчитанном на обслуживание местных клерков. Марина по-прежнему притягивала взгляды всех окружающих мужчин. Если бы не последние события мне было бы тяжело спокойно общаться с ней. Какие-то чувства ещё остались.

– Саша, ты очень изменился, похудел и осунулся. Выглядишь неважно.

– Да навалилось тут всякое, – мне было трудно начинать разговор. Как будто раскручивать тяжёлый маховик, преодолевая инерцию.

– Может, расскажешь?

– Алёнке нужна операция. Дорогая. Мы квартиру продали. Но этого не хватило. Нужно было ещё кредит взять плюс то, что заработаю, – маховик понемногу раскручивался, слова давались легче, – но в последние месяцы всё как-то сразу навалилось. Музыкант пропал без вести, Иваныч умер. На работе с «Ребусом» проблемы. Банки кредиты одобрили, но в последний момент отказались дать. Двести тысяч уже завтра надо достать. А у меня даже работы нет.

– Давай документы и подожди меня здесь.

– Хорошо, но у меня всего полтора часа есть. Потом другая встреча.

Я встал и пошёл к барной стойке заказать воды. Несмотря на то, что ничего не ел уже сутки, мысль о еде вызывала тошноту.

– Саш, я быстро. Не уходи никуда.

Взяв воды, вернулся за столик и уставился в окно. Марина вышла. А я стал прикидывать, как избежать ситуаций, произошедших в моём кошмаре. Сон был очень реалистичным, хотя и коротким.

Через час Марина быстрым шагом зашла в кафе. Окинув глазами зал, нашла меня и с облегчением выдохнула.

– Саша, я забила в базу твои данные. Там проходит автоматическая сверка с сервисом «Ребус-кадры». Он выдаёт по тебе резко отрицательные показатели. Причём по всем вакансиям. От менеджера до грузчика. Такого не бывает.

– А причина какая?

– Причин не объясняют. Если верить анонсам, они сверяют данные твоего Цифрового профиля с теми качествами и компетенциями, которые необходимы для выполнения предполагаемой работы. Десятибалльная шкала, показатель в четыре балла считается неудовлетворительным. Ниже – полностью неподходящим. У тебя по всем вакансиям, даже грузчика, не выше трёх.

– Я думал Цифровой профиль только для водителей такси.

– Это набор информации о любом человеке, пользующемся онлайн сервисами, включая банковские переводы. Образование, награды, взыскания, аккаунты в соцсетях, результаты психологического онлайн тестирования, медицинские противопоказания и прочее. Каким образом это все оценивается, никто кроме «Ребуса» не знает, но без проверки в системе «Ребус-кадры» теперь запрещено принимать на работу практически во всех крупных компаниях. По сути, у тебя волчий билет.

– Знаешь, я даже не удивлён.

– Саша, я знаю, как перед тобой виновата и не оправдываю себя. Несколько лет назад мы с Максимом встречались. Я не знала, насколько важно для него отомстить за то, что я порвала с ним. Возможно, это он что-то сделал с твоим Цифровым профилем, – Марина перевела дыхание. – Пойми меня правильно. Это не столько для тебя, сколько для Алёны. Я сняла со счёта двести тысяч. Отдашь, когда сможешь. Они всё равно без дела лежат.

Я смотрел куда-то в окно. Решив, что разберусь в своих чувствах позже, взял конверт и встал.

– Спасибо, Марина. Ты мне очень помогла.

На следующий день я приехал в больницу ещё до открытия. Новый телефон разрядился, купить зарядку к нему я забыл. Поэтому время узнавал у прохожих. Вчера я готов был на крайние меры и то, что судьба помогла избежать их, воспринял как хороший знак. Хотя тревога полностью не ушла. Как только охранник начал пускать посетителей, я почти бегом направился в бухгалтерию.

– Вы с доктором сегодня разговаривали? – бухгалтер смотрела на меня с каким-то странным выражением.

– Нет, сразу к вам. Я нашёл деньги.

– Сходите сначала к врачу.

Я недоумённо посмотрел на нее, но спорить не стал и направился к кабинету доктора. Там была небольшая очередь. Я присел на скамейку, поинтересовавшись, кто последний. Вслед за пожилой женщиной из кабинета выглянула медсестра. Увидев меня, она жестом остановила следующего пациента:

– Александр Ларсин, зайдите, пожалуйста.

– Здравствуйте, Александр, – врач предложил мне сесть, а сам взял со стола ручку и начал крутить её в руках, – мы пытались вам дозвониться, но абонент был недоступен.

– Да, у меня телефон разрядился, а я не заметил. Зато я нашёл деньги, хотел оплатить, но направили к вам. Начинайте подготовку к операции. Зачем тянуть?

– Дело в том, Александр, что три часа назад ваша сестра скончалась. Мы хотели вас оповестить, но не дозвонились.

– Как? Ведь мы вчера разговаривали. Вы сказали, ещё день есть.

– Я сказал, что риск чрезвычайно высок. И, к сожалению, наши положительные прогнозы не оправдались. Я бы посоветовал вам найти кого-то, кто поможет выполнить все необходимые формальности.

Я вышел из больницы, долго сидел на скамейке, потом попросил прохожего сделать один звонок и в качестве компенсации предложил пятьсот рублей. Набрал номер Владимира Борисовича.

– Привет, Дед. Это Спартак. У меня плохие новости. Алёнка умерла.

– Как так получилось? Она вроде уже в больнице была.

– Не успел все деньги собрать. Ты можешь мне с похоронами помочь?

– Конечно. Я приеду завтра.

– Спасибо тебе.

Не помню, как добрался до хостела. Я боялся возвращаться в комнату общежития. Сидел на крыльце. Меня сильно тошнило, но не рвало. Наконец смог подняться, зашёл в комнату и лёг на кровать. Сон не приходил, не было вообще никаких мыслей. Заглянул кто-то из соседей, о чём-то спрашивал. Потом принесли сладкий чай. Я не понимал, чего от меня хотят. Приехала скорая. Со мной говорила фельдшер, но смысла вопросов я не улавливал. Она сделала мне какой-то укол. Через час я заснул. Утром проснулся с чувством, будто потерял что-то ценное, но не мог вспомнить что. Взглянул на компьютер и память скачком вернулась ко мне. Я опять лёг на кровать. Полежав полчаса, заставил себя встать и выйти в коридор. Вскоре позвонил Дед и сообщил, что похороны пройдут в нашем родном городе. Как оказалось всё, связанное с ритуальными услугами, стоит очень дорого. Но не дороже операции, с усмешкой подумал я. Мысли текли вяло. Не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Позвонили из больницы и сообщили, что перевели на мой счёт деньги, всю сумму за вычетом затрат на пребывание Алёны в стационаре в последние дни. Дед, приехав в общежитие и увидев мое состояние, сказал, что сделает все сам без моей помощи. Мне нужно было лишь подписать доверенность.

После поехал на вокзал и сел на ближайший поезд в Нижний. Добравшись в К*, я снял номер в гостинице и вышел оттуда только когда пора было ехать в морг. На похороны пришли не больше двадцати человек. Все по очереди что-то говорили, я кивал, но звуки доносились до меня как будто через ватное одеяло.

После похорон я снова вернулся в гостиницу. На поминках мы пили водку, но я плохо ощущал её воздействие. Если мне говорили закусывать, я что-то ел. Но всё было как не со мной.

Через два дня в дверь моего номера постучал Роман Александрович. Довольно жёстко он начал спрашивать о моих планах на будущее. Сперва я пытался деликатно выпроводить его, но потом до меня стали доходить его слова, и я включился в разговор. Через полчаса ему удалось убедить меня выйти на воздух. Мы немного прошлись по улице, голова прояснилась, я осознал необходимость хоть как-то действовать. Вспомнил, что нужно раздать долги. Это мысль помогла сосредоточиться. Решил завтра же начать обход людей, которые пытались мне помочь. После похорон и вычета стоимости стационара у меня оставалось почти два миллиона. Вооружившись тетрадкой, я начал обходить всех по списку. Везде я благодарил за помощь, говорил, как высоко ценю их поддержку и выслушивал соболезнования. Последнее было самым сложным – в конце встретился с Дедом и тренером. Я попросил их посидеть со мной в ресторане и выпить.

– Спасибо, что помогли деньгами. Правда вот, не пригодились, – я протянул им заранее приготовленные конверты.

– Чем дальше думаешь заняться?

– В Москву вернусь.

– Ты попробуй себе работу найти. Не для денег. Просто чтобы весь день занимала. Такое только время лечит, – посоветовал тренер, мы выпили ещё раз. Не чокаясь.

Мне довольно тяжело стало выносить любое общество, но я делал над собой усилие, не желая обидеть близких мне людей. Мы сидели ещё около часа, потом, уловив моё настроение, друзья попрощались и ушли. Я поехал на вокзал и оттуда в Москву.

В столице первым делом я позвонил Марине, кратко описал произошедшее, выразил ей благодарность и спросил номер счёта, куда можно перевести деньги. Она пыталась назначить встречу, но я отказал, не зная, как перенесу личное общение.

Рассчитавшись с долгами, я опять впал в оцепенение. Лежал в комнате и смотрел в потолок. Так прошло около недели. Я вставал раз в день, спускался в столовую и заставлял себя съесть какой-нибудь суп. Вкуса не чувствовал, но понимал, что питаться необходимо. Ещё через три дня я начал испытывать чувство голода и проявлять интерес к тому, что ем. На исходе второй недели включил радио, слушал какую-то музыку и новости. Ещё через три дня я впервые за долгое время включил телефон.

Первый же раздавшийся звонок очень меня удивил.

– Вас беспокоят из сервиса «Ребус-такси». Мы хотели бы предложить вам работать с нами. Если у вас есть ИП, то напрямую. Если нет, то через наших партнёров, – молодой женский голос произнёс заученную фразу.

– Я думал, меня заблокировали.

– Да, у вас была блокировка аккаунта. Но согласно правилам компании мы готовы дать вам второй шанс.

– Вы мне готовы дать шанс? – выделяя каждое слово, переспросил я.

– Да. Мы очень лояльная к водителям компания. И уверенны, что непродолжительная блокировка поможет вам в дальнейшем принимать правильные решения.

– Значит, вы так воспитываете меня? – я не мог понять, девушка издевается или на самом деле верит в то, что говорит.

– Мне кажется, вы напрасно иронизируете. С вашей стороны были нарушения. В дальнейшем, полагаю, вы будете избегать таких ситуаций.

– Хорошо, и что мне для этого нужно?

– Приехать к нам в центр разбора. Пройти тест, сдать экзамены и можете снова начать работать.

Это сообщение меня огорошило. Я и не думал, что слово «навсегда» означает «один месяц». Но некоторое любопытство появилось, и я как за ниточку, держась за это первое проснувшееся чувство, заставил себя записаться на обучение. Хотя тоже странно, что могло измениться за месяц, чему необходимо учить?

Я приехал в центр поддержки «Ребуса» к одиннадцати часам, как было указано в приглашении. Меня пригласили в класс, где стояло около двадцати мониторов с огромными наушниками, установленными рядом на подставке. Примерно два десятка «студентов» расселись перед экранами. Нам предложили надеть наушники и просмотреть обучающее видео, а после ответить на вопросы пространного теста.

Видеоролик не рассказал мне ничего нового, но помог правильно ответить на некоторые коряво сформулированные вопросы. Дополнительно я прошёл тест, позволяющий мне возить детей и работать в классе комфорт. После чего объявил, что завершил обучение. Девушка-наблюдатель попросила меня дождаться остальных «студентов». Когда все закончили с тестами, она сообщила, что пригласит директора центра поддержки для напутственного слова. В класс бодрым шагом вошёл Максим и поздравил всех с успешным окончанием обучения. Теперь, по его словам, мы стали аттестованными таксистами, и нам можно доверить возить пассажиров «Ребус-такси». Я смотрел на него, и во мне поднималась волна холодной ненависти.

– Вот – Максим показал на меня, – человек, который допустил ряд ошибок при работе с нашим сервисом. Думаю, теперь, пройдя обучение, он будет более внимательно относиться к работе и тщательнее соблюдать стандарты сервиса.

Моё лицо медленно застывало. Казалось, его сковывает ледяная маска. Голова начинала очищаться от тумана последних недель. Я обретал новый смысл жизни, новую цель. Чётко вырисовывались мишени. Я хотел убить Максима и разорить «Ребус». Холодная ярость волной поднималась из глубины, рвалась наружу, но я не давал ей шанса. Я не буду этого делать сейчас, а разработаю чёткий план и с максимальной эффективностью приведу его в исполнение. Месть – блюдо, которое подают холодным.

– Да, Максим, – я улыбнулся ему, точнее сказать, оскалился, показав клыки, – я хочу вам всем рассказать о стандартах сервиса.

– Теперь вы – крепостные компании «Ребус», вас будут продавать таксопаркам, сдавать в аренду пассажирам. Платить вам буду виртуальными бонусами и немного реальными рублями. Чтобы вы не умерли с голоду. Если вы попробуете отстаивать свои права, вас занесут в чёрный список. Вы будете виноваты всегда и во всём. А когда вы станете не нужны, вас выкинут на помойку и наберут новых крепостных. Все вы – легко восполняемый ресурс, – я перевёл дыхание. – И ещё, Максим, запомни сам и передай своим хозяевам. Я объявляю вам войну. Я сделаю всё, чтобы вы сначала до смерти испугались, а потом потеряли деньги и власть. Посмотрим, что сможет сделать вся ваша система против одного человека, которому уже нечего терять, – слова прозвучали напыщенно и высокопарно, но я не готовился, а говорил то, что думаю.

Выходя из помещения, сильно толкнул Максима плечом, так что его развернуло на девяносто градусов.

Знаю, что это было неразумно, наверное, даже глупо. Но ненависть к «Ребусу» и конкретно Максиму Петрову дала мне возможность очнуться от летаргии и жить дальше. Так почему бы этим не воспользоваться? В любом случае я не видел причин, по которым должен был отказаться от мести за мои унижения и за косвенную вину в смерти моих товарищей.

Для начала нужно было составить план. Потом спокойно его реализовывать. Тем более что у меня остались деньги и не надо думать, как заработать на хлеб.

Каждый таксист, когда везёт очередного пассажира за копейки, выдумывает изощренные планы возмездия агрегатору, заставившему его так работать. Конечно, есть категория недалеких водителей, которые срывают свое зло на пассажирах, воспользовавшихся халявой, но речь сейчас не о них. Я не был исключением и порой тоже составлял планы мести, но даже подумать не мог, что однажды попробую их осуществить. Слишком много ниточек, переплетаясь и превращаясь в канаты, удерживали от безрассудных поступков. Сегодня я с удивлением обнаружил, что все они порваны. У меня почти не осталось друзей, нет родственников, но есть средства, чтобы осуществить задуманное. Ненависть к Максиму странным образом переплелась с желанием разрушить систему, перемалывающую судьбы людей в своих жерновах. Максим стал её живым олицетворением. Да, я могу потерять жизнь и наверняка лишусь свободы. Но, как известно, за всё надо платить, и я готов на это пойти.

Я скопировал все контакты с телефона на флешку и отвёз на Митинский рынок старый аппарат, купив взамен новый. Заодно нашёл Андрея, которого как-то подвозил, через него достал несколько непривязанных сим-карт. Потом немного подумав, приобрёл хорошую экшн-камеру.

Позвонил пенсионерке, сдававшей загородный дом, и договорился об аренде на два месяца. Благо он был тёплый, а до серьёзных холодов, думаю, я всё успею сделать.

Затем нашёл по объявлению продавцов подержанных автомобилей такси. Объехав всех, остановил выбор на двухлетнем солярисе, побывавшем в аварии, но более-менее презентабельном на вид. Пробег у него был около ста шестидесяти тысяч километров. Договорился с продавцом, чтобы тот не аннулировал разрешение ещё два месяца и продал по доверенности на тот же срок. Конечно, это обошлось немного дороже, но оно того стоило. Сразу отогнал машину в сервис: проверил ходовую, заменил масло и антифриз, сильно затонировал задние стёкла.

Всё это обошлось мне в четыреста тысяч рублей. Но теперь у меня была база, средства связи и средство передвижения, никак не связанные с моим именем. Я понимал, что найти меня – вопрос времени. Но надеялся, месяц-полтора в запасе есть, и я уложусь в этот срок.

Первая акция носила предупредительный и практически невинный характер. Я купил большой траурный венок. На ленте – слова прощания с «Ребусом». Упаковал в подарочную коробку. На упаковке поставил штамп с профилем римского гладиатора. Совершая все манипуляции с венком, записывал их на камеру.

На общественном транспорте я добрался до головного офиса «Ребуса» и, включив камеру, передал на ресепшен дорогую посылку. Вышел на улицу и ещё раз осмотрел место будущих акций.

После позвонил бородатому блогеру Алексею и назначил с ним встречу в кафе. Я коротко, без подробностей рассказал о последних событиях своей жизни и пояснил:

– Я считаю, что «Ребус» отчасти прямо, отчасти косвенно виноват в гибели близких мне людей. Ради собственной прибыли он заставляет водителей работать вдвое больше, чем разрешено по закону. В результате они либо тихо умирают от болезней, вызванных хронической усталостью, либо с громким резонансом погибают в ДТП, часто прихватывая с собой ещё чьи-то жизни. Цифровой профиль – интересная штука. Многим облегчает жизнь. Но я на своей шкуре испытал, как легко стать изгоем, если сведения в твоём профиле кто-то подкорректирует. У простого человека нет ни малейшей возможности понять кто, как и почему внёс эти корректировки, тем более повлиять на процесс или исправить недоразумение. По решению одного человека в «Ребусе» я стал неприкасаемым в тот момент, когда должен был просто работать. Я не сделал ничего дурного, но лишился работы и даже возможности найти другую. Мне отказали все кредитные организации, даже ростовщики, в результате я не смог помочь единственному близкому человеку и теперь виню себя за смерть собственной сестры.

– Но что ты собираешься делать? Мстить диспетчерам и программистам? – Алексей был очень спокойным и миролюбивым человеком, он готов был посочувствовать, но мою позицию не разделял.

– Когда на плантациях рабы поднимали восстание, первыми страдали надсмотрщики и ближайшее окружение рабовладельца. Пусть они не повинны в том, что вызвало бунт, но все они жили, используя труд рабов, – после паузы я продолжил. – Алексей, я буду время от времени присылать тебе видео. Если это покажется тебе интересным, вставь в свой ролик. Прощай, – я отдал ему флешку с записью, на которой я упаковываю и передаю венок.

Вторая акция требовала подготовки, необходимо было выбрать подходящий момент, когда таксисты будут опять чем-то недовольны.

«Ребус» не заставил меня долго ждать. Новая волна возмущений прокатилась поле того как пассажиры стали получать скидку на поездку в такси, купив подписку у других сервисов, к примеру, «Ребус-кино». Водителей возмутил тот факт, что издержки в очередной раз переложили на их плечи. Сервис заявил, что таким образом он стремится увеличить количество поездок. Теперь с каждой тысячи рублей двести водители отдавали в виде процентов «Ребусу» и таксопаркам и сто рублей дарили подписчикам сервиса. Гениальное маркетинговое решение, учитывая что деньги «Ребусу» платили ещё и рекламодатели.

Таксисты почему-то были несогласные с таким рекламным ходом и потребовали встречи с руководством сервиса. Не знаю, на что они рассчитывали, видимо, это были новые люди, ещё не сталкивавшиеся с переговорщиками «Ребуса». Но мне это было на руку. Я просто назначил свою акцию на день их предполагаемой встречи. К слову, руководство «Ребуса» и не собиралось ни с кем общаться.

Моя задумка предполагала использование реквизита. И позарез необходим был помощник. Привлекать кого-либо со стороны я не хотел, опасаясь подставить человека. Поэтому решил пойти на риск.

Я выгрузил весь реквизит на парковке за несколько километров от офиса «Ребуса» и поставил свою машину чуть поодаль. Вернулся к вещам и начал ловить такси с руки. Достаточно архаичный способ, поэтому большинство водителей, спешащих на заказ, даже не думали останавливаться. И всё же, простояв с протянутой рукой без малого двадцать минут, я дождался своего такси. Предложил завышенную цену, чтобы у водителя не было причин отказаться, и погрузил вещи в багажник.

Попросил водителя подождать, пока я в два захода отнесу вещи, взял первую часть реквизита – четыре связанные друг с другом покрышки небольшого радиуса, выкрашенные в жёлтый цвет. Тяжёлые, и нести крайне неудобно, но я справился, дотащив их на внутреннюю парковку офисного центра «Ребуса». Сторожа в будке не было, или он не обратил на меня внимания. Парковка была проходной, дело происходило днём, и покрышки не представляли собой опасность.

Я вернулся к такси и рассчитался с водителем, забрав вторую часть багажа – большой таксистский колпак с символикой «Ребуса», садовый опрыскиватель и дешёвый самокат.

Кинув взгляд на проходную в офис «Ребуса», убедился, что водители затеяли скандал с охраной. Их, конечно, не пропускали, они спорили с начальником охраны, требовали, что к ним вышло руководство, и вроде как даже приехало телевидение. Мне кажется, я заметил в толпе нескольких блогеров, которые увлечённо снимали происходящее.

На парковке я оттащил покрышки как можно дальше от машин, сложил стопкой и водрузил сверху колпак. Вылил полбутылки розжига на получившуюся пирамиду. Поставил бутылку рядом. Там же оставил самокат.

Вооружившись опрыскивателем, вышел на середину стоянки и начал поливать красной краской автомобили. Охрана, занятая препирательствами с желающими прорваться в офис водителями, не обращала на мои действия Тем не менее, сердце у меня колотилось как бешенное, всю процедуру я закончил, уложившись в две минуты. Большинство машин на парковке оказались в той или иной степени отмечены красной краской. Кинув опрыскиватель на асфальт, я быстро подбежал к покрышкам. Краем глаза заметил, что из будки всё-таки появился сторож, идёт ко мне, ещё не вполне понимая, что происходит. Я достал из кармана зажигалку для газовых плит, быстро вылил остатки розжига на колпак и поджёг. Пламени вспыхнуло с резким хлопком, заставив меня отшатнуться, затем огонь равномерно растёкся по шинам. Не теряя времени, я вскочил на самокат и поехал прочь от бежавшего в мою сторону сторожа. Сделал несколько сильных толчков ногой и набрал скорость, уже выезжая со стоянки, сунул руку в карман и достал листовки.

«Не более десяти процентов с заказа!»

«Прозрачные и понятные расчёты поездки!»

«Нет блокировкам водителей по надуманным причинам!»

Листовки были нарезаны мелкими полосками бумаги примерно три сантиметра на десять. На обратной стороне был изображен римский воин. Я специально порезал листовки на части, зная, как сложно собирать мелкие фантики. Что касается требований, я понимал, что «Ребус» их не примет, но мне хотелось направить ход мыслей водителей в нужное русло.

Уже дома, посмотрев новости и ролики на Ютубе, я узнал, что к офису «Ребуса» был вызван ОМОН и пожарные. Водители, не понимавшие, что произошло, показывали им письмо с требованием о встрече, которое они написали руководству сервиса. Несколько человек допросили, но, убедившись в их непричастности к инциденту, не стали задерживать. Кто-то из водителей нашёл разбросанные мной листовки. О том, что творилось на внутренней парковке, никто не знал. Позже я инкогнито отослал видео с экшн-камеры блогерам. Они сделали репортажи, которые, к сожалению, ни кого, кроме таксистов, особенно не заинтересовали.

Третья акция носила куда более личный характер. Я имел конкретный счёт к конкретному человеку. Несколько дней следил за сменами «Ребус Контроля». Понял график их дежурств и через пять дней вечером выехал туда, где происходили проверки водителей. Поставив машину во дворах, на самокате подъехал к месту осмотра. Обычно контролёры делали два перерыва: на обед и поздний ужин. Дождавшись, когда все водители разъедутся, а проверяющие приступят к вечерней трапезе, я подошёл к их автомобилю и с размаху ударил кувалдой по стеклу. Потом резко открыл водительскую дверь, не говоря ни слова стукнул кулаком в грудь того самого человека, что поставил мне блокировку на заказы. Его напарник испуганно смотрел на меня, застыв с недонесённым до рта бутербродом в руках.

– Будете вести себя правильно, больше бить не буду, – видя, что они впали в ступор, резко гаркнул, – всё ясно?

Они закивали, мой недруг начал восстанавливать дыхание, а напарник опустил бутерброд.

– Вылезаем из машины, не делаем резких движений, – грубым голосом сказал я, – если кто побежит, схлопочет кувалду в спину.

Они подчинились и встали около автомобиля. Оба были моего роста и на пять-десять килограммов тяжелее, но видно было, что их парализовал страх. Когда человек так открыто и решительно применяет грубую силу, это внушает ужас. Если бы я начал с того, что долго с ними ругался, толкался, угрожал прежде, чем распускать руки, то, скорее всего, получил бы отпор. Тут же всё было иначе, на них напали без предупреждения и сразу продемонстрировали готовность к жёстким мерам.

– Помнишь меня? – задал я риторический вопрос, так как видел в его глазах узнавание. – Как тебя родители обозвали, позор «Ребуса»?

– Руслан, – ответил тот и сразу зачастил. – Извини, братан, нас тогда тот чурка упрямый довёл, мы не в настроении были.

– Я сегодня тоже не в настроении, – сказал в тон ему. – Сейчас вы у меня и у всех водителей прощение просить будете. Поняли?

Те, помявшись, кивнули. Зная, что процесс им точно не понравится, я решил подкрепить слова действиями, чтобы сделать их более сговорчивыми. Жестом приказав отойти чуть в сторону, я с размаху ударил кувалдой по автомобилю. Потом ещё и ещё раз… Обошёл машину кругом и не оставил в целости ни одной детали на кузове. Контролёры могли убежать, но вместо этого стояли как вкопанные и с ужасом следили, как моя кувалда крушит имущество всемогущего «Ребуса».

– Теперь займёмся вами, – тяжело дыша и не выпуская кувалду из рук, я подошёл к проверяющим, – вы на камеру приносите извинения всем таксистам, которых обидели. Это понятно?

Они в разнобой закивали и выжидательно уставились на меня.

– Начали, – махнул им рукой.

– Мы просим извинить нас, если кого случайно оскорбили, – начал мямлить один, – мы просто делали свою работу и не хотели никого обижать.

Я заставил их повторить несколько раз с разными вариациями эти фразы, мне нужно было добиться от них рефлекса подчинения.

– Теперь вторая часть, – сказал я, – знаете, что делают таксисты с теми, кто не платит?

Контролёры отрицательно замотали головами.

– Они используют тариф «Аватар», – сказал я, передавая им пузырьки с зелёнкой и, видя, что они колеблются, резким командным голосом приказал. – Открыли, вылили на руку, размазали по лицу. Быстро! Считаю до трёх.

– Раз, – я с размаху ещё раз ударил кувалдой по машине, давая понять, как будут развиваться события в случае отказа.

– Два, – они судорожно открыли пузырьки, вылили зелёнку на ладони и провели по лицам.

– Ну и правильно, – сделав вид, что немного разочарован их покорностью, закончил я. – Теперь быстро сели в машину и чтоб десять минут никуда не звонить!

Возможно, кому-то это покажется жестоким и издевательским поступком, но именно этого человека я считал причиной своего срыва, и в составленной мной иерархии подонков он занимал видное место. Сперва я собирался сильно его избить, но после вспомнил слова Музыканта о том, как нужно разбираться с теми, кто не платит за вызовы и решил, что так сделать будет правильно. Позже, когда блогеры, которым я прислал видео, выставили его на Ютуб, читая комментарии, я понял, что большинство таксистов солидарны со мной. На месте «Ребуса» я бы серьёзно задумался, почему под таким жестоким по отношению к их сотрудникам видео поставили лайки несколько тысяч водителей.

Следующая акция не была такой жёсткой, но принесла больший резонанс. Через четыре дня я, оставив машину между головным офисом «Ребуса» и Центром поддержки водителей, на самокате поехал по первому адресу. У меня были с собой две армейские дымовые шашки и куча листовок. На крыльце офиса я, наклонившись и закрыв дымовую шашку от камер, поджёг зажигалкой заблаговременно вставленный фитиль. Дым пошёл через несколько секунд, очень густой и насыщенный. Я, не теряя времени, разбросал листовки и быстро поехал на самокате к другому объекту.

Не особо скрываясь, я прошёл вглубь Центра поддержки и поджёг шашку. Паники особой не было, водители толпой вывалили на улицу, следом повыскакивали растерянные и ошарашенные сотрудники «Ребуса». Дожидаться пожарных я не стал, бросил листовки и уехал на самокате.

Каково же было моё разочарование, когда я понял, что заряд у камеры кончился, когда я только подъезжал к офису «Ребуса». У меня, по сути, не было материалов для передачи блогерам. Оставалось надеяться, что водители, находившиеся в центре, снимут всё на телефоны.

Так оно и случилось, блогеры выпустили срочные новости. Но ещё круче получилось с первым адресом. Какой-то неизвестный мне, но видимо популярный в сети человек снял события возле головного офиса. Выложил их в сеть, и там новость подхватили. Информация о происшествии прошла даже в нескольких СМИ федерального уровня. Она вызвала определённый резонанс, но потом почему-то все обсуждения резко прекратились. Вероятно, «Ребус» включил свой ресурс для того, чтобы замять неприятную тему. Думаю, это стоило ему немаленьких сумм. Следовательно, мой план понемногу действовал: «Ребус» начал терять деньги.

Новые мероприятия против «Ребуса» вызывали у меня двоякое чувство. С одной стороны, я должен быть последовательным, с другой, мне не нравилось давить на людей, которые не сделали мне лично ничего плохого.

Я оттягивал проведение акции, но вместе с тем потихоньку готовился к ее реализации. Используя социальные сети, я собирал данные на работников «Ребуса». На странице одной из сотрудниц Центра поддержки водителей, Катерины, я наткнулся на несколько неприятных и высокомерных высказываний о водителях, с которыми ей довелось работать. Таксисты, по её словам, были мрачными и тупыми животными, требующими денег, но не понимающими, что подписав договор с «Ребусом», они передали ему право этот договор в одностороннем порядке менять и включать невыгодные для них пункты. Нет, таксистам подавай деньги и ещё раз деньги.

Её поддержал другой умник, Кирилл, который в комментарии заявил, что если водители хотят зарабатывать, им надо было идти учиться, а поскольку мозгов на это не хватает, пусть работают за еду. Видимо, судьба у них такая.

На страницах у обоих были выложены фотографии экзотических мест отдыха, посты о вегетарианских кулинарных семинарах, занятиях йогой и психологических тренингах. Увлечение буддизмом и нумерологией, наверное, должно было характеризовать их, как людей исключительно ярких и неординарных. Не знаю, завидовал ли я им в тот момент, когда принял решение осуществить свой план в полном объёме?

Я дежурил возле офиса несколько дней, перехватывал их после выхода с работы и максимально аккуратно провожал до дома. Правда, в первый день с молодым человеком вышла накладка, я очень быстро потерял его из виду. Он передвигался на электрическом самокате, следить за ним пешком было сложно. Пришлось разделить его маршрут на несколько частей и вести слежку поэтапно. Сначала я гнался за ним на своём дешёвеньком средстве передвижения, но быстро отстал и остановился. На следующий день ждал его в том месте, где потерял накануне, гнал самокат, изо всех сил работая ногой, пока опять не упустил парня. На третий день всё-таки выяснил, где он живёт. С девушкой было проще. В пути она никого не видела и не слышала. Шла, уткнувшись в телефон, с надетыми наушниками.

В тот день, когда я задумал встретить молодого человека у дома и провести с ним беседу, он где-то сильно задержался. Прождав у дома больше двух часов, я уже собирался уходить, когда увидел приближающуюся фигуру на самокате. В тот момент, когда он проезжал мимо меня, я вытянул вперёд руку на манер шлагбаума. Парень не ожидал встретить препятствие и резко опрокинулся назад. Хорошо, что я успел перехватить его другой рукой, иначе, с размаху ударившись об асфальт, он мог стать мне бесполезным. Кирилл сидел на дороге и пытался отдышаться. Я наклонился к нему:

– Сейчас ты встанешь, отойдёшь с дороги, Кирилл, – я приподнял его за локоть, – и мы с тобой мирно пообщаемся.

– Меня зовут Спартак, я нахожусь в состоянии войны с «Ребусом», тебе об этом говорили?

Парень покачал головой, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Значит так. Я требую, чтобы ваша организация в срочном порядке села за стол переговоров с представителями водителей, выплатила им компенсации за все заказы, по которым у водителей есть претензии и в будущем гарантировала минимальную оплату труда. Всё понял?

Тот сначала закивал головой, потом добавил:

– Я дословно не запомнил. Только если своими словами передам, – и он робко взглянул на меня.

– Ничего, потом запись посмотришь и вспомнишь, – успокоил его я и достал пузырёк с зелёнкой.

– Теперь просишь прощения у водителей и мажешься зелёнкой, – я передал ему открытый флакон.

– Может не надо? – в его голосе зазвучали плаксивые нотки, – я и так передам.

– Надо, Кирилл, надо, – перефразировал я фразу из фильма, – иначе не будет доказательства серьёзности намерений.

Тот вылил зелёнку в ладони и провёл ими по лицу.

– Я могу идти? – он с надеждой посмотрел на меня.

– Подожди, есть ещё одно дело, – сразу обломал его я, – дай сюда телефон.

В глазах у него мелькнул страх, но он достал аппарат.

– Открой, достань карту памяти и вставь эту, потом опять включи мобилу, – он сделал всё, что я приказывал, хотя руки у него подрагивали.

Я зашёл в один из самых распространённых мессенджеров и, выбрав все контакты, загрузил туда видео, потом нажал рассылку. Сразу же вслед за этим отправил сообщение: «Со мной всё нормально, сижу дома, пью чай, снимаю стресс».

Подождав несколько минут, я вернул ему смартфон и ушёл.

Я не хотел выкладывать видеозапись в сеть, но мне было важно донести до всех его знакомых и, в первую очередь, коллег серьёзность ситуации.

С девушкой всё могло оказаться сложнее. Бить женщин для меня неприемлемо. Я не знал, как поступлю, если она откажется мазать лицо зелёнкой. Но это было необходимо сделать, чтобы все сотрудники «Ребуса» почувствовали свою незащищённость. Понадеявшись на удачу, я всё-таки решил провести повторную акцию для закрепления эффекта.

Встретив Катерину, я аккуратно и в то же время крепко взял её за руку и отвёл с дороги на пустую детскую площадку, коротко сказав:

– Пройдёмте, гражданка.

Не сразу вынырнув в реальность из телефона и не понимая, что происходит, она подчинилась. Жестом велел снять наушники.

– Меня зовут Спартак, я нахожусь в состоянии войны с компанией «Ребус», – я говорил жёстко и старался придать взгляду некоторое безумие. Если она откажется выполнять мои приказы, дело примет для меня нехороший оборот. Вероятно, предыдущая акция возымела эффект, потому что девушка сразу поняла, кто я и что будет дальше. Она не сопротивлялась. Записав процедуру с зелёнкой и высказыванием требований на видео, я сделал рассылку по всем контактам в её телефоне. Следом отправил успокаивающее сообщение, не хотелось заставлять родственников слишком сильно переживать. В конце процедуры девушка беззвучно плакала, спрятав лицо в ладони. Я изо всех сил старался подавить себе чувство жалости.

– Теперь ты понимаешь, каково быть униженным и чувствовать бессилие от того, что не можешь доказать свою правоту? – я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

После проведённых акций я был практически уверен, что объявлен в розыск. Если не полицией, то уж службой безопасности «Ребуса» точно. Отследить мои передвижения было не так просто. У меня не было технических средств, зарегистрированных на моё имя. Сделав звонок, я сразу выключал телефон и заворачивал в фольгу. Но, говорят, сейчас технологии достигли невероятного прогресса и спрятаться, если ищут серьёзно, нереально. Ладно, мне нужна ещё неделя, успокаивал я себя.

У меня осталось последнее дело, самое опасное. Да и статья по нему будет нешуточная. Я решил убить Максима. И, как не странно, эта мысль возвращала мне душевное равновесие. Слишком многое я потерял из-за действий этого человека. Но причина была не только в этом. Он смог реализовать мечту всех рабовладельцев – сделать рабство добровольным. Водители сейчас работают практически за еду и ночлег. Можно попробовать зарабатывать больше, но это значит продавать своё здоровье, работать на износ. «Ребус» внушил водителям, что это нормально. Таксисты, все как один, стали предпринимателями. Я вспомнил, как яростно доказывали мне коллеги, что, работая на своём автомобиле, они сами выбирают рабочий график и даже регулярно ездят в отпуск. Но неизбежно наступал момент, когда автомобиль ломался, и водитель брал кредит на его ремонт. Потом ещё один и ещё… В итоге, погрязнув в долгах и потеряв здоровье, человек уходил из такси. На смену ему приходили другие наивные люди, поверившие в рекламу «Ребуса» с обещаниями колоссальных доходов и свободного графика. Человеческая мясорубка, однажды начав перемалывать людей, уже не останавливалась. Этому удачно способствовала специфика самой профессии. Я уже говорил, такси как казино, раз начав играть, трудно остановиться.

Но Максим пошёл дальше. Он сумел сделать жизнь человека полностью зависимой от Цифрового профиля. Кажется, что попал в какой-то утопический роман где компьютер принимает решения как жить и кому жить. Я сполна ощутил на собственной шкуре, как легко можно сломать жизнь человеку, всего лишь подкорректировав рейтинг его профиля. Казалось, я попал на страницы утопического романа, в котором компьютер принимает решение, кому жить и как жить. И делает это не тоталитарное государство, руководствуясь политическими целями, как обычно бывает в фантастических романах, а коммерческая организация, одна из многих, преследуя банальную цель – стать монополистом и заработать больше денег.

И всё же убийство человека – отчаянный шаг. В душе, несмотря на принятое решение, жило сомнение в правильности поступка, который я собирался совершить. Я верю в Бога, но не являюсь примерным христианином. Сознание того, что мне предстоит переступить черту, за которой не будет возврата, подтачивало уверенность, притупляло решимость, а это могло плохо отразиться на реализации намеченного плана.

Я пошёл в церковь. Не был в храме уже несколько лет.

Мелькнула мысль, что если бы заходил сюда чаще, возможно, всё сложилось бы по-другому. Но тут же была опровергнута холодным доводом рассудка: то, что случилось – не божья воля, а злой умысел конкретных людей.

Я купил в церковной лавке несколько свечей и подошел к распятию. Неторопливо зажег свечи и укрепил в подсвечнике. Постарался выкинуть все мысли из головы и стал читать Отче Наш.

Перекрестившись, вышел из храма, присел на лавочке. Мысли потекли спокойно, эмоции перестали быть определяющим фактором в принятии решений. Чего я хочу? Заставить «Ребус» терять деньги и вынудить пересмотреть политику в отношении водителей? Наказать Максима? Безусловно, так.

Если сделаю то, что задумал, я достигну всех [цели. Но потеряю больше чем жизнь или свобода. Я потеряю часть души и перестану быть собой. Возможно, есть иной способ наказать Максима: не лишать его жизни, но отобрать то, что ему действительно дорого? И это не люди. Это его деньги, власть и карьера. В голове начал выстраиваться альтернативный план действий. Не исключено, что более эффективный.

Теперь, когда сомнения покинули меня, я начал с удвоенной энергией готовить дом к выполнению поставленной задачи. Мне нужны были три помещения, максимально изолированные друг от друга. Я съездил на строительный рынок и приобрёл необходимый реквизит. Затем купил на Митинском рынке у продавца Андрея глушилку, гарантированно блокирующую, по его словам, любой сигнал в радиусе десяти метров.

В Москву, к Центру поддержки водителей я приехал загодя и, как обычно, оставил машину за несколько километров от места действия, в тупике, где нет посторонних глаз и камер наблюдения. На машину ещё до въезда в Москву я повесил чужие номера.

Подойдя к стоянке автомобилей, смешался с толпой водителей, ждавших открытия центра. Это было нетрудно: одетый так же, как большинство из них, с надвинутым на лицо капюшоном, я не выделялся на общем фоне.

Максим, по моим наблюдениям, приезжал в Центр около одиннадцати утра на БМВ Х5. С ним, как правило, было двое коллег. Видимо, перед этим они где-то встречались. Велика была вероятность, что он вообще не приедет в тот день, тут всё зависело от судьбы.

Но он приехал и, как обычно, направил автомобиль к выделенному для сотрудников месту на парковке. Я перехватил его за несколько метров от стоянки, буквально бросился по касательной под автомобиль и сделал вид, что упал у заднего колеса. Водительская дверь начала открываться, я тут же переместился к ней, рванул на себя и одновременно стукнул Максима локтем в нос. Потом заблокировал водителя, коленом надавив всем телом на его ноги, и перевёл рычаг на паркинг. Пассажиры, а их было двое, как и положено законопослушным людям были пристёгнуты. Даже молодой человек, сидевший сзади.

– Слушаем меня и молча выполняем команды, – произнёс я и показал муляж пистолета, купленный в переходе. Не давая долго рассматривать его, почти сразу же опустил вниз и обратился к помощникам Максима. – Сейчас вы протяните сложенные руки, или мне придётся разбить вам носы.

Видимо, они очень волновались за целостность своего лица, поскольку промедлили не дольше нескольких секунд, прежде чем выполнить команды. Я достал из кармана уже закрученные пластиковые хомуты, надел их на протянутые руки и сильно затянул. Они поморщились от боли, но промолчали. Затем я проделал то же с Максимом, который ладонями закрывал нос. Его кровь частично испачкала и мою одежду. Я нажал разблокировку дверей, выволок его из машины и засунул на заднее сидение. Сам сел на водительское место.

– Пристегни его, – бросил заднему пассажиру.

Мы неторопливо выехали с парковки. Стёкла БМВ были с тонировкой, поэтому никто не видел, что происходило в салоне, а благодаря хорошей звукоизоляции – и не слышал. Осторожно доехав до оставленного мной автомобиля, я припарковался рядом с такси.

– Сейчас вы по очереди полностью снимаете с себя одежду и пересаживаетесь в соседнюю машину. Делаем всё по команде: первый, второй, третий. Не раньше и не позже. Я понятно излагаю?

Они переглянулись, двое кивнули, один спросил:

– Что и трусы снимать?

Я ожидал этого вопроса, и мне нужно было максимально жёстко закрепить в них рефлекс повиновения. Поэтому я коротко, но с силой ткнул туго соображающего субъекта кулаком в грудь.

– Что непонятного в слове полностью? – со злостью спросил я, а следом выдал какую-то глупую фразу, видимо, стрессовая ситуация давала о себе знать. – Или высшее образование слушать мешает? Давай, ты первый.

Усадив всех по очереди к себе в машину, снова перехватил им руки, а теперь ещё и ноги хомутами, и тщательно пристегнул, проведя ремень безопасности между скрещенных рук. Как я и ожидал, отсутствие одежды усилило ощущение беспомощности и полностью подавило волю к сопротивлению. Всю их одежду оставил в БМВ, аккуратно разложив на сиденьях брюки, рубашки, пиджаки и даже носки с трусами, как будто их владельцы испарились. Мне это почему-то показалось забавным. Стресс всё-таки сказывался на мне очень сильно. Телефоны я выключил и положил в бардачок.

Из города мы выбрались без приключений. Я выехал на другое шоссе, не на то, которое вело к арендованной даче. Остановился и опять поменял номера на машине. Через несколько десятков километров свернул на «бетонку», и уже по ней добрался до нужного места. Провёл своих пленников в дом и рассадил каждого в отдельное помещение, пристегнув к трубе отопления настоящими наручниками. Потом сел на кухне, чтобы немного успокоиться, и выпил несколько кружек воды. Первая часть прошла нормально, возможно я успею осуществить всё задуманное. Я зашёл к Максиму, кинул ему старую хламиду, которую нашёл в подвале. Он сильно дрожал от холода и от страха. На его месте я бы, возможно, тоже сильно волновался.

– Слушай меня внимательно, – я старался говорить жёстко, – сейчас ты на камеру зачитаешь текст. От того, насколько ты будешь убедителен, зависит твоя жизнь.

Он смотрел на меня, и я видел ужас, просыпающийся в его глазах. Видимо, те акции с зелёнкой были восприняты очень серьёзно. Я дал ему лист бумаги с текстом, набранным крупным шрифтом. Пробежав его глазами, он побледнел ещё сильнее и выкрикнул:

– Они не сделают этого, я там – никто!

– Значит, тебе не повезло. Надо было больше учиться, – снова вырвалась нелепая фраза, должно быть у меня развился комплекс неполноценности из-за отсутствия высшего образования. – И помни, ты должен быть убедителен. Потом я оставлю тебе молитвенник. Обратись к Богу, он всем помогает, возможно, поможет даже такой мрази, как ты.

Я установил на штативе его телефон и включил видеозапись, предварительно проверив работу глушилки, сам телефон перевёл в авиарежим.

Максим начал читать:

– Если руководство компании «Ребус» в течение ближайших трёх часов не заплатит каждому водителю, сотрудничающему с сервисом, три тысячи рублей в качестве компенсации за ошибки сервиса и не объявит о начале переговоров с водителями о гарантированной оплате труда, то мне придётся умереть. После наступит очередь моих коллег: Всеволода и Николая. Я очень прошу вас прислушаться к моему обращению. Не дайте мне погибнуть!

Последнюю фразу он добавил уже от себя, и получилось весьма убедительно.

– Хорошо, – я остановил запись и протянул ему молитвенник, – самое время обратится к Богу, возможно, он услышит тебя.

Сходив на кухню, я принёс ему стакан конька. Не хватало, чтобы он сошёл с ума от страха. Состояние у него было на грани. А он ещё понадобится мне в здравом уме.

Максим выпил, я проверил наручники и осмотрел комнату, прикидывая, есть ли у него шансы освободиться. Ничего нового для себя не обнаружил и вышел к Всеволоду и Николаю. Налил им тоже по чуть-чуть коньяку и выдал каждому одеяло, чтобы не мёрзли. Один молча закутался в одеяло, другой, глядя на меня с нескрываемым ужасом, произнёс:

– Мне нужно в туалет.

– Хорошо, что напомнил, – я сходил на кухню и раздал каждому по пустой пластиковой бутылке, – будьте аккуратнее, не пролейте.

Я запер дом, сел в машину и поехал к тому месту на выезде из города, где менял номера. Там включил телефон Максима и отключил глушилку. Разослал видео всем его контактам. Думаю, что руководству «Ребуса» придётся здорово попотеть, чтобы слух о похищении не просочился к репортёрам, а ещё крепко поломать голову над тем, как объяснить своим сотрудникам и родственникам Максима, почему компания не готова к переговорам.

Я вернулся в дом и начал готовиться к следующему этапу: знал, что на переговоры в «Ребусе» не пойдут, и не хотел терять время. Мне нужны были предельно веские аргументы, чтобы их убедить

Я зашёл к Максиму. Он что-то бормотал себе под нос, склонившись над молитвенником, и явно был на грани срыва.

– Так, нам надо с тобой выполнить ещё одну задачу, – я говорил как можно строже. Отстегнул наручники от батареи, но тут же снова застегнул, заведя его руки за спину. Потом заставил спуститься в подвал, слегка поддерживая, чтобы не упал. У него не осталось воли к сопротивлению. Честно говоря, мне не хотелось ломать его до конца.

– Что ты делаешь?! Время ещё не прошло! – голос Максима срывался на визг. – Если ты из-за Марины, то она сама захотела. Я только фотографии послал.

Меня как будто окатили холодной водой. Получается, этот урод лишил меня не только работы, но и любимой девушки. Думая о том, как легко, мимоходом, он сломал мою жизнь, я решительнее повёл его на место. Там надел ему на шею петлю.

Я очень долго экспериментировал с верёвкой, пока нашёл оптимальный вариант с точки зрения функционала и внешнего вида. Петля не затягивалась до конца, она сдавливала горло, но не приводила к полному удушью, хотя дыхание затрудняла сильно. Страховочная верёвка пропускалась под одеждой и принимала вес человека на себя, поддерживая его в подмышках. Тем не менее, со стороны было очень похоже, что человек погибает. Максим с ужасом и не пониманием следил за моими манипуляциями. Потом он закричал. Мне пришлось, стукнуть его в солнечное сплетение. Закончив и убедившись, что всё выглядит натурально и страховочную верёвку не видно сквозь хламиду, я подтянул канат вверх через блок в потолке, заставив Максима встать, а потом влезть на табуретку. Закрепил трос и отошёл, проверяя каждую деталь. У Максима глаза были выпучены, он что-то мычал, но стоял не шевелясь, табуретка была очень шаткая. Я включил телефон и начал запись, после чего выбил табуретку из-под его ног. Он повис, лицо его стало краснеть, а тело судорожно извиваться. Через две минуты Максим потерял сознание, как говорят борцы, заснул. Я выключил камеру и быстро опустил его, освобождая шею от петли. Проверив пульс, убедился, что он жив. Сразу же, как только он открыл глаза, я заставил выпить ещё несколько больших порций коньку, запивая их апельсиновым соком. Потом включил печку на максимальную температуру и подождал полчаса. Максим уснул. Я опять приковал его наручниками к трубе. Вряд ли это было необходимо, но подстраховаться не помешает. Подложил под директора матрас и поднялся наверх. Всеволод и Николай испуганно на меня смотрели, пока я проверял их наручники. Они слышали возню и крики внизу, но не знали, что произошло.

Я дал им по стакану воды и уехал. Теперь я выбрал другое место, оставил машину, прошёл через лесополосу на параллельную трассу. Когда я включил телефон Максима, посыпались сообщения о пропущенных вызовах. В мессенджере было послание от руководителя сервиса с просьбой перезвонить. До истечения срока оставалось ещё двадцать минут. Поразмыслив, я набрал этот номер. Звонка, очевидно, ждали, поскольку трубку сняли сразу же.

– Это Спартак.

– Здравствуйте, меня зовут Борис Львович, – голос моего собеседника звучал уверено и бодро. – Спартак, вы же понимаете абсурдность ваших условий? Их невозможно выполнить.

– Нет, не понимаю. Вы не можете в новостях сообщить о переговорах? Или вам сложно зачислить на баланс водителя три тысячи?

– Переговоры требуют подготовки и обсуждения. Мы не можем без проработки вопроса брать на себя подобные обязательства. Что касается денег, то вы представляете, какую сумму мы должны потерять?

Возможно, собеседник тянул время, возможно просто хотел изменить условия, но я не дал ему шанса.

– За рубежом суд уже обязал такие компании, как ваша, гарантировать доход водителя. Значит это возможно и справедливо. Что касается денег, то они вернутся к вам через два дня, а водителям хоть немного облегчат жизнь.

– Назначьте другие требования, – попросил Борис Львович.

– У вас есть ещё пятнадцать минут, – сказал я и положил трубку.

Через четверть часа я разослал новую видеозапись с имитацией казни и сообщение о том, что даю ещё три часа на выполнение требований. Тут же выключил телефон. Вернулся домой, там всё было без изменений. Максим спал. Его коллеги съёжились под одеялами. Спустя некоторое время я продемонстрировал им видео, объявив, что тот, кто откажется сотрудничать, будет следующим.

Оба согласились дать интервью.

Я по очереди задавал одни и те же вопросы каждому из них, записывая диалоги на камеру. Их ответы я перепроверял, сопоставляя друг с другом.

– Как происходит расчёт тарификации, почему постоянно цифры меняются?

– Расчёт учитывает не только километры и время предполагаемой поездки, но и востребованность такси на данный момент. Плюс у каждого пользователя есть свой коэффициент. По сути, тариф для каждого человека индивидуальный. Учитывается история его прошлых поездок, запросы на стоимость и даже истории покупок у партнёров сервиса. Дешёвые поездки компенсируются другими пассажирами, которые платят больше.

– Что такое Цифровой профиль?

– Это государственная программа. Но наша компания смогла выиграть тендер на её разработку. В цифровой профиль человека заносится вся информация о совершённых им покупках, оплаченных услугах, перемещениях. Каждая информация имеет своё цифровое значение. Экспериментируя, мы нашли формулы по котором с большой вероятностью предугадываем следующее действие человека, иногда даже получается вносить корректировки в поступки и тем самым максимально эффективно продавать ему товары наших партнеров.

– Зачем вы заставляете людей повышать рейтинг своего Цифровой профиля?

– Есть определённая категория людей, упорно скрывающая информацию о себе. Им неинтересны скидки или виртуальные баллы. Мы не можем правильно просчитать их действия и соответственно теряем возможность на них зарабатывать. Это плохо для компании. Поэтому мы постарались внедрить использование Цифрового профиля во все сферы жизни, включая медицинское обслуживание, трудоустройство, получение образования, кредитование. Включить в процесс максимальное количество людей и принудить их пользоваться цифровыми сервисами. Тогда мы получаем больше информации для анализа и соответственно новых потенциальных клиентов.

– Что произошло с моим профилем?

– После твоих акций у нас прошло несколько совещаний, служба безопасности вскрыла внешнее вмешательство в твой профиль. Обычно все изменения делаются автоматически, это очень серьёзно повышает степень достоверности прогнозов. Оказалось, Максим внёс эти изменения самостоятельно, он потом признался, что у вас какие-то спорные вопросы по девушке были. Служба безопасности сразу выявила это, но умники запретили им вмешиваться: хотели провести эксперимент и проверить степень влияния Цифрового профиля на жизнь человека в реальных условиях. Все твои запросы на получение кредитов и попытки трудоустройства ими отслеживались. Мы убедились, что, имея низкие оценки Профиля, нормально жить невозможно. Правда, психологи их ругали, говорили, что с твоим психотипом это очень опасный эксперимент, в чём все вскоре и убедились.

– Какие планы у вас в дальнейшем?

– Мы отработали на такси новые технологии влияния на людей и предприятия. Сначала мы предлагаем новую форму работы, серьёзно удешевляющую процесс и делающую его более эффективным. После повсеместного внедрения мы постепенно перехватываем основные функции управления. Сейчас, к примеру, внедряются программы «Ребус Бухгалтерия» и «Ребус Медик». Бухгалтеров выводят за штат, делая их самозанятыми. Мы предоставляем им новые удобные способы взаимодействия с налоговой. Предприятия экономят на зарплатах, не отчисляя налоги в различные социальные фонды. Бухгалтеры переходят на удалёнку и свободный график. Мы имеем свой процент со всего процесса. Человек теперь нужен лишь для подписи. Поэтому конкуренция за рабочие места растёт. А мы получаем разностороннюю информацию о работе предприятия, в том числе о его затратах. Следовательно, предлагаем наиболее удобных поставщиков. Чем дальше, тем больше предприятие начинает от нас зависеть. С медициной пока сложнее. Там вся деятельность лицензионная и сложно вывести людей за штат. Но мы работаем над изменением законодательства.

Мы разговаривали более часа. Все интервью я записывал на видео. Мой внутренний таймер уже вовсю кричал об опасности. Осталась заключительная часть представления.

Я заставил Всеволода и Николая надеть дешевые вещи, купленные в секонд-хенде. Спустился в подвал, облив Максима водой, разбудил его и поднял наверх. После усадил всех в такси и отвёз за несколько километров от дома. Там освободил им руки от наручников, предложил выйти из машины, показал направление на Москву и уехал. В ходе поездки выложил в сеть видеозапись интервью и короткий ролик с объяснением, зачем и почему я так поступил. Позвонил адвокату и, встретившись с ним у одного из районных УВД, написал явку с повинной.

Позже, уже в камере, от адвоката я узнал, что дело всеми силами пытались замять и не допустить распространения информации о нём в СМИ. Тем не менее, многие сотрудники «Ребуса» начали покидать компанию, опасаясь работать в структуре, которую так сильно ненавидят более полумиллиона человек. Несмотря на замыливание информации, против «Ребуса» начали проводить расследования. Через полгода программу по Цифровому профилю передали его прямым конкурентам на рынке IT-услуг, вслед за этим акции «Ребуса» сильно упали в цене.

Я понимал, что в ближайшее время получу довольно большой срок, но считал это равноценным обменом. После сильной пьянки приходит жестокое похмелье, но именно оно заставляет человека забыть о своём горе, перестать жить одним только прошлым и почувствовать вкус настоящего, пусть сперва через боль и страдания. Это помогает перезагрузиться и начать движение вперёд. Пьянка у меня получилась великолепная, и тюрьма станет моим похмельем. После чего я, наверное, смогу начать с чистого листа.

Марина смогла добиться свидания со мной. У нас было пятнадцать минут, но большую часть времени мы молча смотрели друг на друга. Потом девушка протянула мне руку:

– Ты сможешь простить меня? – в её голосе звучала неуверенность.

– Я тебя давно простил, – я действительно не держал на неё зла, и сейчас понимал, насколько она мне небезразлична.

– Я буду ждать тебя, – эти слова означали, что жизнь продолжается и у меня есть надежда на будущее.

Конец

Послесловие

Сюжет книги родился в 2019 году. Изначально предполагалось, что это будет сценарий к художественному фильму. Но по различным, прежде всего финансовым, причинам съёмки кинофильма неоднократно откладывались, поэтому было решено выпустить книгу, которая станет предтечей будущего кинопроекта. В отличие от сценария в книге можно описать мысли и чувства героев именно так, как задумывал автор. Востребованность повести покажет, насколько интересен публике может быть кинофильм.

Тема, поднятая в произведении, близка многим людям. Работа в такси является одной из самых массовых профессий в мире. По статистике каждый пятый человек, имеющий водительское удостоверение, в разные периоды жизни пробовал зарабатывать таким образом. Те, кто сам не работал в такси, наверняка хоть раз пользовались услугами этого вида транспорта. Другими словами, людей, так или иначе знакомых с этой сферой деятельности, найдётся немало. И я с нетерпением жду откликов на моё произведение от каждого из вас.

Предвижу вопрос, почему бы не сделать доступ к тексту книги бесплатным. Постараюсь ответить на него здесь, чтобы в дальнейшем иметь заготовленный текст и возможность быстро скопировать его в любой диалог.

Во-первых, как я уже упоминал, мне важно понять, насколько востребован будет фильм, снятый по этому сюжету. Сможет ли он окупить затраты на свое производство.

Во-вторых, люди порой с пренебрежением относятся к тому, что получают бесплатно. Всякий полезный труд должен быть оплачен. Это знак уважения и признательности.

В-третьих, если книга вызовет интерес, я задумаюсь о продолжении.

Большинство событий, описанных в книге, происходило с автором или близкими ему людьми. По ряду причин их последовательность и хронометраж были нарушены. В основу некоторых сцен легли видеоролики, размещённые на ютубе. Они подверглись литературной обработке и авторскому осмыслению, причины, побудившие главного героя к действию, вряд ли совпадали с реальной мотивацией участников событий. Поэтому прошу прототипов не проявлять излишнюю суровость к автору, если они обнаружат несоответствие в датах, локации или деталях того или иного события.

Несмотря на то, что книга описывает жизнь таксистов, проблемы, к которым я хотел привлечь внимание, являются системными для всего нашего общества. Речь идёт не только о России. Уберизация – глобальный процесс. Если на первом этапе цифровизация даёт мощный импульс развитию рынка, то впоследствии цифровые платформы перехватывают управление бизнесом из рук предпринимателей. На эту тему написано много статей, моя книга – лишь попытка художественного осмысления возможных последствий, к которым ведёт всеобщая цифровизация.

Главные герои – это собирательные образы знакомых мне людей. У второстепенных персонажей повести, как правило, есть прототипы в реальной жизни. Я не имел возможности с каждым из них переговорить лично и получить разрешение на использование их личного опыта в работе над произведением. Тем не менее, я это сделал и что-либо менять теперь уже поздно. Прошу прощения, если кого-то заденет моя трактовка характеров или событий. У меня не было желания никого обидеть.

Хочу поблагодарить людей, которые первыми прочитали черновики этой книги. Прежде всего, мою жену Галину за то, что терпела мои уходы в творческие запои; моего коллегу Андрея за то, что деятельно поддерживал даже самые фантастические мои начинания; Юрия Николаевича, уделившего время и давшего первый независимый отзыв на тогда ещё очень сырой текст; Алексея «Бородача», первого блогера, на котором я испытал своё творчество. Спасибо вам за поддержку и терпение.