Space Trendle

Глава 1

Первый космический корабль был обычной формы – он был создан по всем канонам аэродинамики и баллистики, с учетом всех современных открытий в этих областях. Креативный директор Объединенного космического агентства – склочник и скандалист – сказал, что это УГ и вчерашний день.

– Гагарину летать на вашем корыте. Где фантазия, где полет мысли – вот тапочки в виде пауков –креативно, а это что? - Он смотрел эскизы, попавшие ему в руки от наших инженеров, которых я, к слову, имею честь возглавлять. Иметь бы честь и дальше. Да ладно, уж как повезет. - Вот что это? А? Что это, по-вашему?

- Это закрылки, - упавшим голосом произношу я, уже зная, что будет дальше.

- Это унылки, - взвизгнул он и замахал руками. Я хочу, чтобы наш космический челнок потряс человечество, чтобы он вышел в топ в телепатических сетях, я хочу, чтобы поисковики пестрели фотографиями, я…

- То, что хотите вы, - ласково и тактично говорю я, - потрясет человечество, рухнув со стапелей на голову толпе.

- Что вы хотите этим сказать? – опять взвизгнул наш креативщик.

- Я хочу сказать, что это, - показываю его набросок на салфетке, - не полетит.

- А вы сделайте, чтобы оно полетело, - зашипел он на меня, - вон Форд своих долбил, долбил, и таки выдолбил V-образное расположение поршней. Ему говорили, что такого быть не может, а он заставил, и они сделали. И я вас заставлю.

- Форд был технарем, - вставляет Волчик и тут же зарабатывает ненавидящий взгляд в свою сторону.

- Я оканчивал политех! – гордо произносит арт-директор ОКА.

- По специальности «художник широкого профиля» - помню, я читал Ваше резюме.

- Рома хочет сказать, - перехватывает инициативу Жанна, и я ее люблю за это, за то, что она всегда знает, когда нужно перехватить инициативу, чтобы я отдышался и не надавал оппоненту по роже, - что этот объект не поднимется в воздух, никак. Его форма идет в разрез со всеми нормами самолето- и ракетостроения. Кроме того, - Жанна профессионально ровным голосом начинает перечислять особенности его проекта, - где вы собираетесь размещать экипаж? Где вы собираетесь ставить двигатели? Где, в конце концов, тут грузовой отсек?

- Разместить все это здесь – ваша задача. Моя – нарисовать то, что будет греметь на всю страну, греметь и задавать тренды в космонавтике на годы и десятилетия вперед. А ваша – реализовать мое видение. И точка.

С этими словами, не дав нам договорить, Стас Педальников, самый трендовый дизайнер гаджетов Москвы, удаляется с места действия.

***

- Что будем делать? – Волчик прижимает планшет с чертежами к груди и пустым взглядом смотрит в дверь, словно пытаясь ее сжечь и увидеть спину креативного директора.

- Заставим ее полететь! – хрипло шепчу я.

- Что? – Жанна подскочила на месте. – Как это понимать?

- Так, мы заставим это полететь!

- ЭТО? – Жанна тычет мне в нос салфетку с «эскизом» Педальникова.

- ДА, ЭТО!!! – ору я. – ЗАСТАВИМ ПОЛЕТЕТЬ, ПОНЯТНО! ОНА У НАС ТАК ПОЛЕТИТ, ТАК ПРОГРЕМИТ НА ВСЮ ПЛАНЕТУ, ЧТО ВСЕМ МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ!

Стоит тишина. Гробовая, с привкусом современного офиса – шипение вентиляции, в углублении гудит маленький термоядерный излучатель, плазменные трубки окатывают нас своим белесым сиянием.

- Как мы это сделаем? – Волчик вопросительно смотрит на меня. Все спокойны. Все ждут указаний.

- Клемер, - говорю я, - звоните Клемеру. Он – наша единственная надежда.

И мы позвонили Йозефу Клемеру – немецкому диссиденту на службе у президента РФ. Сумрачный немецкий гений был нашей единственной надеждой. И моя ставка была, как оказалось потом, оправдана. Клемер вел разработку, пока гипотетическую, теории антигравитационных полей. Точнее, просто гравитационных, но локальных, направленных из одной точки, и достаточно мощных, чтобы сжать человека в любовных объятиях материи. И на момент нашего конфликта Клемер не то, чтобы вышел на финишную прямую, но уже был готов совершить прорыв. Была почти готова тестовая модель, для которой оставалось только выбить финансирование, чего, несмотря на околопрезидентский статус, он добиться почему-то не мог. Стоит ли говорить, с каким энтузиазмом Йозеф воспринял наше предложение.

- Йа с удовольствием принимаю фашу пропозицию, херр Рома, - шипел он, передвигаясь по своему засаленному, заваленному бумагой, расчетами и пустыми шприцами кабинету, волоча ногу и зыркая вокруг левым, налитым кровью глазом – правый был полуприкрыт парализованным веком. Клемер был героинщиком, но это никого не волновало, пока гордый арийский гений исправно поставлял новые чертежи исправно работающих Wunderwaffe. – Херр пресидент забыл про педного Йозефа – у меня закончились мои капли, йа не моку тумать. Херр Рома, у вас не найтется немного хероина?

- Для вас, доктор, что угодно. Но сначала нам нужно понять, насколько вы продвинулись в разработке своего нового изобретения?

- Йа протфинулся блиско-блиско, но меня печалит отна деталь…

Далее следуют термины, о которых даже я имею лишь смутное представление – Клемер был действительно гением, но в его крови уже было столько переработанного героина, что несчастный иногда переставал понимать, о чем он говорит, и говорит ли. Он уже давно потерял нить своей работы, не мог сфокусироваться на ней, его мучила ломка. В глазах стояли слезы, тело требовало бодрящего кнута. В общем, тут пришли на помощь мы…

Благодаря связям директора нашего агентства Махновского мы перетащили все барахло Иозефа к нам в жилой корпус – для немца он был подозрительно неряшлив. Сам он говорил, что это благодаря примеси русской крови, но мы-то знаем…В корпусе его отмыли, почистили, дали установку на работу и подключили к специально купленному Махновским аппарату искусственного наслаждения – ввели электроды прямо в мозг в зону удовольствия и время от времени включали ее, имитируя тем самым эффект от героина. Клемер был доволен. Он быстро оклемался и продолжил работу над своим детищем.

Вскоре мы столкнулись с маленькими проблемами. Это были постоянные нервные срывы Йозефа, усугубленные его неумелым обращением с оружием плюс неистовым любопытством, благодаря которому было прострелено колено Педальникова, когда тот пожелал узнать побольше о продвижении работ по созданию гравидвигателя. Одиозный немец, от переизбытка удовольствия, поступающего напрямую в мозг, страдавший целым букетом нервных расстройств, вообразил Стасика американским шпионом и выстрелил. Прицел у него был не к черту. Нашему креативному директору он попал в колено и долго с удовольствием пытался попасть в голову, но прибежавшая на вопли Станислава охрана быстро обезвредила буйного гения, забрала пистолет и вколола ему успокоительное. Что касается Стаса, то кровью, к сожалению, он так и не истек, пуля прошла по касательной, содрала кусок джинсы и шматок кожи. На Педальникова это произвело неизгладимое впечатление – с тех пор к Клемеру в кабинет он заходил не иначе, как в кевларовом бронежилете последней модели.

Однако, прорыв мы все равно совершили – я, Жанна и Волчик, к тому времени уже действительно походивший на озверевшего волка. Нашли случайно, почти неожиданно. Клемер был на грани очередного срыва и его увезли в реабилитационный центр на неопределенный срок. Мы сидели в опустевшем кабинете, пропитанным вонючим дымом плохой марихуаны, запахом арийского с примесью русского духа пота и паранойи, и курили.

- Ну, вот что нам теперь делать? – задал свой излюбленный вопрос Волчик.

- Не знаю, вот теперь точно не знаю, - соскользнуло с моих губ. Не знал, не знал и все, хоть убейся об стенку, не знал.

- Дождемся, пока Клемера вылечат, и продолжим работу, - вставила рассудительная Жанна. Я ласково посмотрел на нее и смолчал.

Все снова погрузились в тяжелые думы – Клемера выжали, он теперь как лимончик, спущенный без остатка в чай, с раздавленной мякотью, ползущей в просвет между краями корочки. И его продолжали дожимать, как в анекдоте – «Киса, ну еще каплю». Последнюю…

Потом был долгий разговор в дыму распробованной клемеровской травки, мы рассказывали друг другу анекдоты, истории из жизни, Волчик поведал нам, откуда он родом, Жанна сняла халат и, сидя в одной майке поверх упругой груди, рассказывала нам истории про своего деда – прославленного русского летчика. Мы были довольны жизнью, и нам уже ничего не было нужно. Я признался Жанне в любви и сделал ей предложение, она согласилась…

Потом мы долго смеялись над креативностью Педальникова, над креативщиками, как классом, над Клемером, над Махновским, над проектом…

Потом мы пошли в столовую – в 3 часа ночи нас никто не остановил – когда возникла неудержимая потребность хоть что-нибудь поесть.

И там, сидя у буфета, наш коллективный разум вдруг одним махом переварил вместе с полусухими бутербродами чертеж, сделанный Клемером за два часа до отправки в прозекторскую, чертеж, сделанный в состоянии полного угара, в абстинентном бреду. Лист был забрызган слюной, в одном месте зиял потный отпечаток арийской руки. Но рядом было изображено поле, точнее его график. И вот там-то, в точке схождения его с координатой времени…

Короче, там был ответ на наши чаянья!

Так мы не работали уже давно – до утра мы калибровали клемеровскую установку, проигнорировав утренний завтрак и корпоративный клич, призванный нас сплотить, как коллектив. А когда из-за апрельских туч выглянуло солнце, мы включили фазу и благословили гравитрон на работу.

Эффект был потрясающий – направленный гравитационный луч пробил стену, шарахнул по стоящим на парковке машинам руководства и затух над проходящей рядом ЛЭП, превратив высоковольтную вышку в месиво металла и торчащих во все стороны проводов. Свет вырубился во всем центре, из-за чего отменили запуск какого-то шпионского спутника для слежки за континентальным Китаем.

***

В общем, никто не знал, делать ли нам выговор, или гладить по головке. Возмущенный до глубины души нашим членовредительством Стас пытался вменить нам в вину свой новенький, годовалый Майбах, на месте которого лежала сморщенная, похожая на раздавленную банку «яги», куча металла с растопыренными в стороны колесами, но был отослан в буфет за водкой – мы праздновали! Махновский, надо отдать ему должное, устроил нам настоящий корпоратив «для поощрения лучших работников месяца».

И мы предались примерке заслуженных лавров и разнузданным кутежам, успев, однако, припрятать все самые ценные для проекта чертежи, в особенности тот – засаленный русско-арийской лапой Клемера. Который, к слову, тихо умер в ту злополучную ночь, когда накурившиеся мы настраивали первый в истории русской космонавтики аппарат искусственной гравитации. Или антигравитации, с какой стороны как посмотреть. Нервная система германского гения не выдержала ударной дозы удовольствия и отключилась. Он просто перестал дышать, испустив дух и уставившись в белый потолок прозекторской с надеждой и недоумением.

***

- Ну что, мальчики, полетит ведь? Вот, а ныли, что не получится. Прям как Форд! - удовлетворенно взвизгнул Педальников, пожирая глазами свое детище.

- Это потому что мы полностью игнорировали аэродинамику, физику снарядов и прочее, и прочее, и прочее, - заметил Волчик.

- Но ведь оно полетит?

- Полетит. Раком, но полетит.

Мы завороженно смотрели на аппарат, который вот-вот должен был сойти с верфи прямо в объятья ласкового весеннего солнца. Сюрреалистическая картина собрала народ со всего корпуса

– люди хихикали, недоуменно пожимали плечами и показывали пальцем. Летающее вымя, надо же.

***

И оно таки полетело. Мы, решая вопрос с полетом, совершили попутно открытие, которое привело к созданию гравитационных двигателей, способных поднять в воздух и заставить двигаться любой плод больной, далекой от точных наук, фантазии. Стоит ли говорить, что наш проект финансировал концерн Milka?

После урезания бюджетов космических программ, бюро, подобным нашему, пришлось искать рекламодателей. И пока мы пользовались старыми технологиями – реклама, как водилось, ограничивалась логотипами компаний. Честно говоря, и прежде челнок с мордой сиреневой коровы на боку выглядел странно. Мы же, совершив свой прорыв, заставили взлететь и вывели на орбиту Земли настоящее огромное сиреневое вымя с семью сосками – концепт, придуманный Стасей Педальниковым в порыве творческой страсти.

Теперь новый тренд стремительно становится массовым – NASA заложило на стапеля корабль в форме гамбургера, а грамотеи из Международного Дизайнерского Бюро «Клаус&Клаус» предложили концепт машины, выполненной в виде доллара по заказу федерального резерва США. Конструкторы пытались урезонить создателей слишком смелого рекламного хода расчетами, согласно которым аппарат в форме «$» при взлете нахрен развалится и никакое гравитационное поле его не спасет. Опасения специалистов были приняты к сведению и… аппарат был заложен на новом космодроме недалеко от Солт-Лейк-сити. Была даже попытка поднять огромный доллар в воздух.

Однако, триумф финансового сегмента был недолгим – циклопических размеров долларовый знак при взлете с космодрома из-за неоднородностей гравитационных полей начало выкручивать из латинской S в киррилическую Р. Кроме того, из-за недостаточной гибкости обшивки метаморфоза доллара в рубль, к разочарованию российского федерального монетного двора, не удалась и громадный корпус просто раскололся на несколько частей, зависших в воздухе благодаря исправно работавшим в разных его частях гравитаторам. Сначала выкрутило и вырвало палки на концах загогулин, где по иронии стояли самые мощные установки, затем их примеру последовала и остальная конструкция, чей скрученный остов продолжает висеть над Солт-Лейк-сити и поныне – отключать гравитаторы специалисты отказались, поскольку тогда бы человечество оказалось бы перед реальной угрозой тотального обвала доллара со стратосферных высот. Эвакуировать экипажи пришлось по старинке – на вертолетах, поскольку подлет на гравитационных платформах был сопряжен с риском вызвать еще одну флюктуацию.

К слову, ввиду произошедшего авторитет американской валюты на международном валютном рынке таки сильно пострадал, из-за чего финансирование космических программ переметнулось в Россию, где взыгравшую было фантазию креативщиков предусмотрительно охладили наспех принятыми поправками к закону о рекламе.

Что до нас – под строгим надзором Стасика свет Педальникова со стапелей сошло аж три сиреневых вымени, как символ нежности, любви и соединения миров. «Сиреневая корова объединяет сердца теперь и в космосе!» Второе вымя уже на Марсе – трудится в районе долины Маринера. Третье совсем недавно унеслось к Венере проверять старые, покрытые паутиной свидетельства советской эпохи о существовании там жизни.

А еще Ростелеком обратился к нам с предложением создать концептуальный корабль в виде их лого. Как я не убеждал Стасю в том, что двухцветное гигантское ухо даже с антигравитаторами летать не будет, убедить его не смог. Новый концепт был создан в кратчайшие сроки и сошел со стапелей прямо в небо, правда, вверх тормашками, провиснув вниз более тяжелой загогулиной, которая согласно проекту должна была быть верхней частью корабля. Планировалось, что эта штука должна была найти на спутнике Юпитера Европе жизнь.

Я складываю полномочия и увольняюсь. Пойду работать в общепит – мне удалось напару с Жанной, которой я сделал предложение, и с Волчиком, которому некуда деваться в этом жестоком мире с его революционными идеями, открыть сеть ресторанов Space Trendl. На жизнь нам хватит, а запускать в космос корабль с говорящим названием Space McNugget я отказался.

Да, еще одно. Я успел оформить на нас троих патент на создание гравитационных двигателей. Теперь строительство любого корабля на наших двигателях приносит нам приличные дивиденды. В бюро были возмущены, пытались даже судиться, но ничего не получилось. А что, это тоже тренд мобильной индустрии. Пусть привыкают.

***

Благодаря нашему двигателю в пространстве Солнечной системы радужным спектром запестрела реклама. Одновременно с этим в космосе началась разработка ценных минеральных ресурсов. Совсем недавно зонды поисковиков Гугла и Кэмерона обнаружили на астероиде под названием Эрос трансурановые элементы. Но когда корпорации захотели приступить к разработке недр камешка, оказалось, что на нем уже кем-то ведутся работы по установке какого-то оборудования. Астероид уже был выкуплен некоей неизвестной компанией.

А еще через год к орбите Земли подкатила огромная фалломорфическая штука длинной 34 километра, обтянутая по всей длине полупрозрачной белесой тканью, напоминающей силикон или латекс. Оказалось, права на Эрос были выкуплены у земного правительства компанией Contex для рекламы своих противозачаточных изделий – это стало ясно, когда астероид повернулся другим боком к планете, чтобы с Земли стало видно огромный логотип, пересекающий всю поверхность космического скитальца.