Созвездие Лиры

Глава 1. Гера. Переход в Междучасье.

Август… золотое время для походов: днем солнце уже не обжигает, а вечера еще достаточно теплые, чтобы подолгу можно было сидеть у костра. Сидеть и слушать завораживающие истории: страшные и веселые, сказочные и правдивые, грустные и жизнерадостные. Вот как сейчас, мы всем классом расположились вокруг костра и замерли в ожидании новой истории от Олега Петровича.

Олег Петрович — наш классный руководитель, а еще — он мой отец, и с ним не соскучишься. Я так говорю не потому, что он мой отец, а потому, что благодаря ему, у нас в школе в течение года часто проходят какие-нибудь конкурсы или соревнования. Даже свои уроки он иногда проводит в игровой форме, и тогда весь материал, который он нам объясняет, хочешь не хочешь, а запоминаешь! А еще, с четвертого класса он каждый год водит нас в поход — покорять очередные вершины стойкости характера! «Выносливости и терпению надо учиться!» — говорит он. Поэтому в прошлом и позапрошлом году мы не уходили далеко от города — мы учились стойкости и выносливости. Но в этот раз Олег Петрович сказал, что мы уже достаточно большие и готовы покорить вершину горы по-настоящему! Как оказалось потом, гора, на которую нам предстояло идти, была невысокая, и мы сначала даже расстроились, на что Олег Петрович сказал: «Главное в походе — преодолеть не горы, а себя! Дойти до цели и не свернуть с пути!».

И вот, первый день похода был пройден. Вечерело. Дрова в костре мирно потрескивали, а языки пламени, привлекая наше внимание, извивались, наперебой стремясь к звездам в ночное небо, словно указывая нам, куда смотреть.

— Олег Петрович, а какую историю Вы нам расскажете в этом путешествии? — спросила наша староста Тоня. Она всегда была бойкой девчонкой и старалась во всем быть первой, даже если это касалось простого вопроса или ответа. Ну и, конечно же, она была отличницей.

— Сегодня я начну вам рассказывать музыкальную историю о приключениях мальчика… — начал отвечать ей Олег Петрович, но его неожиданно перебили.

— Музыка-а-альную… — грустно протянул мой друг Костя. Он всегда сразу говорит все, что приходит ему в голову.

— Тебе не нравятся истории, связанные с музыкой? — удивился Олег Петрович.

— А что там интересного? До, ре, ми, фа, соль, ля, си… вот и вся музыка, — монотонно сказал Костя, уныло поглядывая на поднимающийся в небо дым от костра. — Давайте лучше про пиратов! — уже с азартом в голосе предложил он.

— Да, давайте про пиратов! Про разные всякие приключения! — подхватили остальные мальчишки.

— А расскажите нам про космических пиратов, Олег Петрович! — громко попросил Костя, перекрикивая остальных.

— Да! Что-нибудь интересное о космосе! Можно?! — попросила Тоня, поддерживая интерес мальчиков. — Вы не переживайте, можете рассказывать про космос! Нам, девочкам, такое тоже интересно! Правда же, девочки? — сказала Тоня и обвела взглядом всех сидевших вокруг костра ребят.

Все девочки, в поддержку Тониных слов, одновременно закивали головами.

— А в этой истории тоже будет много космических приключений, — сказал Олег Петрович.

— Вы же сказали, что история о музыке, — удивленно сказал Костя.

— Но это не значит, что в ней не будет путешествий на другие планеты. Возможно, даже будут встречи с инопланетными существами и путешествиями во времени…

— Все это будет в одном рассказе? — удивились ребята.

Они успокоились и сразу же заерзали на своих местах, усаживаясь поудобнее, поправляя под собой подушки, спальные мешки, коврики… в общем, все то, на чем они сидели.

— Это, наверное, длинная история! — сказала Тоня. — Вы не успеете нам сегодня все рассказать. Нам ведь завтра рано вставать, а значит, сегодня мы должны лечь спать вовремя.

— Ты, как всегда, права, Тоня, — согласился Олег Петрович. — Режим — прежде всего!

— У-у-у… — расстроились ребята.

— Эту историю я вряд ли успею рассказать вам и за два вечера. Я буду рассказывать ее каждый день на протяжении всего нашего путешествия, — успокаивая их, сказал Олег Петрович. — И чтобы я успел вам ее рассказать, вы должны — что?.. — добавил он и замолчал, ожидая ответа от ребят.

— Сидеть тихо и не перебивать Вас! — выкрикнул один из мальчиков.

— Это верно. А еще?

— Не задавать вопросов, чтобы Вы не отвлекались! — сказала одна из девочек.

— Ну, как же без вопросов? Вопросы задавать можно и нужно! Это не помешает. У кого-то есть еще какие-нибудь предположения? — спросил Олег Петрович.

— Думаю, мы должны Вас слушаться днем, чтобы все запланированное успеть сделать. Иначе к вечеру у нас не останется времени послушать продолжение этой истории, — высказал я свое предположение.

— Ты почти угадал, Алексей! В походе мы должны быть не только хорошими и верными друзьями, но и слаженной командой!

Тоня быстро подняла руку.

— Говори, Тоня, что ты хочешь нам сказать?

— В команде главное — одинаково распределить между всеми обязанности! Тогда все будет сделано вовремя! Правильно, Олег Петрович? — подскочив, отчеканила Тоня.

— Да. Но не одинаково. Достижение общей цели зависит от взаимопомощи. Не все хорошо смогут справиться с одним и тем же заданием. Нужно разумно распределять обязанности. Вот как сегодня: девочки расчищали место для костра, в то время как мальчики собирали дрова.

Олег Петрович посмотрел на часы и запахнулся в плед. Ребята умолкли в ожидании обещанного захватывающего дух рассказа.

— Так вот… — начал Олег Петрович, — на чем я там остановился… Ах да, я же еще ничего не успел вам рассказать! Ну как, все уселись удобно? Готовы слушать?! Эта история произошла с обыкновенным мальчиком по имени Гера, и было ему тогда лет пятнадцать. Он был чуть-чуть старше вас. Гера был прилежным и послушным мальчиком. И, когда родители решили отдать его в музыкальную школу, он согласился с ними. Музыка ему нравилась, и он решил, что будет учиться играть на скрипке. Сначала ему было интересно учиться, но потом желание заниматься стало угасать, и никто не мог снова заинтересовать его игрой на скрипке. Но, чтобы не расстраивать родителей, он продолжал ходить в музыкальную школу. Обычно Гера бережно обращался со своими вещами, но из-за нежелания заниматься он стал безалаберно относиться к музыкальному инструменту, иногда оставляя скрипку без футляра, а потом и вовсе перестал за ней ухаживать. Все это привело к тому, что однажды скрипка, которую он положил в рюкзак, чтобы не тащить ее отдельно в футляре, поломалась по дороге в музыкальную школу. Гера сел на лавочку возле небольшого пруда недалеко от школы и стал раздумывать, что же ему теперь делать. Ему стало очень жалко свою скрипку и у него даже появилось желание поиграть на ней. Но назад пути не было. Он достал и обнял свой поломанный инструмент. У него защемило сердце, вспомнив, как плохо он к ней относился. Гера едва не расплакался и закрыл глаза. Но подлая слезинка все же просочилась через его реснички и покатилась по щеке.

— Что случилось, молодой человек? — спросил его проходящий мимо старик.

Гера открыл глаза и быстро вытер рукой слезинки. Он внимательно посмотрел на старика. На голове у него был черный цилиндр, на плечи накинут короткий плащ, а в руке он держал деревянную трость. Странное одеяние, — подумал Гера, — наверняка, он не из наших мест, у нас взрослые так не одеваются.

— Я вижу, ты чем-то очень расстроен? — спросил старик. Он подошел и присел рядом.

— Я не плачу, — сказал Гера, пытаясь незаметно вытереть мокрую руку о штанину.

— Когда случается беда, плакать не стыдно, — сказал старик и протянул Гере белый платок с вышитыми на нем двумя закорючками, вырисовывающими ромб.

— Спасибо, не надо, я уже не плачу, — признался Гера. — У меня вот… — сказал он и показал расколотую скрипку.

— Да… это — беда. Этой скрипке уже ничем не помочь. Как же это произошло? — спросил старик.

Гера ничего на это не ответил. Он снова крепко сжал в своих объятиях скрипку, а на его глаза снова накатились слезы, которые он изо всех сил пытался удержать.

— Как тебя зовут? — спросил старик.

— Гера.

— Я могу помочь твоей беде, Гера! — сказал он.

Мальчик резко повернулся, и одна слезинка не удержалась, скатилась по щеке и упала на плащ собеседника.

— Но Вы же сказали, что ей уже ничем не поможешь, — глядя на него с надеждой, сказал Гера.

— Этой скрипке, да. Но! Я могу помочь достать тебе новую скрипку.

— Новую? Это очень дорого. У меня нет таких денег, — печально сказал Гера. Он опустил голову и стал выковыривать носком ботинка камешек из земли.

— Если ты испортил скрипку, молодой человек, это еще не повод портить хорошие ботинки! Идем, я отведу тебя в музыкальный магазин.

— Я же сказал, что мне не за что купить новую скрипку. Если бы у меня были деньги, я бы уже сам давно сходил в этот музыкальный магазин, — недовольный настойчивостью незнакомца, буркнул под нос Гера.

— Это не простой, а волшебный музыкальный магазин. Им заведуют моя жена и внучка. И они обязательно придумают, как помочь твоему горю. Ты же не хочешь расстраивать своих родителей?

— Конечно же, не хочу, — взбодрился Гера. — А где этот магазин?

— Прямо у нас за спиной, — сказал старик и оглянулся назад.

Гера посмотрел в ту же сторону и увидел небольшое двухэтажное здание с парадной резной дверью и большим балконом, обвитым плющом темного серо-зеленого цвета. Весь дом был каким-то блеклым и создавал унылое впечатление.

— А я раньше никогда его здесь не видел! Откуда он тут взялся?! — Гера был очень удивлен.

— Не каждый может увидеть и посетить этот музыкальный магазинчик. Надеюсь, он сегодня открыт! — сказал старик, поправляя цилиндр. Он довольно шустро для своего возраста поднялся со скамейки и, опираясь на трость, быстро зашагал к магазинчику. Гера подскочил, наспех засунул поломанную скрипку в свой рюкзак и побежал его догонять. Сделав несколько шагов от скамейки в сторону музыкального магазинчика, у Геры возникло странное ощущение, словно он пересек какой-то невидимый барьер. Сначала его обдало потоком холодного, а потом теплого воздуха и обстановка вокруг него тотчас же сменилась. Перед ним стоял уже не тусклый магазинчик. Дом был построен из красного кирпича, а плющ оказался яркого зеленого, а кое-где и красно-бордового цвета. Яркие солнечные лучи скользили по фасаду здания и, попадая на стекла, посылали всем окружающим солнечных зайчиков. Теперь музыкальный магазинчик имел сказочный вид…

Старик подошел к дому и дернул за ручку дверь, но она оказалась закрытой. Тук, тук, тук… постучал он и приложил ухо к двери. Гера подошел и тоже прислонился к двери. Так они простояли несколько секунд, но никакого движения в доме не услышали.

— Закры-ыто… — кислым тоном протянул Гера и стукнул пару раз ногой по двери.

— Нет, нет! Такого не может быть! Я знаю, когда он работает, и сегодня он должен быть открыт! — убежденно сказал старик.

— Ну-у… может быть, Вы забыли… ну, или перепутали расписание? — негромко, слегка запинаясь, сказал Гера. Ему было неловко намекать на забывчивость незнакомому старику, указывая на его пожилой возраст.

— Молодой человек! Я еще не настолько стар, чтобы забыть расписание, которое сам когда-то и составил! И тем более не глух. Прислонись еще раз к двери! Слышишь музыку внутри магазинчика?

Гера прижал ухо к двери, но ничего не услышал.

— Ну?! — спросил его старик.

— Я ничего не слышу, — ответил Гера. Заметив тоненькую щель между двумя неплотно сбитыми досками, Гера еще сильнее прижался к ней, да так сильно, что даже почувствовал, как она врезается в его щеку.

— Эх, наверное, там сегодня только моя Октавушка, а вот она уже не может похвастаться таким же отличным слухом как у меня. Ну, хватит дверь толкать, а то, не ровен час, от таких усердий ты ее еще выломаешь.

Старик отодвинул Геру рукой в сторону от двери и открыл на ней небольшую сенсорную панель, на которой вверху было что-то написано, а ниже располагался нотный стан.

— Что это? — удивился Гера.

— Это кодовый замок. Чтобы войти, надо правильно ответить на вопрос. Ты случайно не знаешь, сколько знаков при ключе в тональности ре-диез минор?

— Ре-диез минор? — удивленно повторил Гера. Он был так шокирован всем, что вокруг него происходило, что не мог сейчас быстро переключиться на сольфеджио и вспомнить эти знаки. — Ой, их там, кажется, много… я точно не помню сколько… А Вы, случайно, не знаете, там диезы или бемоли? — пытаясь собраться с мыслями, спросил Гера.

— Эх! Молодеж-жь! Ладно, пойдем обходным путем! Давай, следуй за мной и не отставай, — сказал старик и направился к углу дома.

Гера сразу же, чуть ли не след в след, последовал за ним.

— И рюкзак не забудь… — не оглядываясь, добавил старик.

Гера тут же развернулся назад к крыльцу и схватил свой рюкзак, который он, конечно же, успел забыть. И это не удивительно, ведь теперь он думал о диезах и бемолях.

— Олег Петрович, Олег Петрович… — подпрыгивая на месте, негромко закричал Костя. — А сколько знаков? Скажите, какой был код?

— Ребята, кто-то может ответить Косте? — спросил Олег Петрович и незаметно глянул на меня.

Конечно, он не просто так посмотрел на меня — я ведь хожу в музыкальную школу. И к тому же, он — мой папа и ему было бы приятно, если бы я блеснул своими знаниями по музыке. Я задумался… Но, как и у Геры, у меня сейчас вся нотная грамота из головы вылетела. Я ведь сейчас тоже весь был там, в этой истории!

— Кодом было шесть диезов, — не дожидаясь моего ответа, сказал Олег Петрович и подмигнул мне.

— Костя, не перебивай Олега Петровича, а то мы так сегодня и не узнаем, получил ли Гера новую скрипку, — сделала ему замечание Тоня. — Продолжайте, Олег Петрович! Мы внимательно слушаем!

Костя сел на свое место, и снова воцарилась тишина. Я подкинул сухую ветку в костер и огонь сразу же поглотил ее, отплатив мне множеством искр.

— Итак, впереди Геру жала встреча с волшебным магазинчиком и его милыми обитателями… — продолжил Олег Петрович.

Глава 2. Хозяйка волшебного магазинчика.

Гера со стариком нырнули под густо заросший плющом свод арки калитки в конце дома…

— Здесь есть потайная дверь, — негромко сказал старик, глядя на торцевую стену магазина, которая полностью заросла плющом. — Она-то всегда для меня открыта!

Гера посмотрел внимательно на стену, но потайной двери не увидел.

— Опять, наверное, забыл… — сам себе шепнул под нос Гера.

— У меня хороший слух, молодой человек! А вот молодежи точно не хватает сосредоточенности и внимательности! — сказал старик. Улыбнувшись, он раздвинул на стене ветви плюща, и перед ними открылась небольшая дверь с большим железным навесным замком.

— Здесь замок, — печально сказал Гера.

— Кто сказал?! — хитро улыбаясь, сказал старик и, ловко подцепив замок крючкообразной ручкой трости, сбросил его наземь. — Добро пожаловать в мир музыки, — сказал он и потянул дверь за большое кольцо над замком. Дверь с мелодичным скрипом отворилась.

— А что это за странный приятный скрип? — не удержавшись, спросил Гера. — Двери обычно скрипят противно.

— А это и не скрип вовсе. Это звук кодового замка — звук интервала. А интервалы, сам знаешь, как они могут звучать. Иногда мелодично, как сейчас, а иногда режут слух, вот тогда они и похожи на настоящий скрип! У нас все двери надежно заперты! Просто эту… я открываю тростью, — сказал старик и легонько подтолкнул Геру вперед.

Войдя внутрь, они сразу же оказались в большом просторном холле с высоким потолком. Акустика здесь была хорошей, и Гера услышал красивую мелодию, доносившуюся со второго этажа. Видимо, эту музыку и слышал старик, когда они стояли за дверью. По центру, напротив входной двери, в которую им так и не удалось войти, был длинный прилавок. Рядом стоял круглый журнальный столик и два старинных кресла, обшитые зеленым бархатом. С правой стороны от входа была лестница, ведущая на второй этаж. Все стены в холле были увешаны старинными музыкальными инструментами, пластинками и фотографиями композиторов. Подойдя к прилавку, старик взял камертон, ударил им по руке и поставил на специальную подставку. Камертон запел, и через пару секунд сверху послышались торопливые шаги по ступенькам…

— Олег Петрович! — опять перебил его Костя. — А что такое камертон?

Я испугался, что отец сейчас снова посмотрит в мою сторону и, наклонив голову, сделал вид, что поправляю дрова в костре. Но он решил больше меня не смущать и сразу ответил сам.

— Камертон — это музыкальный инструмент, который выдает звук определенной частоты. В 1711 году придворный трубач английской королевы Джон Шор изобрел необходимый всем музыкантам и настройщикам музыкальных инструментов нехитрый предмет, похожий на металлическую вилочку с двумя зубцами. Эта «вилочка» была названа камертоном. Если ударить по камертону, его концы начинают колебаться и раздается звук, который служит эталоном высоты при настройке музыкальных инструментов и в пении. Издаваемый камертоном звук было решено присвоить ноте «ля», от нее и настраивали все другие звуки. У многих струнных инструментов, чаще всего у скрипки, при изменении температуры натяжение струн меняется, поэтому скрипачам приходится часто подтягивать струны, и камертон тут незаменим!

— А-а, так это старый инструмент и сейчас им, наверное, никто не пользуется, — сказала Тоня. — Ведь сейчас есть пианино, на котором есть нота «ля».

— Нет, Тоня. Камертоном пользуются и сейчас. Хотя, в наши дни симфонические оркестры им пользуются редко, так как его роль с успехом выполняет гобой — это язычковый деревянный духовой музыкальный инструмент. Но если с оркестром играет рояль, то все инструменты оркестра настраивают уже по роялю, а рояль перед концертом должен быть хорошо настроен по камертону. Кстати, камертон используют не только в музыке. Есть медицинский камертон, его применяют для диагностики слуха, — ответил Олег Петрович.

— А в этом музыкальном магазинчике его что, используют вместо звонка? — спросил Костя.

— Да. Хозяйка этого магазинчика, жена старика, когда-то была знаменитой оперной певицей и пела на ежегодном галактическом концерте, на который слетаются представители с разных планет. У нее идеальный слух. И она могла взять любую ноту в любой октаве. Поэтому все и зовут ее Октавия. Правда, это ее сценическое имя, настоящего мы, к сожалению, не знаем.

— А что было дальше? Это ее шаги они услышали? — спросил один из мальчиков.

— Конечно же, ее… — сказал учитель.

Иду, иду! — крикнула Октавия, торопливо спускаясь к ним по лестнице...

— Я слышала, что ты пришел, еще когда ты тарабанил в дверь, как ребенок. Я просто была занята… Уже и подождать немного не мог… — бурчала Октавия.

Почти спустившись, она увидела их и остановилась, приняв горделивую осанку хозяйки.

— О… мальчик? Значит, это ты барабанил в дверь? — строго спросила Октавия и направилась к ним.

— Я… я не тарабанил… я только легонечко…

— Не волнуйся, я тебя в этом вовсе не упрекаю, — тон ее голоса изменился, став более приветливым и милым. — Давай знакомиться, меня зовут Октавия.

— А меня — Гера.

Октавия зашла за стойку и слегка наклонилась к ним, опершись руками на стол.

— Что привело тебя сюда? Какая беда с тобой приключилась, Гера? — спросила она.

— Откуда Вы знаете, что у меня беда? — удивился Гера. — Моя скрипка поломалась… А сюда меня привел… — Гера вопросительно посмотрел на старика. Он не хотел говорить «этот старик», а имени его он еще не знал.

— Ой, неужели я тебе не представился? Это непростительная ошибка с моей стороны. Видимо, я так переживал за твою скрипку, что совсем забыл назвать тебе свое имя... Меня зовут А́рда́л.

— Я спросила не кто, а что привело тебя сюда. Рассказывай, что именно случилось с твоей скрипкой? — обеспокоенно спросила Октавия.

— Да, вот… — Гера тяжело вздохнул и раскрыл рюкзак. Он достал поломанную скрипку и положил ее на прилавок.

— Гера! Как такое могло случиться? Чем можно было ее так поломать?

— Математикой… — виновато ответил Гера и опустил глаза.

— Первый раз слышу, чтобы математикой можно было так испортить инструмент, — удивилась Октавия.

— Это был учебник по математике, он придавил скрипку в рюкзаке, и… — попытался объяснить Гера, все еще не поднимая глаз на Октавию.

— Вряд ли я смогу тебе помочь, Гера. К сожалению, ее уже не починить, — сдержанно ответила Октавия.

— Он это знает, Октавушка, — вмешался А́рда́л. — Нельзя ли ему подобрать новую скрипку?

— Ну, это можно. Если только у меня в магазине найдется подходящая для него скрипка…

— Мне подойдет любая. Главное, чтобы она была целая! — обрадовано сказал Гера и с надеждой посмотрел на хозяйку.

— Нет. Любая не подойдет. Если я не смогу подобрать подходящую для тебя скрипку, то ты не сможешь научиться виртуозно играть на ней. Вы должны подходить друг другу. А просто «любая», у тебя уже была… — сказала Октавия и посмотрела на поломанную скрипку, лежащую перед ней.

— Я, кажется, понимаю, что Вы хотите сказать. Но как же мне это сделать?

— В моем магазинчике это очень легко, — сказала Октавия.

— Значит, Вы дадите мне новую скрипку? — обрадовался Гера.

— У меня есть волшебный камертон души, который поможет найти для тебя подходящую скрипку, но это не значит, что нужная скрипка найдется именно в моем магазинчике.

Гера после этих слов немного приуныл.

— Не расстраивайся, Гера, — сказал А́рда́л, — мы ведь еще даже не посмотрели ни одну скрипку. Думаю, хоть одна, но должна тебе подойти.

Октавия достала из кармана связку ключей.

— Подождите меня здесь. Я сейчас, — сказала она и зашла в небольшую каморку, расположенную за прилавком. Через пару минут она вернулась. В руках у нее была маленькая деревянная коробочка. Внешний вид у нее был довольно прост, но чувствовалось, что она была очень старая. Октавия открыла ее и достала камертон.

Гера посмотрел на камертон, который служил звонком и не заметил большого отличия. Разве что только в цвете. Этот переливался разными цветами.

— Он волшебный, можешь в этом не сомневаться, — сказала Октавия, заметив, что Гера сравнивает его с камертоном, лежащем на прилавке.

— А как он работает? — поинтересовался Гера.

— Как и любой камертон. Возьми его, — Октавия протянула камертон Гере. — Теперь ударь легонько вилочкой о свою руку и поставь его себе на ладонь.

Гера так и сделал. Прикоснувшись к его ладони, камертон издал красивый высокий звук, совсем не похожий на ноту «ля» обычного камертона.

— Что это значит? — спросил он.

— Это нота «си» третьей октавы, — огорченно сказала Октавия. Боюсь, у меня нет подходящей для тебя скрипки.

— Октавушка, — снова вмешался в разговор А́рда́л. — Мальчику не нужна настолько идеально подходящая скрипка, которая издавала бы тот же самый звук. Ему достаточно скрипку, звучащую в том же регистре, что и его нота. Ему же не в Галактическом конкурсе скрипачей участвовать или новые планеты своей игрой настраивать на гармоничное звучание.

— Я и сама это понимаю. Но, к сожалению, сейчас у меня нет даже такой скрипки, — сказала она, постукивая пальцами по прилавку от волнения.

Гера растерянным и беспомощным взглядом посмотрел на старика.

— Октавушка что-нибудь придумает, не переживай! — сказал А́рда́л и с надеждой посмотрел на нее.

— Ну, безвыходных ситуаций не бывает! Есть один вариант! Я знаю, где есть такая скрипка…

— Вот видишь, Гера, все будет хорошо! — перебил ее А́рда́л.

— Но я не уверена, что Гере будет по плечу выполнить поручения распорядителя, — сказала Октавия.

— Какую это ты скрипку имеешь в виду? Уж не ту ли, которую собираются подарить тому, кто будет помогать в организации галактического концерта в этом году? — спросил А́рда́л.

— У меня нет другого варианта. Скрипки с таким регистром очень редки. Только эта ему подойдет, она ведь может настроиться на любую ноту своего владельца. Они будут идеальной парой, если она ему достанется.

— Октавия, скажите, а какие поручения нужно для этого выполнить? Я уже взрослый — мне тринадцать лет!

— Взрослый не запихнет музыкальный инструмент в один рюкзак с книгами, — недовольно сказала Октавия. Ей больно было смотреть на поломанную скрипку, лежащую на прилавке, которую теперь придется выбросить.

— Простите… Честное слово, я не хотел ее поломать. Я не знаю, почему это так получилось, — оправдывался Гера.

— Это случилось потому, что она тебе совершенно не подходила. Ты сам выбирал ее в магазине?

— Мне ее подарили, — ответил Гера.

— Вот видишь, ты даже не сам ее выбрал. Так что не совсем ты в этом виноват. Это было предопределено… Наверное… как и то, что тебе выпала честь быть помощником управителя концерта в этом году.

— Вы дадите мне шанс получить ее?! — обрадовался Гера.

— Думаю, ты можешь попробовать. Ну, а там… все будет зависеть от твоего желания стать достойным обладателем этой идеальной скрипки.

— Есть! Есть у меня желание! Сильное-пресильное! — воскликнул Гера.

— Тебе придется отправиться в космос, на другие планеты. Ты готов!?

— В космос?! В настоящий?! — Гера немного опешил. Он, конечно же, понимал, что выполняя поручения, ему придется ездить в другие города, но не на другие же планеты! И тут он вспомнил слова Октавии, что концерт галактический! Галактический! От слова галактика! И выходит, ему придется летать на разные планеты. Что же это за поручения-то такие будут? — задумался Гера.

— Ну, так ты готов лететь? — еще раз спросила его Октавия.

— А как я туда полечу, я ведь не космонавт! Я даже астрономию в школе еще не проходил. Боюсь, с этим мне не справиться, — приуныл Гера.

— Ты же находишься в волшебной стране, Гера. Тут возможно все! И для твоей миссии тебе будет предоставлен волшебный космический корабль «Антара». На нем ты и будешь путешествовать по просторам космоса.

— Ух ты! Космический корабль?! Но я не умею управлять космическими кораблями, — заволновался Гера.

— Не переживай, это же волшебный корабль. Ты во всем сам разберешься.

Гера задумался над всем, что было сказано, и снова приуныл.

— Что еще не так, Гера? — заботливо спросил А́рда́л.

— Боюсь, мне придется отказаться. Если я буду летать с планеты на планету, выполняя поручения распорядителя, то я долго буду отсутствовать дома. Мои родители потеряют меня и будут беспокоиться…

— Насчет этого не переживай. Это все учтено. Когда ты встал со скамейки и направился в мой музыкальный магазинчик, ты перешел границу междучасья и попал в наш мир. Время в твоем мире для тебя остановилось. Пробудь ты здесь хоть год — там пройдет всего один миг.

Значит, мне не показалось, что я перешел какую-то черту, подумал Гера. Кто бы мог представить, что я попаду в другой мир! Хорошо, что этот мир оказался очень похожим на мой. Хотя здесь я чувствую себя намного увереннее. Здесь мне почему-то легче принимать решения. В своем мире я бы ни за что не согласился на такую космическую авантюру! Может быть, я не испугался и готов лететь на другие планеты, потому что время для меня в моем мире замерло? И находясь здесь, словно во сне, я не чувствую страха?..

— Тогда я, наверное, готов. Нет! Не, наверное, а готов! — уверенно сказал Гера. — А когда я полечу к распорядителю?

— Для начала, тебе нужен помощник. Ты же ничего не знаешь о нашем мире.

— Помощник?! Я не против. Я только за! — обрадовался Гера. Ведь одному отправляться в космические путешествия ему было страшновато. Вдобавок с помощником у него явно будет больше шансов справиться со всеми поручениями. Да и веселее вдвоем.

— Ния, спустись ко мне! — крикнула хозяйка.

— А что… Ния тоже здесь? — удивился А́рда́л.

— Да, мы как раз собирали вещи в дорогу. Ния должна отвезти распорядителю концерта один инструмент, — сказала Октавия, и тут же по лесенке послышались быстрые легкие шаги.

— Да, бабушка, ты меня звала? — спросила Ния, сбегая вниз, но, увидев нас, она замедлила шаг. — Ой, я не знала, что у нас гости, — сказала она и, подбежав к дедушке, повисла у него на шее. Потом она резко повернулась к Гере и протянула ему руку.

— Я — Ния, — сказала она и слегка улыбнулась. Ее кучерявые рыжие локоны, как у куклы, подпрыгивали от каждого ее движения, как пружинки.

Гера немного смутился. Неужели, его помощницей будет она? Ние на вид тоже было лет тринадцать, а с девчонками своего возраста Гера не очень ладил. Девчонки-отличницы в его классе общались только с мальчиками, которые тоже учились на пятерки, а остальные девочки либо почему-то задирали его, либо почти не обращали внимания. Правда, в пятом классе он дружил с одной девочкой, но она перешла в другую школу и теперь они почти не общались. После секундной заминки Гера взял себя в руки и пожал руку Ние.

— Гера, — еще немного смущаясь, стараясь не смотреть в ее большие зеленые глаза, буркнул он.

— Ния, ты отправишься к распорядителю вместе с Герой, — сказала Октавия.

— Я с букой не полечу! — улыбаясь, сказала Ния.

— Ния, ты его всего лишь немного смутила. На самом деле, он совсем не такой. Думаю, вы найдете общий язык. Гера, ты же не против подвезти Нию? А она поможет тебе освоиться на корабле.

— Конечно же, не против! — быстро подтвердил Гера. Он испугался, что Октавия передумает отправлять его к распорядителю концерта, и он упустит шанс получить в подарок скрипку. — Я уже дружил с одной девочкой, — желая исправить положение, сказал Гера и, чтобы показать свою готовность найти общий язык, снова пожал руку Ние. Та засмеялась.

— А мне вот не приходилось дружить с мальчиками. Они только и умеют, что задираться. Ну, разве что с ними можно еще вместе залезть на дерево!

— Я не люблю лазать по деревьям… но могу… если надо, — растерянно сказал Гера и посмотрел на старика.

— Ну, я вижу, вы найдете общий язык, — сказал А́рда́л. — Октавушка, ты же обещала Гере помощника.

Как, разве Ния, не мой помощник? — подумал Гера.

— Да, да, я помню, — Октавия щелкнула перстами — и в воздухе возникла маленькая фея с серебристыми крылышками.

Гера удивленно уставился на нее.

— Это твоя помощница. К ней ты можешь обращаться по любому вопросу. У нее огромная база знаний.

— Типа… как в интернете? — неуверенно спросил Гера.

— Ну… «типа», — ответила Ния и захихикала.

Гера недовольно посмотрел на Нию.

— Ния, Гера у нас всего меньше часа, будь снисходительней. Кстати, твою помощницу зовут Муза, — сказала Октавия.

Муза облетела вокруг Геры и села на его рюкзак.

— Ну, теперь вроде бы все! А́рда́л, можешь доставить их к «Анта́ре», — сказала Октавия.

Ния сбегала на второй этаж за своими вещами и, спустившись, взяла дедушку за руку.

— Гера, ты тоже должен взять меня за руку, — сказал А́рда́л, — и я перенесу вас на космодром.

Гера закинул на плечи свой рюкзак и взял А́рда́ла за руку…

Я смотрел на своего отца, на то, как увлеченно он рассказывал эту историю. Будто это все происходило с ним. Мои одноклассники замерли и не сводили с него глаз, а мне жутко захотелось пить: вечер был теплым, и к костру я ближе всех сидел. Я тихонечко потянул свой рюкзак за лямку, чтобы достать флягу с водой, но он раскрылся и железная фляга, которую мне дал мой отец, со словами: « Еще твой дед с ней в походы ходил!» — выскочила и с грохотом покатилась по камням. Все сразу глянули на меня. А Олег Петрович посмотрел на часы и сказал:

— Правильно, Леша! Самое время закончить на сегодня наши посиделки. И историю как раз можно прервать на этом моменте.

— Ну вот, на самом интересном месте… — расстроились ребята.

Я чувствовал себя виноватым, что прервал историю.

— Олег Петрович, пап, может еще хоть пол часика? — попросил я и зевнул. Костя, сидевший рядом, посмотрел на меня и тоже зевнул.

— Да! Да! Пол часика! — запросили ребята.

— Пол часика, конечно, можно, но… — ответил Олег Петрович и сам заразительно зевнул. Ребята глядя на него тоже по очереди стали зевать. — Но… думаю, что вы все уже хотите спать и можете уснуть под мой рассказ. А никто же не хочет ничего пропустить? Например, про космический корабль?..

Мой отец не успел договорить, как все ребята живо с ним согласились.

— Тогда на сегодня — отбой! — сказал Олег Петрович и потушил костер.

Глава 3. Анта́ра

Второй день нашего похода пролетел незаметно. Сегодня мы гуляли по лесу, слушали шелест листвы и собирали осенние листья для своих гербариев. Ближе к вечеру пошел дождь. Мы спрятались в палатки и под шум дождя разбирали свои находки, складывая их в специальные альбомы и делая коллаж из осенних листьев.

— Ну, что? Кто доделал гербарий? Несите! Показывайте! — крикнул Олег Петрович, высунувшись из большой шатровой палатки.

Все схватили свои альбомы, даже те, кто еще не закончил, и быстро перебежали в палатку учителя. Олег Петрович посмотрел все гербарии ребят и повернулся ко мне.

— А твой где? — спросил он.

Я не спеша дал ему в руки свой альбом.

— Ну, он у меня получился немного необычный. Я раскладывал листья, а сам думал над вчерашней историей и даже не заметил, как это у меня получилось, — словно оправдываясь, сказал я.

Олег Петрович открыл альбом и увидел, что я, начертив фломастером нотный стан, наклеил на него собранные листья, превратив их в ноты.

— Вот это да-а-а! — восхитился Олег Петрович. — У всех ребят вышли замечательные гербарии, но твой получился очень оригинальным!

— Интересно, где же ты нашел такие похожие на ноты листья? — спросила Тоня.

— Это обыкновенные листья. Я просто вырезал из них ноты ножницами, — ответил я.

— Олег Петрович, — возмущенно сказала Тоня. — А разве так можно было?

— Конечно, — ответил учитель, — это же ваше творчество и вы вправе делать из своих собранных листьев и растений все что угодно, хоть картины!

— Я переделаю свою работу! — уверенно сказала Тоня и вытащила из сложенных стопкой альбомов свой.

Остальные ребята по очереди тоже потянулись за своими альбомами.

— Я считаю, что это совсем ни к чему. У вас у всех получились оригинальные работы. Ведь ни один листок даже с одного и того же дерева не похож на другой. Лучше закутывайтесь в плед, а я расскажу вам, что же дальше произошло с Герой и Нией, — сказал учитель.

— Ура! — воскликнули ребята. Они быстро принесли пледы из своих палаток и, чтобы все поместились, плотно уселись вокруг Олега Петровича.

— Итак… — начал Олег Петрович. — Гера закинул на плечи свой рюкзак и взял А́рда́ла за руку. Тот крепко сжал ее, и Гера закрыл глаза, почему-то решив, что именно так и следует делать при перемещении.

— Гера, можешь открыть глаза, — почти сразу же сказал ему Ардал. — Закрывать глаза не обязательно. Гляди — это твой корабль! Не навсегда, конечно, но сейчас он твой!

Гера открыл глаза и увидел корабль! Он был блестящего медного цвета с перламутровым отливом, и сначала по своей форме он напомнил ему самолет без крыльев. Но не только. Корабль был похож на что-то еще. Гера стал перебирать в голове образы, пытаясь найти сходство. Да, скорее всего он был похож на флейту, только очень большую.

— Ну, как тебе твой корабль? — спросила Ния. — Правда, напоминает самолет без крыльев?

— Нет, он больше похож на большую флейту, — ответил Гера.

— Хм… Дедушка, а он не безнадежен! — сказала Ния, а потом посмотрела на Геру и добавила, — обычно мальчишки всегда видят в нем самолет.

— А мне сразу показалось, что он похож на флейту, — желая произвести еще большее впечатление на Нию, сказал Гера. — А почему на самолет?

— Потому что на машину он точно не смахивает, — усмехнувшись, ответила Ния.

— А, понимаю, раз я мальчик, значит только самолетики или машинки? — недовольно сказал Гера.

— А, ну да! Еще и поломанные скрипки, — добавила Ния.

— Ребята, не ссорьтесь! Гера, Ния не хотела тебя обидеть, просто она очень переживает за то, что случилось с твоей скрипкой. А ты, Ния, — Ардал повернулся к внучке, — веди себя гостеприимно! Гера сам все давно осознал и переживает не меньше, чем ты. Сейчас ему нужна наша помощь и поддержка. И вообще, вам еще вместе лететь.

— Какое красивое название у корабля — «Анта́ра»! — сказал Гера, решив сменить тему неприятного разговора, где и так каждому было все понятно. — Оно что-то означает?

— Конечно. Ты же не зря заметил, что корабль похож на флейту. Антара — традиционный инструмент индейцев Южной Америки (Перу, Боливия), являющийся аналогом широкоизвестной флейты Пана, — объяснила Ния.

— Но флейта Пана не такая. Она состоит из нескольких трубок разной длины, — удивленно сказал Гера.

— Ты совершенно прав! У корабля есть свои секреты… — загадочно сказала Ния и посмотрела на дедушку.

— Потом сама ему все расскажешь, — сказал Ардал и улыбнулся.

— Кстати, это мой дедушка создал Антару! — гордо заявила Ния.

— В смысле? Ты хотела сказать — построил? — уточнил Гера.

— Нет, именно создал! — сказала Ния и, словно иллюзионист, провела в воздухе руками по кругу. — Больше никому такое не под силу!

— Ния, ты опять хвастаешься, — сказал Ардал.

— Я не хвастаюсь. Я горжусь! Люблю тебя, деда! — ласково сказала Ния и обняла его.

— И я тебя люблю, внученька, — сказал Ардал и чмокнул ее в рыжую макушку.

Она взяла свои вещи и направилась к кораблю.

— Пока, дедушка! А ты — догоняй, нам пора лететь! — оглянувшись, крикнула Ния.

Но Гера ее не услышал, он, как завороженный, стоял и смотрел на корабль. Он никак не мог понять, как же в одиночку можно создать такую громадину?

— Если бы мой дед построил такой корабль, я бы тоже хвастался… — задумчиво сказал Гера и тут же, спохватившись, исправился, — Ой, то есть, гордился! Спасибо Вам за все, Ардал!

— Не за что. Я только указал тебе путь, а пройти его ты должен сам. И получить в награду скрипку! Удачи тебе! — сказал Ардал и протянул руку на прощание.

Пожимая мягкую ладонь старика, Гера снова оглянулся на корабль и задумался. Он ведь впервые собирался отправиться в такие дальние приключения, да еще и совершенно один. Справится ли он с заданиями, что даст ему распорядитель концерта? Гере стало не по себе и даже немного страшно. Ардал сразу же почувствовал его сомнение и неуверенность. Он подтянул Геру к себе и крепко обнял, как родного внука.

— Прочь сомнения и неуверенность! Будь внимателен к окружающим тебя мелочам — и ты всегда будешь на верном пути! А слушаясь своего сердца, ты никогда не ошибешься! — сказал Ардал и поцеловал Геру в макушку так же ласково, как и свою внучку.

Гера тяжело вздохнул, но ему почему-то сразу стало легче, тепло и уютно — страх словно испарился. Гера почувствовал, что он вовсе не один, и что Ардал всегда будет за ним присматривать, где бы он ни был. Он поднял голову, и их взгляды встретились.

— Смотри только вперед, тогда страхи всегда будут позади тебя! Ты справишься, капитан! — твердо сказал Ардал и похлопал Геру по плечу.

После того, как Ардал назвал его капитаном, Гера почувствовал себя намного уверенней. Ему даже показалось, что он сразу стал старше года на три и вырос на пару сантиметров!

— Иди, тебя ждут. Догоняй Нию! — улыбаясь, сказал Ардал.

Гере очень захотелось еще раз обнять старика на прощанье, но потом он решил, что обнимашки — это для маленьких, и он снова пожал ему руку, как следует капитану.

— Спасибо за напутствия. Я всегда буду о них помнить, — сказал Гера.

Он подхватил рюкзак и побежал к своему кораблю. Муза, которая все это время сидела на плече Ардала, вспорхнула и, напоследок переглянувшись со стариком, полетела за Герой.

Ния уже давно скрылась внутри корабля, и Гера прибавил скорость. Уже возле самого корабля он решил оглянуться и помахать рукой Ардалу. Но только он это сделал, как сразу же услышал: — «Но и под ноги смотреть не забывай!». Гера тут же споткнулся о какой-то камень. Интересно, откуда он мог знать, что я споткнусь? И, вообще, как я смог так хорошо его услышать? — задумался Гера.

— Ну, давай уже, заходи! Полетели! — высунувшись из корабля, сказала Ния.

Внутри космический корабль совсем не был похож на самолет. Скорее он напоминал скелет большой рыбы. В голове находился капитанский мостик, от которого вдоль всего корабля шел прямой узкий туннельный коридор с дверьми по обеим сторонам. По потолку вдоль всего коридора шли круглые плоские лампы, напоминающие кнопки на современных флейтах. Только эти были не снаружи, а внутри. И от них по стенам спускались шпанго́уты*, которые условно делили корабль на отсеки.

— Идем, я сначала покажу тебе твою каюту, а потом проведу экскурсию по кораблю, — сказала Ния и зашагала по коридору.

Оглянувшись, она увидела, что Гера все так и стоял на том же месте, разглядывая корабль.

— Ладно! Сначала махонькая экскурсия. Уговорил! — сказала Ния и подошла к Гере. Она взяла его за плечи и повернула лицом к капитанскому мостику. — Здесь расположено управление кораблем. Можешь называть его, как хочешь — капитанский мостик, капитанская рубка, комната или центр управления, командная палуба, — выпалила она на одном дыхании. — Теперь ты капитан и ты выбираешь название!

— Как угодно? — удивился Гера.

— Да! Хоть тронным залом! — захихикала Ния.

— Нет, спасибо. Капитанский мостик меня вполне устроит, — ответил Гера.

Вот уж придумала — тронный зал. Я же не король, я — капитан! Это круче! Хотя она точно больше похожа на принцессу, чем на капитана, — подумал Гера и косо на нее посмотрел.

— От мостика идет коридор. Он на корабле один. По обеим сторонам коридора расположены жилые каюты и другие хозяйственные помещения. Коридор разделен на отсеки. Видишь, из стен немного выступают железные кольца, похожие на шпангоуты? — спросила Ния.

— Угу, — поддакнул Гера. Откуда она-то знает такое слово? Теперь она больше на капитана стала похожа.

— Когда я увидела их впервые, мне показалось, что я нахожусь внутри огромной рыбы. У меня создалось такое ощущение, что эти круглые лампы на потолке — «позвонки», от которых вниз по стенам идут «ребра». Тебе так тоже показалось?! — спросила Ния.

— Не знаю… Нет, мне так не кажется, — твердо заявил Гера.

После самолетиков и машинок, на всякий случай, Гера решил не поддакивать насчет рыбьего скелета. Мало ли что у этой девчонки на уме, а он уже не имеет права выглядеть мальчишкой даже в ее глазах. Он — Капитан!

— Вот твоя каюта. Располагайся. Я пока тоже пойду к себе. Через пять минут встречаемся на мостике. Будем взлетать! — сказала Ния и скрылась в каюте напротив.

Комната была узкая и длинная, но оказалась довольно обычной: кровать, стол, два стула, кресло с подушками, шкаф и длинный комод вдоль окна. Наверное, такими были все комнаты на этом корабле, так как располагались вдоль коридора. Только одно Гере показалось странным из того, что он успел заметить за выделенные ему пять минут — то, что стены и потолок в комнате были ровными. Ведь коридор был круглый, как труба, корабль — тоже. Только окно, идущее вдоль всей комнаты, было полукруглым. Гера постучал по стене внизу. Наверное, там пустоты, — решил он.

— Выходи! — стукнула в дверь Ния. — Я уже пошла на мостик!

Круговой обзор на мостике был отличный! Все стены были сплошным экраном. По центру стоял круглый стол, а возле него два кресла. В одно уже уселась Ния, и Гера молча сел в другое. По центру стола в небольшом углублении лежал хрустальный шар, размером с футбольный мяч.

— Ну, давай взлетать. Рассказывай, как управлять Антарой… — сказал Гера.

— Все управление перед тобой! Коснись обеими руками хрустального шара, и корабль внесет твое имя в свою информационную базу.

Гера недоверчиво покосился на Нию, но сделал все так, как она сказала. Может, действительно, все так просто? Ардал ведь тоже говорил, что с управлением справится любой. Да и корабль же волшебный, может быть, потом можно будет даже мысленно отдавать ему приказы… — рассуждал Гера.

Под его руками шар словно ожил. Сначала внутри появился белый дым, а потом он стал переливаться всеми цветами радуги, чем напомнил ему магический шар для гаданий из фильмов. Гера убрал руки, и на шаре высветилась надпись: «Гера. Капитан 12-ой миссии».

— Это что значит? Я теперь капитан? А голосовых подтверждений не будет? — поинтересовался Гера.

— Голосовых не будет. Поздравляю, теперь ты официально признан капитаном Антары! — сказала Ния.

— Я двенадцатый?

— А чему ты удивляешься? Галактический концерт проводится каждый год. И ты завершаешь первый цикл. Теперь такие концерты будут проводиться раз в три года, — сказала Ния.

— Это большая ответственность! Почему Октавия решила, что я справлюсь с этой миссией? — спросил Гера.

— Кому как не тебе нужна та скрипка, которую распорядитель вручит своему помощнику?!

— Конечно. Но это не повод рисковать миссией и отправлять подростка на задания, с которыми он может не справиться!

— Послушай. Меньше об этом думай. Это решение принимал не ты, а Оливия и Ардал. И они далеко уже не подростки, чтобы принимать такие опрометчивые решения. Да и не в возрасте дело. Ты не первый подросток, ставший капитаном Антары. Мы не знаем, по какой причине они выбрали тебя, но точно не потому, что тебе нужна скрипка. Стать двенадцатым капитаном должен был именно ты! Итак, капитан! Полетели уже! — с нетерпением сказала Ния.

Гера посмотрел на шар и решил, что если голосовых команд тут нет, значит, надо снова положить руки на шар и отдать команду. Он закатил рукава.

— Можешь коснуться одной рукой. Теперь это не важно, — подсказала Ния.

— Летим к распорядителю концерта, — коснувшись шара, приказал Гера.

Ничего не произошло. Ния улыбнулась.

— Ладно, смотри и запоминай, — сказала она и потянулась рукой к шару. Гера убрал свою руку. — Нет, нет! Ты тоже должен касаться шара. Ты же капитан! Меня Антара слушаться не будет, — сказала Ния.

Она коснулась шара, и внутри него вспыхнул пучок лиловых искр, словно маленький салют. Потом снова завертелась радужная дымка, и под их руками возникла какая-то надпись. Гера попытался ее разглядеть, но побоялся сдвинуть руку с места.

— Планета Тоника, созвездие Лира. Летим к Аргусу, Антара, — сказала Ния и убрала руку.

Гера тоже быстро убрал свою руку, стараясь успеть прочитать исчезающую надпись: «…я, капитан 11-й миссии». «Я»? Что же это за имя там было, одна только буква «я» осталась, — задумался Гера. Ния увидела, что Гера успел прочитать надпись и, улыбнувшись, подмигнула ему.

— Вот чему ты улыбаешься? Откуда я мог знать название планеты и созвездия, куда нам надо лететь! — возмутился Гера.

— Я не поэтому улыбнулась, — сказала Ния. — А Антара и без таких точных координат знает, куда ей сейчас лететь. Просто она к тебе еще не привыкла, да и я еще тут оказалась рядом, но больше она такого себе не позволит.

— А причем тут ты? — недоуменно спросил Гера.

— Хм, я думала, ты догадался. Ты же прочитал надпись, — удивилась Ния и облокотилась на спинку кресла.

И тут Гера понял, какое имя было написано на шаре. Предыдущим капитаном была Ния! Вот почему она ему подмигнула. И салют в этом маленьком шаре был в честь нее!

— Летим, Антара! Мы готовы! — сказал Гера и коснулся рукой шара.

Корабль мягко поднялся в воздух и стал плавно набирать высоту. И тут они услышали громкий мелодичный свист, напоминающий звуки флейты. Гера не успел даже спросить, что это, как увидел огромную черно-желтую птицу-призрак. Он подскочил с кресла и подбежал к окну. Птица обвила корабль своими крыльями и, словно вылетев из него, быстро полетела вдаль. Корабль устремился за ней в космос. И ее образ сразу же растворился.

— Что это было, Ния?! — удивленно крикнул Гера.

— Это дух Антары! Он не часто показывается при взлете корабля. Сейчас он появился, чтобы поприветствовать нового капитана! — спокойно сказала Ния.

— Но это же птица! И она какая-то знакомая на вид… — задумавшись, сказал Гера.

— Да, дух Антары имеет образ иволги. Вот почему она показалась тебе знакомой.

— А почему дух корабля имеет образ именно иволги? Почему не сапсана или беркута? Это ведь самые быстрые птицы.

— А ты знал, что иволгу называют лесной флейтой?

— Нет, не знал, — удивился Гера и замотал головой.

— Это все потому, что ее длинная песня, которая состоит из набора скрипучих и щебечущих звуков, оканчивается коротким, но мелодичным и громким флейтовым свистом! — пояснила Ния.

Гера подошел и сел в свое кресло.

— Ну тогда, действительно, образ иволги самый подходящий, тут и не поспоришь! — сказал он.

Задумавшись, Гера снова коснулся кончиками пальцев хрустального шара и стал водить ими по кругу. Дым в шаре немного пожелтел и стал закручиваться, словно двигаясь за его пальцами…

— Что ты делаешь! — резко одернула его Ния.

Гера быстро убрал руку. Дым сразу замедлил свое движение и снова приобрел светло-серый цвет.

— Что? Мне же можно его трогать?! — недоуменно спросил Гера.

— Это пульт управления, а не игрушка! Запомни, когда ты касаешься его и отдаешь кораблю приказы — значение имеют не только слова, которые ты говоришь, но и твои мысли в этот момент. Ты о чем сейчас думал? — вычитывая Геру, как мальчишку, спросила Ния.

— Я что-то испортил? — испуганно спросил Гера.

— Пока нет.

— А что тогда значит желтый дым? — спросил Гера.

— Это значит, что корабль не мог понять, что ты от него хочешь! И если когда-нибудь ты решишь отдавать приказы кораблю мысленно, то их тоже сначала надо четко сформулировать. Так о чем ты сейчас думал? — еще раз спросила Ния.

— О том, что у вас тут любое название или имя не просто так. Оно что-нибудь да значит, — ответил Гера.

— Что тут удивительного? И у вас все имена что-то значат, — хмыкнула Ния.

— Ну, не совсем так. Вот твою бабушку зовут Октавией, но это не ее настоящее имя. Ей его дали из-за идеального пения, потому что она могла взять любую ноту в любой октаве.

— Не у всех есть такие имена, — сказала Ния.

— А у твоего дедушки? Ардал — это его настоящее имя? Уж очень оно… — Гера немного замялся, подбирая нужное слово.

— Странное? — улыбнувшись, подсказала Ния.

— Скорее незнакомое, — поправил ее Гера. — Наверное, оно очень редкое?

— Ты даже не представляешь, насколько. Ардал — это не настоящее имя моего дедушки. Ты прав. Так звали в древнегреческой мифологии сына Гефеста. Он изобрел флейту! И когда дедушка создал Антару, его стали называть Ардалом.

— Я чувствовал, что у него непростое имя! — сказал Гера. — А твое? Твое имя что значит?

— Через полчаса мы уже будем на месте. Так что, думаю, самое время разойтись по своим каютам, разобрать свои вещи и постараться успеть хоть немного отдохнуть, — сказала Ния и встала из-за стола.

— Но все же… Твое имя…

— Ничего такого интересного мое имя не значит. Оно дано было мне при рождении. Бабушка говорит, что я еще слишком малень… слишком молода, чтобы успеть чем-то заслужить второе имя, — сказала Ния. Она развернулась и пошла к себе в каюту.

— Но ведь ты сама говорила, что любое имя что-то значит, — возразил Гера.

Ния остановилась.

— Яркая, веселая… и красивая! — ответила она, не оборачиваясь.

— Ну… имена при рождении даются наугад. Ведь родители никогда не знают, каким вырастит их ребенок…

— Не всегда. И что ты хочешь этим сказать?! Что я не веселая и не красивая?! — резко развернувшись, спросила Ния.

— Что ты! Ты очень, о-очень… веселая. Прости, я совсем не то имел в виду…— начал оправдываться Гера.

— Ла-адно, я тебя поняла, — Ния улыбнулась. — Иди, разбирай вещи и отдыхай.

Гера зашел к себе в каюту. На одной из подушек, лежащих на кресле, мирно спала Муза. Гера поднял свой полупустой рюкзак и тряхнул им. Поломанная скрипка была изъята у него еще в музыкальном магазинчике, так что в рюкзаке остались лишь пенал и книжка с тетрадкой. Гера обвел глазами комнату, и его взгляд остановился на шкафе. Он открыл его и забросил в него свой рюкзак.

— Все, разобрал вещи, — буркнул он себе под нос и плюхнулся на кровать. Он закинул руки под голову и закрыл глаза.

Неплохо бы поспать, хоть минут двадцать. Столько событий… Такое ощущение, что прошло дня три, не меньше, а ведь еще сегодня днем я сидел на лавочке, крепко сжимая рюкзак с поломанной скрипкой, еле сдерживая слезы. Как же я так быстро влип во все эти приключения?! — размышлял Гера.

В дверь постучали.

— Можно войти? — послышался голос Нии.

— Можно, — ответил Гера и быстро сел.

— Все, прилетели уже, — сказала Ния, заходя в каюту.

— Как прилетели? — удивился Гера и машинально глянул в окно.

За окном уже не было темного космоса, а светило солнце.

— Я думал, у меня есть минут двадцать, чтобы поспать. Здесь время идет как-то по-другому? — удивленно спросил Гера.

Ния захихикала.

— Абсолютно так же. Ты проспал эти двадцать минут, как сурок! Я тебя еле разбудила — минут пять в дверь тарабанила!

— Что-то я этого не заметил, — недовольно сказал Гера.

— Еще отоспишься. А сейчас идем к распорядителю. У него очень плотный график и, наверняка, он нас уже давно ждет, — сказала Ния и вышла из комнаты. Гера быстро обулся и побежал за ней.

Они вышли из корабля и оказались в поле. Круглая посадочная площадка, куда они приземлились, была очень большой. На ней поместились бы корабля три или четыре. От него по кругу ответвлялись тропинки к площадкам поменьше, тоже соединенные между собой тропинками. Все вместе они образовывали геометрический рисунок. Вся эта схема площадок напоминала Гере «круги на полях», видимо, из-за того, что они тоже были образованы примятой травой.

— И куда нам идти? — спросил Гера. — Я думал, мы приземлимся в городе.

— Видишь вдалеке, среди деревьев, стоит белое здание с куполообразной крышей? Вот нам туда. Это резиденция распорядителя. Кстати, его зовут А́ргус.

— А́ргус… тоже красивое имя… звучное!

— Его имя олицетворяет силу и мудрость и значит — «всевидящий»! — пояснила Ния.

— И у него это тоже второе имя! Я угадал? — спросил Гера.

— Нет. Это имя было дано ему при рождении. Здесь все намного серьезнее. Аргус был рожден хранителем и стражем трех планет созвездия Лира. Кстати, в древнегреческой мифологии есть такой персонаж по имени Аргус. Он был великаном и имел множество глаз, из которых одна часть спала, а другая бодрствовала, что делало его идеальным стражем. Родители Аргуса знали, кем будет их сын, поэтому, я думаю, они его так и назвали. Давай прибавим шаг, сказала Ния и зашагала так быстро, что Гера чуть ли не бежал за ней.

Они шли по широкой дороге, которая тянулась от посадочных площадок к резиденции Аргуса. Пройдя немного, Гера увидел указатель, стоящий вдоль дороги и указывающий в сторону резиденции Аргуса. На нем было написано: «Резиденция Аргуса, хранителя трех планет созвездия Лиры». Пройдя еще немного, они встретили еще один указатель с противоположной стороны: «Галактический концертный зал «Орион».

— Ния, это тот концертный зал, где будет проходить галактический концерт? — спросил Гера.

— Да.

— Он расположен рядом с домом Аргуса? Стрелка на указателе направлена в ту же сторону!

— Не рядом, а в его резиденции, — уточнила Ния.

— У него, наверное, очень большой дом! — сказал Гера. Ния улыбнулась, но ничего не ответила.

Потом они встретили еще один указатель: «Дом собраний созвездия…». Больше Гера ничего не успел прочитать, так как они очень быстро шли. Он посмотрел вперед и заметил, что впереди по обеим сторонам дороги натыкано еще много таких указателей, направленных в одну и ту же сторону. Гера пытался, не останавливаясь, читать надписи, но успевал прочесть только начало: «Большая межзвездная библиотека…», «Порт звездного бассейна…», «Музей планет…», «Заседание содружества планетарной туманности Кольцо…». Потом ему стали попадаться указатели со странными надписями: «Вам именно туда…», «Там есть то, о чем вы и не слышали…».

— Ния, это где все находится? — удивленно спросил Гера.

— Все там, куда мы идем, — ответила Ния.

— Это ты мне ответила или на указателе прочитала? — пошутил Гера.

— Не останавливайся! Читай указатели.

— Но я не успеваю их прочитать полностью! — возмущенно сказал Гера.

— Пока для общей информации тебе хватит и того, что ты успеваешь прочитать, — не останавливаясь и даже не замедляя шаг, сказала Ния.

Дорога привела их к красивому парку, в центре которого виднелся дом Аргуса. Гера глянул на последний указатель и прочитал: «И это тоже там!»

— Странные указатели, — сказал Гера.

— Сюда прилетает много представителей с разных планет. Некоторые из них очень любопытны и любят задавать множество вопросов. Так что, собственно, все эти «странные» указатели стоят именно для таких гостей, — объяснила Ния.

Идя по парку, Гере казалось, что они никогда не дойдут до дома Аргуса. Ведь судя по надписям на указателях, у него должен был быть огромный дом, или даже не один! А он все маленький и маленький, хотя вроде бы уже до него рукой подать. Внезапно они вышли на большую поляну, и перед ними предстала резиденция Аргуса! Он не был похож на дворец, который представил себе Гера. Он скорее напоминал античный храм, возведенный в виде ротонды с колоннами. Он был раза в три больше обыкновенных ротонд, которые Гера видел раньше, но все равно в нем не могло поместиться все то, что было написано на указателях. Он даже для простого дома был маловат!

— Ой! Я, думал, он такой маленький, потому что нам еще до него далеко, — ахнул Гера.

— А дальше, все чудесатее и чудесатее! — сказала Ния и улыбнулась.

— Где-то я это уже слышал…

— Алиса в стране чудес! Забыл, что ли? Идем, нас ждут! — сказала Ния и взяла Геру за руку.

Они подошли к дому и перед ними мелодично распахнулись большие двустворчатые двери…

Олег Петрович сделал паузу — и ребята сразу поняли, что сейчас им скажут ложиться спать.

— Рассказывайте дальше, Олег Петрович! — попросили они. — Пожалуйста! Ведь сейчас самое интересное будет!

— Вам будет интересно, где бы я ни остановился! — ответил учитель.

— Олег Петрович, а что означает Ваше имя? — спросила Тоня. — Действительно все имена что-то означают?

— Конечно.

— Ой, а Вы знаете, что означает мое имя? — спросил Костя.

— И мое! И мое! — закричали ребята.

— Так сразу я вам не смогу сказать, но завтра мы можем заглянуть в интернет и почитать про все ваши имена, — сказал учитель.

— За-автра, — расстроились ребята. — А тогда расскажите только про свое имя!

— И про мое — тоже завтра. А на сегодня уже отбой!

— А у Вас есть второе имя? — немного стесняясь, спросила Тоня.

— Есть, — ответил Олег Петрович.

— Да?! — удивились ребята. — И какое?!

— Вы часто называете меня им! Но я бы не назвал его именем, это скорее призвание. А слово это — учитель!

Шпанго́ут* — (нидерл. spanthout, от spant — «ребро» и hout — «древесина») — поперечное ребро корпуса судна; деревянный или металлический поперечный элемент жёсткости обшивки корпуса корабля (или летательного аппарата) обеспечивающий жесткость обшивки и сохраняющий ее форму.

Глава 4. Аргус. Планета Тоника

Утром, после завтрака, ребята первым делом окружили моего отца и напомнили ему, что он обещал найти и прочитать, что значат их имена!

— Олег Петрович, Вы обещали! — настаивали ребята.

— Но сейчас у нас запланирован поход к реке, — сказал учитель.

— Так нечестно, — возмутилась Тоня. — Вы сказали — завтра! Завтра уже наступило!

— Ну, хорошо, — согласился Олег Петрович. — Но мы не будем нарушать наши планы. Мы поговорим об именах, но не сидя в палатке, а по дороге к реке. Так устроит?

— Ура! — обрадовались ребята. — Конечно, устроит! Еще как устроит!

— А с чьего имени мы начнем? Давайте по алфавиту, так будет честно, — предложила Тоня.

— Подожди, Тоня. Сначала все строимся в колонну по одному — и вперед! — сказал Олег Петрович.

Все быстро выстроились и дружно зашагали по тропинке. Отец достал планшет и, не оборачиваясь, сказал:

— По очереди называем свои имена, а я буду читать, что они означают. Ну, кто там первый?!

Так получилось, что я оказался в строю первым. За мной шел мой друг Костя, а потом остальные ребята. Замыкающим учитель поставил Тоню. Она была недовольна, но Олег Петрович знал, что она точно не отстанет, а заодно будет еще и подгонять тех, кто начнет отставать. Мне стало как-то неловко от того, что мне первому выпала честь узнать о значении своего имени. Наверное, потому что для меня он был не просто учителем, а еще и моим отцом. Я всячески старался избегать намеков на это, и в школе называл его только Олег Петрович. Я не любил, когда отец акцентировал на мне свое внимание при всем классе, а после вчерашней аппликации, так и подавно.

— Олег Петрович, — негромко сказал я, — а можно я поменяюсь своей очередью с последним в строю?

— Конечно можно. Хочешь уступить свое место девочке? — спросил учитель.

— И это тоже, — ответил я.

Тоня услышала и подпрыгнула от радости. Ей больше всех хотелось узнать о своем имени.

— Хорошо, первое имя у нас — Тоня… — сказал Олег Петрович, набирая на планшете. — Ага, нашел! В переводе с греческого означает «вступающая в бой», «состязающаяся в силе», «противостоящая», «достойная похвалы»! — прочитал учитель. — Тоня может стать учителем, врачом или воспитателем. У нее наблюдаются неплохие организаторские и лидерские способности…

— Вот уж точно, правда, — выкрикнул Сергей, который шел впереди Тони. — Она нас своими организаторскими и лидерскими способностями прям задавила уже: сюда не ходи, туда не ходи, это нам не разрешали… Зачем нам второй учи…

Не успел договорить Сергей, как получил по спине, а потом и по кепке длинной тростинкой, которую Тоня взяла, чтобы подгонять ею отстающих одноклассников, как гусей.

— Это хорошие качества, Сергей. И это точно про тебя, Антонина! — сказал Олег Петрович.

— Спасибо, — улыбаясь, довольным голосом крикнула Тоня. Потом она недовольно посмотрела на Сергея и, показав ему язык (мол, видишь, я все правильно делала), еще раз щелкнула по его спине тростинкой.

— Следующий! — сказал Олег Перович.

— Я! — Костя поднял руку.

— Та-ак… Константин… В переводе с латинского означает «стойкий», «постоянный» и способен на решительный поступок. Друзей у Кости не бывает много, но те, с которыми он дружен, с ними он словно не разлей вода! — прочитал учитель.

Это было очень похоже на моего друга. Мы с ним с детского сада дружим и еще ни разу не поссорились, — подумал я.

— Следующий!

— Я! — сказала Настя.

— Ага, Анастасия… сейчас, сейчас… В переводе с греческого означает «возрождённая», «бессмертная». Анастасия хорошая мастерица — умеет шить, вязать и хорошо готовит.

— Вот кто нам теперь стряпать в походе будет! — выкрикнул Сергей.

— Да я вижу, ты никак не уймешься! — возмутилась Тоня и опять стукнула его тростинкой.

— Я еще не умею готовить, — Настя смутилась и надула щеки.

— А еще, Анастасия очень привлекательная и может околдовывать всех мальчишек своим взглядом! — уже от себя добавил учитель, чтобы поднять ей настроение.

Настя сразу улыбнулась и стеснительно опустила глаза.

Вот так, слушая про значение наших имен, мы и не заметили, как пришли к озеру. Все остались довольны. Особенно девчонки — после Насти Олег Петрович добавлял приятную отсебятину каждому женскому имени. Но об этом знал только я, так как шел рядом и подсматривал в его планшет.

На озеро отец взял с собой несколько удочек. Все были при деле. Кто-то из ребят сказал, что они все умеют и пошли сами рыбачить. Несколько ребят окружили Олега Петровича, и он объяснял им, как надо управляться с удочкой. А те, кому рыбалка оказалась не интересна — пошли кормить уток и ловить лягушек руками. Несколько часов пролетели незаметно. Собираясь обратно, Тоня, после официального подтверждения учителем ее лидерских способностей, твердо заявила:

— Олег Петрович, а Вы бы не могли на обратной дороге продолжить нам рассказывать историю о Гере? И, кстати, Вы еще не рассказали нам о своем имени!

— Мое имя с древнескандинавского переводится как «священный», а у германских народов — «удачливый». Олег всегда идет к заветной цели, он уверен в себе и своих силах, — ответил учитель. — Теперь прибавляем шаг, не растягиваемся и не отстаем! А я буду рассказывать вам дальше о приключениях Геры. О том, как он встретился с распорядителем концерта, Аргусом.

Итак, слушайте продолжение приключений…

Гера с Нией подошли к резиденции Аргуса и перед ними мелодично распахнулись большие двустворчатые двери…

Они вошли внутрь здания и оказались в большом круглом зале с высоким сводчатым потолком. Из зала вело несколько коридоров и всего одна комната, расположенная напротив центрального входа с такими же большими двухстворчатыми дверьми. Двери в комнату сейчас были раскрыты, и в глубине виднелся большой стол, за которым сидела женщина в очках и что-то писала. В зале почти никого не было. Лишь неподалеку от той комнаты стояла группа людей, одетых в длинные балахоны синего цвета с цветными узорами на рукавах.

— Нам туда, — сказала Ния и махнула головой в сторону комнаты.

Они прошли через весь огромный зал и, когда зашли в комнату, дверь за ними тот час же закрылась, лязгнув замком. Гера вздрогнул от неожиданности.

— Не пугайтесь, не пугайтесь… Старая защелка, вот и гремит, — не поднимая головы, сказала женщина. — Одну минуточку…

Ния подошла к столу и положила на него небольшую коробку.

— Это для Аргуса. Бабушка велела передать, — сказала она.

— Да, да. Я в курсе, — ответила женщина. Потом она, наконец-то, закончила делать записи в большой тетради и захлопнула ее. — Давно не видела тебя, Ния, одиннадцатый капитан Антары. — Она привстала с кресла и через стол протянула ей руку. — А ты, наверное, Гера?! Вот, значит, ты какой… Рада с тобой познакомиться!

— Гера прилетел сюда уже как капитан Антары! — гордо сказала Ния.

— Приветствую тебя, двенадцатый капитан! — сказала она, пожимая руку Гере и, внимательно посмотрев на него поверх очков, задумчиво добавила, — какие молодые пошли нынче капитаны… Ну, да ладно. Время не ждет! Ния, Гера, проходите в кабинет к Аргусу. Он с утра вас ожидает.

Гера посмотрел на дверь, расположенную справа от стола, и направился к ней. Эта дверь была тут единственной, и Гера решил, что за ней и находится кабинет Аргуса.

— Иди за мной, — негромко сказала Ния и схватила Геру за руку.

Они повернулись налево, подошли к пустой стене, и на ней тут же появилась дверь. Ручки у этой двери не было. Ния толкнула ее рукой, и она легко распахнулась. Они зашли. Кабинет Аргуса был небольшим, но казался довольно просторным из-за очень высоких потолков и большого окна, которое занимало всю стену. Аргус стоял лицом к окну, сложа руки за спину. На нем был строгий костюм серого цвета с сиреневым отливом, и попадающие на него через окно лучи солнца заставляли ткань переливаться.

— Рад видеть вас, мои юные капитаны! — сказал Аргус, повернувшись к ним.

— Мы тоже приветствуем Вас, распорядитель, — сказали ребята.

— Ния зовет меня дядя Аргус, и ты, Гера, тоже можешь меня так называть, — сказал распорядитель. — Договорились?!

— Как Вам будет угодно… — Гера хотел сказать дядя Аргус, но постеснялся. Ему было непривычно вот так вот, с первых же минут, назвать незнакомого человека по-свойски.

— Ну-у-у?.. скажи — дядя Аргус. Это ведь так просто, — распорядитель улыбнулся.

— … дядя Аргус, — неуверенно добавил Гера.

— Вот так теперь меня и называй! Я знаю, почему ты здесь, — сказал Аргус. — Октавия связалась со мной. Она все мне рассказала и попросила одобрить твою кандидатуру. Ты, конечно, очень юн, но я считаю, что ты справишься со своей миссией. Ния хорошо себя показала на месте моего помощника в прошлом году, а ведь тогда она была на год младше тебя. Да и то, что Антара приняла тебя двенадцатым капитаном, уже многое значит!

— Я буду очень стараться, — сказал Гера.

— Я не сомневаюсь. Но не все задания могут оказаться тебе по плечу. И не переживай, если что-то у тебя не получится. И запомни, ты мой помощник, а не волшебная палочка, которая исполняет любое мое желание. — Аргус неожиданно сделал шаг вперед, резко наклонился к Гере и пристально посмотрел ему прямо в глаза. — А скажи мне, Гера, ты согласился на эту должность только ради новой скрипки?

Геру обдало жаром. Желание помогать Аргусу только ради скрипки теперь показалось ему меркантильным. Он не знал, что ответить. Ему очень хотелось дать правильный ответ, именно тот, который от него ждет Аргус, чтобы он не усомнился в правильности выбора себе помощника. Времени на раздумье у Геры не было. К тому же, пристальный взгляд Аргуса словно просвечивал его насквозь. Поэтому Гера решил сказать все, как есть.

— Да. Сначала скрипка была единственной причиной стать вашим помощником. Но когда я узнал, что меня ждут космические приключения… Стать капитаном космического корабля — это же была моя несбыточная мечта! Оказавшись внутри корабля, я даже забыл о скрипке, — немного виноватым голосом сказал Гера. — Скрипка мне, конечно, нужна, но я всегда могу купить ее и в магазине. Сейчас главное то, что я капитан Антары, и я с честью буду выполнять Ваши поручения, дядя Аргус! — выпалил Гера на одном дыхании.

— Достойный ответ! — сказал Аргус и положил ему на плечо руку. — Запомни, мои задания — не уровни в компьютерной игре, а скрипка — не трофей и не приз, а лишь моя благодарность за твою помощь!

Аргус выпрямился и поправил выбившуюся прядь из его аккуратно уложенных назад волос.

— Думаю, настало время огласить твое первое задание, капитан Гера!

Аргус подошел к стене, которая снизу доверху состояла из квадратных и прямоугольных ящиков различных размеров, и открыл один из них.

— Хм… — задумчиво сказал он. — Не здесь?.. Я же помню, что положил его сюда!

Аргус стал заглядывать во все маленькие ящички, расположенные по соседству.

— Я составлял этот список больше недели, а теперь он решил поиграть со мной в прятки? — Аргус поднялся на носочки, дотягиваясь до очередного ящика. — Ага! Вот и он! От меня не спрячешься! — победоносно сказал Аргус, вытаскивая из ящика увесистый свиток. На его кондаке* было выгравировано много мелких иероглифов. Аргус только положил его на стол, как свиток тут же подскочил в воздух и стал быстро разматываться. За пару секунд длинный стол покрылся исписанной иероглифами бумажной лентой в несколько слоев!

— Стоп! — крикнул Аргус и вытянул вперед руку перед свитком.

Свиток замер и плавно, как перышко, расшатываясь вправо-влево, виновато опустился на стол.

— Ишь… играть он со мной вздумал! — возмутился Аргус.

— А он что, живой? — удивился Гера.

— Не-ет, он просто волшебный, — как само собой разумеющееся, сказал Аргус.

— Это все мои задания? — глядя на размотанный свиток, спросил Гера.

— Нет, это мои, — успокоил его Аргус. — Хотя и твои задания тоже тут.

— А на каком языке все это написано? — поинтересовался Гера и, облокотившись на стол, склонился над списком.

— Это не язык, это код. Я сам его создал на основе нескольких существующих языков, — гордо заявил Аргус. — Но сейчас не об этом. Ита-ак… — ведя пальцем по тексту, протянул Аргус. — Ага, нашел! Вот твое первое задание!

Гера напрягся. Судя по такому длинному списку дел, что составил для себя Аргус, вряд ли его задания окажутся легкими.

— Не переживай, все твои задания выполнимы! — подбодрил Аргус Геру, словно прочитал его мысли. — К тому же, у тебя есть замечательная помощница!

— Помощница? — Гера сначала удивился, а потом вспомнил о Музе, которая и сейчас, наверное, мирно спала на подушках в его каюте. — А… маленькая помощница… ну да, есть такая, — немного огорченным голосом ответил Гера.

На лице Аргуса промелькнуло удивление. Он посмотрел на Нию и, кажется, хотел что-то сказать, но потом передумал.

— Гера, ты знаешь, кто такой Терпа́ндр? — спросил Аргус.

Гера замотал головой.

— Тогда это задание однозначно должно стать твоим первым. Ты отправляешься в Древнюю Грецию! Терпа́ндр — великий поэт и композитор из Спарты, основатель греческой классической музыки и лирической поэзии. Он виртуозно играл и сочинял музыку для кифары. В те времена на ней играли одни мужчины, и чаще всего для извлечения звука они использовали костяное перо. Надеюсь, ты знаешь, что такое кифара?

— Наверное, музыкальный инструмент какой-то, — неуверенно ответил Гера.

— Да, это струнный музыкальный инструмент, разно­видность лиры. Игра на кифаре считалась родом искусств, и вызывала уважение! От этого инструмента нам досталось значение слов «лирический» или «лирика». Дело в том, что вместе с игрой на этом инструменте часто читались стихи или игра на лире сопровождалась хором. Терпа́ндр первым придумал распевать стихи, используя повторяющиеся музыкаль­ные фразы. Это делает его создателем песен в нашем сегодняшнем понимании. А еще, он создал жанр застольных песен.

— А есть и такой жанр? — удивился Гера. А какие-то еще жанры существовали в те времена?

— Конечно, Гера! Жанры сольной и хоровой лирики! Это элегии, сколии (застольные песни), свадебные песни, оды, победные песни, гимны богам (дифирамбы), трен (похоронный плач).

— А еще чем прославился Терпа́ндр? И каким же будет мое задание? — спросил Гера, ему не терпелось все узнать.

— Во-первых, Терпа́ндр усовершенствовал кифару! К четырем струнам он добавил еще три! Благодаря этому, диапазон инстру­мента достиг октавы. Такое необычное решение повлияло на всю дальнейшую теорию музыки. Если бы не это, возможно, музыка была бы совсем другой, ведь в ее основе лежит октавная система, разделенная на то́ны и полуто́ны. Так вот, Гера, твоя первая миссия будет достаточно легкой. Ты должен будешь сфотографировать его кифару…

— Четырехструнную или уже семиструнную? — уточнил Гера.

— Ну, это смотря в какой промежуток времени ты попадешь. Мы же не знаем точную дату, когда он это сделал. Мы даже не знаем дату его рождения. Известно только, что он жил в первой половине VII века до нашей эры.

— Я полечу туда, не знаю куда? — удивился Гера. — Как же я его найду?

— Нет, конечно же. Мы знаем, что Терпа́ндр четырежды был победителем на музыкальном состязании во время Пифийских игр. И это уже более точные координаты во времени, известные всем. А дальше дело уже за Антарой. Ты можешь полностью положиться на нее. Она еще ни разу не подвела, ни одного из своих капитанов. У нее есть свои «магниты» времени, благодаря которым она доставит тебя в самый подходящий момент жизни Терпа́ндра, чтобы ты смог выполнить свое задание, — объяснил Аргус.

— Ну, да. Она же волшебная! — поддакнул Гера.

— О, я вижу, ты уже начинаешь понимать наш мир, — обрадовалась Ния.

— Хорошо, дядя Аргус. Я тоже постараюсь не подвести Вас, выполняя свои задания, хоть я и не волшебный, — улыбнувшись, сказал Гера.

Аргус открыл ящик и достал, по-видимому, фотоаппарат. Хотя по форме он больше походил на круглую капсулу с конусообразной верхушкой, состоящую из трех частей.

— Смотри, — сказал Аргус и указал мне на кнопку на дне фотоаппарата. — Нажимаешь, проворачиваешь немного верхнюю часть, как крышку на банке, и отпускаешь, — сказал он и отпустил фотоаппарат. Капсула зависла в воздухе. Потом раздался негромкий щелчок, части капсулы раздвинулись, и появился панорамный экран. — Он сам фокусируется и делает фото на все триста шестьдесят градусов. Это очень удобная модель. Ее не надо держать в руках. И теперь можно не бояться, что рука дрогнет и кадр будет нечетким.

— Да, это очень удобно, ничего не скажешь. А как его закрыть? — спросил Гера.

— Точно так же, как я его и открыл, — Аргус подставил руку под аппарат, и тот сам сразу закрылся и упал ему на ладонь.

— Ой, а он сейчас сделал снимок? — догадавшись, взволнованно спросила Ния, стараясь быстро и незаметно пригладить свои непослушные локоны.

— Конечно. Как только он открывается, снимок делается автоматически. Но не переживай, Ния, ты, как всегда, выглядишь превосходно! — сказал Аргус и улыбнулся.

— Да! На самом деле, даже если твой локон немного и торчит в сторону, то это выглядит довольно мило, не переживай, — сказал Гера, пытаясь тоже ее успокоить и поддержать дядю Аргуса.

Ния бегло бросила взгляд на Геру, и ее щеки покрылись слабым румянцем. Гера почувствовал, что сделал только хуже, хотя и не понял чем, и решил перевести разговор на другую тему.

— Дядя Аргус, я вижу, что фотоаппарат делится на три части. Верхушка тоже открывается? Для чего? — спросил Гера.

— Это вспышка. Она сама откроется, если надо будет, — объяснил Аргус и, взяв Геру за руку, положил фотокамеру ему на ладонь. — Думаю, с этим ты справишься легко. Но будь осторожен! Не все современники поддерживали смелые реформаторские взгляды Терпа́ндра. Из истории нам известно, что Эфо­ры, выс­шие должностные лица Спарты, однажды наказа­ли музыканта, про­бив гвоздя­ми его лиру, за то, что он стре­мил­ся к раз­но­об­ра­зию зву­ков. Чиновники видели в новых струнах не прогресс, а надругательство над священным музыкальным инструментом.

— Бедная лира! — вздохнул Гера. Он вспомнил свой поломанный инструмент, и ему очень захотелось попасть именно в тот момент времени, чтобы помешать Эфорам испортить лиру.

— Это уже случилось, Гера. Мы можем повлиять только на будущее, но никак не на прошлое, — сказал Аргус.

— Вы читаете мои мысли? — неожиданно даже для себя спросил Гера.

— Нет. Я догадался. Когда-то я тоже многое хотел исправить… — задумчиво сказал Аргус и тоже тяжело вздохнул. — Ну, не время прошлое ворошить. Вам пора в дорогу! Удачи тебе, капитан Гера, и тебе, экс-капитан Ния!

— Спасибо, дядя Аргус, — поблагодарили его ребята и направились к двери.

— Ния! Задержись на минуточку, — вдруг окликнул ее Аргус. — Мне нужно кое-что тебе сказать…

Глава 5. Две помощницы лучше, чем одна!

— Ния! Задержись на минуточку, — попросил Аргус. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Ния остановилась, а Гера кивнул Аргусу и вышел.

— Ния! Я попрошу тебя отнести на борт Антары вот эту скрипку, — сказал Аргус и достал скрипку из большого нижнего ящика. — В музыкальной каюте неполный набор музыкальных инструментов.

— Хорошо, дядя Аргус, — сказала Ния и взяла ее.

— И еще… я хотел уточнить, ты же летишь вместе с Герой? Мне так сказала Октавия, но, кажется, Гера не в курсе, что ты будешь его помощницей во всех путешествиях.

— Бабушка сказала, что это на мое усмотрение, — ответила Ния.

— И что ты решила?.. — спросил Аргус.

— Хм, ну, конечно же, я полечу с ним. Куда он без меня! Ему нужна моя помощь и поддержка. Вы ведь тоже летали со мной, когда я была капитаном Антары.

— Вот и хорошо! Да, кстати, меня может не оказаться на планете, когда вы выполните первое задание. Поэтому следующее я пришлю вам прямо на корабль.

— Хорошо, дядя Аргус. До свидания! — сказала Ния и вышла из кабинета.

Обратная дорога на космодром пролетела незаметно. Дядя Аргус посадил ребят в машину, и водитель быстро доставил их к кораблю.

— Сначала надо отнести инструмент в музыкальную комнату, а потом можно будет уже и лететь! — сказала Ния.

— А ты полетишь со мной? — удивился Гера.

— А ты думал, твоя помощница, это Муза? — улыбнулась Ния. — Она, конечно, тоже твоя помощница, но она не будет отправляться вместе с тобой на задания. Муза всегда остается на корабле.

— Понятно. А ты что, будешь вместе со мной выполнять задания, которые даст Аргус?! — удивился Гера.

— Надеюсь, ты не против?

— Я?.. Нет, конечно. Я же совсем не знаю ваш мир, а теперь еще и лететь в прошлое надо… Я даже рад, — сказал Гера, и негромко добавил, — наверное...

Конечно, Гера очень хотел сам выполнять задания, но… помощь ему явно бы не помешала, и он очень хорошо это понимал.

— Что-то как-то нерадостно ты это говоришь, — разочарованно сказала Ния.

— Нет, нет! Я рад! — бодро сказал Гера, испугавшись, что Ния может передумать и не полететь с ним. Он даже постарался как можно радостнее улыбнуться, чтобы окончательно развеять все ее сомнения.

— Ладно, верю, — усмехнулась Ния.

Они сходили вместе в музыкальную комнату и положили скрипку к остальным инструментам, а потом пошли на капитанский мостик — пора было отправляться в путь!

— Ну что, капитан, командуй — и полетели! Приложи руку к шару и вспомни все, что говорил тебе Аргус касательно твоей первой миссии. Так корабль точнее поймет, куда ему нужно нас доставить, — объяснила Ния. — Приступай! Думаю, ты с этим и сам справишься, а я пока сбегаю к себе в комнату.

Гера так и сделал. Он коснулся шара и зажмурился, чтобы его ничего не отвлекало, и он мог точнее вспомнить слова Аргуса. Когда же он открыл глаза, он увидел, что дым в шаре позеленел и медленно крутился по часовой стрелке. Антара поднялась в воздух!

— Как же это здорово… — сказал вслух Гера, окинув взглядом просторы космоса. Он встал и направился к себе в каюту. Но не успел Гера сделать и пару шагов, как Ния вышла к нему навстречу.

— Идем, — бодро сказала она и, махнув ему рукой зовя за собой, зашагала вперед по коридору.

— Ния, а зачем Аргус дал тебе эту скрипку? — полюбопытствовал Гера. Ему почему-то пришла в голову мысль, что это именно та скрипка, которую собираются подарить тому, кто будет помогать в организации галактического концерта. — Зачем эта скрипка нужна на корабле? Это, случайно, не та скрипка… ну… ты понимаешь?..

— Не-ет. Это обыкновенная скрипка. А на корабле, в музыкальной каюте, должно быть много разных инструментов на тот случай, если кто-нибудь из пассажиров захочет порепетировать. Антара всегда доставляет гостей-участников на галактический концерт. А ты сам не хочешь поиграть на скрипке? — вдруг спросила Ния.

— Нет. Не сейчас, — быстро ответил Гера, словно испугавшись такой возможности. — Может быть, потом…

Ния остановилась возле двери.

— Ну, как хочешь. Потом — так потом. Мы пришли, — сказала она и открыла дверь. — Это камбуз. Предлагаю сделать пару бутербродов. Я жутко проголодалась!

Ния подошла к холодильнику и открыла его.

— Тебе с чем? С колбасой или с сыром? Ты как любишь? — спросила она, оглядывая полки холодильника.

— Не важно. Я все ем, — ответил Гера, осматриваясь вокруг.

Столовая тоже была узкой и длинной комнатой. Вдоль окна тянулась барная стойка с соответствующими возле нее стульями. В конце комнаты стоял холодильник, пара шкафчиков и раковина для мытья посуды. Ния сделала бутерброды и налила в стаканы апельсиновый сок.

— Пока летим, у нас есть время поесть и отдохнуть, — сказала она.

— А нам долго лететь? — спросил Гера.

— Ровно столько, сколько нам понадобится, чтобы поесть и выспаться. Антара хорошо знает свое дело! — сказала Ния и откусила большой кусок от бутерброда с колбасой.

— Это как?! — удивился Гера.

— Ну, мы же летим не на другую планету. Переместиться в прошлое Антара может в любой момент. Хоть сейчас, хоть через несколько часов, дав нам выспаться. Тем более, что сейчас уже вечер и пора ложиться спать, — ответила Ния.

— Да, ты права. А уже вечер? Я и не заметил, как пролетел день. Ния, а помнишь, я спросил у Аргуса, чем еще прославился Терпа́ндр? Аргус сказал — «во-первых» — и рассказал про добавленные струны на лире.

— Помню. И что? — удивилась Ния.

— А то, что «во-вторых» не было. Если бы Терпандр прославился только тем, что добавил струны, то Аргус просто бы так нам об этом и рассказал. Но он сказал «во-первых», значит, есть и, во-вторых?! — спросил Гера. — А, может быть, есть еще и, в-третьих?!

— Если тебе это так интересно, спроси у Музы. Она знает все, — сказала Ния и сладко зевнула. — А я пошла спать. И тебе советую. Завтра нас ждет Древняя Греция! — она спрыгнула со стула, быстро помыла за собой посуду и вышла.

Гера доел свои бутерброды и тоже пошел к себе в каюту. Идя по длинному коридору, он размышлял, о том, что сейчас делает Муза у него в каюте… Неужели, до сих пор спит на подушках? Отворив дверь, Гера увидел Музу, сидящую на подоконнике. Она так внимательно смотрела в окно, что даже не оглянулась, когда Гера зашел в комнату.

— Вы уже вернулись?! А я любуюсь звездами, — не оборачиваясь, сказала она. — Я ведь так давно не летала… — вздохнув добавила она и наконец-то соизволила повернуться.

— Ну, как прошла встреча с Аргусом? — поинтересовалась Муза.

— Мы летим в Древнюю Грецию. Фотографировать лиру Терпандра, — сказал Гера и положил на стол фотоаппарат.

— Обожаю Древнюю Грецию! — взвизгнула тонким голоском Муза. — Аргус тебе рассказал все, что надо знать, отправляясь на это задание?

— Многое. Но главное я понял — Антара сама привезет нас, куда надо, а фотоаппарат сам сфотографирует, что надо, — усмехнувшись, ответил Гера. — Но мне кажется, он рассказал не обо всех заслугах Терпандра. Ния сказала, что ты все знаешь и…

— Я поняла. Сейчас все сделаю! — сказала Муза, даже не дослушав Геру. — Все просто, смотри на экран, — сказала она и коснулась рукой оконного стекла в нижнем левом углу.

Космос исчез. Окно потемнело и превратилось в большой экран. На нем появился текст о Терпандре! Муза провела рукой по экрану вверх и передвинула текст. Действительно, все оказалось просто. По сути, из окна получился большой сенсорный экран, а Муза играла роль интернета. Но как она загрузила информацию на экран, оставалось для Геры загадкой. Одно слово — волшебство…

— Читай. Здесь есть все его достижения, которые нам известны, — сказала Муза.

Гера принялся читать. Ему, конечно, хотелось спать, но желание узнать «во-вторых» было сильнее сна. Гера начал монотонно читать и, касаясь экрана, отмечать то, что уже слышал от Аргуса.

— Великий поэт и композитор из Спарты — есть; усовершенствовал лиру, добавил три струны — есть; первым придумал распевать стихи, что делает его создателем песен — это тоже уже знаю; четырежды был победителем на музыкальном состязании во время Пифийских игр — знаю; ввел употребление знаков, соответствующих нашим нотам — зна… Стоп! — вскрикнул Гера. — Этого я не знаю! Кажется, нашел! Муза! Терпандр придумал ноты?!

— Он придумал использовать повторяющиеся музыкальные рисунки в качестве аккомпанемента к декламации стихов. Ноты уже придумал не он, — поправила его Муза.

Но Гера ее уже не слышал. Он подскочил и побежал к Ние. Ему побыстрее хотелось поделиться тем, что он узнал.

— Ния! — громко крикнул Гера и постучал в дверь. — Ты еще не спишь? Ния!

— Да не сплю я еще, не сплю, — раздался недовольный голос Нии. — Что ты хотел?

— Я нашел! Оказывается, Терпандр придумал первые ноты или что-то похожее на них. Я еще не дочитал, — с волнением сообщил Гера.

— Это были не ноты. Иди и прочитай до конца, — поучительно сказала Ния.

— А… так ты знала… — разочарованно сказал Гера и поплелся обратно к себе в каюту.

Он сел за экран и стал читать дальше.

— Терпандр придумал использовать повторяющиеся музыкальные рисунки в качестве аккомпанемента к декламации стихов… А, вот оно как! — сказал он вслух.

На этом информация о его достижениях заканчивалась.

— Муза, а кто тогда придумал ноты? — спросил Гера.

— Минуточку, сказала Муза и вновь коснулась левого угла экрана.

Гера посмотрел на нее и только сейчас заметил, что она при этом закрыла глаза. Информация о Терпандре исчезла, и на экране появился новый текст.

— Ой, ты так быстро все поменяла, — сказал Гера. — Там что-то было написано о его нелепой смерти.

— Я могу вернуть предыдущий текст, и ты сможешь дочитать, — предложила Муза.

— Нет, не надо. А то я так до утра сидеть буду, — ответил Гера. — Прочту только про первые ноты и спать! Нет, давай так — я лягу, а ты мне почитаешь про ноты вслух, — сказал Гера.

— Хорошо, — согласилась Муза.

Гера снял ботинки и улегся на кровать.

— До нот в европейской музыке использовались особые знаки — невмы*, — начала читать Муза. — Они представляли собой черточки, точки и запятые, которые ставились над текстом. Но они не позволяли подробно описать реальную мелодию. И поэтому итальянский теоретик музыки и педагог Гвидо д’Ареццо, заменил бесчисленное множество букв и крючков — линиями. Сначала таких линий было две, затем четыре. Невмы стали записываться на них и между ними.

— А я и не знал, что нотный стан изначально был не из пяти линеек! — удивленно сказал Гера. — Интересно, а об этом Ния тоже знает? Читай, читай же скорее дальше! Что там написано про названия нот? — с нетерпением попросил Гера.

— Именно Гвидо д’Ареццо расположил ноты на четырех линейках; ввел «ключи» для обозначения высоты (аналогичные сегодняшним скри­пич­ному, альтовому и басовому), а для удобства запоминания нотам дал названия по пер­вым слогам молитвы к Иоанну Крестителю. Начальные слоги каждой строки и стали названиями шести нот: Ut, Re, Mi, Fa, Sol, La*.

Как только Муза прочитала это, Гера снова подскочил с кровати. Ему снова захотелось поделиться с Нией интересной информацией.

— Не знаю, спит ли уже Ния или нет, но я пойду, разбужу ее и расскажу про названия нот! Она точно про это не знает. Я просто до утра не дотерплю! — обуваясь, сказал он и выбежал из комнаты.

Гера подошел к двери и прислонил ухо, пытаясь понять, спит ли Ния. В комнате было тихо. Тогда он решился негромко постучать.

— Ния! Ты спишь? Не спи, пожалуйста, у меня такие интересные новости! — на всякий случай тихонько сказал Гера.

— Я не сплю, не сплю, — не сразу, сонным голосом ответила Ния.

— Не спишь?! А чего тогда притворяешься, делаешь вид, что спишь! — возмутился Гера.

— Я притворяюсь? Я лежу, пытаюсь уснуть, а ты ходишь ко мне каждые пять минут! Что опять произошло, рассказывай уже! — сказала Ния. Она поняла, что пока Гера ей все не расскажет — не уйдет!

— А ты знала, что ноты называются не просто так, а…

— А по пер­вым слогам молитвы к Иоанну Крестителю?! — перебила его Ния.

— Да откуда ты все знаешь?! — недовольно сказал Гера и негромко стукнул по двери рукой.

— Я не знала. Вот только сейчас прочитала, — сказала Ния.

— Где прочитала? — удивился Гера.

— Я подключилась к твоему экрану и читаю все тоже, что и ты, — объяснила она.

— Так нечестно! Ты что, подглядываешь за мной?! — возмутился Гера. — Разве так можно?

— Да я только информацию с твоего экрана на свой транслирую, не преувеличивай. Мне, может быть, тоже было интересно про ноты почитать, — оправдываясь, сказала Ния.

— А… ну, тогда ладно, — согласился Гера. — Только нот почему-то шесть и первая не До, а Ут, какая-то…

— Да, сначала было шесть нот. Только через пятьсот лет фламандский музыкант Хуберт Вальрант добавил ноту Си, путем соединения первых букв слов «Святой Иоанн» из последней строки этой же молитвы. А в семнадцатом веке итальянский музыковед Джованни Дони, для удобства проговаривания при пении, заменил ноту Ут на До, — сказала Ния.

— Да-а?! А ты откуда это знаешь? — спросил Гера.

— Так у меня же сейчас перед глазами вся эта информация. Забыл что ли? — усмехнувшись, сказала Ния.

— Нет, не забыл, — быстро ответил Гера. — Просто думал, что ты уже выключила свой экран.

— Все это очень интересно, но давай уже ложиться спать, — немного приказным тоном, предложила Ния.

— Да, не плохо было бы уже спать лечь, — широко зевнув, сказал Гера. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Ния.

Гера сделал пару шагов в сторону своей каюты и остановился.

— Ния… Я хочу тебя попросить. Ты это… больше не транслируй ничего с моего экрана на свой. Ладно? — попросил Гера.

— Ла-адно, — согласилась Ния.

Гера зашел в свою каюту. Экран уже не работал, и за окном снова были видны звезды. А Муза опять сидела и любовалась ими.

— Я выключила, — сказала она. — Ты же только про ноты хотел почитать.

— А ты знала, что Ния всю информацию с моего экрана на свой транслировала? — спросил Гера.

— Конечно. Я же сама дала ей доступ, — ответила Муза.

— Больше не давай! — недовольно буркнул Гера.

Муза повернулась и удивленно приподняла бровь.

— Совсем? Никогда, никогда? — уточнила Муза.

— Ну, без моего разрешения не давай. Хорошо? Мало ли что меня еще заинтересует.

— Как скажешь, капитан, — ответила Муза и пожала плечами. — Я тогда тоже пойду спать, если тебе больше ничего не надо.

— Я думал, твое место — в моей каюте, — удивленно сказал Гера.

— Не-ет, я живу в музыкальной комнате. Вид музыкальных инструментов успокаивает и вдохновляет меня, — улыбнувшись, ответила Муза.

— Спасибо тебе за интересную информацию о нотах, Муза! Мне больше ничего не надо. Можешь идти отдыхать. Хотя…

— Спрашивай, не стесняйся. Я с удовольствием тебе отвечу, — сказала Муза.

— Мне все же интересно, что там было написано о его смерти. Но, наверное, ты тоже хочешь спать, и я не хочу задерживать тебя, включать экран… — сказал Гера.

— А я тебе и так могу это рассказать, не включая экран!

— Ты это знала раньше?

— Нет, я успела прочитать, когда еще на экране была информация о Терпандре. Значит так, согласно одной из легенд, умер он достаточно нелепым образом. Во время успешного представления в Спарте кто-то из слушателей кинул ему фигу, по всей видимости, в знак признательности. В этот момент Терпандр как раз раскрыл рот, собираясь запеть. Фрукт попал ему в горло, он подавился и задохнулся.

— Как?! Как такое могло случиться?! Муза, неужели это правда?!

— Похожие истории рассказывают об Анакреонте (древнегреческий лирический поэт, родился в 575 г. до н. э., на острове Теос), который подавился виноградной косточкой. А о смерти Софокла (афинский драматург, трагик, родился около 496 года до н. э. в Колоне, районе Афин, Греция), существует целых три версии произошедшей трагедии. Согласно историкам Истру и Неанфу драматург поперхнулся виноградом. По рассказам писателя Сатира, во время чтения «Антигоны» перед публикой Софокл не рассчитал запаса легких и задохнулся на длинной фразе. Третья версия предполагает, что причиной смерти стала очередная победа на литературных состязаниях — поэт, возрадовавшись, скончался от сердечного приступа. Так что, вероятно, это просто древняя городская легенда.

— Какие страшные городские легенды, — заключил Гера. — Иди, отдыхай, Муза! Хватит на сегодня с меня шокирующей информации.

— Доброй ночи, Гера, — сказала Муза и, вспорхнув, улетела в свою каюту.

Гера лег и закрыл глаза. Сначала, он думал об этих странных легендах. Почему таким знаменитым людям приписывают такие нелепые смерти? Вряд ли все они придуманы, ведь дыма без огня не бывает… Но, легенды, есть легенды, с ними не поспоришь и не проверишь. И Гера задумался о том, что уже завтра Антара совершит прыжок в прошлое! Он попытался представить, как это может выглядеть. Подобные прыжки космических кораблей он видел только в кино. Но ведь то фильм, фантастика. Завтра же эта фантастика станет для него явью, а точнее волшебством, как любят говорить здесь, в Междучасье. Как бы это волшебство его не расплющило, переживал Гера. Он ведь не из этих мест, вдруг это волшебство на него не так подействует или вообще не подействует. Через пару минут усталость взяла верх над волнением, и Гера уснул.

Молитва Ut queant laxis* составленная Павлом Диаконом, лангобардским историком, жившем в VIII веке. На фото: автор музыки Гвидо д’Ареццо.

UT queant laxis

REsonare fibris

MIra gestorum

FAmuli tuorum,

SOLve polluti

LAbii reatum.

Sancte Iohannes

Невмы* — (от др.–греч. νεῦμα «знак рукой или глазами, кивок») значки-подсказки, которые наглядно показывали интонацию воспроизведения мелодии. Представляли собой набор черточек, точек и запятых проставляемый над текстом.

Кондак* — в переводе с греческого «палочка, на которую наматывался свиток с текстом».

Глава 6. Космические струны времени. Прыжок в прошлое

Когда мы вернулись в лагерь, был уже вечер. Все очень устали и хотели кушать. А по планам моего отца, вернувшись с прогулки на речку, на ужин у нас должна была быть уха. Но! Ее еще надо было приготовить!

— Алексей, — позвал меня отец. — Ты сегодня назначаешься дежурным по кухне, — тоном, не позволяющим даже в мыслях с ним не согласиться, сказал он. — Тащи дровишки и котелок!

Но я даже и не собирался возмущаться. Он всегда просил меня помочь, только тогда, когда действительно был чем-то занят или очень устал. Сейчас было и то, и другое. И я молча поплелся за дровишками, хоть и у самого ноги подкашивались от усталости.

Отец почистил пойманную им рыбу и начал варить уху. Ароматный запах, от которого мой желудок подвело еще сильней, разлетелся по всей округе. Я даже подумал, что, если бы был сильный ветер, то этот запах мог бы приманить к нашему огоньку медведя. Когда ужин был окончательно готов, ребята сами прибежали со своими ложками и плошками и уселись вокруг костра. Минут десять все ели молча, только ложки стучали по котелку, когда ребята, один за другим, брали себе добавки.

— Олег Петрович! Посмотрите! — неожиданно вскрикнул Сергей. — Там вдалеке… молния блеснула!

— Где?! Где?! — закричали в один голос ребята, подскакивая с мест и вглядываясь вдаль.

В это время сверкнула еще одна молния, и прогрел гром, но дождем и не пахло.

— Ой, Олег Петрович, а разве так бывает? — удивилась Тоня. — Молния и гром есть, а дождя нет?

— Бывает. Это «сухая» гроза. Она похожа на обычную грозу с громом и молнией, но без дождя или с минимальным количеством осадков. Метеорологи еще называют это явление «призрачным дождем». Чаще всего сухая гроза возникает в кучево-дождевых облаках при высокой температуре и низкой относительной влажности воздуха, — сказал учитель. — Но я думаю, дождь еще пойдет. Он просто пока еще далеко от нас. Поэтому, если все поели, нам лучше побыстрее все за собой убрать и спрятаться в палатке, пока дождь не застиг нас врасплох!

Все поднялись, как по команде. Когда все были заняты уборкой, Сергей подошел к девочкам, моющим посуду, и выдвинул свою теорию по поводу молнии без дождя.

— Девчонки… Ох, не уверен я, что это какая-то там «сухая гроза»… — полушепотом сказал он и сделал многозначительную паузу, ожидая, когда они все обратят на него внимание. Первой заинтересовалась Ира.

— А что тогда? — тоже шепотом удивленно спросила она.

— Если не гроза, то что? — немного недоверчиво спросила Варя.

— Это гнев богов! — таинственным голосом сказал Сергей. — Зевс посылает на землю свои молнии! А ведь они могут прорвать границу между нашим миром и миром мертвы-ы-ых! — устрашающе протянул Сергей.

— Ой, — пикнула Варя, — мне страшно, девочки…

— Какой еще «гнев богов»? Да гроза это! Не слушай его, Варя! — вмешалась проходящая мимо Тоня. — Учитель сказал гроза — значит, гроза!

— Ты что, опять тут самая умная? — возмутился Сергей. Он уже создал напряженную обстановку среди девчонок, и ему оставалось только неожиданно крикнуть, что сзади них стоит монстр, и девчачий крик разнесся бы по округе! — Ты разве видела такую «сухую» грозу? Почему ты в это веришь?

— А ты видел Зевса, наверное, если так уверен, что это его молнии, которые рассекают реальность? Может, оттуда еще и монстры посыплются? — недоверчиво возразила Тоня.

Сергей, от того что его так быстро раскусили, в ответ только скривил недовольную гримасу. Услышав спор Сергея с Тоней, ребята столпились вокруг них. Олег Петрович тоже подошел к ним.

— А Зевс — бог чего? — спросила Варя у Тони.

— В древнегреческой мифологии — бог неба, грома, молний, ведающий всем миром, — сказал учитель.

— Его молнии действительно могут прорвать границу между мирами? — удивленно спросила Варя уже у учителя.

— Нет, конечно. В мифологии говорится, что царь богов Зевс стремился к беспристрастности и справедливости, но без колебаний мог послать молнии, если требовалось нанести удар!

— А расскажите, что вы о нем знаете?! — попросили ребята.

— Отец Зевса, титан Кронос, проглотил своих детей сразу после их рождения, чтобы они не смогли свергнуть его так же, как он своего отца. Когда родился Зевс, его мать, Рея, спрятала ребенка от Кроноса и дала титану камень, завернутый в пеленки, который он и проглотил. Зевс тайно рос на острове Крит, а когда он стал взрослым и набрался сил, то бросил вызов своему отцу. Во время их битвы Зевс вскрыл живот Кроносу и помог своим проглоченным братьям и сестрам выбраться наружу, а титана убил. После этого Зевс отпустил Циклопа и других существ, которых Кронос держал взаперти. В благодарность Циклоп подарил Зевсу контроль над молниями. Зевс бросил жребий со своими братьями Посейдоном и Аидом, чтобы решить, кому достанется контроль над миром. Посейдон стал править морем, Аиду достался подземный мир, а Зевс получил небо. Со своего золотого трона на вершине горы Олимп Зевс правил богами и людьми вместе со своей женой Герой. Они следили за тем, чтобы во всех владениях царили справедливость, честность, гостеприимство и выполнение клятв. Погода зависит от настроения бога-громовержца. Когда он в хорошем настроении, небо ясное, светит солнце, и стоит теплая погода. Когда Зевс гневается, на небе появляются черные тучи, сверкают молнии, а гром сотрясает даже землю, — рассказал учитель.

— Ой, а Зевс, кажется, разгневался… — негромко сказала Вера и протянула руку раскрытой ладонью вверх. — На меня уже капнуло!

Внезапно припустил теплый проливной летний дождь.

— Ой, ой, ой… — закричали девочки, и все ринулись в палатку.

Спать было еще рано, и мой отец сам предложил нам рассказать историю о Гере дальше.

Девочки быстро подсушили полотенцем волосы, успевшие намокнуть под дождем, и сбегали в свои палатки за подушками. Потом все плотненько, плечо к плечу, чтобы было теплее, уселись перед учителем, и он стал рассказывать полюбившуюся всем историю дальше…

Гера крепко проспал до самого утра. По крайней мере, он так решил, когда проснулся. Ведь за окном корабля — один лишь темный космос, вот и пойми, который сейчас час. Но чувствовал он себя бодро, вот и решил, что наступило утро.

В дверь негромко постучали.

— Гера, ты еще спишь? Вставай, идем завтракать, — сказала Ния. — Просыпайся…

— Не сплю я. Сейчас приду, — ответил Гера. Ния больше ничего не сказала, лишь в коридоре послышались удаляющиеся шаги.

После завтрака они пошли на капитанский мостик. Гера сел в свое кресло, и все вокруг показалось ему таким бывалым, словно он уже целый месяц летал на Антаре.

— Ну что, капитан, в путь? — спросила Ния.

Гера прикоснулся к шару, и тот стал заполняться сиреневым дымом.

— А что этот цвет означает? Такого еще не было, — спросил Гера.

— Сиреневый означает перемещение в прошлое, — ответила Ния.

— Ой, а я же не сказал Антаре, куда нам надо! — заволновался Гера.

— Ты все координаты передал ей вчера, забыл? — сказала Ния. — Сейчас своим прикосновением к шару ты всего лишь отдал приказ на выполнение задания — на прыжок в прошлое!

У Геры пробежали мурашки по спине. Он сразу вспомнил все свои опасения по поводу этого прыжка в прошлое. А вдруг, действительно, расплющит?.. — снова подумал он.

— Ты чего замер? И взгляд у тебя какой-то остекленевший… Неужели испугался?! — спросила Ния и помахала рукой перед его лицом.

— Я-я?.. Да никогда! — как можно убедительнее сказал Гера и отмахнулся от ее руки. — Я просто внимательно смотрю вдаль, не хочу ничего пропустить.

— А… понятно. Не волнуйся, это сложно пропустить, — усмехнувшись, сказала Ния.

— Вот я этого и боюсь, — тихо буркнул себе под нос Гера, чтобы Ния его не услышала.

Сиреневый туман в шаре закрутился сильнее, и его стали пронзать зеленые молнии.

— Сейчас приготовься, — предупредила Ния, — нас немного придавит к креслу, чтобы мы с него не свалились. Это сродни ремням безопасности в машине.

Сразу после слов Нии Геру со всей силы вдавило в кресло.

— Ого! Это ты называешь немного? — спросил Гера. — Я даже руку поднять не могу!

— Ну, это Антара перестаралась. Видимо, она очень за тебя переживает. Неизвестно же, как ты отреагируешь на прыжок.

Ну вот, даже Антара сомневается, что меня не расплющит! — подумал Гера и закрыл глаза. — Значит, все мои опасения не такие уж и глупые, как я вчера себя в этом убеждал.

— Эй, ты чего глаза-то закрыл? Ты же не хотел ничего пропустить! — шутя поддернула его Ния. — Смотри, сейчас Антара будет настраивать космические струны времени!

— Что настраивать?! — переспросил Гера. Любопытство пересилило страх, и он открыл глаза.

Зеленые молнии в шаре, пронзающие сиреневый туман, стали более агрессивными.

— Ния, а это нормально, что молнии стали такими яркими и частыми? Они не разорвут шар? — спросил Гера.

— Нет, все так и должно быть. Опасаться надо красных и черных молний, — ответила Ния.

— А чем эти молнии опасны? — спросил Гера. — О, кажется, Антара немного ослабила мои «ремни безопасности»… — обрадовался Гера.

— Сами молнии ничем не опасны, это всего лишь предупреждение для нас от Антары. Красные молнии в шаре означают поломку корабля…

— Какую еще поломку? — перебил ее Гера.

— Ты думаешь, если Антара — волшебный корабль, он не может поломаться? Даже волшебную палочку и то можно поломать, переломив ее.

— А у вас есть волшебные палочки? — удивился Гера.

— Нет, конечно. Тут тебе не Хогвардс, — усмехнувшись, сказала Ния. — Это я просто для примера сказала. А черные молнии обозначают какую-то опасность, но я не знаю, какую и, надеюсь, не узнаю…

Их разговор перебил уже знакомый мелодичный свист, напоминающий звуки флейты. И они увидели сидящую, как кариатида* на носу морских судов, черно-желтую птицу-призрак, устремленную вперед. Гера хотел встать и подойти к окну, чтобы лучше ее разглядеть, но Антара снова усилила давление «ремней безопасности». Гера тяжело вздохнул.

— Что такое? — поинтересовалась Ния.

— Зачем меня так обездвиживать?.. Что бы ни случилось, я же не сбегу с корабля! — недовольно пробурчал Гера.

Птица издала пронзительный крик, и перед кораблем появилась серебристая вертикальная зигзагообразная полоса, похожая на застывшую молнию. Словно пространство космоса дало трещину. Под негромкий свист Иволги трещина стала увеличиваться, образовывая проход.

— Это временной портал, — сказала Ния. — Видишь, внутри него несколько прозрачных искрящихся полос, уходящих вдаль? Это и есть космические струны времени.

— Они что, хрустальные?! — удивился Гера.

— Нет, это только так кажется, у них нет плотности, — сказала Ния. — Хотя струны расположены так близко, что напоминают хрустальный мост, ведущий сквозь космический портал в другой мир. В данном случае они ведут в прошлое.

Птица взмахнула своими крыльями и, оттолкнувшись от корабля, быстро полетела вперед вдоль по хрустальным струнам времени. Корабль устремился за ней — и она опять сразу же исчезла. Корабль летел по спирали, облетая струны, и теперь Гера был очень рад, что Антара не прислушалась к его пожеланиям и не ослабила ему ремни безопасности. От искр хрустальных струн у Геры немного закружилась голова, и он закрыл глаза. Но не прошло и минуты, как «ремни безопасности» перестали придавливать его к сидению.

— Все, прилетели! — сообщила Ния.

— Так быстро? — удивился Гера.

— Мы же всего лишь пересекли границу времени, а не летели в другую галактику.

Гера встал и подошел к окну. Космос, как космос. Планета тоже не выглядела иначе…

— Ты чего там прилип? Отличия, что ли, ищешь? — усмехнулась Ния.

— Нет. Смотрю, куда временные струны подевались… — попытался выкрутиться Гера.

— Да все нормально. Я тоже отличия искала, когда первый раз в прошлое перенеслась.

— И нашла? — с интересом спросил Гера.

— Да. Нашей планеты не было!

— Да-а-а?! — удивился Гера.

— Ой, ты еще такой наивный… Я же пошутила! Иди, собирай вещи, и фотоаппарат не забудь! — сказала Ния и пошла к себе в каюту.

— Так бы сразу и сказала, что не нашла, — уже находясь у себя в каюте, недовольно буркнул Гера.

Планета стремительно приближалась — Антара шла на посадку. Геру охватило волнение. А что, если Антара промахнулась с координатами, и мы приземлимся не в том городе? Или еще хуже — не в то время?! Он быстро положил фотоаппарат в карман куртки и вышел из каюты. Оказалось, что Ния уже стояла под его дверью, и Гера, открыв дверь, наскочил на нее.

— Ты чего прямо под дверью стоишь?! Подслушиваешь?

— Я только что подошла! — возмутилась Ния. — Я даже постучать не успела — ты так резко выскочил! Волнуешься, наверное?..

— Нет, разве что немного переживаю за успех нашей миссии, — взяв себя в руки, спокойно ответил Гера. — Идем к выходу, думаю, еще пара минут — и мы будем на месте.

— Ты кажешься таким спокойным. Будто уже не раз бывал в Древней Греции. Разве у тебя не бегают мурашки по коже от одной только мысли, что ты сейчас окажешься в прошлом!? Я очень нервничала, когда первый раз попала в прошлое. Только об этом и думала, а не о задании. А ты? — спросила Ния.

— Что?

— Думаешь о том, что ты уже находишься в другом времени?

— Честно? В тот момент, когда я собирался об этом подумать, я открыл дверь и налетел на тебя. Я спокоен, потому что еще не успел об этом подумать и разволноваться, — ответил Гера.

Они подошли к двери, и через минуту на ней высветилась надпись: «Седьмой век до нашей эры. Остров Лесбос, музыкально-поэтическая школа».

— Что это? — спросил Гера.

— Это то место во времени и пространстве, куда перенесла нас Антара.

— А почему именно сюда?

— Там возникла школа кифаристов во главе с Терпандром. Видимо, все там и произойдет.

— Ну, да. Только если Антара не ошиблась… — задумчиво сказал Гера.

— Тебе нужно научиться доверять своему кораблю, капитан! — недовольно перебила его Ния.

— Прости. Я доверяю Антаре. Дело совсем не в этом. Еще вчера утром я был обычным школьником, который сидел на скамейке и не знал, что ему делать со своим поломанным инструментом. А потом… я попал в Междучасье! Мне предложили быть помощником управителя галактического концерта! Я стал капитаном волшебной Антары! А сейчас космический корабль, одновременно оказавшийся еще и машиной времени, перенес меня в прошлое! Да у меня каждый час, проведенный здесь, проходит под лозунгом: «Да ладно! Не может быть!». Так что не верю я сейчас только одному.

— Чему же это? — спросила Ния.

— Не чему, а кому. Себе. Своим глазам и ушам. Ния, это все точно не сон? — шутливо спросил Гера и слегка дернул ее за косичку.

Ния в ответ со всей силы ущипнула его за руку.

— Ого! Больно же! — возмутился Гера.

— А это чтобы ты больше не смел сомневаться в реальности происходящего! Фотоаппарат-то не забыл? Или ты думаешь, что он появится из воздуха, когда нужен будет!? — съязвила Ния.

— Взял, не переживай. А насчет сна, это были просто размышления вслух. Зачем же все так дословно понимать!?

Ния усмехнулась.

— Чего смеешься? Ты мне не веришь?

— Напомни-ка мне свой лозунг. Только с интонацией! — попросила Ния.

— Да ладно! Не может быть! — с наигранным восхищением произнес Гера. — А зачем я это сказал?

— Антара не будет садиться, она собирается нас телепортировать!

— У меня нет слов, — сказал Гера.

— Тогда прикоснись рукой к мигающему кругу под надписью. Это будет означать твое согласие на телепортацию.

Гера приложил ладонь к кругу, и он перестал мигать. Очертания корабля сразу же потеряли свою четкость и стали медленно исчезать, растворяясь в воздухе…

Кариатида* — в древней Греции так называлось носовое украшение на кораблях. В древнем Риме именовалось рострой. Распростертая над бушпритом и устремленная вперед, она была символом судна, гордостью владельцев судов и капитанов. Плававшие на примитивных суденышках, бессильные перед стихией водных просторов, мореплаватели старались всячески задобрить богов и духов, которые, как им представлялось, могли укрощать силы ветра и волн, оберегать от несчастий, способствовать успеху плавания. Духи охраняли судно от несчастий, мелей, штормов и опасных ветров. Если корабль затонул, они сопровождали души моряков в страну мертвых. Моряки считали, что носовая фигура это — душа корабля.

Древние египтяне часто отдавали предпочтение священным птицам, чье изображение должно было защищать судно и его команду в море от возможных неприятностей. А украшения в обличье богов характерны для Древней Греции, причем отдавали предпочтение богине победы Нике.

Когда судно отслуживало свой срок, носовую фигуру снимали, и она украшала стены зданий, колонны, дома хозяина или капитана. Впоследствии носовые фигуры попадали в морские музеи. Сейчас ее называют "галеонной фигурой". С середины XVI века испано-португальские корабельные мастера начали устанавливать на галеонах — больших трехмачтовых парусных судах, приспособленных для перевозки ценных грузов, — весьма совершенные в художественном отношении скульптуры. Но в морской терминологии ее называют "гальюнной" фигурой, поскольку она устанавливается на гальюн (свес в носовой части парусного судна). На этом же свесе устанавливались отхожие места для экипажа, поэтому в настоящее время гальюном называют туалеты на кораблях.

Глава 7. Первая миссия. Гнев Зевса

Очертания корабля словно растворились в воздухе и уже через пару секунд из ярко освещенного коридора Гера с Нией оказались в темном и прохладном зале с высоким потолком. Окон в помещении не было, а входной проем был завешан плотной тканью. Единственным источником для проникновения света в зал было решетчатое отверстие в верхней части входного проема. Слабый свет освещал только потолок. Глаза постепенно привыкали к темноте, и мало-помалу стали вырисовываться очертания полуколонн, выступающих из углов зала, словно невидимый художник живо набрасывал черно-белый эскиз. А фигуры больших холодных статуй, стоящих вдоль стены и пугающих своим размером, словно вышли на них из темноты. Гере показалось, что он попал в зал древнегреческой культуры в музее. И, чтобы получше разглядеть все вокруг, он немного отодвинул ткань, закрывающую входной проем…

Золотые лучи закатного солнца ворвались в комнату, оживляя все своим теплым прикосновением. Мраморные статуи, пропустив через себя солнечный свет, засветились изнутри. Теперь они не казались мрачными, холодными и пугающими. Даже пол, отделанный разноцветной галечной мозаикой, приобрел бархатистость персидского ковра. Вслед за закатными лучами в зал лениво влетел мягкий морской бриз, утомленный дневной жарой Эллады. Принеся с собой запах моря, эвкалипта, оливы и ароматных пряностей, он окончательно развеял последние ощущения холодного музейного зала.

Гера выглянул на улицу. Внутренний дворик, вымощенный каменными плитами, был окружен мраморными колоннами. В центре стоял алтарь, посвященный богу Зевсу… Гера ахнул! Совсем недавно он ходил с классом на экскурсию в музей изобразительных искусств и видел там макет точно такого же греческого дворика. Гера простоял возле него тогда не менее получаса, разглядывая все до мелочей и представляя себя на месте маленьких фигурок, расставленных по макету. Но сейчас перед ним был настоящий дворик, колоссально отличавшийся от макета! И дело было тут совсем не в размерах. Особую сказочность ему придавал закат. Солнечные лучи сверкали сквозь полупрозрачные зеленовато-песочного цвета верхушки оливковых деревьев. Мраморные колонны сменили свой белоснежный окрас на красновато-алый. Синие тени разной плотности и оттенков, отброшенные колоннами, соснами, амфорами и алтарем, пересекаясь с сочными красками заходящих лучей солнца, создавали на каменных плитах причудливые узоры калейдоскопа…

Ния тихонечко подошла к Гере и выглянула во дворик из-за его плеча.

— Что там такое, что ты так замер и даже меня не слышишь? — спросила Ния и тоже замерла, любуясь закатом Эллады.

— А ты меня звала? Зачем? — удивился Гера.

— Конечно, звала. Мы же сюда не на экскурсию прибыли, а по делу! Забыл уже, что ли? — негромко, чтобы ее вдруг никто не услышал, сказала Ния и сама тут же отвлеклась.

— Посмотри, — сказала она и махнула рукой вдаль, — на скале над морем возвышается белое здание, окруженное колоннадой. Оно похоже на храм Посейдона!

— Ния, храм Посейдона находится на мысе Сунион, а мы на острове Лесбос. Да и к тому же, храм Посейдона возведен в пятом веке до нашей эры, а мы сейчас в седьмом, — быстро и четко ответил Гера, словно читая по книге.

— Жаль… — расстроилась Ния, — а ты откуда это все знаешь?

— Сам не понимаю, — удивленно ответил Гера. — Я недавно был на экскурсии в историческом музее, нам там про Древнюю Грецию рассказывали. Наверное, оттуда запомнил. А что в этом храме Посейдона такого примечательного?

— Ну, во-первых, все храмы в Греции примечательные, особенно, когда раньше ты их видел только на картинках. А во-вторых, согласно легенде* царь Эгей бросился со скалы Суниона в море, когда увидел возвращающийся после победы над Минотавром корабль своего сына Тесея под траурными черными парусами (Тесей просто забыл поменять паруса на победные белые). С тех пор море называется Эгейским, — сказала Ния.

Гера, наконец-то, оторвал свой взгляд от пестреющего красками заката и, задумчиво прищурившись, как-то странно посмотрел на Нию.

— Что? Ты мне не веришь?

— Не в этом дело. Кажется, я и это знаю… Только откуда?..

— Ну, наверное, тоже из экскурсии. У тебя хорошая память? — поинтересовалась Ния.

— Обыкновенная, — сказал Гера и удивленно пожал плечами. — Ладно, нам надо выполнить свою миссию. Ния, становись на мое место и отодвинь штору, только немного, чтобы тебя с улицы не заметили. И будь на стреме! Если кто-то будет сюда идти — сразу мне просигнализируй.

— Хорошо, — согласилась Ния и быстренько встала за шторку, меняясь с Герой местами.

Бросив последний раз взгляд на пустой двор, Гера снова обратил внимание на зал, в который переместила их Антара. Нет, это явно был не музей. Даже тут, в помещении, Гера чувствовал, что находился в Древней Элладе. И дело было не в том, что предметы в зале лежали в свободном доступе, а не под стеклом, и скульптуры не были огорожены веревками. Нет, здесь чувствовалась жизнь! Статуи еще хранили в себе тепло рук скульптора, а от амфор, исполненных в чернофигурной или краснофигурной технике*, еще пахло свежей глиной и лаком.

— Гера! Ну что ты там опять завис? — негромко окликнула его Ния. — Лира же на самом видном месте лежит. Я ее сразу заметила, когда солнечный свет проник в зал. Фотографируй ее быстрее, пока сюда никто не пришел!

Гера достал из кармана фотоаппарат и уже целенаправленным взглядом окинул зал. На столе, напротив статуй, он сразу же заметил кифару. Подойдя к ней, он первым делом посчитал струны.

— Семиструнная! — радостно произнес вслух Гера.

— Ты чего кричишь, — шикнула на него Ния.

— Ой, я нечаянно, — спохватился Гера. — А что? Ты же сказала, что во дворе нет никого. Или кто-то пришел? — испугался Гера.

— Нет, никто пока не пришел. Но… мне кажется, я слышала вдалеке чьи-то голоса. Лучше поторопись!

— Хорошо, дай мне еще пару минут, — ответил Гера и повернулся к кифаре.

Неужели это именно та, семиструнная кифара Терпандра? — восхищенно думал Гера. Он положил фотоаппарат на стол. Ему очень захотелось дотронуться до инструмента, провести пальцем по его струнам и услышать звучание. Кифара, о существовании которой в его двадцать первом веке знают только теоретически, сейчас лежала прямо перед ним. А ведь на самом-то деле их разделяет больше двадцати семи веков! Но эта кифара — не археологическая находка, ее еще не коснулась и пылинка этих веков. Ее деревянный корпус даже еще не думал дать трещинку, а жестко натянутые струны из бычьей кожи были готовы запеть даже от легкого прикосновения.

— Гера! — тихо окликнула его Ния. — Гера! Кажется, сюда идут!

— Все-все, фотографирую уже. И куда ты торопишься… — негромко ответил Гера, не услышав, что сказала Ния. Он взял фотоаппарат, положил его на ладонь и нажал на кнопку включения. — Наверное, лучше будет расположить фотоаппарат по центру зала, у него же съемка на все триста шестьдесят градусов! Так мы сможем снять все, а не только кифару, — рассуждал Гера, медленно отступая назад к выходу.

В это время двое мужчин в длинных белых одеждах вошли во внутренний дворик и быстрым шагом прямиком направились в зал. Ния поняла, что незаметно выйти из зала им не удастся, и надо срочно возвращаться на корабль. Она аккуратно отпустила ткань, и в зале стало темно.

— Ния, ты что уснула? — возмущаясь, спросил Гера, он резко развернулся и налетел прямо на Нию. От столкновения Гера выпустил из руки фотоаппарат, но будучи уже включенным и готовым к съемке, тот просто завис в воздухе.

— Ты что?..

— Надо уходить, сюда идут! — быстро выпалила Ния.

— Кто идет? Я еще не сфотографировал!

— А чем ты тут занимался?..

И тут возле входа послышались голоса. Ния схватила Геру за руку и потащила его к самой большой скульптуре. Они забежали за ее пьедестал и присели.

Ткань отодвинули, и в зале снова стало светло. От страха быть пойманными у Нии заколотилось сердце, и она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. А Гера не мог понять, почему его сердце так сильно бьется. То ли тоже от страха быть пойманными, то ли от распирающего любопытства посмотреть на людей, чьи косточки уже раз десять могли истлеть в земле. Эти люди для Геры были сейчас «динозаврами»! Он не выдержал и выглянул из-за укрытия.

Двое мужчин стояли к ним спиной, немного склонившись над кифарой. Один из них достал какие-то железки из кармана и высыпал их на стол. Потом другой что-то шепнул ему и тот в ярости стукнул кулаком по столу. Одна из железок упала со стола и, тонко звякнув, отчего у Геры с Нией сердце снова ушло в пятки, покатилась через весь зал, остановившись в метре от скульптуры, где они прятались. Гера быстро скрылся за пьедестал и от страха схватил Нию за руку. Только бы они не пошли искать свою железячку, — думал Гера. Но шагов в их сторону не последовало. Ния с Герой переглянулись и уже вдвоем аккуратно выглянули, чтобы оценить обстановку. Мужчины так и стояли к ним спиной. Им совсем не было дела до этой «сбежавшей мелочи». Гера с Нией посмотрели на железку. Да это же простой гвоздь, — подумал Гера.

— Это гвоздь, — в недоумении повернувшись к Ние, одними губами произнес Гера и пожал от удивления плечами.

— Эфоры! — догадавшись, сказала Ния тоже одними губами.

— Что?

— Э-фо-ры! — по слогам повторила Ния.

— Эфоры?! — негромко сказал Гера. Он вспомнил, что ему про них говорил распорядитель концерта. И чувство негодования снова переполнило его. Ему даже стало трудно дышать при одной только мысли, что они сейчас собираются сделать с бедным музыкальным инструментом! — Надо их остановить! — произнес Гера одними губами. Его глаза сверкнули гневом, и он сделал рывок вперед.

Ния вовремя ухватила Геру за шиворот и дернула обратно, прижав его к каменному пьедесталу. Гера хотел возмутиться, но Ния закрыла ему рот рукой. Она приложила указательный палец к своим губам, а потом угрожающе помахала перед его носом кулаком. Гера сидел спокойно, пытаясь смириться с уже свершенным историческим событием, но Ния все равно не отпускала его, а даже почему-то еще сильнее придавливала его к камню. И тут они услышали скрежет металла, вонзающегося в древесину. Гера сжал кулаки и стиснул зубы, но не предпринял попытки освободиться от бульдожьей хватки Нии. Гера зажмурился. Он был переполнен чувством беспомощности.

— Вот тебе и приключения, вот тебе и другой мир, вот тебе и реальность прошлого, — причитал в уме Гера. — Где же это ваше хваленое волшебство, которое ежечасно преследовало меня до этого момента? Сейчас оно нужнее всего! И я согласен на самое маленькое его проявление! Да чтобы у них гвоздь сломался! — выкрикнул в душе Гера.

Внезапно в зале стало темно. Угол шторки соскочил с острого уступа проема и перекрыл доступ солнечным лучам в зал. Ния с Герой затаили дыхание. В зале воцарилась тишина. Еще один гвоздь покатился и упал со стола. Потом один мужчина сказал что-то другому, и послышались неторопливые шаги в сторону входного проема. А дальше произошло то, что Гера даже и предположить не мог. Фотоаппарат, оставленный в центре зала во включенном режиме, после исчезновения дневного света переключился на ночную съемку. Верхняя его часть щелкнула, открывая вспышку, и через пару секунд он сделал снимок, ослепляя все вокруг резким белым светом. Послышался грохот. Видимо, один из Эфор от неожиданности споткнулся о ступеньку возле входа и упал. Ния, то ли от страха, то ли опасаясь, что Гера опять что-нибудь выкинет, снова вцепилась в него сильнее.

Но на этом фотоаппарат не успокоился. Видимо, на первом снимке мужчина, который шел приоткрыть шторку, получился не в резкости, и система отбора качества решила сделать еще один снимок. Вторая вспышка прошла более целенаправленно. Не по всему залу, а конкретно по объектам, которые получились не в резкости. Волшебная техника! Вспышка ослепила Эфор.

— Молнии! Это молнии! — закричал один из мужчин.

— Это гнев Зевса! — вскрикнул другой, и они оба бросились к выходу, спотыкаясь о ступени, и падая друг на друга в попытке убежать от божьего наказания. На четвереньках выскакивая из зала, они запутались в ткани и, сдернув ее, выкатились на улицу. Когда их охрипшие от страха голоса с криками: «Гнев Зевса!..» перестали доноситься, Ния с Герой спокойно вздохнули. Гера отбросил руку Нии, которая уже скорее опиралась на него, чем держала, и встал на ноги. Не оглядывая зал, Гера подошел к фотоаппарату и подставил под него руку. Аппарат выключился, опустившись Гере на ладонь.

— Уходим, — сказал Гера, стоя спиной к кифаре.

Ния хотела подойти и посмотреть, что же с ней сделали, но Гера остановил ее, схватив за руку.

— Не надо. Уходим… Антара, мы выполнили миссию! Поднимай нас на борт, — приказным тоном жестко сказал Гера.

Теперь очертания зала сразу же потеряли свою четкость и стали медленно исчезать, растворяясь в воздухе — Антара телепортировала их на корабль. Гера, чтобы даже случайно не глянуть на пострадавший музыкальный инструмент, не отрываясь, смотрел Ние прямо в глаза. Слишком свежей была рана в его душе после его скрипки. Он держался до последнего четкого изображения вокруг. И лишь в самый последний момент, когда стали уже проявляться изображения корабля, Гера опустил глаза и мельком глянул в сторону, где лежала кифара. На удивление, на ее месте он увидел свою поломанную скрипку… Гера резко закрыл руками лицо.

— Что с тобой? — взволнованно спросила Ния. — Тебе плохо?

— Голова разболелась… — отрезал Гера, убирая руки от лица. — Все в порядке. Надо поспать немного. Ты тоже иди отдыхать, Ния. Думаю, Антара, пока покатает нас по космическим просторам, — сказал Гера и пошел в свою каюту.

Ния смотрела ему вслед, пока он не закрыл за собой дверь. Потом она подошла к стеклянному шару и положила на него свою руку. Дым в шаре закрутился в радужных переливах.

— Не переживай, — сказала Ния, — с капитаном все будет хорошо. Я присматриваю за ним…

Легенда о Минотавре*

Царь Минос покорил Афины и вынудил жителей платить дань - каждые девять лет они должны были посылать на Крит семь юношей и семь девушек. Там их отдавали на съедение свирепому чудовищу Минотавру. Минотавр — чудовище с туловищем человека и головой быка. Был сыном царя Миноса, обитал на острове Крит в подземном лабиринте, питался людьми.

Когда пришло время посылать дань в третий раз, сын афинского царя Эгея - Тесей - добровольно вызвался отправиться на Крит и убить Минотавра. Он пообещал в случае победы поднять над кораблём белый парус вместо чёрного. Когда Тесей приехал на Крит, его представили царю Миносу и его дочери Ариадне. Её поразили красота и смелость Тесея, она решила помочь ему. Ариадна обратилась за помощью к Дедалу - строителю лабиринта. По его совету она принесла Тесею меч и клубок ниток. Ариадна наказала привязать конец нити у входа в лабиринт и разматывать клубок, тогда по нити можно будет найти выход из лабиринта. Тесей последовал её совету и вошёл в лабиринт. Минотавр бросился на него, но герой ухватил его за рог, а другой рукой ударил Минотавру мечом в сердце. По нити Ариадны Тесей и его спутники вышли из лабиринта. Вместе с Ариадной Тесей отправился домой. Но царь Крита, Минос, не захотел отдавать свою дочь Ариадну Тесею и просит бога Диониса вернуть ее. Тесей, опечаленный утратой Ариадны, забыл об уговоре с отцом, что он должен был заменить чёрные паруса белыми в случае благополучного возвращения. Увидев, что парус корабля чёрный, царь Эгей подумал, что Тесей погиб. Обезумев от горя, он бросился с обрыва в море и разбился. В память об этом, море называют Эгейским.

Чернофигурная и краснофигурная техника*. В чернофигурных вазах на красноватый фон глины наносился рисунок, выполненный густым черным лаком. В краснофигурных, наоборот, черным лаком покрывался фон, фигуры же сохраняли естественный цвет глины, что позволяло более детально прорисовывать формы.

Глава 8. Пропавшее сообщение

Гера лег на кровать и закрыл глаза. Нервы у него были напряжены, подушка показалась ему какой-то жесткой, а кровать холодной и неуютной. Он ложился то на левую сторону, то переворачивался на правую. Он крутился и никак не мог улечься поудобнее. Ему хотелось как можно быстрее уснуть, но перед его глазами проносились картинки из Греции, словно кто-то прокручивал в его голове кино. Нет, так я никогда не усну, подумал Гера. Он решил считать, чтобы отвлечься от произошедших событий.

— Оди-ин, два-а, три-и, четыре… Четыре струны было у кифары изначально… — отвлекся от счета Гера. — Пя-ять, шесть, семь… семь струн… (мысли Геры снова убежали от цифр). Теперь кифара стала семиструнной… Пробитая гвоздями, но семиструнная. Нелегко же вводить новшества. Так! Не отвлекаться! — одернул сам себя Гера. — Ну, что тут сложного. Надо просто вести счет и ни о чем больше не думать! Продолжим… Семь, восемь… Восемь… это октава. Почему Терпандр добавил только три струны? Потом же еще добавляли струны. А кто?

После бурных приключений тишина в комнате скорее располагала к размышлениям, чем ко сну. Гера открыл глаза, приподнялся и сел на кровати.

— Нет, так я не усну! Мне надо с кем-то поговорить. Интересно, а Ния спит или тоже размышляет? Нет, лучше даже и проверять не буду, а то еще разбужу. Пойду-ка я лучше к Музе в музыкальную комнату. Если она сейчас спит, то уже должна была выспаться, пока мы в Древней Элладе были. Наверняка дрыхла во время нашего отсутствия.

Гера встал и пошел к Музе. Проходя мимо комнаты Нии, он замедлил шаг, чтобы пройти, как можно тише.

— Му-за… — тихонько позвал Гера, подойдя к музыкальной комнате, и легонько стукнул по двери.

Ему не ответили. Тогда он повернул ручку двери — и она открылась. — Муза… Это я, Гера, — заглядывая в комнату, прошептал он.

— Ах-х, — зевнула Муза. — Заходи, заходи. Я не сплю.

— Прости, что я так поздно, — сразу извинился Гера.

— Поздно? — немного удивилась Муза.

— Думаю, сейчас уже ночь. Правда, я в этом не очень уверен, но… Мы же с Нией весь день провели в Греции, значит, сейчас должна быть уже ночь. А на корабле есть часы?

— Конечно. Почти в каждой комнате, — сказала Муза и указала рукой в сторону.

Гера повернулся и увидел на стене часы. На первый взгляд они выглядели обыкновенными.

— Девять тридцать… А утра или вечера? — поинтересовался Гера.

— Если циферблат светлый, значит день. Если потемнел — значит, наступила ночь, — пояснила Муза.

Циферблат был почти черным. Ну, половина десятого — это не поздно — детское время, — подумал Гера и немного успокоился, что не потревожил Музу посреди ночи.

— Что-то случилось? — спросила Муза.

— Я не могу уснуть.

— Конечно, столько волнений! Это же была ваша первая миссия!

— Если бы ты знала, Муза, что там с нами приключилось!

— А я все знаю, — ответила Муза. — Аппарат, который тебе дали для съемок, сразу передает информацию на корабль. И я все видела на экране.

— Да? А я этого не знал, — удивленно сказал Гера. — Это очень предусмотрительно! Если бы что-то случилось, и фотоаппарат был бы поврежден, то снимки были бы уже в сохранности на Антаре.

— Да, это было очень предусмотрительно со стороны Аргуса. Если бы с вами там что-то случилось, то мы незамедлительно подняли бы вас на борт. Для Аргуса, меня и Антары главное, чтобы вы были в сохранности, а не какие-то там снимки! — сказала Муза.

— Значит, ты все это время, что мы были в Древней Греции, наблюдала за нами?

— Да. И вы хорошо справились со своим первым заданием. Думаю, Аргус гордится вами!

— А Аргус…

— Он уже в курсе. Я уже переправила ему в офис фотоотчет.

— А я не очень доволен тем, как все прошло, — сказал Гера.

— Вы сделали все правильно, — попыталась успокоить Муза.

— А можно меня назад отправить? Ненадолго?! А?! Муза! — с надеждой спросил Гера.

— Думаю, даже Антаре не под силу переместить тебя снова в тот же самый момент времени. Да и Аргус не разрешил бы сделать это. Миссия завершена.

— А я думал, что я капитан Антары. И мне решать, куда отправляться, и когда считать миссию оконченной, — недовольно сказал Гера.

— Безусловно, это решаешь ты. Но не думаю, что Антара рискнет…

— Рискнет пойти против Аргуса? — перебил Гера.

— Нет, рискнет твоей жизнью. У Антары на первом месте — это сберечь жизнь своему капитану! А потом уж выполнение миссии.

Гера задумался. Вроде бы приоритеты были расставлены правильно, но что-то ему в этом не нравилось. Он понял, что последнее слово всегда будет за Антарой. Пусть она и волшебная, но это все равно корабль. И Гера не может доверять Антаре так же, как человеку. Сейчас даже Ние Гера доверял больше, чем Антаре. Да и к тому же — он был капитан! И последнее слово должно было оставаться за ним, даже если оно не всегда верно. А при таком раскладе вещей получается, что он — капитан чисто формально.

— Хм, — ухмыльнулся Гера.

— Не перегибай палку, Гера, — сказала Муза.

— Что?! — удивился Гера. — Я же ничего не сказал.

— Я знаю, о чем ты подумал. И к тому же я уже видела такое выражение на лице и эту многозначительную ухмылку. Ты ошибаешься. Антара полностью в твоем распоряжении. Просто у нее есть незыблемый закон — не навредить своему капитану, — сказала Муза. — И на твоем месте, я бы пошла отдыхать, как сделала Ния. Думать лучше всего на отдохнувшую голову.

— Хм, Ния… Ния — капитан с опытом! Она за годы, проведенные капитаном, уже выработала привычку, как быстро засыпать после таких миссий. А я поэтому к тебе и пришел, так как не мог уснуть.

— Попробуй посчитать… — попыталась предложить Муза, но Гера ее перебил.

— Пробовал уже. Это первое, что и мне пришло в голову. Но, произнося в уме цифры, мои мысли снова возвращались к музыке.

— Конечно, сейчас у тебя все мысли только о музыке. Кстати, она неразрывно связана с математикой. И Пифагор (древнегреческий философ, математик, теоретик музыки, живший в VIвеке до нашей эры) был первым, кто нашел отношения между числами и гармоническими (приятными для слуха) звуками.

— Я знаю про Пифагора, — довольно сказал Гера. — Он основал религиозно-философскую школу пифагорейцев. Нам рассказывали об этом в школе, на уроке музыкальной литературы. О том, как он увидел, что музыкальные интервалы возникают на математических пропорциях. А также он изобрел монохорд* (инструмент с натянутой струной, размеченной линейкой с двенадцатью делениями и подвижным зажимом).

— Да. Пифагор тщательно изучал звуки струны монохорда. Изменяя ее длину (прижимая струну, как на гитаре), он получал разные музыкальные ноты. Чем короче струна, тем выше была нота. Затем, при сравнении пары звуков, произведенных струнами различной длины, он открыл нечто удивительное: деление струны надвое, на одну треть, на две трети от первоначальной длины — производило гармонично сочетающиеся звуки. Благодаря этому наблюдению, Пифагор математически описал звучание натянутой струны. Найденные интервалы сегодня изучаются в каждой музыкальной школе. Октава — самый простой интервал, который получается, если струну прижать на середине ее длины. Квинта — это такое гармоническое отношение, когда струна прижимается в точке, находящейся на одной трети от всей длины струны. Кварта — сочетание, в котором струна зажимается на расстоянии одной четверти всей длины и так далее, — сказала Муза. Ей тоже хотелось показать, что она знает о Пифагоре. И, может быть, даже больше, чем Гера.

— Это мы все проходили. У нас в музыкальной школе даже есть монохорд, — гордо заявил Гера. — Нам рассказывали, что квинта — «магический» интервал, потому что он является основой трезвучия, а из трезвучий состоит вся музыка. И если научиться играть на гитаре только трезвучия — можно сыграть любую песню. Так важны трезвучия в музыке.

— А ты знал, что именно Пифагор добавил восьмую струну кифаре? — спросила Муза.

— Неужели?! Нет, этого я не знал. Кстати, когда я пытался уснуть и досчитал до восьми, я как раз и подумал о том, кто же добавил кифаре восьмую струну? А зачем он это сделал? — спросил Гера, понимая, что Пифагор преследовал в этом какую-то цель.

— Многие древние инструменты имеют семь струн. Восьмая была добавлена не только для того, чтобы обеспечить нас более разнообразным и самым насыщенным созвучием — двойной октавой. Пифагор первым ввел еще один, восьмой звук. В результате этого сложился полный октавный звукоряд — «гармония октавы». Такое усовершенствование инструмента расширило исполнительские возможности, — ответила Муза.

Тут дверь открылась и в комнату заглянула Ния.

— Гера, а что ты тут делаешь? Почему еще не спишь? — удивилась Ния.

— Ой, Ния, мы тебя разбудили? — взволнованно спросила Муза.

— Нет. Я сама проснулась. Решила зайти к Гере, узнать, как он, а его в комнате не оказалось. Ну, я и решила, что он у тебя. А ты ему опять что-то интересное рассказываешь?

— Хотела, но он и сам многое знает, — немного разочарованно, но и гордо ответила Муза. Она была рада музыкальным познаниям Геры, и у нее возникло такое чувство, что он станет достойным капитаном Антары.

— Да, он много чего знает, — согласилась Ния. — Когда мы были в музыкально-поэтической школе Терпандра, Гера так быстро выпалил мне информацию о храме Посейдона и о его местоположении, словно перед ним была раскрыта карта Греции, — усмехнувшись, сказала Ния.

— Я, конечно, этого утверждать не могу, но это могла быть Антара, — сказала Муза.

— В каком смысле? Антара за меня говорила? — удивился Гера.

— Нет. Антара только транслировала тебе информацию о месте нахождении храма. Она ведь должна заботиться о том, чтобы вы прибыли именно в то место, которое было запланировано, и случайно никуда не ушли, — объяснила Муза.

— Так это Антара мне подсказала?! А я-то думал, как это я так быстро вспомнил то, чего и не знал! — усмехнулся Гера. — Мастерски! Я даже и не понял, что эта информация не из моей памяти. Как это у нее так получилось?

— Антара всегда следит за вами и готова прийти на помощь в любую минуту, — сказала Муза.

— Ну, снабжать капитана необходимой информацией — это я приветствую. Главное, чтобы она за меня решения не принимала, а потом не выдавала их за мои! С такими ее возможностями я даже не пойму — я сам так решил сделать или Антара подсобила.

— Не переживай, Гера, Антара только передает информацию, не более того, — успокоила Муза.

— А про кого у вас шел разговор? — спросила Ния.

— О Пифагоре, — ответил Гера. — О том, как музыка неразрывно связана с математикой.

— Вы говорили о музыке сфер? О том, как Пифагор установил связь между интервалами и движением планет? — спросила Ния.

— Нет, до этого наш разговор еще не дошел, — ответила Муза.

Гера заразительно зевнул и потер глаза.

— Я вижу, ты уже готов уснуть, — заботливо сказала Муза. — Давайте-ка по каютам и ложитесь спать. Аргус обещал прислать следующее задание прямо на борт Антары. Так что можете спать спокойно, нам не надо будет лететь на Тонику. А когда проснетесь, мы прочитаем послание и узнаем задание вашей следующей миссии.

— Я не против, — сказал Гера.

— И я только за! — зевнув, ответила Ния.

Все разошлись по каютам. Гера улегся на кровать и почувствовал, как его голова утонула в мягкой подушке. Теперь кровать показалась ему намного уютнее. Он закрыл глаза. Больше перед ним не проносились картинки из Древней Эллады, теперь все его мысли были о музыке сфер. Ведь сейчас он находился в космосе, среди планет! Пифагор рассматривал Вселенную, как громаднейший монохорд с одной струной, прикрепленной верхним концом к абсолютному духу, а нижним — к абсолютной материи (то есть струна натянута между небом и землей). И можно сказать, что Антара сейчас, как маленькая нота, находится где-то на струне этого Вселенского монохорда…

— Ты спи-ишь? — раздался тихий холодный голос, исходящий из стен.

Гера вздрогнул и подскочил на кровати. От испуга он поджал под себя ноги и стал оглядываться по сторонам. Но никого и ничего необычного в комнате не было, только лишь слабое потрескивание, исходящее от окна. Гера внимательно присмотрелся к нему и увидел, как посередине окна слабо вспыхнула и зигзагообразно пробежала маленькая мерцающая точка, как на кардиомониторе.

— Неужели и тут техника глючить может? — негромко сказал Гера и криво ухмыльнулся.

— А, так ты не спишь? — довольно громко прозвучал голос Нии, и экран вспыхнул белым светом.

Внезапная яркая вспышка ослепила Геру. Он зажмурился и инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Если не спишь, может, поболтаем? Теперь я уснуть не могу, — проскулила Ния.

— Ния? — удивился Гера. Прищурившись, он посмотрел на экран и увидел Нию в сиреневой пижаме.

— Конечно, я. Кто ж еще, — удивленно сказала Ния. — А ты что уже спал? Ой, прости, пожалуйста. Но мне показалось, что ты что-то сказал… или ты во сне разговариваешь?

— Не разговариваю я во сне! Еще чего. Так, буркнул пару слов себе под нос, а ты тут как тут. Как ты услышала-то?

— А я подключилась к твоему экрану и пыталась понять, спишь ты или нет. Видимо, ты все-таки уже засыпал. Ладно, отдыхай. Спокойной но…

— Э, не-ет! Теперь уж давай поговорим. Я теперь после этой яркой вспышки так сразу и не усну.

— Да? Точно не уснешь? Или ты из вежливости предлагаешь поговорить? — виноватым голосом спросила Ния.

— Точно не усну. И из вежливости с тобой поговорю.

— А расскажи мне тогда про музыку сфер. Я только по верхам об этом знаю, — обрадовавшись, попросила Ния.

Гера положил под стенку подушку, облокотился на нее и закинул руки за голову.

— Ну, в первую очередь надо сказать то, что хорошо известного нам теперь понятия, как «орбита», в ту эпоху еще не существовало. Считалось, что планеты (а также и Солнце, и Луна) «прикреплены» к прозрачным, невидимым сферам и вращаются вместе с ними. Каждое из небесных тел имеет свою собственную сферу. Есть, впрочем, еще одна сфера, самая далекая от нас — сфера неподвижных звезд. Так вот, именно сферы, вращаясь, порождают чудесную, неземную музыку. Это и есть «гармония сфер». Мы не слышим эту музыку, потому что мы с ней родились и выросли. Она настолько привычна для нашего уха, что оно ее просто не улавливает. Мы не то чтобы ее не слышим, а — не воспринимаем.

— А как же тогда Пифагор ее слышал?

— Ну, он же был сыном Зевса. Вот и считали, что он, обладая какой-то невыразимой и трудно постижимой божественной способностью, усиливал свой слух и напрягал ум, улавливая ими высшие созвучия миропорядка и пение небесных сфер.

— А вот интересно, как Пифагор до этого додумался?! — спросила Ния. Она поправила подушку и улеглась поудобнее.

— Утвердив музыку как точную науку, Пифагор применил найденные им законы гармонических отношений ко всем феноменам природы, пойдя настолько далеко, что установил при этом гармонические отношения между планетами, созвездиями и элементами.

— Ммм… как интересно, — сонно пробормотала Ния.

— Он вычислил, что расстояния между сферами соответствуют музыкальным интервалам: от сферы Земли до сферы Луны — один тон; от сферы Луны до сферы Меркурия — полтона; от Меркурия до Венеры — полтона; от Венеры до Солнца — полтора тона; от Солнца до Марса — один тон; от Марса до Юпитера — полтона; от Юпитера до Сатурна — полтона; от Сатурна до неподвижных звезд — полтона. Сумма этих интервалов равна шести тонам октавы. Кстати, каждой сфере он приписал не только тон и гармонический интервал, а еще число, имя, цвет и форму.

— Ммм… — сквозь сон отозвалась Ния. Но Гера так увлеченно рассказывал, что не заметил, что Ния уже почти уснула.

— Правда, у самого Пифагора речь шла только о трёх сферах — звёзд (включая планеты), Луны и Солнца, соотносившихся с тремя интервалами: квартой, квинтой и октавой. Проблема Пифагора была в том, что он не записывал свои трактаты, а все его мысли и открытия фиксировались учениками в устных беседах. Поэтому интерпретаций, мифов и легенд, связанных с ним, существует множество. Кстати, интересным примером современного подтверждения древнего философского учения является прогрессия элементов согласно их гармоническим отношениям. Д. А. Ньюлендс (английский химик, родившийся в 1837 г.) заметил, что если расположить элементы в порядке возрастания атомного веса, то каждый восьмой элемент заметно повторяет свойства, как восьмая нота в музыкальной октаве. Это открытие в современной химии известно под именем «закона октавы». А еще музыка имела практическое применение — например, в медицине…

И тут Гера наконец-то заметил, что Ния не реагирует на его слова.

— Ния, тебе что, не интересно? Ты же сама попросила меня рассказать все, что я знаю! Ния?.. — еще раз позвал ее Гера, а потом внимательно присмотрелся к ней.

— Ммм… — тихонько мурлыкнула мирно спящая Ния и перевернулась на бок.

— Вот-те номер! Да она спит! Интересно, и долго это я так впустую распинаюсь?! Это что, мне завтра ей все заново рассказывать? Ладно, тогда и я спать.

Гера улегся и посмотрел в окно. Маленькая белая точка периодически вспыхивала и скользила по экрану, издавая все то же характерное потрескивание.

— Антара, выключи наши экраны… Жужжат же!

Центральная точка погасла. Вместо нее в окне появилось несколько мерцающих маленьких точек, но это уже были звезды. Маленькие ноты Вселенной, подумал Гера и уснул…

Утром, во время завтрака, Гере снова пришлось рассказывать Ние то, что она вчера проспала. Муза тоже с удовольствием его послушала. Потом они все отправились на капитанский мостик.

— Антара, пришло сообщение от Аргуса? — спросил Гера, коснувшись рукой шара.

Дым в шаре медленно закрутился и окрасился в синий цвет.

— А это что значит? — спросил Гера у Нии.

— Это отрицательный ответ. Видимо, сообщение еще не получено, — ответила Ния.

— И почему это еще нет вестей от Аргуса? Я, думал, сообщение пришло еще вчера.

— Думаю, у нас проблема, капитан, — сказала Муза.

— Проблема? О чем это ты?

— Ты прав, сообщение должно было прийти еще вчера. Аргус сообщил мне о его отправке.

— И где же тогда это сообщение? — удивился Гера.

— Скорее всего, солнечная активность могла создать помеху при передаче сообщения с Тоники. Думаю, оно находится где-то в том же квадрате, где и мы сейчас. Только мы его не видим, — постаралась объяснить Муза.

— Это как? — спросила Ния и вопросительно посмотрела на Музу.

Гера же удивленно посмотрел на Нию: она-то должна знать, как у них все это работает, и какие могут быть при этом проблемы.

— Я впервые о таком слышу, — сказала Ния, заметив удивление Геры. — И что же нам делать? Может Аргус еще раз вышлет нам задание?

— Он улетел с Тоники. И вернется только через пару дней, — ответила Муза.

— Но ты сказала, что сообщение где-то рядом. Как такое может быть? — спросил Гера.

— Дело в том, что на такие редкие случаи сбоя предусмотрена особая система безопасности. Если сообщение не доставлено, то срабатывает защита, сообщение «запечатывается» в энергошаре и дрейфует в квадрате доставки.

— Выходит, что если сработала защита, то наше сообщение где-то рядом? И нам надо всего лишь его найти, — сказал Гера.

— Так точно, — подтвердила Муза.

— А этот энергошар большого размера?

— Это зависит от размера сообщения. Может быть с теннисный шар, может, меньше.

— Антара, — Гера положил руку на стеклянный шар управления, — ты можешь найти этот энергошар?

Дым в шаре медленно закрутился и позеленел.

— Вот уж кому ничего объяснять не надо, так это Антаре! Всегда все знает и умеет! — сказала Ния.

— Включи сканеры и выведи поисковую систему на главный экран, чтобы мы тоже могли отслеживать, — приказал Гера и убрал руку с шара. — Ну что ж, будем искать…

Экран разделился на несколько секторов. Антара тщательно сканировала их один за другим, приближая каждый участок по очереди, чтобы и мы могли его просмотреть, а потом убирала его в сторону. Проверив все участки, Антара выключила экран.

— Это все? Мы все проверили? Но мы же не нашли наше сообщение! — удивился Гера. — Муза, может ты ошиблась?

— Нет, я не могла ошибиться, — убедительно сказала Муза.

— Ну, а Антара тем более. Но почему мы тогда не нашли наше сообщение? Может, оно слишком маленькое?

— Насколько же оно должно быть маленьким, чтобы сканеры Антары его не зафиксировали? Нам что, одну букву в сообщении прислали? — возмутилась Ния.

— А скажи-ка мне, Муза… это наше сообщение в энергошаре, это же радиоволна? Электромагнитная волна, которая измеряется частотой колебания в герцах?! А герцы — это звук! Так ведь?

— Все верно, — подтвердила Муза, пока еще не понимая, к чему ведет Гера.

— Тогда попробуем это пропавшее сообщение найти по-другому! Не зря же мы всю ночь вспоминали о Пифагоре… — загадочно сказал Гера.

— Это как же? — спросила Ния.

— Антара! — Гера положил руку на шар, — ты сможешь конвертировать длину волны в герцы?

Дым активно закрутился в шаре, окрашиваясь в зеленый цвет.

— Не можем увидеть, попробуем услышать! — победно произнес Гера.

Монохо́рд* ( др.-греч. μονόχορδον, лат. monochordum, однострунник), также (музыкальный) кано́н (др.-греч. κανών <μουσικός>) — инструмент, служащий для точного построения интервалов путём фиксации различных длин звучащей части возбуждаемой щипком струны. Состоит из основания (иногда — резонаторного ящика), на котором между двумя порожками (подставками) закреплена натянутая струна. Между порожками находится подвижная подставка (прижимающая струну снизу), перемещением которой фиксируют звучащую часть струны. На основание монохорда может наноситься шкала делений, маркирующая части струны. В Древней Греции (у пифагорейцев), в Средние века и в эпоху Возрождения монохорд служил для демонстрации соответствия определённых числовых отношений определённым музыкальным интервалам — в научных и учебных целях.

Глава 9. Новая опция усовершенствования Антары

— Ну вот, на этом сегодня все, — сказал Олег Петрович. — Пора ложиться спать.

— Не-ет, не-ет… — застонали все ребята. — Вы же ведь на самом интересном месте остановились! Расскажите еще немного. Мы теперь уснуть не сможем. Только про это думать и будем! Нам, как и Гере, теперь даже и счет не поможет!

— Завтра за завтраком я продолжу рассказывать вам историю. А сегодня… — он посмотрел на часы, — уже очень поздно. Так что все расходимся по своим палаткам, — настаивал Олег Петрович.

— А можно всего один вопросик? — спросил Костя.

Олег Петрович одобрительно кивнул.

— Мне было очень интересно услышать о «законе октавы» в химических элементах. Думаю, теперь мне это поможет лучше запомнить их свойства. Конечно, музыка сфер — это очень интересно, но химию я люблю больше. Я хотел спросить, а где еще музыка имела практическое применение? — спросил Костя. — Вдруг пригодится!

— Ну, я знаю, что Сын Бога Аполлона Эскулап (Асклепий) — бог врачей и врачебного искусства — лечил радикулит и другие болезни нервов громкой игрой на трубе перед пациентом, — сказал учитель. — Пифагор так же лечил многие болезни духа, души и тела, играя составленные им специальные композиции, или же читая в присутствии больного отрывки из Гомера и Гесиода.

— И сейчас лечат музыкой? — поинтересовалась Тоня, прервав учителя.

— И сейчас. Называется такое лечение — музыкотерапия. В переводе с греко-латинского «лечение музыкой». Это психотерапевтический метод, основанный на целительном воздействии музыки на психологическое состояние человека. Лечение музыкой позволяет бороться с первопричинами заболевания как эмоционального, так и физического характера. Главное — это правильно подобрать мелодии для лечения, чтобы они совпадали с внутренними ритмами человека и оказывали воздействие на проблемные участки. Наилучшим терапевтическим эффектом обладает классическая музыка, — ответил учитель.

— Выходит, можно включить классическую музыку и вылечиться от всех болезней? — выкрикнул кто-то из ребят.

— Нет, музыка — это вам не таблетка, — усмехнулся Олег Петрович. — Да и на всем белом свете не найдется такой таблетки, которая вылечила бы любую болезнь. Для всего есть свое лекарство. Так и музыка, она очень многообразна, и влияет на нас по-разному. Например, музыка Баха и Генделя обладает расслабляющим эффектом, улучшает запоминание и память, помогает при изучении иностранных языков и разучивании стихов. А вот сонаты Моцарта улучшают мозговую деятельность и повышают уровень интеллекта. Это явление открыли американские ученые в 90-х годах прошлого века. Оно получило название «эффект Моцарта».

— Ух ты-ы… какая полезная информация. Слышь, Тонь, я теперь Моцарта буду каждый день слушать, а к концу третьей четверти умнее тебя стану. Тоже отличником стану. Берегись! — усмехнулся Сергей и дернул Тоню за косичку.

— Ты сначала Моцарта от других композиторов научись отличать, а то вместо мозгов мышцы прокачаешь, потом только по физкультуре пять и получишь, — ехидно ответила Тоня, заплетая распустившуюся косичку.

— Ну, это тоже не плохо. Я тогда мировой рекорд какой-нибудь поставлю и в книгу Гиннеса попаду! Так что я с любой музыкой не пропаду! — гордо заявил Сергей.

— А что, есть музыка, благотворно влияющая на развитие мышц? — удивленно спросил я отца.

— Именно так, чтобы просто лежать и слушать, а мышцы росли, то нет. Но, вот рок-музыка повышает интенсивность тренировки. Ее отличительной способностью является снижение болевого порога, — ответил Олег Петрович.

— Поэтому ты в наушниках всегда тренируешься? — негромко спросил я.

Отец улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— А где еще применяют музыку? — опять спросил Костя.

— Сейчас посмотрим, — сказал Олег Петрович и достал свой планшет. — Ну, то, что музыка природы очень полезна, я думаю, вы догадались. Звуки моря, шум дождя, голоса дельфинов. Вот, кстати, тут написано, что ученые выявили, что пение птиц способствует росту и развитию растений. А во Флориде орошают апельсиновые рощи, используя пение птиц. Утверждают, что такие апельсины не только слаще, но и витамина С в них на 121% больше обычных. В Индии стимулируют рисовые плантации с помощью традиционной индийской музыки. В Германии такая музыка является лечебной и продается в аптеках. В Китае разработаны музыкальные диски под названиями «Печень», «Сердце», «Кишечник», «Желудок» и др., где подобрана музыка, благотворно влияющая на эти органы. В Канаде струнные оркестры играют на городских площадях для снижения количества аварий. Замечено, что, прослушивая классическую музыку в автомобиле, водитель в 15 раз снижает риск аварийных ситуаций, — прочитал учитель. — Надеюсь, Константин, теперь я удовлетворил твое любопытство?

— В полной мере, учитель, — ответил Костя.

Ребята зашумели, вспоминая какие сегодня звуки музыки они слышали в лесу и насколько могли оздоровиться…

— Тише, тише, — попросил учитель. — Это вы так до утра не уснете!

— А есть такая музыка, которая помогает уснуть? — спросила Тоня.

— Конечно, есть. Один из самых интересных проектов для борьбы с бессонницей придумал немецкий композитор Макс Рихтер*, живой классик современной академической музыки. Он написал восьмичасовую колыбельную «Sleep», состоящую из двухсот четырех композиций. Во время исполнения этого произведения зрители проводят весь концерт на раскладушках, выстроенных в ряд вместо обычных сидящих мест. По задумке, люди приходят на концерт вечером, а затем Рихтер и его группа музыкантов погружают их в состояние сна. К утру зрители просыпаются, а музыка все еще звучит, приглашая их в новый день…

— А Вы можете найти эту колыбельную на планшете и включить ее нам сейчас? — спросил Костя.

— Вы хотите попробовать под нее уснуть? — спросил Олег Петрович.

— Да, да, да… — хором ответили ребята.

— Ну, тогда быстро по палаткам! Через пять минут включу! — улыбаясь, сказал учитель, глядя, как все засуетились, приготавливаясь ко сну…

Утром ребята проснулись все вместе, как по команде. И не разбирая, кто же сегодня дежурный по кухне, бросились помогать друг другу готовить завтрак. Впервые Олегу Петровичу не пришлось никого будить по два раза или подгонять дежурить на кухню.

— Всем доброе утро, — громко сказал учитель, подойдя к ребятам, которые уже раскладывали завтрак, гремя своими тарелками и ложками.

— Доброе утро, — хором ответили ребята.

— Садитесь завтракать, Олег Петрович! — сказала Тоня и принесла учителю его тарелку с горячим омлетом, посыпанным сырными слайсами и сушеной зеленью.

— Вот это да-а, — удивился учитель. — Это на вас так музыка подействовала или…

— Или, или… — зашумели ребята. — Мы хотим поскорее услышать продолжение истории!

— Значит, не в музыке дело? — расстроенно спросил учитель.

— Нет. Но нам всем понравилось ложиться спать под такую колыбельную! Так быстро мы еще никогда не засыпали! — радостно сказали ребята. — А можно и сегодня включить эту колыбельную Рихтера?

— Конечно, можно. А сейчас садитесь ближе, и я расскажу вам, как же Гера нашел свое пропавшее сообщение…

По приказу Геры Антара запустила процесс сканирования радиоволн. На капитанском мостике воцарилась тишина. Все замерли и смотрели в экран, с нетерпением ожидая, что сканеры Антары наконец-то найдут это неуловимое сообщение.

Перейдя в пятый квадрат, сканер подал сигнал, и на экране появилась пульсирующая красным светом маленькая точка. Сканирование приостановилось.

— Что это? Антара нашла наше сообщение? — спросила Ния. Она встала и подошла к экрану поближе. — Гера, я ничего не вижу.

— Антара! Пятикратное увеличение объекта! — приказал Гера.

Ничего не изменилось.

— Десятикратное!

Маленькая точка сместилась в центр экрана, но сообщения так и не было видно.

— Муза! А эта энергетическая оболочка, в которой спрятано наше сообщение, может быть невидимой для нашего глаза? — спросил Гера.

— Нет, невидимой она быть не может.

— Тогда где же наше сообщение? Импульс есть, Антара его зафиксировала, а сообщения нет! — удивленно сказала Ния.

— Антара, — Гера прикоснулся к шару, — ты не ошиблась? Этот импульс исходит от нашего сообщения?

Дым в шаре пожелтел.

— Что непонятного я спросил? — удивился Гера и вопросительно глянул на Нию.

— Ты задал два вопроса, на которые можешь получить два разных ответа. Задавай ей вопросы по одному, — посоветовала Ния.

— Антара, этот импульс исходит от нашего сообщения? — повторил Гера.

Дым в шаре изменил свой цвет на зеленый.

— Ну, хоть это хорошо, — негромко сказал Гера.

— Что же тут хорошего?! — возмутилась Ния. — У нас как не было сообщения, так его и нет.

— Хорошо, что Антара меня поняла. Да и с сообщением не все так плохо, — ответил Гера.

— Не так уж и плохо?! — возмутилась Ния. — Как по мне, так хуже не бывает. Лучше бы мы его пока не нашли. Тогда была бы еще надежда найти его и прочитать. А сейчас?..

— Ния, надежда есть всегда! Мы его уже нашли — это полдела! Осталось только его взять!

— Ага, осталось самое легкое. Давайте лучше подождем Аргуса. Подумаешь, всего два дня, — сказала Ния и махнула рукой.

— Нет, мы не будем ждать Аргуса и выпрашивать у него повторной отправки сообщения, — резко ответил Гера.

— Я и не думала, что ты, оказывается, такой нетерпеливый, Гера, — недовольно сказала Ния.

— Ния! Суть не в ожидании этих двух дней! Тут дело в нашей компетенции. Меня, как капитана, а тебя… как экс-капитана. Нечего ждать готовенькое. Это вызов для нас! Давайте лучше думать, где же это сообщение может быть? Слышать-то мы его слышим… — сказал Гера и, вдруг о чем-то задумавшись, облокотился на спинку кресла.

Ния увидела, что Гера серьезно о чем-то задумался, и решила не возражать. Она подошла еще ближе к мигающей точке на экране и стала ее разглядывать. Муза уселась на стол рядом с хрустальным шаром и тоже приняла задумчивую позу, копируя Геру.

— Что мы знаем… — нарушив тишину, негромко сказал Гера, рассуждая вслух. — Мы знаем, что наше сообщение излучает электромагнитную волну с определенной частотой колебания. Еще знаем, что космические тела излучают сверхдлинные радиоволны, частота которых совпадает с частотой звуковых волн, воспринимаемых человеком. А что если частота нашего сообщения совпала с частотой какой-то планеты или звезды из другой вселенной или вообще из прошлого?.. Ведь еще Пифагор утверждал, что каждое небесное тело издает свой звук.

Ния повернулась и заинтересованно посмотрела на Геру.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она.

— Может быть, сообщение вошло в резонанс с чем-то… и «оно» затащило его к себе? — медленно, словно пытаясь то ли понять самому, то ли угадать, сказал Гера.

— Гера, кто «оно»!? Куда затащило? Ничего не понимаю, — сказала Ния.

Но Гера ее не слышал, все еще продолжая рассуждать вслух. Он закрыл глаза и стал размахивать рукой в такт своим размышлениям.

— Нет, ну, теоретически, это вполне возможно… Сообщение входит в резонанс с этим «нечто», и его к нему притягивает. И… и… ну, да, точно, все так и есть!

— Что «так и есть»? Что?! — не унималась Ния.

Она подошла к Гере и дернула его за плечо. Он открыл глаза.

— О чем ты говоришь? — спросила Ния.

— Я думаю, тут все просто! Представь, наше «запечатанное» в энергошаре сообщение, дрейфующее в квадрате доставки, сталкивается с чем-то пока нам неизвестным, имеющим такую же частоту колебания. Допустим, у этого «нечто» есть невидимый барьер, который наш энергошар, повторюсь, имея такую же частоту колебания, с легкостью пересекает. И, перейдя этот барьер, он стал для нас невидимым. Можно сказать, что за ним «закрыли дверь». Наш энергошар там! — сказал Гера и указал рукой на мигающую точку на экране. — В «комнате» за закрытой дверью!

Ния пристально посмотрела на экран.

— Нет, — ухмыльнулся Гера. — Невооруженным глазом ты ее не увидишь.

— Кого «ее»? Комнату? — спросила Муза.

— Да нет там никакой комнаты. Это я так, образно выразился. Давай я скажу по-другому. Наш энергошар попал во что-то типа черной дыры. Он находится по ту сторону барьера, но для электромагнитной волны, которую Антара преобразовала для нас в звуковой формат, преграды нет. Поэтому мы его слышим, но не видим.

— Нам только черной дыры не хватало… — ахнула Муза.

Гера тяжело вздохнул.

— Муза, ты знаешь, что такое «образное выражение»? — спросил он, удивившись, почему Муза воспринимает его слова так дословно.

— Конечно, знаю. Но мало ли, вдруг ты окажешься прав. Вот я и переживаю.

— И как нам его достать? — спросила Ния.

— Только с помощью Антары. Теоретически, если дух Антары издаст крик на той же частоте, то, возможно, и для нас откроется эта «дверь». Мы сможем преодолеть этот невидимый барьер.

Ния посмотрела Гере в глаза и улыбнулась.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь ввиду! Наверное, ты прав. Именно так Антара и открывает проход в прошлое. Как же ты додумался до этого? Лично мне раньше и в голову не приходило даже поинтересоваться о том, как же Антара совершает свои временные прыжки.

— Ты не думала об этом, потому что у тебя уже был ответ на этот вопрос, — сказал Гера.

— Да? И какой же? — удивилась Ния.

— «Она волшебная»! Думаю, многие непонятные с научной точки зрения вещи, которые у вас тут происходят, объясняются именно так. Я догадался лишь потому, что я родом не из вашего мира. И я еще не привык к тому, что многое тут происходит по волшебству. Мне нужны практические объяснения, — сказал Гера.

— Ты знаешь, — сказала Ния и положила руку Гере на плечо, — когда ты стал капитаном, я не то, чтобы была против тебя, я просто не понимала, почему нельзя было выбрать кого-то из нашего мира. Теперь я понимаю, почему именно ты должен был стать двенадцатым капитаном. Только ты сможешь объективно взглянуть на наш мир!

— Спа-си-бо, — медленно протянул Гера. Он поднял голову и посмотрел Ние прямо в глаза. — Я правильно понял, это ты меня сейчас так похвалила?!

Он взял ее за руку и, одобрительно пожимая, убрал ее со своего плеча.

— Теперь дело остается только за Антарой! — радостно сказала Ния, усаживаясь в свое кресло.

— Хорошо бы, чтобы все получилось именно так, как я нафантазировал, — негромко сказал Гера и вздохнул.

Ния похлопала Геру по руке.

— Командуй, капитан! — подбадривающе сказала она.

Гера коснулся шара.

— Антара, можешь настроиться на ту же волну, что и наше сообщение? Ты же его еще слышишь? — спросил он.

Дым в шаре закрутился. Сначала он стал желтым, и когда уже Гера хотел перефразировать свою команду, он изменил свой цвет на зеленый.

— Ох уж эти мне твои двойные команды, — вздохнула Ния. — Учись точно давать команду. Ты Антаре так голову заморочишь! И, не дай бог, она сломается!

— Голову? — удивленно спросил Гера.

— Гера, — быстро подключилась к разговору Муза, — ты что, не знаешь, что такое «образное выражение»? — улыбнувшись, спросила она.

Гера понял, что вопрос Музы был, конечно, риторическим, и поэтому не стал на него отвечать. Он лишь улыбнулся ей в ответ, но задумался: неужели она такая ранимая, что обиделась на тот мой вопрос об «образном выражении»? Надо быть с ней поосторожнее, подумал Гера.

В это время на носу корабля появился дух Антары — Иволга. Огромная черно-желтая птица издала мелодичный негромкий свист. Ничего не произошло. Тогда она взмахнула своими крыльями и издала уже немного другой свист… Антара словно настраивалась на нужную волну.

— Ну, почему мы ничего не видим? — взволнованно спросила Ния.

— Не волнуйся, дай ей время. Она ведь такое делает впервые. У Антары все получится. А с первого раза ни у кого ничего не выходит, — пояснил Гера, стараясь говорить твердым и уверенным голосом, чтобы у Нии с Музой и сомнения не возникло, что это может не сработать. Да и себя заодно в этом убедить.

Антара то повышала, то понижала тембр, а в шаре все быстрее и быстрее закручивался слегка розоватого цвета дым. Примерно через минуту по экрану прошла рябь, как круги на воде, и мы увидели маленький светящийся шар размером с теннисный мяч. Гера с Нией подскочили со своих мест и подбежали к экрану.

— Это оно? Оно! Это наше сообщение! Точно! Я знал, знал, что все получится! А вы сомневались… — бормотал Гера, разглядывая шар с сообщением.

Ния с Музой переглянулись, но решили не возражать.

— Как же нам теперь его достать? Как Антара это делает? — спросил Гера у Нии, повернувшись к ней.

— Я не знаю, — растерянно ответила Ния и посмотрела на Музу. Та тоже только удивленно пожала плечами.

— Девочки! Вы же Антару не первый год знаете! — удивился Гера.

— Мы никогда еще ничего в космосе не подбирали, — сказала Ния.

Гера задумался.

— Антара, возьми сообщение на борт, пожалуйста, — сказал Гера, стоя возле экрана. — Антара!.. Тьфу, она же меня так не слышит! — опомнился Гера.

Он подошел к шару и положил на него руку.

— Антара! Возьми сообщение на борт, пожалуйста, — повторил Гера и сел в кресло.

Ния с Музой тоже отошли от экрана и уселись рядом с Герой.

— С этим надо что-то делать… — задумчиво сказал себе под нос Гера.

— С чем это? — поинтересовалась Ния.

— Да с голосом… — так же задумчиво пробормотал Гера.

— С чьим? С голосом духа Антары? Тебе не нравится, как она кричит? — спросила Муза и заглянула ему прямо в лицо.

— Что? Кто кричит? — дернувшись от Музы в сторону, очнувшись от своих мыслей, спросил Гера. — А, ты про голос? Я что вслух размышлял?

В это время дым в шаре приобрел синий цвет, означающий отрицательный ответ.

— Ты не можешь этого сделать? Почему? — изумился Гера. — Ой, я опять забыл… — сказал Гера и приложил руку к шару.

— И только один вопрос задавай! — быстро напомнила Ния.

— Да-да, конечно, — немного нервозно ответил Гера. — Антара, почему ты не можешь забрать сообщение?

— Ну, и как она тебе ответит на этот вопрос? — возмутилась Ния.

Гера ей не ответил. Он откинулся на спинку кресла и махнул рукой, указывая на шар. Мол, сама покажи, как надо. Ния приложила руку к шару и застыла.

— Я тоже не знаю, как правильно задать вопрос, — растерянно сказала она, глядя на Геру.

— Почему? — удивился Гера. — Ты же целый год с ней как-то да общалась!?

— У меня не было таких ситуаций, чтобы вести целую полемику с Антарой. Мои приказы были просты: летим туда, летим сюда… Что же нам теперь делать, Гера? — простонала Ния.

— Я знаю что делать, успокойся, — твердо сказал Гера. — Если мы не можем правильно задать вопрос Антаре, тогда пойдем другим путем!

— Это, каким же? — спросила Муза.

— Голос! — победоносно сказал Гера.

— Голос? — удивилась Ния.

— Да! Мы дадим Антаре голос! — сказал Гера.

— Это как же? — спросила Муза и подсела поближе.

— Антара, — сказал Гера и положил руку на шар, — создай звуковые динамики по всему кораблю и соедини их с главным управлением. Я хочу услышать твой голос!

— Что?! — одновременно спросили Ния с Музой.

По кораблю пробежала мелкая дрожь, словно произошло слабое землетрясение.

— Приветствую тебя, Гера, двенадцатый капитан! — звонко зазвучал голос Антары и эхом пронесся по всему кораблю.

Голос прозвучал так громко, что Ния с Музой машинально закрыли уши руками.

— Антара, рад приветствовать тебя! Отрегулируй громкость, сделай милость, — приказал Гера и улыбнулся, глядя на девчонок.

— Сию минуту, капитан. Простите, я не учла силу звуковой волны. Больше такого не повторится, — учтиво сказала Антара.

Какой у нее приятный голос, намного элегантнее моего, подумала Муза и печально вздохнула…

— Спасибо, Антара. Надеюсь, теперь мы намного лучше поймем друг друга! — довольно сказал Гера.

— Несомненно, капитан! — ответила Антара. — Можете не повторять свои вопросы, я все помню и готова приступить к выполнению задания.

— Отлично! — сказал Гера.

— А что, так можно было!? — ошарашенно спросила Ния. — Вот так просто взять и дать голос Антаре!? Как это у тебя получилось?

— Это не у меня. Это все Антара. Ты и сама знаешь, она же волшебная!..

Ния прищурилась и немного искоса посмотрела на Геру.

— А скажи-ка мне, Гера, в своем мире ты, случайно, не волшебник? — подозрительно спросила его Ния.

— Я?! Да ты что! — засмеялся Гера. — Если бы! Я б тогда запросто отличником был и…

И тут Гера вспомнил про свою поломанную скрипку, из-за которой он и влип в эти космические приключения. Он посмотрел в сторону музыкальной комнаты, где лежало много новых и целехоньких музыкальных инструментов, и тяжело вздохнул. Его снова охватила печаль.

— И что? Был бы отличником, и что еще? Ты не договорил, — вопрошала Ния.

— И починил бы свою поломанную скрипку… — договорил Гера. — Махнул бы рукой в воздухе и сказал — «починись» — и она снова стала бы целой.

— Не переживай, Гера, распорядитель даст тебе новую скрипку, я уверена! — подбодрила его Ния.

— Я знаю. Но он не починит старую, а это не одно и то же, — грустно ответил Гера.

Внезапно шар засветился, словно яркая звездочка!

— А что это значит, Ния? — глядя на шар спросил Гера.

— Не знаю. Такого еще не было. Видимо, еще одна новая опция. Может, это для того, чтобы привлечь наше внимание? — предположила Ния.

Она привстала и наклонилась над шаром, чтобы получше его разглядеть.

— Капитан! Ваш приказ выполнен, — раздался голос Антары. — Сообщаю, что через пять секунд мы войдем в космическую аномалию, чтобы подобрать наше сообщение.

— В какую это еще космическую аномалию?! — вскрикнул Гера.

По всему телу у него пробежали мурашки. А у Нии подкосились ноги, и она плюхнулась обратно в кресло. Антара начала отсчет.

— Пять… Четыре… Три… Два… Один…

Макс Рихтер* (род. 22 марта 1966г., Германия) — британский композитор немецкого происхождения. Автор музыки к десяткам художественных и документальных фильмов. «Sleep» — концептуальный альбом (выпущен 4 сентября 2015 года) продолжительностью восемь с половиной часов, основанный на нейробиологии сна. Рихтер разработал музыку «Sleep» в сотрудничестве с нейробиологом Дэвидом Иглманом. Во время концерта Рихтер и другие музыканты располагались в середине сцены. На стенах зала были установлены экраны с проекциями яркой Луны и проплывающих облаков для создания особого настроения.