Созвездие Хюнай

Пролог. Легенды подарившие надежду.

ХЮНАЙ. ПРОЛОГ

Легенды подарившие надежду

Давным-давно, ещё до того, как ей предстояло родиться, на острове уже шептали о ней. В устах жрецов и в детских колыбельных жила история о деве с глазами звёздного света, чей шаг смог бы вернуть земле покой. Но те легенды они считали дурью. Ведь жизнь на острове текла легко, как тёплое море вокруг его берегов. Хюнай дышал солёным ветром и не ждал беды.

А мрак их родился далеко отсюда, в городе, где огонь горел ярче солнца. Того мальчика назвали Аморо, и с первым его криком в очаге вспыхнуло небывалое пламя. Люди отшатывались от ребёнка, в чьих глазах плясали отражения костров, которые он мог разжечь мыслью. Гнев стал его первой пелёнкой, а обида – молоком. Он вырос с раскалённым углем в груди, веря, что весь мир должен быть равным. В равенстве принадлежать ему.

Слухи о Хюнае долетели до него быстро. Остров, где нет его боли. Где люди не знали, что такое страх.

«Почему они могут, а я – нет?» — этот вопрос стал наваждением, его целью пройти за горизонт моря.

Вода встретила его без радости. На третий день завыл ветер и не утихал всю неделю. А на седьмую ночь шторма, когда волны накатывали одна за другой, он понял, что его заметили. Вода зашептала так, как шепчут только живые: обиженно, упрямо, с обманчивой нежностью.

— Возвращайся, — говорила она, подползая к его щиколоткам ледяными языками. — Там нет того, кто ждал бы тебя.

Она вышла к нему прямиком из грозы. Волосы, такие же чёрные, как у него самого, оттеняли её глаза – яркие, искрящиеся, как алый закат. Тот взгляд был не человеческим, не жестоким, он был как берег, к которому каждый прилив возвращается снова и снова.

Её звали Мацзу – богиня, что держит море в равновесии. Ей покорилась вода, но воде она не принадлежала.

— Вернись, — повторяла она. — Пока не стало поздно.

— Ты уже опоздала, — ответил он. Голос его был ровным, как лезвие. — Ведь я дойду туда, чего бы мне этого не стоило.

С того вечера море стало жестоким путником. Корабль несколько раз уходил в глубину так, что воздух крошился во рту солёным стеклом. Мацзу опутывала судно невидимыми вязями, уговаривала шторма свернуть к пустынным скалам, к незнакомым бухтам. Но он резал все её нити своим терпением, непокорством, тем особенным огнём, что мог держаться, не угасая, долгие мучительные часы.

— Зачем тебе это?, — тихо молвила она в одну из ночей, когда после долгой битвы море выдохлось и задрожало. — Люди там и не слыхали о страхе. Не тебе ли лучше остальных известно, что такое боль и отчаяние?

— Ты права, — сказал он. — Но рай должен быть лишь на небесах.

Огонь в нём давно перестал быть только силой. Это был голос, брат, тень, советчик, злой шут — выбирай любого. Иногда в часы одиночества он сидел, прижавшись спиной к мачте, и чувствовал его злость, ярость, заложенную в самой природе пламени. Ему пришлось научиться укрощать того зверя, посадить его на цепь, лишь бы тот не вырывался наружу.

И однажды, когда гроза, казалось, повисла над кораблём намертво, Мацзу вернулась: не через вал, не со дна, а появившись прямо у него за спиной. Богиня протянула руку в надежде, что он сможет побороть свой страх, сможет сделать правильный выбор.

— Я могу провести тебя назад. Там будет тихо. Там ты забудешь о зависти. Иногда это — единственный способ выжить.

Аморо посмотрел на бледную ладонь и понял главную истину: она не была воплощением моря. Она всецело состояла из веры тех, что ждали ее по ту сторону шторма. Но Аморо выбрал иной мир ради своей цели.

— Тебя не спрашивали?, — сказал он тихо, опуская её ладонь. Он заглянул в её глаза, на миг подумав, что глядит в свои собственные. И сердце его сжалось в не присущем ему чувстве – жалость.

— Ты появилась лишь когда всё было уже решено?

Она молчала долго, и то молчание было громче любого крика. Мацзу шагнула ближе, запахло тёплой солью, и всё на мгновение стало бесконечным.

— Ты мне интересен, — сказала она, отводя взгляд в сторону. Тогда рука её смахнула не свойственную ей слезу. — Люди редко бывают такими догадливыми, — и впервые за столько лет смогла выдавить улыбку. — Но не стоит тебе лезть в дела чужих богов.

С той ночи их разговоры стали частыми. Она приходила в шум, в тишину, в промежутки между волнами. Он слушал её рассказы о глубинах, где растут мягкие леса, и о китах, что каждое летнее полнолуние поднимаются к поверхности, чтобы посмотреть на звёзды. Она слушала его пустые, но честные истории о городах, которые умеют гореть веками. И где-то в этих часах, как это всегда бывает, случилось то, чего не должно было случиться: богиня позволила себе слишком долго смотреть на смертного, а тот — приблизиться к божеству. Любовь — это ошибка, особенно для тех, кто не должен был встретиться. А ошибки присущи и богам.

Аморо не был человеком, что умеет принимать дары от судьбы. Он умел только брать. И когда понял, что Мацзу остановилась рядом, он протянул руки лишь бы сохранить её тепло. Это было не злодейство как таковое, а лишь стремление закрепить наконец в мире хоть что-то надёжное. А на его языке надёжность всегда пахла сажей.

Печати легли на её кожу, оставляя шрамы. Аморо выжигал их ровно, сосредоточенно, выверенно. Он думал о том, что без её силы море перестанет ему мешать, а она перестанет быть сильнее. Перестанет противиться. Он думал о том, как странно осквернять божественную кожу отметинами, что останутся с ней, пока будут живы слова.

— Ты совершаешь ошибку, — устало выговаривала Мацзу, когда кожа, пахнущая солью, пропахла гарью. — Даже без меня, люди будут бороться.

— Я не ошибаюсь, — сказал он и впервые за долгое время позволил себе говорить с ней громко. — Я просто делаю то, что должен.

Она опустила глаза. Не от боли – от печали. Печать — это не только знаки на коже, но и клятва, данная против собственной воли. Но она разрешала ему ставить их.

— Ты делаешь лишь то, что я позволяю тебе. Я даю тебе этот шанс. — И тогда тело богини ослабло, окончательно поддавшись, позволяя ему прожигать свою плоть. — Когда-нибудь ты поймёшь, насколько ты дорог моему сердцу, Ами.

С того дня море стало молчаливым спутником. Оно отступало, когда он просил, и не спорило, когда он шёл напрямик. А остальные боги не вмешивались: таковы их жестокие порядки.

Хюнай встретил его цветами и плодами. Люди без страха смотрели в глаза чужеземцу, не видя в них пожирающего огня. Он ступил на их песок, с желанием разрушить это всё. Такую красоту, такую лёгкость. Они были ему как упрёк.

Сначала он был тихим гостем. А затем показал всем свои истинные намерения. Первый огонь вспыхнул тихо — в чаше с маслом у входа в храм. Затем он прошёлся по сухим гирляндам трав, подвешенным под навесом. Только когда в воздухе запахло горечью, люди подняли взгляды.

Хюны бросились тушить: водой, руками, всем, что было под боком. Они были сильны и смелы, но не знали, что такое огонь, терзающий их остров изнутри.

— Зачем? — спросил кто-то.

— Так будет честно, — сказал он. — Вы живёте, словно в раю на земле. Но это не так. Ныне вы жили под божьей защитой. Теперь я покажу вам, каков этот мир на самом деле.

Сопротивление началось в тот же день. Молодые мужчины и женщины, которым было больно смотреть, как их праздник превращается в бойню, выстроились полукругом, держа в руках то, что попадалось. Они жили не зная войны и не умели умирать как воины.

А Аморо шёл по площади, и там, где его взгляд встречался со взглядом слишком юным, слишком старым или слишком смелым, воздух начинал звенеть от жара. Одна женщина, с лицом, залитым слезами и копотью, бросилась к нему с обломком доски. Она умоляла, заслонив собой тлеющие остатки своего дома. Аморо не замедлил шага, лишь провёл рукой по воздуху, смахивая пыль на своём пути, и от её фигуры, на мгновение окутанной прозрачным маревом, остался лишь пепельный силуэт на камнях. Он не посмотрел на него, не дрогнул, шагнул дальше, а дымчатый след тут же развеял ветер с моря.

Аморо не кричал. Он не размахивал руками, не наслаждался своей обретенной властью. Он был сосредоточен. Пламя слушало его, как слушают старшего. Оно шло туда, куда он смотрел, и оставляло после себя чёрные, рваные пятна на обугленной коже мертвецов.

К вечеру храмы были в пепле. На площади запах железа, горячего и горького. В домах запирали двери впервые за столько лет. Ветер с моря принёс прохладу, но была она бессильна — сгоревшее ей уже не спасти. Так родилась его власть — из пепла сопротивления и молчания уставших.

Годы правления сковали остров цепями. Страх прижился и расцвёл. Аморо правил из своего холодного зала, а пламя внутри него бушевало, требуя вечной войны с миром, который отказался гореть.

Те времена стали самыми жестокими для нас. Более никто не мог защитить ни наш народ ни наш остров. В то время все мы были обречены на гибель. Пока вера не расцвела в наших сердцах вновь.

Глава 1

Глава 1:

Молитвы раннего дождя.

Вода приливами ударялась о камни, заволакивала берега, откатываясь назад шипящей пеной. Солнце, скрываясь далеко за горизонтом, окутывало море своими мягкими лучами. Птицы пробуждались ото сна, начинали распевать свои дивные песни, что могли бы согреть душу любого. Но его душа давно сгорела, оставив на своем месте бескрайнюю мглу, мрак, что превратился в пепел.

Рэйнад сидел на вершине скал. Пошатывался у самого края обрыва, и казалось, ещё немного, и он сорвётся вниз, в бездну, что не вернёт его назад. И все демоны, что терзают душу, исчезнут навсегда.

От края отталкивал лишь запах цветов, что пробивался отовсюду. Те были усажены везде, и даже пройдя многие мили, ты всё ещё будешь окружён ими. Лилии - те цветы, что она любила. Их аромат заполнял голову, каждую клетку тела до самых краев, не давая услышать моря.

Таковы были его обычаи. Каждый день он застывал в этом моменте, далеко от городской суеты, совсем теряя своё время здесь. Там хотелось остаться навечно, вдоволь насмотреться на каждую из сторон того обрыва. Что находилось позади и что ждало его вдали. Ведь это было его место, где он мог забыться, отпустить весь тот груз, что когда-то упал на его плечи.

А с первыми лучами солнца он спускался со скалы к морю, ступая на влажный песок, что неприятно отпечатывался на босых стопах. Маленькие ракушки, что выбрасывало с самых глубин, задевали ноги своими острыми краями. Рэйнад каждый раз заходил в воду по щиколотки. Опускался на колени, и ранняя, ещё не прогретая под солнцем вода, пропитывала всю ткань его одежды. Он замерзал, конечности немели, но он не смел и двинуться.

Сидя в воде, он склонял голову. Утыкался лбом в песок, который вечно окутывали холодные приливы. Складывал руки перед собой и шептал свои молитвы. Он знал, что его не слышат, что он ничтожен для богов, но продолжал верить в их милость. Верить, что они сжалятся к грехам своей сестры и наконец помогут ей.

— Бог Солнца, Верховный Ками Шамаш, откликнись на просьбы моей верности ей. Защити наш остров от невзгод. Помоги своей сестре, и та убережёт и нас, и наш Хюнай от вспыхнувшего пламени.

Его слова лились без остановки. Он знал каждое наизусть, ведь слишком часто повторял их. Он молился каждый день, проводя часы в ледяной, прозрачной как стекло, воде. Молился, пока солнце не поднималось на бескрайний небосвод и пока вода не начинала согревать его озябшее тело.

Но тот день воплотился в его надежду. Стал особенно желанным не только для него, но и для острова. Рэйнад собирался уходить с берега, вернуться в свой далёкий домик средь леса, как волны стали биться сильнее. Вода нахлестывала с каждым разом всё злее и злее. Слишком быстро она переменила свой прилив. Слишком громко билась о песок. Слишком неожиданно она прибила её к берегу.

Бледное, хрупкое тело девушки, напоминавшее собой неподвижную куклу, что давным-давно сломалась, потеряв и красоту. И лишь редкие языки волн продолжали подкатывать её всё ближе к берегу. Рэйнад не знал, что ему делать. Ноги сами понесли его к воде. А с каждым шагом волны всё выше накрывали своим потоком. На теле девушки, с медно-рыжими волосами, виднелись синяки, ссадины и глубокий шрам, что проглядывался сквозь порванную ткань на спине.

Перед глазами его замелькали картинки, что должны были давно уйти из его головы. Навеки затаиться в глубине его души и больше не вспоминаться. Он рефлекторно потёр руки, на которых виднелись белые следы от шрамов, каждый день напоминающие о его трагедии.

Он не думал. Просто не успел, ведь тело рванулось раньше, чем разум сумел шепнуть хоть слово. Рэйнад опустился рядом, бережно переворачивая тело девушки на спину. Грудь её вздымалась редко, с мучительным трудом, и каждый вдох казался последним.

Он схватил её руки – ледяные, как зимняя вода у причала. Как руки тех, кого однажды он уже не смог отогреть. Рэйнад принялся растирать её ладони, вжимать в свои, будто мог передать тепло одним лишь желанием.

Решение пришло само. Или на самом деле выросло из того единственного чувства, что не позволяло стоять на месте. Рэйнад взвалил девушку на спину, придерживая под коленями, и зашагал в город. К тому, кто точно знал, что может ей помочь.

Земля под ногами хлюпала, ночная влага ещё не ушла, и каждый шаг оставлял за собой тёмный след. Рэйнад то и дело косился на лицо девушки, свесившееся у его плеча: бледное, почти прозрачное. Он ускорился, сам того не замечая.

Улицы Акимы встретили его пустотой. Лавки спали за закрытыми ставнями. Где-то в переулке брела чёрная, худая кошка и замерла, глядя на него жёлтыми глазами — ни испуга, ни любопытства, только та тяжёлая внимательность, с которой животные смотрят на то, до чего им и вовсе нет дела.

Несколько рыбаков возились у лодок на дальнем конце набережной. Рэйнад сбавил шаг, прижался к стене, пропуская их говор. Они смеялись кратко, устало, давно не вслушиваясь в смыслы слов товарищей. Его они не видели. И слава богам. Он скользнул мимо них неслышно, тенью среди раннего утра.

До дома старейшины было далеко. А небо тяжелело с каждым его шагом. Тучи сгущались, наливались свинцом, ползли с моря быстро, как лавины с самых вершин гор. Рэйнад тихо выругался сквозь зубы.

И первые капли сорвались вниз. Одна угодила ему в щёку. Другая – на руку, на сцепленные пальцы, которыми он держал девушку под коленом. Капли разбивались о землю крошечными тёмными звёздами.

Он зашагал быстрее. Попадать под ливень ему совсем не хотелось.

А за последние годы они стали на острове частыми, почти родными, но от этого не более желанными. Рэйнад вспомнил, как в первый месяц после горя острова он стоял под таким ливнем на берегу. Стоял, пока вода не перестала быть холодной, пока ноги не онемели. Тогда он думал, что дождь унесет с собой все его печали. Унесет в море его воспоминания и боль. Но вода только потешалась над ним.

После того дня, когда ОН появился здесь, море словно обезумело. И то безумство остров не смог пережить сразу. Волны бились о берег с невероятной силой, каждым своим приливом сотрясая землю. Рыба уходила так глубоко, что сети приносили только тину. Дожди шли неделями, не переставая, заливая посевы и выматывая душу каждого. С того дня все выживали как могли. И он сам — тоже.

Капля упала на затылок, скатываясь за шиворот. Рэйнад вздрогнул, но не остановился. Дождь набирал силу. Он стучал по его плечам, по голове девушки, по грязной дороге вокруг.

Оба промокли до нитки. Одежда прилипла к телу, стала тяжёлой и чужой. Но Рэйнад шёл. Ноги скользили, пару раз он чуть не упал, но умело удерживал равновесие.

И тут, в просвете между мокрых крон, за косой полосой дождя, он увидел его. Дом Коиза. Тёмный, крепкий, надёжный силуэт на горизонте. Рэйнад не помнил, когда в последний раз этот дом вызывал у него такое чувство: острое, почти до слёз, облегчение.

Он вновь зашагал быстрее. Дыхание сбилось, в боку кольнуло. Но он дошёл до крыльца, до этого маленького клочка сухого дерева под навесом. Здесь дождь уже не доставал, и Рэйнад мог вдохнуть уже знакомый запах дерева и приторных трав.

Рэйнад постучал лишь три раза, а затем, не дожидаясь ответа, отворил дверь в небольшой, но аккуратный домик.

Он переступил порог. И только тогда понял, что тело пробила дрожь. Воспоминания вновь нахлынули в голову, но Рэйнад отогнал их в самый дальний уголок своего сознания. Он больше не собирался возвращаться в этот дом. Лишь сегодня, лишь сейчас, в последний раз.

— Прошу, — выдохнул он, и голос его сел, превратившись в хрип. — Помогите ей.

Глава 2

Глава 2:

День наполненный дождем

Дождь каплями дробился за окном. Он стучал в хрупкие окна, разводами спускаясь к створкам, забиваясь в щели между рамой и стеклом. И с каждым часом он лишь усиливался. Темные тучи заслонили собой весь небосвод. И дождю не было конца.

Он сидел рядом с ней, не отходя, не шелохнувшись ни на мгновение за всё время. Коиз предлагал ему отдохнуть, но в ответ его не удостоили даже своим вниманием. Рэйнад не смел отвести взгляда от неё. От ее рыжих волос, что столь сильно сияли на фоне её бледной кожи. От мягких черт лица, что казалось и вовсе не должны были встретиться с острыми порезами.

Несколько часов прошло с того момента как он добрел до дома Коиза. И только сейчас Рэйнад нашел в себе силы подняться на ноги, и пройти в комнату за стеной. Лёгкая боль пронзила икры, заставив его пошатнуться.

Мужчина дожидался его в кухне. Сидя за низким, потрёпанным временем, деревянным столиком, он запивал свои раздумья чашкой ароматного чая. Рэйнад остановился у порога, и, тело его, не в силах устоять, опёрлось о дверной косяк.

— Вы уверены, что она очнётся? — Раздался его томный голос. Он не смело зашёл внутрь беря со стола, любезно подвинутую стариком, чашку с прохладной водой. Сделав несколько спасительных глотков, ему стало легче.

— Наберись терпения, Рэйн. — Чашка из его рук аккуратно встала на поверхность стола.

И на мгновение в комнате стало слишком тихо. Старые и дряхлые половицы перестали прогибаться под их весом. Дождь прекратил барабанить по стёклам. И будто весь остров замолчал. Рэйнад не отрывал своего взгляда от потёртостей на столе, вовсе не замечая этой тишины, но слух его напрягся. Напрягся улавливая тихий скрип матраса из соседней комнаты.

Их взгляды встрепенулись одновременно, упираясь в друг друга. Зелёные, поблекшие от жизни глаза полные покоя и непоколебимости, старались удержать своего собеседника на месте, но потерпели крах. А Рэйнад действовал быстрее своих мыслей, быстрее любых слов. Он сорвался с места и, словно сумасшедший, вбежал в комнату с таким грохотом, будто позади он оставил несколько миль.

Парень схватился за дверной косяк, что с треском отозвался в стенах дома. Остановившись, он обернулся к правой руке, к койке, скрип которой заставил его подорваться.

И смотря туда, где несколько минут назад он сидел рядом с робким, бледным, неподвижным телом, он встретился со взглядом полным гнева. Глаза те были полны ненависти, злобы ко всему, что предстало её взору.

— У тебя... — Рэйнад застыл, не мог и двинуться, словно ноги онемели и больше не подчинялись ему. Но рука его медленно поднялась к лицу, к краю собственных, потрескавшихся губ. — Кровь.

Рука девушки медленно повторила действия парня перед ней: она дотронулась до губ, медленно отвела пальцы от лица разглядывая ярко красные пятна, что расстекались по коже.

Рэйнад отвел взгляд, не продолжил рассматривать её. Он повернулся к комоду, и, достав небольшой лоскуток ткани развернулся к незнакомке вновь. Рэйнад медленно, осторожно, подходил так, будто перед ним дикая, израненная кошка, что убежит, стоит сделать одно неверное движение. Он не подошёл слишком близко. Остановился так, чтобы она могла забрать ткань из его протянутой руки.

Её ладонь недоверчиво протянулась навстречу. Одним резким движением, хватаясь лишь за край, она выдернула платок из его руки, вытирая кровь на губах, стирая и остатки на пальцах.

— Хочешь воды? — он сделал шаг назад, встал вновь у косяка, нервно перебирая пальцы

— Да. — Голос хриплый, высохший после соли моря, почти и не дрожал, ни показал слабости ни на секунду.

Рэйнад вновь метнулся в кухню, почти сбивая стоящего у порога Коиза. Тот одной, худой и морщинистой рукой остановил вбежавшего парня.

— Куда ты так мчишься? — Он взглянул на него из уголков своих глаз, сжимая его плечо лишь сильнее, чтобы глупые идеи вновь не обуздали мысли парнишки.

— Она в порядке... — Его голос поробел, стал тише, как у ребенка, что провинился перед взрослым.

— Тогда перестань так носиться. — Коиз разжал свои пальцы. Развернувшись он взял с низкого стола пустую чашку, наполняя её прохладной, речной водой из набранного на рассвете ведра. Старик вышел с кухни, обходя застывшего у порога Рэйнада, заходя в соседнюю комнату и встречая наконец ту, что нарушила покой его дома.

Коиз не сказал и слова. Он прошел внутрь, передавая ей в руки чашу и смотря, как жадно она осушает воду.

— Где я? — Едва не поперхнувшись, девушка не отводила настороженного взгляда от двух незнакомых ей людей.

— Наш остров - Хюнай. Здесь земли богини моря. — Коиз уселся рядом с ней. И глаза его смотрели прямо в её душу, пытаясь увидеть главную истину. — Откуда же будете вы?

— Я... — Сомнение одолевали мысли. Неизвестный остров, неизвестные боги и история. Она была не там, где могла бы найти свой дом. Не там, где мир был бы знаком. — Я совсем не отсюда.

— На Хюнай не попадают просто так — Он ободряюще сжал её плечи, в последний раз заглянув в её глаза: напуганные, потерянные в неизвестности. — Вам следует отдохнуть. Вы сильно пострадали.

Коиз поднялся с места, утаскивая за собой в коридор и застывшего в проходе Рэйнада. Двери сёдзи закрылась с глухим стуком за их спинами. И он резко, с неестественной для его возраста силой, припечатал тело парня к стене. Сжимая его, не давая возможности отвести взгляда.

— Где ты её нашёл? — Он словно стал другим человеком. Тот добрый, понимающий старец, что несколько секунд назад успокаивал совершенно незнакомого человека, сейчас был слишком страшен. И Рэйнад боялся его.

— Её выбросило море. — Его руки сжались на морщинистых плечах, вцепились, умоляя отпустить.

И Коиз отступил. С минуту они стояли в тишине, прислушиваясь ко всем звукам, что окружали и их, и дом снаружи. Старец оглянулся на закрытые двери в последний раз, прежде чем увести Рэйнада за собой на улицу.

Дождь всё ещё не закончился. А встречный ветер лишь сильнее уродавал погоду, заставляя сжиматься от нахлынувшего с моря холода. Они остались на террасе, под козырьком, что не особо и спасал их.

— Рэйнад, ты привёл в мой дом угрозу. — Коиз обречённо выдохнул, медленно опускаясь на ступени, что скрипнули под его весом. — Её глаза, сияют словно звёзды в ночном небе. Волосы горят ярче солнца на небосводе. — Он зарылся лицом в свои руки, не зная, куда и деть все свои страхи. — Её явно привели сюда Ками Солнца и Луны.

— Она... — Глаза Рэйнада опустились в пол. Истина дошла до него слишком внезапно. — Он уже знает, да?

— Нам не суметь скрыть от него правды. Он может прийти за ней в любой момент. — Дождь усилился. Застелил своим потоком горизонт не оставив просвета.

— Коиз, что нам теперь делать? — Рэйнад встал за его спиной, следя за каждым его движением. Его томный вздох,нервный хруст руками - всё выдавало его страх перед Мраком. — Расскажи кому и нас и её будет ждать смерть от его рук.

— Стоит сберечь её голову. — Коиз поднялся со своего места, оставшись стоять к парню спиной. — Легенды летали о ней задолго и до твоего рождения. Я думаю в них стоит верить.

— Вы думаете она справится? — Голос Рэйнада раздался слишком громко. — Вы думаете, что она сможет убить его? Да стоит ей попасться ему во взгляд, как он сожжет её заживо!

— Поэтому она твоё бремя, Рэйнад. — Он повернул голову к нему. Его слова были серьезными. И выбора у Рэйнада не было.

— Вы шутите?! — Он ударил кулаком о балку с такой силой, что та, казалось, покачнулась. — От меня и так в этом городе отшатываются, так вы решили и для неё такую судьбу ? — Рука его разжалась. Пальцы проскальзили по узору дерева, и ладонью он опёрся на ограждение перед лестницей. — Лучше сдать ее Аморо! И может быть жить будет легче!

— Рэйн, ты понимаешь...

— Нет это вы не понимаете! — Удар молнии вдалеке раздался слишком громко. Дождь забарабанил сильнее, порывы ветра стали холоднее. И природа гневалась вместе с ним. — Да, я спас её, бремя это легло на меня! Но я не готов рисковать головой из за непонятной древней легенды! Так что лучше нам просто избавиться...

— Рэйнад Морн.

Парень на мгновение застыл. Окаменел не в силах шелохнутся. Рэйнад сжался под его взором, под тем пристальным взглядом, что приказывал молчать, перестать нести невесть что. Он сделал пару шагов назад, в сторону двери, пытаясь спрятаться в тени.

— Поступи наконец не как трус.

Рэйнад поднял голову и остановился взирая на Коиза с высока. Воспоминания вновь заполонили его мысли. А глаза защипало от нежданных слёз, что Рэйнад смог сдержать. — Вы не смогли бы поступить также. Так правда ли я трус?

Он не дождался ответа. Проскользнул внутрь дома стирая с щёк мокрые дорожки от слёз, сдерживая всхлипы слабости закусив губы изнутри. Неосознанно, он смело шагал в сторону гостиной. Двери поддались его руке с лёгкостью, но пустая комната застала его врасплох. Простыни кровати были помяты, покрывало скомкано в стороне, а входная дверь оставлена нараспашку.

Она сбежала.

Стоило отойти на несколько минут, как след её простыл.

А дождь снаружи затих, оставляя после себя лишь редкие капли, что стекали с крыш..

Глава 3

Глава 3

Море белоснежных цветов

С каждым шагом ноги болели все больше и больше, но она продолжала бежать. Рыжие волосы путались сильнее раздуваясь солёным ветром. Коленки были в садинах, несколько раз она оступалась падая в мокрую от дождя землю. Но глаза ее продолжали гореть, в надежде сбежать от своих страхов.

Деревья мелькали без остановки, босые ступни ступали по земле и вновь неудачный шаг и девушка повалилась лицом в землю. Кофта что была на ней порвалась с правой стороны оставляя рукав пылиться в грязи. Штаны на коленках разошлись окончательно. Горло засоднило ещё сильнее. Но с секундой она поднялась, продолжив идти.

Тропа что шла через лес в скором времени вывела её к, поначалу редким, домикам, но с каждым прошедшим шагом зданий становилось все больше, как и людей что не отрывали своих глаз.

Каждый кто видел её оборачивался вслед, взрослые шептались, дети с неуверенностью пялились на нее. Не на грязные, мокрые одежды, а на рыжие волосы, что словно огонь колыхались от ветра, на яркие глаза, чей свет был виден даже днём.

Застряв в своих мыслях она и не заметила как вышла к центру, на рынок, где люди шли без остановки единым потоком. Она не знала куда ей идти, не знала почему вообще ушла. Но знала точно, что рады ей там не были.

Девушка пробивалась через толпу, протискивалась сквозь шумные лавочки, владельцы которых так и пытались всучить ей свои товары.

Ткани, специи, фрукты, рыба — она прошла возле многих ларьков обращая на себя взгляд каждого торговца. И совсем скоро, не успев дойти и до следующего прилавка, что разрывался от разных сладостей, её грубо остановили схватив за руку.

Один из торговцев, через которого она проходила, развернул её к себе нагло рассматривая её с головы до ног.

— Кто вы? Не помню вас среди наших. — Его голос не был грубым, скорее обеспокоенным за потерянного ребенка.

— Я не отсюда. — Не сразу ответила девушка оглядываясь по сторонам. Люди вокруг остановились столпившись вокруг них.

— Вы путешествуете одна? Неужели у вас нет спутника? — продолжал торговец.

Вокруг раздались шептки. Каждый бросал косые, недоверчивые, а то и завистливые взгляды.

— Кто эта девушка? — Что с ее волосами? — А глаза ты ее видела? Словно звёзды... — Вот бы мне такие... — Тебе куда уж.

Женщины шептались без умолку. И с каждым услышанным словом страх все сильнее наседал на девушку.

— Почему она одна? — А мне кажется я видела её... — Да откуда уж такое диво увидеть — Точно точно, Морн сегодня тащил ее в сторону дома Коиза. — Да неужели?! — Да, точно, нес её в сторону его хижины. — Значит нужно у старика спрашивать.

Глаза её заметались сильнее в поисках спасения. Сердце застучало в груди, дыхание сбилось в обрывки. Слишком много людей. Слишком много голосов. Ей нужно уйти.

Девушка начала пятиться назад небольшими шагами. Голоса вокруг пропали и даже каждый взгляд брошенный на нее со стороны уже не ощущался на коже. В голове у нее застряла лишь одна мысль.

«Беги»

И ноги понесли её как можно дальше. В самую гущу людей. Но толпа не ощущалась ей. Ведь все кто улавливал её взглядом отшатывались в сторону разглядывая ее вслед. Словно весь мир остановился в стороне дав ей шанс сбежать. Исчезнуть с этого острова.

Но чья то крепкая спина рассыпала ее надежды крахом. Нос неприятно болел от столкновения с человеком, и ноги, что уже не в силах были выдержать её, ослабли и девушка упала на землю.

— Вы в порядке? — Сверху раздался низкий мужской голос и бледная рука появилась перед её лицом. Она не задумываясь вложила в нее свою ладонь, опираясь на нее чтобы подняться.

— Спасибо... — Стоило ей лишь поднять глаза, как из под темноты капюшона засверкали глаза незнакомца. Его голос, что лишь сейчас пробил её кожу до мурашек. И алые светила, смотрящие в самую душу, прокладывали дорогу страху, что заставил конечности задрожать.

Девушка мгновенно выдернула свою руку отступая назад. Люди вокруг не останавливались. Шли так будто больше ничего не происходит, словно вовсе не замечая их.

— Вы в порядке? Вам стоило бы вернуться домой, выглядите уставшей. — Вновь раздался его голос заставив сердце замереть. — Или здесь нет того, кто ждал бы вас?

Зрачки её заметались. Тело застыло на месте и словно целую вечность они не отрывали друг от друга глаз. Все мысли выпали из её головы оставляя дикий страх к человеку, что сейчас стоял перед ней...

— Есть. — Раздался мужской голос над ее головой, и рука его обладателя завела девушку к себе за спину. Рэйнад. Это был Рэйнад.

— Прошу прощения, не хотел пугать вашу путницу. — Его голос прозвучал тихо в первом раскате грома, но слышным для парням перед ним. — В следующий раз вам лучше не опаздывать. Кто знает, что может случиться.

И мужчина, чей взгляд пронзал сердце, скрылся в толпе с первыми каплями дождя. Но сбежал не только он. Разбегались и все люди в округе. Торговцы в спешке складывали ларьки, стараясь сберечь товар. Прохожие прятались под навесами домов надеясь переждать дождь там. А Рэйнад схватив девушку за руку увел её прочь, через самый центр улицы.

Они шли в тишине. Тучи на небе сгустились и в ближайшее время дождь не собирался заканчиваться. Но с каждым шагом ей вновь становилось идти все тяжелее и тяжелее. Земля под дождем мокла, превращаясь в мессиво по которому идти было невозможно.

Она оступилась в первый раз. Рэйнад сумел удержать ее за руку от падения и они продолжили путь. Но дождь лил лишь сильнее. Она оступилась дважды, на этот раз не сумев удержаться за руку Рэйнада, испачкав всю свою одежду окончательно. Поднявшись и попытавшись хоть как то отряхнуть с себя крупные ошмётки она не заметила стоящего перед ней Рэйнада. Тот протянул ей пару ботинок, что на несколько размеров были ей велики.

— Надень.

Девушка смотрела на него с недоверием. Затем попыталась обойти стороной, но парень остановил ее, схватив под руку.

— Если ты упадешь ещё раз, то я оставлю тебя здесь, будешь жить как дикарка в лесу.

Она повернулась к нему лицом. Ещё раз оглядев обувь с недоверием, она выхватила их из его рук. И, оперевшись на его предплечье, одела ботинки, что оказались не такими уж и большими её ноге.

Дождь начал стихать и идти стало проще. Но морской ветер холодил оголённые части тела. Девушка не придавала этому значения, но изредка вздрагивала, когда потоки ветра становились сильнее.

С ещё одним дрожанием тела, на ее плечи опустилась плотная ткань. Немного мокрая, потрёпанная и великая для неё. Но в ней было намного теплее.

Рэйнад также продолжал идти спереди, не замедляя шага, оставшись в темной водолазке без рукавов. Промокший, как и она, полностью до нитки.

— Спасибо. — Почти неслышно проговорила девушка, глубже укутываясь в накидку.

Темные тучи скрылись с неба открывая теплые лучи солнца. Те неприятно падали на их лица сквозь крону деревьев, заставляя щуриться, но согревая после прошедшего дождя.

— Как тебя зовут? — Невзначай спросил Рэйнад смотря на неё из уголков глаз.

— Эшлин. — Неуверенно вырвалось с ее губ. — Эшлин Фордж.

— Ясно.

— А ты..?

— Рэйнад Морн.

Эшлин ускорилась, зашагав с парнем в ногу по левую руку от него. Взгляд её устремился вниз, на белоснежные ступни, что были в грязи.

— Ноги не замёрзли? — Она подняла глаза на его лицо, и темные линии за ухом, что скрывались под волосами.

— За своими следи. — Рэйнад повернулся к ней, безразлично разглядывая ее в ответ. — Цветы любишь?

— Какие цветы? — Эшлин завертела головой, пытаясь найти в округе что то помимо деревьев и сорняков.

— Лилии. — Пытаясь отряхнуть ноги от грязи Рэйнад замедлился. — Около дома растут.

— Дома? Мы идём в твой дом?

— Ты можешь остаться здесь.

— Лилии говоришь? — Протороторила Эшлин, отводя взгляд в сторону. — Красивые цветы и пахнут очень вкусно.

— Правда? Никогда не чувствовал.

Дальше они шли в тишине, изредка поглядывая друг на друга. Проходили одни и те же деревья, что казались бесконечным коридором вдали. Эшлин не могла оторвать глаз от обитавших здесь кроликов: те были пугливыми, но все равно показывались из за кустов.

Спустя пару миль вдалеке завиднелся небольшой домишка. Он был похож на жилье Коиза, но более опрятный и крепкий на вид. Бруски дерева выглядели новее и прочнее. Черепица крыши не была готова сорваться от одного дуновение ветра. И вокруг пахло не приторными травами, а сладкими, словно медовыми, цветами.

— И правда лилии, да и сорт так ярко пахнет. — Слушая аромат вокруг, Эшлин уже заметила их с дюжину усаженных вдоль протоптанной тропинки.

— Это... — Взгляд Рэйнада стал серьезнее, брови сместились ближе к переносице. Он решился в своей идее быстрее, чем ему хотелось бы. Но был уверен, что его решение правильное. — Это не все цветы.

Он махнул рукой, показывая следовать за ним. Эшлин неуверенно, но поравнялась с его шагами и они пошли в обход. Здание оказалось длиннее чем она думала, но с каждым шагом сладкий запах забивался в нос сильнее.

Стоило лишь зайти за угол, вновь зажмуриться от теплых лучей заходящего солнца, и увидеть то, что скрывал этот лес полный непроглядных деревьев... Эшлин захотелось остаться в этом мгновение навечно. Белоснежные цветы, что будто светились в золотом свете, расстилались вдаль и им не было конца. Они казались целым океаном, и стоит лишь нырнуть в него, обратного пути найти не сможешь. Лишь утонешь в их чудном аромате.

— Невероятно.

— Ты можешь сесть. — Рука Рэйнада промелькнула перед её лицом указывая на пристроенные к дому ступеньки. — Оттуда намного лучше смотреть.

Не сумев оторвать свой взгляд, Эшлин вдоль дома прошла к лестнице усаживаясь на вторую ступеньку снизу. Та слегка скрипнула под ее весом, но это было последнее, что волновало ее. Сейчас она могла расслабиться. Избавиться от всех ужасных мыслей и проблем, и остаться в этом мгновение.

Рэйнад присоединился к ней спустя пару минут, принеся с собой поднос с двумя чашками чая. — Возьми. Он ещё больше успокаивает.

Эшлин повернулась сначала к нему, затем опустила глаза к подносу с посудой и вновь вернулась к чудесным цветам. — Извини, не люблю чай.

— Я могу принести воды

— Нет, не стоит.

— Как хочешь. — И впервые за этот долгий день Рэйнад позволил себе расслабиться. Вглядеться далеко вдаль, где даже там продолжали расти лилии. Позволить расплыться мягкой улыбке на лице, которая не смогла ускользнуть от взора Эшлин. И та заулыбалась в ответ.

Глава 4

Глава 4

Самые главные тайны

Вода тихими приливами ударялась о камни, заволакивала берега, откатываясь назад белой, шипящей пеной. Солнце, скрываясь далеко за горизонтом, окутывало море своими мягкими лучами. Птицы пробуждались ото сна, начинали распевать свои дивные песни, что согревали душу любого. И душа его не стала исключением, согреваясь не только от их пения, но и от рыжих волос рядом.

Они сидели на вершине скал, свесив ноги с края. И взгляды их скользили по морской бездне, что ещё недавно казалась концом всего. Мысли их были далеко от мрака и мглы, утопая в ярких улыбках на лицах друг друга.

— Да хватит уже, — отшатываясь, смеялся Рэйнад, вспоминая моменты прошлого. — Я ж тогда совсем ребёнком был. Понятия не имею, зачем отец меня с собой брал.

— Зато есть что вспомнить, — расхохотавшись, Эшлин понемногу приходила в себя, и румяное лицо становилось всё бледнее. Она откинулась на мягкую траву, которая, к её удивлению, была тёплой в такое раннее время. — Мне совсем и рассказать нечего. Я постоянно сидела дома.

— Не пойму этого. Я бы помер от скуки, сидя целый день в четырёх стенах. — Рэйнад сидел полубоком, поглядывая на неё, зажмуривающуюся от солнца.

Эшлин улыбнулась вновь, незаметно пожимая плечами. — Здесь невероятно красиво. Я бы в жизни не заперлась дома, зная о существовании подобных мест.

— И правда...

Лишь спустя пару секунд Рэйнад вновь сел ровно, отвернувшись от девушки и с улыбкой вглядываясь вдаль.

— Пойдём. Нужно сделать кое-что ещё. — Парень поднялся со своего места, заслоняя собой солнце перед её лицом. — И так слишком задержались.

— Да ладно тебе. Времени всегда полно. — Нехотя, но Эшлин тоже поднялась на ноги.

Догнав ушедшего Рэйнада, они пошли вниз по склону, окружённому уже знакомыми ей цветами. Оказалось, что конец тому полю наступал именно здесь, у обрыва земли. И никому из жителей в голову прийти не могло, что совсем рядом кроется такое диво.

Они спустились со скалы, ступая на влажный от воды песок. Песчинки неприятно отпечатывались на босых стопах. А маленькие ракушки, что выбрасывало с самых глубин, задевали ноги своими острыми концами.

Рэйнад вновь зашёл в воду по щиколотки, опускаясь на колени. Эшлин зашла с ним, но осталась стоять, вглядываясь в далёкие волны.

Море было теплее обычного, хотя мокрая одежда заставляла вздрагивать на холодном ветру. Рэйнад тихо шептал свои молитвы, а Эшлин... Она просто была рядом. Его традиций она не понимала, но и препятствовать им не имела права. И вставала с каждым восходом солнца, чтобы не оставлять его одного.

Жалость. Вот что давило в её сердце.

— Ты закончил? — проговорила Эшлин, не отрывая взгляда от горизонта.

— Что-то не так? — Парень пытался разглядеть, что ей приметилось вдали, но не видел ничего, кроме бескрайнего моря.

— Просто... Никогда не была у моря, — словно одурманенная, говорила она.

Рэйнад ещё несколько секунд не отрывал от неё взгляда, пытаясь понять, что творится в её голове.

— Знаешь, раньше это место было давящим. И каждый раз, приходя сюда, я надеялся, что не вернусь обратно. — Его голос задрожал, но парень быстро собрался с духом. — Что-то изменилось здесь с твоим приходом. Я наконец увидел то, чего не мог заметить раньше.

Рэйнад ободряюще опустил руку на её плечо. Эшлин оторвалась от дали, впервые за всё это время посмотрев ему прямо в глаза.

— Эшлин, даже если не в этом мире, но есть человек, который заставит тебя посмотреть на вещи по-другому. Главное — его не упустить. — И губы его расплылись в светлой улыбке, которую он показал ей сам, не скрывая и не воротясь.

— Да... — Не успев связать и двух слов, Эшлин отвернула голову от парня, стараясь не выдать своих нервов. Глаза её метались, пытаясь не выпустить ни слезинки. А зубы закусили губы изнутри, стараясь не выдать их дрожь. — Такой человек остался в моём далёком прошлом.

Её ладони размазали слёзы по щекам, оставляя влажные следы. И Эшлин решилась заглянуть в те растерянные глаза, что винили себя за неправильные слова.

— Я рада, что смогла помочь тебе.

Сама поддавшись вперёд, она заключила его в крепкие объятия. Рэйнад не воспротивился ни на миг, находя в этом нечто правильное.

Но отстранился спустя пару минут, ощущая тёплые лучи на лице.

— Не хочешь прогуляться перед уходом?

— Разве мы не вернёмся сюда завтра?

— Никто этого не знает.

Песок под ногами был влажным и плотным. Волны подползали к щиколоткам и отступали, оставляя на коже тонкую соль. Ноги неприятно морозило, но надевать обувь они не спешили.

Рэйнад впервые болтал так долго. Он рассказывал о своих захватывающих приключениях с отцом. О невероятных водопадах Вертигон, чьё течение не имело постоянного направления. О самом глубоком озере Тиамат, на дне которого, по легендам, и живёт богиня тех мест. О пустынях Иблис, где бушуют бесконечные бури из песка и пыли.

Эшлин слушала его вполуха. Иногда кивала. Иногда отводила взгляд к морю. Иногда рассматривала леса, которые вели в город.

А затем остановилась.

Рэйнад сделал ещё пару шагов, прежде чем заметил, что её нет рядом. Он обернулся, а она вглядывалась в сторону густых деревьев, туда, где песок смешивался с землёй. Рэйнад не сумел понять, куда она смотрит точнее, но на мгновение ему показалось красное пятно среди зелени вдали.

Он и не успел задать вопроса. Эшлин лишь зашагала быстрее, чуть не врезавшись в Рэйнада. Прочь от моря. Прочь от города. Лишь бы быстрее дойти к тому тихому дому в лесу.

— Эшлин?

Ответа не последовало.

Рэйнад догнал её в три шага, хватая за руку. Эшлин дёрнулась, стараясь отдернуть ладонь, но он не отступил.

— Что случилось?

— Ничего. — Голос был ровным, даже слишком. — Просто хочу побыстрее дойти до дома.

— Ты что-то увидела?

— Говорю же, ничего, Рэйнад. Я просто устала.

Он посмотрел на неё. Заглянул в глаза, которые смотрели во все стороны, но только не на него. На губы, что упорно пытались скрыть дрожь. На её руку, которая в его ладони была холоднее льда.

— Нет, ты боишься. Но я не могу понять чего.

— Да чего мне бояться?

— Эш. Что ты увидела?

— Ничего!

Эшлин резко вырвала руку, отступая на несколько шагов назад. Рэйнад не двинулся с места.

— Врёшь.

— Я не вру!

— Врёшь! Ещё минуту назад всё было нормально! А сейчас ты понеслась как угорелая! Что ты увидела там?

Эшлин молчала, не находя вокруг ни единой причины, которая помогла бы ей оставить этот диалог позади. Рэйнад сделал единственный шаг к ней.

— Скажи мне, светлячок.

И тогда она взорвалась.

— Я заметила рыбаков. Они шли в нашу сторону, а затем заметили меня. — Наконец она набралась смелости заглянуть в его глаза. Открыть свою душу, глядя ему в лицо. — Рэйнад, я боюсь людей. Боюсь их косых взглядов. Боюсь каждого их слова, что они говорят про меня. Я ведь... — Эшлин запнулась, пытаясь высказать свою мысль правильно. — Я ведь словно диковинка для них. Повод для новых слухов и сплетен. «Кто она?», «Откуда она?», «Неужели она от богов?»

Она кричала. Кричала, но совсем не на него. Скорее на себя, на свои глупые страхи и предрассудки. На то, что не могла сказать правды раньше. И когда она замолчала, Рэйнад не сказал ни слова.

Он опустился на сухой песок, до которого вода не могла достать, и потянул её за собой.

— Я тоже был их поводом для сплетен и осуждений. Но тогда рядом был лишь Коиз, что ещё больше подливал масла в огонь.

— Что? Но почему...

Рэйнад повернул к ней свой взгляд, уже до краёв наполненный слезами от воспоминаний о прошлом.

— Я убил свою семью.

Глава 5

Глава 5

Шесть часов.

— Мама! — Мальчик, чья улыбка давно растянулась до ушей, как можно быстрее пытался добежать до своей матери. Она сидела на хриплых ступеньках, выводящих из дома на задний двор. В руках её, как и всегда, была чашка ароматного чая, а за спиной виднелась ещё пара таких же, что ждали двоих странников из леса.

— Мама! Я такое видел, ты просто не поверишь!

— Рэйни, не беги так быстро, иначе упадёшь! — Мальчик был точной копией отца, что сейчас шёл позади сына. А большой рюкзак на спине стал обыденным сопровождением за столько множества путешествий.

Рэйнад уже не слышал нравоучений отца, почти добежав до мамы. Та, отставив чашку в сторону, развела руки, готовясь как можно крепче обнять своего малыша.

Три шага.

Два.

Один.

И мальчик прыгнул в объятия к женщине, как можно сильнее прижавшись к её груди. И оба задорно рассмеялись, даря друг другу самые светлые улыбки, что могли бы быть на этом острове.

С минуту спустя подошёл и мужчина. Сбрасывая тяжёлый рюкзак на лестницу, он мягко поцеловал жену в самую макушку её тёмных волос.

— Как ваше путешествие, Тао? — Подавая чашку, проговорила женщина.

Рэйнад уже ушёл в дом, услышав аромат только что приготовленных маминых сдоб, которые он поспешил попробовать.

Названный мужчина присел рядом, отпивая пару глотков чая.

— Рэйнаду понравились водопады Аментет.

— Вы ходили так далеко?

— Мне хотелось сводить его дальше. — Голубые глаза Тао блеснули в лучах заходящего солнца. — Амэ, тебе тоже нужно сходить с нами.

— И кто же останется следить за домом? — Усмехаясь, женщина засмотрелась на растущие перед ней сорняки и травы. — Не думаешь, что стоит посадить здесь цветы?

Бледная мужская рука заправила тёмные волнистые волосы жены за ухо, вставляя небольшой цветок на него. Он и не думал отрывать от неё глаз, желая налюбоваться её красотой до следующего своего похода.

— Мне достаточно единственного цветка в этом доме.

Зелёные глаза Амэ под светом солнца казались почти изумрудными. Они усмехались над его словами, и сняла украшение с уха, прокручивая в руках.

— Слишком часто ты уходишь от этого цветка. Может, другие заставят тебя остаться дома подольше?

— Мы ведь уже говорили об этом.

— И был ли в этом смысл?

Взгляд Тао помутнел. Вновь ему приходилось объясняться. Вновь приходилось уверять жену, что до безумия любит её. Но все слова словно пролетали мимо её ушей из раза в раз.

— Амэ.

Женщина повернулась на спокойный голос. И, не успев опомниться, мужчина прижался своим лбом к её.

— Амэ, я люблю тебя.

— Я знаю.

Они перешёптывались между собой, почти касаясь губ друг друга.

— Тогда почему ты каждый раз так злишься?

— Мне очень одиноко, Тао. — На лице женщины появилась лёгкая улыбка, означающая унимание её злости. — Меня до бесконечности любит мужчина, но не здесь.

Его рука заправила те её непослушные волосы за ухо, во второй раз пытаясь зацепить туда цветок. Ладонь его осталась лежать на холодной щеке, большим пальцем очерчивая все родинки. И, улыбнувшись, он с упоением поцеловал губы жены, что охотно приняли его в ответ.

— Амэ, я до бесконечности люблю тебя. Всегда любил и буду. И в какой бы части острова я ни был, меня всегда будет тянуть лишь за тобой.

И, рассмеявшись, женщина вновь уткнулась в лоб мужа. С глаз сорвалась одна капля, что дала начало остальным. А Тао мог лишь быть рядом, бледными ладонями стирая слёзы со щёк любимой женщины.

Морн — фамилия, означающая «раннее утро», — что таким же ранним утром и сгорела.

В день, когда на остров пришла беда, даже будучи на другом конце, она коснулась всех. Никто не остался равнодушным. Никто не собирался бежать и прятаться. Каждый был готов бороться за земли своей богини, что даровала им жизнь.

На такой шаг был готов пойти и Тао.

Поздним вечером, когда и дальше собственной руки ничего нельзя было разглядеть, а звёзды одна за другой вспыхивали на небе, Амэ укладывала Рэйнада спать. Напевав ему тихую песню и мягкими руками перебирая его волосы.

Входная дверь с небольшим стуком захлопнулась за мужчиной. Амэ с нетерпением поднялась встретить мужа, пытаясь не разбудить спящего мальчика. Но стоило выйти в коридор, заметить печальное лицо Тао, как Амэ поняла, что с собой он принёс плохие вести.

— Тао... — раздался шёпот женщины, и она подошла к мужу. — Что произошло?

— Амэ, на наш остров обрушилась большая беда. — Он не стал заходить издалека и рассказал ей всё, что ему удалось узнать в своём странствии.

Он поведал ей об Аморо. О том, что ныне их богиню пленил этот грозный тиран и теперь он грозится уничтожить и весь остров за неповиновение. О несогласии народа подчиняться и сгоревших дотла городах на юге. Он рассказал ей обо всём и о том, что не может остаться в стороне.

— Ты не обязан, Тао! — Амэ почти повысила голос, но вовремя сумела себя остановить. — Ты хочешь пойти на верную смерть? Но... Как же Рэйни? Как же я? Как мы сможем жить дальше, если ты погибнешь?

Её холодные пальцы легли на его щёки. Голос дрожал, ресницы еле сдерживали наплыв нескончаемых слёз. Но взгляд не мог оторваться от его спокойствия и уверенности в глазах.

— Амэ, всё будет хорошо. — Его руки легли поверх её, и мужчина мягко улыбнулся своей жене, пытаясь успокоить. — Именно поэтому я и иду. Чтобы мы могли жить как раньше. И никто не смел мешать нашему счастью.

Я всегда любил делать вид, что сплю. Интересно было узнать, о чём говорят родители без меня.

Но лучше бы я и вправду спал в тот вечер.

На следующее утро я не увидел отца. Лишь маму, что безостановочно плакала на кухне. Стоило мне подойти к ней, как она сразу же вытерла слёзы. Мама повернулась ко мне и, как ни в чём не бывало, подарила мне поцелуй в макушку.

Отец не вернулся и на следующий день. И через.

Два дня.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть...

Я пытался жить, словно ничего не происходит. Но каждый раз видел, как мама плачет. Я пытался её успокоить, расспросить, где папа. Но каждый раз она уходила от разговора.

Семь дней.

Восемь.

Девять...

На десятый день мама ушла в город, вернувшись поздно вечером. С собой она принесла лишь выпивку и, не сказав ни слова, заперлась на кухне. Плача и выпивая всю ночь.

Наверное, я старался не придавать этому значения. Но когда каждый день мама возвращалась с новой бутылкой алкоголя, я понял, что больше моя жизнь не будет прежней.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Тринадцать.

Четырнадцать...

Именно четырнадцатый день стал моей надеждой. Тогда, с самого утра, когда солнце ещё не успело взойти, я услышал, как открылась входная дверь. Я выбежал из комнаты, а на пороге стоял папа. Никогда не думал, что так сильно буду по нему скучать.

Но мои крики разбудили маму. Она же вышла из своей комнаты, готовая отругать меня. Но стоило ей увидеть отца, как она, словно по волшебству, вновь стала той доброй и ласковой мамой, которую я всегда любил. Я решил, что всё стало хорошо. Что всё будет как раньше...

А с приходом отца ничего не изменилось. Да, теперь он был рядом, но мама так и не бросила пить. Каждый вечер она возвращалась пьяной и ругалась с отцом, обвиняя его во всех бедах мира.

Это было так давно, хотя будто только вчера я сидел, зажавшись в углу, и прижимал к себе мягкого зайца, что отец привёз из другого городка. А за тонкими стенами нашего дома я слышал их крики. Слышал их ненависть друг к другу и не мог поверить, что это были мои родители. Мои родители, которые до безумия любили друг друга.

Нет, это явно были не они.

В один вечер мне стало слишком страшно. И я убежал. Побежал в самую чащу леса, в которой я боялся ходить даже с отцом. Именно тогда я впервые встретил ту, что даровала жизнь нашему острову. Богиню, что хранила наш покой. Одну из верховных — богиню моря и веры Мацзу.

— Что ты делаешь здесь? Это место не для маленьких детей. — Она не была груба, скорее обеспокоена. Наверное поэтому она была так настороженна.

И я не смог ей ответить. Лишь расплакался перед богиней. А та, без всяких слов, обняла меня, как когда-то меня обнимала мама. И от этой мысли мне стало ещё хуже.

Я плакал так долго, что даже и не заметил, что богиня отнесла меня к моему дому. Там, на крыльце, мама и папа обеспокоенно стояли рядом. Они не кричали, не ругались друг на друга. Они звали меня.

— Я не хочу возвращаться... — шёпотом проговорил я богине.

— Почему? Неужели к тебе плохо относятся? — Богиня остановилась, затаившись в тени, чтобы родители не видели нас.

— Нет. Они хорошие. Но посмотри... Мама и папа уже несколько дней так спокойно не разговаривали друг с другом. — Я своей маленькой рукой пытался вытереть все слёзы с глаз. — Может, мне стоит уйти? Тогда они больше не будут ссориться...

— Но они будут очень переживать. И могут поссориться из-за твоего ухода.

Тогда богиня посмотрела на меня. И её глаза были такими завораживающими, что я не мог оторвать взгляда.

— Иди к ним. Не заставляй их нервничать. А если снова будет плохо, приходи туда же, к тому камню, что и сегодня. Я сразу же спущусь к тебе.

Она поставила меня на землю и, мило улыбнувшись, растворилась в воздухе. А я неспешно зашагал к дому.

Тогда моя жизнь будто и правда стала как раньше. Когда я вернулся, родители крепко обняли меня. Мы вновь вместе ужинали. Мама вновь укладывала меня спать, гладя по голове, пока я не усну.

А на следующий день всё повторилось. И я сбежал к богине, что вновь пожалела меня. Но на обратном пути, когда мы шли до дома, никто меня не искал. Подойдя ближе, я мог услышать их крики. И им было всё равно, где я.

— Я не хочу туда, — вновь шептал я богине.

— Я не могу забрать тебя с собой. — И богиня опустилась на колени, чтобы быть со мной одного роста. — Я могу лишь видеться с тобой, как и сегодня.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И снова, как и вчера, она стала пылью, что подхватил ночной ветер.

Я бегал к ней каждый день. Тихо уходил из комнаты, стоило маме вновь вернуться домой пьяной. Мы разговаривали с богиней обо всём. Она спрашивала меня о моей жизни на острове. А я расспрашивал про небеса. Но внятного ответа никогда не получал.

— Как ты стала богиней? — В одну из таких ночей спросил я.

— Я ей родилась. Знаешь, на небесах странные законы.

— Почему?

— Ну, мне ведь и спускаться сюда запрещено. У богов есть только правла и обязанности. Самовольничать — роскошь для нас.

— Неужели быть верховной богиней плохо?

— Наверное... — Тогда богиня затихла впервые. И я думал, что сказал лишнее. — Наверное, нет. Просто я слишком устала.

— А я мог бы помочь тебе? Может, молитвы помогут дать тебе свободу?

— Рэйнад... — Богиня мило улыбнулась, так, как улыбалась всегда, пытаясь успокоить меня. Хотя глаза её тогда были особо печальными. — Ты можешь очень сильно мне помочь.

Богиня поднялась со своего места и подошла ко мне. Она вновь опустилась на колени и взяла мои руки, что были заметно меньше её.

— Рэйнад Морн. Твоя жизнь очень нелегка, и дальше будет только сложнее. Но я верю в тебя.

Голос богини тогда дрожал, и по щеке её скатилась слеза.

— Ты очень мне помог. Спасибо тебе.

И она поцеловала меня в макушку, как раньше это делала моя мама по утрам.

Все мысли словно вышли из головы. И стало так тихо. Богиня снова исчезла, а я побрёл в одиночестве домой.

Наутро в доме было тихо. Нет... Мама тогда вновь плакала на кухне, а папы не было дома.

А спустя пару дней в наш дом пришло письмо.

Отец погиб в восстании против Аморо.

И дни стали проноситься за мгновение.

Вечером мама выпивала. Кричала на меня. Плакала на кухне. И всё повторялось одно за другим.

Я пытался спрятаться от её злости у богини. Но больше она не приходила. Поэтому мне приходилось отсиживаться у старика Коиза, что был другом семьи. Он не успокаивал меня и не жалел, как богиня. Лишь давал еды и ночлег.

Я устал.

В день, когда мне исполнялось тринадцать, я возвращался домой в надежде, что мама вспомнит обо мне и вернётся домой трезвой. Но я ошибался. Вернувшись домой, мама вновь плакала, напившись алкоголя.

И стоило ей взглянуть на меня, как она будто озверела. Она набросилась на меня с ножом, который я не заметил в её руке. Сначала я растерялся, поэтому она смогла порезать ножом мою руку.

Я не хотел причинять ей вреда. И лишь уклонялся, стараясь выбить оружие из её рук. А когда это получилось... Она повалила меня на пол. Двумя руками обхватила мою шею, и больше я не мог дышать.

— Это всё из-за тебя... Ты его убил... — Мама повторяла одно и то же бесконечное количество раз.

Я бы умер.

Да, наверное, я бы просто умер.

Вновь увиделся бы с папой и, возможно, был бы счастлив в следующей жизни. Но тогда я захотел выжить.

Рукой я смог дотянуться до ножа, что валялся на полу. В глазах уже потемнело, и я не видел, что делаю. Но хватило одного удара, чтобы я вновь смог начать дышать.

Несколько секунд я сидел, пытаясь набрать в лёгкие воздуха. А как только зрение стало чётким, я повернулся к маме.

Деревянные полы были покрыты кровью, нож, точно такой же красный, лежал рядом.

А мама больше не дышала.

Я видел, как кровь из шеи льётся наружу. Видел, что грудь её перестала вздыматься, набирая кислород. Видел её пустые глаза, что потеряли жизнь.

— Нет... нет, нет, нет, нет...

Я подполз к ней, пытаясь закрыть рану рукой, в глубине души понимая, что это уже не поможет.

— Мама, прости, пожалуйста... Да, я виноват, я всё исправлю... Прости, прости, прости, прости... Я буду хорошо себя вести. Я буду рано ложиться спать. Буду кушать морковку. Только не уходи...

Я сидел обнимая ее труп до самого рассвета. Шесть часов я не отходил повторяя одно и то же. И я всё равно продолжал верить, что это всего навсего страшный сон. Что сейчас я проснусь, зайду на кухню, а мама вновь подарит мне утренний поцелуй, что даёт мне энергии на весь день.

Эшлин не могла проговорить и слова. Взгляд её застыл в пустоте, словно видя всё, что она сейчас услышала. А когда она нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть ему в лицо, они уже щипали от накатившихся слёз.

Она могла лишь обнять его, прижав так крепко, как могла. И если Эшлин ещё держала слёзы при себе, Рэйнад давно дал им волю. Он рыдал, словно ему снова было тринадцать. Родители вновь поссорились дома, а он убежал в объятия к той, которая готова была услышать всю его боль внутри.

— Рэйнад. Это был их выбор. — Голос Эшлин раздавался тихо над его ухом. — И что бы ты тогда ни сделал, их исход был бы одинаковым. Ведь они сами решили свою судьбу. Как и ты.

Эшлин отстранилась, заглядывая в голубые глаза, что казались ещё больше сходными с морем от слёз. Рука её стерла мокрые дорожки с щёк.

— Они выбрали умереть, Рэйнад. Поэтому ты должен жить. Живи ради памяти о них...

— РЭЙНАД!

Внезапный крик раздался вдалеке. Оглянувшись на звук голоса, они заметили мчащегося к ним Коиза. Тот был слишком взволнован. Рэйнада это насторожило сразу, и он помчался к нему навстречу.

— Коиз, что..?

Не успев опомниться, старик уже потащил Рэйнада за собой, подхватывая второй рукой и Эшлин.

— Он здесь.