Созидай и разрушай

1. Начало новых проблем

Эта неделя у Любы выдалась тяжелой. Да что там неделя — месяц, если не больше. То постоянные ссоры с Костей, то новые драмы в токсичном коллективе на работе, то финансовые квесты и сложные отношения с родителями как приятный бонус. Пожалуй, все, о чем мечтала Люба, это оказаться подальше от всех этих проблем. Но пустой кошелек и красивый ноль на балансе карты красноречиво говорили сидеть смирно.

Работа в кафе приносила слабый доход, но хватало, чтобы оплатить съемную квартиру и не умереть с голода. Хорошо хоть за учебу платить не надо — выучилась уже. Но вот на курсы тату-мастера откладывать все не получалось. Наверное, не стоило так уж часто зависать в клубах? Но для Любы это был единственный способ расслабиться и набраться сил перед очередной рабочей неделей.

Люба наконец-то зашла домой, пережив давку в метро и душный автобус. Судя по разноцветным кроссовкам, о которые она споткнулась в коридоре, вернулась Ева. Соседка, а по совместительству и подруга детства, навещала мать в другом городе. За неделю отсутствия Евы, Люба поняла, что без нее этот мир она не вывозит.

— Любашка, ты там живая? — раздался веселый голос подруги.

— Не уверена, — ответили ей мрачно. Люба на ходу скинула обувь и рухнула на диван лицом вниз.

— У-у… — Ева оценила состояние соседки и поняла, что без помощи свыше ту не поднять.

— Что ты делаешь?

— Жгу благовония, — Ева была помешана на всякой эзотерике: таро, благовония, йога и прочие духовные штуки. Ей это просто нравилось. И порой она экспериментировала на Любе, как на ходячем сгустке депрессии и уныния.

— Не пугай моих демонов.

— Ничего, потерпят. Им тоже полезно.

От сильного запаха, что спрятал аромат подгоревшей яичницы и мусорного ведра, которое не выносили второй день, у Любы защекотало в носу. Пришлось подняться.

— Восстань же!

— Так себе из вас некромант, конечно, — Люба пыталась растереть лицо руками, чтобы придать себе немного бодрости, но вспомнила про макияж и выругалась. Пожалуй, от бодрого в ней только боевой раскрас индейца. — Как мама?

— Хорошо, — Ева убрала свои благовония и теперь думала, как отскрести от сковородки то, что должно было быть яичницей. Кулинария никогда не была ее сильной стороной. Поэтому у Евы были скидочные карты везде, где есть доставка еды. — Все так же интересуется, когда я выйду замуж и рожу детей.

— До какой степени она отчаялась?

— К нам «случайно» заглянула ее соседка по даче с внуком. Неважно, что он мне в отцы годится, зато работает в прокуратуре и имеет свою квартиру в центре города.

— Как ты могла уехать после такого? — закатила глаза Люба.

— Я уехала, когда пошла с мамой на рынок и там она рекомендовала меня всем, кому не лень. Это ужасно! У нее три незамужние дочери, но доставать она решила именно меня. А ведь я не самая старшая!

— Катя в Португалии, до нее сложнее добраться, — припомнила Люба, подойдя к зеркалу в коридоре. Мда, вид что надо. — А младшей всего четырнадцать. Она еще свое отхватит, погоди лет пять.

— А у тебя что нового? Костя так и не объявился?

— Да пошел он! — махнула рукой подруга, отправившись смывать свой боевой раскрас. — Раз не может по-человечески поговорить, то пусть и дальше обижается, как школьница. Тоже мне мужик. Чуть что ему не нравится, так сразу дуется и в молчанку играет, пока я первая слово не скажу. Нет, Евка, мне это надоело.

— А я говорила! — радостно воскликнула Ева, припоминая, как гадала на картах таро. — Ничего, найдешь еще свое счастье. Я же видела, у тебя будут хорошие отношения в будущем.

— Ой, пока я ничего не хочу, — Люба вышла из ванной, достала из холодильника йогурт и уселась прямо на стол. — Отдохнуть хочу. Хоть одной проблемой меньше. А еще хочу уволиться. Да только деньги нужны. Вот и терпи этих козлов. Достали! То им не так, это им не так. Чую, придется кредит брать, чтобы курсы пройти.

Ева убрала последствия своего кулинарного перформанса и заварила чай. Украдкой наверняка заказывала еду. Ева тоже не была шибко богатой — она подрабатывала на студии, занималась изготовлением украшений из глины на заказ и иногда устраивала мастер-классы по йоге. И почти всю свою зарплату спускала на материалы и еду.

— Тут на днях мать звонила, — продолжила жаловаться Люба. — Опять начала старую песнь о том, что я бездарно прожигаю лучшие годы. Что надо бы пойти в ВУЗ и получить диплом о высшем образовании. Я же окончила колледж, что ей от меня надо?

— Степень магистра и шапочку с кисточкой.

Девушки рассмеялись. У Любы никогда не было подруг, кроме Евы, зато среди парней она всегда пользовалась популярностью, но не как потенциальная девушка, а именно как братан. Но с Евой они могли быть как настоящие подружки: сплетничали, менялись одеждой, делали друг другу маски под просмотр фильмов, обсуждали бывших и ходили по клубам.

— Пошли в клуб, — лениво предложила Люба. — Хочу выпить.

— У нас вино осталось с прошлой попойки.

— Не-ет, я хочу коктейль и танцевать. Нужно выплеснуть весь негатив в пустое пространство. Правильно? — Люба иной раз говорила словами Евы, что порой пугало.

— Позитивное мышление! — с улыбкой Ева щелкнула пальцами. — Уговорила, пойдем. Отпразднуем мое возвращение.

Поскольку обе подруги не могли похвастаться финансовым положением, их кошельку был доступен небольшой клуб под современным названием «Хайп». Открылся он пару лет назад, а Люба уже стала там постоянным гостем. Администрация хорошо знала и ее, и ее выходки. Поэтому некоторый ассортимент бара был под запретом. Но это никогда не становилось преградой. Если Любочка хочет танцевать на барной стойке, значит, будет.

Ева же была небольшим любителем выпивать и ходила больше за компанию и чтобы потанцевать. Вот только под утро ей неизбежно приходилось тащить на себе подругу. К счастью, Люба была маленькой и худой.

Учитывая степень везения на этой неделе, Люба решила, что нужно оторваться по полной. Знакомый бармен уже закатил глаза, когда понял, что сегодняшний вечер будут веселым. С порога закинув в себя пару коктейлей, Люба отправилась покорять танцпол. К слову, пить она никогда не умела, а вот напиваться была мастером.

Ева предпочла этого не видеть и мирно потягивала свой напиток через трубочку, попутно болтая со знакомой. Ей нужно поберечь нервы для обратного пути.

Клуб «Хайп» многие критиковали из-за светомузыки. Она тут могла вызвать эпилептический припадок даже у здорового человека. Но музыку диджеи подбирали что надо. У Любы вся жизнь как один большой приступ эпилепсии, так что она привыкла и просто наслаждалась вечером. Она не обращала внимания ни на косые взгляды девушек, ни на попытки парней подкатить к ней. Сейчас Люба хотела быть только наедине с собой и музыкой. Это такой способ достичь нирваны и забыться. Обычно, когда «погружение» проходило удачно, случался скачок во времени, и Люба оказывалась дома на диване.

Музыка заиграла быстрее, а свет начал часто менять цвета. Диджей сегодня в ударе. А Люба как раз в плохом настроении, значит, сегодняшний вечер запомнится всем надолго. В программе определенно будут танцы на столе, драка с охранником и пьяный дебош в женском туалете. Стандартный пакет услуг от Любови Дверской.

Люба достигла своей нирваны, и весь мир, что окружал ее, исчез. Где-то вдалеке звучала музыка, и мигал свет софитов. Значит, скоро сотрется память, и пробудится дебошир. Будь Люба обычной девушкой с ухоженными нарощенным волосами, накаченными губами и тонной макияжа на лице, ее бы просто скрутили и выкинули из клуба. Но Любовь Вячеславовна была не из таких. Вообще не из таких. Пусть в ней всего метр в прыжке, с этого метра она могла так заехать по почке, что понадобится новая. Ее часто называли готкой из-за черной помады, густых теней, волос… да в принципе из-за того, что она всегда в черном. Но на деле Люба не принадлежала ни к какой субкультуре. Да и готы уже давно вымерли.

Эту черную коротышку с ударом Тайсона охранники клуба выводили втроем. В общем, интересной личностью была мадам Дверская.

В нирване Любы стало как-то уж очень тихо. Да еще и холодок какой-то подул. Обычно в клубе жарко так, что потом на выходе футболку можно выжимать. Все из-за софитов. Но сквозняк Люба почувствовала впервые. И это оказалось крайне неприятно: она, понимаете ли, достигла дзена, а тут холодок бегает. У Любы задергался глаз. Сейчас будет взрыв.

Люба решила, что какой-нибудь скандал вроде стычки с охранником поднимет ей настроение и компенсирует прерванную медитацию, так что она отправилась на поиски жертвы. Глубоко вдохнула, как учила Ева, и медленно повернулась в сторону выхода, чтобы с расстояния довести охранника до инфаркта своим взглядом злой гиены. Вот только охранника на нужном месте не оказалось. Впрочем, как и других посетителей клуба, как и Евы у бара, как и самого бара… да и клуба в целом.

— Не поняла прикола, — Люба выгнула бровь. — Это я так глубоко в себя ушла? Я, конечно, знала, что у меня в башке срач, но не настолько же.

По первому впечатлению место похоже на подземелье из дешевого кино о Средневековье. Холодно, сыро, темно и дохлая крыса украшает угол. А паутину местные пауки плели аж четыре поколения судя по размерам.

— Какая-то мразь подбросила мне таблетку в коктейль, — цокнула Люба. — Я так и знала, что этот бармен меня ненавидит. Ладно, авось отпустит. Евка, прости, но сегодня у тебя будет веселая ночка.

Раздался удар тяжелой двери, за которым последовали громкие шаги и голоса, усиленные эхом. Люба с каменным выражением лица выжидала посреди комнаты. Она даже не собиралась прятаться. А зачем?

— Найдите этого мага! Найдите и избавьтесь от него.

— Моя госпожа, не горячитесь! Уверен, он не мог уйти далеко. Портал дал осечку — он не сумел через него сбежать.

— Но кто-то мог войти через него.

— Вероятность крайне мала.

К этому моменту те, чьи голоса слышала Люба, спустились в темную комнату. Высокая статная женщина в роскошном платье и короне выглядела как султанша из «Великолепного века», а сухой и сгорбленный старикан с бородавкой на носу портил ей весь вид. Судя по лицам, они никак не ожидали увидеть в пустом подземелье кого-то, а тем более девушку в кожанке и берцах.

— Здорова, — отсалютовала им Люба.

2. С порога за решетку

Люба всегда производила неизгладимое впечатление, но сегодня превзошла саму себя. Дама с короной в момент побелела, словно к ней присосался вампир и выпил досуха. А еще у нее так сильно задергался глаз, будто его пытались вытолкнуть тараканы, живущие в голове венценосной особы.

Старикан рядом с ней схватился за голову и упал на колени, вымаливая прощение или что-то вроде того. На Любу он смотрел как на чумную.

— Вероятность крайне мала? — ледяным тоном произнесла женщина. Королева, наверное.

— Моя госпожа… — пищал старик с бородавкой. — Это недоразумение! Случайность! Клянусь, я отыщу Минрена и заставлю ответить за это!

— Еще бы, — поджала губы королева и тут же изменила выражение лица на более приветливое. — Прошу прощения за столь грубое приветствие. — Она оттолкнула старика и грациозно подплыла к Любе, выпятив свое декольте. — Должно быть, вы растеряны и напуганы.

— Да не, мне нормально.

Королева, кажется, подавилась воздухом.

— Предлагаю продолжить нашу беседу в более приятном месте. Прошу за мной.

Женщина жестом пригласила Любу пройти вперед и начать восхождение по темной винтовой лестнице. Но улыбка у этой королевы была такая натянутая, что аж дергалась. Наверное, она держалась из последних сил, сохраняя спокойствие.

Люба пожала плечами и, решив, что терять ей нечего, смело зашагала вперед. Как на экскурсии, она глазела по сторонам, рассматривая факелы, трещины, какие-то цепи, темные пятна на стенах и полу, ловила краем глаза бегающих крыс. Атмосферное местечко. Оно напомнило Любе квест, который они проходили с Евой прошлым летом. Весело было, хоть Ева и визжала от любого шороха.

Люба ни капли не боялась и даже поражалась, какие проработанные галлюцинации видит. Ей никогда прежде ничего не подбрасывали в напитки, но, судя по рассказам знакомых, которые такое пережили, «фильмы» обычно куда интереснее.

«У меня даже глюки скучные. Дракон-то хоть будет?» — закатила глаза Люба.

Наконец-то, восхождение по лестнице закончилось. Люба чуть не померла, но дошла. Надо бы начать бегать по утрам. На абонемент в спортзал все равно денег нет, а тротуары бесплатные.

Королева толкнула тяжелую деревянную дверь и вывела гостью в узкий коридор, освещаемый факелами и канделябрами. Люба будто бы оказалась в «Игре престолов». За декорации волшебной таблетке отдельные аплодисменты.

— Стража! — вдруг крикнула королева. Буквально из ниоткуда возникли рыцари в латах и с алебардами. — В темницу ее!

— Чего? — Люба резко обернулась и с непониманием уставилась на королеву. — Так себе у вас сюжетные повороты. Слушай, подруга, если хотела меня грохнуть, надо было делать это там внизу. Я чуть не задохнулась, пока поднялась! Имейте совесть!

Два стражника быстро скрутили Любу, заломив руки. Увы, ей такое не впервой. Можно сказать, типичная пятница.

— В темницу ее, — повторила приказ королева и гордо вздернула нос. — И найдите мага Минрена. Как найдете, отправьте туда же.

— Да, госпожа.

— Стерва! — выкрикнула Люба, когда ее утащили в неизвестном направлении. — Мужики, она вам хоть платит?

Стражники оказались не слишком-то разговорчивыми. А вскоре Люба вообще осталась одна да еще и за решеткой. Ее крайне грубо затолкали в камеру и оставили в компании двух крыс, что поедали третью. В темнице было очень темно, холодно и воняло канализацией. А еще до ушей доносились жуткие стоны и завывания. Наверное, это другие пленники.

— Почти моя общага, — вздохнула Люба, вспоминая свою учебу в колледже. — Ладно, скоро меня отпустит.

Махнув рукой на все вокруг, Люба смело улеглась на койку, чем обескуражила крыс. Те уставились на пленницу, поразившись ее дерзости. Если бы не назойливые мухи и писк, Люба давно бы заснула. Она была уверена, что проснется уже дома или, в крайнем случае, в больнице. И вот когда почти удалось провалиться в сон, загремели латы стражников.

Люба перевернулась набок, подперла голову рукой и ждала продолжения сюжета. Двое стражников буквально втащили пленника, предварительно избив его. И, видимо, свободных камер больше не оказалось, поэтому его определили к Любе.

— Эй! Тут уже занято! — напомнила пленница.

— Ничего, недолго тебе терпеть, — гадко рассмеялся стражник, после чего удалился следом за товарищем. В темнице снова стало тихо.

Люба простонала и села. Новоявленный сосед, которого бросили на пол, поднялся и отполз к решетке, шипя от боли. Видимо, хорошо ему досталось.

На нем была красивая пурпурная мантия с витиеватой вышивкой и глубоким капюшоном, под которым удобно прятать лицо и напускать на себя вуаль загадочного колдуна. Но в большинстве фильмов и книг колдунами оказывались какие-нибудь мудрые старики. Этот уж больно молод.

— Колись, за что тебя посадили? Грохнул кого-нибудь? — не меняя своего удобного положения, спросила Люба.

— Меня подставили… — пленник сплюнул кровь. — Если бы не советник, все бы получилось. Он сломал печать портала.

— А! — Люба услышала что-то знакомое. — Так это ты открыл портал? Мин… Минрен? Тебя там тетка в короне искала.

— Ты виделась с королевой?

— Она меня сюда и закинула. Вот стерва! Я даже ей ничего не сделала. Убью того бармена! И где он такую таблетку откопал? До сих пор кроет.

Пленник поднял голову и какое-то время внимательно рассматривал Любу, которая начала проклинать всех неугодных. Сидеть ей надоело, поэтому заключенная принялась мерить шагами камеру, гоняя крыс из одного угла в другой. Сокамерник воспользовался возможностью и перебрался на единственную койку.

— Ты не отсюда.

— Да, я не местная. Надеюсь, за сутки эта хрень меня отпустит.

— Тебя затянуло в портал… — ахнул пленник.

— Единственное, куда меня затянуло, это в полную задницу! — Люба злилась. — Больше в этот клуб ни ногой.

В покое пленников оставлять никто не собирался. Должно быть, темница никогда прежде не была так популярна, как сегодня. Проведать новых заключенных пришел тучный мужчина в пестрых одеждах и с моноклем, который врос в жирное лицо. Его сопровождали стражники. Видимо, защищали от крыс.

— Придворный маг Минрен, — без лишних слов начал толстяк самым противным голосом, какой только слышала Люба, — вы обвиняетесь в измене и покушении на Его Величество короля Эрена. Вы открыли портал и призвали деву-разрушительницу. И вы, и дева будете казнены завтра на рассвете. Можете начать молиться.

— Это ложь! — подорвался Минрен. — Я не покушался на жизнь короля!

— Но вы открыли портал. Верно?

— Да, но…

— Из портала пришла эта дева. Верно?

— Возможно…

— Вы сами все сказали, — гадко улыбнулся толстяк. — Король вернется завтра. Можете придумать очередную ложь, но вряд ли вам поверят. Доброй ночи!

— Подождите! Стойте! — Минрен бросился к решетке, но его крики проигнорировали. Лишь грохот дверного замка отозвался эхом. — Проклятье!

Люба этой душераздирающей сценой не прониклась и громко цокнула. Минрен сел на колени перед решеткой. Люба подошла и встала рядом, просунув руки между прутьями. Теперь она могла более-менее рассмотреть лицо своего соседа по тюремной камере. Если убрать кровоподтеки, то вполне себе симпатичный молодой человек. Примерно ровесник Любы, но уже уголовник. Темные волосы, острые скулы, густые брови, тонкие губы, красивый нос. Если бы Люба встретилась с ним в клубе, то дала бы контакты.

— Сочувствую, — не слишком-то искренне ляпнула Люба. — Поставлю за тебя свечку.

— Когда? — нервно усмехнулся Минрен. — Нас вместе на казнь поведут.

— А я-то тут при чем? Вашего короля в глаза не видела! Мне он до лампочки.

— Думаешь, они станут разбираться? — Минрен встал. — Я тоже невиновен. Но королеве Надин угодно избавиться от нас обоих. Послушай, я знаю, что тебе все кажется сном, но это не так! Ты действительно здесь, в Данелиде.

— Конечно, — кивнула Люба, не веря ни единому слову. — Знаешь, что на самом деле произошло? Бармен в клубе подбросил мне в коктейль наркоту, и я словила приход. Теперь я персонаж средневекового сеттинга.

Минрена разозлило упрямство Любы. Он ударил кулаком по прутьям, выпуская пар. На руке выступила кровь.

— Лучше башкой, — посоветовала Люба.

— Если все это нереально, то почему ты так отчетливо все чувствуешь? Даже во снах все ощущается иначе. Ты когда-нибудь видела столь детальные сны? — гнул свое Минрен.

Тут Люба не нашла что ответить. Пожалуй, это единственное, что ее немного настораживало в происходящем. Слишком уж все детально проработано и натурально. Запахи, ощущения, свет, холод — все. Любе снились разные сны, но никогда такие реалистичные. Ева даже как-то погружала подругу в транс, однако тогда ничего подобного не было. Но как в это поверить?

— На дворе двадцать первый век, — Люба сложила руки на груди, отстаивая свою позицию. — Средневековье давно в прошлом.

— В вашем мире, — поправил Минрен. — Ты в Данелиде, а не на Земле.

— Ты знаешь о Земле?

— Королева Надин когда-то пришла к нам оттуда через портал, как и ты.

— Так она тоже не местная?! — воскликнула Люба. — Вот тварь! Мы с ней, можно сказать, родственные души, а она меня в тюрягу кинула!

— Из-за пророчества, — хмыкнул маг, пожав плечами. — Согласно славам оракула Вильты, в наш мир из чужого явятся дочери Гвиндолин: одна принесет с собой процветание, а другая — разрушение и хаос. Надин много сделала для королевства, поэтому никто не сомневается в том, что она дева-созидательница. Так что методом исключения не трудно догадаться, кем считают тебя.

— А, так я разрушительница?

— Сомневаюсь, что в пророчестве речь шла о тебе. Не тянешь, уж извини. К тому же тебя случайно затянуло в портал. Но для королевы Надин это крайне удачная возможность не только избавиться от меня, но и укрепить свою позицию спасительницы. Двух зайцев одним выстрелом.

— На кой черт ты вообще этот портал открыл? — у Любы кипела голова.

— Хотел сбежать. Королеве не нравится, что король считается с моим мнением, да и оракул всегда была на моей стороне. Мы знаем истинное лицо королевы, как и то, на что она готова пойти, чтобы удержать трон и власть. Всех остальных, кто открыл эту тайну, уже нет среди живых. Завтра королева избавится от меня, а потом устранит и прочие помехи. И тогда королевство падет к ее ногам.

— Роль разрушительницы явно досталась не той, — прокомментировала Люба. — Ладно, допустим, все это правда. Как нам выбраться? О! Ты же маг! Наколдуй что-нибудь.

Минрен поднес к ее лицу свои руки. Его запястья сковывали толстые браслеты, исписанные странными знаками, которые едва заметно переливались. В отличие от наручников, браслеты не соединялись между собой, и Минрен мог свободно двигать руками, да только от этого было мало толку.

— Королева об этом позаботилась. Пока на руках эти браслеты, я ничего не могу сделать.

— Хреново.

Минрен отошел от решетки и вернулся на койку. Люба тоже недолго потопталась и присела рядышком. Для тех, кому утром грозила казнь, они проявляли героическое спокойствие. Минрен был готов к подобному, а Люба все еще не до конца уверовала в происходящее.

— Тебя как звать-то? — вздохнул маг.

— Любовь.

— Серьезно?

— Просто Люба, — махнула рукой та, решив отказаться от колкостей. — А ты, значит, Минрен?

— Он самый.

— Ну, Минрен, у нас есть ночь, чтобы придумать план спасения. Предлагаю начать прямо сейчас.

3. Не лезь на рожон

Придумать план спасения не удалось. Хотя попытка была неплохой. Минрен предложил несколько хороших вариантов, но все они разбивались вдребезги о его волшебные кандалы. Люба пыталась сломать решетку, но лишь заработала несколько синяков. Несмотря на ветхий вид, тюремные камеры отличались прочностью. А может, были заколдованы.

Беспокойство Любы росло в геометрической прогрессии. Ее скептическое отношение к происходящему рассеивалось, а вера только укреплялась. Неужели это все правда? Неужели за мигающим светом софитов она не почувствовала, как перешла границу между двумя мирами? Крайне тяжело поверить в то, о чем пишут в книгах. Ева постоянно читала истории о том, как обычная девушка попадает в другой мир и влюбляется в принца, дракона, темного властелина или кто там считается самым горячим мужчиной на селе. Обычно в таких книгах все довольно радужно и мило, полно романтики. Но вот Люба оказалась на месте главной героини, а романтикой тут и не пахло. Да и история грозила закончиться слишком быстро.

Несмотря на удручающие обстоятельства, Люба не собиралась сидеть и плакать в уголке, мешая крысам доедать собрата. Без боя Любовь Вячеславовна никогда не сдавалась. Королева Надин еще не знала, с кем связалась!

Минрен же сдался ближе к утру и улегся спать. Люба уступила ему единственную койку, а сама ходила туда-сюда размышляя. Нужно придумать план побега и срочно! Лишаться головы Люба не собиралась, ровно как и оставаться в этом Данелиде. Не слишком уж тут приветливые хозяева.

В итоге в светлую голову заключенной так ничего интересного и не залетело. Люба села на холодный пол, подложив под себя куртку, и задремала. И ее, и мага разбудил грохот доспехов. Сами стражники еще не оглохли от него?

Вернулся тот толстяк с противным голосом. Люба предположила, что он судья или какой-нибудь начальник тюрьмы. Иначе зачем явился вообще? Мог бы и стражу послать. Но вникать в местные условности Любе было неинтересно. Куда больше волновала перспектива остаться без головы на плечах.

— Как спалось? — противно захихикал толстяк. — Его Величество король Эрен был весьма огорчен, узнав об измене. Он хочет в последний раз заглянуть в глаза предателя и полюбоваться девой-разрушительницой. Надеюсь, ты, Минрен, придумал красивую речь. Выводите!

Люба едва успела накинуть на плечи кожанку, как на руки нацепили кандалы, похожие на те, что у мага. Грубыми толчками заключенных выгнали из камеры и повели тайными коридорами для прислуги. Наверное, чтобы не пугать жителей дворца. Даже не посмотреть на убранство королевской резиденции напоследок. Обидно.

Пару раз на пути им попадались служанки в чепцах и фартуках. При виде толстяка они испуганно ахали и скрывались. Из теней доносился лишь шепот. Это рождались свежие сплетни.

Наконец-то эти лабиринты кончились. Они оказались перед красивыми позолоченными дверьми с искусной резьбой в виде виноградной лозы. Тронный зал? Скорее всего. Раз толстяк сказал, что их хочет видеть король. Двое стражников, что стояли у дверей, хмуро посмотрели на заключенных, особенно на Любу. Почему-то ей показалось, что о милосердии Его Величества можно и не мечтать. Наверняка королева Надин уже наплела ему всякого.

«Ох, Надя-Надя… — злилась Люба. — Стану злобным призраком и буду являться тебе в кошмарах. Никакой экзорцист не поможет».

Двери отворились. Толстяк первым зашел в тронный зал, наполненный светом рассветного солнца. Белые мраморные колонны играли золотой лозой, что обвивала их. Ковры под ногами скрадывали тяжелые шаги стражников. Помимо короля и королевы, восседающих на троне, в зале находились и придворные. Женщины в роскошных платьях прикрывали лица веерами и вуалью шляпок. Мужчины в белоснежных перчатках смотрели на вошедших свысока и будто бы соревновались, кто выше задерет нос.

Любе, как и Минрену, было все равно на местных аристократов. Пусть глазеют. Куда важнее реакция того, на чьей голове блестела корона. И речь не о Надин, у которой на груди лежало боа из лисицы. Она смотрела на Любу и торжествовала. Но на лице пленницы королева не увидела страха, а потому разочаровалась.

Король же явно пребывал в смешанных чувствах. Надо признать, что он был довольно красивым. Напоминал какого-то голливудского актера. Но потом Люба пригляделась и поняла, что он уж очень похож на бывшего парня Евы. От этой параллели ее аж передернуло. То были темные времена, о которых в их съемной квартире вспоминать не принято. Да, высокий шатен с зелеными глазами это, конечно, сексуально, но после такого сравнения даже у Минрена было больше шансов. Королева Надин могла спать спокойно.

— Ваше Величество, — толстяк поклонился, — маг Минрен и дева-разрушительница. Также спешу доложить, что эшафот уже готов.

— Благодарю, Хоксмит, — отмахнулся от него король.

Его Величество поднял голову и с печалью в глазах глянул на мага, которому когда-то доверял. Его практически не интересовала девушка, стоящая рядом в странной одежде. Зато королева была готова прожечь дыру у Любы в голове.

— Минрен, — заговорил король Эрен, — я был весьма ошарашен вестью о том, что ты меня предал. Я отказывался верить и до этого момента не верил. Но что я вижу? Дева-разрушительница. — Люба присела в неуклюжем реверансе, который король не оценил. — Скажи, за что, Минрен? Я доверял тебе…

— Ваше Величество, — маг сделал шаг вперед, — я не предавал вас! И все так же верен. У меня и в мыслях не было покушаться на вашу жизнь. Я не призывал деву-разрушительницу. Да и это, — он кивнул на Любу, — не она. Эту девушку случайно затянуло в портал.

— Но портал открыл ты, — вздохнул король. — Зачем?

Минрен опустил голову. Не мог же он сказать, что «ваша жена пыталась меня прикончить, поэтому я планировал сбежать, но мне помешали». Даже Люба понимала, что если Минрен обвинит в чем-либо королеву, то все усугубится еще сильнее. А выдумать что-то убедительное за ночь так и не удалось. Раз Минрен пользовался доверием короля, то мог попросить о любой услуге.

Ответа король так и не дождался. По взгляду было видно, как ему жаль. Он не хотел судить друга, но на кону стояло королевство. Вернее, так это все выглядело со стороны короля Эрена. Кем бы тут не считали деву-разрушительницу, она явно представляла большую угрозу.

— Ты разочаровал меня, Минрен, — почти шепотом произнес он и наконец-то обратил внимание на Любу. — Не так я себе представлял ту, кого нарекли разрушительницей. Не хочу вновь услышать лязг мечей и вопли боли. Лучше покончить с этим сразу. Хоксмит, они твои. Я не желаю на это смотреть.

— Как скажете…

— Эй! А меня выслушать не желаете? — возразила Люба, напугав своим резким голосом толстяка.

— Нет, не желаю! — поднялся король. — Да и что ты можешь мне сказать? Я не поверю ни единому твоему слову. У тебя одна цель — разрушать.

— Я не с вами хотела поговорить, а с королевой.

Король, как и все остальные в тронном зале, опешил. А лицо королевы Надин вытянулось от удивления. Такого поворота она явно не ожидала.

Люба уже решила, что без боя она не сдастся. Если ее все равно казнят, то хоть побезобразничает напоследок, чтобы королевскому двору жизнь медом не казалась. Ночью в камере они с магом немного побеседовали, и Минрен рассказал о королеве Надин. Ничего интересного, если честно. Пришла в Данелид пять лет назад совершенно внезапно. Ее также держали под стражей, но король оказался очарован красотой девушки и вскоре полюбил. А Надежда (именно так она представилась двору) быстро сменила имя на Надин, как бы отрекаясь от прошлой жизни, и принялась вершить добрые дела. Да, она действительно подняла на ноги умирающее королевство Арелла, но почему-то никто не хотел говорить, какой ценой ей это удалось. А список ее злодеяний довольно любопытен, вот только от венценосного супруга его тщательно скрывали.

Люба предвкушала веселье.

— Вы так свято уверены, что роль девы-разрушительницы отведена мне, что забываете, кто сидит рядом с вами на троне. Да-да, Надин, я о тебе. Или лучше называть тебя настоящим именем, Надежда?

По толпе аристократов прокатился возбужденный шепот. Толстяк Хоксмит испуганно охнул и отступил от Любы на два шага. Король оказался озадачен и растерян. А Минрен смотрел на Любу, выпучив глаза. Он-то понимал, что его сокамерница блефует, танцуя на лезвии ножа.

Но Любу больше забавляла реакция королевы. Она испугалась. Надин вцепилась в подлокотник так сильно, что побелели костяшки. Еще чуть-чуть и трону конец. Улыбку победительницы как ветром сдуло, зато появился оскал. На бледном лице выступили капли пота.

— И я, и она пришли сюда из одного мира. Так скажите, Ваше Величество, можете ли вы быть так уверены в своей супруге? Ведь чтобы разрушить, нужно сначала создать. И как же красиво падет королевство Арелла, которое так стремительно встает с колен после эпидемии, голода и последствий войны, — все это Любе рассказал Минрен, а она лишь приукрасила для большей драмы. — Я же и мухи не обидела, пока была у вас в гостях. Но известно ли вам, сколько голов пришлось потоптать королеве Надин, чтобы получить доверие?

— Ты блефуешь, — прыснула королева, прервав молчание. — Ты здесь меньше суток. Откуда тебе знать о том, что происходит в королевстве и за его пределами? Ты выдумываешь небылицы, очерняешь мое имя, чтобы оттянуть время до казни. Твоя ложь — вот истинное разрушение.

«Не на ту напала, Наденька».

— Неужели? — улыбка Любы напоминала улыбку Чеширского Кота. Такая же безумная. — Ветряные мельницы, видимо, и правда хороши, раз никто не вспоминает, что они осушили часть реки и лишили дохода сотни фермеров и работяг.

Это был удар ниже пояса, зато какой! Любе сыграло на руку то, что Минрен имел внушительный компромат на королеву и в отчаянии был рад им поделиться. Собственно, по этой же причине его и хотели убрать. Слишком много знал. Вот только магу не хватило смелости рассказать королю о темных делах королевы, а Любе терять нечего. Она запомнила самое интересное, хотя Минрен много всего рассказал. Ой, весело будет сегодня во дворце.

— Что на это скажешь, Надя?

А королева не могла ничего сказать. У нее началась паника, которую ей никак не удавалось скрыть. И король, наблюдая за ее реакцией, все больше предавался сомнениям. Аристократы, стоящие поодаль, жадно впитывали каждое слово, чтобы плести интриги и распускать слухи.

— Скажите тогда вы, Ваше Величество, кого на самом деле призвал маг Минрен? Деву-разрушительницу или деву-спасительницу? Если казните не ту, вам же разгребать последствия.

— Да как ты смеешь! — взорвалась Надин, вскочив на ноги. Бледное от шока лицо вмиг покрылось красными пятнами ярости. — Ты своими речами пытаешься разрушить мир, царящий в Арелле. Я не позволю! Хоксмит, уведи их!

— Довольно! — громогласный голос короля заставил Надин медленно опуститься на трон и затихнуть. — Казни не будет. По крайней мере, не сегодня. Лорд Алон, соберите совет. А до тех пор, пока судьба мага и девы не решится, они останутся под твоим присмотром, Хоксмит.

— Как прикажете, — поклонился толстяк.

— Мой король… — пискнула королева, но, получив в ответ холодный взгляд, опустила голову и замолчала. Зато ее гневный взгляд исподлобья, адресованный Любе, все сказал за нее.

— Уведите их.

Люба гордо вздернула нос, как королева в самом начале, и позволила страже себя увести. Напоследок она не стала ничего говорить, дав возможность аристократам и королю самим строить догадки. Возможно, Люба только что совершила самую большую ошибку, но это хотя бы отсрочило казнь. Уже неплохо. Теперь даже интересно, во что все это выльется.

Минрен был в шоке от того, что сейчас произошло. И, кажется, успел пожалеть о своих откровениях в отношении королевы, которыми поделился с Любой. Он-то был уверен, что утром его казнят! Кто ж знал, что его сокамерница остра на язык?

Толстяк Хоксмит, который начальник тюрьмы, привел их обратно в камеру и оставил в покое. Крысы были не рады их возвращению — им опять не позволят нормально пообедать.

— Ты ненормальная? Совсем с ума сошла? — Минрена распирало от возмущения и восторга одновременно. С одной стороны, он совсем не хотел вот так открыто выступать против королевы, а с другой — был рад побыть с головой на плечах еще какое-то время.

— Я нам жизнь спасла. Мог бы и поблагодарить!

— Ты хоть представляешь, что сейчас начнется? Мы не доживем до конца совета! Королева убьет нас раньше.

— Не убьет, — хищно улыбнулась Люба. — Теперь и она под подозрением. Сделает один неосторожный шаг и потеряет доверие короля. Если Надин не дура, то не будет предпринимать никаких действий.

— Ты не знаешь, какие у нее связи. Она способна добраться до нас чужими руками, и никто не догадается, чей это был приказ. Ты здесь всего день, а я — всю жизнь. Я помню, как Надин появилась здесь. И видел, кем она стала, — Минрен вздохнул, отдавшись воспоминаниям. — Зачем ты это сделала?

— Нечего было бросать меня в темницу. Со своими связями она могла тихо и незаметно вернуть меня обратно, но разыграла спектакль. Так что не я это начала.

Минрен был вынужден согласиться с очевидным. Надин оставила Любу только для того, чтобы подставить неугодного ей мага. В ином случае Люба была бы уже дома. Она тут в роли инструмента, но теперь переквалифицировалась в соперницу. И противник, кажется, ей не по зубам. Но Дверская была бы не самой собой, если бы не лезла на рожон.

4. Всех в темницу

Пока Минрен медленно седел и вырывал волосы, дабы успокоить нервы, Люба пыталась придумать, как еще можно спасти жизнь. Да, на милость сестры с Земли уповать уже нельзя. Однако был призрачный шанс, что Надин просто избавится от ненужной попаданки, вернув обратно. Любе будет уже все равно, как это происшествие объяснят королю.

Но нужно признать, Люба погорячилась со своими высокими речами. Да, красиво утерла нос королеве Надин, но как бы та теперь ни утерла ее целиком. Вряд ли такое спустят с рук. Да и после рассказов Минрена стало понятно, что корону носит отнюдь не белая овечка.

Еще одну ночь они благополучно пережили, отделавшись парой седых волос. Люба решила, что если вернется домой, то пойдет вместо курсов тату-мастера к психотерапевту.

Маг учел свою ошибку и более с Любой не разговаривал. Боялся сболтнуть лишнего и подкинуть новых идей в дурную голову сокамерницы. Надин наверняка отошла от шока и догадалась, откуда Любе стало известно о темных пятнах на ее сияющей репутации доброй королевы. Кажется, могила Минрена становилась все глубже.

Утром стража принесла им завтрак — холодную кашу и мутную водицу. Любе не привыкать есть всякую дрянь, так что на ее лице не промелькнуло и тени брезгливости в отличие от неженки Минрена.

— Пара месяцев в общаге и любую тварь сожрешь за милую душу, — с набитым ртом усмехнулась Люба, наблюдая, как давится маг. — Меня измором не взять! У меня желудок как у гиены — все сожру и не подавлюсь.

— Да я уж вижу.

Едва они закончили трапезу, как вернулся толстяк Хоксмит. Он приказал страже вывести заключенных. Судя по его мокрому от пота лицу, на совете было интересно. Пора бы узнать, какое решение принял король.

Честно говоря, Люба думала, что их пригласят обратно в тронный зал, но Хоксмит все теми же ненавистными коридорами для прислуги вывел их к залу совета. Над дверьми так и было написано — «Зал Совета».

Этот зал представлял собой просторный кабинет с круглым столом и большими окнами, которые наполняли комнату светом. За столом располагались советники короля и он сам. А за ними висело пять огромных гобеленов — на каждым свой персонаж. Сильнее всех выделялся темный гобелен с правого края, на котором был изображен довольно жуткий силуэт человека с непропорционально длинными конечностями. Если это местные божества, то эта тварь явно заведует загробным миром.

Перед круглым столом на небольшом расстоянии друг от друга стояли две скамьи. На одной из них расположилась королева Надин, обмахиваясь веером. Ее прямой осанке позавидовала бы даже Ева. А Люба не была уверена, что позвоночник способен так вытянуться, но тоже выпрямила спину.

Стража усадила мага и деву на вторую скамью и встала за ними, готовая в любой момент скрутить и увести из зала. Хоксмит поклонился членам совета и ушел в тень.

Люба повернула голову в сторону королевы и, поймав ее взгляд, улыбнулась. Надин поджала губы и спрятала лицо за веером. Кажется, страже лучше встать за спиной королевы, а то вдруг кинется!

— Что ж, — заговорил король Эрен, растирая виски. Должно быть, его мучила головная боль. — Мы ждем оракула Вильту. Она прольет свет на эту ситуацию.

Почему-то Люба даже не удивилась. Она хорошо запутала советников и короля своими речами, когда переводила стрелки на Надин. Неудивительно, что они не смогли принять решение. Боялись ошибиться. Но что скажет оракул? Теперь Любе стало не по себе. Ко всяким мистическим штучкам она привыкла, за что отдельная благодарность Еве, но тут свои фокусы. Вряд ли оракул сейчас начнет делать королю Эрену расклад на картах таро.

Но было интересно посмотреть на этого оракула. Какая она? Красивая статная женщина или сгорбленная старуха? Кто изрек то пророчество, из-за которого заварилась вся эта каша?

Оракул Вильта несильно задержалась. Она вошла в зал абсолютно бесшумно, чем до смерти напугала Любу, когда проходила мимо. Гостья с Земли дернулась во второй раз при виде лица оракула. Она так удивилась, что смогла лишь ляпнуть:

— Здрасте…

Оракулом действительно была женщина. Женщина под два метра ростом, тощая как палочник и с лысой головой, расписанной странными знаками, похожими на те, что у Минрена на кандалах. Тощее тело облачено в темную мантию с капюшоном, из-за чего казалось, будто бы мешок нацепили на палку, и та пошла. Руки оракула напоминали куриные лапы — тощие обескровленные пальцы с черными ногтями-когтями. В одной из «лапок» она держала стеклянный шар, а в другой — крысу. Крыса выглядела не совсем живой. Она, случайно, не из их тюремной камеры?

— Приветствую тебя, король Эрен, — голос у оракула Вильты был глубокий и шепчущий. Она говорила тихо, но при этом ее было слышно из любого угла зала. — И приветствую вас, господа советники.

— Я рад тебя видеть, оракул, — король чуть поклонился ей, выражая почтение. — Боюсь, только ты можешь помочь нам.

— Я знаю, — прервала его оракул. — Ваши вопросы мне известны.

Люба выпрямилась, как Надин, и удивилась, что ее сколиоз позволил это сделать. Стало как-то совсем невесело. И острить больше не хотелось. Если оракул укажет на нее пальцем, можно по пути на эшафот написать мысленное завещание.

Оракул Вильта медленно повернулась к двум девам лицом и одарила каждую пронизывающим до костей взглядом. Люба еле его выдержала, а вот Надин опустила глаза и все время пряталась за веером. Видать, было что скрывать.

— Предо мной две девы, чье пришествие было предсказано, — заговорила оракул Вильта загадками. — Мне не к чему вновь озвучивать слова пророчества. Вы и без того их знаете. И в нем ни слова о том, что одна из дев должна пасть от рук простых смертных.

Неожиданно, но приятно. Кажется, своими туманными речами оракул тонко намекала королю, что смертная казнь для гостьи из другого мира, это не выход. Вот только Эрену подобные рекомендации не понравились. Совет грозился превратиться в базар, но прояснить ситуацию оракул не сочла должным. Видимо, считала, что все и так очевидно.

— Не все разрушение во вред, не все созидание во благо, — молвила оракул, словно бы положив вишенку на макушку торта.

— И что ты предлагаешь делать с ними? — таким туманным ответом король остался недоволен. — Королевства только-только начали восстанавливаться после войны. Нельзя, чтобы какая-то девица взяла и разрушила то немногое, что осталось в Данелиде. Двадцать лет гремели пушки и лилась кровь! — Король вскочил и ударил кулаком по столу. — Мой отец ценой жизни положил конец этому кошмару. Я не допущу, чтобы это повторилось. Не на моем веку!

Оракул наблюдала за пламенной речью правителя вполоборота. Она совсем его не боялась, в отличие от остальных за круглым столом. Да и Люба не особо-то опасалась короля. Ее больше пугал оракул.

— Понимаю твой страх, — кивнула Вильта. — Но он толкает тебя на скользкий путь. Твоя рука не дрогнет и заберет обеих, но сможешь ли ты выплатить такую цену? И готов ли отвечать за последствия? Я не вправе указывать королю, но обязана предупредить. Покуда не свершится «итог», история будет раз за разом возвращаться на новый круг. Не на твоем веку, так на следующем.

— В пророчестве ничего не говорится об «итоге», — припомнил король. — Если не в моих силах остановить эту неизвестность, за которой — я уверен — скрывается война и хаос, то я хотя бы отсрочу этот миг.

Вот теперь Любе стало не по себе. Лицо короля Эрена исказилось настолько, что он стал похож не на бывшего парня Евы, а на чудище из ночных кошмаров. А казался адекватным персонажем! Люба явно поспешила с выводами. И сильно жалела, что не знала всей истории Данелида, потому что о войне Минрен толком ничего не рассказал.

— Всех троих в темницу, — без жалости приказал король. И на свою супругу он даже не взглянул. — Я должен отъехать, но вернусь к утру. Тогда и подведем «итог».

Королева и Люба переглянулись и будто бы спросили друг у друга: «Он серьезно?». Нет, Люба-то была готова к тому, что придется еще посидеть в темнице, но действительно не ожидала, что туда же отправят королеву. Впрочем, поведение короля Эрена и его слова ясно дали понять, что королевство для него превыше всего, даже любви.

Оракул ничего не ответила ни королю, ни советникам. Лишь молча развернулась, бросила короткий взгляд на дев и бесшумно удалилась. Она явно разочаровала Эрена тем, что не поддержала кровавую расправу над попаданками. Люба обрадовалась, что из всего обилия персонажей здесь был и кто-то адекватный.

— Увести.

И их увели.

К счастью для Любы и Минрена, королеву Надин посадили в другую камеру — ту, что напротив. Когда Хоксмит и стража удалились, вокруг стало холоднее.

Королева не вписывалась в антураж темницы. Больно красивая для здешних декораций. Вся такая светлая, в бирюзовом платье, с боа на плечах и расписным веером в руке. Чтобы предстать перед советом, она наверняка не один час сидела возле зеркала, укладывая свои золотые локоны в прическу. Обычно такие композиции делали на свадьбу, но и для тюрьмы пойдет.

Вот Люба прям вжилась в роль заключенной. У нее даже наколки были. Да и выглядела она как отъявленный бандит. В книгах Евы попаданки были красивыми девушками с маникюром. Попади они сюда, сгинули б еще вчера.

— Браво, — вяло зааплодировала Надин. — Довольна?

— Вполне, — Люба привалилась к решетке, а Минрен ушел в тень, чтобы не встречаться взглядом с королевой. — Я тебе не инструмент. Меня как свинью не подложишь.

— Я заметила. Знаешь, я хотела быстро все провернуть и под шумок выкинуть тебя обратно через портал, но ты сама переписала сюжет. И вот мы здесь. Кстати, забыла поинтересоваться, как тебя звать?

— Любовь Вячеславовна Дверская, — заключенная отвесила поклон.

Надин усмехнулась. Из-за ярко-зеленых глаз она напоминала Любе змею. Гадюку какую-нибудь. Не факт, что у змей зеленые глаза, но яда у Надин было на весь серпентарий.

— Любовь, значит…

— А ты мне полным именем не представишься?

— А какой смысл? Завтра тебя и мальчишку казнят.

— Про себя любимую не забывай.

— Не бойся, не забыла.

Королева ловко достала из сложной прически отмычку-шпильку и также ловко вскрыла замок на решетке. Этот раунд остался за Надин. Покинув камеру, в которой удалось побыть от силы полчаса, она резким движением сдернула юбку платья, под которой оказались походные штаны, маленькая поясная сумка и нож. Вот это подготовилась…

— Не волнуйся, я приду посмотреть, — Надин приблизилась к Любе. — Чего глаза выпучила? Думаешь, я не знаю своего мужа? Он вздрагивает каждый раз, если кто-то упоминает пророчество. Хоть Эрен и был мальчишкой, он помнит войну и боится ее повторения. Он пойдет на все, чтобы этого не допустить.

— И ты хотела это использовать, выдав меня за разрушительницу?

— Именно. Но у «разрушительницы» оказался слишком длинный язык и слишком болтливый сокамерник. Как поживают твои синяки, Минрен? — Надин заглянула за спину Любе. Маг прятался в углу вместе с крысами, которые уже стали ему родными. — Признаю, ты хороша. Недооценила. Но и я не промах.

— И что ты будешь делать? — Люба сложила руки на груди. — Трон ты потеряла.

— Уверена? — Надин откровенно насмехалась. — Знаешь, чем мне нравится этот мир? Здесь можно получить все то, что желаешь. Нужно лишь обзавестись хорошими связями, а они у меня есть. Это сейчас Эрен видит во мне угрозу, но скоро я стану его единственным спасением. Жаль, что ты этого не увидишь. Не стоило переходить мне дорогу, Любочка.

— Не стоило использовать меня в своих грязных играх, Наденька.

— Теперь уже поздно, — пожала плечами Надин. — Прощай.

Надин отправила Минрену воздушный поцелуй, от которого он был готов прятаться под койкой, и скрылась. Она словно прошла сквозь стену, а может, там находился тайный путь. Во всяком случае, королева сбежала и сделала это крайне быстро. Увы, у Любы не было с собой никакой отмычки. Пошарив по карманам, она нашла лишь разбитый телефон, пачку сигарет и жвачку. Ключи всегда носила Ева, потому что Люба могла их запросто потерять.

— Дерьмо! — В ярости Люба решила добить телефон и бросила его в стену. Все равно он тут бесполезен. К тому же включить его так и не вышло.

Приступ гнев повторился через несколько минут. Минрен узнал много интересных земных ругательств, которыми можно выразить злость, обиду и отчаяние.

— И мы свалим, — твердо решила Люба, правда, не придумала как. — Я не собираюсь кончить с петлей на шее или как там у вас избавляются от преступников. Мин, ты со мной?

— С радостью приму приглашение пожить чуть дольше, но как нам выбраться? — Магу явно было не очень хорошо. — Каждая темница заколдована. У королевы были связи, поэтому она без проблем миновала магическую защиту. А может, ее там и не было. Но если ты выломаешь дверь камеры, сюда сбегутся стражники.

Минрен узнал еще несколько красочных выражений. Пора бы начать записывать.

Ситуация безвыходная. И именно в такую минуту отчаяния спасание пришло оттуда, откуда его не ждали — из-под ног. Сначала раздался странный стук, а затем каменная плита на полу провалилась вниз, открыв черный квадрат темноты. Минрен и Люба отшатнулись, но любопытство быстро завладело ими, и те подошли.

Из темноты вынырнула лысая голова с большими торчащими ушами. Затем показался красный нос и длинная козья борода, прикрывающая редкие зубы. То был старик-коротышка в запачканной грязью одежде и хитрющим взглядом, что скользил по Любе.

— А симпатичная! — крякнул дед.

— Арчибальд! — воскликнул Минрен, падая на колени перед стариком. — Что… Как…

— Оскар не простит мне, если тебе башку отрубят. Ну-ка, давайте сюда, только тихо. Э! — он остановил Минрена. — Дамы вперед, — Арчибальд подмигнул Любе. — Под ноги смотри, красотка.

Дед скрылся в темноте.

— Это кто? — шепотом спросила Люба, аккуратно ступая ногами на хлипкую лестницу.

— Наш шанс выжить.

5. Избушка на болоте

— Дедуль, а у вас из каждой камеры можно вот так свалить?

— Практически. Эти ходы сделали заключенные во время войны. Король Эрен тогда еще пешком под стол ходил, а отец ему о них рассказать не успел. Да и на планах дворца этих ходов нет. Даже толстобрюх Хоксмит понятия не имеет, что из его любимой темницы может сбежать даже ребенок.

Старик Арчибальд для своего возраста оказался уж очень проворным. Любе он сразу пришелся по душе, хотя эти его подмигивания и комплименты через слово настораживали. Дедушка соскучился по женской ласке? Или просто любил девиц помладше? Нет, Любе нравилась разница в возрасте с парнями, но не настолько же!

Однако Арчибальду она была готова простить эти подкаты хотя бы за то, что он спас их. Да, пришлось около часа тащиться по сырому вонючему туннелю в полной темноте, ориентируясь на тусклый фонарь в руках деда, но оно того определенно стоило. Конечным пунктом их побега стало… болото. И кто-то жил на этом болоте в косом доме на сваях. Местная Баба-яга? Могла бы выбрать райончик поприличнее.

— Чей дворец? — спросила Люба, кивнув в сторону домика.

— Прекрасного принца, — рассмеялся старик и шутливо поклонился. В принципе, Люба могла бы и не спрашивать. — Милости прошу в гости.

Добраться до «дворца» оказалось не так уж просто. И как Арчибальд так быстро передвигался? Он скакал по кочкам, как лягушонок. Спасибо, что не квакал. Люба тихо ругалась под нос, потому что поняла, что угробила свои любимые берцы. Мало того что они уже промокли, так еще и вода ледяная. Только воспаления легких не хватало.

Стоило догнать старика, как их ждало новое испытание — лестница. Такую кривую еще сделать надо. Люба сильно сомневалась, что эта конструкция ее выдержит, хотя она была маленькой и худой. Но старик так ловко забрался наверх, что девушке стало аж стыдно. Надо лезть.

Это было долго и страшно. Повторять такое Люба отказывалась. Если понадобится спуститься, то лучше спрыгнет. А пока Минрен корячился в попытках забраться, Люба отдыхала и рассматривала огромный замок с высокими башнями на горизонте. Это там их держали?..

Вокруг жилища старика только болото и глухой лес. Если их пропажу заметили, то добраться сюда будет непросто. Впрочем, если в этом мире есть магия, это меняло дело.

— Красотка, тут ночевать собралась?

Люба закатила глаза и ввалилась в дом. Все скрипело и шаталось. Было опасение, что эта избушка на ногах фламинго вот-вот рухнет и превратится в особняк для жаб и слизняков. Вот это называется аварийное состояние. Но Арчибальд даже не обращал внимания и смело шагал по дому, хозяйничая у печи. И как он дом на сваи-то поставил?

— Располагайтесь.

Минрен и Люба неловко топтались у порога, но, когда избушка застонала от порыва ветра, мигом сели на скамейку и срослись с ней.

— Итак, мадмуазель, что вас привело в наш прекрасный мир?

— Виски.

Арчибальд угостил их горячим чаем с ягодами.

— Арчибальд, как ты узнал, где мы? Точнее… как ты вообще узнал, что нас арестовали? — поинтересовался Минрен.

— Я этот дворец знаю, как свои бородавки! Я еще деду Эрена помогал строить некоторые коридоры для прислуги. Все тайные ходы знаю, — смеясь, рассказывал дед. — На днях как-то утром на болоте нашел мертвую птицу. Дурной знак. Явно что-то случилось. Ну, я и пошел узнать, в чем дело. В городе все было тихо, поэтому я отправился во дворец сплетни собирать. Своими тропами. Не хотел попадаться на глаза гадюке Надин.

— Я смотрю, королеву тут любят, — усмехнулась Люба.

— Аж мочусь в портки, как вижу Ее Сисятельство! Крошка, да слепому видно, что она та еще змея. Хотя мне ее по-своему жаль. Я помню, как она впервые оказалась здесь: тряслась, рыдала и молила вернуть ее домой. Юный король Эрен повелся на женскую красоту и пожалел деваху, а там за нее взялись придворные маги. Чем не марионетка? Надин считает, что вся власть в ее руках, но когда-нибудь ее настигнет разочарование.

Минрен и Люба переглянулись, не зная, как прокомментировать столь откровенные слова по поводу королевы. Маг знал слишком мало о подобных делах внутри дворцовых стен, а Люба вообще ничего не знала и радовалась.

— Король и ее посадил в темницу, — сообщил Минрен.

— Да уж видел. Она не дура, про тайные туннели знала. Вот по одному из них и сбежала — я видел ее, когда за вами шел. Надин должна выйти у подножья. Скорее всего, ее там уже ждут.

Арчибальд плеснул им еще чая. Люба наконец-то согрелась и расслабилась, хотя булки лучше держать в напряжении — вдруг что еще произойдет.

— Это все, конечно, здорово, но не подскажите, как можно по-быстрому вернуться на Землю? Погостила и хватит.

— Портал нужен, — дед поскреб лысую голову. — Мага придется искать.

— Нашла, — Люба толкнула Минрена в бок. — Дальше?

— Сними с меня эти браслеты и будет тебе портал.

— Дед, пила есть?

— Эти кандалы так просто не снять, — закатил глаза маг. — На них печати. Нужен сильный колдун, который знает руны.

— Где нам такого найти?

— Хороший вопрос. В Арелле нам уж точно помощников не найти.

— А чего тут думать? — дед искренне не понимал, почему из этого раздули такую проблему. — Найдите Оскара да и все!

— А Оскар — это…

— Мой наставник, — пояснил Минрен. — Он покинул дворец пару лет назад, когда объявилась Надин. Куда он ушел, никто не знает. Я его уже давно не видел.

— Да в Иссилае он, — усмехнулся Арчибальд. — Домой вернулся. Неужели не рассказывал?

Минрен с таким удивлением взглянул на деда, что Любе стало его жалко. Кажется, наставник не был так уж откровенен со своими учеником и о себе не распространялся. Учитывая, какой длинный язык у мага, Люба понимала этого Оскара.

— У вас тут уютно и все дела, но мне хочется домой. Так что пошли искать твоего наставника или кто он там, — Люба была готова хоть сейчас отправляться в путь, лишь бы покинуть этот шатающийся дом и не возвращаться сюда никогда. — Куда топать?

Минрен закатил глаза, а Арчибальд рассмеялся, запрокинув голову и держась за живот. Где-то прозвучала шутка, которую Люба не расслышала? Или она сказала что-то смешное и не заметила?

— Красотка, тут тебе не курорт на лазурном берегу, — начал поучать дед. — Несколько лет назад прекратилась война, которая стерла не одно королевство с лица Данелида. Осталось лишь три из трех десятков — Арелла, Иссилай и Туагва. Да и те наполовину в руинах. Война — раздолье для бандитов. Они тут везде, особенно на большаках, что соединяют королевства. Просто сесть на лошадь и поскакать в Иссилай не выйдет.

— А никаких тайных троп случаем не знаешь?

— Есть такие, но они уже давно не тайные. Эта проклятая война вывернула Данелид наизнанку.

— А из-за чего начали воевать-то? — пользуясь случаем, Люба решила узнать побольше. Мало ли опять придется Надин заткнуть.

— Сейчас уже никто не скажет наверняка. Много разных версий наплодилось. Но большинство утверждает, что из-за запретной магии, — ответил Минрен. — В одном королевстве маги научились воскрешать мертвецов и продлевать себе жизни на сотни лет вперед. Другие короли, в частности покойный отец короля Эрена, были сильно обеспокоены этой ситуацией и настоятельно просили избавиться от подобных книг и тех, кто уже успел овладеть темным мастерством. Естественно, этого не произошло. Тогда некоторые короли создали альянс и пригрозили войной, однако угроза не подействовала. Другие присоединились к некромантам в надежде, что те научат их темному искусству. И пока этого не произошло, альянс пошел в атаку, дабы уничтожить всех некромантов и их книги.

— Рокшаль звалось то королевство, — подсказал старик Арчибальд. — От него осталась лишь груда камней и кости мертвецов, которых воскрешали раз за разом. О-о, я помню, как пронзенные насквозь мечом падали и тут же вставали. С десяток полег в этом болоте. До сих пор черепа иной раз нахожу.

Если эти двое думали напугать Любу рассказами о мертвецах, то зря старались. Она столько ужастиков пересмотрела за свою жизнь, столько раз возвращалась одна по темным улицам, что напугать ее было трудно. Да что там говорить, если ее отец — патологоанатом. Люба видела трупы как в собранном, так и в разложенном виде. Отец очень хотел, чтобы дочка поступила в медицинский, но едва в школьной программе появилась химия, как стало понятно, что это мечта останется несбыточной.

— Говорят, не всех некромантов перебили, — продолжил Минрен. — Когда армия альянса штурмовала Рокшаль, то сжигала все книги на пути.

— Моя бабка бы вас прокляла, — фыркнула Люба. — Значит, «наши» победили?

— Вряд ли это безобразие можно назвать победой, — махнул рукой Арчибальд. — Война длилась двадцать лет. Некогда дивный край превратился в пепелище с обломками костей вместо цветов и кровью вместо озер. Королевства исчезали по мере того, как кончались ресурсы. И вот их осталось трое. Рокшаль пал первым, а за ним и все те, кто последовал за тайными знаниями. Да и со стороны альянса потери были немалые. Да, «наши» победили, но праздновать никто не стал. На смену войне пришли голод и эпидемия, — Арчибальд сделался серьезным, из-за чего напоминал бывалого воина, ушедшего на покой. Возможно, он им и являлся. А кому рассказывать подобные истории? Молодым и зеленым вроде Минрена и Любы. — Иссилай тут же покинул альянс и стал сам по себе. Он не хотел кормить остальных за свой счет, но торговлю все же наладил. Арелла и Туагва едва держались на плаву, поэтому объединились и помогали друг другу не сгинуть. И вроде бы все потихоньку начало налаживаться, но тут появилась новая беда — Надин.

То, что Надин поставили в один ряд с эпидемией и голодом, совсем не удивляло. Всего за день знакомства Люба поняла, что она то еще стихийное бедствие. И если с эпидемией может справиться медицина, то, как бороться с Надин, непонятно. Видимо, нужными связями. Иначе говоря, клин клином вышибать.

— Когда война была окончена, все выжившие короли собрались вместе. Одни подписывали документ о капитуляции и просили о помиловании, другие думали, как им теперь выживать, — продолжил Арчибальд. — Тогда же оракул и огласила пророчество о двух девах. С тех пор все живут в страхе, что история повторится. Так что тебе, дорогуша, везде окажут холодный прием.

— Если узнают, кто я, — быстро сообразила Люба. — Я не так уж сильно выделяюсь. Шмотки сменить и рот открывать пореже. Кто меня от простой девицы отличит?

Арчибальд улыбнулся и снова кинул оценивающий взгляд на гостью из другого мира. Люба ему явно нравилась. Не ноет, не ревет, не боится. Смелая и решительная девица, видимо, являлась редким явлением в Данелиде. Люба же просто хотела домой. Очень сильно. А если Люба чего-то очень сильно хочет, то идет к своей цели как трактор.

— Хороша девка, — одобрил дед. Люба могла собой гордиться. — С такой не пропадешь. Она права, Минрен. И тебе, и ей нужен портал, а открыть его можешь только ты. И чтобы это сделать, придется снять печати с кандалов. А для этого нужно разыскать Оскара. Так что вам одна дорога — в Иссилай.

— Мы живыми туда не доберемся, — Минрен явно был настроен пессимистически. — Король Эрен наверняка уже отправил отряд за нами. Мы до тракта дойти не успеем, как нас убьют.

— Если ты посреди дороги шагать будешь и орать во все горло, то конечно! — дед отвесил магу подзатыльник. — Я этот лес знаю, как свои три оставшихся зуба! Выведу вас на большак, а дальше уж сами по степям. Пойми ты, дурья голова, вам нужно бежать отсюда, сверкая пятками! И «отсюда» значит «из Ареллы». Надин вернется, даже оракула спрашивать не надо. Зачарует короля и на пару с магами заставит плясать под свою дудку. А стоит ей снова усадить свою тощую задницу на трон, как она примется за вас. Пока есть время, действуйте!

— Если жить не хочешь, я одна прогуляюсь, — пожала плечами Люба.

Минрен нахмурился и отвел взгляд. Ему было страшно. Да и Люба храбрилась только напоказ. На самом деле и у нее тряслись коленки. После слов Арчибальда стало совсем не до шуток. Он ведь все четко по полкам разложил. Раз у Надин такие крутые связи, неужели она ими не воспользуется? А после того, что выкинула Люба, ей вообще смертный приговор подписали. Для Минрена уже давно могилу вырыли. Теперь не один будет лежать, хоть не так грустно.

Люба заодно вспомнила, что маг говорил, мол, оракул на его стороне, но как-то не особо верилось. Она скорее держала нейтралитет и была сама по себе. Но определенно видела гнильцу в душе Надин. Но оракул не стала тыкать пальцем и вешать ярлыки, лишь подтвердила, что Люба и Надин — те самые девы. А кто какая — разбирайтесь сами.

Так, может, Люба и правда дева-разрушительница?.. Хоть у нее руки растут из задницы, это явно не одно и то же. Сломать новый телефон, едва выйдя из магазина, и уничтожить целый мир — разные вещи.

Так какая же роль отведена ей? Никто не мог сказать, даже оракул. Но одно Люба знала наверняка: пусть роль проигравшей достанется Надин.

6. В лес по кочкам

Непонятно, как дед уговорил Любу остаться на ночь в этой шатающейся конструкции, которую он называл замком. Должно быть, Люба все еще верила, что проснется дома на диване и будет выслушивать упреки Евы, попивая чай из пакетика. Хорошо бы, да только чудо не произошло. Это уже вторая ночь в странном мире Данелид.

Любе, как девушке, отвели самое удобное место — на печи. Минрен и дед Арчибальд расположились на матрасах. Но уснуть смог только старик, а потом еще и своим храпом мешал остальным. И если храп можно было стерпеть, то стонущие сваи и покачивание дома, как детской колыбели, стали последней каплей. Минрен копошился под одеялом, надеясь найти позу поудобнее. Люба тоже не могла уснуть и, завернувшись в теплый плед, пыталась свыкнуться с тем, что застряла в чужом мире, где ее хотят убить.

Все казалось нереальным до сих пор. Жизнь научила Любу спокойно относиться к любым поворотам. Все ведь только и ждут ответной реакции. Но как тут сохранять невозмутимость? Люба очень старалась, честно. И сейчас, когда она осталась наедине с собой под одеялом, то дала волю эмоциям. Редко Люба позволяла себе подобное, предпочитая держать все в себе. Но это не тот случай.

Ей было страшно. Действительно страшно. Она не понимала, откуда в ней столько храбрости. Дерзила королеве и разворошила осиное гнездо за пару минут аудиенции в тронном зале. Это ж надо! И теперь к казни приговорили не только ее, но и Надин — вот все, чего удалось добиться смелыми речами. Так себе успехи. Да и у Надин куда больше шансов выжить и преподать урок наглой попаданке.

Слезы, что тихо стекали по ее щекам, оставили на подушке мокрое пятно. Любу всегда видели смелой и несгибаемой, а племянник так и вовсе называл берсерком. Он вообще всем давал странные клички. Но мало кто знал, что Люба может быть другой. Пожалуй, только Ева и знала. Даже в доспехах можно найти брешь.

Люба не понимала, что ей делать дальше. Ясное дело, что нужно найти портал домой. Но Минрен сможет открыть его, лишь сняв кандалы. А другого мага искать не вариант — все они на задних лапках бегают за Надин. Значит, придется тащиться куда-то в далекие дали искать какого-то Оскара. Но основная проблема в том, чтобы выжить. Не только король Эрен будет охотиться за ними, но и Надин. И попробуй понять, кто хуже.

«Хочу домой…»

С этой мыслью Люба таки провалилась в сон, а проснулась оттого, что Арчибальд хлопнул дверью, и весь дом качнулся. Минрен аж подпрыгнул и вцепился в скамейку — самую закрепленную вещь в избушке.

— Подъем, молодежь! — с сияющей беззубой улыбкой старик принялся стряпать завтрак. — Вам бы переодеться, мадмуазель Люба. Твоя одежка, конечно, симпатичная, но выдает с головой. Вон в сундуке поройся, авось найдешь что по размеру. Правда, там мужские тряпки, но в платье ты по болоту особо не побегаешь.

Люба чувствовала себя побитой грушей для бокса. Трещала голова, навалилась усталость и голод. В темнице их хоть и кормили, но еда была холодной, а порции маленькие. К тому же вчера она сильно замерзла.

Люба предельно осторожно слезла с печи, но дом все равно качнулся. Путь к сундуку так и вовсе напоминал прогулку над пропастью. Да невозможно спокойно жить в таком доме! Этот старик настоящий псих!

Сундук был забит одеждой разных размеров. Вся потрепанная, порванная и грязная. Арчибальд ее с трупов снял, что ли? Люба предпочла не развивать эту мысль и отобрала более-менее приличные вещи. Штаны оказались практически по размеру, хотя немного спадали. Пояс, найденный на дне сундука, быстро решил эту проблему. Свою футболку Люба оставила, она все равно черная и без рисунка. Все рубашки оказались ей велики. Пришлось остановить свой выбор на самой теплой и чистой, хоть и подранной снизу. На невысокой и худой девушке рубашка выглядела как платье. Зеркала у Арчибальда не нашлось, но со стороны казалось, что Люба похожа на Анастасию из мультфильма. Не хватало только пальто и рыжих волос.

— Выглядишь как попрошайка, — прокомментировал Минрен, уплетая горячий суп.

— Ты тоже не голливудская звезда, — ответила ему Люба, хотя маг не понял шутку. — Берцы оставлю, даже не косись на них! — Магу пригрозили ложкой. — Сам-то гардероб сменить не хочешь?

— А я-то что? — хмыкнул маг.

— Она права, Минрен. Твоя одежда слишком заметна, — дед встал на сторону Любы. — Иди-ка тоже поройся. Вам лучше не привлекать внимания.

Минрен насупился, быстро доел суп и отправился к сундуку. Вернулся примерно в таком же наряде. Хотя на нем вещи смотрелись лучше. Мужчина все-таки.

— Теперь вместе будем милостыню просить, — усмехнулась Люба, пряча зажигалку за голень. Минрен ничего не ответил.

Люба заметила, что он обмотал свои браслеты-кандалы тряпицами. Мудрое решение. Если кто-то случайно заметит на нем эти оковы, сразу поймет, что это тот самый разыскиваемый маг, а девица с ним — дева-разрушительница.

— Так, а теперь навострили уши и слушаем меня, — Арчибальд дождался, когда молодежь закончит с трапезой, и разложил на столе карту. — Оскар живет в маленькой деревеньке под названием Кроличьи холмы. Чтобы туда попасть, нужно пересечь весь лес и выйти на большак. За ним пролегают степи. За степями и находятся Кроличьи холмы, прямо за речкой, — Арчибальд рассказывал и водил кривым узловатым пальцем по карте. — Я доведу вас до большака, а дальше придется идти самим. Учтите, в лесу полно разбойников, а в степях — драконов.

— Воу-воу! — прервала Люба. — Драконы?!

— Они высиживают свои яйца среди камней, а после войны тут все в камнях и руинах, — пожал плечами дед. — Этих тварей тут полным-полно развелось. Раньше они только в горах обитали. Да не трясись ты так, девица! Главное близко к гнездам не подходите и в небо поглядывайте. И держитесь подальше от большака. Там хоть и безопасно, но эту дорогу тщательно охраняют и без бумаги с печатью никого не пропускают.

Отлично! Хотела Люба драконов? Вот, пожалуйста! Что еще водится в этом мире? Люба читала слишком мало фэнтези, чтобы знать всех тварей. Исправляться уже поздно.

— Большак тянется от Ареллы в Иссилай через лес, а дальше через степи, — продолжил Арчибальд. — В лесу за дорогой следят разбойники и требуют плату за проезд. В степи ее охраняют иссилайские стражники. Я сказал, что вам нужно добраться до большака, но не сказал, что нужно по нему идти. Это скорее ориентир. Карту я отдам вам, у меня еще есть, — дед засуетился, а дом раскачался. — На всякий случай вот. Пригодится.

Старик вручил Любе небольшую сумку с ремешком через плечо. В ней уже лежала фляга для воды, какие-то свертки с травой, сыр и хлебцы. Скудный провиант. Но они и так слишком многим обязаны Арчибальду, чтобы требовать еще.

— На, только палец не отрежь.

Дед бросил Любе кинжал, который та каким-то чудом поймала. Хорошо хоть в ножнах был. Довольно длинный, с изогнутым лезвием. Он чем-то напоминал уменьшенную версию сабли. И на удивление легкий! Люба покрутила им, пару раз взмахнула и убрала, пока не поранилась. Навыков фехтования у нее отродясь не было, если только в компьютерных играх. Но с кинжалом как-то спокойнее через драконов пробираться.

А вот Минрену достался арбалет! Нет, дед точно мародер какой-нибудь. Поди заводит в свое болото и ждет, пока жертва сдохнет, а потом идет прибарахлиться. Иначе откуда у него все это? Вряд ли в лесу открылся секонд-хенд.

— Ну, раз брюхо набили, тогда вперед. Нечего засиживаться.

Люба под шумок взяла из сундука длинный шарф, которым можно прикрыть голову и спрятать лицо, и заодно стащила старые перчатки, потому что мерзли руки от ледяного ветра и воды.

Слезть с этой страшной избушки, которая теперь точно будет сниться Любе в кошмарах, оказалось еще сложнее, чем залезть. Но желание оказаться на земле, пусть и нетвердой, было сильнее. Едва под ногами захлюпала грязь, Люба облегченно вздохнула. Никогда в жизни она так не радовалась тому, что стоит посреди болота.

— Не отставайте, топать долго.

Вооружившись кривой палкой, Арчибальд поскакал по кочкам через свои владенья. Люба и Минрен не могли похвастаться такой прытью, поэтому прыгали осторожно и медленно. Иной раз кто-то все же оступался и увязал в трясине. А когда на глаза им попалась палка, то за нее едва ли не началась драка. Победу одержала Люба, чему сильно радовалась. Но на счастье Минрена, вскоре попалась еще одна, так что все остались довольны и с палками.

Вчера это болото не казалось таким огромным, но оно не кончалось. Люба уже устала скакать по кочкам, а это чваканье и кваканье превращалась в паранойю. Да и избушка все маячила за спиной, словно бы они не продвигались вперед вообще. Люба, грешным делом, подумала, что Арчибальд заманил их в ловушку, и теперь они и правда сгинут в камышах. Но тогда легче было прикончить их ночью. Или дед не хотел потом кровищу от печки оттирать?

— Ты уверен, что этот старый попрыгун не заведет нас, куда не надо? — спросила Люба, когда маг нагнал ее.

— Уверен, — маг тяжело дышал. — Арчибальд когда-то был придворным зодчим, помогал отстраивать замок после нападения дракона. Потом бросил все и стал отшельником. Мастер Оскар рассказывал, что во время войны Арчибальд на своем болоте укрывал детей и женщин. Да, он немного странный.

Люба бросила взгляд на шатающуюся позади избушку.

— Да, я заметила. Ладно, выбора все равно нет. Ну что, скачем дальше?

Люба потеряла счет времени. Чавканье и хлюпанье застряло в голове и продолжало слышаться, даже когда они ступили на твердую землю. В лесу было темно и сыро. Ни тропинок, ни прогалин. Приходилось буквально пролезать между деревьями. Такой густой и непроходимый лес еще надо поискать. Люба в детстве часто ходила в походы с дедушкой. Они ночевали в лесу, ловили рыбу и учились определять птиц по пению. И маленькая девочка ни капли не боялась спать в глухом лесу, а вот взрослой девушке в сопровождении двух мужчин стало не по себе. Но и лес был не такой светлый и редкий, как в детстве. Все какое-то зловещее…

И чем дальше они углублялись, тем темнее и страшнее становилось. Если в этом лесу и водятся разбойники, то у них тоже наверняка трясутся коленки. Справедливости ради стоило сказать, что Минрену это место также пришлось не по нраву. Придворный маг привык к светлым залам дворца, чистым коврам под ногами и теплу. Неженка!

Дед Арчибальд сжалился над молодыми и неподготовленными, а потому устроил привал. По пути как раз попалась небольшая возвышенность, где было посуше. Люба первая уселась на трухлявый пень и вытянула ноющие ноги. Минрен позабыл о мужской гордости и нагло подвинул девушку. В итоге они теснились на пне вдвоем.

— Ну и молодежь пошла, — усмехнулся дед. — Прошли всего ничего, а уже помираете. Уверены, что силенок хватит дойти до Кроличьих холмов? Хотя… драконы вас трогать не станут — сочтут, что вы больные и заразные.

— Твоя поддержка неоценима, — пробубнил Минрен.

— Тут рядом пролегает большак, — Арчибальд повернул голову в нужном направлении. — Нам нужно держаться от него подальше, если не хотим неприятностей.

Но неприятности сами их нашли. Только они собрались продолжить путь, как со стороны раздались громкие голоса. Дед схватил молодых за шкирку, как котят, и сунул в кусты. Сам с ловкостью мартышки забрался на дерево и принялся высматривать опасность.

— А ну, выходите! — доносилось с той стороны, где, по словам старика, проходил большак. Неужели он так близко? — Выходите, кому сказано!

7. Смотри под другим углом

Люба явно истратила всю удачу. Они в лес-то толком не зашли, а уже на разбойников нарвались! Куда дед смотрел? Не он ли говорил, что этот лес знает? Неужели не знает, где обычно сидят разбойники?

— Чур тебя пусть зарежут первым, — шепнула Люба магу.

— Нет уж, дамы вперед.

— А ну, цыц лягушата! — шикнул с ветки дед. — Это они не нам. Там повозка. Сидите тихо.

— А чего ждать-то? — не понимала Люба. — Пока они там дань собирают, валить надо.

— Эта женщина впервые сказала разумную вещь, — как-то не очень красиво поддержал ее Минрен, но и на том спасибо. — Надо бежать!

— Цыц, кому сказал!

Люба и Минрен не могли понять, почему дед медлит и отсиживается. Такой момент удачный! Пока разбойники грабят кого-то на дороге, они смогут отойти на безопасное расстояние.

— Эй, полегче! — настроение в голосе расхрабрившихся разбойников резко изменилось. — Чем можем служить, милорды?

— Засунь язык себе в зад, — последовал грубый ответ. — По приказу короля Эрена объявлены в розыск королева Надин и придворный маг Минрен. С магом может быть чернявая девка, ее тоже велено доставить во дворец. Если видели, советую сразу сказать. В противном случае всех соучастников ждет виселица. Ну, шавки дорожные, есть что молвить?

— Никак нет, — тут же наперебой начали отнекиваться разбойники. — Стали бы они ехать по большой дороге? Не попадались на глаза. Если увидим, то доложим!

— Прочесать весь лес! — отдали приказ. — Чтоб каждый гриб, каждую шишку осмотрели. Они не могли уйти далеко.

— Вот теперь валим, — дед спрыгнул и вприсядку начал уводить Минрена и Любу за собой.

Вот к чему это промедление? Зачем подслушивать бесполезный разговор? И без него ясно, что их разыскивают. Зря только время потеряли. Теперь приходилось удирать по непроходимым дебрям леса, перескакивая через канавы, поваленные деревья и ямы с грязью. Да стража в момент их нагонит! Неужели не заметили, как три тела проламываются через лес?

Люба обернулась, думая, что встретится взглядом со злыми мужиками в латах, но увидела нечто иное, более любопытное. Лес будто бы сгущался за их спинами еще сильнее. Ветви тянулись друг к другу, выстраивая стену. Приподнимались корни, тени становились чернее, сучья заострялись.

— Что за… — Люба не заметила, как остановилась.

— Бежим! — Минрен схватил ее за руку и потащил за собой.

— Лес… Он что, нас защищает?

— Этим лесом правят духи, — услышал Арчибальд. — Они тут хозяева. И сейчас духи на нашей стороне. Поспешим, пока они не передумали.

Больше вопросов Люба не задавала и бежала как могла. Кололо то в одном боку, то в другом. Давненько она так не бегала, да еще и через препятствия. Дыхания не хватало, словно легкие сжались до размера ненадутого шарика. Точно в зал надо ходить!

Их забег закончился у маленького озера. Скорее пруд какой-то, да и то заросший. Но рядом с ним отыскалось сухое укромное место, где можно отдохнуть и не бояться, что тебя заметят. Арчибальд оказался любителем забраться повыше, поэтому предложил устроить привал не на земле, а на дереве. Скрюченная в узел ива выглядела крайне странно, но ее густые ветви, опущенные словно шторы, вызывали доверие.

В последний раз Люба лазила по деревьям все в том же детстве. Помнится, свалилась с него и сломала руку. Но это ее не остановило. Люба и с гипсом умудрялась карабкаться по стволу словно белка. Куда же делать ее ловкость?

— Сейчас помру… — выдохнула Люба, привалившись спиной к толстому стволу ивы. — Чую веселое приключение нас ждет.

— А сколько нам идти лесом? — поздновато поинтересовался Минрен.

— Дня три, — Арчибальд поскреб бороду. — Если нарываться не будем. Эти стражники будут прочесывать большак и весь лес, но в степи не сунутся. Драконов боятся. После войны туда вообще только самоубийцы ходят.

Люба и Минрен переглянулись.

— Ну и вы.

— Мог бы не договаривать, — фыркнула Люба.

Засиживаться опасно. Едва появились хоть какие-то силы, путь продолжился. Благо бежать уже не стали. Да и дорога дальше пошла легче. Лес оставался таким же неприветливым и жутким, но Люба успела привыкнуть. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они покинули шатающуюся избушку Арчибальда, а казалось, будто бы пролетела вечность. Вопреки ожиданиям, время тянулось долго.

Когда в лесу окончательно стемнело, дед начал искать хорошее место для ночлега. Опять же на дереве. Арчибальд в прошлой жизни точно был макакой. Но Люба не могла не согласиться, что так меньше риск быть найденными. Правда, выше страх свалиться с четырех метров вниз и переломать все ребра. Люба такое проходила, потому не особо-то тряслась, а вот неженка Минрен едва ли не привязал себя к стволу.

Арчибальд полез выше и засел там, как коршун, с палкой наперевес. Жуткое зрелище на самом деле. Особенно когда дед начал храпеть. Стражники если и услышат, то точно не рискнут подходить.

— Думаешь, получится? — спросила Люба, зная, что маг не спит.

— Предпочитаю не думать. Помирать я не хочу. К тому же я невиновен! Если бы король Эрен не был помешан на этом пророчестве…

— А как оно звучит? Ну, все о нем говорят, но никто дословно так и не озвучил. Интересно же…

Минрен задумался и напряг извилины.

— «…Когда остынет пепел на кургане и вздохнет земля,

Тишь придет в пустынные края.

Раны затянутся, кошмары сгинут в пелене,

А время глухо будет к отчаянной мольбе.

И явятся, как буря, две девы — каждая в свой час.

И вернется страх, в котором мир погряз.

Одна создаст и пепла нечто — чудо из чудес,

Другая расколет надвое полотно небес.

Мир содрогнется, но каков итог?..»

Люба не ожидала, что пророчество будет в стихах, но все равно вздрогнула, понимая, что в рифмах речь о ней. Радужных перспектив не видать. Не слишком оптимистичное изречение выдал оракул. Не удивительно, что у короля Эрена поджилки трясутся.

Так послушаешь и, кажется, словно ничего хорошего быть не может. Набить Надин морду Люба, конечно, рада, но слова о том, что «мир содрогнется» ее несколько настораживали. Неужели и правда получится такой размах битвы? Это притом что ни она, ни Надин магией не обладали. Или есть что-то иное? Что-то большее?..

— А продолжения нет?

— Это все, что тогда сказала оракул, — подтвердил Минрен. — Никто не знает, что будет дальше. Пророчества оракула всегда туманны. Но ясно, что речь идет о дочерях Гвиндолин.

— Чьих дочерях? — Люба вспомнила, что маг уже называл это странное имя.

— Воительница Гвиндолин, — яснее от его слов не стало. — Если говорить твоим языком, то что-то вроде божества, хоть и не совсем так. Она одна из пятерки великих героев, что спасли Данелид от нашествия чудовищ.

Пятерки? Любе сразу вспомнились гобелены в Зале Совета. И хотя в память врезался жуткий черный с краю, на других тоже были изображены какие-то персонажи. Скорее всего, это и есть те самые герои, которых говорил Минрен. Выходит, две девы — дочери одной из этой могучей пятерки?

Маг не стал продолжать разговор, закутался в свою кофту с заплатками и отвернулся от вредной попутчицы. Люба тоже страшно устала, но не могла заснуть. Зря она попросила Минрена повторить пророчество. Больше она все равно не узнала, лишь сильнее напугала себя. «Одна создаст и пепла нечто — чудо из чудес, другая расколет надвое полотно небес». И вот какая роль из этих двух отведена ей? Люба опять вернулась к старому вопросу.

Ева как-то говорила, что разрушение это не всегда плохо. Что порой полезно разрушать негативные установки, закостенелые правила и глупые стереотипы. Смысл ее лекции заключался в том, что разрушение может стать частью, а то и толчком прогресса. Что бы она сказала в этой ситуации? Может, дева-разрушительница вовсе не плохой персонаж? Что, если она разрушает не миры, а то, что их пожирает?

Если так подумать, то и оракул тогда сказала что-то похожее. Мол, что разрешение не всегда ведет к полному хаосу и кровопролитиям. Может, король Эрен и все остальные мыслят шаблонами, а потому бояться?

«Всегда смотри на ситуацию под разными углами», — Люба вспомнила любимую фразу подруги. И задумалась.

А кто-то вообще думал в подобном ключе? Может, все не столь очевидно, как кажется. Вдруг дева-созидательница не так хороша, как о ней думают? Вдруг чудеса, которые она рождает из пепла, вовсе не радужные бабочки и альпийские луга? Создать можно все что угодно: оружие, гнев, злобу…

Можно ли однозначно сказать, кто из двух дев хороший, а кто плохой герой? Да и нужно ли вешать подобные ярлыки?

Как ни странно, но подобные мысли предали Любе бодрости. Она отошла от стереотипного мышления. Теперь обе роли виделись ей одинаково серыми. А в какой цвет они окрасятся, решат уже сами девы.

8. Не жги костры ночью

Они шли лесом целую вечность, но она как-то быстро миновала. Люба успела привыкнуть к холоду, сырости и мраку, а тут — на тебе! — желтая каменистая степь. Будто бы со стороны Иссилая вырубали лес под корень и вот на этом месте решили вдруг остановиться. Слишком резкая смена пейзажа.

Дед Арчибальд радовался больше всех, потому что дальше эти двое пойдут своим ходом. Он и так намучался, разнимая их и уча уму-разуму. Надо ли говорить, что Люба и Минрен не особо хорошо поладили? Они огрызались друг на друга, будто бы один винил другого во всех грехах. Чаще всего эти двое сражались в остроте языка, но порой и до драки доходило. Нападала первой всегда Люба, но палкой по башке получали все равно оба.

— Дальше сами, — Арчибальд не стал говорить никаких слов напутствия и лишь отмахнулся от молодых. Минрен пытался его остановить, но дед лишь ускорил шаг и скрылся в лесу.

Маг и девушка посмотрели друг на друга и вздохнули, смирившись с ситуацией. Придется сотрудничать, чтобы выжить. Правда, стоило сделать это раньше.

Оба выглядели паршиво. Как две кикиморы, которые где-то месяц отмокали на болоте и вдруг решили выползти на свет божий народ попугать. С ног до головы в грязи и болотной тине, с колючками репейника везде, где только можно, а голова чесалась так, словно в волосах развелась колония вшей. Люба была не из брезгливых, но сейчас могла продать душу за час в ванне. Да что там, она согласилась бы на любую речку.

Впрочем, их неряшливый вид играл на руку — в двух оборванцах никто не узнает придворного мага и деву-разрушительницу. Да даже Надин Любу не признает, если в глаза посмотрит. Порой казалось, что дед Арчибальд специально таскал их по самым грязным местам, либо же просто издевался. Второе вероятнее всего. Минрен и Люба достали отшельника так, что тот теперь из своей избы до скончания лет не вылезет.

— Пошли пугать драконов.

Степи не было ни конца, ни края. Вокруг на километры пожухлая трава, груды камней и свистящий ветер. Если хорошенько присмотреться, то на западе можно увидеть мост через ущелье — там большак. Туда не надо.

По сути дела им нужно просто топать прямо до конца. Арчибальд объяснял, что эти степи являются нейтральной территорией, но ее охраняют иссилайские стражники. Точнее, они сторожат только дорогу. Во-первых, их король не хочет видеть у себя беженцев и других незваных гостей вроде разбойников. Во-вторых, стража обеспечивает торговцам защиту от драконов. Но официально земли Иссилая начинаются именно с Кроличьих холмов.

Люба как-то усмехнулась, что, мол, любой разбойник может пересечь степь в обход дороги и добраться до Иссилая. Но дед усмехнулся в ответ. Он сказал, что для этого нужно иметь в кармане целый выводок кроликов, чтобы их лапки посулили божественную удачу. В противном случае легко стать обедом для дракона.

Люба честно пыталась поймать кролика, пока они шли лесом.

Покидать лес и выходить на открытое пространство очень волнительно и страшно, но что делать. Пришлось. Степь не была совсем уж ровной, она будто бы шла волнами. Там холм, тут холм. И везде огромные камни, причем со странными рельефами, рисунками и другими интересными деталями.

— Что это? — спросила Люба.

— Раньше здесь стояли города, — ответил Минрен. — До войны на этом месте находилось небольшое королевство, но, как видишь, его стерли подчистую. От него остались лишь руины.

Люба еще раз окинула взглядом пустынный пейзаж и попыталась представить здесь величественный город с красивым белокаменным замком. Стало не по себе. Что могло привести к таким разрушениям? И может ли подобное повторить дева-разрушительница?

— Ты идешь?

Люба опомнилась. В последнее время она начала много думать и задавать много вопросов. Это нехорошо.

Дед Арчибальд, конечно, так себе наставник. Всучил им карту и клинок, дал припасов, которые они сожрали в первые сутки, и пнул под зад, мол, дальше сами справитесь. А еще столько страшных историй про драконов рассказал, что хоть сборник пиши. В итоге Минрен и Люба с пустыми сумками, грязные от головы до пят, тащились через степь, что просто кишела драконами и разбойниками. И как от них отбиваться? Люба быстрее себя этим клинком зарежет, а Минрен пока болт в арбалет зарядит, дракон уже яйца отложит. Шансы успешно добраться до Кроличьих холмов ничтожны, но маг и дева согласились, что лучше так, чем к Надин в лапы. Здесь они были солидарны — оба ненавидели свергнутую королеву.

Люба перестала чувствовать ноги еще дня два назад и до сих пор удивлялась, как ее тело передвигается. На какой тяге? Живот урчал, выпрашивая что-то съедобное. В лесу-то дед постоянно кого-то ловил или находил съедобные плоды. А тут где что искать? Если только переворачивать камни и охотиться на юрких ящериц. Люба даже птиц не увидела. В этой степи, кроме драконов, вообще есть живые существа?

— Ого… — Минрен вдруг остановился и уставился на огромный валун. Люба посмотрела туда же и сглотнула. На камне отчетливо виднелись три глубоких борозды. Судя по всему, это следы когтей дракона. И раз они такого размера, то сама тварь еще больше. — Если выживем, построю себе такой же дом на сваях и стану отшельником.

— А я, наверное, закодируюсь.

Драконов они пока не повстречали, только этот след от их когтей. Степь хорошо просматривалась, но Люба никого не заметила. Ни драконов, ни разбойников. Возможно, Арчибальд нарочно их так пугал.

Солнце начало садиться, а сил идти не оставалось. Оба валились с ног и хотели есть. За день они до Кроличьих холмов не доберутся, придется ночевать под открытым небом. К счастью, укрытий вокруг было предостаточно. Проблемы возникли с ужином. Люба была права — ящериц под камнями навалом, но их же еще надо поймать! Они с Минреном до темноты носились вокруг, как умалишенные, а в итоге словили всего четыре ящерки. Люба уже приготовилась выбивать искры для костра, но замешкалась. Не слишком ли это опасно? Костер привлечет всех вокруг. Но и сырыми этих ящериц не съешь!

Минрен решил загородить пламя камнями, чтобы оно не так отсвечивало. Огонь им необходим. Кое-как получилось. Люба не давала костру разгораться, хотя все равно казалось, что они зажгли маяк для драконов. Быстро пожарить мясо и затушить. Если бы их видел Арчибальд, то огрел бы своей палкой. Странные у него методы воспитания, конечно.

Жарил ящериц Минрен. Все же шашлык лучше доверить мужику. Получилось и правда неплохо, учитывая все то, чем их кормил дед в лесу. Костер сразу же пришлось засыпать. Лучше уж замерзнуть, чем проснуться в пасти у чудовища.

— А откуда Арчибальд знает твоего наставника? — решила поинтересоваться Люба. Не то, чтобы она очень уж хотела знать ответ, просто молча есть ящериц стало неловко.

— Они старые друзья, — маг ответил весьма охотно. — Мастер Оскар родом из Иссилая, но, будучи молодым магом, влюбился в дочь купца из Ареллы и поехал за ней. Отец девушки не хотел выдавать ее замуж на чужака, поэтому мастеру Оскару пришлось постараться. Он стал придворным магом короля Бернарда, отца Эрена. А это уже высокий статус, поэтому отец невесты пересмотрел свое решение и одобрил союз. Арчибальд приходился кузеном Ларетте, жене мастера Оскара. Ну и королевским зодчим заодно. Мастер и Арчибальд были очень дружны, словно родные братья.

— Были? — зацепилась за слово Люба. — А сейчас нет?

— Это из-за Ларетты. Она скончалась очень внезапно, и это сильно ударило по мастеру Оскару. Он любил свою жену, боготворил. После ее кончины мастер засел в келье и не выходил оттуда неделями, а то и месяцами. Даже Арчибальда к себе не пускал. Он никак не мог смириться со смертью Ларетты, — Минрен вздохнул. — Арчибальд покинул дворец и стал отшельником, а мастер Оскар продолжал сидеть в келье. С тех пор они не разговаривали долгое время, пока однажды Арчибальд не нашел на своем болоте мальчика-погорельца. Он приютил его, выходил и решил пристроить во дворец на кухню…

— Это был ты! — воскликнула Люба, поняв все по смущенной улыбке мага. — Так тебя нашел Арчибальд?

— Да, — усмехнулся Минрен. Впервые они с Любой разговаривали нормально. — Пару лет я помогал на кухне. Как-то раз мне поручили отнести еду в келью мастера Оскара. Дверь у него была открыта. Я зашел, оставил поднос и собирался уходить, но засмотрелся на записи. Мастер Оскар наблюдал за мной со стороны и понял, что из меня выйдет неплохой маг. И взял к себе в ученики. Выучил, а потом в один момент исчез.

— И ты не знал куда?

— Он ничего не сказал. Лишь оставил ключ от своей кельи на столе. Ни записки, ни намека. Поражаюсь, откуда Арчибальду известно больше… Они ведь не общались толком. Помнится, один раз случайно столкнулись в городе. Арчибальд тогда узнал меня и рассказал Оскару, как мы встретились. Вот и все.

— Надеюсь, этот чокнутый старик прав и твой мастер Оскар действительно нам поможет. Будет обидно, если весь путь пройдет впустую.

— Я верю Арчибальду. Он спас мне жизнь.

— И чего он с нами не пошел? Помог бы…

— Нет, не помог!

Минрен и Люба, услышав чужой голос так близко, вскочили, но тут же упали, когда на них накинули тяжелую сеть. Заболтались! Даже не заметили, как к ним подобрались разбойники. Не стоило костер разжигать. Надо было сырыми есть ящериц!

— А ну, снимите сеть! — орала Люба. — Чего как крысы?

— Ишь какая языкастая! — хохотали плешивого вида разбойники в обносках. — Смотри, какая рыбка в сети попала. Мамочка будет довольна!

— У них ничего нет! — кто-то уже шарил по сумкам. — У девахи только клинок, а у этого старый арбалет.

— Бери, пригодятся.

— Лапы прочь! — Люба лягнула одного в пах так, что тот согнулся пополам и больше не разгибался. — Я вам всем сейчас шары побью, скоты!

— Ах ты, тварь! — к девушке подскочил другой, вооружившись ее же клинком. Лезвие неприятно холодило щеку. — Замолкни, иначе язык отрежу!

Люба притихла, но злой взгляд оказался куда красноречивее слов. Разбойники сняли сети, скрутили пленников и связали за спиной руки. Под покровом ночи они увели мага и девушку в неизвестном направлении. Шли долго, а разбойники во всех красках расписывали, как будут их потрошить. Люба не прониклась рассказами, а Минрена сильно скрючило, будто в рвотном позыве.

Трое разбойников привели их к хорошо замаскированным кибиткам, где ждали остальные. Для Любы все эти мужики оказались одинаково страшными, как дворовые коты с лишаем. А вот единственная женщина в их рядах надолго врежется в память. Колоритная мадам! Мало того что в ней под двести кило, так еще и рост два метра. Неудивительно, что у нее была своя кибитка, запряженная буйволами — лошадь надорвется везти такую тушу!

Рядом с этой необъятной красоткой бегал тощий, как палка, мужичок и держал фонарь. Лучше бы он его убрал, конечно. Потому что смотреть на это Люба не хотела. Лицо женщины, как бы высоко оно ни находилось, сразу напомнило типичную тетку из бухгалтерии с ярким нелепым макияжем. А бусы и массивные перстни со стекляшками лишь довершали образ. А точно драконов надо было опасаться?

— Кто это такой сладенький тут у нас? — красные губы, похожие на два пельменя, растянулись в улыбке. — Тощенькие, мяска мало. У этой вообще кожа на кости! Но ничего, в суп пойдет.

— Женщина-а-а! — запротестовала Люба, — Вам бы похудеть не мешало! Представляете, какая нагрузка на сердце? Поберегите свое здоровье. Оно вам не надо.

Разбойники охнули и посмотрели на Любу так, будто бы оскорбила их божество. Возможно, это бодипозитивные разбойники. Но этой дамочке явно нужна диета и кардионагрузки.

— Хочешь сказать, что мамочка толстая?! — взвизгнула дама. — Да я тебя так сожру и не подавлюсь! А твой приятель будет глазеть, как мамочка будет обгладывать косточки.

Женщина с величайшим трудом наклонилась к Любе и погремела своим ожерельем из обглоданных костей. Кажется, только сейчас до пленников дошло, что они угодили к каннибалам.

— Мамочка будет довольна! Мамочка вкусно поест! — хихикали разбойники. — Будет суп! Суп! Суп из костей!

— Поехали! — скомандовала мамочка. — Пора ужинать!

9. Гори ясно

Семейство каннибалов жило так же, как и выглядело — плохо. Словно первобытные люди, они ютились в пещере, а трапезничали под открытым небом. Даже сковородку придумали: вырыли яму, засыпали ее углями и накрыли плоской каменной плитой, на которой жарили пленников. Огня не видно, а камень нагревается. Люба оценила лайфхак, но стало как-то не очень весело, зная, что на этой импровизированной сковородке ее пожарят первой.

Мамочка велела приготовить все как следует. Неизвестно, что это означало. Но пленников привязали руками к колу и заставили смотреть, как суетятся разбойники, разжигая огонь под плитой и бросая всякие травы, плоды и ягоды на камень вместо приправ.

— Вот это мы с тобой влипли, конечно, — Люба сдула прядку, которая лезла ей в глаза. — Есть идеи?

— Даже если освободимся от веревок, мы не успеем убежать. Их слишком много, к тому же они вооружены.

— Твой оптимизм меня воодушевляет, — закатила глаза Люба. — А если повозку их угнать? Буйволы не такие быстрые, как лошади. Не догонят. К тому же они только что тащили такую тушу… Впервые вижу таких огромных людей! Это ненормально!

— К кибитке еще добраться надо.

— Значит, их надо отвлечь. А это я умею, — Люба начала осматриваться в поисках подручных средств к спасению. — Есть идея. Попробуй взять камень и перетри им веревку. Остальное предоставь мне.

Минрен не стал возражать. Пока разбойники бегали вокруг «сковородки», а мамочка прихорашивалась в пещере, маг ногой подвинул к себе камушек с острыми гранями и, выворачивая руки, принялся пилить им веревку. Люба же активно думала, чем отвлечь каннибалов. Что займет их сильнее ужина?

Вокруг только камни и пожухлая трава… которая отлично горит! Но до нее далеко, ногой так просто не дотянуться. И все же мысль хорошая. Устроить пожар, на который точно слетятся все драконы. Наверное, это больше похоже на самоубийство, но когда подобное останавливало Любу? Годится! Только как поджечь эту траву и чем? Углем разбойники явно не поделятся, а стучать камнем о камень в таком положении глупо.

«Люба, ну ты тупишь, конечно, — цокнула она, вспоминая, что запрятала зажигалку за голень. — Да будет шоу!»

Может, сигареты Люба и носила в кармане куртки, а вот зажигалку прятала подальше. Слишком часто она пропадала, стоило кого-то угостить сигареткой. А Люба как-то за месяц едва на них не разорилась. Поэтому и перестала прятать зажигалку в пачке сигарет. Вместо этого она частенько пихала ее в ботинок.

— Я просто гений! — Люба пыталась извернуться и подтянуть к себе ногу так, чтобы залезть в ботинок, но растяжка не позволяла. — В зал! Выберусь отсюда и точно абонемент куплю!

Минрен почти перерезал веревку, когда разбойники закончили с приготовлениями. Кто-то отправился доложить об этом мамочке. Время поджимало. Стиснув зубы, Люба таки нащупала зажигалку и умудрилась даже вытащить. Дальше думать было некогда.

Прокрутив колесико, Люба сперва обожгла себя, но удержала зажигалку и начала жечь веревку. Минрен, в общем-то, зря так старался. Можно было просто немного подождать. Но когда он занят делом, то не ноет.

— Ты что делаешь? — испугался маг, почувствовав жар.

— Колдую, блин! — шипела Люба. — Сиди и сделай морду кирпичом. Если эти любители экзотики поймут, что мы освободились, сразу прикончат. У нас будет только один шанс.

— Из твоих уст это звучит как приговор, — отметил Минрен.

— Заметь, мои идеи всегда работают. Пусть не так, как хотелось бы, но все же!

Мамочка закончила приготовления и вывалилась из пещеры, облаченная в платье из шкуры какой-то здоровенной ящерицы. Наверняка она нацепила на себя все украшения, какие только были, поэтому выглядела как новогодняя елка некроманта. Лицо зачем-то закрасила красной краской, хотя оно и без того имело нездоровый оттенок. Маска от морщин?

— Мамочка проголодалась! — улыбалась она, обнажая гнилые зубы. Благодаря тощему мужику с факелом, что не отходил от мамочки ни на шаг, ее лицо можно было рассмотреть во всех деталях. — Девку на костер первой. А ты смотри! — указала она на мага.

Два разбойника начали надвигаться на Любу. Один рубанул по веревке и не заметил, что та уже перерезана. Второй рывком поставил Любу на ноги, но тут же получил коленом в пах и пяткой по ноге. Вооружившись зажигалкой, Люба бросилась к траве, понимая, что у нее есть от силы три-четыре секунды. Их хватило, чтобы зажечь огонек и бросить в темноту.

И ничего.

— А чтоб тебя! — закричала Люба, когда ее скрутили.

— Да, гениальный план, — покачал головой Минрен.

— Что она сделала? — спросила мамочка. — Глупая!

— Гори, твою мать! — орала Люба.

Почему-то именно в этот момент вверх выстрелил гейзер пламени, брызги которого упали на траву и моментально подожгли ее. Такого эффекта не ожидала даже Люба. Пламя с какой-то невероятной скоростью принялось расползаться по округе.

— Здесь что, залежи газа?.. — у Любы дернулся глаз от мысли, что каннибалы все это время жарили людей на пороховой бочке.

Каннибалы напрочь забыли о пленниках, стоило столбу пламени ударить в небо. Такое точно не останется незамеченным. Аж с тракта наверняка увидели. Разбойники начали бегать вокруг своей мамочки, вереща и размахивая руками.

— Тушите! Тушите! Мамочка горит! — громче всех визжала толстушка.

— Валим! — опомнилась Люба и, схватив мага, рванула к кибитке, пока лошади не сорвались и не убежали. — Не то, чего я ожидала, но сойдет!

— По-моему, ты точно дева-разрушительница!

— Знаешь, сейчас это даже неплохо.

Каннибалы пытались засыпать огонь песком, но огненный гейзер продолжал вырываться из-под земли и плеваться. Когда стало понятно, что сделать ничего нельзя, разбойники приняли решение бежать, бросив свою драгоценную мамочку. Она со своим тяжелым телом попросту не поспевала за ними.

— Стойте! Мамочку заберите! Без мамочки нельзя!

Минрен добрался до кибитки, запряженной лошадьми, сел на козла и подал руку Любе. Лошади рванули резко, испугавшись шума и огня. Они неслись во всю прыть так, что кибитку мотало из стороны в сторону, а Минрен не мог угомонить животных. Но когда они отъехали подальше, лошади немного успокоились и начали слушаться.

Разбойники тоже пытались уехать на второй кибитке, но буйволы сорвались и разбежались. Любе даже стало жалко этих каннибалов, но не настолько, чтобы возвращаться и спасать. Во-первых, они хотели их съесть! Во-вторых, на одной кибитке всех не увезут. Если эта сумасшедшая семейка выживет, то запомнит, что людей жрать нельзя.

— Теперь страшно костер разводить, — вздохнула Люба. — А тут подорваться можно на раз-два! Как здесь вообще люди жили?

— Я тогда еще не родился, откуда мне знать?

Пожарище, которое устроила Люба по чистой случайности, привлекло тех, кого стоило опасаться. Сначала над головой раздался громогласный рев. Лошади запаниковали и понеслись вперед, поэтому Минрен и Люба вдвоем тянули поводья. Затем в отсветах пламени показалась громадная тень. Что там творилось, Люба знать не хотела.

— Надо спрятаться, — предложил Минрен.

— Согласна.

К счастью, укрытий в степи было навалом. Кибитку загнали под скалу, которая имела очень большой козырек. Если дракон пролетит над ними, то не увидит. Да и от непогоды хорошая защита. Впрочем, дождь их мало волновал.

Лошади успокоились, значит, опасности рядом нет. Все же животные чувствуют угрозу острее. Люба и Минрен сидели на козлах и пытались переварить то, что чудом не переварили их.

— Спасибо, — сказал маг. — Не знаю, что ты сделала, но это спасло нам жизнь.

— Обращайся, — выдохнула Люба. — Что ж, теперь у нас есть транспорт и укрытие. Кстати, давай посмотрим, что внутри. Может, что-то съедобное найдется. Лишнее выбросим.

В кибитке нашлись их же вещи, которые разбойники забрали себе: кинжал Любы, арбалет Минрена и карта. Были тут и шкуры ящеров, какие-то ящики, куча костей, склянки со странными жидкостями, сети и прочий ненужный хлам. Ничего полезного так и не нашлось. Еды тоже.

— О, глянь! — Люба отыскала компас под связкой высушенных пальцев. — Хоть что-то.

— Продолжим путь утром, — начал маг. — Поскольку ты не умеешь управлять повозкой, будешь дежурить ночью. Возьми арбалет. Если что-то услышишь или увидишь — буди.

Любе не нравился такой расклад, но спорить она не стала. Минрен прав. Конечно, она тоже хотела спать, но ночь как-нибудь продержится. Главное, самой не заснуть.

Минрен улегся на дне кибитке, завернувшись в шкуры. Люба уселась на козлы с арбалетом наперевес. Время от времени вставала и прохаживалась вокруг кибитки, чтобы не заснуть и осмотреться. Тишина и покой. Ни звука, ни шороха. Лошади тоже спали.

Ближе к утру Люба все же свалилась, но Минрен уже встал. Девушка с чистой совестью переползла на его нагретое место и заснула с пустым желудком. Даже качка не стала помехой. Пару часов ей все же удалось поспать.

Когда Люба разлепила глаза, повозка стояла. Она перепугалась и вылетела оттуда, едва не кувыркнувшись вниз лицом. Оказалось, что Минрен нашел водопой и решил остановиться, чтобы отдохнуть и поесть. Лошади тоже устали.

— Как спалось? — с усмешкой поинтересовался маг, жаря на костерке рыбу.

— Бывало и лучше. Ты знаешь, где мы?

— Примерно. Ехать нам долго, но идти пешком еще дольше.

Люба воспользовалась ситуацией и умылась. Как давно она об этом мечтала. Не пожалела и даже голову помыла насколько это возможно. Минрен тоже весь чистенький сидел.

Рыба оказалась вкуснее ящериц.

Вскоре их путь к Кроличьим холмам продолжился. Лошади бодро шли по степи. Минрен не гнал их, позволяя держать максимально удобный темп. Если случится какая-то напасть и придется убегать, у лошадей должны остаться силы.

Люба сидела рядом с магом и глазела по сторонам, надеясь выцепить хоть что-то интересное. Но вокруг только холмы, камни и желтая трава. Иногда вдали показывался мелкий пруд. Их тут достаточно много оказалось.

И возле одного такого пруда Люба заметила что-то необычное.

— Эй! Что это? — спросила она у мага, указывая пальцем в сторону.

— Наверное, обломки крепостной стены.

— А они должны шевелиться?..

После этих слов Минрен развернул кибитку и направил ее в укрытие. Если что-то размером со стену замка шевелится, это не есть хорошо. Лошади вели себя спокойно, но и та тварь не то чтобы двигалась. Любопытство распирало, поэтому Люба уговорила Минрена подойти ближе и посмотреть. Маг не хотел, но Люба уже ускакала.

— Это дракон! — пискнул он, когда они подошли ближе. — Уходим!

— Дай хоть посмотреть!

И впрямь дракон, но какой-то странный. Белый. Он лежал ничком прямо у пруда, опустив в него голову, словно пил. Дракон определенно был живым, о чем свидетельствовали движение его грудной клетки и громкое хриплое дыхание.

— Он спит?

— Давай не будем его будить.

Люба махнула на мага рукой и подобралась еще ближе. Теперь стало понятно, что дракон не спал — он был ранен. Тело опутывала сеть, похожая на ту, что каннибалы накинули на них тогда. А может, это она и была? Что если это тот самый дракон, который прилетел на огонь?

Минрен махал руками и всячески привлекал внимание полоумной Любы, но та подошла еще ближе. Вода и земля возле пруда были темными от крови. Не хило так его ранило…

Вдруг дракон пошевелился. Минрен и Люба впились спиной в камни и не отсвечивали. Дракон поднял крыло и заскулил, как раненый пес. Громко и жалобно. Прямо под крылом торчало копье. Кривое и уродливое, явно самодельное. Видимо, каннибалы отбивались.

Дракон поднял голову и пытался осторожно зубами вытащить копье, но не мог. Сеть не позволяла ему дотянуться до древка. И как он вообще забрался так далеко?

— Пойдем отсюда! — Минрен собрал волю в кулак и подобрался к Любе, которая смело направилась вперед. — Спятила? Он нас сожрет!

— Да он даже двигаться не может! Он умрет так…

— Нам-то что?!

— Жалко зверюгу.

— Ты башкой ударилась или как? Это дракон, а не щеночек!

— Я не слепая!

Их ругань привлекла внимание раненого дракона. Он зарычал. Минрен и Люба замолкли и очень осторожно выглянули из-за камня. Дракон смотрел прямо на них грозным взглядом.

— Пока не поздно, прошу, пойдем.

— Здрасте! — Люба помахала дракону ручкой. — Извините, что помешали. Мы пришли с миром. Не будем вас беспокоить, мы уже уходим.

Дракон наклонил голову набок.

— Он что, нас понимает? — шепнула она магу. — Ладно, спрошу. Извините, а вы понимаете нашу речь?

Дракон едва заметно кивнул. Люба и Минрен переглянулись с одинаковой степенью удивления.

— Давай ему поможем.

— Ты ненормальная? Каннибалов мало было?

Люба вышла из укрытия и подняла руки перед собой, показывая дракону, что у нее при себе нет оружия.

— Если я помогу вытащить копье, вы меня не сожрете?

Дракон выдохнул пар из ноздрей и отвернулся от Любы, после чего попытался встать, но не вышло. Сеть сковывала все движения. Он слишком хорошо в ней запутался, а боль от копья в боку усиливалась. Дракон ослаб.

— Минрен, сгоняй за кинжалом. Сеть надо будет перерезать, — скомандовала Люба, смело скатившись по склону к пруду. — А я пока копье вытащу.

— Чего?!

— У кого из нас яйца? У тебя или у меня? Дуй давай!

— Если после этого мы останемся живы, точно стану отшельником!

10. Слишком много историй

Наверное, это была первая спасательная операция дракона в истории Данелида. Вряд ли на страницах истории встречались такие отъявленные психи, как Люба. Но безрассудство и отвага всегда ей помогали, поэтому своим принципам она не изменяла.

Минрен был рад убраться подальше от огромной твари, которая одним своим дыханием способна оставить от человека горстку пепла. Он бы и дальше продолжил путь в одиночку, но с Любой ему как-то больше везло, пусть и риск выше. Но попутчица себя уже успела зарекомендовать. Честно говоря, Минрен был не уверен, что сможет повторить что-то из ее выходок самостоятельно — инстинкт самосохранения не позволит.

Что же до Любы, то она собрала всю свою храбрость и осторожно приближалась к дракону. И чем ближе подходила, тем яснее понимала, насколько он огромный. К счастью, дракон оказался слишком слаб и не проявлял агрессии, лишь пристально наблюдал, обдавая своим жарким дыханием.

Он позволил Любе подойти к себе вплотную и осмотреть копье. Оружие засело глубоко, рана выглядела страшно. Еще и сеть постоянно задевала древко, отчего острие ковыряло плоть. Оружие явно не рассчитано на такую большую дичь, как дракон, но смогло доставить ему немало проблем.

Люба удивлялась, как оно вообще могло сразить дракона. С такими-то размерами он едва ли мог почувствовать эту занозу. Но приглядевшись, стало понятно, что копье было чем-то смазано. Чем-то густым, липким и смердящим. Очевидно, какой-то яд. Он-то и убивал дракона.

— Что я вообще делаю? — не вовремя спросила себя Люба и полезла на дракона.

Он был теплым, жестким и по ощущениям напоминал нагретую на солнце покрышку, но пахнул кожей и гарью. Дракон устал, он явно пролежал здесь очень много времени. Неизвестно, сможет ли он встать, если даже план Любы увенчается успехом. Но девушке хотелось помочь. Что-то внутри отчаянно этого желало.

— Будет больно! — крикнула она дракону, который опустил голову. — Пожалуйста, не убивайте, если что. Я постараюсь сделать все быстро.

Дракон шумно вздохнул в ответ, мол, делай что хочешь.

Люба нависла прямо над раной, широко расставив ноги и схватившись за древко как можно крепче. Что-что, а силенок ей всегда хватало. Нужно взять и выдернуть копье — быстро и без мучений для дракона. Желательно, самой еще остаться целой.

— А Минрен не торопится, — ворчала Люба, никак не решаясь сделать рывок.

— Психованная! — отозвался маг, как по волшебству.

— Понеслась!

Люба сжала древко до белых костяшек и потянула, упираясь ногами в дракона. Он зарычал, но не дергался. Копье поддалось и чуть-чуть выскользнуло, но дальше не шло. Люба попробовала еще раз — никак. Сил не хватало, увы.

— Мин, лезь сюда! — крикнула Люба магу, который наблюдал за действом из укрытия. К слову, кинжал он принес. — Твоя помощь нужна. Я одна не вытащу.

— Спятила? — маг кричал фальцетом.

— Да чего ты трусишь? Дракон едва дышит. Ему сил не хватит пасть открыть и тебя сожрать! Иди сюда, кому сказала!

Минрен поворчал для приличия, поломался как барышня, но подошел. Дракон даже головы не повернул. Маг боялся к нему притрагиваться, но существо едва дышало. Еще чуть-чуть и спасать будут труп.

Минрен забрался к Любе, высказал все, что о ней думает, и принялся помогать. Вместе им удалось с первой же попытки извлечь копье и благополучно свалиться с ним вниз дракону под брюхо. Смертоносное оружие Люба сразу же метнула подальше.

Дракон облегченно вздохнул и вяло подтянул голову. Яд попал в кровь. Дракон пытался вылезать рану, может, как-то обезвредить яд слюной, но не дотягивался из-за сетей. Люба выхватила у мага кинжал и принялась яростно пилить сеть. К счастью, тут дело пошло быстро. Даже Минрен присоединился, решив, что терять уже нечего. Общими усилиями дракон был освобожден.

Из последних сил дракон таки дотянулся до раны и начал ее зализывать. На людей, что ругались рядом, он не обращал внимания. Минрен волоком тащил Любу прочь, а та все не могла насмотреться на дракона. Ну, где еще на такую зверюгу посмотришь? И все же он красивый!

— Поправляйтесь! — махнула рукой Люба издалека.

Дракон на миг отвлекся от своего самолечения и благодарно склонил голову.

— Видишь? Мы заработали плюсик в карму! — сказала Люба, когда Минрен погнал кибитку прочь. Вдруг его попутчица еще какого-нибудь дракона решит вылечить?

— Пару седых волос мы заработали!

— И как ты с собой живешь вообще?

Дальше их путь проходил тихо и без приключений, но Люба все время оглядывалась назад в надежде увидеть в небе силуэт белого дракона. Она хотела верить, что он взлетел.

Если Минрен правильно понял карту, то они довольно близко подобрались к Кроличьим холмам. Конечно же, с кибиткой передвигаться по степи быстрее! При благоприятном прогнозе, где Люба не будет пытаться спасти всякую живую тварь, они доберутся до цели через двое суток. Это весьма неплохо. Арчибальд явно таких успехов не ожидал от них. А может, вообще не надеялся, что они продержатся тут и дня.

Люба предложила ближе к Кроличьим холмам попробовать выехать на тракт и дальше по дороге. Лесом их кибитка не пройдет, это же не внедорожник. А раз повозка появилась на этом участке пути, значит, прошла досмотр у стражи. Как ни странно, Минрен согласился с ее идеей. Возможно, маг начал больше доверять Любе или же просто устал.

Но маг рано расслабился. Следующий день принес немало сюрпризов.

Генератор гениальных идей под названием Люба придумал очередную авантюру. Среди хлама каннибалов в кибитке нашлись интересные бумаги с печатью, которые подтверждали, что досмотр пройден и разрешение проехать в Иссилай есть. Вряд ли разбойники навещали родственников в соседнем королевстве. Скорее всего, эти бумаги принадлежали их жертвам. А раз ни тем ни другим они больше не нужны, почему бы не воспользоваться? Люба даже убедительную историю придумала: они остановятся рядом с дорогой, якобы повозка поломалась.

Худшего спектакля Минрен еще не видел, но он не был на школьном представлении, где Люба играла главную снежинку. Тогда вся школа впервые узнала, что бывают черные снежинки.

Удачно подгадав момент, Минрен остановил повозку прямо возле тракта, а Люба быстро раскрутила колесо, но не до конца. И оба делали вид, что повозка сломалась и дальше вообще никак. Мимо как раз проезжали иссилайские стражники. Они, заметив кибитку, подъехали. Первым делом, конечно же, проверили документы. К счастью, нареканий не возникло, но маг и дева успели облиться холодным потом. Стражники любезно помогли «починить» колесо, которое и не надо было чинить, заодно подсказали, куда ехать, немного проводили и поделились сплетнями.

Сплетни пришлись очень кстати. Надин времени зря не теряла. Стражники сказали, что король Эрен смиловался над своей королевой и простил ей все, якобы из-за большой любви и надежды, что она поможет восстановить королевство. Конечно же, Надин приняла его извинения и заняла свой трон как ни в чем не бывало. Вот только Минрен и Люба прекрасно понимали, что короля Эрена просто околдовали и теперь вертят им как хотят. Быстро же она вернулась в строй.

Для Любы это скверные новости. Раз Надин укрепила свои позиции, то теперь руками короля Эрена доберется до девы-разрушительницы. Себе-то зачем маникюр портить? К тому же у королевы наверняка большие планы, в которых Люба занимает незначительную роль.

Нужно как можно быстрее найти этого мастера Оскара, снять с Минрена кандалы и сказать Данелиду «пока-пока». Тут, конечно, интересно, но некоторые твари доставляют неприятности. И речь не о драконах.

Но стражники оказались болтливыми ребятами, поэтому удалось узнать кое-что еще. Минрен позже дополнил историю. Как оказалось, отец короля Эрена после войны присвоил себе часть земель Иссилая и не захотел отдавать тогда еще юному королю Истану. У Иссилая не было ни сил, ни возможностей вернуть себе эти земли, поэтому королевство приняло решение обособиться от Ареллы и Таугвы. А когда Иссилай расцвел и набрал мощь, король Истан потребовал вернуть свои земли. Тогда на престол уже взошел король Эрен и честно делал вид, что ничего не знает об этой истории, а любое вторжение на земли Ареллы будет расцениваться как объявление войны. Король Истан нападать тогда не стал, но до сих пор держит обиду и все еще пытается вернуть часть своего королевства.

Минрен сказал, что у Иссилая достаточно военной мощи, чтобы просто взять и забрать свое. Но король Истан опасается Надин, так как тоже слышал пророчество. И раз дева-созидательница крутится под боком у короля Эрена, стоит быть осторожнее. Правда, король Истан еще не знает, что дева-разрушительница решила заехать в гости.

— Неужели все так боятся этого пророчества? — фыркнула Люба, развалившись на козлах. Стражники оставили их, утомив сплетнями. Хуже бабок!

— Еще бы! Оракул испокон веков изрекала пророчества, которые меняли ход истории. Ее слова правдивы, а прогнозы всегда сбываются, — с жаром защищался Минрен. — Оракул предсказывала разные события. Начиная с нашествия чудовищ и героев Белого Круга и заканчивая возвращением Двух Дев.

— Возвращением? — удивилась Люба.

— Они родились здесь, — ответил Минрен. — Ты ведь не слышала о Белом Круге? Попробую вкратце рассказать. Давным-давно оракул предсказала нашествие чудовищ из иных миров. И они пришли. Данелид погрузился в хаос, но нашлись несколько героев, которые истребили всех монстров. Воительница Гвиндолин Клинокрылая, Безликий Вестник из Бездны, Слепая дива Сая, Великий архимаг Геавар и Охотник Шаур. Каждый из них наводил ужас на чудовищ. Для жителей Данелида они стали сродни богам. Их прозвали Белым Кругом.

Теперь картинка начала складываться. Те гобелены с Зале Совета действительно изображали героев Белого Круга. А тот жуткий черный наверняка принадлежал Вестнику из Бездны. Вряд ли народ Данелида так видел Великого архимага. Хотя кто их знает!

— Звучит как сюжет игры, — историей Люба особо не прониклась, но стало интересно. — И все? Или что-то было дальше?

— Оракул изрекла еще одно пророчество — раскол Белого Круга, — вздохнул Минрен. — Безликий Вестник из Бездны обрел темную силу и обернулся против Белого Круга. Он одолел трех героев — Саю, Геавара и Шаура. Но не смог справиться с Гвиндолин. Она билась с ним один на один. Воительница сражалась всеразрущающим копьем и созидающим щитом, против которых даже Бездна оказалась бессильна. Гвиндолин удалось прогнать Безликого обратно в Бездну, но сама она пала от ран. Копье и щит воительница завещала своим дочерям, которые впоследствии стали известны как Арианна Созидательница и Эльма Разрушительница.

Вот теперь Любе стало интересно. Оказывается, у Двух Дев были имена! Но это не самое главное, хотя странно, что никто по имени их не зовет. Про то, что есть некое волшебное, оружие Люба услышала впервые.

— Погоди, у меня что, копье есть? А чего не говорил!

— Ты и Надин — перерождения Арианны и Эльмы, хоть я до конца и не уверен в этом, — жестом маг заткнул собеседницу и продолжил рассказ. — Как и предсказывал оракул, Белый Круг раскололся. Дочери Гвиндолин и другие герои поддерживали хрупкий мир и сражались против чудовищ, пока не уничтожили их всех. В какой-то момент обе девы просто исчезли, а с ними копье и щит их матери.

— А чего раньше этого никто не рассказывал? — возмутилась Люба. — Надин-то сама в курсе? И где мое крутое копье? Я им любого дракона вынесу за три секунды!

— А что изменится, Люба? Ну, рассказал бы я тебе это раньше и что? Что ты сделала бы? Копье и щит утеряны. Их искали много веков и не нашли. Да, в тебе сильная душа. В Надин тоже. Но ты не Эльма, а она не Арианна. Без оружия Гвиндолин вы беспомощны, уж извини.

Любе пришлось признать правоту Минрена. Если оракул права, и Люба действительно перерождение Эльмы Разрушительницы, то без того крутого копья она ничего не стоит. Просто Эльма? Нет, просто Люба.

Но после слов Минрена Люба поймала себя на мысли, что все чаще чувствует чужое присутствие рядом. И порой кажется, что в голове поселился кто-то еще. Может, это все-таки Эльма? Или те ящерицы были ядовитыми…

Благодаря Минрену и его исторической справке многое встало на свое места. По крайней мере, Люба уже точно стерла с себя клеймо злодейки. Разрушительница — не та, что все крушит, а хозяйка копья. Так же как и Созидательница — хозяйка щита. Без них они всего лишь девы.

«И явятся, как буря, две девы — каждая в свой час. И вернется страх, в котором мир погряз. Одна создаст и пепла нечто — чудо из чудес, другая расколет надвое полотно небес… — вспоминала Люба слова пророчества. — Но для чего? Вестник или кто-он там загнан в Бездну, чудовищ уничтожили. Зачем Эльме и Арианне возвращаться? Должна же быть причина».

— Почему они вернулись? — спросила Люба. — Если тут все было так хорошо, зачем Эльме и Арианне возвращаться? Да еще и спустя столько лет!

— Меня-то чего спрашиваешь?! — воскликнул маг. — Думаешь, ты первая, кто задается этим вопросом? С тех пор, как оракул произнесла слова пророчества, все только и гадают об этом.

— Как тебе строчка «…И вернется страх, в котором мир погряз». — напомнила Люба. — Что или кто может вернуться?

— Чудовища? Вестник?.. В истории Данелида было много всего. Увы, оракул не уточнила.

На горизонте уже показались Кроличьи холмы, но у мага и девы еще было время, чтобы поразмыслить над сказанным.

11. Нашествие кроликов

Когда Люба думала о Кроличьих холмах, то представляла уютную деревушку с зелеными лугами и чистой речкой, но в итоге все оказалось слишком буквально.

— Серьезно? — спросила Люба, наблюдая, как перед их кибиткой разбегается стая кроликов.

Пока Минрен тихо посмеивался над подругой в кулак, Люба пыталась сосчитать, сколько кроликов бегает вокруг, но сбилась на третьем десятке. По правде говоря, она никогда в жизни не видела столько ушастиков сразу. Кролики были абсолютно везде! И настолько обнаглели, что очень неохотно отходили с дороги.

— Огород тут лучше не разбивать, — прокомментировала Люба. — Откуда тут столько кроликов?

— Они всегда тут были, — пожал плечами маг.

Удивительно, как люди вообще смогли тут деревню построить. Скромная, конечно, бедненькая, но вроде бы стоит. Странно, что кролики ее не сгрызли. Возможно, земные кролики как-то отличались от этих, но, по предположениям Любы, в таком количестве эта ушастая братва должна была сожрать все вокруг. Может, та безжизненная степь их лап дело?

Арчибальд особо не расписывал, где живет мастер Оскар, но заверил, что они сразу отыщут нужный дом. Люба предположила, что из всего многообразия милых избушек им нужна вот та дальняя на холме. Почему она так решила? Потому что этот дом был точно с обложки фильма ужасов. Даже вороны летали над дымоходом и заглядывались на жирных кроликов.

— Спорим, нам туда? — усмехнулась Люба, когда Минрен остановил кибитку перед воротами этого жуткого дома. А ворота-то, между прочим, кованные!

— С чего ты взяла?

— Езжайте дальше, господа! — крикнула им женщина с корзинкой моркови. Ей бы лучше побыстрее в дом забежать, пока кролики не накинулись. — Хозяин этого дома никогда не выходит и гостей не принимает. Поговаривают, в живых-то его нет уже давно.

— Нам точно сюда, — Люба смело зашагала к воротам.

— А не подскажите тогда, где нам найти мастера Оскара? Он живет здесь, на Кроличьих холмах, но дом мы, к сожалению, не знаем, — с надеждой спросил Минрен.

Женщина открыла рот, но тут же закрыла и указала пальцем на жуткий дом, после чего поспешила скрыться — кролики ее окружили и готовились к нападению.

— Я же говорила, — пожала плечами Люба. — Тут, кстати, замок весит.

— Пойдем обойдем, может… Эй, ты чего?!

Любе не впервой перелезать через чужие заборы, поэтому она очень ловко перемахнула на ту сторону. Опыт не пропьешь!

— Ты на дракона уже залезал, так что не парься, — махнула рукой Люба и, не дожидаясь мага, направилась к дому.

Минрен припомнил те крылатые выражения, которые использовала Люба, и полез через забор. Деревенские останавливались посмотреть на них, шептались и косились, но ничего не говорили. Не исключено, что стражу позовут, но Люба надеялась, что к тому моменту она уже будет дома.

Люба первой осмелилась постучать в косую дверь, но та неожиданно слетела с петель при первом ударе и упала вовнутрь, подняв столп пыли. В лицо дохнул спертый воздух и сырость. На пороге лежала разлагающаяся мышь.

— Клининг бы тут не помешал, — вздохнула Люба, заходя в дом. — Ау! Есть кто дома?

— Мастер Оскар! — несмело позвал Минрен. — Это я, Минрен. Ваш ученик, помните? Вы здесь?

Магу все же отозвались. Точнее, на чердаке что-то грохнулось, крякнуло и выругалось. Затем быстро скатилась кубарем по лестнице, проломив пару ступенек, вскочило и юлой закружило вокруг незваных гостей. Когда это нечто успокоилось и подлетело к Минрену, впечатав мага в стенку, оно радостно взвизгнуло и, подняв подол пыльной сорочки, начало приплясывать.

— Мини-Мини! — смеялось существо, а потом набросилось на Минрена с объятиями. — Мальчик мой! Живой! И уши на месте!

— М-мастер Оскар? — маг его не узнал или не хотел узнавать в этом сумасшедшем своего учителя.

Некогда придворный маг выглядел как типичный обитатель психологической больницы. Дед в грязной сорочке на голое тело и в ночном колпаке, как у гномов Санты. Лицо морщинистое, рот беззубый, а глаза безумны.

— Его бешеный кролик укусил? — шепотом спросила Люба у Минрена.

— Не стойте в дверях! Идемте на кухню! — мастер Оскар был рад гостям. — У меня есть морковный чай!

Старик вихрем унесся на кухню, где тут же начал греметь посудой, разбрасывая ее. Комната мало напоминала кухню, если только столом и котелком, в котором булькала вязкая жижа тошнотворного цвета. Кругом царила полная антисанитария. Пауки, крысы, мыши, многоножки, тараканы и прочие обитатели кухни не были так рады гостям, как хозяин дома. Но паутина вместо занавесок выглядела оригинально. Готично, как бы сказала Люба.

— Делаем дела и валим.

— Согласен.

Мастер Оскар как раз разливал жижу из котла по чашкам, как вдруг резко развернулся и швырнул половником в стену точно между Минреном и Любой.

— Еванджелина! — взвизгнул дед, пригрозив пальцем. — Не трогай мозги гостей! Это невежливо.

Минрен и Люба в ужасе переглянулись.

— Прошу простить мою любимицу, — хихикнул мастер Оскар, всучив Любе чашку с жижей. — Мой морковный чай.

— Хочу в темницу… — простонала Люба.

— М-мастер Оскар, — Минрен решил рискнуть и перейти сразу к делу. — Я очень рад вас видеть. Мы приехали навестить вас и попросить о помощи.

— О, Мини-Мини! — дед разомлел от речей ученика. — Я тоже рад, что ты обо мне вспомнил. Конечно, я тебе помогу! Все что угодно. Только не кроличьи лапки! — строгим голосом воскликнул мастер Оскар. — Эти кролики слишком сильны. В них дремлет древнее зло. Они пришли в наш мир из Бездны, как и Вестник когда-то. Помните, дети, кролики — истинное зло!

Люба не выдержала и согнулась пополам от смеха.

— Нам не нужны кролики, мастер. Не могли бы вы… — Минрен размотал ткань на своих браслетах-кандалах, — снять это?

На какое-то время мастер Оскар сделался серьезным и мудрым старцем, когда ощупывал кандалы. Будто бы рассудок вернулся к нему. Минрен и Люба затаили дыхание.

— Плевое дело! — крякнул дед, принявшись махать руками, а в конце хлопнул в ладоши, после чего кандалы сами спали с рук мага. — Я думал, чего поинтереснее попросите.

Минрен был рад избавиться от наручников, но все же хотел убедиться, что вновь может колдовать. Пока его наставник приплясывал с чашкой в руке, где с ошалелыми глазами перекатывалась мышь, маг сделал незаметные пасы руками и оживил засохший букет в вазе на столе. Вряд ли хозяин обидится, если вообще заметит.

— Спасибо, мастер Оскар!

— Ага-ага! — тут же подскочила Люба. — Открывай портал! Я домой хочу!

— Да, надо бы…

— Нет! — неожиданно мастер Оскар бросил в них заклинанием, откинув к стене, куда ранее полетел половник. — Она не должна уходить! Ей предстоит сражение с Безликим! Сестры нужны нам.

— Дед, ты спятил, что ли? — возмущалась Люба.

— Эльма останется, — старик вооружился шваброй как посохом и наставил ее щеткой на ученика. — А ты можешь идти.

— Совсем кукушка полетела...

— Эльма?.. — Минрен еще как-то пытался вслушаться в бред старика. — О чем вы, мастер?

— Гвиндолин прогнала Безликого в Бездну, но не уничтожила, — мастер Оскар резким движением скинул все со стола на пол, побив грязную посуду. Из-под кучи кастрюль он достал здоровенную книгу в кожаном переплете и с трудом уложил на стол. — Безликий вернется, — старик подозвал молодых к себе. — И остановить его смогут лишь дочери Гвиндолин.

Как и думала Люба, старик решил показать им сборник местных легенд с картинками. На одной странице был изображен, судя по всему, тот самый Безликий: темный человеческий силуэт с непропорционально длинными конечностями и двумя светящимися глазами вместо лица. Жуткий тип, ничего не скажешь. Значит, Люба угадала с гобеленом.

Когда мастер Оскар перевернул страницу, там была другая картина — сцена сражения Безликого и Гвиндолин. Воительница излучала свет, а ее доспехи сверкали золотом. В руках она держала всеразрущающее копье и созидающий щит. Безликий же был безоружен, но огромен по сравнению с Гвиндолин.

— С чего вы взяли, что это чудо-юдо вернется? — спросила Люба. Ей было уже все равно. Она хотела домой.

— Последователи Матери некромантии нашли ход в Бездну и открыли его! — старик перешел на шепот, будто бы выдавал военную тайну. — Они заглянули туда, где нет жизни и смерти. Своим любопытством они развязали войну, а теперь сидят и ждут Его. Они нашли нового бога, предали свою Мать. Теперь они поклоняются не смерти, а Бездне.

— Это все, конечно, интересно, но я хочу домой, — Люба злилась.

— Если Безликий явится вновь, то Бездна поглотит Данелид, а следом и другие миры!

— Я на Земле его подожду, окей? Мин, пошли.

— Не позволю! — мастер Оскар встал в дверях, угрожая шваброй.

Люба поняла, что так просто от старика не отделаться, поэтому придется применять все свое актерское мастерство и красноречие. К счастью, в этом у нее опыт имелся. И ничего, что их посадили в тюрьму и приказали казнить.

Если этот умалишенный дед ярый поклонник пророчества, как и король Эрен, то Люба с радостью поговорит с ним на его волне. Авось прокатит.

— Мы же вдвоем должны его одолеть? — вдруг спросила Люба. — Вместе с Арин… Ариной?

— Арианной, — подсказал Минрен.

— Да, вот с ней! Так давайте я за ней схожу, все расскажу, и мы вместе дадим отпор великому злу и все дела. Согласны?

— Да, правильно! — старик легко сдался, как и предполагала Люба. — Нужны две сестры! Иди за Арианной! Забудьте о распрях.

— Клянусь ушами здешних кроликов, мы все сделаем в лучшем виде. Минрен, шевели булками!

Подвисший Минрен выдал нечленораздельную речь, похлопал глазами и поплелся за Любой, как мальчишка за мамкой. Он уже понял, что в их тандеме у руля барышня. Неприятно было это принимать, но противиться еще хуже. Маг видел и знал, на что способны длинный язык Любы и ее гениальные идеи вроде «переведем стрелки на королеву» и «давай спасем дракона». Предугадать, что она выкинет в следующий момент, не могла даже сама Люба.

— Мы, короче, за Ариной! — махнула рукой Люба, перешагивая через мусор на пороге кухни.

— Арианной, — второй раз поправил Минрен, хотя ему показалось, что она ошиблась специально.

— О, глянь! — Люба вдруг изменила свой маршрут и подошла к тумбочке с покосившимся зеркалом. — У оракула такая же штука была.

После этих слов Минрен подскочил к ней, в ужасе уставился на стеклянный шар, затянутый серой дымкой, и так разволновался, что чуть ли не начал кудахтать. По его бледному лицу Люба поняла, что он явно не шутит.

— Бежим отсюда! — выкрикнул маг, совладав с собой. Минрен схватил Любу за руку и с такой силой потащил прочь из дома, что подруга даже удивилась. Видать, дело дрань.

— Дедуль, чао! — ляпнула Люба уже на крыльце, но старик куда-то исчез, и вообще в доме стало подозрительно тихо после того, как Люба увидела шар. — Мин, что происходит?

— За мастером Оскаром все это время следили! — Минрен метался по сторонам и не мог найти взглядом их кибитку. И впрямь исчезла. — Мы дураки! Он ведь служил королю другой страны. В Иссилае его наверняка посчитали изменником, но из-за повредившегося рассудка пожалели и не казнили. Однако начали следить. Теперь они знают, что мы здесь! Знают, зачем приходили!

— Вот дерьмо! — выругалась Люба. — Где наша тачка? Только не говори, что кролики сгрызли! Ладно, плевать. Давай коня своруем. Мы все равно вне закона, так что хуже не будет.

— Сначала уйдем отсюда.

На всех ногах Минрен и Люба помчались к кованому забору, но стоило лишь схватиться за железные прутья, как руки обожгло огнем, а после с силой отбросило назад так, будто бы на них налетел автомобиль. Люба кубарем покатилась по заросшим сорняками грядкам моркови, Минрен улетел в огурцы. Было очень больно.

Люба взглянула на обожженные руки и зашипела. Теперь стало понятно, почему у такого дряхлого дома такой крутой забор. Им просто позволили зайти, но вряд ли разрешат выйти.

Над Любой нависла тень иссилайского рыцаря в громыхающих доспехах. Он самодовольно улыбнулся.

— Добро пожаловать в Иссилай.

Затем последовал сильный удар древком копья по голове, и Люба отключилась. Королю Истану следовало бы поработать над гостеприимством.

12. Друг за зеркалом

Все же темница в замке короля Эрена была как-то поуютнее. Пока Люба без сознания лежала на холодном и грязном каменном полу в полной темноте, успела пожалеть, что вообще сбежала. Авось бы и не повесили.

— Люба! Люба! — звал далекий голос Минрена. Но самого мага рядом не оказалось, иначе бы он тормошил ее как ненормальный. — Ты жива?

— Не уверена, — простонала Люба, приподнимаясь. — О, снова это место? Давненько за решеткой не сидела. Непорядок.

Минрен оказался в отдельной тюремной камере напротив. И снова с зачарованными кандалами. Недолго его руки были свободны. По взгляду мага прекрасно читалось его разочарование, плавно перетекающее в угнетение. На лице у него красовался здоровенный синяк на всю щеку, а разбитая губа лишь подчеркивала синеву. Впрочем, Люба была уверена, что у нее вид не лучше.

— А этот королевич что от нас хочет? — Люба с трудом поднялась на ноги и шаткой походкой подошла к решетке. — Выглядишь очаровательно.

— На себя посмотри, — тут же ответил маг. — Понятия не имею, что у этих иссилайцев на уме. В одном я точно уверен — они следили за мастером Оскаром через тот шар. Возможно, в помутнении его рассудка тоже поучаствовали. Нас сразу не убили, значит, мы нужны для другого. Я придворный маг, хоть и низкого ранга. Однако все равно принадлежу двору. Возможно, меня захотят обменять на военнопленных или что-то еще. Но это маловероятно. Слухи расходятся быстро. Король Истан наверняка уже знает, что меня разыскивают. Впрочем, это не помешает ему торговаться. Пытать меня нет смысла. Магам такого ранга, как я, не доверяют особо важную информацию.

— Я за тебя рада. А меня в качестве сувенира прихватили?

— Если нас подслушивали, то знают, что ты не из нашего мира, а, соответственно, одна из двух дев. Большинство привыкло верить, что Надин все же перерождение Арианны, то есть Созидательница, — Минрен замялся, а затем продолжил: — Когда мастер Оскар еще был в своем уме, он пытался всем яростно доказать, что Эльма вовсе не бедствие и не враг, раз наречена Разрушительницей. Из-за прозвища, дарованного ей самой Гвиндолин, многие считают Эльму злой и приписывают ее рукам всевозможные беды. Людям всегда нужен враг.

— Утешил, но я не справку из энциклопедии спрашивала, — фыркнула Люба. — Или ты хочешь сказать, что этот Истан тоже решил меня прикончить? Или хочет использовать как оружие против Эрена? Мол, смотри, у меня тоже такая девка есть!

— Сомневаюсь. Да и как он будет тебя использовать без копья?

Люба стушевалась. Да, глупое предположение. Хотя Надин каким-то образом смогла подтвердить имя Созидательницы. А может Арчибальд был прав, и Надин всего лишь марионетка в руках магов? У нее же нет щита. Выходит, она нужна им для какой-то цели? Эх, как все это сложно и запутанно! Люба бы не стала даже вникать во все эти интриги, если бы не была в них замешана.

— Есть другие предположения? — вздохнула Люба.

— Ну… одно время ходили слухи, что в Иссилае пытаются возродить учение архимага Геавара, но как-то безуспешно.

Имя, которое назвал Минрен, Люба уже где-то слышала. Кажется, это один из тех крутых героев. Люба запомнила только Гвиндолин и Безликого.

— А что за учение? — лениво поинтересовалась Люба.

— Архимаг Геавар сражался с чудовищами при помощи особого оружия, выкованного из живой души. Он убивал чудищ и из их же душ ковал мечи, стрелы, копья и многое другое. Геавар называл свое дело искусством трансфигурации душ. Никто не мог повторить его успех, хотя пытались многие.

— Звучит жутко… — прокомментировала Люба. — Думаешь, этот Истан хочет из меня модный чем сделать?

— Не знаю.

Два рыцаря, закованных в тяжелые латные доспехи, вынырнули из темноты коридора, прерывая разговор пленников. Они пришли за Любой. Один из них снял с пояса связку ключей, отпер решетку и вытолкал пленницу. На Минрена даже не взглянули.

Люба кинула на друга прощальный взгляд и позволила себя увести. Сопротивляться даже не пыталась, это глупо. Что она сделает двум рыцарям? Только руки переломает, колотя по доспехам.

Темница Иссилая оказалась холодной, темной и сырой. В Арелле была почти такая же, но все же повеселее и почище. А тут в воздухе прямо-таки витало отчаяние вперемешку со скорой смертью. Любе уже не хотелось острить и храбриться. Свой длинный язык пришлось прикусить да посильнее.

Рыцари вели ее по винтовой лестнице вверх, судя по всему, на башню. В конце пути ждала круглая комната, погруженная во мрак. Ни бойниц, ни фонарей. Лишь огромное зеркало, чья поверхность излучала бледное холодное сияние. Только оно и позволило выхватить из плена теней громоздкое кресло и статную фигуру перед ним.

Любу усадили в кресло, привязав руки кожаными ремнями к подлокотникам. После этого рыцари покинули комнату, прикрыв за собой дверь. Остались только дева и мужчина, который никак себя не обозначил. Он смотрел на мутную поверхность зеркала и будто бы ждал чего-то.

— Рад тебя видеть в своих владениях, — вдруг подал он голос. — Даже не представляешь насколько.

— Я оценила ваше гостеприимство, — ответила Люба, хотя дала слово держать язык за зубами. А то, что перед ней король Истан собственной персоной, было нетрудно угадать. — Если хотели пригласить на ужин, могли бы письмо отправить.

— Забавная ты, — усмехнулся он. — Боюсь, на ужин у тебя времени не останется.

Его слова прозвучали как-то жутко. Люба даже не знала, как спросить, или попросту опасалась узнать подробности. В этой ситуации вообще было мало приятного, особенно связанные руки.

Поверхность зеркала пошла рябью, после чего расплылась цветными пятнами и сложилась в картинку, которую Любе увидеть не разрешили. Король Истан встал прямо перед ней, закрыв обзор.

— Чем обязан такой чести, Истан? — Люба узнала голос короля Эрена. Так это зеркало что-то вроде телефона с видеосвязью? Удобно! — Надеюсь, причина веская. У меня очень много дел и в их список не входит аудиенция с тобой.

— Я тоже не горю желанием тратить на тебя свое время, но обстоятельства вынуждают, — ответил Истан. — О, госпожа Надин! И вы решили почтить меня своим присутствием? Премного благодарен.

— Оставь лесть для своих придворных дам, — холодно отрезала Надин уставшим голосом.

— Дело все то же, просто цена меняется. Мои земли, которые старик Бернард присвоил себе после войны.

— Нет у нас твоих земель! — в голосе короля Эрена слышалось раздражение. — Это пустой разговор! Я не стану отдавать тебе свои владения.

— Я рассчитывал на этот ответ. Но он меня не устраивает. Я верну то, что принадлежит мне. И кое-кто мне в этом поможет.

Король Истан отступил в сторону, позволяя королю Эрену и Надин взглянуть на пленницу. Они были удивлены, особенно Надин. Ее лицо вытянулось сильнее необходимого. Казалось, что она… испугалась? Но не того, что Люба все еще жива здорова, а что оказалась по ту сторону зеркала в скверной компании короля Истана. Эрен лишь вскинул брови и тут же опустил.

Надин сильно изменилась. Будто бы с нее сбили спесь, приструнили. Она уже не задирала нос, не держала спину по линейке и вообще выглядела не очень здоровой. Будто бы пережила несколько бессонных ночей. В отличие от нее Эрен был полон сил, хоть и весь пропитался раздражение.

— Полагаю, с этой барышней вы знакомы, — усмехнулся король Истан, привалившись к креслу сбоку. — Предложение первое: вы отдаете мне мои земли в обмен на деву-разрушительницу. Могу в придачу отдать мальчишку-мага. Они ведь оба тебе нужны, не так ли, Эрен?

— Не особо, — это предложение короля Ареллы не заинтересовало.

— Тогда второе предложение: верни мои земли добровольно, иначе я возьму их силой.

— Угрожаешь мне войной? — рассмеялся король Эрен. — Пока твое войско перейдет через степь, половину сожрут драконы. Армия даже близко к нашим границам не подойдет. Это уже смешно, Истан. Прекрати позориться.

— А кто сказал, что мне нужна армия? — король Иссилая растянул губы в злой усмешке. — Мне достаточно одного меча.

Король Эрен рассмеялся. Он не верил ни единому слову, и Люба его, в общем-то, понимала. Пока речи короля Истана звучали дико и наивно. То ли он слишком сильно себе переоценивал, то ли просто издевался. А может, отчаялся до такой степени, что использовал любую возможность вернуть утраченные земли и гордость?

— Зря смеешься, — осадил король Истан. — Ты ведь знаком с легендами Белого Круга? Помнишь архимага Геавара?

Люба очень быстро сложила два и два, которые совпали ну очень хорошо, и похолодела. Пока все шло как в клишированном сериале. Минрен буквально полчаса назад рассказал ей об этом Геаваре и его чудаковатом хобби. Теперь и король Истан о нем упомянул. Не к добру. Люба примерно догадывалась, чем кончится этот разговор. И не хотела верить, что ее предположение окажется верным.

— Боюсь, ни ты, ни Безликий, который пытается вылезти из Бездны, ничего не смогут сделать тому, в чьих руках окажется меч, выкованный из души Разрушительницы.

Самое клишированное клише, но от этого Любе легче не стало. Речь-то шла о ее душе. Неужели Истан действительно собирается ставить на Любе эксперимент с превращением в меч? В перерождение она верила, но не хотела испытать его на себе так скоро.

И что еще там сказал Истан? Безликий пытается вылезти из Бездны? И вернется страх, в котором мир погряз… Так речь о Вестнике?.. Он вернется?

— Если хочешь убить девицу, то выбери способ попроще, — король Эрен по-прежнему был настроен скептически. — Трансфигурацию душ никому не дано повторить. Это мог только сам Геавар.

— Нет-нет, — король Истан вскинул палец, прервав собеседника. — Никто не мог повторить успех Геавара, потому что ни у кого не было его личных записей.

Люба не заметила, как в руке короля Истана оказалась плотная кожаная книжечка, из которой чудом не выпадали листы. Тонкий потрепанный ремешок не позволял ей рассыпаться на части.

Короля Эрена этот фокус не убедил. Его выражение лица не изменилось. Зато Надин побелела до ужаса. Она вцепилась в письменный стол позади себя и держалась за него, чтобы не осесть на пол. Почему-то Люба чувствовала то же самое, хотя в ее случае страх вполне оправдан — эксперименты будут ставить на ней. Но было и что-то иное. То, что видели только она и Надин. Неужели дело в этой книжке?..

Люба смотрела, как покачиваются концы ремешка, словно маятник, и будто бы книжка казалась ей все более знакомой. Словно видела ее раньше. Но где она могла ее видеть? Единственные книги, которые Люба держала в своей жизни — учебники в школе. Все остальное было прочитано в электронном виде. Да, учебник физики, конечно, выглядел древним, но не таким антикварным.

Так где она могла видеть эту книжку?

— Эльма… — ахнула Люба тихо.

Не она видела книжку, а Эльма. Не Надин, а Арианна. Дочери Гвиндолин знали Геавара и наверняка видели у него этот дневник с записями исследований. А раз и Люба, и Надин узнали его, то, выходит, что он настоящий?..

— Валяй, — отмахнулся король Эрен. — Легче просто горло перерезать. Время сэкономишь. Это все? Или есть более весомые предложения?

— Посмотрим, как ты запоешь, когда я подойду к твоим воротам, — король Истан был уверен в своих силах. — Жаль твой старик не дожил до этого дня. Как бы мне хотелось плюнуть в его слепой глаз.

Лицо правителя Ареллы исказилось от гнева, но он промолчал. Не видел смысла и дальше продолжать столь пустой диалог.

— Посмотрим, — сказал король Эрен и вышел из комнаты, в которой находился. Надин осталась на месте.

— Советую вам, госпожа, поговорить со своим королем насчет моего предложения, — обратился к ней король Истан, кружа вокруг Любы словно акула. — Знаете, честно говоря, я надеялся, что в этом кресле будете сидеть вы. За вашу жизнь Эрен отдал бы полкоролевства. Но так тоже неплохо. Я в любом случае возьму свое.

Король Истан поклонился и вышел, оставив Надин и Любу наедине. Было слышно, как он отдавал приказы за дверью.

Впервые Надин и Люба смотрели друг на друга не как враги, а как… сестры. У Любы не было родных братьев и сестер, но Ева рассказывала, что они с Катей ненавидели друг друга и строили козни при любом удобном случае. Но стоило кому-то обидеть Еву, как Катя лезла на него с кулаками и заставляла молить о прощении. А если кто-то за глаза говорил гадости про Катю, Ева придумывала такие подлянки, что языки у сплетниц отсыхали моментально. Наверное, у Надин и Любы было что-то похожее.

— Ты можешь помочь?.. — с мольбой спросила Люба, чувствуя, как страх заставляет слезы бежать по щекам.

— Не знаю, — голос Надин дрожал. — Я попробую уговорить Эрена подумать. Возможно, выиграю время.

— Я почти вернулась домой, — Любу затрясло. — Минрен едва не открыл портал. Я бы ушла, и все было бы как раньше. Ты здесь, а я там.

— Я не верю, что у Истана получится провести трансфигурацию.

— Мне от этого не легче, знаешь ли. Я в любом случае труп!

— Я выиграю время, — пообещала Надин. — Ты не умрешь.

— Надь, я…

Договорить Люба не успела — поверхность зеркала пошла рябью, после чего картинка погасла, а комната опустилась в темноту.

13. В ожидании спасения

Время стало для Любы настоящей пыткой. Король Истан, несмотря на рвение втоптать короля Эрена в грязь, не спешил приводить свой гениальный план в действие. Должно быть, ждал, когда получит окончательный ответ. Или же на то, чтобы извлечь из тела душу и превратить ее в оружие, требовалась тщательная подготовка. И пока дело не сдвинется в ту или иную сторону, Любу оставили в темной башне, прикованной к креслу. Никто за ней так и не пришел, а водить туда-сюда король Истан считал излишним. Но у дверей выставил своих рыцарей — Люба слышала, как они гремят доспехами и тихо переговариваются.

Вряд ли король Эрен изменит свой ответ, но Надин могла что-то придумать. Но вряд ли это понравится магам, которые облепили Эрена словно клещи. Может, у Надин получится исправить ситуацию своим умом? Да это сейчас и не имело значения. Главное, чтобы сработало. Раз Надин смогла вернуть себе статус королевы и благосклонность супруга, который позабыл о том, что приговорил ее к казни, то, возможно, есть шанс.

Люба была бы рада даже просто вернуться в темницу. Рядом с Минреном как-то спокойнее, чем одной. Пусть он тот еще нытик и пессимист, зато не злой и забавный. Его тоже по-своему жаль. Король Истан не оставит мага в живых. Даже Люба это понимала. Королю Эрену он не нужен, а сам он с кандалами на руках не выберется. Они оба обречены.

А если Надин все же удастся сторговаться и освободить Любу, Минрен все равно останется в темнице. Чутье подсказывало, что король Истан так просто второго пленника не отдаст и попросит что-то еще вроде компенсации. А уж на это Эрен тратиться не станет. Минрен ему не нужен. Более того, он сам хотел от него избавиться. А бросать друга Люба решительно не хотела, пусть и знала Минрена довольно плохо. Но за эти несколько дней бок о бок они неплохо сдружились и научились понимать и принимать странности друг друга. Даже сейчас Люба чувствовала себя чересчур одиноко без ворчливого мага.

А ведь все так забавно начиналось! Люба стала одной из тех попаданок, о которых так любила читать Ева. Но решила с порога рвать шаблоны жанра и испортила сюжет настолько, что приговорила себя к гибели аж дважды. И если в первый раз удача оказалась на ее стороне, и казни удалось избежать, то во второй раз не факт, что повезет. Любе действительно не раз казалось, что все по плечу и напугать ее нечем. Наверное, тогда она не до конца уверовала в то, что все происходит взаправду. Теперь угроза расстаться с душой оказалась более чем реальной. И тут уже не до шуток.

Сколько прошло времени, Люба не знала. Она успела задремать и сильно проголодаться. Тело ныло от того, что провело в одной позе несколько часов. Болели запястья, скованные ремнями. А еще она замерзла. Башню обдували ветра, вой которых нагонял кошмары. Каменные стены и тьма будто бы вытягивали силы, впитывали в себя словно губка. Люба отчего-то провела параллель с Бездной, хотя чувствовала, что Эльма там ни разу не была, а она сама так тем более. Должно быть, в Бездне тоже темно и холодно…

На лестнице эхом отозвались тяжелые шаги. Скрипнула старая дверь и в темную комнату заползли отсветы факелов, висящих над лестницей. Неужели кто-то вспомнил о пленнице?

— Жалкое зрелище, — хмыкнул король Истан, нависая своей грозной тенью над обессилившей Любой. — И это дева-разрушительница? В легендах ее описывали как свирепую воительницу под стать матери. Несгибаемая, могущественная и величественная. Может, сама Эльма таковой и была, но то, что от нее осталось… Я разочарован.

— Ну, простите, что не оправдала ожиданий, — нашла силы ответить пленница. — Что, решили узнать, не передумал ли король Эрен?

— А что тут узнавать? Не передумал. Даже Надин не удастся переубедить его. Она лишь пешка, и всем об этом известно, кроме бедолаги Эрена, на которого наложили чары придворные маги. И он, и Надин — марионетки. Если Надин действительно попытается тебе помочь, то расстроит магов и те быстренько от нее избавятся. Неужели ты действительно надеешься, что она тебе поможет? Надин руками и ногами держится за свой трон, а надо будет и зубами в его ножку вцепится. Без своей короны она никто, как и ты. Она не станет рисковать, если не дура.

Люба опустила голову. Неизвестно, можно ли было верить словам короля Истана, но, даже если так, пойдет ли Надин на такой риск, чтобы спасти Любу?

— Я очень удивлюсь, если Эрен согласиться обменять на тебя мои земли, — усмехнулся король Истан. — Но давай проверим. Авось тебе повезет.

Король Истан потер камень на своем перстне, который тут же засветился. Следом за ним вспыхнуло и зеркало, закрутилась знакомая пелена тумана. Цветные пятна сложились в уже знакомый кабинет короля Эрена. Сам правитель стоял, склонившись над столом, и, казалось, пребывал в глубокой задумчивости. Надин рядом не оказалось.

— И снова здравствуй, Эрен! — король Истан находился в приподнятом настроении. — Могу я услышать окончательный ответ? Времени у тебя было предостаточно, а тянуть еще больше я не желаю.

Король Эрен выглядел измученным и разгневанным. Люба запомнила его другим — спокойным, сдержанным и гордым. Он дал волю эмоциям лишь во время совета, после слов оракула. Сейчас же по ту сторону стоял не король, а сломленный человек, которого использовали и предали.

«Неужели…» — ахнула Люба.

— Я уже дал тебе свой ответ, Истан. Он неизменен, — король Эрен подошел к зеркалу, расправив плечи и выпятив грудь вперед. — Жду тебя с мечом под своими стенами. Лично выйду тебя поприветствовать.

— Поглядывай в окно, а то выйти не успеешь, — рассмеялся король Истан. — Кстати, не сочти за грубость, но выглядишь скверно. Дурные вести?

— Не суй свой нос в чужие дела.

— Больно надо! Я так, полюбопытствовать.

Король Эрен подошел к зеркалу еще ближе. Он не обращал внимания на короля Истана и смотрел лишь на Любу, прожигая гневным взглядом.

— Надо было сразу с вами кончать, — вкрадчиво произнес он. — С обеими.

— Что ты сделал с Надин? — спросила Люба.

Король Эрен не ответил, но боль в его глазах сказала все за него. Страшная догадка Любы подтвердилась, как и слова короля Истана. Надин действительно пыталась спасти Любу, повлияв на решение своего венценосного супруга, но потерпела неудачу.

Король Эрен махнул рукой, и зеркало потухло. Разговор был окончен.

— Признаться честно, я удивлен, — молвил король Истан. — Надин оказалась куда глупее, чем я думал. Что ж, будет ей уроком. А нам пора, дорогуша. Я и так ждал этого дня слишком долго.

Любу наконец-то освободили. Ноги плохо гнулись, поэтому страже пришлось волочить ее за собой по лестнице вниз. Факелы в железных гнездах проносились перед глазами яркими слепящими пятнами. Запах копоти и сырости щекотал нос.

Плутая однообразными серыми и пустынными коридорами, пленницу привели в просторный круглый зал под куполом, в котором между мраморными колоннами высились красивые витражные окна от пола до потолка. В зале было очень светло, особенно по сравнению с темной башней. Стены украшала сложная фреска в холодных тонах, плитка на полу сверкала от чистоты точно хрусталь. Любе отчего-то вспомнились католические соборы, которые она не раз встречала на картинках в интернете. Вот только у католиков посреди зала не стоял стул для пыток.

Люба пришла в ужас, когда увидела эту конструкцию. Громоздкое железное кресло с множеством толстых ремней, которыми явно собирались зафиксировать пленницу. Вокруг этого жуткого трона маги в синих мантиях расставляли стеклянные сферы, круглые зеркала на высоких ножках, которые напоминали подсолнухи, и кристаллы. Выглядело все это очень пугающе.

— Присаживайтесь, — сказал с усмешкой король Истан.

Теперь можно было хоть на короля посмотреть, а то в темной комнате был видел лишь его силуэт. Не особо примечательная внешность, надо сказать. Высокий, с загорелой кожей и в красивом камзоле темно-синего цвета. Густые темные волосы и аккуратно подстриженная борода. Он чем-то напоминал Николая II на фотографиях из учебника по истории. Но в отличие от Истана, Николай II не превращал несчастных попаданок в меч для личной коллекции.

Пока вырывающуюся и орущую во все горло Любу пытались приковать к пыточному креслу, король Истан выбирал среди многообразия мечей на столе тот, что ознаменует победу и вознесет его имя. Люба же с ужасом наблюдала, как король фактически выбирает ее будущее перевоплощение.

— Ваше Величество, — отвлек его один из магов.

В этот момент в зал волоком затащили побитого Минрена, чье лицо покрывали свежие ссадины и кровь. Он отчаянно вырывался, несмотря на то, что его удерживали два рыцаря в латах.

— Минрен! — крикнула Люба в попытках высвободиться из тугих ремней.

— Люба! — маг вскинул голову, но обнаружив подругу прикованной к железному трону, выпучил глаза и побелел. — Люба!

— Ты цел? — Люба не знала, что еще можно сказать в такой ситуации.

— Не переживай, — мотнул он головой.

— Что ж, отлично! — сказал король Истан, выслушав мага. — Трансфигурация душ требует больших затрат магической энергии, поэтому ваши услуги нам понадобятся, — сказал он, глядя на Минрена. — Пусть подпитывает кристаллы.

Минрен только сейчас понял, что здесь творится. Он начал сопротивляться с новой силой и получал все новые синяки и ссадины. Один из рыцарей не выдержал и ударил мага прямо в челюсть, отчего Минрен рухнул и какое-то время не шевелился. Один из магов, видимо главный, громко возмущался и отчитывал этого стражника, грозя превратить его в жабу. К счастью, маг вскоре застонал и попытался самостоятельно встать.

— Минрен! — крикнула Люба на высоких нотах. — Минрен, нет! Не трогайте его, сволочи!

Естественно, никто к отчаянным мольбам Любы не прислушался. Маги лишь посмеялись и, сняв с Минрена кандалы, заковали его руки в стальные перчатки, к которым присоединялись различные трубки, ведущие к стойкам с кристаллами. Минрен стал аккумулятором.

— Отпустите его! — верещала Люба. — Вам же только я нужна! Оставьте его в покое!

— Не получится, — с совершенно спокойным голосом ответил старый маг. — Трансфигурация душ требует колоссальных затрат энергии. Чтобы стабилизировать процесс превращения, нужен дополнительный источник энергии для кристаллов…

— Не стоит тратить время на объяснения, — вмешался король Истан, устанавливая выбранный меч и нишу напротив Любы.

Люба одарила его таким же гневным взглядом, как и король Эрен тогда в башне. Впрочем, правитель Иссилая никак не отреагировал на такую дерзость. Видимо, списывал на то, что это последние минуты жизни пленницы, а посему можно простить ей подобные вольности. Но если бы король подошел ближе, Люба бы смачно плюнула ему в лицо.

— Все готово, Ваше Величество, — со сладостным предвкушением доложил маг.

— Приступайте, — кивнул король, отступая в безопасную зону.

Все маги разошлись по заранее обозначенным позициям: кто-то следил за зеркалами на ножках, кто-то за сферами, кто-то проверял трубки, подключенные к Минрену, кто-то крутился возле Любы. Самый главный маг встал возле меча, который должен стать вместилищем души девы-разрушительницы, и командовал остальными. Король с улыбкой наблюдал за действом со стороны, поглаживая дневник Геавара в руках.

— Минрен… — дрожащим голосом позвала Люба, пока еще имела такую возможность. Маг поднял голову. — Прости меня. Это я втянула тебя в это дерьмо. Если бы мне хватило мозгов вовремя прикусить язык, то все бы обошлось.

Маг слегка улыбнулся.

— У нас не раз была возможность разойтись, — напомнил он. — Не все здесь твоя вина.

— Наверное, я и правда разрушительница, — горько усмехнулась Люба. — Разрушаю чужие судьбы. Да и свою тоже…

— Хватит болтать! — возмутился маг-старик. — Зажечь сферы!

Маги, что следили за состоянием сфер, синхронно взмахнули руками, после чего стеклянные шары вспыхнули и взлетели, воспарив над головой Любы. От каждого шара шел неприятный гул, словно от пчелиного улья.

— Зеркала на первую позицию!

Другая группа магов подкрутила ножку зеркал, чтобы те уставились своей мутной поверхностью на несчастную пленницу. Любе было крайне неприятно видеть свое многочисленное отражение, да еще и в таком жалком виде.

— Напитать кристаллы!

Два мага шагнули к Минрену. Он начал вырываться, но железные перчатки надежно сковывали его руки. Маги присоединяли новые трубки, плотно закручивая клапаны.

— … — главный маг открыл рот для нового указания, но его оборвал громкий рев, доносящийся по ту сторону стен замка.

Маги остановились и озадаченно уставились сначала на своего наставника, а затем на короля. Последний, впрочем, не стал прерывать процесс и кивком велел продолжать, хотя сам то и дело косился в окно, а после незаметно отослал стражу проверить, что это было.

— Зеркала на вторую позицию!.. — маг успел отдать приказ, но привести его в исполнение помешал повторившийся рев. Причем он звучал еще громче и ближе. Даже задрожали зеркала на длинных ножках.

Любе тоже стало не по себе от этого звука. Но она была бы рада услышать его в третий раз, если это остановит процесс трансфигурации или хотя бы оттянет его.

— Возможно, ты не только мою судьбу разрушишь? — усмехнулся Минрен.

— Было бы неплохо, — ответила Люба, прислушиваясь. — Что это было?

— Не знаю, но оно явно не входило в планы короля Истана.

— Будет круто, если сюда ворвется дракон и сожрет его.

Рев повторился в третий раз, но уже настолько громко и мощно, что задрожали окна, а зеркала не выдержали и попадали. Маги с трудом поймали их. Вот теперь стало не до злых шуточек. Особенно когда светлый зал погрузился в тень.

— Хоть бы дракон, хоть бы дракон… — шептала Люба.

Стена у Любы за спиной обвалилась, полопались витражи, разлетаясь по залу цветными осколками. Сферы, парящие над головой пленницы, рухнули на мраморный пол, едва маги в ужасе разбежались в стороны. Зеркала все же упали и разбились вдребезги. Маги, невзирая на крики своего короля, в панике бежали к дверям. Сам король Истан отступил за спины своих рыцарей и скалился от злости.

Люба не могла видеть, что сломало стену за ней, но, судя по лицу Минрена, что-то большое и страшное. И оно шагало вперед. От его шагов Люба подпрыгивала на месте. Вскоре тень нависла над ней. Пленница очень медленно подняла голову и нервно улыбнулась, не веря своим глазам.

Прямо над ней возвышался белый дракон.

14. Красивый, но рогатый

Наверное, невозможно одновременно испытывать и страх, и радость, но Любе удалось. Она радовалась тому, что превращение в меч короля Истана откладывается, и боялась, что дракон раздавит ее своей огромной лапой. Между прочим, Люба и Минрен пребывали в самом невыгодном положении: оба прикованы и не имели возможности сбежать, да еще и находились под брюхом у дракона. Все маги исчезли, едва в облаке каменной пыли показалась гигантская тень чудовища. А вот королю Истану стоило отдать должное — он не струсил и остался, хоть и прятался за спинами рыцарей.

Дракон же не стремился крушить все вокруг, хотя ему стоило лишь махнуть хвостом. Но он только рычал и шумно дышал, обдавая Любу горячим дыханием. Хоть бы огнем не начал жарить!

— Чего встали, как истуканы?! — яростно кричал король Истан. — Убить тварь!

Приближаться к дракону рыцари опасались, поэтому вооружились арбалетами. Но столь огромному существу стрелы нипочём. Чтобы хоть как-то пробить его толстую кожу, нужно было метнуть копье.

«Копье?.. — вспышкой мелькнула мысль в голове Любы, пока она пригибалась как могла, чтобы стрелы не угодили в нее. — А это не…»

— Мин! — крикнула она, догадавшись. — Это тот самый дракон! Тот, у которого мы копье вытащили!

Маг хотел что-то проворчать в очередной раз, но приглядевшись к дракону, понял, что Люба оказалась права. Под крылом виднелась рана, которая уже порядком затянулась и выглядела как розоватое пятно. Неужели дракон прилетел их спасти и таким образом вернуть долг? Или же то копье в него бросили вовсе не людоеды, а рыцари Иссилая, и дракон прилетел мстить?

— Куда сбежали эти колдуны? — гневался король Истан. — Пусть уничтожат эту ящерицу!

Дракону такой расклад не понравился, поэтому он опустил голову так, что Люба могла бы до нее дотянуться, если бы не скованные ремнями руки, и дыхнул алым пламенем. Люба думала, что у нее расплавится лицо. Минрену в этом плане повезло больше, так как он находился чуть поодаль, хотя и его обдавало жаром.

Витражи и остатки стекла в рамах звонко вылетели наружу, с потолка посыпалась побелка. Рыцари вытолкали своего короля за дверь и выставили башенные щиты. Они выдерживали огненную атаку, хоть и раскалялись докрасна.

— Люба, ты цела? — спросил маг, когда дракон перестал дышать огнем.

— Надеюсь, хоть загар появится, — закашлялась та. — У меня уши заложило.

Дракон шагнул в сторону настолько, насколько позволяло пространство, и навис прямо над Минреном. Маг отступил на шаг и сжался, боясь дальнейших действий существа. Дракон поднял лапу и очень осторожно опустил на конструкцию, которая сковывала руки Минрена. Маг забрыкался, решив, что вот-вот лишится своих конечностей, но дракон лишь погнул железные перчатки таким образом, чтобы Минрен смог освободиться.

Маг так быстро высунул руки, что аж упал на пятую точку. Убедившись, что все пальцы на месте, он бросился к Любе. Раз кандалов нет, можно и поколдовать. Минрен взмахнул пару раз рукой, и ремни сами отстегнулись. Люба повисла у друга на шее, а затем и вовсе расцеловала в обе щеки.

— Я тебя люблю, Минрен! — смеясь и плача тараторила Люба, не веря, что все еще жива. — Ты лучший маг на свете.

— Я тоже себя люблю, но давай для начала выберемся отсюда. Знать бы только, как…

Единственный нормальный выход из зала забаррикадировали рыцари короля Истана, а прыгать из дыры в стене, что проделал дракон, себе дороже. Впрочем, если у Минрена, было какое-нибудь колдовство, дарующее крылья, то Люба была согласна и на такое.

Их небольшую проблему легко решил дракон, схватив обнимающуюся парочку своей могучей лапой. Неизвестно, кто визжал громче, но дракон наверняка оглох. Люба пару раз летала на самолете и вроде как аэрофобией не страдала, но одно дело лететь в кресле с ремнями безопасности, а другое в лапе дракона. Мало того что жуть, как высоко, так дракон еще и сжимал так сильно, что Минрен и Люба буквально вдавливались друг в друга и едва ли могли дышать. Впрочем, это не мешало им орать.

Дракон взмахнул крыльями и взлетел над замком. Ветер, который он поднимал, закладывал уши. Когда заболело горло от крика, Люба отвернулась, зажмурилась и вжалась в Минрена, чтобы спастись от ветра. И хорошо, что она не видела, как далеко внизу проносится столица Иссилая. По ним стреляли из баллист, но дракон поднялся так высоко, что снаряды его не доставали, а вскоре и вовсе скрылся за облаками. Но если дракон и мог летать так высоко, где мало кислорода, то его ноша в лапе такими умениями похвастаться не могла. К счастью, могучее существо вовремя об этом вспомнило и спустилось.

Дальше полет продолжался над городом и окружающим его лесом. Когда Люба рискнула взглянуть вниз, увидела знакомые Кроличьи холмы и желтую степь впереди. Они возвращаются? Или же дракон несет их в свое гнездо? Впрочем, Любе было слишком страшно об этом думать.

— Куда он нас несет? — спросил Минрен.

Люба отлипла от него и попыталась осмотреться, что в их положении было крайне неудобно. Зато она узнала, как себя чувствуют селедки в бочке — некомфортно.

Под ними стремительно пролетал каньон с пересохшим речным руслом и рыжими камнями. Судя по всему, они улетели достаточно далеко от тракта и Иссилая в принципе. На горизонте виднелись отвесные скалы. К ним-то и направлялся дракон. Он ловко маневрировал между каменными столбами, отчего желудок Любы начал молить о пощаде. Еще несколько таких виражей, и гостья из другого мира точно испортит местный пейзаж.

Дракон пустился в пике. Перед самой землей он выровнялся и какое-то время летел низко, а затем и вовсе плавно опустился на выступ в скале. Здесь он и отпустил Минрена и Любу. Оба принялись целовать землю. У Любы все лицо стало желтым от песка, отчего темные дорожки слез выглядели, словно боевой раскрас людоедов. А опаленные волосы неприятно пахли гарью. Минрен едва ли не катался туда-сюда, не веря, что под ним твердая земля. Второй радостью мага стали свободные руки. Наконец-то можно колдовать! Теперь он грязным ртом целовал свои же драгоценные волшебные пальчики.

— Мы живы… — Люба перевернулась на спину и раскинула руки в сторону, словно морская звезда. — Это жесть. В Иссилай больше ни ногой!

— Пещера? — Минрен только сейчас заметил, что дракон принес их к некому зловещему убежищу. — Его гнездо?

— А где дракон? — спросила Люба, приподнявшись. — Когда успел улететь?

— Главное, он нас спас. Ладно, беру свои слова назад. Не зря мы тогда ему помогли.

— Карма работает! — вскинула кулак Люба. — Все, хватит с меня вашего Данелида. Мин, верни меня домой.

— Ой, да с радостью! — усмехнулся маг, с трудом поднимаясь на ноги. — А то еще в какое-нибудь приключение меня затащишь. Не уверен, что я его переживу.

Испачканный в песке маг с крайне довольным лицом принялся махать руками, вырисовывая в воздухе восьмерку. Перед ним в метрах трех начал сгущаться воздух, закручиваясь в вихре, похожим на волшебное зеркало в башне короля Истана. Вихрь разрастался, пока не достиг необходимого размера.

— Прошу, ваша дверь на Землю, — торжественно объявил Минрен и даже картинно поклонился. — Совру, если скажу, что не буду скучать.

— Я тоже, — улыбнулась Люба, обняв вредного мага крепко-крепко. — Спасибо, Минрен. За все. Береги себя. Доберешься отсюда?

— Второй портал открою, — подмигнул он. — На Земле уж как-нибудь сама.

— Не пропаду!

Махнув рукой на прощанье, Люба смело шагнула в портал. Вокруг все закружилось и завертелось. Впереди она увидела яркое светлое пятно и решила, что это выход в ее мир, потому направилась туда. Но стоило протянуть руку, как некая сила вцепилась в нее и резким рывком буквально выкинула Любу обратно. Она кубарем прокатилась по земле прямо под ноги Минрену, который даже отойти не успел.

— Ты чего мне наколдовал? — возмутилась Люба, тщетно пытаясь отряхнуться. — Меня выплюнуло!

— Быть не может! — Минрен удивился не меньше. — Давай я попробую другой открыть.

Минрен повторил процедуру, но ничего не изменилось — Любу снова вернуло, причем очень грубо.

— Он меня не пускает! — злилась Люба. — Почему?

— Тебя держит предназначение.

Люба подпрыгнула и спряталась за Минреном. Теперь в их дуэте он самый крутой. Королю Истану можно прятаться за своих слуг, а Любе нет? Между прочим, маг тут же почувствовал себя настоящим защитником и встал в боевую стойку. Вот только при виде «противника» растерялись оба.

Все загадочные личности появляются из ниоткуда и совершенно бесшумно? Любе такие клишированные штуки не нравились — она чуть не поперхнулась, когда оракула увидела. Ладно, ее хотя бы ждали. Но от этого ее появление не стало менее эффектным. Впрочем, сейчас перед ними стояла не менее интересная личность, да еще и рогатая.

Мужчина явно был дальним родичем оракула, судя по высокому росту, но хотя бы не выглядел как скелет. Крепкий такой мужик, накаченный и загорелый. А красивый, что Люба аж покраснела. Минрен явно выбыл из ее списка красавчиков. Разве такие сексуальные мужчины не встречаются только в кино? Или это магия какая-то? Прям эльф из «Властелина колец». Аристократически правильные черты лица, острые скулы и тонкие губы. Взгляд голубых глаз свысока будто бы гипнотизировал, подчинял себе. И это действовало не только на Любу — Минрен тоже поддался и опустил руки, словно его обезоружили. Роскошная белоснежная шевелюра развивалась на ветру, а серебряные монетки и колокольчики, вплетенные в пряди, пели свою песню. Неземной красавец расхаживал в просторных шароварах и шелковом халате на голое тело. Причем халат оказался слишком длинным и стелился шлейфом, словно фата за невестой.

Люба могла бы и дальше пялиться на его торс, давясь слюной, но заметив закрученные назад рога на голове красавчика как-то опомнилась. Какая же сволочь успела ему рога наставить?

— Здрасте, — кивнула Люба и толкнула мага локтем, мол, тоже поздоровайся. Минрен кивнул, но без слов.

Незнакомец склонил голову набок, и в этом движении было что-то знакомое. Он усмехнулся, но совсем незаметно.

— Кто бы ни открыл для тебя портал, ты не сможешь вернуться домой. Ни ты, ни твоя сестра.

Любу словно кто-то треснул по затылку и избавил от чар ослепительной красоты.

— А? В смысле? Почему я не могу вернуться домой? На мне чары?

— Предназначение не позволяет, — повторил незнакомец.

Он явно знал куда больше, чем могло показаться. Но насколько разумно ему доверять? Мастер Оскар тоже вроде как из «своих» был, но вон каким боком его помощь вышла. То он сам их чуть не прибил, то король Истан чуть на атомы не расщепил. Люба всерьез начала опасаться незнакомцев в этом мире, хотя и в своем-то особо новых знакомств не заводила. Себе дороже с психами водиться!

Но Люба и правда не могла пройти через портал. Войти-то входила, но до выхода никак добраться не получалось. Неведомая сила всякий раз останавливала и давала пинок под зад. В Данелиде, конечно, весело, но Люба тут чужая. Она хотела домой в скучную и серую Москву. Да и Ева там наверняка с ума сходила, потеряв подругу. Люба даже боялась представить, что творится дома. Может, уже на похороны собирают?

Раз этот красавчик знал больше, почему бы не узнать? Сами они вряд ли разберутся. А назад к мастеру Оскару Люба не пойдет, да и Минрен вряд ли захочет еще раз навещать своего учителя и его тараканов.

— Пророчество, что ли? Так в нем говорилось о том, что две девы явятся в Данелид и все. Дальше оракул решила стихи не сочинять, — возмутилась Люба. — Кстати, а вы, собственно, кто?

— Мое имя Элиасивальсис.

— Эля… — Люба даже не пытались это произнести.

— Элиас, — помог тот. — Вы спасли мне жизнь, и я отплатил вам тем же. Однако теперь вижу, что наши пути переплелись куда теснее.

Минрен сделал очень странное выражение лица, словно бы он пропустил какую-то часть сюжета и теперь вынужден с этим смириться. Да и Люба как-то не могла припомнить, чтобы их пути пересекались.

— Если бы мы спасли вам жизнь, а бы ваши рожки запомнила, — тихо усмехнулась Люба в кулак. Она могла поклясться, что этого мужчину видит впервые, но отчего он казался таким знакомым. И когда он успел им жизнь спасти?

Минрен сложил руки на груди и нахмурился в своей привычной манере. Скоро опять ворчать начнет, как старый дед. Он смотрел на Элиаса и гадал, где мог его видеть. Люба тоже рассматривала его, но для иных целей. Новый знакомый спокойно позволял им себя изучать и не чувствовал никакого дискомфорта. Наверное, привык.

Люба не обнаружила ничего примечательного, хотя едва ли ее взгляд смещался куда-то дальше торса и кубиков пресса. Зато Минрену удалось обнаружить кое-что интересное.

— Люба! — маг начал сильно трясти подругу за руку, а затем шепнул: — Это тот дракон!

— Что? Да брось… — не поверила Люба, пока не заметила у Элиаса на боку след от большой раны. — Нихрена себе! Так ты мог в человека превратиться?

— Не мог, в том-то и дело, — Элиас вздохнул, захлестывая халат. — Из-за яда путались мысли, и туманился разум, а творить чары с неясной головой опасно для жизни. Твой друг подтвердит.

Минрен кивнул. А Люба в ужасе вспомнила мастера Оскара и его выкрутасы. Вот уж что действительно опасно для жизни.

Люба как-то не подумала о том, что в этом мире драконы могут принимать человеческий облик. Это же круто! А все драконы такие красивые или Элиас местный секс-символ?

— Спасибо вам, — дракон склонил голову. — Я расскажу больше, но не здесь. Прошу, следуйте за мной.

Дракон прошел мимо, обдав Любу морозной свежестью. Элиас направился вглубь темной пещеры. Неужели и правда его гнездо? В гостях у дракона Люба еще не бывала, но могла согласиться остаться подольше.

Минрен и Люба переглянулись. Идти им особо некуда, а Элиас не казался им враждебным. Посему оба решили рискнуть и довериться дракону. К тому же его общество очень нравилось Любе, а вот тот факт, что она не может вернуться домой, не очень.

15. Загнанные в угол

Элиасивальсис провел гостей вглубь пещеры под звуки капели и чавканья сапог по влажному песку. Дракон, может, и видел что-то в темноте, а Минрен и Люба шли под ручку на ощупь. К счастью, впереди виднелся тусклый дрожащий свет от огня. Из пещеры уходил узкий и крутой туннель. На всем его протяжении в нишах, высеченных прямо в стенах, стояли чаши с огнем, от которых пахло не слишком-то приятно. Наверное, китовый жир или что-то похожее. Главное, что теперь видно, куда идти.

Люба целых три раза чуть не сломала ногу, пока шла за драконом. Элиас не мог тропинку нормальную сделать? Доски хотя бы положить или перила установить! Причем сам дракон со своим двухметровым ростом и рогами совершенно спокойно спускался дальше. Магия, не иначе!

Жилище дракона приятно удивило гостей. Люба ожидала увидеть темную пещеру со сталактитами, где сыро и грязно, а все свободное место занимает спальное место для гигантской ящерицы. Но у Элиасивальсиса оказалось очень красиво и уютно.

Высокие своды облепили светлячки, из-за которых здесь было довольно светло. Казалось, что это не пещера вовсе, а звездное небо. Своды подпирали сталагнаты, на которых рос светящийся мох. Будто бы все в неоне: потолок, колонны и стены. После красивых дворцовых комнат, тесной башни и темниц дом дракона выглядел свежо и интересно. Сталагмиты служили Элиасу стенами, которые разделяли его жилище на отдельные комнаты. Дракон повел гостей в дальнюю часть пещеры, где стоял большой круглый стол, укрытый старой скатертью со сложным орнаментом. Стулья явно не предназначались для людей, поэтому Люба не сдержала усмешки, когда поняла, что свободно болтает ножками.

Элиас, как правильный хозяин, угостил Минрена и Любу родниковой водой. Иного дракон почему-то не предложил, а наглеть гости не стали.

— Уютное гнездышко, — сказала Люба.

— Благодарю, — кивнул дракон, усаживаясь во главе стола.

— Вы обещали, что расскажите больше, — напомнил Минрен. В отличие от Любы, он не спешил переходить на «ты».

— Да, как мне попасть обратно? — поддержала Люба.

— На данный момент никак, — ответил дракон, разведя руками в стороны. — Как я и говорил, тебя удерживает предназначение. Если быть точнее, то не тебя, а Эльму.

— Впервые об этом слышу! — всплеснула руками Люба и тут же насупилась, как дитя.

— Об этом многие позабыли. Давным-давно, когда Безликий обернулся против Белого Круга, Гвиндолин последней бросила ему вызов. И прежде чем вступить в битву, она дала клятву своим юным дочерям. Гвиндолин пообещала, что ее всеразрушающее копье и созидающий щит сокрушат Безликого.

— Так и случилось, — пожал плечами Минрен. Эту историю Люба тоже слышала, причем от мага.

— Не совсем. Гвиндолин не одолела Безликого, а лишь прогнала его обратно в Бездну. Она не исполнила клятву, данную своим дочерям. Но Гвиндолин завещала им копье и щит, а вместе с ними и…

— Свою клятву, — догадался Минрен. — То есть, теперь Безликого могут одолеть лишь Эльма и Арианна?

Люба молча слушала дракона, грызя ноготь на большом пальце. Изначально этот разговор не вел ни к чему хорошему. Она это знала, чувствовала. Все должно было быть не так!

— И только вместе, — подтвердил Элиас. — Воины Белого Круга подобны богам и их слова никогда не были пустым звоном. Если Гвиндолин дала обещание, оно должно исполниться во что бы то ни стало. И неважно кем, — дракон бросил взгляд на притихшую и хмурую Любу. — Я был юнцом в те времена, когда Гвиндолин сражалась с Безликим. Я помню Эльму и Арианну. Они никогда не были врагами друг другу. Копье и щит после прикосновения с самой Бездной звали сестер на битву с Безликим Вестником. Но они не дождались ее, а потому в нужный час переродились в ином мире и явились в Данелид по зову щита и копья.

Элиас открывал им некоторые тайны легко и непринужденно, хотя за этими секретами пряталось еще больше вопросов. Да, теперь понятно, почему Люба не может пройти через портал. Вот только никто не говорил ранее о предназначении! О пророчестве все время шла речь, но это другое. В словах оракула вообще мало смысла. Сейчас, вспоминая пророчество, Люба начала понимать, что в нем речь шла отнюдь не о сестрах, а о Безликом, с которым им предстоит сразиться вместо матери. «И вернется страх, в котором мир погряз» — речь о Безликом, что разрушил Белый Круг, убил всех героев и едва не дал Бездне поглотить Данелид.

«Мир содрогнется, но каков итог?..» Последняя строчка пророчества без рифмы, значит, после нее должно что-то быть, верно? Но что именно?

— Это многое объясняет… — вздохнул маг.

— Ничего это не объясняет! — взорвалась Люба. — Я правильно понимаю, что мне нужно вместе с Надькой завалить здоровое чудище из Бездны при помощи оружия, которое никто в глаза лет сто не видел? И пока этот Безликий коньки не отбросит, меня ни один портал на Землю не пропустит?

— Все верно, — холодно подтвердил Элиас.

— Зашибись! — Люба откинулась назад слишком резко и сильно ударилась головой, но вместо того, чтобы сесть нормально, ударилась еще пару раз. — А можно как-то эту фигню на другого перекинуть? Да и вообще! Безликий этот же до сих пор в Бездне тусит! Мне его ждать, что ли?

Прекрасное лицо Элиаса стало мрачным и суровым, но от этого не менее красивым. А его глаза, светящиеся в темноте, словно два светлячка, так и вовсе манили к себе. Если бы не эта невеселая ситуация, Люба бы уже давно к нему на колени запрыгнула. Обычно она так на мужиков не велась, но от Элиаса исходила некая сила, которая действительно манила и подчиняла. Даже Минрен ерзал и старался на дракона не смотреть прямым взглядом!

— Увы, но долго ждать не придется, — мрачно прозвучали слова Элиаса. — Война, что прогремела двадцать лет назад, тому подтверждение. Скажи, Минрен, что стало ее причиной? — вдруг спросил дракон.

Минрен похлопал глазами. То ли он удивился, что к нему обратились, то ли что Элиас каким-то образом узнал его имя, хотя маг его не называл.

— В Рокшале маги образовали секту и поклонялись Слепой диве Сае. Некромантия запрещена во всех королевствах, поэтому начались конфликты. Рокшальцы утверждали, что изучают древнее искусство врачевания, которая в свое время практиковала сама Сая, но в итоге их все равно разоблачили, — принялся отвечать Минрен, словно школьник у доски. — Королевства разделились на два лагеря: одни требовали, чтобы Рокшаль избавился от запретных книг и магов, что уже обучились некромантии, а другие хотели познать тайное и могущественное искусство воскрешения мертвецов. Напряжение между двумя сторонами росло и в итоге вылилось в войну.

Дракон кивнул. Это он и хотел услышать.

— Такова общепринятая версия тех событий, — Элиас откинулся на спинку, но более осторожно, чем Люба. — На самом же деле все гораздо сложнее. В королевстве Рокшаль действительно процветало учение Слепой дивы Саи о некромантии, но его использовали лекари для лечения эпидемии, которая и без того выкосила половину населения. Маги действовали тайно, понимая, что рискуют навлечь на себя гнев всего Данелида, но Рокшаль вымирал и был в отчаянии. Печальным положением королевства воспользовались последователи Безликого. После распада Белого Круга они свято верили в возвращение своего божества. Это они распустили слухи о том, что в Рокшале появились последователи Слепой дивы Саи. Все внимание мира было приковано к Рокшалю, в то время как настоящие сектанты искали способ открыть путь в Бездну для своего бога.

— И как, открыли? — с опаской спросила Люба, забираясь на огромный стул с ногами.

— Скорее, сделали несколько дыр, — ответил Элиас, мрачнея еще больше. — Это все равно, что дырявить стену, удерживающую поток реки. Из маленькой дыры будет идти небольшая струя, но сильная. А если дыр будет слишком много, стена рухнет, и река высвободится. Последователи Безликого всеми силами стараются разрушить эту стену и впустить Бездну в Данелид. И они знают, кто может им помешать.

Последние слова Любе не очень понравились. Да и взгляд дракона был весьма красноречивым. Люба не настолько глупа, чтобы не понять, что речь о ней и Надин. Тут куда ни ткни, все сводится к Эльме и Арианне. Даже оракул не нужен!

— Поясни, — все равно попросила Люба. Чем больше сведений выдаст дракон, тем меньше Люба потом будет удивляться.

— Эльма и Арианна никогда не были врагами для жителей Данелида. Очернять их имя начали последователи Безликого. Почему вдруг славная воительница Эльма стала девой-разрушительницей, грозой мира и спокойствия? Кому или чему обязана столь скверной репутации?

А ведь Минрен что-то такое говорил! Почему-то в одночасье весь мир начал считать Эльму врагом, хотя ранее ее почитали как славную воительницу и грозу чудовищ. Неужели так действует пропаганда последователей Безликого? Они, зная, что дочери Гвиндолин способны уничтожить их бога, решили всеми способами заклеймить Эльму, отделить ее от сестры. Конечно, легче всего представить в роли злодейки ту, у которой всеразрушающее копье, нежели созидающий щит!

— И вот к чему это привело, — Элиасу, который, возможно, знал сестер лично, такой расклад тоже пришелся не по душе. — Последователи Безликого исказили правду. Теперь имя Эльмы, дочери Гвиндолин, отмечено тьмой на страницах истории. Людям всегда нужны злодеи, на которых можно показать пальцем.

Любе стало зябко. Она подтянула ноги и обняла себя, уткнувшись лбом в грязные коленки.

«Хочу проснуться…»

Удивилась ли она, признав себя перерождением Эльмы, девы-разрушительницы? Нет, конечно. У Любы всегда была тяга к разрушениям. Минрен, может, и сомневался, а Люба-то точно знала, кто она из двух сестер. Но несмотря на столетия, на протяжении которых сектанты очерняли имя Эльмы, обе дочери Гвиндолин остались сестрами. Значит, ни сила предназначения, ни пророчество, ни сектанты не смогли изменить Арианну и Эльму. Они остались все теми же девами. Может, они и смогут одолеть Безликого?..

Люба вспомнила тот короткий диалог с Надин через зеркало. Вот они настоящие. Всего на пару минут, но они раскрылись друг другу. Надин будто бы проснулась, очнулась от чар. Такими они должны быть! Сестрам не престало враждовать, особенно в такое время.

— Последователи Безликого имеют немалую власть среди уцелевших королевств, — продолжал дракон, нагнетая еще больше. — Король Истан тому яркий пример. Конечно, даже имея при себе записи самого архимага Геавара, он бы ничего не смог сделать. Его затея изначально была обречена на провал. Только сам Геавар знал секрет своего искусства и всегда держал его в голове. Сектанты лишь воспользовались жаждой мести Истана и направили ее в нужное им русло. Он хотел вернуть утраченные земли и ему подсказали, как это можно сделать. Вряд ли иссилайские рыцари случайно нашли записи архимага Геавара. Их подбросили.

Стало еще хуже. Люба сжалась на этом огромном стуле, медленно превращаясь в комок. Минрену тоже стало не по себе — он сполз вниз и почти скрылся под столом.

Не хотелось и дальше развивать эту тему, но злые мысли сами лезли в голову, пробуждая паранойю. Теперь в любой подножке судьбы Люба видела след сектантов. Да даже те же самые людоеды с большой дороги! Чем не информаторы?

Как далеко и глубоко пустили корни эти поклонники Безликого из Бездны? И как им удавалось столько лет умело вертеть сознанием людей из тени?

— Я и не думал, что у Безликого есть последователи… — признался маг.

— Они хорошо скрываются, — с пониманием кивнул дракон.

— Если так подумать, то в Арелле ведь тоже… — с немым вопросом Минрен взглянул на Элиасивальсиса. Маг не просто так встревожился. Фактически он только что осознал, как близко находился нож к его горлу, когда он еще был придворным магом. И бояться стоило не только Надин, просто иной угрозы Минрен воочию не видел. А теперь понял, что она была.

— В Арелле все еще хуже, чем в Иссилае, — осторожно начал тот, взглянув на Любу. — Еще до появления Надин в Данелиде, последователи Безликого прочно закрепились среди советников короля Бернарда. Они же впоследствии и внушили юному принцу Эрену то, что им было нужно. Эрен лишь марионетка в их руках, — это и без слов Элиаса было ясно. — Всех, кто пытается оказать сопротивление или ведет подпольную деятельность, убирают с пути. Вы ведь знакомы с придворным магом Оскаром?

Тут даже Люба удивилась. Минрен так и вовсе подорвался и едва не лег на стол, когда подался вперед, едва услышав имя наставника. Чем фанатикам насолил спятивший от горя старик? Правда, теперь Люба спрашивала у себя другое. Настолько ли спятил мастер Оскар?

— Оскара не раз пытались завербовать, но не получалось. Тогда от него решили избавиться, но тихо. Сначала отравили жену, а после при помощи психотропных трав свели с ума, убрав из круга советников короля. Впоследствии его друг Арчибальд помог Оскару вернуться домой в Иссилай, но и там его нашли.

Люба и Минрен переглянулись. У обоих мурашки побежали по спине. Они понятия не имели, откуда Элиас все это знал, но у существа, что живет со времен Белого Круга, должны быть свои источники. И это становилось все более жутким.

А ведь этот умалишенный старик говорил о том же, о чем и дракон. Люба тогда думала, что это все бред, особенно про кроликов, но сейчас… О пришествии Безликого они впервые услышали от него! Потом об этом заговорил король Истан, которому промыли мозги сектанты, а теперь и дракон Элиасивальсис подтвердил, но более понятным языком. Мастер Оскар говорил и о сражении с Безликим, о том, что нужны две сестры… Он хоть и чудак, но знал едва ли не больше дракона, который, возможно, жил в одно время с Эльмой и Арианной.

И про сектантов он тоже говорил! «Они нашли нового бога, предали свою Мать. Теперь они поклоняются не смерти, а Бездне». Мастер Оскар, если верить словам Элиаса, упустил лишь то, что последователей Слепой дивы Саи подставили и выставили врагами всего мира, хотя они пытались спасти свой народ от эпидемии.

Откуда сумасшедший старик-отшельник знал все это? Неужели сектанты рассказали в попытках завербовать? Или у него, как и Элиаса, есть тайные источники информации? Может, и про кроликов, что пришли из Бездны, тоже правда?

— Так… мастер Оскар сошел с ума не от горя? — Минрена трясло так, что чашка прыгала в его руке. — Тот стеклянный шар! За ним следил не король Истан, а… сектанты? Постой-постой! — маг вскочил на ноги и схватился за голову. — Они и Надин вертели, верно? Раз она «хорошая» сестра, то и ей запудрили голову! Надин думала, что все маги пляшут под ее дудку, но на самом деле плясала она! Ее руками они вершили свои дела. И меня они хотели убрать, думая, что мастер Оскар сообщил мне неудобную для них информацию.

— Вот почему она не смогла мне помочь… — ахнула Люба. — Ей не позволили этого сделать. Мин, Надя хотела меня спасти! Король Истан говорил с королем Эреном через зеркало! Надин была там, она слышала, видела меня. Она хотела помочь! Она пыталась!

Любе хотелось выйти в чистое поле и заорать так, чтобы горло саднило еще пару дней. Но поля поблизости не оказалось, поэтому она продолжила биться головой о спинку стула. Шишка гарантирована.

— И что с ней? — Любе было действительно боязно за Надин, несмотря на то, что та хотела от нее избавиться. Но сейчас стало понятно, кто за этим стоял на самом деле. — А нам что делать?

Ситуация зашла в тупик. Люба не может вернуться на Землю, потому что ее удерживает предназначение Эльмы. С Надин все аналогично, только ей домой не надо. Сразить Безликого можно лишь всеразрушающим копьем и созидающим щитом, которые были утеряны, и вряд ли Элиас держит их у себя в сундучке на черный день. А поскольку Гвиндолин завещала свое оружие двум дочерям, то и сразить Безликого можно лишь вдвоем, то есть вместе с Надин. А что с ней — неизвестно.

— Что теперь? — с мольбой в голосе спросила Люба у дракона.

— Без Надин нет смысла двигаться дальше, — Минрен тоже это понял, хоть и не был рад такому исходу. — Думаю, она еще жива. В противном случае ты бы почувствовала. Значит, нужно ее найти.

— Она наверняка все еще в замке.

— Нам с тобой туда лучше не соваться, — предупредил Минрен. — Но я знаю, кто может помочь.

16. Разговоры в темноте

Кто мог пробраться в замок короля Эрена незамеченным и вызволить оттуда Надин? Конечно же, тот, кто помогал восстанавливать этот замок. Люба и Минрен знали только одного любителя возводить странные конструкции на болоте и называть это домом. Но старику стоило отдать должное, как-никак помог им избежать казни.

Изложив свою идею, Минрен ни капли не удивился, когда Элиасивальсис сказал, что знаком с Арчибальдом. Кажется, дракон знал тут всех заочно. Оно же и к лучшему. Элиас сказал, что отправиться к зодчему сам, дабы не подвергать еще большему риску Любу и Минрена. Заодно обещал побродить по столице и пособирать последние сплетни, а их явно за последние дни накопилось немало.

Любу этот план устроил, так как иного просто не было. Но глядя на двухметрового мужчину с рогами, она гадала, как Элиас сможет избежать внимания стражи и горожан. А потом дракон взмахнул рукой и принял окончательный человеческий облик. Ах, ну да! Это же магический мир!

— Не выходите из пещеры, — сказал Элиас. — В котле есть суп. Вода в роднике. Думаю, Минрен сможет развести огонь магией, — дракон бросил короткий взгляд на мага, а тот вдруг резко побелел, словно бы Элиасивальсис вызвал его на дуэль. — Советую как следует отдохнуть.

Дракон улетел. Минрен и Люба остались одни в темной пещере, наполненной стрекотом светлячков. Несмотря на то, что оба не ели уже больше суток, никто не спешил опустошать драконьи запасы провизии. Любе вовсе казалось, что ее кишечник связали в морской узел. Внутри стало так холодно и тошно, что кусок в горло не лез.

Да, в книжках Евы таких поворотов сюжета ни одна попаданка не встречала. Все должно было закончиться полчаса назад, когда дракон принес их сюда, а Минрен открыл долгожданный портал. Люба должна была оказаться дома и отчитываться перед Евой за свое отсутствие. Но это не книжка, не сериал и не игра — это все на самом деле.

Люба так и осталась сидеть на огромном стуле, забравшись на него с ногами. Выглядела она сейчас далеко не так бойко, как в самом начале своих приключений. Мало того что на ней обноски из запасов Арчибальда, о происхождении которых зодчего лучше не спрашивать, так еще и дракон волосы подпалил. Запястья украшали браслеты синяков от ремней, а на голове ныла шишка от удара иссилайским копьем. И это не говоря о грязи, неприятном запахе болота, немытого тела, гари и прочих прелестей жизни преступницы в бегах. Люба просто мечтала о ванне, хотя сейчас это не столь важная нужда. Если честно, она начала привыкать к запаху, а точнее научилась его игнорировать и отдавала предпочтение выживанию. Да, все чесалось и зудело, но лучше уж так, чем в кандалах. Эх, надо было спросить у Элиаса, нет ли у него за каким-нибудь сталагмитом купальни.

Минрен тоже выглядел потрепанным и выжатым, словно лимон. Когда Люба впервые его увидела в темнице, то оценила как красивого молодого человека, с которым бы не побрезговала познакомиться, встреться они в клубе. Просто красивый, если в двух словах. Сейчас же она видела перед собой совершенно другого человека. Минрен словно возмужал и закалился, проведя эти дни в компании Любы. Да, он ныл и ворчал при каждом удобном случае, но маг не отступал и не пасовал. Пожалуй, впервые на его плечи свалились такие суровые испытания. Минрен и так был худым, как палка, а теперь еще больше осунулся. Под глазами залегли тени, скулы стали еще острее, а синяков и ссадин прибавилось в разы. Маг все время растирал запястья, которые наконец-то стали свободными от магических кандалов.

Неизвестно, сколько они вот так просидели за пустым столом в молчании, но это было долго. Элиас вернется нескоро, если вообще воротится сегодня. Ему до Ареллы долететь быстро с такими-то крыльями, но на то, чтобы узнать новости и поговорить с Арчибальдом уйдет не один час. К тому же может потребоваться непосредственное вмешательство дракона. Король Эрен, конечно, безвольный дурак, но его кукловоды наверняка вынесли урок и упрятали Надин в более надежное место. Любу утешало лишь то, что Надя все еще жива. Как и сказал Минрен, она это чувствовала.

Минрен и Люба сейчас думали каждый о своем. Люба все не могла уложить в голове, насколько же мощную пропаганду развернули последователи Безликого, что аж исказили историю, вывернув ее наизнанку. Все в Данелиде знали, что Гвиндолин прогнала Безликого в Бездну, а свои копье и щит завещала дочерям. Но мало кому известно, что Гвиндолин сделала Эльму и Арианну заложницами предназначения, когда дала слово сразить Безликого своим легендарным оружием. И с того момента все пошло по косой…

Зная, что Безликий рано или поздно вернется, его последователи всеми силами желали облегчить его приход, избавившись от сестер и проложив своему богу ковровую дорожку. Сектанты придумали историю о деве-разрушительнице, которая, согласно пророчеству, своим копьем будет насылать эпидемии, разжигать новые войны и заставлять природу проливать свой гнев на людей. Учитывая то, что Данелид в одночасье лишился своих защитников, народ быстро поверил небылицам и окрестил Эльму девой-разрушительницей. А дальше люди сами прели историю, вознеся Арианну до статуса спасительницы, которая героически придет на защиту Данелида от своей якобы безумной сестры.

Страх пережитых войн, красивая сказка и идеальная жертва — вот и новая история. Народ сам того не осознавая помогал последователям Безликого. Зачем марать свои рукава, когда есть напуганные люди, готовые сжечь друг друга ради всеобщего блага? Пока час пророчества не пробил и сестры в своих новых перерождениях не явились в Данелид, сектанты искали способ открыть дверь в Бездну. И вроде как все шло по их плану, Минрен не открыл портал.

— Люба!

— А?! — вскинула голову та.

— Ты как? — спросил Минрен. Кажется, он звал ее не один раз, но Люба ушла в свои мысли и оказалась глуха к внешнему миру. — Думаю, нам нужно поесть.

— Да, пожалуй, — согласилась Люба, опуская затекшие ноги. — Разведешь огонь? А я попробую в потемках тарелки найти.

Минрен не ответил, но его лицо оказалось весьма красноречивым. Оно снова побелело. Люба напряглась.

— Что с тобой?

— Все в порядке.

— Брешешь, как чешешь! — воскликнула Люба. — Колись давай, что не так?

— Огонь… мне не поддается, — стыдливо признался маг. — Не могу его сотворить.

Люба догадывалась, что проблема куда глубже, но не стала расспрашивать. По крайней мере, сейчас. Но со стороны казалось, что Минрен просто боится огня. Хотя до этого спокойно сидел у костра. И когда Люба спалила жилище каннибалов, тоже не оцепенел. Может, огня как такового он не боится, а все дело в магии?..

— Тогда ты ищи тарелки, а я буду колдовать.

Пришлось опять вспоминать походы с дедушкой. Он научил Любу высекать искры из камней, хотя всегда брал с собой спички. Но упрямая внучка хотела овладеть навыком первобытных людей и раз за разом калечила пальцы. А когда получалось разжечь огонь, радости маленькой девочки не было предела. Люба в такие моменты чувствовала себя покорителем Эвереста. Знал бы дедушка, как ей пригодятся эти навыки в будущем…

С огнем у Минрена, может, и не заладилось, зато наколдовать свет он смог без проблем. Маг создал два парящих шарика размером с футбольный мячик: один летал за плечом у Любы, а второй отправился за Минреном на поиски посуды.

— Дерьмо… — вздохнула Люба, когда поняла, что все камни в пещере сырые и склизкие. — Сейчас бы зажигалку, — она неосознанно прощупала сапог. — Дедуль, чему ты меня еще учил, а?

Уроки дедушки немного позабылись, а вот проделки с мальчишками во дворе пришлись очень кстати. Особенно их любимое летнее развлечение — инквизиционный огонь муравьев.

— Нужно стекло, — Люба слегка воодушевилась и без зазрения совести принялась рыться в вещах Элиаса, коих тут было немало. Он точно дракон, а не сорока? — О, пойдет! — Люба нашла небольшой стеклянный камешек. — Ну-ка, покемон, свети сюда, — как ни странно, но волшебный шар Минрена послушно исполнил просьбу Любы и направил тонкий луч света на камешек в ее руке. Дрова под котелком вскоре охватило яркое пламя. — Где моя сова из Хогвартса?

— Как ты это сделала? — удивился Минрен, застыв с тарелками в руках.

— Древние и очень темное учение из моего мира — физика.

Пока Минрен помешивал суп в котле, Люба заняла перестановкой мебели и притащила к огню два табурета, причем человеческого размера. Лучше есть у огня и в тепле.

Из чего был этот суп, известно лишь стряпухе Элиасивальсису, но вполне съедобно. Похоже на куриный. Вполне возможно, что под видом курицы в котле плавали уже знакомые Любе ящерицы. Главное, что вкусно и сытно.

— Так… расскажешь, что там за запретная тема с огнем? — все же поинтересовалась Люба. — Ты мне зубы не заговаривай!

Минрен опустил руку с ложкой и затих. Тема явно болезненная. Люба бы вполне поняла, если бы маг послал ее куда подальше и не разговаривал остаток дня.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что Арчибальд нашел меня на болоте после пожара? — собравшись с духом, начал Минрен. Люба кивнула, припоминая рассказ об Оскаре. — Я родился в маленькой деревеньке на севере Ареллы. И очень рано проявил свои магические способности. Родители, да и все деревенские, очень радовались, что у них появился маг. Это очень почетно. Отец обещал к десяти годам отправить меня учиться в столицу, а до тех пор я, как и всегда, помогал по хозяйству и считал дни до отъезда. Ребятня все время просила меня что-то наколдовать: то рыбы из пруда без рук вытащить, то палку в узел завязать, то еще что. Однажды мальчишки поспорили, что я не смогу поджечь старое сорочье гнездо на мертвом дереве. Я принял вызов…

Люба начала догадываться, что маленькая детская шалость обернулась катастрофой.

— Огонь вышел из-под контроля. Я спалил дерево, а с него пламя перекинулось на траву и устремилось к деревне. Его заливали водой, засыпали песком, сбивали простынями, а огонь не гас. За считаные часы от деревни остались только угли. К счастью, никто не погиб — все успели убежать и отделались ожогами. Ребята сразу рассказали, кто стоял за всем этим. Я не решился вернуться, поэтому сбежал куда глаза глядят. И дошел до болота Арчибальда, где он меня и нашел. С тех пор я не использовал магический огонь, хотя мастер Оскар не раз заставлял меня. Он говорил, что из меня получится блестящий пиромант, но… Я боюсь.

Говорил ли Минрен кому-то еще о своих страхах, но Люба почувствовала себя особенной. Кроме Евы, никто ей особо не доверял свои тайны и скелетов из шкафа не показывал, да и самой Любе похвастать было нечем. Но то, что Минрен излил ей душу, грело сердце. Учитывая, что они знакомы всего пару дней и толком друг о друге ничего не знали, Люба чувствовала, что готова порвать любого, кто хоть пальцем тронет ее ворчливого мага.

— Ты был ребенком, Мин, — Люба отставила тарелку в сторону и подалась вперед, чтобы взять мага за руку. — Тебя ведь никто не научил. Это все равно, что ребенку дать острый нож и потом ругать за то, что он порезался.

— Это не отменяет того, что из-за моей глупости люди остались без дома, еды и хозяйства, — Минрен опустил голову. — Мастер Оскар не раз твердил мне, что из всех стихий огонь укротить тяжелее всего.

Любе отчаянно хотелось его поддержать, но она никогда не умела находить правильные слова. Обычно говорила всякий бред или попросту молчала, оказывая поддержку своим немым присутствием. Но сейчас молчание скорее отравляло. Оно заставляло уходить в свои невеселые мысли и все быстрее падать в пучину отчаяния.

— Знаешь, в моем мире тоже не все так радужно, — хмыкнула Люба. — Мы тоже пережили несколько страшных войн, хоть я, к счастью, ни одну из них не застала. Но дед рассказывал настолько жуткие истории с фронта, что я потом не могла спать ночами. Ты совершил ошибку, которая по детской глупости обернулась трагедией. Но никто не пострадал! Это главное, Мин! А в моем мире люди могут совершить подобное целенаправленно и не испытывать никакого раскаяния. Так что я теперь даже не знаю, в каком из двух миров хуже…

Минрен грустно улыбнулся уголком губ. Он оценил попытку Любы его поддержать и был ей действительно благодарен. Впрочем, и Любы было за что благодарить Минрена. Пожалуй, впервые на много лет у нее появился еще один настоящий друг, кроме Евы. Одна только мысль, что рано или поздно придется возвращаться на Землю, вызывала грусть и тоску. Люба понимала, что ее место там, в Москве, но она не желала оставлять Минрена здесь одного.

«Интересно, могу ли я забрать тебя с собой?..» — промелькнула шальная мысль. Но ответ был и так ясен. Все должно оставаться на своих местах. Люба — на Земле, Минрен — В Данелиде.

— Как думаешь, Надин в порядке? — спросила Люба тихо.

— Не знаю, — честно ответил Минрен. — Возможно, она еще нужна им живой, так что шанс есть.

Трудно сказать наверняка. Если последователи Безликого идут наперекор пророчеству оракула и всеми силами стремятся избавиться от Двух Дев, то им нет больше смысла держать при себе Надин. И хотя она без созидающего щита не представляет угрозы, разумнее убрать ее сейчас. Или же Минрен прав, и у них на нее особые планы?..

— Хочу на воздух.

— Но!.. Элиасивальсис сказал нам сидеть тут, — напомнил маг.

— Тогда надо было ставить какой-нибудь магический барьер! — повысила голос Люба. — Я сойду с ума в этой темноте и тишине. К тому же я не собираюсь никуда уходить. Просто выйду на свет… — Люба уже встала, нахохлилась и обернулась через плечо. — Идешь?

Минрен лишь тяжело вздохнул и зашагал следом. Хоть в пещере дракона и было безопасно, но в то же время тягостно. Убежище могло укрыть их от иссилайских рыцарей, солдат Эрена или сектантов, но не от своих мыслей.

Люба дважды споткнулась, но на третий все же грохнулась прямиком в объятия мага с громкими и хлесткими ругательствами в адрес дизайнерского видения дракона. В итоге как заходили сюда под ручку, так и вышли на свет божий. Время клонилось к вечеру, хотя в темноте пещеры уследить за ним практически невозможно — всегда темно. И хотя солнце уже клонилось за горизонт, Люба была ослеплена его светом.

Небеса окрасились в алый цвет заката, стало значительно холоднее и поднялся ветер. Люба подошла к краю. Вниз падать метров двадцать. Элиасивальсис мог даже не говорить, чтобы они сидели в пещере, — все равно идти некуда. Хотя, зная Любу и ее неугомонных тараканов, она вполне могла бы и вскарабкаться куда-нибудь.

Люба смело уселась на краю, свесив ноги. Ей было все равно на риск. Да и уступ выглядел надежным. Минрен же, как всегда, осторожничал и сел чуть подальше от края по-турецки. Все равно оба грязные и уставшие, от новых пятен желтого песка хуже не будет.

— Интересно, как скоро вернется Элиас?.. — вздохнула Люба, вжав голову в плечи. — Ненавижу ждать.

— Явно нескоро, — ответил Минрен, хотя вопрос был риторическим. — Наверняка он уже добрался до Ареллы, но, чтобы выведать последние новости, понадобится время.

— Это ужасно! — воскликнула Люба, откинувшись назад и распластавшись на песке в форме морской звезды. — Холодает…

— Да, — согласился маг. — Пойдем назад. Там теплее.

— Ненамного.

17. Колья среди цветов

Элиас не вернулся в тот день, что ожидаемо. Люба и Минрен маялись от бездействия весь вечер, а после уснули, нагло заняв спальное место дракона. Элиасивальсис спал на огромной перине, с виду напоминающей гнездо из пуха. Очень тепло и мягко. Стоило только лечь, как сон утянул обоих в свое царство.

Вот только Любе так и не удалось спокойно выспаться. Всю ночь ее донимали обрывки не то кошмара, не то видения. От них становилось тревожно на душе, а сердце билось чаще. Сперва Люба оказалась в жутком лесу глухой ночью. Деревья странные, скрюченные и гладкие, как коряги, что выбрасывает на берег море. Еще и лунный свет нагонял жути. Люба в страхе металась меж деревьев, будто бы знала, что она здесь не одна. Страх усиливался, заставляя кровь закипать. Люба начала видеть то, чего не было на самом деле. Охваченное тревогой сознание дорисовывало образы теней. Но два желтых глаза не являлись ее воображением.

Зрительный контакт длился всего мгновенье. А после картинка резко сменилась. Люба почувствовала мощный порыв ветра, сносящий с ног, и острые капельки воды, бьющие в лицо. Странный шум, который сначала не удавалось никак распознать, вскоре сделался знакомым. Это шумело море.

Берега высокие и крутые, словно бы их обрубили топором. Под ними из воды выглядывали острые зубы скал, о которые разбивались волны разгневанного моря. Небо закрывали свинцовые тучи, грозящие обрушить ливень в любой момент. Возможно, Любе чудилось, но, кажется, она слышала раскаты грома вдалеке.

Шумно, очень шумно! Люба вжалась в ближайший камень и пыталась понять, что это за место и почему ей так отчаянно хочется спрыгнуть вниз и поплыть за горизонт. Плавать-то она умела, но не так хорошо, чтобы пересечь бушующие волны.

Молния ударила далеко в море, озарив короткой вспышкой горизонт. И это хватило, чтобы увидеть странный силуэт, возвышающийся над волнами. Корабль?.. Люба дождалась второй вспышки. Нет, это не корабль. Больше похоже на маяк. Высокая башня, но она не подавала световые сигналы кораблям. Лишь неподвижно стояла темным силуэтом посреди моря. Неужели туда Любу и тянуло?

— Что происходит?! — выкрикнула Люба, но перекричать море ей не удалось.

Более того, море решило проучить нахалку. Огромная волна устремилась к берегу, разбилась о скалы и накрыла брызгами Любу так, что та упала. В этот момент Люба проснулась в холодном поту и в первые секунды не понимала, где находится. Ее испугала темнота пещеры. Но вокруг было тихо и спокойно, даже слышалось сопение Минрена рядом.

— Жесть… — простонала Люба. — Мне надо на воздух.

Неуклюже выбравшись из гнездышка дракона, Люба на ощупь отправилась искать выход из пещеры. В этот раз восхождение далось ей легче, даже не пересчитала все ребра. На улице было немногим теплее — ночи в Данелиде были холодными. Впереди за горизонтом только-только занимался рассвет. Уже достаточно посветлело вокруг, но солнце еще не ласкало лучами рыжие камни каньона.

Люба неловко потопталась на месте, затем, как и вчера, уселась на самый край, бесстрашно свесив ноги. Сейчас ей хотелось побыть одной. Каждый новый день давался все тяжелее. Все меньше повода для шуток и смеха. И это непонятное ощущение, что приближается нечто важное. Кульминация всей истории с Двумя Девами. Но какой в итоге окажется развязка? Люба скрывается в логове дракона. Надин непонятно где и неизвестно, что с ней. Те самые копье и щит как были утеряны, так и остаются таковыми. А Безликий Вестник старательно вылезает из своей Бездны. Чутье подсказывало Любе, что тот самый «итог» будет отнюдь не радужным.

Сейчас сильно изменились приоритеты. Если раньше Люба только и думала о том, как по-английски уйти из Данелида, то сейчас ее остро волновал вопрос выживания. Ведь если Безликий или его сумасшедшие последователи найдут ее, то возвращаться домой придется частями. И вряд ли здесь существуют почтовые пересылки в другие миры.

— Тебе нужно отдохнуть.

Элиасивальсис застал Любу врасплох. Она не ожидала, что дракон уже вернулся. Люба от неожиданности едва не сорвалась вниз, но каким-то чудом удержалась на краю.

Дракон все еще был в человеческом обличии — без рогов и той необычайной ауры, от которой невозможно оторваться. Да и халат он сменил на более удобную и незаметную одежду горожан. Но даже в ней он был горяч.

— Ты вернулся? — задала Люба глупый вопрос.

— Да, — ответил дракон, присаживаясь рядом.

— Есть новости?

— С Надин все хорошо, — успокоил Элиас. — Арчибальд вовремя подсуетился. Я встретил их в лесу и сказал, по какому маршруту следует идти. Арчибальд знает путь. Не беспокойся за них.

У Любы отлегло. Надин жива и это главное.

— А что дальше? — этот вопрос пугал Любу. — Без копья и щита мы беспомощны.

— Именно, — согласился дракон. — Если хотите завершить дело Гвиндолин, то придется найти их. Я не могу знать их точное местонахождение, но есть одна догадка.

— О чем ты?

— Белый Круг собирался в одном и том же месте — в Бродячей башне. Название ей дали не случайно, ведь эта башня способна перемещаться. Если где и могут находиться копье и щит, то там.

Люба тут же вспомнила свой странный сон. Там далеко в море, освещаемая вспышками молний и истязаемая волнами. Это был не маяк.

— Ты видела ее, — тут же догадался дракон. — Во сне? — Люба кивнула. — Эльма подсказывает тебе. Расскажи, что ты видела.

Очень сбивчиво Люба пересказала Элиасу свой сон: и жуткий лес с кривыми деревьями, и бушующее море. К удивлению, Элиасивальсис узнал лес, который описывала Люба. Оказалось, что находится он недалеко от Иссилая, буквально за ним. Лес стал таким из-за учения Слепой дивы Саи. Рядом с этим лесом когда-то стояло небольшое королевство Рокшаль.

Любе стало не по себе оттого, что история грозит завести ее в то самое королевство, с которого все и началось.

— Да, ты видела Бродячую Башню, — кивнул Элиас. — Но найти ее даже я не смогу.

— А мы тем более! — всплеснула руками Люба.

— Я знаю, кто сможет ее отыскать. Но для начала нужно найти его самого.

— О ком речь-то?

— Среди героев Белого Круга был Охотник Шаур. Он родился с проклятьем, которое превратило его в зверя. Не то человек, не то волк. Ходит прямо, разговаривает и владеет мечом, но тело покрыто шерстью, а на плечах волчья голова. Шаур мог найти что угодно и кого угодно. Ни одна тварь не могла скрыться от него.

— Но Безликий его убил, — напомнила Люба.

— Его — да. Но мало кто знал, что у Шаур был брат. Тоже проклятый. Они вместе охотились на чудовищ, но Шаур всегда был сильнее и быстрее брата, потому и вошел в Белый Круг, — рассказывал Элиас. — Его брат все еще жив.

— Жив?! — искренне удивилась Люба. — Это ж сколько ему лет?! Да он лежачий должен быть!

— Проклятье замедлило его старение. Он все также молод и силен. И если кто и может отыскать Бродячую Башню, то только Хиго.

— Его зовут Хиго? — Элиас кивнул. — И где его найти?

— Трудно сказать. После распада Белого Круга Хиго никто не видел. По слухам, он обитает в лесу близ рокшальских руин. Эльма дала тебе еще одну подсказку — проводника. Они с Хиго были хорошими друзьями. Он должен помочь.

От слов дракона лучше не стало, но хотя бы появилась некая надежда, некий ориентир. Если этот странный сон, состоящий из двух картин, не что иное, как подсказки самой Эльмы, то есть смысл попытаться найти копье и щит. Вернее, найти того, кто их отыщет.

Элиас прекрасно видел, как Любе страшно и тяжело в одиночку вывозить этот груз на своих плечах. К трудностям она привыкла с детства, потому что сама же их и создавала. Но это совсем другое.

— Ты похожа на нее. Очень.

— М? На кого?

— На Эльму, — улыбнулся Элиасивальсис.

— Ты хорошо ее знал? — Любе вдруг стало интересно. Дракон жил в одно время с героями Белого Круга, поэтому многое о них знал.

— Да, достаточно хорошо, — усмехнулся он. — Эльма всегда была решительной и несгибаемой, ничего не боялась и шла вперед с гордой улыбкой на устах. И лишь в редкие моменты, когда она оставалась в одиночестве, позволяла себе слабость. Никому она не показывала свои слезы, даже сестре.

Это описание очень похоже на Любу. С виду скала, а за камнем хрупкий хрусталь. Но стоило отдать ей должное: слезы катились из глаз лишь единожды в жуткой избушке Арчибальда. Больше Люба слабину не давала, хотя поводов было много.

Может, не случайно Эльма переродилась именно в теле Любы? Возможно, другая бы просто не выдержала всего этого. Но и Люба была на грани своих возможностей. Нервы у нее, конечно, стальные, но и сталь можно погнуть.

— Ты видел его?.. — осторожно спросила Люба. — Безликого…

— Видел, — ответил дракон.

— Какой он?

— Другой. Совсем иная форма разумной жизни. Трудно понять его мотивы и мысли, невозможно прочитать эмоции или предугадать действия. Он сам создан из Бездны, она будто бы заключена в сосуде, которое стало ему телесной оболочкой.

— Жуткая тварь, — Любу передернуло. — Оскар показывал картинки в старой книжке, да и на гобеленах было его изображение. Инопланетянин какой-то. А что ему нужно?

— Никто не знает. Предположу, что он хочет, чтобы Бездна поглотила Данелид. Неизвестно, какая от этого выгода Вестнику, но, видимо, существенная. О Бездне ничего не известно, кроме того, что она существует, а в ней самой нет ничего. Никто, кроме Вестника, там не был. Хотя говорят, что во время сражения Гвиндолин удалось в нее заглянуть.

— А как оно?

— Она не успела рассказать.

Люба на мгновенье представила Бездну, напрягая фантазию. Впрочем, что там можно напрячь? В понятии Любы Бездна выглядела как бесконечная темнота, в которой тихо, холодно и страшно. Будто бы на дне Марианской впадины, только нет того огромного давления воды. И если на дне морском рядом может проплыть какой-нибудь рачок или жуткая глубоководная рыба, то в Бездне не было никого и ничего. Только черная тьма. Тьма, в которой прячется Вестник, дожидаясь, когда последователи расстелют ему ковровую дорожку в Данелид.

— Дурные мысли тебе не помогут, — Элиас читал Любу, как открытую книгу. — Ты не сможешь угадать, каким будет будущее. Даже оракул на это не способна, хоть и изрекает пророчества.

— Легко тебе говорить! — фыркнула Люба, обняв себя за колени. — Тебя не хочет убить неведомая тварь из Бездны. И это я молчу о сумасшедших фанатиках!

— Идем, — после недолгого молчания сказал дракон.

— Куда?

Элиас не стал удостаивать ответом — как гордая дева, молча ушел и дожидался в сторонке с лукавой усмешкой. Любе пришлось сыграть в его игру. В итоге дракон окольными путями вдоль отвесных скал куда-то вел свою спутницу. Люба пожалела, что не родилась горной козочкой, потому что балансировать над пропастью не умела. Пришлось вообразить себя ящерицей и прилипнуть всеми конечностями к скале. Элиас же шел по краю, как по проселочной дорожке. Ему-то чего бояться? Сорвется — расправит крылья и полетит. Если сорвется Люба, то единственное, что она расправит, это сжатые ягодицы.

Спустя несколько минут издевательств над чужеземной гостьей, Элиас начал восхождение по крутой тропке. К счастью, не над пропастью.

«Нет уж! Обратно пусть меня сам несет!» — мысленно ругалась Люба.

В итоге они поднялись на скалу, у которой оказалась ровно спиленная вершина. Хоть футбольный стадион строй! Но вид, конечно, потрясающий. Глаза, привыкшие к рыжему песку, наконец-то смогли вспомнить другие цвета. На вершине простирался зеленый луг, усеянный полевыми цветами всех форм и расцветок. Ни одного дерева, ни одного камня — только трава и цветы.

— Ого! — присвистнула Люба, осматриваясь.

В этом месте было удивительно спокойно. Люба даже начала забывать о тревогах, которые мучали ее с момента пробуждения. Совсем забыть о них, конечно, не удастся, но отвлечься на что-то приятное вполне в ее силах.

Элиас позволил Любе побыть со своими мыслями наедине, а сам важно прохаживался вдалеке, сцепив руки за спиной. Люба старалась его не терять, но и по сторонам глазела только так, хотя смотреть особо-то не на что. И если у нее улыбка не сползала с лица, то Элиасивальсис был отчего-то печален.

— Почему-то это место кажется странным, — призналась Люба. — Вокруг одни руины, камни и разруха. А тут прям кусочек рая.

— Раньше и этот луг был больше и богаче, — вздохнул дракон. — Это все, что мне удалось сохранить.

— Так ты охраняешь это место?

— Я охраняю тех, кто спит здесь.

— А?..

С великим трудом глазу удалось выцепить в густой траве три колышка, воткнутых в землю. К каждому была привязана яркая лента, которая от времени выцвела и поистрепалась. Из-за высокой травы колышки едва выглядывали, но дракон точно знал, где они стоят.

— Это могила? — спросила Люба осторожно.

— Когда Безликий пошел против Белого Круга, многие потеряли родных и близких. И мы с Эльмой тоже. Единственное, что нам удалось сделать — подарить им вечный покой среди трав и цветов. До недавнего времени кольев было четыре.

— Кто-то выжил? — удивилась Люба.

Элиас повернул голову в ее сторону и одарил глубоким, печальным взглядом. Люба не поняла, почему он так на нее смотрит. Хотела уже в лоб спросить, но вовремя себя остановилась и задумалась. Элиас не раз упоминал в своих историях Эльму, но почти никогда Арианну. С девой-разрушительницей, кажется, он был знаком теснее. Может, даже слишком…

— Эльма? — спросила Люба.

Элиас не ответил, но Люба поняла, что угадала. Четвертый колышек принадлежал Эльме, но дракон вытащил его. Видимо, это случилось после того, как он узнал о появлении второй чужеземки в Данелиде.

— Зачем ты привел меня сюда?

— Данелид пережил много войн и потерь. От нашего мира мало что осталось, но все еще есть то немногое, что дает надежду на светлое будущее. Я своими глазами видел героев Белого Круга, битву Гвиндолин и Безликого, Двух Дев и даже ту недавнюю войну, развязанную руками последователей Вестника. Из нескольких десятков процветающих королевств осталось лишь три. А новая угроза в лице Вестника сулит полное уничтожение Данелида. И есть всего один шанс переломить ход этой печальной истории.

Люба поджала губы и неловко перетаптывалась с ноги на ногу. Понятное дело, что у дракона и в мыслях не было давить на нее, но без этого никак. Элиас старался подбирать слова так, чтобы смягчить ситуацию, но разве это возможно в таких-то обстоятельствах? Однако Люба была ему искренне благодарна. Пожалуй, Элиасивальсис единственный, кто ее действительно поддерживал.

— Не сдавайся, — сказал он, заглядывая прямо ей в глаза. — Знаю, тебе, возможно, неприятно, что я говорю о тебе, как об Эльме, но… Из двух сестер именно она шла впереди. Арианна никогда не отличалась решительностью. Если кто из вас двоих и сможет сделать шаг вперед, то это ты.

— Но я не Эльма! — простонала Люба. — Понимаю, что в моих руках весь этот мир и все такое, но я не умею махать копьем и сражаться с монстрами. Да я от всяких ползучих гадов шарахаюсь!

— Прошу.

Элиас смотрел таким печальным взглядом, что, казалось, он вот-вот заплачет. По факту он просил ее спасти весь мир, что не так-то просто сделать. Однако Любе казалось, что он делал это не столько из-за всего Данелида, сколько из-за Эльмы. Начали закрадываться шальные мысли о том, что между дочерью Гвиндолин и драконом были непростые дружеские отношения, а нечто большее. И от этого Любе стало жаль Элиаса еще больше.

С другой стороны, как бы Люба ни боялась всех расписанных перспектив ужасного будущего, ей не выбраться из этого мира, не одолев главного босса. А домой все же хотелось. У Любы был выбор: пустить все на самотек и дождаться, пока Вестник натравит Бездну на Данелид, или постараться найти копье и щит, чтобы дать ему по роже. Так себе выбор, конечно, но какой есть.

Учитывая, что Арчибальду удалось спасти Надин, а Эльма подсказала, где могут находиться копье и щит…

— Где, говоришь, нам можно найти этого Хиго?

18. Осколки Бездны

Лететь верхом на драконе гораздо приятнее, чем в его лапах. Все так же безумно страшно, но уже ничто не пытается выдавить из тела последние соки. К сожалению, насладиться видами с высоты драконьего полета не удалось — мешал сильный ветер, да и мозг был сосредоточен на том, чтобы удержаться на огромной летающей ящерице.

Как оказалось, Данелид в принципе очень компактный мир, явно меньше Земли. А учитывая скорость полета дракона, то его можно весь облететь за сутки. Пешком, конечно же, вышло дольше. Но на то, чтобы пересечь земли Иссилая и приблизиться к руинам Рокшаля, ушло всего часа три-четыре.

Честно говоря, Люба не рассчитывала, что им сразу повезет и этот оборотень Хиго выйдет встречать их с хлебом и солью. Их встретил темный зловещий лес, который оказался еще более пугающим, чем во сне Любы. Тут было на несколько градусов холоднее, чем в любом другом месте. Аж пар шел изо рта! И до ужаса тихо: ни скрипа деревьев, ни стука дятла, ни шороха в кустах — ничего. Все будто бы застыло во времени.

— Да здесь все пропитано темной магией, — скривился Минрен, закрывая рот воротником так, будто бы в воздухе пахло разлагающимися трупами. На деле же пахло лишь сыростью.

— Все могло быть иначе, будь люди более сострадательными и мудрыми, — начал причитать Элиас, обернувшись человеком. — Все знали, что в Рокшале началась эпидемия. Королевству требовались лекарства, еда и иная помощь. Но никто не отозвался, опасаясь принести заразу в свои земли. Если бы кто-то откликнулся на помощь и протянул Рокшалю руку, им бы не пришлось взывать к учениям Слепой дивы Саи. И все могло бы закончиться иначе.

— С одной стороны, они поступили правильно, — начал защищаться Минрен, продвигаясь вглубь леса следом за драконом. — Эпидемия могла распространиться и в другие королевства.

— Мне всегда было трудно понять людей, — на этом дракон закрыл тему. — Здесь тяжело находиться. Но, как ни странно, последователи Безликого старательно обходят этот лес. Из-за учения Слепой Саи влияние Бездны здесь ничтожно.

— Хочешь сказать, этот жуткий лес — самое безопасное для меня место? — поспешила уточнить Люба. — Не Вестник меня прикончит, так я от страха тут кони двину. Как нам найти этого Хиго? Ходить и звать?

— Хорошо бы найти то самое место, где ты встретилась с ним во сне.

— Легко сказать! Здесь же все одинаковое, — взъелась Люба.

Хождение по лесу оказалось пустой тратой времени. Мало того что они не нашли даже следов присутствия Хиго, так Люба заработала себе еще одну паранойю в коллекцию. Ей везде чудилось, что за ней следит огромный волк с желтыми глазами. Воображение ушло в отрыв.

Элиасивальсис предложил осмотреть руины Рокшаля, но ни Люба, ни Минрен не загорелись желанием. В лесу-то тяжело находиться, а там уж тем более. К тому же Люба боялась подцепить какую-нибудь заразу после всех этих разговоров про эпидемию.

Было решено возвращаться. К тому же Элиас сказал, что Арчибальд и Надин должны вот-вот добраться до каньона. Люба искренне надеялась, что дед доведет королевну в целости и сохранности. Конечно, не забудет протащить ее по всем живописным болотам и кустам. Куда без этого?

Несмотря на то, что Люба была готова к тому, что они ничего не найдут в лесу, на душе все равно сделалось гадко. Порой очень хочется надеяться на чудо. Но было бы глупо ожидать, что этот Хиго действительно вылезет из своей берлоги и окажет всестороннюю помощь сомнительному перерождению старой подруги.

Весь обратный путь Люба думала о своем, даже по сторонам особо не смотрела. Зато дракон что-то увидел и решил проверить, забыв оповестить о своей затее тех, кто сидел у него на спине. Элиасивальсис спикировал вниз под громкие визги Любы и Минрена. Учитывая, что они как раз пролетали над землями Иссилая, король Истан должен был их услышать.

Дракон опустился посреди чьего-то огорода, нагло растоптав все грядки с капустой, которая и без его помощи доживала последние деньки. Жуткое чучело с соломенной головой сильно покосилось и с осуждением смотрело на вторженцев.

— П-предупреждать надо! — пищащим голосом возмутилась Люба. — У меня вся жизнь перед глазами пронеслась!

— Здесь что-то не так, — сказал Минрен, тронув Любу за плечо.

— Конечно! Забыл? Истан нас не особо-то любит, так что давайте-ка убираться отсюда. Не хочу в третий раз в темницу.

— Люба, смотри…

Опасений Любы Минрен явно не разделял. Маг увидел то, что начало волновать куда больше, чем перспектива повторного заключения. Собственно, это же и привлекло дракона, вынудив сделать аварийную посадку.

— Это… кролики?

Настолько жуткой картины Люба еще не видела. Она сперва не узнала Кроличьи холмы, приняв их за очередные руины, оставшиеся после войны. Вместо заливных зеленых лужаек и красивых домиков вокруг была лишь выжженная непонятно чем трава, темные силуэты опустевших домов и гробовая тишина. Что же до вездесущих кроликов, то они никуда не делись. Вот только уже не прыгали под ногами, а лежали ничком, истекая черной жижей.

— Что это? — осмелев в порыве любопытства, Минрен ловко скатился с дракона и подошел к ближайшему кролику. Трогать тушку руками он не решился, поэтому вооружился длинной палкой. — Это не кровь.

— Держись подальше.

Когда Элиас успел в человека превратиться? Но на его человеческом лице куда ярче отражалось беспокойство и тревога, нежели на драконьей морде.

— Кроличья чума или что это? — Любе было не по себе. Она старалась держаться рядышком с драконом.

— Ого! — воскликнул Минрен. — Смотрите!

Продолжая свои эксперименты с палкой и кроличьими трупами, Минрен обнаружил интересный эффект, если это можно так назвать. В попытках определить, что же за черная жижа вытекает из кролика, маг тыкал ее палкой, пока не обнаружил, что палка погружается в эту лужу, хотя физически это невозможно. Более того, Минрену удалось полностью погрузить туда палку, после чего она исчезла.

— Черная дыра в кролике? — у Любы аж голова разболелась.

— Это осколки Бездны, — ответил Элиасивальсис.

— Так мастер Оскар был прав?! — ахнул Минрен. — Он говорил про кроликов и Бездну. Мы думали это его очередной бред.

— Предположу, что последователи Безликого каким-то образом «заразили» кроликов Бездной, и те разнесли ее по Кроличьим холмам. За столь короткое время они уничтожили целую деревню... Это плохо, очень плохо.

— И что это значит? — Люба попятилась.

— Что Безликий уже близко, — нахмурился дракон. — Времени все меньше. Уходим.

Вновь обернувшись гигантской летающей ящерицей, Элиасивальсис с тревожным видом ждал, когда Люба и Минрен запрыгнут ему на спину и они вместе уберутся подальше от кроличьего кладбища. Если маг сразу понял, что дело дрянь, и немедленно залез на дракона, то Люба какое-то время топталась на месте, переваривая увиденное.

Только в ее сердце блеснул огонек надежды на то, что можно как-то все исправить, как очередной удар со стороны подкашивал ноги. Шутки кончились уже давно. Примерно тогда, когда из Любы хотели в буквальном смысле сделать оружие.

— Люба, — позвал Минрен. — Нужно уходить.

Люба молча кивнула. Сил, чтобы самостоятельно забраться на дракона у нее не было, поэтому Минрену пришлось ее втащить, подтягивая за руки. К тому же держаться покрепче она тоже не особо-то горела желанием, так что маг не только себя удерживал на драконе, но и старался следить, чтобы Люба не отправилась в свободный полет.

Как оказалась на твердой земле, Люба так и не поняла. Удалось лишь осознать, что они благополучно вернулись к жилищу дракона. Очень хотелось залезть в его гнездо-кровать, свернуться в клубок и затихнуть. Сама мысль, что Безликий уже стоит на пороге и ждет, когда ему откроют дверь, вышибала землю под ногами. Ноги не шли. Элиас буквально вел Любу под руку.

Но одна хорошая новость все же ждала их в пещере.

— Арчибальд! — радостно воскликнул Минрен, заметив старика, что нагло хозяйничал в драконьем жилище. — Как я рад тебя видеть!

Маг бросился обнимать ворчливого старика со странной любовью к ненадежным конструкциям. Арчибальд, как и раньше, выглядел бодро и свежо. Видать, на его болоте лечебный воздух. И если он за свои годы надышался им вдоволь, то Надин, судя по ее бледному серому лицу, концентрации явно не хватило.

У Любы отлегло от сердца, когда она своими глазами увидела живую и невредимую Надин. Узнать в ней ту статную и властную королеву теперь практически невозможно. Статус и силу ей давали придворные маги, наложив на попаданку свои чары. И стоило их сорвать, как розовые очки слетели, а глазам открылась истинная картина мира, в которой у перерождения Арианны не самое удобное место.

— Хорошо, что вы добрались, — тепло улыбнулся дракон. — Думаю, всем нам не помешает поесть.

Элиас намеренно оставил Любу и Надин наедине, увлекая Минрена и Арчибальда за собой. Девушкам нужно было поговорить без лишних ушей, а суп сам себя не приготовит.

Арчибальд выделил теперь уже бывшей королеве очередной наряд рванья из своего сундука с находками. Огромная рубашка с мужского плеча, плотные штаны на ремне, который не давал им сползать. Старые сапоги, покрытые тремя слоями болотной грязи. Вязаная кофта, похожая больше на разорванный ворсовый ковер. Арчибальд тот еще дизайнер!

Надин сидела на стуле возле очага, сгорбившись как старуха. У нее был абсолютно пустой взгляд, как у куклы. И Люба ее понимала, потому что выглядела немногим лучше. Еще неизвестно, кому пришлось тяжелее: Любе с ее приключениями или Надин в роли куклы.

Люба вздохнула и присела рядом на свободный стул. Какое-то время обе молчали.

— Мы в дерьме, — сообщила Люба.

— А то я не поняла, — невесело усмехнулась Надин. — В Арелле хаос. Придворные маги взяли под контроль короля и всех советников. Оракул исчезла. Меня обвинили в предательстве и хотели казнить. К счастью, Арчибальд меня спас.

— Он умеет приходить вовремя, — кивнула Люба. — Мы видели осколки Бездны. Элиас сказал, что времени у нас мало. А шансов на успех еще меньше.

— Они вообще есть?

— Кажется, всего один. Нам нужно найти некого Хиго. Есть вероятность, что он сможет привести нас к Бродячей башне, а в ней, судя по всему, копье и щит.

— Та что в море? — выпрямилась Надин. — Я видела во сне…

— И ты? — удивилась Люба. — Мне приснился странный сон. Сначала я видела жуткий лес, а потом эту башню в море. Элиас сказал, что Эльма дает подсказки.

— Я тоже видела эту башню, — кивнула Надин.

— Значит, нам туда.

Между ними повисло неловкое молчание. Мужчины, как истинные кухарки, готовили суп, громко сплетничая о всяком. В основном, конечно, болтали Минрен и Арчибальд. Элиас же следил, чтобы суп не покидал пределы котла.

— Прости, Люб. Я…

— Да брось! — махнула рукой Люба. — Ты же ничего не могла сделать. Тебя использовали, вот и все. И все же попытку мне помочь я засчитаю, хе-хе. Спасибо.

— В итоге не помогла, — усмехнулась Надин. — Ну, хоть теперь своей головой думаю.

— Рада была помочь.

Впервые за долгое время, которое уже казалось вечностью, Люба рассмеялась. Надин подхватила. Тихий смех привлек внимание мужчин, которые втроем не могли справиться с одним котлом супа.

— Эй, красотки! — Арчибальд упер руки в бока. — Раз наболтались, то пора бы и живот набить.

Честно говоря, после всех этих приключений и невеселых разговоров у Любы не на шутку разыгрался аппетит, хотя казалось, что ком в горло не полезет. Элиас не баловал гостей разнообразием еды, но горячий суп оказался как раз тем, что было нужно. В драконьих закромах нашелся также хлеб, пара овощей и даже что-то из сладенького. Возможно, Элиас купил все это во время своей вылазки в Ареллу.

Люба и Надин, позабыв напрочь о хороших манерах, накинулись на еду, как голодные волчицы на одного олененка. Минрен с осуждением косился на дам, но, в конце концов, осторожно подвинул Любе тарелку с добавкой, опасаясь, что та и руку отгрызет.

После трапезы у всех, даже у Любы, поднялось настроение. Вкусная еда творит чудеса! Но Элиас решил не оттягивать тяжелый разговор на потом, учитывая, что время начало вести игру против них. Поэтому вопрос о том, что же делать дальше, был поднят сразу же, как со стола убрали грязную посуду.

— Наш единственный шанс остановить Безликого Вестника — найти копье и щит, — сказал дракон.

— Ты пропустил промежуточный пункт «найти оборотня Хиго», — припомнила Люба.

— Он не оборотень, — с важным видом поправил Элиас. — Но ты права. Кроме Хиго, никто не сможет найти путь к Бродячей башне.

— Предлагаешь всей гурьбой завалится в этот жуткий лес и искать его там? — вздохнула Люба. — Может, есть какие-то идеи, как его выманить?

— Боюсь, пока он не захочет, то не выйдет, — покачал головой дракон. — Хиго всегда был очень скрытным. Он умел прятаться куда лучше своего знаменитого брата.

— Тогда зачем мы вообще туда летали сегодня?!

— Чтобы в нужный момент Минрен смог открыть портал в этот лес.

— А?

— А?

Ответу Элиаса удивилась не только Люба, но и сам Минрен, который вообще не был в курсе этой затеи.

— Маг не может открыть портал в неизвестное ему место, — пояснил дракон. — В случае с тем порталом, через который ты сюда попала, то это была ошибка в расчетах. Тем не менее для мага не составит труда повторно открыть этот портал.

— И только? — хмыкнул Минрен. — Мы так долго туда летели только для этого?

— Я уже говорил, что влияние учения Слепой Саи на земли Рокшаля отторгает Бездну, — напомнил Элиасивальсис. — В случае необходимости у нас должен быть способ обезопасить Любу и Надин.

— Если говорить простыми словами, то я должен буду затолкать их в портал и выкинуть в том лесу, если явится Вестник, — подытожил маг.

— Именно, — подтвердил дракон.

То, что Элиасивальсис подстраховался и позаботился о безопасности Двух Дев, конечно, радовало. Но перспектива вдвоем бродить по жуткому темному лесу в поисках огромного человека-волка как-то не добавляла воодушевления.

Все же стоило признать, что плана как такового у них не было. Только некая подстраховка на первое время, чтобы оттянуть неизбежную встречу с Вестником. Все упиралось в этого Хиго. Без него планировать что-либо дальше просто бессмысленно.

— А что, если найти оракула? — вдруг подала голос Надин. — Она покинула Ареллу, когда стало понятно, что маги взяли все в свои руки. Теперь и советники, и сам король находятся под влиянием сектантов.

— Прям как в Иссилае, — нервно усмехнулась Люба. — Сомневаюсь, что найти оракула будет проще, чем того же Хиго. С волком мы хотя бы знаем, где он локально находится. А эта дамочка с крысой могла уйти куда угодно.

— Соглашусь с Любой, — вздохнул Арчибальд. — Да и чем оракул сможет нам помочь? Она лишь изрекает пророчества. А нам и одного сейчас достаточно.

Ни добавить, ни прибавить!

— А что, если… — неуверенно начал Минрен. Сейчас любая идея была на вес золота.

Но изложить свой гениальный план, достойный Оскара, ему не позволил дракон. Элиас резко поднялся из-за стола и вскинул руку, призывая к молчанию. Видеть его с таким серьезным и хмурым лицом было непривычно и тревожно.

— Что такое? — осмелилась спросить Надин.

— Он здесь.

— Кто? — пискнула Люба.

— Безликий Вестник.

19. Руины прошлого

Раньше картины подобного масштаба Люба видела только в кино, и то их рисовали при помощи компьютерной графики. Но глядя на это почему-то сразу стало понятно, что фотошопом и прочими визуальными эффектами тут и не пахло.

— Это… что?.. — голос дрожал даже у Минрена.

Привычное серое небо Данелида, затянутое облаками, разорвали, словно лист бумаги. Из обрадовавшихся дыр на этот мир своими черными и пустыми глазищами взирала она — Бездна. Люба чувствовала ее леденящее душу дыхание на своей коже, усеянной мурашками. Эти огромные рваные дыры на небе появлялись то тут, то там, обращая день в ночь, вечную ночь без звезд и луны.

— Нужно уходить! — скомандовал Элиасивальсис.

— Куда?! — взвизгнула Люба, вцепившись Минрену в плечо. — Оно везде!

— Успокойся! — приказал дракон, усмиряя Любу холодным взглядом и крупицами магии. — Он еще нас не нашел.

— Нет, нашел, — с досадой цокнул Арчибальд, сильнее сжимая корягу, которую он использовал вместо трости.

Самая большая дыра на небе начала расползаться быстро, но бесшумно. Сначала из нее показались длинные узловатые пальцы — такие же черные, как и сама Бездна. Появившаяся ладонь жадно хватала воздух, а пальцы словно бы бились в конвульсиях.

— Это он, — сглотнула Надин, отступая за дракона.

Рука вдруг успокоилась. Ее движения стали плавными и легкими, будто в танце. В конце концов, рука вернулась в Бездну, но сомнений уже не осталось — он там.

Играть в игры Вестник не собирался. Слишком долго ждал своего часа. Из дыры показалась уже не рука, а голова с огромными пустыми глазами, что были глубже и холоднее самой Бездны. Существо еще страшнее, чем на рисунках и гобеленах. Вестник лишь отдаленно напоминал человеческий силуэт. В остальном же это было неизвестное существо, чье происхождение — одна из тайн Вселенной.

Вестник высунул лишь голову, но этого хватило, чтобы как следует осмотреться с высоты птичьего полета. Он без труда нашел взглядом то, что искал. Любе стало плохо. Ее замутило, к горлу подступила тошнота, а ноги предательски подкашивались от страха. Еще чуть-чуть и она обмочится в штаны! Это страх на новом уровне, страх загнанного в угол существа.

Вестник увидел их.

Существо неотрывно смотрело на Любу и Надин, упиваясь их ужасом. Медленно, словно змея, Вестник принялся вылезать из Бездны, являя свое гигантское непропорциональное тело. Он сделал это легко и непринужденно. Все его движения были на удивление плавными и легкими. Он никуда не торопился. Видимо, знал, что победа у него в руках.

Огромное чудовище из Бездны в полный рост стояло посреди степи, взирая на свою цель. Ему было все равно на жалкие попытки смельчаков избавиться от него при помощи баллист, стрел и пушек. Бездна, из которой был соткан сам Вестник, поглощала все без остатка. Люди лишь зря тратили ядра и стрелы.

Налюбовавшись вдоволь, Вестник сделал первый шаг. Абсолютно бесшумный для такого гигантского существа. За первым шагом последовал второй, третий, четвертый… Безликий стремительно приближался.

— Минрен, портал! — приказал Элиасивальсис с рычанием. На его голове вновь появились закрученные рога.

Маг не успел даже рукой взмахнуть, как был отброшен в сторону неведомой силой. Поднимая облако рыжей пыли, Минрен ударился спиной о камень и затих, лежа ничком. Люба, позабыв, что находится на мушке у Вестника, бросилась к другу на помощь, прихватив с собой Надин.

— Минрен! Мин! — трясла его подруга. — Элиас, он в отключке!

Проделать похожий фокус с драконом у Безликого не вышло — Элиасивальсис среагировал быстрее юного мага и вовремя выставил защиту, поэтому неведомая сила отскочила. Вестнику это явно не понравилось, и он остановился.

Дракон в человеческом обличии и Вестник смотрели друг на друга долго, выжидая, когда кто-то сделает первый шаг. Арчибальд помог девушкам перевернуть Минрена на спину и оттащить подальше. Дед сказал, что маг просто ударился головой и потерял сознание, но Любу это нисколько не утешало.

Вестник медленно склонил свою огромную голову сначала к одному плечу, а затем к другому. Элиас неотрывно следил за ним, готовый ко всему. Но Безликий не стал атаковать, хотя от этого его действия выглядели не менее настораживающими.

Вестник сложил в руке в молитвенном жесте, после чего начал буквально усыхать. Несомненно, было лучше, когда врага видно за версту. Потеряв Безликого из виду, стало не по себе даже дракону. Элиас немедленно отступил к остальным.

— Что он задумал? — спросила Надин, подбирая увесистый камень. Вряд ли им она сможет одолеть Безликого, но хоть какое-то подобие оружия в руках успокаивало.

— Этого никто не знает, — цокнул Элиас, не глядя кладя свою ладонь на голову Минрена. — Он очнется через пару минут. Нам нужен портал.

— А ты открыть не можешь? — спросила Люба.

— Драконы подобной магией не обладают.

Минрен застонал и зажмурился от боли. Он медленно приходил в себя, осторожно ощупывая здоровую шишку на затылке. Люба помогла ему сесть и даже позволила завалиться на себя, чтобы не упасть на камни больной спиной.

— Ты как, Мин?

— Жить буду.

Надин напуганной кошкой отскочила назад, налетев на Любу. На ее лице был такой животный ужас, что словами его невозможно описать. Надин сделалась белой как мел, а ее глаза распахнулись как у олененка. Глядя на нее, Любе совсем не хотелось поворачивать голову.

Минрен крепко сжал ладонь Любы и неуклюже поднялся, загораживая подругу собой. Арчибальд выставил вперед свою корявую палку, словно магический посох. Элиас же стоял впереди всех, удерживая в руках магию, готовую сорваться в бой.

Вестник, взирая на эту картину с расстояния десяти шагов, лишь склонил голову набок.

— Уходи, — низким приказным тоном велел ему Элиасивальсис. — Ты их не получишь.

Вестник взглянул на дракона, а затем перевел взгляд на Любу и указал на нее рукой. Люба ощущала это так, как если бы на нее снайпер направил лазерный прицел.

— Нет, — дракон встал на защиту. — Убирайся назад в Бездну.

Если бы у Вестника был рот, он бы наверняка усмехнулся.

Безликий опустил руку. Постоял неподвижно какое-то время, видимо, ожидая, что Элиасивальсис передумает и отдаст ему Двух Дев. Но не получив нужной реакции, перешел к действиям. Чудовище развело свои длиннющие руки в стороны резким движением, вынуждая Элиаса напрячься еще сильнее. За спиной Безликого образовался новый разрыв, проход в Бездну. Из него веяло холодом и пустотой. И эта дыра в воздухе становилась все больше и больше, заглатывая камни, песок и сухую желтую траву. Даже бедной ящерице, что пряталась под камнем, не повезло.

Магия дракона оказалась бесполезна против Бездны. Единственный способ спастись — бегство. Но Вестник предусмотрел и это, открыв еще несколько дыр, загнав жертв в ловушку. Выхода нет.

— Найдите Хиго, — шепнул Минрен.

Люба лишь успела поднять на него удивленный взгляд, как в следующий миг земля ушла из-под ног и ее вместе с Надин утянуло в портал. Несколько секунд свободного падения в вихре пространства и времени сменились стремительным падением в колючие кусты и грязь. Конечно же, Люба упала лицом вниз.

Это было очень больно. Но, к счастью, Люба ничего не сломала, хотя ушиблась знатно. Судя по кряхтению и стонам Надин, та тоже цела и невредима.

— Надя! — позвала Люба, с трудом выбираясь из кустов и стряхивая с себя комья грязи и листьев. — Ты где?

— Здесь, — отозвалась та, переваливаясь через упавшее дерево. — Где мы?

— В лесу близ Рокшаля. Элиас сказал, что Бездна сюда не может проникнуть из-за влияния магии Дивы Саи. В общем, спасибо некромантам, — Люба сплюнула грязь, попавшую в рот. — В этом лесу живет Хиго. Он единственный, кто может нам помочь.

— Ты знаешь, как его найти?

— Нет. Остается надеяться, что он сам нас найдет.

В лесу было темно и холодно. Ничего не изменилось — все так же жутко. Непонятно, куда идти. Никаких ориентиров вокруг не было. Люба и Надин наугад выбрали какое-то направление и осторожно начали пробираться вперед, шарахаясь от каждой тени.

Люба не могла не думать о том, что стало с Минреном и остальными. Они оказались в ловушке Вестника. Возможно, он оставил их, упустив главную цель. А может Минрену удалось открыть еще один портал, и они благополучно сбежали. В голову неизбежно лезли страшные мысли, которые нагоняли слезы на ресницы. Люба не видела дороги, потому что плакала.

У них с Надин не было никаких подсказок. Они лишь знали, кого ищут. А лес казался огромным и путанным. Здесь, куда ни глянь, все одинаковое. Глазу не за что зацепиться. Будто бы эти земли опутало колдовство. Возможно, именно так и действовала магия Дивы Саи.

На плечах ощущалась сильная тяжесть. Голову сдавливал невидимый обруч. Как и в прошлый раз, здесь было крайне тяжело находиться. Лес влиял так на всех. Надин тоже было не по себе.

Кривые деревья будто бы нарушали ход времени, заставляя его замедляться, а то и вовсе останавливаться. Трудно сказать без часов, сколько они уже тут бродили. Пейзаж вокруг не менялся. Зато тревога росла в геометрической прогрессии.

Люба хотела закричать. Была готова звать этого Хиго во все горло, но вряд ли бы это помогло. Беспомощность убивала ее. Никогда прежде Люба не чувствовала себя такой жалкой и бесполезной.

— Будь проклят этот Вестник! — зло выкрикнула Люба, пиная попавший на пути камушек.

— Люба… — осторожно позвала Надин, оставшись где-то позади. — Смотри! Что там?

То, что Надин смогла увидеть что-то интересное, уже хорошо. Люба кроме скрюченных стволов и густых теней ничего не различала. В отличие от нее Надин оказалась более собранной и потому мыслила более трезво.

Люба резко мотнула головой, отбрасывая всякие нехорошие мысли прочь, и широким шагом направилась к Надин. Та забралась на одно из кривых деревьев в надежде увидеть что-то с высоты и оказалась права. Каким-то чудом ей удалось разглядеть нечто похожее на каменные постройки, правда, уже разрушенные. Их было довольно много.

— Это Рокшаль… — сразу поняла Люба. Во время предыдущего визита Элиасивальсис предлагал сходить туда на разведку. — Может, Хиго там?

— Выбор у нас невелик.

— Пошли.

Как бы Люба ни противилась туда идти, но Надин оказалась права. По лесу они могут бродить бесконечно долго, причем, скорее всего, кругами. А в руинах разрушенного королевства могут отыскаться подсказки.

Путь до руин выдался долгим и тяжелым. Это только казалось, что до них рукой подать, а на деле топать и топать. Но чем ближе они подходили, тем светлее становилось вокруг. И вот уже впереди выглядывали первые деревянные постройки, выгоревшие до черных углей. Тронешь — и домик рассыплется золой.

Надо сказать, что в лесу было не так уж и жутко. В руинах жила лишь тишина. В Данелиде все королевства маленькие и больше похожи на крупные города с громкими названиями. Так и Рокшаль казался совсем крошечным. Либо же время стерло его часть, отдав во владения лесным угодьям. Лес и правда будто бы наползал со всех сторон, силясь захватить то, что осталось от города.

Все дома сожжены дотла или готовы вот-вот рассыпаться от малейшего ветерка. Те редкие, но массивные постройки из камня обвалились. Чудом уцелела только крепость, которая, судя по всему, являлась и дворцом. Странная постройка: четыре смотровых башни по углам и крупное здание с куполом-пирамидой в центре. При более близком рассмотрении стало понятно, что это именно крепость, которую явно брали штурмом.

— Так тихо, — поежилась Надин.

— Думаю, разделяться не лучшая идея.

— Согласна.

— Пойдем в крепость, — предложила Люба. — Это единственное, что относительно уцелело. Возможно, там что-то найдется.

Несмотря на то, что ворота крепости были закрыты, пройти на ее территорию оказалось не так уж сложно — достаточно просто перелезть по баррикадам, что стояли у бреши в стене. Вокруг виднелись следы от пушечных ядер, обломки баллистических стрел, части доспехов и щитов. Но Люба нигде не увидела присутствия самих воинов. Будто бы воевали призраки.

Тяжелые двери крепости также были заперты, но и туда попасть оказалось проще простого — через маленькую бойницу. Благо Люба и Надин были достаточно худыми, чтобы пролезть внутрь.

А внутри было холодно. Как ни странно, но в крепости температура была в разы ниже, чем снаружи. Даже еще ниже, чем в лесу. Дыхание облаком застывало в воздухе, вскоре начали неметь пальцы.

Люба и Надин медленно и осторожно осматривали помещения крепости, но все они были абсолютно пустыми. Ни мебели, ни следов борьбы — ничего. Крепость оказалась пустой.

— Какое жуткое место, — сказала Надин. Люба была с ней согласна.

Люба заметила неприметную лестницу, что вела куда-то вниз. И чем ниже они с Надин спускались, тем тяжелее становился воздух. В конце пути их ждала приоткрытая деревянная дверь, которую почему-то совершенно не хотелось трогать. Но Люба решила, что терять уже нечего.

В комнате за этой дверью их ждала поистине странная и пугающая картина. Во-первых, помещение оказалось куда больше, чем ожидалось. Во-вторых, здесь явно были проблемы с гравитацией, иначе Люба не знала, как объяснить парящие книги, подсвечники и прочие предметы. Вещи кружили будто бы в невесомости, а между ними танцевали яркие песчинки, словно пыль. Все это выглядело, с одной стороны, завораживающе красиво, а с другой — крайне пугающе.

— Ого… — ахнула Люба, делая смелый шаг. В какой-то момент она испугалась, что невесомость подхватит и ее, но этого не произошло. — Что здесь было?

— Здесь маги использовали учение Дивы Саи, — ответила Надин, указывая пальцем на статую в дальнем конце комнаты.

Примерно так Люба себе ее и представляла: загадочная женщина в безразмерной мантии, чьи глаза скрыты под повязкой. Никаких примет — даже волос не видать. Только утонченный женский силуэт под слоями ткани и руки в молитвенном жесте. Истории Данелида Люба толком не знала, но почему-то была уверена, что о Сае известно ничтожно мало.

— Значит, здесь все произошло? — Люба осторожно коснулась пальцем парящей книги и та, оттолкнувшись, уплыла в сторону. — Странно. Они ведь были некромантами, но я не чувствую ничего такого. Здесь так спокойно.

— Сая не совсем некромант. Она в первую очередь скорее лекарь, — начала Надин, осматривая помещение. — Будучи слепой от рождения, она научилась лечить людей. Пусть она и могла воскрешать умерших, но делала это из благих намерений. Она всегда стремилась помогать людям. Просто зашла в своих желаниях слишком далеко.

— Почему Бездна сторонится этого места? — вопрос Любы был больше риторическим. — Неужели Сая могла одолеть Безликого?

— Вряд ли, — покачала головой Надин. — Сая была достаточно слаба здоровьем, как это ни иронично. Дело явно в другом.

— Бездна боится слепой некромантки? Хм, кто бы мог подумать.

— Бездна ничего не боится.

В тишине низкий голос, переходящий в рычание, был сродни грому. Любу и Надин застигли врасплох: обе попятились и уперлись друг другу в спину. Они были уверены, что в этих руинах никого нет.

— Так себе из вас героини.

— Кто ты? — осмелела Люба. — Покажись!

И он показался — спрыгнул откуда-то с потолка и приземлился в метре от двух дрожащих попаданок. Огромное существо, покрытое густой шерстью, медленно выпрямилось и расправило широкие плечи. Высотой под три метра этот некто выглядел как антропоморфный волк, облаченный в лохмотья, наподобие тех, что хранятся у Арчибальда в сундуке. За спиной висел громадный двуручный меч, который был больше Любы. С таким оружием и на Вестника-то идти не страшно!

Существо утробно зарычало и шагнуло навстречу, сверкая большими желтыми глазами.

— И впрямь волчья голова… — нервно усмехнулась Люба. — А ты…

— Очевидно, тот, кого вы искали.

20. Верхом на волке

Это оказалось куда проще, чем думала Люба. Но сильно раскатывать губу все же не стоило. То, что они нашли Хиго, еще ничего не значило. Он пока не согласился помогать и неизвестно в силах ли ему это сделать. Хотя то, что больше не придется шататься по руинам, безусловно, радовало.

О том, как выглядит Хиго, Люба узнала от Элиасивальсиса, но вживую увидеть это существо, так или иначе, удивительного. Драконы уже прошлый век! То ли дело оборотни… или кто он там?

Надин к такой встрече была совершенно не готова, поэтому отступила за Любу и помалкивала, стараясь особо не пялится на волчью голову. А Хиго ей назло рассматривал попаданок с хитрым прищуром. Оказывается, волки могут щуриться и даже усмехаться.

— Хм!.. — Хиго склонил голову набок, как собака. Но почесать его за ушком отчего-то не хотелось.

— Ты поможешь? — Люба уже догадалась, что вести переговоры с оборотнем придется именно ей.

— А стоит ли? — спросил он в ответ. — Я знаю, что вам от меня нужно. Допустим, я проведу вас к Бродячей башне, вы найдете там копье и щит, а дальше что? Пойдете воевать против Безликого? Одну пугает моя звериная голова, а вторая мечется в сомнениях. Боюсь, из этой затеи ничего не выйдет.

— Тебе сложно, что ли?! — возмутилась Люба. — Просто отведи нас и все! Дальше без тебя разберемся.

Хиго шагнул вперед и наклонился, чтобы его голова оказалась на одном уровне с Любой. Девушка взяла в руки все свое самообладание и не дрогнула, хотя близость с волчьей пастью несколько настораживала. Большой мокрый черный нос задергался, изучая запах попаданки. Люба уже и сама начала принюхиваться, не воняет ли от нее.

— Эльма, — узнал Хиго и даже слегка улыбнулся, обнажая клыки. — Язык все такой же острый.

— Далеко до Бродячей башни? — Люба не сдавалась.

— Далеко, — фыркнул Хиго. — Но не расстояние должно вас заботить.

Безликий. Стоит выйти за пределы рокшальских земель, как он возьмет след и охота продолжится. Даже если Хиго нарисует на карте им подробный маршрут, Любе и Надин не дойти до башни целыми. Единственный их шанс — Хиго.

— Слушай, мои друзья пожертвовали собой, чтобы мы оказались здесь и нашли тебя. Элиасивальсис верил, что ты поможешь. Он говорил, что вы с Эльмой были друзьями. Помоги не мне, а ей. Она привела меня к тебе!

Хиго стоял слишком близко к Любе, поэтому приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Оборотень не менялся в лице, слушал молча. Вряд ли все эти громкие слова Любы возымели какое-либо действие.

— Что ты можешь знать о ней? Не пытайся использовать имя Эльмы ради собственной выгоды. Ты никогда не будешь такой, как она.

— Тоже мне Америку открыл! — Люба гордо расправила плечи и уперла руки в бока. — Я и не собиралась становиться ею. Мне моя личность по душе! Но так уж вышло, мистер Волчья Голова, что ваша подруга-разрушительница выбрала для реинкарнации мое скромное, но очень недурное тело. Я бы и дальше прозябала свою жизнь в Москве, но высшие силы вашего разваливающегося мира решили, что я отлично подхожу на роль супергероини! Все претензии к ним!

И в качестве вишенки на торте Люба скрестила руки на груди и гордо вздернула нос. Она совершенно не боялась дерзить тому, у кого меч длиннее ее самой.

Надин вообще потерялась на фоне их перебранки. Она так и не произнесла ни слова в присутствии Хиго. Надин попросту его боялась. Да, выглядел он довольно пугающе, но Люба уже успела привыкнуть. Она вообще быстро привыкала ко всякого рода сюрпризам этого мира.

Хиго на пламенную речь попаданки отреагировал весьма неожиданно — он рассмеялся. Да так громко, что от стен начало отскакивать эхо. Люба старалась не терять лицо и все еще гордо держала нос кверху.

— Ха-ха-ха! А ты не промах! — махнул рукой Хиго. — Ладно, признаю, ты не такая безнадежная.

Честно говоря, Люба не собиралась ничего ему доказывать своим ярким выступлением, поэтому похвалу расценила больше как некое оскорбление с налетом нисхождения. В общем, не оценила. Но если это помогло расположить к себе Хиго, то, так и быть, потерпит.

— Закончил ржать? — из образа дерзкой девицы Люба решила не выходить. — Слушай, я очень хочу вернуться домой в свой прекрасный серый мир, где нет ни монстров, ни Бездны. Так что давай закончим все это побыстрее.

— Ишь губу раскатала, — усмехнулся Хиго. — Быстро тебя только Безликий в порошок сотрет. Рано храбриться начала. Погляжу я на вас, когда с копьем и щитом на это чудище пойдете.

— Не с чем пока идти! — громко перебила Люба.

Хиго уставился на злую низкорослую девушку не очень опрятного вида. Люба выглядела так, словно кикимору выдернулись из зимней спячки. Такая же злая и грязная. Еще и ругается.

С ней оборотню было все понятно, но, как известно, сестер-то две. Хиго повернул голову в сторону Надин, которая неловко переступала с ноги на ногу. К счастью, она уже притерпелась к необычному внешнему виду Хиго.

— А ты что скажешь? — спросил он. — У вас обеих духу не хватит пойти на Безликого. Но этой, — Хиго кивком указал на Любу, — дурь в башке поможет. Авось не обмочится сразу. А ты дрожишь при виде меня, даже слова не молвила.

Надин и правда вся сжалась. После того как ее вывели из-под чар придворных магов, она будто бы потерялась. Не увидь Люба своими глазами, то ни за что бы не поверила, будто бы Надин когда-то была королевой. Словно две разные личности. Магия — страшная штука.

— У нас нет выбора, — тихо ответила Надин, стараясь не смотреть оборотню в глаза. — Он в любом случае нас найдет. Разница лишь в том будем ли мы готовы к этой встрече или нет.

— Все такая же неуверенная, — хмыкнул Хиго. — Ладно. Пока эта тварь не поглотила весь Данелид, нужно успеть добраться до Бродячей башни.

— О, созрел! — подколола Люба. — Ты портал умеешь открывать?

— Я такими вещами не пользуюсь, — обиделся оборотень, растолкав девушек и направляясь к выходу из комнаты. — К тому же сейчас это опасно. Безликий чувствует магию. По ней он нас выследит. Думаете, он не знает, где вы скрываетесь? Не обольщайтесь. Бездне тут тяжело проделать бреши, но при желании Вестник легко сможет сюда пройти.

Люба так и представила эту картину: они выходят из крепости, а там их встречает старый друг из Бездны. Интересно, другой выход отсюда есть?

— И как тогда добираться? — Люба окончательно осмелела и едва не бежала под боком у Хиго, стараясь поспевать за его огромными шагами.

— Верхом, — ответил Хиго через плечо.

К облегчению Любы во внутреннем дворе старой крепости их никто не поджидал. Все так же тихо и безлюдно. Даже птицы не летали на Рокшалем.

— Где твоя лошадь? — спросила Люба.

— А кто сказал про лошадь? — в голос рассмеялся оборотень, перевесил меч набок… и встал на четвереньки. — Чур ногами не пинать, а то сброшу и ухом не дерну.

— Он сейчас серьезно? — тихонько спросила Надин.

— Да это же круто! — Любе такая идея понравилась. Кто бы сомневался…

Люба неуклюже забралась на огромного волка и сразу поняла, что это сильно отличается от конной прогулки. Во-первых, сидеть не так уж удобно без седла, несмотря на густой мех. Хиго был уж очень костлявым. Во-вторых, это куда выше, чем на лошади! Люба как-то каталась в Крыму, когда они последний раз летали туда отдыхать с Евой. И там лошадки были с более низкой посадкой. А в-третьих, держаться особо не за что — только за ремешок от меча или за шерсть, что явно не понравится Хиго.

— Ладно, это не так забавно, — нервно усмехнулась Люба, привыкая к положению. — Надька, лезь давай!

Люба подала подруге руку, но даже так Надин не смогла залезть на оборотня. Да и Люба чуть не грохнулась головой вниз. Хиго низко зарычал и лег на живот, помогая двум неумехам вскарабкаться на него с максимальной грацией юных медвежат. Кажется, сомнения в успехе данной спасательной операции только укрепились в его голове.

— Держитесь покрепче, — вздохнул он, мотнув головой, как собака. От резких движений Люба, что сидела впереди, в панике схватилась за шерсть на холке.

Надин изо всех сил прижалась к Любе со спины и обняла ногами теплое тело Хиго. Оборотень поднялся и неспешно прошелся по двору, позволяя привыкнуть к себе в качестве лошадки. Люба быстро смекнула, что с ровной спиной, как красивая наездница, ехать попросту опасно, поэтому подалась вперед и практически легла животом на спину Хиго. Так меньше вероятности, что ей в лицо ударит ветка или что похуже.

Хиго решил, что его всадницы устроились достаточно удобно, чтобы не свалиться сразу, а потому направился к обвалившейся стене крепости. Ловко взбежал по ней, вынуждая прекрасных дам выдернуть ему пару клоков шерсти, и спрыгнул на той стороне. Он быстрым шагом обогнул крепость и углубился в лес, окружавший руины. Там он начал набирать скорость, огибая деревья.

Привычная уже тяжесть рокшальских земель начала сходить на нет, а это означало, что они покидают безопасное место. Едва стало легко дышать, а небо над головой показало множество дыр, из которых сочилась Бездна, Хиго сорвался на бег. С такой скоростью ни одна лошадь не способна бежать! Люба бы завизжала, но Надин с силой сдавила ей живот, что изо рта все равно вырвался бы только писк.

Хиго, кажется, не слышал о законах гравитации и физике в принципе. Он прыгал так высоко и далеко, что это казалось невозможным. Обычно таким грешили герои каких-нибудь фэнтезийных фильмов. Со стороны оно выглядело красиво и завораживающе, но дело обстояло совсем иначе, когда ты сидишь верхом на огромном волке, который прыгает вперед на все восемь метров!

Люба предпочла не видеть этого и прижалась к холке, закрыв глаза. Но буквально в следующую секунду Хиго резко отпрыгнул в сторону. Люба испугалась, что свалится вниз, и распахнула глаза. Оказалось, что Вестник уже вовсю вел на них охоту.

Дыра открылась прямо перед ними. Из нее вылезла длиннющая рука, но Хиго был быстрее, а потому Вестник остался ни с чем. Но то, что он уже их нашел, не сулило ничего хорошего. Люба надеялась, что у них больше времени.

— Он так просто теперь не отстанет, — пробубнил себе под нос Хиго.

Вестник предпринял еще одну попытку отобрать у оборотня ценный груз, но схватить быстрого и ловкого Хиго ему так и не удалось, несмотря на всю длину своих конечностей. Мало того что неудачу потерпел во второй раз, так еще и огнем плюнули.

— Элиас! — Люба любимого по реву узнала. И как же она обрадовалась, увидев в небе, сочащимся Бездной, белоснежного дракона. — Они живы!

— О, и этот здесь? — Хиго ее радости не разделял. — Пусть хоть прикроет.

Естественно, пламя дракона никак не вредило Вестнику, но явно мешало. Он прятался от него. Элиас высматривал с высоты новые дыры и устремлял в них точный огненный плевок. Ударь он на полную, из Хиго и девчонок получился бы большой шашлык.

— Нельзя, чтобы он нашел Бродячую башню.

— А он что, не знает, где она?! — почему-то Любу это несказанно удивило.

— Она же перемещается! Рано или поздно найдет, конечно.

— То есть если собьем его со следа, то у нас будет время найти копье и щит? — у Надин наконец-то прорезался голос.

— Да он теперь как клещ присосался! — злился оборотень. — А колдовать из вас никто не умеет!

— Думаешь, магия его возьмет?

— Иллюзия нужна для отвода глаз. Брат рассказывал, еще когда жив был, что Безликий не отличает иллюзии от реальности. Это его единственное слабое место.

— Маг нужен? — у Любы снова включился генератор безумных идей. — Сейчас организуем.

Люба с трудом разжала пальцы, засунула два в рот, сплюнула попавшую шерсть и свистнула так громко, как только легкие позволяли. Хиго тихо заскулил от неожиданно резкого звука прямо возле чувствительного уха. Но свист привлек внимание дракона — Элиас снизился настолько, насколько мог.

— Нужен Минрен! — заорала Люба в небо. — Иллюзия!

Элиасивальсис несколько секунд летел над ними, гадая, правильно ли он услышал слова Любы, но потом все же улетел. Да так быстро, что аж свист стоял.

То, что дракон ее понял, это, конечно, хорошо. Плохо лишь то, что они временно остались без прикрытия. А Вестник явно злился и его попытки схватить оборотня, не вылезая из Бездны, участились. Хиго скакал по плато как мячик для пинбола в игровом автомате. Только характерного звукового сопровождения не хватало.

Хиго время от времени пытался использовать какие-то уловки и окружение, чтобы сбить Вестника, но куда оборотню против Бездны. А она все расползалась, пожирая небо. Вокруг все почернело, стало холодно и неуютно. Будто бы спустились в сырую пещеру, где живут летучие мыши и всякие насекомые, готовые в любой момент залезть в ботинок.

Далеко позади слышались взрывы, грохот пушек, крики армии — люди пытались дать отпор Бездне. Безуспешно. Бессмысленно. Все, что попадало в дыру, то растворялось в Бездне. Люди ничего не могли сделать. А последователи Вестника, видя, что натворил их идол, явно хватались за волосы. Но даже они ничего не могли предпринять.

Судьба Данелида сидела на спине у оборотня.

— Где дракон? — как Надин ни старалась, а различить на небе силуэт гигантского летающего ящера не смогла. — Ты уверена, что он тебя понял?

— Должен! — Люба верила Элиасу. И это не потому, что он красивый.

Очередная дыра и очередная попытка Вестника. Стоило отдать должное его упрямству. Черная длинная рука с пальцами-палками вылезла из Бездны, но тут же получила струей огня и заползла обратно.

Элиас вернулся. И не один! С ним был Минрен. Люба знала, что он жив, как и Арчибальд. Они не могли погибнуть, не могли так жестоко бросить ее одну в этой битве за чужой мир.

Дракон летел достаточно высоко, поэтому Люба не могла как следует разглядеть друга, но знала, что он ей искренне улыбается. Но яркую вспышку магии рассмотреть все же удалось. Минрен принялся колдовать. Люба, к слову, не знала, умел ли он создавать иллюзии, но если кто и мог их выручить, то только этот ворчун.

— Что это? — встревожилась Надин, заметив, как вокруг них летает рой какой-то мошкары.

— Иллюзорные чары, — безошибочно определил Хиго. — Так твой приятель умеет колдовать? Надеюсь, он выиграет нам время.

— Я исчезаю, Люб! — взвизгнула Надин. — Ты тоже!

При виде того, как собственные руки становятся прозрачными, Любу чуть не скрутило. К счастью, полностью они так и не исчезли. Хиго рыкнул на двух клуш и успокоил, объяснив, что Минрен, вероятнее всего, спрятал их под неким куполом, через который Вестник их не видит. Но чем дальше они удалялись от мага, тем слабее магия. Рано или поздно купол спадет.

Но Вестнику они были уже неинтересны — он гонялся за иллюзией. Причем довольно паршивой. Минрен, конечно, старался, но в силу своей неопытности чары получились слабыми. Он создал что-то вроде эфирной копии Хиго и девушек, но она была нестабильна и готовилась в любой момент рассыпаться. Однако Вестник повелся и принялся ловить копию.

Кто бы мог подумать, что такое непобедимое существо можно так легко обмануть!

— Особо не радуйтесь, — предупредил Хиго. — Вестник рано или поздно поймет, что его обманули. Мы лишь выиграли немного времени.

— Его хватит, чтобы добраться до Бродячей башни? — спросила Люба с надеждой.

Хиго ничего не ответил.

21. Бродячая башня

Люба еще давно догадывалась, что в Данелиде иначе устроено пространство и, возможно, время. Либо же сам мир оказался настолько маленьким, что его легко можно обойти за пару дней вдоль и поперек. Больно все компактно расположено. В данных обстоятельствах это даже плюс, хотя все же спорный вопрос…

Да и стоило ли вообще задумываться о подобных вещах именно сейчас? Данелид мог в любую минуту просто раствориться в Бездне. Она словно черная дыра, которая поглощает все вокруг себя, включая пространство. И если черная дыра находилась далеко-далеко в космосе, то Бездна буквально кусала за пятки.

Стоило отдать Хиго должное — он ни разу не остановился, ни разу не обернулся. Он точно знал, куда идти. Оборотень (Любе было удобнее считать его таковым) лишь изредка порыкивал на двух пассажирок, когда те начинали кудахтать от волнения или очередного разрыва Бездны.

Минрену удалось ненадолго отвлечь Безликого дешевой иллюзией, которую могла бы распознать даже Люба. Но Хиго оказался прав: маг лишь выиграл им немного времени. Впрочем, это уже что-то. Счет шел на минуты. Безликий их найдет, а с ними и Бродячую башню, где когда-то сам восседал с Белым Кругом. Вряд ли его одолеет ностальгия, и он отступится от мысли захватить Данелид.

— Мы на месте, — неожиданно сообщил Хиго, взлетая на высокий валун, с которого открывался тот самый вид на море и башню.

Точно такая же картина, как и во сне. Бушующее море, разъяренные волны, мрачное небо. Ближе к горизонту вспыхивали молнии, освещая темный силуэт Бродячей башни. Несмотря на расстояние от берега, она все равно казалась куда больше, нежели во сне. А возможно, башня просто подошла ближе.

— Это все здорово, конечно, — у Любы дрожал голос, — но как нам до нее добраться? Ты хорошо плаваешь?

— Желаешь проверить? — проворчал Хиго, спускаясь с камня. Он лег, стряхивая со своей спины двух пассажирок. Ему требовалось немного отдохнуть.

Пока Хиго переводил дух после продолжительного марафона, Люба и Надин осторожно подошли поближе к краю и глянули вниз, прикидывая шансы. Выводы оказались неутешительными. Даже если у Хиго олимпийская медаль по плаванью, с такими волнами ему не справиться. Их накроет, и все трое уйдут под воду с концами. Лодка тоже не вариант — перевернется сразу же.

Сколько бы Люба ни вглядывалась в горизонт, сколько бы ни сверлила взглядом башню, а никаких подступов к ней не видела. Скверная ситуация.

— И как нам добраться? — повторила вопрос Надин.

— Плавать передумали? — усмехнулся Хиго, потягиваясь, как собака. — К башне всегда есть тайная тропа. Это единственный способ в нее попасть.

— Тропа? — Люба решила, что он шутит. — Башня в открытом море!

— Две курицы, — проворчал уставший оборотень, неохотно поднимаясь. — Идем.

Забраться на себя снова волк не разрешил, поэтому Любе и Надин приходилось своими ножками идти за Хиго. Учитывая, что дорога проходила по краю обрыва, а камни из-за волн стали мокрыми и скользкими, девушки все время отставали. Хиго же передвигался на четвереньках — с его огромным ростом так было удобнее.

Путь оказался долгим и тяжелым. Люба успела измазаться в грязи, промокнуть и пару раз чуть не сорвалась вниз, но реакция Хиго не позволила спасительнице так рано покинуть мир. Они шли вдоль берега над обрывом, но непонятно куда. Впереди Люба ничего не видела, только бесконечную узкую тропку, по которой они шли. Но Хиго так уверенно брел вперед, что Люба решила ему довериться. Вдруг он что-то видел?

В какой-то момент оборотень остановился, а Люба врезалась в его хвост. Надин чудом успела затормозить и не налететь на подругу. Было очень скользко.

— Ну? — отплевываясь от волчьей шерсти, спросила Люба с невозмутимым видом.

— Кто первый? — улыбнулся Хиго.

— Первый что? — уточнила Надин.

— Пойдет по тропе.

Хиго подошел к самому краю и сделал шаг вперед. Люба дернулась, но где-то на задворках сознания понимала, что не удержит огромного волка при всем желании. Но Хиго и не собирался падать — он буквально воспарил в воздухе, а под его лапами слабо мерцала поверхность невидимой тропы к Бродячей башне.

Люба и Надин переглянулись, понимая, что по собственной воле не ступят на этот прозрачный мост. Люба даже не понимала, насколько он широкий! Где границы? Ее хватило лишь на то, чтобы пощупать поверхность мысом ботинка.

— Долго стоять-то будете?

— Смеешься? Да мы с ней грохнемся через секунду!

— И как вы к Безликому пойдете… — вздохнул Хиго, возвращаясь на видимую землю. — Залезайте.

Любе в принципе не хотелось идти по этому мосту, но верхом на оборотне не так страшно, как самой ноги переставлять. Если Хиго рассчитывал отдохнуть, но не тут-то было. Кажется, оборотню придется играть роль лошадки до конца.

Когда обе героини уселись на волка, Хиго смело ступил на невидимую тропу. Люба и Надин затаили дыхание. Границ этого моста не видать, а внизу бушевало море. Да еще и сильный ветер бил в лицо. Говорить о том, насколько скользким сделался мост из-за воды, лучше не стоило.

Сначала Хиго шел медленно, словно на прогулке, а затем остановился — его привлек странный звук со стороны. Бездна подбиралась к ним.

— Держитесь!

Только Люба схватилась за его холку и почувствовала, как ее сдавили руки Надин, Хиго бесстрашно понесся вперед. Смотреть на это было невозможно. Люба не понимала, как оборотень видел, где край моста. Да как он вообще его обнаружил?!

Если случится так, что волк оступится, то они не только пролетят вниз метров пятнадцать, так их еще и неминуемо накроет волнами. Оступаться просто-напросто нельзя! Пожалуй, это даже страшнее, чем убегать от Безликого, чьи загребущие руки появлялись из ниоткуда.

Люба прижалась к Хиго и крепко зажмурилась от страха. Она лишь чувствовала телом, как он бежит. Даже успела привыкнуть к ритму этих движений, но вдруг последовал внезапный прыжок. Под лапами зачавкала грязь.

— Слезать будете или как? — спросил Хиго устало. — Имейте совесть, я уже немолод!

Люба не то что слезла — скатилась. Ноги не держали, поэтому пришлось приклеиться к мокрой каменной стене. Надин не стала даже утруждаться и просто села в грязь, отползая от края.

— Жесть!.. — выдавила из себя Надин, хотя Люба выразилась бы куда ярче. — Как ты вообще ее увидел?

— Учуял, — Хиго не то пошутил, не то сказал правду. — Времени мало, идем.

— Мы за тобой, — махнув рукой, ответила Люба. Она наконец-то подняла голову и осознала, что это не конец приключений. Их ждал подъем по каменной лестнице, что оплетала башню. Местами ступеньки обвалились и стали частью морского дна. — А до конца не довезешь?

— Не наглейте! — прорычал Хиго, поднимаясь. Здесь он решил идти на двух ногах.

— Надька, подъем! — Люба помогла подруге встать. — Я надеюсь, что это последний рывок.

— Смеешься? По-моему, это только начало.

Подъем выдался не таким долгим, но в силу своей сложности Любе казалось, что это длилось вечность. В конце пути их ждал Хиго, сидящий на широком крыльце. За спиной оборотня высились огромные каменные ворота с искусной резьбой и множеством странных надписей на местном языке. Гнезда факелов, понятно дело, не горели из-за воды. Над головой на массивных цепях покачивались фонари. Люба надеялась, что один из них не свалится ей на голову.

— Ключ у тебя? — не в силах справиться с отдышкой, спросила Люба.

— Она без ключа открывается.

— Автоматическая? Ну для вашего мира это прям киберпанк! — Люба чувствовала, как боль в боку усиливается. Кажется, это печень желает выбраться наружу. — Надь, ты там живая?

— Не уверена, — простонала та.

Стоило им только вплотную подойти к дверям, как моментально вспыхнули факелы и раздался оглушительный грохот. Двери открывались вовнутрь медленно, с натугой и осыпающейся каменной крошкой. Если Безликий не знал, куда делить его жертвы, то сейчас об этом узнал весь Данелид. Надин аж уши закрыла от грохота.

Двери так до конца и не открылись, но имеющегося пространства вполне хватило, чтобы протиснуться в недра Бродячей башни. А внутри было темно, что не так удивительно. Все очень холодное, мрачное и тихое. И, как ни странно, сухое.

Люба не строила каких-то ожиданий относительно внутреннего убранства башни, но рассчитывала, что в ней будет несколько помещений. А оказался всего один огромный зал, где, собственно, и восседали члены Белого Круга. Пять тронов, пять гобеленов за ними и пять героев, которые когда-то спасли мир от чудовищ.

— Они огромные! — ахнула Надин.

Ее удивление разделяла и Люба. Она ожидала, что большой трон только у Безликого. Но они все были рассчитаны словно на великанов. И даже при этом у Безликого с его-то габаритами оказался самый большой трон.

Любе хватило одного лишь взгляда, чтобы понять, где кто сидит. Безликий занимал место посередине. Видимо, так решили в угоду композиции. Слева от него сидела Слепая дива Сая. У подножья ее трона лежали черепа, курильницы для благовоний, склянки и банки с очень странным заплесневелым содержимым. По левую руку от Саи находился архимаг Геавар. Его трон Люба узнала по стопкам отсыревших книг и свитков.

Справа от Безликого стоял трон воительницы Гвиндолин. Вокруг него лежали мечи и щиты, а сам трон укрывал красивый гобелен. Этот трон выглядел самым опрятным. Справа от Гвиндолин восседал Охотник Шаур, а сейчас там устроился его брат. Хиго с интересом и некой тоской рассматривал хлам, наваленный в кучу вокруг.

В центре зала имелось большое круглое углубление вроде очага. Возможно, когда-то здесь трещал костер, но сейчас там лежала лишь горстка пепла.

Внутри башни было непривычно тихо. Грохот бьющихся о каменные стены волн не проникал внутрь, как и раскаты грома. Только песок хрустел под ногами.

— И где копье и щит? — спросила Надин, нарушая вековую тишину этого места.

— Понятия не имею, — зевнул Хиго. Кажется, он устраивался на послеобеденный сон.

— В смысле?

— Я не знаю, где копье и щит, — ответил Хиго. — Моей задачей было доставить вас сюда. А дальше сами ищите. Башня не такая уж большая, но советую поторопиться.

Поняв, что Хиго не собирается им помогать, Люба первым делом отправилась проверять трон Гвиндолин. Надин подумала о том же. Но среди кучи оружия, что было свалено вокруг ее трона, не было ни одного копья или щита. Одни мечи, луки, палицы, дубины и прочее. Все что угодно, кроме искомого.

— Ладно, давай разделимся, — предложила Надин. — Я проверю троны Шаура и Безликого, а ты — Саи и Геавара.

— Вариантов немного, — пожала плечами Люба и отправилась на поиски.

Хиго даже не собирался помогать — развалился на троне и отдыхал, приглядывая одним глазом. Но уши держал востро, прислушиваясь. Если Бездна подберется слишком близко, придется спасаться бегством, а путь-то один — по тому прозрачному мосту.

Люба сначала очень опасливо отворачивала черепа мысом ботинка, но потом осмелела и брала руками. Возле трона Саи было очень много всякого жуткого хлама, который вполне соответствовал ее образу некромантки-врачевателя. Но среди всего этого богатства не нашлось ничего, что было бы хоть немного похоже на копье и щит.

Попытки Надин обыскать абсолютно пустой трон Безликого тоже не увенчались успехом. Она только зря старалась и карабкалась на эту верхотуру.

Хиго не слишком-то обрадовался, когда Надин начала копошиться рядом с троном его брата — мешала спать. Но здесь хотя бы было где порыться. Люба тоже переместилась к трону Геавара и листала стопки книг на странном наречии. В книгах ничего не обнаружилось, кроме пыльных страниц и раздавленных жучков.

Ситуация становилась все более напряженной. Безликий дышал им в затылок и наверняка посмеивался, подглядывая в бойницы за жалкими попытками Двух Дев найти оружие против него. Мог бы так же, как и Хиго, сесть на трон и наблюдать за представлением.

— Я уже сомневаюсь, что они здесь, — Люба зло бросила книжку вниз. Сама она забралась на трон Геавара и свесила ноги. — Может, мы ошиблись?

— Они здесь, — зевнул Хиго. — Больше им негде быть. Ищите.

— Помочь не хочешь? Хоть бы зад поднял! Мы с Надей все тут перерыли, а толку-то?

— Чего ж у суженого своего подсказку не попросила? — усмехнулся оборотень.

— Это у кого? — выпрямилась Люба.

— Ну рогатый твой. Элиасивальсис, — Хиго находил эту тему забавной. — Эльма ему только так на шею вешалась. А Гвиндолин глаза закатывала, видя с кем милуется дочурка. Не любила она рогатых.

— Так я была права! Элиас любил Эльму, — улыбнулась Люба. — Но даже если так, он-то откуда знает, где копье?

— Эльма доверяла ему все сокровенное. Он знал ее лучше, чем Арианна. К слову, будь твой хахаль жив, — Хиго повернул голову к Надин, что нервно топталась у трона Шаура, — он бы наверняка сказал, где искать.

— А Арианна с кем шашни крутила? — без особого интереса спросила Надин.

— Она любила мужчин поумней, потому носилась с таким же занудой, — смеялся Хиго. Сейчас он был похож на главную сплетницу школы. — Твоя сестра сейчас сидит на его троне.

Надин, выгнув бровь, посмотрела на Любу, а та вдруг начала истерично хохотать, забавно дрыгая ногами. Геавар? Арианна была влюблена в Геавара? В представлении Любы Геавар был каким-то седовласым стариком с длинной бородой, как у Хоттабыча. Судя по выражению лица Надин, у нее были аналогичные представления.

— Ну прям бразильский сериал! — смеялась Люба, на какое-то время позабыв, зачем они вообще здесь собрались.

— Что у одной, что у другой дурной вкус, — фыркнул Хиго. Видимо, затаил обиду, что ни одна из сестер не выбрала себе в суженые волка-переростка. — Передохнули? Ищите дальше. Выбора у вас все равно нет. Пока Безликий где-то застрял, не теряйте времени.

— А помочь не хочешь? — повторила предложение Люба, спрыгивая вниз. — Тут холодно! У меня все пальцы онемели уже. Может, хоть очаг этот зажжем?

Хиго понял, что Люба от него не отстанет, пока он не сделает хоть что-то мало-мальски полезное. Поэтому пришлось, закатив глаза, неохотно подняться и слезть с нагретого каменного трона.

В очаге лежал только пепел да зола, но Хиго очень просто решил эту проблему, подбросив туда пару геаваровских книжек. Как и чем он высек искру, Люба не увидела, но пламя занялось быстро. Да еще и разгорелось так сильно, что удивился даже Хиго. Возможно, не стоило жечь книги архимага, что промышлял трансфигурацией душ.

Пламя поднималось все выше и выше, все больше напоминая гигантский столб огня. Огонь вел себя крайне странно. Неужели на тех книгах были какие-то чары? Может, сейчас явится дух Геавара и даст подсказки? Было бы славно, если честно.

— Так и должно быть? — спросила Надин, хотя сама сильно в этом сомневалась.

— Не похоже, — нахмурился Хиго, сложив руки на груди.

Как быстро пламя поднялось до самого потолка, также быстро оно и исчезло без следа. Даже книги, которые бросил Хиго, пропали. За пару секунд выгорели без следа? В итоге осталась все те же зола и пепел. Только теперь от них шло едва ощутимое тепло.

— Зря книжки попортил, изверг, — хмыкнула Люба, уперев руки в бока.

— Эй! — подалась вперед Надин. — Что это?

Доселе тихая и неинициативная Надин смело шагнула вперед, зашла в кучу пепла и, присев на карачки, принялась разгребать золу. Под этой серой кучей, оказывается, что-то было! Хиго и Люба остались наблюдать со стороны, хотя могли бы и помочь.

Надин удалось откопать каменную плиту с объёмным рисунком на ней в виде странных символов и переплетенных линий. Казалось бы, что весь очаг выложен такими, но нет — она тут была одна. И явно не просто так.

— Знаешь, что это? — спросила Надин у Хиго.

— Впервые вижу. Я бывал в Бродячей башне всего пару раз.

— Из-под нее холодом веет, — обнаружила Люба. — Может, это дверь или люк?

— Отойди-ка.

Люба и Надин послушно отступили в сторонку, чтобы не мешать Хиго. Оборотень внимательно осмотрел и ощупал плиту своими огромными лапами, а после поддел когтями и попытался поднять. Плита поддалась, но крайне неохотно. Тогда девушки пришли оборотню на помощь, правда, толку от них было не то чтобы много. Но хоть поучаствовали.

Общими усилиями удалось убрать плиту в сторону. Люба оказалась права — это люк. А под ним, прямо под очагом, находилась очень темная и маленькая комната, в которую непонятно как спускаться — лестницы не было. Все трое пытались одновременно просунуть свои головы в люк, но он оказался слишком мал для такого. Впрочем, ничего увидеть так и не удалось — тьма хоть глаз коли!

— Видишь что-нибудь? — спросила Люба, думая, что оборотень в темноте видит лучше.

Хиго цокнул, подтянул к себе очередную книжку Геавара, поджег вырванную страницу и бросил во тьму. Неглубоко, метра два всего. Да и пространства там мало — ровно в ширину очага.

— Вон там! — увидела что-то Надин. Она уже сама вырвала из книги страницу и подожгла, стараясь бросить ее точно в нужном направлении. — Там что-то есть.

Снова три головы протиснулись в небольшой люк, вглядываясь во тьму. Люба очень жалела, что потеряла зажигалку, когда они с Минреном убегали от семейства каннибалов. Да и сам Минрен бы сейчас тут очень пригодился.

— Так, короче! — Люба взяла другую книжку, подпалив ее целиком, и швырнула вниз. — Да простит меня твой любимый, Надька.

— Я думаю, он не обидится.

— Оно, — Хиго улыбнулся, обнажив свои клыки.

Надин и Люба нагло вытолкали его из люка, опустив туда свои головы, как страусы в мультфильмах. У Хиго так и чесались лапы дать им пинок под зад.

В тусклом свете горящей книжки удалось разглядеть очертания круглого щита с великолепной гравировкой и изящное копье, чье острие терялось во тьме тайной комнаты.

— Нашли!

22. Копье и щит

В колодец отправили Хиго. Во-первых, с его ростом он легко оттуда выберется. А во-вторых, щит и копье наверняка тяжелые, а его спутницы больно хилые. Да и пока они оттуда вылезут, Безликий уже чай с круассаном попить успеет.

— Кто додумался их туда запрятать? — недоумевала Люба. Но стоило признать, что идея, в общем-то, рабочая. Если бы не замерзшие пальцы Любы и внимательность Надин, хрен бы они вообще что нашли. Им просто повезло.

— Что там? — спросила Надин у Хиго. Еще чуть-чуть и она свалится к нему.

— Как что? Темень, сырость и оружие, которое спасет Данелид, — проворчал оборотень в ответ. — Не представляю, как вы с этим сражаться будете. Ни одна ж не поднимет!

— Хорош ворчать как бабка! — в один голос отчитали его героини.

— Гони мое копье! — требовала Люба.

Хиго с радостью просунул в люк древко копья, чуть не выбив им Надин челюсть. А нечего так высовываться! Но Люба, словно мартышка, увидавшая спелый банан, схватила длинную железную палку и попыталась вытащить в одиночку. Конечно же, силенок у нее на это не хватило. Ожидаемо, копье оказалось очень тяжелым. А в фильмах герои так ловко им махали, словно прутиком! Кругом вранье!

— Ух, ё-мое! — прокряхтела Люба, когда кое-как вдвоем с Надин вытащила свой трофей. — Ну, если на башку Безликому скинуть, контузия ему обеспечена.

— Да ты сама быстрее убьешься, — раздалось очередное ворчание Хиго из дыры. — Разойдитесь там.

Хиго сам вытолкал щит, который еле-еле пролез в люк. Он оказался куда больше, чем на первый взгляд в потемках. Красивый, как картина в Эрмитаже, но тяжелый, что Надин быстрее грыжу заработает, чем поднимет его.

— Надька, кажись, у нас проблемка нарисовалась, — вздохнула Люба, рассевшись на полу. — Мы это не поднимем! Я, конечно, баба сильная, но не настолько. Что делать будем?

Девушки синхронно взглянули на Хиго, который только-только вылез из тайной комнаты и вытирал лапы от холодной, мокрой грязи. Он шерстью почувствовал, как две наглые девицы смотрят на него, и сгорбился под тяжестью их взгляда.

— У вас совесть есть вообще? — оборотень еще на полпути начал жалеть, что согласился помочь. — Может, мне еще вместо вас пойти с ним воевать?

— Хоть до берега помоги это добро дотащить, — сжалилась Надин. — Я даже поднять его не могу!

Щит и правда оказался неподъёмным. Как Надин ни корячилась, а только рисковала его поцарапать. Это же какая силища была в руках у Арианны, что она могла так ловко им орудовать? А про Гвиндолин и говорить не стоило: воительница удерживала одной рукой щит, а другой — копье. Там бицепсы как у Шварценеггера!

— Внимание! Смертельный номер, — заявила Люба и попыталась поднять копье максимально непринуждённо. Оно оказалось легче щита, поэтому в целом с задачей она справилась. — Ну, поднять его я могу. Уже радует.

— Это безнадежно, — простонал Хиго.

— С таким настроем точно, — заметила Надин, покосившись на щит у своих ног. — Копье и щит мы нашли. Что дальше? Возвращаемся?

— Ага, — Люба выпрямилась и натянула на себя гордый вид. Аки бывалая воительница она вообразила, что предстала перед лицом врага и попыталась его запугать: — Выходи, окаянный, биться будем!

Для пущего эффекта Люба три раза стукнула копьем о землю… и оно исчезло. Это произошло так неожиданно, что растерялась не только Люба, но и Надин. Меньше всего сейчас хотелось именно потерять копье, которое могло быть единственным шансом остановить Безликого и вернуться на родную Землю. Но Любе же молодец! Люба может невозможное!

— Ой… Отмена! Отмена! — запаниковала она. — Куда оно делось?

Люба кинулась к люку, но внизу ничего не было видно. Она не на шутку испугалась, что потеряла копье или вообще уничтожила его своими выходками. Без задней мысли Люба спрыгнула в люк, забыв прихватить очередную книжку из коллекции Геавара. Пришлось шарить в темноте на ощупь, но, кроме сырых камней под очагом, ничего не было.

— Нет! Нет! Нет! — Люба металась в темноте, хваталась за голову и пыталась понять, что сделала не так. — Я же не могла…

Люба осеклась, когда поняла, что в абсолютно пустой и темной комнате есть еще один источник света, кроме люка на потолке. И этот свет исходит от нее самой, вернее — от кольца на ее руке.

Его прежде не было.

— Гребаный магический мир! — завизжала Люба так, что до смерти напугала Надин. — Предупреждать о таком надо, сволочи!

— Люб, что там? Ты нашла копье? — осторожно поинтересовалась Надин, благоразумно решив близко к очагу не подходить.

— Нашла, — рявкнула та в ответ. — Пс, серый! Лапу дай!

Хиго стерпел очередное прозвище, данное ему героиней, и молча подал руку. Люба схватилась за нее, намереваясь самостоятельно вылезти, но оборотень ценил свое время, поэтому просто вытащил ее оттуда, как конфету из вазочки.

— У вас тут все так удобно, что аж бесит! — шипела Люба. — Во!

Надин сначала подумала, что Люба показала неприличный жест, но пригляделась и поняла, что подруга оттопырила не тот палец. На безымянном пальце поблескивало новое красивое колечко из золота.

— Когда успела замуж выйти? — подкалывал Хиго. Оборотень не разделил всеобщей женской паники и с усмешкой наблюдал, как две клуши пытаются найти утерянное копье.

— Я не понимаю… — виновато промямлила Надин.

— Копье в кольцо превратилось, — подсказала Люба, зло зыркая в сторону посмеивающегося Хиго. — Ты знал, что ли? Ля ты крыса, а! Мог бы и сказать!

— И лишить себя такого зрелища? — прыснул Хиго. — Да, Арианна и Эльма умели прятать дары матери в кольцах. Так удобнее.

— Ненавижу Данелид, — снова зашипела Люба, добавив пару крепких ругательств сверху. — Чего встала? Складывай свою ледянку и помчали.

— Ты скажи как! — насупилась Надин.

— Курицы, — глаза Хиго так часто сегодня закатывались, что успел несколько раз посмотреть на свои извилины. — Иди сюда.

Хиго без натуги поднял щит, любезно подставляя его Надин так, чтобы она могла за него поудобнее схватиться. Надин неуверенно просунула руку и попыталась сама поднять щит, но не вышло — слишком тяжелый. Хиго помог. С его-то звериной силой это оказалось проще простого. Общими усилиями они трижды стукнули щитом оземь.

Надин опасалась, что повторить трюк Любы не выйдет, но щит засветился, вспыхнул и осыпался искрами. А на безымянном пальце левой руки скромно поблескивало колечко.

— А чего левая рука? — хмыкнула Люба, наблюдая за всем со стороны.

У Любы кольцо было на правой, как полагается. Но после того как она озвучила вопрос, задумалась, в какой руке удобнее держать щит. По идее в левой, если в правой будет меч какой-нибудь. Но согласно исторической справке Арианна орудовала только щитом. Может, бросала его как фрисби?

— Арианна — левша, — подсказал Хиго.

— Я тоже, — призналась Надин.

Это многое объясняло. Но если Надин сможет запустить щит как фрисби в Вестника и пробьет ему башку, то какая разница, с какой руки она это сделает!

— Какая прелесть… — на самом деле милым это Любе не показалось. Ее все еще злило, что Хиго не рассказал про кольца. — Теперь можем идти? А то у меня такое ощущение…

Бродячая башня содрогнулась. Да так сильно, что Надин завалилась на Хиго, а Люба чуть не нырнула во второй раз в тайную комнату, но оборотень умудрился поймать ее за ногу. Поэтому Люба отделалась страстным поцелуем с грязным каменным полом.

— Он нашел нас, — прорычал Хиго.

— Вовремя-то как, — простонала Люба, утирая кровь из разбитого носа. — Валим отсюда!

Как бы Хиго это ни нравилось, а ему опять придется побыть ездовой лошадкой. Опустившись на четвереньки, он первым делом закинул на спину Надин, а Люба заползла уже сама.

Башня содрогнулась от очередного удара. С потолка посыпались пыль и песок, где-то упали камни. Задерживаться здесь было опасно. Но Хиго понимал, что выйти через двери не получится — их там ждут. Пришлось прыгать и лезть по стенам к бойницам, что располагались почти под самым потолком. Узкие, но оборотень смог через них протиснуться.

Открывшийся вид не сулил ничего оптимистичного. Безликий их нашел и пытался потопить вместе с Бродячей башней. Дыры, ведущие в Бездну, открывались то тут, то там, а из них вытягивались конечности Вестника, которыми он пытался сломать башню как песчаный куличик.

Внизу бушевало море. Казалось, оно разозлилось еще пуще с приходом старого героя из историй о Белом Круге. Стихия не принимала его, отторгала и погоняла. Но что Бездне сила моря?

— Лестница! — заметила Надин. — Сможешь на нее спрыгнуть?

— Придется.

— Не хочу на это смотреть, — теперь настала очередь Любы сдавливать Надин ребра.

Хиго сполз по стене башни, как котенок по занавеске. Наверняка сломал все когти. Но благополучно спустился на скользкие каменные ступени винтовой лестницы. У них только один путь из башни — по прозрачному мосту. И в этот раз путь будет еще более страшным и сложным. Они как на ладони, внизу по-прежнему бушует море, а теперь еще и Безликий явился.

Но выбора не было.

— Держитесь крепче.

Хиго приготовился к рывку. Выждав удачный момент, он бросился вперед, перепрыгивая длинные руки Безликого, коими он громил основание башни. Поняв, что цель ускользает вновь, Вестник оставил в покое башню и пытался поймать беглецов.

Как бы он ни махал своими лапищами, а разрушить невидимый мост у него не получалось. А возможно ли это? Хорошо, если нет.

Хиго бежал на пределе своих возможностей. Любое промедление могло дорого обойтись не только им, но и всему Данелиду. Оружие Гвиндолин у них в руках, но воевать с Безликим на невидимом мосту над злыми волнами себе дороже. Нужно найти арену поудобнее.

Вот только у Вестника были свои планы на этот счет. Люба не знала, сколько у него конечностей, но судя по той частоте, с которой руки вылезали из дыр, то любая сороконожка позавидует. К счастью, звериная реакция Хиго не подводила, и он всегда уходил от атак.

Увы, гоняться за своей целью и дальше Безликий явно не собирался. Надоело это дело. И он пошел ва-банк.

Перед Хиго открылась настолько огромная дыра, что ее так просто не перепрыгнуть и не обойти. И из нее высунулась не просто рука, а половина туловища этого чудовища. Несмотря на то, что его лицо не могло выражать эмоции, Люба чувствовала ярость, исходящую от Вестника.

— Придется искупаться, — быстро крикнул им Хиго.

Безликий замахнулся для удара — он хотел раздавить их как муху. Но в последний момент Хиго взял и спрыгнул с моста прямо в объятия волн. Люба, как в замедленной съемке, видела приближающуюся пену и с ужасом понимала, что сейчас имеет все шансы утонуть.

Но помощь пришла откуда не ждали. Вернее, ждали с самого начала. По крайней мере, Люба точно. Лапы Хиго так и не намокли — Элиасивальсис подоспел очень вовремя.

Оборотень приземлился на спину дракона, удерживаясь на ней когтями. Это Элиасу не понравилось, но пришлось потерпеть. Дракон стремительно набрал высоту и затерялся в тучах, оставив Вестника ни с чем. Снова.

Люба отлипла от Надин и Хиго, рухнула на теплую спину дракона и подползла к голове, крепко обнимая роговой вырост. На такой высоте и скорости лучше за что-то держаться. Когда они летали в рокшальский лес, то Люба и Минрен сидели прямо у Элиаса на голове и тоже держались за многочисленные выросты. Но на таких виражах Люба не рискнула ползти дальше. Прицепилась к рогу и хорошо.

— Как же я рада тебя видеть, — шепнула она, незаметно целуя дракона.

Надин решила, что Хиго ничем не хуже рога, поэтому держалась за него. Но оборотню это не очень нравилось, поэтому он отодрал ее от себя и прилепил, как жвачку, к свободному рогу рядом с Любой.

— Особо не радуетесь, — Хиго умел испортить момент. — Гляди, что он успел натворить.

А зрелище было не для слабонервных. Данелид почернел от близости с Бездной. Местами вспыхивали отсветы огня и взрывов. Кругом был черный дым, в котором раскрывались врата в Бездну. Из этих врат вытягивалась рука и загребала все, что могла: людей, деревья, дома, землю — все. Исчез лес, через который их когда-то давно вел Арчибальд. Желтая степь стала черной и уродливой. Король Истан лишился своего прекрасного замка — его будто бы кто-то надкусил. Кроличьи холмы сочились Бездной, утопали в ней.

И все это в беззвучной тишине. Люди уже не пытались остановить Безликого — поняли, что это бесполезно. Да и остался ли кто сопротивляться? Или же Вестник забрал всех?..

Единственным уцелевшим клочком земли, где не похозяйничал Безликий, был Рокшаль. Вернее, его руины. Там-то и ютились все те, кто смог уйти от страшной участи стать пленником Бездны. Безлюдные руины забытого королевства ломились от скопления людей. Общая беда согнала их сюда, словно скотину.

Люди жгли костры, оказывали друг другу первую помощь, пытались приготовить какую-то еду или просто согреться. Всем было страшно и больно. Большая часть, если не все, лишились дома, а кто-то и родных. Над Рокшалем высился скорбный плач.

Элиасивальсис приземлился во внутреннем дворе крепости, распугав всех рыцарей. Появление дракона никого не удивило. Во всяком случае, его не пытались атаковать, хотя иссалайские рыцари недобро косились на него. Помнят! Но здесь толпились не только иссилайцы — были и рыцари из Ареллы и откуда-то еще, судя по иной форме доспехов. Сейчас трудно понять, кто откуда, да и нужно ли разбирать? Враг один и ему все равно, кого утаскивать в Бездну.

Элиас поспешил изменить обличие на более компактное человеческое. И едва он это сделал, как на шее повисла Люба, крепко прижимаясь к щеке дракона. Элиас был слегка смущен, но вида не подал и скромно ответил на объятия.

Любой двигали эмоции и страх. А может что-то еще, оставленное в наследство от Эльмы. Зная, что Элиас и Эльма любили друг друга, становилось понятно, почему дракон так обходителен и мил с Любой. В какой-то степени это было даже обидно, ведь он видел в ней другую девушку.

— Люба!

Едва она услышала голос Минрена, как охладела к дракону и рванула к другу, сверкая пятками. Люба была готова расцеловать мага, что, собственно, и сделала немного погодя. Вот уж кто точно видел ее настоящую и радовался именно ее возвращению!

— Мин!

Люба налетела на него, сбивая с ног. Она долго не желала его отпускать и тискала, невзирая на взгляды окружающих. Минрен отвечал взаимностью и крепко обнимал подругу, которую боялся больше не увидеть.

Во дворе крепости толпился народ. Не только рыцари, но и простые граждане: женщины, старики, дети и раненые. Всем досталось от Вестника сполна. Эти люди не догадывались, что странная чумазая девушка, обнимающая дракона и мага, является их спасительницей и перерождением той, кого они знали под именем Разрушительницы. Никто не узнал в притихшей и такой же чумазой девушке позади королеву Ареллы, на которую многие молились.

Люди видели лишь страх и чувствовали боль — если не физическую, то моральную. Им было все равно, кого притащил дракон. Многие смирились и молча ждали, когда Бездна заберет их. Вестник и так забрал все, что мог. Остался только разрушенный Рокшаль.

— Не хочу прерывать трогательный момент, — громко начал Хиго. Своим появлением оборотень навел шороху среди людей. Кто-то громко закричал, дети заплакали, мужики взялись за оружие, но грозный и величественный взгляд дракона остудил их пыл. — Но дело еще не сделано.

— Хиго прав, — поддержал Элиасивальсис. — Идемте, поговорим в другом месте.

Жестом Элиас пригласил притихшую Надин следовать за ними. Некоторые зеваки признали в ней ту самую королеву, вскружившую голову Эрену. На нее косились недобрым взглядом жители Ареллы, считавшие ее ведьмой и сообщницей последователей Безликого. Любе стало жалко Надин. Она не виновата, что подпала под чары и была обманута. Но что толку сейчас все расставлять по полочкам, если все полки на соплях держатся?

Как и ожидалось, Элиас пригласил всех в крепость, где Люба и Надин встретили Хиго. Теперь там стало тесновато. В самой большой комнате расположился импровизированный госпиталь. А в самой маленькой — зал совещаний, где собрались под одной крышей выжившие короли. Было крайне забавно и в то же время не очень-то приятно увидеть за одним столом Эрена, Истана и какую-то женщину. Следуя логике, королева Туагвы или как там третье королевство называлось.

Учитывая, что у всех при дворе имелись маги, нетрудно догадаться, как им удалось так быстро укрыться в Рокшале. Порталы! И что-то подсказывало, что Минрен сыграл в спасении немалую роль, ведь мало кто знал, где находятся руины. А чтобы открыть портал, нужно иметь четкое представление того места, куда хочешь попасть.

— Здарова, мужики, — махнула рукой Люба, вваливаясь в комнату так, словно бы зашла в пивную. — А вас пока не знаю, — кивнула она нахохлившейся как голубь женщине.

Вперед выступил мужичок с большим пузом и окровавленной повязкой на голове. Он чуть поклонился и поспешил представить свою госпожу.

— Уважаемая королева Эльвира, мудрая правительница Туагвы, — протараторил он, задрав нос.

— Очень приятно, — без особого почтения к королевской персоне кивнула Люба. — А я — Люба. Ваша единственная надежда надрать Безликому зад.

— Она? — королева Эльвира вопросительно уставилась на Истара и Эрена, которые с Любочкой уже успели познакомиться.

— Она — она! — подтвердила Люба. — Подруга, только не пытайся, как эти двое, меня со свету сжить. Не выйдет.

Королева Эльвира осталась под впечатлением от Любы, но промолчала. Видимо, цензурных слов, соответствующих ее статусу, не нашлось, а потому описать весь спектр эмоций от этой встречи Ее Величество не смогла.

Когда в комнату следом за оборотнем протиснулась Надин, стало совсем неловко, особенно Эрену. Мало того что короля Ареллы использовали так же, как и ее, так он еще и сам дважды бросил в тюрьму свою жену. И, кажется, только сейчас начал задумываться, что Надин тоже стала жертвой заговора придворных магов, оказавшихся последователями Безликого. Вот только извиняться король Эрен явно не торопился.

Истан демонстративно делал вид, что ему крайне интересна паутина в углу комнаты. Приближенные правителей отводили взгляды и чувствовали себя крайне неловко в текущей обстановке. И только королева Эльвира поприветствовала Надин как равную себе.

Надин же взглянула на супруга с печалью и некой долей сожаления. Она будто бы и без всяких масок видела, что у него на душе. Несмотря на всю ту ложь, через которую им пришлось пройти, через магию, ставшую причиной их раздора, Эрен и Надин питали друг к другу теплые чувства. Искренние чувства. И сейчас во взгляде Надин читался вопрос: а возможно ли все вернуть?

Одолеваемая собственными мыслями, Надин скромно отошла в сторонку и спряталась за бойкую Любу, которая явно была в лучшем расположении духа.

— У нас все меньше времени, — начал Элиасивальсис, дождавшись, когда все найдут себе место за самодельным столом. Перед собравшимися лежала карта Данелида, на которой все было зачеркнуто и перечеркнуто. Только небольшой клочок земли, где когда-то стоял Рокшаль, остался не тронутым чернилами.

— Его нет, — мрачно подметил король Эрен.

— Копье и щит у нас, — так, между делом, ляпнула Люба. — Что? Думали, не найдем? Да, вижу, вы все тут оптимисты!

— Еще бы. Спасать наш мир будешь ты, — хмыкнул Хиго, примостившись в углу. — Дурью Вестника брать будем. Этого у тебя, я смотрю, много.

— Вы нашли копье и щит воительницы Гвиндолин? — подалась вперед Эльвира. — Тогда чего мы ждем? Нужно загнать эту тварь обратно в Бездну!

— Флаг вам в руки! — осадила Люба. — Я этой палкой махать не умею. А Надька без помощи волчары вообще щит поднять не может.

— Найти-то нашли, а вот использовать не можем, — вздохнула Надин. Она говорила правильно, не то что хабалка Люба. — Да и как? Созидающий щит и всеразрушающее копье наделены большой магической силой. Именно она способна загнать Вестника в Бездну и закрыть проделанные им бреши. Но мы не знаем, как ее использовать. Никто не знает.

Возможно, Хиго и Элиас что-то да слышали непосредственно от самих Эльмы и Арианны, но, судя по их лицам, этого оказалось недостаточно. Все же такое оружие раскрывалось в руках самих Двух Дев. И вряд ли одна из них вела личный дневник с подробными записями.

Очередной тупик, что тут скажешь…

Дверь в комнату резко распахнулась, едва не припечатав Минрена к стене. На пороге показался запыхавшийся иссилайский рыцарь с красным, как помидор, лицом. Он тяжело опирался на меч. Глаза его так сильно выпучились, что Люба приготовилась их ловить.

— Ваше В-величество! — задыхаясь начал рыцарь. — Б-безликий… Он з-здесь! Мы окружены Бездной!

За столом зазвенела тишина, нарушаемая плачем из-за стены и криками с улицы. То, что Безликий явится сюда, было вопросом времени. Он прекрасно знал, куда направился Элиас. Рокшаль — единственное место, где Бездне труднее всего проделать брешь. Но это все равно возможно, просто Вестнику пришлось немного напрячься.

Люба молча поднялась, поправила спутанные грязные волосы, отряхнулась от пыли и гордо задрала подбородок. Конечно, ей было безумно страшно оттого, что настал час неизбежной встречи лицом к лицу. Она понимала, что шансов у нее меньше нуля. Но что толку прятаться и убегать дальше? Он все равно найдет. Бесконечно оттягивать время не получится. Лучше решить все здесь и сейчас, каким бы ни был исход.

— Ну погнали, — усмехнулась Люба. — Надька, идешь?

Надин по одному лишь взгляду подруги поняла, что отпираться бесполезно, и пора собрать в кулак всю решимость, даже если ее там всего горстка. Ей тоже было страшно, безумно страшно. Привыкшая к королевским условиям и комфорту Надин предстояло взять в руки неподъемный щит и выставить его против чудовища из Бездны. К такому захочешь не подготовишься!

— А куда я денусь? — вздохнула Надин, направляясь следом.

23. Лицом к лицу

Безликий Вестник из Бездны ждал их, возвышаясь во весь свой гигантский рост за границей леса. Ему ничего не стоило в несколько шагов пересечь рокшальский лес и нависнуть грозной тенью над уцелевшими жителями Данелида. Мало ему было уничтожить их дом — нужно все скормить Бездне. Может, она и впрямь есть не что иное, как черная дыра? И чтобы она продолжала существовать, нужно ее подкармливать…

Арчибальд на пару с другими мужиками помогал людям укрыться во дворе крепости. В воздухе звенели скорбный плач, вопли ужаса и тихие молитвы. Люди бежали, переступая через тех, кто споткнулся и полз. Бросали друг друга, цепляясь лишь за собственную жизнь. Жались в углах в оцепенении, прижимая к себе детей. От Бездны не уйти — это знали все.

Люба и Надин, как две акулы, шли против потока бегущих. И как бы ни было страшно, как бы не хотелось развернуться и спрятаться, а толку в этом было мало. Если суждено, то Безликий и так возьмет свое. Но Люба отказывалась верить, что все было зря. Они нашли копье и щит, хотя никто прежде не мог! Так может удача на их стороне? Может, чудо произойдет? Этого не узнать, если не рискнуть. Придется засунуть страх подальше и проглотить.

Надин разделяла позицию подруги по предназначению. Она уже все потеряла. Учитывая, что в Данелиде они не первый год, на Земле ее вряд ли кто-то ждал. Скорее всего, ее там считали пропавшей без вести или того хуже — мертвой. А в чужом мире она стала ведьмой, предательницей и змеей, что околдовала короля, хотя колдовать-то не умела. Ни тут, ни там не нужна. Вроде бы и бороться не за что, а молча ждать, когда утянет в Бездну, тоже не хочется. Видимо, она, как и Люба, надеялась на чудо. В волшебных мирах оно, как правило, в последний момент и является.

— Как бить его планируете? — спросил Хиго, последовав за ними. Наверное, из-за него-то народ и расступался.

— Как получится, — ответила Надин мрачно. — Подбросишь?

— Еще не надоело на мне кататься? — усмехнулся оборотень, но на четвереньки все же опустился. — Ладно, разок с ветерком прокачу.

— Мы прикроем, — решительно крикнул Минрен, запрыгивая на спину Элиасивальсиса.

Люба не могла не заметить, как вырос ее друг. Казалось бы, прошло-то всего ничего, но Минрен успел возмужать, стать решительнее и смелее. Он даже лицом поменялся. Доселе мягкие черты юношеского личика заострились, сделались более резкими. Даже щетина появилась. Как гусеница превращается в бабочку, так и Минрен из зеленого юнца превратился в мужчину. И Люба гордилась им как собственным сыном. Гордилась и гадала: а сможет ли она превратиться в Эльму, чтобы одолеть Безликого?

Элиас взмыл в небо, обдав мощным потоком ветра. Надин и Люба уже довольно ловко забирались на спину Хиго. Кто еще мог похвастаться, что умеет ездить верхом на волке?

Люди разбегались в стороны от несущегося вперед оборотня. Никто даже толком не обратил внимания, что у него на спине сидят Две Девы — те самые, что явятся «каждая в свой час» согласно пророчеству. К слову о нем… Люба не раз вспоминала его строчки и пыталась найти в них подсказку к нужным действиям, но лишь сильнее путала себя.

«…Когда остынет пепел на кургане и вздохнет земля, тишь придет в пустынные края. Раны затянутся, кошмары сгинут в пелене, а время глухо будет к отчаянной мольбе…» С этими строчками все вполне ясно — они о войне, что разразилась двадцать лет назад. Вернее, о времени после нее.

«…И явятся, как буря, две девы — каждая в свой час. И вернется страх, в котором мир погряз…» — строки о пришествии главных действующих лиц этой истории. Тоже все очевидно.

«…Одна создаст и пепла нечто — чудо из чудес, другая расколет надвое полотно небес. Мир содрогнется, но каков итог?..» Оракул явно стоило подтянуть правила русского языка и перефразировать свое предсказание, так как оно изначально запутало всех своей… непоследовательностью? Строчка про Безликого «И вернется страх, в котором мир погряз» вставлена будто между делом, из-за чего складывалось впечатление, что источником страха являются Две Девы, а не Вестник. Не исключено, что оракул намеренно ввела всех в заблуждение, но если бы она изъяснялась более внятно, Любу бы не сажали в тюрьму трижды.

И все же Люба была уверена, что в пророчестве есть подсказка. Но уж больно расплывчатая, непонятная, туманная. И крылась она в строчках «Одна создаст из пепла нечто — чудо из чудес, другая расколет надвое полотно небес». Создавать явно придется Надин при помощи щита, но что? Заплатки для дыр, что наделал Безликий? Защитный купол над руинами Рокшаля? Какое-то оружие против Вестника? Что она должна создать? А главное — как?

В случае с Любой тут более понятно. Всеразрушающее копье должно расколоть небеса. Но с этим прекрасно справляется Безликий, причем голыми руками. От неба уже ничего толком не осталось! Но если копье может разрушить все и вся, то способно ли оно навредить самой Бездне?

Наверное, Люба так глубоко ушла в свои мысли, что забыла держаться покрепче за волчью холку. Чудо уберегло ее от позорного кувырка вперед. Хотя, скорее всего, в этом заслуга более бдительной Надин.

— Чего встали? А… — возмутиться как следует Любе не позволили.

Не случайно она вспомнила про пророчество оракула. Собственно, ее-то они и встретили на пути. Что она, что Безликий — оба жуткие, что в штаны наложить можно с перепугу. Может, оракул тоже из Бездны вылезла?

— Оракул? — Надин тоже ее узнала. Это было не так уж сложно.

— Они ждут своего часа, — все тем же вкрадчивым голосом начала оракул. — Сегодня свершатся пророчество и предназначение.

— Спасибо, конечно, за напутствие, но мы спешим, — как бы отмахнулась Люба. — Только давайте без новых предсказаний.

— То не ваша битва, но вам предстоит ее пройти.

— Серый, погнали. Вестник уже заждался.

Оборотень начал осторожно обходить оракула, которая не сводила с него взгляд. А взгляд у нее глубокий, жуткий. Прямо в душу смотрит! До чего же странное создание, хотя человека она напоминала куда больше, чем Безликий.

— Дочери довершат дело матери, — тихо произнесла оракул им вслед, но ее услышал только Хиго и то половину слов не разобрал.

С Безликим они встретились на пепелище Кроличьих холмов, сквозящих Бездной словно раненый зверь кровью. Землю укрывал плотный ковер из углей и пепла, от которых исходил жар. Хиго зло переступал лапами — больно, обжигает. В итоге оборотень забрался на бревна, которые когда-то являлись частью дома. Уцелевших жилищ не осталось. Даже жуткий дом Оскара и тот сгинул в Бездне. Интересно, что стало с самим Оскаром?

Вестник усох до человеческого размера и жуткой тенью стоял на куче в густом дыму. Он ждал и дождался. Жалел, наверное, что потратил много времени впустую, пока пытался поймать Двух Дев, а в итоге они сами пришли к нему.

Люба краем глаза заметила высоко в небе Элиаса. Дракон кружил над пепелищем, скрытый в облаках черного дыма. Он надеялся на эффект неожиданности, но Безликий наверняка давно его увидел.

Люба и Надин осторожно слезли с Хиго, не теряя из виду чудовище, с которым им предстоит биться. Знать бы еще как…

— Ладно, пора заканчивать.

Люба первой сделала шаг. Из-под ног взлетали серые облачка пепла, а жар, исходящий от земли, приятно грел замерзшие ноги. Безликий склонил голову набок, удивленный смелостью девушки. Он тоже шагнул вперед, но очень медленно. А Люба с каждым шагом набирала скорость.

«Что я делаю?» — спрашивала она у себя. Тело будто бы двигалось само по себе. Концентрация ужаса в крови превысила все допустимые значения. Найдется ли в мире человек, который вот так пойдет на чудовище, зная, что проиграет? Может, Хиго был прав, и дурь в голове Любы действительно способна совершить великий подвиг?

Кольцо-копье на пальце нагрелось, чувствуя, как близится его звездный час. Люба чувствовала, как оно жжет кожу. Наверняка останется ожог. Но эта мелочь волновала ее меньше всего.

— Тоже сердце колотится? — Надин тихо нагнала подругу и поравнялась с ней. — Во что мы вляпались?

— В полное дерьмо, — максимально честно ответила Люба. — Даже если забьемся в самый дальний угол, эта тварь все равно нас найдет. Лучше уж так.

Безликий приближался медленным почти что прогулочным шагом. Жуткая плавность его движений пробирала до дрожи в коленках. Ноги Любы и так шли через силу.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. И наверное, пора бы вооружиться. Но Люба не представляла, как будет махать этим копьем. Скорее сама убьется, чем нанесет хоть какой-то удар Безликому. А щит Надин, казалось, был в два раза тяжелее. Но без этого оружия у них не было и шанса.

Люба прижала правую руку к груди, чувствуя тепло кольца. Его заметил и Безликий — и остановился. Хоть никаких эмоций его жуткая рожа не выражала, Любе показалось, что он нахмурился или даже разозлился. Не ожидал, что попаданки смогут заполучить оружие против него? Вот только вряд ли он догадывался, что Две Девы понятия не имеют, как им пользоваться.

— Что он задумал? — напряглась Надин.

— Ничего хорошего.

Люба глубоко вздохнула и сделала смелый шаг вперед. Безликий будто бы только этого и ждал: он вскинул руку вперед, широко растопырив длинные узловатые пальцы, а затем быстро сжал кулак.

Острая боль заставила Любу скрючиться и упасть на колени. Весь воздух вышибло из легких, а сделать новый вдох просто не получалось. Мир вокруг поплыл темными разводами. Боль накатывала волнами, заставляя стонать и скулить. Люба успела заметить, что Надин тоже валяется рядом, впиваясь пальцами в пепел.

Неужели это было так просто?

Люба носом чертила по серой земле, вымазав все лицо в пепле. Тело совершенно не слушалось. В ушах стоял жуткий звон, через который пробивались звуки возни. Кажется, это Хиго пытался помочь.

Сквозь слезы на ресницах Люба увидела рядом со своим лицом черную ногу огромного размера. Безликий стоял прямо над ней. Будь у него рот, он бы непременно усмехнулся своей легкой победе.

Невидимая рука сжала горло и с силой подняла Любу в воздух, оторвав ноги от земли. Она дергалась и извивалась, словно червяк, насаженный на рыболовный крючок. Надин ощущала себя точно также, паря рядом на расстоянии вытянутой руки.

Впервые они увидели Безликого настолько близко. Существо из иного мира, из самой Бездны. Непонятное, непроглядное и непобедимое. Люба даже не могла понять, куда он смотрит. Она пыталась лягнуть его ногой, но недотягивалась.

Безликий склонил голову набок, а Две Девы подлетели выше. Хватка на горле усилилась, дышать стало невозможно. Неужели это и впрямь конец?

Люба пыталась скинуть руку, что душила ее, но не могла ничего нащупать. Запоздало осознав, что попытка освободиться обречена, Люба в порыве предсмертной ярости выбросила руку вперед и неожиданно поразила Безликого всеразрушающим копьем. Этого не ожидал даже сам Безликий.

Люба и Надин почувствовали, что могут дышать, и рухнули на землю. Копье упало рядом с Любой, но та быстро его подобрала, не успев толком отдышаться. Ей удалось ранить Вестника из Бездны?!

— Надь, ты как? Кхе-кхе!.. — с хрипом спросила Люба, подползая к подруге.

— Вроде жива, — сипло ответила та. — Как ты это сделала?

— Не знаю. Где Хиго?

Воспользовавшись тем, что Безликий исчез из поля зрения, Люба поднялась на ноги и осмотрелась. Моментально она нашла взглядом оборотня, что лежал вдалеке и не подавал признаков жизни. Волоча за собой тяжеленное копье, Люба бросилась к нему вместе с Надин.

К счастью, Хиго был жив, но сильно ранен. Можно сказать, ему повезло. Шерсть блестела от крови, а сам он тяжело дышал и хрипел. Но это не мешало ему рычать в ответ.

Люба пыталась как-то перевязать рану, чтобы остановить кровотечение, отрывая от своих обносок лоскуты. Надин же следила за обстановкой. Безликий скрылся, а это не сулило ничего хорошего. Их битва, предсказанная оракулом, выглядела максимально скомкано и странно. Обычно противостояние героев с главным злодеем выглядит более эпично и масштабно.

— Где… он? — прорычал Хиго.

— Кажется, я его ранила.

Хиго посмотрел на нее так, будто бы Люба рассказала ему крайне неудачную шутку.

— И как тебе…

— Берегись! — воскликнула Надин.

Хиго и Люба почувствовали лишь волну, что прокатилась по ним. Сам удар оказался поглощен созидающим щитом Надин. Они и сама не понимала, как удалось поднять такую тяжесть над головой. Но держала! И не просто держала, а словно бы воздвигла над ними некий купол, через который Безликий не мог пробиться.

Кажется, им удалось сделать невозможное — разозлить Безликого.

Вестник аж раздулся от ярости, став в два раза больше. Он продолжал атаковать, но при этом совершенно не двигался. Будто бы достаточно одной лишь его мысли, чтобы нанести удар. А удары были ощутимыми, особенно Надин. Мало того что щит сам по себе неподъёмный, так еще и Безликий барабанил по нему со всей дури.

Но на помощь пришел Элиасивальсис. Мощная струя пламени заставила Безликого отвлечься и обратить внимание на дракона. Однако Вестник счел его лишь досадной помехой вроде назойливой мухи. Небеса затрещали и разошлись, открыв новую дыру. Из нее вывалился с десяток длиннющих конечностей, жаждущих схватить и утащить что-либо в Бездну. И желанней всего был, конечно же, дракон.

— Элиас! — перепугалась Люба, видя, как изо всех сил Элиасивальсис кружит в небе, избегая протянутых в его сторону рук. — Ах ты, тварь!

Безликий, наконец, пошевелился — поднял руку над головой. Вряд ли это сулило что-то хорошее. Дыра разверзлась прямо у них под ногами. Будто бы нашли залежи нефти: черная жила начала растекаться в стороны, поглощая все на своем пути. И лишь созидающий щит уберегал их от жуткой участи.

Безликий заманил их на свое поле битвы — в Бездну.