Созидатели Вэстри

Глава 1 × Потерянный

Пузатая кружка с зелёным чаем уже давно не обжигает руки, и я начинаю сжимать ее стенки до хруста костяшек. Хочется как угодно отвлечься, лишь бы заглушить воспоминания и попытаться проглотить злые слезы. Хорошо, что Уилл не слышит моих сдавленных всхлипов, он и сам борется за право сделать безболезненный вдох.

Я вздрагиваю от очередного приступа кашля, который раздается за дверью ванной комнаты, и убираю кружку на тумбочку, поднимаясь на ноги. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня такой и принял за дуру, которая сидит на полу от захлестнувших чувств. Хотя может он вовсе не чувствует себя виноватым. Я ведь не думала, что увижу его при таких обстоятельствах спустя пять лет игнорирования.

Дверь приоткрывается ровно настолько, что я вижу лишь тень.

- Есть проблема, - хрипит парень, явно силясь выдавить из себя внятные звуки.

Я недобро усмехаюсь.

- То есть одной было мало, когда ты решил приехать ко мне?

- Я торопился и не подозревал, что застряну по дороге и нажрусь песка во время бури. Так что да, мне определенно мало! - язвительно плюется Уилл. - У тебя осталась хоть какая-то моя одежда?

Что ж, лицезреть его голышом мне определенно не хочется, и ночь впереди ещё долгая. Но я не веду и бровью. В юности подобные ситуации до смерти смущали, и я позорно краснела под его блестящим взглядом. И все же спустя пару минут я швыряю ему за дверь старые шорты и баскетбольную майку времен обучения в академии. На удивление, она не висит на его плечах унылой тряпкой, как раньше, хотя на темно-лиловой ткани уже разваливается по крупицам белоснежный принт с крыльями на спине и крупным "первым" номером. Я строю гримасу отвращения; мне никогда не нравилась эта рукодельная вещица фанаток.

В гостиной, где Уилл успел обустроиться, возник непривычный для моих глаз хаос, отчего чувствую себя крайне неуютно и жмусь к стенам. Под ногами путается до безобразия длинный провод от ноутбука, который почему-то стоит на полу, все подушки и одеяла тоже сброшены вниз. Смотрю на это безобразие с горячечной мыслью задушить здесь Уилла, но отвлекаюсь на крошечный футляр со сферой-голограммой, а рядом замечаю пустую кружку из-под чая. Лёгкая улыбка прячется в уголке, когда подсаживаюсь поближе к Уиллу.

Он с головой ушел в непонятный гаджет. И мне ничего не остаётся, кроме как со скуки наблюдать за беготней узловатых пальцев по экрану ультратонкого планшета. В какой-то момент в полумраке комнаты сфера начинает сверкать голубоватым светом, и над головой возникает проекция. По часовой стрелке медленно движутся файлы, документы и сканы, на одном из которых замечаю смутно знакомый чертеж. В четких линиях контура скрываются карандашные наброски и крошечные метки, со словами примечаний и какого-то набора цифр. Издалека и с прищуром такой рисунок покажется черным квадратом, раздробленным на множество ячеек. В развернутом же виде прослеживается их содержимое.

- Итак, - безэмоционально втыкает Уилл, когда я увеличиваю изображение на последнем элементе и шумно вдыхаю. - Не припоминаю, чтобы твой пропавший братец интересовался семейным делом.

Сама не верю глазам. В разрезе со всех сторон крутится продолговатая капсула, подписанная размашистым почерком «элемент слияния». Несколько строк описывают краткий принцип работы, формулы и состав «бесконечного энергоносителя», и я сглатываю нервно пульсирующий комок, застрявший в горле. Слияние является ни чем иным, как вшитыми друг в друга сгустками энергий двух Созидателей, которые в лабораторных условиях создали микроскопические черные дыры и заключили их в особо прочные сосуды с необходимым материалом. Это труд всей жизни моего отца, который в конце концов приняли во внимание только после его смерти.

- Один из аккумуляторов для главных двигателей космического корабля. Бесконечный и чистый, - благоговейно шепчу я, не в силах оторваться от почерка, которым отец иногда подписывал мой завтрак в академию и давал электронные разрешения в справках. Невольно рука тянется к надписям, но проходит сквозь них. Чуть ли не вою от досады.

- Знаю, - протягивает Уилл за спиной. - У меня лишь один вопрос к тебе. Почему столь секретные вырезки из проекта хранились на носителе, которым пользуются только Cкорпионы* из агентства безопасности?

Скорпионы - агенты элитного вооруженного тактического подразделения Западного агентства безопасности (ЭВТП-ЗАБ/ETAU-WSA), в народе "эвтп-эшники".

Я не улавливаю никакой связи и оборачиваюсь к нему, нахмурившись. Агрессивно потирая большим пальцем нижнюю губу, он сверлит меня карими глазами. Бросаю взгляд на планшет перед ним и неуверенно показываю пальцем.

- Так это... Где ты его нашел?

Уилл улыбается, показывая красивые ровные зубы. Только вот улыбка выглядит скорее как оскал хищника, который наконец завел свою жертву в тупик. Меня передёргивает, и вытираю мгновенно вспотевшие ладони об штаны. И подумать не могла, что разговор предстоит настолько тяжёлый.

- На месте преступления на одном скандально известном режимном объекте, где тихо-мирно строили космолет, пока злоумышленник не вывел из строя двигатели.

И причем здесь Тим?

В мозге что-то щелкает. Осознание мучительно медленным укусом впивается в сознание, впрыскивая яд, и я уже не могу выбросить из мыслей гадкую догадку. То есть, он хочет сказать, что... Да быть такого не может!

- Тим не мог! - яростно кричу на друга, вторя своим мыслям. - Да ты как вообще до такого додумался?

- Прости, но все именно так, - пожимает плечами и убирает проекции взмахом руки.

- Сестра твоя надоумила или ты сам постарался над таким выводом?

- Есть доказательства...

- Как всегда фальсифицированные, - заламываю руки и начинаю нервно шагать по кругу, тяжело дыша. - О, или может у Тобиас от разбитого сердца совсем уже рассудок помутился, и ей в каждом парне мерещится лицо моего брата? Пусть она уже очнется от миража и полечится у психотерапевта со своей манией преследования.

Уилл резко поднимается на ноги и делает шаг ко мне, но я отшатываюсь, остервенело взмахивая руками, и тут же в доме раздается звонкое дребезжание стекол. Я испуганно озираюсь, и друг резво хватает меня за плечи, оттаскивая от окна, за которым не на шутку разыгралась песчаная буря.

Вывернувшись из его крепкой хватки, прячу лицо в ладонях. Лоб горит, щеки мокрые. Меня знобит, я еле пытаюсь оставаться на грани благорассудства, но как же хочется бить Уилла головой об стену всю оставшуюся ночь. Пока из него не выйдет вся дурная теория, что Тим замешан в такой заварушке, да и ещё является ключевой фигурой.

- У тебя нет доказательств, которые убедят меня, - взяв себя руки и глубоко выдохнув, парирую я.

В конце концов, на что я злюсь? На то, что он выполняет свою работу помощника детектива? Стоило понять, что он выстраивает свои нелепые подозрения, просто-напросто заигравшись в сыщика.

- К сожалению, имеются. Их нет только для теории, что Тим и есть Анаконда.

- Ты рехнулся, - прикрываю ладонью рот; истерический хохот уже вовсю рвется наружу. - Знаешь что? До этого момента я еще думала, что у нас получится диалог. Но нет! Такое отношение к своей семье, к родным мне людям я не потерплю.

- Пожалуйста, послушай! - с такой мольбой в голосе он звал только меня в те моменты, когда случилось что-то действительно очень плохое. - Дай мне минуту. Я докажу тебе, что не слетел с катушек. Прошу тебя, Линда. Всего лишь минуту.

Он тут же подлетает к планшету и мгновенно открывает новую проекцию. Сразу замечаю в углу значок видеозаписи, от чего становится не по себе. В кадре виден частично скрытой коридорной стенкой обзор на панель, какие бывают в неавтоматизированных операторских - с кнопками, огромные, и со стеклянными экранами во всю стену. Видимо, это помещение строили в очень давние времена, ведь тогда все было толстобокое и управляемое людьми, а не роботами и искусственным интеллектом. Ещё пару десятков секунд ничего не происходит, но когда появляется светловолосый парень, точнее его крупная спина, Уилл резко увеличивает на него фокус. Скрытое лицо устремлено в экраны, а пальцы словно наизусть касаются нужных кнопок и сенсоров. Неизвестный еще пару раз прижимает палец к уху и ненадолго останавливается, вслушиваясь и ожидая чего-то, затем возвращается к панели. Освещение в комнате меняется на красный, аварийный. И только спустя несколько секунд парень наконец отходит к выходу и оборачивается к экранам. Съемка прекращается, выцепив родное лицо крупным планом, и вместе с ним замирает и мое сердце.

Тимоти. Живой и невредимый после той ночи, когда исчез из родительского дома. В висках все сильнее стучит кровь, и даже в носоглотке стоит ее металлический запах. Я закрываю глаза в попытке успокоить мысли. Ничего не понимаю. Всегда думала, что Тим не совладал с потрясением от смерти Энни, нашей сестры, и решил найти ее убийцу самостоятельно. Но что я вижу? О чем вообще тогда думал Тим, если ему хватило сил совершить акт жестокости, приблизив конец для человечества, которое старался спасти наш отец. О чем, если не о мести за сестру? Почему исчез на долгие годы и не дал о себе ничего знать?

- Тобиас в курсе? - севшим голосом спрашиваю, хотя хочется сорвать горло от гнева, расплавляющего лёгкие, как лава - тушки кроликов-тепоринго*.

Кролик-тепоринго, бесхвостый кролик, или вулканический кролик - млекопитающее из семейства зайцевых, обитающее исключительно в горном регионе в центральной части Мексики, преимущественно в районе вулканов.

- Да, я сразу ей все рассказал. Она в шоке и наверняка спит сейчас на дне бокала.

Еще бы, я ничуть не удивлена. У самой голова раскалывается от таких новостей и воспоминаний о брате. Напротив светлых мгновений выстраиваются в ужасающе длинную очередь другие - мрачные, полные грязи, похожей на сгустившуюся кровь, которую я обнаружила утром после исчезновения Тима. Помню предшествующую ночь до этого, до ужаса странную, с которой в мою душу проник первый порыв ледяного ветра. Красивые губы брата покрылись кровоточащими трещинами и кривились от боли. Теплые большие руки, с которых я всегда хватала глазастых ящерок и сладости, спрятали мокрый от дождя отцовский пистолет во внутренний карман куртки. Серо-голубые глаза потухли, обвенцованные синяками, а бодрый голос стал намного тише и грубее. Тим не просто изменился тогда, он будто стал тенью прежнего себя, счастливого и обожаемого сына, брата, возлюбленного и просто друга. И когда брат исчез, когда я думала, что он мертв, мой мир рухнул окончательно. И больнее всего осознавать сейчас, что Тим разрушил его собственными руками.

Я судорожно выдыхаю и горько усмехаюсь, пряча лицо в ладонях. Внезапно меня охватывает страх, что все, что я называла «семьёй», было лишь приятной иллюзией, что о тебе якобы заботятся, любят, ждут. Страшной сказкой, которую я считала нормальной и не подозревала о скрытом ее смысле. До конца ли я понимала все душевные мучения Энни по поводу ее возлюбленного, знала ли. перед каким выбором стоял Тим, если он ушел, не попрощавшись? Что я помню о родителях, кроме их работы и редких моментов проявлений любви?

Впрочем, имеет ли это сейчас хоть какой-то смысл? Время упущено, и получать ответы уже слишком поздно. Даже при всем желании я не могу вернуться в те дни, чтобы уговорить маму и папу остаться дома, не ехать на мероприятие в элитном обществе, где их подорвали террористы; схватить Энни за руку и умолять не сбегать из дома из-за глупой ссоры с родителями; попытаться хотя бы понять, почему Тим всех нас бросил.

Спустя некоторое время скорбного молчания я выключаю проекцию и сажусь напротив Уилла. Его недоуменный взгляд, колючий и отстранённый, вдруг становится теплым. Язык отлипает от сухого неба, когда я тихо благодарю его:

- Спасибо, что приехал и рассказал.

Он отмахивается от меня и откидывает голову на диван, устраиваясь поудобнее.

- Я давно мог раскрыть виновника, если бы камеры не изъяли подозрительно быстро. В конце концов скорпионы дело закрыли, не обнаружив ни следов взлома, ни отпечатков, вообще ничего. Практически все камеры оказались зациклены, кроме двух. Их даже не просматривали, посчитали ненужным, так как одна, старая и поломанная, висела возле туалета, вторая - с каким-то мусором, возможно на чьем-то рабочем столе. В последней и затесалась эта крошечная запись, которую я обнаружил буквально сегодня. Поэтому и сорвался к тебе.

- Чтобы узнать, водил ли Тим дружбу со скорпионами, да? - пытаюсь скрыть разочарование в голосе, но получается плохо. Раздражённо фыркаю, вспомнив, как меня разволновало его прибытие. Ему на самом деле плевать было, о чем я вообще думала... Но и помочь ему я не могу, как бы ни хотела.

Все детство проплыло по реке беззаботности, и до десяти лет я не подозревала, что есть проблемы пострашнее, чем тухлая тыква, упавшая мне на голову в Ночь всех святых. После гибели Энни, теракта, в котором не стало наших родителей, и исчезновения Тима на мои плечи рухнул груз ответственности за человечка, оставшегося в ситуации ещё более худшей, чем я. С другой стороны, я немного радуюсь, что Чарли - наш самый младший член семьи, будучи совсем маленькой, не запомнила нашу семью так ярко, какой помню ее я. И ее рана от потерь зажила совсем безболезненно. Даже чуточку завидую ее покою по ночам, ведь кошмары с мертвыми лицами ей наверняка не снятся.

О друзьях Тим мало что рассказывал, да и Тобиас наверняка знает больше моего, они все-таки дружили с раннего детства, а на средних курсах академии и вовсе стали встречаться. Но если Уилл здесь... значит, и она не подозревала, на что способен Тимоти и какие опасные знакомства он завел втайне от всех. И тогда действительно получается, что только я могу подсказать, насколько скрытным человеком был брат.

- Остаётся последний вариант, - наконец сдается Уилл, не добившись ни единой зацепки, и приподнимает пальцами майку, чуть потряхивая ей. - У нас тоже есть дружок среди скорпионов.

Я хмурюсь и непонятно чем вызываю у него смешок.

- Серьезно, Лин, тебе память отшибло? - лукаво щурится с широкой улыбкой. - Я думал, нашего Изара из «Орланов» не вспомнит разве что мертвый.

Очень знакомое имя, но почему-то лишь отрывками вспоминаю лучшего друга Уилла из баскетбольного клуба. Кучерявый мулат с ледяными глазами, его кошачья грация на спортивной площадке всегда завораживала. Его стёртые ладони лежат поверх моих рук, сжимающих мяч для баскетбола. Шепчет слова поддержки, гогочущий смех, запах острого риса из круглосуточного киоска. Его перепачканные в карандаше пальцы, загадочные разговоры с моим отцом поздними вечерами, нарисованные от руки чертежи на бумаге и на них засохшие капли крови от излишнего усердия...

Изар, который после академии поддался в Скорпионы, чтобы заменить своего отца, пострадавшего в теракте.

Глава 2 × По следам скорпиона

Для кого-то утро начинается с счастливого мгновения, когда видит любимого человека, уткнувшегося лицом в подушку. Для одних – с похмелья после бурной ночи или неловкости, когда не находит на себе нижнего белья и наблюдает в зеркале облачность на своем теле в виде засосов. Для других берет начало со стойкого жирного и грязного ощущения, что ты утиль, и унылые стены вокруг, как мусорный пресс, вот-вот раздавят тебя и оставят на себе кровавый рисунок куда более причудливый, чем вся твоя жизнь.

Просыпаться одиноким и разбитым никем: вот что значит мое утро. Сбрасывать свои кости с кровати и выдыхать лишние порции углекислого газа в умирающую атмосферу. Даже Созидатели уже не в состоянии сдерживать рост озоновых дыр, и каждый человечишка на Земле – балласт, который рано или поздно оставят медленно исчерпывать свои жизненные ресурсы. И все потому, что мечта о космическом путешествии-спасении на другую планету разбилась о немыслимый эгоизм моего братца.

Холодными ладонями касаюсь лба и растираю болезненно пульсирующие виски.

«Всевышние, да как такое могло произойти?»

Дрожащими пальцами зачесываю светлые волосы назад; стриженые, необработанные концы ещё щекочут кожу ладоней. Зябко обхватываю обнаженные плечи. Понятия не имею, что делать с кошмарным обвинением, которое ночью выдвинул Уилл, но и оставлять все как есть определенно нельзя.

Однако что я вообще могу предпринять в такой ситуации? Живёшь себе, думаешь, что остался очередным жалким сиротой, одним из тех, кто не знает, за что им выпала такая судьба. Я не герой, не мститель из фильмов, я просто живу, а право выступать на поле боя правосудия у меня давно забрали. Таких много, и мне ни к чему бросаться грудью в пекло. Если Анаконду до сих пор не может арестовать штаб безопасности, то я-то что могу? Что могу сделать я, а? Разве что отсиживаться в родительском доме и заботиться о последнем родном человеке, который удерживает меня на грани здравомыслия. Ведь наивно все эти годы полагала, что Тим стал очередной жертвой убийцы, который держал столицу в страхе очень долгое время. Но исчез брат, испарился с ночных улиц и кровавый след Анаконды.

Совпадение ли?

Зажмуриваю глаза, не в силах переварить то безумие, которое вспышками мелькает в мрачных мыслях. Тим и есть Анаконда? Не-е-ет. Нет-нет, это определенно бред, вызванный дурным влиянием Уилла. Его теории кого хочешь с ума сведут, а все они берут начало откуда? Правильно, из-под каблука его сумасшедшей сестры! И до чего нелепо, что Тобиас – одна из немногих близких мне людей, которые могут помочь разобраться с этой ситуацией. Ведь если я ошибаюсь в своих подозрениях, не правильно понимаю выводы Уильяма, то лучше пресечь все на корню, не дожидаясь последствий, и начать искать заново.

Вот только в поисках ответов кроется своя опасность, поскольку информация – это сейчас новая валюта. Сам человек и есть ходячий ее источник, а его тело – самый ценный ресурс. Выходит, что моему изголодавшему мозгу нужны ответы как никогда раньше, и придется серьезно рисковать, чтобы их получить. Ведь я спать не смогу спокойно, до последнего быть уверенной, что младшая сестра находится в безопасности, если с Тимом все сказанное ночью - правда.

В комнате кромешная тьма, но все равно оглядываюсь на компьютерный стул в углу комнаты и шарю по нему рукой в поисках одежды. К счастью, мешковатые брюки не успела вчера закинуть в стирку, поэтому поспешно натягиваю их и заправляю под эластичный ремень свободную рубашку с коротким рукавом. Ну и конечно же, каждый уважающий себя хэноу-хэнец в сезон песчаных бурь обязан иметь запас треккинговых* ботинок. Куда уж без них, так что вытаскиваю из-под кровати новенькую пару. Настраиваю размер по ноге как раз вовремя, поскольку с первого этажа доносится разъяренный визг сестры. Вскидываю голову и прислушиваюсь к голосам, не сдерживая злорадный смешок: Уиллу сейчас ох, как несладко. Спускаюсь по полупрозрачным ступенькам нарочно неспешным шагом, тщательно выравнивая каждую складку ткани под ремнем.

*Треккинговые ботинки - это специальная обувь для походов, от обычных они отличаются тем, что защищают ногу от ударов, вывихов, воды, холода, хорошо держат на неровных и скользких поверхностях.

— И слышать ничего не хочу! — за гневным вскриком раздается бренчащий грохот металла об пол. — Ты бросил ее! Какое ещё оправдание может быть, спрайт* тебя испепели?!

*Спрайты – одна из форм молнии, возникающих в верхних слоях атмосферы у границы космического пространства. Это вспышки ярко-красного света, которые наблюдаются над грозой на высоте около 80 км. Они возникают на долю секунды и могут быть замечены даже невооруженным глазом. Обычно спрайты напоминают светящихся красных медуз, возникающих прямо над грозовым облаком, но так же могут быть похожи на морковку или брокколи с тянущимися вниз волокнами.

Успеваю приникнуть к стене и тем самым спастись от летящего в голову лазерного секатора. От пробравшей жути глаза на лоб лезут, но если Чарли раскидывается своим драгоценным садовым инвентарем, то дела очень плохи. И, что хуже всего, она сейчас Уилла порвет в клочья очередным инструментом.

— Сейчас же успокойся, Шарлотта! — стремительно оказываюсь возле нее и хватаю за запястья, оттаскивая от парня, обороняющегося уже рваной с краю подушкой.

Противная девчонка кусает мне пальцы и старается ударить головой в живот. Сквозь слезы боли и ее яростные крики продолжаю стискивать и наконец перехватываю ее тощие щиколотки, зажимая между своих ног. Все ещё брыкается, изгибаясь всем хрупким телом, но с каждой секундой слабее, как мотылек, угодивший в паутину. Перевожу дыхание и фыркаю, сдувая каплю пота с кончика носа.

— Я предупреждала, чтобы ты прекратила так делать. Не испытывай мое терпение. — Отпускаю и держу дистанцию, потирая ноющие после хватки предплечья. — Что на этот раз на тебя нашло? Соскучилась по многочасовым нотациям дядюшки, как должна себя вести будущая девушка-мастер?

По перепачканному землей светло-голубому комбинезону и защитной маске на светлой макушке понимаю, что Чарли совсем недавно вернулась из своей оранжереи во внутреннем дворе дома. И очень невовремя, что уж говорить.

— Он. Снова. Здесь, — она злобно щурит свои большие зелёные глаза, стоит Уиллу сделать лишь шаг назад. — Только не говори мне, сестрён, что ты наступила на те же грабли и возобновила отношения с этим... — она запнулась. — Да его касаться можно только взглядом, обворожителен, но ядовит, как олеандр.

— Приму за комплимент, — все ещё сорванным голосом сипит Уилл.

Искоса поглядываю на его кислую физиономию, которой старается показать мне, что он «пытался сказать правду». Чарли закатывает глаза.

— Он здесь по делу и скоро уедет, — не лгу, но все-таки не договариваю.

Сейчас Шарлотту лучше не впутывать в историю о брате, которого она с раннего детства воспринимает почти как мученика и страдальца. Дядюшка Урик явно перестарался, когда зажёг ореол благородства над образом своего племянника. Любопытно, как он отреагирует, когда соберу достаточно информации о Тимоти?

«Да брат не более, чем трус и... Нет, на убийцу он всё ещё не тянет.»

Когда придет время, а с ним и куда более уверенные доказательства, тогда и расскажу.

Чарли подбирает инструменты и почти на выходе тыкает в Уилла лезвием маленьких длинных ножниц.

— Только попробуй ещё хоть раз Линду обидеть. Найду и закопаю.

— Олеандр из меня не вырастет, юная мастер.

Маленькие пухлые губы Чарли раскрываются в хищной улыбке.

— Зато тополь на лесокладбище получится очень красивый.

Когда светлый хвостик исчезает с поля зрения за дверью, я вымученно улыбаюсь. И откуда в ней столько жуткой тяги к опасностям? Кажется, в нашей семье ещё не было садоводов-экспериментаторов.

— Поговорим?..

— Проехали, — отмахиваюсь, хотя язык почти предательски расплетается. — У меня других дел по горло.

— Ну да, - хмыкает, - ты куда-то собралась, как посмотрю.

Приходит моя очередь злобно смотреть на этого идиота.

— А кто ночью так и намекал, а? Так и быть, попробую выйти на Изара через его сестру. Если ты со мной, то собирайся, вон там, — указываю на шкаф-лифт, соединенный с прачечной в подвале, — твоя одежда лежит. И даю тебе от силы десять минут.

— Мы разве торопимся?

— Чарли ушла в душ, и потом двинется на учебу, - еле сдерживаю раздраженный рык. - У тебя обострилось желание послушать все оскорбления в свой адрес, которые она припасла, пока будем везти ее до академии? Или мы все же поторопимся и улизнем раньше нее?

— Поверить не могу, что ты боишься эту кроху.

— Не поверишь, но я за твою психику боюсь.

На кухне забираю из холодильника пару бутылок воды и взглядом цепляюсь за начатую упаковку мороженого. Конечно, это мягкая сладкая смерть в банке, а не полезные натуральные сливки с малиной, но порой вредное лучше, чем ничего. Не удержавшись от соблазна, зачерпываю розовую массу ложкой и смакую, пока ледяная химоза не обволакивает раздражённое от сухости горло. Сразу в голове как будто холодок сквозить начинает, и мысли перестают лихорадочно скакать.

— Почему бы вечером не поехать? — Уилл появляется из-за спины и выхватывает у меня ложку, бессовестно отрезая ею здоровенный кусок. — Насколько я знаю, Дэнебола чаще всего выходит в вечернюю смену.

— Ты плохо ее знаешь, — не скрываю хитрую ухмылку, ведь перед сном я написала девушке сообщение с просьбой о встречи в Барсайкс. — А если рассчитываешь, что мы останемся наедине в этом большом доме и тихо-мирно обсудим разрыв наших отношений, то повторю для особо тупых: мне больше нет дела до примирения с тобой.

Уилл глубоко вздыхает, заламывая руки себе за голову.

— Ты видимо злишься, что я наехал на Тима.

— Если не заткнешься, то наеду на тебя я, при чем колесами.

— Но мы можем поболтать, пока едем.

— За рулём нельзя слишком активно трепаться, тебе система штраф тут же выпишет.

Позвонками чувствую, что он сверлит меня недовольным взглядом.

— Либо мы поговорим сейчас, либо разбегаемся, как в океане – корабли.

Насмешливо приподнимаю брови.

— Сквозь бурю летел ко мне, чтобы вынюхать информацию о Тиме, а теперь вот так просто сдаешься. Ты какую игру затеял?

— Никакую, — выдает уставшим голосом. — Я лишь хочу добиться правды и...

— Какое совпадение, что я тоже этого хочу, но давай без углубления в личное? Считай наше общение взаимовыгодным сотрудничеством.

— «Партнеры» звучит намного хуже, чем «друзья».

— Друзьями мы могли стать пять лет назад, если бы соизволил поговорить после того, как изменил мне, — стараюсь обуздать накатившие чувства, но влага все равно застилает взор мутной пеленой. — Могли ночью подружиться, если тебя хоть на секунду волновали бы мои чувства. Но ты как стервятник: прилетел к трупу в слепой надежде, что удастся найти кусочек мяса, — дрожащей рукой опираюсь на холодящую поверхность дверцы — Ты требуешь правду от других, но сам постоянно что-то не договариваешь, друг, — выплевываю последнее слово со всей нагноившейся ненавистью.

— Я запутался, Линда, — смотрит на меня исподлобья, прикрывшись каштаново-рыжеватой челкой. Но из-за нашей большой разницы в росте замечаю, что он прячет воспаленные и блестящие от слез глаза. — Так что ты права. Я не договариваю, ведь моя жизнь разделилась на благополучное «до» и затравленное «после». Не понимал, где чувствовал себя лучше, — его голос звучит громче. — Среди тусовок, баскетбола или же среди мрачных будней и расследований? И знаешь, хотя бы здесь я ответ нашел, — Уилл подходит ещё ближе, почти вплотную, — я чувствовал себя лучше, когда ты была рядом.

— Вот как, — хмыкаю с подступившей горечью на корне языка. — Жаль, что ты не нашел этот ответ раньше того, когда переспал с капитаном моей команды.

Разворачиваюсь на пятках и стремительным шагом вылетаю в прихожую и открываю проход в гараж. Нечем дышать. Не видя, спотыкаюсь и чуть не лечу вниз, пропустив ногой ступеньку. Задыхаюсь. Сдавленные хрипы раздаются из груди. Прижимаю ладонь ко рту и носом глубоко вдыхаю до полного насыщения лёгких воздухом. Выдыхаю. И снова вдох, уже становится легче. На сенсорной панели включаю свет, который нестерпимо бьёт в глаза, и на негнущихся ногах шагаю к джипу, который достался от отца. Ещё не успеваю коснуться ручки, как дверь мгновенно распахивается, и мысленно благодарю создателя биочипа. Эта штука под кожей между большим и указательным пальцами стала экономить время и нервные клетки в придачу. Закидываю рюкзак с водой на заднее сидение и наконец завожу мотор. Уилл подоспевает и почти бесшумно усаживается рядом.

— Доброе утро, Линда, — раздается приятный мужской голос из динамиков. — Здравствуй, Уильям. Давно не видел вас вместе.

— И я рада вновь тебя слышать, Яфи, — проверяю систему на ошибки и задумываюсь. — А проложи маршрут до офис-бара Барсайкс. Он должен был сохраниться у тебя в памяти с прошлого визита.

— Маршрут построен. За рулём остаёшься ты или позволишь мне побаловаться автопилотом?

— Прости, Яфи, — улыбаюсь от такой дерзости искусственного интеллекта, — не сегодня.

— Тогда приятной поездки!

Несколько потерянным взглядом Уилл блуждает по всей приборной панели-дисплею, будто впервые видит авто-прогресс в наше-то нелегкое время. Хотя раньше он уже нажимал на всевозможные кнопки, и сейчас наверняка вспоминает назначение каждой из них. Тяжело, наверное, быть человеком, который отстает от жизни в сердце столицы. Хотя, кажется, он и не против, что на водительском сижу я.

Автоматические ворота открываются, впуская в гараж клубы пыли и кучку мелких перекати-поле, и я медленно выезжаю на дорогу. Оценивая последствия бури, прихожу к выводу, что в целом нас пронесло: от пыли пострадали лишь некоторые солнечные панели на покатой крыше. Весь двор уделан в желто-серых проплешинах и песчаных буграх, а на занесенном песком тротуаре возле дома образовалась тропа от ног нескольких пешеходов. Повезет этим ребятам, если они вовремя окажутся на работе или учебе, поскольку час-пик вот-вот начнется. Ещё одна причина, почему я дала Уиллу запас по времени лишь на десять минут.

Хэноу–Хэн хоть и столица Вэстри*, но все же обычный город со своими причудами. Например, никто до сих пор не решил проблемы, которых повсюду касаются песчаные бури. Снова прирост заболевших астмой? Увеличьте выпуск ингаляторов, которые заставят теперь землю задыхаться. Солнечные панели огромной протяженности сложно очистить в короткие сроки? Внедрите в их корпус систему самоочистки, которая сдохнет от забившейся внутрь пыли в самый пик бури. Это нонсенс! И таких вопросов много. Единственное, что беспрекословно сдерживает пыль – лесополосы на окраинах города и на лесокладбище. Только благодаря высаженным тополям ещё можно как-то дышать и не чувствовать себя в постели мумией, спящей в саркофаге.

*Вэстри - одна из четырех частей суши (преимущественно западной) единого суперконтинента Неопангеи.

Сворачиваю направо, минуя перевернутый автомобиль и столпившийся народ прямо на дороге.

— Кстати, ты давно перестала приглядывать за Чарли? — сухо, как полагается по правилам вождения, спрашивает Уилл. — Помнится, как только Тим пропал, ни на шаг от нее не отходила.

— Почему вдруг спрашиваешь?

Вместо ответа он тянет длинный палец к виртуальной панельке и прибавляет громкость плеера. До меня с опозданием доходит, что все это время на фоне бубнит радио.

— ...восстановят работоспособность теплицы к концу дня. К главным новостям: тело пропавшей Хлои Дженсен нашли в лесополосе, примыкающей к микрорайону Хэн-Дагьяро. По предварительным данным, девушку истерзал гибридный койот-мутант, который был замечен ранее. Напомним, что животное сбежало из исследовательской лаборатории и находится на свободе. Соблюдайте безопасность на дороге и...

Дрожащей рукой смахиваю громкость до нуля и стискиваю руль до хруста костяшек.

— Койот-мутант, — с непонятным мне весельем хмыкает Уилл. — Что угодно придумают, лишь бы не признавать, что Анаконда вернулся.

Бью по тормозам.

— Аварийная ситуация не зафиксирована, исправность системы превышает девяносто девять и... — начинает нудить Яфи, и я затыкаю его.

Машины позади уже начинают истошно сигналить.

— Что ты сказал? — меня пугает собственный низкий голос.

— Давай мы сперва доедем до границы, — карие глаза бегают туда-сюда, — а потом уже поболтаем за стаканчиком чего покрепче, лады?

— Не лады! — вскрикиваю и ударяю кулаком по рулю, оглушая прохожих гудком. — Либо говоришь сейчас же, либо я тебя в песок закопаю!

Уияльм недовольно цокает и потирает пальцами переносицу.

— Как раз в Дагьяро его почти поймали, — устало зачесывает назад волосы. — Тобиас вышла на его след и даже успела неудачно выстрелить Анаконде в лицо, когда он с приспешниками издевался над жертвой. Штаб помалкивает, хотя рейды скорпионов участились, но и об этом мало кто знает. Все только шепчутся о том, что люди снова пропадают, а их раскуроченные тела находят по всему Вэстри. И у нас сваливают вину на волчонка, который просто от извергов спасся.

— И какого хрена ты все это время молчал?! — с полувсхлипом бормочу под нос проклятия.

Снова завожу мотор и попутно отправляю сестре сообщение, чтобы та не вздумала возвращаться из академии домой без сопровождения. Пусть наконец подружиться с соседскими детьми или хотя бы парня заведет, всевышние!

В конце концов до бара мы доезжаем в молчании. Не в силах сказать ещё хоть слово, подхватываю рюкзак, чувствуя на дне приятный вес не только воды. Пистолет отца додумалась схватить с полки в последнюю секунду. Ещё поместить бы туда свое волнение и ярость, поочередно хватающие сердце то ледяными, то жгучими тисками. Уильям выбалтывает еще немного информации, и я благодарно слушаю его всю дорогу, иногда кивая и подтверждая некоторые факты, которые касаются Анаконды.

Так я узнаю, что у убийцы наверняка появился рваный шрам на нижней челюсти, а возможно и на всей правой щеке до самого уха. Ублюдка от смерти спасла его маска. Еще в отделе разведки ходят разговоры, что либо за семь лет Анаконда набрал массу и подкачал мышцы, вытянул себе кости и превысил отметку роста в два метра, либо...

— Может, это последователь его больных идей? — выдвигаю теорию, прекрасно понимая, что у меня нет никакого факта.

Шагаем почти нога в ногу, и когда поднимаю взгляд на трехэтажное здание в стиле неоурбанизма, задыхаюсь от едкого сигаретного дыма, ударившего в нос.

— Тоже так думал, — Уилл выдыхает ещё одну порцию табачной дряни. — Но почерк убийств идеально совпадает.

Меня передёргивает от его слов.

Тело Энни обнаружили на дне городского фонтана.

В патологоанатомическое учреждение сокрушенные родители взяли с собой совершеннолетнего Тима, меня же оставили дома присмотреть за Чарли. Всю ночь я просидела в своей комнате и тихо плакала, не веря в произошедшее. Я ведь видела Энни, обнимались буквально за час до того, как ее подняли из-под воды. Да, она поссорилась с родителями, и можно было предположить, что сестра выпустила свою боль, совершив самоубийство. Вот только последующий звонок Тобиас напугал меня и одновременно разжег такой пожар ненависти в моей груди, что я до сих пор чувствую его жгучие языки.

Энни убили. Ее беззаботно любящее весь мир сердце вырвали из проломленной груди. И его останки так и не были найдены.

Стискиваю зубы, чуть не прикусив кончик языка. Этот больной ублюдок действительно вернулся, если Хлоя Дженсен поступила в руки судмедэкспертов в таком же виде.

На входе нас проверяют меха-роботы или экзоскелеты-переростки, которых все чаще называют жнецами. Хоть и старая боевая модель, видоизмененная под тупоголовых слуг, но какой-то щекочущий страх в позвонках будоражит кровь. Мало ли, вдруг вот-вот эти пустые белые глаза загорятся красным светом, а металлическая клешня хлестнет в лицо кислотой.

Хотя ослепительно белоснежный интерьер бара справляется с этой задачей ничуть не хуже. Никогда к нему не привыкну. Прищурившись, миную стеклянные столики и левитирующие пурпурные сидения и направляюсь к роскошной барной стойке. Если бы не эти два раздражающих цвета, которые символизируют власть созидателей Вэстри и стихию воздуха, я бы зависала здесь почаще.

Не могу сказать, что здесь пусто. За дальним столиком замечаю парочку – девушку и парня, – работников, уткнувшихся глазами в голограмму, а носом – в стаканчик кофе.

Узнаю на них униформу штаба, больше напоминающую латексный комбинезон, чем официальный дресс-код. В какое-то время ходили слухи, что такую униформу ввели для того, чтобы скрывать аугментацию тела. Под цвет кожи обладателя и облегающий все до самых щиколоток и запястий, он как вторая кожа и одновременно наикрепчайшая броня. Единственное, что имеется из индивидуального у агентов, так это прозрачный плащ с любым принтом. И ещё встроенная система терморегуляции позволяет большинству работников носить его на постоянке, как домашний халат. Правда, на выездах и срочных собраниях подобное детство пропадает, и на всех работниках красуется лишь черный цвет. Но скорпионов, элитный отряд, все равно одевают куда приличнее, уж я-то видела.

За барной стойкой никого нет, и Уилл начинает нервно барабанить пальцами по стеклянной столешнице, чем вызывает у меня чувство дежавю. Ловлю ускользающее воспоминание за фантомный хвост и тяну, силясь припомнить детали.

Втроём мы ворвались в кафе: сногсшибательная во всех смыслах Сильвер, необычайно выносливая и жгучая Дэнебола и я, подобная темной стороне луны.

Капитан-доигровщик, блокирующий и либеро – троица из волейбольного клуба «Хэноу-Хэнские Гарпии». Мы подняли высокую волну эмоций в спортивных блогах и уничтожили самооценку многих команд, которым хватало духу бороться с нами на площадке до последнего.

Помню, какой зловонный аромат витал тогда из спортивной сумки от кроссовок Сильвер, и как она заливисто хохотала, подсовывая ее нам под нос. Вот только если я неловко лыбилась и отпихивала сумку, то Дэла на такие шутки реагировала слишком остро. Собирала копну курчавых волос в тугую шишку и выстукивала короткими ноготками по столешнице предупреждающую мелодию. Если капитан успокаивалась, то продолжали хихикать над командой проигравших, но вот в тот вечер... Дэла заказала двойной апельсиновый фреш, и Сильвер ничего не оставалось, кроме как отсаживаться от нас за другой столик. Запах цитрусовых напоминал ей о бывшем парне-пловце, который из-за воздействия хлора на кожу постоянно умазывался лосьоном с мерзкой отдушкой лимона. И после объятий с ним Сильвер покрывалась кошмарной аллергической сыпью.

Постукивание ногтями повторяется, и я перевожу взгляд с пальцев Уилла на прибывшую хозяйку. Высокая мулатка со смесью узнавания, неверия и ужаса осматривает меня сверху вниз, как экспонат под стеклом. Я неловко замираю, не зная, что сказать. Она заметно повзрослела и стала еще роскошнее: спортивная карьера наилучшим образом отразилась на точеной фигуре и грации. Чувствую ли я тепло от встречи, долгожданную ностальгию по тем временем, когда мы были неразлучны? Не то что бы я готова броситься ей на шею и задушить в объятиях, рыдая в два ручья. Но тоска определенно начинает подгрызать тот самый уголок мрака, тычущий в самое больное место. В мое безграничное одиночество.

— Ох, не вовремя ты зашла, Долл... — вместо слов приветствия еле слышно шепчет Дэнебола.

Ее взволнованный взгляд ярко-голубых глаз стреляет мне за спину, и я успеваю уловить тихие мягкие шаги.

Глава 3 × Нечистое дело

«Всевышние! Ненавижу, когда бесшумно подкрадываются; убить готова», кручу мысль по кругу, словно таблетку успокоительного языком по нёбу.

Наконец удается растянуть до боли искусанные губы наподобие дружелюбной улыбки и обернуться к подошедшему. Агент штаба с крайнего столика, за которым осталась его коллега с мрачным выражением лица. Ну конечно, куда же без проблем от них.

Но темноволосого парня я узнаю, и глупое мое сердце предательски сжимается. Между собой начинают шептаться воспоминания о летней ночи, проведенной однажды за пределами города, в горячих песках Кевихары и объятиях южного ветра. Там, где над клочками алых облаков первые звёзды улыбались небосводу и разгорались в его темно-синих глазах.

— Смотри! — с весельем кричит он, забираясь на мятый капот давным-давно брошенного автомобиля. Сильный ветер треплет бриджи. — Мы вовремя!

Прищурившись, замечаю вдалеке распухающее облако желто-грязной пыли, стремительно пожирающее затянутый тучами горизонт.

— Нам лучше уехать, сейчас же! — прячу лицо в ладонях, спасаясь от песчаных пощёчин. — Лориан, ты оглох?

— Не ты ли говорила, что тебе нравится сильный ветер?

— Да, но я не имела в виду это! — указываю рукой на бурю. — Нас прихлопнет железками, если мы сейчас же отсюда не свалим!

Насмешливое выражение его обветренной физиономии отпечатывается где-то в районе солнечного сплетения. Ни доброе, ни злое, но он определенно забавляется. Наблюдает.

— Лориан, — не скрываю искреннее удивление от нашей встречи и протягиваю ему ладонь для рукопожатия. — Надо же, здравствуй.

От лёгкого кивка иссиня-черная прядь зализанных волос падает ему на высокий лоб. Парень пожимает мои пальцы и невесомо целует самые их кончики, не отрывая хитрый взгляд от моего лица. Насмешливо вздергиваю бровь, стараясь скрыть накатившее смущение. Он понимающе отпускает. До красных щек меня может довести своими выходками Чарли, но никак не агент в обтягивающем комбинезоне цвета морской пены.

Лориан – мой ровесник, хотя может и постарше на несколько лет. В нем я не замечала подвох даже тогда, когда он в открытую начал интересоваться, чем живу, что планирую, появлялся повсюду, как призрак, и возвращал меня домой под разными предлогами.

«В Торонц опасно ехать, я слышал об утечке опасного вируса.»

«Ну зачем ты взяла ключи от джипа? Ты всё ещё плохо управляешь машиной, остановись, пожалуйста!»

«Тебе нечего делать в Штабе. Разве твой дядя не занятой человек? Успокойся, Линда! Он все равно не ответит на твои вопросы, он же уехал. Ты новости не слушала?..»

«Конечно, я не брошу тебя, как это сделал твой бывший и брат.»

Так что не сразу я сопоставила факты и дошла до источника проблемы в лице моего дяди Урика, не малоизвестного управленца агентства. После смерти сестры, моей мамы, он окончательно слетел с катушек и решил запихнуть меня и Чарли в условную "коробку", обложив со всех сторон ватой, чтобы ни у кого не было лишней возможности к нам приблизиться не по графику, который он утвердил до совершеннолетия. Поэтому появление Лориана сперва обрадовало меня, изголодавшуюся по нормальному человеческому общению. Но затем у меня стали возникать вопросы, на которые парень не отвечал, и правда о преследовании вскрылась. И спасибо Вселенной за то, что я не успела совершить чудовищную ошибку, чуть не призналась в своих глупых чувствах, благодаря которым Лориан без особых усилий манипулировал моим доверчивым сердцем, пытаясь вывести меня на чистую воду своим соучастием.

Разговора начистоту с дядей я так и не получила, как ни пыталась, зато добилась громкого скандала, о котором еще долго шептались агенты. Ведь подумать только, еще сопливая племянница их горячо обожаемого начальника бессовестно открыла свой рот в зале совещаний посреди нескольких сотен агентов и начала выяснять с ним отношения.

— Что ж, если ты самая умная, Бэлинда, — уже наедине высказался дядя, — то играй во взрослую жизнь, раз ты так этого хочешь. Но не смей втягивать в свои игры сестру, поняла меня? Как только я узнаю, что негативно влияешь на нее и подвергаешь опасности, я позабочусь о том, чтобы забрать тебя на перевоспитание в штаб. Преследование, как ты называешь мое внимание, милая, покажется легким испытанием по сравнению с тем, что ждет тебя дальше. Я предупредил.

— Не ожидал встретить тебя вновь, Линда, — Лориан качает головой, словно происходящее его веселит. Обращает внимание на притихшего Уилла, хотя я чувствую исходящий от него мрак, вибрирующий от злости. Пустующий взгляд вдруг загорается узнаванием, и тут же – неприязнью. — Ещё и с таким позорным гостем.

Вот бы врезать бы по этой самодовольной морде и пнуть хорошенько...

— Позоришься тут только ты один, — Уилл угрожающее наклоняется чуть вперед. — Так что избавь нас от своего присутствия.

Лориан фыркает, прикрыв ненадолго веки.

— Она племянница моего начальника, почти одна из нас, в отличие от тебя, предатель. Не удалось честностью попасть в отряд скорпионов, и решил через бывшую девушку пробиться?

Уильям дёргается вперёд, но я по привычке вовремя цепляю друга за предплечье. Опять он за свое, будто в прошлом мало разбирательств и драк было из-за того, что не умел игнорировать чистой воды провокации!

— Мастер Свон, — напряжённо звенящий голос Дэлы за моей спиной разрывает тяжёлую минуту. — Грин-виски для вашей коллеги.

Я шарахаюсь в сторону, когда Лориан тянет руку к массивному бокалу со странного цвета прозрачной жидкостью: медовой с зеленоватыми прожилками. Ухмыляется и – удивительно! – отходит от нас к своему столику, где его ждёт темноволосая агент с короткой стрижкой и глубоким изучающим взглядом под челкой. Любопытно, это просто коллега или его девушка? Хотя какая разница, мы совершенно чужие люди: ни он не имел права лезть в мою личную жизнь, ни я – в его. Но Лориан все же влез. Скрипнув зубами, отворачиваюсь к подруге, нервно поглядывающей то на нас, то на парочку. Она чуть ли не бьёт пальцами по барной стойке, наводя какие-то настройки на ее дисплее.

Под моими локтями пробегают неоновые строчки про коктейльные новинки на основе мышиного молока, вспыхивают магнитные держатели для бокалов, по бокам подскакивают к потолку проекции меню. Оборачиваюсь к залу, наклонив голову чуть вправо, и чуть ли не присвистываю: белоснежная смерть покидает помещение и передает управление буйству ядовито-пурпурного цвета. Тот волнами змеится по столам и полу, собирается в звёздные скопления на рельефных стенах, вырисовывает из них птичью голову, широко распахнутые мощные крылья. Вся эта знакомая фигура разрастается в треугольнике, вершина которого указывает на запад, словно неисправный компас. Активируется и яйцеобразный робот-официант, выскользнувший из-под стойки и мигом поплывший к парочке.

— Надеюсь, разговор не долгий, — бросает Дэла и поторапливающим жестом подзывает нас за собой в помещение для персонала, добавляя уже намного тише: — Рабочий день только начался, а уже наплыв посетителей.

— Поверь, я до последнего не желал тебя беспокоить, — фыркает Уилл.

— А я и не с тобой разговариваю.

— Дэла, всего один вопрос, — встреваю в беседу прежде, чем Уилл успеет снова разозлиться. — Где я могу найти Изара?

Ее льдистые глаза в ужасе распахиваются, но Дэла молчит, поджав пухлые губы. Никак не ожидая такой реакции, я недоуменно смотрю на Уилла, ища поддержки, но тот лишь протяжно хмыкает и вдруг улыбается одним краем губ.

— Дэнебола, что-то не так? — спрашивает Уилл, и явно слышу в его заискивающем голосе ненавязчивые издевательские нотки. — Не хочешь сказать нам, где твой брат? — подходит к ней ближе, поднимает руку к ее скривившемуся смуглому лицу. Он ее что, ударить собирается?! — Или ты не можешь этого сделать?

Я гневно вскрикиваю, когда Уильям резко хватает подругу за тонкую шею, когда вдавливает свои узловатые пальцы в ее кожу на затылке... И девушка охрипшим голосом выкрикивает:

— Изар посещает отца в больнице!

Уилл немедленно отпускает ее, и я замечаю в его пальцах какой-то прибор, коробочку размером с наручные часы. Моя рука по привычке тянется к месту под волосами, где на самом стыке затылка с позвонком атлантом* скрывается модуль для забора серого вещества из спинного мозга. Подобная технология внедряется обязательно в каждое человеческое тело, ведь без него сейчас невозможно существовать в нашем-то мире. Есть разные его модификации, и по неподтвержденным слухам один из немногих устанавливается в шеи родственников агента, который значится в отряде Скорпионов.

*Атла́нт — первый шейный позвонок позвоночных животных, в том числе человека. Имеет строение, отличное от прочих шейных позвонков, в связи с участием в подвижном сочленении с затылочной костью.

И значит, что в руках Уилла блокиратор?

— Всевышние, — выдавливаю все еще сиплым от испуга голосом. — Это то, о чем я думаю? — ошарашенно смотрю то на него, то на полыхающую праведным гневом Дэлу.

— Ты хоть понял, что только что сделал, придурок? — не сдерживаясь от бессильного воя, она шипит на Уилла, потирая шею. — Вы же только что незаконно выудили из меня зашифрованную информацию.

— Твоя мать тоже с такой модификацией? — как ни в чем не бывало спрашивает Уилл, поигрывая прибором между пальцев. — Не пыхти, Сайкс, это же не запрещённый вопрос.

Гримаса боли постепенно исчезает с лица подруги, но взгляд всё ещё метает ледяные иглы.

— Да, такая же.

Он победно улыбается и наконец убирает устройство в карман.

— Вот почему ты про отца всегда молчала: он же бывший скорп. Кстати, раз уж начали... В какой больнице он находится?

— Отстроенная Оранжерея, двести шестая палата, — Дэла тяжело вздыхает, понимая, что ей остается только сдаться. — На ресепшне робот, впускающий посетителей только по анализу крови, охраны нет, но там очень много камер наблюдения. Понятия не имею, что вы затеяли, но добром это для вас не кончится. И ладно ты, Хвегон, впутался в очередное дерьмо, — она бросает на меня взгляд, — но тебя как угораздило с ним опять схлестнуться?

— Если расскажу – ты не поверишь. Но спасибо за помощь.

— Покажи ты глушилку минутой ранее, можно было и без рукоприкладства обойтись.

Уилл примирительно поднимает руки.

— Ну прости, я не мог рисковать. Мало ли, с кем ты заодно, и где у тебя в этой чудесной комнатке запасной выход для побега.

— Я как раз желаю как можно скорее сбежать от твоей дурацкой физиономии. И что значит, с кем я заодно?

— Ты же слышала что-нибудь об Анаконде?

Дэла закатывает глаза к потолку. Замечаю в нем странные многочисленные дырки... от пуль?!

— Я с его наркоманами борюсь каждый божий день, а ты обвиняешь меня в том, что я с ним заодно. Прекрасно, просто чудесные выводы, Хвегон! Я, конечно, подозревала, что у тебя проблемы с головой, но...

— Не кипятись, я перестраховался и просто спросил. Разговор закрыт.

Однако резко дернувшись назад, Дэла что-то хватает и с остервенением швыряет в лохматую рыжую голову бокал.

— Пошел вон отсюда, — Уилл пятится к выходу с приподнятыми руками, что-то бормоча под нос. — Вон!

Когда дверь за ним захлопывается, Дэла сокрушенно стонет и кидается на меня с медвежьими объятиями. Она намного меня выше, из-за чего утыкаюсь лицом в ее пышную грудь и стараюсь отодвинуться, чтобы не вдыхать запах фруктов, алкоголя и силикона, исходящий от ее спецформы. Белый комбинезон-безрукавка со стоячим воротником и глубоким узким декольте красиво сочетается с молочно-кофейным оттенком ее кожи. Недолго любуюсь ее женственной зрелостью и хлопаю по крепким, чуть мускулистым рукам. Дэла нехотя отпускает меня.

— И снова на твоём лице это выражение...

— Какое?

— Как будто снова смерть встретила с утра пораньше, — хмурится. — Что-то случилось с Чарли, и поэтому ты... с ним?

У меня перехватывает дыхание.

— О, нет, с ней все в порядке. Но я не уверена, что наше спокойствие продлится долго, так что... Ты ещё что-то про наркоманов сказала...

— Да. Если помнишь, я вечно от них отбивалась, как от стервятников. Но в последнее время они стали слишком агрессивными, но в то же время безжизненными, слишком страшными. Еще и люди пропадают поблизости, от этого мне совсем не спокойно.

Она широко показывает руками на всё, что я не заметила, переступив порог комнаты. Впереди зияет брешь в стене, умело прикрытая мусорными баками, забитыми до отказа. Ровные линии выреза явно от лазерного оружия, не легко доступного. Под ногами похрустывает стеклянное крошево. В темном углу валяется раскуроченный официант с трещинами по всему гладкому корпусу. И тут же небольшая засохшая лужа крови на полу, щедро присыпанная белым порошком. Кажется, роботом кого-то избивали до смерти...

— Из безобидных наркош, которых было весело гонять по всему Дагьяро, они превратились в неконтролируемое зверьё.

— Зверьё... — сама не понимаю, но почему-то это слово цепляет меня, будто так и просит «эй, прислушайся, я ничего не напоминаю?» — И что им было нужно?

— Пытались взломать здешний мост к Штабу.

Сглатываю комок нервов, рыбой фугу вонзившийся в трахею, и с удивлённым присвистом оглядываюсь в зал бара.

— Так вот для чего на входе Жнецы.

— На всех мостах втрое усилили охрану, — Дэла сплевывает пыль на пол. — И так как наша дверь в плачевном состоянии, ее запечатали. Понятия не имею, будут ли ее ремонтировать, но теперь тут практически не бывает агентов. Я не слабо удивилась сегодня, когда увидела эту парочку за всю неделю тишины.

— И ты осталась без работы.

Дэла кивает и заламывает руки на груди. Не смотря на необычную силу тела и духа, которую я наблюдала еще во времена обучения в академии, её наверняка потряхивает от происходящих событий, которые она не может объяснить, лишь наблюдать и разгребать последствия.

— Мать говорит, что вернемся к тому, с чего начинали. С обычного бара, где раздавались пьяные песни, шумели танцы, друг другу били морды по доброй дружбе или во имя чего-то великого. А не вот этого, — она неопределенно взмахивает рукой в сторону присыпанной лужи, и браслеты на тонких запястьях звенят. — Когда мы заключили договор с Штабом, что станем мостом и местом отдыха исключительно для агентов, то понадеялись на оказанную безопасность с его стороны. Но ничего просто так не даётся, за все приходится платить.

Размахнувшись, пихает ногой шкафчик.

— Думаю, это правильное решение. Вы пострадать могли от такого сотрудничества, — приобнимаю ее за талию. — Если хочешь, могу помочь тебе тут убраться.

— Разве могу я отказаться ещё от пары рук? — хихикает, затягивая кудри на самой макушке в шишку. — И давай всё-таки выкладывай, что у тебя там случилось, что ты примчала сюда вместе с Хвегоном.

Уборка не занимает много времени, поскольку с большей частью Денебола справилась еще задолго до нашего прибытия. Она просит не трогать робота и не приближаться к высохшей крови с криком «всевышнего ради, а вдруг она зараженная!», так что мелкий мусор постепенно заканчивается. После моего краткого и крайне сухого рассказа про подозрения Тимоти в крупной заварушке подруга лишь подбадривает, что все образуется, и что «придурок может ошибаться, не верь ты ему так слепо». И только она успевает произнести эти слова, как за дверьми раздаются глухие удары и звон бьющегося стекла, перемежающегося с грязными матами Уилла и ледянящим душу окриком Лориана.

Ворвавшись обратно в бар, еле успеваю опомниться и затащить бешено орущего друга в сторону комнаты. Дэла сильнее меня, поэтому без натуги хватает Хвегона за торс и втаскивает его внутрь. Я закрываю дверь. Ошарашенный Лориан с пунцовеющей щекой и оцарапанным лбом сплевывает на пол кровь и отворачивается. Его коллега заливисто хохочет, и они уходят.

Дэнебола с крепкими ругательствами начинает латать разукрашенное лицо Уилла, словно всю жизнь училась на медика. Хотя из нашего общего детства знаю, что будучи маленькой она этим и занималась в свое свободное время, когда помогала маме натирать бокалы и готовить сладкие закуски, болтая с прибегающими с автосвалки детьми. Злорадно пропыхтев себе что-то под нос, она уходит за льдом, а я присаживаюсь рядом с Уиллом, пихая в плечо.

— Объяснишь, что произошло?

Качает головой со словами «потом как-нибудь». Невольно хмыкаю и прикладываю свои ледяные, чуть дрожащие после такого выплеска адреналина ладони к его вспотевшему лбу, где уже зреет шишка. Облегчённо выдыхает, прижимаясь в ответ.

— А ведь ему хотела врезать я.

Уилл вздрагивает, поднимает на меня удивленные глаза но, вздернув пушистыми бровями, устало прикрывает веки.

— Что-то не видел, чтобы ты торопилась чесать об Свона свои кулачки.

— А тебе только дай волю кулаками помахать, нет бы ногой замахнуться, — шутливо бью носком ботинка в его голень. — Я почти что мечтала пнуть Лориана так, чтобы он укатился к своей подружке под стол.

Он усмехается, а затем с совершенно серьезным видом спрашивает:

— Ты как умудрилась терпеть его целый год? Я тебя в штабе видел в тот день, когда ты дяде решила задать жару.

От медленно накрывающего позора из прошлого я зажмуриваю глаза, чуть не вцепившись ногтями в его волосы. Уилл касается небритой щеки с двухдневной щетиной и слегка почесывает пальцем.

— Я тогда припёрся вместе с Тобиас, решил ее подождать после совещания. И тут вижу тебя. Поднялся шум, все забегали, ну я решил не отставать и послушать, что вообще происходит. Когда разобрался, что к чему, поймал из зала Изара. Он ещё был на стажировке, так что я спокойно поговорил с ним и попросил о содействии. Все же мнение самых безбашенных агентов ценится выше остальных, даже когда первые блефуют. Уверен, что ты и сама справилась, постояв за себя, но и сынишку бывшего уважаемого скорпа тоже послушали. Изар напоследок сказал, что его хотели поставить на место Лориана, но он отказал и пригрозил, что покинет их отдел, если подобное отношение к его близким и друзьям не прекратится.

Я молчу, стараясь переварить услышанное. Так вот значит почему он так надеется на помощь Изара: тот однажды помог ему, воспользовавшись своим статусом. И, получается, велик шанс, что он что-то скажет нам о Тимоти.

Уильям оборачивается всем торсом и кладет ладони на мои плечи, чуть сжимая. На лице бледнеет маска напускного равнодушия, но в потемневших глазах полыхает что-то незнакомое, но в тоже время откликается во мне на стертую до округлых углов боль из прошлого. Неверие.

— Есть плохая новость, кстати.

Скрестив руки на груди, выжидающе смотрю на него. Навряд ли этот день может удивить меня чем-то ещё.

— Перед этим скажу, что теперь-то понимаю, почему Тобиас совсем недавно получила доступ к записям с камер видеонаблюдения. Их бы так и не отдали, если... в общем, — он судорожно вдыхает, будто всплывает над водой, чтобы снова погрузиться в темные воды на большую глубину, — Лориан должен был сообщить, чтобы ты явилась сегодня в Штаб для опознания тела Тимоти.

Глава 4 × Вихрь в конце тоннеля

У всего есть душа. Даже у траура.

И если кто-то скажет мне обратное, клянусь Вселенной, что сломаю нос этому идиоту.

Траур не просто дань усопшим, время, которое мы жертвуем, вспоминая о человеке лишь правду или ничего. Траур – это как плацента, только принадлежит она самой смерти. И на этот раз ты рождаешься несколько иным человеком.

Душа траура обитает не в глубине твоего израненного потерей сердца и даже не в воспоминаниях. Оттуда все благополучно выметает недолговечная человеческая память. Считай ее паразитом, который спрятался в невидимых рубцах на твоей собственной душе. Траур никогда тебя не покинет, даже если снимешь черную одежду, будешь обманываться, что боль утихла.

Н о как раньше не будет.

Чёрное платье ниже колен давно пылится в шкафу, радует тем, что лежит там вот уже семь лет. Но... внутри все ещё ощущаю его обтягивающий корсет, сжимающий ребра до такой степени, что можно забыть, как дышать дальше.

Траур – форма внешнего выражения скорби?

Тогда почему ледяной мрак снова сковывает душу так, будто никогда не покидал ее и ждал подходящего момента, и новость о смерти брата не разрывает сердце в клочья? И какого черта думаю, будто все так и должно было случиться.

Откуда взялось это ледяное равнодушие?

Уильям протягивает ко мне руку, но останавливается, явно понимая, что его сожаление ничем не поможет. Уголок моих губ слегка вздергивается: отчасти благодарна ему за молчание. Однако он все же мягко перехватывает меня за руку и встряхивает, заставляя посмотреть ему прямо в лицо, слишком встревоженное для скорби.

— Труп обнаружили на территории Големова*. Возраст и внешность попадают под описание, анализ ДНК уже на проверке, — Уилл нарочно безжизненным голосом диктует чужие слова, и я замираю. — Причина смерти не раскрывается вторым лицам, — грубо тянет к себе, на скулах играют желваки, а в глазах загорается нездоровый огонек, не предвещающий ничего хорошего. — И они сообщают об этом очень вовремя, да?

Големов – город-тюрьма на северо-востоке Вэстри.

Невольно пячусь и цепляю краем рукава вывороченную арматуру, торчащую из куска бетона.

— Намекаешь на... — договорить не успеваю.

Уилл прижимает ладонь к моему рту и жестами свободной руки просит меня помалкивать. Отпускает лишь после моего кивка. Приподнимая волосы, заглядывает под воротник, как будто специально касаясь шеи. Цепкие пальцы впиваются в каждую складку на рубашке, затем продавливают пояс по всей длине и прощупывают штанины. Но когда ныряют под рубашку и гладят спину, я уже не сдерживаю сдавленное шипение. И к собственному ужасу ощущаю, как с тянущей болью нечто липкое отрывается от кожи на рёбрах.

«Один-ноль в твою пользу, параноик.»

С победной улыбкой друг протягивает мне на кончике пальца желейный комок с торчащим из него уже давно знакомым чипом для прослушки. Без лишних слов Уилл раздавливает устройство ногтем, и я благодарно киваю.

О прослушках в доме догадывалась, но какую бы генеральную уборку ни проводила, найти их так и не смогла. В конце концов плюнула и перестала искать, надеясь, что срок их действия истек. И прошедшей ночью навряд ли бы я стала стопроцентно утверждать, что они напичканы в каждый угол, но теперь все складывается не самым хорошим образом. Ведь если штаб слышал все наши разговоры, они предпримут все меры, чтобы я не добралась до правды об исчезновении брата.

Почему сейчас? Почему именно из всех агентов я столкнулась именно с Лорианом? Хоть он и был с коллегой, но беседовал со мной лишь тот агент, который наверняка знает, на что я способна пойти ради истины. Маленькая догадка пробивается сквозь мрак, цепляясь за надежду, и я почти отправляю ее в небытие перед тем, как увидеть самоуверенную ухмылку Уилла на поллица.

— Ну надо же, — не отрывает взгляд от пальцев, размазывающих микросхему. — Стоило мне сунуться к тебе домой и просто заикнуться о Тимоти, как почти все нужные люди резво появились на горизонте.

— Ты слишком радостный и довольный для человека, который только что узнал, что его прослушали, — он отмахивается от моего подозрительного прищура.

— Потому что всё идёт по плану, тут любой порадуется. Не хвалюсь, но я ожидал такой ход от штаба. Хотя нет, вру, — наигранно вздергивает подбородком, — это же я спровоцировал их на защиту конфиденциальных данных о Тимоти. И нам остаётся отреагировать на их заявление, но не так, как они это хотят. Воспользуемся здесь телепортом и тайно доберёмся до морга Штаба.

— И тебе хватает совести говорить о плане только сейчас, — дрожу от злости.

— Не кипятись ты так, — прищелкивает пальцами, указывая на мою руку. — Твой чип намного крупнее моего, что явно говорит о наличии в нем GPS – это раз. А про прослушку у тебя дома мне сестра по неосторожности рассказала, а ей нашептал Тимоти, когда они решили заняться...

К щекам приливает жар, и я неловко отстраняюсь в сторону, пытаясь запихнуть непрошенное грязное воспоминание обратно в черепную коробку. Но коварство памяти всё-таки вскрывает его, и болезненные образы мгновенно предстают перед глазами.

Однажды вернувшись домой после адского матча по волейболу, мелкая я первым делом полетела в ванную комнату с желанием утопиться в ледяной ванне прямо в спортивном костюме. Настолько кошмарно давно себя не чувствовала, но оказалось, что о настоящей жести я ещё мало что знала.

Тимоти должен был быть на работе в штабе. Но уже в тот момент, когда в коридоре увидела его обнаженную спину и приспущенные брюки, слишком поздно поняла, что надо бы экстренно развернуться или хотя бы закрыть глаза. Но усталость дала о себе знать: вымотанные ноги не слушались. Ошарашенный взгляд Тима, ещё блестящий от возбуждения, мгновенно покрылся ледяной корочкой, от чего я замерла, не в силах даже выдохнуть и лишь раскрыла рот, метая напуганный взгляд от брата к его девушке.

Полуобнаженная Тобиас сидела на стиральной машине, всеми силами отодвигаясь от торса Тима в попытке спрятать свою наготу от меня. Острыми локтями зажимала грудь и понемногу сводила покрасневшие колени, но Тим схватил ее за бедро и прижал к себе ещё ближе, от чего Тоби тихо полувсхлипнула и вздрогнула.

Один лишь этот звук вывел меня из анабиоза. Я мигом вылетела из коридора на лестницу и рванула в свою комнату, просидев там до вечера, пока не послышался гул заведенного мотоцикла Тобиас. Она уехала, а я, вернувшись, набрала ванну, полную кипятка и просидела в ней, пока вода не стала холодной.

Но не настолько, насколько мерзок был тот холод, что источал мой братец.

— Эй, я же не сказал, чем они...

— Да заткнись ты уже, — вспыхиваю, — иначе снова начнёшь ныть, что выбесил меня.

В первый раз он пожалел, когда я каблуком снятой туфли разбила ему нос на выпускном балу. За измену, конечно же. Он по привычке касается переносицы, где раньше сверкал тонкий шрам, и с виноватой улыбкой наклоняет голову вбок, всматриваясь в брешь в стене.

— Впервые за все это время ты показала хоть какую-то эмоцию, помимо своего страдальческого раздражения. Прогресс налицо.

— Знаешь, какой прогресс сейчас на твоем лице отпечатается! — замахиваюсь в шутку, но Уилл инстинктивно уклоняется: все-таки запомнил неприятный опыт.

— О, я с радостью помогу его ускорить, — в дверях наконец-то появляется Денебола и швыряет в друга небольшой пакет с колотым льдом. — Иначе меня сейчас стошнит с того, как вы тут милуетесь.

Подруга вручает пакет и мне. На недоуменный взгляд молча и аккуратно поворачивает мой локоть к свету, большим пальцем скользнув по назревающему синяку.

— Говоря о милостях... — с блаженством бубнит Уилл, прикладывая лед под глаз. — Не окажешь услугу, Сайкс? Нам через мост в Штаб попасть бы не помешало.

Презрительно фыркнув и изящно вздернув темные брови, Дэла скрещивает на груди руки и выжидающе притопывает ногой. Я не сдерживаю смешок от выражения лица Уилла: через мгновение он строит гримасу глубокого отчаяния на грани растерянности.

— Да-да, — Дэла злорадно посмеивается. — Если ты не знаком с правилами информационного обмена, установленного на законодательном уровне еще около пятисот лет назад, то тебе пора на выход и идти учить историю эпохи Созидания, Хвегон.

Уильям недовольно цокает.

— Чего ещё ждать от лучшей выпускницы по историческому направлению, если не лекцию в стиле «я одна така-а-ая начитанная, а вы все давайте, скребите языком мои подошвы», — с налетом гнева парирует Уилл, осознавая неприятный факт, что он забыл о простом правиле: либо плати за данные РУНами*, либо предлагай обмен. По доброте душевной информацией делятся друг с другом лишь родные и самые близкие люди.

РУН – «Ресурс Уникальных Навыков», валюта современного мира Неопангеи, определяющая показатель развития человеческого мозга, конвертирующийся в определенное число с помощью анализа серого вещества, забираемого из чипа на позвонке-атланте.

Жутковатый истерический смех подруги словно отскакивает от стеклянных осколков по всей комнате.

— Чер-р-рт, кажется, я начала понимать черешников! Оказывается, везде есть такие ублюдки, как ты, которые доводят людей до каления.

— О, а ты уверена, что это не ты их доводишь своей сучьей физиономией?

Щелкающий хруст шеи и тяжёлый вздох Дэлы заставляют меня прижаться бедром обратно к столу.

— Повтори.

Уильям швыряет на пол пакет с растаявшим льдом и поднимается на ноги, усмехаясь, как обезумевший.

— Сучья физиономия, — медленно повторяет с издевательской интонацией, подходя ближе, напирая. — Могу повторять это до самой твоей смерти, Сайкс, пока каждый сантиметр твоего тела не станет пеплом, — тихий и до этого момента ещё весёлый голос становится грубее. — Самая большая тень Сильвер. Ее щит, ее опора. Ещё и искусный бармен, ну прямо карманный созидатель, а не подруга и коллега по клубу.

Нервно сглатываю, заметив, как Денебола, мгновение назад сжимающая кулаки, расслабляется, как тряпичная кукла. На смуглом лице застывают тени испуга. И как это понимать? Я чего-то не знаю о той Денеболе, с которой училась в академии?

— Наивно полагала, что я никогда не узнаю, кто отравил меня афродизиаком на выпускном вечере? — в полумраке карие глаза Уилла становится совсем черными.

— Вселенной клянусь, я не знала! — восклицает Дэла. — Я не знала, Уилл, правда! — оборачивается ко мне, и в широко распахнутых голубых глазах чуть ли не слезы ужаса стоят. — Линда... — качает головой, заикаясь. — Нет, Лин, я...

Перепуганное лицо Денеболы вызывает чувство дежавю, и все происходящее внезапно начинает двоиться перед глазами. Яркий свет, от которого хочется зажмуриться, и все так ослепительно блестит...

Закрыв глаза, будто возвращаюсь на роскошное мероприятие под открытым звездным небом – выпускной бал в астрономической обсерватории. По правую руку от меня шагает Уилл, одетый как пришелец: длинные ноги в узких черных джинсах, на бедрах повязана накидка Академии с ярко мерцающими вставками, приталенная рубашка отсвечивает красным неоном и дарит его зализанным волосам завораживающий огненно-рыжий оттенок. То и дело показываются сквозь полупрозрачную ткань накачанные мыщцы плеч и пресса, а лицо блестит от чуть-чуть нанесенного глиттера. Он улыбается настолько широко и искренне, по-ребячески, что не могу оторвать от него взгляд, хотя по щекам катятся горячие слезы.

Но от счастья ли они или же от неминуемой боли?

В какой-то момент я теряю Уилла из виду, а вместе с ним пропадает и Сильвер, которая на него засматривалась. От поселившейся тревоги сердце бьётся чаще, когда сбегаю с танцпола, чтобы найти их. Наверняка зря паникую, и они болтают между собой на балконе: капитаны двух лидирующих спортивных команд как никак. Но уже на пути туда налетаю на Денеболу. Лицо посеревшее и поцарапанное, прическа растрепана... Она горячо шепчет извинения и убегает, безудержно всхлипывая.

Самые худшие ожидания порой издеваются, словно до последнего дарят надежду: хуже того, что придумал сейчас мозг, быть уже не может, расслабься. Но это сладкий обман. Есть вещи ужаснее того, что выдаст тебе фантазия. Например, человеческая непредсказуемость, которую тайно взращивают на почве ненависти. И ее плоды воистину отвратительны.

Посреди груды блестящих декораций и назойливо подлетающих к лицу светошаров я смотрю на практически раздетого Уильяма, полулёжа развалившегося на огромном кресле-мешке среди десятка таких же.

Его руки безвольно висят через край, касаясь прозрачного пола, и изредка подергиваются в попытке зацепиться за что-нибудь, пока Сильвер опирается на его обнаженные бедра и беззастенчиво стонет, гадко хихикая и запрокидывая серебристую голову. Ее блестящее лицо озаряет улыбка, когда замечает мое присутствие, и меня передергивает: она улыбается так всегда, когда уже знает, что победила.

И пьяный, мутный взгляд Уильяма... направлен лишь на нее. Почему-то именно сейчас я вижу куда ярче и чётче, какой он отстранённый, словно находится на грани того, чтобы потерять сознание, и, не веря своим ушам, слышу, как он просит ее остановиться.

Отравленный.

— Линда! — кто-то шлёпает меня по щекам и трясет за плечи. — Что ты с ней сделал, придурок?!

Придя в себя, спотыкаюсь о собственную ногу и тут же нахожу себя в объятиях ревущей в два ручья Делы.

— Отпусти, мне дышать нечем! — отталкиваю ее от себя. — Все со мной нормально, но вы своими разговорчиками нагнетаете обстановку, ребята.

Слезы толчками поднимаются от живота к горлу, но я не позволяю им выплеснуться, с усилием начиная дышать глубже. Уилл недолго смотрит на меня, не моргая, и отворачивается.

Раскрыв ещё дрожащей рукой рюкзак, молча достаю из него пистолет отца и аккуратно кладу на покореженную столешницу. Не сказать, что это мощное оружие, но страх своей точностью наводит, и ко всему прочему для него идеально подходят патроны розочки*.

Экспансивная пуля – термин «экспансивность» означает способность пули расширяться, увеличивать свой диаметр при попадании в мягкую среду. В настоящее время запрещены к применению в военном оружии, однако очень широко применяются для охоты и самообороны, а также в подразделениях специального назначения.

— Не могла же я назначить тебе встречу, не прихватив с собой оружие. Ты его все ещё собираешь?

Денебола утирает слезы, согласно кивая и успокаиваясь. Помимо волейбола она страсть как обожает коллекционировать оружие и использовать его по назначению в критической ситуации.

— Это же тринадцатизарядный полуавтомат фирмы «Плуто», — она неуверенно пожевывает губу, почти любовно касаясь ногтями корпуса. — Хороша штучка, но я люблю оружие посовременнее. Что-то из серии «Бетельгейзе» хотя бы, раз уж затронули древность. «Плутовкой» разве что кого-то одного завалить можно, но не толпу.

— То есть информациейн ты не поделишься, пока мы не притащим тебе секретное оружие из недр Штаба, — глухим потрескавшимся голосом язвит Уилл.

— Дверь телепорта запечатана, но защиту я помогу снять, — Дэла вымученно улыбается и отходит, стуча каблуками. — И он нестабилен, так что за вашу безопасность перемещения не отвечаю.

Я забираю пистолет, и втроём выдвигаемся к дверям, напоминающим щит, состоящий из мелких мерцающих сот. Подруга ненадолго склоняется над управляющей панелью, и перед нами открывается портал: вихрь из тьмы, которому нет конца. Существует теория, что Созидательнице Аустри потребовалась не одна сотня лет, чтобы достичь идеального результата и внедрить новую технологию в жизнь человечества.

Однажды отец пытался научить меня пользоваться телепортом, но из-за страшилок Тима о расщеплении и пропажи людей после сеанса я боялась даже прикоснуться к резонирующему полю и отбрыкивалась, как кошка – от воды. В конце концов смелости во мне не прибавилось ни через месяц, ни через полгода. В целом, отсутствие навыка никак не мешает жить в центре столицы, в сердце Вэстри, где телепортация доступна лишь агентам штаба и элитным слоям общества, в котором состоит и моя семья. Но родители постарались заполучить свое место под солнцем, когда взялись за проектирование космолета, а я особо ничем до сих пор не выделяюсь. Ну, да, была легендарным либеро и тренером подрастающего поколения нашего волейбольного клуба, но на этом все. Другое дело – Тим, который разбирался в политике, связанной с неутихающими последствиями Агвийского террора*. Но Вселенная упаси меня от политологии. Или Энни со своими бесконечными монологами о фармакологии: от заковыристых терминов трещала голова по швам. Спортивная карьера – единственное, что меня интересовало, пока обучалась в академии. После выпуска же я совершенно не знала, где мое место и что делать дальше.

Агвийский террор – крупномасштабная за всю эпоху Созидания кража персональных данных пользователей с присвоением себе их личных счетов РУН. Впоследствии жители Агвии стали изгоями общества, а статус города изменился на «закрытый».

Как не начать деградировать, покинув общество и отключившись от бесконечного потока информации? Как сберечь счет РУН, ежегодно выявляемый с помощью анализа серого вещества и обследования на IQ? Как не стать изгнанной за границу и не лишиться семьи? Эти и многие другие вопросы мучали меня на протяжении года, пока не наткнулась на архив у нас дома, где за годы жизни родителей накопилось немало информации о космолете. Так что свободные вечера коротаю над документами и занимаюсь самообучением, чтобы хоть как-то удержать привилегированный статус мастера.

И жаль, что первым делом я не открыла старенькое пособие, как пользоваться телепортом. То, как неуверенно я топчусь перед черным вихрем не скрывается от Уилла.

— Просто закрой глаза и задержи дыхание, — он демонстративно зажимает мне нос пальцами и отпускает. — Не открывай рот, не делай резких движений. Спокойным шагом входи в поле, чтобы оно постепенно тебя заволокло. Когда почувствуешь, что тебя начинает тянуть назад, не дергайся, — и сплетает наши пальцы. — Если что, я буду рядом.

— А мы можем там застрять, если что-то пойдет не так? Он же неисправный.

— Вероятность есть, но маленькая, — говорит Дэла. — В случае сбоя и непредвиденных ошибок телепорт разбит на несколько защитных остановок. Самая первая вблизи Дагьяро, в пяти километрах от тренировочного лагеря ЭВТП-эшников. Запрашивать помощь у них не советую, иначе по ногам и рукам скрутят, как только поймут, через какой телепорт вы к ним попали. Лучше возвращайтесь обратно пешком.

— Лагерь в часе ходьбы отсюда, — хмурюсь. — Не очень–то безопасно, если люди Анаконды поблизости после ночного нападения.

— И это одна из причин, почему я вернула тебе пушку.

Уилл обменивается со мной встревоженным взглядом и оборачивается к подруге, но она тут же взмахивает рукой, заставляя его захлопнуть рот.

— Даже не проси, Хвегон. Линда мне почти как родная, а вот ты мне никто. Если думаешь, что ты был единственной жертвой, пострадавшей от рук Сильвер, поспешу тебя разочаровать. — переводит взгляд на меня. — Я прошу прощения лишь у тебя, Лин. За то, что не сказала тебе и не остановила Сильвер прежде, чем она напоила Хвегона моим коктейлем. Поэтому, если нужно, чтобы я поехала за вами в случае сбоя...

Я качаю головой, теперь прекрасно понимая, почему она помогает нам за просто так.

— Ты и так уже сильно рискуешь.

— Тогда берегите себя.

Вихрь мерцающей черноты наводит жуть, если честно. Следуя советам Уилла, неспешными шагами иду вперёд, и ужаснейший холод неприятно стягивает оголенную кожу. Чуть дёргаю головой назад в попытке отделаться от неприятного ощущения, и задержанный воздух в лёгких выбивается через нос. Проклятье, не хватало задохнуться в самом начале пути. Мягкое успокаивающее сжатие в заледеневших пальцах приводит в чувство. Уилл рядом, как и обещал.

«Все нормально, не паниковать, идти вперёд.»

Последняя мысль звучит как выстрел в стеклянной комнате, прежде чем тьма стягивает и выжимает меня досуха. От испуга разлепляю веки, но приходится тут же зажмурится: яркий свет ударяет в глаза. Свежий воздух приносит с собой терпкий запах сосновой смолы, но на языке оседает привычная пыль. Прищурившись, исподлобья оглядываю место, куда мы прибыли, и постепенно зрение нормализуется. Уже могу различить скругленные к высоченному потолку каменные стены слева от себя. Впереди как будто бы огромный тоннель, а свет в его конце...

— ...наше худшее предположение, — с тяжёлым вздохом Уилл идет к выходу.

И я снова поспеваю за ним.

Глава 5 × Ты исчезла

Существует одно древнее, но замечательное поверье, что негативные мысли имеют свойство материализовываться, если слишком сильно в них погрязнуть и пропитать каждую клетку своего тела фантомным страхом.

«Если беспокоит, что о тебе подумают другие, то сперва стоит заволноваться о том, почему об этом думаешь ты сама», - так говорил папа и, кажется, оказался как никогда прав.

Стоит только лишь приоткрыть в глубине души этот маленький карман страхов и сомнений, как тени тут же сотворят пугающие образы и события. Я всегда боялась услышать о Тиме дурные новости, и получила их. Боялась порталов с их сбоями и вот, пожалуйста, оказалась в неизвестном месте на самом отшибе Дагьяро. Дальше что? Узнаю, что с Чарли все же что-то произошло по дороге из академии? Тьфу!

Практически без сил присаживаюсь на ровный выступ пещеры, из которой мы только что вышли. Иначе это место и не назвать: покрытый жёлтой грязью и высохшим мхом холм, скрывающий в себе небольшое укрытие с порталом. Вокруг, куда ни посмотри, простирается хвойный лес, курчавый, с потяжелевшими ветвями от налипшего на смолу песка после пыльной бури. Совсем близко слышится шум реки, от чего на душе становится совсем гадко.

На верхушке пещеры слышатся шаги под шорох катящихся камней, и наконец долгожданный прыжок не заставляет себя долго ждать. Прочистив горло, Уилл садится рядом со мной, но, задев меня плечом, немедля отодвигается в сторону.

- Не хотела говорить этого при Дэнеболе, она бы точно взорвалась, - негромко говорю, стиснув пальцы до хруста, - но мне ужасно жаль. Я не знала подробностей... того, что тогда случилось.

- Ты, кажется, утром не хотела со мной разговаривать на эту тему, - мягко посмеивается Уилл, выстукивая пяткой по камню. - У нас же взаимовыгодное сотрудничество, - рисует кавычки в воздухе, - без углубления в личное.

- Говорю же, не знала, - рыкнув, я закатила глаза. - Но реакция Дэлы на твои слова об отравлении кое-что дала мне вспомнить с той ночи.

То, как растерянная подруга убегала с балкона, чуть ли не вымаливая у меня прощение... Значит, она обо всем знала и решила умолчать? Почему? Защищала Сильвер даже в такой отвратительной ситуации? Голова кругом от всех этих вопросов, но я ещё успею с ней поговорить об этом.

- О, - Уилл напрягся. - Ты про то, как стащила с меня Сильвер и разбила ее лицо о перила?

«Что... что я сделала?»

Заметив мой шок, Уилл сперва слегка улыбается, но после затянувшегося молчания сильно хмурится и тоже еле овладевает эмоциями, чтобы сипло выдать:

- Ты что, не помнишь?..

- Ничего подобного.

Ужас на его посеревшем лице быстро сменяется непониманием, а затем и вовсе покрывается налетом расстерянности и неверия.

- Возможно, ты думаешь, что я лгу, - о, да, ещё как думаю! - но это правда. Есть видео. У всех оно есть, спроси кого угодно из наших выпускников, даже Денеболу, она пришлет тебе его, - выдыхает. - Но ты пугаешь меня, Линда.

- И чем же? - вдруг вскипаю я, поднимаясь на ноги. - Тем, что не помню никакой драки с Сильвер? Я уехала домой, Уильям! И не нужно никаких подставных видео! Мне встретилась Дэла на балконе, я увидела тебя и Сильвер на твоих коленях. Лишь помню, как отвесила ей пощечину, а тебе впечатала в нос каблук и вышла оттуда, немедля!

- Не-е-ет, - громко хохотнув, он тоже встаёт, отряхнув штаны. - Все было абсолютно не так.

Я лежал будто мертвый, не в состоянии даже пальцем шевельнуть, но сразу почувствовал, что вес сверху на мне внезапно исчез. Кто-то укрыл мое обнаженное тело чем-то лёгким и прохладным, но очень объемным, возможно, это было чье-то запасное платье или тюль с балкона, без понятия. Однако я даже сквозь пелену и плавающие пятна в глазах увидел тебя. Это точно была ты в своем голом неоновом платье с тем заманчивым декольте, на которое я пялился весь вечер, а тебе было в радость видеть мое обожание. Ты в исступлении кричала на Сильвер, зажимая ее к перилам, как хищник - свою жертву. А затем случилось что-то... неописуемое. Или это действие наркотика так на меня повлияло тогда. Но мне показалось, что ты как будто засветилась блеклым лиловым светом во всей этой тьме. Послышались крики, чьи-то вопли и приглушённый скулеж Сильвер, умоляющий позвать врача. И тебя на балконе уже было.

- Ты сломала ей нос и как-то умудрилась повредить лёгкие. Возможно, ударом по ребрам, потому что она долго провалялась в больнице, - Уильям откашливается и ненадолго замолкает.

Я в течение месяца пытался с тобой связаться: звонил, писал, приезжал домой. А когда перепугался, что тебя отправили в тюрьму в Големов, стал биться в стены агентства, но твой дядя заверил, что с тобой все в порядке. Тогда ещё пришли результаты анализов на наличие в моей крови токсических веществ. Отравление подтвердилось, но я не смог заставить Сильвер ответить за содеянное. Не было ни одного свидетеля, что это действительно было изнасилование, а не обоюдное желание. И что я напился опасного афродизиака по собственной глупости, желая развлечься с хорошенькой девушкой. Я надеялся на твою помощь, верил, что нам удастся поговорить. Но ты исчезла из моей жизни, как будто никогда тебя в ней и не было.

Ты исчезла.

Кошмарный озноб пробирает меня до костей, и я медленно падаю на колени, цепляясь за какую-нибудь опору. Наклонившись над обрывом, судорожно хватаю ртом свежий воздух с горьковатым привкусом смолы, пытаясь угомонить начинающуюся рвоту. Но от одной только мысли об этом желудок нестерпимо скручивает в узел, и меня тут же выворачивает наизнанку. Желто-розоватая желчь выплёскивается на пожухлую листву, воняя малиновой химией, и от резкого запаха приступ снова повторяется.

Уильям заботливо убирает мои волосы от лица и, когда рвота наконец проходит, подхватывает меня, помогая встать. В руках тут же оказывается бутылка воды, и я благодарно киваю другу, осушая ее до дна.

- Мне правда жаль, но... - отдышавшись, вытираю губы. - Получается, что я могла помочь тебе, но игнорировала? - он кивает головой. - Ничего не понимаю. Я уверена, что помнила бы, что ты искал меня. Но если драка с Сильвер была взаправду...

- Если не помнишь сейчас, получается, ты и тогда бы мне ничем не помогла. Скорее всего, натворила такое в состоянии аффекта, и поэтому тебя не засудили.

Я снова слабо киваю, опираясь ладонью на его плечо. Голова кружится, и в горле ещё саднит от желчи, но в целом чувствую себя увереннее и могу отойти в сторону.

- Получается, у нас наконец-то хрупкое перемирие? - подбирая рюкзак с земли, Уилл хитро подмигивает.

Я усмехаюсь. Ну до чего же невыносим! Уже давно родной, хоть и потерянный. Но вот он, снова побитый несправедливостью и чувствами, давно превратившимся в крошево, вновь возвращается ко мне, как к единственной звезде-маяку, которая слабо зажглась в беззвездной ночи.

- Получается, что так.

Его широкая улыбка отдает теплом в моем сердце.

- Кстати, я тут тепловизором проверил сверху местность, - он пихает руки в карманы и заинтересованно выворачивает ткань наизнанку, что-то выискивая. - И результат забавный: как минимум в километре от нас заманчивая пустота, как будто мы в виртуальную реальность попали, - на его широкую ладонь выкатывается маленький металлический шарик, по поверхности которого тут же пробегают слабые всполохи голубого пламени.

Шарик, к которому доступ имеют лишь высшие представители элитного общества, люди... нет, уже мастера и творцы, приближенные к самим Созидателям, внеземным существам. Магический артефакт, которым владел мой брат.

Несмотря на лёгкую рубашку спина взмокла, словно я простояла под сильным ледяным ливнем не меньше минуты. При этом во рту пересохло, как в самый сильный зной: шершавый и острый, как смятая бумага, язык еле ворочается, касаясь нёба. Неуверенно поддавшись порыву, выдергиваю артефакт из пальцев Уилла, погрузившегося в пучину своих мыслей. Рваные огоньки, как искры, обжигают и щекочут кожу, и я прячу его в рюкзак.

- Тепловизор... совсем уже крыша поехала использовать артефакт как игрушку, - шиплю на него, застегивая и проверяя молнию. - Ты откуда его достал?

Потерев ладонью крепкую шею, Уильям косится на меня правым глазом. Пушистая бровь насмешливо вздергивается, а в голосе снова сквозит ленивая издёвка:

- Лучше задай этот вопрос своему брату, когда мы найдем его.

Два плюс два не будет равняться пяти, а вот наглость, умноженная на каждый безрассудный поступок Уильяма, будет равняться мировой катастрофе в пятикратном масштабе. Но страшно даже не это, а кое-что другое...

- У тебя сердце не болит? - беспокойство цепляется в плоть клешнями, дёргая за каждый нерв.

- Взывать к моей сейчас совести бесполезно, сердце мое такое же холодное, как Уран вдали от...

- Я ведь серьезно спрашиваю тебя, болван.

Видимо, мое волнение постепенно передается ему, и Уилл все же прижимает ладонь к груди, молча выжидая.

- Пульс немного учащен, но это нормально, когда ты рядом. То есть... боже, - он взмахивает руками, приложив к закрытм глазам пальцы. - Это нормально, потому что в твоем рюкзаке оружие, способное вынести мне мозг через ухо! И ты забрала артефакт. А это значит лишь, что в любой момент ты можешь свести со мной старые счёты, чему очень обрадуется Тобиас, когда узнает, что ее братец наконец доигрался, а она ведь «сто раз его предупреждала». Мне, знаешь ли, радовать сестру ой, как не хочется. Поэтому давай без рукоприкладства и угроз, я постараюсь быть паинькой.

Фыркнув, пихаю его локтем под ребра. Уилл громко вздыхает и закатывает глаза, чуть наклоняясь торсом назад, к обрыву, но я цепляю его за рукав и заставляю его идти рядом со мной, на что он тихо посмеивается.

- Артефакты негативно влияют на здоровье, - пнув хрупкий камешек носком ботинка, аккуратно переступаю с одного гладкого булыжника на другой, - особенно, на сердце и центральную нервную систему. Так что будь добр, если снова найдешь нечто подобное, не держи при себе слишком долго.

- Приму как знак заботы с твоей стороны, если ты не против.

Уже молча мы продолжаем спуск вдоль обрыва. Держась поближе к высоченной стене, отстраненно рассматриваю ее странный рельеф. Будто бы чьи-то мелкие и частые зубы в огромной пасти откусывали один кусок горной породы за другим. Уилл несколько благоговейно проводит по ней ладонью и очерчивает что-то ногтем. Подхожу ближе, переступая через трещину, и со вздохом читаю корявые буквы, высеченные чем-то острым.

«Скоро все умрут.»

Шумно втянув носом воздух, цепляюсь за плечо парня и, спотыкаясь, отхожу на приличное расстояние от жуткого послания. Немигающим взглядом цепляюсь за возникшие перед самым носом надписи. Хаотичные, одни больше, другие меньше, где-то и вовсе лишь одно слово «ненавижу» выцарапано несколько раз на одном и том же месте.

- Это точно не черешники, - уверяет Уильям, качая лохматой головой. - Такое дерьмо после себя оставит тот, у кого песок уже через все дырки в крыше свищет... А черешники даже в полумертвом состоянии от наркотиков адекватно мыслят. Было бы похоже на массовое помешательство, но почерк смущает. - он оборачивается. - Он одинаковый!

- Раз это не черешники, может, к этому приложил руку кто-то из агентства?

В чём я куда более уверена. Неизвестно же, с каким уровнем жизни люди принимаются туда на работу. Среди них определенно есть профессиональные убийцы, а значит, в такой благоприятной обстановке вполне себе процветает безумие.

Уилл лишь пожимает плечами и спешно возвращается, приобнимая и болезненно стискивая меня за талию.

- Возможно, ты права, но в любом случае нам лучше убраться отсюда как можно скорее.

- Почему вдруг? - сердце с неприятной силой толкает кровь к животу, где удар и застревает над пупком от резко накатившего испуга.

- Кто-то недавно был здесь до нас, - Уилл обеспокоенно озирается по сторонам. - Там свежие гребни на камне, и они в сравнении с остальными ещё очень теплые.

Мы торопливо движемся на запад к хвойному лесу, расколотому пополам обрывом, простирающийся до самого горизонта на расстоянии вытянутой руки от меня. Справа - все ещё бесконечная каменная стена, на которую взобраться не представляется возможным, - слишком крутой склон. Даже моя обувь не справится и не зацепится за выступ, настолько все странно гладкое, будто бы опаленное. Или словно здесь однажды проснулся вулкан.

- Черная дыра меня помилуй, - осознав, ошарашенно шепчу я, на что Уилл лишь насмешливо хмыкает. - Мы на месте рождения Созидателя Аустри*?!

Созидатель Аустри - один из четырех Созидателей, прибывших на Землю с целью спасти человеческую цивилизацию от пагубного космического воздействия. Властелин энергии, огня и молний.

Неудивительно теперь, что учебный лагерь для агентов обустроен именно здесь, в одной из самых легендарных и опасных местностей на Вэстри. Мало кто захочет прогуляться здесь по собственной воле, не сломав при этом ноги или не рухнув с обрыва в реку, но автор надписей явно плевал на всё. От изуродованной стены все ещё веет безнадёгой и сокрушительным отчаянием, способным рассечь древний камень...

Уилл вытягивает руку, преграждая мне путь и присматриваясь к земле.

- Где-то здесь должен быть пульт управления мостом через обрыв, Тобиас о нем говорила, но я не понимаю... Он немаленьких размеров, а здесь совершенно ничего нет.

Подтянув штаны, он опускается на корточки, ногтями вычищая от иголок и жирной грязи небольшие участки в земле. Спустя минуту таких копаний округлая металлическая крышка с ручкой показывается на поверхности и слегка поблескивает на солнце.

Потянув рычаг вверх, Уилл с победным выражением на лице вытягивает из-под земли метровую капсулу и все ещё грязными руками распахивает ее нутро. Сплошные дисплеи с горящими цифровыми показаниями и сенсорная клавиатура на двендацать кнопок.

- Мне это не нравится, - не скрываю свой скепсис. - У тебя есть уверенность в том, что эта штука не сработает в случае взлома как взрывчатка?

- Она может рвануть, но я знаю правильную комбинацию. Единственная проблема - энергии здесь может не хватить, так что по магнитному мосту придется бежать так быстро, будто за тобой несётся разъяренный тренер Нарваска за то, что ты пнула волейбольный мяч ногой.

Вселенной ради, нашел, что вспомнить! Но тренер и вправду мог бегать за своими провинившимися спортсменками по всему кампусу. По итогу хитрыми путями ловил нас и запихивал в тренажёр, где мы застревали на весь вечер, играя в виртуальный волейбол, пока тренер не остывал и не добрел.

Задержав пальцы над кнопками, Уильям и вправду активирует мост, который возникает прямо на наших глазах. Сорвавшись с места, прислушиваюсь к совету друга и бегу вперёд что есть силы. Нестандартная поверхность моста неприятно пружинит и плывет под подошвой. Видимо, энергии слишком мало даже для одного человека! Добегаю до края и уже в прыжке падаю на землю, больно ударяясь плечом и сдирая кожу на ладони об острые камни. Судя по ноющему бедру, еще и здоровенный синяк не заставит себя долго ждать.

Запоздало замечаю, что друга все ещё нет поблизости.

- Уилл?! - сама свой голос не узнаю: громкий и дребезжащий, как металлические пластинки, попавшие во вращающийся барабан. Подлетаю к краю обрыва и с облегчением выдыхаю, увидев Уилл, зацепившегося за выступы. - Всевышнего ради, ты в порядке?!

- Буду, если снова услышу свое имя с таким волнением в твоем голосе.

- Только через твой труп!

Еле сдерживаю улыбку и наблюдаю, как он методично выбирает себе очередную выемку в земле или камень для подъема. Когда он наконец в последний раз подтягивается, чтобы перекинуть свое тело через край, я с содроганием замечаю кровавые пятна на рваной футболке и содранные руки с поцарапанным лицом.

- Не стоило нам сюда отправляться, - поежившись, снова вытаскиваю воду и кидаю Уиллу, принимаясь вытаскивать из своей кожи занозы под его недоуменным взглядом. - Где-то поблизости ходят убийцы и безумцы, но что-то мне подсказывает, что мы умрем от собственных рук раньше, чем они нас найдут.

- Лучше уж так, чем сидеть в четырех стенах и молча пережёвывать ложь, которую нам по ложечке впихивает Штаб.

- Мне не нравится, что ты втягиваешь в свои дела других людей, - говорю начистоту. - И ладно бы меня одну втянул, Тимоти в первую очередь мой брат, а уж потом возлюбленный Тобиас. Но ты хочешь еще втянуть Изара, я по глупости решила втянуть Дэлу, а теперь ты снова обрушиваешь очередные проблемы с законом на голову сестры и сам чуть сейчас не погиб. Мы в шаге от смертельной опасности, и ты всё ещё уверен, что твоя игра стоит стольких жертв?

- Стольких жертв? Их будет ещё больше, если мы остановимся. Неужели совершенно не понимаешь, что что-то неладное в городе происходит?

Я замолкаю, до боли прикусив нижнюю губу. Конечно, не понимаю, откуда мне вообще знать, что происходит в центре Хэноу-Хэна, когда мне своих проблем с Чарли хватает?

- Твои родители, Энни, - он загибает пальцы. - Антарес Сайкс, Клейтон Нарваска, Дариус и Хлоя Дженсен... Знакомы последние имена, не так ли? А знаешь, какая между ними и твоими родными связь? Дам подсказку: они все погибли за единую цель.

Это несложно, достаточно вспомнить некоторых, кто чем занимался. Антарес - отец Изара и Дэлы, создал подразделение ЭВТП и предоставил первые чертежи оружия Скорпионов - «хвост». Клейтон - родственник моего тренера, занимался разработкой спортивных мероприятий для космонавтов разного уровня подготовки.

- И все они бывшие члены высшего общества, приближенного к Созидателям, - нервно сглатываю.

Теперь я понимаю, почему фамилия Дженсен мне показалась такой знакомой, когда услышала ее по радио в машине. Ведь мастер Дариус часто засиживался в кабинете моего отца вместе со своей маленькой дочкой, Хлоей.

- Их общая цель... Все они занимались проектированием космолета.

Уилл прищелкивает пальцами.

- И вот, мы подбираемся к финишу. В руках хэноу-хэнского детектива оказывается неопровержимое доказательство, что Тимоти Долл замешан в умышленном выведении из строя космического объекта. Отсюда у меня и вопрос: а не он ли наш зловещий Анаконда, который вырезает всех приближенных к Созидателям одного за другим?

- Ты знаешь мою позицию: этих доказательств все ещё мало. Тем более, Антарес жив.

- Да, но он еле вышел из комы и находится в крайне тяжёлом состоянии. Я знал, что «БарСайкс» прошлым вечером был разгромлен, и стал подозревать, что ребята уже в критической опасности. Анаконда может добраться до Изара или его отца, если постарается. Поэтому я позволил Штабу прослушать, как я пытаю Денеболу и узнаю запрещённую информацию. Скорее всего, сейчас возле палаты Антареса вдвое усилили охрану, но ему это на пользу. А если об этом наверняка узнал Изар, то значит, он уже понял, что мы его ищем.

- Очень странные у тебя способы связи с бывшими друзьями.

От моего прищура он снова отмахивается, как от надоедливой мухи.

- А ты думала, будет достаточно позвонить Изару по короткому номеру, и дело окажется в кармане?

- Нет никакой уверенности в том, что Изар примет к сведению твой своеобразный сигнал.

- Он Скорпион, - чеканит Уилл, закатив глаза. - Их с кровью заставляют такие вещи понимать.

Возмутившись до предела, я замолкаю, но тут же вспыхиваю от очередного приступа гнева.

- Подожди-ка, - щеки и уши горят, как атмосфера при критическом приближении Солнца к Земле, - так получается, ты все это время врал?

- Скорее не договаривал, чем врал, - как ни в чем не бывало отвечает Уилл и из-за дрогнувшей руки опрокидывает бутылку. - Хотя прослушка могла висеть и на Денеболе, так что я солгал о месте нашего назначения. Если агенты и двинулись к Оранжерее, то никого там не найдут.

- А сбой в телепорте...

- Я его вызвал. Зная точное время пути, можно собственноручно вытолкать себя в нужный телепорт, вызвав всплеск тока, когда раскручиваешь в руках артефакт. Как говорит Тобиас: «вызвать раздрай».

- Выходит, - осознав все случившееся, тяжело вздыхаю, - ты специально привел меня сюда, в опасное место, где недавно нашли труп несчастной девушки.

- У меня здесь есть дело. Мы сократим путь до Штаба вдвое, и здесь никого нет.

Виновато пожимает плечами, но я разгораюсь от ненависти и поднимаюсь на ноги, удаляясь как можно дальше от этого сумасшедшего. Слышу его поспешные шаги позади, но даже не думаю оборачиваться. Дойду до лагеря и устрою ему такую взбучку, что даже Тобиас со своими связями ему не поможет.

- Далеко собралась, пташка?

От женского голоса ноги почти что проваливаются под землю. Резко остановившись, осторожно оборачиваюсь и стараюсь незаметно расстегнуть рюкзак. Дуло пистолета чуть выглядывает из-за растегнутой молнии, но слишком мало времени для маневра, чтобы его схватить.

- Тише-тише, не нужно драки. Я не желаю зла твоему другу и тебе, Линда.

Мерзкий прокуренный голос принадлежит женщине средних лет, которую я впервые вижу. Одета она совершенно не по погоде: плотное темное пальто с прорезями на груди и плечах в пол скрывает ее тощую фигуру. Бледно-зеленоватая кожа, совсем как у мертвеца, блестит на солнце нездоровым потом. Приоткрыв острое лицо на солнце, она щурится, и я замечаю, что радужка ее глаз настолько ярко-красная, что светится изнутри. Отступаю на шаг-второй, оглядываясь на окружённого двумя здоровяками Уилла, лежащего на согнутых коленях и прижатого лбом к земле. Не смотря на крепкое телосложение и высокий рост выглядят они так же болезненно, как и их подружка: под широкими капюшонами лица белые и какие-то склизкие.

«Никого здесь нет, да?! Какой же ты придурок, Уилл!»

Что дико странно - ни у кого из них нет в руках оружия. Может, все не так плохо, как кажется? Отнимаю пальцы от рюкзака, растопырив их и подняв ладони вверх.

- Умничка, - она широко улыбается, показывая слишком острые зубы. - Я так рада, что мы уже понимаем друг друга. Но, наверное, не хорошо дружить, так и не представившись, да? Меня зовут Сара. А эти двое идиотов рядом с твоим другом, - оборачивается к ним с презрительным взглядом, - Торн и Рав. Ты не злись на них, пожалуйста, это все ради того, чтобы нам с тобой никто не мешал.

«От ваших имён никакого толку», - сцепив зубы, дружелюбно киваю приспешникам дамочки.

- Так, а... кто вы такие? - стараюсь придать голосу твердости, но он западает на последнем слове. - И что вам нужно?

Двигается она рвано и нетерпеливо, словно хочет разобраться здесь со всем и поскорее исчезнуть. Либо эта лже-Сара уж слишком рьяно хочет разбить мне голову об камни.

- О, не переживай. Я все расскажу, как только ты согласишься оставить своего друга здесь и отправишься с нами, чтобы познакомиться с одной замечательной персоной. Поверь, он, - она с придыханием прикладывает ладонь к груди, - ответит на все вопросы, волнующие твое сердечко, - на последнем слове Сара облизывает верхнюю губу и протягивает ко мне тонкую руку с синюшно-черными венами, жестом подзывая к себе. - Ну же, пойдем!

Почему она так странно ведёт себя, словно повторяла эти слова не один раз? Как будто представитель самого стрёмного рекламного агентства, впихивающий гражданам очередное ненужное, а то и вовсе опасное предложение.

А если я не первая, то... мертвая Дженсен, утром найденная здесь неподалеку, - это их рук дело?

- Сердечко, говоришь? - ядовито выплевываю и резким движением хватаю из рюкзака отцовский пистолет. Взвожу курок.

Как по сигналу Сара сбрасывает с себя капюшон, и ее плетённые красные волосы взлетают от подхватившего их порыва ветра. Она улыбается от уха до уха, показывая острые клыки, выступившие из-под бледных губ. По щекам и возле век змейками пробегает нечто похожее на черные тонкие вены, которые тут же приподнимаются над тонкой кожей и вспухают от напряжения.

Если это действительно люди Анаконды, то, как говорила Дэла, они стали сущим зверьём, больше не поддающимся никакому контролю. Об этом она говорила, используя такое экстравагантное слово?!

Зверьё.

Но каким образом можно добиться такого мерзкого метаморфоза одними лишь наркотиками? Это уже био-модификация, а то и вовсе нелегальная аугментация тела! Одной вселенной ведомо, что за тварь сейчас стоит передо мной.

Хотя бы спугнуть ее, если это имеет смысл. Жёсткие вечерние уроки от отца хоть и не были доведены мною до совершенства и на одну десятую часть, но определенно не должны были пройти даром.

Или я слишком переоцениваю свои способности в боевом обучении?..

Металл приятно холодит воспаленную кожу пальцев, и я, прицелившись, стреляю, надеясь попасть в грудь женщины. Дикий визг, смешанный с животным воплем, раздается из ее горла, и я не без восхищения смотрю на пятно крови, разрастающееся над ее ключицей.

Попала!

Нет, я конечно знаю, что пули-розы разносят плоть в фарш и достают до костей, но чтобы настолько!..

Уилл же не теряет времени, воспользовавшись нашей заминкой. Молниеносно сносит одного амбала с ног, воткнув тому что-то под коленную чашечку и встаёт напротив второго, разьяренного ни на шутку. Они громко и грязно переругиваются под вой ветра и скрежет старых ветвей о ствол. Перевожу взгляд на Сару как раз вовремя: та кидается на меня с рыком и со свистом захлёстывает воздух возле моего лица.

«Вселенной ради, это что, когти?!»

Пальцы с зажатым пистолетом начинают дрожать, так что обхватываю его покрепче и второй рукой и отступаю от взбесившейся женщины, зашедшейся кашлем. Распахнутые глаза горят ярче обычного, а неестественный вертикальный зрачок совсем тонкий, как игла.

- Мне приказано не убивать тебя, - она глухо смеется, слизывая кровь, потекшую из носа. - Но я же могу вывернуть тебе суставы и переломать каждый пальчик, верно?

Она вновь устремляется ко мне с бешеной скоростью, и я даже не могу прицелиться. Всевышнего ради, хоть куда-нибудь бы попасть! Скользкий от пота спусковой крючок словно лезвием бритвы проходится по кончику пальца, и я ломаю ноготь. Его осколок застреваеь между скобой и крючком, я еле сдерживаюсь от воя. Уже думаю повернуть пистолет и ударить магазином в морду твари, но неудачный выстрел все же раздается.

Налетев на меня всем весом, Сара сносит с ног и закрывает свое тело мной, как щитом. Ее ледяные пальцы смыкаются на шее, а когти впиваются в кадык, стремясь порвать трахею. Тупая, но жгучая боль в правом локте растекается по всей руке, и я тщетно пытаюсь удержать оружие ослабшими пальцами. Пистолет выскальзывает и катится вниз по камням.

Нет-нет, я так просто не дамся!

Я - не Энни, которая смиренно приняла свою смерть. Она не боролась, что подтвердило вскрытие.

Я - не она.

Воздух с тяжёлым хрипом вырывается из лёгких, и я барахтаюсь изо всех сил в попытке оторваться от нее, но она слишком сильная. Сара шипит и истерично хихикает, касаясь языком моего уха. Горячее дыхание на сонной артерии, наполненное нестерпимой жаждой крови, пробирает меня до дрожи, но внезапный выстрел заставляет замереть нас обеих.

Хватка Сары слабеет с каждым мгновением. Хрупкие на вид запястья белыми змеями сползают с моей груди и шеи, и, обмякнув, она с глухим стуком падает на землю и больше не шевелится. По красным косам от затылка расползаются темные пятна, и я понимаю, что это кровь. Черная кровь! Я испуганно смотрю в ту сторону, где боролся Уилл. Издалека сложно понять, насколько сильно его потрепал приспешник Сары, но то, что он твердо стоит на коленях и уверенно держит оружие врага обнадёживает на лучший исход.

- Я понимаю, что ты теперь хочешь меня добить! - смеясь, кричит он мне, отшвыривая пистолет и блаженно откидывая голову назад. - Но мы только что угрохали троих черешников, которых даже Скорпионы изловить не могут! Представляешь, как будет...

- Уильям, сзади!

Обостренное ли чувство паранойи или же чистая случайность, но я ярко ощущаю каждым миллиметром своего тела, что ещё ничего не кончено. Друг поздно реагирует на мой крик и получает нечеловеческой силы удар по голове от черешника, вставшего на ноги. Уилл отлетает от него, как тряпичная кукла, и тщетно пытается встать и убежать. Здоровяк хватает его за волосы и под душераздирающие крики, перемежающиеся с хрипом, снова и снова бьет о камни.

Кое-как встаю на ноги, прижимая к туловищу раненую руку. С мутной пеленой в глазах смотрю на черешника, довольно ухмыляющегося от каждого удара.

Он ведь убьет его.

Дрожа от накатившего озноба, поднимаю левую руку к лицу.

Снова потерять того, кто близок мне, кто является самым звонким отголоском из моего прошлого, перечеркнутого кровью всех родных? Ну уж нет!

Сколько их ещё, кто будет отравлять другим жизнь, калечить ее и превращать в кошмар? Сотня, тысяча? Все эти лица сливаются в одно, как смазанные фото, накладываются и смешиваются в единый образ убийцы, которому я желаю лишь одного: смерти.

Я лишь слегка касаюсь средним пальцем большого, поглаживая подушечки друг об друга.

Щелчок.

И пенистые мешки лёгких в груди моего врага взрываются.