Сожри меня, если сможешь

Глава 1.1 Книжник

Осеннее солнце по капле переливалось за горизонт, оставляя на зеркальной глади озера кляксы неподвижного огня. Никейлис сидел под деревом, напряженно вчитываясь в книгу, и не замечал ничего вокруг. Потрепанная обложка гласила: "Шляпное дело, крой, инструменты, секреты мастерства". Никейлис осторожно переворачивал рукописные страницы и с приоткрытым ртом водил пальцем вдоль загогулин на рисунках выкроек, болванок и скорняжных ножей. Соломенная челка капризно сползала на глаза, но Никейлис склонял голову набок, чтобы непослушные волосы не мешали читать. Сложно было представить причину, заставившую десятилетнего мальчишку с завидным рвением изучать скучный цеховской учебник, вместо того чтобы носиться с ровесниками по селу, дразнить быка старосты, стрелять косточками диких яблок по сторожевым собакам или собирать перья змееядов — в общем, делать все то, чем заняты его сверстники, когда им выпадает свободная минутка.

Отец Никейлиса торговал шерстью, матушка делала шляпки, а трое младших братьев и заноза-сестрица целыми днями пытались обрушить потолок мансарды, где семейство снимало комнату, и небосвод с мирозданием заодно. Никейлис работал наравне с отцом, помогал матушке угомонить малышню, рубил и таскал дрова для очага, рано утром бегал за свежим хлебом на край деревни — но каждую свободную минуту посвящал одной и той же книге.

Однако небывалый для десятилетнего мальчишки интерес к шляпной науке произрастал отнюдь не из благородного желания помогать отцу кормить шумное семейство. Разгадка поразительной тяги к изучению скучного промысла крылась в том, что на страницах «Шляпного дела» спряталась гораздо более интересная книга. Внутри чертежей и выкроек красивым узорчатым почерком матушка на древне-ранденнском языке записала «Историю времени», снабдив причудливые литеры иноземной азбуки немыслимым количеством завитков. Прочесть текст, похожий на хитроумный орнамент, удавалось не сразу. Не лишняя предосторожность: Хранители зорко следили, чтобы тайные знания о прошлом были надежно укрыты от любопытствующих, но Никейлис уже знал, что Странник не может задерживаться в мире дольше семи дней, души умерших отправляются за черту, а Смертельная Лихорадка после Войны Источников разразилась от того, что орденцы изгнали чародеев с континента.

Никейлис изумился, узнав почерк матушки: она родилась чародейкой, но никогда не говорила о магии и не колдовала. Никейлис даже не догадывался, какой у нее Изначальный дар — чары, которые маг создавал без ключа-резонатора. Сам Никейлис умел перемещать небольшие предметы силой мысли и отчаянно мечтал сдать экзамен в Чародейской Школе, получить колдовской ключ — дорогу к настоящим белым чарам. А пока будущий волшебник с замиранием сердца читал, как Странник спустился с раскаленной звезды, низверг Темного, по миру рассеялась магия, и не замечал ничего.

Камень выбил драгоценную книгу из рук, и она упала на мокрый песок у самой воды. Из-за широкого ивового ствола показались четверо деревенских мальчишек, ровесников Никейлиса.

— Книжник! — осуждающе объявил рыжий. И со знанием дела добавил:

— Все книжники прокляты.

«Выходит, и тут побывали Хранители с проповедями о жутких пророчествах о конце мира?» — с тоской подумал Никейлис. — «Значит, снова придется уезжать, уютный хуторок в аметинских степях становится опасен».

В древности, после Войны Источников, Хранители изгнали чародеев с континента, и объявили, будто бы спасают мир от разрушения. Мол, магия — штука противоестественная, а утопающие в роскоши колдуны заигрались с опасными силами, сути которых не понимают. Вскоре разразилась смертельная лихорадка и выкосила втрое больше народу, чем недавняя война — лекари-травники справлялись с заразой не в пример хуже лекарей-чародеев. Магов позвали назад, ограничив силу белыми чарами, а Королевская Ассамблея запретила Хранителям чинить расправу над колдунами без суда и следствия. Орденцы не растерялись и записали в число потенциальных врагов мироздания всех знакомых с грамотой… Мудрое решение, потому что маги лишились богатства еще в войну, а главы ремесленных гильдий, напротив, нарядились в шелка и серебро. С тех пор чарам и грамоте училась знать и самые отчаянные, для кого страсть исполнить мечту была сильнее страха попасть в застенки Хранителей.

— А рыжих в жертву приносят, если неурожай, — огрызнулся Никейлис и спрыгнул к воде за книгой, поднял ее и спрятал за пояс.

Долговязые близнецы с черными, как у воронят, глазами, ухмыльнулись. Видимо, дразнилка про рыжих имела международное хождение, и следом прыгнули на берег, отрезая путь к бегству. Никейлис пожалел, что не удрал сразу. Но бросить книгу он не мог! Что же делать?

Когда-то Никейлис жил в красивом особняке неподалеку от городской площади в столице Ксиаза, на севере континента. Он изучал танцы, музыку и науки, фехтовал и ездил верхом на красивой вороной лошади. Хулиганов он мог повстречать разве что в учебнике математики. Однако, едва отец достроил мост через полноводную Алебарду для Северного короля, семья в спешке покинула каменный дом с садом, фонтаном и коваными воротами. С тех пор они жили под чужими именами, повидали пески, горы, леса, степи, но нигде не задерживались. Никейлис научился быстро убегать с ворованными яблоками от торговок и стражи, а вот победы в драках с превосходящим числом противником пока что в арсенал его достижений не входили. Родители никогда не объясняли причин спешного отъезда, но Никейлис догадывался, в чем дело. А еще он понимал: афишировать чародейский дар, если поблизости Хранители, — самоубийство. Ассамблея едва защищает практикующих магов, а он еще не стал даже учеником.

Рыжий толкнул Никейлиса в плечо. Никейлис оступился и съехал вниз по скользкому глинистому дну. Вода дошла до пояса. «Книга!» Рыжий угрожающе потер руки и шагнул в воду, но поскользнулся, свалился на спину и вдруг истошно заорал:

— Русалка!

Товарищи мигом бросились наутек: иметь дело с нечистой силой на закате? Увольте! Никейлис, мрачный, как грозовая туча, смотрел на рыжего. Тот все еще орал, словно ненормальный, барахтаясь на мелководье. Немного поразмыслив, Никейлис схватил недруга за шиворот и вытащил на берег.

— Ты на корень наступил, дубина! Полезет тебя топить русалка, когда тут столько народу, как же!

О том, какие силы привели в движение корень старой ивы, маленький чародей предусмотрительно умолчал. Рыжий отряхивался, постукивая зубами от страха.

— Ты книгу все равно выкинь, — сказал он вместо благодарности. — А то сожгут.

— Без тебя знаю, — процедил Никейлис.

Вода наверняка убила волшебные легенды про Странника и магические войны древности. Как он теперь сдаст экзамены в Чародейскую школу? Неужели он всю жизнь будет продавать шляпы, показывать фокусы или пугать неграмотных оборванцев? До чего несправедливо!

Мальчишки добрались до вершины холма и увидели деревню. В небе над черепичными крышами светилось зарево, хотя солнце давно скрылось за горизонтом, причем с противоположной стороны, за спиной у Никейлиса. Над самым высоким зданием поднимался черный дым. Горела гостиница, где на верхнем этаже поселилась его семья. Он вскрикнул и со всех ног бросился бежать.

Глава 1.2 Экзамен

Аксен, бестолковый юноша, маг, колдун и чародей в одном лице, страшно гордился, но в то же время очень волновался. Гордился, потому что выдержал сложный выпускной экзамен в ЧаШке, Имперской Чародейской Школе, и с триумфом возвращался аж с Ластеронских островов, куда его забросила жеребьевка. Дома, в Йерне, его ждала торжественная церемония вручения персонального ключа от Источника белых чар. Волновался юный чародей потому, что путь к вожделенному гаджету лежал через Ранденну – дикие земли, где зверски правили пещерные короли в звериных шкурах. Пещерные, потому что страну покрывали горы, и под замками ранденнцев таилось множество пещер и тоннелей с ужасающими, смертоносными ловушками. Звериные шкуры, то есть богатые и не очень меха, дикари носили зимой из-за сурового климата, а летом – когда требовал протокол мероприятия. Зверски правили – потому что запрещали чародеям находиться в их кошмарном государстве дольше, чем три дня, ровно столько занимал пеший путь от восточной границы до западной по Имперскому тракту. За нарушение де-юре грозила лютая смертная казнь, де-факто – драконовский штраф, высылка из страны с конфискацией магического ключа и пара сломанных ребер в подарок.

Ранденна насквозь пересекала континент с севера на юг, будто огромный крокодил – безмятежную заводь, отрезая от мира восточное побережье Ластеронской бухты (как его именовали своенравные ранденнцы) или Гавань Изгнанников, как ее обозначали в морских атласах по всему остальному миру. С герба правящей династии варваров тоже скалилась рептилия, только не настоящая, а мифическая, и не водная, а огнедышащая, но все разумные люди сходились во мнении, что усадить на знамена крокодила, а лучше черепаху, было бы честнее. Мгновенный путь над Ранденной не работал уже много веков, со времен Войны Источников – точнее, работал, но магия разрывала желающих применить чары на мелкие кусочки. Охотников испытать судьбу обычно не находилось даже среди безбашенных студентов ЧаШки, хотя неистребимые байки о смельчаках, сумевших обхитрить губительную колдовскую аномалию, курсировали среди молодых адептов белых чар из поколения в поколение. Дорога по морю в обход варварской державы занимала несколько недель, а то и месяцев, если внезапные шторма подолгу не позволяли обогнуть Аметинскую косу, а еще при условии, что пираты утопят соседний корабль, а не твой. Оставался транзит через Ранденну и уплата крокодильских пошлин на обеих заставах – на въезде и выезде.

Аксен волновался вовсе не из-за смертных приговоров и варварских королей. Да кто вообще обращает внимание на подобные глупости в шестнадцать лет?! Юношу печалило, что учитель и наставник не разрешил ему поехать одному и устроил, чтобы молодого чародея сопровождал целый отряд. Бойцы закончили службу на Южном море, заработали славу и золото, и вполне охотно согласились проводить трепетное создание из пункта А в пункт Б за умеренную плату, благо по пути.

Душа юного чародея ожидаемо жаждала великих подвигов, самоличной разгадки древних тайн и непосредственного участия в решении судеб мира. А ему вручили унизительную личную охрану. Как пережить подобное горе?! Шумные наемники, похожие на стаю утонченных медведей, отчасти разделяли точку зрения Аксена. Во всяком случае, рассказывали о собственных битвах и победах, и, случалось, подшучивали над юношей с неуловимой медвежьей грацией. По-доброму, конечно, да и юношу угнетали не столько шутки, сколько полнейшее отсутствие собственных деяний, достойных рассказа в уважаемой компании. Вот тогда бы он тоже, непременно… А где взять завалящий подвиг, если тебя охраняет небольшая личная армия?!

— Эй, Ваше Высочество, извольте проснуться! – Веселый окрик рыжебородого капитана прервал печальные размышления Аксена. – Готовь монеты, скоро застава.

— Под ваши вопли попробуй засни, Ваше Величество! – привычно отшутился Аксен.

В принцы наемники записали его практически сразу, мол, а парень-то хорош собой, ну чисто принц! Радовало прозвище не слишком, Аксен предпочел бы обращение из ратной области, допустим, боец или хотя бы курсант, но провожатые дружно определили его на вершину социальной лестницы. Чины и титулы он, безродный сирота, мог добыть лишь многолетней службой или явив особую доблесть в бою. Увы, оказии проявить себя с лучшей стороны все не случалось.

Однако юноша не имел намерений нарушить волю наставника и срочно отправиться на поиски опасностей. Учителя он уважал и любил от всей пылкой души, и готов был не раздумывая положить за него жизнь, если вдруг потребуется. Целый свет не знал колдуна более отчаянного, могущественного и веселого, чем его наставник, огненный чародей и советник ректора. Учитель еще не оброс ни бородой, ни страстью к поучениям, любил драки, пиры и охоту и хоть приходился сыном второму по значимости человеку во всей Империи, держался с подопечным довольно просто и не смотрел, что Аксен не принадлежит к известным чародейским домам, а ценил ученика за способности и талант. На дуэли с собой, правда, никогда не брал, а вот пиров и охоты юноше немного перепало. Поэтому Аксен грустил, но не роптал. К тому же, он подозревал, что такая серьезная охрана требуется вовсе не ему лично, а ценному гаджету, с которым он проходил экзамен. Учитель любезно одолжил ученику собственный колдовской ключ – кольцо, украшенное миниатюрными фигурками рыцарей с мечами из цельных алмазов и королей с рубиновыми скипетрами. Молодой маг дорожил им больше жизни. Впрочем, жизнью в его возрасте юноши вообще не особенно дорожили.

Путь через Ранденну занял меньше трех суток. Уплатив пошлины за въезд и выезд, Аксен остался без гроша. Золото заработать не сложно, любой маг найдет, где применить свои умения, но расставаться с последними монетами было обидно. Ранденнцы были не только варварами, но еще и форменными грабителями! Жаль, ни один император так и не сумел их ни завоевать, ни истребить, ни привести в цивилизацию. Ничего ужасного, кроме уплаты пошлины, впрочем, за всю дорогу не произошло, а вырубленные прямо в скалах дома и улицы ранденнской столицы – Северного Креста, кое-где разбавленные редкой зеленью, без преувеличения чудом проросшей в каменном царстве, оставили приятное впечатление декораций к сказочной пьесе Имперского театра.

Судьба-злодейка отчасти смягчилась, когда громогласный отряд удалился от границ по Северному тракту почти на сутки. Из крокодильской страны, окруженной непроходимыми скалами, в Империю вели всего две дороги – широкий, мощеный серыми каменными плитами Северный путь и живописный, но опасный Южный серпантин. Северный путь прорубил древний колдун Райарт Черный, наверное, когда кидался здоровенными скалами в соседей-императоров много сотен лет назад, до великой Войны Источников. Дорогу патрулировали ранденнские солдаты, и шансы завоевать славу, сразив хоть самого завалящего разбойника, отсутствовали напрочь.

Но на улице бестолкового юноши наступил праздник. Нашлись отважные головорезы, которые не побоялись устроить засаду. Высокогорная часть тракта осталась позади, и по бокам дороги высились холмы, поросшие мелким карамазником. Из-за кустов полетели стрелы. Аксен возликовал! Он спалил весь вражеский боекомплект прямо в воздухе, ни одна стрела даже не свалилась поблизости. Что-что, а колдовской огонь всегда удавался ему на славу!

— Вот и маг пригодился, — одобрительно хлопнул его по плечу капитан отряда. Заслуженная похвала согрела душу.

Бойцы помчались догонять разбойников, и юноша поскакал за ними. Сердце радостно колотилось в груди, русые волосы развевались на ветру, в душе цвело предвкушение победы. Наконец-то он участвует в настоящем деле!

Конь юноши налетел на невидимую преграду, и доблестный чародей кувыркнулся из седла. Он не почувствовал удара о землю. Мир вокруг исчез.

Глава 1.3 Подарок

Майрэтт служила заместителем ректора Чародейской Школы Империи по расстрелу нерадивых студентов и младших магистров. Работу она любила, нерадивых студентов и младших магистров — не слишком. Однажды ночью чародейка проснулась с ощущением, будто в комнате что-то неуловимо изменилось. Шуток леди не переносила на дух, поэтому встала с роскошной постели и зажгла свечу. Все на месте: окно закрыто, занавеска из синего шелка висит в точности так же, как вчера.

Нет, не все! На мраморном туалетном столике красовался булыжник размером с тропический помидор. Под камнем Майрэтт обнаружила обгоревший конверт, проколотый изящной булавкой с бриллиантом. Булавка была смутно знакома. Солидная дама напрягла память. Конечно! Много лет назад она дарила эту самую булавку младшей подруге, тихоне, которая немало всех удивила, сбежав из отцовского дома с каким-то шляпником. Правда, Майрэтт отдала шляпнику должное — он был невероятно красив и вполне неглуп. Влюбленные отправились на север, в Ксиаз, где шляпник попал ко двору в качестве королевского строителя и едва не стал от этого бароном. Однако, после сдачи важного объекта, Северный король посчитал, что казнить гораздо дешевле, чем наградить. Многочисленное семейство — подруга на тот момент родила пятерых — исчезло в полном составе из-под самого носа королевских Хранителей. Наверное, супруг беглянки вернулся к привычному ремеслу.

«Дорогая Майрэтт! — сообщало письмо. — Мы потеряли старшего сына. Найди его, пожалуйста. Он будет учиться. Ему десять лет, и он — одно лицо с моим мужем».

Подписи не было, зато прилагался обрывок карты сопредельного государства с дыркой от булавки напротив крошечной безымянной деревни у озера.

— Обожаю детей, — скрипнула зубами Майрэтт. — Аж спать не могу!

Однако проигнорировать просьбу подруги и бросить ее отпрыска на произвол судьбы она не могла. «Он будет учиться»… Если у мальчишки в самом деле есть дар, у него две судьбы: стать магом на службе Империи или сгинуть в подвалах ксиазийской Цитадели. Второй вариант строгая леди считала запредельно жестоким даже для особо нерадивых младших магистров.

Чародейка нарядилась в дорожное платье, пролистала атлас с координатами точек мгновенных путей и перенеслась на почтовую станцию, которая была ближе всего к безымянной деревеньке с карты. Там ей страшно обрадовались — не каждый день, точнее, ночь, в ставни колотит разъяренный клиент, который всегда прав. Майрэтт, сердитая на сельский сервис, встречала рассвет в дороге. Дар переносить по мгновенному пути кого-то, кроме себя, был очень редким и достался по иронии судьбы беглянке — мамаше потерянного цветка жизни. Собственно, поэтому ее многочисленное семейство до сих пор не пошло на прокорм Хранителям, и она может подписывать письма бриллиантовыми булавками. Самой Майрэтт придется везти чужого отпрыска в наемной карете. Больше нерадивых студентов и младших магистров Майрэтт любила только наемные кареты. А еще придется поразмыслить, куда девать найденыша, не вызывая подозрений у вездесущих орденцев, чтоб им пусто было!

Стояла ранняя осень. Ночи сохраняли тепло лета, но ледяная роса намекала, что это ненадолго. Искомую деревеньку с цивилизованным миром соединяла единственная дорога западного направления. Рассветало. Пыль летела из-под колес. Разминуться с мальчишкой колдунья не опасалась. По обе стороны дороги, насколько хватало глаз, тянулась убранная пашня. На юге до самого моря лежала Зыбкая Пустошь — наследство древней магической потасовки, там не пройдешь. На западе — непролазные горы крокодильей державы, как именовали Ранденну студенты. Страшилки про ранденнские законы едва ли не красочней молвы о произволе Хранителей. На север, в Ксиаз, где Цитадель Хранителей богаче королевского дворца, мальчишка не пойдет, если унаследовал хоть каплю ума от своих ненормальных родителей. Не разминутся.

Из придорожных кустов торчала тощая нога в стоптанном башмаке. Майрэтт приказала вознице остановить лошадей, вооружилась зонтиком со стальными спицами и, брезгливо переступая островки пыли, отправилась на разведку. Нога принадлежала юному, тощему и грязному существу, каким были все без исключения студенты младших курсов, стоило им покинуть учебный класс на минуту. Существо тихо сопело во сне, закрыв лицо фетровой шляпой с узкими полями и огрызком полосатого пера, как у мага из курьерской службы. Белая и не так давно накрахмаленная рубашка была испачкана сажей и глиной. Штаны сшиты из сажи и глины целиком. Майрэтт подцепила шляпу зонтиком, чтобы разглядеть маленького бродягу. Трогательно красивое лицо мальчишки обрамляли спутанные соломенные кудряшки. Длинные черные, загнутые ресницы, как у фарфоровой куклы. На щеках, перемазанных сажей, виднелись следы слез. И правда, здорово похож на мужа сбежавшей подружки. Наверняка, пару-тройку лет назад это создание принимали за девочку. Маленький красавчик. Значит, постоянно юлит и врет, — мысленно припечатала мальчишку Майрэтт.

Собственные отпрыски чародейки давно выросли. Сыновья служили в имперских войсках, а дочь, напрочь лишенная колдовской силы, вышла замуж аж за Ранденнского герцога, второго сына короля, и исчезла с горизонта. Лучше бы со шляпником сбежала, иной раз в сердцах думала Майрэтт. Ранденнское королевство прославилось дважды: сначала подарив миру жестокого колдуна по имени Райарт, а после его падения — полным запретом на чары внутри государства. Сомнительная честь — породниться с этакими варварами!

Больше всего Майрэтт хотелось аккуратно засыпать потерянного отпрыска подруги соломой, вернуться через пять лет, когда он окончательно вырастет, и пристроить на службу. Однако такие фокусы не срабатывали даже с луковицами гиацинтов, так что придется откапывать и это сокровище!

***

Никейлис шел по дороге всю ночь, пока не свалился, полумертвый от голода, отчаяния и усталости. Ему не хватило сил даже забраться подальше в придорожную траву. Гостиница сгорела дотла. Пока бушевало пламя, поблизости гарцевал отряд Хранителей в алых плащах. Никейлис не показывался и наблюдал из зарослей в соседском огороде. Из разговоров Хранителей Никейлис узнал, что из огня спаслись все, кроме беглых чародеев из мансарды, которые выдавали себя за ремесленников. Пожар потушили, когда совсем стемнело. Среди обугленных балок и обломков кирпичей жители с оханьем вытаскивали обгоревшие человеческие черепа — семь штук, из них два принадлежали взрослым, а пять были совсем крошечные… Хранители умчались, деревенские разошлись по домам, а Никейлис выбрался из укрытия, потрясенно бродил среди развалин сгоревшей гостиницы, не веря, что остался совсем один. Взошла луна. Завыли собаки. Никейлис выбрался на дорогу, которая вела в Империю, и пошел вперед, в неизвестность. Его никто не ждал, ночь казалась дурным сном, но страх попасть к Хранителям придал маленькому чародею немного сил.

Майрэтт решительно ткнула существо зонтиком под ребра. Мальчишка взвыл, перевернулся и вскочил, подобно мангусту, на все четыре лапы, и только потом принял вертикальное положение. Из-за пояса у него вывалился потрепанный томик в кожаном переплете.

Измученному Никейлису снился кошмар, как бордовое пламя с жутким свистом обедает его младшей сестренкой, а потом рыжий мальчишка в алом плаще пронзает его сердце ударом кочерги. Проснувшись от боли в груди, он увидел чудовищное бордовое платье в оборках.

— Будешь звать меня диа Майрэтт, — возвестило платье.

Никейлис поднял голову. Над ним возвышалась очень серьезная дама со сложной прической, увенчанной шляпкой с роскошным пером заморской птицы. Таких перьев он не видел с тех пор, как семья покинула большой дом в Ксиазе. Никейлис поднял с земли книгу и хотел сунуть за пояс, но дама с ловкостью атакующей гадюки выхватила томик из его рук.

— Отдайте, — потребовал ошарашенный Никейлис. — Это… это память об отце!

— Лжешь, — самодовольно объявила очень серьезная дама, неторопливо листая разбухшие от воды страницы. — Твой папаша ни слова из «Истории времени» не знал. Где он, кстати?

Майрэтт никогда не ожидала от существ, обитавших в дикой природе более получаса, ничего хорошего и не ошиблась: звереныш не ответил, злобно зыркнул светло-карими глазищами и попытался выхватить свое единственное имущество из ее рук. Майрэтт огрела наглеца зонтиком по немытым лапам. Начинающий хищник застыл, изумленно глядя на очень серьезную даму, будто младший магистр из курьерской службы, когда впервые провалит поручение.

— Тебя спросили. Отвечай, как следует.

Отпрыск беглянки зло зыркнул на нее исподлобья, изобразил сносный приветственный поклон и невпопад выпалил:

— Они погибли! Все!

— Ты видел, как это случилось? — невозмутимо спросила колдунья.

— Да… нет… не знаю! — выдал целых три версии мелкий степной хищник, готовый то ли укусить, то ли разрыдаться в голос. Бессердечие Майрэтт все же имело некоторые границы, однако до них мало кому удавалось дотянуться.

— Рассказывай все, что знаешь, — потребовала она. Никейлис взглянул на нее с искренней ненавистью и отвернулся.

— Хранители сказали, вся семья сгорела в пожаре, — заговорил Никейлис глухим голосом. — Они сказали, на пепелище нашли семь черепов. Они сказали… никто не мог уйти мгновенным путем, потому что…

— У тебя было шесть братьев? — перебила чародейка.

— Три и сестра, — севшим голосом сказал Никейлис.

— У вас были слуги?

— Нет…

— Работники?

— Нет.

— Помощники? Повара? Няньки?

— Нет! — выкрикнул раздосадованный Никейлис, в надежде прекратить поток глупых и неуместных вопросов.

— Выходит, твой череп тоже валяется под обломками?

Никейлис резко обернулся, собираясь сказать незнакомой колдунье все, что он думает о людях, которые лезут в чужое горе и будят спящих тычком под ребра, но застыл с открытым ртом, широко распахнув глаза. Он будто бы увидел леди Майрэтт впервые.

— Слушай меня внимательно, — потребовала чародейка, впрочем, теперь она завладела вниманием найденыша в полной мере.

— У меня есть сообщение от твоей матери, - начала колдунья тоном, каким обычно читала вводную лекцию первокурсникам: медленно, сухо и угрожающе. - Что с ней сейчас – я не знаю. Возможно, ты никогда больше не увидишь своих близких. Если им все же удалось скрыться от преследователей, - она сделала короткую паузу, чтобы звереныш переварил информацию, - ты сослужишь им очень плохую службу, если будешь их искать или хотя бы помнить о них. Понял меня?

Никейлис шумно вздохнул, изо всех сил тараща глаза на проклятые малиновые оборки, на ходу сочиняя план, как незаметно сбежать и отправиться на поиски, и сказал:

— Понял.

— Отлично, - процедила Майрэтт, хотя ничего хорошего, тем более отличного, тут и близко не было. - Идем, я о тебе позабочусь. Есть хочешь?

Никейлис молча кивнул.

— Подождешь, пока приедем в город.

Никейлис поднял брови, но снова кивнул. Получать зонтиком по рукам ему не понравилось.

В карете Майрэтт произнесла заклинание над покореженной обложкой своего трофея, а потом без слов вернула Никейлису книгу. "История времени", начисто стертая речной водой, вновь появилась на страницах. Светлый Странник продолжал бесконечный путь среди звезд, зажигая новые миры и нигде не задерживаясь дольше семи дней. Никейлис понимал его одиночество, как никто другой.

Глава 1.4 Свиток

Звезды неистово сияли с безоблачных небес, а камни столь же отчаянно жалили спину сквозь толстую кожаную куртку. Тишину ночи нарушало мирное дыхание лошади и сонная перекличка невидимых козохвостов. Аксен вскочил на ноги, а потом подумал, что стоило действовать аккуратнее — ушибленные мышцы отдались болью. Впрочем, юноша тут же забыл, что надо сначала думать, а потом делать.

Мечта сбылась, он побывал в настоящем сражении. Вот только, чем оно окончилось? Где он? Почему его бросили?! Вопросы роились в голове, как бестолковая мошкара внутри абажура в кабинете наставника. Луна светила ярко, гнедая лошадь бестолкового юноши, дремлющая неподалеку, даже отбрасывала слабую тень. На раскидистых ветвях карамазника аккуратно висела белая курьерская сумка, заляпанная черно-бурыми пятнами. С такими ездили магистры по особым поручениям из ЧаШки — чародейской школы, где Аксен только что с блеском выдержал экзамен на младшего магистра. Внутри курьерской сумки ютился одинокий свиток, бережно завернутый в неприглядную тряпицу. Печать на свитке раскрошилась, и герб таинственного корреспондента остался загадкой. В лунном свете юноша разобрал надпись «Аз-буки-веди» на смеси древнеимперского со староранденнским. Что-то смутно знакомое… Впрочем, находка сколь интересна, столь и бесполезна, решил Аксен и прицепил добычу к седлу.

Он решил отыскать владельца свитка или его следы, зажег колдовской огонь, сделал несколько шагов вокруг куста и чуть не свалился с обрыва. Неяркое пламя колдовского света обрисовало границу пропасти в тот же миг, когда Аксен ступил на край. Юноша отшатнулся. Несколько мелких камешков сорвались из-под ног и с тихим шелестом покатились вниз. Вот и ответ на вопрос, откуда на кустах взялась сумка со свитком: бедолага-курьер спасался от погони, сошел с тропы и улетел прямиком в пропасть. Иначе следовало предположить, что сумку со свитком кто-то специально повесил у него перед носом, как показалось ему в первый момент. Идею выяснить судьбу неизвестного посланника в неверном свете луны Аксен отверг: крики о помощи из темноты не звучали, значит, курьер либо мертв, либо спасся и уже докладывает начальству Академии о пропаже корреспонденции.

Надо отыскать тропу, вернуться на тракт, догнать отряд и поспеть к сроку прибыть в пункт Б, точнее на почтовую станцию городишка Н, где ожидает учитель. Тропу искать не потребовалось, потому что острые камни, искусавшие спину бестолкового юноши, и были тропой. Оставалось решить, двигаться вверх или вниз, то есть, назад или вперед. Тракт находится внизу, рассудил юноша, к тому же карабкаться при луне по кручам было интересно, но неуместно в сложившейся ситуации. Вскоре показался тракт, вот только по всему выходило, что юноша сделал хороший крюк и почти вернулся к крокодильским, то есть ранденнским границам. Как такое случилось, он ума не мог приложить, ведь до встречи с разбойниками отряд ехал почти целый день.

Путешествовать в гордом одиночестве при свете лунного прожектора оказалось далеко не так приятно, как юноша рассчитывал. Поэтому он страшно обрадовался, догнав на тракте сгорбленного старичка. Тот неспеша ковылял по обочине, опираясь на узловатую палку. За плечами старика висела полупустая дорожная сума из мешковины, на голове — дырявая соломенная шляпа — впору пугалу. Старик обрадовался попутчику не меньше, поскольку от души верил, будто окрестные горы кишат разбойниками со встроенной опцией людоедства. По его мнению, они стерегли одиноких колдунов, ведь каждый знал, что вблизи ранденнских границ чародеи неспособны мгновенно уноситься из опасного места, поэтому уязвимы, почти как обычные люди.

Юноша не стал спрашивать, почему почтенный господин не дождался попутчиков и в одиночку отправился в дорогу, когда узнал — тот служит фокусником. Эту профессию избирали чародеи, которым не посчастливилось обучиться в ЧАШке и получить собственный колдовской ключ для сотворения нормально оплачиваемой белой магии. Их природный дар таял с годами, поэтому фокусники были слабы, бедны и безобидны, как котята.

Старик не сумел взобраться на лошадь юноши, очень смутился и предложил ему скакать вперед, ежели тот очень спешит, но смотрел на юношу так, будто вот-вот расплачется. Бестолковый юноша благородно соврал, что у него масса свободного времени. Не бросать же напуганного старца в ночи на тракте! И нагнать провожатых он все равно не успеет. А учитель поймет! Рассказывать неимоверно кроткому незнакомцу, кто он такой, куда едет и какие ценности везет с собой, не стал. Приметное кольцо учителя скрывали перчатки, а денег у него не осталось благодаря ранденнским пограничникам. Старик еле переставлял ноги, и юноша догадался сделать привал.

У костра они разговорились. Старик знал невероятное количество древних легенд, будто лично участвовал в исторических событиях, а не скитался по дорогам, продавая фокусы за бесценок. Бестолковому юноше тоже захотелось блеснуть красноречием, и он поведал о странном нападении и своей находке. Фокусник заволновался и попросил взглянуть на свиток. Смесь староимперского с древнеранденнским, над которой рыдало не одно поколение студентов, далась ему поразительно легко.

— Надо бросить этот свиток в огонь, — сказал он с удивительной твердостью, нехарактерной для нищего бродяги. Он нехотя вернул юноше находку, что-то рассеянно бормоча себе под нос. В этот момент небо словно раскололось на две части — ослепительно-яркая молния ударила совсем рядом, юноше почудилось, что прямо в костер. Прошло несколько секунд, и загрохотал гром, как будто сама природа подавала знак. Юноша страшно удивился и еще больше заинтересовался. Ценность свитка в его ясных голубых глазах поползла вверх, чуточку притормаживая из уважения к старшим.

— А почему? — спросил он, зачарованно разглядывая пергамент. Теперь в отблесках костра он казался подлинным древним манускриптом с утраченными магическими формулами, а не потерянным конспектом младшего магистра по особым поручениям или, хуже того, — списком вопросов к экзамену, а то и вообще отчетом о потраченных за зиму дровах на постоялом дворе.

— Потому что это утерянное заклинание с доступом к формуле вещества, которое дарует бессмертие, исцеление от всех болезней и обещает миру наступление всеобщего благоденствия, — сказал фокусник. — Или очень удачная подделка.

Юноша напряженно задумался. Действительно! Как он мог забыть? Магия грани, древние чары, стертые из книг и памяти воинами Хранителей, начинались с «Аз-буки-веди» — это единственное, что было известно абсолютно точно и абсолютно всем, знакомым с магической грамотой. Последним секретом магии грани владел ранденнский безумец Райарт Черный, а он прожил не то триста лет, не то все три тысячи — каждый летописец считал по-своему.

— А вам не кажется, что как минимум нелогично уничтожать такую ценную информацию? — удивился Аксен. — Тем более — кому может помешать всеобщее благоденствие? И бессмертие — тоже всеобщее?

— Ах, юноша! — на глазах старика выступили слезы. — Если бы сильные мира сего рассуждали так же, как и ты! Увы, если свиток попадет в руки королю, разве он поделится силой и бессмертием с соседями? Он непременно развяжет войну. Лучше нам уничтожить его, никогда не узнать, был ли он настоящим. Впрочем, решать тебе.

Старец поежился и протянул морщинистые руки к огню костра.

— Мне? — обрадовался бестолковый юноша, машинально пряча свиток, который он все еще вертел в руках, за пазуху. — Ах да, конечно. Ну, сжечь мы это всегда успеем, правда? А если покажем в академии — тогда не будет войн?

— Конечно, не будет! — засмеялся старик. — Магистры лет пятьсот будут решать, испытать свиток или отложить это еще на пару веков.

Юноша заулыбался. Похоже, его попутчик отлично знал, о чем говорил.

В костер ударила стрела.

— Разбойники! — всплеснул руками фокусник.

В его голосе не было ни капли страха.

— Стрела прилетела со стороны Империи, — сказал он. — Возвращайся к границе Ранденны и дождись патруля.

— Но они же ненавидят и убивают чародеев? — удивился юноша.

— Не верь глупым слухам, — рассердился старик. — Поезжай! Нельзя допустить, чтобы свитком завладели бандиты. Но если боишься ранденнцев — просто брось бумагу в огонь. Решение за тобой.

Юный чародей решился в ту же секунду, под аккомпанемент бешеного стука крови в висках. Он спасет ценный свиток, добудет для мира бессмертие, помирит Ранденну с континентом, учитель будет им гордиться, только есть одно «но»:

— А как же вы? — воскликнул юноша в замешательстве. — Я не могу бросить вас тут одного!

— За меня не переживай, у меня в запасе есть пара фокусов, — сказал старик негромко и тепло улыбнулся юноше. — А теперь скачи!

Юноша взлетел на коня и помчался по ночному тракту. Исторические события и древние тайны наступали на пятки, и это было не совсем так приятно, как он изначально рассчитывал.

Глава 1.5 Лихорадка

У лекаря выдался крайне неудачный день. Он сидел в подвале, а над ним полыхал его собственный дом.

Начиналось всё безобидно: в гости заехал приятель по чародейской академии. Приятель, буйная головушка, уродился старшим сыном большой, нет, просто здоровенной шишки. Душа его рвалась бедокурить, а долг требовал не ударить в грязь лицом перед целой Империей. Поэтому приятель честно служил на положенном ему поприще, разбирая зубодробительные тяжбы аристократов, а при случае дрался, пил, соблазнял красавиц — в общем, служил источником безудержного веселья для товарищей, ужаса для стражи и разочарования для почтенного отца. Денег у него была прорва, совести — чуть, инстинкта самосохранения отсутствовал напрочь, в общем, милейший человек. Приятель заехал при полном инкогнито на денёк с единственной целью — броситься во все тяжкие. Лекарь подозревал, что приятель специально устроил с экзаменом подопечного так, чтобы вырваться на какое-то время на свободу. Развлечений в городе было немного, но оба кабака друзья разгромили, потом случилась восхитительная драка с городской стражей. Лекарь, правда, наблюдал действо, лёжа на мостовой, потому что был кошмарно пьян.

Приятелю в тот раз тоже не очень повезло: чай, не столица, где гуляку знают и относятся с должным почтением (в смысле, не связываются), а тут ещё инкогнито. В финале гуляний магу проломили бедовую голову в четырёх местах и запечатали в камеру до полной уплаты ущерба. Гибель от ран приятелю не грозила, чародей всё-таки, они неприлично живучие.

Лекарь на утро отправился к судье, но тот был неумолим: сначала штраф, потом все радости жизни, хоть сам Светлый Странник у него в застенках сидит. Раскрывать чужое инкогнито лекарь не торопился, а суммы, на которую «повеселился» однокашник, он отродясь в руках не держал. Пришлось уйти ни с чем, в надежде, что нарушитель очухается, расплатится и уберётся по своим делам.

Уже к обеду судья заболел болотной лихорадкой. После Войны Источников эта зараза едва не выкосила весь континент, благо среди пиратского племени нашлись парни, способные сложить два и два: изгнание чародеев на далёкий остров Ластерон и невозможность победить опасную заразу без магической поддержки.

Лекарь повторно посетил его дом, поворчал для порядку, но прочёл нужные заклинания. К ночи судья внезапно умер.

— Некрасиво получилось, — подумал лекарь.

На утро у его крыльца собралась группа граждан с явными симптомами всё той же болотной лихорадки. Одно заклинание он прочитал, а на втором его магический гаджет разрядился. Лекарь не подал виду. К вечеру все его пациенты умерли. Счастливец, кого вылечили первым, умер позже всех. В третий раз горожане явились к нему домой уже с факелами и намерениями высказать своё мнение о качестве медицинских услуг. Лекарь залез в подвал, где была секретная дверь, и затаился. Он решительно не понимал, что происходит, а горожане, напротив, посчитали, будто им известен корень бед, поэтому отправились жечь и громить здания и сооружения, где, по их мнению, мог находиться колдун. Болотная лихорадка, тем временем, набирала обороты.

С рассветом бунтовщики утомились и разошлись по домам. И тут в город въехала наёмная карета с очень серьёзной дамой и маленьким чародеем по имени Никейлис.

Леди диа Майрэтт была довольна подопечным. Он не задавал вопросов, не лил слёзы, а сидел тихо всю дорогу, сунув нос в книгу. Майрэтт мысленно повысила его статус со «зверёныша» до «студента». В личной иерархии суровой леди Никейлису оставался всего один шаг до человека. Надо было пристроить его в такое место, где никто не свяжет исчезновение целой семьи и рейд Хранителей с появлением найденыша. Значит, Академия отпадает, во всяком случае — сразу. Иначе звереныша разорвут Хранители. Полномочия Ордена сравнимы, пожалуй, с императорскими, и точно превосходят влияние любого чародея. Майрэтт накормила голодного Никейлиса черствым хлебом на постоялом дворе, привезла его в город N, где жила родня её старой служанки.

Городишко оказался на удивление грязным и облезлым. Тюрьма выглядела ещё более-менее, а всё остальное — будто кочевники проскакали: окна разбитые, двери с петель сорванные — в общем, ужас-ужас. Сестра служанки жила на окраине, и Майрэтт не пришлось долго колесить по запущенным улочкам. Она постучала в ставни. Хозяйка открыла и застыла на пороге, как будто увидела призрак, а потом быстро велела войти в дом. И там уже поведала грустную историю своей жизни: в городе мор от болотной лихорадки и беспорядки из-за колдунов, а у неё младенец заболел, и «колдунья в доме». Окончив рассказ, хозяйка залилась горькими слезами.

— Можно подумать, мне и так мало неприятностей было, — сердито подумала Майрэтт. И тут в комнате появился настоящий призрак. Никейлис подпрыгнул от неожиданности.

— Здравствуйте, ваша сиятельная светлость, диа Майрэтт, — отчётливо произнёс бесстрашный призрак. — Помните меня, наверное?

— Алкаш и бездельник с лекарского отделения? — уточнила сиятельная светлость. — Рада бы забыть.

— Ой, ну… ладно, всё верно. В общем, слушайте: тут творится какая-то немыслимая потусторонняя байда. Если что, я не про лихорадку и горожан с вилами, а про работу колдовских ключей. Вам их хватит ровно на полтора заклинания: первое выйдет полным, на втором ключ уснёт. Так что не тратьте силы на лечение населения, всё равно не выйдет вылечить — в лучшем случае отсрочите гибель пациента на несколько часов, лучше немедленно переноситесь по мгновенному пути и приведите помощь и стражу. В пункт назначения сразу не попадёте, но хоть карету возьмёте или курьера словите.

— Сам-то ты где? — спросила диа Майрэтт.

— В подвале, — довольно ответил призрак. — Работает только изначальное колдовство, которое без гаджетов.

Никейлис, наконец, сообразил, что призрак — не совсем призрак, просто колдун, который умеет создавать свою призрачную копию и отправлять её бродить по окрестностям. Изначальный дар был у всех магов. Сам Никейлис мог двигать небольшие предметы силой мысли.

Хозяйка дома зарыдала ещё горше. В дверь заколотили с вопросом: «Колдуны есть? А если найдём?»

Майрэтт израсходовала своё заклинание на хозяйкиного младенца.

— Как у вас насчёт подвала? — спросила она с царственным спокойствием.

— Вход на кухне.

— Быстро принеси мне банку огурцов, — приказала Майрэтт Никейлису.

Тот вздохнул. Он помнил про зонтик, но не хотел пропускать самое интересное. Как же, выпустят его с огурцами, нашли дурака. Но гнев сиятельной светлости диа Майрэтт был значительно страшнее каких-то там погромов. Поэтому юный маг послушно поплелся на кухню, где собирался удрать через окно на улицу, вызвать огонь на себя, а там — по обстоятельствам. Вообще, если подумать, белых магов убивали крайне редко, во всяком случае, обычные законопослушные граждане и даже разбойники: во-первых, практически любой чародей умел исчезать из опасного места по мгновенному пути — хоть за секунду до удара вражеской стрелы об твою буйную головушку, хоть с этой стрелой. Во-вторых, белый маг — это не только бессовестный, заносчивый мерзавец, но и два-три жизненно важных заклинания, которые он наколдует вам за умеренную плату, а то вовсе и безвозмездно. В-третьих, белый маг может убить при помощи своих чертовых, светлых, благословенных и официально разрешённых почти на всём континенте чар. Обычно, в рамках закона, колдовское племя удерживает тот факт, что после успешного применения фатального для оппонента заклинания чародей утрачивал свой магический ключ навсегда и, помимо проблем с законом (большинство королевств практиковало для нарушителей виселицу), лишался физической возможности удрать. Но если мага смертельно ранить, вряд ли его обеспокоит перспектива быть повешенным. Никейлис воодушевился идеей перехитрить, спасти от ужасной гибели и тем самым немного укротить кошмарную диа Майрэтт. Он собирался провернуть главный в своей жизни блеф, возможно, последний — выйти к толпе, объявив себя чародеем, и обратить всех в бегство. Ну а не выйдет — всё равно исход один…

На кухне, на столе сидел белобрысый мальчишка примерно его возраста, одетый в белую хламиду явно не по размеру, болтал ногами в воздухе и беззаботно грыз яблоко.

— Ты кто? — выпалил Никейлис от неожиданности.

— О! — обрадовался мальчишка. — А ты местный?

Глава 1.6 Заклятье

Бестолковый юноша, маг и чародей в одном лице, Аксен, во весь опор скакал по ночному Имперскому тракту назад, к границе Ранденны. В ушах свистел ветер, а в голове билась только одна мысль: он успеет! Доскачет до заставы, а там разберется. В конце концов, ранденнцы не сожрали их во время путешествия, не съедят и сейчас. Впереди уже показались крошечные пограничные огни. Еще немного!

За ним мчались всадники, постепенно сокращая расстояние.

А что, если прочесть заклинание? Конечно, оно не сработает. Для того, чтобы свершилось колдовство, маги Имперского Совета запечатывают формулы разрешенных белых заклятий в колдовские ключи. Под силу такое разве что Архимагистру, и то с разрешения цензоров Ордена Хранителей. Откуда забытому древнему заклинанию взяться в кольце учителя? Но если это настоящее древнее заклинание, пергамент обязательно засветится, отреагирует на древние чары, иначе быть не может. Именно в Академии проходила церемония проверки древних свитков: распорядителю приносили специальный ключ, хранивший двенадцать основных магических формул, и он по очереди зачитывал древние руны со свитков, выбранных Советом магов для церемонии. Как правило, свитки молчали, не отзываясь на прикосновение чар, но случалось, что пергамент отвечал свечением, иногда едва заметным, но как-то бывало, что распорядитель и участники едва не лишались зрения — такой мощной оказалась вспышка света. Однако, опасности сотворить вредоносные чары все равно не было, потому что магический ключ в церемонии использовали специальный, и там было ровно двенадцать магических формул, а значит, запустить новые чары он не позволял в принципе. Потом совет решал, как поступить со свитками: изучать заложенную в них магию, пускать ее в обиход или засекретить, а может, вообще уничтожить. Такой исход был самым обидным — в мире остались крупицы древних знаний о древних чарах, а найти работающий свиток считалось невероятной удачей.

Тут конь взвился на дыбы и захромал. Аксен едва удержался в седле. Выругавшись, он спрыгнул на землю. На каменных плитах тракта поблескивали железные кресты с шипами. Его ждали! Но как это возможно? Имперский тракт — едва ли не самая охраняемая дорога на всем континенте. Неужели впереди тоже засада? Или нападение — это дело рук самих ранденнцев, и на заставе он тоже не получит помощи? Его вот-вот настигнут. Значит, конец?! Надо сжечь свиток и принять последний бой.

Молодой человек развернул тряпицу и зажег магическое пламя на ладони. Умирать он не боялся, но погибать на пороге нераскрытой тайны?.. Разве есть на свете большая несправедливость?

С тех пор, как чародеи проиграли в Войне Источников, наступила эпоха Белой магии. Столицы нынешних государств — Ранденны, Амета, Ксиаза и даже самой Йернской Империи — выросли вокруг Источников магии. Когда объединенные королевские войска вычислили их расположение, один за другим взяли под контроль и нашли способ перекрыть доступ к Силе для чародеев. Да и границы государств примерно совпадали с радиусом действия источников. С тех пор белый колдун не может убивать с помощью своей силы, белый колдун не может произносить вслух ложь, и белый колдун не может творить магию без ключа-резонатора, персонального артефакта. Белый колдун не мог занимать место главы государства, белый колдун постоянно находился под надзором Хранителей и страдал от их произвола в застенках Цитадели Ордена. Белый маг не волен делать то, что хочет, может только следовать правилам, поэтому многие оказываются за чертой настоящей жизни… Но если в руках чародеев окажется новое знание, то все обязательно изменится. Маги снова будут свободны вершить судьбы мира!

Если фокусник не лгал. Но старый маг у костра показывал простые чары, значит, он просто не мог лгать! Бестолковый молодой человек решился. Он умрет, зная, был ли в его руках ключ от бессмертия, или он погиб из-за простого клочка пергамента. А еще в душе молодого человека теплилась глупая надежда, что заклинание сработает и позволит ему спастись. Ведь не так-то просто победить бессмертного белого чародея?

Погоня приближалась. Еще чуть — засвистят стрелы. Бестолковый молодой человек сотворил вокруг себя защитный экран и развернул свиток. Едва он начал читать причудливый текст заклятия, пергамент вспыхнул холодным белым светом. Настоящее?! Вдруг колдовское кольцо учителя тоже вспыхнуло. На щите крошечного рыцаря зажегся неизвестный символ. Одновременно у ног бестолкового молодого человека разверзлась пропасть.

Старый фокусник не солгал ни в чем, но все равно это был конец. Бескрайние россыпи сверкающего алмазного порошка, дарующего бессмертие, холодно сияли вдали на дне пролома, и оттуда медленно, как в кошмарном сне, выплывал студенистый шар, похожий на глаз слепца… Потрясенный молодой чародей с ужасом смотрел на то, что сотворил, и не верил. Он открыл коридор в мир мертвых! И выпустил Стража! Магическое кольцо тут же погасло — Страж пожирает чары на множество верст вокруг. Следом с треском рассыпался защитный экран.

Молодой человек рассеянно оглянулся. Погоня растаяла, словно тоже состояла из чар. Но как?! Неужели это была иллюзия? Тут в молодого человека попала стрела, и он упал. В этот миг слепой глаз выбрался из провала, взмыл в небо и исчез за облаками.

Когда к разлому подъехали ранденнские бойцы с пограничной заставы, сердце молодого человека не билось, а пролом затянулся тонким и хрупким ледком.

Глава 1.7 Чудо

— Та-а-ак, — протянул Никейлис, мастерски копируя зловещие интонации леди Майрэтт. — Кто такой, как сюда попал, что тут делаешь?

— Я Леон, — охотно представился мальчишка, не расставаясь с яблоком. Суровость Никейлиса не произвела на него ровным счетом никакого впечатления. — Залез через окно на чердаке. Ищу кое-что.

— В чужом доме? Когда кругом такое творится?

— Беда случилась, верно? — мальчишка быстро догрыз яблоко и ловко запустил огрызком в приоткрытую печную топку.

— И еще случится. Не слышишь, как в дверь ломятся?

— Это ерунда! — незваный гость тряхнул белобрысыми волосами, соскочил с подоконника и на цыпочках пошел в гостиную, волоча по полу несуразное одеяние.

Никейлис замер в оцепенении. Он с у-у-у-ужасом представил, как разъяренная леди Майрэтт пронзает бедного Леона зонтиком, впрочем, так тому и надо.

— Постой! — сдавленно зашипел он.

Белобрысый обернулся, подмигнул и поднял указательный палец вверх.

— Тс-с-с-с!

Никейлису ничего не оставалось, как последовать за самоубийцей на некотором расстоянии.

Леон прокрался по коридору и заглянул в комнату, где леди Майрэтт непривычно тихо разговаривала с хозяйкой дома. Он пробормотал какое-то заклинание, солидная колдунья зевнула и уронила голову на грудь. Хозяйка дома и младенец тоже заснули и не слышали, как в двери ломятся разъяренные горожане.

Никейлис ворвался в гостиную.

— Что ты наделал?! Они же не смогут убежать!

— Бежать некуда, там толпа народу, — сказал мальчишка, не оборачиваясь. — Не бойся, я спрячу их надежно.

Он прошептал заклинание, и над чародейкой, хозяйкой дома и младенцем в колыбели сомкнулись полупрозрачные лепестки огромной лилии. Леон оглядел цветок со всех сторон, что-то прикинул в уме, щёлкнул пальцами. Прозрачная лилия вместе с пассажирами начала погружаться сквозь пол и вскоре исчезла.

— А если дом сожгут?! — зашипел Никейлис. — Как ты вообще колдуешь?

— Да ничего не будет, — беззаботно пообещал Леон. — Потом расскажу. Ладно, здесь закончили, надо устранить первопричину этого безобразия. Со мной пойдешь или тебя тоже спрятать?

Он обернулся, а Никейлис заорал от неожиданности. Белобрысый незнакомец стал выше и шире в плечах, а по возрасту стал как отец Никейлиса. Бесформенная хламида теперь была ему в пору. Это была белая мантия.

— Что не так? — удивился Леон и ощупал ладонями свое лицо. — А, понятно. Так пойдешь?

— Пойду, — сказал Никейлис. Можно подумать, каждый день в жизни случается что-то эдакое.

— Давай руку, — сказал Леон.

Никейлис заорал во второй раз, потому что они внезапно оказались в лесу.

— Это называется коллективное перемещение, — объяснил Леон. — С тех пор как закончилась Война Источников, у вас так почти никто не может.

В лесу было красиво. Никейлис с Леном стояли на высоком холме, поросшем тоненькими соснами вперемешку с мелколистным кустарником с причудливо изломанными ветками. Вдали из-за веток чуть виднелся городок, внизу были холмы поменьше и солнечная полянка. Там пестрая корова беззаботно лопала папоротник. Над верхушками деревьев висела огромная луна, похожая на гигантский человеческий глаз с бельмом. Вдруг луна увидела корову и спикировала на нее сверху, будто змееяд.

— Ага, — обрадовался Леон, — попался!

Глаз завис над коровой, оброс иглами, каждая с алебарду размером, и обрушил их на несчастное животное. Та рухнула на землю, не успев испугаться.

— Голодный, — сочувственно вздохнул странный знакомый.

— Что это такое? — спросил Никейлис, кое-как справившись с ужасом. По его мнению, сочувствия заслуживала несчастная корова, а не чудовищный плотоядный монстр.

— Очень полезное существо, но не здесь. Называется игольник. Ну, или страж по-вашему. Уничтожает избыток жизненной энергии.

То, что чудовище уничтожает все живое, Никейлис догадался и без объяснений. Игольник увлеченно клевал коровью тушу. Леон бодро зашагал вниз по склону прямиком к чудовищу. Никейлис побрел следом, опасливо озираясь по сторонам.

— Лихорадка из-за него случилась? — спросил он.

Леон посмотрел на него и серьезно сказал:

— Лихорадка случилась из-за того мерзавца, который додумался Игольника сюда заманить. Ума не приложу, зачем ему это, но когда найду, а я его найду, даже если придется вернуться, даже убивать не стану. Отдам этим вашим, как их там? Хранителям!

Никейлис тоже считал, что попасть к Хранителям — хуже смерти, но не был уверен, кого кому следует отдать: глаз на съедение Хранителям или Хранителей на съедение глазу.

— Ладно, держись за моей спиной, а то, чего гляди, и тебя сожрет, — усмехнулся Леон, когда они спустились с холма. И по-быстрому наколдовал бездонную дыру на полянке. Из дыры поднимались прозрачные лепестки огромной лилии, точь-в-точь как в комнате, где остались леди Майрэтт и ее старая служанка. Глаз проигнорировал это событие.

— Зараза! — с чувством выругался Леон. — Неужели одичал? Да что за напасть!

Он пошарил в карманах и достал перстень с украшением в виде сокола с синими камнями в глазах, и надел на безымянный палец.

— Ладно, попробуем по-вашему.

Леон заклинанием притащил коровью тушу к провалу в земле. Летающий глаз медленно последовал за своим обедом, размахивая иглами в воздухе, будто чудовищная сороколапка. Нехотя, как будто подозревал - дело тут не чисто. Несчастная корова почти утонула в провале, но игольник передумал доедать ее. Он поплыл к Леону. Тот отреагировал забористым ругательством и перескочил на противоположный край поляны, не забыв захватить с собой Никейлиса. Глаз меланхолично пополз за ними, стрекоча окровавленными иглами.

— А это не опасно? — спросил Никейлис.

— Для кого? — не понял Леон и обернулся.

Его молочно-белые волосы поседели, а кожа стала тонкой, как пергамент, и морщинистой. Даже серые глаза выцвели и приобрели водянистый цвет. Никейлис вытаращил глаза, но решил не орать в третий раз. Он привык, что Леон несколько странный.

— Посмотри-ка ты лучше издали, — решил он. — Сюда не спускайся. Если что — я тебя потом найду.

Никейлис не успел открыть рта и уточнить, как выглядит «если что», как снова оказался на вершине холма среди сосенок. Постаревший Леон бодро скакал по поляне, пытаясь заманить чудовище в провал. Потом махнул рукой и полез в дыру сам. Глаз плюхнулся в провал следом, и тут же раздался громкий хлопок. Поляну заволокло сизым дымом. Никейлис подскочил на месте и хотел броситься вниз, забыв обо всех предостережениях. Но из провала вылез старик в белой мантии, с трудом поднялся на ноги, обернулся по сторонам, кого-то выглядывая, и вдруг исчез.

У Никейлиса подкосились ноги. Но почему? Почему его опять бросили?!

И тут сквозь деревья он увидел, что к городку приближается кавалькада всадников. Никейлис вскочил на ноги и помчался туда, где осталась суровая леди, которая хотела спрятать его в погребе от погромщиков.

Глава 1.8 Тюрьма

В город N въезжали имперские солдаты, а с ними десятка два чародеев. Чары вновь заработали, как прежде, колдовские ключи наполнились силой, и смертельная лихорадка сдалась под напором магических формул. Горожане тут же угомонились и, вместо устройства погромов и охоты на злонамеренных магов, занялись повседневными заботами.

Важный господин, чародейских кровей, пришел в себя с проломленным черепом в тюремной камере, не вполне понимая, какое нынче время суток и число. Раны, полученные в горячей дискуссии с защитниками спокойствия на улицах и внутри питейных заведений города N, затянулись едва-едва, как будто маг взаправду пропил чародейский талант без остатка, как он сделал это с золотом, кое-какими украшениями и, видимо, частью гардероба. Правый глаз заплыл так, что не открывался вовсе. Щегольские рыжие локоны местами слиплись от засохшей крови, местами забились соломой, подбородок зарос колючей щетиной. Маг осторожно потянулся, проверяя целостность костей, и решил, что как минимум с инкогнито придется решительно завязать. Даже возлияния не наносят такого ущерба здоровью, как незнание законников, кого именно они бьют. А то у него рандеву с учеником, бестолковым в силу юных лет, но подающим надежды.

Они условились встретиться на Имперском тракте в том самом месте, где перестает фонить крокодилья страна и открываются Мгновенные пути. Вот только туда надо еще доехать, потому что свой магический ключ важный господин отдал бестолковому юноше на экзамен: жребий закинул подопечного аж на Ластеронские острова, а выдержать испытание с маломощным учебным гаджетом вдали от Родины — задача маловыполнимая. Обладать запасным чародейским гаджетом недвусмысленно запрещал какой-то там пункт древнего соглашения, и маги не афишировали, если им удавалось завладеть дубликатом главного чародейского инструмента. Инскре при случае вращал все известные ему правовые нормы на шпиле центральной башни Академии, однако демонстрировать презрение к общественным нормам, еще не выбравшись из тюремной камеры, означало заслужить нотацию от папаши вдвое длиннее обычной. Уж лучше пережить несколько часов в наёмной карете!

Ластерон — странное место для выпускного испытания, обычно магистры гоняли студиозусов в пределах континента. Бедняга Аксен отправился выполнять задание морем, обратный путь, разумеется, лежал через Ранденну. Ладно, парень ждал четыре недели, пока доплывет к месту испытания, подождёт ещё пару дней, не маленький,— рассудил важный господин и швырнул огненный шар в каменную стену, чтобы привлечь к себе внимание. Хорошо, когда твой изначальный дар — это пламя!

На грохот явился тюремщик.

— Повезло вам, Ваша Сиятельность, ничего не скажешь, — меланхолично проговорил он, разглядывая обугленную штукатурку. И поведал, какая судьба постигла некоторых чародеев в городе, пока важный господин валялся в защищённой тюрьме без памяти.

— Ого! — подумал важный господин. Он тогда ещё не знал, насколько ему повезло, хотя всё было относительно.

— Принеси мои вещи, зеркало, горячую воду и пергамент, — потребовал чародей. — Я напишу вексель на причинённый ущерб.

— Но векселя не хватит, господин маг, — понизил голос стражник. — За Вашей Сиятельностью явились Хранители, и начальник тюрьмы требует полной уплаты ущерба немедленно.

Бред какой-то! — подумал важный господин, чародей и злостный нарушитель спокойствия провинциальных городков, приводя себя в относительный порядок, одеваясь и пристёгивая к поясу пустые ножны, принесённые стражником.

— Где мой кинжал, прохвост?

— Конфискован градоправителем, Ваша Сиятельность, в счёт уплаты ущерба, — поклонился стражник с некоторой опаской.

Маг фыркнул, пошарил за пазухой и швырнул стражнику узорчатый медальон с изображением лилии. — Это тебе за труды.

В тюремном дворе чародея действительно встретила внушительная делегация. Её возглавляли папаша-ректор чародейской школы собственной персоной, верховный цензор Хранителей и сам Архимагистр академии Ррайк.

Папаша был отменно белого цвета, в тон мантии. Архимагистр, тоже в белой хламиде, чем-то озабоченный, и только верховный цензор Хранителей радовался каким-то своим мыслям и сверкал парадным алым одеянием.

— Инскре Грасс, Лорд Кеунтийский! Вам предъявлено обвинение в попытке организации локального конца света, — сообщил главный цензор Хранителей вместо приветствия. — Где вы были 11 сентября 1501 года?

— Понятия не имею, — признался означенный лорд. — А сегодня, простите, какое число? Да и какой конец света, ну спалил пару кабаков, так наоборот, недостатка в свете не наблюдалось.

— Неважно, мы вас казним по-быстрому, а потом будем выяснять детали, — успокоил Хранитель.

— Но-но, — подал голос начальник тюрьмы города N. — Пока этот важный господин не уплатит штраф в полном объеме, никто его никуда не казнит. И 11 сентября он был в собственной камере с пробитой головой под круглосуточным надзором из четырех человек. Ровно как и 10-го, и 12-го.

— Так сегодня уже 13-е? — искренне удивился важный господин. — Зашёл к другу пива попить, ничего себе. У меня 12-го встреча с учеником была, как там, его подобрали?

— Как тебе сказать, Инскре, — начал ректор, который слегка порозовел, когда услышал, где находился его отпрыск во время попытки устройства бедствия. — Именно, что подобрали. Бойцы расскажут.

Вперёд вышел командир наёмников и поведал, как отряд, сопровождавший ученика, попал в засаду, помчался ловить разбойников, но не нашёл ни единой живой души и даже следов их существования. Бестолковый мальчишка-колдун исчез во время погони, наёмники старательно прочесали окрестности, но поганец как сквозь землю провалился. Потом юноша догнал их, всю дорогу ехал молча, а когда отключилась магия — растаял в воздухе вместе с конём и сбруей. В конце концов бойцы решили, что маленький колдун их разыграл и скрылся, чтобы пройтись по кабакам или навестить девицу, но часть отряда отправилась назад по тракту — убедиться наверняка.

Мальчишку они нашли у самой границы Ранденны со стрелой в горле, мёртвого. Вокруг толпились ранденнские патрули и хотели было открыть по наёмникам стрельбу, как вдруг… Рядом с телом колдуна была замёрзшая лужа, конь ранденнского лучника наступил на тонкий лёдок и стал проваливаться вниз. Напуганное животное встало на дыбы, и все увидели, что у него осталось три ноги, четвёртую будто срубили. Жуть! Бойцы тут же разбили ледок, но под ним оказались обычные каменные плиты, даже не холодные. В общем, стрелять по наёмникам ранденнцы раздумали и отпустили патруль с миром.

Ещё рядом с телом Аксена заметили выгоревший изнутри магический свиток.

— Кто его убил? — спросил Инскре

— Я подумал — пограничники, — пожал плечами боец. — Пограничники считали, что мы. Стрела была, вроде, ранденнская. Нам толком ничего рассмотреть не дали.

— Провалы, затянутые барьером, похожим на тонкий лёд, остаются после применения магии Грани, — блеснул эрудицией главный цензор Хранителей. — По всему выходит, что ваш ученик вашим ключом сотворил запрещённые чары, повлекшие массовые человеческие жертвы. Что скажете по этому поводу, господин Грасс?

— То, что 11-го числа должен был находиться в условленном месте, ожидая приезда Аксена с моим чародейским ключом. Кстати, без единого свидетеля. Но 10-го заскочил к товарищу, и слово за слово мне проломили голову доблестные служители правопорядка, — Инскре обвёл пристальным взглядом тюремный двор, словно рассчитывая повстречать тех самых служителей и сделать им внушение. — Ни о каких запретных чарах мне неизвестно, а мой персональный ключ одобрен вами лично, а значит, творить запрещённое колдовство непригоден.

— Ну, мы вас всё равно арестовываем, лорд Грасс, — не сдавался цензор Хранителей. — Я даже штраф за вас уплачу из собственных средств. Когда ваше имущество конфискуют в пользу Ордена — рассчитаетесь.

— По какому такому праву?! — возмутился Ректор. — Я лишаю его титула и земель до выяснения обстоятельств, так что про имущество забудьте.

— Жаль, — вздохнул главный цензор Хранителей.

Земли ректорского сынка приносили некислый доходец, орден бы им отлично распорядился.

— А на счёт "по какому праву", так по международному, сами смотрите: нас больше — это раз, он не может удрать без своего гаджета — это два, вы, господин Грасс, как честный человек и чародей, не будете развязывать вооружённый конфликт ради такой ерунды — это три, — объяснил он, учтиво кланяясь Ректору.

— Не-не, так дела не делаются, — вмешался до сих пор молчавший Архимагистр Ррайк. — У меня не такая серьёзная должность в Академии, так что я могу и вмешаться, и мало вам, господа в алых плащах, не покажется. Я за этого молодого человека ручаюсь, никакой конец света он не устраивал, и тут всё очень запутано.

— Я ни в чём не виноват и никого не боюсь, — гордо заявил Инскре. — Поеду с вами, только чтобы папашу в неловкое положение не ставить.

— Нашёл время блюсти честь фамилии, ничего не скажешь! — вспылил Ректор, раздосадованный, что непутевый отпрыск демонстрирует бесстрашие, вместо того чтобы благоразумно удрать сразу после оглашения дикого обвинения. — Где гарантия, что когда его выпустят из сумасшедшего дома, то есть Цитадели, у него на месте будут обе ноги, два глаза и прочие положенные по праву органы? Где?!

— Ну… — неопределённо замычал Хранитель, мечтательно изучая окрестности тюремного дворика. — Мы же серьёзная организация, чего вы переживаете-то?

— Ай, как маленькие! — махнул рукой Архимагистр. — Пока наш Инскре посидит в подвале, под хорошей охраной. На нейтральной территории, выберем хорошую резиденцию. Хм. Коллегиально! Ведь ясно же, что его хотели подставить. Вот и давайте собьём настоящего злодея со следа, пусть думает, что мы повелись. А мы изучим все улики, и потом его выпустим. Мы же все трудимся ради одной светлой цели, в конце-то концов.

— Серьёзно, пока вы ловите злодея, я реально в подвале сидеть буду? — опомнился маг.

— Чисто для прикрытия, недолго и на нейтральной территории, — пообещал Архимагистр.

— Серьезно, пока вы ловите злодея, я реально в подвале сидеть буду? — опомнился маг.

— Чисто для прикрытия, недолго и на нейтральной территории, — пообещал Архимагистр.

— Вам у нас понравится, — заверил главный Хранитель, явно считавший застенки Цитадели вполне нейтральными. — Мы ж не звери какие, право. Все цивилизованные средневековые люди, сами понимаете. Пока в подвале посидите, а мы вашими землями поуправляем, а вы отдохнете, здоровье поправите. Отдельная келья, личная охрана, неплохая библиотека, сухой закон. И нас не просто больше, а в три раза.

— Ключ Инскре сейчас у ранденнцев, а в нем ответы на все вопросы, — напомнил Ректор. — Ранденнцы долгие годы конфискуют у чародеев ключи. И Хранителей в страну не пускают под предлогом, что у них чары запрещены, поэтому и надзирать не над чем. Вот уж кого надо проверить!

— Ну, обычные ключи для людей без дара бесполезны, а необычные делать некому, если, конечно, в мир не вернулся Светлый Странник, — напомнил Архимагистр и усмехнулся. — Тогда проще предположить, что кто-то добыл абсолютный ключ или обошел запрет на абсолютную магию, но это из области сказок.

— Или открыл Источник, — добавил господин, стоящий одной ногой в подвале.

— Это легко выяснить: все щиты на Источниках запечатаны. Если печать нарушена, мы сразу увидим, кто во всем виноват, — согласился Хранитель. — Соберем Совет, составим официальное требование на инспекцию щитов Источников, Ранденна такое проигнорировать не сможет. А до выяснения посадим подозрительного господина в безопасный подвал.

— Нет у вас таких полномочий — арестовывать до выяснения, — сказал Ректор.

— Зато паутина есть, — растянул губы в улыбке Хранитель.

Инскре пригляделся — и правда, в воздухе еле заметно поблескивали тончайшие нематериальные нити. Строгие поборники запретов всяческих чар сами без зазрения совести прибегали к магическим устройствам, точнее, устройству. Еще в войну Источников Орденцы завладели приспособлением, сбивающим настройки мгновенного пути. Чародеи, перемещаясь по мгновенным путям, ориентировались на незримые маяки — всплески силы от прошлых перемещений, рассеянные по всей территории действия Источников на континенте. Стоило Хранителю запустить паутину, все активные маяки возвращали мага в исходную точку, а если это было невозможно, переносили его прямиком в Цитадель Хранителей. Инскре окинул внутренним взором доступные маяки. Чистой от паутины осталась только смертельно опасная дорога на Ранденну, куда уже несколько столетий никто не путешествовал с помощью чар.

— Что ж, я поеду с вами, — медленно проговорил Инскре, окидывая честную компанию взглядом, особенно папашу, который тоже разглядел паутину и вновь заспорил цветом лица с парадной одеждой Имперского Архимагистра. — Но сначала сам выясню, в чем дело. А потом — слово даю — приеду в вашу подземную резиденцию, но тогда пеняйте на себя!

Из двух зол он привычно выбрал самое рискованное. Пойти с Хранителями назло отцу было опасно до безрассудства. Но уйти из западни назло вообще всем, причем способом, на который не отважится ни один чародей в здравом уме — такой поворот рассерженного Инскре устраивал больше всего.

Маг выхватил неучтенный колдовской ключ, спрятанный в ножнах его кинжала, которые стражник милостиво вернул ему в камере, и перенесся по мгновенному пути прямиком в Ранденнский замок, рискуя достичь цели в виде очень некрупного фарша — ведь мгновенный путь не работал над Ранденной три сотни, а, возможно, и тысячи лет.

Глава 1.9 Мечта

По улицам города N маршировали солдаты, всюду сновали лекари, город приходил в себя после дурного сна. Никейлис не без труда отыскал дом, где остались леди Майретт и ее служанка. Ставни выбиты, стекол нет, крыльцо обгорело, но в целом не так страшно, как обугленный особняк на площади рядом с фонтаном в виде коня, похожего на крокодила, или целая улица, где с мясом выдрали дверные косяки.

Никейлис ворвался в дом, как вихрь, едва не сбил с ног хозяйку и решительно потребовал леди Майретт на конфиденциальный разговор. Никейлиса распирало от того, что он увидел. Он понимал: если не расскажет кому-то про Леона и летающие глаза, то натурально лопнет. Да и что какая-то леди Майретт против целого Леона, в конце концов?!

Озадаченная напором подопечного, чародейка вышла с Никейлисом на кухню и выслушала сбивчивый рассказ о невероятных чудесах.

— Ты надышался дыма, — вынесла она вердикт, едва мальчишка закрыл рот. Похоже, история ее не впечатлила.

— Я не вру! — юный маг решил, что причина скепсиса грозной колдуньи в том, что его рассказ не слишком убедителен. Справедливости ради, он и сам бы не поверил в подобное.

— До тех пор, пока твой Леон не явится ко мне в кабинет и не повторит рассказ слово в слово, — суровая леди профессионально пригвоздила Никейлиса взглядом к полу и прошипела, — ты испугался погромов, выбрался из города и спрятался в лесу. Потом увидел солдат и вернулся. И ни одна живая или мертвая душа больше не услышит ни слова из того, что ты рассказал мне. Ты хорошо меня понял?!

— Вы не понимаете! Я не врал и могу доказать! — Никейлис после лесного приключения немного потерял страх или не вполне пришел в себя. — Я владею силой, и она не исчезла, а если лжешь, то не можешь колдовать какое-то время. Чародейка подумала, что Хранители, при всех минусах, все же неплохой орден. Иначе поголовье юных свидетелей чудес однажды вытоптало бы все зачатки цивилизации, принесенной в мир магической наукой и кое-какими искусствами.

— И что же ты умеешь? — едко спросила Майрэтт. Ну вот, короткое пребывание в лесу, и найденыш снова опустился до уровня существа, которое думает, будто что-то понимает, когда должен слушать и помалкивать.

— Перемещение! — бодро отрапортовал Никейлис.

— Пространственное? — прищурилась колдунья.

— Предметное! — бодро отчеканил тот.

— Покажи, — покладисто согласилась чародейка.

Таким тоном леди Майрэтт обычно обращала в камень парочку младших магистров потрусливее, но несчастные хотя бы понимали смысл человеческой речи, а детеныш беглой подруги юности утратил этот полезный навык окончательно.

Никейлис сверкнул глазами, скрестил руки на груди, взглядом смахнул со стола стеклянный кувшин и уставился на чародейку с видом несправедливо оклеветанного, но очень доблестного воина. Майрэтт пожалела, что никак нельзя вернуть обормота обратно в канаву, но ничего не сказала. На шум пришла хозяйка дома.

— Попрошу тебя об услуге, — объявила ей Майрэтт.

— Да все, что пожелаете, — с готовностью ответила та, кланяясь.

— Вот этот юноша поживет у тебя некоторое время.

Хозяйка посмотрела на разбитый кувшин, потом на будущее светило магической науки.

— Да хоть беса лесного приводите, ради вас всех примем, — заверила она, без особой радости глядя на дареного вандала.

До Никейлиса наконец дошло действие секретного заклинания леди Майрэтт, заживо обращающего в камень практически любого собеседника рангом пониже. У него отвисла челюсть, и разом закончился кислород. Юный маг был уверен, что суровая колдунья везет его в Чародейскую Школу. И он только что все сам испортил. Сам. Все! Навсегда.

— Хозяева! Помощь нужна?

Никейлис видел только осколки стекла, разбросанные по полу, и алую лужу наливки. В кухню вошел старец в белой мантии.

— Все в порядке? — спросил он.

Никейлис едва не подскочил на месте, увидев белоснежное одеяние гостя и длинные седые волосы. Он впился глазами в морщинистое лицо в поисках знакомых черт. Но перед ним стоял совершенно незнакомый человек.

— Диа Майрэтт, и вы здесь? — удивился он. — Значит, все кончено?

— С какой радости пень старый носится по домам горожан? Неужто младшие магистры закончились? — изумилась леди Майрэтт. А вслух сказала:

— Здравствуйте, Архимагистр. Счастлива видеть вас. Раз вы взялись за дело, сам Темный уберется в преисподнюю.

— А вы практикуетесь? — любезно спросил Архимагистр, кивая в сторону осколков на полу и ободряюще улыбнулся юному чародею.

Никейлис понял, что это шанс. Призрачный, последний, но шанс. Он умоляюще посмотрел на леди Майрэтт. Старик усмехнулся в бороду, наблюдая немую сцену. Колдунья одарила его взглядом практически сытой змеи и чуть кивнула в сторону осколков. Никейлис снова мог дышать, но не сразу осмелился. Осколки один за одним поднимались с пола, взмывали вверх по красивой дуге и собирались обратно в кувшин. Алая наливка аккуратным водоворотом выпорхнула в приоткрытое окно, ни единой каплей не задев льняную занавеску. Все следы недавнего лесного бунта исчезли. Старик вопросительно посмотрел на коллегу.

— Только не трогайте, — предупредил Никейлис и с ужасом умолк, сообразив, что магистры без него знают, чем перемещение отличается от починки.

Чародейка медленно подошла к месту, где была лужа, и тронула пол носком туфель.

— Липкое пятно, — сказала она. — Ты всегда так небрежен?

Никейлиса бросило в жар. В ушах маршировала рота Хранителей. Он открыл рот и снова закрыл.

— Леди Майрэтт! — страдальчески взвыл Архимагистр, воздев вверх руки. — Ну откуда ему знать, сколько сахара кладут в рябиновку?! Или вы украли его в винной лавке? Пощадите хоть мое слабое сердце!

— Ну чего ты стоишь, раскрыв рот? — невозмутимо спросила Никейлиса чародейка. — Рассчитаешься за кувшин, и я попрошу хозяйку отпустить тебя учиться.

— Для вас — всё что угодно, — заверила та с готовностью, и в её взгляде мелькнуло облегчение.

Глава 1.10 Ранденна

Инскре перенесся в Ранденну практически без потерь, если не считать некоторой дурноты и пары поверхностных ран. Еще левая рука повисла вдоль тела, наверное, сломалась. Однако, само по себе перемещение тянуло на мировой рекорд, колдовскую аномалию и повод для подробного расследования цензоров ордена Хранителей одновременно. Хотя особых чудес тут как раз не было, только фундаментальные знания о перезапуске щита Источника после изгнания потустороннего Стража. Впрочем, кто не знает магических законов, живет в мире чудес. Если рядовой ключ напитывался силой рабочего Источника почти мгновенно, а Источники всех цивилизованных стран после устранения аномалий зажигались в среднем за час, то многомерная конструкция ранденнского щита восстанавливала функционал в течение полных суток. Пока это происходило, крокодилий Источник забывал про все свои фокусы и работал как все остальные, разве что ключи толком не наполнял. Поэтому, когда Инскре обнаружил, что на проторенные пути мгновенного перемещения наложена паутина, решил рискнуть. Сдаваться Хранителям, не имея на руках никаких козырей, глупо, удирать по мгновенному пути, испорченному паутиной, — то же самое, что сдаваться Хранителям.

Персональный магический ключ Инскре был у бедняги Аксена, который возвращался домой после экзаменационного испытания и погиб по пути из Ранденны в Йерну, впереди расследование. Вместе с телом ученика ранденнцы забрали и артефакт, значит, он будет храниться в королевском зале Источника и, теоретически, сработает как маяк для мгновенного пути. Отличный план, что ещё сказать?

Ранденнская магия работала своеобразно: перемещаться нельзя физически — разорвет; иные чары, вроде бы включая медицинские, запрещает местный закон, зато любой кусок белого мрамора, обточенный до формы идеального шара, при погружении в воду нагревал ее до температуры кипения, убивал заразу и заодно придавал целебные свойства на уровне лекарских формул 3-го класса. Причем в любых руках, даже наличие мало-мальского дара не требовалось — просто возьми кусок камня и обточи. Если бы ранденнцы научились делать из камня еще и еду, они бы захватили весь континент без всякой армии. К счастью, Райарт Черный вовремя съехал с катушек и превратился в живописную огнедышащую гору, и некогда могущественная Ранденнская империя вскоре сдулась до небольшого королевства, разве что перекормленную ящерицу, изображающую дракона на государственном гербе, забыли сменить на крокодила. Нашествие боеспособной армии во время перезапуска Источника Ранденне не грозило, Инскре ощутил это на себе. На ногах он держался, туман в голове теоретически не мешал соорудить пару-тройку колдовских формул, но строго при условии, что он присядет и отдохнет, скажем, полчаса. А еще на него никто не нападет. А вот с этим могли возникнуть серьезные сложности.

Навигация тоже сбоила: вместо подземного зала Источников в сердце замка маг очутился на балконе одной из комнат с видом на внутренний двор. Внизу ранденнцы занимались привычным делом— сооружали конструкцию, подозрительно похожую на эшафот. Судя по многочисленным клумбам с цветами, комната принадлежала какой-то ранденнской принцессе. Инскре проскользнул за портьеру в проем окна и затаился. В комнате тихо пищал младенец. — Все ключи стерты, Ваше Высочество, это последний, — услышал маг.— Мы разослали гонцов, лекари прибудут не раньше утра.

Глаза мага быстро привыкли к полумраку, и он разглядел силуэты стражников, застывшие вдоль стен, сидящее на высоком стуле Высочество и старика у колыбели, откуда доносился едва различимый писк. В руках ранденнский маг держал его собственное кольцо с фигурками рыцарей в доспехах, королей и чародеев разных эпох.

Инскре едва не присвистнул! Значит, с навигацией порядок, его магическое кольцо сработало как маяк для перемещения и привело его сюда. Вопреки заверениям ранденнской короны, магические артефакты, конфискованные на территории крокодильей державы за незаконные чары, вовсе не консервируются в спецхранилище у Источника, а вполне себе используются, причем без всякого надзора со стороны цензоров. Неплохо устроились! Что ж. Лично проверить целостность печатей щита не выйдет, но ничего, теперь крокодильщикам придется держать ответ перед Орденом, и пусть они друг друга поперережут, не жалко.

— Действуйте, магистр, — сухо сказал крокодилий принц и добавил спустя короткое время: — Жертва Лианны не должна быть напрасной.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — поклонился чародей и начал читать целительную формулу над колыбелью. Заклинание ацерны знали на всем континенте, оно было простым, при этом очень действенным — чары останавливали кровь, прогоняли лихорадку и озноб, снимали удушье, боль, давали сил биться сердцу — в общем, быстро и без затрат снижало остроту основных жизнеугрожающих состояний. Формулу заклинания знал любой ученик, любой сельский лекарь, и работало оно на всех без исключения магических ключах. Да что говорить, много сотен лет назад магов на континент вернули ради этой простой формулы.

— Удачно, — подумал Инскре. — Радиуса хватит, чтобы подлатать и меня, а там я заберу свое кольцо, уберусь отсюда, выясню, кто выпустил Стража. И он точно пожалеет, что появился на свет.

Ранденнский маг тем временем надел кольцо на мизинец и начал чтение целительной формулы. Ключ зажегся ярким светом, тени заметались по стенам покоев и потолку, Инскре стало неуютно за портьерой, глядишь, стража обнаружит его ненадежное убежище. Но свет разгорался все ярче и ярче, будто чародей собирался устроить праздничную иллюминацию, а не напитать целебной силой крошечное тельце в колыбели. Потом раздался треск и крик старика. Запахло раскаленным металлом. Свет погас, пляска теней прекратилась. Инскре разглядел, что маг сидит на полу, прижимая к груди искалеченную ладонь. Ни кольца, ни мизинца на ней больше не было.

— Ваше Высочество, — прохрипел старик, — мы больше ничего не можем сделать. Снятие печатей подарило нам несколько часов, но теперь… Ничего не выйдет, нужен заполненный ключ. Хотя бы один.

Дальше старик начал рыдать и причитать о зря загубленных жизнях невинных, призывать кары на свою голову и злодеев-заговорщиков, увы, без имен. Инскре задумался: удрать сейчас? Ранденнский щит еще толком не заработал. Возможно, маг сможет совершить еще одно мгновенное перемещение и остаться в живых. Но, во-первых, это не точно; а, во-вторых, весомая часть его алиби (и улик против тех, кто виновен в прорыве) уничтожена вместе с кольцом. В-третьих, он разделял мнение, что хороший ранденнец живым быть не может, только в части взрослого боеспособного населения. Если крокодильщики и виновны в прорыве Стража и гибели Аксена, то вряд ли это сделали собравшиеся в этой комнате. Да и не должен был его магический ключ превращаться в облако раскаленного металла от примитивной целительной формулы.

Маг чертыхнулся про себя, вышел из-за портьеры и облокотился спиной о стену. Стражники тут же обступили незваного гостя, обнажив оружие. Щёлкнул взведенный арбалет. Понять их можно: после попойки, драки и четырех дней в тюрьме рыжеволосый маг меньше всего походил на столичного помощника судьи, преподавателя Академии, старшего отпрыска ректора той самой Академии и вообще хоть сколько-нибудь приличного человека. Поэтому и не опасался, что ранденнцы его узнают. Живописно заплывший глаз завершал образ бродяги и оборванца, аромат сточной канавы, исходивший от драного плаща чародея, исключал любые сомнения в его правдивости.

— У меня есть наполненный ключ, — глухо сказал маг. — В обмен за помощь мне нужно сопровождение до ближайшей точки Мгновенного пути и никаких вопросов в дороге. Ранденнский принц перевел на него взгляд.

— Как ты здесь оказался, маг? — спросил он.

Средний сын короля, Байкрист. Двадцать лет, женат на дочери Йернской монструэссы, или как там ученики за спиной называют Майрэтт? Девушка родилась без намека на чародейский талант, что открыло ей дорогу к браку с представителем правящей династии, правда, ранденнской. Очень уж странный выбор… Вместо короны полностью седую голову молодого принца венчали бинты с темно-бурыми пятнами.

— Мгновенным путем, Ваше королевское высочество, — ответил чародей, игнорируя острия клинков у своего горла. Хорошо, что не сказал «крокодильское высочество», папаша неплохо его натаскал, надо отдать должное старому мерзавцу. — Обходил паутину цензоров, попал на ваш балкон и услышал часть разговора о ключах. Звучит бредово, зато чистая правда.

— Ты выпустил Стража? — Принц смотрел мимо мага, куда-то вглубь комнаты. Логичный вопрос, учитывая, что маг не может солгать, надолго не потеряв способность творить чары, но Инскре как по волшебству пришел в бешенство. Забыть, куда попал, он не успел, просто стало плевать, чем закончится разговор. А драка со стражей совершенно точно даст выход накопившемуся раздражению. День не задался с самого утра, артефакт утерян, впереди разбирательство с цензорами… На венценосного сопляка он не нападет, но как только стража даст ему малейший повод — в общем, будет весело, пусть и недолго — не привыкать.

— Нет, Ваше Королевское Высочество. Разве это не ваших рук дело? Инскре поднял правую руку. Над ней вспыхнуло пламя, затем засиял свет, потом сверкнула миниатюрная молния. Всем известно, что белый чародей не сможет сотворить ни единого заклинания, если произнесет вслух хоть одно слово неправды. Послышался возмущенный гул, охрана ранденнского принца изо всех сил демонстрировала боевую готовность, взведя еще пару арбалетов.

Байкрист приподнял брови, отвёл взгляд в сторону и невесело усмехнулся.

— Где ты был час назад? — спросил он, снова глядя мимо мага. Инскре проследил за его взглядом. В дальнем конце покоев, рядом с альковом, неподвижно застыли три женщины в темных покрывалах. Кто там? Ещё один безнадёжный больной?

— Беседовал с цензорами в тюремном дворе города Н, — пожал плечами маг, крайне раздосадованный, что Байкрист пропустил мимо ушей его выпад. Ранденнское высочество некоторое время помолчало, затем принц приказал страже:

— Отойдите от него. По комнате пробежал настороженный шепот, но стражники повиновались.

— Говори, — велел ранденнец.

— Мой ключ — ножны кинжала, — сказал маг, отстегивая артефакт от пояса, — заключим стандартный разовый контракт на одну формулу… — и вдруг почувствовал, как сползает по стене на пол. Закончить фразу он не успел, потому что сразу наступила темнота.

Конец первой части

Эпилог

Никейлис целых четыре месяца возмещал стоимость дурацкого кувшина, работая, как проклятый. Он таскал воду, рубил дрова, помогал с уборкой яблок, заготовкой кормов для многочисленного хозяйства. Читать приходилось ночью при тусклом свете догорающих в печи угольков. Но едва выпал первый снег, хозяйка проводила его на почтовую станцию и вручила билет до Чародейской Школы в Йернской столице.

Цензоры Ордена Хранителей выяснили, что магическая печать на Источнике была сломана в Ранденне. Дениин, Государь Ранденнский и отец принца Байкриста, объяснил это попыткой государственного переворота, профинансированного Йернской империей, и предъявил Хранителям тело старшего сына, принца Диннэ, который попытался раньше срока захватить отцовский трон. Доказательств ни у кого не было, к тому же Ранденну, помимо запрета на мгновенный путь, защищают неприступные цепи гор, и (история не знала ни единой успешной попытки захватить эту варварскую страну извне), поэтому дело решили миром. А еще, в тот день, когда бестолковый юноша Аксен открыл проход в мир мертвых и в радиусе нескольких миль отключилась магия, умерла родами любимая супруга среднего сына ранденнского короля, Байкриста, потому что колдуны-лекари при отключенной магии ничего сделать не смогли. Сын выжил каким-то чудом.

***

Однажды Никейлис нечаянно вломился в кабинет к леди Майрэтт. Такое себе позволить мог разве что сам Ректор, остальных чародейка испепеляла на месте взглядом. Юный маг к испепелению оказался невосприимчив, поэтому грозная колдунья не расходовала на него дежурную ярость понапрасну. Чародейка была не одна. Напротив ее стола сидел богато одетый молодой господин с черной лентой на рукаве и серым лицом — в цвет пепельных волос. Сама чародейка выглядела так, будто ее прибили копьем к креслу. Или словно в нее вселилась робкая душа зверски убиенной первокурсницы.

— Чего тебе, Никейлис? — спросила леди человеческим голосом. — Если ничего, зайди попозже, пожалуйста. Никейлис исчез в мгновение ока. Заклинание "пожалуйста" в устах грозы всей ЧАШКи (Чародейской Академической Школы Колдовства) звучало как предвестие натурального апокалипсиса, а не той мелочи, которую Никейлис однажды пережил.

— Так вот, — продолжил опечаленный герцог Байкрист (а это был именно он), — Вам, леди Майрэтт, я расскажу, как все было на самом деле, а то официальная версия, как всегда, дурацкая. Мой старший братец взбунтовался не столько против нашего батюшки, сколько против его супруги, да и то, подозреваю, в тот момент, когда она приказала его ликвидировать… Поговорить мы не успели, но, вы же в курсе, что из себя представляет матушка моего младшего брата Ренрига?

Майрэтт медленно кивнула. По слухам, аметинская хлебная принцесса метила аж в императрицы, но отравить смогла только супругу ранденнского старикашки. Родила ему прекрасного голубоглазого наследника, но долгие годы никак не могла совладать с двумя старшими отпрысками Дениина.

— У Лианны начались роды, — продолжал Байкрист. — И тут ваш недоделанный чародей отключил магию во всем районе. Пока я бегал по подвалам и ломал печати на Источнике, нарушая международное чародейское законодательство, чтобы маги смогли ее спасти, она умерла. Вашего внука звать Арикс, а мне под угрозой смертной казни запрещено возвращаться в Ранденну в ближайшие два года, поэтому смог заехать к вам лично.

— Да ты мой бедный! — сказала чародейка тихо.

— Наша ветвь в наследники трона не планировалась, но, если у вашего внука проснется дар, мы переедем жить к вам, сами знаете, какие законы.

— Конечно-конечно, — кивнула Майрэтт.

Плакать она не умела. Оттого ей было очень непросто.

Часть 2 Наследник Глава 2.1

Карманьский лес с запада на восток пересекал мощеный каменными плитами тракт. Ранденнские патрули, способные выбить душу и последние деньги из любого подозрительного путника, уже закончились, мгновенные пути, позволяющие чародею унести ноги в любой непонятной ситуации, еще не заработали. Старик в новой дорожной мантии, расшитой по краю мелким орнаментом, стилизованным под магические руны, дремал в седле. Четыре десятка имперских ратников растянулись вперед по тракту, еще десяток плелся за пустой каретой. После трагического случая с прорывом Стража два года назад, Высокий Совет постановил: при транспортировке ученических ключей и иных чародейских конструкций обязан присутствовать чародей соответствующего ранга, а сама перевозка оформлялась и организовывалась таким образом, чтобы совершенно точно исключить любые злонамеренные поползновения устроителей вселенских бедствий. На этот раз честь сопровождать бесценный груз выпала самому Ректору Чародейской Академической Школы Колдовства, в миру ЧАШКи. Ректор был сердит. Их процессия растянулась далеко вперед и явно никуда не спешила, хотя задерживаться на нейтральных землях, как дипломатично называли в Высоком Совете кишащие бандитами леса между Ранденной и Йернской Империей, не следовало.

В почетные конвоиры Ректор попал нечаянно. Два долгих года он воевал с Советом, добиваясь разрешения на поездку в Ластерон — островное государство, где много столетий назад сумели обосноваться чародеи, бежавшие с континента после войны на закате эпохи Источников. Совет стоял насмерть, каждый раз изобретая новые и новые препоны, чтобы уберечь ценного мага от смертельно опасного, по их мнению, путешествия.

В далекие времена Войны Источников острова встречали гостей неласково. Лед и голые скалы, лед, прорезанный лезвиями остывшей магмы, скалы, покрытые неисчислимыми глыбами льда, остывшие вулканы с обломанными кратерами, ущелья и немного заблудшей трески у южных островов пару раз в год — наверняка, изгнанники пожалели, что не захотели умереть на теплом и уютном континенте, когда им предлагали. Кто бы мог подумать, что за несколько столетий так называемые Северные Близнецы — островной Ластерон и континентальный Ксиаз — станут так непохожи.

Виллы из белого камня с террасами, увитые сладким виноградом, персики, дающие по три урожая в год, цветные птицы, которые жрут персики и виноград, и никто их за это не стремится уменьшить их поголовье, жемчуг, черный жемчуг, колдовской жемчуг, песчаные косы вокруг лагун с прозрачной бирюзовой водой, улочки, утопающие в цветах и зелени, а главное — теплый и солнечный климат, который все это обеспечил. По легенде, горстка выживших магов свалилась в замерзший кратер вулкана и обнаружила там крошечный, еле ощутимый Источник, а потом еще один, и еще. Ну а если маг получил доступ к силе, то получит все, чего желает. Видимо, беглецы настолько хотели согреться, что за годы превратили ледяную скалистую пустыню Ластерона в тропики. Да, интересные были времена, хорошо, что не довелось тогда жить.

Поездка получилась приятной, и Ректор никак не хотел даже мысленно возвращаться к причинам, которые ее вызвали. Он ездил к старому приятелю покопаться в древних книгах и манускриптах, чтобы, наконец, вычислить, какие чары были наложены на магические ключи пять лет назад, когда Страж прорвался из-за черты и разразилась смертельная лихорадка. Ключ, открывший проход за грань, принадлежал его старшему сыну, бездельнику и негодяю, а запретные чары сотворил ученик, только что сдавший выпускной экзамен на личный ключ в Академии. От немедленной казни сына спасли пьянство и разврат. Этот великовозрастный оболдуй опоздал на встречу с учеником, потому что напился в гостинице, подрался со стражей и, пока неустановленные злодеи творили запрещенные чары его магическим ключом и гробили несчастного ученика, провалялся в тюремной камере с пробитой головой, благо, в свидетелях был почти весь тюремный гарнизон, которому посчастливилось караулить запертого огненного мага.

Избавить непутевого сына от преследования цензоров Ордена Хранителей будет непросто. Ректор поморщился. «Преследование» заключалось в том, что цензоры второй год подряд безуспешно изыскивали законный повод для казни его отпрыска и всерьез рассчитывали на конфискацию земель Инскре в их пользу. Сам Инскре все это время находился в одном из орденских замков, видимо, в ярости пытаясь научиться плавить камень, чтобы выбраться на свободу. Плюс в ситуации только один: пленный маг перестал громить кабаки и калечить столичную стражу, и, возможно, что-то читает из обширной библиотеки цензоров. Вряд ли Хранители угощают огненного мага огненной водой досыта. Минусов было побольше. Во-первых, угроза казни. Нет, Ректор нередко сам был рад свернуть драгоценному отпрыску буйную рыжую головушку, благо тот регулярно предоставлял достойный повод. Вот только когда появилась реальная угроза его жизни, Ректор решил, что сын не настолько позорит семью, чтобы позволить его убить — во всяком случае, кому-то постороннему. Во-вторых, красавица-чародейка Ольна, его единственная и любимая дочь, отпраздновала семнадцатилетие и едва ли не в тот же день получила предложение руки-сердца-клятв в вечной любви от какого-то мелкого орденского цензора с полуразрушенным замком и настолько туманным происхождением, что Ректор не без оснований подозревал: по-настоящему титул жениха звучит как граф Карманьский, в честь нейтрального леса, заселенного главным образом господами с большой дороги. Высокие чины Хранителей недвусмысленно намекали, что такой союз совершенно точно убережет графа Инскре от преследования. Бестолкового сына на любимую дочь Ректор менять тоже не хотел. Он уже начинал жалеть, что сразу отказался от силового решения конфликта. Тогда, в тюремном дворе провинциального городка, бестолковый сын справился сам, а во второй раз ему не повезло — он попал в лапы цензоров где-то в Ранденнском приграничье, а Ректор все медлил, веря в свои связи, защиту Императора и силу дипломатии. Мелкий осенний дождик зашелестел по алеющим кистям аламанской сосны, и вскоре без того медленная процессия остановилась.

— Засада? — с надеждой подумал Ректор, привстав на стременах. Повстречать лесных обитателей и немного снизить их количество было бы неплохо. Честная драка с врагом лицом к лицу отгоняет смутные тревоги и беспокойства. Он кивнул офицеру, чтобы тот выяснил причину остановки, и тот отправил вперед посыльного. Вскоре тот вернулся, приведя за собой упитанного коротышку на усталой гнедой лошадке.

— Вы наш спаситель! — издали закричал гость, смахивая капли дождя с промокшего мехового воротника пальто. — Уж думали, совсем тут пропадем. Доброго дня, господин Грасс! А мы застряли!

— Никак не ожидал вас тут встретить, — сказал означенный господин, узнав помощника казначея. — Почему вы не едете морем?

— Ах! Наказание! — замахал руками тот. — Разве вы не были на восьмом Совете? Приказ Императора доставить все в кратчайший срок.

Восьмой Совет, где, в том числе, подписывались документы о ежегодной транспортировке доли университетской казны из Ластерона в Йерну, он действительно пропустил. Сначала дату перенесли из-за болезни одного из магистров, потом Император всерьез и надолго увез с собой казначея, потом на Академию обрушилось внеочередное посольство цензоров, а потом, буквально за сутки до Совета, Ректор получил неожиданное согласие на визит в Ластерон, если на обратном пути возьмётся проводить обоз с ученическими ключами. Он не раздумывая уехал. Но везти казну через Карманьский лес? Интересно узнать, кто позволил принять такое решение? А почему просто не оставить обоз с золотом где-нибудь на ярмарке? Значит, все-таки засада: на золото, ключи или на него самого, надо быть готовым.

— Сломались две оси, чиним,— тараторил помощник казначея. — Скоро мы сможем дать вам дорогу, пойдемте, скорее вперед. Или, может, вы немного задержитесь, проводите нас до Мгновенных путей?

— Посмотрим, — сказал Ректор. Что-то ему подсказывало: поездка перестает быть скучной.

Они обогнули скалу и выехали на поляну. Помощник казначея всплеснул руками и тихо ахнул. Обе кареты уже оттащили с дороги, только одна опрокинулась на бок, вторая почему-то смотрела в лес. На поляне было многолюдно: имперские ратники Ректора, сопровождение казначейского обоза и младшие маги академии озадаченно созерцали группу всадников, перегородивших дорогу. Породистые лошади капризно гнули шеи, дорогая сбруя тускло поблескивала под дождем, одежда и выправка не уступали ратникам. Их было больше. Сильно больше.

Интересные времена, когда любой средний чародей легко мог поспорить со средним вооруженным отрядом, закончились вместе с Войной Источников. Белые маги сопровождения с их богатым нелетальным арсеналом, кстати, весьма действенным при морских перевозках, немного приуныли. Имперские ратники зло косились на обезоруженного командира, окруженного пятерыми бойцами незнакомцев. Больше всего нежданные гости походили на регулярную ранденнскую кавалерию, но так далеко от границ их не видели, пожалуй, со времен царствования самого Райарта Черного. Хуже было повстречать разве что патруль цензоров Хранителей: те могли заинтересоваться книгами и магическими конструкциями, коих в повозке имперского чародея сейчас хватало с лихвой. Ректор Грасс не был средним чародеем, однако ввязываться в драку с небольшой армией из-за глупости или же интриг имперских чиновников не намеревался. Скрываться, впрочем, тоже. Казна не стоит жертв среди молодых магов, а они обязательно будут, если начнется стычка. Но и в обиду своих попутчиков Ректор не даст. Он остановил коня на краю поляны. На непродолжительное время его окутала яркая вспышка света, непрозрачно намекающая всем более-менее образованным людям, что его нелетального арсенала за глаза хватит собравшимся господам, невзирая ни на их качество, ни на количество.

Один из всадников отделился от группы и небыстрым шагом направился в сторону Ректора.

— Готов поспорить, у вас врагов больше, чем у меня, дэй Ректор, — он учтиво поклонился, приподняв шляпу.

Серые глаза, серебряные волосы, убранные в хвост, безупречные манеры, а вот примерную численность людей нового наследника Ранденнской короны Ректор позабыл.

— Байкрист, герцог Южного Креста и Карманьских лесов, — назвался наследник. — Не могу вообразить причину, что заставила вас путешествовать по этой дороге. Хорошо, что мы не разминулись, здесь очень опасно. Но теперь вашим жизням ничего не угрожает. Единственное, проезд по дороге платный и обойдется вам, господа, очень и очень дорого.

Тут же ратники из леса вышли целою толпой, и Ректор припомнил слухи, будто среднему ранденнскому принцу присягнули люди убитого старшего, отчего войско составило где-то треть всех ранденнских сил. Король Дениин обвинил сына в неповиновении, однако войска не отправил и даже не лишил титула, только запретил въезд в страну и выслал охранять границу на неопределенный срок, где неугодный наследник преуспел, провожая одиноких путников по опасным дорогам. Что примечательно, размолвка в ранденнской династии подозрительно совпала по времени с прорывом Стража, но чертовы крокодильщики неподвластны цензорам!

— Позвольте сказать вам пару слов наедине, — продолжил бездомный наследник короны. — Я ведь ждал именно вас, дэй Грасс. Но не скрою, встреча с вашим коллегой стала очень приятным сюрпризом. Помощник казначея побледнел, но не вымолвил ни слова.

— Идите в мой обоз, Асет. Подождёте, пока расчистят дорогу, — он обернулся к Байкристу и сказал:

— Говорите.

Ранденнцы Ректора не беспокоили, казна тем более, есть дела поважнее. В книгах, которые он вёз из Ластерона, описаны заклинания модификации ключа, а также способы вычислить изменённый ключ. Скоро можно будет подумать об освобождении сына и возвращении ему честного (насколько это возможно в его случае) имени, нужно только время на расшифровку заклинаний, эксперименты, согласование с Советом… Среди студентов ходили байки, что средний ранденнец не умеет читать. Так это или нет — не важно, но за сохранность своих книг и свитков чародей не опасался.

— У меня для вас письмо, Дэй Грасс, —Байкрист поклонился Ректору, доставая из-за пазухи распечатанный конверт.

— Гонец мчался по очень опасной дороге, и кто-то очень не хотел, чтобы он добрался до цели.

— Что с ним? — сухо спросил ректор, бросив короткий взгляд на конверт в руках ранденнца.

— Под ним убили лошадь, — пожал плечами бездомный герцог. — Сам он ранен, и ещё недавно был жив. Хотите взглянуть?

— Ведите, быстро! — приказал ректор.

Если ранденнские бандиты задумали ловушку, тем хуже для них. Они съехали с тропы и углубились в лес. Там, под охраной нескольких ратников, виднелся небольшой шатёр. Байкрист жестом предложил ректору войти. Тот спешился и шагнул внутрь. На носилках лежал бледный юноша из младшей курьерской службы. Глаза закрыты, плечо перевязано, сквозь бинты проступают алые пятна. Рядом с ним над дымящимся кувшином склонился мужчина в мантии без знаков различия.

— Я говорил, не мешать мне! — не оборачиваясь, сказал он на ранденнском с небольшим акцентом.

— Позвольте мне взглянуть на раны, — перебил его ректор.

— Чародей? Здесь? — удивился тот, оборачиваясь. — Повезло пареньку. Рана небольшая, но стрелу отравили. Смотрите сами.

Через несколько минут Ректoр вышел из шатра и распорядился, чтобы раненого юношу перенесли в его карету. Байкрист кивнул ратникам, и вскоре они потащили носилки в сторону дороги.

— Я ждал вас, чтобы поздравить с бракосочетанием дочери, — произнёс Байкрист, когда его люди отошли подальше.

— Очень интересный союз получился, не находите, дэй Грасс?

— Что это за шутки? — нахмурился Ректор, сердито взглянув на ранденнца.

— Прочтите сами, — склонил голову бездомный герцог и протянул Ректору распечатанный конверт.

Ректор прочёл письмо, и его взгляд стал жёстким. Некоторое время он помолчал, а затем сказал:

— Герцог, у меня тоже есть к вам разговор.

Глава 2.2 Чародейка

Юная и прекрасная, как извержение вулкана на берегах Южного моря, особа закалывала роскошные чёрные волосы бриллиантовыми шпильками тончайшей работы. Будить служанку ради такого пустяка не стоит, хотя бы потому, чтобы не отвечать на вопросы, зачем чародейке фамильные драгоценности в четыре часа утра. Ответ у юной особы, разумеется, имелся, но, во-первых, это тайна; а, во-вторых, всё равно им ничего не объяснить! Юная особа, помимо красоты, богатства, магического таланта, острого ума и редкой смелости, обладала грандиозным жизненным опытом (по её собственному мнению), а ещё некоторыми амбициями. Не так давно ей исполнилось семнадцать лет. Целый год она владела персональным колдовским ключом, потому что сдала экзамен с более старшим курсом. Отец сначала сердился, но юная чародейка показала блестящий результат, и он, как всегда, растаял. Юную красавицу ожидало прекрасное будущее (наверняка, нервно вздрагивая), блестящая карьера и бесконечное счастье. А всё потому, что она не только красива, знатна и богата, но и абсолютно свободна: чародеи не могут править государством, значит, отец разрешит ей выбрать избранника по сердцу, и — ни-ка-ких скучных династических союзов! Ещё недавно сердце юной волшебницы не знало волнений. Но теперь… Теперь её сердечко учащённо билось и не только от счастья, но и от предвкушения. Сегодня она спасет старшего брата, сильного и благородного чародея, из заточения и от неминуемой гибели. А ещё… Ах!..

Единственное, чего юная особа немного опасалась, — что братец настучит ей по голове за такое деятельное участие в его судьбе, когда он об этом не просил, но победителей не судят. Инскре всё обязательно поймёт. Как же она рада, что разглядела чистую и благородную душу своего избранника!..

Молодой человек служит цензором в Ордене, он трогательно безупречен, на свадьбу дарит целый замок, куда, по условиям договора с Орденом хороших людей (в миру — цензоров Хранителей), сегодня, с первыми лучами солнца, прибудет юная особа, безмерно довольная собой и жизнью. Дядюшка-опекун проснётся только в полдень, приглашение отцу на церемонию она отправила с небольшим опозданием — жаль, но так надо! Едва она поставит свою подпись на магическом брачном свитке — двери темницы, где заключён её брат, раскроются, она будет счастлива, а брат — свободен. Вот что, спрашивается, может пойти не так?!

***

Разумеется, это подстава, — думал бездомный наследник Ранденнского царства. Интриги невыносимых чародеев мало отличались от интриг заклятых соотечественников, но подстава эта оплачивалась почти так же хорошо, как подставы, которые организовывал лично Байкрист для обеспеченных, но неосторожных путников в нейтральных лесах между родными землями и владениями магов Империи. Избавление от ненужных дорогостоящих вещей, оружия, магических ключей, драгоценностей, лишнего золота, выкуп за неосторожных путников, в конце концов… Сам он называл свои рейды сбором налогов в пользу казны, исправно перечисляя некоторую долю награбл… налогов в бюджет нелюбезного Отечества. Ректор Имперской школы чародеев (или как там её?) проявил оригинальность и расплатился золотом за срыв бракосочетания единственной дочери с каким-то проходимцем из Ордена Хранителей. Для этого почтенный маг собственной рукой вписал имя лесного герцога в пригласительный на церемонию. Адрес замка Байкрист знал и так, а чтобы почтенный Ректор не бросился спасать дочь от опрометчивого поступка самолично, не стал показывать тому вторую страницу письма с точной картой и магическими метками для мгновенного перемещения. Эта часть письма предназначалась другому адресату и давно отправилась в пункт назначения, снабжёнными кое-какими дополнениями от Байкриста лично.

Хвалёные цензоры Ордена Хранителей который год укрывали у себя в Цитадели убийцу и преступника, виновного во множестве смертей. Сколько бы Ректор не заявлял, что его сына оболгали и подставили, Байкрист не верил ни единому слову. Пробраться в Цитадель для свершения правосудия не помогли ни горы золота, ни редкие пленённые маги, которые, узнав, куда им предлагают отправиться, немедленно соглашались на смерть и пытки в исполнении ужасных ранденнских разбойников, только бы не испытать всё то же самое в исполнении цивилизованных и благовоспитанных цензоров Ордена Хранителей. Байкрист вздыхал, тихо завидуя убойной репутации северных соседей и менял тактику. Он отлавливал редких магов по две штуки и заставлял более смышлёного добывать информацию под угрозой немыслимых кар для его менее шустрого товарища. В окрестностях Ранденны не водилось никого крупнее младшего магистра, поэтому невольные разведчики были доверчивы, исполнительны и отчаянны. По исполнению миссии маги получали свободу и немного золота за моральные страдания, а ранденнский герцог вскоре ознакомился с необходимой Орденской корреспонденцией и был в курсе планов Хранителей обвенчать дочку Ректора на послушнике Ордена в обмен на освобождение своего смертельного врага.

Байкрист поспел в разгар торжества: повара дожаривают окорока, слуги накрывают столы, парадный зал сверкает от свечей, зеркал и бриллиантов немногочисленных (ну тайна же!), но пышно одетых гостей, а хозяйка праздника жизни, прекрасная юная особа, стоит у алтаря с бледным темноволосым юношей по правую руку. Прекрасная чародейка оставила свою подпись на магическом свитке и сияющими глазами взглянула на своего избранника. Тот протянул руку к перу, чтобы скрепить союз своей подписью, но в этот момент двери парадной залы распахнулись.

— Никому не двигаться, это поздравление! — объявил незваный герцог, широким шагом проходя сквозь залу к алтарю. В замок он проник легко, чародеям Академии открыты любые двери, а с полными мешками золота и подавно. Кто же знал, что от чародеев у ратников Байкриста были только одолженные Ректором плащи?

— Я получил Ваше приглашение, — сказал Байкрист почти без ранденнского акцента, ловко подхватил магический свиток и пробежал его глазами. — Спешу поздравить прекраснейшую Ольну Йернскую со знаменательным событием.

Фальшивые маги обнажили отнюдь не парадное оружие, от отсалютовали очаровательной невесте, невзначай оттеснив жениха в сторону. Необъятный хранитель в алом бархатном одеянии, который стоял перед молодыми у алтаря, вдруг раскрыл рот и сполз на пол под укоризненным взором бледнолицего молодого человека. Рот он вскоре закрыл, но ни встать, ни произнести ни единого слова уже не смог. Церемония прервалась на самом интересном месте. По-хорошему, следовало уничтожить свиток, но магические документы, как правило, не сгорают в обычном пламени.

— Как вы сюда проникли, герцог? — светским тоном поинтересовалась юная особа, приняв из рук Байкриста приглашение. Держалась красавица уверенно, будто это она вломилась с вооружённым отрядом в полупустой замок и владеет ситуацией, а не наоборот.

Байкрист изобразил положенный по этикету церемониальный поклон.

— У вас был очень неосторожный гонец, — коротко сообщил он. — Можете быть спокойны, он не пострадал, хотя спасло его настоящее чудо. Ваш отец направил меня сюда, чтобы проследить, что вам, прелестная диа, ничего не угрожает.

Впрочем, кроме отсутствия здравого смысла, прекрасной и довольно сильной в свои юные годы чародейке угрожало не слишком много, но тут не мог помочь ни вооружённый отряд ратников, ни целая армия с мифическим драконом в придачу. Увы, за тысячи лет существования письменности и сотни лет пребывания магии в мире никто так и не смог изобрести способ приобретения жизненного опыта из чужих ошибок.

— Сегодня — мы ваша личная армия, — вежливо соврал Байкрист, изображая очередной светский поклон.

Колдунья чуть приподняла брови, затем царственно улыбнулась и велела посадить гостей за лучшие места, а блюда приказала подать со своего стола — в знак высшей чести, ну и что не отравлено. Байкрист рассыпался в любезностях и одарил юную особу щедрым количеством самоцветов, мехов и оружия тонкой работы. В конце концов, он на торжестве, и последние рейды получились очень удачными, а чародейка вполне себе прелестна. Хотя, после смерти любимой супруги, Байкрист обходил юных барышень стороной. Даже выкупа за знатных заложниц не требовал и сопровождал до границ Империи от греха подальше в максимально короткие сроки. Все потому, что юные и прекрасные барышни — это не только счастье, любовь и прочие удовольствия, но и пара лет глубочайших огорчений в случае их безвременной гибели. Второй раз на такое герцог подписываться отказывался категорически, первого раза хватило за глаза. То ли дело сбор налогов по лесам и плохо охраняемым замкам?

Бледнолицый молодой человек, счастливый жених, следовал за красавицей будто тень. Беспокойства по поводу вторжения незваных гостей не выказывал, досады, что оборвалась тайная церемония бракосочетания — тоже. Впрочем, необъятный Хранитель сумел подняться на четвереньки (не без помощи братьев по службе) и выпить кубок вина, а значит, ничего не могло помешать ей продолжиться в дальнейшем. Это не входило в условия сделки с Ректором, и герцог размышлял над способом, как вывести Хранителя из игры всерьёз и надолго. Можно и прикончить, но, пожалуй, самым забавным будет забрать бедолагу с собой. Посмотрим, как пойдут дела в дальнейшем. Байкрист пил вино, слушал щебетание прелестной невесты и ждал.

Однако, не успел воцариться торжественный порядок, необходимый для свершения таинства брака, как за стенами замка загрохотало. Спустя миг среди гостей очутился господин, сразу похожий на гигантскую осу и заморенного тигра: высокий, непомерно худой, с беспорядочно торчащими темно-рыжими кудрями и в полосатом одеянии черно-песочно-оранжевого цвета. Он был разъярён, как раненый хищник, и пьян, будто толпа матросов дальнего плаванья в первый вечер на берегу. В руках он сжимал лист бумаги с картой с догорающей областью на месте магической метки мгновенного перемещения.

На щеках юной хозяйки вспыхнул румянец.

— Брат! Ты на свободе! Я безмерно рада тебя видеть! — произнесла она быстро.— Ты…

— Помалкивай, малявка, — прошипел пришелец, заплетающимся языком. — Одна ты не могла этого устроить. Где отец?

— Садись за стол, брат, ты устал с дороги, — дипломатично проворковала юная колдунья.

— Змея! — не оценил тот. — Убью, не лезь!

Он выхватил изогнутый клинок из ножен и нетвердым шагом двинулся к необъятному Хранителю, который все еще сидел у алтаря, вцепившись обеими руками в кубок. Бледнолицый молодой человек метнулся наперерез, но споткнулся и упал. Байкрист оказался проворнее и заступил колдуну дорогу. Тот остановился и смерил его долгим взглядом.

— Глазам не верю, — старательно выговорил колдун. — Его Бродячая Светлость собственной персоной? Так это из-за тебя я два проклятых года просидел в подземелье? Из-за тебя на мою сестру началась охота? Имей в виду, живым ты отсюда не выйдешь.

Он пошатнулся и заозирался по сторонам в поисках точки опоры.

Байкристу навсегда врезалось в память лицо бродяги, который, спасаясь от преследователей, оказался на балконе ранденнского замка и поделился своим магическим ключом, что спасло его новорожденного сына от смерти. Мог бы спасти и Лианну, если бы появился раньше всего лишь на час — эту мысль ранденнский наследник так и не смог прогнать до конца. Бродячего чародея тогда сопроводили до границы и отпустили с миром на все четыре стороны — как он и просил. Пришлось в очередной раз ссориться с отцом, который требовал всех впускать и никого не выпускать, а чародеев чисто на всякий случай еще и казнить без обезболивания. Вот бы мог подумать, что бродяге за пределами Ранденны тоже потребуется охрана? И кто бы мог подумать, что тот самый маг-оборванец с заплывшим глазом и живописными синяками на половину длинной физиономии окажется непутевым сыном Ректора Йернской чародейской школы Инскре Грассом, которого весь континент считает виновным в прорыве Стража? А значит, маг виновен и в смерти Лианны, и Байкрист целых два года мечтает убить его своими собственными руками? Платит информаторам, ловит гонцов, подкупает цензоров-хранителей, устраивает засады по лесам, расстраивает свадьбы бестолковых чародеек, в конце концов?! Некстати в голове всплыло довольное лицо венценосного папаши с его фирменным: «А я же тебе говорил, надо было сначала казни-и-и-и-и-ть, а потом разбираться!» Факт, что чародей сам жаждал крови Байкриста, дело немного упрощал, но просто так взять и расправиться с тем, кто спас его сына? Что-то подсказывало Байкристу: такой вариант развития событий не принесет ему ни душевного покоя, ни морального удовлетворения и уж точно поможет пролить свет на причину событий пятилетней давности.

— Инскре, Его Светлость — мой гость, — безапелляционно объявила юная особа. — И еще: сейчас ты не можешь отправить Его Светлости вызов.

В мутных глазах чародея отразилась тяжелая работа мысли. Он немного покачнулся и рассмеялся.

— Все верно, сестрица, — проговорил он. — Папаша отобрал у меня титул, чтобы никто не мог дотянуться до Речного замка. Я позабыл, что Его Бродячую Светлость выставили на улицу с сохранением всех привилегий. Ничего, это ненадолго. Когда он станет покойником, мы не погрешим против этикета, обещаю тебе. А ты сейчас же оправляешься домой, — Инскре умолк и неожиданно заговорил собранно и четко, будто был абсолютно трезв: — Я не даю разрешения на этот брак, и будьте вы все прокляты.

— Ты не можешь распоряжаться моей судьбой! — отрезала красавица, царственно расправив плечи. — А еще ты пьян и портишь мне праздник. Теперь ты свободен и можешь уходить, куда захочешь. Самое время это сделать. Убирайся!

— Да я сейчас тебя убью, малявка!— вскипел чародей и метнул в сестру огненный сгусток. Пламя облетело вокруг девушки, опалив локон у ее лица, поглотило лежащий на столе брачный свиток и погасло. — Ты устроила этот фарс и ответишь за все!

Байкрист вскочил на ноги и встал между чародейкой и ее братом.

— Взять его! — приказал он своим бойцам. Ратники обнажили оружие и бросились к магу. Тот сверкнул очами и запустил свой позолоченный клинок в ближайшее зеркало, а сам под звон осколков растворился в воздухе. Впрочем, он был несправедлив к юной особе. Она рассчитала лишь то, как запутать гонца, чтобы ни почтенный отец, ни дорогой брат не примчались спасать ее от опрометчивого союза с загадочным Хранителем. Байкрист, который сначала изловил, точнее, подобрал раненого гонца, а потом лично встретился с Ректором, а еще раньше заплатил аховые деньги, чтобы колдун вовремя прибыл в пункт назначения, вздохнул. Впрочем, не устраивать же поединок на несостоявшейся свадьбе, да еще и с еле стоящим на ногах противником? Колдун на свободе, против драки не возражает, значит, никуда не денется, и есть время все как следует продумать. Дуэль с огненным магом, который фехтовал ровно столько, сколько Байкрист жил на свете, его не страшила. У него был козырь в рукаве. К тому же, его интересовала не столько месть, сколько злокозненные планы чародея. Проблемы несостоявшихся молодоженов его не волновали. Перед тем, как убраться из замка, Инскре спалил магический свиток с подписью своей сестрицы, а значит, в ближайшее время никто никакой брак заключить не сможет — изготовление нового свитка займет три-четыре дня, и условие Ректора он выполнил. Хранители в тайной переписке не рассматривали ликвидацию юной невесты, да и мало кто в здравом уме пойдет на открытую конфронтацию с Ректором Имперской магической школы — при всем миролюбии старик силен. Пьяный маг, подобно молнии, не сможет дважды переместиться в одно и то же место без метки, а она сгорела. Можно отправляться в путь. Байкрист дал команду своим людям, и они покинули замок.

Глава 2.3 Драка

Следующие два дня Байкрист носился по дорогам, распределяя захваченное золото в тайники, встречаясь с оружейниками, рассредотачивая силы отряда по схронам, на тот случай, если какие имперцы или орденцы надумают поквитаться. Что ж, досточтимые господа и дэи в своем праве, если, конечно, отыщут скромные силы лесной армии среди пещер, полуразрушенных гор, природных и рукотворных тоннелей, которыми изобиловали Карманьские леса. В таком случае придется вернуть часть добычи, правда золото уже обменяли на бронебойные арбалетные болты, но так даже лучше. В финальной точке пути, на Южной Заставе, Байкрист передал коменданту остатки добычи и разместил большую часть ратников. С рассветом герцог покинул стены крепости в сопровождении пары бойцов и направился по тракту в места постоянной дислокации. Груды камней и переломанные скалы по мере удаления от ранденнских владений постепенно обрастали деревьями, сколь живописными, столь и удобными для засады, даже жаль, что основной караванопоток сосредоточен на Северном или как его называют в Йерне — Имперском тракте. Соворонцы голосили на верхушках деревьев, как оголтелые, солнце играло на алеющей листве, каменные плиты серпантина сияли словно стальные. Красота! Увы, границы мгновенных путей на юге пролегают гораздо ближе северных и разместить серьёзные силы негде.

Раздался треск и Байкрист почувствовал, как его обдало волной жара. Конь тревожно заржал, встав на дыбы. За спиной герцога выросло полукольцо огня высотой с хороший листвянник.

— Теперь ты не скроешься!

С этими громким заявлением из придорожных кустов выбрался огненный маг собственной персоной и огласил ещё одно заявление, на этот раз в духе легенды о «Звездных сражениях»: ты убил, вписать имя близкого родственника. По мнению господина огненного мага Инскре, герцог Байкрист похитил, убил и возможно даже сожрал его дражайшую юную сестрицу, чью тайную свадьбу они оба так бессовестно расстроили три дня назад.

Скорого визита протрезвевшего мага наследник вполне ожидал, а формулировка, с который тот явился, немного удивила. Парой дней раньше чародей возражал только против своего несправедливого заточения.

Герцог Байкрист определенно знал несколько вещей. Первое: уже два дня он совершенно точно никого не убивал, хоть ему и хотелось, и тем более не похищал: тупо некогда. Второе: из-за кустов обычно нападают негодяи с нечистой совестью, либо граждане с крайне нечестными намерениями, последнее он знал по собственному опыту. Третье: повод для драки дурацкий, но вполне сойдет за неимением большего. Четверное: судя по недавним публичным заявления чародея, сестру убил он сам, а теперь ищет, на кого свалить собственное злодеяние и вновь уйти от возмездия. Так-то мировое сообщество в курсе, что активы Йернского Ректора, ранее принадлежащие Инскре, второй год числятся за его юной сестрицей, а поводом для убийства часто служили куда меньшие суммы. Пятое: очень жаль, но валить насмерть господина огненного мага, скрывавшегося целых пять лет в подвале у Хранителей где-то кроме судебного поединка нельзя, родня господина мага из подвала обидится и перестанет продавать родной державе нефть, ой, тьфу-ты, хлеб и убедит сделать то же самое всех соседей. Одна часть земель, которые много-много веков кормили Ранденнскую Империю уже как двести лет обрели суверенитет, а вторая часть превратились в опаснейшую пустыню в самом начале эпохи Источников после битвы двух могущественнейших сущностей, некстати залетевших на огонек. Собственно, после той битвы магия и пришла в мир, если верить хроникам… Но магией сыт не будешь и ссорится с соседями без весомого повода не следует. Даже учитывая непонятное положение, то ли наследника в немилости, то ли изгнанника для прикрытия, а скорее всего отца сразило чье-то проклятие и он свихнулся.

Конечно же, еще оставался вариант поговорить. Байкрист за время путешествия из замка успел обновить запасы оружия и брони для своих ратников, рассчитался за провизию на зиму, а сейчас возвращался из Южной Заставы, где сдал в казну остатки золота и трофеев, полученных в честных не очень рейдах по приграничным землям. Герцог при желании мог бы расписать каждый свой шаг и найти по десятку свидетелей своей непричастности к озвученным магом злодеяниям, а за разумную плату помочь в поисках пропавшей девицы, но ни малейшего желания вступать в диалог с обнаглевшим чародеем в себе не обнаружил. Они обязательно поговорят, только позже и на совсем иных условиях. И вопросы задавать будет точно не полоумный колдун.

Наследник с чародеем по-быстрому обменялись дежурными оскорблениями (Ты бесчестный убийца невиновных и беззащитных, поборник темных сил, бродяга, бездельник, мерзавец и негодяй) и перешли к делу взаимного уничтожения. Точнее, Байкрист скомандовал своим ратникам «Огонь! », не дожидаясь, пока маг закончит тираду и атакует.

Природа родного края, своевременно модифицированная могущественными предками, главным образом способствовала уничтожению любого неприятеля: с помощью рельефа, климата, растительности, тектонических особенностей и только потом, по остаточному принципу — для комфортной и безопасной деятельности выжившего местного населения. Например, древки отстреленного в мага боекомплекта арбалетных болтов изготавливались из кровеедца, чья древесина не сгорает в колдовском пламени. Сгорает в обычном с выделением сильнейшего летального токсина, что может стать неприятным сюрпризом для незваного туриста. Та же древесина по Первой конвенции идет на изготовление Щитов Источников, а для иных целей полностью запрещена к вывозу из Ранденны, даже у контрабандистов найти такие древки редкая удача. В общем, вражеский маг очень удивился, когда не смог испепелить болты на подлете и с десяток повтыкались ему в руки, ноги и, какой сюрприз! В спину. Ранденна — исключительно мирное царство, последнюю войну досточтимые предки развязали еще в эпоху Райарта Черного, поэтому цивилизованный мир немного подзабыл, как с ними воевать. Инскре взвыл от боли, навзничь рухнул на каменные плиты серпантина и затих, а пятнадцать ратников Байкриста спустились на тракт. Огненная стена, отрезающая путь назад, в Южную заставу, исчезла без следа. Золотое правило Карманьских лесов: устраивая засаду на недругов убедись, что на тебя самого нет засады.

— Брать живьем! — приказал Байкрист, спрыгивая с коня. Драка получилась короткой — на стороне герцога достаточный численный перевес, ратники следовали по горной тропе, скрытой среди скал. Чародей же явился один, что говорило или о его бесконечной отваге или, что более вероятно, о слабоумии сравнимых масштабов. Бойцы на ходу перезаряжали оружие, приближаясь к неподвижном телу чародея, а Байкрист задумался о транспортировке пойманного противника. Самым надёжным (да и разумным!) средством было, конечно, отсечь злодею голову, пока тот валяется без чувств в луже собственной крови. А что? Байкрист читал старую хронику, где только так удалось на время унять одну не в меру обнаглевшую тварь. Второй способ — вбить в сердце мага кол из столетнего кровеедца. Очень надежное оружие против сказочной нежити, и тут наверняка не подведет. Увы, поблизости росли только молоденькие кустики с гибкими ветками, да и то лишь внизу, на самом дне долины. А жаль, древний кровеедец блокирует чары не в пример лучше молодого, хоть и достать его сложнее, чем огнедышащего дракона, которые, увы, не существуют вообще. Обычные веревки магу огня нипочем. Оставалось разве что приковать за ногу 1f40 к лошади и так дотащить до заставы. Байкрист был зол, оттого что бой получился слишком коротким и никак не сошел за наказание за совершенные преступления, поэтому кровожадные мысли лезли одна за одной. Впрочем, пытать беззащитного пленника, пока не появились доказательства его вины в смерти Лианны никто не собирался. Длительные красочные сражения редко перебирались со страниц легенд и хроник или каких-нибудь Колдовских Игр Империи в реальную боевую ситуацию и заканчиваются с одного двух ударов, поэтому выпустить пар герцогу придется не здесь.

— У нас есть цепи, господин! — оборвал его размышления один из ратников.

— Давайте сюда, — кивнул Байкрист, подходя ближе к поверженному врагу. — И снимите с него амулеты и украшения, весь металл — он может прятать скрытый ключ.

В этот миг неподвижный чародей открыл глаза, а в следующую секунду Байкриста сбил с ног мощный огненный вихрь. Очень горячий огненный вихрь. Если быть точнее — немыслимо горячий огненный вихрь. Зрение пропало, земля удалилась в неизвестном направлении, кровь и глаза, по ощущениям, просто испарились, несмотря на глубокую блокировку чар. И тогда бой точно завершился.

На Миррском континенте для лиц чародейской национальности существовало всего лишь одно главное ограничение: категорически запрещалось насмерть ликвидировать оппонентов с помощью профессиональных колдовских навыков. То есть, никакой авады кедавры, все руками, холодным оружием, с помощью наемных убивцев, не возбранялось душить соперника до смерти, сворачивать ему шею, скармливать диким или же домашним зверям, травить ядами. Только и не приведи вседержитель, твои светлые чары нечаянно оборвут существование хоть какого-нибудь самого злодейского злодея. Потому что за единственной в жизни мага летальной атакой следует автоматическое и вечное лишение магических прав и немедленный отказ ключа. На самом деле не вечное, можно изменить квалификацию на черного колдуна, но там свои сложности в виде сжигания заживо за использование запрещенной магии и тому подобное, а достоверных способов получения Абсолютного дара благодаря цензорам Хранителей в мире не сохранилось.

В общем, господин из подвала, отчаянный и бесстрашный маг Инскре отбиваясь от превосходящих сил противника собирался немного покалечить своего заклятого врага, а потом допросить и, конечно же, заколоть, но нечаянно уронил герцога Байкриста с серпантина в бездонную пропасть, от чего означенный герцог совершенно пропал из виду. Ни живого ни мертвого его не обнаружили ни соратники, ни господин из подвала. В тот самый миг один из ратников забыл о приказе своего господина беречь жизнь вражеского чародея и обнажив клинок повернулся к Инскре. Маг спокойно взглянул бойцу в глаза и не расходуя сил на лишние движения выпустив новый огненный вихрь, чтобы объяснить, как тот ошибся с выбором противника. Да, некоторые способны сражаться лежа! Вот только чары развеялись быстрее, чем атака долетела до врага, даже не опалив броню ратника, а его клинок чувствительно впился магу в горло. Инскре зашипел от боли и схватил лезвие рукой. Очень неприятная рана. Хорошая новость заключалась в том, что проклятый герцог Байкрист, видимо, достиг дна пропасти, а заодно и финала своей никчемной жизни. Не очень хорошая в цене, которую пришлось за это отстегнуть.

Обычно Инскре действовал аккуратнее и отправлял многочисленных врагов к праотцам исключительно с помощью искусства владения оружием. Еще оставался вариант, что силы ушли из-за ранений, но это обнуляло первую хорошую новость, а о таком маг не хотел даже думать. В любом случае, раз личная колдовская сила заблокирована, нет смысла продолжать сражение. Сестра исчезла, ее бестолковый жених серьезно ранен и клянётся, что Ольну похитил именно Байкрист. Как он это сделал? Неизвестно какие сюрпризы хранил изгнанный наследник варварской страны. Скорей всего, малявки больше нет в живых, ведь проклятый ранденнец что-то говорил про месть и правосудие, а у него пять лет назад скончалась супруга как раз в период блокировки чар, когда ключ Инскре использовали, чтобы выпустить в мир Стража. С проклятого мерзавца станется выместить свою злость на бестолковой девчонке. Что ж, он за это заплатил. В последний раз маг видел сестру, когда той было пятнадцать. Она с уморительной серьёзностью рассуждала, как возглавит Йернский Совет магов и позволит любимому брату уйти со скучной службы, чтобы он мог больше сражаться и пировать в свое удовольствие. Маг сжал зубы.

Годы, проведённые в заточении у цензоров Хранителей, заставили Инскре по-иному взглянуть на личную безопасность, теперь он не отправлялся в путь без пары колдовских гаджетов мгновенного пути. Инскре замер, собираясь с силами, выдернул клинок из раны, второй рукой коснулся медальона на груди и исчез, оставив ранденнским ратникам удовольствие самим прочесывать окрестные пропасти в поисках переломанных и обугленных останков своего подлого командира.

Глава 2.4 Попутчица

В темноте плясали красные пятна, голова гудела, а тело не ощущало опоры. Первые два факта говорили о том, что он вполне жив, последний вносил некоторую интригу. Байкрист открыл глаза, цвет темноты немного поблек, но алые пятна продолжили хоровод, будто он ещё находился внутри огненного вихря. Байкрист осторожно пошевелился и это ему удалось. Глаза и кровь никуда не делись, значит защита от колдовского огня отработала штатно, хотя ударную волну и не погасила. В теории, огненная атака должно была пройти как лёгкий ветерок, или вообще развеяться не задев его, но отпрыск Ректора применил силу как минимум втрое мощнее разрешённой по пятой конвенции. А говорят ещё, что Хранители отлично справляются с защитой сущего от излишней магии, ну-ну. Впрочем, у наследника хватало проблем помимо неконвенционных чар. Зрение понемногу возвращалось, Байкрист разглядел каменные своды над головой и непроницаемый мрак внизу. Тишину нарушало еле уловимое журчание воды. Н-да, прошлую ночь он провел в нормальной постели на Заставе, отчего контраст с нынешним пробуждением получился особенно заметным.

Горный массив вокруг нелюбезной Родины был как по заказу изпещрен трещинами, ущельями и расселинами различной степени подлости. При определенной сноровке из нужной расщелины можно было перебраться в секретный тоннель, но чтобы выйти из него живым требовались уже вполне определенные знания. Наследники Ранденнской короны обладали ими вполне, потому что безоблачное детство прошло в лазаньи по скалам, изучении и обмане многочисленных ловушек, запоминанием ключевых точек. Причем, среди задач у Байкриста помимо скрытного выживания на местности (после гибели матушки убийцы почему-то не успокоились) входил присмотр за младшим братом Ренригом от новой супруги мудрейшего отца и правителя. Впрочем, стоило Ее Величеству узнать, что все (вообще все) дети венценосного супруга Его волей находятся вместе, покушения по счастливой случайности прекратились. А привычка выживать в любой неприятной ситуации осталась. Правда, Байкрист не припоминал, чтобы ему приходилось очнуться висящим в темноте над пропастью.

Видимо, стена расщелины, куда он свалился, не была полностью отвесной, и скатившись вниз он зацепился за уступ или корень ремнями доспехов. Звать бойцов плохая идея, даже если бой закончился в их пользу — информацию о собственных неприятностях имеет смысл придерживать до последнего. А то счастливая случайность выпадет кому-то другому, например все той же матушке Ренрига. Удивительная, кстати женщина, не приведи вседержитель так нуждаться поставках зерна… Самому Ренригу, кстати, уже семнадцать. Байкрист осторожно вытянул правую руку и нащупал впереди стену. Неплохо, стена не слишком гладкая, и по ней вполне можно спуститься. Рановато еще братишке становится первым наследником, рановато.

Сколько времени занял спуск Байкрист не понял. Сначала он карабкался вниз, ориентируясь на журчание ручья, и редкое дуновение воздуха, раза два срывался, цепляясь за камень чуть ли не зубами. Потом добрался до русла, пробрался вдоль него и был вознагражден спуском в долину. Считай, повезло, все истоки Росинки они в детстве изучили вдоль и поперек, правда лезть с такой высоты еще не приходилось. Оставалось найти дорогу к своему отряду. Солнце поднималось из-за скалы, роса на траве еще не высохла, значит стычка с чародеем произошла где-то сутки назад.

Компас и прочие джипс-навигаторы, разумеется, еще не изобрели, однако население успешно ориентировалось на местности, если конечно, не тонуло в болотах, не съедалось медведями или заживо не обгладывалось экологически чистой мошкарой. Герцог Байкрист окинул строгим взглядом окрестности, не обнаружил там медведей и понял, что придется идти к месту дислокации отряда голодным. Он повернулся к руслу Росинки спиной и зашагал в сторону нейтральных земель, где собирался провести очередную зиму, неспеша собирая силы, провожая за умеренную плату излишне смелых путников и собирая налоги с ближайших поместий, если на их владельцев вдруг сваливалась неожиданная прибыль. На пути не встретилось ничего примечательного, разве что попался неосторожный заяц, послуживший неплохим обедом.

Стемнело, и тут один из кустов повел себя очень подозрительно.

— Паранойя, медведь или происки чародейской сволочи? — подумал герцог Байкрист, но ни разу не угадал полностью. Впрочем, в каком-то смысле ни разу не ошибся.

За кустом обнаружилась злая, как разбуженный среди зимы медведь, юная особа, сестра господина из подвала и, конечно, тоже чародейка, пребывающая в глубокой паранойе и отчаянии.

— Уморит меня эта семейка, — с тоской подумал герцог Байкрист.

— Караул, убивают, — опечалилась юная особа. — Стой где стоишь, а то авада кедавра, и мне уже без разницы чем это обернется. Вот серьезно, мне терять нечего, не подходи!

— Как будет угодно, — легко покорился Байкрист, миролюбиво подняв руки. — тогда медведям — привет! — герцог обогнул опасный куст по широкой дуге, на всякий случай не поворачиваясь к чародейке спиной, и пошел своей дорогой. Последнее, что он собирался делать, так это убеждать кого бы то ни было в своих мирных намерениях. Спустя некоторое время тактика принесла результат.

— Медведям? — задумчиво пробормотала чародейка. — Слушайте, а это точно не вы меня намедни зарезать пытались? — крикнула она вдогонку уходящему ранденнцу. — Покажитесь!

Байкрист замер и медленно обернулся.

— К сожалению, не я, — вежливо покаялся он, подходя ближе. — Я, вообще-то вашего чокнутого брата убивать приходил за его злодеяния, но не сложилось в этот раз.

О том, что чародея скорей всего ликвидировали его бойцы, Байкрист говорить не стал. Вдруг, нет? И, чисто технически, — это просто вольный вооруженный отряд, никак не относящийся к ранденнской короне, поэтому незачем провоцировать международный скандал на пустом месте.

— Странно, — сказал юная особа и свалилась в обморок.

Герцог Байкрист подошел поближе и обнаружил, что юную особу и правда едва не зарезали неустановленным острым предметом, но в силу принадлежности к чародейской национальности, это не произвело на нее должного эффекта.

Девица так и не сменила наряд. Чародейка полулежала под кустом в некогда белом платье, расшитом блестками из лучшего аметинского перламутра, алмазными бусами из родных недр и прочими атрибутами роскошной жизни. Грязь, роса и колючки, которые неминуемо заполняли одежду, стоило пройти по траве хоть пару шагов, не коснулись роскошного наряда, во всяком случае при свете луны она выглядела так, будто свалилась под ранденнский куст прямиком со званого вечера. Колдуны, как хищники, несмотря ни на какие раны или болезни до последнего выглядят идеально. Наверняка их так и вычисляли во время Войны Источников. Крупные черные локоны аккуратно обрамляли плечи чародейки, белое платье живописно ниспадало на травку, будто девица собралась позировать художнику при луне. Единственное, центр композиции составляло внушительное бурое пятно, проступающее через намотанные поверх талии кружева. Байкрист почувствовал, как его охватывает странное, давно забытое и крайне нелогичное чувство — ужас.

Испугать среднего ранденнца — задача не из простых, жители суровых краев, умудрившихся выйти из детского возраста с полным набором конечностей, не будучи съеденными диким зверьем, засыпанным камнями на перевалах, замерзших зимой или умерших с голоду, когда уважаемые соседи по континенту находили поводы для задержек поставки зерна, на собственную жизнь и смерть смотрели в целом философски. На Байкриста давно не производили должного впечатления ни опасные враги, ни интриги соотечественников, ни боестолкновения с чокнутыми чародеями. Вот только вид израненной девицы напомнил ему о парализующем чувстве беспомощности, которое он испытал, когда пять лет назад умерла Лианна.

— Как вы здесь оказались, диа? — спросил он бесчувственную чародейку. Та, разумеется, промолчала.

Герцог Байкрист поразмыслил, что ему делать с добычей. Поблизости находилось два пункта скорой условно-медицинской помощи в ближайших замках, один — в родных пенатах, куда отец запретил возвращаться под страхом смерти (мучительной, конечно), и до него полдня пешком по секретным тоннелям. До другого втрое дольше, к тому же там шастал подозрительный гражданин из подвала, в чьих родственных чувствах герцог Байкрист сомневался намного больше, чем в масштабах жизненного опыта своей новой попутчицы.

Герцог Байкрист аккуратно взвалил юную особу на плечо и зашагал домой, в надежде поспеть к ужину. Юная особа, как и ее бестолковый брат, приходились родными детьми знатному имперскому чародею — а ссорится с Империей отец, пока в здравом уме, не станет. Значит, домой. Медведи, болота и комары на пути не попадались, а если и попадались — вели себя гораздо приличнее господ из подвала, приходящихся кровными родственниками обморочным юным особам и более того — гораздо приличнее самих юных особ: юная леди Ольна время от времени распахивала прекрасные зеленые глаза и вяло угрожала крайним светом — летальной магической формулой, запрещенной к изучению во всем цивилизованном мире. Но это на случай, если Байкрист все-таки окажется тем самым злодеем, который её ранил.

— Да когда ж это закончится? — вслух думал рассерженный герцог, потому что тащить юную особу по вырубленным в скале секретным тоннелям было непросто и без всякого бестолкового чародейства. Юная особа то и дело лишалась чувств, успешно действуя герцогу на нервы.

Наконец, секретные тоннели закончились, но не успел герцог обрадоваться окончанию путешествия, как обнаружил засаду.

— Вот засада! — подумал он, — и где мои люди, когда они так нужны? Ах да, точно — рыскают по горам в поисках моих же расплющенных останков.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — обрадовались бойцы из гарнизона замка, куда так старательно карабкался герцог с юной особой на плече. — Руки вверх, то есть отдайте вашу шпагу, или какое у нас там оружие по эпохе? Вы арестованы по приказу Его Величества, мы наденем на вас кандалы и отправим под конвоем в столицу, где вас казнят за неповиновение.

— Леди, не уходите никуда, — сказал герцог, выгружая юную особу на верхнюю ступеньку секретного тоннеля, выдолбленного в горе, — мне надо переговорить с товарищами.

Юная особа мстительно симулировала обморок.

— Не представляете, как я рад вас видеть, — сообщил герцог Байкрист бойцам гарнизона. — Третий день хочу кого-нибудь убить. И тут вы.

Герцог Байкрист взялся за дело с азартом человека, получившего вожделенный приз и вскорости недружественно настроенная охрана замка распростерлась на каменном полу, укомплектованная смертельными ранениями, издавая предсмертные стоны, хрипы и бульканья. Герцог Байкрист отделался абалетным болтом во лбу, ой нет, восставший из ада у нас в другой части, значит, в плече.

— Мой папаша, да пошлет ему вседержитель долгие годы здравия, видать, из ума выжил? — вслух размышлял герцог Байкрист над остывающими телами оппонентов.

— Мамаша, — прохрипел арбалетчик, который получил кинжалом в шею в последнюю очередь, поэтому остывал медленнее товарищей.

— А, вот оно что, — вздохнул герцог Байкрист. — Ну, от батюшкиной супруги странно ожидать чего-то иного. Пофиг, в общем.

Герцог Байкрист вернулся к обморочной особе и не обнаружил ее там, где оставил.

— Ну что за день такой? — рассердился герцог и пошел искать пропажу.

Надо сказать несколько слов об инфраструктуре условно-средневековой родины герцога Байкриста. Во-первых, в незапамятные времена там обитали исключительно лица чародейской национальности, обладающие колдовскими возможностями не ограниченными ничем, включая здравый смысл. Это было очень веселое и яркое время, полное грохота и фейрверков от магических дуэлей, летающих и падающих с огромной высоты замков, летающих и падающих на замки скал — в общем, народ развлекался, как умел. К сожалению, неумеющиее колдовать неудачники объединились в армии и… правильно, на них свалилось несколько скал и они передумали ссорится с шумными соседями.

Так продолжалось очень долго, пока одна ученая неустановленная личность не обнаружила, на чем базируется завидная способность выращивать в огороде скалы а потом швыряться ими на дальние расстояния. Чародейская сила, как и все природные богатства, происходила из земли, и принимала облик то луча света, то облака тумана. Терпеливые граждане кропотливо отыскали все такие источники, понастроили на их месте замки и спустя долгие годы и десятилетия научились эту силу блокировать. Когда это случилось, масштабное чародейское веселье сменилось не менее масштабным бедствием, и вскорости от процветающего чародейского племени осталась кучка нервных изгнанников, которые под покровом ночи умотали на затерянный во льдах остров на последнем корабле.

Родина герцога Байкриста была последним оплотом стремительно теряющих позиции колдунов, поэтому гораздо больше подходила для выдерживания осады, чем для нормальной жизни — по периметру узкой, будто крокодил, страны росли высоченные горы, в горах ветвились тоннели, в тоннелях бежали подземные… подгорные реки с обрывами, водопадами и живописными пещерами и так почти по всей территории.

Коридор, которым отбыла юная особа, вел как раз к истоку такой реки. Герцог Байкрист помянул недобрым словом не в меру жизнерадостных предков и поспешил. Дело в том, что на континенте активно гуляла легенда, о подземной реке невероятной красоты, которая соединяет два замка и ранденнцы этим беззастенчиво пользуются, не помышляя о строительстве метро. Легенда из соображений госбезопасности умалчивала лишь о том, что у реки есть секрет, и те, кто в него не посвящен, до второго замка не доезжают. А так — река, неземная красота и даже лодка были в наличии. Впрочем, когда герцог доковылял до берега, лодка и юная особа уже отчалили и скрылись за поворотом. Осталась одна красота, поразительно бесполезная. Герцог безадресно обругал красоты и полез в тайник за запасной лодкой. Шутка, там было две лодки. В конце концов, герцог Байкрист или где?

Юная особа тем временем наслаждалась восхитительными видами. Откуда в подземной тоннеле свет? Во времена безбашенных жизнерадостных чародеев отдельные минералы стали светится в воде и не утратили этого свойства, даже когда закончились сами чародеи. Поэтому юная особа сидела на корме, изредка пошевеливая рулевым веслом и наслаждалась подгорными красотами. Злобный герцог кого-то убивал, или наоборот, но юную особу не слишком интересовали его проблемы, своих хватало. Во всему выходило, что с неустановленным острым предметом на нее набросился кто-то другой, приняв облик этого самого герцога, и юная особа не имела версий, кто бы это мог быть. Река стала шире и лодку стало уносить течением к середине. Ольна налегла на рулевое весло, чтобы вернутся ближе к диковинному светящемуся в воде камню, но тут из темноты выросла небольшая скала. Чародейка едва не кувыркнулась в воду. С трудом выровняв лодку, она увидела, что ее окончательно унесло на середину, а от светящегося берега лодку теперь отделял ряд небольших скал. Течение усиливалось и Ольна поняла, что оказалась в соседнем русле. Потом течение усилилось еще. Потом еще. Где-то вдали послышался грохот, и с каждой минутой звук становился все громче.

До юной особы стали медленно доходить две вещи. Первая — легенда про эту речку вскользь упоминала о том, что ездить по ней без местных чревато летальным исходом, вторая — впереди, очевидно, водопад, судя по нарастающему грохоту — огромный. А она-то думала, что упоминание летального исхода — дань романтике в понимании местных.

Глава 2.5 Водопад

Юная особа оценила обстановку молниеносно: лодка неслась навстречу обрыву, а это означало конец карьеры по всем пунктам. В аналогичной ситуации любой уважающий себя чародей без особых моральных затрат перенесся бы в безопасное место, ну или завис в воздухе над опасным, кого на что учили. Увы, на проклятой родине ненормального герцога Байкриста фокусы с мгновенным перемещением не работали со времен, когда древние всемогущие предки устраивали красочные фейерверки. Один из них, черный маг Райарт, додумался, что будет куда интереснее, если желающие быстро попасть в его владения будут делать это в виде очень мелких частей. С тех пор в Ранденне колдовское население передвигалось исключительно по земле. Зависать в воздухе над опасным местом требовало немалых сил, а юная особа не так давно обзавелась дополнительным отверстием в районе ребер, и все силы уходили на посрамление усилий неведомого убийцы с лицом все того же ненормального герцога.

— Врешь, не возьмешь! — подумала юная особа. Простой и красивый способ спастись отпадал, оставалось по-быстрому наколдовать здоровенный якорь, чтобы остановить неминуемое падение на острые камни с неизвестной высоты, чем чародейка немедленно занялась.

С тех пор, как умные люди положили конец беспредельному во всех смыслах слова колдовству, случилось много чего интересного, включая зверское убивание ныне беспомощного, а ранее господствующего класса лиц чародейской национальности, короткий и радостный передел собственности (ну, кому радостный, кому не слишком), и длинную и страшную эпидемий болотной лихорадки, которую раньше гасили в зачатке самыми примитивными чарами, а теперь это делать стало некому. Когда счастливое население земель, освобожденных от веселого произвола колдунов, вымерло примерно на три четверти, кто-то из правителей сообразил, что неплохо бы вернуть назад тех чудесных ребят, которые устраивали фейерверки и кидались цельными скалами, но сделать так, чтобы они больше ничем не кидались без крайней на то необходимости. Так появились тупые и острые магические предметы и с их помощью позволялось творить строго полезные обществу безобразия, то есть чары. Порядок установился на многие столетия и устроил всех, ну или почти всех, но не буду забегать вперед.

Юная леди уже целый год как обладала таким вот предметом, и было это кольцо, украшенное огромными, и, конечно, редкими самоцветами невиданной красы, стоимостью в целое состояние. Все как положено и перед соседями не стыдно. Когда творится колдовство, в гигантских каменьях зажигаются красивые символы, как будто в пластсмассовой китайской игрушке. В общем, юная леди наколдовала тяжеленный якорь со всеми положенными спецэффектами и успокоилась. Якорь утонул, лодка дернулась, накренилась и замерла на месте, немного покачиваясь из стороны в сторону. Но не успела юная особа начать раздумывать над следующим этапом спасения собственной жизни, как у нее засветилось другое кольцо, совершенно для свечения не предназначенное — то самое, которое торжественным образом вручил ей симпатичный молодой человек из Ордена хороших людей в знак своей великой любви и заодно скрепления помолвки. Кольцо засветилось, а наколдованный из последних сил якорь стал таять, причем намного быстрее, чем хотелось бы.

— Не поняла… — расстроилась юная особа, — Хотя, что тут, непонятного? То-то я смотрю, у меня колдовство как-то криво получается — перенестись в родной дом не смогла, рухнула где-то на границе с Ранденной, думала из-за дырки под ребром, ан нет. Во всему выходит, жить мне осталось не слишком долго. Самое обидное — никак не отомстить предателю и негодяю, все подумают на герцога Байкриста, а он, в сущности, не такой уж плохой человек, если те пятеро бойцов его не зарезали еще.

Хотя, почему это совсем не отомстить? Если со всей дури, то есть чародейской силушки ударить по подложному кольцу какой-нибудь гадостью, может, до адресата и дойдет. Убить или серьезно покалечить не выйдет, конечно, но сдаваться без борьбы юная чародейка категорически отказывалась. Она вспомнила наиболее гадостное заклинание из своего арсенала и отправила по адресу через кольцо. То развалилось на две части, а потом рассыпалось серым пеплом напоследок все же отчасти погасив вредоносные чары. Юная особа закашлялась и печально поглядела в сторону обрыва, скрытого живописным облаком брызг. Умирать ей страшно не хотелось.

Глава 2.6 Карта

Старший брат юной особы, чародейки Ольны, господин из подвала и огненный маг Инскре в одном лице так и не успел после освобождения насладится осенним солнышком в полной мере. Сначала явился перепуганный гонец с копией приглашения на помолвку младшей сестрицы и малохольного Хранителя и вежливым письмом от крокодильского герцога на трех листах. После подобного письма не навалять по первое число этому самому герцогу было чистым преступлением. В своих шансах навалять герцогу Байкристу в поединке господин огненный маг не сомневался, поскольку фехтовал почти столько, сколько оный герцог жил на белом свете. Потом вероломный Байкрист неведомым способом повторно проник в замок, чуть не насмерть зарезал малохольного молодого человека из Ордена Хранителей. Справедливости ради, Инскре сам собирался это сделать, но все пошло не по плану. Потом злодей похитил бестолковую сестрицу и, будто издеваясь, не оставил никаких требований.

— Сидел себе в подвале, и все было хорошо, — думал со злобой господин из подвала. — Ну хорошие люди из Ордена иногда угрожали раскаленым железом тыкать, но что поделаешь — нравы, условное средневековье. Вылез и началось! Ни выпить, ни подраться нормально, одни интриги. Да и сестру жалко, не чужой человек, хоть и бестолковая в силу недостатка прожитых лет.

Инскре вначале не слишком озадачило внезапное исчезновение герцога Байкриста с поля боя: оступился, упал со скалы, умер — с кем не бывает? Даже сила колдовская пропала, как всегда случается, если нечаянно убьешь кого-то насмерть с помощью светлых полезных одобряемых на континенте чар. Но где сестра? Допросить головорезов ранденнского мерзавца не вышло из-за раны, едва унес ноги. От неприятных воспоминаний заныла шея, замотанная алым платком. Инскре перенесся к себе в особняк, изрядно напугав (а потом обрадовав) прислугу и охрану, и срочно вызвал к себе целителя. Тот был на месте и явился спустя считанные минуты, но вместо опасной раны от вражеского клинка обнаружил неглубокий, едва кровоточащий порез. Скоростное самоисцеление угрожающих жизни состояний — исключительно прерогатива владельцев полноценно работающих колдовских ключей, это известно всем. Значит, как минимум, он не стал причиной гибели ненавистного ранденнца. Тешить себя надеждой, что тот свернет себе шею в родных скалах Инске не стал.

Он почесал затылок и отправился за советом к нечеловечески мудрому старцу из окружения местного императора. Старец был круче вареного белка и императора одновременно, но немного пасовал перед ревматизмом. А еще он дружил с отцом и Ольна, да и сам Инскре, буквально выросли на его глазах.

— О! Откинулся, значит! — обрадовался нефигово мудрый старец, едва Инскре объявился на пороге его кабинета в самой высокой башне ЧАШКи, как ласково величали студенты Чародейскую Академическую Школу Колдовства. — Чего принес, бандит малолетний?

— Скажете тоже господин Ррайк, — смутился господин из подвала, — Я уже взрослый и не бандит, а барон. Ну, был бароном. Сами знаете эту историю.

— Так это одно и тоже, забыл? — рассмеялся мудрый старец, бодро похрустывая суставами. — Не стой столбом, присаживайся. Или насиделся? Хе-хе.

Господин из подвала припомнил, что в молодости мудрый старец был самым настоящим бароном и счел за благо не спорить. Он уселся в предложенное кресло.

— Батюшка как поживает? — продолжал вежливо испытывать терпение господина из подвала неуемный старец.

— Да хрен его знает, — признался господин, нервно постукивая пальцами по искусно вырезанным райским птичкам на подлокотнике, рискуя сократить их поголовье. — Ушел из дома и не вернулся, как это у него обычно бывает.

— Так зачем ты явился-то? — осведомился старец, в силу мудрости сообразив, что его драгоценной обстановке грозит некоторая опасность.

Гость сразу перешел к делу, рассказав о злоключениях бестолковой сестрицы и своих ценный умозаключениях по этому поводу. Старец сочувственно поцокал языком, покачал головой, и попросил у подвального господина какой-нибудь предмет, принадлежащий пропавшей особе. Инскре достал из-за пазухи небольшой мешочек из парчи и выудил оттуда бриллиантовую серёжку Ольны, найденную в замке молодого Хранителя. Вооружившись потерянной сережкой, старец наколдовал на латной перчатке гостя мини-гаджет с картой местности и крошечной точечкой, которая по этой местности движется с постоянной скоростью. Стоило ли говорить, что местность находилась на территории Ранденны, где не работали мгновенные пути? Буквально в паре — тройке лиг крокодилий герцог совершил свой первый полет вниз с серпантина, значит Инскре правильно вычислил, где удерживаю Ольну, вот только не успел до нее добраться.

— Святой вы человек, буду за вас голосовать, если чего! — поклялся Инскре и помчался туда, куда указывала карта с колдовского гаджета. — Ну, я им покажу! Ну, Байкрист, погоди!

— Куда ж ты денешься, — ухмыльнулся в усы мудрый старец. — Конечно, покажешь.

Не успел господин из подвала проделать и половины пути, как колдовской гаджет зашипел и взорвался, едва не оторвав господину руку. И это не означало ничего хорошего, даже безотносительно руки. Скорее всего, один из элементов магической конструкции получил серьезный урон или перестал существовать. А элементов тут было всего два — глупая сестра и старый маг и старый маг точно находился в безопасности на вершине своей башни в академии.

— Окей, Байкрист, — гневно сказал господин из подвала. — А я-то собирался убить тебя по-хорошему, как человека. Ну ты сам напросился, морда герцогская! Помнится, у тебя есть минимум один брат, один малолетний наследник и несколько тысяч подданных. В общем, не знаю с кого начну, но ты попал, зуб даю.

Глава 2.7 Жених

Симпатичный молодой человек из Ордена хороших людей лежал в постели на огромной кровати с пологом и очень страдал. В замковой спальне хозяйничала осенняя сырость, посрамив вечерние усилия камина сделать эту развалину пригодной для жилья. Большую часть великолепия "родового замка" составляла иллюзия, а у нее неважно получалось защищать стены от ветра. Причина для страданий у молодого человека была уважительная и никак не зависела от микроклимата в комнате: в стычке с коварным противником юноша лишился прекрасного голубого глаза. Это было больно и обидно. Больно - потому что глаз все-таки, обидно, потому что ничего такого изначально не предполагалось. Кто же знал, что ненормальная юная особа вместо того, чтобы тихо умереть или, на худой конец, сбежать с помощью своих чародейских умений и потом все равно умереть, бросится на него нападать с кинжалом, да еще и так успешно?! Правильно, никто этого не предполагал, ни сам симпатичный молодой человек, ни его наставник, чтоб эту бородатую пакость волки съели!

Наставником симпатичный молодой человек обзавелся сравнительно недавно, не специально и, что важно, - не по своей воле. С тех пор минуло несколько лет, а становилось только хуже. Симпатичный молодой человек был найденышем и наверняка родился от союза какой-нибудь честной девушки, обманутой бессердечным аристократом. Или нечестной, потому что сам симпатичный молодой человек врал, крал и убивал ударом в спину легче, чем дышал. Конечно, не сразу он докатился до такой жизни, детство его прошло на постоялом дворе в крошечном городке на юге Империи. Добрый хозяин обучил его грамоте, а позже он нанялся работником в богатый, очень богатый дом. Молодой человек был красив, нагл и ни разу толком не бит жизнью. Ему легко удалось соблазнить юную супругу владельца всей этой роскоши - напускать вокруг себя тайну, делать грустный вид он умел неплохо. Увы, капризное счастье продлилось недолго, догадливого рогоносца пришлось нейтрализовать той самой вилкой, которой симпатичный молодой человек не так давно научился орудовать за столом. С тех пор он поселился в лесу, постепенно обрастая имуществом, ранее принадлежавшим одиноким и плохо вооруженным путникам. Вскорости у симпатичного молодого человека была тощая лошадь, ржавая шпага и голодная банда таких же как он молодых и не очень людей.

Однажды судьба заскучала и совершила новый поворот. По соседству с темным лесом, где наряду с волками и медведями обитал симпатичный молодой человек, стояли два замка, принадлежащие родным братьям. Братья не любили друг друга до зубовного скрежета и время от времени изливали эту нелюбовь с помощью колюще-режущих предметов. Однажды старший брат явился во владения симпатичного молодого человека, повесил бедолагу вниз головой на ветку дерева и долго разглядывал его покрасневшее лицо в свете пылающего факела.

- Сойдет, заверните! - сказал старший брат из замка. - Не рыпайся, щенок, дело есть. Будешь у меня секундантом от потерпевшей стороны и заодно потерянным сыном моего распутного младшего брата.

- Да для вас - все что пожелаете, - заверил симпатичный молодой человек, страшно обрадованный, что его сняли с дерева.

Миссия ему предстояла несложная, но ответственная - сначала помочь прикончить чудом обретенного родителя, затем при подкупленных свидетелях подтвердить, что дуэль в темном лесу прошла без нарушений, он скорбит о папаше, но претензий не имеет, а потом убраться на все четыре стороны, став богаче на пару золотых монет.

Увы, но поддельный папаша оказался не промах и, умирая, оцарапал своего брата отравленным кинжалом. Охрану, то есть, конечно, секундантов, снял из арбалета засевший на дереве секундант старшего брата, то есть дорогого дядюшки. Очень удачно, за ним не пришлось бегать по лесу - едва симпатичный молодой человек окончательно осиротел, не успев вкусить радостей жизни обеспеченного человека, он метко зашвырнул ножик в горло последнему свидетелю и тот кувыркнулся с дерева в сугроб. У господ-братьев остались безнадзорные породистые лошади, украшенное самоцветами оружие и кошельки с монетами.

За осмотром наследства молодого человека и застал будущий наставник. Он неспеша выехал из заснеженного леса, освещенного голодной луной. То ли молодой человек как увлекся созерцанием искусно выкованной гарды фамильного клинка, то ли конь пришельца произошел от снежных барсов, в общем появление новой фигуры на сцене стало для него сюрпризом.

- Чем это вы тут занимаетесь, юноша? - участливо спросил незнакомец. Он был в почтенных летах, но не дряхлым, и, вроде, не в маразме, поэтому симпатичный молодой человек удивился, с каких щей тот вообще полез на поляну, усеянную свежими трупами, задавать дурацкие вопросы?

- Батюшку оплакиваю, старый хрен, не видно что ли? Видимо, и тебя придется заодно, - бойко ответил симпатичный молодой человек.

Лошадь незнакомца заржала, как будто симпатичный молодой человек произнес что-то крайне смешное.

- Я смотрю, какие-то невразумительные у тебя манеры, огрызок, - задумчиво проговорил незнакомец.

Такого симпатичный молодой человек спустить не мог. Какой-то бродяга покусился на его манеры. Манеры!

- Да я вилкой через три стула в глаз... - начал он, грозно повышая голос на весь лес.

- О! - только и сказал незнакомец и начертил в воздухе пару искрящихся линий.

Следующие мгновенья превратились в для симпатичного молодого человека в кошмар наяву. Во-первых, ему почудилось, что поляну обступили ожившие мертвецы. Во-вторых, они принялись его грызть, причем боль была самая настоящая. Потом на его порядком обкусанное тело слетелась воронья стая и с аппетитом пообедала глазами, языком и прочим недоеденным покойниками ливером. Очнулся симпатичный молодой человек уже в карете убитого родителя, целый и невредимый, и с возросшим уважением к старшим. Злодейка-судьба послала ему кошмарно могущественного белого мага в качестве расплаты за ошибки невинной юности. Черных-то давно вывели, поэтому белые и изголялись, как умели.

- Слушай, хрыч, ты не обижайся, но я не очень хочу иметь с тобой никаких дел, - осторожно начал симпатичный молодой человек.

- Не сочти за спойлер, приятель, - благодушно ответил старик, - но демократические свободы и права человека у нас сюжетом не запланированы.

Молодой человек ничего не понял, но взял на заметку перерезать колдуну глотку при первом же удобном случае.

Случай вскоре предоставился, и молодой человек ни о чем не жалел столь же искренне, как о том, что он этим случаем воспользовался. На этот раз обошлись без потусторонней жути в пользу жути обычной. Симпатичный молодой человек узнал, как бывает, когда на спине раскаленная железная решетка, в горле расплавленный свинец, и ты рад бы уже умереть, но воспитательный процесс все не заканчивается.

- Да чего ты так расстраиваешься? - удивился старец, когда симпатичный молодой человек залился горькими слезами после окончания воспитательного процесса. - Я ж тебе только добра желаю, от души можно сказать.

Молодой человек, закаленный жизнью в лесах с милосердным диким зверьем, охотно пожирающим то, что не сожрало его, и товарищами, убивающими беззащитных путников за пару дырявых сапог, с трудом прогнал приступ паники. Однако, старик не походил на человека, обладающего чувством юмора. Ну или симпатичный молодой человек на настолько в юморе разбирался.

- Опасаюсь спросить, чего Ваша Милость под этим подразумевает, - наконец вымолвил он, стараясь не откромсать стучащими зубами кусок собственного языка.

- Вот это, я понимаю, разговор! - обрадовался колдун. - Еще потом спасибо мне скажешь.

Разумеется, старик наврал. Следующие месяцы ничего хорошего и полезного не случилось и благодарить было не за что. Симпатичный молодой человек изучал все то, что положено знать настоящему сыну графа, выросшему в изгнании. Бежать и халтурить возможности не было и молодой человек от всей своей разбойничьей души возненавидел системы стихосложения, художников, музыкантов, ноты, струны и прочую атрибутику великосветского пошиба, которую ему вдолбили в череп под угрозой попадания иллюзорного расплавленного свинца в глотку.

К лету старик стал выпускать свое произведение в люди. Наследник познакомился с соседями и стал ездить на балы и турниры. Наставник смахивал слезы умиления. Только симпатичный молодой человек чуточку расслабился, его ждал очередной сюрприз, разумеется, печальный. Наставник велел пожертвовать половину честно награбленного имущества некому Ордену хороших людей вместе с одним из замков, доставшихся от безвременно сгинувшего папаши и местами собственноручно отремонтированного под неусыпным надзором наставника. А потом велел и самому симпатичному молодому человеку вступить в этот чрезмерно благочестивый Орден хороших людей, навсегда оставив в прошлом сытую жизнь аристократа средней руки.

Впрочем, судьба на этот раз улыбнулась симпатичному молодому человеку. Служба в Ордене не просто пришлась ему по душе, она наполнила его жизнь настоящим смыслом. Дело в том, что члены Ордена обычно занимались тем, что раскладывали провинившихся в чем-нибудь колдунов на раскаленной железной решетке и внимательно слушали, о чем те рассказывали. Ночами симпатичный молодой человек плакал от счастья, что ему досталась такая работа, которой можно отдать всю душу без остатка. Потому что больше нот и правил стихосложения он ненавидел только чародеев, и у него были для этого все основания.

Симпатичный молодой человек так ревностно взялся за дело, что его карьера быстро пошла вверх, и он из рядового брата вскорости дорос до небольшого начальника и получил доступ к настоящей миссии Ордена. Он узнал две вещи, от которых кровь стыла в жилах. Во-первых, оказывается, время от времени жареные колдуны говорили что-то дельное, причем из области грядущего. Во-вторых, если колдунов оставить без присмотра, они запросто запросто обрушат хрупкое мироздание и никому это не понравится, будь ты хоть трижды лесной головорез.

Симпатичный молодой человек сделал головокружительный скачек из мелких криминальных элементов в настоящие хранители сущего, и очень страстно мечтал там и оставаться до самого конца мироздания, ни дай высшие силы, оно все же закончится.

Разумеется, в один прекрасный момент на связь вышел клятый наставник и потребовал невозможного.

Очаровать юную и бестолковую в силу небольших лет особу, чтобы впоследствии прикончить.

- Какая пошлость! - возмутился наш герой. - Я уважаемый человек, а тебя, аццкий хрыч, давно пора привлечь за вредительскую магию.

- Ну, ты наверное, как следует подумал над ответом, - пожал плечами наставник и удалился ни с чем.

- Вау! - благоговейно подумал молодой человек. - Пронесло!!

На следующую ночь ему приснился нехороший сон, полных голодных мертвецов, внутренних органов, которые стали наружными, раскаленными металлами и прочими атрибутами его рабочего процесса с ним самим в качестве объекта. Он проснулся с ощущением почти забытого ужаса с трудом зажег свечу и призадумался. А подумать было над чем. Комната выглядела так, будто в ней зарезали поросенка, а на теле самого молодого человека зияли раны, несмертельные, но многочисленные неприятные. По всему выходило, что молодой человек наставнику сделать ничего не может, так как не знает даже его имени и адреса прописки, а вот наставник очень даже может, хоть и находится где-то далеко.

Молодой человек вздохнул над непростой судьбой хранителей сущего и отправился очаровывать юную особу, которая ему изначально не нравилась, поскольку принадлежала к сытой аристократии, а значит любила проклятые стихи и ноты, и в довершении была колдуньей. Радовал только предполагаемый финал мероприятия.

И вот сейчас симпатичный молодой человек лежал в постели, сожалел о потерянном глазе и покорно ожидал вестей о безвременной кончине своей нареченной.

Глава 2.8 Ультиматум

Господин из подвала, огненный маг и чародей Инскре вернулся в замок симпатичного молодого человека из Ордена хороших людей чернее тучи. Он быстрым шагом поднялся на второй этаж, где днём ранее оставил залечивать рану несостоявшегося суженого своей сестры.

- Ты, наконец выспался, Эрду? - спросил он у молодого человека, утопающего в перине по самые уши и швырнул огненное заклинание в камин. Сырые дрова засвистели, а по комнате прокатилась волна жара, но молодой человек все равно поежился.

- Можно подумать, Вашу Милость это на самом деле интересует, - философски изрек он печальным голосом.

- Догадливый, - похвалил страдальца Инскре. - Собирайся, дело есть. Будем мстить ранденнским негодяям. А то у меня есть серьезные подозрения считать, что моя несчастная сестрица окончательно отправилась в мир иной.

- Да ладно?! - воскликнул Эрду, позабыв о страшной ране и приподнялся на постели. - Откуда эта впечатляющая информация? Только не говорите мне, господин чародей, что это правда!

Он со стоном рухнул обратно на кровать и закрыл невредимый глаз ладонью. Неужели, все? Неужели проклятый наставник не будет донимать его кошмарными пытками еще какое-то время? Неужели, он снова свободен? Кхм. Ну, ладно, почти свободен.

Маг рассказал симпатичному молодому человеку о своем визите к нефигово мудрому старцу, изготовлении магического гаджета и странной кончине оного. Гаджета, не старца, само собой. Так же, господин из подвала поделился опасениями, что фатальная поломка гаджета означает не менее фатальную беду для человека, на которого этот гаджет был настроен чародейским способом.

- Да что вы раньше-то молчали! Мы просто обязаны отомстить! - Вновь подскочил с постели симпатичный молодой человек и чуть не свалился обратно. - Ай, как же глаз болит!

- Не может болеть то, чего нет, - с невозмутимым видом напомнил огненный чародей, с некоторым сомнением глядя на раненого.

- Как жаль, что в подвале нашей Цитадели ты был в статусе подозреваемого и у тебя была серьезная крыша, - зло подумал молодой человек. - А то неизвестно, что бы ты мне тут про отсутствующие глаза рассказывал и прочие части тела.

Инскре, не подозревая о нехороших мыслях собеседника, чего-то наколдовал и симпатичный молодой человек почувствовал себя значительно лучше. Новый пекрасный голубой глаз, взамен утерянного, разумеется, не вырос, но нестерпимая боль чудесным образом исчезла.

- Проклятые колдуны! - вместо благодарности симпатичный молодой человек без одного глаза и зачатков совести испытывал только злость. Вслух он спросил:

- И что мы будем делать, Ваша Милость?

- Не знаю. - ответил маг хмуро. - Будем убивать невинных младенцев, сеять ужас и разрушение. На месте разберемся.

- О! - благоговейно проговорил Эрду, на минуту позабыв о закоренелой ненависти к чародеям. - Никогда бы не подумал. Он поднялся с постели, облачился в походные одеяния, легкие доспехи и накинул неизмененный алый плащ Хранителя сущего, внушающий трепет чародеям попроще и не такие приятные чувства чародеям помощнее.

Вынужденные товарищи оседлали коней, захватили бойцов из гарнизона в количестве, достаточном для развязывания небольшого международного военного конфликта, и поехали по темным лесам в сторону родных земель, лесов и гор герцога, чтоб его собственные геральдические драконы сожрали, Байкриста.

На пути им встретился младший брат оного герцога по имени Ренриг, который лихо ускакав от свиты, в гордом одиночестве отстреливал сонных белок на реликтовых соснах.

- Какая удача! - обрадовался Инскре, догоняя свою добычу. - Пройдемте-ка со мной, дорогой принц и наследник благородной ранденнской короны.

- Зачем это? - искренне удивился принц Ренриг с подозрением оглядывая окруживших его бойцов в алых одеяниях Ордена Хранителей. - Вы же, вроде, по магической части, не?

- Сущая безделица, хотим продвинуть Твое Высочество в списке престолонаследия как минимум на один пункт, - доверительно сообщил Инскре, отсалютовав пламенеющим клинком.

- О! - благоговейно сказал принц Ренриг, придерживая затанцевавшего коня. - Никогда бы не подумал.

- За Твое Высочество умные люди подумают, - пообещал Инскре. - А теперь пиши своей венценосной матушке, что мы отпилим тебе примерно три четверти черепа, и сделаем из нее миску для котиков, если она не подгонит нам для этой цели равнозначную замену в лице твоего старшего родственника. Я имею в виду твоего старшего брата Байкриста, если что.

- А чего это вы такие добрые? - подозрительно спросил прозорливый принц Ренриг. Он помнил, как Байкрист в детстве оберегал его во время переходов через горы и был ему за это благодарен, но детство прошло, теперь каждый за себя, разве не так?

Симпатичный молодой человек из Ордена Хороших людей поперхнулся и закашлялся.

- Считай, что Твоему Высочеству просто повезло, - сверкнул очами маг.

- Поразительные мерзавцы! - подумал молодой человек из Ордена. - И откуда только такие берутся?

***

Матушка принца Ренрига, в девичестве маркиза Арларской области, и супруга батюшки, бездомного герцога Байкриста, трудилась на благо родного государства в звании королевы. Ей, конечно, хотелось должность посерьезнее, но, к сожалению, отравить супругу Императора ее родственники не сумели, поэтому пришлось довольствоваться тем, что было. Государство ей досталось дикое и странное. Выход к морю имелся, но только после свадьбы леди обнаружила, что это побережье находится подо льдом девять месяцев из двенадцати, а от тюленьего жира у нее чесотка. В общем, о летней резиденции в морской гавани не могло быть и речи. Супруг был деспотичен и своеволен, презирал колдовские гаджеты и носил звериную шкуру на официальные приемы вместо модных зачарованных от мороза шелков. Имперские театры в Ранденну обходили стороной, балы и турниры уступали по масштабам и пышности, книг Ее Величество не терпела и даже охота случалась не так часто, как ей было бы угодно.

Единственной ее радостью в серых и беспросветных буднях дикого королевского двора, был сын Ренриг, существо утонченное и смекалистое. Любящая матушка не покладая рук налаживала связи с полезными негодяями, на случай если поголовье старших детей супруга нечаянно постигнет какая-нибудь напасть. Старший отпрыск супруга, к счастью, нарвался без посторонней помощи (ну, так гласила официальная версия) и попытался придать государству иной курс под собственным прогрессивным началом. Так маркиз Ренриг продвинулся к трону на одну ступеньку, потому что супруг инициативу отпрыска не оценил. Не оценил постфактум, когда старшего сына доставили в тронныйзал без признаков жизни и рассказали, как тот ошибался.

Увы, следующий и последний сын супруга был до тошноты послушен воле венценосного самодура и никак не исчезал с горизонта, и обладал более бдительной охраной, хоть и не смог уберечься от нескольких промахов. Сначала этот своевольный тихоня взял в жены дочь имперской чародейки. Да, не колдунью, но слыханное ли дело! Каждый год главы Империи и всех государств континента обновляют печати на Первой Конвенции времен Битвы Источников, что ни один чародей не имеет прав даже приближаться к престолу вообще и управлению государством в частности. И хоть ныне покойная супруга лишнего наследника за свою жизнь не произвела никаких чар и умерла родами, чего за колдуньями все же не водилось, этот поступок расценить иначе, как непростительное самовольство было нельзя, о чем Ее Величество неустанно напоминала супругу. Вода точит камень, и когда во второй раз Байкрист помчался спасать свою недочародейку и ломать печати на Щитах государственного Источника, Дениин прислушался к мудрым советам супруги и прогнал паршивца прочь из страны.

И вот сейчас ей выпал шанс...

Письмо, которое вручил королеве гонец на взмыленной лошади, повергло Ее Величество в глубокое волнение. Подданный Просвещенной Йернской Империи требовал доставить ему лишнего отпрыска варварского короля в обмен на свет в оконце самой королевы, ее драгоценного принца Ренрига. В подтверждении прилагалось письмо самого принца, мол маменька, с моих слов записано верно, исправленному верить, целую ручки.

Матушка Ренрига поняла, что пришло время действовать решительно и она отдала приказ нужным людям арестовать герцога Байкриста и доставить живым, но можно и не очень, и передать в распоряжение нужных людей из Империи.

- Дорогой супруг, нам надо серьезно поговорить, - сказала королева и многозначительно улыбнулась.

***

Герцог Байкрист был зол, как армия пустынных кочевников. Уключины испуганно верещали, вода билась о борта, раненое плечо прозрачно намекало, что его надо обмотать тряпицей и оставить в неподвижном состоянии на хотя бы на пару суток.

- Догоню - утоплю собственными руками, - мысленно обещал себе сердитый герцог.

И ведь было за что!

Во-первых, безвременная и бестолковая гибель юной особы на территории, подконтрольной герцогу Байкристу развязывала руки уважаемым партнерам по историческому процессу. А докопаться, где колдунья зарыта, чародеи сумеют. Это чародея выпустившего потустороннего Стража им отыскать не под силу уже пятый год - нет данных, нет улик, нет свидетелей, нет мозгов и желания. А случись что с высокопоставленным чародеем в Ранденне или окрестных землях - оскорбленные в лучших чувствах родственники, включая самых дальних, мигом находили улики, и норовили нанести виновной стороне потери, как правило - экономические и военные. С одной стороны, захватить родное государство не удавалось никому со времен уважаемых предков, с другой, во время войны быстро становилось нечего есть, потому что родная страна состояла из камня, в некоторых местах прикрытого порослью священного (в том смысле, что древесина не горела в чародейском пламени и вообще активно препятствовала колдовству, а если горела в обычном - испускала настолько ядовитый дым, что пары-тройки вдохов обычно хватало, чтобы они стали последними), но совершенно несъедобного дерева. Рельеф древние маги до ума (или безумия, как посмотреть) довели, а вот с климатом либо не справились, либо решили не заморачиваться, и на четыре месяца неплодородные камни засыпало снегом, а температура падала, замораживая рыбу в глубоких реках и белок на священных деревьях.

Во-вторых, герцог предпочитал, чтобы на его территории умирали те, кого он убивал, а те кого он спасал - наоборот. Юная бестолковая особа изо всех сил пыталась нарушить это незатейливое правило. В-третьих, герцог в сущности был неплохим человеком, просто время суровое и работа такая.

На дне лодки ожидали своего часа лебедка и якорь с длинной тяжелой цепью. Точно такие же были в лодке, на которой сбежала юная чародейка, вот только она их зачем-то вытащила и бросила на берегу, даже потрудилась рассечь массивную якорную цепь заклинанием. Не иначе, чтобы гарантированно угодить в водопад. Ведь с тем же успехом можно было отсечь замок, примыкающий лодку к причалу, а якорь оставить на месте!

У Байкриста закончились ругательства на родном языке и он перешел на имперские. Шансов не много, но все равно надо спешить. Ранденнец приложил фамильное кольцо к замку, отмыкая лодку, заскочил в ее, оттолкнулся от берега и налег на весла.

Русло разделилось на две части и река понеслась, как ошпаренная кошка, шипя и брыкаясь. Герцог мчался, будто спасал свою жизнь от пиратов-людоедов и армии водных чудовищ одновременно. Плохо, что он до сих пор не настиг чародейку, и с каждым поворотом русла надежды оставалось все меньше. Спустя некоторое время, показавшееся Байкристу вечностью, река вышла на финишную прямую, укутанный пеной водопад загрохотал особенно отчетливо. В тучах брызг герцог Байкрист разглядел лодку, неспеша уплывающую в облако брызг. Пустую.

Герцог схватил длинную верёвку с крюком, размахнулся и прицельно зашвырнул в убегающее имущество. Стальной клык впился в борт, и герцог Байкрист поспешил опустить тяжелый якорь, который так мешал ему мчаться с необходимой скоростью. Лодка дернулась и замерла на натянутой цепи, покачиваясь на бурлящих водах. Герцог подтянул к себе лодку чародейки и был частично вознагражден за усилия. Вознагражден, потому что юная особа все еще находилась внутри, растянувшись на дне и уцепившись за сиденье, частично, потому что выглядела она так, будто жить ей осталось не очень долго: подбородок в крови, глаза закрыты, дышит со свистом. Видно, что чародейка что есть сил боролась за свою жизнь и ей удалось заметно отсрочить падение лодки с обрыва с помощью каких-то заклинаний, но само колдовство едва не стоило ей жизни.

Байкрист подтянул лодку ближе, закрепил рядом со своей, пропустив носовую цепь в уключину, перетащил чародейку в свою лодку и уложил на корме. Колдунья застонала и не приходя в сознание попыталась выцарапать Байкристу глаза в качестве благодарности.

- Убить вас мало, - поприветствовал Байкрист спасенную особу, нечаянно придав зверское выражение своего благородному лицу. - В смысле, вы зря надеялись так легко отделаться. Тьфу, ты, да кто мне реплики пишет?! Короче, вы там живая или где?!

- Относительно, и не знаю, долго ли буду вас радовать, - пробормотала юная особа слабым голосом. - А вы, герцог? Это я из вежливости спрашиваю, не надейтесь.

- Напомните вас утопить, когда приедем, - устало попросил ранденнский наследник. Юная особа закатала прекрасные зеленые глаза и отказалась беседовать дальше.

Когда герцог и его полумертвая добыча выбрались из опасного потока, герцог выглядел не лучше спасенной колдуньи. Ему хотелось горячего вина, холодного мяса и чтобы брат юной особы из подвала Хранителей отправился в иной мир без его участия, можно даже без загробных мук, так он устал. Выбираться было очень непросто - сначала герцог бросал веревку с крюком, цепляясь выступающие из воды камни, потом лез в ледяную воду, добирался по веревке до камня, борясь с течением, подтаскивал лодку с обморочной чародейкой к новой точке, поднимал и вновь бросал якорь ближе к берегу и так шестнадцать раз. Или сто шестнадцать, не важно.

Вставал насущный вопрос, что делать дальше. В конце тоннеля, герцог Байкрист подозревал, ждет гораздо больше чем пять вооруженных до зубов бойцов, а сил у герцога доставало лишь на поединок с силой земного притяжения, помноженную на неизменную юную особу, вцепившуюся в его здоровое плечо. Сдаваться в руки ранденнского правосудия здравый смысл отчаянно не советовал. Успеешь ты объяснить сердитому родителю, что ничего такого не имел в виду до того, как он отрубит тебе голову или нет, герцог Байкрист не знал. А то, что ему очень хочется жить несмотря на кое-какие невзгоды, он понял еще когда свалился с серпантина в пропасть, выясняя с гражданином из подвала, кто из них настоящий бесчестный негодяй.

Впрочем, оставался еще один путь, но он был гораздо более противозаконным, чем прошлые вполне невинные действия доблестного герцога Байкриста.

- Не нравится мне все это, - со знанием дела сказал он юной особе, - Но я хочу поинтересоваться вашим мнением по одному важному вопросу.

- Да будьте вы прокляты, - рассердился герцог, когда спустя короткое время понял, что особа провалилась в самый глубокий обморок из тех, что ему довелось наблюдать и ничего говорить не будет. - Все самому приходится решать.

И решил.

Глава 2.9 Разговор

Герцог Байкрист в третий раз за сюжет топал по коридорам, вырубленным в скале силами природы, прихотью древних чародеев, а в наиболее секретных местах - стараниями закованных в цепи камнетесов, чья судьба в итоге оказалась крайне печальной. Однажды он уже был здесь, поэтому отлично помнил дорогу среди мрачных сводов в самое сердце своей каменной родины. В тот раз он спускался наугад и впереди ждала надежда, сегодня все было строго наоборот - он отлично знал, куда идет и не ожидал, что вернётся назад.

- Чего это так темно? - некстати включилась юная особа.

- О, вы еще живы, - констатировал герцог.

- Ну, юные особы обычно долго собираются куда бы то ни было, - туманно объяснила она слабым голосом. - А куда мы идем?

- Иду я, а вы, вообще-то, едете, - усмехнулся Байкрист.

- И то верно, - согласилась юная особа.

- Хочу вам рассказать об одной исторической особенности родного края, - сказал герцог, потому что тишина, нарушаемая лишь гулким звуком его собственных шагов, вдруг начала действовать ему на нервы.

- Кошмар какой! - пробормотала колдунья. - А это обязательно?

- Боюсь, что да, - вздохнул герцог.

- Неправда, ничего вы не боитесь, - запротестовала чародейка. - А я летучих мышей боюсь. Они тут водятся?

- Тут вообще никто в здравом уме не водится, - успокоил свою ношу герцог.

Мимо промчалась летучая мышь. Юная особа закричала, продемонстрировав неплохой объем легких, но быстро сникла. У герцога заложило правое ухо.

- Так что там с исторической особенностью? - спросила она, когда стихли последние отголоски эха и молчание стало неловким.

- Ах, это... дело в том, что у нас неважно с аллегориями, - растерянно проговорил Байкрист. - Так исторически сложилось.

- То есть, если написано "не влезай убьет", то и в самом деле убьет? - догадалась юная особа.

- Вы быстро учитесь, - похвалил ее герцог.

- И ваши слова имеют практическое значение? - уточнила чародейка.

- В некотором смысле, - уклончиво ответил герцог Байкрист.

- А правда, что древний колдун Райарт Черный - ваш прямой предок? - спросила она то, что давным-давно хотела узнать о ранденнской династии.

- Ага, буду я на такие вопросы отвечать будущим родственникам Хранителей, - усмехнулся герцог, - Но такая легенда тоже есть.

- Есть еще какая-то?

- Конечно! Что наш род идет от Леона-Изобретателя.

- Это который придумал прятать Источники бесплатной чародейской силы за щитами из этого вашего священного дерева и начал войну Источников, которая привела к изгнанию чародеев? - ахнула юная особа.

- Нет, который эту войну выиграл. Начал-то ее Райарт Черный.

- А он был великим чародеем? - спросил юная особа.

- Был, - согласился герцог Байкрист. - Но потом у него крыша поехала.

- А от чего?

- От климата, от чего же еще? Четыре месяца снег лежит, тут сам Великий Странник свихнется.

Юная особа захихикала, потом закашлялась и умолкла.

- Я тоже кое-что сказать хочу.

- А это имеет практическое значение?

- Пока нет.

- Тогда попозже. Мы пришли.

- Это вы пришли.

Герцог помолчал немного и сказал:

- И то верно.

У герцога Байкриста кружилась голова от раны и длинного пеше-байдарочного перехода. Он остановился перед дверью с лаконичной надписью из слабо светящегося минерала "Не влезай, убьет" и осторожно опустил юную особу на каменный пол. Та даже не попыталась принять вертикальное положение, потому что пока она не шевелилась, дурацкая рана почти не болела. Герцог Байкрист приложил кольцо с фамильной печатью к замку и дверь открылась.

- Вы что читать не умеете? - всполошилась юная особа. - Или у вас тоже крыша от климата?! Стойте! Да подождите вы!

Но Байкрист уже исчез за дверью. Раздались быстрые шаги, скрежет, и грохот похожий на удары горных молотов о камень. А потом все стихло, даже эхо. Юная особа вскрикнула и вдруг почувствовала, как ее охватывает вихрь фантастический искрящийся вихрь. Коридор, дверь - все исчезло, растворилось в потоке неизвестной природы, похожем на холодное пламя свечей. Юная особа, как ей и положено по роли, отключилась. В очередной раз.

***

Юная особа пришла в себя от того, что руку сильно жгло. Она открыла глаза и села. Колдовское кольцо на безымянном пальце переливалось разноцветными огнями, как ночное небо в пору фейрверков, и горело, словно китайский зарядник для мобильника его держали над свечой. Юная особа вскочила на ноги и огляделась. Коридор, дверь, красивая табличка с надписью "не влезай убьет" на ранденнским языке никуда не делись. Мир слегка вращался вокруг юной особы, постепенно сбавляя обороты, но она чувствовала, что рана ее больше не беспокоит, а заодно что готова сразить хоть бы и дракона, существуй они на самом деле. Юная особа размотала обрывки подола, которыми перевязала рану пока разгуливала по горной долине, подкарауливая падающих с неба герцогов. Рана исчезла, как будто ее никогда не было, даже царапины не осталось.

Конечно, чародеи обладают очень крепким здоровьем, например, умирают от ран намного дольше, чем все остальные люди. Этим завидным свойством радостно воспользовались цензоры из Ордена Хранителей, чтобы сделать допросы пленных магов почти бессрочными. Но внезапных исцелений опасных ран, когда все силы на исходе - о таких чудесах никому не было известно. Что же произошло?

Неужели, герцог Байкрист сбегал за магом-целителем очередным тайным ходом, который не счел нужным показывать незваной гостье? Конечно, в ранденнским царстве к колдунам отношение специфическое - их там попросту нет, а если найдут - немедленно прогонят, но пара-тройка лекарей в королевских твердынях имеется, безотносительно политики партии в отношении магии. Все люди и никто не хочет отбросить копыта от какой-нибудь рыбьей лихорадки или там кошачьего тифа. Но где бесы носят самого герцога?!

Мир окончательно перестал вращаться и юная особа припомнила, что до своего последнего обморока ее что-то обеспокоило. Ну, конечно! Юная особа остановилась у двери с табличкой "не влезай убьет". Да кто еще кого убьет?! Она вздернула подбородок и шагнула уверенно за дверь.

Табличка солгала. Коридор, который вел в просторную полутемную залу, не проявлял к юной особе никакой враждебности, хотя она была готова отразить любые атаки со стороны ловушек или затаившихся злоумышленников. Из центра залы бил слабый луч света. Юная особа сообразила, где находится.

- Ну Байкрист, ну герцогская морда! Во дает! - восхищенно подумала она. - Хотя, чего еще взять с этих горных герцогов? Все проблемы решают строго радикально.

Понятно, отчего сходит с ума кольцо, понятно, откуда мгновенное исцеление и легкое помутнение рассудка, спасибо Байкрист. Герцог не придумал ничего лучше, чем притащить раненую колдунью к самому настоящему магическому Источнику и сломал печать на его щите. Чародейка окунулась в первозданную колдовскую силу!

С одной стороны, это было чудесно и замечательно, поскольку современные законы не подпускали чародеев к Источникам на пушечный выстрел, а очень хотелось. Даже единоразовое общение с исконной силой накладывало очень приятный отпечаток на силу, ловкость, интеллект, живучесть общий уровень магической подготовки. С другой - про страх смерти не пустые слова, Орден Хранителей никто не отменял - стоит хоть раз сотворить заклинание у открытого Источника, скрыть это от Хранителей при встрече уже не выйдет. Как минимум придется уничтожать ключ и выдержать экзамен на новый, обыкновенный, разрешенный всяческими конвенциями. А если скрыть такой ключ - сразу становишься законной целью Хранителей. В общем, контрабандное могущество было весьма сомнительный подарком, да юная особа и раньше не жаловалась на недостаток сил. Что если коварный Байкрист все устроил, чтобы не допустить союза Имперцев с Хранителями? А как же теперь ее великая любовь с первого, ладно, второго взгляда с симпатичным молодым человеком из того самого Ордена?! С другой стороны, никто не заставит ее сотворить чары у открытого источника, значит колдовской ключ не сохранит никаких следов об этой встрече.

- Герцог Байкрист! - требовательно позвала юная особа и ускорила шаг. Сейчас она ему покажет!

Коридор закончился щербатой решеткой с тонкими прутьями. Приглядевшись, юная особа ахнула: это была не решетка. Всю залу от пола до потолка пронзали стальные прутья, как в старинной сказке, про лес копий, выросший темной ночью на заброшенном кладбище, где одинокий путник разбросал наконечники стрел. Сердце юной особы сжалось от ледяного предчувствия. Она поспешила к источнику света, лавируя между прутьев.

Герцог Байкрист лежал на полу. Три стальных прута прошили ему грудь, один впивался в бедро. Еще один прут вонзился в пол вплотную у правого виска, другой - слева от шеи. От груди герцога по полу расползалось огромное темное пятно. Герцог завороженно смотрел вверх, приоткрыв окровавленные губы.

Юная особа подавила крик и бросилась на колени перед распростертым телом. Ресницы герцога дрогнули. Он был еще жив.

(за кадром.

Герцог с кодовым именем "Байкрист" распростертый на полу и щедро утыканный острыми железными кольями нетерпеливо спрашивает:

- А нельзя побыстрее писать? Больно же! Так вообще умереть можно, ты вообще в курсе? А если бы в печень попало? Или в голову? Мы вообще-то договаривались на выстрел в грудак для пущего трагизму, а не переработку в мелкий фарш!

- Ты с марта ничего не делаешь, с марта, какие ко мне вообще претензии?

- Да пиши быстрее, пол холодный и твердый. И зачем это вообще понадобилось?

- Ну надо же как-то объяснить, почему важный стратегический объект без охраны, - пожимаю я плечами с самым невинным видом.

Герцог морщится.

- Ладно тебе, - говорю, - сейчас мало кто может похвастаться работой мечты.

***

Юная особа рыдала.

- Только не трогайте тут ничего, - очень тихо попросил герцог Байкрист, старательно заштопанный целебной магией. - А то фиг знает, чего еще мой папаша сюда наворотил.

Юная особа хотела сказать, что ничего и не трогала, герцог сам наворотил столько, что хватит на три легиона юных особ и вообще, но только заплакала еще горше. Герцог напротив улыбался довольной и безмятежной улыбкой - одну проблему он решил, все остальное в порядке очереди. Кстати, эта проблема очень неплохо будет смотреться в манто из белой лисы. На свадьбу ей прислать, что ли? А лучше как в прошлые раз самому приехать и заодно ее брата отмороженного прикончить, ведь по-любому все безобразие случилось из-за него. Но сначала вина и мяса. Вот сейчас его супероружие наплачется вдоволь и можно смело возвращаться в замок, причем в любой замок на континенте: магический ключ, побывавший в прямом контакте с открытым Источником показывает результаты, близкие к Абсолютным. Разумеется, за использование подобных магических конструкций полагается смерть, но ты пойди сначала попробуй убить владельца такого ключа.

Герцог Байкрист давно не ездил домой без многочисленной вооруженной охраны и очень опасался, что матушка любезного братца Рэнрига предпочтет добить еле живую юную особу и свалить все на Байкриста, не дожидаясь пока Байкрист отыщет замкового лекаря. Ведь вся королевская конница, вся королевская рать с совком и кисточкой отыскивает свидетельства байкристовой кончины на дне ущелья. С живой-здоровой ведьмой при изрядном скоплении свидетелей даже самая отъявленная матушка связаться не станет, себе дороже. Ну до чего же хорошо вышло! Брата бы у юной особы прикончить - и вообще прекрасно будет. Но и так уже хорошо.

- Непривычно видеть, как тебя оплакивает настоящая живая женщина, - ехидно прокаркали откуда-то сверху. - Обычно все происходит строго наоборот.

Улыбку сдуло с лица Байкриста в мгновение ока, а меж тонких изогнутых бровей залегла морщинка. Юная особа перестала плакать и принялась оглядываться по сторонам. В лес железных копий из какой-то дальней арки под потолком спускалась фигура в длинном белом балахоне. Герцог Байкрист вздохнул и прикрыл глаза тыльной стороной ладони.

- Ай-яй-яй! - сказал старик, похожий на нахохленного грифа. В руках старик держал очень красивую флягу в форме скипетра и периодически прикладывался к горлышку.

Байкрист решил молчать, пока это возможно.

- Приветствую вас, барышня! - каркнул старик. - Чем вас так расстроило это бревно с глазами?

Юная особа, немного колеблясь между "здрасти..." и "авада, изыди, кедавра", вдруг подскочила, склонила художественно растрепанную головку и отчеканила:

- Приветствую вас, Ваше Величество!

- Ну, я вставать не буду, - предупредил Байкрист с тихим стоном.

- Учишь их в университетах, учишь, - сварливо проскрипел старик. - Вот у меня три сына, ну, было три. И даже не знаю, какой из них больше разочаровал, - проникновенно жаловался старик. Ай, что за напасть? барышня, чародейка что ли? Невезенье сплошное!

- Почему это, Ваше Величество? - светским тоном спросила юная особа, волшебным образом перестав плакать и неуловимым жестом приведя в порядок побывавшие в смертельных переделках платье и прическу.

Его Величество окинул юную особу внимательным взглядом.

- Вы же, наверное, читали Первую Конвенцию Ассамблеи? - осведомился он.

Юная особа читала. Там говорилось о том, что лицам чародейской национальности запрещено занимать посты глав государств, и, кажется, состоять с ними в браке. В слабом освещении никто не заметил - ее щеки немного порозовели.

- Вообще не понимаю, как это ко мне относится, - произнесла юная особа максимально отчетливо. Старик скосил на нее взгляд, какое-то время разглядывал, но никак не прокомментировал.

- Сынок, вставай, ты сегодня кое-куда едешь, - сказал он Байкристу почти ласково.

Герцог Байкрист осторожно выглянул из-под лежащей на лице ладони. По его расчетам "сегодня" заканчивалось через пару часов.

- Там один ненормальный колдун письмо прислал. Хочет... Да что я рассказывать буду, сам прочти.

Старик кинул Байкристу на грудь смятый лист пергамента. Письмо сообщало, что к обмену предлагается кусок черепа герцога Байкриста в обмен на целого и невредимого принца Рэнрига.

- Не бог весть что, конечно, но свое. Съезди, разберись там, - попросил король и отец практически жалобно.

У Байкриста как назло пересохло в горле, но он все равно прохрипел:

- Ваша супруга... наверное, опечалена?

- Какая еще супруга? - удивился старик.

Если бы Байкрист мог себе позволить, он бы непременно заплакал. Отца и короля он, конечно, очень уважал, и в каком-то смысле, даже, наверное, любил, но порой категорически не понимал. Сейчас был как раз тот случай.

- Ай, ты, наверное, не знаешь? - спохватился старик. - Я развелся.

- Давно? - выдохнул Байкрист.

- Минут двадцать назад, - пожал плечами старик и качнул флягой в форме скипетра. - Отмечаю.

- А что там у тебя? - сипло спросил Байкрист и в его глазах зажегся жадный огонь.

- Тут? - старик потряс флягой и мечтательно улыбнулся. - Противоядие. - И с редкой теплотой добавил. - Тебе такое еще рано.

Глава 2.10 Возвращение

Недавняя смертельная рана, по мнению папаши герцога Байкриста, (и бессменного за последние три десятилетия короля Ранденны) не являлась достаточной причиной для откладывания поездки хотя бы на следующей день. Что думал по этому поводу сам герцог, вскакивая в седло, не дожидаясь восхода солнца, юная особа не знала. Впрочем, какое ей дело до этого? Впереди ее ждал симпатичный молодой человек, который, наверное, с ума сходит от беспокойства. Как же он расстроится, когда узнает про судьбу, постигшую его подарок, а главное - причину, по которой это произошло! Но вместе они обязательно найдут злодея, который подбросил зловещее кольцо, едва не погубившее колдунью, размышляла она, наблюдая как герцог отдает команды свите.

Чародейке пожаловали карету, расписанную эмалью и украшенную самоцветами, пару компаньонок, служанку и с десяток ратников для охраны. До отъезда она успела лишь смыть грязь в горячей ванне, сменить платье (ранденнцы буквально завалили ее расшитыми нарядами из аметинских шелков) и отобедать в компании не по-крокодильски любезного государя Дениина, а потом их вежливо выпроводили за ворота. Где обвинения в незаконном пересечении границы, где требования выкупа, угрозы поднять пошлины за транзит по территории страны в связи с незаконным вторжением опасной чародейки? Ольна ни на минуту не сомневалась в собственном очаровании, однако лет с двенадцати знала, что против законов мировой политики обезоруживающая улыбка работает исключительно в комплексе с хорошо оснащенными вооруженными силами. Так произошло чудо или она не в курсе каких-то фактов?

Герцог Байкрист ехал во главе отряда и мало интересовался, чем занята юная особа. Не интересовался, потому что и так прекрасно это знал из докладов ратников сопровождения. Мысли его носились вокруг проработки плана, как половчее поквитаться с огненным чародеем из подвала Хранителей, однако все чаще возвращались к оной особе, которая ехала в карете, сначала дремала, пятнадцать минут назад проснулась и с крайне сосредоточенной физиономией созерцала окрестные красоты.

Последние годы целью существования Байкриста была служба границе, накопление сил и, конечно, месть. Все это неплохо держало в тонусе, но никак не отвечало на вопрос, а чего бы герцог хотел лично для себя. Потому что такой вопрос до недавнего времени не стоял в принципе. Он мог точно сказать, чего бы не хотел, например, ему очень не понравилось переживать крах. Герцог загрустил. Потом разозлился. Не прошло и двух часов пути, как он объявил привал. Бойцы поскакали поить коней, жарить мясо и открывать вино, а Байкрист - беседовать с юной особой, прогуливаясь по заросшими редкими кустами тропинкам. Герцог срубил шпагой цветущую орхидею и преподнес юной особе. Когда они забрели в достаточно живописное и безлюдное место, оставив позади свиту, герцог Байкрист сказал:

- Я сражен вами в самое сердце. Хотите стать королевой Ранденны?

- Это невозможно! - воскликнула юная особа, ожидавшая чего угодно, только не подобных предложений. Она отлично помнила про Конвенцию, которая запрещала чародеям работать королевами и королями, только было не похоже, что ранденнца беспокоят такие мелочи, как международные законы в области регулирования чар и колдовства. Ну и военные и экономические последствия их нарушения.

- Я люблю другого, - машинально выпалила она, и перевела взгляд на маргаритки вдоль тропы. Чисто гипотетически стать королевой... Нет, не так: чисто гипотетически стать первой и единственной королевой среди чародеек в современной истории... Да что он творит-то такое?! Ольна едва не испепелила взглядом маргаритки, обрамляющие тропу. Королевой... А что, так можно было?

- О! - изумленно сверкнул глазами герцог, - это страшный удар! Чем же этот счастливец сумел завоевать ваше драгоценное сердце?

Юная особа открыла рот, вспомнила, как симпатичный молодой человек сначала выкаблучивался, несколько выделяясь на фоне обморочных от самого счастья лицезреть юную особу воздыхателей, а потом явился в нужное время и с крайне полезным предложением, источая тихое и покорное обожание, как юная особа привыкла. А еще он был загадочен, полон тайн и сокровенных дум. Кхм. Королевой. Чародейка сочла за благо не отвечать, задрала подбородок вверх, глаза опустила вниз и споткнулась о камень. Герцог галантно поддержал ее за руку.

- Благодарю вас, Байкрист! - сказала она.

- Я не требую от вас ответа прямо сейчас, - продолжил ранденнец негромко. - Вернитесь домой, все обдумайте и напишите мне письмо. И если ваш ответ "да" - упомяните в письме, - Байкрист помолчал и усмехнулся, - да хоть бы эти цветы. Как они у вас называются?

- Я не буду вам писать, - поспешно заявила Ольна, чтобы не выдать смятение. Разумеется, она не собиралась принимать это безумное предложение. Как минимум, ее согласие ввергнет континент в войну. Да и вообще, ее не должно волновать, что там говорит этот ранденнец. Наверное.

- Что ж, значит сегодня мы разговариваем в последний раз, - грустно сообщил герцог, глядя вдаль, будто капитан на палубе корабля.

Юная особа посмотрела на него и пришла к выводу, что он довольно красивый. Хотя, к этому выводу она пришла немного раньше, когда залечивала его раны у подземного Источника чар, но в тот момент были задачи поважнее, чем разглядывание выразительных серых глаз.

- Вы же сами знаете, что подобное невозможно, - сказала она. Глаза герцога вспыхнули неистовой надеждой, он в один прыжок оказался перед юною особой и опустился на одно колено.

- Диа Ольна, единственное, что невозможно, так это сделать вас королевой Ранденны без вашего на то согласия, - усмехнулся он. - Одно ваше слово, и у ваших ног будет все, что пожелаете!

- Вот же мерзавец! - подумала юная особа и припомнила, что ее возлюбленный Эрду ничего такого никогда не говорил. Он говорил что-то вроде: “поглядите, я спасаю вашего брата практически ценой своей жизни”. Колдунья посмотрела герцогу в глаза, царственно улыбнулась и сказала:

- Пойдемте в лагерь, герцог.

Подумаешь, Ранденнское королевство! К тому же король Дениин жив и здравствует, в чем она лично убедилась вчера, а Байкрист не единственный претендент на престол. Это же опасно и отец никогда не позволит. Кхм. Отца, она, конечно, слушает всегда.

- Как прикажете, - поклонился герцог, не моргнув и глазом.

За следующим поворотом тропы был лагерь.

- Вот же негодяй! - подумала юная особа. Светлый образ симпатичного молодого человека, однако, несколько поблек в ее памяти, и даже частично омрачился сомнениями. Как это к молодому человеку попало опасное колечко, едва ее не прикончившее? Он, конечно, расскажет, но…

В лагере путешественников ждала трапеза. Бойцы зажарили на углях горы дичи и разложили ее на ломтях свежего хлеба, налили рубиновое вино в серебряные кубки. В конце концов, они сами себе ГИБДД, что им? Герцог Байкрист ел, пил, боролся с бойцами и веселился от души.

- Подлец! - думала юная особа, но невольно им любовалась.

Горнист протрубил в рог и отряд продолжил путь. Юная особа пришпорила коня и догнала герцога, который как раз гарцевал на краю обрыва, что-то весело крича товарищам.

- Герцог Байкрист, что будет, когда мы приедем? - спросила юная особа.

- Мы расстанемся с вами, моя леди, - сказал Байкрист. - Как вы и желаете - навсегда.

- Да блин! Не говорила я про навсегда ничего, - сердито подумала юная особа. Потом собралась с духом и выпалила. - Герцог, меня беспокоит мой брат!

- Что вы сказали? - спросил ее Байкрист, гневно сверкнув очами. Конь, почуяв настроение седока, взвился на дыбы, однако Байкрист утихомирил его железной рукой. - Так это он напал на вас? Я прикажу вернуться в Ранденну, мы направим курьеров к вашему отцу, а вы дождетесь более серьезное сопровождение.

- Да нет же, остыньте, герцог! - Ольна подъехала ближе. - Меня беспокоит ваша с ним ссора. Я не хочу, чтобы она имела продолжение.

- Я не трону вашего брата, - солгал Байкрист со звериной серьезностью.

- Можно подумать, его так просто тронуть, - подумала юная особа, прикусив губу. - Рада слышать, герцог. Но будьте осторожны.

Байкрист тронул поводья поехал вниз по тропе, ничего не ответив.

***

Герцог лежал на полу, вымощенном серым камнем в луже крови и мертвыми глазами смотрел сквозь Ольну. Серые плиты пронзены черным копьями, гулко капает вода. На шее Байкриста зияет рана, похожая на цветок ранденнской орхидеи. Чародейский гаджет обжигает руку. Юная особа снова попыталась сотворить целебное заклинание, но магическое кольцо не послушалось, как тогда в водопаде, когда герцог вырвал ее из лап гибели. Где-то за спиной заливисто хохочет Инскре. Подошел симпатичный молодой человек, криво улыбнулся и сказал: какая разница, вы все равно не можете быть вместе. А потом надел ей на палец кольцо, от которого по телу раскатился холод. Над герцогом нависла огромная и страшная черная тень. Юную особу охватило мучительное чувство, будто происходит что неправильное, а она не может ничего с этим поделать.

Она проснулась. Брат, мертвый герцог и симпатичный молодой человек исчезли, но ощущение бессилия стало почти осязаемым. Ее охватила досада. Сон, где Инскре убивает невыносимого герцога преследовал ее с той ночи, когда Байкрист спас ее от падения в пропасть. А теперь его самого ждет гибель - в лице смеющегося чародея. Брат фехтовал ровно столько, сколько ненавистный ранденнец жил на свете и не проиграл ни одной дуэли, значит, победит и в этой, если дуэль состоится.

Ольна была зла на себя, Байкриста, Инскре и весь подлунный мир впридачу. Позавчера на привале герцог дарил ей алые орхидеи, клялся в вечной любви и обещал ранденнскую корону. Ольна не подала виду, будто тронута признанием - варварский воин - не тот, кому следует сочувствовать. Но предательский сон возвращался каждую ночь с звенящей настойчивостью ночных кровопийц-насекомых. Ольна была готова зарезать треклятого герцога собственными руками, чтобы, наконец, прекратить мучительное ожидание его гибели, разумеется, неминуемой, чтоб он провалился!

После предложения занять ранденнский трон, которое Ольна, верная своему избраннику - Хранителю, гордо и без раздумий отклонила, Байкрист не вступал с ней в беседы, ограничиваясь дежурными фразами. У Ольны в крови медленно закипала ярость. На третий день пути она отыскала шатер и потребовала аудиенции. Байкрист с безукоризненной вежливостью выслушал ее соображения по поводу возможной дуэли и с той же вежливостью выставил вон, невозмутимо уверяя, что глубочайше тронут ее заботой и о судьбе брата ее светлость может не тревожится. Ольна не знала, как ей удалось не спалить расшитый шатер вместе с лживым герцогом.

Этой ночью ее разбудил тот же кошмар. Обжигающий руку гаджет, неспособный исцелить смертельную рану и пустой взгляд серых глаз. Впрочем, массивный браслет горел по-настоящему - после купания в ранденнском Источнике чары рвались прочь из-под гнета чародейских печатей. Дома, в Йерне, ключ уничтожат, ведь способ, наполнивший гаджет небывалой силой, вне закона. Но сейчас Ольна способна на очень и очень многое. А что, если?.. Чары бремени сна, средняя степень тяжести, то есть колдуна их сотворившего, казнят быстро и, как правило, безболезненно. Зато с помощью этих чар любому можно внушить все, что заблагорассудится. В теории, конечно - современные ключи не поддерживают подобное колдовство и все, чего можно добиться - у жертвы случится мигрень. Но если ключ напрямую окунули в Источник, то есть сотворили заклинание почерпнув силу из Источника, не закрытого Щитом, успех неизбежен. Неотвратим. Ну, практически. Ольна воспрянула духом. Ты у меня попляшешь! - победоносно думала она.

Шатер Байкриста казался еще одним горным пиком на фоне почерневшего неба. Стража, свита, ручные волки, дикие ранденнские кровопийцы - все провалились в сон, для разнообразия в обычный - нечего разбрасываться на челядь подсудными заклинаниями. Ольна огляделась и поспешила добавить еще некоторые чары на всякий случай - свет, звук, шум, оповещение об опасности. В таком деле не лишнее - перестраховаться. Смена часовых не скоро, ее собственная свита свято уверена, будто Ольна спит в своей постели. Закончив с приготовлениями Ольна нырнула в герцогский шатер, прошептала формулу бремени сна, ощутила, как колдовское кольцо обожгло ей руку и встретилась взглядом с изумленным Байкристом. Он сидел у самого входа в походном кресле, изучая какой-то документ в слабом свете ранденнского мрамора.

- Ты не вызовешь Инскре на поединок, - объявила чародейка с порога.

Байкрист потер глаза ладонью, будто проверяя, не спит ли он.

- Это почему же? - негромко проговорил он, склоняя голову на бок.

Ольна насторожилась. Теоретически, попавшие под чары бремени сна соглашались со всем, что им говорили, и в точности исполняли сказанное.

- Потому что я этого хочу, - сказала Ольна.

Байкрист приподнял брови.

- Хочешь? - переспросил он.

- Вам нечего делить и ты не вызовешь его на поединок, - повторила колдунья, кольцо обдало руку жаром в ответ на ключевую фразу. Байкрист усмехнулся и покачал головой, но тут его взгляд затуманился, будто чары Ольны наконец проникли в его непокорный разум.

- Если Ваша Светлость желает, маг будет жить, я обещаю, - со странной покорностью проговорил он. - И я, кстати, об этом уже говорил. Вина хочешь? Теоретически, разум скованный бременем сна не находил сил на то, чтобы задавать вопросы, врать и тем более предлагать угощения. Человек получал команду, соглашался, засыпал и просыпался с мыслью, что что это его собственное, хорошо продуманное решение. Байкрист и не думал засыпать, он уставился на Ольну из-под полуприкрытых век и ждал ответа. Ольна задумалась. Сможет она удрать из шатра до того, как герцог выйдет из магического транса и поймет, что происходит? И сработают ли в этом случае ее чары? Околдованный герцог расценил ее молчание по-своему. - Я был готов отдать на смерть младшего брата, но ты спасла меня от этого выбора, - рассеянно проговорил он. - Получается, теперь я твой должник. Что? Ах, вот откуда в ранденнцах столько галантности - свита, наряды, самоцветы, будто она и в правду важная гостья, а не ценная добыча, - осенило Ольну. - Инскре где-то сцапал Ренрига! А чары рабочие, Байкрист уверен, что видит сладкий сон, вот и разоткровенничался. Днем о пленении Ренрига наследник не проронил ни слова. - Я этого, не забуду, герцог, - пообещала Ольна, склонив голову, - А теперь прощайте, я вас покидаю, а вы засыпайте. Теоретически, разум скованный чарами бремени сна, должен был подчиниться, а Байкрист сказать: да-да, до свиданья, потом вырубиться, и на утро проснуться с пониманием, что устраивать поединок с лучшим бойцом континента - так себе идея (и даже самостоятельно придумать этому разумное объяснение). Но треклятый герцог и не думал засыпать. Нет, чары безусловно работали - наследник ранденнской короны грезил наяву, однако никак, ну совсем никак хотел погружаться во вторую фазу заклинания, где глубокий сон превратил бы приказ Ольны в его собственную мысль. - Что же ты творишь? - спросил он, вставая и подходя к Ольне ближе. - Зачем ты опять усыпила стражу, моя непокорная королева? - Засыпай, и ты, Байкрист, - повторила чародейка ему в тон, лихорадочно соображая, что идет не так? Вот что?! Так, стоп, он сказал "опять"?! Этот заколдованный мерзавец видит сон, где она сказала "да"?! Он тихо рассмеялся и покачал головой. - Засыпать? Но для этого потребуются все твои чары, - он развел руками и выжидательно уставился на Ольну. Может, ему огненный шар вместо головы наколдовать?! Жаль, нельзя прерывать работу заклинания, а то он бы сейчас увидел чары! Проклятье! Да он что, издевается?! Ранденнский ландшафт искажает действия бремени сна, так же как заклинание мгновенного пути? Нет, не тот случай. Опять сбоит колдовской ключ? Надо прекратить разговор и бежать из шатра, пока не поздно. Ольна мысленно сосредоточилась на силовых линиях запрещенного заклинания. Да, вроде, выстроены правильно. Пока она проверяла работу магической формулы и сочиняла остроумную реплику, которая повернет разговор в нужное ей русло, ранденнский негодяй вырос у нее из-за спины, потом шагнул наперерез, аккуратно убрал волосы с лица, и приподнял ей лицо за подбородок. Ольна решила не выяснять, чего там следующее собирается предпринять жертва запрещённого колдовства, выскользнула из его рук и юркнула к выходу из шатра. Байкрист замер, прикусив губу и поднес руку к своему лицу. Ольна обернулась увидела, как очень довольный собой герцог крутит в руках ее правую серёжку. Проследив взгляд чародейки он засмеялся. - Не отдам. - Раз в жизни, вот всего лишь раз в жизни захотела сделать человеку что-то хорошее! - в ярости думала Ольна и вот что из этого получается! Хорошее дело, когда проснувшись ранденнец обнаружит вполне материальное подтверждение ее присутствия в шатре. Прошлую свою попытку сделать хорошее для любимого старшего брата она в расчет не взяла, потому что - ну сработало же? сработало, значит она поступила верно. В теоретическом курсе запрещенных чар ни слова не говорилось о том, как быть, если очарованный ведет себя не по инструкции. Ольна, сердитая на собственноручно заколдованного герцога, просчитывала, как ей выбраться из неловкой ситуации. Повторно лицезреть изумленную физиономию ранденнского наследника, будь он трижды проклят, и объяснять ему цель ночного визита исключительно разумными благоспасительными мыслями, удачной идеей не казалось. Оставался, пожалуй, единственный способ - перерезать Байристу горло, тогда он точно ни за что не узнает, что она ночью пробралась к нему в шатер. Не узнает... А ведь что бы не произошло в этом шатре останется в памяти ранденнского наследника сновидением. Как все просто! Что бы тут не произошло, он ничего не узнает. Ни-чего-го! Никто никогда ничего не узнает. Байкрист просто будет жить, а она отблагодарит его за спасение своей жизни. Ольна усмехнулась и потянулась за своей сережкой. - Э, нет, мы так не договаривались! - запротестовал заколдованный, отступил на два шага назад и даже убрал руки за спину. Да что такое?! Мягко говоря, Ольна ожидала несколько иной реакции. Она опять сосредоточилась на силовых линиях чар, раз уж на ее юность и наивность передумали покушаться: контуры замкнуты, конфликтов нет, вот только структура заклинания почему-то получилась как у магического контракта, с двусторонней связью вместо односторонней, и поэтому хитрый ранденнец торгуется вместо того, чтобы подчиниться. Ясно, понятно. Герцог тем временем продолжил: - Ты жестокая и не веришь, что я смогу выполнить обещание. - Начинается! - фыркнула чародейка, сердитая, что ей приходится повторять очевидные вещи. - Любого, кто нарушит Конвенцию, сначала заблокируют на континенте, а потом и с моря. А в случае Ранденны месяцев через пять-шесть, максимум семь, и блокировать станет некого. - Все так думают, - согласился он. - Только есть есть надежный способ не допустить блокаду. Взгляни на карту сама. Осевой контур чар загорелся ярче. Карта?! Значит, карта. Он среди ночи собирается порассуждать о перемещениях воображаемых солдат над пыльной картой, и она, наконец, сможет уйти. Вот серьезно?! Больной ублюдок, впрочем, не важно. - Так попробуй меня убедить! - Ольна скрестила руки на груди и вложила в свой взгляд столько скепсиса, что хватило бы сбить спесь с любого, хоть на чуть менее наглого. Байкрист склонил голову, поднял полог и жестом пригласил пройти в глубину шатра. Чародейка проследовала внутрь и прищурилась, в поисках свитков, но вдруг потеряла равновесие и не без помощи герцога оказалась на полу. Очертания ранденнских границ, вышитые серебром на синем шелковом покрывале, были у нее прямо перед глазами. От неожиданности Ольна расхохоталась в голос, а Байкрист убрал ее волосы с Аметинской пустыни, взял ее правую руку в свою, и, проводя ладонью чародейки по вышивке, как указкой, негромко пояснил за диспозицию и логистику в гипотетическом противостоянии. - Не верю, что это говорю, но выглядит не безнадежно, - все еще смеясь сказала Ольна. - Только этого не будет. - А я не верил, что ты придешь, - проговорил Байкрист. - Как я могла не прийти? Разговор на этом закончился. Точнее сказать, оборвался.

Глава 2.11 Дуэль

Принц Ренриг стоял перед зеркалом в новенькой короне и любовался отражением. Ему очень шло. Скоро он станет Первым наследником вместо брата Байкриста, а потом королем вместо отца. Может быть, тоже скоро. Принц Рэнриг не боялся ответственности. В случае чего матушка подскажет, что надо делать. Да и сам он вполне мог сообразить, что делать с государственными делами, чай не маленький, семнадцать скоро исполнится, женится на какой-нибудь принцессе, может даже имперской.

Господин из подвала, бледный, нервный и расстроенный явился к нему в покои и велел собираться в дорогу. Значит, матушка сумела убедить батюшку отдать свихнувшегося Байкриста в руки имперского правосудия. Ну надо же, как все повернулось! Принц Рэнриг в очередной раз восхитился дипломатическими талантами матушки. Байкриста, конечно, жаль, он не так уж плох, однако собственное отражение в короне, которую наколдовал господин огненный маг, чтобы скрасить принцу ожидание, произвела на него сильное впечатление. Принц Рэнриг нарядился в красивый плащ и сел на коня. Отряд господина из подвала тронулся в путь. Воинов было немало. Небольшая часть бойцов щеголяла в алых плащах Ордена Хранителей, примерно столько же в желто-коричневых цветах чародея Инскре, остальные в серых суконных куртках вольнонаемнических сил.

Встречу с отрядом герцога Байкриста назначили в полдень в чистом поле. Лил дождь, сверкали молнии и неубранная пшеница бушевала, подобно штормовому морю. Из лагеря крокодильего герцога выехали два всадника. Самого герцога Инскре узнал сразу, лицо второго, невысокого и хрупкого, скрывал капюшон плаща. Всадники ехали неспешно и беседовали. Маг скомандовал принцу Рэнригу и симпатичному молодому человеку ехать за ним. Интересно, кого принесло вместе с ранденнцем? Впрочем, не важно, а сам Байкрист в любом случае не жилец и очень скоро.

Всадники сближались. Порыв ветра сорвал капюшон со спутника герцога Байкриста. Симпатичный молодой человек похолодел и едва не потерял стремя от рассеянности. Рядом с герцогом ехала не до конца зарезанная им юная особа, живая и невредимая. Это был конец! Это была погибель! Симпатичный молодой человек очень не хотел погибать. Это ни коим образом не входило в его планы.

- Послушай, маг, я хочу сказать тебе кое-что очень важное напоследок, - фамильярно обратился он к господину из подвала.

- Да иди ты, лешему, у меня радость! - отмахнулся Инскре. - Я ж эту малявку уже мысленно похоронил, ан нет, выкарабкалась, стерва!

Последнее слово он произнес с гордостью и любовью. Впрочем, на счет характеристики юной особы симпатичный молодой человек спорить и не собирался.

Расстояние до стервы со стервятником неумолимо сокращалось. Принц Рэнриг вертел головой по сторонам, не понимая, выдадут ему корону или нет. Симпатичный молодой человек решил, что надо брать быка за рога и схватил поводья лошади огненного мага.

Тот так удивился наглости молодого человека, что дал ему несколько секунд, чтобы заговорить. И молодой человек ими воспользовался.

- Я хотел открыть тебе одно секретное пророчество о конце времен, когда этот проклятый Байкрист будет казнен в самой глубокой темнице твоего замка. Но раз уж у вас радость, превышу служебные полномочия ради спасения мира и прочего общего блага. Итак, пророчество гласит, что король горной страны приведет в мир аццкое исчадие, которое сожрет все человеческие души на завтрак и улетит в открытый космос, дьявольски хохоча, не спрашивай, откуда знаю про космос. Так вот, в пророчестве есть кое-какие указания, что речь именно про герцога Байкриста, он сейчас как раз первый наследник. На, почитай, потом вернешь, это оригинал с кровавой печатью Архимагистра. А я ухожу, потому что не буду жениться на девице, которая со всякими проклятыми герцогами разъезжает.

- Ну ты ха-а-а-ам! - с характерной интонацией сказал господин из подвала.

Тут порыв ветра сорвал с головы симпатичного молодого человека капюшон.

- Срочно отрубите ему голову! - потребовала юная особа, по глазам, точнее отсутствию одного, определив, что это самый верный выход.

Молодой человек развернул коня и бодро поскакал в сторону лесозащитной полосы.

- Мамадарагая, - восхищенно прошептал герцог Байкрист. - Но зачем так сразу-то?

- А что такого? - не поняла юная особа. - Это он меня зарезать пытался.

- На счет Ранденнской короны все в силе, - на всякий случай напомнил герцог чародейке.

Та указала взглядом на принца Ренрига.

- И вы собирались пожертвовать младшим братом ради собственной минутной прихоти? - требовательно спросила Ольна, глядя на Байкриста в упор.

Тот развел руками:

- Помилуйте, диа, но разве вы бы позволили произойти такой несправедливости?

- Убью, - подумала Ольна. - Найду за что и тогда обязательно убью.

В шатре эта заколдованная сероглазая сволочь говорила совсем иначе и окончательно сбила Ольну с толку. Чародейка никогда не забудет, как она лихорадочно заметала следы своего ночного присутствия в гостях у заколдованного ранденнца, отыскивала среди его вещей изъятую у нее сережку и еще кое-какие вещи и украшения, разбросанные, кхм, да практически по всему шатру. Впрочем, это ее тайна, кому какое дело?..

Герцог Байкрист и юная особа поравнялись с господином из подвала, сосредоточенно читающего что-то с официального пергамента с орденской кровавой печатью.

- Некогда объяснять, надо ловить того мерзавца! - прокричала юная чародейка, перекрикивая осеннюю грозу, - он, злодей, он убийца!.. Короче, хватайте его немедленно!

Господин из подвала секунду поколебался, но лелеемая ненависть к герцогу Байкристу взяла верх над генетической неприязнью к Хранителям и любовью к младшей сестре. Как же, будет он слушать малявку, которая попала под влияние исчадия из настоящего пророчества с печатью!

Он развернул коня и преградил Байкристу и юной особе путь.

- Ах, так?! - выкрикнула Ольна. Самообладание явно не было ее самой сильной стороной, особенно сегодня.

Герцог Байкрист, принц Ренриг и две небольшие армии стали свидетелем короткого, но очень яркого родственного магического поединка. Сначала воздушный вихрь оттеснил Байкрста и Ренрига в сторону. Потом над чародеями закрутилась огромная огненная сфера, потом были ледяные щиты, летящие с неба, потом из земли выросли скалы, обратились в пыль - все как полагается, грохот, световые эффекты, каменная крошка, летящая в невольных зрителей.

Принц Ренриг свалился с лошади. Лошадь не вынесла зрелища магического поединка и убежала. Гроза пристыжено прекратилась, признав полное поражение перед буйством красок и грохотом заклинаний от поединка двоих колдунов. Свинцовые тучи сложились в огромный вихрь, гася любое пламя, потом с жутким электрическим треском сверкнула ослепительная молния и в воздух поднялась стена пыли высотой с пятиэтажную башню. Герцог Байкрист потряс головой с восторгом и опаской глядя на юную особу. Она была еще прекрасней, чем на водопаде. Не то чтобы герцогу нравились совсем уж чокнутые женщины, его покойная супруга вообще обладала потрясающе мирным нравом, маскирующим, впрочем, железную волю, но вот характер он от души уважал. А характеру там хватало!..

Спустя пару минут вихрь из облаков растаял, обнажив не по-осеннему синее небо с недоумевающие солнцем. Юная особа с братом эмоционально, но исключительно по-деловому беседовали на дне небольшого кратера. Стена из пыли медленно оседала вниз, искрясь на солнце и изредка постреливая небольшими разрядами электричества. Наконец, господин из подвала направил людей догонять симпатичного молодого человека без одного глаза. Байкрист догнал беглую лошадь младшего братца, вернул Ренригу и отправил его в лагерь. Принц Ренриг поехал. Все было, вроде бы кончено. Вот только...

Герцог Байкрист помнил, отчего хотел убить господина из подвала своими собственными руками. Большое, светлое и вполне искренне чувство к юной особе ни коим образом не изменило намерений по отношению к ее брату. К тому же, он своими глазами увидел, как господин из подвала помог скрыться злодею и убийце. И все же Байкрист медлил. Имперский хлеб на родине гораздо нужнее, чем родные алмазы и транзитные шелка с фруктами в Империи, и ссора - не то, что сейчас необходимо, только останавливало его не это. В стройной теории о причастности господина из подвала ко всем злодействам пятилетки был один пробел - убийца втерся в доверие к юной особе в те поры, когда господин из подвала сидел в подвале и не имел права голоса.

Или все же имел?.. Упустить злодея более высокого ранга Байкрист не хотел. Герцог Байкрист изнывал от невозможности хотя бы как следует засветить господину из подвала в ухо.

Бойцы господина вернулись из околка и привели коня симпатичного молодого человека. По их словам, животное мирно объедало куст костяники и никуда не спешило. Куда исчез одноглазый всадник, история умалчивала. Собеседники вылезли из кратера и спешились.

- Хотел вас отблагодарить за доставку в моей дорогой сестры и сохранности, - церемонно объявил господин из подвала Байкристу. - Однако, мы оба знаем, у вас просто не было иного выбора, - с нажимом сказал маг.

- Зато у вас был выбор - напасть на сестру или на убийцу, - не остался в долгу герцог Байкрист.

Способ избавить мир от двуличного господина из подвала у него был, не сказать чтобы надежный и честный, и, увы, неприменимый при большом скоплении народа. Вытяжка из пыльцы священного дерева служила отменным противоядием, отсутствовала в розничной продаже, а заодно гасила магию в зачатке. А нет магии - нет мультиков, всмысле повышенной выживаемости от смертельных ран. Впрочем, эту рану надо еще нанести, дерется господин из подвала как голодная нелюдь.

- Нам обязательно стоит это обсудить, - с нажимом сказал господин из подвала. - Как и вашу способность выживать, падая со смертельной высоты. Очень похоже со способностью внезапно покинувшего нас молодого человека. Как будто одними гаджетами пользуетесь.

Герцог Байкрист вспомнил, как летел вниз со скалы, чудом зацепился за уступ, под которым была станция метро спасительна пещера и тоннель в долину. Хваленое самообладание герцога Байкриста облетало с него, как яблоневый цвет в грозу.

- Ну в артефактах вы и правда разбираетесь неплохо. - сказал он. - Целый город вымер.

Господин из подвала уже имел на эту тему продолжительный разговор с Хранителями в том самом подвале. На память о разговоре у него до сих пор осталось несколько рубцов не спине (высокие чины Хранителей потом клялись, что это чудовищное недоразумение и очень извинялись), но некоторая нервозность при обсуждении темы у Инскре сохранилась. Он мигом позабыл, что герцог Байкрист потерял в том печальном эпизоде любимую супругу, и решил, будто герцог откровенно издевается, напрашивается и вообще то самое исчадие, о котором он только что вычитал в секретном свитке.

Оружие собеседники вытащили одновременно, а вот первый удар не довелось нанести ни одному из них. Господин из подвала получил по основанию черепа великолепной золоченой тростью и едва не свалился на землю, удивленно схватившись за ушибленное место. Герцог Байкрист неимоверным усилием воли удержал себя от выпада в глаз почти поверженному противнику и тоже нехотя спрятал шпагу в ножны. За спиной Инскре стоял чародей в дорогой мантии, по краям расшитой орнаментом, стилизованным под руны. Это был ректор магической академии собственной персоной.

- Господа, - невозмутимо сказал он, неуловимым жестом переместив готовых вцепиться друг другу в глотки ранденнца со своим бестолковым сыном подальше друг от друга. - Я прибыл, чтобы сообщить вам важные новости, касающиеся безопасности нашего мира, но вижу, у вас тут занятия поинтересней. Однако, вам стоит узнать, что отныне Совету известна причина, по которой произошел прорыв потустороннего в нашу реальность.

- Громкое заявление, дэй Ректор, - сказал Байкрист. - Но причина известна уже давно. Вы готовы назвать имена виновников?

Ректор скривился. Имена! Какую работу пришлось провернуть, чтобы добыть крупицы информации о том событии. Да были бы имена, никто бы с тобой даже не разговаривал, будь ты хоть императором. Кольцо Инскре рассыпалось в прах, когда ранденнские маги попытались исцелить с его помощью новорожденного младенца. Поэтому чтобы проследить, какие заклинания в нем были зашиты и кем, потребовалось получить доступ к работе с Имперским щитом Источника, грандиозному сооружению из древесины кровеедца, испещренному множеством крошечных скважин. Каждая скважина энергетически соединялась с персональным ключом чародея и хранила память о всех чарах, созданных при помощи этого ключа, а знания ластеронских магов позволили эту цепочку реконструировать. В обмен на доступ пришлось оставить ластеронские свитки в хранилище Империи, хорошо хоть успел сделать копии.

- Установлено, что ключ изменили непосредственно по пути из Ранденнских земель с помощью иной магической конструкции, не имеющей отношения к источникам Ранденнского царства и Йернской Империи. Совет занят поисками, идут проверки магических ключей.

Официальные версии Байкрист любил. Лучше была разве что недавняя история про боевого мага аметинской короны, после размолвки с работодателем трагически погибшего при перевозке ящика ручных атакующих артефактов. В переводе с чародейского сообщение означало, что Ректор смог надежно отмазать своего отпрыска и не придумал, как обвинить в инциденте Ранденну или иную сторону.

- С вас, герцог, сняты все обвинения в незаконном доступе к Источнику. И примите мою глубочайшую благодарность за спасение дочери.

Ректор протянул Байкристу свиток, скрепленный аж тремя печатями: серебряной Совета Магов, алой Ордена Хранителей и золотой Ассамблеи правителей континента, где утверждалась их с огненным чародеем полная непричастность к Инциденту со Стражем. В Ранденне все вышеперечисленные организации не действовали, поэтому мудрейший король и отец принимал к сведению только те их решения, которые в текущий момент были выгодны короне. Это решение будет выгодно, потому что у Байкриста гораздо больше сил, чем в момент их размолвки.

Теперь маг Инскре сможет безнаказанно пьянствовать в столице, а сам Байкрист, раз уж мировое сообщество не имеет к нему серьезных претензий (за исключением ранденнского происхождения, конечно) тоже вернется к привычной жизни. Например, будет видеть маленького сына не только на эскизе портрета, который ратники выкупили по его приказу у придворного мазилы. Неплохо. Да и корона... Раньше Байкрист смотрел на возможность занять трон как на докучливую обязанность, свалившуюся на него в результате семейной трагедии. Теперь стал видеть средство поправить кое-какие дела в стране чуть быстрее, если бы пришлось действовать на вторых ролях.

- Если же вам, господа, все еще нужны имена, - заговорил вновь Ректор, - попробуйте заменить охоту друг на друга поиском реального виновника. Прошу заметить, до участников высочайших советов расклад стал понятен с первого раза, простите мой ранденнский, хочу верить, что вы оба не намного тупее вышеобозначенных господ.

Инскре нередко спорил с отцом, но последний тезис решил на всякий случай не опровергать, да и Байкрист понял, что из разговор с огненным магом состоится несколько позже.

- Герцог... - Ольна незаметно подкралась к ранденнцу со спины и аккуратно вложила свою руку в его. Байкрист обернулся и сжал ее руку. Чародейка тут же высвободила свою ладонь, а ранденнец почувствовал, что у него в руке осталось кольцо чародейки. - Я могу на вас рассчитывать? - негромко спросила она. - Возможно, вам удастся отыскать мое магическое кольцо?

- Возможно, эта задача окажется мне по силам, - не стал спорить Байкрист, усмехаясь и пряча кольцо в карман.

Часть 3 Исчадие Глава 3.1 Портрет

Жизнь в стенах ЧАШКИ Никейлису нравилась, но он считал дни до выпуска, мечтая, наконец, обрести свободу. Свободу будущий маг и чародей себе представлял примерно так: он колдует что хочет, перемещается куда хочет, зарабатывает на жизнь с помощью приятных чар, правильно, когда у него есть такое желание. Он учился блестяще, и был на хорошем счету у преподавателей, потому что не видел большой радости, например, в уничтожении имущества академии просто чтобы показать, что он это может. А задачах разбирался до последнего сам и не сочинял тупых вопросов даже терзаемый соблазном рассмешить однокурсников. Проверять на прочность нервные системы младшего, среднего и даже профессорского звена Никейлис тоже не находил интересным, его ждали тайны и свершения куда масштабнее. Например, выяснить, кто тот злодей и негодяй, что устроил страшную лихорадку в год его поступления в Академию. Отыскать того старнного чародея, который спас их вместе с леди Майрэтт и целым городом. Зачем размениваться на мелочи, когда его ждет великое дело и наверняка не одно? Но преподавательский состав оной академии не подозревал о страстных устремлениях ученика, в полном составе считая, что тот, по счастью, уродился чуть поумней сверстников. Никейлис беззастенчиво пользовался удачным заблуждением многомудрых магов, при каждом удобном изображая здравомыслие с пугающей натуральностью. В какой-то момент бдительность потеряла и суровая леди Майретт, мысленно причислив талантливого балбеса к разумным существам.

За пределы ЧАШКИ молодой маг вырывался не слишком часто, но там он уже давал себе волю. У Никейлиса появился приятель, а у приятеля была невыносимая младшая сестра, которая всегда узнавала об их проделках и под угрозой раскрытия хулиганских планов требовала сделать ее соучастницей, скажем, налетов на яблочные ряды местного рынка. Успешное бегство от городской стражи с небольшой партией яблок, чтобы потом поделиться ими с однокашниками неплохо скрашивало досуг и позволяло проверить физическую форму и кое-какие заклинания в обстановке, максимально приближенной к боевой.

Друг и однокашник Никейлиса рвался в гвардейцы. Младшая сестрица - на пиратский корабль, но внезапно разбогатевшие родители из торгового сословия методично заставляли рисовать орхидеи и разучивать придворные танцы. Девица, закаленная воровством яблок в компании двух старших обормотов, стойко переносила родительскую блажь, мечтая о честном пиратстве. Впрочем, рисовать она любила и орхидеи, пейзажи и даже портреты с каждым годом у нее выходили все лучше, даже какой-то герцог, говорят, купил себе в замок. Время летело, приближался долгожданный выпуск.

Серж, друг Никейлиса, сдал экзамен и отбыл по месту службы, в восточные земли империи. Никейлис, четвертый год спал и видел, как погрузится на корабль и уплывет на Ластеронские острова, чтобы отыскать потерянное семейство, а по пути, или даже раньше, раскроет один из секретов мирозданья, однако его собственный экзамен все не назначали и не назначали. Прошла неделя, потом месяц, потом полгода. Все однокашники Никейлиса благополучно отстрелялись и разъехались кто куда, либо попали в рабство к леди Майретт в качестве младших магистров и ходили бледные и запуганные, будто привидения, под гнетом новых обязанностей. Бесстрашный Никейлис однажды явился к суровой колдунье выяснить, что за дела. Та, как обычно, по уши нагрузила его работой младшего магистра, уверила, что ее вины в проволочках с экзаменом точно нет и выпроводила Никейлиса вон, клятвенно пообещав разобраться сегодня же. Все равно отпугивать шестнадцатилетнего чародея зонтиком бесполезно.

Никейлис разбирался с поручениями леди Майретт почти весь день. Он отвез счета в казначейство, забрал свитки из Императорской приемной, где проторчал два с половиной часа, увез переломанные шпаги из фехтовального зала кузнецу аж на другой конец города и голодный, как стая ранденнских оборотней, возвращался в академию в наемном экипаже, разглядывая окрестности из крошечного окошка. Наверняка беда с его экзаменом из-за повышенных мер безопасности - не дай Светлый, кто-то подсунет студенту опасное или запрещенное заклинание, как это случилось в тот роковой год, когда Никейлис повстречал суровую леди. Свитки готовили и проверяли так тщательно, что злодей, желающий устроить колдовскую диверсию, рисковал умереть от старости, не исполнив задуманного. Неудивительно, отчего задания так поздно попадали к адресатам. Впрочем, коварный враг никак себя не проявил с тех пор, когда выманил из-под земли летающий глаз.

Солнце неспеша катилось к горизонту, окрашивая листву и каменные стены зданий в золотистые тона. Экипаж ехал по набережной полноводной Ровенны, закованный в красно-бурый ранденнский гранит, добытый еще до Войны Источников. Кажется, в те поры земли, на которых раскинулась бывшая Йернская столица, а ныне оплот магической науки, входила в сгинувшую Ранденнскую империю. На уроках истории на этом внимания не заостряли, а сам Никейлис мало интересовался, какие гербы висели на здешних флагах в древности: с огнедышащим драконом, прямоходящими львами, саблезубым грифоном или обманчиво миролюбивыми незабудками. То есть, маргаритками. Ну, в смысле, лилиями, да без разницы.

- Стойте здесь! - крикнул маг возчику, когда они приблизились к воротам Императорского сада. Тот натянул поводья, перехватил брошенную монету и уехал, а Никейлис быстро зашагал по цветущей аллее. Ему всегда здесь нравилось, но ранней осенью особенно, когда Крокодилий хребет еще сдерживал ледяные массы воздуха, идущие от ксиазийской Цитадели, а летнее изнуряющее пекло из Аметинских пустынь уже утратило власть над погодой. Совсем скоро ледяные ветра погонят дождевые тучи на юг, но пока можно насладиться уходящим летом. Маг обошел каскад фонтанов, перебежал искусственный канал по изогнутому мостику с коваными перилами, смерил взглядом статую великого светлого чародея, победителя негодного темного чародея - как там их обоих звали? и, наконец, добрался до лабиринта из стриженных кустов. Там маг огляделся, присел и, под защитой бордюра из остроцвета, стал осторожно пробираться к своей цели. Миновав лабиринт, маг выбрался на поляну, уставленную десятком мольбертов. Имперская школа художеств ютилась в бывшем королевском дворце, наряду с десятком факультетов ЧАШКИ и ее студенты в свободное время рисовали натуру в саду. Значит, Тэй определенно здесь. Никейлис быстро оглядел поляну из своего убежища и обнаружил аккуратные светлые локоны, выглядывающие из-за мольберта напротив, какое чудо, корзины с фруктами и хлебом, служившими, по-видимому, реквизитом. Маг пробрался поближе к корзине, выбрался из укрытия и похитил самый аппетитный на вид кусок хлеба.

- Кейлис! - с притворным гневом воскликнула Тэйлин, выглянув из-за мольберта. - Я же рисую!

- Угу, - закивал тот. - В следующий раз рисуй это.

Маг приставил указательный палец ко лбу, пытаясь намекнуть, что в следующий раз лучше рисовать жареный окорок.

- Молодой человек, если вы не будете являться по три дня, в следующий раз будет папье-маше, - вступила в разговор леди в строгом форменном платье.

- Госпожа Марисса! - маг низко поклонился, не переставая уплетать реквизит. - Но тогда ваше искусство будет приносить куда меньше пользы.

- Не болтайте ерунды, Никейлис, - фыркнула та. - Тэйлин должна закончить работу, пока хороший свет. Давай, попозируй нам ещё пару раз.

- Слушаюсь, леди! - Никейлис переставил корзину с фруктами на низенький столик с парой плетеных кресел, на одно бросил шляпу с полосатым пером, на второе уселся сам. Тэй быстро отыскала холст с незаконченным портретом и взялась за дело. Прошлую картину, где маг выступил в роли пастуха, удалось продать за два десятка золотых и Тэй рассчитывала повторить успех.

- Как твой экзамен? - спросила она.

- Ты видишь, я всё ещё здесь? - усмехнулся маг. - Иногда кажется, что академия развалится без одного бесплатного курьера.

- Куда ты поедешь?

Никейлис неопределенно махнул рукой.

- На острова, конечно, куда ещё едут все маги?

Тэйлин нахмурились и замолчала.

- Потом я вернусь и закончу вторую ступень в Академии, как мы и говорили. Но сначала нужно как-то получить мой ключ за третью.

- А нельзя, как все нормальные люди, получить вторую ступень, а потом кататься по островам? - продолжила Тэйлин старый спор.

- Кто бы говорил, ты вообще учиться отказалась. Ай, прекрати! - зашипел Никейлис, хлопая себя по спине.

- Что прекратить? - невинно спросила она, глядя на приятеля из-за мольберта.

- Убери своих кровопийц, я сдаюсь!

Тэйлин закатила глаза и усмехнулась. Ее изначальный дар позволял управлять едва ли нее всеми представителями животного мира, начиная от самых крошечных, заканчивая гигантами из Имперского зверинца, но связывать свою жизнь с чарами девица отказалась на отрез, мол, долго, опасно, не интересно, могут призвать на имперскую службу, могут отправить работать в северные земли. Отец, сколотивший неплохие деньги на поставках вина и сладостей ко двору, собирался выдать ее как минимум за барона, а чародеям дворянство жаловали начиная со второй ступени.

Тэйлин невзначай интересовалась, что там маг себе думает о получении ранга, Никейлис был уверен, что его закадычная подруга немного подождёт, а вот пара тайн мироздания - ждать не станут, и он и так здорово опоздал с их разгадкой. Тэйлин ворчала, Никейлис смеялся.

Встретились они несколько лет назад в том же саду. Стояло лето. Тэйлин усердно рисовала, Никейлис слонялся среди зевак, между делом размышляя о целесообразности и способах похищения съедобного реквизита у юной девицы. Дело в том, что натурой у коварной художницы служил императорский дворец, выполненный из бисквита. Башни венчала глазурь, окна из расплавленного сахара сияли на солнце, гербы из фруктов и орехов требовали немедленно нарушить закон. Однако, неподалеку от столика с натурой дремала неприветливого вида рысь, изредка открывая блестящий глаз и озирая потенциальных нарушителей своей территории. Ни соворонцы, щебечущие на кустах, ни мальчишки, созерцающие идеальную версию монаршего жилища, проверять рефлексы лесного хищника не торопились. В ЧАШКе, чародейский академической школе колдовства, учеников неплохо кормили, но стояли каникулы и Никейлис удрал из учебных стен до обеда, чтобы успеть на представление бродячего зверинца. Да и бисквитов в меню он не видел ни единого раза, а излишеств в виде денег на карманные расходы обучение не предполагало.

- Эй, маг! - окликнул его строгий девичий голос.

Никейлис как раз с полуулыбкой представлял, как силой мысли переместит целый замок в безопасное место, подобно великим чародеям древности, а потом полностью его захватит и не сразу понял что обращаются именно к нему.

Снаряд из листа скомканной бумаги прилетел ему четко в лоб.

- Господин маг, ты, что оглох? - чуть повысив голос спросила девица из-за мольберта.

Чародея, даже самого юного, узнать было несложно, все ученики носили зачарованные шелковые плащи, расшитые особыми рунами по кромке в зависимости от ступени обучения. Мальчишки расхохотались, а Никейлис небрежно махнул рукой над упавшим комком бумаги. Тот через миг поднялся в воздух и полностью распрямиться. Никейлис поймал листок и двинулся к юной художнице через поляну, невозмутимо перешагнув дремлющую хищницу. Зверюга открыла оба глаза и разинула пасть, но девица подняла руку и рысь демонстративно зевнула, прекратились на бок и вытянула вперёд все четыре когтистые лапы. Смешки мальчишек сменились восторженным шепотом.

- Вы уронили лист, леди, - Никейлис с поклоном протянул девице листок бумаги.

- Ага, заметил, молодец, - кивнула та. - Есть дело. Выдержишь два часа без движения - половина замка твоя. Согласен?

Никейлис заглянул на мольберт. Когда-то дома, до поспешного бегства из Ксиаза, где отец строил мост через северный приток Ровенны, у них было много картин. По его мнению, замок на полотне юной художницы выглядел вполне достойно, хоть и серьезно уступал по функциональности съедобному оригиналу.

- Всего один раз? - удивился Никейлис. Архитектура, тем более такая, манила его поболее живописи. - Не согласен. Мало.

- Ты сначала два часа выдержи, а там посмотрим, - хитро улыбаясь, объявила девица. И насмешливо добавила: - Видишь ли, господин маг, это не всем по силам.

В этой ситуации сдать назад, не потеряв лица, вариантов не наблюдалось, да и девица с ручной рысью приглянулась магу не меньше съедобного замка.

- Чары требуют огромной выдержки, миледи, - снисходительно объяснил Никейлис, - у вас же я отдохну.

- Как угодно, сударь, - закатила глаза девица, захихикав, явно польщенная производством в миледи. - Давай, садись, я буду работать.

Так они подружились. На молодого мага в доме художницы смотрели благосклонно. Сегодня чародей не имел ни гроша за душой, но после выпуска мог рассчитывать на неплохие перспективы. Третья ступень позволяла поступить на службу в знатную семью, остаться преподавать в ЧАШКЕ или даже со временем открыть свою практику. Колдовской ключ второй ступени открывал его обладателю все без исключения двери, так как помимо расширенного реестра чар дарил владельцу место в высшем сословии. Первая ступень, наверняка, годилась для властителей мира, но скромный Никейлис не особо рвался в эту область. Хватит с него и тайн мироздания.

Никейлис закончил курс третьей ступени на год раньше и щеголял не только плащом и шляпой младшего курьера, но и кинжалом, как лучшие выпускники второй ступени чашки... Каким образом ужасная и всемогущая Майрэтт выхлопотала ему временный патент маг знать не хотел, но считал что носит знаки отличия вполне заслуженно. Талант, способности, а как иначе?

- Мне немедленно нужен порлтрлет! - объявила очень серьезная леди в голубых шелках, вышивке и кружевах. Она оглядела поляну и решительным шагом направилась к Никейлису. Тэйлин оставила работу, подошла к заказчице и присела рядом с ней на корточки.

- Леди, где ваше сопровождение?

Та небрежно махнула в сторону кустов и выжидательно уставилась на художницу. На вид гостье было года четыре. Ее черные волосы украшал синий атласный бант с бриллиантовой заколкой, а серые глазищи горели решимостью, достойной атакующего гвардейца.

Вскорости на поляну торопливым шагом вошла гувернантка, а за ней следом две богато одетые аристократки. По поляне пробежал шепот, их посетила Ольна Йернская собственной персоной. Дочь ректора, Никейлис как-то раз видел ее в академии, и знал про нее, что она однажды едва не погибла при сбое мгновенного пути неподалеку от границ Ранденны. Лицо второй дамы скрывала вуаль.

- Мам! - крикнула маленькая гостья. - Я хочу порлтрлет!

- Сегодня уже поздно, милая, - проговорила леди со скрытым лицом, глядя почему-то в сторону Никейлиса, а маг вздрогнул. Этот голос он не слышал несколько лет, с того страшного дня, когда сгорела сельская гостиница, где они с семьёй снимали мансарду. Марисса подошла к дамам и поздоровались, студенты и Никейлис поднялись с мест и поклонились гостям.

- Леди, солнце ещё не село, я охотно уступлю свое место, - сказал маг. - Если вам будет угодно.

- Ма-а! - обрадованно взвизгнула маленькая леди и запрыгала на месте, а потом быстро взобралась на соседнее кресло, где маг оставил свою курьерскую шляпу с полосатым пером змееяда. Шляпа ожидаемо превратилась в блин.

- Леди Айретт! - сердито воскликнула гувернантка. - Вы ведёте себя непозволительно!

Названная леди испуганно подняла бровки, увидела свою оплошность и приготовилась разрыдаться от горя. Никейлис провел ладонью над погибшей шляпой и мгновенно вернул ее в прежнюю форму. Затем отстегнул форменную брошь с полосатым пером (великая и ужасная леди Майретт придет в ярость), встал на одно колено и протянул расстроенной леди.

- Нет причин печалится. Примите мой подарок, госпожа.

Глаза крохи засияли, она украдкой глянула на мать и величественным жестом приняла брошь. Полосатое перо змееяда целиком завладело ее вниманием.

- Я благодарю вас, дэй... - Дама, со скрытым лицом сделала паузу, ожидая что маг назовется. Знакомый голос отдавался в голове Никейлиса ударами кузнечного молота.

- Никейлис, леди, - ответил он, очень радуясь, что совладал с голосом.

- Дэй Никейлис, я тоже хочу сделать вам подарок. Раз Маргарета хочет, чтобы ее нарисовали, у нас есть немного времени. Давайте пройдемся.

Никейлис молча поклонился (язык намертво прилип к небу и отказался повиноваться) и на негнущийся ногах последовал за дамой.

Глава 3.2 Встреча

Под вечер Никейлис стратегически засел у кабинета леди Майретт, и поклялся себе, что не уйдет без экзаменационного свитка и гаджета, чего бы это ему не стоило. Голова шла к кругом после короткого разговора в Императорском саду. Гостья из солнечного Ластерона плакала, говорила, что не может ничего рассказать, умоляла не искать их и не задавать вопросов, уверяла, что у младших и отца все хорошо, просила прощения, дрожащими руками совала Никейлису в руки кольца и сережки с драгоценными камнями. Никейлис галантно кивал, невозмутимо обещал не делать глупостей и уверенно заявлял, что не держит никаких обид и вообще все понимает, при этом ни на миг не выходя из шокового состояния. До сих пор мир молодого мага строился вокруг мечты получить чародейский ключ, устроиться в Йерне и навсегда вернуть родных из несправедливого изгнания. Семья практикующего чародея начиная с третьей ступени находится под защитой самого императора, какие ещё могли быть препятствия?!. Мать и отец родились в Йерне и сбежали на север, в Ксиаз, когда родители матери не одобрили их союз. Отыскивать старших родственников родителей маг не имел ни малейшего желания. Он мечтал стать опорой и спасением для семьи и недоумением обнаружил, что единственное, что он может для них сделать, это навсегда забыть об их существовании. Однажды эти жестокие слова произнесла чародейка Майретт, теперь Никейлис слышал их из уст собственной матери. Вчера он был одним из лучших учеников курса полным надежд и будущих побед, а сегодня снова превратился в одинокого и потерянного подростка, перед носом которого захлопнули последнюю дверь.

Вокруг сновали магистры всех мастей, полчища хищных студентов и стайки ошарашенных первокурсников. Получить отказ ещё и здесь, зависнув в неизвестности? Никейлис отказывался даже думать об этом.

- Да что вы прицепились ко мне с этими свитками? - высокий старец сдавал позиции перед оравой оголтелых старшекурсников, пытаясь скрыться за резными дверьми рабочего кабинета. Никейлис узнал Архимагистра. - Все у ваших руководителей, сегодня подписывали, сам видел, клянусь! Да пожалейте пожилого человека, изверги!

Студенты атаковали, будто комариная стая из легенды об остроумном чародее, который обратил войско неприятеля в крошечных кровопийц, а они всех перекусали и заразили смертоносной болотной лихорадкой.

Стемнело. Коридор опустел, на стенах зажглись колдовские светильники. Коварная чародейка не показалась. Никейлис обошел все окрестные кабинеты и, наконец, узнал от измученного секретаря, что колдунья уехала по срочному делу и вернется через месяц. Месяц?! Это почти целая жизнь, - думал Никейлис. Стоп, нет же! Через месяц обе печати потеряют силу и он опять застрянет в академии еще на неопределенное время! Это несправедливо! Несколько лет назад Архимагистр спас Никейлиса и, наверное, тут же забыл о его существовании. И сейчас старик, сам того не ведая, подбросил одну сногсшибательную идею…

Никейлис обнаружил в кармане шпильки Тэй и мастерски расправился с замком на двери кабинета леди Майретт. Безусловно, эта восхитительная колдунья разъярится, когда узнает о вторжении, но Никейлис уже будет взрослым самостоятельным магом, а от удара зонтиком по пальцам, спине и даже голове еще никто не умирал, многократно проверено. Он знал, что сможет воплотить любое заклинание, каким бы сложным оно не было - а в этом и состояла суть экзамена.

В кабинете был идеальный порядок: книги на полках, одна за одной, отсортированные сразу по цвету корешка, высоте и, конечно, области знаний. Складки тяжёлых шелковых портьер ниспадают идеально симметрично, а в лучике света от тусклого уличного фонаря, без спросу проникшего через окно, не летает ни одной пылинки. Из общей картины выбивалась лишь кипа конвертов с экзаменационными заданиями и томик с манящими названием "Двойные чародейские конструкты, методики анализа, опыт построения и наладки. Для Первой Ступени. Внимание! Особая секретность. К изучению на высших ступенях магистрата". Никейлис на несколько секунд забыл обо всех своих бедах. Первая ступень! Секретность! Опыт построения! Магистрат! Благодаря некоторой слабости, которую по неизвестным причинам питала к нему суровая чародейка, Никейлис за годы обучения на третьей ступени прочёл запретных книг примерно на три-четыре четвертования. Способностей для изучения высших чар Никейлису вполне хватало, соображения не болтать о полученных знаниях тоже, поэтому рисковал он не более, чем любой чародей на континенте. Вообще-то, суровая чародейка никогда не возражала, если маг просил какую-то рукопись из ее библиотеки, а двойные конструкты, чай, не создание армии из мертвецов, или там какое-нибудь заклинание Всеобщего мора времён Войны Источников. Никейлис решил, что не случится ничего страшного, если он ознакомится с теорией построения чего-то там двойного не дожидаясь согласия отсутствующей владелицы и сунул томик за пазуху.

Конверт с его именем лежал на столе в громоздкой пачке экзаменационных заданий на самом верху. Печати Ректора и Архимагистра - гарантия подлинности свитка - светились призрачной радугой поверх плотного пергамента. Никейлис схватил увесистый конверт и тут же переместился прочь по мгновенному пути в свою комнату в студенческом общежитии. Там никто не помешает - все однокурсники давно на свободе, и прав занимать студенческую жилплощадь академии не имеют, а младшие магистры обитают на нижних ярусах Северной башни. Интересно, что уважаемое руководство выдумало для него в качестве проверки?

Экзамен строился как настоящий квест и самое сложное было - вырвать вожделенное задание в деканате. Дальше - раз плюнуть, вскрыть конверт, прочитать карту, прибыть на место, извлечь учебный колдовской ключ, сотворить заклинание, вернуться в ЧАШКУ по мгновенному пути и обменять в секретариате свиток с отметкой "выполнено" на персональный ключ, получить свободу. На свободе юным маг собирался чтить закон и трудиться на благо всего человечества, как завещали клятвы, данные в начале курса, но сначала по плану у него была разгадка пары тайн. И медлить в этом вопросе моральных сил не осталось.

Никейлис распечатал свиток. Учебным колосом служил кинжал. Вот почему конверт такой тяжелый! Маг развернул свиток и прочел "Аз-буки-веди-аш-назг-дурбутулук".

- Ух ты, древнеранденнский! - подумал он не без восторга. Для заклинаний годились только мертвые языки. Древний злодей Райарт Черный на заре карьеры истребил целое племя, чтобы единолично владеть самыми кошмарными формулам и стал практически непобедим. Основная же масса Белых чар творилась на старо-йернском, он же всеобщий колдовской, но чем больше магов обращаются к колдовской формуле, тем ниже амплитуда силы. Иными словами, если активировать тот же мгновенный путь на всеми забытом наречии, то вполне можно слетать хоть в Ластерон через бескрайние восточные моря, то есть фактически облететь планету, а не тащиться три дня через Ранденну, чтобы перемещаться как все чародеи по меткам источников по кратчайшей траектории и с ограничением по весу. Конечно, чары с высокой амплитудой силы разорвут слабого мага на очень мелкие фрагменты, но что поделать, на пути обретения могущества свои риски.

Когда Никейлис развернул карту, изучая где следовало исполнить заклинание, и его сердце учащенно заколотилось. Экзамен назначили в том самом городе, где Никейлис повстречал Леона. Неужели?.. Хотя, место для испытания могли выбрать и случайно, или рядом с предполагаемым родным домом студента, а по документам Никейлис числился племянником старой служанки леди Майретт и круглым сиротой... Однако, это было чертовски волнующе! Никейлис решил не медлить ни минуты и перенесся в город Н.

Стояла ночь. В город Н хозяйничала буря. Ливень хлестал нещадно, а от ветра не было слышно ничего, кроме самого ветра. Никейлис повнимательней взглянул на карту и обнаружил, что перенесся на ту самую полянку, где Леон ловил игольника. До чего же странно!.. Тень подозрения мелькнула у Никейлиса в голове - как-то уж все слишком странно выходит - мало того, что город тот, где Никейлис повстречал настоящее чудо, так еще и место - то самое. А ведь о нем никто не знал, кроме самого Никейлиса и Леона. Даже леди Майретт не знала точно, где именно странный Леня загнал назад в потусторонний мир жуткий летающий глаз. Вернуться назад, признаться, что ворвался в кабинет и выкрал задание и самовольно забрал секретную книгу? Холодок пробежал у Никейлиса по спине. Конверт вскрыт. Нет, такой выходки ему не простят, он вылетит из Академии и будет до конца своих дней развлекать зевак фокусами на проселочных дорогах или что там делают чародеи, которым не довелось получить персональный колдовской ключ и защиту императора? Не простят, если он провалит задание. Но ведь победителей не судят, верно?

***

Сын и наследник герцога Байкриста, семилетний Арикс, получал профессию прогрессивного монарха у заграничной родни из приморского Аметинского городка, окруженного с востока смертельными песками, которые появились во время древней битвы то ли Райарта Черного с недоброжелателями, то ли вообще в потасовке Светлого Странника с Темным. Летописная наука никак не приходила к единому выводу. Герцог Байкрист, все еще первый наследник трона, после спасения чародейки Ольны перекочевал из разряда мировых злодеев прямиком в герои. Король и отец, да пошлют ему высшие силы все, что в таких случаях положено, вернул ключи от родового замка, обеих резиденций и тут же сбыл драгоценного отпрыска подальше из столицы с международными поручениями. Возражать Байкрист не привык, и взялся послушно колесить по континенту, не забывая изредка навещать столицу нелюбезной родины и нейтральные Карманьские леса. Ещё поговаривали, что ранденнский наследник с головой ударился в религию. Ударился так крепко, что при любом удобном случае посещал какой-нибудь святой храм, часто не делая различий между роскошью богатых обителей и ветхими деревенскими скитами. На этот раз Байкрист возвращался из уединенного монастыря в Северных горах, посвященному Великой битве Светлого. Государственные дела не слишком часто позволяли Байкристу навестить святое место, но герцог с упорством горного воина всякий раз изыскивал возможность, хитроумно выстраивая маршруты.

- Наверное, это он потому, что много народу зарезал, - вполголоса говорили бойцы.

Байкрист никогда не комментировал свои духовные устремления. Во-первых, это глубоко личное дело. Во-вторых, о духовных делах он думал в самую последнюю очередь, если вообще думал.

Без малого год юная особа вела с ним трогательную переписку, юлила и мастерски уклонялась от встречи. Байкрист грустил, потому что брать приступом приграничные замки недвусмысленно запретил Его Величество король и отец, да пошлют ему высшие силы долголетия, а Байкристу, если нетрудно, ещё немного терпения. Да и статус не позволял. С Йернской Империей наступил мир и таинственный общий враг, перед лицом которого следовало объединится, как завещал Ректор ЧАШКИ, с помощью ластеронских свитков и такой-то матери почти разгадавший вражьи чары. Вслух Байкрист не спорил, но считал, что на воре шапка горит, а как вор ведет себя господин из подвала, брат юной особы огненный колдун Инскре, чтоб он в сточной канаве нечистотами захлебнулся.

Юная особа присылала шифровку с указанием координат, Байкрист приезжал и находил письмо от юной особы с заверениями в самых глубоких чувствах. Байкрист читал письмо, оставлял ответ, бескорыстную финансовую помощь святому месту и уезжал. Однажды Байкрист по совету юной чародейки посетил древний храм в крошечном селеньи, но вместо письма на шестнадцати листах обнаружил там госпожу Ольну собственной персоной. Нельзя сказать, что Байкриста опечалила замена, напротив.

С тех самых пор духовная жизнь доставляла Байкристу массу удовольствия, правда траты на нее возросли троекратно. Но разве это кого-то волновало?

Лишь в одном вопросе герцог Байкрист не сходился во мнениях со своей возлюбленной - это брат колдуньи Инскре. Байкрист страшно хотел его прикончить, ходить и не подавал виду, а юная особа объявила, что без вопросов тогда прикончит самого Байкриста и пусть он потом не обижается. Байкрист пожимал плечами, мол, мне что ждать, когда его прикончат подвальные родственники всяких юных особ? Намерения господина Инскре особых сомнений ни у кого не вызывали. На это юная особа подарила Байкристу контрабандный колдовской гаджет в виде кулона, который гасил атакующие чары в радиусе полета огненного шара.

- Смотри у меня, - сказала она. - Мы с тобой люди образованные и выше всякой фигни, но лишних братьев мне реально не завозили. Лишних герцогов тоже, так что, будь любезен, и на елку влезь, и сметану съешь. Или как там у вас говорят?

- Задаете вы задачи, Ваша Колдовская Светлость! - грозно хмурился герцог Байкрист. - Я и так с ним встречи не ищу, если ты еще не заметила.

- Можно подумать, я специально, - фыркала Ее Колдовская Светлость. - Но тут такое дело: мой ненормальный брат где-то раздобыл пророчество, что ты, ну или не ты, а кто-то на тебя очень похожий, притащит в наш мир злонамеренное исчадие, от которого сплошные концы света. Он давно его раздобыл и все что-то расшифровывал и расследовал. В общем, будь осторожен, и только попробуй его убить, бесчестная герцогская морда.

- Ай, ладно, не ругайся! - вздыхал герцог Байкрист, хватая чародейку за пятку.

- Все, не ругаюсь, - кротко соглашалась Светлость.

Встречи были так редки, что тратить их на ссоры и обсуждения текущей обстановки в мире Байкрист и колдунья не собирались.

***

Глава 3.3 Лес

Погода, конечно, выдалась не ахти, с неба хлестал водопад. Отряд ехал под проливным дождем весь день, что ратники, что сам Байкрист промокли до нитки, едва покинули гостеприимные стены святой обители кого-то там Всесветлого. Упрямая Ольна никак не соглашалась на нарушение международных законов, которое неминуемо повлек бы их брак, а тащить чародейку в свою резиденцию силой было все-таки чревато. Чувства чувствами, но своенравная девица неплохо умела отстаивать свое скромное мнение. Например, незатейливый убийца из ордена Хранителей остался с единственным глазом, стоило ему посягнуть на жизнь доверчивой и практически беззащитной красавицы. Одним словом, уже четвертый год приходилось встречаться, спасибо, что не в стоге сена. Дражайшая возлюбленная прибывала на свидание по метке мгновенного пути, не интересуясь ни погодой, ни временем года, Байкрист такими возможностями не располагал, чтобы ни утверждали злые языки.

Ливень не сбавлял обороты. Можно было бы разбить шатры, но до Дохлой Гусеницы, где их ждали натопленной камин, вино и жареная дичь, оставалось не более получаса езды, поэтому бойцы стоически переносили непогоду и не роптали на страсть владетельного командира к духовной жизни.Трактир в основном служил приютом йернским паломникам в святую обитель безымянного древнего иерарха, а так же путникам из Ксиаза. Временами там квартировали и отряды цензоров Хранителей, наверное, поэтому бездыханная гусеница, прилипшая к проволочной паутине вывески гостиницы облачилась в шляпу с полосатым пером змееяда, в каких повсеместно щеголяли младшие курьеры из чародеев. Намек столь тонкий, что, глядишь, порвётся. Однако, мгновенные пути в этих краях работали сносно, поэтому шанс увидеть среди постояльцев Дохлой Гусеницы мага был невелик.

Из-за деревьев показался яркий свет. Настолько яркий, что никак не мог исходить от фонарей или окон. Байкрист тихо выругался и выслал десяток бойцов вперед, проверить, в чем дело. Увы, вскоре выяснилось, что источником света в грозовом лесу служила во всю полыхающее крыльцо Гусеницы. Пламя охватило резные колонны, поддерживающие навес из соломы и вверх по стенам подбирались к крыше. Рядом со ступенями трактира валялось с десяток тел в одеяниях ранденнских ратников и одно тело в желто-коричневых цветах небезызвестной чародейской фамилии, будь она неладна! Тело привычно венчала патлатая рыжая голова. Бойцы, высланные на разведку, ходили между лежащими на земле, добивая раненых. Тракторные слуги носились от горящего крыльца к колодцу, пытаясь спасти здание.

Байкриста накрыла глухая досада. Во-первых, надежда скоротать ночь в теплых комнатах на матрасе не из мокрых еловых ветвей сейчас таяла, точнее сказать, сгорала на глазах. Во-вторых, нечаянная встреча с объектом их вчерашней с Ольной беседы не могла быть случайностью ни при каком раскладе: маг ждал, и ждал именно его. Иных поводов заманить столичного бездельника в захудалый трактир на перепутье двух полупустых дорог, куда не заглядывали даже немногочисленные вольные разбойники, просто не существовало. А если уж раз, по словам Ольны, маг где-то раздобыл сведения о грядущем, развязывающие ему руки в настоящем, неудивительно, что он сломя голову помчался эти сведения проверять. В-третьих, тела убитых в ранденнских цветах к силам Байкриста не принадлежали, а значит кто-то потрудился не только организовать засаду, но и пожелал свалить все на ранденнского наследника. Иными словами, кто-то жаждет, чтобы задушевной беседы не случилось ни при каком раскладе. Байкрист поморщился. Говоря по справедливости, живой Инскре устраивал Байкриста все меньше, чем наоборот. Замок колдуна, ныне принадлежащий Ольне, не случайно был лакомым куском, потому что открывал перспективы ощутимо влиять на окрестные земли, причем сразу трёх государств, оставаясь практически неуязвимым. Однако дражайшая возлюбленная отлично понимая расклад, недвусмысленно заявила, что они всерьез поссорятся, случись что с ее неуемным родственничком. Хоть Байкрист и хмуро сообщал Ольне, что убить себя он позволять не намерен, но он уже уже свыкся с неприятной мыслью, что маг с большой вероятностью не отправится за грань его усилиями. Порой Байкрист в сердцах думал, что его странное миролюбие базируется на наведенных Ольной чарах, но вспоминал, что планы по ликвидации чародея он отбросил почти за год до того, как они с чародейской стали видеться наедине. Что ж, возможно он просто поглупел.

Искушение нарушить все мирные обещания в лице колдуна со спутанными рыжими патлами валялось вниз головой на крыльце горящего трактира на расстоянии выстрела из арбалета, пожалуй, не промахнуться и в темноте.

- Это не наши, Ваше Сиятельство, - отрапортовал командир.

- Разумеется, - согласился Байкрист. Ранденнская гвардия больше не разгуливала по нейтральным Карманьским лесам в штатском, обеспечивая одиноким путникам защиту, от которой невозможно отказаться, или собирая обязательные выплаты на нужды мира, безопасности и прочей справедливости. Теперь патрули в лесу находились официально и список обязательных платных услуг для случайных встречных заметно сократился. Байкрист потерял немного, потому что за охрану имперских торговых составов Йерна платила исправно. Имперцы даже пару раз просили сопроводить до мгновенных путей прибывшие морем из Ластерона груз колдовских конструкций, чем ввергли в глубокую обеспокоенность орденские отряды, которые явились для внеплановой инспекции потенциально опасных предметов, но ушли ни с чем. Паутиной ранденнских бойцов не пронять, да и боевой опыт они получали в кровопролитных стычках, а не отлавливая толпой перепуганных магов с нелетальным арсеналом заклинаний. Однако сейчас в означенном квадрате не находилось ни единого ранденнца, за исключением ратников, сопровождавших Байкриста в святое место. Кому-то поперек горла сближение Ранденны с империей.

- Нанимателя не знают, - продолжил командир. - Их было около двадцати, половину мы положили, остальные ушли. Что делать с этим? - ратник кивнул на рыжего мага, распростертого на крыльце.

- Он жив? - прищурился Байкрист.

Маг застонал и зашевелился, отвечая вместо ратника. Что ж, хорошая новость: несправедливых обвинений в убийстве заезжего колдуна избежать удалось. Не очень хорошая: есть не нулевая вероятность получить те же обвинения более чем заслуженно. Вряд ли маг быстро и без посторонней помощи проникнется мыслью, что отряд в ранденнских цветах попытался с ним разделаться по собственной инициативе и не просто не получал такого приказа, но вот незадача - Байкрист видит этих негодяев впервые, хоть и благодарен им, за то, что умерили огненному колдуну пыл, да простит он за невольный каламбур.

Северный ветер лютовал, нещадно нагибая сосны и раздувая пожар в трактире. Сосны гнулись крайне неохотно, о чем извещали угрожающим треском. Байкрист отдал приказ бойцам присоединиться к тушению огня - не хватало еще сгореть в лесу под проливным дождем. Ранденнец не слишком разбирался в сорта и видах зажигательных заклинаний, но знал, что такая вероятность не исключена, если чародейское пламя окрепнет и перекинется на верхушки деревьев. Бойцы бодро заливали водой из стоящего неподалеку колодца соломенную крышу навеса, успешно помогая стихии и слугам трактирщика и вскоре о пожаре напоминал только запах промокшей горелой соломы и почерневшие доски.

Толком не очнувшись, колдун Инскре злобно выругался и обозвал Байкриста трусом, подлецом и земляным червяком. Байкрист кивнул ратнику и тот стукнул мага по голове, отключив звук.

- Медведям тебя скормить что ли? - задумчиво спросил Байкрист. - Чтобы по части дипломатии потом разгребать не пришлось.

Виновника торжества связали по рукам и ногам и втащили под крышу, разместив в более-менее уцелевшей комнате под охраной из вооруженных арбалетами ратников. Байкрист приказал менять бойцов каждые два часа.

***

Чародей Инскре очнулся в бревенчатом доме, связанный по рукам и ногам. Почти все дротики из неприкрытых доспехом частей тела вытащили и даже перевязали раны, но в левом плече, где стрела пробила его насквозь так и осталась противная деревяшка. По крыше барабанил дождь, ставни стучали в такт завываниям ветра. В воздухе стоял запах сырости и горелого дерева. В такую погоду гораздо приятнее находится под крышей, если это не крыша какого-нибудь Байкриста, мокрого кота ему за шиворот! А лучше сразу дракона. В комнате четверо бойцов с взведенными арбалетами, сидят по углам на лавках, расслабленные и сытые. В очаге тлеют угли. Ранденнца поблизости нет. Хорошо, а то вблизи крокодильего герцога колдовалось обычно не очень.

Инскре прикинул свои возможности. Со свежими ранами драться против целого отряда можно и не начинать. А вот удрать, избавится от ран и непременно проломить Байкристу череп, чтобы уравнять шансы он сможет. Пожалуй, Инскре не будет убивать его сразу. Сначала вырвет у него признание, что крокодилий герцог замышляет устройство локального конца света, а потом сдаст Хранителям.

Нет, Хранителям жалко, охота самолично свернуть мерзавцу шею. Пересчитать зубы, ребра и наделать дырок, скажем, в легких. Байкрист отобрал у Инскре оружие и все кольца-кулоны-браслеты, и наверное, считает, что вместе с золотом заполучил и колдовской ключ. Хитрый Инскре запечатал все колдовские формулы на оборот пряжки ремня. Ключ подобной конструкции не выдаст себя радостным свечением чародейских печатей, даже если надо незаметно поколдовать в темной комнате. Не слишком внушительно, но два года в подвале научили мага осторожности. Он прошептал усыпляющее заклинание. Бойцы с арбалетами плавно опустили головы и заснули сладким сном. Инскре взялся за заклинание перемещения и увидел, как отворяется дверь в комнату. На пороге застыл ранденнский наследник, однако Инскре успел закончить формулу мгновенного пути и перенестись из натопленной комнаты под проливной ночной дождь. Недалеко, но хорошо за пределы лагеря быстро нагнать его не смогут. Напоследок маг увидел взгляд Байкриста. Там клокотала ярость.

Оказавшись за пределами вражьего лагеря, Инскре первым делом взялся за свои раны. Голова слушалась неохотно, но если не привести себя в норму, ни бежать ни тем более драться не выйдет. Уж теперь-то его врасплох не застанут. Но откуда у ранденнских ратников паутина? Ведь именно ее бросили вломившиеся ему в комнату бандиты. Однажды он попадал в эту мерзкую ловушку и это стоило ему двух лет свободы. Хранители не могли поделится с ранденннцами своей секретной технологией, с помощью которой они влияли на силовые линии чар и здорово портили (и укорачивали) жизнь неугодным им магам. Что-то тут не чисто, впрочем, как всегда, если дело касалось проклятого ранденнца.

- Теперь посмотрим, кто кого, - сказал Инскре, избавляясь от веревок и вытаскивая обломок древка стрелы из левого плеча. - Кранты тебе, Байкрист!

Инскре хорошо знал место, где находился. Участок леса неподалеку от города Н, где он однажды нажрался до волосатых драконов и угодил в тюремную камеру, давно был под наблюдением. И Архимагистр не раз советовал следить за перемещениями подозрительных лиц в этом квадрате, наверняка старый хрен что-то знает.

Байкрист увидел исчезающего мага и не стал входить в комнату, будить часовых, поднимать тревогу и устраивать облаву на сбежавшего пленника. Он давно хотел навалять этому полоумному колдуну собственноручно. Пока тот был беспомощным пленником, Байкрист собирался задать ему несколько вопросов, но это было бы совсем не то. Чары не унесут раненого мага на значительное расстояние. Байкрист поколебался, но захватил с собой оружие чародея, вскочил на коня и неспеша поехал по штормовому лесу, размышляя, куда направился сбежавший маг. Явно не в Цитатель Хранителей на севере и не в сторону Ранденны. С востока путь в Йерну преграждало болото, чародей не скоро наберётся сил, чтобы преодолеть его с помощью чар. На юго-востоке вспыхнул ослепительный свет. Байкрист направил коня в ту сторону и вскоре догнал мага, который вполне бодро шагал в том же направлении.

Байкрист вздыбил коня, и со всей силы швырнул ножны с мечом в мага, целясь прямехонько в затылок. Колдун шел не оборачиваясь и в шуме дождя и ветра не заметил приближение всадника, но оружие подхватил, как будто знал, когда Байкрист его бросит.

Инскре очень обрадовался. Он вытащил меч из ножен, и в него красиво ударила молния лезвие заиграло в свете молнии. Байкрист соскочил с коня, бросил уздечку на ветвь сосенки и достал свое оружие из ножен. Собеседники синхронно обменялись приветственными ругательствами и пожелали друг другу всего очень плохого. Каждый узнал о себе много нового, но не подал виду.

К завываниям ветра, треску сосен и громовым раскатам добавился лязг мечей. Противники посоревновались в искусстве наносить и парировать самые подлые удары и поняли, что примерно равны. Ни один, ни второй не ждал друг от друга ни благородства, ни великодушия. Байкрист пнул мага в колено, но колдун падая зацепил меч ранеденнца крюком на рукояти гарды и на землю полетели оба. Бесполезные мечи отбросили в стороны. В ход пошли кулаки. Ранденнец придавил мага к земле и ударил в челюсть. Маг заблокировал удар раненой рукой и чуть не взвыл от боли. Байкрист был свеж, готов к драке и находился в самом расцвете сил. На стороне мага были чары, они компенсировали раны и усталость, а еще опыт. Но проклятый ранденнец точно бил по едва залеченным чарами ранам, что мало способствовало получению инициативы. Маг прикинул, что такими темпами протянет недолго, чары ожидаемо отключились, сделав драку практически честной. Он увидел неподалеку кусок камня. Инскре нарочно замедлился, получив за это по недавно сломанным рёбрам. Ранденнец выхватил кинжал, но замешкался на долю секунды. Маг собрал все силы и швырнул противника на камень. Байкрист ударился головой и замер, тут чародей не дал ему опомниться и парой мощных ударов закончил поединок. Опыт взял верх, ранденнский наследник отключился.

Огненно-карие глаза Инскре засияли торжеством. Он отобрал у бесчувственного Байкриста кинжал, который подлый герцог вот-вот собирался воткнуть ему в бок. Перерезать опасному злодею горло, пока тот беспомощен? Увы, мертвый ранденнец не сможет предстать перед судом. Да и это не рядовой бандит. Как же поступить, чтобы этот мерзавец опять не вышел сухим из воды? А вот лишить ранденнца глаз - вполне себе удачная, а главное - свежая идея, - подумал Инскре, поражаясь собственной находчивости. Он занёс кинжал над головой поверженного противника.

***

Никейлис промок до нитки в один момент, но эта ерунда не волновала его ни чуть. Сама природа решила подчеркнуть торжественность момента, мигнула светом и громыхнула на весь лес из грозового орудия. Счастливый Никейлис задрал голову, любуясь небом, расколотым световыми трещинами. Он стоял на той самой поляне, заткнув за пояс кинжал-гаджет и читал заклинание, открывающее экзамен. Ночной лес озарился фиолетовой вспышкой, а на свитке загорелись "аз-буки-веди-аш-назг" и так далее. Экзамен начался.

Заклинание отзвучало и перед Никейлисом разверзлась земля. Из пролома вырвался студенистый светящийся гнилушным огнем шар. Никейлис отпрянул, ничего ровным счетом не понимая. Шар выпустил вверх спицу, и меланхолично стрельнул ей в Никейлиса. Никейлис отбил выпад кинжалом. Он не раз видел изображение загробного стража, или игольника, как говорил странный Леон, в учебных манускриптах и летописях.

Заклинание вызова стража было утеряно, а за попытку его восстановить, полагалась смертная казнь. И Никейлис хорошо понимал, почему. Это никак, ни при каком раскладе не могло быть экзаменационным заданием. Но ведь Никейлис <i>сам</i> взял конверт со стола. У него упало сердце - взял сам, а должен был получить из рук преподавателя! Неужели из-за такой ничтожной мелочи он стал причиной страшного катаклизма?

Никейлис не зря столько лет отучился в магической академии. Теперь он точно знал, что в этом мире нет способа загнать стража обратно. Кроме того, который продемонстрировал его странный знакомый Леон - увести шар за собой туда, откуда тот появился. Никейлис на миг почувствовал себя десятилетним, и вернулся в тот ужасный день, когда он рыскал по пропахшей гарью комнате, наступая на обломки тарелок и осколки тонкого льда, который не тает даже в жару, копался в разбросанных вещах, пытаясь понять, что стало с его родными.Что ж, теперь он знает, что они живы. И должен молиться, чтобы они никогда и ни за что не узнали, что он натворил. Что ж, он заслужил смерть. Никейлис стиснул зубы и спрыгнул в открытый заклинанием пролом.

За Гранью была точь в точь такая же полянка, как наверху, только она была островком, парящим в облаках, светлая и совершенно сухая. Далеко внизу неистовым серебряным светом горели песчаные дюны. Именно так рисовали загробный мир - светяшуюся серебрянную пустыню, усыпанную песком, дарующийм вечность. Вот только никто не мог принести этот песок из-за Грани. Края пролома были близко, чуть подпрыгнуть, подтянуться и можно вернуться назад в грохучущий ночной ливень... Но чудовищный глаз заполз в пролом следом за Никейлисом и разочарованно тыкался в тонкую ледяную корку грани, которая молниеносно затянула выход. Никейлис огляделся. Вообще-то он ожидал, что немедленно рассыплется в прах, ну или будет умирать жутких муках, но ничего подобного не происходило. Он огляделся и вздрогнул.

На песке лежал скелет в белом саване. Вокруг черепа клоками торчали пряди седых волос, похожие древнюю паутину. Левой рукой скелет прижимал к груди небольшую книжку в черной кожаной обложке. Правая намертво вцепилась в древко стрелы, угодившей прямиком в сердце. Сквозь Грань сверкнула молния и на правой руке скелета блестело кольцо в форме сокола с синими камнями. Никейлис узнал его. Сомнений быть не могло - это был Леон!

Никейлис повинуясь какому-то странному чувству осторожно разжал пальцы скелета, снял кольцо и надел себе на палец, потом осторожно вытащил стрелу. Наконечник был из металла цвета серебра, вдвое больше, чем на обычных стрелах и пустой внутри. Едва Никейлис вытащил стрелу, скелет рассыпался в прах.

Вдруг шею обожгла резкая боль и он упал на спину. Арбалетная стрела разбила тонкую грань и загробный страж взмыл в ночное небо. Никейлис прикоснулся к шее. Ладонь была в крови. Теперь его смерть никого не спасет, думал Никейлис. Разбитая грань затягивалась на глазах. Да какого черта?! Он прошептал заклинание перемещения и представил Тэй, которая увязывалась за ними с Сержем воровать яблоки.

Спустя миг вторая стрела ударила в окровавленный песок там, где мгновение назад была голова Никейлиса.

Глава 3.4 Убийство

Инскре на долю секунды застыл над поверженным противником с занесенным кинжалом в руках, чтобы насладиться торжеством, перед тем как нанести решающий удар. Не смертельный, но без глаз у ранденнца заметно поубавится прыти и он будет не способен воплотить одно весьма неприятное пророчество о конце мира. Новая вспышка молнии озарила лес и отчего-то не погасла до конца, зависнув внизу на поляне. Инскре бросил туда короткий взгляд и глаза мага расширились от удивления. Внизу, в центре поляны из земли бил мертвенный синеватый луч света, очерчивая мужской силуэт. Вблизи от неизвестного, сражаясь с порывами ветра, из светящегося пролома в земле выплывал слабо мерцающий загробный страж, похожий на гигантский глаз слепца. Инскре до сего момента был свято убежден, что за импортом опасной нежити на просторы континента стоит лично герцог Байкрист и его подозрительные родственники, однако он сам того не желая только что обеспечил бесчестному злодею железное алиби. Идея сводить счеты с Байкристом, когда нарисовался тот самый общий враг, которого им несколько лет к ряду дружно обещали чины Академии во главе с собственным папашей, показалась преждевременной, даже с поправкой на стойкую личную неприязнь к ранденнскому наследнику, приправленную некоторой жаждой убийства. Инскре напряг зрение, пытаясь разглядеть, кто посмел нарушить его планы по защите миропорядка, но в этот момент Байкрист очнулся и заворчал. Инскре приставил острие кинжала к его горлу, чтобы ранденнец, который пропустил кое-что важное, ненароком не учинил с магом чего не следует, и, указав на поляну, сказал ему почти в ухо:

- Смотри.

Байкрист хмуро глянул на лезвие, затем с некоторым усилием сфокусировал мутный взгляд, двумя пальцами отвел клинок в сторону и повернул голову, куда указал Инскре. Внизу, на поляне, слабо светящийся шар, похожий не то на удравшую с небес луну, не то на огромный глаз с бельмом, лениво выстреливал светящимися лезвиями в какого-то бедолагу. Тот отбивал выпады жуткой потусторонней твари кинжалом, прыгая у краев небольшого блекло светящего провала в земле.

- Это и есть страж? - тихо проговорил Байкрист. - Подойдем ближе?

Неизвестный, тем временем, немало удивил наблюдателей, спрыгнув в открытый пролом. Маг присвистнул. Что ни говори, а из-за Грани не возвращаются, если ты, конечно, не Райарт Черный, и тебя тупо не приняли в загробный мир по причине дурного нрава. Светящийся шар, осознав расклад, неохотно пополз к земле, то отлетая в сторону, влекомый ветром, то снова возвращаясь к пролому, будто привязанный невидимой нитью. Молния ударила ещё раз, осветив поляну. Инскре тихо выругался, наблюдая за неохотным снижением опасной посторонней сущности.

- Пойдем, - сказал маг, - но осторожно.

Шар тем временем добрался до самой земли, заполз в слабо светящийся пролом в центре поляны и скрылся из виду. Свечение почти погасло, ночной лес затопила странная тишина, даже ветер замер и на небо осторожно выглянула полная луна, с безопасного расстояния оглядывая окрестности в поисках своего кошмарного двойника.

Инскре поднялся на ноги. Байкрист тоже встал. Переглянувшись, они вместе осторожно поковыляли вниз по склону - недавняя потасовка давала о себе знать. На середине пути раздался тихий треск ломающегося льда, щелчок арбалетного замка и едва различимый свист летящей стрелы. В тот же миг светящийся шар взмыл вверх, словно утка, поднятая гончей, и стремительно исчез в ночном небе, будто оборвалась невидимая нить, что удерживала его подле пролома на поляне. Инскре выругался. Едва загробный страж вырвался наружу, опять налетел студёный ветер и закапал дождь.

- Видел?! - зло прошипел он.

Байкрист сплюнул кровь под ноги. В ту ночь, шесть лет назад, когда загробный страж впервые проплыл над Ранденной, будто приблудная луна, Байкрист лишился старшего брата, любимой супруги, родного дома и едва не потерял новорожденного сына. По многим землям тогда прокатилась смертоносная лихорадка, и чародейские ключи гасли один за одним, неспособные исцелить ни опасную заразу, ни раны, ни даже обычные болезни, в одночасье ставшие смертельными. Архимагистр тогда сумел отвести беду каким-то невероятным чудом, Байкрист до сих пор не знал, как именитый маг поборол потустороннюю напасть.

- Видел, стреляли с той стороны, - кивком указал он в сторону.

На противоположном склоне холма, откуда прилетела стрела, появилась человеческая фигура. Тучи еще не вполне заслонили полную луну. Маг и наследник скрылись за стволом дерева и затаились, чтобы разглядеть пришельца. Тот быстрым шагом спускался на поляну, на ходу перезаряжая небольшой арбалет и оглядываясь по сторонам. Не узнать его было невозможно даже в полутемном лесу. Маг легонько стукнул ранденнца кулаком по плечу и прошептал:

- Поздравляю Вашу Светлость, теперь вы своими глазами узрели виновника всех бед нашего несчастного континента.

Байкрист фыркнул, неприязненно разглядывая собственного двойника. Одежда на нем сияла чистотой, серебряные волосы, убранные в хвост были в идеальном порядке, разве что походка неуловимо отличалась, будто двойник не привык к этому телу.

- Я пойду вперед, ты с ним позже познакомишься, - тихо хохотнул маг.

Он вышел из укрытия и бросился бегом вниз по склону. Лже-ранденнец замер, оценивая обстановку, быстро прицелился и разрядил арбалет. Маг отклонился в сторону, потом кувыркнулся, но стрела необъяснимым образом нашла цель и впилась чародею в многострадальное левое плечо. Он сделал несколько нетвердых шагов и запустил в противника струю пламени: проклятый ранденнец, которого-теперь-нельзя-убивать, со своими блокирующими амулетами был уже достаточно далеко, а загробный страж, как известно, гасит все чары, за исключением изначальных. Огненная атака решила дело - лже-Байкрист поколебался долю секунды и бросился наутек, быстро скрывшись во мраке леса. Среди шума дождя послышалось лошадиное ржание и глухой стук копыт.

Дождь набирал силу. Маг, слегка покачиваясь и ругаясь сквозь зубы, спустился на поляну. Среди мокрой травы выделялась слабо светящаяся область, похожая на затянутую тонким льдом лужу. Капли дождя опасливо облетали ее стороной. Инскре подошёл к ее краю, и присел рядом, хмуро наблюдая, пока с холма спустится очередная версия ранденнца. Лучшая или худшая, Инскре еще не определился. Когда Бакрист подошел к затянутому ледяной коркой пролому, маг разбил каблуком сапога лед и заглянул вниз.

- Там что-то есть. Я спущусь вниз, - сообщил он.

Байкрист поднял одну бровь.

- Ты думаешь, страж залетит в пролом следом за тобой, как муха? - спросил он скептически.

- Нет, я так не думаю, - скривился маг. - Стража унесло ветром и он погасит все чародейские ключи на своем пути, пока не зацепится в каком-то городе и не выпьет там все живое досуха. Учитывая время года, его пункт назначения где-нибудь на юге, - буркнул Инскре. - Мной он, как видишь, не заинтересовался, не исключено, что из-за твоего амулета или что там у тебя.

Байкрист помрачнел. Юг не маленький, но в приморском аметинском городке сейчас его сын.

- Чего ты надеешься добиться?

- Я же сказал, там что-то есть, - нетерпеливо проговорил маг. - И это что-то может помочь справится со стражем, потому что не принадлежит нашему миру. А может и не помочь, - заключил он, глядя на ранденнца в упор. - Передашь моему отцу, если что.

Не дожидаясь ответа, Инскре спрыгнул в пролом. Байкрист устроился на краю, заглянув вниз. Внизу, на расстоянии человеческого роста оказалась точная копия лесной полянки, только туда не попало ни капли дождя. Еще Байкрист обратил внимание, что там совсем нет опавших листьев, и еще цветут поздние осенние цветы. Инскре поднял с земли небольшую книжку в черной кожаной обложке. Вдруг островок стал таять и маг начал погружаться сквозь него.

- Забери книгу и передай в академию, - крикнул Инскре, протягивая Байкристку руку с зажатой в ней небольшой книжкой.

- Да чтоб тебя! - разозлился Байкрист. Он и свесился в пролом и успел поймать тонущего в призрачном островке чародея за руку, едва не свалившись туда сам. Инскре вцепился в протянутую руку ранденнца и Байкрист вытащил его на этот свет, под дождь, вместе с потусторонней находкой. Пролом на глазах затянуло льдистой коркой.

Пришла очередь чародея удивленно приподнять бровь.

- У меня от тебя мертвого будет больше проблем, чем от живого, - пробурчал Байкрист. Это было чистейшей правдой. Ссорится с красавицей Ольной из-за ее непутевого брата раздумал давным-давно, хоть и сам не всегда понимал, почему.

Байкрист попрятал спрятал потустороннюю находку у себя за пазухой, поднялся на ноги и пошел вверх по склону. возвращать магу его находку он не собирался. Колдун двинулся за ним следом.

- В любом случае - спасибо, - сухо поблагодарил Инскре. - Знаю, что от "спасибо" тебе проку немного, поэтому скажу больше. Один человек убедил меня, что ты замыслил адское колдовство при помощи неучтенных чародейских конструкций. Сюда я приехал затем, чтобы тебе помешать и помешал, но, вот незадача, в процессе выяснилось, что это все-таки не ты.

- Допустим, что дальше? - сухо спросил Байкрист. Одно дело - не убивать чародея или не дать ему сгинуть у себя на глазах, и совсем другое вступать с ним в какую бы то ни было кооперацию. Байкрист был готов поставить обе свои резиденции против Дохлой Гусеницы, что он об этом пожалеет.

- У меня большие сомнения, что тот человек просто ошибся, - вздохнул маг. - Ты не мог бы всем объявить, скажем, что убил меня в попытке предотвратить катаклизм, а мое тело тело сбросил в Ородруин за Грань? Я прослежу за ним и выясню, откуда у него такая информация.

Байкрист в красках представил, что скажет ему на это возлюбленная и широко улыбнулся.

- Проваливай, Инскре. Прямо сейчас. На все четыре стороны.

- Не торопись! - горячо заговорил Инскре. - Хочешь, мы заключим с тобой контракт? Я смогу действовать без оглядки на Хранителей и шушеру из Академии, а ты получишь тайную силу в моем лице.

- Исключено, - отрезал Байкрист. - Я отвезу твою добычу магистрам и дело с концом.

Когда они поднялись на вершину холма, где Байкрист припарковал лошадку, Инскре шатался и кашлял, будто ему осталось жить совсем недолго.

- Чего это с тобой? - с подозрением спросил герцог Байкрист. - Еще взаправду копыта отбросишь.

- Вряд ли, - сказал Инскре. - Но от этих стражей магия отключается, а твои ребята во мне лишних дырок понаделали.

- Это были не мои, - сказал ранденнец. - Максимум, могу коня и плащ-палатку одолжить.

- Давай, - согласился Инскре.

Отряд герцога Байкриста в полном составе нарядился в плащ-палатки и скакал по Карманьскому лесу. Лес редел, ночная темнота рассеивалась. Тут навстречу выехали всадники в белых шелковых плащах, нетронутых дождем и дорожной пылью. Впереди был старец в роскошной мантии.

- Герцог Байкрист! Какими судьбами в это непростое время? - спросил Архимагистр.

- Здрасте-здрасте, - сказал Байкрист, недобро сощурившись. - Откуда знаете, что время непростое?

- Дык загробный страж улетел в южный приморский городок. Знаете такой? С запада окружен смертельными песками, на востоке с вами граничит. Оттуда смог вырваться один нам курьер. С завтрашнего дня там будет аццкая лихорадка со смертельным исходом, бунты и ужасное кровопролитие. А вы откуда знаете?

Байкрист не далее как полгода назад отправил туда собственного сына Александра учиться на прогрессивного монарха. Сердце герцога упало и провалилось куда-то в загробный мир или еще глубже.

- А я зверски убил бесчестного чародея Инское, а тело сбросил в Ородруин, сказал Байкрист. - потому что видел, как он этого стража выпустил. Представляете, еду из святого места, а тут разверзается земля, в небо улетает небольшая луна, прямо как тогда. - И этот ваш маг неподалеку ошивается и утверждает, что он как всегда не при делах.

- Чудесно, ай, я хотел сказать, какая неожиданность! - сказал Архимагистр. - А я стража в небе увидел и все сразу понял. А потом ещё и курьер примчался и все подтвердил. Ну даже не знаю, как мы это разрулим, местная магия против стража не работает. Пока совет соберем, пока Хранители добро дадут, чтобы печать на каком-нибудь Источнике сломать и супер-гаджет изготовить, пока доставим до места - без мгновенных-то путей! Ну, сами понимаете, сколько народу поляжет за это время. В общем, некогда мне с вами болтать, поехал я мир спасать.

Глава 3.5 Пришелец

Роме не так давно исполнилось шестнадцать лет. Рома жил в мире, где человеческая мысль давным давно укротила электричество и заставила себе служить, приводя в движении разнообразные механизмы, от орбитальной космической станции до наручных часов и колец с функцией коммуникатора, изобрела многочисленные антибиотики стопятисотого поколения, а существование магии, чародеев и прочей потусторонней ужасти оставалось на совести кинематографа, детских страшилок и в сфере деятельности немногочисленных представителей маргинальных кругов в лице гадалок и астрологов, каким-то чудом уцелевшими в развитом, благопристойном и очень безопасном обществе. Не в последнюю очередь именно по причине отсутствия серьезных поводов задуматься о необходимости как следует беречь собственную жизнь, Рома вырос балбесом, как и многие нормальные люди в его возрасте. Родных он не знал, душевной пустоты по этому поводу не испытывал, однако очень любил проверять крепость общественного порядка, не со зла, а от широты души и желая приложить нерастраченную молодецкую дурь. Правоохранительные органы ловили Рому, вежливо здоровались, как с хорошим знакомым, и привычно приговаривали его к очередным исправительным работам. Мир условного будущего был крайне гуманен даже к уличным хулиганам, поэтому Роме не грозила чистка уборных и он мог скоротать пять сотен положенных ему часов за интересным занятием, даже если спиртзавод не присылал нарядов на весь месяц. На этот раз Рома, как постоянный и даже любимый клиент правоохранительных служб, выбрал участие в суперсекретном военном эксперименте в качестве подопытного. Это было совершенно неопасно и съедало целых триста часов за один единственный день. Суть действа заключалась в испытании некогда открытого излучения на живом человеке определенного возраста, потому что бактерии, рыбы, мыши, лягушки, кролики, собаки, шимпанзе, лошади и даже добровольцы из силовых структур процедуру прошли, при этом ни одного испытуемого не пострадало, включая даже рыб. Исследования шли давно и обстоятельно, финансирования из государственных структур высасывали будто ополоумевший пылесос, отчего ведомствам пришла светлая идея совместить приятное с полезным, поставляя очередного испытателя из числа особо отчаянных нарушителей общественного порядка, благо, они еще почитали скучный и безопасный мир своим присутствием, внося чуточку разнообразия.

- Круто! - думал Рома, очень мало опечаленный и собственным арестом, и перспективой искупать прегрешения. - Может, еще денег дадут. Не зря автоматическую летающую полицейскую машину в болоте утопил, страшно весело было!

Эксперимент, как и полагалось наказанию, был скучным. Рому привели в камеру без единого окна, обшитую металлическими листами, облепили датчиками, уложили на кушетку и включили хреновину с разноцветными лампочками. Почти сразу Рома законопослушно задремал. Увенчался ли эксперимент успехом, закоренелый нарушитель, к сожалению, так и не узнал: куда-то исчез пол камеры, потом само двухэтажное здание чертового исследовательского ведомства, а потом и вовсе, планета накренилась в сторону, позволяя ему проскользнуть мимо себя в неизвестную темноту. Впадать в панику, таращить глаза и пытаться что-то предпринять Рома не стал, рассудительно решив, что спит и удивляться тут не чему. На этой успокоительной мысли темнота камеры раскололась от чувствительного удара о землю.

Рома прокатился по горячему песку и открыл глаза. Его изумленному взору предстал идиллический пейзаж: вдалеке, у самого горизонта искрилась ослепительно-бирюзовая полоска моря. Чуть ближе, на огромном песчаном блюде – игрушечный городок, с изящными башенками и аккуратными домиками с белыми стенами и красными крышами, а между ними кое-где зеленели деревья. Сам он сидел на вершине высоченной песчаной дюны, в том, в чем пришел на эксперимент – в армейских штанах буро-зеленого цвета с массой скрытых карманов, длиной, похожей на тунику футболке и кедах. Осмотр карманов показал - деньги, документы и коммуникатор остались в сейфе, единственной ценностью Ромы был пластиковый ключ от сейфа, где лежат деньги, документы и коммуникатор. Плюс упаковка таблеток – испытательный образец, который Рома зачем-то положил себе в карман, когда остался один в лаборатории, нано-леска, запрещенная для свободного ношения, спрятанная в шве нижнем правой штанины, штук пять мятных конфет и носовой платок. Рома поднялся на ноги, боязливо огляделся и зашагал по песчаной тропе вниз, в сторону городка, гадая, спит он, сошел с ума или это безобразие каким-то чудом происходит наяву. В пользу последнего говорили отбитые до крови при падении костяшки пальцев, песок за шиворотом и ощущение жара от палящего солнца. Против – все остальное, включая здравый смысл. Однако, некоторый опыт свершения мелких противоправных действий подсказывал, что впасть в панику и отчаяние помешать ему никто не сможет, но спешить с этим абсолютно некуда. Поэтому Рома мысленно принял правила неведомой игры и бодро зашагал из пункта А в еле видимый на горизонте пункт Б, сердито косясь на ошалелое солнце.

Рома очень долго спускался, но городок и не подумал приблизится, наоборот, постепенно проваливаясь за горизонт. Связано это с тем, что планеты обычно имеют форму шара или с тем, что в его галлюцинации попался особо зловредный уползающий город, Рома размышлять не стал. Еще, как он смутно припомнил, существовали миражи, тогда городка нет вообще, или он есть, но совсем не там, где видится. Жара стояла убийственная и хотелось пить. Он снял куртку и завязал на голове. Перед глазами перестали скакать черные пятна, зато через некоторое время спина и плечи нагрелись, как сковородка. Рома когда-то читал о пустынях. В сравнительно недалекой древности, когда еще оставались неосвоенные человеком пространства, они нередко встречались на его родной планете, состояли из жары, песка, верблюдов, бедуинов и камней. На камнях можно жарить яичницу, если найдешь из чего. Ночью на тех же камнях конденсировалась влага и ее можно пить. Все, но в целом неплохо, вот только к ночи никаких камней так и не появилось, зато вслед за недолговечной и почти ласковой прохладой обрушился катастрофический холод. Рома снял с головы куртку и накинул на обожженные плечи, но помогло это не слишком. Луна светила ярко и Рома шел по тропинке, пока был в силах переставлять ноги.

Сил здорово поубавилось, но Рома шел вперед, понимая, что если завтра ему присниться та же самая пакость с жарой, идти в город легче не станет. В какой-то миг тучи сжалились над измученным путником и подчистую сожрали полную луну. Оставшись в полной темноте, Рома свалился на тропинку и уснул в тот же самый момент. Идеи обдумывать свое положение у него не возникло: силы идти вперед еще были, и всегда оставалась ненулевая вероятность проснуться там, где он заснул примерно половину суток назад - на территории небольшого исследовательского ведомства, по соседству с участком исполнения наказаний для несовершеннолетних правонарушителей второго порядка. Второй порядок означал, что нарушитель посещает означенные стены далеко не в первый раз, хотя, экзистенциальную угрозу несет скорей бесхозному с его точки зрения имуществу и комфорту сограждан, а никак не этим согражданам или себе саму.

Роме снились верблюды верхом на бедуинах и наоборот. Они, отбивая странный ритм кругами ходили вокруг здоровенной сковороды, на дне которой шипела кипящая вода. Вода?! Рома с всех ног подбежал к сковороде, но там кипело, стреляя раскаленными каплями, дымящееся масло. Тьфу, гадость, приснится же такое, - подумал он, и тут вспомнил, что при недавнем бодрствовании тоже было не все особенно гладко.

Он проснулся, но понял, что боится открывать глаза. Рома прислушался к своим ощущениям: спина болела, будто ее обжарили в масле, во рту, ушах, глазах - вообще везде по ощущениям был песок, а это наводило на неприятную мысль, что вчерашний день случился наяву, а не в кошмаре. Рома страшно хотел пить и есть. Глаза пришлось открыть, потому то шарить по карманам вслепую было неэффективно. Осмотр карманов показал, что у него осталась пара мятных конфет и упаковка таблеток. Одной конфетой Рома позавтракал. Пустыня никуда не делась, а вот красно-белый городок и бирюзовое море существенно увеличились в размерах, а значит, приблизились. А еще море выглянуло из-за дюн справа и гораздо ближе. Рома смутно помнил, что соленую соду пить, вроде бы, нельзя, но он рассчитывал в нее можно окунуться с головой и несколько охладить плечи-сковородку. А если повезет - поймать рыбку и съесть вместе с чешуей и хвостом. Рома уверенно свернул с тропы и тут же заорал от ужаса во весь голос.

Нога провалилась в рыхлый песок по колено и ее обожгли сотни укусов. Рома подался назад, потерял равновесие и с размаху уселся на пятую точку, потрясенно оглядывая собственную ногу. Штанина до колена превратилась в ветошь, правый ботинок выглядел так, будто пролежал вечность на помойке, измявшись и потемнев. Нога под остатками ткани покрылась сетью мелких слабо кровоточащих ссадин, будто ее исцарапали микроскопические котята. Сердце Ромы заколотилось, как двигатель портативной капсулы на взлете. Теперь Роме стало очень, очень и очень страшно. Вообще-то, ему было страшновато с самого начала, но страсть к приключениям (которые общество почему-то упорно именовало правонарушениями) милостиво погасила вопли разума и убедила Рому, что все относительно хорошо, просто он попал, допустим, в сказку. Ну а что? Мало ли до чего наука дошла. Рома подтянул колени к груди и некоторое время грустно рассматривал на тропу перед собой. Выбор, если подумать, был невелик: замереть без движения прямо тут или бежать вперед, благо городок с красно-белыми башенками уже не дрожал в неверном мареве, а выглядел вполне осязаемым. Сколько до него идти, и что он найдет там?

Утро в пустыне было прохладным и почти ласковым, но солнечные лучики прозрачно намекали, что скоро раскочегарятся до температуры доменной печи. Рома пошарил по карманам, извлек фантик от мятной конфетки и положил на песок рядом с тропой. В первый миг ничего не произошло, но потом фантик стал таять, как будто изнутри его быстро-быстро съедали маленькие, но зверски голодные букашки. Рома собрал волю в кулак и схватил фантик. Пальцы обжег электрический разряд и Рома выронил фантик на тропинку. На пальцах появилась кровь, а фантик стал тонким, словно паутинка. К нему прилипло несколько песчинок, и рядом с ними раскрашенная бумажка тлела, исчезая. Роме стало неуютно рядом с фантиком и он пинком смахнул его с тропинки. Фантик окончательно испарился в плотоядном песке. Кошмар какой! - подумал Рома и пошел в сторону городка. - Ну куда я, черт побери, попал?! А, главное, что мне сделать, чтобы попасть обратно?!

Рома шел, не останавливаясь. Он смотрел только под ноги, чтобы ни в коем случае не сойти с тропы и никогда больше не наступить в кошмарный песок. Тропа спускалась вниз по гребню дюны, потом стала подниматься вверх. У подножия дюны сгустилась обманчиво безопасная тень, но Рома собрал волю в кулак и продолжил путь по тропе. Карабкаться вверх по жаре было невыносимо.

Голова кружилась, невыносимо хотелось пить, а кожа на спине и плечах покрылась волдырями. Ладони кровоточили, в раны попадал песок. Рому мутило и у него темнело в глазах. Он перестал понимать, кто он, что с ним происходит, и куда он попал. А потом на него накатило ощущение, что все уже было, тропа в песках, пересохшее горло и непереносимая боль в ногах… Каждый шаг - как на раскаленную сковороду, сапоги давно истлели, ступни кровоточат, но надо идти вперед, песок закончится рано или поздно, не может быть что теперь все земли превратились вот в это. Он должен дойти, потому что он не один, с ним…

Видение растаяло, в голове немного прояснилось и дурнота отступила. Даже спина перестала гореть, будто солнечный ожег растаял вместе с видением. Впереди рядом с тропой стоял человек в рваном плаще. Кошмарный песок не причинял ему никаких неудобств. Он поднял руку вверх, в знак приветствия и, как показалось Роме - подмигнул. Рома ускорил шаг, поравнялся с незнакомцем и замер. Кожа встречного путника кое-где обтягивала выбеленный почти до блеска череп. Одеждой служили лохмотья, слабо движимые неощущаемым ветром. В пустой правой глазнице трепетало что-то белое, а еще этот человек был совершенно точно мертв. Рома, как завороженный вглядывался в ужасное лицо, не в силах пошевелиться. Тут из правого глаза выпорхнул молочно-белый мотылек и заметался у Ромы перед лицом. Именно колыхание этих крыльев Рома и принял за подмигивание. Рома очнулся и что есть сил рванул по тропе, боясь оглянуться и не задумываясь, откуда у него взялись силы. Через некоторое время он немного сбавил шаг и повернулся назад. Мертвец отстал, но не слишком: он плыл по ужасному песку рядом с тропой и манил Рому костлявыми руками. Рома обернулся, сделал шаг вперед и чуть не налетел на еще одного костлявого незнакомца. Второй мертвец возник рядом с тем местом, где стоял Рома. Он бестрепетно шагнул на тропу, заступив Роме дорогу. Рома размахнулся и что есть силы ударил его кулаком в оскаленный череп. Мертвец пошатнулся и вдруг вспыхнул ярким, почти белым пламенем, будто разбитый Ромин кулак чиркнул по торчащим костям, как спичка по коробку. Запахло паленой шерстью. Рома толкнул горящего мертвеца, тот свалился на тропу. Рома перескочил через жуткое препятствие и помчался вперед. Сердце стучало, будто в груди маршировал легковооруженный отряд быстрого реагирования. Оборачиваясь Рома видел, как из песка вырос еще один полуистлевший скелет в лохмотьях, потом еще и еще. Они стекались на тропу и плыли следом за Ромой. Некоторые задевали пылающего покойника и вспыхивали сами. Вскорости следом за Ромой шествовал целый строй мертвецов, охваченных ослепительным огнем. Рома бежал, как не бегал никогда в жизни. Перед глазами плясали темные пятна, а в голове стучала одна единственная мысль - не останавливаться. В лицо бились невесомые крылья мотыльков, вызывая отвращение и ужас. Роме вновь казалось, что сапоги истлели и рассыпались, и за ним остаются кровавые следы, что весь этот кошмар уже случался и повторится вновь и этому не будет конца до тех пока встает и заходит солнце. Он бежал, не видя ничего вокруг, кроме спасительной тропы под ногами.

Тут Рома с размаху налетел на препятствие и упал. Это были ворота городка. Запертые. Откуда в его воспаленном мозгу появилась история про истлевшие сапоги и ощущение, будто он здесь уже шел, Рома не понимал. Кровавого следа за собой, он тоже не увидел, а вот орава тлеющих и рассыпающихся на глазах мертвецов никуда не делась, они все так же плыли за ним, постепенно сокращая расстояние. И над ними вился рой белых мотыльков.

Он заколотил в двери. В ответ ни раздалось ни звука. Роме стало обидно и он со всей дури пнул чужое имущество. Он никогда особенно его не уважал. Как ни странно, внушительная на вид створка немного поддалась. Рома подумал, что неплохо бы посыпать конструкцию адским песочком, но не нашел способа, как это организовать. А если таскать песочек в горсти, очень быстро останешься без рук. Хотя, в бреду, вызванном жарой, он прошел через пустыню босиком и ничего... Рома вновь пинанул ворота со всей богатырской дури. Спорт Рома любил, от стражей порядка убегать приходилось регулярно, драться умел, ел, будто отряд гастарбайтеров. При этом растущий молодой организм Ромы никак не выдавал его особенных сил - Рома был высоким и широкоплечим, но скорее жилистым, чем мускулистым. Наверное, вся съеденная им еда уходила прямиком в дурь. Рома опять пнул ворота, максимально вложив в удар свое главное оружие. Одна доска, наконец, сломалась, а две соседние треснули.. Рома расширил отверстие и, будто пловец, нырнул головой вперед в дыру.

Глава 3.6 Лихорадка

Беспощадное солнце светило, не оставляя попыток испепелить все живое, мышцы ныли и невероятно хотелось пить, а сердце колотилсь так, будто всерьез рассчитывало проломить грудную клетку и куда-нибудь убежать. Рома немного отдышался, собрал волю в кулак, поднялся на ноги и первым делом осторожно выглянул на тропу через дыру в воротах. Неизвестно, остановит эта не самая надежная преграда его преследователей или надо бежать прочь, пока есть возможность двигаться. Тропа пустовала - не единого кошмарного спутника в лохмотьях, с полопавшейся кожей, из-под которой виднелись выбеленные солнцем кости, там не осталось. Только белокрылые бабочки неспеша плавали над раскаленным песком. Неужели бред, и все это привиделось? Впрочем, не важно, как будто бы других проблем, кроме кошмарных потусторонних тварей летящих в воздухе над плотоядной пустыней, у него нет. Рома глубоко вздохнул, прислонился спиной к воротам и огляделся в поисках тени. Крошечные темные островки образовались у подножия ворот и спастись от пекла там могла бы разве что мышь. Рома поднял голову - дневное светило разместилось аккурат в центре небосвода и, похоже, намертво к нему прижарилось. Чтобы не повторять его печальную судьбу, Рома решил найти убежище, воду, еду и, желательно, простой и безопасный способ закончить неожиданное приключение. Он нехотя отлепился от ворот и собрался войти в город, как тут ему навстречу из-за поворота улицы высыпала делегация причудливо одетых граждан числом поболее десятка. Примерно такие наряды приходилось видеть в фильмах или играх о давно минувших временах - какие-то широченные грязно-белые рубахи, подпоясанные причудливыми кожаными ремнями на мужчинах, длинные платья странного кроя на женщинах, странные головные уборы, больше всего похожие на куски ткани, намотанные вокруг головы на манер данного полотенца. Взгляд напрасно пытался отыскать что-то вроде джинсов, спортивных брюк или на худой конец армейской формы. И режиссера в кепке тоже поблизости не наблюдалось, на случай, если все эти люди играют в массовке фильма о поиске сокровищ посреди пустыни. Оставался всего один разумный вариант.

- Наверное, я избранный, - решил Рома и немного загордился, вмиг позабыв о недавних тяготах. Он страшно любил комиксы, легенды и мифы древней Греции и прочую несерьезную лабуду. - Не может же мне вечно не везти? Будут меня в президенты избирать, чтобы я им рассказал, как лазерный автомат собрать. Жаль, не умею!

- Здрасте! - прохрипел Рома и сделал широкий шаг навстречу. - Дайте попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде.

Делегаты дружно отшатнулись, но в бегство не обратились. Рома тоже замер, примирительно вытянув руки ладонями вперед, чтобы продемонстрировать исключительное миролюбие. Ссорится с местными, которые знают, где взять тень, воду и еду, хотелось ему в самую последнюю очередь. Да и вид живых людей, хоть и странно одетых и произносящих какую-то тарабарщину, вселял надежду на благоприятный исход сегодняшнего дня. Несколько минут пришедшие посовещалась на незнакомом языке, что-то решая, а спустя еще миг боязливо обступили Рому со всех сторон, похватали за руки и ноги поспешно куда-то потащили вдоль живописных улиц с белоснежными домами под крышами из ярко-красной черепицы. Вообще-то, следовало вырваться и удрать, но после пробежки по пустыне из физической активности у Ромы хорошо получалась только противная дрожь в коленях.

На улицах, вдоль которых его тащили, кое-где прямо на земле кое-где покрытой островками засохшей травы лежали люди. Некоторые - в таких позах, что вряд ли бы их это устроило, будь они живыми. Запах витал, прямо скажем, не ахти, Рому замутило, а перед глазами появились знакомы пляшущие пятна. Тишину нарушал монотонный гул насекомых. Рома совсем спекся и потерял сознание.

Очнулся он в прохладе, лежа на твердой кушетке. Тишину нарушало еле слышное шуршание и ритмичный свист приборов. Испепеляющее солнце, летающие мертвецы, странно одетые люди, говорящие на непонятном языке - все это было сном, кошмаром, который возник в мозгу из-за дурацкого эксперимента. Рома глубоко вздохнул, испытав одновременно облегчение и злость на себя, за то, что успел поддаться панике. В комнате пахло затхлой сыростью и одновременно пылью. Когда он выйдет из этой комнаты, во-первых, обратится в службу по надзору за исполнением наказаний - уж что что, а свои права Рома знал неплохо, несмотря на не слишком зрелые годы, а, во-вторых, пожалуй, завяжет с некоторыми особо раздражающими правоохранителей развлечениям. Рома открыл глаза и огляделся.

В полумрак комнаты пробрался слабый лучик света из крошечного зарешеченного окошка почти под потолком. Сам Рома лежал на холодном каменном ложе у пыльной каменной стены. Сквозь металлическую решетчатую дверь виднелся коридор, освещенный тусклым мерцающим светом. Размер решетки позволял свободно засунуть голову между прутьями средних размеров собаке. У соседней стены виднелась еще одна лежанка (если каменный уступ вообще можно назвать лежанкой), она пустовала. На полу стояла миска с неровными острыми краями, а точнее - донышко от горшка или кувшина. На дне поблескивала вода. Рядом с черепком прямо на каменном полу валялся подозрительный кусок хлеба. К хлебу тихо шурша мелким лапками подкрадывалась мышь. Именно этот шорох он изначально принял за работу приборов секретной военной лаборатории, а тихий свист, похоже исходил от каких-то невидимых насекомых, виденных в городе в прошлой части затянувшегося кошмара. Рома свесил ноги с каменной кровати, мышь метнулась в темноту и затаилась где-то в темноте камеры.

Рома припомнил восточную мудрость, что форма сосуда в случае смертельной жажды - фактор глубоко второстепенный и бросился пить. Это ему удалось, не порезавшись и не расплескав ни капли. На вкус вода была такой, будто в ней как минимум утопили крысу, но по ощущения это был лучший напиток, который довелось пробовать Роме за всю его шестнадцать лет жизни. Ощущения, кстати, тоже в целом не радовали: голод, слабость, противная дрожь во всем теле, муть в голове, горящая спина, и ноющие мышцы непрозрачно намекали, что ночной кошмар вряд ли способен оставить такие последствия, но думать об этом не хотелось, потому что ни одной обнадеживающей мысли по этому поводу в голове не появлялось. Утолив жажду, хлеб он проглотил так же поспешно, едва не откусив себе пальцы в процессе. Еда была был под стать воде, пахла мышами и плесенью. Рома запоздало спохватился, что при заявленном уровне сервиса с ним обязательно приключится какая-нибудь кошмарная инфекция и на десерт слопал ворованную армейскую таблетку. Голова кружилась, Рому замутило. Он осторожно улегся на лежанку и не заметил, как повалился в сон. Спина горела, утомленные ноги ныли, перепуганный желудок недоумевал, что вообще происходит, но Рома спал богатырским сном, видел во сне рыцарей в сверкающих латах, драконов с золотистой чешуей и прекрасных принцесс в роскошных одеяниях. Сам он почему-то ехал в бронированной машине и отстреливался от всего этого великолепия из лазерной пушки, кроша все эти невиданные чудеса без исключения в мелкие щепки. Что драконы, что принцессы рассыпались на глазах, как будто их соорудили из фанеры, раскрасили и заставили двигаться с помощью шарниров. Потом бронемашина налетела на скалу и Рома оказался на верхнем этаже деревянной башни. Он сидел на лавке, сквозь него росло молоденькое деревце с ярко-зелеными листочками, еле заметно шелестящими под неуловимым ветерком. Пить хотелось невыносимо, горло пересохло, как будто древесная кора, а можем быть там и была кора. Рядом, на полу, стояло ведро с водой и Рома отчаянно, миллиметр за миллиметром, тянулся к нему корнями, чтобы ухватить хоть каплю влаги. В дом вошел высокий человек в черном плаще, его лицо скрывал капюшон.

- Вам не скрыться! - выкрикнул он и пинком опрокинул ведро с водой. Вода превратилась в песок и просыпалась сквозь дощатый пол.

Рома подскочил, заорал во всю мощь легких, наконец, проснулся и открыл глаза. В камере произошли изменения. Во-первых, появилось две миски с водой и два куска хлеба. Ромина еда валялась, как обычно, на полу рядом с лежанкой. Во-вторых, у Ромы появился компаньон. Он лежал на соседнем каменном уступе, на матрасе, завернутый в узорчатую ткань покрывала. Еду роминого соседа не стали бросать на пол, а поставили на миниатюрную резную табуретку: воду налили в огромную железную рюмку на ножке, хлеб положили на тарелочке расписанной причудливыми загогулинами - не иначе музейная редкость! Однако сам ромин сосед никак не мог оценить этого великолепия. Он лежал с закрытыми глазами, открытым ртом и, походу, высоченной температурой. Под глазами даже в тусклом свете камеры отчетливо выделялись темные круги, на шее - странная шишка. Соседу было лет семь - восемь на вид. Роме откуда-то пришло на ум словосочетание "бубонная чума". Кошмарный сон моментально выветрился у него из головы, потому что реальность оказалась гораздо, гораздо страшнее. Сосед в бреду заговорил на незнакомом языке и закашлялся.

- Мне кранты! - обреченно решил Рома. - Теперь точняк.

Драконы, мертвецы, потусторонняя муть в голове - все это разом меркло перед реальной опасностью, о существовании которой Рома знал доподлинно. Отчего-то сгинуть в пасти мифического ящера или от руки ожившего мертвеца было не так кошмарно, как пасть жертвой абсолютно реального микроорганизма, пусть и в необычном антураже. Волна паники, захлестнувшая сознание, все же отступила, потому что долго сосредотачиваться на невидимой угрозе ромин рассудок благоразумно поленился. Свою порцию плесневелого хлеба узник, слопал без остатка и суеверно заполировал краденой армейской таблеткой. Он не видел никакого смысла умирать голодным. Рома уселся на свое каменное ложе и крепко задумался.

Думал он недолго - отвлекали мурашки, бегающие по спине, душный ужас, а еще желудок, который то ли возмущался качеством пищи, то ли сетовал на недостаток ее количества.

Рома достал из кармана еще пару таблеточек, кинул их в рюмку на ножке, по ходу дела вспомнив, что эта конструкция называется кубок, подождал, пока таблетки растворятся в воде и осторожно, небольшими порциями влил соседу по камере в рот. Тот послушно выпил, а Рому вмиг прошиб ледяной пот - потому что помыть руки с хлоркой или хотя бы мылом было определенно негде.

- Прощай, прекрасный мир, - горестно подумал Рома, застучав зубами от страха. Потом, чтобы хоть немного успокоиться, слопал соседскую порцию хлеба, который взял с подноса предусмотрительно обернув руки запыленной футболкой. Без мышей и плесени хлеб был непривычным, но от этого не менее вкусным. Делать было нечего и Рома снова улегся спать, тая робкую надежду, что рано или поздно проснется у себя дома или в комнате секретного военного ведомства, где он зачем-то согласился участвовать в эксперименте.

На следующий день ситуация повторилась, Рома проснулся, с аппетитом позавтракал плесенью, напоил соседа предусмотрительно позаимствованной у служителей правопорядка таблеткой. Мальчишка уже не метался по постели в полубреду, не заходился кашлем и выпил воду самостоятельно. На Рому он смотрел со смесью обреченности и ужаса, как будто считал, что соседу мало его порции хлеба и он в один прекрасный миг проглотит его самого. Роме это не нравилось, потому что он точно знал, кто из них двоих способен внушать настоящий ужас, сковывающий по рукам и ногам и не позволяющий ни на чем сосредоточится. Рациональные мысли голову более не посещали, тело охватила слабость, а страх постепенно стал уступать апатии. Рома не пытался запоминать и анализировать ночные кошмары, и бросил попытки разгадать, отличается ли сон от яви, может быть виденные ночью драконы и деревья - такая же дикая реальность, свалившаяся ему на голову, но просто у нее своеобразный график. Рома спал, пил затхлую воду, съедал обе порции хлеба, и исправно поил соседа таблеткой чисто механически, исполненный непонятного ему самому упрямства. Не то чтобы эти простые действия позволяли успокоиться, но какая-то точка опоры у разума появилась.

На третий день воду и еду не принесли и это обстоятельство вкупе с урчащим животом вывело Рому из оцепенения. Он громко орал в решетку и колотил по железным прутьям красивой резной табуреткой, служившей столиком его соседу. Про себя Рома отметил, что противная дрожь и слабость отступили и попадись ему сейчас кто-то на пути, этот кто-то будет не рад.

Мальчишка сегодня сидел на лежанке, поджав ноги и смотрел на Рому примерно так, как сам Рома недавно глядел на ожившего покойника, плывущего над пустыней, и молчал. Одежда мелкого соседа немного отличалась от той, что была на горожанах, любезно сопроводивших Рому в тень, где неведомые силы приносили воду, еду и чумных мальчишек - на ткани рубашки виднелся какой-то узор, воротник и манжеты оканчивались кружевной цветной тесьмой. Наверное, это могло что-то означать, но Рома не задумывался о вещах, которые не могли принести пользу здесь и сейчас. К тому же плохо скрываемый страх, с которым смотрел на него маленький сосед, раздражал все больше, поэтому Рома решил игнорировать мальчишку столько, сколько это возможно. Пока мелкий спал, с ним было как-то проще.

На громкие вопли узника никто не отреагировал. Рома утомился и решил сменить тактику. Он позавтракал армейской таблеточкой и предложил тоже самое сделать соседу, протянув угощение на раскрытой ладони. Тот ожидаемо забился в дальний угол лежанки, уставившись на сокамерника широко распахнутыми глазами, похоже, о чем-то мучительно соображая и пытаясь побороть страх. Чем лучше мальчишка выглядел, чем больше у него становилось сил, тем меньше ему нравился сосед. Рома, как смог, объяснил жестами, что таблетку надо сожрать, иначе ждет мучительная смерть от уже заметно сдутой шишки на шее мелкого, тоже стараясь держать разумную дистанцию на всякий случай. Тот некоторое время помедлил, а потом с обреченным видом взял у Ромы таблетку и съел, но отодвинулся на максимально возможное расстояние, вжавшись спиной в стену и отвернулся. Рома успел разглядеть, как по щеке мальчишки побежала слеза и решил, что очень хорошо, что у него нет возможности узнать, что творится у мелкого сокамерника в голове.

Рома глядел на решетку. Она была ржавой и толстой. Нехорошее предчувствие подсказывало Роме - вчерашний хлеб был последним, дракон с корзиной свежих сухарей в когтистых лапах не прилетит, как это случилось во вчерашнем кошмарном сновидении. Вся прочая еда и вода находятся по ту сторону решетки. Рома поплевал на ладони, занял удобное положение, уперся ногами об один прут и со своей силы налег на другой. Где-то с пятнадцатой попытки решетка застонала и прут чуть изогнулся. Рома обмотал ладони футболкой, с него градом лил пот. К счастью, никто не озаботился проверить, что творит узник с казенным имуществом. Прошел где-то час и Рома окончательно выбился из сил. К сожалению, между погнутых прутьев пролазила только его голова.

Мелкий напряженно наблюдал из дальнего угла камеры за попытками товарища по несчастью вырваться на свободу. Обессиленный Рома вздрогнул, когда мальчишка незаметно подошел к нему и тронул за плечо. Про спине Ромы промаршировала хорошо знакомая армия мурашек. Он отодвинулся, пропуская мальчишку вперед. Тот подошел к погнутому пруту, легко просунул голову между прутьев, просочился между ними, вылез в коридор и убежал, шлепая по полу босыми подошвами. Рома тоскливо прислонился лбом к ржавому железу. Так он и уснул.

Глава 3.7 Гаджет

- Не передумал ещё стать покойником? - спросил герцог Байкрист, под утро появляясь на пороге единственной более-менее уцелевшей комнаты Дохлой гусеницы.

Инскре хмуро посмотрел на незваного гостя. Маг скрылся от ненастья под крышей лесной гостиницы ожидая, когда раны позволят ему двинуться дальше верхом, или когда вернутся чары и в конном путешествии отпадет необходимость. Байкрист застал его сидящим у стылого очага с огнивом в руках.

- И с чего ты решил прислушаться к голосу разума? - спросил маг, меряя визитера недовольным взглядом. Он выбил искры и проследил взглядом, как они утонули в лоскутах коры, оборачиваясь языками пламени, потом медленно поднялся, опираясь о стену, и так же медленно прошел к разобранной постели, на которую уселся. Затем маг выглянул в окно и со смешком сказал. - Силы небесные, да тебя вновь угораздило шататься по ночному лесу в одиночку, без трёх десятков арбалетчиков по кустам? И правда, конец времён близится.

- На тракте мне повстречался главный Имперский маг, - спокойной проговорил ранденнец, проигнорировав необыкновенно уместное и остроумное замечание чародея. - И он не удивился, когда я назвал тебя главным виновником сегодняшних событий и не стал со мной спорить, даже наоборот, сказал, что давно подозревал тебя. Я сообщил ему, что ты мертв. После этого радостного известия он назвал мне город, куда унесло стража. Смотритель Аметинского маяка успел выбраться из города мгновенным путем, пока ещё работали чары, и передать сведения вашему курьеру. Я должен туда попасть. Что ты можешь сделать?

- Вот как... Сейчас - ничего, - с деланным безразличием пожал плечами маг, кивая на разгорающийся очаг. - Чары, как видишь, не заработали.

- Не прикидывайся, - ровно проговорил Байкрист. - Что ты можешь сделать, если получишь доступ к силе?

Инскре раздраженно посмотрел на ранденнца и передёрнул плечами.

- Что смогу? Например, заделать лишние дыры на своей шкуре, как тебе такое, высочайшая ранденнская светлость? Мне надо знать, что именно ты хочешь. И мне нужно разобраться с этим ключом, только тогда я скажу точно, что из того выйдет. Но, говорю сразу, не надейся, что выйдет открыть мгновенный путь, пройти по нему вмести с тобой, а потом вернуться обратно целыми и невредимыми, это так не работает.

Байкрист помрачнел. Он прошел к столу и сел на табурет, облокотившись спиной о стену.

- Ликвидировать стража возможно только на месте? - спросил ранденнец.

- Само собой, - кивнул чародей. - И знаешь, я бы с этим не тянул.

- Как быстро ты сможешь добраться до Аметинского маяка?

- Могу устроить так, что за три дня, - сказал маг, глядя в разгорающийся очаг.

- Три дня... - проговорил Байкрист, качая головой. - А с этим?

Он выложил на стол небольшой томик в черной обложке и накрыл его ладонью.

- Надо же, в ход пошли козыри! - зло фыркнул Инскре, глядя на ранденнца в упор. - Три дня - это как раз с этим, - сказал маг нажимом, кивая на книгу. - Идти мгновенным путем по следам стража, если мне не изменяет память, особенно не стремились даже светлые странники, когда гонялись за темными, и наоборот. Это плохие новости. Хорошие - твоя потусторонняя книжка, вроде, и гаджет, и сборник заклинаний в одном лице, если я хоть что-то смыслю в истории конструирования чародейских приспособлений. Опять плохие: большая часть заклинаний будет мне неизвестна, а известные через эту штуку скорее всего не пашут как надо, поэтому мгновенное перемещение отпадает в любом случае. Однако, все же не исключаю пространственное, там иной принцип в основе, но сначала я должен понять, как именно это устроено. Дай взглянуть.

- То есть, уйти отсюда мгновенным путем ты не сможешь, зато ничего не помешает тебе перескакивать за секунду по пять лиг по воздуху? - уточнил Байкрист, найдя в себе силы, чтобы не выговорить "удрать" вместо "уйти", но смысл сказанного от этого изменился не слишком.

- В целом, да, - утвердительно кивнул чародей, пропустив мимо ушей неприятный намек, - но вряд ли подряд до пункта назначения и уж точно не без передышки, поэтому и сказал про три дня. Я не могу понять, зачем ты тянешь время, - добавил он, перестав скрывать нетерпение, - дай уже мне эту книгу, если хочешь получить конкретные ответы.

- Через три дня там будет мертвый город, - ровным голосом проговорил Байкрист. - У меня там сын. Ему семь. Сам знаешь, что шансы пережить эти три дня у него не высоки. И я вижу, что ты не можешь мне помочь.

Байкрист тяжело поднялся с табурета, опираясь ладонями на стол.

- Да погоди, - сердито зашипел маг, - если тебе известно, пространственными чарами сила не ограничивается.

- Мне известно, - негромко согласился ранденнец, распрямляясь и раскрывая черную книжицу с гибкими и слегка потемневшими страницами, будто бы она покинула типографскую мастерскую меньше десятка лет назад. - Тут изрядная часть записей на древнеранденнском, я прочел. И применение известных мне и тебе чар до сих пор повсеместно карается сожжением всех участников контракта, заметь, без срока давности. Взгляни на шаг вперёд. Ты предлагаешь мне вырвать сына из лап черной лихорадки, чтобы он живьём сгорел в огне костра, едва переступит порог Нерушимого замка?

- Да кто об этом узнает, - раздраженно начал чародей и умолк на полуслове, хмуро взглянув на Байкриста. - У тебя в руках ключ, ключ, который пришел из-за Грани, значит никакие щиты Источников на него попросту не подействуют. Фактически, это персональный переносной Источник, надо только суметь им воспользоваться. Да будь ты проклят, должен же быть способ!

- Способ есть, - покладисто согласился тот. - Но я не отпущу тебя с книгой, а едва ты к ней прикоснешься, я не сумею тебя удержать. Да и никто первое время скорее всего не сумеет. А получить эту книгу силой ты пока не в состоянии. Позже у тебя и вовсе не будет такой возможности.

Маг обратил короткий взор к потолку, затем проговорил.:

- Итак, наследник ранденнского престола из страха перед вероятным противником бросает на верную гибель родного сына, узнав, что для его спасения придется немного рискнуть, доверившись чародею, я все верно понял?

- Я тебе верю, - не моргнув глазом сообщил Байкрист. - Иначе в этом разговоре не существовало бы необходимости. К тому же угрозы, уж извини, сейчас ты мне не несёшь, даже когда я один.

- Допустим, - медленно кивнул маг. - И?

- Один ты книгу не удержишь. Рано или поздно ты обнаружишь себя в знакомом подвале орденской Цитадели, повествуя равно как о событиях прошлого, так и заглядывая в грядущее. Продолжать или все ясно?

Маг не ответил, зло сощурившись.

- Но ты прав, способ и в самом деле есть. - продолжил Байкрист. - Ты на своей печати присягаешь служить мне, пока жив сам и цела ранденнская династия. Взамен получишь книгу в полное распоряжение и защиту ранденнской короны.

- А душу Райарта Черного тебе в личные курьеры не призвать? - неприязненно бросил маг.

Байкрист некоторое время молча смотрел на него, затем спрятал книгу за пазуху и не прощаясь вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Инскре закатил глаза, краткие три мгновенья созерцая мокрую паутину под потолком, тихо взвыл, схватил стоящий у изголовья кровати подсвечник и с размаху запустил им в закрытую ранденнцем дверь. Потом поднялся с кровати и нетвердым, но быстрым шагом вышел на улицу вслед за, будь он трижды проклят, а потом сдох в жутких муках, невыносимым наследником крокодильской державы.

***

Минуло полчаса. Маг с головой погрузился в изучение древних чар, то цедя сквозь зубы ругательства в адрес разнообразных безмозглых параноиков, то умолкая и сосредоточенно замирая над раскрытыми страницами. Немного помятый подсвечник стоял на стоял на столе, огни свечей помогали прогонять предрассветную мглу.

- Когда ты уже разберёшься? - нетерпеливо спрашивал Байкрист, заглядывая в книгу через плечо колдуна. - И что реально будешь делать?

- Ну, кое-какие мысли у меня и правда есть, - благодушно отвечал Инскре, демонстрируя не вполне здоровый азарт в глазах. - Так, "аз-буки-веди" нам, по-видимому, не подходит... Можно попробовать "а-бо-со-до".

- Всмысле, попробовать? - переспросил Байкрист с запоздалым подозрением подумав, приказ "сделай уже что-нибудь" колдун истолковал чрезмерно широко. Но маг вместо ответа уже озвучивал заклинание, погрузившись в лёгкий транс. Комнату заволокла тьма, похожая на густой дым от промасленных дров, а за окном подозрительно загрохотало.

Процедура заключения пожизненного колдовского контракта, то бишь чтение формулы присяги на личной печати чародея в сравнении с этим заклинанием выглядела довольно блекло, разве что площадная ругань Инскре, которой он выразил свое согласие послужить ... ранденнской короне, пока не передохнут ... последние ранденнские ..., ... и ..., чтоб их разорвало на месте всех и каждого, внесла если не положенную ситуации торжественность, то уж точно добавила некоторые краски. Однако, взявшись за дело, маг подозрительно быстро утих, сменив громы и молнии на сухой деловой тон. Байкрист был готов отдать голову на отсечение, что колдун ещё не раз найдет способ выразить свои чувства по поводу своего нового статуса, и лишь ждёт подходящего случая.

- Если сработало, магия сейчас включится, - сообщил чародей через короткое время, сопроводив свою реплику учтивым полупоклоном.

- Не зря их вешали в промышленных масштабах, - тоскливо подумал Байкрист, наблюдая как чародей творит неизвестные науке колдовство гаджетом, добытым из потустороннего мира вообще не беспокоясь о последствиях. Впрочем, будь чародей серьезным и ответственным, у Арикса вообще не осталось бы надежды.

- Похоже, не сработало, - констатировал Инскре вскорости, когда попытка зажечь рогашенную свечу силой мысли успехом не увенчалась. - Значит, остается вот это заклинание, но читать его надо на месте. Извини, приятель, но за три дня там действительно будет мертвый город. Впрочем, выбора нет, едем.

- Едем, - согласился Байкрист.

И они поехали.

- Что ты хоть наколдовал-то? - спросил ранденнец через некоторое время.

- А, - отмахнулся Инскре. - Ерунда. Открыл коридор вероятности. Там и так все плюс-минус умрут, поэтому хуже никому точно не будет. Страж там залетит или еще что - вообще не суть. Я ничего не гарантирую, но у твоего мальчишки появился шанс дождаться нашего прибытия.

На пути Инскре и Байкриста лежало кладбище. И там было подозрительно людно. Путники поравнялись с оградой и увидели, что среди могил рассеянно слоняются их обитатели разной степени разложения. Бесхозные кости помельче так вообще расползались за оградой.

- Ерунда? - Байкрист поднял бровь.

- Не могло столько налезть, - категорично объявил Инскре. - Ну один! это я еще понимаю. Максимум - два. Да и то...

В пути им попалось ещё несколько кладбищ - все примерно в одинаковом состоянии. Инскре железобетонно отрицал свою причастность к потустороннему безобразию и даже пытался что-то объяснить ранденнскому наследнику научным языком. Байкрист в ответ на пространственные объяснения беззвучно смеялся, время от времени закрывая лицо ладонью.

В ответ Инскре пообещал прирезать Байкриста из милосердия, когда тот окончательно поедет крышей. Байкрист растоптал конем позвоночник, который неспеша переползал дорогу, семеня беленькими ребрами, будто лапками, вытер слезы рукавом и ответил, что это, по-видимому, теперь не особенно поможет.

***

Рома сидел на вершине горы и ждал. Над головой шумели невидимая листва, у ног звенел ручей с прозрачной ледяной водой. Прошло много лет, а может, веков, тысячелетий? а он все еще не способен пошевелится. Он слеп, нем, беспомощен и зачем-то жив.

Рому разбудило прикосновение. Бывший сосед по камере осторожно тыкал в него какой-то железкой. Рома тяжело вздохнул и протер глаза ладонями. У решетки лежал ключ. Мальчишка, вооруженный железякой размером в половину его роста, и пытался привлечь ромино внимание к этому факту. Рома размял затекшие руки и ноги, поднял ключ с пола и принялся сосредоточенно копаться в замке. Раздался сухой щелчок и у Ромы заурчало в животе, как будто тюремный замок был напрямую связан с роминым желудком.

На улицу Рома и мелкий пацан с железным дрыном выбрались без проблем. Стоял теплый вечер. Количество людей, уложенных на земле в неудобных позах возросло, а запах разложения решительно прогнал чувство голода. Мелкий раздобыл в коридоре еще одну ржавую железку, реально похожую на меч, и вручил ее Роме. Рома чуть не расхохотался - такие он видел исключительно в компьютерных играх, но отказываться не стал.

Железяка понадобилась раньше, чем Рома предполагал. Мелкий показывал куда идти, Рома плелся за ним. Выглядел мальчишка неважно, на лбу то и дело выступала испарина, сам бледный, как привидение, спотыкается едва ни каждом шагу, однако направление пути выбирал уверенно. Время от времени он останавливался, чтобы отдохнуть, садился, иногда ложился на землю и закрывал глаза. В один из привалов случилось то, что обязательно происходит, когда нечаянно забредаешь в незнакомый район. Дорогу незадачливым путникам перегородили двое местных и на незнакомом языке, но явно невежливо попросили закурить. Рома обрадовался им, как родным. Его даже не слишком волновало, есть у них чума или только будет. Интернациональный удар в ухо перевода не потребовал, местный номер один понятливо отлетел на противоположный край улицы, будто соломенная кукла. Второй тут же удрал, сообразив, что развить подобное знакомство с выгодой для себя не представляется возможным. Рома вздохнул, взвалил обессилевшего мальчишку на плечо, на второе забросил меч и пошел по дороге. Дома редели.

Впереди показалась городская стена и ворота. Открытые.

Городские ворота не охранялись. Поблизости слонялась кучка подозрительных оборванцев, но они в сторону Ромы даже не посмотрели. За городом, вопреки опасениям Ромы, раскинулась тощая саванна, а не кошмарные пески с белыми мотыльками и горящими покойниками. Мальчишка, сохрани высшие силы разум в его тощем тельце, привел его к другому выходу. Очень хорошо. Мелкий все ещё дрых, прогулка по городу и болезнь заметно вымотали его. Рома и сам был не прочь прилечь и, желательно, перекусить, но обстановка не располагала. Вдоль дороги то и дело встречались человеческие тела и стаи сытых воронов с блестящими глазищами, которые, гхм, перекусывали. Наконец попалась незанятая обочина и Рома устроил привал, выгрузив мелкого с его ржавым оружием и свой чудо-меч на редкую колючую траву. В небе засветились звезды.

Городская стена не спешила отдаляться. Рома припомнил, что в прошлый раз эта зараза не спешила приближаться. Возможно, Рома просто медленно ходит. Эх, конфетку бы, что ли!

Из городских ворот выплыло средних размеров облачко - очередная партия беженцев отправилась поискать счастья или рассеяться по обочинам дороги, если счастье не улыбнется. Рома категорически не хотел иметь никаких дел с товарищами по несчастью, но все естественные углубления рельефа уже были заняты покойниками. Доставлять им неудобства не хотелось. Рома вздохнул и залег на земле, на всякий пожарный, покрепче схватив рукоять меча. И вырубился. Ночь была теплая, а стоять на дежурстве Рому не учили.

Разбудил его отчаянный вопль мальчишки и многоголосая ругань на незнакомом языке. Рома приоткрыл левый глаз. Один славный горожанин с всклокоченными волосами тащил мелкого за руку в сторону стихийного митинга из десяти-двенадцати персон. Мелкий горланил и упирался, словно здоровый. Свои шансы против целой оравы Рома не стал даже взвешивать, и так было ясно, что они выражаются в отрицательных величинах. Но Рома просто не мог смотреть, как результат его медико-педагогических геройств возвращается в чумной ад. Двое из толпы держали факелы и выглядели внешне здоровыми. Рома вскочил, в один прыжок догнал лохматого гражданина и со всей силы огрел его по голове своим героическим оружием. Видимо, лезвие меча заточили всего с одной стороны, и голова жертвы не развалилась на две части. Гражданин пошатнулся и отпустил мелкого, но даже не упал. Мелкий прошмыгнул мимо. Рома перекинул железку в левую руку, а правой придал лохматому горизонтально положение коронным ударом в ухо. Граждане медленно двинулись навстречу, выкрикивая трудноразличимую абракадабру. Рома в ответ гаркнул короткое пожелание на родном языке и крутанул меч в руке. Эх, с куском трубы он обращался куда лучше. Местные притормозили, но не надолго. В ухо никто, однако, не хотел, поэтому орава рассредоточилась, неспеша смыкая вокруг Ромы кольцо. Роме в спину уперлась спина мальчишки. Рома оглянулся через плечо. Мальчика поймал его взгляд. Он выглядел страшно серьезным и воинственным.

- Офигеть, как трогательно, Мелкий, - сказал Рома. - Но очень глупо. Надо было убегать.

Мелкий пристально глядя Роме в глаза ответил старательной абракадаброй, то ли читая присягу, то ли призывая дьявола, Рома не разобрал. В ответ Рома кивнул и ободряюще улыбнулся. С момента их знакомства мальчишка впервые с ним заговорил. Маленькая армия приготовилась к смертному бою.

Чего учудил мелкий, Рома не понял, но первым взвыл от боли кто-то у него за спиной. Сам Рома, наконец, разобрался, где у меча острие, и резанул по лицу самому самонадеянному факельщику. На этом удача покинула его. Двое из толпы были вооружены длинными палками. Рома оставил красный след на руке рыжему верзиле, но пропустил удар в живот палкой и рухнул на землю. Встать ему не позволили, а потом все выключилось.

Глава 3.8 Пророчество

О том, что вслед за черной лихорадкой и повсеместным отключением колдовских гаджетов в город явилось настоящее Исчадие из официального пророчества Хранителей, Арикс узнал, когда уже серьезно заболел - об этом без стеснения шептались советники двоюродного дядюшки, когда думали, что Арикс спит или в беспамятстве. Так он узнал, что Исчадие прошло последней тропой через Мертвые пески и нечеловеческой силой открыло западные ворота, точь-в-точь, как давным-давно предсказывали. А еще за ним шли горящие мертвецы - об этом сообщили сидящие на погасшем маяке ныне бесполезные чародеи. Горожане притащили чудище в облике человека к дому градоправителя - пророчества в народе, разумеется, не знали, но что тропа обрывается среди смертельных песков и это место недоступно никаким видам магических перемещений тайной не являлось ни для кого в городе. Появление визитера да еще и с такой свитой вызвало закономерные вопросы. Чтобы не усугублять волнений в обреченном городе, пришельца объявили беглым матросом с Ластеронских островов, который по пьяни свалился с городской стены, потом вломился назад, и заперли в пустующей по случаю эпидемии тюрьме за нарушение общественного порядка, а горящих мертвецов, коль кто решит о них упомянуть, решили объявить бредом, вызванным болезнью.

Арикс знал из разговоров, что зараза, охватившая город, смертельна, знал, что исцеляющие чары не работают третий день и понимал, что умирает, однако находил в себе силы не бояться, ведь будущий воин и наследник Ранденнской короны должен, просто обязан уметь сохранять мужество даже перед лицом неизбежной гибели. У него получалось сохранить самообладание, не смотря на очень юный возраст. Он не плакал, не звал отца, не задавал вопросов и не жаловался, направив всю свою волю на то, чтобы загнать мучивший его недостойный страх куда-то в глубину и не проявить ни детскими слезами, ни глупыми жалобами. Но когда узнал, что двоюродный дядюшка-градоправитель распорядился запереть его в одной камере с монстром из древнего пророчества в подвале городской ратуши, испытал настоящий ужас. По мнению градоправителя, если Исчадие отобедает душой настоящего принца, то обязательно насытится, а, насытившись, уберется прочь и утащит за собой черную лихорадку. Ариксу уже все равно, он так и так умирает, а целому городу приятно, может быть даже кто-то выживет, хоть это и не точно. Жертвовать неведомым силам невинную душу собственного двоюродного племянника - не самый приятный выбор, однако иных способов воздействовать на ситуацию, когда магия мертва, а остатки горожан, не затронутых заразой, вот-вот направятся громить виллы и богатые дома, сетуя на бездействие власть имущих, дядюшка не придумал.

Ариксу было далеко не все равно, но лихорадка лишила его последних сил, чтобы возражать вслух. Юный принц находился во власти душного, мучительного ужаса и никак не мог найти в себе силы, чтобы от него защититься. А потом ужас взял верх и сознание погасло.

Очнулся он уже в камере. Исчадие, в странных одеждах, при этом одновременно похожее на вполне живого ластеронского матроса и еще кого-то смутно знакомого, отчего-то не спешило покушаться на душу, зато исправно сжирало порцию хлеба, которую служители ставили у его изголовья, к счастью, не посягая на воду. Арикс не испытывал голода, но страдал от мучительной жажды. Вода в городе пропала вместе с чарами - колодцы почти всегда пересыхали в это время года, а шар из ранденнского мрамора на вершине маяка, служил не только мореходам, направляя корабли среди волн по верному пути, но и жителям города, превращая непригодную для питья колючую морскую воду в целебную пресную. Но маяк погас вместе с чарами и колдовской механизм, безотказно служивший не одну сотню лет, замер, оставив город наедине с испепеляющей жарой и смертельной заразой. В доме дядюшки воды было вдоволь, слуги и лекари наполняли кубок и давали ему выпить несколько глотков, едва он просил... Здесь, сейчас все было иначе. Пересохшее горло болело даже от дыхания, звать было некого. Однако изредка сквозь сон и полубред он чувствовал вкус горьковатый воды, как будто само исчадие вместо слуг и лекарей подносило ему кубок.

На третий день в голове у Арикса немного прояснилось и он захотел есть, но новую порцию хлеба стражник не принес. Свет солнца пробивался в камеру из крошечного зарешеченного окошка под потолком. На табурете у его лежанки стоял пустой кубок. На лежанке у противоположной стены сидел парень, старше его лет на десять. Внешне исчадие немного напоминало портрет дядюшки Диннэ в молодости, которого казнили в год рождения Арикса - красивое, мужественное лицо, большие глаза, только синие, а не серые. Ну и волосы черные, будто Исчадие и правда явилось с колдовских островов. Вот только сила у него была и впрямь нечеловеческая.

Исчадие встретилось с ним взглядом и, как показалось Ариксу, в один миг оказалось рядом. Страшный сосед пошарил в складках одежды, достал две крупинки, похожие на семена диковинных цветов, идеально круглые, как будто из создала не природа, а какая-то нечеловеческая сила, одну проглотил сам, вторую протянул ему на раскрытой ладони. Ледяной ужас, затопивший разум не позволил Ариксу возразить и он вслед за Исчадием проглотил странное семечко. В горле ощутилась странно знакомая горечь.

Затем, видимо, оголодав без хлеба, чудовищный сокамерник Арикса сначала поднял жуткий крик, а потом взялся гнуть решетку камеры и даже погнул. Арикс решил, что поступил неглупо, когда съел какую-то хреновину, которую недавно вручило ему чудище - справится с ним он бы все равно не сумел, а то хоть не разозлил... Однако, силы существа были ограничены: он не смог ни сломать железный прут, ни проделать достаточно большое отверстие, чтобы выбраться на свободу и расстроился, совсем как человек. Арикс решил попытать счастья и подошел к решетке. Исчадие никак не помешало побегу, видимо, эти существа все же не питались душами маленьких детей и расчет градоправителя был ошибочен.

Охранника в караулке печальная участь постигла еще утром, труп уже окоченел. Арикс нашел на полке засохший ломоть хлеба, немного воды и съел все подчистую. И принялся искать ключи. Он мог спокойно уйти, выбраться из города и вернуться домой, у отцу, по восточной дороге, но что-то похожее на смесь любопытства и благодарности заставило его найти ключи от камер и вернуться к запертому там чудовищу в человеческом облике.

В дальнейшем Исчадие вело себя совсем по-человечески, до самого конца. Даже когда разъяренные жители города нагнали их и сказали, что Арикс предназначен в жертву высшим силам, поэтому невыездной, оно вступилось за Арикса, хотя могло притвориться мертвым или убежать. Этого Арикс никогда не забудет.

Когда чудище упало, сраженное толпой, на горожан налетел всадник с мечом и факелом. И порубил всех, кто имел что-то против Арикса. Это бы отец. Он успел. Он всегда успевал!

И тут над морем, скрытым ночной тьмой, разлился яркий зеленый свет: заработал маяк. Светильник в маяке изготовили из колдовского мрамора, а он светился в воде, если работала магия. Соленую морскую воду на вершину маяка исправно доставлял хитрый механизм, изготовленный еще в древности. Под воздействием чар вода вскипала, пар собирался в хитрых стеклянных трубках под куполом маяка, остывал и сбегал уже по другим трубкам вниз, изливаясь пресной водой в чаши мраморных бассейнов из пастей разнообразных скульптур, опоясывавших башню. Круглые сутки у них толпились водовозы и горожане, жившие поблизости, чтобы пополнить запасы питьевой воды, а то и весь город, когда, случалось, пересыхали колодцы, как сейчас...

Неужели, наконец, вернулись чары и город спасен? Но как?

Байкрист спрыгнул с коня и обнял сына. Живучее Исчадие приподнялось на четвереньки, помахало отцу рукой и сказало: "Рома", видимо, называясь. Арикс размышлял единственное мгновение и рассказал отцу свою версию событий, поведав официальную версию, будто Рома беглый матрос, свалился со стены в районе западных ворот мертвецки пьяным, а потом вломился обратно, был схвачен и заточен в темнице ратуши, куда его самого, умирающего, поместили как жертву кошмарному пришельцу в угоду готовым взбунтоваться горожанам. Исчадие же оказалось человеком, причем все время делилось с ним каким-то хитрым снадобьем, которое в итоге смогло победить опасную болезнь.

Арикс закончивал свой рассказ, когда подъехал еще один всадник, спешился, вежливо поздоровался с Ариксом, почтительно склонив голову и в тот же самый миг испортил ему всю малину на счет бывшего сокамерника, популярно объяснив, что западная стена построена четко по границе смертельных песков, и если с нее свалится, тем более пьяному, назад уже не заберешься, потому что рассыплешься в прах минуты за три. Поэтому в городе даже кладбища нет, всех мертвецов тупо сбрасывают со стены. Кстати, песок перематывает их так качественно, что ни один покойник не вылез в окрестностях. Так что никакой Рома не моряк, а самое настоящее Исчадие, как и говорил градоправитель, разве что ошибся тактико-технических характеристиках. Разумеется, это был Инскре. И у него даже были соображения, почему Исчадие оказалось в городе и куда его следует деть.

Арикс пообещал себе, что не отдаст Рому на растерзание никаким чародеям. На помощь Ариксу опять пришел отец.

- Этот побитый сопляк - исчадие? - фыркнул Байкрист. - Неудивительно, что чародеев мало кто воспринимает всерьез. Впрочем, если знаешь верный способ, как отправить его на родину - валяй. Однако учти, пострадать он не должен ни при каком раскладе - он спас моего сына.

- Я знаю только один способ отправить человека в мир иной, - Инскре ухмыльнулся и достал меч из ножен.

Арикс преградил чародею дорогу и очень серьезно сказал, что это произойдет только через труп чародея, кем бы тот ни был. Колдун пожал плечами и убрал оружие, но отозвал герцога Байкристом в сторонку.

- Ты в курсе, из-за чего я тебя столько лет прикончить собирался?

Байкрист чуть было не брякнул "В курсе, конечно", но вовремя заткнулся.

- Так вот, не знаю, что Хранители местному градоправителю наплели, но про тебя тоже есть целое пророчество, “фальшивый/мнимый мертвец откроет дорогу...”. Не поверишь, но там есть и про мертвецов сопровождения.

- Не смеши меня. Ты лично притащил из-за Грани неизвестный гаджет, прочел неизвестное заклинание и этот бедолага оказался здесь. А мертвецы преспокойно тащились за нами обоими. И еще за повозкой с сеном у переправы, помнишь?

- Не сравнивай. Наш мир хранит Грань. А он пришел из-за грани, поэтому он для нас все равно, что мертвый, - затараторил Инскре. - Сначала я думал на тебя, особенно, когда ты со скалы свалился и по всем признакам отдал концы, а потом возник, как ни в чем не бывало...

- Он спас моего сына и всю эту чушь я даже слушать не буду, - отрезал Байкрист, припомнив все детали “ни в чем не бывало” -. Погоди, он сам расскажет, кто такой и откуда, а там решу, что делать с ним дальше. Ты бы, приятель, домой хоть съездил, сестре там показался...

- Да не буду я мелкую в эти дела втягивать! - возмутился Инскре. - Пускай сидит дома, плачет и думает, что ты меня зверски убил.

Байкрист чуть не ляпнул "да какая она мелкая?!", но вовремя прикусил язык. Он впервые не знал, как поступить.

Говоря по справедливости, спутник чада ранденнского мерзавца на исчадие, способное к пожиранию миров целиком, тянул откровенно слабо - обыкновенный сопляк, на вид не старше семнадцати лет, черноволосый, как всамделишный ластеронец, разве что в странных одеяниях, запыленных и кое-где заляпанных темными пятнами. Поглядывал он со смесью настороженности и вызова, но в целом выглядел растерянным, если не сказать ошарашенным. Ни слова ни на одном из пяти языков, известных магу, мальчишка не понял, включая наречие своей гипотетической родины, а сам вслух воспроизводил исключительно бессмысленный набор звукосочетаний, отличный от собачьего лая разве что человеческими интонациями. Младший ранденнский принц был готов драться за своего спутника насмерть и уже успел озвучить собственные доводы в пользу подобной стратегии своему владетельному папаше. Старший ранденнец, не чаявший застать сына среди живых, судя по всему, был готов раздавать любые обещания, растратив остатки здравого смысла, коль тот у него когда-либо имелся, на предшествующую спасательную операцию.

Маг благожелательно дослушал, как байкристово чадо закончит нахваливать своего спасителя, и отвел старшего ранденнского наследника на пару слов, в коих популярно объяснил, чем ему обернется привечание подле своей особы личности, явившейся из сердца мертвой аметинской пустыни под конвоем из покойников, а так же кто именно из ранденнской знати и какие слухи распустит, и где после этого окажется бестолковая голова, ныне венчающая находящееся напротив него туловище. Байкрист, наверное, впервые с момента их знакомства выглядел растерянным, в любом случае, глазами он хлопал вполне удивленно, не спорил и даже не перебивал, покорно слушая, когда маг закончит делиться своими выкладками.

Инскре видел перед собой одну-единственную задачу - понять, кто и как устроил очередное локальное светопреставление, а главное найти тому доказательства, заодно, надежно увязав с прошлыми эпизодами. Догадки были, уж больно подозрительные разговоры вел Архимагистр, во только за доказательство его злого умысла это никак бы не сошло. Эта мысль заметно омрачала впечатления от успешного завершения практически безнадежного дела по изгнанию Стража, дела, которое теперь придется решать совместно с ранденнцем.

Сказать, что факт заключения, вероятно, пожизненного контракта произвел на Инскре хоть какое-нибудь серьезное впечатление было все же нельзя, поскольку не существовало в подлунном мире силы, способной вызвать в нем почтение хоть к какой-то службе, однако, стойкое и не вполне осознаваемое желание насолить этой владетельной роже, ударить по ней тем же оружием, особенно сейчас, когда ранденнец размяк, ударить пусть не из мести или желания восстановить статус кво, просто маг кожей, на уровне инстинктов считал, что так будет правильно, исключительной во имя здравого смысла и безопасности той самой клятой династии, блюсти которую он нежданно даже для самого себя подрядился. И теперь не только маг положит все свои силы и умения на служение благу ранденнского престола, а ранденнский престол и его обитатели, если судьбы будет к ним милостива, это служение переживет.

- Не могу тебе возразить, - вполголоса проговорил Байкрист, рассеянно глядя на сквозь мага на своего маленького сына, все еще воинственно и недоверчиво смотрящего в их сторону. - Если хоть у кого-то возникнет малейшее подозрение, что тот мальчишка шел по последней тропе, его разорвут на части, а заодно и всех, кто хоть как-то с ним связан. Да и я сам еще, может, пять минут назад поступил бы так же. Приближенные матушки моего младшего брата, не сомневаюсь, ухватятся него и не отступят.

Байкрист умолк ненадолго и вздохнул.

- Вот тебе первый приказ.

Глава 3.9 Поединок

По неопытности Роме показалось, что в его жизни наступила светлая полоса. К мелкому чумному мальчишке в самый последний момент прибыло подкрепление - целых два бугая, увешанные железом, верхом на гигантских животных. Разум старательно подсказывал, что животные - это обыкновенные лошади, которых Рома в избытке видел по телевизору и в играх, а железо - это специальная форма одежды, предназначенная, чтобы не проткнули железным же дрыном (коих в этой затянувшейся галлюцинации тоже имелось в избытке), но в мерцающем свете факела все они казались в лучшем случае выходцами из ночного кошмара. Бугаи тихонько совещались на совершенно незнакомом Роме языке, причем тот, что повыше, с темно-рыжим гнездом вьющихся волос на голове, отчаянно жестикулировал и недобро косился в ромину сторону.

Мелкий, который явно уловил суть непонятного Роме разговора, воинственно хмурился, возражал и даже становился между Ромой и рыжим. Второй мужик, немного моложе рыжего, то ли с седыми, то ли со светло-пепельными, как у мелкого мальчишки волосами, слушал собеседника спокойно с выражением крайнего недоверия на лице. До чего они там договорились, Рома так и не сообразил. Мелкого посадил к себе в седло тот, что поспокойней, Рому подвозил рыжий, едва ли не за шиворот вздернув Рому на конскую спину. Оказывается, знание языка не требовалось, чтобы выразить неодобрение, недружелюбие и неприязнь. Всадник шипел, цедил непонятные слова (по интонации напоминающие ругательства) и гнал коня так, что Рома в один прекрасный момент свалился на камни и разбил себе голову.

Всадники остановились, подошли к Роме, раны осмотрели и рыжий, вновь цедя себе под нос что-то неприязненное, провел над его головой раскрытой ладонью, отчего боль исчезла, а царапины на руках затянулись сами собой. Рома пораженно уставился на рыжего. Все-таки добрый волшебник здорового человека должен был выглядеть иначе, Рома не знал как именно, но наверняка рожа у него должна быть хоть чуть менее злобной.

Прошло еще немало времени, прежде чем странные спутники решились устроить привал. Цокот копыт по тропе, камням, треск веток перемежался со щелчками, которые издавали невидимые в ветвях птицы. Солнце выбралось из-за горизонта, полу лысая сухая саванная с редкими изломанными стволами кустарников сменилась живописными холмами, украшенными каменными глыбами, поросшими желто-серым мхом и причудливыми елками с длинной пушистой бордово-красной хвоей, как факелы горящие среди массы желтеющих и зеленеющих более привычных деревьев. Краем сознания Рома отмечал, что вокруг - красиво, но воспринимал окружающее великолепие, как необязательную часть антуража очередной компьютерной игры.

Всадники остановились на небольшой поляне, окруженной камнями, кустарником и редкими деревьями. Рома вымотался, ему хотелось воды и проснуться: голова шла кругом, мышцы ныли от непривычной нагрузки и было решительно неясно, что с ним будет дальше. Он вопросительно оглядел своих спутников, и, не дождавшись никаких указаний, уселся под деревом, похожим на смесь клена и липы, облокотился о шершавый ствол и с облегчением вытянул ноги. Еле заметный ветерок шевелил разноцветную листву, пушистые иглы алых елок колыхались, как водоросли в ручье, притягивая взгляд. Свалится ли испепеляющая жара Рома не знал, но судя по одеяниям спутников и цвету листвы, впереди их ждала как минимум прохладная осень, а может быть дело было в том, что тропа поднималась вверх, а в горах до смены сезонов добраться можно даже быстрее, чем передвигаясь на поезде.

Мелкий тем временем приставал к своему спутнику с очень серьезными расспросами, причем все время оглядывался на Рому. Рыжий верзила хлопотал около лошадей, слушая их разговор с явно недовольной физиономией. Мальчишка в десятый раз повторил неведомый Роме вопрос. Рыжий сердито прошипел что-то неодобрительное, а вожак (Рома инстинктивно определил, что увешанный железками светловолосый и спокойный, как бетонная плита, мужик здесь явно главный) негромко рассмеялся.

Вся честная компания двинулась в сторону Ромы, который тихо сидел под деревом и приходил в себя после путешествия, изо всех сил не отсвечивая. Рыжий исходил скепсисом и подозрительностью, мальчишка с надеждой глядел с главного, украдкой зыркая на Рому. Сам главный беззаботно улыбаясь отстегнул от пояса ножны с мечом и протянул Роме. Рома оторопело посмотрел в глаза главе делегации и принял оружие, на некоторое время выпав из реальности, разглядывая украшенную яркими камнями рукоять, отполированное лезвие, даже не задумываясь, что бы мог значить этот жест. Когда он оторвал взгляд от клинка, диспозиция поменялась: Рыжий и Мелкий стояли чуть поодаль (Рыжий скрестил руки на груди и прищурился), а вожак стоял напротив, вооруженный приспособлением, похожим на то, что вручил Роме. Улыбался он по-прежнему дружелюбно, но внимательный и сосредоточенный взгляд почему-то навел Рому на мысли о стражах порядка, вежливых, даже во время облавы, задержания и допроса.

Рома посмотрел на вожака, на меч и развел руками, давая понять, что не в курсе, чего от него хотят все эти глубокоуважаемые люди. Вожак махнул рукой, явно приглашая к драке. Рома, уверенный, что особых премудростей во владении древним оружием нет и быть не может, кивнул в ответ и поднялся на ноги. Покрепче ухватив за рукоять, диковинного оружия он замахнулся, бесхитростно целя оппоненту в плечо, но даже не успел сообразить, как получилось, что шикарный меч вылетел у него из рук. Вожак безмятежно улыбнулся и кивнул Роме на оружие. До предела удивленный Рома поднял с земли клинок, с опаской оглядел рукоять - а не вывалились ли из нее камни? Поединок возобновился. Как Рома не старался задеть своего противника, тот уворачивался, будто дым. А сам Рома устал, натер ладонь и в итоге порезался, но так и не понял чего от него в итоге хотели.

Рыжий подошел к нему, ругаясь через плечо с вожаком, протер царапину какой-то жидкостью из фляжки на поясе, отчего рана волшебным образом затянулась прямо на глазах. У Ромы вновь отвисла челюсть, но “спасибо” он из себя выдавил. Рыжий на него даже не взглянул. Вожак тем временем что-то прочувственно вещал Рыжему, как всегда не стесняясь показывая на Рому, который при разговоре тоже присутствовал и не понимал вот вообще ни хрена. Рыжий фыркнул, забрал у вожака меч, поднял с земли в очередной раз потерянное Ромой оружие и протянул Роме. Однако, вожак на этот раз решительно запротестовал, забрал оружие у колдуна, срубил пару веток с дерева, под которым не дали отдохнуть Роме, и протянул рыжему. Тот снова фыркнул, покачал головой и показательно закатил глаза, но затем провел над ветками рукой и на их месте образовалась пара деревянных мечей. Мелкий уважительно присвистнул, а Рома побледнел, как смерть. Пока рыжий мерзавец лечил ему ссадины наложением рук или чудо-снадобьями - это было еще куда ни шло, мало ли как у них принято и на что способна их наука? Но на глазах превратить ветку дерева в меч... Явного колдовства ромин разум принимать упорно не желал. Однако же, более никто удивленным не выглядел, а объяснять ему снова ничего не пытались. Ну что сказать - отлично...

На этот раз поединки были короче и гораздо, гораздо болезненней. Презрительная гримаса на вытянутой физиономии рыжего постепенно сменялась глубокой задумчивостью, и с этой задумчивостью он методично колотил Рому по ногам, рукам, голове, бил по пальцам, один раз чуть не заехал чертовой палкой в глаз, но было очевидно, что мысли его блуждали где-то бесконечно далеко. Рома, взмыленный, весь в синяках, царапинах, с кровоточащими костяшками пальцев был готов загрызть противника зубами, но вот беда, никак (вообще никак!) не мог до него дотянуться. Гуманные полицейские дубинки, с которыми Рома был знаком из-за стойкой тяги к познанию границ дозволенного, близко не могли сравнится с этим. Колени тряслись от слабости, в висках стучало, взгляд то и дело застилали пляшущие пятна, а лениво двигающийся противник продолжал немилосердно лупить его палкой, разглядывая, будто неведомую диковину. Наконец, вмешался вожак и остановил очередной поединок, который больше тянул на избиение, а то и попытку убийства. Рыжий покачал головой, подарил Роме полный сомнения взгляд и вновь плеснул на сбитые костяшки неведомую жидкость из фляги и пробормотал какую-то абракадабру. Раны немедленно испарились, заодно перестали ныть мышцы, а сердце остановило попытки удрать из грудной клетки и скрыться в безопасном месте. Боль и слабость покинули тело, отчего ярость, вызванная недавним поединком, утроилась. Рома понял, что возьмет реванш или лопнет на этом самом месте.

Рыжий отбросил деревянный меч и он вновь обернулся веткой. Рома сообразил, что все еще сжимает в руках деревянный прут. Он бросил на землю странное оружие, подошел к рыжему и тронул его за плечо, жестом предлагая продолжить разговор без ненужных приспособлений. Вожак заинтересованно посмотрел на рыжего, тот пожал плечами, отстегнул несколько железок из амуниции, бросил на землю и двинулся на Рому. Маг (или человек-галлюцинация, Рома все никак не мог определиться) неспеша наступал, глядя на него с меланхоличным скепсисом. Бушевавшая в Роме ярость сконцентрировала все ромины проблемы типа попадания в шизофренический бред с агрессивно настроенными маньяками до траектории удара. Живые мертвецы, чума, какие-то трюки с превращением ветки в палку - все страхи и муки, которые довелось перетерпеть Роме за несколько дней пребывания в этом странном месте сосредоточились чуть слева от подбородка надменного чародея. Рома сделал ложный выпад в корпус, увернулся от летящего в висок кулака и прицельным ударом впечатал кулак рыжему в челюсть. Противник не просто упал, он отлетел на пару шагов и рухнул на спину. Рома с горящими глазами бросился развивать успех, но напасть с кулаками на поверженного врага ему не дали - вожак, неимоверно довольный собой, уже хлопал его по плечу, рядом возник Мелкий, взирающий на Рому с восторгом (это почему-то неимоверно польстило!).

Рыжий с некоторым трудом поднялся на ноги, поморщился, поплевался кровью и зубами, подошел, похлопал Рому по плечу, впервые изобразив что-то вроде хмурой приязни, потом обратился к вожаку с эмоциональной речью, во время которой все время указывал на Рому, и явно предлагая какие-то гадости. Вожак ответил раздраженно и махнул рукой.

***

Несколько часов они скакали прочь от города. Сейчас там орудовали маги, велась борьба с эпидемией и все дела, но испытывать судьбу все-таки не стоило, чем быстрее они вернутся под защиту верных ранденнских солдат, тем лучше. Арикс всю дорогу приставал к отцу, требуя всенепременно отблагодарить чужеземца по всем правилам - жизнью, безопасностью, признанием, титулом, землями, вплоть до полцарства впридачу. Байкрист рассеянно соглашался и ломал голову, как вообще можно устроить хотя бы первый пункт. В россказни Инскре про Исчадие, пожирающее миры на завтрак и между делом закусывающее малолетними наследниками, он верил не особенно, как и не верил в то, что можно заплатить черной неблагодарностью в ответ на спасение единственного сына. Вот только как спасать чужака, если он и правда тот, чем его считает маг? Вдруг он Гость из-за черты, явившийся в мир, когда маг в попытках перехитрить судьбу направо и налево творил малоизученные заклинания с помощью постустороннего ключа? Впрочем, если и так, самостоятельно назад он не уйдет и будет вынужден где-то жить, если ему посчастливится выжить с определенной помощью со стороны ранденнской короны. Нельзя так просто взять, и выделить чужаку замок и пару деревень (или даже привести в свой замок, если уж на то пошло). Кем бы он ни был, спасти его можно только с помощью тайны и серьезной маскировки. Маг болтать не будет, контракт - это не шутки, да и у него есть куда более серьезный враг, чем непонятный мальчишка, Арикс тем более, вот уже клятву оттараторил. На привале маг не отставал, убеждая, что тащить с собой Исчадие опасно, неразумно, а если быть откровенным - то просто идиотизм, а служба склонным к идиотизму наследникам будет гораздо короче, чем оные могут предположить и сообщает он им об этом. Арикс отчаянно боялся, вдруг отец прислушается к авторитету мага? Сам Байкрист не чувствовал от чужака ни тени угрозы, хоть и понимал, что в аргументах чародея больше смысла, чем хотелось бы признать.

- Ты его отблагодаришь? - в сотый раз спросил Арикс.

- Для начала надо понять, как его можно отблагодарить, - безмятежно сказал Байкрист, игнорируя тяжелый взгляд Инскре. - Если маг прав, и твой спаситель в самом деле пришел из-за Грани, он будет в большой опасности - любой, кто заподозрить в нем пришельца, захочет его убить.

Арикс сник.

- Что же делать?

- У меня есть кое-какие соображения, - улыбнулся Байкрист. - Гостя можно научить нашим традициям, тогда никто не заподозрит в нем чужака.

- Если он вас не прирежет ближайшей ночью, - сквозь зубы прошипел Инскре, зло косясь на сидящего под деревом слегка обалдевшего парня.

- Ага, и душу через ухо выскребет, - совершенно серьезно согласился Байкрист. Арикс вздрогнул, а потом устыдился. Все-таки ему уже почти восемь и с верой в детские страшилки пора завязывать. Опять же, будь у Ромы желание сожрать чью-то душу (как предполагал градоправитель) возможностей осуществить это желание у него было хоть отбавляй.

- Готов поспорить, твое Исчадие сражаться толком не умеет, - сказал Байкрист.

- Хочешь проверить? Ты дашь ему оружие? - не поверил своим ушам Инскре.

Вместо ответа Байкрист окликнул Рому, расположившегося в тени дерева. Тот обернулся удивленно уставился на подошедшую троицу.

Глава 3.10 Костер

Следующий день прошел как обычно - в пути и чудесах, которые, если выразиться предельно мягко, не принесли ни капли радости. Сначала теплая компания из злобствующего доброго волшебника, двух нервных коней гнедой масти, полуседого раздолбая и, похоже, его ближайшего родственника в возрасте младшего школьника топала вверх по каменистой тропе, то верхом на брыкающихся конях, то пешком, пока оставались силы переставлять ноги. Привал устроили только когда солнце стало клониться к горизонту, попеременно застревая между верхушек странных красных елок. Место для отдыха выбрали под стать тропе, то есть довольно просторная полянка угнездилась на уступе, обрамленном камнями и деревьями, а за ними зиял провал то ли в долину, то ли в расщелину, с такой высоты было не разобрать. На этот раз конями занимался мелкий мальчишка, проворно снимая прицепленные к седлам на вид довольно увесистые тюки, а его старший родственник - отец или, может, быть брат, помогал рыжему собрать топливо для костра. Рома вновь безмолвно предложил свою помощь, но от него привычно отмахнулись. Настаивать он не стал, усевшись у кучи хвоста спиной к нагретому заходящим солнцем камню. Вскоре путники собрались неподалеку. С ладони рыжего сорвалась огненная сфера размером с яблоко и приземлилась в кучу веток. Рома, хоть и ожидал чего-то подобного, вздрогнул, разглядывая как огонек пожирает тонкие ветки. Мелкий наблюдал за чародеем с одобрительным восторгом и только его старший товарищ смотрел на чародея без всякого выражения, и может быть даже с досадой.

После короткого отдыха у огня спутники Ромы занялись обустройством ночлега, рыжий извлек из снятой с седла сумки сверток полотна, из которого спустя некоторое время они с мальчишкой и его старшим товарищем соорудили небольшой шатер. Сам Рома бродил поблизости, поднимая с земли сухие ветки и таская поближе к костру. Маг посмотрел на солнце, что-то сказал старшему и зашагал прочь. Мелкий сидел у огня, изо всех сил стараясь не уснуть и сосредоточенно что-то разглядывал у себя под ногами. Спустя какое-то время рыжий вернулся с тушкой убитой птицы и Рома получил возможность безмятежно пронаблюдать за огнем, весело пожирающим сухие ветки и тонкие ломаные стволы кустарников, водой, которую полуседой лидер их небольшой компании принес из ручья, бежавшего неподалеку, и нехитрой работой по разделке и общипыванию птицы, которую довольно умело провернул рыжий маг. Котелок чудо-туристы тоже извлекли из недр сумок, пристегнутых к конским седлам, и на закате вся компания лакомилась немного жилистым, но очень ароматным мясом. Рома был почти счастлив: текущие опасности и тяготы отступили, его не терзали ни потусторонняя жуть, ни толпа злобных оборванцев и даже сердитый маг, прикончив свою порцию еды и что-то коротко сказав седому родственнику мальчишки, скрылся в шатре, избавив общество от созерцания его вечно недовольной физиономии.

Мальчишка до наступления темноты клевал носом у костра и наконец заснул. Старший унес его в шатер и кивнул Роме, предлагая на ночь перебраться под полог. Рома прикинул, насколько он хочет спать бок о бок со злобным добрым волшебником и счел за благо скоротать время до утра под открытым небом, к тому же, ночь обещала быть теплой. Обломанная с одного бока луна светила ярко, а насекомые, охочие до горячей человеческой крови, улеглись спать в одно время с чародеем, видимо узрев в нем родную душу. Небо заполонила незнакомая россыпь звезд. Белесого пояса, разделяющего ночные небеса на две половины, видимого всегда, вдали от крупных городов, Рома не обнаружил, зато в самом центре небосвода обнаружил почти такое же скопление, похожее на причудливый цветок. Созерцая все эти невероятные красоты, Рома, наконец, тоже провалился в сон, где ему посчастливилось не увидеть ни единого кошмара.

Разбудил его холод. Рома открыл глаза. Звездное небо чуть погасло и горизонт в той стороне, откуда они вели путь, немного посветлел, луна поубавила яркость и сместилась к краю небосвода, а цветок из скопления звезд почти растаял. Роса еще не выпала, но воздух остыл ощутимо и пробрался под куртку, намекая, что пора бы что-то предпринять. Заставить себя лезть в шатер к странным попутчикам Рома не смог, в миг вообразив, какую рожу скорчит рыжий чародей при его появлении. Над углями костра вился слабый дымок и Рома решил, что его умений вполне хватит на то, чтобы воскресить погасшее пламя. Он припомнил, что вниз по тропе, неподалеку у ручья росли те самые елки с темно-красными иглами, и внизу несколько ветвей засохли. Заблудиться, разбить голову о камни, свалиться в пропасть или попасть под копыта к нервному коню Рома не боялся, потому что хорошо изучил поляну днем. Сейчас старательно обходя шатер, ровно вздыхающих животных, острые камни и подозрительные темные пятна, он добрался до тропы, и осторожно спустился по ней к странным елкам, чьи треугольные кроны отчетливо вырисовывались на фоне светлеющего неба. В сонном мозгу мелькнула запоздалая мысль, что съеденная ими птица и дневные кровопийцы, наверняка, не единственные обитатели здешних мест, и наверняка, тут можно повстречать и хищника. Рому бросило в жар, он сглотнул и торопливо огляделся. Горящих глаз какой-нибудь рыси, волка, а то и какой сказочной твари, к счастью, поблизости не обнаружилось, и он решил побыстрее наломать сухих веток для костра и вернуться к своим странным, подозрительным, но все же почти знакомым спутникам. Раздобыть нож или пилу было негде, но сухие ветки ломались легко, с веселым хрустом и вскоре Рома, похожий на гигантского дикобраза, возвращался в лагерь с внушительной охапкой в руках. Этого добра точно хватит ему до рассвета, а возможно, и чтобы скипятить воду утром, когда проснутся спутники. Главное, чтобы у погасших углей хватило сил вновь зажечь его добычу.

Рома соорудил из длинных мягких иголок треугольный шалаш, огородил его частоколом из самых сухих и тонких веток, нагреб из середины костра побольше углей и осторожно подул на конструкцию. Угли засветились не сразу, но после нескольких попыток яркие оранжевые искорки перепрыгнули на кажущиеся багрово-черными иголки и, как по волшебству, окрасились в синий, превращая иголки в горящие спички. Рома глубоко вздохнул, удовлетворенный, что у него все получилось довольно легко и почувствовал чуть терпкий аромат горящей хвои. Он осторожно скормил огню еще несколько тонких веток, а когда пламя достаточно окрепло опустил в костер пару ветвей целиком. Ломать он их не решился, чтобы громким хрустом не разбудить спутников. Синеватые языки пламени лихо перескакивали с ветки на ветку. Рома прилег на землю рядом с костром. От дыма немного кружилась голова, по телу разливались тепло и усталость. Сознание уже почти скользнуло в уютную темноту, как вдруг легкие пронзила жгучая, сухая боль. Рома открыл глаза и попытался встать. Немеющее тело почти не слушалось, он смог лишь оцарапать пальцы о камень. В горле, в легких вспыхнул пожар. Он попытался закричать, но изо рта вырвался едва слышный хрип. Боль разламывала грудную клетку на части, как будто в легких молниеносно прорастало неведомое древо, обвивая корнями ребра и разрывая сосуды на мелкие кусочки. Такая боль не может сниться, не может быть частью ночного кошмара или галлюцинации и не может вскорости не окончится смертью, пронеслось в его угасающем сознании. Глаза резал дым, неестественно синее пламя тихо хохотало в костре. Смерть. Да какого хрена? - с обидой подумал Рома. Он не сделал ничего, он был в безопасности, ну почему так глупо, за что в конце-концов?

Рома увидел рядом с собой ветку. Из последних сил он дотянулся до пушистых алых игл, немеющими пальцами подтянул ее ближе, сжал в кулаке, упер край в землю и что есть силы надавил. Ночную тишину рассек сухой громкий хруст. А потом на него свалилась темнота.

***

Маг выбрался из шатра первым и застал иномирное исчадие на последнем издыхании - парень с пеной на губах валялся у костра хрипя и царапая пальцами землю. Рядом в синем пламени погибали сухие ветки ранденнской природной реликвии, которой этот недоумок разжег затухший костер. На всем континенте не существовало никого, кто бы мог додуматься бросить ветку кровеедца в огонь, как не было любителей варить похлебку из живописных грибов с синими прожилками, среди зимы лезть в берлогу к медведю без оружия или, скажем, прыгать с обрыва в пропасть. По иронии, не будь горящее священное ранденнское полено столь ядовито, идиоту все равно грозила бы страшная и болезненная смерть, потому что поднимать руку на ценный растительный ресурс, если маг верно помнил крокодилье законодательство, имели право разве что ближайшие к трону члены династии, типа тех двух, что выбрались следом за ним из шатра, а теперь рыдают на всю поляну и что-то возмущенное шипят у мага над ухом. Он швырнул в огонь заклинание, гасящее пламя, чтобы члены оной династии, а заодно и кони, не пополнили ряды корчащихся на полу идиотов и присел на землю рядом с отравленным исчадием в облике среднего выпускника академии первой ступени. Поганца хотелось прирезать на месте чисто в воспитательных целях, хоть смысла в этом уже не бы никакого.

- Кажется, проблема решается сама собой, - заметил Инскре, обернувшись к Байкристу и отбрасывая обугленную ветку с сероватой корой и неизменным алыми кисточками игл. - Противоядия, как ты можешь знать, в этом мире не существует. Минут пять и все.

Арикс давился слезами, терзаясь не только от страха за жизнь своего спасителя, но и от мук совести. Расскажи он отцу всю историю, упомяни, что Рома явился из смертельных песков, что это видели маги с маяка. Отец наверняка бы все понял и придумал, как уберечь незнакомого с привычными для них опасностями странника. Он вспомнил сказку про хитрого мертвеца, который очень долго дурачил местных, прикидываясь своим, но попался почти на такой же вот безделице, по ошибке накормив приятелей похлебкой из ядовитых грибов с синими прожилками, которые обильно украшали Карманький лес осенью. Правда, в сказке мертвец как раз и не пострадал, чего не скажешь о его попутчике. Арикс глотал слезы, мучаясь от вины и раскаяния - если бы он не скрыл от отца, что Рома не совсем обычный друг и спаситель, Рома бы не погибал сейчас у него на глазах от страшного яда.

- Так используй средство не из этого мира, - раздраженно сказал Байкрист. - Тебе требуется разрешение на любые чары или ты забыл мой приказ?

Арикс перестал рыдать и, кажется, даже дышать, подняв умоляющий взгляд на чародея, готовый простить ему все нелестные замечания в адрес умирающего исчадия, если маг сумеет его исцелить.

- Мне каждый раз требуется время для настройки на ключ, Ваше Сиятельство, - выговорил маг почти мстительно и поднялся на ноги, скрестив руки на груди.

- Так не трать его попусту, - сказал Байкрист. - Арикс, иди в шатер, - велел он сыну, а когда тот скрылся за пологом, достал из складок одежды небольшую черную книжку.

Маг скривил губы, смерил Байкриста оценивающим взглядом, однако не двинулся с места.

- Об этом следовало подумать раньше, - вкрадчиво заявил он, уставившись ранденнцу в глаза. - Я не успею. Единственное, что могу тебе гарантировать - это создание первоклассного упыря, способного выполнить пару несложных команд. И, уверяю тебя, в таком виде от него будет существенно меньше вреда.

- Не заговаривай мне зубы, Инскре. Ты же как-то загнал назад стража.

Колдун усмехнулся.

- Методом случайных чисел и помощью такой-то матери. И на это ушло время. Время, твое высочайшее сиятельство, не ограниченное несколькими минутами. Ты можешь разорвать наш договор, можешь мне приказать - ничего не изменится. Ты обмолвился, что у меня будет полный доступ к книге, помнишь? А пока этого нет я, конечно, попытаюсь нейтрализовать яд подбором формул, только на выходе у тебя получится бойкий упырек, потому что на второй или третьей попытке он умрет, а мне может понадобиться с десяток. А если тебе в самом деле нужны не самые привычные чары по первому требованию, мне нужна прямая связь именно с этим ключом. Дальше объяснять?

Байкрист припомнил, старинный ритуал чародейский присяги отдаленно напоминал посвящение в рыцари, с той лишь разницей, что нарушение оной присяги выходило магу боком, как и в случае с любым контрактом, заключенным с применением колдовских сил. И если рыцарь получал символический удар по шее, то чародею следовало изрядно полить собственной кровушкой личную печать будущего сюзерена, что позволяло при случае зачерпнуть силы у более могущественного коллеги или же не иллюзорно от этого коллеги огрести. В императорской охране подобное, вроде, еще практиковали по сей день, но строго негласно, потому что оценить силу чародея, прибегнувшего к древними запрещенным практикам по меркам тех же Хранителей было проблематично, а орденцы проблемы не любили. Стандартный же контракт увязывал силу мага и служение нанимателю через личную колдовскую печать, отчего быстро воспользоваться сторонним ключом получалось далеко не всегда - а вдруг чародей творит чары самовольно и в обход соглашения? Безусловно, имело смысл увеличить силу будущего государственного чародея Ранденны, благо тот не сможет ни разорвать контракт сам, ни применить свои умения во вред Байкристу, однако был один нюанс...

- Хочешь бесконтрольный доступ к неограниченной силе по книге сбрендившего колдуна, так? - тихо уточнил Байкрист. Маг пожал плечами, опустив взгляд на почти затихшее у его ног исчадие.

- Я давно ничего не хочу, мне все едино. Однако, оценить риски не вовремя слететь с катушек, как твой легендарный прародитель, я не могу, - развел руками Инскре, внезапно развеселившись. Возможность насолить новоиспечённому начальству хоть бы и ценой собственного разума его определенно обрадовала. - Если эта штука и правда принадлежала старику Райарту, что вовсе не исключено. Но если ты захочешь рискнуть...

- Не подчиниться приказу ты не сможешь, знаю, - закончил за него Байкрист безмятежно. - Действуй. Одним чокнутым чародеем больше или меньше - не важно.

Маг скривился, но возражать не стал. Он взял из рук ранденнца книгу, раскрыл наугад на середине и вернул ему раскрытую книгу в руки. Затем извлёк кинжал из ножен и быстро полоснул по своей ладони. Кровь пролилась на раскрытые страницы, а маг неприязненно, будто бы обещая прирезать высочайшего нанимателя при первом же удобном случае, повторил торжественную формулу магического контракта. Страницы впитали алые кляксы и почти сразу приобрели изначальный цвет, словно понимая, как ценна сейчас каждая секунда. Маг дунул себе на ладонь, останавливая кровь, почти рывком забрал книгу из рук ранденнца, сунул ее себе за пазуху и, наконец, присел на колени рядом с умирающим.

- Не передумал? - коротко бросил Инскре, обернувшись.

- Действуй уже, - с расстановкой повторил Байкрист.

Маг процедил что-то сквозь зубы, судя по реакции умирающего, оказавшееся колдовской формулой, Байкрист надеялся, что из числа целительных, а не любимое магом "попробуем, вдруг все же сработает". Несчастное исчадие захрипело, выгнулось дугой, на мгновение зависнув в воздухе в полуметре над поляной, потом рухнуло на землю и его все это время открытых глазах вновь появилось осмысленное выражение. Разумеется, его взгляд выражал ужас. Парень схватился за горло, закашлялся и перепуганно уставился на мага. Проклятье вашего рода отныне в добром здравии, разве что пока не в силах натворить что-то новое.

- Проклятье нашего рода - это помешанные чародеи, - со вздохом не согласился Байкрист. - А этот паренек твоя работа от и до. И уж раз он оказался здесь как воплощение охранных чар широкого спектра действия, которыми ты так щедро разбрасывался по пути сюда, потрудись, чтобы эти чары работали, как следует. Или ты гарантируешь, что его исчезновение или гибель никак не отразится на жизни и безопасности Арикса?

- А я-то думал, что ты носишься с ним чисто из сентиментальных соображений, - хмыкнул маг. - Гарантирую, что навязывать мне очередного мальчишку - очень, очень плохая, просто отвратительная идея. Он беспомощен как младенец, или умалишенный, а то и хуже. И я должен следить, чтобы он оставался среди живых? Сегодня он развел костер из кровеедца, завтра наестся волчьих слез, послезавтра попадет под лошадь, замерзнет, утонет, свалится в пропасть. Как ты себе это представляешь?! На счет чар - вряд ли, это же не проклятье рода, которое не истлевает веками, а что-то сродни огненному шару, который сделал дело, разбился и погас.

- Значит, точно ты не скажешь. Кстати, комендант моей охраны уверен, что из сентиментальных соображений я сохранил жизнь тебе, и объяснить этот шаг логически до сих пор не могу никому, включая себя самого, - снова вздохнув, признался Байкрист. - Терпи. Не думал, что тебя все еще настолько заботит печальная судьба твоего ученика. Все же чувствуешь себя виноватым?

Недовольную физиономию чародея перекосило еще немного и он тихо процедил ругательство в адрес династии, изречение коих законодательно каралось чем-то малоприятным вроде отсечения головы или вырывания языка. Маг подошел к шатру и окликнул:

- Ваше Высочество, яд удалось нейтрализовать. Взгляните сами.

Голова Арикса тут же высунулась из-за полога, а спустя миг он уже немного испугано рассматривал все еще держащегося за горло страдальца. Тот так же лежал не земле и дрожал, словно от холода. Исчадие напоили водой, потом остатками вина и какими-то зельями, которые маг соорудил на месте из растущих неподалеку трав, закутали в одеяло и утащили в шатер набираться сил перед продолжением пути.

Глава 3.11 Лестница

Встречу эту лестницу - набью ей морду (с) какой-то сериал про бандитов

Если подумать, Рому на этом свете держало не так уж много: призрачная надежда когда-нибудь начистить рыло патлатому чародею с надменной физиономией, восторг и обожание, с которым на него взирал Мелкий, когда приходил в гости и немного еда. Остальное жизнелюбию не способствовало - маг лез с книгами, отчего у Ромы мутилось в голове или устраивал безобразную драку, отчего на Роме не оставалось живого места. События прошедших дней, состоящие из такой малозначительной мелочи, как попадание в странное место, больше всего похожее на кошмарную сказку с эпидемиями страшной заразы, колдунами, мертвецами, ядами, кусучими конями блекло и меркло перед наступившими новыми буднями. Путешествие по горным тропам закончилось за пару-тройку дней, после инцидента с костром, куда Рома по незнанию засунул какую-то ядовитую ветку и чуть было не отправился на тот свет, в одиночестве он более не оставался. Чаще всего компанию ему составлял рыжий колдун, воплощая собой смесь злобной укоризны с неодобрением. Куда именно они прибыли, Рома тоже не понял, потому что в одну из ночей тропа сменилась на тоннель, вырубленный в скале, который после немыслимого количества шагов окончился дверью в предельно странное жилище.

Глазастый мальчишка из чумного города оказался едва ли не единственным отпрыском Большой Шишки. Порой, после заката Мелкий заявлялся в гости, Роме казалось - внезапно оказываясь в одной из комнат. Где в жилище спрятана лестница, или как там принято попадать с этажа на этаж он еще не выяснил. Гость почтительно приветствовал изверга-мага, а на Рому таращился с восторгом, гордостью и обожанием, будто лично смастерил его из песка и глины, а потом оживил колдовством. Раскисать в присутствии героической козявки Рома не мог себе позволить просто из принципа. Еще выйдет, что недовольную рожу рыжий маг делает небезосновательно! Рома бодро скалил зубы в улыбке и пытался разговаривать со своим единственным приятелем, точнее, рассказывал ему с горем пополам заученные слова (Мелкий серьезно кивал, изредка поправляя Рому), или пытался уловить в несмолкаемом щебете мальчишки хоть что-то знакомое.

Большая Шишка - немного рассеянный благожелательный тип - лично приносил жратву раз в сутки, тоже появляясь на террасе или в одной комнат неизвестно откуда. Почему он делает это сам, такой ли он важный, как сначала показалось - выглядел пришелец куда беззаботнее собственного отпрыска, Рома не знал. Но жратва была такая, что жить какое-то время хотелось всерьез и все вопросы отпадали сами собой. Потом противный маг устраивал очередную драку... Сколько это продолжалось и когда закончится Рома тоже не знал, а спросить толком не мог. Он научился приветствовать Большую Шишку, знал названия аж трех государств с континента и одно островное и совсем недавно перестал путать выпивку с котлетой. Постижение чужого наречия шло трудно. Всю сознательную жизнь Рома был уверен, что чтение - это один из видов исправительных работ, то есть узаконенный способ мучительства непокорных. Теперь, когда читать приходилось на незнакомом языке после потасовок с вечно недовольным чародеем, он считал это способом медленной казни. Словарный запас рос катастрофически медленно и Роме казалось, что он скорее забывает родной язык, чем запоминает новый. А еще Рома лелеял в душе безумную надежду, что однажды кошмар разрешится сам собой - желательно, без усилий со стороны Ромы. Например, однажды он просто окажется дома. Так зачем напрягаться, вдруг кругом галлюцинация?

Апартаменты Роме опять достались каменные, но были не в пример богаче тех, где он коротал эпидемию чумы. В просторной комнате неправильной формы расположились огромное ложе с резным изголовьем, застеленное простынями с вышитыми драконами, зеркало в кованой раме, шкаф с дверцами инкрустированными чем-то блестящим, столик с мраморный столешницей у круглого окна, закрытого витражом. Рома не сразу понял, что комната - это пещера, и все жилище выстроено (выточено? выгрызено?!) внутри огромной скалы. Дверь из темных толстых досок запиралась изнутри - удивительное доверие! Впрочем, убежать можно было только в пропасть, от которой отделяла изящная кованая решетка на открытой террасе. И где эти ненормальные прячут лестницы?

Толком насладиться роскошью не удавалось – Рома просыпался с рассветом... Точнее, с первыми лучами солнца в дверь барабанил изуверски настроенный чародей, Рома вставал с кровати и плелся через каменную галерею умываться ледяной водой прямо из водопада, который хлестал откуда-то сверху куда-то вниз, щедро заливая каменный выступ террасы. Потом маг гонял сонного, голодного и продрогшего Рому по огромному залу с колоннами и без окон. Потом Рома либо сам окунался в ледяной водопад, либо приходил в себя от того, что его туда заталкивал колдун, чтобы привести в чувство. Впрочем, последнее время Рома несколько окреп, а может как следует разозлился и больше не падал в обморок в каждом втором поединке. Проходила целая вечность перед наступление обеда, он же завтрак, а при плохом раскладе – он же и ужин – угадать заранее, сколько раз сегодня будет еда не представлялось возможным.

После еды наступала передышка, но ни радости, ни облегчения она не приносила: хмурый маг разворачивал перед Ромой карты, свитки и фолианты, требуя, чтобы несчастный разглядывал символы, похожие на гвозди с лапками, и, вслед за чародеем, говорил непроизносимую абракадабру. Да чтоб он провалился!

Вслед за книжными мучениями снова начиналась беготня. Солнце палило вовсю, грохотала вода, верещали птицы, пот заливал глаза, желудок требовал еще еды, а чародей, бессердечная тварь, пытался прикончить Рому очередным замысловатым способом, всякий раз оставаясь недовольным. То ли тем, что Рома калечился в процессе, то ли тем, что все-таки выживал. Умирать Рома не то чтобы совсем не хотел, но подозревал, что это не так просто сделать. Когда он впервые сломал руку, с непривычки прикрыв голову от летящего в лоб клинка в тренировочном (ну не убили же!) поединке, то по-детски обрадовался: теперь-то его оставят в покое хоть не надолго! Или хотя бы убьют.... Колдун провел вдоль покалеченной руки раскрытой ладонью и как ни в чем не бывало протянул Роме треклятую железяку. Спорить с недовольным чародеем не имея в руках ничего, что сошло бы за оружие, Рома уже отвык, поэтому машинально взял меч. Пальцы послушались и против ожидания рука не переломилась пополам в неположенном месте. В итоге выстраданная передышка не составила и пяти минут. От разочарования и обиды Рома пропустил еще три удара, чем заслужил поток малопонятной, но доходчивой брани, ссадину и два синяка.

В один из дней чародей впервые появился на пороге Роминой комнаты, когда солнце уже клонилось к закату. То есть, завтрак и обед Рома пропустил, отчего чувствовал себя вдвойне тоскливо. Подол пыльного плаща визитера зиял дырами, на сапогах налипли комья грязи, а левый глаз украшал багрово-фиолетовый кровоподтек. От мага разило болотом, сточной канавой и перегаром. Он выхватил из ножен окровавленный меч и немного покачиваясь из стороны в сторону пошел на Рому. Ни здрасте тебе, ни доброго дня, ни кушать подано. Рома не стал размышлять, что это все значит и на всякий случай запустил в незваного мага изящным столиком с тяжелой мраморной плитой вместо столешницы. Сила у Ромы откуда-то была, и не маленькая, но спасало это его нечасто... Маг вместе со столом улетели в стену, а Рома бросился бежать. В уме пронеслась неуместная мысль, что если маг выжил после встречи со столешницей, то перед тем как убить Рому насмерть, наверняка заставит чистить плащ и сапоги по причине общей подлости натуры. Рома увидел приоткрытую дверь чародейского кабинета, которая всегда была закрыта, юркнул внутрь, запер дверь и подпер ее массивным стулом.

Кабинет чародея больше всего походил на склад антикварного магазина. Вдоль стен стояли стеллажи, почти до потолка заставленные массой замысловатых предметов неизвестного происхождения и назначения. Тут были бутылки вперемешку с книгами (впрочем, нет, назначение бутылок было ясно, как белый день, а их содержание напрямую связано с текущей непростой ситуацией, в которую попал Рома), сферы из белого полупрозрачного камня, заключенные в стеклянные сосуды, ветвящиеся извилистыми трубками, многоугольные конструкции из черных спиц, по которым скользили разноцветные сполохи, кипы свитков разной степени ветхости, колбы, кристаллы, шкатулки, корзины и свертки, инструменты из бледно-желтого металла, самодвижущиеся механизмы, оружие… Рома на миг забыл, что надо спасать свою жизнь, а не стоять с раскрытым ртом, разглядывая бесполезное великолепие. Надо-то надо, но как?! Обезумевший чародей вполне ожидаемо выжил после столкновения с мраморным столиком и ругался за дверью, а у Ромы от недавнего напряжения все еще тряслись руки. Драться с этим чокнутым бесполезно находясь в куда лучшей форме... Рома огляделся. Одна из этажерок, с витыми металлическими стойками вела под потолок прямо к вентиляционной нише. Рома подергал конструкцию на себя - она стояла мертво - и полез вверх, карабкаясь по узким полкам и роняя на пол шкатулки и колбы. Рома забрался на две трети высоты, как раздался сухой хруст, и этажерка медленно отплыла в сторону от стены. Пока Рома соображал, что происходит и за что хвататься, мерзавка переломилась пополам и он полетел вниз вместе с книгами, склянками и ларцами.

Книги, попадав каменным дождем наставили синяков и ссадин тяжелыми металлическими корешками, колбы и сосуды разбились, превратившись в массу колючих осколков. Рома кое-как приподнялся из-под завала. Ладони были в крови, со лба бежала кровь, заливая глаза, воротник намок и по шее бежало что-то горячее противно пульсируя. Одно хорошо - металлические опоры этажерки заклинили дверь и чародей обеспокоенно костерил дубовый косяк - но исключительно снаружи.

Рома с трудом приподнялся на четвереньки. Картина ему представилась безрадостная. Прямо перед глазами в луже крови валялась дымящаяся сфера из камня. Рома хотел взять ее в руки и обжегся. Шар засветился, затрещал и разломился на две части, мстительно обдав Рому каменной крошкой. Рядом, в той же луже валялась разбитая шкатулка с раскрытой книжкой в черной обложке. На нее-то Рома и упал, потому что перед глазами потемнело, а в ушах застучали барабаны. Единственной мыслью было - только не умирать посреди этих обломков, иначе точно прибьют. Сначала воскресят, а потом - убьют.

Рома лежал в темноте и наслаждался тишиной. Тело блаженствовало, а легкое головокружение приятно щекотало нервы. Кажется, он куда-то спешил? Теперь все не важно, можно отдохнуть. Или нельзя? Скрип петель, скрежет отодвигаемого стула и пьяная брань чародея запустили в голове странный механизм и реальность, как по щелчку, встала на место. Проклятый маг как раз почти справился с дверью. Рома открыл глаза, сунул под мышку обломок тяжелой сферы (фух, остыла!), вскочил, схватил со стены первое попавшееся оружие, и бросился защищать свою жизнь, позабыв о ранах, боли и страхе. Обломком сферы он запустил в мага, который протискивался через заклиненную дверь. Помогло не очень - маг двигался вперед, будто таран, хотя почему-то не атаковал. Рома, не слишком надеясь на свои способности фехтовальщика, отступал, швыряя в чародея содержимым предательских стеллажей и опрокидывал стулья. Продолжалось это недолго - просторный кабинет мага все-таки имел пределы и Рома уперся в стену. Он мысленно пообещал себе продать свою жизнь как можно дороже…

- Ты все-таки решил его прикончить? - участливо спросил Большая Шишка появившись из-за спины чародея совершенно неожиданно.

- Знаешь же, что не могу, - сердито буркнул маг, методично расчищая путь к объекту дискуссии от поваленной мебели и разбросанных книг. Объект, окровавленный, с вытаращенными глазами, стоял, вжавшись в стену и решительно целил острием парадной шпаги магу в бок.

- Болван! - Инскре шагнул навстречу оружию и двумя пальцами поднял острие на уровень сердца, - надо бить сюда. Или сюда! - он поднял лезвие к горлу. - Понял?! Болван недорощенный. Я не знаю, как выполнить договор! - бросил маг, поворачиваясь спиной к клинку, - его прикончит любой лавочник, как только этот бездельник выйдет на улицу.

К своему ужасу, Рома действительно понял все, до единого слова, включая заковыристые ругательства, которые они еще не проходили…

Буквально пару минут назад его словарный запас ограничивался набором волшебных фраз типа “здравствуйте, ваше величество”, “Северный крест - столица Ранденны” “хочу жрать/спать”, “да/нет” и “ничего не трогай, убью”. Последнюю фразу он слышал из уст рыжего мага неоднократно и только что нечаянно сделал все наоборот - когда удирая от ошалевшего Инскре, он забрался в его покои и опрокинул этажерку с книгами. Справедливости ради, она-то его чуть и не пришибла, а не ополоумевший чародей, всего-то лишь устроивший, как оказалось, тренировку в условиях, близких к боевым...

Предполагаемый глава всего этого безобразия, к которому следовало обращаться "Ваше Величество", рассеянно оглядел комнату и прошел к Роме, перешагивая через через разбросанную мебель, побитые колбы и разбросанные повсюду чародейские приспособления.

У осколков обсидиановой шкатулки он остановился, поднял с пола небольшую книжицу в черной кожаной обложке и раскрыл ее. Несколько страниц были заляпаны свежей роминой кровью, которая отчего-то пульсировала на страницах.

- Ранен? - спросил он Рому.

Тот пожал плечами, опасливо озираясь.

- И что ты предлагаешь с этим делать? - спросило Его Величество у чародея, который, пошатываясь, прошел в угол комнату и сел на поваленный стул.

- Возьми его на службу вместо меня, - предложил чародей. - А я уберусь отсюда на все четыре стороны. Да чего ты от меня хочешь-то? Знать, не воплотиться в нем дух Райарта Черного? Так ты это у него спроси.

- Да я он кровью раньше истечет, а ты чар лишишься за неисполнение контракта, - вздохнуло Величество.

- Не лишусь, - вяло отмахнулся чародей. - Ладно, Исчадие, давай сюда, - махнул рукой маг.

- У меня имя есть, - сердито выпалил Рома, который наконец-то понял смысл обращения, которое для него выбрал противный колдун. На него тут же направилось два заинтересованных взгляда и Рома прикусил язык.

- Еще б мозги у тебя были, - зло бросил маг.

- Давно ты стал нас понимать? - вкрадчиво поинтересовалось его проницательное Величество. Лицо короля неуловимо изменилось и он приобрел неприятное сходство с хищной птицей, которая внимательно разглядывает мышь. Рома вдруг ясно осознал, что если магу еще можно набить морду (ну, теоретически!), то с этим человеком не все так просто. Маг ругался и лез в драку, а этот смотрел на Рому так, будто Ромы уже нет на свете, точнее есть, но очень ненадолго и это решенный вопрос.

- Только что, - севшим голосом признался Рома, понимая, что произнесенные им слова на родном языке звучали бы иначе и целиком и полностью состояли из иных звуков, вот только он напрочь забыл из каких именно. Наверное, следовало молчать и делать вид, что изучает язык постепенно и это было бы самым разумным, но Рома совершенно растерялся.

Маг и седое Величество переглянулись.

- И в каком году началась война Источников? - вкрадчиво спросил чародей.

Рома, все еще все еще толком ничего не понимающий, попытался вспомнить, что и когда эта рыжая сволочь говорила ему на эту тему и говорила ли вообще.

- Да я откуда помню, что это?! - в конец рассердился он и умоляюще уставился на главного.

- Видимо, не вселился, - хмыкнул маг. - Иди сюда, говорю, что ты там себе располосовал?

Рома подчинился и нехотя подошел ближе. Маг, чередуя забористые ругательства с наставлениями в духе - а я говорил, не лезь, куда не велено, будет хуже, занялся штопкой ран.

- Но не стало же хуже, - заспорил Рома, довольный, что ему хватает словарного запаса, чтобы содержательно огрызаться в ответ на убийственные реплики рыжего.

- Повезло, - покладисто согласился маг. - В следующий раз - не повезет, прослежу лично. А теперь давай рассказывай, кто ты такой и как здесь оказался.

Глава 3.12 Коронация.

Путешествие из аметинских земель окончательно завершилось для мага и наследника ранденнской короны чуть позже, чем для остальных. Юный принц и бестолковое исчадие остались отдыхать на секретных ярусах замка, о существовании которых традиционно не знал никто, кроме главы государства и его старшего сына. Маг и сам Байкрист по секретным ходам поднялись выше, на жилые ярусы, где от доверенных слуг узнали, что поспели как раз на внеплановую коронацию, которая вот-вот случится в нарушение всех норм и традиций, сразу вслед за скоропостижной гибелью законного государя Дениина, чей погребальный костер остыл не далее как двадцать четыре часа назад.

Принц Рэнриг, вечно ошивающийся поблизости от трона, лихо подставил белобрысую голову под корону, но легонько получил в ухо, и корону надели на Байкрста, хоть тот и не успел как следует отдохнуть с дороги. Точнее, легонько в ухо получил молодой маг, намеревающийся короновать младшего принца вместо старшего, который как раз неспешно прошествовал по парадной ковровой дорожке к трону под изумленными взглядами парализованной охраны младшего принца.

- Да е-мое! - расстроился Рэнриг. - Никогда такого не было и вот опять! Неужели при живом Байкристе я в короне походить не смогу?! Беспредел какой-то, вот честно! В смысле, дорогой брат, мне тут заезжие чародеи сообщили о твоей безвременной и несомненной кончине от, ты не веришь, бесконтрольных потусторонних сил. Вот и пришлось брать государство под защиту. Но ты не подумай, я страшно рад, что ты всё-таки живой.

- И я рад не меньше тебя, - сказал Байкрист, косясь на бесконтрольную потустороннюю силу в лице хмурого чародея, молчаливо и неотступно следовавшего за ним. - А что с отцом?

Принц Рэнриг округлил прекрасные голубые глаза и развел руками, всем своим видом давая понять, что он не при делах и сам ничегошеньки не понимает. Впрочем, Дениина и про жизни-то понимал только сам Дениин, да и то не всегда.

Ранденнская система престолонаследия предполагала, что трон, корону и нерешаемые проблемы в управлении вслед за ушедшим на покой или же умершим государем получал его старший сын, в случае отсутствия прямых наследников - родной брат, по факту же содержала один существенный нюанс - какой претендент в престолождержцы успевал изловить на контракт чародея, способного без шума и пыли нейтрализовать мага оппонента, тот, при прочих равных, и возглавлял нелюбезное отечество. Сказать, чтобы чародеи особенно рвались служить какой бы то ни было короне по доброй воле было нельзя, любой уважающий себя маг считал, что сила и могущество даны ему исключительно для удовлетворения личных нужд и контракт, который невозможно разорвать в одностороннем порядке, в число этих нужд не входит, поэтому смена власти проходила в среднем скучно и без сюрпризов. Незапланированное появление старшего отпрыска Дениина поначалу никак не насторожило нацелившихся на уютный, по мнению достойных сподвижников принца Рэнрига, трон, а потом стало поздно, так как помимо закона и удачи на стороне прибывших на церемонию оказались чары, одна лишь демонстрация которых убедила в абсолютной законности притязаний страшного отпрыска сгинувшего Дениина.

Коронацию решили не прерывать. Байкрист с отцовского кресла на небольшом возвышении безмятежно оглядывал древний тронный зал, где ничего не менялось со времён правления Райарта Черного, чье имя до сих пор рождало трепет, страх и ужас у любого маломальски цивилизованного человека. Распорядитель зачитывал положенные по случаю славословия, практически не делая пауз перед произнесением имени будущего правителя. Гости потрясенно помалкивали, изредка переглядываясь.

Львиная доля популярных легенд, сказаний и баллад о судьбах разнообразных героических деятелей оканчивалась именно коронацией, и добрая половина присутствующих считала это действо пределом мечтаний и фактом небывалой удачи. Байкрист оное мнение не разделял, он бы предпочел коротать дни на террасе замка с видом на море в компании супруги и наблюдая, как детишки возятся в траве, а не вот это все, но подобный сценарий в его случае не предполагал долголетия никому из вышеперечисленных. В Ранденне продолжительность жизни монарха и его ближайшей родни примерно равнялась продолжительность жизни лояльного государственного чародея. Справедливости ради, к обязанностям главы государства наследник рассчитывал приступить не раньше, чем лет через десять-пятнадцать, а до того намеревался методично укреплять собственные позиции, чтобы украшенная изящным ранденнским венцом голова не скатилась с трона в какое-нибудь не предназначенное для нее место, но папаша в очередной раз нашел верный способ испортить ему жизнь, то ли подставившись под руки убийц, то ли поддавшись внезапной хвори, то ли встретив свою печальную судьбу. Что бы это ни было, зная старого мерзваца, Байкрист был готов поклясться, все сделано назло если и не ему лично, то всем наследникам вообще и державе в частности. За отведенное ему время наследник успел разве что собрать армию, внушающую ближайшим соседям, некоторым соотечественникам и всем без исключения оппонентам чувство глубокого благоразумия, а так же добрым словом и легковооруженными конниками наладить регулярные отчисления в казну для содержания оной армии и кое-каких гос.нужд. Так же удалось изловить на контракт условно-вменяемого мага, но в дельности этого приобретения Байкрист сомневался больше всего и относил это приобретение скорее к факту, подтверждающему наличие какого-нибудь забористого семейного проклятия. Смурной, невыспавшийся, голодный и болезненно-трезвый чародей маячил справа от трона на краю видимости, облаченный в черный балахон с капюшоном и черную маску, из-под которой виднелись злые покрасневшие глаза, изредка развлекая себя негромким бранными комментариями то в адрес присутствующих, то относительно ситуации в целом.

Отдельной строкой в активах новоиспеченного раннденского государя шло дареное Исчадие и польза от него исчислялась строго в отрицательных величинах. Сам по себе мальчишка угрозы не представлял, кем бы он ни был и откуда бы он не явился, но знай Байкрист заранее, что в считанные дни возглавит кубло единоземцев, готовых зарезать хоть и за призрачный шанс разжиться местом близ тронной кормушки, всерьез бы задумался над кровожадным советом чародея. Отец наловчился манипулировать ордой приближенных, пораздав уйму туманных обещаний и наведя мороку вокруг того, на чью голову свалится ранденнский венец, отчего владетельные подданные клокотали и клубились у отцовского трона в относительном равновесии и каждый справедливо считал, что уж он-то в накладе не останется. И даже привнесенная Байкристом система налогообложения не воспринималась этими достойными гражданами как что-то враждебное или опасное, потому что в любой момент могла растаять, как дым вместе с неугодным отпрыском государя, а угодных он попросту не имел. Теперь, едва бразды правления оказались в определенных руках, каждый начнет тянуть одеяло на себя...

Вручать потенциальным оппонентам стопроцентный козырь против себя, коим обязательно станет странный пришелец из аметинских песков, если хоть кто-то прознает о реальных фактах его биографии, было, безусловно, очень опрометчиво, вот только молодой государь Ранденны Байкрист за номером один с неистребимым фатализмом считал, что коль уж придут в движение силы, способные смести целую династию, самое последнее, о чем стоит переживать, так это о поводе, который эти силы изберут для осуществления своих действий. И неплохо бы позаботится, чтобы династия обрела достаточную прочность, и не норовила развеяться от первого высказанного завистниками суеверия. А для этого следовало распутать, сжечь, а лучше взять на вооружению ту паутину, которую являло собой высшее ранденнское общество с их чаяниями в отношении распределения материальных благ. Обуздать всех этих замечательных людей неплохо получилось его легендарному предку, но увы, на чем-то тот все-таки погорел: ни безграничные чары, ни бессмертие не спасли Райарта Великолепного от безумия и в мировой, а потом и в ранденнской истории он закрепился, как Черный.

Наверное, если бы не маг, который вместо поздравления с занятием престола заявил что-то типа: когда твой младший брат тебя, наконец, прирежет я буду свободен, а если ты от него не избавишься - это произойдет довольно скоро, Байкрист позволил бы себе ненадолго впасть в отчаяние, озирая горизонты навалившихся на него событий. Но так радовать несносного советчика он не желал, поэтому ограничился легкой меланхолией. Где-то среди них ненавязчиво маячила чародейка Ольна, недвусмысленно пообещавшая расквитаться с убийцей любимого брата. Легализовать наряду с натуральным Исчадием еще и владельца предположительно личной книги заклятий Райарта Черного, добытой ценой жизней жителей почти целого города единственной условно-дружественной державы Байкрист позволить себе не мог. На этот раз, никаких доказательств, кроме честного чародейского слова у них не было, поэтому маг по прежнему числился среди мертвецов, не светил свою приметную физиономию и получил задание измыслить непротиворечивую и непроверяемую биографию себе, и исчадию заодно. Вопрос, как быть со святыми местами повисал в воздухе, да и не так просто действующему монарху найти время на успокоение души.

Рома хоть и рассказал о своем появлении в аметинской пустыне, помогло это не слишком, потому что он сам мало что понимал в механике процесса и о реальности существования магических сил искренне не подозревал. Он ни бельмеса не понимал ни на одном известном языке, включая древние и мертвые. От магии первое время шарахался почище хранителя. Жрал, как не в себя, однако владел столовыми приборами не хуже коронованных особ, чем вызвал глубокую оторопь у чародея, считавшего его за дикаря. Не умел пользоваться лошадью и однажды переломал себе ноги свалившись с нее. Свалился с лихорадкой, спасибо, не черной, когда началась зима. Несмотря на силу, чуть не помер от усталости на тренировочных ратных боях. Инскре ругался, но всякий раз лечил. Ранденнское наречие закрепилось в Ромином сознании благодаря счастливой случайности (сам он именовал тот эпизод попыткой убийства), а вот вдолбить в эту голову местную грамматику оказалось делом нелегким, и чародей, которому высочайшим указом запретили применять рукоприкладство в части обучения гостя разным наукам, страдал едва ли не меньше подопечного.

- А нельзя в него колдовским способом все языки залить? - спросил однажды Байкрист мага, наблюдая за мучительными попытками прожорливого Ромы освоить грамматику.

- Можно, но так у него крыша стопроцентно поедет, - равнодушно сказал Инскре. - Сделать?

- Я все слышу! - сказал Арикс.

- Шучу, Ваше Высочество, - с каменным лицом проговорил маг.

- Так и тянет святое место посетить на все это глядя, - говорил Байкрист и грустно качал головой.

Спустя несколько месяцев Рома освоился и врубился в принятую картину мира настолько, что сам вызвал теперь уже короля Байкриста на разговор и объявил, что тут все, конечно, здорово, он он хочет домой. Байкрист вздохнул и вспомнил мудрого мага, который предлагал прирезать Рому, пока не стало жалко. По всему выходило, что Рома в самом деле личность исключительно мутная, хоть и сама по себе безобидная. Байкрист взял карту мира, ткнул в колдовские острова и сказал Роме, что мол, с этого момента ты родился здесь, а с завтрашнего дня учишь их язык, чтобы соответствовать легенде.

- Я домой хочу, - сказал Рома, - Тебе трудно что ли? Ты король или где? У вас колдуны пачками ходят, что нельзя человека в другой мир отправить?! Не чужие люди, вроде бы, сам говорил.

- В другой мир тебя может отправить любая лошадь, если ты к ней подойдешь сзади, - объяснил король Байкрист. - А если кому-нибудь еще сболтнешь про другой мир, учти, у нас есть специальная организация, которая таких как ты жарит на медленном огне и не слишком интересуется мнением королей по этому поводу.

- А таких как я много? - не унимался Рома.

- Помнишь, ты в обморок упал, когда мы кладбище с живыми мертвецами по дороге сюда проезжали?

- Ну помню, - не понял подвоха Рома.

- Твои ближайшие коллеги из другого мира. Других нет.

- Я ж не мертвый!

- Поверь моему опыту, это устроить проще, чем ты думаешь. Часа полтора на раскаленной решетке - и будешь мертвый, - пообещал Байкрист. - Ты, наверное, заметил, тут юмор своеобразный.

- Не нравится мне все это, - забеспокоился Рома.

- Язык за зубами держи и не лазь нигде без охраны. Гражданство мы тебе подгоним, и, кстати, переименуем во избежание. Учти, ты больше не Рома.

- Офигеть, - сказал Рома. - Всмысле, спасибо. Но как-то это все неожиданно.

Глава 3.13 Мастерская

Тэйлин Аларика Кэссиди, молодая ученица отделения живописи имперского университета, на примере собственного брата Сержа Дурная башка Кэссиди знала, что чародея прикончить крайне сложно. До тех пор, пока у него на месте голова и не вытекла вся кровь, можно смело продолжать реанимационные мероприятия. Поэтому, когда в ее мастерской, где она засиделась допоздна, заканчивая работу с неизменными орхидеями, появился Никейлис с дополнительным отверстием в шее, она не особенно растерялась и перебинтовала опасную рану шелковым платком, а затем завязала еще один платок через руку точь-в-точь, как в анатомическом атласе, который ей довелось копировать для лекарского отделения чародейской школы. Медицины художники не изучали, однако с курсом анатомии знакомство свести успели, как уверяла Марисса, чтобы иметь представление о строении изображаемых высоких персон. Тэйлин же удалось не раз попрактиковаться на старшем брате, когда заклинание или же беседа на улице шли не так, как изначально планировалось.

Спасаемый, однако, не спешил ни благодарить, ни развивать успех в нейтрализации жизнеугрожающего состояния. Юный маг в скорбном молчании валялся на полу мастерской, отрешенно глядя куда-то за границу пространства. Вся его одежда промокла насквозь под дождем, на сапоги налипли осенние листья, хвойные иглы и песок. Шею и воротник щедро залила кровь из раны. И алое пятно на на платке из тонкого аметинского шелка, плотно намотанного на шее, стремительно увеличивалось в размере.

- Ты кровь себе собираешься останавливать? - осведомилась Тэйлин, сев на пол напротив приятеля. Живучесть магов вошла в пословицы, однако ж истечь кровью чародей мог запросто, а этот конкретный, похоже и собирался это сделать.

Ресницы Никейлиса дрогнули и к отрешенности во взгляде прибавилась отчаяние, будто ему на спор предложили сигануть с крыши ратуши вниз головой, а отказаться он по каким-то причинам не может.

- Учти, мастерскую будешь отмывать сам, - предупредил сердитый голос Тэйлин.

Маг медленно перевел на нее взгляд, пытаясь осознать, за какие грехи ему добавилась еще и трудовая повинность и вновь не проронил ни слова.

- Так... - произнесла Тэйлин. - Давай я угадаю, что случилось. Тебя интересовал только экзамен Провалить ты его просто не мог, слишком умен. А испугаться чего-то до подобного состояния у тебя, наоборот, не хватит мозгов. Значит, судя по твоему виду, ты лишился рассудка. Я права?

Раненый издал тихий, но очень тяжёлый вздох.

- Прекрати, - прошептал он и закрыл глаза. Получается, что его прегрешения настолько страшны, что он не заслужил ни деликатности, ни хотя бы жалости в последнее минуты своей жизни.

- Кейлис! - окликнула его Тэйлин. - Я зову целителя. Кстати, он живет неподалеку, отдать концы ты не успеешь, если это и есть твоя цель на сегодня.

Тэйлин поднялась на ноги и решительно зашагала к двери.

Маг снова разлепил веки. В его сознании постепенно укрепилась мысль, что подруга не отстанет, притащит целителя и, может статься, целый патруль стражи. Никейлис откуда-то знал, что это понравится ему ещё меньше прочего.

- Стой, - выдохнул он обреченно, - я сейчас.

Тэйлин остановилась на пороге, обернулась и прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как Никейлис с видом приговоренного шепчет целительные заклинания. Жить, по видимому, ему действительно по какой-то неясной причине расхотелось, рассказывать о том, о своих злоключениях - тоже, а сама идея позвать на помощь постороннего внушила больший страх, чем опасность умереть от ран. Очень интересно (нет).

- Господин великий маг, - сказала Тэйлин, усаживаясь на него верхом и разматывая оба платка, чтобы убедиться, что рана исчезла и кровотечения больше нет. - Нам надо спрятать мокрое, грязное и окровавленное тело, которое ты притащил в мою мастерскую. Если вы, господин великий маг, конечно, не желаете, чтобы о ваших чародейских делах, какими бы они ни были, все узнали уже завтрашним утром. Я верное понимаю, в Академию ты отправится не намерен?

Никейлис вздрогнул. Он ещё никого не убил, но с каждым днём, с каждым часом из-за его необдуманного поступка будут погибать люди. Где-то далеко, совсем незнакомые, но он точно знал, как это будет, потому что однажды сам едва не стал жертвой чьей-то подобной оплошности или же злого умысла.

- Эй, великий маг! - снова позвала Тэйлин, наклоняясь к нему так низко, что ее золотистые локоны защекотали его лицо. - Тебе ясен смысл моих слов?

Смысла слов Никейлис не понимал и понять не пытался, а вот обращение "великий маг" резало, как по-живому. Он поморщился из отвернулся. Если бы он не рвался так во всемогущие чародеи, то не сотворил бы такую ужасную вещь, не пропустил бы в мир потустороннюю сущность, которая много дней будет носится над городами и селениям, уничтожая все живое. Мастерская Тэй немного покачивалась, словно плот на морских волнах, и все никак не выбрасывала его в пучину.

- Вот ты серьезно хочешь тут на полу валяться и ждать, когда утром придет Риана? - спросила Тэйлин, помахав ладонью перед глазами поникшего приятеля.

Никейлис с трудом, наконец, сообразил, что сама собой Тэйлин никуда не исчезнет и, чтобы от нее избавится, придется в точности выполнить все, чего она хочет, или в самом деле убить, а на последнее у него сегодня не хватит сил.

- А давай ты для начала с меня слезешь? - вяло огрызнулся он, перехватывая ее руку.

- О, не окончательно помешался, - с наигранным удивлением констатировала Тэйлин, поднимаясь на ноги. - Вставай. Тело будем прятать в кладовке, - неугомонная подруга потянула Никейлиса за руку. Он фыркнул, отцепил руку Тэйлин и нехотя поднялся с пола.

- Отлично, господин маг, вы делаете большие успехи, господин маг! - серьезно сообщила несносная девица и добавила:

- Еще восемь шагов и ты у цели, представляешь?

Никейлис не глядя и не отвечая сосредоточенно пересек комнату, от потери крови здорово закружилась голова и необходимость борьбы с колкостями подруги за свою честь откатилась на второй план, уступив первенство битве за банальное равновесие. Тэйлин распахнула перед ним дверь и за мокрый рукав вытащила в пыльную кладовку. Потом стащила с него промокшие плащ и куртку.

- Жди здесь, - кивнула она на низкую лавку у стены, - и никуда не уходи, желательно, до завтра.

Маг послушно побрел к лавке, смахнул на пол рассохшиеся рамки для картин, освобождая себе место, чтобы прилечь, и устроился на сухих теплых досках. А потом его накрыла абсолютная тьма. Это Тэйлин со словами "Доброй вам ночи, господин великий маг!" швырнула в него своим плащом и попала четко в голову.

- До чего прискорбно, что вы, сейчас, наконец, отсюда уберетесь! - в тон ей ответил Никейлис, заворачиваясь в плащ и избавляясь от остатков мокрой одежды, которую побросал на пол.

Почти сразу его сморил сон. Ночью маг созерцал нравоучительные кошмары про эпидемию, погромы и потусторонних тварей, от которых гибли мать, отец, братья, сестра, Тэй, сокурсники и преподаватели Академии, а еще почему-то черноволосая малышка Айрэтт, которая буквально вчера прибежала на поляну в Императорском саду.

Проснулся он, судя за затекшему телу и тяжелой голове, поздним утром. Поверить в то, что недавние прогулки по Императорскому саду, встреча с матерью, подложный экзаменационный свиток случились только вчера, было невозможно, казалось с того теплого, будто бы летнего вечера пронеслась целая жизнь, жизнь, на которую он больше не имел права. Однако, счеты с жизнью теперь было неловко - перед Тэйлин, которая вчера немало потрудилась и сумела привести его в некоторое чувство. Если бы она только знала, что он натворил!..

Плащ и куртка, аккуратно развешенные подругой на ящиках, за ночь полностью высохли, а то, что Никейлис побросал на пол кое-где осталось влажным. Он машинально пробормотал заклинание, чтобы высушить одежду и замер. После вчерашнего происшествия, его чародейский ключ должен был замолчать навсегда, ведь наверняка в академии заметили его исчезновение и погасили колдовской гаджет. То, что он как-то перенёсся из ночного леса в мастерскую Тэй и залечил рану ещё можно было объяснить, вечером и ночью о его проступке не знали, но к утру вести о прорыве стража, взломе замка кабинета чародейки Майрэтт и пропаже студента не знать не могли, и наверняка кто-то свяжет эти события вместе. Скорее всего, дурные вести разнеслись по всему континенту на крыльях мчащихся по работающим мгновенным путям курьеров. Никейлис привычным жестом взмахнул над воротом рубашки и засохшие пятна крови послушно развеялись. Старый ученический ключ при этом ожидаемо молчал, зато засветился перстень, который маг подобрал вчера в проломе на лесной поляне, перстень в виде головы сокола с синими камнями в глазах, принадлежавший Леону, чей иссохший скелет лежит теперь в лесу, между миром живых и неведомым.

Никейлис впал в черную меланхолию, сквозь которую изредка прорывалось чувство голода. Он сидел на лавке и ждал возвращения Тэйлин, а лучше обрушения небосвода на голову и мрачно размышлял, что со вторым сценарием ему вряд ли повезет. Наверное, ему следовало явиться в Академию и обо всем рассказать, но кому? Великая и ужасная Майрэтт велела молчать обо всем, что он увидел, ровно до тех пор, пока высшие силы, с коими ученик свел короткое знакомство, не явятся лично к ней в кабинет. И где они теперь, эти силы? Сам же он заметно растерял веру в способность к разгадке тайн мирозданья, понимал, что не погиб буквально чудом и размышлял, что если попроситься на костер к хранителям, пожалуй, дела это не исправит.

Спустя примерно вечность за дверью раздались быстрые шаги, ухнул засов и в кладовку влетела его подруга. Тэйлин, шурша юбкой в мелкий цветочек, поставила рядом с ним на лавку кувшин молока и ломоть хлеба, завёрнутый в кусок полотна.

- У меня есть новости, - сообщила она вместо приветствия, наблюдая, как маг с понурым видом взялся за за еду.

- Марисса получила приглашение в ксиазийский дворец. Отец вчера каким-то чудом раздобыл патент и для меня. Скоро еду.

- Ты должна отказаться, - заявил Никейлис. - Чудес не бывает, точнее они всегда оборачиваются западней.

Подруга округлила глаза и смерила его внимательным и чуть удивленным взглядом.

- Конечно, приятно, что ты снова разговариваешь, - улыбнулась Тэйлин. - Только вопрос решен, и я поеду. Или ты подумал, что я пришла спросить у тебя разрешения или совета?

Маг сменил подругу тяжёлым мрачным взглядом и подробно, в деталях, рассказал ей историю своего безоблачного детства в красивом особняке, и о внезапном коварстве, которое проявил высочайший работодатель, вместо награды за труды едва не пустив под нож целое семейство из каких-то никому не ясных соображений. Тэйлин слушала, не перебивая, изредка сочувственно качала головой, но Никейлис вдруг с ужасом понял, что его слова никоим образом не повлияют на решение его подруги. Решение, которое в будущем обязательно обойдется ей очень дорого. Потому что сказочное везение или нежданная удача однажды всегда оборачивается смертельной западней - теперь он понимал это отчётливо, потому что прочувствовал на собственном опыте не далее, как вчера ночью. А ещё он с не меньшим ужасом осознал, что безупречно разумная и рассудительная Тэй, так же как и он сам до вчерашней ночи попросту не сумеет внять его разумным и выстраданным доводам. Его настолько поразила эта мысль, что собственные злоключения отступили на второй план. Он умолк на полуслове и на миг спрятал лицо в ладони, протирая глаза.

- Если честно, я рассчитывала, что ты меня прикроешь, - сказала Тэйлин, - Но, так понимаю, ты что-то натворил?

- Натворил, - нетерпеливо махнул рукой маг, - но сейчас речь не об этом. Нельзя связываться с силами, которые тебе неподвластны.

- Так ты будешь разбираться со своими неподвластными силами или поедешь со мной? - не выдержала Тэйлин. - Кейлис, если ты окончательно передумал умирать, и других важных дел у тебя тоже нет, не вижу причин, чтобы остаток жизни провести в этой кладовке, тут даже еды не будет, когда я уеду.

Эпилог

Бюджет Северного королевства основательно подъедали Хранители, поэтому ко двору охотно приняли юную леди, чье дворянское звание родители купили по цене небольшой провинции. Никейлис, немного поразмыслив, устроился помощником в лавку к травнику из предместий.

Тэйлин узнавала новости во дворце. Поэтому Никейлису стало известно, что герцог Байкрист был в том самом лесу, когда Никейлис думал, что сдает экзамен, и зверски убил чародея Инскре, на которого повесили никейлисово колдовство. Никейлис возненавидел герцога Байкрист от всей души. Даже больше, чем Архимагистра, который наверняка был с ранденнцем в сговоре и устроил подлог с экзаменационным свитком.

Часть 4. Некромант 4.1 Помолвка

Пять лет пролетели, как один день. Законный король Ранденны Байкрист Первый и его замковое привидение чародей Инскре развлекались в основном государственными делами. Особенно повезло колдуну, потому что под это дело он подтянул нежно любимые им пьяные потасовки в сомнительных кабаках с несомненным отребьем, с коим сходился легко и непринужденно.

Для этих целей маг сотворил себе дополнительную личность и легализовал ее по всем правилам. Он выбрался за ранденнскую границу, и заехал назад вместе торговым караваном. Посетил все попавшиеся на дороге питейные заведения и добравшись до окрестностей Нерушимого замка, изрядно навеселе отправился наниматься в городскую стражу Северного Креста. Стражники обеспечили магу надежнейшую маскировку, поубавив количество зубов на верхней челюсти, разукрасив и в целом подрихтовав наглую физиономию. Удирая от служителей порядка, маг заодно приобрел всенародную славу, потому что изрядно повеселил зевак. Белые чары не позволяли изменять внешность, и маг попросту не стал восстанавливать выбитые зубы целиком, а сломанные кости срастил так, будто его выздоровление проходило где-то в очередной канаве. В роли главного ранденнского мага Инскре являлся в неизменной мантии с капюшоном, а лицо скрывал платком, поэтому заподозрить в собранном, сердитом и немногословном чародее беззубого гуляку и скандалиста, безустанно несущего вахту, казалось, во всех ранденнских кабаках одновременно, не смог бы никто хоть в здравом уме, хоть припадке безумия. Байкрист, которому довелось поразбойничать пару лет, вообще не понимал, зачем по доброй воле менять замковые стены на сточную канаву и с некоторой тоской думал, что ранденнские чародеи частенько съезжают с катушек от службы, но ему достался уже вполне чокнутый, поэтому все в порядке, хуже просто некуда.

Маг жил в свое удовольствие, просаживал казенное золото за игрой в кости, и уже на второй год службы организовал персональный канал контрабанды, провозя в обход ратных патрулей грузы ластеронских специй вперемешку с колдовскими ингредиентами и ядами в Йерну. Прибыль от незаконных рейдов маг с пугающей дотошностью сдавал в тайную казну, попутно пополняя списочек коллег-контрабандистов и покровительствующих им родовитых ранденнцев, методично собирая улики и заодно выясняя настроения среди своих новых сограждан. Увы, изловить с поличным выгодаприобретателей от тайного провоза ценностей мимо ранденнской таможни пока было едва ли не сложней, чем затащить самого мага на официальные мероприятия короны, где его присутствия требовал протокол. Маг посетил разве что коронацию Байкриста, которая без него вообще бы не состоялась, так как изначально планировалась коронацией совсем другого принца.

Кстати, по странному стечению обстоятельств, все незаконные цепочки поставок рано или поздно замыкались на прекрасном белокуром и голубоглазом принце Рэнриге, младшем брате царствующей особы, чье желание занять ранденнский трон не было ни для кого тайной на всем континенте.

Сам принц Рэнриг был тих, безупречно приветлив и почти блаженно-добродушен ко всему живому: от замковых котят до самого Инскре. На старшего брата принц взирал с искренним обожанием и почтением, никак не выдавая досады, что тот уже дважды увел вожделенный ранденнский престол из-под самого носа. Рэнриг женился на знатной ранденнский девице из рода Ларосса и успел обзавестись потомством, чем повысил свой статус среди ранденнской знати. Матушка его, ныне удаленная в монастырь на далеком и неприступном севере страны, известная как Хлебная Принцесса, древностью рода похвалиться не могла и славилась, разве что, наглостью и неплохими земельными угодьями в солнечном Амете, с коих планировал получать зерно государь Дениин, пекшийся о продовольственной безопасности державы.

Семейство младшего принца жило на удивление скромно, ни диадем стоимостью в пару-тройку годовых бюджетов подданных областей, ни особенно частой смены нарядов за молодой супругой Рэнрига замечено не было, а собственный замок, где очень неспешно шел ремонт, по донесениям лазутчиков, убранством напоминал скорее монашескую келью, чем жилье ближайшей монаршей родни. Куда и зачем тратилась существенная прибыль с контрабанды, история умалчивала. Маг считал, что на подготовку мятежа и грезил об аккуратном, но действенном несчастном случае для мутного принца. Его Величество страдальчески морщил лоб, говорил, что все понимает, но просил не множить фамильные проклятья династии без особенной на то нужды. Маг в ответ обычно разражался бранью, с каждым разом заворачивая такие конструкции, что имей ругательства колдовскую силу, он давно бы уверенно посрамил все достижения Райарта Черного и ему подобных.

Арикс, с раннего детства усвоивший, что проку от ближайшей родни может быть гораздо меньше, чем, скажем, от чудовищного иномирного Исчадия, относился к идее, что родному дядюшке не следует подставлять спину, как и двоюродному, глубоко философски. Принцу исполнилось тринадцать лет, он стал совершеннолетним и поглядывал на окрестных принцесс, собираясь заключить выгодный династический союз. Не так давно Ранденна отправила посольство к юной и прекрасной принцессе Инеш де Аррон в мрачное северное королевство Ксиаз. Ксиазийцы были знамениты тем, что в их землях много веков находилась Цитатедь Ордена Хранителей, но королевские рода иных держав в сторону Ранденны не смотрели вовсе. Северную принцессу ждали для знакомства и свершения помолвки, чтобы позднее этим браком снизить напряженность между любимой Родиной и прочим цивилизованным миром, который недобро косился на Ранденнское королевство после зверского убийства колдуна Инскре. Репутацией убиенного мага имело смысл пугать детей, отроков и даже некоторых младших рыцарей, но для титула всеимперского зла все равно чего-то не хватило, поэтому нашлись сочувствующие и Йерна под это дело взвинтила цены на хлеб. Сам Инскре бессовестно жил в замке и не отсвечивал. Замок во всю готовился к прибытию прекрасной принцессы.

Его Ранденское Величество развернул переписку с главным Йернским чародеем, призывая последнего в свидетели прошлых беззаконий собственного государственного чародея (официально покойного) и между делом приглашал посетить Ранденнскую столицу. Архимагистр Ррайк достоверно клялся в вечной дружбе, но пятый год к ряду, раз за разом, соображал убедительные отговорки, как будто подозревал, что Ранденнец не столь простодушен, как пытается казаться, и жаждет личного присутствия уважаемого мага на своей территории отнюдь не в целях получения мудрого совета. Смотрины и помолвка были затеяны по большей части, чтобы у мага не нашлось повода отвертеться от визита. Йерна урезала поставки зерна настолько, насколько смогла и даже больше. Голода и волнений пока удавалось избежать, но ходили уже по краю. Если вывести старого мерзавца на чистую воду, можно будет перестать прятать Инскре и у имперцев исчезнет повод блокировать поставки продовольствия, а пока... Пока приходилось играть теми картами, что были на руках.

Как только дату приезда принцессы утвердили, Архимагистр заявил о готовности посетить Ранденну. Значит, нашел способ тебя прикончить, - заметил на это Инскре. - Готовься.

Серьезных магических катаклизмов, к счастью, не случалось, поэтому к книге заклинаний в черной кожаной обложке причин обращаться не возникало. Маг, который по началу рвался изучить редчайшую находку вдоль и поперек и успел набросать на полях кое-какие заметки, умерил свой пыл, видимо, подробно ознакомившись с биографиями государственных ранденнских чародеев, львиная доля которых в финале, а то и в середине жизненного пути внезапно лишалась разума, и направил свое рвение на пьянство, драки и попутный поиск способов обезопасить вверенную ему династию от внутренних конкурентов. В конце концов, ни опасная нежить, ни разбойники на дороге обычно не появляются сами по себе, а лишь служат инструментом в чьих-то то руках, руках, вероятно, затянутых в шелковые перчатки, а еще вероятнее, унизанных пятёркой магических перстней. Даже случившийся неурожай, грозивший нешуточными волнениями прошли буквально по краю голодных бунтов, писали письма братьям-монархам, изыскивали резервы, роняли цены на ранденнские минералы и по-черному колдовали над ввозными и транзитными пошлинами, но сумели-таки избежать применения чар, которые бы выдали наличие реликвии, предположительно дважды вызвавшей куда большие бедствия.

***

Рома оценил прелести жизни в замке в статусе кореша короля. Звали его теперь иначе, но Рома как всегда не слишком заморачивался по этому поводу. Горячую воду приносили в красивом серебряном тазу, сапоги в случае чего надевали и снимали, а об отсутствии стиральной машинки явно переживал кто-то другой. Суровая зима с метелями, завываниями ветра и волков, изнуряющий летний зной, камнепады в горах и опасные тропы, как будто специально проложенные по самым краям жутких, оскаленных острыми камнями ущелий, стали если не родными, то вполне привычными.

Еще были живые мертвецы. Относительно живые. Они никому особенно не мешали и слонялись себе по кладбищам, словно творческая интеллигенция с утра. Временами их испепеляли, измельчали и упокаивали колдовским способом, но они все равно вылазили снова. Все привыкли и смирились, кроме Ромы, которого по-прежнему относили к опаснейшим потусторонним явлениям и контролировали если не каждый шаг и вздох, то через один уж точно. Немного радовал факт, что почти все, за что ранее Рому карали правоохранители, стало если не его прямой обязанностью, то одним из условий выживания.

Рома научился водить лошадь на большой скорости (и даже лихо ставил полутонное животное на задние копыта) и окончательно понял, где у меча режущая кромка (и как половчее укорачивать плохих людей ровно на голову). Он ездил на охоту, где собственноручно убивал занесенных в Красную книгу зверюшек, случалось участвовать и в боевых рейдах, где тоже самое приходилось проделывать с людьми, чьи политические взгляды отличались настолько, что они высказывали их, стреляя по оппонентам из лесных зарослей крайне неприятными зазубренными стрелами. Все доступные замковые увеселения тоже были к его услугам, а особенно настойчивые из них как-то специально подкараулили прямо, гхм, в купальне. А еще, государственный маг волшебного царства, куда его угораздило попасть, служил ему личным телохранителем. Правда, этот факт основательно портил и без того не самую простую жизнь им обоим. Точнее, Рома надеялся, что обоим, и всяческие неприятности достаются не только ему одному.

Рыжий чародей измыслил легенду, по которой Рома получался его дальним-предальним родственником с Ластеронских островов и заодно персональным секретарем класса "подай-принеси, получи по голове". Поддельный родственник частенько был вынужден терпеть компанию мага, который либо выносил мозги зубрежкой очередных титулов или событий столетней давности, либо колотил, обучая очередному подлому приему драки. Поэтому, когда маг сопровождал кого-то из ранденнской знати или само Его Ранденнское Величество короля Байкриста в поездках, и не мог телепортироваться своими мгновенными путями, приходилось днями, а то и неделями тащиться в седле подле осточертелой чародейской персоны, с замотанной по самые глаза в целях конспирации физиономией.

Абсолютное незнание Ромой островного языка списали на семейные традиции (мол, все поколения переселенцев изъяснялись сугубо на родном, ранденнском), а чтобы исключить опознание кем-либо из всамделишных ластеронцев, приписали к малоизвестному семейству, сгинувшему целиком, на свою беду прибыв в аметинский порт в разгар эпидемии. И, чтобы два раза не вставать, той же легендой объяснили чудесное спасение принца-наследника Арикса, мол, выжил сам, спаси мимо проходящего мальца и выиграй место государственного мага Ранденны в подарок. Развеять легенду мог бы разве что градоправитель, но Инскре прирезал его по статье "утрата доверия", едва узнал, что тот решил принести заболевшего принца в жертву иномирному чудищу.

Влился в негостеприимную ранденнскую жизнь Рома не сразу. Как-то раз, спустя примерно год пребывания в волшебном царстве, Рома почти оценил пользу от потасовок с наглой чародейской мордой. Они вдвоем с магом пересекали Карманьский лес, возвращаясь кружным путем из Южной заставы домой в Северный крест. Графу Ортицу, ныне стерегущему границу и серьезно пострадавшему в бою с разбойниками, потребовался лекарь. Его Величество отправил свое замковое привидение в командировку, а то привычным жестом ухватив секретаря за шиворот, повелело следовать за ним.

С делами они управились быстро. Рома восторженно таращился на внутреннее убранство Южной заставы - резные мраморные колонны, лепнину, цветные витражи, воздушные кованные решетки и перила в виде экзотических цветов и птиц – все это великолепие разительно отличалось от аскетичного Нерушимого замка, единственным украшением стен которого служили мрачные, потемневшие от времени древние мозаики на стенах с какими-то убийственными в прямом и переносном смысле слова сюжетами ранденнской истории. Причем, ни отколупать их, заменив чем-то более приглядным, ни даже закрасить было нельзя - запрещала какая-то очередная королевская традиция, нарушение которой обещало неминуемою гибель.

Прапрадед Дениина Эрейгонн Ужасный как-то додумался завесить портьерами особенно нелицеприятные фрески с безумным родоначальником династии в тронном зале, в старейшей башне Нерушимого замка, но идея не взлетела. При попытке навесить для портьеры карниз кто-то из слуг обязательно падал и ломал шею. Иногда карниз внезапно срывался, будто метко брошенное копье, и насквозь прошивал кому-то из домочадцев череп. Случалось, что несгораемая парча портьеры вдруг самопроизвольно вспыхивала, заволакивая половину замка едким дымом, или же полотно буквально за пару ночей обгладывали мыши, и оно падало, вновь являя миру искаженную злобой физиономию первого владельца замка, намекающего, что без его разрешения в стену не позволительно вбить ни единого гвоздя.

Раза с пятнадцатого радикальные дизайнерские поползновения отвергли, а интерьер с тех пор стилизовали исключительно с помощью мебели, на всякий случай, склоняясь к негорючим материалам. Ныне среди колонн тронного зала Нерушимого замка Ранденны ютились причудливые этажерки из стекла, металла и цветного камня, устремляя остроконечные стойки к потолку, а с потолка к ним тянулись прямые ряды гирлянд из прозрачного серебристого кварца, состоящие из идеальных прямоугольников и светящиеся c наступлением темноты. Вкупе с кровожадными рожами на стенах, тронный зал Нерушимого замка больше всего походил на пещеру со сталактитами и сталагмитами, где извечно обитает древнее зло.

Маг не удостоил красоты Южной Заставы даже взглядом. Он быстрым шагом проследовал к больному в покои, осведомился о самочувствии, прочел нужные заклятия, когда исцеленный граф Ортиц поднялся с постели, выслушал благодарственные причитания родни, с искренним сожалением отказался и от обеда, и от ночлега, сославшись на срочные дела, дождался, пока дары погрузят на коней и распрощался. Добирались они больше суток, такая полезная вещь, как телепортация в королевстве отчего-то не поддерживалась, а сам визит к пациенту занял не более часа.

И вот, на обратном пути, в идиллическом, почти сказочном летнем лесу, когда они устроили короткий привал, чтобы поесть и дать коням отдых, на них откуда-то из-за кустов выскочил с десяток молодчиков с очень недобрыми намерениями. В тот ласковый летний вечер Рома на собственной шкуре прочувствовал пользу от бесконечных драк с магом.

Первого напавшего он вырубил рефлекторным ударом под челюсть, напрочь позабыв, что в руках у него меч, а не кастет, и у меча есть острое лезвие, которым следует колоть, рубить или резать, Разбойник закатил глаза и осыпался на тропу, под ноги второму головорезу. Рома, не думая, нырнул под ржавое лезвие, летящее ему в сердце, ощутил, как меч царапнул клинок врага, отводя его вверх, и вонзился во что-то плотное. Разбойник заорал, а Рома рванул рукоять на себя, одновременно разворачиваясь на свист железа за спиной. Лезвие легко покинуло одно тело, чтобы мимоходом сбив удар, впиться во второе. Разбойник стал падать, наваливаясь на меч, пронзивший его плечо, и потащил Рому вниз. Рома отпрыгнул в сторону и со всей силой рванул оружие на себя. Через миг лезвие вновь взлетело в воздухе и звоном отразило клинок у шеи. Рома поймал растерянный взгляд разбойника, тощего светловолосого парня примерно его лет, и резанул тому по пальцам. Тощий взвыл, выронил ржавый меч и бросился наутек. Рома в три прыжка догнал его и ударил по ногам, разбойник рухнул на тропу, схватившись за рассеченные икры. На этом нападающие закончились, а Рома не успел ни запыхаться, ни толком испугаться. Меч, казавшийся таким тяжелым уже на пятой минуте тренировочного поединка, повиновался, будто невесомая дирижерская палочка и это было в самом деле легко.

Ран в бою не получил ни он, ни маг, разве что с чародея сорвали платок, которым он всегда заматывал лицо, когда появлялся за пределами своих покоев на подземных этажах ранденнского замка.

Однако, едва зародившееся хрупкое чувство благодарности к чародею, который научил его всем боевым премудростям, лопнуло, как мыльный пузырь, сменившись привычным шоком. Спустя пару минут после боя, невозмутимый маг достал из ножен кинжал и деловито добил всех раненых бандитов. Вообще всех, и того, самого молодого, тощего, который обливаясь слезами молил о пощаде. Тогда у Ромы затряслись колени и стало неприятно мутиться в голове, но он собрал волю в кулак и дрожащим от потрясения голосом потребовал у изувера объяснений, отчего это вместо задержания, суда и исправительных работ обезоруженных граждан попросту зарезали? Против идеи убивать злодеев в честном бою Рома не возражал, даже наоборот, но расправа над поверженным беспомощным противником вывела его из колеи напрочь.

Главный ранденнский истребитель алкогольных запасов и государственный маг в одном лице долго не мог взять в толк, чего он него вообще хотят и чем проклятое исчадие недовольно конкретно на этот раз. Когда же чародей не без труда уяснил суть претензий личного порождения тьмы, то даже не стал орать и браниться последними словами, а лишь возвел очи к небу и страдальчески вопросил оное, за какие прегрешения помимо блаженного короля ему из всех возможных Исчадий выпало нянчится именно со слабоумным?

Рома зло молчал всю дорогу и поклялся себе что никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах не будет резать безоружных, как некоторые присутствующие здесь мерзавцы, чего бы это ему не стоило.

Глава 4.2 Запрет

- ...В общем, разрушаются всякие постройки на территории примерно как половина той пустыни, - закончил свой рассказ Рома об атомном оружии. - Наверное, выглядит как чудо или магия.

- Магия – это не чудо, а средство изменения материи, - наставительно сказал рыжий чародей, не вполне твердой рукой опуская пустой кубок на каменную столешницу. – Чудо, что я до сих пор не свернул тебе шею.

- Сам же просил рассказать про мощное оружие из моего дома, - фыркнул Рома. - А теперь я опять виноват.

Из устройства атомной бомбы он точно знал только то, что она пробивает все слои сумрака, но не был уверен, что это знание несёт практическую пользу, однако чародей все равно на что-то разозлился. Они ужинали в тайных апартаментах мага на секретных нижних ярусах королевского замка, куда могли попасть только глава династии и его первый наследник, которые и почтили своим присутствием нескромное обиталище главного ранденнского колдуна. При всех недостатках королевского мага, толк в еде он знал, и прекрасная кормежка частично компенсировала прочие неудобства от нахождения в его обществе. Рома сосредоточенно вкушал мясо местного копытного, замаринованного в алом соке кисловатых ягод и в тайне надеялся, что маг, например, подавится.

Чары, которые бы могли заметить атомную бомбу, в мире существовали, но колдунов, способных их воспроизвести, к счастью, в живых не осталось. Последним был недоброй памяти Райарт Черный, а с результатом применения опаснейшей магии Рома познакомился, едва очнулся в пустыне со странным кусучим песком. Он точно помнил, что восторга тогда не испытал. Любопытно, как они вообще сумели прикончить мага, который обладал подобной силой?..

Его Величество, кристально трезвое в отличие от нынешнего хозяина тайных апартаментов, бросило на Рому короткий взгляд. Роме на миг показалось, что примерно так же смотрела крылатая рептилия с государственного герба – с холодной расчетливостью, замешенной на гастрономическом интересе, но иллюзия быстро развеялась. Король Байкрист рассеянно улыбнулся и проговорил:

- Да, о таком лучше бы не помнить, - и кивнул магу:

- Можешь устроить?

- Могу, - быстро согласился чародей. – Но наш друг тогда потеряет даже те невеликие остатки разума, что достались ему при появлении на свет. Ну, с вероятностью в процентов семьдесят. Сделать?...

- Я все слышу, - напомнил принц Арикс.

Маг приложил руку к груди и склонил голову в знак раскаяния, в искренности которого Рома, за сегодняшний вечер трижды превысивший норматив по самообладанию, имел основания сомневаться.

- Тогда ты контракт нарушишь, - терпеливо напомнило Его Величество. – Нормально можешь?

Все ментальные чары, даже в самой безобидной форме, пятая конвенция безоговорочно относила к категории черных, а это означало полный запрет на их сотворение, разумеется, учтенный при конструировании магических ключей. Достаточно умелый белый маг при должной сноровке, конечно, мог запустить запрещенное заклинание, только шанс добиться нужного результата заметно уступал вероятности пополнить армию умалишенных, причем в каком-то смысле для обоих: если белый чародей прибегал к черной магии, то имел ненулевые шансы навсегда перейти в разряд черных, а это означало быструю смерть. Потому что черные вынуждены расходовать либо собственную жизненную силу (а она имела свойство заканчиваться, если ты не бессмертный злодей типа того же Райарта) или жизненную силу несчастных, коим доведется попасть такому чародею под руки (в ответ на такое непотребство, обычно появлялся хорошо вооруженный отряд Хранителей и рано или поздно добивался успеха).

Инскре неопределенно покрутил ладонью в воздухе и над столом образовалась бутылка вина из темно-синего стекла, тихо звякнув о каменную столешницу.

- Контра-акт, - с досадой протянул чародей. – Ваше Величество, я обещаю подумать над этим вопросом.

***

Рома нередко вспоминал тот неприятный разговор и старался не нарываться на неприятности без крайней на то необходимости. К тому же, чем плотней он знакомился с реалиями нового дома, тем меньше ему хотелось испробовать их на себе. Пока колдун не додумался, как реализовать радикальные меры по его маскировке, высочайшее Величество решило, что деревья проще всего прятать в лесных массивах и допустило королевское исчадие к литературе об устройстве мироздания. Раз уж дорогой гость имеет представление о способах массовой ликвидации человечества, так пусть ознакомится, что представляют из себя местные технологии в той же области. Случайно проболтается или чего похуже - так пусть поразит собеседника знанием тайн местного значения, вполне доступных человеку его ранга, глядишь, компрометирующие иномирные реалии благополучно затеряются среди местных.

Чтиво вышло занимательным, и Рома всерьез увлекся самообразованием. Самые любопытные открытия случились, как ни странно, в области логики: вещество, дарующее бессмертие и способное исцелить любую болезнь или рану называлось астириум*, внешне напомило искрящийся под солнцем снег и буквально в промышленных масштабах водилось в загробном царстве, валяясь под ногами тамошних обитателей бесполезной дорожной пылью. Добыть астириум с помощью бурения глубоких шахт пытались неоднократно, однако кроме самоцветов, руды и угля недра ничего не несли. Попытки открыть доступ к ценному веществу с помощью чар так попросту давали обратный эффект, принося в мир губительные болезни, Рома даже видел, какие именно, когда пришел через пустыню в зачумленный город, а чтобы отправить курьера на тот свет за дармовым бессмертием, следовало сначала раздобыть курьера, способного вернуться из-за Грани, а для этого опять требовался астириум. Ходили легенды, что отдельные монархи прячут у себя легендарное сокровище, но хроники не отмечали среди властителей подозрительного долголетия.

Антипод чудесного порошка в науке закрепился под именем асториум, и был славен тем, что разрушает любую материю при физическом контакте. Этот чудесный эффект Рома тоже имел несчастье наблюдать лично, скитась по тропе мертвецов в Аметинской пустыне. Возникло вещество как побочный эффект конфликта двух не в меру могущественных сущностей, изучению и транспортировке не подлежало по понятным причинам. Бесполезная и опасная субстанция, была доступна любому, благо наука не сохранила способов ее транспортировки, во всяком случае - в общем доступе.

Больше всего Рому заинтересовала астрономия. Не то чтобы он всерьез надеялся добраться домой автостопом на спутниках и кометах, но уж хотя бы хотел понимать, какие соображения о движении планет присутствуют на его новой Родине. Так было приятнее выть на луну, в те редкие моменты, когда накатывала тоска по дому. Ночное светило в небесах, как, впрочем, и дневное, никаких сказочных свойств не проявляли и не слишком отличались от земных аналогов, а вот местная астрономия превзошла ромины ожидания.

Записки Леннарта Сиятельного, который жил, по роминым представлениям, задолго до изобретения любой письменности, сообщали - Вселенная это океан, где вместо воды тьма. Природа светил Леннарта не интересовала, а обитаемые планеты, Пределы, служили одной единственной цели - выращивать Странников, которые вылуплялись по одной штуке из целого Предела, как головастик из икринки. С планетой при этом, надо полагать, не происходило ничего хорошего и Леннарт настоятельно не рекомендовал устраивать геноцид местного населения больше, чем на тридцать процентов. В противном случае запускался необратимый механизм вылупления Странника, который получал путевку в жизнь и уплывал в звездный океан, оставив за собой медленно остывающий шар из камня.

Данная теория лежала в основе деятельности ордена Хранителей, чьи цензоры не позволяли развеселым чародеям вернуться во времена разухабистой молодости и нечаянно покосить больше заветных тридцати процентов мирного населения. Этот факт отчасти объяснял, отчего с Орденом не часто спорили, даже если они приходили и меняли короля по своему вкусу. Способ, который потенциальные спасители человечества избрали для осуществления своей, без сомнения, светлой и благой цели, состоял всего из двух действий: запрет, изъятие и уничтожение книг с опасной для мироздания информацией, а так же арест с конфискацией имущества и казнь лиц, потенциально способных обрушить небосвод на грешную землю. Доказательства? Нет, не слышали. Если подозреваемый не имел высокопоставленной родни, то спрашивать доказательства было некому, а если имел, то ушлые орденцы шли на дело света вооруженные уликами или свидетелями, обремененными высокопоставленной родней или иной защитой.

Наверняка, у них есть девиз, зло думал Рома, пытаясь отыскать в закрытом архиве дворца очередную хронику, "кто нибудь видит наступление Апокалипсиса? Нет? Значит, наш метод работает!" Он дочитал запрещенную историю о Страннике до того места, когда Светлый, оправившись от ран, нанесенных ему Темным Скитальцем, вернулся в мир и обнаружил, что его старый друг обрел нечеловеческое могущество а и заодно профессиональный недуг всех ранденнских чародеев - безумие во всю голову, и под это дело превратил возлюбленную Светлого в не во что-нибудь, а в дерево, печально растущее на берегу местной реки. Судя по размерам дерева, печальное событие свершилось совсем недавно и и Светлый опоздал буквально на какую-то пару лет. Рома подозревал, что речь идёт едва ли не полноводной Алебарде, разрезавшей Северный Крест на две части: северную и еще более северную, как говорил теплолюбивый Инскре.

Как назло, на самом интересном месте хроника обрывалась и узнать, как герой выкрутился из весьма затруднительно ситуации и выкрутился ли он из нее вообще было решительно негде. Злобный чародей был в отъезде и должен был вернуться не раньше полудня. Рома потихоньку прошерстил секретный архив в поисках продолжения истории о злоключениях Светлого Странника вдоль и поперек. Поиски результата не дали, пыльный злой и разочарованный Рома решил отправится в город, где у него внезапно завелась возлюбленная.

Вообще, ему было велено сидеть в замке на подземных этажах и не совать нос наружу, пока не разъедутся последние гости, так сказать - во избежание, но тут сложилось целых три фактора к ряду: первый - рукопись обрывалась буквально на самом интересном месте, причем обрывалась тоже буквально - листы кто-то вырвал с мясом и судя по тому, что линия отрыва не успела истрепаться, сделано это было не слишком давно. Чем иным занять себя в благоустроенном подземелье, Рома не имел понятия. Второй - красавица Ровира приехала в Ранденну и предлагала встретиться. Устоять, конечно, было можно, но зачем? Они познакомились в прошлом году случайно, когда Рома геройски разогнал шайку бандитов, обступивших ее карету и все заверте... Третий - проверить, что он нарушил указание, было некому - маг, даже когда вернется, будет по горло занят подготовкой высочайшей встречи, а остальным дела до роминого внезапного досуга не было в принципе: Арикс, во-первых, верил в его благоразуме, а, во-вторых, встречал будущую невесту за городом. Его безмятежное Величество Байкрист, вообще, наверное, успело позабыть, кто такой Рома и откуда он взялся.

***

Город сходил с ума. Узкие улочки самой старой части Северного Креста, наиболее близкой к замку, где все без исключения дома были вырублены в скалах, разукрасили гирляндами цветов и лент. Площадь пестрела торговыми рядами, всюду сновали не занятые на сезонных работах жители. Цены в гостиницах и постоялых дворах улетели к звездам, такого наплыва гостей столица Ранденны не знала, наверное, пару столетий. Разве что в толпе было не увидеть шляп с полосатым пером змееяда, которые так любили чародеи всех мастей и рангов - магов Ранденна по-прежнему не жаловала, делая исключение лишь для очень малого количества лекарей, по одному-два на каждое крупное поселение.

Стоял прекрасный солнечный день. Рома в ехал по мощеному тротуару на породистой спортивной лошади с откидным верхом, глазел на пёструю толпу и время от времени ловил на себе заинтересованные взгляды горожанок. Часто светить симпатичной физиономией Роме не доводилось, рыжий маг 7/24/365 помнил о конспирации, поэтому опаснейший иномирец, если не спал, почти всегда был при деле - ежедневные тренировки, обучение, обучение и, будьте вы прокляты, - обучение, случалось на пару с невозмутимым принцем Ариксом, рейды на границу, рейды по охране ранденнских трактов, королевская охота, королевская охота в горах, королевская охота в лесах, зимой и осенью, с утра, днем, и длящаяся, порой, до глубокой ночи. Моменты, когда Исчадие было бы предоставлено самому себе и праздно шаталось по городским улицам, озирая местных красоток, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и случались они в результате форс-мажоров. Однако, в свите мага или принца Рома время от времени появлялся и горожане, а, что особенно приятно - горожанки, кланялись, встречая его на улицах.

- Пс, мужик, хочешь почитать запрещенную историю про сотворении магии нашего мира Странниками, недорого? - спросил его маленький старичок в цветастых одеяниях иноземного торговца, хватая зазевавшегося Рому за стремя и пристально вглядываясь в его лицо.

- А че, так можно было?! - удивленно подумал Рома, мучительно размышляющий, как же светлые все-таки смогли угомонить Райарта с его набором ульмамативных чар. - Хочу!

Автоподставщиком на старой Родине он поработать не успел в силу возраста, но чутье на всяческие подлянки и засады имел первоклассное. Поэтому вслух сказал:

- А кто это такие? Больно надо, иди, куда шел, и не мешай мне.

- Ну, как знаешь, твоя милость, - сказал старичок. - Только не говори никому, что я тут предлагаю.

- А ты не предлагай, чего попало, - парировал Рома и вздыбил коня, заканчивая разговор.

Дед с ворчанием шарахнулся в сторону и затерялся в толпе. Выяснять, что за подозрительные личности тут разгуливают и куда пытаются его заманить он не собирался. Скорее всего это маг нанял какого-то оборванца, чтобы проверить ромину бдительность, с него станется.

Старичок быстро куда-то смылся, а Рома предложил путь и постарался выкинуть побыстрее выкинуть неприятную встречу из голову.

В небольшом двухэтажном домике на границе старинной части Северного Креста, где все строения росли из скал, и новой застройкой, где попадались каменные, кирпичные и даже глиняные дома, его ждала капризная красавица Ровира.

Рома открыл дверь, но вместо красотки прямо на пороге его ждал тот самый старик в наряде торговца, который за разумную плату обещал приобщить запрещенной, но очень интересной информации. Старик заорал во все горло:

– Не трожьте меня, я ничего никому не скажу! - потом увидел кого-то у Ромы за спиной и со всех ног бросился к ним с мольбами о спасении.

Похоже, старик был не в себе и как Рома не понял этого сразу? На крик собрались зеваки, Рому и безумца обступила стража. Причем, какая-то совершенно незнакомая стража. Вообще, эти милые ребята в серо-черных одеяниях с золотистой полосой по краю в итоге подчинялись главному ранденнскому чародею, а Роме отдавали честь, ежели встречали на улице. Но у этих стражников цветастая полоса на черно-сером плаще была не золотистой, а небесно-голубой, значит ему посчастливилось повидать гвардейцев из личной охраны младшего брата его Величества, принца Рэнрига.

Старик, полный ужаса, голосил, тыча в Рому растопыренными пальцами, время от времени сбиваясь на незнакомый язык. В толпе зевак раздались смешки, да и стражники, сообразив, в чем дело, начали перебрасываться шутками. Рома, единственный, кто знал, что сумасшедший старик не особенно-то и врет, старался не выдать своего замешательства и думал, как бы поскорее вернуться во дворец. Старика взяли под руки и уже собирались увести прочь, как вдруг толпа расступилась, пропуская вперед богато разодетого старца в вышитой мантии с имперскими гербами. Он молча прислушался к крикам старика, замечаниям зевак и с одинаковым сочувствием созерцал Рому и его безумного обвинителя.

Вдруг старик выскользнул из рук стражников и метнулся к имперскому чародею. В ладонях безумца засветился белый огонь.

- Я видел собственными глазами с вершины Аметинского маяка, как он шел тропой мертвецов, - отчеканил он.

Имперский чародей изумленно ахнул и отступил на шаг назад.

- Этот человек не лжет, - вслух произнес он то, что все и так знали.

Стражники растерянно уставились на Рому. На континенте даже младенцам было известно, что если белый маг произносит вслух ложь, он в тот же потеряет способность творить чары.

***

Король Байкрист жил по принципу - доверяй, но проверяй. Поэтому за Ромой, который по всему выходил иномирным исчадием, всегда незаметно присматривали доверенные лица. О вопиющем нарушении конспирации Его Величество узнал раньше, чем Рома толком эту конспирацию нарушил. Вообще-то за подлые намеки о зарещенных тестах, следовало немедленно засветить собеседнику копытом в лоб, а не разевать рот и забывать обо всем на свете, но что сделано, то сделано. Байкрист был страшно зол, так же расстроен и ему кошмарно не нравилось то, что придется сделать.

- Да ладно, все равно нет другого выхода, - успокаивал его Инскре. - А я тебе сразу говорил.

- Тьфу на тебя, изыди, - вздыхал Байкрист.

- Зацапают его Хранители, 15-20 минут и он сдаст все, что знает. Его еще не успеют закопать, Рэнриг сразу может примерить корону, твое тело даже остыть не успеет. Сам знаешь, не маленький.

- Ваще некрасиво получается, - печалился Байкрист. - И Арикс не поймет. Он вроде как поклялся, защиту Роме пообещал.

- Арикс, наверное, тоже не очень хочет переставить свою голову с шеи на ворота? - дипломатично предположил Инскре. - А этому вашему Роме от самого себя защита всегда была нужна.

- Ты забыл, наверное, сколько Ариксу лет? - спросил Байкрист. И после небольшой паузы добавил. - Такому же нашему, как и вашему.

- Да ничего я не забыл, - вздохнул Инскре. - Не парься ты так, прорвемся. Мы ему все объясним.

- Гаджет твой потусторонний надо перепрятать, - сказал Байкрист. - А то у меня нехорошие предчувствия. Как-то же шпионы Хранителей пронюхали на про Рому.

- Да, странно это, - согласился Инскре. - Рассказать-то некому было - тюремщики от черной лихорадки умерли, а градоправителя вашего я лично прирезал по статье “утрата доверия”.

***

- Мужики, вы чего? - удивился Рома, когда его привели к королю Байкристу.

- Я тебя приговариваю к казни за госизмену, - сказал Байкрист. - Сегодня, точнее сейчас. Ты почему никому не сказал, что ты иномирное Исчадие?

- Не понял! - растерялся Рома. - Нормально же общались...

- Уведите его в подвал, - сказал Байкрист. - Если кто забыл, цепи нужны вдвое толще, чем для обычных узников, этот при случае буйный.

- Это очень неудачная шутка, Ваше Величество, - обиженно сказал Рома. - Или недоразумение. Я не делал ничего такого. У вас тут хотя бы адвокаты бывают?

- Бывают, конечно, но тебе не положено, - сказал Инскре. Он как всегда ходил в плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо, чтобы его никто не узнал. - А ты болтаешь слишком много.

Рому увели в подвал. Байкрист и Инскре пошли следом. В подвале Байкрист на правах хозяина дома, то есть замка, зачитал обвинение и приговор. Из плюсов - казнь проходила сравнительно быстро, никто не мариновал потенциально опасные сущности неделями на колу, не сжигал на медленном огне часами на площадях к ужасу и удовольствию непритязательного массового зрителя, и уж точно не передавал в руки гуманных и прогрессивных цензоров Ордена Хранителей, где приговоренный мог страдать в ожидании печального финала чуть ли не месяцами. Из минусов - стандартный протокол казни предполагал пару болезненных процедур, которые традиционно выполнялись на живом обвиняемом.

- Рома, - сказал он. - Мне совершенно не хочется делать того, что я должен. Но тебя никто не просил светить физиономией перед шпионами Хранителей. Так что, извини, ничего личного. Давай, Инскре, работай.

Испугаться Рома не успел, потому что до самого последнего момента не смог поверить в происходящее.

Через десять минут в подвал ворвался Арикс с верными гвардейцами. Из камеры вышли отец и колдун Инскре. В камере не было никого. На полу камеры красовалась огромная кровавая клякса и стоял запах горелой кожи и волос.

- Я опоздал? - спросил Арикс у мага. На отца он не смотрел. Он не мог оторвать взгляд от кровавого пятна на всю тюремную камеру.

- К счастью, да, - сказал король Байкрист. - Иди наверх. Скоро приедет Северная принцесса, Надо ее встретить как следует.

- Хорошо, - бесцветным голосом ответил Арикс и скомандовал гвардейцам. - За мной!

Верные гвардейцы Арикса ушли следом за ним, охрана тюрьмы почему-то выдохнула.

- Присмотри за ним, - попросил Байкрист мага.

- Да уж наверное, - сказал чародей. - Но лучше бы остаться тут.

Этой ночью Арикс вместе отрядом верных гвардейцев покинул отцовский замок. Он поклялся себе, что никогда не вернется.

***

___________

* Астириум - название современной рок-группы из г. Тула. У одного из вокалистов диапазон 4,5 актавы. Талантливые ребята. Название заимствовала без спроса, поэтому указываю в сноске.

Глава 4.3 Заговор

Никейлис лежал на скамье, задрав ноги на стену и накрыв глаза курьерской шляпой, украшенной полосатым пером земееяда. Мимо с дробным звоном каблуков протанцевала Тэй, на миг замерла у стены, разворачиваясь, и пронеслась обратно.

Никейлис чуть приоткрыл глаза, припоминая, не замечал ли он раньше за дорогой подругой явных признаков безумия. В слабом свете из приоткрытой двери он увидел, как мимо проносятся цветастые оборки юбки и сделал еще одну неубедительную попытку изобразить спящего.

Он вернулся в мастерскую за пару часов до рассвета и всерьез рассчитывал успеть хотя бы немного отдохнуть перед утренним походом в цветочную лавку, где трудился уже шестой год подряд с момента приезда в Ксиаз, но Тэй, незнакомая с понятием милосердия, молча, но неумолимо гарцевала вперед-назад мимо его импровизированного ложа вот уже в четырнадцатый раз, вероятно намереваясь сообщить какие-то несомненно важные вести. Всю прошедшую ночь, как и многие другие, Никейлис в обличии имперского курьера мотался мгновенными путями по неприметным селеньям, при случае исцеляя хворь за медяки, если узнавал, что в селе или городишке давно не было лекаря, а если повезет - узнавая новости, слухи и домыслы об интересующих его персонах.

Сначала он вовсе не хотел принимать оплату от своих случайных пациентов, убежденный, что обязан исправить причиненное им зло хотя бы так, но но быстро сообразил, что о нетипичной благотворительности безвестного имперского курьера быстро разойдется ненужная молва, а это повысит шансы влипнуть в засаду Хранителей. Медяки копились, неспеша превращаясь в серебро, серебро медленно и неторопливо оборачивалось полновесными золотыми монетами то с профилями ксиазийцев, то йернских монархов, а изредка попадались и причудливые треугольные аметинские монеты. За избавление от опасных хворей платили охотно, а налогов ни в единую казну самозваный целитель не отчислял, и в сумме накоплений уже хватало на небольшой домик на окраине, вот только нигде не продавали желание в этим домике поселиться и начать беззаботную жизнь, воспитывая детишек, заполняя полки безделушками, а по выходным дням развлекаясь с приятелями. Сказать, что Никейлис особенно страдал от мук совести и еженощно видел сны о погибающих гражданах аметинского городка, куда осенние ветра шесть лет назад занесли прорвавшегося стажа было нельзя, однако расстаться с ощущением, будто живет взаймы, маг до сих пор не сумел, а очень хотелось. Поэтому он с неиссякаемым упорством изыскивал хоть какие-то факты перемещениях известных ему виновников темной истории - йернского мага Велхо Ррайка, Архимагистра Академии и ранденнского короля Байкриста Первого.

С новостями дело обстояло не в пример хуже, чем с монетами. Про нового ранденнского короля говорили всякое, но леденящие душу подробности обычаев крокодильей державы нередко слово в слово повторяли известные с детства интернациональные страшилки, а факт продажи души какой-нибудь голодной нечисти так вообще был обязателен для любого правителя по-умолчанию безотносительно гражданства и эпохи правления. Единственное, что Никейлис узнал доподлинно - вплоть до злополучного экзамена Ранденнец со свитой то и дело ошивался вблизи зарубежных монастырей с удивительным для головореза его ранга богомольным рвением. В ту ночь он тоже возвращался из очередного святого места. А после прорыва стража никто высочайших ранденнских паломников поблизости от монастырей уже не встречал, как отрезало. Косвенно этот факт подтверждал очевидную для Никейлиса причастность короля Байкриста к давним печальным событиям, но ни мало не прояснял его роли и что главное - не давал против его улик, однако, маг не бросал поисков.

- Говори, что там у тебя? - сдался, наконец, Никейлис не выглядывая из-под шляпы.

- Ха! - обрадовалась Тэйлин. - Я еще не решила, рассказывать тебе или нет.

Никейлис глухо застонал и пробормотал:

- Отлично, тогда исчезни из моей комнаты до тех пор, пока не определишься.

- Это моя комната, господин барон, - пританцовывая сообщила Тэйлин.

Баронский титул грозил Никейлису примерно столь же мало, как императорский, а возможность побыть в тишине после напряженного путешествия так и вовсе выражалась в отрицательных значениях. Конечно, был способ ликвидировать раздражающий фактор дистанционно, аккуратно переместив нарушительницу спокойствия за дверь заклинанием, вот только для этого следовало как следует проснуться и сосредоточится, а на такое маг идти не хотел категорически и счел за благо проигнорировать шпильку подруги.

- Кейлис, ты что ли спишь? - вкрадчиво спросила Тэйлин, протанцовывая мимо бездвижно замершего чародея, на этот раз отстучав каблуками ритм вальса.

- И вижу кошмар, - не выдержав, рассмеялся из-под шляпы Никейлис, ловко хватая пробегающую мимо Тэйлин за локоть и усаживая ее рядом с собой на лавке. - Говори, во что ты ввязалась.

- Почему ты сразу предполагаешь что-то плохое? - возмутилась Тэйлин, одновременно пытаясь вырвать руку из цепких пальцев приятеля и отбирая у него шляпу. - Да чего ты прицепился?!

- Потому что не догадался запереть дверь изнутри? - обреченно предположил Никейлис. - Говори, а то я проснусь окончательно и превращу твои краски в летучих жуков. Учти, я не шучу.

- Превращай, я с твоими жуками управлюсь, - меланхолично согласилась Тэй и немного обижено добавила: - Я еще ничего не сказала, а ты уже угрожаешь.

- Может, это потому, что сейчас четыре часа утра? - широко зевая, выговорил маг.

Тэйлин на миг изобразила задумчивость, устремляя сосредоточенный взгляд на потолок, а потом уверенно замотала головой.

- Нет, полная ерунда. Ладно, слушай: принцессу Ниевис ждут в Северном Кресте для знакомства и помолвки с кем-то из ранденнских принцев, - сообщила, наконец, Тэйлин.

- Ниевис? - переспросил маг. - Это какая-то из младших?

- Четвертая дочь двоюродного брата короля, - отчеканила Тэйлин. - Ты понимаешь, что мне придется поехать?

- Придется! - сердито фыркнул Никейлис. - Я не ослышался? То есть ты не хочешь, понимаешь, что ехать нельзя, но если не поедешь - обязательно лишиться головы, так что ли?

- Не начинай! Я знаю, лучшее историческое событие, это то, в котором не довелось участвовать лично, но у нас уже столько лет все тихо, - скороговоркой произнесла Тэйлин и вопросительно уставилась Никейлису в глаза.

Возобновлять старый спор о том, как поступить, если выпадет шанс приблизится к виновниками истории с прорывом стража никто не хотел. Тэйлин предлагала ввести в курс дела кого-то из Академии, кому можно доверится, Никейлис в ответ шипел, что никому там нельзя верить и собирался действовать в одиночку.

Маг сжал пальцами переносицу, прогоняя внезапно подступившую головную боль, задал один единственный вопрос:

- Когда?

***

Страна короля Байкриста какого-то там Ранденна снаружи была огорожена непролазными горами по периметру и внутри делилась на несколько областей тем же незамысловатым способом. В далекой древности ландшафт Ранденны мало отличался от бескрайних йернских раздолий, но чародейские войны, точнее нежелание Райарта Черного подвергнуть свой край тотальному опустошению, внесли кое-какие коррективы. За века зубастые скалы, исторгнутые из недр к небесам колдовской силой немыслимой мощи кое-где обросли лесом, кое-где рассыпались и изменили очертания под воздействием атмосферы, но в целом пригодными для жизни, земледелия и путешествий были не слишком многочисленные долины, плато и склоны, однако ранденнцев на континенте было не намного меньше, чем имперцев. А еще там не работало мгновенное перемещение, или по-заграничному - телепортация, поэтому чародеи ходили там пешком, как все прочие граждане, максимум, летали по воздуху, ежели были обучены. Но летать над территорией Ранденны отваживались немногие - чар, дарующих невидимость в свободном доступе не было, а местные норовили приземлить любой незаконный надземный объект при помощи арбалета, лука или даже копья.

Путешествие, больше похожее на бесконечный пикник, продлилось почти месяц. Мимолетное ксиазийкое лето уже почти истаяло, но приютившиеся среди гор ранденнцы еще изнывали от жары, собирая урожай и заготавливая на зиму корм для живности. Тэйлин почти не замечала желтеющей листвы, а юная принцесса, недавно справившая одиннадцатилетие, восторгалась во всю цветущими глазами дракона.

Ксиазийская делегация прибыла в срок, принцесса Ниевис со свитой налюбовавшись на живописные окрестности отправилась отдыхать после долгой дороги в подготовленные апартаменты, полные роскоши, утыканные золоченой лепниной в таких объемах, что аметинские беи удавились бы от зависти в полном составе. От цветных витражей у Тэйлин давно рябило в глазах, а светящиеся в темноте нанизанные на серебренные нити разноцветные куски хрусталя, гроздьями свисающие с потолка напоминали цветных ластеронских рыб, перебравшихся из аквариумов в воздух. Роскошь новых башен Нерушимого замка без труда могла поспорить и с парадными залами Академии, и, пожалуй, с палатами Императорского дворца, где Тэйлин успела побывать пару раз до отъезда в Ксиаз, разве что в пику имперской торжественной строгости ранденнцы сделали ставку на хаос. Скупые и лаконичные интерьеры северных дворцов в сравнении с ярмарочной пышностью Ранденны казались заброшенными бедняцкими хижинами, где жильцы едва сводят концы с концами. Странно, а говорили, что Нерушимый замок похож на древний склеп и там ничего не менялось аж со времен Райарта Черного, - думала Тэйлин, мысленно прикидывая фронт работ и соображая, какие краски подготовить.

Церемония встречи поразила пышностью и роскошью настолько, что гости почти не обратили внимания на внезапную ротацию принцев: вместо единственного отпрыска царствующего короля Байкриста Первого Арикса, который встретил будущую невесту со свитой у границ Ранденны, Ниевис представили принца Эрвига, старшего сына дважды несостоявшегося претендента на трон красавца Рэнрига.

Новый жених, белокурый и голубоглазый, показался юной принцессе ещё прекрасней и милей предыдущего. Эрвиг был с ней в одних летах, так что Ниевис печали не выразила, а сопровождающие ее дамы - тем более.

Вечером, в своих покоях она была очень взволнована и счастлива. Тэйлин вернулась в отведенную ей комнату перед наступлением сумерек и рисовала до глубокой ночи при свете магического шара, натурально имитировавшего солнечный свет, чтобы запечатлеть для истории великий момент и едва не забыла отправить Никейлису послание, что мол, все ок норм, переживать не о чем.

Связь они держали при помощи птиц. Изначальный дар Тэйлин позволял контролировать разум не только высших животных, но и пернатых. Это не огненные чары, не перемещение и не трансформация предметов - скрыть такое умение от посторонних глаз не составляло труда - кто будет следить за соворонцами, влетающими в окна высокой башни да еще и в потемках? Тэйлин прицепила к лапке птахи крошечную ленту синего цвета, что означало "все хорошо" и мысленно велела крылатому посланнику отыскать мага в гостинице, где он коротал дни до окончания торжеств.

Работа увлекла художнику настолько, что сон сморил ее только под утро.

На рассвете в покои Тэйлин ворвалась стража во главе с начальником охраны принцессы, красивым статным северянином с черными волосами до плеч и без одного глаза.

- Это она убила принцессу! - громогласно объявил он. - В камеру ее!

***

Расчет огненного мага был прост, как садовая скамья: убедиться, что Архимагистр, чтобы он сдох, Ррайк явился на церемонию помолвки, убрать маскировку и назваться, а потом прилюдно обвинить высокопоставленного йернского чародея в злонамеренном использовании темных сил и провокации катаклизмов с массовыми жертвами. А если старый хрен захочет что-то возразить - добро пожаловать, пускай клянется жизнью на ранденнском Источнике, сам Инскре Грасс, вот, поглядите, готов. Вероятность, что Архимагистр Ррайк чист душой и сердцем, без слов согласится на испытание и пройдет его, конечно, существовала, но настолько мизерная, что ее не стоило даже брать в расчет. Удрать из Ранденны мгновенным путем он не сможет, а если попытается прорваться с боем, сразу окажется вне закона и раскрыть, а затем пресечь его злодейские планы станет куда проще, когда за его спиной не окажется государственной машины Империи. План был прекрасен, вот только без самого Инскре полностью неосуществим. Сам маг спешно отбыл на север страны, заметая следы от запрещенных чар и пряча улики, и к рассвету должен был явиться, однако что-то пошло не так.

Взошло солнце. Король Байкрист, поднятый с постели на рассвете, выслушал версию стражи о прошествии и подумал - начинается! Принц Эрвиг, зачем-то разбуженный Рэнригом, ходил белее мела, а сам Рэнриг надулся и громогласно обещал всех причастных зверски казнить. Выходит, наворотили у него за спиной.

Северной делегации выделили целую башню. Убитая принцесса была в своих покоях. Неудивительно, с дыркой в голове далеко не уйдешь. Свита несчастной в полном составе пребывала в таком шоке, что никто не мог вымолвить ни слова. И мало того, что все искренне жалели бедняжку, существовала ненулевая вероятность загреметь в подозреваемые. Как то же пробрался убийца в комнату мимо охраны, не разбудил служанок и компаньонок, совершил страшное злодеяние и исчез.

По рассказам стража, первым в комнату к убитой на крик служанки явился Эрду, начальник ксиазийской охраны. Он осмотрел покои, обнаружил неосторожно оставленные следы краски и моментально раскрыл дело. Предполагаемую убийцу, художницу, обнаружили спящей в своей комнате. Под ее окном, в кустах, нашли кинжал со следами затертой крови. Девицу заперли в той же башне, на самом верхнем этаже. Начальник охраны ксиазийцев лично отвел ее туда и по пути рассказал, насколько ужасная участь ожидает девицу за страшное злодеяние, которое она вероломно совершила. У Байкриста появилось очень нехорошее предчувствие. Отчего-то он был уверен, что последнюю, кто видел бедняжку Ниевис, живой, увидеть ему не доведется. Он не слишком удивился, когда в комнате вместо художницы оказалось множество ядовитых змей, аккуратно свернутых в клубочки и мирно спящих у самого порога.

- Быстро очистить комнату, оцепить замок и организовать погоню! - приказал Байкрист. - Ваша убийца сбежала, если это вообще она, конечно.

- Еще как она, я сам видел, она последняя покидала комнату принцессы, а еще у нее руки по локоть краской перемазаны, чтобы никто не заподозрил, - сказал одноглазый начальник охраны. - А вы объясните, как так в вашем замке убийцы исчезают? Это такой заговор? Нарушение международных антиколдовских законов? У вас тут что, запрещенный гаджеты повсюду спрятаны?

- Да-да-да, интересно, - закивал Рэнриг, хмуря тонкие брови. - Как ты это объяснишь, дорогой брат?

Байкрист в уме перечитал гвардейцев. С одноглазым было семеро, с Рэнригом десять, итого семнадцать. Сам Байкрист привел дюжину, но трое умчались выполнять приказ и поднимать тревогу. Братец Рэнриг тоже неплохо считал.

- Байкрист, ты виновен в госизмене, незаконном хранении запрещенных гаджетов, организации убийства дорогой гостьи и попытке замести следы. Арестовать его!

- Как же не вовремя! - с досадой подумал Байкрист.

Он оттолкнул замешкавшегося гвардейца, перепрыгнул через перила и помчался вниз по лестнице.

Арикс в бегах, с Ромой такая скверная история вышла, а он бы в одиночку шестерых положил и не чихнул. И без мага тяжко придется... Хотя, хорошо хоть Инскре с запрещенным гаджетом смылся, а то на счет одного обвинения заговорщики реально угадали. Или знали?..

Вверху, на площадке перед комнатой со змеями закипел бой. Лишние гвардейцы заговорщиков побежали за Байкристом.

На полу первого этажа Байкрист чуть не поскользнулся на кровавом пятне. Расстановка сил прояснилось - помощи не будет, хорошо хоть охрана оттеснила заговорщиков, иначе пришлось бы совсем туго. Вход в зал перекрыли бойцы в цветах дорогого брата Рэнрига, шел бой. Байкрист ударил особым образом гардой фамильного кинжала в специальное место на стене, один камень отъехал в сторону, а плита утонула в стене, открыв тайный проход. Байкрист исчез в проходе. Пока преследователи разгадают секрет замка, у него будет немного времени и это время Байкрист использует как следует.

***

Очередной ручной соворонец Тэйлин влетел в комнату гостиницы через открытое окно, вспорхнул на изголовье кровати, где спал Никейлис, оттуда спикировал на подушку, потом уверенно заскочил спящему магу на голову и клюнул его в лоб. Никелис открыл глаза. Птица распахнула крылья и вытянула шею, целясь клювом в щеку. Никейлис усмехнулся, осторожно отодвинул безбашенного посланца ладонью и сел на кровати. На лапке соворонца не было ни лент, ни даже ниток условленного цвета. Маг сообразил, что сбылись его худшие опасения - подруга попала в беду. В его жизни были люди, которые погибли по его вине, были люди, которые по его мнению заслуживали смерти, но прибить своими руками ему от души хотелось только Тэйлин!

Как ни странно, факт, что подруга угодила в переделку, его успокоил - жить в ожидании несчастий и опасностей выматывало куда сильней, чем разбираться с их последствиями. Он бросил птице небольшую горсть зерен листвянника, быстро собрался и пошел к хозяину гостиницы.

- Мне нужна твоя одежда и мотоцикл, всмысле, конь, - сказал он и протянул две местные монеты из золота.

Через несколько минут Никейлис ехал на коне в сторону Нерушимого замка. Шедевр фортификационного искусства древней Ранденны хмурым парадным фасадом старых башен смотрел на Имперский тракт. Современные постройки, где разместили принцессу со свитой, возвели намного позже гибели его легендарного хозяина в глубине плато, аккурат на краю ущелья, по которому в глубокой заболоченной долине убегало русло Алебарды.

Убедившись, что нет посторонних глаз, Никейлис спрятал коня в долине с помощью чар, надеясь, что несчастное животное как-нибудь уж переживет спуск с кошмарной высоты. Затем взобрался на стену напротив башни, где заточили Тэйлин (заточили - не в том смысле). Часовых на месте не оказалось, будто кто-то заранее потрудился облегчить чародею спасательную миссиию. Никейлис наколдовал пожарную лестницу из тонкого, но очень прочного льда от стены до окна. Дело было за малым. Тэйлин чинно сидела у окошка. Никейлис облегченно вздохнул, он и не чаял, что ему так повезет. Тэй очень обрадовалась, увидев Никейлиса, сама открыла окно и вылезла на лестницу. Никейлис заглянул в окно и чуть не свалился с башни - вся комната кишела змеями.

- Потом расскажу, - с невозмутимым видом пообещала Тэйлин.

Едва беглецы закрыли за собой окно, в комнату вбежали солдаты с криками: тут никого нет! Аааааа! Караул, змеи!

Никейлис и Тэй благополучно добрались до стены, спустились вниз в долину реки, сели на припаркованного в кустах коня. В замке царила суматоха, но их никто не преследовал, потому что у стражи было занятие поважнее и беглецов попросту не заметили.

***

- Че-то как-то он на себя не похож, - с сомнением говорил Рэнриг, нехотя отвлекаясь от созерцания собственной коронованной головы в большом, отправленном в серебро зеркале. Из открытого окна лился яркий солнечный свет и раздавался безмятежный щебет птиц, а запах кров мешался с ароматом орхидей. - Аккуратнее нельзя было? Вот что непонятного в простом ранденнском слове "арестовать"?! Это же мой брат, на минуточку. А если он все же был невиновен?

В зале на мозаичном полу из цветастых мраморных плит лежало порядком обезображенное тело, кое-где еще напоминающее дорогого брата и до недавнего времени законного короля всея Ранденны Байкриста Первого и, теперь уже последнего: вряд ли кто-то в династии теперь рискнет назвать сына этим несчастливым именем.

- Во-первых, он отчаянно дрался, - невиннейше развел руками одноглазый. - Во-вторых, это народный гнев. Знаете, Ваше Величество, люди очень полюбили принцессу, а тут такое. В-третьих, что значит невиновен? Сами подумайте: он король, ну, был королем, у него доступ к охране, чародей его этот непонятный, контролировал тут все, значит. Кто это все устроил, если не он? Мы с вами, хотите сказать?

Рэнриг поежился и перевел взгляд с тела убитого на зеркало. Определенно, ранденнская корона смотрелась на белокурой голове принца восхитительно.

- Но зачем ему было это делать? - искренне удивился Рэнриг, нехотя поворачиваясь к ксиазийцу.

- Как зачем? Не захотел делиться с вами влиянием, Ваше Величество, - почтительно склонился одноглазый. - Ведь в союз с ксиазийской принцессой должен был вступить сын этого злодея, а не ваш и только неизвестные нам обстоятельства повернули дело иначе.

- Вот как... - печально вздохнул Рэнриг и ненадолго задумался. - Ну что ж, это многое объясняет. Ладно. Отрубите ему голову и повесьте на ворота. Люди должны знать, что хоть какое-то там правосудие свершилось по всем правилам. А я пойду править государством. Давно мечтал этим заняться!

Глава 4.4 Казнь

- Ведь собирались же меня казнить по-человечески, - с досадой думал Рэй, лихорадочно озирая каменные стены мрачной камеры. - Нафига я отказался?!

Рэй был разбойником, сколько себя помнил. То есть, где-то два года. Примерно столько же в Ранденне властвовал новый король Рэнриг Прекрасноликий. Жизнь Рэя приобрела странный смысл. Прогрессивный король Рэнриг разрешил чародеям свободно колдовать у себя в государстве, а Рэй с ним не согласился и норовил прирезать колдуна породовитей, как будто имел к ним что-то личное. Отчасти так и было, кардинальный разворот ранденнской политики в отношении магов привел к тому, что на господ с большой дороги теперь охотились отряды, усиленные одним-двумя чародеями, но Рэй и без этого считал, будто все его беды от колдунов, но точно не знал, почему именно. Когда-то он не был разбойником, а верой и правдой служил прошлому ранденнскому королю Байкристу, но однажды что-то пошло не так. Что именно, Рэй тоже не был в курсе. Не помнил.

Первое воспоминание Рэя выглядело так: он скован по рукам и ногам, в закрытом фургоне едет под конвоем в отдаленную тюрьму за какие-то мифические долги. Откуда у него могли взяться долги, когда все время он проводил на службе, история умалчивала, ведь кроме походов, проверки караулов и ликвидации разгулявшихся на границе лиходеев сведений о своей жизни собственный разум предоставлять отказался наторез. Ну и ладно, будем работать с тем, что имеется. Гонец примчался, когда процессия почти достигла цели, вдалеке показался одинокий шпиль старого Северного замка, и сообщил, что Рэнриг Прекрасноликий наконец-то сверг Байкриста Проклятого. Конвой чуть не передрался между собой, а Рэй под шумок разорвал цепи и по непролазным горным тропам удрал в Карманьский лес, где вскоре возглавил перспективную банду головорезов. Кореша прозвали его Маркизом за утонченные манеры и любовь к комфорту в виде горячей воды, мягкой постели и полному отсутствию кровососущих насекомых. Рэя уважали. Он был молод, красив, силен, как шестеро стражников, и удачлив.

Красотой Рэй обладал специфической. Он был из числа редчайших обладателей единственного острого уха (левого) и клейма ранденнской стражи во всю правую скулу. Правое ухо Рэя ни чем принципиально не отличалось от ушей законопослушнх граждан. Дело в том, что острыми ушами человек обзаводился, обычно, постепенно: при первом аресте ранденнцы рубили правое, при втором - левое, при третьем ставили печать раскаленный железом и сдавали в вечное пользование на каменоломню. Или же все уши рубили сразу, затем ставили клеймо и немедленно казнили, как особо опасного социального элемента. Такая комбинация, как у Рэя, говорила лишь об одном: его собрались казнить как особо опасного, но он каким-то чудом вырвался из цепких лап закона. Подобный факт биографии давал примерно + 500 к почтению и две-три сотни золотых к объявленной за голову награде.

Среди коллег с острыми ушами Рэй быстро занял главенствующее положение: откуда-то он точно знал, куда именно следует ударить человека, чтобы он принял твою точку зрения и регулярно этим знанием пользовался, а еще обладал звериным чутьем на подставы, что очень позитивно повлияло на долголетие.

Слава о неуловимом бандите быстро разлетелась по округе. Голова Рэя выросла в цене настолько, что приблизилась к стоимости квадратного метра жилья в модных столицах. Это немного льстило, но до обидного мало содержало практической пользы. В один прекрасный весенний день Рэя изловили Хранители. Следующие несколько суток надежно отпечатались в памяти Рэя и назвать эти воспоминания приятными не смог бы никто. Еще на его все еще красивом с левой стороны лице отпечатался след от раскаленной металлической решетки в виде хештега. И хоть отношения Ранденны с цивилизованным миром несколько наладились, но до взаимного признания способов клеймения преступников дело еще на дошло. Хранители провели собственное расследование и не нашли в деятельности Рэя состава преступления против мироустройства. Рэй немного оклемался и удрал, проломив метровую каменную стену, не дожидаясь, пока его осудят за обычные преступления.

Однако, карьера разбойника и опасна, и трудна - его поймали во второй раз, увидели знакомое, международно признанное клеймо и повели казнить. Суд состоялась и до глубин души поразил разбойника краткостью: попался, следовательно, виновен. Обоснованные возражения Рэя о вредительской природе чародеев сопровождения королевских патрульных разъездов для сущего заслушивать не подумали, поскольку они шли вразрез с текущей политической повесткой, где самый завалящий маг объявлялся ближайшим другом и чуть ли не оплотом государства, теперь и на территории Ранденны, куда без разрешения от мирового сообщества входил массив Карманьского леса. Хоть сами колдуны смотрели на нововведение с долей скепсиса и опасений, отчего не слишком торопились предлагать свои услуги по охране правопорядка и ликвидации асоциальных сил на означенной территории, ликвидировать мага а потом получить за это награду, как это было лет 50-80 назад или хотя бы уйти безнаказанным уже не получалось.

Рэй стоял посреди эшафота и грелся на солнышке. Товарищи по банде жались по углам, а он не видел смысла мерзнуть последние несколько минут своей жизни. Тут-то статного разбойника и заприметил господин Архимагистр имперской чародейской школы колдунов, в миру ЧАШКи. Рэю пообещали полную амнистию, возможность послужить на благо Ксиазу, денежное вознаграждение и бессрочный военный контракт, если он всего лишь выполнит несложную, но крайне важную миссию. Рэй согласился, о чем сейчас искренне сожалел.

Со слов высокопоставленного имперского старика, миссия была проще простого - по-тихому забраться в полузаброшенный замок во вставшем на путь прогресса и сводобы королевстве Рэнрига Прекрасноликого Ранденне и привезти Архимагистру один единственный гаджет - книжечку в черной обложке. По какой причине искомое нельзя было извлечь по дипломатическим каналам исполнителям миссии не сообщили. Вместе с Рэем отправили целый отряд отчаянных ребят с отпечатками фрагментов железной решетки на разных участках лица, что несомненно подтверждало у них наличие боевого опыта. Некоторые были хорошо знакомы Рэю по удалой лесной жизни.

Северный замок в чем-то походил на гигантский сарай, отличаясь от последнего только высоченным черным шпилем на конусообразной крыше замшелого донжона. Решетка на воротах выглядела ветхой, сами ворота, кое-где окованные ржавым железом, пестрели заплатами. Ров зарос мелким кустарником, а крепостная стена потеряла часть зубцов. В довершении картины местный гарнизон зачем-то высыпал навстречу. Внешне защитники сарая со шпилем больше тянули на крестьянской ополчение, чем на воинов мелкого мятежного барона, спятившего чародея, или кому там принадлежал старый ранденнский замок? Рэй сказал парням, что это будет самая короткая битва за их жизнь, и не ошибся. Только вот победить отчаянному отряду не вышло.

Лучники израсходовали все стрелы, но у противника не упал и даже не пошатнулся ни один боец. Кони приходили в ужас, едва к ним приближались защитники крепости. Рэй, пробившись сквозь строй ополченцев собственным мечом пронзил сердце командира, а тот лишь рассмеялся и ударом кулака свалил Рэя с коня.

Очнулся Рэй вместе с доброй половиной бойцов в сырой камере где-то на нижних ярусах замка - в крошечное окошко, куда могла пролезть разве что крыса, виднелась желтеющая трава. Отчего к захватчикам проявили милосердие, было решительно непонятно. Раны кое-как перевязали, кормили сухарями, давали вне самую вонючую воду. Рэй слышал, что в горном королевстве есть каменоломни, где трудятся пленники и должники, но на работу их никто не водил.

Причина нетипичного гостеприимства хозяев замка прояснилась в ближайшее полнолуние. В камеру спустился конвой. Голодных, сонных и замерзших пленников приковали к цепи, вздернули на ноги и повели вверх по бесконечной лестнице в просторный пустой зал. Там, за небольшим столиком сидел сгорбленный полусумасшедший старикашка и раздавал приказы вооруженным громилам. Те вели себя очень почтительно. Старик указал скрюченным пальцем в сторону пленников. Громилы освободили разбойника, прикованного к общей цепи с краю, отвели к старику и бросили на низкий столик с каменной столешницей. Старик быстрым движением перерезал жертве горло. Потом что-то пробормотал. Мертвец поднялся, отвесил старику глубокий поклон и встал у него за спиной.

- Че, мужики, хотите жить вечно? - хохотнул один из конвоиров. Тогда Рэй впервые разглядел его как следует, и странности, случившиеся во время недавнего боя, получили некоторое объяснение. На скуле у замкового стража зияло сквозное отверстие размером с небольшую луковицу. Внутри что-то копошилось, а часть лба была срезана до кости, однако никаких видимых неудобств очевидно смертельная рана конвоиру не доставляла: он был бодр и вполне доволен существованием, хотя и мертв.

Рэй почувствовал дурноту. Цепь резко дернулась - товарищ не оценил перспектив бессмертия и упал без сознания. Мертвец захохотал, очень довольный собой. Рэй собрал остатки воли сплюнул под ноги и спросил:

- Сам-то от бессмертия запаршивел?

В глазах мертвеца промелькнула тоска и Рэй получил чувствительный тычок под ребра.

- Узнаешь быстрее, чем можешь себе представить, - задушевно пообещал он, сплюнул червяка и растер сапогом.

Глава 4.5 Ритуал

Разговор с мертвецом произвел на пленников неизгладимое впечатление. До сих пор в живой природе подобные персонажи не встречались, во всяком случае, не ржали и обидно не ехидничали над живыми. Максимум неудобств, которые доставляли нечастые гости из потустороннего мира - безобидно бродили по кладбищам да и то, пока их не закапывали обратно служители правопорядка, вооруженные по большей части обычными лопатами.

Кто-то из пленников орал и пытался порвать ржавые оковы, кто-то без сознания лежал на каменном полу камеры, выведенный из игры новыми знаниями, кто-то в голос молил высшие силы об обыкновенной смерти без вот этого всего, не в силах уместить в сознании актуальные факты о текущей реальности. По спине Рэя бежал пот, в нем безнадежно тонули противные мурашки. Вот почему бой закончится так быстро! Мертвецу все равно, сколько раз пронзить его сердце. Это не особые чары или запрещенные защитные гаджеты, изобретенные проклятыми колдунами, как он решил вначале, это что-то выходящее за рамки понимания, к такому жизнь его точно не готовила. И частью этой реальности Рэй становиться отчаянно не хотел. Единственное, чего он не мог взят в толк - какие силы удерживают его от погружения в пучину спасительную паники. В сознании крутилось злорадное - никогда такого не было, и вот опять, какая-то чародейская сволочь наизобретала такой пакости, что вскорости весь континент будет населен червивыми покойниками.

- А ну молчать, бездельники! - взвизгнул старикашка на весь зал удивительно высоким для его возраста голосом. - Кто там следующий? Тащите живо!

Вот уж кто принял новую реальность без малейших трудностей... Рэю показалось, что дырявый конвоир тяжело вздохнул, выслушивая брюзжание начальства.

Жуткий ритуал шел без сбоев, не важно, орали жертвы и пытались сопротивляться или безвольно тащились на заклание. Результат был один - перерезанное горло, поклон в ноги мерзкому старикашке и место в армии не к месту говорливых покойников.

Рядом громогласно чихнул конвоир с алебардой.

- Проклятая сырость! - ругнулся он.

- Продал бы все посмертное существование за упаковку табака, - охотно поддакнул второй. - Уже месяц табак не выдают, что же такое?

Рэй по голосу узнал Дырявого. Оба мертвеца невпопад загоготали. У Рэя за пазухой был целый кисет, но делится с наглой нежитью в его планы не входило. Может, еще самому потребуется с такими-то раскладами! Однако, перед любопытством страх отступил еще немного и он повернулся к мертвецам, чтобы разглядеть курильщиков, которых от любимой привычки не отвратила даже кончина и ужасающее посмертие. Те заметили внимание и огорошили пленника классическим вопросом из подворотни:

- Эй, кусок мяса, закурить есть? А если найдем?

Было в этих словах что-то настолько родное и успокаивающее, что тело сработало само, на голых рефлексах. Рэй вырвал левую руку из оков, содрав кожу до крови. Замаха хватило, чтобы кулак прилетел мертвецу в челюсть и дырявая голова мотнулась в сторону с тихим сухим хрустом. Разумеется, Рэй получил новый тычок под ребра, а кисет с бесценным куревом нашли и отобрали. Он успел заметить - капля его собственной крови задымилась, попав на кожу покойника. Тот удивленно потер щеку, бросил на Рэя недобрый взгляд исподлобья, но промолчал.

- Что за шум? - старик лаял, будто чудовищная левретка. - А ну, молчать, отродья могилы! Сгною!

- Господин, все в порядке, просто тут один к вам на прием без очереди хочет! - угодливо подсказал дырявый мертвец. - Аж сам побежал, еле остановили, честно слово.

- Хочет, значит, получит, - сразу смягчился жуткий дед. - Давай его сюда, быстро!

Рэй прикинул расстояние до жертвенного столика - шагов тридцать. Немного! Громилы подводили или подтаскивали несчастного к низкому мраморному столику, бросали навзничь и держали за руки с двух сторон, пока старик не перережет бедняге горло. По всему выходило, шансов на спасение нет совсем, если не извлечь выгоду из обстоятельства, что мертвец обжегся о каплю крови Рэя.

Порядок мертвецы восстанавливали древками от алебард. Незаметно порезаться о кусок дерева - задача не из простых, если вообще выполнимая. Рэй знал, что ему хватит сил вырваться и схватить рукой лезвие, вот только тогда его надежно скрутят и не дадут шевельнутся до самого конца.

Потасовка развлекла скучающих мертвецов. Двое, дырявый и простуженный, поделили отобранный у Рэя табак под завистливые взгляды собратьев. Дырявый опирался на алебарду и наблюдал, как Простуженный возится с ключом, неспеша освобождая правую руку Рэя от оков. Остальные четверо охранников слонялись вдоль скованных пленников, как посетители зверинца, в надежде, что те напоследок скрасят скучную работу конвоиров забавными воплями или неуклюжими попытками к бегству. Дырявый зевнул и вдруг лихо крутанул "восьмерку" двухметровым древком и вонзил острие в пол перед носом Рэя, которого повалили на пол, пока снимали оковы. Инстинктивно Рэй выбросил вперед свободную левую руку, защищая лицо, и порезал ладонь о лезвие алебарды. Шутка имела успех, мертвецы одобрительно загоготали.

Рэй сжал ладонь в горсть, чтобы не упустить ни одной капли крови. Какой-то мертвец, кажется, Дырявый, схватил его за шиворот и поставили на ноги, подтолкнул к громилам и жизнерадостно сказал:

- Счастливо! До встречи на службе в нашем отряде.

Рэй проигнорировал подначку и пошел навстречу громилам к жертвенному столику и старику с изогнутым окровавленным кинжалом, немного пошатываясь. В висках стучала кровь, а колени подрагивали от нетерпения.

- Шевелись! - приказал конвоир, когда они поравнялись и толкнул пленника в плечо.

Рэй пошел быстрее. За спиной оставалось шестеро мертвых алебардистов, чем больше будет расстояние между ними и Рэем - тем лучше. На беду, конвой вспомнил о мерах техники безопасности, когда до страшного столика оставаться десяток шагов - в запястья Рэя впились железные пальцы мертвецов. Девять, восемь, пять, два - на месте. Процессия замерла перед столиком. Рэй сосредоточился. И тут левый конвоир разжал пальцы, чтобы не мешать товарищу и внезапно поставил Рэю подножку. Рэй понял, что летит вниз спиной на жертвенный столик под нож старика. Но он успел ударить окровавленной ладонью по глазам мертвеца, что держал его справа. Тот страшно взвыл и выпустил руку Рэя. Второй мертвец в момент кинулся за непоседливой жертвой, но Рэй кувыркнулся через стол, сгреб старика за шиворот, забрал оружие и подставил кинжал к его горлу.

- Прекратить! - потребовал старик, впрочем, ни мало не испуганный.

Рэй немного встряхнул пленника и старик уронил на пол какой-то предмет. Это была книга в черной обложке. Невероятное везение, - со злой иронией подумал Рэй, поднял книгу и засунул поглубже за пазуху.

- Сейчас ты скажешь своим покойникам, чтобы они отпустили людей, - сказал он. - Или ты труп.

Мертвецы замерли в ожидании. Узники воспользовались замешательством, схватили ключи от оков и споро избавились от кандалов.

Один громила все еще сидел на полу, не отнимая ладоней от лица, второй застыл на месте, ожидая приказа.

- Вот еще, - сварливо пролаял старик. - Колдун, взять его!

Рэй судорожно завертел головой в поисках неучтенного колдуна. Тут перед его глазами взорвалась миниатюрная молния. Старик хрюкнул и обмяк, по рукам Рэя потекла горячая жидкость. Мертвецы, как по команде, разом ринулись к Рэю. А узники бросились на охрану с такой яростью, что ни за что не попали бы в плен, сражайся они так с самого начала.

- Проклятье! - прошипел разбойник и швырнул в ближайшего покойника труп старикашки.

На стене рядом с жертвенным столиком серебрилось подсвеченной луной окно, скрытое витражом. Рэй вскочил на каменный подоконник, ударом ноги разбил грозного дракона из синего стекла и, быстро оглядевшись, спрыгнул вниз на покатую соломенную крышу одноэтажного строения.

Стояла ночь. Неистовая луна залила внутренний двор замка пугающим светом. Рэю повезло - соломенная крыша проломилась под его весом и привела прямиком в конюшню, а насквозь прогнившие доски и прелая солома смягчили падение. Спрыгнув с потолочной балки на землю Рэй схватил за гриву вороного коня, вывел из стойла и вскочил верхом. Почитала в гугле, как седлать лошадь - не, поедем без спецсредств, извиняй, приятель, никак иначе не успеваем.

Подъехав к запертым воротам Рэй сделал каменное лицо и отчеканил:

- Открывай. Приказ некроманта.

Сонный часовой, вполне себе живой человек, боязливо покосился на окровавленного всадника и поспешил выпустить его из замка.

***

Никейлис с Тэйлин жили в шалаше в самой южной части Разбойничьего леса, в Ранденнских землях известного как Карманьский. Терем с дворцом остались в прошлом, но никто не возражал. Суперспособность Тэй состояла в умении управлять разнообразным зверьем, поэтому поселенцев не беспокоили ни комары, ни медведи. Неласковую ранденнскую зиму коротали в отапливаемой и довольно комфортабельной землянке. С разбойниками договорился Никейлис, время от времени исцелявший их раны, полученные в спорах с властьимущими о принципах распределения материальных благ, да и зверствовали господа с большой дороги в основном ближе к северу.

Однажды от разбойников Никейлис узнал, что Архимагистр активно разыскивает некий магический гаджет в виде книжки в черной обложке. Никейлис сомневался, что в мире существует более одной такой штуковины, способной заинтересовать высший чин имперской Академии с неясной мотивацией - впервые книжку он увидел в руках Леона-скелета за гранью мира живых.

Потом Никейлис узнал, что Архимагистр снаряжает поход из приговоренных к смерти разбойников, чтобы навести порядок в захолустном замке на севере Ранденны. Никейлис сложил один и один, и тут же придумал простой и изящный план, как разом покончить с высокопоставленный злодеем и радостно поделился изобретением с Тэйлин.

Боевая подруга покрутила пальцем у виска и сказала, что гораздо разумнее переговорить с умными уважаемыми людьми типа Ректора или леди Майрэтт. Никейлис категорически отказывался. Доказательств-то все равно пока нет. Никейлис рвался на подвиги, Тэй - на Ластеровнские острова, где можно есть кокосы и бананы, не опасаясь, что в дверь постучат Хранители. А с крокодилами и змеями она договорится.

- У нас выбора нет, - убежденно твердил Никейлис.

- И ты предлагаешь самоубийство, убийство и подлость! - горячилась Тэйлин. - Три в одном! Не, ну какая выгода! Никейлис и Тэй серьезно поссорились. Тэйлин хлопнула дверью шалаша и ушла неизвестном направлении.

- Отлично! - сказал сердитый Никейлис. - Раз мы такие крутые и самостоятельные - флаг в руки, гаджет на шею. А мне одному сподручнее.

И Никейлис нарядился в курьерский зачарованный плащ, который не знает износа, не боится дорожной пыли и одинаково хорошо спасает от жары и холодов, надел шляпу с пером, оседлал коня и поехал в захолустный замок с визитом.

Это случилось за пару месяцев до неудачной попытки Рэя этот замок захватить.

***

Рэй очень хотел скакать во весь опор, но луну то и дело закрывали облака, а конь спотыкался на узкой каменистой тропе. Потерять коня вотпрямщас - сама мысль об этом вызывала приступ паники. Рэй с честью выдержал поединок с кошмарной нежитью, но сила духа покидала его, и на коне измученный беглец держался исключительно от страха перед участью, куда более ужасной, чем тюрьма, пытки и смерть. Дорога разделилась. Вперед на запад уходил широкая каменная дорога, которая выше выходила на Северный тракт, ведущий в Йернскую Империю и Ксиаз. Прямой и открытый, как мишень. Вправо, сквозь ущелье, вела узкая каменистая тропа. Рэй знал и эту дорогу - справа скала, слева пропасть, на дне пропасти громыхал исток речки с красноречивым названием Алебарда. Мысль, что случись погоня - живым тебя не возьмут, странным образом воодушевляла и успокаивала. Он свернул на тропу в ущелье.

Опасная дорога не раз вильнула в сторону. Каждый шаг увеличивал расстояние между беглецом и страшным замком, создавая иллюзию безопасности. И тут раздался звук, который Рэй боялся услышать больше всего на свете - мерный цокот копыт. Конь, словно почуяв настроение седока, оступился и едва не выронил Рэя в пропасть раньше времени. Рэй отругал безвинную животину последними словами. Конь болезненно заржал, будто от незаслуженно обиды, и, чтобы ругань седока не пропала зря, захромал. Рэй спешился. Проклятая тварь как по заказу повредила ногу! Беглеца прошиб ледяной пот. Копыта невидимого коня застучали громче, но горное эхо не давало определить, как близко преследователь и откуда он появится.

И тут из-за поворота выехал всадник. Совершенно один. Лунный свет серебрил складки шелкового плаща, похожего на те, что так любят имперские курьеры. К Рэю понемногу возвращалось самообладание. Уж как поступать с одинокими путниками темной ночью в безлюдных местах он знал на отлично. Да и горная дорога не даст им разъехаться. Только бы теперь не вспугнуть!..

Всадник, молодой человек, одетый в светлый плащ цвета высушенных солнцем степных трав и шляпу с полосатым пером, поравнялся с Рэйем и остановился. Рэй профессиональным взглядом оценил, сколько серебра дадут за такое одеяние и где: цена за наряд имперского курьера на черном рынке внушала почтение. Впрочем, подобными вещами, как продажа тряпья, он никогда не занимался, просто знал. Да и чародейские одеяния можно было продать только с добровольного согласия владельца, иначе... В общем, стоило прикончить обладателя зачарованного плаща из плотного аметинского шелка, как ткань расползалась, прямо на глазах оборачиваясь осклизлой ветошью. Рэй схватил поводья лошади и приказал:

- Быстро слазь, если жизнь дорога!

Он не лгал. Ради забавы он не убивал даже чародеев, которых от души ненавидел, а после встречи с говорящей нежитью в замке вообще не имел желания увеличивать поголовье покойников без особой нужды. А еще Рэй еле стоял на ногах и у него не было ни сил, ни желания стаскивать негодяя с лошади.

- Тебе нужна помощь, - спокойно сказал всадник, ни мало не впечатлясь угрозой. - Я белый маг и помогу тебе. - И усмехнулся: - Если тебе есть, чем заплатить, конечно.

Рэй устало прислонился к скале, пристально разглядывая странного мага. Он или слеп, или пьян, или безумен. Пару часов назад привратник принял его за живого мертвеца, а этот чародей ведет себя, будто они беседуют на приеме в королевских апартаментах, да еще и дерзит. Ну, в манерах Рэй тоже кое-что смыслил. Он схватил колдуна за плащ, от возмущения позабыв о смертельной усталости, и вытряхнул наглеца из седла себе под ноги. Тот охнул и вскочил, озадаченно глядя на Рэя, будто только что сообразил - перед ним окровавленный бандит, а не заплутавшая в горах принцесса.

Глава 4.6 План

- Так тебе заплатить? - вкрадчиво спросил Рэй, достал из-за пояса жертвенный кинжал и сделал шаг навстречу магу.

- Внизу тропы засада, - быстро сказал тот, глядя Рэю в глаза, и спокойно улыбнулся. - И я помогу тебе ее обойти, если заплатишь. А то решительно непонятно, зачем ты так трудился, покидая тот замок, - маг указал глазами на место, где в небе на фоне луны чернел высокий шпиль.

Рэй сразу поверил на счет засады, но ни на миг - на счет помощи: все же если ему и приходилось получать удары по голове в процессе профессиональной деятельности, то не с фатальными для разума последствиями.

- Лжешь! - сказал он. - И с чего ты вообще взялся мне помогать?

- Белые не лгут, - качнул головой чародей, - разве ты не знаешь? Но ты прав, я в первую очередь хочу навредить тем, кто за тобой охотится. Согласись, причина достаточная, чтобы тебя немного выручить.

Слова чародея звучали разумно, но Рэй лихорадочно искал подвох. Не быть подвоха не могло по определению, чутье кричало, что безоружный белый маг столь же безобиден, как сам и Рэй, головорез, которому буквально уже некуда ставить клеймо.

- Если боишься, заключим договор, - пожал плечами чародей, - верно расценив молчание Рэя. - Хочешь? Только не медли, пожалуйста, у нас времени не так уж много.

- Договор? - переспросил Рэй и прищурился.

Если маг нарушит договор, то лишится дара, а это почти смерть. Выбить из нечистого на руку колдуна заключение честного контракта бывало гораздо сложнее, чем вышибить из него дух.

- Хорошо, - медленно проговорил Рэй, понимая, что мертвый маг и живая-здоровая лошадь в сумме дают гораздо меньше шансов на спасение, чем живой маг, связанный с ним нерушимыми чарами контракта, полюс эта же самая лошадь. - Что ты хочешь в оплату?

- Сущую безделицу. Книжку в черной обложке. Видел такую в замке?

Рэй оторвался от стены, сделал шаг к чародею и схватил его за шею и подтащил к краю пропасти. Люди, которым было известно о существовании жуткого гаджета, вызывали у Рэя закономерную ненависть и легкую жажду убийства.

- Ты ее не получишь, - пообещал он. - Ее никто не должен получить. Даже если это будет стоить мне жизни. Мысль моя ясна?

- Ладно-ладно, - легко сдался колдун, опасливо косясь на пропасть. - Что у тебя есть? Нож? Отдашь нож, когда выберемся, он тоже дорогой. Итак, мое имя Никейлис, я белый маг и я клянусь белой силой, что помогу тебе спастись от погони.

В воздухе вспыхнула и повисла светящаяся литера "N" общеимперской азбуки, откуда-то известная Рэю, никогда не переступавшему границ Ранденнского королевства и Карманьского леса.

- Мое имя Рэй, я убиваю белых магов за деньги и я клянусь отдать тебе этот ножик, когда ты поможешь мне спастись от погони, - завершил Рэй формулу контракта, неприязненно глядя на чародея.

Рядом с комбинация с литерой "N" литерой загорелась имперская "R", затем оба символа слились, образовав подобие печати, скрепляя договор.

- Ну, подойдем, - сказал Никейлис и забрал поводья своей лошади у разбойника. - Ту лошадь оставим, вернется в замок сама.

- Всмысле, пойдем?! - опешил Рэй, ожидавший, что маг как минимум перенесет их в долину при помощи каких-нибудь подходящих по случаю чар.

- Я бы не хотел оказаться верхом, когда сверху начнут падать камни, - невозмутимо объяснил колдун. - Хочешь - оставайся, но я бы не советовал.

Рэй задрал голову, с опаской разглядывая острые края скал, поблескивающие в свете луны.

- И как ты собираешься мне помочь? - спросил он.

Никейлис уяснил, что клиент порядком нервный и не стал нагонять ненужной таинственности.

- Тут полно пещер и тоннелей, я знаю безопасную дорогу.

- А откуда ты вообще тут взялся? - спросил Рэй, запоздало понимая, что все разговоры надо было начинать именно с этого вопроса, раз уж эта белая благопристойная гадюка физически неспособна солгать вслух.

- О... - вдохновленно начал чародей, но договорить не успел. С горы свалился первый камень. Перепуганная лошадь мага вырвалась, едва не сбив его с ног, и ускакала догонять хромую подругу вверх по тропе.

- Ну вот, не успели, - вздохнул белый и со всей силы толкнул разбойника. На то, место, где только что стоял Рэй, приземлился второй камень. Вот только Рэй потерял равновесие на самом краю обрыва и протянул руку Никейлису, в безнадежной попытке найти опору. Маг молча скрестил руки на груди и замер, провожая взглядом разбойника. Тот рухнул в грохочущую пропасть вместе с ножиком и страшной книжкой в черной обложке.

- Отбой, он разбился, - крикнул Никейлис, задрав голову. - Вы свободны, и можете проваливать, куда вам заблагорассудится.

Камнепад тут же прекратился. Такой роскоши, как муки совести, Никейлис позволить себе не мог уже давно, перед ним стояла цель, на достижение которой следовало положить любые средства. В замке, помимо ожившей потусторонщины, служили вполне живые люди: привратник, пара конюхов и повар. Остальные либо давно прошли через ритуал и кардинально сменили жизненные приоритеты, либо разбежались. Маг собирался прикончить сумасшедшего некроманта, когда в живых останется последний разбойник, немного отвлечь мертвецов на себя, чтобы тот сбежал вместе с колдовским гаджетом, а затем прикончить и его на горной тропе при помощи человеческих союзников из остатков гарнизона, которым объяснил, что гости работают на куда менее приятную персону, чем нынешний владелец колдовского ключа. В конце тропы беглеца в самом деле ожидали мертвецы, жаждущие заполучить книгу себе. Чтож, все пошло не по плану, но в целом все получилось как надо.

Никейлис машинально прочел короткое заклинание, зажигающее свет. Колдовской гаджет не отреагировал. Впрочем, он молчал с тех пор, как Никейлис взорвал молнию перед носом разбойника в замке, убив сумасшедшего Некроманта, с которым он заключил договор чуть раньше. Сила ушла. Ничего не изменилось. Это цена, которую ему пришлось заплатить за возможность исполнить свой план: старый некромант хоть и был безумен, ни на минуту не оставлял Никейлиса одного, за магом всегда зорко следила пара недремлющих покойников, поэтому ни приблизится на расстояние удара, ни незаметно метнуть нож возможности так и не предоставилось.

Теперь надо отыскать тело. Точнее, убедится, что это не сделает никто другой. Чтобы книга ни в коем случае не попала в лапы Архимагистра.

***

Тэйлин сидела под деревом, закутавшись в теплый плащ, на берегу Мертвецкой заводи полноводной реки по имени Алебарда. В долине речка степенно несла сталисто-серые воды, а вот в верховьях исправно ломала черепа, как ее стальная тезка. Заводь получила свое название тоже не просто так, а по прямому назначению: если кого-то угораздило сверзится с обрыва в горах, его переломанные тело непременно всплывало в заводи и аккуратно приставало к берегу. Поговаривали, что ранденнцы давным давно приспособились сплавлять этим путем лес, растущий на плато, где возвышался Северный замок.

Дражайший Никейлис замыслил опасную, бесчестную, а главное невыполнимую авантюру. Остановить или вразумить любезного друга не получилось, придется мешать, как и положено уважающей себя женщине. В конце концов, однажды он спас ей жизнь, Тэй не может просто сидеть и смотреть, как этот бестолковый молодой человек лезет в петлю, пытаясь играть с гораздо более могущественными силами, чем он сам. Проследить за дорогим другом и его сомнительной деятельностью помогли птицы, благодаря которым Тэйлин знала, что первая часть плана Никейлиса увенчалась каким-никаким успехом, если это слово подходит, чтобы назвать двойное убийство и потерю способности колдовать до конца дней.

По реке проплыло тело молодого разбойника. Тэйлин подцепила его длинной палкой и вытащила на берег. Выглядел покойник так себе, причем, часть украшений он получил еще при жизни: на каждой скуле красовалось по клейму: справа ранденнское, а с слева отпечаток решетки, который обычно оставляли Хранители на всех незаконопослушных физиономиях, чьих хозяев им удалось изловить. Однако, Тэйлин не в галерею искусств пришла. За пазухой у покойника обнаружилась там самая книжка в черной обложке, из-за которой случилось столько шума. Речная вода мало повредила древнему гаджету, шансов, что пламя поможет избавится от опасной находки тоже было немного. Тэйлин обмотала приобретение платком, спрятала гаджет в сумке, отвязала лошадь и поскакала. Надо торопиться, а то Никейлис догонит, отберет гаджет и влипнет так, что будет поздно. Тэйлин держала путь на юг. Местный Ородруин не функционировал уже много столетий после того, как Светлый Леннарт нашел способ остановить обезумевшего от могущества чародея Райарта. Вот хватило же фантазии устроить мастерскую в жерле действующего вулкана! Но против песков из Амета не устоит ни один чародейский гаджет, Тэйлин была уверена, что сможет уничтожить опасную книгу раз и навсегда. Никейлис, конечно, будет в ярости.

Хе-хе-хе-хе.

***

Дракон очнулся от того, что в уши набилась вода. Он фыркнул и забил крыльями. Вода была повсюду - в носу, в пасти, в легких. Ящер впал в панику: вода в легких - это опасно, это скорая смерть. Дракон забил хвостом, лапами и крыльями с удвоенной силой, создав локальное цунами, и всплыл на поверхность. И тут он вспомнил, во-первых, он родился в океане, а во-вторых, что вот уже не одну сотню лет как бессмертен. А потом в его памяти постепенно стала вырисовываться картина, как оказался на дне в прямом и переносном смысле слова.

Драконы, прекрасные магические существа, появились в мире одновременно с магией, но немного раньше чародеев, потому что жалким людишками понадобились десятки и сотни лет, чтобы усвоить, как обращаться с первородной силой, а мудрые и прекрасные ящеры впитали ее самую суть на уровне инстинктов. Сильные крылатые создания, пребывая в полной гармонии с действительностью охотились на четвероногих оленей, двуногих людей, не брезговали и безногими удавами. Дракон - венец творенья, а венцу положено хорошо и сытно кушать.

Дракона звали Изгрейв (соплеменники прозвали его Ливнем за умение изрыгать плотный шквал пламени) и он давно заприметил, от что количества и качества пищи напрямую зависит продолжительность жизни. Изгрейв планировал жить вечно. Сначала он придерживался диеты номер один и жрал исключительно принцесс, потому что они были тренде и все без исключения сильные мира сего безотносительно видовой принадлежности хотели себе принцессу. Однако раны, нанесенные копьем сердитого рыцаря, быстрей не заживали, не важно, слопал он искомое или паршивка сбежала. Дракон пожал плечами и перешел на невинных младенцев. Диета номер два принесла ровно такой же ноль эффекта. Дракон уж было решил завязать с гастрономическими экспериментами и вернуться к любимым морепродуктам - люди никогда ему не нравились, но тут появились чародеи. Слопать полноценного мага оказалось непростой задачей. Они плевались огнем почище некоторых родственников, лупили молниями и могли швырнуть в безобидную голодную рептилию натуральной скалой. Тогда полегла масса крылатых красавцев - ну какая диета спасет, если тебе отрубили голову, хвост повесили в коптильне, чешуей облицевали крышу, а из сердца приготовили плов?

Изгрейв очень страдал от колдовского беспредела. Однажды он познакомился с товарищем по несчастью по имени Стерран. Стерран не имел крыльев и хвоста, то есть был человеком и планировал стать королем, женившийся на какой-то недоеденой Изгревом принцессе, но чокнутый маг Райарт Черный разломал его дворец и сожрал, то есть убил ближайшую родню. Изгрейв, как и положено венцу творенья, за годы жизни неплохо разобрался в мироустройстве и рассказал Стеррану, как можно ограничить разгул чародеев с помощью священного дерева. Сам Изгрейв помочь не мог, потому что лапки. Так на Источниках появились щиты и магия стала работать исключительно через гаджеты.

Совет помог, но баланс качнулся в иную сторону и чародеи оказались на грани вымирания. Зато их стало легко ловить. Изгрейв слопал десятков пять без всякого удовольствия, но отрезанные от природной силы маги не приносили организму никакой пользы, только разочарование и колики. Люди без чародеев принялись болеть всякой пакостью и стали практически непригодны в пищу. Надвигалась старость, вечная жизнь повисла под вопросом. Драконов осталось так мало, что люди перестали верить в их существование. Драконы не спешили их разубеждать и в массе своей перешли на морепродукты.

Изгрейв крепко задумался. Он верил, если сожрать что-то по-настоящему могущественное, это обязательно пойдет на пользу, продлит жизнь и улучшит цвет несколько потускневшей за столетия чешуи. Колдуны во всю пользовались гаджетами. Могущества у них было чуть, опасности - целый океан. Изгрейв вновь вступил в переговоры с потенциальным провиантом. Мудрый ящер обещал белым чародеям изобрести способ, как обойти введенный несъедобными Хранителями запрет на абсолютную магию - старое, полузабытое искусство. Переговоры шли трудно, чародеи, при всем их корыстолюбии, слабоумием не страдали и ждать благотворительности от человекоядного ящера не могли. Наконец, нашелся один смельчак и хитрец, который назвал цену сделки, которая устроила обе стороны.

Колдун, ящер запамятовал его имя, потребовал, чтобы Изгрейв привел всех своих крылатых родственников к уснувшему вулкану, не уточняя, зачем. Изгрейв потребовал, чтобы могущество абсолютного колдуна имело одно ограничение, не уточняя, какое. Стороны скрепили договор колдовским знаком. Дракон не просто так считал себя венцом творенья, он умел вносить кое-какие коррективы в природу вещей Мира. В соответствии с договором, ящер Изгрейв сделал так, чтобы священное дерево не отрезало чародея от источника магии, если тот однажды исхитрится выполнить колдовской контракт после того, как погасит персональный колдовской гаджет с помощью запретных чар. В качестве ограничения Изгрейв выбрал неуязвимость перед магом, который преодолел ограничение. То есть всесильный чародей мог все, кроме нанесения летальных повреждений драконам.

Пришел час выполнения договора. Драконьи родственники слетелись к спящему вулкану за дармовым бессмертием. Изгрейв на перепончатых пальцах объяснил хитроумному магу, как работает новая система: надо заключить магический контракт, забацать запретное колдовство, лишиться способности качать силу через гаджет, а там он подсобит.

Сделали. Дракон выполнил за чародея магический контракт и хитроумный маг обрел великую силу. Тут же чародей движеньем мизинца усыпил толпу драконов, клацающих зубами на вулкане. Изгрейв сказал на это одно слово: "АМ!" и слопал хитроумного чародея вместе с сапогами, пока тот только собирался прочесть следующее заклинание.

Ящер не ошибся. Чешуя вспыхнула золотом, когти засветились перламутром, а крылья наполнились небывалой силой. Дракон обалдел от радости и стал жрать все подряд, нарываться на неприятности и всячески буянить. Родственники спали, а маги не спешили обходить запрет на белую магию, потому что какой в этом смысл, если тебя все равно сожрет вот этот конкретный дракон? Однако, кончилось веселье Изгрейва тем, что ему проткнули сердце копьем, начиненным смертельным песком и отрубили голову. Безголовое тело сбросили в пропасть, забросали камнями и забыли, как страшный сон.

Бессмертие, однако, оказалось настоящим и за несколько сотен лет дыра, проетая смертельным песком, затянулась. Потом отросла голова. И вот сейчас, откликнувшись на близость мощного колдовского гаджета, забилось сердце, разгоняя по сосудам черную ледяную кровь.

Рельеф за века поменялся не слишком, но на дне ущелья образовалась река. Омерзительно ледяная река с противным склизским каменистым дном. Изгрейв пришел в себя злой, голодный и облезлый. Надо было срочно найти колдуна, который разгадал способ, как обойти досадное ограничение на абсолютную магию. Найти с сожрать чисто для поправки здоровья.

Наверняка легенды сохранили историю о хитроумном чародее, который однажды обрел великую силу.

Глава 4.7 Мост

- Мы так не договаривалась, - услышал Рэй у себя над головой далекий голос, прорывающийся сквозь плотный стрекот невидимых кузнечиков. - Где мой обещанный ножик?

Последнее, что до этого слышал разбойник - хруст собственной челюсти, сломанной о камни. Все тело зверски болело, он не мог ни пошевелится, ни ответить, ни толком вздохнуть.

- Ты живехонек, - удовлетворённо продолжал голос, - погони нет и близко, а я не вижу своей законной платы. Ты понимаешь, что все это значит?

Рэй застонал. Он ничего не понимал, да и не очень хотел понимать.

- Ладно, видимо, говорить ты и правда не можешь, придется тебя подлатать, - в голосе на миг появилась неуверенность, но потом прозвучало незнакомое заклинание. Знакомых Рэю заклинаний в принципе существовало не много, но та же ацерна звучала да и действовала явно иначе. Все без исключения кости Рэя пришли в движение. Заорать от боли он не смог, потому что вышибло дух, а заодно и сознание.

Темнота перед глазами медленно рассеялась и разбойнику вернулось ощущение собственного тела. Он лежал на берегу реки. Светило нежаркое осеннее солнце, верещали кузнечики, пахло пылью и сухой травой. Рядом на корточках сидел тот самый белый, мало он их зарезал, маг, который минувшей ночью столкнул его в пропасть!

Рэя от слова вообще не интересовало, каким чудом он остался жив, он хотел, чтобы мерзавец-колдун поплатился за ту адскую боль, которую Рэй пережил, пока катился по острым и очень твердым камням в пропасть и тонул в ледяной воде, продолжая биться о камни, влекомый сильным течением. Рэй усилием воли вздернул себя на ноги и со всех сил размахнулся.

- Погоди... - начал колдун, тоже поднимаясь и выставив вперёд руку с раскрытой ладонью, но договорить не успел.

Рэй ударил и как будто на полном скаку врезался в каменную стену. Разбойник упал, как подкошенный. Темнота перед глазами медленно рассеивалась во второй раз. В голове стоял глухой гул. Он лежал на берегу реки. Рядом сидел треклятый белый маг, к сожалению, невредимый. Рэй решил пока больше не вставать.

- Я же сказал, ты не внес платы по договору, - раздраженно сказал колдун. - И это означает, что ты мне должен.

- Черта с два! - прорычал разбойник, - я тебя убью!

- Только если отдашь нож, который пообещал, - терпеливо объяснил маг. - Однако, ножик утонул, а ты, как видишь, - нет. Я бы согласился на книжку, но ее украли. Что думаешь об этом?

Желания разбойника в это утро не отличались оригинальностью.

- Я все равно тебя убью, - сказал он и сел. - Что надо для этого сделать?

Никейлис фыркнул.

- Тут следы копыт, пойдем по ним вниз по течению до переправы.

- Хочешь догнать всадника? - скептически поднял бровь Рэй.

- После переправы дорога на заставу или через перевал. Через перевал на коне не пройдешь. А с этим гаджетом никто в здравом уме через заставу не сунется. Значит в горах догоним.

- Отлично, - сказал разбойник и поднялся на ноги. - Поторопись. Не терпится свернуть тебе шею.

- Да погоди! С такой рожей, как у тебя, нельзя, не то на переправу, из лесу нельзя выходить.

- К Хранителям попадешь - у тебя будет точно такая же, - злорадно пообещал Рэй.

- Так тебе клейма убрать или они тебе дороги как память о профессиональных успехах? - усмехнулся чародей.

- А ты можешь? - не поверил Рэй.

Было общеизвестно, что обычные гаджеты, которые выдает Академия и одобряют Хранители, не позволяют менять внешность, иначе разбойничье братство сводило бы свои недобровольные украшения после каждой облавы.

- Я много чего могу, - мрачно проговорил Никейлис.

- Ну, валяй, - согласился Рэй, понимая, что если маг захочет совершить какую-нибудь пакость - спрашивать точно не станет, а так хоть будет польза. - Мутный же ты тип.

- На себя посмотри, - огрызнулся тот, однако заклинание прочитал. Перед глазами Рэя на миг замельтешили и погасли зеленоватые искры. Он ощупал лицо и присвистнул: загрубевшие шрамы от раскаленных печатей, рассказывающих всем и каждому об их особых отношениях с законом аж целых двух государств, растаяли, кожа на лице во всяком случае на ощупь, стала гладкой. Некогда остроконечное ухо тоже приобрело человеческую форму. Эх, еще бы побриться как следует! Но идею, чтобы колдун поработал еще и цирюльником разбойник отверг от греха подальше.

Никейлис не ожидал, что злодей выживет и тем более не рассчитывал получить назад колдовскую силу, после того, как убил старика-некроманта с помощью колдовства, но это произошло. У Никейлиса имелось объяснение на этот счет. Разбойник выжил, потому что в момент падения с обрыва не расстался с потусторонним гаджетом, о свойствах колдовских подобных приспособлений он читал. А Никейлис получил назад свою силу, потому что выполнил колдовской договор, не имея магических сил. Прямо как в старой сказке про хитроумного Азериса Ливня, который выманил у подземного чудовища огромный колдовской самоцвет и прицепил его на небеса в качестве солнца! Кто бы мог подумать, что детская небылица сохранила вполне рабочую колдовскую практику, правда, отважиться на такой фокус решился бы не каждый. Угрызений совести за убитого некроманта Никейлис чувствовать не мог, сбрендивший чародей обрекал людей на кошмарное существование и подлежал ликвидации, а отправлять разбойника в полет с обрыва ему не хотелось. Наверное, менее щепетильные древние колдуны именно таким способом приобретали новые способности - выполнил невыполнимый квест - вуаля, стал крутым. Что ж, еще одна веская причина не допустить, чтобы Архимагистр завладел книгой, уж этот-то не остановится ни перед какими жертвами ради достижения своих явно не гуманистических целей. Если он и без нее способен открыть дверь в мир мертвых и сразить такого невероятного колдуна, как Леон, то его от него ждать, если он получит гаджет? Никейлис был готов на все, чтобы этого не допустить. Теперь он обрел серьезную силу и сможет потягаться со старым мерзавцем. Никейлис на короткий миг почувствовал себя персонажем легенды. Для полной картины не хватало только мифического дракона, который на закате прилетает и съедает зазевавшегося чародея. Но драконов, к счастью, не существует.

***

Колдун оказался прав, всадника они догнали. Точнее, всадницу, и не только они. Из-за кустов, которые вопреки природе и здравому смыслу выросли на краю скал, Рэй и Никейлис увидели, как группа лесных обитателей в полосатых камзолах окружила девицу, привязанную к стволу молоденького кровеедца в глубине поляны. У полосатых были заостренные уши и длинные волосы. Значит, коллеги. У Рэя в банде тоже водилось штук пять таких же как он остроухих. Местным властям хватало любой мелочи, за которую несподручно рубить руки или голову, чтобы снести честному труженику большой дороги часть уха. С тех пор жертвы правосудия селились в лесу и, как и положено лесному жителю, охотились на себе подобных. Ну а чем длинней шевелюра, тем солидней стаж, и тем проще скрыть приметную часть тела.

Рэй насчитал восемь особей, не считая девицы. Полосатые о чем-то горячо спорили. Часть народу рассчитывала попасть на юг и показывали на девицу, остальные трясли черной книжкой и махали кривыми мечами в сторону севера. Девица молча наблюдала за разговором, не проявляя ни малейших признаков испуга. Рэй за время злоключений немного подзабыл, как девицы выглядят, и страшно обрадовался повстречав живой и симпатичный экземпляр, не задумываясь о возможном подвохе: будет ли нормальная безобидная девица в одиночестве блуждать по северным ранденнским землям и собирать опасные гаджеты с бездыханных тел утопленников? Колдун Никейлис немного побледнел.

- Надо себе такую раздобыть! - прошептал разбойник и у него загорелись глаза. - Вот только двое против восьмерых как-то неправильно.

Колдун побледнел еще больше.

- Но ща я чего-нибудь придумаю! - горячим шепотом сообщил разбойник.

- Да погоди ты! - тихо велел Никейлис.

Тут среди остроухих поднялась суматоха. Один разбойник закричал и свалился на землю.

- Змея!! - орал он, катаясь по земле. - Помогите!

Остальные всполошились. Тут лошадка, которая мирно объедала сухую осеннюю травку, вдруг ни с того ни с сего стукнула одного разбойника копытом в висок. Он молча упал на землю и больше не пошевелился. Оставшиеся шестеро головорезом начали о чем-то догадываться и обернулись к девице, но на поляну вышли волки числом в восемь штук. Волки с лошадью друг друга проигнорировали, а вот разбойниками заинтересовались.

- Караул, бешеные волки! - перепугались разбойники и бросились бежать в разные стороны.

Рэй выскочил из засады и сбил с ног остроухого, который размахивал книжкой в черной обложке. Отобрал гаджет и оружие и отпустил бандита догонять товарищей с волками.

- Здрасте, что вы делаете сегодня вечером? - галантно спросил Рэй у девицы.

Та изобразила обморок, а Рэй еле успел отскочить в сторону - на него бросилась ядовитая змея. Рэй снес ей голову мечом разбойника.

- Сколько раз говорил себе - не надо с людьми по-хорошему, - вздохнул он. - Никто не оценит. Слушай меня, колдунья: за такие фокусы продам тебя морским пиратам, поняла?

Никейлис выбрался из засады следом за Рэем и сделал Тэйлин большие глаза, чтобы она не выдала их знакомства. Тэйлин молча показала ему язык и отвернулась.

Рэй присел на камушек и задумался. Убивать девиц рука у него не поднималась никогда. Девице об этом знать не обязательно, и все же... Как теперь повернуться спиной к прекрасному созданию, в чьем распоряжении настоящие ядовитые змеи?! Непорядок. Колдун тем временем отцепил девицу от дерева.

Помощь пришла в самом необычном виде. На поляну вылезла парочка мертвецов, не понимающих по-человечески, и бросилась на всю честную компанию, щелкая желтыми зубами. Все трое мигом позабыли о разногласиях и объединили усилия в борьбе с потусторонним захватчиком. Позже разбойник, колдун и ведьма со зверинцем заключила хрупкое перемирие на период, пока выйдут в долину, если они вообще есть в этом море камня.

Наступил вечер. Все трое сидели у костра и жарили огромных карпов, которых Рэй выловил в горном озере и помощью лески и крючка, которые маг соорудил очередным хитроумный заклинанием. Почему было нельзя сразу наколдовать жареной рыбы, а лучше мяса, маг объяснять не стал.

- Никогда такого не было и вот опять, - сказал разбойник, вспоминая жутких потусторонних провожатых, от которых они едва отделись утром. - Откуда они вообще вылезли?

- Это как раз понятно, - ехидно сказал Никейлис. - Вопрос, почему они вылезли. И что с этим делать. Вот ты знаешь, как поступить?

- Всего один поворот готовы до щелчка - и он заткнется, - мечтательно сказал Рэй, глядя на звезды.

- Оба помолчите, - велела Тэйлин.

Из кустов предупредительно зашипели.

Никейлис усмехнулся своим мыслям и ничего не ответил. План Б у него был. Никейлис, страшно рискуя своей теоретически разыскиваемой шкурой, маг сделал контрольный звонок слил высокопоставленному Хранителю место встречи Рэя с Архимагистром. Сам эту ценную информацию маг узнал от пленных разбойников, пока делал вид, будто работает на чокнутого некроманта. Теперь старику крышка. Будет знать, как подставлять студентов и использовать приговоренных к казни головорезов для доставки запрещенных колдовских гаджетов. Никейлиса не особенно смущало, что он сам бессовестно подставил честного головореза, которому пообещали помилование и пожизненную заработную плату. В конце концов, Никейлис - добропорядочный чародей и ничего плохого никогда не делал (специально не делал, всмысле), а разбойник - он на Ластеронских островах разбойник, думает все время как бы кого зарезать. Хотя за прошедшие два года, которые они с Тэйлин провели в лесу, чтобы ненароком не попасться, например, за убийство ксиазийской принцессы, которое служба безопасности принцессы недолго размышляя приписала Тэйлин, с разбойниками дела вести приходилось нередко. Отъявленных злодеев, готовых зарезать за косой взгляд, чаще всего истребляло само разбойничье сообщество, а бывшие стражники и землепашцы, волей судеб взявшиеся за нож, в своем родном лесу беспредел не практиковали. Собственно, на этом пункте плана Тэйлин, способная причинить вред живому существу исключительно в порядке самообороны (ну или от голода) возмущалась больше всего. Однако, повстречав настоящего бандита лицом к лицу, не спешила предупреждать его о грозящей опасности. И правильно. Хранители добытчику запрещенных гаджетов отрубят голову с особой жестокостью и дело с концом. А нечего было грозиться, что продаст ее морским пиратам, а на вырученные деньги купит себе билет до Ластеронских островов.

Злодея Архимагистра разоблачат, а Никейлис с Тэй уедут в тропики есть кокосы с бананами. А Рэй - бандит, у него и так работа с риском связана, вот и результат.

***

Рэй всерьез опасался, что чародей с ведьмой организуют против него коалицию. По всему выходило, что напрямую причинить смертельный вред маг ему тоже не способен, пока не выполнен колдовской договор, а вот девица... И нежить эта... не такая жуткая, как в замке, но тоже приятного не много. Рэй подозревал, что мертвецы каким-то образом учуяли колдовскую книжку, но толком не понимал, как ему поступить. За этот гаджет снимут голову и не чихнут, а жить все-таки хотелось. Опять же клеймо свели, сбагрить книжку подороже и зажить на вырученные деньги, как честный человек. Жену завести, только без всяких там змей. Но как, черт побери? Магу он не верил в принципе, но и первоначальный наниматель, вроде, не последняя государственная шишка в Йернской Империи, доверия внушал не многим больше.

Скоро они спустятся в долину и вынужденное перемирие закончится. Осталось перебраться через пропасть с крохотной горной речкой на дне по подвесному мосту, пройти один перевал и будет родной Карманьский лес. Первый сюрприз преподнес мост, точнее его отсутствие, а еще точнее... Рядом с отвесной скалой и раскидистой ивой с побелевшими от времени ветвями над ущельем с серебристой речкой на самом дне висела тонкая прозрачная ледяная дорожка шириной в метр и весело переливалась на солнышке. Вдалеке показались неунывающие мертвецы в изрядном количестве, которые никак не оставляли попыток присоединится к группе. С некоторых пор Рэй очень не любил большую высоту.

- Опаньки! - хором сказали Рэй с девицей и посмотрели на мага.

- Сожрали бы вас без меня, - самодовольно заявил Никейлис и наколдовал пожарную лестницу рядом с ледяной дорожкой, проверил лестницу на прочность, хлопнув рукой по перилам. - Велкам, граждане.

- Иди первым, - сказал Рэй.

- Ага, а защитный барьер от нежити будем из волков делать? - спросил Никейлис. - Сам иди.

- Нет, - отрезал разбойник и остановился, скрещивая руки на груди.

- Да как вы достали! - рассердилась Тэйлин. - Я пойду! Паникеры несчастные.

Никейлис фыркнул и пошел делать барьер от нежити, чтобы они не переправились вместе со всеми. Тэй лишь ступила на лестницу, чары развеялись и лестница рассыпалась на части. Рэй, который стоял на краю пропасти совсем рядом, успел схватить ее за руку. Никейлис примчался на крик и помог разбойнику вытащить Тэй из пропасти.

- Ты совсем спятил? - разозлился Рэй.

Потрясенный Никейлис не нашелся, что сказать.

- Это не он, - неожиданно вступилась за колдуна Тэйлин. - Он бы меня предупредил, если что. Правда, Никейлис?

- Может тебя и правда южным пиратам продать, как умные люди предлагали? - зарычал маг.

Он сотворил новый мост через пропасть и бросил на него камень. Мост рассыпался, едва камень коснулся полотна. Маг рассеянно пробормотал:

- Какая-то очередная ранденнская аномалия.

Группа нежити, тем временем, значительно приблизилась.

- Наши время разборки устраивать, - недовольно сказал Рэй. - Вниз по реке есть спуск, но впереди огромная толпа нежити, чувствую, не отобьемся. Летать, если я правильно помню, тут никто не умеет. Еще варианты?

- Умеют, но лучше не рисковать, - прооворил Никейлис. С твоей книжкой, думаю, можно пройти прямо по льду. Дай ее мне, я пойду первым.

- Я лучше посмотрю, как тебя разорвут вон те ребята, - ухмыльнулся разбойник, кивая на стайку мертвецов, неспеша сокращающих расстояние, - а потом спрыгну с обрыва.

Маг поднял глаза к небу. Тэйлин тоскливо поглядела на дно ущелья, потом на мертвецов, которые маршировали в их сторону.

- Как хочешь, - сказал Никейлис. - Думаешь, если бы я хотел отобрать у тебя книгу силой, я бы этого не сделал? Просто подойди к краю и коснись льда книгой или рукой.

Разбойник нехотя исполнил сказанное. Едва он положил ладонь на ледяное полотно дороги, внутри льда алым засветились пульсирующие нити, похожие не то на ожившую паутину, не то на цепочку кровеносных сосудов. Рэй убрал руку и пульсирующая сетка погасла.

- Ну и что это значит? - прищурился Рэй.

- Сейчас покажу. Давай еще раз.

Разбойник сел на землю рядом с краем пропасти и краем сапога наступил на ледяной мост. Внутри льда тут же запульсировали ярко-алые нити. Маг бросил на лед камень размером с хорошую ластеронскую грушу. В том месте, где приземлился снаряд, разошлись алые круги, как от брошеного в воду камня, но на мосту не появилось ни единой трещины.

- Я пойду первым, - сказал маг.

- Я с тобой пойду, - не очень уверенно предложила Тэйлин.

- Вот еще, чтобы вы меня на этой стороне оставили? - взвился Рэй. - Я с тобой пойду! А потом вернусь за твоей девчонкой.

Колдун с разбойником пошли по тонкому прозрачному мостику из льда. Там, где они наступали, внутри льда появлялась пульсирующая сеточка красных линий. Наконец оба выбрались на противоположный берег. И тут Никейлис подошел к мостику и наступил на него. Тонкий ледок обрушился и улетел в пропасть.

- Ты что наделал?! - обалдел разбойник, потрясенно переводя взгляд с оставшейся на противоположном краю пропасти девицы на чокнутого мага и обратно. - Там же орава мертвецов!

- Они ее не тронут, - невозмутимо ответил тот. - Вся нежить по твою душу. Пошли. А она пойдет к переправе, о который ты рассказал, если, конечно, хочет, чтобы ее продали южным пиратам.

- Никейлис, учти, ты покойник!! - кричала возмущенная Тэйлин с того берега. - Эй, бандит, слушай меня внимательно: не вздумай убивать его без меня, понял?!!

- Ну уж нет, я посмотрю, как они ее не тронут, - сказал Рэй.

Мертвецы добрались до берега, проигнорировали Тэйлин, которая на всякий случай спряталась среди камней, как только они приблизились, и попрыгали с обрыва. Они совершенно не боялись высоты.

- Я же говорил, ей там безопаснее, - сказал Никейлис.

Он не хотел, чтобы Тэйлин встречалась с Хранителями, а Хранители - с Тэйлин.

- Ненормальный, - подумал Рэй.

Глава 4.8 Сказка

Опасная и, если по-честному, - почти безнадежная затея Никейлиса по нейтрализации опасной книжки получила шансы на успешное завершение, причем с чудесным спасением беглого бандита немалый риск сгинуть в лапах Хранителей сошел к минимуму. Вот только радости этот факт магу не доставил. Может разбойник и заслуживал смерти за какие-нибудь прошлые злодейства, о которых Никейлис не имел понятия, но Тэйлин от спас и вообще вел себя довольно прилично. В смысле, не строил за спиной у Никейлиса планов, чтобы тихо Никейлиса пристукнуть, а честно и открыто сообщал о своих намерениях отвернуть магу голову при первом удобном случае. Чародею было не то чтобы совестно, но порядком паршиво. Тэйлин, которая могла бы спорить, мешать, а то и вовсе предупредить злодея о засаде, осталась вне досягаемости и разделить бремя неприятного решения было не с кем. Пока подруга бросала осуждающие взгляды и сочиняла бесконечные колкости, Никейлису не составляло труда находить убедительные аргументы, подтверждающие верность его решения. Оставшись один на один с чудом выжившей жертвой первой части своего плана, вместо предвкушения удачной развязки маг чувствовал обреченность, будто сам шел в расставленные сети, не имея возможности избежать печальной участи.

Дорога была сложной и путники шагали молча. Поддерживать приятную беседу не желал ни один, ни второй, а обмен язвительными репликами иссяк еще на той стороне пропасти. Тропа то петляла между валунов в два человеческих роста высотой, потом сворачивала к обрыву или уходила резко вверх, и приходилось карабкаться, цепляясь за траву, мох и скользкие камни. К вечеру пошел мелкий дождик, который с каждой минутой становился сильнее, норовя превратиться в локальное стихийное бедствие. Рэй вымок до нитки, пока они отыскали пещеру, пригодную, чтобы переждать непогоду.

В импровизированном убежище пахло сыростью и время от времени из черного черного провала у дальней стены, обрамленного сталактитами и сталагмитами, пробегал сквозняк. Видимо, пещера соединялась с бесконечной сетью тоннелей, отчасти природного происхождения, отчасти порожденных колдовскими чарами древних ранденнских правителей, отчасти вырубленных трудом заключенных и шахтеров. На полу слабо светилось тонкая жила ранденнского мрамора, убегающая в глубину тоннеля, как будто специально созданная, чтобы разгонять темноту. Скорее всего, так оно и было, раз уж колдуны научили минерал светиться в темноте, переместить его фрагменты в толще камня проблем для сильного чародея не составляло.

Никейлис разжёг магический огонь и закрыл вход прозрачным барьером, похожим на тонкий ледок моста, по которому они перебрались через пропасть. Тепло от костра заполнило пещеру, а орды голодных насекомых облепили барьер снаружи. Без Тэйлин вся кровососущая братия в едином порыве бросалась на беззащитных путников, стоило им чуть приостановиться. А, может, это как раз ее рук дело, кто знает?

Разбойник расстелил на горячих камнях промокшую куртку, вытащил из-за пояса добытый у остроухих коллег меч и уселся рядом с огнем, устало вытянув ноги. Зачарованный плащ мага непогоды не боялся, но колдун тоже присел поближе к огню.

- Переночуем здесь, - нарушил молчание маг.

- Ага и когда я усну, ты пережешь мне горло, - буркнул разбойник, лишь бы не соглашаться с очевидным фактом, озвученным его компаньоном.

- Уже пробовал - не вышло, - пожал плечами маг, криво усмехнувшись. - Хотя, можешь не спать, дело твое.

Разбойник смерил колдуна неприязненным взглядом.

- Извините, тут не пробегал чародей, владеющий абсолютной магией? - вмешался громкий рокочущий голос, раздавшийся снаружи.

У Никейлиса глаза полезли на лоб. Рэй взял меч и решительно двинулся в сторону выхода из пещеры. Никейлис вскочил и в последний момент за шиворот затащил разбойника назад, в глубину пещеры. Там, где только что стоял разбойник, пронесся вихрь пламени, напрочь спалив магический барьер.

- Дракон!.. - потрясенно выговорил Никейлис.

Рэй презрительно оглядел колдуна с головы до ног.

- Рехнулся? Драконов не существует. Это даже не легенда, а детская сказка.

- Конечно, не существует, - покладисто согласился голос. - Выйди, убедись лично.

Рэй вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-то за пределами пещеры, однако, совету обладателя неизвестного голоса не последовал. Пещеру заволокло дымом. Никейлис сосредоточенно читал заклинание за заклинанием и вход в пещеру затянулся новым барьером, а дым улетучился. Спустя миг на новый барьер обрушился шквал огня. Магическую преграду повело и перекосило, но на этот раз завеса сдюжила. Маг, с глазами размером с блюдце, продолжал творить чары, латая и укрепляя импровизированную баррикаду от неизвестного и очень настойчивого посетителя. На барьер налетела черная тень и раздался звук, похожий скрежет когтей по стеклу.

- Зря вы думаете, что сможете скрыться, я вас рано или поздно оттуда достану, - пророкотал голос. - Давно бы вылезли наружу и не тратили мою вечность на всякую ерунду.

- Он, что, как ты, чокнутый? - спросил разбойник, опираясь на меч, как на посох.

Маг озадаченно покачал головой, похоже, не разобрав смысла реплики разбойника, и соорудил из воздуха толстенную железную решетку, а затем возвел вокруг железных прутьев слой камня, а потом создал ещё один прозрачный барьер от огня и дыма. На этот раз сооружение с успехом выдержало и огненную атаку и удары чего-то громадного и явно рассерженного. На некоторое время возникла пауза, потом грохот повторился, но баррикада вновь устояла.

- Вот вы, значит как... - раздалось снаружи. - А хотите прикол?

Из-за усиленного барьера голос звучал несколько глуше, чем раньше.

- Ваша Тэйлин или как там ее? думала, что сумеет управлять разумом высшего существа. Ох, и вкусная же она была, я вам доложу! Только волосы немного а зубах позастревали, фу, пакость!

На лице Никейлиса отразилось отчаяние, он опустил руки и невидящим взглядом посмотрел сквозь Рэя. В этот момент на барьер обрушился страшный удар, в пещеру посыпались осколки камня и ледяной крошки от завесы. Рэй отскочил назад и хотел бежать, но оглянулся на мага. Тот неподвижно стоял у разбитого барьера, стеклянным глазам глядя куда-то глубоко внутрь себя.

- Идиот! - сквозь зубы процедил разбойник, свободной рукой схватил мага за плащ и втащил в тоннель, зияющий чернотой в глубине пещеры.

- АБАЖАЮ КОШКИ-МЫШКИ! - пророкотало вдогонку. Вслед беглецам полетел шквал огня, их спасло, что подземный ход резко завернул вправо, им досталось только облако жара.

Рэй не успел проникнуться к Никейлису симпатией и даже не передумал его убивать, однако лично свернуть шею проклятому магу - это одно, а бросить на съедение какой-то жуткой твари (и потом остаться с этой тварью один на один, в темноте тоннелей) - совсем другое. Рэй еще не забыл весь тот ужас, что выпал на его долю в замке некроманта.

Колдун впал в полную прострацию, как будто попал под действие чар или получил по голове. Однако, Рэй был не настолько благодушен, чтобы таскать обморочного чародея на себе. К тому же, обладатель громового голоса не слишком расстроился из-за того, что добыча скрылась в пещере, значит маг должен быть в строю и драться, кого бы там у него не съели.

Простой и действенный способ привести дезориентированного бойца в чувство, увы, был недоступен из-за проклятого колдовского договора, который исключал возможность хорошенько врезать не ко времени раскисшему магу по физиономии. Рэй вышел из положения. В ответвлении тоннеля, куда они свернули в каменному полу слабо поблескивало островками ранденнского мрамора неширокое русло ручейка. Рэй поставил мага на ноги на край русла и отпустил. Чародей потерял опору, рухнул с высоты своего роста и качественно приложился о камни. Рэй с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Никейлис поднимается на ноги, отплевывается от крови, проверяет языком целостность зубов, ополаскивает расквашенную физиономию из ручейка. Загляденье, на это можно смотреть бесконечно.

- Его же можно как-то убить? - спросил Рэй, когда колдун закончил приводить себя в порядок.

- Ты, вообще, внимательно читал легенду? - зло спросил Никейлис.

- Не знаю я никакую легенду! - зашипел разбойник.

- Не важно, - отмахнулся маг. - Пойдем куда-нибудь.

Тоннель заволокло едким дымом. Никейлис прочитал заклинание, воздух очистился. Каменные стены тоннеля раскалились настолько, что перед глазами заплясало марево. Никейлис прочитал заклинание, стало прохладнее. Под ногами у беглецов обрушился коридор. Никейлис прочитал заклинание, и они без особых повреждений поднялись на ноги и выбрались из ямы.

- Что это еще за дрянь?! - удивился Рэй, отплевываясь от пыли и мелких каменей.

- Он владеет материальными чарами, - сказал маг.

- Чего?

Вместо ответа с потолка пещеры сорвался сталактит и разбился в двух шагах от разбойника.

- А сам не видишь? Он может влиять на материальный мир. Ну, камень уронить, как минимум, он может.

- Ну это и так ясно, - сказал Рэй. - Чем это кончится?

- Один из нас уснет, - ответил Никейлис, приложил палец к губам и выразительно посмотрел на Рэя.

- Для справки: дракон может не спать несколько месяцев, - пророкотал голос.

- Тебя не спрашивали, ящерица облезлая, - заорал разбойник на весь тоннель.

- Только вылези! - злобно прогремели стены. - Я тебе ноги переломаю и печень съем. И только потом убью.

Со стены сорвался очередной сталактит. Стал подниматься уровень воды. Бледный Никейлис сосредоточено отбивал драконьи атаки, но раз за разом происходила новая пакость. Навстречу сыпались камни, лилась вода и даже вылетела колония летучих мышей. Рэй взмок и тяжело дышал, а ведь ему не требовалось сосредоточиться, чтобы читать заклинания. Чем глубже он спускался тоннель, тем активнее ящер устраивал пакости. На очередной развилке маг показал взглядом, что надо подниматься вверх.

Тоннель закончился глухой пещерой. Колдун сел на каменный пол и вытянул ноги.

Разбойник последовал его примеру.

- Вот вы и попались!! - прогремел голос.

Эту информацию невидимый дракон сообщал, наверное, раз в пятнадцатый за последние пару часов.

Громогласная болтовня ящера утомляла больше камнепада, наводнения и взрывов вместе взятых. Колдун и разбойник молчали. Стоило сказать хоть слово, проклятый ящер в ответ произносил длинную оскорбительную тираду, даже если обращались не к нему. Рэй давно понял - достойно ответить на такое можно только копьем в глаз. В данный момент дракон самозабвенно орал, что он неуязвим, бессмертен и прекрасен, и рассказывал, в каком порядке будет откусывать лишние части тела двум жалким червяками.

- Та девчонка и то не пряталась по норам, и для нее все закончилось быстро и почти безболезненно, - сменил пластинку голос. Тема была нехорошей, в прошлый раз

- Ты не ожидал, что я спасусь, так? - спросил разбойник.

Маг посмотрел ему в глаза и улыбнулся улыбкой человека, которому нечего бояться, потому что он уже потерял все, что только возможно.

- Тебе не все ли равно?

- А в твою светлую и учёную голову не приходила мысль, что ты не один умеешь брехать напропалую? - Спросил разбойник и кивнул в сторону барьера.

Глаза мага на короткий миг снова приобрели сходство с чайными блюдцами, в которых плескалось крайнее изумление. Маг повернулся к разбойнику и медленно кивнул ему. Рэй с удовольствием отметил - спокойная обреченность волшебника уступила место собранности. А то слушать, как тебя собралась сожрать гигантская рептилия в компании человека, которому нет резона бороться за свою жизнь, как-то не улыбалось.

Тут раздался оглушительный грохот. Потолок пещеры обрушился, на узников посыпались привычные камни, песок и вихри пламени. Гигантские крылья пригнали волну раскаленного воздуха. Маг еле успел соорудить барьер, но гигантский дракон, похожий на бесформенную черную кляксу, с победоносным воплем разодрал когтями прозрачную, будто стекло, преграду, шумно вдохнул, готовясь выпустить огненную струю. Маг выкрикнул несколько слов заклинания и крылатая тварь пронзительно завизжала, словно собака, которую переехали телегой. Когда песок осел, а дым рассеялся, Рэй увидел, что маг успел вторично починить защитный барьер, а дракон оставил в сооружении обломок когтя, который торчал из купола, будто окаменевший червяк.

- До чего чувствительная ящерица, - ухмыльнулся разбойник.

Никейлис хмыкнул.

Дракон еще немного поорал в свое удовольствие и улетел. Какое-то время узники наслаждались блаженной тишиной. Сквозь прозрачный купол виднелось небо с облаками, раскрашенными закатным солнцем. Дракон быстро вернулся и к чертям нарушил спокойствие. Он притащил в когтях валун, взлетел над куполом и швырнул камень вниз.

Стеклянный купол ссыпался Никейлису с Рэем на головы. Кусок скалы, к счастью, завис в проломе - стараниями мага. Дракон уселся на камень сверху и выплюнул струю огня. Но защитный купол вновь был на месте. Рэй присвистнул. Никейлис вытер пот со лба, посмотрел на Рэя и протянул руку, очертив в воздухе квадрат. Рэй помедлил, но все же достал из-за пазухи книжку в черной обложке и протянул чародею. Тот принялся сосредоточенно листать страницы, почти не глядя латая защитный купол после очередной атаки ящера. Рэй закрыл глаза.

Через некоторое время маг тронул его за плечо и вернул книгу. Пещеру затопил сумрак, спускалась ночь.

- Неплохо бы перекусить, - сказал Никейлис.

В промежутках между попытками голодного ящера вломиться в пещеру, перед взором Рэя сначала появилось серебряное блюдо, затем жареный окорок, бутыль вина и даже пара кубков.

- Похоже на последнюю трапезу? - спросил Никейлис.

- А говорил, не умеешь, - фыркнул Рэй и отрезал мечом кусок мяса. - Вранье это все, перед казнью даже баланды не налили.

- Создавать не умею, а это я переместил.

- Спер, что ли? - усмехнулся Рэй. - Так и говори.

Маг пожал плечами.

- Я разбужу тебя, когда рассвет, - сказал маг.

- Идет, - сказал разбойник и улегся в самый далекий от пролома угол пещеры. Маг перестал умирать на ходу и что-то задумал. Неплохо. Вино и мясо сделали свое дело, он уснул под грохот камней и драконьи ругательств.

Глава 4.9 Бой

Рэй проснулся от чувствительного тычка в плечо. Он протер глаза и сел. Увы, засада и ночной бой в Карманьском лесу, который они с товарищами по опасному бизнесу вели против ранденнской стражи, оказались приятным сном и растаяли без следа, а восставший из легенд прожорливый ящер и заодно белый маг с хмурой рожей никуда не делись. Уж лучше бы наоборот. В убежище посветлело, сквозь прозрачный купол просвечивало голубое небо и чувствовалось тепло солнечных лучей. Чародей сидел поблизости, в той же позе, что и ночью, прислоненный спиной к валуну и готовый в любой момент залатать купол. Ящер, видимо, за ночь перетаскал все окрестные валуны и улетел подальше за новым снарядом.

- Выспался? - быстро спросил чародей.

Рэй фыркнул и поморщился. Вести светскую беседу с колдуном, да еще и с утра? Увольте!

- Давай к делу.

- Появилась одна мысль, - туманно сообщил маг.

- До этого, значит, мыслей не было? - поднял бровь разбойник и зевнул во весь рот.

- Были, - возразил Никейлис. - Не было оказии обсудить план действий.

- Так слушаю тебя, не тяни! - начал терять терпение Рэй.

Маг бросил короткий взгляд на прозрачный купол над их головами и неспешно продолжил.

- Я хотел добраться до ближайшей заставы, оттуда до мгновенных путей, чтобы увести эту тварь за собой в Амет, где на него нашли бы управу. Так вышло, мою силу он чует почти на людом расстоянии, поэтому вполне могло сработать. Но я вспомнил один способ и теперь планирую его испробовать.

- Понятно, захотел удрать, но понял, что не хватит силенок, - удовлетворенно констатировал Рэй. - Люблю предсказуемость. И?

Маг привычно проигнорировал шпильку разбойника, покрутил ладонью в воздухе, подхватил возникший из ниоткуда кошелек и высыпал на каменный пол горсть монет. Потом собрал в горсть золотые, а серебро и медяки оставил на запыленном полу.

- Для успеха дела мне нужна страница из твоей книги, - сказал он. - Любая.

- Обойдешься, - отрезал разбойник, не без зависти наблюдавший за манипуляциями чародея с монетами.

Никейлис пожал плечами, никак не выдав разочарования.

- Тогда идем к заставе, - подозрительно легко согласился он. - Только на счет силенок ты угадал, есть ненулевые шансы не дойти. Решай сам, мне уже все равно.

Рэй нахмурился. Ближайшей заставой тут был хорошо известный ему Северный Форпост ранденнской короны. Премерзкое сооружение! Идея пробираться к крепости, где кое-какие смены гарнизона в полном составе знали его в лицо хоть с клеймом, хоть без оного, нравилась разбойнику не особенно. Соглашаться на просьбу мага отдать ему фрагмент опасного гаджета хотелось еще меньше, а своих собственных идей, как уйти от злобной и наверняка прожорливой твари живым, за ночь в его разуме так и не возникло, так что выбирать приходилось из плохого и очень плохого.

- Эй, букашки! - раздался над куполом знакомый драконий рокот. - Как меня слышно?!

- Нормально, ящерица, - процедил Рэй, зевая и потягиваясь. - Орешь ты будь здоров.

- Бандит, притащи мне колдуна и я позволю тебе убраться отсюда живым и невредимым, - сообщил дракон. - Как тебе такое предложение? Твоя никчемная жизнь в обмен на этот кусок мяса.

- А он тебе живой или мертвый нужен? - крикнул в потолок разбойник.

- Сам-то чего, орешь, оглох что ли? - недовольно спросил ящер. - Хорошенько запомни: высокоразвитые существа трупами не питаются. Думаешь, почему я тут с вами миндальничаю? Как хочешь, но тащи живого.

- Это я, пожалуй, смогу устроить, - хмыкнул Рэй, глядя на мага в упор. Тот скрестил руки на груди и криво улыбнулся, мол, давай, попробуй.

- Только поторопись, - велел дракон.

- С какой радости, ящерица?

- Не испытывай терпение благородного существа, букашка, - угрожающе пророкотал дракон. - И учти, скоро для тебя будет поздно.

Рэй поднял с земли камешек и кинул в сторону мага. Тот поднял камень и написал на запыленном полу "выйди и займи его минут на десять".

- Сможешь? - одними губами спросил маг. И начертил на полу: "от огня зачарую".

- А от остального?! - опешил Рэй. Щедрое предложение вероломного чародея поработать приманкой мало отличалось от нахального требования ящера сдать ему мага.

- Поэтому и спрашиваю, - хмыкнул Никейлис.

Драконов Рэй никогда не видел и трепета перед ними, в отличии от разумной нежити, не испытывал, скорей уж любопытство и азарт. А бой - это бой, драться он умел и любил. Опять же, Рэй точно знал, съездить проклятому белому колдуну по физиономии он не может физически из-за незакрытого контракта, а перспектива навалять редкой, наглой и опасной зверюге ограничена исключительно его, Рэя, силой, ловкостью и удачей.

- Смогу, - сощурился разбойник. Не принять такой вызов он не мог.

Чародей молча кивнул головой и наворовал, точнее наколдовал, кое-какие доспехи. Оружие у Рэя было. Разбойник сунул руку за пазуху, извлек книжку в черной обложке и протянул магу. Тот наугад вырвал страницу и вернул томик разбойнику. Рэй с неудовольствием пронаблюдал, как только что вырванный лист буквально на глазах вырос заново.

Маг проделал в куполе узкий проход, разбойник выбрался наружу и обомлел. На пологом склоне, поросшем редкими приземистыми кровеедцами верхом на валуне восседал сказочный ящер. Дракон при свете дня и правда представлял собой впечатляющее зрелище. Огромный, размером с половину осадной башни, но чудовищно тощий и покрытый клоками чешуи, будто скверно почищенная рыба. Больше всего ящер походил на оживший остов разбитого корабля, кое как прикрытый обрывками рыболовных сетей. Дырявые крылья, будто рваные паруса, годами гнившие доках, довершали сходство. Наиболее нелепой в фигуре зверя была голова - вообще без чешуи, покрытая нежной розовой кожицей, будто ее отделили от другого зверя поприличнее и прицепили к ветхой драконьей туше. Зверь испускал сильный запах копченой рыбы. Мутные глаза с узкими вертикальными зрачками, смотрели злобно и настороженно. Двигалась тварь, впрочем, довольно проворно и даже в какой-то мере грациозно.

- Не понял! - сказал дракон, с шумом втягивая воздух. - Что здесь делает дохлятина?

- Ты на себя посмотри, кусок падали! - рассердился Рэй, в миг позабыв, что выбрался наружу, чтобы потянуть время, а не привести гигантского нервного ящера в еще большую ярость. Дракон выдохнул предупредительное облачко огня и попятился, глядя на визитера с крайним подозрением, словно гигантский кот, впервые в жизни повстречавший живую мышь и не имеющий понятия, как теперь надо действовать.

- Вылез какой-то дохляк, а колдуна не привел, - сердито проворчал он. - Опять все самому делать!

Дракон аккуратно обошел разбойника по широкой дуге, только после этого развернулся к нему спиной и деловито потопал обратно к прозрачному куполу, где скрывался маг. Под дырявой броней просвечивали ребра, а крылья шумно покачивались в такт шагам зверя.

- Эй, облезлый, я с тобой разговариваю! - крикнул Рэй и рубанул ящера по хвосту мечом в то место, где бронированная чешуя облезла больше всего. Лезвие оставило на коже ящера вмятину, как будто удар пришел на кусок глины. На коже рептилии не появилось даже крошечного пореза. Дракон взвыл, подпрыгнул, поднялся в воздух и обрушил на разбойника струю пламени. Рэя окутал горячий воздух. Он кувыркнулся и бросился под защиту валунов на краю склона. Дракон ударил хвостом, и осколки разбитых камней брызнули в стороны. Рэй успел закатится в углубление между валунами и обломки камней промчались у него над головой.

- КЫШ ОТСЮДА, ДОХЛЯК! - громогласно гаркнул ящер.

- Ты кого дохляком назвал, селедка с лапами?! - возмутился Рэй, лихорадочно оглядываясь, куда залечь, если тварь снова нападет. - В тебе самом еле жизнь теплится, смотри не издохни!

- Я! Совершенное! Бессмертное! Создание! - раздельно сообщила рептилия с плохо сдерживаемой яростью в голосе и выплюнула струю огня. Рэя вновь обдало жаром, но иного ущерба пламя не нанесло, маг не обманул.

- Ты себя хоть видел? - не унимался Рэй. - Да ты ходячий кусок падали! Слетай, поглядись в пруд, тут недалеко.

Дракон зарычал, будто получил удар в чувствительное место и пошел в атаку.

Вниз по склону Рэй заприметил еще одно естественное углубление, где можно укрыться от ударов хвоста облезлого чудища, и со всех ног бросился туда. Дракон со свистом кувыркнулся в воздухе и спикировал на наглеца. Рэй развернулся, резанул ящера по крылу и нырнул в укрытие. Драконий хвост вновь раскрошил камни.

- Ты поплатишься! - зло прошипел ящер, - Клянусь, ты пожалеешь, букашка! Ты заплатишь за каждое сказанное слово! Я переломаю тебе все кости, все по одной! Ты будешь умирать очень медленно! Я выбью тебе все зубы! Съем твои глаза!

По спине отважного бойца пробежал неприятный холодок, но Рэй отметил, что тварь почему-то орудует хвостом и совсем не пытается схватить его зубами, а шансы выстоять несколько минут против дракона на некотором расстоянии будут все же повыше нулевых.

- Догони сначала! - крикнул он и метнул камень твари в глаз.

Дракон взвизгнул, мотнул головой и начал взлетать. Рэй наметил новое укрытие и зигзагами бросился туда. Но дракон не стал набирать высоту, он крутанулся в воздухе у самой земли, словно гигантский волчок, и сбил Рэя с ног ударом хвоста. Правую ногу пронзила острая боль, Рэй сжал зубы, чтобы не закричать. Он упал в десятке шагов от спасительной ложбины. Нога извернулась под странным углом.

- Эхехеххее! - раздалось прямо над его головой. Дракон приземлился совсем рядом склонил над Рэем зубастую пасть, окатив его горячим дыханьем. - Я предлагал тебе, глупая букашка, простой и надежный способ остаться в живых. Но ты бестолковый и самонадеянный, как и все человечишки. Сначала я разделаюсь с колдуном, а потом доломаю твои 300 костей! - злорадно прогромыхал дракон. И ехидно добавил: - Никуда не уходи, понял?

Рэй из всей тирады понял две вещи: дракон страдает от недостатка общения больше, чем от голода, и все скоро закончится.

- Ты хотел меня видеть, ящер?

На сцене появился Никейлис. Он выбрался из укрытия и безоружный стоял среди камней.

- Иди сюда и покончим со всем этим.

- Замечательно, давно бы так, - сказал дракон, развернулся и потопал к волшебнику, на ходу разевая чудовищную пасть, словно проверяя, поместится ли там Никейлис целиком, или нет. С магом чудище беседовать не собиралось. Хвост зверя, похожий на слепую змею, волочился по земле, осыпая Рэя пылью и камешками. Разбойник приподнялся, опираясь на здоровую ногу, и со всей силы всадил в уползающий хвост острие меча, пригвоздив дракона к земле. Тот заорал и вытянулся в струну, замерев на миг. В этот момент из рук мага сорвалась золотистая вспышка и вокруг шеи ящера обвилась тонкая сияющая цепочка.

Дракон мотнул головой и с силой рванутся, освободив хвост. Меч вылетел из рук Рэя, а самого разбойника отбросило в сторону, но он увидел, как дракон взлетел. В воздухе зверь разинул пасть и спикировал на Никейлиса. Зубастые челюсти сомкнулись в миллиметре от головы мага, который присел, инстинктивно прикрыв голову рукой. Дракон зарычал, замотал головой и повторил атаку. Драконья пасть распахнулась почти на 180 градусов, как у удава, намеренного целиком заглотить жертву намного объемнее себя, и захлопнулась у самого носа чародея. Тот дружески похлопал ящера по морде и спросил:

- Что, никак?

Дракон обошел мага с другой стороны, прицелился и снова клацнул зубами. Неведомая, но несомненно очень мощная сила не позволяла причинить волшебнику ни малейшего вреда. Дракон Изрейв Ливень уселся на хвост, задрал морду вверх громогласно завыл от горя и обиды:

- Будь ты проклят, ненавистный мошенник!!

Он свалился на бок, поджал крылья и принялся кататься по склону, круша все, что не успел разломать, пока гонялся за Рэем. Разбойник решил, что сейчас его совершенно точно раздавят. Но когда чудовищная драконья туша прокатилась прямо по нему, неведомая сила защитила и его, даже поврежденная нога не ощутила боли.

Никейлис подошел к разбойнику и присел рядом.

- Фокус называется "Драконья уздечка". Чтобы ее сделать, нужен кусочек собственно дракона, немного времени и золота. Такая же сказочная, как и сам дракон, однако, как видишь, сработало. Теперь он ни одного человека не тронет. Помнишь эту сказку?

- Не помню я никаких сказок, - болезненно поморщился Рэй. - Эта тварь мне ногу сломала!

- Радуйся, что не голову, - проронил Никейлис и прочел заклинание. Разбойник приготовился в адской боли, но на этот раз кости встали на место абсолютно незаметно.

- Ага, - сказал дракон. - Уздечка, значит. Хочешь сказать, пока ты жив, эта дрянь будет действовать?

Ящер вновь вскочил на лапы, галопом подскакал к магу, схватил его зубами за плащ, с силой, всеми четырьмя лапам оттолкнулся от земли и взмыл в небо, стремительно набирая высоту. Вскоре гигантская туша превратилась в едва различимую среди редких облаков точку.

Рэй не без уважения наблюдал за методичными попытками мифической твари добиться своего. Раз ни сожрать, ни сжечь, ни расплющить чародея у него не вышло, дракон решил сбросить жертву с большой высоты на камни, как хищная птица бронированную черепаху. Видимо, разозленная зверюга забыла, что швыряться магами с небес - задача малоперспективная, колдун в отличии от черепахи, как минимум сумеет замедлить падение, а то и вовсе улетит повыше. А может ящер для очистки совести решил проверить все очевидные способы расправы над несъедобным врагом, чтобы точно исключить нерабочие.

Спустя некоторое время дракон спустился на землю, с досадой выплюнул невредимую добычу, сел на хвост и принялся остервенело чесать шею задней лапой, пытаясь разорвать золотую уздечку. Тонкая золотая цепочка ярко блестела среди облезлой чешуи и больше походила на въешийся в кожу узор, чем на украшение.

- Не трудись, приятель, в ближайшие лет сто ты на строгой диете, - усмехнулся маг. - Абсолютные чары нерушимы, тебе ли не знать?

Дракон зашипел.

- Не надейся, что я не найду способ снять это! И я освобожусь раньше, чем ты можешь себе вообразить! - торжественно провозгласил он. - Ходи теперь, оглядывайся.

Ящер вымыл в небо и скрылся из вида.

Глава 4.10 Инструкция

На склон выбежала Тэйлин. Пока маг и разбойник скрывались от дракона в подгорных тоннелях, а потом вступили с ящером в открытое противоборство, девица обошла ущелье кругом, невредимая. Разве что на подоле цветастого платья украсили несколько цепких колючек семихвата. Для навигации Тэйлин привычно обращалась к птицам, поэтому отыскать потерянных попутчиков не составило для нее труда. Внезапно мстительный ящер, затаивший на девицу злобу за то, что она сумела от него скрыться, вынырнул из-за алеющих верхушек деревьев и сделал вид, что пикирует. Тэйлин завизжала на всю долину.

- Не бойся, он не кусается, - меланхолично сообщил Никейлис, не удостоив огромного зверя взглядом.

- Ну это пока, - предупредил дракон и улетел окончательно, растаяв в небесах.

Никейлис и Тэйлин обнялись, счастливые, что чудище никого из них не слопало.

- Ладно, ребята, счастливо оставаться, - хмуро сказал Рэй, прилаживая меч к поясу. - Дальше нам не по пути. Знакомству был не рад, всего вам наихудшего.

- Погоди, - остановил его Никейлис. - Тебе нельзя идти туда, куда ты собирался, попадешь в засаду.

- Так-так, а подробнее? - прищурился разбойник, как раз ожидавший от мага очередной закономерной подлости.

- Ты хорошо помнишь, как провел время в замке? - спросил Никейлис. - Так вот, старик-некромант был всего навсего архивариусом у короля Байкриста Проклятого. Не знаю, как к нему попал гаджет, наверное, во время переворота, но результат ты видел - целый гарнизон мертвецов завел. Твой заказчик обязательно устроит кое-что похуже, не сомневайся. В общем, я предупредил компетентные органы.

- Мерзкий ты тип, - сказал Рэй. - Сам разберусь.

- Ты тоже не ромашка, - парировал Никейлис. - Но не разберешься. В точке вашей встречи будет ждать прорва бойцов Хранителей. Вернемся в ранденнские горы, туда ни орденцы, ни Архимагистр не сунутся, и что-нибудь придумаем, например по южной дороге пойдем.

- Вот еще! - фыркнул разбойник. - Раз тебя теперь нельзя убивать, это не повод и дальше лицезреть твою унылую физиономию.

- Как будто мне на твою смотреть нравится! - возмутился маг.

Пока чародей с разбойником выясняли, кто из них больше страдает от общества друг друга, на склон горы взобрался старик в роскошной белой мантии. Он оперся на резной посох из корня гигантской ластеронской лилии, украшенный эмалью и самоцветами и какое-то время прислушивался к разговору, удивленно покачивая головой.

- Оба-на, поглядите, да это наш пропавший студент чародейской школы! - наконец обрадованно заговорил старик. - Прямо, как живой! Ну, здравствуй, Никейлис! Вот ты во всю честного разбойника ругаешь, а из-за него не вымирал целый город ни в чем неповинных граждан. Посовестился бы, что ли!

Никейлис ничего не ответил, а сразу запустил в старика огненным вихрем высотой в два человеческих роста. Старый маг смел заклинание щелчком пальцев и усмехнулся.

- Ты многому научился, Никейлис, - одобрительно сказал Архимагистр. - А на это что скажешь?

В мага и его спутников полетел примерно миллион острых игл. Никейлис машинально наколдовал двойной барьер вокруг всей компании. Защитные чары любой модификации после половины суток непрерывного противостояния с голодным драконом он сумел бы выдать даже во сне.

- Молодой человек, - сказал старик, обращаясь к Рэю. - Ты попал в очень плохую компанию.

Рэй прикинул, что лично прикончил, наверное, человек тридцать и неимоверно удивился.

- Дай угадаю, тебе поведали, будто на нас с тобой якобы устроили засаду? Ну, это не совсем так. Не тот уровень у беглого студентика, чтобы тягаться со мной.

Тэйлин грустно вздохнула. Вообще-то она говорила Никейлису примерно то же самое, но подтверждение ее собственных слов из уст могущественного противника ее нисколько не обрадовало.

На склон поднялся одноглазый господин в алой мантии Верховного Хранителя, известный по предыдущим сериям неудачными попытками соблазнить и убить некую юную особу, которую впоследствии вполне удачно соблазнил герцог Байкрист. Также одноглазый отметился в охране у Северной Принцессы, после чего принцесса перестала существовать, как класс. Имя бы ему надо... А назовем этого негодяя заграничным именем Эрду. Тэйлин узнала одноглазого и смертельно побледнела - это с его легкой руки два года назад ее чуть не казнили по обвинению в убийстве бедняжки Ниевис.

Бывший разбойник и убийца за годы в Ордене поднялся на самую вершину, потому что служил Хранителям верой и правдой, имел незримую протекцию в лице самого Архимагистра, а еще потому, что ненормальная дочка Ректора Грасса из академии йернских колдунов, чародейка Ольна, по каким-то одной ей известным соображениям не стала обвинять его в попытке убийства четырнадцать лет назад. Эрду тогда оставил службу Хранителя и предусмотрительно скрылся в Ксиазе, где не без помощи Архимагистра занял место в королевской охране, и честно прослужил больше десятка лет, пока тайный покровитель на потребовал оказать очередную услугу... На этот раз все прошло гладко, и после инцидента на помолвке в Ранденне, Эрду вновь вернулся в стены Ордена, ведь после государственного переворота оспорить официальную версию гибели юной принцессы смельчаков не обнаружилось. Спустя всего лишь год - занял место главы Ордена Хранителей, когда прежний руководитель собрался на покой ввиду преклонных лет и ослабевшего здоровья.

- Короче, компетентные органы у меня в кармане, - сказал старик. - С нашей стороны подвоха не опасайся. А если свернешь шею этому опасному негодяю, который думает, что колдует, я удвою твой гонорар.

Рэй присвистнул и впервые посмотрел на белого мага с долей уважения.

- Вот уж не думал, что твоя башка стоит дороже моей.

- Ты вообще не похож на человека, который умеет думать, - зло процедил Никейлис.

Тэйлин скромно промолчала. Что новые ранденнские власти, что силы правящей ксиазийской династии отнюдь не скупились, предлагая за ее поимку помимо впечатляющих сумм в твердом золоте еще и скромное дворянское звание.

- Заметь, старый хрен повежливей тебя будет, - усмехнулся разбойник.

- Так чего ты ждешь? Иди к нему на службу, он платит.

Однако, Никейлис был несправедлив в Рэю, который чуть голову не сломал, мучаясь, что же ему делать с кошмарным гаджетом. Старик-заказчик доверия не вызывал ни малейшего, что бы не обещал. Колдун Никейлис тоже, но с ним на пару они перебрались через пропасть по потустороннему мосту и сообща призвали к порядку здоровенную зубастую тварь, а такое не каждый день случается. Опять же, если маг в розыске за массовое истребление некоторого числа законопослушных граждан, они в некотором роде коллеги. Неудачная попытка убийства на большой дороге - ну, с кем не бывает, в конце концов? Рэй бы сам мага прикончил без зазрения совести, если б тогда смертельно не вымотался. Отношения с властями у Рэя никогда не задавались. Ведь окончилась же отчего-то его служба королю Байкристу Проклятому кандалами, проломленной головой и клеймом на половину лица. Наверняка, там что-то было нечисто, но покойного монарха уже не спросишь.

- За языком следи, если зубов лишних нет, - пробурчал Рэй. - Мы валим отсюда, или дальше будешь слушать старого маразматика?

- Да, назад к переправе, - быстро сказал маг и швырнул в Архимагистра заклинанием. Тот смел чары в сторону и зловеще расхохотался.

- Ну побегайте, детки. Хотите умереть усталыми - устрою, это не сложно.

- Ты с ним хоть справишься? - запоздало спохватился разбойник, но Никейлис уже прочел заклинание. Пологий склон горы пришел в движение. Пласт земли толщиной со ствол векового ярса поднялся вверх, будто срезанный невидимым лезвием, и обрушился на старого мага и его подельника. Участок, где за барьером скрывались Тэйлин, Рэй и Никейлис, взмыл в воздух, и через миг приземлился в трех сотнях шагов к северу.

- А сразу так нельзя было? - прокричал Рэй сквозь грохот валунов, посыпавшихся на землю с их кочующего островка.

- Ящера нельзя убить, ранить или даже сдержать абсолютными чарами, - спокойно сказал маг, наводя очередной защитный купол коротким движением ладони. - Мог бы и сам догадаться.

- А этого можно? - не унимался разбойник.

- Нужно, - буркнул маг.

В купол с грохотом врезался светящийся шар, но островок в тот же миг крутанулся в воздухе под углом, гася ударную силу вражьего заклятья, и отскочил еще на добрую сотню шагов. Рэй и Тэйлин попадали на землю и тишину разорвал грохот ответного заклинания.

- Руль держи крепче, - проворчал разбойник, отыскивая в траве меч и подползая на четвереньках к молоденькому кровеедцу, растущему в центре их летучей поляны, а затем подтаскивая туда же побледневшую Тэйлин. - Забыл, что не один едешь?

- Не нравится - иди пешком, - процедил маг не оборачиваясь.

Обратная дорога к призрачному мостику заняла почти целый день. Было весело, маги швырялись друг в друга всякой авадокедаврой, верх не брал никто, но беглецы постепенно увеличивали отрыв: вражьи атаки разбивались о купол все реже и реже. Никейлис не спал вторые сутки, однако выглядел в точности так, как и день назад - не слишком бодрым, но и не особенно замученным. Рэй задался вопросом, сколько может вкалывать без отдыха среднестатистический волшебник. И все же маг смотрел заметно веселее, чем в поединке с мифическим ящером.

Наконец, вся компания добралась до обрыва, на дне которого бежала серебряная речка. Вместо моста в закатном солнце искрилась знакомая ледяная дорожка. Она заново выросла на том же месте у подножия отвесной скалы поблизости от раскидистой ивы с побелевшими от времени ветвями. Старик и его одноглазый товарищ в алой мантии запаздывали.

- Так, женщины, дети и умалишенные - вперед, - скомандовал Никейлис, спрыгивая с летучего островка и осматривая край обрыва.

- Почему на этой штуке не перелететь? - заупрямился Рэй, окидывая взглядом порядком истрепанную полянку под слабо мерцающим пузырем колдовского барьера.

- Сквозь какую-то непонятную ранденнскую аномалию? - серьезно переспросил Никейлис. - Хорошая идея, давно хотел узнать, что из этого получится. Готов?

Разбойник молча спрыгнул с летучей поляны, одарив мага хмурым взглядом, но ответную колкость сочинить не потрудился.

- Интересно, где наши зомбаки? - спросила Тэйлин, оглядываясь по сторонам. - А то с тех пор, как они с обрыва попадали, их не видно. Подозрительно как-то.

- Будут тебе зомбаки, - пообещал Никейлис. - Не волнуйся. Тут кое у кого целый гаждет есть, чтобы ими управлять, но об этом после. Хорош болтать, марш на мост, пока вражья кавалерия не подоспела.

- Этот твой престарелый магистр не перелезет следом за нами? - с сомнением спросил Рэй.

- Вряд ли, - неопределенно махнул рукой Никейлис. - Он силен, но не всемогущ. Я думаю, мог бы добраться до замка сам - не стал бы изобретать затею с походом. Вот смотри:

Маг движением ладони направил их летучую крепость в сторону пропасти. Поляна медленно поплыла в воздухе, но стоило ей перебраться за край, она будто бы уперлась в невидимую преграду.

Рэй с Тэйлин перешли через мост на другой берег пропасти. Пришла очередь Никейлиса пересечь ущелье. Рэй одной ногой стоял на ледяной дорожке, отчего та сохраняла прочность. Забавно, теперь жизнь заносчивого, вероломного и в целом неприятного типа находилась в его руках и даже был теоретический шанс отплатить чародею той же монетой, сбросив на камни с огромной высоты. Увы, шанс именно теоретический, потому что побочный эффект от свершения маленькой мести в виде целого дракона лично пообещал сожрать Рэя, как только ему выпадет такая возможность. Но сам факт некоторой власти над недавним обидчиком безусловно согревал разбойнику душу.

Маг ступил на ледяную дорожку и осторожно двинулся по тонкому льду через пропасть. Под его ногами расцветала пульсирующая сетка алых нитей. Когда он прошел половину пути, на берег, где его ждали Рэй и Тэйлин, выбралось несколько мертвецов.

- Закурить есть? - спросили они. - О, мужик, а мы тебя ищем!

Мертвецы сгребли Рэя за шиворот и оттащили от обрыва. Ледяной мостик потерял прочность, Никейлис рухнул сквозь него и исчез.

***

Эпилог

- Да скинули бы его с обрыва, че вы церемонитесь-то? - сказал мертвец, чей голос показался Рэю смутно знакомым.

- Ну иди, скинь, - огрызнулся другой.

- Да че вы такие простые-то? - возмутился третий. - Его скидывали уже, я сам видел. Не помогает!

Рэй с Тэйлин сидели в пещере, прижавшись спинами к холодному камню. У Рэя на коленях лежал меч, измазанный в черной крови мертвецов. Чуть поодаль, отсекая путь к выходу, у небольшого костра переругивались шестеро говорящих покойников. У двоих было обожжено лицо, один остался без руки. Покрасневшие от слез глаза Тэйлин горели решимостью человека, которому нечего терять.

Короткий бой закончился странно. Рэй сумел вырваться из лап нежити и выхватил меч из-за пояса. Краем глаза он увидел, как чародейка бросилась бежать. Разбойник ударил мечом и одна жуткая голова полетела на камни, но потусторонние создания навалились на него толпой и заволокли в просторную пещеру. Разбойник крутанулся, сбрасывая прилипчивых чудищ. Один вцепился мертвой хваткой и Рэй отсек непонятливому покойнику руку.

Где-то сдавленно закричала Тэйлин. Разбойник обернулся на крик и почувствовал, как его правую руку пронзила острая боль - однорукий мертвец подкрался с боку и всадил в предплечье острие кривой сабли. Рэй стиснул зубы и отпрыгнул, перекинув меч в левую руку.

- Брось железку, теплокровный! - глухо потребовал мертвец, затаскивая в пещеру Тэйлин с ножом у горла. - Или мы приделаем твоей подружке еще одну глотку. Вот только заорать она больше не сможет.

- Отпустил ее, быстро! - рявкнул Рэй. - Все назад!

Мертвецы внезапно выпустили девицу отступили. Правда всего на пару шагов и перекрыли выход из пещеры. Рэй схватил Тэйлин за локоть и попятился к дальней стене пещеры. Мертвецы сначала неуверенно мялись у входа, потом натаскали в пещеру сухих веток, неторопливо разожгли костер и уселись вокруг огня, тихо переговариваясь между собой. Постепенно их голоса становились громче, они о чем-то заспорили. Наконец, покойники совсем перестали таится и принялись ругаться в полный голос. Часть нежити уверяла, что живых надо немедленно посбрасывать с обрыва, однако действовать не спешила, остальные подначивали смельчаков, но сами тоже не двигались с места.

- Ну, хоть девчонку выкинуть, - не унимался инициативный мертвец. - Может он за ней прыгнет, и насовсем?

- Сам иди и выкинь! - разозлился первый.

- И выкину!

- Так выкинь!

Мертвец вскочил на ноги и шагнул в глубину пещеры.

- Сел на место! - машинально рявкнул Рэй. Встать самому мешала рана, полученная совсем недавно.

Неожиданно мертвец дернулся и вернулся обратно к костру.

- Идиот, - прошипел его мертвый коллега. - Теперь он точно поймет.

Тэйлин закрыла лицо руками и разрыдалась. Если бы они знали... Если бы они только смогли догадаться десять минут назад, что у мертвецов голосовое управление, Никейлис был бы жив.

Часть 5. Зомбиапокалипсис. Глава 5.1 Переписка

Айрет сидела перед зеркалом в своей комнате на самом верхнем этаже белокаменной башни замка и расчесывала роскошные черные волосы. Шевелюра цвета воронова крыла и безоглядная смелость ей, определенно, достались от матушки. Глаза у Айрет были серые, хитрость лисья, при этом самообладание - стальное. Странно, ведь матушка, могущественная и влиятельная колдунья, была кареглазой и очень прямолинейной. Айрет предложила, что, как минимум, цвет глаз достался ей от батюшки, но на эту тему матушка не распространялась все четырнадцать лет, сколько Айрет жила на свете.

Айрет обожала раскрывать тайны! Она подошла к окну и распахнула створку. Из окна открывался восхитительный вид на песчаное побережье Южного моря, воды Имперской бухты сливались на горизонте с синевой неба. Она, как и матушка, тоже чародейка и практически взрослый человек, у нее есть собственная лошадь, учебный гаджет в виде скромной диадемы (скромность - первое украшение приличной девушки, диадема, усыпанная чудовищным количеством чистейших ранденнских бриллиантов, - второе), значит разгадывать тайны самое время.

Тайн у Айрет хватало. Были такие, которые хранила она сама - например, никто на свете не знал, кто она такая на самом деле. Ну, кроме матушки, разумеется. Для всех в замке она талантливая воспитанница колдуньи Ольны, и знать правду никому не обязательно. А еще, она некоторое время вела секретную переписку с неизвестным корреспондентом. Письма доставлялись чудесным способом, корреспондент был не чужд колдовству. Писал он редко, рассказывал умопомрачительные истории, порой о современных деятелях. Абсолютно все истории были правдивы - об этом юная леди узнавала, слушая рассказы матушки, которая, случалось, водила с персонажами знакомство. Душа Айрет загоралась от любопытства, всякий раз, когда в седельной сумке ее лошадки появлялся заветный конверт. Случалось событие нечасто, один-два раза за сезон. Изредка незнакомец рассказывал о собственной жизни, неизменно возбуждая у Айрет новые волны любопытства.

В этот раз в письме с поразительной точностью излагалась история некой юной особы, которая полюбила отважного воина, но злые силы и напряженная политическая обстановка не дали совершиться прекрасному союзу. В послании упоминался монастырь, находившийся сравнительно неподалеку от резиденции матушки. Юная колдунья при первом же удобном случае, который сама и организовала, удрала от сопровождения и прискакала в монастырь на экскурсию. Наверняка там кто-то знает об истории, которая случилась, ах, боже мой! ровно 14 лет назад... Не, конечно, это чистое совпадение, ну а вдруг?

В монастыре Айрет повстречала господина в алом одеянии. Этот цвет предпочитали опасные для чародеев Хранители, но безоглядная смелость юной Айрет могла сравниться только с ее любопытством. Да и чего бояться внучке самого Ректора магической Академии, с учетом того, что о ее существовании неизвестно никому, кроме матери? Свое блистательно происхождение маленькая колдунья не раскрывала, а скромную бриллиантовую диадему-гаджет маскировала вышитой шелковой шалью. Пока свита разыскивает проказницу, она послушает, что монах расскажет невинному дитя о тайнах своей обители. В нужной ситуации Айрет легко отказывалась от бремени взрослого человека и превращалась в очаровательного, искреннего и любознательного ребенка. Разве найдется на свете человек, который устоит перед ее обаянием и не разболтает какую-нибудь тайну?!

Монах, закутанный в капюшон, больше походил на воина, чем на святого, и радушием не отличался. История юной всадницы, которую понесла лошадь, его не растрогала. Впрочем, он нехотя позволил гостье дождаться свиту в обители, выслал навстречу гонцов и налил уставшей гостье чаю. Едва Айрет сделала глоток, ее сморил сон, глубокий, будто сугроб в Карманьском лесу зимой. Монах усмехнулся и откинул капюшон. Его темные волосы кое-где тронула седина, но он был все еще красив. Лишь левый глаз скрывала черная повязка.

***

Никейлис упал на песок. Зачем-то он падал с открытым ртом, поэтому песок набился в рот. Песок был соленым, будто и не был песком, а самой настоящей солью. Но горную реку питают ледники, а ледники, как известно, никто не солит, кстати, на дне пропасти в лучшем случае щебенка, а то и валуны с острыми краями.. Ах, да!.. Он же провалился сквозь грань, значит и до дна пропасти так и не долетел. Никейлис осторожно открыл глаза.

Кругом, сколько хватало глаз, серебрились невысокие дюны. Песчинки будто, стальная стружка, сверкали и переливались, похожие снег в солнечную погоду. Над головой по матово-черному небу пробегали волны. Изредка падали бесшумные молнии, похожие на капли краски в стакане с водой и одновременно на живые корни гигантских деревьев. Никейлис сглотнул, позабыв, что во рту песок и сел.

Никейлис ждал удара с другой стороны. Он так спешил перебраться через пропасть, чтобы надолго оставить позади проклятого Архимагистра, что пропустил появление новых игроков. Ошибка стала фатальной. Сумеет ли разбойник разгадать, как совладать с жуткими потусторонними монстрами до тех пор, пока те с ним не расправятся? Он страха за Тэйлин Ниейлиса прошиб холодный пот. Если бы только она послушала его и осталась ждать в безопасном условленном месте! Никейлис не мог не вмешаться в темные делишки старого мага, когда у него был хоть мельчайший шанс вывести опасного колдуна на чистую воду. Вот только цена, которую пришлось заплатить за неудачную попытку, оказалась выше, чем Никейлис был готов отдать. Он не только лишился своей жизни, но и поставил под угрозу жизнь Тэйлин, которая была единственным человеком, которого Никейлис, одинокий и всеми покинутый, любил от всего сердца. Черное отчаяние накрыло мага с головой. Ни убийственная жара, ни раскалывающий кости холод, ни толпы голодных мертвецов, впрочем, его тело не терзали. Никейлис страдал от мук совести, страха за возлюбленную, неизвестности и, главное, бессилия что-то изменить с относительным комфортом, о котором не слишком задумывался.

Несколько молний слились в одну и образовался смерч. Он носился среди светящихся дюн и поднимал вверх тучи искринок - микроскопических, но отчетливо видимых вдали. Тут Никейлис увидел знакомого. Мимо проплыл светящийся шар, усеянный иглами. Шар спешил навстречу вихрю. Когда они поравнялись, шар проглотил стихийное бедствие и поплыл по своим делам.

- Никейлис? - раздался голос. - Тебя не узнать. Как ты сюда попал?

Голос показался знакомым, но кто же заговорил? Неужели, отец? Но голос принадлежал не ему. Может, это недоброй памяти Байкрист Проклятый, гибели которого Никейлис отчасти поспособствовал? Однажды он приезжал в академию к леди Майретт, но говорил заграничный король все же иначе.

- Как и все, умер, - пожал плечами Никейлис. - А ты где?

- Да ладно? - расстроился голос. - Не видишь меня? А так?

Воздух напротив Никейлиса замерцал, уплотнился и приобрел очертания призрачного человека в белой мантии. Никейлис напряг зрение и различил светлые волосы и рану на груди.

- Леон?!

Об этой встрече Никейлис мечтал больше половины времени, что жил на свете. Таинственный Леон казался ему воплощением могучих сил мироздания и одновременно настоящим другом. И вот, эта сила едва различимая глазу, скитаются по миру мертвых. Вместо радости его охватило гнетущее чувство.

- Ты умер? - выпалил Никейлис.

Леон закрыл глаза, замолчал и через некоторое время почти перестал просвечивать.

- Нет, но попал в непростую ситуацию.

Никейлис вспомнил высохший скелет на поляне. Определенно, он чего-то недопонимал в словосочетании "непростая ситуация".

- Неплохо выглядишь, - улыбнулся Леон, внимательно осматривая Никейлиса со всех сторон.

- У меня твое кольцо с собой, - спохватитлся Никейлис.

- Не снимай! - предостерег Леон. - А книжку, такую, в черной обложке ты, часом, не захватил?

- Нет, за книжкой слишком много народу охотится, - развел руками Никейлис.

- Жаль! Рассказывай, что стряслось.

Никейлис мимоходом подумал, что Леон довольно странное существо, и принялся рассказывать, как своровал экзаменационный свиток, нечаянно открыл проход в мир мертвых, заманил стража обратно в проход и обнаружил там скелет Леона со стрелой в груди, вытащил стрелу, забрал себе кольцо. Потом Никейлиса тоже ранили стрелой, а страж все-таки вырвался и устроил локальный конец света в отдельно взятом городе. Попытки Никейлиса восстановить статус кво в итоге чуть не привели его в желудок дракону.

- Никогда не видел живого дракона! - совершенно по-детски восхитился Леон.

- Везет, - вздохнул Никейлис. - А ты сам кто такой, если не секрет?

- Не секрет, а долгая история. Потом расскажу, - отмахнулся Леон. - Сначала надо со всем этим разобраться. Черное небо уронило бесшумную молнию прямо над головами Никейлиса и Леона.

- Проклятье! - сказал Леон. - Надо убираться отсюда.

Никейлис встал и пошатнулся. Он вдруг понял, что смертельно устал и хочет спать. Мысли путались, а Леон время от времени двоился в глазах. Двое суток без сна… Никейлис зевнул и протер глаза. Решительно, умирать усталым - никудышная затея.

- Ты чего? - опешил Леон и взял Никейлиса за руку. - Если ты здесь, это еще не повод рассыпаться на вот такие чудесные частички. - Леон поддел носком сапога сияющий песок. - Надо искать выход.

- Выход? - обалдело переспросил Никейлис.

- У тебя на месте голова и ты отбрасываешь тень, - сказал Леон. - За первое благодари удачу, за второе - мой гаджет. Значит, сможешь вернуться.

При упоминании удачи Никейлис широко распахнул глаза, но оптимизм Леона настолько обескураживал, что маг не нашел, что возразить.

- Значит, отсюда есть выход? - снова спросил он.

- Да, и пока ты цел имеет смысл им пользоваться, - загадочно ответил Леон. - Вот только ума не приложу, как этот выход открыть без моего второго гаджета. Знал бы, сам давно вышел.

Глава 5.2 Шантаж

Колдунья Ольна, известная нам тайным романом с королем по имени Байкрист, стояла на вершине башни собственного замка, сжимая в руках письмо. В ясную погоду на юге можно было увидеть воды Имперской бухты, но слезы мешали Ольне разглядеть даже всадника, который мчался к воротам по аллее на серой лошади.

Признаться, колдунья не часто лила слезы, но когда герцог Байкрист лежал, пронзенный стальными прутьями на полу секретной залы в мрачных ранденнских подземельях, или, того хуже, когда несколько лет назад она получила известие о его низложении и гибели, воля и выдержка отказывали ей. Вот и сейчас письмо в простом сером конверте вывело Ольну из равновесия.

Затрубил рог, ворота распахнулись. Она опомнилась, смахнула слезы платком и принялась быстро спускаться вниз по узкой винтовой лестнице, подобрав юбки атласного темно-синено платья, расшитого по краю золотой нитью. Конечно, можно было перенестись вниз мгновенным путем, а то и просто сигануть с края башни и пролевитировать навстречу гостю, но отчаяние еще не довело чародейку до полной и бесповоротной потери самообладания. Обитателям замка и прочим подданный незачем знать, что колдунья держится из последних сил.

Гость ожидал в зале, сидя на скамье у окна, не снимая черной маски, скрывающей лицо. Колдунья вошла в комнату, он быстро поднялся на ноги и склонил голову в приветствии.

- Я приехал, как только получил сообщение, - сказал он. Из под маски сверкнули серые глаза.

- Прочти это, - попросила колдунья, протягивая конверт.

Гость взял из рук чародейки плотный серый конверт со сломанной печатью Ордена Хранителей и развернул его. В конверте было письмо с безобразными угрозами и очаровательная бриллиантовая сережка. Он сдвинул маску на лоб, изумленно посмотрел на колдунью и сказал:

- Милая, ты должна объясниться.

Кстати, это был Байкрист. Королевство и сына он потерял, но жизнь и свободу сохранил, потому что принял меры заранее.

Давным давно, когда Байкрист еще работал королем, в руки пограничного разъезда попался головорез, похожий на действующего монарха, как собственное отражение в глади пруда. Казнить злодея Его Величество повременил, несмотря на внушительный послужной список пойманного преступника: двойник не ограничивался разбоем и грабежами в лесах и на дорогах, но и основательно проредил население нескольких отдаленных замков, пользуясь сходством с первым лицом государства. Разбойника отмыли, приодели и поселили в одной из тайных камер, в которой даже было крошечное окно с видом на пропасть, где весной горланили певчие птички. Про узника никто не знал, кроме единственного доверенного слуги, разумеется, немого от рождения, и хронически нетрезвого государственного мага, которые обеспечивали злодею поистине королевские условия жизни: сносную кормежку каждый день, горячую воду для мытья и парикмахера - каждую неделю, а в период затяжных торжеств и того чаще, чтобы растительность на разбойничьей физиономии плюс-минус соответствовала текущему монаршему облику.

Спасаясь от заговорщиков, Байкрист проник в потайной коридор, где нечаянно обронил камзол неподалеку от секретной камеры, затем одно из фамильных колец, и церемониальный, но вполне рабочий кинжал, выпустил разбойника на свободу, запустив секретный механизм, а сам скрылся очередным потайным ходом и покинул замок. Пока Рэнриг пытался опознать дорогого брата в основательно покалеченном теле заключённого головореза, Байкрист почти без приключений добрался к своей возлюбленной, разве что, не смог опередить вестей о своей кончине и застал колдунью в глубокой печали, почти, как сейчас. Но только почти.

Так расстроена колдунья не была даже в те поры, когда на континенте барражировали вести о том, будто Байкрист зверски убил и сбросил в Ородруин ее родного братца, колдуна и известного нарушителя спокойствия во всех столицах континента Инскре Грасса. Ее Колдовская Светлость Ольна укоротила гнев и соблаговолила не только выслушать Его Королевское Величество Байкриста, который на свой страх и риск явился не только без свиты, охраны и карманного арбалета к рассерженной возлюбленной, но без амулета, гасящего чары, и даже поверить ему.

Ольна жестом пригласила его следовать за собой. Они прошли сквозь анфиладу в библиотеку. Караульный затворил за ними тяжелую резную дверь.

- Милая, тут написано, что у тебя есть дочь, - негромко сказал Байкрист, приподнимая бровь и очень внимательно посмотрел на Ольну. Сюрпризы, которые устраивал не он лично, ранденнец немного недолюбливал, если не сказать - не терпел на дух.

- И у тебя, - еле слышно прошелестела колдунья и спрятала взгляд, опустив роскошные ресницы.

Песочные часы на террасе у караульного поста отсыпали пару минут в безмолвии, прежде чем Байкрист вернулся в события. Такого рода информацию он узнавал не каждый день, поэтому новость осмысливал небыстро. Опять же за годы их нежной дружбы с Ольной, он никак не мог припомнить, чтобы они не виделись достаточно продолжительное время, чтобы колдунья исхитрилась незаметно произвести на свет эту самую дочь, а иллюзиями его дражайшая половина, вроде бы, не владела. Провалами в памяти не страдал уже он сам, даже если случалось разделить трапезу с собственным чародеем, чьи предпочтения в кушаньях и неумеренность в увеселительных зельях от вполне пристойных вин до каких-то немыслимых настоек и отваров больше пошли бы профессиональному отравителю, чем светскому гурману и гуляке. И откуда чародейка раздобыла эту самую дочь без его его ведома? Точнее, откуда - это еще Байкрист в общих чертах понимал, но вот ка-а-ак она провернула сие мероприятие незаметно от него?! Оставался еще один, вполне логичный вариант, что он тут вообще не при чем, и дражайшая Ольна либо чего-то не договаривает, либо наоборот говорит что-то не то. Лгали маги исключительно редко, никто не желал потом надолго лишаться чародейских сил, но случалось всякое.

Отчаяние и ужас, плотно завладевшие сознанием коварной чародейки, слабо способствовали установлению ясности мыслей, и в ответ на полный недоумения взгляд, Ольна едва не разрыдалась, вместо того, чтобы изобразить мало-мальское заклинание для придания веса собственным заявлениям: мол, поглядите, чары-то вот они, значит, сказанному верить.

Недавний руководитель государственного образования под названием Ранденна чудом сообразил, что взамен вразумительных комментариев относительно обстоятельств, проливающих свет на факты чудесного деторождения, всерьез рискует получить цунами из безсвязных эмоций, горьких слез и волн паники, что отсрочит получение интересующих его данных как минимум на время продолжения стихийного бедствия - все-таки в послании были угрозы лишить жизни некую девицу, а не новые страницы в его генеалогическом древе. Байкрист прогнал с лица удивленное выражение и подготовился, чтобы изречь что-то успокоительное.

- И когда я должен был об этом узнать? - услышал он собственный голос, куда по счастливой случайности не попали раздражение и язвительные нотки.

- Об этом никто не должен был узнать! - с жаром выпалила Ольна и беспомощно уставилась на Байкриста во все глаза. - Ты же помнишь, мы какое-то время переписывались? Ну, после нашей первой встречи, четырнадцать лет назад? А еще тебе не снился очень реалистичный сон про нас с тобой?

Колдунья умолкла, посчитав, что дала исчерпывающие объяснения и вновь устремила на Байкриста взгляд, полный мольбы, будто бы это он обладал чудесной силой являть на свет неучтенных дочерей по первому требованию. Разумеется, никаких снов, дурных предзнаменований, перебежавших дорогу поросят и прочих гаданий на ореховой гуще почти пятнадцатилетней давности он не помнил, хватало пророчеств, заговоров и отчетов о текущих финансах. Последние Байкрист не оставлял чаяний хоть бы частично переложить на государственного чародея: хоть короны больше нет (пока нет!..), пожизненный контракт никуда не делся! Однако изворотливая рыжая тварь, едва на горизонте брезжили бумаги, стабильно наедалась какой-то дряни и могла проваляться до суток почти без признаков жизни, поэтому важную работу приходилось делать самому - иными доверенными специалистами, допущенными к информации о состоянии казны, в изгнании Байкрист не завел. Причем, проклятому магу хватало наглости объявить свое поведение уточнением рецептуры противоядия для стратегических государственных нужд. Интересно, почему он его не убил, когда собирался?.. Байкрист неслышно вздохнул и рассеянно взглянул на Ольну.

- Расскажешь подробно, когда все будет в порядке, - великодушно предложил он. Колдунья и так не спешила прояснять ситуацию, зияя полубезумным взглядом, как у ратника, пережившего легкую контузию. Значит вопросы придется решать в порядке срочности, а не по степени вызванного ими ошеломления и любопытства.

Помнится, много лет назад перед лицом опасности у гремящего водопада чародейка сохраняла завидное спокойствие и выдержку, а сейчас простой клочок бумаги лишил ее разума почти под ноль, а где-то увел значения далеко в минус. Очень интересно... Благо, хоть не помчалась в Цитадель лично, как того требовал ее орденский корреспондент.

Годы, последовавшие за переворотом, ранденнец прожил тихо и мирно собирая войско и сторонников для реванша. Он обосновался в заброшенной крепости, которую занял во владениях колдуньи неподалеку от ее замка. Крепость пользовалась дурной славой, в ночное время там видели блуждающие огни, и поблизости, случалось, пропадали люди. А все потому, что старая имперская крепость стояла почти на стыке трёх границ, Амета, Йерны и Ранденны и на организацию и поддержание оной дурной славы родная корона стабильно задействовала личный состав пограничных дружин. Аметинцы, сосредоточенные на морской торговле, по-братски не замечали, что происходит у них на северной границе, взамен получая ранденнский мрамор для опреснительных установок по сниженным ценам, а йернские соединения, хоть бы и усиленные чародеями (мгновенные пути на этой территории уже работали) мало что могли предъявить нерегулярным отрядам "умертвий". В итоге империя скрипя зубами признала официальную версию о потустороннем присутствии и оставила стратегические полуразвалины в покое.

Байкрист никуда не спешил, потому что захват собственной Родины требовал основательной подготовки, тайны и серьезных союзников. Если он покажет свою силу сейчас, как минимум о тайне придется забыть. Да и сил на штурм ксиазийской Цитадели у него, что ни говори, маловато. Тут помог бы или сказочный дракон, или вызволение полулегендарного предка Райарта Безумного, или как его прозвали имперцы - Черного, из вечного заточения. Хроники сообщали, что низвергнуть знаменитого родственника в небытие едва удалось с помощью Странника, да и то не с первого раза. Следовательно чтобы вернуть боевую единицу в строй, требовалось применить что-то сравнимое по силе. К сожалению (иди к счастью?), знакомств среди Странников Байкристу завести не довелось, драконы тоже не спешили покидать страницы сказок, чтобы предложить свои услуги по захвату Цитадели и доставке похищенной девицы в отчий дом. Так что вряд ли ему грозит прямо или косвенно осуществить пророчество, некогда так впечатлившее одного рыжего пьяницу, то есть чародея. Да и управляя подобной мощью, следует иметь рычаги по ее усмирению, иначе радость победы будет слишком короткой, а цена окажется намного выше, чем за поражение. Как там было в хрониках?

Райарт слетел с катушек на пике могущества, заплатив за невероятную силу столь же впечатляющим безумием. Что послужило причиной, толком неизвестно до сих пор. В итоге рехнувшийся чародей вломил Светлому, едва не обнулив у него бессмертие. Во всяком случае, пару десятилетий, а то и столетий (записи о темных летах обрывочны и противоречивы), о Страннике нигде не упоминали. А когда тот оклемался, его возлюбленная Лейна молчаливо росла на берегу Алебарды в виде плакучей ивы - Райарт превратил собственную сестру, соратницу, могущественную и, судя по дальнейшим событиям, тоже бессмертную чародейку в бессловесное деревце (по некоторым сведениям - в виноградную лозу) и принялся методично крошить несогласных с его мудрым правлением.

Светлый погрустил-погрустил в тени деревца, еще недавно бывшее его возлюбленной, потом срезал с ветки тонкий прутик, вооружился простым луком и отправился на разговор со старым приятелем. Тот, неуязвимый к воздействиям огня, льда, стали, чар и, что особенно печально - здравого смысла, обосновался в жерле собственноручно разбуженного вулкана, откуда, как ему представлялось - управлял континентом, а по факту насылал катаклизмы в те области, которые случайным образом попадали к магу в изломанный разум. Всего один выстрел: ветка пробила Райарту ладонь и мгновенно пустила корни... И вместо всемогущего чародея и действующего вулкана, изрыгающего потоки лавы и облака пепла получилось мгновенной выросшее дерево и уснувший вулкан. Удивительно, что подобная история произошла в реальности, но исполинскую иву, не одну сотню лет растущую из конусообразного жерла среди обломков застывшей лавы вопреки законам природы и здравого смысла было прекрасно видно из восточных окон всех башен Нерушимого замка в Ранденне...

- Ах, Байкрист! - дрогнувший голос колдуньи прервал его размышления. - Боюсь, что бы мы не сделали, эти люди не отпустят Айрет живой.

- Ага, значит, Айрет, - подумал Байкрист. - Вот это ничего себе!

Глава 5.3 Замок

Рэй вернулся в заброшенный замок, откуда с таким трудом сбежал в предыдущих сериях, в компании расстроенной Тэйлин и небольшого отряда угрюмых покойников. В замок компания возвращалась огородами, точнее - тоннелями, потому что с исчезновением Никейлиса перестало действовать антидраконье колдовство, и путники не решались показываться на открытой местности дольше, чем занимал путь от одного укрытия до следующего. Погода в горах испортилась, об издыхающем лете едва напоминали припорошенные мокрым снегом огнецветы, ютящиеся вдоль тропы. Раненое предплечье ныло и дергало, но идти особенно не мешало.

Каменные стены замка встретили их запахом промозглой, стылой сырости. Пригодной для жилья оказалась лишь та зала, где сумасшедший архивариус пополнял ряды своей армии: с потолка не бежала вода, как на двух верхних этажах, и не гулял ветер, как на первом, где не осталось ни витражей в окнах, ни ставней, и не стояла убийственная вонь, как в подвале, где они с товарищами не так давно, закованные в цепи, коротали время до полнолуния. В одном из окон ритуальной залы по-прежнему стоял витраж из цветного стекла с изображением хищной крылатой ящерицы, второе, из которого Рэй, спасаясь, выскочил на крышу, было заботливо завешено тяжелой портьерой, закопченной настолько, что разобрать вытканный на ней сюжет не представлялось ни малейшей возможности.

Мертвецы бодро засуетились, разжигая камин - сырость и холод не любил никто, кроме сумасшедшего архивариуса, до последнего вздоха экономившего на дровах. Огонь запылал, наполняя стены теплом. Нежить по-хозяйски набилась к самому очагу, с видимым удовольствием разминая застывшие руки и ноги. Покойники дружно закурили, в зале повис сизый дым. К запаху табака и горелой соломы примешивались совсем незнакомые ароматы, похоже, мертвецам в качестве курева шло все, что способно поддерживать горение. Вроде бы священные ранденнские кровеедцы поблизости не росли, как известно, дым от алых, похожих на иглы листьев, способен свалить человека, словно выстрел в упор из арбалета.

- Эй, падаль! - грозно окликнул их Рэй. - Чтобы никакой отравы не поджигали, приказ ясен?

- Да как скажете, господин, - с кислой миной поклонился тощий мертвец с приметной дырой на скуле. - Или вас надо величать Ваше Сиятельство, как и прошлого?

- При мне рот надо раскрывать пореже, - рявкнул Рэй в ответ.

Прошло всего несколько часов после возвращения в замок, и до дракона каким-то образом дошло, что добыча утратила неуязвимость. На каменные стены обрушились удары хвоста и камней, принесенных ящером в лапах. Древнее ранденнское сооружение с честью выдержало атаки мифической рептилии, видимо, строители помимо камня и цемента применили чары нерушимости, не истлевшие за минувшие столетия. Мертвецы облепили окна, завороженно разглядывая фантастическую тварь из детских сказок. Огнем ящер по какой-то одному ему известной причине не плевался. В окно, из которого несколько дней назад удрал Рэй, спасаясь от сумасшедшего некроманта и его кошмарных подчиненных, не пролезала драконья морда. Расширить проем ящер не смог ни зубами, ни ударами хвоста, как ни старался. С наступлением темноты дракон осознал тщетность своих атак, остроумно обозвал Рэя дохляком и улетел, оставив после себя поднятую пыль, звон в ушах и второй разбитый витраж. Рэй приказал завесить второе окно портьерой и прогнал из залы всех покойников, запретив переступать порог комнаты, пока он спит. Они с Тэйлин устроились на ночлег прямо у камина.

В подвале нашлось несколько запыленных бутылей с вином. Пить бурое снадобье с резким кислым запахом не отважился ни разбойник, ни его спутница, зато Тэйлин разбавила вино дождевой водой, собранной на верхних этажах башни в глиняные черепки, кое-как промыла Рэю рану на руке и перевязала ее последним оставшимся у нее платком.

Короткая ночь пронеслась, будто два мгновенья. Рэй с трудом разлепил веки: его трясло от холода, а голова гудела так, как будто он употребил прокисшее вино вовнутрь и залил сверху бочонком крепкой настойки с ластеронским перцем. Кстати, за пару глотков настойки этим утром он бы не задумываясь отдал половину жизни, желательно, не своей. Тэйлин, закутанная в портьеру, служившую ей ночью одеялом, молча сидела, прислонившись спиной к стене. Рэй тоже сел, опираясь здоровой рукой на остывшую решетку камина и поморщился: каждое движение отдавалось чувствительной болью в раненой руке. И если сегодня рана его не убьет, то за следующие дни Рэй бы не поручился.

Мертвецы, всю ночь дежурившие у входа в теплую залу и сжигавшие в жаровне какую-то вонючую дрянь, бойко повалили внутрь, не спрашивая дозволения, едва увидели, что Рэй поднимается. Гнать прочь Рэй их не стал - нежить притащила дрова и ловко орудуя огнивом разожгла камин.

Солнце не успело вскарабкаться на небосвод по краям горных пиков, как вновь раздалось хлопанье драконьих крыльев и площадная брань. Ящер прилетел в замок и уселся на крышу башни. В когтях он притащил крестьянского мальчишку лет пяти. Дракон объявил, что он, как и всякое благородное существо, дает Рэю четверть часа, чтобы они с Тэйлин выбрались из укрытия и получили по заслугам за оскорбления, нанесенные высшему существу. Иначе он сожрет человеческого детеныша вместо них. А потом каждый час будет повторять этот увлекательный фокус, благо отлавливать отпрысков двуногих не составляет ни малейшего труда, а еще от них практически никогда не бывает изжоги. А если окрестные детеныши закончатся раньше, чем припасы у трусов и подлецов, скрывающихся в чужом замке, придет регулярная ранденнская армия и поквитается с обидчиками за гордую рептилию. Потом еще жалеть будут, что их не сожрали, когда была такая чудесная возможность.

- С чего ему взбрело в голову заподозрить меня в благородстве? - в отчаянии спрашивал Рэй у Тэйлин, меряя шагами комнату залы. От возмущения разбойник забыл, что недавно едва смог подняться на ноги из-за воспаленной раны. - С чего он взял, будто мне интересно, сколько мальчишек он собирается жрать и почему?? Почему он не думает, что я преспокойно скроюсь по подземным тоннелям? У меня трудовой стаж за истребление себе подобных идет, я в розыске, у меня два клейма! Ну, было два клейма. Вот ты мне объясни, на что он рассчитывает?

Тэйлин уже давно перестала плакать, но еще не начала соображать, как следует. Она посмотрела на Рэя мутным ненавидящим взглядом, от которого делалось не по себе даже некоторым особенно чувствительным покойникам, и тихо произнесла:

- Надо тут порядок навести. Спроси у ЭТИХ, как у них работает система самоуничтожения. Нельзя же их тут оставить.

Хитрые мертвецы заполнили залу с единственным работающим камином, едва рассвело: кто-то под предлогом разжечь огонь, принести дров, раскурить трубку, кто-то принялся деловито сооружать ставни для разбитого окна, а кто-то просто тихо проник за компанию и пристроился у огня.

Разбойник окинул спутницу удивленным взглядом, развернулся к мертвецам и сделал приглашающий жест: мол, милости прошу, как вас сподручнее истреблять?

- Да что за день такой!! - всполошились покойники. - Жили себе, никого не трогали, и тут такая напасть!!

- Так, нежить, отставить панику, - приказал Рэй. - Вопрос все слышали? Сейчас подробно, без обмана мне объясняете, как вас изводить под ноль.

- Ничего святого у них нет! - на разные лады охали покойники. - Вот мы с вами практически как родные братья, вот вы зачем так с нами?

Но поделать потусторонние существа ничего не могли - рядом с черной книгой они сохраняли разум и свободу воли, но никак не могли воспротивится прямому приказу владельца книги. Сначала им приказывал старый архивариус, теперь Рэй.

- Если у кого-то есть идея получше, я внимательно слушаю, - смилостивился разбойник, ободренный зрелищем паники среди нахальной нежити.

Потусторонние обитатели замка переглянулись между собой и перебросились несколькими фразами вполголоса.

- Ваши милости не пожалеют! - уверил мертвец со сквозной дыркой на скуле, затягиваясь дымом какой-то резко пахнущей травы. - Барышня же из-за того молодого человека расстроилась, который в пропасть свалился? Так беда поправима. У вас книжка заклинаний и супергаджет в одном лице с собой. На тринадцатой странице второй абзац снизу. Читать умеете? Вот прочитаете, имя гражданина в конце назовете, и он вернется в наш мир, как миленький, и все ваши беды закончатся. А заодно и наши.

- Благодарю покорно, нам это не подходит, - отрезал Рэй. - Возвращаемся к первому вопросу.

- Как это не подходит?! - ледяным тоном осведомилась Тэйлин.

- А ты внимательно посмотри, что из-за грани к нам выползает, - сказал Рэй и повернул Тэйлин за плечи в сторону их потусторонних компаньонов. Та равнодушно посмотрела на дырявого мертвеца. Потом повернулась к Рэю и пожала плечами.

Дракон, удерживая зубами маленького заложника за рубашку, свесил голову напротив окна.

- Долго еще шобираться будете? - спросил он сквозь сомкнутые зубы. - Или этого можно шъедать и лететь жа шледующим?

- Сам сказал - четверть часа. Прошло не больше пяти минут. Не тянешь ты на высокоразвитое существо, ящерица, - сказал Рэй, - раз лишен элементарного чувства такта.

- Если ошмелишься выйти, умирать будешь долго, - процедил дракон и тактично взлетел на крышу.

- Ладно, чего там у нас на тринадцатой странице? - вздохнул разбойник. - Одним зомбаком больше, одним меньше... В самом деле какая уже разница?

Он прочел заклинание на незнакомом языке. Небо в миг почернело от набежавших туч, земля побелела от вспышек света, на этом видимые изменения от колдовства закончились, Никейлис, ни живой, ни мертвый нигде не объявился. Или магическую формулу следовало произносить особым образом, или чары подчинялись только счастливым обладателям врожденного колдовского таланта, которых Рэй не так давно предлагал извести за небольшое денежное вознаграждение, а, возможно, для сотворения рабочих чар следовало отучиться в высшем колдовском заведении. В том, что он никаких академиев не кончал, Рэй готов был поклясться, хоть помнил всего лишь последние два года своей жизни. А может быть ему мстили души тех неудачливых чародеев, которых ему посчастливилось зарезать? Так это были практически конкуренты, нанявшиеся в соседнюю банду не то врачевателями, не то информаторами.

- А, все равно, - нарушила тишину Тэйлин. - Пойду на воздух. Тут уже дышать нечем. Все равно этот гад с крыльями не отстанет. Слышал, ящер? Отпускай мелкого, увидимся в преисподней.

- Это вряд ли, - важно произнес дракон, - я, в отличии от некоторых, бешшмертный!

Девица поднялась на ноги и обреченно побрела к лестнице. Вид у нее был такой, словно она уже вступила в ряды говорящей нежити.

- Ты совсем рехнулась? - зашипел разбойник, хватая ее за локоть. - Куда собралась? Там ящер!

- А ты всерьез собираешься встретить старость, коллекционируя детские черепа? - устало спросила девушка, - Или думаешь, что ранденнцы будут разбираться, кто во всем виноват, когда в самом деле явятся в собственный замок?

- До старости с моей работой не живут, - едко сказал Рэй. - И об этом я планировал поразмыслить позже.

- Поживей, букашки! - прикрикнул ящер с крыши. - У меня дела, вообще-то.

- Да какие у тупой ящерицы могут быть дела? - зло прошипел Рэй.

- Пускай тот, кто больше похож на живого человека, отведет ребенка домой, - велела Тэйлин, - а остальные друг друга поубивают, когда... - ну, ты в курсе. Я пошла. Ну а ты - если хочешь, сиди здесь хоть до скончания дней или сколько там тебе осталось, - сказала она разбойнику.

Рэй хмуро окинул взглядом залу, затянутую сладковатым сизым дымом. Мертвецы опять спалили в жаровне какую-то душную пакость, от которой слезились глаза и мутилось в голове, даже разбитые драконом окна помогали не слишком. Есть ли надежда на спасение? Думать от чего-то не получалось.

- Я хочу трехэтажный замок у берегов Южного моря, желательно в Имперской бухте, - вздохнул Рэй. - И принцессу в жены. Но, пожалуй, схожу с тобой воздухом подышу. В конце концов, скорее всего, он тобой подавится. Не хочу пропустить столь волнующее событие. Слышали, покойники? Полное самоуничтожение в случае нашей безвременной гибели. Приказываю!

- Жульничество! - запричитал дырявый. - Мы же с вашим ящером ничего поделать не сможем! За что нам такое наказанье?!

- Можно подумать, это мои проблемы, - фыркнул Рэй. - И ящер такой же ваш, как и наш.

- Да хоть книжечку-то оставьте, изверги! - проскулил дырявый покойник.

Рэй одарил его изумленным взглядом и молча пошел вслед за Тэйлин, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Определенно, ждать, пока его добьет рана в заведении, где из еды только уксус и мертвечина, идет в разрез с понятием минимального комфорта. Надоело!..

Они спустились по пыльной затхлой лестнице во внутренний двор замка. С серого неба летела колючая снежная крошка. Холод тут же пополз под одежду. Рэй поежился.

- Скоро будет тепло, - безучастно сообщила Тэйлин.

- Мне начинает нравиться твой оптимизм, - бросил Рэй, усилием воли прогоняя туман в голове. - Но вынужден тебя расстроить - конкретно эта ящерица предпочитает питаться людьми без предварительной термической обработки.

Когда разбойник и девица показались на улице, дракон выплюнул перепуганного до полусмерти ребенка на соломенную крышу конюшни, а сам спикировал во двор. Самый сохранный покойник увел мальчишку в замок под завистливым взглядом остальных.

- Ну, приятного аппетита мне! - обрадовался ящер. Он распахнул пасть и ринулся к Тэйлин.

Драконьи челюсти с неприятно знакомым клацаньем сомкнулись в миллиметре от головы девушки. Ящер повторил попытку. Тот же результат. Он выгнул шею и яростно почесал задней лапой шею в том месте, где тускло поблескивала драконья уздечка. Шмякнул Рэя хвостом. Промазал. Для верности окатил обоих мощной струей огня. Снова никакого эффекта.

- Ну и кто меня уверял, что все сработает? - грозно спросил ящер, глядя поверх голов Рэя и Тэйлин на покойников.

- А что тебе не нравится? - удивился мертвец с дыркой на скуле. - Мага в пропасть сбросили? Сбросили. Спутников мага из замка выманили? Выманили. Я вообще не понимаю, чем ты недоволен! Ты свою часть договора будешь выполнять или нет?!

- Еще чего! - фыркнул ящер. - Сами теперь выкручивайтесь. Полечу мага искать. У меня к нему разговор.

Тэйлин, еще несколько минут назад с настойчивостью осадного корабля рвущаяся в драконий желудок, вцепилась Рэю в руку, разумеется, в раненую, и принялась испуганно озираться по сторонам, будто внезапно разуверилась в успехе своей прежней стратегии. Разбойник взвыл, оттолкнул девицу и едва не свалился, потеряв равновесие.

- Что опять тебе не нравится? - зло спросил он.

- Он улетел, - сообщила та, судорожно вздыхая и выжидательно уставилась на Рэя. Рэй решил, что с него хватит. Экстренный запас безумия вперемешку с адреналином стремительно улетучивался на холоде, уступая место противной слабости и апатии. Разбойник сел прямо на землю и вытянул ноги.

- Он улетел искать мага, ты слышал? - повторила Тэйлин, кое-как совладав с голосом. - Значит, у нас получилось, Никейлис здесь, надо его найти.

- Валяй, - великодушно разрешил Рэй, махнув рукой. - Успехов тебе, хорошего настроения и легкой дороги.

Вообще-то, они только что собрались умирать, и эта постоянная смена планов выводила из равновесия. И чего эта назойливая девица к нему прицепилась? Что она вообще тут делает? Кстати, тут - это где? Темнота заслонила назойливое солнце, ни к месту пробившее снеговые тучи, темнота поглотила приставучую девчонку, темнота даже сумела разогнуть пронизывающий холод, темнота... Темнота взорвалась выстрелом острой боли. В первый момент Рэй решил, что дракон нашел способ обойти защитные чары и прокусил ему голову. Но все оказалось куда хуже - рассерженная Тэйлин опять вцепилась ему в раненую правую руку.

- Потом поспишь, - вкрадчиво объявила она. - Слушай меня, внимательно, я не договорила!

***

Айрет проснулась в келье. Каменные стены, крошечное узкое окно едва ли не под потолком, холод и жесткая лежанка были ее компаньонами. Через некоторое время после пробуждения пришел монах в простой черной рясе и принес небогатый завтрак - ломоть черствого хлеба и глиняную чашку с водой. Айрет умирала от жажды и голода, но к угощению не притронулась: спасибо, один раз уже отравили.

Вскорости за монахом к ней вошел вчерашний знакомый, взглянул на нетронутую еду и усмехнулся. Он сменил дорожную рясу на роскошное расшитое золотом и рубинами одеяние, выдающее высокий чин в Ордене Хранителей.

- Айрет, ты, наверное, не смотрела звездные войны? - предположил одноглазый господин по имени Эрду. - Не спрашивай, это я о своем. В общем, искал тебя долгих четырнадцать лет, знал и верил, что ты есть на свете и страшно рад, что не ошибся. Я твой отец, короче.

Айрет внимательно разглядывала одноглазого господина, раздумывая, а не обезумел ли он часом. Гаджет-диадему с бриллиантами у нее отобрали, сережки, шпильки, булавки и прочие металлические предметы, которые теоретически могли служить гаджетом - тоже. Убивать негодяев взглядом, как завещали великие черные маги древности, она, увы, не умела.

- Твоя матушка, - тем временем продолжал разглагольствовать господин Эрду, - нарушила международное законодательство в области магического права и скрылась от ответственности, отчего во всем мире неурожаи, заразные комары, нашествие оживших мертвецов и прочие неприятности, включая нестабильность курса йернской валюты. А тебя она замыслила использовать в кошмарном ритуале, чтобы протащить в наш прекрасный мир немыслимое зло. Иначе, как думаешь, почему она тебя так основательно скрывала все эти годы? Конечно, кроме меня, помешать ее коварным замыслам некому. Придется тебя казнить, милое дитя. Будешь знать, как переписываться с незнакомцами, бугага.

Айрет расстроилась. Неужели у матушки настолько дурной вкус? Ей куда больше пришлось бы по душе произойти от настоящего крокодила, чем от подобного омерзительного одноглазого господина. Чем опасна казнь ее четырнадцатилетний мозг, к счастью, понимал не слишком.

- Подумаешь, - сказал она с достоинством. - Придут матушкины солдаты, сроют твой сарай, а тебя живьем закопают в землю.

И показала язык. Шутка, конечно, воспитанные леди кому попало язык не показывают.

- Не сильно бы я на твоем месте радовался, доченька, - сказал одноглазый Эдрду. - Мы тебя официально объявим виновницей разгула нежити, и если кто-то попытается на нас напасть, получит от объединенных имперских войск копьем в лоб. Гарнизон твоей матушки захлебнется не успев выехать из ворот.

- Чушь какая, - сказала Айрет. - В такое даже дети не поверят.

- А мне что за дело? - усмехнулся одноглазый. - Милая, достоверность - это последнее, что требуется в международной политике. Ты еще о законности припомни. Мое начальство такой гаджет изобрело, и не за горами тот день, когда и правда мертвецов разогнать сможет. Так что если какие войска сюда и сунутся, то для них это очень плохо закончится. Ладно, заболтался я с тобой, доченька, а дел полно. Эй, стража! Отведите прекрасную леди в сырой подвал, в камеру смертников.

- Не может быть мой собственный папаша такой гадкой тварью, - бормотала до слез расстроенная Айрет.

Стражей руководил красивый юноша с волосами цвета стали по имени Арикс. Несколько лет назад он ускакал из родного замка, потому то не сошелся во взглядах с королем и отцом на внутреннюю политику. А еще он не простил, что отец приказал казнить его друга. В пути его настигла весть, что король Байкрист убит в заговоре. К разбитому сердцу юноши добавилось бесконечное чувство вины. Он мысленно поклялся отомстить злодеям, но поскольку это не могло искупить его собственной вины - ведь с ним замок покинули верные ему солдаты, что открыло путь заговорщикам… Арикс рассудил, отныне к приличным людям дорога закрыта, становиться разбойником пошло, поэтому присягнул Хранителям вместе со всем отрядом. В Ордене его приняли без вопросов, благо Ариксу хватило ума объяснить размолвку с отцом обвинением в организации заговора. Кто-кто, а Хранители точно знали - заговор был.

В общем, слова красавицы, которую люди Арикса сопровождали в подвал, задели в его душе самые чувствительные струны. Он заинтересовался, по какой статье ее собираются казнить, и с удивлением узнал - по той же, что и досталась его погибшему другу Роме.

- Не может столько народу быть причастно к разгулу нежити, - подумал Арикс и решил во всем разобраться.

Глава 5.4 Целители

Рэй поморщился. Осознание, что опасность полетела скалить кривые зубы в иное место, вопреки логике привело мысли в неприятное русло. Будь кто из парней свидетелями его безрассудного поступка, Рэй тут же лишился бы авторитета, места руководителя дружного бандитского коллектива и заодно головы - работники опасного предприятия на большой дороге плюс-минус разделяли подход проклятой рептилии к милосердию и не признавали риск, который не приносил мгновенной и гарантированной финансовой выгоды. Подставится же под зубы ящера ради бесполезного детёныша, за которого и выкуп-то никто не даст... Такой командир долго не протянет.

Рэй испытал запоздалое облегчение. Профессия профессией, но до сих пор он позволял себе роскошь убивать тех, кого лично ненавидел, а еще в виде ответной любезности, когда пытались порешить его самого. Резать путников в эстетических целях, либо же для наведения ужаса и поддержания авторитета он считал дурным тоном и парням не дозволял, мотивируя свою доброту нежеланием давать ленивой ранденнской страже весомый повод браться за работу всерьез. Одно дело - торговец, который исправно платит пошлину и голосит о пропавшем золоте, и совсем другое - молчаливый покойник, уже никак не способный поучаствовать в экономической жизни государства, мертвецы, во всяком случае - обычные - не платят. Волей-неволей, утеря монет заставит госорганы пошевелиться, не люди они, в конце-концов? А ещё любители поглумиться над беззащитными недолго задерживались в банде и часто плохо кончали. Много ли проку в стычке с патрулем от бойца, который подзабыл, что оппонент умеет не только леденеть от ужаса, валяясь у его ног, но и способен выдать нехилой сдачи?

Самостоятельно парни до подобных материй додумывались нечасто, поэтому решения Рэя сомнению не подвергали, видя, что тактика приносит плоды. Банда и правда протянула едва ли не дольше конкурентов. Да и не замысли Архимагистр свой поход за черной книжкой, глядишь, до сих пор караулили бы состоятельных путешественников по кустам у обочин Имперского тракта, нарядившись в теплые суконные куртки. Вот только никакие дисциплина и авторитет не объяснят простому разбойнику, по какому такому праву командир поддается на шантаж и продолжает быть командиром. Сочтут, что рехнулся со страху и прирежут во сне, от греха подальше.

И как он только вылез вслед за девчонкой?! Неужели заразился от нее слабоумием? Ведьма во всем виновата! Рана опять задёргала, напоминая, что одной девицей сегодняшние неприятности не заканчиваются. Кстати, мертвец сказал, что они их выманили. Что проклятая нежить городит? Мысли ворочались с явной неохотой, будто матросы, разбуженные ранним утром после гулянки в трактире, а события пятиминутной давности, казалось, случились много часов или дней назад.

- Курево дай! - приказал он нежити и поднялся на ноги. Внутренний двор замка неспешно обернулся вокруг Рэя, но разбойник не подал виду.

- Извольте, господин, - вездесущий дырявый услужливо протянул ему самодельную папиросу из сухих скрученных листьев неопознанного растения. Интересно, куда эти бестии дели его кисет с нормальным куревом, неужели все истратили?

Рэй протянул руку за подношением и тут же оттолкнул мертвеца в сторону: из дыры на физиономии покойника вылез червяк, разбуженный свежим воздухом, и бодро пополз куда-то по своим делам. Рэй ощутил дурноту и решил, что покурит как-нибудь в другой раз. Его повело в сторону, в глазах потемнело. Интересно, как он будет командовать парнями с такими нервами? Видимо, дурить судьбу до бесконечности не выйдет, и придется-таки зарезать какое-то число девиц и младенцев, чтобы умаслить карму и восстановить рабочие навыки. Одна тут даже напрашивается. Разбойник пошатнулся и вцепился в чьей-то плечо, в душе надеясь, что его опора не слишком червива.

- Пойдем уже в замок, - пробубнил в ухо недовольный голос ведьмы, не подозревающей о настроениях Рэя. - Или ты собрался нас всех тут заморозить?

По логике непрошеной спутницы выходило, что единственная причина, чтобы несчастная нежить с бестолковой девицей мёрзли во дворе - это желание Рэя проветриться на улице, где можно вне очереди проникнуть в пасть чокнутой рептилии.

- А ты потрудись припомнить, как мы тут оказались, - сердито прорычал он в ответ и, почти повиснув на плече Тэйлин, поплелся в замок.

- А ты потрудись не вырубиться прямо здесь, - проворчала она, волоча разбойника к дверям. - Я не хочу остаться одна в компании твоих приятелей.

- Да уж, твой приятель поинтересней, - ухмыльнулся Рэй, - не поспоришь.

Разбойник в третий раз возвращался под мрачные своды полуразваленной резиденции ранденнской нежити. На этот раз его туда тащила неугомонная девица, которой, кажется, что-то было от него нужно. Спасённый мальчишка все это время сидел на каменном полу у лестницы на первом этаже, таращил глаза на всю честную компанию и молчал. После всамделишного дракона какая-то там разумная нежить его не особенно впечатляла, или от пережитого ужаса у него не осталось сил на слезы и страх, а может, мелкий мерзавец понимал своей детской головенкой, что ящер не проглотил его лишь потому, что двое безумцев вышли за ним во двор. Особых заслуг за собой Рэй не чувствовал, прекрасно понимая, что неприятные решения ждут его впереди в неограниченных количествах, если, конечно, он не отдаст концы прямо здесь.

Перед ним, как бастион, возвышалась лестница на второй этаж, где они с Тэйлин скоротали прошлый налет дракона. Раздался металлический скрежет - нежить закрыла за ними двери, отсекая мутный дневной свет и морозный горный воздух. Темноту разгонял блуждающий свет от жаровни в коридоре второго этажа, где горела знакомая душная пакость. Дым стелился по ступеням, обволакивал одежду и противно щекотал горло. До ритуальной залы, где мертвецы наглухо заколотили оба разбитые окна ставнями, разбойник не дошел и остановился отдохнуть в середине лестницы. Рэй отпустил плечо Тэйлин и облокотился на перила.

Его спутница, которую даже дракон отказался жрать из-за скверного нрава, в мгновение ока сменила апатию на кипучую деятельность.

- Пусть они скажут тебе, как найти целительные чары, - тут же потребовала она у Рэя. - Ты должен привести себя в порядок!

Идея была в целом здравая, и Рэй бы сам до этого обязательно додумался, если бы ему дали хоть бы десять-пятнадцать мгновений покоя. А лучше поспать денька два-три. Он посмотрел Тэйлин в глаза и задумался, а не скинуть ли ценную советчицу с лестницы в воспитательных целях? Ведь нельзя показывать слабость при парнях, это смертельно опасно, неужели девчонка не понимает таких простых вещей?.. Парни, кстати, как-то необычно выглядят. Идея хороша, но как он тогда поднимется наверх?.. И зачем он туда идёт?

Ведьма прошипела ему на ухо что-то глубоко мотивационное, но неприемлемое в устах приличных девиц, и принялась третировать покойников на предмет поиска целебных чар. Однако, все запросы, да и саму Тэйлин, мертвецы мастерски игнорировали, притворяясь слепыми, глухими, тупыми и мертвыми одномоментно. Поэтому она вновь обратила активность на разбойника. Ситуацию осложняло то, что девица в какой-то момент совершенно перестала его опасаться. Репутация свирепого головореза, несколько преувеличивая злодейские заслуги Рэя на стезе грабежа и беззакония, значительно упрощала жизнь в банде, спорить с ним не любили и глупыми вопросами не донимали. Сейчас этого не хватало. От раздражения у Рэя даже немного прояснилось в голове, он вспомнил, что парни где-то далеко, а живые мертвецы и так его почему-то слушаются.

- Найдите мне целительные чары в книге! - собравшись с силами гаркнул он. - Слышали, что вам приказано? Выполнять!

- Господин, а вы точно в разуме? - тут же принялись наперебой вопрошать ожившие покойники, изображая на порченых физиономиях пугающе невинное выражение. - Да посмотрите на нас в оба глаза, где мы и где врачевание?!

- Разве это мои проблемы? – вкрадчиво осведомился Рэй.

После некоторого количества ругани, препирательств и угроз полной аннигиляции помрачневшая нежить с заметной неохотой принялась выдавать информацию. Вменяемого аналога ацерны, способной разом зарастить на шкуре непредусмотренные замыслом творца отверстия, а потом прогнать симптомы лихорадки, покойники, разумеется, не знали, зато притащили гору каких-то веток и, честно глядя в глаза, предложили разбойнику избавится от хвори, испив отвара коры неизвестной науке и хрониками зелья.

- Исцеляет, даже не сомневайтесь! - заявил дырявый, почтительно кланяясь.

Определенно, первый день в виде повелителя нежити не задался. Более подробный допрос новых подданных принес неожиданные результаты - покойники юлили, цедили информацию по капле и, похоже, пытались врать. Кончилось все тем, что мальчишка, молчаливо цеплявшийся за юбку Тэйлин, свалился в обморок и едва не расшиб голову о каменные ступени. Тэйлин бросилась за ним вниз и в последний миг успела подхватить на руки, едва не свалившись сама. Рэй понял, что не далек тот час, когда он сам так же полетит вниз по ступеням - глаза слипались, от дыма курильницы и лихорадки, вызванной раной, нешуточно мутилось в голове, даже парни из банды мерещится начали.

Рэй достал меч из-за пояса и облокотился о него, как на трость. Затем уперся спиной в перила, чтобы не потерять равновесие, и внезапным ударом отсек трухлявую голову ближайшему мертвяку. Полусгнившая голова покатилась вниз, нарушая тишину звоном зубов о каменные ступени. Дырявый мертвец отшатнулся, пытаясь скрыться за спинами товарищей.

- Куда?! - рявкнул Рэй, заметив его движение. - Встал передо мной и без утайки отвечаешь на все вопросы. Или твой червивый котелок полетит следом.

Мертвец злобно зыркнул на разбойника, но приказ исполнил, замерев в паре ступеней перед Рэем.

- Что за отраву вы тут жжёте? - тут же спросила бестрепетная Тэйлин.

- Да нет никакой отравы, - начал, было, дырявый.

Рэй удивленно поднял бровь и поудобнее перехватил меч:

- Я больше повторять не буду.

- Да что вы такое говорите, разве это отрава? – опомнился мертвец. - Не растет тут нормальная отрава отродясь! - вновь затараторил он. - Карамазник ведь никакая не отрава! Наоборот, антисептик практически. Им стойла окуривают, чтоб скотина не бесилась. Мы, вот, червяков выводим. Живые от него не мрут, ну, если только совсем слабые или в конец больные. Мы ж не волки, а санитары, ну практически! Проспится ваш мальчишка, будет как новый! Не может нам так привезти, чтобы вы, господин, от простого карамазника концы отдали, сами подумайте!

- Давай сюда курево, - велел Рэй, чтобы прервать бесполезный поток словесных излияний.

Покойник чуть помедлил, затем сунул костлявую руку за пазуху и достал из складок лохмотьев старый кисет Рэя. Разбойник убрал свое имущество в куртке.

- Те листья тоже давай. Быстро!

Мертвец нехотя протянул свернутые в трубочку листья. Рэй развернул импровизированную курительную приспособу, врученные ему мертвецом вместо кисета во дворе замка. Из листьев выпало несколько алых игл печально известного на континенте кровеедца. Дым от горящего кровеедца убивает не хуже выстрела из арбалета в упор с двух шагов.

- Это ты как объяснишь? – нахмурился разбойник.

- А, это!.. - грустно вздохнул до дырявый. – Так червяки, ваша милость, инсектицид!

Рэй замахнулся мечом и мертвец рухнул на четвереньки и затараторил:

- Для старика берегли, так этот мешок с костями сам не курил и нам давал. А нам без дыму совсем нельзя! В камин иглы бросали потихоньку - только зря извели, ничего, его, проклятого, не брало, - посетовал покойник.

- При нас чего же не бросили? - обманчиво мягко спросил Рэй.

- Так вы поджигать отраву не велели, - покаянно развел руками дырявый. - Вот мы и не подожгли! Другой разговор, если бы вы сами листья раскурили, тогда какой с нас спрос? Не было такого уговора, чтоб вас вообще не травить.

Рэй мысленно возблагодарил червяка, покинувшего свой передвижной дом так вовремя для него и занес меч над головой дырявого.

- Не губи, владыка! – захрипел покойник, выставив вперед костлявые ладони. – Я отыщу тебе любые чары, клянусь сущим и загранным! Будешь править живыми и мертвыми, только не губи!

- Поздно, приятель, - покачал головой Рэй. - Найду толмача посвежей.

- Не губи, владыка! – повторил покойник. – Ты посвежей, может, и найдешь, да не все наши книгу слышат, кто снаружи цел, а мозги уже черви съели, а кто и говорить толком не умеет. Длинный вот целехонек, а неграмотный – ты его лучше его заруби! Вот у меня все сохранно, ранденнский без словаря, будет тебе от меня польза, только не губи! Чары целительные, страница двухсотая, второй абзац снизу, не хуже твоей ацерны. На мальчишке испытай, увидишь, правду говорю.

- А если он обманет, - вмешалась Тэйлин, – и это смертельные чары?

- Тогда проверим их на тебе, - сумрачно предложил Рэй. – Спасибо за подсказку.

Если его суровость не впечатлит мертвецов, то хоть девица поубавит пыл и отстанет. Тэйлин от комментариев воздержалась, сердито поджав губы. Разбойник счел это за согласие. Едва новое заклинание отзвучало под мрачными сводами, мальчишка засопел, приоткрыл глаза и начал озираться по сторонам.

- Эй, малец! - окликнул его Рэй. – Ты там как, живой? Умом еще не тронулся?

Мальчишка обернулся на голос и неуверенно не то кивнул, не то мотнул головой, отвечая таким образом на оба вопроса сразу.

- Маловато этого будет за твою тухлую шкуру, - заметил Рэй.

- Есть колдовство, чтобы вызвать подземное воинство на подмогу, - сказал покойник. – Ребята в миг прибудут служить Вашей Милости, да еще и при оружии.

- Нет уж, благодарю покорно, такие чары я видел в действии, - усмехнулся разбойник.

- Таких не видели, Владыка, - сдержанно возразил мертвец. - Нормальные чары, для них ни живые, ни полнолуние не требуется. Ребят кликнете, они придут, сколько их в той земле полегло, где вы их вызываете. Как службу выполнят – назад в землю уйдут и платы не потребуют. Соглашайтесь, не пожалеете.

Рэй прикинул, как удивится разъезд ранденнских погранцов, когда им придется воевать с реальными зомбаками и сколько времени потребуется ранденнцам, чтобы снарядить на их поимку регулярное войско с десятком чародеев. Как способ надежно улучшить благосостояние подобная сила, разумеется, не годилась, но, глядишь, и права когда-то поможет выбраться из смертельной ловушки.

***

Лечебные чары, подсказанные мертвецом, сработали на славу - о недавней ране и лихорадке напоминали только слабость и лёгкое головокружение. Разбойник кинжалом соскреб с подбородка ненужную растительность, потусторонние слуги привели в порядок его одежду. Ночь Рэй и Тэйлин провели в замке, а с рассветом отправились в путь. Девица рассчитывала отыскать своего ненормального мага, а разбойник планировал спрятаться в лесах так, чтобы его не отыскал ни один патруль. Добирались по тракту, мальчишка сообщил, что после колодца в деревню сворачивала торная тропа.

Рэй незамысловато предложил, чтобы Тэйлин приманила им коня из ближайшей деревни (не все же ей змей да комаров насылать, пусть дело делает!), но до зубовного скрежета законопослушная ведьма потребовала отвести малыша домой и там раздобыть транспорт и припасы. Рэй прикинул затраты и согласился, что сменять принесенного драконом мальчишку на лошадь и в самом деле затея не самая глупая. Зря что ли проклятый ящер старался и его ловил? На том и порешили.

До ближайшей деревни, по словам мальчишки, было минут пять лёту, он даже замерзнуть толком не успел с момента, как оказался в драконьих когтях и до приземления на крышу замковой башни. Значит, до темноты в любом случае они будут на месте, а там еда, кров, лошади. И, следовательно, новые сапоги. Подошва левого истерлась до дыр, а правый на каждом шагу просил каши. Если мальчишку можно сменять на лошадь, то в обмен на девицу неплохо бы получить новую обувь. Увы, подходящего обменного пункта ни в северных ранденнских горах, ни на бесконечных криазийских равнинах, кое-где поросших редким кустарником, так и не встретилось. Вызвать армию мертвых, чтобы привлечь к сапожным работам? От одной мысли об этом у Рэя по спине пробегали мурашки. Дырявый утверждал, что те ребята исполнят любой приказ, но здравый смысл подсказывал - вероломная нежить наверняка не упомянула о чем-то критически важном.

Вдалеке, среди редких деревьев показался колодец с высоким журавлем. Что-то в конструкции водообеспечительного сооружения было не так. Рэй пригляделся и ускорил шаг: над колодцем его ждали вожделенные сапоги. И ничего, что они составляли часть экипировки тела, неподвижно висящего вниз головой над колодцем.

Глава 5.5 Дерево

Мальчишка мало заинтересовался несчастным, висящим над колодцем, равнодушно сообщив, что Хранители и не такое, бывает, развешивают в пору сбора налогов, и бодро умчался по знакомой тропе в родную деревню. Во всяком случае Рэй, по неизвестной ему самому причине причине владевший основными наречиями континента на уровне "кошелек или жизнь", понял его лепет именно так.

- Живой? - с сомнением спросила девица, осторожно подходя ближе.

Над правой бровью несчастного красовалась совсем свежая ссадина, кровь запеклась, но еще не успела побуреть, больше видимых повреждений на теле не было.

- Ага, это он так спит, - серьезно кивнул разбойник, достал меч и с размаху стукнул повешенного рукоятью в лоб.

Безмолвное тело качнулось из стороны в сторону, как мешок, не издав ни стона, ни вздоха. Тэйлин с молчаливым осуждением наблюдала, как разбойник суетится вокруг колодца. Рядом, на иссохшем деревце возмущенно кряхтела растрепанная серокрылица, опасаясь, что двуногие лишат ее законной добычи, и вкусные глаза слопает кто-то более удачливый, но поделать ничего не могла.

Разбойник притянул жердь к земле, срубил мечом веревку, плотно намотанную на вожделенный сапог, и худое, долговязое тело, увенчанное грязно-бурым колтуном давно не мытых волос с глухим стуком распласталось по пыльной земле. Рэй отбросил остатки веревки принялся стаскивать сапоги c мертвеца. Обувь при всем ее непрезентабельном виде оказалась на удивление добротной, будто бродяге ее сшили на заказ, даже каблуки прибили к подошве блестящими гвоздями из желтоватого металла, как у глубоко приличного, обеспеченного и, возможно, благородного человека. На этом сходство с представителями высшего света заканчивалось, да и разило от тела отнюдь не огнецветами.

Впрочем, запахов пепла, сырости и дыма, которые издавала говорящая нежить новейшего образца, разбойник тоже не уловил. Иных ценностей, кроме обуви, покойник при себе не имел. Рэй уселся прямо на сухой песок рядом с телом и разулся. Собственные ноги горели огнем половину пути - после лазанья по горам и ущельям видавшие виды сапоги норовили развалиться, и последнюю часть пути Рэй проделал почти босиком. Пара оборок, реквизированная у наглой девицы, не сильно облегчили положение.

Тэйлин ворчала, что глупо тормозить продвижение из-за пустяков, имея при себе серьезный чародейский агрегат, но Рэй достал проклятую черную книжку только сейчас. Он поклялся себе, что не будет прибегать к колдовству до тех пор, пока не останется иного выбора. И вот сейчас отыскал двухсотую страницу, бормоча себе под нос "двести - мертвяк на месте", наконец, прочел указанные Дырявым строки. Целительное заклинание заработало быстро, Рэй ощутил, как его окутывает облако теплого воздуха.

Едва кровоточащие мозоли исчезли, он принялся натягивать обнову, не без опаски косясь на прежнего хозяина сапог. Тот лежал неподвижно. По идее, лимит чудес на долю разбойника давно превышен во много раз, но верить статистике, если речь идет об очередной подлянке от мироздания - верх наивности. Мертвец вдруг застонал, а Рэй от неожиданности шарахнулся в сторону, обутый в один сапог и выронил черную книжку на землю. Каждая новая потусторонняя тварь как по волшебству пробуждала в нем безотчетный ужас, который никому нельзя было показывать, что в свою очередь неимоверно злило.

- Пить! - прохрипел покойник.

У Рэя на лбу выступил холодный пот - стоило ему привыкнуть к одним, будь они прокляты, чудесам, как на арену выходили следующие. Тэйлин подошла ближе и присела рядом за спиной разбойника и прошептала на ухо:

- Можно подумать, ты в первый раз такое видишь.

Рэй выразил свои чувства парой идиом, имевших международное хождение. Тэйлин, не вступая в дискуссию, обошла колодец кругом, подняла с земли помятое дырявое ведро, валявшееся неподалеку, привязала его за конец веревки и зачерпнула в колодце воды. Рэй отобрал у нее ведро и окатил ожившего покойника с головы до ног. Тот закашлялся, затем протер глаза, уставился на разбойника и чуть насмешливо произнес:

- Надо же, исчадие мрака собственной персоной!

- Не исчадие, а повелитель, - сердито поправил его Рэй.

Еще в замке он изловчился соскрести с подбородка лишнюю растительность острием меча, чтобы максимально не походить на своих новых подчиненных, и, судя по отражениям в мутных зеркалах заброшенного замка, вновь стал чертовски хорош собой. А тут какая-то ожившая падаль записывает его в потусторонние элементы или чего-то там!

- Вот даже как! - от чего-то развеселился мертвец. - Ну молодец, что тут скажешь.

- Кто ты такой и как сюда попал? - оборвал его Рэй, бросая сапог на землю и опуская ладонь на рукоять меча. - Говори быстро, пока я тебе голову не снес.

- А ты ничего не попутал, разбойничек? - почти ласково осведомился странный мертвец, приподнимаясь на локтях.

Вдруг с его ладони сорвался огненный шар. Пламя просвистело у виска Рэя, опалив волосы, меч в миг раскалился и сильно обжег ладонь. Разбойник отдернул руку от рукояти и выругался.

- Он живой! - шепотом ахнула Тэйлин.

- Смышленая у тебя подружка, - одобрительно заявил незнакомец. - Как догадалась?

- Догадался бы сразу - перерезал бы тебе глотку для профилактики, - прорычал Рэй, отступая на шаг.

- Давай без глупостей, - примирительно заговорил бывший покойник. - Давай сюда назад мои сапоги и поговорим нормально. Судя по тому, как ты добываешь себе обновы, я смогу тебе кое-что предложить. Заметь, кое-что интересное.

Рэй состроил кислую мину.

- Мне от интересных предложений уже тошно, сделай милость, исчезни подобру-поздорову!

Бродяга усмехнулся.

- Не вопрос.

Он наклонился и поднял с земли оброненную Рэем книжку.

- Пользоваться-то умеешь?

- Есть кое-какой опыт, - сказал Рэй хмуро. - Могу тебя на тот свет отправить и назад вернуть. Хочешь?

- Не успеешь, - безмятежно улыбнулся бродяга, поигрывая сгустком пламени на ладони. - У меня был трудный день, и на милосердие почти не осталось сил. Так что и тебе, и твоей подружке, в случае чего, хватит, не сомневайся.

- Себе такую подружку забери, - проворчал Рэй.

- Зря ты так, - хмыкнул незнакомец и запустил огненным сгустком в траву. - Она тебя прикрыть пыталась.

Оттуда взвилась черная змея. Ветерок донес запах паленой кожи.

- А тебя предупредили, что от частого использования гаджета сходят с ума маги посильней и поопытней тебя? - спросил он через некоторое время.

Рэй припомнил сумасшедшего старика из замка и решил, что бродяга, вероятнее всего, не лжет.

- Это тебе информация за то, что выручил меня, - сказал он.

- Без тебя знал, что это редкостная дрянь.

- Знать ты этого не мог, в лучшем случае догадывался, - парировал чародей. - Но теперь в самом деле знаешь. Но от пары-тройки заклинаний твоя дурная башка не пострадает.

Рэй проворчал что-то ругательное вместо благодарности.

- Ладно, поговорим, как деловые люди. - Бродяга подполз к срубу колодца и облокотился на него спиной. - Повелитель мрака, ты работу, часом, не ищешь?

- Допустим, - процедил Рэй, скрещивая руки на груди. - Но ты не похож на человека, способного предложить что-то достойное.

- Чего бы ты хотел за свои услуги? - ни мало не смутившись спросил бродяга.

- Чего я хочу? - ухмыльнулся Рэй. - Кресло министра, замок на юге и принцессу в жены. Ну и чтобы ты сгинул отсюда.

Бродяга прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

- Дай воды. На счет замка без проблем, остальное придется подождать, но не без шансов.

- И кого мне надо для тебя зарезать? - осклабился Рэй, зачерпывая ведро воды и протягивая магу.

Тот хмыкнул.

- Кого надо зарезать, тот тебе не по зубам. Ты должен выкрасть девицу из Цитадели. Причем, строго до того, как ее казнят.

Рэй присвистнул.

- Откуда?! Да ты рехнулся? Я тебе что, отряд конных гвардейцев?

- Недавно ты хвастал, что можешь достать человека из-за грани, - напомнил бродяга.

- Господа, к нам приближается патруль, - вмешалась в разговор Тэйлин, способная видеть за много лиг вокруг, благодаря умению управлять птицами. - Конные, человек восемь, на алых плащах герб Ордена.

Разбойник и бродяга переглянулись.

***

Никейлис и Леон шли по светящемуся песку. В голове у Никейлиса роилось множество вопросов, но ни один не мог обрести форму. Едва маг собрался спросить, материально все вокруг, или это плод воображения, как чувствительно ушиб ногу о камень.

- Ни то, ни другое, - Леон как ни в чем не бывало, улыбнулся, отвечая на так и не прозвучавший вслух вопрос. - Здесь работают иные категории. Я сам толком ещё не во всем разобрался. Иногда пространство меняется случайным образом под воздействием мысли, почти как во сне, а вот чтобы получить устойчивый результат - лучше вернуться на верх.

На горизонте возникла человеческая фигура.

- Кто-то из местных, - сказал Леон. - Можно пообщаться.

В небе из молний сложился смерч. Он рухнул прямо на голову несчастному и превратил его в сверкающий вихрь.

- Вот поэтому я не советую тебе попадать в смерч, - растерянно изрек Леон. - Надо бы поторопиться.

- А… - сказал Никейлис. - Наглядно. А что тут и как устроено?

- Да просто, - пожал плечами Леон. - Все, что нажито непосильным трудом, превращается вот в это. - Он жестом указал на светящиеся дюны. - Мысли, чувства, воспоминания, сны. Иногда мгновенно, как ты сейчас видел, иногда - у человека остается что-то вроде второй жизни.

- Магия тоже рассыпается? - спросил Никейлис.

- Нет. Вся магия и так здесь. Однажды ее стало так много, что она вырвалась в верхний мир в виде Источников.

- Ого! - сказал Никейлис. - Никогда бы не подумал, что мы пользуемся потусторонней силой. А откуда ты все это знаешь?

- Живу очень долго, - сказал Леон. - Считай, что догадался.

В переводе на родной язык, это означало - "Не скажу и сделаю вид, будто так надо".

Они подошли к странной конструкции, похожей на корни гигантского дерева, растущие с неба.

- Приятель, ты как? - спросил Леон у корней дерева, которые свисали с неба.

- Ты нашел способ меня убить? - спросил голос.

- Нет, - качнул головой Леон.

- Зачем тогда пришел? Соскучился? Хочешь посмотреть, каково мне?

- Мне нужна твоя помощь.

- О! Восхитительно.

- Я серьезно, - вздохнул Леон.

- Вот что мне в тебе всегда нравилось, Леонид, чтоб ты сдох, Светлый, так это твой оптимизм. Твоими стараниями, дорогой друг, мой функционал ограничен суперспособностью изредка сохранять ясный ум, за что тебе большое человеческое. Это, если ты вдруг забыл за давностью лет.

- Так сейчас один из этих моментов? - уточнил Леон.

- Не знаю.

- Расскажи мне, что происходит наверху, - попросил Леон.

- Серьезно?! - изумились корни. - После того, что ты со мной устроил? Ты вот так запросто приходишь и просишь о помощи?

- Ну извини! - развел руками Леон. - Я не хотел, чтобы с тобой так вышло. И ты это знаешь.

- Конечно, ты, же штатное воплощение Света, как я мог забыть? Ты не при делах, все роковое стечение обстоятельств.

- Со временем я смогу тебя вытащить.

Голос расхохотался.

- О, давай! Заодно поглядишь, как я разнесу все, до чего дотянусь. Может, тогда ты решишься меня прикончить.

- Чего ты хочешь? - сдался Леон.

- Ты знаешь, чего. Прекрати эту пародию на существование.

- Да не могу я, Темный тебя раздери! А сейчас даже наверх выбраться не могу.

- Надо же, сам великий Леонид в затруднительном положении, - в голосе появились нотки удовлетворения.

- Не твоих рук дело?

- Нет, насколько я помню. И кто же смог до тебя добраться?

- Кто угодно, - усмехнулся Леон. - Почти вся моя сила спрятана в гаджете, гаджет в верхнем мире. Верхний мир в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, ну, ты в курсе.

- И ты мне вот так запросто об этом рассказываешь? Не верю ни единому слову.

- Ты не единственный безумец в округе. Сам подумай: если кто-то уже узнал о моем гаджете и нашел способ его заполучить, есть ли смысл скрывать это от тебя?

Голос некоторое время не отвечал.

- О! Так появилась надежда, что весь мир рухнет в тартарары вместе со мной?

- Такая надежда есть всегда, независимо от наших усилий, - усмехнулся Леон.

- Значит, ты побоялся оказаться на моем месте, сделал гаджет, а потом потерял? - уточнил голос.

- Да. Если к вечности прибавить могущество в итоге получается безумие. Так себе перспектива.

- Жаль, ты не всегда был таким разговорчивым.

Леон зарычал и сел на песок. Голос засмеялся. Потом сказал:

- Твой гаджет у какого-то обормота. Обалдеть, там дракон! И откуда только взялся?

- Спроси у него сам, - предложил Леон.

- Нет, - снова засмеялся голос, - я не буду этого делать.

- На кого похож обормот с гаджетом?

- На висельника при исполнении. Вряд ли он чем-то поможет мне. Однако, он нужен тебе, но мы вновь упираемся в печальный факт, что ты бесполезен для меня, либо мастерски врешь. Все, я выполнил твой наказ? Теперь уходи, я умоляю.

- Моему приятелю необходимо убежище от смерчей. Здесь единственное место, где у него есть шанс дождаться, пока появится способ выбраться наверх.

Леон хотел было добавить: «если ты не против», но смолчал.

- Прелестно. Помешать вам остаться не в моих силах. Тогда прояви милосердие и помолчи.

- Хорошо, - сказал Леон. - Больше ни слова.

Существо, заключенное внутри гигантских корней, свисающих с самого неба, некогда было очень могущественным. Теперь у него осталось немного: видеть, что происходит в обоих мирах и соприкасаться с разумами существ, тронутых магией или безумием, как его собственный, далеко не всегда сохраняющий ясность. Видеть Леона, который обеспечил ему такое вот оригинальное бытие, было так же мучительно, как и оказывать ему услуги. Однако узник знал: вот-вот остатки разума смоет очередная волна хаоса. И если можно сделать так, чтобы в этот момент поблизости не торчала сочувственная физиономия господина по имени Леонид Светлый, надо это обеспечить. Странный узник окинул мысленным взглядом оба бесполезных для него мира и обнаружил, что может пообщаться с мертвецами, которые поблизости от лениного гаджета вспомнили себя. Он подсказал им номер страницы, где написано нужное заклинание. А потом все воспоминания о разговоре с Леоном рассыпались в рое голосов, звуков, шорохов и скрежета и затопили сознание узника.

Глава 5.6 Обещание

Судьба странного существа, заключенного в древообразной штуковине, произвела на Никейлиса глубокое впечатление. Он честно не мог и вообразить, что может быть хуже подобной участи - столетиями висеть в пустом пространстве среди светящегося песка, то погружаясь в волну безумия, то со всей ясностью осознавая нескончаемую беспросветность своего положения, когда есть всего одна призрачная надежда на конец времен. Однако ближайшие события его собственной жизни почти моментально ответили на этот вопрос - маг внезапно оказался в мире живых. И тут же пожалел об этом.

Неведомая сила подхватила Никейлиса и закрутила в сияющий вихрь. Спустя короткий миг он ощутил под ногами твердую опору, будто бы перенесся по мгновенному пути без маяка в неизвестное место. Маг покачнулся, но удержался на ногах. Искры от светящегося песка заплясали перед глазами, задрожали и слились в неяркое пламя факела, закрепленного на каменной стене в лапах кованого паука.

- Молодой человек, а я и не чаял вас снова увидеть! - раздался знакомый чуть надтреснутый старческий голос. Никейлис обернулся. Высокий старик радостно всплеснул руками, и отсветы огня заиграли на богатой белой мантии.

Это был Архимагистр Чародейской Школы Велхо Ррайк собственной персоной.

- Все-таки эта ваша модификация паутины работает, Ваше Колдовское Архисветлейшество, - с подчеркнутым почтением произнес гражданин в алых одеждах. Гражданин был примечателен некоторой одноглазостью. - Орден выражает вам благодарность и смиренно надеется, что вы не будете утаивать от нас технологию сверх необходимого времени.

- Да-да, разумеется, - рассеянно закивал старик. - Но, признаться, паутина должна была сработать не на нашего гостя, а на персону поинтереснее. Впрочем, очень скоро наш друг прольет немного света на все неясности, правда, молодой человек?

Никейлис, не вступая в дискуссию, попытался активировать чары мгновенного пути и удрать, но ничего не вышло.

- Куда ж он денется, прояснит, конечно, - согласился одноглазый гражданин, делая знак страже. Служители ордена в темно-алых мантиях молча обступили Никейлиса со всех сторон. - Не прояснить что-то нашему правосудию еще никому не удавалось. А вы, уважаемое архисветлейшество, покиньте помещение, участие лиц с чародейским талантом в допросах потусторонних элементов не допускается по Пятой Конвенции, если помните такую. Рад бы помочь, но тут вообще никак, закон есть закон.

Хранитель посмотрел старому чародею в глаза и покаянно развел руками. Архимагистр замялся на короткий миг, затем церемонно поклонился в ответ.

- Конечно, господин Главный Цензор, всенепременно. - Архимагистр чуть склонил седую голову, всем своим видом демонстрируя согласие, понимание и почтение к правилам заведения, где находится. - Если возникнут сложности или понадобится моя консультация - готов помочь, обращайтесь в любое время дня и ночи. Я не буду покидать Цитадель, пока все не разрешится, вы дозволите?

- Желание высокого гостя для нас закон, - почтительно проронил одноглазый. И после короткой паузы добавил - Если, конечно, Конвенция не связывает нас по рукам и ногам. Благодарю вас от лица всех братьев Ордена. Ваша помощь поистине неоценима.

Никейлис тем временем вновь попытался удрать с помощью колдовства, значительно прокачанного за последние дни, но не тут-то было. Ни мгновенный путь, ни сонные чары, ни фокус со скачком за пол-лиги вместе со значительным фрагментом обстановки, который довольно сносно выходил при прошлой встрече с Архимагистром, не сработали. Колдовской ключ Леона не отзывался еще с тех пор, как чародей отправил к праотцам сумасшедшего архивариуса. Но и абсолютные чары, независимые ни от ключей, ни от Источников, молчали: ни огня, ни молний, ни стальных игл обратить на врагов не получилось.

Никейлис почувствовал дурноту. От безуспешных попыток активировать мощные заклинания и душноватого дыма закружилась голова. Сводчатый зал с каменными стенами плавно крутанулся вокруг мага, и он едва успел опереться о каменные плиты под ногами, выставив вперед руку. Он сидел на холодном полу в мрачной зале без единого окна и смотрел, как отблески факелов играют на остриях пик, которые стража в темно-алых балахонах устремила в его сторону. Архимагистр с одноглазым хранителем спокойно беседовали. Кругом витал смутно-знакомый сладковатый запах. Никейлис догадался, что это баснословно дорогая пыльца священного дерева из крокодилей страны, где некогда правил недоброй памяти король Байкрист. Помнится, в те времена стратегически важное снадобье строжайше запрещали экспортировать, и нарваться на подобную блокировку чар можно было лишь покусившись на жизнь и здоровье кого-нибудь из членов правящей династии Ранденны. Видимо, новый ранденнский монарх, Рэнриг Прекрасноликий, пошел по пути прогресса, отменил знаменитые на весь континент запреты, и проклятое вещество из проклятой страны заблокировало способность к колдовству даже у Никейлиса, преодолевшего ограничение Хранителей на белые чары.

Колдовской ключ Леона - серебряное кольцо в виде сокола с сапфировыми глазами, у Никейлиса отобрали, а взамен, по всем канонам гостеприимства Хранителей, предложили массу изделий из раскаленного железа и заточенной стали. Последующие дни, часы или целая вечность, пленник потерял счет времени, превратились в кошмар наяву, оставив гипотетические ужасы загробной жизни нервно вздрагивать в сторонке.

Не то чтобы у Никейлиса имелись какие-то секреты от доблестных служителей Ордена, напротив, рассказать о кознях Архимагистра он мечтал не один год, лишь бы поверили, и даже попытался заманить старого мерзавца в ловушку Хранителей, чтобы вывести на чистую воду, рискуя попасться сам. Беда была в том, как цензоры определяли достоверность информации. Каждый вопрос звучал минимум трижды, и если показания ответчика в целом не изменялись ни с целыми костями, ни с переломанными, и даже раскаленному металлу щипцов не удавалось поколебать общую логику сказанного, считались достойными доверия.

Всерьез Никейлис боялся только одного - что враги найдут Тэйлин. Соображал он неважно, каленое железо и прочие инструменты установления истины не способствовали ясности мысли и обдумыванию стратегии поведения. С одной стороны, пленный маг знал довольно много, например, про то, что Архимагистр рвется скрытно заполучить опасный и мощный гаджет, вообще не стесняясь в средствах. Однако эта информация не особенно заинтересовала одноглазого хранителя, будто бы он и сам все об этом знал. С другой стороны, Никейлис не знал ничего. Леон не рассказал ни кто он такой, ни откуда взялся, ни чем знаменит. Планы Рэя на потустороннюю книжку Никейлису были неизвестны, равно как и текущее местонахождение беглого бандита. Он так же не имел ни малейшего понятия, как и почему оказался в Цитадели Хранителей. И даже проклятый Архимагистр не сообщал ему, ради каких целей вершит свои злодеяния, добывая черную книжку. Впрочем, печальной участи эти обстоятельства ничуть не облегчали. Когда полумертвого мага заперли в камере, он был рад, что ни разу не упомянул Тэйлин.

***

Верховный цензор Ордена, Эрду, мерил широкими шагами кабинет. Хранитель сердился на Архимагистра. Ну какая опасность мирозданию могла исходить от порезанного на мелкие кусочки чародея?! Да он глаз без посторонней помощи уже открывать не способен! А ведь наверняка знает еще много полезного. Откуда такая срочность с казнью потусторонних элементов? Выверенная годами методика допроса не позволяла спросить обо всем и сразу - даже известные своей неестественной выносливостью чародеи отдадут концы, если не позволить им небольшую передышку между сеансами дознания. Старый мерзавец боится, поэтому спешит. И колдунью сжечь не позволяет, растрезвонил об ее поимке на весь континент. А у Эрду дело чести!

Однажды старик помог бывшему головорезу подняться на небывалую высоту - занять пост верховного Хранителя, однако не бескорыстие же им двигало, на самом деле! Эрду откровенно побаивался старого мага, потому что не без оснований подозревал - он и есть его жуткий наставник из предыдущих серий. В общем, поумневший Эрду в открытую со стариком не ссорился и всячески шел на компромисс, но сейчас был намерен получить, что хочет. А это было непросто.

Сейчас на улице бывшего разбойника и убийцы Эрду, а ныне главного цензора Ордена Хранителей, случился редкий праздник: в паутину, расставленную на беглых чародеев, угодил настоящий пришелец из-за грани, и произошло это при таком количестве свидетелей, что Архимагистра удалось ткнуть носом в официальный устав Ордена и выставить за дверь допросной. Архимагистр, который формально не имел права голоса в Ордене, поскольку был самым что ни на есть преследуемым чародеем, а по факту обладал властью, чтобы заставить Эрду выполнить практически любой его приказ, оказался не у дел.

На завтра назначили съезд делегаций от всех верховных правителей государств континента. И Эрду позарез нужна была мертвая Айрет (ведьма приходилась самой настоящей внучкой представителя Императора Йерны - Ректору Грассу, и ему могло хватить влияния девицу отстоять, ведь запросто казнить и пытать близкую родню высоких чинов не дозволяла все та же знаменитая Пятая Конвенция, установившая хрупкий мир между чародеями и прочим людом несколько столетий назад) и живой Никейлис, способный донести до мировой общественности, что не все Архимагистры одинаково безопасны для мироздания.

Эрду допросил пленника по всем правилам и узнал массу нового и интересного: получалось, что старина Ррайк на пару с убитым во время переворота ранденнцем несколько лет назад устроили в приморском Амете настоящее бедствие... Наверняка и первый эпизод, когда аналогичным образом пострадало ранденнское приграничье, тоже его рук дело. Вот только чтобы свалить такую махину, как Архимагистр, и остаться целым, одного пленного мага, добытого с помощью чар, модифицированных неконвенциональным способом явно маловато. Главный Хранитель рассчитывал совместить приятное с полезным: поквитаться с давней обидчицей и рассорить Архимагистра с Академией, лишив его значительной части поддержки. А для этого следовало ликвидировать малышку Айрет. Если Архимагистр не сумеет ее защитить, это заметно пошатнет его позиции, а обвинение в использовании опасных чар - уничтожит на месте.

***

Архимагистр тем временем спустился темницу проведать пленника. За ним, как тень, следовал служитель ордена, не способный ни говорить, ни слышать с самого рождения, однако зорко следящий, чтобы чародей нечаянно не позабыл, что находится в гостях. Оружия у колдуна не было, гаджет он оставил в сейфе - все по правилам Ордена и, чтоб ее! конвенции за номером пять.

Пленник неподвижно лежал на жесткой лежанке из сухого потемневшего дерева, невидящими глазами смотря в одну точку.

- Никейлис, привет, - сказал старый маг. - Как дела?

Никейлис решил, что кто-то из них бредит, но вслух ничего не сказал.

- Неважно выглядишь, - продолжил тем временем Архимагистр. - Я тебе принес кое-чего.

У пленника зашевелились волосы на голове. Больше он ничем двинуть не мог. Архимагистр протянул руку безмолвный стражник отдал ему бутылек из темного стекла. Старый маг откупорил пробку и вылил Никейлису в рот несколько капель какого-то зелья. Маг с трудом проглотил подношение. Вкус был смутно знакомым, но не более. Он закашлял.

- Так вышло, что мне очень нужна твоя помощь, - произнес Архимагистр, как только Никейлис затих.

Пленник с удивлением отметил, что сознание немного прояснилось и раны болят не так отчетливо.

- Видишь ли, наш главный Хранитель, Эрду,ты наверное запомнил, у него неполный комплект глаз на голове, очень заинтересовался твоим рассказом. Поэтому он официально объявил, что запрещает в отношении тебя любое милосердие. Ну, ты понимаешь, о чем я. В общем, если тебе все тут нравится, у меня для тебя хорошие новости, тебе предстоит долгое и плодотворное общение с лучшими специалистами ордена. Ты чародей, внезапная смерть от пытки тебе не грозит, здешние умельцы свое дело знают. Кстати, ты не задумывался, откуда у Хранителей паутина? Неприятная штуковина, верно? А ведь в ордене нет ни единого мага. Что ж, открою тебе эту тайну: паутину для цензоров создают такие же узники, как и ты. Кто-то в обмен на жизнь, кто-то в обмен на прекращение дознания, а кто-то заключает полноценный чародейский контракт. Не знал?

Никейлис промолчал. Будь его воля, он бы без сожалений расстался со всеми имеющимися знаниями, куда уж до приобретения новых!

- Представь себе, - продолжил тем временем нежданный посетитель, - наш одноглазый приятель так упорствует, что я, старый больной маг, даже не могу тебя травануть по-тихому, не опасаясь, что этот выскочка устроит против меня обвинительный процесс. Никейлис, не делай вид, что ты меня не слушаешь, я дал тебе настойку морочного корня, а он всего лишь снимает боль. Могу еще угостить, если хочешь. Не хочешь? Ничего, скоро захочешь.

В общем, слушай внимательно, Никейлис. Мне бы хотелось, чтобы ты побыстрее вернулся туда, откуда пришел. Ты уж что-нибудь придумай, пожалуйста. Например, можешь завтра сознаться, что это ты задумал обрушить мироздание, чтобы обрести немыслимое могущество. Поверь, к твоим словам прислушаются. А чтобы тебе лучше думалось, знай: я подскажу ребятам в красных шмотках, что тебя стоит спрашивать не столько о твоем приятеле-головорезе с черной книжкой, но и о той девчонке, которой ты однажды помог сбежать из ранденнского дворца. Откуда знаю? - старик усмехнулся, заметив, что глаза пленника непроизвольно расширились. - Видишь ли, я и сам хотел тогда ее выручить, но ты меня опередил. Вышло даже лучше, мне задавали очень неприятные вопросы на конклаве, а я был кристально чист, потому что ранденнский переворот двухлетней давности, получается, целиком на твоей совести. Спасибо, кстати.

С этим старик ушел, оставив несчастного мага леденеть от ужаса за судьбу подруги. По континенту ходили мрачные легенды о чародеях, годами терзаемых в застенках Цитадели, без шансов на избавление, даже если бедняги теряли разум.

Вскоре явился новый посетитель. У него был один глаз и Никейлис обрадовался ему так же сильно, как первому. С хранителем была юная девица, бледная, испуганная, но с королевской осанкой.

- Знаешь, Айрет, я решил тебе показать на примере, что тебя ждет завтра, - сказал одноглазый Эрду. - Вижу, наш гость достаточно отдохнул. Эй, кто-нибудь, покажите дорогой гостье, как мы проводим допрос.

Никейлис подумал, что для него это ничем хорошим не обернется и не ошибся.

- Ты, конечно, можешь признаться, что владеешь черной магией, умеешь призывать нежить и прочие потусторонние сущности, - сказал Эрду Айрет, - и тогда мы казним тебя быстро, милосердно и почти безболезненно. А заодно оставим в покое этого бедного молодого человека. Как тебе такое мое предложение, доченька?

Девица при этих словах вздрогнула и с отвращением посмотрела на одноглазого.

- Договорились! - сказала она недрогнувшим голосом.

Ее увели, а Хранитель остался. Он угостил Никейлиса вином, смешанным с каким-то зельем, и разум пленного в добровольно-принудительном порядке вновь вернулся в истерзанное тело из полубредового кошмара.

- Ничего личного, приятель, - сказал Эрду. - Ты не вовремя явился в наш жестокий мир, но такое бывает. А теперь слушай. Завтра у нас мероприятие - приедут высокие гости. Ты наделал шума, все хотят поглядеть на живое исчадие.

Так вот, нет единства в наших рядах и кое-кто хочет поспешно вернуть тебя на родину. Учитывая состояние, в котором ты находишься последние дни, я не удивлюсь, если ты не против.

О, Никейлис и на самом деле не возражал. Переломанные кости, ожоги и прочие раны жизнелюбию не способствовали, а уж угрозы Архимагистра - и подавно.

- Я верю, что ты не лгал, когда говорил, что Архимагистр замешан в разгуле потустороннего. Тут вообще солгать никому не удается, наверное, заметил. Поэтому, я предлагаю тебе уйти из наших гостеприимных стен и рассказать кому-нибудь, что ты знаешь про деяния нашего седобородого друга. А заодно и про церемонию, которая состоится завтра. Завтра же я передам тебе колдовской гаджет с одним единственным заклинанием перемещения, паутины не бойся, ее снимут в середине процесса. Сделаю я это в одном случае - если эта юная леди выполнит нашу договоренность и признается, что вся эта немыслимая жуть - ее рук дело. Думаю, она нас не разочарует. Посмотришь, как мы ее казним вместо тебя - это будет быстро и довольно впечатляюще, после чего ты свободен. Там начнется суматоха, на твой срочный отъезд никто не обратит внимания.

Он ушел, и прислал служителей, которые отмыли Никейлиса от кровищщи и даже обработали раны целебными зельями.

Никейлис провалился в сон.

Глава 5.7 Цитадель

В парадной зале Цитадели собралось много народу. Кованые пауки на высоких серых колоннах, похожих на каменный частокол, удерживали в лапах погасшие факелы. Вдоль колонн выстроилась охрана, вооруженная копьями и луками. Сквозь витражи из бледно-серых стекол пробивались нерешительные лучи осеннего солнца. Хранители по неизвестной никому логике едва не подчистую скопировали архитектурные решения своего центрального оппонента, ранденнского колдуна Райарта Черного, наставив внутри и снаружи крепостей бесконечные ряды колонн, отчего постройки в их владениях с высоты казались причудливыми шестернями неизвестного механизма. Наверняка, нерабочего, потому что в отличии от ранденнцев с их круглыми башнями и крепостными стенами, по-кошачьи плавно текущими среди скал и обрывов, Орденцы настроили геометрически безупречных крепостей о четырех, пяти и шести углах. Парадная зала Цитадели слегка выбивалась из общего ряда и походила на гигантскую замочную скважину, с небольшой полукруглой комнатой (там установили помост с покусителями на цельность мироустройства), дальше переходя в длинный трапецевидный зал, откуда пестрели флаги приглашенных гостей и слышался приглушенный гул голосов. Между помостом и гостями алели мантии верховных блюстителей порядка и справедливости, окруженные двойным слоем вооруженной охраны.

Конвой проводил Айрет к скамье в центре помоста. Одежду ей вернули накануне, и узница посильнее затянула корсет на платье: принимать угощения из рук Хранителей ей расхотелось уже давно, но пустой желудок никак не мог уверится в очевидности такого решения. Справа в пяти шагах на соседней скамье сидел светловолосый маг, которого Айрет вчера видела в подвале. Выглядел он чуть лучше вчерашнего, только взгляд был отсутствующим. Слева был один узник, совершенно незнакомый, но Айрет заметила, что он не измучен или подавлен, напротив, незнакомец был бодр, упитан и, похоже, не испытывал ни малейшего дискомфорта от перспектив попасть под нож к защитникам мироздания. Перед обвиняемыми на помосте стоял длинный узкий стол, застеленный белоснежной шелковой скатертью, как на званом обеде. Казалось незнакомец ожидает, что ему вот-вот подадут аппетитное блюдо.

Одноглазый Хранитель в тяжелой алой мантии поднялся со своего места в центр залы, обернувшись лицом к гостям. Стражники ударили древками копий о каменные плиты пола. Голоса смолкли. Эрду церемонно поклонился.

- К сожалению, Ректор Грасс не смог явиться вовремя, - развел он руками, - но мы вынуждены начать процесс без него.

Из глубины зала вновь донесся гул возмущенных голосов - в Цитадель попали лишь те немногие представители Академии, что находились по делам близ ксиазийской столицы. Ректор же мчался на курьерских лошадях, потому что открыть небо для мгновенных путей, чтобы маг поспел вовремя, орденцы не посчитали необходимым.

Стража вновь ударила копьям об пол, призывая к молчанию. Хранитель негромко поведал, что в сети доблестных служителей Ордена угодили опаснейшие колдуны, например, ведьма Айрет, способная вызывать души умерших из-за грани, насылать мор на города и села с помощью перелетных птиц и, конечно, виновная в незаконном изготовлении, хранении и сбыте зелий из человеческих младенцев, умерщвленных собственноручно, в особо крупном размере, чему есть свидетель и соучастник, здесь присутствующий. С этими словами Хранитель многозначительно посмотрел на сидящего по левую руку от Айрет упитанного мужчину, одетого в рубашку с расшитым воротом. Так же Эрду огласил, что колдун Никейлис, явился в мир из потустороннего царства по призыву обвиняемой с целью уничтожения, порабощения, разрушения и погружения в глубокий хаос всех свободных земель континента. Означенный маг не прореагировали ни на свое имя, ни на обвинения, безучастно глядя куда-то в одну точку.

Если чародейка Айрет желает опровергнуть эти обвинения - ей предстоят мучительные пытки. Юная колдунья видела, каким образом хранители добились признаний. Днем ранее одноглазый пообещал, что если она при высоких гостях согласится выпить яд - ей это немедленно позволят. Чистая и красивая смерть. В случае же ее невиновности яд не подействует, но на такую удачу одноглазый хранитель рассчитывать честно не посоветовал.

Айрет не боялась, но ей настолько были омерзительны Хранители вообще и одноглазый Эрду в частности, что она была согласна на что угодно, лишь бы прекратить безумие, в которое ее втянули. Если это прекратит яд - пусть будет яд, такую ерунду, как смерть, отважная Айрет совершенно не принимала в расчет. Хотя бы потому, что убить чародея с помощью отравы - идея не вполне надежная, особенно если его изначальный дар - целительство, о чем Хранители и не догадываются. У матушки в библиотеке хранились весьма любопытные свитки с описанием пугающих, но весьма интересных практик. В общем, она притворится мертвой, а когда ее оставят в покое - обязательно сбежит. Матушка, безусловно, будет в ярости, тут ничего не поделаешь, но ценный жизненный опыт иным путем не приобретешь, что поделать!

Церемония продолжалась. Главный Хранитель подошел к помосту, где, словно гости за столом, сидели обвиняемые, и спросил у незнакомого Айрет толстяка, признает ли тот свою вину в черном колдовстве, вызове нежити и сговоре с Айрет.

- Участие в запрещенных ритуалах признаю, - сказал тот твердым уверенным голосом, степенно поднимаясь со скамьи, - но проклятая ведьма лишила меня разума и воли своим черным колдовством. Прошу Вашу Милость учесть, служил ведьме без умысла и лично злодеяний не вершил.

- Признаешь ли ты, что признание твое дано добровольно?

- Признаю, - повторил он, глядя прямо в глаза Верховному Хранителю.

- Готов ли ты приняв эликсир справедливости?

- Как прикажет Его Милость, - толстяк почтительно склонил голову с редеющими волосами.

Он ничего не боялся. Одноглазый пообещал, что в кубке будет сильное сонное зелье, гражданин свалился с ног, его унесут и вскорости он будет не просто свободен и чист перед законом, но и неплохо обеспечен.

Одноглазый кивнул и жестом велел обвиняемому садиться. Затем подошел к Айрет и задал те же вопросы - признает ли ведьма обвинения в творении запрещенных чар или же готова опровергнуть показания свидетеля под пыткой, а если ей угодно - приняв эликсир справедливости в присутствии высоких гостей. Айрет посмотрела на Хранителя с нескрываемым презрением и с расстановкой произнесла:

- Мне все равно, что вы тут решите, я не хочу слушать вашу ложь.

К сожалению, Айрет не знала, что ни на что соглашаться ей не надо, одноглазый нагородил три бочонка некромантов, и сам Ректор мчится в Цитадель с единственной целью - не допустить произвола со стороны Ордена в отношении собственной непризнанной внучки. Однако, стоит ей оговорить себя или хоть в чем-то пойти на поводу у орденцев - Хранители обязательно учинят какую-нибудь пакость и никто ничего не сможет им предъявить. Собственно, на такой исход Хранитель и рассчитывал, для верности наспех соорудив свидетеля ведьминых злодеяний с помощью нехитрой смеси угроз и подкупа.

Губы Эрду искривила довольная усмешка: у девчонки не осталось запала, чтобы обвинить его в похищении и потребовать свободы, затягивая процесс в ожидании подмоги, а рыдать и звать на помощь ей не позволяет глупая гордыня. Что ж, неплохо, значит она точно умрет.

- Обвиняемая вручает свою жизнь в руки милосердного суда Ордена Хранителей! - провозгласил Хранитель с поклоном.

Пришла очередь Никейлиса. Выказывать уважение высокому суду, поднимаясь со скамьи, он не планировал, но острие копья, ткнувшееся между ребер, загубило идею на корню. Маг с трудом встал на ноги, уперся ладонями в стол и подтвердил, что в самом деле явился из-за Грани, отчего так произошло понятия не имеет, соседей по помосту видит впервые, зато готов свидетельствовать, что Имперский Архимагистр Велхо Ррайк дважды устроил прорыв потустороннего Стража, а еще спит и видит, чтобы учинить катаклизм в третий раз. Эрду сделал знак охране и пара тычков древками копий остановили обвинения в адрес высших имперских чинов. Маг упал. Похоже, в стенах Цитадели владетельным персонам нередко доставалось от узников, потерявших надежду заодно с инстинктом самосохранения, поэтому сенсацией заявление не стало.

- Тебе велели отвечать на вопросы, а не сочинять небылицы, - проговорил Хранитель. - Поднимите его!

В этот момент один из стражников ткнул мага в спину и сунул в руку какой-то предмет, затем его вздернули на ноги и швырнули на скамью. Никейлис понял, что сжимает в кулаке кулон на бечевке и внутри кулона едва заметно пульсирует сила. Невероятно! Главный Хранитель не солгал? Никейлис на короткий миг перестал дышать. Он сбежит, спасется, расскажет о планах Архимагистра… Если бы не раны, Никейлис, наверняка умчал бы прочь без всяких гаджетов, но вся колдовская мощь уходила на поддержание жизни в израненном теле, в таком состоянии сквозь паутину не пробиться даже с абсолютными чарами, он не раз пытался.

- Вам всем дарована милосердная смерть, - объявил тем временем Хранитель. - Но если за вами нет вины, эликсир справедливости сохранит ваши жизни.

- Да вы че творите-то?! - закричали из дальнего конца парадной залы, где виднелись знамена Академии.

Служители Ордена выставили на стол три кубка. Толстяк залпом опрокинул в себя содержимое ближайшего и в тот же миг захрипел. Дикий ужас отразился в его глазах. Он схватился руками за горло и упал на колени. Спустя короткий миг из его рта, глаз и ушей вырвались алые смерчи. Сквозь одежду проступили пятна крови, ткань вышитой рубахи съежилась и пошла лоскутами, обнажая покрытую язвами кожу. Из ран один за одним вырывались новые и новые алые смерчи. Несколько тягостных мгновений - и тело несчастного распалось на куски, вихрь закружил в воздухе кровавый прах. Айрет отпрянула, чтобы не угодить в кровавый ливень. Даже стражники подались назад.

Останки мнимого пособника в запрещенном колдовстве превратились в алое облачко, которое растаяло. Белоснежная скатерть на столе намокла и стала ярко-красной. Ни Никейлис, ни Айрет, и никто из присутствующих в зале такого раньше никогда не видел. Да и не слышал, что подобная жуть возможна в мире, где разрешены лишь белые чары, призванные служить на благо человечеству. В зале повисла тишина. Вдруг раздалось тихое шипение - над окровавленным полотном стал подниматься и таять красноватый пар. Спустя несколько мгновений шелковая скатерть, застилавшая стол, вновь приобрела белоснежный цвет.

Девушка вскочила на ноги и с силой рванула тяжелый шелк на себя, кубки опрокинулись. Напротив Никейлиса оказалось вино: темно-бордовая жидкость вылилась на стол, окрасив ткань скатерти яркими кляксами. Капли с оглушительным стуком разбивались о каменный пол. А вот во втором… Бесформенный темно-алый пузырь цвета красного вина еле заметно покачиваясь висел в воздухе, будто его удерживали официально запрещенные среди Хранителей чары. Внутри жидкости тускло поблескивали песчинки, заключенные в крошечные пузырьки воздуха. Айрет наотмашь ударила по шару ладонью и тут же отдернула руку. На ее пальцах выступили капли крови. Песчинки весело засияли алым внутри безмятежно висящего в воздухе эликсира.

Эрду улыбнулся и неспеша подошел к помосту.

- Эликсир справедливости можно разрушить только одним способом, - он поднял с пола опрокинутый кубок, ловко зачерпнул парящую в воздухе жидкость и поставил напротив Айрет.

Жуткое зрелище лишило девушку остатков самообладания, и она в отчаянии закричала. Стражники схватили ее за руки, а одноглазый Хранитель все еще улыбаясь отошел на пару шагов назад, не без удовольствия разглядывая охваченную ужасом чародейку. Он машинально коснулся края повязки, скрывающей искалеченный правый глаз. Когда-то его несостоявшаяся жертва, которую он пытался зарезать по приказу неведомого наставника, юная чародейка Ольна, превысила нормы допустимой самообороны и навечно оставила на его лице позорную отметину. Что ж, пятнадцать лет - не такой большой срок и месть вполне сладка. Девчонка умрет страшной и мучительной смертью на глазах у всех - сам ректор не пробился бы сквозь плотную паутину, оплетающую помост с обвиняемыми, успей он на процесс ко времени. Но Ректор Грасс явится, когда все будет кончено. До чего несправедливо!

Едва последний кубок опустеет, паутина растает сама собой и недорезанный маг сбежит, чтобы рассказать безутешной матери о последних мгновениях ее ненаглядного чада. Завтра континент загудит, как гнездо аметских мертвоедов, и маг сообразит, куда ему пойти. Заодно расскажет о делишках Архимагистра - старый мерзавец явно затеял что-то из ряда вон выходящее и его давно пора остановить, так пускай колдуны приструнят своего мерзавца. Ведь маг сбежит с помощью чар, поэтому к его словам прислушаются: ни один чародей не способен творить заклинания, если произнес вслух ложь. Эрду придал лицу кроткое выражение. Ему оставалось сделать пару шагов, протянуть руку, чтобы взять в руки кубок и опрокинуть зелье перепуганной ведьме в глотку.

Особая ирония состояла в том, что его действия безупречны с точки зрения закона. Много лет назад Эрду невыносимо страдал, постигая тонкости великосветского этикета, зазубривая вирши полоумных поэтов и вникая в смысл формулировок бесчисленных законов. Теперь же если ему удавалось поймать на крючок из витиевато изложенных фраз жизнь очередного напыщенного чародея, он чувствовал себя вознагражденным сполна. Ведьма сказала, ей все равно, что они будут делать, а значит согласилась на условия проверки. Разве кто-то виноват, что эликсир работает столь впечатляюще?

Сегодня он уничтожит давних врагов и защитит мир от козней чародеев. Неплохо, очень неплохо.

На Никейлиса никто не обращал внимания. Кто-то бежал к помосту, стража заступила ему дорогу, послышался звон оружия. Никейлис вздохнул и прикоснулся к единственному заклинанию, заключенному в медальоне. Перемещение не сработает через паутину, но абсолютные чары делают из любого гаджета магический ключ, что позволит зачерпнуть немного силы в ближайшем Источнике. При этом заклинание мгновенного пути, скрытое в кулоне, останется на месте. Хранитель сказал, эликсир справедливости можно разрушить лишь одним способом. Значит Архимагистра остановит кто-нибудь другой. Никейлис активировал ключ и отбросил стражников, удерживающих перепуганную девушку, а затем своим коронным приемом выбросил охрану вместе с их одноглазым предводителем за стены Цитадели. В камере Хранитель сказал, что паутина исчезнет на несколько мгновений, едва кубки опустеют. Что ж. Никейлис взглянул в глаза девице, бросил ей медальон и сказал одно слово:

- Перемещение!

Должна сообразить. Любой маг, хоть сонный, хоть беспамятный, хоть безумный, хоть полумертвый способен на чары мгновенного пути, это чистый рефлекс. Он взял со стола кубок с убийственным эликсиром и опрокинул себе в горло. Внутри разгорелась адская боль, будто изнутри его пронзил миллион раскаленных игл. Никейлис безжизненно упал на помост.

Орденская стража в дальней части залы почти восстановила порядок и оттеснила ректорских бойцов. Айрет в замешательстве обернулась - паутина растаяла, надо бежать, но она завороженно смотрела на неподвижное тело своего спасителя, с ужасом ожидая, когда оно взорвется кровавым фейерверком.

- Беги! - выкрикнул кто-то из залы сквозь лязг оружия.

Секунды утекали в пустоту, и в воздухе вновь начинали мерцать призрачные липкие нити. Еще миг - и будет поздно. Айрет отчего-то медлила, будто пытаясь вспомнить или понять что-то важное, например, как сделать так, чтобы весь этот ужас никогда не случился. Двери в дальнем конце парадной залы распахнулись с громовым грохотом и внутрь лавиной хлынули бойцы в алых плащах. Горстка бойцов из Академии преградила им путь. Вновь загремел бой. Имперцы, сидящие в зале, повскакали с мест, спеша на помощь немногочисленным магам. Чьи-то одиночные выкрики призывали к спокойствию.

За спинами алых плащей Айрет увидела одноглазого. Его грудь вздымалась от быстрого бега, в руках Хранитель держал взведенный арбалет. Айрет выпрямилась и медленно подняла руку с медальоном. Страх уступил место ярости. Белый маг не может убивать с помощью чар, потому что лишится сил и окажется вне закона, вот только несправедливо приговоренного к смерти этим уже не испугать. Колдунья поймала взгляд одноглазого Хранителя, заплетая из безобидного заклинания мгновенного пути заклятье остановки сердца. Хороша у матушки библиотека! Эрду спустил крючок, и стрела пробив пышный рукав чародейки впилась в столешницу. Эрду выругался, Айрет улыбнулась. Теперь она точно успеет.

И тут все вокруг затопила чернильная темнота, ее разломили алые молнии и среди молний появился воин в черном одеянии. Хранители, рвущиеся на помост, застыли в оцепенении, словно уснули на ходу и чары Айрет рассыпались вдребезги.

- Ненадежные у мага осведомители, казнь на три часа раньше назначили, едва успел, - сказал пришелец. Он огляделся, заметил Айрет и галантно поклонился ей. - Госпожа, я друг. Идемте со мной, вам нечего делать среди этих отродий.

- Благодарю, - сказала Айрет. - А вы сможете забрать с собой еще тело этого человека? Только его самопожертвование позволило мне дождаться помощи.

Таинственный спаситель перевернул лежащего вниз лицом мага, присвистнул и сказал:

- Могу, если вам так угодно. Дайте руку, мы уходим.

Незнакомец закинул на плечо неподвижного мага, который почему-то до сих пор не превратился в кровавый смерч, выпив жуткий напиток. Айрет взяла воина за руку, он привлек ее к себе и прочитал заклинание. Парадная зала Цитадели сменилась лесной поляной.

Конец пятой части

Часть 6 Апокалипсис Глава 6.1 Побег

Чары из потусторонней книжки перенесли Рэя и спасенную им девицу на лесную поляну. Солнце не смело выглянуть из-за низких осенних туч, чтобы ненароком не выдать точку дислокации дерзких беглецов. Тэйлин в крытой повозке, запряженной парой лошадей, ожидала под защитой резных и уже желтеющих листьев вездесущего карамазника, к счастью, теперь безобидного. Из леса беглецы намеревались попасть в условленное место для встречи с магом, которого намедни отцепили от колодца. Чародей оказался не то шишкой в Академии, не то дальней родней кого-то из Йернских придворных, и полез в Цитадель спасать похищенную вероломными Хранителями девицу. Однако вышла лишь разведка, которая едва не кончилась плохо - не подоспей в ближайшие часы искатель неизношенных сапог, вошедшая в легенды живучесть чародеев могла спасовать перед силой тяжести, нагнавшей сгустившуюся кровь в затуманенные секретным зельем мозги.

Бродячий колдун сумел убедить Рэя в исключительной выгоде спасательной миссии, посулив не только внушительные материальные блага, но и покровительство могущественных имперских чародеев, а значит решение большинства юридических сложностей, которые возникали вследствие систематического появления на площадях и ярмарках плакатов с изображением физиономии разбойника и подписью "разыскиваем живого, но и за мертвого тоже неплохо заплатим". Поторговавшись больше для вида, Рэй сдался и решил официально переквалифицироваться в чародеи, поглубже запрятав неприязнь ко всякого рода опасным заклинаниям и прочим несерьезным фокусам, благо добытая в замке магическая книжка позволяла кое-как войти в профессию без зубодробильного обучения.

Маг отмылся от комьев грязи и налипшей повсюду кровищи в ближайшем озерце и приобрел максимальное сходство с живым человеком, даже черно-бурые космы как по волшебству превратились в копну темно-рыжих кудрей. Длинный, тощий и бесцеремонный он стал почти похож на изрядно потасканного вельможу, коим представился, впрочем, не называя своего имени и не утруждая себя запоминанием имен спутников. Рэй сквозь зубы величал нового товарища сиятельством, про себя добавляя "помойное": неполный комплект передних зубов и расцвеченная кровоподтеками разной степени заживления намекали, что героическая биография наверняка даст фору его родословной. Тэйлин же сосредоточенно разглядывала колоритного спутника, будто собиралась вот-вот раскрыть какую-то тайну или нарисовать портрет.

Перенестись сразу через полконтинента в приморский замок чародейки Ольны не выходило, черномагический заряд преодолел паутину, что само по себе попадало в категорию если не чудес, то неожиданных происшествий. Беглецы материализовались строго в расчетной точке, настолько далеко к югу от Цитадели, насколько это было возможно, среди раскидистых крон Карманьского массива на самой границе мгновенных путей. Маршрут избрали не случайно, рыжий маг заявил, что если стычки с внезапным десантом подконтральных Хранителям чародеев ни в чьи планы не входят, то часть пути следует проделать там, куда они физически не способны сунуться, то есть по так называемым нейтральным территориям между имперскими территориями и владениями ранденнцев, где их встретят регулярные части замковой стражи.

Тэйлин выбралась из повозки и побежала навстречу. Рэй аккуратно отцепил от себя спасенную девицу и опустил тело мага на траву. Выглядел белобрысый чародей так, будто его прогнали сквозь маслобойку, затем с неизвестной целью наспех собрали обратно. Что ж, будут слезы в три ручья в исполнении безутешной Тэйлин, часть вторая и кулинарная битва с драконом, часть третья. Неплохо бы побыстрей отыскать беззубое рыжее сиятельство, а то проиграть в кулинарной битве на пороге невероятного богатства довольно обидно. Тэйлин и черноволосая красотка первым делом бросились к покойнику, а Рэй устало опустился на землю, от чар с непривычки мутилось в голове.

- Ну наконец-то ты его вытащил из этого кошмарного подвала!! - небеса расколол громогласный крик.

Из-за туч стремительно пикировал дракон, с пугающей скоростью превращаясь из голосящей блохи в крылатую плотоядную тушу. Рэй пораженно открыл рот и едва успел выставить защитный барьер из чар, но видимо что-то напутал в силовых линиях. Ящер приземлился на поляну, проломив незримое сооружение, будто его и не было вовсе. Рэй выхватил меч и замер. Ящер склонился над окровавленным телом, полностью игнорируя потрясенных девиц, и принялся трясти мага за плечо, ухватившись за рубаху когтистой лапой.

Из груди Никейлиса вырвался мучительный стон, он открыл глаза и укоризненно посмотрел на бессовестную рептилию. Рэй непроизвольно отпрянул, не вполне сообразив, его заклятый приятель пока еще жив, или, будь он неладен - уже почти жив? По спине на всякий случай пробежал отряд привычных мурашек. Разбойник украдкой глянул на Тэйлин - не успела ли ехидная ведьма засечь его минутное замешательство на этот раз?

- Хвала бескрайней синеве, ЖИВОЙ! - проорал дракон на весь лес, пожирая глазами Никейлиса.

Маг закатил глаза и принялся нервно кашлять кровью.

- А ну отошел от него, проклятый ящер! - приказала Тэйлин звенящим от бешенства голосом.

Дракон выпустил мага из когтей, боязливо обошел разъяренную девушку и уселся напротив раненого с противоположной стороны поляны, умостив голову на передние лапы и печально уставился на всю компанию.

- Весело тут у вас, - пробормотала Айрет, разглядывая нежданного визитера, покрытого островками тусклой чешуи. - Это что, дракон, серьезно? А почему такой странный?

Айрет хотела сказать "облезлый", но благородное воспитание не позволило назвать вещи своими именами в присутствии этой самой "вещи", вполне способной заглотить невежливого собеседника целиком. Ящер встрепенулся, обнюхал девицу с ног до головы и произнес, цокая раздвоенным языком:

- Надо же, целая принцесса!

- Я не принцесса, - запротестовала Айрет, - Глупости какие!

- Уж получше тебя в этом разбираюсь, - возразил дракон. - Потому что сам на восемьдесят процентов состою из принцесс. А если чутка надкусить - могу и родословную назвать, ну с кое-какой погрешностью. Хочешь?

Айрет поежилась и отступила на шаг, а разбойник принял суровый вид заслонил девицу свои плечом.

- Так, ладно, далеко не уходите, я щас! - пророкотал дракон и взмыл с места вверх, взбив когтями дерн.

Айрет и Тэйлин хлопотали вокруг Никейлиса. Спасенная красавица, по счастью, обладала очень уместным в сложившихся обстоятельствах стихийным даром - целительства. Правда, без гаджета о врачевании смертельных ран приходилось забыть, но Никелис, вроде, и не собирался отдавать концы вот прям сейчас, как бы противоестественно это не выглядело. Стонущего сквозь зубы мага погрузили в повозку, Тэйлин забралась внутрь, Айрет немного поколдовав над раненым, заняла место рядом с Рэем.

- Куда мы направляемся? - спросила Айрет.

Рэй в общих чертах рассказал о деталях спасательной операции и причинах выбора маршрута: логично, что не следовало покидать Цитадель с помощью запрещенных чар, чтобы налететь на ближайший патруль или, того хуже, вляпаться в паутину, которой заплетут все предполагаемые пути движения разыскиваемой чародейки.

- Хорошо, - согласилась юная колдунья. - В замке моей матушки вам будет нечего опасаться.

- Кроме вашей матушки, - засмеялся Рэй. - Я, знаете ли, страшный человек, матушки таких, обычно, не любят.

Айрет одарила страшного человека восхищенным взглядом и ничего не ответила.

Дорогу заплели сумерки. Пришло время остановится, чтобы отдохнули лошади, раненые и водители экипажей. Рэй разжег костер и велел Тэйлин обустроить лагерь и позаботиться о пропитании, а сам завалился спать, сказав, чтобы его разбудили ближе к ночи, чтобы подежурить. Погони пока не опасались, потому что перенеслись из Цитадели Хранителей на такое расстояние, которое всадник проскачет за сутки. Тэйлин не расставалась с Никейлисом, который то приходил в себя, то вновь проваливался в беспамятство.

Айрет, измотанная чередой событий, дремала в повозке, рядом с Никейлисом. Осознать произошедшее колдунья не успела, потому что вырвавшись из кошмара в новую круговерть, и вспоминать о недавних злоключениях стало некогда. Она проснулась глубокой ночью. Тишину нарушал еле слышный шелест шагов - Тэйлин разбудила Рэя и возвращалась в повозку скоротать остаток ночи под крышей тента. Раненый спал, его дыхание почти выровнялось после очередной порции целебной ацерны.

Недавний сон вернул юную чародейку на помост в парадной зале Цитадели. Там чудовищное зелье ей преподнесла собственная матушка, затем рассыпавшаяся в прах под торжествующий хохот одноглазого. Айрет лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию спутников и гнала прочь подступающие слезы. Она чувствовала себя маленькой, одинокой и несчастной и очень, очень боялась засыпать вновь, ведь сон мог принести продолжение кошмара. Колдунья сделала глубокий вдох, откинула полы тента и бесшумно выскользнула из повозки, стараясь не потревожить сон спутников.

Рэй сидел к костра, приводя в порядок оружие. У его ног стояла пузатая бутыль из темного матового стекла, в каких обычно перевозили вина.

- Позволите? - прошелестела Айрет и не узнала свой голос. Рэй поднял на нее взгляд, какое-то время ничего не отвечал, потом кивнул на траву у костра рядом с собой.

- Не спится? - и после короткой паузы добавил - моя госпожа.

Колдунья поежилась и вздохнула, устраиваясь у огня с максимальной грацией. Рэй глядел на нее в упор, окажись они они в салоне или на приеме, это было бы не слишком уместно. Отчего-то Айрет развеселилась, а недавние страхи показались мелкими и несерьезными.

- Приснилось, что я чуть не умерла, - поделилась она и уставилась на Рэя так же пристально, наблюдая, как блеск костра отражается в его глазах. Разбойник понимающе хмыкнул. Он наклонился, поднял с земли бутыль и протянул Айрет.

- Выпейте.

Колдунья изогнулась как кошка, потянувшись за бутылкой, хотя могла просто протянуть руку. Ее вчерашний спаситель продолжал игнорировать нормы салонного этикета, разглядывая ее затуманенным взглядом. Айрет сделала большой глоток из горлышка, тоже пожертвовав приличиями, и округлила глаза: в бутылке было не вино, а раскаленный, будто аметинское солнце напиток, а то и вовсе чистый огонь, обращенный в жидкость черной магией. Рэй протянул руку и Айрет вернула ему зелье. Вообще-то однажды она уже пила настоящее вино, правда разбавленное родниковой водой до состояния ягодного морса, кажется на званом обеде в честь собственного четырнадцатилетия минувшей весной. Рэй тоже сделал большой глоток из бутылки и серьезно проговорил:

- Не всякий солдат обладает вашим мужеством, прекрасная диа.

По венам колдуньи разливался азарт. Она улыбнулась и протянула руку за зельем. Старомодное ранденнское обращение к благородной чародейке звучало в устах таинственного мага и воина особенно притягательно, а любопытные звезды на ночном небе отплясывали легкомысленный вальс. Второй глоток из бутылки обжег не хуже первого, но хитрая Айрет не подала виду.

Таинственный маг и воин тем временем мучительно вспоминал причину, по которой сегодняшний вечер не мог получить закономерное продолжение. Пойло, которым снабдил его рыжий проходимец без имени и половины передних зубов, могло свалить орду темных скитальцев, пожирателей миров, и никак не давало сосредоточиться на чем-то жизненно-важном. Черноволосая красотка в дорогущих аметинских шелках блестела и переливалась в отсветах костра, будто лучшая в его жизни галлюцинация. Развеселые девицы с постоялых дворов, гроздьями висящие на Рэе, когда он был при монете (то есть практически всегда) казались палыми листьями перед этой сказочной орхидеей. К тому же последняя живая женщина попадалась Рэю когда-то очень давно, до ареста, до замка с мертвецами, до сумасшедшего ящера - где-то в прошлой или позапрошлой жизни, подружка чокнутого мага не в счет, ручных змей Рэй девицами не прощал, да и не любил он, чтобы барышня вздыхала о ком-то, кроме него. Айрет взирала на разбойника с чистым искренним восторгом.

- Холодно! - обжег его ухо шепот чародейки, неизвестно когда подкравшейся практически вплотную. Рэй поймал ее полой плаща. Наверное, нормы великосветского этикета требовали сказать что-то соответствующее случаю, но близкий взгляд девицы вышиб остатки мыслей о приличия, да и все остальные мысли тоже. Звезды в небесах сменили никчемный вальс на акробатику.

- Вы в курсе, что если продолжите в том же духе, книге придется присвоить рейтинг дохера плюс, а то и удалить с портала? - раздался в темноте ночи незнакомый голос.

- Что? - спросил Рэй, вскакивая на ноги и хватаясь за меч.

- Что? - не поверила своим ушам Айрет, озираясь по сторонам.

- Здрасте, говорю, закурить не найдется?

Из лесу вышел предельно странный гражданин. В свете костра выяснилось, что пришелец какое-то время пролежал в земле, а потом выкарабкался наружу. У Айрет полезли глаза на лоб, она вскрикнула и вцепилась в Рэя вдвое крепче, чем минуту назад.

- Не видишь, я с девушкой разговариваю?! - яростно зашипел разбойник.

Пришелец подошел ближе, взглянул на Рэя, ахнул, упал на одно колено и склонил голову.

- Ваше Величество, не признал в темноте, не велите казнить!

Рэй усмехнулся, достал из-за пазухи кисет и милостиво протянул потустороннему гостю.

- Держи.

Пришелец выудил из складок одежды увядший лист каменной свеклы, завернул в него курево, и, ловко перебивая костяными пальцами, соорудил папиросу, потом с почтительным поклоном вернул табак Рэю.

- А ты что, король? - страшно удивилась Айрет. - Я думала, ты маг.

- Э-э…- сказал Рэй, разглядывая полуистлевшего подданного, - Только не спрашивай, где у меня королевство.

Айрет тоже покосилась на гостя и решила, что это правильное решение, не задавать лишних вопросов. Так у костра они и заснули. Рэй укутал колдунью своим плащом, а сам привычно растянулся у костра, оставив на часах своего потустороннего подданного.

Проснулись они перед рассветом от хлопанья гигантских крыльев и леденящих душу проклятий, которыми негромко, но яростно сыпала Тэйлин. Оказывается, прилетел дракон, притащил в когтях внушительный букет лесных цветов и диковинных морских водорослей и просунул подношение в окно повозки, разбудив Тэйлин и раненого. Тэйлин швырнула в морду ящеру алые лилии и ящер быстро-быстро по-пластунски переполз на другую сторону повозки, чтобы тут же заглянуть внутрь через другое окно. Айрет и Рэй подошли поближе, чтобы разобраться, в чем дело. Оказалось, основная масса растений из драконьего букета обладала целебными свойствами - останавливала кровь, снимала боль и заживляла раны. Правда там затесались несколько приправ.

- А чего это с ним? - спросила Айрет, кивая на дракона, который переживал о здоровье мага, казалось, гораздо больше, и уж точно - громче Тэйлин.

- Самое вероятно - помешался, - сказал Рэй.

- Ой, да что ты понимаешь, пропастина! - огрызнулся ящер.

- А ну повежливее с Его Величеством, - рассердился потусторонний часовой и сделал шаг к дракону.

Тот вспорхнул и отскочил на пару шагов назад, редкая чешуя встала дыбом, придав дракону неуловимое сходство с плохо почищенной рыбой.

- Развелось мертвечины! - фыркнул он, злобно щурясь. - До чего ж не люблю!

Покойник жутко ухмыльнулся, затянулся остатками курева, выпустил колечко дыма и, бросая окурок в траву, сказал:

- А я сырость не люблю, кто бы мог подумать! Огоньком угостишь?

Дракон вдохнул поглубже и мстительно обдал курильщика мощной струей огня. Тот не шелохнулся, а когда пламя спало, заметно посвежел, и белые кости кое-где обросли мясом.

- Ничоси, - ошарашенно промолвил мертвец, разглядывая свои руки, - какое полезное животное. Даже и не знал, что так бывает. Пойду, нашим расскажу, что ли. Его Величество меня отпускает?

- Отпускает, - великодушно разрешил Рэй. Он тоже не особенно-то любил нежить, но предпочитал не демонстрировать свои истинные чувства. Дракон издал звук одновременно напоминающий скуление и вздох. Айрет обомлела от восторга. Восторг, который она испытывала от знакомства с Рэем мог соревноваться лишь с ужасом, который она пережила днем ранее в цитадели Хранителей.

***

Дракон с покойником выясняли отношения довольно шумно и честная компания едва не пропустила появление нового игрока. Заслышав стук копыт, дракон удрал в лес, строго в противоположную сторону от мертвеца и оставил за собой внушительную просеку. На поляну выехал всадник в сопровождении отряда бойцов. Это был колдун с рыжей шевелюрой и без половины передних зубов. Выглядел он не в пример лучше, чем когда Рэй отцепил его от колодца.

- Это тоже из твоих подданных? - спросила Айрет.

- Э-э… постарайся вообще не упоминать о том, что у меня есть подданные, - скромно попросил Рэй.

- Пожалуй, это самое разумное, - согласилась Айрет.

- Мое почтение, господа, здрасте, прекрасная диа. Ваши злоключения закончились, поедемте со мной, только побыстрее.

- Никуда я с ним не поеду! - запротестовала Айрет, кардинально изменившая взгляд на жизнь за ближайшие несколько часов, и вцепилась в Рэя, как она привыкла делать последнее время.

- Э-э… - сказал невероятно польщенный разбойник, - моя госпожа, вообще-то я вас спасал за большие деньги, точнее - за очень большие деньги. Поверьте, отвалить такую сумму, чтобы причинить вам вред, никто в здравом уме не возьмется. Ну и рано или поздно нас догонят Хранители, а у меня пока что нет ни замка, ни армии.

- Тогда едемте с нами, - сказал Айрет. - Вас я знаю, а этого господина вижу впервые.

- Не возражаю, - пожал плечами Инскре.

- Не, зато я возражаю, - сказал Рэй.

Одно дело неожиданно заскочить в чужой замок на пару минут, напугать хозяев спецэффектами, умыкнуть барышню и смыться и совсем другое - въехать туда через парадные ворота и отдать себя во власть могущественных чародеев. На такое Рэй не подписывался при всем уважении. Да и магия, которая на него свалилась, тянула по местным законам в лучшем случае на четвертование с предварительным замачиванием в кислоте.

Айрет поглядела на него прекрасными глазами, полными слез. Рэй едва не рухнул в обморок от избытка чувств, но вовремя сообразил, что он лесной головорез с нежитью в подчинении и обмороки ему обойдутся несоразмерно дорого. Вообще, Айрет была первой особой женского пола, которую он повстречал за прошедшие недели. Ночной эпизод не слишком отчетливо сохранился в памяти Рэя и он не особенно врубился насколько она юная, потому что хитрая Айрет при случае мастерски копировала солидные манеры матушки, отчего мгновенно взрослела на пару-тройку лет.

- Хранители так хранители, - вздохнула Айрет. - Я с вами остаюсь.

- Моя госпожа, разве вам понравится жить в лесу? - спросил Рэй и негромко добавил. - Возвращайтесь с господином магом, заодно проводите эту парочку в безопасное место. А я украду вас во второй раз, причем совершенно бесплатно. А пока надо задержать погоню, а то в фургоне полумертвый маг валяется, нехорошо будет, если мы зря его столько по лесу тащили. Да и дракон расстроится. Он, когда не в духе, становится так себе собеседником, честное слово!

Айрет одарила разбойника благодарной улыбкой и сжала его руку. Она припомнила, что на свете бывает зима, и в натопленном замке коротать ее гораздо приятней.

- Хорошо, я возвращаюсь, - сдалась она. - Берегите себя, благородный господин Рэй!

За лесом было поле, в поле выросла внушительная армия. Армией руководил господин в черной маске. Он распорядился, чтобы беглецов проводили в замок, принадлежащий матушке Айрет, колдунье Ольге. Замок был неподалеку.

- Наконец-то мы в безопасности! - подумала Тэйлин, когда они въехали в ворота. И Никейлис наконец-то получит нормальную медицинскую помощь - травы-травами, но современные гаджеты - совсем другое дело.

Глава 6.2 Встреча

Цитадель гудела, будто готовый взорваться вулкан, откуда полоумный черный маг изгоняет назойливого дракона, залетевшего на огонек. Лязг мечей смолк, но дипломатия звучала не слишком мирно: над рядами поваленных сидений звенели проклятья, грохотали угрозы и скрежетала масса прочих нелицеприятных высказываний. Кажется, не орали только целители, которые, естественно, латали исключительно своих.

Сцепиться вновь сторонам мешали таки подоспевший Ректор Грасс Йернской Академии и Архимагистр Велхо Ррайк, давно и прочно прописавшийся у Хранителей. С проклятым Ректором прибыл добрый десяток колдунов имперского резерва, как на континенте тактично прозвали черных, вооруженных помимо неприкосновенности настоящими убойными чарами, что моментально внесло ясность в расклад сил.

Эрду сердито поджал губы. Теперь придется тратить драгоценное время на эту разномастную кодлу, вместо того, чтобы снарядить погоню! Иных проблем от высоких гостей хранитель не ждал, слишком велик был авторитет Ордена на миррском континенте. Таинственный Совет Девяти, куда входили или бывшие верховные, или просто очень заслуженные и почтенные цензоры, обладал силой выдавать пугающе точные прогнозы в отношении грядущего. В детали Эрду до сих пор не посвятили, но он знал, что подобное умение как-то завязано на пленных чародеев из нижних ярусов, годами и десятилетиями томящихся в заточении.

Пробиваться к помосту больше не было смысла, ведьма ускользнула. Натравить собратьев-чародеев на почтенного, чтобы он лопнул, Ррайка тоже не вышло, Эрду взирал на суматоху в парадной зале и сочинял в уме, как половчее перевести фразу «а что вы мне сделаете? » на протокольный язык. В конце концов, Ксиаз, не Ранденна, поставки зерна не заблокируешь. К кому тогда властители континента будут бегать за советом, принимая судьбоносные решения?

Тут в поле зрения Хранителю попался высокий юноша со светло-пепельными волосами в одеянии начальника караула внешнего периметра и дальних рейдов. Эрду мысленно улыбнулся. Друзья его старого знакомого, ныне прогрессивного монарха Всея Ранденны, Рэнрига Прекрасноликого, давно выражали обеспокоенность тем фактом, что в охране Цитадели замечен целый принц в изгнании и настоятельно рекомендовали что-нибудь с этим сделать. Да и сам правитель недружественной всему цивилизованному миру державы невзначай интересовался, в добром ли здравии его племянник и как долго это будет продолжаться?

Юный кандидат в гончие таскал за собой миниатюрное войско, жрал только в собственном шатре, а от питейных и увеселительных заведений шарахался похлеще правоверного цензора при исполнении, поэтому и на здравие не жаловался. Даже встреча с парой братьев ордена в слабо освещенных коридорах Цитадели вопрос не решила — поганец вместо того, чтобы безропотно истечь кровью от удара кинжалом в бок, отломал одному оппоненту кусок челюсти, второго обратил в бегство. Впоследствии мятежного брата обнаружили с перерезанным горлом. Впрочем, чего ещё ждать от дикого ранденнца, который, наверное с рождения привык жить, обвешаный скрытой защитой? Как раз после инцидента с неосторожными братьями бывший наследник варварской короны заслужил право резать недругов ордена на дальних подступах и сейчас очень кстати вернулся из очередного рейда.

— Арикс, — сказал одноглазый, жестом приглашая юношу подойти ближе. Молодой ранденнец поприветствовал высочайшее начальство положенным по этикету поклоном, правда, вышло это у него слишком по-военному.

— Есть дело, — проговорил одноглазый. — Я заметил, тебе не слишком понравилась идея казнить прекрасную ведьму Айрет таким вот впечатляющим способом?

— Интересно, как вам в голову пришла такая странная мысль? — бесстрастно спросил отставной принц, которому немного перепало фамильной двуличности, и это была первая причина, по которой он был до сих пор жив.

Опаньки, да он еще и не такой болван, каким хочет казаться! — про себя восхитился Эрду. — Немедленно в расход.

— Знаешь, молодой человек, есть вероятность, что мы совершенно зря решили погубить бедную девушку, — произнес верховный цензор доверительным тоном.

Арикс удивленно посмотрел на Хранителя. Вообще-то, среди насмерть замученных колдунов не часто попадались настоящие виновники каких-то серьезных бед, но обсуждать подобные материи вслух считалось дурным тоном. Зачастую, чтобы стать официальным злодеем достаточно было не иметь могущественного покровителя и обладать кое-каким имуществом.

— Никогда бы не подумал, — дипломатично сказал он. — Но мысль, безусловно, интересная.

— Я тоже, — согласился Эрду. — В общем, есть надежда изловить опасного и могущественного мага, который хочет все уронить, в смысле, небо на землю, а живых навеки опрокинуть в мир потустороннего. Ну, ты читал про битву Светлого Странника с Темным Скитальцем, я полагаю?

— В ранденнский сокровищнице есть издание, одобренное Орденом, — пожал плечами юноша. — Там излагается версия, что Аметинская песчаная аномалия как раз продукт этой схватки.

— Вот как! — Одноглазый одобрительно покивал.

Толком добраться до крокодильих книг пока не вышло, а обычно покладистый Рэнриг тут взялся проявлять характер и водил высочайшую инспекцию вокруг да около.

— Он очень опасен, поэтому действовать надо тайно и тихо. Могу на вас рассчитывать?

— Что надо сделать, Ваше Архисветлейшество? — бесстрастно спросил Арикс.

Юноша со своим отрядом второй год служил в Цитадели по контракту, обеспечивая охрану и защиту крайне непопулярным среди жителей всего континента цензорам, однако расходы за это нес ксиазийкий трон. Такой расклад устраивал всех — Хранители не опасались, что на их власть смогут покуситься, действующий монарх Ксиаза спал спокойно, зная, внезапного усиления Ордена в его смену не произойдет. Арикс, лишенный дома, прав на отцовский трон и спокойной совести заодно, не ждал удара в спину ни от тех, ни от других. Столетия заклятой дружбы между Орденцами и ксиазийской короной исключали возможность договориться без посредника.

— Да сущую ерунду, — отмахнулся одноглазый, — надо пройти с патрулем от границы мгновенных путей вглубь Карманьского леса строго на юг, к замку ректорской дочки. Догонишь беглянку или нет — не самое важное, главное убедись, что путь к убежищу Грассов чист. Позже за тобой прибудут орденские силы. Сразу говорю — дело ответственное и опасное, есть вероятность, что живым не вернёшься.

— Нашли, чем напугать солдата, — пожал плечами Арикс, записал адрес, заправил лошадь и поехал.

Эрду спрятал ладони в рукава парадного одеяния и медленным шагом направился к Ректору. Хранитель был открыт для сотрудничества и готов на любые жесты доброй воли. А что может быть убедительней отвода львиной доли вооруженной охраны далеко от крепостных стен? В самом деле, не тягаться же с черными лицом к лицу! Куда проще подождать, когда император отзовет свой убойный десант в качестве ответного шага доброй воли, и тогда…

***

Всадники помчались во весь опор по направлению к замку, где жила колдунья Ольна. Всадников было так много, что вполне хватило бы выиграть небольшую войну, это, кстати, была вторая причина, по которой изгнанник до сих пор оставался жив. Северяне обеспечили Ариксу кров и работу, пусть и крайне неблагодарную, отнюдь не из соображений человеколюбия, а потому что не измыслили как загнать небольшую бездомную армию из нескольких сотен копий обратно в Карманьский массив. Взять ранденнцев на довольствие оказалось еще и дешевле.

Арикс не роптал, считая, что работу мечты он более не заслуживает. Ведь когда он поссорился с отцом, после того, как тот казнил его ближайшего друга и спасителя (ну и иномирное исчадие по-совместительству, с кем не бывает?) и покинул родную страну вместе с верными бойцами, в Ранденне грянул переворот. Отца свергли и убили. Сердце юноши разбилось вдребези, а осколки втоптали глубоко в податливый грунт ксиазийских болот, отдельные участки которых по какому-то недоразумению именовались дорогами. Однако Арикс жил, считая, что пока от него зависит судьба вверенных ему ратников, впадать в уныние он не имеет права, да и ранденнцы, склонные к излишнему самозозерцанию и самокопанию, обычно съедались медведями не выходя из самого нежного возраста. Арикс жил, а силы ему давала надежда однажды узнать правду и отомстить за отца, которого он так и не смог простить.

В Карманьском лесу помимо расправивших крылья на излёте осени кровососов Арикса ждал сюрприз. Изгнанный принц обалдел настолько, что едва не грохнулся с коня. И отнюдь не мертвецы, сидящие у костра на поляне и занятые игрой в карты, произвели на него такое мощное впечатление.

Сюрприз начался с засады, куда угодил весь довольно многочисленный отряд. Против обычной засады Арикс никогда не возражал. Вообще не возражал, в конце концов, это часть работы воина, да и противник утомился бы собирать силы, близкие по численности. Но его отряду досталась засада потусторонняя. И мертвецов было не просто больше, а втрое.

Поразительно бодрые покойники переловили и лошадей, и всадников, и самого Арикса. Руководил исчадиями мрака вполне живой человек.

— Всем добрый вечер! — верхом на холеной гнедой лошадке на поляну выехал похожий на заморенного в темнице ластеронца — черноволосый, но бледнокожий разбойник в слегка потертом кожаном плаще. Он приподнял шляпу с посеревшими перьями убиенной тропической птицы и чуть наклонил голову в приветствии. — Рэй, маркиз Карманьский, к вашим услугам. Оружие на землю, ценные вещи, денежные средства, зачарованную экипировку туда же. Въезд в южные области нейтральных земель временно закрыт по причине карантина — не пускаем орденскую заразу к приличным людям.

Ратники неодобрительно загудели, но что поделать против замогильного воинства, выросшего из земли буквально между рядами их соединения, идей не высказывали. Арикс же во все глаза рассматривал разбойничьего некроманта.

Рэй, как он себя поименовал, маркиз Карманьский, как две капли походил на совсем другое Исчадие. То самое, которому семилетнего Арикса отдали на съедение. Давным-давно, во время мора, поразившего солнечный городок, где наместничал кузен отца. То самое Исчадие, что прошло последней тропой сквозь аметинскую песчаную аномалию или, как говорили в Ранденне — смертельные пески. Даже голос был один в один, только чуть охрипший. Собственно, из-за поразительного сходства главаря чудовищных созданий с его казненным другом Арикс чуть с коня и не навернулся.

— Слушай, Рома, ты как сюда попал? — услышал Арикс собственный голос и сделал своим воинам знак сложить оружие.

— Зубы мне не заговаривай, — сказал хозяин мертвецов. — Я тебе не Рома. Слез с коня, все железки на землю и без фокусов!

Арикс фыркнул. Уж кто бы говорил про фокусы — не каждый день на родном континенте из земли вырастает войско покойников, которые хватают твоего коня за ноги, хвост и гриву, отчего дальнейшее движение становится невозможным. Конь, кстати, дрожал, как в лихорадке, да и бравые воины вот такого вот за всю военную карьеру не видели совершенно точно — нежить, что вылазила из земли, почти не докучала бывшим собратьям, мирно слоняясь подле кладбищ, полей сражений или вблизи эшафотов. Такого, чтобы однорукий скелет отобрал коня или курительную приблуду, поливая жертву площадной руганью, небеса ещё не видели.

Ошибиться же или перепутать Арикс не мог — его личное Исчадие потом несколько лет проживало в Нерушимом замке, сначала тайно, пока изучало ранденнское наречие, а затем вполне легализовавшись. Потом, отец и король объявил о его казни, но тела-то Арикс не видел…

Арикс отстегнул меч от пояса и бросил на землю, спрыгнул с коня и приблизился к титулованному лесному головорезу, держа руки раскрытыми ладонями вперёд. Он замер в трёх шагах от Рэя и перечислил кое-какие эпизоды, которые определенно не должны были выпасть из памяти старого друга. Например, как он пытался отбить его, семилетнего, от толпы обезумевших горожан, убежденных, что только смерть Арикса положит конец кошмарной болезни. Или как по пути из Амета в Ранденну Рома набросал в костер ядовитых ветвей кровеедца и едва не отравился дымом насмерть. Как рыжий государственный маг устраивал тренировки, максимально приближенные к реальным боям, выжить после которых удавалось одним единственным чудом и еще, и еще…

— Ты явно меня с кем-то путаешь, — отрезал командир мертвецов роминым голосом. — Хотя, где и когда все эти безобразия происходили?

— Три, пять и девять лет назад соответственно, — сказал Арикс. — В Амете и в Ранденне. Тогда взошел на трон и стал править король Байкрист. Уж его-то ты знаешь?

Рэй на короткий миг задумался. Он точно знал две вещи. Первая: доблестного юношу Арикса он видит впервые. Вторая: вообще неизвестно, чем он, Рэй, занимался до того, как очнулся в кандалах посреди боя в охваченной волнениями Ранденне. Король Байкрист перестал править как раз примерно в это же время. Этого самого Байкриста Рэй как будто бы и помнил, но как-то странно и смутно.

— Слушай, все что ты говоришь — офигенно интересно, но пока расклад такой: твои ребята переходят на нашу сторону и уводят погоню куда-нибудь лесом. Иначе ты все равно присоединяешься к нам, но уже в загробной жизни.

— В загробной жизни? — спросил Арикс. — Не настолько мне нравятся Хранители. Впрочем, сила и так на твоей стороне, я не возражаю.

— Без тебя знаю, на чьей стороне сила, — хмыкнул Рэй. — Плюс, на моей стороне еще и правда, но обойдешься без деталей. Хорошо, что ты так быстро согласился. А то, знаешь, чертовски не люблю делать из людей покойников. В смысле, живых покойников. Обычных-то ладно.

Глава 6.3 Замок

Айрет оглядывалась по сторонам. В замке матушки, колдуньи Ольны, юной особы из первых серий, было непривычно людно. Туда-сюда сновали вооруженные солдаты в цветах и с гербом ранее никому неизвестными — какая-то рыжая птица с раскидистыми перьями посреди языков пламени. Видела она такие только у воина в черной маске. Этот воин и еще пара бойцов сопровождали ее всю дорогу. Люди, которые попадались навстречу, отдавали господину в маске честь и кланялись, как будто он был владельцем замка. Айрет заподозрила неладное. Они подошли к двери, которая вела в покои ее матушки. По бокам стояли все те же до зубов вооруженные солдаты с той же рыжей . Они отсалютовали процессии, постучали в двери. Ответил, как ни странно, тоже солдат. Отчего слуг сменили на солдат и как такое могла вынести матушка и никого не испепелить Айрет не могла и вообразить.

Однако, когда они вошли в залу, там была именно колдунья Ольна, со служанкой и парой вооруженных солдат у дверей. Неслыханно!.. Колдунья поднялась с кресла, на ее лице отразился гнев, но тут она узнала Айрет, всплеснула руками и бросилась навстречу.

— Я и не мечтала тебя увидеть живой! — воскликнула она, обнимая дочь.

— А что это все значит? — спросила донельзя заинтригованная Айрет у колдуньи Ольги, указывая взглядом на незнакомую охрану.

— Однажды по милости вашей матушки я натерпелся страху, — засмеялся господин в маске, перехватывая ее взгляд. — Теперь в отместку захватываю замки, с которых она получает доход. Время от времени. Хобби у меня такое. Знаете, что такое хобби?

Айрет много чего знала, но решила не отвечать на вопрос с подвохом.

Господин в маске почтительно поклонился колдунье Ольге и вручил ее кольцо, в котором Айрет опознала матушкин гаджет. Та забрала кольцо со странным взглядом, где спорили негодование, благодарность и какие-то нечитаемые эмоции. Похоже, матушка была растеряна, чего за ней никогда не водилось. До чего странно!

— Там привезли раненого, — невозмутимо продолжил господин в маске, — Соблаговолите посмотреть, что с ним?

Айрет опомнилась и рассказала, как она обязана бедному чародею, который спас ее от ужасной участи и позволил дожить до второй части спасательной операции в целости и сохранности.

— Что ж, идемте, — согласилась колдунья Ольна.

— Я вас провожу, — объявил воин в маске. — Хоть сам взгляну на этого героя.

— Жуть какая! — подумала Айрет. - Как у себя дома распоряжается. И матушка ему голову не свернула за такую неслыханную дерзость. Вообще, на бандита похож. Ни-че-го не понимаю.

— Выручить очаровательную юную леди с помощью дипломатических методов у нас не вышло, — сказал нахальный господин. — Методы, которыми воспользовались наши люди, привели общественность у недоумение и ужас. Поэтому общественность в ближайшее время объявит нам войну. До тех пор, пока я ее не выиграю, ваша колдовская светлость, не против, что замок по-прежнему будет захвачен неизвестными?

— Как вам будет угодно, сударь, — сказала колдунья Ольна.

***

Никейлис проснулся. Он чувствовал себя почти хорошо, лежа на удобной постели в чистой теплой комнате. Сквозь цветной витраж пробивались солнечные лучи, расцвечивая белоснежные стены синими, красными и зелёными бликами. Моросящий дождь, изнуряющая тряска и голодный дракон остались в Карманьском лесу, и даже ничего почти не болело. Это было странно и прекрасно.

Когда Никейлис проглотил злосчастный эликсир справедливости у Хранителей, по ощущениям изнутри его принялись грызть миллионы прожорливых дракончиков. Закончиться это должно было превращением в небольшое алое облачко, однако маг выжил и остался почти цел. В дороге обыкновенная ацерна (изначальным даром спасенной колдуньи как по заказу оказалось целительство) плюс какие-то воняющие травой и тиной зелья вопреки ожиданиям не дали захлебнуться кровавым кашлем и сойти с ума от боли. Надо будет уточнить у Леона, как такое вообще получилось, ведь основой отравы Хранителей наверняка послужили те самые смертельные пески из аметинской аномалии, разрушающие все материальное при контакте, а такую жуть разрешенная белая волшба не брала в принципе. И где только заслуженные магоборцы хранителей раздобыли чары, позволившие переместить опаснейшее вещество за пределы пустыни? Выходит, слухи о том, что Орден занят уничтожением информации, грозящей мирозданию, несколько преувеличены.

Никейлис попытался встать. Руки-ноги на месте, кости, вроде, целы, но голова закружилась так, что перемещать в пространстве все вышеперечисленное маг раздумал.

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату зашел человек в черной маске и сером дорожном плаще. Он остановился на пороге, облокотившись о косяк и некоторое время молча изучал Никейлиса. Потом снял маску и скрестил руки на груди.

Маг приподнялся на локте, не уверенный, что глаза ему не лгут. Перед ним стоял бывший властитель Ранденны, по официальной информации убитый во время переворота двухлетней давности, Байкрист Проклятый собственной персоной. Парадные портреты с рожами представителей царственных династий континента украшали церемониальный зал ЧАШКи, или чародейской академической школы колдовства, поэтому с первыми лицами всех государств будущие маги знакомились заочно.

— Ты понимаешь, что тебя ожидает за твои деяния? — без предисловий спросил ранденнец негромким голосом.

— Начинается! — подумал Никейлис.

Тон голоса визитера никак не позволял заподозрить его в желании отблагодарить мага за спасение девицы от Хранителей. Без того хрупкая вера Никейлиса в собственную счастливую звезду пошатнулась. Выходит, на этот раз его крови возжелала не мифическая условно разумная сущность (ругалась рептилия весьма выразительно, что не исключало наличия какого-никакого разума), а целая историческая фигура? Или как там назвать свежесвергнутую и официально покойную царскую морду не самой дружественной чародеям и вообще державы?

Вот только чем он успел насолить бывшему монарху, Никейлис не представлял. Не мог же ранденнец откуда-то узнать, что маг нечаянно поспособствовал его свержению! По всему континенту гуляли истории о том, как коварный монарх под видом помолвки с наследником заманил в свою страну юную принцессу из Амета, а потом бедняжку зверски убили по его приказу. Иначе быть не могло, ведь убийца скрылась из Нерушимого замка без следа, а такое не провернешь без прикрытия короны. Тогда грянул переворот и принц Рэнриг, незапятнанный кровью невинных девиц, магов и много ещё кого, сменил кровожадного старшего брата на престоле. Никейлис и Тэйлин, ложно обвиненная в том жутком преступлении, спаслись из ранденнской твердыни благодаря гаджету Леона, который творил чары помощнее стандартного колдовского ключа и в том числе позволял неплохо отвести глаза, но знать об этом не мог никто, даже Архимагистр.

Маг с мысленным стоном откинулся на подушку и проинспектировал свои силы. Негусто, хотя перенестись даже сквозь местную паутину, которую хранители раскидали вокруг замка, плюс-минус хватит. Правда выбор балансировал между сдохнуть прямо здесь и сдохнуть в процессе бегства. Никейлис задумался, стоит ли оно того, рассматривая царственного пришельца. Слухи про этого Байкриста ходили ужасающие, не наречет же молва Проклятым кого попало!

Маг пожал плечами и с максимальным равнодушием проговорил:

— Наверное, вы и меня убьете, как того мага, который остановил лихорадку в Амете.

Свергнутый при невольном участии Никейлиса король глядел не слишком дружелюбно, даже наоборот, вполне враждебно. Впрочем, чего еще ожидать от злодея и мерзавца, который предательски убил колдуна Инскре Грасса, закрывшего прорыв и загасившего опасную лихорадку, которую Никейлис по незнанию обрушил на беззащитный континент? Больше остановить катаклизм было просто некому: Леон не мог прорваться из-за Грани, никто из официальных правителей так и не объявил, что их силами был улажен опасный инцидент, а скандальную физиономию рыжего мага Инскре Грасса видели в Амете, как раз, когда прекратилась лихорадка. Вскорости новый ранденнский монарх назначил убитого им чародея виновником всех бед на континенте, но Никейлис точно знал - это ложь! Единственный вопрос остался без ответа: действует проклятый король в сговоре с Архимагистром или преследует какие-то собственные цели.

Никейлис решил: вставать, чтобы поприветствовать зловещую персону, он точно не будет и в иных расшаркиваниях нет ни малейшего смысла, можно сэкономить силы и говорить с мерзавцем начистоту, конец будет один.

Сам Байкрист почти целую ночь занимался войсками, выслушивал донесения о передвижении противника, даже толком поспать не удалось. Только сейчас, ранним утром, он выкроил время взглянуть, что за героический колдун на него свалился в этот раз. Вообще-то он собирался поблагодарить подозрительно живучего чародея за неоценимую помощь в спасении неучтенной дочери, но бессонная ночь, накопившееся раздражение, а главное - знакомая физиономия незваного спасителя настойчиво подсказывали совсем иной путь.

Да, этого чародея он уже видел, причем дважды. Оба раза мельком, но вероятность обознаться стремилась в область отрицательных величин. В первый раз они пересеклись давно, в Йернской Академии, куда ранденнец приехал сообщить Майрэтт о смерти Лианны, ее дочери и своей супруги. Детали того разговора намертво врезались в память. Белобрысый ученик вломился к грозной чародейке посреди тяжелого объяснения и та, поражённая трагическим известием, не потрудилась испепелить нахала на месте, что тянуло по местным меркам на фантастическое происшествие сродни явлению Странника, а то и вовсе дракона.

Во второй раз Байкрист увидел белобрысого студента колдовской школы на краю разлома в ночном лесу, где они на ножах выясняли с рыжим братцем дражайшей возлюбленной Ольны, Инскре Грассом, кто из них злейший враг всего человечества, а кто - наоборот, друг, герой и спаситель. Столб потустороннего света из разлома позволил разглядеть во всех подробностях и как следует запомнить черты мага, сотворившего смертоносное заклинание, погубившее кучу народа.

По всему выходило, болезный магик, хмуро взирающий на него с постели, едва не стал причиной гибели его сына Арикса много лет назад. А еще он же чуть не сложил голову, спасая его, Байкриста, единокровную дочь, существование которой до сих пор никак в голове не устаканивалось.

— Расскажешь все, что тебе известно, — продолжил Байкрист. - Кто ты, откуда и как к тебе попали знаниях о запрещенных чарах.

Намедни дражайшая вторая половика с несвойственной ей робостью кое-как изложила Байкристу обстоятельства появления на свет их засекреченного чада. Мол, так беспокоилась о жизни и безопасности твоего королевского высочества, что не погнушалась заклясть спящее высочество чем-то весьма забористым и запрещенным во всем цивильном мире. Разумеется, в процессе что-то пошло не так (ведь с вами, ранденнцами, вечно все идет не так!) и благородная миссия едва не обернулась позорным провалом. Дабы не порушить чары в самый ответственный момент, пришлось пойти на другой не менее ответственный момент. Ныне результат второго ответственного момента рассекал по замку, шелестя шелками и недобро зыркая на охрану такими же серыми, якобы как у самого Байкриста, глазами.

Договорить и прояснить все детали им тогда опять не случилось, принесло очередного посланника с депешей. Несравненная диа Ольна при том разговоре практически не отводила в сторону кристально-честных глаз (пронзительней взирали разве что коты с замковой кухни) и не забывала невзначай покрутить между тонких пальцев светящиеся фантомы — лжецам чары не удаются, это закон природы. Увы, Байкрист слишком долго пробыл в политике, чтобы не знать — объем и содержание недосказанного еще сумеет его впечатлить. По-видимому, запрещённое по всему миру спасительное колдовство, на которое не поскупилась его драгоценная полтора десятка лет назад, имело мало общего с защитой от огня, ядов, вражьих стрел и клинков. Помнится, ее чокнутый братец Инскре Грасс, даром что раненый, оставил бы его в Карманьском лесу навсегда и, возможно, частями, не случись в тот момент на его глазах очередного прорыва Стража.

— Мы за этим сюда и пришли, чтобы обо всем рассказать, — тем временем поделился маг, выпустивший из-под земли смертоносные слепые глаза и с тихим вздохом устремил на низложенного короля просветленный взгляд.

Воспоминания о поединке, в который Байкрист отчего-то полез вместо того, чтобы натравить на чародея охрану, благодушия не добавили.

— Неужели? О том, как ты дважды вызвал мор на континенте? — притворно изумился свергнутый король. — Выходит, ты смельчак. Обычно о таких вещах вспоминают только под пыткой.

— Когда впервые случилась лихорадка, мне было десять лет и я едва не погиб в погроме, — невозмутимо парировал Никейлис. — Диа Майрэтт из Академии тому свидетель.

— Зато во второй раз я видел тебя собственными глазами, — зловеще усмехнулся Байкрист. — Из-за тебя у меня едва не погиб сын. Ему тогда было семь лет и он был заперт в умирающем городе.

Никейлис отвёл взгляд. Если бы он тогда мог догадаться, к чему приведут его действия, то ждал бы назначения клятого экзамена хоть десяток лет, но сделанного не воротишь.

Не сказать, чтобы Байкрист когда-нибудь всерьез считал, будто тощий и мелкий Никейлис самостоятельно измыслил опасное колдовство, но наглый тон чародея его утомил. А еще милосердие к иномирному исчадию в облике черноволосого паренька, которым их семейство обзавелось, разбираясь с последствиями творения неконвециональных чар, обошлось династии, да и державе в целом непомерно дорого.

Об этом при всяком удобном случае с ворчанием любил припоминать рыжий поганец Грасс, служивший с тех самых пор государственным чародеем Ранденны, бесперебойным источником раздражения, собутыльником, телохранителем и собеседником для Байкриста одновременно. Надо ли вспоминать, что удобный случай происходил при малейших попытках привлечь мага работе, исключавшей разбой, драку или захват мятежного замка?

Инскре предпочитал слоняться по кабакам в образе бродяги, уничтожать запасы винных погребов, жрать изысканные блюда, доводя поваров до исступления, и рисковать своей дурной беззубой головой, иначе жизнь представлялась ему пресной и никчёмной. Проникнуть в Цитадель под видом бродяги, чтобы разузнать, где держат пленницу, а потом нажраться ядовитых трав и покинуть вражьи стены в состоянии бездыханного тела? Пожалуйста! Проследить, куда ушла прорва золота, назначенная на к покупке партии клинков? Поищите другого дурака. Ценнейший специалист широкого колдовского профиля мало интересовался масштабами головной боли, что приносили начальству маленькие слабости, уверенный, что достоинства перекрывают их с лихвой. Байкрист же в глубине души мечтал удавить хоть какого-нибудь колдуна - чисто для восстановления душевного равновесия.

— Так что если Хранители с тобой не закончили, у них будет шанс, - заключил ранденнец.

Никейлис широко распахнул глаза, но более ничем не выдал, что его впечатлили слова бывшей королевской особы. Он немного помолчал и гордо бросил:

— Чего еще ожидать от убийцы?

Серые глаза вспыхнули недобрым огнем. Байкристу Проклятому, похоже, не очень понравился очередной дерзкий ответ. Никейлис решил больше не испытывать судьбу, сосредоточился и активировал чары мгновенного пути: неизвестность и сомнительные шансы выжить прельщали куда больше обрисованных ранденнцем перспектив. В глазах потемнело от усилия, тело на миг зависло в пространстве и рухнуло вниз. Никейлис стиснул зубы, чтобы не вызвать от боли. Во рту появился привкус металла. Спустя десяток ударов сердца туман перед глазами растаял и маг похолодел: все перемещение заключалось в том, что заклинание мгновенного пути подбросило его на кровати. Уютная комната с цветным витражом никуда не делась, и ранденнец так же стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, спокойно дожидаясь, пока раненый маг проморгается и перестанет скрипеть зубами.

— Кстати, об убийцах, - вновь негромко заговорил он. - Наконец-то, ко мне в руки попала та самая девица, из-за которой в моем королевстве случился переворот.

Вот тут у Никейлиса перехватило дыхание и он пожалел обо всем, что успел наговорить Проклятому королю. Байкрист внимательно поглядел на мага и добавил:

— Я прикажу казнить ее сегодня же. А тебя — когда сможешь дойти до эшафота своими ногами.

Чародей побелел, как свежевыпавший снег. Действие целебных чар и элексиров, обративших раненого из мешка с костями и кровью в практически живого человека, внушили ему чувство ложной безопасности и вот явилась расплата. Не было у Никейлиса никого, кроме Тэйлин на целом свете: семья скрывалась в Ластероне, храня чужие тайны, сам он, никому не нужный, много лет жил вне закона, потому что по глупости угодил в ловушку коварного Архимагистра. И только никогда не унывающая подруга детства не позволяла ему упасть духом. За свою жизнь маг беспокоился мало, но вообразить, что кто-то решит поквитаться с ним, расправившись с Тэй... Вот кто мог знать, что земля носит подобных чудовищ?!Он поднялся с лежанки лишь затем, чтобы свалится перед Байкристом на колени. Никейлис был готов взять на себя все известные преступления человечества, о которых имел представление, чтобы отвлечь внимание изверга от бедной Тэйлин, поклялся Байкристу вернуть все, как было в части ранденнского трона и лично уничтожить всех причастных ко злу негодяев, а потом Байкрист пускай казнит его сколько захочет, только пусть не трогает Тэйлин.

Ранденнский изверг слушал его молча, без малейшего интереса и сострадания. Похоже, низложенному монарху не были знакомы обыкновенные человеческие чувства типа любви к близким и сострадания к павшим. Истерзанный ужасом и паникой разум Никейлиса отчаянно искал способ заткнуть ненасытную пасть с ядовитыми клыками, нависшую над головой его боевой подруги. Бежать поздно, да он и не сможет, убить - тем более. И тут его осенило. Маг умолк на миг, переводя дыхание и отчётливо проговорил, глядя ранденнцу в глаза:

— Жизнь Тэйлин в обмен за всякое повеление Его Величества, короля Ранденнского, в залог даю абсолютный ключ! — Никейлис завершил древнюю формулу магического контракта, не звучавшую из уст чародеев уже много столетий, и замер в ожидании.

Вполне искренняя паника, натуральное раскаяние и многообещающие клятвы Никейлиса должного впечатления на Байкриста не производили, скорей уж подпитывали давнее раздражение и неприязнь к большинству представителей колдовского сословия. Но вслед последней реплике на фамильном кольце из небесного серебра с гeральдическим драконом вспыхнула индикация всамделишных древних чар класса «абсолют». Байкрист удивленно приподнял бровь: страдалец представал в новом свете.

Абсолютные контракты были в ходу в давние времена, сразу после Войны Источников, когда с доверием между колдунами и правящей силой дела шли особенно скверно. Чары подобного контракта относились к классу нерушимых и позволяли отдать чародею любой приказ — да хоть бы и безропотно пойти на погибель, взамен всего лишь следовало выполнить условия, то есть не казнить девицу, которой и без того ничего не угрожало, во всяком случае - со стороны Байкриста.

Современные магическое договоры столь вопиющих ужасов в отношении колдунов уже не дозволяли, максимум что грозило нарушителю — это утрата дара, причем, не всегда фатальная и даже пожизненный контракт верховного государственного мага и то не давал монарху власти запросто отправить чародея на убой.

— Мотивация — великая вещь, — подумал ранденнец, немного смягчившись, и мысленно перевел Никейлиса из категории пустозвонов с претензиями в потенциальные боевые единицы.

— Я принимаю твой залог, чародей. Будешь служить мне до своей смерти, или до конца времен, или пока я не освобожу тебя от клятвы, — закончил он старинную формулу, скрепляя договор.

Красная линия на фамильном кольце погасла с тихим щелчком, похожим на поворот ключа в замке.

Конечно, он и так не собирался казнить никаких девиц, но среднего зарвавшегося чародея проще убить или напугать до полусмерти, чем убедить соблюдать элементарные нормы этикета, изобретенные как раз на случай, если не хочешь за неосторожные слова ставить на кон жизнь - собственную или твоих близких. Видимо, маги с определенной стадии величия такую ерунду, как этикет, игнорировали. Что ж, вольному воля, если конкретный чародей намерен купить себе милосердие ценой разбитой головы, разубеждать его Байкрист не собирался, а вот указать место для удара головой – сколько угодно.

У отвратительной репутации есть своя прелесть, главное использовать ее с умом. Ранденнец спросил:

— Может, ты еще Исчадие из моего пророчества отыщешь? Знаешь про такое?

Никейлис побелел еще больше, сделавшись прозрачно-серым, закашлял кровью и рухнул на пол без чувств. То ли в самом деле знал что-то про ранденнское Исчадие, то ли батарейки сели, то ли аппетиты Байкриста Проклятого добили.

Тут в комнату ворвалась хозяйка замка, увидела распростертого на полу окровавленного чародея и сердито посмотрела на Байкриста.

— Я его пальцем не тронул! — клятвенно уверил Ольну тот и даже поднял вверх ладони в доказательство.

— Байкрист, блин, вот что такого можно было сказать магу, который пошел наперекор Хранителям, несмотря на пытки, чтобы довести его до обморока? — спросила она раздраженно, водружая раненого обратно на постель и бормоча заклинания, останавливающие кровь.

— К любому человеку можно найти подход, твоя чародейская светлость, — развел руками Байкрист с видом самого безвинного замкового кота.

— Та-ак. — сказала колдунья Ольна строго. — Вот завоюй себе замок и устраивай там, что хочешь. В этом доме гости под моей защитой. Если уж взялся охранять мою репутацию — будь последователен.

Байкрист поглядел на Никейлиса, убедился, что тот ничего не слышит, и сказал примирительным тоном:

— Если я и доставил этому чародею какие-то неудобства, то придумаю, как их компенсировать, че, ты меня не знаешь что ли?

— Именно поэтому и говорю, — сердито сказал Ольна.

Глава 6.4 Побег

Айрет удалось подслушать только начало диалога между странным господином в маске и несчастным чародеем, после она поспешила к матушке сообщить - гостю сделалось худо и без хозяйки замка случится беда. Поэтому юная чародейка не узнала, чем окончился непростой разговор, но пребывала в уверенности, что дела идут из рук вон плохо. Ну просто ужасно! И главное - с этим непременно надо что-то сделать, иначе...

Айрет обежала половину замка, в поисках матери, для начала заглянув в комнаты, где разместили раненого мага. Рядом с ним дежурила Тэйлин, а сам чародей впал в беспамятство.

- Как он? - спросила колдунья, просунув голову через приоткрытую дверь, а затем на цыпочках пройдя в комнату.

Тэйлин убрала прилипшие ко лбу Никейлиса волосы и положила ему на лоб полотно, смоченное в прохладной воде.

- Лучше, чем в дороге, но хуже, чем я надеялась. Диа Ольна говорит, это лихорадка. Вообще не знаю ни единого случая, чтобы нормальный маг вот так свалился с лихорадкой. - проговорила она. - А ты чего такая потерянная?

- Да, неважно, - Айрет вздохнула и махнула рукой.

По ее мнению, неприятных и просто страшных сюрпризов впереди их ожидало великое множество и лихорадка была наименьшим из зол, но говорить об этом Тэйлин, чье противоестественное спокойствие можно было принять за равнодушие не спешила. Если бы пару дней назад Айрет своими глазами не видела, с какой яростью подруга чародея прогнала целого дракона, нарушившего покой раненого, то уж точно осудила бы ее за отсутствие слез и прочих зримых форм выражения сочувствия.

Убедившись, что в целебных чарах нет надобности, девица пожелала магу скорейшего выздоровления (может, он тогда хоть удрать сможет?) и продолжила путь в лёгком недоумении.

Матушку Айрет нашла в прохладном зале библиотеки за чтением скучнейшего свитка об итогах уборки второго урожая чернозеренного хлеба. Вот как можно заниматься повседневными делами, когда мир разрушается буквально на глазах?! Девица потребовала разговора наедине. Ольна тут же распорядилась и молчаливые ратники с ненавистным птичьим гербом, стоящие у дверей вышли вон.

- О чем ты хочешь поговорить, милая? - спросила Ольна, откладывая свиток в сторону.

Айрет уселась в кресло напротив, подтянув колени к подбородку, как она любила делать в детстве, пока методичные замечания строгой учительницы по этикету не изгнали неуместную привычку прочь. Колдунья более не задавала вопросов о тайнах своего рождения (спасибо, тайн хватит!), после событий в Цитадели пребывая в уверенности, что ничего радостного не узнает. Употребив все свое красноречие, юная чародейка попыталась открыть матери глаза на ее так называемых союзников. Ведь очевидно же, только злодей и мерзавец будет в чем-то обвинять честных магов и воинов, которые едва не погибли, спасая ее от страшной смерти. Айрет не сомневалась, что едва матушка услышит ее аргументы, как незамедлительно внемлет голосу разума и прогонит из замка опаснейших чужаков вместе с их масками, плащами и рыжими птицами на гербах. Уж как-нибудь справятся без них!

После ужасов, пережитых в Цитадели, девица выработала стойкую аллергию на таинственных незнакомцев, сделав лишь два исключения: для Рэя и Никейлиса, ведь эти двое доказали свою надежность делом. Каковы же были ее разочарование и обида, когда матушка по своему обыкновению заявила, что Айрет ещё слишком мала и не знает всех обстоятельств, что воинам, стерегущим замок, можно доверить жизнь, полцарства, честь и все, что останется. Айрет не верила своим ушам. Они точно погибли!

Айрет не сдавалась и приводила новые железобетонные аргументы, апеллировала к логике и здравому смыслу, объясняла, угрожала, плакала, но ни уловки, ни доводы не позволили пробиться сквозь непонимание. А потом матушка, утомившись от натиска в край расстроенной дщери, наконец, поведала ей давнюю историю об интригах, таинственных гражданах и запрещённом колдовстве.

Оказывается, много лет назад матушка на рассвете убежала из отцовского замка чтобы тайно обвенчаться с прекрасным юношей, в которого была влюблена, и заодно спасти старшего брата от несправедливого преследования Хранителей. Церемонию тогда сорвали ранденнские бандиты, состоявшие на службе у изгнанного наследника таинственной горной державы, а освобожденный из заточения в Цитадели братец Инскре, лопаясь от ярости, спалил свиток с нерушимой брачной клятвой в магическом пламени, отчего заключение брака перенесли до изготовления нового документа. Нерушимое колдовство так просто не творится, одних согласований на неделю. Избранник Ольны вместо того, чтобы печалиться о сорванной церемонии и клясться в вечной любви, с помощью невыясненных чар и вообще непонятно с какой целью, принял облик бандитствующего ранденнца и самым бессовестным образом попытался матушку зарезать. Злодей поплатился: чародейка несмотря на серьезную рану выхватила из прически бриллиантовую шпильку и... В общем, ясно-понятно, почему у нынешнего Верховного Хранителя всего один глаз и отчего он так жаждал поквитаться хоть бы и с дочерью своей обидчицы. Неясно другое - почему его до сих пор никто не удосужился казнить?

Спасаясь от убийцы матушка ступила на мгновенный путь, но и тут едва не погибла: вместо безопасного отчего замка чары забросили ее, истекающую кровью, в кусты на берегу ручья, где-то на самой границе ранденнских земель. Еще, наверное, пол лиги и древнее проклятье Райарта Черного разорвало бы ее на куски, как и всякого, кто решил попасть в горную страну с помощью чар, минуя пограничные заставы. Целебная ацерна у Ольны тоже вышла не слишком убедительной, глубокая рана на груди от удара кинжалом уменьшилась и стала меньше болеть, но даже не перестала кровоточить, пришлось отрывать кружевные оборки от платья и делать перевязку в полевых условиях. Отчасти беда с чарами была из-за ранения - попробуй-ка тут сосредоточиться на колдовстве, а отчасти в кознях коварного убийцы, который заключил в помолвочное кольцо модификацию паутины: мало того, что колдовской ключ работал вполсилы, так еще вместо маяков мгновенного пути сработал на смертоносный ранденнский источник.

Айрет по началу хмурилась, ведь она уже слышала множество вариантов истории о том, как ее матушка в юности удрала из дома, чтобы тайно венчаться с кем-то из Хранителей, а затем расстроила помолвку, бежав уже в Ранденну. Тогда едва не разразилась война, ведь имперцы посчитали, что девицу похитили ранденнцы и в отместку изловили вражьего принца - в той же ЧАШКе об этом не шептался только ленивый. Кто обвинял Хранителей в коварстве, кто юную Ольну в легкомыслии, кто ранденнцев в кровожадности, вот только ни в одном варианте этой истории не упоминалось о попытке убийства.

- Но почему об этом ужасном нападении никто не знает? - Айрет изумленно посмотрела на матушку. - Этот Хранитель должен быть давно казнен, а он разгуливает на свободе и продолжает творить всякую дрянь!

Ольна улыбнулась и продолжила рассказ. Раненую колдунью подобрал загадочный воин и, разумеется, едва не ценой свой жизни спас от верной гибели, причем трижды, будто колдунья нарочно пыталась свести счеты с жизнью вопреки всяческим попыткам ее спасти.

- Ну, а как это связано с тем, что это Хранитель остался безнаказанным? - перебила матушку Айрет. - И почему трижды?

Ольна вздохнула. Вспоминать, как она едва не угодила в водопад, лихо скрывшись от сражавшегося с охраной секретного тоннеля Байкриста, ей не хотелось, но пара горящих серых глаз иного варианта не оставляли. А вдруг произойдет чудо и дочь сумеет сделать выводы из ее опыта?

- ...затем, спасая мою жизнь, этот человек открыл ранденнский Источник и получил страшные раны, - закончила Ольна свой рассказ. - И мне пришлось исцелить его, зачерпнув силу напрямую из Источника, иначе он умер бы на месте.

Айрет покачала головой. Первая статья Конвенции о правах магов гласила, что за любое чародейство в обход щита колдуну грозило не то обезглавливание, не то четвертование. Если поймают, конечно, маг с ключом, напитанным изначальной силой - существо фантастически сильное.

- Но Конвенции много веков, неужели древнюю кару применяют за обыкновенные целебные чары?

- Когда нужен формальный повод, - Ольна посмотрела дочери в глаза и та поежилась, припоминая свое недавнее общение с системой высочайшего правосудия. Ольна немного помолчала и продолжила:

- Потом были еще одни чары, вовсе не такие безобидные, а мой ключ уже модифицировался в Источнике. Мне всерьез казалось, что это единственный способ отблагодарить своего спасителя. В тот момент я не подозревала, что понадобится прямое разбирательство с Орденом. Потом появилась ты... Ты же догадалась, что речь о твоем отце?

Айрет вздрогнула. После жутких приключений в Цитадели, где она независимо от своей воли утвердилась в мысли, что ее секретный родитель - непременное чудище, колдунье меньше всего на свете хотелось касаться этой темы. Но факт, что он еще и ранденнец, имеющий доступ к Источникам - это было как-то слишком. Айрет никогда не чувствовала себя так ужасно, она буквально ощущала себя загнанной в угол, потому что понятия не имела, как такого вообще можно одолеть, если понадобится.

В дверь постучали. Ольна вздохнула, сняла с пальца кольцо, украшенное огромным, величиной в голубиное яйцо, бриллиантом и спрятала его в шкатулку из резного перламутра, затем велела пригласить гостей. Очередной курьер с очередной стопкой свитков и бумаг, требующих немедленного внимания, уволок хозяйку замка и близлежащих земель из библиотеки. Айрет находилось будто в нехорошем сне, который все не заканчивался. Опасность, предательство, враги, полная беспомощность и недоверие превращали мысли в кашу и норовили выбить сверкающий мозаичный пол из-под изящных туфелек. Чародейка открыла шкатулку из резного перламутра, взяла матушкино кольцо и спрятала его за корсаж. Наверное, это и есть тот самый гаджет, напитанный изначальной силой напрямую из ранденнского Источника, именно это кольцо вернул матушке незнакомец в маске. Наблюдательная Айрет заметила, что матушка никогда не надевает его при посторонних. А для лечения гостя, выходит, наоборот, надела. Что ж, стоит проверить, что это за штука. Угрызений совести Айрет не ощутила

Айрет убежала в самую высокую башню совершенно расстроенная и закрывать в своей комнате. Ведь если Рэй отправится за ней или просто решит посетить замок, то окажется в ловушке, как и несчастный Никейлис: замком матушки завладело сущее чудовище в облике человека, поделать с этим ничего нельзя. Об их родстве думать не хотелось вовсе.

Спустилась ночь, а Айрет все не спала, сжигая масло в светильнике и роняя слезы на каменный подоконник. Беда с раненым магом все-таки случилась, он так и не очнулся. Матушка наотрез отказалась внимать разумным доводам относительно новой охраны ее замка и, что самое ужасное, у нее была причина. Отчаяния, помноженное на бездействие выводили чародейку из себя.

И тут на огонек прилетело крылатое существо столь внушительных размеров, что заслонило добрую часть звезд на небе. Оно осторожно приземлилось на крышу и свесило вниз голову, обтянутую тонкой розовой кожицей, как у индюка.

- Чего не спим? - спросил дракон.

- Зачем ты прилетел? - удивилась Айрет.

- А че, нельзя? - вытаращил жёлтые глаза ящер.

- Откуда я знаю, чего тебе можно, а чего нельзя? - огрызнулась Айрет, украдкой вытирая слезы.

- До чего сердитая принцесса! - вздохнул дракон. - Расскажи хоть, как там мой чародей поживает? - попросил он и облизнулся.

- Плохо, - призналась Айрет и всхлипнула.

Дракон сочувственно покачал головой и зацокал языком.

- Ну, пускай поправляется, потом зайду.

- Потом можешь не застать, - вздохнула Айрет. - Его казнят, как только он поправится.

- Ну что за варвары! - возмутился дракон, - один единственный маг с настоящим могуществом, а они казнить!. До чего бестолковая и бессмысленная трата ценного ресурса!

- Что это ты имеешь в виду? - удивилась Айрет.

- Я? Да ничего такого, о чем тебе стоит беспокоится, - уверил ее дракон, сделав очень честные глаза. - Ладно, грустные, конечно, новости, наверное, эти вояки пока всех магов не перевешают - не успокоятся. Лучше бы этого, с мертвецами быстрее казнили, как бы хорошо было.

- С ума сошел! - возмутилась Айрет.

- А что такое? - не понял дракон. - Разве ж нормально - куда ни приземлился из земли нежить лезет. А я их боюсь.

- Они не трогают никого, - неуверенно возразила Айрет.

- Если б трогали - я бы умер! - воскликнул дракон трагическим шепотом и него встала дыбом чешуя на шее.

Айрет захихикала.

- Слушай, а ты можешь записку передать?

Глаза рептилии сузились и он грозно спросил:

- ШШШТО?! Я, благороднейшее существо, буду таскать записки, как паршивый почтовый голубь?!

- Сам же сказал, что я принцесса. Чего ты хочешь взамен? Я отблагодарю, - пообещала Айрет.

Дракон скептически фыркнул.

- А кому?

- Если ты только не испугаешься… тому самому чародею с мертвецами.

- Ах, этому? Да него облаву устроили, зачем ему твоя записка? - удивился дракон. - Ему скоро ящик деревянный понадобится, скорее бы уже, дождаться не могу.

- Отвези меня к нему немедленно! - потребовала Айрет тоном настоящей и практически взрослой королевы.

- Вот еще, - фыркнул дракон. - Ты колдунья, сама летать умеешь.

- Толку-то, что умею, - вздохнула Айрет, разглядывая неучтенный колдовской гаджет, который умыкнула у матушки. - Я же не знаю, где он сейчас.

- Да что бы вы без меня делали! - неожиданно смягчился ящер. - Ладно, так и быть - полезай ко мне на спину. Должна будешь.

Айрет открыла железную решетку, через которую беседовала с крылатой рептилией и перелезла из окна на чешуйчатую спину. Они умчались.

Дракон летел очень высоко, ориентируясь строго по приборам, потому что вокруг нифига не было видно. Наконец, ящер высадил пассажирку на крышу какой-то башни.

- И с каких пор у Рэя свой замок? - удивилась Айрет. - Ты меня куда привез? Где мы, сколько нас?

- О, мы в очень интересном месте, как ни крути, - сказал ящер. - Можно сказать, в историческом. Обожаю такие!

- То есть?!

- Вот видишь, там вдалеке чернеет белый ледник? Ааай, у вас, людей, никудышное зрение, забыл совсем. Короче, читала в школе легенду про жуткую кончину злобного колдуна Райарта Черного? Так ледник - на той самой горе, которая стопицот тыщ лет назад была вулканом, из жерла которого теперь торчит бессмертное дерево, бессовестно попирая законы природы.

- Чертов ящер, это же Ранденна! - зашипела Айрет. - Откуда тут взяться Рэю?!

- Какому такому Рэю? - оскалился ящер. - А, с мертвецами-то? Ну и вкусы у тебя, принцесса.

- Да я тебя!.. - сказал Айрет и соорудила в воздухе миниатюрную шаровую молнию.

Дракон разразился рокочущим смехом и отлетел на почтительное расстояние, став похожим на парящего в небе змееяда. И тут Айрет вспомнила, что в Ранденне вообще нельзя перемещаться с помощью колдовства. Не потому, что запрещено, а потому что не получится приземлиться в целости и сохранности - особенность местного Источника или остатки наследия Райарта Черного, она точно не помнила. Айрет поняла, что совершила ошибку, улетев на драконе из замка матушки. Она считала, что будет в абсолютной безопасности, потому что в любой момент вернется домой с помощью матушкиного гаджета. Но что дракон привезет ее в такое место, откуда нельзя перемещаться, она как-то не подумала.

****

Глава 6.5. - Запрещенные чары

Эрду неспеша листал рукописный томик "Истории времени", изъятый прошлой осенью у бродячего колдуна. Бывший владелец книги уже сошел с ума от пыток и предсказывает грядущее с нижних ярусов Цитадели, или заключил пожизненный контракт и плетет паутину для нужд Ордена в типовых кельях повыше, или оказался непригоден к делу, слаб, давно отдал концы и кормит червей под землёй. Судьба незадачливых владельцев конфискованных книг никого не интересовала, хоть чтение давно превратилось для Хранителя из ластеронской пытки в одну из любимейших форм досуга, а еще способ найти полезную информацию для противодействия врагам.

Каменные стены кабинета хранили утреннюю прохладу, а Светлый Странник низвергал Темного Скитальца -- пожирателя миров, и потусторонняя противоестественная сила вырывалась в мир, навсегда коверкая ландшафт и политическую карту Миррского континента. Вместо плодородной аметинской равнины разверзлась пустыня с плотоядными песками (кстати, пора нанести визит наместнику Амета и восполнить запас ингредиентов для эликсира справедливости). На смену Эре Землепашцев пришла Эпоха Чар, кровавым колесом прогресса прокатившись от льдистых побережий Ксиаза до штормовых морей на юге, и едва не сметя обалдевшее от нежданного подарка население подчистую.

Скептики видели в истории о творении мира за семь дней и притче о сошествии магии красивые аллегории, а вот чародейская кодла истово верила в непреложность каждой литеры канонического текста и повсеместно лепила храмы в честь Небесных Заступников вообще и Пресветлого Ллайда в частности. При всем рвении, самостоятельно дойти к очевидной мысли, что не все чары одинаково полезны изменчивому мирозданию, творцы чудес не сумели, чем спровоцировали Войну Источников, поставили себя, а затем и остатки прочего человечества, на грань выживания в Темные времена Столетней Лихорадки.

Эрду отпил небольшой глоток отвара листьев ластеронского чая с долькой ластеронского же фрукта с кисловатым вкусом из тонкой фарфоровой чашки. Иронично: именно религиозность магиков в итоге позволила взять их под полный контроль. Основатели Ордена раздобыли подлинный текст "Истории", как следует изучили и на основании тезисов священного писева противника разработали знаменитое Соглашение о мире, впоследствии ставшее основой Конвенции о правах магов и основополагающим документом Эпохи Ключей, где зафиксировали список допустимых белых чар, порядок изготовления и мощность личных колдовских гаджетов, конструкцию и принцип действия Щитов на Источниках, примерные тексты клятв, магических контактов, а так же прочие права и обязанности сторон, включая варианты казней за нарушения.

Горстка выживших колдунов безропотно подписала документ, утверждающий запрет на излишние чары, грозившие вторым (и последним) пришествием Темного Скитальца, который не доел их грешный мир в прошлый раз, и обязательно доест, если некоторые будут отсвечивать сверх меры в прямом и переносном смысле. Так возник новый международный порядок, мир, основанных на правилах, и Эрду поклялся его защищать, чем не без удовольствия занимался в меру своего разумения, бонусом попивая баснословно дорогой заморский напиток, словно король или император.

Хранитель быстро пришел в себя после эффектного исчезновения подсудимых. Хотя, пожалуй, он и особенно потеряться не успел. И если до вмешательства странного черного мага нейтральные и колеблющиеся гости ещё могли поддаться влиянию Грасса и прочих "академиков", то сейчас ни у кого из высоких гостей не нашлось аргументов против идеи, что дело юной чародейки как минимум не чисто. В Конвенции йернским по-белому написано, что мгновенный путь - это чары для индивидуального перемещения. Разве кому-то захочется увидеть, как его владения рушит вооруженный отряд - просто потому, что кто-то снова научился перекидывать значительные силы, игнорируя логистику и в обход укреплений? Мир, основанный на правилах, полетит дракону под хвост. Значит, стоит пригласит малышку Айрет в Цитадель для беседы, а ее странного знакомого в черных шмотках для исследования, хе-хе, или наоборот. Если досточтимые господа откажутся, что может быть лучше усиления позиции Ордена, чем упрямство и глупость врага? Значит и продвинуть идею о казни девчонки за черную-черную магию тоже не составит труда в обозримом будущем. Это очень успокаивало и мотивировало.

Короли, герцоги и сам Император единогласно признали, что творится нечто ужасное и дали Эрду карт-бланш. А еще войска.

Главный Хранитель взглянул на опустевший двор Цитадели. Немногочисленный братья в простых рабочих рясах занимались уборкой и повседневными делами. Основные силы покинули свои кельи и двинулись к замку колдуньи Ольны, чтобы пригласить ее незаконную дочку дать ответы на несколько простых вопросов. Эрду спасет мир от погружения в хаос и сведет личные счеты за одно действие. Архимагистр, который препятствовал казни чуть ли не больше Ректора, который приходился Айрет родным дедом, исчез под предлогом сопровождения одного из ратных отрядов. Это убедило Эрду, что старик замыслил нечто ужасное, но разбираться со стариком вот прямо сейчас возможности не было никакой.

***

Рэй и Арикс ехали в замок колдуньи Ольны лесами, полями и огородами, заманивая в ловушки отряды преследователей и всячески лишая их боеспособности: уводили лошадей, жгли подводы с запасами, портили осадную технику, при случае ломали ратникам противника руки-ноги, а особо ретивых укорачивали на целую голову. Рэй заметил, что бойцы юноши невероятно преданы командиру, поэтому не опасался подвоха, пока Арикс был при нем и под охраной из верной нежити. Арикс не пытался удрать и звал Рэя Ромой, на мертвецов смотрел как не нечто само собой разумеющееся и светски любезничал со своим потусторонним конвоем. Рэй по возможности не обращал на Арикса внимания, но такая удача выпадала не часто.

- А чего это ты так стараешься? - спросил Арикс Рэя после очередной облавы.

- Замок свой хочу, положение в обществе, - ответил разбойник. - И жениться на благородной даме. Мне принцессу должны, представь себе.

- Чего ж ты раньше этого не хотел! - расстроенно сказал Арикс. - У тебя были все возможности, чтобы жить именно так, разве что принцессу никто не обещал, хотя тоже не без шансов было, знаешь ли! Вот только ты не выглядел особенно счастливым, когда жил во дворце и в итоге влип в какую-то историю.

- Не понимаю, о чем ты, - отмахнулся Рэй. - Не помню ничего такого. Отстань!

- Можно подумать, я специально за тобой таскаюсь, - фыркал Арикс. - Эх, магу бы тебя какому показать, может голову подлечит.

- Слыш, помалкивай! А то тебе что-нибудь лечить придется, - прорычал Рэй.

- Да, Рома, ты мало изменился, - констатировал донельзя довольный Арикс.

Заложник держался непринужденно, будто вправду когда-то всерьез приятельствовал с Рэем, а его манера шутить вовсе выбивала из колеи. Разбойник был готов поклясться, что ни единая живая душа не в курсе о его проблемах с памятью, точнее, о полном отсутствии этой самой памяти о прошлом, за исключением последних двух лет кочевой жизни. А этот сероглазый мальчишка как из мешка сыпал подробностями - откуда у Рэя появился тот или иной шрам и при каких обстоятельствах его верхнюю челюсть покинул седьмой зуб справа. Если про шрамы, скрытые от посторонних глаз под одеждой, пацан худо-бедно мог узнать в ориентировках орденских ищеек из серии "за живого столько-то монет, за неживого - столько-то, особые приметы такие-то", то про зуб-то он откуда выяснил?! Тоже какой-то недомаг, типа девчонки с ручными змеями? И ладно бы пацан объявил Рэя каким-то там потерянным наследником богатого и древнего рода! Так нет, поганец утверждал, будто Рэй явился откуда-то со звезд и по всем признакам выходил Исчадием из официального пророчества о конце времен. Хорошенькое дело! Прознают Хранители - никакой замок не спасет! Хотя, если подумать, в одиночку против ордена ему и так не выстоять, кстати, попадать в их лапы третий раз - дурной вкус. Скорей бы добраться в замок и сдать говорливого мальца новым сюзеренам, у которых, похоже, выбор не велик и банален - победа или погибель.

- Ты не боишься, что я устану от этой болтовни и сверну тебе шею? - спросил Рэй.

Отчаянный юнец обезоруживающе улыбнулся и развел руками в знак глубочайшего раскаяния.

- Я до смерти боялся тебя в семь лет, - признался он и замахал руками, встретив хмурый взгляд Рэя. - Знаю, знаю, не помнишь. Тогда в Амете разразилась черная лихорадка и я натурально умирал от заразы, чары-то отрубились! Так вот, мой двоюродный дядюшка решил, что если посадить в одну клетку живое Исчадие, что вломилось в город из смертельных песков, и умирающего принца, глядишь, потустороння тварь сжалится над городом и прекратит мор. Ну или в крайнем случае тоже издохнет с аналогичным результатом. И, главное, никаких издержек. Ты не представляешь, какого ужаса я натерпелся тогда: мало того, что верная смерть, так еще и в пасти у потустороннего чудища.

- Не думал податься в бродячие артисты? Складно врешь, - хмыкнул Рэй. - И что там дальше? Только коротко.

- Если коротко - ты не стал сжирать мою несчастную душу, как рассчитывал дядюшка, но и от заразы умирать тоже не захотел. У тебя с собой было какое-то снадобье, ты им со мной поделился. Я поправился и мы с тобой удрали из города.

- Бред какой-то, - рассмеялся Рэй. - Но забавно. Живи пока.

День бежал за днем, осень наступала на пятки единым фронтом с орденскими конниками, и если замедлить ход последних Рэй был вполне себе способен, то волей загнать невидимую аэрозольную морось обратно в летучее облако и послать выращивать плесень на плащах хранителей в окрестностях кисазийской Цитадели он пока что не обладал. Конников, увы, меньше не становилось, едва не через день в волшебном окуляре бронзовой смотровой трубки, которой снабдил его таинственный рыжий наниматель, мелькали новые цветастые плащи и накидки. Парой дней назад он видел бело-зеленые наряды с синей волнистой полосой, чуть раньше - желтые с ярко-алой окантовкой, и вот сейчас в пролеске гарцевали малиновые и прямоходячим черным геральдическим зверьем. В сортах вооруженной знати разбойник разбирался смутно, как будто давным-давно изучил мало-мальски значимые гербы, но позабыл все за ненадобностью.

Рэй собрался устроить засаду на очередной отряд в белых с фиолетовым крестом на спине, они продвинулись куда глубже малиновых и раздавал последние указания нежити и командирам сил своего говорливого заложника.

- Я бы не спешил атаковать, - вдруг раздалось у Рэя над головой.

Разбойник посмотрел вверх. Арикс сидел на ветвях высоченной хвостяники с бронзовым окуляром Рэя в руках, у ствола мялись растерянные конвоиры.

- Увидел знакомого магика, - сообщил изгнанный принц и спрыгнул на траву, протягивая Рэю окуляр и ветку, усыпанную гроздьями спелых темно-бордовых ягод. - В Цитадели ему одобряли усиленный боевой ключ, твоих ребят он по ветру развеет.

Отправили разведку, и выяснилось, что потусторонняя банда Рэя едва не влипла в крупные неприятности: фантомного скелета, материализованного Рэем на дальней границе их лагеря, вражий чародей выследил, испепелил на почтительном расстоянии и выслал с десяток конников проверить, не привел ли скелет приятелей.

- Не будь ты таким подозрительным типом, я бы тебя поблагодарил, - пробурчал Рэй, доставая из складок одежды небольшую черную книжку с торчащими между страниц разноцветными закладками из шелковых лент.

Арикс расхохотался, а потом погрустнел. Получается, он бросил отца в трудную минуту, считая, что отец нарушил обещание спасти Рому от неминуемой гибели в жестоком мире, к которому он, Рома, был неприспособлен. Выходит, отец слово сдержал, а сам Арикс повел себя как бестолковая неблагодарная сволочь. Юношу немного извинял лишь факт, что ромино убийство выглядело очень натурально даже без тела.

Разбойник долго копался в книжке, наконец, выбрал подходящие чары и вырастил между своим шатром и лагерем неприятеля непролазное болото и кочками из травы, побелевшими остовами высохших деревьев и тяжелым запахом гнилой воды.

- За такое положено сожжение на медленном огне в течение двух часов, - уважительно присвистнул Арикс, окидывая взглядом измененную землю. - Не думал, что так кто-то умеет.

- Это фантомное, - поморщился Рэй, припоминая нудные объяснения рыжего мага, где какие чары записаны и когда есть смысл их применять. - И так никто кроме вашего Райарта Черного не умеет. Но эту штуку придется или развеять целиком и потерять все силы, или обойти и потерять неделю времени, меня устроят оба варианта. Едем отсюда!

В этот момент на поляну прямо из фантомного болота вышел старик в богато расшитой белой мантии. Разумеется, это был Архимагистр Велхо Ррайк собственной персоной и по какой-то причине иллюзия его не задержала. Нежить и бойцы Арикса замерли, готовые в любой момент потягаться с незваным гостем в умении наносить тяжкие телесные повреждения.

- Привет, ребятки, - сказал сказал старик, демонстрируя раскрытые ладони, на которых крутились миниатюрные вихри из желтых листьев - не то начало хитрой атаки, не то в подтверждение правдивости еще не прозвучавших слов. - Я без коня, потому что он испугался вашей уважаемой нежити и сбежал. Без оружия, потому что хоть меч и не весит пятнадцать кило, но махать им в мои годы как-то уже не айс. Без личного колдовского гаджета, чтобы продемонстрировать свои самые мирные намерения. Мой гаждет висит вон на той елке, видите? Позволите присесть старому больному магу?

- Присядь, - разрешил Рэй. - Зачем явился?

- Познакомится поближе с Вашим Величеством, - сказал старик и склонил голову в приветствии.

При этих словах Рэй чуть поморщился, что не ускользнуло от внимания старика. Он усмехнулся.

- Я правильно понимаю, что ты стал настолько велик, что не знаешь, в какой лес бежать? Наверное, Твоему Величеству будет проще, если оно узнает кое-что.

- Да говори уже! - нетерпеливо велел Рэй.

- Есть некая барышня, из-за которой тут столько шума.

- Это которую вы с главным Хранителем казнить собирались? - встрял в разговор вездесущий Арикс.

- Именно эта, - степенно кивнул старик. - И она, вероятно, ни в чем таком не виновата. В общем, вы ее спасли, из-за чего начались все эти волнения. Видели, какая армия собралась замок колдуньи Ольны штурмовать? Там столько солдат, что замок разберут по камешку. Но вы не переживайте за замок, эта взбалмошная Айрет зачем-то улетела в Ранденну верхом на настоящем драконе, представляете? Его Величество Рэнриг Прекрасноликий уж точно не будет ссорится со всем мировым сообществом и сдаст бедную девушку по первому требованию. Или сам прикончит, когда поймает.

- Как ты мог об этом узнать, с Ранденной же нет мгновенного сообщения? - начал Рэй, а потом в миг рассвирепел. - А ну давай сюда твоего дракона, если жизнь дорога!

Воздух вокруг затрещал, и разбойник ухватил старого мага за горло. Поднялся кошмарный ветер, половина нежити носилась по воздуху, подобно палым листьям, ратники Арикса держались на ногах через одного, остальные цеплялись за стволы деревьев, чтобы не присоединиться к хороводу, который кружил над кронами деревьев. Воздушный вихрь хлестал с неимоверной силой, пытаясь сдуть кожу с лица и мясо с костей, но все же недостаточной, чтобы отбросить разбойника. Рэй знал, что выстоит. Помимо тайн с пропажей памяти у него имелась еще одна: он был силен, гораздо сильнее обычного громилы, что позволяло ему рвать железные цепи, гнуть и ломать решетки и покидать практически любые негостеприимные помещения. Рэй сжал пальцы на горле старика и кошмарный ветер стал ослабевать, а затем стих вовсе.

Арикс, его бойцы и нежить приходили в себя после внезапно превратившегося урагана. Лагерь за короткие мгновенья превратился в свалку, кони частично посходили с ума, частично разбежались, разорвав привязь. Старик стол на коленях, схватившись за горло и хватал ртом воздух. Рэй воспользовался передышкой, чтобы заглянуть в черную книжку. Закладка из шелковой синей ленты вела на страницу с чарами для превращения излишне подвижного и шустрого оппонента в более приятную личность. Стоило прочесть короткую формулу на древне-ранденнском, как шею и запястья старика обвили черные цепи. Захочет устроить сюрприз - останется без головы.

За время работы разбойником Рэй привык ждать от людей только плохое, поэтому угадал, что старый маг и есть главный виновник происшествия с Айрет. Отважная девица запала ему в душу безотносительно гипотетических замков и должностей, которые шли, или не шли к ней впридачу. Опять же, зря он что ли обещал выкрасть ее вторично, причем полностью бескорыстно.

- Зови ящера, - повторил Рэй, вынимая меч из ножен, - или я прям щас тебе, старый хрен, голову откручу.

Старик захрипел, но дракона позвал. Тот послушно выполз из кустов, утопленных в иллюзорном болоте, и тоскливо посмотрел на Рэя.

- Быстро отвез меня в тот же замок, что и девчонку, пиявка чешуйчатая! - приказал разбойник. - Или сломаю твоему информатору шею прямо сейчас.

- Хам! - процедил дракон и посмотрел на полузадушенного старика. - Хрен с тобой, полезай на спину. Ах! Мои бедные косточки! - завыл он, когда Рэй с пленным Архимагистром полез к нему на спину. - Да чтоб вас мыши съели, проклятые! Нашли маршрутку!

- Ладно-ладно, Ливень, ну отвези нас в Ранденнское царство, - сдавленно проговорил старик. - Тебе же это не сложно.

- Рома, постой, я тоже полечу, - вдруг сказал Арикс. - Ну логично же, что иначе я вернусь к хранителям и вас всех сдам?

Рэй одарил юношу зверским взглядом, потом махнул рукой.

- Полетели. Только, блин, не зови меня Ромой, сделай одолжение. Задолбал уже.

Верные зомби получили команду “вольно”, бойцы Арикса - проявить ум и сообразительность, но явиться к Нерушимому замку. У Арикса был серьезный разговор к дядюшке Рэнригу и откладывать его он не намеревался.

Глава 6.6. - Приманка

По лесам, полям и горным склонам маршировали войска. Дружины из Йернской Империи соседствовали с отрядами Северного королевства Ксиаз и Южной державы под названием Амет. Независимые воины Хранителей бок о бок с магами всех сортов и расцветок надвигались с разных сторон на замок чародейки Ольны. Даже новый ранденнский монарх Рэнриг Прекрасноликий выделил сносные силы на потенциально благое дело. А, собственно, почему бы и нет? Во-первых, вдруг там на самом деле укрывают опаснейшую черную колдунью, способную на чары, после которых глобальное изменение климата Ластеронских островов покажется детской шалостью? Чай, Столетняя Лихорадка грянула после Войны Источников не просто так, а вследствие подозрительных манипуляций с погодой выживших чародеев. Во-вторых, обычно неприкосновенные земли Грассов с доходами от виноградников, хлеба и морской торговли никому лишними не будут, тут и предсказания Цитадели не требовались. Ну а если достопочтенное семейство и вправду оступится, отказавшись выдать девчонку, и попадет в перечень законных целей?

Байкрист, незаконно свергнутый ранденнский правитель, тоже времени даром не терял. Он собирал силы уже давно, хоть и немного не для того, но попортить кровь объединенным частям со всего континента вполне мог, потому что ему давно подчинялись окрестные замки, чьи владельцы либо присягнули таинственному покровителю в черной маске, либо сгинули при невыясненных обстоятельствах, а их преемники проявили завидное благоразумие.

Надо сказать несколько слов о географии. Очертания Миррского континента больше всего напоминали половину коровьей шкуры, разрезанной по хребту и протянутой хвостом на восток. С запада, поближе к широкой части, на шкуру бросили небольшого крокодила - с севера на юг.

Крокодила по периметру окружали непролазные горы, испещренные внутри тоннелями, ущельями и провалами рукотворного, колдовского и природного происхождения. Внутри крокодила жили люди с соответствующим характером - по мнению прочих соседей по континенту. Даже в геральдические звери горцы выбрали себе легендарную человекоядную рептилию с крыльями и вероломным характером. Там правил Байкрист, а потом его брат Рэнриг. На севере крокодила стоял замок с мертвецами, откуда еле унес ноги разбойник Рэй. Такова была Ранденна.

На севере шипастый крокодилий хвост тонул далеко в ледяных водах моря и здорово портил морской северный путь Северного Королевства Ксиаза. В Северном королевстве обосновались болота и Хранители со своей Цитаделью, известной заковыристыми и пугающе достоверными пророчествами о грядущем, а еще пытками и запретами для магов. Там располагался замок, где состоялась, точнее, не состоялась помолвка юной особы по имени Ольна и симпатичного молодого человека по имени Эрду, которому вскоре сделали на один глаз меньше.

Скалистую пасть крокодил потопил в Южном море, совсем немного не дотянув до смертельных песков на радость Южной державе, Амету, которая соорудила на свободном участке столицу и порт. В солнечной столице на прогрессивного монарха учился семилетний ранденнский принц Арикс, и туда же по тропинке среди смертельных песков, или как их еще называли - Аметинской аномалии, приковылял Рома в разгар черной лихорадки, нечаянно устроенной чародеем Никейлисом.

Справа от крокодила, в дремучем Карманьском лесу жили разбойники, потому что больше никто этой территорией завладеть не мог. Ранденнцы из-за близости магов, сами чародеи из-за того, что в лесу нельзя было перемещаться с помощью колдовства, чем пользовались подданные Байкриста и, собственно, сами разбойники. Байкрист с огненным магом Инскре чуть не поубивали друг друга в тех краях.

Правее Карманьского леса остаток шкуры занимала великая Йернская Империя, просвещенная, просветленная и комфортная. Леса с орхидеями, поля с тремя урожаями в год, реки с лососем. На южной опушке леса стоял городок, где Никейлис с леди Майретт повстречали черную лихорадку, а затем Леона. На севере империи блистала цветными витражами и позолоченными шпилями столица и владения Императора, на юге - Академия и земли знатных магов. Например, колдуньи Ольны у которой целых пять лет скрывался Байкрист, по-тихому собирая армию против брата-узурпатора Рэнрига.

Слева от крокодила находился узкий участок суши, зажатый между горами и морем. Его населяли пираты, рыбаки, ловцы жемчуга. Но они в этой истории не участвуют.

Левее крокодила, за морем уходила на юг цепочка Колдовских островов, или Ластерон, где ровно посередине океана жили потомки сбежавших во время Войны Источников чародеи. Туда мечтала смыться Тэйлин. По слухам, на островах круглый год росли апельсины, летали разноцветные птицы и доллар стоил 80 копеек. Или даже все 60.

В общем, почти вся коровья шкура пришла в движение, младшие братья, недовольные своим финансовым и социальным положением и готовые поправить его под благовидным предлогом, имелись в любой части света. Только Байкрист приготовился отражать атаки и наносить внезапные удары из-за кустов, как объединенные войска развернулись и двинулись в прочь из Ольниных земель. Не успели даже толком ни одного мало мальски значимого замка сжечь.

Ближе к полуночи разведка принесла такие вести, что Байкрист обалдел. Вражеский авангард на подступах к границам Ранденны! Сбежавшая от Хранителей девица окопалась в Нерушимом замке. Но если Рэнриг получит ультиматум от осаждающих, ситуация для Айрет осложнится до критической. Братцу-Рэнригу нет резона ссорится со всем миром ради неизвестной колдуньи, обвиняемой в известных злодеяниях, а именно в попытке обрушить само мироздание. Ведь Рэнриг существо настолько мирное и незлобивое, что очень удивляешься, когда он втыкает нож в спину.

- Многое бы я отдал, за возможность попасть на свою историческую родину, - сказал Байкрист огненному чародею. Они сидели в той самой башне, откуда в неизвестном (впрочем, уже в известном) направлении сквозанула Айрет несколькими днями ранее. Инскре хмыкнул. Одно присутствие боеспособного и трезвого чародея несколько лет назад превратило коронацию младшенького из династии Рэнрига в совсем другую историю. Да и гвардейцы в присутствии государственного чародея отлично помнят, кто из братьев законный правитель, а кто погулять вышел.

- Подвезти? - меланхолично спросил дракон, который сидел на зубчатой крыше с тех пор, как стемнело, и слышал все, о чем говорилось на военном совещании.

Байкрист подошел к окну и увидел обшарпанную драконью голову размером с само окно.

- Обалдеть, дракон! - ошалело сказал Байкрист. - Настоящий! А вы не кусаетесь, сударь?

- ДА В ТОМ-ТО И БЕДА! - трагическим шепотом возвестил ящер и яростно почесал шею задней лапой в том месте, где на облезлой чешуе тускло поблескивал мутно-золотой обруч. - У меня есть предложение, перед которым Ваше Величество не сможет устоять.

- Ну рассказывай, - заинтересовался Байкрист.

- Вы изловили совершенно ненужного вам мага. Вы бы не могли с помощью угроз, шантажа и пыток заставить его снять с меня одно противное заклятье? Тогда я его сожру, ну и еще кого-нибудь сожру бонусом если вам угодно, а потом улечу на юг, как все нормальные существа, ловить аццких креветок и пятнистых кальмаров. Представить себе не можете, какие они вкусные! Не то, что барашки - у меня от шерсти изжога. Так вот, отдадите мне колдуна - отвезу Ваше Королевское куда скажите.

- Как интересно, - задумчиво сказал Байкрист, - у меня и правда есть парочка магов, которые сделают все, что им скажут. Или тебе нужен какой-то конкретный? Не улетай далеко, надо обдумать детали.

+++

Почти все время, что войска бороздили просторы географии, Никейлис провалялся без памяти в жестокой лихорадке. Здоровье чародеев вошло в поговорку, не болели практикующие колдуны, какая бы зараза не косила народ, вот только никейлисовы истрепанные нервы не выдержали последней встряски, да и эликсир справедливости, обращающий все материальное в пар, здоровья не прибавил, хоть и не сработал, как положено. Тэйлин с Ольной попеременно сдували с бедного мага пылинки, Ольна иногда безадресно ругалась фразой “великий стратег”. Ближе к визиту дракона маг оклемался, пошел на поправку и даже стал выходить на улицу подышать свежим воздухом.

На утро после ночного визита дракона Никейлис с Тэй прогуливались по саду внутри замка, греясь в бережных лучах осеннего солнышка. После разговора с Байкристом, колдунья Ольна обеспечила несчастному чародею круглосуточную охрану в виде Тэйлин, чтобы маг ненароком не помешался. С тех пор Никейлис ходил за своей подругой, как приклеенный.

Гарнизон готовился к плановой осаде, на гостей внимания никто не обращал. Тут на пути Никейлиса вырос Байкрист в неизменной черной маске. До этого момента, Никейлис видел свергнутого ранденнского монарха только в ежедневных ночных кошмарах.

- Так, приятель, ты нужен мне на пару слов, - сказал зловещий экс-властитель горной варварской страны.

У мага на несколько мгновений перестал двигаться кислород в легких, сердце пропустило пару ударов, но он сумел взять себя в руки, никак не выдав охватившего его ужаса. Тэйлин осталась в саду, даже не подозревая, что может случиться что-то неладное, а Байкрист дружелюбно положил Никейлису руку на плечо и увел в замок, подальше от посторонних глаз и ушей. Байкрист был тих, задумчив и почти мечтателен, будто в него вселился его дорогой брат и узурпатор Рэнриг Прекрасноликий. Байкрист усадил Никейлиса за стол и налил ему и себе вина с местных виноградников в серебряные кубки.

- Никейлис, - сказал Байкрист с пугающей кротостью, - мне жаль, что я тебя так напугал. И ежу понятно, Тэйлин ни в чем не виновата. Но, знаешь, когда случился тот проклятый мор, я имею в виду, который устроил ты, у меня чуть не погиб единственный сын, я тебе уже говорил. Ему тогда всего семь лет было.

Никейлис поднял глаза на Байкриста. Маг хорошо помнил своего младшего брата, последний раз они виделись, когда ему было как раз около семи. Никейлис вообще-то никогда не забывал, сколько народу полегло по его милости. Мук совести и раскаяния в привычном виде он не испытывал, понимая, что послужил лишь инструментом в руках злодея и мерзавца Архимагистра, однако считал своим долгом искупить кошмарные последствия своего необдуманного поступка.

- В общем, за свою подругу не переживай, - заключил Байкрист и взял кубок с вином.

- Спасибо, Ваше Величество, - пробормотал Никейлис севшим голосом.

- Ты выпей, Никейлис, - сказал Байкрист.

Маг послушно сделал несколько глотков, совершенно не чувствуя вкуса знаменитого йернского пойла для знати.

- Смотри, какое дело, - продолжил ранденнец. - Ко мне нынче прилетал целый дракон и любезно прокомментировал данные моей собственной разведки. Так вот, Никейлис, нас больше не осаждают. Твоей судьбой вообще никто, кроме ящера не заинтересовался, а Хранители умчались штурмовать моего брата-узурпатора Рэнрига. Они считают, будто некий Архимагистр с помощью нашей Айрет намерен как минимум выпустить из вулкана господина по имени Райарт Черный, а то и чего похуже. Есть у них очередное пророчество на тему. Что ты об этом думаешь, Никейлис?

При упоминании Архимагистра Никейлис перестал изображать привидение без моторчика и вернулся в сознание.

- На счет Райарта Черного я ничего не знаю, - медленно сказал он, вновь поднимая на Байкриста глаза, - но Архимагистра я давно хочу повидать и поблагодарить, за то что он подсунул мне свиток, из-за которого случилась та история с мором. Раз старый мерзавец действует в открытую - дело плохо, может правда додумался как конец света организовать или что там у него по плану. Только понятия не имею, что именно и зачем.

Никейлис допил вино и рассказал Байкристу историю о том, откуда берутся некроманты, про три встречи с Леоном (включая ту, где странный маг был скелетом) и беседу с деревом в потустороннем мире. Байкрист рассказал Никейлису, что именно просит дракон за проезд до нового логова Архимагистра и умолк, бросив на мага оценивающий взгляд, будто вычисляя, не рухнет ли его собеседник от этой новости еще на десяток суток с нервной лихорадкой.

Маг вопреки ожиданиям пожал плечами:

- Вы можете мне приказать, Ваше Величество, по условиям контракта...

- Это ты верно заметил, могу, - покладисто согласился ранденнец. - А что ты можешь?

Никейлис посмотрел в окно. Ничего такого, что бы следовало произносить вслух, на языке, как назло, не вертелось, реплики в духе "могу в любой момент сдохнуть по приказу Вашего, чтоб его разорвало, Величества" и прочее "сами-то как думаете?" вязли в районе гортани и даже немного перекрывали кислород, вызывая к бессмысленному благоразумию.

- Если есть шанс расквитаться с Архимагистром, мне без разницы, во что это для меня обойдется, - наконец, произнес он.

Ужасный конец сущая ерунда в сравнении с ужасом без конца, эту нехитрую мудрость он прочувствовал на свой шкуре. Причем, испытать верность поговорки пришлось не раз и почему-то в обратном порядке: вместо ужасного конца от попадания в потусторонний мир или от выпитого эликсира у Хранителей Никейлис получил ужас без конца в дружелюбном и безопасном замке имперсокой чародейки.

Байкрист проклятый печально вздохнул, как будто и впрямь был способен на сочувствие.

- Что ж, я не заинтересован в твоей гибели и не отдам тебе приказа. Действуй, как сочтешь нужным, - продолжил ранденнец.

В переводе на человеческий язык это означало, что бывшая монаршия особа не планирует связывать себя договоренностями с ящером и делегирует эту честь Никейлису.

- Вы хотите освободить меня от данного слова? - удивился Никейлис, внутренне холодея от дерзости собственных слов.

- Зачем? - безмятежно спросил ранденнец. - Ты обещал мне службу, я ее принял. Что-то изменилось?

Маг покачал головой, прогоняя внезапно подступившую дурноту. Видимо, говорить о некой сложности исполнять службу из драконьей пасти не имело смысла. Никейлис сказал, что если Байкрист обещает добить Архимагистра, если Никейлис в этом не преуспеет, то он не возражает. Точнее, конечно, возражает, но не отказывается.

- Вот и отлично, - сказал Байкрист, - вылетаем прямо щас. Дракону верю не особенно, чай не четырнадцать лет от роду, но догнать и перегнать армию Хранителей иных вариантов нет. Осталось побеседовать с Инскре на предмет непредвиденных обстоятельств. Чем, кстати, ты так насолил ящеру?

Маг поморщился.

- Ничем. Он считает, что вернет былое могущество, если проглотит чародея с абсолютной силой.

- Ого! Но если ты нарушишь слово, твоя сила пропадет, верно?

- Скорее всего, да, - кивнул маг. - Но тогда драконья уздечка свалится и эта тварь снова сможет нападать на людей, имейте в виду.

- И если он тебя все-таки проглотит, то так и останется похож на ворох гнилого беззубого тряпья? - буднично уточнил ранденнец, не то размышляя вслух, не то демонстрируя международное королевское или национальное ранденнское чувство такта.

- Я не знаю, Ваше Величество, - сказал Никейлис хмуро. Последнее, чего он хотел - так это обсуждать последствия поедания себя чокнутым ящером. - Но такой вариант развития событий не исключен.

Ранденнец серьезно покивал головой.

- Что ж, Никейлис, иди и договаривайся со своим драконом. Медлить нельзя.

Глава 6.7 - Проводник

Оставим пока коварного Байкриста, голодного дракона с изжогой и облезлой чешуей и Никейлиса, который загремел в эту странную компанию и перенесемся сначала на пару недель назад в мрачный подвал Цитадели Хранителей, где томились многочисленный узники, а потом и на несколько лет в прошлое.

Стояла непроглядная безлунная ночь. Архимагистр спускался по ступеням в самый нижний ярус Цитадели, за ним следовала пара безмолвных по причине немоты от рождения стражей. В крошечных подземных кельях содержали магов, кто тронулся умом от допросов, но, не смотря на сей печальный факт, время от времени рассказывал что-то интересное. Например, тайны прошлого. Или варианты будущего. Архимагистр спускался в подвал, заходил в каждую камеру и произносил заклинание ацерны, затем садился на твердое ложе, брал несчастного за руку, гасил свет, ждал какое-то время, затем шел к следующему узнику. Немые стражники следили у раскрытой двери каждой кельи, чтобы старый маг не утащил с собой какую-нибудь тайну мироздания, если кто из узников захочет поговорить.

Подобные визиты согласовали на самом высшем уровне и преподносили как дань милосердию, сам йернский император оставил свою высочайшую подпись на свитке. Если, чтобы уберечься от грядущих бед, приходится сводить с ума и терзать недавно могущественных и талантливых чародеев, так пусть хоть единожды в месяц, когда с небес исчезает луна, чародей, скованный клятвой о неразглашении, залечит у несчастных язвы и раны. Что именно милосердного было в продлении страданий узников на высшем уровне не уточняли, но Архимагистр исправно выполнял свою повинность. Хотя, если бы кто-то взялся за изучение истории вопроса, то с удивлением бы обнаружил, что именно Архимагистр Велхо Ррайк и зародил идею о необходимости навещать безумных узников Цитадели и оказывать им посильную помощь.

Дело в том, что несколько лет назад во время странствий по континенту Архимагистру попался исключительно интересный собеседник. Его возили в клетке бродячие актеры цирка из города в город. Внешне он походил на глубокого старика, однако надпись на клетке гласила, что пленник едва разменял четвертый десяток, родившись в глухом селе без разума, но с зачатками дара. У него были крупные желтые зубы, косматые черные волосы с проседью и смуглая, сморщенная кожа. Самым необычным во внешности узника были глаза - большие, черные с вечно расширенными зрачками. Стоило погасить свет, в них появлялось отражение звездного неба. Даже когда узник был в доме с наглухо зашторенными окнами. Особенно, когда он был в доме с наглухо зашторенными окнами.

Между представлениями, во время которых несчастный тешил нетребовательную публику пьяными выходками и непристойными предсказаниями, пленник нес околесицу, хныкал и просил выпить чего покрепче. Но стоило им остаться с чародеем наедине - произносил обрывки неизвестных науке заклинаний, а как-то даже вполне осмысленно прокомментировал, для чего нужны “аз-буки-веди” современному чародею. Архимагистр заинтересовался и обеспечил узника первоклассной брагой. Тот жутко заулыбался и сказал, что напрасно добрый чародей хочет раньше срока угробить такое удобное тело с правильно покалеченным разумом. Архимагистр узнал от него много интересных и жутких вещей, например, как организовать транспортировку асториума, смертельного песка из аметинской аномалии и сделать на его основе пару-тройку пакостных вещей, но в один прекрасный день обнаружил свой источник бесценной информации мертвым.

Глубоко озадаченный Велхо Ррайк остался наедине с знанием, как получить доступ к дарующей бессмертие субстанции - астириуму, в избытке рассыпанному под ногами бесплотных душ в мире мертвых, безлимитному, бесплатному и принципиально бесполезному обитателям загранной формы бытия. Напоследок безумец разоткровенничался, но не сказал главного. Остро вставал вопрос логистики - любой дурак может оказаться в загробном мире - достаточно как следует стукнуться головой в тяжелый тупой предмет, но как извлечь из-за грани необходимое, если за века существования магии сведений о бесценной субстанции нигде не сохранилось кроме пары старых сказок о долгожительстве Райарта Черного?

Архимагистр подошел к делу основательно. Для начала маг изловил в лесу бандита-Эдру и с помощью бесчеловечных методов воспитал из него пристойного Хранителя. Затем с помощью выпускника Чашки и сына своего приятели по Академии Грасса убедился, что заклинание, надиктованное безумцем, вполне рабочее, хоть и само по себе доступа к бессмертию, конечно, не обеспечивает - такого везения просто не бывает не то что в природе, даже в сюжетах бродячих артистов.

Спустя годы и только со второй попытки старый маг усадил на ранденнский престол наиболее удобную для себя кандидатуру. Младший принц Рэнриг был очарован Империей, всей пылкой душой стремился к переменам, верил ближайшему окружению и в прогресс, а главое был органически неспособен к дотошной продуманности, которая оставляла прочих его родичей в вечных оковах медлительности и консерватизма. Там, где старый Дениин потратил бы десятилетия на подготовку, старший Диннэ вообще бы не взялся, а средний Байкрист растянул внедрение решения на годы, Рэнриг действовал молниеносно к абсолютному восторгу соседей по опасному историческому процессу. Увы, полнейшим болваном младший ранденнец все же не был и доступ к государственному Источнику для иностранного мага не открыл, зато отменил древний запрет на трехдневное пребывание для чародеев на территории страны и позволил им открывать частную практику. Архимагистр Ррайк без труда сделался ближайшим другом и товарищем молодого и прогрессивного правителя и получил почти безоговорочное доверие.

Дела шли неплохо, дружба с монархами до поры приносит одни выгоды. Свободный от подозрений, потому что заранее свалил свои злодейские проделки на третьих лиц, Архимагистр занялся карьерой своего лесного протеже, а ныне Хранителя Эрду и со временем обеспечил ему головокружительный карьерный рост до Верховного. Так Велхо Ррайк получил доступ к подвалам Цитадели, где безумцев-магов было пруд-пруди. Ожидания не обманули старого мага - среди пленников были и такие, у которых в темноте из глаз сверкали знакомые созвездия. Редкие и познавательные диалоги со странным существом возобновились, проводникам даже не требовалось произносить слова вслух - едва Архимагистр брал узника со звездными глазами за руку, в голове старого мага звучал знакомый голос.

В те моменты, когда небесные огни сияли в глазах несчастных особенно ярко, звездный незнакомец сетовал, что очень силен, бессмертен, но почти слеп, отчего не может найти дороги домой. Архимагистр мысленно спросил, может ли он помочь и что ему за это будет. Незнакомец пообещал вторую молодость, вечную жизнь и великое могущество.

- Боже мой, а что надо делать?!! - нетерпеливо спросил Архимагистр.

- Просто покажи мне дорогу, и я все устрою.

- Отлично, но я все-таки не зря Архмагистр и знаю - бесплатного бессмертия не бывает. В чем подвох?

- Какой грамотный волшебник, - похвалил незнакомец. - Для тебя лично - ни в чем.

- И все-таки, как это работает? Вон Райарт Черный прожил шестьсот лет, а как это для него закончилось.

Незнакомец рассмеялся.

- Значит, тебе мало шестьсот лет? Отлично! Получишь самую настоящую вечность. Ключи к ней у тебя под ногами, точнее, в мире мертвых. Там нефиговые залежи полезных ископаемых, включая редкоземельные элементы. Перемолотые временем души при употреблении внутрь таким как ты позволяют обмануть смерть, а таким как я обрести свет. Я устал скитаться во тьме, знаешь ли. Вечность - это не шутки.

- А я стану таким как ты?

- Станешь, если не испугаешься, - пообещал незнакомец. - Тебя же не смущает, что для этого придется пожертвовать твоим родным миром? Впрочем, рано или поздно он сам исчезнет и вся сила достанется какому-то случайному счастливчику.

- Мне этот мир уже ничего не даст, я слишком стар, - мысленно сказал Архимагистр. - Поэтому меня вполне устраивает твое предложение.

- О, ну тады слушай! - обрадовался незнакомец и поведал, как сделать оружие из смертельного песка, чтобы пролом открытый в мир мертвых, не затянулся естественным образом и позволил, бездомному скитальцу наконец увидеть свет.

***

Теперь вернемся в государство, которое на географической карте имеет форму крокодила. Дракон высадил Рэя, Архимагистра и Арикса во внутреннем дворе Нерушимого замка, главной резиденции ранденской династии. И тут же улетел, даже не бросив и пары оскорблений на прощание. Стражи было немного, они занимались штурмом собственной главной башни. Ими руководил крайне возмущенный король Рэнриг собственной персоной. Он стоял неподалеку от точки приземления дракона.

Рэй не успел отдать никаких распоряжений своей маленькой армии, в данный момент состоящей из взбудораженного Арикса, как юноша соскочил с дракона, выхватил у Рэя меч и помчался убивать родного дядюшку. Рэй чертыхнулся и позвал зомбей. Поскольку люди умирали везде и всегда, вскорости его окружало кольцо из пары десятков мертвых, но совершенно бессмертных и абсолютно лояльных воинов.

Однако и Арикс и Архимагистр оказались за пределами этого кольца, причем старый маг, будь он неладен, как-то избавился от оков. Королю Рэнригу повезло, а вот Ариксу не очень - из-за спины Рэнрига выскочил телохранитель и стукнул Арикса по голове.

- Придурок мелкий! - раздосадованно подумал Рэй. Его зомби без труда раскидали стражу у ворот, но глупый мальчишка, маг и новое ранденнское Величество скрылись из зоны видимости. И тут из окна башни высунулась Айрет.

- Рэй! Ты все-таки пришел?!

- Я б сказал, прилетел! - заорал он. - Ща поднимусь, не кидайся в нас раскаленной лавой, или что там у тебя из оборонительных заклинаний.

Рэй и его верные зомби прорвались сквозь немногочисленных дружинников, дежуривших на узких лестницах в башню к Айрет и благополучно там забаррикадировались. Арикса посадили в темницу. Архимагистр и Рэнриг отправились в соседнюю башню, раз уж главная занята. Там их настиг гонец с ультиматумом, мол, или вы отдаете нам колдунью Айрет, которая незаконно укрывается в вашем государстве, или получайте полномасштабную войну.

- Не, вы это видели? - возмущался Рэнриг. - Какой грязный шантаж. Девица в башне мне самому не нравится, что предъявлять мне ультиматумы?! Мне? Великому королю Рэнригу?

- Да, непростительная дерзость, - согласился Архимагистр. - Что будете делать, Ваше Величество?

- Всех убью! - гордо объявил Рэнриг.

Он знал, что никакая армия не пробьется через непролазные горы, как бы отчаянно враги не сражались. Поэтому Рэнриг решил возглавить войско и поехать на границу, а замок поручить заботам Архимагистра.

- Надо же, какая ответственность, - ухмыльнулся старый маг, почтительно кланяясь ранденнцу.

Скорый на принятие судьбоносных решений монарх уже к вечеру покинул родные стены и умчался в направлении недружественных вооруженных сил разбираться.

Архимагистр поднялся наверх и выглянул в окно.

- Эй, ребятня, у меня у вам есть дело.

- Мы не ведем переговоров с террористами! - объявила Айрет. - Проваливай.

- Вскорости сюда примчится объединенная армия, - сказал Архимагистр, - а я вам сбежать помогу, если свой гаджет отдадите.

- Так тебе и поверили! - крикнула Айрет и запустила в старика огненным шаром.

- Могу обменять эту штуку на жизнь юноши, который так неосмотрительно угодил в лапы королевской охраны, - продолжал торговаться старый маг, походя развеивая убойно-калечащие чары юной колдуньи.

- Того, которого я собирался прирезать, если его люди не будут выполнять мои приказы? - удивился Рэй. - Старый, ты там в разуме вообще? Давай, я его сам прирежу, чтобы ты глупых вопросов не задавал, а?

Айрет, Рэй и Архимагистр кидались друг в друга красочными заклинаниями, но несмотря на величие опыт Архимагистра, потусторонний гаджет Рэя решал. К тому же Архимагистр владел сравнительно безобидной белой магией, хоть и невероятно мощной.

Только одно заклинание Архимагистра попало в цель сквозь плотную защиту, которую на пару наколдовали Айрет с Рэем. Разбойник свалился на пол и схватился за голову.

- Что с тобой? - испугалась Айрет. Они поставили абсолютный щит, никакие вредные и опасные чары не могли пробиться сквозь него.

Рэй посмотрел на нее диким взглядом. Он только что вспомнил, что он никакой не Рэй, а самый настоящий Рома, мелкий поганец не соврал ни в чем.

- Эй, там, в башне, - крикнул Архимагистр. - Домой никто не желает? А, господин повелитель нежити Рэй? Или ты уже не Рэй? Вот твой друг Арикс тебя иначе называл. Хочешь на него посмотреть, пока мы его не дорезали окончательно?

- Блин, - подумал Рэй, который был больше не вполне Рэй. - Блин!!

Домой он не желал совершенно, даже если это было возможно. Он желал замок, Айрет, баронский титул и табун спортивных лошадей. В полузабытом “дома” такого и близко не могли предложить, максимум срок за мелкие правонарушения. А еще он не желал, чтобы проклятый старик убивал мелкого.

- Слушайте, ребята, если я отдам свой гаджет этому хрычу, вы на меня, часом, не броситесь по его команде, как это бывает в большинстве голливудских фильмов?

- Не, пока ты жив, можешь ни о чем таком не беспокоится, - уверили зомби. - Ты полный хозяин гаджета.

- А зачем тогда ему гаджет? - удивился Рома. Наверное, уже можно звать его так.

- А хрен знает, колдовать чего-то будет. Как обычный гаджет он у кого угодно работает.

- Решено, меняем эту хреновину на заложника, слышал, старый хрыч?

- Рома, я все слышал, но мой тебе совет - свали лучше домой, пока можно, - сказал Архимагистр. - Вот честно, тебе тут ловить больше нечего.

- Да иди ты! - сказал Рома.

Гаджет обменяли на Арикса.

- Рэй, да это же Хранитель! - возмутилась Айрет. - Ты обменял крутой гаджет на раненого врага!

- Я тебе потом все объясню, - сказал Рома. - И зови меня, пожалуйста, Рома.

Арикс был ранен, но Айрет без возражений исцелила его.

- Тут есть подземный ход, - сказал Арикс. Ведет через горы в Карманьский лес. Я вас выведу.

И тут раздался страшный грохот.

С момента появления Рэя в башне до грохота прошло несколько дней. За это время Байкрист и Никейлис разобрались друг с другом и прилетели в тот же замок на драконе, который страшно боялся, что на голове у него вместо гребней вырастут шашечки.

Глава 6.8 Голос

Лирическое отступление

Нет ничего хуже финальной битвы. Допустим, к концу у вас выжило в общей сложности человек пятьдесят с обеих сторон. Ну а чо, вдруг вы добрый автор? Они всей толпой собрались в главной зале. Каждому надо сказать последнее слово, потыкать палочкой труп злейшего врага или даже проделать в этом враге недостающие отверстия. А потом жениться. На любви всей своей жизни, а не то, что вы подумали.

Народу много, все торопятся, шум, гам, давка, задние ряды напирают на передние, герой с пламенеющим мечом в суматохе перепутал врага и отсек ухо ни в чем не повинному соседу. Кто-то опрокинул канделябр, загорелась штора и вот зала утопает в дыму, герои в слезах от дыма и негодования.

Так и хочется раздать им талштора и вот зала утопает в дыму, герои в слезах от дыма и негодованияончики, чтобы не толпились и убивали друг друга строго в порядке очереди. Да я понимаю, что конец света. Да я знаю, что он подлец, негодяй и хам, но это не повод устраивать свалку.

Конец лирического отступления. И нет, это еще не финальная битва.

- Ты точно поправился? Точно-точно?! Чойта бледненький!... - кудахтал дракон, приплясывая вокруг мага и обнюхивая его с головы до ног.

До рассвета оставалось часа два. Никейлис и облезлая рептилия с крыльям дожидались за стенами замка под моросящим дождем, пока свергнутый монарх закончит сборы.

- Ты вообще нормальный? - спросил Никейлис, пристегивая к поясу миниатюрный арбалет - ранденнец расщедрился на оружие и кое-какую экипировку, включая баснословно редкие зачарованные боеприпасы. - Как будто у меня нет причины быть бледным.

Плащ из тяжелого зачарованного шелка защищал от непогоды, огня, воды, не знал износа и, маг надеялся, был способен вызвать расстройство пищеварения у одного не в меру назойливого ящера.

- А, умирать не хочешь? - догадался дракон. - Ладно-ладно, верю. Смотри мне, я че попало жрать не хочу!

Никейлис фыркнул. Конечно, пожелания оборзевшей рептилии сейчас на первом месте. Следом идут геополитические аппетиты Проклятого или как там он назывался? ранденнца и, если хватит сил и времени, очередь дойдет до злодейств Архимагистра.

Самочувствие у мага и впрямь оставляло желать лучшего. Отрава Хранителей по неведомым причинам не смогла его ни превратить в кровавый пар, ни даже убить, но, по ощущениям, все ещё орудовала внутри, время от времени пересобирая из костей и мяса нового Никейлиса. Целебные эликсиры, залитые в мага по самые уши, (автозамена предлагала по самые яйца, но маловато будет, глупый робот!) вкупе с лечебными чарами и гаджетами дело свое делали: сознание от боли он не терял, тумана в голове не чувствовал и заклинания, включая абсолютный уровень, выходили убедительно. Не сдохнуть на месте после выматывающих чар позволяла очередная убойная доза снадобий и те же гаджеты, пожертвованные сердобольной хозяйкой замка. Колец, браслетов, цепей с самоцветами и без на нем было столько, что хватило бы средств основать небольшое княжество.

Одним словом, на результативную самоубийственную атаку сил и вправду должно хватить, Велхо Ррайк всего лишь зарвавшийся белый, а раз нет необходимости прикрывать своевольных подружек и прочих умалишенных головорезов, ему хватит. Должно хватить, а дальше маг не загадывал.

Наконец, калитка на замковых воротах открылась и маг ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок, будто зачарованный плащ перестал делать свою работу от слова вообще и оставил хозяина наедине с промозглым осенним утром под дождем и ветром. Из калитки появился Байкрист, одетый в походную куртку, в сопровождении долговязой фигуры в плаще и низко надвинутом капюшоне.

- Здравствуйте, Ваше Величество, - Никейлис склонил голову в приветствии, между делом загоняя безотчетное чувство паники подальше и поглубже. Свергнутый монарх вел себя максимально кротко, мило и дружелюбно, ни словом, ни полсловом не напоминая об обстоятельствах, что привели чародея к присяге, но Никейлис предпочел бы общество рептилии, потусторонних гостей или каких-нибудь головорезов, там хоть понятно чего ожидать.

- Здравствуй, - коротко кивнул Байкрист в ответ, - И о чем вы договорились?

Ящер тратить время на приветствие не стал и, сузив глаза, разглядывал неучтенного ездока.

- Договорились, что он снимет чертово заклятье сразу, как покалечит вашего злобного старикашку, - сообщил он, изгибая шею и поворачиваясь к Байкристу. - Точнее, не договорились, а заключили контракт. Если обманет - лишиться сил, и заклинание-уздечка перестанет действовать. Если старик помрет в процессе - тот же результат. Так что я его сожру при любом раскладе, а мне очень надо. Обожаю магические законы!

Дракон окинул победоносным взором всю компанию, затем распластал по земле лапы и шею, чтобы пассажиры без труда влезли к нему на спину.

Никейлис занял свое место первым, следом за ним на дракона взобрался Байкрист, третий пассажир, в длинном плаще, похожем на курьерский из зачарованных шелков, устроился в необычном экипаже последним. Видимо, тоже чародей, откуда только ранденнец их берет? Ведь никто, вообще никто в здравом рассудке не хотел служить в Ранденне и ранденнцам, во всяком случае, таких безумцев Никейлису встречать не доводилось.

Дракон оскалил пасть, потом отвернулся и резко взмыл вверх, едва не растеряв седоков. Древний бессмертный ящер Изгрейв по прозвищу Ливень в третий раз летел до горного королевства, которое с высоты драконьего полета напоминало его дальнюю родню из мира рептилий. Ну что только не сделаешь ради восстановления первоначального блеска родной чешуи! Вступишь в сговор с мутным колдуном, обманешь девицу, подвезешь вероломного короля…

Полет заял целый день, ранденнские пики сияли золотом закатных лучах, готовые провалиться во мрак, едва солнце исчезнет за краем земли. Внутренний двор замкового комплекса был безлюден - ни стражи у ворот, пустовала внутренняя галерея, которая тянулась вдоль крепостной стены напротив центрального въезда и служила дополнительным рубежом обороны. Не было ни души и на плацу между галереей и главным воротами древней башни Нерушимого замка. Зато следов недавнего боя хватало с лихвой: фасады, обращенные во двор, зияли разбитыми витражами, пятнами копоти от огненных чар и сетью трещин. Куски облицовки, особенно с новых башен, разломанные и обугленные, устилали внутренний двор подобно опавшей листве. Мраморный дракон в чаше фонтана щеголял перебитым крылом, остервенело скаля бельмоглазую морду, а ряд высаженных еще для покойной Лианны ластеронских яблонь в зимнем саду превратился в бурелом.

- Сядь между стеной и галереей, - велел Байкрист дракону. Тот сложил крылья и практически свалился в указанное место, лишь немного затормозив у земли. Всадники спустились на землю и долговязый обменявшись короткими взглядами с ранденнцем побежал вдоль галереи, а затем скрылся в одной из дверей. Никейлис какое-то время стоял, держась за стеночку, почти физически ощущая, как медицинские чары из грозди гаджетов не дают ему развалиться на куски.

Тут с громким стуком распахнулась дверь. Дракон припал к земле, закрылся крыльями и стал похож на гигантскую кучу мусора, прикрытую рваной парусиной, и почти неотличимую от прочих груд обломков. Байкрист и Никейлис выглянули из арки в центре галереи.

Из ворот центральной башни замка вышел старик в роскошном белом одеянии, кое-где носящем следы копоти. В руках он держал небольшую книгу в черной обложке. Он быстрым шагом вышел в центр замкового двора и замер.

- Аз-буки-ве.. - начал он читать заклинание.

Никейлис выскочил из укрытия и запустил в чародея шаровой молнией. Архимагистр не оборачиваясь рассеял ее щелчком пальцев. Внезапная атака из-за угла ничуть не смутила его.

- Дорогой Никейлис, - сказал он, качая головой. - Ты безнадежно опоздал. Лучше не мешай мне. Хотя, как хочешь, конечно.

Никейлис метнул в мага вторую молнию. В этот момент Байкрист выстрелил из арбалета и попал колдуну в плечо. Тот пошатнулся. Никейлис обрушил на старика каскад заклятий. Воздух накалился и зазвенел от заклинаний, небо озаряли ослепительные вспышки, а земля заходила ходуном под ногами. И старый маг начал сдавать, зашатался. Тело Архимагистра обвили цепи, его расшитая жемчугом мантия тлела и дымилась, и по ней расползались кровавые пятна.

Байкрист убедился, что в ближайшее время никто не будет воскрешать черного мага Райарта, путь, наконец, свободен и бросился в замок. Он стремился на Родину отнюдь не за тем, чтобы наблюдать красочные магические потасовки.

Старый маг охнул, упал на колени и оперся рукой о землю. Он тряс головой, будто оглушенный. Никейлис подскочил к нему, выхватил меч и обрушил смертельный удар на своего врага.

- … веди!.. - вместе со стуком крови в висках донесло эхо.

Меч рубанул воздух и вылетел из рук. В глаза Никейлису ударил серебряный свет, хлынувший из огромного пролома, размером в треть внутреннего двора замка. В небо умчался с десяток светящихся шаров, похожих на бельма слепцов. Архимагистр стоял во весь рост на краю пролома, в пяти шагах от Никейлиса, невредимый. Он засмеялся и взмахнул рукой. Никейлиса швырнуло на землю.

- Это была хорошая попытка, - сказал Архимагистр, цепляя книжку в черной обложке себе за пояс. - Но ты, наверное, не знал, что мой изначальный дар - это умение создавать иллюзии. Впрочем, этого никто не знал, включая отдел кадров в Академии. Иначе меня бы раскрыли в самой первой части, когда я в фокусника нарядился и одного болвана уболтал пролом открыть. А то пока я носился с этим болваном по Имперскому тракту между Ранденной и Карманьским лесом, моя говорящая копия читала лекцию об опасности запретных чар. И вот ты ее героически победил, хе-хе. Знаешь, мой дорогой друг, ее побеждают почти все, вот только эта победа еще ни кому не принесла долголетия.

Старика окружило сияние, еще более яркое, чем серебряный свет из пролома. Архимагистр был силен и раньше, но сейчас Никейлис не мог сделать ничего. Похоже, магия работала лишь на самом краю пролома, откуда бил столб серебряного света, остальное поглощали Стражи, похожие на гигантские глазные яблоки с бельмом.

- Хватит, заканчивай это, - разнесся над ними раскатистый голос, похожий на гром. - Я вижу вас. Не трать время впустую. Ты, кажется, хотел бессмертия и всемогущества в обмен на жизни всех обитателей этого мира? Ты выполнил свою часть договора, сейчас я выполню свою. Начнем!

- Хорошо, - сказал Архимагистр.

Он зачерпнул ладонью серебряный свет в проломе будто горсть снега и швырнул в Никейлиса. Грудь мага прошила жгучая боль, а взгляд заволокла алая пелена. Он не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Старик довольно фыркнул, зачерпнул еще одну горсть света и метнул в обессиленного противника. Но тут Байкрист, который не успел добраться до замка и увидел, как распалась иллюзия Архимагистра, вернулся, схватил Никейлиса за шиворот и уволок под защиту стен галереи. Боль отступала, дыхание восстановилось и краем глаза Никейлис увидел, как сияние вокруг старика вспыхнуло с новой силой, а сам он на глазах начал превращаться в стройного юношу - волосы и борода темнели, лицо неуловимо становилось моложе, плечи раздавались, натягивая ткань одежды, а расшитый самоцветами пояс наоборот повис свободно на постройневшей фигуре... Книжка с черной обложкой, заткнутая за пояс, шлепнулась на траву. Преследовать Никейлиса помолодевший Архимагистр не спешил, о чем маг пожалел буквально через несколько секунд.

- Надо попасть в башню, туда так просто не прорваться, - сказал Байкрист, помогая магу встать на ноги. - Обойдем этого фокусника с другой стороны, в конце галереи спуск в подземный коридор.

- Не так быстро!

Дракон оставался там же, где приземлился - между крепостной стеной и внутренней галереей. Он встречал своих недавних ездоков, сидя на задних лапах и вытянув вперед переднюю. На кривом изломанном когте ящер игриво раскачивал слабо поблескивающую золотую цепочку с разноцветными самоцветами.

- Сама свалилась, представляешь? - доверительно сообщил он Никейлису и оскалился. - Ты наверное, не знал, что так будет? - дракон вальяжно махнул лапой и золотая уздечка улетела ему за спину. - Что же мне теперь сделать? Прихлопнуть тебя, испепелить или сбросить на камни с высоты? А? А?!

Дракон вытянул шею ринулся к магу, на ходу разевая чудовищных размеров пасть, где не хватало изрядного количества зубов, а те, что имелись, явно требовали ремонта.

Байкрист, который помогал Никейлису удержаться на ногах, оттолкнул чародея в сторону, выхватил из-за спины заряженный арбалет и выстрелил дракону в глаз:

- Подумай пока, потом расскажешь.

Громыхнул взрыв, стрелка арбалета с чародейским зарядом отработала штатно. Ящер сдавленно заскулил, попятился и отчаянно замотал головой. Он набрал в грудь воздуха, чтобы обдать обидчиков огнем, но закашлялся, вместо огня напускав клубы сизого дыма.

- У меня есть еще один, - предупредил ящера Байкрист, доставая из-за спины заряженное оружие. - А у тебя есть лишний глаз?

Дракон взвизгнул, расправил крылья и поднялся над галереей в воздух, чтобы обрушить на обидчиков сокрушительный удар хвоста. Байкрист швырнул мага в арку и бросился туда следом. Первый этаж галереи воздвигли еще при Райарте, замшелые глыбы из ранденнских недр загудели, но выдержали удар, защитив от огня, вихря переломанных камней и оплавленных обломков железной ограды.

- ПРОКЛЯТЫЕ ТВАРИ! - заорал раненый ящер. - ВЫ БУДЕТЕ ГОРЕТЬ, Я ОБРАЩУ ВАС В ПЕПЕЛ!!!

Никейлис сел на землю и болезненно сморщился - от драконьих воплей у его заложило уши. Он приподнялся на четвереньки и выглянул из-за укрытия. Архимагистр все еще стоял на краю пролома, закрыв глаза. На его лице читалось блаженство. У его ног лежала раскрытая книжка в черной обложке. Байкрист выпустил в помолодевшего мага пару стрелок - обычную и с чародейским зарядом, но серебряное сияние с электрическим треском перемололо их обе, а чародей даже не обернулся, будто погруженный в транс. Ранденнец досадливо скривился. Никейлис вдруг сообразил, что надо сделать. Он указал на себя и кивнул в сторону Велхо Ррайка и одними губами выговорил:

- Я к пролому. А вы идите тайному ходу, двоих он не достанет.

Ранденнец на короткий миг задумался и кивнул.

- ВАМ КОНЕЦ!!! - прогремело в воздухе сквозь свист крыльев.

Ящер спикировал, и под аркой, откуда секундой назад в разные стороны бросились маг и бывший ранденнский правитель, пронесся ураган пламени. Никейлис кувыркнулся, уходя от смертоносной струи, не понимая, найдет ли силы подняться на ноги. Хотя, чтобы столкнуть старика в светящуюся бездну вставать не обязательно. Или не старика... Он подполз к Ррайку и протянул руку сквозь сияющий серебром кокон из света, не встретив сопротивления. Еще один шаг и... Архимагистр обернулся, открыл глаза и улыбнулся Никейлису почти сочувственно, а затем собрал серебряное свечение в шар. Никейлис бросился вперед и успел лишь подтолкнуть черную книжку к краю.

Ящер заложил крутой вираж вокруг пары чародеев, копошившихся на краю пролома. Один, явно раненый, валялся на земле и жизнь в нем теплилась исключительно благодаря абсолютным чарам и явному недоразумению. Фигуру второго, внезапно помолодевшего мага окружало сияние, от него исходила невероятная сила, как две капли похожая на ту, что бьет в небо из подземных источников. И очень похожая на ту, которой обладал любой маг, способный колдовать без ключа, а значит...

- Да что ж вы сразу-то не сказали?! - потрясенно пророкотал дракон, забыв про терзающую раненый глаз боль и прочие обиды, нанесенные жестоким бессердечным миром. Ящер спикировал.

Светящийся серебром колдун поднял голову, пинком оттолкнул Никейлиса и лениво швырнул в крылатого противника светящийся серебром шар, затем соорудил из сияния еще один. Никейлис кубарем укатился в сторону, стукнулся о стену галереи и затих. Сгусток чистой силы, по воле мага парализующий все живое, влетел в драконью морду, будто облачко, и развеялся, не причинив рептилии ни малейшего дискомфорта. Ящер разинул пасть и в один укус слопал Архимагистра вместе со следующим шаром, мантией и сапогами.

Древняя легенда не солгала - маг, наделенный абсолютной силой, беззащитен перед драконом столь же абсолютно. Спустя миг раны на теле зверя закрылись, вырос новый глаз, шкура обросла прочной красивой чешуей, крылья наполнились небывалой силой, кривые и обломанные когти выровнялись и засияли перламутром.

Небо внезапно потемнело и покрылось пляшущими звездами, но дракон не обратил на это внимания, он жаждал поквитаться со всеми, кто посмел быть с ним невежлив.

- Так сколько у тебя осталось рогаток, недоумок? - прогорланил мстительный ящер, аккуратно приземляясь и отрезая Байкристу с Никейлисом путь в спасительную башню замка. - От вас не останется даже горстки пепла!!

Ранденнец опять не дошел до замка и вернулся за магом. Пока с ящером творились метаморфозы, они почти успели преодолеть половину пути до входа в спасительную башню Нерушимого замка. Байкрист все еще удерживал полуживого мага в вертикальном положении, видимо, чтобы ящеру не пришлось лишний раз наклоняться и жрать его с земли.

Дракон распластал мощные крылья, глубоко вздохнул, задрал голову вверх и выплюнул в небо чудовищный огненный цветок, явно красуясь. Столб огня вышел внушительный, как будто в пасти у зверя образовался настоящий вулкан. Пляшущие звезды на несколько мгновений погасли и сумерки превратились в тропический полдень. Волна жара пронеслась по коже, будто раскаленный наждак.

- Ну? - Зверь наклонил морду и оскалил пасть, теперь полную заостренных белоснежных клыков. - Кто хочет мучительно сдохнуть первым, жалкие червяки?

Он ударил хвостом, сбивая обоих противников с ног и шумно вдохнул, готовый выпустить новый залп пламени.

- До чего тупая ящерица! - раздается у дракона за спиной. - Ну ка фу!

Глава 6.9 Долги

Арикс тем временем вел Рому, Айрет и небольшой потусторонний контингент по секретному подземному ходу, известному лишь первым наследникам ранденнской короны. Удерживать башню в ожидании подкрепления силами юной чародейки, пары воинов и отряда разговорчивых мертвецов, когда по соседству злодействует маг с ультимативной чародейской приблудой, беглецы не пожелали единогласно. К тому же амбиций по захвату ранденнского трона никто из присутствующих не имел, унести бы ноги и вернуть беспокойную девицу в места ее естественного обитания.

Пляшущий свет факела в руке Арикса спорил с ровным свечением волшебного огонька черноволосой колдуньи, намертво прилепившейся к его личному Исчадию. На Арикса девчонка поглядывала с явным недовольством, тот отвечал со свей возможной взаимностью. До размолвки с отцом изгнанный принц успел ознакомиться с фамильными тайнами в изрядном объеме и знал пути отхода из замка получше родовых гербов ранденнских и иных землевладельцев миррского континента, зазубренные насмерть в самом юном возрасте, поэтому уверенно вел небольшой отряд в обход опасных ловушек. Конечно, размолвкой казнь лучшего друга, человека, которому обязан жизнью да и просто симпатичного пришельца из леденящей душу легенды, юноша не именовал, все два года считая, что отец совершил предательство. Теперь же, когда выяснилось что никакой казни не было, радость от встречи с чудом выжившим другом омрачало обессиливающее чувство вины перед отцом, погибшим из-за горячности и недоверия Арикса. Сам Рома не очень-то напоминал себя прежнего, восторженные взгляды на чудеса не бросал, ожидая закономерного подвоха что от колдовских сил, что от человеческих, однако вновь спас его от верной гибели, не задумываясь обменяв жизнь непутевого ранденнского принца в изгнании на важный чародейский гаджет. Что ж, прошлого не вернуть. Надо двигаться дальше, чтобы раздать долги друзьям и недругам и если для этого придется спасать заносчивых чародеек - пусть будет так.

Внезапно стены загудели, задрожали, в каменных плитах зазмеились трещины. Раздался треск, усиленный гулким эхом. С потолка отделился пласт темно-бурого камня и с грохотом обрушился в проход, оросив все вокруг колючей крошкой. Беглецы отпрянули, а чародейка взмахом руки развернула над их головами защитный купол. Следующий кусок породы завяз в воздухе и сполз по невидимой преграде вниз. Третий камень с металлическим звоном расколол магическую защиту и свалился, окончательно перегородив проход. На этом все стихло.

- Круто, - сказал Рома, - что не на голову.

Айрет хотела расчистить путь заклинанием, но у нее отрубился колдовской гаджет. Чародейский светлячок над ее головой заметно побледнел и вскоре иссяк вовсе. Из-за груды камней пробивался неестественный серебряный свет.

- Вообще, землетрясений тут не бывает, потому что Райарт Черный все нафиг заколдовал в глубокой древности, - задумчиво проговорил Арикс. - Так что непонятно, что это такое.

- А ядерную бомбу, вы, вроде, еще не изобрели, - пробормотал Рома, хмуро озираясь.

- Чего? - переспросил Арикс.

- Не запоминай, это я так, - отмахнулся Рома. - Пойдемте-ка назад, пока все не обвалилось.

Вся компания, вместе с верными зомбями, вернулась главный зал центральной башни Нерушимого замка. Там мирным сном храпела стража в полном составе, усыпленная Айрет еще в тот момент, когда о ее нежданном визите стало известно хозяевам замка в лице Его Величества Рэнрига Прекрасноликого. Кругом валялась опрокинутая мебель и обломки оружия, но стены потолок и даже резные панели оставались на местах - видать, и правда древний чародей защитил свое логово даже на случай конца света.

- Сидите здесь, я на разведку, - велел Рома и выглянул из окна, убранного цветным витражом с неизменным крылатым ящером.

Ему предстала следующая картина: Архимагистр с черной книжкой за поясом разгуливал по краю светящегося пролома, из которого повылетали мерзкие на вид штуковины - студенистые шары неизвестной природы - и швырялся какой-то светящейся пакостью в Никейлиса, которого Рома вообще-то обещал прикончить сам при первом удобном случае. Белый чародей с темным прошлым рухнул на землю от первой порции. Рома решил, что с разведкой пора завязывать, осторожно выбрался из замка и спрятался за чашей фонтана со скульптурой дракона из дорогущего полупрозрачного ранденнского мрамора. Каменный ящер сжимал в когтях шар, светившийся в струях воды. Рома замотал головой. Сбывать обломки на черном рынке империи ему теперь вряд ли потребуется, есть дела поважнее.

Архимагистр все еще стоял на краю разлома, окутанный мерцающим светом и, о чудо, - помолодел на глазах, обернувшись тонким-звонким юношей без бороды и с шапкой растрепанных пшеничных волос до плеч. Ценный гаджет вывалился из-за пояса у постройневшего чародея и валялся у него под ногами, но Ррайк не обращал на это внимания. Что-то бабахнуло, в небо взмыл отчаянно мотающий облезлой башкой дракон, увы не каменный, а из плоти, крови и ошметков чешуи. Из-под галереи в Ррайка полетела пара стрел, но сияние вокруг мага с электрическим хрустом перемололо снаряды в пыль. Дракон заорал в своей обычной манере и принялся поливать огнем галерею, откуда в разные стороны брызнули две фигуры, в одной Рома опознал недобитого белого мага, ну и живучие же они!.. Никейлис кувырком увернулся от огненной струи и пополз к измененному Архимагистру. Тот с восторгом таращился на собственные руки и не глядел по сторонам.

Колдун в белом так и стоял, как столб, игнорируя летящие в него стрелы, подползаюшего Никейлиса и летучую огнедышащую тварь. Лишь когда белый маг подобрался совсем близко, а ящер начал пикировать, Ррайк, вроде, очнулся, но лишь затем, чтобы с крайне изумленной рожей целиком сгинуть в драконьей пасти. Ящер тут же оброс приличной чешуей и стал похож на дракона с картинки, а не на гигантскую сквернословящую курицу. На умственных способностях гада, это, впрочем, не отразилось, он стал орать, угрожать и хвастать новообретенным могуществом, собираясь с кем-то там жестоко поквитаться.

Рома выскочил из укрытия, подбежал к пролому и поднял с земли книжку в черной обложке. Теперь в его распоряжении вновь была немаленькая сила. Первым делом он развеял стражей, благо нужное заклинание рыжий наниматель буквально ввинтил ему в мозги на всякий случай, пока они планировали спасательную операцию в Цитадели Хранителей. Магия включилась и заработали амулеты, которыми Рому снабдила хозяйственная красотка Айрет.

- До чего тупая ящерица! - прикрикнул Рома на дракона, активируя противоогненный фантом. - Ну ка фу!

Огненный шквал, которым обнаглевшая рептилия собиралась расправится с полумертвым Никейлисом и внезапно воскресшим королем Байкристом обдал обоих, но вреда не нанес. К этим двоим у Ромы был разговор.

Однако, закрепить успех у Ромы не вышло - взбешенный ящер выверенным ударом кончика хвоста выбил у него из рук книгу. Источник невероятной силы по красивой дуге свалился в светящийся пролом и исчез.

- Значит, ящерица? - переспросил дракон, свистящим шепотом. - Ящерица?! Умирать ты будешь медленно, я лично об этом позабочусь.

И шибанул в противника небольшой струйкой пламени. Рома выпад отбил, благо амулеты у Айрет вышли знатные, но споткнулся о кусок обшивки, отколотый с фасада башни во время битвы с Ррайком, и упал на траву. Дракон подлетел к Роме, вытянул шею так, что оскаленная пасть оказалась в паре сантиметров от его лица, и осторожно разгрыз несколько огнезащитных амулетов, которыми украсил себя чародей.

- Поджарю тебя на медленном огне, букашка, и буду смотреть, как облазит твоя кожа! - прошипел он. - Обожаю смотреть, как умирают наглецы!

Дракон выпятил мощную грудь и горделиво распростер крылья блестящие словно атлас крылья. Никейлис, оглушенный недавней атакой ящера, ползал по траве и что-то сосредоточенно искал. Потом он встал и шатаясь побрел к зависшему над Ромой дракону.

- Был как щипаная курица, теперь как ластеронский попугай, - сообщил рептилии Рома.

Если собеседника так коробит от упоминания его родственников из мира ползучих гадов, то пусть будут птицы, что он зверь какой? Да и птицы произошли от динозавров, а дракон - наверняка динозавр, которому не хватило мозгов вымереть вместе с остальными ящерами. Бесполезная дичь из позабытой жизни лезла в голову с настойчивостью голодного кота, учуявшего солонину в мешке сонного путника.

- Но душонка-то у тебя так и осталась петушиная, - выкрикнул Рома, - хоть и воняешь ты рыбой.

Дракон фыркнул и демонстративно медленно начал набирать в легкие воздух, раздувая грудь. Глаза его горели злобой. Рома усмехнулся. В горделивой позе смертоносного ящера и впрямь угадывалось что-то павлинье.

- Эй, тетерев! - раздался голос Никейлиса.

Маг стоял на ногах, тяжело опираясь на обломок какой-то палки. Из угла его рта бежала тонкая струйка крови. Капли, падали на одежду и оставляли в ней дымящиеся борозды. - Проваливай отсюда немедленно или пожалеешь!

Ящер скосил глаза на раненого мага. Тащить в пасть настолько покалеченного чародея?! И подхватить он него неизвестную магическую хворь?! Они его что, всерьез за земноводное держат?!! Он оттолкнул лапой Никейлиса лапой и гаркнул:

- Жди! Сначала я прикончу твоего друга!

- Он мне не друг!!! - в один голос возмутились Рэй-Рома и Никейлис.

Падая, Никейлис успел метнуть в дракона тонкую золотистую нить. Дело в том, что ранденнец вместо того, чтобы скрыться с поля боя подземным ходом, отыскал брошенную ящером цепочку и отдал ее магу, а тот намеревался вернуть украшение на законное место любой ценой.

Драконья уздечка сверкнула в воздухе, обернулась вокруг шеи ящера, вспыхнула и превратилась в обруч из золотистых чешуек, разомкнутый по середине. Точь в точь, как у аметинского полоза - безногой, неядовитой и в целом безопасной рептилии. Дракон вздрогнул, клацнул зубами в миллиметре от роминого лица и завыл - горестно, отчаянно и страшно.

- Вы все, ВСЕ поплатитесь за эта-А-А! - гаркнул он, и Никейлиса чуть не расплющило порывом ветра. - Теперь я смогу вам отомстить! Вы все, всем континентом будете молить меня о смерти, но будет поздно!

Маг приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как ящер взмыл в небо и вскоре превратился в крошечную точку, норовящую спалить редкие облака и распугать звезды. Облака на ящера не реагировали, а звезды проняло и они пришли в движение, не то убегая от злобной крылатой твари, не то, наоборот силясь рассмотреть огнедышащего нахала получше.

Рома поднялся и подошел к магу. Тот обессиленно лежал на земле среди измятой травы и обугленных обломков и таращился на пляшущие звезды, не вполне понимая, сошли с ума небесные светила или он сам.

- Значит, я должен тебе ножичек? - спросил Рома, в красках припоминая их первую встречу на ночной горной тропе, когда он, лишенный памяти о большей части собственной жизни, звался Рэем и разбойничал по лесам, спасаясь то от правоохранителей всех мастей, то от нежити. - Помнишь, такой с камнями, который я потерял, когда ты столкнул меня с обрыва?

Маг скривил угол рта и театрально закатил глаза, видимо, выражая глубочайший восторг от остроумия собеседника. Или наоборот.

- Могу взамен подлечить, согласен?

- Подлечи, - медленно выговорил маг. - У меня опять внутри фарш. Подлечи и я закрою контракт.

- Не боишься, что после сверну тебе шею? - кровожадно хмыкнул Рома.

Маг усмехнулся и на губах у него выступила кровавая пена. Видимо, пугать его сворачиванием шеи и впрямь было поздновато или он в принципе не слишком дорожил своей шкурой. Рома пробормотал заклинание из некромантской книжки, вокруг пронеслась волна тепла.

- Не ацерна, но жить будешь, - Рома протянул чародею руку и тот поднялся с земли.

По всему выходило, что местные чары работали по принципу языков программирования - одну и ту же команду неведомые высшие силы могли исполнить в ответ на словесную формулу, после употребления зачарованного снадобья или при активации особой конструкции из металла, часто драгоценного. Далекие вспоминания о прошлой жизни опять лезли в голову невпопад и очень некстати - здесь это тянуло на сказку или бред сумасшедшего.

- Буду должен, - коротко бросил маг.

В воздухе вспыхнули и развеялись символы ранденнского алфавита, символизируя окончание колдовского контракта. Рома испытывал некоторый соблазн - проверить, исчезла ли неуязвимость белого негодяя, но лупить раненых без веской на то причины было не в его правилах даже во времена разбойничьей жизни.

Подошел Байкрист. Одежда на нем кое-где покрылась копотью, но ран Рома нигде не увидел.

- Рад тебя видеть, господин барон, - сказал он Роме. - Ты отлично сработал.

- Всего лишь барон? - деланно удивился недавний разбойник и начинающий некромант. - В нашу последнюю встречу я был Исчадием из пророчества о гибели мира и подлежал ликвидации. Но вы милосердно выжгли мне клеймо и бросили в цепях где-то посреди боя.

Маг побелел как мел и почувствовал дурноту - последнее, что ему сейчас хотелось, это выбирать сторону в назревающем конфликте.

- Кстати, ваш сын в замке с Айрет, - продолжил Рома, прищурившись. - А все потому, что я обменял его жизнь на свою некромантскую книгу.

- Ты хочешь чего-то? - спросил Байкрист.

Рома замер. Пару лет назад он не задумываясь отдал бы правую руку и полжизни, лишь бы вернуться туда, где маг, говорящий ящер или ходячий покойник побеспокоят тебя разве что на игровом дисплее или в кинозале. Сейчас он по-настоящему хотел одного, чтобы высокородные персоны, круто изменившие его судьбу, прочувствовали все, что ему довелось пережить за те два года беспамятства, на собственных царских шкурах, а потом съездить каждому по морде для верности. Увы, это было столь же недосягаемо, как путешествие домой, в безмагический мир. Тогда пришлось бы срочно менять гражданство и объяснять, например, имперцам, что его ручные зомби абсолютно безобидны, никаких концов света устраивать он не умеет и вообще планирует посильно участвовать в экономической жизни общества как кристально-честный человек или там некромант - не важно... Интересно, его выслушают до того, как сдерут кожу или после? Хотя, если подумать, рыжий маг никогда не отказывался от драки и хоть по одной физиономии он однозначно заедет.

- Вам достаточно сдержать слово, когда все закончится, - буркнул Рома и хмуро уставился на Байкриста. Адреналин после боя еще стучал в ушах вместе с ритмом сердца и требовал выхода, невзирая на нотации голоса разума. - Замок, должность, девица. Она, если что, не возражает, спросите сами.

Обычно невозмутимый, словно изваяние, ранденнец переменился в лице. В таком ключе ситуацию он не рассматривал точно. Здравый смысл подсказывал, что дражайшая Ольна здорово грешит против истины, утверждая, будто ее драгоценная Айрет имеет прямое отношение к ранденской династии, и без Байкриста тут не обошлось. Но как?! С другой стороны, чего только не выдумает напуганная мать, когда ее чаду угрожает смертельная опасность. Прояснять детали и выводить свою драгоценную на чистую воду, пока чародейка пребывала в панических настроениях, он не спешил. Когда девицу вызволили от Хранителей, она сбежала во второй раз, нечаянно подслушав часть воспитательного диалога с раненым чародеем и чего-то себе напридумав. Но и сбрасывать со счетов вероятность, что Ольна говорит правду раньше времени...

- Много на себя берешь, - сказал он.

- А хотите, я с вами поделюсь? - нахально спросило его личное исчадие и за его спиной появились полупрозрачные серые тени.

- Я в отличии от моего сына не давал клятв сохранить твою жизнь любой ценой, - картинно развел руками Байкрист. - Всего лишь отдал такой приказ своему чародею, хоть он и уверял меня, что дело безнадежно. Знаешь, как я не люблю, если он оказывается прав? А ты?

Рома скривился. При воспоминании о методах исполнения монаршего повеления у него заныли скулы - там, где некогда красовалось выжженное клеймо.

- Что до девицы, - продолжил ранденнец, - тебе придется поискать другую. Или подождать несколько лет, пока Айрет не начнет распоряжаться собственной судьбой.

- Что? - переспросил Рома, припоминая затянутую в корсет тонкую фигурку и восторженный блеск серых глаз с озорной хитринкой. Все три части его личности, вновь собранные вместе, синхронно и потрясенно помалкивали, делая вид, что не понимают смысла сказанного. - Это как?

Ранденнец устало отмахнулся, затем сжал пальцами переносицу.

- Вижу, что не один я устал от сюрпризов, но это дитя живет на свете четырнадцатую осень.

- Черти что творится, - вздохнул Рома.

Черноволосая красотка, когда не лупила заклинаниями по старому хрычу и стражникам, кружила голову не хуже его прежних подружек. В голову некстати лезли воспоминания сразу из двух прошлых жизней и по ощущениям это было похоже, что в него вселился какой-то незнакомец. Рома мотнул головой, запал бросаться на ранденнца с кулаками угас, но и сдавать назад и хоть в чем-то соглашаться с гребаным бывшим Величеством он не собирался.

- Дела это не меняет, - сказал он. - Я никуда не тороплюсь.

В небе на западе, куда улетел взбешенный дракон, расцвел огненный цветок - запылала крона Вечного древа - главная местная достопримечательность и по совместительству смертельная ловушка для жуткого чародея древности, державшего в страхе целый континент не одну сотню лет.

И тут небо в один момент почернело, а без того странные звезды заметались по небу, как безумные. Никейлис почувствовал, что его сковывает кошмарный холод.

- Это Темный Странник. Боюсь, всем вам крышка, если не пошевелитесь, - раздался знакомый голос. - Привет, кстати.

Из пролома выбрался Леон с книжкой в черной обложке за поясом. На нем были черные доспехи. Голову вместо шлема венчал широкий стальной обруч, расписанный слабо светящимися символами.

Никейлис упал в обморок в абсолютной уверенности, что раз появился Леон, все будет хорошо.

- Тебе тоже крышка, Светлый! - сердито громыхнули небеса. - Я вас вижу! Приготовься к смерти! Ухахахаха!

Его слова превратились в визг и утонули в жутком грохоте.

Глава 6.10 Убежище

Айрет наблюдала за баталией с драконом через цветные стекла оконного витража в глубочайшем смятении. Силы воли ей едва хватало, чтобы усидеть на месте и не выбивать мелодию йернского гимна на темно-сером мраморном подоконнике узкого стрельчатого окна. Некоторую горячность красавица унаследовала от скорой на решения матушки — некогда Ольна без оглядки сбегала из отчего дома, спасая любимого братца от гонений Хранителей, а потом творила запрещенные международным законодательством чары, чтобы исцелить смертельные раны у отважного герцога Байкриста. И ничего, кстати, живет себе, здравствует, руководит замком и близлежащими землями, а еще рассказывает всем что делать надо, а что ни в коем случае! После пленения Хранителями и тягостных дней и ночей в подземной келье, ожидание сделалось для Айрет хуже любой напасти, включая гибель целого мира. Юная колдунья не усидела в замке. Едва крылатый ящер покинул поле боя, девица бросилась из-под защиты каменных сводов мрачной ранденнской твердыни оказывать посильную помощь своему загадочному другу и спасителю с двумя именами. Возмущенные окрики недавнего Хранителя девица проигнорировала. Опять же, если там намечается какой-никакой конец света, то без ее присутствия он точно не состоится как следует.

Арикс нехотя последовал за колдуньей. По-видимому, в безопасных местах красотка попросту не приживалась и подобно мотыльку, рефлекторно летящему в/на огонь, с завидным упорством попадала то в казематы к Хранителям, то в осажденную башню. Теперь вот целью ее визита стал эпицентр грядущего катаклизма. К дисциплине Арикс был приучен с раннего детства и не стремился участвовать во всяческих фокусах, прекрасно зная, что неприятности при случае прекрасно отыщут его сами, могут даже среди ночи поднять с постели, не заботясь, что ты, например, вот-вот и так умрешь от неизлечимой хвори — извольте проследовать на съедение к Исчадию мрака… Хорошо, в тот раз потусторонний пришелец не употреблял внутрь чужие души, а наоборот поделился чудодейственным снадобьем, спас жизнь и вообще оказался замечательным парнем!. И раз его Исчадие взялось эту несносную барышню спасать и защищать, что ж, он готов поддержать друга в этом непростом и, по правде говоря, безнадежном начинании. Юноша выбрался из замка, догнал неугомонную девицу и замер. Пляшущие по небу звезды, огненные вихри, гуляющие где-то поверх облаков, грохот и визгливые угрозы неизвестного с небес не произвели на юношу серьезного впечатления, но компания во дворе замка…

На траве среди обугленных камней обломков облицовки и черепицы валялся бесчувственный маг, знаменитый тем, что выхлестал целый кубок эликсира справедливости и остался цел. Ну, не развалился на куски, в остальном, по-видимому, смертоносное зелье здоровья бедолаге не добавило. Рядом с независимым видом стояло королевское Исчадие Ранденны — Рома, опираясь на перемазанный в саже меч. Рядом с распростертым на земле магом на коленях сидели двое.

Какой-то тип с беловолосой головой и в странных латах что-то объяснял Роме и какому-то смутно знакомому воину с пепельными волосами, показывая на сбесившееся небо. Арикс с замирающим сердцем подошел ближе.

— Я бы не хотел применять исцеляющие чары, есть вероятность, что наш гость перехватит поток силы и нанесет удар раньше времени, — услышал Арикс слова беловолосого.

— Тогда нам следует вернуться в башню, — сказал воин с пепельными волосами поднимаясь на ноги. Арикс узнал отца. Тот улыбнулся, приветствуя сына кивком.

Арикс был потрясен и почти счастлив. Неужели отец жив? Жив?! С его души свалилась целая скала, или даже здоровенная гора, наподобие той, что стала узилищем для колдуна Райарта Черного. Не будь они на пороге катаклизма, он бы, наверное, как в детстве бросился отцу на шею.

— Ни нам, ни раненому магу тут делать нечего, — продолжил старший ранденнец и обернулся к Айрет .— Поможешь?

— Конечно! — немедленно вскинулась девица, — Чтобы он своими ногами до эшафота дойти смог и вы его казнили?!Действительно, почему бы не помочь ?

Не соглашаться же с разумными доводами врага, в конце концов? В сознании Айрет все беды, что приключались с ней последнее время, прочно ассоциировались с невозможным ранденнцем. Ну а что? Даже на свет она появилась вроде бы из-за того, что его когда-то там смертельно ранили, а сердобольная матушка его спасала и немного увлеклась. Хранители охотились за ней поскольку, что были не в ладах с непокорной державой, и даже на вероломном драконе Айрет улетела исключительно потому, что злобный Байкрист угрожал смертью благородному чародею Никейлису, спасшему ее в Цитадели ценой своего здоровья.

Злобный Байкрист одарил девицу долгим взглядом, буднично загоняя раздражение под маску безупречной вежливости, привычную для работников скипетра, короны и дипломатических служб. Вообще, он по-прежнему придерживался старомодных взглядов, считая что юных девиц следует спасать из всяческих бед, несмотря на бестолковость оных. Девиц, не бед. Но само существование конкретно этой девицы заметно колебало все его знания о деторождении, а вменяемого разговора с дражайшей Ольной так и не вышло, будто они попали в пьесу площадного театра и никак не могут из нее выкарабкаться.

— Смерти он, может, и заслужил, только это отдельный разговор, — задумчиво проговорил Байкрист. — Но казнить мага накануне осады? Меня, помнится, называли Проклятым, но никак не Умалишенным. Или раз ты не смогла разломать мой замок, то решила уморить мага, который мне служит? — спросил Байкрист тихим грустным голосом.

От возмущения Айрет лишилась дара речи. Лицемерия ранденнца хватило бы на десяток Хранителей, пару драконов и еще бы осталось !Девица с надеждой посмотрела на своего спасителя и кумира с двумя именами, который не вмешивался в разговор с бывшим монархом и вероломным злодеем в одном лице .О том, кем вышеописанный гражданин приходится лично ей, Айрет старалась лишний раз не вспоминать, в тайне надеясь, что это ужасное недоразумение как-то рассосется самом собой.

— Идите в башню, моя госпожа, мага никто тронуть не посмеет, — нарушил повисшее на миг молчание Рома, благоразумно умолчав, что сам не так давно осведомлялся на счет сворачивания мажьей шеи. При виде Айрет у него всегда теплело на душе, но теперь на свою прекрасную подругу он глядел несколько по-новому, во всяком случае не спешил поддерживать ее доводы, пока лично не убедится в их окончательной и бесповоротной разумности. — А я, пожалуй, рискну остаться, у меня тут найдется кое-какая работенка.

К подвигам он не рвался, но сидеть под одной крышей с бессовестной царской мордой ему улыбалось еще меньше, покровительство Проклятого Байкриста без возможности самостоятельно отстоять свою шкуру имело неприятные последствия. Что-то подсказывал Роме, если он сможет выстоять в грядущей схватке, то получит шанс беседовать с ранденнцем как минимум на равных.

— Тогда я тоже останусь, — заявила Айрет, во все глаза наблюдая за пляской знакомых созвездий.

Какие-то там катаклизмы ее волновали в последнюю очередь, ей хотелось быть как можно дальше от ранденнцев и как можно ближе отважному воину с двумя именами. Тот вздохнул, подошел к девице, сжал ее ладони в своих руках, заглянул в серые глаза, где бушевала буря почище небесной звездопляски, и негромко поведал, что Айрет придется скрыться в замке, потому что иначе раненый чародей в самом деле издохнет, не дотянув до победы, или что там их ждет в результате столкновения с обезумевшим небом. Если доводы разума звучали из этих уст, Айрет не возражала. Конечно, она бы предпочла сражаться с орущей тьмой (или что там устроило беспорядок на небесах?) матушкиным запрещенным гаджетом, но сохранить жизнь и здоровье раненого — тоже вполне достойная задача. Чародейка безропотно сотворила над обморочным магом ацерну, приводя Никейлиса в чувство, и поклялась, что присмотрит за пациентом, чего бы ей это ни стоило. Одно дело сидеть без дела и ждать и совсем другое — оберегать чью-то жизнь. Байкристу достойного ответа девица так и не выдумала, поэтому решила красноречиво промолчать, сердито сверкая глазами.

Байкрист к неудовольствию Айрет присел рядом с магом и протянул ему руку, помогая встать на ноги.

— Я вижу, что ты ранен, но битва не кончилась. Тебе, возможно, придется еще послужить короне, — сказал он Никейлису.— Иди сможешь? Мы укроемся в башне.

Никейлис, у которого выдались крайне неудачные последние три недели, так и не вспомнил, когда успел из категории топлива для драконов перекочевать в служащие короны. Однако, спорить не стал. Во-первых, у него пропал голос, и в горле кто-то разжег вулканическое пламя, во-вторых, сама идея возражать чертовому королю Байкристу все еще вызывала безотчетный ужас, хотя ранденнец источал абсолютное и очень подозрительное миролюбие. Маг кивнул и двинулся вслед за Байкристом.

Таким образом весь конец Света у Байкриста и Арикса было занятие по имени Айрет. Колдунья одновременно напоминала клубок разъяренных котят и собственную матушку в юности. Мысленно чародейка рвалась внести свою лепту в бушующий катаклизм и не хотела ничего слушать. Может быть потому, что Арикс и Байкрист находились у нее в категории злодеев, убийц и мерзавцев. Арикса от гнева юной красавицы частично спасали недавние раны и факт, что он числился в союзниках у благородного разбойника Рэя, который почему-то попросил называть его Рома, а злобный король-изгнанник беззастенчиво пытался скрыться в тени этой нехитрой защиты. И все же Байкрист опасался, что замок, укрепленный таким знатным параноиком как Райарт Черный, если и устоит перед внешней угрозой, то непременно рухнет от ураганного натиска изнутри. И не ошибся.

Вся компания уже стояла на крыльце под ребрами — так назывались высокие колонны неправильно формы, в чем-то имевшие сходство с ребрами — выверт древней ранденнской архитектуры, будто бы замок сделан из скелета какого-то огромного чудища. Земля вдруг задрожала и все увидели, как на горизонте отвалилась вершина Бессмертного дерева, которую некоторое время назад улетел поджигать обиженный дракон. Из жерла спящего вулкана повалил черный дым, принимая очертания огромного черного человека с непропорционально длинными руками и ногами. Все застыли на крыльце, завороженно наблюдая за небывалым зрелищем. Первым опомнился Байкрист.

— Идёмте внутрь, это не наша битва.

Он подошёл к двери и распахнул тяжёлую створку. Арикс отошёл в сторону, пропуская вперёд Айрет и Никейлиса, опирающегося на плечо колдуньи .Девица сделала шаг и тут путь ей преградила статуя из темного мрамора, с металлическими лязгом выкатившаяся в дверной проем.

Айрет, злая на Байкриста, Арикса и всю Ранденну целиком вскинула руку и приготовилась смести преграду заклинанием.

— Погоди, стой! — выкрикнул старший ранденнец.

Механический страж, такой же древний, как центральная башня замка, считался чисто декоративной приблудой, его не убирали не то из суеверных соображений, не то из почтения к антиквариату. Однако династия свято блюла запрет на изменение внутреннего убранства выстроенной при Райарте башни — и если на замшелые фрески и статуи покушался кто-то из слуг или некровной родни, им грозил разве что необъяснимый травматизм. Если же за дело брались принцы крови… хроники сохранили эпизоды реальной гибели носителей фамилии, взявшихся за переделку устаревших интерьеров.

Фамильное кольцо, особая печать на гарде королевского клинка, который Байкрист сохранил при себе в изгнании, или капля королевской крови активировали ключ и страж безропотно отъезжал обратно в пыльную каменную нишу, но девица мстительно разнесла мраморное изваяние в крошку и гордо шагнула вместе с магом внутрь. Спустя мгновенье раздался отчаянный женский крик.

Байкрист выругался и бросился в замок следом, на ходу выхватывая меч. На месте разбитого механического стража мерцал фантом. Серая человеческая безлицая голова, две лапы с острыми когтями, вооруженные кривыми зазубренными клинками, комплект щупалец, глаза, ползающие по землистому туловищу, будто омерзительные насекомые. Барьеры, которые машинально соорудили оба колдуна, лопнули с секундной разницей под ударами зубатого лезвия. Девчонка раз за разом создавала невидимую преграду, но ее чары рассыпались вдребезги стараниями кошмарного существа.

Байкрист отшвырнул ее в глубину залы, не вспомнив о положенной галантности при обращении с благородной девицей, и перегородил фантому путь.

— Пошел прочь из моего замка! — приказал он.

— Твоя кровь разрушила контур и она умрет, чтобы вновь его замкнуть, — сумрачно сообщило существо, ненадолго придав своей физиономии человекоподобный облик — там появился провал рта и пара разноцветных глаз заползли на положенные им места. — Ты не господин мне. Отойди, смертный владыка ключа, или разделишь ее судьбу. Так-то мне все едино, кем из вас залатать брешь, — заключил он и Байкристу послышались в его голосе сварливые нотки.

Арикс встал рядом с отцом, а спорящий цветом лица с фантомом белый маг молча соорудил очередной защитный барьер.

— Назад! — рявкнул Байкрист .— Уйдете четвертым ярусом, сектор семнадцать.

— Но отец, — попытался возразить Арикс.

Байкрист обернулся к сыну снял с пальца кольцо, бросил ему и сказал:

— Верь мне. Уходите. Только проследи, чтобы ни единая фреска или статуэтка из древних не повредились, — невесело усмехнулся Байкрист.

Фамильный меч, одно из колец и пара старинных амулетов — все что у него было, но эта тварь их хотя бы видит, остальное оружие да и простые белые чары для него, похоже, вообще не несут угрозы. Разумеется, на этот раз никакого секретного плана собственного выживания старший ранденнец не имел, но знал, что сын наверняка казнит себя за неверие в прошлом, а значит не посмеет ослушаться и получит шанс спастить. Если такой шанс есть хоть у кого-то в текущих-то условиях.

Байкрист не ошибся. Побледневший Арикс схватил колдунью за руку и потащил вглубь залы, где имелась очередная наисекретнейшая лазейка. Девица беспомощно оглядывалась, но хотя бы не мешала эвакуации собственной персоны из очередной смертельно опасной локации. Строго говоря, смертельно опасной локация стала благодаря стараниям самой юной особы, но зато окончательно прояснила — дражайшая Ольна таки не погрешила против истины и в жилах Айрет каким-то чудом течет кровь ранденнской династии, тысячелетний гаджет эпохи Райарта Черного ошибаться не способен по определению. К сожалению, практической пользы знание не несло, но несколько согревало душу.

Фантом взвыл замогильным голосом, раскрошил очередной барьер и ударил призрачным лезвием. Байкрист отбил едва видимый клинок, посыпались синие искры. Ранденнец отскочил, морщась — потусторонняя тварь едва не выбила оружие у него из рук. По-видимому, бой будет коротким, бесплотная серая тень лупила, как полновесный кузнечный молот.

Тут на замок обрушился страшный удар — затряслись стены, брызнули некогда нерушимые стекла древних витражей и на внешней стене засияла мертвенным серебряным светом сквозная трещина. Фантом, оттеснивший Байкриста уже в середину залы скорчил недовольную мину и пробубнил:

— Надо замкнуть контур, смертный владыка ключа, или твердыня падет на твою глупую голову.

— Так не болтай, а замкни его, — рассердился Байкрист.

В этот момент каменный пол вновь дрогнул и тварь достала его вскользь, поранив левую руку. Кровь окрасила призрачный клинок и фантом с силой отбросило к треснутой стене. Раздался скрежет, призрачную фигуру размазало по камню и неестественный свет с улицы перестал проникать в залу — брешь на стене затянулась, как по волшебству .

— Отдай свою кровь, тогда закрою, — запальчиво каркнул со стены фантом.

Спустя секунду зазубренное лезвие просвистело у левого уха ранденнца.

Никейлис все еще стоял у дверей, прислонившись к утопленной в стену колонне. Ранденнское чудище — то, что вырвалось из разломанной статуи, не обращало на него ни малейшего внимания. Второе, некогда венценосное, впрочем, тоже увлеклось поединком с призрачной охранной системой, не то позабыв о чародее, не то сочтя его возможную помощь бесполезной. Хотя мог бы отдать приказ задержать летучую бестию ценой своей жизни и скрыться вслед за девчонкой. Кстати, разумный ход — могли бы выиграть время.

Никейлис видел, как злобный призрак вот-вот совершенно бесплатно решит все, абсолютно все его проблемы. Потому что все проблемы Никейлиса после вероломного съедения мерзавца Ррайка облезлым драконом никуда не делись и заключались в абсолютном контракте с ранденнцем, который по духу и букве древнего магического договора был волен распоряжаться его жизнью, смертью, свободным временем и заодно личной жизнью. Вот какая-то доля мгновенья и потустороннее чудовище обовьет призрачными щупальцами горло проклятого монарха, с треском рассыплются последние защитные конструкты и на свете станет одним королем меньше. Никейлис будет свободен. А главное никто не сможет обвинить его в бездействии — недавний перелет в Ранденну, бой с драконом, беготня и изматывающие абсолютные чары — Никейлис не понимал, как вообще находится в сознании и стоит на ногах.

Клинок ранденнца выбил фонтанчик синих искр, сбивая лезвие полупрозрачного оппонента и разломился на две части. Обломок лезвия звякнул о каменный пол и замер у ног Никейлиса. Маг, мысленно ругая себя последними словами, шагнул вперед, заслоняя обезоруженного короля от бубнящего про разомкнутый конур фантома.

Глава 6.10 Битва

Древний бессмертный и прекрасный дракон Изгрейв по прозвищу Ливень рассекал мощными крыльями сами небеса. Его полет был так стремителен, что разъяренный, будто сама стихия огня, ящер едва не проскочил мимо цели, пришлось задрать крыло и уйти в лихой вираж. Внизу среди обледенелых пиков гор печально серебрились узкие листья Вечного Дерева - легендарной ивы, что тысячелетние назад мгновенно выросла в жерле действующего вулкана, чем загасила и вулкан, и обитавшего там великого колдуна Райарта Черного. Не сама, конечно, людишки рассказывали, будто глупое дерево некогда было девицей, влюбленной в заезжего колдуна. Тот пропал на несколько столетий, а когда вернулся, обнаружил, что возлюбленная произрастает на берегу речки, качает ветками на ветру и помалкивает.

Столь печальная метаморфоза с девицей приключилась не от хорошей жизни - ее братец, тот самый Райарт, чьим именем до сих пор пугают оппозиционных чародеев, взобрался на вершину пищевой цепочки, да вот беда - по пути растерял даже те невеликие крупицы разума, что положены двуногим букашкам по праву рождения. Не то колдун решил свататься к ближайшей родственнице и та не придумала ничего лучше, как обернуться деревом, не то в пылу ссоры чародей сам решил, что зеленые насаждения принесут ему больше пользы, чем строптивая сестрица (а та считалась колдуньей не из последних, едва уступая чокнутому брату). В свитках даже имелась версия, будто девица отошла в мир иной самым естественным образом и дерево выросло на ее могиле без малейшего колдовства, но факт, что ива не горела ни от попадания молнии, ни в чародейском огне, ни в обычном, и ее ветви было невозможно сломать в эту версию укладывался с трудом.

Заезжий колдун вернулся лишь затем, чтобы неиллюзорно огрести от съехавшего с катушек Райарта и ушел помирать на могилку возлюбленной, но что-то пошло не так. Кажется, кровь из ран колдунишки пролилась на иву, на той выросла новая ветка и колдун решил соорудить из нее стрелу, с которой не грех пойти на самого могущественного злодея континента. Видимо, колдунишка надеялся, что его добьют из жалости. Но все опять пошло не так: болезный выстрелил в Райарта, тот попытался испепелить стрелу в полете, отчего-то не смог, и ветка прошила ему руку, мгновенно пустив корни. Все, с тех пор в Ранденне не было ни Райарта, ни вулкана. Что ж, теперь ящер знал как это исправить.

Дракон Изгрейв никогда не интересовался, что там случилось на самом деле - маг Райарт объявился в мире, когда драконы окончательно перешли в разряд геральдических символов, сказочных зверей и народных небылиц, одно ящер знал точно - если древний злодей обретет свободу - мир вздрогнет и жалкие людишки, посмевшие обидеть прекрасного ящера, будут молить о смерти и вскорости издохнут. Он набрал в мощную грудь воздуха и выдохнул струю пламени.

Негорючие листья бессмертно дерева какую-то долю секунды сопротивлялись, затем стали съеживаться, пожухли, почернели в бушующем пламени и осыпались пеплом. Ветер от мощных крыльев раздувал пожар, огонь охватывал тонкие ветки, скользил по рубцеватой коре, захватывая крону и опоясывая ствол. Дракон выпустил еще один залп и победоносно заревел. Сила, которую он обрел, проглотив помолодевшего старикашку, билась внутри него миллионами голосов. Они говорили, шептали, кричали, скулили на сотнях, тысячах, мириадах языков, их сердца неисчислимые годы и века назад бились под светом невидимых глазу звезд, разбросанных в бездне небес так далеко, что целой вечности не хватило бы на перелет... И эта неведомая сила, изливаясь из его пасти, послушно гнула непреложные законы физики и магии так легко, будто былинку или хребет какого-нибудь непочтительного смертного... Это ли не чистое, всепоглощающее счастье?..

Изгрейв едва не прослезился, вспомнив, как мудро он решил перейти на здоровое питание и жрать только очень полезных и могущественных магиков. Теперь помимо бессмертия, здоровья и мощи он был властен, кажется, разгрызть саму ткань мироздания, коль она неосторожно попадется на зуб. Оставалось расквитаться с такой мелочью, как драконья уздечка, но это сделает за него безумец, заключенный в уснувшем вулкане. Ну а что еще делать проклятому черному чародею, как не мстить потомкам собратьев, обрекших его на ужасные муки? Вряд ли быть сосудом для растущего дерева так уже приятно, рано или поздно он прикончит всех, кого надо.

Раскатистый треск от пожара спорил с грохотом пробуждающегося вулкана, черный дым сливался с клубами пепла, сочащимися из замшелого жерла и переплетался со сгустками самой тьмы, с электрическим треском ломающей полотно реальности, неспешно и степенно обретая человеческие очертания. У дракона от удовольствия встала дыбом чешуя, он представил, какие рожи будут у противного чародея с уздечкой и у того, что воняет мертвецами перед тем, как их прикончит столь известная среди колдующих букашек личность. Кстати, неплохо насладиться видом страданий противника и на всякий пожарный убраться подальше от легендарного черного колдуна - а что если у того не абсолютные чары? Обычный белый чародей, как ни крути, все еще мог создать Изгрейву некоторые неприятности, что и говорить о черном?

По краю пылающего жерла побежала алая струйка лавы, затем еще и еще. Верхушка вечного дерева затрещала, разломилась пополам и покатилась по склону пылая и рассыпаясь прахом. Дракон взмыл ввысь, убежденный, что его миссия увенчалась головокружительным успехом. Он помчался на свет, бьющий из дыры в загробное царство в замке ранденнского королишки, а за ним, подобно небесному воинству, надвигалась первозданная тьма.

***

Небо над ранденнским замком померкло окончательно. Не ясно - ночь вступила в свои права или откуда-то разлилась здоровенная порция чернильной темени, что имеет колдовскую природу. Светился только песчаный вихрь, который бил из земли, будто чудовищный родник. Еще в небе то там, то тут вспыхивали живописные огненные водопады, по счастью, пока не долетающие до поверхности. На свет из пролома в потусторонее принесло давешнего дракона, он нарезал круги на уровне шпилей башен явно красуясь, ругался и предвещал чудовищные кары человечеству в самом ближайшем будущем. Похоже, что от невозможности сожрать негодяев вот прям щас у рептилии чесались и ныли зубы.

Королевское исчадие по имени Рома и тип в черных латах и без шапки, то есть шлема, не так давно вылезший из разлома, о чем-то переговаривались, не отвлекаясь на яростные вопли чешуйчатого вестника.

Тьма тоже не молчала. Голоса, шепот, смешки, обрывки фраз раздавались все громче, казалось наползали вместе с густым черным туманом, спускающимся с остроконечных пиков ранденнского хребта. И если ящер недвусмысленно обещал кончину человечеству вообще и Роме в частности, то тьма шептала что-то о мести и уничтожении какого-то там светлого как класс.

- Короче, смотри, - подытожил Леон, толкуя Роме диспозицию в условиях текущей фантасмагории. - Наша задача сделать щит над жилыми районами Северного Креста и предместий. Замок так и так выстоит, а вот над нами и над городом имеет смысл раскрыть какой-никакой зонтик.

- Ага, и что это даст? - Рома уже мало чему удивлялся, разве что кроме оптимизма своего визави. Леон неопределенно покрутил кистью, а ящер заорал во все драконье горло:

- Нет вам спасенья, червяки! Я разбудил вашу погибель!

- От червяка слышу, - машинально огрызнулся Рома, даже не обернувшись.

Он как-то уже привык к воплям дракона и старался не оставлять реплики ненормальной рептилии без внимания. Про нового же союзника, который буквально вылез из-под земли и начал командовать он доподлинно знал только одно: само появление беловолосого вырубило белого мага с темным прошлым получше хорошего хука справа, а это давало почву для иррациональной симпатии.

Тип в латах, который представился как Леон, чего-то наколдовал, светящийся пролом во дворе закрылся и сияющий серебром песок частично остался под землей, частично улетел в почерневшее небо. Стало значительно темнее, потому что огненные водопады хоть и выглядели в целом впечатляюще, с задачей освещения справлялись неважно.

Словно в ответ на чары Леона небо мерзко расхохоталось и шарахнуло в мага зигзагообразной молнией, плоской, будто ее вырезали из грандиозного куска фанеры и щедро окрасили золотистой краской металлик. Подземный колдун соорудил прямо из воздуха черный щит и подставил его под удар. Однако конструкт разлетелся в щепки, молния расколола нагрудный панцирь и развеялась. Из раны хлынула кровь. Леон пошатнулся и стал падать, Рома его подхватил.

- Коллега, это даже не смешно! - посетовало небо. - Я рассчитывал хоть немного размяться перед обедом.

С неба, прямо на головы Леона и Ромы хлынул огненный поток, щедро сдобренный порцией пытающих камней.

- Ща я покажу, как надо! - воинственно сказал Рома, в общем и целом довольный тем, как управлял гаджетом и зомбями в разных ситуациях и уверенный, что наука Леона тоже пойдет в прок. Сначала он бросил в раненого уже знакомую целительную формулу. Алый ручеек перестал бежать из-под расколотых лат, подземный колдун кивнул в знак благодарности. Рома соорудил над замковым двором защитный купол и протянул его вниз, к светящимся в темноте шарам из ранденского мрамора на узких улицах Северного Креста. Леон сидел на земле, морщась и ожидая, пока рана закроется окончательно.

Камнепад осыпался на серые башни ранденнской твердыни. Здание загудело и затрещало, в стене раскрылась трещина и вылетела пара витражей, но колдовская защита в целом сдюжила. Часть горящих камней горошинами поотскакивали от крыш и стен башенок и, судя по душераздирающим воплям, угодили крылатому венцу творенья по хребтине.

Дракон свалился с небес и рванул под защитный купол, будто гигантская моль к фонарю, источая запах горелой рыбы. Один великолепный рог на мощной голове был отломан и дымился, сияющая чешуя кое-где покрылась горелыми следами от попадания небесных камней. Ящер уселся в самом центре двора обвив лапы хвостом, как будто всегда был ручным, домашним и покладистым. Сгустки пламени сбегали по куполу, будто капли дождя, на тракте уже бежал огненный ручеек, постепенно превращаясь в речку.

- А че за хрень происходит-то? - сипло спросила волшебная тварь.

- Нас почему спрашиваешь? - осведомился Рома. - Это ж твой сожранный приятель устроил.

Дракон печально оглядел сияющую чешую со следами копоти, облизнулся и вздохнул.

- Это Темный Странник, - терпеливо напомнил Леон. - Такая полубезумная и вечноголодная субстанция. Причисляет себя к высшим существам, кстати. Прилетает, сжирает население целого мира и отчаливает обратно в пустоту.

- А смысл? - удивился Рома.

- Прилетит - спросишь, они довольно разговорчивые ребята, - пожал плечами маг.

- А прогнать его разве нельзя? - тихо-тихо спросил дракон, сосредоточенно глядя на свои ровные перламутровые когти.

- Можно, но тебе это поможет слабо. Чтобы прогнать Странника, нужен кто-то с подобной силой. Ты представляешь, что останется на поверхности после столкновения двух Странников? - строго спросил Леон.

- Пустыня?.. - сипло прошептал дракон, сделав совершенно круглые глаза.

- Как та, на юге, рядом с морем? - уточнил Рома, припомнив свое появление в этом чудном мире, где его вместо приветствия попытались сожрать сумасшедшие песчинки.

Леон кивнул.

- А вы бы не могли пообщаться с этим Странником в той самой пустыне? - деликатно поинтересовался ящер. - Там все равно никто не живет.

Леон обернулся к дракону и серьезно сказал:

- Не поверишь, именно так я и планировал, на случай если подобная тварь нас когда-нибудь отыщет. Но явился ты и разбудил нашу погибель. Ты хоть представляешь на что способна невыспавшаяся погибель?

Как по команде вулкан выпустил облачко тьмы, кольцом расплывающееся по небу. Черное на черном и будто пожирающее пляшущие звезды. Затем раздался треск и грохот, земля закачалась, словно под плато где стоял замок, образовалась палуба корабля, гонимого штормом. Дракон судорожно вздохнул, грустно клацнул зубами и положил морду на лапы.