Сожги этот мир

Глава 1. Пустошь

Ещё одна жертва про́клятой планеты — она лежала в бескрайних песках великой пустыни словно кит, выброшенный на берег и окружённый стаей падальщиков. Для них это был не просто сбитый космический корабль, а выигрышный лотерейный билет и единственный шанс на лучшую жизнь. После долгих мучений они вскрыли грузовой отсек и проникли внутрь. Самые слабые духом сразу же принялись делить трофеи — счастливый Викет Джонс схватил диковинный автомат и закричал:

— Это ж настоящие плазмаганы! Знать бы ещё как ими пользоваться, и мы бы захватили весь проклятый город! А можно вообще продать это добро барыгам из технозоны и жить как короли! — Собратья по оружию подхватили радостный вой Джонса и тоже стали хватать добычу, словно новые игрушки.

Но старый пройдоха Вилли, который много чего повидал в жизни, внезапно осознал опасность ситуации и почти простонал:

— Это же корабль класса Красный змей! Надо валить! — И дал дёру с корабля, схватив первую попавшуюся под руку вещь.

У Викета появилось нехорошее предчувствие:

— Какой ещё на хер Красный змей?! Ау?! О чем речь вообще?

В это время другая группа мародёров пробиралась по узкому коридору к кабине пилота. Открыв двери, они увидели человека в чёрном бронекостюме с небольшими узорами в виде языков пламени. Воин Дирк уже пришёл в себя после жёсткого приземления и стоял перед ними в полный рост: античный герой с грозными чертами холодного убийцы и с кинжальными лезвиями на запястьях. Мародёры смотрели на него несколько мгновений, а потом Дирк нанёс отточенные удары в шею первым “счастливчикам”. Не теряя времени, он перескочил через трупы и занялся следующими в очереди. Тесный коридор не давал разбойникам напасть всей толпой, и они в страхе ринулись в грузовой отсек за поддержкой товарищей по оружию.

— Сдавайся, подонок! У нас есть дробовики и гарпуны! Ты в западне и тебе некуда бежать! — Кричал осмелевший Громила Томми, пока остальные прятались за ящиками с боеприпасами и снаряжением.

— Вы хоть знаете, кто я такой? — Голос из тёмного коридора не отражал эмоций, в нём чувствовалась только холодная сталь.

— А какая на хрен разница?

— Я воин Лейна, я фанатик, готовый сражаться до последней капли крови, и моё оружие всегда наготове.

В качестве подтверждения своих слов Дирк швырнул к непрошенным гостям компактную светошумовую гранату. Мародёры про́клятой пустыни не привыкли к технологическим штучкам, и они совершенно не предполагали, что кто-то будет метать гранаты в грузовом отсеке с оружием. И когда Викет очнулся от лёгкого шока, он обнаружил, что воин Лейна уже вовсю кромсает его коллег по опасному бизнесу. Кое-кто из бандитов успел выстрелить из дробовиков и гарпунов, но в ближнем бою, когда противник уже дерётся с твоими товарищами, это была плохая идея: Дирк уходил от выстрелов, использовал врагов как живой щит и даже та дробь, что достигла цели, не смогла пробить его доспехи.

Конечно, у бандитов тоже был большой жизненный опыт, но в отличие от них, Дирк прошёл обучение от мастеров, он дрался с лучшими, и поэтому отделался только ушибами и баллистическим шоком от пуль, попавших в доспехи. Под конец схватки из мародёров остался только особо трусливый Викет Джонс, который всё это время держался в стороне и пытался сразить Дирка из винтовки Мосина. И теперь настал момент истины — они встретились глазами, между ними было три метра пустого пространства, а Джонс сжимал в руках заряженное оружие. Дирк взглянул на бедолагу и поведал ему будущее:

— Ты бросишь оружие и уйдёшь прочь.

— Это ещё почему?

— Послушай себя — твой голос дрожит ещё сильнее, чем руки. Каков шанс, что твоя игрушка сможет пробить мои доспехи? И каков шанс того, что ты выживешь, если разозлишь меня?

— Да кто ты такой?! Почему я должен тебе верить?!

— Я Дирк, воин могучего братства. Мы — живая легенда, восставшая из времени, мы — диктатура Лейна. Бесконечная преданность, единая цель, неостановимая сила, которую вы примете в назначенный час. Либо мы установим мир справедливости, либо утопим его в огне. И можешь верить моему слову — мы люди чести и выполняем свои обещания.

— Что-то ты не похож на доброго человека! Ты моих корешей на куски порезал!

— А я и не говорил, что я добрый. Справедливость крайне жестока в начале пути, потому что она требует действий и борьбы.

Воин Дирк медленно подошёл к Викету и совершенно спокойно отвёл в сторону дуло его допотопного оружия:

— Моё терпение на исходе. Рекомендую использовать ноги, чтобы выйти из положения.

— Звучит заманчиво! — Викет начал пятиться задом, пока не дошёл до самого выхода. — Слушай, у меня столько долгов на шее, а я рассчитывал на это дельце. Я знаю кое-что, что может тебя заинтересовать.

— Да неужели? А по-моему твоя история проста как грязь. Вы оказались здесь не случайно. Человек с большими деньгами и связями нанял местных головорезов, чтобы они прочесали пустыню в поисках сбитого корабля. Он собирался устроить мне ловушку, когда я приближусь к городу. И он хотел получить подтверждение моей смерти. Назовём его Билл Родхэм, он же мясник, он же душегуб и демон. Слуга корпорации Синтэк, представитель тиранов, которые высасывают соки из местного населения.

— То есть ты знал, что перешёл дорогу Мяснику, но всё равно сунулся на его планету? Ты совсем псих?

— Это уже не его планета. Я уничтожил почти все его корабли в этом секторе.

— Ты только пришёл в наш мир, и я могу рассказать как тут всё устроено.

— Да чего тут понимать? Мир это прежде всего люди. И этот мир поставили на колени. Нищета, преступность на уровне гражданской войны, рабы на добыче ресурсов и плантациях, адские фабрики с дешёвым ручным трудом и экологический кошмар. Эту картину я видел уже не раз.

— Я знаю всех местных авторитетов и их группировки. Если ты хочешь выполнить свою миссию, то должен знать местный расклад.

— Если я начну расспрашивать тебя, то выдам свои цели.

— А проводник? Тебе нужен проводник по нашим опасным землям?

— Я не собираюсь гулять тут пешком. Это Красный змей — это просто неубиваемая машина. Я смогу подлатать его своими силами. Конечно, без капремонта на нём уже не прыгнешь в космос, но до города как-нибудь доберусь.

— Дай хотя бы пару юнидолларов конфедерации и я скажу сколько народу осталось вокруг твоего корабля! Я даже сдам конкурентов, которые ждут тебя в соседних секторах с зенитками!

— Торгуешься ты лучше, чем воюешь. У меня нет местной валюты, но думаю тебя устроит её твёрдый эквивалент.

Дирк кинул золотую монету Викету, и тот не задумываясь бросился ловить сокровище.

Глава 2. Город порока

Воин Лейна приближался к прогнившему городу, к настоящему воплощению Содома и Гоморры. От некогда величественных синих небоскрёбов остались только воспоминания, местные жители уже давно превратились в варваров и уничтожили последние плоды цивилизации. Теперь на улицах валялся мусор, всюду стоял запах нечистот и мёртвых тел, а звуки стрельбы стали обыденностью. Такая картина могла испугать кого угодно, но только не воина Лейна. Фанатик Дирк с радостью рвался в бой, и ему не терпелось начать очередную битву ради высшей цели, ради всеобщей справедливости.

Дирк ворвался в город и схватил первого попавшегося жителя за шкирку:

— Где здесь самая страшная банда?!

— На футбольной площадке, прямо по кварталу и налево, рядом с черепами на кольях.

Чумазый попрошайка в лохмотьях удивился больше внешнему виду Дирка, чем его вопросу — воин в тяжёлом обмундировании и с энергоавтоматом наперевес выглядел в местных трущобах как космонавт упавший с неба. Что-то подобное можно было встретить только в технозонах, но к ним подпускали лишь тех немногих жителей Карнии, кто приносил ценные ресурсы.

Дирк оттолкнул оборванца и продолжил путь. Безусловно, он привлекал внимание и по его следу уже шли настороженные головорезы, но воин Лейна не бежал от неприятностей — он их создавал. Дирк вышел на площадку, где отдыхала местная банда из полсотни человек, и выстрелил по ним из подствольного гранатомёта. Но Дирк не хотел убивать их всех сразу, а только оглушить и напугать, поэтому он выстрелил не в самый центр, а в край. Людишек разметало в разные стороны, кто-то отправился на тот свет, но самые крепкие из них отделались лёгкой контузией.

Главарь банды, чудовище в человеческом обличье ростом в два метра, увешанный костями и в самодельном бронекостюме, очнулся первым. Он схватил палицу и издал устрашающий рёв. Дирк ответил более цивилизованно:

— Я пришёл поставить тебя на колени.

— Ты просто очередной трофей! Я вырву твоё сердце, когда раскатаю по асфальту!

— Если.

Вокруг футбольной площадки сразу собралась толпа зрителей – всем хотелось посмотреть, как два упёртых лба превращают друг друга в кровавое месиво. Диктатура Лейна не требовала честного обращения с моральными дегенератами, но Дирк собирался произвести впечатление на окружающих и сражался исключительно шипами, встроенными в костюм, чтобы получилось подобие битвы на равных. Воин наносил удары в уязвимые места и “маневрировал” от выпадов противника. Главарь, в свою очередь, прошёл жестокий отбор мира, в котором жил: он умел драться и держать удар, а тяжёлая палица в его руках могла пробить даже шлем и броню современных доспехов. Воину Дирку пришлось попотеть и применить все свои умения, чтобы вымотать чудовище. Естественно, и сам Дирк получил ушибы и колото-резаные раны, но чаши весов, в конце концов, качнулись в его сторону. Ослепленный яростью главарь банды пропустил несколько критических ударов, и кровотечение из ран лишило его сил. Он выдохся, потерял концентрацию и уже никак не мог угнаться за врагом. Когда исход битвы стал очевидным для всех собравшихся, Дирк нанёс удар в ногу и повалил гиганта вниз.

Воин Лейна забрал палицу и позволил поверженному главарю попытаться подняться: у того хватило сил только привстать на одно колено, и тогда Дирк смертельным ударом поставил точку в схватке. Теперь улица ждала, что скажет новый предводитель.

— Я воин Дирк, посланник диктатуры Лейна. Я пастор, который поведёт вас, слабых, сквозь долину смертной тени.

— А что если мы не захо… — один из бандитов попытался сопротивляться новому вождю, но не успел он договорить, как Дирк, мгновенно выхватив из своего костюма метательный нож, влепил его прямо в глаз бунтарю.

— Это только начало! — Продолжил говорить Дирк. — Сейчас мы пройдёмся по всему этому проклятому городу, и вы будете следовать за мной и наблюдать за наступлением нового порядка! Теперь всё будет подчиняться высшему благу!

Один из головорезов вспомнил про вежливость и поднял руку, чтобы задать вопрос.

— Чего тебе?!

— Что такое высшее благо?

— Правила, мать вашу! Правила, написанные для всех, даже для меня, и никто не будет выше законов справедливости. А справедливость это равенство в правах и возможностях — больше не будет никаких рабов, больше никто не будет стоять над обществом и управлять его ресурсами в своих целях, мы сами будем определять свою судьбу, коллективно, а не по воле случайного угнетателя. А теперь, прежде чем мы продолжим веселье, мне нужны люди, готовые прямо сейчас пойти на самоубийственное задание ради высшего блага! Есть добровольцы?!

Неожиданно для прогнивших жителей города из толпы вышли два человека. Первым шёл однорукий мулат в сером балахоне, не выдавая ни страха ни смущения. Этот человек смотрел прямо в глаза Дирку. За ним осторожно следовал солдат с автоматом в тёмно-синей униформе, по-видимому когда-то служивший в частной армии, он озирался по сторонам и всюду ждал подвоха.

Как только они подошли вплотную, мулат задал вопрос:

— Я Бальтазар Гроу и я готов пойти за тобой. Но я должен спросить, ты в самом деле веришь в справедливость? Разве она возможна на этой помойке? — Голос Бальтазара был твёрд, он не боялся вызвать гнев Дирка и умереть, жизнь преподнесла ему множество горьких сюрпризов, и поэтому теперь он вопрошал о вечных истинах.

— Справедливость создают люди. Она рождается в борьбе.

— И даже такой калека как я нужен твоему делу?

— Это наше общее дело, и именно поэтому оно является высшим благом. И именно поэтому мне нужен даже ты. Особенно ты, первый, кто вышел, чтобы поддержать. А как твоё имя, солдат? — Дирк перевел взгляд на второго добровольца.

Человек в синей униформе вышел из-за спины Балтазара и ответил:

— Зовите меня просто Седрик, и я готов служить общему делу.

— Как ты тут оказался?

— Охранял Красный крест, но мы “потерялись”... — Седрик начал говорить невнятно, пытаясь сократить детали своей истории. — В общем, нас бросили умирать, я остался один и только и делал, что старался выжить.

— “Отличная” история, мы к ней ещё вернёмся.

— Сэр, Вы сказали, что нужен человек, готовый пойти на самоубийственное задание? Что нужно делать?

— А ты ещё не догадался? Ну, тогда иди следом и скоро поймёшь.

Воин Дирк отправился в соседний квартал, чтобы найти следующую группировку, но теперь за ним бежала целая толпа зевак и последователей. Ещё один выстрел из подствольного гранатомёта, ещё одна череда жертв, Дирк снова вызвал на бой главаря и снова одержал победу. К счастью для него, эта банда оказалась слабее и мягче предыдущей, Дирку удалось с относительной лёгкостью победить главаря и завербовать новых сторонников. Он опять задал вопрос о том, кто хочет пойти на самоубийственное задание ради справедливости и собрал новых добровольцев — к нему вышел один матёрый бандитский предводитель, жаждущий славы и завоеваний, и его друг с вырванным языком, ещё один амбал, на котором красовались самодельные жестяные доспехи с шипами и рогатый демонический шлем. Первого звали Ти-Бёрд, он выглядел как пират: в кожаном пиджаке, с цепями, с рыжей бородкой и вечно прилипшей к губе папиросой. Его мотивы были прозрачны как стакан воды — он увидел нового сильного вождя и захотел примкнуть к самой сильной банде. О мотивах второго воина, которого все называли Зверем, можно было только гадать, но, судя по его внешнему виду, он был на седьмом небе от счастья.

В третий раз Дирка встретили овациями из толпы, и вожак банды уже ждал своего шанса сразиться с новым героем проклятого города. Воин Лейна боролся под стимуляторами и ему требовалось всё больше сил, чтобы продолжать этот путь. Но он не боялся смерти и неудачи, Дирк знал, что биоимплант в его голове превращает любого человека в идеального фанатика. Дирк выжмет из своего тела всё возможное, но дойдёт до конца.

Это оказался последний триумф — город сдался на милость победителю и оставшиеся небольшие группировки приняли новую власть. Как и раньше Дирк призвал добровольцев, готовых пойти на суицидальную миссию. Словно соблюдая некую традицию, из толпы опять вышли два человека: местный кузнец-торговец Гарольд Рассудительный и его боевая подруга Магма, последняя была отчасти похожа на борца Сумо, спокойная, крупногабаритная дама со струйным огнемётом и ожогами на лице. Гарольд говорил за обоих и уверял, что они являются ярыми сторонниками идеи о высшей справедливости. Дирк принял этот ответ и перешёл к следующему этапу.

Воин Лейна ещё не дошёл до своего физического предела, и он смог провести победную речь, забравшись на руины старого памятника Фемиды:

— Справедливость — это не иллюзия, не красивое слово для обмана и не идиллия далёкого будущего. И мы будем творить её прямо сейчас. Для начала займёмся справедливым распределением ресурсов. Рядом с нами есть алмазные копи на севере и плантации на юге. Ваши банды сражались лишь за контроль рудников, наполняли их рабами и продавали товар корпорациям за бесценок, чтобы получить допотопное стрелковое оружие, просроченные медикаменты и продовольствие из плантаций, которые находятся в руках частной армии Синтэк. Теперь не будет никакого рабского труда в алмазных шахтах. Теперь все запасы продовольствия, медикаментов и ценных ресурсов будут под открытым общественным контролем, чем больше вы работаете — тем больше получаете. Мы будем проводить учения, чтобы стать организованной, дисциплинированной силой, способной захватить плантации. Это ключ к нашей независимости, с помощью поставок продовольствия они контролируют нас и устанавливают низкие цены на добытые алмазы и другое сырьё. Они специально держат нас на голодном пайке, чтобы мы дрались друг с другом и были разобщены.

Ближе всех к Дирку стояли те, кто согласился пойти на неизвестную миссию, и именно один из них – Седрик – задал вопрос:

— У них есть такое же оружие как и у тебя, а ещё роботы и боевые дроны!

— Я пришёл не с пустыми руками, на моём корабле достаточно оружия, чтобы захватить плантации. — На этом месте Дирку пришлось немного приукрасить действительность, он и в самом деле привёз с собой целый арсенал, но он не мог сравниться с тем, что было у бойцов Синтэк. — Потом мы захватим ещё больше современного оружия и даже нормальный транспорт. Я научу вас пользоваться энергоавтоматами и вместе мы будем тренировать новую централизованную призывную армию. Что касается роботов, то, к счастью, они пока являются дорогими игрушками, используемые для устрашения. Ещё никто не смог создать компактный и недорогой искусственный интеллект, поэтому наш главный противник — это наёмники, псы войны, это единственная сила, способная держать под контролем территорию.

— А ты думаешь о последствиях, пророк? Они вернутся, чтобы отомстить и восстановить прежний порядок вещей, — Бальтазар был поумнее остальных и проявлял дальновидность.

— Естественно, это будет только началом войны. Возможно, нам придётся вывезти технологии с плантаций, чтобы сделать свои тайные оазисы. Возможно, нам придётся вести партизанские действия против хорошо вооружённого противника. И именно поэтому мы должны будем расширять свою сферу влияния, занимать новые города, освобождать людей от рабского гнёта и увеличивать армию, — на этом моменте Ти-Бёрд и Зверь явно повеселели, — и, к счастью, не всё против нас. На Карнии есть куча враждебных друг другу корпораций. Мы можем стравливать их между собой, торговать с ними и получать жизненно важные технологии. — А это уже вызвало радость у Гарольда. — Одна из наших главных задач — это наладить своё материальное производство, и в конечном счёте мы должны возродить промышленность. Сейчас вам это кажется делом далёкого будущего, но мы вынуждены проделать этот путь или нас сомнут.

В толпе показался потёртый жизнью пройдоха Вилли и его друг Викет Джонс. Вилли, являлся одним из немногих, кто читал книги и знал историю, поэтому он задал вопрос из другой темы:

— Неужели диктатура Лейна ещё существует? Мы можем рассчитывать на помощь твоих братьев?

— Мы огонь, который легко разгорается. И если это восстание запылает должным образом, то братство пришлет нам корабли с оружием. А все желающие смогут записаться в святое воинство.

— Почему ты один?

— Диктатура Лейна занята в семьдесят девятом секторе, мы освобождаем мир, который в десятки раз больше вашего. Меня отправили сюда, на периферию, на спецзадание. А помощь вам — это бонусная миссия. Ни один воин Лейна не устоит перед соблазном разжечь огонь.

Глава 3. Тайная вечеря

После воодушевляющей речи Дирк принял участие в менее официальном мероприятии, которое проводилось в укромном месте и с избранными. Они собрались в развалинах старой библиотеки, накрыли стол и продолжили вести разговоры, поднимая стаканы с самогоном. Седрик и Бальтазар сели один по левую, другой по правую руку, как первые апостолы Дирка.

— Я начинаю подозревать, что ты не собирался давать нам никакого самоубийственного задания, Дирк! Это был трюк, чтобы выбрать идейных сторонников из толпы, — сказал в какой-то момент Седрик, обгладывая куриное крылышко.

— А я начинаю подозревать, что ты просто идеальный солдат, Седрик. В тот момент ты ничего не понял, но отправился в “бой”, — Дирк пил в меру и сохранял относительную трезвость и серьёзность даже при шутках.

— Почему ты остаёшься таким сдержанным, Дирк? Это какой-то религиозный обет?

— Это биоимплант в моём мозгу. Он наполняет моё сердце непримиримым фанатизмом и делает меня верным оружием в руках диктатуры Лейна.

Седрик поперхнулся и даже немного протрезвел, а остальные внимательно прислушались к разговору.

— Что?! Вас что, штампуют как киборгов? Вы так набираете себе “святое воинство”?

— Естественно, нет. В нашем государстве мы являемся отдельным крылом, орденом, если так можно выразиться, в который идут по собственному желанию и в сознательном возрасте. Биоимплант можно получить только добровольно и после глубокого изучения идей организации. Мы не позволяем простым романтикам совершать необратимые поступки. Кандидат должен осознавать, кем он станет после перерождения.

— Слава Богу! А то я малость испугался, что вы вербуете сторонников насильно и распространяетесь как чума!

— Наши враги используют именно такой пропагандистский штамп. Но это противоречит всем нашим убеждениям — это насилие над личностью.

— Поэтому вы занимаетесь только добровольным насилием?

Дирк прекрасно понимал, что за всеми эти вопросами стоят сомнения, что битва за умы людей всё ещё продолжается, и он снова должен держать удар. И в этом противостоянии любое неосторожное слово могло показать его слабым или даже дискредитировать саму идею, и поэтому он ответил правдивой хитростью, сменив акценты:

— Что может быть более человечным, чем самопожертвование ради общего блага?

— И каким вы видите это благо? Очередная утопия? Постоянное напряжение сил, чтобы бежать к прекрасному будущему?

— Я убеждён, что каждый из собравшихся здесь согласиться с тем, что жизнь станет лучше только в том случае, если мы будем усердно работать и бороться. Организованно, системно и бескомпромиссно.

— За то и выпьем!

Пирующие чокнулись стаканами, и напряжение немного спало, снова возобновились шуточки и прекрасные мечтания о будущем, когда они освободят родные края от хаоса и бесконечных войн. Но Бальтазар сохранял осторожное молчание и, видимо, какие-то вопросы остались для него неразрешенными. Заметив его сомнения, Дирк начал первым:

— Ты хочешь что-то спросить?

— Я просто хочу удовлетворить своё любопытство. Почему вы называетесь диктатурой и при этом говорите о свободе?

— Есть простая истина, что жизнь не укладывается в простые истины. Не бывает свободы во всём, как и абсолютного порядка. Естественно, мы собираемся построить цивилизованное общество, где любому гражданину будут даны равные возможности в развитии, где образование будет доступно каждому в равной степени, где труд человека будет не пожизненным изнурительным проклятием, соседствующим со страхом голодной смерти. Можно ли назвать такое общество свободным? Безусловно. Но оно не проживёт и года, если не будет защищать свою свободу. — Дирку хотелось рассказать как можно больше и передать им весь тяжёлый опыт государственного строительства, но в тоже время он боялся затянуть речь, которая и так становилась довольно громоздкой и теряла ясность. — Сила человечества в многообразии, и в этом же его и беда: всегда будут рождаться лентяи, анархисты, религиозные фанатики и идейные несогласные. Их мало, но они самоорганизуются и распространяют информационный яд. Поэтому обществу необходимы механизмы социального отбора и сильная пропагандистская машина. Иначе любая организация, построенная ради общего блага, может превратиться в бюрократического монстра, в воспалённый лимфатический узел государства, где будут создаваться кланы, процветать кумовство и коррупция.

— И вы являетесь главными защитниками этого нового общества, его элитой?

— Нет, мы лишь продукт, который оно генерирует для своих нужд. Наверное, я неудачно выразился. — Дирк уже ругал себя за то, что читал недостаточное количество книг, хотя до Карнии ему, наоборот, казалось, что он слишком много времени уделяет теории. — Я попробую выразить саму суть в одном предложении: скажите мне какой отбор в вашей организации, и я скажу чего она стоит, и тоже самое касается и общества. Если вы будете постоянно обучать людей, проверять их на практике и продвигать наверх исключительно по результатам, то ваша система не сгниёт. Тогда у вас есть будущее. Но чёрт возьми, сколько же вещей в мире хочет сломать этот отбор! Стоит какому-нибудь человеку получить каплю власти или богатства, как у него сразу возникает соблазн использовать их, чтобы продвинуть своих близких в обход существующего социального отбора. А обиженные лентяи? Чем меньше человек знает, тем больше он уверен в своей правоте, такие личности всегда находят оправдания своим неудачам. И как правило в этом виновата система, которая не смогла их оценить, а значит система плоха и против неё надо бороться. А ведь есть и те, кто просто хочет жить на широкую ногу и ищет любые лазейки в законах. Все они враги общества, которых нужно безжалостно и показательно уничтожать.

— Кто такой Лейн? Это ваш правитель?

— Нет. Это рядовой воин организации, от которого не ждали подвигов и даже высоких результатов. Но в назначенный час он с лёгкостью пошёл на немыслимое и стал бессмертным символом в нашем обществе. Потом один из великих изобрёл биоимплант. Он сделал его ради личного применения, чтобы лучше работать во благо общей идеи. Никто не знает его настоящего имени, потому что он звал себя Лейном, простым человеком, который верит в идею и готов к любому подвигу. Мы и есть диктатура обычных людей, диктатура большинства ради интересов большинства.

— Я не хочу тебя обидеть, пророк, но твои речи выглядят немного приторными. Вы пытаетесь казаться белыми и пушистыми.

Снова воцарилось молчание, казалось, что Дирка загнали в угол и скоро он получит удар по репутации. Дирк впервые рассмеялся, и все увидели, что смех его был искренним и не содержал и процента притворства.

— Я призываю людей к долгому кровопролитному восстанию с тяжёлым трудом и великими жертвами! Но мои речи кажутся тебе приторными? Из тебя выйдет отличный воин Лейна!

Через секунду удивления, Бальтазар поспешил отмахнуться от такого заманчивого предложения.

— Не думаю, что мне когда-нибудь захочется пройти через операцию на головном мозге, чтобы стать фанатиком!

— Хорошее замечание, Бальтазар, но когда ты увидишь цену поражения, когда тебя начнут прижимать к стенке, то ты будешь готов на любые жертвы, чтобы работать лучше и избежать катастрофы. К сожалению, мир устроен именно таким образом, иначе не существовало бы никаких воинов Лейна.

— Надеюсь, что в этом правиле есть исключения.

— Я сам до сих пор на это надеюсь, что когда-нибудь мы станем реликтом и отпадёт всякая необходимость в подобных жертвах. Но этот день всё никак не настаёт.

Дирк поднялся из-за стола и оглядел своих приближённых.

— Я могу доверять вам больше, чем остальным, и поэтому задам вам важный вопрос. Меня интересует доктор Варгас, кто знаком с этим человеком?

Седрик, отхлебнувший в этот момент из своего стакана, закашлялся и выплюнул самогон и обернулся к Дирку:

— Зачем тебе сдался этот маньяк?

— Он связан с очень плохими людьми. И доктор является зацепкой, ниточкой к этим мерзавцам. Как только мы захватим плантации, то займёмся Варгасом. Это первичная цель моей миссии.

— Ну, в таком случае я стану твоим проводником к его логову.

Глава 4. Голос командования

Дирк вернулся на свой корабль, чтобы связаться с командованием. По большей части он хотел услышать, как обстоят дела в семьдесят девятом секторе, Дирк горел душой за общее дело и желал скорейшей победы братьям по оружию. Наконец, включилась сверхсветовая связь и показалась голограмма воина Даггера, куратора миссии:

— Приветствую, брат Даггер! Как дела на фронте?

— Приветствую, брат Дирк, могу тебя обрадовать, сказав, что всё идёт согласно плану. Стяжает победу отважный боец, снимает плоды осторожный хитрец. Но я не могу раскрывать детали, так как у тебя теперь другой уровень допуска. Поэтому перейдём к нашей миссии. Как обстоят дела?

— Я обосновался на Карнии, разжигаю огонь и иду по следу. Здесь живут суровые люди, и в ближайшие годы мы пожнём хороший урожай. Местные жители даже не подозревают какой у них большой потенциал для фанатичной борьбы. Им стоит только начать, и они войдут в раж.

— Как прекрасно работать в мире, который ещё не наполнен идеями. Карния — как чистый лист бумаги, ждущий своего творца. Но не увлекайся слишком сильно, твоя первоочередная миссия — это нейтрализация доктора Варгаса, если эта угроза не будет устранена, то восстание на Карнии не будет иметь никакого смысла.

— Мне удалось установить его приблизительные координаты. Варгас живёт как отшельник далеко в пустыне под защитой целой армии дронов-прислужников. Также у него есть средства ПВО и укреплённые бункеры. В общем, чтобы выкурить этого психопата, нужно будет сильно попотеть, особенно если идти в лоб и в одиночку. Поэтому самый рациональный шаг — это сбор информации и создание ополчения.

— У доктора обширные связи с местным населением?

— Да. Отчаявшиеся люди обращаются к нему за медицинской помощью. Это считается сделкой с дьяволом, потому что в качестве платы нужно привести к нему нового подопытного. И, естественно, никто не афиширует подобные связи. Доктор Варгас хорошо устроился, ему ничего не нужно делать — всё само падает к нему в руки. Но здесь кроется и его слабость: слишком много людей вовлечены в эту сеть. Поэтому я хочу собрать как можно больше разведданных, прежде чем идти на штурм. Это довольно расплывчатый план, но, к сожалению, я не вижу других возможностей.

— Тебя что-то смущает, воин Дирк? — Даггер уловил тревогу в словах своего собрата.

— Я понимаю, что я орудие диктатуры. Я выполняю приказ и не сомневаюсь в его правильности. Но я простой воин, а не разведчик и не исследователь. Для меня это новый опыт. Я пытаюсь быть максимально полезным и чувствую, что для этого должен знать больше о целях миссии.

Даггер забарабанил пальцами по креслу и решил немного развеять туман вопросов:

— Это возможно в рамках разумного. Что ты хочешь услышать?

— Что мы ищем в конце концов?

— Родхэм продал на чёрном галактическом рынке пару экспериментальных биоимплантов, которые он мог взять только у своего друга Варгаса. Мы предполагаем, что кто-то украл наши технологии, чтобы создать инструмент порабощения. Они воспользовались услугами доктора, этого гениального до безумия человека, чтобы извратить наш биоимплант в своих целях. Вопрос: откуда они взяли наши технологии? Это локальное периферийное государство, находящееся вдали от диктатуры Лейна, местные организации просто не могли бы найти или создать что-нибудь подобное. Поэтому мы хотим, чтобы ты расставил все точки над i.

— У вас есть гипотезы, которые я должен подтвердить или опровергнуть?

— Возможно.

— За мной присматривают?

— Возможно.

— Но мне нужно действовать так, словно я работаю в одиночку?

— Да.

— Почему послали только одного воина?

— Ты поймёшь это позже. Сама миссия даст тебе ответ.

— Хорошо, значит я иду правильной дорогой.

— Естественно, ты же воин Лейна и действуешь согласно программе.

Сеанс связи закончился, и Дирк снова остался один на один со своими мыслями и тревогами. Его главная проблема состояла в том, что он уже достиг критического возраста — обычно воины Лейна не доживают до тридцати. К этому моменту они либо умирают в бою, либо выгорают на работе, либо их отправляют в вынужденную отставку по состоянию здоровья. И как ни странно, последняя группа людей становилась надёжной опорой общества: ветераны, прошедшие через Ад, продолжали успешно служить как государственные чиновники и строили Рай. И хотя с военной точки зрения, они считались физически непригодными, их боевой дух и закалка позволяли дать фору молодым.

А вот воину Дирку не повезло, он остался в живых и даже не получил серьёзных ранений. Конечно, никто не мог укорить его в трусости или в желании уклониться от боя — наличие импланта в голове гарантировало, что каждый воин Лейна будет сражаться без страха и упрёка. Но самому Дирку казалось, что его братья, ставшие легендами после смерти, добились больших успехов, потому что выкладывались гораздо сильнее его. Биоимплант не был магическим средством, он не превращал всех людей в одинаковых послушных роботов — они оставались личностями, которые добивались разных результатов в своей жизни.

А потом, после очередней битвы, где Дирку снова не удалось умереть как герою, ему дали эту странную миссию. Сердцем Дирк понимал, что к нему есть вопросы, что он недостаточно “эффективен”, и поэтому на Карнии он увидел возможность проявить себя. Ему казалось, что сейчас был идеальный момент для триумфа или полного провала — он действовал в одиночку и все успехи и поражения будут приписаны только ему. И именно поэтому Дирк хотел выложиться на полную. Для себя он решил, что вернётся с этого задания либо героем, либо покойником.

Глава 5. Мясник и доктор

Пока Дирк занимался военными приготовлениями, кто-то упивался безумием. В глубокой пустыне доктор Эрманд Варгас ходил кругами по руинам амфитеатра и разговаривал с самим собой, а над ним кружил целый рой серых дронов, каждый с большим глазом-объективом в центре и руками манипуляторами по бокам. Жилище Варгаса и его лаборатории находились неподалеку и были укрыты в горных пещерах, которые он обустраивал долгие годы.

Иногда доктор выходил за пределы выбранной им для себя территории и бродил по голой пустыне, но лишь для того, чтобы снова вернуться назад в руины. Роботы помощники следовали за ним и “внимали” каждой его мысли. Доктор стал жертвой собственной гениальности: когда-то давным-давно он решился на отчаянный эксперимент, по слиянию собственного разума с компьютерной памятью. Варгас приобрёл способность контролировать целую армию роботов, но частично потерял рассудок. Вся его лысая голова была покрыта глубокими шрамами от нескончаемых хирургических операций на самом себе. За бесчеловечные эксперименты над людьми ему пришлось бежать из метрополии и укрываться на Карнии. Незаметно для самого себя, он опустился на самое дно. Одной ногой доктор находился в прошлом, его разум никак не мог забыть свои роковые ошибки и потерянных близких. А другая его часть, с маниакальным упорством продолжала попытки докончить эксперименты и сотворить идеального психически здорового киборга, способного управлять армией железных прислужников.

Иногда на Варгаса находили приступы, ему казалось, что его осуждают бывшие коллеги, которых он отправил на “переработку”. Особенно часто это случалось в полуденную жару. И именно в таком состоянии его и нашёл Билл Родхэм.

Родхэм, по прозвищу мясник, давний партнёр Варгаса, приземлился на своём корабле рядом с амфитеатром. Он захватил с собой десяток крепких бойцов с плазмоганами на всякий случай. И вся эта толпа отправилась прямиком к доктору. Охранные дроны Варгаса сразу доложили о случившемся, но доктор был сильно занят выяснением отношений со своим бывшим учителем, который, естественно, был лишь “призраком” в его голове.

— Эрманд, мать твою! Это ты так встречаешь старого друга?! — Крикнул Родхэм, за спиной которого стояли вооружённые до зубов головорезы.

Даже издали Мясник выглядел как матёрый уголовник, ни дорогой белый костюм, ни золотые часы, ни перстни и цепочки на шее не могли скрыть врождённую наглость и высокомерие. Без всяких сомнений, этот субъект любил пытать людей, он наслаждался властью и поэтому зачастую лично решал “деловые” вопросы.

— Отстань! — Огрызнулся Варгас. — Я должен, наконец, отвязаться от этого упрямого старика!

Они стояли в центре амфитеатра, а над ними на высоте пяти метров летал хаотичный рой из сотни дронов.

— А ты не пробовал его убить? Я всегда так делаю, когда мне кто-то не нравится.

— Минуточку… — В голове доктора что-то закоротило. — Так ведь этим всё и закончилось… Или нет? Тогда почему спор с ним до сих пор продолжается?

— Потому что ты чёртов псих, Эрманд!

— Хм, а может это всё из-за угрызений совести? Точно! Я должен отправить его родственникам письмо с извинениями. Ты ведь передашь им послание?

— Ну, конечно, друг мой, но вначале поговорим о деле.

Доктор Варгас сразу изменился в лице и стал серьёзным, а вместе с этим изменилось и поведение летающих роботов: они зависли на одном месте и “уставились” на гостей. Наконец, Варгас заметил, что Родхэм привёл с собой бандитов:

— Я же говорил тебе, чтобы ты приходил сюда один!

— Пф-ф-ф, — усмехнулся Родхэм, — нашёл кому приказывать. Но не парься — мы не по твою душу. У нас тут проблемка — твои чипы привлекли внимание этих фанатиков из глубокого космоса.

— Жадный тупой ублюдок! Я же тебе говорил, что они только для местного рынка!

Армия дронов превратилась в железную стену, окружив бандитов Родхэма серпом.

— Полегче, Эйнштейн! Почему ты думаешь, я такой крутой? Почему у меня такие связи? Почему Синтэк и все прочие хотят иметь со мной дело? Потому что у меня большие возможности и ресурсы. А это именно потому, что я жадный! Потому что я всегда рискую ради большого куша! Господи, мать твою! Да я такой псих, что организовал с тобой общий бизнес! Да я, наверное, ещё больший безумец, чем ты!

На этом моменте Варгас рассмеялся, и его роботы потеряли боевой порядок.

— Ну, хорошо, убедил. — Ответил Варгас. — Ну и насколько велика проблема?

— Хер его знает. Эти фанатики непредсказуемы. Они замочили весь филиал Синтэк на Веге Прайм, уничтожили наши чипы, стырили корабли, а потом исчезли в никуда. Классная шутка, охереть просто! — Родхэм сплюнул накопившееся презрение на песок пустыни. — Большие люди бросились догонять шутников и прошляпили “крота”. Это настоящая машина для убийств, он порвал моих парней на Веге, выпытал у них информацию и вышел на наш след на Карнии.

— Один человек? Тогда это не серьёзный разговор. Я не понимаю из-за чего тут столько шума.

— Если ты не понимаешь, кто в схеме лох, тогда у меня для тебя плохие новости, Эрманд. Пока ты тут ведёшь светские беседы с духами, у тебя под боком выросла целая армия. И да, их возглавляет этот чёртов фанатик. Один единственный человек. Ну как, смешно, Эйнштейн?

Лицо Варгаса скривилось от напряженной умственной работы, две противоположных мысли в его голове заставили дронов разделиться на две группы, как символ Инь-Янь. Наконец, доктор ответил:

— Я должен защитить исследования и проявить осторожность. Если начнётся большая война, то будет много жертв. Это целая куча раненых, готовых на любые условия… У меня будет достаточно тестового материала, чтобы продвинуться в исследованиях!

— Что?! — Попытался прервать его Родхэм. — Очнись, идиот! Тут разворошили целый муравейник, а ты об опытах думаешь?! Если они начнут осаду баз Синтэк, то уже никто в округе не продаст тебе запчасти для твоих дронов. А потом они затопчут тебя числом за пару недель.

— Запасов хватит… — Пробубнил Варгас. — Как только я закончу исследования, то сразу вернусь домой как победитель… Я докажу всем, что был прав! Разум человека может перейти в киберреальность без какого-либо ущерба!

— Да ты уже десять лет работаешь над этой чепухой! — Родхэм начал терять терпение. — Большие люди хотят забрать тебя и всё оборудование на Скорн!

От одной мысли, что нужно будет улететь из этой чудесной планеты, где обитает так много легкодоступных подопытных, доктор Варгас взорвался:

— Нет! Об этом не может быть и речи! Там мне придётся скрываться от закона и плясать под вашу дудку!

— Барыга неблагодарная! Будешь меня бесить — отправишься на стейки! — Последняя фраза была не пустой угрозой, так как мясник действительно устраивал показательные казни.

Родхэм достал свой позолоченный пистолет, стреляющий сгустками плазмы и направил его на своего бывшего партнёра. Бандиты, стоящие за его спиной, также приготовили оружие к бою. Но не успел Родхэм как следует прицелиться, как между ним и доктором появились личные телохранители Варгаса: три тяжёлых дрона с ракетными установками. Эти модели напоминали летающие танки в миниатюре и было очевидно, что выстрел из энергетического оружия не пройдёт сквозь них и Варгас не пострадает в первые моменты боя, а вот банда Мясника точно получит по зубам.

— Ой, напугал, умник, — усмехнулся Родхэм.

— Уберите оружие и валите отсюда на хер!

Вместо ответа Родхэм отпрыгнул в сторону — и из-за его спины показались бандиты с тяжёлыми пушками, но в отличие от обычного противопехотного оружия, они стреляли направленным электромагнитным импульсом. Первый залп вырубил “танки” и задел самого доктора.

Дорогие биоимпланты Варгаса выдержали удар, внутри его черепной коробки сразу очнулись запасные схемы, и не позволили доктору умереть. Пьяной походкой он сделал пару шагов и рухнул на землю, одновременно с этим, он пытался отдавать хаотичные, но яростные приказы оставшимся дронам, летающим в воздухе. Бандиты Родхэма были вынуждены переключиться на новую угрозу, потому что сейчас секунда промедления могла стоить им жизни. Армия дронов атаковала их волнами, потом падала на землю, поднималась и снова бросалась в бой. Сам Родхэм отстреливался на рефлексах благодаря большому опыту, который он заработал в разборках в трущобах. Он успел расплавить своим пистолетом четверых дронов, прежде чем встать и начать отдавать команды своей банде:

— Идиоты! — Крикнул он на подопечных. — Замочите доктора и всё закончится!

Родхэм сам бросился к упавшим “танкам” Варгаса, за которым должно было лежать его тело, но вот сюрприз — доктора там уже не было. Мяснику пришлось потерять ещё немного времени, чтобы отбиться от очередного нашествия дронов, и лишь только после этого он заметил, как два летающих робота утащили Варгаса в сторону пещер, где располагались его лаборатории.

— Все за мной! Нужно догнать гада! — Родхэм сделал пару выстрелов в сторону Варгаса, но пистолет был оружием ближнего боя и доктору удалось скрыться.

Мясник, невзирая на опасности, побежал догонять противника, и его люди были вынуждены следовать за боссом и отстреливать дронов, которые продолжали появляться, казалось, отовсюду. Они летели с гор и получали постоянное подкрепление.

Наконец, банда Родхэма добежала до стальных дверей бункера Варгаса. Плазменный огонь их оружия сжег препятствие, и погоня продолжилась. Часть головорезов осталась защищать вход, остальные следовали за Мясником. Родхэм даже не задумывался над тем, что уже потерял половину бойцов, что по узким коридорам с ним бежали всего лишь два пехотинца с энергоавтоматами – он был азартным человеком и чувствовал, что победа была почти в его руках, нужно было всего лишь выиграть гонку и сорвать банк.

Родхэм и его люди миновали пару серых бетонных коридоров и оказались в просторном помещении с множеством медицинских капсул, в которых лежали люди. Сразу же появились два воинственно настроенных дрона, которые до этого несли Варгаса, и напали на гостей. Своими руками манипуляторами они успели разрезать горло одному из бойцов Родхэма, прежде чем их удалось уничтожить.

— Босс! Надо звать подмогу! — Запаниковал оставшийся в живых боец, стирая кровь, сочившуюся из порезов на руке.

Но Родхэм, естественно, его даже не слушал. Он запрыгнул на одну из капсул и стал оглядывать помещение.

— Эрманд! Я знаю, что ты где-то тут, лежишь в гробу и зализываешь раны!

Родхэм начал стрелять по капсулам, пока его пистолет не перегрелся. Но у доктора остался ещё один козырь в рукаве: подопытные, которые спали в этих капсулах, обладали имплантами подчинения. Это были как раз те самые исследования, которые заказали ему “большие люди” через Родхэма. Автоматические двери капсул открылись, выпустив целую группу бесстрашных и безвольных солдат.

Приспешник Родхэма хаотично отстреливался, в то время как его шеф бросился в самый конец этого большого помещения — мясник увидел, что в противоположном углу осталась одна единственная капсула, двери которой не открылись. Стреляя почти в упор и отбиваясь в рукопашную, он допрыгнул до заветной цели. Там действительно лежал доктор Варгас, и в его руке тоже был плазменный пистолет.

В один момент всё замерло, “зомби” доктора остановились, Родхэм нацелил свой пистолет точно в лоб Варгасу, а тот в свою очередь направил свой на мясника. Их разделяло только стекло, которое, естественно, никак не могло защитить от энергетического оружия.

— Стоит мне нажать на спусковой крючок и ты подохнешь! — Огрызнулся Родхэм.

— И ты тоже, друг мой. Это единственная причина, по которой мы ещё живы.

Нервы были у обоих на пределе, со лба Родхэма даже упала капля пота на стекло.

— В любом случае ты покойник. Знаешь, какие люди стоят за моей спиной?! — Продолжил свои угрозы Родхэм.

— Забавно. Я хотел сказать примерно тоже самое. В конструкции этого комплекса установлены бомбы с дистанционным управлением. Если я умру, то они автоматически взорвутся.

— Брехня! Я всё равно тебя пристрелю и будь что будет.

— Ты сказал, что ты рисковый парень. А что если я скажу тебе, что знаю как поймать воина Лейна живьём? И тогда все будут счастливы, я продолжу свои исследования, а ты порадуешь своих работодателей. Вам ведь нужно узнать планы этих фанатиков?

Глава 6. Жаркий день в Аду

Про́клятый город кипел как муравейник: военные приготовления были в самом разгаре. Воин Дирк, ставший новым вождём, не стал терять времени и принялся собирать единую армию под управлением своих апостолов. Можно было сказать, что он оседлал волну всеобщего воодушевления и смог преобразовать толпу в некое подобие централизованной организации. Естественно, у них не получилась утопия за один день — вчера они жили в рабстве, а сейчас прыгнули в феодализм, теперь вместо рабов были крестьяне, универсальная рабочая сила, которая занималась ручным трудом на землях и в мастерских, и воины, которые сражались за “общее благополучие”. Но в их обществе появились и прогрессивные вещи из будущего: плохих солдат можно было разжаловать в крестьянина, и каждый желающий мог попробовать пойти в солдаты, пройти обучение, получить оружие и отправиться сражаться наравне с другими. А воин, соответственно, мог дослужиться до офицера и военачальника, если его заслуги признают собратья по оружию. Всеми силами Дирк пытался внедрить механизм сортировки человеческих ресурсов. Ради этого он даже потратил драгоценное время, чтобы разгромить банды, которые жили рядом с городом — и уже в первых схватках все увидели, что в большой армии всегда есть успешные офицеры и воины, которых нужно повышать. И, к сожалению, есть личности, не справляющиеся со своими обязанностями. И только на практике можно было выяснить, кто на что способен.

К концу недели, после небольших побед за чертой города, Дирк снова собрал людей на главной площади. Но теперь он выступал не для того, чтобы воодушевить и направить людские массы в определённое русло, а для того, чтобы подавить разрушительные идеи. Дирк хорошо знал историю и поэтому отчётливо видел, как повторяются ошибки прошлого: появились разные центры сил и даже часть апостолов придерживалась опасных взглядов. Седрик являлся типичным “акционистом” — такие люди не понимали зачем изучать теорию, погружаться в скучные дебри государственного строения и так сложно и скрупулёзно организовывать народ, армию и экономику. У них отсутствовало системное мышление — они уже в первый день хотели бросить всех людей на базу Синтэк и завоевать плантации. Эти люди стремились сразу приступать к действиям и думать уже по обстановке.

Гарольд и Магма представляли из себя “оппортунистов”, они то и дело продвигали идею о том, что с ненасытными мерзавцами из Синтэк нужно договариваться. Фактически эти люди проявляли малодушие, они боялись ожесточённой войны и искали отговорки, прикрываясь красивыми предлогами.

Последняя группа, Ти-Бёрд и Зверь, являлась “волюнтаристами” и была самой опасной. Они неосознанно продвигали идеологию о том, что люди — это неблагодарная масса тупых лентяев, которых нужно держать в стальном кулаке. Последователи этой идеи хотели назначить военного диктатора и создать сильный механизм подавления всех инакомыслящих.

Бальтазар стоял в стороне от всех и подавал надежды — этот человек уже давно задумывался над тем, как устроен мир, и поэтому идеи остальных апостолов казались ему слишком простыми. Но в тоже время и сам воин Лейна не смог полностью убедить его в своей правоте.

Дирк не сердился на этих людей — в некотором смысле их судьба была предопределена заранее. “Акционисты” происходили из простых молодых солдат, которые устали от бесконечных войн. “Оппортунисты” пришли из технического мира, они жили лучше, чем остальные, и занимались работой в примитивных мануфактурах на службе у крупных банд. А “волюнтаристы”, естественно, были опытными командирами, которые выжили только потому, что проявляли максимальную жестокость к своим подчинённым. У каждого из них был свой уникальный жизненный опыт и взгляды на мир, которые нельзя было так просто изменить. И сколько бы Дирк не разъяснял, что диктатура с подавлением инакомыслящих неизбежно приводит к деградации и нарушает селекцию кадров, что без стратегии и экономики нельзя выиграть на большой дистанции, что невозможно договориться с противником, который существует на твоём угнетении, его оппоненты всё равно оставались при своём мнении. И когда была возможность, они снова и снова продвигали его в народ. Им всем предстояло убедиться в своей неправоте или, в конце концов, “уйти с пути”.

Итак, Дирк собрал бойцов и командиров на главной площади города. Он начал с нейтральной темы, прекрасно зная, что его апостолы не упустят возможности, чтобы ещё раз предложить альтернативные планы, которые ему предстоит показательно подавить:

— Воины! — Голос Дирка разнесся по всей округе. — Мы уже достаточно окрепли. Завтра мы выдвигаемся на плантации Синтэк. Это будет первый шаг на пути к нашей свободе и независимости. База врага представляет из себя треугольник с уязвимыми вершинами. Вначале мы нанесём два одновременных удара по западной и восточной вершине, по три отряда на каждое направление удара. Как только прорвёмся внутрь, то будем продвигаться вглубь территории базы, где нет эшелонированной обороны. И только после этого с севера, когда враг соберёт силы для контрудара, в дело вступят остальные три подразделения во главе с Бальтазаром, у которого будут штурмовые отряды с самым мощным оружием. — Дирк пристально всмотрелся в лица своих апостолов и спросил: — Вы ведь понимаете, зачем мы наносим удар со всех сторон?

— Потому что мы не знаем, где у них самый слабый участок обороны? — Ответил Седрик, который думал меньше остальных и поэтому успел высказать свою мысль первым.

— И из-за этого тоже, — кивнул Дирк, — войска противника уже долгое время сидят в статичной обороне. Конечно, из этой базы вылетают карательные отряды и прочие псы войны, но они уже отвыкли от того, что кто-то всерьёз пытается взломать их укреплённые позиции. Как говорят информаторы, их силы рассредоточены по всей территории базы. У них нет единого кулака, который может своей огневой мощью уничтожить многочисленную армию. Но если, чёрт возьми, они соберутся, то нам не поздоровится. Но и нападать со всех сторон — это слишком простое и очевидное решение. Поэтому я хочу заставить их побегать. Когда мы нападём на боковые точки треугольника, они ослабят северную вершину, гадая какой из этих ударов является главным, а какой отвлекающим. И потом, после атаки Бальтазара, им придётся снова бежать обратно. Если план слишком прост, то противник быстро поймёт, что происходит и эффект внезапности исчезнет. Но, естественно, это всё теория. На бумаге всегда всё идеально, но как только начинается война, то случаются неожиданности, которые приходиться преодолевать прямо на поле боя.

Дирк заметил, что на лице Гарольда отразилось сомнение, и жестом предложил высказаться. Гарольд вышел вперёд и начал свою подготовленную речь:

— Пророк, мне кажется, что мы утонем в крови. У Синтэк тяжёлые пушки и наши люди попадут в мясорубку. И к тому же это профессиональные вояки. В горячке боя они будут действовать гораздо лучше, чем мы, — Гарольд обернулся к соратникам, ожидая от них поддержки, — у нас мало сил, мы можем истратить кучу народу и ничего не добиться. Может быть, нам следует и дальше захватывать небольшие поселения и банды вокруг города? Мы сможем далеко продвинуться и создать огромную армию, один вид которой, заставит Синтэк сотрудничать с нами.

— Отличный план, Гарольд, — перебил его Дирк, — надёжный, как швейцарские часы. Неужели вы думаете, что если мы станем банально расширяться, то все остальные будут сидеть молча и ничего не делать? Как ты думаешь, какие будут последствия? Что сделают наши враги? Поставки продовольствия в город могут прекратиться в любой момент. Пока мы получаем что-то из Синтэк в обмен на алмазы, но я более чем уверен, что они уже в курсе дел. Скоро их бюрократия примет решение и нам перекроют “кислород”. И тогда мы окажемся в худшем положении, чем сейчас — враг уже будет подготовлен, а мы начнём штурм плантаций ослабленными после всех бессмысленных походов по округе. А что если Синтэк начнёт платить другим бандам и натравливать их на нас? Мы попадём в кольцо врагов, у которых будет снабжение и ресурсы, а у нас нет. Как вам такой расклад? — Дирк оглядел толпу на площади. — Вспомните историю, разве у вас не было великих вождей, которые собирали крупные армии? Что потом с ними стало? Или мы безумны, чтобы повторять тоже самое, но ждать других результатов?

После такой тирады Гарольд Рассудительный сделал шаг назад и попытался раствориться среди других апостолов и солдат на площади. Но пользуясь моментом молчания, на сцену вышел другой командир из числа “волюнтаристов”, Ти-Бёрд, и обратился к Дирку:

— Чё у нас за отстой с бойцами? Это ж какая-то тупая арава! — Махал он руками. — Я такого количества мяса в жизни не видывал! Чтоб их всех в бой погнать, нужно надыбать ещё толпу карателей с огроменными пушками.

— Господи, мать твою! — Не удержался Дирк. — Мы только что отменили погонщиков рабов и вот опять! Почему ты думаешь эти люди хотят сражаться вместе с нами? Откуда всеобщее воодушевление? И что будет с их боевым духом, когда им придётся бояться не только врага спереди, но ещё и “карателей” сзади? Пусть лучше командиры ведут своих солдат в бой с помощью силы своего примера.

— Да их один раз шлёпнуть из базуки, и они все разбегутся!

— Да, они могут отступить! Но в тылу их должны ждать наши подкрепления, чтобы поднять их всех в новую атаку. Вы называете меня пророком, потому что я слишком много говорю о будущем. Так послушайте ещё одно предсказание. Мы снова повторяем историю. Это всё уже было. В который раз призывная армия сражается против наёмников. Мы словно римляне против Карфагена. И знаете, что было тогда и будет сейчас? В самом начале призывная армия, как у нас, проигрывает битвы и бывает разгромлена. У нас будет череда поражений. Но мы выиграем войну по очкам. Потому что наёмники всегда быстро кончаются. Получиться ли взять их наскоком с первого раза? Сомневаюсь. Скорее всего произойдёт то, что и сказал Ти-Бёрд: они смогут разбить некоторые наши отряды — тем, кому не повезёт. И тогда нам придётся собраться и надавить на них ещё раз, пока они не дрогнут. Это псы войны, они пришли воевать сюда ради денег. Им нужны лёгкие бескровные победы, и они не будут сражаться насмерть. Поэтому наша воля сильнее — мы выросли в этом Аду среди бесконечных битв и смерти, это наш родной дом, нам есть за что сражаться и почти нечего терять. Так кто завтра победит? Упёртые воины-фанатики или алчные гиены?!

И если народ вначале не понял, кто такие римляне, то после слов “они псы войны”, им всё стало куда яснее, они вспомнили, что сражаются против врага, привыкшего к комфорту и лёгкой обстановке. Разве они могли сравниться с теми, кто каждый день участвовал в городских схватках в любых условиях, даже в полном меньшинстве? И даже “оппортунисты” на время утихли и отошли на задний план. Теперь все были готовы принять план Дирка.

На рассвете следующего дня они начали войну. Отряды с Ти-Бёрдом и Гарольдом напали с западной стороны. Бальтазар ждал своего часа с севера, а Дирк и Седрик, соответственно, выступили с востока. Воин Лейна доверял почти всем своим командирам, кроме Седрика — этот человек неохотно раскрывал детали свого прошлого и по большей части умалчивал важные факты о себе. Поэтому Дирк держал его рядом и приглядывал за ним одним глазом. Ему хотелось ошибиться, потому что Седрик имел хоть какое-то профессиональное военное образование и был ценным кадром.

Дроны компании заметили приближение первых отрядов повстанцев, но наёмники недооценили масштаб грядущего нападения, они подумали, что на них наступает банда отчаянных придурков — в этих безумных краях это было не редким явлением и примерно раз в год наёмники играли в тир. Поэтому повстанцы, хоть и с потерями, смогли прорвать линию обороны и углубиться на территорию противника. Дирк не мог удержаться и повёл людей на штурм позиций. Им пришлось прыгать через траншеи, стрелять в автоматические турели и роботов, взбираться на бункеры и закидывать их гранатами. Но за первой линией обороны следовала вторая, которая поднималась над местностью в виде земляного вала с мощными бетонными фортами. И их тоже попытались взять наскоком, подручными средствами, лестницами, верёвками с крюками и мешками с самодельной взрывчаткой. На узком участке фронта повстанцам удалось забраться наверх и разрушить два форта, где засели солдаты компании. Таким образом они вышли на оперативный простор и увидели бескрайние ряды искусственных оазисов и теплиц, в которых автоматические механизмы выращивали простую и дешёвую еду.

Повстанцы не успели хлынуть в образовавшуюся дыру, как встретили ожесточённое сопротивление — наёмники отправили первые отряды для контратаки. Началось сражение в стиле городских боёв: беготня по закоулкам, постоянные засады, дезориентация людей, одни отряды не знали, где воюют свои и где чужие, куча бесхозных раненых и хаотичные звуки стрельбы. Наёмники, будучи профессионалами своего дела, действовали слаженно, всегда пытаясь обойти повстанцев и реализовать своё преимущество в огневой мощи — у каждого солдата Синтэк в руках был современный энергоавтомат, в простонародье именуемый плазмаганом. Это оружие создавало шаровые молнии с огненной начинкой, которые наносили урон как от электрического разряда так и от сверхвысокой температуры. Сгустки плазмы прожигали насквозь непрочные объекты, вроде человеческих тел, и взрывались как зажигательные гранаты, когда сталкивались с чем-то крепким и плотным. Превосходный инструмент на открытых пространствах, но имеющий свои недостатки в тесном лабиринте: наёмники невольно сжигали собственные плантации и задевали своих “дружественным огнём”.

Повстанцы, тоже имея богатый опыт, пытались прорваться как можно дальше вглубь базы, чтобы иметь больше пространства для манёвра. Они ещё не привыкли действовать, как единая армия, и их отряды воевали “автономно”, на свой страх и риск, применяю простую тактику выживания — отстреливай чужих, прикрывай своих. К счастью, стрелковое оружие и гранаты в ближнем бою тоже неплохо убивали.

Видя, что ситуация постепенно ухудшается, Дирк позвал своего заместителя на этом участке фронта, Седрика:

— Седрик! Бальтазар получил приказ к нападению?!

— Да! Как только мы прорвались внутрь базы! — Седрик прыгнул в окоп к Дирку с коммуникатором связи.

— Как дела у Ти-Бёрда?!

— Хрен его знает, говорит, сильно занят и послал меня куда подальше.

— А ну дай его сюда, мать твою!

Дирк вырвал трубку у Седрика и начал орать на своего подчинённого на том конце “провода”:

— Ти-Бёрд, гадёныш ты эдакий!

— Чё вам всем от меня надо?!

— Докладывай, мать твою! Как обстановка?!

— Херовая! Мы забрались на земляной вал и не можем спуститься. Нас прижимают огнём из центра базы. Едрить колотить! Они лезут из всех щелей!

— Понял, держитесь!

Дирк бросил трубку и на него сразу же набросился Седрик, который уже волновался за исход боя:

— Шеф! Всё пропало! Что делать?!

— Спокойствие! Только спокойствие! Бальтазар нас всех спасёт!

— Они всё прибывают и прибывают! Скоро они из своих пушек сожгут тут всё дотла вместе с нами!

Дирк холодными руками набрал “номер” Бальтазара, но ему никто не ответил. Это означало только одно — случилось самое плохое из того, что могло случится. Дирк вернул коммуникатор Седрику и отдал ему последний приказ:

— Теперь ты будешь командовать этими отрядами! Держись зубами за каждый пятачок земли!

— Что?! А ты куда?!

— Спасать Бальтазара, чтобы он спас нас!

Не теряя ни секунды, Дирк бросился бежать по обратному маршруту. Слетев с земляного вала, он проскочил через траншеи и уже скоро был в тылу повстанцев. Все его надежды были на то, чтобы добраться до “Красного Змея”, до своего любимого корабля, и успеть на бой, который шёл на северной вершине треугольника.

ПВО базы работало как часы, Дирку пришлось лететь в обход и одновременно с этим слушать тревожные донесения с фронта: Ти-Бёрд то продвигался, то отступал, а битва на восточном участке продолжала перемалывать повстанцев. И что хуже всего, Бальтазар и его отряды так и не вышли на связь.

Уже на подлёте Дирк понял насколько печально обстоят дела: северный участок базы защищала современная бронетехника на воздушной подушке. Некоторые из самых наглых пилотов даже выгнали свои бмп на земляной вал и стреляли прямой наводкой из скорострельных плазменных орудий. Но это были только цветочки, потому что за неуязвимым валом окопались тяжёлые ракетные танки: эти монстры выстреливали высоко в воздух умные ракеты, которые автоматически находили себе цель и даже общались друг с другом, чтобы не уничтожать один и тот же объект два раза. Смертоносный дождь падал прямо с неба по навесной траектории и ни один окоп не мог от него защитить. Мощные фугасные заряды сотрясали землю и оставляли глубокие четырёхметровые воронки. Всё поле боя, если бы его не поглощали клубы огня, дыма и пыли, напоминало бы лунный пейзаж. Где-то здесь растворились люди Бальтазара, которые попрыгали в ямы и периодически стреляли из энергоавтоматов в направлении врага или пытались с помощью подствольных гранатомётов задеть кого-нибудь за земляным валом. Им даже удалось вывести из строя наглые бмп, которые держали главную высоту на земляном валу. Но на этом их успехи и закончились — они не продвигались вперёд и потеряли всякое управление. В голове Дирка вертелась только одна мысль:

— Какого чёрта тут делают осадные танки?!

Дирк бросил свой корабль на безопасном расстоянии и помчался искать своего апостола. Вокруг гремел сюрреалистический хаос, повсюду была перемешанная земля и стоял нескончаемый грохот от взрывов. Как-будто это была какая-то природная катастрофа, а не спланированные военные действия. Дирку пришлось рыскать по воронкам, чтобы собрать офицеров и солдат, которые могли прояснить ситуацию. Никто из сражающихся не мог ответить на его вопросы, и он перевернул гору трупов, пока не получил ответ, а точнее — ему указали направление: штаб Бальтазара скрывался за высоким каменным утёсом, который раньше являлся глыбой внутри холма, пока его не раскопали “ландшафтные дизайнеры” из Синтэк.

Дирк с горсткой людей добрались до норки и принялись раскапывать раненных — недавно рядом с ними упал очередной подарок с неба. Воин Лейна нашёл контуженного Бальтазара и принялся приводить его в чувство:

— Докладывай, солдат! — Кричал Дирк, пытаясь пробудить Бальтазара.

— Всё пропало, пророк… — Ответил ему апостол в полубреду.

— Что случилось? Где твои люди?

— Рассредоточиться! Нам нужно рассредоточиться, чтобы остаться в живых!

— Да, очнись ты, наконец, Бальтазар, ты слышишь меня?!

Дирк налепил ему спец пластырь на шею, который выбросил ему в кровь “лечебные” стимуляторы. Через минуту Бальтазару стало легче, он уставился на Дирка и попытался схватить его рукой за шею. Естественно, боевой костюм воина Лейна надёжно защищал от такого нападения, и Дирк даже ничего не почувствовал. Бальтазар выдавил из себя слова:

— Ты отправил всех нас на верную смерть!

Дирк легко снял захват Бальтазара и ответил не задумываясь:

— А ты думаешь остальным намного легче?! На, послушай! — Включил свой коммуникатор, где Седрик и Ти-Бёрд наперебой просили о помощи на фоне Адской какофонии из выстрелов, взрывов гранат и агонии раненых.

— Это невыполнимое задание! — Ответил Бальтазар.

— С чего ты взял?! Рота — подъём!

Дирк повёл оставшихся людей на последнюю атаку. План был прост — нужно было “всего лишь” пробежаться по воронкам и укрытиям, найти выживших бойцов с плазмоганами и собрать их в штурмовой отряд. С земляного вала постоянно прибывало подкрепление наёмников, а ракетные танки продолжали бессмысленное перекапывание местности. Ракеты уже ничего не видели среди облаков пыли и гари, они падали почти случайно, но удерживали повстанцев в траншеях — те просто боялись встать и пойти в бой. Только личные приказы Дирка заставили их подняться. Дирк смог собрать хилый отряд из раненных и контуженных и отправился на штурм земляного вала.

Несмотря на тяжёлое положение, бойцов Дирка ободряло, что сам пророк ведёт их в бой. Они смогли отогнать наёмников Синтэк с земляного вала и Дирк добрался до ракетных танков.

Он выстрелил из своего подствольного гранатомёта почти на автомате. Тяжёлый ракетный танк загорелся синим пламенем — был задет бак с топливом. Только потом Дирк увидел, что рядом находился открытый склад с ракетами. Всё встало на свои места: солдаты компании готовили колонну бронетехники для выдвижения. Они хотели погрузить полный боезапас на все машины и обрушить его на город и повстанцев.

Со всех ног Дирк рванул обратно за земляной вал.

— Бежим! — Крикнул он своим бойцам, которые уже заподозрили что-то неладное.

Воин Дирк прыгнул в первую попавшуюся траншею и дальше мчался не поднимая головы. Вскоре раздалась канонада взрывов, дым от которых собрался в один большой гриб, развивающейся над полем боя. Небеса низвергли стальной дождь, который разогнал последние остатки повстанцев и наёмников Синтэк. Все разбежались в разные стороны. Дирк с большим трудом выбрался из окопа, который сохранил ему жизнь и принялся искать выживших, в то время как сверху ещё падали ракеты. Вокруг стоял густой чад и ему приходилось протирать стекло своего шлема от гари. С земляного вала наступал огонь, и это ещё сильнее поторапливало воина Лейна.

Дирк нашёл силуэт каменного утёса и вынес Бальтазара, надышавшегося газом. Они продвигались в направлении тыла и даже не знали, что произошло в это время с войском повстанцев.

Из одного хаоса они попали в другой: в импровизированный полевой госпиталь под открытым небом, куда стекались раненые — их была тут целая армия. Кто-то из младших офицеров заметил Дирка и позвал старших по коммуникатору. Дирк передал ослабленного Бальтазара медсестре, которая принялась приводить его в чувство, а сам с нетерпением обратился к офицеру:

— Что на поле боя?!

— Без понятия, пророк! Везде бардак!

— Что говорят апостолы?!

— Они не могут ничего толком объяснить.

— Что?!

— Не сердитесь, сэр! Седрик уже на подходе! — Указал на фигуру, измазанную сажей, направлявшуюся в его сторону из толпы раненых.

Дирк прыгнул к своему апостолу и повторил вопрос:

— Что случилось?!

— Да мы сами ничего не поняли. — Недоумевая ответил Седрик, и в этот момент Дирк заметил, что следом за ним шли и остальные апостолы. — В общем, мы проиграли все битвы, но выиграли эту войну.

— Не понял? Как это? — Дирк впервые, находясь на этой планете, по-настоящему удивился.

— Ну, нас везде разбили, и мы отступили, чтобы перегруппироваться, как ты и приказывал, пророк. А когда мы ударили второй раз, то они просто взяли и свалили на своих кораблях куда подальше. Они бросили всё: оборудование, амуницию, технику, боеприпасы и даже гражданских.

— Они что, вообще ничего с собой не взяли?

— Только ящики с золотом и алмазами, жёлтая пыль лежит вокруг всей взлётной площадки.

— Значит, мы нанесли им непоправимый урон и случилось то, что должно было случиться. Наёмники нетерпимы к высоким потерям, — Дирк, наконец, вздохнул с облегчением, и в его голове стала складываться какая-то логичная картина, объясняющая недавние события.

— Но мы вроде бы их особо и не задели. В лучшем случае мы выбили из строя только треть. А вот мы потеряли больше половины!

— Для наёмников и четверть уже много. К тому же мы сейчас совершаем классическую ошибку. На войне всегда кажется, что противник стреляет лучше и сильнее, чем ты. Нам нужно допросить пленных, чтобы добраться до истины.

— Это войдёт в наши летописи!

— Прежде всего это нужно для того, чтобы понять наши собственные ошибки и не допускать их впредь.

Глава 7. Последствия

После схватки соблазн расслабиться был велик, но только не для воина Лейна. Он наспех перевязал раны и принялся за ликвидацию хаоса. Первым делом ему пришлось бросить основные силы повстанцев на тушение пожара внутри базы Синтэк, потому что именно ради этих оазисов они сюда и пришли. Одновременно с этим, он пытался хоть как-то помочь “докторам”, которые работали в авральном режиме, спасая армию раненых в огромном полевом госпитале.

С большим облегчением Дирк и повстанцы обнаружили подземные казематы, доверху набитые разнообразным оборудованием, среди которого были и роботизированные станки, способные производить простые запчасти, оружие, патроны и полезную мелочь. Видимо, наёмники постепенно “пускали корни” и создавали расходные материалы прямо на базе, чтобы не тратить время на интерпланетный транспорт. Апостолы потирали руки, они понимали, что сорвали большой куш — теперь они могли снабжать себя не только провизией, но и некоторым оружием и боеприпасами, нужно было всего лишь добывать руду для роботов, что казалось вполне посильной задачей. Воодушевление среди повстанцев росло, они поверили в свои силы и уже не хотели сдавать этот форпост без боя. Теперь они были морально готовы к тому, чтобы окопаться здесь и держать любой удар.

Лишь после того, как ситуация с ранеными и пожарами стабилизировалась, Дирк стал опрашивать пленных. Сейчас они ещё были напуганными, дезорганизованными и могли рассказать всё, что угодно. Собственно говоря, простые солдаты Синтэк выложили всё подчистую и без особых уговоров. Оказалось, что штурм северной точки вызвал раскол и панику. Наёмников поймали в самый неудобный момент, когда они грузили снаряды в ракетные танки. Люди Бальтазара стали стрелять подствольными гранатомётами через земляной вал, что повергло рядовых солдат в ужас — все сразу представили, что будет, когда они “выиграют” в смертельную лотерею. Несколько грузовиков с ракетами и бомбами были повреждены и их пришлось разгружать вручную под аккомпанемент взрывов. Командиры гнали наёмников силой, показательно расстреливая трусов. Они не могли допустить потери ракетных танков, которые стояли больших денег.

В результате младший командный состав Синтэк действовал сам по себе в центре базы, в то время как их матёрые генералы пытались спасти ситуацию на севере. Рядовые солдаты с ужасом ждали развязки: пронесёт или не пронесёт? Будет взрыв или нет? Никто из них не горел желанием разгружать снаряды и одновременно уклоняться от падающих гранат. Наёмники с гораздо большим энтузиазмом отправлялись на выручку своих коллег в тыл.

Апостолы Дирка слушали эти истории в полной тишине. Им казалось, что наёмники описывают какую-то другую битву, где толпы безжалостных монстров напали на горстку плохо вооружённых и почти мирных людей, которые в ужасе попытались собраться в кучку, чтобы отразить удар. Но враг наступал бесконечными волнами и ничто не могло его остановить — никакое оружие не помогало против этой страшной армии. И только героические действия и опыт, позволили им спастись. Выяснилось, что все эти наёмники были из одной сельской местности, а частная армия являлась для них единственным социальным лифтом в регионе. Такие люди становились элитными наёмниками, гораздо более сильными и твёрдыми, чем их городские собратья. И именно эти опытные солдаты должны были отправиться в проклятый город и нанести по ним внезапный удар.

Когда разговоры закончились и в тесной комнате для допросов остались только свои, воин Дирк обратился к апостолам:

— После любой битвы нужно делать выводы. Во-первых, обратите внимание на то, каким способом они хотели решить свои проблемы. Они хотели использовать высокоточное оружие, чтобы обезглавить вождей восстания. С помощью ракетных танков наёмники могли уничтожить всех командиров и костяк банд. Это самый дешёвый и простой способ, который не заденет рабов, приносящих ресурсы. Как всегда, в центре всего стоит алчность. Во-вторых, среди наёмников бывают сильные воины. Естественно, они как и остальные не хотят сражаться насмерть, но готовы на подвиги ради спасения своих товарищей, потому что они воинское братство с родовыми связями. К счастью, таких отрядов не так уж и много. Это обязательно надо использовать в пропаганде. Надо сказать нашим людям, что мы сражались с очень сильным противником и поэтому понесли такие большие потери.

— Ну-у-у, — протянул Ти-Бёрд, опёршись на костыль, — мы вообще-то люди привыкшие. У нас бывает такая резня, голодуха и чума, что прям конец света. А то что мы кучу бойцов угрохали, так это теперь не беда — у нас же дополна этих... Как вы их называете? Гражданских! Главное, что у нас есть оружие и командиры, которые могут их всему обучить.

— Мда… Я даже не знаю, радоваться этому или печалиться. Но да ладно, вернёмся к делу. Сейчас нужно сохранить хладнокровие, мы всего лишь сделали один шаг на пути к независимости. Нам нужен план дальнейших действий.

— Да чё тут думать? — Вмешался в разговор Седрик. — Здесь держим оборону, снабжаем войска и расширяемся, поглощаем другие банды и захватываем базы остальных корпораций.

— Это ежу понятно. Но как провернуть такое, чтобы все против тебя не объединились? Прежде, чем начинать войну, нужно просчитать ответные ходы противника — тогда ты выиграешь её заранее. А что будет дальше? Во-первых, мы разозлили упырей из Синтэк. Во-вторых, банды вокруг нас уже могут начать объединяться против общего врага, то есть против нас. В-третьих, есть ещё игроки — другие компании, которые меньше Синтэк и которые действуют не так продумано, они просто покупают ресурсы и не занимаются селекцией через голодомор. Они тоже внимательно следят за развитием событий и будут недовольны, если из-за войны поток ресурсов сократится. Вот, как вы думаете, мы выдержим войну на три фронта?

— То есть нам надо будет с кем-то помириться? — Спросил Седрик, который решил показать, что он тоже умеет мыслить стратегически.

— Именно так. Но нужно понимать, что это шакалы и змеи. И чтобы иметь с ними дела, нам придётся быть ещё более хитрыми и расчётливыми. Используем пленных и оставшиеся на базе средства связи, чтобы начать переговоры с Синтэк. Будем разговаривать на языке силы: либо вы будете покупать наши алмазы и прочее сырьё, либо мы нападём на остальные ваши базы. Нужно будет предложить заманчивые условия: теперь мы централизованная сила и можем добывать гораздо больше ресурсов, чем раньше.

— Неужели они купятся на такое? — Удивился Седрик.

— Ещё как. Это их главная слабость, им нужны высокие прибыли, а мы сделали им дыру в бюджете. Менеджеры наверху не захотят за это расплачиваться. Наше предложение будет для них как спасательный круг. Может быть, они даже станут рассказывать своему руководству, что придумали этот гениальный план, чтобы заработать на Карнии ещё больше денег.

Услышав эту новость, Гарольд Рассудительный поправил бинты на лбу и спросил с нескрываемым изумлением:

— Мне это послышалось? Теперь мы будем договариваться с Синтэк?!

— Да, Гарольд, да. Вначале мы их разбили, а потом мы с ними договариваемся, а не наоборот. Иначе это не работает. И ты ещё увидишь, какое это непростое дело. И даже с такими картами как у нас, они будут наглеть и пытаться диктовать условия. Запомните, если мы будем сильными, то сможем торговать с ними на равных и получать любые технологии, мы сможем возродить сельское хозяйство, медицину, образование и даже промышленность. Кстати, Гарольд, теперь ты наш министр иностранных дел. Будешь вести переговоры с Синтэк и прочими гадами.

— Я обеими руками за!

— И я поручаю тебе эту работу не только потому, что ты склонен к дипломатии, но и для того, чтобы ты на своей шкуре убедился в договороспособности наших врагов. Уверяю тебя, что в первый раз ничего не получится — они запросят слишком многого и нам придётся их атаковать. Только после этого, почувствовав нашу силу, они согласятся на все условия. Но не думай, что всё так просто, — Дирк погрозил ему пальцем, — одновременно с этим мы будем искать контакты с другими корпорациями. Мы будем убеждать их, что за всем этим кошмаром стоит Синтэк: они создали нас, чтобы чужими руками расправиться с конкурентами. Но мы готовы перейти на их сторону за более щедрое предложение.

— Кхм, — Седрик попытался высказать мысль, но испытал чувство неловкости, — вроде вы говорите, что воины Лейна это люди чести. А тут такие схемы вырисовываются.

— Это к своим нужно быть честным и искренним! А война — это путь обмана. Будьте беспощадны к противнику: против него можно и нужно использовать все средства.

— Вот, это по мне! — Откликнулся Ти-Бёрд. — Мы воинское братство, мать вашу! Давайте уже, наконец, выпьем и закончим этот день!

— Обязательно, — ответил Дирк, — только закроем последний вопрос: как поступить с другими бандами?

— А что с ними? Мочить их по полной программе! — Ти-Бёрд радовался, что он при своей жизни увидит падение своих заклятых врагов.

— Невозможно не согласиться. Но для этого нам нужна одна вещь. Мы должны распространять идею об отмене рабства. Тогда эти банды будут сражаться на два фронта, пытаясь подавить восстания в собственном тылу. Тогда мы будем освободителями и в наши ряды будут поступать пополнения. Мы не просто расширимся, но и увеличим численность войск. А рабочие руки — это возможность воскресить производство. Поэтому никакой тирании, Ти-Бёрд! Никаких карателей, никаких погонщиков, надсмотрщиков и прочего.

— Понял, убедили, я видел, что схема работает и теперь ничего против неё не имею.

— Вот, теперь со спокойной душой можно пойти и нажраться.

Казалось, что уже ничто не могло испортить этот прекрасный вечер. Апостолы объединились, теперь у них было общее видение, стратегический план, где каждому нашлось подходящее место. И что больше всего порадовало Дирка, так это Бальтазар, который не только вернулся в строй, но и раскаялся в ошибках. Теперь он действительно поверил в идеи своего пророка. Воин Дирк в свою очередь считал его своим истинным “преемником” на этой планете. Бальтазар стремился познать всю сложность мира и поэтому мог понять идеологию и план диктатуры Лейна. В отличие от остальных он мог разжечь огонь в сердцах людей.

Но радость длилась не долго. Не успели они даже напиться, как младшие офицеры привели к ним старого знакомого — старичка по прозвищу Пройдоха Вилли.

— Пророк, этот проходимец изо всех сил пытался увидеться с тобой, — обратился к Дирку офицер, — мы проверили его, он чист.

— Ну, так пусть говорит, — Дирк заподозрил неладное и принялся ждать развития событий.

Апостолы тоже замерли, решив, что происходит что-то важное. Вилли явно нервничал, его глазки бегали туда-сюда, и он потирал руки. Наконец, старик сказал:

— Должен признаться, что у меня есть связи с доктором Варгасом, — Вилли затаил дыхание, ожидая реакции.

— Ну, — протянул Дирк, — в этом нет ничего страшного. К нему многие обращались за помощью.

— Да, да, — обрадовался Вилли, — он сделал мне новый коленный сустав. После ранения я ползал на костылях.

— Просто ради интереса, что он попросил взамен?

— Эм, — Вилли снова замялся, — у него одна плата, пророк, ему нужны тела в рабочем состоянии, как он выражается.

— Ты привёл ему жертву?

Вилли опустил глаза вниз, потёр шею и ничего не ответил. Тогда Дирк продолжил разговор:

— Хорошо, забудем пока про прошлое. Ты ведь пришёл сюда не только для того, чтобы исповедаться в грехах?

— Ага… Доктор Варгас просил передать послание.

Вилли достал из кармана голограммный куб, устройство выпускающее пар и проецирующее на него свет. Вскоре появилось трёхмерное лицо Варгаса, наполненное злобным недовольством:

— Я слышал, что ты ищешь со мной встречи, воин Лейна? — Раздался из куба голос доктора. — Тогда тебе придётся поспешить. Я буду ждать только один день — ни больше. Приходи один, или мне придётся завершить твою миссию.

Лицо Варгаса исчезло и вместо него появилось изображение женщины, лежащей в бессознательном состоянии в медицинской капсуле. Вне всяких сомнений она была ещё одним воином Лейна, только её бронекостюм был более высокого класса, чем у Дирка. Варгас продолжил:

— Да, ты всё правильно понял. Она капитан звёздного крейсера, который подбили много лет тому назад. Обычно после такого никто не выживает, но чудеса всё-таки иногда случаются. Страшно представить, какой путь проделало это тело, но, в конечном счёте, мне дали его для опытов, чтобы я развил вашу технологию биоимплантатов. Её мозг сильно пострадал, но она всё ещё представляет ценность — у неё специальный чип, который записывает память. Ты ведь пришёл ради этого? Это ведь цель твоей миссии, не так ли? — Доктор хотел показать торжество своего разума, что он знает все секреты.

Варгас специально приблизил изображение, чтобы Дирк смог увидеть и запомнить личный номер на доспехах женщины-воина, потом он снова продолжил свою желчную речь:

— Я многое читал о вас. Я знаю, что биоимплантат в твоей голове не оставляет выбора. Поэтому ты сделаешь так, как я говорю. Ты придёшь по указанным координатам один, и мы решим все наши вопросы как цивилизованные люди, — на лице доктора промелькнула усмешка, — иначе я отправлю это тело в крематорий, и ты провалишь задание.

Связь оборвалась и установилось напряжённое молчание. Через долгие пять секунд Дирк пробарабанил пальцами по столу и дал последний приказ на этот день:

— Сегодня всем отбой, а завтра у нас будет работа.

Глава 8. Последняя сделка

Первым делом Дирк бросился к своему кораблю, чтобы воспользоваться сверхсветовой связью и вызвать куратора миссии:

— Брат Даггер, у меня срочные новости — в руках Варгаса находится командор Джавелин с Энтлейма-15, она тяжело ранена.

— Приветствую, брат Дирк, — на лице Даггера промелькнула лишь тень удивления, — в каком она состоянии?

— Подключена к системе жизнеобеспечения и вентиляции лёгких. Всё указывает на смерть головного мозга, но доктор утверждает, что её имплантат не пострадал. Варгас хочет, чтобы я пришёл к нему в логово, иначе он уничтожит её в крематории.

— Тогда нет никакого смысла, чтобы тратить на неё время и силы.

— А как же данные с её имплантата?

— Я прямо сейчас просматриваю её личное дело из архива. Джавелин успела передать всю важную информацию ещё до того, как её корабль подбили.

— Чёрт возьми, мы должны вернуть её родным и близким.

— Слишком много рисков ради спасения одного павшего воина.

— Я чувствую своим долгом вернуть забытого героя. Она одна из нас.

Даггер тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Нет. Это безнадёжно. Джавелин спрятана где-то в центре укреплённой базы в окружении армии дронов. Даже если бы у нас был запасной отряд на Карнии, мы бы всё равно не смогли её спасти.

— Уверен, что я смогу что-нибудь придумать.

— Видимо, я дал тебе слишком большой оперативный простор. Теперь можешь считать, что цель твоей миссии заключается только в возмездии. Перед тобой стоит одна задача — найти и убить всех людей, которые пытались использовать нашу технологию биоимплантов. Всё остальное вторично. Захвати и уничтожь базу Варгаса, если там не будет никаких зацепок, то отправляйся на Скорн и разыщи Родхэма или других прислужников Синтэк. Это приказ.

— Будет исполнено!

Воин Дирк испытал облегчение, когда, наконец, получил чёткие инструкции, теперь у него был понятный и привычный фарватер действий. Но в тоже время он чувствовал, что битва за Джавелин ещё не проиграна. Долг заставлял его предпринять хотя бы какие-то шаги для её спасения. И, естественно, воин Лейна не мог рисковать заданием и просто, полагаясь на удачу, пойти в лапы к кровожадному маньяку. Поэтому Дирк ухватился за последнюю карту, которая была у него в рукаве.

На следующее утро Дирк собрал своих апостолов в полевом лагере и обратился прямо к Седрику:

— Ты обещал стать моим проводником в логово Варгаса?

— Да.

— И как часто ты там бывал?

— Пару раз, я прикрывал друга, который боялся ходить к нему один. Я знаю подходы к базе и могу провести тебя в тыл.

— Вот и славно. Это именно то, что мне нужно.

— Но не всё так просто. Его лаборатории находятся в горах, на краю пустыни. Вокруг них летают роботы-разведчики, которые направляют систему ПВО. Так что мы не сможем просто подлететь к нему на твоём корабле. Нам придётся спуститься и идти по узким горным тропам. И мы не сможем взять с собой много бойцов.

— Ну, в этом нет ничего страшного. Мы пойдём одной дружной командой, — Дирк посмотрел на своих апостолов, — вы ведь готовы оказать мне одну услугу?

— Да без вопросов! — Ответил Ти-Бёрд, и его сразу же поддержали остальные.

Седрик пришёл в замешательство и попытался охладить пыл друзей:

— Господа, не стоит всем рисковать! Нам незачем идти всей толпой. Если командиры сопротивления сейчас погибнут, то все наши дела пойдут насмарку!

— Не стоит волноваться, Седрик, — прервал его Дирк, — мы ведь не собираемся нападать в лоб. Мы ведь планируем застать врага врасплох, не так ли?

— Да, но…

— Возьмите с собой лучшее оружие и экипировку! — Перебил его Дирк, обратившись ко всем. — Мы выдвигаемся прямо сейчас, не будем тянуть время.

— Может быть, ещё раз всё обдумаем и хотя бы немного подготовимся?

— Успокойся, мы разобрались с элитной армией наёмников, а уж с одним доктором, мы точно справимся.

Дирк вёл свою игру и многие, вроде Ти-Бёрда, даже не поняли этого. Лишь Бальтазар заметил перемену характера у воина Лейна, но он пока не понимал сути вещей. Седрик пытался замедлить выдвижение отряда и говорил о возможных опасностях, которые могли встретится на их пути, но Дирк был непреклонен. Совсем скоро они погрузили оружие, припасы и отправились на “Красном Змеи” в пустыню.

Дирк летел медленно, на низкой высоте и направлял корабль строго по указаниям Седрика. Но когда до цели осталось пять километров, Дирк неожиданно для всех приземлился.

— Предчувствие подсказывает мне, — сказал Дирк, — что дальше могут быть скрытые установки ПВО или роботы-разведчики. Поэтому пойдём пешком.

— Но ещё даже горы не начались! — Седрик всё меньше понимал своего шефа.

— Ничего страшного, пойдём не спеша и будем устраивать перекуры. Мы ведь взяли хмель, Ти-Бёрд?

— О, да, я уж думал вы не спросите! — Обрадовался Ти-Бёрд, любивший стрельбу на пьяную голову.

Седрик понял, что это дело не получится провернуть по-быстрому, и его ожидания полностью оправдались. Они быстро уставали, двигаясь под палящим Солнцем, им приходилось устраивать постоянные привалы и вскоре мероприятие превратилось в весёлый поход с друзьями. И Дирк намеренно создавал такую ситуацию: он поддерживал шутки, делился забавными рассказами про жизнь и войну на других планетах и даже участвовал в распитии алкоголя. Дирк смог создать расслабленную дружескую атмосферу, кульминация которой произошла когда они достигли гор с прохладными тенями.

Во время очередного перекура, Дирк решил убить двух зайцев сразу и попробовал заодно прояснить ситуацию с оставшимися апостолами, чьи мотивы были не до конца очевидны. Прежде всего его волновала Магма, единственная женщина среди апостолов. Это был очень спокойный и даже отстранённый человек, но если её разозлить, то она могла запросто переломать врагу все кости, что ни раз случалось в проклятом городе. Магма послушно выполняла все указания Дирка, рассказывала про своё мрачное прошлое, водилась с Гарольдом и его компанией, но своих мыслей никогда не высказывала.

— Магма, дорогая моя, — сказал Дирк, наблюдая за этой удивительной женщиной, она сидела прямо напротив него за импровизированным каменным столом на горном плато.

— А? — Спокойно ответила ему Магма.

— Меня мучает один вопрос.

— Эх. — Вздохнула она, предчувствуя подвох. — Слушай, Дирк, я не любитель заумных разговоров.

— Тогда я буду предельно краток. Тебя это устроит?

— Ну, ладно, попробуй.

— Почему ты пошла за мной?

— Типа хорошее дело, решила помочь.

— В тот момент, когда я призвал людей на суицидальную миссию, ты ещё не могла знать об этом. Так что заставило тебя пойти со мной?

— Ох. — Магма убрала стакан с алкоголем и развела руки в стороны. — Ну, разве это имеет сейчас значение?

— Ещё как имеет. Вы с Гарольдом были самыми последними. Вы видели, как я собираю целую армию вокруг себя. И, возможно, вы догадались, что таким способом я отбираю верных сторонников. Значит, вы хотели получить выгоду, примкнув к новому сильному лидеру.

— Пускай так.

— И здесь возникает проблема. Я наблюдал за твоими поступками. Ты не похожа на корыстного человека.

— Я не могу понять, почему для тебя это так важно, Дирк.

— Очень просто. Я хочу, чтобы вы продолжили моё дело. Скоро мне предстоит отправится на Скорн, и вы будете действовать сами. Я уверен в Бальтазаре, я не сомневаюсь, что Ти-Бёрд продолжит сражаться, или что Гарольд будет заниматься информационной войной и дипломатией. Но какова будет твоя мотивация на долгой дистанции?

— Если ты так хочешь знать, то я скажу. У меня осталась родня в Вальтрене, это ещё один проклятый город на севере от нас. Меня изгнали из племени, мне пришлось долго скитаться с сёстрами, чтобы найти новый дом. И потом я увидела тебя, Дирк. Я сразу поняла, что появился новый вождь, который сможет нас объединить. У меня появилась надежда на то, что я снова могу воссоединиться со своими дочерьми. Теперь ты доволен?

— Более чем. Когда твоя мечта осуществится, тебе придётся уйти с должности. У тебя клановые интересы, которые могут всё испортить.

— Окей, — Магма пожала плечами, выражая полное безразличие.

В разговор вмешался Гарольд, который не хотел терять человека из своей команды на высоком посту:

— Пророк, тебе не следует так легко разбрасываться ценными людьми!

— Не хотелось бы, но придётся. Я хочу создать систему отбора кадров, которая принесёт нам победу. Запомните, наконец, её простые принципы. Никаких кулуарных решений, открыто обсуждайте вопросы со своими подчинёнными. У вас должны быть регулярные собрания, где они могут обрушить на вас ураган критики. И вы должны будете её выдержать. Не бойтесь выносить сор из избы — вы обязаны отчитываться перед своими людьми. Тогда сразу будет понятно, кто не справляется и должен уступить место. И, естественно, решения, принятые на собрании, являются обязательными для исполнения — никто не может их игнорировать, даже если они ему не нравятся. Если вы отступите от этих правил, то ваше общество сгниёт с головы. В истории таких примеров легион.

Установилось неловкое молчание. Дирк посмотрел на своего последнего апостола по прозвищу Зверь: этот человек прошёл через Ад, и теперь носил его в себе. Всё, что известно о его прошлом это то, что он был рабом на каменоломне, которого перевозили вместе с другими на новую шахту. Но на караван напала банда Ти-Бёрда и началась жаркая битва. Зверь каким-то образом умудрился освободиться из оков, раздобыть оружие и поднять восстание. Он проявил такую жестокость и пролил столько крови, что даже бывалые солдаты Ти-Бёрда удивились. Под самый конец сражения, они стали кидать последних пленных на растерзание Зверя, словно это были гладиаторские бои. Увидев такой талант, Ти-Бёрд немедленно сделал его своим бойцом. Одним своим видом Зверь мог обратить врага в бегство — судя по многочисленным шрамам, ожогам, отрезанным ушам, носу и языку, в прошлом это был просто неистовый раб.

С тех пор карьера Зверя пошла в гору, и он даже стал руководить своей небольшой бандой разбойников. К нему шли только самые отмороженные и сумасшедшие. На поле боя Зверь научился управлять людьми с помощью горна, флажков и своих особенных криков, похожих на ярость динозавра. Благодаря богатырской силе он носил на себе тяжёлый металлический панцирь с шипами и рогатый шлем.

— У меня к тебе тот же вопрос, Зверь, — спросил Дирк.

Зверь усмехнулся и показал свои ладони, как бы говоря, что он открыт для разговора, но не знает как поведать историю.

— Думаю, грамоте ты не обучен? — Продолжил Дирк.

Апостолы усмехнулись, на их лицах можно было прочесть одну и ту же мысль: “Какая ещё грамотность в этих краях?!”.

— Тогда это будет довольно весёлая игра. Мне придётся угадать правильный ответ.

Зверь гомерически рассмеялся и пожал плечами — ему показалось, что это была непосильная задача.

— Начнём с базовых вещей. Ты хотел славы? Или выгоды, примкнув к новой сильной банде?

Апостол в ответ сразу завертел головой, он хотел показать, насколько далеки были все эти предположения.

— Может быть, ты хотел кому-нибудь отомстить?

Зверь даже смутился — кому он мог мстить? Он уже давно поубивал всех, кто ему не нравился.

— Любовные мотивы, думаю, мы рассматривать не будем. Что у нас дальше по списку… Жажда власти? Чувство долга перед кем-нибудь или перед чем-нибудь? Голос совести? Жажда адреналина? Может быть, ты тоже ищешь кого-нибудь?

Зверь снова стал мотать головой, говоря “нет”.

— Забавно. — Немного удивился Дирк. — Наверное, я что-то упустил. Мне почему-то кажется, что вряд ли ты решил пойти со мной по идейным соображениям.

Зверь почесал затылок, подумал и, наконец, помахал указательным пальцем в воздухе.

— Что ты хочешь этим сказать?

В ответ Зверь поднял ладони вверх и стал махать пальцами, как бы говоря — давайте дальше. В разговор вмешался Ти-Бёрд, который подтвердил предположение:

— Обычно он так показывает, что мы идём в правильном направлении.

— Это, конечно, прекрасно, — сказал Дирк, — однако, я теперь немного в замешательстве. Вы уж извините, но откуда у беглого раба на опустошённой планете взялись идейные убеждения? Да и какие к чёрту идеи могли тут прижиться? — Задал риторический вопрос Дирк и неожиданно получил ответ.

— Пророк, ты забыл про религию. Может быть, он имел в виду именно это? — Сделал предположение Бальтазар и попал в самую точку.

Зверь кивнул головой — они были на правильном пути.

— Какой сегодня интересный день, — Дирк напряг память, — я изучал исторические архивы и знаю, что раньше на вашей планете было цивилизованное государство, которое стало деградировать семьдесят лет тому назад. За это время, конечно, появились всякие племенные культы, но я сомневаюсь, что они набрали такую силу, чтобы толкать людей на настоящие подвиги. Может быть, это завозная религия?

Зверь опять кивнул.

— Неохристианство? Иудаизм? Синтоизм? Что у нас ещё осталось в галактике?

Зверь замахал руками, пытаясь показать, что они отошли в сторону. Потом ему в голову пришла идея, и он стукнул себя рукой по лбу. Он поднялся на ноги и начал чертить силуэты на песке. Картина была относительно сложной, с деталями, но ему удалось показать суть: большой человек в доспехах, спустившийся с небес перед которым простые смертные стояли на коленях. За спиной у человека были воины с оружием, подавляющие несогласных. И самая важная деталь — в углу картины находилась группа воинов и прислужников большого человека, которая вела простых людей на какую-то непонятную операцию. Было заметно, что Зверь рисует эту картину по памяти и видел её уже много раз. Когда он, наконец, закончил, Дирк тяжело вздохнул и задал ему вопрос:

— Это пророчество?

Зверь кивнул: “Да”.

— Но кто его мог сделать? Это были люди из моего братства? В таких же доспехах?

Последовал отрицательный ответ.

— И ты в это веришь?

Зверь развёл руками в стороны, показывая на самого Дирка и его апостолов, он хотел сказать, что предсказание начинает сбываться.

— Ладно, Зверь, думаю такой мотивации более чем достаточно. А что вы думаете, братья?

— Я думаю, что нам уже давно пора выдвигаться! — Вмешался Седрик. — Время уже близиться к обеду, а мы не сделали и половины пути!

— Ты прав, — голос Дирка стал сахарным, — что-то я расслабился. Веди нас, Седрик, мы доверяем тебе и попытаемся не отставать.

Седрик почувствовал, что его укололи шпилькой в сердце. Однако он взял себя в руки, и их отряд уже скоро собрался в дорогу. Седрик пытался молчать и смотреть только вперёд. Они продвигались довольно медленно, постоянно отвлекаясь на дружеские споры о том, как лучше обустроит армию и вести войну. Даже Зверь пытался принимать в этом участие и апостолы с удовольствием пробовали угадать его идеи, задавая ему вопросы на “да или нет”. И только Дирк воздерживался от этих споров и периодически обращался к Седрику с сомнениями:

— Мы ведь идём верной дорогой?

— Да, конечно.

— Ты ведь не заведёшь нас в тупик?

И каждый раз Дирк придумывал новый вопрос, чтобы усомниться в выбранном пути. Остальные апостолы не понимали что происходит, и лишь Бальтазар сдерживал улыбку, он уже понял, чем всё это закончится, но боялся испортить задумку.

Наконец, Седрик остановился. Их небольшой отряд замер в молчании. Седрик смог бы осуществить задуманное, если бы всё прошло быстро. Но это путешествие превратилось для него в пытку, в медленное истязание совестью. Седрик боялся повернуться лицом к Дирку, но всё же сказал главную фразу:

— Когда ты догадался?

— Наверное, я почувствовал это с самого начала, — спокойно ответил ему Дирк, — уже тогда мне показалось, что у тебя есть какая-то личная выгода, я подумал, что ты шпион Синтэк или около того. Однако во время боя ты сражался с ними как с врагами. Остальные командиры подтвердили это. Тогда я задумался: на кого же ты можешь работать?

— А потом пришёл Вилли со своим посланием.

— Да. Тогда всё встало на свои места. Доктор Варгас показал свой почерк. Он скрытно подкупает людей и дёргает их за ниточки.

— Когда я в первый раз тебя увидел, то сразу понял, что ты представляешь интерес для доктора. Потому что я видел у него женщину в таких же доспехах.

— Это всё, конечно, хорошо, Седрик. Но, может быть, ты нам, наконец, расскажешь, ради чего ты хотел предать своих братьев по оружию? Какую сделку ты заключил с Варгасом?

Седрик обернулся и посмотрел в глаза апостолам и Дирку:

— Ради моей сестры, — ему потребовалось время, чтобы ещё раз собраться с духом и рассказать всю правду, — она была медиком в моём отряде. Мы вместе согласились на эту миссию, чтобы заработать денег. На Скорне работы становится всё меньше и меньше. По официальной версии, мы осуществляли гуманитарную помощь местным дикарям как благотворительная организация. А на самом деле мы, естественно, искали идеальных доноров на органы для богачей. Наши работодатели недооценили обстановку на Карнии и пожадничали на безопасности. Нас было слишком мало и мы не смогли обеспечить защиту. — Седрику было необходимо рассказать предисловие, чтобы подготовиться к главному. — В общем, нас разбили, а моя сестра Энджел получила ранение в голову. Ей никто не мог помочь, она медленно угасала.

— И тогда ты отправился к доктору? — Спросил Дирк, в то время как остальные апостолы внимательно наблюдали за исповедью, их мнение насчёт предательства Седрика ещё не сформировалось.

— Конечно. Только он мог помочь. После операции она пришла в сознание, но выздоровление было только частичным. У неё случались припадки и паралич. Вы понимаете, что это означает?! Мы не можем вернуться — только Варгас может её вылечить! Только он проводит запрещённые операции на мозге!

— И что он потребовал взамен?

— Варгас сказал, что ей нужны доноры с подходящим строением мозга. Он может использовать фрагменты их нервной системы, чтобы осуществить “сращивание”.

— Ты же понимаешь, что это уловка? Варгас никогда бы не вылечил твою сестру. Он просто хотел, чтобы ты таскал ему подопытных для безумных экспериментов.

— А что я мог сделать? Я был у него на крючке… А потом он потребовал последнюю услугу.

— Привезти меня в ловушку?

— Да.

— И почему ты не смог этого сделать? Не хватило силы воли?

— Ну, — отвёл глаза в сторону, — наверное, это из-за осознания того, что мы боремся за большую идею, за всеобщее благо и справедливость. Я просто не мог всё это уничтожить. Чёрт возьми, я с трудом согласился подставить тебя, я убедил себя, что наше восстание сможет это пережить. Но убить всех апостолов — это уже перебор, это уже означало смерть движению, катастрофу для всех этих людей, у которых только появилась надежда.

В который раз за сегодня установилось неловкое молчание, которое прерывал только ветер с гор. Воин Дирк положил руку на плечо Седрика и сказал:

— Ещё не всё потеряно.

— О чём ты говоришь?

— День ещё не закончился, и мы можем победить. Как я понял, ты часто бывал в логове Варгаса?

— Да.

— У него есть слабые места? Тайные ходы?

Седрик пожал плечами и задумался прежде чем ответить:

— Да, но выбор не велик. Все наземные пути под наблюдением. Горные тропы охраняются замаскированными дронами, идти напрямик через пустыню вообще самоубийство — там роботов ещё больше, а на ровной местности от них не скроешься. Остаётся только водный путь.

— О! Об этом поподробнее, — глаза Дирка загорелись, он учуял прекрасную возможность.

— Тут есть река смерти, она вся чёрная из-за отходов, которые в неё сливали много лет подряд. Это и есть заветный тайный путь в лаборатории Варгаса, именно по нему я и доставлял “груз”. Река идёт вокруг отвесных скал, но есть незаметный поворот, который ведёт на закрытый пляж. Эта территория в окружении гор и каменных утёсов.

— Всё так просто?

— Нет… Там, естественно, тоже летают сторожевые дроны. Если они заметят чужака, то поднимут тревогу и закроют ворота в эту гавань.

— Но тебя они пропустят?

— Да, Варгас ждёт моего прибытия на тот случай если его гениальный план не сработает, и ты откажешься спасать свою коллегу.

— Видишь, как всё хорошо складывается. Мы отправимся на эту миссию вдвоём. После небольших модернизаций мой костюм будет как акваланг. Я прикреплюсь ко дну лодки, чтобы тайно пробраться в лагерь. Доктор лично встречает тебя в гавани?

— Да, в последнее время он стал всего бояться и больше не впускает меня в лабораторию. Вместо этого Варгас появляется на своём армейском ховеркаре — это летающий броневик с откидной крышей. Он держится на расстоянии и общается через громкоговоритель.

— Ну, значит придётся взять точное оружие, чтобы убить зверя одним выстрелом.

Глава 9. Биомеханическое безумие

Как всегда план, который был идеальным на бумаге, оказался довольно сложным на практике. Дирку пришлось потратить немало времени и сил, чтобы привести свой костюм к нестандартной и редкоиспользуемой модификации. Потом пришлось возиться с катером и самодельной подводной подвеской для него. Находиться в таком сооружении было сомнительным удовольствием, особенно если плыть в сточных отходах реки смерти — Дирк почти ничего не видел, не слышал и находился словно в центрифуге.

Чтобы не потерять силы, Дирк погрузился в подводную часть катера только тогда, когда они приблизились к логову доктора Варгаса. В качестве оружия он взял с собой классический автомат АКМ-900, завёрнутый в герметичный пакет. Этот инструмент отличался повышенной надёжностью и можно было не волноваться о том, что пакет порвётся и оружие выйдет из строя. И что самое главное, из АКМ-900 можно было сделать точный выстрел на большом расстоянии — как ни странно, но в этом плане главные конкуренты огнестрельного оружия, то есть плазменные винтовки, отличались излишним разбросом.

Дирк почувствовал, что лодка резко повернула налево, течение воды изменилось и успокоилось, а чёрные потоки грязи перестали быть такими плотными. Теперь ему предстояло воспользоваться интуицией, выждать момент и осторожно вылезти наружу, чтобы нанести один решающий удар.

В это время Седрик разыгрывал спектакль: он изображал удивление и негодование, и даже пытался обвинить доктора в использовании слишком прямолинейного плана. Его катер находился рядом с песчаным пляжем, вокруг возвышались мрачные горы с бесконечными тропинками и пещерами. А сам Варгас скрывался на своём ховеркаре за каменным утёсом и бубнил через громкоговоритель:

— Где этот чёртов ублюдок?! — Злился Варгас, рядом с ним на пассажирском кресле сидел Родхэм, который откровенно скучал и играл в примитивные игры на телефоне.

— Он не купился на этот трюк! Я же говорил, что ничего не получится!

Седрик кричал во всю глотку и озирался по сторонам, в своих руках он сжимал энергоавтомат, готовый к бою.

— Нужно было его убедить! Ты плохо старался!

— А ты не думал, что у него есть прямая связь с командованием?! Что они могли отменить эту миссию?

Доктор откинул эмоции и взял себя в руки. Его дроны “говорили” ему, что гость пришёл с тяжёлым оружием и явно нервничает.

— Ты чего-то боишься? Зачем ты пришёл ко мне как на войну?

— Заразился твоей паранойей.

— Хорошо, давай немного разрядим обстановку. Брось плазмаган. Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.

Седрик послушно кинул автомат на песчаный пляж и стал ждать. Вскоре из-за утёса вылетел ховеркар Варгаса в сопровождении десятка дронов. Доктор обладал склонностью к театральным представлениям, он хотел зависнуть над Седриком и выступать перед ним как оратор с большой кафедры и в окружении верных слуг.

Варгас поднялся во весь рост и незамедлительно получил пулю в лоб от Дирка. Бездыханное тело доктора рухнуло на приборную панель, машина отправилась в крутое пике и растерявшийся Родхэм не успел сориентироваться. Ховеркар рухнул на горное плато и выбросил своих бывших пассажиров наружу.

После жёсткого приземления мясник первым делом достал своей плазменный пистолет. Как опытный человек, он не запаниковал и попытался оценить обстановку: он находился на широком каменном плато, которое с трёх сторон возвышалось над местностью, и если он высунется, то станет жертвой снайпера. Но здесь была и дорога к отступлению — она вела на возвышенность, которую Варгас использовал как свалку, там он складировал металлолом на протяжении десятка лет. Доктор вынужден был скупать “техномусор” для своей прожорливой армии роботов и, в конце концов, загадил им целое горное плато.

Родхэм глянул на хаотичные двухметровые завалы и сразу же отбросил эту идею. Ему не хотелось бегать и пачкаться среди останков броневиков, охранных роботов и сломанных медицинских капсул. Он хотел сразиться с воином Лейна прямо сейчас — это был самый простой способ победить, нужно было лишь дождаться, когда он поднимется сюда и помериться с ним силой. К тому же Варгас предупреждал, что это опасный “лабиринт”, который лучше оставить на попечение роботам.

Размышления Родхэма прервали летающие дроны Варгаса. К телу доктора подлетели два медицинских робота с автономным управлением, они не отличались особым умом и действовали по простому алгоритму — найти и починить хозяина. И тут Родхэм увидел омерзительную картину: дроны вскрыли черепную коробку Варгаса, а в ней отсутствовало целое полушарие головного мозга. Вместо него были чипы и платы с множеством ветвящихся усиков. И именно в эту механическую часть и попала пуля. Как только они стали возвращать к жизни своего хозяина, то в воздух поднялись стальные солдаты. Словно сонные мухи, петляя из стороны в сторону, дроны набросились на воина Лейна и Седрика.

Седрик был вынужден прикрывать шефа из энергоавтомата, пока он забирался на скалу, чтобы добить противника. И если с первой волной они смогли разобраться довольно легко, то потом с гор прилетело подкрепление. Чем лучше становилось самочувствие доктора, тем опаснее были его дроны-убийцы. Уже вскоре Седрику пришлось бегать от них по острым скалам и вести шквальный огонь, а Дирк в свою очередь вообще был вынужден отбиваться врукопашную, изредка приседая на уступы, чтобы достать автомат АКМ-900.

Добравшись почти до самого верха, Дирк бросил светошумовые гранаты к ховеркару, и только потом запрыгнул на каменное плато. Ему пришлось действовать исключительно на рефлексах — времени на размышления не оставалось. Дирк вывел из строя одного медицинского робота, пару боевых дронов и задел Билла Родхэма, который только отпрыгнул от взрыва гранат и поднимал свой плазменный бластер. Дальше на Дирка набросились оставшиеся дроны Варгаса, которые выбили автомат из его рук, и воин Лейна продолжил сражаться с ними голыми руками.

Под костюмом мясник носил дорогой нательный жилет, который принял две пули, но другие три попали ему в правую руку и плазменный пистолет, который нагрелся до такой температуры, что даже начал плавиться, и Родхэм, вскрикнув, сразу же бросил его на землю. Мясник упал на колени и попытался достать запасное оружие из внутреннего кармана пиджака — компактный пистолет с разрывными пулями. Ему пришлось стрелять левой рукой, прямо сквозь рой дронов, которые пытались пробить доспехи Дирка.

Родхэм выпустил все семь пуль из обоймы и тем самым сбил двух дронов и ранил Дирка в торс — несколько осколков всё-таки прошли через его доспехи. Воин Лейна пришёл в ярость, словно берсерк он бросился из последних сил к доктору Варгасу, чтобы наконец закончить этот бой. Оставшийся в живых медицинский дрон попробовал эвакуировать хозяина, он схватил его за плечи и стал подниматься в воздух. Дирк успел прыгнуть и зацепиться за ноги доктора Варгаса, дрон не выдержал нагрузки и отпустил тело. Со всей яростью Дирк принялся бить доктора по голове, не взирая на тщетные попытки его дронов и ослабленного Родхэма, который не успел перезарядить пистолет и использовал его как дубинку.

Своими острыми лезвиями на запястьях Дирк распотрошил электронику Варгаса, а потом и остатки его головного мозга. Теперь дроны-прислужники выключились окончательно, и вместе с этим по земле прошлась лёгкая волна — лаборатории Варгаса уничтожились после смерти хозяина. Напоследок Дирк нанес апперкот Родхэму, и тот, зашатавшись после такого приёма, упал в двух метрах от Дирка.

Вот теперь Дирк понял, насколько же он устал. Воин Лейна достиг своего предела, ему нужно было хоть немного передохнуть, чтобы отдышаться и не заработать инфаркт. К тому же множество ножевых и осколочных ранений требовали внимания. Но как всегда была одна проблема, в данном случае её имя было Билл Родхэм.

Два уставших врага лежали на земле и с ненавистью глядели друг на друга. И тут Дирк узнал, с кем боролся всё это время:

— Родхэм? А ты тут что делаешь?

— Что я тут делаю?! — Прохрипел мясник, изнывая от жгучей боли и пытаясь обмотать руку пиджаком. — Это какого хера ты тут делаешь?! Это мой мир, моя планета! На кой чёрт ты вообще сюда припёрся!

— Погодь, щас покажу!

Воин Лейна пополз за своим автоматом, в то время как мясник попытался одной рукой перезарядить пистолет. Ему пришлось буквально зубами вставлять новую обойму, а потом возиться с затвором. Выполнить последнюю операцию оказалось весьма проблематично, мясник увидел, что проигрывает по скорости и решил ретироваться пока есть возможность. Ему показалось, что оппонент с ранеными ногами не сможет его догнать.

Дирк перезарядил оружие и выпустил на прощание пару пуль, попытавшись подкосить мясника — он ещё планировал взять этого мерзавца живым и выпытать из него все секреты. Родхэм скрылся среди ржавых останков автомобилей и наступила передышка.

Дирк поднялся на ноги и поковылял к краю скалы, чтобы увидеть своего апостола, который подозрительно затих:

— Седрик! — Крикнул Дирк.

— Я тут... Я спрятался за камнями, — с трудом проговорил Седрик.

— Как ты?

— Перед Вальгаллой… Сволочи задели печень… Мне осталось минут пятнадцать, наверное… Мы смогли, Дирк?

— Да, мы смогли. Всё это было не напрасно. И не волнуйся, я найду и помогу твоей сестре.

Дирк принялся в ускоренном режиме латать раны, потом он проверил автомат и отправился на охоту за зверем. Теперь преимущество было на его стороне — раны не были глубокими, и он мог использовать две руки, чтобы было критически важным для огнестрельного оружия. Нужно было лишь принять обезболивающее и идти по следу из кровавых капель. Главной проблемой было то, что после всех драк Дирку повредили бронированное стекло на шлеме — оно покрылось трещинами, которые затрудняли обзор. Пришлось его выбить и оставить брешь в обороне.

Родхэм в свою очередь пытался затеряться в жестяном хаосе и найти надёжное укрытие. Первую часть плана он выполнил с блеском и заблудился на все сто процентов. Потом он присел на капот первой попавшейся машины и принялся снова перевязывать раны на руке. Родхэм использовал весь свой запас наркотиков, чтобы заглушить боль, но даже после этого пистолет не лежал в ладони, дрожавшей как осиновый лист. Зато мясник, наконец, перезарядил оружие. Родхэм кипел от злости, понимая, что его шансы на победу очень быстро улетучились. Он понимал, что должен отступать, но на другой чаше весов лежала соблазнительная возможность — разделаться с надоедливым врагом и получить премию от больших людей.

Мясник стукнул кулаком по капоту машины и огрызнулся. Он определённо не хотел заканчивать этот день бегством или смертью в неравном бою. Поэтому он решил подыскать место получше. Ему захотелось выбраться из этой помойки и найти какое-нибудь оружие, которое мог спрятать доктор. Бандитский разум Родхэма говорил ему, что где-то обязательно должен быть схрон с запасными пушками или даже целый склад.

Родхэм принялся бежать в сторону высокой серой водонапорной башни. У него даже появился азарт и предчувствие, что он сможет исправить ситуацию. Это были самые долгие пять минут в его жизни, всё время этого марафона мяснику казалось, что Дирк уже совсем рядом. Каждый шорох теперь звучал как тревожный сигнал. Однако возмездие так и не догнало мясника. Он смог выбраться из лабиринта и увидел странное зрелище: здесь начинались сельхозугодия, поля с пшеницей, кукурузой и картошкой, пастбища для выгула животных и даже хлев. Всё это великолепие находилось под высокими куполами и обслуживалось роботами.

Родхэм вытаращил глаза и опять удивился, он думал, что все дроны уже сдохли, но видимо это были специальные автоматические модели. Мясник пожал плечами и пересёк странный рай, который казался ему вдвойне неожиданным, так как он знал, что Варгас ненавидел сельское хозяйство и всё, что с ним связано. Родхэм вышел на живописную лужайку, расположившуюся прямо у края бездны, где бурлила река смерти. В центре лужайки стоял милый деревенский домик, а вокруг него даже находился декоративный деревянный заборчик и фигурки садовых гномов. Забыв о всяких мерах предосторожности, он отправился к заветной двери. Он открыл её и увидел доктора Варгаса.

— Ты опять жив, мать твою! — Возмутился Родхэм.

Доктор Варгас, который сидел у себя в гостиной и пил чай с пряниками, слегка задумался и ответил:

— Билл, дружище, во-первых, я тоже рад тебя видеть, мы не виделись, наверное, уже десять лет? Во-вторых, я вообще-то ещё жив. Поэтому, полагаю, что я ещё не умирал.

— Да ёлы-палы! Что за мудатня тут творится!

Родхэм с грохотом закрыл за собой дверь, подсел к доктору на соседнее кресло и продолжил:

— Я же двадцать минут тому назад видел, как тебе башку разнесли на фиг! Прямо на моих глазах!

— Это уже не смешно! — Доктор отложил чай и сложил руки замком. — Я всё это время был у себя дома. И как ты вообще смог меня найти? Я живу здесь как отшельник уже долгие годы.

— Так, стопэ!

Теперь, когда Родхэм сидел на расстояние полуметра от Варгаса, он смог увидеть отличия.

— Ты не настоящий Варгас! — Крикнул Родхэм. — У тебя другие шрамы на башке. Да и лицо какое-то не такое… Чёрт тебя дери, оно у тебя и раньше было каким-то… Как это сказать?!

— Синтетическим? Ну, да, я не эксперт в косметической хирургии, а после массового вмешательства в кровеносную систему головы пришлось перекраивать кожу на лице. Вот и получился взгляд манекена.

— Да пофиг! Как скажешь! Слушай, умник, за мной идёт воин Лейна, он нас сейчас обоих прибьёт, ты понял? У тебя есть роботы для защиты?

Варгас почесал подбородок и внимательно присмотрелся к своему гостю, наконец, он ответил:

— Ну, и в какую переделку ты влип на этот раз?

— Да, какая разница?

— Большая! Я не собираюсь укрывать тебя от закона. Если ты заслуживаешь наказания, то ты его получишь.

— Что?! Да я тебе щас сам башку отстрелю, — Родхэм наставил оружие на Варгаса, но тот ни сколько не дрогнул, а вместо этого взял чашку с чаем в руки.

— Ну, тогда я тебе точно не смогу помочь.

— Тебе что, опять нужны деньги?

— Что значит опять? И я требую не денег, а правды.

— Да всё просто, как дерьмо! Ты создавал киберимпланты, которые делают из людей рабов, а я их продавал на интергалактическом рынке. Нас спалила диктатура Лейна, они уничтожили весь товар и оставили одного увальня, идущего по нашему следу. Теперь, может быть, ты уже поднимешь свою задницу и сделаешь что-нибудь?

— Да, безусловно, — Варгас скрестил пальцы и откинулся на спинку кресла.

В комнату влетели большие дроны-прислужники с клешнями, они встали прямо за дверью и устроили ловушку. И хотя доктор сохранял железное спокойствие, Родхэм то и дело напряжённо поглядывал на тонированные окна дома.

Момент истины. Воин Лейна незаметно подобрался к дому и приготовился к штурму. Он полагал, что все злобные дроны уже погибли и не ожидал получить подвоха. Не успел он выбить дверь, как роботы сами сделали это и скрутили его по рукам и ногам. В один момент они обезоружили Дирка и придавили к стене.

Варгас лишь сухо прокомментировал:

— Даже не пытайтесь освободиться — это специальные и очень дорогие роботы, они созданы для работы с крупным рогатым скотом. У них сверхбыстрая реакция и неимоверная сила.

Радостный Родхэм не успел подняться с кресла, как на него тоже напали. Ещё один спец робот набросился на него сзади и повалил на пол.

— Итак, господа, — сказал Варгас барабаня пальцами по столу, — у меня к вам есть небольшие вопросы, от которых зависит ваша жизнь.

— Да чё началось-то?! Нормально же общались! — Протянул Родхэм, но вскоре робот закрыл ему рот.

— Не возражаешь, если я продолжу, Билл? — Было заметно, что Варгас закипал от злости. — Так вот. Для начала я хочу узнать, почему меня обвиняют в страшных и бесчеловечных преступлениях, которые я не совершал! Потом я требую, чтобы вы рассказали, как нашли это место! Никто не должен знать, где я нахожусь! Секреты, которые я открыл, должны уйти вместе со мной! Начнём с вас, уважаемый, — обратился он к Дирку.

— Извините… — Дирк вглядывался в доктора и сам погружался в пучину вопросов, — но я сам уже не понимаю, что тут происходит. Я в таком же замешательстве, как и вы.

— Ну, хотя бы вежливый ответ. Уже неплохо. Мой старый “друг” утверждает, что вы пришли убить меня за то, что я, якобы, создал технологию подчинения людей через киберимпланты?

— Да. Именно так. И я вообще-то успел сделать это.

— Как мило.

— Кхм, ваш друг, если так можно выразиться, пытается что-то сказать.

— Думаете, ему можно дать шанс? Он всегда отличался буйным нравом.

— Все люди достойны второго шанса. Особенно на исправление.

Родхэм отдышался и, наконец, сказал:

— Это не Варгас! У настоящего Варгаса шрамы были ровные, а у этого волнистые! И Варгас был дрыщём, а этот ниже и жирнее!

Установилось неловкое молчание, доктор как и раньше ждал объяснений, Родхэм чуда, а Дирк усиленно думал. И единственное, что пришло в голову воину Лейна, это последний разговор с Седриком:

— Я слышал про ваш уникальный способ сращивания нервных клеток, что вы можете взять часть от донора и пришить, так сказать, к другому человеку.

Доктор усмехнулся:

— Какое вульгарное упрощение. Это технология ресинтеза и реорганизации нервных систем.

— Значит, вы можете разъединять мозг на части и собирать его заново словно конструктор?

— Весьма лестное сравнение, но мне оно нравиться. Это давняя мечта человечества… Однако к чему вы клоните?

— У вас ведь отсутствует целое полушарие головного мозга? Не так ли?

Варгас сделал кислую мину и нехотя согласился, потому что это уязвляло его достижения — его импланты требовали слишком большую цену.

— Тогда всё кажется разумным. — Продолжил Дирк. — Зачем выбрасывать второе полушарие, если к нему тоже можно приделать платы и получить ещё одного киборга? Это удвоение шансов на успех операции. Вы не просто внедрили себе импланты, вы расщепили свою личность.

Доктор покрылся холодным потом и прижался к спинке кресла:

— Нет! Этого не может быть! — В его голосе появились истеричные нотки.

— Подумайте сами, как бы вы организовали ту операцию? Вы бы стали просто так выкидывать целое полушарие? Неужели вы бы не воспользовались возможностью?

Варгас попытался спрятаться за фарфоровой чашкой чая, но в ней уже давно ничего не было. От напряжения он сломал её и даже порезался. Доктор внимательно посмотрел на свою кровь и сразу же отвлёкся:

— Мне нужен пластырь.

С этими словами он просто поднялся и слегка посвистывая ушёл на кухню. Родхэм и Дирк остались в комнате и поглядывали друг на друга. Родхэм спросил первым:

— И чё с нами будет?

— Что угодно. Он сумасшедший.

— Да ясен пень, что он псих. У меня вопрос, насколько?

— Ну, его мозг отрицает действительность. По каким-то причинам он не хочет знать, что было на самом деле. Он вполне может пустить нас на удобрения, чтобы забыть про те вещи, которые мы ему напомнили.

— Ну, охренеть просто. Ведь знал, что не нужно было сюда заходить!

Доктор Варгас вернулся с ножом в руках. Он смотрел куда-то в окно и говорил отстраненным голосом, словно убеждая самого себя:

— Вы просто бандиты. Вы просто хотите украсть мои секреты. Это спектакль, вы не те, за кого себя выдаёте…

Дирк почувствовал, как роботы стали дрожать в такт своему хозяину, а потом их объятия стали медленно сжиматься. Дирк понял, что это последний шанс, и он выкрикнул:

— Эйнджел!

— Что? — Хватка сразу ослабла.

— У неё травма головы и случаются припадки и паралич!

— Откуда вы это знаете?

— Я друг Седрика! Мы пришли вместе! Он умирает.

— Что с ним?! — В Варгасе сразу проснулся доктор.

— Ранение в печень! Он находится в закрытой гаване и истекает кровью.

— Нужно немедленно отвести его в операционную! Если его не удасться спасти, то он, как брат-близнец, станет идеальным донором для Эйнджел. Ждите тут, я скоро!

— Очень смешно, док! — Огрызнулся Родхэм, прижатый стальными клешнями к полу.

— Заткнись, дурак! — Перебил его Дирк. — Ты что не видишь, что он уже запутался, где реальность, а где самообман.

Но доктор уже ничего не слышал. Он выбежал наружу и стал отдавать приказы своим роботам, словно они медбратья, которые не могли читать его мысли. Родхэм в это время всё никак не унимался:

— Я теперь вообще ни хера не понимаю! Он что, прикалывается над нами? Как он может не знать, что был второй Варгас?! Они жили в одном месте! Они лечили одних и тех же людей! Да это ж дикий бред какой-то! — Родхэм всё ещё пытался вырваться, но получил вместо этого только содранную кожу, ссадины и порезы.

— Да успокойся ты. В жизни и не такое бывает.

— Да ладно!

— Люди ломаются от напряжения. Когда я ещё служил в обычных войсках, то наблюдал что-то подобное. Один солдат отрицал войну. Мы уже целых три года торчали в осаде, ходили в постоянные контратаки, жили под обстрелами, отбивали караваны снабжения, а он ничего этого не замечал.

— Да ты гонишь!

— Я видел это собственным глазами.

— Таких в дурку надо отправлять.

— Этим всё и закончилось. Но до этого он компостил нам мозги своими сказками. И всегда были какие-то объяснения. В общем, ему казалось, что это съёмки кино, которые зашли слишком далеко. Якобы мы снимались в опасном регионе и нас прижали местные воинственные племена, а потом режиссёры решили использовать это ради хорошей картинки.

— И чё? Неужели не смогли переубедить?

— Потом врачи придумали одну шутку. Они сказали, что кино снято и отвели его на фиктивную церемонию награждения. Они вручили ему оскар и всё прошло.

— Вот теперь ты точно гонишь.

— Ага. Эту байку рассказывали врачи, чтоб солдаты духом не падали. А реальный конец у этой истории другой — лоботомия.

— А вот это уже больше похоже на правду.

— Суть в том, что нельзя идти в лоб. Ты понял?! Не надо ему прямо в лицо говорить, что он псих и половина его жизни это выдумка. Иначе он опять вернётся к мысли, что нас надо прибить.

— Да понял я, понял. Но какого хера он не знает про второго Варгаса?! Как это вообще произошло?!

— Да просто жили в разных уголках базы и всё. Один в подземельях, а другой на поверхности. А работали друг с другом через роботов. Может они думали, что у них есть второй помощник? Супер умный робот какой-нибудь? И какая теперь разница? Одного могу сказать точно — безумие развивается постепенно, а мы увидели лишь финал того, что эволюционировало целых десять лет.

— Бухать надо было чаще. Сидел за своими книжонками вот крыша и поехала.

Размахивая руками, в комнату вбежал взволнованный доктор:

— Седрика уже не спасти, но за жизнь Эйнджел я ещё поборюсь! Ну, и день сегодня! — Варгас ходил кругами и разговаривал сам с собой. — Подземные склады накрылись медным тазом! Никогда не думал, что тут бывают землетрясения! Но чёрт с ними, со складами, какие-то разбойники убили моего ассистента!

— Ассистента? — Переспросил Дирк. — А как его звали?

— Саграв.

— Вас ничего не смущает в его имени?

— Нет. А что такого?

— Да, нет, ничего. У меня для вас плохие новости. Ваш друг Саграв работал с опасными людьми. Он втайне от вас разрабатывал технологию порабощения людей с помощью киберимплантов.

— Не может быть! Мы, конечно, не ладили и старались держаться подальше друг от друга, но всё-таки я хорошо знал Саграва.

— Не сомневаюсь. Но подумайте сами. У него ведь была странная подопытная. В таких же доспехах как у меня. Он держал её в мед капсуле всё это время.

— Хм. А ведь вы правы. Седрик рассказывал что-то подобное, но я не предал этому значения.

— А вот подумайте, для чего ему нужен был воин Лейна?

— Так вот в чём дело. Поэтому Билл обвинил меня в этой чепухе. Видимо, Саграв действовал от моего имени? — Спросил доктор, приблизившись к Родхэму, лежащему на полу.

— То есть теперь помнишь этот разговор?! — Родхэм всё никак не мог понять, что у безумцев может быть избирательная память.

— Не увиливай!

— Да, да, так всё и было.

— И о чём ты только думал, когда пытался продать мне эту историю! Якобы я занимался такой чертовщиной. Ты что, в самом деле торговал этими имплантами на чёрном рынке?

— А чё такого?

— Что ты натворил! Там ведь использовались мои технологии! Моё оборудование! Теперь меня могут найти! Мои секреты! Да я тебя на органы пущу! Хоть какая-то от тебя будет польза обществу!

— Помоги! — Обратился Родхэм к Дирку.

— Зачем? — Усмехнулся в ответ Дирк.

— Я всё скажу! На хрен этих жирных ленивых ублюдков. Я их всех сдам. Только дайте клятву, что оставите меня в живых. Я знаю, что воин Лейна после такого будет обязан меня отпустить.

Дирк обратился к Варгасу:

— Доктор, он нужен мне для расследования. Пусть он расскажет всё, что знает, и я отправлю всех этих людей под суд. Тогда никто вас не потревожит.

— Ну-у-у, — протянул сомневающийся доктор, — ладно, пусть говорит.

— Поклянись своей честью, что оставишь меня в живых, воин Лейна!

— Клянусь честью, что не буду воевать с тобой сегодня, — Дирк говорил серьёзно, хоть и с некоторым пафосом.

— Теперь ты, доктор. Ты у нас вроде тоже честный человек. Дай мне своё слово.

— Даю слово, что отпущу тебя, — с лёгкостью сказал Варгас.

— Они называют себя культ Юниос, долбанутые религиозные фанатики, мечтающие захватить власть на Скорне. Самого главного зовут Чарльз Норрингтон.

— Мы должны будем просто так тебе поверить? — Начал торговаться Дирк.

— После такого провала у меня одна надежда — что ты завалишь этого увальня и никто не будет спрашивать меня за потраченные бабки.

— Я собирал информацию о твоём мире. В моей базе данных было сказано, что это мирная организация, а Норрингтон уважаемый человек.

— Пробей ещё раз, умник! У них куча филиалов. Те, что на виду — белые и пушистые, а те, что в глуши — полное мракобесие. Их настоящая религия это власть. Они даже выдумали такую дичь, что скоро с неба упадёт идеальный выразитель воли. Источник абсолютной власти, который всех поставит на колени, и вот тогда заживём!

— Где-то я это уже слышал… — На секунду отвлёкся Дирк. — Но предположим, что ты говоришь правду. Тогда зачем Норрингтон связался с бандитом вроде тебя? У него ведь есть деньги, связи и своя собственная организация, чтобы провернуть всё самому?

— У нас с Норрингтоном общие кореша из Синтэк. Ему нужны были подопытные кролики. Вот ему и посоветовали специалиста по любым вопросам. Но у старпёра были нехилые аппетиты, и вскоре он стал просить найти запрещённую медицинскую электронику и препараты для промывки мозгов. Тут я сам стал интересоваться его делами. Я нарыл тему, что Юниос ковырялись с имплантами диктатуры Лейна, они пытались создать с их помощью послушных киборгов, но ничего не получалось, они даже пришли в отчаяние. Для меня это был настоящий джек-пот, грех было не воспользоваться такими картами: Варгас будет потеть в поте лица, чтобы разобраться с чипами, а я получу целое состояние за посредничество.

— Ты не мог знать, что у Варгаса хоть что-нибудь получится, — Дирк хотел вытащить из Родхэма как можно больше информации, любая деталь могла оказаться полезной.

— Да в самый раз работа для психа! Использовать вещь, не зная как она работает!

— Поёшь слишком складно.

— Да, ладно вам, парни! Если не верите, то просто достаньте мою мобилу. У неё пароль 18966. Зайдите в папку со звонками. — Родхэм использовал последний козырь, который он специально носил с собой для экстренных случаев.

Варгас аккуратно достал телефон из пиджака своего узника и последовал инструкциям Родхэма, чтобы найти нужную запись. Вскоре появилась голограмма пухлого Норрингтона в чёрной рясе:

— Мистер Родхэм! Вас трудно найти!

— Дела-заботы, ёпты, так что тебе надобно, Чарли? — Голос Родхэма на записи был несколько искажён, видимо, он готовился к тому, чтобы использовать её в качестве компромата.

— Преподобный Норрингтон!

— Как скажешь, Чарли.

Норрингтон тяжело вздохнул, но потом решил, что собеседника бессмысленно перевоспитывать, он сделал ему “скидку” исходя из того, что это был неисправимый бандит.

— Мистер Родхэм, — продолжил Норрингтон, — это надёжный канал связи?

— Да, конешн, никто нас не слушает и не записывает. Я дурак, что ли?

— У нас есть вопросы к вашему доктору. Мы, естественно, рады, что он так быстро справился с задачей…

— Ну, ещё бы, он же психопат.

— Но наши техники не понимают, как он это сделал!

— Ну, ещё бы, он же психопат.

— Хватит шутить! Все импланты разные, в них есть непонятные узлы, которые кажутся лишними и бесполезными, но без них ничего не работает. Нам нужно взять этого умника и перетащить к себе на Скорн.

— Да ради Бога! Вообще не вопрос.

— Неожиданный сюрприз. Я думал с этим возникнут проблемы.

— У меня нет. У вас да. Я продам вам его координаты на Карнии. А дальше вы уж сами. Летите туда и выковыриваете этого фрика из пещеры.

— Так дела не делаются!

— Ну, святой отец, может быть вы попробуете меня чем-нибудь соблазнить?

Дирк сделал знак, что услышал достаточно, и Варгас выключил запись. Доктор принял решение: роботы подняли Родхэма на ноги и отпустили Дирка.

— Ну, наконец-то, блин. У меня уже руки онемели! — В этот момент Родхэм заметил, что робот всё ещё прочно держит его за плечи. — Варгас, мать твою! Ты же обещал, что отпустишь меня!

— Я же не уточнил куда именно. Тебя, мерзавец ты этакий, я отпущу в пропасть, где кипит река смерти и торчат острые скалы. Выкиньте этот мусор из моего дома! — Приказал он своему роботу, и тот послушно полетел в сторону бездны.

Глава 10. Эпилог Карнии

— Приветствую, брат Даггер.

— Приветствую, брат Дирк. Я вижу, что ты чем-то расстроен?

— Мне не удалось спасти командора Джавелин. И ты был прав — это было невыполнимое задание. Параноик Варгас установил бомбы в своих лабораториях, которые сработали после его смерти.

Даггер развёл руки в сторону и тяжело вздохнул:

— Такова горькая правда жизни… Мы не всесильны.

— У меня всегда остаётся осадок, навязчивая идея, что я мог приложить ещё больше усилий и добиться безоговорочного успеха. Мой взор обращён в прошлое, на наших великих предков, чьи подвиги блистают своей чистотой. Даже в условиях нехватки времени и информации они могли составлять безупречные планы.

— На то они и подвиги, потому они и запомнились. Но не вешай нос, воин Лейна, судьба даст тебе ещё кучу шансов, чтобы попасть в историю. А теперь вернёмся к делу. Как обстоят дела на Карнии?

— Огонь разгорается и его не потушить. Теперь инерция мышления работает в правильную сторону — люди увидели, что наши идеи работают и начинают их развивать. Они держаться за них, потому что они приносят результаты. Враг не успевает реагировать и не понимает с чем имеет дело.

— А наша главная цель? Что именно произошло в лабораториях Варгаса?

— Череда глупостей. Во-первых, оказалось, что Варгас расщепил свой мозг на две части и создал из себя двух киборгов. И всё получилось как в сказке: один доктор Джекил, а другой мистер Хайд. Плохого доктора я убил, а хороший сам пошёл на сотрудничество. Во-вторых, как я уже сказал, из-за паранойи плохого доктора все лаборатории и улики были уничтожены. Но под руку попался Родхэм, который любезно отдал свой телефон с кучей компромата на серьёзных людей. И в итоге следы привели к культу Юниос, которым управляет известный проповедник Чарльз Норрингтон. Однако, мне не удалось убить самого Родхэма. “Хороший” доктор Варгас выкинул его в местную реку смерти. Нутром чую, что этот таракан выжил, и мы ещё с ним встретимся на Скорне.

— Добрый доктор Варгас согласился на сотрудничество? Что он из себя представляет?

— Хороший вопрос. Он немного сумасшедший, но является весьма полезным приобретением для повстанцев. Варгас испугался, что его тайное место раскрыли и поэтому сам попросил у нас помощи. Теперь он главный технический консультант и отвечает за научный прогресс. Он помогает торговаться с компаниями и получать от них ценное оборудование. Ну, и естественно оказывает медицинскую помощь. При этом повстанцы быстро привыкли к тому, что доктор живёт самообманом. Ему лучше не напоминать про его прошлое и даже о том, что он киборг, которому подчиняется армия дронов.

— Каково твоё состояние? Судя по твоему лицу, тебя неплохо побили?

— Пустяки, это просто косметические шрамы, — Дирк не чувствовал половины лица, а остальная ныла от боли, несмотря на болеутоляющие, — меня больше беспокоит то, что я потерял одного из верных последователей. Но хотя бы спас его сестру. Она восстанавливается после операции, и её жизни теперь уже ничто не угрожает.

— Вот видишь, всё складывается довольно неплохо, особенно если считать всё в сумме. Ты готов продолжить?

— Конечно! Врагам нельзя давать передышку, иначе мы можем потерять инициативу. Нужно выдвигаться на Скорн и разжигать новое пламя народного восстания, — Дирк хотел выполнить миссию с максимально возможным количеством подвигов, чтобы не осталось никаких сомнений в его результативности, а другой исход он даже и не рассматривал.

— Не слишком ли ты круто берёшь? Сможешь ли ты со всем этим справиться? — По голосу Даггера было совершенно непонятно, то ли он говорит это с лёгкой усмешкой, то ли с предостережением, вполне возможно, что это было частью испытания, чтобы проверить Дирка на силу духа.

— Только воин Лейна может победить в этой схватке. Я брошусь в бой со всей решительностью и хитростью, чтобы изменить порядок вещей. Сейчас самый подходящий момент для действий: Скорн нестабилен, захваченные наёмники Синтэк рассказывают о массовых протестах и бунтах в крупных городах, о тотальной нищете и показной роскоши элиты. Всё уже готово для настоящего пожара. Осталось бросить идейные искры в головы отчаявшихся и обездоленных людей, чтобы направить процессы, зарождающиеся в обществе, в нужное русло. А если мы будем медлить, то окно возможностей закроется.

— Я должен предупредить тебя, что если первичная цель миссии не будет выполнена, то все твои труды пойдут прахом. Поэтому я рекомендую сразу сосредоточится на культе Юниос и проповеднике. Эта организация должна быть уничтожена, как и все их исследования и технические разработки.

— Прямой путь не всегда самый короткий. Особенно когда это касается войны. Если я буду действовать в лоб, то столкнусь со всей мощью государственной машины Скорна, с его полицией, с армией, со спецслужбами и корпорациями. Что может сделать герой-одиночка против системы? — Дирку показалось, что вопрос Даггера был настолько прост, что это точно была проверка на интеллект и знания. — Выход здесь только один — собирать сторонников, создавать идейную организацию, чтобы хоть как-то можно было помериться силами.

— Вижу, ты полностью готов к тому, чтобы совершить невозможное.

Глава 11. Нечестивый огонь

В центре всего был Скорн, на нём проживала большая часть населения солнечной системы, на нём располагались основные заводы и человеческий потенциал. И фактически остальные две планеты, Карния и Ормус, были лишь его придатком. Первая являлась сырьевой базой, а вторая хай-тэк центром и отдельным мирком для богатых, которые хотели жить в экологически чистом месте. Космические танкеры и сухогрузы беспрерывным потоком курсировали между Скорном и Карнией. Ненасытный Скорн, давно исчерпавший свои легко добываемые ресурсы, подсел на сырьевую иглу и даже не думал сбавлять обороты. Корпорации получали сверхприбыли от дармовых ресурсов, вся их экономика строилась на этом фундаменте, и поэтому военное вторжение на Карнию было лишь вопросом времени. Как только поток ресурсов начнёт ослабевать, как только жители Карнии станут требовать справедливой платы за разграбления своих недр, то сразу же начнётся война. Если только не произойдёт ещё одно восстание, но уже на самом Скорне. И чем сильнее Дирк разожжёт огонь, тем больше шансов будет у повстанцев.

Эта мысль не давала воину Лейна покоя. Сама жизнь подталкивала его к стремительным действиям — пленные наёмники рассказали ему печальную историю Скорна: богатые богатели, бедные беднели, автоматизация приводила к закрытию заводов, росло число безработных и из-за этого падали зарплаты. Бизнесмены с лёгкостью могли уволить любого работника за любую оплошность, потому что за воротами предприятий стояла орда желающих вкалывать даже за еду. Общество Скорна созрело для восстания, в крупных городах проходили стихийные митинги, заканчивающиеся беспорядками и дракой с полицией. К сожалению, в руки Дирка попали “специфические” пленники — эти люди были родом из сельских провинций, не сильно разбирающиеся в политике, они лишь знали то, что говорили им средства массовой пропаганды. Но даже из этой скудной информации Дирк понял, что на площади выходили сознательные граждане, требующие восьмичасовой рабочий день, легализацию профсоюзов и зарплату выше уровня инфляции. К этому времени, митинги проходили уже несколько месяцев и начинали угасать, им требовался свежий импульс, буквально чудо с неба. Поэтому Дирк не стал откладывать поездку на Скорн и подготовил своего “Красного змея” к бою.

Орбита планеты была завалена мусором: корпорации эксплуатировали космическое пространство по полной программе, и теперь обществу потребовалось за счёт денег налогоплательщиков разгребать проблемы, которым им создали. Возня на “геостационарной” орбите никогда не прекращалась, тут были и команды по утилизации старых спутников, и корабли пограничников, и грузовые суда с Карнии, и гости из космоса, ищущие ночлег и ремонт, и местные наёмники, возвращающиеся с очередной миссии, и обыкновенные бандиты-контрабандисты. Многие из перечисленных субъектов не хотели проходить таможенный контроль и платить налоги и поэтому пытались пробраться на планету окольными путями.

“Красный Змей” подлетел к пограничной зоне и стал ждать появления очередного транспортника, на фоне которого можно было затеряться. Через некоторое время простоя, наконец, появились белые космические гиганты, издали напоминающие чем-то дирижабли. Им предстояло на большой скорости проходить через плотные слои атмосферы, и поэтому их неизбежно создавали вытянутыми и обтекаемыми, а важные детали конструкции, вроде крыльев и антенн, прятались внутри корпуса и выдвигались в нужное время. Дирк разогнался по круговой орбите, изображая из себя космический мусор, который просто оказался рядом и теперь падал в атмосферу планеты. При этом он держал ухо востро и прислушивался к радиопереговорам. Как только его корабль пролетел через условную космическую границу Скорна, он засёк активные радиопереговоры, а потом рядом с ним появились корабли, которые всё-таки успели заметить подозрительный объект, влетевший в их пространство. Дирк сохранял спокойствие и продолжал “падать” на планету по естественной для метеорита траектории. А враги уже сидели на хвосту и ситуация грозила перейти в перестрелку. Если бы они были в открытом космосе, то, возможно, уже бы поняли с чем имеют дело, но они летели через настоящую космическую помойку, где сигналы проникающих сканеров отражались от всего подряд, образуя кучу помех. Пограничникам требовалось сократить дистанцию и буквально догнать подозреваемого.

У Дирка оставалась ещё минута перед боем, но у кое-кого нервы не выдержали раньше — рядом тоже кто-то пытался пробраться на планету. Этот неизвестный испугался, что пришли за ним и начал набирать высоту. Пограничники заметили эту странность на радарах и отправились за своим клиентом. Можно сказать, что у них сработал охотничий инстинкт.

Как только Дирк влетел в атмосферу планеты, то сразу же изменил траекторию, чтобы как можно быстрее спуститься на минимальную высоту и скрыться от радаров ПВО. Теперь он летел над полями Скорна и даже мог краем глаза оценить здешние красоты: увядшие равнины и луга, истощённые земли, превращающиеся в пустыни, редкие больные деревья, покрытые жёлтой плесенью, и иссохшие водоёмы. Всё это можно было увидеть при подлёте к Сент-Кроу, к столице и промышленному центру Скорна.

Вскоре появились первые поселения и сигналы тревоги от батарей ПВО — вокруг мегаполиса располагалась куча радаров и они смогли засечь цель, летящую на малой высоте. На перехват вылетели истребители с ближайших аэропортов, также с космоса запросили корабли пограничников. И если Дирк не боялся битвы с космическими кораблями — это был бы бой с равными оппонентами, то от истребителей нужно было держаться подальше. Всё-таки многофункциональный космический штурмовик не мог сравниться со специализированными истребителями в воздушном бою, эти машины были легче, компактнее, манёвреннее и лучше набирали скорость. Все надежды были на эффект неожиданности, что пока они его догонят, Дирк успеет сделать своё дело и умчаться на турбо режиме. В атмосфере планеты он не мог использовать максимально возможное ускорение, но и этого было достаточно, чтобы оторваться хотя бы от самолётов.

Дирк сбавил скорость и покружился над незнакомым городом, беглый взгляд позволил увидеть до боли знакомую картину: обилие рекламных щитов, синие небоскрёбы в деловом квартале, унылые старые кирпичные постройки для работяг, оживлённый наземный транспортный поток и немногочисленные летающие машины, которые могли позволить себе только состоятельные граждане. Ему потребовалось потратить драгоценные секунды, чтобы найти центральную площадь, где происходили главные народные волнения. “Красный змей” стал летать над людской массой и сбрасывать ящики с оружием. Все они были снабжены специальными парашютами с мини-двигателями, чтобы при падении никого случайно не пришибить. Внутри каждого ящика находились энергоавтоматы, переделанные кустарным способом в нелетальное оружие — теперь они могли плеваться только слабым разрядом электричества. Это было подходящим средством, чтобы бороться с полицией и не спровоцировать кровавую бойню.

Естественно, органы правопорядка запрещали кому-либо приближаться на летающем транспорте и, тем более на космическом корабле, к правительственному кварталу — такие вещи тщательно регламентировались. Заметив явное безобразие, полицейские открыли огонь на поражение. На простых летающих машинах полицейских было только лёгкое оружие против живой силы. Электрошоковые пушки и заряды плазмы средней мощности не могли пробить тяжёлую броню “Красного змея”, но серьёзно затруднили ему выброс груза.

Дирку пришлось вилять над площадью и продолжать разгрузку. А внизу уже царил настоящий хаос, толпа ликовала, люди разбирали ящики и передавали друг другу автоматы, которые они никогда бы не смогли приобрести на Скорне легальным образом. Полицейские запаниковали и отправились на экстренный и чрезвычайно жестокий штурм, чтобы задушить катастрофу в зародыше. А над всем этим летал “Красный змей” и продолжал делать своё дело. Но Дирк допустил ошибку — в своём изначальном плане он предполагал, что в это время по нему не будут стрелять с воздуха, потому что это грозило настоящей трагедией для людей на площади. А вот у пилотов военных истребителей, прилетевших на вечеринку, было другое мнение, они без всяких раздумий открыли огонь из автоматических пушек, чтобы сбить опасного нарушителя. С их точки зрения это была военная угроза, которую нужно было устранить любыми способами. Они прочертили несколько линий смерти и задели штурмовик Дирка. С открытым грузовым отсеком, откуда выпали последние ящики, он спешно бросился уводить машину от жилых кварталов. А сверху прилетела ещё пара ракет, от которых пришлось уворачиваться в авральном режиме. В итоге “Красный змей” влетел в местный торговый центр, украшенный большими цветными витражами, и потом грохнулся в местный фонтан.

— Подымайся, чёрт тебя дери! — В панике кричал Дирк на своего железного друга и бил кулаком по приборной панели. — Ты же неубиваемая машина!

Внутрь здания уже ворвалась толпа протестующих и полицейских. Двигатели “Красного змея” изрыгнули один хлопок и окончательно заглохли. Дирк схватился за голову, но как ни странно он думал о том, сколько случайных жертв он допустил. Всё должно было пройти шумно, но без массовых убийств. А теперь ему было даже страшно представить, сколько трупов валялось на площади после автоматических пушек и ракет с истребителей — они все должны были задеть случайных людей внизу.

Дирк закрыл входы на корабль и принялся спешно ремонтировать своё судно изнутри. А люди вокруг него дрались не на жизнь, а на смерть, для одних он был героем и борцом с тиранией, а для других особо опасным преступником. Повсюду валялись раненые и контуженные от действия электрошока. Увидев эту картину, Дирк понял, что не может взлететь — его двигатели просто сожгут этих бедняг и поэтому нужно было что-то предпринять. Дирк вновь открыл грузовой отсек и впервые явился простым людям Скорна. Все увидели этого высокого человека в чёрно-красных доспехах и поняли, что он один из тех бескомпромиссных борцов за свободу.

Естественно, Дирк не думал, что это какой-то значимый и пафосный момент, он просто хотел раскидать полицейских вокруг корабля, чтобы выиграть бой. Он бросился в атаку и со всей яростью принялся бить стражей правопорядка, которые не привыкли к тому, что против них сражается не простой штатский в повседневной одежде, а воин Лейна в тяжёлой броне. Бунтари воспряли с духом, а полицейские, наконец, отступили.

Бой ещё не утих, как к Дирку подскочил один из вожаков бунтарей, татуированный бугай с пирсингом и битой в руках, который сразу перешёл к делу:

— Круто! На нашей стороне легенда!

— А, что?! — Оторвался Дирк от драки и отпустил полицейского, который спешно ретировался в “закат”.

— Да блин, это же такой символ, чувак! Ты только представь картинку в новостях! На помощь революционерам пришли воины Лейна из космоса! Даже они против преступного режима Мердока!

— Я знать не знаю, кто такой Мердок, я пришёл бороться с системой!

— Ну да, конечно! С системой Мердока, братуха, пойдём со мной, тебе надо линять, пока они не собрались с силами.

Бугай схватил за локоть Дирка и со всей вежливостью повёл его обратно к кораблю.

— Эй, погодь, — запротестовал Дирк, — надо людей эвакуировать, чтобы их при взлёте не спалить.

— Не парься, я им уже сказал, чтоб отходили!

Дирк и незнакомец подбежали к панели управления и Дирк начал процедуру взлёта. Перед этим он сделал небольшой холостой выстрел двигателями, чтобы напугать тех, кто ещё мог случайно остаться рядом. И лишь посмотрев на корабельные камеры, контролирующие всю зону по периметру, он со спокойной совестью поднял корабль наверх и приблизился к выходу из торгового центра.

— Слушай сюда, чувак из космоса, — бунтарь еле сдерживался от радости, — ты такого шороху навёл, что они там сами охренели от того, что натворили! Но они скоро очухаются и сцапают нас за одно место!

— Ежу понятно! У меня турбо-режим отвалился, я не смогу оторваться от истребителей. Скажи, тут есть место, где можно спрятать эту здоровенную махину?

— Да без вопросов! Вылетай отсюда на фиг и гони на окраину к старому вокзалу. Там будет большой рекламный плакат Кока-Колы, висящий прямо на заброшенном здании. Придётся его протаранить.

— А дальше что?

— Это наш путь отхода специально на такой случай, дальше ты упадёшь в катакомбы.

— Эх, думаю хуже уже не будет.

Естественно, Дирк ошибался, но он об этом ещё не знал. Под градом пуль он вылетел наружу и изо всех сил помчался на другой конец города под чуткими указаниями своего нового друга. К этому времени, весь город уже кипел как муравейник, опрометчивые действия военных просто взорвали обстановку, и теперь они проявляли осторожность. Теперь истребители пытались сесть на хвост и расстрелять цель снизу. Но даже такой подход в условиях городской обстановки приводил к жертвам и военные несколько раз случайно попали в соседние небоскрёбы. Подбитый уже второй раз за день, “Красный змей” влетел на последнем издыхании в заветный рекламный плакат, задев при этом ещё и часть кирпичной стены.

И вот уже через мгновение за ними закрылись автоматические ворота, а грузовая платформа опустила корабль Дирка вниз. С большим облегчением Дирк выдохнул и отстегнул ремни.

Его друг держался на удивление хорошо и ему даже понравилось:

— Это был крутяк, братан!

— Меня зовут Дирк, воин Дирк.

— А я Хьюго Зи, или как меня называют остальные — Босс большой улицы.

Шестерёнки закрутились и Дирк почувствовал, как они уже движутся в неизвестном направлении.

— Я не думал, что вы так хорошо подготовлены. Чтобы соорудить подобное нужно много ресурсов, — Дирк начал подозревать что-то неладное.

— Ещё бы! — Хьюго достал бутылочку с таблетками и предложил их Дирку, который любезно отказался. — Так вот, Дирк, братуха, ты нам так помог! Вовек не забудем! Нам как раз нужна была сакральная жертва, а то дела как-то забуксовали… Ну, ты понимаешь…

— Так откуда у вас деньги?

— Как откуда? Связи решают. Нашу партию финансируют сразу три бизнесмена и движение Юниос! — С гордостью сказал Хьюго.

— Эх… — Дирк закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.

— А чё такого?

— Не обращай внимания, я просто устал, — Дирк собрался с силами и продолжил разговор, — а на улице были другие партии?

— Ну типа того, но мы все в союзе друг с другом.

— И их тоже финансируют крупные бизнесмены?

— Ясень пень! А как ещё?! За просто так что ли по баррикадам лазить?

— А какие идеи вы проповедуете?

— Долой коррумпированный режим Уинстона Мердока! Скинем негодяев и поставим на их место людей, разбирающихся в бизнесе и крепких хозяйственников.

— Постой, это не идеологические тезисы, а тактические шаги. Так какие ваши идеи?

— Ну, это, того самого, нация должна быть сплочённой и патриотичной. Нужно избавиться от нахлебников в Южных штатах и навести жёсткий порядок в стране… Ты не смотри на то, что я по простецки изъясняюсь, братан, я сам из бойцов. Как вы это называете? Боевое крыло. А так у нас в партии есть умники, которые могут красиво всё разбазарить.

— Понятно....

— Да чё ты так сразу погрустнел, родимый?

— Да как бы мне рассказывали, что тут будут профсоюзы и движение простых рабочих.

— Левачище? Эти старпёры вначале потусились, а потом их конкретно так взяли и раздавили. Сами виноваты, нельзя выходить на вечеринку без крыши. У них и СМИ своего не было, и бойцов не собрали, и даже бабла не наскребли, чтобы палаточный лагерь устроить.

— Видимо, у меня были устаревшие данные, я разговаривал с наёмниками Синтэк на Карнии. А они не были на Скорне целый месяц.

— А ты чё за леваков что ли? — Хьюго Зи сразу изменился в лице.

— Не волнуйся, Хьюго, я за всех. Я хотел, чтобы весь народ вышел на улицы и скинул с себя оковы старого мира. Только так у нас всё и получится.

— Круто сказано, чувак, я вижу ты и речи разводить умеешь и руками работать! Пацаны умрут от счастья, когда тебя увидят!

Пришло время познакомиться с новыми друзьями, Дирк и Хьюго спустились с корабля и оказались внутри старого военного бункера. Когда-то здесь располагались бомбоубежища со складами, средствами связи, генераторами воздуха и электричества. Теперь же тут хозяйничали бунтари, которые переделали всё на свой лад. В больших просторных бараках они устроили бесконечную тусовку для своих: кальяны, таблетки, крэк, огромные и пёстрые диваны-подушки, скуренные люди, валяющиеся по углам, и куча электронных гаджетов для веселья. В основном тут была молодёжь, которая любила компьютерные игры.

— Что это за наркопритон?! — Негодовал Дирк.

— Это зона свободы, братан! Здесь нет никакого угнетения, никакого контроля! Так люди выражают свой протест! Зачем идти на скучные лекции, где учат какой-то бесполезной и устаревшей ерунде?! Тут хотя бы можно найти связи! — Кричал ему в ответ Хьюго и плавно вёл среди людских масс. Многие хотели потусоваться с Хьюго Зи и звали его на вечеринку, а кто-то просто хотел сфотографироваться или поклянчить таблетки.

Дирк еле сдерживался от такого безобразия. В такие моменты он благодарил богов воины, что у него имплант в голове, который позволяет поднимать фанатизм до максимального уровня. Только благодаря такой опоре, он оставался холодным и сдержанным. Наконец, они дошли до командного пункта, где засели главари подпольной организации. Внутри этой комнаты с хорошей вентиляцией можно было хотя бы вздохнуть с облегчением, здесь курили только сигары и мажорные трубки. За бывшим генеральским столом сидел матёрый проходимец в заляпанном зелённом пиджаке, на вшешний вид это был пухлый, бородатый, беспринципный лжец. Фактически он являлся главным человеком, который управлял уличным протестом, распоряжался ресурсами и отдавал приказы таким личностям как Хьюго Зи. Остальные рыбы-прилипалы создавали видимость демократии, это были чьи-то богатые сынки со связями, которые не хотели работать и учиться.

Человек за столом сразу обрадовался, увидев Хьюго и человека, которого он с собой привёл:

— Встречайте нового героя! Этот тот чувак, который подставил военных на площади!

— У-у-у-у! — Забубнили его подручные, сидевшие на диванах, полу и даже рядом со столом.

— Вы только гляньте на картинку! — Не унимался вожак, щёлкая на кнопки пульта от телевизора.

На широком экране, размером со всю стену, мелькали выпуски новостей. И везде было одно и тоже, одни и те же кадры кровавой бойни и открытые обвинения в адрес Мердока, якобы он лично виноват в том, что произошло.

— Боже мой, какой кошмар… — протянул Дирк, видя тот ужас, который случился на главной площади.

— А, что?

— Я про людей, которые погибли.

— А, ну да, они все теперь герои. Мы назовём их небесной гвардией. Они мученики, которые призывают народ к совести. Теперь всё будет на мази, Дирк! Ещё одна неделя и этот город будет нашим! Ай, извини за манеры, я тут весь закипаю от радости, и потому забыл представиться, все меня называют Жирным Тимом, рад встрече! — Тим вышел из-за своего стола и попробовал пожать Дирка за руку.

— Воин Дирк. Верный служитель диктатуры Лейна, — хмуро ответил ему Дирк, настроение которого продолжало стремительно ухудшаться.

— Звучит круто и грозно! Прям боец до мозга костей.

— Стараюсь быть таким.

— Мы из тебя сделаем настоящую телезвезду! Не волнуйся про закон и полицию, мы тебя от всего отмажем. У нас есть связи на самом верху. Только выступи на площади и призови людей к действиям!

— Нет.

— Ты чё засал? — В комнате все притихли от такого заявления, хотя Тим пытался говорить это в шутку.

— Вы должны понимать, что у воина Лейна свой путь. Я должен поднять весь этот город, а не только молодёжь и студентов.

— Ну, мы тебе поможем, чувак! Ты ж теперь с нами, ведь так? — Тим похлопал Дирка по плечу и ожидал получить только положительный ответ.

Воин Дирк оказался в тяжёлом положении. Он не мог сейчас ссориться с этими людьми, наоборот, он должен был произвести на них хорошее впечатление, чтобы они считали его верным союзником. Ему нужно было спасти свой корабль, а без их помощи в незнакомом городе, в окружении разъярённой армии полицейских, у него просто не было шансов. Поэтому он продолжил игру и попытался начать разговор более дружелюбным тоном:

— Конечно! Я, как воин Лейна, за уничтожение любых угнетателей и преступных режимов. И, естественно, я за прямую народную демократию.

— Отлично сказано!

— Я должен отправиться в город и “поднять контакты”, у меня есть приказы от руководства, которые я должен выполнить, — Дирк делал вид, что в Сент-Кроу есть люди братства.

— Оу, так ты хочешь устроить ещё одну заварушку?

— Конечно, я должен вывести ещё больше народу на улицы. И, если честно, мне нужна небольшая услуга.

— Проси всё, что хочешь, Дирк, ты принёс нам победу на блюдечке с голубой каёмочкой!

— Мне нужно спрятать корабль на время.

— Оставь у нас, полицейские сюда не сунуться, будь уверен. Мы договорились с нужными людьми, чтобы эта территория считалась необитаемой. Многие из верхушки на самом деле на нашей стороне, но пока они бояться или не хотят выступать открыто.

— Я не могу подвергать вас риску, всё может измениться.

— Ну, если ты так настаиваешь... Вижу ты спешишь? — Тим прищурил глазки, он явно прощупывал своего собеседника на предмет скрытых мотивов.

— Конечно, я спешу! Вы уже через неделю хотите свергать правительство, а у меня ещё ничего не готово! Мне нужно найти кучу оружия для предстоящей бойни. Я же воин Лейна, я должен подготовить людей к испытаниям.

— Так вот, чего ты хочешь. Думаешь, всё будет жёстко и без большой крови не обойдётся? Ну, что ж, этот вариант тоже надо продумать. Тогда слушай внимательно, — Тим повёл Дирка к запасному выходу, по-дружески обнимая за плечо, — мы можем использовать резервные военные пути, чтобы вывести твой чудесный кораблик в серую зону. Слыхал об этом?

— Слышал кое-что от наёмников Синтэк, они рекомендовали высадиться именно там. Но я их не послушал и сразу помчался в Сент-Кроу и получилось то, что получилось.

— И молодец! Мы тоже хотели провернуть что-то подобное, но у нас всегда всё срывалось. Знаешь, в наше время стало трудно найти хороших, компетентных и не трусливых исполнителей! Ничего нельзя поручить этим олухам, даже самое плёвое дело! Мы и снайперов нанимали, и грузовики-камикадзе бросали на полицейских. Но никогда не получалось их правильно спровоцировать. И новостная картинка никогда не получилась. Как бы это сказать…

— Власть всегда переводила на вас стрелки.

— Да-да! Но теперь они уже не отвертятся! Так вот, мы отправим тебя в серую зону, которую создали специально для наёмников и туристов из космоса. Там останавливаются откровенные бандиты, военные преступники, тёмные личности и прочий сброд, вечно шатающейся по просторам нашей родной галактики. В общем, идеальные клиенты, которые платят золотом и твёрдой валютой. Полицейские туда не суются, пока гости не шалят. И по сути это единственное безопасное место, где ты можешь оставить боевой космический корабль на этой планете.

— Но за этой зоной, наверное, присматривают извне?

— Что правда, то правда. Мне придётся использовать свои связи, чтобы забросить тебя туда без досмотра. И если ты оставишь свой корабль там, то вряд ли сможешь использовать его на Скорне. Твой отлёт сразу же заметят. Но с другой стороны, вокруг городов тоже находятся радары и перехватчики, поэтому ты всё равно долго на нём не полетаешь.

— Во всяком случае, пока государство прочно стоит на своих ногах.

— Именно! Схватываешь на лету. Я чего хотел сказать, Дирк, дорогой мой, я думаю, ты можешь сделать много хорошего для нашего дела. Когда ты соберёшь своих бойцов, то дай знать, вот держи мою визитку. Вместе, мы перевернём этот город с ног на голову! Лады?

— Да, да, конечно, — Дирк, естественно, не собирался выполнять это обещание, но для вида сунул визитку себе в карман.

Они спустились по серому коридору и вышли к широким железнодорожным путям, рядом с которыми находился дежурный блокпост с пультом управления. Тиму пришлось разбудить часовых и требовать от них дисциплины. Лишь после того, как они оклемались и отошли от препаратов, они, наконец, поняли, что шеф требует подогнать платформу. Со скрипом, с “песнями и плясками”, местные бунтари подготовили “Красного змея” к транспортировке. Пришлось истратить немало сил, чтобы добиться от этих людей исполнительности и слаженных действий. Но они всё-таки смогли с помощью погрузчиков положить корабль Дирка куда нужно и даже замаскировали его под гражданский объект.

Вся эта тусовка выглядела весьма плачевно, но не стоило поддаваться иллюзиям — всё не то, чем кажется. За этим цирком стояли умные люди, которые вкладывали деньги не просто так, в их сети попалась куча народа, и они использовали каждую группу населения по-своему. Например, эта золотая молодёжь нужна была в самом начале для создания картинки мирного протеста. И они помогли в пиаре для завлечения остальной молодёжи: “Смотрите! Тут весело! Приходите сюда творить историю!”. А потом они стали постепенно выбывать из игры и их перенесли в подобные места, чтобы они продолжили завлекать народ через социальные сети. Одновременно с этим, все эти люди скидывались в общак так называемой “революции достоинства”. Это было ещё одно их рекламное достижение: ты должен помочь либо своим трудом на баррикадах, либо деньгами.

Хьюго Зи решил лично сопроводить дорогого гостя к серой зоне и напросился в корабль Дирка. Воин Лейна понимал, что должен согласиться, чтобы не вызывать дополнительных подозрений. Пока локомотив набирал скорость, они сидели в камбузе и распивали хмель Ти-Бёрда, который остался с Карнии. Хьюго изо всех сил пытался переманить воина Лейна на свою сторону, он рассказывал красивые сказки о том, как они придут к власти и жизнь сразу наладиться. Нужно всего лишь построить сильное национальное государство, перестать кормить бедняков, выкинуть всех мигрантов, понаехавших из южных регионов, запретить школы с иностранными языками, отменить дотации в убыточные штаты и вернуться к прекрасным порядкам прошлого. Как правило, люди с такими взглядами не видели дефектов внутри самой системы, они считали, что достаточно сменить политическое руководство, чтобы принять пару жёстких законов, избавиться от коррупции и преодолеть экономический кризис.

Но правда состояла в том, что у политиков в этом обществе никогда не было реальной власти. Что может сделать честный президент на своём посту? Он даже не распоряжается печатным станком. Все ресурсы государства находятся в руках олигархических кланов, которые являются настоящими хозяевами государства. Энергетика, транспорт, СМИ, промышленность, банки, сфера услуг, всё контролировалось частными корпорациями. И именно они боролись друг с другом, чтобы пропихнуть наверх политического Олимпа своих марионеток и в очередной раз переписать законы в свою пользу.

Дирк слушал со всей вежливостью и терпением, иногда он задавал небольшие вопросы, но лишь для того, чтобы узнать важную информацию о движении националистов. Пока он не собирался переубеждать Хьюго и рассказывать ему свои взгляды на мир. Дирк понимал, что этот человек действовал под властью чувств и веры и отвергал любые факты, которые не вписывались в привычную для него картину мира. Он был ещё не готов.

Наконец, они подъехали к точке высадки, спрятанной глубоко в мертвом лесу Скорна. После этого штурмовик подхватил воздушный транспортник и отвёз их в заветную серую зону.

Глава 12. Царство упадка I. Сломленные

Густав Леонхардт молча смотрел на недопитую бутылку водки. Ещё недавно он организовывал забастовки, управлял профсоюзом, боролся за простых рабочих, а теперь всё это было в прошлом. Он оглядел пустой зал собраний и царивший в помещении бардак: после грубого обыска полицейские разгромили офисную мебель, вытащили и раскидали ящики из столов, изъяли почти все документы, а оставшиеся растоптали или порвали на куски, они даже разобрали часть паркета и настенных панелей, из-за чего всё здание выглядело как после боевых действий. В порыве гнева Густав схватил несчастную бутылку спиртного и бросил её прямо в окно. На несколько секунд комната наполнилась звуками, а потом снова наступила гнетущая тишина. Впервые в жизни Густав не знал, что ему делать. Его сердце разрывалось от сомнений и не давало покоя.

Он подошёл к разбитому окну и просто стал вслушиваться в дуновения ветра. Звуки природы подействовали на него успокаивающе, он постепенно отдалялся от тревожного мира, пока не услышал что-то подозрительное. “Что это?” — заволновался Густав. Ритмичные звуки усиливались, он понял, что кто-то приближается к входной двери. Густав невольно задумался над тем, кто мог ходить такой ровной и энергичной походкой? Он уже давно ждал, что кто-нибудь придёт по его душу, но это должны были быть люди из полиции или спецслужб, а они никогда не появлялись в одиночку. “Неужели они послали киллера?” — Густав ждал от жизни уже любого подвоха.

Прошла целая вечность, прежде чем незнакомец открыл двери в зал собраний. Они встретились глазами и сразу задались вопросами. Густав озвучил свои сомнения первым:

— Молодой человек, вы выглядите как космический пират. Вы случайно не ошиблись адресом?

— Вроде бы, нет, — ответил Дирк, разглядывая местный бардак, — это ведь дом сталелитейного профсоюза №13?

— И да, и нет, такого профсоюза больше не существует, а вот здание пока осталось.

— Вы Густав Леонхардт?

— К сожалению, да.

— Почему к сожалению?

— Вряд ли кто-либо на Скорне хотел бы оказаться на моём месте.

— Вы не похожи на идейного борца за справедливость, я вас представлял несколько иначе.

— Ну, что поделать, — развёл руками Густав и опустил глаза на пол, — у всякого человека есть предел. Я испробовал всё. Мы упорно боролись и, в конце концов, проиграли. А вам какое до этого дела?

Дирк прошёл вдоль круглого стола и приблизился к Густаву, чтобы внимательно его разглядеть. Безусловно, это был крепкий, закалённый в боях человек, с жилистыми руками, с морщинистой кожей, которая видела все прелести работы в жарком цеху. Но даже такой борец как Густав мог опустить руки, в нём что-то сломалось и из-за этого он выглядел вдвое старше своих лет.

— Меня зовут Дирк, я воин Лейна. Не обращайте внимания на мой внешний вид, я слегка модернизировал свой костюм и закрасил все опознавательные знаки, чтобы выглядеть как обыкновенный бандит из космоса. К счастью, в городе творится такой бардак, что я не привлекаю к себе особого внимания, — Дирк всё время хотел взяться за родной автомат, но всё оружие, к сожалению, ему пришлось оставить в корабле, чтобы пройти пропускные пункты.

— Я слышал о диктатуре Лейна, но мы вроде бы с ними ещё не воюем?

— Вижу, что новости вы не смотрите?

— У меня нет привычки загаживать мозги. Так какое вам дело до профсоюза? Как вы вообще меня нашли?

— Поспрашивал местных таксистов — они всегда в курсе городских дел. Так вот, я хочу организовать ещё одно выступление рабочих.

— Эх, всё это бесполезно, — махнул рукой и повернулся в сторону разбитого окна, — забастовочным движением ничего не добиться. Может быть, когда-то это был эффективный способ, но теперь, в эпоху средств массовой информации, нужно искать другие методы. Как только мы собирались бороться, то все СМИ объединялись против нас и клеймили как национальных предателей, разрушающих экономику. Каждое наше слово, каждый лозунг, идею и предложение, они выворачивали наизнанку, выдирали из контекста и использовали против нас. СМИ убедили общество в том, что от нас одни проблемы.

— Нельзя смотреть только на мнение неорганизованной толпы, в первую очередь нужно формировать идейный костяк среди рабочих коллективов.

— Это всё понятно, но как объединить рабочих, если они не видят от нас пользы? Как только я начинал забастовку на каком-нибудь заводе, то его сразу же закрывали. А нас обвиняли в том, что своими действиями мы разорили предприятие. Сейчас не то время. Автоматизация и роботы вытесняют ручной труд. Заводов становится всё меньше и меньше, и вслед за этим падает и организованность людей. Их отправляют в сферу услуг, заниматься всякой фиктивной ерундой за кусок хлеба. Теперь они не работают в больших коллективах, они ничего не знают о том, как организовываться вокруг общего дела и совместно бороться за свои права. Это разобщённая толпа одиночек, которую невозможно собрать и направить в нужное русло. Их разум отравлен СМИ. Они просто разучились думать!

— Нельзя полагать, что всё общество состоит из идиотов. Да, они разобщены, они страдают от эгоизма, но это не значит, что их вообще невозможно вытащить на улицу. Люди каждый день сталкиваются с жестокой реальностью, они видят своё печальное будущее и поэтому существует возможность большого восстания.

— Сражаться в общем информационном поле? Это гиблое дело. Там плавают большие киты, которые раздавят кого угодно. В этом вся суть, чтобы завлечь массы нужны деньги, нужны постоянные источники финансирования. Вот у националистов есть богатые покровители, также как и у партии консерваторов, и у движения прогрессивных демократов, и у правящей партии. За ними стоят большие деньги и поэтому они имеют власть над умами людей.

— Это не вся правда. Они кричат громче всех. Народ не видит никакой альтернативы и поэтому приходит к апатии. И эта ещё одна вещь, создающая скрытый взрывной потенциал в стране.

— Может быть и так. Но это уже не имеет значение. Скоро националисты придут к власти. После этого начнётся массовый террор, запугивание общества, внесудебные расправы и буйство фашистских организаций. Они показательно затопчут всех несогласных, начнут пропагандистскую истерию и направят людей на гражданскую войну против Южных штатов. Или против какого-нибудь другого врага, который им больше понравится. Поэтому можете забыть о восстании на ближайшие десять-пятнадцать лет.

— Но раньше же у вас получалось выводить людей? Я слышал, что ещё месяц назад вы были на главной площади, — не сдавался Дирк.

— Это был последний вздох, если так можно выразиться. Разорился один из последних станкостроительных заводов Сент-Кроу и рабочим было нечего терять. И тут нам помогли люди из культа Юниос.

— Кто?!

— Ну, у нас есть такая местная религия. Первые колонисты Скорна верили во всех богов сразу, и поэтому они решили объединить и систематизировать свои религии под общим домом.

— И какие условия они поставили?

— Никаких. Они прекрасно знали, как я их использую, потому что до этого я открыто и публично призывал народ скинуться конкретно на это дело.

— И вы так просто взяли деньги?

— Может быть, раньше бы я и засомневался, но положение было отчаянным. Сейчас, конечно, я понимаю, что они давали деньги всем представителям оппозиции. Они хотели вывести как можно больше народу на улицы, и им это удалось.

— Я пришёл к вам потому, что рабочее движение, как правило, является главной группировкой в обществе, которая борется за прогресс и освобождение. Его могут подавить, но не уничтожить. У вас должны были остаться люди и ресурсы для сопротивления.

— В теории оно, конечно, всё так. А вот на практике мы просто кончились. Многие стали жертвами разбойных нападений, кому-то подбросили наркотики и отправили в тюрьму, других запугали, а остальные просто разуверились.

— Неужели все? Должны были остаться те, кто просто не мог сдаться, кому нечего терять.

Густав вздрогнул от этих слов и повернулся в сторону Дирка.

— Боюсь, что вам не понравится мой ответ, — произнёс он раздражённым голосом, — среди нашей партии был только один такой бескомпромиссный фанатик, его зовут Дэви Крок.

— И что с ним стало?

— Он призывал к радикальным действиям. Вскоре Крок собрал вокруг себя самых буйных и перешёл к терроризму. После этого наши пути окончательно разошлись. Я считаю, что людям нужно давать знания, рассказывать им про реальное устройство мира, учить их организовываться и сражаться за свои права. А Крок хочет решить все вопросы насилием и кровью.

— И он до сих пор сражается?

— С переменным успехом. Его главным достижением стало убийство министра внутренних дел и ограбление первого муниципального банка.

— У него много сторонников?

— Чем сильнее кризис, тем больше отчаянных людей. Так что, наверное, да. Своё движение Крок назвал “Бригадой Анархии”.

— Где мне его найти?

— Слушай, это пропащая душа, он носитель хаоса и разрушения.

— Мне нужны люди, чтобы сделать хоть что-нибудь значимое. Один человек не в силах повлиять на процессы общества. Возможно, этот Крок наша последняя надежда, возможно, что в отчаянное время нужны отчаянные люди.

— На севере есть заброшенная индустриальная зона, это настоящее гетто, где живут отбросы общества. Там повальная наркомания, стрельба, убийства, разборки преступных группировок и трупы, валяющиеся прямо на улице. Насколько я знаю Крока, он должен ошиваться рядом с какой-нибудь дешёвой пивной. Не знаю, чем это может тебе помочь, но раньше он был шахтёром и хорошо знает горное дело.

— И на том спасибо. В этом гетто действует закон?

— Вообще никакого. Там нет ни одного государственного учреждения.

— Отлично, хоть что-то можно будет сделать с помощью грубой силы.

Глава 12. Царство упадка II. Зона отчуждения

У Дирка уже чесались кулаки, он устал от пустых разговоров и хотел вернуться к обычной воинской деятельности. К тому же у него были весомые причины для спешки — в любой момент националисты могли добиться успеха и тогда общество провалиться в пучину варварства на долгие годы. Дирк снова воспользовался услугами самого дешёвого такси и отправился в логово зверя.

По пути он разглядывал город и внимательно слушал все басни, которые рассказывал ему водитель. Чем больше Дирк узнавал о Сент-Кроу, тем сильнее склонялся к мысли, что это созревший плод: здесь накопилось достаточно отчаяния, бедности и недовольства, чтобы привести к восстанию и народной самоорганизации. Это предел мечтаний для любого воина Лейна. Дирк чувствовал, что такой шанс выпадает раз в жизни и им обязательно нужно воспользоваться. Если правильно организовать людей, если дать им план спасения, то костяшки домино рухнут одна за другой и на Скорне забурлят процессы перерождения. И лишь тогда Дирк сможет вздохнуть с облегчением — он получит доказательство того, что не зря прожил свою жизнь, что он сделал что-то действительно значимое.

Но, естественно, идеальной чёрно-белой картины не существует: не все жители Сент-Кроу страдали от несправедливости — кто-то летал на ховеркарах, жил в роскошных пентхаусах в синих небоскрёбах и буквально не спускался на грешную землю. Элитный район возвышался над городом и являлся рекламой лучшей жизни: “Работай усердно и когда-нибудь добьёшься успеха”. А вокруг располагалась его еда, питательный субстрат — обыкновенные люди, жаждущие работать. Кому-то из них повезло жить в нормальных кварталах и являться прослойкой между богатыми и бедными. Эти люди цеплялись за свою должность и боялись оказаться на ступень ниже на социальной лестнице. Они с радостью бежали в переполненные вагоны метро, чтобы успеть на работу, они терпели ненормированный рабочий график, постоянные и неоплачиваемые переработки, всё что угодно, лишь бы не оказаться на улице — потому что тогда придётся заниматься неблагодарным, грязным, ручным трудом, и жизнь в тёплом офисе покажется сказкой.

Когда-то этот город выглядел прекрасно, у него была своя архитектура, единый стиль модерна, но потом его внешний облик изнасиловал хаос из рекламных плакатов и новостроек для богачей. А когда мест для рекламы не осталось, ушлые люди пошли на хитрость и запустили дирижабли с большими видеоэкранами. Старые проверенные технологии и современный хай-тек чередовались друг с другом: наверху парили древние цеппелины, а рядом с магазинами стояли стенды с красочными голограммами. А самым главным ударом для города стала вечно растущая плотность населения, провинции разорялись и обедневший народ ехал в Сент-Кроу в поисках лучшей жизни. Поэтому здесь всегда было многолюдно, цены на недвижимость росли вверх, люди селились в складчину и потом ютились в маленьких уголках. Постоянно строились новые многоэтажные жилые дома, которых всегда не хватало. Мегаполис исчерпал все земли, он переработал все парки отдыха, нерентабельные музеи и даже кладбища, но удовлетворить спрос на недвижимость всё равно не получалось. И здесь преимущество Сент-Кроу стало его слабостью — город располагался на небольшой возвышенности, жилые районы находились наверху, а все заводы и грязное производство было вынесено за городскую черту, на самый дальний круг. Благодаря этому, Сент-Кроу обдувался всеми ветрами и его “как бы” не задевали проблемы с экологией. Но потом, из-за давки и роста цен на недвижимость, кому-то пришлось переехать вниз и жить рядом с заводами. Так и образовались рабочие кварталы: ряды дешёвых кирпичных зданий с упавшей штукатуркой, трещинами и плесенью; минимальная инфраструктура; кабаки в каждой подворотне; самые убогие магазины; грязные дороги и урны, заваленные мусором.

Проезжая этот район Дирк увидел отчаянных и сломленных людей. Они ощущали себя беспомощными и боялись лишиться последних средств к существованию: рабочее движение было разгромлено, все забастовки завершились провалом, а потом ещё последовала и волна репрессий от органов правопорядка, которые показательно раздавили тех, кто слишком много говорил. Теперь рабочие остались один на один с экономическим кризисом — заводы постепенно закрывались, их права урезались, а общество разводило руки: “Это просто кризис перепроизводства, рынок скоро сам придёт в норму”. И пока эта система страха и лжи исправно работала. Люди знали, что может быть ещё хуже — если они перестанут платить аренду за жильё, то их ожидает выселение в гетто.

Оставался последний час перед заходом солнца. И, наконец, Дирк достиг последнего круга Сент-Кроу. Таксист высадил его перед блокпостом, который отделял территорию закона от анархии. За высокими стенами с колючей проволокой и автоматическими пулемётами находилось то, что раньше являлось неотъемлемой частью города, а потом превратилось в оплот бедности. Теряя работу, люди брались за бутылку, подсаживались на кредитную кабалу и неизбежно приходили к криминалу. А после очередных социальных и экономических потрясений власти неожиданно для себя обнаружили, что эту территорию гораздо дешевле бросить, чем возиться с ней — всё равно внутри уже не осталось ничего полезного, это был отработанный человеческий материал. И на первый взгляд гетто было полностью изолировано от общества, а плоды цивилизации появлялись там исключительно магическим способом, но если приглядеться получше, то можно было обнаружить скрытые торговые потоки. Именно в гетто располагались лаборатории и притоны наркомафии. С помощью коррупции они провозили запрёщенные вещества в город и получали прибыль как от торговли золотом. Фактически все блага, которые были в гетто у простых людей, являлись крошками со стола организованной преступности. Дело дошло до того, что под прикрытием продажных полицейских были созданы тайные тропы для своих. Хочешь повеселиться в борделях, где можно делать всё, что угодно? Заплати и мы приведём тебя в страну абсолютных возможностей.

Дирк подошёл к блокпосту, где спокойно дремали часовые. Они слегка удивились тому, что кто-то решил зайти в гетто, но не стали задавать лишних вопросов и просто предупредили, что обратно он сможет вернуться только после тюремного карантина и тщательной налоговой и полицейской проверки. Этот момент не смутил Дирка — всё равно он предполагал, что потом вместе с Кроком и его бойцами он будет вынужден выбираться оттуда нелегальным способом.

Воин Лейна испытал дежавю, он словно вернулся на Карнию, только мусора здесь было гораздо больше: повсюду валялись испачканные газеты, упаковки из-под еды, шприцы, пластиковые пакеты и бутылки. Здесь тоже были небольшие кирпичные здания, но с примитивными граффити и выбитыми окнами, из которых зачастую опять торчал мусор или баррикады. Дирк чувствовал враждебную обстановку: не успел он дойти до конца улицы, как его сразу заметили “разведчики”, стоящие на крышах домов. Без всяких сомнений, зоркие глаза были здесь повсюду.

Дирк, как опытный человек, прекрасно понимал, что ждёт его дальше — куда бы он не пошёл, как бы он не скрывался, его найдут и будут прессовать, это была судьба любого нового человека, попавшего в гетто. Местные жители воспринимали незнакомцев как добычу, которую нужно схватить раньше остальных — если человека только что выгнали из города, то в его карманах могли остаться ценные вещи. Поэтому у Дирка был только один путь: добыть оружие и пройтись с боем до Дэви Крока.

Не долго думая, Дирк отправился на разбой в первый попавшийся дом — в этом случае кодекс братства справедливо давал карт-бланш на любое насилие, в такой экстремальной среде нужно было стараться изо всех сил, чтобы выжить. Он распинал завал из досок и запрыгнул внутрь. Естественно, хозяева решили встретить гостя со всем радушием, они спустились с верхних этажей и попытались забить его стальными прутьями. Дирк слегка размял руки и попытался даже обойтись без серьёзных травм, он повалил двух человек на пол, а третьего прижал к стене, чтобы поговорить:

— Я ищу анархиста Дэви Крока! — Прорычал Дирк с максимальной яростью.

— Да иди как ты на хер, мудило железноголовое! — Местные жители были не из робкого десятка.

— Подумай лучше! — Ударил в живот.

— Всё равно иди на хер!

Следующий удар стал последним, Дирк слегка переборщил и его жертва потеряла сознание. Тогда он поднял с пола ещё одного и снова прижал к стенке. Это был молодой, но всё таки крайне опасный паренёк, ещё недавно махавший заточкой во все стороны.

— Где Дэви Крок?! — Повторил свой вопрос Дирк.

— Мужик! Мы знать не знаем, где этот Крок ползает! — Испугался парень.

— У вас тут есть пивная или типа того?

— Бухальня что ли? Их тут до хера.

— Где обитают самые отмороженные?

— Иди по чёрной улице до узкоглазых, пока пшеков не увидишь.

— Это в какую сторону вообще?!

— А, чё?!

— Север, юг, запад, восток?!

— Мужик! Ты где таких заумных слов набрался?

— Ориентиры?! Там есть какие-нибудь ориентиры? Высокое здание, площадь, канал?!

— А, ёпты! Иди на церковь и всё те будет.

— Если ты солгал, то я вернусь и переломаю тебе руки.

Дирк вышел из этого дома и пошёл в гости к соседям. Он хотел найти хоть какое-нибудь огнестрельное оружие и для надёжности повторить аналогичные вопросы ещё раз. У соседей тоже было не густо, и Дирку приглянулся лишь их метровый тесак с зазубренным лезвием. Дирк пробежался дальше и вышел на просторные улицы — когда-то здесь ездил общественный транспорт, но теперь от машин остались только ржавые остовы, валяющиеся вдоль дороги. В этом месте уже чувствовалась “социальная жизнь”, по тротуарам ходили банды панков, мародёров и наркоманов. Как только Дирка увидела первая группа головорезов, то сразу стала окружать его серпом. Они ни сколько не боялись сразиться с воином, одетым в тяжёлые бронебойные доспехи. Панки хотели напрыгнуть на него со всех сторон, повалить на землю и после этого выбить стекло шлема. Для них он выглядел как ценный приз, ради которого стоит побороться. И, естественно, Дирк распознал их как серьёзную угрозу и напал первым, ему нужно было действовать максимально быстро, пока его не скрутили.

Началась манёвренная драка с холодным оружием. Намерения панков были очевидными и Дирку приходилось отступать, запрыгивать на остовы машин, а потом снова бросаться в бой. За каждый подход — два убийства, через четыре подхода их осталось шестеро. Они отошли немного назад, но лишь для того, чтобы подождать подкрепления. С улицы к ним подходили собратья — такие же упыри в кожаных куртках с цепями, пёстрыми причёсками и колюще-режущим оружием. У кого-то в руках были банальные биты с гвоздями, а у других боевые топоры и мачете.

Дирк не находил эту ситуацию отчаянной — у каждой банды должен быть лимит, определённое количество активных бойцов, которых нужно было вывести из строя, чтобы они угомонились. А в самом себе Дирк не сомневался, он был создан для таких битв, и биоимплант в его голове был ещё одним таким подтверждением.

Воин Лейна не стал ждать, пока соберётся целая толпа и снова пошёл в бой. Один против дюжины. Через пару трупов он сломал свой трофейный тесак и принялся резать по старинке, лезвиями на запястьях, пока не отнял мачете — в ближнем бою им было быстрее размахивать, чем топором. Главное это бить в уязвимую точку и сразу переходить к следующему противнику. Но это не могло продолжаться вечно, к ним подходили новые бойцы и круг вокруг Дирка сужался. В ожесточённом бою люди доходят до безумия, они начинают действовать по рефлексам и поэтому Дирк увлёкся и подпустил их к себе.

Ситуация балансировала на краю, панков осталось мало, им никак не удавалось скрутить свою жертву, которая отчаянно вырывалась и наносила ответные удары. Умывшись потом и кровью, они не заметили как на шум пришли парни из соседнего района. Это была банда металлистов, издали похожая на жестянщиков-каннибалов с самодёльным огнестрелом. Они воевали не числом, а с помощью технического превосходства. Металлисты зарядили свои мушкеты дробью и дали залп по дерущимся. В этом месиве трудно было понять, что происходит и металлисты просто воспользовались ситуацией, чтобы добить конкурентов, а потом обыскать трупы. Раздался оглушительный выстрел и толпа мигом легла на землю.

Бандиты рассмеялись и перезарядили ружья. Пятеро встали в круговую оборону, а три остальных принялись хладнокровно копошиться в останках. Вот тут они и откопали среди тел Дирка, успевшего передохнуть и отдышаться. Он уже был готов ко второму раунду и своими лезвиями на запястьях разорвал горло металлисту, который его обнаружил. Дирк вскочил на ноги, убил второго металлиста ударом в сердце и прыгнул к третьему, который попытался отбиться прикладом своего ружья, но не успел он замахнуться, как получил пару ножевых в подых. И на этом моменте главарь металлистов закричал:

— Стой! Хватит!

Дирк не поверил своим ушам и обернулся в его сторону. Бандиты убрали свои ружья и замерли в ожидании. Пузатый главарь с хоккейным шлемом на голове продолжил:

— Слышь, чувак, убедил. Хочешь жить — живи.

— Да, ладно?!

Обе стороны находились в тяжёлом положении. Бандиты стояли вокруг Дирка и если бы они открыли огонь, то неизбежно задели бы своих. К тому же металлисты видели, что перед ним был не простой смертный, а очень быстрый профессионал в пуленепробиваемом костюме. Но и Дирк тоже понимал, что его доспехи не давали ему неуязвимость. Когда он был в толпе и получил порцию дроби, то испытал незабываемые ощущения. А залп в лоб из пяти таких ружей мог привести к контузии и травмам от баллистического шока. К тому же костюм надо было беречь — у всего есть предел, даже доспехи воина Лейна могут дать трещины от постоянных ударов.

— Что вам надо?! — Огрызнулся Дирк.

— Да ни чё, мы уже расходиться собирались.

— Ну, так расходитесь, я вас не держу.

— Да ладно тебе, чувак, успокойся. Вижу, ты серьёзный парень, пришёл сюда не просто так.

— Мне не нужна ничья помощь.

— И зашибись. Дай мы только Стива заберём.

— Какого на хер Стива?!

— Ну, этого Стива, которому ты живот вспорол. Ему бы помочь не мешало, — главарь дал знак, чтобы подобрали беднягу.

Двое из металлистов аккуратно положили ружья и медленно приблизились к своему раненому, чтобы проверить его состояние и не провоцировать Дирка, стоящего рядом. Они перевязали его, остановили кровотечение и принялись искать подручные материалы, чтобы сделать носилки. В этот момент Дирк почувствовал себя чуждым пришельцем, который вмешался в чужой порядок вещей и привнёс лишнего насилия. Он увидел, что эти люди хоть и были жестокими и слегка дикими, но всё-таки они занимались выживанием в ужасающих условиях. Здесь все были вынуждены либо адаптироваться, либо умереть.

— Хорошо, довольно насилия на сегодня, — Дирк показал, что не собирается нападать и металлисты расслабились.

Дирк даже помог им в оказании первой помощи, и они уже вскоре были готовы выдвигаться. Главарь обратился напоследок:

— Чувак, ты зачистил нашу улицу от самых наглых тупорылых ублюдков. Эт, конешн, круто! Если бы ты ещё двоих наших не порешил, так вообще зашибись было бы.

— Я ищу анархистов. Где они обитают?

— Ёлы-палы, может ты ещё и с Крокодилом подраться хочешь?! Это серьёзные пацаны с большими пушками, не то что у нас на районе.

— Так где они?

— Да сгоняй в бухальню какую-нибудь и там точно напорешься на какого-нибудь анархиста. Ай-да с нами. Мы проведём тебя по нашему кварталу, а ты поможешь донести Стива до хаты.

Глава 12. Царство упадка III. Обитатели бездны

Путешествие Дирка всё больше погружалось в сюрреализм. В красных лучах солнца они шли среди бесконечной нищеты и голодных глаз, готовых разорвать ближнего своего ради куска хлеба. Казалось бы, такие условия должны были превратить всех людей в животных, но даже в этом кошмаре Дирк замечал проблески гуманизма. Изгнанные из города никогда не забывали своего прошлого, оно было для них дороже всего того, что осталось, они держались за него, как за последний луч света: кто-то упражнялся в игре на скрипке, кто-то ухаживал за фикусом, захваченным из своего кабинета в прошлой жизни, кто-то мастерил игрушки для детей. Но достаточно было просто повернуться назад и увидеть, что это никакой ни Ад и ни страна третьего мира после войны, а на горизонте всё ещё виднелись синие небоскрёбы, пёстрая реклама с дирижаблями и небольшие тени от летающих машин. Прогресс и цивилизация были совсем рядом, но эти люди не могли до них дотянуться.

Металлисты сопроводили гостя к концу своей территории и указали направление, по которому находилась ближайшая пивная. Дирк уже видел ориентир — купол разрушенной церкви, и ему оставалось пройти ещё немного. Он решил не медлить и просто пробежать эту финальную дистанцию. В этих районах обитали более серьёзные бандиты, и у некоторых из них имелось настоящее огнестрельное оружие. Это было легко заметить по пулевым отверстиям в стенах домов и на асфальте. Зато и прохожие здесь были более вежливыми и опрятными, они ходили только группами и озирались по сторонам. Дирк успел пробежать только одну улицу и потом его снова заметили жадные глаза. Из заброшенного полицейского участка вышла свора бандитов, похожих на ковбоев с обрезами, и отправилась за ним в погоню. По-видимому, они являлись местным ополчением, следящим за порядком и за нарушителями границы. Дирк перешёл на спринт, чтобы оторваться от преследователей. Ему пришлось сделать большой круг и запутать следы, но в конечном счёте задумка сработала — он сбросил хвост и смог вернуться на прежний курс.

У входа в так называемую бухальню стояла небольшая группа пьяных людей, выясняющая между собой отношения — это была обычная рутина, клиенты напились, поругались и вышли на улицу, чтобы продолжить веселье. И тут перед ними встал Дирк. Бандиты посмотрели на воина Лейна в бесценных доспехах, а воин Лейна посмотрел на винчестер, который держал в руках один из головорезов. Уже через секунду бандиты попытались направить свои пушки на Дирка, а он в свою очередь бросился на них врукопашную. Два бандита стояли рядом с Дирком, он нанёс им почти два одновременных удара в горло, отобрал приглянувшийся винчестер и выстрелил им в оставшихся двух противников. Слегка пьяные бандиты за это время успели сделать три выстрела из пистолетов. Крупнокалиберный револьвер пробил доспехи и задел левую руку, а от остальных пуль остался болезненный баллистический шок.

Дирк принял обезболивающее, наложил пластырь на рану и по-быстрому обыскал трупы, он забрал патроны для дробовика и закинул револьвер за пояс. Ощутив в руках тяжесть настоящего оружия, Дирк вздохнул с облегчением. Он ворвался внутрь здания и прокричал:

— Мне нужны анархисты!

Одновременно с этим Дирк быстро запоминал и анализировал обстановку: в усмерть обкуренная атмосфера, крепкие деревянные столы, дубовые табуретки, бутылки с самогоном, на кухне готовили еду с помощью газовых баллонов, а также здесь чувствовался лёгкий запах бензина — в соседней комнате использовали бензиновый генератор, чтобы работала вентиляция и освещение.

Посетители заведения удивились такой наглости и уставились на Дирка. Через секунду из дальнего столика поднялись господа в старой армейской униформе и автоматами Калашникова. Самый бородатый из них ответил Дирку:

— Ну, мы анархисты, и чё?!

— Мне нужен Дэви Крок.

— А с Богом тебе увидеться не нужно?! Можем устроить встречу! — Анархисты направили всё своё оружие на Дирка.

Клиенты заведения тоже приготовились стрелять, их было не меньше пятнадцати человек, и это не считая группы анархистов. Дирк посмотрел на всю эту компанию головорезов и решил применить против них самое коварное и универсальное оружие — юмор. Он просто сказал:

— Ну, нет так нет.

Этого хватило, чтобы пьяненькие бандиты рассмеялись и стали тыкать в Дирка пальцем со словами: “Ну, и мудила!”. Дирк знал, что у него есть не более двадцати секунд, прежде чем они отойдут от смеха и начнут прессовать его по полной программе. Поэтому он хладнокровно подошёл к барной стойке, изображая желание сделать заказ. Через открытую дверь на кухню он увидел заветные газовые баллоны, а остальное было делом техники. Он собирался использовать преимущества своего огнеупорного костюма по максимуму: Дирк резко достал винчестер и совершил один меткий выстрел.

Газ взорвался моментально, ни у одного человека не хватило бы реакции, чтобы увернуться от взрывной волны и Дирка отбросило на деревянные столы, где ещё недавно распивали спиртное. Не успел он прийти в себя, как обнаружил, что помещение охвачено огнём и едким дымом. Все, кто был поближе к выходу, уже давно разбежались, остальные поднимались на ноги и инстинктивно направлялись на свет.

Потом Дирк заметил анархистов, в отличие от других, они никуда не спешили и были готовы пострелять прямо посередине пожара. Первым делом он сделал кувырок, чтобы спрятаться за укрытием — за перевёрнутым деревянным столом, потом из позиции лёжа он открыл огонь. В ходе короткой перестрелки Дирк смертельно ранил двоих, ещё один поддался бегству, а последнего он поймал на мушку и пригрозил немедленно убить, если тот не положит оружие. Анархист бросил свой автомат и поднял руки вверх.

Наконец, Дирк вместе со своим заложником покинул горящее здание. На этот раз воин Лейна серьёзно повредил свои доспехи — на груди виднелась солидная пробоина и куча трещин, а стекло шлема отвалилось наполовину. Но Дирк справедливо решил, что бывали ситуации и похуже, и поэтому не стоит смотреть на вещи столь пессимистично. Особенно, когда он так близок к цели. После не долгих угроз и рукоприкладства, пленник Дирка соблаговолил показать дорогу к штабу, где и находился этот печально известный Дэви Крок.

Им пришлось идти одновременно быстро и осторожно. На шум взрыва в пивной сбежалось куча народу, и кроме того где-то рядом шатались патрули ополчения и просто недобрые люди. Они продвигались в самые тёмные глубины гетто, в места отравленные старыми химическими заводами.

Глава 12. Царство упадка IV. Логово зверя

И вот, Дирк добрался до заветного мрачного кирпичного здания, стоящего в центре небольшой площади. Вокруг не души, а из самого здания доносились звуки бурной жизни. Дирк оставил заложника стоять рядом с собой, а сам сделал пару предупредительных выстрелов по окнам, в которых ещё оставались стёкла. Со второй попытки ему удалось привлечь внимание и на балкон четвёртого этажа вышли странные личности. Во главе них стоял грузный, широкий тип в сером плаще, с кружкой пива в руках и папиросой во рту, и даже с такого расстояния Дирк увидел многочисленные ожоги на его лице. Собственно говоря, большая часть его физиономии представляла из себя рубцовую кожу и глубокие шрамы поверх других шрамов, а вместо одного глаза был дешёвый имплант, выглядящий как мутный шар. Безусловно это и был Дэви Крок по прозвищу Крокодил. Его подопечные выглядели как пёстрая колда из постапокалипсиса — прожжённые хромые вояки в старой форме цвета хаки, обвешанные оружием, бородатые и свирепые.

Как только Крок и Дирк встретились глазами, Дирк выкрикнул:

— Ты Дэви Крок?!

— Пока ещё да! — Крок находился в прекрасном расположении духа.

— У меня есть к тебе дело. Мне нужны люди в обмен на современное оружие.

— Ты чё-то перепутал, шутник! — Крок еле сдерживался от смеха. — Я не бюро добрых услуг, поэтому иди-ка ты на хер отсюда, пока ноги есть.

— А как насчёт того, чтобы я поднялся и надрал твою жирную задницу?

Крок повернулся к своему собрату и сказал:

— Подержи моё пиво, Лу, — Крок отдал кружку с пенным напитком и достал шашку с динамитом из бездонного кармана своего плаща.

Крок, как матёрый подрывник со стажем, зажёг фитиль на самый минимум и бросил взрывчатку в сторону Дирка. Но у воина Лейна сработал мгновенный рефлекс, для него это была словно стрельба по тарелочкам и динамит не успел пролететь даже половины пути, как он подстрелил его из винчестера.

Люди, стоявшие на балконе, очухались после взрыва и посмотрели на воина Лейна уже другими глазами. И лишь Крок откровенно веселися:

— Ну, ты и шутник! Давай, иди к нам на вечеринку! Сейчас мы будем зажигать на всю катушку!

Дирк вломился через главный вход и увидел лестничную клетку заваленную мусором, книжными шкафами, мешками с песком и ящиками, ступеньки спиралью поднимались на верхние этажи, но некоторые проходы были перекрыты стальными решётками. В основе успешной атаки лежит стремительность, поэтому Дирк сразу же помчался наверх, пока не показались хозяева дома. Благодаря этому он успел пробежать первый этаж и только после этого началась перестрелка. Анархисты постепенно выходили на лестницу и стреляли из автоматов. Первая волна пренебрежительно отнеслась к угрозе: “Подумаешь, один человек?!”. Они просто выбегали наружу и открывали шквальный огонь с незащищённых позиций. А Дирк, в отличие от них, искал укрытие из-за которого можно отстреливаться, на его доспехах уже зияли дыры, и он должен был воевать гораздо осторожнее, чем ранее. С другой стороны, расстояние было небольшим и винчестер позволял нейтрализовать врага за один меткий выстрел.

Получив по зубам, анархисты больше не лезли на рожон, и как полагается солдатам, поползли к подготовленным позициям. Пока подходили их подкрепления, Дирк получил передышку и перелез через стальную решётку, отделяющую его от второго этажа. И в этот момент раздался громогласный голос Крока:

— У меня для тебя есть ещё одна шутка!

Дирк мельком взглянул наверх и увидел хозяина дома, поджигающего сразу четыре шашки динамита. Он понял, что пора уносить ноги и изо всех сил побежал на третий этаж, но там тоже была стальная решётка, а времени на скалолазание уже не оставалось. Пришлось набрать скорость, прыгнуть на перила и, оттолкнувшись от них, броситься на лестничный проход на противоположной стороне. Крок в это время, почти не глядя, метнул россыпью свой любимый динамит: лестница второго этажа после этого с грохотом провалилась вниз и в огромном помещении не надолго установился пыльный туман.

Крок, увидев акробатические трюки Дирка, рассмеялся ещё сильнее:

— Ну, ты и обезьян! Прям настоящее цирковое представление! Но смотри, что у меня ещё осталось!

Дэви Крок распахнул свой плащ и продемонстрировал кучу шашек динамита, обмотанных вокруг его тела. Он вытащил ещё пять и поджёг их. Дирк успел лишь подняться и броситься в коридор третьего этажа. А дальше последовали взрывы и вся лестничная клетка окончательно превратилась в руины. Старый дом сотрясался от таких ударов, по нему прошлись трещины и его стены накренились, но Крока это нисколько не беспокоило, он хохотал как безумный и кричал вслед Дирку:

— Это моя любимая симфония! Симфония разрушения!

Дирк стал продвигаться по коридору, чтобы добраться по пожарной лестницы и перелезть на последний четвёртый этаж, где скрывался Крок. Но из квартир стали вылезать анархисты с обрезами и узи. И теперь они не лезли всей толпой в тесный коридор, вместо этого они вытащили подвижные укрепления и толкали их вперёд, периодически высовываясь, чтобы открыть огонь в сторону врага. Под защитой железных бочек с песком, они преградили дорогу Дирку и стали наступать.

Дирк вынужденно засел в одну из комнат, где лежали ящики с амуницией. Он огляделся, но обнаружил в них только бронежилеты и каски. Ему пришлось снова отступать — Дирк отошёл к окну и приготовился к очередному этапу скалолазания, пока его окончательно не прижали. Не успел Дирк высунуться наружу, как снова раздался взрыв, из-за которого он чуть не упал вниз. Потолок помещения развалился на части, четвёртый этаж в этом месте частично просел вниз, раздавив стены квартиры, в которой находился Дирк. И тут на сцене появился главный герой и злодей этого дня, он скатился вниз и встал перед самим Дирком:

— А как тебе такая игра?!

Крок сжимал в левой руке пульт смертника — если он отпустит кнопку, то весь его боезапас сдетонирует. И также Дирк отчётливо видел, что на его груди находилась самодельная бомба с таймером: осталось шесть минут, прежде чем весь этот квартал взлетит на воздух. Из этого устройства выходила куча проводов и ложных схем, и поэтому не оставалось никакой возможности, чтобы быстро и безопасно его обезвредить. И как будто этого было мало, но в правой руке матёрый анархист держал ещё одну опасную игрушку — паяльную лампу, создающую поток сверх горячей плазмы на небольшом расстоянии.

Дирк не успел опомниться, как на него набросился Крок, размахивающей своей лампой. К счастью, Крокодил был неуклюж как медведь, и Дирк смог увернуться и обойти его сзади. Он попытался выбить оружие, но Крок упорно сопротивлялся. Хуже того — они были в равных весовых категориях и никто не мог повалить оппонента на пол и закончить схватку быстрым способом.

Другие анархисты мельком заходили в комнату и сразу же убегали, они прекрасно знали, что Крок никогда не блефовал и всё могло закончиться катастрофой в любой момент. Дирк несколько раз ударил оппонента в лоб, но это не произвело на него впечатления:

— И это всё? Ну же, давай! — Ответил Крок и продолжил схватку в стиле вольной борьбы.

Дирк оказался в непривычном положении: он не мог бить со всей силой, если Крок получить хотя бы лёгкий шок, то отпустит кнопку, и он автоматически проиграет из-за пульта смертника. А если он будет бить слишком слабо, то потеряет время и сработает бомба и он опять проиграет. Казалось бы, выход был только один — Дирк должен сдаться и уйти. Но не только безумец Крок смеялся над смертью, воин Лейна тоже отличался бесстрашием. Дирк оттолкнул оппонента в сторону и достал из-за пояса револьвер. Он хладнокровно направил его прямо в лоб Крока и взвёл курок.

Крок лишь усмехнулся:

— Ха! Давай! Нашёл кого пугать! Ты не осмелишься! — Сказал он, указывая на пульт смертника.

— Хочешь поиграть?! — Дирк демонстративно выбросил из барабана револьвера половину патрон и крутанул его изо всех сил.

Воин Лейна снова направил оружие на врага и, наконец, спустил курок.

— Ого! — Ответил Крок. — Это было круто!

— Ну, так давай повторим, — Дирк крутанул барабан ещё раз.

Но прежде, чем он успел спустить курок, в дело вмешался анархист:

— Стоп! Хватит! Убедил!

Крок рассмеялся и даже уронил из рук паяльную лампу, которая, к счастью, автоматически выключилась и не устроила пожар. Главарь анархистов нажал на скрытую кнопку и пульт смертника деактивировался. Однако таймер бомбы всё ещё тикал. Крок продолжил разговор уже более спокойным тоном:

— Ну, что ж, я тебя услышал. Хочешь поговорить, давай поговорим. Но если тебе нечего предложить, то иди-ка ты нафиг и не трать моё время понапрасну, — Постучал пальцем по таймеру.

Дирк вздохнул про себя — ему осталось выиграть последний этап, нужно было всего лишь переубедить этого упрямого осла за последние три минуты и всё будет кончено.

— Скоро националисты придут к власти и тогда общество провалиться в бездну варварства. Ты, как человек, знакомый с теорией восстания должен понимать последствия.

— Естественно, я их понимаю! Ты думаешь я тут без дела сижу? Оружие уже наготове, тоннели прорыты, цели выбраны. Как только эти придурки на площади устроят реальную движуху, я нанесу свой удар. Они хотят власти, а получат тотальный хаос!

— Ты упустил один изъян в своём гениальном плане. А ты не думал, что тебя обвели вокруг пальца?

— Чё? Следи за языком, шутник, а то я снова подниму паяльную лампу.

— А хочешь, я скажу, кто дал тебе деньги на всё это мероприятие? Это были те же самые люди, что финансировали националистов на площади и Густава Леонхардта. Это культ Юниос.

Крок выпучил глаза и на секунду задумался, потом он лишь сказал одно слово:

— Продолжай.

— Подумай сам. Они дали деньги всем людям, которые могут устроить беспорядки. Значит это часть их плана и ты подыгрываешь им.

— Они хотят хаоса?

— Да, чёрт возьми! Чтобы потом построить свой порядок. Как ты думаешь, кто стоит за ними? Очень большие люди и корпорации. Те, кто держит процессы в своих руках. И они видят, что экономика зашла в тупик. Скорн полностью заселён, рынки сбыта больше не могут расширяться. Им нужна прямая диктатура и война, чтобы спасти положение. А ты станешь оправданием для них и для всего общества. Посмотрите, что творится! Скажут они, правительство слабо, анархия и бандиты наступают, нужны экстренные меры, чтобы остановить кризис! И всё, за пару дней будет создан новый тоталитарный режим с мощнейшей машиной пропаганды.

Крок опустил руки, но он ещё сомневался над дальнейшими действиями, и тогда Дирк снова продолжил разоблачительную речь:

— Подумай сам, Крок, почему всё так гладко получается? Разве кто-нибудь позволил бы тебе собрать столько оружия? А взрывчатка? Тебе дали взрывчатку? Ведь её распространение всегда находится под контролем спецслужб. В любое другое время они бы уже давно устроили рейд в гетто и уничтожили бы все твои склады.

— Эх, тут ты прав на все сто сорок шесть процентов, шутник… — сдался Крок, — всё действительно было слишком гладко.

Наконец, Крок нажал на заветные тумблеры и отключил таймер уничтожения. Он задумался на минуту и потом задал вопрос, который так долго ждал услышать Дирк:

— Так, что ты предлагаешь, шутник?

— Ты ведь собирался устроить хаос на самом низшем материальном уровне, не так ли? А как насчёт того, чтобы устроить хаос в головах людей? Чтобы потом направить его в нужное русло.

— Вот сейчас обидно было, умник! — Вытащил из плаща очередную папиросу и поднял паяльную лампу, чтобы прикурить. — Я планировал захватить и отключить газовую ТЭЦ, чтобы люди, наконец, оторвались от гаджетов и их выдуманного мира, чтобы они столкнулись с реальностью во всей её красе. Вот тогда я смогу собрать неплохой урожай даже с помощью примитивной агитации — хаос станет благодатной почвой для нашего возвышения.

— Браво, я удивлён, но ты, как умный человек, должен понимать, что такая катастрофа создаст лишь временный эффект. Всё очень быстро вернётся на круги своя и потом за твою организацию возьмутся намного серьёзнее. В глазах общества вы будете кучкой террористов, на которую можно повесить всех собак.

— А у тебя есть идеи получше, умник?

— Конечно. Нужно нанести два удара. Вначале отключаем ТЭЦ, чтобы туда прибыли все силы полицейских, а потом захватываем Острейнский телецентр, откуда ведётся трансляция телевидения на всё побережье. Я уверен, что в этом стратегически важном объекте должны быть резервные системы на такой случай. Будет запущена аварийная трансляция, предотвращающая панику. И вот тут мы и вклинимся в эфир. Мы будем единственным голосом в пустыне, люди услышат только нас, а потом наступит информационная тишина.

— Отчаянный план! Как раз в моём вкусе. Но что ты такого собираешься сказать людям, чтобы это изменило мир? — Крок потёр подбородок и снова стал сомневаться.

— Скажу, что народная партия трудящихся вышла на улицы, чтобы захватить все государственные и частные организации. Мы создаём советы народного управления в каждом предприятии, и призываем всех людей принять в этом участии. И огласим список того, с чего начнётся захват: банки, мэрия, коммунальные предприятия, СМИ, заводы, транспорт и так далее.

— Народная партия трудящихся? Нет такой партии! — Ответил удивлённый Крок.

— Есть такая партия, просто об этом ещё никто не знает. Когда я призову людей вступить в неё, то она станет реальностью. Твоим людям нужно будет лишь разыграть из себя её вербовщиков, создающих первые советы. Дадим им, например красные повязки или какие-нибудь логотипы на одежду.

— Господи мать твою, парень. Ты думаешь, что всё это сработает? Ты думаешь люди выйдут? Это же кучка ленивых инфантильных дураков, что мозгом своим пользуются только для того, чтобы наскрести деньжат на выпивку.

— Да! Они выйдут на улицы. Не нужно думать, что идиоты это подавляющее большинство, которое делает погоду. Люди, которые что-то соображают, держаться тихо. И они в отчаянии, они погружены в постоянную изматывающую суету и погоню за крошкой хлеба. И они прекрасно понимают, что общество катится в никуда, что если ничего не предпринять, то всё закончится трагедией. И останавливает их только то, что они не видят альтернатив, им не хочется скакать на площади вместе с националистами, потому что от этого станет только хуже. Я верю в людей, в то, что они могут творить историю.

— А я нет. Я уже давно разуверился в этом племени, — Крок присел на ящик с бронежилетами и тяжело вздохнул, — люди по своей природе ленивы и трусливы. Они слишком долго жили в хороших условиях. Только страшное время рождает сильных личностей. Глобальная встряска, вот что нам нужно. Полномасштабная война, которая уничтожит все следы старого мира, чтобы камня на камне не осталось.

— И это твоя мечта?

— Да. Это именно она и есть. Я создам движение, которое будет расти из анархии, из отчаянных и обездоленных, которым нечего терять. И чем больше хаоса мы создадим, тем сильнее будем становиться. И из этой священной войны мы создадим облик нового человека.

— Ты рассказываешь воину Лейна о природе войны? Это ты меня должен слушать. Война войне рознь. И надо начинать не религиозную войну, а идейную. А сейчас в информационном поле вообще идёт только борьба личностей: на первый план выходят кандидаты за власть, а их идеи выглядят вторичными и абстрактными, это популистские лозунги. И в таком противостоянии обязательно победят националисты — потому что их лидер старается выглядеть как сильный хозяйственник, борющейся с коррупцией.

— И это ещё раз доказывает, что люди идиоты.

— Это дискурс навязанный СМИ, потому что он безопасен для власть имущих. Но сделав несколько правильных шагов, мы всё перевернём с ног на голову. Если мы заявим, что собираемся установить народный контроль над предприятиями, то выведем кучу людей на улицы. Они захотят управлять тем, от чего зависит их жизнь. И поэтому первым объектом народной национализации будет самая заманчивая для всех цель — банк, чтобы отменить кредитную кабалу и ипотечное рабство. Люди в своей массе увидят, как можно организовывать реальное восстание, а не эту клоунаду, что твориться сейчас у правительственного квартала. Мы организуем советы управления. Народ будет выбирать своих представителей с правом моментального отзыва и отмены любых решений. Например, те, кто работают на заводе, будут выбирать себе руководство, которое будет обязано перед ними отчитываться, вся бухгалтерия будет открыта, начальники будут выбираться из своих, из тех, кто пользуется уважением. И так будет везде, никакой элиты, никаких прав подняться над обычным человеком. И только создав альтернативные механизмы управления, мы сможем начать войну идей, которая принесёт нам победу. Им придётся объяснять, почему народные советы не работают и почему их нужно отменять. А остальные люди в стране, увидев такое, захотят повторить наш успех. Все лжепророки падут, они будут выступать против требований народа и раскроют своё истинное лицо.

— Знатный ты фантазёр, приятель. Таких сказок я даже от Густава не слышал.

— А у тебя есть идеи получше, умник? — Дирк вернул сарказм Кроку.

— Нет. Такого уровня плана у меня никогда не было и не будет. — Крок как организатор и агитатор понимал свои недостатки. — Но в любом случае есть одна загвоздка — у меня недостаточно солдат и оружия. Мы не сможем захватить ТЭЦ и телецентр одновременно. Придётся вначале атаковать одно, а потом другое.

— Это слишком опасно, крупный отряд не сможет затеряться в городе, возможно будет погоня и нас блокируют.

— Наших сил едва хватит, чтобы захватить хотя бы одну цель. И если всё пойдёт гладко и без больших потерь, то, может быть, осилим и вторую, — про себя Крок уже думал о том, как бы переманить воина Лейна на свою сторону, ему нужны были толковые и харизматичные командиры, способные привлечь рядовых граждан.

— Нет, Крок, хоть убейся, но, чёрт возьми, мы должны нанести два удара.

— Хм, в самом начале нашего разговора, шутник, ты сказал, что у тебя есть современное оружие? А то мы тут всё возимся с огнестрелом, как в старые добрые времена.

— Дирк, я воин Дирк.

— А я Дэви Джонс Крок. Вот и познакомились. Так что у тебя есть в загашниках родины?

— Энерогавтоматы третьего поколения производства Синтэк.

— Вкусная вещь. Кажется, я кое-что придумал. Ты возглавишь атаку на телецентр, а я разберусь с ТЭЦ. Вот моё последнее слово.

— Хорошо, я согласен.

— В знак нашего знакомства, предлагаю раскурить самое ценное, что у меня есть, — достал старый железный портсигар наполненный самокрутками, — бери, угощайся, это “чёрный угар”, самое улётное курево на всём Скорне, выбор простых работяг.

Воин Лейна охранял свой разум от всех наркотических веществ, которые могли ему повредить. Но в этом случае нужно было изображать идеального гостя, особенно рядом с таким темпераментным хозяином:

— Ядрёна копоть! — Выдохнул он с ужасом после первой затяжки.

— Она самая!

— Говоришь ценится среди работяг?

— На вес золота или бухла!

— Давай тогда ещё штуки три. Наверняка пригодятся.

Глава 13. Dies irae I. Искра

Воин Дирк кормил уточек в центральном парке Сент-Кроу. Он мирно сидел на скамейке и бросал кусочки хлеба в пруд. Издали могло показаться, что он абсолютно спокоен и почти достиг нирваны. Но в голове Дирка кипели самые разнообразные мысли. Ему не нравился план, который они реализовывали в страшной спешке — всюду виднелись подвохи и потенциальные проблемы. Ничего не было готово, даже нормальных сведений о работе Острейнского центра не удалось раздобыть. Всё было писано вилами на воде и могло рухнуть в любой момент. Крок убеждал его, что ТЭЦ он займётся лично и там всё будет на мази, но даже в этом Дирк не был уверен. И он не знал, как спасти положение или хотя бы минимизировать риски. К сожалению, связь с братом Даггером была потеряна по неизвестным причинам, и теперь никто не мог помочь ему советом.

Прошло уже три минуты после назначенного срока, а Крок так и не вышел на связь, он должен был дать сигнал, что разобрался с ТЭЦ и теперь можно захватывать Острейнский центр. Дирк сделал глубокий вздох и задумался над положением вещей. Ему показалось, что эта ситуация была наглядной демонстрацией того, что без биоимплантата настоящему идейному борцу просто не выжить. Только благодаря фанатизму и безграничной вере в правое дело, он мог сохранять рассудок и железной волей идти вперёд — обычный человек не выдержал бы такого марафона, состоящего из одного стресса, и возможно уже после Карнии ему пришлось бы отдыхать в тылу. Потом в голову Дирка пришла мысль о том, что он опять повторяет ошибку, которую совершил при прибытии на Скорн: он невольно проецировал свой образ мышления на других людей, в данном случае на Дэви Крока. Этот анархист вполне мог задержаться со сроком выполнения задачи, потому что пунктуальность и порядок не были его главной чертой. А с другой стороны, Дирк видел этого человека в деле — и можно было не сомневаться, что он не струсит, не сдаться и будет сражаться с завидным упорством.

А потом случилось то, что должно было случиться: Дирк услышал сигнал Крока. И сразу всё стало на свои места: этот маньяк не стал захватывать газовую ТЭЦ, он её просто уничтожил. Газовые хранилища сдетонировали с такой силой, что в воздух поднялось подобие атомного гриба, по земле прошлись сейсмические волны, а взрывная волна выбила окна в зданиях на многие километры вокруг. Дирк увидел зарево огня на горизонте и понял, что в этом Аду погибли тысячи ни в чём не повинных людей. Воин Лейна про себя кричал от ярости. Он мягко говоря был недоволен поступком своего временного союзника — нельзя ради своих целей убивать простых смертных, это бросало тень на всё движение и могло погубить их в информационной войне.

Образ предательства отпечатался в голове Дирка, он не мог простить Дэви Кроку это преступление. Отягощённый тревожными мыслями, он бросился на штурм Острейнского центра, сейчас нужно было действовать и побеждать, иначе все жертвы окажутся напрасными. Остальные бойцы, рассредоточенные в парке или перед входом в башню, тоже достали приготовленное оружие. Их моральные вопросы, естественно, никак не волновали, люди, воевавшие бок о бок с Дэви Кроком, навидались такого, что взрыв и убийство тысяч человек не было для них чем-то удивительным.

Вооружённая толпа ворвалась в широкие стеклянные двери телецентра и сразу же началась паника. Все прекрасно знали, что бородатые люди в зелёном камуфляже и с автоматами Калашникова это та самая “Бригада Анархии”. Их не получится переубедить, подкупить или запугать, в лучшем случае они перестреляют всех на своём пути, а в худшем перейдут к показательным расправам. Охранники открыли вялый огонь и сразу же поспешили ретироваться. Они отчаянно звали подкреплений по своим рациям и даже не думали о том, чтобы задержать противника своими силами — никто не хотел умирать за зарплату.

Пока Дирку удавалось держать анархистов в рамках приличий, а они в свою очередь не видели перед собой серьёзного противника и с лёгкостью подавляли сопротивление. Но нужно было понимать, что как только начнётся настоящая битва, то этот контингент мог устроить мясорубку.

Небольшая часть бойцов забаррикадировалась на первом этаже, использовав всю подручную мебель. Также они захватили солидную порцию заложников, чтобы использовать их как живой щит и предотвратить будущий штурм спецназа. Остальные анархисты во главе с Дирком отравились зачищать верхние этажи и брать здание под свой контроль. Но вскоре им оказали сопротивление: служба безопасности собрала всех своих людей и пошла в контрнаступление. Это уже были ветераны боевых точек с энергоавтоматами, с которыми пришлось серьёзно повозиться. В этот момент Дирк понял, что почему Крок боялся захватывать две цели одновременно: бойцы слишком быстро заканчивались, это напоминало быстрый размен фигурами в шахматах, когда побеждает тот, у кого больше резервов, и даже небольшой перевес мог стать решающим. Бои были слишком стремительными и Дирк не успевал отдавать приказы. И так как у наёмников были плазмаганы, то анархистам приходилось компенсировать это использованием гранат в закрытых помещениях (почти всё современное оружие Крок забрал в свою группу). В итоге за первые десять минут они совместными усилиями разгромили и сожгли офисные помещения на трёх этажах, а потом поднялись ещё выше и продолжили бойню в студийных павильонах среди декораций города и жилых помещений.

А внизу уже разгоралась своя битва: подъехало подкрепление частной охранной компании и первые отряды полицейских. И если стражи порядка пока не проявляли активности и ждали указаний из центра, то солдаты частной армии уже пробовали их на зуб. Они пошли на штурм, словно никаких заложников здесь вообще и не было. Уже очень скоро Дирк получил по рации запросы о подкреплении и, естественно, он ответил отказом, потому что уже и сам хотел звать их на помощь. Дирк велел держаться изо всех сил, и они смогли устоять. Уже намного позже он узнает, что анархисты под дулами автоматов погнали часть заложников на выход из здания. Они спровоцировали бойню и только после этого служба безопасности дрогнула. Наёмники испугались, что такое безобразие никто не сможет замолчать, и их сделают козлами отпущения перед СМИ. Больше уже никто не хотел выполнять преступные приказы, и они отошли назад к полицейским, чтобы ждать группу захвата.

На верхних этажах анархисты и служба безопасности перемалывали друг друга и никто не мог предвидеть финал, потому что силы были почти сопоставимы. Но существовало одно ключевое отличие, которое и решило исход боя: анархисты сражались до последнего, не боясь проиграть и умереть на поле боя. А наёмники постоянно оглядывались назад, пессимистично оценивая свои шансы на выживание. В итоге обычная перестрелка превратилась в сражение сил воли. Наконец, служба безопасности запросила капитуляцию, они вышли на связь по открытым частотам и попросили позволить им уйти. Дирк незамедлительно согласился на столь заманчивое предложение и уже через пять минут всё здание телекоммуникационного центра перешло под их полный контроль.

Наступила небольшая передышка. Судя по переговорам полицейских по радио, они все были очень заняты. Весь спецназ и силы быстрого реагирования бегали за Кроком, который пытался от них оторваться. Дурная слава Крока сыграла злую шутку со всеми участниками спектакля. Служители правопорядка справедливо думали, что главная угроза исходит именно от него и этого маньяка нужно, наконец, нейтрализовать пока есть такая возможность. А ведь помимо этого, полицейским приходилось бороться с националистами на площади и защищать город от гетто. Автоматические пулемёты на стенах уже не работали и злобный контингент из трущоб сразу же воспользовался возможностью проникнуть в Сент-Кроу. На этом фоне захват телекоммуникационного центра выглядел не приоритетной задачей — террористы там были окружены, с ними велись переговоры и ситуация стабилизировалась.

Но вместе с тем, были и другие неожиданности. Анархисты вместе Дирком недооценили фактор разложения государства. Местная энергосистема уже давно не модернизировалась, учения проводились крайне редко, а износ оборудования приближался к критическим значениям. А после того Крок взорвал целую электростанцию, то случилась цепная реакция и без света остался не только Сент-Кроу, но и его периферия и города-спутники. И что самое неприятное, так это разложение в самом телецентре. Дирк с удивлением узнал, что ничего не готово для экстренного обращения к народу. Резервные генераторы были отключены, нужная студия закрыта, а специалисты не подготовлены.

И вот уже недавние террористы принялись собирать оставшийся в живых персонал и проводить допросы. Пришлось даже читать инструкции и поднимать документацию. Медленно, но верно, Дирк и его люди продвигались к цели. В конце концов, настроение заложников изменилось, они увидели, что никто не собирается их убивать или пытать. А эти страшные анархисты могут даже разговаривать как обыкновенные люди, если с ними общаться аналогичным образом. Дело сдвинулось с мёртвой точки и Дирк даже завербовал пару статистов, которые должны были стоять позади него с автоматами в руках и изображать солдат несуществующей народной рабочей партии. Ему не хотелось привлекать анархистов, потому что у них был слишком грозный и отпугивающий вид.

Всё подходило к кульминации, к решающему моменту, ради которого пролили столько крови. Дирк собрался с мыслями и ещё раз подготовил речь. Он понимал, что должен выглядеть в меру воинственным и интеллигентным, все должны были поверить, что за ним стоит реальная сила, которая уже захватывает государственные учреждения. При этом ему приходилось отпугивать посторонние мысли о том, что вся эта затея напоминала сделку с тёмными силами. Он пошёл на союз с Кроком, и это уже приносило нехорошие плоды в виде случайных жертв. Являются ли безвыходная ситуация оправданием для таких поступков и союзов? И кто в большей степени несёт ответственность за произошедшие события? Может быть, во всём виноват этот бешеный пёс, который всё равно бы сорвался с поводка? Или система, что создала эту бедность, криминал и самого Крока? Или же сам Дирк, решивший помочь людям, которые его об этом и не просили? Разум Дирка находил несколько ответов на эти вопросы, но все они были связаны с будущим: только оно могло раскрыть потенциал восстания в Сент-Кроу, только в нём можно было оценить стоимость победы или поражения.

Началась трансляция, сигнал передавался по специальным частотам по радио и на все автономные устройства, что ещё продолжали работать: на телефоны и на переносные компьютеры. Дирк рассказал про новую созданную партию, про то, что они уже собираются брать под управление город и начнут с банков, и что самое главное, призвал народ войти в советы управления, чтобы побороть коррупцию снизу.

А потом наступила тишина, выступление закончилось, и Дирк снова остался один на один со своими мыслями. Теперь всё зависело от народа. Если это действительно общество ленивых инфантильных идиотов, как утверждал Крок, то всё будет напрасным. А если же ему удасться вывести людские массы на улицы, то скоро произойдёт ещё одна напряжённая битва. Размышления воина Лейна прервал младший менеджер, который помогал при организации трансляции:

— Сэр, а мы теперь тоже можем организовать у себя совет народного управления?

— Конечно, — ответил Дирк, сдерживая улыбку, — и чем быстрее начнёте, тем лучше.

Теперь перед Дирком стояла задача пробить окружение и пробраться на банковскую площадь, где можно было затеряться среди толпы. И почему-то воевать с оружием в руках, ему показалось намного более лёгким занятием, чем организация публичного выступления среди полного цейтнота. Оказавшись в родной стихии, Дирк пришёл в себя, не осталось никаких сомнений — нужно продвигаться вперёд, идти к цели и верить в победу.

Глава 13. Dies irae II. Восстание

Воин Дирк никак не мог понять, то ли он переоценил жителей Сент-Кроу, то ли, наоборот, недооценил. На площади перед банком действительно было много народу, но гораздо меньше, чем можно было ожидать при стихийном восстании. И значительная часть людей растекалась по улицам и уходила куда-то вглубь города без всяких на то оснований. Но один позитивный момент всё-таки можно было заметить даже невооружённым глазом: полицейские никак не вмешивались в ситуацию, пара нарядов стояла где-то вдали и апатично наблюдала за происходящим, у стражей порядка просто не было столько сил, чтобы разбираться сразу с двумя крупными митингами и тушить хаос, надвигающийся из гетто. Дирк принялся искать ряженных анархистов с красными повязками, которые должны были изображать из себя членов народной рабочей партии, но вместо них попадались совершенно незнакомые личности, которые совершенно точно не выглядели как люди Дэви Крока. Все они отвечали, что вступили в партию совсем недавно, но при этом они уже активно командовали обычными жителями города, откликнувшимися на призыв.

Через некоторое время ответ сам пришёл к нему в руки. Дирк услышал знакомый голос Густава Леонхардта, который залез импровизированную баррикаду из скамеек и уже толкал речь перед народом. Ему явно стало лучше, он дождался своего часа и теперь “отжигал” по полной. Дирку даже не хотелось прерывать старика, но тот сам заметил воина Лейна и спрыгнул с мини-трибуны:

— Как я рад вас видеть, молодой человек!

— А я то как рад! Но я полагал, что вы отошли от дел?

— Вы заразили меня своей решительностью! После того как вы ушли, я подумал, что если это действительно последний шанс что-то изменить, то нужно предпринять ещё одну попытку. Хотя бы ради успокоения совести.

— И что вы сделали?

— Я позвонил всем своим знакомым. Всем, кто когда-либо состоял в профсоюзе или в ином рабочем движении. Я призвал их выйти на площадь, потому что наступают последние и решающие дни.

— Неужели они согласились?

— Нет, никто не откликнулся. Но потом случилось “чудо” — кто-то разрушил ТЭЦ и они решили, что я имел в виду именно эту возможность, что я знал об этом. Они вышли и просто стали ждать. И представляете! Это сработало! Простые люди тоже вышли на улицы! И все хотели вступить в единую партию и организовать советы!

— Новости, как я вижу, вы всё ещё не смотрите?

— Ну, мне рассказывали, что кто-то там выступал с экстренным обращением, но разве это могло сработать? — Густав огляделся вокруг и слегка отошёл эйфории. — Хотя, наверное, мой вклад тоже почти равен нулю, всё равно бы рабочие из бедных кварталов вышли бы на площадь, а вместе с ними пришли бы и бывшие агитаторы из профсоюзов. Я просто немного ускорил ход событий.

— Самое главное вы сделали в прошлом. Вы посеяли много семян, часть из которых смогла дожить до этого момента.

Толпа вокруг Дирка и Густава стала расходиться, испуганные люди шарахались в сторону перед Кроком и его солдатами. Слава Богу, они не забыли надеть красные повязки, иначе гражданские могли вообще устроить панику. Анархисты выглядели потрёпанными, но полными сил, Крок получил новые ранения и шрамы на лице, на которые совершенно не обращал внимание — у Крокодила была толстая кожа.

Крок с явным недовольством обнаружил Густава на своём восстании. С максимальной грубостью он откусил кончик папиросы и выплюнул её на асфальт, в нём закипала желчь. И, естестественно, и у самого Дирка были вопросы к главарю анархистов, но ради общего дела ему приходилось сдерживаться — сейчас нужно было изображать единство. Густав, не знавший всех подковёрных интриг, попробовал проявить добродушие:

— Кажется наши пути снова сошлись, Дэви.

— Запомните раз и навсегда, — Крок обращался к Дирку и к Густаву одновременно, — это вы пришли ко мне, а не я к вам! И всё, что тут происходит, происходит благодаря мне. Это на моём фундаменте вы построили это здание. Понятно?!

— Более чем, — без тени эмоций ответил Дирк, и краем глаза он отметил, что Густав тоже не дрогнул, — что ты ещё хотел нам сказать, Крок?

— А то, что пора уже переходить к делу! Что вы тут устроили? Пикник? Пора раздавать оружие, организовывать эту толпу и бросать её в бой!

— Крок, одумайся, что ты делаешь? Эти люди пришли на площадь для того, чтобы взять управление городом в свои руки. Видишь, они уже сами штурмуют центральный банк. Это же процесс самоорганизации общества. И сейчас их не надо отвлекать от цели, ты только всё испортишь.

— Ну, подумаешь, захватим банк, и что дальше?

— Аппетит приходит во время еды. Начнём с банка, а дальше будем распространяться как огонь. И вот уже потом начнутся столкновения с полицейскими и националистами. Они обязательно атакуют нас, это лишь вопрос времени. И тогда люди сами попросят твоей помощи, чтобы ты их обучил и вооружил.

— Вот значит как! Хотите, чтобы я занимался только военными вопросами, а вся власть перешла к вам в руки?

— Вопросы мы решаем коллективно, а власть будет у народа. Разве не этого хотят анархисты? Или, может быть, ты хочешь стать диктатором и раздавать всем приказы?

— Выбирай выражения, шутник! Никто не смеет обвинять Дэви Крока в подобных вещах!

— Крок, мы уже проделали длинный путь, чтобы пробудить общество и осталось совсем немного. Потерпи ещё чуть-чуть, не падай вниз перед финишем. А если тебе так не терпится, то начни искать добровольцев, тех кто уже сейчас хочет с оружием в руках защищать наше дело.

Крок тяжело вздохнул и выплюнул папиросу. Он слегка остыл и, наконец, ответил:

— Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет… Но у меня нехорошее предчувствие.

Про себя Дэви Крок подумал, что нужно было сделать всё по-своему и просто устроить максимально возможный хаос после взрыва ТЭЦ. Ему казалось, что все эти усилия тщетны, и что народ обязательно подведёт в решающий момент. Крок не верил в успех общего дела, но видел неплохие возможности для пополнения своей армии. Дирк же в свою очередь ни на секунду не забывал про преступления Крока, и в подходящее время он хотел устроить над ним публичный суд. И нельзя было забывать про старика Густава, у которого была своя долгая история борьбы с анархистами, он вообще не хотел иметь с ними ничего общего, он видел себя только как самостоятельную фигуру, независимую и от диктатуры Лейна и от Крока. Этот триумвират просто не мог просуществовать долго, но именно он стал искрой надежды для простых людей.

Пока Крок принялся возводить полевой лагерь и собирать добровольцев, Дирк отправился в банк, чтобы взглянуть на “своё” творение. Он видел как разжигается огонь в сердцах людей, их разум просыпался от ядовитой и заразной апатии, чтобы творить историю. В главном холле банка собралась не просто толпа, а живое, самоорганизующееся существо. Как только они сформировали совет, то сразу же начались жаркие дискуссии по поводу того, что нужно делать, и что самое главное, наконец, запустился бесконечный процесс отбора. Те, у кого был бардак в голове, кто плохо изъяснялся или предлагал бредовые и провокационные идеи, быстро проигрывал вменяемым конкурентам. Оппоненты взвывали к гласу народу и получали краткий ответ, который продвигал кандидатов, которые как раз и отвечали интересам большинства. Естественно, в самом начале зарождения советов, существовала опасность того, что демократия скатится в так называемую охлократию, во власть толпы. Но Дирк верил в людей и его надежды оправдались. Они хотели конкретных дел и поэтому быстро отобрали правильных кадров: низовой состав банка, специалистов с экономическим образованием и умелых организаторов. И вот уже составлен план действий, который вкратце озвучивает председатель совета:

— В общем так, делаем всё по уму! — Вещал бывший бизнесмен с большим жизненным опытом. — Есть такой трюк, когда частные фирмы сливают все долги в одну государственную компанию. Это называют приватизацией прибылей и национализацией убытков. Но этот фокус можно разыграть и в обратную сторону. Все эти компании должны друг другу и государству по полной программе, это круговая порука. Сейчас мы везде будем устанавливать советы, которые будут управлять всеми организациями в городе, но де-юре якобы ничего не меняется. Потом начинаем взаимный расчёт долгов и тасуем карты таким образом, что частные фирмы станут должниками города. И после этого всё переходит под государственное управление, то есть под наш официальный контроль. Следующий шаг: перекидываем средства из страховых компаний на погашение всех потребительских и ипотечных кредитов. Это всё равно наши деньги, они реально существуют и их можно использовать без какого-либо вреда. Мы даже сможем оформить это как обычные страховые выплаты, так как произошли обстоятельства непреодолимой силы, то есть экономический кризис. Вуаля! Есть какая-то видимость закона, есть куча документов, куча как бы легальных денежных переводов и никакого вреда экономики. Мы не печатали несуществующие бумажки, не размахивали топором, утверждая, что больше ничего не будем платить. Фактически простые люди вообще тут не причём, у всех на руках будут официальные документы о погашении кредитов. Но, чего греха таить, на самом деле это огромное коллективное преступление, совершаемое главным образом управленцами организаций и советами. Если даже кто-то и попробует потом разгрести эти Авгиевы конюшни и повернуть всё вспять, то это займёт долгие годы и не факт, что получиться сделать крайним рядовых граждан. Мы ведь все просты жертвы преступления, не так ли? Ну, и естественно, одновременно с этим займёмся зарплатами. Теперь все бухгалтерские книги будут открыты, теперь не нужно покупать яхты и дворцы для топ-менеджеров — эти средства перейдут народу.

Шестерёнки завертелись, как только была составлена программа действий, люди поспешили отобрать исполнителей и провести дальнейшую детализацию плана. И что самое главное, никто не хотел расходиться, Дирк слышал как отдельные люди уже рассуждали о том, чтобы ходить поочерёдно домой на отдых и возвращаться для контроля над советами. Они не верили, что всё получится просто так и правильно делали, им предстояло ещё долго приглядывать за советами и постоянно отбирать кандидатов. Банковская площадь стала центром восстания, откуда распространялся народный “пожар”, ползучий захват города не останавливался ни на минуту, и как предсказывал Дирк, у них появился аппетит — они понимали, что чем больше предприятий будет захвачено, тем ближе они к победе. При таком раскладе банковский совет становился координационным центром, тем органом власти, который должен был заменить и Дирка, и Густава, и Крока. Конечно, ему ещё предстояло окрепнуть и набрать пачку военных руководителей, но это было лишь вопросом времени.

Идиллию нарушил Густав с тревожными новостями: на банковскую площадь надвигалась толпа националистов, а Крок уже готовился к бойне. Дирк лишь развёл руками, воину Лейна не привыкать — опять пришла беда, опять нужно сражаться. Дирк выбежал на улицу и первым делом принялся искать спиртное или растворитель. К счастью, уже через пару минут он уже смог раздобыть бутылку водки и начать стирать чёрную краску со своего боевого костюма. Если когда-то она скрывала принадлежность к диктатуре Лейна от полицейских, то теперь она только мешала.

Дирк отобрал у первого попавшегося агитатора громкоговоритель и побежал в сторону надвигающейся угрозы: с главной магистрали надвигались передовые отряды националистов, вооружённые в том числе и электрошоковыми ружьями. Под их грозным видом люди на площади стали отступать назад, невольно обращая свой взор на лагерь анархистов. А Крок только этого и ждал. Но Дирк, наконец, заметил нужного человека и выдвинулся из толпы с криком:

— Хьюго Зи! Это я — Дирк!

Дирк выпрыгнул перед ними, чтобы явиться почти также, как и в первый раз. Хьюго изумился, отбросил биту и бросился обнимать своего друга:

— Дирк, братишка! Ты прям человек-сюрприз! Ты чё тут делаешь? — Мимоходом Хьюго дал сигнал своим, чтобы они остановились.

— Я же обещал, что выведу людей на улицы. Как видишь, кое-что получилось.

— Ни фига себе, кое-что! — Хьюго глянул через плечо Дирка на банковскую площадь и присвистнул. — И чё они раньше дома сидели, когда мы их просили выйти?

— Я сделал им предложение, от которого невозможно отказаться.

Из толпы националистов показался ещё один недавний знакомый — Жирный Тим в бронежилете, в этот раз он сам решил поучаствовать в деле, с ним была личная охрана и военный коммуникатор для прямой и надёжной связи с хозяевами. Тим явно нервничал и бросился к Дирку с мольбой о помощи:

— Дирк, родимый! Надо спасать ситуацию!

— Этим я и занят. Ещё чуть-чуть и мы спасём город от коррупции. Разве это не здорово?

— Ты не понимаешь! Это же политический хаос! Это крах государства! Ещё чуть-чуть и Мердок бы ушёл сам! Были бы досрочные выборы в сенат и на пост президента! А теперь что?

— А теперь власть народа. То о чём вы говорили в своих лозунгах.

— Послушай, Дирк, большие люди сильно взволнованы! — Тим сжимал в руках трубку коммуникатора, ещё “горячую” после недавних истерик начальства. — Они не потерпят этого!

— Чего конкретно?

— Ну, того самого, — Тим не мог подобрать слова.

— Хаоса в городе? Кровопролития? — Дирку эта беседа казалась не только забавной, но и полезной — люди Тима, наблюдавшие за ним со стороны, теперь невольно задавались вопросами о честности, компетентности и двуличии своего лидера.

— Да нет же! Плевать на всё это! Всё можно пережить, но только не это. Вы выступили против самой системы, вы пытаетесь её отменить! Нельзя просто взять и выкинуть всех политиков и крупный бизнес к чёртовой матери! Мы же цивилизованные люди, у нас есть понятие о частной собственности!

— А у вас есть понятие об общественной собственности?

— О чём? — Тим чуть не поперхнулся.

— Если предприятие стоит на плечах тысяч простых людей, то кому оно в конечном счете принадлежит? Если им управляют менеджеры из простого народа, если ему служат учёные и инженера из тех же социальных мест, то разве это не общественная организация? Именно общество является конечным потребителем, заказчиком и исполнителем в схеме, которую вы называете крупным бизнесом.

— Это левацкие лозунги!

— Разве правда теряет свою силу, если на неё повесить какой-нибудь ярлык?

— Дирк! Послушай же, наконец! Если мы не решим этот кризис, то нам всем хана! Но ещё есть шанс. У тебя есть авторитет, ты можешь призвать этих людей двинуть на правительственный квартал и оставить банки в покое. Направь их в одну цель и пускай всё этим и ограничится! Иначе они отправят войска национальной гвардии и всё будет совсем плохо.

— Они это кто?

— Да какая разница? Ты их не знаешь.

— Юниос?

Тим проглотил язык и Дирк воспользовался этой паузой, чтобы нанести ещё один удар, но теперь он обратился ко всем националистам по громкоговорителю:

— Собратья! Я Дирк, воин Лейна! Я тот кто помогал вам в правительственном квартале и принёс вам оружие со своего корабля. Я сражался с вами бок о бок за общее дело! За то, чтобы свергнуть коррумпированный режим и прогнившую систему. И для этого я вывел народ на улицу. Теперь он управляет городом! В каждом предприятии есть советы управления, которые напрямую устанавливаются народом! Это единственная и самая передовая форма управления! Коррупцию можно остановить только снизу, уничтожая закрытые элиты и делая общество максимально открытым. Разве это не прогресс всего нашего общества? Убедитесь в этом сами! Примите участие в избрании советов! Участвуете в управлении экономикой!

Тим опомнился и схватился за голову:

— Ты что творишь?! Не слушайте его! Это левацкий агитатор!

Не успел он закончить фразу, как на сцену вышел и Густав, который решил действовать по своему усмотрению. Он видел, что лидер националистов уже поплыл и его паства сомневается. Теперь они являлись лёгкой добычей для опытного оратора и организатора.

— Товарищи! — Начал кричать Густав. — Между нами нет никаких разногласий — мы тоже против коррумпированного режима Мердока. И мы с радостью поможем вам захватить государственные здания и передать их в управление народу. Мы отправим всех желающих на штурм правительственного квартала, вот, у товарищей анархистов уже руки чешутся. Поэтому можете не сомневаться, что наши восстания только дополняют друг друга. И всё, что происходит на банковской площади, служит делу свержения угнетателей.

Густав полагал, что полностью переманить националистов было непосильной задачей, особенно за один раз. Поэтому он решил занять горячие головы одним делом. В итоге пара ловких речей и умение работать с толпой позволили ему избежать конфликта и одновременно обезглавить вражескую армию без каких-либо потерь. А вот для Жирного Тима это было что-то пугающее и непонятное, когда он и его хозяева выводили людей на улицы, то им казалось, что они всегда будут управлять массами — в их руках находились ресурсы, СМИ, крепкие бойцы и план. И тут в один момент выяснилось, что народные восстания могут жить своей жизнью, что это джин, которого очень трудно вернуть в бутылку.

Глава 13. Dies irae III. Символ власти

Дирк потирал руки, теперь удача была на их стороне: самые буйные и проблемные кадры были направлены в полезное русло и отвлекали на себя основные силы военных и национальной гвардии, позволяя тем самым окрепнуть голему на банковской площади. Центральный совет уже принимал решения не только по поводу экономики города, но и занимался вопросами обороны и координации общих сил. Они уже собрали первое ополчение и армию агитаторов. Им уже ничего не надо было подсказывать. Повстанцы сами догадались применить пропаганду против полицейского департамента и электората националистов, который остался стоять бесхозным перед правительственным кварталом. Последние стали их лёгкой добычей: когда-то националисты собрали самых молодых и активных членов общества, которым не терпелось выразить свой протест, но они слишком долго топтались на месте, а теперь перед ними была заманчивая картинка успеха, нужно было лишь отойти от стада и принять участие в работе советов наравне со всеми жителями города. С полицией, естественно, пришлось повозиться: эта централизованная сила не могла рухнуть или разложиться от одного удара, она по инерции продолжала бороться с советами даже тогда, когда стала терпеть поражения от криминогенна, рвущегося из гетто. Благодаря агитаторам, рядовые полицейские всё чаще стали игнорировать приказы и даже делиться оружием с ополчением советов. В конце концов, полицейские на местах видели, что это обыкновенные жители города, такие же люди как и они сами, которые пытаются своими силами навести порядок.

Воин Дирк со спокойной душой участвовал в борьбе за правительственный квартал, потому что одним глазом он следил за новостями, которые вселяли уверенность. Гонцы с банковской площади сообщали о последних успехах: восставшие были близки к тому, чтобы оживить резервные подстанции и вернуть электроснабжение в город, скоро все предприятия будут под их контролем и они организуют над ними единое корпоративное управление для оптимизации всех расходов и прибылей.

Вооружившись хорошими новостями, Дирк вернулся на передовую, где происходило полумирное противостояние с военными: масса народу наплывала на вражеские баррикады и бронетехнику, а в ответ их лупили палками и электрошоковыми ружьями. И обе стороны боялись применить летальное оружие первыми. Военные видели кучу провокаторов с видеокамерами просто жаждущих получить красивую картинку того, как злобные псы режима убивают борцов за свободу. А бунтари в свою очередь понимали, что у противника слишком большая огневая мощь — и если они начнут стрелять по-настоящему, то их просто выкосят на открытых пространствах.

За военными стояли главные государственные символы: здание сената, правительства и президентский дворец. Большая часть чиновников уже сбежала с тонущего корабля, но главный приз остался на своём месте: Уинстон Мердок демонстративно отказался от эвакуации, он решил показать пример и стойкость. Когда-то этот политик пользовался поддержкой народа, ему удалось добиться тактических успехов против финансовой тирании, он даже показательно засудил пару самых слабых олигархов. Но он думал, что система нуждается в лечении, что её нужно немного подправить и всё вернётся на круги своя, как в прекрасном прошлом. В итоге все его попытки направить крупный бизнес на служению прогресса оказались бесплодными. Но он почему-то был уверен, что сами по себе эти действия являются достижениями для общества и за это его будут ценить и любить. Мердок оторвался от реальности, он постарел, он сам стал участвовать в клановых олигархических схемах, при нём выросло целое поколение зажравшихся закостенелых бюрократов. И при всём этом, Мердок оставался самым популярным политиком на пантеоне Скорна. Все прочие были мелкой рыбёшкой, не способной даже играться с олигархами.

Быстрая победа над Мердоком могла стать вишенкой на торте: повстанцы покажут всему миру, что они осуществили триумфальное шествие и власть сыплется перед гневом народа. Но с другой стороны, военные могут собраться с силами и контратаковать — в жизни нет ничего необратимого и за каждое достижение нужно бороться. Поэтому пока руководство военных не пришло в себя, повстанцы пытались выжать максимум из ситуации.

Здесь воин Дирк чувствовал себя как дома: очередное сражение духа. Он с новыми братьями по оружию бросался на врагов, их били, они отступали, но лишь для того, чтобы снова собраться с силами. Рядом были и пёстрые националисты с битами и электрошоковыми ружьями, одетые в модные рэперские одежды и с татуировками на пол лица; и нищие из рабочих кварталов с монтировками и коктейлями Молотова; и бородатые анархисты в старой военной экипировке; и офисный планктон с плакатами и даже какие-то хиппи, призывающие к миру во всём мире и торгующие ради этого травкой.

Людская волна хлынула на баррикады, завязался кулачный бой, военные стали сдавать позиции. Дирк, как командир передового отряда, перепрыгнул через армейский бтр и продолжил драться уже на следующей “линии” обороны. За ним подтягивались остальные и фронт медленно продвигался. Вид толпы действовал деморализующее на солдат режима, они уже не чувствовали за собой никакой народной поддержки, а их командование не отдавало конкретных жёстких приказов. Они боялись, что потом их будут судить за убийства гражданских.

Повстанцы уже видели перед собой мраморную лестницу сената и президентский бульвар. Это ещё больше подогревало толпу и они не стали разбирать баррикады. Вместо этого они все двинулись вперёд. Но отступившие к сенату военные ждали подкрепления. С воздуха к ним прилетел главный козырь: бронетехника на воздушной подушке с электрошоковыми пушками. Эти стальные звери выдали залп шаровых молний и толпа сразу дрогнула и спровоцировала хаос. Многие стали искать укрытия и прижиматься к стенам. Дирк попытался организовать бойцов, чтобы они засели на только что отбитые баррикады. Ситуация немного стабилизировалась: военные боялись переборщить, ещё чуть-чуть и они устроили бы массовую давку с тысячами жертв, но к счастью паника не распространилась на остальную сенатскую площадь.

Теперь повстанцы сидели в обороне и издали смотрели на заветную цель. Время и победа уходили из их рук. Дэви Крок решил воспользоваться моментом и подошёл к линии фронта, чтобы обратиться к командирам боевых отрядов:

— Хорошо подрались, но может пора и пострелять? А то дело тухнет.

Хьюго Зи и прочие не знали как решить эту последнюю проблему, но Дирк не хотел прибегать к кровопролитию:

— Они только ждут повода. Вы же прекрасно понимаете, что будет, если мы откроем по военным огонь из плазмаганов или стрелкового оружия. Потом всю эту площадь разгонят за десять минут и мы потеряем свои боевые отряды.

— Знаешь, Дирк, в последнее время ты отвергаешь все мои предложения. Может быть, тебе есть, что сказать мне в лицо?

Воин Лейна сдерживался, он знал, что Крок сейчас был слишком важен для восстания, его люди занимались военной подготовкой ополчения. Но также он никогда не забывал про преступления этого человека, ему очень хотелось поднять “этические” вопросы, но только в подходящее время, которое никак не наступало.

— Сейчас мы должны думать только о деле. О победе народного восстания. Всё остальное не важно.

— Ну, и что ты предлагаешь?

— Нужно обратиться за помощью к советам.

— Да чё они могут? Они лишь занимаются своими заседаниями и обсуждениями, — Крок пренебрежительно относился к демократическим институтам и потому не интересовался их успехами в борьбе с полицией.

— Я тоже знаю, чего они могут, но только потому, что они быстро развиваются. Послать гонца не долго, а ты пока можешь готовить оружие.

— Ну, наконец-то!

Услышав только вторую часть предложения, довольный Крок ушёл вглубь площади, чтобы поднять своих командиров. Дирк в это время отправил самых быстрых людей к Густаву, который состоял в банковском совете. Хьюго Зи сам вызвался помочь, потому что не хотел роста влияния анархистов.

По итогу к Дирку вернулись сразу три вооружённых группировки: анархисты с плазмаганами, последние подкрепления националистов и свежие отряды ополчения с травматическим оружием, которые им любезно передал полицейский департамент. Всё это пёстрое воинство собрали за баррикадами и попробовали оценить силы: теперь у них был неплохой запас электрошоковых ружей, которые стрелялись такими же шаровыми молниями. Это было весьма неточное, но нелетальное оружие, с помощью которого можно было хотя бы отпугнуть летающие бтр и не спровоцировать бойню. И, естественно, пока они думали и собирались, военные, стоящие над схваткой, всё увидели и сами атаковали сенатскую площадь. Дальше уже всё пошло само собой: передовые отряды бросились вперёд, рассредоточив позиции и стреляя куда-то вверх. К счастью, Дирку и националистам удалось удержать анархистов и отвести их в сторону. В очередной раз им удалось избежать кровопролития и удержать битву в рамках гражданского противостояния.

Сработал психологический эффект: передовые отряды побежали вперёд и за ними двинулась часть толпы с площади. Они чувствовали победу, что теперь их прикрывают и это не стрельба в одни ворота. Дирку это ситуация напомнила бег по минному полю: самое наличие мин оказывает сильное воздействие и простые люди бояться продвигаться, хотя на самом деле, по статистике, на поле боя от них умирает гораздо меньше, чем от всего остального. Но вот если сказать им, что сейчас всё поле боя обработают артиллерийским огнём, чтобы обезвредить мины, то все сразу вздохнут с облегчением (хотя в действительности ничего не поменяется).

Со стороны это было красивое зрелище: летающие машины кружили над площадью и поливали электро огнём толпу, которая изо всех сил бежала вперёд и частично отстреливалась. Шаровые молнии летали во все стороны, люди кричали от избытка эмоций и боли. Драки, давка и приближение переломного момента. Военные получили приказ отступать к президентскому дворцу и защищать последний рубеж.

Хьюго Зи радовался как ребёнок:

— Неужели! Наконец-то, мы здесь! И двух месяцев не прошло!

— Мы не здесь, а всё ещё тут! Битва ещё не закончена! — Торопил его Дирк.

Пока относительно мирная толпа буянила перед дворцом, внутри уже началось ожесточённое побоище. Здесь уже были вояки из спецназа. Они лупили изо всех сил и их не волновало, что кто-то из-за этого мог погибнуть: раненые и истекающие кровью сразу заполонили собой первый этаж и вход в здание. Одетые в дорогую эластичную броню они держали удар против кого угодно. Даже Дирка два раза выносили с поля боя с пробитым шлемом. Повстанцам пришлось отступить и применить некоторое количество бутылок с коктейлем Молотова. Полчаса они пытались устроить пожар, но аварийная система дворца заливала всё водой. И только когда все средства тушения закончились, им удалось воспламенить внутреннюю отделку помещений. Обстановка была нервной, но повстанцев радовал тот факт, что они успешно отгоняли летающие бтр от крыши дворца — у них ещё оставался шанс поймать Мердока в своём кабинете.

Начался второй этап штурма: находчивые анархисты использовали лестницы и светошумовые гранаты, захваченные у полицейских, чтобы пробраться на верхние этажи. Теперь битва кипела во всём здании. Крок со своими самыми верными людьми бросился на финальный спринт. Внутри помещений он уже не соблюдал никакие рамки приличий, он уже не боялся никого спровоцировать и использовал автоматы, плазмаганы и ручные гранаты с динамитом. Его одолела ярость, он уже больше никого не хотел слушать. Крок хотел лично схватить Мердока в свои руки и использовать его для своей пропаганды. Он хотел стать лицом восстания в Сент-Кроу, самым главным бунтарём, благодаря которому всё это и получилось. В этой гонке Дирк неизбежно проигрывал, он только отошёл от последнего нокаута и пытался догнать отряд анархистов.

Последние двери пали перед Кроком. Он торжественно вломился внутрь просторного кабинета и увидел за широким тёмным столом одинокого, но спокойного человека. Тот повернулся в кресле и стал внимательно разглядывать лидера анархиста и его банду. Дэви Крок схватил за воротники президента и потощил его к себе:

— Совсем страх потерял?! Думаешь, что никто не осмелиться поднять на тебя руку?!

— А чего мне волноваться? Я же не настоящий Уинстон Мердок.

— Чего?

— А вы отпустите меня и увидите.

В этот момент Крок заметил, что этот человек был на десять сантиметров ниже настоящего президента.

— Так ты что, двойник что ли?

— Да, наверное, это так называется.

— И давно ты тут сидишь?

— Да уж два месяца как торчу.

— И это ты выступал недавно по ящику и заявил о том, что никуда сбежишь и будешь править страной из единственно законного места?

— Ну, что мне дали прочитать, то я и прочитал. А вам понравилось? Я старался быть убедительным. Раньше я был актёром в театре.

— Ну, хоть не в цирке!

Крок бросил лже-Мердока на пол и достал папиросу, чтобы крепко подумать над дальнейшим шагом. Посередине раздумий в комнату вбежал запыхавшийся Дирк с энергоавтоматом, который ждал от Дэви Крока любую глупость. Увидев, что тот не собирается устраивать показательную казнь, Дирк одновременно вздохнул и насторожился. Он подошёл к задумчивому Кроку и спросил:

— Всё нормально?

— Всё забавно. Прикинь, это двойник. И он тут сидит с самого начала. Слышь, ты, пугало, — обратился он к псевдо Мердоку, всё ещё лежащему на полу, — а ты вообще настоящего президента видел?

— Нет, конечно.

В этой беседе Дирк предпочёл молчать и украдкой разглядывать интересные документы на столе президента. Всё равно Крок сам хотел провести допрос.

— Его вообще кто-нибудь живьём видел? — Продолжил Крок.

— Ну, наверное… Я ничего кроме слухов не знаю. Говорят, он отдыхает в санатории, якобы он захотел отойти от дел, но ему не нашли замену.

— И много ты государственных дел натворил?

— Да так, помаленьку. Я же не один такой. А мне можно встать?

— Знаешь, мне нравится видеть государственные символы поверженными. Так что лежи смирно — тебе идёт. И так, ты хочешь сказать, что существуют ещё двойники Мердока?

— Конечно! У меня на лице нанохирургия, а после неё бывают последствия, отходняк кожи и прочие прелести. Всегда нужны запасные актёры, особенно когда приходиться выступать на разных континентах.

— Как долго продолжается эта комедия?

— Я уже три года в теме.

— Почему ты не сбежал?

— Знаете, я, конечно, не особо умный человек, раз согласился на эту работу. Но всё-таки кое-какие мысли насчёт будущего у меня есть.

— Ха, боишься, что в конечном счёте тебя как свидетеля отправят на корм акулам?

— Куда уж без этого.

— Почему они допустили эту ситуацию? Почему ты остался тут один?

— Ой, знаете, тут была такая паника, вы просто не представляете!

— Когда взорвалась ТЭЦ?

— Нет, — махнул рукой, — это их нисколько не удивило. А вот когда люди стали организовывать советы, их как волной накрыло. Бегали с выпученными глазами и звонили по всем инстанциям. Вот, как бы и всё, они сказали, что это будет последней каплей.

— Что будет?

— Атака правительственного квартала. Люди из секретной службы сказали, что если повстанцы прорвутся, то нужно закрывать лавочку и переходить к резервному плану.

— Говори конкретнее!

— Извольте, я всё-таки встану, тут как бы прохладно. И всё равно вы, наверное, сами бы хотели взглянуть на это.

Псевдо Мердок поднялся и достал из ящика стола папку с документами. Он положил её перед Дирком и Кроком, указав на нужную страницу: это была карта города Сент-Кроу с кучей стрелок и целей. “Президенту” осталось лишь это сухо прокомментировать:

— Они заранее собрали войска и держали их вблизи Сент-Кроу. Восстание подавят любой ценой, даже если придётся сравнять весь этот город с землёй.

Дэви Крок взял карту в руки и лишь злобно усмехнулся:

— Прекрасно!

— Да что здесь вообще может быть прекрасного?! — Возмутился Дирк, искренне не понимающий своего собеседника.

— Они собираются ударить молотом по осиному гнезду. Только представь себе, Дирк, будут городские бои, тысячи и тысячи трупов, полное разрушение инфраструктуры и миллионы беженцев. И все они будут моей паствой! Нищие, обездоленные, без каких-либо перспектив. Они распространят семена недовольства по всему западному побережью.

— Нельзя радоваться людским страданиям. Это аморально. — Дирк говорил холодным стальным голосом, скрывающим его презрение к таким кровожадным и садистским взглядам на жизнь. — Мы должны сделать всё возможное, чтобы минимизировать жертвы...

— Как же меня это достало! — Крок со всей яростью ударил кулаками по столу. — Ты начинаешь говорить как Густав! Это наивный идеализм! Уже ни одной вещи нельзя обсудить, чтобы не подумать о слезинки ребёнка!

— Так мы ради этого и сражаемся, чтобы построить гуманистическое, справедливое общество.

— Это же война на уничтожение! Ты должен понимать это как никто другой! Богатые богатеют, бедные беднеют. Либо они высосут из нас все соки, либо мы утопим их в крови. Тут не до сантиментов! Нужно стараться изо всех сил и не бояться испачкать руки.

— Где твой разум Крок? Очнись, наконец! Если дать волю чувствам, то можно всё разрушить и потерять доверие людей.

— В этом твоя беда, консервная ты голова. Я поспрашивал знающих людей, они сказали, что ты из какой-то секты из далёкого космоса, что у тебя имплант в башке. Ты просто исполняешь заложенную в тебя программу, снова и снова.

— Биоимплант — это самопожертвование, он позволяет не сбиваться с пути.

— Но твоя борьба не настоящая. И ты не имеешь права указывать как мне восстанавливать справедливость.

— Тот же самый Густав, которого ты так не любишь, живёт без импланта. Он сражается дольше тебя, но сохраняет рассудок и принципы. А ведь ему тоже пришлось пройти через полное отчаяние.

— Ха! — Презрительно усмехнулся Крок. — Он мне не ровня. У него никогда не было детей, и он просто не может понять, что значит потерять собственного сына. Вот, что за моей спиной, Дирк. Мой Джимми был таким же шахтёром, как и я, он гордился своей профессией. И он хотел улучшить шахту. Наш местный олигарх экономил на оборудовании, на системе вентиляции, на датчиках движения грунта, на защите от затопляемости и на зарплатах. Джимми поднимал народ на создание профсоюза, но люди оказались слишком ленивы и трусливы. И тогда Джимми был вынужден ждать, пока не произойдёт несчастный случай, чтобы шахтёры одумались. Но он не мог предположить, что сам станет жертвой будущей катастрофы. Шахта обвалилась и полсотни человек оказались замурованы. Знаешь, какого это? Спускаться вниз и ждать, чуда, что спасатели смогли, наконец, до него добраться? Долгое, мучительное ожидание... Естественно, жена не пережила такого горя. В один момент я потерял всё.

Дэви Крок выглядел уже по-другому в глазах Дирка, теперь это был глубоко несчастный и сломленный человек, который однажды поддался голосу мести и потерял самого себя.

— Страдания не делают тебя правым или исключительным, — через секунду молчания ответил ему Дирк.

— Они делают меня настоящим борцом. Не теоретиком, а практиком. Именно поэтому я никогда не буду сидеть за столом и устраивать собрания ради собраний. Я буду действовать. Я никогда не успокоюсь, пока не уничтожу эту порочную систему и всех, кто ей служит.

Крок обернулся в сторону двойника президента, который изо всех сил старался стать невидимым и раствориться в своём любимом мягком кресле.

— Слышь, ты, — обратился к нему Крок.

— Меня зовут Уильям.

— Да пофиг! У тебя есть ещё что-нибудь интересное?

— Например, что?

— Например то, ради чего стоит отсрочить твою казнь.

— Господа! Вы что-то перепутали! Я готов к сотрудничеству, я могу быть полезным!

— Во-первых, сильно сомневаюсь. А во-вторых, я же не просто так сюда шёл. — Крок достал тесак и положил его на щёку взволнованного Уильяма. — Я хотел выйти вот на этот знаменитый балкон и выкинуть освежёванную тушку президента на растерзание толпы.

В разговор вмешался Дирк:

— Это уже совсем какое-то безумие! Мы же можем использовать его в пропагандистских целях!

— Фигня всё это! Победить их в СМИ не возможно. Нам никто не даст выступить. И даже если это случится, то кто ему поверит? Это просто ещё один человек, который случайно похож на другого.

— Он работал бок о бок со спецслужбами, он может знать секретные вещи.

— Это просто говорящая голова из ящика, которая зачитывала тексты по бумажке. И у него есть только одна ценность — он всё ещё символ. Поэтому когда я зарежу его на глазах всего народа, то стану легендой. Хотя бы на какое-то время.

Крок хотел стать лицом восстания, он бредил мечтой собрать большую армию, но простые люди не охотно слушали его речи и предпочитали идти в советы. Крок проигрывал битву за души Сент-Кроу и поэтому был готов к отчаянным мерам.

Воин Лейна попытался остановить это безумие, но солдаты Крока, стоявшие до этого момента вдоль стен комнаты, сразу же подняли оружие. В итоге все наставили друг на друга плазмаганы и грозились устроить суицидальную бойню.

Крок отбросил свою жертву и демонстративно развёл руками в стороны:

— Я знаю твою слабость, Дирк! Ты не можешь пойти против правил заложенных в твою башку. Во чтобы то ни стало ты должен разжигать огонь восстания. А без меня ты не сможешь защитить город и продолжить дело, — Крок поднял карту военного вторжения и помахал ею перед носом Дирка. — Только у меня есть опытные солдаты, которые могут обучить остальных. Только я могу повести их всех бой. Поэтому придётся тебе прикусить язык и потерпеть мои методы.

Есть некоторые поступки, за которые мы ненавидим сами себя. Мы знаем, что не могли поступить иначе, но совесть всё равно не даёт нам покоя. И этот был как раз тот случай, который без всяких сомнений останется с Дирком до конца его дней: он выпустил этого джина из бутылки.

Глава 13. Dies irae IV. Чистильщики

В Сент-кроу одновременно разгорались две битвы. Регулярные войска вошли в городскую черту и начали зачистку территории. Под прикрытием тяжёлой бронетехники и летающих боевых машин они постепенно продвигались вглубь, неспешно и методично уничтожая любое сопротивление и отправляя пойманный народ в фильтрационные лагеря. В тоже время в центральном совете на банковской площади кипели жаркие споры по поводу того, что делать и куда бежать. Кульминацией стало выступление Дирка, который получил право голоса как авторитетный командир восстания. За полукруглым столом сидели члены совета, в центре находился Дирк, а позади него негодующий народ:

— Товарищи! Это решающий час! — Вопил он во всю глотку, благодаря чему достопочтенная публика в банке, наконец, успокоилась и стала слушать. — Мы должны дать сигнал всему миру, что у нас получилось свергнуть коррумпированную власть, что мы смогли за короткий срок перевернуть с ног на голову целый город, организовать народное производство и отменить кредитное рабство. Мы должны всем рассказать о советах, что их можно организовывать на любых предприятиях и это идёт только на пользу. Но для этого нужно время, пока нам не удалось преодолеть информационную блокаду: военные глушат все сигналы, и даже полное электроснабжение в городе до сих пор не восстановлено. Поэтому мы должны собраться с силами и контратаковать. Только так мы сможем выиграть время и победить!

— Мы услышали тебя, Дирк, — из-за стола поднялся Густав с хмурым лицом, — конечно, ты многое сделал для восстания, и мы все тебе очень благодарны. Однако, мы не такие крепкие, как ты думаешь. Мы не воины Лейна и не можем сражаться с федеральными войсками.

— Даже регулярную армию можно разбить! — Не сдавался Дирк. — Нужно только проявить упорство и смекалку!

— Ты не понимаешь, — тяжело вздохнул Густав, — ты не знаком с нашей историей. Скорн это огромная конфедерация, где постоянно кипели войны с сепаратистами. Каждый раз, когда когда какой-то штат пытался не платить налоги или получить нормальные условия для торговли, его показательно уничтожали. А федеральные войска это профессиональные чистильщики. Это каратели со стажем. У них работа такая, зачищать города. И вот не дай Бог ты их разозлишь, они устроят тут настоящую бойню! Они физически уничтожат все советы и от нас вообще ничего не останется. Мертвецы не продолжат дело.

— Вы сгущаете краски, нельзя так просто предаваться унынию!

— Думаю, я выскажу мнение всех собравшихся в зале — мы не должны отправлять людей на самоубийство, ничего хорошего из этого не выйдет.

Остальные члены совета и простой народ закивали головами. Дирк понял, что не имеет поддержки и поэтому нужно отказаться от непопулярной идеи и перейти к другой:

— Хорошо. Если вы считаете, что это перебор, то это действительно перебор. Но и другая крайность тоже сулит поражение. Если мы просто сдадимся, вывесив белый флаг, то какая память останется о советах? Мы только начали и нас сразу раздавили. Это же будет примером того, что восстание бесполезно. А средства массовой пропаганды довершат начатое и будут рассказывать про нас сказки, якобы мы тут устроили настоящий Ад, а бравые военные навели порядок. Мы должны спасти хоть какую-то часть нашей организации. Хотя бы агитаторов и ополченцев, чтобы потом рассказать правду и продолжить наше общее дело. Тогда и обстановка может измениться. После бунта в Сент-Кроу экономика просядет ещё сильнее, недовольство народа возрастёт в разы и даже армия не сможет стать волшебным средством от любых проблем. Не могут же они уничтожить вообще все крупные города Скорна.

— Не будем строить воздушные замки, — резко отрезал Густав, — сейчас нам хотя бы пережить этот день. У тебя есть конкретные предложения?

— Самые буйные протестующие пытаются играть в партизаны, и вы их уже не остановите. Но зато вы можете организовать отряды спасения, чтобы эвакуировать мирных граждан в подземные бомбоубежища. Военные применяют тяжёлое оружие и сравнивают с землёй целые кварталы, поэтому наша помощь будет как никогда кстати. И чем больше людей вы спасёте, тем больший пропагандистский эффект это будет иметь в будущем. Советы боролись с коррупцией, наводили порядок в городе, когда всё рухнуло, а потом пришли военные и всё испортили, и только советы защищали простых людей от созданного хаоса. Вот наша правда, которые они будут распространять. И, естественно, в этой собранной массе людей мы сможем легко раствориться, когда военные отправят всех в фильтрационные лагеря.

— Ты всё думаешь о будущих сражениях… Но с другой стороны, что нам ещё остаётся делать? — Раскинул руками Густав, изображая вынужденное согласие, хотя на самом деле он уже давно пришёл к такой же мысли, но он надеялся, что коллективный разум сможет предложить что-нибудь лучше, чем минимизацию поражения. — Товарищи! — Обратился Густав уже к собравшемуся народу. — Предлагаю не тратить время и как можно быстрее расконсервировать старые бомбоубежища. Я как старожил этого города могу вспомнить пару тройку мест, но этого недостаточно и как всегда потребуются коллективные усилия.

Эту битву Дирк проиграл — он не смог направить систему в нужное русло. Но воин Лейна не отчаивался и отправился туда, где был нужен больше всего — прямо на передовую. Стоило ему только выйти на банковскую площадь, как его сразу поглотил хаос — военные заняли только окраины города, а в центре уже царила настоящая паника. Большая часть жителей испугалась и вернулась в свои дома, но самые буйные, уже привыкшие протестовать остались. Они перемешались с простым уличным сбродом, бандитами из гетто, и нищими, которым уже было нечего терять. Для многих из них советы казались надеждой на нормальную жизнь, что им вернут работу и простят долги, а теперь всё пошло прахом. Люди метались от одного фронта к другому и не знали что делать. Каждый раз когда они пытались остановить военных их просто разгоняли шквальным огнём из плазмоганов и танков — теперь никто не собирался с ними нянчиться и играть в демократию.

Дирк не стал терять время и сразу принялся искать специалиста по экстренным мерам. Потратив минут десять, он, наконец, нашёл на площади человека в форме цвета хаки с автоматом Калашникова, который явно был из бригады анархистов. К счастью, оказалось что они вместе сражались в телецентре и Дирк получил долгожданный ответ: Дэви Крок и националисты сражались в рабочих кварталах. И в отличие от остальных, ему кое-как удавалось оказывать сопротивление. Особого выбора не было — Дирк собрал остатки людей, которых ещё недавно вёл на штурм президентского дворца, и спешно отправился в рабочие кварталы.

По пути им приходилось отбиваться от уличных бандитов и участвовать в вынужденном наведении порядка, когда на заваленных баррикадами дорогах происходили массовые драки и идти вперёд было просто невозможно. С каждым шагом они приближались к звукам артиллерии и столбам дыма. В рабочих кварталах буйствовали военные, которые без особых сантиментов издали уничтожали всё, что им не нравилось. Здесь обстановка уже напоминала настоящие боевые действия. Все хорошо вооружённые отряды под командованием Крока стеклись именно сюда. Вместе они могли теоретически нанести ущерб пехоте противника, которая пряталась за бронёй тяжёлых танков.

Увидев Дирка, одного из прославленных командиров восстания с его верными людьми, анархисты сразу отправили их в “штаб”. В подвальном помещении обыкновенного магазина сидел Крок с картой и отдавал приказы отрядам по рации, рядом с ним находилась всего пара “офицеров”, приносящая ему свежие донесения и помогая с рутиной. Прежде чем Крок поднял голову и заметил своего гостя, Дирк успел сказать одну фразу:

— Кажется мы снова в одной лодке.

Крок подавился сигаретным дымом от смеха, а потом сквозь хохот продолжил:

— Ну, как, помогли тебе твои советы?!

— Ещё как помогли, но только словом, — Дирк нисколько не обиделся и ответил юмором на юмор.

— Я же тебе говорил, что этим всё и закончиться! Слабые забьются в норки, а сильные поведут людей на последнюю битву.

— Не торопи события — этот день всего лишь мгновение в истории и ещё ничего не предрешено.

— Ха! Опять умничаешь. Так зачем ты сюда припёрся?

— Просто повоевать.

Естественно, у Дирка был и план максимум: если нанести военным серьёзные потери и заставить их отступить, то советы успеют завершить спасательную операцию. Возможно, люди даже придут в себя и попытаются прорвать информационную блокаду, как изначально хотел сам Дирк. Но Кроку ничего этого знать не следовало, особенно учитывая его крайнюю нелюбовь к демократии и собраниям.

Услышав предложение Дирка, Крок усмехнулся и отложил папиросу в сторону:

— Это всегда пожалуйста, я только за.

— Я привёл с собой отряд, который подчинялся мне при штурме президентского дворца.

— Чудненько, у нас ещё остались плазмаганы и гранаты, чтобы вооружить их как следует.

— А где Хьюго-Зи?

— Везде. Витает где-то в воздухе. Знаешь, после сильного взрыва от человека вообще ничего не остаётся, только “пыль”. После этого я подмял националистов под себя. Им нужен был сильный вождь и они его получили.

— Надеюсь, это не ты убил его с помощью очередной бомбы?

— Надейся! — Снова расхохотался Крок. — Хотя, что это меняет?

— Думаю, что практически ничего, — здесь Дирку пришлось скрыть свои истинные мысли.

— То то и оно.

— Как обстоят дела? — Перешёл на другую тему Дирк.

— Всё как мы любим: полный апокалипсис. Вот, взгляни на карту.

Дирк, наконец, подошёл к штабному столу, чтобы воочию оценить ситуацию: рабочие кварталы напоминали широкий прямоугольник, наполовину растоптанный красными стрелками. Крок продолжил:

— Они наступают широким фронтом в сторону города. А мы устраиваем засады из жилых зданий. Даём их пехоте и танкам подойти поближе и потом стреляем в спину из окон. А если вояки заходят внутрь, то начинаем веселуху прямо там. Классическая партизанщина. Жалко, что это статичная оборона и они постепенно прогрызают нас.

— Что есть у врага?

— Слышал что-нибудь про тяжёлые танки “Мамонт”? Это местная достопримечательность.

— В чём суть?

— Это специальный монстр созданный для гражданской войны, когда у противника только лёгкое стрелковое оружие, плазмаганчики, гранатки и прочая мелочь. — Крок, как любитель оружия, начал зачарованно описывать дорогостоящую игрушку военных. — Представь себе стотонный танк с самой мощной активной бронёй и с возможностью на время включать силовой барьер вокруг себя, а также у него двухсотмиллитровая пушка и встроенная ракетная установка, чтобы сбивать летающие цели над собой.

— Действительно монстр. Его используют для штурмовых отрядов?

— Типа того. Федеральные войска или чистильщики, как мы их все называем, созданы для того, чтобы переваривать территорию. Огромная масса пехоты и бронетехники сжимает город в кольцо и зачищает каждый дом, подвал и укрытие, пока всё население не окажется в фильтрационных лагерях.

— У них есть ракетные танки? Меня они малость достали на Карнии.

— Есть, конечно, а ещё летающие дроны и тяжёлые бомбардировщики в тылу. Поэтому на спокойную жизнь не рассчитывай: если какой-нибудь отряд будет собираться перед их носом, то дроны его заметят и оприходуют. А если попробуешь подготовить оборону, создать крепость или нарыть дзоты, то разведчики с воздуха опять всё увидят и вызовут подмогу — потом ракетные танки накроют всю эту территорию огнём, чтобы не повадно было.

— Слава Богу, что пока до этого не дошло, и они не бомбят жилые кварталы.

— Для чистильщиков мы лёгкая цель — плоховооружённая толпа, а они привыкли брать города, которые укреплялись месяцами.

— Ну, значит они будут нас недооценивать. Это тоже можно использовать в свою пользу. Если статичная оборона не приносит результатов, то нужно перейти в контрнаступление, но как я могу догадаться, вы это уже и так пробовали?

— Эх, — улыбка исчезла с лица Крока, этот человек жалел только своих собственных солдат, — да, пробовали… И потеряли много хороших бойцов.

— А что если навалиться в одну точку большой толпой, попытаться приблизиться вплотную к Мамонтам, чтобы добраться до их пехоты?

— Это ещё вопрос, кто кого достанет. Их там до фига, они потом вас сами погонят обратно.

— Хм, тогда именно на это и нужно рассчитывать. Мы специально обвалим фронт, чтобы выманить пехоту противника.

— Забавный ход мыслей! Если они считают нас лёгкой добычей, то могут увлечься и побежать за вами. Нужно лишь добавить вишенку на торт, — помахал динамитом в воздухе, — у меня есть одна заготовка, которая как раз нам пригодится.

— Обвалить пару зданий?

— И это тоже. Короче, смотри сюда. Я планировал устроить хорошее шоу вот тут, — ткнул пальцем в карту, где была небольшая площадь перед полицейским участком. — Давно хотел устроить там теракт, но всё не было подходящего случая.

— Так что там будет?

— Сюрприз. Твоё дело — выманить как можно больше народу на площадь, чтобы они оторвались от основных сил и мы могли их окружить. Вот тогда будет знатный урожай, вкусные трофеи и может быть даже пленные!

— Хочешь, чтобы я возглавил передовой отряд?

— Конечно! Ты же у нас профессиональный герой — вот и геройствуй.

— Нужно будет хотя бы немного времени, чтобы подготовить отряд. Мои люди не обучены обращению с огнестрельным оружием и тем более с плазмаганами.

— Так я и сам могу, но откуда достать это время? Из тумбочки? Если будем ждать, то они дойдут до полицейского участка и финита ля комедия: тогда придётся ограничиться лишь одиночным терактом без особых последствий. Понял? Поэтому бери руки в ноги и бегом! Вот тебе рация для связи со мной, а теперь иди и найди Лу, скажи, что нужны пушки для быстрой шумихи, а я останусь здесь и буду дирижировать оркестром! Давай, бегом, бегом!

Крок схватился за две рации и папиросу одновременно и стал проявлять чудеса организации и управления. Он одновременно кого-то слушал и отдавал приказы в другую трубку. Удивительно, но децентрализованная сеть анархистов до сих пор функционировала. Люди Крока не поддались паники и не смотря на потери и постоянное бегство с позиции на позицию продолжали сражаться.

Дирк чувствовал, что его откровенно подгоняют, но он ничего не мог с этим поделать. Правая рука Крока, бородатый дядька, которого все просто звали Лу, выдал им наспех оружие и обрывки карт с кратким пояснением — тут враги, там враги, здесь враги, а между ними наши. Другие солдаты анархистов, которые были рядом со штабом, тоже находились на взводе и одним глазом следили за Дирком и его отрядом, а другим косились на небо и всполохи взрывов на горизонте. Им не терпелось выпроводить гостей и вернуться к делу.

Дирк собрал остатки своих и людей для последнего в их жизни брифинга, он видел, что они сомневаются и даже не понимают сути происходящих вещей. Эти юноши хотели перемен, им казалось, что достаточно скинуть правительство и всё сразу изменится, а теперь настала суровая действительность и расплата. Дирку было их откровенно жалко, но они все являлись заложниками ситуации и делали то, что нужно было.

— Я понимаю, что всё усложнилось, — начал свою речь Дирк перед строем, — и я пойму, если кто-то из вас решил отступить. Но давайте сделаем это сейчас, чтобы никого не подвести на поле боя. Вы должны принять решение. Либо мы сейчас сражаемся до самого конца, либо сдаёмся. Либо мы сейчас задержим военных и спасём мирных жителей и советы, либо все наши достижения сотрут в порошок. Советам нужно время, чтобы прийти в себя, мы последняя надежда для города.

Расчёт был прост и он сработал: никто не хотел показаться трусом перед строем. К тому же все, кто действительно сильно испугался, уже давно убежал. Им всего лишь требовался толчок, простая мысль и цель, чтобы решиться на продолжение борьбы. И теперь этот очередной бой казался им точно последним и переломным.

Они разделились на группы по три человека и рассредоточились, чтобы раньше времени не выдать свои намерения. Вооружённые плазмаганами и простыми автоматами, отряд Дирка пробирался через завалы, разрушенные жилые дома и сгоревшие машины. Часть из них неизбежно попалась на глаза дронов-разведчиков и была атакована сверху. Только две трети людей Дирка смогли соединиться под стенами заурядного магазина и подготовиться к бою.

— Помните! — Сказал напоследок Дирк. — От вас не требуется меткость и героизм! Просто разозлите их, стреляйте в их сторону, а дальше всё само получится.

Судя по звукам, прямо за стенами этого дома находилась пара танков Мамонт и группа солдат — именно та цель, которую они искали на свою голову. Дирк вместе со своими людьми выпрыгнул из-за угла и постарался застигнуть чистильщиков врасплох. Военные в это время упаковывали очередную пачку народа, которую они выковыряли из близлежащих домов. И поэтому получилась нехорошая бойня с лишними жертвами, особенно учитывая то, что обе стороны использовали плазмаганы, которые выплёвывали большие шары сверхгорячей плазмы.

Чистильщики сразу залегли на землю или спрятались за попавшимися под руку укрытиями. Началась перестрелка, где гражданские оказались под перекрёстным огнём. Увидев такое кровавое безобразие, Дирк скомандовал отступать и не ошибся — не успели они отойти, как дроны уже сбросили на это место пару бомб. А потом сквозь несчастный магазин проехал танк Мамонт и сделал пару выстрелов вслепую. Фугасный снаряд калибром 200 миллиметров пролетел над их головами и в один присест разрушил пятиэтажное здание рядом с ними. Для танкистов это было веселье: они преследовали испуганную толпу, которая ничего не могла им сделать. И в этой погоне выжили те, кто лучше всего мог бегать и успел скрыться за углом: всех остальных подкосили встроенные пулемёты Мамонта.

Рация Дирка разразилась радостным воплем Дэви Крока:

— Молодчинка Дирк! Разведчики говорят, что ты разворошил осиное гнездо!

— Радость-то какая!

— Не то слово! Они все бегут за тобой, они устроили настоящую охоту!

Чистильщикам надоело играться с одиночными партизанами Крока, и увидев приличный отряд противника, они сразу захотели его уничтожить. Поэтому Дирк со своими людьми побежал прямым курсом к полицейскому участку. Сверху падали бомбы, где-то сзади ревел стальной Мамонт и раздавался топот сотни ног. К счастью, им нужно было пробежать всего лишь пару улиц, и поэтому до пункта назначения добралась целая половина отряда. Они даже вздохнули с облегчением, когда бой перешёл в оборонительную стадию. Теперь они хотя бы могли отстреливаться, а не ждать мгновенной расправы от дронов.

Военные аккуратно заполняли площадь и вели огонь на подавление. Они не лезли на рожон и просто ждали, когда тяжеленные Мамонты, наконец, доедут и поставят окончательную точку в споре. Дирк схватился за рацию:

— Крок, нас окружают! Мы уже не сможем выбраться из здания!

— Терпи, герой! Тебе ещё недолго осталось.

— У тебя ведь всё на мази?!

— За меня можешь не волноваться, я по любому добьюсь своего. Давай, держись там, скоро будет тебе чудо, а у меня тут дела, знаешь ли. Конец связи, — Крок явно хотел заставить Дирка понервничать, но воин Лейна прекрасно понимал, что смерть случается и у неё на все свои планы — чему быть тому не миновать.

Напряжение в полицейском участке возрастало с каждой секундой — они слышали, как к ним приближаются два стальных гиганта и невольно закрадывалась мысль, что их уже ничто не остановит. Чистильщики уже предвкушали победу, они держали каждое окно и дверь на мушке, чтобы никто не сбежал из смертельной ловушки. И вот уже танки подбираются к площади. Дирку было жалко молодых парней и ему уже самому стало казаться, что Крок их банально кинул, поэтому он сам предложил им сдаться:

— Парни, вам ещё жить да жить, поэтому давайте, валите отсюда. Поднимите руки и выходите по одному.

Они лишь невольно усмехнулись и даже как-то синхронно вздохнули:

— Дядя Дирк, — сказал самый старший из них.

— Что?

— Чистильщики пленных не берут. Если оказать им сопротивление, то они тебя прибьют.

Установилось неловкое молчание, Дирк хотел их как-то приободрить, но у него уже не осталось слов в запасе. Вместо этого они сами приободрили Дирка. Теперь голос подал самый младший из них, паренёк по имени Кевин, двадцать лет отроду:

— А я рад, что сражался за идеи, за всеобщую справедливость, за советы, за народное самоуправление. Ваши речи вдохновили нас на борьбу. Это того стоило.

— Парни, вы настоящие воины, — честно ответил им Дирк, — я тоже был рад сражаться вместе с вами. А теперь давайте искать укрытие, надеюсь хотя бы камеры в этом участке крепкие.

Военные хотели позабавиться, чтобы испуганные люди стали вылезать из окон при виде танков Мамонт и стали лёгкой мишенью как в тире. Но противник не предоставил им такую возможность. Тогда два стальных гиганта выехали на центр площади и навели свои орудия прямой наводкой.

Всё происходило довольно быстро, но для участников событий, время, естественно, замедлилось. Они засели в глубинах полицейского склада, укрывшись за сейфами с оружием и бесконечно долго ждали, когда же эти танки, наконец, выстрелят.

И, чёрт возьми, они выстрелили: второй этаж здания превратился в месиво, несущие стены разлетелись на осколки, бетонная конструкция сложилась как карточный домик, а потом упала ещё раз. Дирку показалось, что он очутился в каменном водовороте, который уносит его вниз, в какую-то реку. А то, что происходило снаружи было ещё более масштабным — естественно, Кроку было наплевать на Дирка и его молодых бойцов, он готов был пожертвовать любыми фигурами на шахматной доске ради своих целей. А в этом случае он просто хотел получить танки Мамонт.

Под площадью проходили старые газовые коммуникации, которые Крок заблаговременно испортил, метан заполонил собой всю канализацию и в итоге получился объёмный взрыв. Подземные помещения схлопнулись и чистильщики провалились вниз вместе с Мамонтами, которые просто застряли в руинах. Но это была лишь часть плана Крока, который собирался разыграть имеющиеся карты с максимальной для себя пользой. Его люди успели подготовить заряды и обрушить дома на соседней улице, они образовали непроходимые завалы и теперь чистильщики у полицейского участка оказались без подкреплений. И даже против вездесущих дронов нашлось временное противоядие — дымовые завесы вдоль всего района.

И вот тогда Крок бросил все оставшиеся силы на площадь. Солдаты только приходили в себя и с ними удалось разделаться и даже кое-кого взять в плен. Потом анархисты словно муравьи набросились на танки, чтобы выломать их люки и проникнуть в них. Для этого на сцене появился сам Крок с пластиковой взрывчаткой. Направленный взрыв позволил проникнуть внутрь и добить экипаж после контузии.

Дэви Крок еле сдерживался от эйфории — ещё чуть-чуть и он получит в свои руки новые разрушительные игрушки. Осталось лишь немного — поднять танки из мини-карьера, который образовался после подземного взрыва, но это уже были приятные “мелочи”. Анархисты в экстазе победы принялись строить горку, по которой Мамонт смог бы подняться наверх. Им пришлось разбирать завалы и даже ковыряться среди останков полицейского участка. Так, невольно, они помогли выбраться последним выжившим из отряда Дирка. Потом эти три молодых паренька отчаянно просили продолжить разгребать мусор, чтобы найти остальных, но их просто никто не слушал. Тогда им пришлось самим, подручными средствами и голыми руками, вызволять товарищей из беды.

Крок уже пробовал управление танком на вкус, они смогли захватить одного танкиста, которого нещадно избили и заставили помогать. После долгих стараний Мамонт поднялся наверх, чтобы выехать к “своим”, которые ещё ничего не подозревали. На радиосвязи появился раздражённый голос начальства:

— Три-сто-пятнадцать! Какого хера вы не докладываете?! Где тринадцатый отряд?! Кто вам позволил зайти в неразведанную и нефильтрованную зону?!

Крок еле сдерживался от смеха, но он не хотел испортить сюрприз и поэтому дал трубку захваченному танкисту, которого заставили говорить буквально под дулом автомата его подручные.

— Шестьсот-пятый! Говорит Три-сто-восьмой! Командир погиб! Ситуация Зэд-пятнадцать, отступаю к точке исхода. Ситуация тяжёлая, я ранен и контужен.

— Да плевать мне, что ты ранен! Ещё попробуй мне тут сдохнуть, я твоих братьев отправлю сортиры мыть до конца жизни! Ты меня понял?!

— Да, сэр, так точно, сэр!

— И какая ещё на хер ситуация Зэд-пятнадцать?! Ты сдурел что ли?! Это же танк Мамонт! Как его вообще можно подбить?! Такого никогда не было и вот опять!

— Это был мощный подземный фугас.

— Чтобы мне такой бред рассказывал техник третьего уровня?! Ты что, хочешь вернуться обратно на танк Рино?! Какой, мать твою за ногу, фугас?! У тебя встроенный детектор мин! Если я узнаю, что вы опять забили на правила и гоняли бухими на поле боя, то я вам лично пропишу тридцать ударов шпицрутенами!

Солдат тяжело вздохнул и посмотрел на своих невольников, он закрыл микрофон и обратился к ним с мертвецким спокойствием:

— Вы же меня всё равно убьёте?

— Ну, — Крок почесал затылок, — я уважаю прямоту и смелость. Поэтому скажу тебе правду — да, по-любому убьём.

— Ну, да, логично… — солдат снова включил микрофон и стал кричать на своего капитана, — как же ты меня достал! Тупая ты скотина! Мы что тебе, роботы бездушные, чтобы пахать по четырнадцать часов в сутки?! На кой хер мы копаем окопы если никогда не сидим в обороне?!

— Сто ударов шпицрутенами!

— Да хоть двести!

— Я тебя расстреляю перед всем взводом! Я лишу тебя всех наград! Ты опозорил форму!

— Знаете, майор, давно вам хотел сказать, что вы гнида бюрократная! И без своих родственничков наверху, вы бы даже до ефрейтора не дослужились бы!

К этому моменту танк уже сделал крюк и подъехал к фронту: очередной отряд чистильщиков стоял в дворе и упаковывал народ под прикрытием двух Мамонтов. Военные, издали заметив неполадки у “собрата”, отправили к нему техников на помощь, они думали, что свои вернулись из засады. И они просто не могли себе представить ситуацию, что какие-то там гражданские могли отнять у них Мамонта. А Крок, естественно, не теряя времени выстрелил в зад вражескому танку, потом, пока другой не пришёл в себя, ударил и по нему. Броня гигантов могла выдержать многое, но прямое попадание двухсотого калибра привело к детонации боекомплекта и их просто разорвало изнутри. Далее Крок сыграл в тир и расстрелял из пулемётов всю пехоту, что оказалось под рукой (естественно, вместе с гражданскими, но Крок их никогда и не жалел). И вот тут военные оказались в странной ситуации: у них не было оружия против собственного Мамонта, кроме другого такого же. Прилетевшие дроны попытались разбомбить цель, но они оказались комарами против крупного зверя.

Не искушая удачу, Крок дал назад и скрылся за дымовой завесой. А в это время рация в танке уже стала горячей от ругани начальства:

— Джонсон! Я твоих братьев брошу под гусеницы танков, если ты сейчас же не остановишься! Джонсон, ты меня слышишь?!

Крок поднял рацию и, наконец, ответил лично:

— Джонсон всё.

— Кто это, мать твою?!

— Дэви, шахтёр Дэви, — Крок специально хотел позлить майора, показав ему, что его обвели вокруг пальца простые гражданские.

— Какой ещё на хер шахтёр?! Вы там уже на наркоту перешли, что ли?!

— Я твой танк шатал! Я твоих солдат в плен брал, слышишь! — Крок изобразил акцент южных штатов, отчего сидящие рядом с ним анархисты попадали со смеху.

— Святая мать Иосафата! Кто посмел угнать моего Мамонта?! Назови себя, паскуда драная!

— Эй-вай, полегче, шустрый ты какой, у меня твои людишки, — Крок дал знак, чтобы ему передали солдатские жетоны, содранные с пленных, — на вот, зацени номерки: рота 12 код 3 рядовой Уилл Торнсон, рота 12 код 3 сержант Реми Доусон, рота 12 код 4 капитан Оуэн Ариджен. Мне продолжать? У меня их много.

— Слушай сюда! Тронешь моих людей и я прикажу, чтобы тебя взяли живьём для показательной казни!

— Ну ты и умора! — Не удержался Крок и перешёл на нормальный голос. — Идиот! Никто не в силах взять меня в живых! Я хозяин этого города и ничего ты мне не сделаешь!

Крок “спрятал” танк за дымовой завесой и принялся стрелять в режиме гаубицы, атакуя врага по пологой траектории. Он знал, что где-то в том направлении концентрировались силы военных и можно было кого-нибудь задеть и навести страху. Для Крока это были привычные террористические методы, но чистильщики такой юмор не оценили и открыли ответный артиллерийский огонь по площадям. Пытаясь найти иголку в стоге сена они разрушили несколько кварталов и только усугубили ситуацию — в воздухе стало ещё больше дыма и пыли, а видимость падала с каждым новым взрывом. Вокруг царил настоящий Ад, а Дэви Крок только гомерически смеялся и получал наслаждение от процесса. По рации он приказал своим людям устроить пожары в городе, чтобы под их прикрытием разъезжать по улицам Сент-Кроу и атаковать военных исподтишка.

Чистильщики злились всё сильнее, но они не собирались рисковать своими солдатами, отправляя их в лобовой штурм города. Вместо этого они вызвали дроны и снова попытались завалить угнанный Мамонт бомбами. Тяжёлый танк скрипел во всех местах, но держал удар. Летающие роботы чистильщиков не были предназначены для уничтожения сверхбронированных целей и поэтому опять пострадали только гражданские дома вокруг. Крок проехался по центральным улицам города и вынырнул на соседний фронт, где военные буднично фильтровали территорию. Здесь жили синие воротнички и дома у них были повыше и побогаче, чем в рабочем квартале.

Крок знал, что эффект неожиданности уже прошёл и ему лучше не приближаться к танкам военных, и потому он снова стал стрелять гаубичным огнём в сторону предполагаемого противника. Катастрофа повторилась в ещё большем масштабе, но теперь Кроку не дали уйти. Военные окончательно потеряли терпение — какие-то гражданские путали им план зачистки местности, наносили им потери и уклонялись от боя. Поэтому они открыли не только ответный гаубичный огонь, но и вызвали тяжелые бомбардировщики, которые предназначались для тотальной зачистки местности. Танк Крока, наконец, получил критические повреждения и был погребён под завалами жилых домов.

Ковровые бомбометания стали триггером в сознании горожан, который привёл к массовой паники и бегству. Если раньше большая часть людей сидела по домам и ждала своей участи, то теперь они поняли, что город сравняют с землёй и нужно срочно бежать, пока есть возможность. И жители Скорна прекрасно понимали, что чистильщики вполне могли такое устроить, что лишь усилило панические настроения.

Уже скоро улицы превратились в человеческие реки, толпы народа с поднятыми руками шли прямо к военным, которые были не готовы обработать такую массу в один присест. Трагедия, которая произошла дальше, была просто неизбежна: чистильщики не успевали обработать всех “клиентов”, давка и паника только нарастали. В конце концов, люди попытались броситься на прорыв через ограждения вокруг города. Масло в огонь подливали и радикальные элементы, которые хотели проскочить через процедуру досмотра личности. Ситуация выходила из-под контроля и тогда командиры на местах перешли к массовым расстрелам, чтобы хоть как-то угомонить толпу.

Глава 13. Dies irae V. Дорога отчаянных

Анархисты и бунтари с банковской площади выбрали одно направление для прорыва. Они встретились в рабочем квартале и попытались вместе совершить побег. Немногим удалось выжить, только самые сильные смогли оторваться от преследования и затеряться на скудных равнинах Скорна. Раненые, уставшие, но несломленные, они продолжили путь вперёд. Ради увеличения шансов на успех они рассредоточились на местности и двигались в разные стороны. Большинство отправилось в ближайшие сельские города, а самые отчаянные выбрали более надёжную, но далёкую цель — серую зону, где останавливались только космические бандиты. Для воина Лейна и Дэви Крока это был самый оптимальный вариант, они боялись, что в соседних поселениях уже ввели военное положение и их там легко схватят как известных персон.

Два абсолютно разных человека шли по умирающим землям, вокруг них были только чёрные деревья без листьев и жёлтые лужи с отравленной водой. Химические выбросы с промышленных предприятий так долго отравляли этот край, что здесь не летали даже падальщики. Дирк шёл впереди, потому что не хотел видеть Крока и разговаривать с ним. А у Крока в свою очередь было хорошее настроение, и он не мог не поделиться приятными впечатлениями:

— Да ладно тебе, Дирк! Хорош дуться! — Сказал Крок. — Подумаешь, оставил умирать тебя в завалах! Я просто увлёкся войной, дело то житейское!

Дирк даже остановился от такой наглости и обернулся в сторону попутчика:

— Крок, хотя бы раз в жизни ты задумывался над тем, сколько ты убил ни в чём не повинных людей? — Естественно, воин Лейна думал больше о простых смертных, чем о самом себе, и что не менее важно, он справедливо считал, что методы Крока могли наложить тень на идею восстания.

— А ты глянь на меня. Разве я похож на человека, который слишком много думает? Ну, естественно, нет! Все мы умрём. Причём довольно бессмысленно и глупо. Посмотри на жизни этих людей, они бегают как белки в колесе, они даже и не живут по-настоящему. Это кошмар, который нужно остановить любой ценой.

Дирк вздохнул и поправил перевязанную руку. После приключений в полицейском участке ему изрядно досталось. Вся надежда была на то, чтобы найти нормальных докторов в серой зоне, которые смогли бы ему осуществить быстрое сращивание костей и вернуть в строй. Он чувствовал, что кроме правой руки пострадали ещё и рёбра, может быть, это были трещины или даже что-нибудь серьёзное. Лицо тоже оказалось покрыто синяками и глубокими порезами, но с другой стороны, смена облика была для него как раз кстати. На его фоне Крок выглядел гораздо более презентабельно, он всего лишь опять обгорел, когда вылезал из подбитого танка, и лишился одного уха. К тому же у Крока имелась заветная фляжка с ромом, позволяющая ему выглядеть на несколько очков бодрее, чем Дирк.

Воин Лейна внимательно посмотрел на своего оппонента, чтобы подобрать подходящие слова:

— Ты безумен. И мир, который ты собираешься построить, будет ничуть не лучше этого. — Наконец, ответил ему Дирк и продолжил свой путь к серой зоне.

— Опять ты умничаешь! — Рассмеялся Крок.

— Это полезно для мозгов.

— Тогда послушай и мою мудрость: я нужен тебе, я тот человек, который позволяет вам всем ходить в белых одеждах и завлекать к себе простой народ. Я нужен вам, чтобы творить невозможное, потому что я сильнее вас — я готов совершить что угодно, меня не сдерживают никакие нормы ханжеской морали. И не думай, что я какой-то псих или отклонение от нормы. О, нет! — Сделал глоток из фляжки и рассмеялся. — Я неизбежное порождение системы, которая уничтожает людей, высасывает из них все соки, бросает в пучину нищеты и промывает мозги. Большинство держиться за то немногое, что у них осталось, за ипотечную квартиру, за нищенскую зарплату, за надежду в завтрашний день. Но есть и те, кому уже нечего терять. У них есть лишь гнев и жажда справедливости. Там, где есть угнетение, всегда будут такие как я и такие как ты. Мы две стороны одной медали.

— Я бы сказал, что ты наглядный пример того, что будет с идейный борцом, если он поддастся чувствам.

— Не вижу ничего плохого в обоих вариантах. И разве мы не здорово сработались? Конец был просто потрясающим! Миллионы нищих беженцев станут благодатной почвой для моих будущих восстаний.

— Хорошо сработались?! Да я уже давно жалею, что связался с тобой! Я обратился к тебе только из-за нехватки времени. Это были экстренные меры.

— А думаешь потом будет по-другому? Думаешь, что люди начнут организовываться и бороться с властью? Нет. Твои идеи провалились, их раскатали в пыль вместе с Сент-Кроу. Теперь уже никто и не вспомнит про твои советы, их вычеркнут из истории. Останется лишь горстка людей, которых никто не будет слушать. Вот увидишь, СМИ провернут компанию, они скажут, что к власти пришли злобные националисты, которые устроили сущий Ад и военным пришлось спасать ситуацию. Они будут твердить это по всем каналам, пока их ложь не станет правдой.

— Нет, я верю в людей. Я верю, что преступления, которые совершили власти, не сойдут им с рук. Правда всё равно выйдет наружу. Идея распространится в обществе и объединит народ на новую борьбу.

— Идея?! — Усмехнулся Крок. — Ты всерьёз веришь, что эти ленивые и пугливые человечки будут сражаться за какую-то там идею? Они будут сидеть и смиренно терпеть. Уже десятилетиями терпят и ничего не происходит! Уже сколько кризисов произошло, сколько раз цены поднимали, сколько раз ограничивали права, и всё сошло им с рук.

— То, что вы привыкли жить на вулкане, ещё не означает, что он безопасен. Я бы даже сказал, что вы утратили способность видеть очевидное. Мир никогда не стоит на месте, нельзя воспринимать его как что-то статичное, метафизическое. Народ всё больше и больше нищает, власть теряет последние кредиты доверия, экономика продолжает деградировать, а богатые становятся ещё богаче. У прогнившего леса одна судьба — он высохнет и сгорит.

— Слышал я эту басню ни раз.

— Волки! Волки! Кричал один пастух. А ведь рано или поздно они приходят.

— Ха! Если ты так уверен в своей правоте, то тогда давай заключим пари. Когда мы дойдём до серой зоны, то сразу же заглянем в местный бар со спутниковым ТВ и посмотрим новости. Зуб даю, ты увидишь, что ситуация не улучшилась, что ничего не предрешено.

— На что спорим?

— Я слышал, что у тебя есть космический штурмовик Красный змей? Целых одна штука, не так ли?

— Да. А что с твоей стороны?

Крок достал из внутреннего кармана плаща мешочек с бриллиантами.

— У меня кое-что осталось от культа Юниос. Я скупил всё свободное оружие в городе и всё равно осталось, видимо, они думали, что часть денег обязательно должны были разворовать. Так вот, здесь чуть больше, чем до фига, так что я думаю, что это справедливый обмен, Дирк.

— Да будет так.

Два воина пожали друг другу руки и поклялись честью, что исполнят условия договора. И теперь их дорога стала гораздо более интересной. Они даже ускорили шаг, потому что каждому не терпелось победить. За плечами у них был богатый жизненный опыт, который лишь добавлял уверенности. Крок уже планировал как использовать космический корабль для новых терактов, а Дирк в свою очередь, рассчитывал, что алмазы помогут ему в организации подпольного движения или для привлечения наёмников в экстренных случаях. Естественно, их замыслы были лишь воздушными замками, и никто не мог победить в этом споре. Какой бы опыт у тебя ни был, жизнь всё равно будет преподносить тебе сюрпризы.

Километр за километр, медленно, но верно, они приближались к цели, пока, наконец, на горизонте не появились следы от приземляющихся космических кораблей. Линии, начерченные на синем небе, буквально указывали на пункт назначения. Это одновременно финишная прямая и последняя преграда: вокруг серой зоны находилась сеть кордонов и контрольно-пропускных пунктов, чтобы не оставлять гостей из космоса без надзора. Выход только без оружия, с регистрацией личности и уплатой пошлины. А при входе человека проверяли ещё раз — вдруг он совершил какие-либо преступления в момент своего пребывания на Скорне. И, естественно, космические корабли нельзя было выводить за пределы территории. Это были железные правила, которые обходились только золотом.

Крок и Дирк боялись, что в этот раз подкуп пограничников может закончится фиаско. Они выглядели как террористы, сбежавшие из Сент-Кроу: раненые, обгоревшие, уставшие, после нескольких дней пути и почти без снаряжения. Для полицаев это лёгкая добыча, которую можно упрятать в тюрьму и ограбить почти на законных основаниях. Поэтому путникам пришлось потратить ещё немного времени в ожидании попутки рядом с дорогой, ведущей в серую зону. Они банально голосовали автостопом, надеясь на помощь “товарищей бандитов”, которые водились в округе. Уже через сорок минут к ним подъехал грузовичок забитый всяким хламом из Скорна. Пожилой водитель, одетый в стиле архаичного южанина, мельком взглянул на попутчиков и сразу начал торговаться:

— Ну и вид у вас хлопцы… Выглядите как мелкая гопота с района.

— А почему это мелкая? — Возмутился Крок.

— Да вид у вас больно побитый.

В разговор вмешался Дирк:

— Нам нужно попасть в серую зону.

— Я так и понял, на кой хер вам тут ещё стоять? Но если вы местные бандюки, которые скрываются от полицаев, то я вам помогать не буду. Меня потом за это шериф по башке бить будет.

— Мы готовы заплатить. У нас есть немного.

— Кхм, — водитель откашлялся, достал из бардачка обрез и направил его на Дирка и Крока, — братки, вы того самого, не обижайтесь, но я вас щас пристрелю и заберу ваши шмотки. Это как бы надёжнее.

— Послушай, я вижу, что ты простой человек, не из бандитов, не из циничных мерзавцев, которые ради лишнего цента убьют человека. Тобой движет опыт, а не кровожадность.

— Ага, тут ты прав, я ведь знаю, что у вас нужда подгорает. И если я вам откажу, то вы меня прибьёте. А если я соглашусь, то будут проблемы с полицией.

— Не будет никаких проблем, смотри сюда, сейчас я достану спец ключ от своего корабля, — Дирк аккуратно вытащил из внутреннего кармана длинный шест с выдвижными рёбрами, увешанный микрочипами.

— А, ну-ка дай-ка взглянуть. — Водитель, не убирая обрез, рассмотрел вещичку и отдал её хозяину. — Когда-то я и сам летал по просторам вселенной. Поэтому теперь вожу грузы в серую зону, чтобы быть поближе к гигантам… Так значит у тебя там свой космический корабль? И ты типа возвращаешься обратно?

— Ну что-то тут сказать, нас не очень хорошо встретили на Скорне.

Собеседник рассмеялся и указал дробовиком на Крока:

— А твой дружок?

— У него и ключа не осталось. Даже не знаю, как теперь он без него взлетать будет.

— Это полный попадос. Хорошо, а чем платить будете?

— Есть два алмаза по ноль пять карат, — начал торговаться Крок.

— Где есть два, там будет и четыре.

— Ну, хорош, старик! Мне ещё взламывать противоугонную защиту корабля!

— Да ясен пень ядрён колода, что вы прибедняетесь. Вначале всегда говорят цену поменьше.

— Но потом приходят к компромиссу. Могу дать максимум три и точка!

— Ну ладно, давай подумаем... Между двумя алмазами и шестью, среднее число четыре. Вот компромиссная цена.

— Стоп, твоя ж цена и была четыре!

— Вот молодёжь пошла, не уж то не понимаешь, что у старика память слабая. В общем, я всё равно предлагаю остановиться на четырёх алмазах, — направил свой обрез в лицо Крока и демонстративно взвёл курки.

Дирк попробовал ещё раз надавить на совесть:

— Зачем тебе, старый, большие деньги? Не уж то бес попутал? Не бери кровь на руки.

— Для внучки, ей протезы нужны, чтоб ходить. Но и ты тоже прав. Не стоит оно того… Ладно, запрыгивайте в кузов и спрячьтесь как следует. Досмотр будет символическим — всё уже давно куплено, но лучше не искушать судьбу.

— Старик, а как ты связан с серой зоной? — Спросил на всякий случай Дирк, залезая внутрь колымаги.

— Контрабанду вожу. Продаю кое-какое оружие этим бандюкам из космоса. Все рады и довольны.

Крок в это время отвернулся и достал три самых мелких камня, что у него были. После оплаты, путники спрятались в сундуках с энергопаками для автоматов и принялись ждать, когда они, наконец, доберутся до серой зоны. Дальше их ждало спокойное ожидание, усыпляющая тряска как в вагоне поезда, и пение старика водителя, который любил кантри. Пограничники провели рутинный обыск, старательно пытаясь ничего не найти, выдали все нужные бумаги и украдкой забрали у старика вкусные денежки.

Уже скоро машина остановилась и раздался голос хозяина грузовика:

— Вот и всё братцы… Я тут разгружаюсь, а вам пора выходить.

Гости поспешили откланяться и несмотря на свои раны сразу отправились в ближайшее пивное заведение. Им не терпелось разрешить свой спор и утолить голод. В серой зоне можно было обнаружить причудливое сочетание последних технологий и древних обычаев. Где-то в дали находились ангары для космических кораблей, взлётно-посадочные площадки, ремонтные цеха, центр управления полётов и радарные башни. И в то же время совсем под боком были увеселительные заведения в виде салунов дикого запада. Дирк и Крок без долгих раздумий зашли в ближайшее кафе: внутри их ждало веселье, угар, карточные игры, дружеские драки и слегка одетые официантки, разносящие простую еду в виде стейков и пива.

Они заказали кучу еды, комнату для ночлега, услугу доктор на вызов и стали со спокойной совестью смотреть новости. Старым заляпанным телевизором почти никто не пользовался, и он был полностью в их распоряжении. Осталось только переключиться на локальные новости и наблюдать за хаосом, который царил в информационном поле Скорна: ведущие по всем каналам судорожно перечисляли события, буквально падающие им как снег на голову. Всё это было для них большой неожиданностью, у них просто не было инструкций как реагировать на то, что по всему западному побережью появились какие-то советы, которые что-то там требуют и мало того, у них ещё что-то и получается.

Дирку показалось что он пропустил несколько серий в любимом сериале и попробовал разузнать у бармена, стоящего за стойкой, хоть какие-нибудь подробности:

— Вы случайно не местный? Не знаете, что творится на Скорне? Откуда взялись советы? — Спросил у него Дирк.

Бармен почти не удивился разбитой физиономии Дирка и его странному вопросу, сразу было видно, что это бывалый профессионал, повидавший всё на своём веку:

— Тут какой-то чудик выступал по всем каналам, — сказал он, зевая и протирая барную стойку, — призывал организоваться и самим управлять производством на каждом предприятии. Якобы люди могут сами контролировать банки, заводы, мэрии, коммунальные службы, транспорт и вообще всё.

— Так эта трансляция была по всему западному побережью?! И его слушали?!

— Да… — бармен прищурился, на секунду ему показалось, что он уже где-то видел своего собеседника. — Тут ещё в Сент-Кроу была нехилая авария. Сеть и раньше была перегружена, а тут совсем трындец наступил. По всему району прокатились аварии, словно упали костяшки домино. Поэтому какое-то время все слушали этого мечтателя. Повезло ему.

— И неужели люди послушали?! — Дирк уже и сам не верил, что такое возможно.

— Кто как, но теперь эта тема. Люди требуют, хотят и пробуют… Ох, и весёлый же будет год. Слава Богу, что я могу тут засесть и не высовываться во внешний мир.

Дирк вернулся к Кроку, который как заворожённый смотрел новости:

— Смотри! Они рассказывают про Сент-Кроу! — Сказал Крок и сделал жест, чтобы ему не мешали.

Журналисты показывали толпы беженцев, сумевших прорваться в соседние с Сент-Кроу города. Они пытались взять у них интервью и с удивлением узнавали о том, что никакие националисты власть не захватывали, что всех спасали советы, а военные уничтожили всё вместе с городом. Репортёры тщетно пытались найти кого-нибудь, кто бы молчал насчёт советов, но люди просто не могли этого сделать: восстание на банковской площади было центром всего, и просто невозможно было рассказать эту историю, не задев центральный совет и отмену кредитного рабства. Получилась комичная картина, когда журналисты давали людям говорить, а потом резко прерывали их, как только слышали это раздражающее их слово. Также было заметно, что СМИ планировали действовать по заранее отработанной схеме, которая не соответствовала обстановке.

— А почему я всегда на втором плане! — Вспылил Крок. — Почему анархистов упоминают только вскользь! Это ведь я начал восстание! Без меня ничего бы не получилось!

— Начать бунт могут и маргиналы, и террористы, и фанатики, и самые последние мерзавцы. А вот продолжить и развить дело может только организованный народ. Это самое главное.

— Вы меня обдурили. Пока я сражался в поте лица, вы людям уши грели.

— Каждый сам ответственен за свои результаты.

Расстроенный Крок переключился на другой канал, где диктор зачитывал официальное заявление администрации президента Мердока: “Катастрофа, случившееся в Сент-Кроу, произошла исключительно по вине высшего командования первого армейского корпуса. Генерал Айвен Мацуи по своей инициативе выдвинулся к городу Сент-Кроу и начал проводить зачистку территории. После того как ситуация вышла из-под контроля армейские чиновники отдали приказ о применении артиллерийского огня и ковровых бомбардировках, которые привели к чудовищным жертвам…”.

— Чего ты такой радостный?! — Крок бросил обиду в сторону Дирка.

— Всё сыплется! Они так перегнули палку, что сами испугались. И теперь военные будут два раза думать, прежде чем применять силу, потому что в любой момент политики могут их подставить. Это начало конца!

Не успел Дирк порадоваться и перейти к требованию окончить пари в свою пользу, как жизнь внесла свои коррективы. Ведущий новостей опять прервал выпуск и обратился к зрителям: “В это тяжёлое время самые разные силы начинают объединяться и действовать во благо государства. Преподобный Чарльз Норрингтон, глава священной церкви Юниос, прямо сейчас выступает с обращением перед своими сторонниками на главной апостольской площади. Давайте же перейдём и зарядимся лучами надежды...”.

Дирк почувствовал что-то неладное, было очень похоже на то, что этот канал был в руках культа Юниос, и они сейчас делали свой ход на шахматной доске. На фоне помпезного храма, сочетающего в себе элементы христианской, индуистской и буддистской религии, выступал Норрингтон, одетый в чёрную рясу и с золотой тиарой на голове.

— Братья, сёстры, — начал свою речь проповедник, — случилось то, о чём мы говорили долгие годы. Колесо истории сделало свой круг. Наступила суровая эпоха хаоса. Мы были слабы, мы предавались тщетным грехам, бегали за золотым тельцом, хотели получать от жизни всё и не делать ничего. Мы забыли о порядке, о дисциплине, о нравах наших предков. Но тяжёлое время создаёт сильных людей. Мы должны стать сильными, чтобы избавить мир от скверны… — Сделал драматическую паузу. — Демократия не работает. Во что превратился наш сенат? Это какая-то горстка оторванных от мира богачей, которые выясняют свои деловые отношения через принятие законов. Тоже самое творится и в правительстве. И местных органах самоуправления. Бардак повсюду: бизнес и чиновники разворовывают бюджет и живут сами по себе, рабочие устраивают эгоистичные забастовки, которые разрушают нашу экономику, а мелкие политические фанатики провоцируют народ на бессмысленные бунты…

Дирк сразу понял, что этот враг куда опаснее предыдущих: в отличие от других, Норрингтон использовал “качественную” полуправду, где крупицы лжи незаметно проскакивали в мозг неподготовленных зрителей. Он специально назвал забастовки рабочих эгоистичными и поместил их среди проблем общества, потому что именно из них могло родиться новое движение и альтернатива всей системы.

Норрингтон продолжил:

— Посмотрите до чего докатилось наше общество. Мы распадаемся на враждующие племена, мы заливаем наши города кровью и вонзаем нож в спину тем, кто верно служил родине. Неужели вы хотите, чтобы катастрофа в Сент-Кроу повторилась? Неужели вы хотите, чтобы наше славное государство откатилось в каменный век? Мы же не какая-то Карния. Нет, мы великий народ и достойны большего… — Снова пауза. — Долг заставил меня действовать. Я обратился к правительствам восточных и центральных штатов с просьбой о вводе военного положения. Мы, наконец, заканчиваем бардак и начинаем наводить порядок, мы возвращаемся к стабильности и процветанию. Мы приняли пакт переходного периода: запрет всех политических партий, запрет всех профсоюзов, запрет митингов, запрет на внутреннюю миграцию — рабочие не должны поддаваться жадности и убегать из провинций; во всех штатах будет установлена централизованная власть, в этом нам помогут военные; а самое главное, мы формируем единый экономический картель, в который должны войти все частные компании Скорна, чтобы преодолеть кризис перепроизводства и увеличить эффективность… Настало время объединения, солидаризации. Мы одна нация, мы все должны работать во благо страны. Я призываю оставшиеся штаты принять пакт и открыть новую страницу в истории Скорна…

Пока воин Лейна переваривал события на телеэкране, Крок наполнялся злорадством:

— Ха! — Усмехнулся он. — С самого начала это было гиблое дело. Можно было вообще не стараться — стало только хуже. Теперь у нас будет прямая военная диктатура, репрессии и цензура. И в конечном счёте Юниос продвигает тоже самое, что и националисты, только в другой упаковке. Поменяли шило на мыло! — Намерения Крока были весьма прозрачны — он хотел описать ситуацию как можно хуже, чтобы выиграть спор.

— Нет. Ты ошибаешься. Если раньше вообще никто не представлял интересы народа, то теперь есть хотя бы советы. Их пока мало, они только зарождаются, но это будущий огонь, который станет пожаром.

— И что с того? Видел, что они сделали с Сент-Кроу?

— Да, я там тоже был, спасибо, что напомнил, — Дирку начал надоедать пессимизм собеседника и поэтому он перешёл на сарказм, — одно дело, когда разгоняют бессмысленный бунт, и совсем другое, когда борются с идей. Силовые методы не устраняют такое недовольство, они лишь временно убирают симптомы.

— Блестящая альтернатива — у нас будет гражданская война. Я, конечно, рад, это открывает мне море возможностей, но разве это цивилизованная революция? Разве ты не хотел улучшить жизнь простого народа? Ты ещё недавно страдал по каждой невинно убиенной жертве, а теперь радуешься массовым убийствам! Вот куда приводит наивный идеализм и морализм.

— Не надо выворачивать мои слова наизнанку. Да, я, как любой нормальный человек, против убийств ни в чём не повинных граждан. Но я никому и никогда не обещал, что будет легко. Я всегда говорил, что будет трудная кровопролитная борьба и она неизбежна. Наши враги никогда не сдадутся и не отступят. Они сделают всё что угодно, чтобы сохранить и укрепить прежнее устройство мира, благодаря которому они и существуют. Поэтому даже если бы у нас получилось захватить власть мирным способом, то они в ответ собрались бы с силами и всё равно бы спровоцировали конфликт. Войну нельзя отменить, её лишь можно отсрочить к выгоде противника.

— Хорошо, вижу, что ты не хочешь признавать поражение.

— Им и не пахнет.

— Но это точно и не победа. Исход битвы не предрешён и результаты твоих трудов не очевидны. Может они и приведут к чему-то хорошему, а может и нет. Может ты просто создал им повод, чтобы закрутить гайки.

— Предлагаю остаться при своих.

— Ну-у-у, — Крок слегка задумался, — думаю, что это достаточно справедливо. Всё-таки я не надеялся даже на такие “успехи”.

— И на этом наши пути окончательно разойдутся. Отныне ничто не должно связывать тебя с рабочим движением и советами.

— В каком это смысле? — Крок заподозрил неладное и прищурился.

— Ты токсичная информационная бомба. Любое прогрессивное движение должно держаться от тебя подальше, иначе вражеская пропаганда выставит нас злобными террористами. Ты должен взять на себя всю вину за катастрофу на ТЭЦ и за провоцирование военных. Когда нас будут спрашивать, мы честно ответим, что это буйствовали анархисты на фоне ослабевающей коррумпированной власти.

— Ни фига себе! Вот это поворот! Значит, когда нужна моя помощь, то мы все одна команда. А как жизнь у вас улучшилась, то вы на меня плевать хотели?

— Ты всегда хотел действовать самостоятельно. Ты совершил эти преступления ни с кем не посоветовавшись. Ты не слушал наши возражения. Ты никогда не поддерживал наши идеи.

Дирк хотел припомнить ему всё. И более того, в будущем он намеревался донести свою точку зрения в народ, чтобы все знали своих “героев”, чтобы общественность осудила эти поступки и методы, а Крок стал примером негодного революционера. И только после этого его следовало отправить на настоящий суд, чтобы он не стал иконой для своих последователей, и его идеи умерли вместе с ним.

— А как насчёт того, что именно ты обратился ко мне за помощью? — Парировал Крок. — Как не крути, но это связывает нас вместе, а ты в свою очередь связан с советами. Ты ведь и дальше будешь работать вместе с ними, не так ли? Поэтому если вы будете топить меня, то я потяну вас за собой.

— А кем был этот человек, выступивший из телецентра? Он лишь легенда, которая сгорела вместе с Сент-Кроу. А я на него вообще не похож. Особенно в ближайшем будущем. — Дирк потрогал своё несчастное лицо, чтобы ещё раз убедиться в том, что при любом раскладе его внешность изменится до неузнаваемости, и даже если что-то пойдёт не так, то у него ещё остались золотые монеты для кардинальной смены личности.

— Ты же воин Лейна! Человек чести! И ты будешь лгать?!

— Как удобно не придерживаться никаких принципов и требовать этого от других. Я в курсе, что я воин Лейна, и поэтому не надо мне рассказывать, что я должен делать. Во-первых, долг превыше всего, во-вторых, в войне нужно использовать все инструменты, в том числе и ложь, в-третьих, такие понятия как честность и честь, распространяются только по отношению к своим, а ты изо всех сил доказывал мне обратное.

— Ты меня сильно разочаровал… Ты был единственный, кто бросил мне вызов, единственный, кто не дрогнул. А теперь ты ведешь себя как двуличная лживая шавка режима!

— Тогда ты понимаешь, что я чувствую, потому что я, мягко говоря, разочаровался тобой с самого начала. Я надеялся, что в тебе осталась хоть капля человечности, но чем дальше, тем хуже.

Дэви Крок молча поднялся из-за стола. Несмотря на всего его шрамы и ороговевшую кожу, на его лице можно было увидеть кипящую злость. Люди вокруг него сразу же расступились, чтобы не попасть под горячую руку. И даже после того как Крок покинул заведение, в воздухе ещё долго витала его огненная аура.

Всё, что случилось дальше, было следствием принятых в этот день решений. После своего возвращения в строй Дирк принялся искать Леонхардта и лидеров банковского совета. Вместе они выработали информационную стратегию, которая позволила им дистанцироваться от всех злодеяний анархистов. Теперь воин Лейна из Сент-Кроу считался героем-одиночкой, который на свой страх и риск попробовал устроить спонтанное восстание и погиб при его подавлении чистильщиками, он буквально упал с неба, не знал обстановки, не знал людей, к которым обратился за помощью, и поэтому поплатился за это жизнью. А в будущем Дирк планировал вернуться на сцену как последователь, как ещё один посланник братства, призванный сражаться за справедливость и взявший его имя. Последний нюанс нужен был не только для удобства, но и для того, чтобы случайно не запутаться и всегда откликаться на правильную легенду.

Глава 14. Два злобных демона I. Возвращение с того света

На голову Дирка свалилось столько событий, что он невольно забыл о существовании человека по имени Билл Родхэм. Но сам Родхэм, естественно, никуда не исчез, и он прекрасно помнил о том, кто сломал ему планы. Только ярость и ненависть позволили ему выплыть из реки смерти, только благодаря им он дошёл до спрятанного корабля и вызвал подмогу. Родхэм должен был умереть от химических ожогов и отравления, но он выжил несмотря ни на что.

Его положили в регенеративную камеру на долгое и дорогое лечение. Всё это время подручные приносили ему тревожные новости Скорна. Для них это был настоящий конец света — мир, казавшийся им прочным и незыблемым, рассыпался на части без видимых на то оснований. Ещё недавно существовала парламентская республика и союз независимых штатов, а все проблемы в обществе казались пустяковыми — вот сменят президента Мердока и всё снова станет спокойным. А потом возникают какие-то советы, которые растут как грибы после дождя, расцветают новые политические движения, а про демократию и выборы вообще забывают как нелепицу. В воздухе витал запах войны и глобальных потрясений. Но если подчинённые Родхэма чувствовали страх перед туманным будущим, то их хозяин видел кое-что совершенно другое. Впервые в жизни он остановился, он вынужден был слушать и думать над тем, что происходит.

Финальная косметическая операция по восстановлению лица прошла уже после того, как были разобраны развалины Сент-Кроу. Родхэм очнулся после наркоза в своём трёхэтажном пентхаусе и сразу приступил к делу. Он наспех одел любимый белоснежный костюм с золотыми вензелями, забрал плазменные пистолеты и спустился в главный холл, где его уже ждали верные соратники.

Эти люди привыкли жить в роскоши, для них она была естественным атрибутом, и если бы кто-нибудь из их окружения перестал бы покупать модные картины, статуи и летающие феррари последней модели, то на этого человека стали бы смотреть как на юродивого. Поэтому и дом Родхэма выглядел соответствующим образом. Например, громадный главный холл имел высоту шесть метров и заканчивался летающим островком, который вёл в покои хозяина, эта платформа парила на электромагнитной подушке, а под ней располагался мраморный фонтан. Как только Родхэм ступал на остров, то рядом с ним сразу же появлялись полупрозрачные ступеньки из магнитного материала — это была ещё одна бессмысленная игрушка для богачей.

В центре помещения красовалась статуя Атланта, держащего планету Скорн на своих плечах, а на ней золотыми буквами красовался незамысловатый лозунг Родхэма: “The World is Yours”. Для интерьера использовалась только антикварная мебель викторианского стиля, массивная, с толстой обивкой и с вычурным орнаментом — диваны и журнальные столики располагались вокруг статуи, а комоды, напольные зеркала и шкафы с дорогим хламом вдоль стен. Пол был выложен плитками из бежевого агата с закрученными линиями. Последним штрихом комнаты являлась многоярусная люстра из горного хрусталя и бриллиантов, которая одновременно служила голографическим телефоном. Здесь почти всё соответствовало стандарту обыкновенной зажравшийся “элиты”, но некоторые детали выдавали порочную натуру своего хозяина — картины, выбранные лично им, отражали насилие, безумие и страдания: “Данте и Вергилий в Аду” Бугро, “Медуза” Караваджо, “Наказание Марсия” Тициана, “Сатурн, пожирающий своего сына” Рубенса, “Проигрыш разума перед материей” Раппа и демонический Красный дракон Уильяма Блейка, стоящий во главе всего. Ирония судьбы заключалась в том, что набор этих произведений открывал душу своего обладателя, они словно тест Роршаха кричали о том, что он психически болен и от него нужно бежать куда подальше, но гости, друзья и прислужники Родхэма ничего не понимали в искусстве — оно было им попросту не интересно, и никто не глядел и не задумывался над картинами.

Родхэма ожидали три боевых командира, правая рука Джеффри, отвечающая за материально-техническую часть, и Лилит, настоящая стерва и единственная женщина, способная его “переваривать”. Естественно, они не хранили друг другу верность, но жили вместе. Выражение “муж и жена — одна сатана”, подходило им как нельзя лучше.

Командиры вольготно сидели на диванах и побухивали дорогим коньяком, Джеффри нервничал и ходил взад вперёд, а Лилит развалилась в кресле и курила сигарету через мундштук, недавно она переборщила с кокаином и теперь приходила в себя с помощью травы.

Заметив хозяина, Джеффри сразу подбежал к нему:

— Босс! Норрингтон хочет срочно созвониться с тобой! Он очень зол и…

— Ну, так включи его, идиот! — Родхэм хотел по-быстрому разделаться с текучкой, чтобы перейти к самому важному.

Джеффри нажал на кнопки пульта и над статуей Атланта появилось трёхмерное изображение разгневанного главы культа Юниос:

— Мистер Родхэм! Где вы так долго пропадали?!

— На том свете.

— Опять шутите? У нас остались незавершённые дела. Вы провалили задание!

— Тухлая тема. Это была подстава.

— В каком это смысле?

— Воин Лейна действовал не один, за ним стоит большое прикрытие. Когда я прилетел забрать Варгаса они устроили мне засаду. Все мои парни полегли, а мне пришлось сигануть с обрыва, чтобы спастись.

— Прикрытие? — Переспросил Норрингтон, слегка удивившись такому повороту.

— Да, блин, прикрытие! Это целая команда спецов, которые создают легенду, что один герой пришёл всех спасать. И теперь, после Сент-Кроу, понятно как они будут действовать — вначале в город приезжают разведчики, потом они расшатывают обстановку, устраивают пару терактов и переходят к пропаганде, чтобы завербовать местных. Поэтому не надейтесь на байки о том, что якобы воин Лейна погиб в Сент-Кроу. Уже скоро он придёт по вашу душу.

— Зачем им всё это?

— Отобрать вашу паству. Я же знаю, что у вас есть в точности такая же сказка про избранного, упавшего с неба, который повёл народ за собой.

— Это весьма ценный взгляд на ситуацию. Но в вашей теории есть один негативный аспект.

— Какой ещё аспект?

— Она голословна. И поэтому не стоит ровным счётом ничего. — Норрингтон вернулся к прежней идеи, что Родхэма нужно поставить на место. — И поэтому положение вещей не меняется: вы облажались, вы потеряли доктора Варгаса и утратили образец биоимпланта.

— Таков бизнес, мы все остались в проигрыше.

— Ещё бы. И ваши убытки будут только расти. Сейчас у вас есть только два пути. В первом, вы найдёте тело этого воина Лейна, чтобы у нас снова был образец для исследований, а потом вы отправитесь на Карнию, чтобы вернуть доктора Варгаса. Мы уже заплатили солидные деньги за работу и поэтому вправе требовать результаты…

— Ни хера себе вы раскомандовались! — Сразу же возмутился Родхэм, даже не дослушав про второй вариант.

— И воина Лейна мы хотим видеть уже через неделю! — Продолжил Норрингтон, повышая голос. — А если вы не справитесь, то сильно пожалеете!

— Ты кому угрожать вздумал?! Я тут специалист по убийствам и пыткам!

— Ты просто ещё одна хищная рыба, вот ты кто. И как ты думаешь, если я скажу, что твоя голова стоит шестьдесят миллионов юнидолларов, то как скоро я её получу? А если поднять цену до шестисот миллионов? А? Как тебе такой расклад? И в довершении всего, я могу просто позвонить нашему общему другу, который управляет Синтэк. Они твои самые важные клиенты, дающие тебе покровительство, крышу и самый важный кусок оружейного рынка. Что ты на это скажешь?

Лицо Родхэма сразу изменилось на дружелюбное, хотя на самом деле внутри него закипала чёрная ненависть:

— Я бы хотел услышать второй вариант, — наконец ответил Родхэм.

— Твоя теория насчёт создания символа из воина Лейна меня заинтересовала. Если она подтвердится, то условия сделки могут быть пересмотрены. Но здесь я не даю никаких обещаний. Всё зависит от того, что ты мне принесёшь, ясно?

— Ясно как день.

— Готов вернуться к работе?

— Безусловно. Теперь ставка жизнь и я сделаю всё в лучшем виде.

— Вот, это уже деловой разговор. Жду скорейших результатов.

Довольный Норрингтон бросил трубку и в помещении установилась гробовая тишина, прислужники Родхэма с напряжением ждали реакции, и она не заставила себя ждать — мясник выплеснул гнев наружу и принялся громить мебель:

— Паскуда драная! Да я его сам теперь прибью! Он будет есть собственные кишки!

От такого расклада Джеффри испугался не на шутку и попытался вразумить шефа:

— Босс! Мы не сможем — у Юниос дополна народу!

— Идиот! — Родхэм наотмашь ударил Джеффри. — Я же не сказал, что собираюсь прийти к нему с армией киллеров под парадную дверь! Если бы это можно было сделать, я бы уже давно прибил эту жирную крысу!

В разговор вмешалась скучающая Лилит, подошедшая к нему сзади:

— Это не все твои проблемы, умник, — сказала она ему ехидно на левое ухо.

— Что ещё?! — Обернулся Родхэм и грубо схватил её за волосы, одно из главных достоинств Лилит заключалось в том, что её можно было сколько угодно бить, она любила такие игры.

— Пока ты валялся в постельке, большой папаша оставил тебе сообщение.

— Это был Синклер?!

— Он самый, твой большой босс из Синтэк.

— И где оно?!

— Нигде.

— Что ты несешь, дура?! — Навесил пару пощёчин, но она от этого лишь рассмеялась.

— Я его запомнила, дуралей.

— Ну, так говори уже, не тяни резину! — Потряс за плечи.

— Типа ты давно не выходил на связь, старик ждёт подарочки, которые ты ему обещал…

— И всё?

— Да вроде бы всё, больше ничего не помню.

— Напряги память, чучело огородное! Это важно! Процитируй его дословно!

— А что ты мне за это сделаешь? — В глазах Лилит всё больше разгорался игривый огонь.

— Не буду тебя бить до потери пульса!

— Давай лучше наоборот! Покажи мне свою страсть!

Родхэм сдавил её шею обеими руками так сильно, что у неё подкосились ноги.

— Нравится, дрянь ты такая?! Чёртова наркоманка-мазахистка! Не видишь, что ли, что мне не до игр! Говори быстро!

— О, кайф… — еле выдавила она и слегка потеряла сознание.

— А, к чёрту! — Родхэм кинул свою возлюбленную на пол и отдышался. — Старик Синклер нормальный, с ним легко договориться. А вот мразота Норрингтон доставит нам хлопот…

Настроение Родхэма опять изменилось, в его голове всплыли старые планы, которые ещё зарождались в регенеративной капсуле. Он отобрал пульт управления домом у Джеффри и открыл с его помощью панорамный вид на город: стена главного холла опустилась вниз и обнажила прекрасный вид с высоты птичьего полёта. Пентхаус Родхэма располагался на крыше элитного небоскрёба в центре мегаполиса Сент-Вегас, до этой зоны могли добраться только зарегистрированные летающие автомобили, а всех остальных останавливала служба безопасности.

Родхэм вплотную прислонился к стеклу и стал самозабвенно наблюдать за жизнью огромного города за окном. Наконец, он произнёс:

— Всё это было лишь подготовкой для настоящей игры. Всё, что мы делали до этого: украденные деньги, убитые враги, ограбленные банки и проданные наркотики, всё это лишь мгновения… Пустые мгновения для потехи.

Лилит пришла в себя и не поднимаясь с пола затянулась новой сигаретой, услышав пространную фразу Родхэма, она ответила:

— Билли, что ты, мать твою, несёшь? — Она сделала пару дымных колец и засмеялась. — На тебе куча долгов, твой бизнес идёт ко дну и тебя все ненавидят. Помнишь, мы по приколу завели кошку? Так вот, даже она решила от тебя сбежать. А ведь мы сто пятнадцатом этаже.

— Этот воин Лейна был прав. Он показал, чем на самом деле нужно заниматься. Нужно смотреть на саму суть вещей, на то, что скрывается за занавесом. И чем глубже ты копнёшь, чем шире будет твоя схема, тем больше власти ты получишь. Только так можно подняться на самую вершину мира.

— Билли, это всё какая-то чушь, — Лилит продолжала лежать на полу и разглядывать потолок, — Кем ты хочешь стать? Царём? Ты на него ни разу не похож.

Родхэм тяжело вздохнул:

— Мало того, что стерва, так ещё и права… — Он и сам приходил к этому выводу, находясь в камере. — Да, я не похож на такого человека, пока не похож, но всё поправимо. Единственное, чего мне действительно не хватает, так это дурацких книжек.

— Книжек?! — Смеялась Лилит, в то время как остальные прислужники молча смотрели на непонятную и тревожную для них сцену: от пути, который выберет их босс, зависело будущее всей банды.

— Да, чёрт возьми! Дурацкие заумные книжки! Ты слышала как разговаривает этот Норрингтон или старик Синклер? Какие-то мудрённые слова, схемы, наука, будь она неладна… Мне нужно понять этот язык, чтоб другим таким же умникам лапшу на уши вешать.

— А-а-а! Я уж испугалась, что ты за ум взялся.

— И правильно делаешь, это только начало, начало самой главной игры в моей жизни. Короче, пока я буду заниматься делом, ты найдёшь мне книжки про то, как устроен мир и наше поганое общество.

— Чего, блин?

Родхэм подошёл к Лилит и сделал ей пару любовных пинков по животу:

— Купи мне книг про устройство общества, дура ты обкуренная! Но такие, чтобы не уснуть! С примерами, мать твою!

— О-да, давай ещё! Ты сегодня прям зверюга ненасытная!

— Почему ты меня бесишь в самый неподходящий момент! — Поднял и бросил её на статую Атланта, чтобы та хорошенько ударилась головой, но потом, поняв, что слегка переборщил, снова махнул на неё рукой рукой. — Ладно, будем надеятся, что она всё поняла.

Родхэм повернулся в сторону своих боевых командиров и начал отдавать приказы:

— Нас ждут большие дела, но перед этим нужно будет разобраться с Юниос. Вы все знаете законы этого мира: если прогнёшься один раз, то так и останешься в этой позе, поэтому никому нельзя показывать слабость. Мы уничтожим эту организацию чужими руками, а потом будет пировать на их останках. И я говорю не только про деньги, у них есть кое-что, что позволит нам прыгнуть в высшую лигу. Такс… — Родхэм указал пальцем на своего самого глупого, но исполнительного командира, ответственного за рэкет и наркоторговлю. — Роач! Скоро нам потребуется свободная наличка, поэтому нужно собрать максимальную дань со всех.

— Но босс, мы уже собрали месячную ренту.

— Так пройдись по второму кругу — следующего раза всё равно уже не будет, скоро вся грёбанная экономика рухнет в тартарары и этот мелкий бизнес просто исчезнет. Собирай урожай так, будто он последний, ясно? А если начнётся паника и наши конкуренты сделают тоже самое, то обещай их клиентам лучшие условия за крышу.

— То есть своих обдерём как липку, а чужим дадим послабления?

— Ой, какая несправедливость! — Бандиты невольно рассмеялись от такого умозаключения. — Теперь ты, Винсент. — Обратился он к самому умному, который занимался торговлей оружием и спецоперациями. — Отправляйся в Лос-Аламос и собери данные о главной базе Юниос.

— Под что копать на этот раз? — Винсент ранее уже занимался подобной темой.

— То как их штурмовать. И купи побольше кротов, лишние глаза и уши никогда не помешают. Но будь осторожен! Если поймают, то сделай вид, что напал на след Дирка и его команды, которые привели тебя в этот город. Можешь даже сделать пару ложных следов, чтобы подтвердить свои слова.

— Лады, всё сделаю.

— Сейдж! — Настала очередь среднего “сынка”, который был и так и сяк. — А ты пойдёшь со мной. Мне нужно найти одного человека, который станет первой костяшкой домино.

Родхэм крикнул на Джеффри и всех собравшихся в холле:

— Кто-нибудь знает, где найти Дэви Крока?!

Испуганный Джеффри подбежал к шефу и начал сбивчиво изъясняться:

— Да как бы никто не знает… Его в последнее время много кто искал и всё безрезультатно. В последний раз его видели в городе Инсмант, что рядом с серой зоной. Там след Крока окончательно потерялся.

— И что есть в этом Инсманте?

— Да простой серый городишко, там всего пару миллионов человек населения. Зато рядом власти расположили временные лагеря для беженцев из Сент-Кроу.

— О, значит Крок точно там, он просто ждёт, когда ситуация станет ещё хуже и бедняки устроят очередной бунт. Звони нашим “друзьям” из полиции, пусть дадут нам прикрытие и все материалы по делу Крока. Мы с Сейджем отправляемся в Инсмант.

Глава 14. Два злобных демона II. Детективная история

Уже в тот же день они получили от продажных полицейских настоящие жетоны, ордера на арест и обыск с пустыми именами и разрешение на беспредел в течение 24 часов. Времена были тяжкие, всем хотелось кушать и поэтому органы правопорядка за большие деньги могли оказать даже такие услуги — всё есть бизнес, всё покупается и продаётся.

Родхэм, Сейдж и дюжина бойцов оделись по приличнее, накинули менее пёстрые костюмы с классическими галстуками, сняли лишнее золото, нацепили бляхи и взяли с собой чёрные очки для большей конспирации — теперь они выглядели как элитные полицейские из спецотдела, которых нельзя было подкупить, потому что на это попросту не хватит денег. Вся шайка имела богатый преступный опыт в своей карьере, они запросто могли развести обычных людей и это задание никого не смутило.

В город они прибыли на трёх дорогих летающих машинах, что было весьма удобно для оценки местности. Родхэм, естественно, летел впереди и поглядывал на скупые и обыденные красоты Инсманта, пока Сейдж на пассажирском кресле читал материалы дела, любезно предоставленные полицейскими:

— Короче, в пятницу пятого июля, ровно в восемь часов вечера, — Сейдж, наконец, прочёл всё и начал выдавать суть, — Крок со своими людьми ограбил местный “колхозный” банк.

— Вот этот вот? — Родхэм пренебрежительно указал одной рукой на серое здание с минимумом украшений в архитектуре.

— Да.

— Неужели там было чем поживиться?

— Это же анархисты. Большую часть они выкинули на улицу, чтобы попиариться. Весь город вышел, чтобы собирать бумажки, нищие бросились напролом из своих трущоб и устроили бунт, который потом разгонял спецназ.

— Ну и шутник! А что дальше?

— Фургон Крока скрылся от преследования. Потом по записям видеонаблюдения его след обнаружили в спальном квартале на востоке отсюда.

— Что они там делали?

— Неизвестно, они покружились по району и обстреляли трансформаторные будки — электричество и камеры отключились в нескольких кварталах. Дальше этот фургон всплыл уже на главной городской площади. Его сожгли демонстранты во время бунта. Вот и вся история.

— Значит летим в спальный квартал, ясен пень они туда не просто так катались.

— Да как бы полицейские обыскали там буквально каждый дом и ничего не нашли. Никто не видел Крока и не заметил ничего подозрительного, только выстрелы и фургон.

— Фигня всё это. Забыли, что ли как работают легавые? Они жалованье отрабатывают. Сказали прочесать местность — они и прочесали, как по учебнику.

— Да тут хер его знает, анархисты тоже не лыком шиты. Может они вообще просто запутывали следы?

— Чё вы всё усложняете? — Родхэм включил громкую связь с остальными автомобилями. — Пацаны, спорю на сто кусков, что мы управимся за пару часов. Кто в теме?

В ответ раздалось радостное гудение, все собравшиеся любили азартные игры и принялись делать ставки. И лишь Сейдж, как самый умный из них заколебался, но и он в конце концов поставил пятьдесят тысяч против. Через некоторое время, когда гул улёгся, Родхэм продолжил расспрос Сейджа:

— Будем думать как преступники. Естественно, часть денег Крок оставил себе. Ведь так?

— Ага, там были особые тысячные купюры, обеспеченные золотом. И ни одна не всплыла на площади.

— Вот! Значит им нужно было где-то оставить товар. Сразу после ограбления они поехали сюда. Быстро нашли способ как отключить камеры и исчезли. Всё было подготовлено заранее.

— Я бы никогда не оставил товар в спальном районе — тут полно глаз.

— Ну да, спальный район это обычно прикрытие для человека, а не для ценного груза. Если нужно исчезнуть, то лучше спрятаться в богатом районе у уважаемого человека. Здесь нет рейдов, а полицаи вежливые и пугливые.

— Но ведь копы провели тотальный обыск района. Никто не всплыл, деньги не нашлись.

— Хм… — Родхэму стала приходить в голову мысль. — Предположим, ты сильно уверен в своём прикрытии, у тебя хорошая легенда или типа того. Но надёжно укрыть товар здесь невозможно.

— Особенно, когда речь идёт о деньгах из сейфа. Там могли быть жучки и метки, которые легко не заметить.

— И чтобы ты тогда сделал, Сейдж? Я бы на твоём месте спрятал груз у другого человека. Это профит при любом раскладе. Если что, поймают другого или, на худой конец, на суде против тебя будет меньше улик.

— Звучит легко, но нужно знать кому и куда подложить.

— Так в том и суть. У них тут готовое прикрытие — они знали район и всех его жильцов. У тебя ведь сейчас есть на руках список всех местных?

— Ага.

— Найди кого-нибудь, к кому можно запросто прийти в восемь часов вечера и оставить кучу бабла.

— Сейчас, сейчас… — через долгие три минуты Сейдж нашёл первого кандидата. — О! Медсестра, которая работает в ночную смену.

— Медсестра? Интересно, как она позволила себе хату в этом районе. Пацаны, летим по этому адресу, Сейдж — диктуй.

Без особых сантиментом псевдо полицейские вломились в дом, стали размахивать жетонами и ордером на обыск. Им было весело пугать простого человека — медсестра только проснулась, едва успела одеться и сильно нервничала. Родхэм и его банда первым делом осмотрели земельный участок, который целиком и полностью был покрыт искусственным газоном, и почва под ним давно превратилась в подобие камня. Даже на заднем дворе было весьма пустовато и не оставалось никаких мест, куда с лёгкостью можно было положить товар. Тогда бандиты снова вошли внутрь и принялись переворачивать дом с ног на голову.

Чутьё Родхэма говорило ему, что первый блин комом, но он решил подождать подтверждение. И неожиданно Сейдж свистнул от удивления, когда добрался до подвала. Медсестра испугалась и забилась в угол.

— Нашли чё нибудь интересное?! — Крикнул Родхэм, не вставая с дивана.

— Интересное? Да! Но не наше.

— Да ёлки-палки!

Родхэму таки пришлось подняться и глянуть на это своими глазами. На нижнем этаже располагалась целая садомаза студия для записей откровенных видео. Медсестра, прибежавшая следом, принялась оправдываться:

— Вы не понимаете как трудно быть врачом и жить на одну зарплату!

— Агась. Теперь понятно откуда у тебя деньги на дом, — сухо прокомментировал ситуацию Родхэм, — удивительно, что этого нет в отчёте полиции.

Сейдж махнул рукой:

— Наверное, взяли её номер телефончика и пошли дальше.

— Ну, и мы тоже пойдём.

Медсестра вздохнула с облегчением, но переспросила:

— То есть и вам тоже всё равно?

— Эх, крошка, — ответил Родхэм, отправляясь к выходу вместе со своей свитой, — я остался бы с тобой на часок другой, но у меня пари.

Шайка псевдо полицейских вышла на улицу и остановилась перед своими дорогими летающими машинами. Родхэм снова обратился к Сейджу с прежним вопросом:

— Ну, кто следующий?

— Есть одноногий ветеран войны.

— Сдурел, что ли? Этот хрыч, наверное, сидит целый день перед окном и смотрит на соседей. Есть кто-нибудь типа умственно-отсталой слепо-глухонемой кошатницы?

— Есть аутист.

— Не, у них слух острый, я однажды на таком чудике погорел, так что знаю. Кто ещё?

— Дирижёр оркестра?

— Это даже не близко, умник! Давай дальше.

— Ветеринар? Ювелир?

— Господи, это что, всё?

— Лучше нету.

— Тогда будем искать с другого конца. Предположим, тут нет человека, к которому можно легко прийти домой и спрятать чего-нибудь. Тогда что дальше?

— Я бы подкинул тому, у кого будут искать меньше всего, кто вызывает наименьшие подозрения.

— Во! Соображаешь. Найди какого-нибудь знатного бюрократа.

— Крупные шишки живут в ещё более крутом районе.

— Ну хоть кто-нибудь тут должен быть.

— Есть налоговик, бывший депутат и инспектор полиции из отдела убийств.

Бандиты замерли, услышав последнего человека.

— А чё, забавно! — Наконец, усмехнулся Родхэм. — Они, наверняка, проверили его чисто символически.

— Мы щас наведаемся прямо к нему домой? — Сейдж стал немного нервничать.

— Не ссы. Лучше глянь его досье. Это вообще кто? Продажный? Трудяга? Середняк?

— Такс… Хорст Тапперт… Матёрый коп с кучей наград и огромным послужным списком. Трудоголик, работает на износ, уже давно разведён. Живёт один…

— Понятно всё с ним, такие допоздна сидят на работе. Ставлю ещё десятку косарей, что он и сейчас торчит у себя в кабинете от скуки. Собирайтесь, мы едим устроить разнос инспектору полиции!

На этот раз никто не стал рисковать и благодаря этому их деньги остались в кошельках. Бандиты долго стучались в дверь инспектора полиции, пока, наконец, не убедились в правоте шефа: инспектор работал даже в субботнее утро. Не торопясь и с особым цинизмом, они развесили полицейские ленточки, чтобы не волновать соседей, и устроили обыск с пристрастием. Уже на заднем дворе они обнаружили маленькую, но перспективную зацепку: у инспектора были широкие клумбы с шипастыми розами и лилиями, почва всюду была мягкой и без особого труда в неё можно было зарыть деньги, а что самое главное, на сарае с садовыми принадлежностями отсутствовал замок. Кто угодно мог пробраться сюда и воспользоваться инструментами, преступнику даже не нужно было брать с собой лопату — всё находилось под рукой.

— Ну, вот, уже что-то! — Сказал воодушевлённый Родхэм.

— Что будем делать дальше? — Откликнулся Сейдж.

— Я пойду в дом инспектора чего-нибудь поднагадить. А вы копайте, — кинул лопату ему в руки, — и давайте без тормозов, чтобы всё тут перекопали минут за двадцать, а то я отменю пари из-за жульничества.

— Да блин, я в садоводы не записывался!

— Хорош ныть, у тебя чёртова дюжина человек в подчинении. Всё! Я отбыл на отдых, и чтобы когда я вернулся всё было готово.

Родхэм, не терпя возражений, зашёл внутрь хорошо прибранного и в тоже время скромного дома. Без всяких сомнений инспектор полиции мог купить что-нибудь покруче, если бы брал взятки. Родхэм заглянул в мини бар и презрительно фыркнул: скудный выбор алкоголя и много не начатых бутылок. Далее он проследовал в спальню на втором этаже, где обнаружил педантичный немецкий порядок: абсолютно ровно уложенная постель, обилие прямых угловых в интерьере, письменный стол с отсортированными бумагами и канцелярскими принадлежностями. Если бы Родхэм был обыкновенным мелкокалиберными уголовником, то он бы просто оставил после себя разруху, но такой человек не собирался мелочится. Вместо этого Родхэм достал пакетик с кокаином и принялся искать подходящее место для закладки, чтобы подставить инспектора в далёком будущем. Вряд ли это могло ему пригодиться, но он, как всякий бандит-рецидивист, испытывал сильную неприязнь к полицейскому, которую не терпелось утолить.

Ему требовалось найти идеальное место, которое точно не найдёт хозяин дома, страдающий перфекционизмом. После долгих поисков и простукиваний он нашёл вероятную пустоту в стене и принялся разбирать наличник двери. Методично и аккуратно Родхэм снял деревянный корпус и обнаружил тонкую щель в стене. Он просунул руку как можно глубже внутрь и наткнулся на сюрприз — там уже что-то было.

Родхэм достал железную коробку с военными наградами и посланием, сделанным от руки инспектора Тапперта: “Правда бывает ужасной, и некоторые вещи заставляют бояться даже меня самого. Да, я был в рядах чистильщиков, я был карателем, который уничтожал ни в чём не повинное гражданское население. И ещё я честный инспектор полиции, которые надеется своим трудом искупить грехи прошлого. Я то и другое, и одно не отменяет второго. Надеюсь, история моей жизни послужит вам уроком: обстоятельства кидают нас в Ад, а потом дают возможность подняться. Некоторые пользуются шансом и становятся добропорядочными гражданами”. Родхэм усмехнулся, он радовался, когда обнаруживал грехи у людей, старающихся выглядеть прилично. Он хотел видеть, что другие также прогнили как и он, что у них нет никакого морального права осуждать его.

Родхэм вернул коробку на место и постарался возвратить порядок вещей настолько, насколько это было возможным. Потом он, не торопясь вышел к своим подчинённым, которые, наконец, додумались вырыть клумбу с шипастыми розами. Именно там и оказался заветный кейс с деньгами.

— Вуаля! — Сказал Родхэм, потирая руки. — Чувствуете, как из ваших рук уплывают деньги? Пари скоро закончится!

— Но мы искали человека, а не товар. А любой житель района мог залезть сюда и зарыть чемодан. И мы снова оказались вначале поиска, — не сдавался Сейдж.

— А нет! Это мог сделать только один из соседей. Тот, кто знал, что тут открытый сарай с лопатами и долбанная клумба с розами. И глядите как их посадили, это как большой ковёр, который можно отодрать. А ещё наш гость должен был знать, что инспектор всегда работает допоздна, чтобы решиться на такое. Об этом тоже могли знать только соседи.

— Почему именно сосед, а не какой-нибудь друг?

— Какие ещё друзья у этого трудоголика? И чтобы они у него делали? Любовались бы цветочками? Разглядывали бы сарай? Ты такие вещи вообще замечаешь?

— Нет, вообще пофигу чё там у людей творится. Я в гости прихожу, чтоб бухать.

— Вот именно. А вот соседи реально могут задрать своим любопытством. А теперь глядите все сюда. По бокам стоят непрозрачные заборы, и поэтому у нас всего три кандидата на вынос. Сейдж! Кто там живёт?

— Слева семья страхового агента с детьми. Парня зовут Лиланд Палмер.

— Страховой? В этом районе? Это опять как с той медсестрой?

— Нет, у него жена получила в наследство винную лавку.

— А, ну тогда ок. А остальные?

— В центре богатая вдова Флавия Амон с сыном, справа мелкий бизнесмен Роджер Ванзант из разряда купи-продай. С кого начнём?

— По традиции пойдём налево.

Арава хорошо одетых бандитов нагрянула к бедному страховому агенту. Им уже не терпелось действовать и поэтому они сходу вышибли дверь и стали размахивать пушками и ордером. В это время вся семья сидела за обеденным столом и их эта сцена, естественно, застала врасплох: жена уронила тарелки, дочери выпучили глаза, отец замер с ложкой в руках и даже золотистый ретривер спрятался под столом.

Родхэм и Сейдж подошли к месту трапезы, схватили пару самых вкусных тостов и мерзко чавкая продолжили издевательства:

— Короче, попал ты паренёк, мы всё про тебя знаем. Все следы ведут к тебе, ты укрывал беглого преступника анархиста и за это отправишься в тюрьму.

Дети схватились за папу, который принялся их успокаивать:

— Не волнуйтесь, это какая-то ошибка. Сейчас всё образуется.

— Ничего не образуется. Уже есть ордер на твой арест, — напирал Родхэм, указывая на бумагу.

— Но я ничего не сделал! — Запаниковал страховой агент Лиланд Палмер.

Родхэм взял за шкирку беднягу и поднял из-за стола:

— У нас есть твои отпечатки пальцев, следы ДНК и свидетели. Ты ограбил банк с особо опасными преступниками и спрятал награбленное на соседнем участке. В лучшем случае это пожизненное.

— В лучшем?! — Палмер растерялся не на шутку.

— Ага. Потому что нам очень нужно найти этих людей. И если мы их не найдём, то будем очень недовольны. А знаешь, что делают недовольные копы? Они стреляют в подозреваемых при попытке к бегству.

— Но я никуда не пытаюсь сбежать!

— Ещё как пытаешься! — Достал револьвер и направил его в лицо собеседнику.

В разговор вмешалась храбрая жена:

— Мой муж всё это время был дома! Если вы про тот случай пятого июля, то Лиланд пришёл уже в семь сорок вечера!

— Да что мне твои слова, детка? Ты ради него что угодно скажешь.

— В тот день у меня был день рождения! Неужели вы думаете, что обыкновенный страховой агент именно в этот день решит связаться с бандой террористов и ограбить банк?

— А что, отличный подарок на днюху…

— Вы безумны! Послушайте, если вы нашли что-то рядом с нашим домом, то скорей всего к этому причастен мерзавец Ванзант!

— Это почему?

— Он устраивает оргии и водит к себе сомнительных людей! Вот там точно творится беззаконие, и он вполне мог помогать своим дружкам бандитам.

— Эх, всюду стукачи!

Родхэм отпустил Палмера и убрал револьвер, он уже чувствовал, что “дело” тут не складывается и нужно идти дальше. Но на всякий случай он оставил небольшую группу своих людей, чтобы те продолжили обыск в поисках неожиданного чуда.

И снова бандиты ворвались внутрь чужого дома. В этот раз их ждал бардак, разбросанные бутылки, упаковки из-под пиццы и другой еды на заказ. Судя по внешнему виду тут действительно неплохо повеселились — где-то даже остались девочки по вызову и друзья-собутыльники Ванзанта. Хозяина дома удалось найти на втором этаже внутри шкафа библиотеки в обнимку с трубкой для крэка. Его кинули под холодный душ, где он на удивление быстро пришёл в себя и стал давать показания:

— Какое ещё на хер ограбление?! Вы чё? Какие ещё террористы? Мне друзей с мэрии хватает!

— Что ты делал вечером пятого июля? — Кричал Родхэм, заглушая потоки воды.

— Да откуда я могу это знать?! Посмотрите мои показания, я уже базарил со следаками по этой теме!

Сейдж достал бумаги и процитировал: “Обнаружен без сознания в чердаке собственного дома, событий вчерашнего дня не помнит, ссылаясь на сильное алкогольное и наркотическое отравление. Находился в окружении лиц низкой социальной ответственности, которые повторили показания мистера Роджера Ванзанта.”.

— Вот, видите! — Обрадовался Ванзант. — Они подтвердили, что я был всё это время с ними. Мы наверняка зажигали с шести вечера.

— Ага! Значит ты помнишь, когда было ограбление! И вообще тут сказано, что свидетели не подтвердили твои показания, а повторили. Тут есть расшифровка: они тоже сказали, что ничего не помнят из-за алкогольного отравления. Значит никто не может сказать, где ты был!

— Да, ну, бред какой-то! Это что, теперь все кто пьянствовал в это время под подозрением?

— У тебя нет алиби, зато у нас есть свидетели, которые видели как ты закапывал деньги, украденные из банка! Кому ты помогал? Где их найти?

— Стоп! Стоп! Хватит, вырубите воду, я уже трезв.

— А воняет так, что нам уже закусывать надо!

— Я трезв по ирландским меркам! Вырубите воду, а то я сейчас сдохну от обморожения!

Бандиты, увлёкшиеся пыткой, наконец, отрубили воду и дали Ванзанту прийти в себя. Он стряхнул воду с лица, вытерся надетым на себя халатом и ещё раз внимательно посмотрел на своих мучителей:

— Парни, а можно ещё раз взглянуть на ваши жетоны.

— Только слюни не пускай! — Родхэм с ухмылкой протянул удостоверение.

— Прям как новые… — Ванзант принялся изучать водные знаки и тайные пометки, которые мог знать только бывалый человек. — Надо же настоящие.

— А чё тя смущает, мразь?

— Рожи у вас слишком ублюдочные, даже для полицейских из спецотдела. И знаете что… — Ванзант усмехнулся, — кажется я видел твою харю в новостях.

Ванзант вернул удостоверение Родхэму и между ними установилась зрительная дуэль: рыбак видит рыбака издалека. Наконец, Родхэм схватил Ванзанта и содрал с него халат в поисках татуировок. Почти ничего не нашлось, кроме следа на правом локте, который свидетельствовал о том, что когда-то тут что-то удалили.

— Опаньки, Сейдж, гляди-ка сюда, — Родхэм позвал своего коллегу, — что ты на это скажешь?

— Ну-у-у, может тут были черепа, а может купола, слишком размыто.

— Видать глубоко кололи, брат! — Родхэм снова обратился к Ванзанту. — Такое могли сделать в восточной тюряге или центральной хате. Угадал?

— Да. И чё с того?

— С того, что в твоём деле такого вообще нету. Как это понимать? Ты не тот, за кого себя выдаешь?

— Но и вы тоже.

— Так в обоих случаях для тебя это не означает ничего хорошего.

— Пацаны, постойте! Я только новую жизнь начал!

— Где крокодил?

— В зоопарке! Что за херня? Спросите нормально и я скажу всё, что знаю!

— Где Дэви Крок?!

— Не знаю я таких!

— Где бригада анархии?

— Я не связывался с политическими! Посмотрите моё дело! Моё настоящее имя Смитти Робинсон! Там всё есть!

— Проверим. Обязательно проверим, Смитти. Но даже если ты говоришь правду, то этого всё равно мало.

Родхэм направил револьвер на коленную чашечку Робинсона.

— Могу дать наводку! Если вы ищите, кто тут может быть крысой, то вас это точно заинтересует!

— Ну говори, а там посмотрим.

— Год назад тут убили человека и дело осталось висеть висяком.

— Продолжай.

— Один выстрел в башку, никаких документов не нашли, тело не опознали, лицо слишком сильно расколошматило и чувака хоронили в закрытом гробу. Никаких следов борьбы, тело не перетаскивали. Человек просто стоял на улице рядом с фонарным столбом, потом кто-то подошёл к нему вплотную и вышиб мозги.

— Прям спереди подошёл?

— Да!

— Ха, занятная история, прям как шутка. Это какой-то бомж?

— Не, нормально одетый, в плаще со шляпой, никаких татуировок, возраст около тридцати, в кармане незарегистрированная пушка. Бумажник и ключи кто-то прихватил с собой.

— Это было средь бела дня?

— Нет, ближе к вечеру, был дождь средней паршивости и гром.

— Занятные у вас дела творятся на районе. Парни, — обратился он к своим, — пакуйте этого умника — он наш главный подозреваемый. Остальных гоните вон из этого дома. Всё обыскать, телефон прослушивать… А у нас остался последний посетитель.

Родхэм и Сейдж отправились к дому богатой вдовы. Они уже ознакомились с её досье и понимали, что эта женщина могла запросто устроить истерику. Флавия Амон была из другого класса людей, которая обладала властью и связями, поэтому грубый наезд на неё мог запросто привести к плачевным последствиям.

Бандиты сделали серьёзный вид, убрали ехидные улыбки и позвонили в звонок. Уже скоро двери открылись и показалась прислуга:

— Хозяйка уже ждёт вас в гостинной, господа.

— Да, ну? Она хоть знает, кто мы?

— Конечно, мы уже видели, как вы приехали к господину Тапперту и поняли, что дела серьёзные.

— Вот таких глазастых мы и искали.

Наконец Родхэм оказался в более привычной обстановке — интерьер дома был гораздо дороже, чем у всех остальных. Он по привычке плюхнулся на винтажный диван с золотой бахромой и стал ждать хозяйку, в это время Сейдж деловито обхаживал помещение и разглядывал то, за что можно было бы зацепиться.

Появилась Флавия Амон: её внешность соответствовала содержанию, властная женщина, скрывающая свой возраст, одетая в тёмные серьёзные цвета, с завитыми назад волосами юбкой до колен. Она нисколько не испугалась полицейских и сама начала разговор:

— Я бы предложила вам выпить, но ведь на службе?

— А почему бы и нет? — Сразу обрадовался Родхэм. — Времена сейчас стали куда демократичнее и на такое уже не смотрят.

— Неужели?

— Немного не повредит.

— Тогда лёгкого вермута?

— Ага, с водкой пятьдесят на пятьдесят.

В разговор вмешался Сейдж:

— Но только полстакана, мы всё-таки за рулём.

— Сразу видно, что вы из спецотдела.

Флавия похлопала в ладоши и отдала приказы прислуге, сама она остановилась на мартини с оливкой. После всех формальностей и представлений друг другу они перешли, наконец, к делу:

— Мисс Амон, — Родхэм пытался подбирать слова, чтобы хоть отчасти выглядеть как полицейский, — кто-то, кто следил за вашим соседом, мистером Таппертом, проник к нему на участок и спрятал украденные деньги. Кто мог следить за его домом и осуществить подобное?

— Это безусловно был Ванзант.

— Почему вы так решили?

— Это крайне антисоциальный тип, от него можно ждать чего угодно. Мы неоднократно просили его вести себя потише в ночное время и вызывали к нему полицию. В ответ он переехал нашу кошку.

— А что вы скажете про семейство Палмеров?

— Замечательные люди. Не вызывали никакого беспокойства.

— Значит, Ванзант это единственный, на ваш взгляд, подозреваемый?

— Да.

— А никто из вашего дома не проявлял интереса к мистеру Тапперту?

— О чём вы?

— Ну, например смотрел в окно и наблюдал, как он занимается своим садом? Укладывает розы, кладёт лопаты в сарай?

— Никто.

— Никто кроме вас?

— Я тоже не могла, — твёрдым и сердитым голосом ответила она, — это исключено. У меня много дел, которые не требует отлагательств.

Про себя Родхэм подумал: “Ну, да конечно! У тебя много дел? Каких?”, но вслух он сказал другое:

— А кто ещё кроме прислуги тут живёт?

— Мой сын Роберт. Но он вне подозрений.

— Он слепой?

— Нет! — Флавия сразу дала понять, что такие шутки неприемлемы. — Он студент и учится в престижном университете.

— Богатенький сынок, торчащий в платном универе. Значит с наркотиками он уже знаком.

— Что вы себе позволяете?! — Вскочила на ноги.

— А давайте возьмём у него кровь на анализы и проверим моё предположение?

Флавия вначале хотела сказать да, а потом засомневалась. Через секунду она нашла, что ответить:

— Это неприемлемо, само проведение такого теста повредит его репутации.

— Ну и чёрт с ним. Забудем тогда про это. Я просто хотел поиграть в плохого полицейского. Присаживайтесь и попробуем заново.

Флавия выдохнула и вернулась на своё просторное кресло.

— А на самом деле мы вообще по другому вопросу, мисс Амон, — продолжил Родхэм.

— Вы хотели сбить меня с толку?

— Ага. Получилось?

— Вы мелкий интриган. Так зачем вы здесь?

— Кто убил того бродягу на соседней улице год тому назад?

— Ну, тут вы совсем не по адресу, в тот день я весь вечер играла с подругами в бридж, а Роберт находился на каникулах в другом городе.

В этот момент Сейдж сделал знак своему боссу и Родхэм повернулся в указанную сторону: на втором этаже украдкой появился сын Флавии, который попытался остаться незамеченным. Родхэм сразу вскочил и зацепился за эту соломинку:

— Мистер Роберт Амон! А почему вас заинтересовала именно эта часть разговора?!

Вместо ответа Роберт попытался скрыться и убежать в свою комнату. Родхэм, естественно, отправился за ним и кинулся к лестнице наверх, но Флавия Амон попробовала ему помешать:

— Вы не будете разговаривать с ним без адвоката!

— Да пошла ты! — Грубо толкнул её. — Сейдж, разберись с ней!

Родхэм промчался по коридорам, и не теряя времени ворвался внутрь комнаты сына, он боялся, что прислуга Флавии могла позвонить своим купленным полицейским и поэтому спешил изо всех сил. Роберт прижался к стене и вытаращил глаза:

— Я ничего не знаю!

Родхэм перепрыгнул через постель и схватил свою новую жертву за воротники:

— Тогда почему побежал?! Почему подслушивал?! Как ты связан с тем бродягой?!

— Это не бродяга! Это частный детектив, которого я нанял!

— На кой чёрт он тебе сдался?

— Я хотел выяснить, с кем спала моя мать!

— А это тебе на кой чёрт?! Я уже начинаю терять терпение! — Стукнул его об стену.

— Она с любовником отравила отца! Я знаю это! Нужно лишь найти этого мерзавца и узнать, где он был в тот самый день!

— Кто убил твоего частного детектива? Почему его не опознали? Говори, а то я тебе устрою допрос с пристрастием! — Достал нож и положил его на веко Роберта.

— Я не знаю! Я нанял его через друзей, и он вообще из другого города. Я боялся, что тут у матери слишком большие связи и меня могут сдать!

Парень в усмерть испугался и буквально наделал в штаны. Родхэм с некоторым омерзением и насмешкой отбросил его в сторону и с чувством выполненного долга вышел в гостиную.

— Ну, здесь мы закончили, — торжественно сказал он, наблюдая как Сейдж пытается унять Флавию, которая вопила без остановки:

— Что он вам сказал?!

— А это зависит только от вас. Если будете молчать, то значит он ничего не сказал. Понятно?

Флавия Амон успокоилась и задумалась.

— Тогда что же вам от нас было нужно?

— У вас этого нет, так что забудьте.

Родхэм и Сейдж поспешили удалиться. Они вышли на середину улицы и взглянули сразу на три дома.

— Итак, — начал Родхэм, — пора подводить итоги. На кого ты делаешь ставки, Сейдж?

— На раздолбая Смитти Робинсона.

— Очевидная ставка, но нет. Я вообще не понимаю, как его фараоны ещё в первый раз не замели. Я б такому миллион юнидолларов не доверил.

— Если не он, тогда кто?

— Давай ещё раз к Палмерам на всякий случай. Мужик там слабак, но вдруг баба причастна. В наше время уже ничему нельзя удивляться.

Без лишних слов, бандиты вошли внутрь и направились к главе семейства, который всё ещё продолжал смиренно сидеть за обеденным столом. Жена тоже находилась рядом со своей семьёй и ждала, когда же этот кошмар, наконец, закончится.

Родхэм направил револьвер в пол и сделал пару выстрелов рядом с ногами Лиланда Палмера, всё произошло настолько стремительно, что страховой агент не сразу понял, что происходит и испугалася с задержкой, схватившись за голову. Потом Родхэм надавил дулом на его плечо и сказал:

— Моё терпение почти на исходе. Сейчас мы начнём играть в русскую рулетку по моим правилам. Никакого вращения барабана. Мы просто будем идти вверх с каждым выстрелом, и посмотрим сколько ты продержишься.

— Нет, прошу вас!

Жена Палмера закрыла глаза детям и наступила кульминация. Нужно было что-то делать или отступить. Родхэм взглянул на Сейджа, который скорчил рожу — ему не верилось, что тут можно что-то найти.

— Эх, — вздохнул Родхэм, — ну нет, значит нет. Всё, парни, уходим!

Родхэм резко обернулся и отправился в сторону двери, люди поспешили за шефом и вскоре дом Палмеров уже почти опустел. Глава семейства, не веря своему счастью, встал на ноги и подбежал к парадному входу, где ещё находился улыбающийся Билл Родхэм.

— Всё закончилось?

— Да-да-да, я уже ухожу.

Родхэм сделал вид, что разворачивается, но вместо этого он снова достал револьвер и сделал меткий выстрел, чтобы пуля слегка задела ухо Лиланда Палмера. Установилась гробовая тишина, все замерли.

— Так я и думал, — сказал Родхэм, — в первый раз мне показалось, что ты не понял, что произошло и поэтому испугался не сразу. Но теперь я вижу, что ты просто стреляный воробей. Очень стреляный.

Лицо Палмера стало суровым, но он не произнёс и слова. Тогда Родхэм продолжил:

— Зачем анархисты носят бороды? Чтобы потом сбривать.

Человек, которого местные знали как Лиланд Палмер достал свой паспорт и показал его Родхэму:

— Я верю, что он настоящий, только вот гляди-ка сюда, умник. Его поменяли, когда тебе стукнуло сорок пять. А это всего лишь два года тому назад.

В разговор снова вмешалась жена, стоящая за спиной:

— Вы с ума сошли! Вы что, хотите сказать, что я не заметила подмены мужа?!

— Нет, конечно, золотце моё, ты это ещё как заметила. Только случилось всё намного раньше. Наверное, настоящий Лиланд был в частых командировках и его плохо знали соседи. В один из дней он безвести пропал, а потом появились добрые люди и предложили тебе получить материальную поддержку и бонусного мужа в придачу. Ещё могу поспорить, что твоя винная лавка послужила средством для отмыва денег — они ведь платили наличными? И вот ещё кое-что: год тому назад псевдо Палмер вернулся к тебе на “отдых”, но вот незадача, какой-то подозрительный тип, похожий на бандита-ищейку стал наблюдать за вашей улицей. Вы воспользовались ситуацией и отправились выгуливать свою псину, потом подошли к нему вплотную и под удар грома вышибли парню мозги.

Теперь уже и лицо миссис Палмер наполнилось сталью. Но Родхэм поспешил охладить обстановку:

— Да не парьтесь, вы ж поняли, что я не настоящий коп?

— Что это меняет? — Произнёс Лиланд холодным голосом.

— А то, что я пришёл с предложением для Крока. Он мне срочно нужен.

— Катись на хер отсюда.

— Как мы быстро забываем про вежливость!

— Можешь меня убить, но я тебе и слова не скажу.

— Да остынь братан, как к тебе обращаться?

— Для тебя я Лиланд.

— А по-моему ты Лу, правая рука Крока. А ты знаешь кто я?

— Я что, всю гопоту Скорна знать в лицо обязан?

— Я Билл Родхэм, по прозвищу мясник, припоминаешь такого? — Снял очки и показал свою бандитскую физиономию во всей красе.

— Да, слыхал я о тебе. Подонок ты редкостный.

— Очень редкостный, один на миллион. И что самое главное, богатый. У меня есть кое-что тебе предложить.

Достал из внутреннего кармана телефон и запустил трёхмерную проекцию содержимого своего склада:

— Что это?

— А ты типа не узнаешь? Это ракетные осадные танки производства Синтэк. Я должен был отправить их кое-кому на Карнию, но произошла задержка и те, кому они были нужны теперь с Богом. Официально я выполнил заказ, а машины сгорели на войне.

— Красивая сказка.

— Полный боекомплект в придачу. Ты же понимаешь, как можно с этим развернуться? Напал и отступил. Любой город будет в шоке от такого расклада!

— Мы не бюро добрых услуг. И у нас есть всё, что нам нужно.

— А давай я расскажу эту историю всем подряд. И что будет, когда Крок узнает, что ты сорвал такую выгодную сделку?

Лу усмехнулся:

— Не суди по себе, у тебя мышление конченного барыги.

— А что если другого шанса у вас не будет? Помощь нужна мне прямо сейчас. Потом я уже ничего вам не предложу.

— Говори конкретнее, а то получается разговор ни о чём.

— Нужно устроить провокацию на главной базе Юниос. Это должно выглядеть как достаточно мощный теракт, чтобы привлечь внимание одного нашего знакомого по имени Дирк.

Лу оживился:

— А этот кадр тебе зачем? И с чего ты взял, что его заинтересует Юниос?

— Мы с ним сцепились ещё на Карнии. Его изначальная цель это Юниос и Норрингтон. Именно поэтому он за мной и охотился.

— Я слышал, что там тебя не хило оприходовали. Это то самое?

— Да, — Родхэм потёр лицо, — теперь это почти личное. Когда придёт время, я ему верну должок с процентами.

— Есть условия.

— Какие?

— Я тебе ни хера не верю и поэтому на встречу поедем только мы с тобой.

— Замётано, что ещё?

— Верни наш кейс с деньгами!

— Да забирай, больно мне нужны твои гроши, — Родхэм щёлкнул пальцами и ему тотчас же принесли заветный предмет, — только один вопрос, а почему именно кейс, а не герметичный пакет?

— Я возвращался домой как обычный человек с работы, и я всегда это делал с чёрным кейсом в руке.

— Ты типа и на работу ходишь?

— Естественно.

— И тебя не раскусили?

— Как ты правильно предположил, настоящий Палмер вечно шлялся по командировкам, его мало кто помнил — человек словно и не жил по-настоящему. Да и выглядел он как шаблонный бюрократ.

— Оно понятно, но ведь на работе работать надо.

— Ну я и работал! Ты что думаешь, мы все раньше были шпаной с улицы и делать ничего не умеем? У нас была работа, и мы к труду привыкшие. А чтоб научиться бумагу марать особых умений и не нужно, только аккуратность и упорство.

— Нашли на что время тратить!

— Всё, хватит трепаться, распускай свою шпану и иди ко мне в гараж — отправимся к Кроку на моей тачке. Если увижу хвост, то сразу отправлю тебя на тот свет.

В этот момент на улицу выбежал Роберт Амон, успевший прийти в себя и надеть чистые штаны. Едва приблизившись к Родхэму и Лу, он начал задавать вопросы дрожащим голосом:

— Почему вы ушли?! Почему вы никого не арестовали?!

— Да потому что мне по фиг, — Родхэм отмахнулся от него рукой с револьвером, — я вообще сюда не за этим пришёл.

— Если вы проводите расследование, то должны были собрать информацию насчёт моей матери. Скажите честно, она могла совершить преступление? Она вообще способна на подобное? Или это просто мои навязчивые фантазии?

— Если ты хочешь знать моё мнение, то ответ да. Все люди склонны к двуличию и лицемерию. Они вначале творят гадости, а потом изо всех сил стараются это скрыть, забыть и оправдать. На время всё затихает, но соблазн, жадность или гордыня всегда возвращаются и всё повторяется по кругу, снова и снова. Мы все такие, он, ты, я, — стал размахивать руками в стороны, — единственное отличие в том, что я делаю всё открыто, я даже не пытаюсь найти хоть-какое оправдание, у меня полная гармония со своими демонами. Может быть, в каком-то смысле я даже более честен, чем все остальные.

Разговор резко прервал Лу:

— Не слушай этого ублюдка, сынок. Это не пчела, любящая мёд, а муха, которая летит сам знаешь на что. Он всюду видит грязь и порок, потому что именно это его и интересует. Запомни, раз и навсегда: если кто-то будет тебе говорить, что все люди тупые и злые, то это полная брехня. И обратное утверждение тоже чушь. Такие “глубокие” истины придумывают лишь для того, чтобы что-то оправдать или навесить тебе лапшу на уши.

— Но тогда каков правильный ответ?

— А правильный ответ таков: хрен его знает. Как только тебе покажется, что ты уловил суть жизни, то она опять извернётся и раскроет новые грани. Добро пожаловать во взрослый мир. А теперь пшёл на хер отсюда, мы тут серьёзными вещами занимаемся!

Как только Лу закончил фразу, в дело вступил Родхэм, который разрядил оставшиеся пули в землю, чтобы придать пареньку скорость. После этого они вернулись к прежней теме: Родхэм отправил своих подчинённых во свояси, а Лу переоделся из домашней одежды в чёрно-белую форму страхового агента. Через несколько минут эта занятная парочка уже сидела внутри автомобиля, стилизованного под Паккард Клиппер 1955 года выпуска. Лу ехал окольными путями, максимально запутывая след, в то время как его попутчик пытался его разговорить на любую попавшуюся ему в голову тему. Как и полагается бандиту, Родхэм старался усыпить бдительность человека, внушить ему идею, что он безобидный и даже дружелюбный парень. А жестокость он якобы проявлял только по отношению к другим, а вот анархистов он уважает и особенно Дэви Крока.

Лу даже и не пытался слушать собеседника, он больше озирался по сторонам и поглядывал на руки Родхэма. Через некоторое время они заехали в ресторан быстрого питания и сделали рядовой заказ, который почти сразу отправился в ближайшее мусорное ведро, самое главное было в том, что Лу подал знак кассиру, который передал его дальше вверх по инстанции анархистов. Скоро автомобиль паккард снова выехал на шоссе и сделал несколько кругов по эстакаде. Родхэм начал скучать:

— Лу, долго ещё? Я скоро усну.

— Спать не запрещается, — впервые за поездку ответил ему Лу, — сейчас нас подберут и проверят на наличие жучков. Или ты думал, что мы поверим тебе просто так?

— Да-да, безопасность превыше всего… Иногда я устаю от всех этих технологий, они мешают получать наслаждение от работы.

Наконец Лу увидел спец грузовик и последовал за ним в тоннель. Двери грузовика открылись и они аккуратно заехали внутрь. Там уже ждали другие анархисты, которые набросились на Родхэма. Его прочесали с ног до головы, отняли всё оружие и отрапортовали Лу, что теперь клиент точно чист. Грузовик отправился на заброшенный завод, где Родхэм и Лу пересели на другой автомобиль и поехали в центр города.

Уже ближе к концу Родхэм понял, в каком именно заведении засел Дэви Крок:

— Больница! Я угадал?

— Угадал, — сухо ответил Лу.

— А разве это не рискованно?

— Нет, если ты обгорел ещё раз и у тебя всё в порядке с документами.

— И врачи ничего не поняли?

— Ты забыл в каком мире мы живём? Бедняков особо и не лечат. Даже не пришлось никого подкупать.

Уже когда они остановились, Родхэм стал проявлять нетерпение:

— Ну же, скажи мне в какой он палате, и я его сам найду! — Родхэм не хотел ждать, пока Лу разыщет удобное место на парковке.

— Нет, ты пойдёшь со мной и точка.

— Слушай, ответь мне на один вопрос. Ты ведь не шутил, когда говорил, что скорее умрёшь, чем сдашь Крока?

— Да.

— Почему ты так ему предан? Как он так людей дрессирует?

— Тут дело не в преданности человеку, это вопрос пути, который ты выбрал. Мы все ступили на одну дорожку и должны дойти её до конца, иначе все жертвы будут напрасными.

Лу неторопливо поставил машину и также спокойно вышел из неё, оглядывая местность в поисках засады. Холодный темперамент Лу, который привык быть незаметным, заставлял Родхэма успокоится и смиренно ждать своего часа. Администратор больницы пропустил их без особых церемоний, достаточно было назвать фамилию пациента. Началось путешествие по серым коридорам муниципальной больницы: треснувшие стены, запах хлорки и ощущение старости и затхлости в каждом предмете.

Перед заветной палатой, Лу положил руку на плечо Родхэма:

— Держись от Крока на расстоянии, никаких резких движений и шуточек.

— Окей, окей, дышать-то хоть можно?

— Через раз! И я же сказал: никаких шуток. — Ткнул в спину дулом пистолета и втолкнул Родхэма внутрь помещения.

Дэви Крок с перебинтованным лицом, лёжа на кушетке, налегал на больничную еду и единственным глазом почитывал бесплатную газету. Заметив гостей, он сразу бросил укор Лу:

— Ты на кой хер привёл мне этого клоуна?

— Клоун настроен весьма серьёзно и у него есть стоящие игрушки, — ответил Лу вместо гостя.

— Ха. Ну, давай послушаем.

Лу дал знак, и Родхэм принялся рассказывать свои сказки:

— У меня на складе завалялись чудесные осадные ракетные танки. Надеюсь, слыхал о таких?

— Конечно, я выписываю Оружейный вестник последние двадцать лет.

— Я отдам тебе их все в обмен на небольшую услугу.

— Утром танки, вечером услуга.

— Ну, Дэви, мы же тут не лохи подзаборные. Сделаем всё как цивилизованные люди. Я остаюсь в твоих нежных крокодильих лапках, и вместе мы идём на дело. Потом я отдаю тебе товар, и мы расходимся по домам. Ты будешь уверен, что я тебя не кину, потому что это будет стоить мне жизни. И я не буду бояться, что ты возьмёшь мои танчики просто так и исчезнешь в закат.

— Хочу авансом пару штук.

— Дэви, родимый мой, я же тебя знаю, ты сильно увлекаешься игрушками. Только я дам тебе один, как ты сразу испробуешь его в деле, поднимется суета, возня с полицейскими, это одна сплошная трата времени.

— Ну, что правда, то правда. Тогда дай их мне без боекомплекта, всё равно к ним нужны особенные ракеты, которые хрен, где найдёшь.

— Ладно, по рукам и ногам. В указанное место подгоним тебе подарочки.

— Теперь насчёт оплаты. Что ты хочешь взамен?

— Да так, старое доброе ограбление поезда, но только без ограбления. Достаточно будет спустить его с рельс.

— Нет, я должен знать, в чём участвую, в чем смысл операции и чего мы должны добиться? И давай со всеми подробностями, — Крок справедливо боялся, что окажется в центре грязной истории, которая окончательно похоронит его авторитет в глазах простого народа.

Родхэм набрал в лёгкие воздух и принялся рассказывать план аферы:

— Короче, в центре страны есть город Лос-Аламос, это один из оплотов культа Юниос, а рядом с ним расположен Арклийский лес и их главная база. Там проводятся закрытые эксперименты и там же сидит Норрингтон с целой армией телохранителей. Сейчас, когда хаос наступает, он оттуда не вылезает. Раньше это был военный объект, который закрыли после экономического кризиса, но Юниос срослись с государством и восстановили его для своих нужд. Я хочу устроить техногенную катастрофу, которая раскроет этот секрет. Через лес проходит железная дорога, которая снабжает базу ресурсами. На следующей неделе они будут перевозить тонны горючих химикатов, а это удобная мишень.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Норрингтон мой клиент. Я стал интересоваться его делами, чтобы получить больше прибыли. Так вот, город Лос-Аламос стоит внизу, а лесистая местность и железная дорога на возвышенности. Мы устроим катастрофу прямо на глазах горожан. И чем страшнее она будет, тем лучше. Сейчас СМИ ищут любую новость, чтобы отвлечь людей, а это станет информационной бомбой. И вместе с тем, всякие умники будут задаваться вопросами: откуда там взялась железная дорога? Почему её не было на карте? Куда она ведёт? А ведь в округе есть только города, где правит культ Юниос и безлюдные леса.

— Занятный способ уведомить общественность. Ничего проще не придумал?

— Да, блин, мне дофига чего надо сделать, а времени почти не осталось. Поэтому придётся за один ход изменить всю игру. Я пришёл к тебе потому, что после Сент-Кроу люди думают, что ты работаешь вместе с воином Лейна.

— Ты про Дирка?! — Еле сдерживая гнев, ответил Крок.

— Да, про него. И гляди, что получается: культ Юниос будет думать, что Дирк и его люди подбираются к их базе. А Дирк, увидев такое шоу по новостям, сам приедет на вечеринку.

— На кой чёрт ему это делать?!

— Норрингтон и Юниос это его основная цель. Он выпытывал у меня эту информацию ещё на Карнии.

Крок взял немного времени, чтобы успокоиться, он не хотел выдавать свой антагонизм по отношению к воину Лейна. А в это время Родхэм продолжил:

— Перед терактом нужно будет отправить сообщение в сеть, что бригада анархии собирается атаковать города культа Юниос. Ты возьмёшь на себя всю отвенность, твои люди будут участвовать в операции, а я останусь в тени. В этом вся суть, мы должны направить Дирка на Юниос, стравить две силы друг с другом и получить результат.

— Да пофиг что получится, я возьму танки за уничтожение поезда, а всё остальное мне не интересно, — солгал Крок.

— Окей, окей, это хороший деловой подход.

— Теперь о деталях. Что из себя представляет этот поезд?

— Скажу честно, это не простая мишень. Перед ним проезжает военный бронепоезд с электромагнитным выжигателем, чтобы обезвредить мины вокруг. Также у него есть хитроумные детекторы и сканеры почвы, поэтому просто положить фугас и уйти не получится. А ещё рядом с дорогой летают сторожевые дроны, чтобы никто к ней не подходил.

— Их там много? Насколько они опасны?

— Так себе. Там ведь леса, а в них можно скрыться. Но пространство вдоль дороги капитально расчищено — тридцать метров в обе стороны, там дроны видят всё как на чистом листе бумаги. Поезд перемещается довольно быстро и его будут защищать летающие танки.

— Перейдём к главному вопросу. Поезд приедет днём или ночью?

— Они меняют время случайным образом.

— Но должен существовать какой-то промежуток. Это всё-таки армия и тут должно быть какое-то расписание.

— Да, с семи до восьми тридцати вечера.

— Такс-с-с… Восемь тридцать это максимально позднее время?

— Да.

— А закат будет примерно в восемь сорок. Значит всё можно провернуть по-быстрому. На это дело потребуется один отряд анархистов, — в голове Крока уже складывался план, — захватим с собой снаряжение, отправимся на грузовиках в Лос-Аламос, а дальше пешком прогуляемся к железной дороге. Устроим пикник с фейерверком.

Глава 14. Два злобных демона III. Химический кошмар

Дэви Крок и Билл Родхэм теперь были в одной упряжке. Они изображали почти братские отношения, за которыми скрывались сугубо деловые расчёты. Крок обещал, что выполнит работу кристально чисто, профессионально, а потом немедленно покинет город и не будет путаться под ногами. Родхэм в свою очередь клялся, что готов подогнать аж двадцать ракетных танков в любое место.

В назначенное время отряд анархистов прибыл в Арклийский лес и принялся искать подходящую точку, откуда можно было наблюдать за движением поезда. Чем дальше они отходили от города Лос-Аламос, тем разнообразнее становился рельеф, за высокими хвойными деревьями скрывались не только спокойные родники и овраги, но и настоящие реки, которые выходили в глубокий каменный каньон.

Крок уверял, что дело плёвое, но не посвещал Родхэма в детали, он как всегда хотел сделать всё по-своему, чтобы никто не мешался со своими советами и критикой. Небольшая группа анархистов осталась рядом с городом, а все остальные ушли глубоко в лес. Крок с Родхэмом отыскали небольшой холм и основали там командный “пункт”, чтобы наблюдать краем глаза за железной дорогой и управлять людьми. Причём Крок собирался делать это без радио и каких-либо современных средств связи, чтобы не спугнуть добычу: военные прослушивали эфир и перехватывали все сообщения.

Родхэм смотрел, как люди Крока разбегаются по лесу и уносят сумки с оборудованием, и невольно стал волноваться касательно плана:

— Дэви, родненький, ты ведь профессиональный террорист?

— Да, да, у меня диплом с отличием… — пробубнил Крок смотря в свою подзорную трубу.

— Тогда чё здесь происходит? Куда народ валит?

— Нельзя собираться в одном месте, а то могут увидеть сверху. Потом, в нужный момент, мы начнём действовать синхронно.

— А мы успеем добежать до железной дороги? До неё ваще не близко. Или что мы планируем делать?

— Или.

— Ну я так и понял.

Из-за того что у Крока отсутствовал один глаз, его зрение быстро напрягалось от подзорной трубы, ему приходилось постоянно отвлекаться и смотреть на часы.

— Ты мне лучше скажи, где этот грёбанный поезд?! Уже восемь тридцать, а его всё ещё не видно!

— Ну, может они поправили расписание самую малость. Это так критично? В темноте совсем не справимся?

— Справимся. Просто будет меньше шансов на успех. Это чистый воды математика.

— Ох, не нравится мне это слово.

Ровно после заката Солнца на горизонте появился небольшой столб дыма, от чего Крок сразу переполнился чувствами:

— Началось! Осталось ещё две минуты для удара!

— А, чё?

— Это не просто дым, это индейский способ общения, мои разведчики сообщили время прибытия поезда в точку.

— Выдвигаемся?

— Куда? Все уже на своих местах.

Крок достал сигнальную ракетницу и приготовился стрелять. Ровно через две минуты он выстрелил в небо и спрятанные в лесу анархисты открыли огонь из своих орудий. Родхэму показалось, что работает мелкокалиберная артиллерия, но со странным звуком и последствиями. Он посчитал, что вся затея была абсолютно бесперспективной и поэтому схватил Крока за воротники:

— Что это за ерунда?! Из чего они стреляют?! Из катапульт, что ли?!

— Из обычных гладкоствольных миномётов, — Крок оттолкнул Родхэма и принялся снова наблюдать за поездом, — и не мешай мне! Я должен подать сигнал отхода, когда мы его, наконец, заденем.

— Что за “миномёты” нахрен? Это из каменного века, что ли?

— Нет, из двадцатого. Надёжная проверенная технология, скорострельная, мощная, с крутой траекторией полёта, можно стрелять из-за укрытий, но точности никакой.

— И как ты собираешься повредить из этого старья военный поезд?!

— Нам достаточно задеть только дорогу перед ним, а дальше поезд сам сойдёт с рельс, как мы и договаривались. Не парься, чем дольше стреляем, тем больше вероятность.

— Ты делал это хоть раз в жизни?

Мины падали уже совсем рядом с поездом, но пока господин Случай был на стороне военных.

— Дважды. И в последний раз, опытным путём я нашёл сколько нужно стрелков на такую цель. Упс! Они стали прочёсывать лес! Вояки летят к нам! Надо сползать с холма, а то прибьют.

Летающие танки и бмп, до этого следовавшие вместе с поездом, отделились от него и принялись обстреливать лес прямой наводкой, чтобы уничтожить позиции миномётчиков, которые выдавали себя при стрельбе.

Как только Крок и Родхэм укрылись в лесу, Крок притормозил своего “компаньона”:

— Билл! Стой!

— Чего тебе?! — Родхэму хотелось убежать куда подальше, он чувствовал, что обстановка накалялась и здесь было уже небезопасно.

— Что конкретно везут в поезде? — Схватил Родхэма за руку, чтобы тот, наконец, остановился.

— А какая, нахрен, разница?!

— Мы услышим взрыв?

Родхэм коварно улыбнулся:

— Около того. И, знаешь, нам уже надо бежать.

— В каком это смысле?!

— На самом деле, там не химикаты для опытов, а концентрированное синтетическое топливо. Очень плотная и горючая штука, но не волнуйся, она не детонирует, просто скоро вся эта местность превратится в выжженный Ад.

— А город внизу? — Крок всё ещё не отпускал Родхэма, хотя рядом уже раздавались выстрелы и взрывы — летающие танки утюжили местность.

— А с каких это пор, ты беспокоишься о гражданских?!

— Я их не жалею, когда они под ногами путаются, но они никогда не были моей целью! Ты мне всю репутацию загубишь! Меня теперь вообще будут считать за исчадие Ада!

— Добро пожаловать в наши ряды!

В это время появился столп света, Крок понял, что ключевое событие произошло и отпустил Родхэма, он снова достал сигнальную ракетницу и дал своим людям сигнал об отступлении. Воспользовавшись удобный случаем, Родхэм бросился бежать куда подальше от своих недавних компаньонов, всё равно ему было не чем платить им за проделанную работу — на складе у него имелось всего лишь три ракетных танка без боезапаса.

Смертельно опасное содержимое поезда вырвалось наружу, началась цепная реакция, густая и вязкая жидкость превратилась в кипящую огненную пену, она поднималась вверх и выбрасывала в воздух раскалённый пепел. Небольшие и самые лёгкие частицы разносились ветром, они падали словно огненный дождь и порождали ещё больше огня. К счастью, жители Лос-Аламоса не могли не пропустить такое зрелище, они заметили фантастический пожар, наступающий на их город, и поспешили эвакуироваться. Со стороны это выглядело как извержение вулкана, когда раскалённая магма сползала вниз и превращала всё на своём пути в прах.

Родхэм выбрал самую опасную и авантюрную дорогу, он решил, что анархисты будут убегать в противоположную от катастрофу сторону, т.е. в бок, а значит нужно спускаться вниз, в город Лос-Аламос, и сделать это нужно быстрее пожара. В какой-то мере его расчёт оправдался: за ним наступал огонь и мешал преследователям догнать его. Ему оставалось только не сбавлять ход и обходить препятствия, которых было немало — сверху падали шары из огня, а над зоной кружили разгневанные военные, жаждущие мести и расстреливающие каждую подозрительную тень в сумерках. Пена сползала с деревьев, сжигая ветки и образуя полыхающие лужи на земле. Мало того, но переменчивый ветер гнал едкий дым в разные стороны, и когда тёмные облака приближались к беглецам, то им сразу становилось не хорошо. Из-за этого Родхэму пришлось пару раз ложиться на землю, к счастью ядовитый туман поднимался наверх и оставлял шансы на выживание.

Но и Крок не сдавался, не смотря на то, что все остальные анархисты послушали инстинкт самосохранения и побежали как можно дальше от пожара, он продолжил преследовать Родхэма. Его проклятия разлетались на сотни метров вокруг и Родхэм чувствовал, что так просто ему не отделаться — по его следу шёл крайне упёртый противник, который всегда был где-то рядом.

Билл Родхэм вышел на открытое пространство и увидел перед собой реку. Было уже довольно темновато, и он мог оценить её размер и глубину только благодаря огненным островкам пены, плавающим на поверхности воды. Не долго думая, Родхэм сиганул вниз, как настоящий бандит он попробовал нарушить даже законы физики, но они оказались сильнее — бурлящий поток унёс его вниз по течению, и ему не удалось так просто выбраться на другой берег. Он то и дело тонул, всплывал и снова тонул, чтобы увернуться от плавающих островков огня — если такая зараза попадёт хотя бы на руку, то она будет гореть, пока не прожжет сквозную дыру в теле.

Лишь только когда поток успокоился, Родхэм смог выбраться на сушу. Он обнаружил себя на дне огненного каньона, куда медленно прибывала пена из поезда: здесь уже были огненные ручьи и небольшие озёра этой опасной субстанции, немногочисленные деревья держались из последних сил — от них остались только остовы, превращающиеся в уголь. Но у бандитов есть одно неизменное свойство — они пожизненные оптимисты, чтобы не случилось они уверены, что смогут добиться успеха, а всё безобразие вокруг них это просто временные трудности.

Насвистывая песенку, Родхэм пошёл любоваться местными достопримечательностями. Пройдя некоторое расстояние вдоль реки он высох и снова промок, но на этот раз уже от пота. Потом он, наконец, увидел человеческие следы и изменения ландшафта: когда-то здесь находились здания лесного хозяйства, но сейчас они превратились в факелы: деревянные крыши “проел” огонь и из кирпичных стен теперь высовывались языки пламени. Но самое главное, стены каньона стали более наклонными и “дружелюбными”, Родхэм даже заметил относительно ровный подъём вверх, на котором ещё недавно располагалась деревянно-металлическая лестница. Теперь она служила ещё одной огненной подсветкой и направлением к спасению.

Он сразу забыл обо всём и принялся бежать вперёд, обходя последние препятствия на своём пути. Родхэм забрался наверх и вздохнул с облегчением, теперь он чувствовал себя в безопасности: территория пожара осталась позади, основная масса пены сползла вниз и огненный дождь ушёл вместе с ней. Нужно было лишь держаться подальше от порывов ветра, наполненных ядовитым дымом, и дойти до города.

Родхэм подошёл к краю обрыва и глянул на свои творения: внизу каньона образовалась Геенна огненная, в лесу бушевал пожар, приближающийся к Лос-Аламосу, и даже на таком расстоянии можно было заметить признаки паники в городе: повсюду сверкали сирены и летали эвакуационные машины.

— Лучше и не придумаешь! — Не удержался он от восторга.

Теперь перед Родхэмом стояла только одна проблема: он слишком сильно отдалился от города, в котором собирался найти помощь. Конечно, там ещё долго будут работать спасатели, пытаясь минимизировать ущерб, и они его точно спасут — и надо лишь дойти до Лос-Аламоса. Родхэм почесал затылок, внезапно он понял ещё одну вещь — у него не было с собой никакого инвентаря для выживания в лесу, Крок отобрал всё оружие и оставил только носовой платок.

Родхэм вздохнул и отправился в лесную чащу, чтобы обойти злосчастный каньон. Через час блужданий в темноте он устал, деревья и кустарники росли всё плотнее и плотнее, а потом ещё раздался и вой волков.

— Ну, на хер! — Подумал Родхэм.

Он справедливо решил, что если будет продолжать в таком же духе, то неизбежно заблудится и просто растеряет все силы. Поэтому он вернулся поближе к Геенне огненной и принялся собирать хворост и листья для “постели”. На всякий случай он подыскал подходящее дерево и оборудовал на её ветках пародию на кровать. Ему казалось, что забравшись наверх он защититься от обитателей ночи и никакой серенький волчок не укусит его за бочок. Родхэм лежал на спине и любовался видом на город, избытком совести он не страдал и поэтому спал просто замечательно.

На следующее утро, Родхэм почувствовал бурление в желудке. Ему хотелось есть, пить и принять душ. Но всё это казалось несущественным, ведь самые главные преграды остались позади — он сбежал от Крока, ускользнул от военных и теперь нужно было лишь дойти из одной точки в другую. Родхэм снова подошёл к краю обрыва и принялся разглядывать местность, пожары к этому времени почти полностью утихли, остались только струйки дыма в разных местах города и леса. Лос-Аламос лишился пригорода и трети построек. Всё могло быть намного хуже, но пожарные и военные обрушили высотные дома и создали из них преграду для магмы.

Внимание Родхэма привлёк подозрительный столб дыма, находящийся совсем рядом с ним. Из чистого любопытства он последовал по краю каньона, чтобы увидеть источник огня. Пройдя километр пешком, Родхэм заметил на противоположном “берегу” место крушения — туда рухнул летающий танк военных, который подбили анархисты из переносного зенитного комплекса ещё в начале заварушки, он разбился в тот момент, когда Родхэм барахтался в реке.

Довольный Родхэм раскинул руками — у него возникла заманчивая мысль, что сюда рано или поздно прилетит команда спасателей и заберёт его в придачу. Теперь можно было вообще ничего не делать и просто ждать. Единственное чего не учёл Родхэм, так это упорство Дэви Крока, он думал, что этот анархист сдался и ушёл вместе со своими, но Крок тоже решил остаться на ночь. И пока утративший бдительность Родхэм гулял по краю обрыва, за ним в подзорную трубу наблюдал охотник.

Родхэм почувствовал неладное — где-то треснула ветка. Он обернулся, огляделся и вспомнил о возможных опасностях. Голова сразу стала задавать вопросы: “Куда бежать? Влево? Вправо? Вглубь леса? А спасатели? Ими и не пахнет, к чёрту их!”. Размышления прервал звук справа и, доверившись инстинктам, он побежал налево. Но это был всего лишь бросок камня, сделанный Кроком. Уже через секунду он выскочил перед Родхэмом из леса и наставил на него старое доброе гладкоствольное ружьё. Увидав грозный вид Крока, Родхэм остановился и моментально поднял руки вверх в знак капитуляции. Он стоял перед пропастью и ему оставался всего один шаг, чтобы свалиться вниз.

— Дэви, родненький! Ты всё неправильно понял!

Крок молча приблизился к нему и наставил ствол прямо на лоб жертвы.

— Я просто испугался! — Продолжил врать Родхэм.

— Да, ну!

— Я к такому не привыкший, вот и запаниковал!

— Ты жив только по одной причине.

— Ракетные танки?

— Они самые. И если я их не получу, то буду жарить тебя на очень медленном огне.

— Да, да, конечно!

— И ещё я хочу бонус за беспокойство! За то, что мне потребовалось бегать за тобой! Я хочу сто единиц плазматических винтовок с двойным, нет, с тройным боекомплектом!

— Может лучше деньгами?

— А может я тебе сейчас руку отстрелю?!

Крок направил оружие на левую ладонь Родхэма и приготовился нажать на спусковой крючок. Вскоре раздался выстрел, но совсем не тот, который они ожидали услышать — стреляли с другого берега каньона. Крок погрозил пальцем Родхэму:

— Только попробуй двинуться, и я тебе ноги отстрелю!

С этими словами он достал подзорную трубу и принялся наблюдать за событиями на противоположном крае: место крушения летающего танка привлекло внимание не только Родхэма, но и их общего знакомого — из леса появился Дирк. По ходу своего странствия он столкнулся с небольшим отрядом военных и теперь с боями отходил к каньону. Дирк был слишком занят и просто не мог увидеть драмы, которая проходила вдали от него.

Дэви Крок не удержался и со всей ненавистью процедил: “Дирк! Вот ты и попался, мерзавец!”. После расставания в серой зоне, Крок долго думал над тем, что ему делать с воином Лейна. Он метался между тем, что нужно общему делу и ненавистью. С одной стороны Крок прекрасно понимал, что Дирк помогает в борьбе с системой, а с другой была личная неприязнь и даже идеологическая ревность. В конце концов, чувства склонили чашу весов.

Крок принялся устанавливать прицел на своё дальнобойное ружьё, чтобы осуществить задуманное. Родхэм сложил дважды два и попытался остановить анархиста:

— Остановись! Сейчас он нужен мне живым! — Схватился за ружьё.

— Не указывай, что мне делать! — Пользуясь преимуществом в весовой категории, Крок опрокинул Родхэма на землю. — Лежи смирно и не рыпайся!

— Я дам тебе шесть миллионов юнидолларов наличными! Назови свою цену!

— Это в деньгах не измерить! — Принялся наводить прицел, ему требовалось сделать один меткий выстрел в шлем, где была самая тонкая броня у воина Лейна.

Поняв, что игра почти проиграна, Родхэм перешёл к отчаянным мерам, он нащупал камень на земле и приготовился к броску.

— Эй, Крок! Я забыл тебе сказать, что у меня нет ракетных танков, я тебя надул.

Крок убрал винтовку и с пунцовым лицом уставился на своего собеседника, оставалась одна секунда перед тем, как он его уничтожит. И именно тогда Родхэм кинул камень в последний целый глаз Дэви Крока — появились брызги крови и глазной жидкости, крокодил окончательно ослеп и закричал от бешенства. Он захотел растоптать подлого противника и двинулся вперёд, не совсем понимая, что уже ничего не видит. Крок оступился и улетел в бездну. Крик его ненависти ещё долго гудел в виде эха. Лидер анархистов умер, но его идеи так и не были побеждены, он остался легендой.

К тому моменту Дирк тоже закончил свои небольшие разборки на другом берегу каньона. До него дошли страшные предсмертные звуки, и он взялся за бинокль. Вначале Дирк заметил упавшее пухлое тело в знакомом сером плаще, а потом он увидел и Родхэма в потрёпанным белоснежном костюме. Их разделяла целая пропасть, они не могли услышать друг друга, но им это и не требовалось. Два врага прекрасно понимали другу друга и без слов, в голове у них промелькнула одна и та же мысль: “В следующий раз я тебя убью”.

Глава 15. Бастион лжи I. Самый важный вопрос

— Святой отец, я грешен, на моих руках очень много крови.

— Ну-ну, не преувеличивайте, ещё никто не переплюнул табак и алкоголь.

— Святой отец, я говорю серьёзно.

— Я тоже, — в кабинках для исповеди было довольно темно, собеседники видели лишь очертания друг друга через небольшую решётку, но даже в такой обстановке можно было разглядеть добрую улыбку священника, — вы не первый, кто произносит подобные слова и они всегда приукрашивают действительность.

— Должен признаться, что я давно не исповедовался.

— Когда в последний раз вам отпускали грехи?

— В последний раз — никогда.

Священник подобрел ещё сильнее, казалось, что таким способом он подавляет смех:

— А сколько вам лет, сын мой?

— Без понятия. Точной цифры нам уже никто не скажет. Видите ли, я долго путешествовал по галактике и пережил множество сверхсветовых переходов, эффектов замедления времени, погружений в криосон и восстановлений в медицинских капсулах. Но по состоянию организма мне дали оценку почти в тридцать четыре стандартных земных года.

— И как, увидели что-нибудь прекрасное в нашей пропащей галактике? То, ради чего стоило проделать этот трудный путь?

— Безусловно. Это красота человеческого духа.

— Эта палка о двух концах.

— Я бы сказал, что картина немного сложнее.

— И поэтому вы прибыли на Скорн? Чтобы понаблюдать за красотой рода людского?

— Можно и так сказать… Святой отец, я плохо знаком с вашей религией, но мне казалось, что они все одинаковые, и вы будете осуждать меня с самого начала.

Преподобный, наконец, рассмеялся и вытер скупую слезу прежде, чем продолжить разговор:

— Сын мой, вы сделали нам комплимент. Мы первая религия в галактике, которая утверждает, что они одинаковые. И тот кто первым осмелиться взглянуть правде в глаза, тот преуспеет среди других.

— Звучит довольно цинично.

— Отнюдь. Если отбросить детали и красивые обёртки, то любая вера стоит на желании получить справедливый, гармоничный, простой и понятный мир. В каждом человеке есть жажда увидеть то, что всё вокруг него не просто так, что это не бессмысленно, что это часть великого замысла, что за всем этим что-то скрывается. И мы, как организация, понимаем суть вещей и поэтому развиваем самое важное.

— А как вы отнесётесь к тому, что я разжигал огонь восстания в Сент-Кроу? Что я помогал советам народного самоуправления в других городах?

Священник пожал плечами, прежде чем ответить:

— Ну, что тут сказать? Вы, наверняка, думали, что совершаете правое дело.

— И это всё, что вы можете сказать? Никакого осуждения или согласия? Для вас это пустой звук?

— Как я теперь понимаю, на Скорне вы совсем недавно? Вы ведь не ознакомились с нашими книгами?

— Весьма поверхностно и по диагонали. У меня сложилось впечатление, что для каждой группы населения вы применяете свою пропаганду и лживые обещания.

— Так вот, сын мой, наше движение в некоторой степени проповедует фатализм. Так называемые “советы” могут делать что угодно, но в конечном счёте колесница Джаггернаута раздавит всё на своём пути. Выживут только те, кто не будет спорить с судьбой.

— Мы и есть судьба.

— Возможно. Тогда можете считать, что ваши грехи на Скорне были прощены с самого начала.

— Но как вы относитесь к моим поступкам и идеям, святой отец?

— Теперь настала и моя очередь признаться, сын мой. Я уже много лет стараюсь не задумываться над подобными вещами.

— Иными словами, вам всё равно?

— Вам правда нужно знать моё мнение?

— Да. Ради этого я сюда и пришёл.

Святой отец слегка задумался над тем, какую игру ведёт его оппонент:

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас для меня это самый важный вопрос. Но я могу объяснить детали только после того, как вы дадите мне ответ.

— Интересно! Вы меня заинтриговали.

— Я человек чести и клянусь, что выложу все карты на стол, если получу правду. И давайте остановимся именно на этом варианте, — незнакомец засунул руку в карман своей куртки, чтобы нащупать какой-то тяжёлый предмет.

— Справедливый обмен, особенно учитывая то, как мало ценится сейчас правда, — священник тяжело вздохнул, он прекрасно понял, что в противном случае собеседник мог достать оружие и закончить разговор одним выстрелом, — как вы можете догадаться, у меня религиозное мировоззрение. Я рос среди верующих людей и других возможностей у меня просто не было. Нам рассказывали про многие прекрасные вещи. Про то, что человек может выбрать свой путь и следовать им до самого конца. Что можно держаться подальше от грехов, от слабости человеческой плоти и сохранить чистоту души и кармы… Но чем дольше ты живёшь, тем больше вещей начинаешь замечать. В какой-то момент ты понимаешь, что любое твое действие приводит к чьим-то страданиям и горю. И ты вынужден соглашаться с вариантом, который принесёт наименьшее зло… — Священник резко отошёл от воспоминаний и обратился к Дирку. — Вы наводили на меня справки? — Ему банально не хотелось поднимать и пережёвывать больную для себя тему.

— Пытался, но почти безрезультатно. Юниос умеет хранить секреты.

— Жаль. Придётся рассказать это самому. Начнём с того, что мы кастовая организация: большинство должно жить в честной бедности и выполнять самую тяжёлую работу, а все несчастья, которые падают на их голову, воспринимаются как радостное испытание богов и средство очищения кармы. И только братья из просветлённого рода могут управлять богатствами Юниос и назначать любых управленцев на местах. И даже если вы будете двадцать три года служить им верой и правдой, то всё равно не заслужите никакого вознаграждения. Может быть, вы получите ещё больше ответственности и власти над другими простыми братьями, но не более того. И это, конечно, прекрасно, но на другой чаше весов лежит моя семья. Матери необходимо дорогое лечение и постоянный уход, а младшие сёстры только делают первые шаги в этом суровом мире, и я вижу, что они ещё не самостоятельны и наивны. Я хочу дать им хорошее образование, чтобы они стали ценными специалистами и не знали тягостей нищеты… Разве это не благие намерения?

— Это естественные желания старшего брата.

— Но такой ответ приводит нас к другим дилеммам. Что делать? Как я могу им помочь? В нашем обществе нельзя получить нормальные деньги лёгким способом, особенно если приходиться трудиться по десять часов в сутки на основной работе. Можно ли добыть такие деньги на стороне? Ответ — да, но только через нарушение закона, а в этом деле у меня слишком мало опыта. Конечно, самый простой вариант это использовать свою власть и связи внутри организации Юниос, чтобы превратить их в прибыль. А это будет нарушением всех запретов и клятв, предательством родного братства. К тому же такие вещи могут закончится показательной расправой. За свою жизнь я не очень переживаю — в ней уже ничего не может изменится, но я ответственен за свою семью. А теперь на носу ещё и гражданская война, что запутывает нас ещё сильнее… Как видите, вопросов очень много, а хороших ответов уже не осталось. Чтобы я не выбрал, мне придётся совершить грех.

— И поэтому вы никого не осуждаете?

— Это было бы нелепо, ведь я и сам не знаю, как остаться чистым и победить жизнь. Может быть, в этом и есть великий замысел? Мы начинаем путь с мыслью о том, что можем избежать зла, а потом понимаем, что на самом деле все являются грешниками в той или иной степени. Это уравнивает нас, освобождает от ханжества, от осуждений и гордыни. Вот оно, настоящее братство… Ну, как, вы довольны моим ответом?

Настала очередь тяжело вздохнуть воину Лейна:

— Это лучшее, что я услышал. У всех остальных мотивация сводилась к примитивному материализму и корысти.

— И чем вас это не устроило?

— А разве можно доверять таким людям? Мне нужен тот, кто может провести вооружённый отряд на базу в Арклийском лесу. К сожалению, большинство из подходящих кандидатов принадлежат к просветлённой касте. Но даже и другие просят денег на спокойную старость. Такие личности запросто могут пойти к военным или спецслужбам и продать твою шкуру даже за небольшую награду.

Дирк не стал упоминать вторую причину — он знал, что в этой игре участвовал Родхэм с непонятными мотивами, который мог устроить ловушку. В таких условиях нужно было тщательно выбирать каждый шаг.

— Что ж, понятно. Вы, наверное, знаете, что я хочу получить взамен?

— Мы можем устроить вашу семью на Каймановых островах. В этом налоговом раю всегда спокойно, даже при больших потрясениях на Скорне.

— И обеспечьте их деньгами, чтобы они ни в чём не нуждались.

— Хорошо. Но это последнее условие. Мы не исполнители желаний.

— Как вы собираетесь это провернуть?

— У меня есть знакомые на Скорне, у которых дела сейчас идут в гору. Густав Леонхардт мой должник. А под ним теперь целая сеть заводов. Я отправлю ему весточку и ради такого дела мы организуем переправу. А теперь давайте перейдём к делу, что вы знаете об Арклийском центре?

— Что он очень прожорлив. Мне приходилось водить туда новообращённых и никто не вернулся обратно. Также я знаю дату и путь следующего конвоя.

— Какой контингент их интересовал?

— Со здоровой головой. Каждому делали сканирование мозга перед отправкой. И, предугадывая ваш следующий вопрос, скажу, что родственников у них не было — никто не станет искать этих бедняг.

— Вам их не жалко?

— Трудно сказать. Что лучше, ужасный конец или ужас без конца? А их жизнь была далеко не сахар.

— Что вы видели внутри центра? Как далеко вы спускались?

— Первые этажи и приёмные покои. Людей забирали в медицинский отсек, в так называемый белый сектор, погружали в кому и отправляли на опыты. Я в это время беседовал с высшими братьями и получал новые указания. Обычно мы проводили время внутри зелёного сектора, это искусственный парк с прудами и деревьями.

— Дайте угадаю, там ещё есть ровные зелёные лужайки для медитаций?

— Да, как на картинках. Просветлённые братья любят это дело. Но они называют это не роскошью, а полезной и даже необходимой красотой.

— Двуличные лицемеры… Как я понимаю, они вам доверяют, раз пускают в такие места? Или как у вас с этим обстоят дела?

— Как вы могли заметить, на словах мы проповедуем аскетизм, но на самом деле многие из нас совершают мелкие корыстные проступки… Что тут сказать, плоть слаба, и высшие братья прекрасно понимают это. Они знают что рыбе хорошо живётся в мутной воде, и кроме того, таким образом в нужный момент любого слугу можно поставить к стенке за провинность. В их глазах я послушный инструмент с известной и допустимой погрешностью, который не задаётся никакими вопросами морали. Как раз такой человек и нужен для того, чтобы вести невинных на скотобойню, — вздохнул священник, опуская глаза.

— Там много охраны?

— По количеству да, по качеству нет. В самом начале они ещё изображают порядок, но внутри они уже давно расслабились. Такова человеческая природа — вокруг достаток, никаких угроз, только красивые пейзажи и море спокойствия.

— Это бывшие ветераны войны? Наёмники из частной компании? Или люди из братства?

— Наверху военные, которые якобы охраняют нас и заведуют этим местом, а на самом деле мы просто купили их начальство с потрохами. Внизу фанатики братства. И чем глубже вы будете спускаться, тем меньше вы будете встречать военных.

— Как вы думаете, где находятся главные “производственные мощности”? Где-то там должно быть весьма затратное производство микроэлектроники, специализированных микрокомпьютеров и медицинской техники. У вас есть мысли на этот счёт?

— Ну, наверное, это так называемый жёлтый сектор, который находится после зоны отдыха. С самого начала мне строго настрого запретили туда приближаться. Причём эти предупреждения повторяются из раза в раз. Они следили, чтобы я даже не смотрел в ту сторону и не разговаривал на эту тему с персоналом базы. Но, естественно, некоторые вещи невозможно не заметить: туда постоянно тащат какие-то ресурсы. “Караваны” с вещами идут потоком и исчезают за стальными дверями.

— А что насчёт системы безопасности? Автоматические пулемёты? Сторожевые роботы? Насколько прочны двери и стены?

— Большинство камер демонтировано — Юниос не любит записывать свои делишки, роботы в спящем режиме и их уже давно не запускали. Что касается стен, то это простой железобетон, двери из бронированной стали, открываются автоматически от бесконтактных карт — просветлённые братья носят их на шее.

— Вижу, они там совсем расслабились.

— У них есть оправдание — на них нападали гораздо реже, чем вы исповедовались.

— Мы сможем проникнуть на объект под видом подопытных кроликов?

— На входе проводят досмотр и вас раскроют. Вы же не собираетесь приходить туда с пустыми руками?

— Так, по мелочи, плазмаганы, пластиковая взрывчатка, шашки со слезоточивым газом и может быть огнемёты для зачистки помещений.

— Если у вас есть десяток крепких бойцов, то вы сможете пробиться внутрь. Дальше всё зависит от эффекта неожиданности и ваших желаний. Если вы хотите просто прогуляться, побузить и убежать, то мероприятие не выглядит особо безумным. Весь вопрос в том, чего вы хотите добиться?

— Я предполагаю, что в Арклийском центре расположена фабрика по переработке людей в послушных солдат-киборгов. Технология очень сложная и они пока её не отработали. Мы хотим устроить диверсию, вывести из строя цеха и записать на камеру все бесчеловечные преступления культа Юниос. Общество должно узнать об этой угрозе, сейчас ещё есть возможность создать информационный скандал, привлечь внимание и сорвать их планы. Другие властные группировки, часть военных и крупного бизнеса могут отвернуться от них и использовать Юниос как грушу для битья, чтобы выпустить на них накопившееся напряжение в государстве. Я понимаю, что это не очень надёжный способ: СМИ и власть могут замолчать наши попытки, но это единственный шанс. Если мы не остановим этот кошмар в зародыше, то потом будет уже слишком поздно. Когда начнётся настоящая гражданская война, то правящие элиты будут готовы на любые экстренные меры, чтобы сохранить контроль и богатства. Именно тогда Норрингтон предложит свой план и история Скорна свернёт в тупик. Представьте себе, что вы сможете призвать в свою армию кого угодно, даже абсолютно нелояльное население. И каждый человек будет служить вам с абсолютной преданностью, как бездушная машина. Вспомните, сколько бед натворили чистильщики, а теперь их будет в десять раз больше и с неограниченным потенциалом резервистов, — Дирк хотел разжечь совесть священника, — это прелюдия для самой жестокой и кровопролитной тирании в истории. Как вы выразились, это будет ужас без конца.

— Я понимаю, что вы хотите мне сказать. И да, я с вами согласен. Это всё очень отвратительно.

— Но есть какое-то “но”?

— Я не верю, что нам удасться что-нибудь изменить. Мы просто принесём ещё больше страданий в этот мир, а в конечном счёте всё равно будет жёсткая военная диктатура и массовый геноцид. История, как Шива, бесконечно создаёт и разрушает, это циклы роста, стабильности, загнивания и краха. Мы приближаемся к финалу, к катастрофе, которая нас всех поглотит.

— Хаос это не только разрушения, но и большие возможности. Сейчас мы создаём автономные бригады в крупных городах и они сливаются в единую революционную партию. У нас есть общие идеи, план и человеческие ресурсы, для его выполнения. В наших руках не просто вера в светлое будущее, у нас есть теория, проверенная и закалённая на практике.

— Что вы имеете в виду? Какое это даёт вам преимущество?

— Человеческие коллективы не существуют просто так. У них есть механизмы самоорганизации, которые можно запустить и направить в нужную сторону. Поэтому мы и создаём советы на каждом предприятии, поэтому мы всеми силами призываем народ принять участие в управлении. Это максимальный отбор людских кадров и одновременный контроль. Как только эта система запускается, то вокруг неё начинается перерождение, люди словно просыпаются от сна — вот куда можно пойти и добиваться справедливости. Там же мы даём людям теорию, чтобы они понимали как устроено общество, как врут СМИ, чтобы стравливать народ друг с другом, кто на самом деле имеет власть в обществе, и почему жизнь никогда не измениться из-за выборов, смены президента или очередной реформы…

— Звучит так красиво, что даже не верится, — перебил его священник, — и кто ж вам даст построить эти чудесные советы? Того гляди, что через пару дней всю эту самодеятельность приравняют к терроризму и раскают в пыль. На стороне ваших врагов мощь целого государства, у них военные, полицейские, спецслужбы, экономика, транспорт, СМИ, средства связи и Бог знает что ещё. И всё это уже работает как часы. Неужели вы думаете, что сможете тягаться с такими сильными игроками?

— Всё что вы перечислили перейдёт в наши руки, потому что оно держится на плечах рядового человека. Да, у них есть козыри вроде чистильщиков, которые уже давно отделены от народа, но даже они готовы бросить свою службу, если им перестанут платить. У всех есть свои слабости. Сейчас в городах на западном побережье зреют семена Сент-Кроу. Власти не успевают затыкать дыры, они бросаются тушить пожар в одной точке и тем самым вызывают всплеск недовольства в других. Вы, наверное, не слышали, что творится на побережье, но Мердок пошёл на уступки, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Ещё немного и экономика упадёт в пропасть, и тогда рабочие будут вынуждены захватить вообще все предприятия, чтобы они не закрылись. В итоге правительство предложило вернуть восьмичасовой рабочий день и зарплату выше реальной инфляции. Если они такие сильные, то почему дали слабину? Неужели из-за страха? Они проигрывают битву, потому что не умеют сражаться одновременно с идеей, низовой политической организацией и её боевым крылом.

— А что если это просто временный успех? Скоро они придут в себя и найдут на вас управу.

— Есть такая мудрость, что здоровому человеку всё полезно, а больному всё во вред. Чтобы не делало прогнившее государство, оно будет делать только хуже. У него не осталось умных, компетентных и преданных кадров. Коррумпированные чиновники порождали ещё более коррумпированных преемников, пока раковые клетки не победили всех остальных. Их хаотично-истеричные метания лишь разжигают огонь, они привыкли думать только на один ход вперёд.

— Ваш противник как гидра, он может потерять много голов, а потом возникнут новые.

— Справедливое замечание. Нам лишь остаёться сражаться таким образом, чтобы война делала нас сильнее.

— Но даже если у вас что-то получится на западном побережье, то тут ваши дела совсем плохи. В наших краях сильны традиции и верования Юниос. Любая пропаганда встретит здесь достойное сопротивление. И вы должны признать, что религия гораздо лучше заходит в человеческий ум, чем философские или научные измышления. Наши идеи гораздо проще и понятнее, они дают ответы на все вопросы и приносят успокоение. Уверовавший человек остаётся с нами до конца.

— И вы думаете что никто не сможет разрушить его веру? — Усмехнулся Дирк.

— Да. Верующие люди самые крепкие, они подготовлены к несчастиям.

— А я знаю кое-кого, кто сможет поколебать даже самых упёртых.

— И кто же способен на такое? — Удивился преподобный.

— Шива. Богиня созидания и разрушения. Мир, который вы все знаете, скоро развалится на части. Вы думаете это просто очередной экономический кризис и гражданская война? Нет, это решающая война на Скорне. Вы заселили все хорошие места на планете и вам больше некуда расширяться. Система, построенная на прибыли, не может иначе, ей нужны новые рынки сбыта иначе она задохнётся от перепроизводства. Ваше общество либо вернётся к феодализму, к разделению на холопов и господ, либо прыгнет на ступень выше. И я признаю, что вера помогает держаться, но лишь немногие из вас становятся полностью неуязвимыми. Остальные получат разочарование. Все их молитвы останутся без ответа и никакие священники не спасут от ужасов гражданской войны — армии мятежных генералов будут топтаться по вашим землям и высасывать все ресурсы из местного населения. И куда пойдёт паства, когда у соседей с западного побережья будет цивилизация со всеми благами, а у проповедников из Юниоса только разговоры о славных традициях?

— Мечтать не вредно. Но я сомневаюсь, что вашим планам суждено сбыться хотя бы на четверть.

— Вы слишком долго спали, святой отец. Пепел Сент-Кроу добрался уже до Лос-Аламоса.

— Вы что, шутите? — Опять удивился священник.

— А вы думали, что в вашем верующем городе нет никаких проблем? Нет, религия лишь маскирует проблемы общества, это обезболивающие на фоне гангрены. Давайте я напомню, что у вас есть лесопилка, мебельная фабрика и мраморный карьер, где применяется дешёвый ручной труд, потому что видите ли роботы слишком дорогие. И даже ваш небольшой завод бытовой микроэлектроники, которым вы гордитесь, является источником недовольства: все хотят туда устроятся, а хороших мест там уже не осталось, всё занято чьи-то родственниками. В итоге младшим инженерам приходиться вкалывать за двоих и получать зарплату простого рабочего. Кроме того, теперь у вас тоже есть переселенцы после катастрофы на железной дороге, которых местные власти не знают куда устроить.

— Это смута, которую занесли нам приезжие. Стоит им только поднять головы, как их сразу поставят на место. Вы что, надумали устроить тут рейдерский захват предприятий? Отстранить от управления законное руководство и объявить очередные советы? Вы забыли про военных? Сейчас городом управляют не какие-то костные бюрократы, а генерал-губернатор Джеймс Рэбхорн. Это друг Юниос и большой человек в армии.

— После того, как военных сделали крайними в катастрофе в Сент-Кроу, они стали гораздо более сдержанными. Если мы, например, устроим мирное шествие, то они не рискнут расстрелять безоружную толпу. Рэбхорн побоится отдать такой приказ.

— Не забывайте, что Юниос это не только религиозная организация, у нас есть и политическое крыло. Это верные сторонники, сформированные в отряды и приготовленные для уличных сражений. Они идеологически обработаны и уже неоднократно применялись в бою для подавления волнений в регионах и разгрома неугодных предприятий.

— Я бы назвал их фашистскими эскадронами смерти, — с некоторым презрением фыркнул Дирк, — но и вы не забывайте про прелести гражданской войны — я везде могу найти сторонников. Даже внутри вашей организации. Я общался с младшими братьями и они не довольны слухами, которые идут от старших. Культ Юниос никогда не участвовал в войнах, а Норрингтон нарушил это правило.

— Не вам рассказывать мне про правила Юниос. Да, ни в одной организации нет полного единства, — услышав это, Дирк усмехнулся, сразу вспомнив своё братство, но священник сделал вид, что не заметил этого и продолжил дальше, — но весь вопрос в том, как мы выражаем протест. Некоторые из нас действительно считают, что Норрингтон спорит с судьбой, что по всем заветам мы должны были держаться в стороне. Обычно, когда происходят войны и льётся кровь, мы покупаем недвижимость, а не принимаем участие в этом балагане. Но есть и другая сторона вопроса. Кто-то ведь должен победить в этой схватке? Норрингтон своими действиями заявил, что он рука судьбы, что он проводник той великой силы, которая установит порядок. Суровые времена рождают сильных лидеров. И он как раз подходит на эту роль — у него есть опыт, политическая хитрость, дальновидный план, связи, союзники в других организациях, власть, деньги и всевозможные ресурсы.

— На эту должность сгодиться любой, кто будет добиваться успехов.

— Вот именно. Если Норрингтон победит, значит он был прав. Если же что-то пойдёт не так, то мы от него открестимся и заявим, что он предал организацию. И в любом случае всё будет по букве нашего закона.

— Какая у вас чудесная и удобная религия, я прям слёзы утираю. Все изображают из себя праведников и честных аскетов, проповедуют чистоту души и воздержание от грехов плоти. А чуть копнёшь, так полная шизофрения и лицемерие.

— Двуличность — это истинная природа человека. В нас живёт и Бог и лютый зверь, мы то и другое. И если нарушить этот симбиоз, то разве человек останется человеком? Во всяком случае, жизнь точно перестанет быть такой интересной.

— Да уж, с вами не соскучишься… — Выдохнул Дирк. — Мне нужно всё это переварить и связаться с вами ещё раз в безопасном месте, чтобы обговорить детали.

— Вы можете найти меня завтра в полдень в бедняцком квартале. Я буду раздавать еду нуждающимся.

— И на этом вы тоже погреете руки? — Спросил Дирк, уже вставая с кресла.

— Ну, что же вы так! Ещё не всё прогнило в нашем королевстве.

— Да, неужели?

— В этот раз я ничего не планировал воровать, сын мой.

— До скорой встречи, преподобный Кляйн.

Дирк поднял воротники своей куртки и вышел из кабинки для исповедей. В храме никого не было, только пустые скамейки для паствы, догорающие свечи и цветной витраж с потускневшим изображением спасителя. Приближался комендантский час и Дирку нужно было успеть вернуться в конспиративную квартиру до захода солнца. Он шёл по пустынным улицам Лос-Аламоса и впитывал депрессивную, пессимистичную атмосферу этого городка. Казалось, что тут остались только самые серые и мрачные цвета: бетонные здания с трещинами в штукатурке, старые кирпичные постройки, асфальт, покрытый заплатками, деревья с редкими больными листьями, и даже высотные здания из богатого квартала не приносили радость — они все были выполнены в готическом стиле, с горгульями, каменными рыцарями, широкими винтажными украшениями вокруг окон, которые превращали их в подобие средневековых замков и соборов. В отличие от Сент-Кроу и даже далёкого Инсманта, здесь вообще не было летающих автомобилей, поэтому в воздухе находились только патрули военных.

Воин Лейна шёл вперёд и наблюдал за поведением местных жителей, которые тоже спешили домой. Они чувствовали себя оккупированными на родной земле и с тревогой думали о будущем. Многие из них поднимали голову наверх и невольно матерились вполголоса — никто не понимал зачем им здесь нужны летающие танки и бмп, набитые матёрыми десантниками. Этот дотационный регион годами просил экономической помощи, чтобы оживить местные предприятия, но им всегда отвечали, что в бюджете нет денег для больших инвестиций в периферию, и они должны сами поднять свой регион. А теперь в один момент сюда прилетела армия нахлебников с дорогими игрушками для обеспечения порядка там, где их никто не просил.

Дирк добрался до рабочего квартала и основательно попетлял, чтобы запутать следы и, наконец, зашёл внутрь огромного коммунального общежития. Он спустился на нижние уровни, которые когда-то переделали в жилые помещения, чтобы тоже сдавать в аренду. Дирку понравилось, что тут были выходы в подземные коммуникации в случае облавы. Поэтому он и выбрал это самое дешёвое заведение в округе.

В квартире его уже ждала небольшая группа единомышленников, почти полностью состоящая из местных. Это были простые работяги с лесопилки и мебельной фабрики, которые были уже не в состоянии сводить концы с концами. После инцидента в каньоне и встречей с Родхэмом, Дирк обосновался в Лос-Аламосе и принялся помогать угнетённым рабочим. Он помог им организоваться и коллективно защищать свои права, изучать юридические тонкости и проявлять хитрость. Теперь, вместо того, чтобы идти в лоб, рабочие стали исполнять свои обязанности максимально точно, ссылаясь на трудовые контракты. Они искали любые лазейки в законодательстве, чтобы усложнить жизнь своим угнетателям. Настроенный процесс производства стал давать сбои, прибыли лесопилки и фабрики сократились, но выявить отдельных саботажников не удалось. Разгневанные хозяева не привыкли к тому, что простолюдины могут им что-то сделать и перешли к незаконным методам, чтобы найти зачинщиков. После серии нападений и убийств рабочих, Дирк помог схватить этих “частных сыщиков”, которые оказались отъявленными уголовниками. Они сдали своих заказчиков и дело запахло жаренным. Чтобы не разогревать ситуацию ещё сильнее хозяева фабрики отступили и согласились выплатить все долги по зарплатам: дело полностью замяли, и оно не появилось даже в местных СМИ. Зато теперь людям платили в срок и столько, сколько нужно. Казалось бы, совсем небольшие пожелания, но в современном мире приходилось бороться даже за это.

Ситуация постепенно сдвигалась с мёртвой точки — хозяева жизни злились, пытались отыграть ситуацию и тем самым вызывали ответный гнев рабочих. Те ещё больше организовывались, становились сильнее и отнимали ещё один кусочек пирога в свою пользу. Авторитет Дирка рос с каждой победой, люди видели, что его предсказания и методы работают. Самые горячие и обделённые сами пришли к нему, чтобы перевести противостояние на новый уровень.

Как только Дирк зашёл в их скромную обитель, то вокруг него сразу собрались собратья по оружию, у всех на лице был один вопрос: “Чего мы ждём?”. Воин Лейна мгновенно уловил их чаяния и устроил небольшой брифинг не отходя от кассы:

— Товарищи! Мы приближаемся к опасной черте. Пока мы действовали достаточно тихо и не выносили сор из избы. Всё, что творилось внутри фабрики и лесопилки, оставалось только там. Но ещё чуть-чуть и мы привлечём к себе внимание. Когда рабочие воюют, например, с директором мебельной фабрики, то соотношение сил в нашу пользу. Но что будет если к нам придут фанатики из культа Юниос или “добрые” военные на танках, которые сначала стреляют, а потом спрашивают? Они могут просто разрушить любое предприятие, половину рабочих убить при задержании, а остальных отправить в тюрьму.

— Так мы вроде и не планировали действовать в лоб? — Спросил самый старый рабочий из лесопилки, которого уволили за год до пенсии.

— Невозможно всё время оставаться в тени, чем дольше ты сражаешься, тем больше вероятность раскрыть себя. Рано или поздно они нас заметят. Поэтому надо действовать на опережение. Нам нужно как-то взбаламутить воду в этом болоте, чтобы весь город очнулся от кошмарного сна.

— И поэтому ты подкапывал под Юниос?

— Да. Есть одна вещь, которая может наделать шуму. Ради неё я и приехал в Лос-Аламос. Я знаю, что в Арклийском лесу расположена тайная база Юниос, где проводятся бесчеловечные эксперименты. Нам нужно проникнуть в неё и записать свидетельства преступлений.

— Что ж они такого страшного скрывают?

— Перерабатывают людей в рабов с помощью микрочипов. Как вы думаете, этого достаточно, чтобы привлечь внимание общества?

— Привлечь да, простые люди будут в шоке, — в разговор вступил инженер с фабрики, которого разжаловали до слесаря, — но вот как отреагируют власти, это большой вопрос. Они в последнее время какие-то дёрганные и истеричные.

— Я тоже так считаю… Так вот, мне нужны добровольцы. Кто хочет прогуляться со мной до базы Юниос, кто думает, что дело стоящее?

Девять человек подняли руки, Дирк вздохнул с облегчением — значит делу быть. С другой стороны он понимал, что это авантюра с непредсказуемым результатом — предугадать поведение СМИ и общества после этого налёта было просто невозможно. Вполне вероятно, что их просто обвинят во лжи, заклеймят как террористов и потом проведут капитальный обыск города, который вскроет их небольшой тайный профсоюз. Могло быть что угодно, но Дирк не мог отступать: во время последнего разговора с куратором Даггером, он получил тревожные для себя сигналы. Даггер стал сомневаться в том, что эта миссия вообще выполнима. Его расспросы недвусмысленно подводили Дирка к тому, что он исчерпал свои возможности, что эта миссия не под силу одному человеку, и он уже давно ходит по лезвию бритвы. Сейчас Дирку удалось убедить Даггера в обратном, но следующего шанса могло и не быть. И тогда его вернут обратно в братство, а оставшийся беспорядок придётся разгребать другим воинам Лейна.

Глава 15. Бастион лжи II. Жёлтый сектор

В прекрасную чистую ночь, под светом полной луны и звёздного неба, три армейских грузовика остановились на лесной дороге. Вокруг ни души, только деревья и тайный путь, ведущий до Арклийского центра. Первый грузовик подорвался на закопанном фугасе, последнего расстрелял Дирк из плазмагана — его мотор загорелся и военные поспешили выбраться наружу, чтобы начать бой. Часть подопытных и сопровождающих из культа Юниос испугалась, они выпрыгнули из кузова и побежали назад, в сторону города. Военные попытались их остановить, но вскоре по ним стали стрелять из-за деревьев, вынуждая отойти к грузовикам и занять оборону. Нападающие использовали глушилки сигналов — солдаты не могли вызвать подмогу и поэтому приготовились дать последний бой. Вскоре перестрелка неожиданно затихла и военные услышали громкий голос Дирка из лесной чащи:

— Мы не хотим лишних жертв, поэтому убирайтесь отсюда!

Их командир возмутился и попытался ответить ещё более громким криком:

— Поэтому вы расстреляли два наших грузовика?!

— А как с вами ещё разговаривать?! Пока вас к стенке не прижмёшь, вы и слушать не будете.

— Чего вам на хрен надо?!

— Только этот грёбанный грузовик.

— И всё?! Ради это вы поубивали столько народу?!

— В них “жучки”, без которых нельзя приблизиться к базе. Понятно?! А теперь бросайте свои рации и валите уже по домам, пока наше терпение не лопнуло.

Люди Дирка приготовились стрелять, у них на вооружении были классические огнестрельные автоматы с пламегасителями, позволяющие незаметно стрелять из темноты. Так как военные помедлили с ответом, то Дирк дал команду открыть “предупреждающий” огонь: пули засвистели над головами солдат, а некоторые угодили в бронежилет. Бесполезная перестрелка затихла через две минуты и Дирк снова обратился к военным:

— Это было последнее предупреждение! Сейчас мы вас просто попугали, но в следующий раз всё будет по серьёзному.

— У меня есть приказ, доставить груз до точки назначения!

— Великий Лейн! Да у нас тут честный человек появился! Послушай, солдат, я понимаю, что ты давал присягу, но ты клялся в верности народу, а не культу Юниос. Зачем умирать ради этих лицемеров?

— Причём тут Юниос?! Я вёз груз на военный объект А615.

— Он уже давно закрыт и теперь в частных лапах.

— Да как такое может быть?! Нельзя просто взять и купить военную базу! Её строили на деньги налогоплательщиков!

— Как тебя зовут, солдат?

— Смит.

— Смит, дорогой мой, у тебя в кузове остались фанатики из Юниоса?

— Я не знаю, кто эти люди. Мне приказали не задавать таких вопросов.

— Так сходи и задай! Узнаешь много чего нового.

Бывший инженер, находящийся по правую руку от Дирка, вопросительно посмотрел на своего шефа: “Неужели сработает?”. В ответ Дирк пожал плечами — он готов был потерпеть ещё пару минут, чтобы избежать кровопролития. В это время Смит зашёл внутрь грузовика и поговорил со священниками из культа. Они не хотели продолжения перестрелки и поэтому выдали всё под чистую. Немало удивлённый солдат вернулся к своим и крепко выругался, ещё через минуту он крикнул в лес:

— Эй вы там! Вы часом не из этих отмороженных анархистов?!

— Нет! Мы порядочные повстанцы. Это те, которые за советы, восьмичасовой рабочий день, зарплату выше инфляции и тому подобное.

— Отлично! Я тоже за тому подобное. Короче, если вас поймают и будут допрашивать, то мы дали бой, знатно постреляли и из-за вашего численного превосходства отступили в лес. Ясно?!

— Окей, а вы тогда потом скажите, что мы не из засады напали, а попробовали вас остановить и запугать. И уже только потом завязалось сражение. — Дирк всегда думал об информационной войне и хотел выглядеть как человек, старающийся не проливать лишней крови. — И ещё, пусть фанатики из Юниоса, и их подопытные оставят свои рясы. Они нам ещё пригодятся для маскировки.

После всех любезностей, военные и их попутчики вышли на лесную дорогу и отправились в сторону Лос-Аламоса. Дирк и его отряд захватили последний целый грузовик и уехали в противоположную сторону. Для них это было боевое крещение, они впервые применили оружие, а теперь направлялись на серьёзное дело. Каждый из них по разному переживал свои страхи: старик с лесопилки искал смирение перед смертью, бывший инженер полагался на всемогущий разум и подавлял любые чувства, некоторые из простых рабочих занимались бравадой, а большая часть напряжённо сжимала винтовки в своих руках.

Они проехали через автоматические ворота и встали у КПП перед входом на базу — дальше располагались только большие “сейфовые” ворота, ведущие внутрь подземного города. Сидящие на заставе военные играли в карты, жевали пиццу и даже немного баловались алкоголем, замаскированным под чай. Для них это была очередная рутинная проверка грузовика, которых было уже очень много. Самый старший и пузатый из них позвал своего помощника, и они вместе подошли к кузову. По правилам они не должны были этого делать — им полагалось окружить объект всем составом и осмотреть его издали с помощью фонариков и под прицелом автоматов.

— А остальные не приедут? Или что-то случилось? — Спросил старший военный, лениво залезая в кузов.

— Позже, — ответил, Дирк высовывая пистолет из рясы.

Оба военных залезли внутрь и с полным непониманием посмотрели на подозрительных людей в рясах. До них туго доходило и тогда Дирк ткнул дулом пистолета в пузо командира:

— Это что, нападение? — Наконец спросил военный.

— Да.

— И мы типа заложники?

— Да.

— Ой, — командир почесал затылок, — как-то нехорошо получилось.

— Мы не вовремя?

— Ну, да. А ещё нас ругать будут.

— Всё не так уж и плохо. Если бы вы были более осторожным, то отправились бы на тот свет.

— Серьёзно?

— Вам будет о чём подумать на пенсии. А теперь спускайтесь, пожалуйста, вниз. Мы отправляемся к вашим коллегам.

Дирк и его люди выглядели как служители Юниоса, их вёл командир блокпоста и поэтому военные, сидящие внутри него, ничего не заподозрили. Командир находился в неадекватном состоянии и поэтому начал говорить первым:

— Ребятки, у нас тут небольшие проблемы. На нас как бы напали.

— Кто?! Где?! — Поднялся из-за карточного стола младший сержант.

— Как бы они.

— Эти что ли?

Военные обернулись в сторону людей в рясах, достающих автоматы. Им потребовалась минута на осознание действительности. Потом в разговор вступил Дирк:

— Теперь медленно поднимайте руки вверх и идите вперёд. У нас нет времени, чтобы вас связывать, и мы не хотим никого убивать. Ясно?

— А что потом? — Спросил сержант.

— Как начнётся пальба, ложитесь вниз и ползите наружу. Если вернётесь, то второго шанса мы вам не дадим.

— Какие-то странные вы террористы, ей богу.

— Из вас солдаты тоже никакие. От такой воинской дисциплины у меня глаза режет! А теперь двигайтесь вперёд и открывайте нам двери!

Бог услышал слова Дирка — внутри их уже ждали первые сознательные люди из службы безопасности. Они знали, что должно было приехать три грузовика, а не один. Они заподозрили неладное и на всякий случай пришли с оружием к главному входу. Завязалась небольшая перестрелка и фанатики Юниос отступили назад. Пользуясь небольшим замешательством врага, отряд Дирка бросился к приёмным покоям Арклийского центра, благо преподобный Кляйн нарисовал им по памяти карту, которая почти соответствовала действительности.

Дирку показалось, что он очутился внутри главного холла пятизвёздочного отеля: здесь были носильщики с тележками, стойка администратора и куча дорогой мебели. Первым делом Дирк набросился на человека за стойкой, чтобы отобрать ключ-карту от дверей. Другие стали разбрасывать дымовые шашки, предварительно надев противогазы. Расчёт нападающих был прост: создать панику и скрыть своё передвижение внутри бункера. Газ быстро распространился в замкнутом пространстве и проник в вентиляционные шахты, включилась пожарная сигнализация и гражданские бросились бежать — все боялись задохнуться и не слушали никаких приказов от службы безопасности.

Отряд Дирка проник на территорию парка отдыха. Дым ещё не успел захватить это просторное помещение, и они успели увидеть, как к ним приближаются люди с плазмаганами. Они выбросили оставшиеся дымовые шашки и отступили к искусственным холмам. Вначале у них была иллюзия, что можно обойтись малой кровью, что можно их всех обойти, но Дирк, знавший природу войны, приказал им стрелять на поражение и не жалеть противника. Появились первые потери — двух человек убило, одному сожгли руку, и он остался корчиться в муках. Дирк добил раненного — всё равно ему уже ничем нельзя было помочь в этих условиях. Но зато им снова удалось отпугнуть фанатиков Юниос, они отступили, чтобы вернуться с ещё большим подкреплением.

Родхэм предупреждал Чарльза Норрингтона, что подобный исход вполне возможен, что к нему в главную базу могут прийти люди с оружием, чтобы уничтожить производственные цеха. Тогда это предположение показалось ему просто фантастическим, но на всякий случай он отдал приказ, чтобы в нештатных ситуациях они ждали нападения на железный сектор. Никто не мог предположить, что повстанцы допустят ошибку и свернут в область, которая никак не могла заинтересовать воина Лейна.

Инженер-оператор повстанцев приготовился снимать, они вошли внутрь и увидели элитный спальный район: дорогие особняки, широкие идеальные дороги, высоченные потолки и нескончаемые парки с амфитеатрами, статуями, фонтанами, прудиками и даже водопадами. В действительности этот сектор называли жёлтым только для конспирации, но просветлённые братья и их клиенты знали его не иначе как золотой.

— Что это за ерунда?! — Закричал Дирк от негодования.

Газ и паника ещё не дошли до этого места, поэтому Дирк сумел схватить за руку первого попавшегося гражданского и задать ему пару ласковых вопросов:

— Что это такое, мать вашу?

— Вы кто такие?! Что вы тут делаете?! Я буду жаловаться администраторам!

— Сейчас ты Богу будешь жаловаться, если не ответишь на мои вопросы! — Наставил ему оружие на лицо. — Что это тут такое?!

— Элитные дома для средне богатых. Сейчас все боятся хаоса и не знают как сберечь свою шкуру и деньги. А Юниос предлагает услугу Рай по выгодной цене. Можно даже забрать сюда своё золото и переждать всю гражданскую войну.

Всё это происходило на камеру, инженер продолжал записывать, чтобы получить хоть какой-то результат от этой операции.

— Какие ещё средне богатые? Что ты несёшь?! — Продолжал напирать Дирк в гневе.

— Ну, не все же могут позволить себе улететь на Ормус! Чтобы там освоиться нужно целое состояние. А этот вариант намного экономичнее и остаёшься в курсе всех дел на Скорне. Все мои знакомые уже купили себе места в Раю, даже те что жили в Инсманте.

— И там тоже есть бункеры?

— Да они по всей стране установлены! Чтобы со всех бабло собрать.

— Где находятся производственные цеха?!

— Какие ещё цеха?! Чувак, я ничего не знаю!

— Где они прячут свой главный секрет?!

— Поищи в углу! Там в конце золотого сектора есть двери на платиновый уровень!

— Живо бежим туда! — Крикнул он своим людям. — Пока ещё осталось время!

Они захватили машины для гольфа, которые тут использовались для перемещения, и отправились в сторону границы сектора. Их ждали широкие коридоры, ещё одни приёмные покои и ещё одна перестрелка с людьми из Юниос. Казалось, что они не ждали тут гостей, их было мало и повстанцам с небольшими потерями удалось их нейтрализовать. Теперь у них появилось трофейное оружие — настоящие плазмаганы. У Дирка уже было нехорошее предчувствие — это место совершенно не походило на вход в промышленную зону. Перед ними появилась огромная сейфовая дверь.

С помощью пластиковой взрывчатки они снесли петли и оттащили тяжеленную дверь наружу. После того, как газы рассеялись, они увидели стены из золотых слитков. Инженер, очарованный богатствами, залез внутрь сейфового помещения и стал снимать. Старик последовал за ним и поднял в руки один из золотых брусков:

— Какие тут странные эмблемы! — Удивился он.

Инженер на автомате навёл камеру на слиток в руке старика.

— Я таких знаков не видел со времён третий конфедерации, когда ещё восточные штаты были богатыми, — продолжил старик.

— Ага. А потом их разорили чистильщики до основания, — поддержал разговор инженер.

В это время Дирк пришёл в себя от разочарования и принялся отдавать приказы:

— Хватит! Мы не грабители, а борцы за свободу! Убираемся отсюда! Миссия окончена!

Отряд отправился бежать обратной дорогой. Уже в золотом секторе на них напали фанатики Юниос, которые поняли, что никакого нападения на производственные цеха не будет. У Дирка уже заканчивались люди, их разбили и рассеяли на местности. Инженер получил смертельное ранение, но успел отдать камеру своему шефу. Плазматическое оружие привело к пожарам, панельные дома загорелись и выбросили кучу едкого дыма. Пожарная тревога и эвакуация началась по второму кругу.

Из Арклийского центра сбежали только двое — старик и сам Дирк. Им пришлось проникнуть в дом одного богача из золотого сектора и переодеться в гражданскую одежду. В таком виде они затерялись среди других людей и выбежали в объятия свежего ночного воздуха. Пока была возможность, счастливая пара убежала в лес и продолжила пешее путешествие в город.

Когда они успокоились и адреналин перестал кипеть в крови, старик, наконец, обратился к Дирку:

— Наверное, пора выложить запись в сеть? Мы достаточно отошли от военной базы. Их глушилки и детекторы уже не работают.

— Наверное… Иначе вообще всё было зря…

— По-моему это может сработать.

— Я хотел раскрыть правду, заставить людей бороться за справедливость. А куда приведёт этот путь?

— Есть только один способ узнать.

Глава 15. Бастион лжи III. Планы внутри планов

Чарльз Норрингтон молча смотрел выпуск новостей в своём кабинете. И хотя здесь, глубоко под землёй, в алмазном секторе Арклийского центра всегда было тихо и спокойно, он чувствовал напряжение и приближающуюся катастрофу. Наружу поднялось то, что совсем не предназначалось для посторонних глаз. Теперь он оказался в окружении мух, слетающихся на мёд. В один момент его друг, генерал Рэбхорн, показал зубы и выдвинул свои войска для “расследования чрезвычайного происшествия”. Информационная буря только разгоралась, а он уже заявил, что золото восточных штатов по-любому является собственностью конфедерации и правительства Мердока. Его намерения были очевидными до предела — так как никто не знает, сколько слитков в руках Норрингтона, то он сможет забрать себе хоть половину. А судя по тому, как быстро его люди побежали в Арклийский лес, то он, видимо, пообещал поделиться с ними второй половиной. К счастью для Норрингтона на базе имелись верные ему военные чины, которые остановили чужаков на первых этажах бункера. Теперь там топтались две армии военных бюрократов, которые мерились регалиями, связями и приказами от начальства. Рэбхорн не хотел отступать и пользовался широкими полномочиями генерал-губернатора в чрезвычайное время — ситуация зашла в тупик. Глава культа Юниос в какой-то степени даже понимал своего бывшего союзника — у него были огромные семейные долги, с помощью которых его и контролировали. А теперь появился уникальный шанс получить полную независимость, конвертировать власть в свободу.

Потом очнулась оппозиция в самой организации. Если раньше конкуренты Норрингтона из просветлённых братьев занимали выжидательную позицию, то теперь они уже действовали наперегонки друг с другом. Самые ушлые из них распространяли слухи и усиливали эффект информационной бомбы: “Норрингтон предал Юниос, вместо того, чтобы просвещать народ и держаться в стороне от войны, он кинулся в эту грязь с головой!”. Отсюда делался вывод, что Норрингтон слаб, недальновиден и его надо отстранить от власти с конфискацией имущества.

Правительство Мердока выпучило глаза и выпустило слюни — деньги нужны были им как воздух, а ещё им нужно было поднять рейтинг среди народа. А тут как раз можно было наказать преступников и пополнить казну. Однако сам Мердок, как более дальновидный бюрократ, не спешил ссориться и проявил осторожность. Он сказал, что нужно провести расследование и не рубить с плеча. Переводя с политического языка на нормальный, это означало то, что он поддержит победителя в этой схватке.

И даже клиенты “Рая”, до этого смиренно сидевшие в своих элитных бункерах, стали подавать голос по поводу лживых обещаний об абсолютной безопасности и секретности. А многие из них даже начали догадываться, что попали в ловушку — они добровольно принесли золото и прочие сокровища в Юниос, а потом ещё и пригласили друзей и знакомых. Они уже исчезли для общества, и от них в любой подходящий момент могли просто избавиться, чтобы забрать вообще всё.

Устав от новостей, Норрингтон выключил телевизор. Он оглядел свой просторный кабинет и задумался над следующим шагом. Его прервал звонок секретаря по громкой связи:

— Господин Норрингтон, вы хотели видеть мистера Родхэма. Он ожидает в приёмной.

— Когда он успел? Его пропустили военные?

— Нет, такого гостя мы провели через запасной вход.

— Я окружён идиотами! Вы могли вскрыть этот секрет раньше времени! Ладно… Пусть войдёт, думаю ещё сильнее он мне настроение не испортит.

Внутрь зашёл человек в белоснежном костюме с предательской улыбкой и в окружении телохранителей Норрингтона, которые внимательно приглядывали за опасным посетителем. Родхэм встал в центр комнаты, на шкуру полярного медведя, и раскинул руки в стороны:

— Вечер в хату!

Норрингтон очнулся от тревожных мыслей и поднялся из-за стола:

— Снова этот убогий сленг… Вы можете не употреблять его хотя бы сегодня?

Родхэм собрался с силами и вспомнил, что он должен втереться к нему в доверие:

— Прошу прощения. Как это называется… Издержки профессии.

— Я бы сказал, что в вашем случае это тотальная деформация психики.

— Что тут сказать, виновен по всем статьям.

Норрингтон широким жестом указал на кресло перед камином. И как только они присели, преподобный щёлкнул пальцами и подозвал телохранителей:

— Налейте мне половину бокала белого вина Артур Метц. А что будет наш гость?

— Любое бренди, я не прихотлив.

— Весьма опрометчивое поведение. У меня из-за подобных манер появилось расстройство желудка.

— Тогда мне тоже белого вина. Никогда не поздно меняться.

— Сегодня вы более сдержаны, чем обычно. Вы даже никуда не спешите.

— Да как бы всё — набегался. Мир рушится на части, бизнес летит к чертям. Пора успокоиться и подумать о будущем.

Им подали бокалы. Родхэм, еле сдерживая свою ненасытность, выпил всё довольно быстро и попросил добавки, а Норрингтон в свою очередь вцепился в вино своими острыми ногтями и держал его словно ценный приз, разглядывая в красных лучах от камина. Наконец, сделав первый глоток, Норрингтон продолжил:

— Предсказание будущего это мистическая способность. И она у вас неплохо развита — вы сделали ряд весьма точных прогнозов: вначале к нам заехали террористы-гастролёры из Сент-Кроу, потом появилось мутное движение среди рабочих, которое я слишком поздно заметил и недооценил, и вот уже вчера на нас совершили первое, но весьма болезненное нападение. И опять эта схема — воин Лейна, который ведёт простой народ защищать свои права и организовываться.

— О! Он уже показался на публике?

— Ещё нет, мы опознали пару трупов среди нападавших, и они привели нас на мебельную фабрику, где мы провели допросы с пристрастием. Все кто раскололся рассказали одну и ту же историю, про воина, пришедшего из космоса… Подумать только! Они настолько обнаглели, что свили гнездо прямо перед порогом моего дома! — Норрингтон взял себя в руки и вернулся к прежней теме. — Теперь совершенно очевидно, что кто-то роет мне могилу. Нужно схватить этих мерзавцев и расставить все точки над i.

— Отличная идея. Я как раз знаю, куда именно он собирается ударить в следующий раз.

Норрингтон приподнялся с кресла и посмотрел на своего гостя:

— Откуда? Я должен знать подробности.

— Извините, но пока не могу. Обещаю, что как только наша ловушка захлопнется, то я поведаю детали.

— Не понимаю, почему вы не можете сделать это прямо сейчас?

— Я дал клятву этому человеку. Мой двойной агент боиться показаться на свет раньше времени.

На самом деле, Родхэм просто не мог сдать преподобного Кляйна, он опасался, что Норрингтон устроит допрос и расколет его. После этого лидер Юниос догадался бы, что сам Родхэм направлял Дирка ради своих целей.

— С каких это пор, вы чтите клятвы и обещания, мистер Родхэм? — Напирал Норрингтон.

— Может я хочу начать жизнь с чистого листа? Знаете, я тут понял, что прежний мир уже не вернётся и теперь будут новые хозяева жизни.

— Да, ну. И кто же они? — Улыбнулся Норрингтон.

— Вы, естественно. А так как я знаю о предназначении биоимплантов, то моя уверенность повышается процентов на сто.

— И что дальше? Чего вы хотите?

— Как бы того самого, — Родхэм собрался с силами и сделал глубокий вдох, — покаяться в грехах и вступить в вашу организацию.

Норрингтон рассмеялся и откинулся в кресло. Он чуть не расплескал остатки вина и даже слегка прослезился. Через минуту он успокоился и задал закономерный вопрос:

— Вы серьёзно?

— Ну, да… Неужели у меня нет шансов? Ведь религия говорит, что любой может получить прощение? Даже такой грешник, как я, — естественно, Родхэм просто пытался прописаться в Арклийском центре.

— Воистину наступает время чудес. Если вы действительно хотите вступить в наши ряды и переродиться, то я отправлю вас в мраморный сектор, где работают наши лучшие духовные учителя.

Норрингтона позабавила мысль о том, что он сможет поиздеваться над Родхэмом и пинать его как обычного прислужника. Пока преподобный подавлял смех, Родхэм озирался по сторонам, чтобы зацепиться за какой-нибудь предмет, который позволил бы ему вернуться в этот кабинет в самое ближайшее время. Наконец, он заметил фотографии, стоящие над камином:

— Мне кажется, что я уже где-то видел эти лица, — указал пальцем в сторону камина.

Норрингтон сразу стал серьёзным от ностальгии:

— Неужели? Это мои бывшие компаньоны по проекту. Мои самые ближайшие друзья.

— Бывшие?

— Спенсер умер от аневризмы головного мозга, а Эшфорд погиб в автокатастрофе… Эшфорда вы точно не могли знать, он был из аристократов и видных политиков. А вот Спенсер происходил из семьи бизнесменов.

— Может он пользовался моими услугами?

— Маловероятно. Эх! Мы начинали вместе, мы хотели изменить мир и остановить бесконечный круг насилия и войн, чтобы установилась окончательная гармония и стабильность. И для этого мы искали самые разные “лекарства”.

— Так вы и нашли имплантаты от диктатуры Лейна?

— Да. Первоначальные успехи принесли нам оптимизм. На этом фоне Спенсер стал ругаться с Эшфордом. У нас были разные взгляды насчёт того, как применить эту технологию. Честно говоря, я и сам до сих пор сомневаюсь.

— Насчёт чего?

— Насчёт создании армии рабов-киборгов. Это крайние меры, мой самый последний козырь. Если всё будет совсем плохо, если я увижу, что мир катится в тартарары, то я подумаю над этим вариантом.

— А у меня нет никаких сомнений. Человечество это заслужило.

— Может быть и так, но я к такому не готов. Поэтому я хочу вернуть доктора Варгаса и продолжить исследования. Только он смог создать хоть какой-то рабочий образец. Человеческий мозг очень сложен — у всех разные структурные размеры и связи между ними, а ещё есть нейропластичность. Наши учёные не понимают, как с такой изменчивостью биоимплант может контролировать поведение человека. Может быть, в будущем у нас получиться создать что-нибудь более гуманное и полезное для общества. Например, чип подавляющий жадность, лень и жестокость, — Норрингтон не заметил, как начал играть в Бога, люди стали для него глиной, которую можно было лепить по своему усмотрению.

— Такую штуку мог изобрести только гений, а взломать сумел лишь безумец.

— Ладно, довольно пустых разговоров, — Норрингтон вспомнил, что разговаривает с одним из самых опасных бандитов Скорна и вернул себе осторожность, — если ваш план сработает, и мы схватим воина Лейна, то вы получите билет в нашу элиту.

— Чудненько. Но позвольте сделать вам ещё одну небольшую услугу. Я могу кое-что рассказать о Спенсере. Это будет вам весьма интересно, но для этого нужно будет поднять мои старые “архивы”.

— Звучит интригующе. Но это вторичная задача, сейчас нужно заняться поимкой вредителей. Мои люди помогут вам организовать хороший капкан.