Создатели

Глава 1. Начало конца

– Вы что, держите меня за дурака? – злобно, но настойчиво повторял мужчина, тыкая пухлым пальцем в меню. – На фотографии видите размер порции? Хотите сказать, мой выглядит так же?

Он обвиняюще указал на свою тарелку, где лежало два сочных медальона в ягодном соусе. Ева с отстранённым выражением лица следила за ногтём мужчины: фотография – тарелка, фотография – тарелка.

Ноготь был длинным и неаккуратно обкусанным, с твёрдыми заусенцами по бокам, под отросшей пластиной скопилась грязь. Лицо девушки смогло спрятать отвращение и сохранить нейтральное выражение.

– Мы изменили подачу, теперь тарелки стали больше. Это никак не сказывается на весе мяса, – натянуто улыбаясь, проговорила Ева.

– Кому вы тут пытаетесь лапшу на уши повесить? Обманываете посетителей! Ещё и за такой ценник! – продолжал гнуть своё мужчина, привлекая внимание гостей за соседними столиками. По упрямому взгляду исподлобья легко читалось: «Ты меня не переубедишь».

Белая в синюю клетку рубашка с трудом обхватывала плотное, как барабан, пузо. Живот выглядел так, будто его выдавили из брюк, как пасту из тюбика, прямо в рубашку, и потуже затянули снизу коричневым кожаным поясом, чтобы не стёк обратно.

Ева знала этот сорт гостей. Сидят в офисах шесть дней в неделю, пару лет как боятся попросить у начальства повышение, чувствуют себя полными ничтожествами. А раз в квартал позволяют себе выбраться в дорогой ресторан, надев лучшую рубашку в клетку, и качают права. Нужно же хоть где-то почувствовать себя власть имущим.

«Не хочу через 20 лет истерикой выбивать себе скидку на заказ в ресторане.»

– Нам важно, чтобы все гости остались довольны посещением. В качестве комплимента можем предложить десерт за счёт заведения, – монотонно проговорила Ева заученную фразу.

Она уже вспоминала, какие тортики давно лежали на витрине и скоро должны были отправиться на списание. Если не успеть их продать, менеджер вычтет стоимость из и так небольшой официантской зарплаты.

«Принесу тебе самый старый чизкейк, урод.»

Мужчина уже начал расплываться в победной улыбке, но внезапно выражение его лица сменилось на непонимающее. Он нахмурился, всматриваясь в Евино лицо.

– У вас кровь.

Официантка машинально коснулась области под носом, взглянула на руку и тут же увидела ярко-красную жидкость. Кровь блестела под искусственным светом ламп и выглядела неуместно – слишком празднично и весело.

Девушка скомканно улыбнулась мужчине, быстрым движением вытащила салфетку из специальной подставки на столе и прижала её к носу.

– Прошу прощения, я сейчас позову менеджера, и она вам поможет, – протараторила она, и, не дожидаясь ответа растерявшегося гостя, быстрым шагом направилась к лестнице.

Комната администратора находилась внизу, так что предстояло пересечь весь второй этаж, спуститься по узкой деревянной лестнице (и не столкнуть встречного официанта с уставшим лицом и тремя чашками кофе на разносе), не привлечь внимание гостей с первого этажа, пробежать через кухню, и наконец:

– Мария, подойдите пожалуйста к десятому столику, там на размер порции жалуются, – гнусаво проговорила Ева, ворвавшись в святая святых – администраторскую.

Девушка всё ещё прикрывалась салфеткой, уже насквозь пропитанной кровью. Ева ощущала мерзкое влажное тепло под ладонью. За этот короткий забег кусок бумаги стал липким и начал отдавать явным ароматом металла.

«Это вообще нормально, что течёт СТОЛЬКО крови?»

Менеджер не обратила никакого внимания на внезапно объявившуюся официантку.

Утром пришла большая поставка продуктов, но смета не сходилась. Так что черноволосая пухленькая менеджер смотрела то на разложенные перед собой документы, то щурилась в экран компьютера. Она выглядела недовольной.

– Предложи ему десерт, – ответила Мария с задержкой, не отрываясь от бумаг.

– Я уже, только вот мне самой надо отойти, – продолжала гундосить Ева. Не выдержав отвратительного разливающегося тепла под носом, она схватила сразу несколько салфеток с менеджерского стола и прижала их к лицу. Использованные с неприятным шлепком приземлились в мусорную корзину.

Непривычный звук вывел Марию из бухгалтерского забытья, и она удивлённо взглянула на официантку.

Увидев, как девушка запрокидывает голову к потолку, а салфетки под носом стремительно набирают красный цвет, менеджер ахнула и кинулась к шкафчику, доставая из аптечки охлаждающий компресс.

– Майер, он что, ударил тебя из-за размера порции?! – воскликнула Мария, разламывая пакет, чтобы активировать холод, и приложила его к Евиному носу. Когда она нервничала, начинала называть сотрудников по фамилии.

Девушка аж хихикнула от такого предположения.

– Всё в порядке, у меня просто кровь носом пошла. Я пока тут посижу, вы идите к гостю, а то он нервный, – успокоила менеджера Ева.

– А-а-а, – облегчённо выдохнула Мария, услышав ответ, и хмыкнула: – Кажется, тебе тоже не помешало бы нервы полечить, вон, уже давление скачет. Сознание не теряй, я скоро вернусь.

– Отнесите мужику чизкейк, который с пятницы лежит, – торопливо кинула официантка спине менеджера. Мария кивнула, не оборачиваясь, и скрылась за дверью.

«Думал, я про тебя забыла, прижимистый козёл? Ты мне ещё чаевые должен!»

Ева вздохнула. Ну какие чаевые. Она сначала не предупредила посетителя о смене подачи, потом препиралась с ним и под конец чуть не испачкала стол кровью.

Но получить лишнюю сотку было бы неплохо – особенно учитывая, что весь заказ мужчины стоил в два раза меньше. Девушка не заметила, как начала предаваться розовым мечтам: мужчина извиняется, что был груб, и приносит сто… Нет, тысячу долларов, чтобы загладить свою вину.

Мария в шоке. Она внезапно начинает понимать, как слабо ценила такого прекрасного сотрудника в своей команде, назначает Еву руководителей смены и поднимает оклад в два раза. Падает в ноги и отползает, оставляя у стоп Евы только новый рабочий договор.

Марк приезжает с цветами (нормальными!), вымаливает прощение и дарит шикарное бриллиантовое колье, прямо перед всеми гостями ресторана признавая, что вёл себя как последний ублюдок и теперь всё будет по другому.

Девушка аж рассмеялась своим мыслям. Что это на неё нашло? В последний раз она так фантазировала лет в семь, не позже. Ева покачала головой.

Тишина.

Если не считать лязг посуды и нецензурную брань, доносящиеся из кухни. Шеф-повар ругался на нового неуклюжего помощника и допытывался, кто учил паренька ТАК нарезать лук.

Голос вокалистки, которая всеми силами изображала энтузиазм от этого вечера и гостей. А главное – что ей самой нравится выбранный руководством ресторана репертуар.

Жиденькие аплодисменты из зала в конце каждой композиции. Гости наверняка чувствовали бы себя более расслабленно, если бы им в уши не лились популярные, но бессмысленные клубные треки.

За исключением всего этого – тишина.

Ева поменяла положение холодного пакета, чтобы прижать к ноздре ещё не растаявший участок, и погрузилась в воспоминания.

Этой ночью её парень, Марк, отрубился через полчаса после того, как пришёл с работы. Буркнул поздравление, чмокнув её в щёку по пути к холодильнику, достал колу и сделал несколько жадных глотков.

Можно подумать, он не выдул за смену в баре и так литра два.

– Подарок на столе, – кинул он, проходя мимо Евы, и завалился на диван, утыкаясь в телефон для активной переписки. К нему на кровать прыгнула серая в полоску Скрипка. Блондин рассеянно поглаживал её левой рукой.

Толстобрюхое животное Марк подобрал на улице пару лет назад. Вместо нормального мяуканья она издавала противные звуки старого инструмента, так и получила своё имя.

Кошка так и не привыкла к Еве, шипя каждый раз, когда девушка пыталась её погладить. После нескольких десятков шрамов на руках Ева перестала пытаться заслужить кошачье доверие и просто подсыпала по утрам корм.

Возвращение Марка сильно после полуночи уже стало традицией, так что девушка уже не обращала внимание на нестыковки в графике работы бара и времени, когда парень оказывался дома.

Девушка привычно подставила щёку для поцелуя, пока сидела в позе креветки перед мольбертом и вглядывалась в полупустой холст; с отвращением поморщилась от звуков рыгания; чуть не закатила глаза, услышав, как скрипнули пружины (сколько раз она просила не падать всей своей тушей на этот худощавый диван? новый они не себе позволить тупо не могут!) и перевела взгляд на Марка только после слов про подарок.

Её брови вскинулись вверх, губы презрительно поджались. Ну что он мог ей приготовить?

Цветы парень считал пустой тратой денег. Один раз приволок домой маленький пожухлый букет. Сунул Еве в лицо, пока она работала над простеньким пейзажем. Фон никак не хотел придумываться и оставался позорно банальным, что девушку невероятно бесило на протяжении уже пары часов.

– Держи, – ухмыльнувшись в ожидании эффекта «вау», сказал Марк тогда.

– Э-э-э, – многозначительно свела глаза к кончику носа Ева, пытаясь разглядеть, что же там такое пахнет болотом.

– Что «э-э-э»? Где благодарность? – тут же помрачнел возлюбленный.

– Эээ, спасибо? – девушке наконец удалось отодвинуть настойчиво протянутую руку и разглядеть унылых и разнокалиберных представителей цветочных.

Красная роза. Подсохшие ядовито-голубые гипсофилы. Фиолетовые бутоны неизвестного происхождения с бледной сердцевинкой в крапинку – Ева даже не знала их названия.

Сочетание красного, голубого и фиолетового резало глаз. Ева не могла назвать себя профессиональным художником, всего лишь любитель, но, боже, кто вообще додумался поставить эти оттенки в один букет…

Зелёная тесьма. Возникло ощущение, что её стащили с другой подарочной упаковки, даже не обрезав потрёпанные края, и наспех перевязали стебельки.

Стоит ли отдельно уточнять, что ни один из этих цветов Ева не любила.

– Специально ради тебя обошёл несколько салонов, чтобы найти такие яркие, – промурлыкал парень, намереваясь получить награду. Он уже потянулся к футболке, чтобы избавиться от лишнего, когда Ева недоуменно проговорила:

– Они же явно не свежие. Ленточка так вообще дырявая и с бахромой по бокам. Тут даже дырки от степлера, – присматриваясь, добавила она.

Ни воплей радости, ни падения в ноги, ни обещания молиться Вселенной за такого потрясающего мужчину. Марк обиделся, что девушка не повелась на его враньё, и подобной романтики больше не проявлял.

Что тогда? Девушка вспоминала прошлогодние подарки.

Фарфоровая статуэтка котика со съёмной головой, куда можно положить колечко (подмигивание от Марка). Год оставалась пустой и потерялась при очередном переезде.

Огромный плюшевый медведь. Ева ненавидела мягкие игрушки, за исключением любимого Квака (смешная вязаная лягушка с длинными конечностями в жёлтом пальто). Медведь со временем из белого стал пыльно-серым и уехал на дачу к Марковым бабушке и дедушке.

Хламидии, от которых они вдвоём лечились месяца три. Девушка дала себя уговорить, что милый подцепил заразу в душевой спортзала, куда ходил тренироваться. «Там такая антисанитария!»

Мольберт, которым она пользовалась по сей день. Лучший подарок второй половинки, за который она действительно была благодарна и радовалась, как ребёнок.

«Неужели что-то может переплюнуть такой внушительный список?»

На кухонном столе лежал сертификат на двадцать пять долларов в дешёвый магазин косметики. Одна только помада из последних приобретённых Евой стоила в два раза дороже.

«Ого. У Шульца получилось превзойти самого себя.»

– Спасибо, – бросила она за спину. Её глаза рассматривали флаер кричаще-розового цвета.

С тонкой бумажки на Еву смотрела улыбающаяся от уха до уха блондинка с глубоким декольте. В обрамлении алых губ зубы казались ослепительно белыми. Наманикюренные руки держали большую коробку, перетянутую праздничным бантом.

Что там такого лежит, раз блондинка выглядит такой счастливой?

Уж наверное не направление к венерологу.

– Двадцать пять долларов на двадцать пять лет. Круто я придумал? – протянул парень из комнаты, продолжая залипать в мессенджере.

– Очень, – тихо ответила Ева.

На что она вообще надеялась? Что блондин внезапно поменяется, заимеет цель в жизни, пойдёт к психологу и перестанет спускать полученные деньги на еженедельные пятничные тусовки? Может, что начнёт обращать на неё внимание? Делать комплименты, не только чтобы затащить её в кровать? Или хотя бы постарается доставлять ей удовольствие, а не отваливаться к стене через десять минут?

Мечты из мира интернета.

Ева уже не рассчитывала на это. Они вместе со старшей школы, другого мужчины девушка не видела рядом с собой и просто старалась смириться с тем, что есть.

«Стерпится – слюбится, да, мам?»

В конце концов, Марк не дебоширил, когда напивался, просто спал до следующего вечера. Деньги какие-никакие приносил. Никогда не поднимал на девушку руку. Смешил Еву и временами приглашал в кино. А игра в баскетбол по выходным помогала ему поддерживать тело в потрясающей форме – высокий, накаченный спортсмен часто приковывал взгляды других девушек.

Ева кинула флаер себе в рюкзак и отправилась в ванную готовиться ко сну.

Протёрла антисептиком правую бровь, вытащив оттуда металлическое полукольцо с красными блестящими камешками с обоих сторон. На пирсинг она решилась неделю назад, и прокол требовалось обрабатывать как можно чаще для лучшего заживления.

Собрала в хвост пышные, непослушные изумрудные волосы и поморщилась, увидев, что шея опять стала зеленоватой. Еве безумно нравился новый цвет, но не все в окружении были того же мнения. Марк закатил глаза, впервые увидев такое преображение: «Тебе обязательно надо привлечь к себе внимание, да?»

Мария так вообще грозилась убрать девушку со смены, когда Майер в первый раз пришла на работу с ярко-зелёными волосами.

— У нас приличное заведение! Ты вообще подумала головой, прежде чем устраивать такое на своей голове? Сначала смой всё это, а потом приходи,» – шипела менеджер.

Правда, в ресторане начался аврал, и отказываться от лишней пары рабочих рук было бы глупо, так что всё обошлось.

Ева внимательно посмотрела в зеркало. Она однажды с удивлением осознала, что не замечает движений собственных глаз, когда смотрит себе сначала в левый зрачок, а потом в правый. Хотя когда другой человек делает то же самое, видно, как его глаза бегают туда-сюда.

Девушка заглянула в один зрачок своего отражения. В другой. Движение снова не удалось поймать – из зазеркалья на неё статично смотрели карие глаза с янтарными прожилками.

Радовало, что веснушки пока никуда не делись. Они обычно высыпали на лице в тёплое время года и прятались зимой. А в этом году сохранились до самого декабря.

Закончив водные процедуры, девушка отправилась спать, проходя мимо дивана, где ночевал Марк.

Они уже несколько лет спали в разных кроватях. Парень сильно храпел по ночам, особенно после пятничных посиделок. А ещё имел привычку раскидывать ноги: однажды Еве прилетело в бедро так сильно, что в глазах заискрило от боли.

В вытянутой над диваном руке второй половинки всё ещё лежал телефон. Девушка как раз протянула руку, чтобы спасти гаджет от падения и положить на пол, когда экран загорелся.

«Скучаю по твоему телу! Не могу дождаться завтрашнего дня,» – и подмигивающий смайлик.

Дыхание Евы перехватило. Голова моментально стала пустой. Руки задрожали. Желудок сжался, создавая рвотные позывы.

Быстро кинув взгляд на Марка – однозначно, спит – девушка негнущимися пальцами ввела пароль. Её взгляду тут же открылся портал в бездну.

Листая переписку, девушка поняла всё: куда на самом деле сливались деньги из общего бюджета. Почему после смены в баре он ещё на несколько часов застревал на работе, и нет, дело не во внезапных проверках от начальства. Чьими любимыми цветами были те самые фиолетовые бутоны с бледной сердцевинкой. Оказывается, это ирисы.

Сердце ухнуло куда-то вниз, а затем застучало с бешеной скоростью. Завтра с утра на работу, ресторан готовил большой праздничный банкет. И как она будет?..

Мозг отказывался думать, а каждый вдох причинял почти физическую боль. В резко сжавшихся от осознания предательства лёгких не осталось места для новых порций кислорода.

Стало ужасно жалко себя. Обидно. Больно. А ещё – не виделось ни единой возможности переварить происходящее прямо сейчас. Телефон выпал из каменных рук девушки, но Марк даже не пошевелился, только всхрапнул и причмокнул, чуть дёрнувшись.

В онемевшем состоянии Ева легла к себе на кровать. Будить парня и закатывать ему истерику казалось… Глупым? Ведь на самом деле всё было понятно ещё со времён хламидиозного букета.

Сейчас она просто пыталась успокоить колотящееся сердце и подсчитывала остаток своих денежных запасов. Аренда квартиры или хотя бы комнаты, залог, стоимость переезда. Зато больше не придётся терпеть пронзительное ночное мяуканье злобной Скрипки. Марк-то всегда спал как танк и даже будильников не слышал…

Из тревожного забытья Еву выдернул писк утреннего будильника. С трудом приподнявшись, девушка дотянулась до телефона и краем глаза зацепилась за непривычный оттенок подушки.

Девушка еле сфокусировала зрение на наволочке. Ткань покрылась подсохшей алой лужей. Пахло металлом. Ева нахмурилась и прикоснулась к щеке. На пальцах осталась шелуха от кровавой корочки.

«Класс. С днём рождения меня.»

Глава 2. Отпечаток

Во время утренних сборов на работу Ева поняла, что никуда не уйдёт.

Не вызовет Марка на серьёзную «нам надо поговорить» беседу. Не съедет в первую попавшуюся комнату, подходящую по бюджету. Не выложит в сеть грустное фото с философской подписью.

«Не притворяйся, что раньше ни о чём не догадывалась, и сейчас увиденное стало сюрпризом.»

Перед выходом девушка закинула запачканное кровью из носа постельное бельё в стирку, вставила пирсинг обратно в бровь и вышла на улицу в состоянии анабиоза. По дороге на работу все мысли заполонили воспоминания о прошедших семи годах совместной с Марком жизни.

Да, это не идеальные отношения. Если не ругались, они бездумно зависали в гаджетах, сидя в одной комнате, и могли не разговаривать друг с другом целыми днями.

Ева придиралась к парню, когда тот раскидывал шмотки по всей квартире. Шульц бесился, что девушка никогда не приезжала вовремя к назначенному времени, а сборы занимали у неё минимум на полчаса больше, чем у спортсмена.

О женитьбе за эти годы они разговаривали всего несколько раз, и ни к чему не приходили. Эта тема вызывала у обоих неловкость, так что обычно кто-то отшучивался, а второй с заметным облегчением поддерживал этот ход.

С другой стороны – ведь были и хорошие моменты.

Ева с улыбкой вспоминала, как они вместе катались на электричке в соседний город, целый день ходили по музеям и паркам, много смеялись, и шумно втягивали через сомкнутые зубы морозный зимний воздух, чтобы не обжечься из-за горячих пирожков, купленных в уличных лавках.

Как Марк украсил всю квартиру розовыми и золотыми гелевыми шариками, чтобы поздравить Еву с выпиской из больницы. Девушка попала туда с осложнённым бронхитом, хрипела и по ночам едва не задыхалась от внезапных приступов сухого кашля. Это называется «подработала официантом в санатории, когда туда на праздники съехались больные со всей страны».

Как парень всегда чистил для неё мандарины. Девушка обожала цитрусовые, могла в одиночку съесть магазинный ящик за неделю, но ненавидела при этом снимать маслянистую шкурку.

В конце концов, именно блондин поддержал Еву в самый тяжёлый период её жизни. Если бы не блондин, девушка бы, возможно, умерла ещё 7 лет назад. Хотя от осознания того, что она увидела этой ночью, благодарность за прошлое не особо спасала. Зелёноволосую снова затрясло.

Марк Шульц

Так и прошла смена. В периодических зависаниях. В попытках оправдать себя и его. В накатывающих приступах ярости, когда приходилось срочно уходить в официантскую каморку и шумно дышать, невидящим взглядом утыкаться в пустой угол комнаты, представляя все варианты болезненных расправ над тайными голубками. Ни одной слезинки, только пустота и ненависть.

А затем – медальоны, кровь, Мария, мечты о повышении. И вот Ева сидит, закинув голову наверх, ощущая, как по задней стенке горла противным привкусом сползают вниз металлические сгустки, и предаётся жалким воспоминаниям о прошедшей ночи откровений.

В кармане фартука приглушённо провибрировал телефон. Девушка достала гаджет и увидела сообщение, после которого хотелось просто взвыть:

«Если интересно, у меня дела нормально. Доктор сказал, это нервное. За лекарством уже сходила сама. Обо мне же никто не позаботится. Ни отцу твоему не нужна была, ни тебе. Даже не звонишь. Но я не жалуюсь, уже привыкла, что тебе не до меня.»

Начала за здравие, закончила за упокой. Ева смахнула уведомление, не открывая сообщение, и простонала. Девушка уже не могла выдерживать эти нападки со стороны мамы, через которые явно или скрытно Линда пыталась подсосать дочернюю кровь, прикрываясь собственной беспомощностью.

«Ты ничего не делала, когда он меня избивал. Успокаивала, что папе просто плохо и его надо понять. Подрывалась с места, чтобы помочь ему менять испоганенную после очередной попойки одежду. А я лежала в углу, крючась от боли в животе после его ударов. Теперь ждёшь, что я стану переживать из-за твоих ежедневных фейковых сердечных колик?»

Ева сменила очередную салфетку, взглянув на десяток скомканных алых бумажек в мусорной корзине.

Бессмысленна. Как же вся её жизнь была бессмысленна! Недоотношения, недоработа, недомечты, подсмотренные в интернете. Ни одного проблеска надежды на особенную жизнь.

Синий батя, сдохший непонятно где и при каких обстоятельствах. Жалостливая маман, которая до сих пор строила из себя великую мученницу. Шульц, изменяющий ублюдок, даже не постаравшийся вкладываться в отношения. Грёбанная Мария, строящая из себя святую и повторяющая елейным голоском: «Неплохо, но в следующий раз постарайся получше.»

«Где моё, сука, чудо? Может в моей жизни хоть что-то получиться легко?!»

Делаешь максимум из того, на что способна, но никогда не дотянешь до чужой планки «достаточно». Иголка под ногтём, сопровождающая с самого детства.

Папа выпивает? Ну понятно, в кого порода. А у самой проблем с алкоголем нет?

Почему без высшего образования?

Официантка? Куда-то поприличнее, видимо, не взяли.

Семь лет в отношениях и даже не собираетесь жениться? А как же дети?

От отчаяния внутри что-то разгоралось.

Как же невыносимо Еве было жить там, где она всегда останется уровня «и так сойдёт». Оставаться девушкой, на которой можно ездить, а она и слова в ответ не скажет, потому что в глубине души согласна со снисходительными словами и взглядами.

Как она ненавидела сейчас всё это: все эти самодовольные рожи, эту богом забытую забегаловку с претензией на роскошь и главное – саму себя.

Вот бы снести чужие высокомерные улыбки, да так, чтобы отлетали они вместе с нижней челюстью. Сжечь их всех, как ведьм, на костре, да насладиться последними криками…

Ева чувствовала, как злость раскалённой лавой начинает разъедать её изнутри: плавятся желудок и лёгкие. Распадаются на молекулы мускулы, кости, нервная система. Хотелось плакать, но слёзы давно испарились в ярости. Последним огонь сожрал сердце.

В глазах потемнело. Хоть уже и сидела, девушка схватилась за стоящий рядом стол, пытаясь восстановить равновесие: внезапно стало сложно сохранять вертикальное положение тела, и на официантку попеременно начали накатывать то стены, то потолок. Виднелись какие-то разноцветные вспышки, на которых не получалось сосредоточить взгляд, само пространство будто поплыло.

Ева часто-часто задышала, не понимая, что происходит. Это инсульт? Инфаркт? Аппендицит? Какие там вообще признаки?

Чтобы не видеть окружающее мельтешение, она закрыла глаза и глубоко и медленно втянула воздух. Не только собственное нутро, даже он казался разгорячённым. Мало того, галлюцинации усиливались: девушке почудился запах тлеющего дерева. Что в целом даже было приятным ароматом, но в администраторской подсобке посреди рабочего дня?..

Ева нахмурилась. Принюхалась. Это уже не иллюзия, запах настойчиво давал о себе знать, с каждым мгновением становясь всё более ярким. Девушка распахнула глаза, чтобы увидеть, как из-под её ярко-белой руки к вытяжке поднимается витиеватый полупрозрачный дымок.

Ева удивлённо крякнула и отдёрнула руку от столешницы, за которую схватилась, когда приступ только начался. Производитель не соврал, стол действитльно был дубовым. А теперь ещё и с модным авторским отпечатком Евиной руки, выжженным раскалённой ладонью девушки.

Зелёноволосая в шоке перевела взгляд на свою руку. Кисть и правда выглядела как нагретый металл, даже больно смотреть. Абсолютно белая по центру, с окантовкой оранжевых и жёлтых всполохов по краям.

«Ну всё. Кукушка улетела без обещаний вернуться.»

Что в таком случае вообще делать, Ева не имела ни малейшего понятия. Она осторожно поднесла к центру раскалённой ладони палец правой руки. Тот ощутимо нагрелся, заставив девушку зашипеть и обиженно сунуть покалеченную часть тела в рот, чтобы хоть немного остудить.

«Вот меня ещё моя же рука не обжигала!»

Дальше начались эксперименты. Загорится ли салфетка? А волосы? Подогреется ли остывшая чашка чая, которая стоит здесь с обеда? В научно-исследовательских условиях института имени Евы Майер было установлено: да, нет, да.

Но проблема оставалась проблемой. В итоге девушка не придумала ничего лучше, кроме как собрать горсть снега с подоконника. Ева только опустила ручку окна, как оно засвистело сквозняком, протягивая воздух через проём под дверью, и широко распахнулось. В комнату влетел морозный ветер вперемешку со снежинками.

На столе позади зашелестели накладные, объяснительные и ещё куча файлов, которыми постоянно был завален стол администратора. Видимо, ветер принёс не только похолодание, но и каплю здравого смысла. Девушка резко вспомнила про яркий след своего пребывания здесь и необъяснимого приступа. Мария могла вернуться в любой момент, и пока что объяснений для нового дизайнерского украшения на её столешнице Ева не придумала.

Рукой нормальной температуры официантка постаралась передвинуть органайзеры, папки и бумаги таким образом, чтобы горелый отпечаток не так сильно бросался в глаза. Всегда оставался шанс, что эти стопки бумаг на самом деле никому не нужны и лежат здесь нетронутые уже годами, помогая менеджеру создавать грозную атмосферу «я занята».

Закончив с прикрытием, Ева вернулась к окну и вдохнула свежий, покалывающий аромат зимы. Сначала погрузила горячую руку в скопившийся на подоконнике снег, потом набрала его в ладонь. Снег приятно шипел, охлаждая кожу, и превращался в маленькое озеро, стекая прозрачными ручейками. Температура постепенно спадала, и цвет кисти становился всё более человеческим.

И вот теперь можно и подумать.

«Какого хрена только что случилось?»

Где-то в интернете Ева натыкалась на истории про самовозгорание людей. Но это байки. Да и люди там умирали, а не оставляли отпечатки своих рук на дорогущих столешницах.

Надо успокоиться. Отвлечься. А кто поможет в этом лучше, чем администратор, вернувшаяся в свою преисподнюю.

– Что за сквозняк? Быстро закрой окно, даже до зала долетает, гостям холодно.

Иначе, чем с претензий, разговор с Марией не начинался почти никогда. И спасибо, что в мире осталась хоть какая-то стабильность. Ева усилием воли ухватилась за соломинку постоянства в своей внезапно пошатнувшейся реальности. Девушка послушно захлопнула окно, параллельно скользнула взглядом по столешнице: всё в порядке, след преступления (или аномалии? поехавшей крыши?) надёжно скрыт под бумажной горой.

– Как гость?

– Тот ещё фрукт, – вздохнув, ответила Мария. – Так и норовил выбить скидку побольше, ещё и за то, что ты ему брюки кровью испортила, а это какая-то там люксовая ткань, которую нельзя стирать.

– Что за бред. Там дай бог капелька до него долетела. Да и как вообще он собирался носить эти штаны? Час в год, чтобы не стирать? – не поняла Ева.

– Да похер на его штаны, понятно, что он просто права качал. Хотя и ты тоже хороша. Не могла на другого кого-нибудь накапать? На более адекватного. Опять проблемы от тебя.

– Ну знаешь ли, я не то чтобы осознанно подходила к этому выбору! – возмутилась Ева.

Мария с усталым стоном приземлилась в кресло и прикрыла глаза рукой, отмахиваясь от слов официантки. Пожурила менеджер свою подопечную скорее по привычке или для поддержания тонуса, чтобы не расслаблялась, чем из-за наличия реальной претензии. Внезапно она отняла руку от лица и нахмурилась, внимательно осматривая стол.

– Я уже умом тронулась, или бумаги по-другому лежали?

– Немного прибраться решила, чтобы тебе работу облегчить, – наугад ответила зелёноволосая, внутренне напрягаясь и ощущая, как живот начинает сжиматься от страха.

– Но ты же мне тут всё перемешала, – начала заводиться Мария, а потом сама же себя прервала, как будто сил не было даже на разборки. – Ай, ладно. Но в следующий раз ничего не трогай. У меня своя система. Ты как, получше? Смену продолжишь или домой отпустить?

Ева прислушалась к ощущениям тела. Во всей этой суматохе она и не заметила, как перестала течь кровь из носа – ещё бы, раз уж тут бумага горела, то белок в крови свернулся и подавно. Поймав себя на этой мысли, девушка испугалась: разве не так формируются тромбы? Может, ей надо на МРТ? Вдруг прямо сейчас один такой несётся прямо в мозг, чтобы закупорить важную артерию?

Но в то же время Ева ощущала себя какой-то… Обновлённой. Мысль о заболевании и скорой смерти была типичным отголоском фоновой тревожности, но сейчас казалась вообще не к месту и думать её не хотелось. А вот куда-то пойти, что-то перевернуть, изменить!.. Хотелось очень.

– Всё в порядке, я могу продолжить.

Мария с сомнением взглянула на официантку. Та выглядела бледной, потрёпанной и с лихорадочно поблёскивающими глазами. Но отказываться от лишней помощи в зале менеджер не стала.

– Смотри сама, Майер. Если что, можешь сразу ко мне обратиться, я тебя со смены сниму. Водички хочешь?

Ева помотала головой, буркнула, что возьмёт кое-то из своего шкафчика, прежде чем вернётся в зал, и вышла из администраторской. Незаметно прошла мимо поваров, пока они были заняты у разделочных столов и плит. Кухня неизменно шкворчала, шипела, стучала и переругивалась нецензурной бранью. Кто-то неровно порезал овощи, кто-то опаздывал с заготовками, у кого-то руки были из…

«Вот почему никто не заглянул ко мне, пока я столешницу поджигала! Конечно, здесь ароматы посочнее будут.»

Мысленно Ева скрестила пальцы на руках и ногах, чтобы в комнатушке сотрудников сейчас не оказалось никого из коллег. Зона удачно пустовала, и девушка автоматическими движениями ввела код на своём шкафчике, доставая расчёску. Плюхнулась на скамейку и начала проходиться по волосам, невидящим взглядом уставившись куда-то в угол. Пришло время хоть немного обдумать события сегодняшнего дня. На удивление, от последнего происшествия мысли плавно перетекли в сторону Марка – и сразу куда-то пропало всё внутреннее «обновление».

Может, так тоже можно жить? Ведь главное, что они закрывают друг другу все потребности, правильно? Зачем разводить весь этот фарс с расставанием – в какой-то момент всё равно появится новый парень, которому придётся пересказывать всю свою жизнь (одна мысль об этом уже вызывает приступ тошноты и закатывания глаз). Он также может изменить рано или поздно, так в чём смысл?

А с Марком вместе они уже давно, Ева знает каждую его реакцию, достоинство и недостаток. Может надо просто начать лучше следить за собой или привнести какой-то огонёк в их отношения? Ведь неудивительно, что с такой замухрышкой рядом ему уже давно не интересно. Спортсмен же предупреждал, что девушке надо притормозить в поедании углеводов на ночь. Она не послушала – и вот результат.

Все пары проходят через кризисы. И вот этот момент настал и у них. Это закономерная история, особенно для длительных отношений, когда вы приедаетесь друг другу. Точно, ей просто надо заняться собой! Тогда Марк обязательно одумается и вернётся. Всё просто – поменьше истерить и говорить о своих проблемах, побольше восхищаться благоверным и заигрывать с ним, чтобы ему не пришлось искать женское обожание на стороне.

Было бы, конечно, что обожать… Он же ничего нормально сделать не может, что ни попроси, всё через одно место, так сотворит такого, что лучше б и не брался. Проще самой решить все проблемы, чем ждать, пока он морально созреет, а потом сделает на отвали. Чем тут восхищаться-то? А Евой кто восхищаться будет?

Девушка чувствовала, как мысли о спортсмене приземляют и возвращают её в привычное русло. Будто и не было этого кровавого водопада, странных ощущений в теле, раскалённой руки. А может, и правда почудилось? Ева просто переработала, стресс из-за Марка в день рождения, крови сколько потеряла, вот и привиделось всякое. Не сохранилось ни одного доказательства реальной магии (это слово с трудом удалось даже подумать, настолько нелепым оно казалось), сверхспособностей или как это вообще называется.

На том с собой и договорившись, девушка убрала расчёску обратно к себе, поправила в фартук, мимоходом посмотрев в зеркало. Взгляд обалдевший и чуть потерянный, но чего ещё ждать от официанта! Там только и остаётся, что пытаться сохранить остатки разума путём периодического отлетания от реальности.

Сделав вывод, что готова допустить себя до общества, девушка решительно отправилась в общий зал. Алиса, высокая блондинка, которая сегодня заведовала на первом этаже, а по совместительству – единственная адекватная и интересная личность во всём коллективе, задержалась около Евы, с любопытством окинула взглядом зелёноволосую, но ничего не сказала. «Потом допросит,» – с полной уверенностью сделала про себя заключение официантка.

Ева осмотрела зал. Коллеги справлялись, все столы были пристроены, и помощь в целом не требовалась. Уже пожалев, что не согласилась на предложение Марии уйти пораньше, она отправилась к барной стойке и присоединилась к натиранию бокалов. Удел официантов: нет дел – найди сам или найдут тебе, и ты можешь не обрадоваться.

В общепите сплетни разносятся моментально, так что все уже были в курсе о кровавом инциденте. Ева сводила на нет все распросы, отвечая барменам коротко и без подробностей и про придирчивого гостя, и про здоровье. Сухие факты никто не любит, так что в скором времени обсуждение перетекло в другое русло: обсуждали внезапно набравшего популярность местного блогера с необычным именем Ману, кто с кем переспал и куда планирует съездить на выходных. Девушка поморщилась, так как все разговоры 18+ неизбежно вели ассоциативную нить к Марку и его выходке, по поводу которой ещё предстояло что-то решить.

«Какие раскалённые руки? Магия? Вы рехнулись? Мне б до конца смены дожить.»

Внезапно в груди появилось зудящее чувство. Как будто захотелось почесать сами лёгочные альвеолы. Что-то срочно сделать. Или съесть. Устроить перестановку мебели. Попрыгать. Приготовить капкейки. Противоречивые желания рождались и умирали, напрыгивая друг на друга и попискивая десятком голосов. Ева взволнованно осмотрелась вокруг – ничего не изменилось, но жужжащее чувство нетерпения внутри только нарастало.

«Может, так ощущается тромбоз?»

Послышался колокольчик входной двери ресторана, и нелепая мысль разбилась на мелкие осколки. В проходе стоял высокий парень в свободной белой рубашке, заправленной в широкие бежевые палаццо, и чёрном пальто ниже колен. В растрёпанных медных волосах виднелись очки с круглыми красными линзами, на груди поблёскивали металлические ожерелья в несколько слоёв.

Не обращая внимания на приветствие от коллег, он окинул взглядом зал, явно что-то выискивая. Когда он наткнулся на Майер, его лицо расплылось в самодовольной хищной улыбке. Сквозь шум гостей, живую музыку, звон тарелок Ева отчётливо услышала, так, будто это произнесли у неё под ухом:

– Ну привет.

Глава 3. Старый незнакомый

– Вот это погодка, да? Не воздух, а раскалённая лава, – не прекращая пялиться прямо Еве в глаза и улыбаться как чеширский кот, протянул посетитель.

– Лава? На улице же снег, – неуверенно ответил молоденький бармен, но на всякий случай хихикнул. Получилось совершенно невпопад, но вдруг здесь случилась шутка, а он и не заметил по невнимательности? Нельзя обижать гостей. На чай не оставят. Или пожалуются. А парнишка на испытательном сроке.

– Если температура тела слишком понизится, мороз начинает восприниматься как жар. А наш гость, как видишь, достаточно легко одет. В горах люди даже начинают раздеваться до нижнего белья из-за этого феномена. Вы переохладились, господин? Может, желаете чёрного чая или чего покрепче? – добродушно пробасил большой Тед, прожжённый сотрудник общепита, заканчивая делать узор на пенке капучино. За годы работы он успел повидать и не таких фриков, так что свести странный разговор к повышению выручки в кассе заведения для него уже давно стало привычным.

Мимо блондинистым ураганом с терминалом в руках пронеслась Алиса, звуковые локаторы которой были настроены во все стороны одновременно:

– Кто-то собирается раздеться? Подождите меня, я сейчас счёт закрою!

Алиса Тиллман

Ева стояла как вкопанная.

Лава, он сказал? Раскалённая?

Мысли разбежались по углам сознания. «Позорные крысы!» – возмущённо подумала девушка.

– Я бы выпил кофе. Проводите меня? – вопрос определённо адресовали Еве, так что ей ничего не оставалось, кроме как сдержанно кивнуть, пытаясь вывести себя из неожиданного ступора. Официантка отставила в сторону тарелку с натиркой, вышла из-за барной стойки, одновременно подхватывая стакан, полный воды, и меню в другой руке указала на свободные столики.

– Можете выбрать любой понравившийся, на этих брони нет.

Зелёноволосая всей кожей ощущала, как нарастает тревожность. По затылку пробежал противный холодок, почти заставивший её поёжиться. Девушка быстро посмотрела на рыжего мужчину, надеясь хоть на толику понять, что это за фрукт, пока он выбирает стол.

Не сработало: посетитель продолжал неотрывно следить за девушкой, не обращая никакого внимания на предложенные места. А плотоядная улыбка стала только шире, когда тот поймал её взгляд.

– Доверюсь вашему выбору.

«Чего ты докопался до меня, прилипала!»

Ева растянула губы в привычной кислой улыбке и предложила столик у окна. Девушка поставила стакан воды и привычным взглядом проверила стол: поверхность чистая, салфетки на месте. Мужчина послушно сел, забирая из рук официантки меню.

– Готовы сделать заказ сразу или дать вам несколько минут?

– О, подождите немного. А то вдруг вы уйдёте, и вместо вас придёт какой-нибудь другой официант, не с такими прекрасными изумрудными волосами, – промурлыкал парень, подавшись вперёд и уложив подбородок на левую руку. Если раньше его глаза были будто присверлены к лицу Евы, то теперь свободно, без капли стеснения гуляли по всей фигуре девушки.

Зелёноволосая хмыкнула, постаравшись никак не показать, что в её планах действительно промелькнула мысль о том, чтобы свинтить от странного гостя. Алиса явно им успела заинтересоваться и с радостью бы перехватила стол.

– Тогда чем я могу вам помочь? Может быть, подсказать что-то? – дежурно произнесла официантка.

– Да, подскажите пожалуйста, гореть не больно? Как одежда себя ведёт, она заколдованная и не портится или всё-таки приходится потом искать новую?

В этот момент сознание Евы будто разделилось на две части. Одна прогромыхала голосом победителя: «Я чувствовала, что он что-то знает! Я сразу заметила!». На заднем фоне – фейерверки, грамота от мэра города и восторженные аплодисменты.

А вторая подумала ту же самую мысль, только с интонацией абсолютного ужаса, при этом покрываясь мурашками на загривке и заставляя глаза бегать из стороны в сторону. К горлу подкатило ощущение тошноты, так что пришлось незаметно сглотнуть слюну.

«Пожалуйста, пусть я не опозорюсь, и это будет не громко! А не чётко в паузу между всеми звуками ресторана.»

– Кхм! – осмысленно произнесла Ева вслух, послушав обе свои части. Она так и не выбрала, к какой реакции стоит присоединиться, так что разрешила себе остаться в позиции нейтральной тупости.

Несколько секунд мужчина продолжал настойчиво сверлить девушку взглядом, явно ожидая продолжения. Ева отвечала вежливой, но абсолютно пустой улыбкой.

– И всё? Я думал, будет поинтереснее, – не скрывая разочарования, протянул незнакомец. Он откинулся в кресле и даже внезапно прекратил наблюдательную экзекуцию, взяв меню и начав листать его с моментально заскучавшим выражением лица.

Ева ощутила, как она наконец смогла свободно выдохнуть: оказывается, с момента появления рыжего мужчины в заведении, она дышала поверхностно и редко, будто боясь привлечь к себе лишнее внимание. От страха и напряжения лёгкие сжались в объёме раза в два.

«И не только лёгкие!»

– Если хотите взбодриться, могу порекомендовать авторский крепкий кофейный напиток на основе американо с добавлением апельсиновой цедры и специй. Обладает приятным цитрусовым ароматом, которая хорошо оттеняет кофейную горчинку.

Заученный текст вырвался изо рта настолько неожиданно, что, когда Ева увидела обалдевшее выражение лица мужчины, медленно переводящего взгляд обратно на официантку, даже успела мысленно полностью поддержать его реакцию. Девушка почувствовала, как её брови и сами поползли куда-то к линии роста волос, отражая собственное мнение по поводу поведения хозяйки. Хозяйка же в это время про себя отчитывала собственный язык за своеволие и умоляла не кооперироваться с официантской памятью в обход сознания.

– Да вы что? – после немой паузы произнёс мужчина. В его глазах снова стало пробуждаться любопытство. – Что ещё можете посоветовать?

– Медовик, – промямлила Ева, совершенно перестав контролировать происходящее в собственном теле. Вопрос «что я несу?» оставался без ответа. Похоже, кусок сознания, отвечающий за адекватность и способность справляться с неожиданными кризисами, решил срочно уйти в отпуск без согласования с остальным мозгом. Вот реакциям официанта, уже отточенным до автоматизма, и пришлось брать командование в этом сюре.

Мужчину веселило происходящее. Стадия шока прошла, и теперь он явно посмеивался над официанткой.

– Просто «медовик»? А как же пафосное описание особой нежности слоёв в сочетании с воздушным сливочным кремом, тающем на языке? Неужели я недостоин этих продающих строк?

– Просто медовик, – обиженно буркнула девушка. – Или могу другого официанта позвать, если вам надо.

«Сначала Марк, потом мужик этот с придирками по поводу граммовки мяса, потом литров пять крови из меня вылилось, потом расплавленная рука... Теперь вот этот хрен. Я требую перерыв на спокойствие!»

– Оставайся, Ева. На самом деле это я тебе нужен, ты просто почему-то упорно отказываешься заводить этот разговор. Меня зовут Теодор Кава. Представлюсь сам, раз не спрашиваешь.

Теодор Кава

Вся насмешливость из голоса рыжеволосого пропала. Наоборот, назвавшийся Теодором резко стал выглядеть уставшим и раздражённым, словно нелепая словесная игра ему буквально только что надоела. Девушка едва успела расслабиться и словить ощущение, что разговор можно свести к непринуждённому перекидыванию колкостями, как тут же его потеряла: взгляд мужчины потяжелел, пригвождая официантку к месту.

– Мне никто не нужен, – еле сумела выдавить Ева резко осипшим голосом.

– Тебе нужен тот, кто расскажет, что с тобой происходит, пока ты не наворотила херни. Если уже не наворотила, – тихо прорычал мужчина. Смешинки в тёмных глазах пропали, будто их и не было там пару минут назад. Напротив, выражение его лица становилось всё более злым и ожесточённым.

– Я знаю, что со мной происходит! Я в порядке! – испуганно пискнула девушка, совершенно не понимая смысла сказанных ею слов. Да полчаса назад она бы руку на отсечение отдала, чтобы ей объяснили, какого чёрта творится. Но сейчас ей отчаянно хотелось отойти от столика, убежать от этого роскошно одетого рыжеволосого Кавы, который на деле вызывал в девушке чувство животного страха. Только вот ноги приросли к месту, не давая изменить положение тела даже на миллиметр.

– Такая же невыносимая, как папаша! – рявкнул Теодор, яростно ударив по столу. Стакан с водой чуть подпрыгнул, теряя пару капель. Несколько соседей с удивлением взглянули на громкого посетителя. – Ты вспыхнула, чёрт побери!

Ева застыла и внутренне сжалась. Она всегда так делала, когда на неё повышали голос, хоть и повторяла себе много раз – не пугайся, ты в безопасности, никто не имеет права кричать на тебя… Но как только вживую оказывалась в такой ситуации, будто снова превращалась в маленькую девочку, на которую напившийся отец вываливает всю свою ненависть к этому миру.

Повторяет заплетающимся языком: это она виновата, он старается ради неё, а она и не ценит, если бы они все только знали, какой он хороший, но нет, никто даже спасибо не скажет! Распаляясь от собственных речей, отец мог перейти от слов к делу, до синяков отыгрываясь на дочери, пока мать молча готовила ужин, отвернувшись к плите.

Что было делать восьмилетней девочке? Орать в ответ? Отталкивать взрослого мускулистого мужика? Плакать?

У ребёнка нет ни единой возможности защитить себя от родителя. Так что Ева научилась уходить в себя и терпеть. И даже если обстоятельства давно изменились, реакция на чужую злость осталась такой же, как и годы назад.

Вот и сейчас девушка будто улетела куда-то: зрение расфокусировалось, эмоции спрятались за каменную ширму, оставляя пустоту в голове. Ладони похолодели и начали покрываться потом. Ева почувствовала, как кровь стучит в ушах, перекрывая шум надрывающейся вокалистки. В противовес ледяным конечностям, внутри начала раскручиваться раскалённая воронка. В пространстве мысленного вакуума пронеслось единственное: «Хочу домой».

А дальше – яркая вспышка, темнота, одышка, и неожиданное приземление на скрипучее, просиженное часами кресло перед мольбертом, подаренным Марком несколько дней рождений назад.

Глава 4. Взрыв

«Ты вспыхнула, чёрт побери!»

В голове раз за разом проигрывалась зацикленная фраза, пока Ева пустым взглядом смотрела в раковину. Она уже перемыла все комнаты, протёрла пыль на каждой полочке, выкинула мусор и добралась до посуды. Последняя тарелка отправилась к своим чистым собратьям ещё пару минут назад, но девушка не осознавала этого, позволяя воде бесполезно литься вниз.

Вспыхнула. Да, это было похоже на правду.

Ей не показалось, когда она увидела собственную раскалённую руку. Ева до сих пор помнила необычное ощущение моментально тающего снега, с лёгким шипением за секунды превращающегося в воду, пока она опускала ладонь в маленький сугроб на подоконнике администраторской комнаты.

Девушка в очередной раз за последние пару часов подняла левую ладонь на уровень глаз. Рассмотрела тонкие длинные пальцы с короткими ногтями, смутно проступающие на запястьях венки, линии, бугорки и изгибы, по которым ведающие люди могли прочитать будущее человека, но Еве не говорили ровном счётом ничего.

Попыталась напрячься, расслабиться, приказать, сделать вид, что игнорирует ладонь и все те странности, что такая тривиальная часть тела внезапно начала олицетворять. Хоть как-то спровоцировать повтор дневного фаер-шоу.

Ладонь не подавала никаких признаков необычной реакции на потуги Евы. Разве что чуть покраснела и отдала острой болью, когда девушка от бессилия в сердцах ударила стену.

– Да я же не сошла с ума! Там даже горелый отпечаток остался! Зачем ты делаешь из меня дуру? – не выдержав, заорала она на собственную руку.

Голос сорвался вместе с последней нервной клеткой. Девушка почувствовала, как по щекам побежали горячие слёзы, коленки подкосились, и Ева обессиленно сползла по стеночке на пол. Всё происходящее определённо не ощущалось нормальным, особенно повторяющиеся в голове злые слова «ты вспыхнула, чёрт побери!».

Обида, усталость, непонимание, злость, несправедливость – всё смешалось в единый болезненный коктейль. Девушка спрятала голову в коленях и зарыдала, с трудом втягивая в себя воздух. Сколько так прошло времени, она не отслеживала, может, 10 минут, а может, и часы. Всхлипы сменялись подвываниями, а те – молчаливым позволением слезам течь из глаз.

В тот момент, когда Ева почувствовала, что уже даже на плач сил нет, и старалась помочь себе успокоиться глубоким дыханием, она услышала, как в прихожей щёлкнул ключ.

Первым порывом было подскочить с пола и кинуться в объятия Марку. Почему он пришёл раньше, почему не предупредил её – все эти вопросы сейчас не имели никакого значения, ведь она в нём так нуждалась, и он появился именно сейчас. Ева облегчённо выдохнула и уже начала подниматься, когда после звука открывающейся двери услышала звенящий от веселья девичий голос:

– Дай посмотрю, дурак, не закрывай мне глаза! Я сейчас споткнусь!

Ева остолбенела.

– Моей конфетке не надо смотреть на этот страч, – смеясь, ответил спортсмен.

– А я буду смотреть только на тебя, – девушка резко перешла на страстный шёпот.

Послышались звуки расстёгиваемых молний. Еве не надо было выглядывать из-за стены, чтобы прекрасно «видеть» по доносящимся звукам, как парень пригласил девушку пройти в квартиру первой, со спины закрыл ей глаза руками и прижал к себе, а она, вывернувшись на последней своей фразе, потянулась к его губам.

Марк явно не сопротивлялся, а очень даже поддерживал инициативу любовницы, и прижал её к себе, ведя спиной вперёд в сторону спальной. Попутно летели вниз лишние элементы одежды – на это Ева смотрела уже своими глазами, кое-как поднявшись с пола на дрожащих ногах.

Официантка была почти уверена, что ещё немного, и её вывернет. Пустой желудок сжимали дикие спазмы, тошнить было нечем, но ЖКТ не сдавался от своих попыток от чего-то избавиться. А может, выказать собственное мнение по поводу увиденного.

– Марк? – прохрипела девушка. После нескольких часов рыданий голос звучал сипло и простуженно, а каждый выдаваемый звук резал глотку болью.

Она даже не знала, что сказать. Что говорят в такой ситуации?

Марк, очевидно, тоже был не в курсе. Он подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся к Еве – чтобы встретиться с её тяжёлым, пустым взглядом. Блондину показалось, будто он смотрит в лицо не молодой девушки, а на покойника, настолько измученным и осунувшимся оно выглядело.

– Малыш, ты же должна быть на работе? – неловко выдавил спортсмен, бессознательно пошарив по собственному голому торсу, который уже успел лишиться футболки.

Ева нервно хихикнула в ответ. Губы, растянувшиеся в болезненной кривой улыбке, абсолютно не сочетались с глазами, полными боли.

– О, так это она? – неожиданно высунулась из-за широких плеч Марка хорошенькая брюнетка. Длинные прямые волосы, элегантно подчёркнутые лёгким макияжем скулы, острый подбородок.

Любопытные глаза под тонкими бровями с высоким изгибом без капли стеснения бегали по Еве, заостряя внимание на опухших и покрасневших глазах, пыльной после целого вечера уборки одежде и неаккуратной причёске.

– Я бы тоже на твоём месте засматривалась по сторонам, – глядя прямо в глаза Еве, но адресуя свои слова спортсмену, хищно ухмыльнулась незнакомка.

– Эля, заткнись, – прошипел Марк, наконец выйдя из оцепенения, и со злостью попытался засунуть высокую брюнетку обратно себе за спину. Но у той явно отсутствовало чувство самосохранения и хоть зачатки совести, так что она с возмущением скидывала с себя руки спортсмена и в конце концов отвоевала право занять место около стены.

Стройного телосложения Эля выглядела полностью довольной собой и разворачивающейся перед ней сценой. Она изящно облокотилась на стену и скрестила руки под грудью, откинув тёмную шевелюру назад, явно специально подчёркивая низкое декольте синего облегающего топа.

Складывалось чувство, что её выдающийся бюст притягивал не только взгляды: мелкие предметы тоже могли найти там свой последний приют, как в чёрной дыре. В соблазнительной ложбинке покоился кулон в форме капельки, отливающий на свету янтарным цветом.

– Марк? – снова слабым, отстранённым голосом позвала Ева. Она почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Что-то живое, человеческое, какой-то стопор внутри сломался, и это ощущалось практически на физическом уровне. Если бы не несколько часов рыданий, она бы разревелась прямо сейчас, но видимо лишняя жидкость уже кончилась.

Блондин не знал, куда себя девать. Он успел забыть о присутствии зеленоволосой, пока препирался с подтянутой брюнеткой, и реальность в виде болезненного звука его собственного голоса ворвалась неприятным напоминанием о том, что впереди его ждёт неприятный разговор. Спортсмен выбрал тактику обиженного молчания.

– Что, – буркнул он, отворачиваясь от девушки к разбросанной одежде. Марк поднял с пола футболку, придирчиво отряхнул её от невидимых глазу пылинок и направился в сторону комнаты, на ходу одеваясь.

Такое поведение благоверного окончательно выбило Еву из колеи, зато позволило выйти из состояния окаменелости.

– Марк, ты охренел, что ли? Ты куда пошёл?! – закипая, повысила голос девушка и протопала вслед за парнем, со злостью впечатывая каждый шаг в пол. Эля, не желая терять парочку из виду, отправилась за ними, пока все стрелки перевелись на спортсмена, а на неё перестали обращать внимание. – Ты даже извиниться не хочешь за эту мразь?

– Я Элиза, а не мразь! – сразу же вставила брюнетка, но ей никто не ответил.

– Какой смысл мне извиняться? Ты же всё равно не простишь, – всё так же обиженно отвечал Марк, упорно избегая встречаться взглядом с Евой.

Он бездумно поправлял горшочки с кактусами, суккулентами и прочей растительностью, стоящими на стеллаже рядом с диваном. Схватил бутылочку с водой и сосредоточенно начал поливать землю. За годы, что они здесь жили, спортсмен в первый раз удостоил горшочки вниманием.

Ева резко выхватила бутылку из рук не ожидающего такого напора парня и проорала:

– Я уже их полила! Я вообще всю квартиру отдраила, имбецил ты конченный!!! – с хрустом сжала пластик, не обращая внимания на остатки выливающейся воды, и с размаху запустила комок в пол, придавив его сверху пяткой.

Почему-то острые углы смятой бутылки не врезались в ступню, но на это девушка не обратила внимание. Она шмыгнула носом и автоматически провела тыльной стороной ладони по верхней губе, когда почувствовала, как по ней что-то потекло. Кинув быстрый взгляд на руку, Майер увидела, как на пальцах красовалась знакомая алая жидкость.

– Не ори на меня! Я не виноват, что у меня на тебя уже не встаёт! – не выдержав, рявкнул ей в лицо Марк в ответ, и буквально через секунду на его глазах проступил ужас от осознания того, что он сейчас сказал. Но собственный язык остановить он уже не мог: – Неужели ты реально думаешь, что после стольких лет я буду спать только с тобой? Да ты же мне надоела ещё года два назад!

Ева едва не захлебнулась от возмущения. Мысль про кровь вылетела из головы, и уже даже не боль, но ярость застилала глаза зелёноволосой. Девушка начала нарезать круги по комнате и скидывать на пол или пулять в Марка всё, что только попадалось на глаза, сильнее и сильнее распалялась от собственных слов:

– Никчёмный идио!!! Ты не мог со мной поговорить? Всё можно было решить! Два года? Тестостерон вместо мозгов. Надеюсь, тебе больше ни одна девушка в жизни не даст, потому что член вставать не будет! Отстань!!! – яростно отпихнула она руку спортсмена, который пытался привлечь её внимание, дёргая за предплечье.

Но тот настойчиво что-то мычал и явно пытался что-то до неё донести – Ева настолько ушла в праведный гнев, что даже перестала понимать, что блондин говорит. В конце концов она осознала, что глаза Марка выглядели округлёнными от испуга, и пугала его далеко не истерика девушки.

Ева проследила за взглядом спортсмена и поняла, что в комнате стало как-то мутно и дымно. А причина тому – веселый костерок, разрастающийся на осколках и лоскутах того, что успела уничтожить Ева: выпотрошенные диванные подушки, нелепые стеклянные вазочки для сухоцветов (бесполезный подарок мамы Марка), кружки из глины, которые они с парнем лепили вдвоём несколько лет назад. Пластиковая (уже) лужица – в прошлом бутылка для полива цветов.

И всё это горело, плавилось и воняло едким дымом, с каждым шагом Евы получая новую порцию высокой температуры. Её ступни были похожи на раскалённый добела металл и оставляли после себя следы из огня. Домашние штаны успели сгореть до состояния мини-шорт.

Марк суетился и пытался сбить огонь. Видимо, желая спасти шторы, он резко сдёрнул их на себя, оторвав от потолка вместе с гардинами. Тяжёлая ткань рухнула вниз, поднимая вереницу пепла и ярких искр, и присоединилась к общему пожару.

Неосторожно споткнувшись от собственных рваных движений, спортсмен упал прямо туда, успев выставить руки вперёд. Пытаясь достать себя из огня, Марк яростно заорал, и, дёрнувшись, повалил на себя же тяжёлый деревянный стеллаж.

Ева, на секунду остолбенев, с ужасом смотрела за попытками парня выбраться, сразу же позабыв про все свои угрозы и обиды. Кинулась поднимать его, что было не так-то просто, учитывая, что спортсмен сидел на массе.

Сквозь уже плотный дым девушка пыталась найти силуэт Эли, которая ещё минуту назад с любопытством наблюдала за разборкой бывших влюблённых, стремительно набирающей обороты.

– Элиза! Ты где? – сквозь кашель от едкого дыма звала Ева.

Брюнетка молчала. Ушла? У Евы не было времени размышлять об этом. Наконец им со спортсменом удалось скооперироваться: с помощью Майер Марк отчаянным рывком сумел выбраться из-под завала, и тут же потерял сознание от боли.

Выглядел он ужасно: набухшая кожа уже начала покрываться волдырями и оголять бурого цвета мясо, скрюченные пальцы подрагивали. Волосы подпалились, местами – до самого скальпа, ресницы сгорели напару с бровями. Губы спортсмена потрескались, а лицо за секунды превращалось в неестественно гладкую, натянутую маску.

Зрелище вызывало рвотные позывы вперемешку со приступами всепоглощающей паники. Шумно дыша, Ева рухнула на пол, обессиленно откинула голову на сиденье диване и уронила руки, в которых не осталось ни капли сил.

– Впечатляющий видок, да? – раздался смешливый голос сзади.

Элиза подошла ближе и даже наклонилась, внимательно разглядывая обгоревшего любовника.

– Ты издеваешься? – прохрипела Ева. Углекислый газ выжег связки, только начавшие восстанавливаться. Зелёноволосая снизу вверх следила глазами за бодрыми движениями брюнетки, а у самой не было энергии даже на толковое возмущение.

– А что такое? Самое страшное уже позади, – пожав плечами, кинула брюнетка.

Она была права. Ева и не заметила, как вместе с её обессиленностью моментально затих пожар. Комната выглядела так, будто здесь взорвалась бомба или вулкан. Обгорелые куски одежды, декора и мебели продолжали дымиться, но ни одного огненного очага не осталось.

– Я за ним присмотрю, не волнуйся, – всё также бодро проговорила брюнетка, поднимая бесчувственного Марка с пола, словно тот ничего не весил. Сама того не желая, Ева уставилась на грудь Элизы. Кулон, который вначале вечера просто красиво переливался красно-жёлтыми оттенками, сейчас горел так, что взгляд было не оторвать.

Эля (Элиза)

Элиза проследила за направлением взгляда зелёноволосой и хихикнула:

– Ну невежливо же!

А затем игриво подмигнула, топнула ногой и исчезла вместе с обморочным спортсменом, висевшем у неё на одном плече. Ева только тихо охнула, а потом осмотрела тот разбитый ад, в который превратилась квартира, и охнула ещё раз.

– Оставлять дверь открытой – небезопасно.

Девушка, уже даже не удивляясь, подняла голову и увидела в проёме коридора высокую мужскую фигуру в светлых кюлотах и плаще до самого пола.

– Теодор? Я, кажется, поняла, что значит «вспыхнуть», – отстранённо проговорила Ева, снова переводя взгляд на развалины.

Мужчина усмехнулся, прошёл через комнату и сел на пол рядом, не обращая внимания на пепел и грязь. Кава молчал и ждал вопроса девушки, разглядывая её профиль и давая ей время собраться с мыслями.

– Так теперь будет всегда? – почти не слышно спросила Ева спустя целую вечность.

– Нет. Теперь я с тобой, – спокойно и уверенно ответил медноволосый.

– И что мне это даст? Опять наорёшь на меня, – невесело протянула девушка.

Мужчина подал голос не сразу. Он шумно втянул воздух, отвернулся от зелёноволосой и выдохнул в комнату. Почему-то от этого выдоха Еве стало тоскливо и пусто внутри, а сердце кольнуло болью тяжёлой потери.

– Прости. Я не имел права срываться на тебя. Просто вспомнил кое-что и не сдержался, – глухо ответил Теодор. Его лицо омрачилось тенью прошлого. – Ты напомнила мне Филиппа, своего отца, – добавил он после паузы.

Если предполагалось, что эти слова дадут девушке ясность, то попытка оказалась провалена. Но нервная система зелёноволосой была уже перегружена и не давала даже шанса задать уточняющие вопросы.

Неопределённо промычав что-то в ответ, Ева закрыла глаза и уронила голову на плечо Теодору. Марк, пожар, Элиза, кулон, а теперь ещё и её папа, Филипп – сознание решило убежать от всех этих проблем в спасительный сон без сновидений.

Глава 5. Завтрак у Теодора

Ева не поняла, что именно её разбудило, но в какой-то момент обнаружила, что дальше спать невозможно. Голова неприятно гудела. Майер чувствовала, насколько тяжёлыми ощущались веки – как два резиновых шарика воды. От непривычного лежания на спине пришлось пошевелиться, чтобы размять затёкшие мышцы.

Открывать глаза не хотелось. Открыть глаза – значит, столкнуться с реальностью. На тёмном проекторе закрытых век начали проплывать смутные воспоминания вчерашнего дня. Не просто дня – дня рождения, на секундочку! Обожжённый и без сознания Марк. Элиза с ярким янтарным кулоном, которая куда-то испарилась вместе с телом спортсмена подмышкой. Странный Теодор, пришедший из ниоткуда с этими дурацкими словами.

«Теперь я с тобой.»

Как хотелось в это верить! И как не верилось. Глаза и нос защипало. Непрошенная влага начала разливаться под закрытыми веками, собираясь в уголках крупными каплями. И вот уже по вискам побежала горячая дорожка, где одна за другой слёзы сбегали вниз, прячась в волосах.

В попытке успокоиться Ева судорожно втянула воздух короткими вдохами. Глушило обидой и растерянностью – что ей теперь делать со всей этой реальностью? Почему всего за сутки после дня рождения её жизнь разрушилась до основания? Как девушка вообще прикажете справляться с этим?

Очередной вздох походил уже скорее на всхлип. Майер накрыла лицо ладонями, полежала так ещё какое-то время, пока очередная слеза не закатилась в ухо. Когда щекочет уши, уже не очень получается предаваться разочарованию собственной жизнью. Так что девушка недовольно потёрла сначала ушную раковину, а потом и всё лицо, убирая остатки влаги с размокших ресниц.

«Отказываюсь. Просто нет больше сил об этом думать, баста. Давайте просто притворимся, что не обнаружили прошлым вечером нашего парня с другой бабой, не подожгли его и не очутились в квартире незнакомого типа. У нас получится, правда?»

– Проснулась? – послышался сбоку знакомый мужской голос.

– Нет, – недовольно буркнула Ева, всё же переворачиваясь на бок. Она на щёлочку приоткрыла глаз, пытаясь найти источник звука, и увидела чёрные штаны в метре от себя. Брюки присели, освобождая пространство для хитро улыбающегося лица в обрамлении медных кудрей.

– Тогда завтрак тебе не нужен? – невинно поинтересовался Теодор.

– Ну-у-жен, – простонала Ева, отворачиваясь на противоположную сторону и пытаясь спрятаться от яркого солнца под подушкой.

Теодор хмыкнул, поднялся с корточек и, судя по звукам, покинул комнату. Ленивые мысли потихоньку стали разгоняться. Подушка, солнечное утро, завтрак… Где она вообще?

Значительное усилие, и девушка наконец смогла откинуть в сторону подушку и открыть припухшие глаза. Широкая велюровая кровать серого цвета с оранжевым махровым пледом. Высокие стены из чёрного мрамора с белыми прожилками.

Угол комнаты украшен спрятанной в стену геометрической подсветкой и заставлен растениями. Их было настолько много, что было неясно, где заканчивалось одно и начиналось другое. Огромное панорамное окно с секторами прямоугольных чёрных рам, наполовину прикрытое плотными чёрными шторами. Через стёкла виднелись высотки с деревьями – типичный урбанистический пейзаж.

Деревянные узкие полки, на которых неровными рядами выстроены разнокалиберные свечи: тонкие, широкие, в форме дерева, изогнутые спиралью, бежевые, красные, чёрные. Полки обрамляли старое зеркало: потрескавшаяся коричневая рама, на мутной стеклянной поверхности время оставило протёртости. На фоне современного дизайна остальной комнаты эта часть выглядела неуместной.

Ева нахмурилась и присела, потирая глаза. Оглядела себя – всё в той же одежде, что и вчера, только более помятой. Но явно не в своей разрушенной квартире. Телефона под рукой не оказалось, как и часов на стенах. Пришлось неохотно согласиться с фактом, что прятаться в мягком убежище больше невозможно и необходимо разбираться, как жить эту жизнь.

Девушка опустила ноги на прохладный пол, чуть поёжилась от набежавших мурашек и с кряхтением поднялась на ноги. Сделала один, другой неуверенный шаг в сторону выхода, навстречу звукам, доносящимся из другой части квартиры. Прошла по коридору и вышла в просторную кухню-студию, где Теодор как раз выставлял на большой стол в центре комнаты вторую чашку ароматного кофе.

– Привет? – неуверенно спросила Ева, застывая в проходе.

– Проходи, – не оборачиваясь, ответил мужчина, продолжая заниматься завтраком. В это время до Евы донеслись аппетитные ароматы жареной яичницы с сочным беконом, которую Теодор выкладывал на широкие тарелки.

Желудок умоляюще заурчал. Девушка осознала, что ела в последний раз сутки назад, и, не задавая лишних вопросов, уселась за стол. Она оглядела мужчину: широкие чёрные штаны, белая майка, оголяющая спортивные крепкие руки, небрежно растрёпанные волосы и всё тот же набор медальонов и ожерелий на шее.

Наконец Кава занял стул напротив Евы и молча начал поглощать еду. В какой-то момент он пристально посмотрел на девушку, а она не знала, куда деться от этого непрошенного внимания, поэтому цеплялась взглядом за всё, кроме лица мужчины.

«Да хватит пялиться на меня, дай поесть нормально!»

Когда еда и кофе закончились, наступила неприятная тишина. Ева уставилась в белоснежную поверхность, пытаясь разглядеть там что-то важное. Голова отчаянно пыталась родить хоть какую-то мысль, но как назло ничего не приходило на ум.

– Как ты? Успокоилась? – вырвал её из забытия тихий голос.

Ева рассеянно кивнула, всё ещё не глядя на мужчину.

– Будем тогда знакомиться? По-нормальному, – предложил Теодор. Ева неуверенно подняла на него взгляд. Тот продолжал смотреть на неё и даже для разнообразия выглядел не таким уж пугающим, как обычно.

– Я Ева Майер, – отрешённо выдала девушка. – Работаю официанткой в «Жирафе». Стол там подожгла, а ещё у меня теперь постоянно идёт кровь из носа. Вчера исполнилось 25 лет, и жизнь покатилась в...

– Что ж, Ева, приятно познакомиться, – вежливо и медленно, как в разговоре с ребёнком, прервал её мужчина. – Я Теодор Кава, твой хранитель. Нам с тобой предстоит многому научиться, в частности – тебе надо научиться доверять мне.

– Кто такой хранитель? Как ангел-хранитель, что ли? – не поняла девушка.

Мужчина усмехнулся и подался вперёд, опираясь на скрещённые на столешнице руки.

– Нет, я не божий посланник. Хотя, в каком-то смысле… – Теодор прервал сам себя и задумался, но отмахнулся от отвлекших его мыслей. – В любом случае, я скорее слежу за тем, чтобы ты окружающих не прижарила случайно.

– Ты не очень справился, – уныло констатировала Ева.

Теодор возмущённо напомнил:

– Потому что ты от меня сбежала!

– Кстати говоря, это как вообще произошло? Я была рядом с тобой, ты на меня наорал и – бум – я дома, мою посуду, – задумалась Майер.

– Артефакты.

Теодор поднял набор ожерелий на своей шее, который выглядел весьма увесисто.

– Создатели – ходячие аккумуляторы магической энергии. Сотни лет назад один умный человек придумал, как выкачивать из вас лишнюю магию, чтобы она стала доступна простым смертным. Вот ты на эмоциях использовала один из моих амулетов, который был настроен на телепортацию в безопасное место. Ещё и остальные разрядились из-за перегруза, – недовольно добавил он. – Поэтому я и добирался до тебя так долго: артефакты еле работали, и я не мог тебя найти.

– Создатели? – тупо повторила Ева.

– Проводники первородной магии Источника. Я так и не понял, где заканчиваются границы того, что вы можете воплотить в этой реальности. Ведьм-то уже почти не осталось, а вот вы – живёте, да ещё и сколько поколений… Древний род, скажу я тебе. Ты, конечно, ничего про свои корни знать не хочешь из-за твоего папаши, но это зря.

Рассказ Теодора звучал как интересная сказка, и Ева даже успела расслабиться. Но внезапное упоминание отца было похоже на обливание ледяной водой, которое ты не заказывал, и начавший зарождаться энтузиазм разом улетучился. Она холодно спросила:

– При чём здесь он?

– Ты стала носителем магии, потому что ты его дочь. Филипп тоже был создателем.

– Создателем чего? Разочарований и проблем? – с ненавистью плюнула девушка. Она резко откинулась назад на стуле и яростно скрестила руки на груди, отворачиваясь от мужчины.

Теодор с грустью посмотрел на Еву. Подумал о чём-то, помолчал, сам своим мыслям покачал головой и продолжил, явно решив не трогать дальше чувствительную тему:

– Мы сейчас у меня дома. Первым делом отправимся на рынок артефактов, подберём там что-нибудь подходящее. Для тебя сейчас мир резко увеличился в два раза: мелководье, где ты привыкла плавать в своей бытовухе, и большой океан, где и акулы, и мурены. Особенно одна старая, Селеста Хайдеггер, у меня от неё уже камни в почках… — недовольно пробурчал мужчина. – Но научиться выживать тебя научат именно акулы. Тебе нужно себя контролировать, чтобы вчерашнего не повторилось.

– Чёрт! – внезапно подскочила Ева, не дослушав Каву. – Про вчерашнее — где Марк? Куда исчезла Элиза? И что мне теперь делать с квартирой? Наверное, надо вызвать полицию или пожарных, но что я им скажу… А хозяевам? Мне что, придётся возмещать весь ущерб?..

Мужчина прервал затараторившую девушку:

– Пока ты не свалилась в пучины тревожности, я тебя успокою: с квартирой всё в порядке. Твоя вечерняя вспышка дала достаточно энергии, чтобы я смог подзарядить артефакты ещё за несколько сотен метров от твоего дома. Так что я привёл жилище в порядок. А про Марка – что ты имеешь в виду? Какая Элиза?

– Элиза, – повторила Ева, начиная нервно расхаживать по комнате и закусывая губу. – Она утащила Марка, пока он был без сознания.

– Что с ним случилось? Почему без сознания? – не понял Теодор.

Ева остановилась и опасливо посмотрела на Каву.

– Я думала, ты знаешь… – уклончиво протянула она, отводя взгляд в сторону. На секунду её обуяло сильное желание ничего не говорить, не поднимать этой темы, ничего не обсуждать. Но, вздохнув, она призналась: – Я его подожгла, а Элиза забрала тело. И они вместе пропали.

Мужчина растерянно моргнул, обрабатывая полученную информацию. Агрессивной реакции от Кавы не поступило, так что через пару секунд Ева задумчиво добавила:

– Я обратила внимание на её кулон. Мне показалось, он стал более ярким после моей… вспышки.

Девушка попробовала непривычное слово на вкус. Видимо, придётся вводить его в ежедневный лексикон.

– Другой артефактор. Уже, – Теодор нахмурился. – Это плохо.

Какое-то время он молчал, размышляя, как поступить. Ева тихонько села, стараясь не мешать хранителю, и бездумно ковыряла остатки яичницы. Хотя так и подмывало спросить, что значит «уже».

– Ладно, – решительно хлопнул по столу Кава. Девушка, успевшая улететь в отвлечённые мысли, вздрогнула от неожиданного звука. – Первым делом всё равно надо привести тебя на рынок, эта часть плана не меняется. Иначе ты сама себя сожжёшь, да и в игру быстро вступят другие.

– Я хочу знать, кто такие эти «другие»? Или о том, как я себя сожгу? – осторожно уточнила Майер.

Теодор ничего не ответил. Поднялся, с неприятным звуком отодвинув стул, и подхватил посуду.

– Выходим через пять минут, – бросил он.

– Спасибо за подробный ответ, – закатив глаза, съязвила Ева. Она начинала привыкать к манере общения Теодора, которая заключалась в выборочном поддержании тем для обсуждения.

Сгрузив посуду в раковину, Кава отправился в комнату, в которой час назад очнулась девушка. Чтобы не мешать ему прихорашиваться – а мужчина явно любил выглядеть изысканно – Ева огляделась и начала рассеянно прохаживаться по комнате. Какая-то мысль фоном сидела в её голове, зудела, как непонятный аромат, источник которого никак не получается найти.

Майер прокрутила в голове события последних дней. Какая-то деталь не укладывалась в хрупкий мирок, который успел рассыпаться до основания и теперь собирался заново. Чего скрывать, неизвестных было много, но что же она упустила?

Девушка передвинула стул, стоявший на её пути. Тот снова громко проскрипел. И тут Ева похолодела, замерев. Так и не убирая рук со спинки предмета мебели, девушка с ужасом осознания медленно обернулась на звук выходящего из спальни Теодора.

– Когда ты приводил квартиру в порядок, ты видел там кошку? – хрипло спросила она.

– Кошку? Нет, я бы на неё точно наткнулся, – не задумываясь, ответил мужчина, поправляя рукава широкого пиджака песочного цвета.

– А труп… кошки? – сдавленно уточнила Ева.

Кава удивлённо поднял на неё глаза.

– У нас жила кошка, Скрипка, Марк её приютил пару лет назад. Я вообще про неё не вспоминала весь вчерашний день, она меня не любила и к себе всё равно никогда не подпускала… – сбивчиво начала объяснять Майер.

Тео медленно поднял руки и успокаивающе улыбнулся:

– Она скорее всего убежала, когда стало погорячее. Помнишь, я говорил, что надо двери закрывать?

– Да, да, точно, – Ева потихоньку начала приходить в себя, задышала поглубже и в конце концов тоже нашла в себе силы улыбнуться. Она отняла закоченевшие руки от спинки стула и поправила волосы.

Рука гудела и дымилась, а на белом стуле красовались знакомые обугленные отпечатки. Ева шмыгнула, втягивая потёкшую носом кровь, и устало простонала, когда осознала, что случилось.

– Во-первых, именно поэтому нам надо на рынок. А во-вторых, придётся задуматься об огнеупорной мебели, – разочарованно подытожил Теодор, наблюдавший за этим маленьким спектаклем. – А я так старался, подбирал, чтобы всё друг другу подходило!

Ева хмыкнула, глядя на простую человеческую реакцию Кавы. Оказывается, было в нём что-то нормальное, помимо загадочного образа всезнающего хранителя.

Девушка с мужчиной покинули квартиру, которая располагалась на верхнем этаже высотки. Пока спускались в лифте, освободилось время для того, чтобы немного обдумать произошедшее.

Вернуть всё назад не получится. С этим фактом придётся смириться. Шульц пропал, а Теодор не знает, кто такая Элиза. Неприятно, даже не ясно, с чего начать поиски. В том, что бывшего парня надо найти, Ева не сомневалась ни на секунду. Теодор сказал про древний род создателей: может быть, мама о чём-то в курсе? Девушка сморщилась при мысли о том, что придётся позвонить Линде. И нужно осмотреть старую квартиру – вдруг всё же в округе найдётся Скрипка? Дел резко стало очень много.

Майер украдкой поглядела на Теодора. В зеркальной поверхности лифта тот придирчиво осматривал укладку медных вьющихся локонов, следя за тем, чтобы результат выглядел достаточно небрежно, но в то же время элегантно. Под пиджаком, на белоснежной футболке свободного кроя поблёскивали многослойные металлические украшения.

Теодор поймал взгляд Евы в зеркале и хищно улыбнулся. Всего одно изменение в мимике – и он внезапно снова превратился в того пугающего посетителя «Жирафа», каким впервые увидела его девушка.

Лифт остановился с характерным высоким звуком колокольчика. Двери торжественно открылись, заливая глаза Евы ярким солнцем, заглядывающим прямо в лобби через высокие стеклянные двери.

– Познакомим тебя с большим океаном, рыбка? – вкрадчиво спросил Теодор.

Девушка поёжилась и неуверенно кивнула, делая шаг вперёд.

Глава 6. Тихое течение

Ева и Теодор быстро шагали через парковую часть большой благоустроенной набережной. Теодор выглядел напряжённым и явно пребывал в своих мыслях, так что Еве ничего не оставалось, кроме как разглядывать Хиллсайд – центр моды Хартона. Сама она жила и работала в типичном спальном районе, Самерсете, где ни о какой эстетике не заботились.

Навстречу мужчине и девушке по пересекающимся аккуратным дорожкам бежали стройные подтянутые люди с махровыми повязками на головах. Многие спортсмены держались парами и что-то обсуждали, не переставая улыбаться. Майер с трудом не жмурилась от их улыбок: казалось, их зубы были настолько белоснежными, что отражали солнечный свет практически без потери энергии.

Это те самые люди, которые пропагандируют подъём в пять утра, чтобы встретить рассвет, часовую медитацию и смузи из сельдерея с огурцом до начала рабочего дня – просто чтобы настроиться. Ева скривила лицо.

Ярко-зелёный парк раскидывался на десятки метров. Здесь же прогуливались собачники, многие из которых знали друг друга и останавливались на вежливый разговор. Их питомцы обнюхивались, шустро виляя хвостами, и отправлялись играть в догонялки.

Ева знала, что несколько лет назад в Хиллсайде построили Эдгаровский университет, или, по-другому, университет Кенома. В медиа развели большую шумиху по этому поводу – мэр Гофман такой великодушный! На свои сбережения открыл частное образовательное учреждение и обустроил его по последнему писку техники.

Несколько недель подряд девушке в соцсетях попадались нарезки видео, где загорелый мэр разрезает красную ленту на металлических кованных воротах. Эдгар Гофман уже перешагнул за пятый десяток, но, глядя в соцсетях на мощную накаченную фигуру, язык не поворачивался назвать его «пожилым».

Уверенно улыбаясь, мужчина на видео приглашал прессу прогуляться по раскидистой территории с несколькими корпусами и общежитием, фонтанами причудливых форм, парком, полным редких растений, библиотекой с уникальными изданиями и даже собственным мини-стадионом.

Эдгар Гофман

Каждый раз Майер закатывала глаза, скрывая собственное сожаление, и пролистывала такие посты. Она прекрасно понимала, что сама никогда бы не сумела накопить денег на обучение в Эдгаровском университете. С зарплатой официанта рассчитывать было не на что. Единственное, на что Ева могла рассчитывать – это выслушивать в Жирафе претензии от клиентов по поводу свежести чизкейка и периодически ругаться с матерью, что та снова лезет в жизнь дочери.

Девушка стала внимательно рассматривать район, но ни корпусов, ни фонтанов не увидела. Наверное, Кенома располагался по другую сторону от местных высоток. Дома, украшенные стеклянными панелями, тянулись к небу, добавляя местному пейзажу ещё одну нотку элитарности и вылизанного благополучия. Серые, но доступные по цене развалюхи из Самерсета даже рядом не стояли.

Тем временем Ева и Теодор успели подняться по холму и, прищурившись, Майер разглядела вдалеке, в соседнем квартале зеркальную поверхность искусственного мини-пруда, возле которого играли дети. Они возбуждённо кричали что-то своим родителям и пытались привлечь внимание уток собственными яркими игрушками. Птицы торопливо отплывали подальше от источников шума.

Ева шокированно покачала головой. В этом районе есть даже собственный пруд! Она никогда раньше не добиралась до Хиллсайда. Не хотела расстраиваться лишний раз при взгляде на роскошь, которая никогда не станет ей доступна. Не то что приобрести, даже арендовать здесь жильё казалось невозможным, если только ты не дитятко богатых родителей.

Эта мысль заставила девушку с подозрением перевести взгляд на Теодора, который до сих пор не проронил ни слова.

– Откуда у тебя деньги на такую пафосную квартиру? – прищурилась Майер.

Кава будто вообще услышал, что ему задали вопрос. Мужчина выглядел погружённым в собственные мысли, хмурился и отстранённо смотрел куда-то вдаль.

– Ау! Земля вызывает майора Тома! – не отставала Ева, для дополнительного эффекта ещё и дёргая Каву за пиджак.

– Что? – вышел из небытия хранитель, переводя на девушку непонимающий взгляд. Та дала ему время обработать входящую информацию, но приподняла брови, чтобы показать, что ответ её всё ещё интересует.

Теодор очнулся от забытия и закатил глаза:

– Столько всего вокруг происходит, а ты про деньги спрашиваешь, – простонал он и, сдавшись, добавил: – Хранители торгуют магией.

Ева активно закивала головой, поощряя Каву продолжать.

– Собственно, тот гений, который придумал выкачивать избыток магии из создателей – это мой давний предок, Юнис Кава. Очень изобретальный старик, которому достался крайне нестабильный создатель. Один из ваших, – Теодор невежливо ткнул пальцем в Еву, подчёркивая слово «ваших», – не просто не слушался Юниса, так ещё и сбегал от него. И, конечно, периодически взрывался. Парню было лет пятнадцать. Вот старик и создал первые артефакты, чтобы не дать малому случайно убить себя или окружающих.

Майер моментально возмутилась:

– То есть, вы зарабатываете на нашей магии? Хочу процент!

– Во-первых, хорошая коммерческая хватка, – ухмыльнулся медноволосый. – А во-вторых, не наглей! – и несильно щёлкнул её по носу.

Девушка надулась и всеми силами старалась показать, как глубоко в сердце ранили её слова хранителя. Вот только Кава быстро потерял интерес к диалогу и снова ушёл в свои мысли. Через ещё десять минут молчания Еве стало понятно, что игра в обиженку не помогает и лучше возобновить попытки вытянуть информацию.

– О чём задумался? – осторожно спросила она, прощупывая почву.

– Про того артефактора, которого ты упомянула, – спустя небольшую паузу отозвался Кава. – Элиза, ты сказала? Которая утащила Марка. Не понимаю, как она оказалась рядом так быстро после твоей вспышки. И чего добивалась? Зачем забрала пацана?

Еве пришлось сосредоточиться. Эти вопросы крутились и в её голове. Кава и Майер как раз перешли мост через широкую Авалари и стали подниматься наверх по течению, но Еве пришлось перестать активно следить за дорогой и сфокусироваться на диалоге.

– У меня есть подозрение, что Марк с ней давно встречался за моей спиной. Я залезла в его телефон…

Хранитель выразительно посмотрел на девушку.

– Не осуждай меня! Это женская интуиция, – буркнула она в ответ на немое осуждение. – Я же оказалась права, что залезла! И у них уже очень давняя переписка, на месяцы растянутая точно. Он цветы этой паскуде на все праздники дарил, а мне в последний раз… Я даже не помню, в каком году!

Разбираться в романтических проблемах бывших влюблённых Теодор явно не собирался.

– Как это вообще возможно? Я узнал про тебя только после твоей вспышки, а ведь я – твой хранитель, – мужчина устало зажмурился и потёр лоб.

– Я вообще не понимаю, почему тебя удивляет, что кто-то ещё меня обнаружил. Если ты говоришь, что сила передаётся по роду, то логично, что она перешла мне. И раз уж ты знал, что отец – Создатель, – усилием воли девушка остановила себя от очередного нелестного комментария по поводу своего родителя, – то должен был понимать, что я следующая.

Каве не нравились эти рассуждения. Он посмотрел на Еву, вздохнул, остановился, открыл рот, чтобы что-то сказать, передумал, покачал головой собственным мыслям, пошёл дальше и наконец ответил:

– Линия создателей соединяется в единый род только по магическому следу. По факту же она оседает в том, кто является подходящим сосудом. А твой отец сделал всё, чтобы прервать линию, и она вообще никому не должна была достаться.

– Что? Зачем? – не поняла Майер.

– Тайм-аут, – Теодор притормозил и поднял руку, чтобы прекратить дальнейшие вопросы. – Слишком много вопросов, ответы на которые ты ещё не готова услышать. Лучше прыгай на белого коня под руководством прекрасного принца и дай мне немного тишины.

Ева и не заметила, как они с Теодором успели подойти к небольшой деревянной платформе, криво сколоченной каким-то энтузиастом, который явно безосновательно верил в свои плотнические умения. Девушка на секунду задумалась, не нарушает ли эта «пристань» городской план и имеет ли право она вообще находиться здесь. Но скучные урбанистические мысли быстро покинули голову, уступив место восторгу.

Принцем оказался улыбчивый седой старичок с аккуратно подстриженной бородой на палубе потрёпанного катера. Низкорослый сухонький мужчина носил классическую тельняшку, заправленную в серые штаны на подтяжках. На лысине, будто специально отполированной до идеальной гладкости, гордо сияло жаркое полуденное солнце.

Капитан Юн

Бока судёнышка когда-то были окрашены белым, а теперь носили на себе ржавые следы старости, тины и облупившуюся витиеватую надпись «Хвала». Но, несмотря на почтенный возраст, катер выглядел весьма уютно: чистая палуба с деревянным настилом, слегка разбухшим от воды. Навес был украшен гирляндой с маленькими лампочками. Под потолком тянулись крепкие канатики с рисунками на прищепках. По бортам – встроенные скамейки, которые окружали поцарапанный, но аккуратный столик. Здесь же виднелась дверь, по всей видимости ведущая в жилую каюту.

– К вашим услугам капитан Юн, мадам! Приглашаю на борт моей старушки Хвалы – ударение на первый слог, – бодро прошепелявил загорелый мужичок, улыбаясь во все немногие оставшиеся зубы. – Какие у вас красивые волосы! Цветом напоминают сочную траву на летнем лугу!

– Я Ева Майер. Спасибо!

Ева пыталась охватить широко распахнутыми от восхищения глазами каждую деталь декора. Она в немом вопросе обернулась на Теодора; тот одобрительно кивнул. Неуклюже шагнула на борт катера, подпрыгивающего на высоких волнах, и сразу же споткнулась от потери равновесия.

Капитан отреагировал моментально, подхватив девушку за предплечье и помогая подняться. Рука старика оказалась на удивление крепкой, хотя внешне ничего не выдавало в Юне такой мощи. Брови Майер поползли наверх, выдавая эмоции хозяйки. Владелец Хвалы уловил изумление девушки и гордо выпрямился, заправив пальцы за подтяжки.

– Юн десятки лет провёл в море, – пояснил Теодор из-за спины девушки.

Его голос звучал непривычно тепло и даже с ноткой светлой грусти. Мужчина подождал, пока Ева устроится на скамеечке, а затем решительно ступил на палубу и с выдохом порывисто обхватил капитана, который едва ли доставал ему до подбородка. Старик радостно засмеялся, крепко обнимая Каву в ответ, и успокаивающе похлопал хранителя по спине.

Майер поражённо переводила взгляд с одного на другого. Капитан – худощавый, внешне хрупкий, в выцветшей одежде. Дружелюбный! Чего не дождёшься от хранителя: высокого, подкаченного, саркастичного и одетого по последнему писку моды. Мужчины из разных миров, ничем не схожие. И всё же вот они, стоят в обнимку, а на лице Теодора проступает что-то, похожее на искреннюю радость.

– Давно не виделись, мальчик мой, – спустя время Юн мягко отстранил Теодора от себя, чтобы покрутить его в разные стороны. – Дай я на тебя хоть посмотрю! Как вымахал! А одежда-то какая вся из себя, ты погляди!

Ева ехидно прокомментировала:

– Он утром минут двадцать только причёску укладывал. В лифте всё смотрелся, чтобы каждый волосок к волоску лежал.

– Тебе вообще-то не помешало хотя бы расчесаться, – моментально огрызнулся в ответ Кава, слегка краснея.

– Ну прости, что задела твои нежные чувства, красавчик! – надулась Ева.

Старик замахал руками:

– Не ругайтесь, не ругайтесь, дети мои. Чувства – это прекрасно. И красота – это прекрасно! Она во всём, оглядитесь вокруг! В игре солнца на поверхности воды. В тихом шелесте листьев. В огне, жизнь дарующим и забирающим.

На этих словах Юн перевёл свои ясные сияющие голубые глаза прямо на Еву. Та смутилась от неожиданного зрительного контакта и спешно отвернулась, делая вид, что внимательно разглядывает пейзажи за бортом. Катер уже отплыл от самодельной пристани и потихоньку набирал скорость, поднимаясь всё выше по течению. Майер мысленно задалась вопросом, нормально ли это для катеров – вот так самовольно покидать берега.

– Хва́ла – не просто катер, девочка моя, – добродушно проговорил капитан. – Она когда-то спасла мне жизнь, и я несу свою неискупную благодарность ей уже долгие годы.

– Вы читаете мысли? – оторопело уставилась на старика девушка.

– Тут даже мысли читать не надо уметь, всё на твоём хорошеньком личике написано, – рассмеялся Юн.

Кава серьёзно проговорил:

– Старик, у нас мало времени. Пусть Ева посидит в каюте, а я введу тебя в курс дела.

– Эй, а меня кто в курс дела введёт? – возмутилась Майер.

– Мелкая ещё, брысь отсюда, – шикнул Теодор.

– Хранитель из тебя дерь…

– Можешь подождать пока внутри, Ева? – мягко предложил Юн. – Каюта тоже очень уютная, сможешь поближе познакомиться с моей Хва́лой.

Девушка перевела хмурый взгляд с одного мужчины на другого, буркнула: «Ладно», сползла со скамейки и открыла дверь в каюту. Перед ней раскинулось тесное, но светлое пространство со встроенным диванчиком по правому боку и небольшим металлическим столиком, на котором хранились листы с рукописным текстом. С противоположной стороны уместилась кухонька, состоящая из раковины, плиты и даже крошечного холодильника.

Тут же в рамочках висели старые выцветшие фотографии, по которым можно было проследить целую жизнь. На них Ева узнала Юна. Здесь он молодой и задористо улыбается пока всеми зубами, держа на вытянутых руках метровую рыбину. Здесь – серьёзный, взрослый, рядом с девушкой в белом платье и фате, которая выглядит собранно и строго. На руках у них малыш.

Вот Юн с женой на свадьбе дочери. Дальше – оба поколения смотрятся счастливыми и отдыхают на пляже, наблюдая за мальчишкой, который строит песочный замок. На следующих фото пожилой Юн выглядит печальным и стоит на знакомой палубе Хва́лы.

Парнишка превратился в подростка со злым взглядом, а жена с дочерью перестали появляться на кадрах.

От наблюдения за жизнью этой семьи Еве стало не по себе. Девушка огляделась по сторонам в поисках того, на что можно отвлечься от истории с фотографий – от неё почему-то на сердце стало тяжело.

На стене за диваном Ева разглядела тыквенное дерево: оно выглядело настолько натурально, что девушка поначалу даже не сообразила, что это рисунок. Майер завороженно подошла ближе, чтобы разглядеть детальный узловатый ствол и мелкие штрихи веточек.

Она прикоснулась к рисунку рукой, и внезапно перед глазами начали проплывать незнакомые образы. Бескрайнее море с игривыми солнечными зайчиками на поверхности. Бунтующие волны, сминающие исполинские корабли, как карточные домики. А потом у Евы перехватило дыхание: где-то вдалеке запели киты, а прямо на неё уставился огромный серый глаз.

Майер резко оторвала руку от рисунка и шумно втянула носом. Всё выглядело до ужаса реалистично, даже на языке ощущался солёный морской воздух. Ноги подкосились, и она свалилась на диванчик, уткнувшись взглядом в пол в попытке восстановить дыхание. Девушку чуть потряхивало. Она покосилась за спину на рисунок – казалось, он неуловимо изменился. Ничего броского, но ей, как художнику, виделось, что линии слегка поменяли направление и тон.

По спине побежали мурашки. Ева резко отвернулась обратно и сцепила пальцы в замок, опёршись на колени.

Чтобы успокоиться, Майер достала телефон, который оказывается был выключен всё это время, и начала бездумно листать ленту Космоса – популярной соцсети. Несколько человек отправили ей нарезки с видео какого-то популярного блогера из Хартона.

Ева быстро пробежалась глазами по его профилю: парень вещал о том, как важно не поддаваться эмоциям. С экрана на девушку смотрели пронзительные серые глаза под тёмными густыми бровями и лохматой причёской. На гладком смуглом лице метиса выделялась белоснежная очаровывающая улыбка. Девушка смутно припомнила, что именно этого парня обсуждал весь персонал Жирафа, когда Ева кое-как вывалилась из админки после своей первой вспышки.

Чем больше Майер вглядывалась в черты лица, где искусно переплетались жёсткость классического представителя запада и мягкость индийских линий, тем больше щемило сердце. Девушка ощутила шквал спутанных эмоций.

Ей захотелось залезть внутрь экрана собственного телефона, лишь бы только прижаться к этому сильному мужчине и заглянуть в его прозрачные светлые глаза. Увидеть, как он улыбается только ей и выбирает только её. Всадить ему кинжал по рукоять в грудь, чтобы быть свидетельницей того, как по капле утекает жизнь из его прекрасного тела, как он корчится от боли и знает, что причиной тому – она…

Девушка испуганно встряхнула головой, отгоняя навождение.

От Алисы висело несколько сообщений:

«Ману такой милашка, да?»

«Он сын мэра Гофмана, прикинь!»

«Ты куда пропала? Мария рвёт и мечет!»

«Всё в порядке? Никто не видел, когда ты ушла»

«Я не могу до тебя дозвониться!! Набери!!»

Майер ахнула, когда осознала, что для своих коллег действительно необъяснимым образом испарилась со смены. Неужели весь этот безумный день, начавшийся с обнаружения переписки в телефоне Марка и закончившийся полной отключкой девушки на пепелище собственной квартиры, закончился всего лишь вчера?

Она быстро напечатала: «Всё в порядке, извинись за меня перед Марией, я потом всё расскажу.» И спрятала телефон обратно в карман, чтобы не пришлось отвечать на новые вопросы официантки.

В наступившей тишине собственных мыслей до неё стали доноситься приглушённые голоса:

– В этот раз что-то идёт по-другому, мой мальчик. Мы с Хва́лой это чувствуем. Ты уже проверил свечи?

– Ещё несколько зажглись сегодня утром. Он мощнее, чем раньше. У меня все амулеты трясутся от напряжения. Еву нашли ещё до меня, с Создателями такого никогда раньше не было.

– Похоже, Проповедник задумал пойти на решительные меры. Надо уберечь девочку. Селеста вас ожидает?

– Эта бездушная рыбина всегда рада поживиться. Без обид, Хва́ла, – звуки добродушного похлопывания по борту. – Хайдеггер – другое дело.

– Не будь к ней так строг, Теодор. Всё закономерно и естественно. Если бы не Селеста, нашёлся бы кто-то другой. Без тьмы нет света.

Несколько секунд молчания.

– Я скучал по тебе, старик.

– И я по тебе, мальчик мой. Кто знает, сколько времени нам осталось? Я уже перестал считать.

– Я вытащу тебя отсюда. Хватит с меня Камиллы, не собираюсь терять ещё и тебя. Отказываюсь.

Капитан тихо рассмеялся:

– Ты не представляешь, сколько я всего успел повидать за эти века. Уж кому, как не мне, быть уверенным в том, что мы никого не теряем. Они лишь отправляются в новое путешествие, правда, уже без нас.

– Разве ты не устал, Юнис? Разве не хочешь пожить напоследок нормальной жизнью? – в голосе Теодора сквозило отчаяние.

– Мой мальчик, я живу удивительную жизнь каждый день, – ласково проговорил старик.

«Юнис?»

Ева хваталась за обрывки информации, как утопающий за круг. Ей явно не хватало огромных кусков знаний, чтобы увязать друг с другом всё сказанное. Майер физически ощущала, как слова, имена и высказывания просыпаются сквозь пальцы, как песок.

От напряжения она даже зажмурилась, пытаясь схватить ускользающую мысль. Она крутилась прямо перед носом, хвастаясь, как красиво она блестит и объясняет хоть что-то. Мысль подмигнула и нырнула в глубины бессознательного. Девушка разочарованно откинулась на спинку дивана, и, посидев секунду, решительно поднялась и распахнула дверь на палубу.

– Я так больше не могу! Мне нужна хоть капля информации! Кто такая Селеста Хайдеггер? Что за мощный Проповедник, от которого меня надо уберечь? От чего ты хочешь спасти капитана? Какую Камиллу ты потерял? – сплошной очередью протараторила Майер, пока мысли не улетучились окончательно, и наконец смогла выдохнуть.

– Будешь так напрягаться – вены на лбу лопнут, – хмыкнул Теодор.

– Присоединяйся к нам, девочка моя. Скоро приплывём, посиди немного на солнце, – прошепелявил Юн, хлопая по месту рядом с собой. – Подружилась с Хва́лой?

– Она на меня посмотрела китовым глазом, и я испугалась, – неохотно буркнула Ева, устало падая рядом со стариком. – А у китов даже не бывает таких огромных глаз! Они размером с бейсбольный мяч, ну максимум – с ананас!

– На суше про ананасы подробнее расскажешь, – ухмыльнулся Кава и кивнул за борт.

Ева только теперь поняла, что пейзаж вокруг поменялся. Река сузилась, и приходилось плыть почти вплотную к набережной, которая покосившимся от времени кованым забором поднималась над уровнем реки на пару метров.

Мимо проплывали приземистые домики из красного кирпича. Покосившиеся окна недружелюбно смотрели приколоченными изнутри досками, а по стенам ползли ржавые змейки водосточных труб. Они стояли неровным забором и липли друг к другу, практически не оставляя свободных проходов.

Хва́ла привезла их в Старый город.

Глава 7. Рынок артефакторов

Хва́ла плавно замедлила ход и затормозила у знакомой самодельной платформы. Ева крутила головой по сторонам, рассматривая кирпичные городские пейзажи — с Авалари на этот район она ещё не глядела.

— Ещё увидимся, девочка моя, — тепло прошепелявил капитан Юн.

Майер стремительно обернулась к старику, который уже широко и беззубо улыбался, распахнув руки для объятий. Она с радостью прижалась к щуплому капитану, а тот тихо проговорил ей на ухо:

— Если тебе понадобится помощь, позови меня.

И, отстранившись, настойчиво вложил что-то девушке в ладонь. Ева подняла руку, удерживая шнурок, и увидела, как вниз упал увесистый металлический медальон в виде штурвала. В каждом из набалдашников по краям рукояток сверкали круглые янтарные камешки. Сам шнур состоял из множества красиво переплетённых кожаных лент, украшенных выжженными иероглифами.

Ева с трепетом посмотрела на неожиданный подарок, поблагодарила хрупкого старика и тут же неловко поинтересовалась:

— А что мне с ним делать?

— Медальон подскажет, — хитро подмигнул капитан, на мгновение будто превратившись в того озорного юношу, каким Ева видела его на фотографиях. Девушка на секунду опешила от этого омоложения, но наваждение быстро пропало.

Сзади послышались шаги. Руки Кавы протянулись к ладони Евы и мягко перехватили подвязку, попутно расстёгивая замок.

– Приподними волосы, – ровным тоном попросил Теодор.

Пребывая в абсолютном шоке от внезапного обходительного поведения мужчины, Майер молча подхватила свою изумрудную гриву и позволила хранителю пробежаться приятными прохладными пальцами по чувствительной коже. Еле слышный щелчок – и медальон удобно улёгся чуть ниже ключиц. Теодор отстранился, Ева покрылась мурашками от пяток до загривка, а её сердце за пару секунд разогналось до нечеловеческих скоростей.

«Ну нельзя же так! Что за эмоциональные качели!»

Девушка потупила взгляд в пол, не желая выдавать своей перемены настроения, и в тот же момент ощутила странные шевеления в области шеи. Нахмурившись, создатель потянулась к украшению, чтобы наощупь обнаружить, что теперь это была не цепочка с крупной подвеской, а скорее что-то, напоминающее колье: кожаный шнур плотно обвивал шею, а штурвал уменьшился, чётко поместившись в ярёмную впадину.

Ева Майер

– Артефакты подстраиваются под владельца, – объяснил капитан, увидев непонимание на лице Евы.

– Ну всё, старик, нам пора, – решительно подал голос Теодор, шагая вперёд, чтобы обнять Юна. Это движение вновь показалось Еве чересчур искренним для мужчины, который то и дело или высмеивал Еву, или вёл себя надменно и отстранённо. Она прищурилась, глядя на эту тёплую сцену, и позволила мыслительным шестерёнкам внутри начать фоново разгоняться. Девушке уже стало ясно, что, по какой-то непонятной причине, просто так ей объяснять никто ничего не собирается.

«Не хотите – как хотите. Сама разберусь.»

Майер также тепло попрощалась с капитаном Юном, погладила Хва́лу по корме. Двигатель корабля отозвался низким утробным звуком, отдалённо напоминающим довольное мурлыканье. И пара поднялась по шаткой вертикальной лестнице, держащейся на нескольких ржавых болтах и добром слове, на набережную Старого города.

Пока они стремительным шагом проносились по узким улочкам, где дома наваливались друг на друга и воевали за свободную территорию, Ева лихорадочно думала, не следя за дорогой. Она пыталась ухватиться за мысль, которая промелькнула ещё на корабле.

В чём же дело? Они обсуждали свечи, какого-то Проповедника и Камиллу, а Теодор назвал капитана не Юном, а… Юнисом. Юнисом, которого хранитель обязуется вытащить отсюда (откуда?). Стариком, с кем Теодора явно связывали тёплые чувства и давнее прошлое. Владельцем живого катера, подарившего Еве амулет.

А во время прогулки по Хиллсайду мужчина рассказывал про своего предка: того самого, что изобрёл артефакты. С нестабильным создателем-подростком под боком, то и дело подкидывающим проблемы своему хранителю. Про изобретательного старика. Про… Майер шумно втянула носом воздух… Юниса Каву.

По телу побежали мурашки. Ева чуть споткнулась от осознания, накрывшего огромной волной, но быстро восстановила равновесие и украдкой глянула на Теодора – не заметил ли тот чего? Хотелось кричать и прыгать от этого открытия, которое связало пару хаотично болтающихся осколков калейдоскопа воедино. А жизнь Евы в последние пару дней иначе и не опишешь.

Но пора начать строить свою тихую игру и объединять другие куски. Теодор просил ему доверять, верно? Только вот как это возможно, учитывая, что информацию из него приходится вытягивать по слову. Так что Майер ещё раз сделала вдох и выдох, усмиряя поднявшийся энтузиазм, и продолжила разбираться с тем, что имела.

Итак, Юнис Кава – или капитан Юн – родственник Теодора, и, видимо, хранитель в прошлом. Может быть, дедушка, если отталкиваться от разницы в возрасте. Сын Юна на фотографиях в каюте выглядит озлобленным подростком, а Кава-старший создал артефакты, чтобы помочь молодому создателю контролировать агрессивные вспышки. Мог ли тот парнишка и быть предком Евы по магической линии?

Ева ощутила новый прилив удовлетворения, когда пазлы медленно, но верно стали складываться в общую картину. И тут же в сердце кольнуло виной, потому как Марк пропал несколько часов назад, а она даже двигаться в направлении его поисков не начала. С другой стороны, прямо сейчас она всё равно ничего не может сделать – пока не разберётся, как устроен этот странный магический мир и не научится управлять собственными силами.

Возвращаясь к местному мироустройству: разве не странно, что у Юниса-Хранителя появился сын-Создатель, а вот Майер унаследовала силы напрямую от Филиппа? Что из этого является нормой, а что – любопытным отклонением? Каким образом магия вообще определяет «подходящий сосуд» для последующего приземления в нём, и почему отец пытался прервать линию? Покрутив мысль с разных сторон, девушка с лёгким разочарованием вынуждена была признать, что на эту часть загадки ответов у неё пока что не имелось.

Тогда пойдём дальше: кто такой Проповедник? Ева напрягла память – Теодор и капитан обсуждали что-то про «этот раз», следовательно, загадочный человек с пафосным прозвищем участвует в истории магического мира не впервые. Мало того, он ещё и каким-то образом связан с Евой, и её хотят уберечь – и Кава-младший узнал об изменениях по свечам. А в комнате, где Майер проснулась этим утром, как раз было полно свечей. Речь шла про них?

«Надо повнимательнее на них посмотреть, если ещё раз окажусь у Теодора дома.»

В любом случае, Проповедник – явно важная фигура во всей этой создательско-хранительской путанице. И разобраться с ним поможет Селеста Хайдеггер, видимо, одна из артефакторов. По словам Теодора – та ещё хищная акула, которую медноволосый определённо недолюбливал.

«Если она отвечает Каве взаимностью, мы с ней подружимся,» – хихикнула про себя Ева.

Но если откатиться ещё раньше, к основам, – кто такие Хранители? Для чего нужны Создатели и каким образом они отличаются от ведьм, которых Кава мимоходом упомянул? Что это за дар, который может скакать от человека к человеку на своё усмотрение, будто у него есть собственная воля?

Майер прислушалась к своим ощущениям, стараясь проанализировать, что поменялось после вспышки. Если сила и правда обладает чем-то, похожим на сознание или способность анализировать человека на предмет подходящих ему критериев, то это уже не просто рандомные выплески энергии. Это буквально новый голос среди повседневных мыслей, который может влиять на привычных ход вещей. О таких изменениях внутреннего мира хорошо бы быть осведомлённой.

Первый «нырок» в собственное нутро ничего специфического не дал. Ева напряглась ещё больше, стараясь всмотреться в глубину своего естества. Ведь не могло произошедшее оставить её без каких-либо модификаций! Девушка постаралась просканировать себя: может, она начала иначе думать? Слышать или видеть? А может, поменялась работа внутренних органов?

– Расслабься, – посоветовал голос рядом.

Ева распахнула глаза и только тогда поняла, что замерла посреди узенького переулка между двумя косоватыми домами, сжав кулаки и крепко зажмурившись. Теодор с любопытством наблюдал за её потугами, облокотившись на стену со скрещенными на груди руками.

– Чтобы услышать силу, тебе надо наоборот максимально отпустить напряжение. Это тонкое ощущение чужого присутствия внутри, или даже скорее рядом с тобой. Ты не сможешь поймать его, если будешь так усердствовать. Закрой глаза и сделай глубокий вдох носом и выдох ртом.

Ева послушно последовала инструкциям, прикрывая веки.

– Молодец. Теперь почувствуй, как расслабляется всё тело, насколько это возможно, а твоё внимание становится будто слегка расфокусированным. Рассредоточь его. Одновременно с тем сохраняй глубокое дыхание и концентрацию на границе между внутренним и внешним. Представь, будто ты общупываешь сама себя изнутри и снаружи, так ты наткнёшься на инородный предмет, субстанцию. Это не кричащее ощущение, но ты сможешь уловить, что оно тебе незнакомо.

Девушка попробовала один, другой, третий раз. Ничего не выходило. Ещё один упрямый вдох и выдох. Раздражение росло, а вместе с ним – температура тела: руки стали горячими, а на лбу выступила испарина. С каждой попыткой дыхание становилось всё более тяжёлым и отрывистым, как после длительной пробежки в высоком темпе.

«Ну давай уже, расслабься!»

– Та-а-к, всё, заканчиваем, – Теодор говорил приглушённо, как будто издалека.

Майер почти не слышала мужчину из-за тумана, окутывающего её сознание. Она продолжала держать глаза закрытыми, стараясь расслабиться и ощутить силу, но вместо этого внутри лишь громче и громче звучали голоса: «На что ты рассчитываешь? Только позоришься. У тебя ничего не выйдет, неудачница. Марк уже пострадал из-за тебя, собираешься продолжать вредить окружающим? Ты что, хочешь стать похожей на отца?»

Всё тело трясло. Жар усиливался, а голова и грудная клетка, казалось, вот-вот разорвутся: так сильно их распирало что-то, подступающее изнутри. Наружу начал вырываться утробный, неконтролируемый крик, полный отчаяния и боли: вроде бы эмоциональной, но в то же время невероятно сильно ощутимой на уровне физики. Девушка запустила руки в волосы, сжав собственный скальп, пока по щекам сами собой текли горячие слёзы.

– Ева, слышишь меня? Всё хорошо, ты можешь вернуться, – сквозь пелену настойчиво пробирались спокойные повторяющиеся слова.

Девушка вцепилась в эти простые фразы и усилием стала вытаскивать себя из утягивающей пучины. Вместе с голосом Теодора через преграду пробились телесные ощущения: мужчина мягко обнимал Еву, слегка раскачивая её из стороны в сторону. Майер ощутила тяжесть подбородка хранителя на своей макушке. Полностью вернувшись в настоящий мир, она почувствовала, как силы её окончательно покинули, и осела в руках Кавы, всё ещё продолжая трястись от перенапряжения.

Теодор мягко опустил Еву на асфальт и уселся рядом. Девушка мелко дрожала и старалась восстановить сбившееся дыхание. Мужчина протянул Майер бумажный платок, и, пока она вытирала влажные дорожки на щеках и алую струйку под носом, объяснил:

– Поэтому я и не хотел тебя тренировать до того, как мы найдём подходящие артефакты. Ты очень эмоциональная: переживаешь, включаешься, это ведёт к перегреву. Отпустишь себя, перестанешь контролировать – магия сожжёт тебя или окружающих.

Через несколько минут глубокого дыхания и опустошённого молчания дрожь почти ушла, а кровь остановилась. Ева шмыгнула, подтянув колени поближе к голове, и молча кивнула. На Теодора смотреть было стыдно. Подышать и почувствовать что-то – какая же это мелочь! И даже с ней Майер не справилась. Девушка всей кожей ждала, что Кава отпустит сейчас колкую шутку, когда тот задумчиво произнёс:

– На самом деле, я даже не представляю, сколько в тебе силы. Дар не зря выбрал тебя носителем.

Майер покачала головой и буркнула куда-то в землю между коленями:

– У меня ничего не получилось. Не надо меня успокаивать, только чтобы я опять не подожгла кого-нибудь.

– Разок решил сделать комплимент, а меня в ответ подозревают во лжи и подхалимстве, – усмехнулся Теодор. – Не переживай, Селеста восполнит твою жажду критики. Давай, поднимайся.

Он легко встал сам и протянул Еве руку. Та неловко вложила свою ладонь в протянутую, всё ещё избегая смотреть хранителю в глаза. Но смущению не осталось места, когда Хранитель кивком показал в конец проулка.

Низкорослые домишки терракотового цвета скромно отступали перед высоким светлым зданием, раскинувшим крылья в обе стороны. Множество широких окон в витиеватом обрамлении были разбиты узкими вертикальными пролётами. Над главным входом высилась центральная башня: круглое окно с витражным орнаментом, а на вершине – вытянутые остроконечные шпили.

Прямо под башней аркой располагались металлические ворота. Именно к ним Кава и подвёл девушку, не отпуская её руки и хитро поблёскивая глазами, когда глядел на её шокированную реакцию.

– Как эту красоту до сих пор не раздолбали? – наконец ошарашенно выдала Ева, задирая голову и стараясь охватить взглядом весь объём длинного здания.

– Издалека это место выглядит как типичный заброшенный завод, уже раздолбанный. И на него наложена система множественной защиты. Тот, у кого нет подходящего амулета, – он кивнул на свою правую ладонь, в которой уже держал чётки с крупными бусинами из красного дерева, сложенные в непростой узор, – либо проводника, – кивнул на левую ладонь, которой он продолжал сжимать Еву, – просто-напросто не сможет приблизиться к зданию.

Мужчина приложил руку к щитку справа от ворот. Тот засветился ровным синим цветом, и створки медленно и торжественно поползли внутрь. Кава отпустил Еву, только когда она шагнула в большую залу. С доброй насмешкой в глазах от детской, почти наивной реакции девушки, он дал ей осмотреть открывшееся взору пространство.

Ева так и застыла на пороге. Девушка жадно разглядывала новый мир, который внезапно свалился на неё видами множества лавок, наваливающимися друг на друга, звуками торгов и льстивых речей, ароматами пряностей, тушек животных и засушенных трав, сиянием драгоценных камней. Теодор мягко подтолкнул её в спину, приглашая прогуляться вдоль длинных рядов.

Здесь виднелись и похожие на бизнесменов мужчины в строгих приталенных костюмах. И подростки в одежде не по своему размеру. И невзрачные женщины в платьях с крупными аляпистыми цветами. Но любопытнее всего было разглядывать прилавки. Майер вытягивала шею, чтобы умудриться увидеть что-то в промежутки между плечами столпившихся людей.

Левитирующие над поверхностью амулеты. Очки, которые позволяют буквально читать мысли собеседника. Медные ажурные кольца в виде когтей. Серьги с крупными камнями. Жилетки с плоскими карманами, в которые можно спрятать средних размеров кота – Ева увидела это своими глазами во время демонстрации в одной из лавок.

Майер перевела широко распахнутые глаза на Теодора и медленно произнесла:

– Я хочу эту жилетку.

– Зачем? – рассмеялся Кава.

– Я не знаю! Буду носить там кота, чтобы он мне мурлыкал на груди постоянно!

– У тебя же уже нет кота. Ты своего профукала.

– Скрипка не моя была, а Марка, – вяло попыталась защититься Ева.

Теодор посмотрел на Майер взглядом, в котором ясно читалось: «Что и требовалось доказать». Ева фыркнула, отвернулась и продолжила шествие вдоль столов и стендов с магическими товарами. Первый шок спал, уступая место практическому интересу: что можно приобрести и для чего. Казалось, ни один предмет не похож на другой.

– Неужели здесь всё уникальное? – уточнила она.

– Почти всё делается вручную, – подтвердил Кава. Он шёл чуть сзади, чтобы не мешать девушке выбирать темп прогулки. – Долгое время Совет бьётся над тем, чтобы наладить производство товаров, но пока безуспешно.

– Что за Совет? И в чём проблема наладить производство?

Кава чуть поморщился, отвечая на этот вопрос:

– Совет артефакторов. Такая огромная махина не может жить сама по себе, за ней надо присматривать. Есть 12 артефакторов-управленцев,которые присматривают за Рынком и тем, как артефакты используются за пределами этих стен. Ты даже не представляешь, как сильно магия вплетена в повседневные политические игры Хартона, да и не только.

А производство не могут наладить, так как не хватает умельцев, которые могли бы правильно настроить переплетения тонкой материи. Кроме ведьм и создателей, здесь нет Истинных магов. Одни техники. Они способны использовать артефакты механически, но без полного соединения с Источником. Попытки воспроизвести магию без подключения энергии Создателей пока что приводили к травмам и провалам.

Ева ехидно посмеялась и даже позволила себе почувствовать толику гордости. Потихоньку она пыталась примерить на себя уникальную роль, которую ей отвели в этом новом мире. И вдруг сквозь толпу увидела: чёрные волосы, самодовольная улыбка, пышный бюст, а в ложбинке – кулон с янтарём. Элиза.

Глава 8. Воровка

Ева застыла, и Кава врезался прямо в неё.

– Что случилось? – спросил недовольно мужчина.

Майер промолчала, вглядываясь в высокую смуглую девушку. Она или не она? Майер и Кава уже успели подняться на второй этаж и смотрели на нижние прилавки с приличного расстояния. Мало того, девушка, похожая на Элизу, успела повернуться спиной к Создателю, а обзор то и дело перекрывали чужие головы и плечи.

Люди здесь вели себя так же, как и на обычном рынке: ругались, толкались и останавливались в самых неподходящих местах. Взять хотя бы молодого парня, который был одет, как будто только что сбежал со скейт-парка: стриженные под ноль волосы под ярко-красной кепкой, огромная серая майка с широкими лямками и принтом кролика, широкие потрёпанные джинсы.

Он уверенно шагал через толпу, кого-то огибая, а кого-то – откровенно тараня. Его ещё не стукнули только из-за невинной широкой улыбки на всё лицо, которая встречала каждого, кто поворачивался разобраться с неуклюжим соседом.

«Ему бы ещё цепь на всю шею повесить для полного комплекта,» – хмыкнула про себя Ева, на секунду отвлекаясь от поисков Элизы. Моргнула, а девушки уже и след простыл.

Создатель простонала про себя. Как же невовремя она отвлеклась! От нечего делать она снова вернулась взглядом к скейтбордисту. Тот подобрался к прилавку с самым большим количеством людей и продолжал привлекать внимание своим размашистым поведением. Милая улыбка уже не помогала. Люди гудели от недовольства, которое нарастало снежным комом.

Один за другим люди оборачивались и кидали: «Поаккуратнее! Куда прёшь?». Парень поглядел по сторонам и убедился, что большинство взглядов и так уже прикованы к нему. Тогда он схватил одного из окружающих мужчин – похожего на бульдога, невысокого, полноватого, бледного, но с покрасневшими щеками – за грудки дорогого на вид пиджака. Притянул к себе, что-то проговорив на ухо, и с удовольствием наотмашь врезал тому кулаком по лицу.

Какая-то женщина удивлённо охнула. К осевшему от крепкого удара бульдогу подбежало несколько человек, которые стали пытаться привести его в чувство. С высоты Ева увидела, как лысый что-то с усмешкой сказал упавшему бизнесмену, а тот в ответ аж побагровел от гнева и тут же отпихнул помогавших. Скейтбордист уже принял бойцовскую стойку, подпрыгивая из стороны в сторону – явно поддразнивал соперника и наслаждался шоу. До Евы донеслись громкие насмешливые слова парня:

– Давай, Дорн, не только же дочь должна стараться ради чести семьи!

Толпа зашепталась. Низкорослый сплюнул кровь, взревел и, с трудом поднявшись с пола, полез давать сдачи. Ему удалось сбросить лысого с ног, с разбегу врезавшись прямо в торс парня и снеся по дороге несколько столов. Бульдог уселся сверху и начал технично молотить обидчика. Кто-то из толпы кинулся к мужчинам, чтобы растащить их в стороны, а скейтбордист сквозь смех хватался то за рёбра, то за челюсть с набухающим отёком, морщась от боли.

На всё ушло не более десяти секунд. Ева обалдевшим взглядом наблюдала за происходящим. Кава увидел суету на нижнем этаже, присмотрелся и тихо чертыхнулся, моментально переменившись в настроении с благодушного на напряжённое. Хаос снизу перекинулся и на верхние этажи. Люди начали стекаться к лестницам и перилам, чтобы разглядеть, что же там такого произошло. Хранитель быстрым шагом подошёл к Еве и аккуратно, но крепко отвёл её за плечо к колонне, подальше от наседающих зевак.

– Жди здесь. Я скоро подойду. Никуда не уходи, – серьёзно проговорил Теодор, внимательно заглядывая в глаза зелёноволосой.

Девушка кивнула, и, как только Кава скрылся в толпе, пробираясь к полукруглой лестнице, ведущей на первый этаж, юркнула за ним следом. Хранитель с остервенением прокладывал путь локтями, не обращая внимания на возмущение посетителей рынка. Ева же застряла между двумя особо пышными дамами и в попытках выбраться продолжала наблюдать за первым этажом.

Внимание Майер привлекло скромное движение вдали от основной суеты. Никем незамеченная девушка с узким разрезом глаз быстро продвигалась спиной вперёд, не отрывая взгляда от развернувшейся драки. Незнакомка дёрнула головой, и чёрное каре обнажило мелкие круглые ожоги на шее, которые уже через секунду скрылись под горлом водолазки.

Брюнетка пробралась к лавке, у которой ещё несколько минут назад толпилось больше всего людей, и сунула руку в сумку, перекинутую через плечо. Владелец, как и многие другие сотрудники Рынка, покинул своё место, чтобы уладить происшествие. Продолжая оглядываться на скейтбордиста с Будьдогом, она повернулась спиной к Еве и провела чем-то рядом со столом. Неяркая вспышка, на которую в суматохе никто и не посмотрел, девушка провела манипуляцию рядом с одним из стендов и через мгновение растворилась в толпе. Майер дёрнулась вперёд, наконец выбираясь из плена, чтобы погнаться за незнакомкой, но той уже и след простыл.

«Сталкер из меня просто никудышный.»

От нечего делать Создатель перевела взгляд на витрину прилавка. Надпись гласила «Три ключа». Все артефакты выглядели изысканными и элитными, а о ценах даже задумываться было страшно. Внутреннее чутьё подсказывало, что официантка такие суммы видела только на объявлениях о продаже домов в Хиллсайде.

На красном бархатном покрытии лежала искусно исполненная брошь в виде скарабея. Между крыльями металлического насекомого шёл дымок, а сам артефакт на ощупь оказался тяжёлым и горячим.

Амулет «Скарабей»

Майер сунула скарабея себе в карман и попыталась принять невинное выражение лица. Не успела она отвернуться от стола, как к ней подлетел разъярённый усатый мужчина, схватил за руку и заорал ей прямо в лицо:

– Где печать Гилея, воровка?!

Ева опешила и попыталась плечом оттереть брызги слюны со щеки.

– Я не понимаю, о чём вы.

– Ах, не понимаешь! Я отошёл от своего магазина на минуту, защита с товаров пропала, печати нет, а ты тут крутишься рядышком. Выворачивай карманы! – истерично вопил усатый.

– Вы обалдели, что ли? Чего вы меня схватили? – возмутилась Ева, пытаясь освободиться от цепких пальцев продавца. – Посмотрите внимательнее, может эта штука просто упала под другие товары!

– Я же вижу, что у тебя глаза хитрые!!! – уже ультразвуком пищал сопротивлявшийся мужчина.

Майер начала заводиться. Она наконец смогла резко выдернуть руки из ладоней владельца «Трёх ключей» и угрожающе повторила, прищурившись и глядя ему прямо в глаза:

– Я. Не. Понимаю. О чём вы. Я ничего не брала. Печать просто куда-то завалилась. Идите проверьте.

Внезапно взгляд усатого остекленел. Мужчина стал вялым и бесцветно промямлил:

– Да, госпожа, вы правы. Прошу прощения. Вы не понимаете, о чём я. Вы ничего не брали. Печать куда-то завалилась.

Затем прошаркал к пострадавшей лавке, покопался в обвалившихся украшениях и статуэтках и вытащил тёмно-красную восьмиугольную шкатулку с узорами на крышке. Показал девушке, глядя как будто сквозь неё и сказал:

– Вот же она!

Девушка не поняла странной перемены в настроении мужчины, но раз уж он оказался таким сговорчивым, решила уточнить:

– Расскажите, что за печать Гилея?

– Мощный артефакт, один из первых созданных Юнисом Кавой. Печать способна подписывать и разрывать контракты, созданные на уровне души, – послушно ответил усатый, возвращая печать на прилавок. И добавил с грустью, которая прорезалась даже сквозь апатию: – Самый ценный экспонат моей коллекции, а его приходится продать. По мощи с ним мало что сравнится.

– Зачем же вам его продавать, раз он вам так дорог? – удивилась Ева.

– Я коллекционировал древние артефакты, но разорился из-за Кеномы. Это мой единственный шанс вернуть богатство, мне нельзя потерять печать, – уныло проговорил владелец лавки.

– Кенома? Вы имеете в виду Эдгаровский университет «Кенома»? Причём здесь он?

– Без ведома Эдгара Гофмана в этом городе ничего не делается, – ответил низкий скрипучий голос из-за спины Создателя.

Ева резко обернулась и увидела перед собой сухую старуху в розовой овчинной шубе на голову ниже девушки. Что выглядело удивительно, учитывая жару на улице. Лицо её было впалым и резким, а глубокие морщины не портили внешний вид, а скорее придавали её словам весомость.

Глаза с яркими салатовыми тенями смотрели холодно и оценивающе. Короткие платиновые волосы женщина уложила на затылке в красивый завиток. На груди покоились десятки бус, а из-за широкого пояса на манер шпаги или пистолета выглядывал тёмно-серебряный мундштук.

Селеста Хайдеггер

Пока Ева разглядывала нового собеседника, позади раздался глухой стук. Это упал без чувств усатый владелец «Трёх ключей». Окончательно растерявшись, Ева медленно снова переключилась на старуху перед собой.

– Прошу прощения? – вежливо проговорила она.

– Не надо извинений, детка, – последовал вроде бы добродушный ответ, но голос отдавал сталью и прокуренной хрипотцой. Женщина протянула руку: – Селеста Хайдеггер.

– О-о-о, так вы та самая! – уважительно протянула Ева и, спохватившись, пожала руку пожилой женщины. – Теодор много мне про вас рассказывал. Я Ева Майер.

Селеста уже не слушала девушку. Старуха бросила: «Идём,» – и зашагала через толпу, которая почтительно расходилась перед женщиной. Кто-то даже склонял голову и не смел поднимать взгляд, пока Хайдеггер не пройдёт мимо. Создатель послушалась и последовала за той, кого Кава назвал Акулой, с любопытством рассматривая подобострастное поведение покупателей и продавцов.

– Погодите! – опомнилась Майер. – Мне нужно дождаться Теодора, он меня потеряет.

– Ему уже передали, что ты со мной, – не оборачиваясь и не притормаживая, ответила старуха.

«Быстро тут дела делаются. Кстати о делах…»

Она всмотрелась в место, где ещё недавно развернулась драка. Ни бизнесмена, которого назвали Дорн, ни скейтбордиста-зачинщика видно не было. О случившемся можно было догадаться только по паре перевёрнутых лавок и продавцам, которые с недовольными лицами собирали товар и пытались на глазок определить стоимость ремонта.

«Интересно, существуют ли у них тут страховки?»

Старуха провела девушку к полукруглому лифту с белыми резными узорами, скрытому за широкими колоннами. Ева удивилась, как в таком старом здании лифты вообще оказались предусмотрены конструкцией. Они поднялись на пятый этаж, и девушке выпала возможность рассмотреть через стеклянные двери в пол вид на весь Рынок. Хаос внизу уже прекратился, прилавки вернулись на свои места, и жизнь потекла привычным чередом.

Девушка перевела взгляд на Селесту. За всю эту недолгую прогулку та не удостоила Создателя даже лишним взглядом, не то что словом. Выход из лифта, винтовая лестница, уходящая наверх, за лифт, массивные двери из красного дерева, которые открываются только после прикладывания ладони к специальным латунным пластинам, и вот наконец Ева оказалась внутри той самой башни с огромным витражом, на которую смотрела при входе на Рынок.

Внутри кабинет оказался намного более просторным, чем можно было предположить. Солнце красиво освещало витраж, заполняя комнату голубыми, красными, жёлтыми и зелёными бликами. Панорамные окна на боковых стенах заливали комнату солнечным светом без цветных искажений витража. Углы кабинета украшали высокие белые напольные вазы, в которых располагались свежие розовые лилии.

По центру комнаты стоял массивный тёмный стол с цветными вставками на столешнице. Сначала девушке показалось, что это эпоксидная смола, но затем Создатель увидела, как «смола» переливается и собирает и разбирает символы из золотистой пыли.

Над поверхностью левитировало несколько шариков приглушённого света. Они то застывали в одном месте, собираясь в подобие лампы, то рассредотачивались в разные стороны, напоминая гирлянду.

Просторная столешница была завалена блокнотами и тетрадями, здесь же стояла латунная пепельница в виде жабы с распахнутой пастью. Дополнял вид высокий бокал с недопитым вином и глобус с россыпью сияющих синих точек. Некоторые гасли прямо на глазах.

За столом располагался трон с металлическими вставками – иначе это обитое красным бархатом кресло с высокой спинкой никак не назвать. Пара мягких зелёных стульев для посетителей напротив выглядели куда скромнее.

Пол покрывал изумрудный ковёр с вышивкой, которая собиралась в сложные алхимические печати. Майер предположила, что ковёр (как и многие другие вещи в этой комнате) служил не только красивым предметом интерьера, но и защитой.

Какой-то интерьерный гений расположил книжный стеллаж высотой до потолка прямо вокруг витража на центральной стене. Одну часть полок забили папками, книгами и рукописями со странными символами на кожаных обложках. На другой хранились артефакты на мягких подушках и в стеклянных гробницах.

В стеллаже присутствовало сразу две необычные детали: огромный встроенный аквариум с мелкими разноцветными рыбками и дверь, которая не могла никуда вести, кроме как напрямую на улицу. Если кого-то устраивает покидать здание на высоте в несколько метров.

Присмотревшись, Ева поняла, что двери удивляться не стоит. Проехавшись на лифте всего лишь до пятого этажа, каким-то образом через боковые окна Майер наблюдала весь Хартон. Отсюда было видно и Старый город, и – вдалеке – Хиллсайд, и реку Авалари, которая тёмной лентой извивалась через город.

Селеста прошла через весь кабинет и уселась на трон, поправляя свою шубу и ленивым движением указывая Еве на свободное кресло перед столом. Она вставила сигарету в мундштук, подожгла об одного из светлячков над столом и пододвинула пепельницу-жабу поближе. Когда зелёноволосая присела, старуха наконец отстранённо произнесла, глядя в окно:

– Спрашивай. Отвечу на три вопроса.

В голове стаей разноцветных птиц пролетели мысли, роящиеся в голове в последние пару дней. Настала пора выбрать из всех самые важные. Почему-то внутри сидело ощущение, что второго шанса ей не дадут. Хотелось узнать и про свои возможности в новом амплуа, и про Марка, и про весь новый мир и его особенности – ведь вряд ли получится теперь просто забыть обо всём и вернуться работать официанткой в Жирафе.

«Дают – бери, бьют – беги. И будь что будет.»

– Кто такие Создатели? Как я связана с Проповедником? – в конце концов выбрала Майер и, запнувшись, добавила после паузы: – Почему отец хотел прервать линию?

Старуха кивнула, затянулась и выдохнула дым прямо Еве в лицо. Та хотела было закашляться, но дым оказался не токсичным, как она ожидала поначалу, а травяным, обволакивающим и успокаивающим.

– Дыши глубже. Я скажу, что знаю. Дым покажет, что нужно.

С каждым новым вдохом дым с ароматом трав делал тело всё более лёгким. Майер чувствовала, как картинка перед глазами расплывалась, а цветные витражные блики затанцевали вокруг девушки гипнотизирующим хороводом. Голос Селесты смешивался с дымом, создавая ощущение, что говорит не один человек, а сразу несколько – мужчины, женщины, дети и старики. Ева покрылась мурашками.

– Создатели появились сотни лет тому назад. Через семь лет после смерти предыдущего носителя, сила сама выбирает для себя нового. Им может стать как прямой биологический потомок прошлого Создателя, так и другой человек, выбранный по особым критериям. Это магическая линия называется Родом Создателей.

Дым заклубился, окончательно закрыв собой кабинет Селесты. В смутных картинках стали прорисовываться лица разных возрастов, национальностей и полов. Среди прочих девушка разглядела и отца, и того самого злобного подростка с фотографии внутри каюты Хвалы.

Кто-то облегчённо улыбался от осознания, что с магией жизнь станет проще. Кто-то впадал в панику и отчаяние. Кто-то дистанцировался и уходил в отшельничество. Кто-то превращался в тирана, пользуясь магией как способом безнаказанно вершить власть.

Сердце сжалось от горькой боли, когда Ева поняла, что Создателями становились даже совсем крохотные детки, которым не исполнилось и восьми лет. Родители думали, что это просто жар, лихорадка; вызывали докторов, но никто не мог облегчить состояние маленького Создателя. Многие просто медленно угасали на руках своих близких.

– Создатели – это отголосок Источника, первородной магии, которая когда-то пришла в наш мир. Это кладезь бесконечных возможностей и ресурсов. Находясь в соединении с Источником можно сотворить что угодно, даже новые миры. Создатель обладает ядром Источника, поэтому в отличие от ведьм или магов-техников вам не нужно прибегать к дополнительным инструментам для реализации своих желаний.

Чем дальше шли картинки, тем больше Евой овладевало отчаяние. Тени Создателей в картинах дыма одна за другой подрывались на собственных амбициях, некоторые – в буквальном смысле. Попытки создать государства и новые религии, контролировать главы стран (здесь Еве стали понятны некоторые мировые исторические события). Желание организовать «рай на земле», убежище для несчастных. Стремление влюбить в себя того, кто раньше презирал.

Всё приводило к одному результату: Создателя распирала магия, и он взрывался, опционально перед этим приходя в сумасшествие и забирая с собой несколько человек.

«Вот с этим мне предстоит иметь дело?»

– Мы обнаружили, что вместе с Создателем в мир приходит Проповедник. Проповедники – непревзойдённые лидеры, которые способны вести за собой с помощью силы слова. Мы до сих пор не уверены, основаны их силы на Источнике или на собственных ораторских способностях. По какой-то причине Проповедники стремятся найти и уничтожить Создателя из своей пары.

Дым собрался в образ двух красивых молодых людей. Одна – бледная брюнетка в алом суконном платье до пола с кудрявыми волосами ниже талии. Её лицо казалось хищным и свободным. Эта страстная девушка с неудержимым хохотом прыгала через костёр и давала языкам пламени облизывать свои босые ступни. А после – каждый раз с широкой улыбкой оборачивалась ко второму, зовя его за собой.

Второй – сдержанный высокий парень со светло-серыми глазами в поношенной, но опрятной рясе. Он с улыбкой наблюдал за девушкой, покачивая головой в ответ на её предложения присоединиться. Казалось, он мог стоять рядом с ней целую вечность, вот так оперевшись о ствол крепкого дерева и скрестив руки на груди. Глаза обоих светились счастьем.

Наблюдать за парой было больно. Всё нутро орало: дальше станет хуже. А светло-серые глаза парня почему-то показались Еве знакомыми. Где же она их видела…

– Филипп Майер опасался, что следующим Создателем станешь ты. Со всеми вытекающими последствиями. Чтобы это не случилось, он стал пытаться гасить ядро Источника алкоголем. Это привело к тому, что после его смерти сила потекла через тебя усиленным потоком, как после прорыва дамбы.

«Да вы издеваетесь!!!»

Ева увидела молодого отца. Крохотную дочурку на мощных руках и лицо молодого мужчины, переполненное удивлением и бесконечной любовью, которая вытекла из уголка глаз Филиппа маленькой солёной капелькой. Юная Линда Майер со смехом подставила к скуле мужчины колбу, и слеза укатилась прямо туда. «Доказательство, что и ты способен на нежность,» – покрутила она колбочкой перед новоиспечённым отцом.

Смех родителей ещё звучал у Евы в ушах, когда рассеялся дым. Девушка пыталась осознать увиденное, уткнувшись взглядом в изумрудный ковёр, покрытый золотыми символами. Селеста сделала последнюю затяжку и стрянула пепел в медную жабу, которая с большим удовольствием проглотила подношение и открыла рот в ожидании новой порции.

– Филипп хотел меня защитить, – глухо подытожила она. – Ничего не объяснил. Никак не помог. Какой же он…

Девушка не успела договорить, как дверь запищала, и в кабинет ворвался разъярённый Теодор.

– Не выхватывай вот так мою подопечную из-под моего носа, – прорычал он старухе с порога.

Хайдеггер ухмыльнулась, не удостаивая Каву особым вниманием. Она уже начала разбирать какие-то завалы записей на столе. Выглядело так, будто аудиенция подошла к концу.

– Не бросай её посреди толпы идиотов.

– А я и не бросал её посреди толпы! Я отвёл в безопасное место и сказал ждать там, – Хранитель перенёс свой тяжёлый взгляд уже на девушку.

– Не могу я ждать, когда там драка происходит! А вдруг тебе понадобилась бы помощь? – попыталась выкрутиться Ева, приняв самое невинное выражение лица. Пострадать на тему новой полученной информации она и позже сможет.

– Какая? Загипнотизировать разоравшегося продавца, чтобы его потом полчаса приводили в чувство? – саркастично ответил Кава.

– Я никого не гипнотизировала! Я же даже не знаю, как это делается!..

Девушка вспомнила странное поведение владельца «Трёх ключей» и его внезапное переключение настроения и открытость к диалогу.

– Кхм, – закончила свою оправдательную речь Ева.

Теодор сделал глубокий вдох и выдох, стараясь прийти в равновесие.

– Ладно, для этого я тебе и нужен. Чтобы ты глупостей не делала. Ты узнала, что хотела? – Ева кивнула. – Отлично, тогда нам осталось достать для тебя сдерживающий артефакт.

– Хорошо, пойдём снова вниз?

– На рынке не продаются такие товары, – ответила вместо Кавы Селеста, не отрываясь от стола, подписывая бумаги и перекладывая их туда-сюда. – Вам туда.

И она махнула рукой себе за спину. В ту самую расположенную под гигантским витражом дверь, которая вела в никуда.

Глава 9. Пиявка

Туман. Густой, настолько, что больше напоминает вату. Он забивается в горло и нос, мешая свободному дыханию. Ева судорожно втянула новую порцию воздуха, которая раздирала лёгкие токсичностью, но содержала столь необходимый кислород.

– Кава? – снова попыталась позвать девушка, но голос тормозил в плотности тумана.

Майер беспомощно оглянулась по сторонам и сделала ещё несколько шагов вслепую. Сколько уже она так идёт? Минуты, часы? Время остановилось.

«Ты совершенно одна,» – прошептал голос в голове.

За неимением лучшей идеи, девушка продолжала двигаться дальше. Порой ей чудились невнятные звуки и смутные образы, напоминающие знакомых людей или давно забытые события, и Майер на негнущихся от страха ногах отправлялась навстречу миражам. Под кожей растекался леденящий ужас, который уговаривал: не иди, не нужно, лучше оставайся на месте. Но Ева заставляла себя отмахиваться от этих настойчивых мыслей и снова и снова шагать.

«Сколько мне ещё тут плутать? Я даже не знаю, куда иду. Где Теодор? Мы же зашли сюда вместе.»

Когда Селеста указала на ту самую дверь под стеллажом, прибитая новостями про Создателей и отца Ева отреагировала абсолютно спокойно.

«Доска с ручкой, которая ведёт в другое измерение, подумаешь! Что вы говорите? Не просто «другое», а созданное моими же тайными желаниями, страхами и стремлениями? Давайте что-то помастшабнее, волшебнички, последние пару дней отбили любую способность удивляться! Тем более со мной Хранитель.»

Так Ева думала вплоть до момента, пока рука Теодора, крепко удерживающая маленькую ладонь Евы, не растворилась в чёртовом тумане. А случилось это в первые же секунды попадания сюда. Всё, что оставалось девушке, это загнать моментально поднявшуюся панику куда поглубже и продолжать шагать.

– Эй, неужели мой внутренний мир настолько мутный? – попыталась пошутить девушка, обращаясь непонятно к кому. – Хоть бы светодиодные таблички развесили, куда топать!

«Тебя никто не слышит. Кому ты нужна?» – отозвался шелестящий голос.

Ева потупилась. Действительно, кому? Близких друзей у неё нет, только хорошие знакомые с работы. В густой белизне, как на экране, мелькнул и тут же растворился образ Алисы, Марии и Теда. Марк… Ох, Марк. Про него Майер старалась даже не думать, иначе моментально погружалась в тревожную истерику.

Линда? Да уж, очень «тёплые» отношения, когда собственную мать называешь по имени. Когда вообще они в последний раз виделись? Ева поморщила лоб, в попытках вспомнить. Это вообще было в нынешнем году? Даже Скрипка, кошка Марка, и та демонстративно игнорировала девушку, проводя всё свободное время только со спортсменом.

Теодор… Сложно сказать «нужна» о человеке, который смотрит на тебя, как на маленького ребёнка. Да и в целом весь этот новый мир закулисных интриг и артефакторов казался чужим и сложным. Ей уготована роль – какая?

Кава ничего не рассказывает, Хайдеггер поделилась крохами информации, ни словом больше запрошенной. Непонятно, на что Ева вообще сдалась магическому миру, кроме как быть батарейкой для подзарядки бус и ожерелий. Ощущение, что Майер выступает послушной девочкой на побегушках и вообще ничего не решает, хоть и обладает уникальной силой, питающей весь этот Рынок Артефакторов.

«Тебе ничего не рассказывают, потому что ты ни на что не способна. Ты обуза для окружающих,» – почти ласково объяснил голос.

Страх смешивался с презрением к самой себе, всё больше сковывая тело и вынуждая двигаться всё медленнее. К горлу подкатил ком, а из глаз сами собой потекли слёзы.

«Мне точно надо куда-то двигаться? Зачем? Спасти Марка? Кого я обманываю… После всего, что он сделал и как относился ко мне, я даже рада, что поджарила его до хрустящей корочки. Была бы возможность, сделала бы так ещё раз. Создатель, спасительница – как же! Сбегать от матери, ненавидеть отца, жить серой никчёмной жизнью и калечить близких – вот и всё на что я способна!»

Мокрые дорожки на щеках исказились заломом истерической улыбки, перерастающей в смех. Ева впервые увидела свою жизнь со стороны и без прикрас – и эта картинка сводила с ума. Годами жила с парнем, которому нет до неё никакого дела. Хотела выбиться в люди, получить образование – и даже не попыталась подать документы в Кеному. Плыла по течению жизни вплоть до момента, пока не вспыхнула, и даже здесь просто действовала по указке других. Голос прав!

– Незачем больше притворяться! Создательница! Ой, не могу! – Ева едва не задыхалась от смеха.

Какая же она ничтожная! Какая высокомерная и слабая! Смогла только сбежать от матери к качку, надеясь в глубине души, что он когда-нибудь действительно выберет её, но за что? За слепоту к собственным недостаткам? За обвинение всего и всех вокруг, начиная с родителей? С чего бы наступила та жизнь, о которой она мечтала с детства, если она сама ничего не делала для того, чтобы её реализовать?

Туман вокруг клубился всё быстрее, с жадностью проникая всё глубже в лёгкие и наполняя их воздухом, разъедающим внутренние органы. Майер обессиленно упала на колени, задыхаясь от истерического смеха, который прерывался кашлем. Сердце колотилось, как бешенное. Время между приступами всё сокращалось, пока наконец, когда Ева прикрыла рот рукой, на ладони не показались алые капли.

«Такая же бесполезная, как твой отец. Ничего не добилась, только жалуешься на несправедливость мира и ищешь, к кому прицепиться, чтобы тебя спасли. Ты пиявка, а не Создатель,» – шёпот проникал в самое сердце и целился туда, где больнее.

Ева застыла, сквозь пелену слёз глядя на испачканные кровью пальцы. Они сжимали кованный металлический кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Девушка беспомощно подняла голову, с трудом оторвав взгляд от острого лезвия, и увидела перед собой зеркало в полный рост. Отражение выглядело испуганным и потерянным.

«Ты недостойна этих сил. Ты не достойна этой жизни,» – внушал голос.

Ева из зазеркалья подняла кинжал к животу и медленно стала погружать лезвие в плоть: сначала кончик, затем по середину, и вот уже снаружи осталась видна только рукоять. Майер наблюдала, как лицо её двойника искажается болью, но кинжал продолжает своё движение. С каждой новой волной крови призрачная Ева становилась всё более бледной, а муки превращались в блаженную улыбку.

– Ты можешь быть свободна, – обескровленными губами произнесло отражение.

Свобода. Никто не требует, не просит, не наседает. Как соблазнительно… Зелёноволосая опомнилась, когда лезвие уже почти коснулось чувствительной кожи. Второй рукой девушка с усилием обхватила свою ладонь, которая пыталась повторить движения зазеркального двойника. Кинжал затормозил в паре миллиметров над животом.

– Зачем ты останавливаешься? Тебе всё равно некуда двигаться. Твоя жизнь бессмысленна. Ты и сама не хочешь жить, – голос, звучащий в тумане, стал голосом улыбающейся призрачной Евы.

– Это неправда! Я хочу жить! В моей жизни есть смысл! – отчаянно крикнула девушка сквозь приступы кашля, чувствуя, как левая рука трясётся от попыток сдерживать правую.

– Не лги. Хотя бы сейчас. Не мне, – тихо рассмеялось отражение.

И тут до девушки дошло. Ведь это и есть то, о чём предупреждал Теодор. Всё в этом странном мире за абсурдной дверью Селесты – это переплетение Евиных страхов и переживаний. Этот ядовитый, убивающий туман, мельтешащие образы в нём, полное одиночество и были иллюстрацией её собственного нутра. А больше всего девушку пугало то, что она сама ничего из себя не представляет.

– Так вот какая я внутри? – спросила она, посмотрев на отражение другими глазами. – Действительно, как я могу тебе лгать. Ведь всё это – и правда я.

Признать это было болезненно. Почти так же, как и кинжал в собственном брюхе. Но внезапно девушка осознала, что звенящий туман пропал, уступив место бесконечной пустоте. Напряжение в ушах, этот бесконечный гул внутри собственной головы наконец ушли. Отражение с интересом наклонило голову набок, разглядывая Майер.

– Ты избавилась от кинжала, – прокомментировало оно.

Ева кивнула, слабо улыбнувшись:

– Мне больше не нужно себя убивать.

– Что же поменялось? Почувствовала себя особо ценной? Что в твоей жизни есть смысл? Что ты не такая, как Филипп? – насмешливо перебирала зазеркальная Ева.

Зеленоволосая покачала головой:

– Наоборот. Я поняла, что действительно многого боюсь. Поняла, что так сильно боялась стать бесполезной песчинкой во Вселенной, что именно ей и стала. Я слабая, и мне больно от того, что со мной случилось. Так нелепо, у меня весь мир перевернулся, а я страдаю из-за измен парня, которого даже не любила… Но, вероятно, я всё равно буду переживать ещё какое-то время. Ведь я – обычный человек. И это нормально.

В моей отдельно взятой жизни мало смысла, ибо я всего лишь часть огромного механизма: умру я, и через семь лет моё место займёт новый Создатель. Филипп… Он тоже не знал, что делать. И пытался защитить меня, как мог. А я навсегда останусь его кровью, как бы ни пыталась от этого откреститься. Так что я перестаю открещиваться.

Пространство менялось. В пустоте стали зажигаться звёзды, разливаясь мириадами галактик.

– А ещё я поняла, что очень виновата перед тобой. За то, что бросила тебя разбираться со всеми моими тараканами в полном одиночестве. Прости.

Ева подошла в зеркалу и прижалась ладонью к прохладной поверхности. Обескровленная девушка со вспоротым животом недоверчиво сделала шаг к границе между мирами. Майер чуть надавила рукой на стекло и аккуратно вытащила кованный кинжал из сжатого кулака зазеркальной Евы. Протянула вторую ладонь – и мягко взяла своего двойника за руку.

– И что мы теперь, дружим? – насмешливо спросила призрачная девушка.

Её губы дрожали от пережитой боли. Ева чётко чувствовала, насколько отражению страшно довериться той, что годами только и делала, что игнорировала, унижала и убивала ненавистью к себе, капля за каплей.

– Я сделаю всё для того, чтобы однажды это действительно произошло, – твёрдо сказала зелёноволосая.

Двойник недоверчиво прищурилась, пожала плечами, сдаваясь неизбежному, и вошла в Еву. Зеркало медленно стекло вниз по невидимой границе, превращаясь в тонкую отражающую поверхность прямо под ногами Майер. С той стороны помахала рукой призрачная Ева, которая уже перестала светить этому миру своими внутренностями, и ещё через секунду приняла такую же позицию, как оригинал, ничем не демонстрируя наличие собственной отдельной воли.

Создатель усмехнулась и осмотрела космическое пространство. Туманности, созвездия, кометы и планеты жили своей замедленной жизнью, а девушка даже зажмурилась от удовольствия, впитывая бесконечное спокойствие этого прохладного места.

Но дела не ждали, и наконец, насытившись, она сказала негромко:

– Я готова.

Глава 10. Лиловые слёзы

Ева мгновенно очутилась в кабинете Селесты. Теодор дёрнулся проверить, всё ли с ней в порядке, но, увидев вытянутую осанку и твёрдую, сильную стойку девушки, заставил себя остановиться и одобрительно кивнул, перекрестив руки на груди.

– Отличный кинжал, – прокомментировал он.

Ева сжала в руках увесистую металлическую рукоять.

– И очень тёплый, – нежно сказала она, задумчиво поглаживая большим пальцем янтарные бусины, спрятанные в глазах чёрной лисы, головой которой было увенчано оружие. И уточнила, обращаясь к Селесте: – Вы знали, что меня там ждёт?

Старуха за всё время отсутствия Евы будто и не отрывалась от своих бумаг, а при обращённом к ней вопросе только посмотрела исподлобья на девушку, в недоумении подняв брови.

– Детка, думаешь, делать мне больше нечего, как раздумывать, что ожидает какого Создателя в комнате Истины? Моё дело простое, сопроводить вас сюда да вытащить тело, если понадобится. В остальном у меня хватает других забот.

– Селеста – одна из двенадцати глав Совета Артефакторов. Конечно, при условии, что марионеток мы тоже считаем за управленцев, – ехидно пояснил Теодор. – Не испугалась там без меня? Выглядишь по-другому.

– Испугалась, конечно! Я там чуть живот себе не вспорола. Даже не знаю, хорошо ли иметь столь плотное знакомство со своим внутренним миром. Так было надо, чтобы ты пропал?

– Нет, обычно испытание проходит иначе, – задумчиво ответил Теодор и добавил с прищуром: – Всё зависит от Создателя. Видимо, кое-кто очень сильно хотел доказать всему миру, что справится самостоятельно, без помощи своего Хранителя.

Ева чуть зарделась от такого предположения и смущённо буркнула:

– Ничего я не хотела доказать. Надо было за руку крепче держаться.

Неожиданно проскрипел голос Хайдеггер, о которой Ева успела и позабыть:

– Очень милая перебранка. Буду благодарна, если продолжите без меня, – она кивнула в сторону выхода из своего кабинета.

– Не так быстро. Я хотел с тобой обсудить ещё пару вопросов. Что с последней поставкой Гофману?

Теодор и Селеста начали обсуждать что-то, что находилось за гранью понимания Создателя. Ева бы и рада последовать настоятельной рекомендации Акулы покинуть помещение, но вместо этого устало рухнула в кресло, единомоментно ощутив, как много энергии оставила в комнате Истины.

Взгляд стал свободно блуждать по кабинету, а разгуляться здесь было где. Чего стоил один только аквариум с подсветкой, спрятанный в стеллажах. Стеклянная коробка явно уходила в какое-то иное измерение, потому что внутри плавали не только колонии разноцветных мальков, но средних размеров рыбёхи, а где-то в тёмной глубине виднелась акулья тень.

Руки девушки упали на карманы, и в одном из них Майер почувствовала нечто увесистое.

– О. Точно, – тупо проговорила она, достав изумрудного скарабея на свет. Казалось, с момента погрома внизу, на Рынке, прошло не менее тысячи лет. Металлическое насекомое до сих пор ощущалось прятно тёплым. Крылышки, испещрённые странными символами, поблёскивали при свете ламп, и этот блеск гипнотизировал.

В памяти всплыло воспоминание, как из прошлой жизни: Алиса, её подружка-официантка из «Жирафа», после просмотра очередного фильма о мумиях просто повернулась на египетской культуре. То и дело трещала то про богов, то про Нил и обряды. Рассказывала, кого и за что почитали и зачем клали скарабея на сердце фараонам, прежде чем захоронить.

«Давненько мы не общались о нашем, девчачьем.»

– Форма артефактов имеет значение? Она как-то отражает суть магического воздействия, которое может совершить артефакт?

Селеста и Теодор удивлённо оглянулись на девушку. Видимо, за время обсуждения дел они уже и забыли о существовании Евы в кабинете. Теодор моргнул несколько раз, перестраиваясь на вопрос:

– Да, форма выбирается не зря. Когда мастер создаёт артефакт, он выбирает, какая внешняя форма усилит содержание магии. Это особенно важно, когда речь заходит о природных артефактах. Такие вещицы либо помогают контактировать со стихиями или животными, то есть имеют природное содержание, либо они принимают форму животного, и это отражает образную суть магического воздействия.

– Как с моим кинжалом? У него же появилась голова лисы, – догадалась Ева.

– Да, как с кинжалом. То, что магия принимает определённый облик, многое говорит о силе самого предмета.

Ева покивала головой, подтверждая внутренние догадки. С трудом и кряхтением отлепив себя от кресла, она двинулась в сторону выхода.

– Ты куда? – тут же нахмурился Кава.

– Пойду отдохну, пока вы тут занимаетесь взрослыми делами. Мне кажется, у меня кости перемололо и выкрутило в жгутики после этой миленькой проверки, – Майер поморщилась в попытке встать ровно, а не как креветка. – Ты же сказал, что квартира в порядке? Вот и вернусь туда, отосплюсь хотя бы.

Теодор смерил её подозрительным взглядом.

– Ладно, но отсюда топай сразу домой. Я найду тебя, как мы тут закончим.

– У кого-то явно проблемы с доверием, – хмыкнула Ева.

Теодор на этот выпад только закатил глаза.

– Ножны возьми, негоже по улицам Старого города с острым кинжалом бродить.

Он кинул ей кожаную кобуру и повернулся обратно к Хайдеггер. Создатель поймала исписанные рунами ножны, закрепила ремешками на бедре и спрятала там кинжал.

«Ты всегда с собой на всякий случай носишь заговорённые ножны, а, Хранитель?»

Чёрная Лиса

Майер медленно проковыляла к дверям, но как только они закрылись за её спиной, сразу же перестала изображать полудохлую собаку и быстрым шагом побежала вниз по винтовой лестнице башни Акулы. По пути девушка достала телефон, который уже разрывался от пропущенных звонков и сообщений. Среди всех уведомлений Ева отыскала номер Алисы. В телефоне раздались длинные гудки, один за одним, но трубку никто не брал. Ева цыкнула и попробовала ещё раз – с тем же успехом.

– Ну же, Алиса, возьми трубку!! – взмолилась она, почувствовав горячую волну нетерпения и желания внутри.

На третий раз на том конце провода раздался заспанный голос:

– Алло?

– Привет, разбудила, что ли?

– У меня ночная смена была, я пару часов назад домой вернулась, – невнятно пробормотала блондинка, причмокивая губами. – Удивительно, что услышала твой звонок, я обычно в полном отрубе.

Ева отметила про себя интересную тенденцию: что попросила, то и получила. Сначала торговец в «Трёх ключах», теперь вот Алиса.

К этому моменту Майер уже спустилась в зону Рынка и наблюдала, как переполох, устроенный азиаткой и подкаченным скейтбордистом, уже полностью устранили. Все лавки стояли на своих местах и функционировали, видимо, в привычном режиме.

– Понятно, мне нужна твоя помощь. Сможем увидеться сегодня?

– У-у-у, нет, я хотела спать ближайшие двадцать четыре часа. Первый выходной за две недели!

– Пожа-а-алуйста! Я тебе сплетни принесу. Тебе понравится, обещаю.

Голос собеседницы стал заинтересованным.

– С этого надо было начинать, родная! Уж не про того рыжего ли?

Ева изумилась:

– Как ты догадалась?

– У меня на такие дела чуйка! – гордо заявила Алиса. – Он же на тебя смотрел, как кот на сметану, а потом одновременно таинственно исчезли из кафе. Тайное свидание? Ухажёр, который наконец заставил тебя уйти от Марка?

При упоминании Марка Ева поморщилась. Да, в каком-то смысле она действительно от него ушла, и Теодор играет тут не последнюю роль, только вот от романтического подтекста настоящая история далека. Зелёноволосая вздохнула.

– Давай я тебе закину удочку, что в чём-то ты действительно права, – и, подумав, добавила: – Сегодняшнюю ночь я и правда провела у Теодора. Ну как, достаточно заинтриговала?

– Чего?! Хочу подробности сейчас! Я уже проснулась!

– Отсыпайся, иначе вырубишься прям за нашим столиком, – хихикнула Ева, параллельно оглядывая бесконечные ряды Рынка Артефактов. – Всё, на вечер я тебя забронировала, встретимся в Соснах.

– Несправедливо вот так бросать кость голодной собаке, а потом сообщать, что основное блюдо будет только через несколько часов, – по голосу было слышно, как Алиса надулась, но уже через секунду зевнула в полный голос, не в силах притворяться обиженной.

– Переживёшь, – усмехнулась Ева. – Всё, до вечера.

Отключив звонок, она стремительно направилась в сторону уже знакомых «Трёх ключей». Только сейчас Майер обратила внимание, что на столиках лежали абсолютно разные товары. Один полнился техническими приспособлениями, а по центру гордо, на специальном возвышении с подсветкой возлегала алая печать Гилея. На втором столике лежали различные травы, специи и коренья, а вот третий был завален чем-то с виду съедобным: фруктами, ягодами, мармеладом странного вида.

Фито в лавке «Три ключа»

Ева сделала вид, что рассматривает товар, а сама прислушалась, как низкорослый усатый торговец с масляной улыбкой лебезил перед опечаленной пышнотелой дамой в горностаевом манто.

– Госпожа Лейбниц, поверьте, этот шоколад заставит его посмотреть на вас как на единственную женщину во всей вселенной! У него просто не останется шанса!

– Не знаю, не знаю… Ты как обычно умалчиваешь о каких-то последствиях, верно? Что мне придётся за это отдать? Руку? Печень? Своё поместье? – протянула она, хотя в глазах уже было написано «покупаю». Что опытный продавец, конечно же, видел прекрасно, но подыгрывал, позволяя женщине поверить, что процессом управляет она.

– Ничего такого, госпожа! Шоколад любви – чистейшего качества, все возможные последствия учтены и нивелированы. Но, сами понимаете, за такую магию придётся достойно заплатить.

– Сколько?

– Пять лиловых слёз.

– Пять лиловых?! – ахнула госпожа Лейбниц. – С ума сошёл, Фито? Я же брала у тебя на той неделе леденцы Сирены за двадцать лазурных!

– Так то были леденцы для красивого голоса, а здесь – высокоуровневый приворот! – отрезал Фито. – Вы, конечно, можете поискать на Рынке ещё кого-то с таким же товаром. Но я вас уверяю – не найдёте! Думаете, легко предоставлять такое качество? Думаете, я лишь хочу на вас поживиться? Я вам счастья желаю, но да, счастье стоит дорого! Можете ходить по дешёвкам, только вот у них результата ноль! Но я вас не удерживаю. Не могу работать с кем-то, кто так скептично относится к моему товару.

Ситуация перевернулась, и теперь уже дама в горностаевом манто оказалась в позиции просящей. Ева уважительно приподняла брови и про себя отдала должное ловкости торговца. Он явно был отличным манипулятором и без гипнотических сил Создателя. Госпожа примирительным голосом стала уговаривать:

– Ну, Фито, мой хороший, не сердись. Прости, что сомневалась. Ты прав, у других магия не такая сильная, как у твоего товара. Если ты говоришь, что это столько стоит, значит, так и есть. Я беру, хорошо? Беру.

И вот наконец настал момент, которого Ева ждала. Госпожа Лейбниц залезла в свою сумочку и достала атласный мешочек. Засунула туда руку, проговорила: «Пять лиловых слёз», и вот в ладони уже лежало пять крупных стеклянных капель глубокого фиолетового цвета.

Фито моментально перестал строить из себя оскорблённого художника, рассплылся в угодливой улыбке и аккуратно принял капли. Ссыпал лиловые слёзы в резную шкатулку и подождал, пока содержимое засветится мягким белым светом.

«Что-то типа проверки на подделку?»

– Отлично, госпожа Лейбниц. Держите.

И передал ей красиво упакованную коробку, в которой прямо по центру среди пышных пионов лежало небольшое шоколадное сердечко. Дама схватила коробку, прижала к груди, а на лице расплылась робкая надежда. Госпожа поблагодарила продавца и засеменила в сторону выхода.

– Ты всё ещё здесь? – голос Фито моментально огрубел.

– Почём продаёте печать Гилея?

– У тебя таких денег в жизни не будет, – фыркнул торгаш, отмахиваясь от Евы. – Топай давай, не распугивай мне покупателей своим нищим видом. И зубы мне больше не заговаривай! Что ты там использовала в прошлый раз, гипнотическое зелье? Сыворотку правды?

– Никаких зелий, я просто очаровашка. Мне бы только ответ получить, да и пойду, – вкрадчиво предложила зелёноволосая. – Ну же, Фито, не будьте букой. Я тут и весь день проторчать могу, мне делать всё равно нечего.

Усатый застонал:

– Сто лазурных, малявка. Усекла? Сто лазурных слёз! Не меньше.

Ева уважительно присвистнула и ляпнула наобум:

– Это ж можно целую яхту купить! Нехило.

– Яхту! – засмеялся Фито. – На эти деньги можно купить город. Ты где в последний раз видела яхту по такой цене? Они-то максимум двадцать рубиновых стоят.

«Значит, лиловые слёзы – самые дорогие. Потом, видимо, рубиновые, а дальше по ценности – лазурные. Запомним.»

Девушка активно закивала, побуждая торговца болтать дальше:

– Точно-точно, не подумала. Ух и дорогая она, печать эта! Как же её ещё никто не стащил?

– То и дело пытаются, – рассеянно отвечал торговец, прибираясь на прилавках и перекладывая лиловые слёзы из шкатулки в отдельный ящик. – Сегодня вот в очередной раз стащить хотели. Видимо, и драку затеяли, чтобы внимание отвлечь.

– Как вы поняли, что на печать нацелились?

– У меня тут защит стоит несколько десятков. Я ж не дурак, такими дорогими товарами торговать, и без должных барьеров! Вот эти идиоты и попались, забрали копию, а оригинал у меня остался. Надеюсь, скоро сдохнут в страшных муках. О, господин Дорн, рад вас видеть! Как неловко всё получилось с этим мальцом, – угодливо пропищал Фито подошедшему мужчине, и тут же шикнул девушке: – Исчезни с глаз моих!

Ева покосилась на того самого крепко сбитого мужчину в костюме из потасовки, случившейся ранее, которого девушка окрестила про себя Бульдогом. От него исходили волны ненависти: настолько активные, что даже стоять рядом с ним было некомфортно. Майер почувствовала холодные мурашки, пробежавшие по спине до самого загривка, и незаметно отступила от лавки. Уже уходя, она услышала, как Дорн прорычал:

– Плевать на этого урода, я за ним уже послал, и далеко он не уйдёт. Я как обычно, за поставкой для господина Гофмана, и лучше бы в этот раз тебе справиться без ошибок.

Глава 11. Принц из подворотни

Старый город оправдывал своё название. Обветшалая, заброшенная и разбитая часть Хартона даже не имела по всему району вышек мобильной связи. Улицы превращались в настоящий лабиринт, по которому можно было пройти, только если живёшь здесь всю свою жизнь. Переулки перетекали друг в друга, двоились и троились, а затем – внезапно заканчивались тупиками.

Ева раздражённо простонала, когда в очередной раз наткнулась на обломанную стену дома, мимо которого, кажется, она проходила уже в четвёртый раз. В её памяти сохранилось смутное воспоминание о трамвайной станции где-то поблизости, но пока что поиски заканчивались неудачей.

– Заблудилась? – раздался откуда-то сверху заинтересованный вопрос.

– А? – очень осмысленно ответила Ева, щурясь и запрокидывая голову, чтобы разглядеть собеседника. Солнце слепило прямо в глаза, и ничего не было видно.

– Погоди там, сейчас спущусь. А то ты так и продолжишь кружиться у меня под окнами.

Мимо пролетел обугленный окурок. Ева шикнула, отпрыгивая от тлеющего уголька, подождала минуту-другую, а затем снова с ворчанием потопала по переулку, ещё более взвинченная, чем прежде. Глаза продолжали слезиться из-за ярких бликов в верхних стёклах, так что было очевидно, что сочетание злости, высокой скорости и плохого зрения может легко привести к некоему событию.

Событие в следущую секунду появилось из-за угла и обладало высоким ростом, так что лицо Евы врезалось прямиком в широкую грудь.

– Ау! Аккуратнее надо быть, – недовольно потёрла она занывший нос. От болезненного столкновения глаза наполнились новой порцией слёз.

– С топографическим кретинизмом, нетерпеливая, так ещё и невнимательная. Вот это наборчик! – восхищённо покачало головой событие.

– Сам из-за угла выскочил, теперь обзывается! – прогундосила хмурая девушка.

– Спешу я, значит, как рыцарь, спасти принцессу из плена лабиринтов Старого города, а принцесса спасённой быть не желает. Что же нам делать?

Майер наконец смогла проморгаться и осмотреть своего «принца». Рубашка с рукавами до локтей в крупный цветок, свободные шорты и лохматые тёмно-русые волосы, мягкая улыбка и внимательные глаза. Парень стоял, скрестив руки на груди, и давал девушке время прийти в себя.

Лука Вальбе

– Я Лука. А ты у нас будешь?

– Ева.

– И чего же ты не дождалась меня, Ева? Я просил остаться внизу.

– Я ждала! Никого не было, и я решила, что это дурацкий розыгрыш, – смущаясь и отводя взгляд, буркнула девушка.

– Ты точно не местная, иначе бы знала, что здания тут так переплетены между собой, что их быстро обойти не получится. Ещё и взорвали несколько улиц, якобы для реставрации, только вот «реставрация» длится года три, – по-доброму смеясь, объяснил Лука.

«Беру свои слова обратно, рыжий, не у тебя одного проблемы с доверием. Хотя учитывая мою ситуацию, это не удивительно!»

Зелёноволосая сделала глубокий выдох в попытке подавить остатки бунтующей гордости.

– Я пыталась выйти на трамвайную остановку. Подскажешь, где это?

– Дама в беде, как я могу пройти мимо?

«Очень легко,» – хотелось съязвить в ответ, но при взгляде на открытое, улыбающееся лицо, которое будто светилось изнутри добротой и поддержкой, сарказм потухал сам собой. Ева помотала головой, заставляя себя перестроиться с негатива на дружелюбный тон.

«Это не Марк.»

– Прости, у меня были непростые дни в последнее время. Так куда идти?

– Чтобы отсюда попасть к трамваям, надо либо топать в длинный обход, либо знать короткие лазы. Твоё счастье, мне всё равно нечем сейчас заняться, так что прогуляюсь с тобой.

– И правда, счастье.

Ева сама не знала, ответила она откровенно или с сарказмом. Но Луку колючий настрой спутницы, видимо, не задевал, так что он кивнул в сторону одного из проулков и сам направился туда первым. Девушке ничего не оставалось, как пойти за ним.

– Так что ты здесь делаешь, потерянная принцесса?

Парень с девушкой пошли уже несколько домов в полном молчании, что Создателя более чем устраивало. В её голове проносились мысли о скарабее, зазеркальной Еве, которая явно была связана со способностью контролировать магию, Марке, всё ещё пропавшем – всё ещё неизвестно куда, и разноцветных слезах, означающих местную магическую валюту. Надо бы раздобыть такую…

– Забрела в дремучий лес, теперь вот ищу тропинку обратно в родной замок, – на автомате ответила Майер, погружённая в свои мысли.

– А это – чтобы охотиться на лесных чудовищ?

Парень выразительно посмотрел на бедро девушки, где в кожаных ножнах всё ещё покоился кинжал с чёрной лисой. Ева неосознанно погладила его, почувствовав, как оружие отозвалось приятной вибрацией, похожей на мурлыканье.

– И чтобы быть уверенной, что в тёмном переулке мне будет, чем отбиваться, – осклабилась в приторной улыбке девушка.

– Понял, понял, не лезу. Но мне скучно! Давай хоть я тебе о чём-нибудь расскажу, раз сама не хочешь.

Ева вздохнула и решила про себя, что и правда несправедливо так холодно относиться к своему провожатому.

– Как давно ты тут живёшь? И почему Старый город? Здесь же одни… маргиналы.

– Весьма аккуратное слово, чтобы описать бомжей, наркош и проституток. Ценю, учитывая, что я тоже местный обитатель, – усмехнулся Лука. Он уже достал новую сигарету из пачки и сделал первую затяжку. – На самом деле здесь долгое время жили и мои предки, и дед с бабкой, и многие поколения до них. Можно сказать, родовое гнездо. С разбитыми окнами и плохой инфраструктурой, – он широким жестом обвёл весь Старый город, – но гнездо. Родители давно и с удовольствием уехали в Хиллсайд, бабка с дедом скончались, так что наследство досталось мне.

– В Хиллсайд, надо же… То ни одного знакомого из модного райончика, то сразу несколько за пару дней, – хмыкнула Ева. – А ты-то чего с ними не перебрался?

– А я помогаю друзьям, – улыбнулся парень, оборачиваясь к Майер и шагая спиной вперёд. Они проходили через арку, от пола до потолка расписанную каким-то умельцем графитти библейским сюжетом с крылатым тельцом. Лука прищурился, вглядываясь в девушку так пристально, что ей стало неуютно.

– Ты меня сканируешь, как рентген, – прокомментировала Создатель.

– Хочешь знать, что я вижу?

– Что у меня искривление позвоночника третьей степени? – нервно отшутилась зелёноволосая, отворачиваясь от этого пристального взгляда.

Лука внезапно остановился, а Ева вновь чуть не врезалась в него и переполошилась.

– Эй, тебе что, нравится бить свою грудь об мой нос? Я против! Мой нос в проигрыше и вряд ли когда-нибудь выйдет победителем из этой схватки!

– Я вижу, что тебе можно доверять, – тихо проговорил Лука, наклоняясь к уху девушки. От бархатистого голоса вся левая сторона тела покрылась мурашками, а Майер испуганно отпрянула.

– Личное пространство, Рубашка-в-цветочек! Знаешь, что это такое?

Лука засмеялся, поднял руки в примирительном жесте, отвернулся и снова пошёл, оставляя между собой и девушкой дистанцию в пару метров.

– Так с чего ты решил, что мне можно доверять? – подозрительно спросила Ева, пытаясь успокоить подскочивший пульс. Ладонь уже лежала на рукояти Чёрной Лисы, подрагивающая и готовая в любой момент дёрнуться.

– Я чувствую людей, – Лука скрылся за очередным поворотом, и его голос стал глуше.

Ева вкопалась ногами в асфальт, пытаясь не поддаваться растерянности и накатывающему бесконтрольному ужасу вперемешку со злостью.

«Он странный. Он же странный, да? Куда он меня вообще ведёт? Я не помню этих мест! Вдруг он маньяк? И что делать теперь? Идти за ним? Или бежать в противоположную сторону? Вот же козёл, затащил поглубже в Старый город! А я, дура наивная, поверила! Никому нельзя доверять!!»

Кинжал под ладонью нагрелся, впитывая активизировавшуюся энергию и вытаскивая девушку из пучины панической атаки. Мягкая вибрация успокаивала и возвращала чувствительность в онемевшие пальцы. Гул в ушах пристих, а кровь, побежавшая было из носа, уже через секунду остановилась сама собой.

Зелёноволосая сделала судорожный вдох носом, снова ощущая себя в реальности. Туманная пелена магического всплеска отошла на задний план. Ежедневный шум улочек. Автомобильные гудки. Чирикающие птицы. Мир никуда не делся. Еву никто не обманул, и она никого не подожгла. Всё в порядке, миру можно верить.

– Больше никогда не пугай меня так! Я чуть тебя не пырнула от страха, – возмущённо прокричала девушка, забегая за угол в попытке догнать своего провожатого. Нога не нашла под собой опоры, и Майер с визгом провалилась в темноту.

Глава 12. Ты не одна

Девушка с грохотом, зажмуренными глазами и непрекращающимся ором свалилась на мягкий диван, который принял её в свои объятия с заботой самого достойного кавалера.

– Эй, уже всё, – снова этот тихий, бархатный голос, и мягкое касание плеча.

– А-а-а!!! – Ева на всякий случай продолжила орать, но при этом оглядывала обстановку.

Просторная комната, в которую свет попадал через разбитые окна. Стеллажи с книгами, тянущиеся до самого выхода. Рабочий стол с лампой и креслом, настолько протёртым, что не оставалось сомнений в частоте его использования.

«Не слишком ли часто я в последнее время без своего сознательного решения оказываюсь в рандомных местах?»

И двое парней напротив.

– А-а-а!.. А ты тут почему? – удивление вырвалось раньше осознания, так что крик сам собой перетёк в вопрос.

– Вот это сила лёгких! – со свистом прокомментировал Лука. Он ободряюще улыбнулся очнувшейся девушке. Парень сидел рядом с ней на диване, но отодвинулся, как только девушка открыла глаза.

– Мы знакомы? – недоумённо отозвался второй парень, откинувшийся на стеллаж со скрещёнными на груди руками.

Кристофер Навой

Ярко-красная кепка, бритая голова и огромная серая майка с кроликом. Скейтбордист, развязавший драку на Рынке артефакторов. Ни тени той белозубой улыбки, которая помогала ему расчистить путь к Бульдогу. Сейчас парень выглядел напряжённо, так, будто от нервного срыва его отделяет тоненькая линия. Но раз он здесь, то здесь должна быть и…

– А где девушка? – закрутила головой Ева. Ведь эти двое явно работали в паре, а значит, она недалеко. Может, если Майер удастся выменять свою свободу на скарабея, получится выбраться отсюда живой…

– Мику, – глухо проговорил скейтбордист. Они с Лукой переглянулись, Лука кивнул, а скейтбордист удручённо покачал головой, не соглашаясь в каком-то споре, который явно начался задолго до настоящего момента. Создатель мгновенно напряглась и ощетинилась, потянувшись к кинжалу.

– Куда ты меня притащил, Лука? – стараясь сохранять спокойствие, напряжённо спросила девушка. Костяшки пальцев побелели, обхватывая рукоятку Чёрной лисы.

Лука успокоительно поднял руки:

– Ева, прости. Я понимаю, как всё это выглядит, и мне жаль, что наше знакомство случилось именно таким образом. Ты имеешь полное право не разговаривать с нами, не отвечать на мои вопросы и вольна уйти хоть сейчас. Никто тебя не удерживает.

Рубашка-в-цветочек показал на выход, который действительно выглядел свободным. Но только обычным взглядом.

– Откуда я знаю, что там не припрятан ещё один портал в место похуже? – огрызнулась зелёноволосая.

Пораскинув мозгами в те несколько секунд, что прошли с момента её перемещения, Майер сопоставила нынешние реалии с ощущениями после первого разговора с Теодором. Тогда Создатель настолько перенервничала, что случайно активировала амулеты Кавы и перенесла сама себя из кафе напрямую домой.

«Сходство очевидно. А значит, мы имеем дело с теми, кто как минимум знаком с артефактами.»

Лука выглядел виноватым.

– Понимаю, всё это выглядит совершенно неправильно. Но у нас нет никакого злого умысла. Наоборот, нам нужна твоя помощь. Боюсь, если бы я попросил тебя сразу, ты бы точно не поверила.

– А доверие же выстраивается с помощью обмана и похищения. Точно, как же я позабыла эти азы коммуникации!

Ева переводила взгляд с Луки на скейтбордиста и обратно, стараясь засечь признаки лжи. Но если Рубашка-в-цветочек выглядел просто раздавленным словами Майер, то скейтбордист лишь разочарованно покачал головой, махнул рукой с полной безнадёгой и, отлепившись от стеллажей, стремительно вышел из комнаты, напоследок бросив Луке голосом, полным боли:

– Я же сказал, что она бесполезна. Надо обращаться к Альберту, и как можно быстрее. У Мику не так много времени.

Было слышно, как его увесистые шаги протопали куда-то дальше, и дверь в другую комнату сначала открылась, а затем с грохотом захлопнулась.

Стало тихо. Плечи уже болели от напряжения, настолько сильно девушка их зажимала во время этой короткой, но эмоциональной сцены. Ева вопросительно посмотрела на Луку, и тот глубоко вздохнул.

– Мику… То есть, Кимико. Это девушка Кристофера, – парень кивнул в сторону выбежавшего скейтбордиста. – Ей нужна помощь. У неё в запасе не больше нескольких часов, прежде чем она умрёт от потери крови.

– Что? А я тут при чём? Звоните в скорую, вы совсем сдурели, что ли?! – подскочила Ева, потянувшись к телефону, прежде чем вспомнила, что мобильная связь здесь не работает. Запихнула бесполезный кусок металла обратно в карман и уже бросилась в сторону выхода. – Надо звать врачей, чего ты сидишь?!

– Ева, ты же Создатель?

Майер замерла.

– Знаю, на такие вопросы не отвечают первому встречному, и если бы не обстоятельства, я бы даже не осмелился о таком спрашивать, – грустно улыбнувшись, проговорил Лука. – Всё-таки, это просто городская легенда, да? Но, как я и сказал, я чувствую людей. А от тебя пахнет ею… Свежестью, необузданной мощью, первородной магией. Ты пропитана Силой с ног до головы. Я никогда не слышал, чтобы ведьма или артефактор настолько сильно пахли Источником.

Девушка не знала, что сказать. В голове всплыли слова Теодора, когда Ева упомянула Элизу: «Другой артефактор. Уже. Это плохо». Как понять, кто друг, а кто враг? Если Создатели – лакомый кусочек для любого артефактора, на силы Евы уже сейчас могут вести охоту. Если парень говорит правду, и выход не перекрыт, возможно, стоит бежать прямо сейчас.

– Я сам – ведьмак, хоть и не очень сильный. Род Вальбе никогда не занимал особый статус среди Круга Ведьмачества, – продолжал рассказывать Лука. – Но у меня есть одно умение, которым обладают не все – отменный нюх. Не бойся, это действительно редкая способность, на самом деле Создателя не смогут моментально вычислить. Мне просто повезло на тебя наткнуться.

«А мне-то как повезло!» – в отчаянии подумала Ева и, сдавшись, рухнула на диван.

– Рассказывай, – устало протянула она.

Лука тут же просветлел.

– Ты поможешь? Правда? Я так рад! Так, Мику… Она неправильно использовала артефакт. Сработала защита, которая в нашем случае оказалась очень серьёзной, и госпожа Дорн пару часов блевала кровью, а сейчас в блаженной магической коме. Это всё, что мы смогли сделать, чтобы остановить кровь, но небытие продержится недолго. По выходу – либо помощь, либо… Ну, сама понимаешь.

«Опять Дорн? Неужели дочка того Бульдога с рынка? Интересно разворачиваются события.»

– Крис и Мику пытались стащить печать из «Трёх ключей», и Кимико шарахнуло защитным проклятьем,– Ева больше заявила, чем уточнила. Вальбе опешил, но через секунду догадался:

– Так вот почему ты сразу спросила про девушку! Ты была там? Видела всё?

– Ага, наблюдала спектакль с верхнего этажа. Так что ты хочешь от меня?

– Вытяни из Кимико проклятье.

Майер показалось, что она ослышалась:

– Что, прости? Как я, по-твоему, должна это сделать?

– Ты же Создатель! Все артефакты работают на энергии твоей магической линии. Хоть она и идёт из Первоисточника, но вы являетесь её проводниками, вы можете с ней договариваться.

– А если не договоримся? – задала Ева вопрос на поверхности.

– Честно говоря, не знаю, что случится, – поник парень. – Может, защитное проклятье просто останется в Мику.

–...а может, перекинется на меня, да? – мрачно подытожила зелёноволосая. – Отличная задумка, Лука! Очень соблазнительная. Давно я не харкала кровью!

– Неужели ты никогда не делала ничего подобного? – с надеждой уточнил Рубашка-в-цветочек.

– Да я всего два дня как Создатель! – простонала Ева.

Вальбе открыл рот, тут же закрыл и развёл руками. Он выложил все имеющиеся у него карты на стол, и теперь выбор оставался за Евой. Та нервно втянула воздух носом, закрыла глаза и начала массировать виски в попытке подумать.

Перед глазами мелькали образы жизни, которая кончилась буквально пару дней назад. Обслуживание столиков, промывание косточек Марии после рабочих собраний, редкие поцелуи с Марком и отдушина – рисование. Почему всё это рассыпалось в пыль? Как так вышло, что Майер стала ответственной не только за свою жизнь – да, не особо ценную, зато спокойную и безопасную – а за жизнь чужого человека?

«Разве только одного человека?» – раздался внутри насмешливый голос.

– О, это ты. Привет.

Создатель распахнула глаза и вновь оказалась посреди бескрайней чёрной пустоты, прошитой сверкающими звёздами.

– Разве ты стала ответственной за жизнь только одного человека? – повторило отражение в полу. Зелёноволосая присела, чтобы получше видеть выражение лица на той стороне.

– Если ты про Марка, то нет, я про него не забыла. Я потому и хочу вернуться домой, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки для его поисков.

– Ты думаешь, дальше будет легче? – прошелестел двойник. Отражение прыгнуло через стеклянную преграду, превратившись в чёрную лису с пышным хвостом.

– Надеялась на это, но после твоего вопроса уже не верится, – мрачно усмехнулась Ева. – А ты на сто процентов уверена, что события моей жизни ведут нас прямиком в ад?

Янтарные глаза животного гипнотизировали и отправляли слова прямиком в голову зелёноволосой:

– Это не ад. Это твоя Сила, контакт с Источником. Легче – не значит «правильнее», сложнее – не значит «хуже».

– Но не обязательно же контакт с Силой должен происходить через чью-то смерть, реальную или потенциальную? Сила же может приносить и что-то хорошее? – с надеждой попробовала Майер зайти с другой стороны.

– Только твой человеческий ум воспринимает смерть как страдание. В то время как смерть – лишь этап перерождения. Перерождение требует смелости.

Ева сдалась, покачивая головой.

– Ладно, я поняла твои намёки. В общем-то, мысль ясна: перестать ссыковать, начать действовать. Ты со мной?

– Я – и есть ты. Я всегда с тобой. Ты не одна.

Слова отозвались теплом внутри. Лиса прокружила вокруг Евы, давая себя погладить, и пощекотала кончиком хвоста за ухом. Одна пара янтарных глаз внимательно посмотрела в другую. Девушка рассмеялась, поднимаясь на ноги и открывая глаза в реальном мире.

– Ну что, Рубашка-в-цветочек, показывай, где Мику.

Лука озадаченно моргнул на такое обращение, но тут же поднялся и повёл за собой в другую комнату. Крис сидел на табурете рядом с Мику, впиваясь в её безжизненную ладонь и напряжённо вглядываясь в подрагивающие ресницы. Короткие чёрные волосы разлетелись по подушке, открывая шею, изуродованную множественными круглыми ожогами.

Плед, которым постарались укутать девушку, настолько пропитался кровью, что определить, какого цвета он был изначально, стало просто невозможным. Лицо девушки напоминало каменное изваяние, настолько мало румян в нём осталось. Со стороны было трудно даже понять, дышит ли брюнетка вообще.

Кимико Дорн

От открывшейся взору картинки, а вместе с ней – запахом металла и прочих телесных жидкостей, к горлу Майер подкатила тошнота. Девушка схватилась за рот, чтобы сдержать позыв и не расстаться с зачатками своей смелости самым неприглядным образом. Лука сразу же протянул ей стакан чистой воды, который девушка приняла с благодарностью.

– Кхм, так как я должна это сделать, по-твоему? Ты из нас двоих сейчас явно более опытный маг, – неуверенно прохрипела зелёноволосая, откашливаясь от попавшей не в то горло воды.

– Тебе нужно войти в контакт с проклятьем. Крис, двигайся, ты уже не поможешь.

Кристофер с ненавистью посмотрел на друга и резко поднялся с табурета, освобождая место. В голове Евы промелькнуло: видеть, как любимая умирает на твоих глазах, и, возможно, чувствовать себя виноватым, что это она, а не ты, сейчас лежит на койке в состоянии, близком к мумии… Что ж, ненавидеть проще, чем быть абсолютно беспомощным. Не Создателю судить парня за резкость.

– Проклятье залезло через ладонь, – Вальбе показал на ту самую руку, за которую цеплялся скейтбордист. – Кимико держала в ней артефакт.

– А Крису безопасно?..

Не успела Майер договорить, как скейтбордист отрывисто проговорил:

– Проклятье уже внутри. Ему вообще наплевать на внешние воздействия. Если бы я мог, я бы забрал его себе целиком.

«И мне надо сейчас залезть туда добровольно. Класс.»

Ладонь Мику была чёрной и покрытой закрытыми язвами и волдырями. Преодолевая отвращение и животный страх смерти, Ева взяла ледяную руку Дорн и выдохнула, пытаясь успокоить бунтовавший желудок.

– Что дальше, Рубашка? Говори быстрее, пока я не потеряла силы вместе с завтраком.

– Нащупай проклятье. Оно прячется от нас, мы для него не интересная добыча, но перед тобой должно открыться.

– Что же у него, сознание есть?

– Да, и оно может тебя затуманивать. Не верь ему!

Но Создатель уже не слышала. Почерневшая ладонь Мику вцепилась в Еву, которая инстинктивно попыталась отстраниться. Но Кимико не останавливалась. Её глаза, залитые чернилами, распахнулись, а рот растянулся в неестественной улыбке от уха до уха. Она медленно, как кукла, поднималась на кровати, не отрывая взгляда от застывшей от ужаса Майер. Вот в вертикаль выстроилась поясница, за ней – грудь и плечи. Последней свалилась голова, которая свободно болталась так, как у живого человека она болтаться точно не может.

Если бы даже зелёноволосая могла шевелиться, она не знала, куда могла бы деться. Оба парня пропали, а вселенная сжалась до размеров небольшой комнатушки, в которой остались только Ева и вцепившаяся в неё Мику с глазами-колодцами.

– Великая Первородная матерь, как давно я вас не видела. Вы снизошли до меня, – с обожанием прошипела брюнетка.

– П-привет, – запинаясь, ответила Ева. – Как жизнь, к-к-как настроение?

Проклятье рассмеялось.

– Благодарю за ваше участие, о Великая Первородная. Я жажду служить вам. Вся моя жалкая жизнь подчинена вашей воле.

Голова Кимико снова дёрнулась так, что Майер серьёзно запереживала, не получится ли так, что Дорн спасут от проклятья, но не от защемления шеи.

– Что ж, это радует меня, Первородную, – чуть твёрже ответила Ева, постепенно принимая правила игры. – Но знаешь, что повергает меня в гнев?

Мику хотела было сжаться испуганно, но принюхалась и спросила, будто начиная что-то подозревать:

– Госпожа Альма, это правда вы? Вы всегда пахли уверенностью и Силой без каких-либо примесей.

«Фокус не прокатил. Теперь нас сожрут. Ура! Здорово быть смелой!»

По спине Евы покатились бусины ледяного пота. Воздуха резко стало не хватать, а дыхание участилось в разы.

– Ты притворяешься моей Праматерью, самозванка? Прячешь её от меня? Тогда я иду искать!

Мику захохотала, разделяя собственную голову надвое. На свет показались многочисленные зубы-иглы, выстроившиеся в несколько рядов. Хватка ладони, начавшая было ослабевать, резко усилилась, впиваясь в зелёноволосую до синяков.

Ева уже несколько раз покаялась за свою самонадеянность. Спектакль, где ей досталась роль госпожи Альмы, Великой Первоматери, на несколько секунд даже показался забавным. Только вот он внезапно оборвался, и оказалось, что ружья актёров, направленные прямо ей в голову, совсем не бутафорские. Разобраться с проклятьем на второй день знакомства с магией? Майер явно слишком много на себя взяла, и теперь поплатится за это.

Глава 13. Скарабей

– Ты посягнула на то, что тебе не принадлежит. Девчонка под моей защитой.

Когда прорычали резкие слова, Ева не сразу осознала, что произнесла их именно она. Где-то внутри себя девушка снова почувствовала щекотание пушистого чёрного хвоста, лоснящуюся шерсть под своими ладонями и палящую огненную силу.

Проклятье испуганно взвизгнуло:

– Моя госпожа! Первородная! Простите меня, недостойную и испорченную! – Мику начало ломать во всех суставах, и теперь переживать стоило не только за шею. – Я позор вашего великого ума, я гниль на ваших пальцах, я ошибка вашего сознания, я…

– Ты считаешь, я могу ошибаться? – тон Силы внутри Евы был ледяным. Свободной рукой она схватила брюнетку за подбородок, заставив смотреть прямо себе в глаза. Та моментально замерла, дыша часто и поверхностно. – Ты позволяешь себе клеймить моё творение позором?

– Праматерь, простите меня… – от беспомощности хрипло выдавило проклятье, не зная, какой ответ будет правильным. Из чёрных, как ночь, глаз полились смоляные слёзы.

– Тебе выпала великая честь. Ты возвращаешься ко мне. Ты соединишься с Источником.

Не веря своему счастью, проклятье вновь расплылось в безумной улыбке.

– Вы забираете меня? Вы выбрали МЕНЯ?

– Не забывайся, – отсекла Создатель, и проклятье тут же закивало и преданно проговорило:

– Прошу прощения. Я имела неосторожность злоупотребить вашим вниманием. Я в вашей власти.

Смола потекла по венам Мику, стекаясь в чёрную ладонь. Рот сузился до нормальных человеческих размеров, и количество зубов – Ева присмотрелась – вроде тоже сократилось до адекватного. Глаза Дорн перестали напоминать бездонные колодцы, а тело улеглось обратно в кровать. Остатки проклятия перетекли в Майер, и в этот момент дыхание Кимико наконец восстановилось.

Ева распахнула глаза. Кимико всё так же не двигалась, но уже не была похожей на меловую статую. Ладонь разгладилась от пузырей и подкожных язв. Шея, за которую так переживала залёноволосая, тоже выглядела здоровой.

«Однако окончательно мы это выясним только после пробуждения Кимико.»

Майер устало махнула рукой парням, которые, разумеется, не покидали комнату.

– Вытаскивайте её из вашей суперлечебной комы. И дайте мне попить, что ли. В горле пересохло

Крис, который и не надеялся уже на положительный исход, моментально подорвался к брюнетке, жадно её осматривая. Глаза скейтбордиста налились слезами, когда он удостоверился, что в теле не осталось ни следа зловещего проклятья.

Лука расплылся в счастливой улыбке, глядя на своего друга, и отправился исполнять законное требование Создателя.

– Уж напоить свежевыжатым апельсиновым соком после такого перформанса мы обязаны.

Ева еле подняла руку, налитую свинцом, чтобы взять стакан с оранжевым напитком. Понаблюдав за её жалкими потугами, Вальбе поставил стакан на высокий столик рядом и кинул туда длинную гибкую трубочку. Майер смогла только уронить своё тело на столик и начать потихоньку подсасывать сок.

– А кому-то выключать будете? – невнятно проговорила она с трубочкой во рту спустя какое-то время наблюдения за парнями. К этому моменту они успели только протереть Дорн от засохшей крови. Крис шикнул на Еву, затем выразительно посмотрел на Луку, прежде чем переодеть Мику. Вальбе понимающе кивнул и покинул комнату, прихватив с собой вонючий плед.

«Надеюсь, эта тряпка отправится прямиком в крематорий.»

С Евой трюк с переглядками не прокатил. Они попялились друг на друга какое-то время, но хлюпающие звуки сока в трубочке дали скейтбордисту понять, что тут ему не выиграть.

«Отрывать голову от священной подставки? Тратить силы на членораздельную речь? Увольте и не предлагайте мне такое ближайшие сутки.»

Кристофер начал осторожно расстёгивать пуговицы на одежде брюнетки и медленно раздевать её до нижнего белья, постоянно поглядывая на Дорн и проверяя, не больно ли ей. Не только шея, всё тело Кимико оказалось испещрено глубокими давними шрамами и отметинами. Такие бывают от ремня и длинной хлёсткой линейки, такие – от тлеющих сигарет, а вот – от кипятка… Еве вспомнилась аура папаши-Дорна, с которым она мимолётно пересеклась у лавки Фито. Рядом с ним тяжело было даже стоять, не то что жить… Стало невыносимо жаль хрупкую Мику.

Наконец приготовления (вместе с соком) подошли к концу. Брюнетка выглядела так, будто просто решила прикорнуть посреди дня. Ни кровавой рвоты, ни ледянящего душу проклятья, ни комы, из которой единственный выход – смерть, будто ничего этого не было ещё полчаса назад.

Лука принёс амулет в виде восьмиугольника и осторожно надел на шею Дорн. Затем начал читать заклинание на непонятном языке, пока Крис мелкими порциями вливал ей в рот воду с какими-то травами. Чем дольше зачитывался зацикленный текст, тем ярче становилась вода, подсвечиваясь кристально-голубым цветом. Когда вода закончилась, все трое уставились на Мику.

– Лука, будешь так пялиться, дам по роже, – буркнула Дорн, не открывая глаз. Она широко зевнула и перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее.

Ева облегчённо рассмеялась. Она и не заметила, как всё сильнее сдавливала собственные колени, пока шёл ритуал, который про себя Майер окрестила как «возвращение к неоплаченным счетам и налогам». Пустой стакан апельсинового сока остался забытым, как и обещание самой себе не шевелиться, а вот трубочка подверглась казни через пережёвывание.

«Да, они явно знают, что делают! Но где гарантия, что всё пойдёт по плану?»

Но в этот раз всё действительно пошло по плану. Хоть раз. Всё пошло по плану.

Брюнетка недоумённо обернулась на звук незнакомого смеха. Ева в знак приветствия помахала ей рукой, не в силах прекратить нервное хихиканье. Роль коммуникатора на себя взял Лука:

– Кимико, познакомься, это Ева. Она Создатель и спасла тебе жизнь.

– Да ты что? – презрительно бросила Мику. Её взгляд пробежался по девушке, оценивая всё: от зелёной гривы и пирсинга до сжатых в кулаки ладоней. Судя по всему, увиденное азиатку ничем не зацепило, так что она закатила глаза и снова отвернулась к стене, явно намереваясь хорошенько отдохнуть.

«Мне бы такой уровень спокойствия. Ты чуть не умерла, алло!»

Но Дорн явно не переживала по этому поводу. Она сладко причмокнула, устраиваясь на подушке поудобнее, только вытянула одну руку назад, пытаясь нащупать в воздухе Криса:

– Милый, ложись ко мне. И прогони этих извращенцев.

Кристофер моментально ухватился за её руку, всё ещё не отрывая взгляда от ожившей девушки. В его глазах плескалось столько нежности и страха, что Еве было неловко находиться рядом: как будто она подглядывала за очень интимным моментом. Скейтбордист проморгался, убирая выступившую на глазах влагу, и мягко произнёс, поглаживая её ладонь большим пальцем:

– Эй, Льдинка. Вернись к нам. Это правда, Ева вытянула из тебя проклятье. То защитное, из лавки, помнишь? Я боялся, что больше никогда тебя не увижу.

Несколько секунд длилось абсолютное молчание. Ева поглядывала то на одного парня, то на другого, то на спину брюнетки. В конце концов она решительно поднялась:

– Я поняла. Ты вся такая из себя крутая, а благодарность – удел лохов. Хотя мне всегда казалось, это базовая вежливость, помогающая установить нормальные отношения. Лука, можно тебя?

Лука расстроенно вздохнул, затем кивнул и отошёл в сторону, пропуская девушку вперёд. И когда Майер уже практически покинула комнату, позади послышалось:

– Ладно, ладно, спасибо.

– Чего? – Ева не разобрала невнятное бурчание за спиной и обернулась.

– Спасибо! Глухая, что ли? – моментально вспыхнула Кимико, подскакивая и откидывая в сторону одеяло. Девушки хмуро уставились друг на друга. Ева ощутила, как Чёрная Лиса начала нагреваться.

– Мику, Мику, полегче! – рассмеялся Крис. – Сегодня плохой день для выцарапанных глаз.

Слова парня остудили Дорн-младшую. Она отвела взгляд от Майер, снижая напор.

– Я думала, Создатели – это просто сказки для маленьких. Никогда не рассчитывала встретить хоть одного вживую.

«Да пошла ты!»

Ева молча посмотрела на эту нелепую попытку девушки перевести тему разговора и замять сложившуюся неловкость.

– Лука? – повторила она и вышла из комнаты, злобно втаптывая в пол каждый шаг. Кимико возмущённо фыркнула и в третий раз натянула одеяло повыше. Вальбе поспешно отправился за зелёноволосой, перед этим в упор посмотрев на Кристофера. Между ними поизошёл молчаливый диалог, заключавшийся в перемигиваниях и поджиманиях губ.

Лука (умоляюще): «Сделай что-нибудь с Мику!».

Крис (пожимая плечами): «Я над ней не властен».

Лука (настойчиво): «Нам нужна Ева. Ты видел, на что она способна!».

Крис (сдаваясь): «Видел. Попробую».

Ева тем временем отправилась в первую комнату. На стенах коридора висели маленькие фотографии, из разряда моментальных, с размытым фокусом и живыми эмоциями. На одной из них среди большой толпы людей смутно угадывались образы троих новых знакомых. Обои на фото подсказывали, что снимок сделали в этой самой квартире.

Вообще вся квартира выглядела не особо жилой. Её не наполнили теми мелочами, по которым обычно можно сразу догадаться, что за человек здесь живёт, что он любит и чем занимается. Данное же помещение больше походило на общежитие с кучей разных жильцов: несколько комнат, извилистые тёмные коридоры между ними и отсутствие единого стиля.

Оглядев первую комнату, Майер пришла к выводу, что та служила своеобразным предбанником при телепортации. По всему периметру комнаты были нарисованы неизвестные символы. Создатель бы не почувствовала ни капли удивления, если бы они оказались защитными и сдерживали «нехороших людей», которые могли бы попасть в портал следом за Лукой, Мику или Кристофером. Кто такие нехорошие люди, пока что было неясно.

«Но почему-то у меня нет никаких сомнений, что у этой троицы подобные оппоненты точно есть. Или у кого бы то ни было, кто тут ещё находится.»

В «предбаннике» показался ведьмак. Он вздохнул:

– Прости за Мику. Ей очень непросто быть в долгу перед кем-то.

– Её проблемы, – огрызнулась Ева и тут же сама себя оборвала, махнув рукой: – Ай, неважно. Мне просто надо, чтобы ты подробнее рассказал мне кое о чём. Ты же явно в курсе, что за дело пытались провернуть Крис и Кимико?

– Да, а что? Хочешь услышать об этом подробнее? Зачем? – не понял Вальбе.

– Мне, в общем-то, наплевать. Даже так: я совершенно не хочу быть втянутой в ваши проблемы. У вас явно много, а мне достаточно своих, – хмыкнула Создатель. – Мне надо только, чтобы ты мне сказал, для чего это использовалось?

Она достала брошь из кармана. Лука подошёл, чтобы осмотреть внимательнее Евину «находку», как девушка называла про себя металлическое насекомое.

«Не украла, а обнаружила в интересном месте без видимых в ближайшей области владельцев.»

Пока Рубашка-в цветочек разглядывал скарабея, Майер разглядывала парня. Длинные русые ресницы чуть подрагивали, когда он прищуривался, изучая символы на крылышках жука. Всё же оказалось, что ему можно довериться. Хоть и узнать об этом пришлось очень странным способом.

– Откуда он у тебя? – заинтересованно спросил Вальбе.

Ева заставила себя выйти из странного транса под названием «рассмотри сияющую кожу этого высокого парня» и прочистила горло:

– Неважно. Просто расскажи, что знаешь.

– Вообще, скарабей должен был помочь обойти защиту «Трёх ключей». Но судя по всему, он наоборот активировал то самое проклятье, которое поглотило Мику.

– С чего ты это взял?

– Вот здесь, – он ткнул пальцем в узоры на броши. – На некоторых артефактах сохраняется «история использования». Как в программах, знаешь? Если залезть в код, можно посмотреть, где именно случился баг.

– И о чём тебе говорит этот код?

– Смотри.

Ведьмак положил насекомое на стол и принёс пару стульев и увеличительное стекло. Майер придвинулась ближе, чтобы увидеть искусные тонкие символы на свету. Их колени соприкоснулись, и по правой ноге побежал жар. Ева пыталась сосредоточиться, пока аккуратный палец Луки скользил по броши, обращая внимание девушки на отдельные символы.

– «Вскрытие замков» работает по-другому. Знаки должны были проявиться иные. Может, вот такие или такие, – свободной рукой Рубашка-в-цветочек начертил несколько непонятных линий на бумаге. – А здесь – видишь? Совершенно отличное начертание.

– Как такое возможно? – не поняла Создатель.

– Вот и мне интересно… Скарабей-то у нас не просто так появился. Нам его достать «помогли», – Лука выразительно посмотрел на зелёноволосую, и та предположила:

– Думаешь, тот, кто вам «помог», соврал о действии амулета? Это вообще возможно?

Лука помрачнел:

– Не сталкивался с таким раньше, но иного варианта не вижу. Потому что вместо обхода защит жук наоборот их активизировал. Перед делом я лично осматривал скарабея. Эту грёбанную функцию очень хорошо спрятали в заклятии, наложенном на амулет. После активации узор изменился, и проявилась оригинальная программа.

– Значит, на амулетах можно увидеть, на какое именно действие они заколдованы? – удивилась Ева.

Лука провалился в собственные мысли и ответил не сразу.

– Не всегда и не на всех. Обычно мастера сразу прячут свою магию, чтобы её не было видно со стороны. Не раскрывают секретов. Но когда магия видна, не возникает никаких проблем в её прочтении. Конечно, если знать ри́зы.

– Ри́зы? Это ещё что?

– Знаки, которые запечатывают колдовство, – он кивнул на лист, где ранее рисовал символы, и добавил, скорее разговаривая сам с собой, чем обращаясь к Майер. – Получается, появился умник, который умеет маскировать ризы… Надо сообщить Альберту.

Создатель задала последний вопрос, не давая Вальбе окончательно уйти в себя:

– Почему ребята не забрали скарабея с собой?

– Ни к чему, он одноразовый. После использования от него пользы не больше, чем от упаковки из-под молока.

Майер смотрела на насекомое иначе. И для личных экспериментов было очень кстати иметь под рукой настоящий артефакт, пусть и пустышку, по мнению Вальбе. Изумрудный жук отправился обратно в Евин карман.

«Мы ещё посмотрим, кто тут одноразовый.»

– Всё это очень весело, Рубашка-в-цветочек, но мне всё ещё надо на остановку, – напомнила девушка.

Ведьмак хлопнул себя по лбу: из его памяти явно вылетели обстоятельства, при которых парень познакомился с Создателем. Лука пошарился по стеллажам, полным макулатуры, из книги-тайника достал чёрный браслет, который наматывался на руку в несколько слоёв, и протянул Еве:

– С этим телепортом тебе будет гораздо проще.

– Как им пользоваться? – Ева приняла украшение, внимательно разглядывая чёрные матовые бусинки.

Вальбе объяснил принцип действия амулета: чтобы попасть именно туда, куда нужно, магу важно было в точности представить место, куда хочется попасть, затем зажать правильную комбинацию заговорённых камней и произнести заклинание.

На подозрительное замечание Евы про отслеживание местоположения владельца артефакта через браслет парень замахал руками, уверяя, что ничего подобного в украшение не встраивалось. Его вообще только распаковали: не просто так амулет хранился в тайнике. Книга сдерживала силу амулета и по сути выполняла функцию упаковочной плёнки перед покупкой нового телефона.

Майер продолжала сверлить парня недоверчивым взглядом, но в итоге проворчала, что делать всё равно нечего, и уже готова была использовать телепорт, когда услышала смущённое:

– Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, учитывая, что ты сделала для нас. Я надеюсь, мы ещё увидимся?

– Только если обещаешь, что больше никаких принудительных пространственных перемещений. В Космосе мы с тобой уже добавились, – усмехнулась Ева. Ведьмак расцвёл на глазах, услышав ответ девушки, а она, пока не растаяла окончательно, быстро набрала правильную комбинацию на браслете и произнесла ведьминские слова. Уже в следующую секунду квартира-общежитие растворилась, уступив место знакомым комнатам. Дом, милый дом.

Глава 14. Прелести одиночества

Первым делом Ева молча обошла все комнаты. Ничего не говорило о том ужасе, который случился всего лишь – у Майер были сложности с математикой – пару дней назад?

«Реально, что ли? Это невозможно.»

Между её болотной жизнью вместе с качком-Марком и полным переворотом сознания и представления о мироустройстве прошло не более пятидесяти часов.

– Я заслужила хоть чуть-чуть времени на абсолютное безделье! Мир подождёт, Шульц тоже. Если я сейчас грохнусь в обморок от усталости, никому легче не станет.

Тело отчаянно требовало заботы. Поэтому в ход отправились все классические способы приведения себя в порядок, когда все планы катятся к чертям.

Для начала Ева набрала ванну с таким количеством пены, что в какой-то маленькой стране третьего мира это точно должно быть запрещённым, и провалялась там так долго, что кожа превратилась в сморщенную курагу. Новоприобретённые амулеты – браслет телепортации и ожерелье со штурвалом – Ева решила не снимать, а вот пирсинг еле влез обратно в бровь, настолько распаренным стало тело.

Включила музыку на всю квартиру. Теперь ничто не останавливало девушку от странных танцев при перемещении из одной комнаты в другую. Марку никогда не нравились треки зелёноволосой, так что слушать их приходилось тихонько и в наушниках. Девушка даже не подозревала, насколько она соскучилась по такой свободе.

Из морозильных закромов Майер достала кремовое мороженое с лопающимися во рту шариками солёной карамели и с большим удовольствием начала наворачивать лакомство ложкой, пока параллельно залезла в Космос и провалилась в бездумное перелистывание соцсети.

Алиса отправляла ей в личку килограммы забавных или философских видео, большую часть которых Создатель чаще всего проматывала. Но один из роликов сильнейшим магнитом притянул к себе её внимание так, что она была не в силах сопротивляться и нажала на проигрыш.

Смуглое лицо метиса. Белоснежная мягкая улыбка, за которую хотелось продать все свои внутренние органы. И вновь эти светло-серые, почти прозрачные, ледяные глаза. Ману Гофман.

Ману Гофман

Еву снова затрясло, как тогда, на Хва́ле, а по рукам и ногам побежали мурашки. Впиться в него губами, пока смерть не разлучит их бренные истощённые тела. Вскрыть грудную клетку и съесть его сердце прямо на угасающих глазах ублюдка. По лоскутам снимать его кожу и сплести из останков сумку для сухостоев и травяных сборов. Заставить рыдать так, чтобы он корчился от боли в этой жизни… И в следующей… И в следующей…

Сын мэра вещал то, что, судя по всему, было основной темой его блога:

– Твоя главная проблема в том, что ты до сих пор пытаешься доверять своему сердцу. Тебе внушили, что эмоции – лучший компас, но взгляни, куда они тебя привели? Страх, тревога, глупые импульсивные решения: вот что даруют тебе чувства. Они не открывают тебе глубины твоего сознания. Лишь заставляют потакать собственным слабостям и низменным инстинктам.

Изнасилования. Войны. Смерть. Разве всё это является для твоего разума хоть чем-то, кроме новой задачи, требующей решения? Разве не лучше принимать мир таким, каким он и является: хаотичным набором бессмысленных событий, вытекающих одно из другого? Лишь эмоции заставляют тебя испытывать боль, в то время как разум знает истину, спрятанную внутри: нет страдания там, где ты очищаешься от бренности чувств. Тебя не научили выключать этот бесконечный внутренний шум, но теперь у тебя есть я. Следуй за мной, внимай моему слову, и я помогу тебе освободиться от боли.

Голос парня был низким, бархатным и по капле проникал прямо в сердце. Как соблазнительно звучало это обещание: жизнь без страданий. Простое существование, где нет обид, разочарований или злобы.

Где, если тебе изменил парень, ты просто принимаешь это как должное и идёшь дальше, а не расковыриваешь себя до основания вопросами, что с тобой не так. Где алкаш-отец занимает в голове столько же места, сколько размышления на тему «что приготовить на ужин». Где крики начальства или возмущение неадекватного клиента воспринимаются спокойно, без истерик, и не заставляют ненавидеть себя. Вот бы действительно было возможным полностью избавиться от всех этих переживаний…

Внезапно Майер недовольно шикнула. Она и не заметила, как Чёрная Лиса раскалилась добела. Металл остро обжёг нежную кожу бедра прямо через ножны. Наваждение стало расплываться, и Ева обнаружила, что, сама того не замечая, девушка уже с полчаса листала один за другим видео Ману, позволяя словам блогера проникать всё глубже. Забытая ложка с растаявшим мороженым давно валялась на полу.

– Спасибо, малышка, – прошептала девушка и погладила набалдашник клинка. Ей показалось, Лиса довольно заурчала под её пальцами и сбросила градус нагрева.

Ева ещё раз пробежалась взглядом по роликам. И тут её словно прошибло током: прозрачные серые глаза. Такие же, как в дымном видении в кабинете Селесты, когда бабка рассказывала про Создателей и Проповедников. Что же там ей показали? Ева напряглась в попытке вспомнить.

Проповедник, который из жизни в жизнь пытается уничтожить Создателя. Парень в обшарпанной рясе, с улыбкой наблюдающий за своей возлюбленной, скачущей через костёр.

– Уж не Ману ли наш новый Проповедник? – прошептала Ева во внезапной догадке.

Кинжал отозвался мелким дребезжанием.

– Приму это за «да», – неуверенно решила зелёноволосая. – И что, выходит, этот парень хочет от меня избавиться?

Ответа не последовало. В воображении девушки мелькнул образ, как Лиса резко отворачивается, явно не желая продолжать разговор на эту тему. Ева вздохнула, принимая отказ Лисы. Создатель вспыхивает через семь лет после смерти предыдущего. А что с Проповедником? Как активируется линия его магического рода?

Помнится, Теодор в разговоре с капитаном Юном упомянул, что «в этот раз Проповедник сильнее». И, опять-таки, упоминание свечей, на которое ещё в прошлый раз Ева обратила внимание. Значит ли это, что всё же антагонист Создателя пробуждается вместе с самим Создателем?

Ева потрясла головой, стараясь вытряхнуть лишние мысли, и строго обратилась сама к себе.

– Сейчас мы знаем ответы на эти вопросы? Нет. Можем ли мы их получить? Нет. Но вот что мы можем сделать, так это устроить девчачью тусовку! Простые человеческие сплетни и обсуждение мужиков. Как мне этого не хватало!

Время как раз приблизилось к вечеру, Алиса уже должна была пробудиться от своей суточной спячки и ждать отмашки для встречи в Соснах. Майер напялила первые попавшиеся шмотки и уже практически выскочила из дома, как почувствовала резкий укол совести. Марк… Она вообще собирается искать его? Спасать? Или просто решила сделать вид, что Шульца никогда и не существовало в её жизни, а его обугленное тело не утащила хрупкая брюнетка с пышным бюстом и янтарным кулоном?

«Сгорел на работе. Ха.»

– Очень смешно, – тут же сердито оборвала себя зелёноволосая. – Ну должна же я хоть что-то сделать… Создатель я или нет, в конце концов?!

Что там говорили Теодор и Селеста? Создатели способны подключаться напрямую к Источнику, превращать мысли в реальность безо всяких механических приспособлений. Девушка откладывала попытки самостоятельного изучения способностей, опасаясь катастрофы – из разряда той, которую она уже устроила, или тех, что видела в дымке Хайдеггер.

Но теперь с ней Чёрная Лиса. Кинжал уже не раз доказал, что способен сдержать необузданные силы Майер, помочь прийти в себя и вернуться во вменяемое состояние. Так может, стоит попытаться?

Ева застонала от этих мыслей и снова захлопнула входную дверь.

– Он же просто конченный идиот, ну почему я не могу быть такой же? Просто бросила бы его, и всё! Я тоже имею право вести себя, как последняя сволочь!

Она протопала в комнату Марка и, тяжело дыша, уставилась на обстановку. Что здесь могло бы ей помочь? Девушка постояла на пороге, не понимая, что делать дальше, и наугад подхватила со спинки стула рубашку, которую Шульц надевал в последний раз.

В груди что-то сжалось от боли, от которой последние события старательно Майер уводили, но вот она столкнулась один на один с банальным осознанием: человек, с которым она жила годами, ей изменял и даже не нашёл смелости признаться и уйти. Но время, проведённое вместе, никуда не исчезло от того, чем всё закончилось. Каким бы спортсмен ни был мудаком, всё же он не последний для девушки человек. Поэтому Ева вздохнула и искренне спросила:

– Я могу вернуть его?

Прислушалась к силе, дремавшей внутри. После появления кинжала, слышать Источник стало намного проще, но этот вопрос Сила проигнорировала без зазрения совести.

– Ладно… Я… Могу хотя бы узнать, жив ли он? Всё ли с ним в порядке? – неуверенно попробовала девушка.

Лиса внутри лениво приоткрыла глаз и махнула хвостом, как бы давая добро. В груди появилась низкая вибрация, как будто кто-то запустил мотор огромной газонокосилки. Сама не до конца понимая, что именно собирается делать, Ева отправилась к себе и уселась перед мольбертом. Руки сами потянулись к краскам и кистям, которые всегда лежали рядом наготове, и начали набрасывать на холсте какой-то смутный эскиз.

Чем сильнее зелёноволосая старалась вдуматься или проанализировать происходящее, тем медленнее шла работа. Так что девушка обречённо вздохнула и просто зажмурилась, позволив телу самому делать своё дело.

Спустя какое-то время руки остановились, а внутреннее гудение стихло. Девушка осторожно приоткрыла сначала один глаз, затем второй, разглядывая получившееся полотно. На нём явно был изображён Марк, полулежащий в кровати. Не в лучшем своём состоянии – картина отдавала слабостью и низким уровнем энергии. Но хотя бы он заливисто смеялся шутке кого-то, кто в кадр не попал. Ни ужасных ожогов, ни переломов, ни полного истощения: просто отдыхающий блондин в приятной ему компании.

Ева ошеломлённо посмотрела на свои кисти.

«Мне удалось воспользоваться Силой.»

Возможно, Майер способна на большее. Наверняка есть другие пути пользования магией, быстрее и результативнее. Но как минимум теперь девушка точно знает, что Марк жив и в безопасности.

– Конченный идиот, – повторила Майер, утыкаясь лбом в картину.

Она не стала сдерживать смех облегчения и позволила нескольким солёным каплям стечь по щекам. Вся злость, обида и несправедливость истончились вместе с молчаливым признанием: все их чувства действительно жили. Просто закончились. Так бывает, и это нормально. Не обязательно ненавидеть блондина до конца своих дней. Можно просто помнить, как многое их связывало, и идти дальше, свободно выбирая каждый последующий шаг.

– Спасибо, – в очередной раз поблагодарила она Силу внутри. Та благосклонно заурчала, прищурилась и снова улеглась спать. – Ну что ж, совесть чиста, теперь точно можно отправляться к Алисе?

Ни одного голоса против не обнаружилось, так что Ева наконец покинула квартиру.