Создание новой веры

Глава 1

- Теперь наш народ будет в безопасности.

Глубокий старик завернул горсть вымоченных ягод в широкий лист папоротника, а затем бросил в огонь.

- Так, и только так мы сможем сохраниться как народ.

Костёр был разведён прямо в храме, просторном помещении с выбеленными стенами. Лист, упав в огонь, стал съёживаться от контакта с пламенем. Поначалу разнёсся запах гари, но после он сменился кисловато-сладким ароматом.

- Поколения будут помнить, поколения будут следовать.

Старику тяжело давались шаги. Сучковатая палка, на которую он опирался, выглядела ровесником хозяину. Однако он неумолимо шёл по кругу, зажигая лучиной лужицы вязкой жидкости, разлитой по выдолбленным в камне нишах. Одно короткое касание тлеющей щепки, и огонь вспыхивал яростно, но через секунду затухал, едва-едва теплясь.

- Наши враги победили, они изгнали нас. Мы не смогли выстоять. Но мы обязательно победим потом.

Вместе со стариком в храме были ещё несколько человек, стоявших неподвижно. Разжигаемый огонь всё отчётливее проявлял силуэты, отгоняя мрак от них. Трое, высокого роста, один из них тоже старик, судя по чуть сгорбленной осанке.

- Вседержитель защитит нас, сплотит нас, поможет нам сохраниться на века.

Старик зажёг последние огоньки, и остановился, будто переводя дух и что-то обдумывая. Он не замечал своих визитёров, все слова были сказаны наверх, каменному потолку и невидимому заходящему солнцу. Но фигуры, неподвижные и будто слега напряжённые, ожидали в безмолвии чего-то: приказа, конца речи, позволения уйти.

- Потомки запомнят нас и этот день. Можно начинать.

После этих слов они тут же двинулись к выходу. Около массивных запертых двойных дверей сгорбленный человек остановился, а два его спутника принялись тянуть за ручки. Свет вечернего, золочёного солнца тут же заполнил помещение, и послышались голоса, тихие, приглушённые. Детские.

- Пусть заходят!

По одному, неуверенно, будто ёжась от неуютной обстановки храма, мальчики лет 10 подходили и кланялись к старику на входе, наклоняя шею, спина при этом оставалась ровной. Затем они складывали ладони тыльными сторонами друг к другу, и говорили: «Огонь будет гореть в нас». И уже после они проходили дальше и выстраивались по кругу там, где стоял руководитель этой церемонии.

- Все ваши отцы погибли на войне – начал он громким, поставленным голосом, когда круг заполнился. По меньшей мере 50-70 мальчиков уместились под стенами храма, немного испуганно слушая старика. – Они были героями, лучшими сынами Маналеев. Мы чтим их память и благодарны за столь щедрую жертву. Отец каждого из вас – герой. Но это не спасло наш народ. Спасти его уготовано вам, дети народа Маналеев.

После этих слов жрец швырнул в центр круга, в костёр маленький тугой свёрток, и после этого пламя вспыхнуло до самого потолка. Многие дети не удержались на ногах, упали, закрывая лица от нестерпимого жара.

- Вы пройдёте через все преграды, выстоите перед любыми трудностями, неся в себе истинный огонь Маналеев! Потому что мне было видение, что наше пламя будет гореть тысячи лет в каждом из ваших потомков.

Несколько мальчиков не выдержали, отвернулись, но их тут же стали разворачивать обратно, ободрительно шепча «вы наша надежда, мы верим вам». Столп огня стал обращаться обратно в костёр, и в этот момент старик вновь бросил свёрток, и в этот раз пламя вознеслось ещё выше. Жар распространился по всему помещению, даже взрослые, столпившиеся у входа, почувствовали ощутимый прилив тепла.

- В видении я слышал голос, голос самого вседержителя! Он сказал, что все наши враги обратятся в прах, будут забыты и прокляты, а наш народ сохранится и вернёт свои силы. И на том самом месте, где мы потерпели поражение, будет построен гигантский город…

В этот момент стало шумно. Группа людей протискивалась в храм, выкрикивая ругательства и бесцеремонно расталкивая всех, кто стоял на пути. Большинство – женщины, вооружённые домашней утварью – ножами, серпами, вилами. «Верните наших детей», «Фанатики» - слышалось всё громче.

Они смогли оттеснить всех, кто пытался помешать им попасть внутрь, и уже стали подходить к полыхающему костру.

- Я знал, что вы прибудете – старик вышел из транса, в который впал от громогласных речей, и обратился к гостям. Они остановились, будто вкопанные, их прежняя решимость куда-то испарилась. – Ваши дети – наши избранные. Они поведут наш народ сквозь время. Вы должны гордиться ими…

Все женщины, будто успев перевести дух, стали звать сыновей по имени. «Рудо», «Алос», «Мари»… «Пошли скорее домой, тебе нечего тут делать», «Не слушай этого безумца», «Уходим», «Иди ко мне». Но дети не реагировали, а только растеряно смотрели то на огонь, то на своих матерей.

- Что ты с ними сделал?!

- Я показал им их будущее. Вершины, которых им суждено достичь. Вседержитель наставит их, научит всему, что нужно. Вы же не хотите быть рабами завоевателей?

- Мы просто будем жить! – выкрикнул женский голос в ответ.

- Как? Вас заставят быть покорными, ваши дети пойдут в армию Гиросов, будь они прокляты, и погибнут в бесконечных войнах. Наше спасение – быть верным Вседержителю.

- Ты забрал наших детей! – раздался другой голос.

- Они сами пришли сюда, сами выбрали путь спасения.

- Ты безумец!

- Безумны те, кто уповает на милость Гиросов. Нам всем придётся уйти в изгнание, и эти дети поведут нас.

- Никуда мой сын не пойдёт!

- Спросите у своих детей, хотят ли они идти с вами.

Мальчики и вправду вели себя очень странно. Они вообще перестали реагировать на происходящее, не мигая наблюдая за угасающим пламенем. На лицах многих выступил пот от жара, пропитал брови и стекал прямо в глаза, но ни один ребёнок не пытался с этим что-то сделать.

Дальше произошло то, чего не могло не случиться: матери не выдержали, и бросились напрямик к своим детям. Ни для кого это не стало неожиданностью, им навстречу выбежали люди в белых плащах, младшие служители храма, до того момента державшиеся в тени. Их было достаточно много, и они были достаточно сильны, чтобы сдержать напор. Но у них не было оружия. А женщины пустили в ход свою кухонную утварь.

- Пусти – крикнула самая активная, самая бесстрашная из них, замахнувшись ножом на стоящего перед ней человека. Тот без труда поймал на лету руку, и практически успел обезоружить нападавшую, но в этот момент получил чем-то тяжёлым по голове от другой матери, и осел. Началась давка, крики, визги.

Несколько мужчин в белых одеждах поранили, но это был максимальный эффект от сумасбродной, но яростной атаки. Десяток женщин лежали на полу, то ли без сознания, то ли мёртвые. Тех, что стояли на ногах, скрутили и потащили к выходу. Они изрыгали проклятия, плакали, рыдали, но ничего не могли сделать. Лишь одна дерзнула продолжить сопротивление, уже словесно.

- Ты, торговец! – обратилась она к старику, очень громко. Он её услышал – Скляночник! Твои фантазии убоги. Дети скоро поймут это, и уйдут от тебя к своим семьям. – женщину волокли, но жрец сделал жест, и прислужники остановились, позволив ей продолжать. – Если бы ты мог мыслить здраво, то уже давно прекратил этот балаган, и искал возможности жить дальше.

- Мыслить здраво? – начал старик. – Гиросы возьмут твоих сыновей на свою войну, твоих дочерей ублажать солдат. Они отменят все наши законы, запретят наш язык. Посмотри, что стало с покорёнными народами. Они потеряли своё лицо, забыли своё наречие, обычаи. Они стали такими же, как Гиросы, продажными, растленными псами. Любая попытка сдаться и покориться приведёт к нашей смерти. Любое духовное сопротивление позволит нам жить. Тут нет возможности выбирать. Мыслить здраво – значит, довериться вседержителю, и идти за вашими детьми. Предупреждаю – если вы ещё раз захотите осквернить этот храм насилием, мы будем вынуждены пролить кровь.

- Ты уже льёшь кровь, паскуда!

- Вы пришли в храм, священное место, с оружием. Мне с вами больше не о чем говорить.

Жрец жестом велел очистить место, и через несколько минут проклятия и крики стали приглушёнными, а после и вовсе стихли.

- Наша надежда, будущие мудрые мужи Маналеев, я прошу у вас прощения за данный инцидент. Его невозможно было избежать. Вы научитесь предвидеть события, и будете знать, как реагировать на неожиданности. Но главное, что вы должны запомнить – мы, Маналеи, избранный народ. Божественный народ. Только нас избрал Вседержитель как своих сынов. И только Маналей равен Маналею. Все остальные народы не удостоились чести быть сынами Вседержителя. Ни один из вас не вправе брать в жёны дочь другого племени, не Маналеев. Ни один из вас не вправе есть пищу, приготовленную не Маналеем. Ни один из вас не вправе свидетельствовать против Маналея. Ни один из вас не вправе отказать в помощи другому Маналею. Повторите!

- Мы не вправе…

Для своего оцепеневшего состояния мальчики довольно быстро отреагировали на речь старика. Повторяли не механически, будто даже осмысленно.

- Ни один из нас не вправе отрекаться от Вседержителя. Но никто из других племён не должен знать о нём. Вы можете называться последователем идолов или огнепоклонником, когда будете вынуждены говорить с неманалеями. Изучайте их языки, но между собой и дома всегда говорите на своём. Повторите!

И они повторяли.

- Наше будущее зависит только от того, насколько вы будете верны Вседержителю. Скоро мы уйдём из этих мест, и вы поведёте нас.

Глава 2

На лесной поляне сильно лил дождь, и было необычайно людно. Поваленные деревья, брошенные в беспорядке повозки, увязшие в грязи, стоны и причитания. Люди бежали, вроде и организованно, слаженно, но до паники было недалеко. Суетились все, кроме группы людей в белых одеждах, которые вели за собой мальчиков. Тех самых, что несколько недель назад стояли в храме.

У них были маленькие мешки, которые они несли, перекинув через плечо. Шли уверенно, зная конечную точку маршрута. Со стороны было неясно, эти ли люди ведут группу, или она стихийно слилась в один поток, и все только случайные попутчики?

Среди этой группы был и старик. Он шагал не так бодро, как его спутники, и на кочках или трудных участках пути жреца поддерживали за руку. Но решимости в нём было больше, чем во всех остальных.

А вот один из мальчиков, Мари, хоть внешне и выглядел равнодушным, сильно беспокоился. Он не знал, что сделали с его мамой, куда она попала и жива ли вообще. Когда Гиросы начали наступать, всех посвященных Вседержителю решили отправить на север. В этот момент матери предприняли попытку ещё раз забрать своих сыновей, и снова неудачно. Тогда, у ворот, Мари видел свою маму в последний раз. А среди беженцев, тех, что решили уходить с ними, и тех, что поравнялись позже, её не было. Может, сможет нагнать позже…

- Рудо – шёпотом обратился мальчик к товарищу. – Ты свою маму видел?

- Да. У ворот. Она только посмотрела на меня. Плакала. Ей с нами нельзя.

- Я тоже свою видел… Она кричала. Я беспокоюсь о ней.

- Не стоит. Вседержитель позаботится о ней.

Мари на плечо мягко легла чья-то рука, и разговор прервался. Это был старик, он понимающими глазами смотрел на ребёнка.

- В тебе будет столько сил, что спасутся все твои родные. – сказал он. – Вседержитель вознесёт всех. Там, куда мы следуем, ты сможешь поговорить с ним, и узнать всё, что тебе нужно, обо всех людях. В том числе и о матери.

- Я хотел бы её увидеть. Я тоскую, учитель.

- Никто, кроме тебя, не тоскует. Все знают, что они выбраны воплотить волю Вседержителя. Это будет благо для всех, Мари. И для твоей матери тоже. Она будет гордиться тобой.

- Мне нужно понять, как я ей могу помочь, учитель.

- Ты молодец, Мари! Ты поможешь ей, если не будешь сомневаться в замысле Вседержителя, и исполнять его волю.

- Хорошо, учитель.

Ответ мальчика не удовлетворил, он много раз уже слышал подобное. Положиться на высшую волю, возможно, и дельный совет, но он никак не поможет прояснить судьбу мамы. Если она попадёт в плен к Гиросам, или заблудится, или наткнётся на разбойников, все увещевания учителя будут напрасны.

Всё казалось странным. Во время проповедей старика, в храме, всех будто окурили чем-то обездвиживающим. Он помнил, как билось сердце при виде кричащей матери, но ни двинуться, ни сказать что-то ей в ответ не получалось. Зато голос учителя казался громогласным и призывным. Внутренне возражать или не соглашаться с ним было невозможно.

Но всё прошло, и странное состояние уже не возвращалось к Мари. А вот остальные… Они будто находились в нём постоянно. Им не было дела ни до чего вокруг, не замечали сотен отчаявшихся людей вокруг, непогоды. Это и есть та сила, которую даёт людям Вседержитель, способность не бояться проблем и не сомневаться в решениях. Там, где другие спасуют или решат сопротивление нерациональным, верующий будет идти до конца. Разбитому и изгнанному народу такая поддержка может быть очень кстати.

Вот только никто не задумывался об этих вещах. Никто, кроме старика, учителя, жреца. Его звали Ваши, преуспевающий торговец со столичного рынка. Он много путешествовал, видел далёкие страны, с интересом изучал их верования и обычаи. И тогда, по его словам, старик ощутил, что вседержитель избрал его народ для великих дел. И, вернувшись, стал проповедовать.

- Учитель – обратился к нему один из тех, что постарше, в белых одеждах. – У нас заканчивается еда. Нужно свернуть с дороги, поискать грибы, может, найдём плодовые деревья. Или дичь.

- Нам нельзя останавливаться. Скоро ты увидишь, как вседержитель решит эти проблемы.

- Хвала вседержителю! Именем его!

Прошло два часа. Дождь уже давно утих, лес стал сменяться равнинной местностью, а солнце уже вошло в зенит. Люди устали, начали шептаться «Отдохнуть бы», и Ваши, уловив настроение, позволил остановиться на берегу мелкой речушки, больше похожей на глубокий ручей. Он выглядел довольным, будто ожидал чего-то важного.

- Скоро вы все увидите милость Вседержителя. Ещё немного. Мы вовремя, не зря спешили.

Дети валились без сил, измождённые взрослые рассыпались по местности, собирая ветки и хворост для костров. Самые сильные покатили бочку к реке, опасаясь подвозить телегу к илистым берегам. Распряжённая лошадь с жаждой принялась лакать воду. Старик, сидящий на двух мешках, причитал, то и дело вытирая испарину со лба. После он крикнул:

- Мы умрём, если не найдём еду. Ну и где твоё чудо, торговец?

Ваши только хитро улыбался, ничего не отвечая, то и дело поглядывая на реку. Ему одновременно и верили, и искренне презирали. Потому что хотелось допустить, что возможно чудо, и человек, так уверенно рассказывающий о богоизбранности, скором воздаянии, может оказаться желанным проводником в другую жизнь. Где не будет страха, где не придётся убегать от наступающих армий из своих домов. Но с другой стороны, все в душе боялись шарлатанства, ошибиться. Люди хотели верить, и верили всей душой, особенно в тяжёлые моменты. Когда Ваши проповедовал и призывал всех идти на Север, в Проклятую глушь, место, где жили чудовища (по рассказам путешественников), за ним пошли только от отчаяния.

- Рыба! – вскрикнул один, у воды.

- Рыба!!! – тут же повторилось рядом.

- Много рыбы! Её можно ловить руками!!

И действительно, узкая речка буквально наполнилась не пойми откуда взявшимися рыбинами. Они были сероватые, с ярко-красными плавниками, и плыли большими группами. За одним прошедшим косяком следовал другой, на небольшом отдалении. Для голодных измученных людей это было чудо.

- Хватай! – беженцы кинулись в воду, не потрудившись даже раздеться. Рыба чуть ли не сама шла в руки, настолько её было много, а новые косяки всё прибывали и прибывали. Вскоре почти все мужчины оказались в воде, кроме жреца и его сопровождающих.

- Такова милость Вседержителя! – воскликнул долгое время молчавший Ваши.

Руками рыба ловилась плохо, отбивалась и выскальзывала. И всё равно кому-то удавалось вытащить одну-две туши, на несколько килограмм, и с радость в глазах счастливчики спешили на берег. Несколько мужчин прибежали с большими палками, и принялись глушить рыбу.

- Берите как можно больше! Насушим!

Через двадцать минут вдоль всего берега запылали костерки. На нехитром скарбе, мелких кастрюлях или другой посуде, которую впопыхах успели схватить и вывезти из дома, готовилась рыба. Кто-то суетливо бегал к берегу и обратно, принося всё новых рыбин, которые обречённо били хвостами и засыпали на истоптанной траве. Отчаяние и страхи отступили.

Религиозная группа не принимала участия во всех этих действиях. Всем хотелось есть, особенно мальчикам, которые, сидя рядом с берегом, отчётливо чувствовали запах жареной рыбы. Но им запретили что-либо делать, наказав сидеть и ждать. И вот, благодарные беженцы, женщина лет 40 и её два сына-подростка, с трепетом подошли к Ваши.

- Мы с самого начала знали, что вы говорили правду. – начала мать. – Что Вседержитель позаботится о нас. Слава Вседержителю!

- Именем его! – ответил старик, а после с улыбкой до ушей подошёл к женщине, соединил в жесте две тыльных стороны ладони и провёл над головой. То же самое он проделал и с подростками, у которых от волнения перехватывало дыхание.

- Это вам, возьмите! – женщина протянула деревянную тарелку, на которой лежало две зажаренные на углях рыбины. – Мы пойдём за вами куда угодно!

- За ними – поправил Ваши, указывая на мальчиков. – Им эта еда нужнее.

Тарелку вручили Мари, сидевшему ближе всех и наблюдавшему за беседой. И следом же стали подходить другие люди, выражать благодарности и извиняться за то, что не до конца поверили жрецу. Рыбы вскоре принесли столько, что съесть её всю не смогли бы даже за день. И тогда Ваши запретил приносить рыбу, сказав, что на закате обратится ко всем с важной речью, а сейчас с учениками и помощниками ему нужно будет удалиться в близлежащую рощу. Изумлённые люди наблюдали, как они, взяв с собой рыбу, стали неспешно уходить. Тем, кто собирался пойти следом, старик запретил это делать, наказав ждать у берега. Его послушались беспрекословно.

- Наконец-то поедим – сказал Мари идущему рядом мальчику.

- Да, иначе я дальше идти не смогу.

Как только листва скрыла всю группу, им разрешили поесть. Мальчики жадно хватали уже успевшие остыть куски мяса, и быстро кусали. Служители в перемазанных грязью мантиях тоже не отставали.

- Я никогда в своей жизни не видел, чтобы в реке было столько рыбы – прервал молчание один из них, вытирая рукавом жирные пальцы. Волосы на жидкой бороде слиплись, лицо было вымазано грязью, но выглядел человек в этот момент счастливым. – Слава Вседержителю, я никогда этого не забуду.

- Именем его… - отозвались с полными ртами люди в роще.

Ваши тоже начал есть, громко чавкая и периодически ковыряясь в зубах, вытаскивая кости. Его величественная аура в этот момент будто погасла, он уже не казался проводником воли могущественного единого бога. Да, он был голоден не меньше других, но до этой минуты он воздерживался и запрещал остальным есть на людях. Проглотив достаточно большой кусок, старик громко отрыгнул, не стесняясь. Когда же трапеза была закончена, он вновь восстановил свой властный облик, и явно приготовился долго говорить. Но вместо этого уставился куда-то между деревьев, всматриваясь несколько секунд, а потом крикнул:

- Выходи сюда, я знаю, что ты подкрался к нам. Выходи! – никто не отозвался. – Выходи, от глаз Вседержителя не скрыться! – повторил Ваши. И тут захрустели ветки, и из кустов вышел дрожащий исхудалый мужчина. А в отдалении закачались ветки на дереве, и оттуда слез другой человек, и также испуганно застыл на месте. Это был подросток лет пятнадцати, у него над верхней губой пробились жидкие усы, и он в волнении водил но ним кончиком языка.

- Оба, идите сюда – скомандовал жрец, не ожидавший, что подсматривали за ними несколько человек. Да и сами так называемые шпионы тоже озадачились, как так получилось. Каждый услышал «выходи», и в уверенности, что обращаются именно к нему, открылся. – Всем было сказано, за нами идти нельзя. Почему ослушались?

- Я… хотел увидеть Вседержителя. – сказал тощий мужчина. – Вы же пошли на встречу с ним…

- Вседержителя нельзя увидеть, он есть всё сущее. Никогда и не перед кем он не предстанет в зримом облике. Запомни это. А волю свою он доносит через посвящённых, тех, кого он избрал.

- Простите меня… Я…

- Ты знал, что нельзя ослушаться, но всё равно явился. И ты, отрок. Вы понимаете, что мы вас отпустить не сможем? У вас два выхода – либо смерть, либо искупление своего проступка перед Вседержителем.

Мужчина задрожал ещё сильнее, а мальчик убрал язык и стоял с обречённым видом.

- Отрок, ты молод, мог бы присоединиться к избранным. А ты, муж, надеть белую мантию и стать служителем. Но решить нужно прямо сейчас.

- Да, я согласен! Буду… - ответил вышедший из кустов.

- Я присоединюсь к вам. – сказал слезший с дерева.

- Понял вас, люди. Но и вам нужно понять одну вещь – одного желания недостаточно. Заповеди, что даёт нам Вседержитель, для того и нужны, чтобы неукоснительно соблюдаться. Если не будет жёсткого наказания за проступок, они тут же станут рекомендуемыми правилами, соблюдать которые необязательно. Вы понимаете, о чём я? – повисло непродолжительное молчание, после чего старик продолжил, не дожидаясь ответа. – Мы не сможем простить вас. Придётся очиститься.

Так называемых пленников усадили на влажный мох, связав руки за спиной, и по команде Ваши стали разводить большой костёр. Жрец был недоволен, его планы нарушило вторжение гостей, и теперь он вымещал раздражение на каких-то лесных травах, выдергивая их из земли, перекручивая в руках, сминая, а потом бросая в костёр.

- Нам придётся немного задержаться. Братья, проверьте округу, может, кто ещё просочился. Когда угли будут готовы, можно начинать с этими.

Мари смотрел на мальчика, который был связан, и на мужчину. Ему хотелось как-то поддержать их, и он надеялся, что наказание будет не очень опасным. Но когда из костра достали горящую головню, и бросили прямо перед этими людьми, он занервничал.

- Вседержитель испытает вас – старик говорил громко, с надрывом. – Вы сегодня видели, что он способен проявлять свою милость, накормив голодных. Но он может быть и грозным, особенно с теми, кто решил ослушаться. Вы, двое. Только жар поможет искупить вину. Вы должны взять головню в руку, и просить у Вседержителя прощения. Он понимает только искренние молитвы. Повторяйте за мной: владыка Вседержитель! Убереги меня от недобрых помыслов, помоги преодолеть все искушения, и накажи, ежели я сойду с пути истинного. Как маналей, единственный народ, твои дети, я никогда не буду жить с иноплеменными, и во всём последую заповедей твоих. Во веки веков!

Ни с первого, ни со второго раза выучить молитву пленникам не удалось. Они коверкали слова, путали порядок, и были явно не в том душевном состоянии, чтобы осилить эту задачу. Сердце Мари разрывалось, и он не выдержал, совершив дерзость – открыто возразил наставнику.

- Учитель, их можно простить. Вседержитель милостив…

- Мари – после недолгого замешательства старик подошёл к мальчику. – Мне кажется, ты стал беспокойным, пустил в своё юное сердце тревогу. Что тебя гнетёт? Посмотри на своих братьев, они вверили жизнь Вседержителю, и стойко идут по этому пути. Что происходит с тобой?

- Учитель, мне жалко этих людей. Я знаю о милости, всепрощении. Они же просто любопытствовали, это не такой тяжкий грех.

- Мальчик мой, они ослушались, а не любопытствовали. Я… я правильно тебя понимаю, ты хочешь отмолить их?

- Да. Я знаю молитву, и я уже держал огонь в руках. Готов сделать это за них.

- Давай-ка отойдём с тобой на секунду.

Ваши потащил ребёнка в те кусты, где часом ранее прятались пойманные люди. Он явно был разозлён, и очевидно, предстоял непростой разговор.

- Никогда не спорь со мной – прорычал жрец, и тут же влепил звонкую пощечину. Их никто не видел, листва скрывала всё действо. – Если ты думаешь, что понимаешь волю Вседержителя и способен её трактовать, то почему не ты повёл людей? Не ты умолял его о милости, которую он даровал всем? – последовала ещё одна пощёчина. – Ты единственный из всех, у кого какие-то проблемы. Думаешь, я ничего не вижу? На тебя надеются эти отчаявшиеся люди, они верят, что ты спасёшь их, но что в итоге? Ты не можешь разобраться даже в себе, в своих мыслях. Как ты можешь оправдать возложенные на тебя надежды? Отвечай.

- Учитель, простите меня. Я просто… я знаю, что будет с теми двумя, они не смогут удержать в руках огонь и прочесть молитву. И их ждёт смерть. А я это уже делал. Вот я и подумал, что это шанс сделать что-то доброе, спасти людей.

- А почему никто, кроме тебя, не вызвался? Говоришь, мог бы вновь держать огонь… Посмотри на свои руки, на них нет ожогов. В этот раз не будет никакой огнезащитной мази, будет адская боль, которую ты не выдержишь. Но главное – ради кого? Двух ослушников?

- Если понадобится, учитель, я готов сделать это ещё раз.

- Мальчишка. – последовала третья пощёчина. – Ты ничего не понимаешь. Если всем раздаривать милость, многие отвернутся от пути Вседержителя. Они не будут бояться запретов, станут их нарушать, один за одним. Что тогда спасёт их души? Все должны увидеть, что бывает с ослушниками. И я хочу, чтобы ты это понял.

- Учитель, я понимаю. Но мне страшно.

- Сыновья Вседержителя не должны ничего бояться. Пойдём, думаю, нам уже можно вернуться к остальным.

Мари не чувствовал себя успокоенным, его просто заткнули, и он был одновременно напуган и рассержен. Почему другие этого всего не замечают? Он хотел высказать ещё сотни возражений, горячо поспорить, но щёки предательски ныли от ударов, а голова стала гудеть.

Но стоило им вернуться, как мальчик просто оцепенел от ужаса – на земле лежали два бездыханных тела, те самые провинившиеся. Их начали душить тотчас же, как учитель увёл строптивого ученика на беседу. Всё делалось по негласному приказу, и ясно было, что сделать это решил Ваши.

- Они отказались брать огонь в свои ладони – сказал кто-то из белых мантий.

Мари не смог сдержать беззвучных слёз. Его вероломно обманули, просто устранив на время, как ненужную помеху. Именно сейчас нахлынули воспоминания о матери, которая бы точно так никогда с ним не поступила, и уж тем более не стала бы никого убивать. А если на месте того мальчика оказался бы сам Мари? Он ведь тоже от природы отличался любопытством и беспокойным нравом. Не может столь незначительный проступок караться так жестоко.

- Ты всё потом поймёшь – старик похлопал ученика по плечу, и тут же ушёл обсуждать что-то с белыми мантиями. К мёртвым телам никто не проявлял интереса, пока эти люди были живы, вокруг них стояло кольцо оцепления, а сейчас они лежали покинутые, никому не нужные. Мари, плюнув на всё, решил подойти к ним и посмотреть вблизи на лица тех, кого пытался спасти. Глаза были открыты, лица ещё не успели побледнеть, казалось, смерти не было, это просто временное оцепенение.

Мужчина был некрасив, на лице выделялись несколько жирных папиллом, а мутного цвета глаза были невыразительны и при жизни. Мальчик, напротив, милой наружности, с густыми вьющимися волосами. Оба смотрели в небо, и Мари прочитал в взгляде мертвецов боль и возмущение.

- Мари! – позвал кто-то, но он не сразу отреагировал. – Подойди, учитель будет говорить.

- Их нужно отдать родным – сам не зная к кому обратился мальчик. – и рассказать о том, как это произошло.

- Мари, пошли! – его взяли под руку и повели. Учитель собирался говорить со всеми.

Глава 3

- Перед нами великая задача – Ваши, как и всегда, говорил велеречиво, принимал царственный вид и откровенно наслаждался процессом. – Мы должны дойти туда, где у нашего народа будет будущее. Так хочет Вседержитель. И нас ничто не должно останавливать! Только следуя его заветам, оставаясь верными ему во всём, мы сможем добиться этой цели. Но! Мы должны понимать и опасности, в том числе внутренние, которые могут похоронить эту мечту. Ослушание. Вседержитель милостив, его доброта бесконечна, так же, как и небо над нами. Но его запреты должны соблюдаться. И эти погибшие, о ком мы все скорбим, жертвы своего неблагоразумия. О том, что Вседержитель лишил их дыхания за дерзость, ослушание, мы должны рассказать остальным людям. Они должны знать, что Он может быть не только милостив, но и грозен. Одарив нас несметным числом рыбы, Он спас от голодной смерти свой народ, потому что мы дети Его. Но точно так же Вседержитель может и покарать нас, если мы не будем верны Ему.

Мари не верил, что они осмелятся заявить людям, что именно Вседержитель лишил дыхания несчастных. Не верил, и в то же время понимал, что беженцы могут даже принять это, особенно после сегодняшнего чуда с рыбой.

- Вы все засвидетельствуете, как это произошло, что они упали замертво после нарушения запретов. Сделаете это?

- Да! – прозвучал стройный хор голосов, лишь только Мари сказал губами, беззвучно, внутренне содрогаясь от несправедливости. Его жутко стали утомлять эти долгие речи, он всё больше сомневался в каждом сказанном слове. Старик говорил ещё долго, повторяясь, но всё-таки и он устал. Тогда по его команде все снялись и двинулись к реке. Тела задушенных взяли несколько рослых мужчин в белых мантиях, неся их небрежно, как куль с зерном. Рядом с потухшим костром остались кучками разбросаны рыбьи кости и плавники.

Мари думал, что сейчас найдётся мать задушенного мальчика, сестра или жена убитого мужчины. Но когда все вернулись к месту стоянки, вначале будто никто не обратил внимания на то, что несут трупы. Голодные люди были накормлены досыта, оттого лагерь окутала будто бы действенная дымка лени и сонливости. Кто-то даже разложился на земле и умудрился заснуть, хотя стемнело ещё не полностью.

На Ваши и пришедшую группу обратили внимание, когда они подошли практически вплотную. Кто-то с почтением, кто-то со страхом смотрели на проводника воли Вседержителя и его сподвижников, чудо, увиденное ими сегодня, растопило в душах последние сомнения.

- Он будет говорить – сказал кто-то из белых мантий, и фразу тут же стали повторять беженцы. Все оживились, и потихонечку стали стекаться к группе. Но старик вместо речи попросил всех развести несколько больших костров, использовав для этого собранные в лесу ветки и сучья. А потом, когда пламя заполыхало, в каждый кинул по свёрнутому высохшему листу, который, опаляясь, начинал источать терпкий, но приятный запах.

Всё-таки мёртвых заметили, но смотрели на них скорее с недоумением. Ни родственников, ни знакомых среди беженцев у них не оказалось, в суматохе разлучались семьи, и часто сын оставался без матери, муж без жены. Потому возмущения, который так ждал Мари, не было, как и настойчивых расспросов. Все ждали, что же скажет жрец. Но он продолжал молчать, жестом указывая на что, что в костры не помешает подкинуть дерева.

- Да поблагодарим же Вседержителя за ту благодать, что он сегодня явил своему избранному народу! – большинство вздрогнуло от неожиданности, настолько внезапно начал речь жрец. По виду казалось, что он приготовился говорить долго и обстоятельно, обращаясь сразу ко всем присутствующим, но смотря в одну точку в небе, будто разговаривая с невидимым собеседником. Все ждали слов, любых. – Слава Вседержителю!

- Именем его – ответили невпопад, но горячо, с пылом.

Дальше Ваши говорил о послушании, необходимости неукоснительно следовать всем заветам творца, а потом начал рассуждать о каре, указывая на трупы.

- Каждому воздастся. Вседержителя не обмануть, он слышит не только слова, но и мысли. Этих людей он лишил дыхания за то, что вопреки запрету они пошли за избранными, подсматривали и подслушивали. Настолько велико его могущество! Если же он, зная о ваших проступках, не сделал ничего, то это только от его безграничной милости и любви к своим детям. Запомните – то, что он накормил нас, лишь малая часть того, что он может дать нам.

У людей горели глаза, у кого-то радостью, у кого-то надеждой. Кто-то беззвучно плакал. Убийство двух человек будто воспринималось чем-то совершенно неважным, не касающимся людей тут. Все с упоением слушали старика, сулящего новые чудеса и великую жизнь им и их детям, едва спасшимся от разъярённой недисциплинированной солдатни Гиросов. Наверное, они бы могли даже оправдать новое убийство, если бы оно произошло тут, у всех на глазах, но ради того, чтобы у остальных появилась надежда. Хулитель, высказавший слова недоверия сейчас, рисковал бы стать третьим бездыханным телом, потому никто, даже если и ощущал беспокойство или желание возразить, не решился подать голос.

- … мы останемся свободными людьми, детьми Вседержителя. Но как всякий порядочный отрок, сын или дочь, обязан быть почтительным к своим родителям, как земным маме и папе, так и небесному отцу.

Дальше шло повторение, что мальчики уже давно выучили наизусть. Общие слова, запреты, предписания, уверения в избранности народа Маналеев, и категорическое табу на смешение с другими племенами, перенятие элементов из чуждых культур.

Мари помнил, что после речи к Ваши подходили люди, плакали, расспрашивали, а он терпеливо выслушивал каждого, кто хотел этого, и коротко отвечал. В суматохе мальчик не сразу заметил, как трупы куда-то потащили, и недалеко, практически на виду у всех стали рыть ямы. Этому тоже никто не придал значения.

Постепенно лагерь затих, костры дотлевали. Часть беженцев уснула прямо под открытым небом, благо утренний дождь не повторился. Даже назойливые насекомые сильно не беспокоили спящих. Некоторые натянули примитивные навесы, навалив на тонкие жерди ткань. Такая конструкция точно не спасла бы от дождя, и могла в любую секунду рухнуть, но всё держалось как надо. Удачным день был для всех, кроме двух мертвецов. Хотя кто знает, может, умереть быстро, сытым и одетым не так страшно, что ждало остальных в случае неудачного путешествия.

Вскоре все спали, кроме Мари, который сидел у дотлевающего костра с отсутствующим видом. Его морил сон, беспощадно, но в то же время рой мыслей и обжигающие переживания в груди не давали ему забыться. Мучительное состояние, которое опустошало мальчика.

Но кто-то сел рядом, с кряхтеньем. Это был Ваши.

- Мне тоже не спится – сказал старик, и стал молча смотреть на угли.

- Почему? – бесцветно спросил Мари, без интереса в голосе.

- Мысли не дают. Думаю о том, что произошло сегодня. И о тебе.

Мальчик напрягся, ожидая какого угодно развития. Внутренне он даже понимал, что за такое поведение могут убить его самого, пусть даже он наречён одним из избранных и спасителем Маналеев.

- Давай представим ситуацию – продолжал жрец. – Мы не настаиваем на своём. Не действуем согласно воле Вседержителя, несмотря ни на что. Каков был бы итог? Мы бы смогли собрать вас, мальчиков, и довести так далеко? Пошли бы за нами другие люди, хотя власти наши предлагали сдаться на милость Гиросам? Пойми, они бы отдали свою власть взамен каких-то поблажек, выйдя в поле с белым флагом и сдав город без боя. Их пощадили бы, может, даже наградили новой должностью при власти захватчиков. А что бы ждало нас? Рабство. Я много путешествовал по миру, был в империи Гиросов, и я видел, что рабство делает с людьми. Это в тысячу раз хуже смерти! Раб всегда без роду и племени, особенно когда его рабство тянется уже не одно поколение. В нём уничтожаются народы, культуры, вера. Понимаешь, люди становятся просто инструментами, вещами. Я не хотел такой участи своему народу, и Вседержитель велел спасать людей.

- Почему Вседержитель просто не сокрушит Гиросов? Он же всемогущий. И не пришлось бы спасаться.

- Потому что таков его мир. Он создан по его замыслу. И испытания, выпавшие на нашу долю, это урок, то, что даст нам новый опыт, закалку. Мы пройдём через всё, что нам уготовано, и станем сильными, укрепимся. Если бы Вседержитель сделал бы всё за нас, мы бы погибли, потому что не научились бы жить в этом мире. Ты понимаешь? Это сложно понять сразу.

- Учитель, но как так получается, что Вседержитель одобряет убийства?

- Мальчик мой. Без преувеличения, мой лучший ученик. Ты должен мыслить глубже. Мне нравится, что ты находишься в постоянном мысленном поиске, ищешь ответы, думаешь. Это приведёт тебя ближе к Вседержителю. Но ты должен понять одну вещь, сомнение – самый страшный наш враг. Если бы сомнения были сильны, эти люди пошли бы в рабство, а не отважились бежать так далеко на север, в Проклятые земли. Они не поверили во вранье наших властей, что нужно сдаваться, и их пощадят. Потому что не сомневались. Другой момент – мы голодали в пути, всем было тяжело. Но мы не сомневались, и были вознаграждены полной рекой рыбы. Если бы люди не верили в то, что за всё воздастся сторицей, рано или поздно все бы повернули назад. Ты понимаешь? Это крайне важный момент. Любое сомнение тут было бы смертельно опасно. И самое главное – про тех двоих. Силу и решимость людям даёт уверенность, убеждённость. А отступление от заветов Вседержителя ослабляет веру, а значит, и всю группу. Мы просто не дойдём со нашей цели, если будем позволять такому случаться.

- Но… учитель, зачем же их было убивать?

- Это та цена, которую мы все вынуждены заплатить за успех, Мари, мой мальчик. Ты всё обязательно поймёшь, когда придёт время, а пока просто доверься Вседержителю, и скрой от волнений свою душу.

Старик относительно легко поднялся на ноги для своих лет, и тихо растворился в ночном сумраке, будто только что и не вёл он тут длинные монологи. Сомнения в душе своего ученика Ваши всё же не посеял, мальчик не понимал, почему нельзя было обойтись строгим наказанием. И он очень хотел бы обсудить свои доводы с кем-то, кто способен их понять. Не согласиться, не встать на его сторону, а просто принять аксиому, что убийство за незначительные причины ужасающе. Но несмотря на его юный возраст, Мари понимал, что это может быть опасным. И сидя перед затухающим костром он принял решение: не спорить с учителем. Сделать вид, будто он согласился с его доводами. И наблюдать, молча и бесстрастно.

Глава 4

Уже несколько дней группа беженцев продиралась через узкие лесные тропы. Идти дорогами считалось опасным делом, уж слишком беззащитны полторы сотни людей, большая часть из которых старики, женщины и дети. Ваши во время своих деловых поездок достаточно насмотрелся на работорговцев, и не понаслышке знал, как много можно заработать, торгуя живым товаром. Желающие атаковать их группу рано или поздно бы нашлись.

Потому и путь пролегал безлюдными тропами, огибая все известные тракты, в особенности города и деревеньки. Кор-Сабилит – так называлась страна, через которую они пробирались, северный сосед уже уничтоженного царства Маналеев. Это небольшое государство, раскинувшееся посреди лесов, было надёжным торговым партнёром и верным союзником своих южных соседей. Но когда началось вторжение Гиросов, его правитель тут же заявил о верности верховному сюррему, послал ему дары и телегу слитков золота, надеясь уберечь своих подданных от порабощения. И потому было опасно передвигаться по этой стране открыто.

Но бесконечно прятаться было невозможно. Уже давно кончилась рыба, в таком изобилии выловленная из реки, большую часть лесного маршрута удавалось собирать ягоды, дикие овощи и грибы, но это было очень скудным питанием. Люди недоедали, нужно было найти провизию в самое ближайшее время. Да и наткнутся на случайных людей, пусть даже и в лесу, было всё вероятнее, учитывая близость населённых пунктов. Как местные поведут себя, и какие последствия могут быть – предугадать крайне сложно. Но нужда всё больше подталкивала группу к тому, чтобы пойти на риск.

Мари тяжело давалась дорога. Он плохо спал, от частых дождей и постоянной сырости он подхватил простуду, болело горло, а холодная вода из речных ручьёв огнём жгла и так воспалённые гланды. Но за ним ухаживали, позволяли спать в пути на телеге, по очереди с другими заболевшими, делились едой, которую сам мальчик собрать не мог. Но вскоре болезнь подкосила добрую четверть группы, и стало очевидно, что без крова над головой все могут погибнуть.

Тогда-то Ваши и решил повести людей в ближайшую деревню, полагаясь на волю Вседержителя, а в душе терзаясь сомнениями. Жители Кор-Сабилита не питали особой любви к Маналеям, чисто на бытовом уровне завидуя финансовому благополучию южан, которые очень преуспели в торговле, и благодаря своему географическому положению монополизировали всю торговлю со страной, не имеющей выхода к морю. Простые люди были уверены, что дороговизна товаров – дело рук клятых Маналеев, хотя это было не всегда так.

Жрец очень хорошо ориентировался в данной местности, и потому выбрал отдалённую деревушку Цведан, о которой он слышал, что жители там крайне неохотно контактируют с внешним миром. Этим пользовались его компаньоны-контрабандисты, с которыми он не гнушался вести дела. Официальные власти Кор-Сабилита всё сильнее поднимали пошлины за ввозные товары, заставляя купцов вроде Ваши искать всевозможные лазейки. Деревенька же иногда становилась перевалочным пунктом, там пережидали опасность особенно одиозные торговцы контрабандой, а местные жители брали за это большую плату.

Дорог в Цведан не было, только тропы через лесные болота, ходить по которым было весьма опасно. Даже сборщики податей не всегда отваживались на проезд к самой деревне, принимая делегатов с подношениями в соседнем посёлке, что был примерно в 30 километрах. Ваши уже предупредил свою группу, что телеги придётся бросить, и до того момента, как он условным сигналом свяжется с жителями деревни, ни один человек даже близко не подходил к болоту. По слухам, в нём сгинул не один десяток пришлых людей.

На подступах, у самого болота, решили встать лагерем. Там удачно попалась просторная лесная поляна, со всех сторон окружённая густой растительностью. До контактов с Цведаном решили не разводить костров, и на всякий случай готовились при необходимости спешно уходить. Ваши пошёл с двумя самыми рослыми помощниками к краю болота, и несколько раз крикнул, имитируя то ли птицу, то ли животное. И через минуту повторил это действие. В пятистах метрах был их лагерь, и люди, обессиленно сидевшие на траве, слышали эти странные звуки. И молились Вседержителю, чтобы отвёл беду.

Мари было очень плохо, его нещадно знобило, от любого движения нутро пробирал холод, Команды собраться и уходить он мог просто не перенести. Щёки ввалились, под глазами появились синие круги, то и дело мальчик разряжался бурным кашлем с мокротой. Белые мантии за ним ухаживали, кормили, кто-то из крестьян пожертвовал ему своё старенькое одеяло. Вопрос жизни и смерти для мальчика состоял лишь в том, получат они помощь из деревни, или нет.

После криков Ваши минут 10 ничего не происходило. Но потом впереди началась какое-то шевеление, едва различимые плески воды и звуки слегка покачивающихся деревьев. К ним шла группа людей, и они, судя по всему, были хорошо вооружены, так как слышался отчётливый лязг металла. Такого точно не ожидаешь от жителей деревни, хоть и не совсем обычной.

Да, действительно, вышедшие из болота люди были в добротных кольчугах, а у самого рослого поверх даже была одета вычищенная кираса, а на голове металлический шлем без забрала. Не всякие умелые воины вооружены доспехами такого качества, как эта группа. На поясах у каждого болтался короткий меч. И тот факт, что они в облачении прошли сквозь опасное болото, говорил о том, что им хорошо известен безопасный брод через топь. Ваши сразу понял, что переговоры предстоят непростые.

- Назовишь, кто вуа такие, откель привалилли и чего хотаете – сказал один из подошедших на кор-сабилитском диалекте.

Все пятеро имели вид отталкивающий, были некрасивы, прыщавы, и даже назвать их точный возраст было затруднительно, эдакие молодые с лицами стариков. У заговорившего точно не было как минимум половины зубов, а те, что остались, были даже не серые, а натурально угольные.

- Лис забежал в нору, и кажет нос – ответил Ваши пароль контрабандистов. Но вместо ожидаемого продолжения разговора все пятеро вытащили мечи и угрожающе двинулись на пришлых.

- Стойте, в чём дело? – пятясь и увлекая за собой людей, старик пытался остановить кровопролитие. – Нас больше сотни, мы беженцы из царства Маналеев, идём на север. Нам нужна помощь, и мы готовы торговать.

- Откель вуа сотни? Кохде?

- Стоят лагерем, ждут нас.

«Парламентёры» остановились, явно не зная, что нужно делать. Начищенные до блеска мечи так же угрожающе сверкали на утреннем солнце, чудовищно контрастируя с их внешним видом. То же самое чувство могло возникнуть, если смердящий нищий вдруг появится в шёлковых мантиях, весь увешанный золотом. Оружие и доспехи явно принадлежали не им, получили цведанцы их точно совсем недавно, явно лишив кого-то жизни.

- Кажи вуа. – сказал главный после нескольких секунд раздумий.

- Нужно идти в ту сторону…

- Ты врости, и ты, а ты лебеги.

- Там больше сотни человек, мы бежим от войны, гиросы разоряют наше царство. Ты увидишь лагерь больных и измученных путников.

- Лебеги!

Один из закованных в броню погнал впереди себя помощника старика, не убирая меч в ножны, готовый в любой момент обрушить его на голову проводника. Остальные остались на месте, и главный из цведанцев пристально рассматривал старика, его испачканные одеяния, седую бороду, вглядывался в его светло-голубые глаза.

- Вуа рубать, вешли наш не обрАтится откель.

- ОбрАтится. Нам просто нужна помощь от вас, и мы готовы помочь в ответ.

- Контрабандист?

- Нет, мы беженцы. Разве я похож?

- Вуа не похож. Что вуа может дать?

- У нас есть телеги, несколько лошадей, посуда. А нам нужна еда и возможность встать лагерем. Больным нашим тёплые комнаты и уход. Вседержитель всегда милостив к тем, кто помогает путникам.

- Вседержатель?

- Вседержитель, творец всего сущего, тебя и меня.

- Вседержитель…

- Он одаривает всех, кто добр с его детьми, и карает всякого, кто надумает причинить им вред.

- Дрябедень.

- Он одарил нас рыбой, когда мы голодали, наполнив ею реку до краёв, помог зайти так далеко и не встретиться ни с кем, кроме вас.

- Водницы и так докраев рыбы в эти днияры. Муа знают то. Рыбы ход.

В момент диалога один из цведанцев подошёл вплотную к Ваши, и зачем-то взял того за рукав и стал щупать. Жрец аккуратно отстранился, освободив руку и отойдя на шаг назад. Но это только раззадорило болотника.

- Врасти.

Он опять схватил того за рукав, рассматривая маленькие узоры на ткани, явно в них ничего не понимая.

- Что тут казано?

- Слава Вседержителю, именем его.

Оборванец в доспехах противно хохотнул, одновременно презрительно и восторженно. А после будто успокоился и утратил всякий интерес. Былая настороженность потихоньку испарялась, цведанцы понимали, что опасности для них нет никакой, явились не власти, не контрабандисты, не разбойники. Всего-лишь оборванные, голодные и больные люди, униженно просящие о помощи.

Достаточно быстро вернулись ушедшие. Сходивший в лагерь с горящими глазами стал рассказывать своим товарищам, что он там увидел. И ничего доброго беженцам это явно не сулило. Ваши проклинал себя за наивность. Хоть Цведан и слыл надёжным пристанищем лихому человеку, всё могло измениться в любой момент, и нужно было это учитывать.

Люди в доспехах явно собрались обратно в свою деревню, видимо, рассказать остальным о ситуации. Никакого ответа, торга они вести тоже не собирались сейчас. Ваши сильно разозлился, и крикнул им вслед:

- А вы с нами поговорить не хотите? Нам нужна еда, кров для больных. Мы готовы торговать. Если не будет ответа, мы снимемся и уйдём.

- Обожди, многолетец. Вуа говорок с Дрягвуном.

- Я понял вас, мы снимаемся и уходим.

- Да обожди.

Ваши слышал за несколько секунд до диалога, что они обсуждали женщин в лагере. Что их много, а мужчин мало. Речь была тихой, но у старика, не смотря на возраст, был феноменально острый слух. И он понял, что нужно либо действовать решительно, либо бежать.

- Обожди, вуа вертаимся.

- Нет, вы все останетесь с нами, а обратно пойдёт только один человек.

- Дерзуш, многолетец.

Вся группа двинулась обратно, к старику и его двум помощникам.

- Не кажи так с вуа. – сказал главный, подойдя почти вплотную. Группа цведанцев стала окружать маналеев.

- Вседержитель покарает всякого, кто посмеет обидеть его детей.

- Зарубаю.

В этот момент старик швырнул себе под ноги свёрток, очень похожий на те, что бросались в костёр перед молитвой или во время проповедей. Раздался хлопок, от которого у всех заложило уши. И неожиданно появились мальчики вперемешку с женщинами из лагеря, которые бегом ринулись на ошарашенных цведанцев. Те буквально лишились возможности двигаться от изумления. Как оказалось, и воинами они были никакими, с оружием нормально никто обращаться не умел. Их без большого труда повалили на землю, ни одного маналея не удалось даже поцарапать, не то что убить.

- Нужно сразу идти через болото – Ваши нервничал, понимая, что своими действиями он откапывает топор войны. – А этих уродцев топите.

Цведанцы вначале ругались и угрожали всем смертью, придавленные сверху набежавшими подростками. Но когда их подняли, стянули доспехи, отобрали оружие, а затем потащили к краю болота, они стали просить пощады. На их слова никто не обращал внимания. Перед самой топью они начинали яростно сопротивляться, вырываться, и это на какие-то секунды оттягивало их смерть. Но в итоге всех цведанцев погрузили по плечи в жижу и начали топить. Процесс растягивался, когда кому-то из них неимоверным усилием удавалось сбросить с себя руки и глотнуть такого ценного, такого исчезающего воздуха. Силы были не равны, через несколько минут всё стихло.

- Они слышали хлопок, нужно сразу идти туда – нервничал Ваши, зачем то поднимая и рассматривая свой длинный посох. – Времени совсем нет. Но раз смогли тут пройти они, значит, и мы сможем. Вседержитель хранит нас. Он и кормил всех ранее, и сейчас отведёт беду.

- Учитель, может, пока не поздно, просто уйдём? У нас нет воинов, мы не сможем драться.

- У них тоже, Деро. Они обычные крестьяне.

Деро, самый преданный и самый приближённый к Ваши человек, почтенно склонился, безоговорочно доверяя каждому слову старика. Он был с ним даже тогда, когда ни единому слову про Вседержителя не верили, став первым последователем новой веры. А после трудного пути и чудес с рыбой уверенность только окрепла.

- Делайте длинные шесты. – Ваши указал на людей, которым адресовались слова, а сам подошёл к краю болота и аккуратно погрузил свой посох в его коричневые воды. Щупал дно. – Мы пойдём в деревню. Если нужно будет драться, мы будем драться. Все мужчины и мальчики должны пойти с нами. Я первый, идём след в след. Вседержитель хранит нас!

Глава 5

Цведанские болота по слухам были местом гиблым, где человек, не знающий троп посреди топи, однозначно сгинет. Сборщики податей, другие государственные люди, крестьяне в окрестностях – все в это верили. И как не поверить, когда болото засасывает любого? Но суть в том, что всё это было слухами, суевериями, сознательно распространяемые многими поколениями цведанцев. Сборщиков податей и другой пришлый люд топили в болоте при первой возможности, умасливая, ублажая, обещая подарки, а потом коварно лишая жизни.

Если бы не суеверия и легковерность людей, таить такое долго бы просто не вышло. Коварные жители деревни вовсю пользовались полученной автономией и отсутствием хоть какого-то надзора за собой. Но рано или поздно всему приходит конец. Цведанцы не удержались от нападений на контрабандистов и других сомнительных личностей, что часто захаживали в гости. И стали убивать их одного за одним, как всегда, указывая на болотные топи, в них нужно искать причину. Дошло до того, кто карательный отряд одного влиятельного разбойника пришёл мстить в деревню, но на свою беду именно тогда головорезы случайно попали на топкий участок болота, и их стало засасывать. Кто-то сгинул в вонючих водах, кого-то вытащили цведанцы, обобрав, сняв доспехи и оружие, а потом убив.

А через неделю из ниоткуда появились полторы сотни маналеев…

Ваши шёл впереди, за ним – мальчики, мужчины и даже женщины с шестами, оружием, снятым с утопленных, и решимостью идти до конца, уповая на помощь Вседержителя. В других обстоятельствах вчерашние ремесленники и городской средний класс никогда бы не отважился на столь длинное путешествие без еды и денег, а уж тем более на нападение на деревню в другом царстве. Но вера придавала сил, а Ваши знал, как нужно заставить своих людей верить.

Глубина болота местами была по пояс, но чаще едва доходила до щиколотки. Дно твёрдое, пусть и донельзя илистое, ноги вязли, но лишь до определённого момента. Главное было только не терять бдительности и рассчитывать каждый свой шаг. Вскоре топь сменилась травой, чуть залитой водой, а потом и вовсе кончилась. Вдалеке показались скученные дома Цведана. Людей нигде не было видно.

- Они не ждут нас – сказал жрец, ни на секунду не замедлив шаг.

Шли тихо, не переговариваясь. Воздух будто бы уже пропитался ещё не пролившейся кровью, она растекалась из под ног группы, бурно и быстро. Эти люди были готовы убивать: женщины, мужчины, подростки. Они верили в свою правду – Вседержителя, и не боялись ничего.

Скоро в Цведане начали кричать. Маналеи рассредоточились и стали нападать на всех, кто попадался им на глаза. Какого-то организованного сопротивления они не встретили, жители были в панике, они спешили закрыться в своих домах, но это не спасало. Захватчики проводили планомерную зачистку, убивая всех мужчин, женщин и стариков, оставляя в живых только до смерти перепуганных детей, кричащих что-то нечленораздельное. Болота и суеверия, хранившие Цведан от внешних угроз, в этот раз не смогли защитить деревню.

Некоторые подростки, избранные Маналеев, не ограничивались банальным умерщвлением жителей. Кто-то не без удовольствия пробовал отрезать ещё живым людям уши, а один из самых младших выколол старику глаза, наблюдая за его муками. Ваши же в этот момент бесновался, выкрикивая сентенции о каре Вседержителя для всех нечестивцев, и про избранный народ, которого хранят небесные силы. Это был сущий ад для жителей далёкой болотной деревни, страшный кошмар, который внезапно вышел из сознания и стал реальностью.

Крики стихли, сменившись плачем и стонами. Всех детей и подростков согнали в центр деревни, а трупы начали складывать на окраине. К этому моменту в Цведан стали стекаться остальные маналеи, кто-то даже умудрился провести через болото телегу с лошадью. И все они достаточно равнодушно смотрели на то, что происходило. Ваши, выйдя из транса, распорядился разместить в домах больных, и отправил людей собрать провизию с погребов, огородов, курятников.

Цведанские дети будто до конца не осознавали, что с ними происходит. К ним подошли несколько женщин из маналеев, что совсем недавно вошли в деревню, и ласково попытались с ними заговорить. В ответ они получили усилившиеся рыдания вперемешку с проклятиями. Ваши, увидевший эту сцену, умиротворённо заявил, что поговорит с ними вскорости сам, когда они немного успокоятся.

- Дети не виноваты в том, что их родители жили в заблуждениях. Вседержитель всегда милостив к отрокам, и готов дать им шанс. Даже иноплемённым.

- Учитель, но вы сами говорили…

- Я знаю, Деро, о чём ты хочешь сказать. Да, мы будем честно соблюдать завет Вседержителя, и всегда будем обособлены. Но дети – единственное исключение из правил. Их, не родных, Вседержитель может принять, если они примут его. И тогда они смогут пойти с нами дальше.

- Они затаят зло…

- Не затаят, Деро, они дети. Мы дадим им любовь и опеку.

- Они не забудут, как убили их родителей, учитель.

- Доверься Вседержителю, Деро. Я понимаю твои опасения, но мы дадим этим детям шанс.

- Во славу Вседержителя!

- Именем его.

В это время к центру деревни начали сносить корзины, снедь и плоды с огородов, что смогли раздобыть. Оказалось, что где-то ещё обнаружили несколько женщин с грудными детьми, которым каким-то чудом удалось скрыться на некоторое время. Матерей без сожаления закололи ножами, а младенцев взяли с собой. Они плакали, но среди маналеев оказались кормящие женщины, которые дали малюткам грудь.

- Эти будут нашими самыми преданными учениками – сказал улыбающийся Ваши.

Глава 6

Мари, закутанный в одеяло, лежал в душной избе, с тяжёлой головой и горящим горлом. Ему казалось, что он где-то в незнакомом доме в своём городе, и скоро мама пошлёт за лекарем, а его ласковый дядя принесёт сладкий гостинец. И даже люди, то входящие в избу, то выходящие не ломали его представления.

Но когда зашёл его товарищ из избранных, принёс подогретого отвара и стал просить выпить, мальчик вернулся в реальность. Ему казалось немыслимым, что вверху прокопчённые доски, а не открытое небо, и на него ничего не капает, и ветер не обдувает знобимое тело. Сухо и тепло, хотя запах в жилище неприятный.

- Пей, Мари. Вседержитель поможет тебе – Ками, один из самых активных избранных, бережно напоил больного, прочитав после над ним короткую молитву.

- Мне вроде бы немного лучше… - слабым голосом сказал мальчик. – Где мы?

- В деревне. Учитель сказал, что мы тут побудем несколько дней, может, и пару недель, пока все не придут в себя. Мы заслужили этот отдых.

- Спасибо тем, кто нас приютил…

- Хвала Вседержителю, за то, что ведёт нас.

Мари действительно становилось лучше. Он даже нашёл в себе силы подняться через некоторое время, и выйти в поисках места, где можно справить нужду. Там он успел увидеть, как по деревне суетливо ходят люди, таскают какие-то вещи. Закончив свои дела, мальчик просто постоял на свежем летнем воздухе, послушал, как напевают свои мелодии болотные птицы, и, удовлетворённый, вернулся к своей постели.

Возможно, думал Мари, они обрели новый дом, тут будет безопасно. А если они останутся долго на одном месте, то выше шансы, что мама сможет отыскать своего сына. В душе его нарастало неудержимое воодушевление, чем дольше он думал, тем становилось радостнее. Мальчик начал ходить по комнате, потом умылся водой из тазика и даже попытался постирать в воде свою грязную одежду.

Одиночество избранного, однако, вскоре нарушили. В избу вошёл Деро, правая рука Ваши, и занёс на соседнюю кровать стонущего мальчика. Он вообще ни на что не реагировал, не проявлял любопытства к окружающей обстановке и незнакомым людям. Когда его положили на кровать животом вниз, мальчик не поменял положения, оставаясь точно в такой же позе долгое время.

- Ты уже поправляешься, я смотрю – сказал Деро, задержавшись в дверях.

- Да, мне уже лучше, спасибо.

- Это Китур. Он неразговорчив, в таком состоянии уже долго. Его негде больше разместить, он побудет с тобой тут.

- Он из местных, да? Я его не помню.

- Да – после длинной паузы, мрачно ответил мужчина. – Из местных. Они говорят на другом языке, ты, может, и не поймёшь его.

- Я позабочусь о нём.

- Хорошо. Во славу Вседержителя.

- Именем его.

Как только Деро покинул их, мальчик тут же подошёл к новенькому. От длительной активности Мари стало одолевать головокружение, вновь навалилась слабость, но он поприветствовал соседа, и аккуратно тронул за плечо. Тот дёрнулся, затрясся, и вновь стали громче стоны и бормотания.

-Что с тобой, Китур? Как тебе помочь? - спросил избранный, но ответа не дождался. Только чуть позже в стонах стало прослеживаться что-то членораздельное. Уме... уме... умертвили. Но Мари к этому времени уже лёг в свою кровать и заснул.

Глава 7

-Они жили так, как никогда не живут крестьяне - сказал один из белых мантий, одетый в трофейный доспех. - Мы вторые сутки ищем, и не перестаём находить.

В самой большой избе Цведана теперь находится ставка Ваши. Там он принимает своих приближённых, верующих, оттуда же руководит всем. И к нему сносят все важные находки из погребов и тайников.

-Это золотой перстень с рубином - продолжал пришедший. - Настоящий рубин! Я был посыльным у ювелира, знаю, о чём говорю. А в этой шкатулке жемчуг. Смотрите, два ожерелья. Не у всяких провинциальных вельмож такие есть. Их можно достаточно дорого продать.

-Сколько можно выручить за всё? - поинтересовался Деро, внимательно наблюдавший за подопечным.

-Я не знаю, сколько точно в здешних деньгах, но не меньше 10 золотых.

-Лошадь стоит три - сказал кто-то в комнате.

-Молодец, ты хорошо потрудился - стал говорить доселе молчавший Ваши. - Нам пригодится всё, что мы сможем тут добыть. Путь предстоит трудный. Подойди, я благословлю тебя.

Счастливый добытчик медленно подошёл к жрецу, с блаженством склонил голову под пассами старческой властной руки. Когда всё было кончено, он стал рассыпаться в благодарностях, отчего даже на непроницаемом лице Ваши стало проглядывать нетерпение. Добытчика пришлось выпроваживать.

-Учитель, у нас проблема. - сказал Деро сразу после того, как гость ушёл. - Я должен вам сказать, как этот Алви добывал украшения. Он пытал людей, жестоко и изощрённо. На глазах у их детей. Сын одного до сих пор не может прийти в себя, стонет и плачет. Я не думаю, что такая жестокость может быть оправдана. Мы опустимся до солдатни Гиросов, если будем допускать у себя такое.

-Деро, ты... очень хороший и преданный человек. У тебя есть принципы, мораль, чувство долга. Мне это очень нравится в тебе, и потому я так доверяю твоему слову, твоему мнению. Но сейчас у нас сложные обстоятельства, ты сам видишь.

-Вижу, учитель, но...

-Доверься Вседержителю. - после долгой паузы Ваши продолжил. - Понимаешь, такие люди как Алви очень нужны. Он хочет отличиться, готов делать самую грязную работу. Пусть уж лучше с нами будет один подобный человек, чем кому-то не имеющего склонности к такому придётся выбивать что-то. Не бойся, Деро, остальным это не повредит, мы же получили ценности, которые в нашем деле очень пригодятся.

-Да, учитель.

-Гами, старый солдат - жрец указал на самого рослого человека в белой мантии, наполовину седого. - Вот скажи ты, чтобы был мир, что приходилось тебе делать?

-Убивать - полушёпотом ответил он.

-Потому что если бы не убивал он, то пришли бы и убили его. Понимаешь? Каждый выживает, и делает для этого всё, что может.

-Мы хотим знать и чувствовать, что Вседержитель благоволит нам - сказал рыжеволосый мужчина. - И если он хочет, чтобы мы действовали так, мы будем действовать так. Пусть он даст нам своё знамение...

-Гури, ты слишком смелые вещи говоришь. Я бы даже сказал безрассудные. Вседержитель даст знамение только тогда, когда сам посчитает нужным. Я понимаю, ты уверовал совсем недавно, но привести в порядок мысли всё равно нужно. Тебя выбрали представителем простые люди, на тебе большая ответственность.

-Учитель, именно потому мы и хотим увидеть знамение, что идём правильным путём. Делать вещи, которые люди раньше считали дикими и мерзкими...

-Гури, ты не понял меня! - закричал на него старик.

-Я просто хочу помочь общему делу, и доношу до вас, учитель, то, что должен донести. Эти люди жили в городе, где видели, как презренные разбойники болтаются в петле, а их родных, если вдруг такие были, прилюдно унижают, заставляя уехать навсегда. А теперь они сами разбойники в другом царстве. Их нужно утешить, их вера ещё не так крепка, как вы думаете.

-Ты... смелый, Гури. Ты мне нравишься. Я услышал тебя. Нужно созвать всех на молебен, поговорить с нашей паствой.

-Я всегда рад служить Вседержителю, учитель!

Ваши внешне выглядел довольным и умиротворённым, но внутри него кипела ярость оттого, что ему открыто, при всех возразили. И сделал это не незнающий отрок, а человек, который пользовался авторитетом среди беженцев, неформальный лидер. С самого начала путешествия он был самым активным из новообращённых, выступал посредником во всех делах между уверовавшими и теми, кто был только на пути к Вседержителю.

-Не их вина в том, что вера слаба. Люди вообще слабы и маловерны. - начал рассуждать Ваши. - Они видели чудо с рекой, до краёв полной рыбы.

-А потом они голодали.

-Гури, я рад, что ты зашёл к нам сейчас. Я тебя попрошу организовать сегодня вечерний молебен у главного дома. Ступай, пусть все придут, в том числе и цведанские дети.

-Во славу Вседержителя.

-Именем его. И давайте пока закончим, всех жду на вечерней молитве. Пока что все свободны.

Обычно жрец не любил оставаться в одиночестве, но сейчас он был зол. Хитрый конформист, Гури. Ваши помнил его ещё подростком, прытким, хитрым и изворотливым. Не раз мальчуган попадал в неприятные ситуации, был под подозрением в воровстве, но всегда выходил сухим из воды. В городе про него говорили однозначно - повеса. И как получилось, что такой человек внезапно становится уважаемым, да ещё и оспаривает то, что говорит учитель? Старик понимал, что у Гури есть природная харизма и актёрские данные, также он подозревал, что его вера неискренна, а показная набожность - всего лишь способ заполучить себе место повыше в иерархии.

До сего момента соперник никогда не вёл себя настолько дерзко. Рано или поздно он будет всё независимее, рассуждал старик. Хотя то, что сказал Гури, и стоило принять к сведению, но признавать его правоту Ваши было очень тяжело. Он прокручивал в голове все возможности, как лишить оппонента поддержки и доверия в глазах остальных. И сделать это как можно быстрее.

Хоть это и не было заметно со стороны, но жрец был сильно вымотан. Рискованные решения, игра ва-банк и постоянное балансирование на самом кончике острой пики отнимало много сил. А тут ещё и самозванцы на лавры появились, которые добывались таким неимоверным трудом…

Обнаружилось, что остатки взрывоопасной смеси на исходе, а восполнить их негде. Далёкие южные морские порты, куда за тысячи километров везли этот чудо-порошок таинственные торговцы, внешне не похожие ни на один народ известной земли, были недосягаемы. За большие деньги, никогда не торгуясь, чужаки отмеряли весами мешочки со смесью, очень аккуратно и бережно вкладывая их в руки покупателя. Ваши вспомнил этот момент в красках, а после закрыл глаза и глубоко, сильно выдохнул. На душе стало немного полегче.

Власти им не простят налёт на деревню, старик это прекрасно понимал. У них есть лишь несколько дней, чтобы отдохнуть и вывезти из деревни всё, что можно вывезти. Мертвым и мародёрам оставлять добро - кощунство, а детей цведанцев очень выгодно можно продать на северных невольничьих рынках. А дальше будут далёкие леса, зовущиеся проклятыми, на ничьей земле, где можно основать свою общину и жить вдали от всех войн. Но главное сейчас не оступиться, думал Ваши, иначе задушат или будут выкалывать глаза не врагам Вседержителя, а его первому и главному жрецу.

Он не посвящал никого до конца в свои планы. Вернее, в детали планов. Ни один маналей пока не знал, что цведанских детей продадут в рабство. Это вполне обыденное явление в южных землях, старик прекрасно помнил клетки, в которых ждали своих новых господ юные невольники. И их пустые безучастные глаза. Они быстро смирятся со своей участью, и если всё будут делать правильно, относительно сносно проживут свою жизнь. А группа беженцев выручит хорошие деньги, на которые можно будет купить всё то, в чём община будет нуждаться. Ведь так хочет Вседержитель.

Раздумья старика прервал слабый стук в дверь. Так мог стучаться или очень слабый человек, или ребёнок. Наказ оставить жреца одного слышали все, значит, это не кто-то из помощников. Ваши с неохотой стал и приоткрыл дверь.

- Мари! Рад тебя видеть, заходи. Тебе уже лучше? – мальчик был бледен, он сильно исхудал за время путешествия, но несмотря на это казался относительно здоровым.

- Учитель… - избранный едва сдерживал слёзы. – Здр… здравствуйте. Мне очень нужно с вами поговорить.

- Всегда пожалуйста, Мари.

Самый чувственный, самый жалостливый ученик. И самый проблемный. Ваши сразу понял, о чём пойдёт речь в разговоре. Он ещё раз внимательно оглядел мальчика, его всегда розовые щёки, большие синие глаза, правильное аристократическое лицо. И вновь убедился, что чувствует желание проявить участие к судьбе Мари, помочь ему стать твёрже, жизнеспособнее. Не в то время родился этот бедный мальчишка, и не в том месте, чтобы его любящей душе нашлось подобающее место в мире.

- Китур… Мальчик. Мы с ним живём в одной комнате. Он сказал, что мы убили его родителей. Учитель, скажите честно, это правда?

- Нет, Мари, это неправда. Мы их не убивали, они просто решили уйти из деревни.

- Он говорит, что видел, как отца зарезали…

- Неправда, я лично видел, как его отец бежал через болото. Мальчику могло показаться, он сильно испугался, ему привиделось.

- А почему вообще они убежали из своих домов? Что вообще тут происходило? Мне никто ничего не говорит.

- Мари, всё хорошо. Ничего плохого тут не происходило. Нас попытались обмануть, мы стали защищаться, и победили.

- Учитель, вы же не врёте мне, правда?

- Конечно же нет, Мари. Эта деревня – приют разбойников и контрабандистов. Они топили в болотах всех, кто им был неугоден, грабили, убивали. Знаешь сколько дорогих украшений мы нашли в подполах? Ни один крестьянин, Мари, не могли бы позволить себе такую роскошь! Даже твои родители, хотя в городе их считали обеспеченными. Вот, сам посмотри.

Старик потянулся за шкатулкой, открыл её и продемонстрировал содержимое сбитому с толку мальчику.

- Видишь? Такие делают только на востоке, сложная резьба, много драгоценных камней. Как думаешь, могла ли сюда попасть такая вещь законно?

- Не знаю, учитель…

- Это награбленное, Мари. У кого-то это отняли силой, скорее всего даже лишив жизни. Но теперь это наше, и послужит благому делу.

- Учитель, но зачем было применять насилие?

- Мы бы не смогли выжить без этого, Мари. Ты очень хороший и правильный мальчик, тебе повезло с родителями, ты рос в любви и заботе, и не успел ещё увидеть всех ужасов жизни. Но мир жесток, очень жесток. В нём нет места для всех, потому и мораль должна быть другой, не как у тебя. Там, где все убивают друг друга, нужно самому убивать, чтобы жить.

- Зачем тогда мы напали на деревню?

- Чтобы жить, и потому, что у нас не было выбора.

- Учитель, вы показали мне это украшение. Оно было чужое, его отобрали. Плохие люди, да?

- Да, Мари, разбойники.

- Мы сделали то же самое, только ещё хуже. Мы плохие люди, да?

- Нет.

- Чем же мы отличаемся от разбойников?

- Тем, что нас ведёт сам Вседержитель, господь миров.

- И он хочет, чтобы мы творили зло?

- Он хочет, чтобы мы выжили в этом кошмаре, и стали началом для нового народа, Его народа. Мари… Я готов говорить с тобой сколько угодно, могу выслушать и высказаться по всем твоим возражениям. И я люблю это делать. Но ты слишком много… беспокоишься. Из-за этого страдает твоя вера.

- Я вижу, как страдают другие люди, и ничего не могу с этим сделать… Я же избранный Вседержителя, и должен нести в мир благо.

- Да, Мари, благо. Но для тех, кто его достоин.

- А почему Китур его не был достоин? Я смотрю на него, и сердце кровью обливается. Пытаюсь с ним разговаривать – он проклинает меня. Говорит, что я убийца, но я никогда никому не причинял зла! Как мне быть? Как мне жить?

- Злословие непосвящённых вообще не должно волновать тебя, Мари.

- И не волновало бы. Но я будто сам себя чувствую убийцей. Те задушенные в лесу снятся мне. Я не хочу, чтобы люди умирали.

- Таков порядок, все мы живём и умираем. Мари, твоё доброе сердце меня восхищает, но я боюсь, что ты столкнёшься рано или поздно с теми, кто твои рассуждения вообще не разделяет. Тебя могу взять в рабство, и ты всю жизнь будешь исполнять чужие прихоти, тебя будут избивать, заставлять делать то, о чём ты даже помыслить не можешь. Если бы ты сразу принял это, я бы расстроился и даже тебя боялся. Это нормально, что ты переживаешь. Доверься Вседержителю. А с Китуром тебе просто нужно набраться терпения.

Про себя Ваши уже негодовал, как так получилось, что цведанские дети оказались вместе с детьми маналеев, и предвидел возможные трудности, случится которые могли не только с Мари. С этим он разберётся потом, надо как-то завершить неудобный разговор так, чтобы мальчик не почувствовал себя непонятным или неправым.

- Мари, там, куда мы идём, нас ждёт другое общество. Другие порядки. Там нам даже не понадобится стража. Все будут друг другу братьями. Поверь, ты всё это увидишь своими глазами. Потерпи ещё немного, выдержи последние испытания, и ты дойдёшь до цели. Слава Вседержителю!

- Именем его!

Избранному вроде бы и вправду стало лучше. Главное чтобы он не стал скрытным, иначе видеть его настроения будет сложно, а подавленные порывы рано или поздно приводят к срывам. Вот этого допустить нельзя. Я к часовым разговорам Ваши готов. Всё для благой цели.

Глава 8

К вечеру Ваши восстановился и начал проводить очередной молебен, собрав всех в центре деревни. Предстояло высказать то, что никого не обрадует – через день следует выдвигаться дальше, нового дома в разорённой деревне ни для кого не будет. Следующей остановкой должен был быть свободный город Тёлжен, как и Цведан, место сборища всех нечистых на руку деятелей, только в гораздо большей концентрации. Он де-юре принадлежал Кор-Сабилиту, потому что был основан переселенцами из этого царства, но де-факто уже много десятилетий никому не подчинялся.

Тёлжен – единственное место на всём Севере, где узаконена работорговля. Невольников свозили со всех окрестных земель, разбойничьи племена степи пригоняли живой товар после удачных набегов, а морские разбойники – после нападений на торговые корабли. Цена на рабов здесь была существенно ниже, чем в южных городах, по двум причинам – перекупщики с юга и запрет на рабство в соседних землях.

Ваши рассчитывал выручить за продажу рабов и украшений сумму, достаточную для покупки нескольких речных кораблей, инструментов и припасов. Реки в Проклятых землях широкие и полноводные, если и пробираться дальше, то лучше всего так. А потом этот транспорт можно легко приспособить для строительства первого жилья. Всё складывалось достаточно удачно для маналеев, и поход, вначале казавшийся самоубийственным, теперь уже приобрёл отчётливые черты финиша. Осталось пройти ещё половину от того, что беженцы уже прошли. И слава Вседержителю, что эта группа не превратилась в бродяг или откровенный сброд, и организованно продолжает свой путь. Осталось только найти правильные слова жрецу, доходчиво объяснив это всем.

- Завтра нам нужно опять собираться в путь, ибо так велит Вседержитель. – после непродолжительного молебна старик обратился к своей толпе.

- Но как?... Почему так скоро? Мы устали – раздавались выкрики, и обычно безмолвная проповедь быстро превратилась в место ругани. – Сколько жертв ещё от нас потребуют?... У нас есть больные…

- Оставаться тут небезопасно. – стал говоришь Ваши ещё громче, чтобы перекричать людей. – Эта деревня – база контрабандистов. Рано или поздно сюда придут люди, и они узнают про нас. Если уже не узнали. Мы в уязвимом положении. Но Вседержитель дал нам эту передышку, эту возможность восстановить силы и двинуться дальше. Мы пойдём в Тёлжен.

- Что?! Как?! Почему?!

- Многое, что вы слышали о городе, враньё. Это обычное место. Нам нужны припасы, мы их получим за ту добычу, что нашли здесь.

Ваши совершенно не тушевался, его уверенность в своей правоте была стальной. Речь, властные жесты, уверенный взгляд, пронизывающий нутро любого сомневающегося, не позволял возгласам и возражениям перерасти во что-то большее.

- Маналеи, это лучшее решение из всех возможных – внезапно подал голос молчавший дотоле Гури, и ропот тут же прекратился. Ваши изменился в лице и будто даже оторопел, так как ни сказал ни одного слова в течение нескольких секунд. Этим и воспользовался оратор, продолжив. – Нам больше некуда идти. Пойдём сразу на север так – погибнем при первых же заморозках. У нас нет ничего, кроме драгоценных безделушек и еды с огородов Цведана. Этого не хватит. Поверьте, любое другое решение означает смерть всем нам. Или рабство. Учитель знает, что делает, ибо его решениями руководит сам Вседержитель…

- Спасибо, Гури, мой верный соратник. Ты, как всегда, говоришь разумно. – оттаял старик, но по его мимике неясно было, рад ли он этой поддержке. – Да, идти в Тёлжен – лучшее решение в нашей ситуации.

- Нас там всех возьмут в рабство. Ты ведёшь нас в могилу… - раздался приглушённый, но отчётливый возглас, который различили все. Ваши и тут не изменился в лице.

- Вседержитель никогда не допустит, чтобы хоть один из его верных слуг был невольником. Не для такой участи он создал их.

После всех волнительных разговоров началась коллективная молитва. В ней участвовали даже пленные дети Цведана, мало что понимая в происходящем и не подозревая, какая судьба их ждёт. К ним обратились с предложением принять Вседержителя и покориться его воле, все до одного согласились. Даже Китур осознанно и внятно ответил да. Иначе последствия могли быть самыми печальными для всех. Их посвятили, и каждый ребёнок взял немного остуженный уголёк в руки, крича и корчась от боли. Никто не смог удержать его, и им тут же сказали про то, что Вседержитель милостив, умеет прощать и даже готов их принять и без завершения этого испытания.

Мари, уже проходивший этот обряд, был внутренне возмущён всем действом, потому что он прекрасно помнил, что их руки были вымазаны каким-то липким и густым раствором. И никто не чувствовал той адской боли, и не будет страдать от долго заживающих ожогов, как эти несчастные дети. Мальчик сейчас ясно и отчётливо понял, что всякие разговоры с Ваши бессмысленны, что этот человек никогда не изменит своим методам.

- Гури, подойди ко мне – сказал старик после молебна. – Я очень хочу с тобой поговорить.

Люди уже начали разбредаться кто куда, центр деревни пустел. Два верных слуги Вседержителя, одни пожилой, другой в рассвете сил, пошли вместе прогуляться по краю Цведана. Пели болотные птицы, забавно голосили жабы в камышах, создавая хороший фон для непростого разговора.

- Сильна ли твоя вера, Гури? Многих одолевают сомнения, не все держатся.

- Сильна, учитель. Я вижу, что мы идём правильным путём. Они же сомневаются от слабости, от страха, их не следует за это винить.

- Ты хорошо говоришь, Гури. Всегда можешь найти правильные слова, с кем бы тебе не приходилось беседовать. Кого надо успокоить – успокоишь, кого надо воодушевить – воодушевишь. Умиротворять ты тоже умеешь. – после долгой паузы старик с нажимом добавил. – Ещё совсем недавно ты был площадным вором и содержателем притонов, а сейчас ведёшь избранный народ к своей судьбе.

- Злые языки, учитель. Я был честным и добропорядочным человеком. Неужто вы думаете, что люди стали бы слушать проходимца и преступника?

- Люби могут слушать всякого, кто умеет говорить с ними на одном языке. Уж поверь. Напомни, когда ты к нам присоединился?

Речь собеседников была лёгкой, учтивой. Их лица также не выражали ничего, кроме расслабленной доброжелательности. Хотя Гури прекрасно понимал, насколько может быть опасен исход этого разговора.

- Я присоединился сразу же, как уверовал, учитель. Ещё в городе. Вы, должно быть, не помните. И… раз уж мы заговорили про обвинения в нелицеприятном прошлом… Про вас тоже говорили всякое. Даже то, что вы контрабандист и работорговец. Я понимаю, что это самая наглая ложь, какую я слышал в жизни, но в городе находились те, кто утверждал это.

- Стража бы сразу об этом узнала. Меня бы повесили, как и всякого другого.

- То же самое и в моём случае, учитель. Потому верить сплетням уж точно не стоит.

Ваши с внутренним содроганием вспомнил, как много золота ему приходилось отдавать капитанам стражи, водить их в заведения, присылать им дорогие подарки, лишь бы они и дальше закрывали глаза. Стража всё знала, и его деятельность без их молчаливого содействия вряд ли была возможной.

- Люди верят тебе, Гури. Даже не смотря на слухи и клевету. Как ты думаешь, почему?

- Я стараюсь быть честным, справедливым. У вас, учитель, очень много дел и забот, чтобы вникать в дела всех, кого нужно рассудить или утешить. Люди есть люди, спорные ситуации могут возникать и у нас.

- Ты, видимо, действительно справедливый человек. До сих пор я не слышал на тебя ни одной жалобы.

- Спасибо, учитель!

- Гури, я давно хотел спросить у тебя. А те люди, что пришли к нам вместе с тобой. Про них тоже были слухи, что они бандиты.

- Наговоры, учитель. Тем более у них было время доказать обратное. Они очень помогли в тот момент, когда мы напали на Цведан. Крепких мужчин среди нас не так много.

- Я ценю это, но можно ли их считать нашими людьми, уверовавшими?

- Абсолютно, учитель! Вне всяких сомнений.

Ваши довольно открыто обозначил свои позиции. Людей Гури действительно считали бандитами и побаивались. Это был лучший способ ударить по патрону, и сметливый вор сразу понял, куда клонит старик.

- Скажу даже больше, они не задумываясь отдадут жизнь за вас. Ведь если что с вами случится, кто поведёт нас дальше? Только вы толкуете волю Вседержителя, мы пока этому не научились.

- Если со мной что-то случится, Избранные хорошо проинструктированы, что делать дальше и кому подчиняться. Я всего лишь слуга, а не лидер.

- Учитель, вы преуменьшаете значение вашей мудрости для всех.

- Твои люди, Гури, они верны тебе или Вседержителю?

- Учитель, вы меня за кого принимаете? За авантюриста? Случайного человека? Я служу воле Вседержителя, и сделаю всё от меня зависящее, чтобы мы её выполнили.

- Я очень надеюсь, что так и есть. Не заставляй меня сомневаться в тебе.

Ваши заковылял прочь, оставив озадаченного мужчину одного, среди кваканья лягушек и докучливых насекомых.

Глава 9

Колонна Маналеев двигалась организовано, словно военный отряд, дисциплинированно и слаженно. Беженцы уже не были похожи на случайно сбившихся в кучу людей, за время похода они сплотились настолько, что стали почти что братством. Многие действительно уверовали, и все последние удачи приписывали чуду, вмешательству свыше. Мораль уже не была главным императивом, влияющим на поступки людей, всё было отдано на откуп выживанию и достижению цели.

Неохотно шли только цведанские дети, впервые в жизни покидающие родные дома. Они выглядели подавленными, глаза у многих были красные от слёз. Их в центре колонны охраняли люди в доспехах, одетых поверх белых мантий. И каждый понимал, что если начать вести себя плохо или попытаться убежать, будут большие неприятности. Маналеи свои угрозы всегда исполняли.

Но многим избранным казалось странным, что их собрат, Мари, идёт рядом с этими детьми, разговаривает, слушает их рассказы. Он вообще с дней цведанской стоянки постоянно был с ними, и в пути не отходил. На вопросы братии он отвечал просто – я рассказываю о Вседержителе, несу им его волю.

Ваши докладывали о странном поведении избранного, но он отмахивался. «Ах, опять этот чувственный мальчик, Мари». Потому никто не запрещал ему идти в центре колонны, рядом с этими детьми. Также к ним иногда подходили две женщины Маналеев, потерявшие своих чад в неразберихе, приносили еду и подбадривали. Они же взяли под опеку двух грудничков, и вообще всячески старались оберегать всех детей в колонне. С Мари у них тоже сложились тёплые отношения.

Китур взял за руку подошедшего к нему Мари, крепко, и спросил:

- Откель вуа погоняют?

- В Тёлжен. Все идут туда. На проповеди же сказали. – ответил мальчик.

- К Тёлжен невелено, там пробольники. Там пробольников запродают.

- Ты про рабов?

- Рабов. Вуа пробольники. Вуа запродают.

- Ты что, нет! Вы теперь слуги вседержителя.

- Пробольники. Вуа не Маналеи, вуа запродают.

- Вседержитель помогает всем, кто в него уверовал. Вы не можете быть рабами.

- Вуа уже сей миг пробольники.

- Я докажу тебе, что это не так.

Впереди колонны цведанцев шел Деро, этот человек точно должен был всё знать. Мари нагнал его, улыбнулся. Мужчина с седеющей бородой приветливо оглядел мальчика и даже взъерошил тому волосы.

- Ты всё бегаешь тут. Откуда в тебе столько энергии?

- Не могу знать. А знал бы, не сказал.

- Всё шутишь? Боишься, что узнают твой секрет, и все будут так носиться? – Деро был в хорошем расположении духа, ему нравилось, что наконец-то осталась позади деревня с болотной вонью и запахом крови. Мужчине хотелось как можно скорее избавиться от этих воспоминаний.

- Быстрее бы дошли.

- А идти долго. Места там дикие. Мы чудом ни с кем не столкнулись, это воистину опека Вседержителя. Ни одного разбойника, ни одного случайного путника. Надеюсь, так же будет и дальше.

- Деро – мальчик сменил тон. – Я очень хочу обсудить одну вещь.

- Пожалуйста – беззаботно ответил мужчина, нисколько не опасаясь неудобного разговора.

- Цведанские дети… Они же теперь одни из нас?

- Они слуги Вседержителя, раз смогли уверовать и принять его.

- Они же останутся с нами? До самых проклятых земель?

- Если Вседержитель решит так, то будут до самого конца, да.

- Я надеюсь, мы идём в Тёлжен не для того, чтобы продать их в рабство?

Деро немного изменился в лице, став задумчивым. Ответил не сразу, будто взвешивая, как и что следует сказать.

- Я не думаю, что учитель сможет допустить такое.

- Учитель… может многое – мрачно промолвил мальчик, и тут же осёкся. Но мужчина не обратил внимания на эти слова, да и вообще на разговор.

Между тем Маналеи шли бодро, даже несмотря на то, что местность была лесистой и незнакомой. Большая удача, что западные границы Кор-Сабилита практически не заселены, все военные заставы далеко от лесов. Это был край практически нетронутой дикой природы, то и дело попадались непуганые лоси, которые проходили мимо группы, с любопытством разглядывая их. А по ночам было слышно, как достаточно близко от лагеря воют волки. Но за весь путь ни одной нештатной ситуации.

Погони властей, которой так боялся Ваши, не было, никаких следов преследования. Об их существовании как будто не знала ни одна живая душа. При таком тотальном везении можно было быстро утратить бдительность и попасть в большие неприятности, стоило только увериться в своей неуязвимости. Потому жрец всегда отправлял впереди группы двух разведчиков на расстоянии часа пешего пути, которые в случае чего успели бы вернуться и предупредить остальных. Ваши понимал, что их скрывает лес, в котором никто никогда не селился, в регионе из-за вторжения гиросов хаос, никому нет дела до разорённого Цведана и группы иностранцев.

Возможно, гиросы уже у границ Кор-Сабилита и готовы идти дальше. Потому что их солдат не накормят клятвы вассальной верности, им нужны рабы, добыча. Никаких новостей от внешнего мира Маналеи не получали, а произойти могло всё что угодно. Этим тоже могло объясняться их фантастическое везение. Перспективы дойти до Тёлжена без происшествий были реальными.

Мари же не мог думать ни о чём другом, кроме как о недавнем разговоре. У него внутри всё сильнее росла тревожность, он чувствовал, что может вновь стать свидетелем бесчеловечного поступка людей своей группы, повлиять на который опять будет не в состоянии.

Остался только один человек, который мог разъяснить ситуацию, но в искренность его слов мальчик уже не верил. И всё равно решил поговорить во что бы то ни стало с Ваши, потому что больше сделать ничего нельзя.

Жрец сидел на повозке с навесом из старой ткани, обложившись подушками, собранными в Цведане. Вид у него был торжественный, то и дело повозку нагоняли люди, обращались к старику с благодарностями, просили помолиться за их близких, которые сейчас уже не с ними. Он прикладывал друг к другу тыльные стороны ладони и читал короткую молитву, не спрашивая, приняли ли они Вседержителя. Сейчас это было неважно, утешение и вера в светлое будущее нужна всем. Как и в то, что за мёртвых будут молиться живые.

Лесной путь, по которому они шли, выглядел хоженым, ровным, но до сих пор ни единой души навстречу. Лес вообще практически весь путь не был непроходимым, большинство деревьев росли на почтительном расстоянии друг от друга, позволяя повозке с лёгкостью пройти между ними. Путь, выглядевший вначале самоубийственным, на деле оказался маршрутам, под силу даже группе беженцев, привыкших к городской жизни.

Но рано или поздно такое фантастическое везение должно было закончиться. Так и случилось – ровная местность сменилась холмами, деревья начали стоять всё ближе друг к другу, лес стал гуще. Приходилось часто вести телеги в обход, они чаще увязали колёсами, потому что света из-за листвы пробивалось меньше, а земля была сырая. До кучи появились назойливые насекомые, которые своими укусами сильно досаждали беженцам.

Тогда Ваши решил найти какую-нибудь светлую поляну посреди лесного полумрака. И ещё до того, как он стал отдавать распоряжения своим людям, Мари решительно подошёл к его телеге.

- Устал, мой мальчик? Залезай – сказал он избранному первый, улыбнувшись. Ученик же лишь хмуро посмотрел в глаза учителю, а потом неохотно взобрался на телегу. – Как твои беседы с цведанцами? Они уже многое знают о Вседержителе?

Мальчик молчал, сидел скованно и смотрел себе под ноги.

- Ты сам на себя не похож, Мари. Что случилось?

- Они… очень подавлены – собравшись с духом сказал он. – Они уверены, что их ведут в Тёлжен как рабов, для продажи. Но они приняли Вседержителя, а ни один принявший Вседержителя не может быть рабом у смертных. Вы можете им сказать, что это не так?

- Конечно, Мари, могу. Сейчас мы объявим привал, и я поговорю с ними.

После этих слов старик скомандовал колонне остановиться и расположиться на ночлег, благо впереди и вправду показалась достаточно большая ровная поляна. Началось мельтешение, люди устанавливали навесы, раскладывали пожитки. Со времён отхода из Цведана всем запрещалось жечь костры, чтобы ненароком не помочь возможным преследователям. Но сейчас Ваши решил сделать исключение, и дозволил всем развести огонь. Люди этому несказанно обрадовались, сразу же зазвенели котелки и вскоре по воздуху разлетелся аромат варящейся похлёбки.

Многие, усевшись на землю, тут же стягивали с себя обувь и обвязки, рассматривая кровящие мозоли и пытаясь с ними что-то сделать. Кто-то их чем-то мазал, кто-то брал золу из костра, ждал, когда она остудится и присыпал сверху. И практически все молились, с благодарностью смотря на небо, и прикладывая над головой друг к другу тыльные стороны ладоней. Никто не роптал из-за трудностей пути, все были уверены, что вскоре им за всё воздастся.

Жрец исполнил обещание. Отыскав среди толкучки Мари, он взял его за руку и повёл к цведанским детям, чтобы вместе обсудить все накопившиеся вопросы. Вид у старика был настолько приветливым, даже одухотворённым, что мальчик всерьёз подумал, что никто никого продавать в рабство не собирается.

Начал он, как всегда, с пламенной проповеди и торжественного воззвания, что раз они узрели свет истины и приняли Вседержителя, то будут спасены и возвышены. Под конец речи Ваши даже назвал их сыновьями и дочерями маналеев, пусть и приёмными, но родными по духу. Мари был тронут, но все цведанцы сидели скованно, нервничали, будто ожидая удара в лицо. Они могли не понимать всю речь старика, ведь он говорил на малопонятном для них диалекте. Но чувствовали, что всё не может кончиться добром, начиная с того дня, как эти пришельцы умертвили их родителей.

Жрец заметил эти настроения, и по большому счёту он понимал, что сделать с ними практически ничего не может. Да этого и не требовалось. Вся эта речь, заверения и проповедь предназначались больше не им, а для успокоения Мари. Оставить в отряде он был готов только грудничков, что взяли себе женщины маналеев, всех остальных ждал тяжёлый металлический ошейник. А оградить впечатлительного мальчика от такого зрелища не очень большая проблема, всегда можно будет объявить, что пленники просто-напросто сбежали. И это будет звучать правдоподобно, ведь они «не из нас», могли не принять Вседержителя до конца.

- … Всё по его воле вершится – закончил старик, а после присел рядом с детьми, украдкой поглядывая на Мари. Он выглядел радостнее обычного, но его воодушевления не разделил ни один цведанец. Вокруг них туда-сюда ходили люди, таскали вещи и занимались всякой лагерной суетой, а они будто вообще ничего не замечали, настолько отрешёнными выглядели.

- Вы поймёте со временем, как много вам способен дать Вседержитель.

- Дети Вседержителя никогда не могут быть рабами, потому что они сыны божии, его образа и подобия – включился в разговор Мари. – Потому вы можете ничего не бояться.

- Учитель – вдруг заговорил Китур на языке маналеев, медленно, подбирая незнакомые слова. – Мы хотим умереть не пробольниками. Запрашу, умертвите. Мы желаем к своим отче.

- Не ты, отрок, распоряжаешься своей судьбой, а Вседержитель. Он принял тебя, а ты принял его. Ты не можешь умереть, не выполнив его предназначения. – Ваши выглядел дружелюбным собеседником, но у него ходили желваки на скулах, и проницательный человек мог бы увидеть подавленное раздражение.

- Предназначение стать пробольником?

- Прожить жизнь так, как хочет от тебя этого создатель всего сущего.

- Умертвите нас…

- Один из самых больших грехов против Вседержителя – нежелание жить, исполнить его замысел. Ты поймёшь, какой это бесценный дар, жизнь. А пока молись, и Вседержитель будет к тебе милостив.

Дела увлекли Ваши дальше, а ребятня осталась на том же месте. Вслед уходящему жрецу Китур успел сказать неправдивец, тихо, так, что слышали только те, кто был рядом. А потом добавил «точно запродаст, следует умертвитьcя самим».

- Не вздумай, это большой грех. Лучше сбежать отсюда. Если согласитесь, я пойду с вами. «Я помогу вам», —сказал Мари.

Вначале повисла мрачная тишина, никто даже глаз не поднял на мальчика, озвучившего столь дерзкую мысль. Настолько велико было отчаяние пленённых детей. Но избранный не сдавался.

- Я всех знаю здесь, мне доверяют. Мы возьмём еды, скроемся в лесах. Будем прятаться, они нас не найдут, это точно. И пойдут дальше, долго стоять на одном месте им нельзя.

- Ты хотишь уйти от своих? Запричина? – апатично отозвался Китур.

- Ради вас. Я много жестокостей видел, больше не хочу. И Маналеи не такие, как вы думаете, я докажу это. Просто наш учитель выбирает жестокие методы, а остальные пока что это принимают.

- Откель мы двинем? Тут леса, вольны бестии, волкы, вуа умернем. – подала голос самая старшая девочка из цведанцев, лет шестнадцати.

- Я смогу украсть еды…

- Не справит. Умернем вуа. Пробольничать предрекам.

- Вы что, даже не хотите попытаться?

- Не справит, Маналей.

- Я всё равно вытащу вас отсюда.

Мари словно окатили водой из горной речки, настолько он был в смятении после таких ответов. И не отказ от его помощи так шокировал, а обречённость и нежелание бороться за свою жизнь. Цведанцы покорились любой судьбе, что их ждала дальше, и риск умереть от голода в лесах пугал гораздо больше, чем перспектива жить рабом всю свою жизнь. Мальчик понимал, что то, через что прошли дети, может подточить волю и взрослого человека, но принять это был не в силах. Просьба Китура о смерти, адресованная Ваши, казалось нелепым жестом теперь. Но отчаяние может быть настолько глубоким и всеобъемлющим, что буквально заслоняет собой желание жить. Человек при этом лишается всякой возможности предпринимать хоть что-то, оставаясь жалкой щепкой на реке жизни, безвольно плывущей по течению. Пылкий мальчик с большим сердцем, разумеется, этого не понимал.

Мари отказался от предложенной ему еды и стал бродить по лагерю, буквально кипя раздражением. Он даже позволил себе неслыханную дерзость – не явился на вечернюю коллективную молитву. Когда все вдохновенно повторяли воззвания к Вседержителю, мальчик ходил около повозок с припасами, запоминая, где что лежит и что может понадобиться при побеге. Его кто-то грубо окликнул сзади, но Мари не обернулся, спешно уйдя прочь.

Спокойствие духа вернули ему только две женщины, усыновившие цведанских грудничков. Они, как и он, не молились в положенное время, а занимались детьми. Одна кормила грудью ребёночка молоком, предназначенным другому младенцу, которого скорее всего уже не было в живых, и была счастлива этой возможности. Другая сосредоточенно протирала малыша тёплой водой, нагретой на разрешённых сегодня кострах. Его паховая область была красной, с маленькими язвочками. Он хныкал от боли, а приёмная мать старалась сделать всё быстрее, уговаривая грудничка потерпеть ещё чуть-чуть.

- Мари, ты почему не молишься? – спросила одна из них мальчика, когда он проходил мимо.

- Я помолился один… - дерзко ответил он.

- Тогда помоги нам с ангелами.

И избранный стал возиться с детками, под доносившиеся со стороны «Слава Вседержителю», «Именем его». Руками чувствуя биение жизни в тонких пальчиках, нескладных ножках, посреди религиозного куража и обретённых надежд. Мальчик внезапно для себя ощутил, что по его щекам обильно текут слёзы, а руки слегка подрагивают. Если и этих невинных могут продать в рабство, то он лично готов уничтожить своего учителя и всех, кто попытается этому помешать.

- Смотри, Мари, он тебе улыбается. Возьми его на руки, покачай. – женщины благодаря темноте не увидели, что мальчик плачет.

В этот момент весь душевный и психологический надрыв, всё напряжение ушло. Постепенно всё заслонила беззубая улыбка и ручки, которые стали трогать избранного за лицо. За всё время этого похода ни разу ещё не было времени, когда он чувствовал себя спокойнее и умиротворённее. Он ощущал биение жизни, а не биение веры.

Глава 10

После мальчик всё-таки не выдержал. Тем же днём, когда лагерь начал засыпать, он отыскал тех двух женщин, и излил на них всё, что было горестного на душе. И про первых задушенных у речки, что ослушались учителя, и про резню в Цведане, и про то, что всех детей оттуда могут продать на невольничьем рынке в Тёлжене. Они слушали спокойно, не перебивая и давая выговориться до конца. Отвлекались только на малюток, если те вдруг начинали ворочаться на повозке.

А Мари всё говорил и говорил. Спокойно, без истерик, отстранённо, будто пересказывал услышанную историю, не свою. А закончил он своим желанием сбежать, освободив всех цведанцев и спася их от рабства. И неожиданным отказом от побега пленников. После мальчик надолго затих, ни разу не глянув на своих слушателей. Те тоже молчали.

- Я видела рабов на юге – наконец заговорила одна из них, что постарше. – Не все они живут плохо. Хозяева могут быть добрыми, заботиться. По крайней мере у них будет какой-то шанс жить дальше. А если убежите, вас либо звери задерут, либо с голоду помрёте. Либо разбойники какие уже всех вас, с тобою вместе в Тёлжен погонят.

- А как мне тогда быть? – еле слышно выдохнул Мари.

- Просто живи и старайся помогать другим. У всех своя судьба. Найди, ради чего ты хочешь жить, что тебе даёт сил. – она взяла в этот момент проснувшегося малыша и прижала его к своей массивной груди. – Ты не остановишь всю эту жестокость, что есть в мире. Каждый выживает, и готов ради этого на всё. И молись Вседержителю, следуй его воле.

- Мне начинает казаться, что Вседержителя выдумал учитель только для того, чтобы можно было безнаказанно всех убивать.

- Никогда так не говори, мальчик! Мы живы и идём дальше только благодаря ему. Слишком много чудес мы видели, чтобы в этом сомневаться. Вседержитель позаботится обо всех нас. А те, кто уже не с нами… Они рядом с ним, в безопасности, счастливые…

- Ты же сам всё видел – стала говорить другая женщина, помладше. – Все те дары, что мы получили от Него…

- Во всех текстах сказано, что Вседержитель милостив и всепрощающ. Что он убережёт всех своих детей, кто в него верует. И там сказано, что ни один его сын или дочь не будут рабами у земных людей. Никогда. А вы мне сказали, что быть рабом не так уж и плохо, словно в оправдание тому, что может произойти с цведанцами.

- Мы выживаем, мальчик. – парировала старшая. – Любовь и всепрощение не способны остановить вторжение. Твой отец, достойный маналей, погиб, чтобы дать шанс быть тебе. А проклятые Гиросы даже слушать бы ничего не стали о милосердии. Я повторюсь, Мари, найди то, ради чего ты хочешь жить. И следуй этому.

- Я хочу жить ради правды – сказал избранный. – И я буду следовать этому. Спасибо за совет.

- Правда у каждого своя – проговорила женщина уже вслед уходящему мальчику. А потом, когда он уже не мог слышать её слов, добавила. – Не выживешь ты в этом мире, простодушный и добрый человек.

- Мне его и жалко, и немного грустно. – заговорила младшая, оборвав свою мысль на полуслове.

- Родиться в этом мире уже испытание. Всех тогда нужно жалеть.

- Мы не скажем никому об этом разговоре?

- Не скажем. У него свой урок в жизни. И да будет милостив к нему Вседержитель.

Мари на удивление очень быстро захотел спать. Ночевать приходилось в кругу избранных, которые всегда располагались отдельно от остальных. Ещё с Цведана юные собратья стали относиться к нему с явным пренебрежением. Отсутствие на молитве было замечено всеми, как и его холодность. Потому в последние дни пути он то и дело слышал за спиной неодобрительный шёпот, и пару раз натыкался на откровенно враждебные взгляды. В присутствии учителя или старших такие конфликты никогда не могли зайти дальше, но сейчас лагерь засыпал, и дети были предоставлены сами себе.

Встретили его у входа в шатёр старые товарищи, Рудо, Алос, с которыми он близко дружил ещё до вторжения. Ребята явно что-то хотели обсудить с Мари, в их глазах читалось нетерпение и решимость.

- Заходи, быстрее – схватил Мари за руку скуластый Рудо, и быстро увлёк за собой в палатку. Там мальчика достаточно грубо усадили на тряпьё, а после окружили со всех сторон. Все, с кем он на протяжении долгого времени делил пищу, вместе молился, читал священные тексты, теперь смотрели на него чуть ли не с ненавистью. Разговор не предвещал ничего хорошего. Мари, немного придя в себя, попытался встать, но ему это не позволили сделать.

- Ты ведёшь себя не подобающе избранному – ломающимся подростковым голосом начал Алос, самый активный и набожный среди детей. – Почему ты себе это позволяешь? Почему тебя не было на молитве?

- Я не смог прийти… - начал мальчик, но тут же получил жгучую пощёчину, а следом за ней вторую, третью. Сзади кто-то особенно ретивый ударил его ногой в поясницу, но после Алос властно остановил побои.

- Ты маналей, ты не имеешь права так позорить всех нас. В тот момент, когда мы славим Вседержителя и воздаём ему хвалу, ты идёшь к цведанскому отродью, будто они твои братья, а не мы. Ты говоришь с ними, ешь с ними. А потом нам заявляешь, что не мог прийти на молитву?! Что с тобой происходит, объясни.

Мари был потрясён и растерян. Он не сразу смог собраться, несколько секунд пытался что-то выговорить, но губы не слушались. Никогда до этого его никто не бил, тем более унижая, с насмешкой и презрением.

- Я виноват…

- Ты не просто виноват, ты опозорен.

В этот момент Рудо взял в кулак золу из затухшего костра, что догорел ещё утром у входа в палатку, а потом ринулся к Мари и стал измазывать лицо, посмеиваясь и оскорбляя своего собрата. А Хами, тот самый, кто выкалывал глаза цведанцам, плюнул мальчику в лицо, а после изо всех сил ударил ногой по лицу.

- Ты больше не один из нас, собака. Ты единственный, кто ведёт себя неподобающе, за всё время. – включился в разговор жестокий мальчишка. – Посмотри мне в глаза, пыль.

Мари поднял голову, из разбитого носа текла кровь, оставляя на тунике бурые следы, а лицо было чёрным от сажи. Он посмотрел в глаза, как его и попросили. До этого, даже во время избиения, мальчик не издал звука, который был громче глухого стона, но сейчас закричал что есть мочи. И нельзя было сказать определённо, чего больше было в крике: ужаса, ярости или боли. Экзекуторы на секунду опешили, некоторые даже рефлекторно двинулись к выходу, боясь, что сюда войдёт кто-то из взрослых. Но Алос, нисколько не смутившись, схватил Мари за волосы и попытался ладонью зажать рот, но сразу сделать это не получилось. В этой борьбе мальчик даже пнул ногой в колено своего мучителя, скорее по наитию, чем осознанно, но добился только того, что избранные рассвирепели ещё больше. Со всех сторон посыпались уже не пощёчины и пинки, а самые настоящие удары, сил на которые уже никто не жалел.

- Мразь, крысёныш!!!

- Ааааааа!!!

Шум из палатки всё же был услышан. Вначале раздался так знакомый всем властный голос, требующий прекратить это немедленно, а потом звуки раздаваемых затрещин. Ваши, собственной персоной. Каждый зачинщик расправы получил хотя бы раз по голове. Несмотря на возраст старика, в каждом ударе чувствовалась жёсткость. Некоторые даже падали от пощёчин, не сразу потом приходя в себя.

- Что вы тут устроили, нелюди?! Как вы смели поднять руку на своего брата? - На эмоциях жрец прижал Хами к стенке, и бил.

- Он предал нас – достаточно дерзко ответил Алос учителю, не побоявшись взрыва негодования. Ваши тут же переключился на него, влепив очередную смачную пощёчину.

- Это вы предали своего брата в вере. Кто вам дал право вообще судить?

Мари за это время успел отползти подальше, и, обхватив колени руками, сидел и молчаливо наблюдал за происходящим. Лицо горело, на руках, в момент избиения защищающих голову, проступили синяки. Только-только прекратилось обильное кровотечение из носа, переносица пульсировала и страшно болела.

Мальчик был сломлен, чувствовал себя по-настоящему раздавленным и униженным. Даже зрелище с наказанием обидчиков не вызвало никаких восторгов. Он безропотно принимал избиения от этих глупцов. Он почти ничего не сделал для того, чтобы себя защитить. Он боялся их, терял дар речи, не сказал ни слова из того, что мог сказать. Его гордость, его убеждения, его самоуважение оказались неспособны помочь в трудную минуту. Это просто было внутренней оценкой себя, которая на поверку оказалась иллюзией. Теперь уже смирение рабов не выглядело таким возмутительным.

- Мари, мальчик мой, как ты? – Ваши оказался рядом, и с непритворным беспокойством принялся осматривать повреждения.

- Всё в порядке, – сипло, будто не своим голосом ответил избранный.

- Как допустили то… Никак нельзя поступки такие делать. Ребятня звериная.

- Они сказали, что я больше не маналей.

- Не им решать. После проповеди всех выпорем.

- Я не смогу больше спать с ними под одной крышей. И молиться рядом. После этого. Я хочу спать в другом месте.

- И где же?

- Вместе с цведанцами.

- Глупости не говори! – учитель резко изменился, вмиг потеряв участливый настрой.

- Они бы так со мной не поступили.

- Они бы убили тебя, дуралей! Или взяли бы в заложники при попытке побега. Раскрой глаза, мальчик, тебе давно пора взрослеть и реально взглянуть на этот мир! Ни у кого не возникает таких мыслей, как у тебя. Ни у кого!

- Хами сказал то же самое.

- Хами не понимает, что Вседержитель милостив к тем, кто заблуждается или временно сбился с пути. Я поговорю с ним обязательно.

- Не надо… Пожалуйста.

Мари достаточно бодро встал, не смотря на саднящую боль. Ему хотелось побыстрее покинуть это место, и он уже было направился к выходу, но остановился, посмотрев слезящимися глазами на учителя.

- По крайней мере меня не убили. За то, что я чем-то отличаюсь. За это вам спасибо.

- Мари…

Мальчик уже не слушал того, что вслед назидательно и с самыми благими целями вещал ему учитель. Время слов закончилось ровно тогда, в те моменты, когда лилась кровь. Потому что все проповеди о благостном не могут вестись там, где убивают.

Теперь мальчик был полон решимости сделать что-то. Поступок. Слова для того, чтобы заговаривать творящуюся несправедливость.