Создам невидимый твой портрет

Глава 1. Ещё одна жертва

— Абэ! — голос начальника отрезвил.

Абэ Макото стоял перед ним, опустив взгляд. Его расследование зашло в тупик. Девушки и парни с синими губами, словно у них произошла остановка сердца, и пустыми взглядами. Это напоминало передозировку лекарств, но судмедэксперты говорили одно: «Ничего не знаем». Среди этих жертв оказалась его бывшая девушка, Фудзимото Акари, бездыханное тело которой нашёл в её квартире. В тот день Макото не смог дозвониться, хотел договориться о встрече, и отправился к ней, заметил приоткрытую дверь. Отпечатки внутри ничего не показали, следов борьбы тоже не обнаружили. Такие же, словно окрашенные чернилами, губы и пустые глаза. Она никогда не принимала запрещенные вещества, проблем с сердцем тоже не было. В квартире оставалась лишь незавершённая картина какого-то мужчины.

Абэ с Фудзимото расстались за полгода до её смерти. С того времени прошло примерно два года. И такие же странные жертвы всё ещё числились в документах, их находили в их маленьком городе и не только. Точно не дальше одной префектуры. Мистический след, который лишь он старался изучить, тянулся, а череда дел казалось могла привести к единой точке, которую он упускал каждый раз. Макото не верил в магию, но это было единственным объяснением. Другие в участке не хотели окунуться глубже, ссылаясь на то, что эти люди могли получить остановку сердца или передозировку, могли махнуть рукой и отправить каждое такое дело в архив не видя общего — бледные синие узорчатые линии на телах. Дела и правда похожи, но не связаны чем-то единым. Камеры наблюдения тоже не засекали ничего полезного. И всё же, казалось, лишь Макото и видел в этом общее. Он не мог успокоиться, желая добраться до сути. И почему именно он всё это замечал?

— Абэ-сан, хватит витать в облаках!

Начальник управления кинул на стол документы и фотографии, предоставленные Абэ в доказательства своей странной теории, в которую он сам не желал сильно верить. Доклады Такэда не интересовали. За последние пять лет Абэ посчитал лишь тринадцать жертв. Родственники говорили, что они никогда не страдали от болезней сердца и не были замечены с запрещенными веществами. Их кровь не содержала ничего, что могло вызвать смерть. Абэ коллеги и так считали за сумасшедшего, когда он предъявлял кривые рисунки найденных им символов на телах. Другие их не видели. Эти узоры словно татуировки распространялись тонкими линиями к шее.

— Простите, кэйсацу-тё, но я это дело не желаю закрывать. Я должен найти убийцу Фудзимото Акари, — Абэ трогал серебряные часы на запястье, крутил.

— Ты точно псих. Нормальный человек никогда не станет цепляться за дело только из-за трупа бывшей!

Макото сжимал руки, стараясь сдерживать вспыхнувший гнев. Вдох, выдох. Нападение на начальника — опасно. Он тогда не только лишится работы, но и жизни. В кармане лежал полицейский значок. Такэда мог с лёгкостью приказать оставить его в участке и уйти в отпуск. Долгий-долгий отпуск. Макото не желал отстранения, когда его расследование зашло в тупик. Начальник сложил руки в замок, поставил локти на стол и прислонился лбом к пальцам. Этот жест не предвещал ничего хорошего. За пять лет работы здесь Абэ знал, что следовало после тяжёлого выдоха.

— Ты отправишься отдыхать. Никаких расследований. Сдай значок.

— Я думал, вы меня уволите.

— Могу и уволить, если хочешь.

— Нет, Такэда кэйсацу-тё. Я — страж порядка. И я готов следовать вашим приказам как подчинённый.

— Значок, Абэ.

Пришлось вынуть и положить на стол. Такэда поднялся, обошёл, взял его и спрятал в сейф. Макото ощущал себя опустошённым, слыша щелчок. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь отгородиться от давящей тишины в кабинете и отвратительного запаха, всё ещё стоявшего в воздухе. После смерти Акари такие моменты пустоты становились особенно невыносимы. Пока начальник отвлёкся, Абэ забрал одну из фотографий, торчащих из папки дела, спрятал в карман брюк, попрощался перед уходом.

Отстранение дало ему повод заниматься своим делом самостоятельно. Он давно формировал списки и пытался найти общее во всех странных смертях, пытался понять — не его ли таинственный мистический маньяк это делает, а может и настоящий убийца.

Ледяной февральский ветер пробирал до костей, и по коже пробегали мурашки.

Абэ часто ходил в черном. На тихой улице его согревал длинный черный плащ, оставшийся от отца, а дома хранился его полицейский значок как талисман. До своей смерти он успел его отдать. Отец погиб, добираясь домой из одного города в другой в такую же февральскую непогоду. Машина врезалась в ствол дерева, скользкая дорога сыграла свою роль. Как раз пять лет назад, когда сам Макото начал работать.

Хотя Абэ уже почти не чувствовал холода в тихой квартире с закрытыми комнатами, подогреваемой масляным обогревателем. Он ощущал себя мертвецом среди оживленных улиц уже ставшего родным маленького городка. Его собственная жизнь рухнула, а черные волосы, казалось, впитывали уныние зимних сумерек и превращались в редкую проседь. Но совсем скоро — март, а потом начнёт цвести сакура. В одиночестве больше ничего не радовало, а превращалось в обыденность. Ни цветение персика, вишни, ни падающий снег, ни яркие улицы далёкого Токио.

Теперь в квартире к пробковой прицеплена новая фотография. Переоделся, сменив рубашку на футболку. Один раз он упустил зацепку. Теперь решил работать с медиумами, раз это дело связано с мистикой, потому что никто больше не видел этих линий на телах. И это точно не выступившие вены. Вены не имеют шипастых узоров, не закручиваются в спирали.

Он отправлял запросы и сообщения через лайн всем, кто назывался медиумом и предоставлял свои магические услуги. Но Макото натыкался лишь на мошенников. Выклянчить деньги, сказать о проклятии рода. И никто не видел странных знаков на фотографии. Они называли разные детали убийцы, даже в участке говорили: «Они сами». Но это лишь слова, которые сам Абэ хотел услышать, — не правда.

Снова тупик. На календаре зачеркнул первое марта. На улице становилось теплее, но ветер всё равно пытался уколоть.

Макото причесался, постарался скрыть легким макияжем чёрные круги под глазами из-за бессонницы. Уставшей пандой он бы пугал других, а свежий вид помогал наладить контакт. И снова уличный холод ощущался из открытого окна. Захотев есть, спустился к машине, выехал с парковки. Он желал поехать в любимую кофейню «Солнце и Луна». На переулках поставлены наклоненные зеркала, прикреплённые к столбам. Удобно для водителей видеть происходящее сзади. Макото любил смотреться в них в детстве, смеялся, видя, как зеркало меняло его, расширяло, а в них отражались какие-то тени-огни. Отец всегда отводил его в сторону от них, говоря, что это лишь его воображение, а старший брат смеялся.

На входе в кофейню ощутил резкий холодок контрастом к влажному мартовскому воздуху. Внутри, в полном ароматами свежей выпечки и горького кофе, упрямо гудели блоки кондиционеров, готовя помещение к надвигающемуся летнему сезону. Ровный гул позволял джазовой музыке и бормотанию разговоров опутать посетителей, создавая свой уютный мир. Даже после смерти Акари он всегда заглядывал сюда, чтобы отдохнуть после тяжелого дня. Внутри ничего сильно не менялось.

— Добро пожаловать, дорогой гость, — поприветствовала милая официантка, поклонившись, прижимая к себе блокнот. — Вам как всегда?

— Да. Я буду латте и чизкейк.

— Без сахара? — Макото кивнул. — Будет исполнено, господин.

И теперь он мог снова расслабиться и смотреть в окно на спешивших посетителей.

— Латте?

Абэ повернулся на голос и дрогнул, встретившись с любопытными глазами молодого парня в объёмной толстовке песочного цвета. Его волосы собраны в небрежный хвост, а чёлка заправлена за уши.

— Чего смешного? Словно мужчина не может любить латте, — смутился Абэ.

— Вы смотрите на меня, не отворачивайтесь. Я не дорисовал вас. Не часто видишь таких интересных людей. Особенно как ваша спутница, — последнее парень пробормотал себе под нос, кусая край карандаша.

Макото осматривался вокруг, ища, за что бы зацепиться, только не за этого странного парня. Вдали мужчина читал об искусстве периода Эдо, парочка иностранцев, флиртующая на английском, несколько официантов. Абэ не понимал, почему заинтересовались именно им.

— Я так привлекателен?

— Не вы. Девушка за спиной.

— Какая девушка? — Макото обернулся, сзади никого не находилось. Официантка принесла заказ одному из столиков и убежала. Абэ усмехнулся, отпил немного кофе, отломал кусочек чизкейка. — Официантка? Да, не спорю. У неё милое лицо. С таким бы в дорамах сиять, а не здесь.

— Она за тобой… стояла. Исчезла. Она казалась такой покорной. Словно у неё на лице не было рта. Ни разу с такими не сталкивался призраками. Она попросила её нарисовать, сама заставила обратить на вас внимание.

Макото хотел поверить, что перед ним медиум, но всё же считал, что парень являлся очередным шарлатаном, да он и не представлялся как медиум, но о ком-то говорил. Абэ снова кидал взгляды на всех в помещении. Иностранцы ушли, а мужчина с книгой поменял позу. На столе лежали белые перчатки, голубая закладка с алым хвостиком. Он так увлечён искусством? Интерес к истории в Японии стал больше из-за популярной культуры: игры, манга, аниме, дорамы и ранобэ — всё на любой вкус. Абэ перестал всё смотреть и читать, когда поступил на службу, такое, казалось, только для детей или девушек. При последнем он вспомнил одну сотрудницу с брелоками с какими-то персонажами с катанами.

— Знаешь, не шути так. Со мной шутки плохи. Желаешь, чтобы я стал плохим полицейским?

— Так вы, господин неизвестный, из полиции и решили заигрывать? Детектив значит? — юноша повернул голову в бок, посмотрел из-под опущенных ресниц. — Но я не девушка, если что. Или вам доказать по-другому? А я могу.

Абэ по привычке щупал карманы, но вовремя вспомнил.

— Радуйся, что я не при исполнении, — Макото не желал говорить всем подряд о своём отстранении.

— Вы все детективы такие грубые?

— А вы, шарлатаны, всегда притворяетесь медиумами?

Абэ, закончив есть, достал пять йен из кармана рубашки и кинул на стол незнакомцу, забрав протянутый сложенный рисунок, из свёртка выглядывал розоватый край чего-то ещё.

— Вы знаете, что значат пять йен? — юноша поправил выбившуюся чёлку, смотрел сквозь дырочку монетки.

— Судьбоносная встреча. Так старики говорят.

И лишь в машине Абэ понял, что не поинтересовался именем незнакомца, хоть и сам же не представился ему. Угуису бы смеялся над ним, если бы был рядом.

Уже дома Макото рассматривал не рисунок, а вложенную визитку-приглашение на показ мод. Благотворительный вечер, на котором должны собраться известные люди из творческой среды. Раз за это он отдал пять йен, то точно должен посетить. Такие детали он не желал упускать. Может он и должен следовать за такими внезапными моментами? Из жертв — актриса, студентка, художница, даже меценат. Их мог объединять такой круг. Чутьё подсказывало — надо ехать. Ему нравилось размышлять, как он поймает преступника. Абэ не узнал имя этого юноши, а в приглашении написано лишь имя дизайнера на английском. Аяка Камия — показ «Призрачная роза. Времена года». На приглашении ещё написан адрес построенного для фотосессий и других мероприятий «храма». Пришлось в карте забить адрес, изучить дорогу. Здание построили посреди лесной зоны за городом. Он мог смять приглашение и выкинуть, но Макото всё ещё держал его в руке. Случайности, может, красной нитью судьбы вели его к разгадке смерти Фудзимото Акари.

Абэ перевёл взгляд на стену, изучал линии и фотографии, записи. Он успел сделать несколько копий втайне от всех заранее. Камеры наблюдения тоже поднимались, но они никогда не помогали. Первая жертва — девушка, певица из местного бара, найдена на заднем дворе среди мусорных мешков. Последняя — молодой парень, студент музыкального отделения. Его скрипка не украдена. Тело замечено на территории парка недалеко от общежития. Макото сам приезжал на место преступления. Никаких улик. Жертва успел уцепиться за пуговицу, нашли в сжатом кулаке. Но это не могло помочь кроме догадки. Сорвано с верхней одежды. Тогда наступила зима. А рассматривать верхнюю одежду сотен жителей города — зря терять время. Хоть он и так его терял каждый день.

Абэ нашёл подходящую для посещения показа одежду. Чёрная рубашка с белым галстуком, чёрные отглаженные штаны. Подходящего пиджака не нашёл. В гардеробе отыскал красный пиджак отца с чёрным воротником. Пришлось надеть, взять значок отца, на всякий случай, главное чтобы не присматривались. Приглашение спрятал в другой карман. Оружия он не мог носить, сдал, когда уходил на отдых. Начальник мог думать о лечении подчинённого. Можно было полететь в другую страну, но странные смерти Абэ держали дома. В лайн пришли сообщения от коллег, но он не открывал их.

Абэ приехал к назначенному времени. Машину припарковал на стоянке, следовал за дамами в вечерних платьях, в которых ходят в оперу. Мужчины все носили белые перчатки. «Об этом в дресс-коде ничего не писали, дома такого даже нет», — посмотрел на руки. У входа встречали девушки одетые как жрицы, кланялись, приветствовали и проверяли приглашения.

— Гость господина Камии, — пропела нежно девушка, кланяясь, — проходите.

Зал встретил ярким светом. Гости разбились на кучки и разговаривали, ели, пили. Некоторые дамы фотографировались на фоне поставленного подиума и фотозоны. Официант проходил мимо с наполненными бокалами игристого напитка. Макото взял стакан, поднёс до губ, но, почувствовав, как кто-то притронулся к его спине, остановился.

— Простите, я подумал, что это мой старый знакомый.

Мужчина выглядел старше самого Макото. Морщины-лапки у глаз, смуглая кожа, тёмные волосы зализаны назад. Незнакомец смеялся.

— А с кем вы меня перепутали?

— Я не могу даже вспомнить. Это было двадцать лет назад. Мы тогда учились. Если что, можете обращаться ко мне просто господин Рай, если захотите когда-то поговорить.

Абэ решил, что могли перепутать с его отцом. А может вообще с кем-то другим.

Мужчина, господин Рай, нашёл с кем ещё поговорить. Несколько женщин отсалютовали бокалами, а другая женщина с европейской внешностью и золотистыми волосами влюбленно смотрела на него, мужчина осторожно взял её за талию и поцеловал в щёку.

Макото успел выпить и поставил на пустой поднос. Через несколько минут попросили занять места, чтобы увидеть коллекцию «Зима».

----

-сан — нейтрально-вежливое обращение.

Кэйсацу-тё — начальник управления.

Лайн — это бесплатное приложение в Японии для обмена сообщениями и социальных сетей.

Глава 2. Ты так ужасен

Абэ решил встать позади всех, опёршись спиной о деревянную колонну. Пока по подиуму шли модели, он смотрел на талисманы, развешенные сверху, пытаясь разгадать надписи. Казалось, что решили защититься от призраков и каких-то мелких демонов или для атмосферы.

Мельком он заметил новую вышедшую на подиум модель. Знакомое лицо. Черты парня были мягкими, словно вышла фарфоровая кукла, распущенные тёмные волосы лежали за спиной. Под светом софитов, казалось, его лицо сияло. Несколько взглядов гостей направлены на него. Макото жалел, что не спросил его имени. Статная осанка, уверенный шаг. Белая меховая накидка держалась на его острых плечах. Казалось, моделей по типажу подбирали под него. Спустившись, он чуть пошатнулся, схватился за плечо, устремлял взгляд за сцену, словно там кто-то ходил.

«Безумец», — усмехнулся Абэ.

Спокойно зрители разошлись по своим группам. Макото окружили дамы в жемчужных ожерельях. Они щебетали, рассказывали о своей работе, показывали на детали интерьера, интересовались есть ли у него кто-то, пытаясь сосватать своих дочерей за видного парня.

— А кем вы работаете, господин Абэ? — женщина теребила ручку от сумочки.

— Я из полиции.

— Не смешите нас, — женщины рассмеялись прикрывая рот пальчиками, показывая сверкающие камни на кольцах. — Этот вечер благотворительный. Камия-сан решила провести показ и продажу своих нарядов. Все собранные деньги пойдут на восстановление храма после пожара на Окинаве.

— Вспомнил, лесной пожар несколько лет назад.

— Какое горе, такой красивый храм уничтожен! — вторая женщина театрально сбрасывала невидимые слёзы.

Абэ желал сбежать подальше, ощущая себя здесь лишним. Отец бы смеялся, узнав, что он собирается трусливо сбежать. Макото осматривался, ища пути отступления. Другие модели тоже контактировали с гостями, рассказывали что-то. Но спасение объявилось так вовремя в виде девушки и того странного парня с кофейни.

— А, Наото-сан, Ая-тян, — старшая из женщин раскрыла руки для объятий, но юноша и девушка просто поклонились гостье.

Наото переоделся, выделяясь из гостей не по дресс коду. Свободная одежда привлекала лишнее внимание к его персоне. Он прятал руки в рукава, продолжая улыбаться. Казалось, он упадёт сейчас в обморок, немного покачивался. Он теребил что-то на груди, из-за ворота виднелась движущаяся серебряная цепочка.

— Всё хорошо? Вы не заболели? — Абэ подошёл ближе к нему. — Скоро в обморок упадёте, я предупредил.

— Вы приняли приглашение. Я рад.

— По эмоциям не скажешь.

Наото, как услышал Абэ его имя, кивнул в сторону, прося отойти, пока Аяка отвлекала назойливых старушек из высшего света. Среди гостей Макото заметил не только японцев, виднелись европейские лица. Получается Камия собрали местную творческую элиту ради показа одежды?

— За многими ходят духи. Мальчик меня толкнул, когда я уже спускался. В следующий раз надо сделать ему замечание.

— Мальчик? Тут нет детей.

— Сын вон той женщины, — Наото показал на даму в фиалковом платье, — утонул в прошлом году. Есть ещё дочь другой женщины. Точнее пары. Но она ведёт себя тихо. Болела онкологией десять лет назад. Она любит такие мероприятия. Пока душа не уйдёт в другой мир, она может задержаться здесь на очень долгое время. Шинигами новых нет, как говорила бабушка, — Наото снова дотронулся до груди, сжимая что-то.

Абэ кашлянул, отвлекая Наото, тот дёрнулся, словно возвращаясь из какого-то транса в реальный мир.

— А все модели сейчас среди гостей?

— Какой вы внимательный, детектив. Первые номера готовятся к выходу, а мы отдыхаем. Мой выход в середине. И, на этот раз, советую сесть ближе. «Весна» вам должна понравиться.

— Рассказываете что-то интересное гостю? — к ним приближался мужчина в белом пиджаке, перчатках и брюках. Лишь алая рубашка выделялась. Волосы собраны в пучок.

Абэ посчитал его одним из таких же зазнавшихся богачей. По возрасту только не подходил. Внешне он моложе тех женщин, может ровесник или немного старше самого Макото. Абэ лишь уважительно поклонился, приветствуя незнакомца.

— Хакумори-сан, приятно видеть вас на моём показе, — встряла Аяка, кланяясь гостю. — Мы с Наото старались!

— Ваш брат прекрасно держался. Жду, когда придёт время «Весны». Вы говорили про хаори, Камия-сан. Я желаю его видеть на вашей главной модели, — взгляд Хакумори не отрывался от Наото, оценивая его, пожирая.

Такие взгляды Абэ видел лишь у фанатов, преследующих любимую знаменитость. Однажды молодая актриса дошла с таким сталкером в участок. Взгляд восхищения. Наото ловил не один любопытный взгляд сегодня. Казалось, он здесь нужен всем.

— Я бы советовал не встревать в наш мир, молодой человек, — Хакумори перевёл взгляд на Абэ, когда тот хотел что-то сказать. — И не мешайте нашей модели. Я бы желал запечатлеть этот момент, — он поправил белые перчатки.

— Вашей модели? — переспросил Макото.

Он хотел продолжить разговор, но Аяка попросила гостей занять места. Показ продолжился с новой коллекцией.

«Весна» ощущалась лёгкой, какой и являлась сейчас в начале марта. Абэ на этот раз сел ближе к подиуму, а рядом двое других мужчин. Один из них поправлял перчатки, внимательно рассматривал Макото и моделей. Абэ старался не обращать внимания на богачей. Зачем запоминать лица тех, кого видит в первый и последний раз?

— Камия Наото является главной звездой коллекции. Вы это знали? — мужчина ждал ответа.

— Он достоин стать звездой. Если бы не его странность. Таким как он место в психушке.

— Таким как он место на сцене. А вот и наша звезда.

Наото казался неземным. Лёгкие штаны, полупрозрачная футболка и хаори с вышитыми ветвями сакуры. Его волосы заплетены в косу. Он сиял.

— Рассветная звезда, — прошептал мужчина рядом.

Абэ почувствовал холод, бумажные амулеты зашелестели. Наото собрался двигаться в обратную сторону, встретился с ним взглядом.

Свет в помещении резко вырубился. Аяка крикнула:

— Это технические неполадки. Просим гостей и моделей не шевелится. Скоро починим!

Люди всё равно не слушались, переговаривались, начали сталкиваться друг с другом, стараясь пройти. Вдруг послышался женский крик, резкий вздох. Он возник также внезапно, как и пропал. Послышалось падение.

Свет вернулся, но толпа также суетилась.

На сцене лежала модель с синими губами и стеклянным кукольным взглядом.

— Доктора! — кто-то крикнул.

— Я из полиции, — Макото показал значок быстро и убрал его обратно в карман, прыгнул на сцену, пытался что-то рассмотреть на трупе, щурился.

— Кто-то забрал её душу, — голос Наото дрожал.

Камия указывал на синие линии, идущие от ног до головы. Линии исчезали, оставляя стекающую из уголка рта кровь, словно девушке свернули шею на месте. Макото зажмурился и снова посмотрел, пытаясь заметить всё снова. Сейчас перед ним просто лежало бездыханное тело, а тонкие рисунки бледнели.

Убийца решил действовать при большом скоплении людей в суматохе. Словно всё, что здесь происходило, казалось его планом. Пока не приехали его коллеги, Макото схватил Наото за руку и потащил к выходу, пока тот не пришёл в себя от шока. Абэ желал разобраться во всём сам без посторонних. Он думал, что больше никто из посетителей не видел этих синих линий на теле. Оставалось лишь допросить.

— Вы тоже это видели, Камия?

— На её месте мог быть я, — бормотал Наото, сидя в машине и пытаясь спрятать руки в рукава, кутался в хаори.

— Я вас, Камия, не покусаю. Я не верю, что всё не было подстроено.

— Вы не верите, детектив, что целью мог быть я?

— Поговорим у меня дома. Извините, там единственное место, в котором я уверен. Никаких посторонних. Только мы.

— Как романтично. Кража, допрос, чужой дом. Не боитесь отправившейся за мной полицией? Меня могут объявить как исчезнувшего.

Макото лишь улыбнулся, смотря на пассажира через зеркало. Других методов он не мог предпринять. Не сейчас.

Абэ вёл за собой подозреваемого, как он пока называл этого парня. В участок нельзя — он пообещал начальнику не появляться там во время отпуска, а с коллегами пересекаться тоже не хотел. Телефон также звенел от сообщений. Камию он вёл держа под руку, хоть тот даже не вырывался.

Квартира встретила их тихим молчанием. В зеркале в коридоре отражалось недовольное лицо Наото. Он всё ещё удерживал хаори, не желая его снимать. В тусклом свете от лампы он и правда был похож на призрака.

— Расслабьтесь, именно вас я не планирую убивать. Не здесь.

— Вы слишком добры к, как говорите, шарлатану.

— Снимите обувь сами и проходите, подготовлю место для допроса.

— Ох, я настолько провинился? — цокнул Камия.

Комната Абэ убрана, вещи находились на местах. На столе покоился рисунок, который в кофейне нарисовал Наото. Сжав губы, гость тихо подошёл и взял листок, раскрыл, смотря на лицо девушки. Макото не думал, что эта звезда вечера мог убежать, и отправился в душ, не забыв запереть входную дверь. Вспоминая слова Камии, Макото чувствовал, что ему можно немного доверять. Этот мистик мог легко взять оружие и пойти на него, беззащитного. Абэ не мог выйти грязным к нему. На теле и одежде ощущалась противная смесь духов высшего общества.

Мако всматривался в зеркало, пытаясь увидеть что-то. За ним и правда кто-то ходит из духов? Девушка? Если это Акари, то он, наверное, мог довериться Камии. А если это был бы его отец? Господин Абэ даже во снах не приходил после смерти. Если мистика существует и души, то почему он не желал ему помогать? И Акари. Он её не слышал, не чувствовал. А эти синие линии он видел очень бледно и не так долго.

Пока хозяина не было, а вода всё ещё шумела в душе, Наото подошёл к стене, рассматривал алые линии, записи, фотографии тел и мест преступлений.

— Сколько ещё неизвестных жертв, — приставил рисунок девушки рядом с фото посередине, — как же ты испортилась. Мне жаль, лишилась способности говорить.

На фотографиях тела также украшали синие витиеватые линии, но бледно. Словно из них кто-то и правда высасывал душу. Человек? Призрак? Другой монстр? А может гуль? Пока даже он сам не мог предполагать. Наото рассмеялся и не заметил, как в душе прекратила шуметь вода. Хозяин квартиры вышел, вытирая полотенцем голову. На нём лишь спортивные штаны, чёрная рубашка висела на спинке стула.

— Я не помню, детектив, называли ли вы своё имя? — Наото подошёл к столу и опёрся, всматриваясь в спокойное лицо.

— Абэ Макото, — представился без официоза.

— Камия Наото.

— И простите, что украл. Надеюсь, у нас будет время всё обсудить.

— Будет, — Наото проверял карманы и вспомнил, что телефон и одежда остались в том месте, где проходил показ, в гримёрке в сумке сестры. Надул губы, садясь в предложенное кресло.

Положив руки на подлокотники и устроившись, потрогал кулон на шее, стараясь успокоить себя.

— Это так обращаются с гостями? Приводят домой…

— С подозреваемыми, — Макото опёрся рукой о спинку кресла, нависая над Камией. — Вы что-то об этом можете сказать? — указал на стену с фотографиями.

— То, что среди них мог быть я. Верите?

— С какого я должен верить?

— Всё хорошо, не взорвитесь. Испортите причёску.

— Твою? Прекратите свои нежности. Говорите! Если вы медиум и можете общаться с призраками, то можете мне помочь.

— К сожалению могу. И могу не только это. Я родился с так называемым даром. Простому человеку не понять таких, как я. А нас много.

Абэ отошёл в угол, пытался выявить нечто общее, словно стараясь найти ответы на свои вопросы. Чесал подбородок, лохматил ещё не высохшие волосы.

— Вы бы рубашку надели, Абэ-сан. Вы к ней не притронулись даже. Конечно ваша фигура как у атлета, завидую. С моей комплекцией лишь можно выразить пресс и мышцы рук. В какой спортивный зал ходите, можно адрес?

— Замолчите, Камия! — Абэ подошёл ближе и сорвал лунный кулон. — Вы узнаёте кого-то из жертв?

— Отдайте! Это ценный артефакт!

— А по мне какая-то безделушка. Взрослый мужчина, а носите такое.

— Это ценный подарок, — Наото поднялся, но Макото снова усадил его обратно, схватил за протянутую руку, сжав запястье.

— Отдам, если поможете. Отвечайте. Вы же хотели увидеть плохого полицейского? Плохого детектива?

Наото теперь смотрел за спину хозяина квартиры, замечая такой же размытый силуэт, какой видел при первой встрече. Девушка показывала на свою фотографию посередине. Нао обратил внимание на неё с самого начала.

— Я не знаком с жертвой, но я вижу её за вашей спиной, Абэ. Фотография посередине. Если бы открыли мой рисунок, то поняли всё. Её дух вас преследует. А кто она?

— Фудзимото Акари, моя старая знакомая.

— А… Она всё ещё носит кольцо на левой руке. Мне кажется такие дарят на помолвку.

Абэ сощурил глаза, схватил на столе листок и сжал его, комкал.

Дух закивала, она ничего не говорила, указывая на отсутствие рта, словно кто-то запретил. Девушка держала руки у груди. Наото хотел повторить её жесты, но чужая хватка сдерживала.

— А она складывала руки у груди, когда проявляла какую-то эмоцию?

— Что? — Макото свёл брови, обратив внимание на Наото.

— Она сейчас делает так и кивает. Вы не поверите, но у неё правда отсутствует рот. Это жутко. Он словно стёрт. Мне жаль, что ваша невеста погибла.

— Это не даст мне поверить в ваши догадки. Многие так делают, чтобы проявить учтивость? Я уже и забыл. Два года прошло. И она просто не отдала кольцо, хоть мы и разорвали отношения. Мы расстались друзьями. Хоть это она так всегда считала.

Эти факты точно не мог знать первый попавшийся шарлатан. Макото, кажется, уже начал сомневаться, стена недоверия давала трещину.

Абэ сжимал сильнее светлые запястья оставляя красно-синие полосы. Макото пытался не сдаваться и вытащить из этого шарлатана больше информации.

— Если ещё раз попытаетесь выдернуть руку, то сломаю запястье.

— Я особенный? Или вы так всегда допрашиваете? Какая картина получается! Тянем на драму.

Абэ другой рукой дёрнул кресло, пытаясь хоть как-то унять сарказм из этого лисьего рта. Казалось, ему надо было на показе одеваться не в нежную сакуру, а в кицунэ.

— Мои клиенты не оценят синяки. Да и моё похищение с побоями вызовут подозрения. И вы, детектив, потеряете работу. Не боитесь? Или вас тоже называют безумцем?

Макото схватил его за волосы и навис, поставив ногу на тумбу рядом. Он пытался вытащить страх из этого Камии, кулон отложил в сторону на стол.

— О, наконец-то включили режим «плохой полицейский»?

— А что скажут твои клиенты, если узнают, что ты псих? Называешь себя медиумом, говоришь с мёртвыми, видишь их. Они бы столько отдали, чтобы снова услышать слова от родных и любимых.

— И вы один из таких? Мы с вами чем-то похожи. Оба изгои. И я вижу не только их. Хотите войти в мой безумный мир? Уверяю, вам в нём понравится.

Диалога у них не получалось. Абэ сжалился, отпустил запястье и отвёл на кухню, извинился и попросил подождать, пока он найдёт дома аптечку. За окнами шевелились тёмные тени деревьев, капал дождь. Макото налил стакан воды и предложил промочить горло. Чтобы не пить из одного стакана, набрал и себе воды. Наото забавно облизывал губы, словно кот.

Кто-то постучал в дверь. Наото поднялся, но его снова посадили на стул и закрыли рот ладонью.

— Ни слова, — прошептал.

Макото осторожно подошёл к двери, прислушался к чужому разговору. Конечно, незваные гости могли увидеть включенный свет и из-за этого добраться до него. А может они знали, где он живёт. На панели слева появились лица пришедших. Его коллеги, Тачибана и Угуису, с которыми у него были хорошие взаимоотношения. Они были не в форме, держали пакеты с едой. Наверное, хотели нанести внезапный визит и помешать расследованию.

— Открывай! Абэ, мы знаем, что ты дома! — раздавался пьяный голос Угуису.

— Я сейчас! Я только после душа, одеться надо! — выкрикнул Абэ, утаскивая Камию за собой и толкая в ванную, жестом приказал молчать, пока он не выведет гостей.

Макото постарался принять невозмутимый вид, растрепал волосы и открыл дверь, улыбаясь. Старался встать так, чтобы никто из коллег не вошёл внутрь опёршись плечом о косяк двери.

— Ты не видел наше предупреждение? А может, ты что-то скрываешь? Или кого-то?

— Может он развлекался с подружкой! Тачибана-сан, вам бы не помешало, а то ходите хмурым.

— Угуису, я женат, если не забыл.

Абэ с вечера не проверял свой телефон ни разу, а визит друзей да ещё и с едой и выпивкой — мешало расследованию. Макото старался быстрее придумать как их поскорее прогнать.

— Я собирался спать, убирайтесь, — Абэ постарался вытолкнуть друзей, забрал у них один пакет.

— Ну, хоть бы дал до кухни дойти, — капризничал Угуису дуя губы, — у тебя на столе два стакана воды. Ты точно не один! Почему от нас скрываешь свою девушку! Я хочу познакомиться с сестричкой Абэ.

Макото захлопнул перед лицом друзей дверь, защёлкнул.

Тачибана пожал плечами, и они ушли, забрав остальные пакеты с выпивкой и едой. Абэ вспомнил. Телефон он по привычке поставил на беззвучный режим.

Макото вытащил Камию из ванны и снова усадил за обеденный стол, обрабатывал синяки, нанося охлаждающую мазь и заматывая бинтами.

— Если сейчас будете издеваться, то я сдам вас, Камия, полиции.

— А может вы, Абэ, боитесь, что вас могут судить за похищение и допрос?

Он ничего не сказал, продолжая лечение.

— Вам жалко мои руки?

— Холодные руки — признак низкого… Я не помню. Акари часто так говорила про мои руки, когда мы ходили по парку, держась мизинцами. Да это и не так важно.

— Вот так? — Наото взял мизинцем чужой, поднял. — Как в детстве. Мизинцы клятвы. Если соврёшь — выпьешь тысячу иголок! А если проболтаешься — тук-тук фонариком!

Абэ лишь тяжело выдохнул, расцепил мизинцы, отправился к холодильнику. Наото всматривался во внутреннее содержание, ища взглядом что-то вкусное. Его живот заурчал.

— У вас что, не было такого в детстве? Мы с сестрой часто ссорились из-за мелочи. Мама всегда заставляла нас мириться именно так.

— Моё детство было скучным. Да и зачем мне говорить что-то? — Абэ достал несколько жестяных баночек с разноцветными этикетками, протянул одну. — Из еды ничего не предложу. Готовить надо.

— О, спасибо, Абэ-сэмпай.

— Никаких сэмпай. Абэ-сан ещё приемлемо. Мы друг другу не друзья. Я просто решил загладить свою вину за кражу такого…

— Сокровища? — перебил, раздался пшик открывающейся банки. — Ммм, вкусно. Я ещё не пробовал эту марку. — пена осталась на верхней губе Наото, он слизал её языком.

— Ты точно странный.

— Если я стану помогать, то давайте договоримся. Я ещё вам надоем или понравлюсь.

— Рано или поздно мне придётся вас знакомить, если раскрытие этого дела затянется. Отпуск не вечен.

Банки ударились друг о друга, заключая безмолвный союз между Абэ и Камией. Абэ Макото всё ещё не доверял способностям нового знакомого, а Камия Наото считал, что нашёл временную безопасность для себя.

Под утро Абэ, отдав лунный кулон, отвёз гостя домой, где уже на пороге ждала Аяка, ругала обоих, извинялась, кланялась, толкала брата, пообещала телефон привязать к его шее, как делают питомцам, потому что кое-кто любит их терять. Макото позволил себе посмеяться только когда сел в машину. Но дома вспомнил. Он не взял номер телефона Наото! Он всегда что-то да забывал.

_____ Сэмпай — дружеское обращение к старшему.

Глава 3. Фотография

Абэ пытался найти лучший способ для будущего взаимодействия с Камией. Можно ждать его у дома, расспрашивать Аяку — ничего дельного он от этого всё равно не получал. Наото куда-то уезжал работать, а следовать за ним — сталкерство. Единственное нейтральное место — кофейня, в которой они впервые пересеклись.

Приходилось приезжать и сидеть по несколько часов, выпивая несколько чашек латте. Кофе могло надоесть за это время. Казалось, Абэ уже весь состоял из латте, а приторная сладость пирожных к сожалению оставалась на языке. Так даже сладкое могло больше не приносить радости.

Дверь распахнулась, на пороге появился Наото. Его волосы снова собраны в небрежный хвост, свободная одежда висела мешком на худом теле. Он заказал чай, принёс за столик и, не просясь, сел напротив, заправил выбившуюся чёлку за ухо.

— Добрый день, Абэ, — он отпил немного из чашки и облизнул губы. — Сама судьба нас свела? — достал из кармана пять йен и передал обратно хозяину монеты.

— Забирайте, Камия-сан, это за рисунок, — пальцами подвинул обратно.

— Нет, Абэ-сан, ваша счастливая монета, — подтолкнул, — иначе я познакомлюсь с вашими коллегами и доложу о моём похищении и удержании.

— Вы не посмеете, Камия.

— Ещё как посмею.

Лицо Наото казалось довольным, словно кот загнал любимую игрушку в угол и готовился прыгнуть. Макото сдался, забрав обратно монетку.

— Ваш чай остынет! — напомнил Абэ.

— Пена с латте исчезает! — испугался Камия.

Одновременно вспомнили, схватили чашки друг друга. Поняли ошибку, увидя дно чашек, недовольно опёрлись на диваны. Наото сложил руки на груди, стучал пальцами в ритм играющего джаза. Макото искал блокнот и ручку, протянул, прося записать телефон и домашний адрес, адрес работы.

— Хотите сделать сюрприз, когда я не дома? — Камия изящными тонкими длинными пальцами взял предложенные инструменты, выводил каждый иероглиф, вспоминая что-то.

— Если мы согласились сотрудничать, то будьте добры, помогайте. Побыстрее раскроем дело, побыстрее отстанем друг от друга. Я просто не запомнил адрес. Вдруг снова придётся ехать к вам.

— Какой нетерпеливый детектив. Разве дело не должно быть увлекательным? У вас ни одной зацепки о том, кто это делает. Предположу, что кто-то задумал проводить тёмные ритуалы. Призраки на показе меня не предупреждали, что ждёт что-то плохое. Все модели были здоровы. Но талисманы защиты не сработали. Может я неправильно их нарисовал?

— Как звали ту девушку? Кем была? Кому перешла дорогу? — Макото забрал обратно блокнот и ручку, вписывал ответы на вопросы.

— Её звали Ульрихе Дайана. Девушка приехала в Японию год назад, работала моделью для журналов. Европейская внешность ценится в Азии, вы так не думаете? Нет?

Абэ хмурил брови.

— Ладно. Сестра обратилась в разные агентства. Ульрихе подходила под нашу концепцию. Европейцам сложнее жить среди консервативного общества. Как вы помните, Абэ, у нас были и иностранцы среди гостей и моделей. Почти вся творческая элита! Я видел несколько актёров и певцов, но всё же они не так и популярны, как звёзды с мировым именем. Да и меценатов, художников тоже. Они все восхваляли мою красоту.

— Нарцисс, — прошептал Макото, надеясь, что его не услышали.

— Мне жаль эту девушку. Мы с ней поменялись номерами выходов, потому что она не могла застегнуть платье. Вот почему говорю, что на её месте должен быть я, — Камия ударил ладонями о стол, обратив на себя внимание всей кофейни.

— Тише, а то нас выгонят.

— Ой, хорошо. Ну как, Абэ? Довольны?

— Из всех медиумов мне повезло наткнуться на такого, как ты. Ты — моя зацепка, улика. И почему мы не пересекались эти пять лет? Могли раньше раскрыть это дело!

Наото смутился, перебирал рукава толстовки, сжимая губы и пряча взгляд.

— Я учился. Пять лет назад я жил не здесь. Когда сестра стала дизайнером, а я фотографом, но это уже в прошлом, и моделью, тогда вернулись в дом бабушки. Детектив Абэ, вы верите в судьбу? Если да, то мы должны были встретиться именно сейчас.

— Мы могли встретиться раньше! Тогда не было бы столько жертв. Акари осталась бы жива.

Макото замечал, как с каждым словом Наото сильнее перебирал ткань, мелко дрожа, превращаясь в колючий комок. Абэ резко поднялся, оплатил напиток и ушёл на улицу, оставив Наото одного.

Камия боялся, что отогнал свою новую защиту. С Абэ Макото он мог не замечать других духов. Потеряв контроль — впускал их в свою жизнь не только видя, но и слыша, не мог отделить тех, что нужны именно здесь и сейчас. С контролем мог сосредотачиваться, чтобы увидеть кого-то. После убийства Дайаны он сам, казалось, снова треснул, а рана внутри после отъезда друга ещё не зажила. Возле почти каждого посетителя или работника — находились они. Они не замолкали ни на минуту. Наото поднялся, пошатнулся, но его кто-то поймал.

— С вами всё хорошо? Может в больницу? — мужской незнакомый голос казался глубоким и глуховатым, словно звучал с поверхности воды.

— Нет, всё хорошо, я сам дойду, — Нао цеплялся за одежду незнакомца, не поднимал взгляда, боясь увидеть духов за спиной.

Камия только что отошёл от чужака и вдруг другие уже знакомые руки притянули его к себе, уводя из кофейни к заднему сидению машины. Казалось, именно Абэ помог ему лечь.

— Как и знал, что не надо было уходить, чуял, надо вернуться. Мы поедем к тебе домой. Кто я буду, если дам увести тебя какому-то незнакомцу? А вдруг это был убийца? — засмеялся смутно знакомый голос.

— Мы не такие друзья, чтобы переходить на неформальное, Абэ-сан.

— Простите, тут вы, Камия, правы. Ещё рано для нас.

Камия разглядел лицо, успокаивался. Эти строгие черты, аристократические, а может самурайские. Казалось сейчас он сам юный господин, а рядом его верный подчинённый слуга. Камия не дал себе грустить, закрыл глаза, засыпая. Машина пахла так знакомо духами Абэ. Запахи сандала и кедра после дождя проникали в воспоминания детства, когда всё ещё было хорошо. Когда он только начал познавать другой мир и водить дружбу с такими же странными, как он.

Маленький Наото рисовал в своей комнате, мама ходила с маленькой Аякой на руках, успокаивала, пока она что-то лепетала на своём.

— Мама, она испугалась призрака кошки, — Наото подошёл ближе, показывал рисунок.

— Как красиво, Нао! У тебя талант! — сухо сказала, желая отвязаться от сына. — У твоей сестры температура.

— Нет, мама, у нас дома призрак кошки! Юми-тян иногда спит в моей комнате, но ей нравится кровать Аяки.

— Никаких кошек в этом доме не будет! Я найду её и прогоню.

Тогда впервые мать дала ему подзатыльник и приказала не придумывать. Тогда он и ходил по улицам, стараясь не замечать других призраков людей и домашних питомцев. Чьи-то души удерживались в этом мире, а чьи-то исчезали. Наото научился жить со своим даром, смирился, хоть иногда он и не мог держать контроль. Тогда на показе он тоже чуть не испортил всё. Призраки тенями прятались во всём, что окружало. Но Нао ни разу не видел их без рта.

Возле дома встретила Аяка, забрала старшего брата и, извинившись, отблагодарила.

Макото сидел в машине и всматривался в окна, ища комнату самого Наото. Абэ желал использовать его как инструмент в своём расследовании необычного. Нажав на газ — возвращался среди сияющих улиц их маленького города.

Уже дома ввёл номер Камии и подписал «шарлатан». Наверное, у него он будет подписан лишь как «детектив».

И только сейчас он заметил, что некоторые фотографии были сброшены, как и записи. На полу под кроватью лежала одна фотография со стеной граффити, где за телом парня было написано «белый цветок и синяя река». Кто-то ворвался в его квартиру, но взлома не было. Больше ни у кого нет ключей. А может он забыл закрыть окно и порывом ветра всё снесло?

Макото проверил окно. И правда забыл закрыть.

Абэ не мог предположить, что это дело рук Акари. У призраков не может быть плоти. А может после этого Акари пропадёт окончательно из его жизни? Макото зажмурился и отогнал навязчивые мысли. Он считал себя ответственным за её гибель.

Вернув фотографии на место, проверил окно. Как раз открыто, впуская ночной воздух. Может из-за своей рассеянности он сам забыл его закрыть. Никакие духи тут не лезли. Пошёл спать.

На часах уже за полночь. Раздался звонок. Макото, ещё не заснув, взял трубку и услышал испуганный голос Наото:

— Жду утром. В районе нашей кофейни найдено ещё одно тело. Оно не относится к нашему делу. Кажется, произошло тогда, когда мы там были. Тело лежало за мусорными мешками.

— Откуда вы знаете?

— Вы не поверите, Абэ. Но призрак прицепился ко мне, когда мы уезжали с вами. Да, такое тоже бывает. Меня нашла эта девушка. И она может говорить. И не отцепится, пока я ей не помогу.

Глава 4. Поиск истины приводит на другую сторону мира

Абэ приехал как только получил звонок. Заспанная Аяка нехотя открыла дверь, оставаясь в одном халате и ночной рубашке. Её окрашенные розовые волосы убраны под чёрно-белую криво завязанную бандану. Девушка не давала пройти, загородив проход. Конечно, она была на полторы головы ниже, что не мешало оттолкнуть и побежать на второй этаж искать сразу комнату Наото.

— Не пройдешь! — она пыталась его вытолкнуть, но не выходило, Макото твердо стоял на земле. Девушка надула губы и вздернула носик.

— Мне надо поговорить с Наото. Для моего спокойствия.

— Не могли до утра потерпеть? — Камия Наото спускался, растирал лицо, зевал. — Простите, Абэ-сан, но эта девушка призрак зацепилась за меня ещё в кофейне. И она не уйдет, пока уже мы не поможем. Или вы приехали, испугавшись за меня?

— Его чего, — Макото снял обувь и прошёл внутрь, осматривал маленький зал с хламом в виде набросков и отрезков ткани. — Я подумал, может эти смерти часть ритуала? Какие сейчас популярны. Вызов демона?

— Души забирают по разным причинам. Нам цель не известна, так что можно только предполагать.

— Нагреть чай, дорогой гость? — по голосу девушки Макото понял, ему здесь не рады.

— Не стоит себя перетруждать, Камия-сан, — Абэ постарался не пугать девушку и попросить её уйти в другую комнату.

— Называйте меня Аяка. Вы наш гость. Брат рассказывал, как вы…

— Хватит! Иди спать.

Аяка подмигнула, поднимаясь наверх. Тусклый свет напольных светильников не помог рассмотреть спрятанное лицо Наото. Абэ всё ещё воспринимал этого парня как инструмент, но обращался по имени. Но всё же он пытался вернуть границу. Мог бы с утра позвонить Тачибане или Угуису, спросить про это дело, а не мчаться к Камии. Это будет проблема завтрашнего Абэ.

Они сидели друг напротив друга, разделённые маленьким кофейным столиком. Абэ не взял ничего для записей. Мог бы включить диктофон на телефоне, но не хотел вмешиваться без разрешения.

— Всё хорошо? Расскажите об этой девушке.

Может он и правильно сделал, что не звонил. Это был шанс проверить способности Наото.

— Фамилия Юджиро, имя — Шираюки. Двадцать три. Говорит, что на неё напал демон. Она закончила смену в магазине и уходила домой, а перед этим выносила мусор. Говорила, что на неё напал не человек. У него были алые глаза. Сгусток энергии в форме человека или большой собаки, она не поняла. Всё произошло слишком быстро.

— И это жертва просит нас найти этого демона? Может это человек был, бывший какой-то, безумный преследователь. Но это не являлось, как говорите, воровством души?

Наото кивнул.

— Если бы было, то рядом с нами не бродил её призрак. Она как раз села рядом с вами.

Абэ дернулся, отскочил на подлокотник и чуть не завалился вместе с креслом. Камия рассмеялся.

— Как говорит Аяка: «Это было легендарным падением звезды, можно загадать желание».

— Ты часто падаешь? Если что, можно на ты?

— Вы проницательны детектив Абэ. Я не против.

— Но только, когда мы одни. И, надеюсь, не так часто будете забывать кто мы друг другу сейчас.

— А недавно говорили, что против. И мы ещё не такие друзья. А сейчас мы у меня дома. Переночуете или к себе? У нас есть свободная комната.

Абэ отказался, заявив, что ему лучше обдумать всё у себя. Камия не стал настаивать. Они медленно убирали кирпич за кирпичом из стены недоверия.

Наото, проводив гостя и ложась спать, обнял дакимакуру с изображением Артурии. Он уже представлял как они вдвоём с Абэ будут изучать этот запретный тайный мир другой стороны. И как они переедут в Токио, откроют дело. И тогда он не будет бояться быть собой, принять свой дар. На столике лежал кулон с полумесяцем, подаренная когда-то другом детства. И этот дом когда-то принадлежал любимой бабушке. Аяка ни за что не желала переезжать в другое место, вступив в права наследницы, а не сам Наото. Конечно как старший — должен владеть домом, но в завещании, как просили родители, была Аяка. Чтобы девушке было куда возвращаться, если будет строить семью. Мать всегда старалась оградить и запугать маленького Нао, а отец просто пропадал в офисе. Им он уже давно не звонил и не желал пересекаться. Зачем им такой сумасшедший сын? Может Абэ и прав, он безумец. У родителей была лишь одна нормальная дочь, всё хорошее желали только ей.

Девушка, Юджиро, стояла у его кровати, теребила юбку, отводила взгляд.

— Доверься. Абэ не подведёт. Мы справимся. Тогда можешь упокоиться.

— Сможете передать моим родителям, брату и жениху, что я их люблю? И буду рядом.

— Заявляться незнакомцам на чужие похороны как-то… неловко.

— Простите, Камия-сан, но это единственное, что я могу для них сделать.

Днём Абэ позвонил своим напарникам. Тачибана всё поведал о найденном теле девушки. На опознании назвали ту же фамилию и имя, что говорил Наото. Следов насильственной смерти не нашли, но лишь высушенное сердце. Макото скривился, представив. Ему стало жаль девушку. Но всё же это не относится к синегубым трупам. Юджиро даже не являлась частью творческой верхушки. Если и копать, то среди гостей Аяки на показе. И многие смотрели на Наото как хищники на ягнёнка. Да он и сам был захвачен, чего врать.

После обеда поступил звонок как раз от Камии с просьбой посещения прощания.

Они приехали в небольшую часовню, где стояла фотография покойной девушки. Абэ даже не верил смотря на счастливое лицо. Перед фотографией сидели родители, другие родственники, произносили молитвы. Камия сделал также, отдавая дань уважения, зажёг у фотографии палочки для благовоний.

— Вы друзья Юки? — голос матери дрогнул при произнесении имени, она промокнула платком уголки глаз.

— Да, — соврал Наото, — я хотел сказать, что она любит вас всех. И Цутию-сан. Она любила вас и хотела дать своё согласие. И она обещает быть всегда рядом.

— Юки должна была жить! — парень, Цутия, схватил Наото за плечи, впивался ногтями.

В этом парне Абэ узнал себя два года назад. Макото рассматривал поставленные цветы в вазы рядом с поминальной фотографией. Язык цветов он никогда не изучал, поэтому ему пришлось просто смотреть на розы без определенного контекста. Если бы не странная смерть Акари он бы никогда не продолжил копать, выискивая правду.

— Идём, — Абэ положил руку на плечо Камии и повёл к выходу подальше от горевавших родственников.

— Когда не стало бабушки, я тоже плакал. Я тогда словно потерял ещё один свой щит. Прошло четыре года. Но я смог попрощаться и отпустить. Такие мы, люди.

Наото хватался за кулон в виде синего полумесяца. Абэ показалось, что это лишь половина целого кулона. Он не стал расспрашивать, помог сесть в машину. По пути молчали, пока Наото не начал говорить про призрака на заднем сидении. Абэ дернул руль, но смог потом нормально ехать.

— Не шути так.

— Я и не думал шутить. Акари вернулась, — Наото поправил зеркало, направляя на заднее сидение. — Она словно вырывается откуда-то. У вас сильная связь? Есть что-то, что ей принадлежало?

Макото сглотнул, дотронулся до правой руки, где он носил часы. Жест оказался замеченным. Камия улыбнулся, опустив глаза.

— Она мне подарила на год отношений.

— Как учила меня бабушка, — Наото откашлялся и сменил голос на более тонкий. — В каждом предмете можно найти частичку души. Камия являются продолжателями японских волшебников. А вот Ким дрянные корейские колдуны.

Макото не смог сдержать смех. Он так и представил как женщина говорила это Наото.

— Она оскорбила моего друга! Мне тогда было десять! Хоть она кормила нас и уважала нашу дружбу.

— Есть ещё такие чудаки как ты? И фамилия какая-то точно не японская. Конечно, если вспомнить историю, в древности из Кореи приезжали, но то был род Рай... А может ещё какие-то. Прости, я просто не могу понять, что они делали здесь. Хоть у нас много иностранцев. Да и в начале двадцатого сколько было их.

— Имеешь что-то против?

— Если мои слова показались обидными, то прошу прощения. Просто интересно то, что ты дружил с корейским мальчиком. А эта луна связана с вами? Мне кажется, что должна быть вторая половина.

— Солнце уже больше десяти лет живёт в Корее. Так что да. Можно сказать, мы с ним потеряли связь и редко общаемся. Я ему завидую. Он гений, если сравнивать со мной.

— Не принижайте себя, Камия.

— Акари исчезла. Не знаю, если б она могла говорить, то сказала бы что-то.

Наото дернулся, схватил за рукав Абэ, тот резко дёрнул руль, машина вильнула, но повезло, дорога без проезжающих машин, смог нажать на педаль и затормозить, ни в кого и ни во что не врезаться.

— Да что с тобой! — Макото припарковался рядом с парком, повернулся к Камии.

Он продолжал держать Абэ за рукав, сжимая стальной хваткой, Наото дышал рвано, глаза широко раскрыты.

— На дороге показался человек. Он держал в руках голову. Высушенная голова без глаз. Это жутко.

— Испугался?

— Разве не видно?! — Камия поднял голос. — Хорошо жить без этого дара. Я не желал окунаться в потустороннее. Мой старый друг всегда был сильнее меня, пока я прятался за его спиной. Мы были детьми. Сейчас он бы смеялся, что я всё ещё такой же слабак, как и прежде.

Хватка ослабла. Камия прикрыл глаза и старался выровнять дыхание. Их цель — раскрыть таинственного убийцу, а для этого надо подключать других, у кого есть выход на это дело.

Вечером Макото разговаривал по телефону с Тачибаной, тот пытался пересказать детали, а Угуису вмешивался, крича: «Когда вернёшься?» Абэ и сам не мог ответить. Если и здесь он начнет говорить про мистический след, то может подставить своих напарников. К счастью этим делом занимались они, а не кто-то другой. Тачибана старался делиться всем, что интересовало самого Абэ в обход начальства.

Пришлось снять с доски всё, что связано с синегубыми трупами. Он старался выстроить новые линии и подключал информацию от Камии. Абэ и сам не верил, что пытается раскрыть через общение с призраком. Демоны также — всё ещё странные существа.

— Тачибана сказал, что на камере девушка оказалась у стены, пыталась отцепить что-то, что душило её. Интересно, а нет ли магического отдела, куда можно пойти работать, если меня уволят окончательно? Бред. Если б было токийское отделение, то им было бы наплевать на наш маленький город. Если б были зацепки другие. Они могли бы помочь с похитителем душ. Не верю, что это говорю.

На следующий день Абэ позвонил Наото, расспрашивал о информации насчёт той девушки. Ничего нового, кроме пожирателя сердец. А если убийца не из их города и был проездом?

— Я порасспрашивал. Она нашла убийцу в кустах. Она пошла на шум, потом и убили.

— Лучше бы я не связывался с вашим миром, — Абэ тёр глаза пальцами.

— Согласен, я тоже бы такое не желал.

— Нам нужен информатор. Кто-то, кто знает больше о потустороннем мире. Камия, помогайте.

— Я? Думаете, что я, Абэ-сан, такой проинформированный.

— А в ваших кругах? — Макото сам водил рукой по воздуху, рисуя круг с завитушками.

— А ваши сослуживцы, Абэ, могут знать таких?

— У нас никто с колдовскими штучками не связан. Хотя... — Абэ потёр подбородок вспоминая, — ты говорил, что девушка, Шираюки, иногда со своим парнем заглядывала в один Токийский клуб. Погадать на будущее. Может начать оттуда?

— Да? Сейчас попрошу показать мне на карте. Угу. Так. Я там был когда-то. Забыл только название. Там часто дают небольшие и большие концерты. Проход в этот зал по билетам. Работает как клуб и как концертная площадка. Можно попытать счастье поговорить с главой этого клуба. У Аяки был номер. Леди тоже приходила на последний показ.

— Леди?

— Да, Леди Рэйко или Леди Ёкай. Она давно интересуется моими способностями и должна знать что-то о демоне, которого мы ищем. А может не только о нём. Я уже давно не был в её клубе.

Абэ от бессилия отключил телефон. Он всё глубже и глубже окунулся в безумие и странный мир.

Глава 5. Клуб YOKAI

Токио встречал яркими вывесками, шумом улиц, казался лучшим местом для ночной жизни молодёжи, что и могло характеризовать Синдзюку. Абэ выбирался в столицу нечасто, только если дело приведёт туда. Его детство прошло в Йокогаме, а дальше он скитался с родителями по другим городам. Киото, Камакура, пока не остановились в маленьком городке Куроива в префектуре Яманаси.

Казалось вся жизнь сосредоточена в этих улицах, перекрёстках и подворотнях. Наото попросил его одеться приличнее для закрытого клуба, потому что сегодня выступала американская певица Сэйра. При таких мероприятиях вход только по билетам. Камия предполагал встречи с иностранцами. Абэ лишь пожимал плечами. Рубашка в чёрно-красную клетку, жилет чёрного цвета, строгие штаны и зализанные назад волосы. Абэ старался сдерживать свои комментарии насчёт своего образа. Он не был похож на завсегдатая таких мест. Наото наоборот старался казаться ярче. Волосы заплёл в косу, рубашка нежного розового цвета с широкими волнистыми рукавами и жабо, корсет красного цвета, кулон с полумесяцем и жемчужные бусы с браслетом на правой руке. Левой он поправлял уголки губ, стараясь убрать сладкие остатки от пончика, который он уговорил купить по дороге.

Дома Аяка отдала им билеты, договорившись через своих посредников. Макото не мог догадываться — верит Аяка своему брату или нет? Между ними отношения не казались холодными.

— Билеты у меня, — Камия раскрыл маленькую сумку, которую отдал Абэ, и достал два листочка с изображением лисы на краю. — Ёкай прекрасный клуб, не боитесь. Главное не злить Леди Рэйко.

Наото проверял расклешённые штаны бежевого оттенка. Абэ считал себя каким-то невзрачным после модельного яркого Наото.

Машину припарковали, остальную дорогу пришлось преодолеть пешком. За старым театром находилась яркая вывеска с названием клуба и свёрнутой в калачик лисой. Абэ дёрнулся, осматривался. Рядом стояли парочки выглядящие неформально, обычно, богато. Девушки хвастались брендовыми вещами, одна из них щебетала о своём фанатском. Макото кидал взгляд на серебряные часы на руке. Оставалось немного до полуночи, когда должны открыться двери на сегодняшний концерт.

Наото схватил его за руку и тянул за собой. Он протянул горилле-охраннику билеты, тот спокойно их пропустил, ничего не сказав. Абэ выдохнул.

— Добро пожаловать в другой мир, Абэ-сан!

Кругом играла музыка, разогревая публику. Кто-то занял места у столиков, барной стойке. Женщина-бармен вытирала стаканы. По костюму она не была похожа на работника: белая рубашка, чёрный пиджак. Её тёмные волосы заколоты шпилькой. Наото не стал ждать, когда разойдутся посетители, и потянул снова за собой Макото именно к этому бару, посадил перед женщиной, та обернулась, подняла брови и остановилась, осматривая гостя. Женщина поправила чёлку, открывая серый глаз, второй — карий.

— Так ты за него просил, Камия, — женщина тянула каждое слово, словно пробуя на вкус. — Какой интересный экземпляр, — она поставила локти на стойку.

— Меня зовут Абэ Макото, — похлопал он по карманам, забыв, что значок отца остался дома. — Вы готовы быть моим информатором, госпожа… Как вас?

— Моё имя? Зовите меня лучше Леди Рэйко или Леди Ёкай. Без фамилий. Это мой дом, так что добро пожаловать. О, скоро тут будет шумно! — она поманила парня в синей форме и чёрном фартуке, блондин казался иностранцем или хафу, Рэйко попросила его поработать, а сама ушла, зовя за собой Камию и Абэ.

Кабинет хозяйки весь обшит звукоизоляцией, снаружи музыка сильно не мешала, заглушаясь. За офисным столом стоял большой аквариум. Сбоку шкаф с документами, несколько цветов в горшках, диван и два кресла, два стула перед столом и четыре с другой стороны стены возле шкафа. Рэйко села за стол, закинула ноги на него, скрестив. Абэ был рад, что она ходила в штанах, а не юбке. Но эта женщина показалась очень открытой и не боящейся осуждения за свои действия и неформальность. Сейчас Абэ с Камией находились на чужой территории.

— Что вас интересует? Подпольная жизнь другой стороны?

— Что с вашим глазом? У вас гетерохромия?

— Ах, это, — Рэйко погладило веко с серебряным глазом, — вместилище для духа. Я пленила в молодости кицунэ, а теперь не старею. Демон дарит мне жизнь без морщин. Женщины всё бы за это отдали.

— Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?

— Я ещё молода, мне только тридцать шесть будет, дорогуша.

Макото всё ещё не мог нормально сесть, проверял пуговицы на рукавах, осматривал окружение. Внимание привлёк большой аквариум, в котором никто не плавал, кроме водорослей.

— Я готова ответить лишь на три вопроса. Думайте лучше.

Абэ хотел поинтересоваться насчёт аквариума, но вовремя передумал, могло считаться одним из вопросов. Наото ожидающе всматривался в Абэ, держал в ладони кулон с полумесяцем. У них нет права на ошибку, а с информаторами, если они полезны, приходится дружить.

За стенами раздавалась громкая музыка, крики, кто-то словно рвал гитарные струны. За другой стеной — сборище людей, обсуждающих политику. Этот другой подпольный мир казался странным.

— Наше расследование связано с синими губами и такими же странными линиями на теле. Вы же были на показе Камии Аяки? Что вы об этом знаете, Рэйко? Вы же тоже их видели?

Женщина опустила ноги на пол, длинным ногтем постучала по стеклу пустого аквариума. Абэ жалел, что не может провести допрос как надо. Но это не допрос! Им просто приходится выискивать информацию. А если Рэйко ничего не скажет, то где ещё искать потустороннего психа информатора?

— Да. Их могут заметить лишь те, у кого есть хоть капелька магии, если вам так будет понятно. Души этих бедняжек выкрали? Я слышала о таком. Да. Но он, убийца, делает это так искусно! Словно истинный художник! — хозяйка клуба словно дирижировала невидимой кистью, водила по незримому холсту. — Ах сколько художников приходило в тот день! Знаете, дорогой гость, как же это прекрасно. Местные мелкие медиумы, как вы привыкли их называть, а точнее обладатели способностей к граничному миру… Обычные люди могут увидеть пьяницу, а мы — одержимого. Мелкие духи и демоны тоже забавные. Ой, отвлеклась, — Рэйко провела по веку с серебряным глазом, словно стряхивая серебряную пыль. Дымка менялась, падала на стол, пока из неё не вышла маленькая белая лиса, напоминающая феника большими ушами. Феник чихнул, тявкнул и запрыгнул на плечи хозяйки. — У вас ещё два вопроса.

Абэ и сам догадался, мелкие медиумы просто не желают стать тоже жертвами этого Художника. Хоть он убивал лишь людей связанных с искусством хоть как-то. И не известно, совпадали ли их круги общения. Камия молчал, давая больше воли Макото над этим.

— Что за демон высушивающий сердца? В моём городе появилась одна такая жертва.

— Его называют «Вампир», — женщина пальцами сделала кавычки. — Хоть он вообще не относится к данному виду. Если на жертве были укусы, то он мог высушить всю кровеносную систему и сердце. А может это вообще другое призванное зачем-то существо.

Абэ ударил себя по коленям. Откуда он знает! Он не видел труп! А опять вызывать Тачибану ради этого? Он сжал губы, понимая, что может совершить большую ошибку, задав последний вопрос:

— Что за кулон Луны и Солнца носит с собой Камия?

— Ха-ха-ха, вы точно глупый человек, раз решили спросить именно о таком. — женщина скрючивалась от смеха, вытирала слёзы, а Наото краснел, словно хотел здесь и сейчас вскочить и заткнуть кому-то рот. Абэ понял, что зря потратил последний вопрос на такую мелочь. — Вы хотели узнать не артефакт ли носит наш дорогой Камия? Ох, я совершенно не знаю. Какая-то безделушка.

— Хватит! — Наото резко поднялся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Демона Художника на показе отвела от него я. Мой лис умеет насылать иллюзии. Но я не желаю истощать его силы. А эта женщина хочет молодо прожить до ста, понимаете?

— Вечно бегать от этого не выйдет. Но я всё ещё надеюсь, что в обоих делах замешаны простые смертные люди.

— Не сомневайтесь. А то кто, кроме людей, мог их вызвать? Если вас уволят, то приходите работать ко мне! В Ёкае и не такое увидите, — Рэйко подмигнула, протягивая свою визитку, Макото поднялся, взял двумя руками и поклонился, благодаря за помощь.

Выступление закончилось, послышалась мелодичная нежная песня, после которой мир замолчал. Абэ боялся открыть дверь и снова войти в этот мир безумия. Призраки, демоны, магия, медиумы.

— Ваш враг словно Художник из Бездны. Нет. Он сам Художник Бездны, — Рэйко щёлкнула пальцами ручка на двери поддалась. — Ваш отец умер не случайно. На него напал монстр. Он может не говорил о том, что видел и что его окружало. Но вы, Абэ Макото, похожи с ним. Пообещайте защитить Камию. Не знаю какой интерес преследует похититель душ, но ему нужен наш ценный дружочек.

Макото лишь шумно выдохнул, выходя из кабинета на поиски Наото.

Наото в баре заказал коктейль, бармен выполнил всё, поняв по-японски. В Ёкае он не был несколько лет, но именно здесь он пока ощущал себя не таким и странным, общаясь с Рэйко. С этой женщиной шутки плохи, может утопить в своём же аквариуме. Раньше она держала маленьких хищных рыб, но после поняла, мясо покупать дорого, как и фрукты. Фрукты для неё казались важнее своих рыбок. А питомцев переселила куда-то. Наото не хотел спрашивать.

— Ваш коктейль, — бармен протянул стакан, и, когда Нао схватился за него, накрыл его ладонь своей, никто из окружения даже не отреагировал. — А такой красавице можно такое пить? Может что покрепче?

— Слушай, ты что, в первый раз в Японии? — Наото скривил лицо, стараясь забрать стакан. — У нас и мужчины красивые, если ухаживают за собой. Словно мужчинам нельзя одеваться красиво. А цвет моей одежды не показывает ничего.

— Какие зубки.

— Я не желаю пачкать руки и быть в немилости Леди Рэйко. Если узнает, то уволит вас. Надеюсь она будет на моей стороне.

— Ууу, я даже…

Наото не выдержал и ударил кулаком прямо в нос бармена, тот отпустил, схватился за переносицу, стараясь остановить кровь. Камия разминал пальцы, несколько капель крови капнули на волнистый воротник. Наото осушил стакан и пошёл в уборную смыть это пока не въевшуюся грязь.

Абэ Макото, увидя Камию, остановил его, схватив за плечи, удерживал, повернул к себе, стараясь осмотреть. Взгляд Камии был направлен в сторону бара, Абэ обратил внимание на сжатые кулаки Наото, испачканный волнистый воротник, и потом уже на самого ухмыляющегося бармена, вытирающего окровавленный нос. Это ухмыляющееся лицо раздражало. Что-то щёлкнуло внутри Макото. Всё, что он видел и слышал сегодня, призраки, демоны, намёки на смерть отца, этот чужой и враждебный мир, всё это сконцентрировалось в одной точке. Конечно повреждения на теле не красили бы Камию как модель.

— Камия, что произошло? — голос Абэ прозвучал глухо, но он надеялся, что среди музыки его услышат.

— Всё в порядке, — сквозь зубы процедил Наото, отводя взгляд. — Пойдёмте, если закончили.

Но Абэ не двигался. Бармен наглым взглядом оценивал их обоих, провёл большим пальцем по шее, намекая на что-то, облизал окровавленные губы. «Этого ещё не хватало», — подумал Макото. Бармен двинулся к ним ближе.

— Не беспокойтесь, — иностранец говорил на японском, — Я с такими нежными цветочками обращаюсь очень бережно, — его пальцы снова потянулись, чтобы дотронуться до кулона луны.

Камия Наото сжался, пытался отодвинуться, чтобы его драгоценный талисман не повредился.

Это стало последней каплей терпения за этот день.

Рука Абэ моментально сомкнулась на запястье бармена. Резкий удар в живот заставил наглеца схватить резко воздух и вскрикнуть.

— Руки убери от него, — наклонившись к уху тихо сказал Абэ.

Сомнения и страх тут же исчезли, он действовал так как должен. Акари бы не простила, если бы он не спасал этого человека от такого урода.

Бармен попытался вырваться, но захват Абэ, годами оттачивающийся на тренировках по айкидо и дзюдо, был крепким. Взгляд бармена помутнел, и на секунду Абэ показалось, что по его коже пробежала тень чего-то чешуйчатого, а зрачки сузились в змеиные щёлочки. Опять странности, которые Макото мог сейчас уже видеть.

— А ты кто, его телохранитель? — прошипел бармен, и его свободная рука схватила бутылку с ближайшего стола и рванулась вверх.

Больше Абэ не сдерживался. Протоколы, приличия, чужая территория — не мешало действовать. Сейчас он не в Куроиве, где и заканчивались его полномочия как служителя порядка. Абэ Макото действовал используя разум и чуйку, желая защитить Камию от повреждений. Рывок на себя, подсечка, и бармен, с грохотом опрокинув стеклянный стол, рухнул на пол. Макото тут же навалился на него сверху, прижимая коленом к кафелю, блокируя руки за спину.

Вокруг на секунду воцарилась тишина, гости застыли в недоумении, кто-то поспешил отойти подальше.

— Абэ, хватит! — крикнул Наото, но было поздно.

Из-за спины раздались неторопливые аплодисменты. Леди Рэйко стояла, поглаживая свою белую лису, с лёгким любопытством, словно наблюдала за интересным спектаклем.

— Браво, детектив, — произнесла она, подходя ближе. — Какая прыть. А этот неудачник, — она кивнула на бармена, который затих под Абэ, — был на исправлении. Одержимый, знаете ли. Искал тонкую душу, чтобы присосаться. Видимо, наш Наото показался ему лакомым кусочком. Ох эти твари, желающие чужие души и питающиеся ими. И не все могут нормально жить и работать в нашем обществе. Как жаль.

Абэ, тяжело дыша, поднялся. Адреналин ещё пульсировал в висках. Он с ненавистью посмотрел на бармена, который, потирая плечо, поднимался на ноги. Он и правда смотрел на хозяйку со страхом, словно знал, что его тут же могут уничтожить.

— Вы могли бы его остановить, — с вызовом сказал Абэ, обращаясь к Рэйко.

— Могла, — легко согласилась она, кивнув. — Но мне было интересно посмотреть, чего ты стоишь. Обещание защищать — это не просто слова. Клятва, я бы сказала. Особенно в нашем таком странном для вас мире. Вы, Абэ, доказали, что понимаете это на каком-то подсознательном уровне. И это очень впечатляет.

Рэйко посмотрела на поднявшуюся рыжую девушку, та что-то говорила на корейском, хозяйка лишь кивала.

— Простите, дорогая гостья, что мой человек так испортил вам отдых. В компенсацию я вам могу дать любой билет на выступление кого хотите. Договорились?

Девушка кивнула, обходя разбитый свой стол.

Леди Рэйко повернулась к бармену, её взгляд стал наполнился льдом, отличался от того, каким она смотрела на гостей.

— А ты, мой милый, свободен. И уволен. Собирай вещи и исчезни, пока я не передумала и не скормила тебя рыбкам, — Рэйо сморщила нос. — Хотя они, признаться, нынче на диете. Или я могу сделать ещё хуже. Исправление у клана Рай ой как не понравится. Это я такая добренькая, — потрепала его по голове.

Бармен, не говоря ни слова, поспешно заковылял в подсобку.

— Я думала он исправится так. Надо было отправить другому смотрителю или правда кому-то из Рай.

Наото подошёл к Абэ, его лицо казалось очень бледным. Он молча взял Макото за локоть, осматривая сбитые костяшки пальцев, порванный рукав.

— Вы идиот, — прошептал он беззлобно. — Он мог вас покалечить. Он же не совсем человек. Думаю, вы это заметили.

— Он тронул тебя, — просто ответил Абэ.

Сегодня он получил слишком много новой информации, пытался всё соединить в голове и осознать. Вся ярость против несправедливости этого другого потустороннего мира, который отнял у него отца и теперь покусился на единственного человека, кто мог стать якорем и проводником в этом безумии. Или полностью привести в этот мир, о котором он ничего не знал.

Наото замолк, его пальцы на мгновение замерли на руке Абэ. Он ничего не сказал, лишь кивнул.

— Пойдёмте, — снова сказал Наото, его голос звучал твёрже. — Нужно обработать руки. И проверить, нет ли ещё каких-то повреждений. И спасибо, что остановили его, — Камия схватился за кулон.

______

Куроива — выдуманный город в префектуре Яманаси, означает Чёрная скала.

Хафу — полукровка.

Глава 6. Ещё одно знакомство с Хакумори

— Пока мы разбирались с информацией о демоне, Аяка пошла на свидание? — Наото отбросил телефон в сторону, тот упал на пол под заднее сиденье, а не на него.

Абэ пожимал плечами, стараясь следить за дорогой. Человек в клубе казался и правда просто одержимым, а вот Наото удивил. В пути читал какие-то заклинания, которые Абэ не запоминал. Нао прибрал лунный кулон в задний карман штанов, немного сполз, чтобы лучше видеть дорогу, но и одновременно спрятаться. Он игрался с волнистым воротником, на котором остались капельки чужой крови.

— А с кем она?

— На показе его видели. Хакумори Михиро. Ну, тот, что в белом. Не люблю его, признаюсь. От его взгляда я ощущаю себя ягнёнком на блюде. Да и скользкие взгляды других в окружении. Понимаю, моя работа светить лицом. Он тот, кого можно назвать джентльменом. Его руки всё время в белых перчатках. Боится запачкаться?

— И что желаешь? Проследить? Думаю Аяка уже взрослая девочка и понимает с кем общается. Я подвезу до парка, дойдешь сам. И ещё иссушенные сердца каким-то «вампиром». Не хватало мне только его к краже душ.

— Художник Бездны сейчас наш враг. Ничего себе прозвище у него среди клуба Ёкай.

— Из-за вас, Камия, я ввязался в этот мир. Духи, призраки, демоны, одержимые, магия. И это не сон. Лучше бы был сон.

Наото повернулся к Абэ, улыбнулся, подперев голову.

— Добро пожаловать в мою реальность. Рэйко думает, что в вас, Абэ-сан, есть тоже чуйка к потустороннему, но запрещаете себе пользоваться ею. И, как она сказала, вашего отца убил монстр, а не несчастный случай.

— Да, говоришь мне в отместку за вопрос о кулоне. Заткнись, мы уже приехали.

— Мы не так и долго знакомы. Могли бы помягче сказать.

— Сам же сказал, когда одни, то можно забыть обо всём. Двадцать первый век.

Наото поднял руки и, поправив клатч, одежду, сел как послушный ученик за партой. Возле парка они и попрощались.

Отъехав немного от района Камии, остановился, прислушался. Чей-то телефон где-то трезвонил от сообщений или звонков. Макото отключил звук на своём, но всё ещё слышал мелодию, которой у него установлено никогда не было. Остановился, рассматривал каждый уголок, прислушивался, заметил валяющийся телефон Камии, экран светился. Достал его, пытался включить. Телефон не запаролен, не требует отпечатков пальцев. Как непредусмотрительно.

— Это вторжение в личную жизнь, Макото. Ты из полиции. Как будешь смотреть в глаза Тачибане и Угуису, когда вернёшься? И как смотреть начальнику Такэда?

Но любопытство взяло своё. На экране изображение луны, сыплющейся в озеро, в котором отражалось солнце. В уведомлениях звонки от Аяки, сообщения тоже. Абэ перезвонил, желая сообщить о найденной пропаже:

— Здравствуйте, это Абэ…

— О, мой брат с вами? — её голос звучал громко, словно желая оглушить, также ощущалась взволнованность, слишком быстрая речь.

— Я отвёз его к дому. Ему надо переодеться после стычки в клубе.

— Что вы так медленно говорите! Срочно езжайте. Хакумори-сан предупредил, что там может быть убийца!

Хакумори. Предупредил. Абэ пожал плечами, надеясь, что это лишь какая-то шутка. Хоть Наото и говорил, что он может быть новой жертвой того Художника похитителя душ.

— Ещё один сумасшедший медиум? — Абэ тёр пальцами веки. — А вы верите, Камия, в его слова?

— Ох, если вы хотите увидеть завтра в своём деле труп Наото, то не надо.

— Откуда…

— Нао всё рассказал. Как мне вас жаль. Я даже на его похороны вас не приглашу.

Абэ отложил телефон, снова вернулся за руль, выехал к дому семьи Камия. Он не мог понять, его запугали или правда кто-то там? Не хватало лишиться своей главной улики и нити в этом деле. Да и зачем этот Художник Бездны как синигами собирает души тех, кому надо жить и жить. Казалось жнецы душ не такие страшные существа, потому что приходят тогда, когда пришло время, а не забирают насильно, оставляя синие губы и лазурные линии словно вены. В голове он уже представлял Наото лежащего в коридоре и бездыханного, какой была когда-то Фудзимото.

— Я же жалеть буду, если не успею, как с Акари!

Сев обратно за руль, мельком он заметил в зеркале бледное женское лицо без рта, дернулся, узнав. Она написала в воздухе пальцем «быстрее».

— С психами поведешься, таким и станешь.

Абэ прибавил скорость. Акари исчезла, но он ощущал её присутствие. Если к Наото пришёл тот же, что лишил жизни Акари, то он должен хоть в этот раз успеть.

Дверь оказалась открытой. Макото взял зонтик со стойки, прошёл внутрь, стараясь не шуметь. Он вглядывался в каждую тень в углах, предрассветное утро помогало получить новый свет. Идеальное время.

— Вы же поехали домой?

Макото дернулся, услышав голос Наото позади себя, чуть не ударил его, но плечо и ребра отдали болью, прислонился спиной к дверному косяку. Хотелось просто надеяться на хороший исход этого дня. Наото протянул пакет с едой.

— Мне надо знать, что мой главный свидетель в безопасности.

— Ах, сначала улика, жертва, теперь свидетель. Мы поднялись на новую ступень?

Макото помог занести пакеты, продолжая осматриваться и прислушиваться. Открытая дверь ему не нравилась, как и открытое окно в собственной квартире. Абэ улыбался, стараясь скрыть информацию о убийце, пробравшемся в дом. Но откуда Хакумори мог знать? Он что, предсказатель, гадатель? Но почему Аяка тогда с ним?

— Мне надо привести себя в порядок. Я пойду переоденусь.

Абэ схватил за запястье проходящего мимо Наото, не отпускал. Кто-то мог ждать его наверху. Да, Абэ сам не знал, какой исход тогда ожидался? Наото не вырывался, спокойно сел, всматриваясь глаза в глаза.

— Ну вот, я послушно остался. Что-то ещё от меня надо?

Макото молчал, стараясь прислушиваться. Рассветные лучи добрались до кухни, освещая светлое уставшее лицо, выбившиеся из аккуратной причёски пряди, запачканный волнистый воротник. Мако так и не отпускал, боясь ещё одной жертвы, которая может быть на его глазах. Он пообещал Рэйко защитить Камию, но для чего? Может он просто для него будет полезным человеком.

— Знаете, детектив, на сколько жесток наш странный мир. Я готов быть вашим проводником. И отдайте мой телефон, — протянул свободную руку Нао.

— Он в машине, — Макото отвёл взгляд, прошипел сквозь зубы.

— Вы проиграли. Можете отпустить. Я хочу спать.

Макото поднялся первым, отпустив Камию, отправился на второй этаж, заглядывая в каждые комнаты и углы. Второй этаж состоял из четырёх комнат: две для хозяев, одна гостевая и кабинет с рисунками и эскизами. Ничего подозрительного он не смог увидеть. Но дверь же кто-то открыл.

Абэ спиной ощущал холод, слышал шелест ветра, но окна закрыты и далеко. Нао стоял на лестнице, следил за ним. Макото понимал лишь одно — Хакумори солгал про убийцу, а может он ушёл, когда в доме появился лишний в лице самого Макото. Линии не сводились кроме того, что этот Хакумори мог быть самим Художником или предсказателем. Ни одна линия рассуждения ему не нравилась.

Запустив пальцы в волосы, взлохматил, пытаясь успокоиться. За эти дни слишком много новой информации. Казалось он сам сходил с ума, раз уже успел увидеть безротого призрака и белого фенека из тумана.

— Сзади! — крикнул Наото.

Абэ развернулся, но никого не заметил, зато почувствовал удар в живот, а спиной — стену. Шею словно кто-то держал, сжимая. И всё же он смог ощутить невидимые пальцы, старался разжимать. Лицо ловило не дыхание ветра, а живого существа. Ветер не может зловонно пахнуть, особенно в таком почти идеальном доме.

Камия схватил невидимое нечто, стараясь отодвинуть невидимую руку на себя, тянул.

Абэ смог дышать. Наото отползал, упав на пол. На деревянной поверхности появлялись длинные когти. Оружия с собой не было. Макото заметил свечение от упавшего кулона, поднял и направился к пустоте, где могла быть странная тварь. Он чувствовал, но не видел её.

— Как эти ваши штучки работают!

— Отвлеки!

— Как?

Времени хватило чтобы когти нарисовали полукруг. Если тварь здесь то и хозяин должен находиться не далеко. Если он действует по указке хозяина, то так и должно же быть? Только какой радиус приказа.

Абэ столкнулся спиной с вазой, схватил её, но просьба не трогать любимую фамильную вещь, остановила. Он попробовал аккуратно куда-то поставить, но, одно движение, и ваза покатилась прямо под ноги невидимого существа, повернула на лестницу, пролетела несколько ступенек и,ударившись, разбилась.

— Заплатите, Абэ.

Этого времени хватило, чтобы Наото поднялся, взял иглу со стола в комнате Аяки, проткнул палец и написал кровью какие-то знаки на полу. Абэ не смог и выстрелить даже если бы носил сейчас с собой оружие. Макото старался смотреть на когти, появляющиеся на стенах. Абэ всё ещё держал при себе полумесяц, реагирующий на приближение этого существа.

— Ты хочешь мою душу? Так забирай! — Наото выкрикнул, обнажив плечи, нанёс на кожу немного своей крови.

Тварь снова развернулась. Макото хотел броситься и оттолкнуть Камию, но что-то словно его удерживало. Он ощущал множество рук, желающих затащить его с собой, слышал странный шёпот. Чьи-то руки пытались ослепить, закрыть глаза. Макото ощущал оцепенение, страх.

— Беги ко мне! На меня! — слышался отчаянный глухой голос, обращающийся или к Абэ, или к твари. — Ты пришёл за мной, а не за ним!

Абэ Макото ощущал приближающуюся пустоту. Он старался держать себя в сознании. Раз, два, три.

Перед глазами словно пронесся яркий алый свет. Падение. Зрение медленно приходило в норму, как и разум. Камия тащил сопротивляющейся чудище похожее на человека с длинными когтистыми руками, на месте где должно быть лицо — темный сгусток под разрушенной алой маской демона. Это точно не человек. Тело существа повязано алыми верёвками. Он лежал, извивался, пока не оказался на рисунке.

— Алой нитью заклинаю… — Нао начертил кандзи в воздухе, создавая барьер. — Призванный зверь, исчезни!

Существо вскрикнуло и растворилось.

Некогда красивая одежда Камии разорвана. Он сам упал на колени, спрятал лицо в ладонях, взвыл от бессилия.

— Я… я… я его видел! — Макото показывал дрожащим пальцем на нарисованный круг.

— Я же говорил, Мако, беги до меня.

— Ты… ты меня по имени звал?! Я такого не слышал!

— Если хотите, то вернёмся в верное общение между нами. Вы согласны?

— Камия Наото, зачем я связался с вами и этим миром!

— Это вы, Абэ-сан, ввязались и стали ещё одной мишенью Художника. Кажется он понял про Акари и её помощь.

Макото повернул голову, встретившись с призраком молодой девушки так похожей на посмертную фотографию Юджиро Шираюки. Она наклонилась, хлопала глазами так невинно.

— Я точно сошёл с ума. Я вижу призрака, — Абэ сглотнул слюну, отодвинулся, встретившись спиной со стеной.

— Поблагодарите. Юджиро спасла нас. Она не давала вашей душе вырваться из тела. Спасибо Юки-тян.

Девушка поклонилась и растворилась в воздухе. Слишком много навалилось на одного Абэ Макото. Раны всё ещё отдавали болью, проникая до костей. За всё время работы в полиции у него не было таких опасных для жизни расследований. Странные дела сразу заворачивались. И он сам чуть не стал частью своего же расследования. Как же глупо он мог умереть.

— Абэ, с вами всё хорошо? — Наото приблизился, убрал прилипшие волосы со лба Макото, проверял температуру пальцами.

— Чувствую себя отвратительно. Меня могли убить. Я всё ещё в это не верю.

Наото щёлкнул его по лбу, помог подняться. Уборка в доме предстояла большой. Но для начала им надо позаботиться о ссадинах и ранах. На запястье Наото оставался фиолетовый след больших пальцев. Макото, пока тот не видит, прислонил на мгновенье свои. Они были больше, монстр мог сломать это тонкое с виду запястье. Абэ не стал ничего говорить, стараясь не отвлекать.

Камия, переодевшись, отправился к машине за своим телефоном. Вернулся, разговаривая с кем-то. Наверное делал отчёт перед сестрой.

И всё же Абэ не мог полностью доверять этому Хакумори. Хотелось встретиться с ним и обговорить, найти зацепки, не является ли он сам Художником бездны? Мог ли он наслать это существо, а потом предупредить и забрать две души? И всё же Абэ не мог поверить, что встреча с этой сущностью раскрыла полностью ему глаза на другой мир.

— Нас желает видеть Хакумори Михиро, — Наото отложил телефон на стол, налил две чашки кофе, — зачем? Сам не могу понять.

— Удостовериться, что живы, — лёд щипал кожу, хоть держал его Макото через полотенце, ощущал, как он тает и течёт по коже.

Конечно хорошей одежды подходящей по размеру могло не быть в доме Камия, но всё же пришлось принять один из свитшотов оверсайз. Пахло цветами, словно одежду только достали из стиральной машины. Камия завязал снова небрежный хвост на бок, залез ногами на стул, дул на горячую чашку.

— Ой, простите, я не подумал, — он постарался сесть нормально.

— Где находишься? У себя дома или в гостях?

— Простите, Абэ.

В момент опасности он называл его по имени, но теперь снова по фамилии. Хоть сам Макото иногда произносил имя этого дурашливо странного медиума. Если так он всё ещё мог его называть.

Макото помогал убрать осколки старинной вазы, которая осталась Наото от бабушки, мыли и подметали коридор на втором этаже. Камия закрылся в ванной, смывая остатки своих магических художеств. Макото внизу у машины подождал, когда Нао переоденется и спустится. Макото держал в руке два телефона, сравнивая по размеру и весу со своим.

— Едем, Абэ. Как раз успеем на обед.

Макото в ответ лишь фыркнул и не открывал дверь для Камии, тот лишь сжал губы и сам нажимал на ручку.

— Не открывается, — улыбнулся он.

— Не тяни время, — Макото так и стоял насупив брови.

Наото больше не делал вид, что у него не получается.

Наото смотрел по карте маршрут к нужному району, пришлось с востока двигаться на север. Вдали под холмами расстилался квартал новых домов состоятельных людей. Наото осторожно крутил вернувшийся к нему телефон. В машине Макото не замечал призраков, да и Камия смог его успокоить хоть немного. Его целительские приговоры телу не помогали, но немного успокаивали.

Раз, два, три. Макото старался считать дома, ища нужный по адресу.

Этот квартал, в котором и проживал подозрительный тип, не строили под старые традиции или стиль квартир в центре. Но всё же дом Хакумори отличался от всех белыми стенами, тремя этажами и чёрными оконными рамами. Такие же по цвету кованные ворота и входная дверь. С виду слишком, но сочеталось с самим хозяином.

Машину оставили рядом, ворота были открыты.

Камия Аяка сидела в беседке и рассматривала книгу или какой-то массивный журнал. Она заметила гостей лишь когда со скрипом Макото закрывал ворота. Девушка поправила уже светлые крашеные локоны, осматривала обоих пришедших, хоть могла обеспокоиться их здоровьем для начала. Она лишь согласилась словно хозяйка провести по территории и войти в сам дом. Наото старался держаться позади Абэ, хоть сестра обещала, ничего опасного для него здесь не будет.

Макото не мог запомнить, какой цвет волос у девушки. Ему легче было обращать внимание лишь на её кукольное маленькое личико. Аяка и правда в лёгком платье с виду напоминала куколку.

Хозяин уже поджидал в гостинной, проверяя что-то в записях. Домашний вид Хакумори не отличался от того, что было на показе, кроме причёски. Прямые тёмные волосы до плеч подчёркивали его благородную, немного змеиную внешность. Руки всё ещё в белых перчатках, хоть дома, наверное, можно было и снимать их.

— Приятно снова с вами познакомиться, Абэ Макото. Вижу, вы решили поверить мне.

Макото хотелось припечатать этого богача к стене и стереть его самодовольную улыбку, проверить руки под перчатками. Абэ старался улыбаться, садясь в кресло, Камия Наото сел рядом.

Вокруг казалось очень много дорогих драгоценностей в стеклянных коробах, картин, ваз. Даже набор для чайной церемонии. Хакумори казался эстетом от мозга до костей. И всё же изучающий взгляд пугал.

— Вам нравится? Я коллекционер. Яркие вещи меня привлекают.

Всё окружение казалось древним, потрескавшиеся, не идеальным. Но всё же Хакумори наблюдал за другим драгоценным украшением.

Макото проследил за его взглядом. Камия прятал в руке кулон полумесяц. Не понятно, что Хакумори больше интересовало? Абэ предполагал — люди для него тоже вещи. Его манеры могли предрасполагать. А может он замечательный актер? Абэ желал вытащить больше полезной информации.

Хакумори поднялся, приблизился к Наото, закрывая их лица распущенными волосами. Он даже посмел поставить руки на подлокотники. Абэ желал подняться и оттащить этого коллекционера обратно на его место.

— Камия-сан, можно мне посмотреть ваш талисман? — он протянул руку, дотрагиваясь до полумесяца.

Хакумори Михиро осторожно трогал кулон Наото, помог снять. Всё ещё держал важную драгоценность в перчатках. Макото вспомнил одну запись с одного из мест преступления, тогда он заметил как камеры засекли человека в белых перчатках в отражении витрины, тогда он посчитал его за манекен. Но стиль перчаток у них похож. По фигуре тот напоминал мужчину. Высокий, не такой и крупный в плечах. Лицо закрыто черной медицинской маской и солнцезащитными очками, под капюшоном скрывал волосы.

Хакумори отошёл в сторону, поднимал кулон, всматриваясь в переливы этого драгоценного камня на свету.

— Откуда у вас, Камия-кун, такая вещь?

Абэ уже хотел сделать замечание за такую фамильярность в обращении, но он всё же не понимал на каком уровне знакомства эти двое могли быть. Может он просто друг его сестры, раз может так говорить.

— Подарок друга, — голос Наото дрожал, а он сам впивался пальцами в алую обивку.

— И кто же ваш друг? Не каждый может владеть такой древней ценностью. Откуда его род? Можно с ним познакомиться? Или я могу его знать? Этот полумесяц прикрепляется к другой части.

— Он давно не живёт в Японии. Мы с ним не общаемся.

— Как жаль. Тогда вы готовы поехать к нему? Куда-то?

— Нет.

Эти двое не отводили взгляда друг от друга, словно стараясь считывать эмоции и мысли. Макото желал остановить вытаскивание залатанных в душе обиды и боли, что следовали с этим кулоном. Хоть ему самому хотелось узнать больше.

— Я понял. Ваш друг в Корее? — казалось предположением он попал в больную точку. — Как жаль, что он по крови не японец. В культурах наших стран разное значение имеет луна и солнце. Их символизм также менялся. Луна всегда восходит ночью, а утром, бледнея, скрывается. Без солнца и луна не может сиять. Но луна не даёт тепло. Вы такими были? Оба? Хоть я всё же хотел увидеть и Солнце.

— Различия? Спасибо за лекцию, Хакумори, — Макото, не выдержав, вырвал из его рук кулон и отдал обратно хозяину. — Надеюсь вы удовлетворены нашим обществом?

— Какой нетерпеливый. Надеюсь, Камия Наото, у вас есть ещё вопросы? Я желаю их все удовлетворить. И получить благодарность за ваше спасение. Ох, не зря я пригласил вашу дорогую младшую к себе. Как чувствовал.

«Конечно, не вы ли Художник Бездны?» — Абэ решил промолчать, лишь закатил глаза.

— О, Аяка, мы уже закончили, — Хакумори взял у неё из рук принесённый скетчбук, девушка что-то ему говорила воодушевленно, а он лишь слушал. Или делал вид, что слушает.

— Ну что? Может он и есть Художник, открывший на нас охоту? А ваша сестра, Камия, приманка? — Макото старался говорить шепотом.

— Я думал из меня вытащат всё. Этот человек слишком близко подошёл к моей сестре. Нашла спонсора ещё в университете. Тот показ сделан за его деньги.

— Он готов купить вас? Отвратительно.

— Но всё же искусство, мода и артефакты он восхваляет больше людей. Иногда мне кажется, что Аяка поселилась в этом доме.

Аяка и жизнь в доме этого странного типа? У Абэ не получалось ничего сопоставить, кроме того, что это обычная жизнь обычного человека, нашедшего не жертву, не игрушку, а талант. Конечно младшая Камия уже совершеннолетняя и сама могла решать всё. Девушка словно красовалась перед ним в лучших украшениях, хоть эти украшения, наверное, были её фантазии и талант. Абэ хотелось верить, что она обычный человек. Но всё равно Макото не стремился проявить доверие к Хакумори, даже после предупреждения. Он даже не расспросил про убийцу в доме. Конечно, если он и есть Художник, коллекционер душ. Но всё же им надо собрать улики, доказывающие вину. Голословно нападать — нельзя.

— В Токио в конце сезона пройдёт выставка моей коллекции картин, приглашаю вас как моих гостей. Всего хорошего, увидимся когда-то там.

Абэ даже не заметил, как его вывели и перед ним захлопнули дверь, а Наото остался там. Макото стучал, звал, но никто не отозвался.

— Если причините им вред, то я найду способ запереть вас в тюрьме!

Абэ походил по территории, изучал, где включен свет. Но всё же без значка он никто, даже без ордера на проверку этого дома. Кто поверит в такого детектива? Сейчас он равен простым странным людям.

Путь домой оказался недолгим — в отличии поиска дома Хакумори. До центра города добрались сумерки, время слишком быстро пролетело, а он ещё не спал. Опять его встретила пустая одинокая квартира. Он осмотрел пальто отца, висящее в шкафу, его старый значок. Всматривался в зеркало, надеясь увидеть его, услышать совет, что ему сейчас делать. Даже Акари не отзывалась.

Отодвинул ворот, обнажая ключицу, заметил как лазурной змейкой ползло что-то на коже, пока не остановилось на горле, а потом снова вернулся, но уже ближе к сердцу.

— Я убью этого Художника. Кем бы он ни был.

Глава 7. Призванный демон

Угуису утром сообщил о новых жертвах с высушенными сердцами. На этот раз он рассказал, что нашли тела пятерых учеников старшей школы. На их трупах найдены укусы чьих-то зубов, так могли кусать только собаки, вырванные ещё кисти рук. В районе Сумирэ таких не водилось. Ещё один из этих юношей сбежал, выжил и сам обратился в больницу за помощью.

Абэ не желал сейчас беспокоить Камию, но волновался, прохаживаясь из угла в угол. Он мог отправиться узнать у Хакумори обо всём, что было в доме, когда самого Макото выставили за дверь, но также надо ехать в больницу и опросить свидетеля. Абэ выбирал лучшее, но возвращался к тому же, от чего бежал. Написал сообщение Угуису и Тачибане, попросив самим узнать всё у юноши в деталях, даже если им покажется, что это странное.

Одевшись и взяв любимый чёрный плащ, спустился на парковку.

Соседский дедушка поприветствовал его, продолжая поливать цветы в горшках на подоконнике. Каждый раз это зрелище казалось последним, словно больше не будет этого человека в привычном мире.

Рёв мотора возвращал в реальность. На сидении рядом лежал телефон, экран сиял, прося обратить внимание. На дисплее появилось «Тачибана». Пришлось включить на громкую связь.

— Доброе утро, Абэ, — его голос звучал подавленно. — Допросить не успели, но он оставил записку, рассказывая всё. Я не понимаю, как кто-то мог пробраться в больницу незаметным?

— Считайте меня сумасшедшим, Тачибана, но это призраки и демоны.

— После этого и правда хочется верить. За ночь тело мальчишки высушено как изюм. Не самое лучшее зрелище. Жаль их родителей.

— Кстати, как поживает Мария? Я давно вашу невесту не видел.

— Если бы чаще выбирался из своего логова, то не пропустил бы и свадьбу полгода назад.

— Извини. Я пришлю подарок позже.

— Завтра выходной, приезжай в гости. Вы же с моей женой когда-то учились в старшей школе в одном классе.

— Да, Сумирэ лучшая школа в Куроиве, там, кажется, Угуису учился.

— Я помню, вы с Марией из другого района. Три великие старшие школы Куроивы. Сумирэ, Юмадори и Рэйка.

— Напомни, это же твоя жена затащила меня в театральный клуб?

Тачибана засмеялся.

— Сакурада Мария — твоя школьная подруга, Макото.

— Когда я впервые видел её в списках, то подумал, что иностранка. Она оказалась чистокровной японкой, просто, кажется, оставалась какая-то мода на такие имена для удобства иностранцам, если в будущем их ребёнок обретёт известность.

— Пять лет как она ушла из индустрии развлечений. Даже не дебютировала в каком-то агентстве.

Макото не хотел отвлекаться на разговоры про прошлое. В трубке звучала тишина несколько секунд, пока друг снова не продолжил:

— Я отправлю письмо этого мальчика в сообщениях. Если нужна наша помощь — звони. Мы с Угуису будем ждать.

Макото попрощался и отключился. В больнице делать нечего, в участке может ждать злой начальник, текст записки пришлют. А вот Камия могли уже не ночевать у Хакумори. Абэ передергивало каждый раз, вспоминая хищный оскал. Но без помощи Наото он точно не справится.

После блужданий, Абэ решил заехать в любимую кофейню отдохнуть, позвонить. Заказал латте и чизкейк, занял любимое место.

Листал в телефоне контакты, вспоминая как назвал Камию. «Шарлатан», как раз перед Тачибаной. Макото массировал пальцами лоб, пытаясь вспомнить, забирал ли этот Камия свой телефон или нет. Гудки заставили понервничать, пока не раздался голос:

— Алло? Как вы вовремя позвонили.

— Вовремя? — Макото бегал взглядом, пытаясь поймать кого-то знакомого.

— Я только из душа. Вы же понимаете, туда с собой телефон брать нет желания. А пока дойдешь с одного края коридора до комнаты, можно поскользнулся. Что я и сделал. Спасибо сестра на работе. Никто не видел этого позора.

— Камия, вы дома? Я могу приехать?

Шумный выдох раздался по ту сторону.

— Дома. Мы провели ещё два часа в гостях, а потом Хакумори-сан отвёз нас. Учтив и галантен, конечно его манеры отличаются от нас. Хакумори жил и учился в Лондоне.

— Желаете поехать туда?

— Абэ! Почему так решили?

Макото промолчал, поняв какую глупость сейчас сказал. Сжал губы, кусал, потупив взгляд.

— Я перешлю кое-что. Оно должно направить нас к демону. Зацепка связана с убийством ребят из Сумирэ.

— Не думал, что жизнь так повернётся, и мне придётся вернуться в эту школу. Хоть я там только последний год учился.

Макото опёрся спиной о спинку дивана, положил руку наверх, трогал пуговицы.

— Я приеду к тебе… Вам, Камия, домой.

— Я сегодня планировал поехать в студию работать в Токио. У меня фотосессия для рекламы. Подвезёте? В машине и поговорим.

Абэ подъехал к назначенному времени. Наото вышел из дома одетый не в мешковатую одежду. Синие джинсы, белая рубашка, волосы завязаны в аккуратный низкий хвост.

— Спасибо, мой личный водитель, — Камия улыбнулся, прикрыв глаза, став похожим на хитрого кота, сел рядом и пристегнулся.

— Если б не расследования, я бы не подвозил вас. Воспользовались бы поездом или такси.

— Такси дорого, — он надул губы, что-то читал в телефоне, листая ленту.

От Камии ощущался травяной шампунь, запах заполонил машину, пришлось немного приоткрыть окна, впуская ветер. Наото добрался до сообщения, решил прочитать вслух последние слова юноши.

— Мы напали на нашего одноклассника. Я говорил. Не надо. Мы травили его. После школы завели в темный угол. Перед ним появился монстр. Он напоминал человека в тумане, пока не превратился в подобие пса или крокодила. Он вцепился в руку Цукасы. Никто не приходил на наши крики. Он хвостом сбивал других, стремящихся сбежать. Не было крови. Оторванные руки и ноги. Цутия Гакку словно руководил, приказывал этому монстру. Чудище исчезло во вспышке и появлялось перед жертвами. Я чувствую, что не в безопасности. Он идёт за мной. Я слышал, как он приказывал монстру вернуться в заброшенный магазин недалеко от нашего района. Я не хотел. Не хотел. Он рядом. Я чувствую его дыхание.

Макото остановился на светофоре, ожидая, когда проедет поезд. Бил пальцами по рулю, пытаясь сопоставить гибель девушки и этих мальчишек. Вначале иссушенные сердце, потом оторванные конечности без крови и полностью иссушенные тело. И эти жертвы видели того, кто их убил. Общее — похожи на людей, потом на странных существ. И подчинение.

— Подожди, Наото. Цутия… Цутия… А не может этот призыватель быть родственником жениха Юки?

— Я тоже так думаю. После съёмок надо допросить его.

— Я позвоню своим друзьям с работы. У них есть полномочия это сделать. Но не думаю, что мальчишка сможет сразу раскрыть себя как призывателя.

Проезд открылся. Абэ позвонил Угуису, одной рукой вёл машину, во второй держал телефон, давал указания, стараясь сильно не раскрывать своих догадок. Угуису болтлив, по сравнению с Тачибаной. Дело сдвигалось с мертвой точки.

Абэ довез Камию до места, следил со стороны за его работой. Фотограф и дизайнер подобрали украшения, серебряное колье и серёжки. Гримёры поработали с макияжем, а стилист с одеждой и причёской. Открытые ключицы, кольца на длинных тонких аккуратных пальцах. На теле Наото шрамов не было заметно. Во время работы он словно перевоплотился. Такой мир, казалось, роднее для него, чем мир демонов и призраков.

Под конец дня Абэ получил звонок от Тачибаны. Пришлось выйти в коридор, чтобы в студии не мешать работать над новым образом утончённого аристократа.

— Да, у Цутии Кайто есть младший брат. Он и правда из Сумирэ. Угуису расспрашивал его о учителях и жизни там. Цутия Гакку показался закрытым. Его сложно разговорить. Полезного вытащить не могли. Он убежал. Угуису решил проследить. Да, мы нашли заброшенный магазинчик ближе к лесу. В том районе одни старые дома. Стариков давно забрали родные. Этот район планируют снести и построить новые квартиры. Причину травли мы тоже не смогли выведать. Цутия Кайто не знает ничего, как и их родители.

— Спасибо, вы мне помогли. Я оплачу выпивкой.

— Просто приезжай в гости. Можешь взять с собой свою девушку, которая была у тебя дома, познакомишь.

— Вы не так… — звонок оборвался. — Лучше бы согласился на выпивку.

Вернулся в студию, всматривался в лица спешащих сделать ещё одну сцену стилистов и фотографов. Наото старался работать, хоть по его лицу читалась усталость. Одна девушка врезалась в Абэ, поправила очки и снова побежала к висящей одежде, приговаривая что-то о шарфе. Найдя лёгкий шёлковый белый шарф вернулась к модели и повязала его как надо на французский манер. Включили вентилятор. Макото невольно засмотрелся на Наото. Когда-то он считал эту работу очень лёгкой. Модель — актёр, а также манекен для одежды и украшений.

— Закончили! — сказала одна из стилисток.

Всех поблагодарили за работу поклонами. Абэ вышел на улицу, ожидая, когда Камия спустится, проверял телефон, сообщения и социальные сети, пытаясь наткнуться на что-то полезное по тегу Сумирэ. Девочки, танцующие в школьном дворе под какой-то корейский трек. На заднем фоне просто играли в волейбол. Школьные мероприятия. Церемония награждения. Один из парней держит золотую грамоту, на белом фоне написано «Цутия Гакку. Куроива. Сумирэ». Вверху над людьми — награждение победителей в интеллектуальной викторине среди школ префектуры Яманаси. Глаза мальчика казались напуганными, хоть он и стал лучшим. Перешёл по ссылке на статью, но всё же не сумел добраться до нужной нити. Солнце уже садилось, надвигалась ночь. Токио готовился к новой яркой ночной жизни.

Камия спустился, переодевшись в ту же одежду, в которой и приехал. У него на руке блестел тот самый серебристый шарф.

— Ну что, личный водитель, — он сел на своё место, всматривался в боковое зеркало, проверял губы, — возвращаемся домой? — Камия тёр плечи, пытаясь согреться. — Кондиционер работал, да ещё и вентилятор. Как вы там не замёрзли?

— Легко, — Абэ снял с себя плащ и подал Камии, тот укрылся по нос. — Надо готовиться к лету.

— Я, кажется, понимаю, какие духи вам подарю. Моих денег достаточно, чтобы купить лучшие брендовые, чем ваши, — бурчал он. — Что-то выяснили?

— Мальчишка Цутия. Та девушка, Шираюки, больше не появлялась?

— Нет. Она исчезла навсегда. Теперь придется самим разбираться. И знакомая фамилия. Где я слышал…

— Её жених. Виновник — младший брат. Я не понимаю причины травления этого Цутии, чтобы пойти на риск.

— Как в ранобэ. Ревнивец убивает, чтобы героиня не досталась истинному. Отвратительно. Если она отказала, то что делать? Правильно. Отступить. Я отказывал девушкам всю жизнь. Дружить можно. Но не отношения. Мне кажется, я к этому не готов ещё.

— Желаешь в тридцать стать волшебником?

Камия рассмеялся, больше кутаясь в чужую одежду и поворачиваясь на бок словно кот.

— Я и так волшебник. Безумный медиум. Им же через пять лет и останусь.

Абэ лишь пожал плечами, понимая, что данная присказка не самая рабочая. Но всё же внутри себя позволил засмеяться.

До Куроивы добрались к вечеру, успев заехать по пути в кофейню и взять два стаканчика латте. Легче доехать до заброшенного района и устроить засаду для призывателя и его существа. Абэ растормошил засыпающего Камию, тот дёрнулся, тёр глаза, зевал.

— Мы или поймаем парня, или ему будет хуже. Понял?

— Может подпишем договор? Как вы, Абэ, без оружия будете сражаться? Может лучше позвать ваших напарников?

— Ладно. Роль приманки отдам только тому, кто носит шарф на руке.

— Может я когда-то кого-то придушу этим шарфом.

— Острые зубки — хорошо. Не кусай мальчишку или демона. Давай, выходи. Я буду рядом. Дашь какой-то знак. Или используешь свои штучки, волшебник.

— Ваш безумный Медиум, Абэ, — Камия вышел из машины, хлопнув дверью.

Наото обернулся, в свете тусклого фонаря он вглядывался вдаль, держа свой кулон. Абэ согласился изучать территорию. Наото вспомнил, что не отдал пальто законному владельцу. Оно всё ещё находилось на плечах. Стилист, Китано, подарила шарф, закрыв ссадину от неудачного утреннего падения на руку. Последнее они и снимали так.

Абэ пытался при нём показать, что всё хорошо, но Наото понимал, раны ещё до конца не успели зажить. Выправка полицейского, наверное, не позволяла.

Нао дотронулся до двери магазина, открывал со скрипом, надеясь, что там ещё никого не было. Дернулся, увидя черную маленькую тень, блестевшую яркими глазами. Кошка. Это существо мяукнуло и убежало через разбитое окно.

Наото не знал, что делать, даже рекомендации бабушки не помогали или слова господина Ким. Если бы Тэян был здесь, то, наверное, с лёгкостью расправился с этим демоном, как в детстве.

Камия нашёл на ощупь разбитое стекло, большой кусок. Провёл остриём по ладони, высвобождая темные капли. Он по памяти рисовал круг и символы. Нао сомневался, думал об ошибках, света уличного совсем не хватало. Закончив, расстелил пальто, уже готовясь просить прощение за то, что испачкал, пытался мысленно попросить разрешение отнести в химчистку. Шарфом он перевязал рану. Антисептиков рядом не было.

Наото лежал на холодном полу заброшенного магазина. Вокруг расставленные неровно шкафы с пустыми полками. Пальто Абэ отдавало ароматом его духов, напоминающими морской бриз. Макото всё ещё дежурил по территории, оставив его одного. Всё же подмога им бы не помешала. Именно здесь должен был находиться тот мальчишка, совершивший ритуал призыва. Люди способны на жестокость, желая навредить обидчикам. Тогда, в Ёкае, они смогли остановить одержимого, хоть ценой сломанного стола, за что Рэйко выставила счёт и попросила когда-то отработать в её баре.

Камия ощутил холод пробирающий до костей, старался не шевелиться, прислушиваться, притянул ноги к груди. Он сжимал полумесяц, острые края впивались в ладонь до каплей новой крови. «Абэ не простит, если я испачкаю ещё больше. Но я также могу отнести в химчистку, да, он поймёт».

Казалось, что всё на мгновение остановилось. Послышался рык, шорох. В этом помещении не было призраков, из-за чего Нао смог сосредоточиться и поймать взглядом это существо. Монстр похожий на чешуйчатого большого пса с длинным хвостом ящериц подошёл ближе, принюхивался, дотронувшись носом до волос Наото. Нао пытался не обращать внимание.

Дверь распахнулась. Монстр спрятался где-то в тени. Нао выдохнул, поднялся, но перед ним стоял не Макото. Молодой парень в знакомой форме старшеклассника. Он поправил перекинутую через плечо сумку. Старшая школа Сумирэ. И если этот мальчишка хозяин того демона, то Наото будет пытаться не навредить. Сам он находится на ловушке, бояться пока нечего.

— Кто ты? По виду не похож на бездомного, — низкий голос парня отдавался эхом от стен.

— Я заблудился. Как это бывает, сбежать от властных родителей и уехать в другую префектуру, скитаться, — Наото пытался врать, надеясь, что сойдёт за школьника, хоть по возрасту мог бы притвориться студентом. — Я нашёл это место для сна.

— Вы были на похоронах Юки.

Наото сглотнул. Как он узнал?

— Я запомнил, — в руке юноши щёлкнул фонарик, свет бил в глаза. — Вы очень странный. И что ещё под вами? — Цутия подошёл ближе и носком обуви откинул край пальто. — Что вы хотели сделать?

Наото старался не вставать с места и не уходить. За спиной ощущался рык, шорох от шагов. Он не знал как сражаться голыми руками против чудища. Ноги казались ватными, как и руки. Перед глазами он видел момент из прошлого.

Старый храм, дождь, двое мальчишек, спрятавшихся от демона-медведя. Наото дрожал, цеплялся за футболку старшего друга, плакал. Тэян казался смелее, тихо напевал что-то на родном языке, хлопая легонько по плечу младшего. Казалось что это была колыбельная.

Наото вспоминал слова и тихо шептал: «Гори, гори, звёздочка. На небе сияй. Светом согревай. Мне найти дорогу домой помогай».

Тогда Тэян прикрывал ему глаза. Опустив веки, попытался сосредоточиться. И как тогда ощущал дыхание существа из нижнего мира бездны. Сердце бешено стучало, отдавая в виски.

— Мне плевать кто вы, я готов приказать этой твари разорвать любого, — младший Цутия схватил Наото за горло, сдавливал длинными тонкими пальцами, тот не сопротивлялся, стараясь не показывать страха.

— Призвал демона, не можешь справиться с ним. Какой же наивный ребёнок.

— Я уже не ребёнок!

— Сколько тебе, Цутия Гакку? Семнадцать? Жадный до славы и внимания. Убил за отказ. Убил из-за ненависти. Какой же глупый ребёнок.

— Замолкните, иначе…

— Иначе что? — Наото оскалил зубы в улыбке. — Питомец не вступит на этот круг. Они чуют кровь таких как я.

За окнами раздались сирены приближающихся полицейских машин. Наото попытался заломать руку отвлеченному школьнику. Зверь дёрнулся и прыжком добрался до двери.

Абэ и двое его сослуживцев ворвались в старое здание. Двое нацелились пистолетами в людей.

— Угуису, Тачибана, перед вами демон, — уточнил он.

— Мы должны стрелять в безоружных? — молодой мужчина поправил съехавший галстук.

Цутия вырвался, ударив головой Наото в челюсть, он толкнул его, убегая. Упавший Наото всматривался в демона, который двинулся в его сторону, желая отведать. Он наступил на круг, Камия отползал.

— Вы за мальчишкой! Со зверем разберёмся сами! — приказал Абэ, отбирая пистолет у Угуису.

— Постарайся вернуть!

— Он сбежал через разбитое окно. Угуису, идём! — Тачибана потащил его за собой на выход.

Круг-ловушка не сработал. Наото не знал что делать. Сейчас он снова желал забиться в угол, спрятаться.

— Я здесь, — прозвучал выстрел, пуля попала в пол.

Наото прикрылся, дрожал, но громкий звук отвлёк демона. Он менял форму, становясь на задние лапы. Таких называют метаморфы? Оставалось лишь быстро вспоминать всё, чему его учили в детстве. Будь он гением, то никто бы не пострадал.

— Камия! Вставай на ноги и беги!

— Мы должны вместе закончить! Без меня не справитесь!

Чудище змеиным хвостом обвило Наото, сдавливало. Абэ отстреливался, но пули легонько ранили.

— Да что это такое вообще?!

Зубы демона клацнули рядом с рукой, но Абэ успел отскочить, нащупал на полу острое стекло, оборонялся, стараясь бить по воздуху, движения врага казалось нельзя предугадать. Если бы тут были Угуису и Тачибана, то пострадали самыми первыми. Уличный свет не помогал обзору.

В здание черной тенью запрыгнула кошка, она бежала на демона, меняя свой размер и форму до человека. Демон, от боевого женского крика, ослабил хвост и обернулся к незнакомке. Та акробатическими движениями прыгнула на спину существа, сдавливала блеснувший в данном свете золотой верёвкой. Её глаза светились как у зверя в темноте.

— У вас несколько секунд!

Демон пытался сбросить наездницу, та достала из-за пояса кинжал и всадила в затылок.

Абэ поднялся, побежал к Камии и, схватив за запястье, выбежал на улицу.

— Ваше пальто! Надо забрать!

Абэ открыл дверь машины и усадил Наото на место, захлопнул дверь и заблокировал.

— Сиди здесь! Он до тебя не доберётся!

Абэ снова вернулся в старое здание.

Камия сжимал свой лунный талисман, ругая себя за то, что он был совершенно бесполезен. Неправильные заклинания, неправильные письмена. Где он совершил ошибку? Где?

Прикрыл глаза, вспоминая снова лес, старый храм, песню. Тогда, кажется, тоже был метаморф. Это не одержимый, не оборотень, призванный кем-то. Тогда кто от него избавился? Тэян? Бабушка? Старик Ким?

— Тэ сэмпай! — маленький Наото кричал, встав перед соседним домом.

— Раскричался! Тэян не дома! — из двора вышел высокий мужчина с серебряной проседью в темных волосах и редкой бородкой.

— Простите, я хотел позвать его на прогулку, — Наото кланялся, извинялся, надеясь на мягкость господина Кима.

Бабушка всегда пугала этим человеком. Их методы воспитания и обучения магии разнились. Она всегда говорила: «Ким не японцы. Дружи лучше с японскими девочками и мальчиками. Зачем общаться с выходцами из Кореи?»

Наото не понимал её пренебрежения, всегда шёл против. Тэян никогда не казался плохим.

Раз он не дома, то тренируется в лесу. Наото взял свой велосипед и поехал на север. На поляне его не было, у реки тоже. Наото кричал, звал его по имени, пока не ощутил дуновение ветра и не услышал шелест листьев за спиной. Нао обернулся и вскрикнул, упав с велосипеда. Перед ним на задних лапах стоял медведь, он рычал. Наото пятился назад не в силах создать что-то для защиты. Но вдруг кто-то схватил его за ворот, поднял на ноги и, держа руку, тянул за собой.

Наото узнал этого мальчика, обрадовался, хотел позвать по имени, но страх перед зверем заставил язык онеметь, а голос исчезнуть.

Они забежали в старый храм, спрятались у стены. Везде на стенах наклеены талисманы.

Через время спустился дождь. Наото всё ещё не расцепляя пальцы держался за чужую футболку. Тэян напевал, отбивая ритм. Сначала лишь мычал без слов. Его голос казался таким успокаивающим. Наото мог верить — они выживут.

— Я призвал его, чтобы сразиться, — Тэян поднимался, старался убрать чёлку с глаз. — Ты не должен был меня искать.

— Тэ, а вдруг не справишься?

— Когда я не справлялся? Если со мной что-то произойдет, то возьми один из талисманов, подожги и приклей демону на лоб или грудь. Чуть не забыл, — Тэян снял с шеи свой фамильный оберег, разделил луну и солнце, — ты сильный, Нао. Пусть Луна оберегает тебя. А я останусь сияющим солнцем. Даже если мы расстанемся и перестанем общаться, помни и храни свою половину. Я не лучше тебя. Мы — равные.

Наото открыл глаза, схватился снова за свой талисман. Снаружи всё ещё слышалось сражение.

Абэ пытался найти среди остатков ненужные бумаги, включив фонарик на телефоне, пока рыжая девушка билась с тварью.

— Бумага, маркер, зажигалка. Бумага, маркер… Зачем я ввязался в это. Знал бы, не брался за расследование.

— Быстрее! — крикнула незнакомка на японском.

— Нашёл! — в рабочем столе осталось немного ненужной документации, оставленная кем-то зажигалка и ручка.

Девушка добежала, проскользнув, отдала свой кинжал, похожий так на кухонный нож, и толкнула Абэ обратно в объятья чудовища. Макото жалел, что уже мог их видеть. Раны на чудовище заживали быстро, сколько не режь и не стреляй.

Незнакомка ворвалась с горящей бумагой и приложила между бровей. Существо вскрикнуло, его объяло пламя, он сгорел за несколько секунд, обратившись в пепел.

— Успела! — девушка вытерла пот со лба. — Ещё немного, и вы бы стали фаршем!

— Кажется, — Абэ навёл свет на девушку, — вы были в Ёкай.

— Ёрин, — она протянула руку, — о, у вас не принято же. Визиток нет.

— Абэ Макото, — представился в ответ. — Ваше имя не японское. Вы точно из Кореи. Турист? Учитесь? Работаете?

— Сколько вопросов. Если ещё встретимся, то отвечу. Признаюсь, следила за вами от Токио. Вы с этим красавчиком после фотосессии уехали, ну я и увязалась. Как совпало! Прийти мне поесть в кафе напротив. Если бы с ним что-то случилось, то мой старый бывший друг не простил бы.

Ёрин обратилась в рыжую кошку и убежала куда-то. Макото поднял свою одежду, осмотрел, решил завтра отвезти в прачечную. Все окружающее казалось страшнее и страннее. Макото, уставший и с новыми побоями, сел на водительское место.

— Абэ-сан, я знаю как справится с…

Макото прислонил указательный палец к чужим губам, останавливая поток мыслей, боясь увеличения головной боли.

— Мы с Ёрин справились. Ты ранен, я тоже. Закончим раны у меня дома. Надеюсь завтра Угуису и Тачибана всё расскажут про этого горе призывателя.

Макото выехал на дорогу и, через зеркало дальнего вида, заметил в свете фонаря человеческую фигуру в черной одежде, капюшоном, солнцезащитных очках, черной медицинской маске и белых перчатках. Абэ зажмурился, снова посмотрел — никого. Наото уже прикрыл глаза, уснув.

____

Шарлатан по-японски пишется さぎし, а Тачибана たちばな. В хирагане Са стоит раньше, чем Та.

Глава 8. Залечить раны

— Щиплет, — Наото шипел словно кот, пока Абэ обрабатывал его раны и царапины после боя.

— Терпи.

— Ты и сам не восстановился. Позвал бы лучше своих друзей. Хоть да, они побежали за призывателем и не помогли бы.

— Не хочу подставлять их перед начальством. Но да, я могу сказать, чтобы парни это дело закрыли.

Абэ молчал о том, что уже Тачибана посадил Цутию младшего под домашний арест, доложил его брату про всё. Его взяли под контроль. Мальчишка желал получить девушку старшего брата, а после её отказа решил использовать демона, также иссушил сердца тех, кто мешал ему в школе. Абэ вспоминал рыжую девушку, если бы не её внезапная помощь — было б ещё несколько трупов. Погибать, не поймав Художника, Макото не хотел. Но настолько этот странный мир понемногу затягивал в свои путы.

Наото использовал мазь с аптечки, втирал в ссадину на скуле Абэ. Они оба — разбитые вазы разных эпох.

— Нам нужен отдых от расследования. Камия, вы согласны? В холодильнике есть парочка баночек живительного напитка. Холодный и бодрящий.

— Я не хотел втягивать вас в свой безумный мир. Вам он нравится? — Наото наклонил голову вбок, отодвинулся немного к другому краю дивана.

— Я всё ещё не могу поверить в это. Хоть и видел. Всё происходит слишком быстро.

— Я живу так с первого дня, когда моя способность дала о себе знать. Именно после этого бабушка и забрала меня к себе. В двенадцать, когда уехал мой друг навсегда в Сеул, я снова проводил существование в Токио. Жизнью это не назвать. А потом я переехал снова в дом бабушки. Как говорил Тэян: «Ты бежишь от призраков. Из-за этого они и липнут к тебе».

— Теперь мне известно имя этого солнца. Подожди. Его имя означает солнце?

— Я же называл его имя… Разве нет? Или вы, Абэ-сан, не слушали меня?

— Слушал. Мне эта информация могла не пригодиться. Раз для вас, Камия-кун, прости, можно мне так называть? — Наото тихо согласно кивнул. — Раз для вас это так важно, то буду прислушиваться.

— Да. Я всё ещё помню день, когда он отделил Луну и подарил мне. Удивительно, кофейня, в которой мы с вами познакомились, тоже «Солнце и Луна». Разве это не судьба?

Абэ рассмеялся, а Камия подхватил. Слишком много их окружало небесных тел.

Телефон Макото зазвенел, как и телефон Наото. Пришлось отвлечься и взять трубки, отойти в разные стороны, чтобы не мешать разговорам.

— Ещё одно тело с синими губами? Дадут ли нам отдохнуть. Я хотел поспать и выпить, — взвыл Камия.

— Согласен, — Абэ провёл по дисплею на принятие звонка, поставил на громкую связь. — Тачибана, говори всё, что знаешь. Нам надо найти этого Художника.

— Ах, так зовётся этот странный? Хорошо. Девушка, двадцати трёх лет, при себе не было документов. Одета в джинсы, синяя рубашка. Браслет с котиком. Нам сообщили, когда мы привезли Цутию домой. Найдена в том же районе, где мы были.

— Хорошо, мы приедем и посмотрим, наше ли это дело. Или какое-то другое. Спасибо, Тачибана.

— Я возьму на себя всю ответственность.

Абэ повернулся к Наото. Его руки дрожали, губы дергались. Он перевёл взгляд на Макото и, дрожащим голосом, сказал:

— Хакумори сообщил… Аяка пропала… Она не отвечает на звонки.

— Нао, надеюсь это не она. Успокойся, — подошёл ближе, схватил за плечи, всматривался в испуганные глаза. — Я налью воды. Потом утром собираемся и едем на опознание. Нам надо удостовериться, наш ли Художник Бездны постарался или это дело отдать нормальным?

— Значит вы, Абэ, согласны, что тоже не нормальный.

— Твои язвительные слова мне не нужны сейчас. Пей. Я постелю на диване или в свободной комнате. С Аякой всё будет хорошо.

— Почему поедем утром, а не сейчас?

— Труп уже никуда не сбежит. А сон — важнее. Мы же не отправляемся ловить какую-то мифическую птицу счастья? Нет. Так что будь хорошим мальчиком. Слушайся меня.

Наото задел пальцами ссадину на щеке, скривил лицо, но всё же старался выполнять всё. Абэ сжалился, выделив небольшую комнату в которой когда-то жил старший брат, с которым они уже со смерти отца не разговаривают. Мать уехала в Йокогаму и тоже редко интересуется жизнью младшего сына.

Камия уже уснул, а Макото рассматривал старый фотоальбом, оставшийся с яркими воспоминаниями детства. Рюноске старше его на четыре года. Мальчик в жёлтой форме старшей школы Рэйка, а рядом с ним в синей форме средней школы. Счастливые молодые мать и отец. Мальчишка в одежде супергероя, второй — рейнджера. Хеллоуин. Последняя фотография — счастливые Абэ и Фудзивара. Акари на фоне морского заката. Матери она нравилась, и фотография, и сама Акари.

Он только прикрыл глаза, как услышал скрип двери. Наото в его рубашке, отданной во временное пользование, лёг на диван, не забывал забрать подушку с кровати.

— Кошмары? — первое, что предположил Абэ.

— Да. Я волнуюсь за Аяку. Вдруг Художник желает подобраться ко мне через неё?

— Не нервничай. Она взрослая девочка. Думаю и с демоном бы разобралась.

— Из нас вижу их только я. Ну и смертные нормальные могут видеть лишь перед нападением.

— А что я их не видел в доме? — Макото резко поднялся. — Он же, как это, чуть не убил меня! — машинально дотронулся до синей печати на горле, ставшей небольшой точкой.

— Я мало о них знаю. Спросите у Леди Ёкай. Рэйко мудрее. Если б не Художник и угроза моей жизни то, думаю, жил бы как все нормальные. Лучше быть нормальным, а не таким, как мы с вами, Абэ.

Тачибана утром встретил их возле участка, доложил, что тело отправлено на судмедэкспертизу, а фотографии с места он им не покажет. Наото дрожал, Абэ старался его приобнимать и удерживать, вести. Макото сам не желал видеть в девушке Аяку. Это бы ещё больше разбило самого Наото, а он и так за эти дни стал хрупким. Ни дня отдыха.

Их провели в холодный подвал, дали перчатки. Абэ поздоровался с коллегой. Киёмицу Ясиро давно работал с телами, так что новый труп его наоборот радовал, как и исследования причин гибели.

— Тачибана сообщил, вы пришли поглазеть на новенькую? — Киёмицу подмигнул.

— На опознание. У моего друга сестра пропала.

— Хорошо, — он оттянул покрывало, показывая девушку.

Наото выдохнул, увидя совершенно другую. Но она была с браслетом с котиком и в похожей одежде, которую Аяка носила в день знакомства с Хакумори. Цвет волос девушки тоже не тот, Аяка уже перекрасилась с розового. Да, синие губы, как у жертв. Оставалось узнать причину гибели, кем была.

— Пятнадцатая? — спросил Наото, проводя пальцем по её коже, Абэ легонько ударил его по руке, останавливая. — Ещё одна жертва без души. Бедная девушка. У неё тоже ветвистые синие линии на шее, Абэ. Она к нашему расследованию.

— Где вы её нашли?

— Будете смеяться. Цутия случайно споткнулся о её труп, когда бежал.

— Она была связана с чем-то творческим?

— Мы даже не знаем кто это. Как узнаем — сообщим.

Абэ цокнул языком, взял Наото в охапку и потащил к машине. У них сейчас не было ни единственной зацепки. Наото расслабился, вглядываясь в зеркало. Их близкий призрак, Фудзимото Акари, сидела с ними, выводя какие-то знаки в воздухе.

— Акари, понимаю, хочешь помочь, но мне надо вести машину! Да, я вижу тебя.

Призрак, скрестив руки на груди, исчезла, задрав курносый носик.

— Теперь понятно почему вы расстались. Вы совершенно не слушаете свою бывшую девушку. Выгнали, когда я пытался понять хоть что-то!

— С новым трупом и делом разберемся потом. Надо найти Аяку. Если что, допросим Хакумори.

Телефон Камии зазвонил, зазвучала нежная песня на корейском. Наото взял трубку.

— Ало, слушаю. А, Хакумори-сан. Да? Угу. Так она у вас? Что? Мы едем.

— Я уже забыл, где он живёт. Едем к нему?

— Он нас встретит. И Аяка все расскажет. Оказывается в этот день она вздумала гулять там! Ну какая же глупая девушка.

Макото старался не вмешиваться в бурчания Камии, пока тот рассматривал социальные сети. Краем глаза Абэ заметил, что тот лайкает чьи-то фото в X. На светофоре постарался разглядеть. Молодой парень с золотистой кожей. Акари таких называла «тигр». Пугающий хищный кошачий взгляд голубых глаз. Такой цвет не так часто встречается в азии, так что Абэ предположил — линзы. Пухлые губы, взлохмаченные чёрные волосы. Потом уже Наото перелистнул на другое фото, даже вышел на другой аккаунт Nova-X.

— Вы бы с Угуису подружились. Он тоже любит таких вот корейских айдолов.

— О, простите. Скоро камбек, вот и я смотрел, — Наото заправил прядку за ухо. — Я просто мечтаю о фанколе с ним. Мне никогда не везет. А так бы поговорили хоть и полторы минуты.

— Помню Угуису хвастался, что выиграл. Он чуть участок не разнёс.

Камия угукнул и кивнул, прося повернуть к их кофейне. Аяка написала, будет ждать там.

На парковке зеваки столпились, фотографируя по виду ретро машину. Элегантная, с длинным капотом, серебристая. Таких на дорогах Куроивы или Яманаси Абэ не видел. Их Субару не так привлекал внимание, как Мицуока Химико. Макото догадался, чьё это дорогое удовольствие. Хакумори помахал им из окна кофейни, они с Аякой сидели как раз за их любимым столиком. Войдя внутрь, Абэ кивнул и присел рядом с Аякой, Наото пришлось занять место рядом с Хакумори. Белые перчатки тот всё ещё не снимал, хоть они были с синей краской, грязные. Иногда казалось, что этот Хакумори вообще не из их мира.

— Вы тут впервые? — Абэ пытался не выдать волнения.

— Да, я не жалую такие места. Но тут вкусно. Я волновался за Камия-сан, оказывается она просто потеряла свой телефон. Мы купили новый, восстановили номер.

— У нас с Наото один вопрос, Аяка, — Абэ постарался придать невозмутимый вид. — Браслет с котиком у вас есть?

— Я его, кажется, потеряла с телефоном. Зато хоть документы и деньги были при себе.

— За вами никто не гнался? Что делали в заброшенном районе? Убили девушку с розовыми волосами, вы знали её?

Чашка в руках Хакумори дрогнула, тот немного разлил чай на тарелочку.

— Вы про Ватанабэ Сакуру? Ой, как же так, — голос Аяки стал тише. — У нас у всех были браслеты с котиками. Это сделала одна наша однокурсница. Ватанабэ собиралась тут пожить, хотела встретиться и узнать обо всём. Я тогда приехала с Хакумори. Сама ушла на встречу. Но я тогда убежала. Ужасно, когда человек копирует внешность. Она просто мне завидовала.

— Лучшие студенты уходят, отдавая синигами души, — Хакумори перекрестился и сложил руки, Абэ показался этот жест слишком странным для такого японца.

И всё же Хакумори казался подозрительным, но слишком явным для звания Художника Бездны. Он мог рисовать картины, выставлять их на публике. Синяя краска на перчатках как раз об этом и говорила, а похищенная душа девушки не была случайной для него. Он, наверное, наставлял её.

— Ватанабэ не была у вас дома, Хакумори-сан? О исчезновении Аяки мы узнали лишь ближе к полуночи. Тело предположительной Ватанабэ найдено в районе десяти часов. Аяка получается была там, но также в том районе были мы с Наото и другими полицейскими. Убийство могло произойти в районе восьми часов. Также мы видели человека в белых перчатках в районе десяти-одиннадцати часов. Там не было демона Художника. Вдобавок именно вы предупредили о демоне в доме Камии. Откуда вы столько знаете? И были ли вы знакомы с Фудзимото Акари?

— А вы действуете в лоб, детектив. Жду вас всех на выставке. Хорошо добраться домой, Абэ, Камия, — он кивнул всем и осторожно вышел, задержав взгляд на вставшем Наото. — Надеюсь Луна скоро обретёт своё Солнце. Всем до свидания.

Наото смотрел в пол, сжав полумесяц, который он редко снимал. Аяка нервно улыбалась, хоть недавно узнала о смерти предположительной однокурсницы. Абэ наблюдал как фигура в белом садилась в серебристую Мицуока Химико.

Без доказательств, что Художник — Хакумори, Абэ не мог поймать его и обвинить в убийствах ради… искусства?

Всё казалось слишком странным.

Глава 9. Выставка

Абэ тщательно выбирал костюм для посещения выставки. Такие мероприятия нравились Акари, он не мог ей отказывать, но иногда ссылался на работу, а сам пропадал в баре с Угуису, выслушивая его восхищённый трепет о новом треке. Недаром он носил фамилию связанную с соловьём. Абэ Макото всегда считал себя далёким от искусства. Какие-то художники, стили рисования. В школе он ходил в такой клуб, но только потому, что являлось обязательным. Он сам редко после школы рисовал. Акари называла их каракулями и кляксами, кривыми лицами. Абэ любил больше работать с фотоаппаратом. Последняя фотография на стареньком Сони — Акари в Диснейленде в Токио. Макото помнил эти забавные мышиные ушки с красным бантиком в белый горошек. Тогда наступил её день рождения, почти помолвка, пока они не расстались по желанию Акари. А может она так хотела его защитить от этого странного мира? Может знала всё? Но сейчас она могла лишь молчать.

Одевшись во всё чёрное, Макото спустился к машине, написал Камии, что заедет за ними, но в ответ получил: «Мы уже там».

Абэ выругался. Его уже опередили! Хакумори действовал как стратег, используя людей как шахматы. Хозяина вечера он желал не злить.

Макото подъехал к высотке, возведённой в начале века. Огромное здание пугало, как и стёкла, отражающие вечерний город. Башня Мори — одно из тех мест, куда желала затащить его когда-то Акари. Тогда же он мог и раньше встретиться с Наото, а может с Аякой или Хакумори. Высота казалась пугающей. Войдя в лифт и нажав на нужный этаж, замер, дёргая рукава.

Смотровая площадка свободная от других, а возле Художественного музея Мори стоял человек во фраке, проверяющий приглашения. Абэ уже хотел повернуться домой, но чуть не толкнул подошедшего Камию. Успел схватить его за локти, удерживая от падения с пятьдесят третьего этажа. Наото лишь ударился спиной о прозрачные ограждения.

— Отлично выглядите, Абэ-сан, — Камия улыбнулся, поправив прядь за ухо.

— Без мешковатой одежды вы, Камия, лучше.

— Парадное отличается от повседневного. Я проведу вас, — Наото выпрямился, проверил пуговицы на белом пиджаке. — Аяка заставила. Мы же не в клуб идём. Неуютно как в школьной форме.

Камия проводил до входа, назвал имена, проверяющий искал в списке на планшете, кивнул, пропуская.

— Как строго. Лишний человек не войдёт.

— Хакумори договорился с директором о выставке картин эпохи Мэйдзи и до современности, Хакумори Михиро собирал их сам. У него хороший вкус в искусстве. Эпоха прерафаэлитов, запад начинает влиять на японское искусство. Хакумори-сан тоже художник, но он не показывал свои картины.

— На его перчатках синяя краска, он слишком интересуется вами, Камия. Вы так не думаете? Вдруг он сам, ну, тот, от которого мы бежим?

Камия кланялся и здоровался со всеми, Абэ старался проявлять уважение к незнакомым. Несколько иностранцев, знакомые лица с показа, особенно женщина, не отпускающая Аяку снова. Девушка стояла в лёгком цветочном платье с алым тонким поясом. Рукава-фонарики казалось уменьшали и так худые руки.

Гости рассматривали картины, разговаривали, фотографировались с коллекцией украшений. Магические артефакты или подделки? Наото отделился, уходя к сестре и их знакомой. Абэ казалось, что он сейчас потеряется, толпа закрывала обзор на Наото, а Хакумори он не мог никак поймать взглядом среди всех. Обернулся к картине, попытался проявить интерес.

— Вы интересуетесь Моридзиро Хироми? — Хакумори подошёл неожиданно, Абэ дёрнулся, но всё же взял протянутый стакан с золотым игристым напитком.

— Просто какие красивые пейзажи, — Абэ всматривался в резкие мазки, рассматривал маленьких людей на фоне большого мира. — Как вы сказали звали художника?

— Моридзиро Хироми. В эпоху Мэйдзи потихоньку снимался барьер между Японией и другим миром. Ямамото Хоси как раз первый из художников, кто учился в Европе. Моридзиро также переехал, учился живописи в западном стиле. Я когда-то рисовал, но бросил, недавно пытался что-то вспомнить. Сейчас я люблю больше артефакты и людей. Но всё же приходится браться за кисть и краски по собственному желанию. Думаю, вы умеете, Абэ, различать подлинник и оригинал? Это пригодится не только в искусстве, но и в людях.

— Хакумори-сан, мы с вами очень различаемся. Я ничего не понимаю в искусстве. Различать я тоже не могу. Не мой профиль работы.

— Врёте, Абэ. Смотря на Камию, могу сказать, вы разбираетесь в человеческой красоте. Вы разбираетесь в красоте души, раз решили сотрудничать с ним как с напарником. И, как вижу, не вы один.

К Камии подошёл мужчина. Тонкие губы, высокие скулы и уверенная походка. Казалось, что на его лице ни единой морщинки. Каштановые волнистые волосы. Он отличался внешне от Хакумори. Михиро наоборот казался холодным змеем, а не хищным тигром.

— Я познакомлю вас кое с кем, если вы, Абэ-сан, не против.

Макото кивнул, понимая к кому его хотят подвести.

— Здравствуйте, Такуми-сан! Не виделись с вами с показа Камии, — он уважительно поклонился.

— Хакумори Михиро, я рад, что юная Аяка пригласила нас тогда почтить вниманием своё детище. Как грустно, что праздник был испорчен.

— Познакомьтесь, Абэ Макото, спутник Камии, — Аяка, без спроса, подошла и взяла его под руку, утверждая, что это правда, Наото лишь тяжело вздохнул, — а это Такуми Дзюнъити, тот, кто готов вливать деньги в людей.

— И эти люди приносят прибыль. Вы так не думаете, Хакумори? Люди всегда являлись ценным ресурсом. Без них не было бы этого здания, этой красоты. И нас с вами тоже.

Оба были в белых перчатках, из-за чего Абэ думал, что не помешало бы и ему их купить, в них ходит почти весь высший творческий свет. Макото кашлянул в кулак.

— Спасибо за знакомство, Хакумори-сан, Такуми-сан, — Макото поклонился обоим, — но мне пора идти.

— Абэ, я с вами… — Такуми схватил Наото за край пиджака.

— Вы могли бы остаться, Камия-кун. Ваша сестра домой не собирается, а вы так и норовите сбежать.

— Простите, Такуми. Но для меня здесь очень душно. Хакумори, спасибо за вечер. Вы же подвезёте мою сестру домой?

— Обещаю, она будет цела и невредима.

Абэ немного потоптался на месте, пока не схватил брата и сестру за руки и не потянул обоих к выходу. Девушка лишь удивлённо оборачивалась и извинилась.

Уже в лифте она, не выдержав, крикнула:

— Вы, Абэ, поставили меня в неловкое положение. Это такой шанс получить материальную поддержку от господина Такуми!

— Хакумори может быть Художником бездны. Прошу вас, Камия, меньше контактировать с ним. Если бы вы стали его новой жертвой?

Девушка, не думая, оголила плечо, Абэ прикрыл глаза и отвернулся. Неприлично пялиться на женское, особенно когда вы даже не пара.

— У меня нет метки, как видите. Эй! Абэ!

— Сестра, можно же рукав поднять, а не опускать.

— Пока я была с Хакумори, то на меня никто не нападал. И вообще он подарил мне защитный браслет на плечо. Его легко прятать под одеждой. Вам бы обоим это не помешало. Вы тогда дом разнесли. Я знаю, брат ночевал некоторое время у вас. А мне что? Нельзя ночевать у Хакумори? Не беспокойтесь, он не из тех, кто тронет девушку без согласия.

Лифт остановился на первом этаже. Ночной Токио сверкал огнями. Аяка хотела сесть на переднее сидение, но Наото отодвинул её и указал на заднее.

— Переднее для меня. Девушки едут сзади.

— Ха! Ладно, — она нехотя села, захлопнула сильно дверь, смотрела в окно, отвернувшись.

— Переночую у родителей. Наото, а ты? У меня в Токио завтра ещё. Пригласили шить костюмы для новой театральной постановки.

Абэ видел, как поменялся в лице Наото, опустил взгляд, застегивая ремень безопасности.

— Парк Накано, а дальше сама дойду.

Пришлось через город ехать по долгому пути, выбрав бесплатную дорогу. Маленький парк встретил тишиной, как и район. Аяка спокойно попрощалась и ушла легко, словно пушистое пёрышко.

— А теперь домой в Куроиву. Не хочу в Токио задерживаться.

Абэ согласился.

Глава 10. Мы ещё не друзья, но напарники

Доска заполнялась новыми записями. Восемь утра. Шум улиц лишь раздражал, как и мягкая мелодия с телевизора. Передавали прогноз погоды и обещали не сильные толчки землетрясения, очаг находился далеко от их местности. Отпуск заканчивался, начальник звонил и, не обращая внимания на желание продолжить отдых, уговаривал вернуться. Абэ уже думал об увольнении, но лишь когда поймает этого Художника. Отпуск, к сожалению, не может длиться год.

Год…

Абэ набрал Тачибану, ожидал ответа. Друг быстро среагировал.

— Что-то случилось? — слышался скучающий голос старшего.

— Если я вернусь, то возьмёте все мои документы и дела на себя?

— Что?

— Я хочу дальше из дома расследовать эту странную… — Макото ходил из угла в угол, чесал голову. — Я точно обезумел.

— Да. Но можешь прекратить это расследование? Слишком много берешь на себя. И почему всегда звонишь мне?

— Угуису слишком молод для этого. Ну а мы ближе по возрасту…

— Абэ, я старше на четыре года. А он младше на два! Кто ближе?

— Ладно, доверять могу только вам, Тачибана, больше никому.

На дальнем конце звонка слышалась усмешка. Абэ сел на диван, ожидая какого-то итога. Старший всегда прикрывал его задницу от начальства, что Угуису, в виду своей яркости и несерьезности, мог проговориться.

— Ладно, поговорю с Такэда. Ничего не обещаю! Лучше бы уволился и продолжал свою эту мистическую или магическую ахинею.

— Я сообщу Камии, если наткнусь снова на след Художника.

Тачибана оборвал связь. Абэ не понимал, почему именно сейчас вспомнил про Наото. Лёг на диван, копался в телефоне, смотрел несколько новых фотографий и постов в ленте. Ничего не привлекало внимания. Он никогда не постил ничего в социальных сетях, только следил за другими. Старший брат снова выставил фотографию из Флоренции. Ему хватало средств на путешествия, работу. Зачем ему было бы возвращаться в Куроиву. Здесь ничего такого не было интересного для жизни. Абэ обдумывал сам снимать квартиру в Токио, но всё же работа держала. Да и любимая кофейня тоже.

Раздался звонок. Абэ случайно нажал на сбросить. Перепроверил кто звонил. Наото. Стук в дверь, требовательный, словно стучали не костяшками пальцев, а ногами. Макото подошёл, проверил на дисплее кто явился. Стук прекратился, раздался снова звонок. На экране человек тоже держал телефон, отвернувшись.

— Раннее утро… — Абэ нехотя отпер, впуская внезапного гостя.

— О, дома. Тогда возьмите мои чемоданы и занесите.

— Что? — Абэ не сразу заметил два цветных чемодана с вещами. — Я не давал согласия на сожительство! Это моя квартира!

— Я снова подрался с демоном. Ну… Дом нуждается в ремонте. Хоть Аяка это время у родителей жила. Не пострадала.

Макото схватил гостя за плечи, всматривался в глаза, пытаясь понять лгут ему или говорят правду.

Наото не отворачивался. Когда ему надо, то уверенный, а когда боится или лжет, то прячется в панцирь. Абэ всё ещё пытался его раскусить.

— Камия, вы человек или ёкай? Врываться в чужую квартиру. Занимать территорию. Вы могли бы быть добрым и светлым, но всё же я вас всё ещё не могу понять. Кто же прячется под этой кожей? Нацепить маску смертного так легко?

— Макото, я вас не могу понять. Отпустите!

Он сжимал сильнее его руки, но всё же Абэ ощущал как падал в тьму, словно забывая всё, что происходило. Макото ощущал как кто-то звал его, толкал в плечо, тряс.

Макото открыл глаза, поднялся с дивана. Голова болела, словно его держали в тисках. В голове раздавался равномерный раздражающий звон. Глаза сфокусировались. Перед ним сидел Камия, но не в такой одежде,в которой он его помнил в последний раз. Он держал стакан воды. Абэ протёр рукой лицо, волосы — мокрые.

— Я же сказал, я тут хозяин… — пробормотал сквозь зубы.

— У вас дверь была открыта. Я звонил пригласить на беседу в нашей кофейне.

— Э? А вы же, Камия, здесь хотели жить или…

Глаза Наото расширились, он застал ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но не получалось.

— Я? Жить? С вами? Абэ, что вам такое снилось? Даже не разувались и так легли на диван.

Макото посмотрел на свои ноги — лежал в чёрных носках. Рядом с диваном стояли уличные коричневые туфли с развязанными шнурками. Наото сидел в клетчатых тапочках, немного больших для него. Рядом стояли ещё одни серые.

— Что было со мной? Ничего не помню. Я даже не был в баре перед этим. А вы, Камия, ворвались ко мне и требовали жить здесь. Вы боролись с демоном и уничтожили дом.

— Я изгнал небольшого нуэ. Эти проказники любят вторгаться в чужие сны, особенно когда человек уязвим. Они насылают сон силой. Потом ждал, когда вы проснетесь, Абэ.

— Значит меня на работу не вызывают, хорошо. Такэда тот ещё кошмар.

Абэ лишь наблюдал как незваный гость надел фартук и хозяйничал на кухне, закупившись в ближайшем комбини. Домашняя идиллия немного пугала, как сам сон. Реальность переплелась с какими-то внутренними мыслями, словно всё это стало неотъемлемой частью его собственной жизни. Камия приготовил омурайсу, рис и карри. Макото уже не помнил когда в последний раз занимался готовкой, а не покупал готовые продукты или пользовался доставками.

— Приятного аппетита, — Макото сложил руки в молитвенном жесте, потёр, пытаясь выбрать с чего начать. — А вы, Камия, будете есть?

— Спасибо, я не голоден.

Но бурчание желудка сказало за себя, как и смутившийся вид гостя. Вместо их кофейни — знакомые стены, где нет чужих ушей. Абэ отрезал часть омурайсу и переложил в чистую тарелку. Вторых палочек в квартире не нашлось, пришлось дать вилку, другие пластиковые палочки уже лежали, ожидая мойки среди другой посуды.

— Худое тело, Камия, не красит мужчину.

— Я не виноват. Моя комплекция такая. Сколько не ем, не набираю сильно веса. Под этой одеждой мышцы есть, если что, — поднял немного рубашку, показывая плоский живот.

— Магия! Девушки, да и не только, всё бы отдали за эликсир такой красивой фигуры, — Абэ даже не смотрел, ища что бы подать ещё на стол.

Камия фыркнул, но всё же приступил к трапезе. Электрический чайник уже закипел. Для диалога всё готово.

— Есть какая-то интересная информация? — Макото приготовил чай, разлил по стеклянным чашкам.

— Это связано с разными слухами, — Камия грел руки о чашку, вертел, смотря на волны внутри. — Бездна. Это слово вам ничего не даст. Но всё же это можно назвать другой стороной мира. Это не ад и не Ёми, а нечто опаснее. Наша магия, древних родов, нужна для борьбы с ней. Есть охотники на демонов, есть множества мелких медиумов и магов. Моя бабушка шла из древнего рода Ватанабэ. А дедушка был из мелкого храмового Камия. Конечно женщины переходили из рода в род, принадлежа мужу и его роду.

— И зачем мне биография ваша? — Абэ отпил чай.

— Не перебивайте. Ким тоже древний род. Но уже из Кореи. Но не каждый владеет магией. Род Рай тоже. Даже некоторые из великих кузнецов.

— Теперь курс по истории, — выдохнул Макото, опёршись спиной о спинку стула. — А можно кратко?

— Ладно. Кажется наш враг — древнее существо, оставившее человечность и прячущееся под личиной человека.

— Хакумори не похож на изюм. Если наш Художник древний и уже сухой старикашка.

Наото сузил глаза и сжал губы, стукнул по столу чашкой.

— Почему вы всё время зациклены на нём как на подозреваемом? — Камия насупил брови.

— А кто ещё крутится вокруг вашей семьи? — поднял голос Макото. — Он опасен. Я это чувствую.

— Абэ, так бы и сказали, что переживаете за меня. Мы же с вами напарники? Даже не друзья. Хоть иногда переходим грань фамильярности и уважения. Как же это по западному.

Абэ кашлянул в кулак, отворачиваясь, пряча стеснение. Краем глаза он смотрел на гостя, такого спокойного и сияющего. На этот раз он пришёл не в мешковатой одежде, простой и обтягивающей. Но всё ещё с тем же взлохмаченным хвостом на боку. Такая домашняя небрежность.

Глава 11. Искусство смерти в записке Художника

Абэ приехал по первому звонку на место нового преступления Художника. Угуису сообщил, что и остальные заметили синие узоры на теле. Наверное Художник захотел сделать узоры видимыми человеческому глазу, а может нарисовал поверх. Какая-то игра, в которой замешаны остальные. Макото не звонил Камии, не желая беспокоить такой мелочью.

Место огородили лентами, Сасамори фотографировала и записывала всё в блокнот.

— Абэ-сан, здравствуйте, — она поклонилась, поправляя форму. — Вернулись из отпуска?

— Я уже не знаю сколько месяцев длится этот отпуск. Иногда кажется, что Такэда перевёл меня на домашний режим.

Сасамори рассмеялась, помогала шедшему Угуису вместе с новенькими. Абэ не помнил кто это, он устроился после академии.

— Сейчас можете не считать меня сумасшедшим, раз тоже видите это, — Макото указал на тело молодого парня, лежащего у стены, а вместо крови сзади него синяя роза, словно нарисованная граффити, также на одежде парня что-то было.

Абэ подошел ближе и присел, Сасамори дала перчатки. Он провёл пальцем по рисунку, потом по одежде и линиям, стёр. Художник специально всё успел разрисовать, за краской — настоящие линии души.

— Он это специально, — процедил сквозь зубы. — Что по камерам? Свидетелям? Распознали убитого? Связан ли он с искусством?

— Да, при нём были водительские права, пробили по базе, — Угуису отобрал блокнот у коллеги, искал записи. — Вот! Хорикава Ёшихидэ, возраст — тридцать два года. При нём билеты на концерт в Осаке. По социальным сетям — занимался меценатством и работал в художественном музее в Токио. Правонарушений не замечено. И ещё, при нём был листок, вложен в карман, он просто виднелся, запачканный.

Абэ протянул руку, ожидая, когда ему отдадут нужную ему улику, или он надеялся на это. Сасамори подняла взгляд к небу, нехотя достала из зип пакета записку. Макото в спешке разворачивал скомканный листок с набором каких-то слов. Они даже не составлялись в что-то внятное. Шифр, игра — казалось этот Художник Бездны хорошо мог знать с кем имеет дело. Но всё же Абэ почти понял как читать. Рисунок розы подсказывал соединить всё по спирали, начиная с правого угла. Справа налево, а может и зеркально. Хотелось попробовать разные способы расшифровки.

— Сасамори, зеркало, любое! Принеси мне в машину! У вас, женщин, зеркала всегда с собой.

— Хах, ещё чего. Ладно, хоть это зеркальце из лимитной коллекции. Не разбей.

Уже в машине, держа мерч с каким-то аниме парнем в синем хаори шинсенгуми, Абэ в них не разбирался, всматривался в отражение, выписывая всё на чистом листе, положенном на пассажирское сидение. Расшифровка длилась около часа, уже многие успели уехать, а тело отвезли на экспертизу. Макото кусал губы, стараясь не отвлекаться на звонки и всплывающие сообщения. И вот текст через время был готов.

— Это… строчки из сочинений Акутагавы? — Макото считал себя разочарованным. — «Говорили ведь, что не проходит трёх лет, как те, кто изображены на портретах, заболевают, словно из них вынули душу, и умирают».

Казалось ещё в начале двадцатого века об этих случаях писали, даже намёком. Может и жертва была выбрана не просто так. Хорикава — фамилия господина из рассказа. Ёшихидэ — художник.

— Взяв в руки кисть, он забывал обо всём на свете, кроме своей картины, — прочитал дальше, чуть не доходя до завершения этой спирали.

Макото вспомнил сюжет этого рассказа. Когда-то Акари его читала вслух дома, лёжа на его коленях. Уже тогда действия художника казались бесчеловечны. Он согласился убить и мучить людей ради завершения ширмы «Муки ада». Змея, съевшая филина, ученики в цепях, другие мучения, сожжение кареты с дочерью. Безумие. А если это было правдой, то что тогда?

Вернулся к окончанию спирали.

— Незавершённость — как много в этом слове. Душа — разорванная на части. Взяв в руки кисть, мы больше не принадлежим людям. Мы — слуги Бездны. Она зовёт нас. Её сила переполняет нас. Разве искусство не может не убивать? — услышал чей-то мужской голос.

Абэ отбросил записку, стараясь не выронить зеркальце. Он словно читал эти строки чужим голосом, но всё же текст отличался от услышанного, словно улавливал слова этого невидимого собеседника, словно он сидел рядом. Макото схватился за синюю метку на теле, она болела, тянула.

— Как говорил Ёшихидэ? Я не могу нарисовать то, что не видел. Вас я видел. Игра в кошки и мышки началась? Абэ Макото.

Нападение демона в доме Камии оставило свой след в виде метки. Художник многое знал и умело дёргал за ниточки. Видел... С кем он только не контактировал за эти дни.

Перепроверил звонки и сообщения. Пять пропущенных от Шарлатана. И всё же Макото хотел переименовать его по другому, но оставлял. Перезвонил, ожидал ответа, слушая гудки на другом конце.

— Абэ, с вами всё хорошо? Я думал, что вы уже не живы.

— Всё нормально. Вызвали по работе. У нас есть зацепки, но они никуда не ведут. Ни к кому.

— Я был у Рэйко. Это она заставила звонить, если что-то странное увижу. Она предлагала выпить, но я отказывался. Слухи в наших кругах расходятся быстро. Дух Акари с вами? Вы видели её в последнее время?

— К чему это.

— На крыше небоскрёба, где мы с вами были на выставке, стоит картина. Нет. Мольберт с белым холстом. Я уже там, стою перед ним.

Абэ отложил телефон и, не думая, нажал на газ, выезжая. И если это часть игры, то он готов в неё играть и выиграть. Заметив, что звонок не сброшен, сказал:

— Спускайся оттуда! Встретимся где-то подальше, возле Хатико, может где-то ещё. Дашь координаты. Езжай туда из Роппонги. Буду ждать. Там где людей больше.

Глава 12. Незавершённая картина на крыше небоскрёба

Звонок тогда оказался внезапным, Абэ, не размышляя ни на мгновенье, мчался в Токио на встречу с Наото. Когда-то он следил за правилами езды, но на этот раз решил их нарушать. Начальник по голове не погладит за то, что гнал, если только узнает. Такэда также разрывал его телефон звонками, как и Сасамори с Угуису. Пришлось включить на громкую связь, стоя на светофоре, пропуская поезд.

— Абэ, мне всё рассказали. Верну значок, оружие и разрешу дальше вести твоё странное дело как захочешь. Только вернись к работе.

— Вы делаете мне одолжение, Такэда кэйсацу-тё?

— Смотри там, выживи. Впервые я просто жалею, что не уволил. Держу ради памяти о твоём отце. Он был замечательным хранителем порядка.

«Ну а я, что ли, хранитель потустороннего порядка», — не сказал вслух, улыбаясь открытой дороге.

Хотелось просто заблокировать телефон и не прикасаться к нему, но всё же без навигатора он не мог по памяти передвигаться по самому Токио. Вспоминалось как начальник Такэда сдерживался, когда он не возвращался вовремя на работу. Абэ и правда желал сейчас бросить участок и снова втянуться в другой запретный манящий его мир.

Художник Бездны начал руководить им и Камией как марионетками, наблюдая где-то и как-то. А в той записке всё завершалось словами: «Каждая душа должна стать завершенным портретом».

Художник работал точно не один. Его партнёр — призрак или демоническая сущность, с которой заключил контракт, а может и правда стал древним существом отринувшим человечность. Теперь его цель — не известна. А главным шедевром он, наверное, желал видеть… Наото? Тогда же именно он видел пустой холст, был там. Абэ прокручивал в голове множество вариаций, заканчивающихся гибелью Камии в любом раскладе.

Абэ газовал, пока не добрался до черты города. Не хватало стать пойманным и оштрафованным. Старался уже ехать соблюдая всё.

Камия скинул адрес своего нового местоположения. Он уже успел преследовать какого-то демона, один! Рэйко ему подсказала, конечно! А могла сама помочь. Да и после неё он добрался до пустого холста, где, наверное, что-то создано невидимыми чернилами.

Абэ волновался, добрался ли убийца до него за эти два часа. Всё равно им должен быть кто-то из окружения, кто знал не только Наото, но и его самого. Кто знал ещё Акари, которая не беспокоила визитами. Даже при совместной жизни с ней не знал никого, с кем она общалась. Она приходила с курсов, хвасталась рисунками, а он тогда лишь кивал и ничего не замечал. Сейчас Макото пообещал себе не совершать такую же ошибку. Он старался раскусить каждого из знакомых Наото. Но Хакумори всё ещё не выходил из головы, он слишком много знал, но не говорил. Этот Хакумори Михиро словно игрался с ними, как делал это Художник Бездны сейчас. Этот нездоровый интерес к магическим артефактам пугал, как и к самим таким людям. Абэ вспомнил слова, сказанные в галерее: «Вы умеете различать подлинник и оригинал? Это пригодится не только в искусстве, но и в людях».

— Всё хорошо, Абэ? — Наото сел в машину, пристегнулся.

— Куда-то поедем?

— Я успел кинуть отслеживающий камень. Не спрашивай, очередной артефакт от Рэйко.

— Камень? — Макото поднял брови и сморщил лоб, хмыкнул. — Ладно, у нас есть день, пока меня не уволили.

— А вы хотите увольнения?

— Нет, — но всё же Абэ желал сказать «да», потому что зачем ещё ему гнать до него с надеждой на ответ? Наото под его присмотром, так что никто его не тронет.

Абэ не понимал, как это отслеживать по артефакту. Наото, наверное, тоже.

— Мы пересеклись в лифте. Он уносил уже белое полотно. Он носил маску и очки. Телосложение крупнее меня. Он меня и привёл к полотну. Мне казалось, что там что-то нарисовано, оно тянуло меня к себе, пока вы не позвонили.

— А если бы он как Ёшихидэ забрал твою душу?

— Как кто?

— Не важно.

— Мы ещё не знаем как он это делает, выбирает жертв. Они могут быть не знакомы между собой, но кто-то связывает их. Или что-то.

Абэ остановился на перекрестке, ожидая разрешающего сигнала.

— А как вообще отслеживать по этому вашему камню? Или это вы так жучки называете? — повернулся к напарнику, тот поправил воротник и кашлянул в кулак.

— Я… не знаю, — отвернулся.

— Ммм… — взвыл Макото, роняя голову на руль. — И почему всё ещё сотрудничаю с вами? Может в этом холсте ничего такого, а вы перепутали человека с демоном.

Скулы Камии покраснели, он сжал губы, указывал пальцем на зелёный свет. Пришлось тронется с места и ехать непонятно даже куда. В записке никаких подсказок он не находил.

Каждая душа должна стать завершенным портретом… Подлинник, подделка. Мир искусства казался таким сложным. Они просто катались по городу в поисках чего-то странного. Взгляд Наото бегал из одной стороны в другую. Он словно пытался поймать нить от артефакта, словно это веревка из клубка Ариадны, пущенная в лабиринте Минотавра.

— Бесполезно, — Камия прикрыл лицо руками. — Он мог найти его и уничтожить. Хоть я мог дотронуться до полотна. Но также мог стать одним из его пленников. Представляете, Абэ, смотрите сводки, а там я.

— Сейчас остановимся, и я выкину из машины за такие слова.

Напарник мягко устало улыбнулся, смотря на самого Макото.

Они оба ввязались в странную игру. Записки, белые полотна без нанесенного карандашом эскиза. А может и правда этот Художник запирает души в полотнах, рисуя поверх эскизов? А может души нужны для древнего ритуала?

— Это лишь предположение, но наш враг может продлевать себе жизнь, принося в жертву людей? — Макото остановился уже в их городе рядом с любимой кофейней.

— Мы уже дома? — Наото тёр глаза, просыпаясь. — Я даже не заметил как уснул.

— Очевидный ответ, что они для этого и нужны. А кого не смог — тех пометил. Без доказательств я не могу засадить Хакумори. Этот скользкий змей…

— Вы зациклены на Хакумори Михиро, Абэ-сан, — зевнул Наото, — но всё же, предположу, что он не враг. Просто коллекционер. Аяке нравится с ним общаться. Но всё же, как старший брат, замуж за такого человека не разрешу. Хотя на то воля родителей, а не моя.

— Да его змеиная внешность! Где вы видели японца такого типажа? Если у него не древний богатый аристократический род.

— Вот и ответ. А я тогда какого типажа?

— Красивый настолько, что можно назвать айдолом, за которым будут бегать девочки фанатки.

— А если бы вы были девочкой-фанаткой, то бегали бы?

— Нет, я не настолько не имею личного времени, как они.

Глава 13. Прошлое — то что тянет вниз

Смех.

Слёзы.

Боль.

Страх.

Ненависть.

Наото не вылезал из комнаты, измеряя температуру. Высокая. Врачи прописали пить лекарства и не заниматься активной деятельностью. Наото не любил болеть, потому что терял контроль над своими снами и силами.

В детстве он кричал, когда кто-то входил в его комнату, будь то живой или призрак. Про вторых он молчал.

Бабушка забрала его силой от родителей. Он помнил эти эпизоды:

— Вы так погубите ребёнка!

— Мама, прошу, без этих ваших безумных ёкаев. Наш сын вырастет нормальным мужчиной, а не сумасшедшим как его бабуля.

— Ах так! — хлесткая пощёчина по щеке отца. — Вы так и ждёте этого. Ждёте, когда меня не станет! В Нао пробудилась магия. И вы не можете препятствовать этому.

— Томико-сама, прошу, Наото не переедет к вам в Куроиву.

— Там свежий горный и лесной воздух, а не ваша Токийская пыль!

— Ему только шесть лет исполнилось! Куда вы его хотите затащить?

— Вы разрушите жизнь своего сына, если не отпустите.

И так продолжалось неделю, пока Наото не начал говорить о том, что видит и чувствует. Он прятался, когда к нему тянулись невидимые руки мужчины. Он просто хотел потрепать его по голове. Он запомнил россыпь родинок как созвездий у него на щеке. Высокий, статный, хоть для маленького мальчика все взрослые казались очень высокими. Отец не реагировал на его рассказы, читая газету, мать ругала за такие фантазии. Но лишь одна бабушка улыбалась, показывая семейный фотоальбом.

Среди старых фотографий он узнал этого мужчину, стоявшего в окружении таких же молодых людей, одетых в кимоно. Наото тыкал, шепча, что видел его. На глазах бабушки разворачивались слёзы.

— Этот очень красивый.

— Да, только вот отец твой, к сожалению, взял только упрямство. Надеюсь хоть ты, Наото, порадуешь бабушку.

— Тогда это мой дедушка? — удивился, хлопал глазками.

Тогда Томико показала детскую черно-белую фотографию мальчика в штанах с подтяжками и рубашке.

— Бабушка, а почему тут я?

Она лишь улыбнулась и поцеловала внука в макушку.

— Вот поедешь со мной в Куроиву и узнаешь всё.

Наото никогда не видел своего дедушку по папиной линии. Отец никогда не говорил его имени, словно стеснялся или ненавидел.

Камия Масато. Умер в тридцать лет. Бабушка никогда не говорила причины. Она тогда была юной вдовой с ребенком на руках. Тяжёлое время, когда она могла работать лишь используя магию. Обратно в клан она не могла войти, под Камия не принимал. Других родственников Наото никогда не знал, да и зачем, двадцать первый век.

Это воспоминания полные смеха, который звучал в доме Томико.

Слёзы — когда он учился ездить на велосипеде и столкнулся с соседским мальчиком. Наото упал в сторону на дорогу вместе с велосипедом, а мальчик в кусты цветов тётушки Ватанабэ. Мальчик помог ему подняться и отойти к воротам соседнего дома, в котором он жил. Мальчик попросил подождать, пока он сбегает за ватой и перекисью. Царапина болела, а лекарство щипало.

— Я ни разу не видел тебя.

— Меня привезли сюда с Токио.

— Это далеко. Мои родители работают за морем. Я тут с рождения и помню всех.

Мальчишка отряхнулся, поправил закатанные рукава и протянул руку.

— Я Ким Тэян. Тэян с корейского означает Солнце.

Наото словно дикий кот вздыбил шерсть, готовясь напасть и поцарапать.

— Бабушка говорила, что тут живут из Кореи. Но я ни разу не видел.

Тэян рассмеялся, улыбался мягко и по-доброму.

— Наши дома напротив друг друга. А ты кто?

— Камия Наото, — поднялся и поклонился, как учили по правилам приличия. — Спасибо за помощь.

— Кажешься таким маленьким.

— Мне шесть лет! И я почти взрослый.

Тэян щёлкнул его по лбу пальцами.

— И так говорить со старшими. Только пойдешь в начальную школу.

— Тэ, не общайся с отпрысками рода Камия! — кричал со двора мужчина с редкой седой бородой.

— Ещё увидимся, Нао.

Это была дружба, которая развивалась так быстро. Бабушка наоборот приглашала его к ним домой и кормила, расспрашивала, но всё же друг никогда не раскрывал семейных тайн. По сравнению с Наото он казался выше.

Боль.

Наото старался уснуть, а не сидеть в телефоне. Кашель прекращался, как и боль в горле. Абэ по телефону много рассказывал о том, как вернулся на работу, расследование поиска хозяйки потерянного кошелька, поиск кошки. И ни одной информации о Художнике.

Наото помнил первую боль от тренировок магии. Бабушка давала сложные задания, призывая хоть мелких существ. По сравнению с медведем Тэяна — мелочи. Их род владел магией с использованием крови. Рисунки на талисманах, полу, магические круги в воздухе. Разговоры с призраками и ёкаями. В современном мире они не выходили дальше гор и своей территории, боясь тоже Бездну. Тогда впервые Наото об этом услышал.

Страх.

Две тысячи одиннадцатый год. Сильное землетрясение. Он тогда ещё жил у бабушки, а сестра приехала в гости, чтобы не мешать работе родителей. У них были лишь отголоски, но всё же жители боялись оползней с горных хребтов. Бабушка обнимала их, шепча что-то защитное. Даже исцеляющее. А может исцеляло её тепло?

Но всё же через год один из дней омрачился новостью.

Они, двое мальчишек, уже подростки, стояли посреди дороги. Машина, чемоданы.

— Но мы же будем общаться? Тэ, у тебя есть мой номер.

Он лишь с грустью улыбнулся.

— Я, наверное, сюда уже не вернусь. Наото, пообещай сохранить Луну, а я Солнце. Это символ нашей дружбы.

И после этого настигла ненависть. Ненависть к тому, что они стали отдаляться. Теперь они уже не те юные мальчики, дружившие где-то восемь лет.

Чем ближе выздоровление, тем меньше он вспоминал о прошлом. Такой яркий и солнечный день наступал.

Всё медленно утихало. И всё же Наото надеялся больше никогда не пересекаться со своим прошлым, а жить настоящим. Тогда спасением являлся Ким Тэян, а сейчас своим якорем мог назвать Абэ Макото. Во сне он тонул, пока снова и снова не протягивал руку, хватаясь за светлый луч.

Глава 14. Гость из прошлого

Спустя неделю Наото, уже пришедший в себя, прогуливался по Синдзюку, смотрел на рекламы, попивая латте и ожидая Абэ. Макото попросил приехать сюда для продолжения их собственного расследования. Огромный город со своими маленькими городами-районами в котором жили и работали родители Наото. Они не согласовывали встречу, что радовало, с ними не было желания видеться даже после неприятных воспоминаний. Наото не желал мириться с родителями. Аяка им ничего не сообщала, хоть она, как нормальная, ближе к ним. Наото принимал свою ненормальность для обычных людей. Он и правда стал как бабушка.

Латте начинало ему нравится своим молочным вкусом и минимум кофеина, как казалось. Камия старался проходить мимо магазинов и рекламных флагов. Театральные постановки и выступления айдолов — излюбленное развлечение молодых японцев и иностранцев. Японские айдолы отличались от корейских. Но даже среди корейцев можно найти таких как Наото. Сразу снова вспоминался Тэян. Их дружба прервалась, а в детстве казалось, что она будет длиться вечно.

Наото усмехнулся, повернулся, встречаясь глазами с чужими алыми. Дернулся, разлив на себя немного кофе, забыв закрыть его крышкой в кафе. Сердце от неожиданности забилось.

— Снова призрак? — подошедший Макото достал салфетку и вытирал футболку Нао.

— На этот раз не он. Кое-кто похуже.

На плакате фотография молодого корейского айдола. Алые глаза, наверное линзы, светлая кожа, хоть своя у него немного золотистая, как помнил Нао, черная подводка глаз подчеркивала хищность. Его внешность отличалась от стереотипных айдолов. Дерзость сочеталась с элегантностью и страстью. Настоящий вампир или черная пантера. Правая сторона зализана, волосы уложены в левую. Такую фотографию Наото помнил к альбому где-то год назад? А может недавно. Но Тэ всё готовил заранее. Кое-кто решил напомнить о себе? Слишком внезапные жизненные совпадения.

— И он себя считал в детстве не красивым. Тэян, мог бы и позвонить! Или написать. Надеюсь мой номер не стёр.

— Наото, ты его знаешь?

— Мой старый друг. Не помню сколько лет не связывались! Конечно, загруженный график. Вот кто настоящая звезда. Хоть, если точнее, тринадцать не виделись лицом к лицу.

— Подожди, это и есть Тэян, о котором говорил?

— Угу.

— Тот самый гений?

— Мировая знаменитость. Тот самый Ким Тэян. Вот сравните, Абэ! — Наото встал возле постера, показывал на себя и изображение айдола. — Кто из нас лучше?

— Камия, — Макото тёр глаза, — я не пойму, завидуешь или нет ему? К чему сравнения, если я его совершенно не знаю.

— Абэ! — Наото сдвинул брови и закусил губы. — Я лучше или он?

— Я знаю только Камия Наото — выбор очевиден.

Наото, ничего не говорив, взглянул на надписи, где обозначена дата и место проведения концерта. Снизу написан знакомый клуб в котором они уже были когда-то, Ёкай. Неожиданная площадка для Тэяна, с его способностью для сольного собирать стадион. Наото проверил сайт. Билеты раскуплены, а дата стояла через два дня.

— Ксо, ненавижу. Фанаты у него как всегда. Попрошу нам билеты. Мы должны встретиться! И ты тоже. Надеюсь Рэйко приберегла.

— А там же маленькая площадка с баром?

— Абэ, обижаете. В клубе есть место для почти двенадцати тысяч человек. Большой зал. А мы тогда были только в малом.

— Модели, художники, айдолы. Призраки и демоны! Никогда бы не подумал, что это сочетаемо.

— Он гений в магии. Лучше меня во много раз. Я точно напишу Рэйко, надеюсь она точно оставила хоть что-то. Иначе придется выкупать за дорого.

Им прислали сообщение с электронными билетами, информатор опять помогла. Наото хорошо общался с Леди после того случая в клубе с дракой. Пришло ещё одно сообщение-напоминание. Абэ должен поработать в этот день в баре, чтобы окупить разрушения.

Освещение на сцене казалось ярким огнем. Алые языки пламени от софитов прожигали черный пол. Часть сцены отделили забором. В прошлый раз они были лишь в малой части. А здесь — огромный концертный зал. То что подобает для большой аудитории. Перед концертом Абэ Макото немного поработал, учась разливать напитки, разбив несколько стаканов.

— Фанаты уже заполонили. На этот раз у нас в основном безалкогольные напитки, — Макото осматривал толпу девушек и лишь немного парней.

— Вживую мы говорили тринадцать лет назад. Пять лет не вели переписку. Я волнуюсь. Мурашки по коже.

— Наслаждайся шоу. Я впервые на таком концерте. Не считая вашего показа.

Камия рассмеялся, обратив на себя внимание нескольких девушек.

— Увидите, Абэ, Ким Тэян лучше меня во многом. Он самый удивительный человек, которого я знал.

Их часть была в тени, внизу, на танцполе и ближе к сцене, собрались верные фанаты, держа в руках лайстики похожие по форме на круглые монетки. Кто-то держал плакат. Иностранные фанаты подпевали, танцевали, но японские — наслаждались, выкрикивая лишь фансайны, иногда присоединяясь к шуму. Абэ лишь наблюдал за Тэяном, понимал песни с английскими и японскими текстами. Он не знал корейского, но мог лишь наслаждаться самой музыкой. Сильные басы, гитары. Стиль музыки менялся. Казалось, что на сцене сам демон. Он был ярким в свете софитов в черных свободных штанах, облегающей футболке. В коротких перерывах успевал переодеваться, пока на экране показывали что-то.

Нежные баллады о любви сменялись снова сильными текстами, позволяя показать свой огонь и сексуальность. Белая рубашка напоминала по стилю такую же, что носил Наото, когда они дали в Ёкае в первый раз. Только в рукавах каплевидные прорези на изгибе локтей.

Ближе к финалу ему вынесли меч. Фанаты завизжали, услышав первые ноты, узнали композицию.

— Я никогда не видел этого. Его оружие? Их род никогда не использовал мечи, даже лук. Я не помню, чтобы его учили работать с мечом.

Наото пальцами вцепился в сиденье. Абэ наблюдал, почуяв среди людей — темные сущности. Они ползли на сцену, протягивая длинные теневые руки. Хореография позволяла рубить их. Он не отвлекался от текста, словно зная наизусть, куда эти руки будут двигаться. Зал взревел раскатистым криками радости и эйфории. Абэ и Камия видели всё чётко, что происходило. Ещё один взмах в воздухе. Тэян словно через отражение в стали видел всё и не поддавался эмоциям и страху.

— Я же сказал, что он сильный. Таким он был всегда. Теперь, Макото, понимаете, почему я всё ещё восхищаюсь этим солнцем? Даже с новой техникой магии он силён.

— Показушник, — прозвучал женский голос рядом с Абэ. — О, вас тоже сюда посадили?

Рыжая девушка держала такой же лайстик, который был у фанатов, также её футболка показывала увлечение Тэяном, написанное по-английски его имя рваным шрифтом, перечеркнутая алой полосой.

— Вы говорите по-японски? — Абэ наигранно удивился, притворившись, что не пересекался с ней ещё так прямо.

— Вы тоже их видите? Хорас был бы рад здесь быть, но ему не хватило билетов, — знакомая засмеялась, прикрыв губы пальцами.

Абэ посчитал, что ему очень везёт на странных.

Финальная песня не заставила ждать долго. Небольшой перерыв с разговорами с фанатами закончился.

— Вы её ждали, да? — зал снова взревел, когда прозвучали первые ноты. — Надеюсь вы не поддались своей тьме, — он взглядом поймал угол, где сидели детектив и Камия.

— …Размазанный потом макияж глаз у идеальной куклы, вздыхают они и хвалят, пока он смеётся…

Макото понимал, что слышал эту песню. Когда-то Угуису, несколько лет назад, показывал клип какого-то корейского исполнителя, а потом кавер на японском от его обожаемой Момидзи-чан. Зал взрывался на припеве. По коже побежали мурашки, словно эта песня обладала чем-то… магическим? Личным? Тэян словно рок-звезда разрывал себя изнутри.

— И кто теперь монстр? — произнес он шёпотом на последних тихих нотах.

Публика отдавала ему свою любовь, а он забирал, даря им улыбку, благодарность.

— Ну скажите, Абэ-сан, Ким Тэян лучше меня? — дёргал за рукав Наото.

— А, что?

— Я ему завидую. Но всё же Тэян не свободен. Мне больно это говорить. Такова участь айдолов.

— Не сравнивай свою свободу с его. Вы разные. Я не знаю какой он в жизни человек, где граница реального Тэяна и его маски, но зато я знаю только Камия Наото.

Нао хотел что-то сказать, но остановился, лишь успев открыть рот. Он снова взглянул на сцену.

— Вы же знаете, я всегда даю выступления на больших площадках. Но сегодня самый необычный для меня день. Можно сказать, я вернулся домой.

Зал снова взорвался аплодисментами. Тэян поднял руку.

— В этом году я решил сосредоточиться именно на творческой деятельности в Японии. О, я вижу снимаете, — он указал рукой на фанатку с телефоном и помахал. — Моя речь разойдется по миру? — внизу снова засмеялись. — Но попрошу об одном. Уважайте айдолов. Мы такие же люди, как и вы. Спасибо за то, что посетили. Надеюсь увидеться с вами! Дам спойлер. Вам понравится альбом, который мы готовим с командой. И он будет для вас сияющим Солнцем.

Тэян поклонился, попрощался и ушёл за кулисы. Люди медленно расходились.

— Он решил остаться? Где же ему жить? Дом дедушки они давно продали. Отель? Квартиру снимет?

— Камия, только не говори, что пригласите жить к себе.

— Рэйко обещала проводить к нему… Она писала.

— У нас тут фанатки, Нао! — впервые Макото обратился к нему по краткому имени, одёргивал за край рукава, указывая на рыженькую Ёрин и нескольких зевак. — Мы тут работаем, так что кыш! Не на что смотреть!

Ёрин осталась, отдав мерч и лайстик той девушке.

— О, мне тоже надо увидеться с Тэ. Это план вип-вип от Рэйко. Фанатов жалко. Зато мы можем войти в гримёрку и поболтать. Я первая! — Ёрин вскочила и побежала вниз, где у дверей за кулисы стояла хозяйка Ёкая.

Абэ и Камия немного подождали, но всё же спустились вниз ко входу в гримёрную. Рэйко протянула билеты-пропуска, чтобы спокойно пройти защитные печати. Белый маленький лис уже сидел у неё на плече и тихо сопел. Макото хотел постучаться, но услышал как Ёрин и этот айдол разговаривали, он немного протянул руку, останавливая Наото, прислушался.

— Я помню твою любовь к этому, — прозвучал нежный женский голос.

— Ммм… Ради этого пришла сюда?

— Ха-ха-ха! Довольствуйся, пока есть время.

— Ёрин, ты томилась в ожидании нашей новой встречи.

Макото боялся, что эта женщина ворвалась лишь ради того, чтобы соблазнить человека, если б этого Тэ можно было бы так назвать. Он надавил на ручку двери, входил без стука.

За несколько минут до появления Абэ на пороге, Ёрин пошла самой первой, желая навестить старого друга, если ещё можно их назвать друзьями. Девушка поправила рыжие волосы, облизнула губы, держа в руках коробочку с моти с кремовой начинкой. Она постучалась, дождалась разрешения на вход. Тэян уже не тот юноша, каким он был в день их расставания, когда она выбрала Хораса и своего младшего брата, а не его. Их дружба просто разрушилась в один миг, потонув в Бездне.

— Ёрин, не изменилась, — он смывал грим.

Она ощущала от него тьму, таящуюся внутри человеческого тела.

— Один, без гримёров и менеджеров, без команды.

— Они в другом помещении. Ты же знаешь. Смертные и маги лучше пусть в разных местах. И я чаще сам по себе. Даже в работе.

Тэян обернулся, смыв бледность.

— Что-то ещё хотела?

— Я принесла подарок. Будешь? — протянула коробочку.

— Что это? — он смотрел недоверчиво, косясь. — Не говори, что Хорас желает меня отравить. Это так?

Ёрин потупила взгляд, прошла вперёд и поставила вкусный подарок на столик, а сама присела на соседнее гримёрное место, болтая ногами.

— Я потеряла с ним связь, как и с братом. Не веришь? Ах, точно, верить тем, кто променял смертность на обладание большими знаниями о магии.

— Или о демонах. Ёрин, всё же понимаешь, что со мной сейчас происходит.

— Открой, я что, зря потратила деньги? Не хочешь, тогда сама заберу.

Тэян, нехотя, развязал фиолетовую ленточку, открыл коробочку. Ванильный аромат разошёлся по гримёрной, будя аппетит.

— Не верится…

— Я помню твою любовь к этому, — нежно проговорила, наклонив голову.

— Ммм… Ради этого пришла?

— Ха-ха-ха! — рассмеялась, беря один моти. — Довольствуйся, пока есть.

— Ёрин, ты томилась в ожидании новой встречи, — обращался к принесеному дару, он начал есть, пачкая в сахарной пудре пальцы, кончик нос и уголки рта.

Они отвлеклись, услышав стук в дверь.

— Это не правильно, но я должен прервать их. Или мы возвращаемся, — Абэ прикоснулся к ручке двери, но Наото остановил, накрыв ладонью.

— Я постучусь сначала. Сейчас ваши детективные штучки не нужны.

Наото старался вспомнить их детскую шифровку азбукой Морзе. Их короткие имена. Тринадцать лет он не использовал этот стук, боялся, что забыл. Прислонился костяшками к двери.

— Длинный, короткий, — перевел дыхание, успокаиваясь. — Короткий, длинный, — продолжал шептать. — Длинный, длинный, длинный, — на последний стук он чуть дольше задержал кулак.

Камия входил самым первым, поклонился, приветствуя, не поднимая взгляда, боясь такой долгожданной встречи. Он боялся, что его друг очень изменился. Конечно, они оба уже не дети, а общение прекратилось.

— Моё имя Абэ Макото, а это мой напарник Камия Наото, — Абэ решил не молчать и брать инициативу, Наото наоборот ощущал дрожь, словно перед ним кто-то высший, а не просто человек.

Конечно Тэян был настолько известен, что у фанатов он вызывал трепет своим одним появлением. Но всё же Наото напоминал себе: «Да, это он, но уже не тот мальчишка, а мужчина. И вы в разной категории».

— Я пойду, — Ёрин кокетливо пошевелила пальчиками на прощание. — Ещё увидимся, доешь всё! А то обижусь.

Тэян вытирал лицо и руки салфетками, осматривая с улыбкой новых гостей.

— Простите за бестактность, но, — Макото указывал то на дверь, то на айдола, — между вами ничего не было? А то я думал, мы помешали какому-то воссоединению.

Тэ рассмеялся, запрокидывая голову, звонко, как прежде, но всё же голос уже отличался от прежнего.

— Сегодня встреча старых друзей, как вижу.

Тэян хорошо говорил на японском, что удивляло лишь детектива, поднявшего в изумлении брови. Наото хотел рассмеяться, видя заалевшие щёки Абэ, но сдерживался.

— Тэян, уже выше меня, — Наото подошёл ближе и взял один моти из коробки.

— Из нас, Камия, всегда вы являлись ниже. Ничего не изменилось.

— Возвращаешься в Японию? Я слышал всё.

— Временно. И всё же мой дом за морем. Вечные путешествия, работа, сражения. Это то, чему нас учили с детства.

— Только кто-то занимался практикой, а кто-то только недавно начал всё вспоминать.

— Практикой, — усмехнулся Тэ, бросая взгляд на стоявшую рядом катану с белой рукоятью и золотой гардой, — как видишь, Нао, я всё решил изменить, отринув знания деда. Я уже другой, не тот, что прежде.

— Мы все другие. Тринадцать лет прошло? И вот так наша жизнь повернулась.

— Бездна не прощает слабых.

Наото поднял голову, не понимая к чему сказано последнее. Они продолжали разговор, не замечая лишних ушей в облике Абэ, пока тот не кашлянул, обращая на себя внимание.

— Надеюсь больше никаких вечных сравнений не будет? — Макото положил руки на плечи напарника, желая увести из гримёрной.

Наото сопротивлялся, упрашивал оставить его. Тэян схватил его за рукав, удерживал, стараясь перетянуть на свою сторону.

— Мы с Камией ещё не договорили.

— Прошу прощения, Ким-сан, но это мой напарник. И я головой отвечаю перед его сестрой.

— Он сам решит.

На секунду в глазах Тэяна пробежали золотые искры, а мягкая улыбка превратилась в хищную, как на сцене.

— Камия, мы уходим.

— Нет, Абэ, — он вырвался, — я останусь. Это мое решение. Вы не будете указывать мне что делать. Тэян — мой друг. Всё ещё тот, кого я знаю лучше вас. И кому могу доверять.

Последние слова задели Макото, словно резали по его душе. Голова болела, а чужой голос говорил: «Ты для него временно. Зачем ему ты? Он доверяет ему. Они похожи. Они близки».

Казалось что Художник просто видел через него всё, слышал. Наото улыбался и смеялся рядом с этим корейцем. И правда, зачем ему сам Абэ.

Макото вышел не прощаясь, добрался до кабинета Рэйко, желая обо всём расспросить.

Женщина кормила рыбок в аквариуме, кусочки мяса и мидий исчезали за несколько секунд, а её белый кицунэ спал на столе, свернувшись как кот клубком.

— Простите что без стука, Леди Рэйко. Но мне надо у вас спросить об этом.

Леди кивнула, разрешая показать ей всё. Макото снял верх, оголив целиком торс, Рэйко с любопытством наблюдала, прося сесть на стул перед её столом, направила светильник на метку, гладила.

— Как красиво и изящно. Ваш татуировщик просто мастер! — засмеялась она. — У вас, Абэ, и правда хорошее тело, крепкое.

— Отслеживающий камень, что это за штука?

Рэйко сильнее и заливисто рассмеялась, ища в своём саквояже что-то, собирала тёмные длинные волосы, надевала перчатки, не сообщая зачем, словно лишь она одна тут как мастер всё понимала и стремилась выполнить свою работу.

— Просто камень. Жаль Наото не понял как надо правильно использовать свою силу. Эх, не могла же я дать этому мальчику что-то ценное? Могла, но не хотела потом терять. Зато его магия привела к его Солнцу.

— Прекратите такое говорить!

— А не то что? Солнце, луна — элементы жизни. Символизм из разных культур.

В руке хозяйки клуба сверкнул скальпель, Макото вцепился пальцами в стул.

— Анестезии нет, кляпа нет. Будем работать наживую, — Услышав это, Абэ сглотнул. — Не волнуйтесь, Наото не услышит ваших криков. Вы же пришли, чтобы вытащить зерно метки?

Абэ кивнул, ещё не понимая ничего, хотелось просто заблокировать чужой голос в голове.

— Вы чуть не потеряли душу. И, дорогой Художник Бездны, вы связались не с теми, — она словно обращалась к кому-то другому.

— Леди Ёкай, а есть ли какие-то магические больницы? — Макото одернулся, когда лезвие почти коснулось к его коже.

— Абэ, думаете, что Художник будет двадцать четыре на семь следить за вами? Какая тут тогда выгода? Представляю если б он смотрел на вас в душе без одежды. Я бы посмотрела.

— Я вот подумал, а есть другие способы? Амулеты, что-то ещё магическое.

— О да. Есть один. Подождите.

Она выбежала из кабинета и вернулась через несколько минут, неся шкатулку, а в ней, на синей подушке, черный агат.

— Временное, но нам подойдёт.

— Спасибо, — хотел уже взять, но женщина притянула шкатулку к себе ближе.

— Чёрный агат — защита.

— Надеюсь никаких ритуалов не предвидится?

Рэйко махнула, разбудив своего серебряного ушастого лиса, тот прыгал по столу, принюхивался, чихнул, вытирая мордочку лапой.

— Знаете, Абэ, что такое магия в нашем мире и откуда она пришла к нам?

— Мне лекций от Камии хватило.

— Бездна. Ох как много скрыто от нас. В древности ей могли владеть избранные кланы, в которые…

Макото, устав слушать, схватил камень и надел амулет, Рэйко закрыла рот, хлопала большими глазами.

— Ах какая наглость! — насупила брови и прищурилась.

— Лекций о вашей стороне мира мне хватает от Камия, — Макото проверял на свету украшение, лис на столе фыркнул и снова чихнул.

— Если б всё так легко было, — Рэйко вальяжно подошла к графику с водой, достала из мини бара два стакана и подвинула один гостю. — Магия не даётся человеку просто так. Кто-то готов бросить всё ради силы, дарованной древним божеством из этой же Бездны. И как же там его звали… — женщина залпом осушила свой стакан. — Ах, память, не подводи. По магическому закону я не должна вмешиваться в равновесие. Мой дух-хранитель, с кем заключила сделку, белый кицунэ, — Рэйко оперлась на локоть, положила голову на ладонь и любовно смотрела на кицунэ, чесала его за ушами, под мордочкой. — Древнее существо называют Одзи. Кураку-но Одзи. Или Кураки-но Одзи… А может ещё какое-то имя. А может вообще его звали Дзингэцу-но Мико…

— Звучит и правда как имя божества.

Леди Ёкай махнула рукой, питомец растворился в дымке, вернувшись в её глаз.

Абэ попрощался и вернулся к гримёрной, постучал, подёргал дверь. Закрыто. Наото уехал и ничего ему не сказал? А может он с этим странным типом? «Абэ, прекрати так сильно опекать того, кто тебе даже никто. Только почему я тогда не спас Акари? Надеюсь с Наото всё будет хорошо. Зачем подозревать всех подряд, словно всё его окружение желает ему навредить. Он обладает магией, а ты — Абэ Макото, просто человек», — говорил в собственных мыслях, возвращаясь к машине и уезжая домой.

Глава 15. Когда Солнце не может без Луны

Выбор сделан слишком быстро, из-за чего Камия, сидя в такси, смотрел только в окно, а не на друга, скрытого за солнцезащитными очками, в которых отражались огни города. Абэ он ничего не сообщил, боясь, что выбор в сторону друга мог его как-то задеть. Но всё же Наото был прав, с Макото они знакомы и не так много, у них кроме расследования нет ничего общего. Страх просто щемил сердце. До номера Тэяна они добирались в молчании. Дорогое роскошество, какое представлял Наото, не предстало глазу. Обычный комфортный номер, застеленная двуспальная кровать, диван, телевизор, большой чемодан в углу, гитара в чехле. На столе пустовала подставка для меча. Своё оружие, как оказалось, Тэ старался носить с собой.

Лучший, идеальный, способный, не то что сам Наото. За столько лет он не достиг высот, чтобы сравниться с ним, бывшим для него примером все двадцать лет. И всё же луна всегда должна быть не ярче самого солнца.

— Зачем пригласил меня в отель? — Наото смотрел на бессонный Токио сверху вниз.

— Поговорить. Зачем ввязался в это всё? Бездна, убийства, расследование.

— Во что? В поиск Художника? Если бы он не охотился за мной, я бы не ввязался. Пойми, я уже не тот слабый и никчёмный мальчик, каким был в детстве.

— Хоть себе не ври, Нао. Ты всё время прятался за моей спиной. Даже в старом храме, где мы пережидали грозу или прятались от того медведя. Ты всегда цепляешься за тех, кто сильнее. Пойми, он не будет с тобой рядом всю жизнь.

— А мне это не надо. Я сам готов уже сражаться.

— Страх это нормально. Ты не знаешь, что я пережил в Сеуле, как добивался этих высот, продолжая изучать новые практики в магии. Для тебя я всегда являлся гением, но я такой же трус, сбежавший и предавший. Хорас, моя личная боль. Этот уже не человек сделал всё, чтобы я упал в Бездну. Мои песни — спасение и проклятье. Они — моя жизнь, скрытая между строк. Это ненависть и любовь. И падение со взлётом. Тебе меня не понять.

— Мне важнее понимать самого себя.

Тэян налил воды из графина в стакан, протянул другу. Наото не знал, принять или нет, но всё же отпил немного.

Спустя столько лет он представлял их разговоры, но всё уже не так как в детстве. Они всегда были совершенно разными, а семьи — врагами из-за всего, что происходило в старых далёких годах до их рождения. Тогда это были два испуганных мальчишки, а сейчас — взрослые мужчины. Даже внешне они отличались друг от друга. Хотя это и так понятно.

— Ах, Луна, кровавое затмение… — напел немного Тэ, подходя ближе и, опёршись о подоконник номера, мычал саму мелодию. — Ведь Солнце не должно погаснуть навсегда.

— Новая песня?

— Старая. Но издадим в новом альбоме, продюсер против, желают, чтобы она подходила под тёмный концепт. И, сказать честно, мне это нравится всё, такая жизнь, но я устаю, — Тэян тёр лицо ладонями, изгоняя усталость после выступления. — Скоро рассвет? — посмотрел на часы в телефоне. — Раз завтра у меня свободное в расписании время, то я желаю посетить Куроиву. Проведёшь экскурсию?

Наото кивнул, соглашаясь. Так они и попрощались без слов, движения рук и взгляды сами за всё говорили, тая сожаление за пропущенные годы их собственных жизней вдали.

Наото впервые за столько лет вернулся в дом родителей лишь чтобы немного отдохнуть, обратно в Куроиву он не хотел добираться на такси, дорого. а до дома родителей — дешевле. Стоя на пороге, переминался с ноги на ногу, постучал в дверь. Мама спустилась, отперла и просто смотрела на него, словно не замечала. Или так ему казалось.

— Здравствуйте, мама, — быстро поклонился, закусил губы, ожидая ответа.

— Вспомнил, что есть ещё дом? Неблагодарный сын.

Но всё же она впустила, приготовила чай и дала любимые его мармеладки, словно всё внутри ждало его появления здесь. Отца дома не было, а Аяка опять кочевала из дома в дом, не засиживаясь на одном месте. Наото помнил — говорить о призраках тут нельзя.

— Поспишь и обратно? В ту вашу деревню? — тон голоса матери казался строгим, но нежным, словно перед ней сидел нормальный Наото, каким она хотела его видеть.

Но всё же его собственный стиль одежды и внешности, не только как обладателя магии, её раздражал, она не принимала этого, даже если в древности самураи и носили длинные волосы, а его собственная внешность хоть и красовалась на обложках журналов или рекламы, никогда ей не нравилась. Но он таким и родился, вырос со своей собственной красотой, хрупкой и изящной как из манги.

— Да. Я посплю. Мне встречаться с Тэяном… — Наото поднимался.

— Стой! — голос матери заставил остановиться и обернуться на неё. — Это кто ещё такой? Сколько таких ещё встреч будет? И почему я родила такого ненормального сына.

— Зато у вас, мама, есть нормальная дочь. В обед я уеду в Куроиву, не беспокойтесь, больше я не появлюсь здесь, как бы вы не ждали.

До Куроивы они добирались на поезде, окружающие не обращали внимания на Тэяна, а может вообще не знали кто сидел среди них, собрав волосы в хвост и натянув кепку на глаза. Без грима — обычный человек. Наото нравилась больше жизнь в их маленьком городе, где дышал лес, чем сам Токио с шумом и разными районами.

Камия проверял телефон. Ни звонков, ни сообщений от Абэ. Они уже взрослые люди, а Нао и правда всё ещё цеплялся за кого-то, нуждаясь в защите.

— У нас в городе открылась кофейня «Солнце и луна». Там вкусные десерты, — Наото решил предложить пойти другу в любимое место, где он ещё ни разу не был.

— А старая ременная ещё работает? — Тэ приподнял с лица козырёк кепки.

— Да. Работает. Хочешь туда?

Тэян кивнул и снова закрыл глаза. Но всё же он не расставался со своим клинком. Слишком ценное оружие для него? Конечно катана бы вызывала какое-то любопытство у окружающих, особенно когда ножны обнимают как подушку. Но Тэ уверял, простые люди её не видят и не почувствуют.

Со станции Куроивы они шли пешком, как в детстве, по знакомым дорогам. Общественный транспорт тоже ходил не часто. Но к счастью работала аренда велосипедов.

— Поедем? — предложил Наото.

— А ты научился кататься? Или снова будешь падать? — усмехнулся Тэян, завязывая меч на поясе. — Я проголодался.

— Сколько не дай еды, всегда голодный, — засмеялся Камия, сгибаясь. — Сколько ни смотрю шоу с тобой, где есть еда — всегда ешь. И очень много. С нашим делом калории сжигаются быстрее, чем в спортзале.

— Сколько бы не приезжал в Японию, до Куроивы не добирался. А ты всё ещё также готов искать приключения, а кому-то спасать тебя. Кажется мы совсем не изменились.

Разговоры и вопросы не прекращались, как и путешествие по их городу детства. Наото показал построенный храм, являющийся лишь декорацией для туристов. Старая дорога заросла, вела вглубь леса к заброшенному святилищу, в котором они прятались в детстве.

Всё осталось таким нетронутым: изображения двух божеств, люди с синими линиями на лицах, мужчина с веткой сакуры. Казалось стены не разрешались от ветхости, как и часть покатой крыши.

— Я уже забыл эти стены, — Тэян трогал рисунки. — Интересно, кто поддерживает здесь жизнь? Могли отстроить и реставрировать. Это точно не синтоизм. Может что-то древнее.

— Интересные предположения. Мы потеряли слишком много времени. И для меня это очень больно. Ты даже не прилетел на похороны своего дедушки.

Тэян царапнул ногтём один из рисунков.

— Краска свежая.

— Ваша семья даже продала его дом.

— Тут точно кто-то был до нас. Рисунки не потёрты от времени. И это подобие реставрации.

— Тэян, послушай меня!

— В Куроиве всегда столько интересного происходит!

Друг даже не смотрел на него, увлёкшись собственными делами исследования. Наото понимал, Тэ не желал ничего слышать о дедушке, как и его семья. Господин Ким называл внука и дочь предателями, испугавшимся катастрофы. Господин Ким умер раньше бабушки Наото, и она занималась его похоронами, хоть и являлись друг другу врагами. Госпожа Ким прилетела лишь чтобы вступить в наследование и продать этот маленький дом, чтобы больше ничего не связывало её сына с Японией. Но это же было раньше.

— Наото! — Тэян подбежал и схватил друга за руки, держал, сжимая, глаза горели от жажды сказать. — Наш детский тайник никто не трогал! Давай откроем?

Камия поддался без уговоров.

Доска в полу уже отодвинута, а из тьмы глядел на них край мешочка с омамори. Внутри мешочка — два свергнутых листа. Наото испугавшись открыл, вчитывался в свой детский почерк.

— Следуй за солнцем? — осторожно прочитал.

— Следуй за луной. Эй, Наото, разве это не смешно?

— Намек на наши амулеты?

— Ох, прости, ты не знаешь. У меня в Корее был друг Ёнволь. Вот как раз Воль и значит луну. Тяжело когда носишь имя со значением Солнце. Меня окружают одни светила.

В смехе не было радости, одна надрывная боль. Наото ничего не знал о том, что было с его другом за все тринадцать лет, да и он сам изменился.

Из глубины леса доносился рёв дикого зверя. Оба затаили дыхание, прислушиваясь. Тэян положил руку на клинок, приоткрывая за гарду. Тишина, шелестение ветра среди молодой зелёной листвы. И снова медвежий вой из леса.

— Насчёт три бежим, понял?

— Командуешь как в детстве.

— Потому что я старший.

За одной из стен показались длинные скрюченные пальцы, показалась серая лысая лезглазая голова, ряды острых зубов блестели, существо принюхивалось.

— Отродье Бездны, почему не ёкай, — не смог промолчать Тэян, и это было ошибкой.

Парни резко поднялись и побежали к выходу. Чёрная кепка упала на землю, волосы у обоих растрепались от ветра. Ориентироваться было некогда. Чудовище продолжало свою охоту. Оба не готовы сейчас сражаться.

Наото случайно споткнулся и упал на землю, Тэян помог ему подняться. Запах сгнившей плоти и крови достигал до носа, одежда пропиталась чем-то вязким, а в траве — изуродованное тело, словно дикий зверь прогрызал свою добычу. Может даже то, кем питалось это отродье. Тело разлагалось, червило.

— Нам надо вернуть эту тварь обратно. Отвратительное уродство. И так на дикого зверя спишут, — Наото прикрывал нос, сдерживая накатывающуюся тошноту. — Надо позвонить Абэ.

— Мне кажется то существо привязано к обломкам храма. Словно кто-то знал, что мы туда придём, обновил рисунки. Может нарисовал новые. Что, Камия, происходит здесь?

Наото уже набирал номер напарника, дождался ответа, сообщил о трупе девушки и попросил приехать к построенному храму, в котором происходил модный показ.

Наото быстро сориентировался куда идти, довёл до назначенного места. Абэ уже ждал, выйдя из машины, с недоверием осматривал грязный внешний вид обоих.

— Камия, я оставил вас с этим… Куда успели вляпаться?

— Там труп в лесу. Может зверь разорвал, — потупил взгляд Наото, сминая запачканный рукав.

— Садитесь, но на заднее. Камия, к вам домой?

— Угу.

— Тачибане и Угуису я сообщил всё. Думаю это не относится к нашим делам. Может это из списка пропавших безвести.

Дорога от силы заняла пол часа. Аяка оставалась дома, продолжая рисовать что-то на дизайнерском столе, засунув в тёмный пучок карандаши. Она лишь одарила троицу быстрым взглядом и ничего не говорила. Но лишь через несколько минут отложила работу, подбежала к старшему брату, осматривала.

— Наото, скажи, что это не твоя кровь!

— Не моя. Успокоилась? Угости гостей, а я приведу себя в порядок и переоденусь.

Девушка поздоровались с Абэ, потом обратила внимание на второго, молча оценивала, стараясь,видимо, вспомнить.

— Неужели малышка Аяка так выросла? — Тэян решил первым нарушить молчание.

— Ааа! А вы кто? — девушка сщурила глаза.

— Ким Тэян, друг вашего брата, а также…

— Вы напоминаете мне парня из группы Э-мирэй.

— Они мои младшие братья, если можно так сказать. Мы в одном агентстве работаем.

Наото вернулся через несколько часов и присоединился к ужину. Сестра уговорила гостей остаться, чтобы помочь ей немного с посудой. Наото и Тэян вспоминали свою детскую дружбу, иногда подключалась Аяка, вставив свои редкие воспоминания, хоть она тогда редко жила у бабушки в этом доме. Абэ считал себя лишним в этой идиллии. Он им совсем никто, чужак появившийся случайно в их жизни. Макото хотел поскорее найти убийцу и вернуться к спокойной жизни, чтобы не привязываться к этой семье, к другой стороне их мира.

Иногда казалось, что он ощущал чужие объятия. Кулон, полученный от Рэйко, нагревался, а место синего знака тянуло. Его обнимала точно не Акари.

— Абэ, не дёргайтесь! — приказ от Наото не напугал его, наоборот, заставил прислушаться к ощущениям.

Макото не видел монстра, тот проводил языком по линии челюсти, мокро, отвратительно пахло из пасти. Абэ глянул в напольное зеркало, где как раз отражалось чудовище, прокисшее на нём. Это не тот монстр, который нападал когда-то в этом же доме. Жить здесь опасно.

Серая сморщенная кожа, без волос, глаза словно стёрты, а может их никогда не было.

— Наото, Тэян, если вы что-то увидели, то говорите, — Аяка встала за братом.

Чудище среагировали на шорох, но не отлипло. Тэян вынул катану из ножен, лязг по кафелю заинтересовал существо. Он сполз с человека, полз, махая крысиным хвостом.

— Его надо убить, а не запереть, — Камия, взяв со стола нож, порезал ладонь.

Алые капли упали, потекли через щели.

— Пытаешься вспомнить как колдовать?

— Да.

Камия сосредоточился, выводя символы в воздухе, алые капли поднимались как по мановению дирижёра, окружали чудовище, замыкались как клетка.

Абэ старался вообще не шевелиться, не верил своим глазам, что всё происходящее здесь — реально. Глаза Тэяна загорелись золотом, он двинулся вперёд, казалось на секунду, что это был совершенно другой человек, даже не тот, кого он видел на сцене. Он занёс клинок над шеей существа и отрубил. Чудище издало последний писк, пока не расстроилось в чёрном пепле.

— Слишком легко и быстро. Даже дом…

Наото не успел договорить, схватился за столешницу, почувствовав толчки. Землетрясение в ближайшие дни не обещали, особенно такой силы, что могло дойти до Куроивы, как в одиннадцатом году.

— Они лезут в окна! — крикнул Тэян, создавая при помощи клинка подобие щита.

Абэ обернулся, выругался. Таких слепых крыс кто-то много наслал на них.

— Всем на улицу! Нам надо уехать подальше от этого проклятого дома!

На улице настигали сумерки, а чудовища облепили дом, разрушая кровлю, стёкла, проникая внутрь. Их словно не замечали, продолжая выполнять приказ. Абэ завёл машину и отъехал подальше к центру. Лишь когда смогли отойти от шока, смогли говорить.

— Все целы?

— Да, Абэ. Спасибо что вытащил. Как я люблю наш безумный магический мир, — шептал Наото, трогая себя за плечи. — Мои любимые вещи… Они уничтожены. Все коллекции…

— Главное мы живы, а с ремонтом поможет Хакумори. У него деньги есть. Глазками похлопал только.

— А вдруг это он наслал на нас этих… тварей! — Макото не сдержался.

— Абэ-сан, он не тронет меня. Уверяю.

— Как знаете, Аяка.

У кого-то зазвонил телефон, отвлекая от всего, что было до этого момента. Тэян переговорил с кем-то на корейском, из сидящих в машине никто его не понимал.

— Мне надо на несколько дней обратно. Но я бы хотел помочь вам с вашим расследованием. Наото мне всё рассказал. И у меня есть опыт борьбы с демонами Бездны.

Абэ сглотнул все обидные слова, которые мог сказать этому человеку, но промолчал. Не при Камии, Макото не желал отталкивать их от себя. Он лишь молился, чтобы остальные дни оставались спокойными, а те твари растворившимися на солнце.

Глава 16. Здесь нужен ремонт

Внутри старого дома стены казались поцарапанными, соседи всё объясняли землетрясением, хоть в других районах толчков не ощущалось. Абэ старался осторожно переступать через упавшие предметы, всматривался в оставленные кровавые пятна.

— Ремонт нужен, — подвёл итог, поднимая упавшее зеркало, стекло оставалось под ногами. — Тут только в обуви передвигаться, Камия, — обратился к входящим брату и сестре.

— За что вас хотели убить? — Аяка прыгала через разбитую посуду на кухне. — Эх, жаль мои эскизы, ткани, всё порвали, твари.

— Хоть при своём покровителе не выражайся.

— Не беспокойся, брат, деньги будут.

— Советую поскорее собирать вещи. Аяка, отвезу вас к Хакумори. И, Наото, если вам хочется остаться у него, то…

— Предлагаете, хоть подозреваете его? Вы же знаете, Абэ, моя сестра упрямая. Она бы с удовольствием побыла опять в богатом особняке, чем в простой квартире. Мне и одной комнаты будет достаточно. У вас же две свободны?

Макото кивнул. Его никто из родных не навещал, а возвращаться в Куроиву из Токио или Йокогамы — самое неверное решение, особенно когда есть где жить.

— Я посмотрю что в комнатах! — Аяка убежала наверх, цокая каблуками по деревянной лестнице, вернулась через несколько минут. — Наото, только не волнуйся… Все твои коллекционные фигурки, подушки и остальное… Ммм… разрушено.

— Жалко, но можно потом новое купить.

— И твоя одежда… её тоже всю уничтожили.

— Что?!

— Я сказала «не волнуйся»! — она сложила в молитвенном жесте. — Понимаю, там несколько брендовых классных вещей… было. Я возьму денег у Хакумори и куплю новые! А мне так нравится тот корсет. Жаль такое уже не выпускают.

— Ладно, одежду купим… — Наото понимал и резко опускал руки, пытаясь так успокоиться.

— И со стола упала фотография бабушки и дедушки. Но она цела! Рамку надо поменять.

— Надеюсь за фотографией не было каких-то записок из прошлого? — Абэ поравнялся с хозяином дома, Аяка спустилась, передавая старинную фотографию с молодой женщиной и мужчиной в традиционной свадебной одежде.

— Мы не в какой-то дораме, Абэ. Всё что хотела сказать и передать Наото — бабушка и так передала.

Макото всматривался в лица, положение рук, фон фотографии. От неё и правда веяло какой-то свободой, любовью. Казалось в те времена драки всё ещё были по договору, проходило сватовство, сводничество.

— Камия, вы похожи на своего дедушку.

— Абэ, приятно снова это слышать, — Наото приложил изображение к груди. — Как жаль, что я его совсем не помню. И жаль, что их брак так был короток. Я может когда-то снова вам расскажу лекцию уже о нашей семье.

— Наото, у нас будет много времени на это.

Уцелевших вещей было немного, главное — документы, их не уничтожили, разорвав на части. Наото также забрал старый фотоальбом, где хранилась история его жизни и семьи. Абэ не подгонял обоих, а просто смотрел на часы. По времени самолёт из Нариты уже должен полететь в Сеул. Абэ ощутил зависть. Кто-то может себе позволить путешествовать, а он знал лишь школьные обязательные экскурсии, города, где временно жили, Токио и Куроива.

Аяку передали на попечение Хакумори, она попрощалась и пожелала удачи с работой над делом.

Наото быстро обустроился в одной из комнат, как раз в той, которую Абэ предложил для ночёвки. Сам Макото старался осознавать, что тихая жизнь заканчивалась, превращаясь снова в череду разговоров на кухне, поездок по работе, а на улице постепенно приходило знойное лето, когда приходилось спасаться вентиляторами.

Голос Художника не беспокоил целую неделю, в участке также не было сообщений насчёт новых тел для его дела. Словно Художник Бездны решил затаиться, переждать, зная всё, что произошло. Чудовища и призрак Акари не беспокоили. Иногда они приезжали отдохнуть в Ёкай и поговорить с Леди Рэйко. Даже у неё не было никакой новой информации. Она пообещала поднимать магические архивы древних родов для изучения тех, кто может быть следующим.

— У меня есть теория, — женщина тёрла веко с серебряным глазом, — что убийца забирает тех, кто является потомком, но с угасшей силой. А может и связанным с тем, у кого была магия. Абэ, я желаю изучить архив по вашему роду. А вдруг вы тоже чей-то потомок?

— Однофамильцы не считаются? — усмехнулся Макото, выпивая предоставленное хозяйкой рисовое вино. — Ваша теория будет не верна. Фудзимото точно не магический клан. И, как говорил Наото, женщина, переходя в клан мужа, меняла фамилию и больше не принадлежала этому клану. Чаще в документах записи идут именно по мужской линии.

— Абэ Макото, вы удивитесь, узнав правду про себя. И почему видите тварей и призраков. Но у вас почти угасшая магия, потому что вы, как носитель, её не развивали.

Глава 17. Третий не лишний

Тэян вернулся в Токио, в свой номер отеля, принял душ, готовился к прямой трансляции с фанатами, желая сообщить о продлении контракта. Вечером зашёл в личный аккаунт, нашёл подходящую одежду, хорошее место, настроил камеру. Включил прямой эфир. Увеличивалось количество смотрящих трансляцию людей.

— Здравствуйте, с вами ваше сияющее солнце Тэян, — как же он заучил эту фразу с самого дебюта, что уже не мог её воспринимать нормально, особенно сейчас.

Побежали комментарии на разных языках. Он старался ловить что-то интересное и понятное для него: корейский, английский, японский.

— Вы, наверное, волновались, что я завершу карьеру? Обрадую. Мы с компанией Nova-X продлили контракт на ещё семь лет. Хотя вы, наверное, уже знаете об этом. Официально компания сообщила.

Разноцветные сердечки, сообщения, споры, много радости и благодарности.

— Я счастлив, что ещё семь лет проведу со своими Спаркл. Мне нужно лишь год, чтобы подготовиться к камбеку. Вы готовы подождать год? Я просто хочу взять небольшой отпуск для восстановления.

Послышался стук в дверь. Тэян старался на отвлекаться.

— Есть правило не открывать двери, если сам или знакомые не заказывали что-то курьером. Вы понимаете что такое безопасность? Моя жизнь ценна для Спаркл, как и моё благополучие.

Снова стук, но уже настойчивый.

— Я пока не подготовил ни единого спойлера. Я ещё не знаю концепта. Но, думаю, это будет японский альбом. Мне надо вдохновиться родным домом.

Стук участился.

— До свидания, Спаркл! Надеюсь ещё с вами увидимся. Не беспокойтесь, со мной будет хорошо, я вам сообщу.

Тэян завершил запись, взял свой верный клинок. За дверью оказалась девушка в одежде горничной и с едой.

— Здравствуйте, — она поклонилась, — мы принесли вам подарок от отеля.

Тэян встал в пролете, не пропуская девушку внутрь. Охрану он не нанимал для этого, а менеджер далеко, сейчас он старался всё делать сам. Вдобавок он не звонил Абэ и Камии, говоря о своём возвращении.

— Спасибо, ничего не надо.

— Подарок от отеля очень важен.

Она протолкнула тележку внутрь. Тэян пытался понять, человек перед ним или демон, а вдруг от Хораса? Девушка даже не была похожа на Ёрин, она бы не скрывала так внешность, могла прийти в облике кошки. Может это и правда работник отеля. А может это сасэн фанат? В последнее не хотелось верить. Такие лишь сталкеры, желающие, чтобы их кумир обратил на них внимание. Тэян старался не упускать её из виду.

Девушка достала из под салфетки нож, замахнулась на него. Тэян отпрыгнул и, схватив за руку, заломил, приставил клинок к горлу. Но всё же могло разнестись по интернету, если он с ней что-то сделает в отеле, и если это просто человек. Главное не совершить ошибку.

— Кто ты? Говори!

— Тэян, почему, почему мы не можем быть вместе?

— Я вас совершенно не знаю. Этот меч реквизит. Я вызову полицию.

— Тэян, прошу, я хочу быть с вами! Камеры в вашей комнате всё записывают!

Она могла врать.

Ким Тэян, не думая, бросил девушку в одной комнате, закрыл эту дверь на ключ, собрал быстро чемодан, сумку, лезвие меча исчезло, засунул обратно к вещам. К счастью он всё не раскладывал. В лифте набрал номер Наото.

— Ало, Тэян? Что-то случилось?

— Кинь свой новый адрес. Я в Токио. Мне не безопасно быть в отеле.

— Хорошо. Что-то случилось?

— Расскажу потом!

Девушку на ресепшене попросил вызвать полицию в номер и снять бронирование, вызвать такси. Уже на улице сообщил менеджеру обо всём. В дороге решил набрать номер матери, чтобы предупредить. Его японское путешествие только началось. Специально переходил на корейский, чтобы водитель ничего не понял о демонах, второй стороне. Мать поддерживала в его пути не только как сына, айдола, но и охотника.

Уже в квартире Абэ он смог расслабиться, усевшись на диван.

— Так что мне надо где-то жить, пока я в Японии. Поможете?

Тэян рассматривал стену с фотографиями и линиями, оборачивался к кухне, где готовил Наото что-то. Из кухни шли приятные ароматы пряностей, почти готового удона.

— Безопаснее Тэяну жить здесь. Вы согласны, Абэ?

— Айдол, безумные фанаты. Я бы отказал…

— У нас есть свободная комната.

— Да, у… Камия? У вас же дом на ремонте. У кого «у нас»?

— Соседняя комната. Она маленькая, могу расстелить постель. Разложить вещи, — Наото уже раскладывал еду по трём тарелкам, возвращался к другу и напарнику, вытирая руки.

— Камия! Это моя квартира! Не решай за меня. Ты тут не хозяин!

— Тэян мой друг. Его способности нам пригодятся против Художника!

— Если заплатит мне как за охранника, — Абэ постучал пальцами по локтю, размышляя, осматривал всех. — Ладно, моя детская комната. Наото в соседней, — показывал где что находится. — Кухня, ванная. Тапки есть. Но! За съем комнаты возьму пятьдесят тысяч иен в месяц.

— Сколько? — возмутился Наото. — А я тут бесплатно.

— А мог жить у Хакумори с сестрой. Там роскошнее, чем здесь.

— Я ему доверяю, но вы не доверяете сильнее. И не дали бы мне там жить. Мне и здесь хорошо.

— Тогда может Тэяну тогда уехать к нему?

— Тэян останется здесь, с нами! Здесь он в безопасности! Я не хочу их с Хакумори даже знакомить!

— Но он будет нам мешать!

— Я за Тэяна тогда заплачу. Не волнуйтесь, Абэ. Деньги у меня есть. Я их заработал.

— Так, я могу снять комнату в Куроиве, — Тэян поднял руки, пытаясь успокоить. — Я тогда пойду…

Он только поднялся, но две ладони легли на плечи, сажая обратно, Камия и Абэ продолжили спорить, не отпуская его.

— Он пообещал нам помочь разобраться с Художником Бездны. Тэян знает больше про всё это.

— А чем поможет? Только махать своей катаной? Что-то я полезного от него ничего не увидел. Или то, что он может работать ртом?

— Если вы, Абэ, называете певцов «работа ртом»… Это работа голосом! Он поёт. А значит нашему врагу такие как мы интересны. Он же любит творческих.

— А можно… — попытался отвлечь на себя внимание Тэ.

— Мы ещё не закончили, Ким, — Абэ прикрыл глаза, сжал губы, выравнивал дыхание, сильнее сжимая плечо с правой стороны. — Нао, пожертвовать своим другом. Какой дурак так сделает?

— А жертвовать собой? Сколько раз я это делал? Вы не забыли?

— Будем опять играть в «кто и что забыл»? — впервые за эту перепалку Абэ Макото взглянул на испуганного гостя, мягко улыбнулся. — Тогда добро пожаловать. Мы как раз хотели ужинать. Но, самое главное, не мешай нашему расследованию.

Глава 18. Я твой кошмар

Тэян, с разрешения хозяина квартиры, наклеивал на стены нарисованные талисманы, пытаясь так оградиться от всего, что ждёт снаружи. Абэ и Наото смогли рассказать всё, что им известно о похитителе душ. С такими он сам не сталкивался. Но всё же слышал. Такие существа даже казались не так страшны, как те, с которыми он боролся в «квартете неудачников». Приятные времена, воспоминания. Но не то, что было потом. Почти десять лет прошло?

Экран ноутбука сиял в темноте, просматривал странички и исследования, к которым у него было разрешение входа от отца, преподавателя университета исторического факультета. Старые записи, мифология азиатских стран, тексты на древнеяпонском и древнекорейском. Тэян тяжело вздохнул, снял очки, потрогал уголки глаз, стараясь отогнать сон, положил голову на протянутые руки. Он искал древние ритуалы, в которых могли бы использоваться души. Родители знали обо всём: о магии, внутреннем демоне, охоте за нечистью, точнее созданиями Бездны, а не только жизни сына как айдола. Они не были против, зная какое влияние на него производил дедушка с самого детства, от выбора имени до магической жизни среди простых детей.

Тэян знал, что вся магия пошла из мира названного Бездной, зародилась и распространилась уже в из простой с древних времён. Божества, известные в каждых странах свои, тоже пришли оттуда. Люди могли получить магические знания и способности. Кровь, оружие, созидание, разрушение, и не только. Но всё же было столько неразгаданных тайн.

Тэян считал своего внутреннего демона, его часть, своим главным кошмаром. Даже сейчас он, смотрясь в маленькое зеркало, видел уже другого себя. Прекрасное, как считали фанаты, лицо изуродованное шрамами. Алые линии от уголков губ шли до щёк, на глазах тоже алые царапины, на левой щеке словно следы от когтей шли по линии челюсти. И золотые глаза.

В квартире никого больше не было, Наото и его напарник поехали в гости, пригласили на какое-то домашнее мероприятие. А зачем ему куда-то с ними? Он решил полностью погрузиться в изучение.

— Я помогу вам. Прими меня как часть себя, — шептал демон в зеркале.

— Чтобы тьма пела моим голосом? — усмехнулся. — Я — солнце. Я уничтожаю тьму. И я хочу убить Художника Бездны.

— Убить бессмертное существо? Тело человека, но всё же он не человек.

— Можно служить Бездне, но сохранить человечность? Ёрин, Кё, Ёнволь. После этого Художника, я буду спасать их.

— Тэян, пойми. Они сами приведут тебя к Бездне. Ты нужен им. Твоя душа, я, тоже нужен. Прими меня, обретёшь силу…

Разговор прервался, когда послышались вдали звонкие колокольчики. Тэян слышал и вспоминал мелодию одной песни, где пелось: «Где ты, где ты, чёрный кот, Нэро, Нэро, Нэро». Казалось защитные талисманы не спасали от появления снова в его жизни этого Хораса. Второй его кошмар. Он сжимал кулон солнца, лучи впивались в ладонь.

Тэян не мог понять, что из этого страшнее.

Он закрыл глаза, засыпая за столом.

Глава 19. Простите за опоздание

Абэ опоздал с поздравлением с прошедшей свадьбой, а загладить вину надо. Тачибана и его супруга, к счастью, не обижались, приглашая на день рождение Марии. Абэ и Камия поехали в ближайший торговый центр. Макото совсем не смыслил в подарках, ему всегда помогала Акари, но сейчас даже её призрак не преследовал, Наото её не видел.

— И как вы, Абэ, могли пропустить свадьбу друга? Вас даже приглашали?

Макото почесал затылок, пытаясь деть взгляд куда-то, цепляясь за витрины, проходивших людей. По традиции он должен принести в дом хозяев свадебный подарок. Что-то красивое, дорогое, может и полезное. Наото, нарядившись в брендовый костюм, Абэ всё ещё не запомнил названий, воодушевлённо уговаривал купить набор для чайной церемонии. Абэ удивлялся, когда же Наото был таким японским японцем? Семейные традиции, поездки в онсен, даже готовил то, чему его научила бабушка. Традиции традициями, но Абэ предпочитал что-то простое.

— На подарок у меня деньги есть, не волнуйтесь. Даже если стоить будет триста тысяч йен.

— Кхм, сколько?!

Макото подошёл ближе к прилавку и всмотрелся в ценник.

— Я получаю четыреста тысяч йен в месяц. Но это очень дорого! Камия, может лучше бокалы и виски? Или сакэ? Это будет как раз в тридцать девять тысяч, — взмолился Макото.

Наото смерил его спокойным взглядом, через который читалось: «Вы, Абэ, идиот».

— Тогда возьмём тяван, чайную чашку, — он указал на небольшую чашку покрытую глянцевой глазурью, напоминающей россыпь звёзд на небе. — Сто тысяч йен. Не дорого.

Сто тысяч йен, столько Абэ откладывал каждый месяц три года, чтобы купить свою машину, когда для Камии и Ким — очень маленькая сумма из-за их работы. Даже пятьдесят тысяч за комнату казались такой дорогой суммой, но Абэ получил сразу оплату за три летних месяца.

— Нет, Камия, надо дешевле…

— Вы должны показать своё уважение. Раз не набор, то чашка, из неё можно кофе и чай пить. Зато полезно. Алкоголь можно выпить, не даст ничего на память.

— Выбираете подарок? — послышался мужской голос.

К ним шёл Такуми Дзюнъити в дорогой алой рубашке с золотыми запонками, которые он показательно поправлял свободной рукой, белые перчатки выглядывали из кармана чёрных брюк. Короткие каштановые волосы, спокойный взгляд карих глаз, улыбка. Камия и Абэ поклонились, приветствуя.

— Да, Такуми-сан, мы тут выбираем тяван.

— Я давно не посещал чайные церемонии. Может вы когда-то присоединитесь? Я вас приглашу. Или посмотреть на прекрасных майко и гейш? Сейчас это лишь сохранение традиций, как и чайные церемонии. Вы так не считаете, Камия?

Наото опустил взгляд, Абэ не мог спорить из-за далёкости от всего высочайшего искусства.

— Простите, Такуми-сан, но я откажусь. Я сейчас предпочитаю общество своего… друга.

— Ооо, дру-у-уга, — протянул Такуми, надевая перчатки. — Хорошие у вас друзья, как погляжу. Вы, Камия, птица не его полёта. Лучше общайтесь с теми, кто и по деньгам вам подходит.

Такуми ушёл, Наото выдохнул, чуть не упал, но успел схватить Абэ за плечо, покачивался, стараясь дышать. Макото лишь похлопал по плечу и помог стоять твёрдо на ногах.

— У этой чашки глазурь волнистыми полосками цветными! — Абэ указал на свой объект внимания. — Как раз сорок тысяч. Как подарок и извинение за пропущенную свадьбу подойдет.

Закупившись, они возвращались обратно в Куроиву, до квартиры семьи Тачибана добрались вовремя, даже чуточку раньше назначенного времени. Камия настоял на покупке сладостей как подарок на день рождение. В маленькой коробочке перевязанной зелёной лентой лежали цветные макаруны.

Макото постучал, ожидая появления хозяев, послышались шаги и открытие двери.

— О, Абэ-сан, вы приехали вместе… Вашей спутницей? — женщина улыбалась, открывая дверь и позволяя гостям разуться.

— Простите, Тачибана-сан, но я напарник Абэ. Меня зовут Камия Наото, приятно познакомиться, Мария-сан.

— У нашего Абэ интересные друзья.

— Это вам, — Макото протянул чашечку, — простите за поздний подарок, поздравляю со свадьбой.

— Ох, что вы, не волнуйтесь… Но спасибо за подарок.

— А это от нас. С днём рождения, — Камия передал сладости.

— Это же с кофейни госпожи Ирохи? Спасибо, мы там с мужем и познакомились. Они ещё с Угуису не доехали. Проходите, я наложу ужин.

Абэ смотрел за хозяйкой, сравнивал со своими воспоминаниями, какой она была в последний раз, когда они виделись. Немного поправилась, волосы подстрижены как удлинённое каре. В обычной домашней одежде она также оставалась красавицей. Тачибана смог найти человека для жизни и, видимо, был счастлив.

Мария принесла пять тарелок для удона с кусочками жареного тофу в сладком соусе.

Тачибана и Угуису приехали через несколько минут с подарком в виде разобранного книжного шкафа.

Впятером много говорили, вспоминая прошлое.

Раз, два, три. Капал дождь за окном, создавая внутри спокойную домашнюю дружескую атмосферу.

— Камия-сан, может вам подстричься? У меня есть парикмахерская.

— Зачем, Мария-сан?

— Нет, просто немного поправить. У вас красивые волосы, оставим длину немного ниже плеч. Остричь волосы — отпустить боль прошлого. Вы и правда модель? У меня в парикмахерской есть журналы с вами.

— Ох, спасибо. Да, я сотрудничаю с нашими брендами. Основная работа в Токио.

— Вау… Камия-сан, вы необыкновенный.

Они продолжили говорить о своих темах, о которых Абэ ничего не понимал. Мода, искусство — для него это очень далеко. С друзьями он мог говорить только о работе. Тачибана хотел взять отпуск вместе с Угуису чтобы помочь с мистическим расследованием Абэ. Тот пытался их отговорить, но не смог. Мария старалась делать вид, что ничего не слышала о другом мире, магии и не только. Эти трое были простыми людьми, но сам Абэ всё же ощущал, что другая сторона ему не чужая. Он мечтал открыть своё дело, связанное именно с этим направлением расследований. И они бы с Камия не были шарлатанами, как другие, мелкие, слабые.

Время подходило к двум часам ночи. Они слишком засиделись.

— Спасибо, Тачибана, Мария, но нам с Камия надо домой.

— Как грустно. Вы могли бы до рассвета побыть, — Мария надула обиженно губы.

— Нет, нам надо домой. У нас кот не кормлен.

— Кот? — тихо удивился Наото, обуваясь уже у входа.

— Да, кот. Чёрный такой. Пушистый, — пытался указать взглядом, что надо подыграть.

— Абэ, вы завели кота? Бегите, кот это святое.

Макото помнил, что его давняя одноклассница очень любила животных, из-за этого, как староста, могла отпустить с классной уборки, все этим пользовались. Ничего не изменилось.

Домой приехали к трём ночи, успели заехать в круглосуточный, взять для завтрака продуктов. Наото всё ещё не мог не пошутить о покупке кошачьего корма в виде чипсов или других снэков.

В квартиру заходили немного шумно, пакеты шуршали, банки с напитками бились друг о друга. На звуки из своей комнаты вышел Тэ, зевая. Свет включать было уже без надобности, медленно за окнами поднимался тёплый рассвет.

— Тэян, прости, что разбудили, — извинился Наото.

— Я не спал. Пока ничего полезного не нашёл в древних записях. Отец обещал дать ещё ссылок на некоторые ресурсы и на свой аккаунт там.

— Абэ смог нас спасти из гостей, — Камия гордо начал рассказ, пока Макото переносил пакеты на кухню. — Он сказал, что нам надо ехать домой, — Наото достал из пакета коробку со сладостями и банку острых чипсов. — У нас просто чёрный кот не кормлен, — передал другу, — пушистый чёрный кот. Забавно, правда?

По выражению лица Тэяна казалось в этом прозвище ничего не было смешного. Он даже не улыбнулся, лишь поблагодарил за еду.

В обед он не отвечал на вопросы, почему ему не нравилось сравнение с котом. Уезжал работать.

На следующий день Абэ получил сообщение от Сасамори. В Куриова случилось новое убийство и, наверное, связанное с его собственным делом и подозреваемым. Сасамори написала про документы, в которых было имя Хакумори Михиро. Макото сообщил своему напарнику, оставшемуся сегодня дома. Казалось всё снова начинает двигаться с мёртвой точки.

Глава 20. Картины Моридзиро Хироми

— Ваша супруга очень юная, — мужчина смотрел в сторону входившей в комнату с серебряным подносом с чайным набором юной Камии.

— Она не супруга, Хибики-сама. Моя ученица, — Хакумори сидел в кресле, сложив руки в замок, голос его был спокойным.

Хоть встреча предложенная Такуми Дзюнъити назначена и состоявшаяся в самом особняке Хакумори, хозяин решил не менять домашний облик, никаких официальных костюмов, только чёрная рубашка и свободные алые штаны, но он всё ещё сидел в белых перчатках, пряча от всех свои обгоревшие руки.

— У нас будет чайная церемония, Хакумори-сан? — гость улыбнулся, облизнул губы, Михиро заметил, как рука Хибики тянулась к девушке.

— Камия, мы сами, можешь идти. Я обслужу гостя.

Аяка поклонилась, отходя. Хакумори радовался, что не дал юную Камия в обиду. Никто не должен трогать тех, кто под его покровительством.

Чай разлили в чашки покрытые изумрудной глазурью, напоминающей камни малахита. Хакумори не знал итоговой цели коллекционера, но понимал, что тот откликнулся на предложение с самой выставки. Тогда он сам разговаривал с Такуми про это, когда Абэ забрал обоих Камия с собой. В кабинете не хватало треска камина, лампочки тускло освещали. Вокруг всё казалось выполнено из красного дерева: книжный шкаф, столик посередине, пол, стены.

— И так, Хибики-сама, о чём вы хотели поговорить со мной?

— Такуми рассказал, что вы имеете в коллекции картины Моридзиро Хироми, — На этих словах Хакумори сдвинул брови, но потом смог успокоиться и продолжить слушать. — Я желаю выкупить несколько его картин…

— Моридзиро я не продам. Ни за какие деньги. Любые другие в моей коллекции — да. Украшения? Да.

— Это просто картины. В моей галерее им будет место.

— Картины Моридзиро принадлежат моей семье и передавались все десятилетия. Я не могу их продать, сколько бы вы ни предлагали! — повысил голос.

— Двадцать тысяч долларов за одну картину. Мне нужны «Грёзы Офелии».

Хакумори закрыл глаза, откинул голову, вперив взгляд в украшенный узорами потолок. «Грёзы Офелии». На прошлой выставке он её не показывал, картина висит в его собственной комнате, олицетворяя боли самого художника. Тогда, в биографии, Моридзиро Хироми читал пьесы Шекспира и рисовал картины, но из всех выжила лишь «Грёзы Офелии». Гамлет — трагедия о жизни и смерти. Офелия, упавшая в реку и уносимая течением, медленно забирающим её в свою пучину. Офелия — жертва, невинная дева, попавшая под влияние знати.

Художник смог изобразить её изящной, прекрасной с огненными кудрями. Река напоминала тёмное звёздное небо цвета индиго, а из тьмы поднимались золотые линии из краски и настоящего сияющего золота, тонких пластин, добавляющих объём. Офелия словно парила в этой реке, напоминая японскую русалку, но всё же зелёное западное платье, напоминающая эпоху средневековья. В руках Офелия Моридзиро держит икебану, передающую свой цветочный язык.

Ветвь сакуры — эфемерность и красота смерти, цветы сакуры рождались и мимолётно умирали, распадаясь на лепестки. Анютины глазки — чистая любовь юной девушки. Ромашки — сомнения в любви. Розмарин — память и верность.

Хакумори никогда не желал расставаться с самым ценным экземпляром своей коллекции.

— Ладно, пятьсот тысяч долларов за картину. Это лучшая сумма за этот редкий экземпляр! Его надо выставлять в музее!

— Вы, Хибики-сама, возжелали мою даму, также вы возжелали принадлежащую мне картину. Такуми Дзюнъити мог вам передать список того, с чем я готов расстаться. Повторяю ещё раз, — Хакумори сделал паузу, поправил белые перчатки. — Картины Моридзиро Хироми не продаются. Никогда. Ни за какие богатства этого и другого мира.

— Как знаете, Хакумори-сан, — гость поднялся и вышел, хлопнув дверью.

Хакумори усмехнулся, взял трость, стоящую у кресла, поднялся, опираясь. Он словно вёл что-то за собой, тени расползались по стенам, проходили через щели.

Всё что связано с тем художником — принадлежит только ему.

Глава 21. Допрос

На место Абэ приехал не один, Камия по его просьбе сидел в машине в ожидании результата нового дела. Сасамори поздоровалась, поправляя выбившиеся из хвоста пряди. Она передавала записи улик. Макото подошёл ближе к телу, всматривался в кожу. Бледные синие линии похищения душ, только узоры не волнистые, острые шипы.

— Ваше дело? — девушка осторожно скокетничала.

— Сасамори-сан, вы сказали, что убитого звали Хибики Рюджиро?

Девушка протянула папку с документами для рассмотрения. Контракты купли и продажи между покупателем, убитым, и продавцом Хакумори Михиро. Как видно, сделка не состоялась. Мотив словно виден прозрачно. Какое-то произведение мужественного искусства, интерес к творчеству, меценат, коллекционер. Художник прям во второй раз переключился на них, вторая такая жертва. Также в папке с документами он нашёл договор между Такуми Дзюнъити и Хакумори Михиро. Такуми мог стать ещё одной целью Хакумори? Но всё же как Абэ мог поймать, доказать, что именно покровитель Аяки всё делал. Знакомство с Акари, связь с другими жертвами, показ на котором убили модель — везде был только он.

Абэ поблагодарил, забрал договоры и вернулся к машине, передал Наото, тот от неожиданности дёрнулся, когда красная папка оказалась на его коленях.

— Камия, вы лучше меня его знаете. Ваша сестра правда в безопасности, оставаясь с ним?

Он открывал, вчитывался в каждую строчку, сжимая губы, немного щурясь.

— Вы хотите сказать, что во всем виноват он? Он и есть наш Художник?

— Вы больше меня, Камия, знаете о вашем мире, магии, призраках. И я больше не вижу Акари. Если души похищают, то они должны быть где-то заперты?

— В картинах? Белый холст.

— Вы знаете где живёт Такуми Дзюнъити? Надо его предупредить насчёт Хакумори. Он может быть нацелен на него.

— В документах есть адрес его галереи и дома.

— Заглянем тогда туда.

До Токио они добирались молча, слушая тихое радио. Наото смотрел социальные сети в телефоне, изучал предложения для работы, отвечал на сообщения. Попросил, раз они будет в городе, забрать Тэяна из студии сразу.

Их домашний чёрный кот занял место на заднем сидении, расставляя руки, тяжело выдохнул, запрокидывая голову.

— Как прошла запись? — робко спросил Наото.

Друг лишь поднял большой палец вверх.

— Из меня словно душу вытаскивали.

— Никаких вытаскивания душ. Будешь ходить с нами, чтобы был под присмотром.

— Ладно! Отец должен ещё прислать тексты времён Токугава. Плюсы иметь связи, детектив. Я вовремя появился в вашей жизни?

Абэ лишь закатил глаза, завёл машину, возвращаясь к намеченному маршруту.

Галерея находилась в высотном здании, занимала пятый этаж офисного центра, рядом жилая многоэтажка. Секретарь поприветствовала гостей поклоном, сообщила, что Такуми-сан скоро подойдёт.

В приемной они прождали несколько минут, пока не раздались шаги. Мужчина поправил ворот алой рубашки, пригласил войти в его кабинет.

По сравнению с кабинетом Хакумори — Такуми казался скромным, почти как Рэйко. Никаких вычурных амулетов, словно в музее. Лишь шкаф с документами, компьютер, стулья вместо кресел. Только Абэ ощущал ещё отвратительный запах гари.

— Что вас привело нанести мне такой неожиданный визит?

— Не знаю, верите ли вы в магию или мистику, — начал Макото, сложив руки в замок и наклонившись вперёд, — но я расследую одно дело.

— И какое? — Такуми не казался испуганным, наоборот, в его глазах загорелся огонёк любопытства.

— Похищение душ. Вы были знакомы с Фудзимото Акари?

— Не знаю, я не помню всех своих знакомых. Особенно если это было давно. Я помню всех, с кем мне выгодно сотрудничать.

Абэ замечал, что его взгляд скользил по его спутникам, Тэян стоял без своего меча, оставленного дома, Наото сжимал свой талисман.

— Вы знакомы с Хакумори Михиро. И, мне кажется, что убийца, которого я ищу — он.

— Хакумори убийца? Я знал, что с ним что-то не так. Какой ужас. Мне так жаль.

— Последним стал Хибики Рюджиро.

— Я советовал ему провести сделку для покупки картин художника Моридзиро Хироми. Как жаль, что наш общий знакомый не желает расставаться с ними. Он слишком привязан к ним, словно именно они хранят какую-то тайну. Надеюсь вы понимаете о чём я говорю?

Абэ постарался проанализировать всё, что стало ему известно. Напоследок он предупредил, чтобы Такуми Дзюнъити был внимателен, он может стать следующей жертвой Художника Бездны. Тот лишь понимающе кивнул.

До Куроивы добирались уже в шуме и разговорах Наото и Тэяна. Они что-то восторженно вспоминали, смеялись, путь казался долгим, но они добрались до дома самого Хакумори.

У Макото заело в голове: «Картины, картины, картины». Вспомнил белые перчатки Хакумори, запачканный синей краской. А мог бы он всё делать? Вопрос застал в горле.

Хозяин и его юная помощница встретили всех радушно, накормили в вычурной столовой, даже предоставили комнаты для ночлега, чтобы в глубокой ночи не добираться до их района. Абэ решалось, что они попали на крючок как мелкую рыбу. Он лишь улыбался приветливо, скрывая подозрения.

Лишь когда он попросил поговорить наедине, Хакумори не отказал.

Казалось в этом доме очень много мест, где проводились переговоры. Раз, два, три маленькие картины в стиле уки-ё, рисунок девушки с веткой сакуры на гобелене.

— Присаживайтесь, Абэ-сан, о чём хотели поговорить?

Макото не хотел спугнуть, а лишь ещё немного добраться до правды. Если Хакумори Михиро является их Художником Бездны, то все здесь в опасности.

— Вы же знаете, что я расследую, Хакумори-сан, прошу говорить только правду и чистосердечное признание.

— Абэ Макото, как удивительно, вы всё это время подозреваете меня во всём? — собеседник по-змеиному улыбнулся, беря стакан с янтарным напитком.

— Простите, но всё ведёт к вам, Хакумори, — Абэ опёрся ладонями о стол, смотрел в глаза подозреваемому. — Последняя жертва был у вас. У него нашли документы по сделке. Я знаю вашу следующую жертву, предупредил.

— Абэ, вам надо просто не зацикливаться на одном мне, а смотреть шире. Я знаю, вы ищете настоящего Художника Бездны, но ходите кругами все пять лет. Хоть вы этим делом заинтересовались лишь как два года. Три года вы вообще ничего вокруг себя не замечали. Ни Фудзимото Акари, ни самого себя.

— Вы очень много знаете. Крутитесь вокруг Наото, держите при себе его сестру. Вы просто пользуетесь, чтобы добраться ближе к нему.

— Какой с вас детектив, раз подозреваете только меня одного? Признайтесь, Абэ, самому себе. Вы зачем и кого ищите?

Слова заставили Макото немного уменьшить свой напор, он сам не понимал ответа на этот вопрос. Зачем? Месть. Кого? Убийцу. Это мог быть настоящий ответ, но всё же он казался уже ложным. Сейчас он лишь желал защитить своего напарника. Наото сейчас мог спокойно спать в одной из комнат, пока здесь решалась его судьба.

— Наш мир жесток, Абэ. И жертвы могут быть напрасными. Вкус души Камия Наото хорош. Но вот вкус Ким Тэяна… — Хакумори облизнул губы. — На месте Художника я бы обратил внимание на него. В нём и правда очень сильная магическая сила, очень редкая.

— Это совет? Или вы обозначили новую цель?

— Считайте как хотите. Советую просто прислушаться ко всему, что вы слышали в этих стенах. Вы же помните то, что я сказал вам в галерее?

Абэ отвёл взгляд, когда тяжёлая рука хозяина опустилась на ночь плечо, сжимая до боли.

— Думаю, вы умеете, Абэ, различать подлинник и оригинал. Это пригодится не только в искусстве, но и в людях, — повторил снова Хакумори, покидая кабинет, оставляя лишь летнюю прохладу.

Казалось, что тени здесь зашевелились. Сердце гулко билось, отдавая в виски. Он побежал к двери, радовался, что его не заперли с собственными страхами.

Он проверил комнаты Аяки, Тэяна и Наото. Последние даже не спали. Абэ попросил их спуститься, чтобы вернуться обратно в маленькую и безопасную квартиру. Всё же Хакумори не вызывал доверия, но может быть в их дело надо вносить ещё детали в виде дополнительных подозреваемых. Семя сомнения поселилось в душе, к счастью без голоса Художника.

Глава 22. Тонкий след в деле

Во сне Абэ Макото тонул в чёрной воде, тянул руку, пытаясь схватиться за что-то. Казалось во сне он слышал голоса, смешанные. Они молили о спасении, звали. Руки словно затыкали ему рот, пытались выколоть глаза, вырвать язык, добраться до сердца и…

Бам!

Абэ проснулся от громкого звука разбитого чего-то в дребезги. Он вышел к Камии и Киму. Эти двое словно нашкодившие дети подметали с пола разбитую тарелку и чашку.

— Абэ, простите, я не специально! Они просто выскользнули из рук, — Наото извинялся, опустив взгляд.

— Надеюсь после не будет дурных вестей, — Макото тёр заспанное лицо.

— А, Абэ, мне прислали переведенные документы. Там и правда есть что-то похожее на похищение душ. Надеюсь вам это пригодится.

— Вечером гляну.

— Мы собирались поехать в Ёкай, вы с нами? — робко спросил Наото.

Рэйко прислала сообщение о найденной информации про самого Абэ из их каких-то архивов. Макото всё равно собирался с ней пересечься.

— Тогда начну изучать после душа. Вы оба тоже займитесь делом, выходные же.

Абэ дождался, когда его напарник и кот поедут покупать новую чашку и тарелку. Макото боялся, что они купят что-то дорогое, и ему будет стыдно со своей зарплатой смотреть на эту вещь, на которую он мог только копить. Попасть всё равно между ним как простым детективом и ими, моделью и айдолом.

Абэ открыл на компьютере файлы, старые свитки, книги и текст на современном японском. Он вчитывался в каждое представленное имя, остановился на одном.

Цучимикадо Абэ Дзюнъэмон.

Макото продолжил читать переведенный документ про тех, кто служил Токугава Иэясу. Список принадлежавших древних мечей, а как утверждал Тэян — магия всё ещё скрыта в их стали.

Они нашли небольшую зацепку. Такие же убийства как в современности, но их считали за болезнь, поражение самой души. Абэ откинулся на спинку стула, смотрел в потолок пустым взглядом. Тогда их не считали за какой-то ритуал. Забирали души только у повинных.

Цучимикадо Абэ Дзюнъэмон… Камия рассказывал о древних кланах, Художником мог быть потомок этого человека или… он сам? А мог ли человек жить больше сотни лет? Мог ли заключить контракт с Бездной? Рэйко ради долгой жизни заключила договор с белым кицунэ. А вдруг и здесь также работало?

Цучимикадо… — фамилия, к которой принадлежал этот человек, значит он был выше по статусу, знатью.

Абэ... — записывалось такими же кандзи, как у него. Фамилия клана. Прям как у знаменитого Абэ-но Сэймэя. Макото даже никогда не задумывался об этом, а мог ли он являться какой-то ветвью этого древнего, но угасшего магического клана?

Дзюнъэмон… — пытался понять значение написания этого имени. Тринадцатый страж ворот? Страж ворот. А что если у Бездны, откуда приходят чудища и куда Наото изгонял, есть врата?

И души собираются ради поддержания или собственной жизни, или для открытия этих врат, а может и сдерживания?

— Бред какой-то.

Наото и Тэян вернулись через несколько часов с двумя пакетами, из которых был такой же набор посуды с таким же узором на чашке, которую разбили. Парни спрашивали о том, как продвигается изучение дела. Макото лишь кивнул, желая всё рассказать уже в стенах Ёкая в кабинете Леди Рэйко. Она уже даже звонила несколько раз, приглашая в свою защищённую от Художника крепость.

Глава 23. Игра в куклы

Летний день ощущался немного душным, солнце нещадно палило, лёгкая рубашка прилипала к коже. Хотелось просто добраться до прохладного кабинета Рэйко и обсудить все факты. Стеклянные витрины магазинов сменялись, как и рекламные щиты.

— У нас есть подозреваемые, — бурчал под нос Макото, сунув руки в карманы джинс. — Без доказательств мы не поймаем настоящего Художника.

— Новая Куроми? — послышался сзади восторженный голос Тэяна.

Абэ и Наото обернулись, ища в толпе остановившегося у витрины магазина Тэяна, тот опустил маску, не скрывая детского восхищения. Наото подошёл ближе, хотел уже дёрнуть за рукав и увести его от белого кролика в чёрной шутовской шапочке на картинке были стрелки, указывающие на лимитированность коллекции этой мягкой игрушки.

— Нао, я должен её купить! — айдол схватил друга за руки, сжимал тонкие пальцы.

— Мы идём в Ёкай, вы оба давно не дети, чтобы покупать игрушки, — кашлянул Макото, возвращаясь к двум своим бедствиям, как он назвал их после случайной разбитой посуды.

— Абэ-сан, вы бы знали сколько фанатов купило мой мерч. И, уверяю, они не дети. Я видел их на фанколах и не только, подписывал эти игрушки.

— Фанат Санрио, — Макото приложил руку к лицу. — Это детское аниме. Уже давно надо перерасти это. Вы напоминаете мне Сасамори с её мече парнями. Чего только не придумают лишь бы завлечь.

— Продажа мерча приносит деньги создателю. Я люблю, как вы сказали, детское аниме с семи лет! Если вы не любите Санрио, то у вас небыло детства.

— Напоминаю, — Абэ поднял ладони, — вы оба живёте в моей квартире. Попрошу не захламлять мои две свободные комнаты. И я, как хозяин, могу выгнать вас.

— Напомнить сколько мы с Наото можем заработать? У нас есть средства снять дом. Я пожертвую комнатой. Зато у меня будет новая Куроми. Нао, одолжи пожалуйста тридцать тысяч йен. К ней ещё идёт лимитированные подарки! — Тэян сложил руки, взмолился. — Отдам дома, обещаю. У меня нет с собой денег.

— Абэ, мы быстро, — Наото, не смотря на напарника, поправлял чёрную маску друга и его простые очки. — Вдруг наткнёмся на твоих фанатов. Нам надо быть осторожнее.

— Я был бы рад увидеть своих Спаркл, но сейчас я хочу лишь лимитированную Куроми.

***

Тэян сидел на диване в кабинете госпожи Рэйко. Так и не сказать, что он просто демон на сцене, забирающий души несчастных фанатов, борющийся с тьмой. В чёрном немного клетчатом лёгком свитере и тёмно-синих джинсах он, казалось, мог слиться с эти диваном. В его руках мягкая игрушка среднего размера, белый кролик в чёрном шутовском колпаке с розовым черепом посередине. Эта игрушка, Куроми, одета в чёрно-розовое платье с белыми оборками. Рэйко села перед Тэяном, перенеся барный стул в свою обитель. Она рассматривала своп карты со всеми персонажами, остановив взгляд на Мелоди, также на её коленях лежали три сменных наряда игрушки, на диване валялись на розовом пакете раскрытые игрушки из гача автомата, одна из которой была подмигивающая Куроми с высунутым языком.

На всё это ушло тридцать тысяч йен.

— В итоге, у нас есть среди подозреваемых Хакумори Михиро, добавился Такуми Дзюнъити. Больше никого другого, кто мог бы быть связан или знаком с Художником. Оба коллекционеры, крутятся в творческих кругах. Могли пересекаться со многими жертвами. И кто-то из них был также наставником Акари. К сожалению я не интересовался тем, что она делала. Тут моя ошибка из прошлого. Кто же знал, что так будет, — Абэ Макото нарезал круги, рассуждая вслух, надеясь, что его точно слушают, а не разговаривают между собой. — Жертвы как раз из этих кругов, даже две новые. Они оба, Хакумори и, предположительно, Такуми, были на показе… Мне кажется, что я видел похожего на него мужчину. — Обсуждение игрушки чуть перебивало самого Макото, тот прикрикнул. — Тэян, прекрати тискать игрушку! — перебил разговор госпожи и айдола. — Рэйко, вернитесь на своё место. Наото… А, ты слушаешь.

Камия сидел смирно и не отрывал взгляда от Абэ, кивнул, ожидая продолжения его речи, но всё же шло не так идеально из-за Леди Рэйко.

— Абэ, взгляните на это маленькое чудо! Она же милашка! — женщина отобрала игрушку кролика и показала Абэ, надув губы словно маленькая девочка.

— За что мне такое наказание, — Макото провёл руками по лицу, взмаливаясь.

Абэ отобрал игрушку, еле засунул покупки в большой чёрный пакет, завязал и поставил в углу, чтобы никто не отвлекался. Начал свою речь заново, рассказывая про то, что было написано в предоставленных отцом Тэяна документах. Такое уже случалось, но никто никогда за сотни лет не пытался копнуть ещё глубже. Абэ осторожно двигался, стараясь не пнуть белого кицунэ, крутящегося у него по за ногами, кусающий за штанину.

— Выходит, что у нас есть Хакумори и Такуми? — Рэйко почесала подбородок, крутилась на своём кресле. — Я снова в архивы клана Рай не полезу, меня и так выпроводили, когда мне понадобилось изучить род Абэ. Конечно я могла бы послать туда кого-то ещё… Но в списках по кланам я не видела фамилий ни Такуми, ни Хакумори. И если один в роду не обладает магическим даром, то его и его потомков никто не записывает. В общем, ведение документации у Рай странное.

— А может у них… вечная жизнь, как у вас, Леди Рэйко Ёкай.

Женщина усмехнулась, останавливаясь, протянула руку вперёд, словно желая чтобы её одарили поцелуем.

— И обоим интересен Камия, — подытожил Тэян, поднимаясь, ища взглядом свою лимитированную покупку.

Абэ промолчал, что после Наото Художник точно нацелился на него. Забрав луну, заберёт и солнце. Макото мог только предполагать, без идеальных улик, лишь основываясь на своём чутье. Они чуточку задержались в Токио, на часах наступало время ужина и возвращения в родную Куроиву. Компания попрощалась с хозяйкой, но всё же женщина не стала отпускать всех.

— Абэ Макото, — протянула его имя Рэйко, крутясь снова на стуле. — Задержитесь, пожалуйста.

Наото кивнул, словно говоря, что его подождут в машине. Абэ развернулся на пятках к хозяйке клуба.

— Что вы от меня хотели, леди Ёкай? — он сел перед ней, лис прыгнул на колени Макото, тёрся как кот, пришлось гладить по светлой мягкой шерсти.

— Я говорила, что ворвалась в архив клана Рай? — Макото кивнул. — Я провела исследование вашего рода. И почему в вас, Абэ Макото, просыпается магия. Потомок Абэ-но Сэймея, как же я не догадалась. Я думала, что этот клан Абэ, по магическому потоку, угас. А тут, всегда рядом, потомок этой линии. Чудесно, не думаете? Такие вот совпадения.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ваш отец, он ведь тоже владел магией, но всё же жил как человек, хоть видел призраков, демонов, слышал глас Бездны. Перешёл дорогу Художнику и умер.

— Что? Что вы сказали?

— Он же начинал расследовать эти дела? Ой, вы же про это не говорили…

— Откуда вы это знаете, — Макото казалось, что внутри всё сжалось, он тяжело дышал, пытался зацепиться взглядом за предметы, стоящие за Рэйко, главное не смотреть ей в глаза.

— Так и есть, к сожалению, — женщина взяла листок и ручку, что-то рисовала, проводя хаотичные линии.

— Вы сказали, что он перешёл дорогу Художнику, откуда знаете! Это был несчастный случай! И он…

— Убийство, — она подала листок, — он близко подобрался к нему, чуть не раскрыв. Наш враг сделал всё грамотно, убрав свидетеля. А с вами, Абэ Макото, он хочет играть. Он может начать новую шахматную партию. На его доске мы все пешки. Я не знаю кто точно наш Художник. Я, как и клан Рай, просто слежу за всем. Я же не просто глава подпольного клуба с какими-то колдунами. Я ещё хранитель, заключившая сделку с ёкаем.

На листке кривым почерком на английском были выведены Цучимикадо Абэ, Кураку-но Одзи, Дзингецу-но Мико. Хранитель, ёкаи, демоны, бездна…

В машине по дороге обратно в Куроиву, пытался сосредоточиться на дороге, но новые знания так и роились, пытаясь превратиться в единую картинку.

— Осторожно! — крикнул Наото, хватаясь за руль и выворачивая в сторону, Абэ нажимал на тормоз, машину заносило в сторону.

К счастью аварии не случилось, обошлись ушибами, машина сильно не пострадала.

— Что на тебя, Камия, нашло! — выругался Макото на напарника.

— Нам перегородили дорогу.

Фары освещали главную дорогу. Абэ посмотрел на лежащую тушу оленя. Нарита далеко, а эти животные там считаются священными. И он был крупнее этих привычных оленей. Ветвистые рога сломаны, на спине казались какие-то наросты из мха, из полураскрытой пасти виднелись клыки. Казалось кто-то смог его убить до того, как их компания появилась на дороге.

— Зверь Бездны, — Тэян двигался вперёд, всматриваясь в освещённую фарами фигуру.

Кто-то спрыгнул с ветки дерева, махал им, поправляя длинные рыжие волосы, выходя на свет. Лицо девушки казалось очень знакомым.

— Ёрин, — Тэян спокойно назвал её имя.

Ёё появление вызвало улыбку облегчения у Абэ.

Девушка подошла к водительскому месту, постучалась в окно, Абэ опустил. Она носила джинсовую куртку поверх укороченной запачканной пятнами футболки.

— Доброй ночи, заплутавшие путники. У меня к вам есть единственная просьба принять меня в свои ряды. Тэян, это почти как наш «квартет неудачников». Также четверо.

— Этого зверя вы убили? — Абэ перебил чёрного кота, когда тот хотел что-то начать говорить ей в ответ.

— Рэйко предупредила, он мог протаранить машину. А я не хочу, чтобы наш любимый Тэян пострадал. Он нам ещё нужен.

— Спасибо за помощь, но… — начал Наото, но его также перебили на полуслове.

— Убирайся, Ёрин, к своему брату и главе.

— Как грубо. А я же вас всех спасла, — девушка обратилась в кошку и убежала в лесную чащу.

Машину смогли завести, выехать осторожно и продолжить путь до дома. По времени успевали заглянуть в любимую кофейню перекусить. Абэ расспрашивал о ранах своих напарников. Тэян лишь показал на плечо, где оставался небольшой синяк, а Наото пожаловался на боль в локте. Эти двое казались счастливыми. Пакет с игрушкой лежал в багажнике, пока не заняла место на рабочем столе айдола.

Дома всё казалось таким умиротворяющим, пока их враг, будь то Хакумори или Такуми, а может кто-то ещё, не начал снова охоту за ними. Кулон с камнем Макото не снимал, в кровати под светом светильника рассматривал. Немного треснул от той не случившейся аварии. И как он мог треснуть? Абэ лишь слышал чей-то шёпот во сне, видел теневые руки и вылезающих существ, напоминающих больших крыс или людей.

— Кто ходит первым, белые или чёрные?

Абэ Макото ощущал во сне себя на шахматном поле одной из фигур, и кто-то в белых перчатках ставил белую фигуру на клетку с ним.

— Белые ходят первыми, Абэ Макото. Я вас вижу.

Глава 24. Художник начинает партию

Души заперты в картинах, они молили о свободе проходившего мимо них человека. Мужчина лишь спокойно бросал на них взгляд. Раз, два, три…

Его собственные демонические слуги выходили из теней, докладывали обо всём, что видели, слышали. Художник сел за мольберт, включил классическую музыку и окунулся в свои мысли. Он изображал красивого юношу в парящей одежде древней эпохи. Утончённое лицо, длинные чёрные волосы. Юноша держал ветку сакуры, но с шипами роз. На его голове также венок из цветущих кровоточащих роз. Краска полилась на глаз юноши. Картина испорчена, пришлось выкинуть к другим.

— Господин, — шипел скрюченный демон, — вы потеряли их?

Мужчина лишь кинул взгляд на это существо, и тот исчез в пепле.

Кураку желал выбраться из Бездны, все, кто заключил с ним договор, знали это. Кураку просто чувствовал, что именно в этом времени появился его родная душа, его собственная вторая половина, его брат.

Мужчина облизнул губы, вспоминая как он смог с ним пересечься. Душа этого юноши казалась такой манящей, полноценной, не то что у его жертв. Кураку-но Одзи желал воссоединиться с Дзингецу-но Мико. Два брата, подаривших древнему миру магию и связь с Бездной, а их имена затеряны в вечности.

Другой слуга быстро убрал пепел, принёс шахматы, книгу про искусство Эдо с любимой синей закладкой на параграфе про древние клинки.

Шахматы позволяли продумывать свои ходы наперёд, анализировать действия его игрушек. Это кошки-мышки, игра в куклы, а может стратегия? Мужчина всегда играл за белых, белые перчатки пачкались, он снимал и менял их каждый раз, оставаясь таким же джентльменом как сейчас.

Приближался Обон. Снова фейерверки, шумные компании, счастье, веселье на ярмарках. Мир казался таким маленьким и шумным. Чёрные фигурки сами ходили без его помощи. И белые всегда выигрывали.

— Фудзимото Акари, — прошептал имя, и призрак появилась перед ним, — вы выполнили то, что я просил. Вы сами, того не зная, соединили Абэ и Камию. Вы скоро встретитесь с ними в моей коллекции душ. Только им бы ещё немного раскрыться до своей неполноценности. И больше привязаться друг к другу. И разбиться, потеряв одну яркую фигуру, связанную с ними. Возвращайся в свою картину.

Художник Бездны начинал новую партию, стерев все свои прошлые заслуги, получив ещё одну цель для себя в виде Ким Тэяна. Убрав вокруг него Абэ и Камию — доберётся до него, как до самого сладкого десерта. Десерты всегда остаются на последок.

Глава 25. Подготовка к летнему фестивалю в Куроива

Приближался фестиваль фейерверков и Обон, праздник памяти ушедших из этого мира. Наото вспоминал как с бабушкой он ходил навещать могилу дедушки, приносили фонарик сделанный их руками. Наото в клетчатой серой юкате хватался за розовую юкату бабушки. В Куроива всегда шёл фестиваль Ханаби, когда фейерверк освещал город своими яркими огнями, грохотом.

Камия смотрел на фотографию молодых бабушки и дедушки, гладил. Единственное ценное, что у него осталось от них из воспоминаний.

Аяка кружилась в маленькой квартире вместе с разными отрезками ткани, уговаривала Абэ и Тэяна выбрать из чего им сшить.

— Синий! Я сделаю на подоле золотой градиент! — девушка кричала на айдола, пока тот отнекивался, указывая на алый. — Алый и чёрный? Вы не исправимы, Ким Тэян. Но вам бы подошло то, что я предлагаю.

Макото просто пил чай, доверив выбор самому дизайнеру. Наото знал, он не любил такие праздники, не навещал новый дом матери и могилы отца. Он всегда заваливал себя делами по горло, но не в этот раз. Фестиваль фейерверков казался для него ещё одной головной болью.

— А Хакумори-сан пойдёт на праздник? — Наото знал о чём спрашивал, после всего, что они подвели к одной точке.

— Хакумори-сан останется дома. Эти дни ему не здоровится, а в больницу идти не хочет. Засел в своей галерее и рисует, дышит пылью. Его невозможно вытащить на улицу.

Наото постарался промолчать. Он и сам начинал подозревать именно Хакумори Михиро, но малый процент говорил: «Он не Художник». Не мог покровитель его сестры всё совершать, не в его интересах. Он тогда мог всё сделать давно, а не играть столько месяцев.

Со знакомства с Абэ прошло почти пол года, а сам Камия всё ещё не научился всё делать сам. Эти все попытки идти на пролом и побеждать — заканчивались прахом. От картин Хакумори, развешанных в его доме, ничего не шло опасного, даже никаких шёпотов призраков. Но всё же его состояние пугало. Остался создавать новые картины или подготавливал холст для новой души?

— Я бы хотела, чтобы мой брат одел серую юкату, — Аяка просто перекинула ткань через его плечо, отвлекая от мыслей. — Нет, серый делает твоё лицо более бледным.

— Аяка, прекрати так усердствовать, — отодвинул сестру, вставая.

Девушка обратила внимание на доску с записями, линиями и подозреваемыми, жертвами. Такую важную вещь никто и не собирался прятать. Она всматривалась в детали, поджимая губки, хмыкала что-то под нос, словно зная какой-то важный ответ.

— Я видела некоторых в окружении моего наставника. Я их знала мельком. Вот этот, — указала на Хибики, — вообще на меня глаз положил. Как и на «Грёзы Офелии». Вы знали, что художник спас только эту картину из Лондонского пожара? Теперь знаете.

— Из-за этого Хакумори и так трясётся за ней?

— Нет, Абэ-сан. Эта картина очень ценная для Хакумори-сама. А он не даст в обиду то, что ему нравится. Хоть его можно назвать человеком, который берёт всё, что ему нравится. К примеру…

— Аяка, только не говори, что вы уже…

— Брат, да что ты такое говоришь? Хакумори не такой человек. Он достойный и порядочный. Как бы это наивно не звучало, но он уважает личное. И не смешивает личное и рабочее.

— Аяка, любишь его или его деньги?

Девушка, подняв голову, перекатывалась с носка на пятку, сложив руки за спиной.

— Ладно, без вопросов. Продолжай мучения.

Вечером Наото попросил поехать на кладбище Куроивы. Горная местность скрывала внутри себя небольшое кладбище с серыми камнями и выгравированными на них фамилиями. Какие-то уже заброшены, другие — всё ещё показывали своё величие и уважение к предкам. Наото нашёл своих бабушку и деда. Их прах лежал в фамильной могиле. Абэ помог поставить курильницу для благовоний и поставить палочки. Наото сложил руки, начал молитву и благодарность предкам за всё. Немного дальше — могила деда Тэяна, которого за десять лет ни разу не навещали. Камень зарос полностью, трава закрывала, вьюн переплетался, словно желая поломать. Ещё дальше Абэ нашёл могилу отца. К удивлению о ней заботились, но не он.

— Наверное мать и брат приезжали.

— Вы не общаетесь? — Наото вернулся к машине, сел на своё любимое место рядом с водителем, пристегнулся.

— После смерти отца столько изменилось. Мне оставили нашу квартиру. Брат занят своей семьёй. Мать своим счастьем в своём родном городе. А я застрял здесь. Сам. И застрял в своём расследовании.

Они проезжали мимо будущей ярмарки, строились палатки, вешали украшения. Люди верили, что именно на такой праздник и фестиваль фейерверков они могли встретиться со своими предками и побыть рядом с ушедшими душами родных.

— В этот день будет много призраков. Их шёпот всегда заставлял меня несколько дней отлёживаться. Абэ, вы же будете рядом со мной?

Макото поймал испуганный взгляд напарника, накрыл сжатую в кулак руку своей ладонью, гладил, успокаивая.

— Пять йен. Судьбоносная встреча, — Макото улыбнулся мягко, смотрел Камии в глаза. — Если Художник будет там, если он попытается причинить боль тебе, твоим близким или моим, то, знай, я не остановлюсь. Я защищу тебя, всех. Нао, — От этого у Камии дрогнуло сердце, впервые его имя так произнесли и таким тоном, — я буду рядом. Ты мне важен. Ты мой проводник в этот безумный мир магии. Давай проведём фестиваль Ханаби вместе.

Вместе.

Наото кивнул, не сказав ни слова, расслабился и следил за дорогой. Кладбище отдалялось, оставляя за собой сотню привязанных призраков, пришедших лишь увидеть своих близких на Обон.

Глава 26. Фестиваль теней

Камия Аяка помогала одеть юкаты мужчинам, ругала за то, что они хотят взять с собой оружия для сражения. Тэян уверял, что его Хайан может пригодиться. Абэ думал как тайно пронести оружие, но он же не при исполнении, а как простой гражданский. Магией владеть он не научился, хоть Рэйко просила приезжать к ней для тренировок. Макото лишь мог смотреть и видеть кто есть кто.

— Ну вот! Вам идёт! — девушка хлопала в ладоши.

— В юката не побегать за демонами, — бурчал Абэ, поправляя пояс. — Не обязательно на фестиваль одеваться так.

— Вы будете самыми красивыми, поверьте! Может найдёте себе пару.

Мужчины лишь фыркнули, переглядываясь. На этот раз вперёд посадили Тэяна, надеясь, что Аяка не будет ему докучать своими расспросами о работе, брендах с которыми он сотрудничал.

— Камия, можете помолчать! — не выдержал Макото, останавливаясь на светофоре.

— Мне просто это полезно для работы, — она снова надула губки.

Наото старался отвлекать сестру, уговаривал не отходить далеко от них, предупреждать, если что-то почувствует странное или увидит. Ярмарка шумела, запахи смешивались, как и голоса. Юкаты разных фасонов, обычная одежда — люди просто довольствовались праздником, ели яблоки в карамели, играли, вылавливая уточек в бассейне. Ничего не предвещало опасности.

Они старались ходить в парах, осматривали всё, пытались не привлекать лишнее внимание. Аяка отошла посмотреть на сладости разложенные на прилавке каким-то приезжим господином. Макото старался не упускать её из виду.

— Думаете она будет его целью? — Тэян опёрся о круглый столик рядом с палаткой, пил купленный напиток из банки.

— Логично, что он захочет наконец-то подобраться до тех, кто близок к Наото. Это ж тяжело терять близких, — Макото взял свою холодную баночку и открыл с характерным пшик.

— Я не дам ему забрать мою сестру. Хакумори, Такуми или кто-то другой — мы сможем спасти всех, — Наото сжимал руку в кулак, поправил заплетённую косу.

— Тэян, ваша очередь следить за младшей Камия, поменяемся у персика.

Он кивнул, скрываясь в толпе.

Страх сковывал внутри, но Макото старался не показывать этого, защита дала трещину, метка исчезла, словно камень поглотил полностью. А может в том кошмаре Художник убрал метку?

Свет от фонарей освещал лицо Камии. Наото хлопал себя по бедру в такт музыке классических японских инструментов и барабанов. Дети бегали, чуть не сталкиваясь со взрослыми. Макото потянул напарника к себе, удерживал от резкого падения, пока малыши не пробежали, крича и звонко хохоча. Родители шли спокойно, но их взгляды казались потухшими, они словно не разделяли этого веселья.

— Странно это, — Наото поднялся на носочки и прошептал, удерживаясь за плечи Абэ, а тот не отпускал рук с его талии, — словно мертвецы восставшие из могил. Но из человеческого праха их не создать. Не удивлюсь, если половина из этих людей одержимые или ещё хуже.

— Наото! — послышался запыхавшийся голос Тэяна, тот стоял, держась за прилавок, подождал, когда путь будет свободным.

Камия сразу побежал к нему, смотрел за спиной, ища сестру взглядом, Макото не желал оставаться в стороне. Взгляд Тэяна казался испуганным. Их кот осматривался по сторонам, удерживая катану на поясе за гарду, не вынимая полностью из ножен.

— Где Аяка?

— Я отвернулся поговорить с потерявшемся мальчиком, но за это время твоя сестра могла уйти куда-то. Людей слишком много. Я просто её упустил.

Наото махнул рукой, прося их выйти из ярмарочного шума, музыки и странных людей. Макото уже подозревал каждого, всматривался, пытался почувствовать. Камия ничего не говорил, лишь указал на багажник, куда положили нормальные привычные вещи на всякий случай.

— Переодеваться обязательно! — он первым выкинул свои рубашку и джинсы. — У нас мало времени!

— Наото, думаешь правильно переодеваться у всех на виду? — Тэян обвёл рукой машины на стоянке, толпы весёлых компаний, косящихся на них, перешёптываясь. — Вдруг сделают какое-то компрометирующее фото…

— Думаешь, что кто-то знает, что тут живёт айдол? — Абэ помогал Камии развязать пояс, снять и прибрать аккуратно юкату в багажник. — Чего стесняться? Мы же и так втроём на одной площади крутимся.

— Абэ, мы на улице. Вы хотите, чтобы…

— Переодевайся! — Наото всучил ему одежду. — Если стесняешься, то мы прикроем.

Вернулись, когда музыка сменилась на медленную, рассказывая трагическую историю юной девы и самурая, пошедших против правил и поплатившихся за предательство. Колдун сёгуна выкрал их души и уничтожил, не подарив им перерождения. Макото впервые слышал эту песню, Камия и Ким подтвердили. Наото уже сосредотачивался для нанесения символов на палатки, тихо произнося заклинания. Тэян уже раскрыл Хайан. Лезвие словно впитывало лунный свет и свет огней.

— Мы здесь виделись в последний раз. Потом мальчик просто исчез тоже, — Тэ провёл пальцем по прилавку, продавец не обратил внимания, продолжая обслуживать посетителей на другом конце. Тэян всмотрелся в отражение своего клинка, перевёл на очередь и самого мужчину. — Кабурэ, — прошептал, — тени? Они словно надевают человеческую кожу на себя, есть прорехи.

Абэ резко схватил магов и потянул за собой в тень, заметил проходивших Угуису и семью Тачибана, не подозревающих, что здесь не так и много истинно живых.

Они просто как слепые котята могли брести в поисках Аяки, признаков и следов уже не найти, даже голоса не слышали. Разделяться тоже уже не могли, опасно для всех троих, если эти тени принадлежали Художнику, как и создания Бездны. Каждый шаг Макото старался продумывать, чтобы не навлечь на безвинных большую опасность, успеть до полуночи, когда зажигались фейерверки, освещая весь их город, когда звучал шум и грохот.

— Кабурэ, кабурэ… — послышался тонкий голос ребёнка.

Тэян первым обратил внимание, мальчишка в матроске сидел на ветке дерева и раскачивал ногами, с его ростом он не мог забраться туда сам. Он напевал и напевал одни и те же слова.

— Слезай! — Абэ уже приготовился ловить его, но мальчик махал головой, зажмурившись.

— Дяденьки, а вы точно колдуете? Вы меня видите?

Видите… Ребёнок очередной призрак. Он отличался от всех, с кем Макото пересекался, а встречал он не так и много, но видеть начинал уже совсем недавно. А может это не ребёнок, а какой-то ками или ёкай решил поиграть с ними. Мальчишка встрепенулся, поднялся на ноги и, схватившись за ветку, поднялся выше, скрываясь среди листвы.

Троица обернулась, встречаясь с самым неожиданным гостем в Куроиве.

Такуми поправлял золотые запонки на рукавах, вышагивал, словно он тут самый главный гость, а за ним шла медленно Аяка в своей фиалковой юкате. Тэян старался спрятать клинок за спиной, но всё же глаза предательски блеснули золотом. Наото не бежал к младшей, ожидал, когда она подоёдёт к ним сама, рассматривал видимые участки тела, пытаясь понять, кто перед ним, человек или уже тень, надевшая маску человека. Абэ встал вперёд, поклонился, приветствуя, пожелав яркой ночи на фестивале.

— Я проездом. Вот встретил юную Аяку, заблудилась, — он аккуратно притронулся к её спине, подталкивая вперёд, а сам осматривал всех троих мужчин. — Мы вас искали.

— Спасибо, Такуми-сан, мы позаботимся о Аяке сами, — Наото приобнял сестру за плечи, ведя к остальным.

Заблудилась. Макото в это не верил, младшая Камия никогда не была такой безрассудной, а площадь ярмарки большой. Тут невозможно потеряться.

Макото заметил куда направлялся взгляд Такуми, на дерево, где несколько минут назад сидел мальчик. Мужчина усмехнулся, опустив взгляд на землю, уходя, случайно столкнулся с кем-то, получил извинения.

— Кабурэ, кабурэ… — снова напевал мальчик, вернувшись на ветку, свесился вниз тормашками. — Дяденьки, вы же меня видите? — мальчишка засмеялся.

— Прошу. Не называй нас. Дяденьки, — выпалил Тэян.

— Вы с кем-то говорите? — Аяка пыталась понять, где их невидимый человеческому глазу собеседник.

— Видим. Кто ты такой? — Наото встал впереди всех, стараясь оградить своей тонкой фигурой.

— Тот дяденька мне не нравится. Скоро будет ба-бах! Небо будет цветным! Дяденьки, а небо будет цветным? Дяденьки, я давно ни с кем не говорил! Дяденьки, а где снова тётенька?

— Аяка? — Наото осматривался. — Аяка! — крикнул.

— Камия! — подключился Абэ.

— Тут что-то не так. Нао, она даже вела себя странно тихо по сравнению с машиной, — Тэян раскрыл клинок, сталь, казалось, звенела.

И снова мальчик напевал, пока странные взрослые не останавливались. Абэ побежал первым, крича, чтобы все уходили с ярмарки, заложена бомба, полиция разберётся. В хаосе нашлись семья Тачибана и Угуису. Абэ всё им кратко рассказал, прося уводить простых людей за границу в сторону стоянки.

Казалось, что сейчас небо полностью закрывалось от взгляда, а из земли, словно из самой Бездны, вылезали демоны, приспешники Художника. Он был рядом. Хакумори или Такуми…

Глава 27. Спасение юной души

— Дяденька, мне страшно, — мальчик призрак ухватился за ногу Наото, усевшись.

Трое против множества странных существ, сменяющих людскую личину на безобразную, преображаясь. С такими они уже сталкивались и не раз. Их слишком мало по сравнению с врагами. А из них сильный только один Тэян. Он шёл вперёд, разрезая дымку в виде существ, они хватали его за одежду, тянули за руки. Наото старался использовать свои заклинания, но всё же не мог не отвлекаться на ношу в виде ребёнка призрака.

Абэ не знал никаких заклинаний, не мог владеть магическим оружием, только руками. Он не мог выбрать кому помочь. Демоны уже хватали Тэяна, облепляли как репейник, а Наото отходил медленно назад, ища где бы поранить палец для нанесения рисунка или чего-то ещё для талисманов. На него также шли хихикая несколько кабурэ. Мальчишка на его ноге зажмурился. Им ещё искать и спасать Аяку, художник мог её похитить и забрать душу.

Страшно, что всё могло уже быть поздно.

Макото двинулся вперёд к Тэяну, хватал чудищ за плечи, пытался свернуть им головы, слыша лишь визг, проникающий в душу, заставляя сердце биться быстрее.

Рядом пролетела алая стрела, попала в голову монстра, кусающего Тэ за плечо. Тень спрыгнула со столба и приземлилась без травм. Фонари осветили рыжие волосы, кожаную куртку. Девушка поправила волосы, а лук преобразовался в кинжал.

— Я вовремя? — кокетливо спросила Ёрин, толкнув Абэ плечом в плечо.

Она с криком резала, освобождая их чёрного кота. Рыжая кошка и чёрный кот, подметил Макото. Быстро осмотрелся, ища Камию, тот уже дрался найденным ножом, с которого стекала кровь, Наото придерживал одну ладонь у сердца.

— Наото! — позвал его по имени, отвлекая.

Камия отпрыгнул и, с оборотом, попал монстру по шее, чудище рассыпалось. Абэ успел подбежать и удержать его от падения, снял рубашку и, свернув, обвязал рану.

— Если что, это не я себя, — Нао улыбался.

Прозвучало лезвие, проходящееся по камням очёрчивая щит или…

Тэян и Ёрин с двух сторон создавали линию круга, создавая щит, закрывающий кабурэ. Они кричали, стуча по поверхности, пытались выбраться. Абэ заметил, как их знакомый просто поменялся. Глаза наливались золотом, а кожа покрывалась алыми линиями шрамов. Шрамы исчезали, позволяя коже зажить. Он тяжело дышал, улыбался хищно, но цвет глаз всё ещё горел золотом. Та лёгкость терялась в бою.

— Тэян, — позвал его Наото, — надо найти мою сестру или её тело. Я приму всё.

Существа под куполом закричали, рассыпаясь в пепел, уходя в землю. Абэ слышал стук трости по камням, размеренные шелестящие шаги, мимо пролетали тени. Слышался мужской голос: «Кабурэ, Кабурэ…»

Из тьмы показался белый костюм, белые перчатки.

— Мне пришлось выйти из дома. Из-за вас, — голос Хакумори казался змеиным шёпотом.

— Ох, от него воняет Бездной, — Ёрин скривила нос.

Камия первым подошёл к Хакумори и схватил его за ворот пиджака, смотрел ему в глаза без страха.

— Где моя сестра, где Аяка!

Хакумори аккуратно убрал его цепкую ладонь от себя.

— Я не знаю. Она прислала мне сообщение. Я могу догадаться, где искать. Заброшенный храм.

— Ещё лучше, — Абэ хватался за голову, ходил из стороны в сторону. — Где это вообще?

— У нас только один такой. Мы в детстве там прятались с Тэяном, — Наото двигался быстро, собирал всё нужное для себя, мальчишка следовал за ним по пятам.

— Но до него идти сколько! Успеем? Туда только пешком! Это вообще… — Тэян прибрал катану обратно в ножны, закрепил сильнее на поясе.

— Есть короткий путь через кладбище. До него пешком не так и далеко, — Камия указал по направлению к горе.

— А? — Ёрин наклонила голову в сторону. — А до фейерверков мы успеем?

— Я быстро не смогу идти, но постараюсь, — Хакумори поправил штаны, закрывая обгоревшие лодыжки.

Макото не замечал ни разу этого как и хромоты. Абэ приказал всем спуститься к парковке, доехать до кладбища казалось ему быстрее чем дойти, но Камия отказывался, остальные встали на его сторону. Времени и так оставалось мало. Замедлиться — найти только тело. Макото пришлось согласиться с большинством.

В лунном свете Хакумори Михиро отличался от привычного себя, он больше и больше напоминал скользкого змея, а не аристократа. Абэ боялся, что он врал им, специально вёл в ловушку.

Мальчишка призрак не отставал и не замолкал, заваливая вопросами каждого, пока Ёрин не дала ему подзатыльник, мальчишка его ощутил, он не обиделся, лишь побежал вперёд, оттянул веко и показал язык.

Пришлось идти мимо могил и призраков, Абэ не желал останавливаться, ища среди них отца. В этот день он мог с ним поговорить и попросить прощения за всё. Он мог получить от него информацию о их призрачном деле с похищением душ. Наото, проходя мимо знакомой могилы, поклонился, приветствуя бабушку, пожилую женщину, и дедушку, молодого мужчину похожего некоторыми чертами лица и правда на самого Наото, только волосы коротко подстрижены. Тэян лишь шёл вперёд, стараясь всех обогнать и быстрее преодолеть это место. Но все в шуме ветра смогли услышать мужской голос, Наото сжался, схватил Макото за рукав, прячась, Ёрин напряглась.

— Ким Тэян… Позор нашего рода. Неблагодарный, как и его мать. Связался с этими гнилыми душами. И ты, дорогой внук, предал нас. Впустил в себя, в свою душу проклятого…

— Заткнись! — он остановился и резко вынул клинок, прижав к горлу призрака мужчины, остальные замедлились.

— Не мешайте, — предупредил Хакумори, продолжая вести за собой.

Тэян остался один на один со своим прошлым, цвет глаз сменился на золотой, сжимал зубы до скрежета. Призрак не отшатнулся, наслаждаясь.

— Заткнись! Рушил мою жизнь своими тренировками. Рушил мою мечту, пока мы не переехали после землетрясения и цунами. Я недостойный внук? Потому что во мне с самого рождения сидит это?

— Лучше бы оно сидело дальше! И не проявлялось. Хочешь чтобы про него узнали Великие кланы?

— Мне плевать на Великие кланы, плевать на всё! Мне плевать и на вас, дедушка. Так бы и сидели не подходя ко мне.

— Прости, я не хотел, чтобы всё было так.

— Как? Что я предам знания рода, изучу другую магию.

— Сейчас со мной говорит Ким Тэян или то существо?

— То существо — это тоже я.

— Тэян! Запомни мой совет. Не потеряй самого себя. Чем больше вы вместе будете, тем быстрее про тебя узнает клан Рай и пожелает убить. Твоё рождение нарушает равновесие нашего мира и мира Бездны. И это моя вина, что я, когда древний дух пробуждался в тебе, не убил ещё в зародыше.

Тэян не выдержал и с криком боли разрубил призрака. Призрак рассыпался на мелкие синие огоньки, опускаясь в землю.

— Покойтесь с миром, дедушка. И не влезайте снова в мою собственную жизнь.

Тэян успел их догнать уже у выхода, никто вопросов не задавал. Мальчишка обратился синим огоньком и освещал им путь до разрушенного старого храма, с которым было очень много связано боли и воспоминаний. В лесу казалось слышались тысячи голосов. Наото затыкал уши, стараясь не пропускать их близко, Абэ приобнял его, вёл, пока Ёрин и Хакумори отбивались от назойливых прилипал.

Времени до первого запуска фейерверка оставалось мало.

— Кабурэ, Кабурэ… — тихо напевал синий огонёк, пока не затрепетал рядом с развалинами.

Абэ ни разу не бывал в этом месте, сколько бы тут не жил, а может мало кто знал об этом месте, никто не занимался реставрацией, лучшее место для пряток. В темноте слышались птицы, вой зверей и стрёкот цикад в траве.

— Я слышу что-то, — Ёрин подняла руку, останавливая уже на входе.

Призрачный огонёк осветил дальнюю стену. Существо в одной коже, похожее на прямоходящую крысу с острыми когтями стояло над лежащим без сознания, они надеялись на это, Аяки. Разорванная юката открывала связанные ноги. Монстр словно выжидал команды «фас».

— Ночью драться неудобно, — Наото сморщил нос и закусил губу, взял капельку появившейся крови, хоть этого, наверное, было мало.

— Он не двинется, пока мы не нападём. Или когда не взорвётся первый фейерверк. Такие существа называются Бугорэ — оружие из крови Бездны. Они подчиняются бессмертным, — Хакумори перевёл взгляд на Ёрин, пока та создавала огненный лук из синего огня. — Люди, возжелавшие стать сильнее в магии или получить магию от мира Бездны. Вся наша магия всё равно как-то связана с этим.

Девушка цокнула, закатив глаза.

— У нас не так много времени, — шикнула она, — ваш враг может быть рядом. И не только он. Я чувствую и другую энергию. Друг или враг — не скажу.

Монстр поднял голову, принюхивался.

— Пока мы говорим — время уходит! — Наото двинулся вперёд, словно вызывая своей кровью из свежих изображений души, проводя перевязанной рукой по стене.

— Ну почему он действует без плана, — взвыл Макото, решив опередить и добраться до тела девушки.

Глаза-бусинки сверкнули. Стрела пролетела, упав рядом с хвостом, не задев. Абэ не успел добежать, монстр встал на четыре лапы и готовился напасть. Макото его видел… Словно он и правда полностью вошёл в мир магии и мог видеть этих созданий из другого мира. Это не их ёкаи, живущие с древних времён.

Демон поднял когтистую лапу и, проведя по воздуху, крикнул словно визжал ребёнок. Макото закрыл уши ладонями. Тени словно чувствовали чужаков, а в темноте их совсем не видно, лишь в свете от луны, проникающей через часть разрушенной крыши.

Раз, два, три.

Звук стука трости слышался отчётливо, тени вызванные Наото обрели синий огонь вместо глаз, форму, словно подчинялись лишь одному человеку. Магия Хакумори и Камии объединялась.

Монстр отвлёкся на новую стрелу. Он двинулся в сторону входа, давая Абэ добраться до пленницы.

Время утекало. Макото попытался использовать магию, всматривался, хоть и не знал как ему всё использовать. Верёвки полностью обвивали тело, не мог найти узел. Сначала проверил пульс. Жива. Но всё же верёвки могли душить. Разрезать? — Наото! — крикнул. — Нож взял с собой?

— Я его оставил на фестивале!

— Маг крови, — выплюнул Абэ, пытаясь найти хоть что-то, пока сзади маги пытались уничтожить монстра.

Макото пытался тянуть, но тогда верёвки сжимались сильнее. Отвратительно. Он поднял девушку на руки, Аяка впервые тихо простонала от боли. Абэ заметил белые перчатки, чётко, в стороне. Он мог побежать и арестовать, но важнее спасти человека. Выбор, он не мог сейчас жертвовать кем-то. Из тьмы вылезали существа такие же, как были на фестивале, странные люди со сломанными конечностями. И такие же, какие напали в доме Камия. Сердце стучало, отдавая в виски, в горло. У них из оружия только магия.

— Тэян, Ёрин! — крикнул Макото, сжимая зубы до скрежета.

Им пришлось тоже выбирать.

Ёрин преобразила огненный лук в два клинка, она как воин дралась, зная куда бить, чтобы существа рассыпались в прах, лишала их голов. Опыт с борьбы с такими тварями видимо был.

— На выход! — крикнула она, Макото кивнул и побежал по образовавшемуся проходу, пока не ударился спиной о невидимую стену, за которой оставался только Хакумори.

— Простите, я сниму сейчас! — крикнул Тэян, разрывая часть купола клинком.

— Выбегайте! Я справлюсь, — Хакумори поднял трость, тени подчинялись ему, защищая уходящих людей и мальчика-призрака.

Мальчишка схватился снова за штанину Камии Наото, приобретя привычную форму. Хакумори Михиро читал какое-то заклинание на английском, смешивая с японской мантрой. Тени вспыхнули, огонь перекидывался на деревянные пол и остатки стен. Древнее место поглощалось, пламя не перекидывалось на деревья. Макото положил девушку на землю, верёвки спадали, разрушаясь.

— Скоро взорвётся первый фейерверк, — Хакумори поднял голову вверх.

Все пытались отдышаться. Но всё ещё не закончилось. Художник Бездны и его белые перчатки могли быть рядом.

Тэян закрыл глаза, вслушиваясь в шум леса, пытался поймать хоть какую-то нить, ведущую к их главному врагу. Раз Художник мог управлять, мог следить за ними, то точно не успел уйти далеко. Хакумори Михиро он уже не подозревал, тот, вместе с призрачным мальчиком и его тусклым призрачным огнём, провожал всех к выходу из леса.

Клинок в руке словно реагировал на тьму. Тэян побежал, отделившись, надеясь успеть до первого взрыва фейерверка. Остальные не заметили его ухода. Хайан словно жаждал снова получить часть магии Бездны из которой он и был выкован, создан.

Он и не думал, что шёл прямо в ловушку. Страх сковывал по рукам и ногам, но желание двигаться вперёд позволяло разрушить эти путы. Тихо где-то звучали колокольчики и знакомый голос снова и снова напевал: «Где ты, где ты, чёрный кот, Нэро, Нэро, Нэро». В лесу словно был не один Художник, но и кто-то из прошлого самого Тэяна.

Тэян приблизился к старому закрытому колодцу, посмотрел сквозь щели вниз и…

Он почувствовал словно чёрная тень потянула его назад, роняя на землю. Слышался дребезжание колокольчиков, тень тянула к его шее руку. Этот призрак появился неожиданно и также исчез, когда появилась Ёрин.

— Что ты делаешь? — её голос звучал строго, она выстрелила огненной стрелой в крышку колодца, отгоняя кого-то.

Тэян поднялся, откашливаясь, держась за шею, в волосах застряла старая листва и земля.

— Я хотел преследовать этого Художника Бездны. Но…

— Какой же ты дурак, Ким Тэян. Каким был десять лет назад, таким и остался! — старая подруга не подходила близко.

Крик заглушился первым залпом, небо озарилось зелёным цветом тысячи падающих звёзд.

— Скажи спасибо, что …

Её голос снова заглушился вторым алым залпом, Тэян отвлёкся.

— … расправился с ними.

Последнее,что смог разобрать из её слов, не отвлекаясь на эту красоту.

Ёрин снова обратилась в кошку и убежала, решив не помогать выходить к другим.

Тэян сам винил себя в том, что некогда его друзья стали врагами, перейдя на сторону Бездны. Желание обрести больше магической силы и проведение ритуала, который они не закончили. И чтобы тогда случилось?

Может и их враг такой же, как и они, служители другой стороны магии. Уже не совсем люди.

— Я хорошо умею бегать, — сказал во тьму, возвращая Хайан в ножны.

Он шёл под звуки фейерверков через кладбище, души снова возвращались в свои места на покой и сон. Тэян напевал снова и снова песню про чёрного кота. Может потому-что он сам и есть этот чёрный кот, как его когда-то называли, особенно один человек, которому он мог доверять когда-то. Колокольчики преследовали его своим тонким звоном, ударяясь друг о друга.

— Где ты бродил! — рыкнул Наото, подходя ближе к другу. — Мы уже боялись, что стал новой жертвой нашего врага.

— Я не такой слабый, Нао, — он потрепал младшего по голове. — Справился бы.

— А Ёрин где? — поинтересовался Абэ. — А то сбежала.

— Вы уже ответили. Сбежала. Она свободолюбивая.

Спящую Аяку положили на заднее сиденье Мицуока Химико. Хакумори пообещал объяснить всё уже у него дома. Хакумори Михиро постепенно уходил от звания главного подозреваемого. Но его знания и обладание магией — всё ещё не давали покоя всем. И он точно не мог причинить вред младшей Камия.

Он не желал именно в этот праздник выйти из дома.

Глава 28. Древняя правда из давней эпохи

Хакумори Михиро перенёс младшую Камия на второй этаж в её комнату и аккуратно накрыл сиреневым одеялом. Абэ внимательнее рассматривал деревянную кровать, на которой мог поместиться один человек, дизайнерский столик с эскизами, несколько тубусов. Одна картина на стене с изображением японского сада. Аяка слишком хорошо обосновалась в этом доме и своём пространстве.

— Я позже выведу её из сна, не беспокойтесь. Такуми действовал идеально, но мы успели помешать ему и его прислужникам.

— Вы и правда до этого не трогали её? — недоверчиво поинтересовался Макото, закрывая дверь.

— В каком смысле? Абэ Макото, вы за кого меня принимаете? Я джентльмен старых порядков. Уважаю этикет. И личное пространство человека. Давайте пройдем в мой кабинет. Надеюсь Камия Наото и Ким Тэян смогли найти аптечку. Им нельзя портить лица и тела.

Макото ощущал, как за Хакумори двигались тени, пока те не разбежались по углам, ожидая воли своего хозяина.

В знакомом кабинете Тэян обрабатывал порез Наото, держал в зубах бинт, ругал сквозь зубы, затуживая. Камия морщился и также язвил в ответ. Они отвлеклись, когда господин Хакумори занял свой законный трон, точнее дорогое кожаное кресло.

— Спасибо за аптечку, Хакумори-сан, — кивнул Наото.

Хозяин поставил рядом с подлокотником трость, снял белые перчатки, предоставляя на обозрение сморщенные руки покрытые алыми буграми. Это и правда кожа человека, пережившего пожар. Кожа медленно заживала под светом тусклых лампочек.

— Блаженство. Руки творца всегда казались ценными. Творцы и люди искусства могли быть среди магов, вы так не считаете?

Все трое ожидали дальнейшего разговора. Мужчина улыбнулся и наклонился вперёд.

— Я вам не враг, поверьте мне. Хоть, думаю, сегодня вы поняли, детектив Абэ. Я не ваш Художник Бездны, а простой коллекционер.

— Вы не желали продавать картины Моридзиро Хироми. Как вы связаны с Моридзиро Хироми? Потому что одна из смертей указывала на вас. Вы были главным подозреваемым.

— Абэ-сан, клан Моридзиро давно утонул в прошлом. Как и сам художник Моридзиро. Ценные редкие картины. Мои картины. Абэ, Камия, Ким, я древнее вас, как и сам Художник Бездны. Или вы не догадались?

Эти слова заставили затаить дыхание. Значит вечная жизнь существовала? Это могло значить, что господину Хакумори больше ста лет. В этом доме четыре юные для него души. Он пережил слишком много исторических событий.

— Я жил в эпоху Мэйдзи, учился в Лондоне и поддался искушению. Я владел магией. Создавал картины по пьесам Шекспира, но спас из огня только одну «Грёзы Офелии». Я собирал артефакты, продавал. За сотню лет можно было разбогатеть, так не считаете? Вечная жизнь это просто не старение. Вы бы раньше догадались, видя как пишется Моридзиро Хироми и Хакумори Михиро.

Если переставить кандзи, то получится два разных чтения. Мори-Дзиро и Хаку-Мори. Хиро-ми и Ми-хиро. Абэ Макото считал себя глупым. И эта жажда защитить то, что создал сам как последняя капля, сдерживающая человечность в древнем человеке. Кто-то из магов мог получить такой дар. Почти как у леди Рэйко, хоть у неё контракт с белым кицунэ, живущим у неё в сером глазу. У Хакумори Михиро в подчинении — тени. И это не контракт с ёкаем, а и правда с чем-то из другого мира. Макото пытался размышлять, сверяясь со всем, что узнал за эти шесть месяцев.

— Вы правда не желали нам зла? Хакумори, прошу прощения за все подозрения, — Макото поклонился. — Но ваш интерес к Наото и его другу нас пугает. И интерес к Солнце и Луне, что они носят, — Абэ решил говорить сам, желая развеять свои сомнения и получить некоторые точные ответы.

— На самом деле Солнце и Луна не содержат магии. Но вот она течёт в вас самих, — Михиро переводил указательный палец с одного гостя на другого. — У вас троих и правда хороший магический потенциал, — Хакумори сощурил глаза, — и Акари была моей ученицей, но перешла к Такуми. Это была очень талантливая девушка. И я знал её. Как жаль, что с ней случилось такое. Но если бы не случилось, то и вас троих здесь не было вместе. Чему было суждено, то суждено.

— Рассказали бы раньше, мы бы не бегали кругами! Мы бы могли поймать и засадить Такуми Дзюнъити ещё раньше!

— А чтобы вы сделали? Арестовали? Убили? Самого демона? Он уже давно не человек. Вы, Абэ-сан, не справились бы с ним один. Таких как мы, ступивших в Бездну, достаточно много. Ким Тэян, вы согласны? — он перевёл взгляд на айдола, тот смотрел в пол, продолжая удерживать свой клинок сильнее, пальцы напряглись. — От вас веет силой оттуда. В вас есть тьма. Нет, что-то ещё,что я не могу даже описать. Часть вас самих. Тьма, конечно, сказано слишком вульгарно. Что есть Бездна? Другой мир, откуда в древности явились два названных принца, божества. Такую сказку передают только в магических кланах. О том, как у людей появилась магия.

Минутная тишина, переглядки, осознание. У этого корейского парня и правда было что-то, что невозможно нормально описать? Макото всё ещё узнавал о магическом мире и не мог поверить в то, что слышал.

— Да. Я сам почти такой же.

— Что? — Наото удивился, смотря то на друга, то на Хакумори.

— «Тьма поёт его голосом» является ответом. А как ещё назвать часть моей души? Того, кто дарует мне большую силу в магии? Я всё ещё называю его своим демоном.

— Я ничего уже не понимаю, — Макото схватился за голову.

— Эта лирика о моём внутреннем демоне. Что не понятно, а? — Тэян было хотел ударить кончиком катаны по дорогому ковру, но вовремя заметил реакцию хозяина дома. — Но всё же я смог его подчинить. Из-за него я предал наставления дедушки. И не только его. Я много кого предал в своём прошлом. И все эти годы моё прошлое преследует меня. Абэ, Камия, ну разве мы не трио изгоев? — Тэян засмеялся. — Абэ Макото, вас же считали сумасшедшим, когда вы говорили о мистическом странном следе у убийств. Камия Наото, изгой, бежавший от своей магии и не принимал то, что видел без якоря. И я, изгой и предатель, не смотря на славу как певца. Это моя другая жизнь, о которой фанатам не надо знать. Я прав, Хакумори-сан?

Хакумори Михиро кивал, соглашаясь с его словами.

— Тогда, Хакумори, почему вы не желали поехать на фестиваль? — продолжил расспрос Абэ.

Выражение лица собеседника изменилось. Он взглянул на трость и горько усмехнулся. Если бы не помощь Хакумори, то неизвестно, смогли бы они спасти Аяку и спастись самим из этого хаоса из ложных людей и тварей. Наверное в тот день они бы все лишились своих жизней и душ.

— Сегодня день официальной смерти Моридзиро Хироми и рождения Хакумори Михиро, день, когда я заключил контракт и получил долгую жизнь. День, когда моя магия могла убить меня. День, когда вместо праздника я болею. Но, когда я почувствовал, что с обоими Камия беда, то не мог не поехать. Кажется меня специально тоже вытащили из дома. Такуми был моим наставником в Лондоне. Два японца среди англичан. Тогда только всё открывалось жителям Японии. Ах, давние времена полные боли, ненависти и страданий.

Последние слова отпечатались в памяти Абэ Макото, пока они ехали домой. Вдали уже поднималось солнце, даруя новый спокойный день. Желательно спокойный, раз всё шло совершенно не по плану. Изображение в зеркале на заднем сидении показывало двоих спящих и уставших магов. Смешно. Детектив, модель медиум и айдол маг. Такое можно было бы увидеть только в аниме, но не в жизни. Всякие сказочки оказывались правдой, а линии судьбы приводили их быть вместе и мстить.

Им надо придумать план по уничтожению, арест не помог бы, этого Такуми. Такой с виду безобидный мужчина оказывался древним. И его за все столетия никто не трогал. И он сам своими ритуалами и убийствами никому не мешал.

Макото на светофоре набрал номер Рэйко, та не отвечала, пришлось написать сообщение: «Леди Рэйко, прошу вас научить меня магии». Макото не понимал, делает ли он сейчас ошибку или нет? И когда она назначит первую тренировку. Конечно стрелять из пистолета — одно, а использовать то, в чём ничего не понимаешь — другое.

Светофор сменился зелёным.

Глава 29. Зло из прошлого

Такуми Дзюнъити…

Нет, это имя с ним не от рождения. Художник Бездны — титул, который он преобразовал, получив от Принца Бездны. Спящее древнее существо с лицом юноши, древний бог, запертый в своём доме.

Человечность…

Такуми смотрел на созданные им картины. Души преобразовывали белые полотна в яркие шедевры, сохраняя их в своей вечности. В древности он делал также. А сам Акутагава Рюноскэ написал рассказ, вдохновленный им самим, показавшим обезумевшему старику истинную красоту искусства и жертвы. Полотно не помешало ему создавать для господина.

Память прошлого оставалась обрывками. Он просто служил как маг, одна из ветвей от Абэ-но Сэймэя. К сожалению этот клан угас, утратив силу, дав власть в магическом мире Рай. Единственные, кто всё ещё держит клан в стальных тисках. Они, по договору, не вмешивались, потому что Такуми никогда не нарушал своими действиями баланса.

Цучимикадо Абэ Дзюнъэмон — этот человек остался в древнем, древнем прошлом.

Голоса из картин молили, желали свободы, но всё же лишь одну из душ он просто держал на поводке, отпуская, но не давая собственного голоса. Всё ради игры в кошки и мышки. Он желал разбавить свою скучную за множество столетий жизнь и найти сильные магические души, которым надо сохраниться в его творениях.

Такуми облизнул пересохшие губы, захлопнул книгу и отложил в сторону, наскучив читать древние китайские трактаты об искусстве.

И как же он встретил Принца Бездны, своего нового вечного господина?

Кураку-но Одзи оставался запертым, а сам Такуми не желал вызволять его. Все его собственные действия — не нарушают законов магического мира. Здесь он знал грань и не переступал. Он просто делал своё дело, ловя в свои сети смертных. А вот связанное с тем другим миром, особенно с этим божеством, могло заинтересовать их.

Такуми Дзюнъити знал — великий клан Рай трясется за своё благополучие и сдерживание Кураку, которого их предки не смогли убить, но уничтожили его брата. Хэйан кажется таким далёким, а с Эдо столько поменялось: люди, жизнь, вечность. Век смертных такой короткий, что даже жалко этих бедняг, но не всех он может спасти и запечатать, не все достойны стать его искусством. И не все, лишённые жизни, были частью его галереи.

Его собственные подчинённые твари Бездны приносили души, и он лишь, взяв кисть, использовал их как краску, запечатывая в невидимом портрете или пейзаже — что несла эта душа в себе.

Он просто восхищался готовыми работами, которые он сам не создавал. Его собственные сейчас казались уродливыми, не достойными передать красоту его господина, которому он не так и жаждал служить сейчас, выполняя лишь то, что он сам хотел. Он лишь только одарил его вечной жизнью и большей магической силой.

— Кураку-но Одзи, Принц Бездны, — повторял он, садясь уже за простой холст и простые краски с кистями, нанося цвет на изображение человека в алой одежде древней эпохи. — Дзингэцу-но Мико. Интересно, что же стало с ним? И сколько раз он перерождался в новом сосуде?

Всё звучало словно заклинания на древнем наречии.

Изображение внешности отличалось от Кураку и Дзингецу.

Закончив портрет, Такуми Дзюнъити снял с мольберта и выкинул ко всем неудачным. Кто-то бы сказал о красоте изображённого юноши, но у самого Такуми он вызывал только страх. Его собственные ритуалы не только продлевали ему жизнь, напитывали магией, но и сдерживали магический баланс. За всё надо платить. И он это прекрасно знал. Нестабильность делала из него чудовище.

— Мне нужна сильная душа для ритуала. Камия Наото сломанный, в нём нет той большой магической энергии. Но идеальный холст всегда рядом с ним сейчас. Этот мальчишка прятался от нас, Кураку-но Одзи. Его душа имеет свой вкус. Мне нужна его душа, чтобы стать сильнее.

Такуми взглянул на этот отличающийся от всех портрет, стоящий прямо, упавший сверху.

Из трещин разрезанного полотна рядом слышался шёпот тысяч голосов.

Глава 30. Магия среди нас и внутри нас

— Вы не поедете сами в Токио! — Камия встал посреди коридора, чуть не уронив зеркало.

Абэ стучал уже обутой ногой, ожидая когда же этот бывший шарлатан, считающий уже себя вторым хозяином квартиры, пропустит. Макото собирался заехать к Рэйко, а потом с ней отправиться на место тренировки, но ему просто не давали ступить и шага за порог.

— Камия, я потомок клана Абэ, мне надо тренироваться и развивать свою магию.

— Никакой магии в этом доме, Абэ. Это слишком опасно! Особенно развивать её не с самого детства. Мы с Тэяном тренировались пять лет! И всё ещё совершенствуемся. Мы не выходцы из клана Рай, у которых магические тренировки может с пелёнок! Вы… Вам уже сколько? Двадцать семь? И вы ни разу не использовали магию! Это может быть опасно!

— Эй, личный водитель, — из комнаты вышел уже одетый их питомец. — Мне тут тоже надо ехать. Встреча с продюсерами, будем решать несколько моих выступлений на осень и запись альбома. Вернусь в десять, наверное, — на его плече уже висела спортивная сумка. — Что?

Наото дулся, его друг просто шёл против него! Присоединился бы и отговорил от встречи с Рэйко. Тэян словно не понимал его взглядов и позы, уговаривал дать проход, иначе опоздает на встречу.

— Тогда я тоже поеду! Мне надо обговорить с одним фотографом будущую работу. Только найду визитку, напишу ему, ждите! — он прошёл вперёд, толкнув плечом каждого.

— Что это с ним? — Тэян быстро моргал, поправил кулон солнце на шее.

— Обиделся. Не ври, что ничего не слышал. Пересказывать не буду.

— А, он боится, что вы станете магом? Пусть не волнуется, за одно занятие вы не станете. Вот через лет пять — да.

— Пять лет?

— Если Рэйко решит использовать спец курс «Магия за год», то… Мы вас знали живым. Перепишите квартиру на Наото, пожалуйста, в наследство, после вашей смерти.

— Всё! — Камия за несколько минут успел переодеться, завязать небрежно хвост по пути, вышел первым. — Мы все едем в Токио! По делам! Надеюсь вас Рэйко вернёт живым. А то кто будет охотиться на Такуми?

Наото дёргал причёску, рукава, складки на новой рубашке.

Утренний Токио шумел, летнее солнце парило, хоть казалось пора готовиться к приходу осени. Сначала пришлось всех развести по местам, Абэ проводил Наото до студии и передал в руки молодому фотографу, также не забыл передать подготовленный бенто, который хотел взять на тренировку, но пришлось отдать для задабривания. Попросил напоминать Камия о еде.

Клуб Госпожи Рэйко встретил тишиной, никаких работников или гостей, кроме хозяйки, собирающей сумочку. Тёмные волосы собраны шпилькой, одежда спортивная, вместо каблуков кроссовки.

— А, вы уже здесь? — женщина улыбнулась и погладила спящего на плечах лиса, тот зевнул. — готовы к первой тренировке?

— Надеюсь не экспресс курс?

— Вам бы сначала научиться принимать магию и чувствовать. Это важнее чем мчаться сломя голову и пытаться лишиться жизни.

— А вы со скольки лет занимались?

— С десяти, Абэ-сан, — она похлопала его по плечу, направляясь к выходу. — Поедем в лес. Владения клана Рай. Они разрешили.

— Тут ещё разрешение надо?

Рэйко кивнула.

В голове вспоминался один мужчина с показа. Кажется к нему обращались по этой фамилии. Абэ удивлялся, как же тесен этот мир.

Макото желал поймать удачу за хвост. Улучшить свои навыки, поймать Такуми и жить спокойно. В меру спокойно.

Рэйко в навигаторе забила адрес, пришлось ехать под диктовку механического голоса и с включенным радио. Абэ не сильно любил слушать музыку в дороге, но вот леди Ёкай не могла спокойно сидеть, пританцовывая и щёлкая под ритм. Языки песен сменялись, как и жанры, голоса. Макото не смел идти против Рэйко, иначе пойдёт на корм рыбкам.

— Абэ, забыла спросить, а бак полон? Нам же обратно ехать! — вовремя напомнила, заметя автозаправку.

Пришлось остановиться и заправиться на всякий случай.

Попутчица проверяла карты на телефоне и пыталась рассуждать вслух.

— В Киото ехать пять часов. Гора Митакэ не нравится, много лишних глаз. Озеро Окутама! И до Кураива вашего недалеко. Ууу… ещё час ехать!

— Рэйко, мы что, меняем путь?

— Да, красавчик, — она подмигнула, возвращаясь на место, Макото заводил мотор своей любимой машины. — Мне просто принесли весточку, что Рай тоже будут тренироваться сегодня. Ух, у них такие сладенькие наследники. Только быстрее проткнут катаной или стрелой. Брр, — она дёрнулась словно от разряда тока, — верные пёсики. Разрешение на тренировку мы получили, а место всегда можно и поменять.

Уже такие привычные горные рельефы, полные зелёных лесов, иногда виделись пожелтевшие верхушки. Любоваться некогда, каждая минута дорога. Река Тама также безмятежно текла, сопровождая до искусственно созданного озера Окутама. Небольшие города, где им некогда было выйти и подышать воздухом. Они припарковались у дороги, недалеко от раменной. Рэйко, выйдя, потянулась, Макото поправил футболку. Леди поманила пальцем за собой, пришлось следовать за хозяйкой клуба в полном повиновении.

— Лес ёкаев полон, так не считаешь?

Солнечный свет пробивался среди листвы, казалось что кто-то притаился среди ветвей и наблюдал за ними. Рэйко выпустила своего милого фамильяра побегать. Лисёнок увеличивался в размере и форме, Макото упал на зад, смотря на это существо. Рэйко потрепала кицунэ по меху на шее. Она что-то прошептала ему, зверь побежал, слышалось как вдали плескалась вода.

— И так, Абэ Макото, потомок клана Абэ, сначала теория. Практика потом.

— Простите, леди Рэйко, а сколько вы занимались магией, — Макото протянул руку, прикрываясь.

— Не помню, я ещё в старшую школу ходила. Формирование собственного метода магии — важное в нашем деле, — Рэйко нашла длинную палку, начала чертить круг вокруг Макото. — Есть множества методов работы с ней. Камия — кровь. Рай — оружие. Это просто самые основные способы, — она пожала плечами. — Также есть оборотни, призыватели. Мелкие медиумы, которые из магии могут только с призраками встречаться или мелкими ёкаями. Такие любят зависать в клубе. Есть шарлатаны, их побольше.

Абэ сел поудобнее, закрыл глаза, прислушивался и пытался что-то найти внутри себя. Он старался увидеть что-то, почувствовать, пока Рэйко всё ещё говорила.

— Сегодня первый день нашего курса обучения магии. За день мы не научимся. Год — да.

— А моё тело выдержит?

— Хотелось бы верить в положительный ответ. Но вы не формировали в себе ничего. Магия — часть нашей души, если можно так выразиться. Хоть это не точное определение. Магия это ещё и то, что вокруг нас.

Рэйко резко приблизилась к Абэ, схватила за шею, подняла, оторвав от земли.

— Как ощущаете, магия может увеличивать физическую силу. Даже такая хрупкая и нежная я подняла вас одной рукой, — она немного сдавила пальцами, перекрывая дыхание.

Макото попытался высвободиться, убрать цепкую хватку женских пальцев. Бестолку. Рэйко только и могла радоваться своему триумфу, но потом отпустила, позволив ощутить землю всем телом. Хоть отпустила — мягко сказано. Бросила, уложила на лопатки, возвышаясь словно хищник над загнанной жертвой.

— Не беспокойтесь, Абэ, я очертила круг лишь для того, чтобы мы смогли с вами поработать. Я не собираюсь вас убивать. Вы очень ценны для нашего другого мира.

Макото откашливался, хватая воздух, тёр шею. Он всё ещё не понимал как работает магия, хоть и видел несколько раз.

— Может вам рисовать талисманы? Ах, если бы вас учили родовой магии… Тогда было бы легче, — она сморщила нос, поднимаясь, немного кряхтя, разминка спину.

— Рэйко, вы никогда не называли свою фамилию.

Женщина остановилась, села на корточки, нахмурила брови, напряглась.

— Разве? Моя фамилия вам ничего не даст, Абэ. Я уже четыре года Леди Рэйко или Ёкай. Зачем вам знать и данные из документов? Мне нравится, когда ко мне обращаются только так.

— Вы говорили про родовую магию. Какая у вас?

— Что за допрос, детектив, тут я должна властвовать, в не вы. Поднимайтесь, нам надо раскрыть ваши магические линии.

Макото старался делать всё, что ему скажут. Даже если скажут раздеться для этого, даже вытерпеть чужие руки. Главное не скальпель.

— Снимите только верх. Проверю что с магическим семенем. Ох, древняя магия, как я её не люблю.

Случилось как Абэ и думал, конечно, это самый логичный ход! Оголить себя, дать на обзор полностью, просто предугадал это. Но только не округлившимися миндалевидные глаза госпожи Рэйко как у кошки желающей получить вкусность. Она медленно подходила ближе, приблизилась к груди, думала, осматривала шею, ключицы, спину, живот. Макото ударил её по рукам, когда она схватила его за зад.

— Ох, простите, Абэ, — лукаво сказала она, облизывая губы. — А о метке Наото и Тэян знали? Вы же, как слышала, живёте втроём? — Рэйко играла бровями, толкала плечом плечо.

— Это вынужденная мера, жить в одной квартире. Мне условия жизни позволяют дать ночлег и им.

— Да мне реакция на метку интересует.

— А, да? — Макото кашлянул в кулак, отворачиваясь. — Я им показывал, когда ещё камень был со мной. Я уже не помню, когда пропало. Тогда и камень разбился.

— Ах, Абэ! — леди Ёкай с умилением притронулись к своим щекам, словно перед ней был маленький ребёнок или пушистый зверёк с большими глазками. — Вы случайно сами уничтожили это семя или поглотили своей магией. Раскрывшаяся магия! — потом снова вернулась к строгости, сменив выражение лица. — Всплески магии — хорошо. Вы, наверное, призраков тоже видели, как и странных существ? Когда это случилось? Мне надо просто изучить для дальнейшей работы данные.

— В детстве, потом в феврале этого года. Призрак Фудзимото Акари был первым с кем столкнулся, хоть о ней начал говорить Камия Наото.

— Вы, наверное, тоскуете по ней?

Абэ притронулся к серебряным часам, он старался их не забывать, даже привык к холодному металлу настолько, что не ощущал даже тяжести. Но именно сейчас внутри него что-то тянуло камнем вниз, он пытался выровнять дыхание.

— Вы, Абэ Макото, хорошо дрались, — Рэйко попыталась обойти и ударить, но удар Абэ смог заблокировать. — Не дурно.

Макото старался нападать первым, механически вспоминал тренировки в зале, в школьных клубах. Шелест и шорох листвы не мешал ему сосредоточиться на движениях. Против человека ему легче бороться, чем против странного существа. Рэйко к удивлению оказалась быстрее, ударяя по больным точкам, которые Абэ не успел защитить. Она изучила, может, когда трогала тело. Макото успел поймать Рэйко за руку, заломил и повалил на землю, держал коленом поясницу.

— Ох, а вы хороши. Давно меня так не побеждали. Сделаем перерыв?

Рэйко ногой стёрла часть круга, свистнула, её ручной ёкай прискакал по первому зову хозяйки. Абэ старался привести дыхание в порядок, снова оделся, разминал мышцы после боя. Он не использовал какую-то магию, только своё тело. Может даже не ощущал внутри себя какие-то изменения. Всё словно так и было как прежде.

Леди Рэйко снова чесала своего питомца, разговаривала с ним, лис повалился на траву и подставил живот, смеясь, если звуки можно назвать каким-то смехом, дёргал лапами, пока женщина окунулась в его шерсть и щекотала. Макото решил подойти ближе и притронуться до существа, но остановился на полпути.

— Можно? — Абэ закусил губы.

— О, давайте. Феник любит людей. Его слишком легко было приручить. Да, мой сладенький? Моё пушистое облачко. Ты покушал, пока твоя мама тут игралась?

Абэ всё ещё не мог дать значения магии, не мог полностью понять как её раскрыть, кроме видения существ другого мира. Рэйко сама взяла ладонь Макото и положила на тёплый пушистый живот. По ощущениям словно он чесал собаку, всё расслабляло его, снимало камень с души. Но, вспомнив Наото, тяжесть снова и снова падала на его плечи. Работа, работа, фотосессии. Сейчас он один, без защиты. Похлопал себя по карманам, ища мобильный телефон. Телефона не было. Он первым побежал к машине. Рэйко приказала лису принять снова маленькую форму и снова вернуться в её глаз.

— Вы куда? Тренировки не закончены!

— Мне надо проверить как там Камия.

Макото ринулся к своему мобильному, лежащему в бардачке, проверял сообщения, звонки — ничего. Позвонил сам, ожидая ответа, что всё хорошо. Сейчас Наото его отругает, попросит забрать домой, не забыв доехать к студии, где находился их домашний кот.

Солнце медленно катилось за горизонт, покрывая небо красным заревом.

Казалось вот-вот он услышит знакомый голос, но вместо этого мелодичного — механический автоответчик: «Приносим наши глубочайшие извинения, но абонент временно недоступен. Он находится вне зоны действия сети или его аппарат выключен. Просим оставить голосовое сообщение».

Макото хотел бросить мобильный о землю, сдерживал свой гнев и волнение. Он случайно обратил внимание на запутавшийся в дворниках листок-бабочку. Пришлось развернуть и прочитать, он догадывался кто мог это отправить или закрепить, но не понимал как это случилось.

— Поздравляю, детектив. Вы на верном пути. Вы теперь точно догадались кто я на самом деле. Я — ваш кошмар. Время идёт. Тик-так, тик-так. Посмотрите на часы, — Абэ глянул на циферблат, вертел, пытался понять, что от него хотят. — Время утекает. Игра в кота и мыши продолжается. Только вы переходите на новый уровень. Я буду вас ждать. Игра продолжается.

Наото сидел в студии и пил сделанный из кофемашины латте. Он привыкал к этому вкусу, вспоминая первую встречу в их кофейне, где играл джаз. Девять месяцев такой безумной жизни, в которой нет места страху своих собственных способностей.

— Камия-сан? — осторожно спросил фотограф, присаживаясь рядом. — Вы грустите? Что-то случилось?

— Мы с вами, Акияма-сан, должны договориться о проекте, куда вы звали меня в последний раз.

Мужчина отодвинул чёлку, открывая случайно шрам на правой брови. Акияма всё же обычный человек, занимающийся созданием серий портретов на определённую тематику. Он нанимал моделей для работы, подбирал образы и локации, даже участвовал в косплей фотосессиях. Камия Наото внимательно рассматривал его работы, заметил знакомое лицо, но не мог вспомнить кто это сидел среди сада сакур и в смешанной по стилю одежде каких-то древних эпох. Длинные волосы, наверное, парик.

— Ох, простите, это не должно быть здесь! — Акияма вытащил фотографию. — Мне не давали разрешение на публикацию, я просто распечатал.

— Это Ким Тэян? Да? Он на себя не похож.

— Вы его узнали? Простите, его компания забраковала эту фотосессию и я вместо удаления решил сохранить.

— А можно я заберу? Он будет рад это увидеть. А, нет, пошлите почтой на этот адрес, — Наото быстро нашёл на столике пустой листок и ручку, выводил каждый иероглиф, стараясь всё правильно написать и не забыть адрес Абэ.

Камия передал двумя руками записку, Акияма принял, немного поклонившись.

— А можно я одну возьму? Просто… мы общаемся с Тэяном.

— А? Да? Как мир тесен, — Акияма почесал затылок, пытаясь не смотреть на собеседника.

— Он будет рад.

Закончив с рабочими делами, Наото вышел, удерживая свёрнутую фотографию, искал в телефоне кому позвонить.

На несколько секунд перехватило дыхание, казалось, что вокруг образовалась темнота, словно кто-то закрывал плотно глаза ладонями, давил. Слышалось рычание, кто-то длинными когтями трогал спину. Наото замер, он не мог прямо сейчас нарисовать что-то из печатей в воздухе. Любое движение могло спровоцировать это существо. Загнанная одинокая мышь, попавшая в ловушку, выбравшись из своей норки. Телефон с грохотом упал на тротуар, фотографию сжимал сильнее, боясь потерять.

Может со стороны он казался сейчас окружающим странным парнем, а может никто даже не обращал на него внимания.

— Какая нескучная охота, — послышался уже знакомый голос, их враг уже не прятался, слышалось, как он наклонился, подбирая телефон. — Отключим, Камия? Мы же не хотим, чтобы всё прошло не идеально? — Такуми потянулся к фотографии, хотел вырвать, но не получалось.

Художник Бездны щёлкнул пальцами. Казалось, что существо сейчас свернёт ему голову, потянув за волосы. Это могла быть слишком глупая смерть. Наото попытался вырваться, но чужие пальцы сжали шею, давили, не позволяя схватить ещё немного не ядовитого воздуха. Сознание терялось. Убивать так — не метод Художника Бездны. Он любитель свежих душ из живых тел. Так надеялся сам Камия Наото.

Глава 31. Можешь стать моим творением

Наото очнулся сидя на офисном стуле, руки связаны верёвками с морским узлом, попытался двинуться вперёд, но и тело сдерживали путы. Камия слышал шёпот, закрыл глаза, сосредотачиваясь. Они молили о спасении. Десятки запертых людей, желавших уже покоя, а не плена. В темноте он пытался разглядеть силуэты самих изображений. Взгляд зацепился за кучу холстов.

Один щелчок — свет лампочек осветил рамы и стоявших рядом привязанных мёртвых. Наото узнал модель с показа, знакомую своей сестры, увидел всё ещё молчавшую смиренную Акари. Голоса сливались в один гул, пока не появился сам Такуми Дзюнъити, хозяин этой галереи. Он всё ещё выглядел как человек. Художник подошёл к куче холстов и достал один из нарисованных портретов, поставил на мольберт перед Наото.

— Фотографии — как же это не естественно. Самое отвратительное искусство застывшего времени.

Камия раскрыл глаза, заметя как же портрет Художника был похож на фотографию. Точь в точь. Грудь Наото часто поднималась от дыхания. Такуми просто какой-то безумец, убийца, скрывающийся среди двух сторон их мира. Меценат искусства и демон в человеческой шкуре. Пришлось попытаться очистить разум от страха и неизвестности действий этого странного мужчины.

— Хороший портрет! Вы рисовали? У вас талант! — попытался снова скрыть страх за колкими словами, с Абэ это срабатывало.

— Это один из древних богов, даровавших нам магию. Он избрал интересное вместилище. А я то думал, почему этот человек так отличался, в нём так и ощущается большая магическая сила. Он и правда необычный. Душу божества в коллекцию…

— Тогда зачем я? — выкрикнул. — Заберите мою! Не трогайте Тэяна!

Такуми отвлёкся от созерцания, подошёл ближе, провёл рукой по волосам пленника. Улыбка пугала, в ней могла казаться нежность создателя к своему творению, но здесь веяло только раздражение.

— Вы не поняли, Камия? Я всё ещё желаю создать ваш невидимый портрет, — Такуми провел пальцами по шее Наото, словно изучая скульптуру. — Интересно, какую картину содержит ваша собственная душа?

— Так вот он какой, истинный Художник Бездны. Это не только магия.

— Правильно, Камия Наото. А вы сразу не догадывались, кто же следовал по пятам за вами, кто играл в кота и мыши. А игра всё ещё идёт. Удивительно, как же вы все оказались связаны. Абэ, этот сосуд, вы, Хакумори. Я всегда был рядом с вами. Я следил за всеми. Отец Абэ Макото слишком приблизился, но был лишним в моей игре. Он ехал донести клану Рай о моих действиях, нарушающих баланс. Смешно. Они бы не остановили меня. Я ничего не нарушал по их законам. Вы могли засадить или уничтожить Хакумори, но нет. Этот змей выпутался из моего клубка. На фестивале я немного ошибся. Думаешь твой Абэ придёт? Я ему отправил сообщение, а то может не догадаться. Тогда он будет заперт также в холсте, как и его любовь. Ах, прекрасное чувство. Жаль я его не понимаю. Я ведь прав? Он всё ещё влюблён в одну прекрасную душу, принадлежащую мне, — Такуми не отрывал взгляда от Наото, нависал как коршун над распотрашённым трупом оленя.

— Зачем убиваете и крадете души?

— Искусство — вечное. Каждый человек старается запечатлеть себя в вечном. Я им помогаю стать завершенными. Художник, скульптор, музыкант, актёр, модели. Почему они часто умирают молодыми? На пике карьеры? Я дарую их душам вечность. А ты станешь моим лучшим шедевром. Ты достоин украшать!

Наото желал плюнуть, но остановился. Такое могло только раззадорить последователя Бездны, если так он мог его назвать.

— В каждом человеке есть свой собственный невидимый портрет. Почему я его так называю? Он проявляется только если перенести душу из тела на холст. Какие бы я не пытался сам рисовать портреты, но они не передают то, что может передать чистая человеческая душа, — Такуми обходил вокруг, резко положил руки на плечи, сдавливал. — Даже у зла может быть очень интересный узор внутри. Четыреста лет… — он снова водил пальцами по горлу, пульс участился, Наото старался не показывать своего страха. — Я занимаюсь этим четыреста лет. Раньше моими жертвами были люди, которых судили, вместо казни — пустой сосуд. Мужчины, женщины, старики, дети, — Такуми цокнул языком. — Такие были времена служения и почитания потомков Великих кланов, не только сёгуна и потомка Аматэрасу. Удивительно, этот род вообще не связан с магией. Но, наверное, вы знаете и так всё.

Резко перестало хватать воздуха. Наото ощущал боль, словно что-то проникало в тело тонкими иглами, драло.

— Не дёргайся, Камия. Может напомнить о клане Рай? Только остались, а Ватанабэ, те самые по линии бабки, прислуживают им, Камия остались только вы с сестрой. Абэ также ослабли, как и другие. Все кланы не припомнить.

Такуми Дзюнъити отпустил его, вернув способность к нормальному дыхание, не хватало свежего воздуха. Наото не смог сдержать стекающих по щекам слёз. Они могли проиграть, прямо сейчас. Художник словно предугадывал каждый их шаг, выслеживал. Так легко попасться в ловушку даже не борясь. Мышь тоже залезает в мышеловку за зерном и, активировав механизм, прощается с жизнью. Кот может ловить мышь и душить лапами, зубами, перекусывая шею. Прямо сейчас без игры могли забрать его душу, оставив пустое мёртвое тело.

Акари сдвинулась немного с места, но Такуми поднял ладонь, останавливая.

— Что-то хотела, дорогая?

Она активно закивала, показывая на свой рот. Хозяин галереи закатил глаза, взял валяющуюся кисточку, обмакнул в баночку и, приблизившись, провёл по её лицу. Девушка также схватила воздух, произнеся первый звук.

— У вас не так много времени. И, дорогая, — он схватил призрака за руку, — никакой помощи нашим гостям. Иначе твой драгоценный Абэ поплатится жизнью, как и Камия. Это будет быстро и безболезненно, я обещаю.

Такуми вышел, оставив их один на один. Акари подбежала и упала на колени рядом с Наото, на её пальце блеснуло кольцо. Впервые он услышал её голос, которого её лишали.

— Спасибо. Спасибо, что помогли Абэ обратить на меня внимание тогда.

— Фудзимото-сан, вы сами сделали слишком много для нашей с ним встречи. И того, что мы оказались в таких обстоятельствах.

— Простите, что я стала лишь наживкой.

Наото считал сейчас себя червяком на крючке для большой рыбы. Двух рыб. А может и трёх. Им опять дают время, опоздание — смерть заложника. Наото смирился со своей участью. Акари уткнулась лбом в подлокотник, сжимала руки в кулаки, стучала по полу, закрывая глаза.

— Есть то, что не можете сказать?

Она кивнула.

— Все души тут уже давно мертвы. Отделение души от тела — смерть. Обратно в тело не вернуть.

Она улыбалась и беззвучно плакала, осознавая всё. Конечно, два года прошло с её гибели от рук Такуми. Наото не мог найти каких-то слов поддержки, но попытался хоть что-то сказать.

— Не волнуйтесь, Абэ Макото не даст мне умереть. Вы для него были дороги, Фудзимото-сан. Он всё ещё вспоминает вас. Ваша смерть стала толчком дальше расследовать это дело. Ваша смерть снова раскрыла в нём способность к магии.

Девушка смотрела на него удивлёнными большими глазами. Конечно не самый лучший комплимент прозвучал сейчас, но разве это ложь? Акари попрощалась и сказала всем вернуться в свои тюрьмы. Наото в тусклом свете смотрел на изображение молодого мужчины со схожими чертами лица с Тэяном. Словно Такуми Дзюнъити, Художник Бездны, рисовал с этого изображения, видел его в своей голове. Сотни картин одного и того же незнакомца лежали горкой. Может ему нужен Тэян чтобы закончить этот портрет? Или сделать себя сильнее в магии, контролировать. Наото для него лишь пешка на шахматной доске, а Тэян — король или королева, которая смеет ходить по разному на поле, а не бежать, прятаться за другими. Тогда Абэ — ладья, а Рэйко — слон.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Где-то отсчитывалось время в тиши галереи. Наото даже не мог понять, в том ли они здании, куда ходили в офис Такуми, или совершенно другое.

Глава 32. Галерея открыта

— Мы должны поехать к Такуми, — Абэ стучал по рулю, всматривался в светофоры, ожидая проезд на зелёный свет.

— Мы должны забрать Тэяна.

— Мы должны поехать к Такуми!

— Мы должны забрать Тэяна!

— Мы должны…

— … ехать с Тэяном!

Макото резко затормозил, Рэйко ударилась затылком о пассажирское кресло.

— Ау… За что так… — протирала ушибленной место, кривясь.

— Зачем нам Тэян! У нас времени мало! — снова заводил мотор и набирал скорость.

— Какой громкий. Абэ, вы не понимаете, вдвоём мы не справимся. А он один из сильных в магии, кого я знаю. Это будет самоубийство, если мы поедем без него.

Абэ отдал Рэйко свой телефон и попросил найти личный номер их питомца. Женщина пыталась поискать запись по имени, смеялась тихо, видя, как прозвал Макото свои контакты.

— А где?

— Поищите «чёрный кот». Не спрашивайте, это наша шутка с Наото.

— Ааа…

Рэйко набрала, ожидая ответа с той стороны, длинные гудки, потом уже прозвучал знакомый голос.

— Что-то случилось?

Абэ всё слышал, припарковался у свободного места, ожидая инструкции проезда к месту пребывания сейчас их айдола. Угораздило связаться с моделью и певцом с красивыми личиками. И оба оказались не обычными людьми.

— Здравствуй, это Рэйко. Мы не можем дозвониться до Камии. Ким Тэян, прошу, сядь, если стоишь.

— Я доедаю свой ужин в итальянском ресторанчике на Роппонги. Так что я сижу.

— Ладно, нашёл где есть. Я могла бы порекомендовать очень хорошее место, если бы спросил! — Рэйко кашлянула в кулак, возвращаясь к дальнейшему разговору, — Слушай. Нашего милого Камия Наото похитили.

— Что?

— Мы знаем кто это сделал, кроме него точно никто бы это не совершил. Так что поедем туда втроём его спасать. У нас будет не так много времени до полуночи. Ох… — она взяла руку Абэ с серебряными часами, отвлекая от вождения, тот потом дёрнул на себя, вырываясь. — В запасе пять часов!

— Вы где сейчас?

Рэйко посмотрела карту, местность, сравнила всё. По левую сторону — парк, где уже гуляли люди.

— Наверное где-то в Акируно. Сейчас забью в каком ты ресторане… — Рэйко ловко нажимала по клавиатуре, набирая название. — Отлично, час езды. Жди нас, мы скоро! Если пробок не будет. Ты хоть Хайан взял с собой? Если не взял, то я прибью тебя на месте. Это твой священный клинок, твоё оружие.

Она отключилась и вернула полную серьезность вместо жизнерадостности. Им оставалось не так и много времени. Офис Такуми также находился в районе Роппонги, что было на руку, может и его тайная галерея была там. Оставалось только добраться, освободить Наото.

Шумный район с множеством туристов и местных, иностранцы любили Роппонги из-за кучности ресторанов, галерей. Здесь же и башня Мори, возвышающаяся как и другие небоскрёбы. Абэ Макото пытался вспомнить как добраться до офиса Такуми Дзюнъити. Он старался ловить каждый поворот, какой-то знакомый знак.

Тэян уже ждал их снаружи ресторана и разговаривал с кем-то. Компания трёх молодых девушек просила с ним фотографию, он, видимо, решил не отказывать, расписался в их ученических блокнотах. Заметя Абэ и Рэйко, помахал, шёл им навстречу.

— Ну и как? Отправимся спасать Камию? — он поправил сумку на плече.

— Вещи закинь в багажник.

— Как скажете. Надеюсь у вас были плодотворные тренировки.

Он только наклонился к открытому багажнику, как Рэйко с размахом ударила его по заду.

— Что вы…

— Сохраните гнев. Выпалите его на нашего врага, — женщина тыкала в грудь Тэяна пальцем. — Катана, где? Живо покажи!

Тэян, нехотя, раскрыл сумку и достал среди одежды Хайан, протянул руку, тыча рукоятью в глаза леди Ёкай. Та немного отодвинулась, похлопала его по плечу, кивнула в сторону заднего сидения, сжав губы, она решила руководить их операцией по спасению Наото.

Абэ вспоминал дорогу до офиса Такуми. До полуночи три часа. Набрал номер Хакумори Михиро, перед тем как трогаться с места. Рэйко поправляла на губах помаду, смотря в зеркало заднего вида, переводила на Тэяна. Гудки длились долго. Звонить Аяке не хотел, ещё начнёт сильно переживать, хватило происшествия на фестивале. Макото кусал нижнюю губу, стук сердца казался слишком громким.

Сброшено.

Он позвонил снова.

На этот раз Хакумори взял сразу. Его голос казался тягучим и довольным, словно он только что подписал какой-то лучший контракт за свою столетнюю жизнь.

— Что вы хотели, Абэ? Я только сейчас заметил ваш звонок. Вы меня не отвлекли. Говорите быстро.

Макото сглотнул слюну, перевёл взгляд на Рэйко, та не отвлекалась от своего маникюра.

— Только не говорите Аяке. Её брата похитил Такуми Дзюнъити.

— Как ожидаемо, — Слышалось, как собеседник отпивал что-то, наверное, чай или кофе, а может что-то покрепче.

— Вы должны знать адрес его. Дайте адрес, пожалуйста.

На другом конце послышался низкий смех. Если бы Хакумори сидел рядом, то, наверное, откинулся на спинку кресла, ноги крест на крест. Абэ всё ещё раздражала его такая аристократичность. Но больше ни к кому он не мог обратиться сейчас.

Хакумори Михиро назвал куда ехать. Как и думали, он тоже находился в Роппонги. Подходящий район для ценителя искусств.

Пробки мешали, дорога оказалась забитой теми, кто собирался отправиться домой после работы. Макото кидал взгляд на циферблат часов. Время ещё было.

Такуми Дзюнъити выбрал лучшее место для себя. Высокий небоскрёб, офисное здание, где несколько этажей принадлежали ему. Свет целиком выключен внутри, казалось, что здесь не было совсем людей. Макото снова не взял с собой оружие. Откуда он знал, что так будет? Отвратительно.

Дверь раздвинулась, пропуская их внутрь. Абэ ощутил странность, словно вокруг поменялось пространство. Внутри — полная тьма. За ним вошли Рэйко, выпустившая своего маленького ёкая, отличающегося своим белым светом. Светом?

Абэ опустил взгляд на кицунэ. Шерсть и правда казалась светящейся. В этом другом мире слишком много странностей.

Тэян сделал свою катану осязаемой и видимой, сталь также отдавала желтоватым светом.

— Фонарики тут бы не подошли, — Рэйко создала в воздухе гладкую палку, приготовилась к бою, встав в стойку. — Абэ, помните наше первое занятие.

— Что? Но мы же так ничего не изучили!

Кроме того, что он может видеть других существ. Он мог просто драться, позволив своему телу двигаться на интуиции. В тени оказались существа с острыми зубами, такие, какие нападали кучей на дом Наото. Он не знал как их убивать, не помнил! Это тогда делали другие!

Тэян, Рэйко и её ручной помощник, казалось, могли сами справиться.

На палке Рэйко блеснуло лезвие, превратив в нагинату. Они сносили головы, рубили монстров пополам. Лис защищал Абэ, тявкая, показывая с какой стороны произойдет нападение. Макото отбивался руками, острые зубы монстров впивались, казалось они оторвут руку.

— Ломайте шею! — крикнула Рэйко.

Он думал не долго, выполнял приказ. В темноте увидел зеркало, кинул в него одного из прислужников, разбивая и высвобождая осколки. Импровизированный нож. Абэ старался не отставать от сильнейших.

Энергия заполняла пространство, пока не справились с этим этажом. Макото выдохнул, вытер пот со лба. Попросил что-то, чтобы перевязать рану. На первом этаже нашлась аптечка с бинтами, затужили.

— Другое пространство, — Тэян вытер клинок об один из диванов.

— Теперь нам наверх? Если он это сделал, то точно находится здесь.

Макото кивнул, закусив губы.

Чем выше, тем сложнее дышать. Голова разрывалась от боли, казалось воздух давил, мир вокруг в здании всё ещё менялся. Макото старался идти вперёд по лестнице, попасть хоть на какой-то из этажей, проверить. Время в этом лабиринте уходило. Помогла бы какое-то чудо.

— Как я это ненавижу, — процедил сквозь зубы Тэян, обнажая снова катану, казалось клинок снова звенел, предвкушая утоление жажды.

— Не поверишь, я тоже, — Рэйко махнула рукой, создавая ещё что-то вместо палки-нагинаты.

Абэ заметил как из энергии вокруг формировался кнут, казалось он полностью состоял из молний, леди Ёкай вертела над собой и, ударив по воздуху, рассеяла, даруя свободное дыхание. Рэйко осматривалась, пытаясь почувствовать куда идти.

— Вы были только в кабинете Такуми?

— Он может держать Наото где угодно. Художник Бездны опасен.

— А нас только трое, и мы идём вообще без плана! — Тэян побежал вперёд, толкнув Макото. — Если он убьёт его, то возьмётся за остальных.

— Вы только сейчас поняли это? Что у нас нет никакого плана!

— Да некогда думать над планом! Мы не знаем куда идти!

Макото чуть не оступился, но Рэйко поймала его за ворот и вернула на место.

— Не помню где читала про Расширение территории, но у нас тут Полное владение. Это наша главная проблема. Это, конечно, не такой круг, какой делала я, — Рэйко чесала шею, пытаясь рассмотреть что-то во тьме. — Зато сейчас мы сможем нормально идти.

Тэян тронул одну из дверей, она поддалась, открывая проход в один из коридоров, полного повешенных. Настоящие тела или тряпичные куклы? Абэ не чувствовал здесь опасности. Всё не было похоже на галерею с картинами. Они прошли вперёд, смотрели на перекошенных марионеток, на них висели таблички.

— Предательство, — прочитал одну Абэ.

— Разврат. Бедные жертвы, — Рэйко гладила сидящего на плечах кицунэ.

— Надеюсь они не оживут. Мы с такими марионетками в Корее сталкивались. У них нет трупного запаха, но они мертвецы. Тела сотканы силой Бездны.

— В древности просили вернуть мужа, жену, ребёнка при помощи этой силы. Но они не те, кто был столетия назад. Это страшно. И это запрещено. Надо их сжечь!

— У нас мало времени, мы ещё не нашли Наото! И у нас осталось, — Макото взглянул на часы, — остался час? Было же много времени! Как?

— Ладно! — леди Ёкай подняла руки. — Времени слишком мало. Надо найти какую-то зацепку.

Макото почувствовал холодные прикосновения рук, чужое дыхание у уха, он внимательно слушал, не оборачиваясь. Казалось, что его спутники этого совсем не замечали. Холодный ветерок коснулся часов.

— Ещё два этажа, — тихий шёпот забытого голоса.

Макото хотел поймать невидимые руки, но лишь ахнул. Два этажа куда? Вверх или вниз? Или ещё куда-то. Время утекало.

— Рэйко, Тэян, нам надо ещё подняться. Мне кажется, что нам осталось ещё два этажа наверх. Проверим? — слова лились неуверенно, помощь призрака Акари казалась не реальной.

Раз она здесь, то и остальные должны находиться в этом месте.

Руки марионеток резко поднялись одновременно. У Абэ перехватило дыхание, Рэйко айкнула, когда рука случайно задела за щёку и волосы, Тэян успел отрубить кисти рук одного из трупов. Тела оживали, превращаясь в иссохшие скелеты, кожа на костях, холодные глаза. Верёвки ослабли, позволив этим уже не людям упасть на пол, принюхиваясь к живым. Абэ пожалел, что не взял с собой пистолет, да и помог бы он сейчас? Рэйко использовала то кнут, то нагинату, лис стал больше, став размером с большого пса, они вместе использовали синий огонь. Глаза Тэяна снова горели золотом, кожа менялась, словно проступали резанные узоры на его лице. Он что-то читал на каком-то языке. Существа сгорали с противным визгом. Абэ лишь пытался отбиваться.

— Идите к Наото! Мы придём за вами! — крикнула Рэйко.

— Я без оружия!

— Ладно! — она создала танто, быстро вырвала у своего фамильяра немного шерсти, поднесла к клинку, зачаровывала, пока её лис сражался, перекусывая шею. — Держите! — она бросила, клинок пролетел рядом и уткнулся в деревянную дверь.

Макото поблагодарил и постарался ускориться.

Ещё два этажа. Один. Дышать сложнее. Два. Окружение словно давило снова. Он остановился, пытаясь отдышаться, не выпуская танто из рук. Он не мог потерять этот кинжал. Внизу — полная тьма, подчиняющаяся Такуми.

Кто-то прошёл мимо и похлопал Абэ по плечу. Он не мог рассмотреть, лишь увидел белые перчатки, услышал голос.

— Какая хорошая партия в шахматы? Ферзь сражается, Король идёт вперёд, Слон также сражается, пока чёрные не съели ладью. Или пешку? А может Слон и есть Король?

Абэ провёл лезвием по воздуху и никого не задел. Отвратительно! Он не соглашался играть в такие игры! Вместо фигур — чужие жизни.

Макото приблизился к заветной двери. Оставалось двадцать пять минут. Он опустил ручку и толкнул, упав на кучу холстов. Впереди — гладкая стена. Ещё одна ловушка. Как там в шахматах? Король ходит лишь на одну клетку. Абэ поднял светящийся клинок. Казалось, что сейчас — лабиринт. Среди зеркал легко заблудиться. Макото попытался настроиться, поймать нить от Камии, вспоминал все услышанные до этого слова от Рэйко. Отслеживающий камень — просто камень.

— Жаль Наото не понял как надо правильно использовать свою силу, — повторил Абэ вслух. — Отследить энергию, магию. Тут сработает только интуиция.

И он шёл по этим поворотам, пытаясь поймать нить знакомой магии. Зеркала приводили в тупики. Легче самим сверху на всё смотреть. Сверху… Макото посветил лезвием танто на пол. Квадраты напоминали шахматные, жёлтые и коричневые, а в зеркалах они могли удлиняться. Очень интересная игра, которую он смог разгадать. Оставалось десять минут.

Дышать становилось легче, казалось, что тьма отходила, когда он уже был вот-вот у заветной цели. Толкнуть дверь, найти живого Наото и десятки запертых призраков. Художник и правда забавлялся, заставляя проходить его загадки. Такуми не планировал никого убивать сейчас. Наверное в этом и была его собственная ошибка.

Посреди большого помещения сидел Камия Наото, Абэ не мог ни с кем перепутать даже по тёмному силуэту. Он приблизился, потрогал шею холодными пальцами, вызвав шевеление пленника, Макото отпрыгнул от неожиданности.

Часы пробили полночь, послышался голос словно из громкоговорителя или радио.

— Поздравляю с выигранной партией, Абэ Макото. Ваши друзья скоро должны подняться. Может вы найдёте мой подарок для вас. Жду ещё партию. Её назначите вы, иначе всё покроет владение, дарованное моим господином Кураку-но Одзи.

Окружавшие призраки резко исчезли, словно растворившись в картинах. Свет включился, освещая тускло Наото, тот ожидал спокойн своего освобождения. Макото разрезал сдерживающие верёвки, напоминающие толщиной корабельные. Узлы казались такими же крепкими.

— Спасибо, Абэ, я верил, что вы успеете.

— А если бы не успел? — Макото помог ему подняться на ноги, разминал затёкшие конечности.

— Но вы же успели, — засмеялся в кулак Камия, поправил волосы, одежду.

Дверь резко раскрылась, первым забежал белый кицунэ, тявкал, крутился по за ногами всех живых, принюхивался. Рэйко потянулась лениво, словно это не она сражалась недавно. Только потом за ней показался Тэян, привязывающий свою катану к поясу.

— Камия Наото! — Абэ схватил его в охапку, обнял, не отпуская, словно хотел придушить на месте. — Ну ты и дурак. А если бы он убил тебя? Забрал душу? Ты хоть подумал обо мне? О других?

— Если вы не заметили, Абэ, то не я пошёл в логово. Меня похитили. Так что зачем на меня так кричать. Или вы и правда обо мне волновались?

— Он осознает свою ошибку, — Тэян осторожно пытался разжать объятья Макото, освобождая друга. — Абэ, давайте вы немного отлипнете от него. Камия жив, а если вы не отпустите, то помрёт в объятьях, вы этого хотите?

Абэ ослабил хватку, отпустил, освобождая место между ними на приличное расстояние. Но всё же ему приятно было слышать голос, дыхание и биение чужого сердца. История с Фудзимото Акари к счастью не повторилась.

— Макото, если бы он забрал меня, то искал бы способ добраться и до Тэяна. Я для него слишком мелкий оказался.

— Почему? Я думал он будет бегать за мной. После того, как впервые боролись с тем существом. Я же смог раскрыть кто он на самом деле.

Камия рассмеялся.

— Абэ-сан, зачем ему ваша душа? Конечно вы ему мешаете. Но вы слишком интересны для него словно подопытная мышь в лаборатории. Для него мы все мыши.

Наото взглянул на оставленный портрет и фотографию, Макото обернулся к ним, лис Рэйко встал на задние лапы, принюхивался, леди Ёкай подняла его и использовала вместо фонарика, осматривала рисунок.

— Как интересно, у нашего Такуми так красиво получается? А это что? Мне кого-то смутно напоминает, — отдала фамильяра Тэяну, тот морщился, пытаясь удерживать пушистого светящегося бледно зверька.

— Ему нужна для завершения ритуала сильная душа. Главный шедевр его коллекции. Каким может быть только Тэян. Он словно стал помешан на нём с последней встречи с ним один на один.

— Не ставь меня выше других. Ты называешь меня гением, но я такой же несовершенный, как и ты. Может я интересен ему из-за этого? — Тэян обвёл взглядом все представленные в этой импровизированной галерее картины.

— Верно подметил, ему такие и нужны.

— Ах, точно! Ким Тэян, подойди сюда, — Рэйко поманила к себе их друга, — встань рядом, — приказала.

— Зачем?

— Просто встань! — рыкнула она.

Тэян нехотя повиновался, Рэйко изучала черты портрета, фотографии и человека. Наото молчал, что над фотографией несколько лет работали с Тэ, тот, наверное, забыл, раз его агентство забраковали это.

— Невероятно! — она брала пальцами подбородок Тэяна, подносила к портрету, проверяла скулы, нос, глаза и другие черты. — Да вы и правда похожи. Может он вдохновился с последней вашей встречи? А фото также идеально сочетается со всем этим. Жаль Такуми свой талант использует не так как надо.

Тэян отобрал фотографию из её рук и спрятал за пазуху, отдавая лиса хозяйке. Абэ нашёл свой телефон и сфотографировал всё со вспышкой, на всякий случай.

Спускаясь вниз, Рэйко запоминала этаж, дорогу, помечала при помощи своей магии. Абэ уже у машины остановил всех, прося встретиться у него дома через неделю. У них оставался только один единственный план по уничтожению Такуми и использования всех ресурсов и потенциалов для этой финальной, как надеялся Макото, битвы. Рэйко согласилась участвовать в этой операции, только оставалось собрать всех сильных магов и тех, кому можно довериться для помощи. У Абэ оставались друзья, у Камии сестра. И взять с собой Хакумори Михиро, как того, кто знает очень хорошо Такуми, и кто является одним из сильных магов.

Убить Художника, уничтожить тюрьмы для душ, освободить мёртвых, выжить любой ценой. Использовать желанную для Художника бездны приманку в виде их домашнего чёрного кота. Тэян всё же больше человек, а потом уже убийца демонов.

Глава 33. Мы рядом

Абэ Макото рассматривал доску с фотографиями, снимал, прибирая фотографии, освобождал пространство для чистых листов, на которых они будут создавать план действий при последней битве, как сказал Художник Бездны. Макото всё ещё не понимал, почему у него такой интерес к Тэяну: безумный, фанатичный. Запах, вкус души, желанность.

Надо им собрать отряд для борьбы. А может ещё одновременно или после уничтожить картины и освободить плененные души? Макото не мог понять, а что если бы Тэян не вернулся в Японию? Не показывал себя как сильного с каким-то внутренним огнём. Тэян не называл его обладателем демона. Его магия появлялась при помощи другого «я». Более опасного. Но пока он друг, то бояться совершенно нечего.

Наото сидел на кухне, пил приготовленный самим Абэ кофе, другим он не доверял это делать. Разрушения кухни он не хотел.

— Пятеро — слишком мало, — Макото подошёл ближе и отобрал кружку, отпил сам.

— Нас трое, Рэйко и Хакумори? — уточнил Камия, держась за лунный кулон.

— Мы могли бы позвать на помощь Угуису и Тачибану. Но они просто люди. Вмешивать их в наш мир, — Абэ приземлил зад рядом с Наото, тот хмыкнул.

— Теперь вы называете это «наш мир». Похвально.

— За эти полгода я готов согласиться, что стал частью этого. Может и правда уволиться?

— Если вы этого хотите, то сделайте.

Он слышал это часто, сам размышлял. Он уже не тот Абэ Макото, каким был раньше. Он продолжал двигаться в нужном для себя направлении и не убегать. Значок отца лежал убранный в шкаф к его вещам. Оказывается он тоже был связан со всем этим странными миром. Абэ поднял голову, взглянул в потолок, облокотившись о край стола.

— Какой у нас план? — прервал молчание Камия, забирая чашку и хмурясь. — Выпил всё кофе. Я тоже хотел, — он обиженно надул губы.

— Приготовлю новый.

Макото не знал что и делать. Выманить Такуми при помощи их айдола, который пропадал на своей работе в студии несколько дней. Макото приходилось подрабатывать его водителем, но за это, к сожалению, не доплачивали. Ранним утром — Токио. Поздней ночью — Куроива. Четыре часа высчитывались из жизни на дорогу. Недавно Наото получил по почте фотографии из той фотосессии Тэяна, о которой он, видимо, сам забыл.

Абэ вернулся к столу, достал их, рассматривал, сверял с нарисованным портретом, кучей изображений одного и того же человека. Безумие и помешательство прям. Никто бы и не подумал, что Такуми Дзюнъити является древним похитителем душ со своей коллекцией. И ему было выгодно, чтобы для него сделали ловушку. Макото хотел сдавить фотографию в руке, но остановился. Со стороны можно было подумать, что это совсем другой человек, не их Ким Тэян, не их чёрный кот. Абэ облизнул высохшие потрескавшиеся губы. Слишком опасно.

— Камия, а кто этот фотограф? — крикнул на кухню.

— Акияма! — Наото подошёл ближе. — Акияма Хикару.

Дверь раскрылась, впуская белого лиса, прыгнувшего на стол, и его хозяйку. Рэйко не стучала, тихо зайдя, что никто не заметил.

— Акияма Хикару? — она хлопала в ладоши и, разувшись, оставшись в чёрных колготках, прошла к столу. — Он и правда делает такие шедевры? — она рассмеялась, вырывая стопку фотографий и рассматривая их, проходя к дивану. — Наш дорогой Тэян и правда красив в алом. А что же значит алый? Разве это не женский цвет? — она снова рассмеялась. — Хотя если он тут представлен как божество, то можно и мужчинам такое. Он же Солнце. Конечно не известная нам богиня Аматэрасу, — Рэйко рассмеялась, прикрывая губы ладонью. — Эх, вспомнить древние сказания, где Аматэрасу и другие известные нам боги происходили из нашего мира. Но всё же магия пошла от… Как их там… Опять забыла! — Рэйко щёлкнула пальцами, хлопнула себя по колену, белый лис, услышав, подбежал к ней и запрыгнул, положив мордочку. — Змеиные братья, — Абэ не понял, выругалась она или нет, — Кураку-но Одзи и Дзингецу-но Мико. Два этих принца из другого древнего магического мира. Их нет ни в одних сказаниях о богах. Как всё подтёрли за сотни лет эти Великие кланы. И мало кто о них сейчас вообще знает.

— А почему вы о них знаете? — Камия сел рядом с ней.

— А что мне не знать? Может бы спросили откуда знаю. Глупый вопрос на который даже я не могу дать ответ.

Абэ Макото понял, она уворачивалась от ответа. Признания так не вытащить.

— А зачем вы, леди Рэйко, приехали? — кашлянул в кулак Макото. — И ворвались в мою квартиру. У вас такие привычки у многих?

Женщина цокала языком, почесала фамильяра, осмотрела жильё.

— Богато живёте, Абэ, — присвистнула. — Очень хорошая квартира, которую точно надо бы написать в завещании, если с вами что-то случится. Переписать на меня, к примеру. У меня больше шансов выжить, чем у вас.

— Это не смешно!

Рэйко передразнивала, сделав из пальцев говорящий рот. Её поведение заставляло Абэ выходить из себя, появлялось желание просто вытолкнуть её на улицу и не впускать больше. Он уже жалел, что начал с ней контактировать как с информатором этого другого мира магии.

— Мы тренировались один раз! Пока вы собираете группу поддержки, подумайте лучше над тем, как остановить призванных существ нашего Такуми Дзюнъити во время боя. И как освободить души. Он призыватель, Абэ. А вы с таким сталкивались.

Про них он уже и забыл. Тогда повезло, что успела Ёрин к ним.

Макото позвонил Хакумори, просил приехать. Тот согласился, но только на следующий день, чтобы и Аяка смогла встретиться со своим братом. Вмешивать простого человека он не хотел, но она сама уже давно варится в этом всём.

— Так, парни, — Рэйко хлопнула в ладоши, — вы можете тогда приютить меня? До Токио ехать так не хочется в поезде.

Абэ указал на дверь. Ему и так отправляться за Тэяном в город. Рэйко выпятила нижнюю губу, понимая, что её просто выгоняют.

Ночью Макото пытался как-то разобраться со своими мыслями и идеями. Впятером они не могли противостоять армии Художника. Угуису и Тачибана всё равно несколько раз уже помогали. И сейчас они должны взять отпуск временный. Тачибана планировали улететь на Окинаву отдохнуть, а Угуису посетить какой-то концерт какой-то ещё там группы из их мирового тура. Тэян на это лишь пожимал плечами, ему хватало своих рабочих проблем, а пересекаться с кем-то из индустрии? Зачем?

Абэ позвонил Тачибане, тот взял трубку сразу.

— Абэ, что-то случилось? — на другом конце зевнули.

— Это прозвучит глупо, но выслушай…

— Опять эти призраки и демоны?

— Опаснее. Особенно для вас. Это не просто сражение с тварями. Я выследил убийцу Акари.

— Что?!

— Тачибана… — Макото осёкся. — Сейчиро. Мне нужна ваша с Угуису помощь.

Макото обращался к старшему по имени лишь когда разговор обретал оттенок серьёзности. Сначала после смерти отца, потом после смерти Акари. Тачибана Сейчиро всё же самый первый, кому он мог довериться. Обычный человек без этих способностей видеть другой мир или контактировать с ним.

— Мария тоже беспокоится. Можно мы приедем вместе?

— Нам понадобится любая помощь. Но это будет очень опасно.

Абэ отключился, смотрел в списке контактов Угуису. Тот также взял трубку и, без уговоров, согласился подъехать, когда узнал, что может познакомиться с одним интересным человеком. Конечно, кто же откажется от их чёрного… кота…

Макото только что вспомнил, что говорил Марии о их с Наото питомце. Абэ хлопнул себя по лбу и тихо рассмеялся. Чёрный кот, Ким Тэян… И как ей про это сказать? Мария — вот наш питомец, но это человек, может даже сильнейший в магии, известный певец и друг детства Наото. Если она только вспомнит.

Это получается сколько они набрали людей?

Макото старался считать на пальцах. Он, Наото, Тэян, Хакумори, Рэйко, Аяка, Тачибана Сейчиро, Тачибана Мария, Угуису… Казалось кого-то он забыл. Сколько у них без магии? Четверо. С магией — пятеро. Всего девять. Но что-то у него не совпадало. Что делать девушкам? Им-то понятно, сражаться. Рэйко могла с ними отправиться на безопасную миссию. Тогда магией владеет только она. Но как же тогда? Шесть мужчин и три девушки. Всё равно в его голове ничего не совпадало.

Он решил оставить всё на утро.

Рэйко приехала самой первой, принеся с собой много листков и примеров для амулетов. Абэ хотел просить нарисовать их Наото или Тэяна, но Рэйко не прекращала давить, заставила сесть за стол и повторять рисунки. И так прошло два часа непрерывной работы под её наблюдением.

— Я делаю глупость, — шептал себе Абэ, вырисовывая заклинания и символы для запечатывания и замедления созданий и слуг Бездны по просьбе и обучению от Рэйко.

— Глупость будет если проиграем, — Тэян вышел из своей комнаты, держал в руке катану Хайан, сел на диван, приводил лезвие в порядок, проводя наждачной бумагой.

Звонок в дверь отвлёк. Абэ хотел подняться и пойти открывать, но Рэйко цепко схватила за плечи и посадила обратно. Она сама отправилась к двери, впустила первых гостей, поклонилась как радушная хозяйка, разрешая пройти внутрь. Хакумори Михиро всё ещё в белых перчатках, держал трость с серебряной птичьей головой на набалдашнике.

— Может чаю? — поинтересовалась Рэйко. — А где же юная Камия?

— Скоро доедет. Нет, откажусь.

Хакумори внимательно смотрел как Ким начищал лезвие клинка, в солнечном свету стальное лезвие сияло на узоре.

Прозвенел уже нагретый электрический чайник, Рэйко всё равно, словно хозяйка, навела на двоих, пригласила Хакумори пройти к ней для важного разговора, как одних из сильнейших в магии находящихся в этой комнате.

— «Грёзы Офелии», я слышала об этой картине.

— Конечно, в некоторых учебниках искусствоведения говорится, что из всей Шекспировской серии Моридзиро Хироми спас только её.

— У вас очень красивые руки, — Рэйко взяла ладонь Хакумори в свои, но тот выдернул ладонь.

— Спасибо за комплимент, леди Рэйко Ёкай. Я тоже наслышан о вас. Это же вы та самая женщина, покорившая ёкая и заключившая сделку? Чаще всего никто после этого не выживает.

— В современном мире и не выживают, — она театрально развела руки в стороны. — Но надо знать способы, чтобы их покорить.

Они говорили нарочито громко, Макото не мог не слушать и не следить. Тэян надел наушники и вникал в что-то своё.

Аяка ворвалась как ветер, быстро поздоровавшись со всеми. Наото вышел из своей комнаты со стопкой новых чистых листов для рисования талисманов. Аяка мигом добежала до него и обняла, листы выпали из его рук и полетели прямо к ногам Абэ. Макото хотелось бросить кисточку и больше не прикасаться к монотонной работе.

— Что-то случилось? — Наото попытался вытащить одну руку из объятий, чтобы просто потрепать сестру по голове.

— Обещай, что не умрёшь.

Наото взглядом искал хоть какую-то поддержку. Макото махнул рукой, подбирая всё с пола.

Никто не мог сказать, вернутся ли они живыми или павшими в этой битве. Макото снова изучал примеры талисманов, старался выводить всё в точности как у Рэйко, пытался запомнить какой от чего, что или кого может заблокировать. Он всё ещё являлся чужаком в этом безумном мире магии.

Абэ проверял телефон в ожидании звонка или сообщения от своих друзей. Семья Тачибана приехали к обеду. Они вели себя скромно в незнакомой компании. Мария осматривалась, наверное ища признаки питомца в квартире. Она ходила молча, кланялась всем и просто изучала детали в видимых для неё комнатах.

— Абэ, — она подошла, встав по правую сторону, накрывая своей тенью письмена. — А где же кот, ради которого вы убежали?

Макото указал на сидящего на диване человека. Мария нахмурила брови, сощурила глаза, медленно обходила диван как стервятник, кружащийся над добычей. Тэян, казалось, хотел просто слиться с диваном, пока на него не кинулись, а может не узнали.

— Абэ, только не говорите, что этого молодого человека вы и назвали своим питомцем.

— Да, он наш кот. Живёт на правах питомца. К лотку приучен, хорошо ест, привит, гуляет сам по себе.

— Абэ, ещё раз назовёте меня котом, то вам несдобровать, особенно на поле боя.

Макото рассмеялся. Всё вернулись заниматься своими делами, разделившись на группы. Наото притащил стул и сел рядом, взяв вторую кисточку, подсказывал. Тэян пересчитывал и раскладывал талисманы, бракованные выкидывал в урну. Рэйко увлеченно рассказывала что-то девушкам, пока Угуису и Талибана узнавали информацию от Хакумори. Но всё равно Макото казалось, что кого-то не хватало. Он не мог верно распределить задания для всех.

— Среди нас трое из полиции, два медиума, один из которых вообще айдол, а другой торгует лицом на рекламных щитах, — громко сказал Угуису, хлопнув в ладоши.

— Угуису, это очень грубо, — дернула его за рукав Мария.

— Трое, забыли про Хакумори, — подняла руку своего наставника Аяка, пока Михиро спокойно пил чай на кухне и не встревал в их обсуждения.

— Две девушки ещё. Я никого не забыл? — Угуису поднялся, отошёл, пересчитывая всех.

— Три, — Рэйко вышла из ванной, отряхивая руки. — Давно не выбиралась из своего клуба, — она поправила волосы, подмигнула.

— Макото, эта квартира мала, чтобы вместить девять человек! — друг кружился и чуть не упал, зацепившись носком о край ковра.

— Я предлагал давно сделать базой свой дом, но Абэ там не нравится, — Хакумори перебрался на диван.

— Привлечёт внимание Такуми. Мы этого хотим? Хотя Ким Тэян слишком может привлекать внимание вне Токио.

— Это с условием, что меня знают. Не думаю, что в вашей деревушке слушают мои песни или помнят меня в лицо.

— Куроива ещё и твой дом, — напомнил Камия.

— Вообще-то базой был мой клуб. Но теперь мы ютимся в этой квартире, — Рэйко постаралась оттолкнуть бёдрами сидящих мужчин и занять своё место.

В дверь постучали. Абэ пошел проверять, кого там принесло. Тэян и Наото последовали за ним, оставляя шумную компанию. В экране показалось знакомое женское лицо. Девушка поправляла волосы и щенячьими глазками смотрела прямо в камеру.

— Ёрин! Как она нашла нас?

— Фанатка?

— Камия, я не знаю, хуже это или лучше. Надеюсь она нам будет полезной. Если что, я за ней прослежу. Я её знаю.

Ёрин поклонилась, приветствуя. Поздоровалась с Тэяном по-корейски, с остальными на английском и японском.

— Нас теперь десять? — выкрикнул Угуису, падая на диван, с которого уже успели встать Аяка и Мария. — Начальник уволит всех, если узнает о нашем странном деле!

— Мы в отпуске, Угуису.

— Это вы, Тачибана-сан, хотели отпуск. А не я!

— За компанию.

Их и правда стало больше. Пять на пять — идеальное деление. Макото попросил всех занять места в полукруг, принёс пробковую доску и листы, написал имена всех и места куда и кого они могут распределить.

— Всем приятного вечера, я Сон Ёрин, — рыжая девушка поклонилась снова, — друг Ким Тэяна.

— От тебя, девочка, — Рэйко втянула носом воздух, — пахнет… очень вкусными духами. Фирма Эббис?

Улыбка с лица Ёрин спала, словно впервые пересекалась с хозяйкой клуба.

Тэян поднял руку, останавливая ещё не начавшуюся перепалку, попросив всех слушать внимательнее.

— Наш план таков, — Абэ опёрся ладонями о стол. — Рэйко, Аяка, Мария, Ёрин и Хакумори отправятся уничтожать картины.

— Три мага и два смертных? — Рэйко хмыкнула, потирая подбородок.

— Да. Хакумори, вы же на машине. Так что будет удобнее. Мы не знаем какие ловушки на этот раз подготовят. Рэйко знает путь. Хакумори знаком с магией Такуми и запечатывания душ. Так что справитесь. Думаю Мария и Аяка вам помогут.

Макото пытался сформулировать состав второго отряда. Магов у них на этот раз два с половиной. Хах. Идеально. Себя он и считал такой половиной.

— Теперь вернёмся к основному отряду. Камия и Ким могут использовать магию во всю свою силу. Ким как приманка для нашего Художника Бездны.

— Ну спасибо, — Тэян поклонился уж точно не с благодарностью. — Его привлекает то что во мне, моя магия. Ладно, надеюсь мы справимся.

— Камия сильный маг, но его тоже надо охранять. Я этим займусь, — Абэ постарался передвинуть листок со своим именем поближе, но Рэйко накрыла его ладонью. — Вы не согласны?

Улыбка на лице хозяйки Ёкай казалась не доброжелательной, словно Макото сделал какую-то пакость и его будут сейчас ругать.

— Дорогой мой Абэ, — она старалась говорить медленно, растягивая слова, — вы должны тоже проявить себя, а не стараться прикрывать кого-то. идеальные команды. Везде по три мага и два смертных, — она облизала помаду с губ. Не думаю, что кто-то из магов или Рай откликнется на помощь. Может для них существование Художника не нарушает баланс. Ненавижу Рай.

— Я ещё не маг, — выдернул руку, размял запястье, в тишине раздавался хруст. — Нам нужно место для битвы, куда позовём Такуми один на один. Кхм, — кашлянул в кулак, — со своими тварями он точно будет не один.

Глава 34. Ловушка для Художника

Рэйко помогла с поиском площадки для битвы, сама выкупила место для финального шоу. Лишних зрителей они не звали, опасности подвергать простых смертных, кроме Тачибаны и Угуису, они не хотели. Она посылала сообщения и просьбы о помощи с их делом всем, кого она знала, но никто не откликнулся. Великие кланы и другие решили проигнорировать или прижали хвосты к своим задам, трясясь от страха. Им приходилось самим творить магию, ловушки для слуг Художника, ограничить влияние Такуми Дзюнъити на мир смертных. На всё ушло около недели.

Парк Хибия подходил, но территорию приходилось оградить и не впускать никого, ограждения пригодились. Площадка открытая, с небольшой смотровой, где настраивали свет и звук. Макото вертел на пульте какие-то кнопки, пока Угуису не ударил его по рукам, вернувшись после настройки света. Макото закатил глаза, включил микрофон.

— Тэян, ты готов к выступлению? — Макото смотрел сверху на полукруглую сцену, пока айдол старался замаскировать письмена на месте, где он должен стоять.

— Надеюсь, — ответил он, удерживая в ухе наушник. — Ему нужна моя душа? Пусть заберёт, если останется жив. Я так просто не дамся.

— К сожалению да. Твоя душа ценнее, чем у Наото. А Художник желает шедевр. Что-то всё тянется к тебе. Такуми одержим тобой. Ну не так, наверное, как твои фанатки.

Тэян засмеялся, опустив взгляд, отряхнул пыль с колен. Макото понимал, что у них нет ни одного шанса на ошибку. Такуми придёт, не откажется от попытки получить самую желанную душу.

— Он одержим мною. Я такой вкусный? Вот бы меня кто-то попробовал, — Тэян снова заливисто рассмеялся, но в смехе не звучала радость, смех Макото показался надломленным.

— Вкуснее меня, гений, — перехватил микрофон Наото. — Я спущусь и проверю все печати и рисунки, — он повернулся к Абэ. — И ограждения. Я потом закрою всё щитом, попробую. Хакумори дал совет на этот момент.

— Да брось, Камия. Мы могли быть равны друг другу. Если бы я всё ещё жил в Японии! — Тэян сел на край сцены, схватился за голову и не шевелился.

Макото хотел дёрнуться и спуститься, но Камия схватил его за плечо, останавливая. Может их главной приманке плохо, а может нужна ещё какая-то помощь? Макото пытался найти ответ в глазах Наото, но тот лишь махнул головой.

—И если бы жил, то многое могло поменяться, — ответил он уже не другу, отключив микрофон. — Абэ, всё будет хорошо. Я дал талисманы и рассказал как с ними работать. Рэйко дала амулеты, чтобы все могли видеть тварей. Всё будет хорошо.

Казалось Камия успокаивал сам себя.

— Где ты, где ты чёрный кот, Нэро, Нэро, Нэро… — Тэян тихо напевал, смотря на свои холодные дрожащие руки, сердце колотилось сильно.

На тёмном полотне чистого неба появлялись звёзды. Время несщадно гнало их к полуночи. Такуми мог появиться в любой момент.

Тэян смотрел на тёмные и пустые места, деревянные лавочки, которые могут быть уничтожены за раз, деревья некогда пышущие жизнью. Лишь пятеро людей, которые могли пострадать из-за одной ошибки.

Внутри казалось, что демон просыпался. Нет. Древнее божество. Как там Рэйко говорила, Кураку или Дзингецу? Что бы изменилось, если бы он смог избавиться от этой части души? Дедушка казалось всё ещё мог влиять на Тэяна, внутренний демон проснулся бы всё равно в любом возрасте, он был с ним с самого рождения, давал ему силу. Тэян давно стал лёгкой мишенью для слуг Бездны, подставляя своим существованием друзей, семью. Но без этого существа его Квартет неудачников в Сеуле точно бы не сформировался. А что было бы с Ёрин, Ёнволем и Кё? Что было бы с Наото? Может тогда он мог оставаться слабым, с кучей комплексов по поводу самого себя, не стал бы айдолом, мать не открыла бы агенство, не было бы этой охоты.

Руки потели, вытирал о себя. Он следил за бегающими по площадке Абэ, Угуису и Тачибаной, но особенно взгляд цеплялся за Наото. Они похожи чем-то, жизнь смогла их познакомить, связать судьбы, пока не появился Абэ Макото.

Эти двое хорошо ладили, что даже завидно. Тэян невольно вспоминал Ёнволя и тот день, когда их Квартет неудачников просто разрушился. Ещё юные решили, что смогут пойти и сотворить ритуал шутки ради. И стать сильнее чем были в магии. В тот день Тэян сбежал, начав сильнее ощущать своего демона внутри себя. Прошло десять лет с происшествия, а рана всё ещё болела в душе. Он слышал колокольчики, слышал песню. Казалось снова чёрные дымные руки окутывали, поднимались по телу к шее.

Холодная капля скатилась по щеке. Небо всё ещё чистое, дождя не ожидалось. Это слёзы? Пальцами прикоснулся к щеке.

Он плакал, но не из-за слабости. Казалось так он мог расслабиться перед боем. К счастью никто не собирался его трогать. Абэ успел схватить Наото за рубашку и потянуть на себя, спасая от падения. Наото улыбался, нацепив на лоб Абэ талисман. Все старались хоть как-то расслабиться. Может они смеются в последний раз.

— Готовимся! — крикнул Тэян, поднимаясь на ноги. — У нас нет права на ошибки. Мы сможем победить.

Музыка полилась из колонок, лёгкие гитарные переливы смешивались с традиционными инструментами. Тэян пел о горькой любви, о расставании. Никакого исцеления от любви. Просто разминка. Тэян постарался подключить магию, наделить все знаки и талисманы своей силой. Меч покоился на поясе, ожидая когда он снова может ощутить кровь.

Он спел ещё две песни, перед тем как начать:

— Я сожгу эту сцену, чтобы остался пепел. Тьма поёт его голосом. Тьма поглотила его. И кто теперь монстр? — закончил на шёпоте.

Внизу раздались аплодисменты, медленные.

Раз, два, три.

Зритель пришёл.

Такуми всё ещё носил белые перчатки, был при параде, но не скрывал своего лица. Тэян старался не реагировать резко, сдерживался, сжав зубы до скрипа. Такуми улыбался подняв голову, взгляд упирался в айдола.

— Вот мы и встретились, Ким Тэян. Один на один, — мужчина втянул носом воздух. — К сожалению у нас есть зрители. Я догадывался, — он усмехнулся, правый уголок губы криво поднялся. — Меня легко поймать?

Такуми Дзюнъити поднялся и прошёлся, стирая носком спрятанные линии заклинаний. Сражаться с одним из древних. Могли ли они победить его?

Тэян потерял его из виду. Почувствовал как кто-то трогал его волосы, открывая шею и ухо. Он старался сдерживать себя, не двигаться, ожидая знака от Абэ, старался не показывать где скрылись остальные.

— Тэян. Это имя значит Солнце? Тепло, сияние. И ты, готовый потерять себя.

Страх полностью овладел, впервые за прошедшие десять лет, словно он снова стоял перед Бездной, словно снова слышал чей-то голос, зовущий и просящий о вызволении. Глаза налились золотом, внутренний демон словно овладевал им в этот момент, останавливая, контролируя.

— Кто ты на самом деле? Не знаешь?

Прозвучал выстрел, выводящий из транса. Тэян обернулся, увидя держащегося за плечо Такуми. Абэ выстрелил метко. Художник отшатнулся, встав на рисунок-ловушку. Тэян встал на одно колено, прислонил ладони к сцене, шептал заклинание. Такуми лишь засмеялся, потирая плечо.

— Молодец, мальчишка. Это было, — он махнул рукой, ветром повалило одно дерево в том месте, где стоял Макото, — смело, — Художник сжал ладонь, дерево разлетелось в щепки.

Тэян старался приложить всю свою магию, но ничего не останавливало. Лицо Художника Бездны казалось разрисованным синими линиями. Такуми носком обуви прикоснулся к подбородку Тэ, отвлекая и поднимая.

— Такой красивый, молодой, жить и жить.

Такуми схватил его за волосы и ударил о сцену.

— Давай, покажи себя, Дзингецу, — шептал, наклонившись. — Что? Без Кураку ты никто? Или этот корейский мальчишка как сосуд плох? Запомни, Ким Тэян, ты никто на нашей Японской земле. Ты не японец и не был никогда им. Вернулся чтобы что? Умереть? Я это сделаю, быстро.

Художник быстро отбросил его вниз на землю. Алая кровь стекала с ранки у виска. Тэян старался подняться на ноги, кашлял. Вытер рукавом кровь, схватился за Хайан обнажая из ножен. Лезвие катаны засветилось синим.

— Наконец-то ты показываешь себя.

Глаза Такуми казалось сияли синими всполохами пламени, перчатки лежали у его ног, вместо ногтей чёрные когти. Рядом казалось, что дрожала земля, из расщелин выползали твари Бездны.

— Обалдеть! — чуть не крикнул Угуису, вовремя прикрыв болтливый рот ладонью.

Камия схватил его за шиворот и потянул за собой. Одна из тварей, похожая на крысу и размером с тигра, поднялась на задние лапы и, услыша, устремилась к ним. Наото старался быстрее начертить в воздухе круг, но в движении всё выходило ужасно. Он не мог сосредоточиться.

— Угуису, стреляйте! Надеюсь вы взяли запасные патроны.

— Можете называть меня Угуису Райто.

— Мне привычнее просто Угуису. Быстрее!

Раздавались выстрелы, огонь поглощал некоторых тварей. К каждой нужен был свой подход. Но запоминать к кому что — Абэ никогда не желал. Он с разбега постарался сбить с ног Такуми, навалившись своим весом, но смог только немного оттолкнуть.

— Похвально, Абэ-сан, — кивнул он. — Вы очень и очень… Как это сказать… Не осторожны.

Такуми притянул его к себе и сжал шею. Абэ словно забыл все техники боя, что изучал за всё время. Но вдруг в голове голосом Рэйко прозвучало: «Какая у вас родовая магия, Абэ?» Очень и очень вовремя, но не то что надо!

Макото схватился за запястье Такуми, давил, стараясь ослабить хватку. Макото ощутил удар о деревянные лавочки, боль пронзила тело. Он перевернулся на спину, но сразу откатился, увидя как тонкое лезвие жала нависло над ним. На твари множество глаз, длинный хвост с заострённым концом. Макото достал пистолет и старался попасть в голову твари. Где-то вдали Тачибана старался пользоваться талисманами и читать заклинания, которым их научили маги.

Огонь!

Макото усмехнулся, вытирая край разбитой губы.

— Тэян! — крикнул он, стараясь обратить на себя внимание сражающегося друга.

Тот понял без слов.

Языки пламени поднимались из расщелин, обвивали ноги Художника, поднимались выше. Казалось его это не брало. Но временно обездвижен. Абэ схватил ладонью лицо Такуми, сдавливал, стараясь перевести пламя через себя, как учила Рэйко. Понять суть своей магии.

— Последний маг из линии Абэ, — Такуми Дзюнъити мигом разорвал путы и сжал плечо Макото.

— Это за Тэяна! — он ударил кулаком в бок. — Это за Наото! — второй удар в живот. — А это за Акари! — кулак влетел в челюсть.

Художник Бездны отшатнулся.

— Я должен был убить всех магов из клана Абэ. Вас не должно было существовать, прямые потомки великого клана.

— Ох, я не маг, — Макото встал в стойку, — а просто человек!

Они старались действовать по запасному плану, пока второй отряд не сможет ослабить с другой стороны.

Рэйко сражалась с тварями в офисе Такуми, сдавливала шею магическим кнутом монстру, пока тот пытался хрипеть из последних сил. Ёрин при помощи кинжалов разрезала существ, не давая им подойти к галерее.

— Да сколько их! — Мария, взяв острую кочергу, фехтовала, протыкая каждого.

— Много. Пока наш Художник не ослабнет их призывать.

Ёрин заскочила к остальным, закрыв двери. Девушки старались завалить и ставить вход, отходили назад, готовясь к новому бою.

— Вы, Тачибана, хорошо фехтуете. Где учились?

— Леди Рэйко, я некоторое время была актрисой в такарадзука.

— Ого! Женский театр. Я такое люблю. Люблю женщин на сцене.

Сзади Аяка с Хакумори искали источник силы Такуми. Михиро как знакомый с этой магией рассматривал всё, помогал снять и сложить картины для последнего ритуала, поднимал Аяку, чтобы та смогла дотянуться до верха.

— Ищите быстрее, иначе наши парни там лишатся голов.

— Рэйко! Вы не умеете ждать?

— Хакумори, какой же вы не расторопный старик!

— Проявите уважение, я старше вас всех тут. Нам надо время.

— Пока наши парни там умирают, вы, Хакумори или как там вас на самом деле, такой медленный!

Он направил теневые руки на Рэйко, та отпрыгнула в сторону, зацепив статуэтку карпа на постаменте, тот повернулся, открыв проход.

— О, а вот и секретная комната! — она расхохоталась.

Внутри оказалась фарфоровая кукла с перекошенным лицом. Сломанная фигурка лежала под стеклом. Рэйко при помощи кнута разбила клетку, мигом обратила оружие в нагинату. Ёрин и Хакумори подошли быстрее чем существо материализовалось. Высокая тень из тьмы обрела форму человека с алыми глазами, покров с него не снимался. Но от него шла какая-то мощная магическая энергия.

— Великие ками, — ахнула Рэйко.

— Чудовище Бездны? — Ёрин приготовила клинки.

— Древний.

— Мой слуга не выполнил моего приказа, — голос казался строгим, мужским.

Ёрин дёрнулась словно по её телу пробежал разряд тока.

— Я знаю этот голос.

— А я знаю тебя, — он протянул руку, — та, кто просил стать сильнее, отмеченная моей слугой. И ты, — он указал на Хакумори, — кто просил долгую жизнь.

Вместо человека оказалась чёрная змея. Рэйко, не ожидая, отрубила голову. Тело и голова рассеялись в пепел. Может эта часть божества и сдерживал Такуми Дзюнъити и кормил душами столько столетий. Божество запертое в бездне, жаждущее свободы. Принц тьмы, Кураку-но Одзи.

— Эй! Плохие парни всегда рассказывают свой план и свою жизнь, как они стали злодеями! — Угуису наставил пистолет на обезображенного Такуми, тот поднимался, проверяя рукой обожженную часть лица.

— А хорошие всегда стоят на одном месте, — он щёлкнул пальцами, из тьмы появилось несколько больших зверей без шерсти, казалось, что они без внутренностей, одни кости или натянутая кожа.

— Люди видят демонов перед гибелью, не знали?

Яркое лезвие словно разрезало воздух, звенели колокольчики. Тэян смог отвести от себя этот удар. Словно кто-то из тьмы помогал ему. Как в старые времена.

— Действуем! — крикнул Тэян, нападая на существ.

— Девушки должны были доехать до галереи. Они проведут ритуал по освобождению запертых душ, когда мы победим, — Камия подобрался ближе к Абэ.

— Я бы тоже на крутой тачке Хакумори покатался, — Угуису следовал за ним, прихрамывая.

— Угуису, никогда не меняешься.

Абэ и Камия приближались к Такуми, но всё же Тэян опередил их. Абэ удивился, заметив, как он изменился. Он не просто сражался клинком, разрубая тени, как было раньше. Взгляд словно это уже совершенно другой даже не человек. Словно кровавый макияж на губах и глазах шрамами проявлялся. Безумный гневный танец с клинком, разрубающим демонов. Охотник в котором что-то есть из самой Бездны внутри.

Абэ снова отвлёкся, стреляя в нападавшего оборотня. Потусторонние существа рассыпались в пепел. Краем глаза он заметил как Тэян проткнул Такуми, а тот что-то ему шептал. Абэ видел лишь шевеление губ.

Рука Такуми всё ещё казалась когтистой, он мог поднять её и проткнуть Тэяна. Оставалось не так много секунд на спасение. Макото бежал, хотел схватить его и отдёрнуть и сломать. Стрелять — попадёт в Тэяна, может его убить. Да весь мир не простит, если с ним что-то случится! От Тэяна шла какая-то сильная магическая энергия, чем ближе подходил Абэ, тем сильнее его сдерживало, как и самого Художника. Тэян крикнул, вынимая меч и срубая голову одним движением. Монстры вокруг запищали и скрылись под землёй. Ким Тэян упал на колени, поднял голову, вдыхая ночной воздух полной грудью. Страшно. Тело Такуми упало на бок, рассыпаясь на тысячу песчинок мелкого праха.

Остальные радовались победе, Наото сначала поздравлял самого Абэ, но лишь потом обратил внимание на старого друга. Его глаза закрывались, тело накренилось на бок, катана выпала из руки.

— Тэян! — Камия оторвался от Абэ и первым поймал своим телом от падения на холодную землю.

Макото проверил пульс на руке, шее, проверил рукой температуру, лоб Тэяна покрыт испариной, он медленно дышал. Упал в сон, потратил слишком много своей магии. Казалось, что эта энергия покрывала всё вокруг, а может даже больше.

Раздался звонок от госпожи Рэйко. Они смогли ослабить их врага, всё приготовили для проведения последнего ритуала освобождения, они ждали лишь остальных, Хакумори также им сильно помог.

Освобождение Акари — его вторая победа и главная цель. Её душа должна быть свободной и уйти в другой мир, как и все пленённые убитые жертвы.

Глава 35. Свободные души

— Наконец-то это все закончилось, — Макото сел на край сцены, поднял голову, смотря в бескрайнее звёздное небо.

—Я могу вашего друга отвезти домой. Он не в состоянии добраться до остальных, — Угуису помог Тэяну подняться и опереться о него.

— Сам-то тоже побитый.

— Да мы все тут, — усмехнулся он. — Если честно, то мне одного раза с такими достаточно. Повторять не хочу. Лучше я буду расследовать кто обидел Асато-сан или куда делась кошка Микото-сан.

Все рассмеялись.

И правда, в ближайшее время повторять такое дело не хотелось.

Расстояние до галереи оказалось не коротким. Макото вёл в тишине, Камия сидел рядом, а сзади Тачибана, он хотел проведать свою жену. В самом здании никаких существ. Всё хорошо. Макото выдохнул, видя всех не пострадавшими. Рэйко сидела в кресле и гладила своего фамильяра, Мария ходила у окна, Ёрин рассматривала картины, а Аяка о чем-то разговаривала с Хакумори.

— Такуми Дзюнъити уже нет, что будет с вами, Хакумори? — первое о чём спросил Абэ, отвлекая на себя.

— Ничего. Я такой же маг, каким и был. Это не он сделал меня таким, а я сам.

— Кто сотрудничает с Бездной, тот получает магическую силу, — вставила свои слова Ёрин, рассматривая один из портретов. — Может Хорасу подарить один? Пусть любуется своим Солнцем. Сталкер, — она скривила лицо. — Абэ, скажите, раз Тэяна тут нет, это нормально бегать десять лет? Ну не может Ёнволь взять и поговорить с ним нормально. Я смогла же поговорить. И он сможет. А не только греметь призрачными колокольчиками.

— Это ты про кого?

— Не важно, — махнула она рукой. — Вот бы найти гадёныша Кё ещё. Надрать этим двоим зад. Вернусь в Сеул и сделаю.

Она воткнула кинжал в полотно и обрезала, свернула. Как раз тот самый портрет божества похожий на Тэяна. Макото не понимал кому она его хочет подарить.

Призраки из картин уже ожидали своего освобождения. Рэйко и Хакумори попросили всех снять полотна из рам, сложить друг на друга, оградили камнями и талисманами, чтобы огонь не распространился дальше. Наото присоединился к сотворению заклинаний, окропил их кровью, читал что-то на древнем языке. Макото охнул, ощутив волну ветра, Тачибана прикрыл жену.

Призраки казались чётче. Фудзимото Акари стояла среди них и улыбалась. Сердце щемило от воспоминаний. Макото схватился за часы, холодный металл казалось обжигал кожу.

Наото подошёл ближе и, не прерывая ритуала, накрыл его запястье с часами ладонью. Абэ дрогнул и посмотрел на него. Волосы после битвы выбились и растрепались, на светлом лице появились ссадины.

— Со мной всё хорошо.

— Мне просто надо немного подпитаться энергией. Был бы здесь Тэян. Я слабее его.

— При мне никогда не называй себя слабым. Ты один из самых смелых, сильных. Даже красивее меня.

— Не смущайте. Слишком много комплиментов.

— Я говорю правду.

Наото опустил голову и тихо засмеялся.

— Наконец-то заставил улыбнуться. Хмурым ты не должен ходить.

— Рэйко, мы продолжим, когда я немного восстановлю свои силы.

— Поешь давай! — Рэйко достала готовый ланч бокс и передала. — Я не знаю сколько ещё ты потеряешь крови в ритуале. Нам нужны силы Великих кланов. Абэ, от вас присутствие, вы ещё учитесь. Камия — как линия от Ватанабэ. Я — линия Рай и Акияма. Хакумори — линия Абэ, хоть вы не потомок.

— Спасибо за комплимент, — Михиро поправил галстук.

— Для такого старикашки это комплимент?

— Госпожа Рэйко, прошу вас не называть моего… — Аяка осеклась.

— Твоего кого? Что? Хочешь выставить замуж и стать Хакумори Аяка?

Девушка затаила дыхание. Она осматривала всех присутствующих ожидания реакции. Но никто ничего ей не ответил. Рэйко лишь улыбнулась и, положив руки на плечи девушки, посмотрела прямо в глаза.

— Ты и правда его любишь. А ну, давайте, пока я добрая, посмотрю кого вы все любите здесь! — она махнула рукой, сама проходила мимо, пытаясь выбрать жертву.

Угуису пытался спрятаться в угол, но его это не спасло от цепких ногтей Рэйко. Абэ всё ещё наблюдал пытаясь понять, к кому относится сама госпожа Ёкай, к Рай или Акияма. У неё были связи с тем кланом.

— Твоя любовь это… Её ещё нет. Фанат и всё. Скучно. Хотя нет. Смотри. Скоро расстанется со своим парнем. Вот тогда будет твой шанс. Не упусти, — Рэйко подмигнула и, покачивая бёдрами, приблизилась к Макото, тот старался отодвинуться и не смотреть ей в глаза. — О, Абэ Макото. А вам бы я посоветовала не упускать свой шанс, надеюсь вы понимаете о чём я?

— Не понимаю.

— Дорогой Камия Наото, надеюсь вы и дальше будете работать вместе.

Наото поперхнулся, закашлял и бил себя в грудь.

— Дорогой мой Абэ Макото, — Рэйко приблизилась к его уху и прошептала, — увольняйтесь. Вы нужны нашему магическому миру. Как и ваш дорогой напарник. Надеюсь он примет ваше предложение, когда вы на это решитесь. Если что, я снова напомню про это.

Ритуал возобновился. Картины горели в алых языках пламени, Наото читал заклинание словно молитву старым богам. Абэ ощущал как кто-то сейчас обнимал его сзади в последний раз.

Он обернулся, поймал руками невидимые ладони Акари. Наконец-то ей вернулась её улыбка, которую он помнил с последнего дня перед расставанием. Ему становилось больно от одной мысли о том, что не смог уберечь.

Слезы сами катились из глаз, сердце болело. Он мог лишь тихо прошептать, сказать всё что хотел когда-то и отпустить. Отпустить прошлое, жить настоящим с теми, кто ворвался в его нормальную жизнь. Абэ Макото уже не тот, что прежде.

— Спасибо за всё, Абэ, — Он слышал её голос. — Надеюсь ты обретёшь счастье.

— Такуми Дзюнъити уничтожен. Вы свободны. Почему жизнь забирает тех, кого мы любим?

— И помогает обрести тех, кто любит нас, — Акари вытирала призрачной рукой щеку Макото. — Надеюсь сейчас обретёшь счастье, обернувшись назад.

Сзади стояли его верные спутники, друзья. Без них он бы не смог ничего сделать. Без них он бы тоже потерял душу, а Художник Бездны продолжал творить картины, запирая души.

Прошёл месяц. Макото не звонил Камии ни разу. Тэян продолжил заниматься своими делами в Токио. В свой выходной Абэ решился приехать к Рэйко за советом. Он хотел сменить свою работу на новую, стать защитником мира магии и духов, изучать всё и развивать себя в эту сторону.

— И так, Абэ Макото, — Рэйко крутила бокал с золотистым виски, — что вы придумали? Развиваться в магии или полностью погрязнуть в своих отчётах?

— А можно стать магическим детективом?

Рэйко поставила стакан и один раз громко хлопнула в ладоши, убрав ноги со стола.

— Вот этого я и ждала! Абэ, вы хороши. Вы это знали? — она подмигнула. — Это тоже ваш мир. И я счастлива, что вы это поняли. А как там наш Наото?

— Вернулся к себе домой. Я с ним не разговаривал насчёт этого.

— У вас получился бы замечательный дуэт. Взяли бы квартиру в Токио. Потом переехали, работали. Только напомню, — она наклонилась вперёд. — Сообщи клану Рай и получи разрешение. Без этого нельзя.

Глава 36. Камия-Абэ — пять йен

Абэ не звонил Камии уже две недели после последней битвы, решал вопросы на уже бывшей работе, искал где снять место для офиса в Токио, хотел перебраться туда, немного подальше от Куроивы. Рэйко попросила перед открытием поехать в клан Рай, представиться.

Макото подъехал к большому особняку в глубине леса, постучал в деревянные ворота. Всё казалось таким старинным, словно с эпохи Эдо ничего не менялось, а сейчас откуда-то выйдет самурай с мечом. Краем глаза он и заметил молодого мужчину с катаной, хоть одет он современно. Рядом с ним ещё двое других: юноша с миловидным лицом, что не определить сколько ему лет, он держал лук, какой делала Ёрин из энергии магии. Другой в чёрном держал рукоять своего клинка. Поравнявшись, Макото поклонился, приветствуя.

— Вы и есть Абэ Макото? — первый кивнул в ответ. — Моё имя Рай Такахиса, первый наследник клана Рай. А это, — он кивком показал на юношу с луком, — мой младший брат, Рай Тамаки.

— Приветствую, Абэ-сан, — он быстро кивнул, — вы рано приехали.

— Что вы, Рай-сама, я решил, что могу подождать главу для разговора.

— А это наш телохранитель. Ватанабэ Иссэй.

Ватанабэ… Макото словно пробовал фамилию на вкус, вспоминая где мог слышать среди магического сообщества. Бабушка Камии Наото была родом из этого клана. Конечно прошло слишком много лет до современности, Иссэй мог даже не знать, что у него есть такой кузен как Камия Наото.

Абэ удерживал в кармане монетку в пять йен, пытался нормально дышать для встречи с главой Великого клана.

Внутри казалось, что два времени смешалось: деревянный пол, книжный шкаф с современными изданиями художественных романов, на стене прикреплена стойка для тачи, катаны, вакидзаши и танто. Макото сжал губы, сел на ковёр, поджал ноги, выжидая появления господина Рай.

В помещение вошёл смутно знакомый мужчина, но уже не в смокинге, а в домашнем кимоно. Он занял место напротив, сев на подушку. Мужчина словно оценивал Макото взглядом.

— Так значит вы и есть Абэ Макото. А то я тогда, много месяцев назад, думал, почему вы показались знакомы. Ваш отец же Абэ Кагэхиро? А мать Хината Нацуки?

— Да, вы и правда знали моих родителей? — Макото прикусил язык, чтобы не сказать лишнего.

— Я как раз и спутал вас с Кагэхиро. В молодости мы были знакомы, он был частью нашего клана, пока не ушёл в полицию. Он и правда владел магией, но скрывал, чтобы защитить своих детей. Нацуки также отошла от нашего мира, вернувшись к людям. И из вас двоих его наследников даром благославлён именно Макото. Жаль вы, как помню, тоже в полиции.

— Уже нет, — помахал головой, — я желаю получить разрешение на открытие своего детективного агентства, связанного с потусторонними расследованиями. Я ещё учусь магии, Рай-сама.

— Зовите меня Рай Томохиро или по титулу, Райдо.

Проводник грома… Великий клан Рай настолько казался и правда сильным. Но они ничего не делали, когда Такуми как Художник Бездны убивал, похищая и запирая души столько столетий своей жизни. Рэйко говорила: «Этот клан просто считает себя хранителями баланса. Боюсь наш знакомый друг является нарушением данного баланса». Макото старался вообще не вспоминать про Ким Тэяна. Его странное поведение просто пугало во время боя. И именно он нанёс последний удар и как-то смог убить этого древнего человека. Абэ даже не желал вспоминать про этого Художника.

— Райдо, я надеюсь у вас получить разрешение на деятельность.

— Это полезно для баланса нашего мира. Наш клан следит за большими угрозами в Японии, а вот мелкие — на вас, Абэ Макото. Согласны? Художник Бездны был мелким существом служителем древнего божества, Кураку-но Одзи — принца Бездны, которого заперли во времена Хэйан. Вы же знаете откуда в нашем мире магия, ёкаи, демоны… Если уточнить, то существа Бездны.

Абэ сглотнул.

Они. Всё. Знали.

Макото сильнее сжал потные ладони на коленях, пытался сохранить невозмутимое лицо. Раз Художник мелкий, то что тогда большое? Осознание пришло сразу до того, как Райдо сказал одно имя. Он угроза?

Нет. Он никакая не угроза. Он должен уже улететь сегодня в Сеул домой, а там — запрет для взгляда клана Рай. Макото старался не слушать, кивал не зная чему.

— Спасибо за встречу, Рай-сама, — Абэ Макото поднялся, поклонился, — спасибо, что приняли и разрешили работать.

Уже в машине Макото пытался не думать о том, что услышал, пытался забыть. Оставалось доехать до места фотосессии Наото и сообщить только хорошие новости, а плохие — забыть.

Вокруг уже кленовые листья налились кровью, вдали щёлкал фотоаппарат, слышались голоса. Камия Наото с уже выровненном каре и в песочном свитере и порванных джинсах с заплатками шагал среди упавшей листвы. Такой яркий человек, который уже не скрывал себя за оверсайз. Макото засмотрелся, ожидая перерыва. Фотограф объявил небольшую передышку.

Камия заметил его и помахал, ожидая. Макото достал их ценную монетку.

— Держи! — ог подкинул её, вернув Наото, тот поймал, вдел в висящую на шее цепочку, где сиял полумесяц. Солнце он не забирал обратно, а Тэян не просил вернуть для полного талисмана, оставив Наото роль луны.

— Ещё один наш талисман? — Камия отдал в ответ последнее творение Хакумори, кулон-лисичку. — Художник уничтожен, души свободны. Что дальше?

— Я уволился.

— Что? Это шутка?

— Теперь я свободный. Раз мы с тобой часть другой стороны этого мира. Я решил заниматься этими странными делами… — Макото почесал затылок. — А ты будешь моим напарником?

— А если я откажусь? Будет ещё одна моя работа тогда.

— Позову Тэяна, пока он здесь, — случайно выпалил, сердце сжалось. — И мне будет плевать на его загруженные графики айдола. Пусть свои способности в полезное дело использует, а не скакать на сцене со своим клинком. Может и мне заиметь магический меч?

— Ах… Мако!

— Я жду. Да или нет?

— Я стану твоим напарником! Доволен? Тэяна не трогай.

— Да.

Он бы хотел его не трогать, но всё же не Абэ решать. Великий клан уже желал объявить на него охоту. Тут они бессильны. Тэян — отродье Бездны от самого рождения. И Макото не желал пугать Камию этим. Впереди — множество дел как хранителей потустороннего порядка.

Эпилог. Тьма поёт его голосом

Он запомнил, что говорил Такуми Дзюнъити перед своей смертью: «Какая у тебя вкусная душа, Дзингэцу-но Мико». Этот момент всплывал в голове до начала полёта обратно в Сеул, где он и работал в основном не только как айдол, но и убийца демонов, а теперь ещё и как сосуд, носящий в себе древнее божество. Свет и солнце — всё это снова и снова крутится вокруг его собственной жизни, даже в этом имени. Какая ирония, потомок корейской крови носит в себе японского бога. Дед, узнав, говорил бы, что это грязно, отвратительно. А может донёс кому-то. Но всё ещё Тэян называл второго «я» — демон, а не бог. Они — единое целое.

— Хаос ищет тебя. Прими свою тьму. Ты один из нас. Отринь человечность. Стань сильнее чем прежде. Пусть тьма звучит твоим голосом. Бездна. Бездна. Бездна! — шёпот преследовал его, но всё же это не был голосом его демона, чужим.

Хаос — Хорас, Ёнволь, — его настоящая Луна, его боль, его прошлое, из-за которого он и пробудил демона внутри себя.

Ким Тэян засунул наушники в уши, нашёл в плейлисте собственную песню и включил, пытаясь найти нужную среди сотен его работ. Он пытался сосредоточиться и не вспоминать о японском приключении. Даже матери он не хотел про это рассказывать.

Тьма звучит его голосом.

Тэян прослушивал песню из третьего альбома снова и снова, сидя во взлетающем самолёте. Тьма всегда была рядом, улавливала колебания звука, смотрела сквозь зеркала своим безумным взглядом. Он видел совершенно другого себя, которого обнимали теневые руки за шею, тело, тянули за собой во тьму. Эти руки и в реальности тянулись к нему, оплетали. Даже сейчас он это чувствовал, как и желание другого «я».

Тьма звучит его голосом.

Чьим? Самого Тэяна или Хораса? Нет. Ёнволя. А может и голосом этого древнего бога?

Тэян сам написал эти строки, вспоминая каким же он был марионеткой в руках некогда друга и союзника, каким он мог стать, если бы принял ещё тогда демона внутри себя. А может он и родился с ним до всех ритуалов. Нет, точно родился. Но когда стал сосудом? Этого он не мог понять и вспомнить.

Тьма звучит его голосом.

— Нет, тьма всегда звучит только моим голосом. Не его, Дзингэцу-но Мико, принц светил. Тьма звучит голосом Ким Тэяна — солнца.

Отражение в иллюминаторе трескалось, оставляя по другую сторону монстра, которого он сам всё ещё сдерживал. Другой он улыбался, смотрел с жутким гримом, который он делал один раз на выступление с этой песней.

Раны из прошлого не заживали. А он и не желал, чтобы они затягивались.

Казалось Хорас и Такуми были правы насчёт него, как и Ёрин. Они договорились пересечься когда-то в Сеуле.

Тьма поёт его голосом…