Союз ленты цвета индиго.

Глава 1. Пять лепестков одного цветка

В стеклянной банке на столике догорала свеча с ароматом зелёного чая.

Кафе «Тама» находилось в двух кварталах от главных ворот университета Тоа Гакуэн, и его владелец, пожилой господин с седыми усами, принципиально не включал кондиционер в послеобеденное время — «чтобы студенты не засыпали над учебниками», как он любил повторять. Сейчас, в начале октября, это был скорее приятный бонус, чем наказание. Солнце золотило края деревянных столов, и в воздухе пахло жареным кофе и старой бумагой.

— Вот здесь у тебя ошибка, Рёхэй.

Сато Рёхэй поднял взгляд от исписанного листа. Напротив него сидел Накамура Хирото и методично, со спокойствием шахматиста, переставлял пустые чашки на столе, имитируя какую-то стратегию. Его пальцы двигались быстро и точно.

— В каком месте? — переспросил Рёхэй, проводя рукой по волосам. Чёлка упрямо лезла в глаза.

— В третьем уравнении. Ты использовал модель IS-LM для закрытой экономики, но эластичность спроса по ставке процента здесь занижена как минимум на ноль три. Профессор Огава этого не простит. Он любит, когда студенты мыслят гибко.

Рёхэй прищурился, перечитал написанное и вздохнул. Длинно, громко, с ноткой обречённости.

— Чёрт. Ты прав. Опять.

— Я всегда прав, — улыбнулся Хирото, но улыбка у него была мягкой, без капли высокомерия. — Поэтому я и твой друг.

Справа от Рёхэя раздался грохот. Это Танака Сосукэ, вечно энергичный и вечно неспособный усидеть на месте, попытался одновременно достать из рюкзака пару бейсбольных перчаток и опрокинул солонку.

— Ой, простите! — воскликнул он, хватая салфетки. — Я просто подумал, может, на выходных махнём на поле? Кэнто, как ты смотришь?

Сасаки Кэнто сидел в самом углу, откинувшись на спинку стула, и лениво листал спортивный журнал. Он был самым высоким в компании, шире в плечах, и даже в расслабленной позе напоминал хищника, готового сорваться с места. Его тёмные волосы были коротко стрижены, а на левом запястье тускло блестели потёртые часы — подарок отца, который тот носил двадцать лет.

— На выходных? — переспросил Кэнто, даже не отрываясь от журнала. — Я не против. Но если ты опять забудешь взять воду, я заставлю тебя бегать по полю до вечера.

— Да ладно, это был один раз!

— Два. — Кэнто наконец поднял глаза. В них плясали смешинки. — Два раза, Сосукэ. Я считаю.

Рёхэй улыбнулся и покачал головой. Обычные, привычные до боли разговоры. Он уже не представлял своей жизни без этой компании. Они познакомились на первом курсе, когда поселились в одном крыле общежития, и с тех пор стали практически семьёй. Не кровной, но той, которую выбираешь сам.

За соседним столом Кобаяси Рэн, самый тихий из всей пятёрки, сосредоточенно стучал по клавиатуре ноутбука. Он редко вмешивался в шумные обсуждения, но когда открывал рот, все замолкали — слишком уж весомыми были его слова.

— Рёхэй, — вдруг произнёс Рэн, не отрываясь от экрана. — Ты записался на семинар по этике деловых отношений?

Рёхэй моргнул.

— Нет. А что?

— Места почти закончились. Я зарегистрировался полчаса назад, осталось всего три свободных слота. Если хочешь, я могу скинуть тебе ссылку. Преподаватель — профессор Такэда, он читает лекции раз в две недели и даёт реальные кейсы из жизни. Я думаю, тебе понравится.

— Спасибо, Рэн. Скинь, пожалуйста.

Рэн молча кивнул и снова уткнулся в экран.

Рёхэй смотрел на своих друзей и чувствовал внутри тёплое, почти осязаемое спокойствие. Хирото — стратег и аналитик, всегда на шаг впереди. Кэнто — защитник, надёжный как скала, хоть и любит подкалывать. Сосукэ — искра, которая не даёт заскучать. Рэн — безмолвный фундамент, который держит всё в порядке. И ещё один, пятый...

— Эй, а где Такэру? — спросил Рёхэй, оглядывая зал.

— Такэру сказал, что задержится на кулинарном факультете, — ответил Кэнто, перелистнув страницу. — У них сегодня финальная дегустация. Он сказал, если получит отлично, принесёт нам свои фирменные маню с бобовой пастой.

— Ооо, — протянул Сосукэ, мечтательно закатывая глаза. — Это стоит того, чтобы подождать.

Рёхэй усмехнулся. Ямамото Такэру, пятый лепесток их маленького цветка, не учился с ними на одном факультете — он осваивал гастрономическое искусство на отделении прикладной кулинарии. И хотя из-за этого они реже пересекались в аудиториях, на «сборы» в кафе он приходил всегда. Даже если нужно было перепрыгнуть через полгорода.

Рёхэй снова опустил взгляд на свои расчёты. Макроэкономика давалась ему нелегко, но он упорно грыз гранит науки. Не потому что боялся экзаменов, а потому что с детства усвоил простую истину: чтобы чего-то добиться, нужно пахать. Семья у него была самая обычная — отец работал в транспортной компании, мать вела небольшой цветочный магазинчик. Без особых связей, без толстых кошельков. Только упорство и, возможно, немножко удачи.

— Эй, Рёхэй, — Кэнто вдруг отложил журнал и внимательно посмотрел на друга. — Ты какой-то слишком серьёзный. Экзамены только через три недели.

— Не могу расслабляться, — честно признался Рёхэй. — У нас с тобой спор. Ты помнишь?

Кэнто фыркнул:

— Ещё бы. Кто первый получит «отлично» по финансовой математике. Я это помню, не беспокойся. Но если ты сейчас сгоришь за учебниками, я выиграю автоматически. Это нечестно, дай мне шанс победить сильного соперника.

Рёхэй рассмеялся. Это был их давний ритуал — соревноваться во всём, что попадалось под руку. Кто быстрее добежит до университета, кто решит задачку, кто первым найдёт нужную книгу в библиотеке. Это подстёгивало обоих, делало их сильнее и, как ни странно, ещё ближе друг к другу.

— Рёхэй, дай сюда, — Хирото протянул руку и забрал у него тетрадь. — Я покажу тебе, как нужно строить прогнозы на основе стохастических моделей. Это не так сложно, как ты думаешь.

— Ты просто гений, — вздохнул Рёхэй.

— Нет, — поправил его Хирото. — Просто я люблю думать. И мне нравится, когда мои друзья побеждают. Даже если я сам проигрываю, с ними победа ощущается... вкуснее.

— Фу, какая пафосная фраза для человека, который ест пудинг ложкой для супа, — заявил подошедший к столу Сосукэ. Он уже вернулся из туалета и теперь нависал над ними, держа в руке поднос. — Я купил тебе чай, Хирото. И тебе, Рёхэй. Ты выглядишь так, будто забыл поесть.

Рёхэй только сейчас заметил, что его живот недовольно урчит.

— Спасибо, Сосукэ. Ты лучший.

— Знаю, — без капли скромности заявил тот, плюхнувшись на стул.

Через пятнадцать минут, когда Рэн наконец закрыл ноутбук и потянулся, а Кэнто дочитал статью про бейсболистов, в дверях кафе появилась широкая фигура с пластиковым контейнером в руках. Ямамото Такэру просиял, заметив их за столом.

— Эй! Я пришёл! И я принёс угощение! — закричал он так громко, что старушка за соседним столиком вздрогнула.

— Тише, — шикнул на него Кэнто, но глаза улыбались.

Такэру был самым старшим по духу из них — не по возрасту, а по какому-то тёплому, спокойному восприятию жизни. Он поставил контейнер на стол, открыл крышку, и по кафе разнёсся аромат свежей выпечки, сладковатой бобовой пасты и чего-то ещё неуловимо домашнего.

— Вот. Три вида маню. Первый — классический, с красной пастой. Второй — с фисташкой и белым кунжутом. Третий — экспериментальный, с матчей и апельсиновой цедрой.

— Ты гений, — выдохнул Сосукэ, хватая первое попавшееся пирожное.

— Не ешь жадно, — хмыкнул Такэру, усаживаясь рядом с Рёхэем. — Как дела? Говорят, ты сегодня решал задачи до трёх ночи?

Рёхэй виновато улыбнулся:

— А ты откуда знаешь?

— Рэн скинул мне сообщение в пять утра. Он тоже не спал.

Рёхэй обернулся к Рэну, и тот, поймав его взгляд, спокойно ответил:

— Я всегда работаю ночью. Это моё личное время. И я просто хотел убедиться, что ты ещё жив.

— Что ж, — сказал Кэнто, беря маню с фисташкой, — я предлагаю тост.

— За что? — спросил Хирото.

— За нас. За этот год. За то, что мы — пять лепестков одного цветка. Как там называется этот цветок, Рёхэй? Ну, у которого пять лепестков?

Рёхэй задумался.

— Может быть, сакура? — предположил он.

— Или унаби, — вдруг тихо сказал Рэн, и все посмотрели на него. — Унаби — это китайский финик. У него пятилепестковые цветы. И он очень крепкий. Не ломается под ветром.

Такэру рассмеялся:

— Тогда пусть будет унаби. Давайте, поднимайте чашки.

Все, включая Рёхэя, подняли свои чашки с чаем, соком, а Сосукэ — с молочным коктейлем.

— За «Унаби»! — громко произнёс Такэру.

— За «Унаби»! — повторили остальные.

Звяканье керамики, смех, солнечный свет на столе.

И в этот момент, за окном кафе, на улице, проходя мимо, остановилась девушка в лёгком бежевом плаще. У неё были тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, а в руках — потёртая книга и маленький конверт. Она взглянула в окно, увидела весёлую компанию и на мгновение задержала взгляд на Рёхэе, который в этот момент улыбался своему другу, не подозревая, что кто-то смотрит на него.

Девушка улыбнулась сама себе, пожала плечами и пошла дальше, исчезая за поворотом аллеи, усыпанной оранжевыми кленовыми листьями.

Рёхэй, конечно, не увидел её. Он смотрел на своих друзей, наслаждался теплом чашки в руках и тихо радовался тому, что в мире есть такие моменты. Простые, честные, настоящие.

— Эй, Кэнто, — сказал он, допивая чай. — Ты прав. Я слишком много работаю. Давай в субботу сходим на поле.

Кэнто широко улыбнулся:

— Давно бы так.

— Я тоже пойду, — быстро добавил Сосукэ.

— И я, — сказал Хирото, закрывая свою тетрадь.

— Я, наверное, приду с ноутбуком, — вздохнул Рэн, — но я буду сидеть на скамейке и болеть за вас.

— А я принесу еду, — широко улыбнулся Такэру. — Для победителей и для проигравших.

— Значит, мы все будем есть, — рассмеялся Рёхэй.

Он опустил взгляд на индиговую ленту, которую купил на прошлой неделе в маленьком магазинчике антиквариата. Не спрашивая себя, зачем ему эта вещь, он просто завязал её на запястье, как талисман на удачу. Она была невзрачной, потёртой на краях, но почему-то успокаивала.

Пять друзей, пять лепестков. И впереди — целая жизнь, полная неизведанных встреч.

Рёхэй не знал, что та девушка, прошедшая мимо окна, станет его судьбой. Что та лента на его запястье однажды встретится с её историей. И что через год он будет стоять перед её семьёй, доказывая, что любовь и дружба сильнее статуса и денег.

Но сейчас он просто сидел со своими друзьями, жевал маню с матчей и слушал, как Кэнто рассказывает смешную историю о преподавателе физкультуры.

Солнце медленно клонилось к закату.

И пять лепестков одного цветка продолжали свой путь.

Глава 2. Девушка с ивами на ветру

Через три дня после той встречи в кафе «Тама» Рёхэй сидел в библиотеке университета Тоа Гакуэн и чувствовал, что его мозг начинает плавиться.

Библиотека имени Фудзивара располагалась в самом центре кампуса — массивное здание из серого камня, увитое плющом, который к октябрю уже начал багроветь. Внутри пахло старыми книгами, деревом и тишиной. Настоящей, плотной тишиной, которую нарушали только редкие шаги и шелест страниц.

Рёхэй сидел за дальним столом у окна, разложив перед собой пять толстых учебников, три тетради и чашку уже остывшего кофе. Перед ним лежал чистый лист, на котором должно было появиться эссе по истории экономических учений. Пока что на листе красовалось только одно слово: «Адам Смит...» — и дальше мысль упиралась в стену.

— Ты снова перечитываешь одно и то же предложение, — тихо произнёс Хирото, который сидел напротив и просматривал какие-то графики. — Уже три минуты.

Рёхэй поднял голову и устало потёр глаза.

— Я не могу сосредоточиться. Мысли разбегаются. Может, я перегрелся?

— На улице плюс восемнадцать, — сухо заметил Рэн, сидевший слева. — Ты не перегрелся. Ты просто устал. Вчера ты опять сидел до двух ночи.

Рёхэй виновато улыбнулся.

— Не мог уснуть. На ум лезли всякие глупости.

— Например? — спросил Хирото, отрываясь от графиков. — Расскажи. Иногда, если проговорить проблему вслух, она перестаёт быть проблемой. Это не я придумал, это доказано когнитивной психологией.

Рёхэй замялся. Ему не хотелось признаваться, что последние три дня он не может выбросить из головы образ девушки в бежевом плаще, которая прошла мимо окна кафе. Он видел её всего секунду, даже лица толком не разглядел. Но почему-то в памяти застряло: лёгкий поворот головы, тёмные волосы, книжка в руках, и то, как она на мгновение остановилась, будто хотела что-то сказать. Или услышать.

— Да так... — отмахнулся он. — Просто думаю о своей диссертации.

— Ты пишешь диплом, а не диссертацию, — поправил его Рэн, не поднимая головы. — Для диссертации надо ещё пять лет учиться.

Рёхэй хотел ответить, но в этот момент его телефон тихо завибрировал на столе.

Сообщение от Сосукэ: «Рё, ты в библиотеке? Я тут встретил одну девушку, она ищет книгу по искусству, я сказал, что ты разбираешься в этом лучше меня. Она сейчас придёт. Не бей меня, если что. Удачи!»

Рёхэй уставился на экран. Сердце пропустило удар.

«Что за...», — начал печатать он ответ, но в этот момент в проёме между книжными стеллажами показалась фигура.

Девушка в светло-сиреневом свитере и тёмных брюках. Та самая девушка. Она стояла с книгой в руках и растерянно оглядывала читальный зал, явно ища кого-то. Её взгляд упал на Рёхэя, и она сделала пару шагов к его столу, но остановилась, заметив, что он занят.

Рёхэй откашлялся.

— Простите... — начал он. — Вы ищете кого-то?

Девушка слегка покраснела.

— Да. Мне сказали, что здесь есть один студент — Сато Рёхэй... Это вы?

— Да, это я, — улыбнулся он, стараясь говорить спокойно. — А вы?

Девушка подошла ближе и поставила на стол книгу в потёртом переплёте.

— Меня зовут Аояги Сиори. Мне сказал ваш друг, Танака-сан, что вы можете помочь мне найти один труд. Я ищу книгу «Эстетика эпохи Хэйан» с комментариями профессора Янаги. В библиотеке есть только два экземпляра, но один — в хранилище, а второй... — она запнулась, глядя на книгу, которую принесла с собой. — Второй у меня, но он повреждён. В середине выпадают страницы.

Рёхэй взял книгу в руки, осторожно перелистнул. Действительно, блок страниц отставал от переплёта, а несколько листов были вырваны и вложены отдельно.

— Вам нужен именно этот комментарий? — переспросил он.

Сиори кивнула.

— Я готовлю доклад по истории цветочной символики в литературе. Без этой книги я не смогу подтвердить несколько ключевых тезисов. Преподаватель — профессор Миямото, он требует строгие первоисточники. И если я не сдам работу вовремя, у меня будут проблемы.

Рёхэй снова посмотрел на книгу. Она была старой, явно 1970-х годов, с выцветшей обложкой и пожелтевшими страницами. Но текст был читаем. Он подумал секунду.

— А что, если я скопирую для вас нужные страницы? — предложил он, заглядывая в оглавление. — У меня есть доступ к сканеру на третьем этаже. Это займёт минут сорок.

Сиори удивлённо моргнула.

— Вы... серьёзно? — переспросила она. — Вы тратите на это своё время?

— Я всё равно здесь, — пожал плечами Рёхэй. — И я немного разбираюсь в японской эстетике. У нас на факультете был курс по истории искусства, я его сдавал. Мне, честно говоря, это интересно.

— Но ваш друг сказал, что вы готовитесь к экзамену по экономике! — воскликнула Сиори, переглядываясь с Хирото, который лишь слегка приподнял бровь и вернулся к своим графикам.

Рёхэй усмехнулся:

— Сосукэ всегда преувеличивает. Экзамен через три недели. Я успею. Давайте, показывайте, какие именно страницы вам нужны.

Сиори на мгновение замялась, будто проверяя, нет ли в этом жесте какого-то подвоха. Но Рёхэй смотрел на неё открыто и спокойно. Таким он был всегда: если мог помочь, он помогал. Не задумываясь о выгоде. Просто потому, что не мог по-другому.

— Спасибо, — тихо сказала она, присаживаясь за соседний стол. — Я... я правда очень вам благодарна. Я уже два дня пытаюсь решить эту проблему.

Рёхэй перелистал книгу, быстро нашёл нужные разделы, о которых говорила Сиори, и поднялся.

— Я скоро вернусь, — сказал он. — Хирото, пригляди за моими вещами.

Хирото кивнул, едва заметно улыбнувшись. Рэн даже не поднял головы.

Рёхэй направился к лестнице, чувствуя на себе взгляд Сиори. Она проводила его глазами, и в этом взгляде смешивались удивление, облегчение и что-то ещё — что-то тёплое и едва уловимое.

Сорок семь минут спустя Рёхэй вернулся с аккуратно отсканированными страницами, распечатанными на тонкой офисной бумаге и скреплёнными пластиковой пружинкой.

— Вот, — сказал он, протягивая папку Сиори. — Я добавил оглавление, чтобы вы могли ориентироваться. Если что-то не так, я могу переделать.

Сиори взяла папку, раскрыла, пробежалась глазами по первым страницам. Её глаза расширились.

— Вы... вы отсканировали всё! — воскликнула она шёпотом, чтобы не нарушать тишину. — Я просила только три главы, а вы сделали все семь!

Рёхэй почесал затылок.

— Ну, я подумал: если уж делать, то делать хорошо. Вдруг вам понадобятся дополнительные материалы для ответов на вопросы преподавателя. Я же не знаю, что он спросит.

Сиори смотрела на него так, будто он только что сотворил чудо. В её глазах заблестели влажные искорки.

— Спасибо, — произнесла она, и в этом «спасибо» было столько искренности, что Рёхэй на секунду растерялся. — Я не знаю, как вас отблагодарить. Это... это гораздо больше, чем я могла ожидать.

— Ничего особенного, — отмахнулся он, садясь на своё место. — Я просто помог. Вы бы тоже помогли, если бы оказались на моём месте.

Сиори покачала головой.

— Вы ошибаетесь. Многие бы сказали «извините, я занят» и прошли мимо. Вы — нет. Почему?

Рёхэй задумался. Он не любил анализировать свои поступки. Просто чувствовал, что так надо.

— Мне кажется, — начал он медленно, подбирая слова, — что в жизни важнее всего — не оставлять других одних с их проблемами. Даже если проблема кажется маленькой. Иногда маленькая помощь может многое изменить. Я этому ещё в детстве научился.

— Ваши родители вас так воспитали? — спросила Сиори, присаживаясь на стул напротив него.

Рёхэй усмехнулся.

— Отец у меня водитель грузовика. Мама — продавец в цветочном магазине. Они всегда говорили: «Если можешь сделать мир чуть-чуть лучше — сделай. Даже если это просто улыбка или лишняя минута времени». Наверное, это у меня в крови.

Сиори молчала несколько секунд. Затем она сняла с запястья тонкую ленту цвета индиго — такую же, как у Рёхэя на руке, только чуть светлее — и протянула ему.

— Держите.

Рёхэй удивлённо уставился на ленту.

— Зачем?

— Это мой талисман. Я ношу его уже много лет. Он приносит удачу. И... — Сиори запнулась, и её щёки тронул лёгкий румянец. — Я хочу, чтобы он приносил удачу вам. За то, что вы сделали. Вы проявили доброту, и я хочу ответить тем же.

Рёхэй покачал головой.

— Я не могу принять это. Это ведь ваша личная вещь.

— Берите, — настаивала она, улыбнувшись. — У меня есть ещё один. Он похож на этот, но светлее. Этот — для вас. Поверьте, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что он у человека с таким большим сердцем.

Рёхэй взял ленту. Она была мягкой на ощупь, с вышитым крошечным узором — веточками сакуры, переплетёнными с волнами.

— Я в долгу перед вами, — сказал он.

— Нет, — покачала головой Сиори. — Это мы теперь в расчёте. И, надеюсь, мы ещё увидимся. Мне бы очень хотелось прочитать ваш эссе по экономике, если вы не против.

Рёхэй рассмеялся:

— Поверьте, это не самое интересное чтение.

— Я сама решу, — с лукавой улыбкой ответила она.

В этот момент снова звякнул телефон Рёхэя. Сообщение от Сосукэ: «Ну что? Получилось? Она тебя не убила? Если нужна помощь сбежать — я на улице!»

Рёхэй усмехнулся, глядя на экран. Затем поднял глаза на Сиори, которая собирала свои книги.

— Надеюсь, у вас всё получится с докладом, — сказал он.

— Со мной теперь точно всё будет хорошо, — ответила она, прижимая к груди папку со сканами. — У меня есть талисман.

Она указала на его руку, где красовалась новая лента цвета индиго.

И вышла из библиотеки, оставив за собой лёгкий аромат цветочных духов и ощущение, что в жизни Рёхэя только что произошло что-то очень важное.

Рёхэй проводил её взглядом, затем перевёл взгляд на ленту на своём запястье. Она мягко поблёскивала в свете настольной лампы.

— Ну и что это было? — спросил Хирото, отрываясь от графиков и внимательно глядя на друга.

Рёхэй пожал плечами, чувствуя, что внутри него разливается странное, тёплое спокойствие.

— Не знаю. Но, кажется, я только что обрёл нового друга.

Хирото улыбнулся в ответ:

— Или что-то большее. Смотри не потеряй голову, Рё. Она из очень богатой семьи. Я слышал фамилию Аояги — это один из старейших родов в Токио.

Рёхэй задумался на мгновение, но затем покачал головой.

— Какая разница, кто она. Она — человек. И она нуждалась в помощи. Я помог. Всё остальное — неважно.

Рэн, до сих пор молчавший, поднял голову и бросил короткий взгляд на Рёхэя:

— Мне нравится твой подход. Держись его.

Рёхэй улыбнулся и снова взял ручку.

«Адам Смит. Теория нравственных чувств...»

Он начал писать, и мысли вдруг потекли легко и свободно.

Лента индиго на запястье тихо покачивалась в такт его движениям.

Глава 3. Бег наперегонки с судьбой

Субботнее утро встретило Рёхэя серым небом и мелким моросящим дождём, который, впрочем, уже к девяти часам прекратился, оставив после себя мокрый асфальт и запах озона.

Рёхэй стоял у входа в общежитие, поправляя лямки рюкзака, и смотрел на часы. Кэнто опаздывал на десять минут, что было нехарактерно для него. Обычно этот парень прибегал первым, задолго до назначенного времени, и ещё успевал сделать разминку.

— Он что, проспал? — пробормотал Рёхэй, переминаясь с ноги на ногу.

Дверь общежития распахнулась, и оттуда вылетел запыхавшийся Кэнто, на ходу застёгивая спортивную куртку. Его волосы были влажными — видимо, он только что принял душ.

— Прости! — выкрикнул он, подбегая. — Встал в шесть, пошёл на пробежку, вернулся и проспал на два часа. Ноги гудят, но я готов.

Рёхэй рассмеялся:

— Ты бегал в такую рань?

— Я бегаю каждое утро, ты знаешь, — ответил Кэнто, пожимая плечами. — Только ты, наверное, думал, что я трачу время на девчонок, а не на тренировки.

— Не думал, — улыбнулся Рёхэй. — Но если честно, я поражаюсь твоей дисциплине.

Кэнто хмыкнул, и они направились к университетскому стадиону, который находился в пятнадцати минутах ходьбы от общежития. Дорога проходила через парк, где деревья уже начали желтеть, а земля была усыпана мокрыми листьями. Воздух казался чистым и свежим после дождя.

— Слышал, ты вчера в библиотеке познакомился с какой-то девушкой из семьи Аояги? — вдруг спросил Кэнто, искоса поглядывая на друга.

Рёхэй запнулся, чуть не споткнувшись о корягу.

— Откуда ты знаешь?

— Сосукэ трещал всю ночь в чате. «Рёхэй спас прекрасную принцессу от ужасной бумажной катастрофы» — это его точные слова. Так что, ты теперь герой романа?

Рёхэй вздохнул, чувствуя, как уши начинают гореть.

— Я просто помог ей с книгой. Ничего такого. Она была искренне благодарна, но это всё. Не придумывай.

— Ага, — протянул Кэнто с подозрительной улыбкой. — А лента на твоей руке — это что? Новый тренд?

Рёхэй невольно коснулся запястья, где красовалась лента цвета индиго. Он не снимал её со вчерашнего дня. Даже на ночь оставил — просто забыл, но, если честно, и не хотел снимать.

— Это... она подарила, — признался он. — Как талисман. За помощь.

Кэнто остановился, внимательно посмотрел на друга, и его лицо озарилось понимающей ухмылкой.

— Рёхэй, ты влюбился?

— Что? Нет! — резко ответил он, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я просто знакомый, который помог! Мы общались всего полчаса!

— Мм-хм, — промычал Кэнто, сделав вид, что ему всё ясно. — Ну-ну. Давай-ка лучше побегаем. А то я чувствую, что тебе нужно выпустить пар.

Они дошли до стадиона, который к этому часу уже был почти пуст. Только несколько студентов занимались на беговых дорожках, да пара пенсионеров совершала утреннюю прогулку по краю поля.

Рёхэй и Кэнто скинули рюкзаки на скамейку, размялись, и встали у стартовой линии.

— Стандартные правила? — спросил Кэнто, приседая в низкий старт.

— Стандартные, — кивнул Рёхэй, принимая такую же позицию. — Три круга. Кто первый — тот выиграл. Спор остаётся в силе? Экзамен по финансовой математике?

— Спор в силе, — подтвердил Кэнто. — Но я предлагаю усложнить. Если я выигрываю — ты идёшь и приглашаешь эту девушку на свидание.

Рёхэй чуть не упал.

— Что?! — воскликнул он. — Это нечестно! Ты используешь мои чувства против меня!

Кэнто рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по пустому стадиону.

— Твои чувства? Так ты признаёшь, что они есть?!

— Я... я... — Рёхэй замялся, поняв, что попал в ловушку. — Ладно. А если выигрываю я?

— Тогда я перестану приносить на тренировки свои любимые батончики с шоколадом и буду есть только полезное. Целый месяц. Слышишь? Месяц без сладкого.

Рёхэй усмехнулся.

— Ты это серьёзно?

— Я никогда не шучу со сладким, — произнёс Кэнто с трагическим выражением лица. — Ну что, по рукам?

Они ударили ладонями. Кэнто подмигнул.

— Готов? На старт. Внимание. Марш!

Оба рванули с места.

Рёхэй чувствовал, как ветер свистит в ушах, как мокрый асфальт пружинит под кроссовками, как сердце колотится в груди. Он бежал не ради победы. Он бежал, чтобы доказать себе, что может. Что он не боится. Что он способен на большее.

Кэнто бежал рядом, чуть впереди, дыша ровно и глубоко. Он был сильнее физически — это было видно. Но Рёхэй знал: главное в беге — не сила, а упорство. И он умел упорствовать.

Первый круг. Второй. На третьем круге Рёхэй почувствовал, что ноги начинают тяжелеть, а дыхание сбивается. Кэнто был впереди на несколько корпусов.

— Сдавайся! — крикнул Кэнто через плечо, даже не поворачивая головы. — Ты проигрываешь! Придётся идти на свидание!

Рёхэй стиснул зубы. Мысль о том, что он увидит Сиори, пронзила его, словно искра. Он не знал, хочет ли он этого или боится. Но ноги сами прибавили шаг.

— Ещё нет! — выдохнул он, вкладывая последние силы в рывок.

Расстояние между ними сократилось. Метр. Полметра. Рёхэй почти дышал в затылок Кэнто. Финишная прямая — всего сто метров.

— Давай, Рё! — подбадривал себя Кэнто, хотя его голос тоже стал срываться. — Ты сможешь!

Они пересекли финишную линию почти одновременно. Рёхэй упал на траву, тяжело дыша, чувствуя, как лёгкие горят огнём. Кэнто повалился рядом, не в силах стоять на ногах.

— Я... я выиграл? — спросил Рёхэй, глядя в небо.

— Не знаю, — ответил Кэнто, пытаясь отдышаться. — Это была ничья. Мы пришли одновременно.

Рёхэй перекатился на бок, посмотрел на друга, который лежал рядом и улыбался, глядя в облака.

— Значит, — произнёс Кэнто, переводя дыхание, — никто не проиграл. Но и никто не выиграл. Как насчёт компромисса?

— Какого? — настороженно спросил Рёхэй.

— Ты идёшь на свидание с этой девушкой, а я... — Кэнто задумался. — Я покупаю тебе пончики после свидания, чтобы ты не нервничал.

Рёхэй рассмеялся, хотя от смеха в груди закололо.

— Ты невозможен, Кэнто.

— Зато я знаю, что тебе нужно, — ответил он, садясь и хлопая Рёхэя по плечу. — Слушай, дружище. Ты вчера вернулся в общежитие и не переставая улыбался. Ты сидел и смотрел на эту ленту, как будто она золотая. Я видел тебя счастливым, Рё. По-настоящему счастливым. И если эта девушка может сделать тебя таким — иди и не бойся. Даже если она из богатой семьи. Даже если её отец — самурай или принц. Ты достоин быть с тем, кто делает тебя счастливым.

Рёхэй замолчал. Кэнто говорил искренне, и в его голосе не было ни капли насмешки. Он был лучшим другом, который видел его насквозь.

— Ты прав, — сказал Рёхэй после долгой паузы. — Я, кажется, правда хочу её увидеть снова. Но я даже не знаю, как ей написать. У меня нет её номера.

Кэнто поднялся на ноги, отряхнул спортивный костюм от травинок и протянул руку Рёхэю, помогая встать.

— Тогда мы придумаем, как её найти. В конце концов, у нас есть Рэн. Он может вычислить её через университетскую базу, если нужно. Или Хирото. Он же стратег! У него наверняка есть план.

Рёхэй помедлил, затем взял руку друга и поднялся.

— Ты прав. Я не хочу упустить этот шанс.

— Вот и отлично! — Кэнто широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — А теперь — в душ. Потому что ты воняешь как бегун после марафона, и я не позволю тебе подойти к такой девушке в таком состоянии.

— Сам ты воняешь! — возмутился Рёхэй, но улыбка уже расплывалась по его лицу.

Они медленно пошли обратно, оставляя за спиной мокрый стадион, который постепенно заполнялся людьми. Солнце начинало пробиваться сквозь облака, освещая парк золотым светом.

— Кэнто, — сказал Рёхэй, когда они проходили мимо скамейки, на которой оставили рюкзаки. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты мой друг, — просто ответил Рёхэй. — За то, что всегда рядом.

Кэнто остановился, взял Рёхэя за плечи и посмотрел ему прямо в глаза.

— Рёхэй, мы же «Унаби». Помнишь? Пять лепестков одного цветка. Если цветок теряет один лепесток, он уже не цветок. Так что я всегда буду рядом. И остальные тоже. Мы справимся вместе, что бы ни случилось. А теперь давай бегом в душ, а то Хирото, если увидит нас грязными, зачитает лекцию о гигиене.

Рёхэй рассмеялся и побежал, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое — надежда, решимость и предвкушение. В груди билось волнение, а на запястье мягко покачивалась лента цвета индиго.

Он не знал, как найдёт Сиори. Но он знал, что друзья помогут.

И это придавало ему сил.

Когда они вернулись в общежитие и приняли душ, Рёхэй застал в общей гостиной Хирото, который сидел с чашкой зелёного чая и книгой по макроэкономике.

— Хирото, — начал Рёхэй, садясь на диван напротив, — у меня есть к тебе просьба.

Хирото поднял глаза и внимательно посмотрел на друга. Его взгляд был холодным и аналитичным, как всегда, но в глубине теплилась искорка любопытства.

— Слушаю.

— Мне нужно найти Аояги Сиори. Хочу её увидеть снова. Ты знаешь, как это сделать?

Хирото медленно закрыл книгу, отпил глоток чая, а затем улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую он приберегал для моментов, когда понимал больше, чем говорил.

— Я уже это сделал, — спокойно ответил он. — Три часа назад я отправил запрос в электронную библиотеку на её имя, чтобы узнать, какие книги она брала. И нашёл её расписание на следующую неделю. Она будет в музыкальной гостиной в среду в четыре часа дня. У неё занятия по вокалу.

Рёхэй замер.

— Ты... ты сделал это за меня?

— Я стратег, — пожал плечами Хирото. — Стратеги всегда на шаг впереди. Ты хотел её увидеть — я сделал так, чтобы ты мог это сделать, не выглядя преследователем. В среду ты «случайно» проходишь мимо музыкальной гостиной и слышишь, как она поёт. Или заходишь за забытой книгой. Как тебе такой план?

Рёхэй сидел с открытым ртом. Он даже не думал, что у него есть такие друзья.

— Хирото... — начал он, и голос чуть дрогнул.

— Не благодари, — махнул рукой Хирото. — Только не проспи. Я больше не буду тебя будить. И не забудь выучить что-нибудь о музыке, чтобы она подумала, что ты разбираешься.

Кэнто, проходивший мимо, хлопнул Рёхэя по плечу и тихо сказал:

— Что я говорил? «Унаби» не подведёт. Мы всегда рядом.

Рёхэй смотрел на своих друзей, на их улыбки, на их поддержку, и чувствовал, как внутри всё сжимается от благодарности. Он не знал, что будет впереди. Но он знал, что эти пятеро людей сделают всё, чтобы он был счастлив.

И это было дороже любых денег и статусов.

Он посмотрел на ленту индиго на своём запястье и улыбнулся.

— В среду, — сказал он про себя. — В среду я увижу её снова.