Союз без согласия

Пролог (от лица Томаса)

Поток ледяного воздуха оставлял неприятное покалывание на коже. Рюкзак, доверху набитый снаряжением — фонариком, аптечкой первой помощи и вещами, которые в горах точно не пригодятся, — тянул плечи вниз

Молодой светловолосый парень лет восемнадцати взбирался на гору из последних сил цепляясь за выступающие камни, успев уже несколько раз пожалеть о том, что взял так много вещей. Пальцы на руках парня почти онемели от холода, а лёгкие и сердце немного покалывало от морозного воздуха. Но он не прекращал упрямо карабкаться к вершине прямо к своей цели: камню забвения.

«Я в последний раз говорю тебе остановись?!»

Голос который звучал в голове парня почти с самого рождения, в данный момент лишь нагонял ещё больше ужаса.

«Ты пожалеешь о своем решении» — предупредил он без доли угрозы.

— Не пожалею… — уверенно ответил парнишка, делая последний рывок и оказался на вершине.

«Последнее предупреждение, Томас. Не смей отказываться от меня! Ты об этом пожалеешь?!» — взревел голос.

— Ты так говоришь, потому что боишься. Думаешь, я этого не понимаю? — усмехнулся Томас, шагая по каменистой поверхности горы, которая была слегка присыпана снегом.

Пройдя ещё немного, парень наконец нашел, что искал. Перед ним предстал вход в пещеру. С потолка пещеры свисали сталактиты, но не они нужны были парню… далеко не они…

— «Где же он?» — подумал парень, доставая из своего походного рюкзака, фонарик, включив его.

Однако спустя пару секунд висок парня будто бы выстрелили, настолько сильная была боль.

Головная боль, так внезапно поразившая парня, стала для него знаком, что он на правильном пути.

— Я уже сказал, что не отступлю! И твой контроль на меня не подействует! Я всё записываю… — с некой радостью в голосе выдал Том, догадавшись перед началом своего путешествия включить запись голоса.

«Угораздило же мне позволить тебе такую наглость…» — проговорил голос с презрением.

— Я тебя об этом не просил, заметь… — Томас принялся осматривать стены и потолок пещеры, в надежде найти свой «путь к спасению».

«Нарываешься?!»

Глаза на мгновение изменили цвет, и парень поморщился, пытаясь удержать контроль над собственным телом. Боль стала невыносимой. Ноги подкосились, и фонарик выпал из рук.

— В-всего лишь говорю как есть.

Но он не сдался. Превозмогая дрожь и плывущее перед глазами зрение, Томас поднял фонарик и двинулся дальше. В воздухе висел запах сырости и плесени, а где-то впереди мерцало синее свечение.

Чем ближе парень подходил, тем ярче горел свет. Недолго думая он, шатаясь, побежал к свету, увидев большой, плотно засевший в стене камень, похожий на лазурит: синий, с белыми трещинами, расползшимися по поверхности.

— Спустя столько лет… наконец-то я избавлюсь от этой участи, — прошептал Томас, его голос дрожал от переполняющей его радости.

Он достал кирку и ударил по камню. Ещё раз. И ещё. Кусок, упавший на пол пещеры продолжал светиться.

«Не смей!» — взревел голос, но уже без силы которую он до этого имел. Камень сдерживал его.

Томас сжал осколок в ладони и прошептал:

— Отныне на свой век, я свободный человек.

Свет вспыхнул, ослепив его. А потом… всё стихло. Впервые за свою жизнь парень не ощущал давления в висках. Ощущение, что им кто-то управляет исчезло, но вместе с тем накатила тяжесть в мышцах. Что-то ему подсказывало, что это была тяжесть облегчения после избавления от сущности.

— Получилось… — одно единственное слово в котором было столько радости сколько он не ощущал никогда.

Он положил инструмент обратно в рюкзак и развернувшись на пятках зашагал к выходу из пещеры. Он не знал, что в город вернётся совсем другим человеком, не тем который уходил в горы.

***

По возвращении в родной город Томас не мог понять, почему на него все как-то странно смотрят, кто с отвращением, а кто-то с сочувствием.

— «Неужели мне настолько все не рады?»

Он посмотрел на женщину, которая расширив глаза от ужаса, поспешила загородить своего ребёнка. Пожав плечами, юноша двинулся дальше, подумав:

— «Странная, будто призрака увидела»

Проходя мимо магазина, парнишка краем глаза увидел, как продавец закрывает магазин раньше положенного, а вид у него такой же как и у той женщины.

Парень не мог понять с чего у всех такая странная реакция на его возвращение. Он подошёл к своему дому и открыв дверь, зашел.

— Пап, мам, я дома!

Он снял рюкзак, оставив его в своей комнате, а после прошёл на кухню и не раздумывая обнял мать со спины.

Женщина вздрогнула, едва не выронив лопатку, которой до этого она размешивала плов.

— Ох, Том… ты уже вернулся. Как погулял?

Она повернулась — и замерла. Лопатка выпала из её рук и глухо стукнулась о пол. Мать смотрела на него, будто видела впервые.

— Мам, что такое? Со мной что-то не так?

Вместо ответа она дрожащими пальцами коснулась пряди своих волос, словно не зная, как объяснить.

Томас вопросительно изогнул бровь, про себя подумав:

— «Да чего все так странно реагируют?»

Он вышел в коридор, чтобы наконец понять, отчего у всех такая реакция словно у него на лбу третий глаз появился и остановившись перед зеркалом, парень замер. Он зажал прядь волос в пальцах и моргнул, как будто бы это могло вернуть прежний цвет.

Бирюзовые волосы с синими кончиками и сапфирово-синие глаза стали ему ответом.

— Чёрт… — он дёрнул себя за волосы, проверяя, не сон ли это.

Выдернув несколько волосков, он понял: это реальность. Жестокая реальность на которую он себя обрёк.

— Как такое возможно?! — крик вырвался сам собой. — Чёрт…чёрт, чёрт, чёрт?!

— Молодой человек, — раздался за спиной голос матери.

Запах домашнего плова начал казаться чем-то вроде последнего обеда перед смертным приговором. Парень поднял взгляд, увидев в отражении лицо, которое когда-то смотрело на него с такой любовью какую не могла дать ни одна другая мать в те времена.

— М-мам, я всё объясню, — он упал на колени, сжав её руки, но женщина вырвала их из хватки сына.

— Объяснишь, — твёрдо ответила она. — Ты всё нам с отцом объяснишь. Куда ходил, что делал. И какого чёрта ты вернулся в таком виде?

Финальным аккордом стал вечерний разговор.

Сидя на кухне за одним столом Томас начал:

— Я…больше не мог этого выносить. — выдавил он. — Этот голос сводил меня с ума.

— Прекращай оправдываться, — произнёс Винсент, сжимая стакан с водой. — Ты не просто силу потерял. Ты сделал то, чего никто до тебя не делал. А это значит, что теперь все будут смотреть на тебя и ждать, что будет дальше. Ты хоть это понимаешь?

— Но я не просил этой силы! — голос Томаса сорвался на крик. — Почему никто не может выбирать, что для него будет лучше?

— Не смей пререкаться! — гаркнул мужчина, ударив по столу. — Ты вообще осознаёшь, что ты натворил? Не только для себя. Для всей семьи.

Сколько ругани и криков было в тот день, нынешний Томас уже не вспомнит.

Он стал первым магом, который добровольно отказался от своих сил.

Первым отречённым…

Глава 1 Девушка из Борвадоса

Прошло двадцать лет с того самого дня. Жизнь в Крамторе текла мирно и беспечно, пока однажды в один осенний денёк в городе не появилась молодая девушка. Одета она была в лохмотья, из-за чего местные кидали на неё косые взгляды. Светлые волосы выбивались из небрежного хвоста, лицо и одежда были в грязи — будто она пробиралась через болото, чтобы сюда добраться.

— Н-не смотрите… — бормотала она, опустив взгляд вниз. — Не смотрите… х-хватит…

Ускорив шаг, перешла на бег. Мгновение, девушка врезалась в юношу, отшатнувшись. Дыхание замерло, глаза зажмурились и девушка приготовилась к удару. Её тело внезапно зависло в в полуметре от земли. Молодой человек, молниеносно среагировал, подхватив её за талию, его глаза заметно расширились. Не каждый же день в него врезались незнакомки.

— С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил юноша. — Вы куда так спешили и… что с вами случилось?

Она оттолкнула парня, всё-таки падая на землю. Её глаза метались по сторонам, как у загнанного зверька. Юноше её реакция была совершенно не понятна. Присев на корточки, он протянул ей свою ладонь, в одно мгновение та вспыхнула огнём, чему парень хмыкнул и, встряхнув рукой, заставил пламя потухнуть.

— Упс, прошу прощения, трудно контролировать магию, находясь рядом с такой как вы. — он подмигнул, от чего девушка залилась румянцем. — Меня зовут Чарльз Венский, для друзей можно просто Карл, а вас?

Она вздрогнула.

— М…Мила… — светловолосая неуверенно сжала его ладонь. — Мила Гельман.

— Очень приятно — выдохнул он, вновь помогая девушке подняться на ноги.

Осмотрев её всю с ног до головы, парень, чьи волосы были огненно-рыжими, нахмурился:

— Вы не местная, я правильно понял?

Мила судорожно закивала головой.

Действительно, она была не из этих мест. Родилась в обычной, никому ненужной деревушке в Борвадосе, которая находилась в нескольких километрах от Крамтора. С детства её научили лишь одной вещи: «Никому не доверять». Магия в Борвадосе была редким явлением, и владели ею единицы, а потому мать девушки запрещала ей даже думать об этом, не то, что колдовать. Незадолго до этого девушке пришлось столкнуться с жестокой реальностью родного города.

— «Все враги, запомни это, сегодня ты есть, а завтра уже нету…» — эти слова засели в голове Милы так глубоко, что клешнями не вытянешь.

Отца забрала его собственная магия — не сама сила, этому послужили те, кто её использовал. В их доме об этом не говорили вслух, но тень этой утраты лежала на всём: на скрипе половиц, на остывшем чае, на слишком долгих паузах в разговорах. Мать повторяла каждый день: «Никому не доверяй». Это стало не просто правилом, а фундаментом, на котором строилось воспитание Гельман. Как заученная наизусть мантра.

Она вбивала ей эту установку так упорно, что даже случайный смех за окном казался подозрительным. И каждая попытка девушки завести друга жестоко пресекалась: один раз — строгим замечанием, второй — холодным молчанием, третий — разбором «ошибки» с такой тщательностью, что желание доверять попросту сгорало. Теперь, девушка оказалась здесь: среди незнакомых людей, в чужом городе. Вокруг сновали прохожие, кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то торопился по своим делам, и все они были частью мира, к которому она не принадлежала.

— Мила.

Карл помахал перед её лицом рукой, чтобы вывести из оцепенения. Похоже, девушка сама не заметила, как провалилась в собственные мысли.

— А? — она встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Он приподнял уголки губ.

— Идёмте… — парень повел её по направлению, известному только ему.

Мила шла неохотно, часто останавливаясь, явно боялась до конца довериться ему. Всю дорогу она ощущала на себе чужие взгляды, оно и понятно. Здесь в Крамторе девушка была новым человеком, чужаком, беженкой…

***

Они прибыли к месту назначения. Перед ними возвышался немалых размеров дом: на вид старый, но полностью пригодный для жизни, увидев его, девушка замерла, приоткрыв рот от удивления.

— О-ого… — судорожно выдохнула она. — Э-это ваш дом?

Карл увидев её реакцию, улыбнулся. Кивнув, парень открыл дверь, приглашая Милу внутрь. Войдя в дом, рыжий крикнул:

— Братишка, я вернулся! — оповестил он, снимая обувь.

— «Братишка?» — пронеслось у неё в голове. — «У него есть брат?»

Со второго этажа послышалось краткое:

— Иду!

На лестнице показался юноша с каштановыми волосами. Спускаясь, он хмуро оглядел гостью с ног до головы и устало выдохнул:

— Ванная на втором этаже, одежду возьмёшь там же.

Мила вздрогнула, не ожидая, что к ней обратятся. Тон его был усталым, если не монотонным, словно это происходило не первый раз. Неужели Карл уже приводил кого-то до неё?

— С…спасибо — девушка неловко улыбнулась, зашагав на второй этаж, проходя мимо его брата, она услышала едва уловимое:

— Опять играет в добродетеля… — пробубнил шатен, качая головой.

Эти слова были адресованы Карлу.

— «Добродетеля?» — она помотала головой, продолжив путь в ванную комнату.

Блондинка поднялась на второй этаж, отыскав ванную комнату – она прошла внутрь. На сушилке для одежды висела синяя толстовка и чёрные штаны.

Стянув с себя поношенное белое платье, едва прикрывавшее грудь, Мила встала под душ и включила горячую воду. Пару минут она просто стояла, пока горячие капли падали на её кожу. Руки немного подрагивали, пока она намыливала и смывала пену, избегая ссадин, приобретённых по дороге к городу.

Закончив с приёмом душа, Мила встала на коврик и потянувшись к вещам на сушилке: натянула на себя толстовку, та оказалась великовата. Девушка натянула штаны — те сидели так же свободно. Замотав влажные волосы в полотенце, она вышла из ванной, спускаясь обратно на первый этаж.

— Эй…?

Она услышала голоса парней, которые доносились откуда-то справа, пройдя немного в том направлении, девушка наткнулась, по-видимому, на двери кухни, с обратной стороны двери послышались голоса парней. Промокнув свои волосы, Мила сняла полотенце с головы, повесив его на ближайший крючок на стене, а после решила постучаться в комнату.

— Входи — раздался оттуда голос Карла.

Она приоткрыла дверь, проходя внутрь. Рыжеволосый стоял у плиты, пока шатен, молча, сидел за столом попивая чай.

— Так значит, тебя зовут Мила? — вдруг спросил парень, который сидел за столом. — Я Роберт, для друзей и знакомых можно просто Боб.

— О-очень приятно, — девушка мягко улыбнулась, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Взаимно, — бросил Роберт, делая очередной глоток из кружки.

Мила перевела взгляд на Карла, который, стоя у плиты готовил яичницу.

— Садись за стол, — выдохнул тот, раскладывая еду по тарелкам.

Девушка коротко кивнула и села за стол. Перед ней поставили тарелку с глазуньей и кусочками ветчины.

— Ох… ну что вы… не стоит… — несколько смущённо выдала Мила.

— Ешь на здоровье, — он приподнял уголки губ, также присаживаясь за стол.

Гельман с аппетитом поедала яичницу, отчасти потому что до этого она практически ничего не ела, перебиваясь, чем придётся.

— Ммм… очень вкусно — выдала она с набитым ртом.

— Ешь молча, не то подавишься, — резко выпалил Роберт. Его глаза на мгновение вспыхнули красным. — У меня, знаешь ли, нет желания кого-то здесь откачивать.

Мила замолчала, опустив взгляд в тарелку. Чарльз перевёл взгляд на брата; брови чуть сдвинулись к переносице, в ладонях мелькнул слабый огонь. Он сделал глубокий вдох, гася пламя. Меньше всего ему хотелось, чтобы в доме что-нибудь загорелось.

— Боб, можно тебя на минутку? — Карл едва заметно кивнул в сторону выхода.

Роберт раздражённо выдохнул, встал из-за стола и вышел. Старший последовал за ним, аккуратно прикрыв дверь. Из-за неё донёсся приглушённый шёпот — Мила не могла разобрать ни слова.

Через пару минут раздался грохот.

Мила бросилась к двери, распахнула её — и замерла.

Братья сцепились, как два зверя в тесной клетке. Роберт навис над Чарльзом, сжимая пальцы на его шее. Глаза — карие, но красный то и дело заливал радужку, будто ярость проступала сквозь них. Пальцы Роберта светились тусклым багровым, словно под кожей вместо крови текла раскалённая лава.

— Роберт, что ты творишь?! — крик Милы сорвался.

— Не лезь! — прорычал он, не сводя взгляда с брата.

Мила сжала кулаки. Внутри поднялось что-то — не страх, не гнев. Холодное, незнакомое, тянущее из груди.

— Остановись.

Роберт отдёрнул руки. Мила не помнила, как оказалась рядом, — просто рванулась вперёд и оттащила его от брата. Карл принял сидячее положение, прислонив ладонь к шее, судорожно глотая воздух. Роберт встряхнул головой — будто очнулся.

***

Все трое сидели за столом на кухне, отходя от происходящего. Рыжеволосый пил чай с ромашкой, пальцы мелко дрожали, он боролся с желанием вновь коснуться шеи там, где до этого были руки брата. Мила сверлила взглядом Роберта, который уже успел сто раз пожалеть о том, что случилось.

— Из-за чего вы вдруг сцепились? — недоумевала девушка.

Оба брата молчали, ни один из них не решался начать первым.

— Хорошо…сами напросились… — Мила дёрнула Боба за руку, практически заставив его посмотреть ей в глаза.

Прошло буквально несколько секунд. Младший вздрогнул и заторможено выдохнул:

— Э-это произошло из-за тебя. Слово за слово, мы сцепились и… в общем — шатен опустил взгляд вниз. — С-сам не знаю, как это получилось…

Мила вскинула брови от услышанного из уст Роберта. Тот, кого она видела изначально и тот человек, который перед ней сейчас, это словно две разные личности. Первая: агрессивная, импульсивная, излишне эмоциональная. Вторая же, которую девушка наблюдала сейчас, наоборот: тихая, зажатая, запуганная.

— Зато я знаю, как, а точнее, почему это получилось, — вдруг подал голос Карл.

— Поделишься? — спросила его Мила.

— На деле всё не так сложно как кажется на первый взгляд… видишь ли…у моего братишки с рождения низкий уровень магии, что видимо компенсировалось подобными вспышками агрессии…

— А сам-то! — рявкнул Роберт. — У меня хотя бы волосы остались нормальными, в отличие от тебя.

— Волосы? — удивилась девушка.

— Мда…волосы… — Карл машинально зарылся пальцами в свои рыжие пряди. — Ну…мне от рождения достался такой уровень магии…от этого изменился цвет волос.

— Ох…ясно… — девушка отвела взгляд в сторону. — Кхм…а у вас здесь каждый со своей магией?

Роберт перевёл на неё такой взгляд, как если бы Мила спросила что-то невероятно глупое, набрав в лёгкие немного воздуха, он выдал:

— Практически… — сделал небольшую паузу. — По крайней мере большая часть горожан точно. Поговаривают конечно, что где-то в городе есть отречённый, но надеюсь это только слухи.

Последние слова шатен произнёс с таким отвращением, казалось ему становилось мерзко от осознания, что этот человек живёт с ними в одном городе.

Мила невольно поёжилась. В этом слове было столько яда, что оно казалось не просто ругательством, а проклятием.

— Отречённый? — удивилась Мила. — Никогда о таких не слышала…

— Тебе лучше и не знать об этом. — Чарльз сделал последний глоток чая, громко стукнув кружкой о поверхность стола. — Как говорится меньше знаешь, крепче спишь.

— Ох… понятно… — девушка не стала настаивать на продолжении данного разговора, решив, что эта тема была запретной в этих краях.

Немного поразмыслив, Мила встала из-за стола.

— Спасибо вам, что обогрели, но… — она нервозно накрутила свою светлую прядь на палец. — Думаю мне пора.

— Куда это? — практически в один голос спросили братья.

Девушка растерянно посмотрела на них, явно не ожидая, что её захотят держать в этом доме.

— Ну… я же, как бы не здешняя, да и… — она вцепилась пальцами в край толстовки.

— И куда ты пойдёшь? — перебил её Роберт. — Не пойми меня неправильно, но в этом городе не очень-то жалуют чужаков… поэтому тебя здесь никто так не примет как мы.

Карл добавил в поддержку слов брата:

— Он прав Мил… кроме нас двоих мало кто примет тебя с распростёртыми объятиями… — он ненадолго задумался, продолжив уже тише. — Хотя Том вполне мог бы тебя приютить, но зная его старшего сына, это вряд ли будет хорошая идея.

— Я тя умоляю Карл… — с некой усмешкой выпалил Роберт. — Уж Томасу определённо не стоит брать её к себе. Что старший, что младший его сыновья… они оба друг друга стоят…

— Яша не такой — запротестовал парень.

— А кто знает…– деланно пожал плечами младший. — Тем более я очень сомневаюсь, что Томас согласится взять какого-то чужака к себе. Особенно если учесть его прошлое… поговаривали, что дядька умом тронулся.

Старший Венский на слова Роберта фыркнул:

— И давно ты веришь этим слухам, братишка?

— С сегодняшнего дня — сказал, как отрезал Боб.

Мила наблюдая за их маленькой перепалкой со стороны, хихикнула. Ведь у неё-то не было близких братьев и сестёр, с которыми можно было также собачиться по любому поводу.

— Что смешного? — в один голос спросили братья, от чего девушка залилась смехом, но встретив недоумевающие взгляды парней, успокоилась.

— Кхм… простите, — на лице Гельман выступила глуповатая улыбка. — А кто этот Томас? А Яша? Это кто-то из ваших знакомых?

— Если можно так сказать, — выдал Боб, в его голосе слышалось нежелание. — Хочешь потом познакомишься с ними, правда…не уверен, что ты им всем понравишься…есть среди семьи Престовых одна неприятная личность.

Карл вздохнул и перевёл взгляд на окно, стараясь сохранять видимость спокойствия, будто надеясь, что разговор сам собой разрешится:

— В любом случае, ты остаёшься сегодня у нас — он встал из-за стола и подойдя к девушке коснулся её плеча. — Пойдём… покажу тебе твою комнату.

Они поднялись на второй этаж. Комната, в которой предстояло спать Миле, находилась напротив двери в ванную. Открыв её, он галантно пригласил войти:

— Дамы вперёд, — он улыбнулся, на что девушка ответила тем же.

— Спасибо…

Комната, которая досталась Миле, выглядела пусть и не богато, но довольно уютно: серые обои с незамысловатыми узорами, панорамное окно с выходом на город, откуда открывался вид на белое здание мэрии, а возле окна стояла кровать и тумбочка.

— Это конечно не пятизвёздочный отель, но всё-таки… — Карл осёкся, стоило ему ощутить объятия Милы, как на его лице тут же появилась улыбка. — Полагаю, тебя всё устраивает?

Девушка кивнула, на что парень, выдал отстраняясь:

— Вот и хорошо.

С первого этажа послышались ругательства Роберта, который, по всей видимости, попытался что-то приготовить:

— Грёбаная сковородка!

Младший не первый раз пробовал готовить ту же самую яичницу, но это всегда заканчивалось тем, что его еда подгорала, а признать что у него плохо выходит готовить, он не мог и виноватой всегда оставалась либо сковородка, либо кастрюля, либо плита. По этой причине приготовление пищи на себя взял Карл.

Парень усмехнулся, поправив свои волосы:

— Ну ладно…ты тут осматривайся, а я пойду… — он развернулся и сделал шаг к выходу, но напоследок добавил –Если понадобится пижама или ещё что-нибудь, не стесняйся, говори.

Мила подняла уголки губ:

— Хорошо

Он спустился на первый этаж, а Гельман тяжело вздохнув, уселась на кровать, окидывая взглядом комнату.

— «Тут довольно уютно» — пронеслось в голове девушки. — Очень тихо в отличие от Борвадоса…

Она упала на матрас в позе звезды, на губах растянулась улыбка.

— «Хочу остаться здесь» –девушка прикрыла глаза погрузившись в фантазии о своей жизни в новом городе.

***

Вечер стремительно приближался. На улице стало темно, зажглись фонари, и луна осветила небо. В комнате, где разместили Милу, тускло горела настольная лампа. Девушка готовилась ко сну, надевая серую пижаму с изображением котиков, которую ей любезно одолжил Роберт, сказав:

«Как только освоишься в городе, устройся на работу и купи собственную одежду. Не всё ж время тебе в наших обносках ходить?»

Это прозвучало немного резко, и Мила, вероятно, ещё долго будет адаптироваться к такой манере общения. Но она понимала, что Роберт такой, какой есть, и вряд ли его удастся изменить.

Перед сном к ней зашёл проведать старший из братьев.

— Хей… ты как? Наверное, непривычно спать на новом месте? — он подошёл к девушке, приобнимая её. — Чтобы лучше спалось.

— Спасибо — Мила мягко улыбнулась. — На самом деле, я уже привыкла. Не первый раз сплю вне дома.

— Ох…ясно — Карл, отстранился. — Ну, тогда, спокойной ночи.

Парень покинул комнату, оставляя её наедине с собой и своими мыслями.

— Спокойной… — прошептала светловолосая, присаживаясь на кровать.

Она привычно заплетала косу, ощущая, как пальцы автоматически выполняют каждое движение. Эта маленькая привычка придавала незнакомой комнате ощущение уюта.

Эта процедура укоренилась в её подсознании ещё в детстве, когда мать заботливо заплетала ей косичку на ночь, а утром распускала, оставляя кудряшки. Эти воспоминания были для неё символом материнской любви.

— «Эх, мама, как ты? Надеюсь, у тебя всё хорошо».

Мила закончила плести косу, выключила настольную лампу и укуталась в одеяло, погружаясь в беспокойный сон без сновидений.

Глава 2 Магический сбой

Прошла почти неделя с тех пор, как Мила оказалась в Крамторе. Девушка понемногу осваивалась: выходила на улицу, изучала город, гуляла, любуясь его видами.

Был обычный понедельник. Мила решила заглянуть в местный магазинчик «Подарки от Лари» — просто посмотреть, без намерения что-то покупать. Цены на товары поражали своей дешевизной — будто кто-то специально старался, чтобы даже самый небогатый человек мог уйти отсюда с покупкой. Мила скользила взглядом по полкам: безделушки, игрушки, одежда… Всё стоило сущие копейки.

— Вас что-то интересует? — вырвал девушку из мыслей хриплый мужской голос. — Небось, удивляетесь этим ценам, я прав?

Перед ней стоял мужчина средних лет: белая рубашка, чёрные брюки — классический рабочий костюм.

— Господин мэр позаботился о том, чтобы каждый в этом городе мог позволить себе одежду, отсюда и такие смешные цены — объяснил он.

— Ох… ясно, спасибо что объяснили — улыбнулась Мила. — Как здесь освоюсь и устроюсь на работу, обязательно у вас что-нибудь куплю.

Мужчина чуть наклонил голову, пытаясь сложить в голове картинку. Улыбка вышла не столько доброй, сколько изучающей.

— А, так это ты та самая новенькая, о которой все шепчутся.

Этот вопрос вогнал Милу в лёгкий ступор.

— Ч-что простите?

— В маленьком городе слухи бегут быстрее ветра, — он пожал плечами. — Будете что-то брать? У нас есть и бесплатные вещи.

Бесплатные? Дело пахнет керосином…не могут же вещи ничего не стоить…не могут ведь? В этом определённо есть какой-то подвох.

— Н-нет, я просто смотрела, — Мила попятилась к выходу, и ей показалось, что воздух за спиной стал плотнее.

— Бросьте, я же не маньяк. Спросите у тех, с кем живёте.

Он усмехнулся — и в одно мгновение оказался у неё за спиной. Не подошёл, не пересёк комнату — просто был у прилавка, а потом вдруг оказался позади неë. Мила отшатнулась ударившись плечом о полку. Тарелки полетели вниз. Продавец поймал их, не глядя, и плавным движением перенёс на столик — будто жонглировал не посудой, а самим воздухом.

— Что вы ко мне прицепились?! — прошипела Мила, отползая.

— Простите за резкость, — он протянул руку, словно помогал встать, но глаза не улыбались.

Мила отмахнулась, поднялась сама.

Продавец достал кулон: голубой камень в простой оправе. Мила почему-то не могла сразу отвести взгляд — в глубине камня что-то едва заметно мерцало, казалось свет там спал, но был жив.

— Голубой топаз. Вам подойдёт.

Он взял её за запястье — не грубо, но пальцы сомкнулись плотно. Кожа его была холодной, не как у живого человека. Он вложил камень ей в ладонь и медленно согнул её пальцы поверх него.

— Как освоитесь, приходите. Я буду ждать.

Последнее слово повисло между ними. Прежде чем Мила успела ответить, туман — густой, пахнущий чем-то сладковато-горьким — окутал её. Когда он рассеялся, она стояла на улице, а за спиной была закрытая дверь магазина.

Кулон в кулаке был тёплым. Как если был живым.

***

По дороге к дому Мила услышала шум — он, судя по всему, доносился с главной площади. Девушка замедлила шаг.

— «Что сегодня за день такой? Сначала продавец, теперь это…» — пронеслось у неё в голове.

Любопытство пересилило страх, и она медленно направилась в сторону площади. Подул ветер, разгоняя морозную свежесть.

— «Откуда этот мороз?»

До ушей Милы донёсся мужской возглас:

— Держите его!

Она увидела, как в её сторону бежит парень. Каштановые волосы, а концы — белые, почти обмороженные. На скуле шрам, ещё один — на подбородке. Но глаза… Они были не просто голубыми — они светились, как чистое зимнее небо. Холод шёл от него волнами, и Мила почувствовала, как у неё заломило зубы. Он промчался мимо, едва скользнув по ней взглядом. Он был напуган, но лицо оставалось ледяным, будто холод был его единственной защитой.

— Ч-что за…

Мила обернулась в сторону куда убежал парень, но того казалось и след простыл, будто бы испарился куда-то.

— Странный какой-то… — пожала плечами девушка.

Она продолжила путь к дому братьев, пока его не окликнул мужчина вид у того был мягко говоря напуганный.

— Девушка! — это оказался Томас, который по совместительству был ещё и главой Крамтора. Подойдя к ней на расстояние вытянутой руки, он остановился. — В-вы не видели, здесь не пробегал парень? Т-тёмные волосы, глаза голубые, в спортивном костюме. Нет? Не встречали?

Взгляд Милы тут же зацепили глаза мужчины, неестественный для обычных людей сапфировый цвет глаз.

Девушка неуверенно кивнула.

— Ну слава богу… — облегчённо выдохнул Томас, проведя рукой по своим волосам. — Где он? Скажите, пожалуйста.

Он взял её за руку — машинально, будто забыл, что она не из этих мест и данный жест может быть для неё чуждым. Пальцы его мелко дрожали. Том отпустил её руку, осознав, что его жест возможно был слишком резким.

— О-он пробежал слишком быстро, я не успела увидеть, куда он делся. –Мила потёрла её на месте прикосновения.

Мужчина тут же поменялся в лице, в поражении опустив взгляд в землю.

— В таком случае простите за беспокойство — он засунул руки в карманы своего плаща. — Если вам станет что-то о нём известно, сообщите в мэрию, пожалуйста. Я там работаю.

Он развернулся и уже собирался уходить, но напоследок бросил:

— Меня зовут Томас… Томас Престов.

Сразу после этого он ушёл. Мила тяжело вздохнула, посмотрев на кулон в своей руке.

— Столько всего случилось за один день… — она положила его в карман штанов, продолжив путь к дому братьев. — К чему бы это?

***

Через пару минут она оказалась дома, к счастью за это время с Милой больше ничего не случилось.

— «Томас Престов… где-то я уже слышала это имя, только не помню где» — девушка прошла на кухню и, взяв со стола кружку, подошла к раковине, набирая немного воды. — Ну и денёк сегодня…

Она медленно осушила стакан, с тихим стуком поставив его обратно.

Дома было абсолютно тихо, братья были на работе. Мила из интереса решила заглянуть в комнату парней. Внутри комнаты было довольно просторно: двух ярусная кровать стояла в углу, у стены почти на середине комнаты стоял стол уставленный, наверное, десятками книг в жанре: любовные романы.

— Что? — Мила удивлённо уставилась на название одной из книг. — «Пустые клятвы»? Да ладно… неужели кому-то из них интересно такое читать? Хотя… наверное, это книга Карла… думаю, он будет не против если я возьму её почитать.

Весь оставшийся день девушка провела за чтением романа. Это для неё оказалось настоящей золотой жилой. Мила любила читать, но с книгами в её городе было довольно туго.

К вечеру, когда оба брата вернулись домой, Роберт сразу ушёл в комнату. Это было уже обыденностью.

— Мила, мы вернулись! — крикнул ей Карл.

— Иду — кратко ответила Мила и, спустившись на первый этаж, подбежала к нему, повиснув у парня на шее.

Тот слабо улыбнулся.

— Как ты тут? Не скучала?

Мила мотнула головой.

— Ну и хорошо — облегчённо выдохнул Карл.

Спустя мгновение из комнаты братьев послышался голос Роберта:

— Карл, ты не видел мою… — он осёкся, выйдя в коридор и увидев, что девушка всё ещё находилась рядом с его братом, Боб закусил нижнюю губу и поспешил вернуться в комнату, бормоча себе что-то под нос.

— Что это с ним? — удивилась Мила.

— Не знаю — пожал плечами Карл.

Переведя взгляд на открытую дверь комнаты, старший выдохнул краткое:

— Я сейчас… — он прошёл в комнату, где находился брат. — Что ты хотел, Боб?

Роберт подошёл к нему, и, взяв за плечи, встряхнул и резко выдал:

— Где моя книга? — вопрос прозвучал грубее, чем он хотел. — Она лежала на столе, а сейчас её нет.

Чарльз посмотрел на стол позади брата, там лежали ещё десять и более книг.

— Возьми другую книгу, их у тебя вон сколько. — Пожал плечами он, не понимая, в чём трагедия парня.

Роберт раздражённо выдохнул, грубо оттолкнув от себя старшего брата, и взяв со стола другую книгу, лёг на кровать, погрузившись в чтение. Похоже, разговор был на этом окончен.

— И стоило из-за этого такую трагедию делать? — пробубнил себе под нос Карл, выходя из комнаты.

Выйдя, он заметил, что Милы уже не было.

— Должно быть, ушла в свою комнату… — пожал плечами парень, его живот тихо заурчал, напомнив ему, что тот ещё не ел. — «Самое время перекусить».

***

Мила сидела у себя и разглядывала кулон. Камень был красивым — в этом не было сомнений. Но что-то в нём не давало покоя: не свечение, не вес, а странное ощущение, будто он смотрит в ответ.

Она протёрла его рукавом. Ничего не изменилось.

Долго колебалась, прежде чем надеть. Наконец застегнула застёжку, зажмурилась и сжала кулаки, уперев их в колени. Прошла минута. Другая.

Ничего.

— Пронесло, — выдохнула она, расслабив плечи.

Сон навалился сразу, как если бы кто то выключил свет. Веки налились свинцом, и Мила провалилась в темноту.

Камень на шее загорелся синим — тускло, ровно. Комната словно погрузилась в это сияние, как в воду.

***

Часы перевалили за полночь. Мила проснулась, без какой-либо веской на то причины. В горле было сухо и девушка, встав с кровати, решила спуститься на кухню — выпить воды.

Пройдя в кухонную зону, она решила не включать свет, на ощупь, отыскав кружку и подойдя к раковине, повернула ручку крана, набирая достаточное количество воды, и поднесла к губам…

На проходе возникла чья-то тёмная фигура, тихо проходя внутрь и включая на кухне свет. Девушка резко повернулась, часть воды попадала на одежду, а немного выплеснулась на пол.

— Ч-чёрт… — она подняла взгляд на вошедшего.

Роберт стоял на проходе в пижаме с единорогами, потирая глаза, увидев на кухне Милу, он устало вздыхает:

— Мы вроде на электричестве не экономим… — он подошёл к плите, включая газ, а после, извлек из пальца искру и зажёг огонь. — Чай будешь?

Мила покачала головой и, найдя на кухне тряпку, вытерла воду с пола.

— Ну ладно… — пожал плечами Роберт, поставив на огонь чайник с водой. — Чего не спишь-то?

— А…я… — девушка отжала тряпку от воды, споласкивая её в раковине.

А что ей сказать? Проснулась, не пойми от чего и решила выпить воды?

— Впрочем, неважно… — равнодушно бросил Боб.

— А ты? — вдруг спросила Мила, вытирая руки об одежду.

Парень махнул рукой, мол «пустяк» и стал ждать, пока вскипит вода. Блондинка хотела было уйти, но что-то в поведении парня, заставило её остаться.

— Ты всегда так рано встаёшь? — парень промолчал. — Боб?

Мила подошла к парню, помотав у него перед лицом рукой.

— Только сегодня… — выдохнул он. — Услышал шорохи с кухни…пришёл, а тут ты…

Парень, пробормотал себе под нос, улыбнувшись:

— Прямо как он… всё почти как с ним…

Девушка недоумевала:

— С кем? О ком ты сейчас говоришь?

Роберт вёл себя странно, толи вспоминал, толи скорбел, только по кому?

— Парень вчера сбежал из города, слышала? — вдруг спросил он, Мила уже думала, что шатен хотел уйти от темы как тот продолжил — Джим говорил, что сбежит от отца, когда придёт время… кто ж знал, что он говорил серьёзно?

— Тот парень это…

— Джим… — грустно выдохнул Роберт. — Джим Престов… единственное тёмное пятно этой семьи…зачем он сбежал? У него же всё было в шоколаде… богатый отец… все прелести жизни.

Голос парня звучал отстранённо, жалел он Джима или таким образом насмехался над ним, не ясно.

Мила поджала губы.

— «Должна же быть причина, по которой этот самый Джим сбежал?» — пронеслось у неё в голове. — Ничего же не может быть на пустом месте, должна быть причина такого поведения.

Роберт тихо усмехнулся.

— Я тя умоляю… причина сбежать от богатого отца, который пылинки готов был с него сдувать? — его голос прозвучал уже с привычной издёвкой. — Постоянно прикрывал его, когда тот обращал в лёд очередного прохожего… он просто уголовник… садист высшей масти.

Чайник вскипел, и парень выключил плиту, наливая кипяток в кружку.

— Точно не будешь? — поинтересовался он, на что Мила вновь помотала головой.

— А если он не хотел причинять никому боль? — спросила девушка, возвращаясь к этой теме. — Просто так получилось…

Роберт скептически посмотрел на девушку.

— Оправдываешь убийцу?

— Н-нет, нет…я просто…

Мила сжала пальцами край стола, её нервная привычка при долгом разговоре.

— Может он этого не контролирует. От него буквально исходит холод… так не должно быть… даже у магов с высоким уровнем магии.

Роберт тяжело вздохнул.

— Ты пересеклась с ним сегодня, верно? — парень говорил спокойно, для него это не было чем-то из ряда вон выходящим — И как он тебе?

— О-он…немного жуткий… — выдала она, её голос чуть дрогнул.

— Жуткий? — хмыкнул Боб. — Это самое безобидное из того как его называли… В любом случае он уже сбежал…кого он там дальше заморозит, Крамтор уже за него не отвечает. –он безразлично пожал плечами.

Наблюдая за тем, с какой агрессией, пусть и скрытой Роберт говорил о своём земляке, Мила поняла, что вероятнее всего парень с ним не ладил… впрочем, ничего нового. У шатена в целом характер не сахар.

Парень сделал глоток чая.

— Насчёт потери контроля я никогда не поверю… его взгляд был слишком осознанным, когда он всё это творил, — он ненадолго замолчал. — А насчёт высокого уровня магии…здесь лишь единицы обладают такой магией, те у кого слабое тело для такой силы…в противном случае просто не выживают.

— Может он как раз входит в число этих единиц — выдала Мила, неосознанно сжимая кулон.

Взгляд Роберта упал на украшение, которое девушка теребила в руках. И видимо, решив сменить тему, он выдал:

— Красивый… я у тебя его раньше не видел, где взяла? — поинтересовался он, кивая в сторону кулона.

Девушка опустила взгляд на кулон, уже порядком позабыв, что надела его перед сном.

— А…да, так… мужчина один подарил…

Роберт устремил на неё удивлённый взгляд, не ожидая такого ответа. Впрочем, его реакция была довольно понятной. Мила появилась в городе только неделю назад, а уже ей кто-то что-то подарил. У любого на его месте возникли бы вопросы на этот счёт.

Брови парня сдвинулись к переносице, лицо мгновенно переменилось.

— Мне стоит переживать на этот счёт? — ради приличия спросил шатен. — Ты здесь отроду несколько дней, а тебе уже подарки дарят. Не кажется странным?

Блондинка пожала плечами.

— Может просто человек добрый попался — девушка уже забыла, как продавец её нехило так напугал.

Парень скептически хмыкнул.

— Ну-ну… — прокомментировал он, отпивая чай из кружки. — Смотри, как бы твоё легкомыслие не сыграло с тобой злую шутку. Если в твоём… откуда ты там? Напомни.

— Борвадос. — сказала Мила, чувствуя некую горечь во рту из-за того, что парень считал её легкомысленной.

— Если в Борвадосе все друг другу улыбаются и ладят, не значит что так у всех, — Боб подошёл к окну на кухне, на улице уже светало. — Здесь, тебе могут улыбаться в лицо, а в самый неожиданный момент, всадить нож в спину.

Роберт сделал последний глоток и, вылив остатки чая в раковину, сполоснул кружку, громко стукнув ею о поверхность стола, от чего девушка вздрогнула.

— Запомни мои слова, Мила — после этой дискуссии парень подошёл к выходу из кухни, нажимая на выключатель. — И иди спать, сейчас ещё слишком рано.

Мила осталась сидеть в темноте.

Грубость и холод со стороны парня пусть уже стали обыденностью, после разговора с ним у девушки на душе остался неприятный осадок. Похоже, общий язык с Робертом она найдёт не скоро, если вообще найдёт…

Шаги парня стихли. Тихо скрипнула дверь в их спальню и наступила гнетущая тишина. Девушка начала прокручивать в голове фразу брошенную парнем. Ненароком вспомнились и слова матери. Блондинка помотала головой, отгоняя не прошеные мысли

— Глупости… — шикнула сама себе Мила, стараясь отрицать то, что было и так очевидно.

Роберт был прав — Мила это понимала. Но признавать не хотелось: если поверить в его слова, придётся перестать верить в людей. А без этой веры город казался куда мрачнее, чем она представляла. И, несмотря на предостережения матери и теперь ещё и Роберта, она старалась видеть в людях только хорошее. Даже если человек был гнилым до мозга костей.

Сделав глубокий вдох, Мила направилась в свою комнату. Шаг за шагом она поднялась на второй этаж и скрылась в спальне. Как только дверь захлопнулась, она оперлась спиной о неё и устало выдохнула. Сонливость накрыла её разом, и девушка отключилась, распластавшись на полу, так и не добравшись до кровати.

Кристалл на шее начал сиять ещё ярче.

***

Утром Карл решил зайти к девушке, чтобы позвать её на завтрак, он приоткрыл дверь, и та открылась совсем немного: маленькая щель, словно ей что-то мешало открыться полностью.

— Мила, ты спишь? — спросил Чарльз, постучав в дверь. — Что у тебя с дверью?

Ответа не последовало.

— Мила? — уже с неким беспокойством спросил он. — Мила!

Парень попытался через силу открыть дверь, при этом стараясь не допустить всплеска собственной магии, ведь как показал трагический случай, произошедший примерно полтора года назад, огонь парня был способен на многое, в том числе сжечь огромный особняк за какие-то жалкие пять минут.

С горем пополам дверь всё-таки открылась достаточно, чтобы протиснуться внутрь.

Прошло буквально мгновение, прежде чем Карл увидел девушку, находившуюся без сознания на полу.

— О, Господи!

Рыжий не раздумывая, проверил её пульс. К его облегчению, сердце Милы билось размеренно, как положено спящему человеку, но одно его очень смутило…

— Заснула на полу? — удивился он, бережно заправив прядь ей за ухо.

Кулон на шее девушки сиял слабо, почти незаметно, а спустя примерно пару секунд, когда она начала приходить в сознание, камень в кулоне и вовсе погас. Её веки распахнулись и голубые как ясное небо глаза посмотрели на парня.

— Мила, что с тобой произошло? Почему ты заснула на полу? Ещё и рядом с дверью…

Блондинка мотнула головой, мол: всё в порядке. На деле ей самой было не по себе от того что случилось.

Чарльз недоверчиво взглянул на девушку.

— И это весь ответ?

Неподалёку послышались шаги Роберта, который поднимался наверх, вероятно чтобы принять утренний душ, поскольку только недавно проснулся, в сторону комнаты девушки он так и не посмотрел.

Карл устало выдохнул, подняв блондинку на руки и перенеся её на кровать, осторожно усадил.

— Мы вернёмся к этому разговору позже… — сказал рыжий парень, на что Мила лишь кивнула. — Ты голодна?

— Н-немного… — голос девушки дрогнул, выдавая её смятение.

Карл перевёл дыхание и махнул ей, дабы она последовала за ним, спустя пару минут они уже сидели на кухне, расправляясь с завтраком.

Рыжеволосый пытался завести разговор, но девушка не была на него настроена от слова совсем. Все попытки Карла заканчивались лишь неуверенными кивками или коротким «угу» со стороны девушки.

С коридора послышались тяжёлые шаги в сторону кухни, видимо Роберт только закончил принимать душ, открыв двери, шатен предстал пред ними в халате и с влажными волосами.

— Что за собрание? Что-то уже случилось? — спросил он, бросив беглый взгляд на Милу.

Девушка поджала губы, а её лицо исказилось будто бы от боли. Она закрыла лицо руками, чтобы не видеть лица парней. Карл удивлённо смотрел на Милу, а младший заваривал себе кофе.

— Чай с ромашкой может? — предложил Роберт, посмотрев в сторону блондинки. — Слышал, помогает от нервов…

Старший покачал головой.

— Не думаю, что дело только в этом… — после, он мягко коснулся тыльной стороны ладони девушки, от чего та вздрогнула. — Мил…в чём дело? Скажи…я не буду злиться, обещаю…

— Я…я не знаю… — выдала она с дрожью в голосе. –Н-не помню как… когда всё случилось…

— Прямо таки и не знаешь? –недоверчиво бросил Роберт.

Мила сжала ладонь в кулак.

— Нет. Не знаю, — уже с неким нажимом сказала она. — Чего вы ко мне прицепились?!

— Потому что переживаем за тебя, дурёха! — выпалил шатен, тут же вспыхивая.

— Боб прав, Мил… мы переживаем… –попытался вмешаться рыжий.

— Мне уже пятнадцать! Я не ребёнок?!

— Но и не взрослая…

Карл сейчас, словно находясь между двух огней, старался успокоить хотя бы одного из них. Но те, похоже, его даже не замечали.

— Не ребёнок?! – с насмешкой выдал Боб, ещё сильнее накаляя обстановку.

— Напомни, кто слепо верит незнакомым людям… Мила вцепилась пальцами в край стула. Её трясло не от холода, а от того, как точно он попал в самую больную точку.

— Хватит на это тыкать! — выкрикнула она, и в тот же миг кристалл на шее вспыхнул.

Он засиял ярче, а спустя буквально мгновение Роберт замолчал, усаживаясь на место, прибывая в своеобразном трансе.

–Наверное…я перегнул…извини… – голос шатена был нейтральным, что довольно странно, учитывая, что пару секунд назад он чуть ли не пылал от гнева, а тут вот: спокоен как удав.

Мила вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, и подойдя к младшему, влепила тому пощёчину. Голова парня безвольно повернулась вправо, а на левой щеке остался красный след от пощёчины.

— Мила! — испуганно выдал Карл и едва он успел повернуться в сторону девушки, как той и след простыл.

Он лишь уловил хлопок двери со второго этажа.

Младший медленно вернул голову в нормальное положение, касаясь покрасневшей щеки кончиками пальцев.

— Наверное, заслужил… — проговорил Роберт вполголоса.

Голос его остался монотонным. Карл в шоке уставился на брата, не находя объяснение такому спокойствию. Он встал из-за стола, направившись прямиком на второй этаж к девушке.

— Мила! –рыжий ворвался к ней в комнату.

Та сидела на кровати, сжимая в руках кулон, в её глазах смесь ужаса и боли.

— Мила, что ты с ним сделала? — нахмурился Карл, желая услышать объяснение девушки.

— Я не хотела! — нервно выпалила она. — Это вышло случайно… ты сам видел… он меня спровоцировал.

— И поэтому ты наслала на него морок?

Руки Милы дрожали, девушка не понимала как, а главное — почему это произошло…

Она была уже в таком состоянии. В день, когда бежала из Борвадоса. День, когда её отца убили, и мать настояла на том, чтобы девушка ушла, так как они могли быть следующими. Могли быть обвинёнными в содействии с «опасным» человеком…

— Я…я не хотела…т-такого раньше не было… –некоторое время они просто стояли смотря друг на друга, пока Карла не вывел из оцепенения звук шагов, по-видимому Роберта.

Стук в дверь.

— Эй? Вы там? –раздался всё тот же без эмоциональный голос шатена, не дождавшись ответа тот вошёл. –И стоило оставлять меня одного?

Монотонность в голосе парня казалась совершенно неестественной для Боба, казалось, что его подменили. Не было ни этих возмущений, ничего из того к чему привыкли домашние.

На глаза Милы навернулись слёзы.

— Боб…прости, я не хотела…

Роберт впервые за всё время, что девушка жила у них подошёл к ней, присаживаясь рядом, а после, Мила ощутила на своей спине его ладони, бережно гладящие её.

Та вздрогнула, явно не ожидая, что её обнимут, она ожидала холодного ответа, максимум похлопывания по плечу со словами: «Я не злюсь», но уж точно не этого.

— Глупышка — прошептал шатен, не прекращая поглаживания, постепенно переходя на голову.

— Ого… — удивлённо выдал Карл. — Тебя братишка будто бы подменили, никогда не видел тебя таким ласковым.

— Умолкни… — Роберт перевёл дыхание, вновь обращаясь к Миле. –Не знаю, что ты со мной сделала, но так продолжаться не может. Сними свою магию, пожалуйста.

Мила тут же отстранилась, нервно выпалив:

— А…эм…тут т-такое дело… – она поправила свои волосы. – Я…я не знаю как это получилось…

Глаз Роберта слабо дёрнулся. Это было единственное, что выдавало его гнев, так как внешне он оставался эмоционально отстранённым.

— Повтори. — Спокойно выдал он. – В каком смысле «не знаю»? Наслать — наслала, а снять магию не можешь?

Мила неуверенно кивнула головой.

— Обычно действие заканчивалось через несколько минут, а в этот раз…я не знаю когда оно закончится…слишком долго не проходит эффект.

Тут уже не выдержал Чарльз, ударив кулаком в ближайшую стену, да так, что оба повернулись в его сторону.

— То есть, есть вероятность, что мой брат останется таким? — он перевёл взгляд на нейтральное лицо брата.

Нет, мириться с тем, что Боб останется эмоционально отстранённым он не мог.

— С-скорее всего – голос Милы дрогнул, выдавая её тревогу.

Девушка опустила взгляд на собственные руки, будто они принадлежали кому-то другому. Она не хотела верить, что её способности могли сотворить такое. Ведь по сути она лишила Роберта самой возможности чувствовать и выражать эмоции — и от этой мысли внутри всё сжималось.

Карл застыл, словно кто-то выключил в нём движение. Он не знал, как поступить: любые слова сейчас казались пустыми, а любое действие — опасно поспешным.

Ситуация зашла в тупик.

Глава 3 В гости к Престовам

Время клонилось к вечеру. Решение образовавшейся проблемы так и не было найдено, Роберт решил пустить ситуацию на самотёк и просто расслабиться после тяжёлого дня – посмотреть телевизор, а именно программу вечерних новостей.

В студии мигал логотип канала, и Роберт уже хотел переключить, когда на экране появился Томас. Мэр сидел в кресле напротив журналистки — собранный, в тёмном пиджаке, с идеально уложенными волосами. Но Роберт заметил: пальцы, сложенные на колене, чуть подрагивали. Камера на это не смотрела. Роберт — смотрел.

Журналистка говорила быстро, с нажимом, протягивая микрофон так, будто хотела дотянуться им до горла.

— Вы утверждаете, что ваш сын вышел из-под контроля по вашей вине?

— Отчасти, — ответил Томас после паузы, которая на экране длилась секунду, а в студии, наверное, вечность. — Наверное, я слишком давил на него. Он с детства был... необычным ребёнком.

Роберт потянулся к пульту, но не нажал.

На слова мужчины он хмыкнул. «Необычным» это мягко сказано. Чего стоили его постоянные ярлыки, которые ему давали горожане: «Бесовник»; «Ребёнок дьявола»; «Ледяное недоразумение» и многие другие. Его так называли не напрямую, а лишь шептались, потому как парнишка был сыном мэра Крамтора, а лишние проблемы никому были не нужны, тем не менее, от косых взглядов это парня не спасало.

Боб видел, как остальные сторонились Джима, да что скрывать, шатен и сам его обходил стороной. Женщины и даже некоторые мужчины шептались, мол, если тот парень посмотрит на кого-то своим ледяным взглядом, тот на кого он посмотрел – будет проклят и обречён на такую же судьбу как у него.

— Необычный, как же... — прошептал Роберт, уже без особой агрессии.

Боб помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания.

Журналистка не отступала:

— То есть вы признаёте, что Джим сбежал из-за вас?

Томас отвёл взгляд — не от камеры, а куда-то в сторону, как будто в комнате был кто-то ещё, кому он отвечал.

— Каюсь. Виноват.

Тишина в студии. Роберт замер с пультом в руке. Он знал этот голос — не голос мэра, а голос человека, который произносит слово и знает, что оно ничего не меняет.

— В тот день, когда у нас произошёл конфликт, — продолжил Томас, и голос его стал ровнее, будто он читал заранее подготовленный текст, — Джим едва не обратил в лёд родную мать.

Роберт почувствовал, как вдоль позвоночника прошла холодная волна. Он видел Джима на площади — мельком, год назад. Холод шёл от него волнами, как от открытой морозилки. Но заморозить собственную мать…

— Как хорошо, что мой младший сын этого не видел, — сказал Томас, и в его голосе на секунду проступило что-то живое — не мэр, не психиатр, а отец, который благодарит небо, что хотя бы один ребёнок не видел, как другой превращается в…

Журналистка наклонилась ближе:

— То есть то, что случилось с вашим старшим сыном, вас не особо волнует? Я правильно понимаю?

Мышцы на лице Томаса напряглись. Брови сдвинулись к переносице. Это длилось две секунды — камера не поймала, но Роберт поймал.

— «Значит, не плевать,» — подумал парень. — «Не совсем он испорченный человек.»

— Это не совсем верная формулировка, — Томас усмехнулся — неловко, как человек, который знает, что усмешка здесь неуместна, но не может иначе. — Мой младший сын последние три года начал откровенно избегать Джима. Не знаю почему — они особо не конфликтовали, но... Яша говорил, что ему рядом с братом становится некомфортно. Возможно, так будет просто лучше для всех. — Пауза. — Парню семнадцать. Думаю, он справится сам.

— «Справится сам», — эхом отозвалось в голове Роберта. Он сам сказал то же самое про Джима — когда-то.

А потом Джим исчез.

Томас провёл дрожащей рукой по тёмным волосам. На мгновение мелькнули отросшие цветные корни — бирюза, синева. Камера скользнула мимо, но Роберт заметил. Заметил и то, как Томас тут же опустил руку, пряча пальцы в карман пиджака.

— Что ж, на этом у нас всё. Увидимся через неделю, — журналистка улыбнулась в камеру.

Роберт выключил телевизор, появилось странное чувство как будто бы история повторялась снова.

А что же Джим... ведь по сути он был лишь жертвой...которая оказалась необходимой для его отца...

Он помнил, как Джим стоял на площади, и снег вокруг него падал не сверху — а поднимался снизу, из-под ног, будто земля подстраивалась под парня.

— Джим... также терял контроль как Мила... — заметил он. — Также... может...

Пришло озарение. Раз мэр сталкивался с подобным, возможно, он знает, что с этим можно сделать или по крайней мере к чему быть готовым, в случае если Мила выйдет из-под контроля.

Он резко подорвался с дивана, направившись на кухню, где сидел его брат, доедая гречку. Открыв дверь, он выдал без лишних прелюдий:

— Нам нужно к Томасу.

От этого заявления Карл едва не поперхнулся едой.

— Кхм... серьёзно? Сейчас?! — он посмотрел в окно, на улице уже было темно, солнце давно уступило своё место луне. — Это может подождать до утра?

— Нет, не может. Пойдём скорее. — Роберт взял брата за руку. — Она спит?

Спросил младший ровным голосом. Уточнений не требовалось, оба знали о ком речь.

— Вроде бы ещё нет... — старший выпустил свою ладонь из хватки брата, стул скрипнул, — Сейчас посмотрю.

Рыжий направился на второй этаж, ступеньки тихо скрипнули.

— Мила — протянул Карл, подходя к двери. — Ты спишь?

Он приоткрыл её. Комнату девушки озаряло, синим светом, а сама Мила лежала в пижаме на кровати, её голова была повёрнута набок, губы чуть приоткрыты, рядом с ней лежала та самая книга, которую Боб искал на днях. На шее ярко сиял кристалл в кулоне. Синее свечение – от него по телу прошёлся холодок. Что-то в этом свете было не так. Что-то в нём напоминало Карлу ледяные руки Джима. Парень мотнул головой.

— Мила? — он подошёл к кровати, слабо встряхнув блондинку, дабы та очнулась. — Проснись...

Девушка спросонья простонала, нехотя открывая глаза. Кристалл погас.

— Что такое? — вымученно спросила она, усаживаясь на кровати. — С Бобом всё-таки что-то случилось?

— Что? Нет, с ним всё в порядке. — взял девушку за руку. — Пойдём. Надо проведать семью Престов, кажется, у Боба появился план, как всё исправить. Вставай, пойдём.

Парень потянул её за руку, тем самым заставив девушку опустить ноги и встать на пол.

— И как это поможет? — Недоумевала Мила. — Неужели они помогут снять морок?

— Надежда всегда есть! — оптимистично выдал Карл. — В общем одевайся, через двадцать минут пойдём. А и ещё...

Карл наклонился к её уху.

— Как дочитаешь книгу, верни её Бобу. Он её уже несколько дней ищет.

Девушка встрепенулась, услышав это.

— «Неужели эта книга...» — быстро пронеслось у Милы в голове. — П-постой, что?

Только и успела сказать она, как Карл благополучно вышел из её комнаты.

— Роберт читает романы о любви? — девушку явно удивила полученная информация, уж кого, но Боба она не могла представить в роли того кому нравится читать что-то в жанре романтики.

Холодный, грубый, а до недавнего случая Мила вообще считала, что он скорее возьмёт электрического угря голыми руками, нежели подпустит кого-то к себе, а уж тем более сам обнимет.

Надев серые штаны и синюю спортивную кофту, Мила вышла из комнаты с книгой в руках, она решила отдать её Роберту, чтобы парню стало хоть немного спокойнее.

Парни уже стояли в коридоре ожидая Гельман, младший бросил на девушку беглый взгляд, а после выдал:

— Может будет разумнее всё-таки оставить её дома?

Мила вздрогнула от этих слов и набрав в лёгкие воздуха, задала интересующий её вопрос:

— Я тебе чем-то мешаю в этой ситуации? — голос девушки прозвучал на удивление спокойно, если бы ни одно «но» – камень в её кулоне слабо сверкнул.

— В целом нет, но...

— Вот и чудненько. — перебила его она, отдавая книгу в руки. На лице появилась лёгкая улыбка, а кристалл погас. — Уж прости, я не знала что это твоя, думала что Карл любит подобную литературу.

Роберт положил книгу на ближайший стол, выдохнув:

— Он больше по детективам и триллерам...и то книгу особо в руки не берёт, а на телевизоре смотрит...

Карл демонстративно закатил глаза, взъерошив волосы.

— Не моё это — книги читать, воображать...мне проще фильм посмотреть...

Он снял с вешалки чёрную куртку, накинув на плечи девушки.

— Накинь...здесь вечером холодно — выдал он.

Девушка приподняла уголки губ, плотнее закутавшись в неё.

***

Спустя минут тридцать они стояли возле дома семьи Престовых. Дверь открыла молодая женщина с русыми волосами в бигудях, в розовом халате, лет тридцати семи.

— Дина, добрый вечер, извините за поздний визит, но нам срочно нужно поговорить с вашим мужем. — Выдал Карл переходя к самой сути.

— Что за срочность, что не может подождать до утра? — проговорила она немного сонным голосом.

— Ну, как минимум вот...эта срочность... — сказал Роберт, кивнув в сторону блондинки в куртке. — Хочу чтобы ваш супруг объяснил этой молодой особе как справляться со своей магией.

Дина взглянула на девушку, которая опустила взгляд вниз. Выражение её лица смягчилось.

— Ох...я тебя раньше здесь не видела, как тебя зовут? — ласково спросила женщина.

— Мила... — выдохнула она, всё-таки решившись поднять взгляд.

— Моя хорошая... — улыбнулась женщина и отступила в сторону, пропуская их внутрь. — Проходите.

Томас вышел из своего кабинета, после очередного отправленного отчёта, завидев гостей, его глаза заметно расширились.

— Чарльз... — он перевёл взгляд с него на младшего, явно не ожидая их увидеть в такое время. — Роберт, у вас что-то случилось?

— Можно сказать и так... — Боб чуть склонил голову набок.

Движение было привычным — Роберт всегда так делал, когда хотел показать, что ему скучно или что ситуация его раздражает. Но на этот раз в нём не было ни скуки, ни раздражения. Голова склонилась, как у марионетки, у которой ослабили одну нитку. Механически. Ровно настолько, насколько нужно, чтобы звук вышел.

— Маленькая... неприятность, — закончил он.

Голос был ровным. Не тихим, не хриплым, не злым — именно ровным. Слова вышли в правильном порядке, с правильными паузами, с правильной интонацией — и поэтому звучали неправильно. Потому что Роберт никогда не говорил ровно. Роберт говорил рвано: одно слово — резко, другое — тише, третье — с нажимом. Его речь всегда была неровной, как его дыхание, как его шаги, как его магия. А сейчас — как по линейке.

Мэр заметил этот потухший взгляд на лице Роберта. Глаза — карие, без красноватых всполохов, без привычного прищура — смотрели на него, но не в него. Как у человека, который стоит за стеклом: ты его видишь, он тебя видит, но между вами — преграда, через которую не проходит ничего. Ни звука, ни тепла, ни смысла.

Томас знал этот взгляд. Так когда-то смотрел на него Джим, с той же пустотой в глазах.

— Чарльз, — Томас чуть понизил голос, обращаясь только к Карлу. Одно слово, но в нём был вопрос, который он не мог задать при всех: что с ним?

Карл поймал его взгляд. Чуть задержал — на долю секунды дольше, чем нужно. Потом едва заметно мотнул головой.

С губ Престова сорвался вздох.

— Идёмте... — он кивнул в сторону гостиной. — Родная, приготовь чай пожалуйста.

Они уже сидели на диване. Объяснив всю ситуацию Томасу, тот принёс всё необходимое для осмотра шатена. Раньше, когда он ещё не был на посту мэра, мужчина работал своего рода психиатром в местной клинике и нередко помогал людям: кому-то справиться со своей магией, а кого выводил из под влияния чужой.

Сейчас это звучит весьма иронично, учитывая, что сам мужчина абсолютно пустой.

— Знаете, я думал вы её проверять будете, а не меня... — выдал Роберт жмурясь от яркого света в глаза.

— Мне нужно сначала понять масштабы влияния на организм пострадавшего...

Выдал мужчина осматривая зрачки Роберта с помощью маленького фонарика и что-то записывая у себя в блокноте.

— И по возможности устранить последствия...хотя, стоит признать видеть тебя таким спокойным, это редкость. — мужчина позволил себе усмехнуться, а после принялся записывать в блокнот — «Зрачки расширены больше положенного. Потребуется вмешательство».

— Очень смешно, господин мэр... — выдал Роберт.

— Насколько всё серьёзно? — спросил Карл с беспокойством.

— Ну...исходя из обследования могу сказать что случай не из лёгких...блокировать способность человека к выражению эмоций, это...конечно сильно...

Тут уже Мила подала голос:

— Вы сможете это исправить? — взволнованно спросила она.

Мужчина кратко кивнул и покопавшись в своей сумке достал оттуда камень забвения.

Все трое недоумевающе посмотрели на мэра.

— Неужели настолько всё плохо? — удивился Карл.

Он не знал что представляет из себя этот камень, как впрочем любой в Крамторе. Никто не знал настоящей истории Томаса кроме его родителей, которых уже давно нет в живых. Ни жена, ни его младший сын не знали всей сути, только полуправду.

Мужчина не ответил, лишь молча прислонил камень к лбу парня, что-то невнятно прошептал, а после лицо Роберта расслабилось, а на губах выступила лёгкая улыбка.

— Ого...да вы просто маг высшего уровня... — проговорил он немного вялым голосом, ощущая как мышцы расслабляются.

— Благодарю за комплимент, не часто их слышу из твоего рта... — хмыкнул мужчина, а после обратился к Карлу. — Он ещё какое-то время будет в таком состоянии, но это пройдёт через пару минут.

С этими словами он убрал камень обратно в сумку.

— Спасибо вам большое, вы не представляете как нам помогли... — с благодарностью проговорил Карл.

— Не стоит... — отмахнулся Томас, переводя взгляд на Милу. — Теперь вы...идёмте за мной...

— А...да, конечно... — проговорила Мила вполголоса, последовав за мужчиной.

Они прошли в его кабинет, Томас закрыл двери на ключ, поставил сумку рядом со своим стулом и повернулся к Миле.

— Присаживайтесь... — выдал он, указывая на кресло, в паре метров от которого стоял стул. — И давайте начнём. Первое: из-за чего всё произошло?

Кабинет Томаса выглядел минималистично: стол с документами, стул на колёсиках, ну и кресло. Окно с видом на соседние дома, всё почти как у всех.

Мила подробно рассказала всю ситуацию: о том, что она не из этих мест, о том, как подверглась нападкам со стороны Роберта, что тот её вывел из себя и в конце концов, получилось, что получилось.

— Мгм...а давно вы обладаете такой способностью?

— С самого детства. Я не знала что так могу...до появления этого кулона... — девушка чуть приподняла украшение, показывая его Томасу. — Вернее, да...я умею контролировать разум людей на пару минут, но никогда не насылала морок.

По телу Томаса прошла лёгкая дрожь – ему удалось её скрыть за улыбкой. Неприятное, минутное чувство Дежавю настигло мужчину. Он помотал головой.

— Мгм...так и запишем: Ранее не насылала морок. — проговорил Томас, водя ручкой по бумаге. — Замечательно! А можете подробнее рассказать об этом кулоне? Где вы его взяли?

— В магазине...мужчина один подарил... — сказала девушка сжимая кулон в ладони.

— Как называется магазин? — поинтересовался мужчина, чуть нахмурив брови.

— Подарки от Лари... — протянула девушка, её интонация была скорее вопросительной, чем утвердительной. — Что-то не так?

Тёмноволосый прикрыл глаза потирая переносицу указательным и средним пальцами.

— Лари... — прошептал Томас. — Надо будет краску у него купить...всё забываю...

Он почувствовал на себе пронзительный взгляд Милы, от чего волосы на теле встали дыбом.

— Хорошо. — закрыв блокнот, он положил его на стол перед собой. — Вы главное не переживайте. Лари неплохой человек, не без своих тараканов конечно, но в целом с ним можно вполне спокойно общаться. А его подарок, скорее всего помог вам раскрыть свой потенциал.

Девушка вздёрнула подбородок, хмуро посмотрев на него.

— Отлично. — резко выпалила она, в её голосе сквозил сарказм. — Просто прекрасно. А я его об этом просила?!

Голос сорвался на крик, от чего Том непроизвольно зажмурился.

— Понимаю ваше смятение, но давайте посмотрим на это под другим углом. — в нервной обстановке он начинал жестикулировать руками, что и происходило на данный момент. — Вы молода, и обязательно справитесь, просто...

Мила вскочила со стула мгновенно его перебивая:

— Тот парень тоже был молод, но от него шёл могильный холод, как вы это объясните?! Так не должно быть! — Камень в её кулоне сиял как ослепительно ярко от чего старший Престов закрыл лицо руками, защищаясь от яркого света. — Со мной будет также?! Скажите!

Волна магии прошлась по всему кабинету, Томас ощутил знакомое давление в висках, но под контроль не попал. Неужели за время своей практики у него выработался иммунитет к чужим заклинаниям?

— Это я вам объяснить не могу, к сожалению. У всех разная реакция на собственную способность и увы, я не знаю как ваша магия себя поведёт. Я психиатр, а не всевидящий. Уж простите.

Голос его по ощущениям стал тягучим словно мёд, он медленно потянулся к сумке дотрагиваясь до камня внутри.

— Сеанс окончен. — Только он произнёс эти слова как девушка погрузилась в состояние своеобразного транса–её тело начало покачиваться из стороны в сторону. — Доброй ночи.

Стоило ему это сказать, как ноги Милы подкосились. Мужчина подорвался со стула и подойдя к ней подхватил на руки до того как её тело полностью обмякло.

— Ты обещал больше так не заканчивать приём. — раздался голос Дины со стороны двери.

Мужчина поднял ошарашенный взгляд на дверь. Неужели она всё слышала? Он усадил Милу обратно в кресло и подошёл к двери отпирая её. В проходе стояла жена, скрестив руки на груди.

— Ты...давно здесь стоишь?

— С того момента как услышала крик этой девочки. — Парировала Дина — Что ты ей сказал?

— Парни всё слышали? — Он переключился на них, в надежде уйти от ответа.

— Только крики. Ну так что? — Она посмотрела внутрь кабинета, увидев девушку на кресле без сознания.

— Ничего такого любимая, просто...

— «Просто»? Это ни черта не «просто», Томас.

— Она была нестабильной и я...я действовал по ситуации. — выпалил он.

Женщина тяжело вздохнула, вновь посмотрев на Милу.

— Как ты собираешься это им объяснять? — Дина кивнула в сторону гостиной где находились парни.

— Что нибудь придумаю. — Бросил Том и зайдя обратно в кабинет слабо похлопал блондинку по щекам, надеясь разбудить, та лишь что-то невнятно промычала. — Л-ладно...всё под контролем...

Его голос дрогнул, выдавая эмоции. Он поднял Милу на руки и вынес из кабинета. У него не было определённого плана на этот случай и поэтому пришлось долго и с остановками объяснять ситуацию. Но одно он скрывать не стал: магия Милы была нестабильна, что напрямую сказывалось на настроении девушки–отсюда и вспышки гнева.

— ...мне очень жаль. — Закончил Томас, отдавая девушку в руки Карла.

Роберт устало выдохнул, закатывая глаза:

— Ну отлично...ещё одна нестабильная, ну после Джима, конечно.

— Боб замолчи, — шикнул Карл. — Всё равно спасибо, мы пойдём. И передайте Яше от меня привет.

Когда они вышли на улицу, Карл крепче сжал девушку на руках, пока та тихо сопела ему в плечо. Роберт не смотрел в их сторону, он смотрел под ноги, от одного только вида Милы на руках брата к горлу подступала тошнота. Не ясно почему именно. Личная неприязнь или может быть ревность брата к Миле?

— Почему она... — проговорил младший, привлекая внимание. — Зачем она вообще здесь появилась? Мы и без неё прекрасно жили.

— Роберт перестань вести себя как ребёнок. — Голос Карла стал грубее.

— То есть ты со мной не согласен? — он повысил голос, не скрывая возмущения.

— Про Джима ты также говорил и как итог теперь его нет в Крамторе.

— Это другое.

— Конечно другое...Мила же тебе не заморозила лёгкие. Так что считай легко отделался.

Они дошли до дома. Роберт открыл дверь, пропуская брата вперёд.

— Не заморозила только потому что у неё другая способность. Если бы она была такая же как Джим ты бы сейчас со мной не разговаривал!? — входная захлопнулась и парень, стянув обувь ушёл в комнату.

Старший Венский намеренно не ответил на вспышку брата, он поднялся на второй этаж, занося Милу в её комнату и уложил её на кровать, напоследок посмотрев в окно.

— Так поздно...

Он коснулся волос блондинки, прошептав:

— Доброй ночи, Мила...

По сути Роберт был прав, Мила в отличие от Джима была слабее, хотя контроль над разумом тоже не из щадящих способностей, правда для него нужна более сильная сущность, а Гельман была человеком, и её силы к сожалению имели определённые лимиты...

В отличие от «Бесовника» коим являлся Джим...

Жёлтый листок берёзы пролетел мимо окна, подхваченный ветром пришедшим с гор.

***

Старая заброшенная спасательная станция в горах, пристанище для заблудших путников и альпинистов. Именно там остановился Джим. Парень семнадцати лет сидел у стены. Его кожа была бледной как мел, волосы которые когда-то были тёмного каштанового цвета–стали почти белыми, а губы дрожали.

— «Вставай. Так и будешь трястись?»

Голос который когда-то донимал Томаса сейчас звучал в голове Джима.

— Заткнись... — всхлипнул парень, держась за голову, в надежде что эта сущность замолчит.

— «Ну вот опять...» — недовольно выдохнул голос, а после продолжил. — «Что же мне всё время так „везёт“ с оболочкой? Сначала твой отец–тюфяк, теперь ты…»

Резкая пульсирующая боль ударила в виски, с губ парня сорвался крик.

— «Не принимай это на свой счёт, смертный. Раз твой отец не думал о последствиях, значит пусть теперь живёт с огромным чувством вины перед своим ребёнком.» — сущность подобралась к сердцу Джима и в одно мгновение заставило его остановиться. — «Сделаем так, что он пожалеет о том дне когда отрёкся от меня.»

Джим падает мёртвым грузом на холодный бетонный пол, по его губам стекает кровь, глаза стекленеют.

— «Ладно, первый этап есть…приступим к второму.»

Сущность заставила сердце парня биться вновь. С первым глотком воздуха Джим закашлял, выплёвывая кровь на пол.

— «С пробуждением» –проговорила сущность с нотками тёмного веселья.

— Я…я же был мёртв–произнёс Джим дрожащим голосом, придерживая свою шею.

— «Скажем так, это была маленькая проверка.»

— П-проверка?

— «Мне ведь нужно знать, как быстро ты придёшь в норму после воскрешения. Так, значит возьмём на заметку, примерно пять десять минут, отлично.»

Глаз Джима дёрнулся.

— Я для тебя игрушка что-ли?! — он вскочил на ноги от чего перед глазами помутнело.

— «Ну-ну, спокойно. Ты же не хочешь чтобы я сделал это снова? И по факту да, в моих руках ты игрушка. Как бы сильно ты не противился, я сделаю из тебя то что мне нужно.»

— Т-ты…да чтоб ты в аду сгорел?! — вскрикнул парень, морщась от тянущей боли в висках.

Голос в ответ на это рассмеялся:

— «Интересное предложение, запишу его в свой список пожеланий».

Глава 4 Принятие

Девушка проснулась от запаха домашней еды. В ушах трещало, в теле чувствовалось лёгкое недомогание: ноги неприятно покалывало. Она повернула голову влево: на тумбочке возле кровати стояла тарелка супа от которого ещё исходил пар.

— «Горячий…» — пронислось у неё в мыслях.

— Проснулась наконец? — раздался немного грубоватый голос шатена. — С добрым утром.

— Боб? — Мила подняла взгляд.

Тот стоял в дверях её комнаты, взгляд парня казался до того тяжёлым и мутным, словно за его плечами тянулись несколько суток проведёнными без сна.

— Он самый…

Венский зевнул, потирая глаза тыльной стороной ладони, прогоняя сонную пелену. Он подошëл к ней, усаживаясь на краю кровати.

— Покормить или сама справишься? — не дожидаясь ответа, взял тарелку супа и проверяя его температуру и отхлебнув немного бульона.

— А где Карл? — Мила приподнялась на локтях, принимая сидячее положение.

— На работе естественно, должен же хоть кто-то нас обеспечивать пока я с тобой вошкаюсь. — Роберт поднёс ложку к губам девушки. — Кстати позволь напомнить, ты так никуда и не устроилась.

Парень практически ткнул ложкой ей в губы.

— Знаю… — она открыла рот шире, принимая суп. — Я устроюсь, обещаю.

— Не разговаривай с набитым ртом. Сколько раз тебе повторять?

Мила смотрела, как он проверяет температуру бульона, отхлебнув из ложки, и думала: это ведь забота. Пусть грубая, неуклюжая, но забота. Странно было видеть её на лице человека, который вчера кричал на неё.

— Я думала что ты меня ненавидишь…

— Ненавижу? — Глаза парня на мгновение расширились, опустив ложку в тарелку он ненадолго замолчал, обдумывая услышанное. — Сильно сказано…просто я…не открываюсь женщинам.

— Почему? — Недоумевала девушка.

Роберт сжал губы в тонкую линию, не проронив ни слова. Почему? Он и сам не знал. Ни разу в жизни не чувствовал того, что описывали в книгах, — ни тяги, ни трепета, ни «бабочек в животе». Женщины были рядом, но как фон: подруги, знакомые, голоса на кухне. Может, с ним что-то не так. А может, просто ещё не пришло время. Он не знал, и это его не особо беспокоило — до сих пор. Он достал из кармана штанов чистую салфетку протянув ей.

— Вытрешь рот потом как всё съешь. — Парень дал ей ещё пару ложек супа. — Теперь давай сама. Если что-то понадобится, зови.

Он отдал тарелку девушке и поднявшись, направился к двери комнаты.

— Боб. — Окликнула его она.

Парень повернулся в её сторону, чуть приподняв бровь. Мила уже было открыла рот, чтобы упросить Роберта рассказать подробнее об этой теме или даже потребовать ответов…но смогла сказать лишь:

— Спасибо…

Глаза шатена демонстративно закатились, а с губ сорвался короткий смешок, он ничего не сказал — просто вышел. Послышались отдаляющиеся шаги на первый этаж.

Суп был горячим и густым, Мила ела медленно, цепляя ложкой последние капли бульона. Вытерла рот салфеткой, аккуратно сложила её и только тогда заметила, что кулон под пижамой снова тёплый. Она прижала ладонь к груди: камень мерцал едва-едва, как угасающий огонёк. Встав с кровати, она покачнулась — не от слабости, а от того, что ноги затекли, — и медленно пошла к двери, придерживая кулон другой рукой.

Блондинка спустилась вниз, всё это время держась за перила, чтобы не упасть. Ноги всё ещё ощущались немного ватными. Из комнаты братьев слышны шаги Роберта.

— «Он всегда там?» — подумала девушка, проходя на кухню.

Помыв тарелку, она направляется не к себе, а к комнате братьев.

— Боб?

Мила потянулась к ручке двери, потянув её вниз — открыла. Роберт уже взбирался на верхнюю кровать, а в правой руке у него находилась книга.

— Боб… — вновь бросает она.

Парень вздрогнул, словно его поймали на чём-то запрещённом.

— Что-то нужно? — как ни в чём не бывало спросил он и сделав последний рывок взобрался на верхнюю кровать. — Или хочешь почитать? Если второе, то книги в твоём распоряжении, только потом верни. — сказал он открывая книгу.

Девушка не ответила на вопросы, немного помявшись в проходе она всё-таки прошла в комнату.

— Что читаешь? — Мила чуть склонила голову набок.

Роберт прикрыл книгу, так чтобы было видно название, ткнув в него пальцем.

— Ледяной принц…интересно… — протянула Мила с интересом разглядывая обложку.

Шатен закатил глаза, дёрнув уголком губ.

— Почитать дам только когда сам закончу, если ты хочешь, конечно.

— А где ты её купил? — спросила девушка, чуть склонив голову набок.

— Нигде, — кратко ответил Роберт и поправил себя, осознав что возможно сказал слишком резко. — Подарили.

— Ясненько…ну тогда…

Взгляд упал на роман «Пустые клятвы» лежащий на столе.

— Можно дочитать? — девушка взяла книгу в руки.

— Бери, — бросил он, уткнувшись в свой фантастический роман.

— Спасибо!

Через пару секунд послышались лёгкие шаги наверх в комнату девушки. Роберт оторвался от текста, хмыкнув:

— Как же мало ей надо для счастья…– он поднял взгляд к потолку, руки на автомате перелистнули на самое начало книги, где на обратной стороне обложки было написано аккуратным каллиграфическим почерком «Роберту от Дж.» — Как же мало…

Он опустил глаза в книгу и провёл пальцем по буквам. Парень помнил кто подарил эту книгу. Помнил тот ледяной взгляд, простое «С днём рождения» и книга покрытая инеем, но быстро оттаявшая в руках Роберта.

— Чёртов безумец, для чего ты это сделал? Чтобы я страдал? Чтобы вспоминал тебя? — слова прозвучали так, будто грудь сдавило огромным камнем. — Что ж, у тебя получилось. Доволен?

Процедил он, откладывая книгу в сторону.

— Дожили…я разговариваю с книжкой…— пробормотал парень потирая переносицу.

Он спрыгнул с кровати подойдя к окну откуда было видно небольшую клумбу которая выглядела особенно жухлой. Роберт уже забыл когда в последний раз ухаживал за цветами. Наверное ещё до появления в его жизни Милы.

— Скоро будет дождь… — проворчал он оторвав взгляд от клумбы на небо и задёрнув занавеску, погрузил комнату в полумрак.

Тучи постепенно сгущались в небе. Смеркалось. Капли воды начали бить по стеклу. Сверкнула молния, следом ударил гром.

— Хоть бы Карл сильно не промок… — Роберт надеялся что брат останется у кузнеца, минимум до тех пор пока дождь не станет чуть тише, максимум до следующего дня.

***

Это «рыжее чудо» вернулось под вечер, его волосы прилипали к лицу, а одежда была полностью пропитана водой, плотно прилегая к телу.

— Святой огонь, Карл! — глаза младшего на мгновение изменили цвет, выдавая его раздражение и тревогу. — Ты погоду видел? Нахера ты домой припëрся?! Давно не болел?!

— Дерек сегодня отпустил пораньше… — промямлил парень вытирая лицо от воды и дрожащими от холода руками стягивая с себя ветровку.

— Если ты завтра сляжешь с температурой, я выхожу на работу и за этой девчонкой будешь смотреть ты, — ответил он немного грубее чем планировал. — Иди в душ, сейчас же.

— Как будто бы она тебе в тягость… — промямлил Карл и сняв с себя свитер поплёлся на второй этаж.

Роберт мгновенно отвернулся, не желая смотреть на брата. На щеках то ли от гнева, то ли от смущения присутствовала краснота.

— Это не так, — сказал он вполголоса. — Просто…

Чарльз остановился на верхней ступени обернувшись на брата:

— Просто ты хочешь свалить ответственность на меня, — голос его был едва слышен.

Роберт сжал руки в кулаки и неожиданно резко выпалил:

— Д-да пошёл ты?! — Дрожь в голосе возникала всегда, стоило Карлу задеть его за живое. — Я не просил тебя тащить её к нам?!

Он направился в их комнату, громко хлопнув дверью.

Карл издал протяжный вдох, молча направившись в душ, атмосфера в доме за считанные секунды переменилась с домашней, на более враждебную. Слабый кашель беспокоил его горло когда рыжеволосый стоял под душем.

Мила услышала их крики даже сквозь закрытую дверь. Сжала губы так, что зубы заныли. К горлу подкатил ком, тяжёлый, горячий, и она судорожно сглотнула, пытаясь его протолкнуть. Книга в её руках дрожала, и она даже не сразу поняла, что это дрожат её пальцы, а не страницы. Дрожащими руками девушка захлопнула книгу. Оставались какие-то несчастные три страницы, однако финал уже был предрешён. Ей не хотелось окончательно портить себе настроение мрачной развязкой. «Пустые клятвы» полностью оправдали свое название.

Прижав к лицу подушку, Мила всхлипнула — раз, другой, третий.

— Конечно, и чего я ожидала?

Вокруг неё стали скапливаться миллиарды светлячков. Они окутали тело, словно одеяло, излучая яркий зелено-синий свет. Так уже было однажды. В день, когда умер её отец. Именно так магия реагировала на сильный стресс.

— Этот дом — просто очередная тюрьма, — Мила сделала глубокий вдох, оторвала голову от подушки и решительно вытерла глаза рукавом пижамы. Светлячки тут же рассеялись.

Кое-как приведя дыхание в порядок, Гельман твердо решила:

— Надо уходить отсюда…

Было плевать куда, лишь бы подальше от этого места. Подальше от Крамтора. От всех.

Дождь еще постукивал по стеклу, но основная стена ливня уже прошла. Собрав остатки воли в кулак, Мила спустилась на первый этаж. Куртка осталась висеть в коридоре. Девушка потянулась было к обуви, которая ей была великовата, но надеть не успела.

К её великому несчастью, именно в этот момент из гостиной вышел Роберт. Заметив, что Мила собирается сбежать, он окликнул её:

— Ты куда это?

Дверь со скрипом отворилась и девушка буквально вылетела на улицу, не обронив ни слова. Роберт на секунду замешкался, но тут же сорвался с места, бросившись следом за ней.

На крыльце было пусто. Она словно испарилась.

— Мила?! Мила, где ты?! — он принялся лихорадочно осматривать окрестности, но темнота поглотила ее силуэт. — «Так быстро она убежать не могла…»

Роберт до предела напряг руку, вызывая пламя. Огонь поддался неохотно — едва заметная дрожь пальцев была тому сигналом.

В ладони вспыхнуло яркое синее пламя, осветив часть улицы.

— Мила, хватит прятаться, пошли домой. — Парень осмотрелся вновь, заметив в переулке через дорогу какое-то движение тени.

Медленно он начал подходить к улочке, пока не услышал тихий шорох.

— Мила…– практически прошептал Роберт, краем глаза посмотрев на дрожащую фигуру у стены.

— Что я тебе такого сделала? — Сдавленно просипела девушка.–Ответь мне, что?!

Энергия вырвалась из неё не контролируемым выбросом, так, что кажется он снова ощутил давление в висках. Девушка шмыгнула носом, и упёршись в стену сползла на холодный асфальт. Парень вздохнул, его пламя легко потухло от этого выброса, благо его на этот раз не сильно задело. Наплевав на то что одежда будет грязной, он сел возле Милы, и приобнял её за плечи.

— Дело не в тебе…я…

— Не ври! –перебила его она, отодвигаясь. — Я слышала что ты сказал!

— Э-это…

Роберт сжал губы в линию. Что он мог сказать? «Прости»? Не самое удачное после того что он наговорил.

Оправдания в данном случае казались ему совсем ни к месту. Он судорожно выдохнул, прежде чем заговорить:

— Признаю… я погорячился. Сорвался, сказал не подумав. — Он услышал тихий всхлип. — И в этом только моя вина. Не твоя.

Снова всхлип. Парень цокнул языком.

— Ну, что мне сделать? — искренне недоумевал Боб. — На колени перед тобой встать? Хорошо, я встану если хочешь. Только не реви. И пошли домой.

Он несильно встряхнул её за плечо. Поток ветра всколыхнул волосы девушки, от чего та поёжилась.

— Ты простынешь если останешься здесь. — Роберт сжал ей плечо. — Пошли. — Уже более настойчиво сказал он.

Девушка ощутила слабость во всём теле. Магия высосала из неё последние силы. На лбу, не смотря на холод вокруг, выступила испарина. Мир вокруг начал медленно погружаться во тьму.

— Мила. — Роберт посмотрел на неё, заметив что она заметно притихла.

Он вновь напряг руку, извлекая ровное пламя. Яркий свет озарил лицо Милы — в его отсветах её кожа казалась неестественно белой, как у фарфоровой куклы.

Боб не стал дожидаться ответа. Потушив огонь, парень ловко завёл одну руку за спину девушки, а второй подхватил её под колени, отрывая от холодного асфальта. Удивительно, но для своего роста он был довольно сильным.

— Только бы Карл завтра ещё не слёг с температурой… иначе я вас один точно не вывезу, — пробормотал он, занося Милу обратно в тепло дома.

Со второго этажа, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем, как раз спускался Карл. Выглядел он уже намного лучше, на щеках даже появился румянец.

— Поможешь мне? — выпалил Роберт, едва удерживая обмякшую Милу.

— Ох… — Карл тут же спрыгнул вниз с предпоследней ступени и перехватил девушку, бережно приняв её вес на себя. — Она что?..

— Попыталась сбежать, — процедил Роберт. Злость на мгновение исказила его черты, но тут же сменилась глухим отчаянием. — Чёрт… это моя вина. Если бы я вёл себя более сдержанно, м-может…

Он осекся. Горячие слёзы мгновенно застлали глаза. Парень судорожно, даже немного по-детски принялся тереть их жёстким рукавом кофты — так сильно, что нежная кожа вокруг глаз сразу болезненно покраснела.

— Я… я сейчас, — просипел он, разворачиваясь и поспешно направляясь на кухню.

Пальцы парня дрожали, когда он дёрнул вверх ручку крана. Звонкий шум бьющей струи заполнил комнату. Роберт набрал ледяную воду в сложенные лодочкой ладони и несколько раз яростно плеснул себе в лицо, будто бы он пытался втереть её в кожу, пытаясь смыть подступающую истерику.

Из коридора послышались тяжёлые шаги Карла на второй этаж.

— «Надо быть с ней помягче», — подумал младший, потянувшись за кухонным полотенцем висевшим над раковиной, и бережно промакивая мокрое лицо.

***

Карл осторожно уложил девушку на кровать и внимательно осмотрел, выискивая хоть малейшие признаки травм. Ничего серьёзного — разве что штаны были сплошь в грязи. Парень сжал губы в тонкую линию; слабый румянец вспыхнул на щеках, когда он, стараясь не смотреть на Милу, поддел пальцами резинку пижамных штанов и осторожно стянул их вниз.

— «Надо будет поискать ещё какую-нибудь одежду», — Карл накрыл девушку одеялом, словно этим жестом хотел оградить её от всего мира, и тихо вышел из комнаты.

В ванной он закинул штаны в стиральную машинку, потом покопался в корзине с грязным бельём и вытащил ещё пять вещей. В этот момент в комнату зашёл Роберт, держа в руках грязные подштанники.

— Закинь это тоже, — бросил он, протягивая вещи.

Чарльз молча выхватил их и швырнул в барабан вместе с остальным бельём.

— Где вы оба сидели? — нахмурился он, засыпая стиральный порошок. — Всё засрали, а мне опять разгребать. Ну конечно, я же тут вместо домработницы! У меня же своей работы нет.

В голосе проскользнул сарказм. Он запустил стирку, раздражённо щёлкнув кнопкой.

— Ты когда так говоришь, прямо на маму похож, — невозмутимо подметил Боб.

От этих слов Карл вздрогнул, будто по спине провели ледяной иглой. Мурашки побежали по коже, и он резко повернулся к брату, скрестив руки на груди и до боли впиваясь ногтями в плечо.

— Не надо, — процедил он. — Не упоминай её. Ни в этом доме. Ни в этой жизни!

Глаза Роберта на мгновение расширились, и он инстинктивно прикрыл лицо руками — словно ждал удара. Осознав, что сам себя выдал этой реакцией, он нервно хихикнул и опустил руки, пряча их за спиной.

— Да… извини, — пробормотал он.

Карл чуть надул щёки, задержал дыхание на пару секунд и медленно выдохнул, сбрасывая напряжение.

— Проехали, — он шагнул к двери. — Утром проверь, как там Мила. Если ей станет хуже, лекарства знаешь где. А сейчас… — он зевнул, прикрыв рот ладонью. — Я спать. Спокойной ночи.

— Почему опять я?! — возмутился Роберт.

— У меня работа, — устало протянул Карл, открывая дверь. — К тому же в кузне мне платят больше.

Роберт тихо выругался себе под нос и вышел вслед за братом. Спускаясь по лестнице, он бросил с насмешливой интонацией:

— Может, ты вообще у Дерека поселишься? Чего уж там. А братишка?

Карл раздражённо потёр переносицу.

— Хватит паясничать, Боб. То, что ты не прошёл стажировку, точно не моя вина. Я был там с тобой и прекрасно видел, из-за чего всё пошло по одному месту.

— Только и всего?! — Роберт вскинул брови, глаза округлились от возмущения. — Ну, погнул я пару заготовок — и что? Кто-то умер?

Плечи Карла мелко затряслись от беззвучного смеха. Он поспешно прижал ладонь к губам, пытаясь скрыть улыбку, но глаза всё равно сузились от веселья — абсурдность оправданий брата была слишком очевидной. Справившись с собой, он шутливо качнул головой и уже спокойнее произнёс:

— Никто не умер, это верно. Но Дереку пришлось объяснять клиентам, куда делись их заказы. А это, извини, серьёзный убыток. Ни один нормальный босс не станет держать парня, который из-за вспышки гнева пускает под откос чужой труд. — Он открыл дверь их комнаты и, не оглядываясь, лёг на свою кровать. — Ложись тоже. Хватит болтать.

Роберт бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Что-то внутри него болезненно кольнуло. Не сказав ни слова, он развернулся и пошёл к комнате Милы. Шаг. Ещё шаг. И вот он уже стоит в дверях.

Тихо кашлянув, Роберт потянул ручку вниз и заглянул внутрь. Мила сидела на подоконнике, глядя на ночное небо, которое понемногу светлело. На ней теперь были чёрные штаны — те самые, в которых она обычно бродила по городу.

— Кхм-кхм, — снова кашлянул он, чтобы привлечь её внимание.

Она скользнула по нему взглядом, не задерживаясь.

— Ты злишься на меня? — неожиданно спросил Роберт.

— Если скажу «да», что это изменит? — она снова посмотрела на него, и ему показалось, что в темноте её глаза на миг вспыхнули.

— Не знаю… — он подошёл ближе и сел рядом на подоконник. — Может, хоть что-то.

Мила повела плечами и снова подняла взгляд к небу.

— Слушай, прости меня, — выпалил он. — Я не думал, что ты так зациклишься на моих словах.

— Из-за чего ты стал таким? — спросила она, переводя взгляд на него. — Таким… грубым.

Её голос звучал так тихо, будто она ступала по тонкому льду, который мог треснуть от любого резкого слова.

Роберт почувствовал, как в комнате почти сразу стало жарче, а собственное дыхание сделалось тяжёлым — он изо всех сил сдерживал очередной всплеск раздражения.

— Я не грубый, — резко сказал он и вскинул правую руку, едва не ткнув пальцем ей в лицо. — Ты не знаешь и половины того, что мне пришлось вынести за свои шестнадцать лет.

— Значит просвети меня, — её голос прозвучал чуть выше обычного, почти пискляво.

Роберт метнул на неё хмурый взгляд, опустил руку и, глубоко вдохнув, на выдохе произнёс:

— Объясню персонально для тебя. Наши с Карлом родители сгорели заживо почти год назад. — В горле встал комок, и он торопливо сглотнул. — Ты там не была. Не слышала их криков. И уж точно не тебе судить, какой я.

Мила посмотрела на него иначе — не с обидой, а больше с грустью, почти с жалостью. Внутри у неё всё сжалось: она вдруг отчётливо увидела, насколько они похожи. Каждый из них троих потерял самых важных людей. Только в случае с братьями эта потеря, возможно, была своего рода благословением.

— Как это случилось? — тихо спросила она.

Роберт медленно вдохнул и выдохнул, каждое слово давалось ему с трудом.

— Я возвращался из дома Престовых. Когда подходил к нашему дому, услышал крики… но это не была обычная ссора. Это были крики агонии. А воздух пах горелой древесиной и… плотью.

— А где был Карл? — попыталась она мягко перевести тему.

— Пытался потушить пожар… — голос Роберта дрогнул. — Не получилось.

Последние слова прозвучали почти шёпотом, и следом раздался тихий всхлип.

— Это не мог быть… — начала Мила.

— Нет! — он резко оборвал её, голос сорвался на хрипоту. — Даже не думай об этом! Это не Карл! Он не мог!

— Поняла, поняла, — она выставила ладони вперёд, а потом медленно опустила их. — Просто всё это звучит очень странно.

Роберт принялся тереть глаза, отчего кожа вокруг них покраснела. Он вытер выступившие слёзы, набрал в грудь воздуха и твёрдо произнёс:

— Карл не способен на такое. Я его знаю.

— А… — протянула Мила. — У вас больше никого нет? Ни дяди, ни тёти, ни бабушки с дедушкой?

Роберт помотал головой и вытер нос рукавом.

— Больше никого. Какое-то время нас приютил Томас. А потом, на день рождения Карла, он подарил нам этот дом. — На его губах мелькнул короткий, горький смешок. — Хоть какая-то радость за последние годы.

— Но почему ты так ко мне относишься? — не сдавалась Мила. — Почему ты смотрел на меня так, будто я тебе жизнь испортила?

Роберт удивлённо приподнял брови.

— Когда это я так смотрел?

— Да хотя бы в тот самый первый день! Ты смотрел на меня, как будто я тебе противна.

— Говоришь так, будто тебя это задело, — хмыкнул он, и голос его стал ровнее. — А насчёт того дня… Ты пришла в наш дом в грязной, да ещё и порванной одежде. Плюс я вообще не люблю посторонних. А девушек — особенно.

Мила вздрогнула.

— Тебе не нравятся девушки? — в её голосе прозвучало искреннее изумление.

— Я вроде уже говорил. С утра ещё, — он пожал плечами. — Ну не привлекают они меня, и что? Не будем же из этого драму устраивать.

Она молча покачала головой.

— Вот и чудненько, — Роберт легонько потрепал её по волосам, взлохматив кудри. — Ладно, я спать. Ты тоже не засиживайся. Спокойной ночи.

Он соскользнул с подоконника и направился к двери.

— Спокойной, — тихо отозвалась Мила.

Дверь закрылась, оставив её одну. Луна по-прежнему ярко светила в окно, всё оставалось на своих местах, но что-то изменилось. Сегодня она узнала о своих сожителях чуть больше, и за девять дней в новом городе это был настоящий прорыв.

Девушка зарылась пальцами в волосы, бросила короткий взгляд на дверь и опустила руку.

— Кто бы мог подумать… — прошептала она, переваривая всё услышанное. — Я живу в доме с двумя сиротами, один из которых… — она прислонилась лбом к холодному оконному стеклу и тихо прыснула от нервного смеха. — Чем ещё меня удивит этот город?

***

Время перевалило за полночь. Старая спасательная станция источала пронизывающий холод — такой, что обычный человек уже давно бы замёрз насмерть. Но только не Джеймс.

Парень рухнул на бетонный пол его конечности тряслись, а голос твердил: «Вставай!», «Этого недостаточно!», «Ещё раз?!».

— Хватит?! — из последних сил выкрикнул Джим.

Стены внутри станции в один миг покрылись инеем.

— Замолчи! — прокричал он охрипшим голосом и тело упало плашмя на холодный пол.

Иней поблескивал в лунном свете проникающим через окна станции. Часть снежной пыли оседало на землю, всё это было последствием их тренировки в процессе которой на теле Джима выступило несколько ранений. Парень корчился от боли, пока раны сами собой затягивались.

«Вставай.» — повторила сущность.

Парень не отреагировал. Укол в сердце стал предупреждением, что лучше бы ему подчиниться.

«Вставай.»

Голос не кричал, ему это не нужно, у него был рычаг давления на Джима — собственная жизнь парня. С дрожью в конечностях, с отдышкой и едва оставаясь в сознании, но парень поднялся, опираясь на стену. Голос чувствуя внутреннюю борьбу Джеймса, хмыкнул с издёвкой:

«Хороший мальчик»

Джим почувствовал как его щеки коснулось нечто холодное, от чего его глаза заметно расширились и стали искать источник этого.

«Что-то потерял?»

Престов вздрогнул прошептав:

— Ничего… — он осмотрел станцию ещё раз. — Тебя нет, это просто сон…просто сон, я всего лишь сплю.

Сущность скучающе выдала:

«Семнадцать лет уже спишь, по моим подсчётам»–сказала она с усмешкой. — «Смертный, я уже говорил, мне самому не в кайф с тобой в одном теле находиться.»

Джим почувствовал тяжесть в висках.

«Будь хорошим мальчиком.» — с притворной нежностью сказал голос. — «Сделай то о чём я тебя прошу уже десять лет.»

— Ты врёшь, если бы тебе было «не в кайф» ты бы давно нашёл себе другого носителя. — прошептал Джим куда-то в пустоту.

«Если бы всё было так просто» — по интонации было слышно, что сущность закатила глаза. — «Я же тебе объяснял, что из-за того, что твой папаша струсил и решил избавиться от меня, его способность обернулась проклятием для тебя. Я привязан к тебе. Нравится или нет.»

— Он не мог… — всё ещё не веря прошептал Джим. — Не мог!

Ледяная корка покрыла бетонный пол станции. Джим закрыл уши, словно это могло заставить демона в его голове замолчать.

«Но он это сделал, а ты думаешь чего он при каждом твоём выпаде доставал этот синий камень с трещинами?» –Хмыкнул он.

— П-потому что…

«Потому что он пустышка без него.» — голос начал звучать как родитель объясняющий ребёнку очевидные вещи. — «Ты же сам видел когда был мелким, что этот нерадивый закупается тоннами краски. Как думаешь, для чего?»

Джим пожал плечами, не найдя что ответить.

«Потому что он знает как на него будут смотреть если увидят его настоящую личину. Его отстранят с должности мэра, вся его жизнь пойдёт по одному месту.» — возле Джима появился силуэт, в котором пока не было видно каких-то очертаний лица, просто тень подсвеченная по краям белой рябью. — «Но дело не только в этом, он же сделал тебя монстром. Он не думал о последствиях, хотя я предупреждал. Неужели ты оставишь это как есть? Неужели тебе нравится ощущение что ты не один?»

Парень поджал губы ощущая ком подкатывающий к горлу. Внутри него боролись отчаяние и здравый смысл.

***

Те дни когда он вышел на улицу и на него не смотрели как на монстра были лучшими в его жизни. Как всё было хорошо. Он заводил друзей, которые несмотря на его замкнутость и социофобию были готовы с ним дружить и играть. Всё бы ничего, вот только демон внутри парнишки не спал, он ждал подходящего момента, чтобы проявить себя.

— Почему ты не хочешь играть? — спросила девочка.

— Потому что это глупо, в чём смысл бегать сломя голову, если можно поиграть в более спокойные игры?

— Это скучно, давайте сыграем в пол это лава? — предложил темноволосый мальчик.

— А это не опасно? — осторожничал Джим.

— Для нашего ледяного принца, не знаю. — хмыкнул мальчик шатен.

Джим, которому на тот момент было около семи лет выдал:

— «Ледяной принц»? — он шевельнул уголком губ. — Интересное сравнение, подарю тебе книгу с таким названием.

— Такой книги у нас в магазинах нет! — возразил мальчик.

— Значит я найду её и подарю тебе.

— Не найдёшь. Спорим?

Джим посмотрел на протянутую руку и недолго думая протянул свою.

— Спорим. — Ответил он с вызовом в глазах.

Сущность внутри него, почувствовав отголоски огненной энергии рядом, отреагировала на прикосновение как на угрозу. Не прошло и пары минут прежде чем мальчик-шатен схватился за грудь, ощутив как нечто холодное обволакивает его лёгкие, перекрывая доступ к кислороду. Он пытался глотнуть воздух, но грудь сдавливало от каждой попытки сделать вдох.

— Что происходит?! — в панике выкрикнула девочка, увидев как мальчик падает на землю, открывая и закрывая рот как рыба выброшенная на берег.

— Я…я не…– Джим с ужасом посмотрел на свои руки, в голове вспыхнула лишь одна мысль. — «Папа.»

Он быстро развернулся и побежал к своему дому, его крик был слышен на несколько метров:

— Папа! — Джим ворвался в свой дом, направившись к кабинету отца, который в то время ещё работал психиатром и принимал пациентов на дому.

Мальчик резко открыл двери кабинета, на что Томас не отрываясь от осмотра выдал:

— Я кажется просил тебя стучаться перед тем как заходишь, Джеймс.– строго произнёс мужчина.

— Т-там…н-на улице… Р-Роберт…ему плохо…– стараясь отдышаться просипел Джим.

Томас оторвался от осмотра, переведя взгляд на старшего сына.

— По подробнее.

— Я…я поспорил с ним, что подарю ему книгу которой нет в городе, а когда коснулся его, о-он побледнел и упал на землю.

Мужчина нахмурился.

— Прошу прощения… — обратился он к молодому человеку отложив фонарик-ручку для осмотра. — Приходите завтра, я закончу осмотр и дам вам рекомендации.

Парень кивнул, поднимаясь с кресла.

— До завтра, док. — он ушёл, оставив отца наедине с сыном.

Мужчина достал из своей сумки «камень-лазурит», о предназначении которого Джим знал лишь то, что его мужчина доставал в крайнем случае.

— Где он? Показывай.

Когда Джим привёл Томаса на место происшествия, Роберт был уже практически синим, конечности дрожали. Мальчик едва мог сделать хотя бы ещё один вдох.

— Тихонько малыш, помощь уже здесь…всё хорошо.

Томас прислонил его к грудной клетке Роберта, прошептав:

— Отныне лёд в огне растает и от недуга защитит.

Дыхание мальчика после этого вернулось в норму, к коже почти вернулся румянец. Но именно в тот день Джим потерял почти всё…

Друзей… Доверие… И в каком-то смысле своё место в социуме.

***

— Он этого не делал… — прошептал Джим. — Он пытался защитить.

«Защитить других от тебя — да. Защитить тебя? Сомневаюсь», — перебила его сущность. — «Ну так что?»

Джим замер, разрываясь между воспоминаниями о том дне и тем, как всё рушилось после этого. Да, в самом инциденте его вины не было, но последствия въелись ему в память так, что не вытащишь даже камнем забвения. После того случая дети, а спустя пару дней и взрослые, смотрели на него как на прокажённого.

— Отец же не сделал ничего плохого…

Сущность устало вздохнула:

«Ты сейчас серьёзно?»

Перед глазами Джима вспыхнули обрывки прошлого. «О, наш Ледяной принц, всё-таки вылез из своего замка», — прозвучали в памяти насмешливые голоса тех, кого он считал друзьями. Потом лица горожан: кто с жалостью — «Бедный ребёнок», кто с плохо скрытым страхом. Были и те, кто смотрел с отвращением, но вслух сказать не решались.

«Этот ребёнок опасен», — шептали у него за спиной, думая, что он не слышит.

Он слышал. Слышал не только шёпот горожан, но и родных — в тот день Яша, которому было четыре, подошёл к отцу и, не глядя на брата, тихо сказал:

«Папа, мне кажется, с Джимом что-то не так… Мне страшно быть рядом с ним».

Джим стоял в дверях, пальцы вцепились в косяк так, что ногти побелели. Он не проронил ни слова, но в тот момент понял: даже дома он больше не свой.

Родной брат боялся его. Мать ничего не говорила, но по её лицу было видно: она сожалела, что её ребёнку досталась такая судьба. Финальным аккордом стал отец который пытался сделать с ним то же что и сам пережил, уверяя, что хочет помочь. Он говорил что выгородит его перед горожанами. Самые близкие стали его надзирателями, прикрывая свои попытки ограничить или даже запереть его, благими намерениями — ради «его же блага».

— Трусы! — Джим ударил по стене, и звук отозвался глухим эхом.

В памяти вспыхнул ещё один момент: его бывшие друзья, которые тут же замолкали, стоило ему подойти, или резко переключались на другую тему.

— Лицемеры! Лжецы! — ещё один удар, потом ещё.

Когда ярость наконец утихла, а костяшки пальцев, успевшие покраснеть от холода и перенесённых ударов, снова стали обычными, он замер, глядя на свои руки. В ушах стал слышен стук его собственного сердца, но внутри начало разливаться странное спокойствие.

— «Что же… Вы хотели видеть монстра? Вы его и получите», — пронеслось в голове.

Зрачки Джима окрасились в синий, глаза сверкнули в темноте станции. Он выпрямился, встал по стойке смирно, и твёрдо произнёс:

— Начинай.

Конечности начали леденеть; он чувствовал, как холод ползёт по коже, как каждая мышца наливается тяжестью, будто свинцом. Кокон из льда и снега окутал его целиком. В тишине прозвучало едва слышно:

«Второй этап почти завершён».

Силуэт сущности рассеялся. Джим прикрыл глаза, наконец отпуская всё, что столько лет сжимало его изнутри. Впервые он не убегал от того, что пугало, а шёл навстречу.

Станция затихла. Снаружи выл ветер, снег хлестал по треснутым стёклам, но внутри стояла глубокая, почти звенящая тишина. А он стоял посреди неё — ледяная статуя в горах Нергарта, неподвижная, спокойная и одинокая.

***

Утро в Крамторе пахло мокрым деревом и пылью. Мила спустилась по лестнице, втягивая плечи: даже воздух сегодня казался колючим. Горло резануло при первом вдохе — ночные посиделки в пижаме не прошли даром. На нижней ступеньке она замерла, прислушиваясь: из комнаты братьев доносилась тихая, тягучая мелодия, будто кто-то пытался удержать в доме хоть каплю спокойствия.

Мила подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Роберт сидел на полу в позе лотоса, глаза закрыты, лицо расслаблено.

— Боб? — из горла вырвался хриплый звук, похожий на скрежет, и Роберт тут же распахнул глаза.

— Доброе утро, — он потянулся к плееру и выключил музыку, а потом, не вставая, внимательно посмотрел на неё. — Ты как? Вид у тебя… так себе.

Мила потёрла шею в том месте, где по ощущениям стягивало кожу, и только потом смогла выдавить:

— Горло… болит.

Роберт кивнул, поднялся одним плавным движением и махнул в сторону кухни:

— Пойдём. Сделаю тебе чай с календулой. Это хоть немного поможет тебе.

Они прошли на кухню — пол слегка поскрипывал под шагами, а в воздухе витал запах старого дерева и корицы. Роберт достал из ящика пакет с травами и принялся засыпать их в стеклянный чайничек, будто делал это тысячу раз.

— А… Карл? — тихо спросила Мила.

— На работе, — ответил Роберт, ставя железный чайник на плиту. Искра сорвалась с его пальца и мягко лизнула дно чайника — вспыхнул огонь. — Ты меня вчера напугала своим «побегом». Я чуть с ума не сошёл, а теперь вот это… — он указал на её горло. — Результат налицо. Или, точнее, на голос.

— Прости… — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает не только першение, но и стыд.

Роберт лишь махнул рукой, будто отмахиваясь от тяжёлого воспоминания.

— Просто больше так не делай, — добавил он чуть позже, уже спокойнее.

Мила покосилась на него. Он и правда будто стал другим — не таким резким, не таким закрытым. Неужели их вчерашний разговор так на него подействовал?

— Боб… — начала она, когда он повернулся к ней. — То, что вчера было между нами… ты правда…

— Правда, — перебил он, даже не дав ей закончить. — Уж чего я точно не стану делать, так это врать. Так что считай, я расставил границы.

Чайник на плите запел тонким голосом, и Роберт, не теряя ни секунды, повернул ручку, гася огонь.

— Мы соседи по дому — да. Друзья? — он ненадолго задумался, обхватив пальцами подбородок, будто взвешивал это слово на ощупь. — Возможно. Но на что-то большее от меня не рассчитывай. — Он залил кипяток в чайничек, и воздух тут же наполнился терпким, медовым ароматом.

Мила вскинула брови. «Друзья» — по крайней мере, он допускает эту мысль. А это уже был прогресс, учитывая натуру парня.

— Я и не думала об этом, — поспешно сказала она и тут же поморщилась, сглотнув: горло резануло новой волной першения.

— Ещё лучше, — бодро ответил Роберт, будто именно это и хотел услышать. — Значит, мы друг друга поняли.

Через пару минут он поставил перед ней чашку чая — пар поднимался тонкими завитками, от чая шёл приятный аромат целебных трав и мёда.

— Если почувствуешь, что становится хуже, скажи мне. Я буду у себя, — произнёс он и, не дожидаясь ответа, вышел из кухни. Дверь тихо щёлкнула, и Мила осталась одна.

Она обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тепло медленно пробирается сквозь пальцы, и сделала осторожный глоток. На мгновение боль отступила, и в голове стало чуть яснее. Но тишина, оставшаяся после ухода Роберта, теперь казалась не пустой, а наполненной чем-то важным — словно между ними наконец-то появилась не стена, а тонкая, едва заметная нить, которую стоило беречь.

Глава 5 Буря

У кого утро начинается с горячего чая и йоги, а у кого с бесконечной документации. Томас сидел за столом, вглядываясь в экран ноутбука. Отчёт для вышестоящих вытягивал из него силы: сухие цифры, пустые формулировки, бесконечные обоснования. Он бормотал себе под нос, щёлкая клавишами:

— Миллион двести на площадь… ещё триста на освещение…

Томас нажал «Отправить», закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла — ощущение было такое, будто сбросил тяжёлый рюкзак.

— Верните мне мои девятнадцать… — прошептал он, снимая очки и потирая глаза. Пальцы на секунду замерли у висков, казалось, что если надавить чуть сильнее, можно стереть последние десять лет.

В дверь кабинета раздался тихий, нерешительный стук.

— Уже закончил, родная! — крикнул он, не оборачиваясь. Но когда дверь приоткрылась, на пороге стояла не жена, а молодой светловолосый парнишка. — А… это ты, Яш. Проходи.

Яша вошёл, но не дошёл до стола — замер на полпути, боясь нарушить невидимую границу. Он положил перед отцом семь тюбиков краски для волос, и они легли на стол с глухим, почти виноватым стуком.

— Зачем столько? — выдохнул парень.

— Волосы седеют, я же говорил, — ответил Томас после короткой паузы. — А краску беру с запасом.

По его виску скатилась крохотная капля пота. Томас незаметно подтолкнул тюбики чуть в сторону, прикрыв их краем папки: надеялся, что так они перестанут бросаться в глаза.

— Ладно, я не поэтому… — Яша поправил очки и посмотрел отцу прямо в глаза. — Я хотел поговорить насчёт… моего льда.

Он стиснул кулаки, пытаясь вытянуть хоть каплю силы. На кончиках пальцев задрожали крошечные снежинки: они кружились и тут же таяли, будто стыдясь своего существования. Яша сжал зубы, и в этом движении было столько досады, что Томасу на секунду захотелось отвести взгляд, чтобы не видеть её.

— Это всё? — голос сорвался. — Это даже не сила. Это какое-то издевательство.

Томас медленно наклонился вперёд, опёрся локтями о стол и сложил пальцы домиком. Он не спешил отвечать — считал про себя до трёх, чтобы голос не прозвучал слишком резко.

— Сынок, понимаешь, так бывает, — начал он, накрывая ладони сына своими. — Ты не единственный, кому достаётся такой дар, и не ты будешь последним. В Крамторе таких людей много.

— Но это же полная ерунда, а не сила! — Яша упёр руки в стол, и его очки чуть сползли вперёд по носу. — С этим даже ничего не сделаешь!

Он немного повысил голос, и с полки над столом тихонько звякнул стеклянный сувенир — даже вещи в комнате вздрогнули от этой вспышки.

— Это что за тон, молодой человек? — голос Томаса стал твёрже. — Не в моих силах тебе способность выдавать. Живи и радуйся, что она вообще у тебя есть. И не смей повышать на меня голос.

Яша резко провёл рукой по столу, сметая папку и бумаги. Листы взлетели и медленно осели, как осенние листья. Он замер на секунду, будто сам испугался своей смелости, потом резко развернулся и вышел, на ходу поправляя очки.

— Яков Престов, немедленно вернись сюда!

— Пошёл в жопу! — донёсся приглушённый крик, а следом хлопок двери в комнату Яши.

С губ старшего Престова сорвался усталый вздох. Он провёл ладонью по лицу, словно стирая с него раздражение, и только потом медленно опустился на корточки и начал подбирать листы. Пальцы чуть дрогнули, когда он коснулся смятого уголка бумаги. В памяти всплыло: Джим в такой же ситуации просто ушёл, не хлопнув даже дверью. И от этой тихой покорности ему становилось ещё хуже.

— От этой тишины страшнее всего, — прошептал Престов. — Он никогда не кричал. Просто уходил.

Холодная мысль скользнула внутрь, неприятная, как сквозняк: а вдруг эта покорность хуже любого бунта? Вдруг она означает, что надежды уже нет? А теперь ещё и Яша…

— «А если после такого он поступит так же, как Джим?» — мысль царапнула изнутри, и Томас резко мотнул головой, словно хотел её стряхнуть. — «Глупости. Его способность слишком слабая для этого. Да и характер другой».

Но зерно сомнения уже было посажено. В конце концов, у парня такой возраст, когда любая обида кажется концом света, а любое решение — бесповоротным.

Собрав все бумаги, Томас постоял, сжимая и разжимая пальцы, прогоняя дрожь. Потом взял со стола чашку с остывшим кофе, сделал глоток и тут же поморщился — горечь ударила по языку, как лишнее напоминание, что утро не задалось.

— Иди, — тихо сказал он себе. — Не оставляй его одного сейчас.

Мужчина подошёл к комнате Яши и трижды ударил костяшкой пальца по дереву.

— Яша, сынок, я могу войти?

Ответа не было. Томас немного поколебался, но всё-таки повернул ручку и приоткрыл дверь. В комнате Яши царил полный порядок, как и всегда. На столе — ровно сложенные тетради, на полке — книги по алфавиту, даже провод от зарядки был аккуратно уложен в держатель. Сам парнишка лежал на кровати, уткнувшись в подушку; его очки лежали на салфетке на прикроватной тумбочке.

— Яш… — мужчина сел на край кровати, осторожно касаясь его спины. Ткань футболки была чуть влажной - Томас сначала решил, что парень вспотел от злости, но потом понял: это от магии. Тело Яши реагировало на каждый всплеск, как на нагрузку.

Яша не ответил сразу. Он немного повернул голову набок, открывая отцу своё лицо. Глаза были сухими, но в них отражалась такая боль — почти отчаяние, что Томасу захотелось просто обнять сына и не отпускать, пока ему не станет легче.

— Я понимаю, это тяжело принять, но…

— Ты когда-нибудь чувствовал себя бесполезным? — оборвал его парнишка. — Как если бы каждый из твоего окружения хоть на что-то способен, а ты… просто есть.

Томас вздохнул, осторожно положив руку на спину сына. В горле образовался комок.

— «Эгоист.» — в голове невольно прозвучал голос его отца. — «Вот во что вылилась твоя выходка. Доволен?»

Он помотал головой, отмахиваясь от тяжёлого воспоминания.

Два его сына столкнулись с последствиями. Джим получил слишком много. Яше почти ничего не досталось. Оба — его рук дело.

— Лучше иметь такую силу, как у тебя, нежели как у твоего брата. — Он говорил сдавленно, сглатывая ком в горле. — Поверь, я знаю, о чём говорю. Мы не выбираем способность, как бы печально это ни звучало, это факт.

Яша вздрогнул и поднял взгляд на отца.

— Эта сила — ничто… — выдавил из себя парнишка. — Она даже не способна остудить в жару. Я… просто бесполезный…

Парень всхлипнул, уткнувшись в подушку, отчего на ней вскоре образовались два мокрых пятна.

— Яш… — он осторожно провёл рукой по волосам сына. — Ну, ты чего? Иди сюда.

Томас раскрыл руки в приглашающем жесте. Яша помедлил секунду, может, две, а потом сел и прижался к отцу, уткнувшись лицом в его плечо. Внутри у Томаса что-то болезненно сжалось. Он никогда не позволял себе такой нежности с Джимом, и от этого становилось так гадко на душе.

— Ты не бесполезный, просто твой лёд слабее, чем нужно. Это не плохо, и… — он замолчал, подбирая нужные слова. — В этом есть свои плюсы. Ты не восприимчив к холоду, а это уже хоть что-то.

— Сомнительный бонус… — пробормотал Яша, его голос был приглушён из-за отцовского плеча.

— Но он есть, — попытался приободрить его Томас.

Парнишка вздохнул, наконец отстраняясь. Грусть, пусть и тихая, всё ещё присутствовала на лице.

— И что? С этим ничего нельзя сделать? — спросил Яша без особой надежды.

Мужчина медленно мотнул головой, и комната погрузилась в тишину, в которой было слышно, как ветер завывает за окном.

Томас смотрел на сына — того уже клонило в сон. Голова мужчины чуть склонилась набок, — он думал о том, что не сказал. О том, кому не сказал.

Где-то далеко, за пределами Крамтора, в горах, где ветер выл не за окном, а со всех сторон сразу, — там был Джим. Один. С тем, что Томас оставил ему в наследство вместе с ледяной магией: холод, который нельзя выключить, и тишину, которая страшнее любого крика.

Мужчина не знал, что происходит с его старшим сыном. Но ветер: тот самый, что сейчас царапал стекло в комнате Яши, он был неправильный. Не осенний, не городской. Ледяной. Будто прилетел откуда-то с высоты, где воздух уже не воздух, а застывающий выдох.

***

В горах Нергарта раздался треск льда: резкий, похожий на выстрел в тишине. Парень рухнул на осколки, едва не проткнув себе живот; острые края льда звякнули, будто кто-то рассыпал стеклянную крошку по полу станции.

Тяжёлое дыхание Джима эхом разлеталось по пустому помещению, смешиваясь с холодным воздухом, который тут же оседал инеем на металлических балках. Секунду он лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному телу — к тому, как внутри ворочается чужая сила, проверяя, не сломалось ли что-то от падения.

«Доброе утро!» — голос прозвучал не снаружи, а прямо в висках, насмешливо и слишком бодро для этого ледяного места.

Джим с хрипом поднялся, стряхивая с толстовки крупицы льда, которые цеплялись за ткань, словно не хотели отпускать. Он машинально провёл ладонью по волосам — и замер.

— «Зеркало…»

В дальнем углу тускло блеснуло что-то похожее на отражение. Он побрёл туда, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Шаг. Другой. И он глядит в него. Внутри… ничего, пусто.

Пряди теперь отливали ярко-голубым, а кончики горели пронзительным синим, как если бы их окунули в электрический свет. Он поднёс руки к лицу: кожа была практически белой, почти прозрачной, и сквозь неё, казалось, можно было разглядеть тонкие синие прожилки, похожие на морозные узоры на стекле. Он коснулся отражающей поверхности, фиксируя в своей памяти новый облик.

Это был не просто холод. Это было превращение — медленное, неотвратимое, день за днём стирающее из него всё человеческое. И хуже всего было то, что он уже почти перестал этому удивляться.

— Какой этап следующий? — с губ сорвался звук, похожий не на слова, а на хриплый всхлип: голос ломался от холода, он оторвал ладонь от отражения.

«Развитие, мой ледяной мальчик. Совершенствование твоих навыков», — голос скользнул по коже, как ледяная игла, и тут же в плечи впились чьи-то невидимые руки — твёрдые, безжалостные, как из камня.

Джим не вздрогнул, даже не моргнул. Только стиснул зубы, чувствуя, как по лопаткам ползёт колючий холод.

— Убери, — коротко бросил он, и в этом слове не было ни мольбы, ни гнева — только усталая твёрдость человека, который слишком долго терпел чужое прикосновение. — Как мне тебя называть хоть?

Голос рассмеялся, отчего Джеймс поморщился, будто от боли в зубах. Он уже забыл, когда в последний раз чувствовал что-то так же, как обычные люди.

«Я уж думал, ты не спросишь…» — парень услышал откашливание. — «Абигор, к вашим услугам».

— Ясно… — сухо отозвался Джим.

Он потрогал кожу щёк. Та ощущалась холодной, если он ещё помнит, как ощущается холод.

— Они так и останутся? — спросил парень, не отводя взгляда, а Абигор ответил:

«Последствия никто не отменял, мой хороший».

На фоне всего остального это и правда казалось мелочью. Почти пустяком. И от этого становилось ещё холоднее: выходит, он уже смирился с тем, что перестаёт быть собой, и теперь просто фиксирует изменения, как человек, который давно перестал спорить с судьбой.

***

Поток холодного воздуха ударил по разбитому окну, и снег закружился в вихре, который в Крамторе оказался коротким дуновением ветерка, всколыхнувшим волосы девушки.

Роберт снял куртку, накидывая её на плечи Милы. Она посмотрела на него, не ожидая, что парень так сделает.

— С-спасибо…

Боб закатил глаза, не проронив ни слова. Они шли по улочкам Крамтора к рынку — закупиться продуктами по просьбе Карла, который завтра собирался готовить.

— А… ещё далеко?

Парень покачал головой, указывая на оживлённую толпу в нескольких метрах от них.

— Вон там… — коротко ответил он. — Чего ты дома не осталась? Я быстро бы вернулся — и глазом моргнуть не успела.

Девушка притихла, проведя рукой по волосам. Горло сдавило от новой волны спазма, и она просипела:

— Не люблю тишину… особенно когда болею…

Роберт вздохнул, потирая переносицу.

— Книги бы у меня взяла, почитала бы.

Мила вздрогнула. В памяти вспыхнул её недавний побег и плохой финал книги.

— Не хочу.

Ветер всколыхнул её пряди, и Мила поёжилась. Роберт, видя её состояние, стянул с шеи шарф и протянул ей. Девушка слабо покраснела от такого внимания со стороны такого, как Роберт. Она хотела отказаться, но парень уже накинул на неё шарф, бережно обмотав его вокруг шеи.

— Дурёха, — бросил он без настоящей на то злобы. — С температурой слечь хочешь?

Девушка мгновение молчала, прежде чем выдать:

— Завидую твоему будущему партнёру…

Боб замер. Вспышка огня произошла, пусть и с запозданием, но выдала его эмоции с потрохами. Он отпрянул от неё за мгновение до того, как произошла короткая вспышка, встряхнув руками. Огонь погас, и парень, откашлявшись, выдал:

— Не думаю, что вообще когда-нибудь его найду, но всё равно спасибо. — Голос прозвучал грубее, чем нужно.

Стоя возле прилавка с мясом, каждый был погружён в свои мысли.

— «Так, мясо, сыр… морковка, картошка», — глаза парня расширились, когда он посмотрел на количество, указанное на листе. — «Сколько? Мы что, на всю зиму закупаемся?»

Мила стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. Ветер завывал вокруг них, медленно нагоняя грозовые облака. Девушка подняла голову вверх, и на нос упала снежинка.

— «А? Снег?» — она моргнула, и ещё одна снежинка упала точно на то же место. Потом ещё одна. И ещё. — Боб, снег идёт…

Роберт посмотрел сначала на неё, затем на небо. Тучи сгущались, снег постепенно начал наращивать силу. Парень чертыхнулся.

— Иди домой. Быстро, — резко выпалил он. — Я закупаюсь и бегом к тебе. Не бойся, надолго одна не останешься.

Девушка кивнула, поправила шарф, который немного сполз набок, и быстрыми шагами направилась к дому. Мила не останавливалась. Каждый шаг давался с трудом, но остановиться значило сдаться холоду. Она стискивала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и шла вперёд: к двери, к теплу, к дому.

Снег валил стеной, и воздух резал кожу, по ощущениям сотнями ледяных игл. Мила пыталась ускориться, но ноги стали ватными, а каждый шаг отзывался тупой болью в висках. Ветер толкал назад, словно хотел заставить её сдаться. Она стиснула зубы и сделала ещё один шаг. Потом ещё один. И ещё. В шёпоте ветра ей чудился чужой смех, но она больше не слушала. Впереди была дверь. Дом. Тепло.

Она добралась до двери, но пальцы не слушались: замок щёлкал, не поддаваясь, пока она наконец не дёрнула ручку изо всех сил. Ввалившись внутрь, Мила прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Но воздух не приносил облегчения — внутри всё горело.

Дрожащими руками она стянула шарф и куртку, а потом сползла по стене на пол, не в силах больше держаться.

За очень короткое время снег перерос в настоящий буран. Город растворился в белой пелене.

— «Этот буран… с ним что-то не так…»

Ветер бушевал за дверью. На секунду Мила закрыла глаза, заставляя себя дышать ровно. Поднявшись на ноги, девушка поплелась на кухню, ставя чайник на плиту. Руки по-прежнему мелко дрожали. Она осмотрела кухню, высматривая, нет ли здесь коробочки спичек.

— Они, наверное, не покупают их, у них ведь свой огонь есть… — бормотала девушка, перебирая ящики на кухне.

Ножи, вилки, ложки — всё это было. А спичек не было. Зубы у девушки начали непроизвольно постукивать. Она устало помотала головой и вымученно простонала:

— Значит, обойдусь без чая.

Задвинув ящик, девушка направилась к выходу из кухни. Движение вышло чуть резче, чем она планировала, и ящик дёрнулся в последний момент, глухо стукнув о боковину. Мила поморщилась от этого звука, слишком громкого в наступившей тишине.

На пороге она остановилась, оглядывая кухню в последний раз: тусклый свет лампы, отбрасывающий длинные тени, небрежно брошенное полотенце, остывший чайник. Она не пошла наверх в свою комнату. Ноги едва начинали подрагивать от осознания, что нужно будет преодолеть ещё и лестницу, прежде чем опуститься на кровать под одеяло. Поэтому она направилась в комнату братьев и, опустившись на кровать Карла, почувствовала, как на неё накатила волна сонливости. Веки опустились, и через мгновение Мила провалилась в сон.

Роберт вернулся, как обещал. Все продукты в пакетах были накрыты снежной шапкой, которая в тепле начала таять. Его лицо было красным после улицы, а свитер — с кусками снега, которые неприятно ощущались на коже.

— Мила, я вернулся, — в голосе слышалась хрипотца.

Ответа не было, что заставило парня заметно напрячься. Он опустил пакеты на пол и направился к лестнице на второй этаж. Поднявшись, Боб открыл дверь.

— Мила… — тихо позвал он, но кровать оказалась пуста. — «А вдруг она упала в снег и не смогла подняться?»

Парень спустился вниз, заглянув на кухню. Пусто. Прошёл в ванную, гостиную — то же самое.

— «Только не это… пожалуйста, пусть она будет дома», — взмолился про себя парень. Он прошёл в их с Карлом комнату, почти не надеясь её там найти, но, заметив девушку, свернувшуюся калачиком на кровати брата, облегчённо выдохнул:

— «Слава огню…»

Он подошёл к кроватям и присел рядом, поджав под себя ноги. Рука его потянулась к девушке, касаясь лба.

— «Горячая», — нахмурил брови Роберт, поднимаясь. — Сейчас, Мил, подожди немного…

Парень направился на кухню, заметив стоявший на плите чайник.

— Значит, она хотела чай, — осознал парень.

Он включил газовую плиту, извлекая огонь из пальца, и пламя начало греть воду.

— Телефон… — парень засунул руку в карман штанов, доставая свой смартфон и набирая номер. — Ну же, Карл, возьми трубку…

Послышались гудки, долгие, тягучие: один, другой, третий. Парень уж было хотел положить трубку, как вдруг услышал голос брата:

— Да?

— Карл, купи спички, как будешь идти домой.

В трубке повисла короткая пауза.

— Хорошо, возьму. Как там Мила?

— Плохо… — выдохнул Роберт, и в этом слове было больше, чем просто температура. — У неё жар. Сейчас сделаю ей чай, дам таблетки… и, может, суп, если остался.

Карл тихо вздохнул.

— Окей, крепись. Скоро буду. — Послышалось завывание ветра, а следом — вздох. — Хотя буран, кажется, не думает прекращаться.

Помехи захрустели в трубке, и звонок оборвался. Роберт набрал в лёгкие воздуха и шумно выдохнул. До ушей донёсся свист чайника.

— Да иду я, иду, — прошипел парень, проходя на кухню и выключая конфорку.

Он залил воду в чайник с заваркой. Когда чай был готов, перелил его в кружку. Отыскав на полках банку мёда, Боб направился к девушке.

— Мила… — тихо позвал он, подходя ближе.

Она с тяжёлым вздохом разлепила глаза. Взгляд её был расфокусирован, а слова Роберта звучали приглушённо, словно девушка находилась под водой.

— Боб?

Голос был тихим. Горло при каждой попытке заговорить сдавливало спазмом.

Парень невесомо кивнул, поднеся к губам Милы кружку.

— Осторожно, горячо… — Он придерживал кружку, пока девушка не спеша пила отвар. — Вот так… аккуратно…

Когда чашка опустела почти наполовину, Роберт отстранил её от губ и протянул ложку мёда. Вязкая сладость разлилась по языку, и Мила прикрыла глаза от облегчения.

— Спасибо…

— Не благодари, — бросил он, будто оправдываясь. — Просто выпей.

Он дал ей ещё пару ложек и, завершив это подостывшим чаем, укутал в одеяло.

***

Время подошло к обеду. Буран не утихал, покрывая улицы снежным одеялом. В коридоре, стряхивая снег с ботинок, стоял Карл. Он стянул куртку и крикнул:

— Эй! Есть кто дома?

Под пакетами на полу уже образовались лужицы воды.

— Боб, ты чего пакеты бросил?

Послышались тихие шаги, следом — скрип двери, и фигура младшего появилась на проходе в комнату. Он прислонил указательный палец к губам, медленно прошёл в коридор, забрал пакеты и пронёс их на кухню.

— Как она? — спросил Карл вполголоса.

— Сейчас уснула…

— Она выходила на улицу или что? Вчера ведь всё было в порядке.

Парень ничего не сказал, начав разбирать продукты и складывать их в холодильник.

— Я с кем разговариваю? — с нажимом выдал Чарльз.

— Она не хотела оставаться дома одна, и я решил её взять с собой. Кто же знал, что погода так быстро испортится? — Роберт повёл плечами, не глядя на старшего.

— Температуру мерил? — голос стал тише.

— Тридцать восемь и пять… — Боб потёр глаза, зевнув. — Полчаса назад.

Карл взлохматил волосы, несильно сжимая пряди в руке.

— И буран не к месту, — пробормотал он, подходя к окну на кухне.

Хлопья снега кружились в воздухе, закручивались в вихре. Парень свёл брови к переносице и зашторил окно.

— В этом году он рано… — заметил Роберт, закрывая холодильник. Он присел за стол, подперев голову. — Только середина ноября, а уже начался.

Словно в подтверждение слов парня ветер ударил по стеклу. Карл не стал отвечать. Он на секунду задержал ладонь на шторе, прислушиваясь к тому, как снег скребётся по стеклу снаружи.

— Знаешь, бураны всегда приходили позже. И они не такие...

Роберт замер, его рука упала на стол.

— Ты думаешь, это не просто погода?

Старший медленно мотнул головой, не желая формулировать мысль вслух.

— Не знаю. Но мне это не нравится.

Ветер рвал воздух, и вьюга пела свою ледяную песню, отчего по коже пробегали мурашки, никак не связанные с температурой в доме. Роберт резко отодвинул стул, и ножки скрипнули по полу, звук в тишине был слишком громким, от чего Карл невольно поморщился.

— Я… пойду проверю, как там Мила, — он вышел из кухни, зашагав в сторону их комнаты.

Скрипнула дверь, парень заглянул внутрь. Кристалл мерцал под тканью пижамы, озаряя часть комнаты. Роберт шагнул внутрь. А потом он заметил: в полумраке мерцали крошечные огоньки, кружась вокруг кровати, как живые искры.

— Да чтоб тебя… — прошипел Роберт, бросаясь к кровати. — Мила!

Ладони легли на плечи, и парень слабо встряхнул её.

— Ммм… мамуль, ещё пять минуточек… — пробормотала девушка, зарываясь в подушку.

— Какая «мамуля»? — прошипел Роберт. — Перегрелась, что ли?

Её грудь поднялась и быстро опустилась, с губ сорвался хрип:

— А... это ты... — она подняла на него потухший взгляд, что парня невольно передёрнуло.

— Тебе плохо? Может жарко? Холодно?

Мила помотала головой и потихоньку вылезла из-под одеяла. Роберт придержал её под локоть, чтобы она не дай бог не упала на пол.

— Осторожно, — выпалил он.

— Я в порядке...

Парень свёл брови к переносице, на лбу проступили морщины. Он потянулся к её шее, на что девушка едва заметно напряглась.

— Ты что делаешь? — глаза её были почти расслаблены, но в голосе проскользнула тревога.

— Спокойно. Я просто кое-что проверю, — бросил Боб, послышался тихий щелчок и кулон уже был у него в ладони. — Побудь без него пока.

Он сунул кулон в карман. Мила дёрнулась, попыталась забрать украшение, но пальцы не слушались, и она лишь бессильно выдохнула.

— Пойдём, отведу тебя наверх. Не переживай за свой камень. Верну, когда оклемаешься.

— Боб, я сама могу. — она сделала пару шагов и комната вокруг неё накренилась.

— Дурная... — прошипел парень, подхватив её. — Грохнуться захотела?

С губ сорвался короткий вздох, сил спорить не было совсем. Голова легла ему на плечо, и девушка закрыла глаза.

Дни тянулись, часы нарочно замедляли ход: по календарю минуло всего три дня, а по измотанным нервам — целых три месяца. Снег не утихал ни на миг, казалось, что небо хотело стереть город с лица земли. Мила понемногу приходила в себя: она сидела на кухне, кутаясь в плед и грея ладони о горячую чашку чая. Взгляд её был пристальным, чуть насторожённым — она не могла понять, как горожане, будто ничего не случилось, идут по своим делам сквозь этот бесконечный холод. Точно так же каждое утро собирался на работу Карл, застёгивая куртку на ходу, казалось, буран был не угрозой, а просто плохой погодой.

— Я ушёл. До вечера! — дверь открылась и он напряг руку, извлекая огонь: снежные массы под действием магии таяли на глазах. — Это будет долго.

Ледяной воздух ударил в лицо и пламя в руке всколыхнулось, но не потухло как у Роберта, хотя это и заставило Карла задрожать.

И ведь это было только началом...

— До вечера... — пробормотала Мила поднося кружку к губам.

В тишине дома послышались неспешные шаги, и вскоре на проходе в кухню появился Роберт. Он зевнул, потёр глаза и потянулся, сбрасывая остатки сна. На нём была пижама с котиками — в этом было что‑то до смешного обычное, и от этого на душе у Милы стало чуть спокойнее, хотя за окном по-прежнему кружилась метель.

— Бодрого утра... — промямлил Роберт вновь потянувшись с очередным зевком. — Как горло? Не болит? Температура? Кашель? Нос дышит?

— Всё в порядке...

Парень нахмурил брови, пересекая кухню и оказываясь рядом с девушкой. Он коснулся её лба, и вскоре кивнул.

— Хорошо, — он отстранил руку, бросив. — Не вздумай выходить на улицу, ясно?

— Пасмурно, — Мила вздохнула с нарочито трагическим вздохом, и Роберт невольно покосился на неё. — Я и не собиралась, там холодно.

Девушка посмотрела в окно, поёжившись.

— Вот и молодец.

Парень потрепал её по голове, на что та фыркнула:

— Я только сделала кудри, — Мила демонстративно отвернулась к окну, сложив руки так, будто это самая обиженная поза в мире.

— Не так уж сильно я их растрепал. — Роберт закатил глаза и через мгновение выдал. — Ладно, прости.

Он подошёл к плите и привычным движением щёлкнул колёсиком, но потом, будто вспомнив, вытянул из пальца крошечную искру. Пламя послушно вспыхнуло.

— Кстати, если что у нас теперь есть спички, — он поднял упаковку. — Здесь десять коробков. Должно хватить надолго.

Девушка подняла взгляд и улыбнулась.

— Спасибо, не думала, что ты позаботишься об этом.

— Я же не эгоист какой-то, — пробормотал Роберт. — Тем более как показал опыт, отсутствие спичек может пагубно сказаться на здоровье.

Плечи Милы мелко задрожали от беззвучного смеха.

— Я серьёзно, — бросил парень. — И я надеялся услышать спасибо.

— Спасибо что заботишься обо мне, — ответила Мила, подперев голову рукой.

Парень прыснул от смеха.

— Не горю желанием снова с тобой возиться.

Роберт возился у плиты, гремя посудой и бубня себе под нос что-то про соль и про то, что опять прилипает еда к сковороде. Мила улыбнулась и потянулась к пледу, чтобы укутаться поплотнее.

Ветер на секунду стих. Просто — стих. Как будто выдохнул и замолчал. Мила замерла с кружкой у губ. Тишина длилась три удара сердца — а потом ветер вернулся и снег ударил по стеклу так, что оно зазвенело.

Мила сжала кружку крепче.

— Боб… ты заметил?

— Что? — не оборачиваясь от плиты.

— Ветер. Он только что… прекратился.

Роберт помолчал. Потом повернул голову, и в его взгляде на долю секунды мелькнуло что-то, что Мила раньше не видела.

— Показалось, — сказал он и отвернулся. — Просто ненадолго затих, вот и всё.

Не хотелось говорить о своих опасениях, да и вряд ли парень сможет это объяснить, не нагоняя ужаса на девушку.