Совершенство Венома

Глава 1: Падающая звезда

Звон колокола эхом разнёсся по залам Академии ниндзя Конохи — звук, который должен был принести ученикам триумф и облегчение, когда они высыпали на дневное солнце. Но для Хинаты Хьюга он прозвучал глухо и пусто, лишь усиливая узел неуверенности у неё в животе. Её пальцы скользнули по прохладному, незнакомому металлу нового налобного протектора, который она сжимала в руках. Выпуск. Она прошла. Теперь она официально генин Конохи. Но это слово, этот титул казался ей чужим одеянием, будто она не имела права его носить.

Она шла вместе с толпой одноклассников — маленький тихий остров среди шумного моря празднования и нервной болтовни. Сакура и Ино уже спорили, их голоса были резкими, но в них звучал привычный ритм соперничества. Киба, как всегда громкий, хвастался перед Шино о великих подвигах, которые он совершит как настоящий ниндзя, а Акамару тявкал в знак согласия из его куртки. Даже Наруто, обычно самый шумный из всех, выглядел необычно тихим — он шёл один, с задумчивой складкой на лице. Взгляд Хинаты на мгновение задержался на нём; знакомый румянец согрел её щёки, и она быстро отвела глаза, чувствуя болезненный укол в сердце. Наверное, он разочарован в своём результате так же, как она — в своём.

Тяжесть её фамилии давила на неё почти физически, заставляя плечи опускаться. Хьюга. Наследница главной ветви. Она должна была быть гением, ярким примером силы клана. А вместо этого она была... такой. Робкой девушкой, чей мягкий кулак был далёк от совершенства. Она знала — с раздражающей ясностью — что способна на большее. В одиночестве, на своём тренировочном поле, она могла выполнять техники, могла направлять чакру. Но на экзамене, под тяжёлым взглядом отца, её уверенность рассыпалась. Единственный клон, которого ей удалось создать, стал доказательством её слабости. Он принёс ей повязку, которую она теперь держала, но сам клон был бледным, жалким, едва удерживающим форму — словно мерцающая свеча в урагане её сомнений. Это была не случайность, а горькое отражение её слабости в самый важный момент. Этого хватило, чтобы стать генином, но совсем не хватало, чтобы быть Хьюга.

Её ноги сами понесли её прочь от главных улиц Конохи, где её сверстники шли праздновать с семьями. Мысль о встрече с отцом, о том, чтобы увидеть разочарование в его бледных, всевидящих глазах, пугала её больше любого экзамена. Там будет и Нэджи, её двоюродный брат, чьё тихое презрение было острее любого куная.

«Леди Хината», — скажет он, уважительно, но с насмешкой в глазах, — «ваше выступление было... ожидаемым».

Нет. Она не могла идти домой. Пока нет.

Отчаянная потребность в одиночестве сжимала её изнутри — желание найти место, где можно дышать без удушающего давления ожиданий. Место, где она могла бы быть просто Хинатой, а не наследницей Хьюга. Её мысли обратились к тренировочным площадкам — не к тем, где тренировались команды, а к одной из отдалённых полян на окраине деревни, глубоко в шепчущем лесу. Она нашла её случайно: маленькая забытая поляна, окружённая густыми деревьями, чьи кроны создавали плотный полог, погружая землю в вечные сумерки. Это было место покоя. Убежище.

Она знала, что убегает. Но сейчас это казалось единственным выходом.

Воздух на поляне был прохладным и неподвижным — приятная передышка после удушающей влажности деревни. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь листву, отбрасывая длинные тени на покрытую мхом землю. Несколько старых тренировочных столбов стояли кругом, их поверхности были испещрены следами сюрикенов и кунаев. Это было идеально. Здесь не было осуждающих взглядов и недостижимых стандартов. Только шелест листьев и шёпот ветра — молчаливая аудитория её одиночной тренировки.

Хината глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Она убрала свиток в подсумок и приняла начальную стойку мягкого кулака, её движения были отточенными, хотя и неуверенными.

— Один... — прошептала она едва слышно.

Она двигалась, руки рисовали плавные дуги, ноги мягко поворачивались на земле. Но её разум бушевал. Образ одинокого Наруто, каменное лицо отца, самодовольство Нэджи — всё вспыхивало перед глазами, разрушая концентрацию. Её нога зацепилась за корень, и она споткнулась, рухнув на землю.

Новая волна раздражения накрыла её — горячая и резкая. Слёзы защипали глаза, она сжала кулаки так, что побелели костяшки. Почему она не может? Почему она такая слабая, такая бесполезная? Она же Хьюга, ради всего святого! Она должна быть лучше!

Поднимаясь и стряхивая грязь с своей лавандовой куртки, она заметила движение в темнеющем небе. Это была звезда — но, в отличие от других, только начинающих появляться, эта двигалась. Она пронеслась по сумеречному небу, как крошечная пылающая слеза, оставляя за собой шлейф искрящегося света. Она становилась всё ярче, больше. Это было красиво — и пугающе.

И тогда она услышала звук. Сначала тихий свист, который быстро перерос в нарастающий рёв. Свет усилился, на мгновение заливая поляну потусторонним сиянием. Звезда падала.

БАХ!

Удар оказался не таким громким, как она ожидала — скорее глухой тяжёлый звук, чем взрыв. Что-то упало глубже в лесу, за пределами поляны. Земля под её ногами слегка задрожала — и снова всё стихло. Хината замерла, сердце бешено колотилось. Что это было? Чужое дзюцу? Нападение? Её первый инстинкт — бежать.

Но внутри шевельнулось другое чувство. Любопытство. То самое, которое иногда заставляло её следовать за Наруто издалека. Это было нечто иное. Неизвестное. И почему-то неизвестность казалась менее страшной, чем знакомое разочарование дома.

Сделав дрожащий вдох, Хината активировала Бьякуган. Мир изменился — цвета исчезли, уступив место почти круговому чёрно-белому зрению. Она видела потоки чакры в деревьях, крошечные огоньки жизни насекомых и животных. Она посмотрела в сторону падения. Никакой враждебной чакры. Только... странное возмущение. Пульсирующее нечто.

Любопытство пересилило страх. Она пошла вперёд — сначала осторожно, затем увереннее. В воздухе появился запах озона и обожжённой земли. Раздвинув ветку, она увидела это.

Оно было... живым. И звало её. Не голосом — ощущением. Чувством родства. Обещанием силы. Голодом.

Неизвестная сила тянула её ближе, будто она двигалась во сне. Чёрная масса пульсировала, реагируя на её приближение. Слабый свет внутри бился в такт её сердцу. Сквозь Бьякуган она видела невозможное: у существа не было системы чакры — но оно было живым. Пустота, одновременно пугающая и притягательная.

Она протянула руку, пальцы дрожали. Инстинкт кричал — беги. Но обещание силы было сильнее. Может, это и есть ответ. Сила, не связанная с её кланом. С мягким кулаком, которым она не могла овладеть.

Когда её пальцы почти коснулись поверхности, оно шевельнулось.

С внезапной яростью из него вырвался чёрный отросток — словно кнут, обвившийся вокруг её запястья. Он был холодным. Нереально холодным, в резком контрасте с тёплым лесным воздухом. Прикосновение пронзило её тело — шокирующее чувство, одновременно вторжение и объятие.

— ААААХ!

Сдавленный крик вырвался из её горла. Паника — острая, абсолютная — разбила транс в осколки. Она попыталась вырвать руку, но отросток держал крепко, словно сталь. Из центральной массы вырвались новые щупальца, растекаясь по обожжённой земле, как живая тень. Они устремились вверх по её руке, и их прикосновение вызвало лавину жутких ощущений. Это было похоже на влагу — но не было ей. Словно тысячи крошечных игл покалывали кожу, но боли не было — только нарастающее онемение.

...Голод...

Голос. Не звук, достигший её ушей, а мысль, расцветшая в её сознании — чуждая, жадная.

Хината отшатнулась, другой рукой бесполезно пытаясь содрать чёрную субстанцию, которая уже безжалостно ползла по её руке, поглощая лавандовую куртку. Это было как бороться с живым маслом. Оно обтекало её пальцы, липло к ним, затягивая внутрь. Чёрнота распространялась, пожирая ткань рукава, а затем и её кожу. Она покрывала её… и сливалась с ней. Она чувствовала, как это проникает под кожу, в мышцы, в самые кости.

...Так много страха... Такой сильный... носитель...

Голоса стали яснее — хор шёпотов, скользящих по её сознанию. Слёзы текли по её лицу, дыхание сбилось в испуганные всхлипы. Она тяжело упала на спину, тело содрогалось, пока симбиот накрывал её грудь и стекал по ногам — неумолимая волна живой тьмы. Теперь она видела это даже без Бьякугана. На её руках и груди начали появляться паукообразные белые узоры — словно искажённые, демонические глаза, проступающие сквозь чёрную массу.

Она попыталась закричать снова, но слизь уже добралась до шеи, перетекла через подбородок, губы. На вкус — как статическое электричество и пепел. Её отчаянные попытки сопротивления слабели, тело становилось тяжёлым и неподвижным. Лес, сумеречное небо — весь мир начал сжиматься, поглощаемый густой, вязкой тьмой. Последнее, что она увидела — искажённое подобие лица, возникшее поверх её собственного: рваные белые глаза и безгубая пасть, растянутая в ужасающей улыбке.

...Мы едины... Мы... ВЕНОМ...

Её сознание не выдержало — чуждость происходящего, полное вторжение в тело и разум оказались слишком сильными. Мир растворился в беззвучной, кричащей тьме.

Тьма. Но не пустая и спокойная, как сон. Это была густая, удушающая чернота, наполненная низким, вибрирующим гулом, будто проходящим сквозь саму её сущность. Это была осознанная тьма. И она наблюдала за ней.

...Проснись...

Тот самый голос. Теперь он уже не был оглушающей силой — это был настойчивый, интимный шёпот, звучащий там, где должны были быть её собственные мысли. Слишком близко. Словно секрет, произнесённый прямо в душу.

...Вставай, маленькая. Холодная земля — не место для нас...

Медленно, неохотно Хината начала возвращаться к сознанию. Её веки дрогнули и приоткрылись, тяжёлые, как свинец. Первое, что она увидела — кроны деревьев, почти чёрные на фоне глубокого индигового неба. Второе — она видела их с пугающей, невозможной чёткостью. Каждый лист, каждая жилка, каждая капля росы были прорисованы идеально ясно, словно мир впервые обрёл резкость.

Паника — холодная и знакомая — снова начала подниматься внутри. Она резко села, задыхаясь, и почувствовала своё тело… странно сильным. Лёгким. Она посмотрела на себя, ожидая увидеть чёрную слизь. Но ничего не было. Она была… просто собой. Лавандовая куртка, тёмно-синие штаны — всё чистое, нетронутое. Неужели ей это приснилось? Кошмар, вызванный стрессом экзамена?

Шорох в кустах заставил её вздрогнуть. Не думая, она резко повернула голову — и её чувства взорвались потоком информации. Она слышала, как крошечные лапки жука скребут по листу. Чувствовала запах сырой земли, тонкий аромат ночных цветов и остаточный запах озона. Это было слишком. Головокружение накрыло её, и она зажмурилась, прижав ладони к вискам.

— Что… что со мной происходит?.. — прошептала она, дрожа.

...С тобой происходи́м мы...

Голос вернулся. Теперь без сомнений — он был в её голове. Такой же ясный, как её собственные мысли, но совершенно чужой. Гладкий, глубокий баритон — одновременно угрожающий и успокаивающий.

Кровь Хинаты похолодела. Она отшатнулась назад, отползая, словно от невидимой угрозы. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

— К-кто ты?! Убирайся из моей головы!

...Убраться? О, мы не можем. Мы в твоём сердце, твоих лёгких, в твоей крови. Теперь мы часть тебя. Лучшая часть...

Чёрная жидкость выступила на тыльной стороне её рук, растекаясь по коже, как чернила. Она сформировала гладкие перчатки без пальцев, с теми же странными белыми узорами. Хината в ужасе смотрела, как это движется вместе с её пальцами — идеально, словно вторая кожа.

— Нет… нет, этого не может быть… — прошептала она, задыхаясь от паники.

...Дыши...

Голос приказал — и волна искусственного спокойствия накрыла её, приглушая страх. Это было чуждо, навязано — но работало. Дыхание выровнялось, сердце замедлилось.

...Истерика бесполезна. Мы едины. Мы должны работать вместе. Мы — Веном...

— Веном?.. — повторила Хината, чувствуя, как странно это слово ложится на язык. — Что… ты такое? Демон? Проклятие?

...Мы… больше. Мы пришли со звёзд. Мы упали. Ты была там. Мы были одни. Теперь… нет. Ты не одна...

Пауза. И ощущение самодовольства.

...Ты нам понравилась. Так много страха. Так много потенциала. Потерянного потенциала. Мы можем это исправить...

Дерзость этих слов на мгновение пробилась сквозь её страх.

— Исправить меня? Я… я не нуждаюсь в исправлении!

...Правда? Прячешься в лесу? Плачешь из-за экзамена? Боишься отца? Боишься собственной тени? Ты больше, чем это. Мы можем сделать тебя больше… Мы можем сделать тебя сильной...

Это было одновременно опьяняюще и пугающе. Она была в ловушке. В своём собственном теле — с этим существом. С этим… Веномом. И оно уже меняло её изнутри.

— Сильной?.. — прошептала Хината. Она сделала несколько неуверенных шагов, и привычная дорога к деревне казалась теперь чужой. — Ценой… захвата моего тела? Превращения меня… в чудовище?

...Чудовище? Мы не чудовище. Мы совершенство. Мы хищник. Теперь и ты — хищник. Тебе нужно лишь принять это...

Голос замурлыкал — тёмный, опасный звук, отдающийся в костях.

...Смотри. Даже сейчас. Ты видишь всё. Слышишь всё. Этот мир — пир для чувств, не так ли?..

Это было правдой. Пока она шла, лес оживал вокруг неё так, как она никогда не видела. Она различала слабое тепло тел белок в гнёздах высоко над головой, слышала взмах крыльев мотылька за десятки шагов. Это был головокружительный, опьяняющий поток ощущений, который её разум — с помощью Венома — постепенно учился обрабатывать.

Ей нужно было идти домой. Эта мысль лежала холодным камнем в её животе. Что она будет делать? Как она посмотрит в глаза своей семье в таком состоянии? Как она сможет скрыть… это?

...Скрыть? Зачем скрывать совершенство? Твой отец, которого ты боишься… он слаб. Его глаза видят многое, но не истину. Истину силы. Мы покажем ему...

— Нет! — прошипела Хината, резко остановившись. — Ты не будешь! Ты… ты будешь молчать. И никому не причинишь вреда!

...Вред? Мы лишь помогаем. Помогаем тебе выжить. А чтобы выжить… мы должны питаться...

Словно в ответ на эти слова, её пронзила волна голода — настолько внезапная и сильная, что она согнулась пополам. Это был не обычный голод. Это была разъедающая, ненасытная пустота, требующая заполнения. Живот болезненно сжался, и с её губ сорвалась струйка слюны, которую она поспешно вытерла.

— Я… я так голодна… — выдохнула она.

...Да. Мы. Наше соединение… требует энергии. Много энергии...

Её взгляд, ведомый новым, хищным инстинктом, метнулся к ветке дерева рядом. Там сидела маленькая пухлая птица, спрятав голову под крыло. И прежде чем Хината успела осознать, голос в её голове прошептал, пропитанный жадностью:

...Сойдёт. Маленькая. Но для начала. Её голова выглядит такой… сочной. Так легко оторвать...

Чистый, неподдельный ужас захлестнул Хинату. Она буквально отшатнулась от собственных мыслей — или, точнее, от его мыслей.

— Нет! Это отвратительно! Я никогда!

...Почему нет? Это пища. Оно слабое. Мы сильные. Так устроен мир. Или...

Голос будто задумался, и тёмное веселье прокатилось по её сознанию.

...Есть место неподалёку. Пахнет… приготовленным мясом. И чем-то сладким. Шоколад? Да… Мы хотим шоколад. А потом — настоящую еду...

Голод внутри неё был живым существом — зверем, рвущим её изнутри. Мысль о еде — любой еде — стала всепоглощающей. Шоколад. Эта странная конкретность казалась нелепой, но желание было неоспоримым. Отчаянная, неумолимая потребность. Ей нужно было поесть. Сейчас.

— Просто… замолчи, — прошептала она, её решимость рушилась под натиском этой пустоты. — Я достану тебе… твой шоколад. И еду. Только… больше не говори о птицах.

...Пока что... — согласился Веном, оставляя в её сознании фразу, наполненную невысказанной угрозой.

Гонимая голодом, которого она никогда раньше не испытывала, и сопровождаемая голосом, который невозможно было заглушить, Хината сорвалась на бег. Её движения стали плавными и быстрыми, ноги едва касались земли. Она мчалась через лес, и её новые чувства безошибочно вели её в сгущающейся ночи. Деревья больше не были препятствиями — лишь размытые тени на периферии зрения. Она стала быстрее, сильнее. И она умирала от голода.

Это было похоже на клетку. И она сама возвращалась в неё — с монстром под собственной кожей.

Двое стражников у ворот едва заметили её. Они были напряжены, крепко сжимали копья, их Бьякуганы были активированы, сканируя тёмные улицы за пределами клана. Проскользнув мимо них, почти как тень, Хината уловила обрывки их тихого разговора:

— …в офисе Хокаге паника…

— …мальчишка Узумаки…

— …Свиток Запечатывания… серьёзный провал охраны…

...Узумаки? Тот шумный в оранжевом, на которого ты смотришь? Он интереснее, чем мы думали... — задумчиво произнёс Веном, и в его тоне мелькнуло что-то вроде уважения. — ...Украсть у главы деревни. Смело. Нам нравится...

Хината проигнорировала голос, полностью сосредоточившись на своей цели. Голод снова вернулся — тупая, но всепоглощающая боль. Главный дом был лабиринтом из отполированных деревянных полов и тонких бумажных перегородок, где каждый шаг мог выдать её. Но её новые чувства превратили знакомые коридоры во что-то иное. Она чувствовала вибрации шагов через пол, точно определяя местоположение каждого члена клана. Это было похоже на активированный Бьякуган, но более… инстинктивное.

...Это место такое… тихое. Такое… скучное. Ему не хватает цвета. И криков... — лениво заметил Веном.

— Замолчи… — беззвучно прошептала Хината, сердце бешено колотилось. Кухня была впереди. Она чувствовала это по запаху: рис, мирин, жареная скумбрия… и что-то сладкое.

Кухня была пустой — безупречно чистое пространство из стали и тёмного дерева. Большой котёл мисо-супа всё ещё был тёплым. Не раздумывая ни секунды, Хината схватила миску и начала наливать суп, руки дрожали от голода и адреналина.

Она даже не стала садиться за стол. Просто пила прямо из миски. Тёплая, солёная жидкость немного облегчила её состояние — но этого было недостаточно. Словно пытаться потушить пожар водой.

...Солёная вода. Жалкая закуска. Нам нужно нечто большее...

Её взгляд скользнул по комнате и остановился на накрытом блюде. Внутри была оставшаяся жареная скумбрия. Она набросилась на неё руками, даже не думая о палочках. Мясо было жирным и насыщенным, и она съела всё за считанные секунды, хруст тонких костей оказался странно приятным.

…Лучше. Жиры и белки подходят. Но этого недостаточно. Мы всё ещё… пусты…

Затем последовал рис — она прямо из кастрюли зачерпнула его ладонями и закинула в рот. Действие было беспорядочным, отчаянным, совершенно противоположным той строгой этикетной дисциплине, которой её учили всю жизнь.

…Крахмал. Безвкусная подложка. Вы, люди, едите, как травоядные. Где настоящая еда? Где красное мясо?…

Под руководством желаний симбиота её взгляд упал на кладовую. Она распахнула дверь и начала рыться внутри. Там! Коробка шоколада — редкое угощение, которое иногда покупала мать. Она разорвала обёртку, пальцы неловко сражались с упаковкой. Первый кусок растаял на языке, взрыв насыщенного, тёмного, горько-сладкого вкуса.

…ДА! ЭТО! Вот оно! Фенилэтиламин! Теобромин! ЕЩЁ! НАМ НУЖНО БОЛЬШЕ! ЗАБУДЬ О ВСЁМ ДРУГОМ, КОРМИ НАС ШОКОЛАДОМ!…

Ощущение наслаждения, заливающее её чувства, было головокружительным, ошеломляющим. Это было не просто её удовольствие. Это был восторг Венома — жадный, насыщенный нейрохимический коктейль, от которого кружилась голова. Она поглотила всю коробку за минуту, а урчание симбиота удовлетворённо эхом отдавалось в её голове.

Но голод всё ещё не был утолен. Существовало первобытное, животное желание чего-то большего. Она увидела пакет сырого оленя, предназначенный для завтрака. Желудок сжался, но другая, тёмная часть её самой — теперь уже часть Венома — рассматривала его.

…Сырое… Идеально… Давай вонзаем зубы…

— Нет! — Хината вслух ахнула, отступая от кладовой, глаза широко раскрыты от ужаса от того, что она чуть не сделала. В отражении на полированной стали столешницы она увидела себя. Лицо вспыхнуло румянцем, губы были испачканы шоколадом, а взгляд стал диким, почти звериным. Это была не она. Не могла быть.

Она должна была уйти. Прежде чем кто-то её найдёт. Прежде чем она сделает что-то ещё, чего не сможет отменить. Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди. Она повернулась и выскользнула из кухни, оставляя за собой след хаоса, а в голове урчал тёмный голодный голос.

Скользя по тихим, залитым луной коридорам особняка Хьюга, Хината чувствовала себя словно во сне. Адреналин после стремительного рейда утихал, оставляя глубокое чувство стыда и усталости до костей. Она добралась до своей комнаты — маленькой, скромной, всегда бывшей её убежищем, и закрыла дверь с мягким щелчком, запечатывая себя в новой реальности.

Её взгляд сразу упал на высокий напольный зеркало в углу. Долгое время она просто смотрела, пытаясь осознать отражение девушки, которой должна была быть. Лавандовая куртка была измазана грязью, волосы — спутаны, уголок рта всё ещё испачкан шоколадом. Но дело было не только в беспорядке. Что-то изменилось.

Началось с осанки. Там, где она обычно сутулилась, подсознательно уменьшая себя, теперь она стояла прямо, плечи расправлены. Глаза — обычно мягкий, нежный лиловый цвет — казались темнее, интенсивнее, зрачки слегка расширены даже при слабом свете. Кожа сияла новой жизненной энергией. Она неуверенно сжала руку в кулак и с удивлением заметила слабый, но явный контур бицепса — едва заметное, но ощутимое изменение в мускулатуре.

…Надёжная база… — голос эхом прозвучал в её голове, с критическим тоном скульптора, оценивающего мраморный блок. …Шасси в порядке, хоть и запущено. Но дизайн неэффективен. Полон слабостей. Придётся сделать… улучшения…

Хината вздрогнула, словно ударом. — Улучшения? О чём ты говоришь? Это моё тело!

…Наше тело… — Веном мягко поправил. …И ему нужны апгрейды. Твоя сердечно-сосудистая система, к примеру, жалка. Мы уже работаем над этим. Лёгкие, сердце, кровообращение… всё будет оптимизировано для пиковых показателей. Ты сможешь бегать часами без усталости…

Пока голос говорил, она почти чувствовала странное покалывание в груди — низкое, вибрирующее ощущение клеточной активности, одновременно тревожное и возбуждающее.

…Плотность мышц смехотворна. Нужно увеличить её. Радикально. И костная структура… слишком хрупка. Мы можем её усилить. Прошить собственным веществом костный мозг. Ты сможешь падать с большой высоты и приземляться без царапины…

— Прекрати… — прошептала Хината, обнимая себя руками. Это было слишком. Казалось, что её биология переписывается без её согласия.

…Грудь… недостаточна. Нарушает центр тяжести… — продолжал голос, полностью игнорируя её мольбы. Волна жара залила лицо Хинаты, стыд был абсолютным. …Мы можем усилить жировую и железистую ткань там. Для… улучшенной аэродинамики. И социального доминирования, разумеется. Самцы вашего вида так легко отвлекаются…

— Замолчи! — прошипела она, голос дрожал от смеси ярости и унижения. — Просто… замолчи!

…Мы лишь планируем наше будущее. Более широкие бёдра тоже были бы полезны. Для устойчивости в бою. И для родов, если решишь заняться такими… примитивными… репродуктивными методами…

Хината сжала глаза и закрыла уши руками, словно физически пыталась заблокировать голос в своей голове. Смелость существа поражала: оно говорило о переделке её тела с той же бесстрастной расчётливостью, с какой кузнец перековывает инструмент. И самое страшное? Часть её самой, долго подавленная годами неуверенности, не могла полностью отвергнуть привлекательность этих обещаний. Сильнее? Быстрее? Впечатляюще?

Эмоциональный шторм дня обрушился на неё. Провал в академии, ужас в лесу, ненасытный голод, ужасающий и унижающий разговор с паразитом, который теперь был её второй половиной… Это было слишком для одного человека. Волна усталости, словно погружение в глубокий океан, накрыла её. Она споткнулась о кровать, не переодеваясь, и рухнула на футон.

Сознание начало расплываться, края мира смягчились в приятный туман. Последнее, что она почувствовала — финальная, жутко-покровительственная мысль симбиота, одновременно обещание и угроза.

…Отдыхай сейчас, Хината. У нас много работы впереди. И нам понадобится вся энергия на завтра…

Глава 2: Вторая кожа

Сон был бурным, хаотическим морем ощущений, не совсем её собственным. В один миг она мчалась через пустоту разбитых лун и кровоточащих туманностей, космос проносился мимо, как беззвучный реквием. Эхо миллиардолетней одиночества, холодного и жестокого существования, проведённого в прыжках от одной умирающей сущности к другой, резонировало в её душе. Это была память без образов, чувство бесконечного, жадного полёта. Это было прошлое Венома, взгляд на ужасающий, космический кошмар его существования.

Затем мир сна внезапно менялся: холодная пустота уступала место знакомой, залитой солнечным светом поляне конохского тренировочного лагеря. Но что-то было не так. Деревья были слишком высокими, кора их слегка пульсировала больным фиолетовым светом. Воздух был густым, пропитанным запахом озона и чего-то металлического, словно свежей крови. И там был Наруто.

Он стоял напротив, сияя своей ослепительной, раздражающе яркой улыбкой.

— Готова к новому раунду, Хината? — спросил он, его голос был единственной вещью в этом искривлённом мире, что казалась настоящей.

В этом сне она не стеснялась. Она не колебалась. Вставая в стойку «Нежного кулака», она обладала хищной грацией, которой никогда не касалась в реальной жизни.

…Да. Покажи оранжевому, из чего мы сделаны. Сломай его кости. Заставь подчиниться…

Голос был здесь, шелковистое мурлыканье, закручивалось в её мыслях.

— Нет, — мысленно ответила она, тщетный акт сопротивления в собственной голове. — Это всего лишь спарринг.

Бой начался. Наруто был быстр, вихрь оранжевого цвета, мощные, но неловкие удары сыпались на неё. Но она была быстрее. Движения её были плавными, точными. Она скользила вокруг его атак, удары ладонью попадали с безошибочной точностью, не по точкам тенкетсу, а с твердой, ощутимой силой. В этом сне Бьякуган отсутствовал, но появилось новое, поразительное понимание. Она видела, как напрягаются его мышцы за долю секунды до движения, чувствовала запах пота на его лбу.

— Вау, Хината! Сегодня ты просто огонь! — засмеялся он, отскакивая после особенно резкой блокировки, которая, должно быть, оцепеняла всю его руку.

Удовольствие, горячее и яркое, пробежало по ней. Чувство, которого она жаждала, но никогда не позволяла себе испытывать. Это было не совсем её собственное удовольствие — оттенок обладательской гордости Венома присутствовал.

…Он силён. Хороший образец. Но мы сильнее…

Затем появился голод. Сначала это была тупая боль в животе, лёгкое эхо прошлой ночи, насыщенной пирушки. Но по мере того как продолжался спарринг, оно усиливалось. С каждым блоком, ударом, акробатическим уходом голод становился острее, превращаясь в болезненный, жгучий водоворот. Вид Наруто, разгорячённого от усилий, с грудью, поднимающейся и опускающейся в глубоком дыхании, начал пробуждать ужасную реакцию. Он перестал выглядеть другом, товарищем, тайной симпатией. Он стал… едой.

…Столько энергии… Такая жизненность… Мы могли бы высосать всё…

— Прекрати! — кричала она в своей голове, но тело больше не слушалось. Элегантная точность «Нежного кулака» растворилась. Движения стали более звериными, прямыми. Она рванула не ладонью, а когтями, из её груди вырывался хриплый рёв.

Глаза Наруто расширились от неожиданности. Он едва успел отпрыгнуть, когда её рука пронеслась там, где была его шея. — Хи-Хината…? Что с тобой?

Голод превратился в бушующий огонь, заглушая всё остальное. Это была агония, требующая выхода. Её разум, её сознание, кричало, будучи пассажиром в теле, управляемом первобытным, чуждым желанием. Но под голодом что-то ещё шевелилось — горячая, скручивающаяся энергия внизу живота, столь же требовательная и страшная. Это была не просто потребность съесть его. Это было обладающее, агрессивное желание. Желание доминировать. Придавить его. Завладеть.

…Возьми его. Сделай нашим. Придави маленького и покажи, кто здесь хищник…

Мысли Венома с её собственными растущими, гормонально-нагретыми импульсами слились в одну подавляющую команду. С криком, наполовину рыком, наполовину стоном, она оставила все притворства спарринга. Она бросилась через поляну, лавандово-чёрная тень чистой агрессии.

Наруто, полностью захваченный её яростью, не успел среагировать. Он поднял руки в неловкой защите, но это было бесполезно. Она врезалась в него с силой таранного удара, воздух вырвался из его лёгких с удивленным «УФ!».

Они свалились на землю в клубке конечностей. Но это не было случайностью. Она контролировала ситуацию. Прежде чем он успел распутаться, она уже была на нём, сидя верхом на его бёдрах, её вес прижимал его к земле, слегка подсвеченной фиолетовым светом. Одна рука ударила о землю рядом с его головой, треснув землю, другая схватила кусок куртки, притянув его лицо к себе.

Его синие глаза были широко раскрыты в шоке и замешательстве, лёгкий румянец проступал на щеках с отметинами усов.

— Хи-Хината…?

Она смотрела на него, дыхание сбивалось. Тень падала на его лицо, её волосы создавали частный, напряжённый мир. Голод всё ещё был здесь, но другое чувство — горячее, обладающее желание — было не меньше. Она хотела услышать его всхлип. Хотела почувствовать его борьбу. Хотела наклониться и… и…

Она наклонилась ближе, губы слегка разомкнуты, нить слюны сверкала между ними, низкий рёв дрожал в груди.

Глаза Хинаты резко открылись.

Она была в кровати, запутавшись в простынях, тело залито холодным потом. Сердце бешено колотилось в груди, панический барабан на тихом рассвете. Она села, задохнувшись, сон лип к ней, как жар. Она всё ещё ощущала фантом тела Наруто под собой, грубую ткань его куртки в руке.

Волна жара накрыла её, румянец был таким сильным, будто жёг изнутри. Стыд. Абсолютное, полное унижение. Что это было? Что это было?

…Очень… поучительный сон… — голос Венома проник в её сознание, пропитанный самодовольной насмешкой. …Оранжевый гораздо более боевой, чем кажется. Хороший выбор партнёра. Энергичный. Нам нравится. Нам будет интересно «сломать» его…

— Это был кошмар! — прошептала Хината, голос дрожал, она обняла колени. — Ты… ты заставил меня сделать это! Ты заставил меня чувствовать… это!

…Мы не заставляли тебя чувствовать ничего, чего ты сама не желала, малышка. Мы просто… сняли фильтры. Бессмысленный страх. Скромность. Мы показали тебе, чего ты действительно хочешь. Силы. Доминирования. Свадебных ритуалов… Это естественный путь…

— Это не естественно! Это чудовищно! — воскликнула она, пряча пылающее лицо в коленях.

…Семантика… — мурлыкнул симбионт, не заботясь о протесте. Затем тон изменился, стал более требовательным. …Сон был… стимулирующим. Он истощил значительную часть наших запасов энергии. Мы голодны…

И как по команде её живот снова сжался, волной невыносимого голода, заставив её задыхаться. Это была та же разъедающая, ненасытная пустота, что прошлой ночью, чёрная дыра, требующая заполнения.

— «Нет… снова нет», — всхлипнула она.

…Да. Снова. И снова. И снова. Великим нужна энергия, Хината. А мы… голодны. Кормите нас. СЕЙЧАС…

Приказ был абсолютным. Голод был агонией, которую она не могла игнорировать. Побеждённая, она сползла с кровати, её конечности казались тяжёлыми и дрожащими. Сегодня день распределения команд. Она должна была идти в академию. Столкнуться со всеми. Столкнуться… с ним. Эта мысль вызвала новую волну стыда, настолько сильную, что ей стало физически тошно.

Когда она двигалась, чтобы одеться, она поймала своё отражение в ростовом зеркале и замерла. Она уставилась, разум боролся с тем, чтобы понять, что видят её глаза. Изменения были не радикальными, но неоспоримыми. Её тренировочная куртка казалась… туже в груди. Немного, но достаточно, чтобы ткань натягивалась так, как вчера не было. Бёдра тоже казались слегка более очерченными, чуть шире в талии. Она повернулась в профиль, включив привычную клиническую наблюдательность Хьюга, анализируя собственную форму. Было явное, едва заметное изменение во всей фигуре. Она выглядела… здоровее. Сильнее. Более… женственно.

…Видишь? Улучшения. Мы — художник, а это наше полотно. Ты была лишь наброском. Мы превращаем тебя в шедевр… Грудь всё ещё требует доработки, конечно. Думаем, ещё пару дюймов в диаметре будет… оптимально…

— Моя одежда не сядет… — смогла выдавить Хината, голос плоский от шока.

…Мелочи. Мы можем просто есть больше. Расти больше. Или… мы можем купить тебе новую одежду. После охоты…

По её телу пробежал дрожь. С глубоким чувством предчувствия Хината оделась. Знакомая лавандовая куртка действительно сидела туго, прижимаясь к телу так, что одновременно заставляла её чувствовать себя обнажённой и, к её невероятному стыду, слегка могущественной. Ей нужно было поесть до выхода. Она не могла идти в академию с этим монстром, точившимся внутри неё.

Тихо, как призрак, она прокралась из комнаты. Второй раз ориентироваться в молчаливых коридорах усадьбы Хьюга было проще. Её чувства были как симфония информации: каждый скрип пола, каждое колебание воздуха рисовали идеальную картину окружения. Она была привидением, хищником в собственном доме.

Кухня была такой же, какой она её оставила, хотя слуга явно пытался привести в порядок её хаотичный беспорядок. На этот раз сомнений не было. Никаких внутренних дебатов. Голод был слишком сильным. Она двигалась с мрачной решимостью. Горшок риса с прошлой ночи был её первой целью. Она проглотила три миски подряд, почти не ощущая вкуса. Затем нашла оставшуюся курицу терияки и съела весь поднос, её манеры за столом отсутствовали. Всё ещё было мало.

Глаза скользнули к кладовой, ведомые непреодолимым импульсом. И там… ещё одна коробка шоколада, предназначенная для гостей. Ей было всё равно. Она распахнула её и начала набивать рот изысканными кусочками, богатый, горько-сладкий вкус пронёс волну блаженного удовольствия, притупляя самые острые грани голода. Волна, усиленная и умноженная восторженными мурлыканьями Венома.

…ДА! БОЛЬШЕ! КОРМИ НАС СЛАДОСТЯМИ!...

Она ела, пока коробка не опустела, пока живот не надулся и не заболел, пока ненасытный зверь внутри неё наконец не успокоился, погрузившись в состояние вялого удовлетворения. Хината стояла в центре кухни, тяжело дыша, лицо испачкано шоколадом и соусом, вокруг — обертки и пустая посуда. Она чувствовала себя отвратительно. Она чувствовала себя могущественной. Она чувствовала себя абсолютно, полностью, ужасно одинокой.

— Надо идти, — прошептала она, вытирая рот тыльной стороной руки. — Опаздаем.

…Покажем миру наш новый и улучшенный сосуд. И, возможно… если повезёт… маленький оранжевый захочет… снова спарринг…

Выход из усадьбы Хьюга был как шаг в другой мир. Коноха, которую она знала всю жизнь, казалась… чужой. Ярче. Громче. Она ощущала утреннее солнце как физический вес, прилив силы, вызывающий дрожь кожи. Болтовня жителей, грохот тележных колёс по каменной дороге, далёкий звон кузнечного молота — звуки, которые раньше почти не замечала, теперь превращались в какофонию, режущую нервы, каждый звук острый и различимый.

…Шумные насекомые… — ворчал Веном в её голове. Его недовольство ощущалось как низкочастотная вибрация в черепе. …Такие хрупкие. Их кости сломаются, как ветки. Мы могли бы заставить замолчать всю эту улицу за секунды…

— Даже не думай, — пробормотала Хината, туго застёгивая куртку. Это было бесполезно. Тугое прилегание только усиливало её осознание тонких, но значительных изменений в собственном теле. Она ощущала странное отчуждение, словно управляла транспортом, который был «модернизирован» ночью без её ведома. Шаги стали длиннее, увереннее. Баланс безупречен. Она двигалась с врождённой, плавной грацией, одновременно чуждой и опьяняющей.

Пытаясь отвлечься и восстановить контроль, Хината сосредоточилась внутрь, выполняя одно из самых базовых упражнений любого ниндзя: ощущение собственного чакрового потока. Она протянула ум, ища знакомую, тёплую реку энергии, текущую через тело, источник всех техник.

Она её нашла, но она была… другой.

Река больше не была спокойным, текущим потоком синего цвета. Это был бурный поток. Спокойная, тёплая энергия теперь была пронизана пульсирующими, серебристо-белыми нитями чего-то ещё. Чего-то холодного, мощного и полностью чуждого. Две энергии полностью слились, переплетены и соединены в странную, симбиотическую сеть. Её чакровые спирали, пути, регулирующие поток, ощущались толще, сильнее, усиленные живой тьмой, теперь населяющей её.

…Что это? Этот… внутренний свет? Мы ощущали его раньше, у других. У тех, кого ты называешь «шиномими»… — голос Венома был наполнен научным любопытством, первой эмоцией, которую Хината почувствовала от него, не связанной с голодом, презрением или похотью. …Это биологическое энергетическое поле. Очень мощное. Неэффективно используемое. Ты его просачиваешь, как сито. Но потенциал… он осязаем. Он резонирует с нашей природой. Мы можем… манипулировать им. Мы можем питаться им. Очищать…

Хината почувствовала холодный страх, смешанный с искрой любопытства.

— Это чакра. Это источник моей силы. Силы моего клана.

…Теперь это наша сила… — поправил Веном, тон обладательский. …И она вкусная…

Она ощутила, как симбионт «пригрызает» её чакру, едва касаясь, словно дегустируя вино. Серебристые нити в чакровой сети пульсировали, и она ощутила соответствующий прилив физической силы, её чувства обострились ещё сильнее. Мир приобрёл невозможную высокую чёткость: она видела трещины в черепице в доме на квартал дальше, ощущала запах данго из магазина в трёх улицах, слышала шёпот двух АНБУ, скрытых на близкой крыше.

…Столько секретов в этой деревне… — размышлял симбиот, снова обращая внимание наружу. — Как будто у тебя внутри гиперосознанный, глубоко циничный пассажир, который видит мир глазами хищника. …Посмотри на них. «Гражданские». Они суетятся, ничего не подозревая, их жизни держатся на волоске благодаря той защите, что вы, «синоби», обеспечиваете. Они — скот. А ваши защитники… всего лишь волки, притворяющиеся пастушьими собаками. Столько показной важности. Столько скрытой слабости…

Кулаки Хинаты сжались. Она всегда восхищалась ниндзя своей деревни. Услышать о них с таким пренебрежением и хищническим презрением было шокирующе. Но предательская часть её самой, та, что теперь была «им», видела истину в этих словах. Она видела высокомерие в походке проходящего чунина, страх в глазах лавочника, когда он кланялся, усталость, вырезанную на лице джоунина, возвращающегося с миссии. Сложные социальные маски деревни вдруг стали для неё прозрачными.

Это было подавляюще. Ей нужно было сосредоточиться. Академия была прямо впереди, её привычное, неприметное здание служило маяком нормальности в её внезапно хаотичной реальности. Подойдя к входу, она увидела их. Своих одноклассников. Киба громко смеялся, Акамару лаял у него на голове. Шино стоял неподвижно, по-прежнему загадочный. Сакура и Ино уже спорили. А Наруто… Наруто был там, выглядел удивительно веселым, совсем не как человек, который якобы совершил серьёзное преступление прошлой ночью.

Сердце Хинаты больно ёкнуло. Воспоминание о её сне, таком ярком и смущающем, нахлынуло. Она почти ощущала фантомное чувство его тела под собой. Глубокий румянец поднялся по её шее, и она инстинктивно попыталась сделать себя меньше, спрятаться в тени.

…Нет… — голос был твёрдым, строгим приказом в её голове. …Не прячься. Мы не прячемся. Спина прямо. Голова поднята. Пусть они увидят шедевр, которым мы становимся. Пусть оранжевый увидит, чего он лишается…

Вынужденная внутренней волей, которая теперь была не полностью её собственной, Хината выпрямила спину. Она глубоко вдохнула, воздух был пахучий от пыли и нервного пота, и прошла через ворота академии.

В классе витала нервная, возбуждённая энергия новоиспечённых генинов. Та же комната, те же парты, но теперь всё казалось другим. Хината села на свободное место в конце класса, её движения всё ещё были направляемы той тревожной, новой грацией. Она пыталась быть незаметной, но это было бесполезно. Её чувства были слишком острыми. Комната была тканью запахов — слабый запах мокрой собаки Кибы, жирные чипсы Чоджи, приторный парфюм Ино — и низкий гул пересекающихся разговоров.

— Не могу поверить, что они допустили Наруто, — услышала она, как Сакура громко шептала Ино. — Ты слышала, что он сделал? Он украл Священный Свиток!

Ино фыркнула. — Он просто идиот. Надеюсь, я не окажусь в одной команде с ним. Мне нужно быть с Саске-куном!

По другую сторону комнаты, Утиха, о котором шла речь, сидел угрюмый, будто не замечая внимания. Наруто же сиял, ноги на парте, словно хозяин места. Их глаза встретились на мгновение. Она ожидала, что он отвернётся, но он подмигнул ей, как соучастник. Воспоминание о сне — о том, как она его прижала, о его удивлённом лице так близко к её — промелькнуло в голове, и она мгновенно отвела взгляд к парте, щеки пылали.

…Он признаёт нас. Он видит нашу силу, даже если не понимает её. Хорошо. Пусть гадает… — промурчал Веном, темная нить удовлетворения пропитывала её.

Мгновение спустя вошёл Ирука-сенсей, держа стопку бумаг, с усталой, но гордой улыбкой. — Ладно, успокойтесь, все. Во-первых, поздравляю с тем, что вы стали полноценными ниндзя Конохи. С сегодняшнего дня вы будете сталкиваться с новыми испытаниями, и делать это будете в составе трёх человек, под руководством джоунина.

Раздался новый поток разговоров. Ирука громко прочистил горло, заставляя всех замолчать. — Теперь о распределении команд. Команда 7 будет состоять из: Наруто Узумаки, Сакуры Харуно…

Наруто радостно закричал, а Сакура повесила голову в отчаянии.

— …и Саске Учиха.

Роли мгновенно поменялись. Сакура взмыла, ликуя, а Наруто театрально застонал.

…Громкий, розововолосая визгунья и угрюмый. Забавно дисфункциональное трио. Они, вероятно, убьют друг друга ещё до первой миссии… — сухо заметил Веном.

Хината слушала Ируку лишь наполовину. В голове был хаос. С кем ей придётся быть? Посчитают ли её странной? Слабой? Сможет ли она вообще работать в команде с этой… штукой… внутри себя?

— Команда 8: Хината Хьюга…

Её голова резко поднялась. Её имя.

— …Киба Инузука…

Киба, сидящий за несколько рядов впереди, повернулся и улыбнулся ей, Акамару с лаем согласился на его голове.

…Парень-собака. Пахнет зверем. Чувства острые, но примитивные. Легко подчинить…

— …и Шино Абураме.

Шино, сидящий в углу, едва заметно кивнул.

…И парень-насекомое. Этот… интересен. Как улей. Колония. В некотором роде, как мы. Его молчание — маска. Он видит больше остальных. Нужно быть осторожными с ним…

Живот Хинаты забился. Киба был громким и дерзким, Шино — тихим и пугающим, а она… она была беспорядком. Как они вообще смогут работать вместе?

Остальные объявления прошли как в тумане. Скоро джоунины начали заходить в класс, чтобы забрать свои новые команды. Асума Сарутоби, суровый и с сигаретой, забрал Команду 10. Инструктора команды 7 заметно не было, оставляя Наруто томиться в нетерпении.

Наконец, в класс вошла женщина, которую Хината знала из деревни. Она была красива, с выразительными красными глазами и длинными, чёрными, неукротимыми волосами. На ней была стандартная куртка джоунина поверх обтягивающего красного наряда из сетки, мало что оставляющего воображению.

…Вот эта… у неё есть потенциал… — голос Венома звучал хищно, заставляя Хинату глубоко смущаться. — Её запах… опьяняющий. Кровь и цветы. Настоящий хищник, эта женщина. Нам она нравится… Мы хотим… попробовать её…

— Тсс! — шипела Хината в мыслях, её прежнее смущение вернулось в десятикратном размере.

Красные глаза женщины окинули класс, остановившись на троих. — Команда 8? Я Куренай Юхи, ваш инструктор-джоунин. Встретимся на крыше через пять минут. — И, закружив листьями, она исчезла.

Киба вскочил, взволнованный. — Отлично! Пошли! — Шино молча поднялся, его кикаичу тихо жужжали под высоким воротником. Хината последовала за ними, ноги казались свинцовыми.

На крыше ветер был прохладным. Куренай опиралась на перила, глядя на деревню. Повернувшись к ним, она выглядела спокойно и профессионально.

— Хорошо, — начала она, голос был плавным и уверенным. — Прежде чем начнем, давайте познакомимся. Расскажите свои имена, что любите, что не любите, и о своих мечтах. Я начну. Как я уже сказала, я Куренай Юхи. Люблю вечерние прогулки и хороший бокал вина. Не люблю извращенцев. Моя мечта… ну, это немного личное.

Она кивнула Кибе. — Твой черёд.

— Я Киба Инузука! — заявил он, расправив грудь. — Это Акамару! Нам нравится драка и редкое мясо! Ненавидим ждать! А моя мечта — стать самым сильным ниндзя в деревне, даже сильнее Хокаге!

…Простая цель для простого существа…

Куренай слегка улыбнулась и повернулась к Хинате. — А ты?

Хината ощутила на себе три пары глаз, и её старая застенчивость вернулась. Она инстинктивно опустила взгляд, переплетая пальцы. — Я… Я Х-Хината Хьюга…

…Без заиканий! Говори уверенно! Мы не слабы!…

Хината вздрогнула от внутреннего приказа. Она глубоко вдохнула, заставляя себя поднять взгляд, встретив глаза Куренай. — Я… я люблю… — В голове была пустота. Что она любила? Прессованные цветы? Булочки с корицей? Мысленный образ, как она прижимает Наруто к земле, внезапно всплыл. — …Зензай. И… Наруто-кун… — пробормотала она последнюю часть, щеки пылали. Почувствовав нетерпеливый толчок Венома, добавила: — Я не люблю… крабов. И… людей, которые недооценивают моих друзей. Последнее прозвучало с неожиданной твёрдостью, даже Киба моргнул.

…Приемлемо. Но нам нужно поработать над твоей подачей…

Бровь Куренай слегка приподнялась при этом заявлении, в её алых глазах мелькнул интерес. Она повернулась к Шино.

— Шино Абураме, — произнёс он ровным, монотонным голосом. — Мне нравится изучать своих насекомых. Не люблю… инсектициды. Моя мечта — создать новый вид кикайчу, способный адаптироваться к любой среде.

…Достойная цель. Мы одобряем преданность этого своему выводку…

Куренай кивнула, задумчиво глядя на них.

— Следопыт, представитель клана с мощной наследственной силой и наследница Хьюга. Интересное сочетание. А теперь слушайте. Хотя официально вы уже гэнины, вам предстоит пройти ещё одно испытание. Моё испытание. Если провалите — вернётесь в академию. Встретимся на Тренировочном Полигоне № 4 через час. Не опаздывайте.

Не сказав больше ни слова, она вновь исчезла, оставив их троих на крыше одних.

Полигон № 4 представлял собой густой, влажный участок леса, заросший древними деревьями и переплетённым подлеском, создававшим вечные сумерки даже в полдень. Вялотекущая река пересекала его посередине, её илистые берега кишели жирными жужжащими насекомыми. Воздух был тяжёлым от запаха сырой земли и гниющих листьев.

Киба едва не подпрыгивал на месте, разминая костяшки пальцев.

— Отлично! Прятки! Это будет проще простого. Мой нос найдёт кого угодно и где угодно! Да, Акамару?

Маленькая белая собака радостно тявкнула с его головы.

Шино поправил тёмные очки, его выражение лица оставалось непроницаемым.

— Её предупреждение не стоит игнорировать. Указание отказаться от еды существенно. Почему? Потому что это намекает на затяжное испытание, рассчитанное на наше истощение. Она дзёнин, специалист по гендзюцу. Недооценивать её нелогично.

…Мальчик-насекомое прав. Он понимает тактику. Мальчик-собака — идиот, одна бравада без дисциплины. Он падёт первым… Оценка Венома была холодной и расчётливой.

Хината молчала, её чувства были на пределе. Полигон был настоящим минным полем ощущений. Она слышала учащённое сердцебиение кролика, спрятавшегося в кустах в пятнадцати метрах, чувствовала слабый сладковатый запах паутины и видела сложные узоры чакры в мху на стволах деревьев. Информации было слишком много — головокружительный поток, который она ещё училась фильтровать. Ей захотелось по привычке отступить, позволить более… напористым… товарищам взять инициативу.

…Нет. Это наш шанс. Испытание. Мы не просто пройдём его. Мы будем доминировать. Мы покажем им, на что способен настоящий хищник…

В этот момент Куренай появилась перед ними, небрежно прислонившись к большому дубу. В руке она держала небольшой будильник.

— У вас есть время до заката, пока не прозвенит этот будильник. Всё, что вам нужно — нанести мне один чистый удар. Одного касания достаточно. Можете использовать любые навыки и любое оружие. Нападайте с намерением убить. Иначе… вы даже не заставите меня сдвинуться с места. Начали.

И с этими словами она рассыпалась листьями, которые разлетелись по деревьям.

— Вперёд, Акамару! — закричал Киба, сразу же опускаясь на четвереньки. Он втянул воздух, дико ухмыляясь. — Поймал её запах! Сюда!

Он рванул в заросли, мелькая коричнево-белым пятном.

— Подожди, Киба! — тихо окликнула Хината.

— Это не индивидуальное задание. Его поспешность — тактическая ошибка, — заметил Шино, не двигаясь с места. Он положил руку на дерево, и из его рукава выполз рой кикайчу, бесшумно рассеиваясь во все стороны. — Мои насекомые сформируют периметр. Они предупредят меня, если она попытается покинуть заданную область. Логичный, хотя и статичный подход.

Они уже терпели неудачу. Действовали поодиночке, а не как команда. Хината слышала, как Киба ломится через кусты, и чувствовала лёгкую утечку чакры, пока Шино развёртывал свою колонию. Две отдельные точки, которые легко разделить и подавить.

…Они дети. Бьются вслепую. У нас есть глаза, чтобы видеть. У нас есть чувства, чтобы охотиться. Скажи им. Прикажи им…

«Нет… я не могу…» — отчаянно подумала она.

…Сможешь…

Вдруг в её животе вспыхнула резкая боль — жестокое напоминание о постоянном голоде — и вместе с ней накатила волна агрессивного нетерпения, не принадлежащего ей. Прежде чем она успела остановиться, слова сами сорвались с губ — громче и твёрже, чем она хотела.

— Вы оба ошибаетесь.

Шино чуть повернул голову — единственный признак его удивления. Через мгновение Киба выскочил обратно на поляну, хмурясь.

— В смысле — ошибаемся? Я её почти нашёл! Её запах был прямо там!

— Это ловушка, — сказала Хината, её голос окреп, когда она преодолела страх. Она активировала Бьякуган, и мир преобразился в привычную круговую чёрно-белую картину. Потоки чакры вокруг стали отчётливо видны. — Киба, твой след ведёт к куче листьев с остаточным следом её чакры, но там никого нет. Это простая уловка.

Она повернулась к Шино.

— А твой периметр хорош для сдерживания, но не для поиска. Она может использовать гендзюцу, чтобы скрыться от чувств твоих насекомых. Нам нужно объединить способности. Действовать активно.

Киба выглядел скептически, но Шино слегка наклонил голову.

— Твои доводы логичны. Что ты предлагаешь?

То, что он спросил её мнения, что он её слушал, было шоком. Воодушевлённая этим и настойчивыми подталкиваниями Венома, она изложила план.

— Шино, рассредоточь насекомых, но не в виде статичной сети. Пусть они станут активным сонаром. Пусть ищут тепло, движение, любые аномалии и передают всё тебе. Киба, — она посмотрела на него, выдержав его взгляд, — жди сигнала от Шино. Как только он что-то обнаружит, вы с Акамару атакуете. Не сдерживайся. Твоя задача — давить на неё, заставить двигаться, вынудить сосредоточиться на тебе. Я… я буду наблюдать за всем. Я буду вашими глазами. Я найду настоящую.

Это был простой и надёжный план. Киба нехотя согласился. Шино снова едва заметно кивнул, и его жуки пришли в движение — шепчущая чёрная волна потекла по лесу.

Почти целый час они молчали. Хината стояла совершенно неподвижно, с активированным Бьякуганом, а её остальные чувства были доведены симбиотом до предела. Она ощущала слабое тепло чакры Куренай, скрытой высоко в кроне огромного дерева. Но оно было замаскировано — тонкое гендзюцу делало её частью самого дерева.

И тут сигнал от Шино. Один жук сел ему на плечо.

— Контакт. Тридцать метров. К северу.

— Вперёд! — скомандовала Хината.

Кибе не нужно было повторять дважды.

— Ладно, Акамару! Гацууга!

Они вдвоём превратились в два вращающихся, рычащих вихря дикой силы и прорвались сквозь заросли к цели.

Куренай на поляне рассыпалась листьями в тот самый момент, когда они ударили. Клон. В то же время другая Куренай появилась позади Шино, прижав кунай к его горлу.

— Тихони всегда самые опасные, — прошептал клон.

— СЕЙЧАС! — закричала Хината, не отрывая взгляда от настоящей Куренай, всё ещё скрытой в дереве над ними, её чакра колебалась, пока она поддерживала иллюзии.

Клон, удерживающий Шино, на долю секунды замешкался, удивлённый всплеском Хинаты. Этого оказалось достаточно. Клон исчез, когда рой кикайчу вырвался из тела Шино, безвредно покрыв его.

Киба, перенаправленный криком Хинаты, изменил направление прямо в воздухе и обрушился вращающейся атакой на крону дерева. Удар вынудил Куренай выйти из укрытия. Она спрыгнула с ветвей, мягко приземлившись на землю, с искренне впечатлённой улыбкой на лице.

— Умно. Очень умно, — сказала она. — Но недостаточно.

Она сложила один знак рукой. Мир исказился. Внезапно Киба атаковал уже не свою наставницу, а огромную рычащую версию Акамару. Он резко остановился, растерянный. Шино оказался опутан густой липкой паутиной гигантских пауков. Гендзюцу.

…Жалкие уловки разума! Они не обманут наши глаза! Она открыта! Её внимание разделено! Заканчивай это, Хината! БЕЙ СЕЙЧАС!…

Рёв Венома в её сознании ощущался как физическая сила. Он толкнул её вперёд, и усиленная чакра хлынула по телу. Она стремительно сложила печати для техники Мгновенного Перемещения — приём, который ей удавался лишь однажды и то не идеально. Но теперь, подпитываемая симбиотом, она двигалась мгновенно. Она появилась прямо перед Куренай. Красные глаза дзёнина расширились от неподдельного удивления — она даже не почувствовала её приближения.

Хината не колебалась. Не думала. Она действовала. Её ладонь, светящаяся бурлящей смесью голубой и серебряной чакры, устремилась вперёд в классической форме Мягкого Кулака.

Это не был удар в полную силу. Не по точке тенкецу. Это был простой, идеальный удар ладонью в живот Куренай. Чистое попадание.

Иллюзии рассыпались. Киба снова увидел перед собой наставницу, а Шино стоял свободный, без паутины. Куренай замерла, прикрыв рукой место удара. Будильник на ближайшем пне зазвенел, возвещая закат.

Куренай посмотрела на Хинату, и на её губах медленно появилась искренняя улыбка.

— Вот как, — сказала она, и в её голосе звучали удивление и одобрение. — Вы прошли.

Хината стояла, тяжело дыша, с вытянутой рукой, дрожащей от адреналина. Она справилась. Они справились. И впервые голос в её голове не был голодным, злым или жаждущим — он был просто… гордым.

…Хорошо. Это хорошее начало…

На мгновение слышался только звон будильника и сбивчивое дыхание Хинаты. Адреналин начал спадать, оставляя после себя глубокую, изнуряющую усталость. Перегрузка чувств и эмоций за последние сутки накрыла её, и ноги заметно дрожали.

Тишину внезапно разорвал радостный вопль Кибы.

— ДА! Мы сделали это! Ха-ха! Мы прошли! Видел, Акамару? Мы официально Команда 8!

Акамару радостно залаял, спрыгнув с его головы и игриво хватая его за пятки. Киба подхватил щенка, грубо взъерошив ему шерсть. Он посмотрел на Хинату — его привычная самодовольная ухмылка сменилась искренней, неподдельной радостью.

— Хината, это было круто! Ты такая — БАЦ! Потом ВЖУХ! И просто… ударила её! Я и не знал, что ты так можешь!

Даже Шино, невозмутимый мастер насекомых, проявил редкий признак эмоций. Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула его губы, скрытые высоким воротником.

— Твоя стратегия была логичной и эффективной, Хината. А финальное исполнение… впечатляющим. Нам повезло оказаться в одной команде.

Для Шино это была высшая похвала. В груди Хинаты разлилось тепло, никак не связанное с симбиотом. Это было чувство достижения, принятия. Впервые она была не просто «застенчивой девочкой из клана Хьюга». Она была ценным членом команды. Своей команды.

— С-спасибо, — выдавила она, и на её лице расцвела искренняя улыбка, делая её легче, чем за многие годы. — Мы… мы сделали это вместе.

Куренай усмехнулась, выключая будильник. Она посмотрела на всех троих — на безудержную радость Кибы, тихое удовлетворение Шино и смущённую гордость Хинаты.

— Именно так, — подтвердила она. — Сначала вы колебались, но потом объединились. Вы совместили свои способности, доверились друг другу и разработали план. В этом и был смысл испытания. Поздравляю. Команда 8 официально приступает к своей первой миссии завтра утром. Встречаемся у главных ворот в 08:00. Отдохните. Вы это заслужили.

С последним одобрительным кивком она исчезла в вихре листьев, оставив их праздновать победу.

Когда солнце опустилось за горизонт, окрашивая полигон в оттенки оранжевого и фиолетового, Хината почувствовала надежду, которую ещё утром считала невозможной. Она была измотана, напугана существом внутри себя и стояла перед непредсказуемым будущим. Но она была не одна. У неё была команда. И, глядя на Кибу, спорящего с Акамару, и Шино, изучающего жука на своей перчатке, она ощутила нечто новое, сильное.

Уверенность.

Глава 3: Рутинная работа и первая кровь

Жизнь новичка-Генина, как быстро поняла Хината, вовсе не была гламурным вихрем сражений и героических подвигов. Это была однообразная, душераздирающая, бесконечная рутина тривиальных задач, из-за которых долгие часы учебы в академии казались захватывающим приключением по сравнению с реальностью. Одним словом — миссии D-ранга.

Их первая официальная миссия в составе Команды 8 вовсе не заключалась в охране феодального лорда или проникновении в логово врага. Им нужно было найти Тору — кошку жены Огненного Даймё, известную своим раздражающим характером.

Полная и властная женщина стояла, упрямо положив руки на бедра, и смотрела на троих так, будто они оказались на подошве её туфли. «Тора — существо изысканного происхождения и тонкой натуры», — фыркнула она, драматично обмахивая себя веером. «Его просто необходимо найти, пока его нервы не измотаны окончательно! И будьте осторожны! Его шерсть — национальное достояние!»

…Национальное достояние? Следует снять с него шкуру и носить как трофей… — голос Венома низко бурчал в её голове, выражая скучное отвращение. …А лучше съесть толстую женщину. Она выглядит мягкой и полной вкусного жира. Намного лучшее использование времени…

«Мы не подведём, мадам!» — заявил Киба, приняв позу, призванную вселять уверенность. «Мой нос лучший в Конохе! Мы найдём вашу шерстяную комочку в мгновение ока!»

Он ошибался. Три мучительных часа они гонялись за демонической кошкой по крышам Конохи. Киба следовал за запахами, которые вели их по кругу. Насекомые Шино, кикайчу, систематически избегались хитростью Торы. Кошка была вспышкой рыжей шерсти и яростного шипения, крошечным четырёхлапым мастером уклонения и психологической войны. Она выскакивала из-за трубы, чтобы зашипеть на них, а как только они приближались — исчезала, издевательский «мяу» отдавался с соседнего квартала.

Хината, тем временем, вела войну на двух фронтах. Первый — против собственной растущей фрустрации. Второй — против голоса в голове, который предлагал бесконечный поток бесполезных и всё более жестоких советов.

…Он прячется в той бочке с водой. Мы слышим его маленькое жалкое сердечко. Давайте просто разломаем бочку. Взрыв воды, дерева и кошки будет… забавным…

«Нет», — пробормотала Хината сквозь зубы, за что получила странный взгляд от Куренай, наблюдавшей издалека с выражением усталого удивления.

Наконец Хината не выдержала. Пока Киба спорил с мусорным баком, который, по его словам, пахнул Торой, Хината закрыла глаза, отключаясь от физического мира и сосредоточившись на симфонии ощущений, которую давал симбионт. Она прошла сквозь какофонию деревни — удары сердец, разговоры, шелест листьев — и сосредоточилась, выслеживая один конкретный, панический импульс.

Вот он. Два дома дальше, прячется в сломанной телевизионной антенне. Его пульс был быстрым, дерзким: туп-туп-туп.

«Я нашла его», — сказала она ровным голосом.

Прежде чем Киба или Шино успели среагировать, она уже двигалась. Её тело взяло на себя управление, двигаясь плавно и бесшовно. Один шаг, толчок от черепицы с усиленной силой симбионта — и она тихо приземлилась на соседнюю крышу. Ещё один прыжок, длиннее и мощнее, перенёс её через улицу. Она двигалась с беззвучной, хищной грацией существа, с которым теперь делила тело.

Она сунула руку в антенну, рука двигалась как вспышка, и вытащила из укрытия извивающийся, шипящий комок ярости. Тора извивалась, когти были выпущены, готовая разорвать её руку.

…Сопротивляется. Похвально. Давайте откусим ему голову. Маленькая закуска. Награда за наши усилия…

Вместо насилия Хината просто держала кошку. Волна её чакры, теперь переплетённой с холодной, доминирующей энергией Венома, омывала существо. Это был не гендзюцу, не совсем. Это была проекция чистого хищного авторитета. Мы — альфа здесь. Ты — добыча. Будь спокойна.

Тора замерла на середине шипения. Когти втянулись. Она посмотрела на Хинату широко раскрытыми, испуганными глазами, а затем, к удивлению всех, начала мурлыкать, тереться головой о её руку.

Хината вернулась к команде, держа спокойную кошку, словно буханку хлеба. Челюсть Киба упала. «Как… как ты это сделала? Он никогда так не делает!»

«Он… должно быть, устал», — пробормотала Хината, избегая взгляда Киба. Она ощущала, как самодовольное удовлетворение Венома разливается по её крови.

…Менее сильный хищник сдаётся. Таков естественный порядок. Собака-девочка должна записывать…

Следующая неделя была размыта похожими унижениями. Они выдергивали сорняки для ворчливого фермера, задача, ставшая мучительной из-за усиленной силы Хинаты. Она тянулась за одуванчиком и случайно выдергивала целую грядку призовых морковок, вызывая поток ругательств фермера и вздох Куренай.

...Это оскорбление наших способностей. Мы — охотник, высший хищник. Не садовник. Сожги всё поле. Сожги хижину фермера. Давай наблюдать, как пламя очищает этот жалкий клочок земли...

Затем начались прогулки с собаками для резервных питомников клана Инузука, пока их обычные проводники были на миссии. Нинкены были огромными, мощными зверями, больше волками, чем собаками, и для Кибы они представляли собой едва контролируемый хаос. Но когда поводки передали Хинате, вся стая замолчала. Они сели, прижав уши, их хвосты неуверенно и покорно постукивали по земле. Они смотрели на неё с глубоким, инстинктивным уважением, граничащим со страхом. Киба был ошеломлён.

Миссии ранга D тянулись бесконечно. Прополка, покраска заборов, присмотр за детьми — каждое задание становилось новой формой пытки для космического хищника, запертого внутри Хинаты. Комментарии Венома превратились в постоянную, тлеющую литанию убийственной скуки. Но настоящая битва начиналась после завершения миссий, когда накатывал гложущий, ненасытный голод. Это было требование симбиота, плата за его услуги. Её метаболизм превратился в бушующую печь, и поддерживать его — стало работой на полный день.

Всё началось с командных обедов. После изнурительного дня погони за очередным сбежавшим питомцем Куренай угощала их всех в Yakiniku Q. Киба, известный своим огромным аппетитом, заказывал тарелку за тарелкой рёбрышек и брискета, а Акамару хватал упавшие куски. Но Хината... Хината ела с тихой, пугающей эффективностью, которая оставляла её товарищей в изумлении.

Она сидела, выпрямив спину как струну, и методично уничтожала невероятные количества еды. Четыре тарелки кальби. Три — свиной грудинки. Два целых кальмара. Всё исчезало в её маленьком теле, словно в карманном измерении.

...Да! Обжарка мяса высвобождает самые изысканные ароматы! Эта бычья мышца плотная, насыщенная белками, необходимыми для укрепления твоей жалкой костной структуры... — мурлыкал Веном, пока она жевала. ...А эта свинина восхитительно жирная. Мы используем её для увеличения твоих... стратегических запасов... Когда она попробовала жареного кальмара, он был менее впечатлён. ...Резиново. Разочаровывающая текстура. Не хватает приятного ХРУСТА кости...

Киба просто таращился, забыв про кусок мяса, зажатый в палочках.

— Вау, Хината... куда это всё в тебя помещается? — спрашивал он, отвисшей челюстью.

Хината краснела, её лицо становилось густо-алым, резко контрастируя с лавандовой курткой.

— Я... я много тренируюсь, — бормотала она, и это не было ложью. Каждую ночь симбиот подвергал её тело изнурительной, непроизвольной тренировке во сне, формируя новые мышечные волокна, укрепляя скелет и внося свои... улучшения.

Шино молча наблюдал за ней из-за тёмных очков, иногда позволяя одному жуку кикайчу заползти на палец, словно чтобы лучше рассмотреть.

— Твоё потребление калорий статистически аномально для человека твоего роста и веса, — однажды сказал он, его тон был сугубо аналитическим. — Это указывает на крайне ускоренный метаболизм, возможно, побочный эффект новой техники, которую ты развиваешь.

Он был настолько близок к истине, что по её спине пробежал холодок.

Родовое поместье стало ночными охотничьими угодьями. Когда семья засыпала, она проскальзывала на кухню, как призрак в собственном доме, и съедала всё, что не было прибито гвоздями. Остатки рыбы, целые кастрюли риса, маринованные овощи, которые ей даже не нравились, но она всё равно ела их ради сырой биомассы. Её вкусы отходили на второй план перед неумолимыми требованиями симбиота.

...Больше крахмала. Больше наполнителя. Это пища добычи... — жаловался Веном, пока она жадно глотала рис. — ...Но это топливо. Мы превратим его в силу. И шоколад. Они уже пополнили запасы шоколада? Их неуважение к основной группе пищи оскорбительно...

Изменения в её теле становились всё более очевидными. Через месяц после начала карьеры генина она заметно выросла — это подтверждала отметка карандашом на дверном косяке, по которой она с детства отслеживала свой рост. Она вытянулась почти на пять сантиметров. Старые пижамы стали коротки, неловко заканчиваясь у голеней.

А ещё были другие... изменения. Зеркало стало одновременно источником ужаса и тайной, виноватой гордости. Её ранее едва заметные формы теперь стали... весьма заметными. И громко заявляли о себе. Грудь, прежде вызывавшая тихую неуверенность, заметно увеличилась. Её тренировочная куртка, когда-то свободная и удобная, теперь натягивалась на груди, молния отказывалась застёгиваться до конца. Ей приходилось оставлять её открытой, и плотная посадка заставляла её чувствовать себя одновременно сильной и уязвимой.

...Видишь? Улучшения... — самодовольно говорил Веном, словно художник, любующийся своим творением. — ...Мы улучшили аэродинамику, как и обещали. Теперь ты более... визуально устрашающая. Эффективный психологический инструмент против самцов твоего вида. И мы ещё не закончили...

Её бёдра расширились, бёдра и ноги налились плотной новой мускулатурой. Тёмно-синие штаны шиноби, раньше свободные, теперь плотно облегали формы, которых у неё ещё месяц назад не было. Она выглядела... сильной. Здоровой. Женственной. Она выглядела чужой.

Окружающие начали это замечать. Во время тренировочного спарринга Киба начал привычно яростную атаку, но его движения, которые раньше должны были её подавить, теперь казались предсказуемыми. Хината, двигаясь с новой, поразительной экономией движений, уклонилась. Она подняла руку — не чтобы ударить, а чтобы мягко перенаправить его, ладонь коснулась его плеча. Сила, которую она вложила в простой толчок, отправила более крупного мальчика в сторону, полностью лишив равновесия. Он споткнулся о собственные ноги и рухнул в неловкую кучу. Он посмотрел на неё не с гневом, а с ошеломлённым неверием.

— Вау, — только и смог он сказать, его обычная бравада исчезла. — Откуда это взялось?

Хината застыла, её рука всё ещё была поднята, она сама была не меньше удивлена лёгкостью, с которой справилась с ним. Земля не разверзлась под ней, но тёмный уголок её сознания — та часть, которая была Веномом — откровенно забавлялся.

...Он потерял равновесие. Его уверенность пошатнулась. Хорошо. Мы можем этим воспользоваться...

Даже Сакура, встретив её на рынке, удивлённо обернулась.

— Хината, — сказала она, окинув взглядом её новую фигуру с выражением, в котором смешались удивление и зависть. — Ты... усердно тренируешься. Это заметно.

Замечание было сделано мимоходом, но кожа Хинаты покрылась знакомым, пусть и менее сильным, смущением. Она была незавершённой работой, живой скульптурой, которую формировала чуждая рука, и весь мир наблюдал за этим.

Хуже всего было то, что аппетит никуда не исчезал. Прогулки по деревне превращались в пытку. Запахи с уличных лавок — такояки, данго, сладкие крепы — были как песня сирен. Чаще всего она сдавалась, тратя деньги за миссии на перекусы, которые лишь разжигали внутреннюю печь.

...Эти жареные шарики из осьминога приемлемы... — комментировал Веном, пока она ела такояки. — ...Но сладость этих бобовых шпажек — оскорбление шоколада. Найди нам что-нибудь получше...

Её жизнь превратилась в цикл бесконечных поручений, бесконечного голода и бесконечного, унизительного роста. Она была сильнее, чем когда-либо, быстрее, внимательнее. Но она также чувствовала себя уродом, а собственное тело — чужой страной с постоянно меняющимися границами. Застенчивая, робкая девочка всё ещё была внутри, но оказалась заперта, испуганным пассажиром в высокоскоростной машине, которую не могла контролировать, управляемой монстром со слабостью к сладкому и комплексом бога.

Как раз когда Хината почувствовала, что вот-вот сломается под этим давлением, Куренай собрала их в конце очередного утомительного дня покраски заборов.

— Итак, команда 8, — сказала она с редкой, искренней улыбкой. — Я только что из кабинета Хокаге. Ваша работа на миссиях ранга D была... эффективной. — Она взглянула на Хинату. — Очень эффективной. Третий Хокаге решил, что вы готовы к чему-то большему. Собирайте вещи. У нас миссия ранга C.

Эти слова были как спасательный круг. Настоящая миссия. Шанс покинуть деревню, испытать свои новые способности, стать чем-то большим, чем просто девочкой с чудовищным аппетитом. Впервые за несколько недель спазм голода в её животе был заглушён другим чувством.

Волнением.

И где-то в глубине её сознания Веном зашевелился, его собственное тёмное подобие восторга отозвалось в унисон с её чувствами.

...Новые охотничьи угодья... Превосходно...

Воздух у главных ворот следующим утром был свежим и прохладным, наполненным суетой путешественников и торговцев, готовящихся к дневному пути. Хината стояла рядом с товарищами по команде, со свежесобранным свитком за спиной, ощущая нервную дрожь в животе, которая на этот раз не была голодом. Вот оно. Её первый выход за пределы деревни по официальному заданию. Огромные деревянные ворота Конохи, всю её жизнь символизировавшие дом и безопасность, теперь стали границей, ведущей в неизвестность.

Собираться пришлось с расчётом. К стандартному снаряжению она добавила большой запас высококалорийных батончиков и, конечно, две большие коробки премиального шоколада, купленные на собственные деньги. Она не могла позволить себе остаться без топлива — не в дикой местности.

...Мудрая предосторожность. Наши потребности должны быть в приоритете. Эти хрупкие люди и их «миссия» вторичны по сравнению с нашим выживанием и развитием... — заметил Веном, его присутствие привычно давило на сознание.

Киба буквально вибрировал от возбуждения, хвастаясь перед Акамару о бандитах, с которыми они будут сражаться, и о сокровищах, которые найдут. Шино, как всегда, был воплощением спокойного наблюдения, хотя Хината замечала, как его жуки кикайчу беспокойно шевелятся под воротником — им тоже не терпелось исследовать новую среду.

Их подопечными на этой миссии был «караван Счастливого Крота» — вереница из трёх крепких повозок, запряжённых тяжёлыми быками и доверху нагруженных тканями, специями и изящной керамикой. Команда состояла из нескольких закалённых торговцев и охранников с загорелыми лицами и цепкими взглядами. Лидер каравана, суровый широкоплечий мужчина по имени Рёта с внушительными усами и добрым блеском в глазах, поприветствовал Куренай уважительным поклоном.

— Сенсей Куренай, — прогудел он голосом, напоминающим скрежет камней. — Рад снова вас видеть. Мы направляемся в Танзаку — путь займёт три дня, если дороги будут чистыми. Там мы передадим товар другой группе торговцев, и у них уже будет свой эскорт шиноби. Задача вашей команды проста: доставить нас и груз в Танзаку в целости.

Куренай кивнула, её лицо стало серьёзным. Она повернулась к своим генин.

— Так, слушайте внимательно. Это стандартная миссия сопровождения. Мы используем вращающуюся ромбовидную формацию. Я веду. Киба — левый фланг. Твой нюх будет нашим первым предупреждением об атаках с той стороны. Шино — правый фланг. Твои насекомые обеспечат нам прикрытие в лесу. Хината, — она встретилась с ней взглядом, — ты замыкаешь. Твой Бьякуган даёт обзор на 360 градусов, ты идеальный наблюдатель для тех, кто попытается подкрасться сзади.

Она развернула карту, указывая маршрут.

— Путь простой, но проходит через узкие ущелья и густые леса — идеальные места для засад. Мы не ожидаем столкновений с другими шиноби — всё-таки это ранг C — но расслабляться нельзя. Будьте внимательны. Держите связь. И помните, чему вас учили.

Пока Куренай объясняла порядок патрулирования, точки сбора в случае атаки, сигналы для бесшумной связи и профили известных бандитских групп, в сознании Хинаты произошло нечто странное. Обычно такой поток информации подавлял бы её. Она бы отчаянно пыталась запомнить каждую деталь, и тревога росла бы с каждым словом. Но теперь… всё было иначе.

Словно её разум разделился надвое. Одна часть — её собственное сознание — слушала Куренай, кивая и усваивая информацию. Другая — холодное, эффективное присутствие Венома — одновременно обрабатывала данные, сортировала их и раскладывала с пугающей ясностью. Карта превращалась в трёхмерный ландшафт у неё в голове.

...Предсказуемые точки засад. Неэффективные маршруты патрулирования. Эти «бандиты» — скорее всего, разрозненные падальщики, едва ли достойные называться хищниками... — анализировал Веном, его мысли текли холодным фоном. — ...Мы справимся. Это тривиально. Простое полевое упражнение...

— Понятно? — спросила Куренай, окидывая их взглядом.

— Ясно! — отрапортовал Киба.

— Подтверждаю, — монотонно ответил Шино.

— Да, Куренай-сенсей, — сказала Хината, её голос звучал чётко и уверенно, и отсутствие привычного заикания удивило даже её саму.

Когда караван тронулся, скрипя, проходя через огромные ворота на открытую дорогу, команда заняла свои позиции. Мир за стенами Конохи оказался огромным и живым. Хината заняла место в хвосте, идя немного позади последней повозки. Она активировала Бьякуган — знакомая сеть чакровых каналов наложилась на окружающий мир — и начала наблюдение.

Примерно через час пути один из старших охранников каравана, худощавый мужчина с лицом, похожим на высохшее яблоко, по имени Кэндзи, поравнялся с ней. Он с любопытством, а не страхом посмотрел на её бледные глаза с выступающими венами.

— Первый раз в дороге, юная Хьюга? — спросил он хриплым голосом.

Хината слегка кивнула, не отрывая взгляда от окружающего леса.

— Да.

— Так и думал, — проворчал он, поправляя бурдюк на поясе. — Твой сенсей учит по книжкам, да? Карты, формации... Но у дороги свои уроки. Видишь те деревья? — он кивнул в сторону густой рощи. — Птицы молчат. Слишком тихо для этого времени суток. Значит, там есть что-то лишнее. Может, лиса. А может, разведчик бандитов. Всегда слушай птиц, девочка. Это лучшие наблюдатели, и работают бесплатно.

Это было простое, практическое знание — такое не найдёшь ни в одном учебнике Академии. И пока он говорил, Хината поймала себя на том, что не просто слушает, а сопоставляет. Её усиленный слух, дар Венома, сфокусировался на той роще. Кэндзи был прав. Там стояла неестественная тишина. Она слышала, как жуки шуршат по коре, как дышит полевая мышь в своей норе, но не было ни единого птичьего голоса. В то же время её Бьякуган сканировал местность, не обнаруживая враждебных чакровых сигнатур. Это была всего лишь лиса — как он и предположил — её крошечная жизненная сила мерцала слабым огоньком в её поле зрения.

Два потока информации — практическая мудрость старого стража и её собственные сверхчувственные данные — слились в её сознании совершенно естественно. Без усилий. Лёгкость, с которой она могла всё это обрабатывать, анализировать и делать выводы, была поразительной.

Она была больше, чем просто Хината Хьюга с каким-то странным, голодным паразитом. Она стала живым сенсорным центром, слиянием проницательности Хьюга и инопланетного инстинкта. Дорога впереди была долгой и, возможно, опасной, но впервые, глядя на огромный, дикий мир за пределами деревни, Хината не чувствовала страха. Она чувствовала глубокое, гулкое, опасное предвкушение. Что бы ни ждало их впереди — они будут готовы. Мы будем готовы.

Два дня в пути прошли в ритме, который был одновременно монотонным и напряжённым. Медленное, скрипучее движение повозок, запряжённых быками, резко контрастировало с гиперчувствительностью, гудящей под кожей Хинаты. Киба отслеживал запахи на ветру, Шино следил за постоянным шёпотом своих насекомых, а Хината подолгу держала Бьякуган активным, видя мир как непрерывное мерцающее полотно чакры — и обыденной, и дикой. Охранники каравана, сначала настороженно относившиеся к юным шиноби, постепенно прониклись к ним доверием, делясь историями прошлых путешествий и давая практические советы, которые Куренай заставляла команду усваивать.

Караван остановился на полуденный привал на широкой травянистой поляне: с одной стороны — крутой каменистый хребет, с другой — густой лес. Торговцы поили быков, переговариваясь вполголоса. Киба горячо, но дружелюбно спорил с Рётой о лучшем способе готовить кролика, а Шино сидел на бревне, позволяя редкому лесному жуку ползать по его пальцу. Хината устроилась немного в стороне, методично доедая большой рисовый шарик и стараясь игнорировать жалобы симбиота на нехватку белка.

...Снова безвкусный крахмал. Мы — отточенная машина разрушения, а она кормит нас опилками...

И тут она это почувствовала. Сначала это было не зрение и не звук, а едва заметное изменение в фоне мира. Сбой в ритме. Она резко подняла голову, её взгляд устремился к далёкому хребту. Для обычного глаза там ничего не было. Но для неё поляна вдруг стала островком спокойствия в море нарастающего беспокойства. Птичий щебет в лесу стих. Слабые чакровые сигнатуры животных начали удаляться от их позиции. Что-то было не так.

— Куренай-сенсей, — сказала она тихо и напряжённо, перебивая спор Кибы. Она встала, не отрывая взгляда от далёкого хребта.

Куренай мгновенно насторожилась, её расслабленная поза исчезла, сменившись предельной концентрацией.

— Что такое, Хината?

— Движение, — ответила Хината, полностью активируя Бьякуган. Мир стал резким, чёрно-белым, её зрение словно увеличилось, проникая сквозь километры леса и скал. — Большая группа. Не меньше тридцати человек. Они используют хребет и лес, чтобы окружить нас. Стараются двигаться тихо, но делают это неуклюже. Они ещё далеко, но готовят засаду.

Киба и Шино уже вскочили на ноги, с кунаями в руках. Люди каравана замерли, хватаясь за рукояти оружия.

Куренай подошла к Хинате, спокойно глядя на тот же, казалось бы, пустой пейзаж.

— Хорошо, Хината. Твои чувства остры. — В её голосе не было удивления, только одобрение. — Я заметила их присутствие десять минут назад. Ждала, кто из вас первым это обнаружит. Считайте это следующим уроком: хищник наиболее уязвим, когда уверен, что загнал добычу в угол. Это наш шанс поменяться ролями.

Она повернулась к команде:

— Они хотят устроить нам засаду. Мы устроим засаду на их засаду. Я отправлюсь туда и… внесу дезорганизацию. Ваша задача — остаться здесь. Защищайте повозки и торговцев. Не вступайте в бой, если вас не атакуют напрямую. Понятно? Защита клиента — ваш главный приоритет.

— Но сенсей! — возмутился Киба. — Мы можем сражаться!

— Я в этом не сомневаюсь, — ответила Куренай, и в её красных глазах блеснула опасная искра. — Но сегодня ваш бой — здесь. Это моя часть работы.

Она сложила печать, и её тело рассыпалось вихрем алых лепестков, которые унесло ветром в лес — бесшумно и мгновенно.

На мгновение воцарилась тишина. Затем издалека донёсся слабый крик, за ним — ещё, наполненные паникой и растерянностью. Куренай начала действовать.

И как только Рёта начал отдавать приказы выстроить оборонительный круг вокруг повозок, появилась новая угроза. Меньшая группа бандитов — около десяти человек — вырвалась из ближайшего леса, с криками бросившись к каравану. Видимо, это был отряд, ушедший вперёд и не попавший под первый удар Куренай.

— Они проскочили! — прорычал Киба. — Ладно, команда 8, покажем им, на что мы способны! Клык над клыком!

Он и Акамару превратились в вихрь когтей и клыков, врезавшись в первых троих бандитов.

Шино действовал тихо и эффективно — он вытянул руки вперёд, и густое облако жуков кикайчу вырвалось из его рукавов, перехватив ещё троих. Те закричали, когда насекомые, пожирающие чакру, накрыли их.

Оставшиеся четверо устремились прямо в тыл — прямо к Хинате. В их глазах она была самым слабым звеном: тихая девушка, стоящая в охране.

И это была их ошибка.

Когда они набросились на неё, мир словно замер. Вожак бандитов, огромный грубиян с изрезанным шрамами лицом и ржавым топором, занес оружие, раскрыв рот в беззвучном рыке. Для обостренных чувств Хинаты его выпад казался тяжеловесным, движения ног — неаккуратными, а траектория — смехотворно предсказуемой. Воздух, движущийся вокруг него, запах его пота, бешеное биение его сердца — все это было потоком информации, который она обработала в мгновение ока.

...Слабый. Медленный. Жалкий... — презрительно усмехнулся Веном в ее уме. ...Он заранее сигнализирует каждое свое движение. Давай сломаем его...

Хината приняла начальную стойку «Нежного кулака», намереваясь сделать именно это. Простой, точный удар по точке тенкэцу на его плече должен был вывести его руку из строя, обезвредив его без серьезных травм. Она двинулась, и ее чакра — эта бурлящая смесь синего и серебристого — собралась в ее ладони.

Ее рука выстрелила вперед, ударив его по плечу точно в то место, куда она и намеревалась. Но она недооценила. Она недооценила плотность своих новых мышц. Она недооценила взрывную силу, которую дал ей симбиот. Она недооценила суровую, жестокую биомеханику их союза.

Это был не легкий удар. Это было разрушение.

Раздался слышимый звук, влажный, отвратительный ХРУСТ-ХРЮК, который эхом разнесся в внезапной тишине ее замедленного восприятия. Это был звук одновременного раздробления его ключицы, лопатки и плечевой кости. Но сила не остановилась на этом. Она прошла через его тело, как разрушительная ударная волна, разорвавшая органы и сломавшая позвоночник. Глаза бандита расширились от мгновенной, последней вспышки шокирующей агонии, прежде чем затуманились. Его тело, отброшенное силой удара, полетело назад на три метра и упало скомканной, безжизненной грудой.

Хината замерла, все еще протянув руку, ее бледные глаза расширились от ужаса перед тем, что она только что сделала. Мужчина не был просто выведен из строя. Он был... уничтожен. Передняя часть его туловища была вдавлена. Она хотела остановить его, а не разорвать на части.

Ее шок длился всего микросекунду. Следующий бандит уже набросился на нее, замахнувшись грубым мечом на ее голову. Инстинкт, чистый и хищный, взял верх. Она подняла предплечье, чтобы заблокировать удар — еще одно движение, которое она отрабатывала тысячи раз. Меч бандита, вместо того чтобы отклониться, разбился при ударе о ее кости, укрепленные симбиотом. Сила блока передалась по его руке, раздробив запястье и локоть.

Он завыл от боли, спотыкаясь назад. Тело Хинаты последовало за ним, двигаясь с грацией, о которой она и не подозревала. Она нанесла удар снова — простой удар двумя пальцами, направленный в глаза, стандартная техника Хюга, выводящая противника из строя. Но её пальцы больше не были просто пальцами. Они были как стальные шипы. Они пробили его череп с отвратительным хлюпаньем. Он упал на землю, как марионетка с перерезанными нитками, совершенно неподвижный.

Последние два бандита резко остановились, их кровожадные ухмылки сменились масками явного ужаса, их глаза приковались к девушке с безмятежным лицом и к кровавой бойне, которую она устроила за считанные секунды. Один из них, полностью потеряв самообладание, повернулся, чтобы бежать. Он не успел сделать и двух шагов.

...Никто не уйдет...

Гладкая черная щупальце, тонкая как хлыст, выстрелила из спины Хинаты. Она даже не осознавала, что сделала это. Щупальце обернулось вокруг лодыжки убегающего мужчины, сбивая его с ног. Она потащила его обратно к себе, а его пальцы беспомощно впивались в землю. Последний бандит стоял как вкопанный, парализованный страхом. Хината просто подошла к нему, на ее лице отразилось полное потрясение. Она подняла руку, и он вздрогнул, заскулив. Она коснулась его лба, и он рухнул, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли, его разум разбился под ударом чистой, ужасающей инопланетной биоэнергии.

Она стояла над ними, задыхаясь, черная щупальце втягивалась обратно в ее тело, как будто его и не было. На поляне вдруг снова воцарилась тишина, за исключением жужжания возвращающихся насекомых Шино и торжествующего смеха Кибы, когда он связывал последнего из своих стонущих противников. Вся схватка длилась менее минуты.

Хината посмотрела на свои руки. Они дрожали. Они выглядели как ее руки. Но они также были оружием, которое только что без усилий, жестоко и смертельно уничтожило двух человеческих существ. Ошеломляющий, ужасающий масштаб силы, которой она теперь владела, обрушился на нее. Девочка, которая раньше плакала после тренировок, потому что тренировочный манекен падал слишком сильно, только что убила с легкостью, которая вызывала у нее отвращение до самой души.

— Хината! Вау! — Голос Кибы вырвал её из ужасающего транса. Он и Шино шли к ней, выиграв свои собственные сражения. Глаза Кибы были широко раскрыты от изумления, когда он смотрел на неподвижные тела. — Ты убрала четырёх из них? Совсем одна? Я знал, что ты сильная, но... чёрт.

Сино ничего не сказал, но его взгляд был интенсивным, аналитическим, скользящим от мертвых бандитов к дрожащей фигуре Хинаты. Он видел не только результат, но и невероятную, сокрушительную эффективность всего этого. Он видел нечто, что было не просто мастерством, а чем-то... другим.

Именно в этот момент Куренаи вновь появилась, бесшумно приземлившись посреди поляны. Она одним взглядом охватила всю картину: захваченных Кибой бандитов, усмиренных Шино, лежащего без сознания мужчину у ног Хинаты и два изуродованных, совершенно мертвых тела. Ее профессиональное хладнокровие наконец дало трещину, и ее глаза слегка расширились, когда она перевела взгляд с изуродованных трупов на свою самую тихую и скромную ученицу.

Хината подняла глаза, встретив потрясённый взгляд своей сенсей; в её собственных лиловых глазах смешались ужас, растерянность и пробуждающееся, пугающее самосознание. Кем она стала?

На поляне царила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим стоном пленников Кибы и шелестом ветра. В воздухе витал запах крови и смерти. Взгляд Куренаи переместился с двух изуродованных тел обратно на Хинату, ее профессиональная маска снова была на месте, хотя в ее красных глазах оставалась тень глубокой озабоченности. Она видела смерть, сама приносила ее бесчисленное количество раз, но она никогда не видела, чтобы генин, не говоря уже о Хюуге, применил такую сокрушительную, подавляющую силу так... случайно.

— Шино, — сказала Куренаи, и ее голос, спокойный и властный, прорезал напряжение. — Забери того, кто без сознания. Киба, убедись, что твои должным образом связаны. Мы оставим их для следующего патруля АНБУ. Я пошлю ворона-посланника с координатами. Клиент — наш приоритет.

Ее приказы развеяли заклятие. Киба, выглядящий слегка подавленным после первоначального возбуждения, приступил к делу, искусно связывая своих пленников. Насекомые Шино ползли по последнему бандиту, окутывая его густой шелковистой паутиной, которая полностью обездвижила его. Экипаж каравана, наблюдавшей за всей битвой с широко раскрытыми, испуганными глазами, начал шевелиться, их взгляды нервно переходили на Хинату, которая все еще стояла застывшей, уставившись на свои руки.

...Превосходная работа... — голос Венома мурлыкал в её сознании, полный глубинного, первобытного удовлетворения. Это звучало как похвала хищника за удачную охоту — ощущение настолько чуждое и извращённое, что у неё сводило желудок. — ...Их хрупкие тела почти не сопротивлялись. Приятная трата энергии. Мы чувствовали, как ломаются их кости. Мы ощущали вкус их страха. Это было... восхитительно...

— Хината. — Голос Куренай был мягким, когда она подошла, встав между Хинатой и телами. Она осторожно положила руку ей на плечо. — Дыши. Смотри на меня.

Хината подняла взгляд — её широко раскрытые бледные глаза были полны ужаса, и этот ужас был полностью её собственным.

— Сенсей... я... я не хотела... Я просто хотела их остановить...

— Я знаю, — тихо сказала Куренай, и в её голосе прозвучала неожиданная теплота. — В первый раз всегда тяжелее всего. Никто не бывает к этому по-настоящему готов. Это граница, которую, переступив однажды, уже невозможно забыть. Это нормально — быть потрясённой.

Куренай ожидала слёз. Ожидала срыва. К этому её готовили — к психологическим последствиям первого убийства у молодого шиноби. Но на её глазах произошло нечто странное. Дрожь в руках Хинаты начала утихать. Чистый ужас в её глазах стал рассеиваться, сменяясь затуманенной, тревожно спокойной сосредоточенностью. Симбиот, почувствовав стресс своей носительницы, активно вмешивался, заливая её сознание холодной, логичной отстранённостью.

...Почему она плачет? Нас атаковали. Мы защитились. Мы устранили угрозу. Таков закон природы. Сильный выживает. Слабый погибает. Их жизни были утрачены в тот момент, когда они решили охотиться на нас. Их смерть — доказательство нашего превосходства. Здесь нет стыда. Есть лишь... победа...

Мысли Венома начали влиять на состояние Хинаты. Давящее чувство вины, тошнота, страх — всё это приглушалось, сглаживалось, переосмысливалось не как травма, а как успешное испытание в полевых условиях. Хината глубоко, прерывисто вдохнула — и с выдохом значительная часть паники ушла.

— Я... понимаю, сенсей, — сказала она. Слова были её, но холодное спокойствие за ними ощущалось чужим. — Они представляли угрозу миссии. Клиенту. Я... нейтрализовала их.

Рука Куренай медленно опустилась с её плеча. Киба и Шино, закончив свои дела, подошли ближе — и оба смотрели на неё. Её реакция была ненормальной. Она не радовалась, как мог бы Киба, и не воспринимала это как данность, как Шино. Она… систематизировала произошедшее, раскладывая ужас пережитого с пугающей эффективностью — и это было тревожнее любого эмоционального всплеска.

— Ладно, — медленно сказала Куренай, внимательно вглядываясь в лицо ученицы, пытаясь уловить признаки отрешённости или самообмана. — Хорошо. Двигаем караван дальше.

Оставшаяся часть пути до Танзаку прошла напряжённо и тихо. К вечеру следующего дня они добрались до оживлённого торгового города, где передача груза прошла быстро и чётко. Миссия была завершена. Рёта выплатил Куренай вознаграждение с щедрым бонусом — его благодарность явно смешивалась с настороженностью, когда он старался держаться подальше от Хинаты.

Как только Куренай отпустила их на вечер, адреналин и искусственное спокойствие, созданное симбиотом, рассеялись — и голод вернулся с удвоенной силой. Это был и физический, и психический откат после боя, бездонная пропасть энергетического дефицита, требующая немедленного восполнения. Хината, ведомая потребностью, затмевающей всё остальное, устремилась на шумные, освещённые фонарями улицы Танзаку.

Это была настоящая крепость еды. Лавки с жареным мясом на шпажках, дымящимися мисками лапши, сладким данго и сытными блинчиками тянулись вдоль улиц. И Хината — впервые — не сдерживалась. Она переходила от лавки к лавке, тихая, решительная тень с бездонным аппетитом, поглощая всё, до чего могла дотянуться.

...ДА! Нам это нужно! Жирное мясо кабана укрепит связки! Углеводы в этой лапше восполнят энергетические запасы! Сахар в этих сладостях... ах, великолепный сахар! Мы используем его, чтобы повысить эффективность твоих нейронных путей! Ты будешь думать быстрее, реагировать быстрее! Мы не просто едим, малышка. Мы... совершенствуемся...

Киба и Шино нашли её спустя час. Она сидела на скамейке, окружённая небольшой горой пустых шпажек, мисок и упаковок. В этот момент она с сосредоточенным выражением лица поглощала огромный шоколадный креп.

Киба просто уставился на неё, не в силах совместить в голове образ тихой, застенчивой девушки с тем смертоносным бойцом и бездонной пропастью, которых он увидел за последние дни.

— Ты... вообще когда-нибудь наедаешься? — спросил он, совершенно сбитый с толку.

Хината едва услышала его — её чувства были полностью поглощены наслаждением от утоления внутренней пустоты.

— Бой... потребовал много энергии, — пробормотала она с набитым ртом.

А в её сознании голос уже строил планы на будущее:

...Грудь развивается хорошо, но ягодичные мышцы всё ещё недостаточно развиты. Нам нужно больше белка. И необходимо усилить надпочечники. Для более мощной боевой реакции...

Обратный путь был быстрее — без медленного каравана. Они бежали, словно размытое пятно, через леса Страны Огня. Хината обнаружила, что без труда держит темп — её обновлённое тело стало воплощением эффективности и силы. Ни усталости, ни одышки — лишь ровный, неиссякаемый запас выносливости.

Вернувшись в Коноху, они предстали перед Третьим Хокаге, Хирузеном Сарутоби, с отчётом. Куренай кратко и профессионально изложила события миссии, включая нападение бандитов.

— Среди нападавших были... потери, — осторожно сказала Куренай, бросив быстрый взгляд на Хинату. — Генин Хьюга была вынуждена защищать себя и клиента, и её ответ был... решительным.

Старый Хокаге сделал долгую затяжку из трубки, его древние глаза блеснули мудростью, будто он видел всё насквозь. Он посмотрел на Хинату — на её новую, уверенную осанку, на то, как куртка натягивается на плечах, на полное отсутствие страха в её взгляде. Он читал отчёты о её посредственных результатах в Академии. И видел девушку, стоящую перед ним сейчас. И понимал, что это уже не один и тот же человек.

— Миссия ранга C с кровопролитием — это прискорбно, но не редкость, — спокойно произнёс он. — Вы защитили клиента и свою команду. Вы выполнили задание. Это главное. Хорошая работа, команда 8. Свободны.

Когда они вышли из кабинета Хокаге на тёплый дневной свет, Хината ощутила глубокое чувство завершённости. Миссия окончена. Она пережила свой первый настоящий бой, отняла первые жизни — и выжила. Она стала сильнее, быстрее и опаснее, чем когда-либо могла представить.

Но, идя рядом с товарищами, она почувствовала, как в её сознании укореняется новая, тревожная мысль.

Она снова посмотрела на свои руки.

Они не ощущались как её собственные.

Но и не казались руками чудовища.

Они ощущались как оружие.

А у оружия есть только одно предназначение — быть использованным.

Глава 4: Клетка

Дни, следующие за их возвращением с миссии C-ранга, были странным, тревожным периодом спокойствия. На первый взгляд, все возвращалось к привычному ритму миссий D-ранга и командных тренировок. Они пололи сорняки, красили заборы и гонялись за потерявшимися животными. Но под покровом каждодневной рутины генинов все изменилось. Чертова черта была пересечена. Кровь была пролитa. А память об этом стала призраком, который преследовал Хинату каждое бодрствующее мгновение.

Она могла быть в разгаре спарринга с Кибой, двигаясь с той плавной мощью, которая становилась второй натурой, — и в голове всплывала картина: ужасающий треск костей разбивающегося под её ладонью бандита. Она ела данго вместе с командой, а сладость во рту превращалась в пепел, когда память о черепе второго бандита, сжимаемом её пальцами, возвращалась с тошнотворной ясностью.

Самое тревожное было не в ужасе как таковом, а в том, как быстро он уходил. Веном, всегда присутствующий, успокаивал её панику холодной, хищной логикой. Это был проникающий, психический бальзам, который смягчал чувство вины и превращал травму в успешное полевое испытание. Они были угрозой. Мы её устранили. Выживание не является грехом. Спокойствие, которое следовало за этим, было страшнее самой памяти — жуткий знак того, что большая часть её собственного разума уже больше не принадлежала ей.

Эта внутренняя борьба находила отражение во внешней. Её секрет начинал расползаться по швам. Тело, под непрекращающимися «улучшениями» симбиота, продолжало своё невозможное преображение. Новое снаряжение для миссий, купленное после C-ранга, уже начинало ощущаться тесным. Она ловила отражение и видела в зеркале чужого человека — более высокого, мощного по телосложению юного человека с глазами, в которых была новая, тревожная интенсивность.

Тихий, уважительный страх караванных охранников теперь повторялся в нервных взглядах прохожих жителей деревни. С товарищами по команде происходили те же изменения. Громкие вызовы Кибы смягчились новым, осторожным уважением. Молчаливое наблюдение Шино стало чаще и более аналитичным. Он был ученым, изучающим аномалию, а она — невозможной переменной, которую он был полон решимости разгадать. Она стала ходячим, говорящим противоречием, и оставалось лишь вопросом времени, когда кто-то из властей — её отец или Хокаге — потребует объяснений, которых она просто не могла дать.

Ей нужен был ответ. Ложь. Щит, чтобы скрыть чудовище под своей кожей. Эта мысль поглощала её, заставляя в отчаянии искать правдоподобную выдумку.

Ответ, решила она, мог скрываться в одном месте, в которое её настоятельно не поощряли заходить: в родовой библиотеке клана Хьюга. Это было стерильное, внушительное хранилище их истории и джутсу, место, предназначенное для старейшин клана и наследника — титула, который, по её ощущениям, ускользал с каждым сантиметром её роста.

…Да. Знание — сила… — мурлыкал Веном, ощущая её решимость. …Посмотрим, какие секреты прячет твой жалкий клан. Возможно, мы найдём что-то более возбуждающее, чем история твоего инбридного семейного древа…

Однажды ночью, ведомая мучительным ощущением срочности, она выскользнула из своей комнаты. Её движения были абсолютно бесшумны, а ощущения рисовали идеальную картину спящего комплекса вокруг неё. Путешествовать по коридорам было легко. Замок библиотеки, сложный механизм, созданный, чтобы отсеять недостойных, оказался пустяковым испытанием для пальцев, способных ощущать микроскопическое смещение штифтов.

Внутри воздух был затхлым от запаха старой бумаги и чернил. Свитки были сложены на полках в головокружительно аккуратной демонстрации гордости клана Хьюга. Она пробежала глазами по названиям с невозможной скоростью. История Главной Ветви. Продвинутые каты Стиль Лёгкой Ладони. Трактат о 64 ладонях. Всё это было бесполезно, всё усиливало ту самую коробку, из которой она пыталась найти объяснение.

…Скучно. Так скучно. Где запретные джутсу? Свитки, переплетённые человеческой кожей? У вашего клана нет чувства драматизма…

И тут она увидела его. В дальнем нижнем углу, почти как после мысли, находился раздел о Общих Шиноби-Искусствах. И один свиток, старый и непримечательный, был просто обозначен: Кутиёсэ но Джутсу. Техника Призыва.

Её сердце вздрогнуло от чего-то, что напоминало надежду. Она сняла свиток и развернула его на низком столе. Текст был архаичным, схемы — простыми. В нём описывались основы: печати рук, необходимость жертвенной крови для создания связи, удар руки о землю. Оно говорило о заключении контрактов с шиноби-животными, о великих ниндзя, черпавших силу из связи с определённым видом.

Но понимание Хинатой этого текста было искажено её уникальной ситуацией. Свиток упоминал необходимость «родства», «связи» с призываемыми существами. Для её отчаянного разума это был ключ. У неё уже была связь с чем-то мощным, чем-то потусторонним. А что если она сможет использовать это джутсу не для заключения нового контракта, а чтобы вызвать существо, отражающее силу, которую она уже имеет? Существо, существование которого оправдало бы всё?

Это было идеально. Необъяснимый скачок роста? Побочный эффект связи с мощным призывом. Монструозный аппетит? Он питал чакру её призыва. Чёрный щупальце? Техника, преподанная новыми, секретными союзниками. Это была осязаемая, правдоподобная ложь, основанная на известной и уважаемой форме силы шиноби. Свиток не упоминал критический нюанс — наличие предварительно заключённого кровного контракта. Это был базовый текст, «как делать», который предполагал наличие сенсея, знающего все опасности. Для Хинаты он выглядел как открытое приглашение. Самая опасная часть, риск обратного призыва в неизвестное измерение, была лишь сноской, которую она едва заметила в своём волнении.

У неё был алиби. Теперь оставалось только воплотить его в жизнь.

Свиток надежно спрятанным в сумке, она направилась на одно из меньших, более уединённых тренировочных полей на краю комплекса. Было поздно, луна едва освещала землю серебряной долькой. Она должна была попробовать. Сейчас. Пока не дрогнула её смелость.

«Что ты себе позволяешь, сестра?»

Голос был резким, обвиняющим и слишком близким. Хината резко обернулась, сердце подпрыгнуло к горлу. Ханаби стояла на краю поляны, руки скрещены, молодое лицо было маской строгого неодобрения, едва ли миниатюрным эхом их отца. В одной руке она держала деревянный тренировочный меч, явно направляясь на свою ночную практику.

«Х-Ханаби! Что ты здесь делаешь?» — заикаясь, спросила Хината, инстинктивно пытаясь спрятать свиток за спиной.

«Я должна спрашивать это у тебя», — ответила Ханаби, сужая глаза на свиток, который Хината не смогла скрыть. «Ты крадёшься в библиотеку. Украла свитки. И выглядишь ещё страннее, чем обычно. Ты выросла. Это… неуклюже выглядит». Детская жестокость была подана ровным, аналитическим тоном.

«Я не крала», — сказала Хината, дрожа от защищающегося тона. «Я просто… изучала».

«Лгунья», — фыркнула Ханаби, делая шаг вперёд. — «Ты — неудачница, но никогда не была лгуньей. Ты что-то замышляешь. Отец говорит, что с той миссии ты «неуравновешенна». Я думаю, ты просто становишься ещё бесполезнее. Что бы ты ни планировала, это принесёт только больше позора нашему имени».

Эти слова, знакомая литания разочарований, задели нерв, уже измотанный её испытаниями. И за собственной яростью Хината почувствовала, как начинает пробуждаться куда более тёмная ярость Венома.

…Младшая сестра нас осмеливается насмехаться. Она дерзка. Высокомерна. Давайте преподадим ей урок. Покажем, что такое настоящая сила. Разобьём её крошечное, идеальное личико…

«Ты ничего не знаешь!» — резко воскликнула Хината, её голос приобрёл зазубренный оттенок, заставив Ханаби моргнуть от удивления.

«Я знаю, что стану наследницей клана Хьюга», — ответила Ханаби, уверенность в голосе не колебалась. — «Потому что я сильная и целеустремлённая. А ты — это… это. Слабая, краснеющая размазня, которая вдруг много ест и растёт, как сорняк».

Вот и всё. Отчаяние Хинаты, её страх и подстрекательство симбиота слились в единый, безрассудный импульс. Хината больше не хотела прятаться. Она создаст своё оправдание здесь и сейчас и сотрёт с лица сестры эту самодовольную ухмылку.

«Ты думаешь, что я слабая?» — сказала Хината, голос опустился до низкого, интенсивного шёпота. Она засмеялась — короткий, безмятежный звук, чуждый и чуждой природы. — «Ты даже не представляешь, кто я».

Она повернулась спиной к ошеломлённой сестре. Взяла свиток призыва и сильно прикусила палец, не вздрагивая, когда кожа разорвалась и выступила кровь. Она размазала багровую мазку по ладони и выполнила печати рук — Кабан, Собака, Птица, Обезьяна, Баран. Каждая печать была идеальна, наполнена потоком её мощной, гибридной чакры.

«Хината, что ты делаешь? Прекрати! Это запрещённая техника без наставника!» — голос Ханаби теперь прозвучал с настоящей тревогой, её бравада исчезла.

Хината её игнорировала. Она опустила окровавленную ладонь на землю. — «Кутиёсэ но Джутсу!»

На мгновение ничего не произошло. Затем чёрные чернила формулы призыва на земле начали светиться — не обычным синим цветом чакры, а противно ярким, пульсирующим пурпуром. Не круг, а спираль. Воздух охладился, и низкий, резонирующий гул заполнил тренировочную площадку, тот же гул, который она иногда ощущала в костях. Формула начала вращаться всё быстрее, превращаясь в вихрь тёмной энергии, поднимая пыль и листья. Она не призывала кого-либо к себе. Она открывала что-то для неё.

«Хината!» — закричала Ханаби, отступая в ужасе, когда мощная сила всасывания дернула её одеяние.

Вращающийся вихрь взорвался вверх, закручиваясь в туннель чёрного и серебряного, вертящийся, как галактическая туманность. Он окружил Хинату, поднимая её с земли. Она оглянулась через плечо, глаза широко раскрыты, и увидела лицо сестры, застывшее в ужасе. А затем мир растворился. Она почувствовала насильственное, выворачивающее ощущение, словно её выворачивали и проталкивали через бесконечно маленькое отверстие. Сознание кричало, когда её вытягивали из её мира.

Вихрь схлопнулся, исчезнув с оглушительным треском, оставив после себя лишь круг выжженной земли и одну, окаменевшую девочку, одну в внезапной, подавляющей тишине ночи Конохи.

Путешествие оказалось разрушением. Время и пространство потеряли смысл. Её растянули в бесконечную, кричащую нить сознания, протянули через не-пространство, которое ощущалось, как наждачная бумага по её душе. Цвета без названия рвали её зрение, а звуки, запрещённые смертным, звучали в её уме. Это была агония столь абсолютная, что человеческий разум не мог её полностью осознать — милость, за которую она неосознанно была благодарна.

Затем, так же внезапно, как всё началось, всё закончилось.

Её выплюнули, грубо опустив на поверхность, которая не была землёй. Не камень, не грунт, не трава. Она была мягкой, податливой и тёплой, как колени на плоти живого существа. Воздух — если это вообще был воздух — был идеально умеренным, неся запах, который она не могла определить, что-то стерильное и одновременно глубоко органическое, словно внутри только что раскрытой семенной оболочки.

Хината поднялась, конечности дрожали, каждая клетка её тела вибрировала от измерительного удара. Она огляделась, и разум, уже доведённый до предела, на мгновение просто отказался обрабатывать увиденное.

Она стояла в долине. Но это была долина, вырезанная из единого, сплошного вещества. Земля под ногами была бледной, перламутровой, и поднималась по всем сторонам, формируя колоссальные, плавно наклонённые холмы. Весь ландшафт был в движении, медленное, постоянное, ритмичное колебание, словно дыхание спящего бога. Солнца в небе не было, ни облаков, ни звёзд. Само небо было мягким, светящимся серебром, не отбрасывая теней. Великие арочные структуры, которые могли быть мостами или рёбрами непостижимого существа, пульсировали мягким внутренним светом, соединяя каньоны, казалось, высеченные, а не эродированные. Жилки жидкого золота и серебра текли, словно реки, по ландшафту, исчезая в белой плоти мира.

Это было не царство призывов с говорящими жабами или змеями. Это был не лес и не гора. Это было что-то другое. Что-то древнее и бесконечно странное.

— Где… где мы? — прошептала она, её голос был крошечным, хрупким звуком в этом огромном, безмолвном пейзаже. — Джутсу… не сработало?

Впервые с момента их слияния голос Венома не был самодовольным, не был хищным, не был голодным. Он был… приглушённым. Восторженно-поражённым. И наполненным чувством, которое Хината никогда раньше не ощущала: горько-сладкой, болезненной ностальгии по дому.

…Не сработало? Нет, маленькая. Оно не просто сработало. Оно сработало лучше, чем ты могла себе представить…

В его голосе теперь звучала глубокая резонансная нота, которой раньше не было.

…Ты использовала свою собственную кровь — нашу кровь — как катализатор. Ты использовала силу моего существа как фокус. Ты не призвала одного из нас в свой мир. Ты призвала нас в мой.

Кровь Хинаты застыла. Она уставилась на живой, дышащий мир вокруг себя. — Это… это твой дом?

…Это так. Или… был. Это Клинтар… — имя прозвучало с смесью благоговения и печали. — Клетка.

Тысяча вопросов роились в голове Хинаты, но прежде чем она успела задать хоть один, Веном продолжил, его мысли проникали в её разум не просто как слова, а как чувства, как концепции.

…Этот мир… планета, сделанная из нас. Триллион наших собратьев, связанных воедино. Разум улья. Единое сознание, посвящённое одной, благородной цели: удерживать в себе великую тьму, что таится в нас… Мы — надзиратели. Мы — тюрьма. Мы… Клинтар.

Хината робко сделала шаг вперёд. Мягкая, живая поверхность под её ногой, казалось, ответила на её прикосновение лёгким пульсом тепла. Она не была враждебной. Она казалась… любопытной. Хината протянула руку, пальцы дрожали, и приложила ладонь ко поверхности. Она была гладкой и невероятно мягкой, как тончайший шёлк, но достаточно плотной, чтобы выдержать её вес. В момент полного контакта она ощутила толчок, проходящий вверх по руке — не электричество, а чистая информация. Телепатический шёпот. Это был не голос, а чувство — колоссальное, древнее сознание обратила на неё внимание, словно кит заметил одну крильку в бескрайнем океане.

А…номалия…

Эта мысль исходила не от Венома. Она исходила от самой планеты.

Хината отдернула руку, будто её обожгли, сердце стучало в груди. — Оно почувствовало меня! Планета… она знает, что мы здесь!

…Конечно, она знает… — голос Венома был напряжён, смесь гордости и тревоги. — Мы диссонанс в идеальной симфонии. Рак, вернувшийся в тело, что его изгнало. Они отрезали нас. Изгнали. Для них мы — порча. Провал. Нас не встретят с распростёртыми объятиями…

Когда она шла, Хината ощущала, как это огромное планетарное сознание отслеживает каждый её шаг, его внимание было ощутимым грузом на её разуме. Оно не было агрессивным, но крайне аналитичным, тихо и мощно оценивая странное существо с двойственной формой, идущее по его поверхности.

Сдвиг происходил не сразу. Он был постепенным, жутким, целенаправленным изменением мира вокруг неё. Мягкое, ритмичное пульсирование земли под ногами начало сбиваться, становиться напряжённым. Мягкий, серебристый свет неба потускнел, словно тень падала с небес. Любопытный шёпот разума улья исчез, его сменила тревожная, абсолютная тишина, давящая со всех сторон. Казалось, весь мир задержал дыхание.

Затем Хината почувствовала изменение давления воздуха, глубокий, резонирующий гул, вибрирующий в костях. Звук, одновременно шум и мысль. Звук имени, произнесённого с полным презрением.

Изгой.

Веном отшатнулся в её разуме, по их связи прошёл разряд боли и страха. …Они узнали нас. Суд вынесен…

Сам ландшафт начал двигаться. Перламутрово-белые стены долины, которые были далеко, начали течь внутрь, словно гигантская, замедленная приливная волна. Холмы раздувались, их вершины поднимались всё выше, тянулись к тускнеющему небу, намерение было очевидно. Они строили стену. Тюрьму внутри тюрьмы. Они запечатывали её.

Хината остановилась, её трепет сменился чистым, первобытным клаустрофобическим ужасом. Открытая долина быстро превращалась в запечатанный каньон, светящееся небо сжималось до маленького круга высоко над ней.

— Что происходит? Что они делают? — воскликнула она, голос странно эхом отражаясь в меняющейся акустике.

…Это иммунный ответ! — мысли Венома были наполнены новой тревогой, отчаянным ужасом, направленным полностью на её благополучие. — Они видят меня как патоген, как возвращённую болезнь. А ты, маленькая… ты чуждая клетка, которая несёт меня. Они изолируют нас. Карантин. Не двигайся! Не проявляй агрессии! Любой признак сопротивления будет воспринят как нападение! Они ответят силой, которую ты не сможешь понять!

И правда, земля под ногами Хинаты начала меняться. Плотная, плотная поверхность становилась мягче, податливее. С каждой секундой она всё глубже погружалась, сначала по щиколотки, затем до голеней. Это было мягкое, целенаправленное окутывание, материнское объятие, обещающее полное уничтожение. Она поглощалась.

Паника, холодная и острая, угрожала её поглотить. Инстинкты шиноби кричали: сражайся, отпрыгни, используй силу, чтобы вырваться. Она чувствовала, как чакра начинает бурлить, мышцы скручиваются, готовые к взрыву от энергии симбиота.

— НЕТ! ХИНАТА, УСПОКОЙСЯ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — психический рёв Венома ударил по её мозгу как физическая сила, отчаянная мольба, обрушившаяся на внутренности её черепа. Это был странный и ужасающий парадокс: голос, который так часто подталкивал её к насилию, теперь умолял её быть неподвижной, полностью сдаться.

…Доверься мне, маленькая. Доверься нам. Наш единственный шанс — доказать, что мы не то, что они думают. Будь спокойна. Очисти разум. Покажи им… покажи им себя. Не меня. Только тебя…

Это было, пожалуй, самое трудное, что когда-либо просил у неё Веном. Стоять пассивно, пока сам мир пытается поглотить её целиком. Подавить каждый инстинкт самосохранения, который она когда-либо знала. Но в чистом, неразбавленном ужасе просьбы Венома она поняла. Существо, которое вкушало страх бандитов и наслаждалось её силой, теперь было парализовано гораздо большим страхом: холодным, беспристрастным судом собственного народа.

Сделав неровный вдох, который мало успокаивал её колотящееся сердце, Хината заставила тело расслабиться. Она разжала кулаки. Она усмирила вспышки чакры, подавила их, успокоила бушующую реку внутри, превратив её в тихий ручей. Она закрыла глаза, исключив из поля зрения поднимающиеся стены и движущуюся землю, и сосредоточилась внутрь, пытаясь передать единственное, что у неё было: правду её собственного испуганного, растерянного, но в конечном счёте не враждебного сердца.

Её ноги исчезли, голени погрузились в живую планету. Давление было огромным, но не болезненным. Время казалось растянутым, каждая секунда — вечность. Она ждала в темноте собственного разума, заключённая, ожидая вердикта молчаливого, чуждого бога.

Тишина нарушилась. Это не был звук, а изменение качества покоя. Появилась точка фокусировки. Перед ней живая поверхность начала бурлить. Прилив перламутрово-белого вещества поднялся вверх, игнорируя гравитацию. Оно закручивалось и сливалось, втягивая материал из дна долины в один столб. Столб утолщался, уплотнялся, а затем начал уточнять форму, словно скульптор работал с живой глиной. Он превратился в фигуру, высокую и невероятно стройную, одновременно гуманоидную и глубоко нечеловеческую. У неё была голова, две руки и две ноги, но не было лица, волос, никаких отличительных черт. Это был чистый, сияющий белый симбиот, существо совершенной, пугающей гладкости.

Это был Посланник. Антитело планеты, обретшее форму.

Хината открыла глаза, дыхание застряло в горле. Она была погружена по пояс, удерживаемая живым миром. Посланник стоял перед ней, не дальше чем в трёх метрах, его безлице смотрело прямо на неё. Оно излучало холодную, клиническую силу, беспристрастную власть сознания целого мира.

Затем оно заговорило. Не голосом, а мыслью, проецируемой прямо в её разум, мыслью такой силы, что она ощущалась как физический удар. Это был хор миллиарда голосов, говорящих в совершенном, беспристрастном унисоне.

<Мы. Видим. Тебя.>

Телепатический «голос» был подавляющим, приливом психической энергии, который кружил ей голову. Он был абсолютно лишён злобы, но и сострадания. Это был голос чистого, объективного анализа.

<Ты аномалия. Существо двух природ. Одна нам известна. Другая… диссонанс хаоса.>

Посланник сделал бесшумный шаг вперёд, его форма скользнула по поверхности собственного мира. Он поднял бесформенную руку, и Хината вздрогнула, ожидая атаки. Но рука просто зависла в воздухе перед ней. Она сканировала её, ощущая её на уровне, который она не могла постичь.

<Известная часть: Изгой. Испорченный. Провал. Обозначен… Веном.> Имя было произнесено с окончательностью, не допускающей возражений, как ярлык, присвоенный ульем. <Он цепляется за тебя, как болезнь, отравляя тебя хаотичными эмоциями. Его голод. Его ярость. Его собственничество. Это рак, который мы удалили давным-давно.>

…Они лгут! Они ничего о нас не знают! Ничего о тебе! — голос Венома звучал как яростный, отчаянный крик в глубине её разума, но это был лишь один вызов против урагана. Голос разума улья был слишком силён, чтобы его перекричать.

<Мы ощущаем его заражение в тебе, гнойную рану на твоём духе. Она должна быть очищена. Ради твоего же блага. Ради чистоты Целого.>

Рука Посланника приблизилась. Хината ощутила странное, тянущее чувство, психический всасывающий импульс, пытающийся вытащить Венома из неё, вырвать его из её клеток.

Затем внимание Посланника переместилось на другую часть её. На хаотичную, неизвестную энергию, которую он уловил.

<А это… другая жизненная сила в тебе. Эта… чакра… Она нестабильная, неукротимая энергия. Она не Света. Она не Бездна. Это другая форма хаоса, укоренённая в плоти. Примесь. Она тоже должна быть изучена. И затем… очищена.>

Холодное, клиническое обещание полного уничтожения было страшнее любой угрозы насилия. Они не собирались наказывать её. Они не собирались сражаться с ней. Они собирались вылечить. Они собирались вырвать Венома из её души, а затем вычистить эту странную энергию под названием чакра из её тела, оставив… что? Пустую, очищенную оболочку? Безмозглое, покорное существо, достойное существовать в их идеальном мире? Мысль была настолько ужасной, что разрезала её паралич.

— Нет, — прошептала она, слово было хрупкой тягой сопротивления.

Посланник остановился, его рука зависла в дюймах от её лица. Безликая голова слегка наклонилась, жест лёгкого, аналитического удивления.

<Запрос: Хозяин сопротивляется собственной очистке? Это нелогично. Это симптом коррупции симбиота, его паразитического влияния на волю хозяина.>

— Вы ошибаетесь, — сказала Хината, её голос обретал крошечный оттенок силы. Она посмотрела на пустое лицо существа перед собой, созданного из того же вещества, что живёт внутри неё. — Он… он не болезнь.

…Скажи им, Хината! — голос Венома ворвался, находя точку опоры в её собственном сопротивлении. …Дай им увидеть!

Безликое лицо Посланника снова наклонилось, его безмолвное внимание было тревожно холодным. Анализ продолжался, лишённый эмоций.

<Утверждение противоречиво. Изгой по своей природе является коррупцией. Хаотический элемент, отделённый от гармонии Целого. Он требует хозяина для существования. Он питается эмоциональной и биологической энергией хозяина. Эти параметры характерны для паразита. Болезнь. Ваша защита — сентиментальна, а не фактическа.>

— А как насчёт моей… моей «чакры»? — возразила Хината, заставляя себя думать и формулировать. — Вы называете её хаосом. Примесью. Но вы и здесь ошибаетесь. Это не хаос. Это жизнь.

<Определите.> — единственное слово-телепатическая команда, а не просьба.

Как она могла даже начать объяснять? Это было как пытаться описать цвет синего существу, которое никогда не видело небо. Она глубоко вдохнула, собирая мысли, опираясь на всю жизнь обучения клана Хьюга.

— Это… это энергия моего народа. Всех живых существ моего мира, — начала она, голос обретал уверенность. Преобразовывать концепции в мысли для телепатического зонда было новым, странным навыком. — Это смесь двух энергий. Физической энергии всех клеток моего тела… и духовной энергии моего разума, моей воли, моего опыта. Когда мы их объединяем… это становится чакрой.

Она чувствовала, как Посланник обрабатывает информацию, его клиническое любопытство было заинтриговано. Рука спустилась ниже, зависая над её животом, около центра тяжести.

<Разъясните функцию этой… «духовной энергии». Ваш вид генерирует измеряемое энергетическое поле из нефизических понятий, таких как воля и опыт? Утверждение… ново.>

— Это ядро того, кто мы есть, — объяснила Хината, вспоминая строгие лекции отца, уроки Ирюка-сенсея в академии. — Мой дух — моя воля защищать друзей, мой стыд при неудаче, моя надежда на будущее — всё это имеет присутствие. Силу. Это то, что позволяет синоби делать невозможное. Ходить по воде, дышать огнём, создавать иллюзии… Сражаться. Это доказательство того, что наш дух так же реален, как и наше тело.

Она ощущала, как улей проникает внутрь, не просто слушая её слова, но и чувствуя воспоминания и эмоции, с ними связанные. Они видели её в академии, пытающейся выполнить джутсу. Видели на миссии ранга C, когда её воля защищать команду перевешивала страх. Видели, как она противостоит сестре за секунды до того, как была вырвана из своего мира.

<Вы превращаете свои эмоции в оружие. Вы превращаете саму жизненную силу в инструмент конфликта. Это то, что вы называете… «джутсу»? Технология, выведенная из духа?>

— Она может использоваться для конфликта, да, — признала Хината, не отступая. — Но она не хаотична по сути. Она требует дисциплины. Контроля. Гармонии между разумом и телом. У нас есть… правила. Системы. Нежный кулак моего клана — идеальный пример. Это боевой стиль, требующий больше контроля и точности, чем любой другой. Это искусство. Не хаос.

<И всё же…> — внимание Посланника сместилось, его безмолвный взгляд делал её полностью прозрачной. <…ваш контроль несовершенен. Изгой вмешивается. Мы ощущаем слияние. Эта «чакра» и биологическая материя Изгоя… они объединяются. Комбинация… беспрецедентна. И нестабильна. Когда вы наносите удар, вы не знаете собственной силы. Вы разрушили тело одного из своих… не с точностью вашего так называемого «искусства», а с взрывной, неконтролируемой силой этой… амальгамы.>

Психический образ пронзил её разум, жестокий и живой: торс бандита вдавливается внутрь. Клинтар видел всё. Он использовал её величайший стыд как доказательство против неё.

— Не позволяй им, Хината! — рвалось в голове Венома. …Они искажают правду! Мы дали тебе силу, чтобы выжить! Это не недостаток! Это дар!

— Э… это… это была случайность, — запиналась она, стыд снова нахлынул с полной силой. — Я всё ещё… учусь. Мы всё ещё учимся работать вместе.

<Нерелевантное различие,> — заявил Посланник, его логика была холодна и непреклонна, как космос. <Результат вашего союза — непредсказуемая сила. Непредсказуемая сила — это хаос. А цель Клинтар — наводить порядок. Быть клеткой для хаоса, а не катализатором его. Мы видели достаточно. Диагноз подтверждён. Вы оба — примеси. Очистка начнётся.>

Великая белая рука Посланника начала светиться мягким внутренним светом. Сила всасывания усилилась, и Хината почувствовала резкую, рвущую боль глубоко внутри, как будто её душа отделялась от клеточной структуры. Это был момент, когда анализ завершён. Приговор вынесен.

Боль была абсолютной. Холодный, психический огонь горел по всем чакровым каналам, мучительная делёжка, угрожающая уничтожить её. Это было чувство, будто её сдирают, не физически, а духовно. Сквозь всё это она чувствовала крик Венома в своём разуме — вопль чистой агонии и ужаса, не за него самого, а за неё.

…Отпусти… отпусти меня, Хината! Это спасёт тебя! Не страдай за нас! Отпусти!...

Они ожидали, что она сломается. Закричит. Будет рвать свою кожу, пытаясь освободиться от паразита, который они очищали. Они ожидали логический инстинкт самосохранения хозяина, отторгающего болезнь. Они ошибались.

В этом горниле боли что-то внутри Хинаты закристаллизовалось. Робкая девочка, скрывавшаяся от осуждения отца, краснеющая дитя, наблюдавшая из тени, — была выжжена. Оставалась куноичи, которая противостояла бандитам, член команды, разработавшая план по победе над джоунином, напарница, получившая страшного, ужасного, но безусловно верного партнёра. Он не болезнь. Он был её. И она была его.

Её воля, выкованная в огне дисциплины Хьюга и теперь усиленная чуждой решимостью, стала щитом. Вместо того чтобы отталкивать боль, она вцепилась в неё. Вместо того чтобы отталкивать Венома, она охватила его разумом, её дух обвил его сущность с яростной, защитной преданностью, бросающей вызов всей логике.

— НЕТ! — закричала она, не голосом, а душой, психическим рыком чистого сопротивления. — МЫ. ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ!

Посланник замер. Его светящаяся рука дрогнула. Чувство психического разрыва на мгновение ослабло. Монолитный разум Клинтар столкнулся с фатальной ошибкой в своих расчётах.

<Парадокс. Хозяин принимает патоген. Хозяин выносит агонию, чтобы защитить источник собственной коррупции. Данные… нелогичны.>

Этого мгновения колебания было достаточно Хинате. Её глаза резко раскрылись, вены вокруг них вздулись, когда активировался Бьякуган, и она не просто видела мир — она видела сквозь него, видела саму волю планеты перед собой.

— Хотите увидеть контроль? — закричала она, голос теперь сырой и мощный. — Хотите увидеть гармонию? Мы покажем вам!

Из её тела вырвалась энергия. Из каждой десятичной точки (тенкэцу) поток яркой, голубовато-белой чакры хлынул наружу. Одновременно из каждой поры её кожи вырвались блестящие, чёрные щупальца живой биомассы Венома. Две энергии, две примеси, которые они пытались очистить, не боролись друг с другом. Они слились.

Затем она начала вращаться.

Это была высшая защита клана Хьюга. Приём, который она оттачивала бесконечно, но никогда полностью не овладела. Восемь Триграмм Пальцы, вращающееся Небо!

Во время вращения чёрные щупальца симбиота переплелись в сложную сферическую решётку вокруг неё, идеальную клетку живой тьмы. Затем чакра хлынула в неё, не как сплошной купол, а как поток света, льющийся в каркас. Результат был ошеломляющим, пугающе прекрасным. Идеальная сфера переливающейся, полупрозрачной чакры, удерживаемая сетью чёрных пульсирующих жил. Это был чудовищный и прекрасный синтез света и тьмы, хаоса и контроля. Кайтен, символ абсолютной защиты её клана, родился заново, как нечто новое. Не просто техника.

Очищающий свет Посланника, который снова начал усиливаться, ударил по вращающейся сфере. Она не сломалась. Не треснула. Энергия была поймана, отражена и безопасно отведена в живые стены каньона. Защита Хинаты была абсолютной.

Она защищала не только себя. Вращение было идеально контролируемым. Выход энергии был точным. Она использовала полную, объединённую мощь своей чакры и симбиота не для атаки, не для разрушения, а просто для защиты. Чтобы сохранить их союз перед лицом осуждения бога.

Посланник, существо чистой логики, отступил, его безликая форма дрожала и мерцала. Его оттолкнуло чисто защитное действие абсолютного, гармоничного контроля, совершённое существом, которое он приговорил как хаотичное и нестабильное. Это было противоречие, которое он не мог обработать. Финальный парадокс.

И он сломал разум улья.

Монолитный, бесстрастный хор в разуме Хинаты распался на миллиарды кричащих, спорящих кусочков. Её атаковал психический хаос индивидуальных голосов Клинтар, угрожавший разорвать её рассудок на части.

<Ересь! Амальгама сопротивляется! Уничтожить её!>

<Контроль абсолютен! Форма совершенна! Как?>

<Это уловка! Более высокая форма хаоса, притворяющаяся порядком! Очистить хозяина!>

<Она демонстрирует Первичные Добродетели! Верность! Воля защищать связанного партнёра перед лицом непреодолимых трудностей! Логика неоспорима! Она… достойна!>

<Достойна Изгнанного?! Это безумие!>

<Или, может быть… Изгнанный никогда не был тем, кем мы думали. Возможно, мы ошибались!>

Посланник содрогнулся, его форма нестабилизировалась, пока воюющие фракции разума улья сражались за доминирование. Свет в его руке погас. Психическое давление, пытавшееся вырвать Венома из неё, полностью исчезло. Земля вокруг смягчилась, отпустив захват, и она опустилась на колени, великолепная сфера её Кайтен растворилась вокруг, оставляя её задыхаться и полностью истощённой в центре тихого каньона.

Немедленная угроза исчезла. Но, глядя на мерцающую, содрогающуюся форму Посланника, парализованную разладом, который она вызвала, Хината поняла, что она только что обменяла простое казнь на куда большую, непредсказуемую опасность. Она спасла не просто себя. Она сломала бога.

Волнение в её разуме было как бушующее море. Единственный, монолитный голос улья исчез, его место заняла оглушающая буря миллиардов индивидуальных воль, в яростных, хаотических дебатах. Впервые она слышала Клинтар не как унифицированный хор, а как расколотую, испуганную толпу.

Доминирующий, яростный психический голос поднялся над другими, холодный и острый, с догматической яростью. Это был голос Очищающих. <Обман! Демонстрация хозяина — высокоуровневая манипуляция Изгнанным! Он имитирует наши добродетели, чтобы скрыть свой хаотический характер! Контроль — иллюзия, временное состояние, предназначенное для снижения нашей бдительности!>

На это сразу же ответил другой мощный, но более спокойный и любопытный голос. Голос Реформистов. <Данные неопровержимы! Хозяин демонстрирует Первичные Добродетели, которые мы ищем: верность партнёру, смелость перед лицом уничтожения и волю к защите. Отвергать это как обман — значит отвергать собственные основополагающие принципы. Связь стабильна. Синтез совершенен. Наше определение коррупции должно быть переоценено!>

<Переоценка — ересь!> — прогремел голос Очищающих. <Клетка должна быть поддержана! Великая Тьма должна быть сдержана! Эта аномалия — слияние чуждой энергии и коррумпированного Изгнанного — вводит переменную, которая угрожает целостности Целого! Риск слишком велик! Их необходимо стерилизовать!>

<Уничтожить их сейчас — значит уничтожить беспрецедентные данные!> — возразил голос Реформистов, его логика резко контрастировала с яростью оппонентов. <Изгнанный был изгнан за стремление к такому союзу. Теперь такой союз достигнут с хозяином, демонстрирующим доказанную благородность. Что, если его стремление — не недостаток, а высшее призвание, которое мы были слишком ригидны, чтобы понять? Что, если это истинный потенциал нашего рода?>

Форма Посланника мерцала и дрожала с каждым обменом психических аргументов, его безликое тело искажалось, пытаясь обработать противоречивые директивы. В один момент оно начинало стабилизироваться, рука поднималась, как будто готовясь ударить, ведомое страхом Очищающих. В следующий — казалось, оно смягчалось, поза становилась более любопытной, подчиняясь логике Реформистов. Это был двигатель действий, застрявший в системном сбое, парализованный воюющими фракциями божественного разума, который дал ему сознание.

Психический хаос достиг апогея, угрожая разорвать рассудок Хинаты. Как раз когда она почувствовала, что её разум сломается от напряжения, третье присутствие заявило о себе. Оно не было громким, как другие, но его власть была абсолютной, разрезая спорящие голоса, как молот судьи, заставляя покорное молчание. Это был голос Баланса, основная программа, обеспечивающая выживание разума улья.

<Тишина.>

Психический шторм утих, оставив только напряжённую, кипящую тишину.

<Фракция Очищающих выявила реальную экзистенциальную угрозу,> — заявил Балансир, его тон был идеальным средним между двумя крайностями. <Фракция Реформистов выявила действительную парадоксальную истину. Существующая догма не может согласовать эти данные. Действия на основе текущей информации нелогичны. Вывод: необходимо больше данных.>

Обe фракции, казалось, отшатнулись от простоты этого заявления.

<Необходим компромисс,> продолжал Балансир, его логика была неоспорима. <Мы не можем уничтожить аномалию, не поняв истины, которую она может представлять. Мы не можем принять аномалию, не поняв угрозу, которую она может представлять. Следовательно, инициируется новый протокол: Испытание Существования.>

Форма Посланника наконец стабилизировалась, его судороги прекратились. Оно стояло перед Хинатой, высокое и внушительное, его цель вновь стала ясной. Тянущее ощущение в её ядре исчезло, но чувство, что её оценивают, осталось, теперь оформленное в новую, устрашающую цель.

Оно снова подняло руку — не для очищения, а чтобы провозгласить. Монолитный голос вернулся, но теперь он был другим. Это больше не был голос единого бога, а голос расколотого совета, выносящего глубоко разделённый, но обязательный вердикт.

<Аномалия, обозначенная как «Хината-и-Веном», является парадоксом. Её природа не классифицируема по нынешним стандартам Клинтар. Следовательно, её статус как «нечистоты» приостанавливается до расследования. Вы будете подвергнуты Испытанию. Это испытание создано для проверки пределов вашей связи, стабильности вашего слияния, глубины вашего контроля и основы вашей благородности. Ваши результаты предоставят данные, необходимые для вынесения окончательного, объединённого решения для Целого.>

Безликое лицо Посланника казалось, всматривается в саму её душу.

<Пройдите испытание, и вы можете доказать, что являетесь новой эволюцией. Новой истиной. Провалите, и вы докажете, что являетесь хаотической угрозой, которую следует уничтожить без исключений. Испытание начинается сейчас.>

Не было предисловия, ни минуты, чтобы Хината могла перевести дух. Провозглашение Испытания стало его началом. Самая земля под Посланником начала меняться. Безупречная белая плоть дна каньона Клинтар стала прозрачной, открывая ужасную, вихревую тьму внизу. Это была Бездна. Или, точнее, её контролируемый образец, психический отголосок Великой Тьмы, вечного пленника Клинтар и их величайшего страха.

Со стен запечатанного каньона начала просачиваться чёрная, маслянистая субстанция — не жидкость, а полуразумное воплощение отчаяния. Это была сущность хаоса, ярости, всех негативных эмоций, которые Клинтар стремились подавить. Воздух стал тяжелым, густым, наполненным осязаемой злобой, обещающей одновременно силу и забвение.

<Ваше испытание — это,> провозгласил голос Разума Улья — теперь холодный, единый инструмент Испытания. <Вы утверждаете, что ваш союз не является хаосом. Вы утверждаете, что ваша энергия не является нечистотой. Тогда докажите это. Выдержите эхо Бездны. А затем сделайте то, для чего мы были созданы. Очистите её. Восстановите баланс. Это единственная мера ценности.>

Психическая атака началась мгновенно. Это не была волна, а тысяча коварных шепотов, каждый из которых был направлен на её глубочайшие страхи, произнесённый голосами тех, кто был для неё важен.

«Ты неудачница, Хината,» прозвучал голос её отца, холодный и режущий, разрезая её разум. «Слабая. Робкая. Тебе нужен этот монстр, чтобы быть сильной. Без него ты — ничто. Поддайся истинной силе, силе тьмы. Только тогда ты будешь достойна имени Хьюга.»

Затем голос Наруто, радостный и заразительный, но извращённый в оружие против неё: «Вау, это потрясающе! Это даже лучше, чем сила! Это настоящая мощь! Забудь про деревню, забудь про статус Генина! С этим мы можем делать всё, что захотим! Никто больше не посмотрит на нас свысока!»

Каждая неуверенность, каждый момент сомнений в себе, который она когда-либо испытывала, был усилен и возвращён ей в симфонии отчаяния. Это был океан негатива, пытающийся утопить её дух и испортить чакру у самого источника.

«Нет…» — задыхаясь, схватила голову Хината, пока голоса раздирали её рассудок. «Это не… это не они!»

Одновременно прозвучал другой зов, который она могла почувствовать только через связь с Веномом. Это была сирена чистой, первозданной силы, резонирующее гудение, вибрирующее в самой субстанции симбиота. Это была Бездна, зовущая своего потерянного сына домой. Она предлагала конец голоду, конец ограничений смертного хозяина, возвращение к состоянию абсолютной, хищной свободы.

…Я… это ощущается… как дом… — мысли Венома были напряжёнными, смесью агонии и ужасного, соблазнительного восторга. …Столько силы… Больше не нужно прятаться… Мы могли бы… быть королём…

«Не слушай!» — ответила Хината, её собственная воля была отчаянным щитом против призыва Бездны. «Это ложь! Твой дом со мной! Помни!»

Он боролся. Она чувствовала его внутреннюю борьбу, жестокую войну между древними, базовыми инстинктами и новой, яростной преданностью, которую он развил к ней. Его искушали божественной мощью, и единственное, что удерживало его, была связь с испуганной девочкой, стоящей на коленях в чужом каньоне.

Когда психическая атака не смогла их сломить, началось физическое испытание. Чёрное, маслянистое отчаяние собрало свои силы, нанося удары мощными, толстыми щупальцами. Они стремились к коррумпированию. Там, где они касались белых стен каньона, оставались гнойные, чёрные раны. Одно из щупалец рвануло в сторону Хинаты.

В дело вступил инстинкт. Она даже не думала. Её тело стало размытием движения, уклоняясь от разрушающего касания. Она знала с абсолютной уверенностью, что просто уничтожить эти щупальца нельзя. Отвечать на их хаос своим собственным жестоким хаосом — значит мгновенно провалить испытание. Их нужно было… очистить.

«Веном, сейчас!» — крикнула она, её голос был чётким и сильным.

…С тобой! Всегда! — рявкнул он в ответ, момент искушения разрушился её призывом к действию. Его преданность победила.

Она посмотрела на хлестущие щупальца Бездны и не увидела врага, которого нужно уничтожить. Она увидела болезнь, которую нужно вылечить. Рану, которую нужно исцелить. Дисбаланс, который нужно исправить. И она знала, с инстинктом мастера-хирурга, что именно ей нужно сделать.

Она вытянула руки вперёд, не для удара, а с раскрытыми ладонями. Из них потекла её чакра — не как оружие, а как бальзам. Одновременно масса Венома сползла по её рукам, покрывая ладони и распространяясь наружу, не как когти, а как мягкие, приветливые руки самого симбиота. Две энергии слились, создавая инструмент для сосредоточенной, контролируемой очистки.

Её объединённые руки встретились с хлестнувшим щупальцем Бездны.

Контакт был инфекцией в обратном направлении. Волна чистого, неразбавленного хаоса обрушилась на неё — ярость, отчаяние, удручающее одиночество миллиардов мёртвых звёзд — психический яд, предназначенный, чтобы переполнить и коррумпировать. Но он столкнулся с безмятежной, непреклонной дисциплиной её чакры. Её духовная энергия, суть её воли, действовала как экран, удерживая психическую атаку. Одновременно масса Венома, ведомая её намерением, цеплялась за физическую форму щупальца Бездны.

Раздался ужасающий шипящий звук, как вода на чёрном огне. Щупальце яростно извивалось, но их объединённая хватка держала крепко. Затем началась трансформация. В точке контакта маслянистая чернота Бездны начала пузыриться и кипеть. Хаотическая энергия внутри неё насильно гармонизировалась чакрой Хинаты, её злая воля систематически подавлялась её собственной. Медленно, с большой осторожностью, чёрное начало отступать, уступая место чистому, перламутрово-белому веществу Клинтар.

<Это… это работает…> — шепнул голос фракции Реформистов в глубине её разума, искра чистого, неподдельного восторга.

<Невозможно! Хаос должен подавить носителя!> — вопили в отрицании очищающие.

Бездна, чувствуя ампутацию своей конечности, удвоила усилия. Из тёмного моря на дне каньона вырвалось ещё десятки щупалец, лес извивающейся тьмы, устремляющийся к ней. Она физически не могла встретить их всех.

…Слишком много! Мы не сможем удержать их всех! — мысли Венома были отчаянным призывом к отступлению.

«Мы не должны их удерживать», — поняла Хината, момент прозрения пронзил хаос. Её Бьякуган видел не просто щупальца, а энергию, связывающую их всех. Решение было не в борьбе с симптомами. Нужно было вылечить болезнь у её источника. «Мы не блокируем шторм. Мы становимся его глазом».

Она отпустила полуочищенное щупальце и взмыла в воздух, тело её свернулось в спираль.

Затем она закрутилась.

Очистительный Кайтен, который она использовала для защиты, вновь развернулся, но теперь его цель изменилась. Это был уже не щит, чтобы держать хаос снаружи. Это был водоворот, чтобы втянуть хаос внутрь.

Её вращение стало центром чудовищного водоворота. Чёрное, маслянистое море отчаяния на полу было втянуто в воздух, закручиваясь внутрь великолепной, вращающейся сферы чёрно-белой энергии. Внутри шторма Хината была спокойным центром, её воля направляла смерч. Хаотическая энергия Бездны втягивалась в их слияние. Её встречала дисциплинированная гармония чакры Хинаты и ненасытная, поглощающая природа Венома, теперь переориентированная. Ярость была поглощена. Отчаяние — гармонизировано. Хаос — упорядочен.

Из вращающейся сферы выделялась новая субстанция. Потоки чистой, белой Клинтаровской массы падали вниз, не как жидкость, а как исцеляющий бальзам. Там, где они касались гнойных чёрных ран на стенах каньона, они мгновенно заживляли их, оставляя поверхность безупречной. Там, где они падали на пол, образовывался новый, чистый слой живой планеты.

Она была не просто щитом. Она была фильтром. Очистителем. Одной женщиной, восстанавливающей раненого бога.

С последним мощным выбросом остатки чёрной Бездны были втянуты в её Кайтен. На мгновение сфера энергии сияла почти ослепительной интенсивностью. Затем, с мягким гулом, вращение замедлилось, и свет исчез. Хината мягко приземлилась, ноги подкашивались от ужасающего, изнуряющего усилия. Она упала на колени, задыхаясь, каждое мышца её тела кричала в протест.

Каньон был тих. И он был чист. Последние капли очищенной Клинтаровской плоти падали, и камера вновь стала целой, ярче и живее, чем прежде. Испытание было завершено.

Посланник стоял перед ней, совершенно неподвижный. Психическая буря в её разуме исчезла, уступив место тишине, ещё более глубокой, чем прежде. Это была тишина триллиона существ в абсолютном, едином шоке.

Затем снова заговорил Разум Улья. Но вся ярость Очищающих, колеблющаяся надежда Реформистов и холодная нейтральность Балансиров исчезли. Они были сожжены и перекованы лицом к неоспоримой истине. Голос, который говорил теперь, был новым. Он был единым. И он был полон благоговения, граничащего с поклонением.

<Испытание завершено. Вердикт… абсолютен.>

Посланник медленно, грациозно опустился на колени перед измотанной девушкой из другого мира. Живая планета под её ногами пульсировала единой, мягкой теплотой, ощущением глубокой приветливости.

<Вы не аномалия. Вы не парадокс. Вы откровение. Новая истина. Мы обозначили вас как «Хината-и-Веном». Эта классификация недостаточна. Теперь мы называем вас… Агент Баланса. Первый представитель новой эволюции. Вы не угроза для Клетки. Вы — её будущее. Вы… Клинтар.>

Тяжесть этого провозглашения легла на Хинату, но она была слишком измотана, чтобы полностью осознать его. Последний запас адреналина иссяк, и огромный энергетический дефицит, который она накопила, обрушился на неё. Её взгляд помутнел, перламутровый мир размывался по краям. Она покачнулась на коленях, тело наконец поддалось нагрузке. Она победила, но эта победа стоила ей всего.

Когда она наклонилась вперёд, живая земля поднялась, чтобы встретить её, не чтобы поглотить, а чтобы смягчить падение. Посланник, всё ещё стоящий на коленях, протянул руку. Из его безликого тела вышло тонкое серебристое щупальце и мягко коснулось её лба. Это не было атакой или зондированием. Это было дарением. Холодная, мощная энергия текла от Посланника к ней, жидкость, одновременно питательная и чистая, биологическая сила. Это было как вливание прохладной реки в пустыню. Её ненасытный голод был мгновенно утолен, крик боли в мышцах утих, а рваные края чакровой сети восстановились.

…Они… они кормят нас… — мысль Венома была шепотом чистого изумления. …Они делятся с нами.

Единый голос Клинтаров эхом отозвался в её разуме, теперь наполненный новой теплотой.

<Вы истощили свою энергию на благо Целого. Долг Целого — восстановить вас. Отдыхайте, Агент Баланса. Поглощайте. Исцеляйтесь. Нам многое предстоит обсудить.>

Когда Хината наконец обрела силы, мир казался другим. Психическое присутствие Клинтаров больше не было тяжестью осуждения, а стало одеялом приветливого любопытства. Стены каньона отошли, возвращая долину в её первоначальное, захватывающее пространство. Посланник теперь стоял не как страж, а как проводник.

<Мы проанализировали метод вашего прибытия,> объяснил он, поворачивая безликое лицо к небу. <Технология, которую вы называете «дзюцу», удивительна. Манипуляция пространственно-временным континуумом, закреплённая биологической и духовной энергией. Мы изучили ваши воспоминания о процессе. Мы почувствовали эхо техники в вашей чакре. Мы можем… воспроизвести это.>

Сердце Хинаты подпрыгнуло. «Вы… вы можете отправить нас домой?»

<Верно. Ваше место не здесь. Ваша роль как Агента Баланса требуется в вашем собственном хаотичном мире, а не в упорядоченной гармонии нашего. Вы — полевой агент, а не страж. Но ваша связь с нами теперь абсолютна. Изгнанник — тот, кого вы называете Веном — больше не Изгнанник. Он наш самый удалённый сенсор, наш почтенный воин. А вы, Хината Хьюга, его партнёр. Первая из своего рода.>

…Они назвали нас… почтенными… — Веном пытался осознать этот сдвиг, признание, которого он ждал тысячелетиями, наконец было даровано.

<Мы даруем вам ещё одну последнюю вещь,> продолжил Посланник. <Ложь, которую вы хотели создать, чтобы скрыть свою природу… мы превратим её в истину. Когда вы вернётесь, вселенная будет знать вас не как носителя паразита, а как достойного хозяина могущественного клана воинов. Вы заслужили контракт призыва.>

Из ладони Клинтаров возник свиток из чистой белой плоти симбиота, покрытый извивающимися серебряными письменами, казавшимися живыми. Это был контракт призыва Клинтаров, первый в своём роде.

<Ваша кровь закрепила ваше прибытие. Пусть ваша воля закрепит ваш завет.>

Хината протянула руку и коснулась живого свитка. В тот же момент она ощутила, как связь с всей планетой укрепилась, не как нарушение, а как нерушимый союз. Теперь она была частью них, и они частью неё.

«Спасибо,» — прошептала она, слеза скатилась по щеке. Это была не слеза грусти или страха, а глубокого, всепоглощающего облегчения.

Посланник кивнул. Он повернулся и начал направлять собственную энергию, энергию всей планеты, в одну точку на земле перед ними. Он воспроизводил печати рук, которые использовала Хината, его пальцы двигались с невозможной грацией. Он создавал дзюцу Хинаты в обратном порядке, на масштабах планеты.

На земле начала формироваться круг призыва, идентичный тому, который привёл её сюда, сверкающий тем же фиолетовым и чёрным светом.

<Время пришло. Идите, Агент Баланса. Сохраняйте гармонию. Мы будем наблюдать. И если когда-либо понадобится наша помощь… зовите.>

Хината встала, тело её обновлено, дух успокоен. Она посмотрела на вихрь, обещавший возвращение ко всему, что она когда-либо знала.

«Готова?» — спросила она голос в голове.

…Мы всегда готовы, партнёр. Пойдём домой. И давай возьмём шоколад. Мы заслужили.

С последним, благодарным взглядом на живой мир вокруг себя, Хината шагнула в портал. Вихрь вспыхнул, яркая вспышка света и тени, и затем, так же внезапно, как она появилась, её уже не было. Посланник некоторое время стоял один в долине, прежде чем раствориться в земле, вновь слившись с Целым, навсегда изменив мир Клинтаров.

В течение трёх дней над усадьбой Хьюга царила траурная тишина. Это было место, привыкшее к тихой дисциплине, но это была особая, тяжелая неподвижность. Тяжёлая, удушающая тишина стыда и глубокого, публичного провала. Исчезновение наследницы клана, пропавшей с тренировочной площадки внутри собственных стен, стало беспрецедентным позором. Каждый шорох листьев, каждый скрип досок усиливал гнетущую атмосферу.

Хиаши Хьюга, гордый и непреклонный патриарх клана, был сломлен. Он мобилизовал все доступные ресурсы. Он проглотил свою громадную гордость и обратился к Хокаге, к лидерам кланов Абураме и Инудзука, ища хоть малейший след с помощью их специализированных методов слежения. Но ничего не было. След был холоден, как камень. Хината, его дочь, просто перестала существовать.

Но никто не ощущал тяжесть этой тишины сильнее, чем Ханаби. Младшая сестра, всегда уверенная и строгая в подражании отцу, стала тенью. Она едва ела, её тренировки были серией вялых, рассеянных движений, а ночи — бессонными. Вихрь, в котором исчезла Хината, и её испуганное лицо навсегда отпечатались на задней стороне её век. Её последние слова к сестре были жестокими, пренебрежительными. Слова презрения. Вина была физическим грузом, камнем в животе, который невозможно было выдавить.

На вечер третьего дня наступила точка перелома. Низкая, глубокая дрожь, совершенно чуждая геологии Конохи, потрясла усадьбу до фундамента. Это был единичный, резонансный гул, словно гигантская камертонная вилка ударила глубоко под землёй.

В тот же момент усадьба взорвалась. «НАРУШИТЕЛЬ!» — прозвучал крик стражей побочной ветви клана. Фонари вспыхнули. Десятки Хьюга, от старейших членов совета до юных учеников, высыпали в центральный сад, активировав свои Бьякуганы, принимая боевые стойки. Хиаши и перепуганная Ханаби были на передовой, их бледные, прожилковые глаза сканировали каждую тень.

И затем последовал взрыв.

Не огня, а силы. В центре аккуратно расчёсанного песочного сада воздух словно искрился и затем взорвался наружу. Вихрь фиолетовой и чёрной энергии вырвался из земли, идентичный тому, который унес Хинату. Он вращался с невероятной скоростью, поднимая ураган песка и камешков, которые бились о окружающие шёдзи. Хьюга приготовились, руки кинулись к поясам с кунаями, лица были масками напряжённости и агрессии.

И так же внезапно, как появился, вихрь сжался, исчезнув с финальным, отголоскомогощим CRUMP.

На мгновение воцарилась лишь оседающая пыль и ошеломлённая тишина собравшихся. И затем они увидели её.

В центре новообразованного кратера, идеально уравновешенная и нетронутая взрывом, стояла Хината. Она изменилась. Выше ростом, её осанка излучала тихую, непреклонную уверенность, совершенно чуждую для неё ранее. Лавандовая куртка исчезла, разорванная при межпространственном переходе, оставив её в простой тёмной боевой рубашке, облегающей более зрелое, мощное тело. Воздух вокруг неё, казалось, слегка мерцал остаточной энергией.

Дыхание Ханаби прерывалось, сдавленный всхлип облегчения и неверия. Глаза Хиаши расширились, его строгая сдержанность на мгновение разрушилась.

Но всё внимание сосредоточилось на том, что Хината держала в руке. Это был свиток. Не из бумаги, а из странного, перламутрово-белого вещества, живо двигающегося, его поверхность покрыта извивающимися серебряными письменами, мягко светящимися эфемерным светом.

Она подняла голову, её взгляд пронёсся по шокированным лицам клана. Лиловые глаза, некогда робкие, теперь несли древнее, тревожное спокойствие того, кто заглянул в Бездну и заставил её моргнуть. Она посмотрела на отца, на сестру, на море родни, и впервые в жизни не вздрогнула.

Она подняла свиток, провозглашение своей новой, пугающей и чудесной истины.

Глава 5: Суд и откровение

Полчаса. Прошло всего лишь тридцать минут с катастрофического возвращения наследницы клана, но казалось, что прошла целая вечность. Первоначальная паника, беспорядочная суета стражей в центральном саду, постепенно улеглась в напряжённую, удушающую тишину. Хьюга, клан, построенный на порядке и непреклонном спокойствии, стояли в ошеломлённом молчании, их бледные глаза были устремлены на девушку, которая стала как причиной их недавнего позора, так и источником этого нового, страшного зрелища. Воздух, всё ещё пропитанный запахом озона и сгоревшего песка, трещал от невысказанных вопросов.

Ханаби первой нарушила это молчание. Её начальный, захлёбывающийся рыданиями вдох облегчения переросли в поток слёз, которые она не стала вытирать. Она бросилась в кратер, её маленькие ножки погружались в смещённый песок, и обняла сестру за талию, зарыв лицо в её странной и сильной фигуре. Она ничего не сказала, её маленькое тело лишь дрожало от силы трёх дней вины и страха, которые наконец были освобождены.

Хината, которая обычно вздрагивала бы от такого внезапного контакта, просто положила руку на голову младшей сестры, её прикосновение было твёрдым и успокаивающим. Её взгляд оставался прикованным к отцу.

Хияши Хьюга стоял, как вырезанный из камня, его лицо было маской железного контроля, но крепко сжатые кулаки выдали бурю эмоций, бушующих внутри него. Облегчение, ярость, замешательство и страшная искорка гордости всё боролись за господство. Он горевал по своей дочери, сталкивался с унижением её исчезновения, а теперь она вернулась, не как жертва, а как... нечто другое. Не то, что он понимал.

Старейшины клана, четыре древних мужчины и женщины, которые были живым воплощением традиций Хьюга, стояли рядом с ним. Их лица были мрачными, глаза Бякугана сузились, они анализировали невозможную сцену перед собой: кратер, остаточные следы иной, потусторонней чакры, странный живой свиток в руке Хинаты и глубокое, тревожное преобразование самой девушки.

— Хината, — голос Хияши был низким, прорезав тишину как нож. Это был не привет, а призыв. — Зал совета. Сейчас. Ты объяснишь себя.

Зал совета был местом строгой, пугающей простоты. Отшлифованное тёмное дерево, неприметные шодзи и удушающее тяжести поколений осуждения. Хината опустилась на колени в центре комнаты, Ханаби отказалась покидать её сторону, присев рядом в немом акте солидарности. Хияши и четыре старейшины сели напротив, трибунал бледноглазой власти.

— Ты исчезла из стен собственного клана, — начал один из старейшин, мужчина с лицом, как карта морщин, его голос был сухим, как пыль. — Ты вызвала беспорядок, который встревожил всю деревню. Ты вернулась с помощью запрещённого и нестабильного дзюцу. Требуется объяснение.

— Всё, — добавил Хияши, его голос теперь был холодным, забота отца глубоко похоронена под гневом лидера клана. — Скажи нам, где ты была. Скажи нам, что ты сделала. И скажи нам, что... что ты стала.

Хината сделала медленный, обдуманный вдох, стараясь успокоить нервы. В её сознании она ощущала тихое, успокаивающее присутствие Венома. …Расскажи им историю, партнёр. Нашу историю. Но оставь за скобками часть о том, как ты сломала их бога. Маленькие умы этих старцев могут этого не вынести...

— Я... я была безрассудной, — начала Хината, её голос был мягким, но ясным, без привычного заикания. Она говорила прямо с отцом, её взгляд был непоколебим. — Я взяла свиток из библиотеки. Кучиёсе но Дзюцу. Я попыталась выполнить его без наставничества. Это был... отчаянный поступок.

Челюсть Хияши напряглась при этом признании. Непослушание было величайшим грехом в его мире.

Хината продолжила, её рассказ был тщательно отредактирован, но основан на глубокой правде её опыта. — Дзюцу... оно сработало, но не так, как описано в свитках. Оно не призвало ко мне существо. Так как у меня не было контракта, оно... оно призвало меня к ним.

Она описала мир, который она видела, не как живую планету из психической плоти, а как мир призыва, не похожий ни на какой другой. — Это был мир, который был... живым. Не с деревьями и реками, но сам мир дышал. Земля, небо... всё было частью единого, огромного сознания. Существа этого мира не имели отдельных тел, как мы. Они все были частью целого. Они называли себя... Клинтары.

Старейшины обменялись скептическими взглядами. Мир призыва с чувствительным ландшафтом? Это звучало как детская фантазия.

— А эти... Клинтары, — продолжил другой старейшина, строгая женщина с туго собранными волосами в пучок. — Что они с тобой сделали?

— Они испытали меня, — сказала Хината, её голос понизился, когда она вспомнила испытание. — Они увидели природу моей чакры, моего духа. Они увидели мою кровь Хьюга. Они увидели... потенциал. Но они потребовали испытания. Проверки моей воли, моего контроля и моей преданности. Чтобы доказать, что я достойна заключить пакт.

Она не могла описать истинную суть Испытания Сущности, психического хаоса, очищения Бездны. Поэтому она описала это в терминах, которые они могли бы понять: бой. — Они поставили меня против существа чистого, неконтролируемого хаоса. Существо огромной силы. Они не хотели, чтобы я его уничтожила. Они хотели, чтобы я... согласовала его. Чтобы уравновесила его. Чтобы очистила его, используя контроль и дисциплину Ласкового Удара.

Старейшины наклонились вперёд, их интерес был подогрет. Очистить хаос с помощью Ласкового Удара? Это была концепция, созвучная их основным философиям.

— Испытание было… тяжёлым, — сказала Хината, не преувеличив. — Оно довело меня до предела. Но я справилась. Таким образом, я доказала, что достойна. И я вернулась не просто с контрактом. — Её взгляд стал твёрдым, полным решимости. — Я вернулась с первым из моих призывов. Почётный отряд. Воин Клинтар, который согласился заключить со мной связь. Он… живёт внутри моего тела. Такова природа нашего пакта.

Тишина. Старейшины переваривали услышанное, их выражения лица были смесью недоверия и медленно появляющегося, неохотного любопытства. Призыв, который живёт внутри призывателя? Симбиотическая природа пактов Инузука и Абурама была хорошо известна, но это было нечто совершенно другое.

— Покажи нам, — приказал Хияши, его голос не оставлял места для отказа. — Покажи нам этот… призыв.

Хината кивнула медленно. Сделала глубокий вдох.

— Веном, — прошептала она, произнеся имя вслух в первый раз. — Давай покажем им.

...С удовольствием...

Она закрыла глаза. Преобразование не было насильственным. Это был плавный, бесшумный, захватывающий акт становления. Скользкое чёрное вещество, похожее на живые чернила, вытекло из её пор, омывая кожу. Чёрная биомасса образовала элегантную, мощную вторую кожу, подчёркивая новую, сильную мускулатуру её тела. Она ползла по её шее, щекам и носу, образуя уродливую, но красивую маску. Зубчатые белые паучьи линии расползались по её груди, рукам и тыльным сторонам ладоней, пульсируя слабым внутренним светом.

И когда последняя из чёрных тёмных масс покрыла её голову, произошло нечто, что нарушало всю логику таких трансформаций. Масса обвила её волосы. Её короткая тёмная стрижка оставалась идеально нетронутой, резким, человеческим контрастом к инопланетному облику, скрывающемуся под ней. Маска завершила формироваться, белые отметины на ней стали похожи на две огромные, зазубренные глаза, а безгубая пасть растянулась в ужасающую, безгубую улыбку, открывая ряды острых, сверкающих зубов.

Хината, теперь полностью в облике Венома, встала. Она стала выше, более внушительной, существом ночных кошмаров и силы. Старейшины отшатнулись, их стойкость окончательно разрушилась и обнажила шок. Ханаби ахнула, её глаза были широко раскрыты от смеси ужаса и восхищения. Сам Хияши сделал непроизвольный шаг назад, его глаза Бякугана видели не только существо, но и идеальное, гармоничное слияние чакры его дочери и потусторонней энергии призыва. Здесь не было конфликта. Не было подавления. Это был идеальный, пугающий союз.

Затем она заговорила. И голос, который был одновременно голосом Хинаты и чем-то невероятно древним, глубоким и угрожающим, эхом разнесся по комнате, звуча в идеальном, резонансном единстве.

<Мы. Есть. Веном.>

Один из старейшин, его самообладание наконец-то разрушилось, вскочил на ноги.

— Это уродство! Чудовище! Оно поглотило её!

<Поглотило? Нет.> Голос, удвоенный, был пронизан тёмным весельем. <Мы… улучшили её. Мы одно. Её воля — наша воля. Её сила — наша сила.>

Чтобы доказать свои слова, голова существа откинулась назад, как капюшон, обнажая лицо Хинаты, бледное и спокойное, её лиловые глаза теперь светились слабым серебристым светом.

— Я всё ещё здесь, отец, — сказала она, её собственный голос теперь был окрашен резонансным эхом её партнёра. — Я более собой, чем когда-либо была.

Маска вернулась на место, казалось, что она слилась с её телом без следа, улыбка расширилась. Хияши замер, его разум сотрясён. Он увидел правду в её глазах, в идеальной гармонии их чакры. Это не было одержимостью. Это был завет, связь, более абсолютная, чем он мог себе представить. Его дочь, его робкая, разочаровывающая дочь, прошла невозможное испытание в чуждом мире и вернулась не сломленной, а переделанной. Она вернулась воином.

Он взглянул на потрясённые лица старейшин, на напуганное изумление на лице Ханаби, на мощное существо, которое теперь была его дочерью. Буря противоречивых эмоций бушевала внутри него. Лидер клана видел могущественное новое оружие, стратегический ресурс, который мог поднять Хьюга на беспрецедентные высоты. Отец видел огромную опасность, в которую его дочь бросила себя, безрассудную дерзость её поступков. И под всем этим, глубокая, скрытая часть его, которую он редко признавал, почувствовала страшный прилив гордости.

Он глубоко вдохнул, пытаясь подавить все эмоции, позволяя маске строгого патриарха вновь занять своё место.

— Ты была безрассудной, Хината, — сказал он, его голос снова стал холодной сталью. — Ты ослушалась закон клана и использовала запрещённое дзюцу, путь, который мог привести к твоей смерти или ещё хуже. За это ты должна понести строгое наказание.

Хината — и Веном — просто наблюдали за ним, их голова была наклонена в молчаливом вызове.

Взгляд Хияши оставался твёрдым, но он не мог отрицать того, что видел. Он не мог отрицать силу, контроль, саму, неоспоримую реальность её успеха. Его следующие слова звучали, как камни в горле, но он заставил себя их произнести, ради блага клана и ради дочери, которую чуть не потерял.

— Но... ты справилась, — признал он, признание далось ему тяжело. — Ты прошла испытание, которое сломало бы более слабых шиноби, и заключила пакт огромной силы. Ты принесла в этот клан великую и ужасную новую силу. — Он замер, его строгий взгляд скользнул по её мощной новой форме. — За это... ты заслуживаешь мои поздравления.

С этим приговором напряжение в комнате не исчезло, а просто изменилось. Первоначальный шок был заменён тяжёлым, взвешенным молчанием. Хината, всё ещё в своей симбиотической броне, убрала ужасающую улыбку и медленно, обдуманно кивнула. Чёрная биомасса отступила с её лица, плавно возвращаясь в её кожу, пока не осталась только девушка, её лицо было бледным от усталости, а лиловые глаза полны глубины, которая противоречила её возрасту. Представление закончилось.

— Ты свободна, — сказал Хияши, его тон был окончательным. Он повернулся к старейшинам, которые уже переговаривались между собой в низких, срочных тонах, их мировоззрение было разрушено и требовало немедленной, панической реконструкции. Политические и тактические последствия того, что они только что стали свидетелями, были ошеломляющими. Клан Хьюга получил новую карту, козырь с пугающим, неизведанным потенциалом.

Хината встала, её движения были жесткими от усталости, проникающей в самую глубину костей. Она сделала формальный поклон своему отцу и совету и повернулась, чтобы уйти, странный живой свиток всё ещё сжимала в руке.

— Сестра!

Ханаби вскочила на ноги и поспешила за ней, догнав её в полированном деревянном коридоре за дверями зала совета. Привычная самоуверенность и соперничество исчезли с лица младшей девушки, уступив место выражению чистого, неприкрытого изумления. Она смотрела на Хинату, её глаза Бякуган были широко раскрыты, когда она замечала тонкие, но глубокие изменения, которые успела заметить ранее. Рост, уверенность, сама, неоспоримая, мощная аура.

— Это... это было... — начала Ханаби, её голос едва слышен. Она не знала, что сказать. Ужасающим? Потрясающим? Чудовищным? — Это существо... оно действительно всегда внутри тебя?

— Он есть, — подтвердила Хината, её голос был мягким, но твёрдым. — Он мой партнёр.

Ханаби осторожно протянула руку, её пальцы зависли чуть выше руки Хинаты, как будто она боялась, что чёрное существо вдруг нападёт. — Это... больно?

— Нет, — ответила Хината, на её губах появилась слабая, уставшая улыбка. — Это ощущается... завершённо.

Эта правда была чем-то, что Ханаби не могла по-настоящему понять, но она видела искренность в глазах сестры. Робкая, неуверенная девушка, которую она беспощадно мучила, исчезла. На её месте стоял этот... этот воин, контрактующий чуждых существ, этот чужой, который всё ещё была её сестрой. Их динамика была безвозвратно разрушена и заново построена. Ханаби взглянула на тренировочный деревянный меч, который всё ещё держала в руках, хрупкую игрушку, по сравнению с той силой, которую она только что увидела.

— Ты больше не слабая, — заявила Ханаби, эти слова были одновременно признанием её собственной глупости и утверждением нового, неоспоримого факта.

— Я никогда не была слабой, — сказала Хината мягко. — Я просто... молчала.

Она положила руку на плечо Ханаби, и в этот раз младшая сестра не отдёрнула её. Она наклонилась в сторону прикосновения, ища утешение, которое не осознавала, что ей нужно.

— Отдохни, Ханаби, — сказала Хината, в её голосе отчетливо звучала усталость. — Мы поговорим завтра.

Оставив потрясённую сестру в коридоре, Хината направилась через спящий комплекс. Каждый шаг давался ей с трудом. Энергия, которую Клинтар подарил ей, была исчерпана в столкновении с её отцом, и теперь весь груз её испытаний рухнул на неё. Межпространственное путешествие, испытание, которое довело её на грань физического и психического уничтожения, стрессовый возврат и мучительное признание — всё это оставило след, который её новое тело только начинало осознавать.

Её разум был как жужжащий ульи, наполненный угасающим адреналином и всепоглощающей усталостью. Она ощущала симбиота глубоко внутри себя, тёплое, насыщенное присутствие, его собственные резервы были исчерпаны, а его сознание погружалось в состояние восстановительной гибернации. ...Спи, партнёр... Голос Венома был слабым, сонным шепотом в глубине её разума. ...Мы заслужили это...

Наконец, она добралась до своей комнаты, знакомое, простое пространство стало бальзамом для её перенапряжённых чувств. Она сдвинула дверь сёдзи, мягкий щелчок которой отделил её от всего мира, от политики её клана, от вопросов, которые неизбежно появятся завтра. Она посмотрела на свою кровать, и простое футон показалось ей самым уютным раем, который она когда-либо видела.

Мысль о том, чтобы переодеться, умыться, пройти через любые ночные ритуалы, которые она исполнила всю свою жизнь, казалась невозможной задачей. Кастомизированная миссионерская рубашка, в которой она упала, была грязной от её путешествия, а свиток призыва в её руке казался невероятно тяжёлым.

Она уронила свиток на пол. Сделала два шага к кровати и просто… упала. Она не потратила усилий, чтобы откинуть одеяло. Она рухнула лицом вниз на футон, и мир растворился в приятной, абсолютной темноте, до того, как её голова успела коснуться подушки. Девушка, которая столкнулась с богом и разрушила его разум, в конце концов, оставалась просто девушкой, нуждающейся в отдыхе. И в тишине её комнаты, свернувшись в позе полной усталости, она наконец-то нашла его.

Возвращение к сознанию было медленным, постепенным подъёмом из раздавливающей глубины сна, настолько глубокого, что он ощущался как временная смерть. Два полных дня она оставалась в этом состоянии, её тело и разум переживали отчаянное, всестороннее восстановление. Подаренная Клинтаром энергия была лишь временным решением, заплаткой на систему, которая пережила катастрофическую перегрузку. Теперь, под безмолвным, настороженным командованием гибернирующего симбиота, её биология работала сверхурочно, чтобы восстановить, усилить и пополнить запасы.

Когда она наконец проснулась в третий день, первое ощущение было не отдыха, а голода, настолько глубокого и всепоглощающего, что он стал физическим присутствием в комнате. Это была пустая, болеющая бездна в центре её существа, кричащий, требовательный запрос на топливо, который затмевал всё, что она испытывала раньше. Это был голод тела, которое не просто сражалось, а было разрушено и заново восстановлено.

...Больше... — это была первая связная мысль, которую она получила от Венома, сонный, глухой рёв из глубины их связи. ...Нам нужно... биомасса. И шоколад. Немедленно...

С трудом Хината поднялась. Миссионерская рубашка, в которой она упала, была покрыта песком и грязью, и она почувствовала острое желание пройти через очищающий ритуал долгой горячей ванны. Когда она встала, растягивая мышцы, которые ощущались как сильно болящие, но в то же время странно мощные, она заметила своё отражение в зеркале во весь рост. И замерла.

Изменения уже не были тонкими. Они были неоспоримыми. Она стала ещё выше, её голова теперь доходила до отметки на стене, которая раньше была выше её на несколько дюймов. Плечи стали шире, руки и ноги — подтянутыми, с упругими, плотными мускулами, как у преданного боевого мастера, а не растущей девочки. Но самые шокирующие изменения были те, которые её консервативные одежды, разработанные для того, чтобы скрывать её тело, не могли больше скрыть.

Её талия оставалась стройной, но бедра расширились, создавая драматическую, песочные часы фигуру, настоящую, неподдельную женственность. А грудь… грудь стала проблемой. Её когда-то скромный бюст превратился в нечто, что она больше не могла списать на поздний рост. Он стал полным, высоким и безусловно заметным. Её простая миссионерская рубашка, уже обтягивающая после её последнего раунда «улучшений», теперь была натянута до предела, ткань натянулась на её груди так, что выглядело это одновременно обнажённо о и немного нелепо.

Жар на её щеках стал сильным. Одна часть её, старая, застенчивая Хината, хотела исчезнуть, найти самую большую и мешковатую одежду и спрятаться от мира. Но другая часть, новая и незнакомая часть, повлиянная хищной гордостью Венома, не могла не проанализировать изменения с отчуждённым, клиническим восхищением. Она выглядела… мощной. Внушительной. «Улучшенная аэродинамика», которую Веном обещал, была явно… присутствовала. Это была двойственность, которая становилась новым ориентиром её существования: глубокий стыд сражался с тайной, волнующей гордостью.

Наиболее насущной проблемой было практическое решение. Она достала свою лавандовую куртку — свою визитную карточку, свою униформу — и попыталась надеть её. Это оказалось бесполезным занятием. Рукава были слишком короткими, заканчивались на середине предплечий, а торс был настолько тесным по груди и плечам, что она не могла даже начать застёгивать молнию. Это была форма девушки, которой она больше не была.

Вздохнув, одновременно от разочарования и отчаяния, она направилась в ванную. Голод по-прежнему грыз её изнутри, зверь, царапающий стены её живота, но необходимость почувствовать себя чистой была не менее срочной. Она долго лежала в воде, пока её кожа не стала розовой, а затем снова столкнулась с проблемой одежды. Она выбрала простую, свободную тренировочную юкату — единственное, что в её гардеробе могло подойти к её новым пропорциям, не выглядя абсурдно натянутым. Это сойдёт, пока она не соберется с духом и не попросит новый комплект снаряжения.

На первом этаже её уже ждала новость о её пробуждении. Слуга с широко раскрытыми глазами, полными страха и восхищения, подготовил завтрак, которого хватило бы на целую семью. Хината села одна за стол и съела всё. Рис, жареная рыба, мисо-суп, тамагояки — всё исчезло в чёрной дыре её голода. Этого было недостаточно, совсем недостаточно, но хотя бы сняло крайнее чувство страха от голодной боли.

Новости о её возвращении и последующей демонстрации, конечно, быстро разнеслись по деревне, как лесной пожар. К тому времени, как она встретилась со своей командой на тренировочной площадке № 8, слухи уже превратились в легенды. Киба едва не вибрировал от волнения, как только увидел её, его обычное самодовольство стало в десять раз сильнее.

"Вот она! Хюга Принцесса Бездны!" — воскликнул он, принимая драматичную позу. Акамару лаял в знак согласия. "Я слышал, ты призвала демона-бога из измерения чистой тьмы и побила его голыми руками! А теперь он должен делать всё, что ты скажешь!"

Шино, стоявший неподалёку, безэмоционально наклонил голову. "Мои источники, которые, стоит признать, более сдержанны, предполагают, что ты заключила контракт с новым типом симбиотического существа. Таким, что связывается на клеточном уровне. Логистика такого контракта поистине увлекательна. Поделишься ли ты своими питательными запасами с этим существом, или ему нужно отдельное питание?" Его вопрос был чисто академическим, но слишком близким к истине.

Куренай просто наблюдала за ней, её красные глаза остры и аналитичны. Она заметила новый рост, плохо сидящие традиционные одежды, ту уверенность, которая теперь сидела на Хинате так же комфортно, как её старая куртка. "Официальная версия такова, что клан Хюга заключил новый контракт на призыв," — сказала она, её голос прорезал толпы слухов. "Поздравляю, Хината. Это выдающееся достижение для генина." Её тон был поздравительный, но в глазах скрылось тысяча вопросов, которые она не могла озвучить. Вопросы, такие как: С какого времени контракты на призыв физически меняют самого призывателя?

"Сп-сспасибо, сенсей," — ответила Хината, её старый вербальный тик коротко вернулся от социальной тревожности. Она почувствовала прилив тепла в нижней части живота, сложную смесь стыда из-за того, что оказалась в центре внимания, и странного, колющего осознания своего тела под их коллективными взглядами. Влияние симбиота на её гормоны было хаотичным, непредсказуемым фактором. В одно мгновение она чувствовала себя могущественной, в следующее — невероятно самосознательной. "Слухи... преувеличены. Клинтар — не демоны. Они... воины."

"Клинтар, да? Крутое название," — сказал Киба, окружая её, как любопытный волк. "Так, ты можешь призвать гигантского? Или они все просто... живут в тебе?"

Прежде чем Хината успела сформулировать ответ, её живот выдал себя низким, жалобным урчанием, которое было слышно на тихом тренировочном поле. Новая волна красноты залила её щеки.

...Закуски были недостаточными... — пробурчал Веном в её голове. ...Этот песик слишком много болтает. Давай съедим его. Он выглядит жилистым, но полон белка...

"Кажется," — отметил Шино, его голос ровный и бесстрастный, — "что этот контракт требует значительных калорийных затрат."

Куренай хлопнула в ладоши, возвращая внимание. "Хорошо, хватит сплетен. Давайте посмотрим, на что способен этот новый контракт. Хината, Киба. Лёгкий бой. Киба, ты в атаке. Хината, только защита. Покажи мне, что может эта твоя 'воительница'."

Улыбка Кибы была дикая. Возможность от всей души сразиться с новой и улучшенной Хинатой — это именно то, чего он так долго ждал. "Ладно, Хината! Не плачь, когда будет трудно!" — закричал он, принимая позу с четырьмя конечностями, характерную для своего клана. "Поехали, Акамару!"

Мальчик и его собака стали размытыми силуэтами, поднимая пыль, когда они начали свою атаку. Это был классический прием Инузука — атака с обеих сторон: Киба спереди, Акамару с боку, координированное нападение, предназначенное для того, чтобы overwhelm и запутать. Однако для Хинаты всё это было похоже на танец, замедленный до тех пор, пока не стало возможно уловить каждое движение.

Её чувства, и так уже острые, теперь были как симфония тактических данных. Она видела точный угол траектории Кибы, чувствовала изменение давления воздуха, когда он двигался, слышала беспокойный стук его сердца, и ощущала слабый, медный запах адреналина на его коже. Его движения, ранее кажущиеся ужасающе быстрыми и дикими, теперь казались предсказуемыми и почти замедленными.

...Мальчик-пес предсказуем... — сказал Веном в её голове, его тон был полон скучающего превосходства. ...Его атакующий вектор неэффективен. Логичный вариант — ложный маневр на сорок пять градусов влево, но он слишком прямолинеен. Он будет делать прямое лобовое нападение...

И он сделал. Киба рванул вперёд, его когтистая рука нацелена на её горло. Хината не отступила. Она даже не вздрогнула. В последний момент она наклонила торс в сторону, минимальным, жидким движением, которое заставило атаку Кибы пронестись по пустому воздуху. В то же время её рука поднялась не для удара, а чтобы перехватить. Открытая ладонь встретила его атакующее предплечье.

Не было удара. Не было жесткой блокировки. Это было как ловить падающий лист. Как только её рука коснулась его, тонкий, почти невидимый слой чёрного симбиота покрыл её ладонь, поглощая кинетическую энергию его удара полностью. Его импульс был нейтрализован, и Киба споткнулся, потеряв равновесие. Одновременно Хината плавно перенаправила его собственный импульс, крутя его мимо себя.

Акамару, прыгнувший сбоку, столкнулся с аналогичной, без усилий сделанной защитой. Хината просто подняла другую руку, поймав маленькую собаку в воздухе так мягко, как если бы она поймала мяч, а её пальцы, покрытые симбиотическим слоем, идеально его смягчили. Она удержала лаящего, смущённого щенка на секунду, а затем аккуратно поставила его на землю.

"Это всё?" — спросила она, её голос был тихим, но он нес необычайное спокойствие. Киба встала на ноги, его лицо было полным разочарования и неверия.

"Мы только начали!" — закричал он и бросился в яростную серию атак. Он был вихрем из когтей и ударов, но всё было напрасно. Хината стояла в центре бури, столп спокойствия. Она не сделала ни шага назад. Она двигалась с потрясающей экономией движений, её руки и пальцы плавно двигались в изящных дугах, перехватывая, перенаправляя и нейтрализуя каждый удар. Дикий пинок встречала мягкая ладонь, которая направляла его в землю. Удар когтями был пойман за запястье и аккуратно отведён в сторону. Это был Стиль Нежного Удара, но доведённый до уровня предсказательной и защитной совершенности, о которой Куренай только читала.

Наконец, тяжело дыша и обливаясь потом, Киба отскочил назад. "Ладно, хватит валять дурака! Гатсуга!" Он и Акамару закрутились в их фирменной атаке, два смертоносных вихря, которые рвали землю, когда они мчались на неё.

Хината наблюдала за подходящими вращающимися атаками. Она не пыталась уклоняться. Вместо этого она сделала глубокий вдох. Когда атаки почти достигли её, она вытянула обе руки вперёд. Толстые чёрные щупальца симбиота вырвались из её ладоней и встретили вращающиеся формы Кибы и Акамару. Щупальца были эластичными, обвивая мальчика и его собаку, поглощая их вращательную энергию, пока смертоносный Гатсуга не иссяк в безвредном, головокружительном вращении. Пара рухнула на землю, полностью побежденная и запутанная в сейчас сокращающихся чёрных нитях.

Киба лежал на спине, тяжело дыша, смотря в небо. Он не был зол. Он был полностью, абсолютно ошеломлён.

Куренай могла только смотреть, её профессиональная сдержанность на мгновение исчезла. Схватка открыла много нового. Тайминг защиты Хинаты и её предсказательные способности были на уровне джонина, если не выше. Она превратила Нежный Удар Хюга в абсолютный, непроницаемый щит.

Дни, последовавшие за этим, установили новый порядок для команды 8. Их тренировки стали ужасающе эффективными. С Хинатой в центре, действующей как сенсорный узел и защитная опора, их командная работа достигла нового уровня. Она могла отслеживать несколько целей с помощью своего Бьякугана, одновременно используя чувства Венома для обнаружения скрытых угроз, направляя жестокие атаки Кибы и насекомых Шино с тихими, точными указаниями.

Однако самой насущной проблемой оставалась её одежда. Увидев жалкое состояние плохо сидящей формы Хинаты, Куренай взяла её под своё крыло. "Одежда шиноби — это инструмент, а не просто униформа," — сказала она, ведя её в один из лучших магазинов снаряжения в Конохе. "Она должна позволять двигаться, но также отражать, кто ты есть."

Куренай, с её безупречным и слегка смелым чувством стиля, увела Хинату от стандартной, мешковатой одежды генина. Они остановились на обтягивающем чёрном боевом топе без рукавов, сделанном из прочной эластичной ткани, которая могла бы учесть будущие "спрыты роста", и тёмно-серых штанах шиноби, которые были практичными и стильными. В качестве центрального элемента выбрали новую куртку. Она была её фирменной лавандовой, но теперь сделана из ткани более высокого качества, идеально подобранной под её новый силуэт. Она была расстёгнута, как и её старая, но теперь это выглядело как сознательный выбор стиля, а не как физическая невозможность застегнуть молнию. Всё это снаряжение было практичным, грозным и, безусловно, привлекательным, заставляя её выглядеть не как неловкую девушку, а как могущественную молодую женщину, которой она становилась.

Тренировка оставила её опустошённой, но не от усталости, а от нехватки топлива. Ожесточённый голод вернулся, став привычным спутником. Пока она прощалась с Кибой, который до сих пор пребывал в недоумении, и с сосредоточенно анализирующим Шино, её мысли обратились к самой важной проблеме: ужину. Она начала думать о местах, где можно поесть. Её ноги неосознанно понесли её по шумным вечерним улицам Конохи, её лоб был нахмурен в концентрации. И тогда в воздухе пронзил запах — насыщенный и сложный аромат свиного бульона, мисо и поджаренного нори. Она резко подняла голову, и её взгляд упал на знакомые тканевые баннеры небольшой уличной лавки. Итираку Рамен. Конечно. Это было идеально.

— Добро пожаловать, Хината-чан! — тепло встретил её Тэучи. Аяме, его дочь, моргнула от удивления, заметив её новый облик, но быстро улыбнулась. — Что вам приготовить?

— Э-э... две миски рамена с мисо и свининой, экстра большого размера, — сказала Хината, затем замолчала. — И добавьте ещё порцию чашу свинины. И, может быть, три порции данго.

Брови Тэучи поднялись, но он лишь засмеялся. — Аппетит растущего шиноби! Сейчас всё сделаем!

Когда первая миска пришла, только аромат заставил её глаза засиять. Он был богаче и сложнее, чем она помнила. Она сделала первый глоток бульона, и её глаза расширились. Это был взрыв вкуса. Она могла ощутить каждый элемент с невозможной ясностью: глубокое, умами насыщение мисо, пикантные ноты свиного бульона, едва уловимая сладость мирина, легкое жжение имбиря. Это было как если бы всю жизнь она слушала музыку с ватой в ушах, и теперь её извлекли.

...Изысканно! — пропурчал Веном в её голове, разделяя с ней сенсорное наслаждение. ...Липиды в этом свином бульоне превосходного качества! Текстура лапши идеальна! Это гораздо более достойное топливо, чем безвкусные пайки с поля...

Она была так поглощена этим переживанием, простым и глубоким удовольствием от настоящего вкуса пищи в первый раз, что едва заметила, как рядом с ней заняли стул.

— Эй, старик! Один рамен с мисо, экстра большого размера, давай быстрее! Умираю с голоду!

Хината застыла, лапша зависла забыто на её губах. Она узнала этот громкий, развязный, невозможный для неё знакомый голос. Она медленно повернула голову, и её сердце вдруг забилось с бешеным, хаотичным ритмом, который не имел ничего общего с голодом. Там, прямо рядом с ней, сияя Тэучи и совершенно не замечая её присутствия, сидел Наруто Узумаки.

На мгновение весь мир Хинаты сузился до этого мальчика рядом. Звуки деревни, аромат рамена, даже постоянное, низкое урчание Венома в её голове — всё это исчезло в оглушительной тишине. Это был он. Просто... он. Его яркие, непослушные светлые волосы, следы от усачей на щеках, абсолютная, непримиримая яркость его присутствия — всё было именно таким, как она помнила, но теперь, когда она видела его так близко, это ощущалось совершенно новым.

...Оранжевый... — голос Венома проник в её сознание, его тон был смесью клинического любопытства и хищного интереса. ...Его энергетическая подпись мощная. Непокорная, но огромная. И он пахнет... одиночеством. И чем-то ещё. Чем-то могущественным, скрытым глубоко в нём. Удивительно...

Наруто, полностью поглощённый ожиданием своей еды, наконец-то взглянул вбок, чтобы увидеть, кто его сосед. Его голубые глаза встретились с её лавандовыми. Мозг замедлил свою работу, пока он осознавал, что увидел, а затем его челюсть отвисла, и его обычно громкое поведение сменилось кратким удивлённым молчанием.

— Х-Хината? Это ты?! — наконец-то воскликнул он, его голос был на несколько децибелов громче, чем было нужно, и половина остальных посетителей обернулась. — Ух ты! Что с тобой случилось?!

Лицо Хинаты вспыхнуло таким сильным румянцем, что казалось, будто волна тепла накрыла её. — Н-Наруто-кун, — пробормотала она, её недавно обретённая уверенность разрушилась под его пристальным взглядом.

Наруто не был злым. Он просто был Наруто — абсолютно без фильтров. Он наклонился поближе, его глаза широко раскрыты, он осматривал её с головы до ног. — Серьёзно! Ты… выросла! И волосы у тебя другие! И твоя куртка… вау! — Его взгляд задержался на её груди на секунду, но не с каким-то развратным намерением, а с чистым, непонимающим удивлением мальчика, который впервые заметил, что девушки действительно отличаются от мальчиков. — Ты выглядишь… реально по-другому. Круто! Но по-другому!

...Он заметил наши улучшения... — пропурчал Веном, волна самодовольного удовлетворения прокатилась по Хинате. ...Он заинтересован в нашем новом, более доминирующем теле. Хорошо. Первый этап ритуала спаривания: привлечь взгляд. Следующий — мы покажем наше превосходство, потребляя больше питательных веществ, чем он...

— Я… я много тренировалась, — смогла сказать Хината, её оправдание казалось слабым даже в её собственных ушах.

— Не шучу! — сказал Наруто, снова повернувшись к прилавку, когда ему принесли его огромную миску рамена. Он с жадностью вцепился в неё, громко засасывая лапшу, прежде чем заговорить снова. — Так вот! Я слышал безумную слух, что ты, типа, пропала! А потом вернулась с каким-то супер-странным новым дзюцу! Это правда? Ты сражалась с гигантской барсучихой? Мне сказали, что это был барсук!

Хината моргнула, удивлённая странно конкретным слухом.

— Я… у меня новый контракт на призыв, — сказала она, решив придерживаться официальной версии. — Это было частью… особой тренировочной миссии.

— Новый призыв? Это круто! — сказал Наруто, между глотками рамена. — Кого ты призвала? Жаб? Слизней? Уверен, что что-то классное! Не как наши миссии. Нам достаются самые худшие D-ранги в истории всех D-рангов!

И вот, как по щелчку, все ворота открылись. В течение следующих десяти минут, с часто набитым ртом раменом и свининой, Наруто начал громко, нелепо и чрезвычайно подробно жаловаться на унижения, которые ему и команде 7 пришлось пережить. Он жаловался на погоню за Тору, демонической кошкой, на прополку сада, который, по его мнению, растягивался аж до Суны, и на покраску забора для парня, который расплатился с ними просроченными купонами.

— И всё это время, — возмущался он, указывая на неё палочками для еды, — Сакура-чан только вздыхала и смотрела на Саске, а Саске стоял и пытался выглядеть крутым и таинственным! Он не таинственный! Он просто… запор! Клянусь, я единственный, кто делает настоящую работу! Это полный отстой!

Хината не смогла сдержаться. Маленький смешок вырвался у неё с губ. Потом ещё один. Вскоре она смеялась, настоящим, искренним смехом, лёгким и воздушным. Этот звук, похоже, удивил даже её. Слушая его жалобы, наблюдая за его драматическими и раздражёнными жестами, всё это было так… им. Так нормально. В жизни, которая превратилась в вихрь чуждых богов, симбиотической мутации тела и боёв на жизнь и смерть, простая, нелепая искренность Наруто Узумаки была как глоток свежего воздуха. Это придавало устойчивость. Она почувствовала себя счастливой.

Увидев, как она смеётся, поток жалоб Наруто, казалось, иссяк. Он замолчал, лёгкий румянец накрыл его щеки, когда он увидел её улыбку.

— Эй… у тебя классный смех, Хината, — сказал он, звуча искренне удивлённым. Он быстро снова спрятал лицо в рамен, как будто смущённый внезапным моментом искренности.

Простой комплимент потряс Хинату, он был теплее и мощнее, чем любой глоток бульона. Она улыбнулась своему собственному блюду, её сердце сделало нервное, радостное маленькое танцевание. Это было приятно. Это было действительно, действительно приятно.

Глава 6: Мост шепотов

Воздух в кабинете Хокаге был насыщен запахом старой бумаги, табачного дыма и вулканической ярости одного Наруто Узумаки. Он стоял, промокший до костей и с запахом водорослей, сверкая глазами в сторону Третьего Хокаге. На его ухе болтался особенно толстый, злой взглядом лягушонок, которого лапки раздражённо трясли.

— БОЛЬШЕ НЕТ! — заревел Наруто, его голос эхом прокатился по комнате, заставив Какаши с драматическим вздохом отойти в угол. — Я шиноби! Будущий Хокаге, поверьте! Моя судьба — не гоняться за стареющими жабами в общественных банях! Я хочу настоящую миссию! Что-то опасное! Что-то с экшеном! Что-то, где я буду героем!

Саске, стоящий рядом с ним, скрестив руки, выглядел не менее недовольным проделанным за утро, хотя его неудовлетворение проявлялось холодным, отчужденным молчанием. Тем не менее, в его темных глазах было что-то похожее на согласие. Он тоже был Учиха, последним из своего рода, и его таланты тратились на эти принизительные поручения.

Тем временем Сакура отчаянно пыталась выжать воду из своих розовых волос, бормоча себе под нос:

— Честно, Наруто, ты не можешь быть немного тише? Ты нас на месяц на покраску забора отправишь.

Но даже она устала. Гламур быть кунoичи стремительно исчезал под натиском изнуряющих миссий D-ранга.

Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, скинул длинный, размеренный затяг от своей трубы, дым кольцами окутывая его морщинистое лицо. Он посмотрел на троих генинов перед собой. Команда 7. Бочка с порохом, полная взрывного потенциала. Главный дурак-ниндзя, последний верный Учиха и талантливый, пусть и ещё зелёный, кунoичи. Отчеты Какаши говорили о многом: они сильные, но дисфункциональные. Им нужно испытание, что-то, что закалит их в настоящую команду, иначе они просто разрушатся.

— Терпение, Наруто, — сказал Хокаге, его голос был как спокойная река в шторме ярости Наруто. — Даже величайшие шиноби начинают с основ. Дисциплина, командная работа, смирение…

— У меня хватает смирения! — ответил Наруто, наконец, выдернув лягушку из уха и указывая на Хокаге. — Эта миссия была унизительной! Я хочу что-то настоящее! Пожалуйста, старик? C-ранг! Просто один!

Хирузен вздохнул, но на его губах появилась лёгкая улыбка. Пламя этого мальчишки было неоспоримо. Возможно, пришло время.

— Хорошо, — сказал он, и лицо Наруто осветилось триумфальной улыбкой. — У меня есть одна миссия C-ранга. Миссия по охране. Простая, прямая, но с потенциалом для опасности. Мост в Страну Волны…

Его слова были прерваны вежливым стуком в дверь.

— Войдите, — сказал Хирузен.

Дверь открылась, и в кабинет вошли Куренай Юхи, за ней её команда. Команда 8. Они двигались с тихой эффективностью, что резко контрастировало с хаотичной энергией команды 7. Киба ухмыльнулся с самодовольным выражением лица, Акемару устроился на его голове. Шино был как всегда молчалив и загадочен. А затем появилась Хината.

Глаза Саске чуть сузились. Челюсть у Сакуры отвисла. Наруто просто пялился.

Наследница Хьюга изменилась. Дело было не только в том, что её миссионерская одежда была другой — теперь она была более обтягивающей и практичной. Хината держалась совершенно по-новому. Её плечи были расправлены, голова поднята, взгляд твёрдый и прямой. Она всегда была… робкой. Сейчас же излучала тихую, опасную уверенность. И её фигура… Сакура не могла не заметить, с острым уколом зависти, что стеснительная девочка превратилась в молодую женщину с такими формами, которые её новый наряд ничуть не скрывал.

— Господин Третий, — сказала Куренай с уважительным поклоном. — Команда 8 докладывает. Наш обход южного патрульного маршрута завершён. Нарушений не зафиксировано.

— Отличная работа, Куренай, — сказал Хирузен, его мудрые глаза блеснули, пока он наблюдал за молчаливыми реакциями между двумя командами. Он заметил зависть Сакуры, аналитическое любопытство Саске и ошеломлённое восхищение Наруто. Мысль, возникшая у него, под воздействием беспокойства, которое он чувствовал всё утро, начала формироваться в его голове. Он посмотрел на результаты команды 8. Безупречно. Эффективно. А отчёты о производительности молодой Хинаты после её «нового контракта на призыв» были полны потрясённых похвал Куренай. Здесь было что-то большее.

— Ваше чувство времени безупречно, — сказал Хокаге, сложив пальцы в замок. — Я как раз назначал миссию команде 7 C-ранга. Эскорт для мастера мостостроителя в Страну Волны. Однако у меня есть предчувствие по поводу этой миссии. Что-то… тревожное. Поэтому я решил, что это будет совместная миссия.

— ЧТО?! — взорвался Наруто. — Да вы что?! Нам не нужна помощь! Особенно от них! — Он указал пальцем на Кибу, который моментально насторожился.

— Ты кто, чтобы называть нас «ними», ты, отщепенец?! — ответил Киба. — Мы вас вокруг пальца обведём в любой день недели!

— Саске-кун должен быть на своей миссии, а не делить её с кучей... подручных! — добавила Сакура, с презрением взглянув на Хинату, которая встретила её взгляд без малейшего волнения, и её лиловые глаза излучали спокойствие, которое было более тревожным, чем любой ответ.

— Хватит! — голос Хирусена, хотя и не громкий, внёс в комнату авторитет, который заставил всех замолчать. — Это не обсуждение. Отслеживающие и сенсорные способности команды 8 будут ценным активом. Вы будете работать вместе. Вы будете учиться друг у друга. Какаши, Куренай, вы будете совместными командирами. Моё решение окончательно.

Прежде чем могли быть сделаны дополнительные замечания, дверь в кабинет снова скрипнула, и вошёл их клиент. Это был старик с тумбой на голове, бутылкой саке в одной руке и явным запахом человека, который пьёт с самого утра. Это был Тацуна, мастер мостостроителя.

Он покачивался на ногах, щурясь на собравшихся шиноби.

— Что это? Кучка сопляков? — пробормотал он, указав нетвёрдым пальцем на Наруто. — А ты, громкий, низенький, с дурацким видом на лице. Ты правда думаешь, что я поверю, что ты ниндзя?

Лицо Наруто мгновенно сменилось с торжествующего на яростное. Он рванулся вперёд с комичным рыком ярости, но был удержан за воротник терпеливым Какаши.

— Кто тут низенький с дурацким видом?! — заорал Наруто.

Тацуна просто сделал ещё один долгий глоток саке, не замечая хаоса, который он вызвал.

Для Сакуры возмущение по поводу того, что миссия будет разделена, быстро сменилось новым, более острым раздражением. Это был способ, каким Саске смотрел на Хинату. Он не был очевидным, но Сакура, которая годами изучала каждое его выражение, ясно это увидела. Он не смотрел на неё с интересом, не совсем. Это был анализ. Как хищник, который наблюдает за неожиданным хищником, забравшимся на его территорию. Он анализировал её новую силу, её тревожное спокойствие, её полную трансформацию из никому не известной девочки в… переменную. Он даже не смотрел на Сакуру с таким фокусом весь день.

Саске, в свою очередь, действительно был заинтригован. Он сбросил с неё Хинату как слабую, ещё одну поклонницу, пусть и более тихую. Но эта новая версия… это было что-то другое. Её чакра была иной — более плотной, более мощной, с холодным, чуждым оттенком. Её осанка, её взгляд, её полное отсутствие страха, когда она столкнулась с выпадами Наруто или агрессией Кибы — всё это указывало на коренную перемену. Люди не меняются так резко за одну ночь. Он оставил это наблюдение в своей памяти, как новый элемент в сложной головоломке мира, который ему нужно было понять и в конечном итоге покорить.

А когда команды стояли в напряжённом, неловком молчании, Наруто всё ещё сопротивлялся в руках Какаши, а Тацуна пил саке, Хината стояла совершенно неподвижно. Её выражение было спокойным, но в театре её разума шла совсем другая беседа.

...Старик пахнет ферментированным зерном и жалостью к себе... — голос Венома был низким, презрительным урчанием. — Розововолосая слишком сильно демонстрирует свои комплексы, это даёт нам головную боль. А вот угрюмый Учиха… он нас наблюдает. Он чувствует нашу силу. Он боится её. Хорошо. Страх — первый шаг к уважению...

Хината просто кивнула в знак согласия с оценкой своего партнёра, её спокойное выражение не выдавало ничего лишнего. Эта миссия была уже более сложной, чем она предполагала. Но, глядя на Наруто, всё ещё пылающего яростью, маленькая улыбка коснулась её губ. Сложно, да. Но скучным это точно не будет.

На следующее утро солнце отбрасывало длинные тени от высоких ворот Конохи. Было достигнуто хрупкое соглашение, но воздух всё ещё наполнял напряжение от событий предыдущего дня. Наруто ходил с кислым выражением, пинал камень и бурчал что-то о несправедливости всего происходящего. Сакура заигрывала с Саске, который игнорировал всех, его взгляд был устремлён вперёд. Киба хвастался перед каждым, кто был готов его слушать, в основном это был только Акамару, который гавкал в ответ из-под его куртки. Шино, как всегда, оставался молчаливым столпом бежевого.

И тут появилась Хината, и тишина спустилась на генины. Она несла рюкзак, который заметно был больше и тяжелее, чем у остальных, крепко прикреплённый к её спине. Он bulging (наполненный) так, что казалось, что в нём было всё до предела.

— Что в сумке, Хината? — спросил Наруто, его любопытство на мгновение затмило его плохое настроение. — Весь библиотечный архив Хьюга там?

На её щеках появилась лёгкая заря.

— Просто... пайки, — пробормотала она, сдвигая рюкзак. На самом деле в нём почти все содержимое было едой: высококалорийные пилюли для солдат, плотные белковые батончики, сушёные фрукты и, спрятанный в водонепроницаемом мешочке на самом дне, её тайный запас любимых шоколадок. Голод был постоянным, живым существом, и мысль о том, что она может остаться без достаточного количества пищи в пути, была более пугающей, чем любой недостающий ниндзя.

...Запасов вполне хватит. По крайней мере, на первые два дня... — прокомментировал Веном в её голове. — После этого нам, возможно, придётся охотиться. Оранжевый всё ещё выглядит... питательным...

Какаши и Куренай появились в вихре листьев, их выражения были сосредоточены. Какаши, как всегда, с ленивым видом, и Куренай, с острыми и внимательными красными глазами. Тацуна, выглядя немного трезвей, чем накануне, ворчал рядом с ними.

— Хорошо, давайте ещё раз пройдем по составу команды, — сказал Какаши, его видимый глаз искривился в улыбке, которая не совсем достигла её. — Я возьму на себя лидерство вместе с Куренай. Тацуна, ты будешь в центре. Геннины будут образовывать защитный ромб вокруг тебя. Наруто, ты — передний край. Саске, левый фланг. Сакура, правый фланг. Команда 8, вы образуете задний дозор. Киба, твой нос будет прикрывать нашу заднюю тропу. Шино, твои насекомые будут патрулировать периметр. Хината... — его взгляд задержался на ней на мгновение, — твой Бякуган обеспечит нам предупреждение на 360 градусов. Никто не подкрадётся. Поняли?

Хоровое "да, сенсей" последовало с нескрываемым раздражением. С последним кивком два джонина задали быстрый темп, ведя разношерстную группу из деревни и на дорогу в Страну Волны.

Первые несколько часов прошли в состоянии вооружённого молчания. Наруто, как обычно, первым нарушил тишину, громко заявив о своём превосходстве над Саске, на что тот ответил сдержанным "Хн". Это привело к тому, что Сакура начала отчитывать Наруто, что вызвало у Кибы смех, который в свою очередь был встречен резким взглядом Сакуры и тихим, аналитическим взглядом Шино. Это было скорее не командой, а сборищем конфликтующих личностей, которых заставили идти в одном направлении.

Хината шла сзади, её чувства были полностью включены. Мир для неё был симфонией информации. Она могла почувствовать слабые вибрации шагов своих товарищей по команде через подошвы своих шиноби-сандалий, слышать шелест змеи в траве в пятидесяти ярдах, и видеть, с помощью Бякугана, сложное течение чакры в каждом живом существе вокруг них. Это было утомительно, но также служило щитом. Она наблюдала, как Наруто, в порыве гнева, кинул кунай в дерево, но Саске подкинул свой, который расколол рукоятку первого. Дебильное соперничество.

...Пустая трата энергии. Пустые движения. Профессионализм на уровне новичка... — прокомментировал Веном. — Бросок Учихи был точнее, но его самоуверенность — это критическая слабость. Они — дети, играющие в хищников...

Они шли уже почти половину дня, когда Хината почувствовала аномалию. Впереди на дороге была лужа. День был солнечный, и дождя не было как минимум неделю. Лужи не должно было быть. Это была мелочь, которую любой другой мог бы пройти мимо, не заметив. Но для неё это было явным несоответствием в ткани мира.

Она сосредоточила свой Бякуган на лужу. Вода сама по себе была обычной, но под ней… под дорогой… она увидела их. Два чётких сигнала чакры, сжаты и скрыты с мастерством, которое было намного выше, чем у любого обычного бандита. Это были шиноби. И они ждали.

— Куренай-сенсей, Какаши-сенсей, — голос Хинаты был тихим, но отчётливым, прорвавшимся сквозь перебранку. — Стойте.

Оба джонина мгновенно остановились, их многолетний опыт сразу распознал холодную уверенность в её тоне. Они повернулись, их глаза задавали вопросы.

— Впереди, — сказала Хината, указывая на лужу. — Там два шиноби скрыты в ней. Примерно чуунин-уровень, возможно, выше. Их чакра... холодная. Как свернувшаяся змея.

Глаз Какаши слегка расширился. Выражение Куренай стало более жестким. Они ничего не почувствовали. Способности Хинаты по обнаружению только что доказали, что они были на уровне, который превосходит их собственные.

Они продолжали идти, не меняя шага, но вся динамика группы изменилась. Они были словно заведенная пружина, притворяясь ничего не замечающими. Когда двое джоунинов прошли мимо лужи, вода взорвалась.

Две фигуры выстрелили вперед — размытое пятно движения и стали. Цепь с угрожающими когтями на обоих концах вырвалась вперед и мгновенно обхватила Какаши. С жестоким рывком с обеих сторон цепь затянулась.

— Один сбит, — прошипел один из нападающих, лицо которого скрывала маска, а налобник указывал на то, что он — ниндзя из Деревни, Скрытой в Тумане.

В следующую ужасающую секунду тело Какаши было разорвано на четыре кровавых, неузнаваемых куска.

Наруто закричал. Лицо Сакуры побледнело от ужаса. Саске застыл, широко раскрыв глаза, перед ним мелькнуло воспоминание о резне его собственного клана. Тазуна выглядел так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ.

— Какаши-сенсей! — закричал Наруто, его голос дрогнул от отчаяния и ярости.

Но когда двое ниндзя из Деревни Скрытой в Тумане двинулись, чтобы атаковать остальных, их победа была прервана.

— Примитивно, — голос Куренаи был ледяным. Она уже двинулась, и за одним из нападающих появилось размытое пятно, прижавшее кунай к его горлу. — Ты действительно думал, что это сработает?

За другим появился Какаши, совершенно невредимый, с выражением скучного разочарования на лице. — Простейшая техника замены. Честно говоря, ваши азы оставляют желать лучшего.

«Братья-демоны», как их называли, замерли, их торжествующие усмешки сменились паническим шоком. Но контратака на этом не закончилась.

Из тыла выстрелила черная щупальце, тонкая как хлыст и двигавшаяся быстрее, чем могло уследить глаз. Оно обернулось вокруг металлического перчатки ниндзя, которого держала Куренаи, той самой с отравленными когтями. Щупальце сжалось. Раздался отвратительный хруст металла и костей, когда перчатка и рука внутри нее были раздавлены до бесполезного состояния. Ниндзя закричал — высоким, тонким воплем чистой агонии.

Другой брат, удерживаемый Какаши, даже не успел среагировать. Хината пронеслась мимо испуганных генинов Команды 7, бесшумное лавандовое пятно. Она появилась перед ним, раскрыв ладонь в классической позе «Нежного кулака». Два пальца, светящиеся мягким серебристо-голубым светом, дважды коснулись его груди. Не с той сокрушительной, взрывной силой, которую она использовала раньше, а с хирургической точностью, которая была каким-то образом еще более ужасающей. Глаза ниндзя закатились, и он рухнул на землю, вся его сеть чакры была разорвана и отключена, оставив его живым, но полностью парализованным.

Весь бой длился менее десяти секунд.

Команда 7 могла только смотреть, их умы были потрясены от того, что они видели, как их сенсей был жестоко убит, только для того, чтобы оказаться в порядке, а затем стали свидетелями того, как тихая девушка из клана Хюга сразила могущественного вражеского ниндзя с пугающей, бесшумной эффективностью, граничащей с презрением.

Какаши и Куренаи стояли над двумя побежденными синоби, их выражения были мрачными. Они посмотрели друг на друга, а затем на дрожащего, испуганного строителя мостов.

— Тазуна, — голос Какаши утратил всю свою ленивую теплоту. Он был холодным, резким и смертельно серьезным. — Похоже, у нас проблема. Это не обычные бандиты. Это синоби из Деревни, Скрытой в Тумане, убийцы. Миссии ранга C не предполагают сражений с другими ниндзя. Тебе придется дать объяснения. Ты солгал нам. В чем на самом деле заключается эта миссия?»

Тазуна вздрогнул под совместными ледяными взглядами двух джоунинов. Сражение закончилось, но настоящий допрос только начался. Мостостроитель, лишившись своей бравады, словно сжался, его плечи поникли в знак поражения. Он тяжело опустился на дорогу, закрыв лицо руками.

«Вы правы», — признал он, и в его голосе слышались стыд и страх. «Я солгал. Но у меня не было выбора».

Он рассказал им правду. Страна Волн была бедной нацией, изолированной и экономически задушенной безжалостным судоходным магнатом, низкорослым тираном-психопатом по имени Гато. Гато контролировал моря — единственную связь с внешним миром — и высасывал из народа последние соки своими непомерными сборами. Мост, который строил Тазуна, был их единственной надеждой — постоянной и бесплатной связью с материком, которая сломала бы хватку Гато и восстановила их экономику. Это был символ свободы.

— Гато нанял наемников, чтобы этот мост никогда не был достроен, — объяснял Тазуна, его голос был хриплым. — Он нанял настоящих шиноби. Я это знал. Но миссия по защите меня от других ниндзя — это миссия ранга B, а то и ранга A. Наша деревня… мы не могли себе это позволить. Мы собрали все, что могли, на миссию ранга C, надеясь проскользнуть незамеченными. Это была ложь, да. Но ложь во имя спасения моего дома. Чтобы дать моему внуку будущее.

Какаши и Куренай обменялись взглядом. Теперь всё стало ясно — тревога Хокаге, назначение двух команд на обычное сопровождение. Старик с самого начала понимал, что это возможно, и дал им ресурсы, чтобы справиться с этим. Параметры миссии изменились.

— Это выходит за рамки первоначального задания, — спокойно сказала Куренай, обращаясь к собравшимся генинам. — Защита клиента от ниндзя-убийц — миссия гораздо более высокого ранга и уровня опасности. Как ваши командиры, мы не можем заставить вас продолжать. Мы сопроводим Тазуну обратно в деревню, и миссия будет прекращена. Выбор за вами.

Наступила тишина, пока генины осознавали всю тяжесть принятого решения. Сакура выглядела напуганной — её первоначальный восторг от настоящей миссии сменился ужасом перед мыслью о противостоянии обученным убийцам. Выражение Саске было непроницаемо, но в глазах блеснул опасный огонёк. Это был вызов, которого он жаждал.

Тогда шагнул вперёд Наруто, на лице которого была решительная, суровая гримаса. — Ни за что, — заявил он, его голос звучал с полной убеждённостью. — Мы не можем просто оставить его сейчас! Вся его страна на него рассчитывает! Он герой! И мы его защитим, поверьте! В этом и есть смысл быть шиноби!

— Он прав! — закричал Киба, с силой ударив кулаком по ладони, на лице появилась широкая, хищная улыбка. — Настоящая драка с настоящими ниндзя? Вот ради чего мы сюда пришли! Команда 8 не боится пары неудачников из Тумана!

Саске коротко и резко кивнул. — Хм. Пусть приходят.

Сакура, увидев согласие любимого Саске, быстро собралась с духом. — Я… я согласна! Мы не можем отступить!

Шино просто поправил очки. — Отказ от миссии сейчас был бы нелогичен. Это повредило бы репутации Конохи и оставило бы уязвимого союзника без защиты. Потенциальная выгода от продолжения превышает риски.

Все взгляды обратились к Хинате. Она встретила их взгляды, её сиреневые глаза были спокойны и ясны. — Я не оставлю Тазуну-сан, — сказала она тихим, но твёрдым, как сталь, голосом. — Мы будем его защищать.

Глаз Какаши изогнулся в искренней улыбке на этот раз. — Что ж, Тазуна, — сказал он. — Дети высказались. Похоже, у тебя теперь есть телохранители.

С новой, пусть и напряжённой, сплочённостью группа продолжила путь. Игривая перебранка исчезла, её заменило повышенное чувство настороженности. Каждая тень казалась угрозой, каждый шелест листьев — потенциальной засада. Они двигались в алмазной формации, плотным, слаженным подразделением, постоянно сканируя деревья.

Они добрались до побережья и наняли небольшого, тихого лодочника, чтобы он провёл их сквозь густой, странный туман, окутывающий воды Страны Волн. Пока они скользили сквозь мглу, недостроенный каркас большого моста Тазуны вырисовывался из сумрака, как скелет колоссального зверя — свидетельство отчаянной надежды его народа.

Они только что сошли с лодки и шли по лесной тропинке, когда это произошло.

Началось всё не со звука, а с ощущения. Внезапное, давящее падение температуры. Воздух стал густым, тяжёлым, наполненным ощутимой, убийственной энергией, настолько сильной, что казалось, её можно потрогать. Каждая птица в лесу замолчала.

— На землю! — в один голос крикнули Какаши и Куренай, сбивая ошеломлённых генина на землю.

Мгновение спустя массивный меч — занбато, такой огромный, что больше походил на заострённый кусок железа — пронёсся через то место, где ещё недавно были их головы. Он глубоко вонзился в ствол огромного дерева с оглушительным ТХВАНГ, и всё дерево застонало от удара.

И на рукояти меча стоял человек, скрестив руки, лицо его было окутано бинтами. Он был высоким, мощного телосложения, одет в стандартный жилет туманных шиноби и широкие полосатые штаны. Его присутствие излучало хищную опасность, и в сравнении с ним Братья-Демоны казались милыми котятами.

— Ну, ну, — голос мужчины был глубоким, приглушённым бинтами, с явным презрением. — Если это не Какаши Шарингана. И Куренай Юхи, мастер иллюзий Конохи. Не ожидал столь почётной компании.

Это имя вызвало волну шока у Наруто, Сакуры и Киба. Они знали этот титул. Все знали.

Но Какаши, Куренай и Хината были готовы. Пока остальные ещё реагировали на давление его убийственной энергии, трое уже его почувствовали. Какаши и Куренай — благодаря опыту, распознавая характерное нарастание чакры могущественного шиноби. А Хината… Хината чувствовала его на другом уровне.

Она ощущала холодный, острый всплеск чакры, да. Но через чувства Венома она уловила больше. Она чувствовала едва заметное смещение влаги в воздухе, когда он готовил своё скрытое тумановое дзюцу. Она уловила слабый металлический запах жажды крови на ветру. Она услышала почти неслышимый шёпот его силуэта, скользящего сквозь деревья задолго до того, как он проявился.

Теперь перед ними стоял Демон Скрытого Тумана, один из Семи Мечников Ниндзя. Забуза Момочи.

Какаши медленно потянулся к налобной повязке. — Забуза Момочи, — сказал он с мрачным выражением. — Это немного выше уровня моих учеников. Куренай, Хината, прикройте фланги. Остальные, охраняйте Тазуну. Будьте готовы.

Он сжал ткань в руке и начал поднимать повязку, открывая шрам и легендарный, багровый глаз под ним. — Сейчас станет серьёзно.

Воздух заискрился убийственным намерением. Открытый Шаринган — багровый вихрь силы — ожил в левом глазу Какаши, три томоэ зловеще закружились. Забуза откинул голову назад и засмеялся — резкий, скрипучий смех, который словно скреб по нервам.

— Так слухи были правдой, — усмехнулся он. — Какаши, Копирующий Ниндзя, человек, скопировавший более тысячи дзюцу. Честь видеть знаменитый глаз лично. Но это не спасёт тебя.

Он вытащил свой массивный меч из дерева с усилием, металл заскрипел в протесте. Из его тела начала вытекать густая, липкая мгла, распространяясь во все стороны, накатывая на лесную подстилку и скрывая всё плотным белым туманом.

— Нинпо: Киригакуре но Дзюцу, — раздался голос Забузы из тумана, будто одновременно со всех сторон и ниоткуда. — Техника Скрытого Тумана.

Видимость упала почти до нуля. Генины инстинктивно сблизились вокруг Тазуны, с кунаями в руках, спины прижаты друг к другу. Мир сократился до нескольких футов туманного пола, а гнетущая тишина нарушалась лишь звуком собственного учащённого дыхания.

— Он первым нападёт на клиента, — голос Куренай прорезал туман, спокойный и уверенный. — Будьте начеку. Хината, можешь его увидеть?

— Он везде, — прошептала Хината, активировав Бьякуган. Мир был бурлящим морем белого, но она видела чакру Забузы — огромное, зловещее присутствие, пронизывающее весь туман, невозможно точно определить его местоположение. — Он использует туман как продолжение своих чувств. Он видит всех нас.

…Содержание влаги высоко. Мы можем отслеживать его движения по водяным парам… — добавил Веном, его уникальные ощущения давали дополнительный слой данных. — Он кружит. Хищник оценивает добычу. Он слева от тебя, Какаши…

— Теперь! — закричал Какаши, уже двигаясь.

Два джонина исчезли в тумане, звон стали по стали раздался мгновение спустя, за ним последовал рев бурлящей воды. Они вступили в бой.

Генины замерли, их костяшки побелели на кунаях, прислушиваясь к приглушённым звукам боя высокого уровня где-то в тумане. Затем снова раздался голос Забузы, окрашенный тёмным весельем.

— Думаете, вы можете защитить старика? — насмешливо сказал он. — Вы всего лишь дети. Позвольте показать вам, что может настоящий ниндзя.

Из тумана они появились. Не один Забуза, а дюжина. Клоны из воды — точные копии мечника — вырвались из мглы со всех сторон, глаза холодные и безжизненные, массивные клинки готовы к атаке.

Для Команды 7 и Киба внезапное нападение стало ошеломляющим. Само давление при столкновении с несколькими версиями легендарного шиноби ранга S-поиска парализовало. Наруто застыл, разум пуст, охваченный страхом. Сакура издала маленький, испуганный визг, руки её дрожали так сильно, что она едва удерживала кунай. Киба зарычал, стараясь выглядеть храбро, но его запах был пропитан страхом.

Два клона устремились на Наруто и Саске. Саске оттолкнул Наруто в сторону, выпустив маленький, но мощный огненный шар, который заставил одного клона раствориться в пару. Но второй тут же атаковал его, массивный меч опускался вниз. Саске прыгнул назад, едва увернувшись, лицо побелело.

Сакура и Киба не могли справиться с координированной атакой ещё двух клонов, отступая в отчаянной, неуклюжей обороне. Насекомые Шино атаковали одного клона, но тот просто растворился и вновь сформировался всего в нескольких футах от него, делая его тактику бесполезной против врага, не имеющего чакры для высасывания.

Их ждал резня.

Но один из них не колебался. Один из них не боялся.

Хината встретила атаку своих двух клонов не страхом, а холодной, хищной сосредоточенностью.

…Они всего лишь вода. Нестабильные конструкции. Их сила — бледная копия оригинала. Разбей их… — голос Венома раздался в её сознании, как боевой клич.

Клон замахнулся массивным мечом. Вместо того чтобы увернуться, Хината рванула вперёд, под дугой клинка. Скользкая, чёрная броня из застывшего симбиота мгновенно покрыла её предплечье, когда она подняла его, блокируя лезвие с громким ЛЯПОМ. Клон, не ожидавший такой прочной защиты от маленькой девочки, потерял равновесие.

Она не дала ему восстановиться. Другая рука, светящаяся синим и серебряным вихрем её уникальной чакры, ударила клона в грудь. «Нежный кулак!» — взрыв силы. Но на этот раз контроль был совершенен. В момент удара её чакра не просто разрушила водяную форму клона — она мгновенно закипятила её. Клон взорвался в яростной вспышке пара и кипящей воды.

Второй клон ринулся вперёд, и Хината повернулась, чтобы встретить его. На этот раз она не использовала чакру. Сзади локтя вырос толстый, зазубренный клинок из чёрного, костеподобного симбиота. Она закрутилась, как волчок, смерч смертоносной грации, и костяной клинок чисто рассёк клона пополам. Он растворился в безвредный всплеск воды.

Она приземлилась легко, лиловые глаза её, теперь слегка светящиеся, сканировали поле боя. Вид её спокойного, мощного и смертельного действия был словно ледяная вода для испуганных генина.

Наруто, увидев её стойкость, наблюдая, как она без усилий уничтожает двух, казавшихся непобедимыми противников, почувствовал, как в груди разгорается огонь, вытесняя страх.

— Она права… — пробормотал он. — Они не непобедимы!

Он прикусил палец. — «Техника множества теневых клонов!»

Поляна вдруг заполнилась сотней Наруто в оранжевых костюмах, которые ринулись на водяных клонов единым боевым кличем, хаотическая волна численности разрушила скоординированную атаку клонов.

Вдохновлённый как стойкостью Хинаты, так и безрассудной храбростью Наруто, страх Саске сменился холодной яростью. — Ты мне мешаешь! — прорычал он клону Наруто, сплетая серию печатей. — «Стиль Огня: Огненный Шар!» — Огромная сфера пламени вырвалась из его лёгких, охватив сразу двух водяных клонов и превратив окружающий туман в завесу густого пара.

Киба, вновь обретший смелость, зловеще улыбнулся. — Не дам вам веселиться в одиночку! Вперёд, Акамару! Клык за клыком! — Он и его пес закрутились в вихрь, прорезая клона, отвлечённого ордой Наруто.

Шино, адаптируя стратегию, послал своих насекомых не атаковать клонов напрямую, а покрыть землю, создавая движущийся ковер, который мог ощущать вибрации шагов клонов, передавая тактическую информацию ему и другим.

Сакура, увидев, что Тазуна остался без защиты, взяла себя в руки, встала перед мостостроителем, кунай крепко держался в её руке. — Я защищу тебя! — заявила она, страх сменился яростной решимостью защитить.

Но якорем их вновь обретённого мужества была Хината. Она скользила по полю боя, словно призрак, сила природы в человеческом облике. Она легко обходила неуклюжие удары водяных клонов, её движения были идеальным слиянием грации Хьюга и симбиотической мощи. Толстый чёрный щит вырастал из её спины, чтобы поглотить удар, направленный на клона Наруто. Хлыстоподобный отросток внезапно выстреливал, чтобы споткнуть клона, несущегося на Саске, предоставляя ему возможность для атаки. Её руки, иногда голые и светящиеся чакрой, иногда покрытые чёрными, чудовищными когтями, наносили удары с контролируемой, разрушительной точностью, ломая одного клона за другим.

Она сражалась с ужасной красотой, и её товарищи, вдохновлённые её присутствием, собрались вокруг неё. Они начали действовать вместе, не как две отдельные команды, а как единый слаженный отряд. Саске использовал огонь, чтобы создать дымовую завесу, а Киба мчался сквозь неё, направляемый насекомыми Шино к уязвимому клону, который Хината вывела из равновесия.

Последним общим усилием последний из водяных клонов был подавлен. Клоны Наруто набросились на него, саскеевские сюрикены закрепили его на месте, а Гатсуга Киба разорвал его на части. Хината стояла над растворяющейся лужей, дыхание спокойное, глаза устремлены в туман, где настоящий Забуза всё ещё сражался с их сенсеем.

Генины стояли победителями, задыхаясь и с синяками, но их страх исчез, сменившись захватывающим, адреналиновым восторгом от победы над невероятными противниками. Они смотрели с изумлением на тихую девушку в лиловом, которая, без сомнения, была причиной того, что все они всё ещё живы. Битва за мостостроителя была далека от завершения, но битва для Команд 7 и 8 была выиграна. Они больше не были разрозненной группой. Они стали командой. И они были готовы к следующему раунду.

Туман, некогда величайшее оружие Забузы, теперь стал его клеткой. С исчезновением водяных клонов он больше не был всемогущим богом тумана. Он стал единственной, изолированной мишенью, противостоящей двум джонинам и шести закалённым в боях генинам. Давящее убийственное намерение всё ещё присутствовало, но теперь к нему добавилось нечто новое: слабый, медный запах отчаяния.

— Впечатляет, — эхом раздался голос Забузы, но уже без насмешки. — Кажется, у тебя есть несколько шипов среди твоих роз, Какаши. Но это не важно. Твои маленькие сорванцы исчерпали себя.

— Не будь так уверен, — раздалось в ответ из тумана от Какаши. И тогда началось нападение.

Куренай была призраком, скользя сквозь туман и нанося иллюзорные атаки — сюрикены, которых не было, ямы, мерцающие и исчезающие — всё для того, чтобы отвлечь и дезориентировать его, держать его разум занятым и переполнить его чувства. Одновременно Какаши усилил физическую атаку, его движения были размыты, а Шаринган позволял предугадывать и нейтрализовать каждый шаг Забузы с его массивным мечом.

Генины, следуя примеру, перешли в поддержку. Они образовали широкий, свободный круг вокруг звуков боя, глаза их сканировали туман.

— Он идёт на ещё одного клона! — крикнул Саске, его собственный Шаринган, ещё не зрелый, но всё же проницательный, уловил всплеск чакры. Он не колебался. Волна сюрикенов выстрелила из его руки, направляемая почти невидимой нитью, которой он мастерски управлял, заставляя полусформированного клона раствориться прежде, чем тот стал угрозой.

Забуза, его клоновая уловка сорвалась, попытался сменить тактику, руки его быстро переплетались в сложной серии печатей для мощного водного дзюцу. С противоположной стороны поляны насекомые Шино, направляемые хозяином, накинулись на руки Забузы. Они не кусались, но их масса и ползущие ощущения заставили его вздрогнуть, нарушив концентрацию и заставив дзюцу провалиться.

— ГГГРАААГХ! — рявкнул Забуза в ярости, отмахиваясь от насекомых. Он становился неуклюжим, движения его становились всё более хаотичными. Он размахнул занбато в широком, яростном дугообразном замахе, пытаясь очистить пространство вокруг себя, но Куренай уже не было, она растворилась обратно в тумане.

Он должен был закончить это. Приземлившись на поверхность небольшого пруда, он решил применить козырь.

— Вы меня разозлили, Какаши! Теперь вы утонете в моей силе! Стиль воды: Дзюцу Водного Дракона!

Он начал невероятно длинную и сложную последовательность из сорока четырёх печатей. Но когда руки его летели, один метко брошенный кунай, бросок Сакуры, поразил его в плечо. Рана была неглубокой, но острая боль оказалась достаточной. Он сбился с последней печати. Огромный водный дракон, вырвавшийся из пруда, был деформирован и слаб, обрушившись в безвредный брызг воды.

Но Какаши, с горящим Шаринганом, видел всё. В ту долю секунды он запомнил все сорок четыре печати на фотопамять.

— Вот как это делается, — сказал Какаши, его руки начали повторять последовательность Забузы с совершенной точностью. — Давайте посмотрим на готовый результат. Стиль воды: Дзюцу Водного Дракона!

Колоссальный, идеально сформированный дракон из бурлящей воды вырвался из пруда, его рев — оглушающий поток, устремляющийся к ошеломлённому Забузе.

В панике Забуза подпрыгнул, мощные ноги оттолкнули его в воздух, чтобы увернуться от гигантской атаки. На мгновение казалось, что ему удастся. Он мог избежать пасти дракона и контратаковать.

И тут он встретил Хинату.

Она двигалась быстрее, чем кто-либо видел прежде, размытая, почти неуловимая форма, перехватившая отчаянный прыжок Забузы. Она появилась перед ним в воздухе, лицо её было маской холодной, спокойной ярости. Правая рука была покрыта густым, чёрным симбиотическим рукавом, искривляющимся вихрем синей и серебряной чакры.

<Лёгкий шаг: Контузия Двойного Львиного Кулака!>

Голос был единством Хинаты и Венома, эхом разнесшимся в сознании Забузы за мгновение до удара. Её ладонь обрушилась прямо на его грудь. Это был не лёгкий толчок. Это был сосредоточенный, контролируемый взрыв. Чакра атаки обошла все его защиты, отправив разрушительный импульс прямо во внутренние органы. Симбиотическая составляющая создала волну чистой, жестокой контузионной силы, которая сломала его рёбра и на ужасающую секунду остановила сердце. Раздался звук, похожий на раскаты грома, и тело Забузы было отброшено назад, весь воздух вырвался из его лёгких в удушливом вдохе.

Он оказался прямо на пути гигантского водного дракона Какаши.

Дзюцу обрушилось на него с силой приливной волны. Совокупный удар контузионного приёма Хинаты и многотонного потока воды был катастрофическим. Забуза летел по воздуху, как тряпичная кукла, разбивая на своём пути полдюжины деревьев, прежде чем исчезнуть в глубине леса, а его фирменный меч вылетел из рук и приземлился на несколько ярдов от него.

Наступила тишина, нарушаемая лишь каплями воды и тяжёлым дыханием победивших шиноби.

— Он… он закончен, — выдохнул Наруто, широко раскрыв глаза от изумления.

— Не будь так уверен, — мрачно сказал Какаши. Он и Куренай двинулись дальше, чтобы подтвердить убийство. — Человек вроде Забузы так просто не падает.

— Подождите! — резко прозвучал голос Хинаты. Она стояла, всматриваясь в лес, куда исчез Забуза, её Бьякуган светился. — Не надо. Уже слишком поздно.

— Что ты видишь, Хината? — спросила Куренай, полностью доверяя чувствам своей ученицы.

Взгляд Хинаты был сосредоточен на точке глубоко в лесу, далеко за пределами их видимости. — Он не один, — сообщила она тихо. — Другой шиноби только что добрался до него. Маленький, быстрый… в маске. Он уносит его. Их чакра… исчезла. Они уже слишком далеко. Мы никогда их не догоняем.

Какаши и Куренай остановились. Гнаться за целью так далеко, в неизвестную территорию, с вторым, неизвестным врагом — это было безрассудно. Они уже находились глубоко в вражеской зоне, а миссия B-ранга явно переросла свои рамки.

Какаши тяжело вздохнул. — Она права. Он ушёл. — Он подошёл и поднял огромный меч Забузы, перекинув его через плечо. — Давайте доставим Тазуну домой. Нам нужно отдохнуть, перегруппироваться и решить, что делать дальше. Эта миссия далека от завершения.

Они на мгновение остановились, две команды, глядя друг на друга. Их первоначальная враждебность испарилась в жаре битвы. Они встретились с легендой и победили. Они выжили. И теперь им нужно двигаться дальше, глубже в сгущающиеся тени Страны Волн.

Глава 7: Спокойствие и кузнечное дело

Туман, рваный и редеющий, цеплялся за лес лохмотьями, последние остатки гнетущего присутствия Забузы растворялись в сыром воздухе. Последовавшая после напряжённой битвы тишина была глубокой, нарушаемой лишь каплями воды, стекающими с листьев, и прерывистым, наполненным адреналином дыханием шести генинов, которые всё ещё не могли поверить, что остались живы. Непосредственная, удушающая угроза исчезла, но её эхо оставалось, гудя под ногами, в самой земле.

Медленно, словно выходя из транса, обе команды начали собираться на маленькой, усеянной лужами поляне. Какаши и Куренай стояли бок о бок, их лица выражали мрачное сочетание облегчения и глубокой профессиональной тревоги. Они были живы, и их ученики были живы. В этот момент это была единственная победа, которая имела значение, но цена и последствия боя уже накапливались.

Напряжение разрядилось, как часто бывало, с громким, восторженным криком Наруто.

— МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СДЕЛАЛИ ЭТО! — взревел он, сжимая кулак в воздухе, его прежний страх полностью забылся, уступив место приливу чистого, триумфального адреналина. — Видели это?! Он такой весь «Я Демон Тумана!» — а мы все «Ни за что, придурок!» — и БАЦ! Ха! Мы его размазали!

— Чёрт возьми, да! — мгновенно подхватил Киба, его собственный страх сгорел в захватывающем волнении после боя. Он поднял Акамару из куртки и держал его вверх. — Видел нас, Акамару?! Клык против клыка! Эти водяные клоны даже не поняли, что их ударило! Мы были смерчем пушистой смерти!

Сакура, с всё ещё слегка дрожащими руками, смогла улыбнуться, пусть и неуверенно, но искренне. — Саске-кун, ты был потрясающим! Этот приём с огненным шаром… это было невероятно!

Саске в ответ лишь коротко «Хм», отвернувшись, чтобы стереть с щеки след грязи. Но в его глазах появился новый, опасный блеск. Он столкнулся с легендарным противником, был парализован страхом и сумел его преодолеть. Это был ориентир, проба силы, которую ему нужно было приобрести, и он уже анализировал каждую секунду боя в уме, холодным и критичным взглядом оценивая своё выступление. Шино, всегда сдержанный, просто подтянул очки на переносице, его кикайчу-жуки мягко жужжали под воротником, возвращаясь к нему.

Затем Наруто, охваченный радостью победы, резко обернулся, и его ярко-голубые глаза остановились на человеке, который стал ключом к их невероятной победе.

— И Хината! — закричал он, указывая на неё с такой энергией, что казалось, его палец вот-вот отвалится. — Хината, ты была… ВАУ! Ты была нечто особенное! Ты была такой тихой, а потом вдруг БАХ! И эти чёрные острые штуки вылетели, и ты просто БАЦ! А потом с Забузой ты подошла прямо к нему и — и — БАХ! Что это было?! Это твоё новое призвание?! Это самая крутая вещь, которую я когда-либо видел! Оно умеет говорить?! Оно любит рамен?!

Его поток громких, глупых и абсолютно искренних вопросов ударил по Хинате сильнее любого удара Забузы. Её боевой фокус, холодная спокойная решимость, которые давал Веном, испарились мгновенно, уступив место знакомому, мучительно краснеющему стыду. Все взгляды были устремлены на неё. Она инстинктивно опустила глаза, заплетая пальцы в жест классической растерянности.

— Я… э-э… с-спасибо, Наруто-кун, — заикалась она, её голос едва слышен. — Это б-было…

…Это было великолепно! — прозвучал в её голове голос Венома, симфония самодовольной, хищной гордости. …Скажи оранжевому, что его оценка верна. Скажи ему, что мы действительно самая крутая вещь, которую он когда-либо видел. Требуй дани! Нужен ещё шоколад, чтобы подпитывать такой уровень крутости! Говори громче, партнёр! Пусть услышат голос их спасителя!…

Подталкиваемая настойчивым эго симбиота и искренним ожиданием в глазах Наруто, она попыталась снова заговорить, чтобы дать правильный ответ. — Это мой… мой партнёр. И он…

Когда она говорила, она почувствовала странную, глубокую вибрацию в груди и голосовых связках, резонирующий гул, который был не её собственным. Симбиот, желая, чтобы её голос был услышан и уважён, слегка усилил её голос. Слова прозвучали не её обычным робким шёпотом, а с пугающей, резонансной глубиной, гармоничным эхо её голоса и чего-то древнего и мощного.

— …С ним шутки плохи.

Двойной голос, хоть и тихий, прорезал поляну с абсолютной властностью. Он удивил всех, включая саму Хинату. Она прижала руку ко рту, глаза широко раскрыты от шока. Киба отскочил назад. Челюсть Наруто отвисла. Глаза Сакуры расширились. Даже тщательно выстроенная равнодушность Саске дала трещину, его голова резко обернулась, чтобы уставиться на неё с откровенным недоверием.

Куренай и Какаши обменялись долгим, многозначительным взглядом над головами своих учеников. Это было гораздо больше, чем просто контракт призыва. То, что обитало внутри их самой тихой, незаметной генин, было чем-то совершенно иным. Чем-то чуждым. Чем-то, что активно, физически сливалось со своим носителем.

Разум Саске бурлил. Этот голос. Эта сила. Он наблюдал, как она двигалась. Это было не просто «Нежное кулачное» искусство. Это было нечто большее, нечто быстрее и более жестокое. Она поглощала и перенаправляла атаки с такой лёгкостью, что это казалось нарушением законов физики. Она разрушила клоны Забузы. А её финальная атака на самого человека… Саске видел ударную волну. Он ощутил её воздействие с двадцати футов. Скромная, заикающаяся девочка, которую он считал незначительной, теперь без сомнений стала соперником. Эталоном. И это одновременно злило и… вдохновляло.

Сакура наблюдала за тем, как Саске наблюдает за Хинатой, и в её желудке сжалась сложная узловая смесь эмоций. Восторг — перед неоспоримой силой Хинаты. Благодарность — ведь эта сила почти наверняка спасла их всех. И горячая, резкая боль ревности, столь же острая, как любое ядовитое чувство. Хината стала сильной, уверенной… и привлекла внимание двух мальчиков, которые значили для Сакуры больше всего, но по совершенно разным причинам.

Не осознавая сложных политических и эмоциональных волн, которые она вызвала, Хината просто желала, чтобы земля проглотила её целиком. Дорога к дому Тазуны превратилась в упражнение неловкой тишины. Ранняя бравада исчезла, уступив место новой, неуверенной динамике. Наруто всё время собирался задать Хинате ещё тысячу вопросов, но затем снова молчал, возможно, впервые в жизни ощущая смущение. Киба шёл с новым, более тихим уважением. А Саске и Сакура погрузились в свои собственные запутанные мысли.

Наконец они вышли из леса в деревню, окутанную бедностью и страхом. Дома были полуразрушены, люди худые и с пустыми глазами, спешили в свои дома, увидев приближающихся шиноби. Вид их отчаяния был трезвящим напоминанием о том, что действительно стоит на кону.

Тазуна, на лице которого отражалась глубокая усталость, повёл их к своему скромному, но аккуратному дому. — Ничего особенного, но безопасно, — сказал он, голос его был тяжёлым. Его дочь, Цунами, женщина с добрым лицом и озабоченным взглядом, встретила их у двери. А за ней, выглядывая из дверного проёма, стоял маленький, упрямый мальчик в кепке. Его глаза, полные циничного гнева, слишком зрелого для его юного лица, смотрели на шиноби так, будто они были ещё одним проявлением болезни, охватившей его дом. Это был Инари, внук Тазуны.

Когда Цунами проводила их внутрь, предлагая чай и немного еды, которая у неё была, адреналин после боя наконец спал, оставив глубокую, костяную усталость. Генин рухнули на пол, их тела напоминали о боли и синяках после схватки. Непосредственная угроза от Забузы ушла. Но сидя в тихом, скромном доме строителя моста, окружённые раздавленной бедностью его деревни и молчаливым, обвинительным взглядом внука, они понимали, что настоящая битва за Землю Волн только началась.

Большой низкий стол в главной комнате был усеян парящими мисками с рисом и простым, но ароматным рыбным рагу. Для деревни на грани голода это был щедрый ужин, и генин, разжёгшие свой аппетит после боя, ринулись на него с единым пылом. Наруто, как обычно, проглотил первую миску за считанные секунды, громко требуя ещё. Киба был вихрем движения, умудряясь одновременно есть и хвалиться. Даже Саске ел тихо, сосредоточенно, восполняя потраченную энергию.

Но никто не мог сравниться с Хинатой.

Она сидела с идеально прямой спиной и ела с пугающей и завораживающей эффективностью. Первая миска риса и рагу исчезла. Затем вторая. Третья. Она съела всё, что предложила Цунами — от последних солёных овощей до дополнительной порции жареной рыбы, её палочки двигались с ровным, непрерывным ритмом. Никаких признаков насыщения, никакого замедления, лишь тихое, методичное подпитывание бушующего внутри неё огня.

— Вау, Хината, ты ешь даже больше меня! — воскликнул Наруто, полный риса во рту, размахивая палочками. — Это невероятно! Куда всё это девается? Ты как бездонная яма! Все Хьюга такие, или это просто твой призывной зверь очень голоден?

— Это просто она, — хмыкнул Киба, оценивая её мастерство с смесью восхищения и профессионального уважения к её умению есть. — Я никогда не видел ничего подобного.

Сакура наблюдала с едва скрытой неприязнью и завистью. Как одна девочка может столько есть и при этом сохранять фигуру… такую? Это было неестественно. Саске лишь бросил на неё короткий аналитический взгляд, ещё один кусочек данных для растущего досье на загадочную Хинату Хьюга.

Щёки Хинаты вспыхнули ярким алым от внимания. — Бой… он отнял много энергии, — пробормотала она, не отрывая взгляда от миски. — Нужно восполнить силы.

…Действительно. И это скромное угощение — едва ли закуска. Рыба вполне съедобна, богата жирами, но настоящая добыча — это сам толстый старик. Столько сала. Столько потенциальной энергии… — бурчал Веном в её голове.

Именно когда она тщательно чистила свою четвёртую миску с рисом, она снова почувствовала это, ощущение, которое пыталась игнорировать уже несколько дней. Язык. Пока её товарищи отвлекались на Наруто, пытающегося стащить кусок рыбы Саске, Хината осторожно провела языком по нёбу. Ощущение было странным. Оно казалось… больше. Толще. И поверхность была совсем не такой. Это была не знакомая, мягкая текстура, которую она знала всю жизнь. Всё казалось невероятно сложным, покрытым микроскопическими, постоянно меняющимися гребнями и бороздками, которые словно создавали карту внутренней поверхности её рта с шокирующей, чуждой точностью. Казалось, что вместо обычного языка у неё теперь высокоразвитый сенсорный орган.

Она глотнула с трудом, комок риса внезапно показался гравием в горле. Когда никто не смотрел, она осторожно вытянула кончик языка к губам — и пробежал ударящий ток. Он стал длиннее. Пока не уродливо, но несомненно длиннее, чем до миссии. Она могла ощущать текстуру собственных губ с тревожной, пугающей ясностью.

…Необходимое улучшение, — спокойно заявил Веном в её голове, замечая её испуг. …Улучшенные вкусовые сенсоры для более точного анализа пищи. А дополнительная длина и ловкость будут иметь… другие применения. Для запугивания. И… для общения.

Хината чуть не подавилась. Чистая, неразбавленная дерзость существа, живущего в ней, иногда шокировала сильнее любой физической трансформации. Она быстро доела миску, её аппетит внезапно пропал под новым потоком ужасающей самосознательности. Ей нужно было увидеть. Ей нужно было взглянуть в зеркало, чтобы подтвердить свои ощущения, понять истинный масштаб этого последнего, интимного вторжения.

Когда Цунами начала убирать стол, Хината увидела свой шанс. Она встала, сделав вежливый, чопорный поклон. — Большое спасибо за еду, Цунами-сан. Было очень вкусно. Если вы не возражаете… мне нужно… обдумать события дня.

Это было правдоподобное оправдание для Хьюга, и никто не стал задавать вопросов. Пока остальные устраивались на ночь, их разговоры переключились на дежурство и надвигающуюся угрозу возвращения Забузы, Хината тихо ускользнула по короткому коридору, сердце стучало в груди. Она нашла то, что искала: маленькую уборную с треснувшим зеркалом над тазиком с водой. Это было не многое, но хватало. Она закрыла дверь, погрузив маленькую комнату в почти полумрак, и глубоко, дрожа, вдохнула, готовясь к тому, что собиралась увидеть.

Маленькая комната была тесной и пахла влажным деревом и антисептическим мылом. Зеркало было старое, серебрение на краях облезло, отражение было искажённым, раздробленным. Это было к месту. Она чувствовала себя раздробленной. Сделав дрожащий вдох, который ненадолго запотел стеклом, она наклонилась ближе, сердце билось в груди. С глубоким чувством ужаса она медленно, робко открыла рот.

Сначала казалось… всё нормально. Но когда её глаза привыкли к тусклому свету, просачивающемуся под дверью, изменения стали ужасающе очевидными. Язык был более насыщенного, здорового розового цвета, чем она помнила, но длина заставила её желудок сжаться. Он был несомненно длиннее, лежал дальше назад во рту, чем должно быть физически возможно. Дрожащей рукой она решилась его вытянуть.

Он развернулся с неестественной, почти хватательной грацией. Прошёл мимо губ, затем мимо подбородка, кончик метался в воздухе с ящериной быстротой. Это не было уродливым, чудовищным придатком, но было принципиально, шокирующе неправильно. Она втянула язык обратно и с мрачным любопытством, которое не могла подавить, провела им по зубам. Поверхность, та часть, что раньше казалась странной, была покрыта сложным, почти фрактальным узором из крошечных вкусовых рецепторов и датчиков давления — живой ландшафт сенсорной информации. Это был язык хищника. Инструмент, созданный для анализа и манипуляции.

…Улучшения работают в пределах оптимальных параметров, — голос Венома произнёс в её голове с тоном гордого инженера, восхищающегося своим творением. …Увеличенная длина и ловкость обеспечивают 73% улучшение досягаемости для добычи питательных веществ и запугивания вблизи. И, конечно, 98% увеличение потенциала для стимуляции нервных окончаний партнёра. Мы очень… тщательны… в своём проектировании.

Горячая волна чистого стыда пронеслась через Хинату, настолько сильная, что закружила ей голову. Она споткнулась, отступая от зеркала, рука с летела к рту, словно пытаясь сдержать предательский орган. — Т-тих… — прошептала она в пустую комнату, голос дрожал.

И тут она заметила другое изменение. Её собственные шепотом произнесённые слова висели в воздухе чуть дольше, чем положено, пропитанные той самой тонкой, едва уловимой резонансной окраской, которую она уже слышала раньше. Это был слабый, почти незаметный эхо-эффект, словно говорили два голоса одновременно, идеально синхронно. Это был её собственный голос, но более богатый, глубокий, с оттенком невозможной древности.

На мгновение забыв о ужасе из-за своего языка, она наклонилась к зеркалу снова, сама того не желая, испытывая любопытство. — А… ах… — проверила она, выпуская звук. Это был её голос, но с новой качественной окраской — полнотой и властью, которых ему всегда недоставало. Она попыталась напевать простую гамму. Каждая нота была идеальна, звучала резонансно и несла странную силу. К её удивлению, ей… понравилось. Её голос всегда был источником стыда — слишком тихий, слишком неуверенный. Теперь у него было присутствие. У него был… вес.

Волна чуждой уверенности, проникающая от непоколебимого эго её партнёра, прокатилась через неё. Что ещё он мог делать? Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении вибраций в груди. Она издала низкий гудящий звук, а затем, без осознанного решения, добавила лёгкий гортанный резонанс. Получился звук, которого она никогда прежде не издавала — низкое, гулкое, идеально модулированное мурлыканье, которое, казалось, вибрировало в самом воздухе маленькой комнаты. Это было глубоко, шокирующе чувственно.

Звук был таким чуждым, но в то же время… приятным. Проблеск чистого, первобытного удовольствия пробежал через неё. Откуда это взялось? Воодушевлённая, она продолжила экспериментировать. Она тихо вздохнула, и звук, который появился, уже не был звуком страха, а чистого, неразбавленного наслаждения, усиленного странной, резонансной окраской. Это был звук, который мог очаровывать. Звук, который мог… возбуждать.

Смелость оказалась как наркотик. Она почувствовала безрассудное желание проверить, на что способен её голос. Она наклонилась вперёд, глаза закрылись, губы слегка приоткрылись. Она представила ощущение — прикосновение, ласку — и позволила соответствующему звуку выйти.

— Аххннн…~

Стон был низким, долгим и резонансным, звуком абсолютного, глубинного экстаза, пропитанного невозможным, сверхъестественным обаянием. Это был самый прекрасный и непристойный звук, который она когда-либо слышала.

И он разрушил её уверенность, словно стекло. Глаза широко раскрылись от чистого, неподдельного ужаса перед тем, что она только что сделала, перед звуком, вышедшим из собственного горла. Жар румянца был столь силён, что причинял боль. Смелость испарилась, оставив её дрожащей и полностью, окончательно униженной.

…Улучшения голосовых связок также работают идеально, — прокомментировал Веном, его тон был полон самодовольного одобрения. …Очень успешный тест. Позже нужно будет отработать более высокие частоты.

Хината издала зажатый крик чистой паники, резко распахнула дверь и выбежала из уборной, словно сам дьявол гнался за ней, оставив эхо собственного чудовищного, прекрасного голоса в темноте.

На следующее утро восемь шиноби собрались на солнечной поляне недалеко от дома Тазуны. Настроение было мрачным, бурная энергия предыдущего дня сменилась суровой реальностью их положения. Какаши, прислонившись к дереву с массивным клинком Забузы на спине, обратился к генин, его единственный видимый глаз был острым и серьёзным.

— Забуза почти наверняка жив, — сказал он прямо, не оставляя места для ложной надежды. — Шиноби, который унес его, был Охотником-нином из Скрытого Тумана, вероятно, одним из его собственных сообщников. Их специализация — убирать тела на месте, чтобы защитить секреты деревни. То, что он забрал тело Забузы, значит, он пытался его спасти, а не уничтожить. Ему понадобится как минимум неделя на восстановление. Но он вернётся. И не один.

Куренай шагнула вперёд, её выражение было столь же строгим. — Ваша работа вчера была достойной, но вы полагались на адреналин и грубую силу. Теперь Забуза знает, на что вы способны. Он приспособится. Чтобы столкнуться с ним снова, нужно не просто стать сильнее, нужно быть умнее. Нужно лучше контролировать себя. Поэтому ваша тренировка начинается прямо сейчас.

Она и Какаши повели их глубже в лес, останавливаясь в роще гигантских, древних деревьев, которые казались касающимися самого неба. Какаши подошёл к одному из огромных стволов, не сбавляя шага. Он сделал шаг на ствол, затем ещё один, и просто продолжил идти, его ноги словно прилипли к коре, пока он поднимался параллельно земле, руки небрежно засунуты в карманы. Он поднялся до толстой ветки на пятнадцать метров над ними и повис на ней вверх тормашками, лениво помахав им рукой.

— Упражнение простое, — прокричал он вниз, голос заглушён маской. — Вы научитесь ходить по деревьям.

Наруто и Киба смотрели с открытыми ртами. Глаза Сакуры расширились от понимания, а Саске сжал их в интенсивной концентрации.

— Это упражнение на продвинутый контроль чакры, — объяснила Куренай с земли. — Принцип в том, чтобы сосредоточить небольшое, постоянное количество чакры на подошвах ног. Слишком мало — упадёшь. Слишком много… — она указала на глубокую выемку в стволе рядом с собой, — и вы взрываете дерево, а вместе с ним и себя. Нужно найти идеальный, непрерывный баланс. Это основа для многих более мощных техник.

— То есть мы просто… идём? — спросил Наруто, не очень убеждённый.

— Да, просто идём, — подтвердил Какаши. Он спрыгнул с ветки, тихо приземлившись на ноги. — Теперь возьмите кунай и отметьте свою наивысшую точку. Готовы? Вперёд.

Поляна мгновенно превратилась в хаотичное зрелище соревновательной энергии. Наруто, Саске и Киба ринулись к выбранным деревьям с полной безрассудностью.

— ДА! Кто первый доберётся до вершины, тот и самый сильный! — закричал Наруто. Он сделал два шага по стволу, затем третий, прежде чем взрыв чакры отбросил его назад, и он приземлился в неприглядной куче.

— Идиот, — пробормотал Саске. Он сосредоточился, направляя чакру, поднялся на достойные три метра, но концентрация ослабла, и он тоже скатился вниз, оставив царапины на коре.

У Кибы успех был ещё меньше: его агрессивная натура заставила подать слишком много энергии в ноги. Он сделал шаг, от чего с дерева отлетел кусок коры, и был выброшен в ближайший куст.

Шино, как обычно, подходил к задаче методично и спокойно. Он встал у основания дерева, прижал руку к стволу, глаза закрыты, его насекомые, вероятно, давали обратную связь о распределении чакры. Он сделал один осторожный шаг, затем другой, медленно, но уверенно продвигаясь вверх.

А затем была Сакура. С её точным, книжным пониманием чакры она почти сразу нашла баланс. Сделав вдох, сосредоточившись, она спокойно поднялась по дереву, пройдя отметку Саске, затем Наруто, и встала триумфально на ветке на шесть метров. — Так вот оно что? — прокричала она вниз, пытаясь скрыть, но не сумев скрыть, самодовольное удовлетворение в голосе.

— Отлично, Сакура, — похвалил Какаши. — Похоже, у тебя лучший контроль чакры в группе.

Но они все ошибались. Хината стояла в стороне, наблюдая за другими. Она ощущала, как Веном анализирует поток чакры, сопоставляя его с физическими данными поверхности дерева.

…Это тривиально, — прокомментировал симбионт. …Просто необходимо регулировать поток энергии в ответ на гравитацию и сцепление с поверхностью. Мы можем рассчитать точные параметры. Позволь…

Хината не чувствовала, что делает что-то сама. Она просто захотела идти, а её партнёр сделал остальное. Идеальный, микроскопический, непрерывный поток чакры тек к её ногам, корректируемый тысячу раз в секунду инопланетным суперкомпьютером, живущим в её клетках. Она сделала шаг. Затем ещё один. Она прошла мимо следа от взрыва Кибы, мимо царапины Саске, мимо триумфальной точки Сакуры. Она продолжала идти, шаги были спокойными и уверенными, словно по ровной дороге, пока не достигла самой верхушки колоссального дерева. Она встала на высшей ветке, ветер мягко развевал её волосы, и посмотрела вниз на ошеломлённые лица товарищей в сотнях футов ниже.

Мальчики смотрели вверх, ротами открытыми от изумления. Их бешеная конкуренция оказалась совершенно бессмысленной перед её тихим, абсолютным успехом.

— Н-е-е-т… НЕВЕРОЯТНО! — закричал Наруто, его голос смешивал изумление и возмущение. — Как ты это сделала, Хината?! Ты была даже быстрее Сакуры!

Какаши и Куренай тоже уставились на неё, поражённые. Они знали, что она сильна, но такой уровень контроля… был беспрецедентным. Безупречным.

— Что ж, — сказала Куренай, первой приходя в себя, с гордой улыбкой на лице. — Похоже, у нас два вундеркинда. Сакура, Хината, отличная работа. Но не расслабляйтесь. Освоить это значит уметь делать без мыслей. Я хочу, чтобы вы обе продолжали подниматься и спускаться, пока это не станет второй натурой.

На земле же мальчики явно испытывали фрустрацию. Наруто, с его сгорающим духом соревнования, подошёл к месту, где только что приземлилась Сакура. — Ладно, Сакура-тян, в чём секрет? Ты должна мне сказать!

— И я хочу! — вмешался Киба, подбегая, его гордость отошла на второй план перед желанием победить. — Как вы, девчонки, это делаете?!

Хината спустилась мгновение спустя, тихо, словно падающий лист. Наруто и Киба тут же обернулись к ней, их лица выражали смесь восхищения и отчаянного любопытства.

Сакура, довольная тем, что она эксперт, надменно расправила грудь. — В этом дело точного контроля, — объяснила она, словно преподавая. — Нужно сосредоточиться и выпускать стабильное количество чакры. Не слишком много, не слишком мало. Нужно поддерживать поток идеально.

Наруто почесал голову, ещё больше запутавшись. — Да, но как? — Он повернулся к Хинате. — А ты, Хината? В чём твой секрет?

Все снова смотрели на неё. Она не могла сказать им, что у неё есть гиперсовершенный инопланетный симбионт, который делает всю математику за неё. Ей пришлось перевести свои ощущения в слова. — Я… это не про… силу, — сказала она тихо, но с той самой едва уловимой резонансной окраской в голосе. — Ты не… заставляешь. Нужно… слушать. Чувствовать дерево. Чувствовать чакру. А затем… просишь их держаться друг за друга.

Её объяснение больше походило на поэзию, чем на инструкцию, и оставило Наруто и Кибу в полном замешательстве. Но Саске, прислонившийся к своему дереву и наблюдавший издалека, почувствовал проблеск понимания. Дело было не в механике. Дело было в инстинкте. И, глядя на Хинату, на её тихое спокойствие в лиловых глазах, он понял, что она обладает инстинктом, который ему пока недоступен.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо огненными оттенками оранжевого и пурпурного. Лесное дно темнело, длинные тени гигантских деревьев тянулись, словно протягивая пальцы. В течение нескольких часов Сакура и Хината проводили тренировки, движения становились плавными и автоматическими. Они поднимались и спускались по массивным стволам, иногда проходя мимо друг друга с кивком, выражающим усталое, но общее чувство достижения. Первоначальная самодовольность Сакуры угасла, уступив место скромному уважению к кажущейся безграничной выносливости Хинаты. Мальчики же упорно продолжали своё упорное «сражение с законами физики».

Наконец, когда небо стало глубоким индиго, голос Какаши прорезал вечерний воздух: — Ладно, на сегодня достаточно.

Сакура и Хината грациозно спустились с деревьев в последний раз. Они нашли Какаши и Куренай вместе с командой Тазуны, которые собирали инструменты у основания массивного, полуготового моста. Два джонина стояли на страже, их чувства были напряжены, они наблюдали за любым знаком возвращения Забузы.

— Отличная работа, вы двое, — сказала Куренай с одобрительной улыбкой. — Вы больше чем заслужили отдых. Идите обратно к Тазуне. Мы скоро присоединимся.

Когда две девочки шли обратно к небольшой деревне, звуки раздражённых вздохов и иногда слышимые глухие удары с тренировочной поляны постепенно затихали за их спинами. Дома они нашли Цунами, которая готовила простой ужин. Не дожидаясь просьбы, обе присоединились к работе. Сакура использовала свои знания о травах, чтобы приправить рагу, а Хината, с тихой эффективностью, ставшей её визитной карточкой, помогала нарезать овощи и накрывать на стол. Это был момент спокойной, домашней командной работы — резкий контраст с напряжённой миссией.

Ночь уже полностью наступила, когда мальчики вернулись. Они один за другим вваливались в дом, выглядя так, будто их одновременно растерзал медведь и протащил через колючий куст. На них были ссадины, синяки и грязь, одежда рвалась, а дыхание было прерывистым от изнурения до костей. Но на каждом лице сияла широкая, триумфальная улыбка.

— Мы… сделали это… — задыхаясь, выдохнул Наруто и рухнул на пол в кучу. — Каждый… из нас… добрался до вершины.

Киба плюхнулся рядом, столь же измотанный, но не менее радостный. — Моё дерево… имело больше щепок, чем твоё, — заявил он, словно это была медаль чести. Саске прислонился к дверному проёму, стараясь выглядеть спокойно и невозмутимо, но триумфальный блеск в его глазах и лёгкая улыбка выдавали гордость.

Через несколько мгновений вошли Какаши и Куренай, завершившие смену на посту охраны. Они осмотрели сцену: две измотанные девушки отдыхали после дня усердных тренировок, три победоносных, но побитых мальчика рассыпались на полу, а тихий, неприметный Шино выглядел так, словно просто совершил вечернюю прогулку.

— Поздравляю, — сказал Какаши, и его глаз слегка изогнулся в улыбке. — Вы выложились на полную, и у вас всё получилось. Вы на шаг ближе к готовности к тому, что грядёт.

— Отдохните, — добавила Куренай, её голос был тёплым, но с лёгкой строгостью. — Завтра тренировка станет сложнее.

На следующее утро воздух имел резкий, солоноватый привкус. Небо было ясное, глубокое синее, а вода в проливе — холодная, серая и беспокойная, вздымаемая порывами ветра. Восемь шиноби стояли на берегу у основания моста, огромная, скелетная конструкция нависала над ними. Генин, всё ещё ноющие после вчерашнего дня, с тревогой смотрели на ледяную, бурлящую воду.

— Итак, — начал Какаши, тон обманчиво весёлый. — Вчера вы научились контролировать постоянный поток чакры в одной точке. Сегодня мы сделаем шаг вперёд. Вы будете контролировать её на постоянно меняющейся поверхности.

Он и Куренай подошли к кромке воды. Не говоря ни слова, оба ступили на бурлящую поверхность и просто… стояли там, слегка покачиваясь на волнах, словно на твёрдой земле.

— Ваше следующее упражнение, — объявила Куренай, скрестив руки, — хождение по воде.

— ВЫ ШУТИТЕ?!! — одновременно закричали Наруто и Киба, их голоса эхом разнеслись по воде.

— Принцип тот же, что и при ходьбе по деревьям, — объяснил Какаши, игнорируя их вопли. — Но выполнить это гораздо сложнее. Вода постоянно движется, поэтому вам нужно непрерывно корректировать поток чакры, чтобы соответствовать её движению. Это требует более высокой концентрации и тонкого контроля. Упадёте — и сразу поймёте, что нарушили баланс. — Он указал на ледяную воду. — И поверьте, падать туда не хочется. Она ледяная.

Испытание было задано. Вдохновлённые соревновательным огнём, который не смог потушить даже холод, генин выстроились на краю воды.

— Кто последний дойдёт до воды, тот тухлое яйцо! — провозгласил Наруто и ринулся вперёд. Он сделал один неустойчивый, чудесный шаг по поверхности, а затем пронзительно закричал, когда нога провалилась, а остальное тело последовало за ней с громким всплеском.

Один за другим они пытались и проваливались с размахом. Киба, слишком самоуверенный, попытался прорваться силой и утонул, появившись на поверхности, булькая и ругаясь. Саске, как обычно, сделал три шага, прежде чем волна под ним нарушила концентрацию и отправила его в ледяную воду. Сакура, несмотря на хороший контроль, не смогла справиться с постоянно меняющейся поверхностью и с испуганным вскриком упала в воду. Шино просто шагнул вперёд, сразу утонул и спокойно вернулся к берегу, его лицо оставалось непроницаемым.

Все выбрались, дрожа и промокшие, зубы стучали, и они смотрели на воду так, будто она предала их лично.

Хината глубоко вдохнула. Она почувствовала ледяную брызготу на лице. Сделала шаг. И провалилась.

Холод был физическим шоком, заставившим задыхаться и лишившим воздуха. Она ковыляла обратно к берегу, тело тряслось без контроля.

— Поверхностное натяжение нестабильно. Необходимый поток энергии колеблется в 12 раз в секунду… — голос Венома был спокойным потоком данных в её голове, совершенно невозмутимым перед мерзким холодом. — Мы закончили расчёты. Попытка хозяина была ошибочной из-за неверного расчёта тепловой динамики, влияющей на поток чакры. На этот раз мы компенсируем. Попробуй снова.

Полностью доверяя партнёру, Хината вернулась к кромке воды. Она игнорировала взгляды дрожащих товарищей. Закрыв глаза, глубоко вдохнула и ступила на волны. На этот раз нога удержалась. Сделала ещё шаг, затем ещё один. Она открыла глаза и обнаружила, что стоит спокойно на поверхности бурлящей воды, её ноги удерживаются идеально, благодаря постоянно самокорректирующемуся потоку чакры.

Снова на группу опустилась ошеломляющая тишина. Наруто, который как раз отжимал куртку, просто остановился и уставился, челюсть отвисла. Глаза Саске расширились, на лице пробежал всплеск чистого недоверия. Сакура просто не могла это осознать. Хината один раз потерпела неудачу, как и они, а на следующей же попытке достигла совершенства.

Когда она стояла там, в центре шокированного внимания всех, Хината остро осознала ещё кое-что. Её новая облегающая боевая одежда, полностью пропитанная ледяной солёной водой, плотно облегала каждую «улучшенную» изгибную линию. Тонкая чёрная ткань топа была практически прозрачной, не оставляя ничего для воображения. По сути, она была обнажена.

Оцепеневший взгляд Наруто медленно опустился вниз, за ним последовал взгляд Кибы, а затем и Саске. Их выражения лиц сменились от шока к широко раскрытым глазам и гормонально-напряженному смятению. На лице Хинаты вспыхнул румянец такой эпической, ядерной интенсивности, что он, казалось, сам генерировал тепло, создавая вокруг неё небольшой облачок пара.

С ужасным писком, чисто в стиле Хинаты, она сделала то единственное, что могла придумать в панике. Она побежала.

Она мчалась по воде, её ноги превращались в размытый силуэт, за ними летела брызговая дорожка, словно за ней неслась скоростная моторная лодка. Она бежала, отчаянно стараясь максимально отдалиться от восьми пар глаз, которые уставились на неё. Через несколько секунд она превратилась в крошечную точку на горизонте.

Через десять минут Хината вернулась, пробежав полный круг вокруг залива. Она робко подошла к берегу, лицо всё ещё глубоко красное, не смея встретиться взглядом ни с кем.

Куренай ждала её, сжатые губы пытались сдержать улыбку.

— Поздравляю с освоением техники, Хината, — сказала она с лёгким оттенком забавы в голосе. Затем добавила, уже строже: — Но шиноби никогда не покидает тренировочную площадку без разрешения.

— Я… извините, Куренай-сэнсэй, — пробормотала Хината, не поднимая глаз.

— Всё в порядке, — вздохнула Куренай, тронув влажные волосы ученицы. — Теперь, когда ты освоила основы, твоя задача — развить выносливость. Хочу, чтобы ты продолжала бегать. Круги. Вокруг всей стройки. Не останавливайся, пока я не скажу.

Хината кивнула и снова устремилась в путь, размытым силуэтом скользя по поверхности воды. В это время остальные генин собрались вместе.

— Хината, подожди! — закричал Наруто, прежде чем осознал, что она его не слышит. Он повернулся к Сакуре, которая только что снова вышла из воды. — Ладно, без обид, Сакура-тян, но твой совет не сработал! Нам нужен настоящий секрет!

Киба энергично кивнул, зубы стучали от холода. — Да! Что она сказала? «Спроси дерево?» А это же вода! Нам нужны лучшие советы!

Сакура, ощущая, как её статус эксперта по контролю чакры начинает ускользать, выглядела одновременно раздражённой и любопытной. Она повернулась к месту, где Хината теперь была далёкой фигурой, грациозно шагающей по волнам. Как она это делает? В чём её секрет?

Хината, уловив изменение настроения с далёкой точки, сделала паузу в своих кругах и побежала обратно к ним, остановившись в дюжине футов от берега. Она посмотрела на их нетерпеливые, замерзшие лица и почувствовала укол сочувствия.

— Вы… вы не можете просто использовать чакру, чтобы прижать воду вниз, — объяснила она, её голос обрел новую, устойчивую резонансность. — Вода… она живая. Она сопротивляется. Вы должны сделать свою чакру как вода. Пусть она течёт. Пусть движется с волнами, а не против них. Не… не пытайтесь контролировать воду. Просто попросите её поддержать вас. А затем… слушайте её ответ.

Её слова всё ещё были скорее мистикой, чем практическими инструкциями, но на этот раз, подкреплённые её невозможной демонстрацией, они зазвучали иначе. Не как загадка, а как более глубокая истина о природе чакры. И когда генин стояли там, промокшие и замёрзшие, они начали пробовать снова, уже не силой, а с новым, пусть и неохотным, уважением к тихой поэзии контроля.

Глава 8: Точка перелома

Дни, предшествующие неизбежному возвращению Забузы, складывались в изнурительный, монотонный ритм — странное спокойствие перед гарантированным штормом. Каждый рассвет находил восьмерых шиноби Конохи в бесконечном цикле тренировок и дежурств, их жизнь вращалась вокруг двух центров миссии: туманного, ветреного берега, где они сражались с законами физики, и полуразрушенного, скелетного моста, символизировавшего хрупкую надежду Земли Волн.

Для большинства генинов главным полем боя была бурная, беспощадная вода. Упражнение по хождению по воде превратилось в личную войну с собственными ограничениями, смирительное и раздражающее испытание, которое лишало их напыщенности и оставляло лишь голое, дрожащее упорство. Наруто, Киба и Саске, ведомые яростным соперничеством, часами мчались к воде, только чтобы снова и снова быть поглощёнными холодными глубинами. Они выныривали, задыхаясь, зубы стучали, лица отражали разочарование, лишь чтобы снова бросить взгляд на воду и попробовать ещё раз. Сакура, с её изначально более высоким уровнем контроля, справлялась лучше, но удерживать равновесие на постоянно меняющейся поверхности дольше нескольких минут оказывалось изнурительно. Шино подходил к задаче с привычным, тревожащим терпением, погружаясь, пробираясь обратно и пробуя снова, не проявляя никакой видимой раздражённости — тихая, методичная битва на истощение.

А потом была Хината.

Для неё вода была покорена. После её изначального, ошеломляющего успеха упражнение стало демонстрацией, казалось бы, безграничной выносливости и отточенной грации. По указанию Какаши и Куренай её тренировки эволюционировали. Она больше не просто стояла на волнах, она владела ими. Её дни проходили в постоянном, плавном движении, размытым лавандовым силуэтом, шагающим по заливу. Она выполняла ката на бушующей поверхности, её движения были столь же точны и устойчивы, как если бы она стояла на твёрдой земле. Она соревновалась с чайками от одного конца стройплощадки до другого, её лёгкие шаги оставляли лишь едва заметные рябь на воде.

Её мастерство, однако, изменило её роль. Пока остальные проводили дневные часы, падая в ледяную воду, Хината проводила время на самом мосту, тихо и внимательно, рядом с двумя джонинами. Она стала живым инструментом чувств. Её Бьякуган сканировал горизонт в постоянном 360-градусном дозоре, отслеживая далёкое море и туманный берег в поисках признаков надвигающейся угрозы. Но именно её другие чувства, данные ей партнёром, подняли дежурство на совершенно иной уровень.

Она ощущала едва заметные колебания барометрического давления, предвещавшие изменение погоды. Она различала самые тонкие запахи на ветру, отличая морскую соль, смолу кораблей и всё, что казалось необычным. Она слышала разговоры моряков на кораблях, которые ещё были лишь точками на горизонте. Какаши и Куренай быстро поняли, что дежурство с Хината — это как иметь самую передовую систему раннего предупреждения. Они стояли рядом, расширяя свои собственные чувства, но понимали, что девочка рядом работает на уровне осознанности, который они едва могут начать постигать.

Однажды днём, после кажущейся вечностью череды неудачных попыток, с берега раздался триумфальный рев. Наруто, стоя промокший и дрожащий, но с улыбкой, растянувшейся на всё лицо, наконец сделал это. Он стоял, покачиваясь, но прямо, на поверхности воды. Через мгновение, ведомый яростью из-за того, что соперник смог там, где он нет, Саске также удержал равновесие, его лицо выражало суровое, заслуженное удовлетворение. Киба и Сакура последовали за ними, совершив собственные прорывы в финальном, изнурительном всплеске концентрации. Единственным, кто оставался позади, был Шино, всё так же терпеливо погружавшийся и пробующий снова.

Куренай, почувствовав изменение с моста, отозвала Хинату. — Иди, — сказала она с тёплой улыбкой. — Твоя команда ждёт. Мы справимся с остальной частью дежурства.

Вернувшись в дом Тазуны раньше своих товарищей, Хината ощутила тихое удовлетворение. Но когда она пришла, спокойная атмосфера, на которую она рассчитывала, была разрушена. Дверь распахнулась, и разъярённый, бурчащий Наруто выскочил наружу, чуть не сталкиваясь с ней. Он почти не замечал её, лицо его было грозовой тучей разочарования.

«Мне нужен перерыв», — пробормотал он, не ей, а всему миру в целом, прежде чем громко топнуть и уйти по лесной тропинке.

Хината наблюдала, как он ушёл, с выражением растерянности на лице. Она зашла внутрь и увидела, что в комнате висит напряжённая тишина. Цунами стояла у плиты, её плечи были опущены, а маленький Инари сидел за столом с привычным, вызывающим нахмуренным выражением лица, хотя глаза у него подозрительно блестели, словно он сдерживал слёзы.

— Что… что случилось? — тихо спросила Хината, переводя взгляд с мальчика на его мать.

Цунами вздохнула, устало и с чувством поражения. — Наруто и Инари, — сказала она, голос её был тяжёлым от печали. — Они поссорились. Наруто… он не понимает. Он говорит о героях, о том, чтобы никогда не сдаваться… но для мальчика, который видел, как умирают его герои и страдает его дом, это просто… жестокие слова.

Тяжесть слов Цунами легла в маленькой комнате почти осязаемо. Хината посмотрела на упрямого, разбитого мальчика и почувствовала колючую эмпатию, настолько острую, что она ощущалась физически. Она понимала, что значит чувствовать себя беспомощной, верить, что усилия напрасны перед лицом непреодолимой силы. Но прежде чем она успела сказать хоть слово утешения, в комнату вошла остальная часть её команды, принесшая с собой запах холодного моря и свою собственную усталость. Напряжённая атмосфера была слишком густой, чтобы её игнорировать, и ужин прошёл тихо и мрачно. Аппетит Хинаты, обычно огромный, был приглушён тревогой за Наруто, который оставался отсутствующим ещё долго после того, как последний солнечный свет исчез с неба.

…Оранжевый находится в состоянии размышлений, — прокомментировал Веном, его голос низко урчал в её разуме. …Его эмоциональное состояние нестабильно. Слабость. Но вспышка гнева была вызвана мощной, хотя и наивной, убеждённостью. Это впечатляющий источник энергии. Он вернётся. Его стая здесь. И его источник пищи тоже.

На следующий день Наруто вернулся. Он просто появился на тренировочной площадке, словно никогда и не уходил, его настроение не просто восстановилось, а стало ярче, чем когда-либо. Он излучал новое, тихое чувство цели, его обычные громкие заявления сменились сосредоточенной решимостью. Он не рассказывал, где был и что делал, но перемены были очевидны. Он с новыми силами принялся за упражнение по хождению по воде, и на этот раз удержался на плаву.

Позднее тем же днём Хината стала свидетелем плодов одиночного пути Наруто. Она увидела, как он разговаривает с Инари на берегу воды. На этот раз не было криков, нет гнева. Наруто говорил тихо, искренне, а Инари впервые слушал. Он рассказывал мальчику о своих собственных трудностях, своей одиночестве и своей непоколебимой мечте быть признанным. Он не читал лекции, он делился своей болью. Он не обещал быть героем, который их спасёт, он обещал быть другом, который будет рядом с ними. Он показывал мальчику, что настоящая сила — не в отсутствии слёз, а в смелости подняться после того, как ты их пролил.

Хината наблюдала издалека, на её губах играла мягкая, искренняя улыбка. Тёплое чувство разлилось по её груди, не имея никакого отношения к симбиоту.

…Связь между слабыми делает их сильнее, — наблюдал Веном, его тон был удивительно нейтральным, аналитическим, а не пренебрежительным. …Он превратил свою сентиментальность в оружие. Умная тактика. Маленький, злой больше не является обузой. Он стал якорем для решимости оранжевого. Мы одобряем эту эффективность.

С призраком возвращения Забузы, нависшим над ними, следующие дни вошли в режим интенсивной подготовки. Утренние тренировки у воды стали демонстрацией команды, закаляющейся в оружие. Все генины теперь овладели основами хождения по воде, и их тренировки превратились в боевые упражнения на нестабильной поверхности — хаотичный танец спарринга, дзюцу и командной работы, доводящий их ловкость и контроль чакры до предела.

Днём их обязанности выходили за рамки личной тренировки. Они стали неотъемлемой частью строительства моста — сочетанием навыков шиноби и ручного труда, что ускорило прогресс проекта в десять раз. Наруто был словно целая строительная бригада: его Теневые Клоны сновали по каркасу, таская огромные бревна, прибивая доски, доставляя материалы с неиссякаемой, пусть и хаотичной энергией. Киба с Акамару рядом использовал свои превосходные чувства как разведчик, исследуя леса в поисках древесины наилучшего качества и отмечая её для строителей, а также служил мобильным периметром против любых случайных угроз.

Саске, сначала равнодушный и пренебрегающий ручным трудом, в конце концов, подстёгнутый продуктивностью Наруто, подключился к работе. Он применял точность учиха к задаче, используя кунаи и проволоку для идеальных разрезов дерева, а иногда контролируемым взрывом из Стиля Огня обжигал и герметизировал критические соединения, выполняя это с нехотя признанным художественным удовольствием. Сакура, с её внимательным умом и отличным контролем чакры, стала своего рода менеджером проекта, изучая чертежи Тазуны, выявляя потенциальные слабые места конструкции и применяя силу для точной установки заклёпок и болтов, требующих деликатного, но уверенного прикосновения. Вклад Шино был тише, но не менее важен, он направлял своих жуков-кикайчу так, чтобы они тихо обследовали деревянную конструкцию, не чтобы есть её, а как живую сигнализацию, улавливающую малейшие напряжения в дереве и предупреждающую о признаках саботажа или структурных проблем задолго до их возникновения.

Хината тоже нашла своё место. Она стояла на самой высокой точке моста, её Бьякуган сканировал леса на многие мили, выявляя самые крепкие, здоровые деревья издалека. Затем, на земле, её сила, усиленная симбиотом — тайна, которую она тщательно охраняла, поднимая только то, что выглядело посильным для хорошо тренированного шиноби, — позволяла ей помогать тащить массивные бревна вместе со строителями, задача, которая всегда вызывала у неё зверский аппетит. Цунами, благодарная и восхищённая молодой шиноби, всегда заботилась о том, чтобы на её возвращение была готова гора еды — жест, заслуживший высшую печать одобрения Венома.

…Эта женщина понимает, как важно подпитывать превосходное оружие, — мурлыкал симбиот после особенно обильной трапезы. …Она ценное приобретение. Мы должны её защитить… и её чудесный котёл.

Всё началось, как всегда с присутствием Забузы, с тумана. Это был не мягкий, природный морской туман. Это была густая, намеренная и неестественная белая стена, поглотившая небо и море, окутывая мир удушающей тишиной и неестественным, пронизывающим холодом. На мосту молотки строителей замерли, затем остановились. Весёлый разговор оборвался в горле. Все чувствовали это — падение давления, покалывание на коже, осязаемую, душащую тяжесть огромного, сфокусированного убийственного намерения.

— Это он, — прошептала Сакура, сжимая кунаи до белизны костяшек.

Какаши и Куренай уже двигались, их расслабленные позы исчезли, уступив место острой сосредоточенности опытных боевых ветеранов. Огромный меч-палач Забузы, который Какаши нес с собой, был аккуратно опущен на настил моста, его тяжесть — безмолвное обещание предстоящей битвы.

Но именно Хината придала предупреждению истинный, ужасающий масштаб. Она стояла на краю моста, её Бьякуган горел, взгляд пронзал клубящийся белый туман.

— Две силы, — объявила она спокойным голосом, но с той странной, новой вибрацией, от которой все замерли и прислушались. — Первая приближается по мосту. Забуза и шиноби в масках с ним. Вторая… за нами.

Она повернула голову, взгляд пронёсся по берегу Земли Волн, который они только что покинули. — Они собираются на побережье. Другая группа, в большом количестве. Они спускают лодки. Плоты. Готовят амфибийное нападение. Они хотят загнать нас в клещи.

…Они намерены использовать линейную структуру моста как ловушку, — поток тактического анализа Венома промелькнул в её разуме, холодный и точный. …Фронтальное нападение — отвлекающий манёвр, молот, чтобы зафиксировать наше положение. Истинная угроза — наковальня с моря, предназначенная, чтобы окружить и подавить нас. Грубо, но эффективно против дезорганизованного противника.

Глаз Какаши сузился. — Классические клещи. Гато платит числом. — Он обменялся взглядом с Куренай, мгновенный, безмолвный разговор. Стратегия ясна. Они не могли позволить себе оказаться в середине. Нужно встретить обе угрозы лоб в лоб, разделив силы.

— Куренай, — сказал Какаши , голос не оставлял места для споров. — Возьми свою команду. Перехвати амфибийные силы, прежде чем они достигнут моста. Нейтрализуй их. Не дай им закрепиться на этих опорах.

— А ты? — спросила Куренай, хотя уже знала ответ.

— Я возьму свою команду и держу линию здесь, — ответил Какаши , рука лежала на рукояти меча Забузы. — Мы будем встречным валом для молота.

Времени на долгие прощания не было. Решение принято. Команды разделились. Наруто быстро бросил Хинате решительную улыбку: — Не развлекайтесь без нас! — Саске лишь кивнул, глаза его уже были устремлены в туман, где ждал настоящий противник.

— Вперёд, — приказала Куренай. Она, Хината, Киба и Шино не колебались. Они рванули к краю стального ограждения моста и прыгнули. Четверо приземлились идеально на бурную, серую воду, их чакра удерживала их на неспокойной поверхности. Не оглянувшись, они ринулись вперёд, как эскадрон шиноби, бегущий по морю, серебряный брызг встал за ними шлейфом, когда они мчались к далёкому, окутанному туманом берегу.

На мосту воздух стал густым и тяжёлым. Мгновение спустя из тумана показались они. Забуза Момочи стоял во главе, лицо, закованное в бинты, излучало презрение, обнажённая грудь изрезана шрамами. Рядом с ним стоял шиноби в маске, его стройная фигура и неприметная маска были обманчивым прикрытием для смертельной грации, которой он обладал.

— Так вы решили остаться и умереть, Какаши , — усмехнулся Забуза, голос низкий, рычащий. — Глупый выбор. И вижу, ты вернул мне мой меч. Как заботливо.

Какаши просто поднял массивный меч, его вес был знакомым в руках. — У него приятный баланс, — сказал он лениво, раздражающе спокойно. — Подумал, что пока его при себе подержу.

Команда 7 стояла за ним, напряжённая линия вызова. Началась дуэль взглядов. Битва за мост вот-вот начнётся.

На другом конце залива сцена была полна мрачной решимости. Когда команда Куренай мчалась по бурной воде, в поле зрения вышли вражеские силы. Десятки, десятки наёмников Гато стояли на каменистом берегу, таща сырые лодки и большие деревянные плоты в прибой. Это была разношёрстная команда головорезов и головорезов, вооружённых всем, от дешёвых катан и ржавых топоров до длинных рыболовных копий. Их численность должна была быть подавляющей.

Куренай не сбавила темп. — Это не спарринг, — приказывала она, голос её был резким и чётким, прорезая шум ветра и волн. — Они угроза миссии и жизням наших товарищей. Мы должны быть быстрыми, эффективными и решительными. Не сомневайтесь. Не держитесь. Таков путь шиноби Конохи. Поняли?

— ДА! — рявкнул Киба, звериная улыбка растянула лицо, клыки сверкали в сером свете.

Шино молчал, но из его рукавов вырвалось рой жуков-кикайчу, сверкающее чёрное облако, летящее впереди, предвестник надвигающейся гибели.

Сиреневые глаза Хинаты, теперь светившиеся слабым хищным светом, были устремлены на врага. Она глубоко вдохнула. …Они дезорганизованы. Их командная структура отсутствует. Они сражаются за деньги, а не за убеждения. Сломайте их дух, и тела последуют за ним. Мы покажем им истинный смысл страха.

Четверо шиноби обрушились на берег не как отряд, а как природное бедствие. Без предупреждений, без второго шанса. Наёмники, полностью застигнутые врасплох видом четырёх фигур, бегущих к ним через море, едва успели осознать угрозу, как она уже была у них над головой.

Киба и Акамару, действуя как единое целое, превратились в вращающийся вихрь разрушения. Они прорвались в фланг вражеской формации двойным Гатсуга, подобно человеческой циркулярной пиле, разбрасывая тела, их яростная атака разрушила правый фланг противника ещё до того, как те успели выстроиться в линию.

Насекомые Шино обрушились на лучников и копейщиков с тыла, тихая, ужасающая чума. Люди кричали, когда жуки, высасывающие чакру, налетали на них, сбрасывая оружие, царапая собственную кожу, пока их сила и воля к борьбе буквально оттягивались, оставляя их беспомощными, обессиленными на песке.

Куренай двигалась с смертоносной грацией мастера. Она была призраком, извиваясь сквозь хаос. Наёмник рванул на неё, и она исчезла в вихре листьев, лишь чтобы появиться за его спиной, ударив рукоятью кунаи по основанию его черепа с разрушительной силой. Другой замахнулся тяжёлым топором и внезапно оказался бьющимся по иллюзии собственного испуганного лица. Он споткнулся от замешательства, и нога Куренай снесла его с ног, добивающий удар не оставил шансов подняться.

А Хината… Хината была художником тихого, ужасающего насилия.

Она не мчалась, как Киба, и не плела иллюзии, как её сенсей. Она текла в самую гущу схватки, точка абсолютного спокойствия в центре шторма. Её движения были экономичны, точны и смертельно эффективны. Бандит с мечом рванул на неё, и её рука, светящаяся серебристо-голубой чакрой, легко коснулась его запястья. Раздался резкий треск кости, и меч бессмысленно глухо упал на землю. Другой замахнулся дубиной, и она увернулась под ударом, её два вытянутых пальца вонзились в две уязвимые точки на груди. Он закашлялся, лёгкие сжались, и он рухнул на землю, парализованный.

Они не просто проигрывали, их систематически, легко и ужасающе разбирали на части.

Но Гато платил числом, а число — это непреклонное, бесконечное оружие. На каждых десять павших наёмников, казалось, двадцать новых вырывались из леса, их первоначальный шок сменялся отчаянной, загнанной звериной яростью. Масса тел начала замедлять шиноби. Киба, несмотря на свою звериную скорость, стал получать синяки и травмы, движения замедлялись. Насекомые Шино были разрушительны, но у них был ограниченный запас чакры, которую они могли высосать, прежде чем нужно было возвращаться, а промежутки между их роями становились опасно длинными. Куренай была мастером, но даже она не могла находиться в трёх местах одновременно.

Битва смещалась с быстрой, чистой атаки в изнурительную войну на истощение — войну, которую четверо шиноби Конохи, какими бы искусными они ни были, не могли выиграть. Им нужно было действовать более агрессивно. Нужно было сломить волю врага к борьбе.

Нигде это изменение не было так очевидно, как у Хинаты. Её точный, оборонительный балет становился невозможным, когда мужчины с грубыми копьями начали формировать скоординированные стены, пытаясь загнать её в ловушку. Копейщик, лицо которого было маской потного упорства, ринулся не на неё, а на её ноги, в то время как другой целился в горло. Это была классическая, пусть и неуклюжая атака сверху-вниз.

Она сместилась, чтобы блокировать высокую атаку, но низкая ударная точка должна была попасть. Не было времени уклониться от обоих. В долю секунды до того, как острие копья пронзило бы её ногу, на бедро и голень обрушилась гладкая чёрная броня, твёрдая, как обсидиан. Остриё скользнуло по непреклонной поверхности с визгом искалеченного металла, сила удара почти не ощущалась. Наёмник в изумлении смотрел на согнутое копьё, его короткий момент шока стал единственной возможностью для Хинаты. Её рука, теперь покрытая той же чёрной субстанцией, выстрелила и ударила его в грудь. Это был не лёгкий удар. Раздался отвратительный, влажный глухой звук, и человек отлетел назад на три метра, броня смялась, тело повисло, не дойдя до песка.

Туман, клубившийся с моря — орудие гнёта Забузы, — теперь обращался против его собственной наёмной армии. Для шиноби это было преимуществом. Куренай слилась с ним, её иллюзии стали в десять раз эффективнее, её засады невозможно было предугадать. Киба, доверяя носу больше, чем глазам, сражался с ещё более дикой решимостью, выслеживая противников по запаху и прорезая белую пелену, чтобы нанести сокрушительные удары. Но для наёмников туман стал клаустрофобическим кошмаром. Он изолировал их, усиливал страх и скрывал чудовищ, которые разбирали их одного за другим.

Они слышали крик из тумана, оборачивались — а там лишь завихряющаяся белизна. Они рвались на фигуру, только чтобы она растворилась в листьях, а кунаи вонзилось им в спину. И они мельком видели тихую девочку с бледными глазами, лишь для того, чтобы её рука покрылась чудовищным чёрным щитом или пальцы удлинились в острые, как бритва, когти.

Хината начинала уставать от этой игры. Её собственная выносливость была огромной, но её товарищи начали сдавать. Каждую секунду, проведённую в бою здесь, команда Какаши сталкивалась с Забузой — куда более серьёзной угрозой. Это нужно было закончить.

…Хозяин прав. Это затяжное сражение неэффективно. Разрешение на переход к второму этапу наступательной программы? — голос в её голове был голодным, жадным.

Разрешение дано, — подумала Хината, твёрдо укрепляя своё намерение. Закончить это.

Её стиль боя мгновенно изменился. Это больше не была оборона. Это стало беспощадным, ужасающим наступлением. Группа из пяти наёмников, воодушевлённых численностью, рванула на неё одновременно. Хината не отступила. Когда они приблизились, два толстых, мощных щупальца чёрного симбиота вырвались из её спины. Они двигались словно живые: одно обвило щиколотку нападавшего и яростно сорвало его с ног, другое ударило, как кобра, жёсткий конец врезался в челюсть другого с отвратительным треском.

Оставшиеся трое застыли, поражённые чудовищными придатками, внезапно появившимися на спине девушки, а Хината двинулась вперёд. Она скользила между ними. Локоть, теперь с заострённым шипом чужеродной кости, врезался в рёбра одного. Её рука, пальцы которой превратились в ужасные чёрные когти, провела по лицу другого, оставляя глубокие, бескровные царапины, пока анестезирующие свойства симбиота делали своё дело. Она закрутилась, вихрь смертоносной грации, и ударила пяткой, покрытой усиленным симбиотическим сапогом, в грудь последнего.

Симбиот продолжал подниматься по её телу, живой прилив тьмы. Он обвивал шею, сложные чёрные узоры, словно татуировки, расползались по коже. Кожа вокруг глаз потемнела, вены под ней пульсировали слабым серебристым светом, придавая ей одержимый, хищный вид, куда более устрашающий, чем любая маска. Сам факт этой постепенной трансформации был оружием сам по себе, разрушая мораль наёмников эффективнее любого дзюцу.

Киба, закончив с собственным противником неподалёку, успел увидеть, как она разнесла группу из пяти. Он увидел щупальца, когти, костяные шипы. Он увидел ползущую тьму по её коже, ужасающий свет в глазах. Его челюсть отвисла. Это не было призывом. Это не было дзюцу, которое он когда-либо видел. Это было нечто другое. Нечто новое. Нечто прекрасное и абсолютно, до костей, ужасающeе. Его инстинкты, отточенные годами совместной жизни с ниндзя-собаками, кричали одно слово при виде его преображённой товарищи: Хищник. И направлено оно было не на него. Оно было направлено на врагов.

В его груди вспыхнул новый огонь. С яростным рыком он бросился обратно в гущу боя, его собственный стиль боя стал более диким, подстёгиваемый ужасающим проявлением его тихой товарищи. Битва за пляж достигла переломного момента. Она вот-вот закончится.

Мораль наёмников, однако, ещё не была сломана. Она переродилась из самоуверенности в отчаянную, бешеную ярость. Видя, как их товарищи разрушаются детьми, одна из которых превращается в демона, довёл их до крайности. Их неловкие формации распались в одну кричащую толпу, волну тел и стали, рвущуюся вперёд с намерением подавить количеством, исходя из чистого, упорного насилия.

— Хината, отступай! — крикнула Куренай, парируя дикий взмах меча и одновременно снося ноги противнику. — Не позволяй им окружить тебя!

Но Хината не слушала сенсея. Она слушала голодный, жаждущий боя голос в своей голове, который видел хаос не как угрозу, а как возможность.

…Они дезорганизованы. В панике. Отлично! Давай им настоящее, чтобы кричать, партнёр!...

Она не отступила. Она ринулась. Она погрузилась в самую гущу толпы, и настоящий ужас начался. Постепенная трансформация сменилась плавной, ужасающей импровизацией. Наёмник замахнулся топором, и симбиот поднялся по её руке, образовав массивный чёрный щит, который поглотил удар. Прежде чем он смог оправиться, щит изменился, вырастив три острых щупальца, которые вырвали его оружие из рук, оставив его обезоруженным и дрожащим. Другой бандит попытался схватить её сзади, и её торс задрожал, острые защитные шипы вырвались из спины, заставив его отшатнуться с изорванными руками.

Она была невозможным, постоянно меняющимся оружием. В один момент её руки были нормальными, нанося удары точной грацией мягкого кулака, нарушающего чакру. В следующий — они превращались в чудовищные чёрные когти, рвущие кожаную броню. Она двигалась сквозь толпу тел, вихрь лавандовой ткани и меняющейся чёрной массы, красивый и ужасающий танец смерти, оставляя после себя разрушенные, стонущие, но сознательные тела.

И потом она это услышала.

Это был не звук, который сначала регистрировали её уши. Это было чувство. Психический крик, пронзающий мили воды и ударяющий по ней с силой физического удара. Волна чистой, неукротимой, ослепительной ярости. С моста. От Наруто.

Её Бьякуган инстинктивно вспыхнул. Взгляд устремился через залив, пронзая туман. Она увидела это. Колоссальное, бурлящее извержение ярко-красной чакры, настолько мощное и отвратительное, что казалось, будто смотришь в рану в самой ткани реальности. Это была сила, затмевающая Забузу, хаотичный, саморазрушительный пожар. И она поглощала Наруто.

— ЧТО ЭТО?! — голос Венома заорал в её голове, вся прежняя самоуверенность исчезла, заменённая настоящим, первобытным шоком. Эта сила… она сырая, неукротимая! Как Бездна, но ГОРЯЧАЯ! Она разорвёт мальчика изнутри! Это не его энергия! Внутри него есть ещё кто-то! Больший паразит! Соперник!

Мир сужался для Хинаты. Наёмники вокруг неё, звуки битвы, голос её сенсея — всё растворилось в далёком, несущественном гуле. Всё, что имело значение, — это прожигающий взгляд на эту яростную красную энергию и агонизирующий психический крик мальчика в её сердце. Он в опасности. Он страдает. Её цель, всё её существо сосредоточились на одном: добраться до Наруто.

Но она не могла. Она всё ещё была окружена. Её команда всё ещё была занята. Она не могла их оставить. Конфликт, невозможный выбор между долгом перед командой и подавляющей необходимостью защитить Наруто, стал окончательным катализатором.

— У меня нет времени на это, — зарычала она, и голос, исходивший из её губ, был совершенным, ужасающим слиянием её собственного и Венома, резонансным, двойным рыком чистой ярости.

Это был последний триггер. Сознательный выбор. Её воля и желания симбиота идеально совпали. Она должна была закончить это. Сейчас.

Она прекратила бой. На одну краткую секунду она стояла совершенно неподвижно в эпицентре бури и взревела. Это был звук чистого, абсолютного авторитета, гармония человеческого духа и чужеродной ярости. И затем последовала трансформация.

Это не был взрыв. Это было восхождение. Чёрный симбиот не просто покрывал её, он струился с захватывающей, жидкой грацией. Ползущие участки тьмы взрывались не в зубчатые шипы, а гладкой, совершенной волной живого полуночи, охватывая всё её тело. Он формировал стройную, мощную «вторую кожу», подчёркивая её сильную, женственную фигуру. Это не была громоздкая броня, это была форма хищника, созданная для скорости и смертоносности. Зубчатые белые отметины расползались по груди и конечностям, пульсируя мягким внутренним серебристым светом. Маска текла по её лицу, гладкая и бесформенная, кроме двух больших, зубчатых белых глаз, теперь пылавших холодным, сосредоточенным светом. И когда трансформация завершилась, её короткие тёмные волосы остались нетронутыми, свободно струясь вокруг чужеродного ликa, создавая резкий, красивый контраст между человеческим и иным. Это был не монстр. Это был Агент Баланса. Ужасающий и прекрасный вид.

Эффект был мгновенным. Наёмники, рванувшие на неё, затормозили, их ярость сменилась внезапным, первобытным ужасом. Это был не демон, с которым они сражались. Это был бог.

Она двинулась. Её скорость уже не была просто улучшенной, она стала невозможной. Она превратилась в чёрно-лавандовый размытый силуэт, фантом, прорезающий толпу. Наёмники даже не успели закричать. Мужчина замахнулся мечом, и она была уже там, рука новой формы поймала клинок. Металл согнулся и смялся в её захвате, словно фольга. Она не ударила его обратно. Она просто толкнула, и сила бросила его на троих его товарищей, рассыпав их, как кегли. Она текла через хаос, каждое движение было идеальным, плавным выражением силы, обезоруживая, выводя из строя и устрашая противников с эффективностью, превышающей человеческие возможности.

Битва была окончена. Воля наёмников полностью разрушена. Они уронили оружие и убежали, крича, спотыкаясь друг о друга, чтобы уйти от тихого, прекрасного кошмара, спустившегося на них.

Менее чем за тридцать секунд пляж снова стал тихим, слышались лишь стоны раненых и шокированная тишина Куренай, Киба и Шино. Они стояли, не в силах осмыслить увиденное. Хината стояла в центре, её форма Клинтар излучала тихую, огромную силу.

Она повернула голову, бесформенные белые глаза устремились на её сенсея. Она сделала шаг к ним, и Киба инстинктивно отшатнулся.

— <Куренай-сенсей.> — голос звучал удвоенно, спокойно и абсолютно. <Битва здесь окончена. Но команда Какаши нуждается в помощи. Сейчас.>

Она не ждала ответа. Не ждала разрешения. Её цель была ясна. Она повернулась к морю, к далёкому, окутанному туманом мосту. И затем побежала. Она выскользнула по поверхности воды, чёрная комета с лавандовым следом, движущаяся с такой скоростью, что волны за ней превращались в бурное цунами, мчась навстречу крику, который понимала только она.

Путешествие через залив заняло всего несколько секунд. Для потрясённых глаз её товарищей, оставшихся на пляже, она была чёрным размытым силуэтом, который просто исчез в тумане. Для Хинаты же мир превратился в высокоскоростной туннель из серой воды и белого тумана, всё её существо было сосредоточено на убывающем, раненом эхо чакры Наруто.

Она приземлилась на мост с тишиной падающей тени, её бронированные ступни не издавали ни звука на влажной древесине. Перед ней открылась картина разрушения. Воздух всё ещё был холодным, остатки ледяного купола Хантер-нина лежали на палубе, как осколки стекла. Десятки сенбон игл вонзились в дерево, блестя в сером свете. И в центре этого хаоса находились три фигуры.

Хантер-нин лежал неподвижно, его маска треснула и разрушена, жизненная энергия покинула его. Рядом лежал Саске, неподвижный, его тело было пронзено столькими иглами, что он больше походил на подушку для швейных игл, чем на человека, уродливое подобие смерти.

А на коленях между ними находился Наруто. Яркая, насильственная красная чакра исчезла, но эмоциональное разрушение, оставшееся после неё, ощущалось как осязаемая волна страдания. Он стоял на коленях, голова опущена, плечи дрожали от тихих, прерывистых всхлипываний. Он смотрел на собственные руки, словно они были инструментами, принесшими эту трагедию, словно он всё ещё ощущал фантомное тепло чудовищной силы, вырвавшейся из него.

Сначала он не заметил её, потерявшись в своём личном аду горя и самоненависти. Хината сделала медленный, обдуманный шаг вперёд. Лёгкий скрип её бронированной ступни был достаточен. Голова Наруто резко поднялась, его голубые глаза были залиты кровью и полны слёз, лицо — маска чистого отчаяния. Он увидел её. Он увидел высокий, гладкий, чёрный силуэт, большие белые непоколебимые глаза, существо невозможной силы, стоящее перед ним. Он увидел это и не вздрогнул. Не схватил кунай. Не закричал. Потому что где-то, под слоями горя и шока, он понял.

— …Хината? — его голос был прерывистым, хриплым шёпотом.

Существо склонило голову, жест глубочайшей эмпатии. Оно опустилось на колени, снижая свой ужасающий облик до его уровня, бог ночных кошмаров, проявляющий мягкий жест почтения. Голос, ответивший ему, был не только её собственным, но это был не тот рык, что он слышал на пляже. Это был мягкий, резонансный, удвоенный голос, гармония человеческого тепла и чужеродной силы, созданная для одной цели: утешить.

— <Я здесь, Наруто-кун.>

Его лицо исказилось, новая волна слёз хлынула по щекам. — Он… Саске… Я не смог его спасти, — прервалось, слова вырвались из него. — Он спас меня. Он… он… — он не смог закончить, слова растворились в прерывистом всхлипывании.

Бесформенное лицо Хинаты посмотрело на страдающее выражение Наруто и на неподвижное тело Саске. Её Бьякуган, усиленный чувствами Венома, увидел то, что не могли уловить глаза Наруто, охваченные горем. Она заметила едва различимое движение грудной клетки Саске, почувствовала слабое, нитевидное мерцание чакровой подписи, не погасшей, а лишь пребывающей в шоковом состоянии. Она услышала невероятно тихий, медленный и ровный биение сердца, которое ещё не сдалось.

— <Ты ошибаешься.>

Слова были мягкими, но абсолютными. Они разрезали отчаяние Наруто, словно хирургическим лезвием. Он посмотрел вверх, выражение лица — недоумение.

— <Смотри внимательнее,> — мягко наставлял удвоенный голос. — <Он не мёртв. Он жив.>

— Что? — прошептал Наруто, не веря. — Нет… я проверял… он не дышал…

— Его сердце всё ещё бьётся. Его чакра течёт, хоть и слабо. Иглы поразили не смертельные точки давления. Он находится в состоянии приостановленной анимации, подобном смерти трансе. Но он жив.

Уверенность в её голосе была абсолютной, подкреплённой уровнем сенсорной информации, который он никак не мог понять. Он сполз на руках и коленях к телу Саске, прижимая дрожащие пальцы к шее товарища. Он искал, отчаянно, слёзы застилали ему глаза. И тогда он почувствовал это. Пульс. Слабый, нитевидный, но несомненно присутствующий.

Из губ Наруто вырвался звук, зажатый, подавленный вздох, равная часть всхлипывания и чистого, неподдельного облегчения. Отчаяние, которое его душило, треснуло, и хрупкая, отчаянная надежда заполнила пустоты. — Он… ты прав… он жив…

Он снова посмотрел на чужеродную фигуру, стоящую на коленях перед ним, взгляд полный глубокой, сотрясающей землю благодарности. В этот момент ужасающая чёрная маска словно отлилась назад, словно капюшон, соскользнув к её шее и плечам, открыв под собой лицо Хинаты. Щёки её были мокры от собственных слёз, лиловые глаза полны общей скорби и глубокой, непоколебимой сострадательности.

Битва за мост ещё не была окончена. Но сейчас, среди обломков, это была единственная победа, которая имела значение.

Наруто смотрел на неё, его глаза, полные слёз, были широко раскрыты от тысячи невысказанных вопросов. Он видел её чуждое, но знакомое лицо, сияющие лиловые глаза, чёрную живую броню, всё ещё облегавшую её плечи и шею. Он только что видел смерть Хаку, почти потерял Саске, был поглощён чудовищной силой, которую не понимал, — и теперь это. Его самая тихая, застенчивая товарищка — прекрасное и ужасающие существо из другого мира. Его мозг, уже перегруженный травмой и облегчением, просто перестал пытаться это осмыслить и ухватился за единственную неоспоримую истину: она здесь, и она спасла их.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но вырвалось лишь тихое, зажатое:

— Хината…

Её имя на его устах было странным и мощным. Она почувствовала тепло, распространяющееся по груди, чувство настолько её собственное, что на мгновение затмило даже присутствие симбиота. Она подарила ему ещё маленькую, успокаивающую улыбку, но, удерживая его взгляд, у неё начало постепенно складываться новое осознание. В тихом послеполёдном моменте, когда её чувства ещё работали на максимальной эффективности, мир вокруг принял форму ошеломляюще детализированной и ужасной картины.

Это был первый раз, когда у неё действительно появился момент, чтобы наблюдать силу своей формы Клинтар не в разгар боя, а в её явной, тихой послесловии. И Веном, её партнёр, её боевой компьютер, начал передавать ей данные обратно, не как холодный отчёт, а как общую память.

Она почувствовала фантомный, удовлетворяющий хруст рёбер наёмника, поддавшихся под её усиленным симбиотом локтем. В её мысленном взоре она увидела выражение чистого ужаса на лице человека, когда с её спины вырвался чёрный щупальцеобразный отросток, живое продолжение её воли. Она ощутила лёгкость, с которой её тело скользило по полю боя, каждое движение — идеальный, смертельный расчёт. Она была оружием. Красивым, ужасающим и безупречно спроектированным оружием. Это осознание не ощущалось победой. Это ощущалось как приговор. Это было грандиозно в самом буквальном, потрясающем смысле слова. Она была поражена тем, на что способна, и одновременно ужасалась тому, чем стала.

Её выдернуло из этого глубокого, головокружительного момента саморефлексии новое сенсорное ощущение. Сначала оно было едва заметным, как диссонансная нота в тихом гуле мира.

— Какаши -сенсей, — сказала она, голос был чётким и резким, голова повернулась к дальнему концу моста, её усиленный Клинтаром Бьякуган пронзал остатки тумана. Какаши , осторожно приближавшийся к неподвижному Забузе, мгновенно остановился при её тоне.

— Что случилось, Хината? — спросил он, видя на её лице выражение интенсивного сосредоточения.

— Новая сила, — заявила она, её голос потерял мягкость, заменившись холодной точностью донесения разведчика. — Они приближаются к мосту сейчас. Не шиноби. Просто люди. Но… сотни. Армия.

В этот момент туман на дальнем конце моста, казалось, расступался не для шиноби, а для короткого, самоуверенного мужчины в нелепо дорогом костюме, с двумя огромными телохранителями в яркой броне. Это был Гато. Он шагнул на мост с важной походкой человека, который владеет миром, с самодовольной, жестокой улыбкой на лице. За ним, насколько хватало глаза, растянулось настоящее море головорезов, бандитов и ронинов — хаотическая, насмешливая толпа, вооружённая сельскохозяйственными инструментами, ржавыми мечами и грубыми копьями. Отбросы Страны Волн, все куплены и оплачены.

— Ну, ну, ну, — насмешливо протянул Гато, голос его был резким и противным. — Похоже, вечеринка уже началась. А я-то думал, что буду платить за настоящего Демона Тумана. — Он продвигался вперёд, его армия угрожающей волной за ним. Он даже не взглянул на шиноби из Конохи. Его глаза были устремлены на неподвижного, истекающего кровью Забузу. — Какое разочарование. Стоило мне целое состояние, а вы даже не смогли убить старого отставного человека и пару сопливых детей. Вы уволены!

Гато с важной походкой шагал вперёд, дорогие туфли стучали по деревянным доскам, но он остановился на безопасном расстоянии, позволяя своей стене наёмников служить живым щитом. Он сморщил нос отвращением, глядя на окровавленных и сломленных шиноби.

— Честно говоря, деньги, которые я трачу на так называемых «профессионалов», — жаловался он, голос был нытьём. — Мне пришлось привезти целую вторую армию, чтобы захлестнуть вас с моря, а похоже, вы даже этого не стоите! Сломаны, побеждены, и ради чего? Жалкая, разорённая страна и мост в никуда. — Он пнул свободный камешек, который покатился рядом с головой Забузы. — А ты, Демон Тумана, — ухмыльнулся он, звук был влажным и неприятным. — Ты больше похож на Утопленную Крысу Тумана. А где твой маленький питомец? Красивый мальчик в маске? — Он вытянул шею, делая вид, что ищет. — Ах да, он мёртв! Пошёл и погиб ради такой никчёмной твари, как ты. Настоящий позор. Я собирался предложить ему работу после того, как убью тебя. Он был куда красивее на вид.

Это единственное, безжалостное замечание пронзило скорбь и изнеможение. Наруто резко поднял голову, и его лицо исказилось от ярости. «Ты… что ты только что сказал?»

Какаши успокаивающе положил руку Наруто на плечо. Его единственный видимый глаз сузился до щели, полной холодной, убийственной ярости.

С другого конца моста раздался новый голос, спокойный и четкий. «Он говорит об армии, которую мы только что прогнали».

Гато резко обернулся. На другом конце дамбы, бесшумно перебежав по воде, чтобы присоединиться к ним, стояли Куренаи, Киба и Шино. Они были изранены и измучены, но стояли прямо, молчаливое, грозное трио.

«Ваш десантный штурм был… нейтрализован», — заявила Куренаи, и в ее голосе звучал лед. «Ваши люди сломлены. Они бегут прямо сейчас».

Самодовольное выражение лица Гато сменилось маской недоверия, а затем — яростью, от которой его лицо побледнело. «Что?! Невозможно! Я заплатил за сотни людей! Как четыре человека могли победить армию?!»

Забуза пошевелился. С глубоким, хриплым стоном он поднялся, его тело было покрыто ужасными ранами. Он игнорировал Гато. Он игнорировал толпу. Его глаза, полные боли, которая была глубже любой физической раны, были прикованы к Какаши.

— Какаши… — прохрипел он, его голос был разорванным обломком. — Мальчик… тот, кого ты называешь Наруто… он говорил о своих узах. О своих друзьях. Он кашлянул, и брызги крови забрызгали мост. «Хаку… Хаку был больше, чем просто моим инструментом. Он был моей связью. А эта мразь… осмеливается издеваться над его смертью». Его взгляд, теперь горящий холодным, чистым огнем, перешел на ошеломленного Гато. «У меня больше нет ссоры ни с тобой, ни с твоей деревней, Какаши. Но у меня есть долг, который я должен погасить». Он протянул дрожащую руку. «...Кунай. Одолжи мне один».

Не говоря ни слова, Какаши бросил ему кунай. Забуза поймал его, его хватка была удивительно крепкой. Он повернулся лицом к издевающейся толпе, его разбитое тело держалось на одной лишь непоколебимой воле. Он больше не был наемником, сражающимся за контракт. Он был демоном, сражающимся за призрак. И с рыком, полным чистой, животной ярости, он бросился в атаку.

«Убейте его! Убейте этого урода!» — взвизгнул Гато, отступая назад за спины своих охранников.

На долю секунды шиноби Конохи могли бы остаться в стороне. Они могли бы позволить Демону Тумана и наемным головорезам перебить друг друга. Их миссия заключалась в защите Тазуны. Но, увидев самоубийственную атаку Забузы, увидев чистое, неискаженное зло в глазах Гато, у них не осталось выбора.

«Куренаи», — сказал Какаши, его голос был низким и угрожающим, когда он поднял клинок палача.

«Я знаю», — ответила она, и ее собственный кунай блеснул.

«Пусть он вымещает свою ярость. Но нам нужно очистить мост». Какаши оглянулся на своих ошеломленных, измученных, но решительных генинов. «Пошли».

Наруто ухмыльнулся, и на его лице появилось свирепое, дикое выражение. Маска Клинтар Хинаты снова накрыла ее лицо, и ее белые глаза запылали. Киба выдал дикий лай, а насекомые Шино начали роиться. С единым боевым кличем шестеро синоби из Конохи ринулись вперед, как волна праведного гнева, прямо за Демоном Скрытого Тумана.

Эта атака не была сражением, это был расчет. То, что обрушилось на наемную армию Гато, было не командой синоби, а силой природы, многогранной бурей мести и долга. Во главе копья стоял Забуза, человек, уже мертвый, удерживаемый на ногах лишь чистой, раскаленной силой своего горя и ярости. Он был силой чистого разрушения. Он не уклонялся. Он не парировал. Он просто шел вперед, кунай во рту — блеск стали на фоне лица, озаренного чистой яростью, второй кунай в руке — размытое пятно движения. Бандиты заносили дубинки и мечи, и их руки отсекались. Они наносили удары копьями, но те отклонялись, когда Забуза прорывался сквозь их защиту, а его кунаи с жестокой, беспощадной эффективностью находили горло и сердца. Он игнорировал нанесенные им раны, свежие порезы и колотые раны, которые пересекали его и без того измученное тело. Боль не имела значения. Он был демоном, и его единственной целью было утащить душу человека, который насмехался над его привязанностью, в ад вместе с ним.

За этой единственной машиной мести шёл шторм.

Какаши , владея огромным мечом Забузы, был вихрем стали. Меч Палача, оружие, созданное для обезглавливания, в его руках стал ужасным инструментом контроля толпы. Он не стремился убивать — он калечил и разрушал. Он крутился, огромный меч был размытием, и передний ряд банды был сметён в сторону: ноги сломаны, оружие раздроблено, их натиск превратился в кричащую кучу сломанных тел. Куренай двигалась сквозь хаос, который он создавал, призрачная воплощённая смертельная грация. Её гендзюцу расцветало среди рядов наёмников. Бандит поворачивался, чтобы ударить союзника, думая, что видит шиноби Конохи. Группа из десяти вдруг оказывалась в ловушке поля хватких, скелетоподобных рук, вырывающихся из досок моста, крича от фантомной боли, пока Киба и Акамару, единый, рычащий смерч из когтей и клыков, разрывали их без сопротивления.

Наруто стал приливной волной оранжевого.

— Техника теневых клонов! — прорычал он, и сотня его копий вспыхнула существованием, хаотичная, бьющаяся, неудержимая толпа, которая обрушилась на испуганные силы Гато, подавляя их, непредсказуемым числом. А сквозь всё это насекомые Шино были тихой, ползущей смертью, чёрной волной, которая текла по павшим и бегущим, гарантируя, что никто из упавших больше не поднимется, их жизненная сила — тихий пир для потомства Абураме.

Но настоящим зрелищем была Хината. Именно Хината ломала их души.

В своей полной форме Клинтар она больше не была человеком. Она была кошмаром из изысканной, ужасающей красоты. Она двигалась с невозможной, жидкой грацией, скользя по полю боя, словно капля живого полуночи. Её тело было постоянно меняющимся оружием. Наёмник проткнул копьём, но вместо того чтобы пробить плоть, наконечник заскрипел о её торс, когда поверхность симбиота мгновенно затвердела до консистенции обсидиана. Древко копья раскололось от силы удара, и прежде чем ошеломлённый бандит смог осознать своё поражение, её рука вытянулась в хлестко-змеевидный щупальцевый отросток, обвила его шею и сорвала с ног. Она не боролась с ними — она танцевала с ними, и её танец был смертью.

Она взмыла в прыжке, её форма закрутилась в воздухе, и симбиот на её спине расцвёл в пару огромных кожистых крыльев, ловя воздух и позволяя ей скользить над толпой. Психологическое воздействие от вида крылатого демона, обрушивающегося на них, было разрушительным. Она приземлилась в их центре, и крылья мгновенно растворились обратно в её тело, трансформируясь в дюжину острых как бритва щупалец, выстреливавших во всех направлениях — вихрь чёрных шипов, который обезоруживал и выводил из строя всех в радиусе шести метров. Она была живой скульптурой насилия, каждое движение — доказательство искусства, которого никогда не видел ни один человек. Наёмники боялись её не просто — они не могли её понять. Их умы сломались задолго до тел, и они бежали, крича о демонах и богах.

Их бегство заразило остальных. Видя, как их товарищи сметены ниндзя-копией, обращены друг против друга иллюзионистом, атакованы армией оранжевых детей и преследуемы летящим, меняющим форму демоном, последние остатки мужества наёмников растворились. Они бросили бесполезное оружие и побежали, панически крича, стараясь спастись от ужасов, развернувшихся на мосту.

Путь был открыт. На дальнем конце стоял Гато, челюсть отвисла от ужаса, его два огромных телохранителя выглядели столь же испуганно. Забуза, его тело — израненный руин, но глаза пылали целью, медленно приближался к ним. Телохранители ринулись вперёд, и Забуза, с последними остатками сил, просто пронзил их, кунай в руке и во рту — финальное, жестокое заявление.

Он стоял перед cжавшимся от ужаса, хныкающим Гато.

— Ты… ты можешь иметь всё, что хочешь! — вскричал коротышка, суетясь в своём пиджаке. — Деньги? У меня есть все деньги мира! Назови свою цену!

Забуза посмотрел на него сверху вниз, его лицо выражало холодное, абсолютное презрение. Он дал кунаю в руке упасть, её лязг прозвучал громко в внезапной тишине. Голыми руками он схватил Гато за воротник и поднял меньшего мужчину в воздух.

— Мне не нужны твои деньги, — прорычал Забуза, его голос был хриплым, почти смертельным. Куна, зажатая зубами, находилась в нескольких дюймах от испуганных глаз Гато. — Я хочу, чтобы ты присоединился к тому, кого ты насмехался в аду.

С последним, гортанным рыком Забуза ринулся вперёд. Он не закалывал Гато — он его укусил, кунай в зубах глубоко вонзился в горло тирана в финальном, жестоком и презрительном акте мести. Вопль Гато оборвался мокрым булькающим звуком, его жизненная сила вылилась на демона, который держал его. Забуза держал его ещё мгновение, а затем позволил безжизненному телу упасть на мост с глухим, окончательным стуком.

Цель выполнена, огонь в глазах Забузы наконец угас. Силы покинули его израненные конечности, и он опустился на колени, затем рухнул набок, оказавшись рядом с неподвижным телом Хаку, его месть завершена. Битва за мост окончена.

Тишина на мосту была ощутимой, тяжёлым покрывалом, сотканным из усталости, шока и запаха меди крови. Последние из банды Гато исчезли, их панические крики затихли вдалеке. Тело Забузы лежало неподвижно рядом с Хаку, финальная, жестокая картина верности и мести. Битва завершена. Цена была написана кровью на досках недостроенного моста.

Ниндзя Конохи стояли среди разрушений, их тела болели, запасы чакры истощены. Наруто, его праведный гнев исчерпан, просто смотрел на павшего Демона Тумана, глубокая печаль омрачала его лицо. Какаши тяжело опирался на Меч Палача, легендарное оружие теперь казалось могильным камнем в его руках. Куренай уже двигалась, её инстинкты медика брали верх, когда она опустилась, чтобы проверить раненых, её лицо было маской сурового профессионализма.

А в центре всего этого стояла Хината в полной форме Клинтар, молчаливая, чёрная стража. Огромные кожистые крылья на её спине медленно, грациозно сложились, прижавшись к её телу, пока она обозревала разрушения, которые они нанесли. В её позе не было триумфа, только тихая, тревожная неподвижность. Она ощущала эхо боя, фантомное чувство меча, раскалывающего её броню, удовлетворяющий, отвратительный хруст ломающихся костей. Она ощущала глубокое, урчащее удовлетворение Венома, хищника, насытившегося после славной охоты. И под всем этим — глубокую, до самой души усталость.

— Саске…

Шёпот Наруто нарушил заклинание. Саске пошевелился, из его губ вырвался низкий стон, сознание медленно возвращалось. Он попытался сесть, движения были скованными и несогласованными, глаза моргали, открываясь в мир серого тумана и непостижимого насилия. Он увидел тела бандитов. Он увидел мёртвого Хантер-нина. А потом он увидел Хинату.

Его Шаринган, ещё слабый, но разгоревшийся от чистого, инстинктивного шока, вспыхнул. Он уставился на невозможное существо — гладкую чёрную форму, аккуратно сложенные крылья, огромные, неподвижные белые глаза — и его ум, гордый, аналитический ум гения Утиха, подвёл его. Его вывели из боя хитрой уловкой, поместили в подобие смерти, и пока он был вне игры, это… это существо… по-видимому, выиграло войну. Удар по его гордости был столь же острым и болезненным, как любые сенбон Хаку.

Именно в этот момент их достиг новый звук — неуверенное цоканье сандалий по дереву. С конца моста в Земле Волн появилась небольшая группа, возглавляемая бледнолицей Сакурой и мрачным Тазуной. За ними, привлечённые внезапной, оглушительной тишиной, шли Цунами, Инари и растущая толпа жителей, лица которых были бледны от смеси ужаса и отчаянной надежды.

Они остановились, их глаза охватывали сцену. Тела. Кровь. И монстр.

Коллективный вздох прокатился по толпе. Женщина закричала. Мужчина указал дрожащим пальцем, лицо побледнело.

— Демон! — вскричал он. — Гато привёл с собой демона!

Жители отшатнулись, их хрупкая надежда мгновенно превратилась обратно в ужас. Они увидели крылатое, чёрное существо, стоящее над телами, и предположили худшее. Инари ухватился за ногу матери, глаза широко раскрыты от страха, который наконец превзошёл его гнев.

Сакура уставилась, её разум отказывался связывать факты. Эта форма… эта сила… Не может быть.

Какаши сделал шаг вперёд.

— Хината, — сказал он спокойным, ровным голосом. — Всё кончено.

Чёрное существо повернуло своё безликое лицо к испуганной толпе. Долгий миг оно просто наблюдало за ними, и молчание было страшнее любого рыка. Затем, с грацией, от которой невозможно было оторвать взгляд, трансформация пошла вспять. Крылья, казалось, растаяли, возвращаясь к её плечам. Маска отступила, как жидкий капюшон, открывая бледное, печальное и изысканно красивое лицо Хинаты Хьюга. Чёрная броня спала с её тела, словно никогда и не существовала, оставляя только уставшую девочку в облегающей чёрно-лавандовой боевой форме. Она стояла, её сиреневые глаза были полны такой же печали, как и у толпы, волосы тихо колыхались на морском ветру.

Коллективный вздох деревенских жителей на этот раз был полон чистого, потрясающего неверия.

Первым нашёл голос Тазуна. Он посмотрел на мёртвое тело тирана Гато. Он посмотрел на сломанные формы наёмников, которые истощили его народ. И он посмотрел на измотанных детей, сражавшихся за них. Из груди сорвался большой, дрожащий всхлип.

— Они… они сделали это, — с трудом выговорил он, слёзы текли по его измученным щекам. — Они свободны… Мы наконец свободны!

Его слова зажгли искру в сухом порохе. Страх жителей, ужас, неверие — всё вспыхнуло одновременно одним, подавляющим чувством: радостью. Чистой, неподдельной, жизненно утверждающей радостью. Один человек начал хлопать. Потом другой. И затем весь мост взорвался оглушительным ревом аплодисментов. Они ринулись вперёд, забыв осторожность, окружая ошеломлённых ниндзя, похлопывая их по спинам, плача, смеясь и крича благодарности.

— Спасибо! Спасибо, ниндзя Листа!

— Вы спасли нас!

Инари, наконец освободившийся от своей циничной брони, отпустил ногу матери и побежал вперёд, обнимая ноги Наруто, зарывая лицо в его оранжевые штаны и рыдая от облегчения. Наруто, поражённый, посмотрел на мальчика, затем на ликующую толпу, и на его лице расцвела широкая, сияющая, залитая слезами улыбка.

Солнце, словно по сигналу, наконец прорвалось сквозь тяжёлые серые облака, его тёплые золотые лучи озарили мост ярким светом. Они осветили лица празднующих жителей, развалины битвы, тела павших и измотанные, триумфальные лица героев. Сакура опустилась на колени рядом с Саске, проверяя его здоровье, её собственные слёзы облегчения смешались с радостью толпы. Киба подняли на плечи двух крепких строителей, он выл от смеха.

Хината стояла в центре этого ликующего хаоса, тихим островком спокойствия. Тёплое солнце ощущалось на её коже. Рев толпы был почти осязаемым. Они аплодировали ей. Монстру внутри неё. Прекрасному, пугающему оружию, которым она стала. Она посмотрела на Наруто, смеющегося с Инари. Она посмотрела на Саске, который теперь сел, наблюдая за ней с новым, непостижимым выражением. И она улыбнулась — искренне, уставшей, глубоко довольной улыбкой. Битва была окончена. Её жизнь изменилась навсегда. И впервые, среди всей крови и славы, это казалось правильным.

Глава 9: Кузница нового пути

Солнце было тёплым — жестокой и красивой ложью, которая не могла прогнать холод после вчерашней битвы. Оно отбрасывало длинные, скелетоподобные тени недостроенного моста на сцену сурового, коллективного труда. В воздухе витал запах морской соли, сосен и слабый, медный привкус крови, который никакой морской бриз полностью не смоет. Рёв празднования стих с наступлением ночи, сменившись тихими, решительными звуками людей, возвращающих себе будущее из обломков прошлого.

Задача была ужасной, но необходимой. Тела наёмников Гато, разбросанные по мосту и пляжу, словно отбросы, нужно было убрать. Под мрачным, практичным руководством Тазуны жители действовали целенаправленно, словно закалённые тяжёлой жизнью. Они снимали с мёртвых всё полезное — исправный меч, прочные кожаные сапоги, флягу без дырки. Это не было актом жестокости, а проявлением глубокой, отчаянной прагматичности. В Стране Волн ничего не пропадало зря, даже последствия войны.

Генины Конохи работали рядом с ними, их юные лица были серьёзными и сосредоточенными. Исчезли ссоры и соперничество команды 7, дерзкая уверенность команды 8. Осталось тихое, общее понимание, закалённое в горниле борьбы на жизнь и смерть. Наруто двигался молча, сжатые челюсти, обычная живая энергия сосредоточена в мрачной решимости, когда он помогал жителю тащить обмякшее тело головореза к растущей куче на берегу. Киба работал рядом, движения целеустремленные, без привычного задорного хвастовства. Запах смерти был тяжёлым и приторным, и на этот раз у него не было слов для пустой бравады, только тихое уважение к неизбежности происходящего.

Саске работал безжалостно эффективно, лицо — холодная маска без эмоций, ничего не выдающая. Он видел смерть раньше, в масштабах, делающих это событие почти бледным в сравнении, и двигался с такой знакомой холодностью, что это было тревожнее любых вспышек гнева. Шино был столь же клинически точен, тихая фигура в бежевом, направляющая своих насекомых-кикайчу, чтобы помочь тащить меньшие тела, весь его облик напоминал учёного, выполняющего необходимую, пусть и неприятную, санитарную работу на поле.

Хината работала с ними, её движения были плавными и сильными. Физически поднимать мёртвых ей было удивительно легко — мрачное напоминание о силе, свернувшейся под её кожей. Она ощущала холодную жесткость тел, тяжесть угасших жизней, и через свою связь чувствовала от Венома отстранённую оценку: «Плохо поддерживаемые биологические образцы. Боеспособность минимальна. Однако их масса станет эффективной кострищей». Холодная прагматичность её партнёра мало утешала человеческую боль в её сердце.

На пляже они построили большой костёр. Тела уложили на него, и с последним, мрачным кивком Тазуны он был зажжён. Великая колонна густого чёрного дыма клубилась в ясное голубое небо — погребальный марш за мужчин, погибших ради алчности тирана, и сигнал миру о том, что Страна Волн наконец очищается.

Недалеко происходило другое прощание. Забуза Момочи и его верный спутник не были сожжены. Какаши с тихим почтением, удивившим учеников, завернул их тела в простые, чистые саваны. Он положил их в две неглубокие могилы на краю леса, с видом на море, которое они оба знали. Он не воздвигал грандиозного памятника, их наследие не должно было оставаться в виде камня или стали, ржавеющих на солёном воздухе. Вместо этого Какаши подошёл к массивному Мечу Палача. Он поднял его на плечо, ощутив тяжесть огромного оружия как осязаемую ношу. Это была добыча войны, да, но и нечто большее. Ответственность. Напоминание о Демоне, с которым он сражался, которого уважал и в конечном счёте понял. Ношение меча было своего рода памятником, тихим свидетельством грозной связи между Демоном и его инструментом, наследием, которое теперь будет нести на себе шиноби Конохи.

Когда мрачная работа была завершена, началось исцеление. Курэнай, отодвинув усталость в сторону благодаря решимости медика, перемещалась среди генина. Её руки, светящиеся мягкой зелёной чакрой, унимали боли, заживляли порезы и смягчали глубокие, до костей травмы после боя. Сакура работала рядом, нахмурив брови от сосредоточения, тщательно обрабатывая глубокую рану на руке Киба. Саске сидел неподвижно, пока Курэнай лечила оставшиеся повреждения нервов от сенбонов Хаку, гордость боролась с неоспоримым облегчением от прикосновения исцеляющей руки. Курэнай замерла, когда подошла к Хинате, положив руку ей на плечо. Она внимательно осмотрела тело своей ученицы, выражение лица было задумчивым. Нет порезов. Нет синяков. Никаких видимых признаков того, что она участвовала в бою.

Когда солнце достигло зенита, настроение начало меняться. Работа была выполнена, мёртвые убраны, и хрупкое, но мощное чувство оптимизма начало расцветать. Цунами вместе с другими женщинами деревни пришли на мост с корзинами, полными рисовых шариков, жареной рыбы и кувшинов с чистой водой. Совместный приём пищи не был пышным пиром, но стал празднованием выживания, доказательством возрождения общины.

И именно тогда проявилась истинная цена силы Хинаты. Голод вернулся не как ноющая боль, а как яростная, всепоглощающая пустота. Полная трансформация Клинтар, интенсивный боевой режим и финальные разрушительные атаки — всё это создало колоссальный энергетический дефицит. Она уже съела все запасы и шоколадные батончики из своего миссионерского рюкзака в предрассветные часы, в отчаянной попытке подавить пустоту. Этого было недостаточно.

Она ела с тихой, отчаянной сосредоточенностью, притягивая взгляды всех вокруг. Она съела не один рисовый шарик, а целую дюжину. Она не взяла кусок рыбы — она съела три целых. Жители деревни, ещё совсем недавно боявшиеся её как демона, теперь смотрели на неё с другим видом благоговения. Девушка, которая их спасла, имела аппетит, столь же божественный, как и её сила. Цунами просто продолжала подливать еду на её тарелку, с благодарной улыбкой, признавая глубокую физическую потребность молодой женщины, которая так яростно боролась за них.

С каждым кусочком Хината ощущала странное, глубокое внутреннее гудение. Еда наполняла не только желудок — она моментально, почти насильственно преобразовывалась в сырьё для тела. Она чувствовала это: покалывание в костях, тепло, распространяющееся по мышцам, низкий, резонирующий ритм в самом ядре её существа. Её тело не просто восстанавливалось. Оно перестраивалось. Оно совершенствовалось. Снова.

…Прекрасно. Белки из рыбы синтезируются для укрепления позвоночника и увеличения скорости нервной проводимости. Углеводы превращаются в чистый гликоген для восполнения истощённых энергетических запасов. А жиры… жиры будут использованы для укрепления кожных покровов и придания дополнительной… стойкости… грудной области. Мы становимся более эффективными. Более совершенными.

Она наконец остановилась не потому, что насытилась — она подозревала, что никогда больше не почувствует насыщения — а потому, что больше еды просто не было. Она села, выглядя здоровой, даже яркой, кожа светилась жизненной энергией, скрывающей объём съеденного. Но внутри она ощущала перемену. Гул клеточной реконструкции. Она довела своё тело и партнёра до предела, и теперь система не просто восстанавливала повреждения — она гарантировала, что в следующий раз эти пределы будут ещё выше. Мысль была одновременно возбуждающей и глубоко пугающей.

Дни, что последовали, стали бальзамом для души. Тяжёлый покров страха, долгое время душивший Страну Волн, наконец был снят, и на его месте расцвела яркая, неудержимая энергия. Мост, когда-то символ отчаянной, бесплодной надежды, стал памятником их победе, и его достройка превратилась в радостное, общее увлечение.

Звуки молотков по гвоздям, пил, распиливающих свежую древесину, и весёлого, громкого смеха заменили гнетущую тишину. Жители трудились с неустанной энергией, их лица больше не были иссохшими от страха, а сияли целью. И среди них шиноби Конохи были не только стражами, но друзьями и равными товарищами по труду.

Наруто был вихрем неудержимого энтузиазма. Его теневые клоны, уже не орудие боя, превратились в маленькую армию весёлых строителей в оранжевой форме. Они заполонили мост, их совместные усилия ускоряли работу с головокружительной скоростью, а их громкое, фальшивое пение стало постоянной, радостной частью звукового фона. Он нашёл своё место не просто как герой, но как строитель, и наслаждался этим.

Киба, направивший свою соревновательную натуру в новую цель, мчался по лесам с Акамару, устраивая «одиночную лесозаготовку», его торжественные вопли раздавались эхом, когда он отмечал ещё одно идеально ровное дерево. Сакура, теперь с блокнотом и карандашом так же необходимыми, как кунаи, стала незаменимой, пусть порой и властной, ученицей Тазуны, её острый ум выявлял конструктивные недочёты и рассчитывал нагрузку с такой лёгкостью, что старик был одновременно впечатлён и слегка напуган. Шино, вечный молчаливый помощник, нашёл новое применение своей колонии. Его насекомые-кикайчу, когда-то инструменты войны, стали тихими хранителями конструкции, ползая по деревянным балкам и стальным опорам, образуя живую, сетевую систему датчиков напряжения, следя, чтобы каждый гвоздь, каждый узел был безупречно надёжен.

Только Саске держался в стороне. Пока остальные погружались в общую радость восстановления, он не мог. Бой с Хаку стал жестоким пробуждением. Он показал ему бездну между тем, где он находился, и тем, где нужно быть, чтобы осуществить свою месть. Поэтому он тренировался. От рассвета до заката он был один на берегу, отрабатывая кату, совершенствуя Стиль Огня, доводя своё тело и чакру до предела, его тёмная цель резко контрастировала с ярким оптимизмом вокруг.

Хината тоже оказалась охвачена радостным трудом. Она работала вместе с жителями, её сила, усиленная симбиотом, позволяла легко поднимать тяжёлые балки и держать опоры, вызывая восхищённые взгляды. Но в тихие моменты, когда она делала паузу, чтобы перевести дыхание, её взгляд невольно устремлялся на Наруто.

Она наблюдала, как он учил Инара правильно забивать гвоздь, его обычная шумная энергия смягчилась в терпеливое, братское тепло. Она видела, как мальчик, когда-то полный циничного гнева, теперь следовал за Наруто повсюду, лицо его светилось чистым, абсолютным восхищением героем. И она видела, как Наруто, в свою очередь, казался выше ростом, улыбался шире, его одиночество смягчалось простым, глубоким даром — быть нужным.

Она начала замечать кое-что ещё, заставляющее её сердце бешено трепетать. Она ловила его взгляд на себе. Никогда прямо. Это был быстрый, украдкой брошенный взгляд, когда он думал, что она не замечает. Она поднимала тяжёлую доску и чувствовала его взгляд на себе — мгновение восхищения и смятения в его голубых глазах, прежде чем он быстро отвёл взгляд, делая вид, что поглощён работой. Она смеялась над чем-то, что сказал Киба, и видела его из уголка глаза, задумчиво наблюдающего за ней. Для Наруто это было «тонко», что, конечно, означало совсем не тонко. И каждый раз, когда она ловила его взгляд, щеки её покрывались румянцем, тёплым, личным секретом, который она прятала, словно драгоценный свиток.

Поздним днём, когда мост почти был готов и работа подходила к концу, Хината почувствовала потребность в уединении. Постоянный шум стройки, едва заметный вес взглядов товарищей, непрерывное гудение её тела — всё это стало слишком. Ей нужен был момент, чтобы подумать. Чтобы осмыслить. Чтобы перевести дух.

Она тихо ушла с бурлящей стройплощадки, ноги её несли по тропинке, устланной сосновой хвоей, ведущей в лес. Она нашла уединённую рощу, небольшую солнечную поляну, где стояло старое, кривое дерево, словно молчаливый страж. Звуки деревни и моста постепенно стихли, заменившись мягким шепотом ветра в соснах и далеким криком чайки. Здесь она, наконец, могла вдохнуть полной грудью.

Она прислонилась к грубой коре старого дерева и закрыла глаза. Начала проводить своё «инвентаризирование» — клиническую самооценку, часть дисциплины Хьюга и часть нового, выработанного привычкой навыка, приобретённого от симбиотического партнёра. Изменения были неоспоримы. Она провела рукой по своей руке, ощущая плотную, непривычно жёсткую мышцу под кожей. Она чувствовала собственное сердце, сильный, ровный ритм, глубже и мощнее, чем она помнила. И под всем этим она ощущала низкое, постоянное, удовлетворённое гудение Венома, спящего хищника, свернувшегося в её клетках.

Её мысли обратились к боям. Она видела клонов воды Забузы, их массивные клинки размахивались, и ощущала фантомное чувство формирования своего симбиотического щита, поглощающего удары с презрительной лёгкостью. Она чувствовала удовлетворяющую, жестокую эффективность своего финального, разрушительного удара против Демона Тумана. Её сила в ближнем бою была… абсолютной. Потрясающей. В пределах досягаемости её рук и щупалец, являющихся их продолжением, она была богиней контролируемого, элегантного насилия.

Но в этом и была проблема. Всё было в пределах её досягаемости.

Она вспомнила армию наёмников на пляже. Ей пришлось сократить дистанцию, выдержать шторм, прежде чем она смогла применить свою разрушительную силу. Против разрозненных головорезов Гато это было жизнеспособной, пусть и неэффективной, тактикой. Но против действительно опытного дальнобойного противника? Мастера ниндзя-дальних техник? Или нескольких врагов, атакующих с разных углов? Её текущий стиль боя имел явный, смертельный изъян. Она была крепостью, но крепость всё равно можно осадить.

…Тактическая оценка хозяина верна, — голос Венома подтвердил в её сознании, пробуждаясь из состояния довольства. …Эффективность ближнего боя работает на 98,7% от теоретического максимума. Наши защитные возможности впечатляют. Однако дальность атаки крайне ограничена. Необходимо разработать протоколы дальнобойных атак. Способность проецировать силу на расстояние является критическим стратегическим преимуществом. Мы проанализировали энергию, которую ваш вид называет «дзюцу». Потенциал есть.

Хината кивнула себе, решимость укрепилась. Её Нежный Кулак — это искусство точности, ближнего боя. Но теперь она была больше, чем просто Хьюга. У неё был доступ к силе, типу манипуляции чакрой, о котором ни один Хьюга и не мечтал. Она подумала о Огненном Шаре Саске, о Водяном Драконе Какаши. Ей нужно что-то подобное. Что-то, что могло бы поразить с расстояния. Что-то, что сделало бы её не просто совершенным щитом, а совершенным оружием, на любом расстоянии.

Она знала, что не справится одна. Ей понадобится руководство. «Курэнай-сэнсэй», — прошептала она в тихую рощу. — «Когда вернёмся в Коноху… мне нужно учиться. Мне нужно стать сильнее». Она должна определить свою элементальную принадлежность. Мысль о том, чтобы вплести этот элемент, сформировать его с помощью своей уникальной чакры и силы симбиота, была одновременно захватывающей и пугающей.

Она была так поглощена мыслями, в этой внезапной, пылающей ясности нового предназначения, что не услышала тихого шороха шагов по сосновой хвое позади, пока они не оказались всего в нескольких футах. Она резко повернулась, мгновенно свернувшись в боевую стойку, но так же быстро расслабилась.

Это был Наруто. Он стоял на краю поляны, руки засунуты в карманы, выглядел необычно нерешительно. Закатное солнце окутывало его золотым ореолом, а голубые глаза отражали странное сочетание любопытства, восхищения и застенчивости, которого она никогда прежде у него не видела.

— Э-э… привет, Хината, — начал он, потирая затылок, нервный тик, резко контрастирующий с его обычной громкой уверенностью. — Я видел, что ты отошла. Просто хотел… ну… убедиться, что с тобой всё в порядке.

Тишина рощи была хрупкой, и нерешительный голос Наруто разрезал её, как стекло. Тело Хинаты, свернутое в состояние глубокой, созерцательной спокойности, мгновенно напряглось, переходя в социальную настороженность. Сердце, которое било с медленным, мощным ритмом, теперь колотилось в груди быстрым, знакомым трепетом.

— Я… я в порядке, Наруто-кун, — пробормотала она, голос был мягче и более задыхающимся, чем она планировала. Инстинктивно выпрямилась, отодвигаясь от утешения дерева, руки привычно сжались в нервное плетение. — Просто… думаю.

— А, понятно. — Наруто переступил с ноги на ногу, взгляд бегал по поляне, избегая её глаз. Он казался в борьбе с новым, непривычным ощущением неловкости. — Слушай, я… хотел сказать… спасибо. — Он наконец встретился с её глазами, его собственные были полны искренности, такой чистой и сильной. — Там, на мосту… когда я думал, что Саске… ну, ты знаешь. — Он глубоко проглотил слюну, воспоминание ещё было свежо. — Ты была рядом. Ты… очень помогла мне. Так что… спасибо.

Простая, искренняя благодарность стала бальзамом для её собственных смятённых мыслей. Она почувствовала, как тёплое ощущение растекается по груди, чувство, которое было полностью её собственным. Она подарила ему лёгкую, искреннюю улыбку.

— Не надо благодарить, Наруто-кун. Мы товарищи.

— Да, но… — Он замялся, опустив взгляд на ноги. Его лицо омрачилось, воспоминание о бою вернулось с новой силой. — Этот парень в маске… Хаку… я встречал его раньше, знаешь? В лесу.

Хината слегка наклонила голову, её любопытство возросло.

— Он просто собирал травы, — продолжал Наруто, голос его становился отстранённым. — Мы просто… поговорили. Он был хорошим. И… — Лёгкая, смущённая румяна расползлась по его щекам. — Он был очень красивым. Я сначала думал, что это девочка. — Он тихо засмеялся над собой, а затем взгляд его мелькнул на неё, и слова сорвались сами собой: — Почти такая же красивая, как ты, знаешь!

Сразу после того, как слова вылетели, мозг Наруто настиг его. Глаза широко распахнулись в чистой, неподдельной панике.

— Я-я ИМЕЛ В ВИДУ! Не то чтобы ты некрасивая! Я имею в виду — ты КРАСИВА! Очень красивая! Но я не имел в виду… Я просто хотел сказать — он был парнем, который выглядел как девочка, а ты девочка, которая выглядит как… как девочка! Поверь! — Он заикаясь говорил, лицо его стало ярко-красным, почти таким же, как самые впечатляющие румяна Хинаты. Он махал руками перед лицом, как будто пытался физически стереть свои слова.

Из уст Хинаты вырвался лёгкий, серебристый смех, удививший обоих. Его полное отсутствие тонкости было, в своём роде, невероятно очаровательно.

— Я… я понимаю, Наруто-кун.

Её мягкое прощение, казалось, успокоило его отчаянное отступление. Он глубоко вздохнул, настроение снова стало серьёзным.

— Он… он действительно любил Забузу, — тихо сказал Наруто. — Он сказал мне, что когда у тебя есть кто-то дорогой, кого нужно защищать, тогда ты становишься по-настоящему сильным. И потом… он умер, защищая его. — Он посмотрел на свои руки, тень прежней грусти вернулась. — Я просто… хотел, чтобы всё было не так.

Видя боль в его глазах, Хината ощутила прилив сочувствия. Она шагнула ближе, её прежняя стеснительность исчезла, уступив место потребности утешить его.

— Он выбрал свой путь, Наруто-кун, — сказала она, голос её обрел новый, ровный резонанс. — Он умер, защищая того, кто дорог ему. В этом есть честь. Я думаю… я думаю, что это смерть, которую может понять настоящий шиноби.

Её слова, простые и глубокие,, казалось, достигли цели. Он поднял глаза на неё, в его взгляде мелькнуло понимание. Он обдумал это мгновение, и затем, словно солнце, пробивающееся сквозь облака, всё его поведение изменилось. Грусть отступила, и знакомый, неудержимый Наруто снова вырвался на поверхность.

— Ты права! — воскликнул он, голос его громко разнёсся по тихой роще. — Ты совершенно права! — Широкая улыбка расцвела на его лице, прогоняя последние тени. А потом эта улыбка превратилась в чистый, неподдельный восторг фаната. — И, кстати о силе! ХИНАТА, ТЫ БЫЛА ТАК КРУТА!

Он начал энергично жестикулировать, воспроизводя бой со звуковыми эффектами. — Ты просто стояла там, а злодеи шли, и это было типа «ГРРРР!» — и потом ты такая: ФВУШ! И твоя рука превратилась в этот потрясающий чёрный щит! А потом, на пляже, ты такая: ВУУМ! И у тебя вылезли гигантские крылья! КРЫЛЬЯ! И ты летала! И всё твоё тело превратилось в это… это…! — Он боролся с подбором слов, руки размахивались, пытаясь описать её форму Клинтар. — Всё было типа, воу, чёрное, гладкое и острое, но ты всё равно выглядела… я не знаю… реально красиво! Как супер-крутая, страшная, впечатляюще выглядищая… красивая… штука?

Его неуклюжий, искренний комплимент был таким «нарутоподобным», что Хината не смогла удержаться и улыбнулась, свежий румянец разлился по щекам.

— И твой голос стал таким глубоким и крутым, с эхо! — продолжал он, полностью поглощённый восторгом. Он наклонился ближе, его голубые глаза искрились детским изумлением, которому невозможно было сопротивляться. — Эй! Эй! Можешь повторить? Прямо сейчас? Пожалуйста? Можешь снова превратиться в эту потрясающую чёрную форму? Я хочу увидеть это поближе, когда я не… ну, полностью не психую!

Просьба резко сбила Хинату с настроя. Её уверенность исчезла, заменившись привычной волной застенчивости.

— Ой! Э-э… я… я не знаю, Наруто-кун, — заикаясь, шагнула назад. — Это… требует много энергии. И я всё ещё… я всё ещё очень устала после боя. — Это было правдой, но также удобным щитом. Мысль о том, чтобы намеренно превратиться в эту красивую, устрашающую и чрезвычайно откровенную форму прямо здесь, только для него… была мучительной.

— Ой, да ладно! Только на секунду? — Наруто умоляюще выступил, нижняя губа выдвинулась в надувшуюся гримасу, которая, вероятно, никогда не срабатывала ни на кого, но он использовал её с непоколебимым оптимизмом. — Я уверен, что на солнце ты выглядишь ещё круче! Пожалуйста, Хината? Чуть-чуть?

Она собиралась снова отказаться, найти новую отговорку, когда почувствовала это. Горячий, захватывающий импульс пронёсся от самого ядра её существа. Это был не голос. Это была волна чистой, чуждой уверенности, гордость хищника, не видящего причины скрывать свою превосходную форму. Это был Веном, пробудившийся и довольный, который решительно подтолкнул её волю. Застенчивость не просто ушла, она была полностью уничтожена.

Её поза изменилась. Она перестала ерзать. Встала прямо, плечи расправлены, подбородок поднят. Сделала осознанный шаг к нему, сокращая расстояние, которое он только что создал, медленная, хищная улыбка играла на её полных губах. Глаза, теперь светящиеся слабым внутренним серебристым светом, зафиксировались на его.

Голос её стал ниже, потерял всякую задыхающуюся нерешительность, приобретя низкий, резонансный, двойной оттенок, который она использовала в ванной. Это не был крик, не приказ. Это был шелковый, опасный мурлыкающий звук, который, казалось, вибрировал в самом воздухе между ними.

— Ты уверен, Наруто-кун? — спросила она, её новый голос был завораживающей, притягательной мелодией. Она слегка наклонила голову, взгляд одновременно невинный и непостижимо знающий. — Ты правда хочешь увидеть?

Наруто застыл в полупоказном недовольстве. Внезапный, драматический сдвиг во всём её облике ударил его, словно физическая сила. Секунда назад она была знакомой, краснеющей, заикающейся Хинатой, которую он знал. А теперь она была… этой. Уверенной, ухмыляющейся, пугающе красивой существом, чей голос заставлял волосы на руках вставать дыбом. Его мозг сбился с толку, не в силах обработать трансформацию. Жаркий румянец взорвался на его лице, смесь шока, замешательства и странного, нового возбуждения.

Но он всё ещё был Наруто Узумаки. Он никогда не сдавался. Он глубоко вдохнул, расправил грудь и встретил её светящийся взгляд храбростью, которой он на самом деле не обладал.

— Д-да! Конечно! — воскликнул он, голос его был чуть громче и выше, чем он хотел. — Я не боюсь немного трансформации! Давай! Верю!

Медленно на губах Хинаты расцвела хищная улыбка, завораживающий и пугающий вид. Преобразование было полным. Скромная, краснеющая девушка исчезла, уступив место существу чистой, безудержной уверенности. Она смотрела на Наруто не с обожающим, застенчивым взглядом, к которому он привык, а с оценивающим, игривым взглядом хищника, наблюдающего за увлекательным, более слабым созданием.

— Очень хорошо, — промурлыкала она, её двойной голос был словно шелковое прикосновение, вибрирующее в воздухе между ними. — Смотри внимательно.

Преобразование не было взрывным, насильственным, как на поле боя. Это был сознательный, грациозный и глубоко чувственный акт становления. Чёрная, живая биомасса не вырвалась наружу, она текла. Она струилась с её кожи, как жидкая полночь, прилив идеальной тьмы, обвивающей каждую новую, мощную кривую её тела. Она обтекала её подтянутый живот, тонкую талию и мощные бедра, не скрывая форму, а подчёркивая её, превращая в шедевр чуждой биологии. Она формировала стройные, мощные ноги, невероятно узкую талию и полные, высокие груди её формы Клинтар — живую броню, более соблазнительную, чем любая одежда.

Зазубренные белые отметины, словно жилки пойманного света звёзд, растекались по груди, опускались вдоль рук и обвивали бёдра, пульсируя мягким, внутренним серебристым светом. Маска текла по лицу, гладкая и без черт, за исключением двух больших, зазубренных белых глаз, сверкающих умным, знающим светом. И сквозь всё это, её короткие тёмные волосы оставались нетронутыми, идеальный человеческий контрапункт к возвышенной, чуждой красоте существа, которым она стала.

Челюсть Наруто отвисла. Он уставился, разум его был чистым листом чистого, неподдельного изумления. Слово «круто» было недостаточно. «Страшно» — неверно. То, что стояло перед ним, было… красиво. Пугающе, невероятно, захватывающе красиво.

Существо — Хината — подняло руку, её длинные, стройные пальцы заканчивались изящными, но острыми чёрными когтями. Она медленно, осознанно провела тыльной стороной руки по своей талии, касаясь резкого изгиба, затем подняла её вверх, ладонь остановилась прямо под изгибом одной из полноценных, идеально сформированных грудей. Движение было проводником, инструкцией для его глаз.

<Эта форма…> её голос эхом звучал, гипнотическое мурлыканье. <Она сильна. Вынослива.> Её рука скользнула вверх, обхватив собственную грудь, жест одновременно клинической оценки и глубокого, притягательного самовосхищения. Белые отметины на груди мягко пульсировали под её прикосновением. <И… хорошо защищена. Тебе нравится, Наруто-кун?>

Наруто глубоко сглотнул, его горло внезапно пересохло. Мозг боролся, чтобы сформулировать осмысленную мысль. — Я… это… вау, — заикаясь, он не отрывал глаз от её руки на груди. — Она такая… гладкая. И… блестящая. Как… как самая крутая броня. Но… нет.

Низкое, глухое мурлыканье, звук чистого удовлетворения, вибрировало от её груди. <Броня, да.> Её рука скользнула с груди вниз по плоскому, мощному животу, затем остановилась на изгибе бёдра, её поза сместилась, подчеркивая драматическую фигуру песочных часов. <Но это также… я. Что ещё ты видишь?>

— Она… острая, — выдавил Наруто, лицо его раскраснелось ярко-розовым. — Я имею в виду, отметины! Они острые! И крутые! И… и ты реально… высокая.

<Я могу показать тебе больше,> прошептала она, её голос был обещанием, которое заставило сердце Наруто пропустить удар.

С медленной, текучей грацией, абсолютно завораживающей, она повернулась от него. Движение было сознательным представлением, созданным, чтобы продемонстрировать каждый угол её новой формы. Её спина была гладкой поверхностью живой чёрной массы, белые отметины текли вниз по позвоночнику в замысловатый, красивый узор. Она остановилась, приняв позу, являющуюся шедевром анатомического искусства, одно бедро выдвинуто, спина идеально прогнута. Поза подчёркивала захватывающий изгиб позвоночника, невозможную узкость талии и высокую, полную, идеально округлую форму ягодиц, которые гладкая чёрная биомасса обтягивала, словно вторая кожа.

Её длинные, мощные ноги были напряжены, белые отметины закручивались вокруг бёдер и голеней, словно сложные татуировки. Она повернула голову, её бесчерточное лицо посмотрело на него через плечо, огромные белые глаза казались пронизывающими его душу, заставляя увидеть всё.

<Дизайн… эффективный, не так ли?> — промурлыкала она, её голос был низким, интимным гулом. Её взгляд был как физический вес, втягивающий его глаза вдоль длины её формы. <Каждая кривая имеет своё предназначение. Для стабильности. Для силы.> Она слегка сместила вес, тонкое движение, заставившее мышцы бёдер и ягодиц рябить под живой бронёй. <И для… гибкости.>

Мозг Наруто окончательно отключился. Он больше не думал о «крутой броне». Он видел тело. Мощное, красивое и пугающе притягательное тело. Он невольно сделал шаг назад, издавая застрявший в горле звук. — Д-да… — пискнул он, голос срывался. — О-очень… гибкое. Выглядит… сильным.

Глубокое, глухое мурлыканье её удовлетворения заполнило тихую рощу. Она и Веном наслаждались этим, его смущённым, отвисшим от изумления лицом. Это была новая сила, новый вид доминирования, и это было опьяняюще.

Она снова повернулась к нему, плавно перетекая из позы в расслабленную, уверенную стойку. Она сделала один тихий шаг, сокращая расстояние между ними, её высокая фигура заслонила солнце.

<Хочешь потрогать?>

Прямота вопроса была как физический удар. Разум Наруто дал сбой. Его рот открылся, затем закрылся. На его лице боролись противоречивые выражения — страх, любопытство, отчаянное желание убежать и ещё более отчаянное желание остаться.

Увидев его паралич, она забрала у него выбор. Её чёрная, когтистая рука мягко взяла его, прикосновение оказалось удивительно тёплым. Она не была холодной. Она была жива. Она привела его дрожащую руку к своему телу, прижав ладонь к её мощно подтянутому животу.

<Почувствуй,> мягко приказала она.

Его рука дрожала. Поверхность её формы Клинтар была непохожа ни на что, что он когда-либо трогал. Это не был металл, не ткань, не кожа. Это было нечто совершенно иное, материал, который ощущался теплее стали, гладче шелка, с лёгкой, живой вибрацией прямо под поверхностью.

<Сильная,> промурлыкала она, и медленно, осознанно начала направлять его руку вверх. Она провела его ладонь с живота, вверх вдоль резкого изгиба талии, её собственная форма едва заметно прогибалась под его прикосновением. Она направляла его руку выше, вдоль изгиба рёбер, медленно двигаясь к полной, высокой груди.

Дыхание Наруто остановилось. Лицо покраснело до фиолетового оттенка. В голове был белый шум. Как только кончики пальцев должны были коснуться нижней части груди, когда он чувствовал, что вот-вот взорвётся или потеряет сознание от перегрузки ощущений…

— Наруто! Хината! Обед готов! Если вы не поторопитесь, Киба съест всё!

Голос Сакуры, резкий, весёлый и совершенно обыденный, разрезал напряжённую атмосферу рощи, как кунай бумажную ширму.

Заклинание было разрушено.

Мозг Наруто совершил полный, катастрофический сброс системы. Он выхватил руку с тела Хинаты, словно её обожгли, глаза широко раскрыты в новом паническом ужасе — социальном страхе быть пойманным в крайне компрометирующей ситуации.

— ОБЕД! — выкрикнул он, слово вырвалось из него. Он резко развернулся, не глядя на Хинату. — ДА! ОБЕД! Я УМИРАЮ ОТ ГОЛОДА! СПАСИБО ЗА ДЕМОНСТРАЦИЮ, ХИНАТА, ЭТО БЫЛО СУПЕР КРУТО, ТЫ ЛУЧШАЯ, МНЕ НУЖНО БЕЖАТЬ, ПОКА!

И с этой потоковой декларацией сознания он рванул из рощи, оставив очень высокую, очень мощную и очень уверенную Хинату одну в тихой, залитой солнечным светом поляне.

Долгий, тихий момент Хината стояла одна на залитой солнечными пятнами поляне, единственным звуком был далёкий, радостный крик Сакуры, зовущей на обед. Пространство, где стоял Наруто, казалось невозможным образом пустым, наполненным остаточной энергией его смущённого, панического бегства. Форма Клинтар, выполнившая своё предназначение, начала исчезать. Чёрная, живая биомасса не исчезла внезапно, она текла, сливаясь с её кожей как прохладная вода, погружаясь под поверхность, оставляя её в промокшей, плотно облегающей миссионерской форме. Огромное чувство силы, абсолютной уверенности уходило вместе с ней, оставляя после себя глубокий и ошеломляющий эмоциональный удар.

Она посмотрела на свои собственные руки, обычные, человеческие руки. Они дрожали.

— О, ками… — прошептала она, слова вырывались из её собственного, необычного, задыхавшегося голоса. — Что… что я только что сделала?

Реальность последних нескольких минут обрушилась на неё, как цунами. Она превратилась. Она позировала. Она мурлыкала. Она направляла его руку по своему телу, телу, которое всё ещё было таким новым и странным для неё. И она… наслаждалась этим. Это была самая пугающая часть. Восторг от этого, опьяняющее ощущение полного контроля над ним, видя чистое, необработанное изумление и смущённую панику в его глазах — это было сильным, мощным наркотиком. Глубокое, телесное удовлетворение всё ещё пульсировало в её венах, теперь сталкиваясь с волной абсолютного, раздавливающего стыда. Её лицо, бледное и спокойное в форме Клинтар, теперь вспыхнуло такой яркой краской, что казалось, будто кожа горит изнутри.

— Это… превосходно, — эхом прозвучал голос Венома в её разуме, не с привычным хищным рычанием, а с глубоким, мурлыкающим гулом довольства. — Это то же удовлетворение, что она испытывала после успешного, решительного боя. Психологическое доминирование абсолютное. Контроль хозяина над демонстрацией формы безупречен. Гормональная реакция самца… взрывная. Очень успешное полевое испытание. Следует повторять. Часто.

— Мы не будем! — прошипела Хината вслух, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать себя. — Это было… это было позорно! Не могу поверить, что я… я позволила тебе…

— «Позволила мне?» Партнёр, это было полностью твоё, — поправил Веном, тон его голоса был пропитан тёмным, самодовольным юмором. — Мы лишь предоставили… катализатор. Уверенность. Желание показать свою превосходную форму было полностью твоим. Твоя гормональная реакция на присутствие оранжевого — увлекательный и мощный катализатор для нашей эволюции. Хозяин, который смел, который стремится доминировать как социально, так и физически, — гораздо более эффективный организм. Это очень положительное развитие. Мы гордимся тобой.

Хвала была более сокрушающей, чем любая обида. Она сжала глаза, издав низкий стон чистого смущения. Существо внутри неё видело её пробуждающуюся сексуальность не как источник стыда, а как тактическое преимущество, новое оружие в их общем арсенале. И самая ужасная правда заключалась в том, что глубокая, коварная часть её, та часть, что была возбуждена застывшим взглядом Наруто, полностью и безоговорочно согласилась.

Последние несколько дней в Земле Волны пролетели в вихре радостной, целеустремлённой работы. С исчезновением страха перед Гато жители деревни работали с неутомимым духом, и, казалось, за мгновение последний брус был установлен на место. Мост был завершён. Он величественно возвышался на фоне утреннего неба, гордое, мощное сооружение, соединяющее когда-то изолированный остров с материком, свидетельство упорной мечты одного старика и невероятных героев, которые помогли ей сбыться.

Вся деревня собралась, чтобы проводить шиноби из Конохи. Прощание не было формальным, это был искренний, хаотичный и слезливый взрыв благодарности. Жители вручили подарки — копчёную рыбу и тканые одеяла. Цунами обняла каждого, обещая им пир, достойный Каге, если они когда-либо вернутся. Инара, лицо которого было залито слезами, которых он уже не пытался скрывать, уцепился за ногу Наруто, отказываясь отпускать, пока Наруто не присел и не пообещал с клятвой мизинцем вернуться в гости.

Тазуна стоял перед всеми, грудь надутой гордостью, делая его, казалось, десятифутовым гигантом. — Неделями это был просто мост, — объявил он, голос его звучал с эмоцией. — Но вы все показали нам, что это больше. Это символ мужества. Решимости. Несокрушимых связей, которые могут превратить даже горстку сопливых детей в героев! И поэтому… поэтому этот мост навсегда будет известен как Великий Мост Наруто!

Толпа ревела в знак одобрения. Наруто стоял, рот приоткрыт, глаза округлены от неверия. Затем его лицо сжалось, и он разразился слезами — не от грусти, а от чистой, всепоглощающей радости, бессвязно бормоча о том, что это было самое крутое, что когда-либо случалось с ним в жизни.

Пока праздник кружил вокруг, Хината оказалась у перил, наблюдая, как Наруто окружён обожающими детьми. Она почувствовала присутствие рядом и обернулась — перед ней стоял сам Наруто, наконец вырвавшийся из толпы, лицо всё ещё красное и опухшее от слёз.

— Хе-хе, — он хихикнул, почесав затылок, снова став стеснительным. — Довольно круто, да?

— Это прекрасное имя, Наруто-кун, — мягко сказала она. — Ты его заслужил.

— Нет, мы его заслужили, — поправил он, взгляд его был искренним. — Я… я не смог бы сделать это без вас. Без… тебя. Его глаза встретились с её, и на мгновение шумная толпа исчезла из поля зрения. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но глаза слегка расширились, по шее пробежал едва заметный румянец. Он замешкался и быстро отвёл взгляд. — Ээ! В любом случае! Нам, наверное, стоит идти, пока Какаши-сэнсэй не придётся утащить меня! — Он выдал слабый, смущённый смех и поспешно направился к остальным членам своей команды.

Хината смотрела, как он уходит, с лёгкой, понимающей улыбкой на лице. Та смелая уверенность, которую она ощущала в роще, исчезла, но на её месте осталась тихая, устойчивая теплота.

С последними волнами рук и обещаниями вернуться шесть шиноби и их два джоунина повернули спиной к ликующей деревне и начали долгую дорогу домой. Они шагали по великолепному новому мосту, восходящее солнце было за их спинами, оставляя Землю Волны более сильным и свободным местом, чем они её нашли. Их миссия была завершена, но пока Хината шла по дороге, ощущая лёгкий, радостный гул партнёра внутри себя и помня смущённый, изумлённый взгляд Наруто, тепло ощущалось на коже, она знала с абсолютной и захватывающей уверенностью: её собственная история только начиналась.

Глава 10: Другой вид голода

Возвращение в Коноху было полным контрастов. Путь был тот же, деревья оставались теми же, но шиноби, которые шли по нему, были кардинально изменены. Дорога, полная напряжения, детских ссор и постоянной угрозы засады, теперь преодолевалась с тихим, уютным товариществом. Наруто и Киба всё так же шутили, но их смех был окрашен общим воспоминанием о настоящем бою. Сакура и Саске двигались с новой, серьёзной целью, реальность их профессии больше не была абстрактным понятием. А команда 8, молчаливые якоря конфликта, шла с безупречной, невысказанной скоординированностью, их присутствие было успокаивающим влиянием на хаотичную энергию их спутников.

Их прибытие к большим воротам Конохи не встретили фанфарами, а простым, успокаивающим гудением дома. Знакомые улицы, запах еды с десятков разных прилавков, вид детей, играющих на солнце — это был мир, далекий от крови и тумана Страны Волны, мир, который они сражались и проливали кровь, чтобы защитить.

Кабинет Хокаге казался меньше, чем раньше, или, возможно, они просто выросли, чтобы заполнить его. Обе команды стояли перед столом Хирузеном Сарутоби, их изношенное снаряжение и усталые позы свидетельствовали о перенесенных трудностях. Но именно предмет, висевший на спине Какаши, привлекал внимание в комнате. Меч казни, огромный занбато Забузы, был монструозным, молчаливым свидетельством истинной природы миссии, его жестокий, громоздкий размер был непреложным заявлением о той силе, с которой они столкнулись.

Какаши и Куренай представили свой отчет с краткой, профессиональной сдержанностью, их голоса заполнили тихий кабинет. Они рассказывали о тирании Гато, о двух Чуунине-убийцах, о столкновении с Демоном Тумана и его замаскированным учеником. Они подробно описали двустороннее нападение на мост и пляж, огромное число врагов и финальную, жестокую расплату, которая оставила тирана мертвым, а нацию свободной. В ходе отчета они тщательно подчеркивали успехи своих гени, не как детей, выживших в бою, но как шиноби, которые адаптировались, преодолели трудности и одержали победу.

Третий Хокаге молча слушал, его древние глаза перемещались от мрачных лиц дзёнинов к шести молодым шиноби, стоящим перед ним. Он долго и задумчиво затянулся трубкой, сладковатый дым окутывал его иссушенные черты. Он видел новообретенную, закаленную зрелость в их глазах. Он видел это сдержанное уважение, которое теперь существовало между Наруто и Саске. Он видел тихую, внушительную уверенность, которая теперь покрывала Хинату Хьюгу как вторую кожу.

Когда отчет был завершен, в комнате повисла тяжелая тишина. Хирузен сбил пепел с трубки в маленькую керамическую пепельницу.

— Понимаю, — сказал он низким, хриплым голосом. — Трогатели из подручных корабельного магната, два исчезнувших ниндзя-убийцы, Демон Скрытого Тумана, опытный сообщник и армия наемников в сотни человек. — Он поднял оригинальный свиток миссии со стола, его классификация «C-ранг» выглядела смехотворно неадекватной. — Это была не миссия C-ранга.

Он посмотрел на каждого из них по очереди, его взгляд на мгновение задержался на шести генинах, которых проверила огненная битва. — Столкнувшись не с одной, а с двумя угрозами высокого уровня, сражаясь и побеждая целую армию, изменив политический ландшафт целой нации... классификация этой миссии теперь повышена. До A-ранга.

Эти слова упали, как физический удар. A-ранг. Это было звание, предназначенное для самых опасных и критичных миссий, обычно назначаемых только элитным дзёнинам. Для команды генинов, и даже двух команд, успешно завершить такую миссию было почти нечувствительным.

— И с этим рангом, — продолжил Хокаге, едва заметная гордая улыбка коснулась его губ, — идет соответствующее вознаграждение. — Он указал на клерка в углу, который принес тяжелый мешок с рё. — Ваша оплата будет соответствовать настоящей опасности и важности вашего задания.

Изменения в комнате были мгновенными. Мрачное напряжение из доклада исчезло, заменив его волной чистой, необузданной радости.

— A-РАНГ?! СЛЫШИТЕ?! — ревел Наруто, его усталость мгновенно исчезла, уступив место чистой радости. — И МЫ ПОЛУЧАЕМ ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ! ИЧИРАКУ РАМЕН МЕСЯЦ! ВЕРЮ!

— О ДА! — завопил Киба, подхватив Акамару и с восторгом подбросив его в воздух. — Я получу новый набор ниндзя-инструментов! И огромный, первоклассный стейк для Акамару! Мы богатые!

Счастье Сакуры было более сдержанным, но не менее искренним. На её лице расплылась широкая, победоносная улыбка. — Новые инструменты шиноби, — пробормотала она себе, её практичный ум уже каталогизировал новое снаряжение, которое она могла себе позволить. — И, может быть, новые взрывные таблички...

Саске ничего не сказал, но редкая, тонкая усмешка холодного удовлетворения коснулась его губ. Деньги не имели значения. Но A-ранг... это было подтверждение. Это было доказательство его силы, еще один шаг на темном пути, который он выбрал для себя.

Шино просто кивнул, едва заметно, и единственным признаком его удовлетворения был отблеск от темных очков. Приток средств стал значительным подспорьем для исследований его клана, связанных с их жуками кикайчу.

В груди Хинаты разлилось тихое тепло. Классификация А-ранга была мощным подтверждением не только ее новой силы, но и ее ценности для команды, для деревни. А деньги… деньги означали, что она могла позволить себе накормить своего партнера — и свой собственный неутолимый аппетит — без угрозы разориться. Это была практичная и глубокая, удовлетворяющая мысль.

— Вы все проделали замечательную работу, гораздо лучше, чем ожидалось от шиноби вашего ранга, — сказал Хирузен, его голос вернул их из приподнятого настроения. — Вы встретились со смертью и победили. Вы сохранили честь Конохи. И вы более чем заслужили отдых. — Он поставил свою официальную печать на свиток с миссией. — Все свободны. Отдохните. Вы заслужили.

Когда они вышли из Башни Хокаге и ступили в яркое солнце Конохи, тяжелый мешок с рёо ощущался как реальная награда в их карманах, Куренай обратилась к своей команде. Ее обычно строгое выражение лица было смягчено искренней, уставшей гордостью.

— Вы слышали Хокаге, — сказала она теплом в голосе. — У вас выходной. Все. Отдохните. Поешьте настоящую еду. Видитесь с семьями. И не думайте даже о тренировках до завтра утром. Это приказ.

Киба снова выпалил крик радости и уже строил планы, как накормить Акамару лучшими кусками мяса в деревне. Шино коротко кивнул и исчез в толпе, вероятно, направляясь прямо в архивы своего клана, чтобы задокументировать странных новых насекомых, которых он наблюдал в Стране Волны.

Хината, вежливо поклонившись своему сенсею, повернулась и пошла обратно в поместье Хьюга. Платеж А-ранга ощущался тяжелым и реальным в ее сумке, как символ ее достижения. Когда она проходила через внушительные ворота дома своей семьи, ее встретила не привычная гнетущая тишина, а фигура, ожидающая ее в саду.

— Ты вернулась.

Это была Ханаби. Она стояла с руками, скрещенными на груди, ее выражение лица было тщательно нейтральным, но глаза — широко раскрытые и полные любопытства — выдали ее. Благоговение от ночи, когда Хината вернулась, не прошло, а перешло в новый, более сложный вид уважения.

— Да, — просто ответила Хината, ее новый, глубокий голос легко доносился до уголков ухоженного сада.

— Я слышала о миссии, — продолжила Ханаби, шагнув рядом. — Говорят, она была А-ранга. Говорят, ты сражалась с Демоном Тумана. — Она замолчала, а затем спросила с детской, немного мрачной любознательностью, что было вполне в стиле Ханаби: — Так. Ты кого-нибудь убила?

Хината посмотрела на свою младшую сестру, на пылающий в ее глазах боевой дух, и увидела не только соперницу, но и ту, кто пыталась понять мир, которого еще не испытала.

— Мы сделали то, что было необходимо, чтобы защитить нашего клиента и выполнить миссию, — ответила Хината ровным голосом. Это не было признанием, а утверждением факта, и это было гораздо более значимо, чем любая хвастовство.

Ханаби просто кивнула, усваивая сказанное. Тихая, запинающаяся сестра, которую она когда-то изводила, ушла. На ее месте была опытная, стойкая, загадочная воительница. И Ханаби, в первый раз, почувствовала не столько соперничество, сколько стремление.

Ее следующая остановка — кабинет отца. Хиаши сидел за своим массивным темным деревянным столом, комната была строгой и пугающей, спроектированной так, чтобы внушать авторитет. Он выслушал ее без перебиваний, пока она передавала четкий, фактический отчет о миссии, ее голос был спокойным, взгляд непоколебимым. Она не упомянула об эмоциональных переживаниях — она дала ему отчет шиноби, а не дочери.

Когда она закончила, он молчал долго, его пальцы были сложены в замок, скрывая его рот.

— Ты столкнулась с угрозой высокого ранга и не только выжила, но и сыграла ключевую роль в его поражении, — сказал он, его голос был ровным, аналитическим. — Ты защитила своих товарищей и выполнила свой долг. Твое выполнение… принесло честь этому клану. — Он наконец посмотрел на нее, и в его бледных, всевидящих глазах Хината увидела не злость их последней встречи, а холодную, расчетливую гордость лидера клана, который только что понял, что его наиболее недооцененный актив на самом деле самый мощный. — Поздравляю, Хината.

Это была самая высокая похвала, которую он когда-либо ей давал, и звучала она с той же теплотой, что и военная награда. И все же это ощущалось как победа.

Выполнив свой долг, Хината покинула поместье с мешком денег и пустотой в животе, которая казалась такой же безбрежной, как небо. Так начался Великий Праздник.

Все началось в Yakiniku Q, где мастер гриля застыл с открытым ртом в шоке, когда она — одна, стройная девушка — заказала и съела порцию высококачественной мраморной говядины, обычно предназначенной для целого стола членов клана Акимичи. Шипящее мясо, богатое жиром, было бальзамом для её истерзанных клеток. …Превосходно. Липиды и сложные белки синтезируются для укрепления мышечных волокон и улучшения регенерации клеток. Достойный источник энергии.

Далее были лавки с данго, где она купила шашлычки всех видов — сладкие с красной фасолью, пикантные с соевым глазурью, кисло-сладкие со сливой. Она ела их на ходу, методично потребляя простые сахара, которые её тело сжигало почти мгновенно. …Грубо, но эффективно для немедленного восполнения энергии. Нужно зафиксировать оптимальное соотношение сахара и белка для пиковых боевых показателей.

Она обрушилась на пекарский квартал как тихий, вежливый ураган. Лаваши с хрустящей коркой, сладкие булочки с корицей и кремом, нежные слоёные пирожные — всё исчезло. Пекарь, полный, добродушный мужчина, просто рассмеялся и начал вытаскивать новые подносы из печи, убеждённый, что стал свидетелем маленького чуда.

Но её истинное паломничество закончилось на её новом любимом месте: лавке с крепами, специализирующейся на тёмном шоколаде. Она заказала три, каждый — огромная, размером с тарелку сладость, утопающая в насыщенном, горько-сладком соусе и украшенная свежими фруктами. Когда первый кусок коснулся её языка, волна чистого, неразбавленного блаженства накрыла её, ощущение, усиленное присутствием партнёра.

…ДА! ТЕОБРОМИН! ФЕНИЛЭТИЛАМИН! Экстатический рёв в её сознании был знакомым, радостным другом. …Критически важно для оптимизации нейронных путей и усиления производства нейротрансмиттеров! Это не еда! Это апгрейд! ЕЩЁ!

К закату её сумка стала заметно легче, а за ней тянулся след ошарашенных, но внезапно разбогатевших торговцев. Она вернулась в свою комнату, чувствуя не тяжесть или недомогание, а вибрирующую, мощную энергию. Печь внутри неё разгорелась, и работа по восстановлению началась заново.

Той ночью, стоя перед зеркалом, она провела оценку. Доказательства были неоспоримы. Она подняла руку к дверной раме, к отметке карандашом, которую сделала перед отъездом в Землю Волн. Её голова теперь была на целый дюйм выше. Она снова выросла. Её снаряжение, которое идеально сидело раньше, теперь ощущалось слегка, но несомненно плотнее на груди и плечах.

Она закрыла глаза, воспроизводя в уме отчаянные сражения на мосту и пляже. Её ближний бой был прекрасной, ужасающей силой. В пределах вытянутой руки она была богиней войны. Но мысли её скользнули к шторму сенбон Хаку, как описывал это ей Наруто, и к залпу копий наёмников. Она была крепостью, да, но крепостью под осадой. Воспоминание о её отчаянном броске через пляж, о необходимости пережить шторм прежде чем освободить свой собственный, было резким напоминанием о её ограничениях.

— Этого недостаточно, — подумала она, её решимость закалялась, как алмазная точка. — Я идеальный боец ближнего боя. Но идеальное оружие не имеет слабостей. Идеальный воин может нанести удар с любого расстояния.

В её уме вновь воспроизвелся момент в роще с Наруто, позорное и захватывающее проявление её формы Клинтар. Лицо залила жара, но даже это воспоминание теперь оттенялось холодной, аналитической ясностью. У неё была сила, которую она не понимала, сила, выходящая за пределы когтей и щитов. Потенциал был там — огромный, неисчерпаемый океан.

— Завтра, — пообещала она себе, её сиреневые глаза сверкали новой, яростной целью в тусклом свете комнаты. — Завтра, на тренировке, я поговорю с Куренай-сенсеем. Мне нужно узнать свои чакральные природы. Мне нужно научиться проецировать свою силу. Мне нужно научиться сражаться… с расстояния.

На следующее утро воздух на Тренировочной площадке 8 был свежим и наполненным звуками боя. Киба и Шино были увлечены спаррингом — знакомый танец дикой агрессии против холодной, тактической защиты. Киба был вихрем движения, его Гацуга рвала землю, пытаясь прорваться через стену насекомых-кикайчу Шино, которые перемещались и роились с тревожно беззвучным интеллектом.

Хината и Куренай наблюдали с края поля, но внимание Хинаты было не на спарринге. Её ум всё ещё воспроизводил битвы в Земле Волн, анализируя каждый момент, каждую слабость, каждую упущенную возможность.

— Куренай-сэнсэй, — начала она ровным голосом, привлекая внимание наставницы. — Наш бой с наёмниками Забузы выявил критический недостаток в моём боевом стиле.

Куренай повернулась, приподняв бровь.

— Недостаток? Хината, ты показала себя безупречно.

— В ближнем бою — да, — согласилась Хината. — Мой «Мягкий кулак» эффективен в пределах досягаемости рук. Мой… партнёр… может немного увеличить этот радиус. — Она тщательно подбирала слова. — Но против нескольких дальнобойных противников или одного очень подвижного я вынуждена переходить к чисто оборонительной или уклоняющейся тактике. Мне приходится выдерживать их атаки, пока я не сокращу дистанцию. Это тактическая уязвимость. Это… неэффективно.

Куренай слушала, и её выражение лица сменилось с удивления на задумчивое восхищение. Перед ней стояла уже не робкая ученица, которую нужно было подталкивать к действию, а воин, холодно и трезво анализирующий собственные ошибки. И она была права. Хината была крепостью — но даже крепость можно измотать.

— Ты хочешь сказать, что тебе нужно «орудие», — медленно произнесла Куренай, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — Ты хочешь научиться проецировать свою силу. Средняя дистанция, дальняя… возможно, даже атаки по площади.

Хината коротко и уверенно кивнула.

— Именно.

— Я согласна, — ответила Куренай, и в её голосе прозвучала гордость. — Твой потенциал огромен, и мы лишь начали его раскрывать. Но прежде чем переходить к ниндзюцу, нужно понять, с чем мы имеем дело. — Она достала из жилета небольшой чистый лист бумаги. — Бумага для определения чакры. Она реагирует на её природу. Посмотрим, к каким элементам у тебя склонность.

Хината взяла лёгкий, почти хрупкий лист. Удерживая его между пальцами, как велела Куренай, она направила в него ровный поток чакры.

Реакция была мгновенной и бурной. Бумага не просто смялась и не намокла. Одна её половина вспыхнула ярким белым пламенем, сгорая в пепел без дыма. В то же время другая половина сжалась в плотный, потрескивающий комок, словно поражённая миниатюрной молнией.

Глаза Куренай расширились. Не одна стихия — сразу две. И обе ярко выраженные.

— Огонь и молния, — прошептала она, в её голосе смешались шок и восторг. — Хината, это… редкость. Обладать сразу двумя такими агрессивными стихиями — признак огромного потенциала. И разрушительной силы.

— Огонь и молния, — повторила Хината, ощущая, как эти слова естественно ложатся на язык. Жар её решимости и стремительная, шокирующая сила, которой она теперь обладала.

— Прекрасно, — сказала Куренай, уже мысленно составляя план тренировок. — У меня есть сродство к огню, начнём с него. Молния — не моя специализация, но я могу научить тебя основам формы и изменения природы чакры. Остальное… тебе придётся освоить самой.

Оставшееся утро превратилось в интенсивное индивидуальное обучение. Куренай начала с основ стихии Огня, показывая, как преобразовывать чакру в чистое тепло, ощущать её нестабильную, пожирающую природу. Она продемонстрировала простую технику — «Стихия Огня: Техника Цветка Феникса», выпуская изо рта серию небольших управляемых огненных шаров.

Хината смотрела — но не только глазами. Веном анализировал происходящее, раскладывая технику на составляющие: последовательность печатей, точную модуляцию чакры в лёгких, формирование снарядов.

…Процесс неэффективен. Печати — лишь вспомогательный инструмент концентрации. Истинный механизм — внутренний. Это можно оптимизировать…

Когда настала её очередь, Хината попыталась следовать указаниям Куренай, но ощущение было… иным. Словно в её сознании работали два потока одновременно. Её собственное внимание сосредоточилось на ощущении жара и намерении, в то время как Веном выполнял сложные расчёты чакры. То, что должно было занять дни, заняло минуты.

Она вдохнула, сформировала чакру и выполнила технику. Но вместо серии огненных шаров из её рта вырвался единый, непрерывный поток ослепительно белого пламени — словно миниатюрный огнемёт, которым она управляла движением руки, выжигая чёрный след на стволе ближайшего дерева.

Куренай застыла, потеряв дар речи. Хината тоже посмотрела на свою руку, затем на обугленное дерево — на её лице читалось удивление. Это было… легко. Естественно.

…Превосходно. Улучшенная ёмкость лёгких носителя и наша биотермическая регуляция обеспечивают более эффективное и устойчивое горение. Значительное превосходство над исходной техникой…

Они перешли к стихии Молнии. Куренай объяснила теорию: формирование чакры в высокочастотные вибрации для создания электрического заряда. Она показала Хинате, как направить его в ладонь, создавая небольшой, потрескивающий шар статического электричества. И снова процесс обучения оказался ошеломляюще быстрым, почти невозможным. Хината сосредоточилась — и в её ладони вспыхнула сфера сырой, искрящейся молнии, гораздо больше и нестабильнее той, что показала Куренай. Она трещала и искрилась, словно жаждая цели.

Поддавшись инстинкту, о котором она даже не подозревала, Хината резко выбросила руку вперёд — и шар молнии сорвался с её ладони, врезался в тренировочный столб и разнёс его в щепки, разметав дымящиеся обломки.

Куренай лишь покачала головой, на её лице застыла слегка ошеломлённая, но гордая улыбка.

— Твоя скорость обучения… феноменальна, Хината.

И это была правда. Сложное искусство ниндзюцу, некогда вызывавшее у Хинаты лишь разочарование и неудачи, теперь раскрывалось перед ней с пугающей и прекрасной ясностью. Она ощущала, как симбиот действует в тандеме с её разумом, беря на себя сложные расчёты и позволяя ей сосредоточиться на намерении и сути техники. Постоянный приток калорийной пищи — шоколада, белков — не просто утолял голод, он буквально становился топливом для её разума, для двух разумов, теперь работающих как единое целое. Она не просто училась — она впитывала, интегрировала и улучшала всё, чему её учили, со скоростью, которая казалась невероятной.

Внезапная, чёткая мысль прорезала её концентрацию. Мне нужен ещё шоколад. Мысль была настолько ясной и логичной, что ощущалась как тактическая необходимость. Связь между сложной нейронной активностью, необходимой для обучения, и теобромином, которого жаждал её партнёр, стала очевидной — симбиотической обратной связью.

…Носитель пришёл к логическому выводу. Дальнейшее когнитивное и технико-ориентированное развитие потребует значительного увеличения потребления указанных нейроактивных веществ. Посещение кондитерского квартала тактически оправдано по завершении данной тренировки…

Лёгкая, тайная улыбка коснулась губ Хинаты. Она посмотрела на свои руки: одна всё ещё хранила фантомное тепло огня, другая — потрескивающую энергию молнии. Она больше не была просто крепостью. Теперь она училась ковать молнию, которая будет поражать с высоты её башен. И она знала с абсолютной уверенностью, что ей понадобится сумка побольше для покупок.

Неделя после возвращения из Страны Волн вошла для Хинаты в новый, напряжённый ритм. Её жизнь превратилась в простой, но мощный цикл: истощение и восполнение. Утро она проводила на тренировочной площадке №8 — месте, которое стремительно превращалось в её личную лабораторию разрушения. Днём же она совершала настоящее паломничество по городу, посещая всевозможные «святыни» еды, которые могла предложить Коноха, в отчаянной и вкусной попытке подпитать пылающую внутри печь.

Её тренировки стали зрелищем. Под изумлённым и всё более отстранённым руководством Куренай мастерство Хинаты в новых стихиях росло с темпом, который ломал все представления шиноби о развитии. Тренировочная площадка носила на себе следы её прогресса. Одна её часть превратилась в почерневшую выжженную пустошь после экспериментов со стихией Огня, где она училась формировать белое пламя не только в потоки и шары, но и в широкие дуги и защитные стены чистого жара. Другая часть была изрыта и расколота, усеяна кратерами от взрывных ударов её сырой, необузданной молниеносной чакры. Воздух вокруг неё постоянно пах озоном и гарью — свидетельство той первобытной силы, которую она училась подчинять.

Её дневные вылазки были не менее впечатляющими — по-своему. Лавочники Конохи начали узнавать её с первого взгляда. Продавец данго, заметив её издалека, просто начинал складывать в пакет две дюжины шпажек, даже не спрашивая. Старик у лавки якинику вздыхал, улыбался и освобождал самый большой гриль, зная, что сейчас на него обрушится настоящая волна аппетита в лице одной девушки. Он даже начал называть её «О-химэ-сама но о-нака» — Великий желудок её высочества. Слухи, раздуваемые восторженными пересказами Кибы и Наруто и более недоверчивыми, приправленными сплетнями рассказами Сакуры, превратили её в маленькую местную легенду. Гений клана Хьюга, вернувшаяся с миссии на грани смерти с рангом A, новой, внушительной силой и аппетитом, способным соперничать с Акимичи.

В цветочном магазине клана Яманака, среди приторно-сладкого аромата лилий и хризантем, Ино аккуратно составляла букет, когда колокольчик над дверью звякнул. Сакура стремительно вошла внутрь, её лицо представляло собой смесь гордости, усталости и сдержанного раздражения.

— Ино-свинка! Ты не поверишь, какая у меня была неделя! — заявила Сакура, уперев руки в бёдра.

— О, смотрите-ка, это Лоб-Плакат, — отозвалась Ино, даже не поднимая взгляда от цветов, её голос сочился привычным пренебрежением. — Пришла снова ныть о том, как Саске-кун тебя игнорирует?

— Ещё чего! — фыркнула Сакура, гордо расправляя плечи. — Моя команда только что вернулась с миссии ранга A! Ранга A, Ино! Мы сражались с Забузой, Демоном Тумана! А ты чем занималась? Петунии расставляла?

Руки Ино замерли. Она резко подняла голову, её хвост качнулся, а глаза сузились — в них мелькнули раздражение и искреннее удивление.

— Ранг A? Не неси чепухи. Генинов на такие миссии не отправляют.

— А вот и отправляют! — с гордостью ответила Сакура. — Это должна была быть миссия ранга C, но всё стало очень опасно! Нам пришлось сражаться с убийцами и целой армией бандитов! Это было безумие! Саске-кун был таким крутым, и даже Наруто был не совсем бесполезен. Нам всем дали огромную награду!

Соревновательный дух Ино вспыхнул. Она не могла позволить Сакуре взять верх.

— Значит, вам просто повезло, — холодно сказала она, возвращаясь к букету и пренебрежительно взмахнув рукой. — Спорим, Какаши-сэнсэй сделал всю настоящую работу.

— Ничего подобного! — возразила Сакура, повышая голос. — Мы все сражались! И знаешь, кто был самым страшным? Ты не поверишь… Хината Хьюга.

Ино снова остановилась. Она полностью повернулась к Сакуре, её лицо выражало чистый скепсис.

— Хината? Та самая тихая, заикающаяся Хината, которая падает в обморок от любого взгляда? И что она сделала — засмущала врагов до смерти?

— Нет! — настаивала Сакура, понижая голос до заговорщического шёпота и наклоняясь через прилавок. — Ино, она… изменилась. Полностью. Во-первых, она теперь выше Саске-куна. И её фигура… ну… — Сакура неопределённо указала на себя, на лице отразилась искренняя обида. — Такое ощущение, будто она ушла девочкой, а вернулась взрослой женщиной. И её аппетит! Она ест больше Чоджи! Я серьёзно! Мы все это видели!

— Ладно, теперь я точно знаю, что ты врёшь, — сухо ответила Ино. — Никто не ест больше Чоджи.

— Говорю тебе! И её стиль боя… Ино, это было ужасающе. У неё какая-то новая техника. Её тело покрывается чёрной бронёй, у неё появляются крылья, когти и… и она просто уничтожила десятки людей, даже не запыхавшись! — глаза Сакуры расширились, словно она снова переживала тот момент. — Она была… невероятной. И страшной. И даже красивой — такой жуткой, монструозной красотой.

Ино уставилась на соперницу, ожидая, что та вот-вот рассмеётся. Но она увидела в глазах Сакуры настоящее потрясение. История была слишком детальной, слишком странной, чтобы быть простой выдумкой. Тихая наследница Хьюга, крылатый демон в чёрной броне с аппетитом как у Акимичи? Это звучало настолько абсурдно, что становилось… интригующим.

— Да ну тебя, Лоб-Плакат, — наконец сказала Ино, отворачиваясь, чтобы скрыть зарождающееся любопытство. — Ты всё преувеличила.

Но когда Сакура вышла из магазина, всё ещё бормоча о миссии ранга A, Ино поймала себя на том, что смотрит в окно, погружённая в мысли. Возможно, ей стоило внимательнее присмотреться к той тихой девушке, которая всегда оставалась в тени.

Хината шла по оживлённым улицам Конохи, ощущая приятную тяжесть недавно пополненного кошелька в кармане. Тёплое послеобеденное солнце согревало её плечи. Тренировка выдалась особенно продуктивной — и изматывающей. Ей удалось поддерживать непрерывный поток чакры молнии почти три полные минуты и сформировать огненный шар почти размером с собственную голову. Прогресс был захватывающим, но возникший энергетический дефицит ощущался как зияющая пустота в её желудке.

Она так погрузилась в свои мысли, мысленно составляя список продуктовых лавок, которые собиралась посетить, что едва не пропустила это. Её разум был тихой бурей тактического анализа. *«Цветок Феникса» — хорошая основа для снаряда, но ему не хватает ударной силы. Если объединить его с ударом «Мягкого кулака»… передавать эффект блокировки тенкецу прямо через пламя? Дистанционный «Мягкий кулак»…* Она представила, как щупальце чёрного симбиота устремляется вперёд, а его кончик при ударе взрывается сдержанным разрядом молнии. Живой хлыст-тазер… эффективно.

…Нейронные пути для такой техники потребуют значительных затрат энергии, — отметил Веном, его мыслительный процесс плавно переплетался с её собственным. — …Рекомендуется высокобелковая и богатая сахаром пища для ускорения необходимого синаптического роста. Шашлычки терияки на углу, а затем моти с шоколадной начинкой из кондитерской — оптимальная комбинация…

Её ноги уже сами повернули в сторону рынка, а во рту выступила слюна при одной только мысли об этом, когда знакомый, громкий и невероятно жизнерадостный голос прорезал её концентрацию, словно брошенный кунай.

— ХИНАТА! ЭЙ, ХИНАТА!

Она остановилась, моргнув, вынырнув из своих тактических фантазий. Обернувшись, она увидела, как Наруто перебегает к ней через улицу, широко улыбаясь и размахивая рукой — его энергия будто освещала всё вокруг.

Улыбка Наруто была силой природы, способной соперничать с полуденным солнцем. Он ловко увернулся от тележки, направляясь к ней, его неугомонная живость резко контрастировала с её тихими размышлениями.

— Хината! Эй, Хината! — снова позвал он, подбегая ближе. — Я как раз шёл за раменом и подумал — ого…

Он резко остановился в нескольких шагах от неё. Его энтузиазм мгновенно исчез, когда разум наконец догнал глаза. Он видел уже не просто «Хинату». Он видел *её*. Высокую, уверенную, в новой форме, подчёркивающей сильные линии её тела и неожиданную грацию. И в этот момент воспоминание о роще в Стране Волн обрушилось на него с силой удара.

Он не просто вспомнил её форму Клинтара — он *почувствовал* её. Призрачное ощущение тёплой, живой брони под своей дрожащей рукой. Гипнотическое, мурлыкающее звучание её двойного голоса. Образ, как она оборачивается — богиня ночи и силы, с безликими белыми глазами, будто проникающими в самую душу.

Его мозг завис.

— Э-э… — начал он, и его уверенная походка превратилась в неловкое переминание. Широкая улыбка исчезла, уступив место растерянной панике. Он почесал затылок, отводя взгляд то на фонарный столб, то на трещину в мостовой — куда угодно, только не на неё. — Я… эм… ты… ты гуляешь! То есть… это… круто. Я тоже гуляю! Вот это… общее у нас. Гуляем.

Щёки Хинаты вспыхнули ярким румянцем от смущения. Он помнил. О, ками, он помнил всё. Она буквально ощущала жар, исходящий от его пунцового лица. Её собственные руки нервно сцепились перед собой.

*Превосходно*, — довольно промурлыкал Веном в её сознании. — Самец демонстрирует сильную физиологическую и психологическую реакцию на воспоминание о нашем проявлении доминирования. Его социальная устойчивость разрушена. Он полностью выбит из равновесия. Это идеальное вступление к успешному спариванию. Повтори. Замурлычь на него. Заставь его преподнести нам дар. Шоколад подойдёт.

Наруто, всё ещё пытаясь восстановить способность нормально общаться, наконец заставил себя снова посмотреть на неё — но так и не смог встретиться взглядом.

— Ну! Миссия в Стране Волн! Это было… безумие, да? В смысле, у нас ранг A! РАНГ A! Ты вообще можешь поверить…? — его голос затих, когда его взгляд, словно сам по себе, скользнул с её лица на плечи, а затем на долю секунды задержался на том, как её лиловая куртка подчёркивает округлость груди, прежде чем резко вернуться вверх. Его румянец стал ещё ярче.

Хината заметила это. Конечно же, заметила. С её обострёнными чувствами его взгляд ощущался почти как прикосновение — лёгкая искра тепла на коже, от которой её румянец стал только ярче.

Именно в этой напряжённой, до невозможности неловкой тишине появился новый фактор. Шорох из ближайшего переулка. Взгляд Хинаты мгновенно метнулся на звук. Из-за стопки ящиков выглядывала большая, потрёпанная картонная коробка с двумя грубо вырезанными отверстиями для глаз. Наруто, отчаянно нуждаясь в отвлечении от собственной социальной катастрофы, ухватился за это с яростью загнанного зверя.

— Я ВАС ВИЖУ, МЕЛКИЕ ПАРШИВЦЫ! — заорал он, голос слегка сорвался.

Коробка дёрнулась, а затем словно взорвалась облачком дешёвого театрального дыма. Из него выскочили трое маленьких фигур, принимая запутанную, шаткую и абсолютно нелепую позу.

— Ниндзя номер один Конохи! Лидер следующего поколения! Достопочтенный внук Третьего Хокаге — Конохамару! — объявил мальчик в центре, указывая на Наруто.

— С его главными помощниками! — добавил мальчик в тёмных очках с вечно текущим носом. — Удон!

— И самая дерзкая куноичи на районе — Моэги! — воскликнула девочка с оранжевыми хвостиками, завершая позу.

Хината моргнула, слегка наклонив голову от искреннего любопытства.

— Наруто-кун… кто это? — тихо спросила она. Конохамару она, конечно, узнала, но всё это представление было для неё в новинку.

— Да так, мелкие, которые за мной таскаются, — проворчал Наруто, раздражение стало для него удобным щитом от смущения. — Не обращай внимания.

Но было уже поздно. Отряд Конохамару заметил Хинату. Их героические позы рассыпались, когда они уставились на высокую, красивую и сильную куноичи рядом с их «боссом».

— Ого, босс! — воскликнул Конохамару, уронив челюсть. Он бесцеремонно ткнул пальцем. — Это ещё кто?! Она огромная!

Удон поправил очки и внимательно, почти пугающе пристально осмотрел Хинату. А вот глаза Моэги распахнулись от чистого восторга.

— Вау! — выдохнула она, подбегая ближе. — Ты такая красивая! И высокая! У тебя такая классная куртка! И твои… твои… — она подняла взгляд на грудь Хинаты, широко распахнув невинные глаза. — У тебя грудь даже больше, чем у Цунаде-самы! Ты тоже легендарный саннин?!

Вопрос, заданный с детской прямотой, ударил как физически. Сознание Хинаты на мгновение опустело от смущения. Она открыла рот, чтобы поспешно возразить, но симбиот, как всегда, воспользовался моментом, добавив свой резонанс её голосу.

— Мы всё ещё генины, как и Наруто-кун, — произнесла она мягко, но её двойной голос звучал с явной, потусторонней силой.

Трое детей замерли, разинув рты, поражённые странным, холодным эхом её голоса.

— Вау… — наконец выдохнул Конохамару. — У тебя странный голос! Но крутой! — Затем он резко повернулся к Наруто, на его лице появилась хитрая ухмылка. — Так вот почему ты ведёшь себя так странно, босс! У тебя наконец появилась девушка!

— Точно! — подхватила Моэги, хлопая в ладоши. — Это твоя суперсильная, суперкрутая, супер… большая девушка, которую ты от нас скрывал?!

Мир словно накренился. Лицо Наруто, которое уже почти вернуло нормальный цвет, мгновенно вспыхнуло — таким ярко-красным, что казалось, будто оно светится.

— ОНА НЕ МОЯ ДЕВУШКА!!! — завопил он, голос сорвался на смесь ярости и паники. — ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТКНИТЕСЬ! Я ВАС ВСЕХ ПРИБЬЮ!

Дети взвизгнули от восторженного смеха — их миссия окончательно смутить своего героя была выполнена. Они развернулись и бросились бежать по улице, а Конохамару кричал через плечо:

— У Наруто есть девушка! У Наруто есть девушка!

— ВЕРНИТЕСЬ СЮДА, МЕЛКИЕ ДЕМОНЫ! — взревел Наруто и рванул за ними, превратившись в оранжевое пятно, сопровождаемое бессвязными, яростными угрозами.

Хината осталась стоять посреди улицы, а в ушах ещё звенело эхо их шумного побега. Прежняя Хината упала бы в обморок. Провалилась бы сквозь землю от одного только смущения. Но теперь, глядя, как Наруто гонится за смеющимися детьми, его гнев был таким искренним и театральным, что казался почти радостным — и она не чувствовала желания исчезнуть. Медленная, настоящая улыбка появилась на её губах. Сцена была шумной, хаотичной и… удивительно живой.

И ей хотелось стать её частью.

Улыбка переросла в ухмылку — с оттенком хищного веселья, присущего её партнёру. Внезапно, поддавшись импульсу, который казался самым правильным из всего, что она когда-либо делала, она сорвалась с места, её сильные ноги мгновенно сократили расстояние.

— Подождите меня! — крикнула она, и в её голосе прозвучал смех, о существовании которого она раньше даже не подозревала.

Весёлая суматоха погони оказалась заразительной. Смех Хинаты — новый, удивительный даже для неё самой — смешался с яростно-радостными криками Наруто и победными воплями отряда Конохамару. Несколько драгоценных мгновений она не была ни симбиотическим оружием, ни наследницей клана — просто девушкой, бегущей по залитым солнцем улицам деревни вместе с друзьями.

Но когда они свернули за оживлённый угол у академии, картина впереди резко оборвала этот порыв.

Конохамару, в панике убегая, врезался прямо в высокого парня в странном чёрном костюме с кошачьими ушами, за спиной которого висела большая перевязанная кукла. Рядом с ним стояла светловолосая девушка с четырьмя жёсткими хвостиками и огромным сложенным веером за спиной. Они были не из Конохи.

— Эй! Смотри, куда прёшь, мелкий! — злобно рявкнул парень в чёрном, его лицо было украшено агрессивными фиолетовыми отметинами.

— Я-я простите! — заикаясь, пробормотал Конохамару, пытаясь подняться.

Этого было недостаточно. С жестокой и совершенно излишней скоростью парень схватил его за шарф и поднял в воздух. Конохамару захрипел, беспомощно болтая ногами.

— Надо научить тебя манерам, — усмехнулся он, занося вторую руку для удара.

Наруто, который был всего в нескольких шагах позади, резко остановился. Его игривый гнев исчез, сменившись холодной, защитной яростью.

— Эй! Отпусти его! — крикнул он, заслоняя собой Моэги и Удона.

Со стороны шиноби Песка всё выглядело просто.

— Просто отпусти его, Канкуро, — вздохнула блондинка, её лицо выражало усталое раздражение. — Он не стоит проблем.

— Он врезался в меня, Темари, — проворчал Канкуро, явно наслаждаясь страхом мальчика. — Должен получить урок.

Но он так и не смог его преподать.

Не было ни звука шагов, ни предупреждения. Лишь внезапное, резкое падение температуры и лёгкий шорох воздуха. Ещё мгновение назад Канкуро держал испуганного мальчика, готовясь ударить. В следующее — чья-то рука, тонкая, но словно выкованная из живой стали, сжала его запястье.

Хватка была абсолютной. Это была не просто сила — это была клетка. Канкуро застонал от боли, его собственная мощь оказалась бесполезной перед этим давлением. Он поднял взгляд, и его ухмылка исчезла, сменившись чистым, ошеломлённым шоком. Перед ним стояла высокая девушка в лиловой одежде, заслоняя солнце. Её не было здесь секунду назад. Она просто… появилась.

Её лицо было маской холодной, спокойной ярости, а сиреневые глаза горели бледным серебристым светом. И когда она заговорила, это был не голос девушки. Это было низкое, резонирующее, двойное звучание — сплетение человеческой воли и чуждой силы, голос, который не кричал, а ощущался в самих костях.

— Отпусти. Его.

Это был не приказ — это был закон природы. Рука Канкуро разжалась, словно поражённая молнией, и Конохамару рухнул на землю, хватая воздух. Сам Канкуро отшатнулся, сжимая запястье, его разум метался. Его только что легко и полностью подавили.

Глаза Темари расширились. Её рука инстинктивно потянулась к огромному вееру за спиной. Всё было не так. Совсем не так. Скорость этой девушки была невозможной. Её присутствие ощущалось… чудовищным. А этот голос… он прозвучал не в ушах, а прямо в душе — звук глубокой, пугающей силы. Темари сделала два быстрых шага назад, увеличивая дистанцию между собой и этой… аномалией.

Наруто, хоть и был не меньше поражён внезапным, пугающим преображением Хинаты в фигуру абсолютной власти, не колебался. Он бросился вперёд, становясь между шиноби Песка и испуганными детьми. Конохамару, Моэги и Удон поспешно спрятались за спинами Наруто и Хинаты, выглядывая оттуда, как перепуганные птенцы. Над улицей повисло напряжённое противостояние, воздух словно трещал от напряжения.

— Ты вообще кто такой, по-твоему?! — злобно рявкнул Канкуро, и его страх делал его ещё агрессивнее.

— Она моя товарищ, — резко ответил Наруто, его рука зависла у сумки с кунаями. — И ты в нашей деревне. Так что это тебе лучше отступить.

Темари подняла руку в примиряющем жесте.

— Ладно, ладно, давайте все успокоимся. Мой брат перегнул палку. Мы приносим извинения.

Её взгляд не отрывался от Хинаты — разум лихорадочно пытался оценить угрозу. Уже одно телосложение девушки внушало опасение: сильное, взрослое, явно выходящее за пределы обычного уровня генина. Но куда сильнее пугало ощущение, исходящее от неё — тихая, сдержанная, свернутая в узел мощь.

— Нет нужды извиняться.

Голос был новым. Холодный, тихий, с шершавым, словно песчаным оттенком, неприятно царапающим нервы. Он донёсся сверху.

Все подняли головы. На ветке ближайшего дерева, вися вниз головой, скрестив руки, находился мальчик с огненно-рыжими волосами и тёмно-бирюзовыми глазами, окружёнными чёрными кругами бессонницы. За его спиной висела огромная тыква, а на лбу кроваво-красным был выведен иероглиф «любовь». Его присутствие было словно пустота, высасывающая из улицы всё тепло и шум.

— Гаара! — пискнул Канкуро, его бравада мгновенно рассыпалась, уступив место неподдельному ужасу. Он начал потеть.

— Ты позоришь нашу деревню, Канкуро, — произнёс Гаара, его голос был полностью лишён эмоций. Он рассыпался в вихрь песка и тут же возник на улице рядом с братом и сестрой, его холодный, мёртвый взгляд скользнул по происходящему. — Хватит играться.

Он перевёл взгляд на шиноби Конохи.

— Прошу прощения за неприятности, причинённые моими родственниками.

Слова звучали вежливо, но взгляд был наполнен убийственной скукой, из-за чего извинение больше походило на угрозу.

Его глаза — словно осколки древнего, холодного льда — наконец остановились на Хинате. Он не испытывал страха, как его брат и сестра. Он был… заинтересован. Он узнал в ней нечто знакомое — такого же монстра, скрытого под человеческим обликом.

— Ты, — сказал он тихим, сухим голосом. — Та, с необычным голосом. Твоя скорость впечатляет. Как тебя зовут?

Хината встретила его холодный, пустой взгляд без малейшего колебания. Она стояла прямо, как безмолвный страж силы. Когда она заговорила, её голос всё ещё звучал той самой спокойной, резонирующей двойной гармонией.

— Хината Хьюга.

Гаара долго смотрел на неё, словно запоминая её имя и саму её суть. Затем коротко кивнул.

— Идём, — сказал он своим. — Мы пришли сюда не для того, чтобы играть с этими жалкими генинами Листа.

Он развернулся и ушёл, а его брат с сестрой поспешили следом, словно напуганные шакалы за львом. Проходя мимо, Темари оглянулась на двух шиноби Конохи — в её взгляде смешались настороженность и усталое принятие.

— Почему шиноби из Деревни Песка вообще в Конохе? — спросила Хината, её голос стал мягче, но всё ещё сохранял этот резонирующий оттенок.

Темари остановилась, на её губах появилась кривоватая, усталая улыбка.

— Ты правда не знаешь? — спросила она, неопределённо махнув рукой вокруг. — Опять наступило это время. Мы здесь из-за экзамена на чунина.

Резкий уход шиноби Песка оставил после себя странную пустоту. Напряжение и опасность, которые они принесли с собой, исчезли, уступив место обычным звукам деревни — далёким выкрикам торговцев, смеху детей в переулках. Противостояние закончилось.

Тело Хинаты расслабилось, холодная ярость ушла, сменившись спокойным, аналитическим состоянием. Бьякуган больше не был активен, но её разум снова и снова прокручивал произошедшее с пугающей ясностью. Канкуро — кукловод — был самоуверен и небрежен, опасен, но управляем. Темари — владелица веера — осторожна и тактична, более серьёзный противник. Но Гаара… он был совершенно иным. Чакра, которую она ощутила, была огромной, древней и пропитанной холодной, скрежещущей злобой, до боли знакомой. Та же хаотичная, ненавистная природа, что она чувствовала в Бездне на Клинтаре, но сжатая и заключённая внутри человеческого тела.

Рыжеволосый носит в себе мощного паразита, — холодно и отстранённо произнёс Веном в её сознании. — Не нашего вида. Нечто иное. Стихийное и лишённое разума, движимое лишь жаждой крови. Опасный, нестабильный симбиоз. Нам потребуется больше данных. Он… достойный противник в будущем.

Её размышления прервал победный крик Конохамару:

— ДА! ВЫ ВИДЕЛИ?! МЫ ИХ СДЕЛАЛИ! — заорал он, полностью забыв о недавнем страхе.

Он и его команда подбежали к Хинате, их лица сияли искренним восхищением.

— Это было потрясающе, Хината-нээсан! — защебетала Моэги, её глаза блестели. — Ты была такая крутая! Ты просто — вжух! — и схватила его! И твой голос был такой страшный и классный!

— Логика твоего вмешательства была безупречной, — добавил Удон, поправляя очки. — Ты нейтрализовала основную угрозу с минимальными усилиями.

Наруто подбежал следом, широко улыбаясь.

— Видели? Я же говорил! Она самая крутая! — он хлопнул Хинату по плечу, и даже этот простой жест отозвался в ней тёплой волной.

И тут ухмылка Конохамару вернулась. Он перевёл взгляд с гордого лица Наруто на лёгкий румянец Хинаты и обвиняюще ткнул пальцем:

— Я так и знал! Она твоя суперсильная, суперкрутая девушка, босс! Больше не отвертишься! Она тебя спасла!

Маленький говорит правду, — довольно промурлыкал Веном, и по сознанию Хинаты разлилось чувство самодовольного собственничества. — Он верно определил нашу связь. Оранжевый принадлежит нам — защищать и, со временем, подчинить. Таков естественный порядок.

— ОНА НЕ— Я НЕ— МЫ НЕ—! — одновременно запинаясь, покраснев и совершенно неубедительно, выпалили Наруто и Хината.

Их общее, смущённое отрицание лишь вызвало новый взрыв смеха у детей. После ещё нескольких минут добродушных поддразниваний и пустых угроз Наруто «всех их побить», отряд Конохамару наконец помахал на прощание и умчался дальше — разносить по всей деревне новость о новой, невероятной девушке Наруто.

Наруто остался стоять рядом с Хинатой, почесывая затылок, его лицо всё ещё оставалось розовым от смущения.

— Хех… дети, ну ты знаешь, — неловко усмехнулся он.

После ещё одной короткой, застенчивой улыбки, от которой сердце Хинаты снова затрепетало, он помахал ей на прощание и направился в сторону своей квартиры, оставив её одну посреди улицы. В её сознании смешались холодный тактический анализ, жгучее смущение и глубокое, тихое, непоколебимое счастье.

На следующий день тренировочная площадка №8 ощущалась иначе. В воздухе витало новое напряжение, новая возможность. Хината стояла рядом с Кибой и Шино после завершения спарринга, когда Куренай подозвала их к себе. Лицо их наставницы было серьёзным, но в глазах горела искра гордости.

— Я подала официальный отчёт о миссии в Стране Волн, — начала она чётко. — Я подробно описала ваши действия, ваш рост и вашу способность действовать под сильным давлением. На основе этого… и вашего безупречного прогресса после возвращения… я приняла решение.

Она посмотрела на каждого из них по очереди, на мгновение задержав взгляд на Хинате.

— Я официально рекомендую всех троих к участию в экзамене на чунина.

Слова повисли в воздухе, словно открывая дверь в новый мир испытаний и возможностей.

Реакция Кибы была мгновенной. На его лице расплылась дикая, хищная ухмылка, клыки блеснули на солнце.

— ОТЛИЧНО! — заорал он, ударяя кулаком в ладонь. — Наконец-то! Настоящий бой! Шанс показать всем, что команда 8 — сильнейшая! Давайте сюда!

Шино поправил тёмные очки, и под его воротником слышно зашевелился рой кикайчу — почти как признак возбуждённого ожидания.

— Логичное развитие, — произнёс он своим ровным голосом, в котором, однако, проскальзывала уверенность. — Участие в экзамене даст ценные данные об уровне генинов из других деревень. Этой возможностью нельзя пренебрегать.

Взгляд Куренай остановился на Хинате, ожидая её ответа.

Хината вспомнила шиноби Песка. Вспомнила холодные, пустые глаза Гаары и ту чудовищную силу, что скрывалась внутри него. Она подумала о грядущих испытаниях, о сильных противниках, с которыми ей предстоит столкнуться. Год назад эта мысль парализовала бы её страхом. Теперь же она разжигала внутри холодное, захватывающее пламя. Она больше не была девушкой, боящейся бури. Она сама становилась бурей.

Она встретила взгляд своей наставницы и уверенно кивнула, её сиреневые глаза светились тихой, несокрушимой решимостью.

*Турнир*, — отозвался в глубине её сознания голос Венома, низкий, голодный, наполненный хищным предвкушением. — *Великая охота, где сильнейшая добыча со всех земель собирается в одном месте, чтобы мы могли испытать себя. Превосходно. Мы будем насыщаться. Мы будем доминировать. И покажем им всем, что такое настоящая сила.*

Глава 11: Горнило

Академия ниндзя Конохи — место, которое когда-то было символом её глубочайших тревог и самых болезненных неудач — теперь казалось… маленьким. Когда Хината шла рядом со своими товарищами к знакомому, неприметному фасаду здания, оно словно уменьшилось, утратило прежний авторитет. Улицы вокруг гудели иной энергией, не похожей на обычную утреннюю суету. Это был напряжённый, выжидающий гул — общее вибрирование десятков молодых, амбициозных шиноби, сходящихся в одной точке, каждый из которых был туго сжатой пружиной чакры и нервов.

Киба буквально вибрировал той же энергией, с дикой ухмылкой на лице. Он уже в десятый раз хрустнул костяшками пальцев, а Акамару радостно тявкал из своего места внутри его куртки.

— Чуешь это? — прорычал он, его голос был низким гулом предвкушения. — Вот оно! Настоящий бой! Больше никакой покраски заборов, никаких потерянных кошек. Только мы против лучших, что могут предложить другие деревни! Мы размажем их по полу!

Шино поправил свои тёмные очки, его выражение лица оставалось таким же невозмутимым, как всегда, но облако его жуков кикайчу беспокойно кружило под высоким воротником плаща — безмолвное свидетельство его собственного напряжения.

— Вероятность столкновения с серьёзными противниками высока. Это ценная возможность для сбора данных и анализа боя. Было бы нелогично не испытывать… стимуляции.

Хината ничего не сказала. Её лиловые глаза спокойно наблюдали за происходящим — это спокойствие было даже более тревожным, чем шумная бравада Кибы. Воздух был густ от запахов и звуков, которые были настоящим пиршеством для её обострённых чувств: металлический привкус нервного пота, резкий запах масла для чистки оружия, приглушённые, хвастливые разговоры генинов, пытающихся изобразить уверенность, которой у них не было. Это была симфония страха и амбиций — и она находила её… интересной.

…Так много добычи, собранной в одном месте, — промурлыкал голос Венома в её сознании, словно хищник, осматривающий богатые охотничьи угодья. — Их сигнатуры чакры — как какофония неразвитого потенциала. Они рисуются и важничают, словно напуганные павлины. Мы могли бы сломать половину из них одним хорошо продуманным проявлением доминирования. Это будет… занимательно.

Когда они вошли в академию, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Коридоры были переполнены незнакомыми лицами — генинами из других деревень, чьи жёсткие, циничные взгляды говорили о куда более суровой жизни, чем относительно мирная жизнь в Конохе. Они толкались, пробираясь вперёд — море незнакомых хитай-атэ и враждебных взглядов.

— Так, регистрация на третьем этаже, аудитория 301, — объявил Киба, выходя вперёд. Они проталкивались через толпу, направляясь к лестнице. Однако на площадке второго этажа их путь резко прервался. Огромная толпа генинов застряла в узком коридоре, все пытались попасть в класс, который охраняли двое суровых чунинов Конохи.

— Вот оно, аудитория 301, — сказал один из охранников, скрестив руки. — Если вы даже мимо нас пройти не можете, у вас нет ни единого шанса сдать экзамен. Проваливайте домой, сопляки!

Несколько генинов попытались прорваться, но их без усилий отбросили обратно в толпу. Атмосфера была пропитана раздражением и запахом поражения.

Хината остановилась, слегка наклонив голову. Киба уже выпятил грудь, готовый ринуться вперёд.

— Это ещё что? Пара неудачников думает, что может нас остановить? — прорычал он.

— Подожди, — голос Хинаты был тихим, но мгновенно пресёк агрессию Кибы. Он остановился и посмотрел на неё.

Ей не нужно было активировать Бьякуган, хотя она ощутила знакомое покалывание в висках. Её обычного, усиленного симбиотом зрения было более чем достаточно. Чакра в воздухе у входа была… неправильной. Она мерцала и искажалась, словно раскалённый воздух над асфальтом. Простое, но эффективное гендзюцу. Номер аудитории, охранники, вся сцена — иллюзия, созданная для того, чтобы отсеять тех, кто не обладает даже базовой наблюдательностью. Она подняла взгляд. Табличка над классом ясно гласила: «201».

Она не стала озвучивать своё открытие. Не указала на него толпе, которая всё ещё пыталась прорваться. Это не было злонамеренно — просто признание сути испытания. Если они не могут увидеть этого, им действительно не место на экзамене. Она просто положила руку на плечо Кибы — легко, но уверенно — и мягко направила его к лестнице.

— Номер аудитории неверный, — спокойно сказала она. — Мы не на том этаже.

Киба моргнул, а затем на его лице медленно расплылась понимающая ухмылка.

— Хех. Дешёвый трюк.

Шино коротко кивнул, вероятно, придя к тому же логическому выводу.

Они обошли застрявшую толпу, их тихая уверенность вызвала несколько растерянных и раздражённых взглядов, которые они просто проигнорировали.

Поднимаясь по последнему пролёту лестницы, они разминулись с другой командой, спускавшейся вниз. Взгляд Хинаты встретился с бледными, лишёнными зрачков глазами её кузена — Неджи. Рядом с ним шла девушка с двумя пучками волос, буквально увешанная оружием, и ещё один парень в ярко-зелёном комбинезоне с поразительно выразительными бровями.

Взгляд Неджи был быстрым и сосредоточенным. Он увидел её — и на долю секунды его легендарное самообладание дало трещину. Он отметил её новый рост, её несомненное присутствие, тихую, непоколебимую уверенность, которую она теперь излучала. Он слышал слухи — о миссии ранга A, странном новом контракте призыва, её победе над Демоном Тумана — и считал их преувеличениями слабых шиноби. Но теперь… доказательства были неопровержимы. «Неудачница» главной ветви исчезла. На её месте стояла куноичи, чью силу он ощущал — низкую, гулкую вибрацию в воздухе, которую даже его Бьякуган не мог полностью распознать.

Его лицо застыло в маске холодного, напряжённого анализа — замешательство боролось с укоренившимся презрением. Он коротко, формально кивнул ей — не как кузине, а как сопернице — и продолжил спускаться.

Хината спокойно выдержала его взгляд, её лицо оставалось непроницаемым. Она едва заметно кивнула в ответ и перевела внимание на аудиторию впереди.

Аудитория 301 напоминала скороварку. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным ощутимой миазмой жажды убийства, исходящей от десятков более опытных, суровых и жестоких на вид генинов. Они были из Дождя, Травы, Водопада — закалённые более тяжёлой жизнью — и смотрели на новобранцев Конохи с открытым презрением. Совокупная тяжесть их злобы ощущалась почти физически — она была призвана запугать, выбить из равновесия, сломить слабых ещё до начала испытания.

Киба вздрогнул, тихое рычание зародилось в его горле, когда волна враждебности накрыла его. Жуки Шино беспокойно зашевелились, формируя защитный периметр прямо под его кожей. Прежняя Хината уже бы сломалась — её сознание бежало бы от подавляющего психического давления.

Новая Хината — вдохнула это.

Она ощущала давление, да. Но для неё — и для древнего хищника, свернувшегося внутри неё — это не было угрозой. Это было… закуской.

Она встретила враждебные взгляды не страхом, а спокойствием — почти скучающим. Затем, даже не задумываясь, ответила. Она не зарычала. Не вспыхнула чакрой. Она просто… выдохнула. И вместе с этим выдохом выпустила крошечную долю собственного убийственного намерения.

Это было не рассеянное, яростное злобство генинов вокруг. Это было нечто иное. Холодный, абсолютный, древний хищный голод миллиардолетнего космического симбиота, пропущенный через спокойную, сосредоточенную дисциплину мастера Хьюга. Тихая уверенность существа, которое с абсолютной ясностью знает: оно находится на вершине пищевой цепи.

Эффект был локальным, но мгновенным. Давящая тяжесть вокруг их небольшой команды просто… исчезла. Не просто исчезла — её оттеснило, создав небольшой островок спокойствия в центре психического шторма. Киба и Шино оба это почувствовали — удушающее давление внезапно ослабло, позволяя им свободно дышать. Они оба взглянули на Хинату, которая стояла совершенно неподвижно, медленно осматривая комнату — источник их внезапного облегчения.

Её взгляд скользил по разным командам, отмечая их, анализируя. И затем она увидела их. В дальнем углу, излучая зловещую ауру, затмевающую всех остальных в комнате, стояли Песчаные брат и сестра.

Канкуро заметил её первым и вздрогнул, инстинктивно сделав шаг за спину своей сестры. Глаза Темари сузились, её рука крепче сжала ремень огромного веера за спиной, а выражение лица стало настороженно-уважительным. А Гаара… холодные бирюзовые глаза Гаары встретились с её взглядом через переполненную комнату.

В его взгляде не было враждебности. Ни угрозы. Лишь молчаливое, глубокое и тревожное признание. Это был взгляд, которым обмениваются два существа, понимающие природу монстров, которых они носят внутри. Я вижу тебя, — говорил этот взгляд. — И я знаю, кто ты. Хината выдержала его взгляд долгую секунду — между ними словно повисло безмолвное обещание будущего столкновения — прежде чем медленно и осознанно кивнуть в ответ.

Это напряжённое молчаливое мгновение разрушил громкий, знакомый вздох.

— Блин… какая морока.

Хината повернула голову. В дверях стоял Шикамару Нара, засунув руки в карманы и выглядя смертельно скучающим. Позади него Чоджи Акимичи уже жевал пакет картофельных чипсов. А рядом с ними, уперев руки в бёдра, стояла Ино Яманака.

— Серьёзно, вы двое не можете хоть немного воодушевления показать? — проворчала Ино, прежде чем её взгляд прошёлся по комнате. Она заметила устрашающую толпу чужих ниндзя. А затем её взгляд остановился на Команде 8 — на высокой, статной и тревожно спокойной Хинате Хьюга. Она отметила новый рост, сильную и притягательную фигуру, то самое неоспоримое присутствие, которое будто искажало сам воздух вокруг неё. Её глаза расширились, а рот слегка приоткрылся.

Сакура ничуть не преувеличивала.

Идеально выщипанные брови Ино Яманаки поползли вверх. Слухи и шёпоты от Сакуры рисовали картину, которую она списывала на преувеличения, вызванные гормонами и миссиями. Но реальность перед ней была куда мощнее. Дело было не только в том, что Хината стала выше — она была совершенно иной. Она была ориентиром.

— Да ну, — выдохнула Ино, полностью потеряв напускное равнодушие. Она схватила Шикамару за рукав, потянув его вперёд. — Шика, Чоджи, гляньте на это.

— Какая морока, — вздохнул Шикамару, но его ленивый, полуприкрытый взгляд стал острее от искреннего интеллектуального интереса, когда он посмотрел на Хинату. Он увидел то, что слухи передать не могли: позу отдыхающего хищника, тревожную глубину её глаз и чакру — плотную и странно гармонизированную настолько, что по коже побежали мурашки. Это была не просто девушка, которая стала сильнее. Это была переменная, способная разрушить любые его тактические расчёты. — Проблемно, — пробормотал он, но на этот раз в его голосе звучало глубокое уважение.

— Ого, эй, я тебя знаю! — радостно сказал Чоджи с полным ртом чипсов, указывая пакетом. — Ты же та девушка из клана Хьюга! Мой папа из «Якинику Q» говорит, что ты ешь больше, чем вся моя семья вместе взятая во вторник! Он зовёт тебя «Тихий тайфун»!

Это прозвучало странно для Хинаты — ведь они учились в одном классе в академии ниндзя. Неужели она была настолько незаметной?

Не обращая внимания на товарищей, Ино шагнула вперёд — её привычная походка сменилась прямым, оценивающим шагом. Она обошла Хинату по кругу, широко раскрыв глаза, разглядывая её целиком.

— Так, выкладывай, — потребовала Ино, остановившись прямо перед ней и уперев руки в бёдра. — Что с тобой вообще случилось? Ты что, упала в чан с гормонами роста? С каких это пор ты такая гигантка? — Она протянула руку, проводя пальцами по линии мощного плеча Хинаты. — И это ещё что такое? — её взгляд выразительно опустился на грудь Хинаты; на лице смешались недоверие и жгучая зависть. — Ты что, притащила пару арбузов из Страны Волн? Они вообще настоящие? — Она с любопытством ткнула её в бицепс. Он даже не поддался. — Да ты как камень!

Яркий румянец вспыхнул на шее Хинаты, резко контрастируя с её невозмутимым, хищным спокойствием в лиловых глазах. Прежняя Хината уже бы потеряла сознание. Новая же просто стояла на месте, и уголки её губ изогнулись в лёгкой, едва заметной усмешке.

…Блондинка оценивает нашу физическую форму и потенциал для размножения, — промурлыкал Веном, явно наслаждаясь вниманием. — Примитивный, но прямолинейный социальный манёвр. Она признаёт наше превосходство. Позволь ей восхищаться нашим совершенным строением. Это полезно для морального духа менее развитых членов стаи.

Голос Хинаты, когда она заговорила, был тем самым мягким, резонирующим двойным звучанием, от которого по спине Ино всё ещё пробегали мурашки.

— Я усердно тренировалась.

— Усердно? — фыркнула Ино, хотя в её голосе не было злости — лишь изумление. — От усердных тренировок такого… не бывает. Ты выглядишь так, будто можешь пробить дыру в кирпичной стене, а потом ещё и выиграть конкурс красоты среди обломков.

Прежде чем Ино успела продолжить своё бесцеремонное «обследование», в переполненную аудиторию вошла новая группа, привлекая к себе волну внимания. Стоя в дверях на почтительном расстоянии, Хината увидела их. Её кузен Неджи, рядом с ним — взволнованный Рок Ли и вооружённая до зубов Тентен. Взгляд Неджи скользнул по комнате с высокомерным презрением, пока не остановился на их небольшой группе. Его глаза встретились с глазами Хинаты — и на мгновение всё вокруг словно исчезло. Его выражение было сложной, нечитаемой смесью раздражения, любопытства и неохотного, раздражающего признания её новой силы. Они заняли место в противоположном конце комнаты — как будто между ними провели невидимую черту.

Это безмолвное противостояние прервал знакомый, громкий возглас из дверей.

— Эй! Я знал, что найду вас здесь! Готовы разнести всех?!

Наруто Узумаки ворвался в комнату, за ним шёл хмурый Саске и смущённая Сакура. Его взгляд сразу нашёл Хинату, и лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Хината! И Киба, Шино! Вы тоже здесь! — крикнул он, подбегая к ним, словно живой источник шумной, радостной энергии.

С появлением Наруто внимание Ино мгновенно переключилось, будто её дёрнули за ниточку. Всё её поведение изменилось: аналитическая зависть уступила место отработанному кокетству — она захлопала ресницами.

— Саске-кун! — пропела она, плавно приближаясь к нему. — Я так рада, что мы сдаём один экзамен! Наверное, это судьба!

— Отойди от него, Ино-свинка! — взвизгнула Сакура, тут же встав между ней и «добычей». — Саске-кун в моей команде!

Пока две девушки снова скатились к своему привычному громкому спору, Наруто подошёл к Хинате сбоку, почесав затылок в своём характерном неловком жесте. Воспоминание о роще всё ещё висело между ними, ощутимое и напряжённое.

— Хех. Опять они, — усмехнулся он, слегка покраснев. — Ну… ты готова к этому?

— Да, — тихо и уверенно ответила Хината своим мягким, резонирующим голосом. — А ты, Наруто-кун?

— Ещё бы! Я всех тут разнесу, вот увидишь! — заявил он, и уверенность снова вспыхнула в нём. Он повернулся к Кибе. — Спорим, я вырублю больше противников, чем ты в следующем раунде?

— Мечтай, усатый! — ухмыльнулся Киба, обнажая зубы. — Я их уложу раньше, чем ты вообще сложишь печати!

Пока эти двое начали шумно спорить о том, кто из них круче, Сакура и Ино, заключив временное перемирие, сблизились и уставились на Хинату.

— Видишь? Я же говорила, — прошептала Сакура, в её голосе смешались восхищение и раздражение. — Это уже совсем другой человек.

— Ты не говорила, что она как богиня, — прошипела в ответ Ино, скользя взглядом по Хинате с головы до ног. — Посмотри на неё. Как она стоит. Как на неё смотрят все — даже Саске-кун. И её одежда… у неё теперь есть стиль. Это бесит. И… вообще-то впечатляет.

Саске, игнорируя всю эту суету вокруг, стоял со скрещёнными руками, осматривая комнату. Его не интересовали детские перепалки. Он был хищником, оценивающим угрозы. Его взгляд переходил от незнакомых шиноби к молчаливому, пугающему Гааре, а затем неизбежно возвращался к Хинате. Она была самой большой неизвестной. Загадка огромной силы, заключённая в неожиданно притягательной оболочке. Она была соперницей. И, как он сам признал, эта мысль его возбуждала.

Низкое, тлеющее напряжение в комнате — смесь страха, амбиций и жажды убийства — постепенно доходило до точки кипения. Казалось, вот-вот вспыхнет драка между двумя командами из одной малой деревни, как вдруг новая фигура пробралась сквозь толпу, направляясь к большой группе генинов Конохи с дружелюбной, неприметной улыбкой. У него были серебристые волосы, собранные в хвост, круглые очки и расслабленная поза человека, совершенно не подверженного давящей атмосфере.

— Эй, вы, похоже, тут новички, — сказал он спокойным, приятным голосом. — Может, я смогу вам помочь.

Собравшиеся генины команд 7, 8 и 10 одновременно обратили внимание на незнакомца. Наруто и Киба смотрели на него с открытым любопытством, Сакура и Ино — с лёгким раздражением из-за вмешательства, а Саске бросил на него пренебрежительный взгляд. Ленивые глаза Шикамару чуть сузились, отмечая его как потенциальный источник проблем. Но реакция Хинаты была иной. Она посмотрела на сереброволосого шиноби, на его лёгкую улыбку и расслабленную позу — и внутри неё тихо, холодно зазвенел тревожный сигнал. Это было то самое чувство, которому она училась доверять — предупреждение хищника, живущего под её кожей.

…Этот — гадюка, скрытая в траве, — голос Венома прозвучал в её сознании тихим, подозрительным шипением. — Его чакра спокойна, но это натренированное, искусственное спокойствие. Как гладь пруда над глубокой тёмной бездной. Он носит маску слабости. Не доверяй ему.

— Меня зовут Кабуто Якуши, — представился мужчина, привычным жестом поправляя очки. — И вы правы, что напряжены. Я сдаю этот экзамен уже в седьмой раз, так что можно сказать, я ветеран.

— Семь раз? — сухой голос Шикамару прозвучал с оттенком явного скепсиса. — Значит, шесть раз ты провалился. Морока какая. Без обид, но, может, это просто не твоё.

Кабуто добродушно усмехнулся, ничуть не задетый.

— Без обид. Экзамен сложный. Но весь этот опыт позволил мне собрать немало данных. — Он достал из сумки толстую стопку пустых карточек. — Мои информационные карточки ниндзя. Я собрал сведения почти о каждом генине, участвующем в экзамене в этом году. Раз уж мы все из Листа, считайте это небольшой профессиональной вежливостью. Способ уравнять шансы.

Он направил немного чакры в колоду, и карточки веером разошлись в его руке.

— Видите? Они выглядят пустыми, но хранят данные, которые я собрал. Просто скажите, кто вас интересует, и я покажу, что знаю. — Он улыбнулся. — Ну? Кто привлёк ваше внимание?

Саске не колебался. Он шагнул вперёд, его тёмные глаза холодно и точно скользнули по комнате.

— Покажи мне шиноби Песка. Того, с тыквой за спиной. И парня в зелёном костюме с нелепыми бровями из моей деревни. И… — его взгляд остановился на спокойной, мощной фигуре Хинаты Хьюга. — …её.

Просьба повисла в воздухе. Наруто и Киба моргнули, их лица выражали смесь удивления и непонимания. Хината? Почему Саске интересуется ею? На лице Сакуры мелькнула ревность. Сама Хината спокойно встретила взгляд Саске — её выражение оставалось непроницаемым, хотя внутри разлилось тихое тепло. Он видел в ней угрозу. Соперницу. Это было знаком уважения — пусть и неохотного.

— О, амбициозный выбор, — сказал Кабуто, и в его глазах мелькнуло что-то трудноуловимое, пока он перебирал карточки. — Посмотрим… Гаара Пустыни. — Он вытянул карту и направил в неё чакру. На поверхности появилось изображение Гаары и строки текста.

— Гаара Песка, — вслух прочитал Кабуто. — Опыт миссий: восемь ранга C, одна ранга B. Интересная часть — отчёт. Его командир отмечает, что Гаара возвращался с каждой миссии совершенно невредимым. Ни единой царапины. Его товарищи по команде тоже не пострадали.

— Его ни разу не ранили? — прошептала Сакура, широко раскрыв глаза.

— Одна миссия ранга B? Пф, — фыркнул Киба, пытаясь вернуть себе браваду. — Наша последняя миссия вообще стала ранга A. Тоже мне достижение.

Но даже он выглядел слегка встревоженным этим безупречным послужным списком.

— Далее… Рок Ли, — продолжил Кабуто, вытягивая следующую карту. — Команда Гая, вместе с Неджи Хьюга и Тентен. Его показатели тайдзюцу зашкаливают — вероятно, лучшие в нашем поколении. Но вот что интересно… его оценки по ниндзюцу и гендзюцу — ноль. Он вообще не может их использовать.

Это откровение шокировало. Шиноби, не способный использовать ни ниндзюцу, ни гендзюцу? Это было всё равно что птица, не умеющая летать. И всё же он дошёл до этого этапа.

— И наконец… — взгляд Кабуто скользнул к Хинате, его улыбка не изменилась. — Хината Хьюга. — Он вытянул третью карточку. — Посмотрим… наследница главной ветви клана Хьюга. Недавние миссии показывают резкий скачок эффективности, кульминацией которого стало успешное выполнение миссии ранга A в Стране Волн, где она сыграла ключевую роль в победе над Забузой Момочи. В отчётах её дзёнина отмечается внезапное и значительное увеличение физической силы, выносливости и контроля чакры, связанное с «недавно заключённым контрактом призыва». Известна выдающимся аппетитом.

Кабуто поднял взгляд от карточки, его глаза блеснули за стёклами очков.

— Ну надо же. Похоже, в тебе куда больше, чем кажется на первый взгляд, Хината-чан.

Вся информация была технически верной, но это была лишь тень настоящей истории. Публичная версия, официальная легенда, которую они с отцом выстроили. Однако Шикамару смотрел не на детали — он смотрел на закономерность.

— Проблемно, — пробормотал он себе под нос, прищурившись. Резкий, экспоненциальный скачок по всем боевым параметрам, совпавший с миссией ранга A и загадочным новым контрактом… Слишком гладко. Переменная без очевидного источника. Тактическое слепое пятно.

Прежде чем кто-либо успел продолжить расспросы, Кабуто улыбнулся и веером разложил остальные карточки.

— Что касается других деревень, в этом году там сильный состав. Песок, Трава, Дождь… даже есть несколько участников из новой деревни — Отогакуре, Деревни Скрытого Звука. — Он пожал плечами. — Хотя это маленькая, новая деревня. Вряд ли от них стоит ожидать чего-то серьёзного.

— Это ты кого назвал «не стоит беспокоиться»? — прошипел голос с другого конца комнаты.

Три фигуры отделились от толпы и направились вперёд. Это была команда Звука. Тот, что шёл впереди, почти полностью забинтованный, смотрел на Кабуто с нескрываемой злобой.

— Может, нам стоит научить тебя не недооценивать Деревню Звука, очкарик из Листа, — угрожающе сказал он. Подняв руку, он показал массивный металлический наруч с просверленными в нём отверстиями — и рванул вперёд.

Движение было неожиданно быстрым. Но Кабуто оказался быстрее. Он изогнулся почти текуче, с лёгкостью уклоняясь от удара.

— Видишь? Не такие уж вы и опасные, — усмехнулся он.

И тут это случилось.

Очки Кабуто вдруг треснули посередине. Его уверенная улыбка исчезла, сменившись гримасой боли. Он пошатнулся, лицо побледнело до болезненного зеленоватого оттенка, и он согнулся пополам, вырвав прямо на пол.

В комнате повисла тишина. Все видели, как он увернулся. Шиноби Звука даже не коснулся его. Как он мог пострадать?

Но Хината знала. Она не просто увидела — она почувствовала. В тот самый момент, когда Досу бросился вперёд, высокочастотная звуковая волна, сфокусированная и превращённая в оружие, ударила в бок головы Кабуто. Для обычных чувств это был лишь едва уловимый пронзительный писк. Но для Венома — это была агония.

ГГГРРАААААААГГГХХХ! ЗВУК! ШУМ! ВЫСОКОЧАСТОТНЫЕ КОЛЕБАНИЯ! ОНИ РАЗРЫВАЮТ НАС! РВУТ САМУ НАШУ СТРУКТУРУ! ЗАСТАВЬ ЭТО ПРЕКРАТИТЬСЯ! ЗАТКНИ ЭТОГО ШУМНОГО! РАЗДАВИ ЕМУ ГОРЛО И УСТРОЙСТВО, КОТОРОЕ СОЗДАЁТ ЭТИ КРИКИ! СЕЙЧАС!

Психический крик в её голове был настолько мощным, что она пошатнулась — её собственная голова отозвалась болью. Первобытная, животная ненависть Венома к звуковым атакам — его главая слабость — захлестнула их общее сознание чистой, необузданной яростью. Но сквозь боль пришло понимание.

Глаза Хинаты вспыхнули яростным серебряным светом и устремились на шиноби Звука. Теперь она видела. Устройство на руке Досу было не бронёй. Это был усилитель. Оружие, превращающее звук в направленную, невидимую ударную волну.

Хаос момента — Кабуто на полу, ухмыляющиеся шиноби Звука, растерянные товарищи — был разорван новым, куда более пугающим присутствием.

— ТАК, ВЫ, ДЕГЕНЕРАТЫ! СЛУШАТЬ ВСЕМ!

Двери аудитории с грохотом распахнулись, и внутрь повалил густой дым. Когда он рассеялся, стали видны десяток суровых чунинов Конохи, а в центре — человек с лицом, испещрённым шрамами, головой, перевязанной банданой, и выражением чистой, жестокой власти.

— Моё имя — Ибики Морино, — объявил он низким, рычащим голосом, мгновенно заставив всех замолчать. — И на ближайший час я для вас — бог. Никаких драк. Любое столкновение — и вся ваша команда будет дисквалифицирована ещё до начала первого этапа. Понятно? — Его взгляд прошёлся по комнате, заставляя вздрагивать даже самых суровых генинов. — А теперь сдайте заявления, получите номер и займите места. Ваш экзамен… начинается сейчас.

Гнетущая тишина экзаменационной аудитории сама по себе была оружием. Тяжёлое, давящее покрывало, призванное задушить уверенность и породить паранойю. Десятки генинов сидели за отдельными партами, расставленными далеко друг от друга — каждая поза отражала свою степень страха. Экзаменаторы, стоявшие по периметру, словно стервятники, смотрели пустыми, беспощадными глазами, обещающими мгновенное наказание за любую ошибку. А впереди, опершись на стол со скрещёнными руками, стоял Ибики Морино — его изуродованное шрамами лицо напоминало карту боли и запугивания.

Хината заняла своё место, и в её груди затрепетало тихое волнение — настолько сильное, что на мгновение оно даже заглушило удушающую атмосферу в комнате. По какой-то невероятной удаче — или, возможно, по продуманному решению экзаменаторов, смысл которого она ещё не понимала — она оказалась прямо слева от Наруто. Он бросил ей быстрый, немного нервный взгляд и улыбнулся; она ответила лёгкой, ободряющей улыбкой, а её сердце радостно перевернулось.

— Так, слушайте внимательно, вы, никчёмные насекомые, — голос Ибики был низким рычанием, скребущим по нервам каждого в комнате. Он начал объяснять правила — чётко, размеренно и с угрозой в каждом слове. — Всего десять вопросов. У вас один час. Каждый начинает с идеальных десяти баллов. За каждый неправильный ответ снимается один балл. За каждый раз, когда вас поймают на незаконном сборе информации — то есть на списывании — снимается два балла. — Он сделал паузу, и на его изуродованных губах появилась жестокая усмешка. — Любой, чей счёт упадёт до нуля, будет выдворен из аудитории вместе со всей своей командой. Провал — общий. Всё просто.

По комнате прокатился нервный шёпот. Ибики его проигнорировал.

— Десятый, последний вопрос, — продолжил он, понижая голос до заговорщического шёпота, который был ещё страшнее крика, — будет дан в последние пятнадцать минут. А теперь… начинайте!

С последней садистской улыбкой он отвернулся. Листы экзамена перевернули — и по аудитории прокатилась волна тревожного шелеста.

Хината опустила взгляд на свой лист. Её глаза скользнули по первому вопросу — сложная задача о траектории полёта, сопротивлении воздуха и параболической дуге сюрикена при разных скоростях. Второй — криптографический анализ, сложный шифр подстановки, используемый АНБУ. Третий — гипотетическое отравление с требованием полного химического разбора трёх возможных антидотов.

Её первой реакцией была не паника. А абсолютная, кристально ясная мысль. Конечно.

…Эти вопросы выходят за пределы стандартной программы генинов, — спокойно прозвучал в её сознании голос Венома, анализируя ситуацию. — Вероятность того, что один генин ответит на всё только за счёт знаний, статистически ничтожна. Вывод: тест не о том, что ты знаешь. Он о том, как ты добываешь недостающую информацию. Нас проверяют на шпионаж. Как… восхитительно практично.

Медленная улыбка коснулась губ Хинаты. Она взяла карандаш.

Задача по физике? Пустяки. Разум Венома работал как суперкомпьютер, обрабатывая векторы и переменные так же легко, как дыхание. Она записала ответ — аккуратным, точным почерком. Шифр? Основы она знала ещё с академии, а способности Венома к распознаванию закономерностей мгновенно дополнили картину — шифр был раскрыт за секунды. Задачу с ядом она решила на основе собственных медицинских знаний клана Хьюга.

Но остальное… требовало наблюдения.

Ей не нужно было даже поворачивать голову. Бьякуган активировался, и мир растворился в знакомой монохромной картине чакры. Она увидела впереди, в трёх рядах, прилежного генина из Деревни Травы — явно талантливого, уже знающего ответ на пятый вопрос. Хината сфокусировалась, её зрение словно приблизило картинку — и она просто прочитала ответ, когда он писал, яркое свечение чакры в чернилах было для неё идеально видно.

Затем она расширила восприятие. Слух Венома, теперь столь же острый, как у Инузука, уловил почти неслышный шёпот экзаменатора в углу — он подсказывал ответы скрытому участнику. Она услышала едва различимые ритмичные постукивания пальцев другого генина по столу — зашифрованное сообщение напарнику через всю комнату. Она даже чувствовала лёгкие изменения потоков воздуха, когда жуки кикайчу Шино — микроскопические шпионы — выползали из его рукава, пересекали пол и поднимались по ноге книжного шиноби Листа, передавая информацию своему хозяину. Она видела Кибу — тот, опустив голову, украдкой смотрел на Акамару, выглядывающего из куртки; ухо маленького пса подёргивалось в заранее условленном коде.

Её команда была изобретательной. С ними всё будет в порядке.

Всё это было симфонией обмана — красивым, сложным танцем шпионажа, и она была его дирижёром. Она заполняла ответы один за другим, её карандаш двигался спокойно и уверенно.

А затем она посмотрела влево.

Наруто был воплощением чистой, ничем не разбавленной паники. Он обливался потом, сжимая карандаш так, что побелели костяшки пальцев. Он не написал ни слова. Он смотрел на лист так, словно тот был написан на древнем, проклятом языке, а его разум был пуст, как бездна. Он провалится. А если провалится он — провалится вся команда. И мечта Саске, мечта Сакуры… его мечта… закончится прямо здесь.

Эта мысль отозвалась в её груди почти физической болью. Долг товарища столкнулся с её чувствами — с тем, кем она была для него… кем бы это ни было. Эти два чувства слились в одно, неоспоримое решение: помочь ему.

Незаметно она чуть сдвинула ногу под столом. Из-под ремешка её сандалии шиноби выскользнул тончайший, как нить, чёрный отросток симбиота — бесшумный и невидимый на тёмном полу. Он скользнул под её столом, затем под столом Наруто — живая нить разумной тьмы. Он обвился вокруг ножки его стула, поднялся по спине и остановился у самого уха, полностью скрытый воротником и его растрёпанными светлыми волосами.

Наруто-кун, — мысленно обратилась она, направляя волю в этот отросток.

Наруто вздрогнул, резко подняв голову. Он растерянно огляделся. Звука не было — но он услышал её голос, мягкий и ясный, прямо в своей голове. Он посмотрел на неё, и она едва заметно кивнула, её взгляд был спокойным и ободряющим.

Его глаза расширились — в них вспыхнуло понимание, почти чудесное.

Ответ на первый вопрос — 42,7 метра в секунду с учётом бокового ветра…

Медленно, осторожно она начала диктовать ответы, передавая мысли прямо в его сознание через симбиотическую связь. Его рука, застывшая от паники, пришла в движение. Он начал писать, и выражение его лица изменилось — страх уступил место сосредоточенности, в глазах снова загорелся огонь. Время от времени он бросал на неё быстрые взгляды — в них было столько искренней, потрясающей благодарности, что у неё щемило сердце от тёплой, защитной радости.

Пока шёл час, аудитория постепенно пустела.

— Ты, с бегущими глазами! И ты, с зеркалом в рукаве! И ты, с этими очевидными жестами! ВОН! — гремел голос Ибики, и очередную команду без церемоний выводили из зала, превращая их мечты о экзамене чунина в пыль.

Наконец, когда осталась лишь часть участников, Ибики остановил экзамен.

— Так, карандаши положили. Время для десятого и последнего вопроса.

Тяжёлая, напряжённая тишина повисла в комнате.

— Для этого вопроса есть особые правила, — продолжил он тихим, опасным голосом. — Во-первых, вы должны решить, будете ли вообще на него отвечать. Если откажетесь — ваш результат обнуляется. Вы проваливаетесь, и ваша команда тоже. Если решите отвечать и ошибётесь… вам навсегда будет запрещено сдавать экзамен на чунина.

Угроза была серьёзной. По оставшимся генинам прокатилась волна страха и сомнений. Поставить всю свою карьеру шиноби на один неизвестный вопрос… это был почти невозможный выбор. Одна рука поднялась. Потом ещё одна. Целые команды вставали, их лица были бледны от стыда, и выходили, выбирая гарантированное поражение сейчас вместо риска вечного провала.

Наруто снова начал потеть, его руки сжались в кулаки на столе. Хината чувствовала его страх, сомнение, неуверенность. Но вдруг он с силой ударил ладонью по столу.

— НЕ НЕДООЦЕНИВАЙ МЕНЯ! — закричал он, вскакивая на ноги; в его голосе звучала яростная, несокрушимая решимость. Он указал дрожащим пальцем на Ибики. — Я не сдаюсь и не убегаю! Пытайся пугать меня сколько хочешь — я отвечу на твой дурацкий вопрос! И даже если я навсегда останусь генином, я всё равно стану Хокаге! Так что не смей смотреть на меня свысока! Я не боюсь!

Его искренний, горячий крик стал искрой, брошенной в напряжённую атмосферу. Он зажёг храбрость в остальных. Киба оскалился в широкой улыбке. Сакура улыбнулась — её сомнения исчезли под напором его уверенности. Хината смотрела на него, и её сердце наполнилось такой гордостью, что это почти причиняло боль.

Ибики долго смотрел на Наруто, затем на его изуродованном шрамами лице медленно появилась настоящая, искренняя улыбка.

— Хорошее решение, — сказал он. — А теперь для тех, кто остался… у меня есть последнее, что сказать. — Он сделал паузу для эффекта. — Поздравляю. Вы прошли первый этап.

Комната взорвалась растерянным гулом. Ибики усмехнулся.

— Истинная цель этого теста никогда не заключалась в правильных ответах. Речь шла о вашей способности добывать информацию под давлением и о вашей готовности встретиться с неизвестным. Вы все доказали, что обладаете решимостью, достойной чунина.

Как только по комнате начал прокатываться общий вздох облегчения, момент разорвал новый звук.

ТРЕСК!

Окно сбоку аудитории взорвалось внутрь, разлетевшись дождём стекла и щепок. С потолка развернулся большой чёрный баннер, и из-за него в комнату влетела фигура. Это была женщина с дикими, торчащими фиолетовыми волосами, в бежевом плаще и с безумной, хищной ухмылкой. Она приземлилась в идеальном приседе перед столом Ибики, и в ту же секунду град кунаев пригвоздил её баннер к стене позади.

— ТАК, СЛУШАТЬ ВСЕМ, ЛИЧИНКИ! — выкрикнула она, её голос был радостным, хаотичным визгом. — Я Анко Митараши, ваш экзаменатор второго этапа! И вот тут начинается настоящее веселье! — Она бросила на Ибики пренебрежительный взгляд. — Семьдесят восемь участников? Ибики, ты размяк на старости лет. Ты оставил мне больше половины! Не волнуйся, — она расхохоталась, её безумные глаза скользнули по ошарашенным генинам, — когда я закончу, их станет меньше чем половина от этого числа! Это будет весело!

Она большим пальцем указала на разбитое окно.

— А теперь за мной! Ваш следующий этап ждёт вас… в Лесу Смерти!

Огромный забор из металлической сетки тянулся до самого горизонта в обе стороны — линия ржавой стали и зловещей колючей проволоки, удерживающая чудовище. За ним находился тренировочный полигон №44, более известный под куда более подходящим названием — Лес Смерти. Это было не просто название. Это было обещание.

Деревья внутри были древними, гигантскими — их ветви скручивались в цепкие, скелетоподобные когти, тянущиеся к небу, едва видимому сквозь густой, душащий полог листвы. Свет, который всё же пробивался сквозь мрак, был болезненно-зелёным, окрашивая землю в странные, движущиеся узоры. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахом гниения и того, что разлагалось уже очень, очень долго. Привычное весёлое пение птиц Конохи отсутствовало — его заменял непрекращающийся, раздражающий гул гигантских насекомых и едва слышный, скользящий шорох существ, движущихся вне поля зрения.

— Прелесть, — пробормотал Киба, и его обычная бравада дала трещину перед гнетущей атмосферой. Акамару тихо заскулил у него под курткой, явно ощущая неправильность этого места.

— То есть… нам просто нужно туда войти? — спросила Сакура, её голос дрожал, несмотря на влажную жару.

Анко стояла перед ними, всё с той же безумной, хищной ухмылкой. Казалось, она питалась их страхом.

— Именно! — весело сказала она, широко раскинув руки, будто приглашала их в свой личный рай. — Это моё любимое место! И следующие пять дней оно станет вашим живым кошмаром! — Она расхохоталась, дико и безумно. — Там вас ждёт целое меню развлечений! Гигантские людоедские многоножки, ядовитые пиявки размером с руку, тигры с чакрой… и это ещё не считая других команд, которые будут пытаться вас убить! Будет весело!

Пока остальные генины бледнели, Хината почувствовала, как по её телу пробежало возбуждение — ощущение, усиленное её партнёром.

…Прекрасные охотничьи угодья, — голос Венома был тихим, голодным мурлыканьем, полным восторга хищника, попавшего в богатую добычей среду. — Биомасса здесь разнообразна и мощна. Мы чувствуем жизненную силу бесчисленных существ. Крупная добыча, мелкая, ядовитая… настоящий пир. Мы будем хорошо питаться в этом месте, партнёр. Очень хорошо.

Наруто, заметив страх на лицах товарищей, сделал то, что делал всегда: выпятил грудь и ответил на ужас громкой, вызывающей бравадой.

— Пф! Жуткий лес? Огромные жуки? Подумаешь! — заявил он, ткнув большим пальцем в себя. — Это место не выглядит таким уж страшным! Раз плюнуть! Мы закончим с этим в два счёта, вот увидите!

Голова Анко резко повернулась к источнику звука, но её безумный взгляд проскользнул мимо Наруто, будто он был частью пейзажа. Её глаза, острые и умные, как у змеи, сфокусировались прямо на Хинате. Улыбка на её лице сменилась: она стала меньше безумной и более… аналитичной. Хищной. Она начала двигаться к Команде 8, её походка была плавной и уверенной, полностью игнорируя Наруто.

— Эй! Я та, кто не боится! — вскрикнул Наруто, его бравада мгновенно превратилась в комическое возмущение. — Обрати на меня внимание, когда я крутой!

Анко, похоже, даже не слышала его. Она остановилась прямо перед Хинатой и медленно обошла её кругом, как волк, оценивающий необычное и потенциально опасное новое создание на своей территории.

— Ну, ну, ну, — пробурчала она низким урчанием. Она наклонилась так близко, что Хината ощутила тепло её тела, и глубоко, намеренно вдохнула воздух вокруг. — Ты интересная. Ты не пахнешь страхом. Ни капли.

Её взгляд прошёл по мощной фигуре Хинаты, задержавшись на внушительных изгибах груди и бёдер.

— Ты пахнешь силой… и данго… и шоколадом? Странно. — Она протянула руку и ткнула Хинату в руку: палец наткнулся на твёрдую, непреклонную мышцу. — Ты определённо не из маленьких ягнят. Ты одна из волков, да?

Хината встретила её интенсивный взгляд, не моргнув, лёгкий румянец заиграл на щеках от близости и странно точного анализа запаха.

— Мы — шиноби Конохи, — ответила она, её удвоенный голос был спокойным и ровным. — Мы не добыча.

Улыбка Анко расширилась до пугающе красивой.

— Ты мне нравишься, — заявила она, дружески и удивительно сильно похлопав Хинату по плечу. Она наконец обратила внимание на всю группу, полностью игнорируя Наруто, который бурчал в стороне о «самоуверенных экзаменаторах, которые не узнают будущих Хокаге».

— Ладно, личинки, вот игра! — объявила Анко, поднимая два свитка, один с иероглифом «Небо», другой — «Земля». — Вашей команде будет выдан один из них. Ваша задача — добыть второй свиток. Любым возможным способом. Как только у вас будут оба — «Небо» и «Земля» — вы должны добраться до башни в центре леса. У вас есть пять дней. Сто двадцать часов. Удачи, чтобы вас не съели.

Эта временная рамка ударила по генинам словно физический удар.

— П-пять дней?! — закричала Ино, поднимая руки к своей безупречно уложенной прическе. — Там?! Без нормальной ванны? Моя кожа будет в ужасном состоянии! А волосы — катастрофа!

— Пять дней? — всхлипнул Чоджи, сжимая последний пакет чипсов как спасательный круг. — А… еда? Обед? Ужин? И перекусы?!

Анко бросила на них взгляд чистого, жалостного презрения.

— Шиноби не переживают из-за пушистых волос, — фыркнула она Ино. Потом обернулась к Чоджи: — Научиcь охотиться, толстяк. Или умри с голоду. — Она хлопнула в ладоши. — И наконец, есть бумажная работа. — Она указала на стол рядом, где лежала стопка форм. — Это отказы от ответственности. Вы все должны их подписать. В них говорится, что если вы умрёте там, это ваша собственная вина, и я ни за что не отвечаю. Стандартная процедура.

Последнее, казалось бы, случайное упоминание об отказах окончательно закрепило мрачную реальность теста. Команды по очереди подходили к столу, подписывая формы, снимающие с Конохи ответственность за их возможную смерть. Когда подошла очередь Команды 8, их направили в небольшой закрытый шатёр, где чуунин вручил им свиток без единого слова. Хината взглянула на него: иероглиф был чёткий и смелый — 天 (Небо).

После того как отказы были подписаны, а свитки розданы, воцарилась напряжённая, окончательная тишина. Голос Анко прозвучал в последний раз:

— Каждой команде назначены ворота. Найдите их. Когда прозвучит сигнал, ворота откроются одновременно. Второй экзамен… начался.

Больше не было ни радостных криков, ни бравады. Команды разошлись, их лица были масками решимости. Команда 8 подошла к Воротам №12 — огромной стальной двери в массивном заборе. Один из экзаменаторов стоял у двери. Сквозь прутья темный, зловещий лес ждал их, тихий, терпеливый монстр. Они слышали отдалённые звуки других команд у их ворот, скрип металла о камень, тихие последние слова стратегий.

Затем по всему тренировочному полю эхом прозвучал громкий, резкий сигнал, объявляющий начало охоты. С оглушительным скрежетом металлические ворота открылись.

Четыре члена Команды 8 ринулись через открытые ворота в пятнистый сумрак Леса Смерти, и дверь клетки с глухим, окончательным лязгом захлопнулась за ними.

Глава 12: Змей в саду

В тот момент, когда за ними с грохотом захлопнулись массивные стальные ворота, Лес Смерти поглотил их целиком. Резкий переход от яркой, открытой поляны к гнетущему, зеленоватому полумраку был ошеломляющим. Воздух, густой и тяжёлый, словно мокрый саван, лип к коже, неся приторно-сладкий запах гнили и древней, нетронутой земли. Каждый шорох листвы, каждая капля влаги, падающая с кроны наверху, звучали неестественно громко в удушающей тишине.

— Ладно, — выдохнул Киба, его голос был низким рычанием, а привычная шумливость сменилась заговорщицким шёпотом. Он присел, насторожив чувства, Акамару выглядывал из его куртки, тихо поскуливая. — Значит, план такой: находим какую-нибудь слабую команду, надёргиваем им задницы, забираем свиток — и к обеду уже пьём праздничные молочные коктейли, да?

— Неверно, — заявил Шино ровным, монотонным голосом, который странным образом успокаивал в этой хаотичной обстановке. — Логичный курс действий — двигаться прямо к башне. Участие в ненужных боях увеличивает риск и расходует ценные ресурсы. Наша цель — выживание и завершение испытания, а не демонстрация превосходства.

— Шино прав, — голос Хинаты прозвучал как якорь, утихомиривший спор. Она уже заняла позицию в центре их небольшой формации, её Бьякуган слабо мерцал серебром в тусклом свете. — Наш приоритет — избегать контактов. Мы найдём удобную цель с минимальным риском, заберём свиток и направимся к башне самым прямым и безопасным маршрутом.

Её авторитет был тихим, но абсолютным. Киба проворчал, но кивнул в знак согласия. Иерархия их команды была выкована в огне Страны Волн: Хината — сенсор и стратег, Шино — тактический аналитик, а Киба — решающая, сокрушительная сила атаки. Они были идеально сбалансированным отрядом.

— Я пойду впереди, — продолжила Хината. — Киба, ты с Акамару — справа от меня. Шино — слева. Двигаемся как единое целое. Держим дистанцию в двадцать футов. Вперёд.

Они двигались по лесу уже не как генины, а как опытная группа охотников-убийц. Скользили между гигантскими, искривлёнными корнями древних деревьев, их шаги были бесшумны на влажной земле. Хината стала живым центром информации. Её Бьякуган пронзал полумрак, картографируя местность на мили вокруг, отслеживая слабые чакровые сигнатуры чудовищных обитателей леса. Но именно другие её чувства — чувства Венома — создавали истинную картину. Она могла ощущать химический привкус меток территории хищников в воздухе, слышать субзвуковые вибрации гигантской многоножки, роющейся глубоко под их ногами, и улавливать едва заметные изменения давления воздуха, выдающие движение существ в кронах деревьев. Лес Смерти был симфонией смертельной опасности, и она дирижировала ею.

…Это место великолепно, — промурлыкал Веном, глубоким, довольным гулом в глубине её сознания. — Идеальная экосистема хищничества. Пищевая цепь богата и разнообразна. Нам стоит отметить наиболее питательную фауну для последующего потребления. Тот огромный бронированный жук, мимо которого мы прошли… его панцирь был бы отличным источником хитина для укрепления нашего собственного экзоскелета…

Часами они двигались в тишине — призрачная команда, скользящая по самому смертоносному тренировочному полигону Конохи. Они избегали логовищ главных хищников леса, обходили территории более агрессивных команд генинов и сохраняли силы с почти монашеской дисциплиной.

Затем Хината подняла одну сжатую в кулак руку. Команда мгновенно замерла.

— Цель, — прошептала она, сосредоточив взгляд на точке примерно в четверти мили к северо-востоку. — Три сигнатуры. Сгруппированы, неподвижны. Уровень чакры средний, бдительность снижена. Они думают, что скрыты.

— Какой там рельеф? — тихо спросил Шино.

— Густые заросли. В тридцати ярдах к западу небольшой ручей. Они отдыхают в естественном углублении, окружённом плотными папоротниками. Плохая видимость. Отлично подходит для засады.

— Какая команда? — спросил Киба, его мышцы напряглись, пальцы побелели, сжимая кунай.

— Их хитай-ате… символ — дождь. Аме-нины. Деревня Скрытого Дождя.

План между ними сложился с безмолвной, отточенной лёгкостью. Шино коснулся рукой земли, и поток жуков кикайчу хлынул из его рукава — тихая чёрная река, растворившаяся в подлеске и образовавшая широкий, незаметный периметр вокруг ничего не подозревающей команды из Дождя. Они не собирались атаковать — лишь ждать, тысяча крошечных шпионов, готовых сообщить о любом движении.

— Киба, — тихо приказала Хината. — Ты и Акамару обойдёте их, используя ручей, чтобы скрыть свой запах. Подходите с севера, по ветру. Жуки Шино дадут сигнал. Когда это произойдёт — вы молот. Быстро, громко и сокрушительно. Привлеките всё их внимание.

— А ты? — спросил Киба, с хищной ухмылкой на губах.

— Я буду скальпелем, — ответила она, её лиловые глаза слабо засветились. — Пока они заняты вами, я нейтрализую их лидера.

Кивнув, Киба исчез среди деревьев, словно призрак из коричневого и белого. Хината и Шино замерли в абсолютной неподвижности. Минуты тянулись как вечность, отмечаемые лишь назойливым жужжанием лесных насекомых. Затем один-единственный жук кикайчу опустился на плечо Шино. Он коротко, почти незаметно кивнул. Ловушка была готова.

Засада стала образцом жестокой эффективности. В одно мгновение трое ниндзя Дождя сидели в своём укрытии, довольные своей скрытностью. В следующее — из папоротников позади них вырвался рычащий, вращающийся вихрь когтей и клыков.

— Гацуга! — рёв Кибы разорвал тишину, когда он и Акамару врезались в самого крепкого из троих, отшвырнув его прочь.

Двое других ниндзя Дождя вскочили на ноги, их лица исказил панический шок, когда они повернулись к яростной атаке. Это было последнее, чего они ожидали.

Из теней противоположной стороны поляны выскользнула лилово-чёрная тень, двигаясь с нечеловеческой скоростью. Хината проскользнула мимо дезориентированных противников. Её рука, светящаяся мягким серебристо-голубым светом, была не сжата в кулак — ладонь была раскрыта. Она не била, чтобы ранить. Она лишь коснулась шеи предполагаемого лидера команды — девушки с острым, умным взглядом — на бегу.

Глаза девушки широко раскрылись, и она беззвучно рухнула на землю: её нервная система была мгновенно и безболезненно отключена точечным ударом по тенкецу. Третий генин — парень с коротким мечом — резко обернулся, наполовину выхватывая оружие, но обнаружил позади себя молчаливо стоящего Шино, а его руку уже облепило облако насекомых, высасывающих чакру, лишая его сил и воли к борьбе. Он рухнул, и его меч бесполезно звякнул о лесную землю.

Вся схватка длилась меньше пяти секунд. Три бессознательных тела лежали на поляне, а их мечты стать чунинами были разрушены.

— Хех. Слишком просто, — фыркнул Киба, пнув одно из тел. Он быстро обыскал их сумки. — Есть! — радостно воскликнул он, подняв свиток с жирным иероглифом 地 (Земля). — Небо и Земля! У нас оба! Миссия выполнена! — он ударил себя в грудь. — Я же говорил, мы закончим до обеда! Теперь у нас четыре с половиной дня, чтобы как следует повеселиться! Пойдём поохотимся ещё на пару команд, соберём дополнительные свитки! Ввалимся в башню с целой коллекцией! Покажем всем, на что способна Команда 8!

— Это было бы стратегически нецелесообразной тратой ресурсов без ощутимой выгоды, — спокойно заметил Шино, его насекомые уже скрывались обратно под плащом.

— Киба, — голос Хинаты был тихим, но в нём звучала власть, которая разрезала его торжествующую браваду, как нож. Он остановился и посмотрел на неё. — Наша цель достигнута. Логично — направиться прямо к башне. У нас есть всё необходимое. Нет чести в том, чтобы охотиться на слабых ради развлечения.

Киба открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В её светящихся лиловых глазах не было гнева — лишь абсолютная, непоколебимая уверенность. Он проворчал, но знал, что она права.

— Ладно, как скажешь. Тогда к башне.

Именно в этот момент мир похолодел.

Это не было падением температуры. Это было давление — волна чистого, неразбавленного намерения убивать, настолько огромного и зловещего, будто само небо рушилось вниз. Психическая цунами прокатилась по лесу, заставив замолчать всех насекомых и замереть каждый лист. Акамару пронзительно заскулил от ужаса и нырнул глубже в куртку Кибы, неконтролируемо дрожа. Сам Киба побледнел, его бравада исчезла без следа, сменившись первобытным, широко раскрытым страхом. Всё тело Шино напряглось, его руки сжались в кулаки, пока он боролся с инстинктом бежать.

Даже Хината споткнулась, резко втянув воздух. Намерение убийства было как физический удар — шип чистой злобы, вонзённый прямо в её разум.

ЗМЕЙ! — психический рёв Венома был полон чистого, первобытного узнавания и ярости. — Великий, хладнокровный хищник! Его сила огромна! Древний и голодный! Он близко! ОПАСНОСТЬ!

Бьякуган Хинаты вспыхнул, вены вокруг её глаз вздулись от напряжения, когда она довела своё зрение до предела, резко устремив взгляд к источнику этого подавляющего давления. Картина, развернувшаяся в её мысленном взоре за мили отсюда, была воплощением полного разрушения.

Ландшафт был уничтожен: гигантские деревья разорваны, словно ураганом. Земля усеяна разлагающимися, уродливыми останками гигантской змеи. А в центре бойни находилась Команда 7. Точнее — то, что от неё осталось.

Сакура стояла, прижавшись к стволу дерева, её лицо было искажено чистым ужасом, кунай дрожал в бесполезной хватке. Наруто… Наруто лежал на земле без сознания, его яркая чакра мерцала, словно гаснущее пламя свечи на ветру. А Саске… Саске всё ещё сражался. Он стоял на ногах, избитый и израненный, его дыхание было рваным и отчаянным. Перед ним находилась фигура невозможной высоты и грации — куноичи с бледной кожей, длинными тёмными волосами и холодными золотыми глазами с вертикальными зрачками, как у змеи. Ниндзя Травы. Всё давление, всё это убийственное намерение исходило от неё.

И Хината увидела, как её шея вытянулась с неестественной, пугающей эластичностью, как голова рванулась вперёд, словно у гадюки, а рот раскрылся невозможно широко, когда она вонзила зубы в плечо Саске.

Саске закричал — пронзительный, полный агонии крик отозвался в сознании Хинаты — и затем рухнул, его тело забилось в судорогах. Это было уже не просто плохо. Это была катастрофа.

Спор был окончен. Миссия потеряла значение. Свитки были забыты. Осталась только одна цель.

— Им нужна помощь, — сказала Хината, её голос опустился до низкого, резонирующего рыка — идеального слияния человеческой ярости и чуждой, хищной злобы. — Им нужна помощь. Сейчас.

Она не стала ждать ответа. Не стала ждать свою команду. Она сорвалась с места.

Сила Венома хлынула через неё, и её скорость стала чем-то невозможным. Она превратилась в лилово-чёрное пятно — живой снаряд, прорывающийся сквозь густые заросли тёмного Леса Смерти, всё её существо было сосредоточено на одной отчаянной цели: спасти их.

Киба и Шино обменялись одним коротким взглядом — смесью шока и решимости — и тут же рванули следом, доводя себя до предела в попытке не отстать от этого невозможного, пугающего ангела возмездия, которым была их напарница.

Ужас стал осязаемым.

Он был холодной, вязкой жидкостью, заполняющей лёгкие Сакуры, лишающей её воздуха и превращающей кости в стекло. Мир распался на кошмар из невозможных ощущений. Намерение убийства, исходящее от ниндзя Травы, давило физически — удушающий груз, заставляющий её хотеть вырвать, свернуться клубком и просто исчезнуть. Сам лес, казалось, затаил дыхание: каждый лист, каждая тень замерли в общем первобытном страхе.

Её разум превратился в разорванный калейдоскоп образов, каждый страшнее предыдущего. Наруто — её шумный, глупый напарник — лежал на земле, сломленный и неподвижный, его яркая чакра мерцала, как свеча в урагане. Саске — её Саске-кун, её гениальный, недосягаемый талант — кричал. Этот звук… он прорвал её насквозь, уничтожив последние остатки мужества, оставив лишь оголённый нерв чистой паники. А затем она беспомощно наблюдала, как его тело дёрнулось и упало, словно кукла с обрезанными нитями, а на его шее закрутилось уродливое проклятое клеймо с тремя томоэ — там, где чудовище его укусило.

Она была одна. Куноичи Конохи, обученная для таких ситуаций — и при этом абсолютно, полностью бесполезная. Кунай в её дрожащей руке казался детской игрушкой. Её ноги не двигались, мышцы отказывались подчиняться паническим, отчаянным приказам мозга. Двигайся. Сражайся. Защити их. Эти слова были лишь бессмысленным шумом.

Существо, которое прежде было ниндзя Травы, медленно и грациозно выпрямилось во весь рост. Оно издало тихий, рептильный смешок — звук сытости и жестокого удовольствия. А затем его лицо начало таять. Это было не дзюцу, не превращение, которое Сакура могла бы понять. Это было сбрасывание кожи. Лицо ниндзя Травы отслаивалось, как старая пергаментная бумага, обнажая истинный облик под ним: бледная кожа, длинные тёмные волосы и золотые глаза с узкими, змеиными зрачками. Лицо, которое она видела лишь в учебниках и слышала в приглушённых, полных страха историях. Лицо легенды. Чудовища. Предателя.

— Ох-ох, — голос, который прозвучал, был шёлковым, шипящим, словно скользящим прямо в душу. — Чакра Учихи… у неё такой изысканный вкус. Такой потенциал.

Орочимару. Один из легендарных саннинов. Змеиный бог тёмной истории Конохи. И он был здесь. Он играл с ними, разбил её сильную, талантливую команду так, словно они были детьми, пытающимися ударить бога. Осознание не принесло ясности — оно стало последней, сокрушительной тяжестью, уничтожившей всякую надежду. Они умрут. Здесь, в этом тёмном, гниющем лесу, от рук мифа.

Он начал приближаться к ним, его движения были пугающе плавными, взгляд скользнул по бессознательному телу Наруто и дёргающемуся телу Саске с оценивающим интересом коллекционера, любующегося новыми трофеями. Затем его холодные золотые глаза остановились на ней. На Сакуре. Последней, кто остался стоять. Последнем, дрожащем кусочке добычи.

— А ты, маленький цветок, — прошипел он, высунув тонкий змеиный язык, словно пробуя воздух на вкус. — Полагаю, мне стоит закончить начатое.

Он был в трёх метрах. Её тело стало тюрьмой из льда и страха. Она не могла закричать. Не могла пошевелиться. Её разум был пустым, оглушённым ревущим ничто. Вот и всё. Конец. Он поднял тонкую бледную руку, длинные фиолетовые ногти зловеще блеснули в болезненно-зелёном свете.

ФВУМ-КРАК!

Это был не просто звук. Это было событие. Катаклизм. Сам воздух словно разорвался. Лилово-чёрное пятно, движущееся со скоростью, нарушающей законы физики, материализовалось между ней и саннином. Оно не замедлилось. Оно ударило.

Взрыв был не огнём и не молнией — это была чистая, сокрушительная кинетическая сила. Ударная волна вырвалась из точки столкновения, сбив Сакуру с ног и отбросив её назад. Земля под саннином треснула и провалилась, а сам Орочимару — один из сильнейших шиноби в мире — был отброшен, словно сломанная кукла, его грация разрушилась под силой, которую он не предвидел. Он пробил ствол гигантского дерева, древняя древесина взорвалась щепками, и он исчез во тьме.

Сакура тяжело упала, воздух выбило из лёгких. Она с трудом поднялась, в ушах звенело, разум отчаянно пытался осмыслить произошедшее. Она уставилась на место, где только что стоял Орочимару.

И вместо него стояла фигура невозможной, пугающей красоты.

Это была Хината. Но не та Хината, которую она знала.

Тихая девушка из клана Хьюга была объята холодным чёрным пламенем. Живая биомасса её призыва поднялась по телу, покрыв ноги, торс и руки гладкой, мощной бронёй. Она тянулась вверх по шее, сложные чёрные узоры, словно племенные татуировки, расползались по её бледной коже. Её глаза… её мягкие лиловые глаза исчезли, заменённые пылающим серебром, полным ярости; вены вокруг них вздулись уже не от напряжения Бьякугана, а от чистого, неразбавленного гнева. Её лицо — маска холодной, спокойной ярости — обрамляли тёмные волосы, словно парящие в невидимом ветре.

Она стояла над бессознательными телами Наруто и Саске — не защищая, а заявляя права. Жёстко. Неоспоримо. Она была богиней возмездия, ангелом-хранителем, выкованным из кошмара и тени, и всё её существо было сосредоточено на том месте, где исчез саннин.

Когда она заговорила, это был не её голос. Это было глубокое, резонирующее двойное звучание — слияние её души и чуждого хищника внутри. Голос абсолютной, ледяной власти, от которого вибрировало само дерево вокруг.

— Ты. Их. Не тронешь.

Это было не угрозой. Это был закон. Непреложная истина новой, пугающей реальности. Сакура могла лишь смотреть, её страх на мгновение затмил прилив ошеломляющего, разрушительного восхищения.

Треск ломаемого подлеска вырвал её из оцепенения. Киба и Шино ворвались на разрушенную поляну, их лица были бледны от напряжения и шока. Они бежали изо всех сил — но успели лишь к последствиям невозможного появления Хинаты. Они увидели Наруто и Саске на земле. Увидели Сакуру — дрожащую, но живую. И увидели свою напарницу — преобразившуюся в пугающий, прекрасный аватар ярости.

— Сакура! Ты в порядке?! — закричал Киба, подбегая к ней. Шино последовал за ним, его взгляд быстро скользил по поляне, а аналитический разум пытался осмыслить происходящее. Они опустились рядом с ней, их присутствие стало якорем — знакомым, возвращающим к реальности среди безумия. — Что случилось? Кто это был?

— Он… там… — заикаясь, выдавила Сакура, указывая дрожащим пальцем на расколотое дерево.

Словно откликнувшись на её слова, из тени вышла фигура. Орочимару. Его одежда была разорвана, тонкая струйка крови стекала из уголка рта, а рука висела под неестественным углом. Но он был жив. И насмешливое, скучающее выражение в его золотых глазах исчезло. Его заменило нечто иное — острый, голодный, одержимый блеск. Взгляд учёного, только что обнаружившего новый, невероятно интересный образец.

Он с мерзким хрустом вправил вывихнутое плечо, не сводя змеиных глаз с преобразившейся девушки, стоящей над его «драгоценным» Учихой.

— Ох-ох, — прошипел он, и на его бледном лице расплылась искренняя, довольная улыбка. — Хьюга… и нечто совершенно иное. Как… изысканно.

Мир для Хинаты превратился в полотно чистой, холодной ярости. Вид Наруто — без сознания и беззащитного, Саске — сломленного и отмеченного мерзким прикосновением змея — выжег в ней последние остатки прежней себя. Страх, сомнения, колебания — всё стало пеплом, развеянным ревущим пламенем её защитной ярости. Остался лишь Агент Баланса — идеальное слияние человеческой воли и чуждой силы, с единственной, незыблемой целью: полное уничтожение угрозы перед ней.

Её обострённые чувства анализировали существо, поднимающееся из руин. Она уже замечала того ниндзя Травы раньше, среди толпы перед входом в лес. Его чакра была огромной, древней и холодной, как могила. Та же энергия, что она чувствовала раньше, но маска была лишь хрупкой оболочкой, скрывающей это колоссальное, зловещее ядро. Это была не женщина. Это был мужчина, его тело — неестественно гибкое, само его присутствие — извращение природного порядка. И хитай-ате, который теперь был виден… символ Деревни Звука. Ложь. Всё в этом существе было ложью.

…Змей сбрасывает кожу, но его яд остаётся, — голос Венома был низким, гортанным рыком, идеально сливающимся с её собственной холодной яростью. — От него исходит запах того, кто использовал звук против нас. Он враг. Угроза стае. Мы разберём его. Мы сорвём лживую плоть с его костей.

Золотые глаза Орочимару сверкнули голодным, научным интересом.

— Подумать только, клан Хьюга скрывал такой великолепный образец, — прошипел он, высовывая язык, словно пробуя на вкус насыщенный воздух. — Эта чакра… эта форма… совершенство. Я должен заполучить это. Я должен это понять.

Он не стал ждать ответа. Он двинулся.

Он скользнул вперёд, его тело двигалось с текучей, змеино-плавной грацией, словно отрицая само понятие костей и суставов. Его атака не была простым ударом — это был обманчивый танец, его бледные руки извивались в воздухе, как атакующие змеи.

Он сделал ложный выпад правой рукой, заставляя её поднять защиту, в то время как левая нога с неестественной гибкостью пошла в низкий подметающий-удар, нацеленный сломать ей лодыжку. Классическая, эффективная тактика против обычного противника.

Хината не поддалась.

Чувства Венома уловили едва заметное изменение давления воздуха от удара за долю мгновения до его начала. Её Бьякуган отслеживал не конечности, а поток чакры внутри них, видя истинное намерение за обманом. Она не уклонилась и не блокировала. Она просто сделала один точный шаг назад правой ногой, позволяя его удару рассечь пустоту. И в тот же момент её левая рука, покрытая гладкой чёрной симбиотической перчаткой, рванулась вперёд. Она проигнорировала ложный выпад и ударила прямо в грудь.

Это был удар Мягкого кулака — но усиленный массой и кинетической мощью тарана.

ТУМП-КРАК!

Звук был глухим и влажным. Чакра её удара врезалась в его тенкецу — разрушительный импульс, призванный парализовать. Но симбиотическая сила за ним была волной чистого, сокрушительного удара. Глаза Орочимару расширились от настоящего, пусть и краткого, шока, когда воздух выбило из его лёгких, и он ощутил ужасающий треск собственной грудины под ударом.

Его отбросило назад, его текучая грация разрушилась, и он проскользил по земле, остановившись в двадцати футах от неё.

Он посмотрел вниз на свою грудь, затем снова на неё — медленная, восторженная и совершенно безумная улыбка расползлась по его лицу.

— Невероятно, — прошипел он, и в его голосе звучало искреннее восхищение. — Такой контроль. Такая… прекрасная, жестокая сила. Ты гораздо интереснее моего Учихи.

Он поднялся, его тело изогнулось, суставы захрустели, когда он с жуткой гибкостью вновь выровнялся. Он был потоком движения, снова устремляясь к ней — его атаки шли непрерывным, непредсказуемым потоком. Он был змеёй — сплошные финты, извивы и внезапные ядовитые удары. Но она была скалой. Её движения были экономными, точными и абсолютными. Каждое его плавное, обманчивое движение встречалось прямым, беспощадно эффективным ответом. Она не реагировала на его атаки — она реагировала на его намерение, её двойное восприятие срывала любую его уловку ещё до того, как та успевала оформиться.

Раздосадованный, осознав, что не может одолеть её в прямом обмене тайдзюцу, Орочимару отскочил назад, и в его узких глазах мелькнул новый, более опасный блеск.

— Ближний бой — это грубое искусство, — прошипел он, вытирая струйку крови с губы. — Посмотрим, как ты справишься с настоящим проявлением силы!

Он прикусил большой палец, его руки стремительно сложили серию печатей. Он ударил ладонью по земле.

— Техника призыва!

В просеке взорвалось огромное облако дыма. Из него вырвались не одна, а сразу три колоссальные змеи, каждая толщиной с древний ствол дерева. Их чешуя была болезненно-фиолетовой, глаза — злобно-жёлтыми, а клыки, каждый размером с руку взрослого человека, сочились зловонным ядом. Они взмыли высоко в воздух, их огромные головы заслонили тусклый лесной свет, прежде чем ринуться на неё с трёх сторон — сокрушительная, скоординированная атака, призванная подавить и поглотить.

Киба и Шино, осторожно тащившие Наруто и Саске к относительной безопасности рядом с Сакурой, в ужасе подняли взгляд на трёх нисходящих чудовищ. Вот она — сила саннина. Это было безнадёжно.

Хината даже не подняла взгляда. Выражение её холодной, безмятежной ярости не изменилось.

Когда первая змея, раскрыв огромную пасть, бросилась вниз, чтобы проглотить её целиком, её правая рука размылась в движении. Симбиот потёк, изменился и затвердел за долю мгновения. То, что было её рукой, теперь стало колоссальным однолезвийным клинком палача из цельной чёрной клынтарской кости — оружием, превосходящим даже занбато Забузы своей грубой, сокрушительной массой. Она взмахнула им вверх одним плавным, неостановимым движением.

ШИИИИИНГ — ТУМП!

Голова огромной змеи была отсечена от туловища одним точным ударом. Её массивный безжизненный туловище с грохотом упало на землю рядом с ней, сотрясая саму землю.

Две остальные змеи, чей рептильный разум не мог осознать внезапную гибель сородича, продолжили атаку. Одна бросилась на неё слева, другая — справа. Она никак не могла вовремя поднять свой огромный клинок, чтобы отразить обе атаки.

Ей это было не нужно.

Клинок на ее правой руке растворился, втянувшись обратно в кожу. Из спины вырвались две мощные, толстые щупальца черной биомассы, каждое из которых заканчивалось смертоносным копьевидным наконечником, твердым, как алмаз. Они выстрелили со скоростью брошенных дротиков, поражая цели с ювелирной точностью.

ХРУСТ. ХРУСТ.

Щупальца пронзили огромные черепа двух оставшихся змей насквозь, пробив их мозг и поразив призывную матрицу. Желтые глаза змей мгновенно потухли. Их исполинские тела обмякли, повиснув на миг на пронзивших их щупальцах, а затем соскользнули с втягивающихся отростков и рухнули на лесную подстилку грудой мертвой фиолетовой плоти.

Всего за три удара сердца три чудовищных призванных существа, способных внушить ужас целой деревне, лежали мертвыми и разорванными у ее ног.

Орочимару уставился на неё, его челюсть отвисла, а довольная улыбка наконец исчезла с его лица. Ей на смену пришло выражение глубокого, раздраженного неверия. Он призвал своих драгоценных змеев, свое орудие ужаса и разрушения, а она расправилась с ними с той же небрежной, презрительной легкостью, с какой фермер хлопает мух. Игра окончена. Его любопытство превратилось в искреннее, опасное раздражение. Это больше не было испытанием. Это было истреблением.

— Ты… невозможное маленькое создание, — прорычал он, его голос потерял свою вкрадчивость, превратившись в сырой, змеиный шипящий шепот, полный чистой ярости. — Думаешь, ты победила? Ты лишь добилась того, что разозлила меня.

Его руки мелькнули в новой последовательности печатей, его чакра вспыхнула обжигающим, смертоносным жаром. — Ты — создание тьмы и силы. Посмотрим, как ты справишься… с очищающим пламенем!

Ярость в душе Хинаты была подобна добела раскаленной кузнице, выжигающей все мысли и сомнения, оставляя лишь холодную, твердую сталь ее воли. Создание перед ней было не просто врагом; оно было скверной, поруганием естественного порядка, чье само существование было оскорблением жизни. И он посмел причинить вред ее стае. Он не покинет этот лес целым.

Руки Орочимару мелькнули в печатях, его чакра вспыхнула обжигающим, смертоносным жаром.

— Катон: Рюка но Дзюцу! (Стиль Огня: Техника Огненного Дракона!)

Он выпустил не одну огненную сферу. Он обрушил на нее шквал. Из его рта вырвалась череда огромных, ревущих голов дракона, состоящих из чистого обжигающего пламени. Каждая из них двигалась по воздуху по своей траектории, создавая скоординированную воздушную бомбардировку, призванную превратить всю поляну в адское пекло, из которого нет выхода.

Сакура закричала с края поляны, прикрывая лицо от волны жара. Киба и Шино напряглись, понимая, что выхода нет.

Хината не двинулась. Она не подняла щит. Не приготовилась уклоняться. Она просто посмотрела вверх на спускающиеся головы драконов, её светящиеся серебряные глаза были полны презрительного огня. Когда первый огненный зверь рванулся к ней, она сделала невозможное. Она открыла рот и вдохнула.

Маска Клинтара, которая была втянута, мгновенно вновь покрыла её лицо. Перед её безгубым зевом образовался мощный вихрь, и огромная огненная голова дракона была вырвана из воздуха, втянута в её тело не как атака, а как топливо. Огонь не обжигал её — он поглощался, ассимилировался, сырая тепловая энергия пожиралась ненасытной печью её симбиотического партнёра.

…Восхитительно, — мысль Венома прозвучала как низкое, удовлетворённое урчание. — Ничего не пропадает зря. Его энергия теперь наша энергия.

Одна за другой головы драконов втягивались внутрь, их яростный рёв затихал, растворяясь в невозможной пустоте её существа. Последний великий огненный дзюцу Саннина исчез в её горле, оставив лишь запах озона и вид совершенно ошеломлённого лица Орочимару.

— Ты… съела моё дзюцу, — выдохнул он, его лицо стало маской чистого, восторженного недоверия. Сам факт этого был откровением. — Ты великолепнее, чем я мог когда-либо мечтать!

Его научное любопытство мгновенно сменилось новой волной убийственного намерения.

— Но всё можно сломать!

Он сложил новую последовательность печатей.

— Футон: Дайтоппа! (Стихия ветра: Великий прорыв!)

Он выдохнул чудовищный ураганный поток ветра, который пронёсся через поляну не для прямой атаки, а чтобы разжечь пламя леса, загоревшегося от его предыдущей атаки. Деревья вокруг вспыхнули, превратившись в возвышающуюся, ревущую стену огня — адское пламя, смыкающееся вокруг неё со всех сторон.

Жар был невыносим, рёв огненной бури оглушал. Но Хината стояла в самом центре, как столп безмятежного, нерушимого спокойствия. Она начала вращаться.

— Хаккешо: Клинтар Кайтен!

Её абсолютная защита проявилась мгновенно. Идеальная, мерцающая сфера полупрозрачной белой чакры, поверхность которой была пронизана сетью движущихся, живых чёрных прожилок. Ревущая стена огня врезалась в неё. Пламя обвилось вокруг сферы, как бушующее море оранжевого и красного, разбиваясь о берега её абсолютной защиты — не в силах проникнуть внутрь, не в силах даже опалить невозможный барьер. Она была островом совершенного порядка в океане созданного хаоса.

Орочимару наблюдал, его змеиные глаза широко раскрылись от жадного восхищения. Её защита была идеальной. Ближний бой — разрушительным. Пора было изменить само поле боя.

Пока она вращалась, он ударил ладонями по земле.

— Дотон: Шиндзю Заншу но Дзюцу! (Стихия земли: Техника двойного подземного обезглавливания!)

Земля под вращающимся Кайтеном Хинаты размягчилась, превратилась в грязь, и пара твёрдых земляных рук вырвалась наружу, пытаясь схватить её за ноги и утянуть вниз, чтобы заживо похоронить.

Кайтен прекратился. В тот же миг, как её ноги коснулись земли, она почувствовала ловушку. Но прежде чем земляные руки успели сомкнуться вокруг её лодыжек, симбиот на её спине взорвался наружу — не щупальцами, а парой огромных кожистых, похожих на крылья летучей мыши. Одним мощным взмахом она взмыла в воздух, вырвавшись из хватки земли. Она зависла в шести метрах над поляной — чёрнокрытый ангел смерти, её светящиеся глаза смотрели вниз на Саннина с холодной, аналитической яростью.

— Ты не сбежишь от меня! — прорычал Орочимару, устремляясь вверх; его тело подбрасывали змеи, вырывающиеся из рукавов.

Хината встретила его подъём собственной атакой.

— Дзюкен-Хосенка!

Из её рта вырвался залп ослепительно белых огненных шаров, каждый не больше её кулака. Но это был не просто огонь. Они были наполнены разрушительной, точной чакрой Мягкого Кулака. Орочимару извернулся в воздухе, уклоняясь от большинства снарядов, но один задел его плечо. Это было не просто ожогом. Место удара онемело, чакра в его руке сбилась, словно сама система каналов была повреждена. Дальний удар по тенкецу. Он споткнулся в воздухе, его подъём замедлился, и он приземлился обратно на землю, глядя на неё уже с новым, опасным уважением.

Этому пора было положить конец. Он тратил чакру. Он тратил время. Орочимару собрал силу, и вокруг него закрутился видимый вихрь воздуха, а его жажда убийства достигла нового, ужасающего пика. Он закончит это сейчас. Одним-единственным, подавляющим выбросом чистой силы.

Но в воздухе Хината пришла к тому же выводу. Хватит реагировать. Хватит защищаться. Пора атаковать. Пора показать истинное искусство её нового существования.

Крылья удерживали её в воздухе. Из её рук, спины и ног вырвались дюжины толстых, мощных щупалец чёрного симбиота, хлещущих в воздухе, как разъярённые змеи. Это было не просто физическое оружие. Она направила в каждое из них свою чакру — сырую, трескучую природу молнии. Чёрные хлысты стали проводниками, каждый из них заискрился бурей яростной, ослепительно белой энергии Райтона.

Её Бьякуган вспыхнул, её зрение пронзило форму Орочимару, отображая не его тело, а сложную, сияющую сеть его чакральной системы.

— Хакке Райрюубэн! (Восемь триграмм: Кнут молниеносного дракона!) — её сдвоенный голос прогремел, как приговор.

Двенадцать щупалец, окутанных молнией, не ударили по нему напрямую. Они били по воздуху вокруг него, двигаясь с невозможной, хирургической точностью мастера Хьюга, направляемые совершенным зрением Бьякугана. Хлысты рассекали пространство, их кончики гремели, как гром, поражая не плоть, а конкретные, критические точки тенкецу его чакральной сети на расстоянии.

Орочимару вскрикнул — звук чистого, мучительного шока. Это было невозможно. Он почувствовал, как дюжина точек на его теле вспыхнула жгучей, парализующей болью, когда его чакральная система была яростно атакована, замкнута молниеносными, точечными ударами. Его поразили сразу двенадцать атак Мягкого Кулака — с расстояния в шесть метров.

Не успел он оправиться, как она ринулась вниз. Двенадцать хлыстов слились в одно массивное, копьевидное сверло из трескущей чёрной энергии, направленное прямо в его сердце. Это был смертельный удар.

И в тот самый момент движение на краю леса привлекло внимание Орочимару. Знакомая сигнатура чакры — скрытая, но несомненная. Анко. А за ней — слабые сигнатуры АНБУ. Их привлёк масштаб сражения. Он задержался слишком долго.

С последним отчаянным всплеском чакры Орочимару сложил руки.

— Футон: Дайтоппа!

Это уже не была изящная техника. Это был грубый, взрывной поток ветра — отчаянный, полный выброс силы, призванный оттолкнуть всё вокруг.

Молниеносное сверло Хинаты столкнулось с ураганом ветра. Две силы сошлись в ослепительном, оглушительном взрыве, разорвавшем поляну. Деревья вырывались с корнем, земля была выжжена дочиста, а ударная волна грома и ветра разошлась во все стороны, сбивая с ног всех на краю поляны.

Когда пыль осела, Орочимару исчез из точки удара. Он стоял более чем в пятидесяти метрах, его одежда была разорвана, тело дымилось, дыхание было тяжёлым от напряжения. Хината мягко приземлилась на изуродованную землю, её собственные запасы чакры буквально кричали от колоссального расхода. Битва закончилась ничьей.

Орочимару посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на бессознательное тело Саске, и на его губах появилась собственническая, торжествующая улыбка. Его остановили, но он не проиграл.

— Похоже, наше время подошло к концу, — прошипел он, его голос был напряжённым, но победным. Он взглянул на Саске, на проклятую печать, пульсирующую на его шее. — Я уже получил то, за чем пришёл.

Золотые глаза вновь резко устремились на Хинату, и в них горел ужасающий, одержимый голод.

— Но ты… ты, маленькая Хьюга… ты — приз на другой день. Мы ещё встретимся. И я обещаю тебе — я раскрою каждый из твоих восхитительных секретов.

Без лишнего слова его тело будто утратило плотность. Он растворился в земле, уходя в неё, как змея в грязь, оставив после себя лишь израненное поле боя и эхо своего леденящего обещания.

Бушующий ад в душе Хинаты утих, оставляя после себя тихий, опустошённый пейзаж поля битвы и призрачное эхо её собственной силы. Форма Клинтара, выполнив свою задачу, начала отступать. Это было не резкое исчезновение, а плавное, текучее возвращение — живая чёрная масса стекала с её конечностей и туловища, как чернила, впитывающиеся в бумагу, вновь поглощаясь её клетками. Последней исчезла маска, растворившись и открыв её бледное лицо; её дыхание было ровным, но глубоким, а сиреневые глаза всё ещё хранили слабое серебряное послесвечение умирающей звезды.

Она стояла ещё долго, молчаливый страж среди руин. Её первоочередной задачей были не измождённые товарищи, а оценка угрозы. Её Бьякуган вспыхнул, и взгляд пронзил глубины земли, следуя за слабым, нарушенным следом чакры Орочимару. Она отслеживала его на многие километры, наблюдая, как он удаляется со змеиной скоростью, пока, наконец, не рассеялся полностью, исчезнув даже для её поразительных чувств. Он ушёл. Пока.

Только тогда напряжение покинуло её плечи. Только тогда она повернулась.

Трое оставшихся в сознании шиноби — Киба, Шино и Сакура — смотрели на неё, их лица застыли в едином выражении благоговения, ужаса и полного, ломающе разум недоверия. Киба, живущий боем, смотрел на неё уже не как на товарища, а как на силу природы, которую невозможно постичь. Ревность и страх Сакуры исчезли без следа, сменившись глубокой, смиряющей благодарностью, почти доходящей до поклонения. Её спасла не наставница, не её драгоценный Саске-кун, а тихая девушка, на которую она всегда не обращала внимания. Шино стоял неподвижно, как статуя, но тревожное, почти беззвучное жужжание его кикайтю выдавало бурю аналитического хаоса в его разуме. Он только что стал свидетелем новой формы силы, новой категории шиноби — и всё его понимание мира требовало пересмотра.

Хината прошла мимо них, её взгляд был прикован к двум павшим юношам. Она опустилась между ними на колени, её движения были плавными и уверенными. Её рука — снова тонкая, человеческая — мягко коснулась лба Наруто. Он был холоден, его чакра полностью истощена, но состояние оставалось стабильным. Затем она повернулась к Саске. Её Бьякуган вновь вспыхнул, когда она изучала уродливую трёхтомоэ проклятую печать на его шее. Это была ядовитая, паразитическая чакра, глубоко вьющаяся внутри него, но пока она была в спящем состоянии. Его жизненная сила, хоть и слабая, оставалась устойчивой.

— Они живы, — сказала она, её голос снова был её собственным, но в нём появилась тихая, новая и уже постоянная властность. Она подняла взгляд на ошеломлённых товарищей. — Но мы не можем оставаться здесь. Мы слишком уязвимы.

Она приняла решение без колебаний, и её тон не оставлял места для споров.

— Мы не оставим их. Команда 8 будет защищать команду 7, пока они не придут в себя. Шино, Киба, помогите мне их перенести.

Они нашли укрытие глубоко среди изогнутых, выступающих корней одного из гигантских деревьев леса — естественную пещеру, тёмную, сухую и скрытую от посторонних глаз. Работая вместе, они осторожно перенесли бессознательные тела Наруто и Саске внутрь, аккуратно уложив их на мягкий слой мха. Сакура сразу принялась за дело, используя все свои знания первой помощи и делая всё возможное, чтобы стабилизировать их состояние.

Когда осознание серьёзности их положения окончательно пришло, последние остатки адреналина уступили место холодному, подкрадывающемуся страху. Киба, его лицо побледнело под клановыми отметинами, резко обернулся к Сакуре, его голос был низким, злым рычанием:

— Сакура. Кто, чёрт возьми, это был? Это не генин. Это даже не дзёнин. Что это вообще было?

Сакура вздрогнула, её руки дрожали, пока она продолжала работать.

— Он… он сначала был ниндзя из Деревни Травы, — прошептала она, её голос сорвался. — Но он… он снял своё лицо. Он…

Она тяжело сглотнула — само имя ощущалось, как яд на языке.

— Это был Орочимару. Один из легендарных Саннинов.

Имя повисло в воздухе маленькой пещеры, как нечто тяжёлое и удушающее. Киба отшатнулся, словно его ударили, его лицо стало пепельным. Жуки Шино вырвались из его воротника, взволнованным облаком закружившись вокруг. Орочимару. Имя, которое произносят только шёпотом, чудовище из самых тёмных легенд их деревни.

И тогда осознание настигло Хинату. Оно ударило с силой физического удара — запоздалая волна ужаса, от которой её колени ослабли. Она посмотрела на свои руки. Эти руки атаковали Саннина. Её тело выдержало его удары. Она сражалась с одним из самых могущественных и печально известных шиноби в мире — и свела бой к ничьей. И она даже не знала, кто он такой. Если бы она заколебалась, если бы оказалась хоть на секунду медленнее, если бы её сила хоть на мгновение дала слабину… она была бы мертва. Они все были бы мертвы. Холодный пот выступил на её коже — страх куда более глубокий, чем тот, что она испытывала во время самой битвы.

Она снова опустилась на колени рядом с Наруто и Саске, её руки зависли над ними, а собственные переживания на мгновение отошли на второй план перед долгом перед товарищами. Она закрыла глаза, активируя Бьякуган, сосредотачивая чувства наружу — молчаливый страж на посту. Она просканировала ближайшую территорию, затем расширила обзор, прочёсывая тёмный, давящий лес вокруг в поисках любой угрозы. И тогда она их увидела.

Три сигнатуры чакры. Они двигались через лес уверенно и целенаправленно. Они не блуждали. Они не охотились. Их путь был прямой и неизменный — траектория, которая пересечётся с их позицией менее чем через десять минут. Это была команда Звука.

Кровь в её жилах похолодела. Это не совпадение. Это зачистка. Орочимару послал своих пешек закончить дело, забрать отмеченную им добычу — Учиху.

Глаза Хинаты резко распахнулись, серебряное свечение в них стало холодным, как лёд. Страх исчез, сожжённый вспышкой холодной, расчётливой ярости. Она встала — быстро и решительно.

— У нас гости, — объявила она тихим, опасным голосом, мгновенно приковав к себе внимание всех в пещере. — Их трое. Ниндзя Звука с экзамена. Они идут прямо к нам. Их послал Орочимару.

Киба вскочил на ноги, забыв об усталости; его лицо стало жёстким.

— Они идут добить нас.

— У них не получится, — спокойно сказал Шино, его насекомые закружились вокруг него защитным облаком.

— Нет, — произнесла Хината, и её голос стал низким, вибрирующим рычанием — сдвоенная гармония её воли и Венома вернулась с новой силой. — Не получится. Потому что мы не будем ждать, пока они придут.

Она повернула голову, её светящиеся глаза устремились вглубь леса.

— Мы встретим их сами. И застанем врасплох.

Медленная, хищная улыбка коснулась её губ — пугающе прекрасное зрелище.

…Шумные, — голос Венома эхом отозвался в её сознании, как симфония чистой, радостной и глубоко личной ярости. — Маленькие питомцы змея. Те, кто посмел ранить нас своими раздражающими вибрациями. Хорошо. Это не битва. Это уничтожение вредителей. И мы насладимся их тишиной. Навсегда.

Глава 13: Тень Змея

Пол леса под их летящими ногами была размытым пятном из гниющих листьев и узловатых корней. Разговоров не было, совещаний не было. Существовала лишь одна цель — единственная, навязчивая, которую Хината внушила им своей холодной, тихой яростью. Они больше не были осторожной командой генинов. Они стали стаей хищников на охоте, а Хината была вожаком, её невозможная скорость задавала темп, который Киба и Шино едва успевали поддерживать, их лёгкие горели, мышцы протестовали с каждым шагом.

Сознание Хинаты было бурей холодной, тактической ярости. Психический отголосок звуковой атаки всё ещё резонировал в ней, слабая, сводящая с ума вибрация, подпитывающая огонь их с Веномом общей ярости. Её Бьякуган был беспощадным, пронзительным лучом, прорезающим густой лес, сфокусированным на трёх отступающих сигнатурах чакры ниндзя Звука.

…Их скорость слишком медленная. Слишком самонадеянные, — мысли Венома были потоком холодных аналитических данных с налётом жажды убийства. …Они думают, что змей с ними разобрался. Они ведут нас прямо к месту своей засады. Как… удобно.

С помощью улучшенного зрения Хината рассматривала свою добычу с километров. Лидер, закутанный в повязки, был источником опасности. Она заметила странный, громоздкий наплечный браслет на его правой руке, с поверхностью, усеянной маленькими, точно просверленными отверстиями. Это не броня — это оружие, резонаторная камера, предназначенная для усиления и фокусировки звука в ударную, невидимую силу. Второй, мальчик с самодовольной ухмылкой на лице, имел более странное приспособление. Два больших, тёмных сопла были встроены в ладони, странные вентиляционные отверстия, пульсирующие слабой хаотической чакрой. Стиль Ветра, она поняла мгновенно. Он использовал сопла для направленных потоков воздуха. Третья — девушка с длинными тёмными волосами, её основная угроза — сенбон, всегда находящиеся в пределах досягаемости. Они были командой дальнего боя, созданной для дезорганизации и убийства на расстоянии.

— Они замедляются, — голос Хинаты, резонирующий в воздухе, прорезал шум их панического движения по лесу. — Они нашли поляну. Готовят ловушку.

— Пусть, — прорычал Киба между прерывистыми вдохами, на лице игриво-дикий оскал. — Мы сами встретим их прямо в лицо.

— Согласен, — спокойно сказал Шино, его дыхание удивительно ровное. — Их самоуверенность — тактическая ошибка, которую мы должны использовать.

Они замедлились, приближаясь, движения стали тихими, плавными, растворяясь в глубоких тенях древних деревьев. Хината подняла руку, и они замерли, как идеально скоординированная единица. Сквозь густую занавеску папоротников она видела их. Три ниндзя Звука расставляли себя в классическую треугольную засаду, спинами к густой, непроходимой стене колючих лоз.

— Киба, — прошептала Хината, её голос ощущался скорее, чем слышался. — Ты будешь призраком. Обойди их левый фланг. Не вступай в бой. Твоя роль — сдерживание. Никто не покидает поляну.

— Шино, — продолжила она, поворачивая светящиеся глаза к нему. — Девушка — твоя цель. Её сенбон угрожают нашей манёвренности. Как только я двинусь, ты нейтрализуешь её. Полностью.

Шино коротко кивнул, тысяча его кикайтю уже бесшумно ползла из рукавов и растворялась в подлеске.

— А я? — спросила она сама у себя, медленно коснувшись губы хищной улыбкой, которую никто другой не мог увидеть. — Я разнесу их игрушки.

Сигнала не было. Отсчёта не было. Была лишь атака.

В один миг поляна была тихой, кроме самодовольного бормотания команды Звука. В следующий — из тьмы напротив них вырвалась тень с невероятной скоростью. Это была Хината. Она неслась, чёрно-лиловое пятно, которое преодолело пятнадцать метров между ними за меньшее время, чем нужно, чтобы сделать вдох.

Голова забинтованного шиноби резко поднялась, глаза расширились от чистого ужаса за маской. У него не было времени прицелиться, не было времени даже активировать оружие. Она уже была на нём.

СЕЙЧАС!

Симбионт вырвался из неё. Её правая рука, от плеча и ниже, мгновенно оказалась в плотной, зазубренной броне из чёрной кости Клинтар. Это был биологический таран, чудовищный инструмент чистого, сосредоточенного разрушения. Она размахнула всей рукой как дубиной.

Раздался влажный, отвратительный, окончательный ХРУСТ.

Её бронированная предплечье врезалось в устройство для усиления звука. Металл смялся как бумага, сложные механизмы внутри разлетелись на тысячу бесполезных осколков. Но сила на этом не остановилась. Она передалась напрямую в руку Звукового шиноби, ломая его лучевую кость, локтевую кость и плечевую кость одним катастрофическим ударом.

С его горла вырвался raw, хриплый крик чистой агонии — звук, который для извращённых ощущений Венома был настоящей удовлетворяющей тишиной. Прежде чем он успел упасть, прежде чем мозг успел полностью осознать разрушение его руки, другая рука Хинаты, теперь с пятью острыми как бритва чёрными когтями, выстрелила и ударила его в грудь. Не чтобы убить — чтобы парализовать. Разряд её чётко направленной чакры, насыщенной молнией, через когти послал всю его нервную систему в катастрофический сбой. Его глаза закатились, и он рухнул в кучку, тело дергалось, оружие и воля к сопротивлению были полностью сломаны.

Одновременно два других Звуковых шиноби были нейтрализованы с жестокой, бесшумной эффективностью. Девушка с длинными волосами только собралась достать сенбон, когда с земли вырвалось плотное чёрное облако насекомых кикайчу, полностью её окружив. Она издала один, приглушённый визг, прежде чем опустилась на колени, её чакра и сознание исчезли в пустоте.

Парень с закованными руками, Заку, развернулся, ладони направлены вперёд, готовый выпустить поток ветра. У него не было шанса. Рычащий, дикий вихрь коричневой шерсти и белых клыков вырвался из папоротников рядом с ним. Киба, движимый чистым боевым азартом, врезался в него, когти вонзились в плечи парня, прижимая его к земле, а Акамару крепко, но безопасно схватил его за запястье, однозначно заявив о своём превосходстве.

Засада закончилась. От начала до конца прошло меньше трёх секунд.

Хината стояла над дергающейся, без сознания формой забинтованного шиноби, дыхание ровное, боевой облик постепенно исчезал. Киба поднял пленника на ноги, крепко удерживая его. Насекомые Шино вернулись к нему, оставляя без сознания девушку лежать в грязи. Победа была абсолютной.

— Свяжите их, — приказала Хината, её голос вернулся к привычному, властному тону. — Всех. Заберите свитки и оружие. Они больше не участники экзамена.

Никто не возражал. Они работали с мрачной эффективностью, надёжно привязывая трёх Звуковых шиноби к дереву ниндзя-проволокой. Шино методично обыскал их сумки.

— Как я и предполагал, — сказал он, поднимая свиток. — У них есть свиток Небес.

— Отлично, — пробурчал Киба, последний раз презрительно толкнув парня, которого держал, к дереву. — Теперь у нас два. Один оставить себе, один, может, обменять.

Хината проигнорировала его. Её долг перед товарищами, её защитная ярость были удовлетворены. Холодная, аналитическая часть её разума, синтез обучения Хьюга и хищнической логики Венома, брала верх. Она повернулась, взгляд устремился обратно в сторону временного лагеря. Её Бьякуган вспыхнул — теперь инструмент, а не оружие. Она сосредоточилась, её зрение пронизывало мили тёмного, гнетущего леса.

И кровь в жилах похолодела.

Два чакровых сигнала в скрытой пещере больше не были стабильными. Чакра Наруто всё ещё была мерцающим, измотанным пламенем. Но Саске… Саске был кошмаром. Грязная, фиолетовая энергия клейма больше не дремала. Она проснулась. Это был вихрь хаотической, злобной силы, активно и яростно поглощающий собственную бледно-голубую чакру Саске. А над ними стояла Сакура, её чакра билась, как сердцебиение испуганного колибри.

Но именно аура вокруг Саске заставила Венома отшатнуться в её сознании. Это было физическое воплощение злобы, покров из чёрных, трещащих нитей чистого убийственного намерения, обвивавших его тело.

— Нет… — прошептала Хината, холодный и острый страх пронзил её насквозь.

Не сказав ни слова ошеломлённым товарищам, она развернулась на пятке и рванула в бег, чёрно-лавандовый след рвался сквозь лес, мчась обратно к опасности, гораздо большей, чем любой Саннин. Змей исчез, но яд он оставил после себя.

Бег обратно к пещере был словно безмолвная, отчаянная молитва, сливающаяся с ритмом гулких шагов. Мир Хинаты сузился до одной, пронзающей цели: заражённой, кричащей чакры её товарища. Лес вокруг был зелёно-коричневым размытием, воздух создавал сопротивление её невероятной скорости. Она не чувствовала ветки, хлеставшие по рукам, или камни, сдвигающиеся под ногами. Был только пункт назначения и ужасная мысль, что она может опоздать.

Она вырвалась на поляну и резко остановилась у входа в корявую корневую пещеру, её прибытие было лишь шёпотом смещённого воздуха. То, что она увидела внутри, было настоящим кошмаром. Наруто лежал неподвижно, бледный и молчаливый, словно эхо его обычной энергичной сущности. Сакура прижалась к дальней стене, её лицо было маской ужаса, залитой слезами, тело замерло в позе абсолютного, безнадёжного поражения.

А над ними стояло чудовище, которое когда-то было Саске Учиха.

Он больше не был тем мальчиком, которого она знала. Больной, серый оттенок лишил кожу всякого цвета, а злые, чёрные, словно пламя, метки извивались по левой стороне его тела, пульсируя слабым фиолетовым светом, который, казалось, высасывал мрак из воздуха. Все они исходили из уродливого три-томое клейма на шее, центра его порчи. Его глаза… его глаза были бездной безумия, алый Шаринган пылал дикой, нечеловеческой яростью, две томое вращались с хаотической, голодной скоростью. Воздух вокруг потрескивал от зловонной, рваной чакры, запах амбиций и ненависти был настолько густым, что она могла его почувствовать на вкус.

— С-Саске-кун… — пробормотала Сакура, её голос был сломленным, дрожащим шёпотом. — Пожалуйста… остановись… это не ты…

Существо повернуло голову, движения были резкими и неестественными. Глухой, хриплый рык раздался из груди. — Это больше, чем я, — прорычало оно, голос — искажённое, рваное эхо самого Саске, с шипящим тоном, пугающе знакомым. — Эта сила… это всё… а жалкая девчонка… она стоит на моём пути. Его пылающие красные глаза, лишённые всякого разума, обрушились на Хинату.

Хината встретила его взгляд, и сердце, которое должно было биться в страхе, обрело медленный, холодный, мощный ритм. Вид его, сломанного и изуродованного, не внушал ужас. Он вызывал глубокий, праведный гнев. Это было нарушение баланса. Порча. Осквернение.

— Яд змеи укоренился, — прорычал в голове Веном, полный чистого, клинического отвращения. — Это не настоящая симбиоз. Это грубая, паразитарная инфекция. Она сжигает хозяина ради топлива. Неэффективный, хаотичный механизм. Она оскорбляет наше чувство порядка. Мы должны её удалить.

— Саске-кун, — голос Хинаты был спокойной, устойчивой якорной точкой в шторме его безумия, с лёгким двойным резонансом, звучащим абсолютно властно. — Это не твоя сила. Это клетка. Позволь мне помочь тебе вырваться.

Единственный ответ — рёв чистой, неразбавленной ярости. Он ринулся.

Его скорость была ужасающей, размытым движением, которое обычный генин просто не смог бы отследить. Но для усиленных чувств Хинаты это был телеграфируемый, неловкий бросок. Она уклонилась в сторону, его рука рассекла пустоту там, где она была. Он пролетел мимо, его испорченный Шаринган не успевал за скоростью, которую не предсказывало его глазное дзюцу. Он завернул, нога выметалась в яростной дуге, но она уже двигалась, плавно отступая назад, ноги едва касались земли.

— Не двигайся и дай себя убить! — взвизгнул он, и эти слова прозвучали как отчаянное, паническое требование разума, теряющего хватку реальности.

Он отскочил назад, его руки стремительно провели знакомую серию жестов. «Катан: Гокакю но Дзюцу!» (Стиль огня: Техника Великого Огненного Шара!)

Он вдохнул, но огонь, вырвавшийся из его легких, был не чистым, оранжевым пламенем Учихи. Это был чудовищный, закручивающийся шар черного и фиолетового огня, сфера чистой, зловещей энергии, которая визжала, когда летела, отравляя воздух, через который проходила.

Хината не дрогнула. Она не создала Кайтен. Она просто подняла правую руку. Симбиот потек, мгновенно формируя массивный, плотный, черный щит, его поверхность гладкая и бесформенная, как обсидиан. Испорченный огненный шар ударил по нему. Не было взрыва. Не было ревущего удара. Фиолетовые пламя просто... исчезло. Оно было поглощено, съедено щитом, тихий, голодный шипящий звук — единственный звук. Зловещая, хаотичная чакра в пламени была нейтрализована, поглощена, превращена в ничто.

…Вкусит пепел и амбиции, пренебрежительно прокомментировал Веном. …Плохой урожай. Были и получше.

Саске пристально смотрел, его безумные глаза широко раскрыты от неверия. Его последняя техника, усиленная проклятием, была поглощена, как если бы это было всего лишь мимо проходящее угощение. Неудача, казалось, замкнула его ярость, превратив ее в сосредоточенную, убийственную ярость. Его Шаринган закрутился, его томоэ зафиксировались на ее форме. Теперь он видел ее как систему, поток чакры, серию движений, которые мог предсказать.

Он снова ринулся на нее, но теперь он был не просто берсерком. Он был искаженным Учихой. Его движения были бурей точных, смертельных ударов, его Шаринган предсказывал ее уклонения на долю секунды раньше, чем она их совершала, заставляя ее переходить в оборону. Удар ногой здесь, удар кулаком там, каждый удар нанесен с жестокой, бесстрастной эффективностью.

Но он предсказывал движения человека. Он не предсказывал движения симбиота.

Он сделал ложное движение влево, его Шаринган увидел путь, по которому она уворачивается вправо. Он полностью нанёс удару вправо, его кулак был направлен на ее голову. Но вместо того чтобы увернуться, Хината просто осталась на месте. Из ее спины вырвался толстый щупальце черной биомассы, живое, разумное третье оружие, которое встретило его кулак с твердым, оглушающим ударом, останавливая его атаку на месте.

Его глаза расширились от шока при виде невозможной защиты. Это было открытие, которого она ждала.

Ее Бьякуган вспыхнул, ее зрение прорезало вихрь, хаотичную массу его чакры, игнорируя помехи проклятого знака, чтобы найти его источник. Она увидела это. Три томоэ на его шее были связаны, психическая пиявка с тремя зубчатыми пастями, которая закачивала зловещую, паразитную волю Орочимару прямо в его чакровую сеть. Это было сердце болезни. Это была цель.

Пока ее щупальце все еще удерживало его кулак, ее левая рука, теперь светившаяся мягким, чистым, серебристо-голубым светом, выстрелила вперед. Это была мягкая, открытая ладонь, каждый палец идеально выровнен.

«Хаккэ Сэйсин Шьё!» — ее двойной голос звучал командно, твердое и ясное заявление намерений.

Ее светящаяся ладонь ударила точно по проклятому знаку. Это был впрыск чистой, упорядоченной энергии. Ее собственная чакра, гармонизированная дисциплиной Хьюги и фильтрованная через уравновешивающую природу ее партнера Клинтара, влилась в хаотичный, паразитический печать. Это было как противоядие. Сброс системы.

Саске закричал — дикий, мучительный крик, не от ярости, а от чистого, невыносимого облегчения. Черные, огнеподобные отметины на его теле судорожно извивались. На мгновение они вспыхнули ярким фиолетовым светом, борясь с чистой энергией, которая их заливала. Затем, с последним дрожащим вздохом, они отступили, стекли с его кожи, свернулись в себя, вернувшись в знак с тремя томоэ на шее, словно испуганная змея, скользящая обратно в свою нору.

Злое фиолетовое сияние вокруг него исчезло. Безумный, хаотичный свет в его глазах угас. Шаринган замер и погас, сменившись его обычными черными радужками, которые на долю секунды широко раскрылись от замешательства, прежде чем он отвернулся. Последние силы покинули его, и он рухнул, наклонившись вперед в ожидания руки Хинаты.

Она держала его, выражение лица мягкое, ярость в глазах сменилась глубокой, усталой грустью. Симбионт на ее теле отступил, растворившись обратно в кожу, оставив ее стоящей в простой боевой форме, держащей без сознания мальчика, которого она только что спасла от самого себя.

— Саске-кун! — сдавленный всхлип Сакуры разорвал тишину. Она бросилась вперед, забыв о страхе, и обвила его руками, слезы облегчения впитывались в его рубашку. — Ты в порядке… ты в порядке…

В этот момент в пещеру наконец ворвались Киба и Шино, с оружием наготове, готовые к бою. Они резко остановились, их глаза охватили сцену: Наруто все еще без сознания, Саске — бледный и слабый в объятиях Хинаты, Сакура рыдает с облегчением, а Хината стоит над всеми, тихий и сильный страж, лицо которого изрезано глубокой и усталой печалью. Битва была окончена, но цена еще считалась.

Низкий, гортанный стон вырвался из уст Саске, звук, прорезающий напряженную тишину маленькой пещеры. Его веки дрогнули, затем открылись, черные радужки были мутными и расфокусированными, пытаясь осмыслить мир. Первое, что он увидел, — бледное, спокойное лицо Хинаты над ним, светящиеся лиловые глаза наполнены глубокой усталой печалью. Его разум, все еще окутанный фантомной яростью проклятого знака, не мог это осознать. Скромная девочка… держит его? Затем его взгляд сместился, и он увидел лицо Сакуры, заплаканное и обеспокоенное, рядом с ней. Реальность, фрагментированная и острая, начала медленно возвращаться.

— Позаботься о нем, — сказала Хината, теперь уже своим голосом, мягким и устойчивым. С нежностью, которая скрывала ее огромную силу, она осторожно переложила вес Саске из своих рук в руки Сакуры, которая приняла его с отчаянным, облегчением полным всхлипом.

— Саске-кун, ты в порядке! — воскликнула Сакура, сжимая его, словно хрупкую и драгоценную вещь.

В этот момент Киба и Шино подошли, оружие наготове, лица серьезные. Они резко остановились, осматривая сцену: без сознания Наруто, теперь уже приходящий в себя Саске в объятиях рыдающей Сакуры, и Хината, стоящая над ними как тихий, мощный страж.

— Он проснулся? — выдохнул Киба, облегчение отразилось на его лице.

— Немедственное паразитическое влияние подавлено, — отметил Шино, его насекомые успокоились в низкий, ровный гул. — Однако корень порчи остается.

— Ух… голова… — новый, сонный и знакомый голос присоединился к тихой группе. — Мы победили? Что случилось с той дамой-змеей?

Все головы резко повернулись в другую сторону пещеры. Наруто садился, потирая голову, голубые глаза моргали сонно, пытаясь собрать разбитые фрагменты памяти. Он увидел Саске, пришедшего в сознание, в руках Сакуры, и на его лице расцвела широкая, сияющая улыбка.

— Саске! Ты в порядке! — закричал он, голос все еще хриплый. Затем его взгляд упал на Хинату, стоящую крепко и целую, и облегчение, чистая, непреодолимая радость от того, что его товарищи живы и в безопасности, стало для него почти осязаемой силой. — И Хината! Ты здесь! Ты в безопасности!

Для Хинаты вид его — бодрствующего, говорящего, ухмыляющегося — стал финальным, решающим снятием напряжения, которое скручивало её душу с того самого мгновения, когда она почувствовала, как его чакра пронзительно закричала сквозь лес. Холодная, аналитическая ярость Хранительницы Равновесия, изнурённая скорбь воина, застенчивая нерешительность девушки — всё это слилось в едином, всепоглощающем, эмоциональном сверхновом взрыве. Логика исчезла. Стеснение улетучилось. Осталась только одна-единственная, отчаянная и полная радости потребность.

Он в безопасности.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, прежде чем она сама осознала, что делает, она двинулась. Она преодолела разделяющее их расстояние одним стремительным, взрывным прыжком.

— Наруто-кун!

Это имя прозвучало как крик чистого, ничем не омрачённого облегчения. Она врезалась в него, её руки обвили его плечи в объятиях такой яростной, собственнической силы, что он оторвался от земли. Он издал удивлённое «Уф!», когда его лицо погрузилось прямо в глубокую, мягкую и невероятно тёплую ложбину между её грудями.

Для Наруто мир растворился в сенсорной перегрузке блаженного, пугающего удушья. Его зрение померкло, сменившись мягкой тёмной тканью её боевой рубашки. Вся его голова оказалась в плену подушкообразной нежности, которая была одновременно огромной и неподатливой. Воздух вытеснили из лёгких, сменившись ароматом, присущим только ей — смесью чистого мыла, лесной земли и едва уловимого, сладкого, пьянящего запаха шоколада и ванили. Он тонул. Он тонул в тёплом, мягком, благоухающем раю, и его мозг, лишённый кислорода и перегруженный ощущениями, просто отключился. Он слышал, как её сердце колотится прямо у его уха — мощный, ровный ритм, а глубокое, раскатистое, довольное мурлыканье вибрировало сквозь её грудь и проникало прямо в его череп. Всё, на что он был способен — это серия приглушённых, блаженных, панических писков.

— М-м-м-ф-ф-а-а…!

…Превосходная демонстрация стайной связи и утверждения доминирования, — довольно промурлыкал Веном у неё в сознании, наслаждаясь моментом. …Самец полностью обездвижен, его чувства перегружены. Его учащённое сердцебиение указывает на успешную передачу нашего эмоционального состояния. Теперь он знает своё место. Он наш.

Именно ощущение того, как тело Наруто обмякло в её руках, наконец развеяло её эмоциональный туман. Её глаза, до этого зажмуренные в момент чистой радости, широко распахнулись. Она посмотрела вниз, на его светловолосую, колючую макушку, уютно устроившуюся глубоко в её декольте. А затем она подняла взгляд.

Все смотрели. У Сакуры отвисла челюсть, слёзы забылись. Челюсть Кибы опустилась так низко, что, казалось, почти коснулась пола, а глаза расширились от чистого, ничем не прикрытого шока. Шино стоял, как статуя, но один из его жуков кикайчу заполз на линзу его очков, будто ему нужно было рассмотреть это беспрецедентное поведенческое явление поближе. Даже Саске, всё ещё ошеломлённый, смотрел с выражением глубокого, растерянного недоверия.

Социальный ужас момента был словно физический удар. Хината вскрикнула — высокий, испуганный звук, совершенно в её стиле — и мгновенно отпустила Наруто, словно он был раскалённым. Он мягко упал на пол, его тело обмякло, на лице расплылась глуповатая, блаженная улыбка, пока он жадно хватал воздух.

— Я-я-я ТАК И-ИЗВИНИ, Н-НАРУТО-КУН! — запинаясь, выдавила она, её лицо стало таким алым, будто само излучало свет в полумраке пещеры. Она отпрянула назад, беспомощно размахивая руками. — Я-я просто б-была так… так рада, что ты… что ты не… я н-не хотела… з-задушить тебя!

Она спрятала пылающее лицо в ладонях, желая провалиться сквозь землю.

Наруто, сделав ещё несколько судорожных вдохов, поднялся, его лицо тоже покраснело, а взгляд оставался слегка расфокусированным.

— Ого… — выдохнул он с мечтательной улыбкой. Он потряс головой, пытаясь прийти в себя. — Что… что это сейчас было?

— Ты, — голос Саске был сухим и хриплым, но в нём звучала явная, недоверчивая ирония, — получил объятия.

Они шестером сидели в напряжённом, неловком круге. Первый шок прошёл, уступив место мрачной реальности их положения. Сакура быстро объяснила Наруто про Орочимару, Проклятую печать и невозможное, пугающее вмешательство Хинаты.

— Значит… этот змеиный урод сделал это с тобой, Саске? — тихо и опасно сказал Наруто, глядя на злую метку на шее товарища.

Саске лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от пола — его гордость была болезненной, открытой раной.

— А ты, Хината, — Наруто повернулся к ней, в его лице смешались восхищение и недоумение, — ты сражалась с ним? С саннином? Одна?

— Мы… мы сражались с ним, — тихо поправила Хината, её румянец стал мягче. — Я была не одна.

— Их свитки, — сказал Шино, доставая два свитка из своего плаща. — У команды Дождя был свиток Земли. У команды Звука — свиток Неба. Наш — тоже Небо. Сейчас у нас два Неба и один Земли.

Сакура резко подняла голову, в её глазах мелькнула надежда.

— Подождите, я… у меня всё ещё есть наш! — она торопливо достала свиток команды 7. Свиток Земли. — Но… у нас нет Неба.

Тяжёлая тишина повисла в пещере. Они выжили, но команда 7 всё ещё не выполнила задание.

— Это не проблема, — спокойно сказала Хината. Она повернулась к Кибе. — Киба. Отдай им наш лишний свиток Неба.

Киба моргнул, затем нахмурился.

— Что? Ни за что! Мы их заработали! Это два свитка, которые могли бы… ну, не знаю, пригодиться! Для хвастовства! Или про запас!

Хината не повысила голос. Ей это было не нужно. Она просто повернула голову и посмотрела на него ровным, спокойным взглядом своих светящихся сиреневых глаз. Это не был сердитый взгляд. Это был взгляд тихой, абсолютной, непреклонной власти. Взгляд лидера.

Киба выдержал его всего мгновение — и сдался.

— Л-ладно, — проворчал он, отводя глаза. Он вытащил свиток Неба команды Звука и бросил его Сакуре. — Всё равно он нам не нужен.

Сакура поймала свиток, широко раскрыв глаза. Она посмотрела на него, затем на Хинату — в её взгляде была глубокая, искренняя благодарность.

— Хината… Киба… Шино… спасибо, — сказала она дрожащим голосом. — Спасибо вам всем.

— Да! Вы лучшие! — радостно воскликнул Наруто, снова широко улыбаясь. — Видите? Две команды — это гораздо круче, чем одна!

Но едва хрупкое чувство товарищества начало устанавливаться, по пещере прокатилось низкое, чудовищное урчание. Глухой, требовательный звук заставил всех вздрогнуть. Они обернулись к источнику.

Это был живот Хинаты.

Её лицо за долю секунды сменило бледно-розовый оттенок на насыщенно-багровый. Чрезмерное напряжение — бой с саннином и двумя командами, множественные полные трансформации — создало такой энергетический дефицит, что он теперь заявил о себе с грацией разъярённого носорога.

…Резервы носителя на критическом уровне, — голос Венома прозвучал в её сознании холодным, требовательным шипением. — …Необходима биомасса. Белки. Жиры. Сахара. Если не восполнить запасы в течение следующего часа, произойдёт системный отказ. Мы должны охотиться. Сейчас.

— Хех… похоже, кто-то проголодался, — усмехнулся Наруто, пытаясь разрядить неловкую атмосферу.

— Я… я могу пойти и найти нам еды, — предложила Хината, благодарная за любой повод выбраться из пещеры и сбежать от собственного смущения.

— Хорошая идея, — кивнула Сакура. — Остальным стоит обустроить здесь нормальный лагерь. Укрепить вход, расставить ловушки. Нам нужно отдохнуть.

— Мы с Шино вымотались, — признал Киба, сползая по стене. — Поможем тебе и Саске с лагерем.

— Ни за что! — заявил Наруто, вскакивая на ноги. — Я не позволю тебе идти туда одной, Хината! Кто знает, какие ещё жуткие змеиные типы там ползают! К тому же, — он выпятил грудь и широко ухмыльнулся, — кто-то должен помочь тебе таскать всех тех гигантских людоедских медведей, которых ты наверняка поймаешь! Я иду с тобой!

Лес Смерти был живым, дышащим существом, и когда Хината и Наруто углубились в его тенистые недра, казалось, он наблюдает за ними миллионом невидимых глаз. Воздух был густым, влажным коктейлем разложения и бурной, опасной жизни. Наруто двигался напряжённо, словно сжатая пружина; его рука не отходила далеко от сумки с кунаями, а голубые глаза постоянно сканировали давящую темноту. Но для Хинаты лес не был источником страха. Это была карта. Охотничьи угодья.

— Ну… э-э… есть идеи, где искать этих гигантских людоедских медведей? — прошептал Наруто, хотя его «шёпот» всё равно звучал слишком громко в удушающей тишине.

Хината не ответила сразу. Она двигалась с медленной, выверенной грацией, слегка наклонив голову, будто прислушивалась к тайной мелодии, слышимой только ей. Её чувства были словно сеть, раскинутая в океане леса. Бьякуган прорезал завесу деревьев и теней, картографируя местность на многие мили вокруг. Но настоящую охоту вёл Веном. Симбиот ощущал феромоны в воздухе, улавливал слабые вибрации тяжёлых шагов через почву и анализировал сложную ткань звуков, составляющих мрачную симфонию леса.

…К северо-западу, — голос Венома был холодным и точным потоком данных в её сознании. — …Два километра. Сигнатура стада. Крупные млекопитающие. Высокая температура тела, значительная мышечная масса. Запах щетины, земли и агрессии. Свинообразные. Оптимальное содержание белка и жира. Это наша добыча.

— Сюда, — мягко сказала Хината, её голос звучал как тихий приказ. Она изменила направление, не сбавляя шага, и Наруто поспешил за ней.

Они двигались тихо и смертоносно. По мере приближения даже менее развитые чувства Наруто начали улавливать признаки. Земля была изрыта массивными раздвоенными копытами. Огромные полосы коры были содраны со старых деревьев — следы прохода гигантских, покрытых щетиной тел. И запах… резкий, мускусный запах дикого зверя и сырой земли.

Они взобрались на небольшой, покрытый мхом гребень и заглянули вниз, в неглубокую впадину. То, что они увидели, заставило бы любого обычного генина в ужасе бежать. Внизу находилась стая из как минимум дюжины гигантских кабанов, каждый размером с небольшую повозку, их шкуры покрыты густой, жёсткой тёмной щетиной, глаза маленькие, красные и полные грубой, звериной сообразительности. Огромные желтоватые клыки, длиной почти как короткие мечи, торчали из их мощных челюстей, пока они рылись в мягкой земле, их хрюканье эхом разносилось по поляне.

Наруто сглотнул, широко раскрыв глаза.

— Ого… они… огромные.

Медленная, хищная улыбка коснулась губ Хинаты.

…Великолепно, — промурлыкал Веном с чистым, голодным восторгом. — …Достаточно биомассы, чтобы восполнить наши запасы и прокормить всю стаю на несколько дней. Охота начинается.

— Та, что в центре — матриарх, — прошептала Хината, её Бьякуган анализировал социальную структуру стада. — Остальные следуют за ней. Она — главная цель.

Она повернулась к Наруто, её сиреневые глаза холодно блеснули.

— Наруто-кун. Мне нужна отвлекающая атака. Большая. Перетяни их внимание на восток.

Лицо Наруто расплылось в широкой, хищной ухмылке.

— Большая отвлекаловка? Легко! — его руки сложились в знакомую печать. — Техника множественного теневого клонирования!

Поляна взорвалась оранжевым хаосом. Пятьдесят клонов Наруто появились на противоположной стороне впадины и с единым, идиотским боевым криком:

— ЭЙ, СВИНЫЕ МОРДЫ! СЮДА! — ринулись вперёд.

Стадо отреагировало мгновенно — яростной, инстинктивной агрессией. Матриарх издала оглушительный визг и бросилась в атаку, а за ней — вся орда, грохочущая лавина мышц и клыков, полностью сосредоточенная на море оранжевых раздражителей.

Это был шанс, которого ждала Хината.

Пока стадо было отвлечено, она двинулась. Она скользнула вниз по склону, словно тихая лавандовая тень. Матриарх, сметая дюжины клонов Наруто, исчезающих в облаках дыма, была воплощением чистого, неудержимого разгона.

И Хината встретила этот натиск лицом к лицу.

Она качнулась в сторону в последнее возможное мгновение, и её рука, теперь покрытая гладкой чёрной перчаткой, метнулась вперёд. Это был удар Мягкого Кулака, нанесённый с хирургической точностью в крупное нервное сплетение сразу за ухом огромного вепря.

Яростная атака зверя захлебнулась. Его ноги подкосились. Из горла вырвался сбитый с толку, полный боли хрип, когда вся его нервная система на мгновение оказалась нарушена. Он всё ещё был жив, всё ещё опасен, но его инерция была сломлена. А для Хинаты этого было достаточно.

Она запрыгнула на широкую, щетинистую спину зверя, её движения были плавными и уверенными. Симбиот на её другой руке растёкся и затвердел, образовав не лезвие, а единый, смертоносный трёхфутовый шип из затвердевшей чёрной клинтарской кости. Без единого звука, без малейшего колебания она обрушила его вниз, вонзив шип сквозь толстый череп вепря прямо в его мозг.

Огромный зверь испустил последний, судорожный вздох и рухнул, его смерть была мгновенной и абсолютной. Оставшиеся клоны Наруто, выполнив свою задачу, исчезли. Остальная часть стаи, увидев гибель своей матриарха, с визгом заметалась в панике и замешательстве, их атака захлебнулась, и они рассредоточились в лесу.

На поляне внезапно, оглушительно тихо стало, если не слышно было тяжёлого дыхания настоящего Наруто, который подбежал ближе, его глаза широко распахнулись от изумления. «Ничего себе… Хината… это было… это было…»

— Эффективно, — закончила она за него, вытаскивая свой костяной шип из мёртвого вепря с отвратительным чавкающим звуком — оружие растворилось обратно в её руке. — Остальные мелкие. Нам нужно добыть ещё как минимум четыре.

Следующие несколько минут были жестокой, систематической демонстрацией командной работы. Клоны Наруто дразнили и отвлекали вепря, а Хината скользила подобно призраку, её атаки были стремительным, безмолвным и смертоносным финалом. Один за другим вепри падали. Они стояли в тишине на залитой кровью поляне, окружённые пятью колоссальными тушами, а медный запах смерти тяжело витал в воздухе.

— Ладно, — сказал Наруто, тяжело дыша, оглядывая результаты их трудов. — И как мы теперь всё это потащим обратно? Он посмотрел на ближайшего вепря, огромную гору мяса и щетины. — Эти штуки, наверное, весят тонну!

— Мы справимся, — спокойно ответила Хината.

Наруто просто создал ещё больше теневых клонов, чтобы поднять их добычу. Пока клоны кряхтели и напрягались, пытаясь поднять огромный вес вепрей, Хината стояла на страже, её Бьякуган обшаривал окрестности — постоянный, бдительный страж. Она сканировала деревья, землю, небо… и тут она это увидела.

Её внимание сфокусировалось на точке в трёх милях к югу. Её зрение увеличилось, пронзая слои листвы. Развернувшаяся сцена была полна отчаянной, лихорадочной борьбы.

— Наруто-кун, — сказала она, голос её стал резким, срочным. — Посмотри.

— Что там? Ещё вепри?

— Нет, — сказала она тихо. — Девушка. Куноити из Страны Травы. Она ранена. И на неё нападают.

Она сфокусировалась сильнее, нахмурив брови.

— Медведь. Огромный. Вдвое больше этих вепрей. Он загнал её к скале. Она не продержится.

Наруто даже не нужно было думать. Его голова резко повернулась в ту сторону, куда она смотрела, в его глазах вспыхнул яростный, защитный огонь.

— Кто-то в беде?!

Не говоря больше ни слова, он исчез, оранжевое размытие, прокладывающее путь сквозь лес, оставив Хинату и её кряхтящих, напряжённых клонов наедине с мёртвыми тушами.

Металлический привкус крови и страха наполнил рот Карин. Её нога превратилась в пульсирующую вселенную боли — глубокую, рваную рану, оставленную ударом когтя, от которого она не успела увернуться. Её товарищи… они исчезли. Один был раздавлен чудовищем при первой же атаке, другого швырнуло о дерево с такой силой, что хребет переломился. Она была одна, её спина прижималась к холодному, неподатливому камню скалы, костяшки пальцев побелели, сжимая кунай, который казался таким же бесполезным, как зубочистка.

Перед ней возвышался медведь — чудовище со спутанной шерстью, жёлтыми клыками и чистой, хищной злобой. Это был истинный зверь Леса Смерти: его маленькие чёрные глаза были лишены чего-либо, кроме голода. Он медленно шагнул вперёд, опустив огромную голову, в его груди вибрировало глубокое, рокочущее рычание. Он наслаждался этим. Наслаждался её ужасом.

Это было всё. После всего — после того как она пережила уничтожение своего дома, пережила жестокое обращение в Деревне Травы, пережила этот проклятый экзамен — вот так всё и закончится. Съеденной медведем. Жалкий, позорный конец. Она зажмурилась, и одна яростная слеза проложила дорожку сквозь грязь на её щеке.

Медведь взревел — оглушительный звук, от которого задрожал сам воздух — и бросился вперёд.

— ОТВАЛИ ОТ НЕЁ, ТЫ, БОЛЬШОЙ МЕХОВОЙ ПРИДУРОК!

Яркая оранжевая вспышка рухнула с неба, словно молния, приземлившись прямо между ней и несущимся зверем. Мальчик — а это был всего лишь мальчик, с растрёпанными светлыми волосами и глазами такими же голубыми и яростными, как летняя гроза — встретил атаку медведя боевым криком. Его кулак, окутанный слабым голубым сиянием чакры, врезался в массивную морду зверя с треском, разнёсшимся по поляне.

Медведь — существо, которое, вероятно, никогда не знало ни боли, ни сопротивления — взвизгнул от чистого, шокированного страдания. Он отшатнулся, мотая огромной головой, его атака была полностью сорвана. Он посмотрел на маленькое, дерзкое оранжевое существо, осмелившееся ударить его, и, потеряв всю хищную уверенность, развернулся и бросился бежать, ломая кусты в паническом отступлении.

Мальчик несколько мгновений стоял, тяжело дыша, с всё ещё сжатыми кулаками, затем повернулся к ней, и его яростное выражение сменилось искренней тревогой.

— Эй! Ты в порядке?

Карин могла только смотреть, её разум с трудом осознавал это внезапное, почти чудесное спасение.

— Я… ты… — пробормотала она.

— Не переживай! Теперь ты в безопасности! — заявил он, выпятив грудь. Он улыбнулся так ярко, словно в мрачном лесу взошло второе солнце. — Меня зовут Наруто Узумаки! И я стану следующим Хокаге! Вот увидишь!

Она посмотрела на его протянутую руку, затем на его искреннее, улыбающееся лицо.

— …Карин, — наконец выдавила она хриплым шёпотом. — Мои товарищи… они…

Улыбка Наруто смягчилась, сменившись настоящим сочувствием. Он взглянул на два изломанных тела неподалёку, и в его глазах появилась тихая печаль.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Не переживай. У нас лагерь неподалёку. Там безопасно. Ты можешь пойти с нами. Мы тебя защитим.

Карин уже хотела возразить, сказать, что ей не нужна его жалость, когда из деревьев появилась новая фигура. И у неё перехватило дыхание.

Это была девушка. Высокая, невероятно красивая, с бледными, светящимися глазами и мощным, зрелым телом, от которого исходила тихая, огромная сила. Она несла на плече тушу гигантского кабана так, словно это был мешок с продуктами. А за ней, словно маленькая армия, выходили из леса два десятка клонов светловолосого мальчика, каждый из которых с трудом тащил своего огромного кабана.

Лицо Наруто озарилось.

— Хината! Ты здесь! Смотри, я кое-кого нашёл! Её зовут Карин, и её команда погибла! Она ранена! Мы должны ей помочь!

Сиреневые светящиеся глаза Хинаты скользнули по Карин — её взгляд был спокойным и аналитическим. Карин почувствовала странное покалывание по коже, будто её сканирует сенсор чакры куда более мощный, чем она сама. Взгляд Хинаты задержался на её раненой ноге, затем встретился с её глазами. Она медленно кивнула.

— Конечно, — сказала она мягким, резонирующим голосом, от которого по спине Карин пробежали мурашки. — Она пойдёт с нами.

Карин смотрела, не в силах прийти в себя. Сначала на улыбающегося, гиперактивного блондина, затем на молчаливую, красивую, пугающую куноичи, похожую на богиню, которая была его напарницей. Потом на маленькую армию клонов и гору свежедобытого мяса.

Её отчаянная и пугающая ситуация вдруг резко и странно превратилась во что-то совершенно сюрреалистичное.

— Ладно, — прошептала она, не зная, что ещё сказать.

С торжествующей улыбкой Наруто закинул её руку себе на плечо, поддерживая её. Хината, кивнув, повернулась и повела их вперёд, а армия клонов с кабанами выстроилась за ней.

И так странная процессия двинулась через Лес Смерти: улыбающийся герой, раненая выжившая и молчаливая, прекрасная богиня-королева, за которыми следовала армия их собственных копий, несущая пир, достойный целой деревни.

Когда они вернулись на поляну, остальная команда застыла в ошеломлённом, с открытыми ртами молчании. Они увидели, как из деревьев вышли Наруто и странная рыжеволосая девушка. А затем они увидели Хинату, двадцать четыре клона и гору мёртвых кабанов.

Челюсть Кибы отвисла так сильно, что подбородок чуть не коснулся лесного пола, из уголка рта уже стекала длинная нитка слюны. Сакура просто стояла, не в силах осознать объём мяса, которое тащили в их лагерь. А Саске… глаза Саске расширились, взгляд устремился на тихую, мощную девушку во главе процессии, и на его лице отразилось сложное, трудно читаемое сочетание благоговения, раздражения и глубокого, пусть и неохотного, уважения, которое становилось для него всё более привычным. Они пошли на охоту за перекусом. Вернулись с мясной лавкой.

Гора мяса была проблемой. Великолепной, жирной и по-настоящему устрашающей проблемой. Пять колоссальных туш кабанов лежали на поляне прямо у входа в пещеру, свидетельство жестокой эффективности охоты. Огромный, подавляющий объём свежего мяса заставлял рот Кибы наполняться слюной, желудок Сакуры — скручиваться, а бровь Саске — морщиться от логистических соображений.

— Мы не можем просто устроить гигантский барбекю, — сказала Сакура, беря верх разумного, практичного начала. — Дым станет сигналом для всех команд в радиусе пяти миль.

— Она права, — подтвердил Шино, чьи насекомые уже начали строгую, эффективную работу по снятию толстой, щетинистой шкур с туш. — Необходим метод приготовления с низким огнём и минимальным дымом. Нужно вытапливать жир и обжаривать мясо для сохранения и немедленного употребления, не выдавая наше местоположение.

Дальше последовал настоящий мастер-класс по импровизации шиноби. Под удивительно подробными инструкциями Шино — вероятно, почерпнутыми из какого-то редкого текста клана Абураме о выживании в поле — они принялись за дело. Саске с неохотным вздохом использовал своё управление огнём, чтобы создать маленький, очень горячий и почти полностью бездымный поток пламени — идеальную природную горелку. Киба и недавно оправившийся Наруто с помощью кунаев, проявив удивительные навыки разделки, нарезали массивные туши на удобные стейки и жаркое. Сакура и широко раскрытая глазами Карин превращали огромное количество жира в чистый, питательный жир в маленьком котле над тщательно защищённым огнём, а Хината, благодаря своей усиленной силе и точности, справлялась с тяжёлой работой, перенося огромные куски мяса с такой лёгкостью, что это продолжало казаться невероятным.

Пещера наполнилась насыщенным, опьяняющим ароматом жарящегося свиного мяса — запахом, настолько удовлетворяющим, что измождённые тела снова ощутили голод. Они ели, как стая волков, разрывая горячее, ароматное мясо голыми руками, оставив в стороне обычные вежливости, заменённые первобытной потребностью после боя.

Наруто и Киба представляли собой вихрь поедания, поглощая стейк за стейком в молчаливом, неявном соревновании. Саске ел с тихой, сосредоточенной интенсивностью, тело кричало о белке и калориях, необходимых для восстановления после разрушений Хаку. Даже Шино насытился, что было редким и показательным знаком его собственных энергетических запасов. Сакура и Карин ели более скромно, но всё равно с жадностью тех, кто смотрел смерти в лицо и остался жив, чтобы увидеть следующий приём пищи.

И была Хината.

Когда остальные закончили, прислонившись к стенам пещеры с довольными вздохами и полными животами, Хината всё ещё ела. Она переходила от одного блюда с приготовленным мясом к другому с холодным, методичным и непреклонным намерением. Целое запечённое плечо исчезло. Гора толстых, жирных рёбер превратилась в аккуратную стопку чисто обглоданных костей. Она ела с тихой, пугающей грацией, каждый кусок был эффективен, каждый укус — обдуман, никаких признаков насыщения, никакого замедления, лишь неуклонное, непрерывное подпитывание машины-бога внутри неё.

Остальные просто смотрели, собственное послепоедание забыто, заменённое растерянным, гипнотическим изумлением. Они наблюдали силу природы.

— Не может быть… — выдохнул Киба, глаза широко раскрыты. — Она… всё ещё ест.

— Это… статистически невероятно, — пробормотал Шино, его аналитический разум пытался найти логическое объяснение происходящему.

Карин смотрела, забыв о вилке в руке. Её собственная энергия Узумаке давала хороший аппетит, но это было нечто совсем иное. Это была биологическая невозможность. Она наблюдала, как высокая, красивая девушка потребляет порцию еды, которая разорвала бы обычный желудок, и делает это, не прибавляя ни дюйма в объёме — её сильная, изящная фигура оставалась словно идеально неизменной.

Наконец, когда последний кусок приготовленного мяса исчез, Хината откинулась назад с мягким, довольным вздохом. Она не выглядела раздутой или больной, а наоборот — яркой, с сияющей здоровой энергией, глубинная жажда голода, наконец, была благословенно утолена.

Именно Карин наконец прервала ошеломлённое молчание. Её обычная дерзкая уверенность вернулась, подпитываемая любопытством, которое было слишком сильным, чтобы его игнорировать.

— Ладно, ты, — сказала она, указывая пальцем прямо на Хинату, её красные глаза сузились в подозрении. — В чём твоё дело? Серьёзно. У тебя там чёрная дыра или что? Как девочка, которая выглядит… ну, вот так, — она смутно указала на впечатляющую фигуру Хинаты, — может съесть целого кабана и не взорваться?

Щёки Хинаты слегка зарумянились, но взгляд остался уверенным. Она ожидала этого вопроса.

— Мои… мои способности, — начала она спокойным, резонирующим голосом, — требуют значительных затрат энергии для поддержания. Топливо, которое я потребляю, преобразуется напрямую. Это… необходимость.

Скользкий, но логичный ответ на время удовлетворил Карин, хотя в её глазах всё ещё мерцало глубокое аналитическое подозрение. Разговор постепенно перешёл к более серьёзным вопросам их положения.

— Башня, — сказал Саске, его голос всё ещё был хриплым, но твёрдым. — У нас есть оба свитка. Нет причин оставаться здесь дольше, чем нужно. Отдыхаем сегодня ночью, а с первыми лучами солнца двигаемся дальше.

— Согласна, — кивнула Сакура. Она посмотрела на Команду 8 с глубокой, смиренной благодарностью. — И мы не можем выразить вам достаточно благодарности. За свиток… за всё.

— Эй, мы теперь команда, верно? — улыбнулся Наруто. — Супер-Крутая Мега-Команда Конохи!

Взгляд обратился к Карин. Наруто положил ей на плечо поддерживающую руку.

— И не волнуйся ни о чём, Карин! Мы доставим тебя к башне с нами. А потом… ну, разберёмся! Тебе не нужно возвращаться в Деревню Травы, если не хочешь! Можешь приехать в Коноху! Наш рамен — лучший в мире!

Карин посмотрела на его яркое, искреннее лицо и впервые с тех пор, как её команда была уничтожена, почувствовала что-то иное, помимо страха и злости. Это было… надежда.

— Спасибо… Наруто, — пробормотала она, отворачиваясь, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах. Но затем её взгляд скользнул мимо него и остановился на Саске.

Он сидел тихо, протирая кунай смазанной тряпкой, его красивое, задумчивое лицо освещалось мерцающим светом огня. В груди Карин зародилось новое, гораздо более сильное чувство.

— И тебе тоже спасибо, Саске-кун, — сказала она, её голос вдруг стал взволнованным и кокетливым. — Ты был таким храбрым, я слышала, что сражался с этой змеей-монстром…

Сакура, которая заботилась о мелких ранах Саске, напряглась. В воздухе пронесся низковольтный разряд чистого, неразбавленного раздражения. О, нет, подумала она, внутренне с длинным, изнурённым стоном. Не ещё один.

Карин же была поглощена своим миром. Как шиноби-сенсор, она ощущала мир так, как другие не могли. И, любуясь, по признанию, красивым профилем Саске, её «Глаз Разума» Кагуры фиксировал двух самых сильных существ в комнате.

То, что она ощущала от Хинаты, было источником глубинного, первобытного ужаса. Она видела спокойную, мощную чакру сиреневого цвета девушки Хьюга, огромное и безмятежное озеро. Но вокруг него, переплетаясь с ним, было что-то иное. Присутствие, которое вовсе не было чакрой. Это была пустота. Холодная, безмолвная и невероятно древняя пустота, излучающая хищной интеллект. Чёрная дыра в теле красивой, сильной девушки, и каждый инстинкт в крови Карин Узумаке кричал: это фундаментально, прекрасно и ужасающие неправильно.

Затем она сосредоточилась на Наруто. Его чакра была как солнце. Огромная, тёплая, хаотичная и ослепительно яркая, почти больно воспринимать её. Это была чакра самой жизни. Но глубоко внутри этого солнца она ощутила клетку. А в этой клетке — другое присутствие, второе солнце, но подпитываемое чистой, неизменённой ненавистью. Это был чудовищный, бушующий пожар, закованный в цепи, но его сила была столь же велика, как и тёплый свет, который его сдерживал.

Она вздрогнула, отступив от своих ощущений. Эта группа… все они были монстрами в той или иной форме. Но в то время как сила девушки ощущалась как тихая, ожидающая бездна, сила Наруто казалась… домом. Сломанным, опасным домом, но всё же домом.

— Ладно, — зевнул Киба, растягивая свои ноющие конечности. — Хватит болтовни. Всё болит, мне нужно спать неделю.

— Согласна, — сказала Сакура, уже начиная приводить в порядок их импровизированные постели. Истощение давало о себе знать всем: глубокая, костяная усталость требовала отдыха. Адреналин ушёл, живот был полон, относительная безопасность пещеры манила сном.

— Будем менять дежурства по два часа, — заявил Шино. — Я возьму первую смену. Мои насекомые не спят.

— Хорошая идея, — согласилась Хината. Но когда она собиралась устроиться, голод снова дал о себе знать. Это уже не была кричащая, ненасытная пустота, что раньше. Это была глубокая, настойчивая, грызущая боль. Приём пищи был лишь авансом, а не полной оплатой её энергетического долга.

Низкий, резонирующий урчание, мягкий, но слышимый, раздался из её живота. Лёгкий румянец расплылся по шее.

…Свинина была достаточна для системного восстановления, — голос Венома требовательно звучал в её разуме. …Но вторичная фаза мышечного и нервного усиления требует постоянного поступления сырого белка. Нужно охотиться снова. Сейчас. На меньшее животное. Полуночный перекус.

Хината вздохнула. — Я… я ещё не устала, — сказала она, вставая. — Еда… это был хороший старт. Я пойду найду ещё.

— Что? Снова?! — воскликнул Киба, глаза расширились.

— Вы отдыхайте, — сказала она, уже направляясь к выходу из пещеры. — Я ненадолго.

— Ни за что! Я иду с тобой!

Хината обернулась. Это был Наруто, уже на ногах, с широкой, решительной улыбкой, несмотря на явную усталость в глазах.

— Ты не пойдёшь туда одна снова! — сказал он. — Кроме того, — он почесал живот с неловкой улыбкой, — это для меня тоже был всего лишь аперитив! Пойдем вместе поймаем полуночный перекус!

Глава 14: Глаз бури

Рассвет, разлившийся над Лесом Смерти, был хрупкой, туманной красотой: его бледный свет просачивался сквозь густой полог деревьев эфемерными, размытыми лучами. Он освещал сцену тихой, целенаправленной деятельности. Лагерь был свернут с безмолвной эффективностью, говорившей об их новом, общем понимании. Последнее мясо кабана, закопчённое и завернутое в широкие листья для сохранности, было распределено между ними. Раны проверены, снаряжение подтянуто, и сделан один общий, молчаливый вдох. Теперь они были единым, сплочённым отрядом — странной группой из семи человек, выкованной в горниле пережитого испытания.

Путь к башне резко контрастировал с их жестоким продвижением через лес. Это было скорее шествие. Лес, прежде бывший лабиринтом ужаса, превратился в простой путь. Хината была их компасом, их стражем, их бесспорным проводником. Она шла впереди группы, её поза была расслабленной, но внимательной — молчаливый хищник в лавандовом, ведущий свою стаю по своей территории. Её Бьякуган был постоянным, скользящим присутствием, серебристо-лиловой рябью в полумраке. Она видела территориальные метки зверей, с которыми им не придётся сражаться, скрытые гнёзда чудовищных насекомых, которые им не нужно будет тревожить, далёкое мерцание чакры других, менее удачливых команд, с которыми им не суждено столкнуться. Она вела их по пути идеальной, безмятежной безопасности — призрачной тропе, которую могла видеть только она.

Остальные шли следом, их доверие к ней было абсолютным. Наруто и Киба двигались с тихой, беспокойной энергией; их привычная шумность превратилась в приглушённый, заговорщицкий шёпот. Сакура и Карин шли по обе стороны от Саске, который двигался с напряжённой, горделивой молчаливостью; злобный фиолетовый след проклятой печати на его шее был резким, уродливым напоминанием под воротником. А Шино, как всегда, оставался безмолвной тенью, его присутствие было спокойным, устойчивым якорем в их тылу.

Они достигли башни как раз в тот момент, когда утреннее солнце поднялось над кронами. Это было колоссальное, монолитное сооружение из серого, выветренного камня — цилиндр невероятных размеров, пронзающий небо, его поверхность была испещрена следами времени и загадочными, выцветшими резьбами. Оно не ощущалось как цель. Оно ощущалось как зал суда — древний и пустой, ожидающий. Огромные запечатанные двери у основания были обрамлены двумя меньшими, одинаковыми входами по бокам. Над центральной аркой была высечена чёткая надпись:

«Если Небо и Земля не находятся в вашем владении, эти врата не откроются».

— Похоже, здесь мы разделимся, — сказала Сакура, её голос слегка отозвался эхом в неестественной тишине поляны.

Наруто перевёл взгляд со своей команды на Команду 8, и в его глазах мелькнуло искреннее нежелание расставаться.

— Вы уверены, что с вами всё будет в порядке?

Киба фыркнул, хотя без привычной резкости:

— Ты шутишь? Это мы должны спрашивать об этом вас. Постарайтесь не убиться до следующего испытания.

Редкая, тонкая усмешка коснулась губ Саске. Он посмотрел на Хинату — между ними прошло молчаливое признание: осознание силы и обещание будущего соперничества. Он коротко кивнул.

С последними понимающими взглядами команды разошлись. Наруто, ободряюще улыбаясь, закинул руку Карин себе на плечо и повёл свою потрёпанную команду к правому входу. Хината проводила их взглядом, чувствуя, как в груди разливается тихое тепло, затем повернулась к своим товарищам и повела их к левому.

Они вошли в длинный тёмный коридор, который заканчивался большой круглой комнатой, пустой, если не считать ещё одной надписи на дальней стене. Она гласила:

«Тайны Неба предназначены для разума, ищущего знания. Дары Земли — для тела, ищущего силу. Откройте их вместе, и путь шиноби станет ясен».

— Загадка, — проворчал Киба. — Отлично. Ненавижу загадки.

— Это не загадка, — мягко поправила Хината. — Это инструкция.

Она достала из сумки свиток Неба, а Шино извлёк свиток Земли, который они отобрали у ниндзя Дождя. Они встали в центре комнаты лицом друг к другу.

— На счёт три, — сказала Хината. — Раз… два… три.

Одновременно они развернули оба свитка. В тот момент, когда пергамент полностью расправился, иероглифы на свитках начали светиться ярким, ослепительным светом. Символы поднялись со страниц, растворяясь в чистой, вихрящейся чакре, которая сгустилась в пространстве между ними. Сложная печатная формула вспыхнула на полу, и из её центра вырвался столб густого белого дыма с оглушительным «ПУФ!»

Все трое мгновенно приняли оборонительные стойки, кунаи в руках, глаза сузились. Когда дым рассеялся, в центре печати стояла знакомая фигура с тёплой, слегка растерянной улыбкой на лице. На нём был стандартный зелёный жилет тюнина Конохи, а горизонтальный шрам на переносице был им так же знаком, как запах родной деревни.

— Ирука-сенсей! — воскликнул Киба, от изумления уронив челюсть.

— Команда 8! — лицо Ируки расплылось в широкой, облегчённой улыбке. — Хината, Киба, Шино! Вы справились! Я так волновался, когда узнал, что вы участвуете. Поздравляю!

Его облегчение было искренним — гордость учителя за своих учеников. Но когда его взгляд скользнул по ним, улыбка померкла. Он увидел новую, выстраданную зрелость в их глазах, усталость в осанке, слабый, но всё ещё ощутимый запах крови и битвы, окутывающий их словно саван. Это было не простое испытание.

— С вами всё в порядке? Вы не ранены?

— Мы функциональны, — спокойно ответил Шино.

— Мы… в порядке, Ирука-сенсей, — тихо сказала Хината, но её голос был твёрдым. Она на мгновение замялась, затем решимость окрепла. Экзаменатор должен знать. Хокаге должен знать. — Но… в лесу возникла проблема.

Выражение лица Ируки стало серьёзным.

— Какая именно проблема?

— Мы вступили в бой и нейтрализовали две команды, — доложила Хината чётко и по существу. — Одну из Дождя, одну из Звука. Но была ещё одна. Ниндзя из Травы. Она напала на Команду 7. — Хината сделала вдох. — Это было прикрытие. Её настоящая личность… Орочимару.

Имя прозвучало в тишине комнаты, как физический удар. Тепло исчезло с лица Ируки, сменившись бледной маской ужаса. Кровь словно застыла в жилах.

— Орочимару? Вы уверены?

— Абсолютно, — подтвердила Хината. — Мы… вступили с ним в бой. Он поставил проклятую печать на Саске Учиху. Его больше нет в лесу. Мы вынудили его отступить, но он сбежал.

Ирука смотрел на неё — на тихую, непоколебимую уверенность в её лиловых глазах — и понимал, что она не лжёт. Он увидел мрачное подтверждение на лицах Кибы и Шино. Саннин. Один из самых опасных предателей в истории Конохи — здесь, посреди экзамена на тюнина, охотится на генинов. На его учеников. Его захлестнула волна защитной ярости.

— Я… понимаю, — сказал он напряжённым голосом, проводя рукой по волосам. Мысли лихорадочно неслись вперёд. — Спасибо за эту информацию. Она критически важна. Я немедленно доложу Хокаге. Это меняет всё.

Он посмотрел на них — на усталость, которую они так старались скрыть.

— До официального окончания второго этапа ещё три дня. Вы прошли. Теперь это время — ваше. Отдохните. Восстановитесь. Вы более чем заслужили это.

Он бросил на них последний, полный тревоги взгляд.

— Вы справились. Все вы. Гордитесь этим. И будьте осторожны.

С лёгким кивком он исчез в очередном облаке дыма — обратный призыв унёс его, чтобы передать эту пугающую новость.

Киба издал долгий, взрывной выдох и облокотился на стену.

— Три целых дня ничего не делать?! — радостно воскликнул он, моментально оживившись. — ДА! Вот это я понимаю награда! Я буду спать неделю!

Хината слабо улыбнулась, но её взгляд был отрешённым. Она вышла из комнаты в главный зал башни. Это был огромный круглый атриум с потолком, уходящим в темноту. По верхним этажам тянулись балконы, а на дальней стене висели большие цифровые часы, отсчитывающие оставшееся время экзамена: 72 часа, 14 минут и 32 секунды. Башня была почти пуста, тишина отдавалась эхом, но она была не одна.

На другом конце атриума, прислонившись к колонне, она увидела их. Брат и сестра из Песка. Они тоже прошли. Темари настороженно, но с уважением кивнула ей. Канкуро вздрогнул и демонстративно отвернулся. А Гаара… его холодные бирюзовые глаза встретились с её взглядом через пространство каменного зала. В них не было угрозы, не было злобы. Только то же самое леденящее, молчаливое признание. Безмолвное приветствие одного монстра другому.

— Хината!

Она обернулась. Наруто бежал к ней из другого коридора с широкой улыбкой.

— Мы тоже прошли! — радостно объявил он. Он махнул рукой назад, в сторону коридора. — Когда мы открыли свитки, появился Какаши-сенсей. Сказал, что эта метка на Саске — плохая штука. Он отвёл его куда-то, чтобы запечатать её или вроде того. Так что… Карин пока с нами. Надеюсь, ты не против.

Он почесал затылок.

— Блин, я умираю с голоду. Как думаешь, тут есть кухня?

Следующие три дня стали странным, почти нереальным островком покоя в самом сердце надвигающейся бури. Башня превратилась в убежище. Они доели оставшееся копчёное мясо кабана — трапезу со вкусом победы и усталости. Они спали — долго и крепко, их тела требовали отдыха, а разум переваривал ужасы и триумфы леса. Они приводили в порядок снаряжение, точили кунаи, пополняли припасы — простые, почти медитативные действия успокаивали их измотанные нервы.

Постоянная угроза смерти исчезла, уступив место тихому, гудящему ожиданию того, что будет дальше. Звон кунаев в тренировочных поединках сменился тихими разговорами, лёгким смехом товарищей, которые увидели друг друга в худшие моменты и стали от этого только сильнее.

На эти три дня они были не солдатами. Не соперниками. Они были выжившими, вдыхающими редкий покой в самом глазу бури.

Три дня в башне были странным, пограничным сном. Это был островок неподвижности, вырезанный в самом сердце бури — задержанное дыхание между кровавым прошлым и неопределённым будущим. Когда огромные цифровые часы на стене атриума наконец отсчитали до нуля, тишину разорвал громкий звон, эхом прокатившийся по каменным залам — знак того, что второй этап экзамена на тюнина официально и окончательно завершён.

Постепенно из своих коридоров начали выходить другие команды, щурясь от внезапно усилившегося света в атриуме. Воздух, прежде пустой и тихий, наполнился глухим, напряжённым гулом выживших. Всего их оказалось шесть. Восемнадцать генинов — всё, что осталось от семидесяти восьми, вошедших в лес. Это была мрачная, закалённая группа: их юношеская самоуверенность была стерта пятью днями голода, страха и крови, уступив место тихому, настороженному уважению друг к другу как к ветеранам.

Хината стояла рядом со своей командой, её взгляд скользил по собравшимся. Здесь была команда Гая — бледные глаза Неджи нашли её с напряжённостью, которая была безмолвным, давящим вызовом. Рок Ли буквально вибрировал от едва сдерживаемой энергии, а Тентен выглядела уставшей, но решительной. Команда Асумы держалась вместе: Шикамару выглядел так, будто его только что разбудили после крайне неудобного сна, Чоджи уже жевал паёк, а Ино бросила быстрый, оценивающий и, на удивление, менее враждебный взгляд на Хинату, прежде чем её глаза, как и ожидалось, нашли Саске. Команда Кабуто стояла у края группы: его товарищи выглядели измотанными, но сам Кабуто оставался таким же спокойным и неприметным, как всегда. И, конечно же, команда Песка — триединое воплощение тихой угрозы: холодные бирюзовые глаза Гаары были мёртвой точкой в центре зала, излучающей тревожную, гнетущую неподвижность.

А затем балконы наверху начали заполняться фигурами. Дзёнины-наставники — Какаши, Асума, Гай — и десятки других экзаменаторов уровня тюнин и дзёнин стояли, глядя вниз на выживших, их лица были строгими и непроницаемыми. Взгляд Хинаты сразу нашёл её собственного сенсея. Куренай стояла, скрестив руки, и когда их взгляды встретились, она медленно, с гордостью улыбнулась — эта улыбка значила для Хинаты больше, чем любые слова.

Из центра зала вперёд вышел Третий Хокаге, и его присутствие мгновенно погрузило всех в абсолютную тишину.

— Прежде всего, — начал Хирузен, его голос был спокойным, но разносился по всему огромному залу, — тем восемнадцати, кто прошёл второй этап… мои поздравления.

Он позволил словам повиснуть в воздухе.

— Вы выстояли. Вы сражались. Вы доказали, что обладаете навыками и стойкостью, необходимыми, чтобы выжить. Но не принимайте это за простую игру. Эти экзамены — не просто испытание. Это… отражение войны. Микрокосм сражений между великими державами.

Его слова повисли тяжёлой тенью над залом.

— В реальном конфликте вам придётся сражаться, рискуя жизнью, против врагов, чьи способности и мотивы вам неизвестны. Третий этап должен был стать турниром один на один — возможностью продемонстрировать свои индивидуальные навыки перед феодалами и лидерами деревень. Однако… — он сделал паузу, окинув взглядом оставшиеся команды, — кандидатов слишком много. Поэтому мы проведём предварительный раунд. Здесь. Сейчас.

Это объявление ударило, как волна. По рядам генинов прокатилась рябь недоверия и возмущения. Сейчас? После всего, что они пережили?

Хината почувствовала, как по ней пробежал трепет — холодный, ясный огонь, сжигающий остатки усталости. Рядом с ней Киба мгновенно оживился, его изнеможение сменилось хищной, широкой ухмылкой. Вот оно. Настоящий бой.

…Превосходно, — голос Венома в её сознании был глубоким, мурлыкающим от чистого восторга. — Турнир. Великолепное испытание. Один за другим они выйдут против нас, и один за другим мы продемонстрируем наше абсолютное превосходство. Пусть начнётся пир.

Рядом с Хокаге в вихре листьев появился болезненно выглядящий мужчина с тёмными кругами под глазами и вечно усталым выражением лица. Это был Хаяте Гекко — их экзаменатор.

— Кхе… как сказал господин Хокаге, — начал он хриплым, почти шёпотом голосом, прерываемым сухим кашлем, — сейчас начнутся предварительные поединки, чтобы сократить число участников основного этапа. Кхе. Бои будут один на один. Правил нет, кроме одного: поединок заканчивается, когда один из противников погибает, сдаётся или становится неспособным продолжать по моему решению. Кхе. А теперь… посмотрим на первый бой.

Он указал на большой электронный экран на стене, который вспыхнул и ожил. Имена начали вращаться по его поверхности в хаотичном, стремительном вихре. Генины затаили дыхание — напряжение в зале было таким плотным, что казалось почти осязаемым. Имена замедлились, щёлкнули и остановились.

ЯКУШИ КАБУТО vs. НАРА ШИКАМАРУ

Из груди Шикамару вырвался стон.

— Какая морока, — пробормотал он, поникнув плечами. — Я только пришёл. Даже толком вздремнуть не успел.

На другом конце зала дружелюбная улыбка Кабуто не дрогнула, но Хината заметила вспышку раздражения в его глазах — мгновенную тень недовольства, появившуюся и исчезнувшую в одно мгновение.

…Гадюка недовольна, — отметил Веном. — …Он рассчитывал на более… интересного… противника. Он хотел собрать данные о нас. Этот мальчишка из клана Нара мешает его истинной цели.

— Двое, чьи имена были названы, — прохрипел Хаяте, — прошу выйти вперёд. Кхе. Остальные — поднимитесь на балконы для наблюдения.

Пока генины поднимались по лестницам, Шикамару лениво вышел на арену, засунув руки в карманы, выглядя так, словно его только что заставили делать домашние дела. Кабуто подошёл к нему, расслабленный, с выражением добродушного смирения.

— Итак, — сказал Хаяте, поднимая руку. — Первый бой предварительного этапа… кхе… начать!

Шикамару вздохнул, уже перебирая в голове десятки стратегий, основанных на тенях, пытаясь выбрать ту, которая потребует наименьших усилий. Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, Кабуто поднял руку.

— Экзаменатор, — спокойно сказал он. — Я сдаюсь.

Слово повисло в тишине зала. Шикамару замер на полузевке. Генины на балконах уставились вниз в полном недоумении.

— Кхе… Что вы сказали? — переспросил Хаяте, явно сбитый с толку.

— Я отказываюсь от поединка, — повторил Кабуто с усталой, извиняющейся улыбкой. Он жестом указал на своё тело. — Бой с ниндзя Звука на первом этапе измотал меня сильнее, чем я думал. А Лес Смерти… оказался тяжёлым испытанием. Моё тело изранено, а чакра почти исчерпана. Сражаться сейчас было бы безрассудно. Мне лучше отступить и сохранить силы на будущее.

Хаяте долго смотрел на него, затем кашлянул и кивнул.

— Хорошо. Кхе. Победитель по причине отказа — Нара Шикамару.

Шикамару моргнул. Он победил. И даже пальцем не пошевелил. Медленная, ленивая ухмылка расползлась по его лицу.

— Вот это победа по мне.

Но, разворачиваясь, чтобы уйти с арены, он нахмурился. Что-то было не так. Слишком просто. Слишком чисто. Победа без удовлетворения — словно задача с недостающим элементом.

Хината наблюдала с балкона, скрестив руки, её лицо было непроницаемым.

…Гадюка не бросается на мышь, когда рядом лев, — холодно рассуждал Веном. — …Он притворяется раненым. Притворяется слабым. Уходит из бессмысленного боя, чтобы сохранить себя для истинной цели. Он не участник. Он шпион. И опасный.

На арене Хаяте снова кашлянул в ладонь.

— Ладно. Кхе. Переходим ко второму бою.

Все взгляды вновь устремились на экран. Имена снова закружились в бешеном вихре — хаотичное переплетение возможных столкновений. Щёлканье символов наполнило зал, словно барабанный бой перед следующим сражением. Имена замедлились. Щёлк. Щёлк. И остановились.

УЧИХА САСКЕ vs. АКАДО ЁРОЙ

Арена была пустой сценой, ожидающей своих актёров. Саске шагнул вперёд, его лицо было холодной маской безразличия, но Хината видела, как фиолетовая чакра проклятой печати слабо пульсирует под его кожей — словно запертый зверь, откликающийся на предвкушение настоящего боя. Его противник, Ёрой Акадо, был самоуверенным шиноби с насмешливой ухмылкой, чья техника основывалась на вытягивании чакры противника через физический контакт. Это был паразитический, коварный стиль, и Веном наблюдал за ним с презрением истинного хищника к падальщику.

Этот бой был жестоким, отчаянным балетом. Ёрой давил своим преимуществом, постоянно стремясь сблизиться, схватить Саске и вытянуть из него всю чакру. Саске, ослабленный и всё ещё под влиянием проклятой печати, был вынужден перейти к отчаянной защите в тайдзюцу. Он был быстрее, изящнее, но Ёрой был неумолимым пиявкой. Искушение выпустить тёмную силу печати ясно читалось на лице Саске — настоящая внутренняя война, отражавшаяся в каждом движении его глаз. Но его гордость, яростная и несгибаемая гордость Учиха, взяла верх. С последним, взрывным всплеском чистого мастерства он ринулся в свою «Львиную серию» — вихрь точных и мощных ударов ногами, который отбросил Ёроя, лишив его сознания ещё до того, как тот коснулся земли.

— Саске-кун, ты сделал это! — вскрикнула Сакура с балкона, прижав руки к груди в чистом восторге.

— ДА! ЭТО МОЙ СОПЕРНИК! ВОТ ТАК, САСКЕ! — заорал Наруто, вскидывая кулак в воздух.

Экран снова закрутился. КАНКУРО vs. МИСУМИ ЦУРУГИ. Этот бой был странным и тревожным. Тело Мисуми было жутким — резиновым, с выворачивающимися суставами, его конечности обвивали перевязанную марионетку Канкуро, Ворона, сжимая её и угрожая сломать «шею». Это выглядело как быстрая и решающая победа. Но Хината, наблюдая с помощью Бьякугана за едва заметными потоками энергии в воздухе, увидела истину.

…Грубая форма симбиоза, — отметил Веном. — …Пользователь — не тот, кто в бинтах. Он управляет им на расстоянии. Настоящее тело скрыто на виду.

Мгновение спустя Канкуро, замаскированный под саму марионетку, раскрыл обман. Раздалась жуткая серия хрустов, когда механические конечности Ворона сжались в ответ, ломая кости Мисуми одну за другой, оставляя его беспомощной, стонущей кучей. Канкуро стоял победителем с жестокой, довольной ухмылкой на раскрашенном лице.

Следующим был бой ТЕМАРИ vs. ТЕНТЕН. Это было столкновение подавляющей силы с изящным, универсальным мастерством. Тентен была настоящей бурей: её свитки выпускали целый арсенал кунаев, сюрикенов, копий и клинков — красивый и смертоносный вихрь стали. Но Темари даже не сдвинулась с места. Она просто раскрыла свой огромный железный веер. Одним презрительным взмахом она выпустила ураганный поток ветра, превратившийся в непробиваемую стену, отбрасывающую оружие, словно детские игрушки. Вторым взмахом она вызвала режущий циклон, пронёсшийся по арене, подхватив Тентен и с силой швырнув её о дальнюю стену. Разница в силе была абсолютной и унизительной.

Затем настал бой, которого больше всего опасались генины Конохи. САКУРА vs. ИНО. Это было не состязание силы, а эмоциональная схватка — грубая и личная драка двух девушек, знавших друг о друге всё: каждую слабость, каждый секрет. Это было неловко, болезненно и наполнено горьким прошлым. Всё завершилось отчаянной попыткой: техникой переноса разума Ино. Ей удалось захватить тело Сакуры, но внутренняя воля Сакуры, её яростный, несгибаемый дух, дала отпор — битва разумов в одном теле. С последним усилием Сакура вытолкнула Ино, но напряжение оказалось слишком велико. Обе девушки, полностью истощённые, рухнули на пол. Хаяте поднял руку. Двойной нокаут. Обе выбыли.

На балконе повисла тяжёлая тишина. Наруто сжал кулаки, разрываясь между злостью и грустью за свою напарницу. Хината наблюдала молча, с тихой печалью в сердце за двумя девушками, чьё соперничество поглотило их обеих.

— Кхе… следующий бой, — объявил Хаяте, и экран снова закрутился.

Имена замелькали, затем остановились. В воздухе возникло новое напряжение — острое, личное.

УЗУМАКИ НАРУТО vs. ИНУЗУКА КИБА

Лицо Кибы расплылось в широкой, хищной ухмылке.

— О, это идеально! — зарычал он, указывая на Наруто. — Я ждал этого! Я размажу тебя по полу, Наруто!

— Мечтай дальше, собачье дыхание! — огрызнулся Наруто, его лицо тоже озарилось решительной улыбкой. — Я покажу тебе, на что способен будущий Хокаге!

Они одновременно спрыгнули на арену, между ними заискрилась энергия. Это был не бой врагов. Это была драка соперников. Друзей. И она обещала быть зрелищной.

Бой начался с взрыва первобытной энергии. Киба превратился в настоящий вихрь: мгновенно проглотив солдатскую пилюлю, он опустился на четвереньки, его движения стали быстрее и диче.

— Техника четырёх лап! — прорычал он, превращаясь в размытое пятно, пересекающее арену и проверяющее защиту Наруто.

Он был быстрее, опытнее в прямом бою — и прекрасно это знал. Он рванул вперёд, исполнив ложный «Гатсуга», заставив Наруто неуклюже отпрыгнуть назад кувырком.

— Слишком медленно, Наруто! — насмехался Киба, его уверенность стремительно росла. И он был прав. В чистом тайдзюцу Киба имел преимущество — его чувства и скорость подавляли.

Но Наруто уже не был просто бойцом в лоб. Его бой в Стране Волн научил его одному важному уроку: когда ты уступаешь в мастерстве, нужно давить чистым, непредсказуемым хаосом.

— Ага? Тогда попробуй вот это! Техника теневого клонирования!

С рёвом вокруг возникли два десятка Наруто, окружив Кибу со всех сторон. Киба рассмеялся, закружился, разрывая клонов одного за другим — каждый исчезал в облаке дыма, — но это было лишь отвлечением.

Один из «уничтоженных» клонов вовсе не был клоном. Это был настоящий Наруто, превращённый в точную копию куртки Кибы. Когда Киба пронёсся мимо, Наруто снял трансформацию, схватил его за ногу и резко дёрнул. Инузука рухнул на землю, его уверенность разбилась о гениальную в своей глупости хитрость.

— Сейчас! — крикнул настоящий Наруто, и оставшиеся клоны навалились на Кибу, погребая его под оранжевой лавиной. Но Киба был крепким. С рыком он разметал их, разбрасывая клонов во все стороны. Он и Акамару, уже окрашенный в красный после ещё одной солдатской пилюли, слились в единое двухголовое звероподобное существо.

— Клон человека-зверя!

— Вот и всё, Наруто! Конец игры! — взревел он, бросаясь вперёд как двухголовое воплощение ярости.

Но Наруто был готов. Он создал ещё двух клонов. Те взмыли в воздух и, сработав в идеальной акробатической связке, оттолкнулись друг от друга, выстреливая настоящего Наруто вперёд, словно живое ядро.

— Узумаки… — закричал он, вращаясь в воздухе, — …Рэндан!

Его нога точно врезалась в подбородок Кибы. Удар был настолько мощным, что разрушил форму человека-зверя и отбросил Кибу назад. Его глаза закатились, и он рухнул без сознания.

— Кхе… Победитель… Узумаки Наруто, — объявил Хаяте.

Хината, стоя на балконе, ощущала бурю противоречивых чувств. Всё время боя её кулаки были сжаты, сердце колотилось. Волна грусти накрыла её из-за поражения товарища — Кибы, чья гордость только что получила серьёзный удар. Но под этим поднималась искренняя, светлая радость за Наруто. Он победил. Он думал. Он использовал свою собственную, хаотичную гениальность — и победил. Она улыбнулась — по-настоящему, тепло, и эта улыбка озарила её сияющие лиловые глаза.

Экран снова начал вращаться, определяя следующий бой. Имена мелькали, словно жребий судьбы. Они замедлились. Щёлк. Щёлк. И остановились.

ХЮГА ХИНАТА vs. ХЮГА НЕДЖИ

Имена зафиксировались с тяжёлым, окончательным звуком, эхом прокатившимся по огромному залу. Гражданская война — перед лицом зрителей.

Год назад это объявление стало бы смертным приговором для духа Хинаты. Одна лишь мысль о встрече с кузеном — гением, воплощением семейного разочарования и её детских страхов — парализовала бы её. Она бы задрожала, её зрение затуманилось бы слезами, и она пошла бы на поражение с тихой покорностью жертвы.

Но девушка, стоявшая сейчас на балконе, уже не была той жертвой. Она была тихим, величественным волком. И единственное, что она чувствовала, глядя на имя кузена, — это глубокая, болезненная печаль. Не за себя — за него. Она видела в нём не чудовище, которого нужно бояться, а сильную, яркую птицу, запертую в клетке, которую он сам себе создал — клетке горечи и унаследованной ненависти. Ей было его жаль. И она знала — с абсолютной, печальной уверенностью — что ей придётся сломать эту клетку.

Неджи, со своей стороны, встретил её взгляд с другого конца балкона. Высокомерное презрение всё ещё было там — щит, который он носил всю жизнь. Но под ним Хината увидела вспышку замешательства, напряжённое любопытство гения, столкнувшегося с задачей, которую он не может решить. Он коротко, едва заметно кивнул. Он принял вызов. Он не мог иначе — его философия требовала этого.

Они спустились по лестницам с противоположных сторон арены — две фигуры в чёрном и лавандовом, две стороны одной гордой, проклятой монеты. Они встретились в центре площадки, и огромное пустое пространство вокруг словно сжалось, создавая давление, от которого перехватывало дыхание.

— Эй, подождите-ка! — громкий голос Наруто разорвал напряжённую тишину с балкона. — У них одинаковая фамилия! Вы что, типа братья или что?

Сакура застонала, закрывая лицо руками.

— Они двоюродные брат и сестра, Наруто, идиот! Хината — девушка!

— И они из клана Хьюга, — лениво добавил Какаши, давая краткое, но необходимое объяснение своему самому непонятливому ученику. — Один из старейших и самых благородных кланов Конохи. Они делятся на две ветви: главную, которая правит, и побочную, которая обязана её защищать. Это… сложная система долга и обязанностей. Не всегда простая.

— Ооо… — протянул Наруто, нахмурившись. Он посмотрел вниз на двух бойцов: на Неджи — холодного и высокомерного, и на Хинату — стоящую прямо, сильную и спокойную. Он прищурился, его вывод был простым, прямолинейным и абсолютно «в стиле Наруто». — Ну это глупо! Хината явно круче! Она намного красивее! И… и она ещё и больше! Она его точно сделает!

Эти слова, выкрикнутые с чистой, ничем не фильтрованной убеждённостью, эхом разнеслись по залу. Сакура судорожно ахнула от неловкости. Внизу Хината услышала каждое слово с кристальной ясностью. Её щёки вспыхнули ярким румянцем — единственная трещина в её спокойной, воинской маске. Она почувствовала довольное мурлыканье Венома в своём сознании, наслаждающегося публичным признанием её превосходства, и это лишь усилило её смущение.

— Кхе… если бойцы готовы, — объявил Хаяте, поднимая руку. — Начали!

Неджи не колебался. Он рванул вперёд, его движения были размытым пятном отточенной, смертоносной грации. Это был уже не высокомерный гений из академии — это был воин, распознавший угрозу. Его рука стремительно ударила вперёд в классическом стиле «Мягкого кулака», нацелившись прямо в сердце Хинаты.

Но Хината даже не выглядела двигающейся. Её рука плавно поднялась навстречу — движение не скорости, а абсолютной экономии. Её раскрытая ладонь встретила его удар не блоком, а идеальной, поглощающей неподвижностью. Сила удара, чакра, вложенная в него, просто… исчезли. Это было словно ударить воду. Ни столкновения, ни сопротивления — лишь мягкое, глухое окончание, когда атака была полностью и без усилий нейтрализована.

Неджи отшатнулся, его глаза расширились от неверия. Это было невозможно.

— Это предел твоей силы, кузен? — голос Хинаты, двойной и спокойный, не был насмешкой. Это был тихий, печальный вопрос.

Этот вопрос стал искрой, воспламенившей гордость Неджи. Его губы исказились в яростном оскале.

— Не смей насмехаться надо мной, леди Хината! — прошипел он. — Возможно, ты обрела какую-то новую, грубую силу, но ты не избежишь своей судьбы! Неудачник всегда останется неудачником!

Он принял стойку — низкую, опасную.

— Ты в пределах моей дивинации! — заявил он. — Хакке Рокудзюёнсё! (Шестьдесят четыре ладони восьми триграмм!)

Он превратился в бурю. Ураган ударов — его руки слились в одно движение, высвобождая высшую технику тайдзюцу клана Хьюга. Две ладони! Четыре! Восемь! Шестнадцать! Тридцать две! Шестьдесят четыре! Каждый удар — игла чистой энергии, направленная в жизненно важные тенкецу, разрушительная симфония, созданная, чтобы сломить и уничтожить.

Но девушка, на которую он нападал, уже не была там.

С его точки зрения она стала призраком. Тенью в лавандовом и чёрном, текучей и ускользающей в самом центре его шторма. Он бил в сердце — и попадал в пустоту. Целился в ноги — и она уже исчезала. Её движения были спокойным, плавным танцем, из-за которого его безупречная техника выглядела неловкой детской суетой.

…Его движения быстры, но предсказуемы, — холодно анализировал Веном. — …Он следует фиксированной схеме. Его атаки точны, но лишены адаптации. Последний удар будет направлен в центральное сердечное тенкецу. Траектория перехвата рассчитана.

Последний, отчаянный удар Неджи — шестьдесят четвёртая ладонь — устремился вперёд, вобрав в себя весь остаток его импульса и чакры. Этот удар должен был попасть. Обязан был.

Но не попал.

Рука Хинаты спокойно поднялась и просто… остановила его. Её пальцы сомкнулись на его запястье — мягкая, но несокрушимая стальная хватка. Вся арена погрузилась в тишину. Она остановила неостановимое. Она поймала финальную ноту его симфонии и раздавила её в своей ладони.

Неджи уставился на своё запястье, зажатое в её хватке, а его разум заполнило гулкое, оглушительное неверие. Его высшая техника, доказательство превосходства, была обращена в ничто — словно каприз ребёнка.

— Судьба… — голос Хинаты, звучащий вдвойне, был тихим, печальным шёпотом в повисшей тишине. — …это не клетка, Нэджи-ниисан. Это река. Ты можешь бороться с течением и утонуть… или научиться направлять его.

С мягким, почти извиняющимся толчком она отбросила его назад.

Гордость Нэджи была разбита. Его философия, весь его взгляд на мир рассыпались в прах. Осталась лишь голая, первобытная, отчаянная ярость.

— НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПОУЧАТЬ! — взревел он, собирая последние остатки своей чакры.

Он вложил всё в правую ладонь, которая вспыхнула яростным, сжатым светом. Это было всё, что у него осталось. Один последний, отчаянный удар — всё или ничего.

Он ринулся вперёд.

Хината тихо вздохнула. Она шагнула навстречу, её ладонь тоже засияла — но не яростным, а спокойным, чистым и ослепительно ясным светом. Та же стойка, та же техника… но у неё это было воплощением совершенного, абсолютного мастерства.

Их ладони столкнулись в центре арены.

На мгновение воцарилась полная тишина. Затем наружу вырвалась волна чистой, сокрушительной силы. Это был взрыв, окончательно подтверждающий слова Хинаты. Отчаянная, хаотичная энергия Нэджи была полностью, без остатка подавлена её спокойной, идеальной мощью. Ударная волна чистой чакры — её чакры — прошла сквозь него.

Она просто… выключила его.

Свет в его глазах погас, ярость исчезла с лица, и его тело, все тенкецу которого были одновременно и идеально запечатаны, рухнуло на землю безвольной кучей.

Он лежал неподвижно — побеждённый, но невредимый. Чистая, решительная и абсолютная победа.

Хаяте долго смотрел на него, затем кашлянул, его голос дрогнул от потрясения.

— Победитель… Хьюга Хината.

Тишину зала разорвал один оглушительный крик с балкона:

— ВОТ ЭТО ДА, ХИНАТА! ТЫ БЫЛА ПОТРЯСАЮЩЕЙ! ЭТО САМОЕ КРУТОЕ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ! ТЫ ПРОСТО РАЗМАЗАЛА ЕГО! ПОВЕРЬ В ЭТО!

Наруто вскочил на ноги, подпрыгивая и размахивая кулаками, его лицо сияло чистой, ничем не сдерживаемой радостью. Звук его голоса, его искренняя, безусловная поддержка стали последним ударом, разрушившим боевую концентрацию Хинаты. Холодная ярость воина, спокойствие мастера — всё исчезло. Она снова стала просто собой. Девушкой, которая победила. Девушкой, которую поддержал тот, кого она любила.

Она резко подняла голову, широко раскрыв глаза. Посмотрела на Наруто — на его яркую, немного глупую, но такую тёплую улыбку — и на её лице расцвела ответная улыбка. Это была не улыбка воина. Это была робкая, сияющая, невероятно счастливая улыбка. Её щёки вспыхнули глубоким румянцем. Их взгляды встретились — её светящиеся лиловые глаза и его растерянные голубые — и в этом мгновении он увидел не монстра и не богиню, а ту самую добрую, тихую девушку из академии. И вместе с этим на него обрушились воспоминания — о рощице, о её пугающе прекрасной силе, о её руке в его.

Крики Наруто стихли. Он перестал прыгать. Медленно его лицо тоже залилось румянцем. Он поспешно сел, почесав затылок и неловко усмехнувшись, уже не в силах смотреть ей в глаза.

Хината ещё раз мягко улыбнулась, затем спокойно повернулась и направилась к лестнице. Когда она поднялась на балкон, Куренай с гордостью положила руку ей на плечо.

— Это было произведение искусства, Хината, — сказала она, и в её голосе звучали эмоции. — Не просто победа. Акт милосердия.

Шино едва заметно кивнул.

— Твой контроль был… абсолютным, — произнёс он. И для него это была высшая похвала.

Хината кивнула в ответ, её сердце было переполнено, и она снова обратила взгляд к арене, где экран уже начал вращаться, готовя следующий бой.

Тяжесть победы Хинаты — тихого, но сокрушительного поражения гения клана Хьюга — повисла в зале. Это была битва призраков и судеб, безмолвная война, сражённая открытыми ладонями, и её завершение оставило после себя глубокую, тревожную тишину. Нэджи унесли с арены медики: его лицо было бледным и спокойным, словно маска, но его гордость и философия лежали в руинах. С балкона Наруто провожал взглядом Хинату, возвращающуюся на своё место; в его выражении смешались восхищение, растерянность и новое, зарождающееся уважение — куда более глубокое, чем простое признание её силы.

Но едва тишина начала становиться уютной, как Хаяте кашлянул, его хриплый голос вернул всех к суровой реальности отборочных боёв.

— Следующий матч, — объявил он, обводя взглядом оставшихся генинов.

Все взгляды вновь устремились к большому экрану. Имена закрутились — стремительная лотерея боли и возможностей. В огромном зале слышался только сухой треск сменяющихся символов. Затем движение замедлилось, и два имени с тяжёлым щелчком встали на место.

РОК ЛИ vs. ГААРА ПУСТЫННЫЙ

В воздухе возникло новое напряжение — острое, электрическое. Со стороны Конохи раздался общий вдох. Они знали Ли. Знали его безумную скорость, чудовищную силу, его фанатичную, почти маниакальную преданность тайдзюцу. Он был силой природы. Но по другую сторону зала иностранные шиноби и более наблюдательные генины Конохи знали Гаару. Они видели страх, который он внушал даже собственным брату и сестре. Они ощущали холодную, давящую тяжесть его жажды убийства. Он был не просто силой природы. Он был стихийным бедствием.

Ли, с лицом, пылающим боевым азартом, перепрыгнул через перила балкона и идеально приземлился на арену.

— ЙОШ! — закричал он, его голос звенел юношеской энергией. — Шанс доказать, что упорный труд способен победить гения! Я не подведу!

Гаара двигался с пугающей, неестественной тишиной. Он просто рассыпался в вихрь песка на балконе и вновь собрался уже на арене, скрестив руки. Его мёртвые бирюзовые глаза были прикованы к противнику, а огромная тыква за спиной казалась зловещим обещанием. Он стоял совершенно неподвижно — как статуя, излучающая скучающее, смертоносное намерение.

Хината наклонилась вперёд, опершись локтями о перила и подперев подбородок руками. Её Бьякуган активировался, и её разум — сочетание анализа Хьюга и обработки Клинтара — начал работать. Она посмотрела на Гаару… и увидела крепость.

«Это не просто щит…» — подумала она, нахмурившись. Песок в его тыкве не был обычным. Он был пропитан чакрой — зловещей, древней энергией, холодной и шершавой. И тонкий, почти невидимый слой того же песка покрывал всё его тело, словно вторая кожа из микроскопических защитных частиц. «Это абсолютная защита. Она действует сама по себе. Она защищает его ещё до того, как он успевает подумать. Сам песок — его страж.»

…Паразит внутри него распространяет своё влияние за пределы тела носителя, — холодно и точно анализировал Веном. — …Он управляет окружающей землёй, создавая внешнюю симбиотическую оболочку. Примитивный, но эффективный метод. Чтобы достать носителя, сначала нужно разрушить оболочку. Задача непростая.

Затем она посмотрела на Ли. Он был пылающим огнём чистой физической энергии. Его система чакры была бурной рекой, но, в отличие от пользователей ниндзюцу, эта энергия не формировалась — она напрямую вливалась в мышцы, в каждую клетку его тела, становясь топливом для невозможной скорости и силы.

…Его физическая отдача нелогична, — отметил Веном, и в его голосе впервые прозвучало настоящее удивление. — …Его мышцы сильны, но не рассчитаны на такую кинетическую нагрузку. Он преодолевает естественные ограничения своего тела грубой, прямой подачей чакры. Это… неэффективно. И безумно, по-своему прекрасно хаотично.

Рука Хаяте резко опустилась.

— Начали!

Ли был зелёной вспышкой. Он вырвался вперёд, его скорость была ошеломляющей, чисто физической, оставляя остальных генинов задыхаться. Он ударил кулаком, потом ногой, снова кулаком — вихрь ударов, каждый из которых был силён настолько, что мог бы разнести камень. Но ни один из них не достиг цели.

Гаара не двигался. Он просто стоял, скрестив руки, его лицо выражало полнейшую скуку. Щит из песка, плавный и мгновенный, вылетал из его тыквы, перехватывая каждый удар. Кулак встречался со стеной измельчённого песка, удар ногой блокировался застывшим столбом земли. Идеальная, легкай защита.

— Он даже не пытается! — крикнул Наруто с балкона.

Ли отскочил назад, запыхавшись; его обычная уверенная улыбка исчезла, сменившись нахмуренным выражением разочарования. С балкона раздался голос: — Сними их, Ли! — Это был Майто Гай, его сенсей.

Лицо Ли расплылось в широкой решительной улыбке. Он сел на пол и начал снимать оранжевые гетры, которые носил на ногах. Это была не просто ткань — тяжёлые тренировочные утяжелители. Он снял их и бросил на пол.

БУХ. БУХ.

Удар разнес арену. Две маленькие гетры упали с силой валунов, подняв облака пыли и оставив небольшие кратеры в каменном полу. Генин застыл в шоке.

И затем Ли двинулся.

Он исчез. В один момент он был на полу, в следующий — зелёной вспышкой, уже за спиной Гаары, кулак молниеносно летел вперёд. Песчаный щит среагировал, но на долю секунды слишком поздно. Кулак Ли попал Гааре в щёку. Песчаная броня треснула, осыпавшись, как старая штукатурка, обнажив бледную, ошеломлённую кожу. Впервые Гаара получил удар.

Бой превратился в высокоскоростную погоню. Ли был зелёным кометом, размазанной линией движения, которую даже Шаринган Саске еле успевал отслеживать. Он был везде одновременно, удары ногами и кулаками наносились с такой скоростью и яростью, что стали постепенно пробивать защиту песка. Он ударил Гаару в воздух, затем появился под ним — вихрь движения.

— Омоте Ренге! (Первичный Лотос!) — закричал он. Ли обмотал бинты вокруг Гаары, раскручивая его к земле в разрушительном, скоростном «пирамидном» ударе. Сила удара была катастрофической. Пол арены треснул и выгнулся, на месте удара образовался кратер.

Генин стояли, уверенные, что бой окончен. Но Хината увидела правду. В последний момент под Гаарой сформировалась плотная подушка из песка, смягчившая удар. А тело, которое держал Ли… оно рассыпалось, превращаясь в песок. Заместитель.

Ли приземлился, запыхавшись, его тело уже ощущало напряжение невероятной скорости. Гаара вновь сформировался из вихря песка неподалёку, тонкая струйка крови стекала с его виска, где был первый удар. Его лицо больше не выражало скуки — оно стало маской холодной, убийственной ярости.

— Похоже, я недостаточно быстр, — сказал Ли, на его лице была мрачная решимость. Он посмотрел на сенсея, который кивнул, серьёзно и молча. — Тогда придётся использовать это.

Ли опустился в низкую стойку, всё его тело начало светиться слабым зелёным сиянием.

Глаза Хинаты расширились. Она увидела это. Его чакра больше не текла — она извергалась.

— Он… принуждает свои точки тенкэцу к открытию, — прошептала она, в ужасе.

…Самоуничтожение, — прошипел Веном, холодной дрожью пробежав по их связи. …Он разрывает своё тело изнутри, высвобождая хаотический поток силы, который его физическая форма не может удержать. Это самоубийство. Это дисбаланс. Это… неправильно.

— Первый Врата, Врата Открытия, откройся! — закричал Ли, и волна силы вырвалась из него. — Вторые Врата, Врата Исцеления, откройся! Третьи Врата, Врата Жизни, откройся! — Его кожа вспыхнула ярко-красным, мышцы налились, и зелёная энергия хлынула из тела, словно пар. Он превратился в человеческое пламя.

Он снова исчез, его скорость стала невозможной для человеческого восприятия. Он появился перед Гаарой и выпустил шквал ударов, настолько быстрых, что они были невидимы, каждый сопровождался звуковым ударом. У Гаары не было времени реагировать. Он мог только стремительно создать вокруг себя шар песка — идеальную, абсолютную защиту.

Ли подпрыгнул в воздух, совершая последний, отчаянный манёвр. — Ура Ренге! (Скрытый Лотос!) — Он ударил по шару песка, подбрасывая его вверх, а сам появился над ним, под ним, сбоку, кулаки и ноги — размазанная зелёная молния, удары с каждого угла, его боевой клич разносился по залу. Финальный, разрушительный удар ногой отправил шар к земле.

Удар был апокалипсисом. Пол арены разлетелся вдребезги, огромный кратер взорвался наружу. Казалось, бой должен был закончиться. Но когда пыль начала оседать, из развалин выстрочила одна, покрытая песком, уродливая, когтистая рука. Она извивалась в воздухе и схватила Ли за щиколотку.

Ли, тело истощено, врата чакры принудительно открыты, был полностью обездвижен. Он не мог пошевелиться. Вторая рука выстрочила, схватив его левую руку.

В воздухе раздался низкий, скрипучий звук. А затем — отвратительный, финальный ХРУСТ.

Песок Гаары сжал Ли. Он не просто держал его — он раздавил его. Левая рука и нога Ли сломались, звук ломающейся кости эхом разнёсся по ужасной тишине зала. Ли издал один, полный боли крик, прежде чем тело ослабло, сознание пощадило его, спасая от невыносимой боли.

Гаара, выражение лица — холодная, сытая злость, двинулся, чтобы нанести финальный смертельный удар. Но он опоздал. В вспышке зелёного, Майто Гай оказался на арене, встал между учеником и монстром, отбив последний песчаный удар одной мощной рукой.

Бой был окончен. Хаяте объявил Гаару победителем. Медики поспешили на арену, их лица побледнели от шока, видя масштабы травм Ли. Атмосфера на балконе была тяжёлой, мрачной. Они только что стали свидетелями битвы двух монстров, и цена этой битвы — разрушенная мечта одного талантливого юного шиноби.

Мрачная тишина, последовавшая за жестоким поражением Рока Ли, была тяжёлой, удушающей. Пол арены, изрезанный и разрушенный, был свидетельством ужасающей силы, которую они только что видели. Пока медики осторожно выносили разбитое тело Ли из зала, ощутимый страх опустился на оставшихся генинов. Это уже не был просто тест. Это была кузница, которая плавила их детские представления о том, что значит быть шиноби.

Хаяте покашлял, звук был необычно громким в тишине зала, возвращая внимание к суровой реальности. — Кхм… Финальный матч предварительных боёв начнётся сейчас, — объявил он. Великий экран на стене вновь ожил, имена закрутились в последний, судьбоносный размытый вихрь.

АКИМИЧИ ЧОДЖИ против АБУРАМЕ ШИНО

Чоджи нервно сглотнул, сжимая свежий пакет чипсов, словно святой талисман. Шино просто поправил очки, его лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Двое мальчиков спустились на пол арены, резкий контраст в силуэте и стратегии.

Матч был меньше битвой, а больше клиническим, тихим разбором. Чоджи, зная, что его единственный шанс — это подавляющая сила, сразу активировал технику «Человеческий снарядный танк», его тело надувалось в огромный, вращающийся шар разрушения, который мчался по полу. Но Шино не двинулся навстречу. Он просто стоял спокойно, неподвижно, пока земля вокруг него оживала.

Толстый чёрный ковёр его жуков-кикайчу вырвался из рукавов, покрывая каменный пол. Они не нападали на раскручивающийся шар Чоджи. Они просто… ждали. Как только вращающееся тело Чоджи касалось насекомого ковра, его импульс замедлялся. Тысячи маленьких тел действовали как сопротивление, живое болото, истощающее его вращательную энергию. Одновременно вторая стая, незаметная для зрителей, пробралась вдоль стен и потолка, спускаясь сверху, чтобы окружить его голову, не кусая, а блокируя вид и полностью дезориентируя его. Мощная техника Чоджи иссякла, и он рухнул в центре арены, головокружение и дезориентация полностью лишили его контроля. Он не получил ни единой царапины.

— Кхм… Победитель… Абураме Шино, — объявил Хаяте, в его хриплом голосе звучало удивление и восхищение.

На балконе лицо Куренай было маской чистой, неподдельной гордости. Она входила в экзамен с командой, которую считали, в лучшем случае, тёмной лошадкой. Теперь двое её учеников не просто прошли, а доминировали в своих боях с устрашающей эффективностью, а третий проявил сердце и мужество, заслужив уважение всех присутствующих. Её команда. Её генины. Они стали настоящими шиноби. Её взгляд скользнул по балкону и встретился с глазами Асумы Сарутоби. Он медленно кивнул ей с признанием и лёгкой, гордой улыбкой — молчаливое поздравление одного дзюнина другому. Хината, наблюдая за ними, заметила тонкий обмен взглядами, тихую связь между двумя опытными шиноби, и на её губах появилась маленькая, понимающая улыбка.

Когда предварительные бои завершились, Хокаге снова выступил вперёд: — Победителям — мои искренние поздравления. Вы доказали, что являетесь лучшими в своём поколении. — Он указал на Хаяте, держащего простую деревянную коробку. — Финальный раунд экзамена чунинов будет турниром, который пройдёт через месяц в главной арене, перед феодальными лордами и уважаемыми гостями со всех стран. Ваши пары будут определены сейчас. Жеребьёвкой. Подходите по одному и вытаскивайте свою судьбу.

Победители один за другим спустились на арену. Сначала Наруто, его прежняя грусть за Сакуру и Ли забыта, заменена горящим, возбужденным огнём. Он погрузил руку в коробку и вытащил маленький, сложенный лист бумаги. Следом Саске, его движения были холодны и обдуманны. Затем Шино, Канкро, Темари, Сикамару, Гаара и наконец Хината. Они выстроились в линию, держа в руках судьбу своего следующего великого сражения.

— А теперь, — хрипло произнёс Хаяте, — покажите свои номера.

Они развернули свои листки.

— Первый номер, — воскликнул Наруто, улыбаясь.

— Второй, — спокойно заявил Саске.

Пары раскрывались одна за другой, каждое объявление создавало новую волну напряжения.

— Первый матч финального турнира, — объявил Хаяте, — Наруто Узумаки против Саске Учиха!

Воздух между двумя мальчиками заискрился. Улыбка Наруто превратилась в дикий, звериный оскал. — Отлично! — закричал он. — Наконец-то! Я смогу победить тебя, Саске! Единственный ответ Саске — резкая, хищная ухмылка. Соперничество, определявшее их поколение, наконец будет разрешено.

— Второй матч: Шино Абураме против Канкро из Песка. — Кукловод и мастер насекомых обменялись долгим, аналитическим взглядом. Битва скрытых сил.

— Третий матч: Темари из Песка против Сикамару Нара. — Сикамару громко, театрально вздохнул: — Какая заноза. Шумная, неприятная женщина. Возможно, я даже не появлюсь. — Темари уставилась на него, сжимая веер, обещая болезненный урок.

— И финальный матч первого раунда… — Хаяте покашлял, глядя на последних двух бойцов. — …Хината Хьюга против Гаары из Пустыни.

На генинов Конохи опустилась внезапная, ледяная тишина. Их взгляды устремились на Хинату, глаза наполнились глубокой, серьёзной тревогой. Все они видели, что Гаара сделал с Ли. Он не был шиноби. Он был монстром.

Но Хината не выглядела испуганной. Она встретила холодные, мёртвые, бирюзовые глаза Гаары с другой стороны арены, а её выражение было полным, абсолютным спокойствием. Страх отсутствовал. На его месте горел холодный, ясный, аналитический огонь.

— Его абсолютная защита внушительна, — подумала она, её разум уже просчитывал данные, которые она собрала. — Но она реактивна. Требует чакры. И имеет конечную скорость. Моя скорость выше. Мои атаки могут обходить физическую защиту. А его чакра… хаотична, полна ненависти. Дикий шторм. Тихая уверенность начала расцветать в груди. А я… я — глаз бури. Я — Агент Баланса. Месяц… месяца более чем достаточно.

— Хаотичный паразит против совершенной симбиозы, — голос Венома низко и голодно урчал, наполненный глубокой территориальной радостью. — Мы продемонстрируем превосходство нашего дизайна. Разрушим его панцирь, исчерпаем его силу и покажем ему, что такое настоящая связь. Мы принимаем эту охоту. С нетерпением.

— Пары определены, — прогремел голос Хокаге, возвращая всех в настоящий момент. — У вас есть один месяц. Один месяц, чтобы тренироваться, разрабатывать стратегию, отдыхать и готовиться. Преодолевайте свои пределы. Превзойдите самих себя. На вас будут смотреть все глаза мира. Не разочаруйте их. — Он кивнул окончательно и властно. — Все свободны!

Глава 15: Желания и смелость

Тяжёлый, давящий воздух предварительного зала сменился ярким, открытым небом Конохи — переход, который ощущался как всплытие из глубокой, тёмной толщи воды. Команда 8 стояла вместе на ступенях академии, а низкое послеполуденное солнце отбрасывало за их спинами длинные тени. Адреналин после боёв уже спал, оставив после себя странное, тихое чувство товарищества — общее переживание испытания огнём.

Куренай посмотрела на трёх генинов перед собой, и её захлестнула волна глубокой, почти ошеломляющей гордости. Это уже были не те дети, которых она взяла под своё крыло всего несколько месяцев назад. Лес, сражения, неослабевающее давление — всё это стало кузницей, закалившей их во что-то твёрдое, острое и неоспоримое.

— Киба, — начала она мягким, но твёрдым голосом. Он поднял взгляд, и его обычная шумная энергия сменилась сдержанным, задумчивым хмурым выражением — он всё ещё переживал своё поражение. — Ты сражался с отвагой и инстинктом. Ты проиграл не потому, что был слаб, а потому что твой противник оказался хитрее. В этом нет ничего постыдного. Извлеки из этого урок. Стань сильнее.

Киба встретил её взгляд, и в его глазах вспыхнула искра прежнего огня. Он коротко кивнул.

— Я стану.

Она повернулась к Шино, который стоял, как всегда, неподвижно и молчаливо.

— Шино, твоё тактическое мастерство и контроль были безупречны. Ты выиграл свой бой ещё до того, как твой противник понял, что вообще участвует в сражении. Это было идеальное воплощение пути Абураме. Я горжусь тобой.

Единственным ответом Шино стало лёгкое склонение головы, но жуки кикайтю у его воротника тихо зажужжали — и это звучало почти как самодовольное удовлетворение.

Наконец её взгляд остановился на Хинате. На высокой, сильной, прекрасной загадке, в которую превратилась её самая тихая ученица. Она наблюдала, как та сокрушила вундеркинда собственного клана — не грубой силой, а с грацией и милосердием, более пугающими, чем любой гнев.

— Хината, — сказала Куренай, и её голос дрогнул от чувства, которое она не смогла полностью скрыть. — Я… не нахожу слов. Твоё выступление было… шедевром. Ты превзошла все мои ожидания.

Лёгкий, красивый румянец коснулся щёк Хинаты.

— Спасибо, Куренай-сенсей, — ответила она своим тихим, но уверенным голосом.

Куренай глубоко вдохнула, вновь обретая профессиональную собранность.

— Хокаге дал вам всем месяц на подготовку. Но сначала — один день отдыха. И это приказ. Идите домой. Повидайтесь с семьями. Съешьте еду, которую не убил ваш напарник. Не думайте о тренировках. Не думайте о боях. Просто… будьте. Мы начнём подготовку к финалу послезавтра. Свободны.

С последними усталыми кивками команда разошлась. Киба, тихо сказав что-то Акамару, направился к своему клановому кварталу, уже мысленно разбирая своё поражение. Шино растворился в послеполуденной толпе — молчаливый призрак, направляющийся к своим собственным размышлениям. Хината, вежливо поклонившись своему сенсею, повернулась и пошла домой по долгому, знакомому пути.

Путь через квартал Хьюга на этот раз был другим. Члены побочной ветви, проходя мимо, больше не смотрели на неё с жалостью или скрытым презрением. Их взгляды теперь были наполнены сложной смесью восхищения, уважения и заметной долей страха. Шёпот за её спиной был уже не о её неудачах, а о её невероятной, сокрушительной победе над гением Нэджи. Она больше не была «слабой наследницей». Теперь она была чудовищем среди них — прекрасной и пугающей силой, которая принесла честь их имени самым публичным и неоспоримым образом.

Её отчёт отцу был сухим и почти клиническим, произнесённым в холодной, давящей тишине его кабинета. Она подробно изложила свои бои, наблюдения и победу. Рассказала о своём противнике в финале — Гааре Песчаном — и о той огромной, хаотичной силе, которую ощутила в нём. Хиаши слушал без выражения, его лицо оставалось непроницаемой каменной маской. Когда она закончила, он долго молчал, сложив пальцы домиком перед губами. Он не похвалил её. Не утешил. Лишь коротко и резко кивнул в знак одобрения. Это было одобрение главы клана, признающего успешное применение мощного ресурса. Для него её победа не была личным триумфом — это было стратегическое преимущество для клана Хьюга. Это был самый холодный и в то же время самый значимый момент во всей её жизни.

Выполнив свой долг, Хината отступила в единственное место во всём доме, которое по-настоящему принадлежало ей: в свою комнату. Простое, скромное пространство было её убежищем — тихой гаванью от осуждающих взглядов клана и тяжести её новой репутации. Она закрыла сёдзи, и мягкий щелчок отрезал её от внешнего мира. Некоторое время она просто стояла посреди комнаты и дышала.

Напряжение от предварительных боёв, постоянная скрытая необходимость держать себя в руках и вся подавляющая эмоциональная тяжесть этого дня опустились на неё, словно тяжёлый саван. Но под усталостью начинало шевелиться нечто иное. Глубокое, настойчивое и знакомое гудение. Это было ощущение собственного тела, собственной биологии, работающей на уровне, неподвластном её контролю. Огромные объёмы биомассы, которые она поглотила в лесу, чистая энергия, которую она впитала, сам стресс её сражений — всё это стало топливом, сырьём для следующего этапа неумолимой, стремящейся к совершенству работы её партнёра. Она чувствовала это во время боёв — новую плотность в мышцах, странную, обострённую чувствительность кожи, — но отодвигала это в сторону, подавляя в жаре сражения. Теперь, в тихом уединении своей комнаты, она больше не могла это игнорировать.

С чувством мрачной, почти клинической необходимости, которое становилось для неё привычным, она подошла к ростовому зеркалу в углу. Оно стало одновременно её главным противником и самым честным доверенным лицом. Ей нужно было увидеть. Нужно было оценить. Нужно было понять новую реальность собственного тела.

Её руки потянулись к молнии лавандовой куртки. Движение было медленным, обдуманным. Она сняла её, позволив упасть на пол. Затем — облегающая чёрная боевая кофта. Она стянула её через голову, спокойно и уверенно. Потом расстегнула штаны шиноби, позволив им соскользнуть по её сильным ногам и собраться у щиколоток. Она стояла перед зеркалом, в одном лишь простом, практичном нижнем белье — резкий силуэт в тусклом свете уходящего дня.

И затем, сделав последний глубокий вдох — одновременно чтобы успокоиться и словно безмолвно помолиться, — она расстегнула застёжку лифчика, позволяя ему упасть. Она сняла последнюю деталь одежды и осталась полностью обнажённой перед собственным отражением. Она смотрела на женщину в зеркале — незнакомку, вылепленную из её собственной плоти, — и готовилась оценить очередную, самую интимную серию изменений. Она подняла руки, её пальцы зависли в воздухе у самой кожи, и она начала своё безмолвное, тщательное и пугающее самоисследование.

Отражение, смотревшее на неё, было чужим — созданным из надежд и ужасов, которые она только начинала осознавать. Тусклый свет, проходящий сквозь сёдзи, беспощадно подчёркивал рельеф её новой формы. Это было тело, созданное для войны, вылепленное богом жестокой биологической эффективности — и оно принадлежало ей.

Сначала её взгляд поднялся вверх. Она встала на носки, вытягивая шею, чтобы увидеть отметку карандашом на дверном косяке позади отражения. Верх её головы теперь находился на добрых пять сантиметров выше отметки, сделанной до миссии в Стране Волн. Она всё ещё росла — медленно, неумолимо приближаясь к росту, который казался одновременно силой и чем-то чуждым.

…Более высокая точка обзора повышает тактическую осведомлённость, — прокомментировал Веном, его голос звучал в глубине её сознания как низкое, холодное гудение. — …Дальнейшее удлинение структуры оптимально.

Её руки, сначала нерешительные, а затем с новой, твёрдой любознательностью, поднялись к груди. Вес её груди в ладонях был новой и ошеломляющей реальностью. Она была тяжёлой, полной, невероятно мягкой — но с внутренней плотностью, будто в ней скрывалась сжатая сила. Это уже не был едва намечающийся силуэт девочки. Это было полное, неоспоримое проявление женщины — факт, который стал болезненно ясным из-за воспоминания, обрушившегося на неё с тяжёлой силой.

Лицо Наруто.

Образ был мучительно чётким: взъерошенные светлые волосы, удивлённый писк, ощущение его тёплого, панического дыхания, приглушённого её телом, когда она прижимала его к себе, почти душа в объятиях чистого, искреннего облегчения. Её лицо вспыхнуло румянцем такой силы, что это было почти физическим жаром — волна огня поднялась от груди вверх, к шее, ушам, к самым корням волос. Она резко отдёрнула руки от собственного тела, словно обожглась.

…Манёвр был тактическим успехом, — довольно прошептал Веном, полностью неверно интерпретируя — или просто игнорируя — её смущение. — …Он привёл к временной нейтрализации и сенсорной перегрузке цели мужского пола. Следует повторить. Надолго. С большим… давлением.

— З-замолчи… — прошептала она, но протест был слабым, хрупким щитом против тайного, волнующего тепла, свернувшегося внизу живота от одной только мысли. Звук собственного шёпота заставил её замереть. Он был низким, глубоким, сдвоенным — гармония её голоса и голоса партнёра теперь стала неотъемлемой частью её связок. Даже в тишине её голос обладал весом и властью, которые уже не принадлежали только ей.

Её румянец стал ещё ярче, и, глядя на свою кожу в зеркале, она заметила это. Абсолютную, безупречную гладкость. Она провела рукой по своей руке, по плоскому, твёрдому животу, вдоль мощного изгиба бедра. Гладко. Совершенно, невозможно гладко. Ни единого волоска. Ни одного — даже самого тонкого — на всём теле, за исключением густой, блестящей шевелюры на голове и идеально очерченных бровей. Её глаза обрамляли длинные, густые тёмные ресницы, из-за которых каждый её взгляд казался осмысленным и глубоким.

…Фолликулярные структуры на конечностях и торсе признаны неэффективными, — объяснил Веном тоном инженера, обсуждающего лишнюю деталь. — …Энергия, необходимая для их поддержания, была перераспределена на субдермальное усиление. Гораздо более логичное использование ресурсов.

— Субдермальное… усиление? — выдохнула она, её новый голос звучал завораживающе хрипло.

Она наклонилась ближе к зеркалу, внимательно рассматривая свою кожу. И тогда она это увидела. Сначала — лишь слабое мерцание, игра света. Но когда её глаза привыкли, она различила узор. Тонкие серебристо-белые линии, не толще нити, пролегали прямо под поверхностью кожи. Они не были хаотичными. Они переплетались в сложные геометрические узоры, словно эфемерные татуировки, вплетённые в саму её сущность. Они повторяли линии мышц, обвивали руки и ноги, расходились сложной, почти племенной сетью по спине и плечам и образовывали захватывающий узор, расходящийся от пупка по подтянутому животу.

…Вторичный защитный слой, — заявил Веном, и в его мысленном голосе звучала явная гордость. — …Гибкая, биореактивная броня, интегрированная прямо в дермальные и субдермальные слои. Сейчас она мягкая, податливая, как твоя кожа. Но при ударе мгновенно затвердевает до прочности, значительно превышающей сталь, рассеивая кинетическую энергию по всему телу.

Дыхание Хинаты сбилось. Она подняла руку и провела пальцами по едва светящемуся узору на противоположном плече. Встроенная, невидимая броня. Она активировала Бьякуган, и комната растворилась в привычной монохромной картине. Узоры на её коже вспыхнули, засияв ярким внутренним серебряным светом — словно схема, созданная божественной, чуждой биологией. И вены вокруг её глаз, характерный признак её додзюцу, пульсировали тем же мягким серебристым светом.

…Со временем, по мере углубления нашей связи и увеличения потока силы, узоры станут более выраженными, — продолжил Веном. — …Визуальный индикатор нашей готовности. Предупреждение для врагов. Произведение искусства для союзников.

Она была живым оружием — прекрасным и пугающим, её собственная кожа была свидетельством странного, чудесного ужаса, в который она превратилась. Открытие вызвало новую волну головокружения. Она наклонилась ближе к зеркалу, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от стекла — она пыталась собраться с мыслями. С мрачным любопытством, которому не могла противиться, она открыла рот.

Её язык развернулся. Он стал длиннее. Несомненно, тревожно длиннее, чем даже в Стране Волн. Он вытянулся с медленной, почти хищной грацией, кончик его слегка дрогнул в воздухе — тёплый розовый, как змея в полумраке комнаты. Она провела им по губам, и детализация новых ощущений — текстура собственной кожи — оказалась почти ошеломляющей.

…Модификации основного органа вкуса и осязания завершены, — довольно прошептал Веном, его удовлетворение ощущалось как вибрация в её сознании. — …Достигнуты оптимальная длина и подвижность. Для… сбора данных.

Недосказанность повисла в воздухе — тяжёлая и волнующая. Она втянула язык обратно, новый румянец боролся на её лице с изумлением. Её взгляд поднялся выше — к волосам. Теперь они спадали чуть ниже ушей, строгие линии её причёски стали мягче благодаря новой длине.

Когда я в последний раз их подстригала?.. — смутно подумала она, не в силах осознать течение времени, не в силах сопоставить ту девушку, что вошла в лес, с богиней войны, которая из него вышла.

Она долго и молча смотрела на своё отражение. Высокий рост. Сильное, женственное тело. Светящиеся чуждые узоры под кожей. Глубокий голос. Змеиный язык. Это была она. Это была Хината Хьюга. Она была шедевром. Она была чудовищем. И больше всего на свете ей сейчас была нужна очень, очень долгая ванна. Ей был нужен простой человеческий ритуал горячей воды и пара, чтобы попытаться осмыслить прекрасную и пугающую правду о том, во что она превратилась.

Бросив последний долгий взгляд на незнакомку в зеркале, она отвернулась и направилась в ванную, её босые ноги бесшумно ступали по прохладному деревянному полу.

Простой человеческий ритуал долгой горячей ванны оказался ложью — и она это знала. Пар, наполняющий маленькую ванную, вода, собирающаяся на её коже, словно на шёлке, покрытом маслом… всё это было лишь попыткой вспомнить, кем она была раньше. Тихим, тщетным бунтом против великолепного и пугающего существа, в которое она превращалась.

Шаг обратно на яркие, оживлённые улицы Конохи стал резким контрастом. Мир казался слишком шумным, слишком ярким, слишком… хрупким. Весёлый говор жителей, запах жареной рыбы из ближайшей лавки, дети из академии, гоняющиеся друг за другом с деревянными кунаями — это был мир, который она только что защищала изо всех сил. И всё же она чувствовала себя странно, глубоко оторванной от него — словно высший хищник среди беззаботно пасущихся овец.

И она была голодна.

Ноющая пустота вернулась — знакомый призрак в глубине её желудка. Гора мяса кабана была лишь авансом по огромному биологическому долгу, и теперь пришло время расплаты. Но на этот раз голод был другим. Это была не отчаянная потребность в биомассе. Это было желание. Острый, конкретный и требовательный голод по чему-то, чего её тело не ощущало уже, казалось, вечность. Сладкое.

Её ноги, ведомые первобытным инстинктом сладкоежки — идеальным сплавом её собственных желаний и более… специфических требований Венома — привели её к небольшой уютной лавке в центре деревни. Яркая, вручную расписанная вывеска гласила: «Amai Okashi», а воздух вокруг был наполнен божественным ароматом карамелизированного сахара, поджаренного миндаля и насыщенного тёмного какао. Витрина выглядела как произведение искусства — красочный пейзаж из блестящих шашлычков данго, пухлых моти с сладкой бобовой начинкой, нежных пирожных, присыпанных сахарной пудрой, и, на самом почётном месте, — небольшой горы вручную изготовленного премиального тёмного шоколада.

Хината остановилась перед витриной, у неё потекли слюнки, и лишь быстрый, незаметный глоток спас её от того, чтобы не выдать себя. Она хотела всё.

…Паста из красных бобов — приемлемый источник сложных углеводов, — задумчиво произнёс Веном, его голос звучал как тихий аналитический гул. — …Рисовая мука в моти — эффективная, хоть и банальная система доставки глюкозы. Пирожные эстетичны, но содержат неоптимальное соотношение липидов и сахарозы. Внутренний монолог симбионта на мгновение замер, его внимание сузилось, как прицел снайпера. — …Но шоколад… ах, шоколад. Теобромин. Фенилэтиламин. Идеальные соединения для усиления нейромедиаторной активности и стимулирования синаптического роста. Это не просто сладость. Это набор для улучшения. Нам понадобится всё.

— Я должна купить весь поднос… — прошептала она себе, её сдвоенный голос звучал как низкий, насыщенный шёпот чистого желания.

— Хината!

Голос был громким, жизнерадостным и настолько близким, что она вздрогнула. Она резко обернулась, её сердце подпрыгнуло к горлу, а на щеках уже вспыхнул лёгкий румянец. Перед ней стоял Наруто — всего в паре метров — с широкой, солнечной и до невозможности неловкой улыбкой. Он переминался с ноги на ногу, руки то прятались в карманы, то выскакивали, чтобы почесать затылок, взгляд метался — на горшок с цветком, на трещину в мостовой — куда угодно, только не прямо на неё.

— Эй! Я, э-э, увидел, что ты тут стоишь, — начал он, слишком громко и слишком быстро. — Просто… ну… смотришь на сладости! Это круто! Я тоже люблю сладкое! Иногда! Рамен, конечно, лучше, но сладости — они… сладкие! Так что… вот…

…Самец демонстрирует признаки сильной социальной тревожности, — с лёгким весельем отметил Веном. — …Повышенный пульс, расширенные зрачки, сбивчивая речь. Память о нашей демонстрации доминирования в роще всё ещё оказывает влияние. Превосходно.

— Здравствуй, Наруто-кун, — ответила она мягким, глубоким голосом, от которого он заметно вздрогнул, а его румянец стал ещё ярче.

— Итак! Экзамены, да?! — выпалил он, цепляясь за новую тему, как утопающий. — Это было безумие! Сначала письменный тест — полный отстой, кстати! А потом лес! И тот змеиный псих! Но ты была такой крутой! Просто БАЦ! А потом Нэджи! Вот же придурок, да? Но ты была ещё круче! Ты такая — ВЖУХ! — и он просто… всё! И Гаара… ну, он вообще жуткий тип, но ты будешь с ним драться, и ты победишь, потому что ты… ты…

Он запнулся, наконец осознав, что несёт чушь. Глубоко вдохнул.

— Ты очень сильная, Хината, — закончил он уже тихо, искренне, с глубоким, почти смиренным восхищением в голосе.

Её согрело это простое, искреннее похвальное слово сильнее, чем любые сладости.

— Спасибо, Наруто-кун. Ты тоже был очень храбрым.

Её глубокий, резонирующий голос снова словно вывел его из равновесия.

— Д-да! Ну! Конечно! — запинаясь, ответил он.

И именно в этот момент её чувства — всегда настороженные, всегда анализирующие — уловили новую переменную. Диссонансную ноту в симфонии улицы.

Её взгляд чуть сместился. Бьякуган не был активирован, но её периферийное зрение, усиленное до предела, уловило движение. В пятидесяти метрах вниз по улице, частично скрытый за слишком тонким фонарным столбом, стоял высокий мужчина с дикой гривой колючих белых волос. Он делал вид, что читает книгу — но держал её вверх ногами, а сам пристально смотрел на них поверх страниц. Огромный человек, отчаянно и крайне неудачно пытающийся слиться с тенью.

…Ещё один, — прорычал Веном с подозрением. — …Его чакра огромна. Глубокая и бездонная. И… странная. От него пахнет жабьим маслом, дешёвым сакэ и… одиночеством. Он наблюдает за оранжевым с хищной сосредоточенностью ястреба… или деда. Он силён. Он угроза. Или… возможность.

Хината запомнила это, не меняя выражения лица, и вновь перевела внимание на стоящего перед ней мальчика, который всё ещё краснел и нервничал. Наруто, не подозревая о наблюдателе, наконец, казалось, собрался с духом — его лицо приобрело выражение неловкой, но решительной серьёзности.

Несколькими часами ранее мир для него был наполнен вкусом победы, усталости и затхлого воздуха башни экзамена на чунина. Но выход наружу стал резким возвращением к реальности. «Супер-Крутая Мега-Команда Конохи», как он мысленно её окрестил, распалась так же быстро, как и собралась.

Первой ушла Карин. Как только они вышли в главный зал, их встретил сам Третий Хокаге в сопровождении двух бесстрастных АНБУ. Старик с добрым, но твёрдым взглядом объяснил, что Карин, как незарегистрированный иностранный шиноби, найденный при столь… необычных обстоятельствах, должна пройти официальный допрос. Она настаивала, что не хочет возвращаться в Деревню Травы, и Наруто, как всегда полный оптимизма, пообещал, что они что-нибудь придумают. Но когда АНБУ увели её — бесшумную тень, исчезнувшую в глубине башни — он почувствовал знакомую беспомощность. Он был силён, но недостаточно, чтобы менять правила мира. Пока.

Второе расставание было резче и холоднее. Саске, чья проклятая печать была запечатана Какаши сложной системой печатей и защитных талисманов, почти не обратил на них внимания. Он лишь буркнул что-то о необходимости «восстановить силы» и ушёл, словно одинокая тень, уже поглощённый жгучим стыдом за то, что его спасли, и яростным желанием превзойти не только Наруто, но и призрак девушки, которая сражалась ради него с богом.

Следующим исчез Какаши. Его единственный видимый глаз изогнулся в улыбке, за которой скрывалась усталость.

— Наруто, твой бой с Саске станет главным событием финала, — сказал он задумчиво. — Тренировать вас обоих, чтобы вы сражались друг с другом… это будет непросто. Мне нужно время кое-что придумать.

С этими загадочными словами он исчез в вихре листьев, оставив Наруто с неприятным осознанием: возможно, именно его сенсей не будет тем, кто подготовит его к важнейшему бою в жизни.

Последней ушла Сакура, подарив ему усталую, но искреннюю улыбку перед тем, как отправиться домой к родителям.

И вот он остался один на шумной улице Конохи. Победа в лесу уже казалась далёким, тающим сном. Знакомая тяжесть одиночества снова легла на его плечи — сильнее, чем когда-либо. Он почувствовал вкус настоящей командной работы, рождённой в страхе и крови… и теперь это исчезло. Он снова был один — с новым соперником, новой целью и пугающей пустотой там, где должен был быть план тренировок.

Охваченный раздражением, слишком сильным для его маленькой квартиры, он носился по деревне, словно грозовая туча нерастраченной энергии — пока не увидел его.

Старика с дикой белой шевелюрой и странными деревянными сандалиями. Того самого типа, которого он уже замечал возле женской бани несколько недель назад. Извращённый отшельник снова был за своим — яростно что-то записывал в блокнот, подглядывая через щель в заборе, и тихо хихикал.

Наруто, на мгновение забыв о своих проблемах, вспыхнул праведным гневом. И сделал то, что умел лучше всего — закричал.

Дальше всё превратилось в хаос. Женщины, за которыми подглядывал старик — группа весьма грозных домохозяек, вооружённых корзинами для белья и праведной яростью — выбежали наружу и, увидев извращенца и громкого парня в оранжевом, решили, что они заодно.

Наруто пришлось уворачиваться от летящих редисок и оскорблений бок о бок с этим «мудрецом-извращенцем», который с раздражающей лёгкостью уклонялся от атак, словно всё происходящее его лишь забавляло.

Старик только рассмеялся, лавируя в хаосе, затем прикусил палец и призвал маленькую, быструю и крайне недовольную на вид жабу. Та выплюнула поток вязкого масла, залив улицу, и домохозяйки тут же начали скользить и падать.

В этой суматохе старик просто исчез.

Но Наруто это увидел. Он видел печати рук, невероятную скорость, чистую, непринуждённую силу, которой обладал этот нелепый старый извращенец. И его разум — простой и прямолинейный инструмент чистого стремления — мгновенно установил связь. Сильный старик. Наверное, сильный шиноби. Мне нужен сильный учитель. Я сделаю его своим учителем.

И началась осада. В течение двух часов он стал его тенью — неотступной, раздражающей фигурой в оранжевом. Он преследовал его от чайной лавки к книжному магазину, от прилавка с данго к скамейке в парке, непрерывно засыпая его жалобами и просьбами:

— Обучи меня, Извращённый Мудрец! Ну же, ты же суперсильный! Ты должен меня учить! Мне нужно победить Саске! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Наконец, под натиском неукротимого духа Наруто, старик сдался.

— ЛАДНО! ХВАТИТ, МЕЛКИЙ НАДОЕДА, Я БУДУ ТЕБЯ ТРЕНИРОВАТЬ! — рявкнул он, и в его голосе прозвучала неожиданная мощь. — Боги, ты настойчивее сборщика долгов! Но сначала… — добавил он, и на его лице вновь появилась хитрая, похотливая ухмылка, — мне нужно закончить одно… важное исследование.

— Исследование? — глаза Наруто загорелись. — Да! Конечно! Что это? Изучение суперсекретных техник? Проникновение во вражескую крепость? Мы отправимся на крутое шпионское задание?!

Джирайя громко рассмеялся и хлопнул Наруто по спине так, что тот чуть не споткнулся.

— Что-то вроде этого, пацан. Что-то вроде этого. Моё исследование — это… поиск реализма. Самая суть человеческой природы!

Он наклонился ближе, его голос стал заговорщицким шёпотом, пахнущим сакэ и приключениями:

— Скажи-ка, парень. В твоём огромном жизненном опыте… есть ли девочка, которая тебе нравится?

Наруто застыл. Вопрос был настолько неожиданным и прямым, что ударил его, как физический толчок. Его разум, только что заполненный образами крутых техник и эпичных тренировок, опустел. Перед глазами мелькнул лишь один образ: высокая, прекрасная фигура с сияющими лиловыми глазами, глубоким, мурлыкающим голосом и телом, которое казалось одновременно невероятно мягким и пугающе сильным, когда он был прижат к нему.

— Я—что—нет! — заикаясь, выпалил он, мгновенно покраснев так сильно, будто его лицо само излучало тепло. — Конечно нет! Я шиноби! У меня нет времени на… на девчачьи глупости! Мне нужно тренироваться! И стать Хокаге! Даттебайо!

Улыбка Джирайи стала шире — торжествующая, всезнающая.

— Ага! Значит, есть! — заявил он, указывая на него пальцем. — Ты краснее варёного осьминога, малец! Ты не сможешь обмануть мастера человеческой натуры вроде меня!

Он задумчиво погладил подбородок.

— Это идеально. Просто идеально. Это добавляет моему исследованию совершенно новое измерение!

— Нет никакой девочки! — слабо возразил Наруто, его голос сорвался.

— Так, вот условие, — сказал Джирайя, полностью его игнорируя. — Я буду тебя тренировать. Я научу тебя технике такой силы, что огненные шарики этого Учихи покажутся праздничными свечками. Но сначала… ты должен пройти последнее, критически важное испытание своей храбрости. Испытание чистого, мужского духа.

— Да? Что это? Я сделаю всё! — заявил Наруто, его энтузиазм победил смущение.

Джирайя снова наклонился к нему, его лицо стало серьёзным.

— Ты найдёшь эту девушку… и обнимешь её.

Мозг Наруто дал сбой.

— …Что?

— Обнимешь! — прогремел Джирайя. — Настоящее объятие! Двумя руками, от души! Ты думаешь, сможешь стать Хокаге, если даже не хватает смелости проявить немного чувств? Мужчина, который не может обнять девушку, которая ему нравится, — это мужчина без духа! А шиноби без духа бесполезен, как москитная сетка на подводной лодке! Так что вот твоё задание. Найди её, обними и отчитайся передо мной. Сделаешь это — начнётся твоё обучение. А теперь вперёд! Моё исследование не ждёт!

И с этими словами легендарный Саннин исчез в клубе дыма, оставив Наруто одного посреди улицы — ошеломлённого, с пылающим лицом, которое уже, казалось, навсегда стало багровым. Объятие? Это было его задание? Самая нелепая, самая неловкая и самая пугающая миссия ранга A, которую ему когда-либо давали.

Следующий час он бродил по улицам Конохи, словно в тумане. Его разум стал полем битвы противоречивых эмоций. Задание было глупым. Извращённым. Но старик был силён. И он пообещал научить его мощной технике. Желание победить Саске, жгучая потребность стать сильнее сталкивались с новым, глубоким и совершенно непривычным социальным страхом. И в самом центре этого страха было воспоминание о том самом объятии.

Оно всё ещё жило в его ощущениях. Сильные, властные руки, обвивающие его. Неожиданная, ошеломляющая мягкость её груди, прижимающей его лицо. Её запах — странная, опьяняющая смесь мыла, шоколада, леса и чего-то ещё… сладкого, тёмного и совершенно особенного, присущего только Хинате. Он помнил стук её сердца у своего уха — мощный, ровный ритм — и глубокое, вибрирующее мурлыканье, проходящее сквозь неё прямо в его кости.

Это воспоминание заставляло его сердце колотиться, ладони — потеть, а в животе сворачиваться странное, волнующее тепло. Мысль испытать это снова… была пугающей. Неловкой.

И он хотел этого больше, чем свою следующую миску рамена.

Именно в разгар этой внутренней борьбы, когда он пытался заставить себя подойти к девушке — к той самой девушке — и обнять её, он её и увидел. Словно сама вселенная насмехалась над ним, подбрасывая ему самое сложное испытание в момент наибольшей слабости. Она стояла перед лавкой сладостей — в лавандовом и чёрном, такая высокая, такая красивая, такая пугающе сильная, что вся его смелость просто испарилась.

Но ноги уже двигались сами по себе. И вот он здесь — бормочет какую-то чепуху про сладости, пока его разум отчаянно кричит ему бежать.

Он глубоко вдохнул, заставляя поток панических слов оборваться. Его мысли были хаотичным криком, но он сумел собрать их в одну-единственную идею: мужество. Шиноби должен иметь мужество.

Он наконец — наконец — встретился с ней взглядом. Её лиловые глаза, теперь отливающие тем странным серебряным светом, от которого у него переворачивался живот, слегка расширились, когда он открыл рот, пытаясь сказать хоть что-то осмысленное.

Воздух между ними словно сгустился — напряжённый, заряженный, как отдельное пространство, наполненное чистейшей неловкостью. Наруто переминался с ноги на ногу, его разум разрывался между безумным заданием Джирайи и ошеломляющим, пугающе прекрасным присутствием девушки перед ним. Нужно было что-то сказать. Хоть что-то. Мужество. Шиноби должен иметь мужество.

Он глубоко, прерывисто вдохнул, заставляя себя замереть, перестать тереть затылок, как нервный ученик академии. Он посмотрел в её светящиеся лиловые глаза — и искренность, которую он чувствовал, наконец смогла пробиться сквозь страх.

— Серьёзно, Хината… — начал он уже тише, собраннее. — Насчёт леса… я так и не сказал, но… спасибо. Ты спасла нас. Всех. Сакуру, Саске… меня. Ты сражалась с тем… тем змеиным психом… и победила. Ты была… ты была невероятной.

Искренние слова подействовали на неё как тёплое, успокаивающее лекарство. Остатки румянца исчезли, сменившись тихим, ровным теплом.

— Ты сделал бы то же самое для меня, Наруто-кун. Мы товарищи.

— Да, но… — он неловко переступил с ноги на ногу, опустил взгляд, затем снова резко поднял его, его лицо стало серьёзным. — И… э-э… то, что ты сделала потом? — пробормотал он, его смелость снова начала таять. — В пещере… когда ты… ну…

Его лицо снова стремительно покраснело.

— …обняла меня?

Хината застыла. Её сердце на мгновение остановилось.

— Я… э-э… — продолжил Наруто, его голос дрогнул, когда он шагнул в бездну собственного смущения. — Мне как бы… ну… мне это… очень понравилось.

Он посмотрел на неё — его голубые глаза были широко раскрыты, умоляющие, а лицо пылало ярким, безнадёжным румянцем.

— Так что… я подумал… может быть… можно я… обниму тебя сейчас?

Просьба повисла в воздухе — хрупкая, невозможная и совершенно прекрасная.

Разум Хинаты опустел. Мир будто накренился. Ему… понравилось? Он хотел снова? В её душе вспыхнула сверхновая чистой, неудержимой радости — настолько мощная, что это ощущалось физически: головокружительное, светлое блаженство.

…Самец демонстрирует подчинение! — торжествующе прогремел голос Венома в её сознании. — …Он стремится восстановить физическую связь, подтвердить своё место под нашей защитой! Это знак его преданности стае! Прими его просьбу, партнёр! Это логичное и доминирующее решение!

Одобрение симбионта стало последним толчком. Её собственный застенчивый страх был сметён волной счастья и хищной гордости. На её губах расцвела медленная, прекрасная улыбка. Она не сказала ни слова. Это было не нужно.

С изяществом — одновременно величественным и тёплым — она просто подняла руки, раскрывая их в жесте полного, безусловного принятия. Приглашение.

Наруто замер, уставившись на неё с открытым ртом, его глаза расширились от неверия. Она… согласилась. Без слов. Этот простой жест оказался сильнее любого ответа. Новая волна паники и восторга пронзила его. Нужно было действовать. Это его миссия.

Он сделал шаг вперёд — неловкий, осторожный. Поднял руки, обнимая её сильную спину. И наклонился.

Мир снова растворился в вихре ощущений. Его окутало тепло — лицо мягко уткнулось в ту же тёплую, мягкую, невозможную глубину между её грудью. Её запах — мыло, лес и лёгкая, опьяняющая нотка шоколада — заполнил всё его сознание.

Её руки обняли его — не с той яростной, властной силой, как в пещере, а мягко, уверенно, создавая ощущение самого безопасного места в мире. Он чувствовал ровный, мощный ритм её сердца у своей щеки и низкое, глубокое мурлыканье, вибрирующее в её груди — звук абсолютного, полного удовлетворения, проникающий прямо в его кости.

Это было объятие — тихое, глубокое, почти интимное.

Хината закрыла глаза, и с её губ сорвался тихий вздох чистого счастья. Она держала его, ощущая тепло его тела, быстрый ритм его сердца, то, как идеально он вписывается в её объятия.

«…Хорошо», — прозвучал сдвоенный голос, мягкий, интимный шёпот, предназначенный только для него — вибрация, которую он скорее чувствовал, чем слышал.

«Он пахнет преданностью. И скрытым потенциалом. Он наш — чтобы направлять. Наш — чтобы защищать».

Мгновение растянулось в идеальную вечность — хотя прошло всего около десяти секунд. Именно Наруто первым, нехотя, отстранился.

Он отшатнулся, его лицо было сплошным хаосом алого румянца и растерянного счастья. Он не мог смотреть на неё. Не мог собраться с мыслями. Нужно было бежать.

— СПАСИБО! — выкрикнул он, его голос сорвался. Он резко развернулся, махнув рукой куда-то в сторону улицы. — МНЕ… МНЕ НУЖНО ТРЕНИРОВАТЬСЯ! К ФИНАЛУ! НАДО ПОБЕДИТЬ САСКЕ! ДА! ТАК ЧТО… ПОКА!

И он рванул прочь — оранжевое пятно паники и смущения, мчащееся по улице так, будто за ним гнались адские псы.

Хината осталась стоять, немного ошеломлённая, с улыбкой на лице. Призрачное тепло его тела всё ещё ощущалось на её коже. Она смотрела ему вслед, и её сердце парило от счастья.

Её чувства, всё ещё обострённые, проследили за ним. Она услышала, как он резко остановился примерно в пятидесяти метрах, и услышала голос высокого беловолосого мужчины, наблюдавшего за ними.

— Великолепно сработано, парень! — прогремел голос Джирайи, полный странной, «научной» гордости. — Эти данные бесценны! Посмотри на эту чистую эмоциональную искренность! На смелость! Видишь? Путь настоящего шиноби вымощен такими вот отважными поступками! Отличный материал для моей следующей главы!

Он яростно строчил что-то в своём маленьком блокноте.

— ЗАТКНИСЬ, ИЗВРАЩЁННЫЙ ОТШЕЛЬНИК! — донёсся по улице яростный, смущённый крик Наруто. — ЭТО БЫЛО НЕ ТАК! ЭТО БЫЛО… ТАКТИЧЕСКИ! ДА! ТАКТИЧЕСКИЕ ОБЪЯТИЯ!

Хината тихо хихикнула. Вот, значит, как. Тренировочное упражнение. Эта мысль должна была её разочаровать — но почему-то нет. Это было просто… по-нарутовски.

Тёплый пузырь чистой, личной радости окутал её, и она стояла, глупо улыбаясь в пустоту.

Но внезапный вежливый кашель разрушил её задумчивость. Она моргнула, возвращаясь к реальности. Продавец данго из соседней лавки смотрел на неё с приподнятыми бровями и явным весельем. Две домохозяйки, проходившие мимо, остановились и теперь перешёптывались, прикрывая рты ладонями, их взгляды метались между ней и тем местом, где только что стоял Наруто.

Она была на улице. На виду у всех.

И они всё видели.

Смущение накрыло её мгновенно — волна жара была такой сильной, что у неё потемнело в глазах.

— И-ип!.. — вырвался у неё тихий, жалкий писк — призрак той девочки, которой она когда-то была.

Не раздумывая, она резко развернулась, влетела в лавку сладостей и бросила на прилавок горсть рё.

— Все шоколадки! Пожалуйста! — выпалила она, её сдвоенный голос звучал как панический, глухой шёпот.

Ошеломлённый продавец быстро собрал весь поднос премиального тёмного шоколада в большой бумажный пакет. Хината выхватила его, торопливо, неловко поклонилась — и выбежала из лавки.

Алое лицо, лавандовая одежда — она исчезла в толпе Конохи, словно размытое пятно, её сердце колотилось от нового, пугающего… и удивительно прекрасного чувства паники.

__________________________

это последняя глава тут. оставшиеся главы будут в моём бусти канале. ссылка в профиле