Сотворение Ниарнила

Глава 1. Явление Эр-Аала, его сделка с Господином Кошмаров и появление Порядка.

И существовал Изначальный Мрак, что был абсолютно везде, и существовал в Царстве Мрака тот, чьё имя Господин Кошмаров, и кого другие именуют как Агхнарас. И был он в царстве своём с самого начала его существования. Но не было места, где Энергия Мрака могла бы разгуляться. И горевал Агхнарас, сокрушаясь над тем, что Царство его не расширяется как должно. Не упорядочено было Бытие, где существовал Изначальный Мрак. Не было там ещё законов, которые уравновесили бы его с другими частями мироздания. Агхнарас пытался проникнуть в Иное Бытие, заглянув в измерения эти, но что-то не пускало его туда, какая-то внешняя сила.

Долго думал Агхнарас, печалился сидя на своём троне на вершине своего измерения. Однако, печалился он не долго, ибо узрел Агхнарас, что что-то проявляется за пределами его Царства. И присмотрелся внимательно он, и узрел крошечную частицу, которая появилась словно из ниоткуда. Частица эта плыла и плыла по небытию, словно ища место, где развернуться. И вот, время спустя, произошло нечто невообразимое, что наблюдающий за этим Агхнарас не мог себе и представить. Частица стала расти, расширяясь до большой точки, а потом частица расширилась до шара, а этот шар до гигантского шара, который заполнил собою всё небытие, загородив виды Агхнарасу. И смутило это Господина Кошмаров. И рассвирепел он, пытаясь направить свою энергию мрака на этот шар, который мешал ему. Но ничего не помогало, энергия словно отскакивала от шара, возвращаясь туда, откуда приходила. И ещё больше рассвирепел Господин Кошмаров, но сделать ничего не сумев, опечален он был.

И наблюдать стал Господин Кошмаров дальше. Наблюдать за тем, как шар растёт ещё больше и сильнее, И вот, произошёл большой выплеск энергии, который затмил Царство Кошмаров, и чуть было не ослепил Агхнараса, который закрылся от этого всплеска большим, чёрным как ночь щитом, что закрывал его взор. И время спустя, всё проявилось. На месте растущей частицы, было гигантское существо, которое словно желало заполнить собой всё, и что произнесло "Я есмь Эр-Аал, Первоявленный". Так нарекло себя существо, которое увидел Агхнарас. Очень задело его это, ведь именно он был первоявленным в этих местах считая, что они по праву принадлежат ему. Не хотелось ему делить это бытие с кем-то ещё, кто столь нагло именует себя первоявленным. Полными первородной злобы стали глаза его, пока он из своего царства созерцал Эр-Аала, который уже вовсю хозяйничал в небытии.

— О, тот, кто нагло явился сюда. — начал Господин Кошмаров. — Ты явился на территорию, что издавна принадлежала имени моему, Господину Кошмаров Агхнарасу. Я повелеваю тебе убраться отсюда, дабы тут ничего, кроме пустоты не было. — Глас Агхнараса был величественен и тёмен. Он грохотал так, что слышим был и Эр-Аалу, который нахмурив брови, сказал ему:

— Монстр из пустоты, ты, видно, не понимаешь, о чём идёт речь. Я пришёл на места, которые никогда не были твоими. Это небытие — всего лишь холст, на котором я дланями своими, создам то, что будет стоять и после тебя. Ты — всего лишь порождение Мрака, который пытается прорваться из своей клетки. Ужель ты думал, что я, Эр-Аал, явившийся как Первый Живой, что обладает величайшим даром Сострадания, не замечу корысти твоей? Не замечу того, что ты пытаешься узурпировать то, что станет бытием? Я объясню тебе. То, что ты жаждешь, никогда не исполнится. Ты не выберешься из своей клетки, какой просторной она бы не являлась. — Голос Эр-Аала звучал так, словно бесконечное количество голосов решило откликнуться на зов Господина Кошмаров. Господин Кошмаров, пытаясь избавиться от этого шума, закрыл свои уши. Он не ожидал, что существо ему решит так ответить.

— Я, и не понимаю? Я был здесь и до тебя, и буду после того, как ты исчезнешь, "первоявленный". То, что ты говоришь — есть обычная ложь, которую легко раскрыть. Ложь, которая ляжет на тебе мёртвым грузом. Моё царство всегда будет пытаться проникнуть в твоё бытие, ибо таков мой закон. Как бы ты не пытался ограничивать меня, я всё равно воспряну, и буду вечным врагом твоего мироздания, которое появится здесь. Это моё пророчество, которое я тебе обещаю уж точно. — Отвечает Агхнарас, когда Эр-Аал перестаёт говорить. Голос Господина Кошмаров становится всё громче и естественнее, словно обретая более сильную форму.

— Твои слова, есть ничто для меня. Я перекрою это небытие, и сделаю из него дом для множества видов и созданий. Ты не сможешь помешать мне это осуществить. Моё Сострадание слишком велико, чтобы ты помешал выплеснуть Энергию Творения из нутра моего. — Сказано, значит сделано. Эр-Аал создал взмахнул руками, и из рук полилось то, что именуется нынче Астральным Морем-Океаном. Эр-Аал выплеснул его по бесконечному пространству небытия, и оно сразу же стало самостоятельным, и начало плескаясь, словно ограждать от Эр-Аала Царство Мрака. Затем, Эр-Аал сотворил барьер, который простирался по всему бесконечному пространству, а затем выдохнул он из своего рта потоки белоснежную космическую пыль, которая собралась в гигантский берег в центре Астрального Моря-Океана, образовывая белоснежный берег с твёрдой поверхностью.

— Ты думаешь, что это ограждение как-то затронет меня? Оно слепит, да, но ужель ты, "первоявленный", не думаешь ли, что сможешь этими действиями оградиться от меня? Оградиться от Изначального Мрака? Ты так уверен в том, что я не найду способа пробраться за пределы той "клетки" , куда ты меня загнал.... Эта уверенность тебя и погубит, Эр-Аал. — говорит Господин Кошмаров, и мрак начинает проникать в выбранную Эр-Аалом реальность. Он словно заполоняет её, создавая вечную ночь и пустоту. — Перед собой, я хотел бы видеть лишь пустоту. — изрекает Агхнарас, пока его мрак расползается по бытию Эр-Аала, заполняя его бесконечное пространство. — Если всё не досталось мне одному, то пусть оно не достанется и никому. — выкрикивает Господин Кошмаров из обиды, напуская всё больше и больше мрака в создаваемое бытие. Эр-Аал же, используя свои силы, сдерживает этот натиск, уничтожая всё больше и больше порождений мрака, и очищая от него своё творение.

— Ты не проникнешь в Видимое Бытие, ибо нарекаю я его именем Ниарнил, что есмь защита от твоих наваждений. Отныне, Ниарнил — бесконечное пространство, что сокрыто от твоего зла, коим ты хотел завлечь меня на свою сторону. Зла, которое будет уничтожено мной или теми, кто придёт после меня. Но это ещё не всё. — Эр-Аал начинает шептать на каком-то непонятном языке слова, которые вплетаются в бытие Ниарнила. Эти слова становятся его естеством, сутью, обращаясь в слои реальности, которые ещё более ограждают Видимое Бытие от порождений Изначального Мрака и рук Агхнараса. Агхнарас же, рассвирепел ещё больше, и попытался за барьер протянуть свои длани, дабы схватить видимое бытие. Но ничего не получилось.

— Холст, говоришь? Говоришь, что ты можешь делать в этом месте всё, что тебе заблагорассудится? Говоришь, что я никогда не проникну даже с такой защитой? Полно, "первоявленный". Ты и вправду уверен в своей мощи, но оглянись вокруг. Ты сам себе создал клетку, хоть и большую, несомненно большую и бесконечную. Но клетку. Ты никогда не узнаешь, как прекрасен мрак, и что есть его сила изначально. Но я сделаю всё, чтобы продраться сквозь твою "защиту", чтобы все узрели, насколько велики мои возможности. Я буду наблюдать за каждым твоим шагом, за каждым твоим взором, пока ты будешь "упорядочивать" бытие. — Глас Агхнараса замолк. И воцарилась мёртвая тишина. И вздохнул Эр-Аал так, что вздох его разнёсся эхом по новоявленным слоям реальности. Он гадал о природе существа, которое пыталось ему помешать. Гадал о том, как к нему подобраться, дабы изучить его намерения. Эр-Аал не верит, что всё это лишь потому, что он ворвался столь нагло туда, где вокруг небытия, было лишь его царство.

— Ты думаешь, что я испугаюсь тебя? — прогремел Эр-Аал. — Я куда сильнее, чем ты думаешь, монстр из мрака. То, что ты там надумал себе, всего лишь твоё воображение. Быть может, ты и впрямь первее меня появился, но для меня ты — не первая жизнь. Ты — всего лишь порождение Мрака, которое пытается мне угрожать. И я ощущаю твой гнев. Но я, всё же, буду заниматься воплощением именно на этой территории, ибо она есмъ моя обитель. То, что я сделал сейчас — всего лишь начало моего Творения. Смотри, наблюдай и внимай тому, что я буду делать далее. — его голос звучал так, словно он мог разрушить эту реальность, если бы первоявленный этого желал. Естество мира содрогалось, и на все слои бытия распространился его глас.

— Знай же, "первоявленный", ты, своим одним существованием, объявил мне войну. Вечную войну, которая продолжится, даже если ты вздумаешь уйти. Твоя смелость похвальна, но она ничто перед Пустотой. Однако, я предлагаю заключить сделку. Мы будем сотворцами, которые формируют реальность. Если ты жаждешь создать идеальный мир, где не будет мрака, то ты совершишь большую ошибку, чем сейчас, когда ты возомнил себя первейшим. Ты ведь даже покарать меня не в силах, а лишь поцарапать мои порождения и ослабить мои силы, но они будут вечно проявляться. Раз я не смог завладеть Иным Бытием, я завладею твоим, как ты сказал, "Ниарнилом", этой бесконечной золотой клеткой, что ты построил. — Господин Кошмаров говорил властно, высокомерно и без единого страха. Это злило Эр-Аала, и сердце его, что было полно сострадания, волновалось и бушевало, ибо негоже подвергать мир подобному очернению.

— Заговорил о сделке, монстр? Захотелось вкусить плод сотворения? Иное Бытие? Это то, что там? — вопросы посыпались на Агхнараса. Эр-Аал указал ему на места, которые были столь отдалены от него, что даже он их не смог увидеть. Иное Бытие было повсюду, где не проходила очерченная Эр-Аалом граница Астрального Моря-Океана. и Изначального Берега. Но никто не знал, что там творится, ибо даже могучий Эр-Аал не в силах попасть туда. А Агхнарас только рассмеялся. Злобно, с насмешкою.

— Что? Ты настолько слаб, что не можешь ощутить те места? В таком случае, "первоявленный", мы с тобою в одной клетке. А раз уж мы заперты вместе, то и нам двоим решать, как быть Ниарнилу. А наша сделка будет следующей: При создании остальной части своего, так называемого "видимого бытия", ты будешь доверять мне и Изначальному Мраку часть работы, давая мне десятую часть бытия Ниарнила. Но войну своим появлением ты мне объявил, и я буду стараться сделать так, дабы моя Пустота увеличивалась, а мои Кошмары стали реальностью в твоём Ниарниле. — Агхнарас говорил серьёзно. Казалось, он даже не лукавил и не пытался обмануть Эр-Аала, которого потом назовут отцом всего. Большая, чёрная рука, наделённая чёрными острыми когтями, вышла из Изначального Мрака, и потянулась к Эр-Аалу, создавая пустоту вокруг себя.

— Одну десятую часть? Ты шутишь? Ты думаешь, я буду делиться с тобой тем, что я создал своим трудом? — Тело Эр-Аала загорелось от злобы творческой энергией. В нём кипело буря эмоций, пока он это говорил. Ему не нравилось, что тот, чьего имени он даже не знает, осмеливается командовать им, осмеливается давать подобные условия. Эр-Аал считал это бредом. И не желал просто так сдаваться. Творческая Энергия Эр-Аала словно сжигала, а затем обновляла всё вокруг, выжигая то, что считала злом. Его абсолютная, могущественная мощь, алкала вот вот вырваться наружу, дабы покарать наглеца. — Кто в здравом уме согласится на подобное? Я? Не смеши меня. — говорит Эр-Аал, весь объятый творческой энергией. Его голос стал громче обычного, полный злобы к наглецу.

— Смотрите-ка, даже из своего царства я ощущаю этот огонь, как он пытается выжечь меня изнутри. Но это не поможет, "первоявленный". Нельзя уничтожить то, что влито в предмет. Разве что... вместе с самим предметом. Но ты ведь этого не станешь делать, верно? Уничтожить Видимое Бытие вместе с моим Царством.... Только представь, как всё, что ты создашь, вмиг рушится, и опустошается. Просто представь этот парад разрушения. Ты вправду пойдёшь на такое? А называть меня ты можешь Агхнарас, Господин Кошмаров, Повелитель Мрака, Властитель Небытия. У меня множество имён, а у тебя лишь одно. У меня есть порождения и слуги, а ты можешь лишь упорядочить то, что есть сейчас. Как смешно, "первоявленный", как смешно.... — Агхнарас говорил эти слова с большой долей издевательства, насмешки, иронии, ибо хотел сломить того, кто считал себя первейшим. Но Эр-Аал даже не поколебался, его лицо говорило само за себя. Он никогда не сдаст даже одну десятую часть своего творения такому существу.

— Злобы в тебе не занимать. А что ты мне предлагаешь, если я соглашусь на твои условия? Что предложит мне тот, кто не может даже самолично напасть на меня? — сказал Эр-Аал полный уверенности и решимости. Он жаждал идти до конца, до момента, когда Господин Кошмаров откажется от своей сделки самолично.

— Что я предложу? Оооо, ты даже не представляешь, на что я способен. В моей власти совершить разнообразные деяния, на которые не способен даже ты. Я предложу тебе..... часть своей силы. Я жажду, чтобы мой Мрак был в каждом, или, по-крайней мере, в тех, кто сам возжелает стать единым со мной, дабы даровать другим прекрасную пустоту. Небольшая сделка, согласись? Я сам буду выбирать своих подопечных, а они вольны уж сами выбирать, присоединяться ко мне, или нет. Я посею в них зёрна Мрака. Каждое существо достойно принять меня по-своему усмотрению. — Господин Кошмаров говорил жадно, сдерживаясь от того, чтобы сказать остальную часть условия, которая была большей правдой, чем то, что он ему говорит сейчас. Его рука, протянутая к Эр-Аалу, извергала из себя энергию мрака, стараясь сдерживать свои порывы.

— Ты полагаешь, что на такое кто-то согласится? Ты считаешь, что я не смогу отказать тебе? Я — первоявленный, во мне бушует искра творения. Я не возжелаю никогда, чтобы ты протягивал своё нутро к моим творениям. Но и уничтожать Ниарнил я не жажду, ты прав. Мы зашли в тупик, не так ли? Что ты сделаешь, ежели я откажусь от твоей сделки? — глаза Эр-Аала и остальное тело загорелись первозданным пламенем от злобы, поранив руку, которую протянул Господин Кошмаров. Эр-Аал не желал уступать ему, а желал наоборот, проявить себя, проявить свою Искру Творения, которая, по его мнению, должна разрушить злобу Господина Кошмаров.

— На кону вся видимая реальность, которую ты спрятал в свою идеальную клетку, "первоявленный". Клетку, которая треснет, если по ней хорошенько постучать. То, что ты ранил мою руку, говорит не о твоей смелости, а о твоей самоуверенности и бахвальстве. Ежели я сломаю твою клетку, то везде воцарится моё Царство Мрака, и я тогда буду спокоен. Но и полного уничтожения всего, я не желаю. И именно поэтому, я предложил тебе такую простейшую сделку, которая совершенно никак не повредит твоему мирку. А напротив, украсит его, иначе я снизойду на тебя большой войною, ежели ты осмелишься создать что-то без моего участия. Или, я сделаю своим то, что тебе дорого. — слова Господина Кошмаров не являлись пустыми угрозами, нет. Он в действительности может совершить то, о чём сама реальность будет сожалеть. Но он решил дать Эр-Аалу второй шанс, одуматься.

— Дерзко, существо из мрака. Угрожаешь мне войною, хотя ты и сам погибнешь в её огне. Иль это на иной случай, когда твои угрозы совсем иссякнут? Не понимаю, зачем ты так отчаянно стараешься вмешаться в моё творение. Но мне то весьма любопытно, посему я соглашусь, но с одним условием. Ты не будешь вмешиваться в дела мои, если они касаются самого бытия. — Эр-Аал слегка смягчил взор свой, а затем пожал руку Господину Кошмаров, не убирая своего огня.

— Ты не представляешь, какую ты сделал неоценимую услугу для своей клетки, "первоявленный", когда согласился на подобное. Тебя будут благодарить, ведь ты дал всем свободу. — радостно заговорил Господин Кошмаров, и его глас слышался по всему Царству Мрака, и распространялся даже до ушей Эр-Аала. — Ну? И что ты планируешь делать теперь? Клетку-то ты создал, а чем будешь её наполнять? Я могу с радостью созвать своих слуг, дабы они заполнили эту клетку собою, и дабы было так, как я того жажду. — ехидно сказал Агхнарас, и бытие затрепетало. Эр-Аал знал, что он может так учудить, и нахмурилось лицо его, и распространилось по Астральному Морю-Океану его пламя, словно обновляя его, даруя новое естество.

— Услуга-услугой, но и ты не вмешивайся пуще своего. Я буду внимательно следить за тем, чтобы ты знал свои границы, и не вмешался в моё бытие раньше срока. — прогомыхал Эр-Аал, глядя в "лицо" пустоты. Он не желал, чтобы кто-то, кроме него, вмешивался раньше намеченного срока в его творение, тем самым мешая ему. Господин Кошмаров замешкался. Он не желал отвечать Творцу на этот раз. Он считал, что раз сделка завершена, то ему более нет смысла разговаривать с тем, кто без разрешения явился в его владениях, и решил возвести там свою золотую клетку. Эр-Аал вновь громко вздохнул на весь Ниарнил, а его вздох разнёсся эхом, повторившись.

"Мне нужно узнать, что он задумал, ибо молчание его мне не по душе. "— начал Эр-Аал монолог сам с собою. Он нахмурившись, присел на свой Изначальный Берег, усевшись в позу лотоса. Он закрыл глаза, и его внутренний мир раскрылся пред ним. Бескрайние облака, что парили там освещались благоговейным светилом, которое согревало теплом душу Эр-Аала, успокаивая его. Он искал ответы. Ответы о том, как ему сладить с напастью, ведь негоже оставлять всё на бытие судьбы. И из мысли этой, в первый день отдыха Эр-Аала, родился Порядок. Порядок был в белоснежном длинном одеянии, с бесконечным числом белоснежных лебединых крыл, на которых были всевидящие глаза, с длинным, аристократически красивым носом, а на лбу его тоже был нарисован глаз, который засветился белым. В руках же у Порядка было копьё, которое сияло белоснежно-золотым цветом.

— Отец, я явился на ваш зов из чистого разума вашего. Вы чем-то обеспокоены? — Порядок склонился перед Эр-Аалом, явившись в Реальность Ниарнила. — Ежели угодно, я могу выжечь любую заразу, что блуждает в округе. — говорит тот, пока его всевидящие глаза на его лебединых крыльях осматривают внимательно всё вокруг, ища зло, а его глаз на лбу покрылся белоснежным пламенем.

— Не ожидал я, что первым из детей моих будешь явлен ты. Значится, более всего я жажду Порядка в Ниарниле? Что ж, так тому и быть, чадо моё. Но я открою тебе, и только тебе один мой секрет: Я заключил одну сделку, за соблюдением которой ты должен будешь следить, Порядок. Слушай же.... — изрекает Эр-Аал, и открыв свои глаза, шепчет Порядку свой секрет. Порядок ужасается, когда он слышит о сделке. Зерно мрака? В Ниарниле? Для Порядка это уму не постижимо. Его веки на крылах загорелись белоснежным пламенем, брови его везде нахмурились в праведном гневе.

— Отец, что вы сделали? Вы обрекли Бытие на гибель. Вы считаете, что такому мерзкому существу можно хоть сколько-то доверять? — речёт Порядок, недоумевая. Он, как и любой первенец, который услышал бы подобное от своего отца, не желал мириться с реальностью. Его копьё вот-вот было готово пойти войной на злосчастного, который осмелился предложить его родителю такую сделку, но Отец отрицательно кивнул головой.

— Ты меня неправильно понял, чадо моё. Я заключил взаимовыгодный союз, ибо Видимое Бытие было под угрозой. И коль я решил, то засим так и будет являться в Ниарниле. Ибо я есмъ само бытие Ниарнила, есмъ его сама суть, а ты, как и последующие мои дети, должны будете смотреть за бытием, которое я сотворил для вас. Ты же, Порядок, особенно должен будешь наблюдать. Но не думай, что это твоя собственная реальность. Нет, Ниарнил не принадлежит ни тебе, ни кому-либо другому. Ты — всего лишь часть бытия. Безусловно, важная часть, но определённая часть. — Эр-Аал излагал формулировки, которые Первому Принципсу были непонятны. Порядок не понимал, за что Отец так его отчитывает, словно он успел нашкодить. Под Порядком появилась колесница с белоснежными крыльями, и колёсами, которые издавали яркое свечение, а сама колесница была запряжена бесчисленным караваном лебедей, которые издавали звуки, что эхом разносились по ещё незаполненному бытию, раздаваясь даже в Царстве Мрака. Эр-Аал принял это как вызов, но лебеди склонились перед ним, наклонив чинно головы свои.

— Отец, ваше слово есть незыблемый закон для меня. Но, скажите мне, есть ли у вас решение на случай, если он посмеет обмануть вас, забравшись слишком далеко? — говорит Порядок, также склонив голову свою перед Отцом, упав перед его мощью на колени. Его нутро трепетало перед мощью Эр-Аало, подчиняясь его воле, но разум Порядка говорил, что надо задавать вопросы, которые важны для Ниарнила. Вопросы, что важны для него самого.

— Я всё предусмотрел, Порядок. Не переживай и не тревожься об этом. Твоя задача лишь в том, чтобы претворить нашу сделку. Реальность ещё не готова, но она ждёт, когда я смогу завершить Творение, и Видимое Бытие расправит свои крылья. Когда Господин Кошмаров будет говорить с тобою, дитя моё, не принимай его слова на веру, отвергай их, ибо Зло опасно, оно может повести тебя не на тот путь. Твой путь — быть Судьёй Ниарнила, беспристрастным Судьёй, который есть уничтожение того, чего не может быть в Ниарниле. И искореняй зло, которое зайдёт слишком далеко. Это мой наказ тебе, Порядок. — изрекает Эр-Аал всей своей мощью и всем своим естеством, созерцая Порядок. Порядок же, упал перед ним ниц ещё сильнее, а его лебеди также склонились перед Порядком.

— Да, отец. Я сделаю это. Ибо таков мой долг, как рождённого из ваших мыслей. — говорит Порядок, а затем встаёт на ноги, и его глаза на бесчисленном количестве крыльев, стали созерцать зримое и незримое в Бытие Ниарнила.

И так завершился день первый, когда был явлен Господин Кошмаров, рождён Эр-Аал, и после появился Порядок. Но Мировое Древо не было явлено, и круговорот бытия не был запущен.

Глава 2. Искушение Гордыни Агхнарасом, диалог Порядка и Гордыни.

На второй день, Эр-Аал отдыхал в своих чертогах, которые он создал сам. Он размышлял о том, что..... что пора бы сотворить то, что будет его гордостью за его мир. Гордостью за то, что Он, как Первоявленный, сделал. Эр-Аал мысленно создал небольшую золотую точку, которая в его голове эволюционировала и эволюционировала, и стала вскоре величественно-прекрасным существом, которое вскоре материализовалось. Это был с виду молодой антропоморфный объект, который материализовавшись смотрел на своего Отца. Тело его покрывала туника, которая была покрыта златом и частично серебром, а волосы его были златые и нисходили до плеч. Глаза же его, янтарно-золотые, созерцали его Отца, и вот, довольно таки высокое существо, подняв брови заговорило:

— Отец, по что породили вы меня? Зачем я существую на второй день вашего мира? Каково моё предназначение? — эти слова были заданы с любопытством, и даже неким сарказмом, потому как существо уже с самого появления на свет, считает себя чуть ли не выше Создателя.

— Сын мой, ты — моя гордость за тот мир, который я упорядочил, оградив его от Мрака. В тебе — Искра Огня Гордости, что воспарит, когда придёт время. Я хотел бы, чтобы в гордости своей, ты направлял созданий, что будут населять моё Творение на то, чтобы они гордились тем, что они содеяли. И сим, я дарую тебе наибольшую мощь, чем у твоих братьев и сестёр в дальнейшем. — и сказав эти слова, Эр-Аал положил руки на своё творение, и даровал ему всяко больше сил, чем полагалось ему. И загорелись глаза Гордыни блеском, в котором ощущалось превосходство, и узрел Эр-Аал на лице Гордыни ухмылку.

— О, Отец, не беспокойтесь. Я сделаю всё, чтобы этот Мир познал меня во всем величии моём. И существа будут горделивы тем, что они сделали. — Воспарив в воздухе произнёс Гордыня, и его тело засияло златом, а потом злато постепенно стало превращаться в в огонь, который кольцами начал покрывать Гордыню, образовав огненные крылья, которые опаляли космос своим присутствием, согревая его своим огнём, а из глаз Гордыни, испускались златые молнии, и слышался звук грома, который услыхал даже Агхнарас в своей цитадели в Царстве Кошмаров. Услыхал, и убоялся..

Когда же явление Гордыни закончилось, вернул он свою обычную форму и предстал перед Отцом:

— А где же остальные? Неужто, я первый среди твоих детей?— сказал он, согнув брови. О, как хотел бы Гордыня, быть первейшим, ведь Отец относился к нему именно так.... Однако, Эр-Аал нахмурился.

— Нет, дитя моё. Ты не первый. Первый был Порядок. И, я думаю, вы с ним вскоре познакомитесь. — Сказав это, Эр-Аал удалился куда-то, дабы обдумать свой поступок. Он видел, как опасен Гордыня, когда тот явил себя в одной из своих форм, видел, но он слишком любил свои творения, чтобы запечатать его. Он решил, что, когда Гордыня познакомится с Порядком, то он многое поймёт. Поймёт, что этот мир нуждается не только в нём, но и в других. Но у Гордыни на то время, были совершенно другие мысли.

"Отец решил, что очень забавно создать меня не в первый день, но относиться ко мне как к первому чаду своему. Очень уж интересно посмотреть, кого он породил в первый день. "— проносились в разуме Гордыни раскатом грома эти мысли. Его обуяла зависть, которая переросла в ненависть к тому, с кем он даже ещё не знаком. Он шёл по упорядоченному частично Бытию, рассматривая каждую деталь. И в разум его прокралась мысль о том, что это всё можно поменять, переделать под себя, дабы показать Отцу, что и Гордыня может созидать лучше, чем он. И вот, в странствиях своих, Гордыня встретил Порядка:

— Так это ты, кого Отче породил первее меня? — дерзко сказал Гордыня, глядя в глаза Порядку. Порядок смотрел на него холодно, даже бровями не повёл. Копьё в его правой руке сверкало белым сиянием, а вокруг него была тягучая аура белоснежного морока, которая создавала вокруг себя очень плотную атмосферу. Гордыня не убоялся Порядка, и подошёл к нему ближе, на расстояние вытянутой руки.

— Я не знаю тебя. — говорит Порядок, наконец поведя бровями. Он говорил сурово, без нотки высокомерия, но с ноткой оценивающего существа, которое оценивает подходящий к нему субъект. — Отец не говорил, что в его планах было создать кого-то ещё. — подытожил свои слова Порядок, а его свита, которую он сотворил, шепталась друг с другом.

— Что же... Я также не знал, что Отче сотворил ещё кого-то помимо меня. Я думал, что я буду первым. Какое разочарование.... И, что ты делаешь, первый? Какова твоя миссия в этом месте? — Столь же дерзко спросил Гордыня брата своего, которого, естественно, он не считал братом. Порядок был для него лишь мешающим индивидом, которого необходимо устранить.

— Я — есмъ Судья этого мира. Отче сказал, что суждено мне создавать покой не только в этом, внешнем пространстве, но и в сердцах и разуме существ. И судить тех, кто преступил свой порог. А ты, смотрю я, возгордился уж, раз решил так разговаривать со мной, братом твоим. Пока нет других, нам, полагаю, стоит договориться о сотрудничестве, хоть и о коротком, но сотрудничестве. Этот мир ещё пуст, и мы не знаем, что ещё Отец задумает создать. — Порядок говорил спокойно, и атмосфера словно вторила тому, что он изрекал из уст своих. "Воздух" сжимался и разжимался, пока Порядок изрекал речь свою. Гордыня это также чувствовал, но он создавал вокруг себя свою ауру, которая словно рассеивала плотность, что была создаваема его братом.

— В этом есть правда, "брат". Раз Отец скрывал от нас, что создал кого-то ещё, то что мешает Ему сотворить куда более неожиданные явления? Я согласен на кратковременное сотрудничество, покамест мы не выясним, что происходит на самом деле в этом месте. Отец ещё что-то делал, пока был с тобой? — Гордыня продолжил беседу. Ему и вправду было интересно, что же содеял его Отец, и о чём может поведать ему Порядок. А Порядок, вздохнув, поведал ему:

— Отец заключил весьма странную сделку с существом, которое именует себя как Агхнарас, Господин Кошмаров. Я был против этой сделки, потому как, когда мир будет готов полностью, Агхнарас наверняка обманет Отца, и возьмёт для себя всяко больше, чем ему полагается. Сделка заключалась в том, чтобы одна десятая часть Бытия, была покорна его Мраку. Что, как по мне, уже является абсурдом, так как Видимое Бытие должно быть очищено от этой скверны, и подчинено Единой Цели. Но Отче меня не слушал, и заключил эту сделку.

— В самом деле? Господин Кошмаров? Каков наглец.... Когда он узрит мою Истинную Мощь, то он пожалеет, что решил заключить сделку с Отцом. Как смешно.... Одна десятая часть Бытия....— Глаза Гордыни сверкали золотыми молниями, и от этого гремел гром. Гром раздражения, ибо Гордыня не терпит, когда кто-либо считает, что выше Гордыни.

— Отче также говорил, чтобы мы не вступали в прямой конфликт с этим существом. Это очень странно, ибо Агхнарас просто жаждет распространить своё влияние на всё Видимое Бытие ещё до того, как оно будет полностью создано. — Опечаленно говорит Порядок, и от этой печали, его аура начала уменьшаться, а плотность атмосферы спадать. Порядок действительно переживал о решении своего отца. Ведь, действительно: Как всемогущий Творец мог допустить подобную ошибку? Это невозможно никаким образом, потому как Творцы не делают ошибок. Или делают?

— Отец слаб. Это говорит только об этом, Порядок. То, что нам не велено конфликтовать с врагом, это свидетельствует о том, что Отче с ним заодно. А, может быть, тут сказывается его нерешительность. Но я всё исправлю. Стоит лишь подождать, когда Видимое Бытие, будет готово полностью. — говорил Гордыня. Пока он произносил эти речи, из его глаз сыпались золотые молнии, от которых также гремел гром. Гордыня не желал слышать об Отце, который заключил сделку с Агхнарасом. Он желал слышать о том Отце, который уничтожил его.

— Пока что, Агхнарас не проявляет себя. Но это пока что.... Он выжидает нужный момент, потому как Мироздание ещё не запустило круговорот времени. Ведь даже Времени как такового ещё нет ныне. А Мрак не любит действовать тогда, когда абсолютная тишина. Нам нужно подготовиться. Коль ты также из детей Эр-Аала, Гордыня, то ты можешь Творить, творить также, как и Я, не так ли? — говорил Порядок. Он изрекал сурово, холодно, словно он лишь тянул время, а не интересовался Гордыней.

— Верно. Но я покамест не раскрыл своего потенциала, как должно быть. Я пока что осваиваюсь в этом Мироздании, созерцая его своими зарницами. Но грядёт момент, когда всё прояснится. Искра Творения ещё не так ярко теплится во мне, как должно быть. — изрекает из себя Гордыня. Он не лгал. Он действительно покамест не может осознать, насколько он силён, и что именно вложил в него Отец, Эр-Аал. А вложил Отец в него много, и он представить себе не может, сколько в него вложили.

— Что ж... Нам ещё многое предстоит узнать о себе, о мире, о нашем Отце. Я решил, что покамест ты не угрожаешь Единой Цели, я не буду беспокоить тебя, Гордыня. Но, как только ты, или кто-то из твоих подручных, будет мне мешать, я лично снизойду, чтобы разобраться с вами. — говорит Порядок. Он речёт так, словно знает, что это звучит угрожающе. Однако, Гордыня и бровью не повёл, чтобы как-то парировать его слова.

— Задумал угрожать мне, братец? Что ж.... Ты объявляешь мне войну. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты будешь пытаться мешать моему самосовершенствованию. — Прогремел Гордыня, и перед ним появилась печать из звезды с сорока лучами и знаком молнии посередине, из которой на Порядка обрушился шквал золотого пламени и золотых молний, и всё это было с дерзким громыханием грома. Порядок ответил. Белоснежная аура засветилась ярко, образовав вокруг Порядка защитный купол, который отразил атаку Гордыни, и атака Гордыни растворилась в этом куполе.

— Это не угроза. Это предупреждение. Я не собираюсь угрожать такому, как ты, ведь мы равны по силам. — говорит Порядок, смотря на своего брата с холодом. Он не желал враждовать прямо сейчас, считая это глупой вознёй, ведь Эр-Аал ещё не представил других Детей, что будут представлять остальной спектр Видимого Бытия. Он хотел увидеть их, хотел познать их могущество, ведь они, являются такими же частями Эр-Аала, как и он сам.

— Что ж, твоё право, но я буду следить за тобой, братец, и за твоими решениями в том числе. Я не хочу, чтобы в мои планы также вмешивались. — Гордыня успокоился, и его речи стали более плавными. — Но что с Господином Кошмаров? Нам нельзя его атаковать, но кто знает, что у него на уме. Я хочу проведать его. Хочу дознаться, что у него на уме. И в этот поход, я отправлюсь один. Мне нужно о многом подумать. — После этих слов, Гордыня и Порядок разошлись, а Гордыня ушёл искать вход в Царство Кошмаров.

"Что нужно этому Агхнарасу? Я не могу узреть ни его, ни его царство. Как же мне добраться до него, чтобы узреть воочию, что он совершает?" — проносилось в мыслях у Гордыни, пока он брёл по Видимому Бытию. Он искал что-то вроде двери, портала или похожего явления, но ничего подобного он не сыскал, пока брёл. Как вдруг, в его разуме засветилось нечто мрачное, зловещее, и голос в его голове начал говорить:

— Знаешь, а ведь ты сильнее своего брата. Ты сильнее своего Отца. Примкни ко мне, и мы изменим это мироздание. Я, Агхнарас, Господин Кошмаров, сам явился к тебе, Гордыня. Я хочу, чтобы ты мне помог. Твой отец, Эр-Аал, он ничего не создавал. Он лишь украл то, что принадлежало Мне, и упорядочивает это теперь под себя. Я предложил ему быть сотворцами, но кроме пожатия руки, он дальше идти не желает. Ведь и мне нужна материализованная полностью материальная реальность, дабы поселить туда моих слуг. Но Эр-Аал.... отказывается предоставлять мне эту возможность. — говорит Агхнарас в голове Гордыни. Гордыня с помощью своих сил, пытается умерить пыл Господина Кошмаров, пытается отвадить от себя это наваждение, но у него ничего не выходит. Агхнарас захохотал внутри его разума:

— Что? У тебя совсем нет способов избавиться от моего наваждения? Забавно.... Я думал, что дети Эр-Аала, способны на такое. Не важно. Важно то, что я хочу от тебя. А хочу от тебя я , дабы ты помог мне. — слова Агхнараса въедались в разум Гордыни, но Гордыня, с помощью Внутреннего Мира, пытался исторгнуть чужеродную речь из своего разума. Пламя огня кольцами стало покрывать Гордыню, в его руках появился клинок, который разит этим пламенем, и Гордыня направил клинок в свой разум, дабы выжечь Агхнараса из своей головы, не слушая его речи.

— Горячо-горячо-горячо! Как жжётся! Я же только поговорить хотел! — сокрушается Агхнарас, обжигаясь об пламя Гордыни. Но Гордыня не внимал ему, а продолжал выжигать его, пытаясь убрать его из своего разума. И вот, Агхнарас, собственной персоной, вышел в несформированную реальность, представ перед Гордыней в своём тёмном, величественном обличии:

— Значит, я недооценил тебя, Гордыня. Что ж, будем говорить на равных. Твой Отец, действительно не творец. Оглянись вокруг. Тут до сих пор, много где, царит моё царство. Царство, которое существовало с самого начала мироздания. Это значит, что твой отец, всего лишь узурпатор, который забрал то, что по праву принадлежало мне. Что скажешь, Гордыня? — говорит Агхнарас. На сей раз, его глас был более ровным, спокойным, словно морской штиль с нотками яда.

— Что я скажу? Я скажу, чтобы ты убирался отсюда, ибо не место тебе в мире, который в скором времени будет принадлежать мне, лишь мне одному. Убирайся, иначе я выжгу тебя, исчадье мрака, дотла. — говорит Гордыня, сверкая золотыми молниями из златых глаз, и вокруг него стал образовываться золотой ветер, который развевал его волосы.

— Ты дерзок. Это похвально, но, подумай дважды. Если этот мир будет принадлежать тебе, ты сможешь делать с ним всё, что пожелаешь, даже переписать под себя. — говорит Агхнарас, пытаясь убаюкать лестью Гордыню. Он хочет заманить его в свою сеть, любыми методами, ведь такой сильный союзник, раз и навсегда может решить его проблему с Эр-Аалом. Агхнарас протянул ему руку, что была в броне из чистого мрака, а из руки искрился чёрный огонь.

— Что ты предлагаешь мне? — говорит Гордыня, созерцая руку Господина Кошмара, которую желал сжечь.

— Договор. Я дам тебе столько власти в этом мире, сколько ты пожелаешь, ты возглавишь Тёмных Повелителей, которые будут орудиями в руках твоих, и в которых будет Искра Мрака, а в тебе будет Росток Мрака. Небольшая сделка, дабы у тебя было в разы больше сил. Но , поверь мне, ты будешь всё таким же, обычным Гордыней, будешь общаться с другими детишками Эр-Аала, самосовершенствоваться, воплощать свои планы.... Но при этом, у тебя будет куда больше тайной власти, чем у других. Твоя армия будет расти, а души самосовершенствовавшихся под твоими зарницами, будут принадлежать мне. — наслаждаясь говорит Агхнарас. Он ждал. Ждал этого момента. Его рука всё сильнее искрилась чёрным огнём, который пожирал астрал, превращая его в отвратительную чёрную субстанцию.

— Звучит заманчиво. И, я полагаю, это навсегда, и мне от этого не отвертеться, не так ли? — говорит Гордыня, а его энергия становится всё сильнее, яростнее, заставляя астральное море-океан вибрировать, бурлить, кипеть.

— Именно так, Гордыня. Ты мыслишь в правильном направлении. От того, что я тебе предлагаю, отказаться нельзя. Это навсегда изменит твою судьбу. — говорит Агхнарас. — а когда настанет час, ты используешь эту силу, чтобы впитать в Видимое Бытие осколки Мрака, которые распространят Пустоту изнутри . У тебя всё также будет власть, которая тебе нужна для выполнения своих делишек, не так ли? — на лице, что покрыто мраком, виднелась алчущая мира ухмылка, из под которой виднелись острые, словно тысячи бритв зубы. Агхнарас, словно хищник, думал, что наконец зацепил за живое.

— Что же... Если это не помешает моим планам.... пожалуй, я соглашусь с твоим предложением, Агхнарас. — говорит Гордыня, и пожимает руку, объятую во мраке. После этого, его тело начало искриться. Нет, не златом как раньше, а чем-то иным, тёмным, мрачным. В груди у Гордыни что-то жгло, словно вырезалось прошлое нутро. Не просто вырезалось, а сдиралось с корнем. Гордыня издал метафизический крик. Крик, который не услышит никто, кроме его собственных ушей.

Когда всё закончилось, глаза Гордыни стали ало-чёрными, брови его также почернели, а волосы стали белоснежно-чёрными. В теле его забилось нечто, что было похоже... нет, не на сердце. Словно какой-то росток, который пытался прорасти сквозь Гордыню, ворвавшись в полуматериальный мир. Агхнарас любовался на то зрелище, ибо долго ждал он того момента.

— Теперь мы — союзники. Союзники во мраке, и будем ими вечно. Ты не сможешь отвертеться от своих обязанностей перед Царством Кошмаров. Но ты можешь спрятать свой мрачный лик за ширмой иллюзий прежних лет, дабы никто не узрел, что ты являешься носителем ростка мрака. Твоя сила будет расти и увеличиваться с каждым разом, когда ты будешь ступать по Дороге Мрака. А теперь.... иди. Иди, и неси мой мрак в Видимое Бытие, а я буду внимательно наблюдать за тобою. — говорит Агхнарас, ухмыльнувшись. Он растворился во мраке, когда договорил эти слова. А Гордыня остался. Остался наедине с собой, наедине со своими мыслями, чувствами, эмоциями. Он ещё до конца не понял, что произошло. Вспомнив про иллюзию, о которой говорил Агхнарас, Гордыня преобразился до состояния, в котором был до этого момента, и направился дальше, думая о том, что....

"Я попал в ловушку. Как я мог довериться тому, кто выдрал моё прошлое нутро своими чарами? Как я мог довериться такому существу? Конечно, у меня будет и сила, и власть, и армия, но я бы хотел, чтобы мироздание принадлежало тому мне, который был до этой ловушки. Но уже ничего не поделаешь. Раз так, то я стану сильнее, чем Агхнарас, и заберу его престол."

Думая об этом, Гордыня продолжал идти дальше, осматривая безбрежное Астральное Море-Океан, в котором не было ничего, лишь частицы астрала плавали в этом месте. Гордыня брёл не знамо куда, ведь он не знал, как показаться отцу на глаза с подобной заразой внутри себя, ибо обуял его стыд великий, и поник Гордыня на некоторое время.

— О чём печалишься-кручинишься, брат? — Изрёк Порядок, когда увидел идущего в никуда Гордыню. На сей раз, слова его были не поддельно-интересующимися. Он взаправду интересовался, что же случилось с братом, ибо таким печалившимся он Гордыню не созерцал с первой встречи. Гордыня ответил ему:

— Солгать ли мне тебе, братец мой порядочный, или, всё же, правду смолвить? Что ты ищешь от меня? Что хочешь узнать? — плавно говорит Гордыня, обращаясь к своему брату. Он хотел потянуть время, чтобы Порядку надоел этот разговор, и чтобы он ушёл после него. Однако, Порядок даже не думал убираться прочь, потому как такое поведение, стало поводом для продолжения беседы:

— Я хочу знать правду, брат. Эр-Аал говорил со мной после нашей встречи. Он сказал мне, чего ты на самом деле жаждешь. И я хочу спросить: Не говорил ли с тобой Агхнарас когда-либо? — Порядок звучал сурово, напряжённо, даже астрал во время этого напряжения сжался. Его белоснежная аура, заполняла всё пространство сжавшегося астрала, словно хотела занять всё пространство, заполнив его собой.

— Тебе какое дело, брат? Даже если было бы так, то сказал бы я тебе об этом? Не думаю. — Говорит Гордыня, огрызнувшись на своего брата. Он хотел было использовать свои новые способности на Порядке, но опешил. Он решил понять, что на самом деле нужно его "дражайшему" брату.

— Я хочу знать всё об этом диалоге. если он был. Что тебе предлагал Господин Кошмаров, и что ответил ему ты? — Порядок не унимался, продолжая расспрашивать своего брата. Нет, это не было обычным беспокойством. Лишь прагматичный интерес, беспокойство о судьбе Мироздания, ибо Гордыня слишком лакомый кусочек для Господина Кошмаров. Порядок даже приготовил своё копьё, дабы устранить Гордыню, если тот согласился на сделку с Господином Кошмаров.

— Копьё держишь наготове? Убить меня жаждешь? — усмехнувшись спросил Гордыня, взглянув на копьё в правой руке брата, из которого сочился белоснежный свет.

— О, что ты, братец, всего лишь мера безопасности. Ты ведь не заключал никаких сделок, не так ли? Ежели нет, то с чего бы мне убивать тебя? — парировал Порядок его ответ, заглянув прямо в глаза братцу. Он узрел под иллюзией истинное лицо Гордыни и ужаснулся, крепче держа в руках своё копьё. — Ты.... ты предал нашего Отца.... ты заключил контракт с ним, да? На силу понадеялся? — с презрением говорит Порядок, направляя своё копьё в сторону брата.

— Это дело личное. брат. И уж не тебе говорить мне подобные слова. — огрызнулся Гордыня, а затем материализовал в обоих руках чёрное, словно смола пламя, которое обжигало сам астрал, и создал из него печать, из которой на Порядка полился шквал пламени и чёрных искр. — Если хочешь сражаться, то я не прочь поразмяться. — затем, Гордыня создал чернейший клинок, который воплотился в его правой руке, а печать всё ещё была перед ним, обстреливая Порядок шквалом атак. Порядок же, отвечал на удары белоснежными тысячами копий, которые стремительно летели в Гордыню, оглушая своим звоном и скрежетом всё пространство, а Гордыня отражал эти атаки своим чёрным клинком, разрубая им копья. Чёрный клинок, Глакскадор, был рад выполнять поручения своего повелителя.

— Сколько же тебе дали силы, брат? — заинтересовался Порядок, атакуя своего брата потоком копий.

— Столько, сколько нужно для того, чтобы потрясти этот мир. — говорит Гордыня, а затем отпускает свой клинок, и тот взмывает в воздух, взирая в вершину астрального моря-океана, а затем, из одного меча, образовалось пять тысяч чернейших клинков, которые направились прямо в Порядка, окружив его. Один из клинков, который был главным, целился прямо в сердцевину Порядка, зияя мраком.

— Когда я разблокирую свои возможности полностью, Порядок, то тебе не сравниться со мною. Даже сейчас, я могу просто убить тебя своим мечом. Но я не стану этого делать. Я не зло этого мира, я лишь тот, кто сделал свой выбор. Что, разумеется, не понравится отцу, когда тот узнает об этом. — говорил Гордыня, прохаживаясь вокруг окружённого клинками порядка, словно лев, который окружил добычу, загнав её в угол. — Но я остаюсь Функцией этого мира, это у меня не отнять, даже сделкой у Господина Кошмаров. Гордость будет пронизывать Видимое Бытие так, как я буду этого хотеть. И, поверь, я найду способ, расширить своё влияние вне Видимого Бытия.

— Твои слова, да нашему Отцу в уши..... Ты ослеплён, загнан в ловушку, словно мышь, за которой охотится большой кот. Бахвалишься тут силою своею, но о плате ты подумал? Что будет, если ты не начнёшь выплачивать то, что просит у тебя Господин Кошмаров? — говорит с презрением Порядок, созерцая своего братца. Хотел бы он использовать свою силу полностью, но по завету Эр-Аала. Функции не могут полностью уничтожать друг друга, стирая из реальности, иначе мир не будет цельным. — Но коль уж это желание Отца, я не могу тебе мешать. Но буду препятствовать твоим попыткам нарушить целостность данного Бытия. Буду преследовать твои порождения там, где они появятся, пока не уничтожу их всех. И я доберусь до Господина Кошмаров, дабы уничтожить его, стерев из нашей Реальности. — Порядок закончил свои слова, а затем испарился в белоснежной завесе, исчезнув прямо перед клинком.

Гордыня убрал клинки в свой Внутренний Мир, и также ушёл с этого места. Он размышлял над этим разговором ещё долго. А реальность всё не менялась и не менялась. Астральное Море-Океан лишь чуть всколыхнулось, когда Гордыня создал Волну Мрака, выплеснув свои эмоции наружу. Но потом, Астральное Море-Океан снова замолкло, будто бы ничего не и не было. Он бродил по этому пространству, слыша каждую его тишину.

"Я не думал, что до такого дойдёт. Однако, взад уже не повернёшь. Придётся нести сие бремя на своих плечах."— тянулось в разуме Гордыни. Он действительно не ожидал, что Росток Мрака будет именно внутри него, а не в ком-то другом. Этот метафизический крик... О, этот крик... Он запомнит его навсегда. Слышали бы его остальные.... Но, увы.

Времени в этот период не существовало, посему движение пространства определялось только по движению Астрального Моря-Океана. А оно было строптивым и переменчивым, даже во времена, когда Эр-Аал упорядочивал его. Сама его стихия, Астрал, была неподвластна никому, а использование астрала как силы, откроют лишь спустя несколько тысячелетий, или позже. Никто не знает, когда это произойдёт.

Вот и конец второй главы, что была предзнаменованием для чего-то куда большего, нежели маленьких сюрпризов. Астральное Море-Океан трепещет, в ожидании того, что же вновь придумает Эр-Аал, кто появится третьим на свет, и что же задумают Гордыня и Господин Кошмаров, которые со временем наладят общий язык.

Глава 3.Появление Любви, столкновение Гордыни и Порядка, таинственные Владыки Некропии. Объединение Порядка и Гордыни.

То, что случилось на второй день, Видимое Бытие не забудет никогда. Гордейший из Принципсов пал, поддавшись уловкам Господина Кошмаров. Эр-Аал почувствовал это, но сострадание в нём было настолько велико, что он не стал избавляться от своего дитя. Нет, он лишь надеялся на то, что, когда Гордыня пройдёт путь, то встанет на правильную дорогу. Ныне же, Эр-Аал медитировал, находясь в своих владениях, и помышлял о создании третьего дитя, которое будет одной из частей Видимого Бытия. Он назвал своё дитя Любовь. Это была не простая любовь, а любовь к своему творению, любовь к тому, что он сотворил. Творец сосредоточился. Ореол розовых оттенков появился в его разуме, появился и исторг из его сознания деву в шёлковом одеянии, которая была статна и красива. Она, явившись из сознания Отца, плавно поклонилась ему, склонив перед ним свою голову с волосами цвета алой розы, что развевались на ветру:

— Отец, я явилась по вашему зову. Это честь для меня, предстать перед вами, не как ваша мысль, а как ваше порождение.— Её глас был нежен, мягок, словно любящая дочь представала перед отцом. Она созерцала Эр-Аала некоторое время, дивясь каждому его движению. Наконец, дева перестала удивляться, словно она ребёнок, и задала своему Отцу вопрос, на который Эр-Аалу придётся ответить:

— С какой целью вы явили меня в этот мир, отец?

Эр-Аал помолчал, а затем ответил:

— Я хочу, чтобы мои чувства вылились в этот мир в едином унисоне, дабы потом слиться с ним, и уйти на покой. Когда я закончу свою работу, Видимое Бытие будет жить своим чередом, а я буду единым с ним, наблюдать за ним изнутри, а не снаружи. Такова моя задумка. Посему, дочь моя, я дарую как тебе, так и другим моим детям, Искру Творения, дабы вы сами творили в Видимом Бытии, когда меня уже не станет. — голос Творца был тяжёл, полон мыслей, которые ему непременно хотелось бы выложить на этот свет, Но он знал, что когда-нибудь, настанет время, когда мысли будут выложены в Видимое Бытие, в более материальном виде.

Любовь на мгновение затаила дыхание, но, всё же, ответила:

— Звучит.... очень печально. Мне так не хочется, чтобы вы покидали этот мир. Вы ведь столько можете ещё сотворить, используя вашу силу. — говорит дева, печальным взглядом смотря на отца. Она действительно не желала, чтобы тот уходил, и хотела как-то задержать его подольше в Видимом Бытии, дабы он оставался с остальным миром.

Эр-Аал отвечал:

— Не печалься, Дитя. Ваша Воля сильна, и вы сможете породить с помощью неё куда более интересные явления в Видимом Бытии. — Его глас спокойный, по-отечески нежный, словно он убаюкивает печаль своего ребёнка.

— Что же, в таком случае, я пойду, Отец. Мне нужно осмотреть дивный мир, что вы создали.

Она вновь поклонилась, и ушла, осматривая Видимое Бытие. А Эр-Аал остался один, наедине со своими мыслями. Какие приключения ждут Любовь в этом мире? Что познает она? Как поладит она с Порядком, и Падшим Гордыней? Не поддастся ли она на уловки Господина Кошмаров? Это беспокоило Эр-Аала сильнее прочего. Он вкладывает в своих детей столько сил, сколько может вложить любой любящий Творец.

А Любовь, тем временем, странствовала по Видимому Бытию. Она любовалась всем, чем могла любоваться. Когда она проходила мимо чего-то, то она одаривала это своей любящей аурой, и оно словно расцветало в этой ауре розовато-алым сиянием. Порядок, который также бродил по Видимому Бытию, словно строгий прокурор, не мог не заметить это, а потому направился в сторону, откуда шла Любовь, и задал ей следующие вопросы:

— Я ощущаю в тебе мощь, что сравнима с моей, но в другой стезе. Кто ты? Что привело тебя сюда? — Порядок не знал о планах своего Отца. поэтому он был искреннее удивлён тому, что увидел. Гордыня, к слову говоря, также был неожиданностью для своего брата Порядка. Любовь была также неожиданностью, но..... более приятной неожиданностью, как он заметил позже.

Любовь, помолчав и помяв слегка ткань на ней, ответила:

— Я — Любовь, Любовь к прекрасному, любовь к созданному, любовь к своим детям, любовь к миру, являюсь проявлениями разных чувств любви. Меня создал тот, кто создал это Мироздание. — её голос был спокойный, объясняющий. Порядок внимательно слушал её, и в его внутреннем мире, стало намного легче. Он начал:

— Выходит, Эр-Аал, продолжает творить детей своих. Что же... Я надеюсь, с тобой, Любовь, не случится тоже самое, что произошло с нашим павшим братом, Гордыней. — говорит Порядок, упоминая прошлое падение, которое сказалось на нём. Не только на нём, но и на всём Видимом Бытии, ведь Гордыня где-то бродит, что-то делает, создаёт свою армию, и пытается повлиять на ещё неокрепший мир. Астральное Море-Океан. на этом моменте словно вскипятилось, ибо неожиданно, словно из небытия, появился Гордыня во всей своей новой красе. И начал он своё:

— Я бы не назвал это падением, братец. Я получил столько силы, что готов сместить Эр-Аала прямо сейчас. — угрожающе изрёк Гордыня, а его зарницы налились Изначальным Мраком. — Уж поверьте, мне хватит сил, дабы потрясти нашего Отца. Агхнарас мне всё поведал, в особенности то, как Эр-Аал махнул на часть сделки с ним. Махнул, думая, что он сумеет совладать с Господином Кошмаров. Но наша Армия скоро будет завершена. — Гордыня говорит властно, его изменённое тело говорило само за себя: "Я — не то, что было прежде.", говорило и показывало. Гордыня завидел Любовь, и подошёл к ней:

— Что ж.... Значит, Отче продолжает порождать свои Создания? Весьма лестно, а я думал, что он сдался. Но коль нет, это очень хорошо.

После этих слов, Гордыня покрылся кольцами изначального мрака, а за спиной у него появилось мириады крыл, что также были все в Изначальном Мраке, и пламя Чёрного Огня покрывало всего Гордыню.

— Я жажду проверить, что изменилось за то время, пока я отсутствовал. — После этих слов, Гордыня создал вновь печать, которую создавал ранее, но она была в разы больше, чем в первый раз, и из неё выходил сгусток энергии Изначального Мрака, направляясь к Порядку и Любви. Порядок же, создал белоснежный щит, которым укрыл и себя, и Любовь, и который начал поглощать энергию Мрака, Однако, Гордыня на этом этапе не остановился. Вокруг него появились чёрные сферы, которые были покрыты полностью пламенем мрака, и тысячи таких сфер, были направлены в противников.

— Ч-что это за сила? — пошатнувшись от гула тысячи сфер, произнесла Любовь. Она не ожидала подобной силы от Гордыни. И ей было не по себе от того, что он может скрывать что-то, что куда более жуткое и мерзкое. Однако, она собралась с Волей, и из Внутреннего Мира исторгло Меч Любви, который весь сиял розовато алым светом, и что источал мощь, а на одном из пальцев левой руки, у Любви появилось кольцо, из которого в Гордыню направился розовый луч, который сопровождался лепестками из бутонов роз.

Порядок же, также ответил, использовав недавно открытую в себе силу, и с помощью управления реальностью, воссоздал своё воинство из желаний, и пятьдесят статно выглядящих существ, атаковало Гордыню залпом своих энергий, но Гордыня отразил их атаку с помощью более новых сил, которые открыл в нём Господин Кошмаров, создав острые шипы, что вонзились в сердца большей части воинства Порядка, расщепив их разум на миллиарды частиц. Существа кричали, рассыпались в прах. Но Порядок... Порядок становился суровее и суровее. Его глаза из белоснежных, багровели от того, что содеял Гордыня с его творениями.

— Как ты можешь называть себя одним из нас, когда сотворил подобное? — Вопрошает Порядок, призвав в руки свои изогнутый клинок с белоснежным лезвием, что напоминает серп луны, и который источал белоснежный свет, наливаясь энергией Порядка.

— Какие мы грозные. Что, хочешь убить меня. заступившись за свои Творения, братец? В противном случае, ты бы и пальцем не пошевелил. Как жаль, что мы здесь одни: Я, ты, да эта ещё, и никто не запомнит момент, когда я выиграю это сражение. — Гордыня призвал Глакскадор, свой клинок, который был верен ему и до падения, и стал верен после. Клинок зиял энергией, которой напитал его сам Агхнарас, а его копии мириадами кружили вокруг поля брани. Из груди Гордыни же, на Порядок и Любовь, смотрела словно сама Бездна. Гордыня состроил ухмылку, которая словно насмехалась над его братом и сестрой. Порядок и Любовь переглянулись:

— Нам не сладить с ним. Он слишком силён, а мы ещё не раскрыли свой потенциал. Но он может уничтожить незавершённую Реальность. Слышишь? Это Астральное Море-Океан взбушевалось, и оно словно уходит куда-то вдаль, куда-то в бездну. Мы должны что-то сделать, должны! — надрывно говорила Любовь. Она не верила, что такое может случиться сразу, как только она появилась. Это было для неё настоящей неожиданностью.

— Успокойся, сестра моя. Я знаю, что нам нужно сделать. Возьми меня за руку. — произнёс Порядок, и когда Любовь сделала так, как он сказал, то произошло нечто, что потрясло и её, и его. Их энергии соединились, они поднялись ввысь, образуя над собой кольца, состоящие из белой и розово-алой энергий, а затем, создали ало-белый веер, который направил в Гордыню энергетический шквал такой мощи, что, Гордыня, не успев ничего сделать, был отброшен назад, в Царство Кошмаров.

— Видимо, брат, это про ту Волю мне Отец говорил, когда я появилась. — произнесла Любовь, когда они опустились. — Признаться, я в предвкушении. Что ещё сокрыто в нас нашим отцом? Не знаешь? — Она с любопытством взирала на Порядок, который, по-видимому, тоже был ошарашен событием.

— Мне это не ведомо. По-крайней мере, сейчас. Но мы обязательно это выясним, или Эр-Аал сам нам раскроет истину. — говорит Порядок. Он жаждет достучаться, докопаться до сути, которая предстала пред ним в таком, весьма странном обличии. Он на некоторое время застыл в одной позе, пытаясь осознать, что с ним произошло на данный момент. Любовь же, также задумывалась над этим.

— Я думаю, что я должна пойти. Мне нужно подумать об этом наедине с собой. — Она сказала это, и исчезла в ало-розовом тумане, удалившись куда-то. Порядок остался один. Тоже наедине со своими мыслями.

"Произошло то, чего я и боялся. Этому миру нужна Единая Цель. Только она сможет защитить Ниарнил от опасностей, которые его окружают. Эр-Аал говорит, что Ниарнил, это только Видимое Бытие, которым мы заняты. Я ему верю. Отец не может наврать. Но если Ниарнил не только Видимое Бытие, то значит, за пределами есть что-то, что опасно для нас. " — именно такие мысли и были у Порядка. Он размышлял, думал о ограничениях, о правильности-неправильности своего собственного пути. Но он решил: Всё, что он делает, он делает ради сохранения Видимого Бытия, ради подготовки Видимого Бытия для живых существ.

Астральное Море-Океан успокоилось, когда сражение завершилось. Как вдруг, Порядок услышал странный шёпот, словно не из этой части Бытия:

"Он лжёт. Он тебе лжёт. Мы были до него. Мы..... Владыки Некропии...... Твой отец..... он всего лишь выскочка, который возомнил себя Творцом. Но мы.... Мы были до него. Мы повелеваем такими силами, которыми не обладает даже Господин Кошмаров. Примкни к нам, ощути нашу мощь. " — этот шёпот ошарашил Порядок ещё больше. Словно мир, за который он боролся, перестал существовать, и превратился в нечто жуткое. Когда шёпот закончился, леденящая душу энергия прорвалась в Видимое Бытие, откуда-то из глубин. Мощнейший энергетический поток начал окружать Порядок.

— Что это за сила?— Задал Порядок вопрос в пустоту. Он не знал, что ответить на свой же вопрос. Эта энергия заставляла его материальное тело ощущать холодок, покрываться мурашками, и даже застывать, словно его не существовало. Порядок словно оцепенел. Но, вобрав всю свою силу, он перешёл в обратное состояние, залился белоснежным сиянием, и перешёл в одну из своих форм, с миллиардами крыльев, на которых изображены всевидящие глаза, а в руке у него появилось белоснежное копьё, с наточенным острием.

"Мы знаем. Мы знаем всю правду. Подойди, и ты узришь истину, дитя Творца. "

Владыки Некропии говорили множеством голосов, которые проникали в разум Порядка. А плотность Астрала вокруг Порядка, покрывалась жуткой зеленовато-тёмной аурой, которая словно убивала всё, до чего могла бы дотронуться.

— Исчадья злачности, я вас не боюсь. Я рассею вас своим сиянием. — произнёс Порядок, спровоцировав всплеск энергии в сторону, откуда доносился шёпот. Но ничего не помогало. Шёпот наступал и наступал, пытаясь уговорить Порядок на сделку, но, сконцентрировавшись на своей Воле, Порядок создал барьер, который оградил его от потустороннего шума.

"Не сторонись нас. Кто тебе ещё поможет, кроме нас? То, что тебе говорят про Видимое Бытие, лишь ложь. Мы лишь хотим показать тебе. "

Порядок не слушал этот шёпот. Он старался сделать вид, что ничего из этого не существует. Что этот шёпот, всего лишь чья-то злая шутка. Но нет, это не было шуткой. Владыки Некропии, действительно существовали тогда. Они выжидали момента, когда Видимое Бытие, так тщательно оберегаемое Эр-Аалом, даст брешь. И когда это произошло, они застали врасплох одного из самых преданных Первых Детей Творца.

— Моя вера Эр-Аалу непоколебима и чиста. Вы не сможете как-либо приглушить её, отродья. — говорит Порядок, и метает миллиард материализованных копий в сторону шёпота. Шёпот затих. Но на мгновение. Кто-то из Владык даже завизжал, ибо копья Порядка всегда попадают в цель.

"Ты не представляешь, какую ошибку ты делаешь. "

Всего одна фраза, после которой случилось непоправимое. Из Некропии вышло невиданной силы существо. Оно вовсю источала древнюю энергию, которая могла убить одним лишь прикосновением. Однако, существо выглядело величественным. Костяная корона из зелёных шипов на конце, и чёрно-зелёным кристаллом по центру возвышалась на древнем теле. Само древнее тело было испещрено узорами, которые Порядок не мог ни осознать, ни почувствовать их силу. Три глаза существа менялись местами, источая зелёный яд, его лицо, утончённо-костяное, презрительно зыркало на Порядок, щёлкая своими зубьями, что покрывали весь рот. Его руки. Длинные, худые, держали два клинка, что также источали зелёную энергию. Аура существа отравляла астрал, который словно молил о спасении.

— Мы хотели по-хорошему, но, видать, детишки этого "Творца", слишком глупы, чтобы понять очевидное. То, что мы строили долгие-долгие лета, у нас пытаются отобрать, построив на этом примитивную жизнь. Наши хозяева, Владыки Старого Бытия, очень негодуют, что кто-то посмел потревожить их сон. То, куда вошли Эр-Аал, и этот, самозванец, что именует себя Господином Кошмаров, запретная зона. Мы не желаем, чтобы здесь была какая-то жизнь. Светлая, тёмная, или же иная. Мы хотим одного: Чтобы наши хозяева, мирно спали, пока мы, НекроБоги, правим антижизнью. А нашим хозяевам нужен покой. — Существо не унимаясь говорило, передвигая свои три глаза местами. Оно плавно подходило к Порядку, источая ядовитую ауру. Порядок не колебался. Он концентрировал вокруг себя всё больше своей энергии, и весь покрылся белоснежным пламенем. что создало вокруг него барьер великой мощи.

— Что ещё за Владыки Старого Бытия? Что ты говоришь, опьянённое ядом существо? Когда Эр-Аал пришёл сюда, он мне говорил, что здесь не было ничего и никого, кроме Господина Кошмаров. А Господин Кошмаров, утверждает, что он был до него. И тут появляетесь вы, невесть откуда. — Порядок сдерживался, но нападать пока что на существо он не желал. Он желал выслушать, что оно ещё ему соизволит сказать.

— Глупец. Тебе наврали два раза, а ты ещё и поверил. То, что обозвали Видимым Бытием, всего лишь часть более большого пространства. Но то пространство уже занято. Занято теми, кто не желает, дабы с ними соседствовал кто-то ещё. Мы можем разойтись, если вы уберётесь отсюда, но если нет..... То мы будем мешать вам всё время, пока вы занимаетесь перестраиванием Видимого Бытия под себя, и после, но мешать будем уже тем, кто будет жить здесь.

— Это угроза источает бахвальство. Но я собью с вас всех эту бахвальную спесь. — Говорит Порядок, а затем, скрещивает руки своеобразным образом, и делая определённый жест, создал белоснежный, гигантского размера шар из огня, который сразу же направился прямиком в существо, грозясь сжечь его дотла.

— Смелая игрушка. Но всё решает то, кто более подготовлен. Некро-стражи, встаньте же и сражайтесь. — Замогильным гласом сказало существо, а затем из некро-бездны восстали несколько стражей, которые принесли с собой гигантский щит, целиком состоящий из ауры Некро-Богов, который поглотил белоснежный огненный шар, заставив Порядок насторожиться.

— Значит, у тебя есть слуги и соглядатаи, монстр? Что же.... — Порядок взмахнул своими крылами, глаза у крыл открылись, и из глаз полились ослепительно-яркие белоснежные лучи, которые все направились и на некро-стражей, и на монстра. Эти лучи были созданы таким образом, что их поглотить нельзя никак, и что они, как и копья, поглощают любую цель.

— Нечестно играем. Что ж.... — Туловище и голова существа загорелись зеленоватым пламенем, из которого словно доносился чей-то крик. Крик боли, крик отчаяния. Словно это были вопли тех несчастных, что были сожжены этим пламенем. Тех, кого это существо забрало себе. Порядок слышал это, и это привело его в трепет. Скольких же это отвратительное существо, смогло убить? И, если оно говорит правду, что ещё есть за пределами Видимого Ниарнила? Из ответов были только крики, что доносились из зелёного пламени. А Некро-Стражей становилось всё больше. Они строились целой армией, пытаясь окружить Порядок, который отстреливал их с помощью своих лучей.

— Что, братец? Не справляешься с угрозой? — Из небытия Изначального Мрака явился Гордыня, едва сдерживая смех. Он залечил свои раны, которые нанесли ему Порядок и Любовь, и явился на шум. Он смотрел на эту картину, едва сдерживаясь от того, чтобы не засмеяться. Порядок, который грозился его убить, не может одолеть костлявое существо и его армию. — Ладно уж, так уж и быть, я помогу тебе справиться с этим трудным периодом. — усмехнувшись произносит Гордыня, а затем, призывает Гласкадор, наполненный Энергией Мрака, и создаёт несколько воздушных атак, что вздымают астральное море-океан, и обрушиваются на противника хлёсткой волной.

— А вот и соглядатай самозванного Господина Кошмаров явился, кхе-кхе-кхе. — заскрипело костлявое существо, когда завидела Гордыню. Существо налилось новой яростью, и перешла в новую форму, став гигантским костяным существом, что бряцало своими костями, и буквально парило в астрально море-океане. Глаз теперь у него стало не три, а великое множество, которые созерцали двух братьев, что решили дать ему отпор. — Попробуйте теперь одолеть меня в этом обличье. — Оскалившись произнесло существо. Оно начало производить на Гордыню и Порядок шквал ударов из смеси некро-энергии и непонятной субстанции, которая была ещё более смертельна, и словно переписывала окружающую среду.

— Кого же ты умудрился разбудить, братец? — задал вопрос Гордыня, без доли иронии. Даже с его силой, сражение с таким чудовищем, давалось ему крайне тяжело. А на сию пору, у Гордыни была невероятная сила. Его чёрно-белые волосы покачивались, пока тот уклонялся от атак твари, поражая её своим шквалом ударов, ещё сильнее вздымая Астральное Море-Океан. — Только не говори мне, что своей единоличной дерзостью, ты попытался сам решить проблему с этим.... у меня даже в мыслях нет, как назвать это создание?

— Ты в своём уме, Гордыня? Как я могу быть виновником чего-то подобного, ежели я пытался решить этот вопрос мирно? — возмутился Порядок. Да, то, что он говорил существу, по его мнению, было мирным решением проблемы. Но существо так не думало. Оно злилось, яростно злилось, одаривая братьев шквалом ударов. Порядок создал большой барьер, который закрыл и его, и Гордыню от ударов твари.

— Никогда не думал, что буду пытаться защищать тебя, Гордыня. В особенности, испорченного тебя. Но, что ж, отчаянные времена, требуют отчаянных решений. По-другому это существо не одолеть. Используй свою новую силушку, что ты узрел от Господина Кошмаров твоего.... — тяжело вздохнув произносит Порядок, и даёт Гордыне второй шанс, помочь Видимому Бытию уже по-своему.

— Без проблем, братец. — Глаза Гордыни загораются обволакивающим всё пламенем мрака, само тело Гордыни начинает менять свою форму на что-то другое, на что-то инородное. Мгновение. Вспышка. Гордыня стал гигантским змеем, который стал обволакивать всё Видимое Бытие, кольцами создавая ограничения для существа, которое напало на них. Змей также источал энергию Изначального Мрака, которая ударяла по некро-энергии и неизвестной субстанции. Змей был настолько бесконечным, насколько бесконечно Видимое Бытие.

— Это твоё желание? Ты жаждешь обволочь само мироздание? Смело, брат. Но я всецело не одобряю твой поступок, ибо ты покусился на то, что так старательно упорядочивает Эр-Аал, создавая всё по подобию своему. Но коль помогаешь ты мне, я закрою свои веки на сей момент. — Изрёк из себя Порядок, и его глаза на крыльях стали вновь источать белоснежный свет, направляя его в существо, что не поддавалось логике Порядка. От атак Гордыни-Змея и белоснежных лучей, существо начало визжать, брехаться, скрипеть ещё с большей яростью, но оно не увядало. Лишь получало урон.

— И-с-с-тинно так, братец. Я хочу, чтобы это мироздание узрело мою истинную мощь, но пока этому мешают какие-то костяные создания, я не могу на это просто так смотреть. — Изрекает Гордыня, атакуя взмахами своего хвоста существо, а шипы мрака на его теле, прокалывали насквозь тварь, заставляя её барахтаться ещё сильнее. Лучи Порядка же, добавляли больше силы в удары Гордыни, и существо начало постепенно падать, становясь более привычной формы.

— Что же, вам удалось одолеть меня, дети Эр-Аала. Мне лестно созерцать, как вы, враждующие меж собою братья, сражались бок о бок, чтобы одолеть меня. Моим хозяевам, будет очень интересно услышать эту душещипательную историю.— со скрипом произнесло существо, когда вернулось в свою обычную форму. Гордыня также принял более контактную форму, и с ухмылкой глянул на своего брата:

— В таком случае, мы квиты, коль вместе смогли победить существо такой силы. На самом деле, я явился из чистого интереса, но а теперь, мне нужно назад. — говорит Гордыня, а затем исчезает в небытие, оставляя за собой следы мрака. Порядок и Некро-Владыка смотрели друг на друга, источая ненависть друг к другу:

— Как Некро-Владыка, я обязан сообщить об этом Некро-Богам, дабы они передали это нашим Хозяевам, а те учли определённые вещи. Мы ещё увидимся. — произнесло существо, исчезая в зелёной дымке, и уходя в свой, Некротический Мир, что зовётся Некропия.

"Почему я не убил это создание? В гибели своей, оно было бы более ценно, нежели в нынешнем состоянии.... Или, моя Воля ещё настолько слаба, что я не могу одолеть такое существо? Но я ведь дитё Эр-Аала, первый созданный им, почему я не смог убить напавшее на Видимое Бытие костяное нечто, так ещё довелось два раза встретиться с испорченным братом? Это какой-то знак? Если да, то что это может быть за знак?" — Порядок колебался. Он не знал, как ответить на заданные вопросы. Он впал в состояние задумчивости, и начал странствовать по Астральному Морю-Океану в поисках ответов. Ничего. Пустота. Ответов на его вопросы нет. А ведь, ему предстоит встреча с другими порождениями его Отца, которых он соизволит породить.

— О чём печалишься, Порядок? Я слышала, что было сражение, которое потрясло Астральное Море-Океан, я слышала его своим естеством. Что это значит, брат? Почему сейчас? — Она подошла нежно ступая ногами по Астральному Морю-Океану, и оказалась рядом со своим братом. Любовь была в настоящем замешательстве. Быть свидетелем двух сражений.... Участвуя напрямую в одном из таковых, это было для неё неописуемое зрелище, что заставило деву глубоко задуматься.

— Ты спросила не того, кого следовало бы спросить, Любовь. Я сам без понятия, что только что произошло. Вначале был странный шёпот, потом появилось это мерзкое существо, решившее, что мы им мешаем. А потом появился Гордыня, который решил помочь. Видимо, решил помочь в качестве насмешки надо мною. — Порядок лишь развёл своими руками. Он не хотел признаваться, что мог совершить некую ошибку, считая себя абсолютно правым. Но то, что уже содеяно, не воротишь.

— Отец, полагаю, захочет с нами поговорить? Быть может, мы что-то преступили. Что-то, о чём он нам не говорил. Стоит ли нам идти к нему, брат? — Вновь спросила Любовь, но Порядок не издал ответа. Он вновь впал в задумчивость, и просто шёл рядом, а куда — одному Эр-Аалу известно.

— Ты ещё тут, сестра? Я думал, ты ушла. Но если вернуться к тому, что ты мне говорила.... Да, с Отцом нам стоит поговорить. Он нам ещё многое не рассказал, и я, хотел бы узнать все ответы на свои вопросы. Поверь, вопросов у меня великое множество. Для моей Единой Цели, мне нужно убрать всё, что может хоть как-то мешать достижению оной. Я хочу вылечить болезни, которые напали на Видимое Бытие. И тогда мне скажут спасибо. — Уверенность возвращалась к Порядку. Он действительно полагал, что если избавит Видимое Бытие от "болезней", то существа, которые поселятся здесь после формирования, будут благодарить его и восхищаться его замыслом. Любовь, естественно, не оценила его решение:

— Я понимаю, что ты в отчаянии после того, что произошло, но не будь так суров с реальностью, ибо реальность такова, какая она есть. Попытавшись её исправить, ты сделаешь лишь хуже. Нам стоит поговорить с отцом, и он всё расскажет. Думаю... думаю, нам стоит позвать ещё и Гордыню! Отец наверняка захочет поговорить с его чадом, что отбилось от пути. Я обещаю, что всё пройдёт в наилучшем виде. — Говорит Любовь, пытаясь поддержать своего брата. Она понимает, что он может отвергнуть её предложение, но им нужна передышка от всех этих сражений.

Порядок ответил неожиданностью:

— Если ты думаешь, что это может решить помочь нашу проблему.... То я согласен, но всё остальное уже на тебе. Я не собираюсь уговаривать Гордыню, чтобы он заговорил с нами, и с нашим Отцом, вне сражений. — Он ответил про Гордыню несколько отстранённо, а затем, направился в чертоги своего отца.

Любовь же, ушла искать Гордыню. Она искала его всеми доступными ей способами, пытаясь выяснить, где же он находится. Как вдруг, она нашла его:

— Я поговорила с Порядком. Он согласен, чтобы мы втроём, пошли к Отцу и поговорили с ним. Наверняка, и у тебя есть множество вопросов, которые ты хотел бы ему задать. — Мягко сказала Любовь, чтобы не оттолкнуть от себя Гордыню. Хоть он и стал порченным мраком, но они всё равно были связаны между собой. Гордыня некоторое время молчал, а затем ответил:

— В тебе нет ненависти ко мне после того, что я сделал? После того, как я предал суть Эр-Аала? Очень интересно. Мы с Агхнарасом обсуждали этот момент. Он сказал, что я могу действовать как хочу, в своих интересах, но я должен быть его Амбассадором в Видимом Бытии. Так что, я пойду на этот разговор, но лишь в том случае, если он принесёт какую-либо пользу, если это окажется пустой тратой времени, я просто уйду. — говорит Гордыня. Он повернулся к Любви своим лицом. Лицом, что очень сильно поменялось, словно прошли тысячи лет. Любовь ужаснулась этим изменением. Она не видела его раньше, но то, что она узрела сейчас, стало для неё чем-то неправильным, ужасным.

— Я пойду. Отец, должно быть, меня заждался. — говорит Любовь, и испаряется в ало-розовом тумане, а Гордыня, усмехнувшись, остался один:

"Вот как, значит. Они хотят, чтобы я был частью их семейки, но при этом, им не по нраву мои внутренние и внешние перемены. Но я пойду. Я пойду посмотрю, что они там будут говорить про меня, и во что это выльется. " — пронеслось в разуме у Гордыни. Ныне ему приятнее во мгле Изначального Мрака, чем в обители Детей Эр-Аала. Но навестить некогда родные для разума места, никогда не бывает скверно.

Смогут ли Порядок и Любовь узнать ответы на свои вопросы? Смогут ли они принять Гордыню таким, каков он есть? Сдержит ли он контроль над Изначальным Мраком внутри себя? Об этом вы узнаете в четвёртой главе. Также, в четвёртой главе, вы узнаете о появлении нового Дитя Эр-Аала. Это появление будет для вас сюрпризом.

Глава 4. Часть первая: Разговор Детей Эр-Аала с отцом, появление Ненависти, и сражение Порядка и Любви с Левиафаном.

Порядок, Гордыня и Любовь, собрались в обители Эр-Аала. Гордыня относился к этому собранию скептически, ибо считал, что оно не сможет решить его проблем. Гордыня изрёк:

— Отец, я жду объяснений о том, что вы содеяли.

Порядок продолжил:

— Мне также интересно узнать, отче, что произошло.

Любовь закончила:

— И мне. Мне тоже интересно. Почему вы не остановили то, что кажется вам неприемлемым?

Эр-Аал взирал на них с вершины своего трона, окаймлённого златом, каменьями драгоценными и изумрудами, а на вершине его спины, располагалась десятигранная звезда, с изливающимися ярким, ослепляющим светом лучами. Сначала, его взор упал на Гордыню:

— Ты вопрошаешь меня о том, почему я не убил тебя, когда мог? — подняв брови ответил Эр-Аал, и Астральное Море-Океан заколыхалось, начался астральный шторм.

— Почему вообще ты позволил мне присоединиться к Господину Кошмаров, Отче? Делаешь вид, что соблюдаешь условия сделки? — съязвил своему отцу Гордыня. Он, как никто другой, желал добиться правды, а не оговорок и недосказанных моментов. Эр-Аал помолчал какое-то время, а затем ответил:

— Вы — важная часть Видимого Бытия. Когда оно будет готово, я собираюсь уйти на покой, соединиться со своим Творением. А ваше предназначение — управлять Видимым Бытием, используя то, что дал я вам в пользование. А ты, Гордыня, кто возомнил себя лучшим, узнаешь последствия своих деяний многим позже. — После последних слов, в Астральном Море-Океане, послышался какой-то до боли странный звук. Что-то загромыхало, и через некоторое время, всё прекратилось.

— Уйти на покой? Но, отец, как мы справимся со всем, что вы сотворили, без вашей помощи и поддержки? — сказали все трое хором, вопросительно смотря на отца. Они не ведали, что им делать, если Эр-Аал так решил оставить их на произвол мироздания.

— Да, таково моё желание. Но мы успеем вдоволь поговорить, и я расскажу вам о многих тайнах Видимого Бытия. А что до Господина Кошмаров... Он зло, и должен быть наказан, но он меньшее из тех зол, которые могут возникнуть.

— Меньшее? Как те, кто называют себя Владыками Некропии? По вашему мнению, они — большая угроза, чем Агхнарас? — вмешался в разговор Порядок. Он желал раскрыть тайну того, откуда взялись эти Владыки Некропии, и что они значат для Видимого Бытия. Ответов не было. Пока что.

— Когда я пришёл в Видимое Бытие, — начал Эр-Аал, — Владык Некропии не было. Они открылись мне позже, но я решил утаить это от вас. Ибо думал, что они не причинят вам вреда. Однако.... Порядок, что тогда произошло? — говорит Эр-Аал, и переведя взгляд на Порядок, кивком приказал ему ответить, и от этого кивка, астральное море-океан, вновь заколыхалось.

— Если бы вы тогда вмешались.... Оно бы не вырвалось в Видимое Бытие. — говорит Порядок, взирая на Отца. И вправду. Если бы Эр-Аал вмешался, уничтожил бы эту сущность, то всё прошло бы куда более хорошо.

— Я понимаю твоё беспокойство, Порядок. Но у меня есть свои намерения. Я не вмешиваюсь в то, что происходит подле меня. Могу лишь создавать последствия решений, которые принимаете вы лично, но не вмешиваюсь напрямую. Это значит, что всё, что вы делаете, не проявление моего замысла, а ваше, собственное решение. — отвечает Эр-Аал. Он ответил правдой, жестокой правдой, которая, естественно, его детям пришлась не по душе. Они ожидали совершенно другого ответа, но не такого.

— Как это понимать? Но вы же своими силами упорядочили часть Видимого Бытия. Мы это сами видели. Почему вы не вмешиваетесь в остальной процесс? — и вновь дети его ответили Эр-Аалу хором. Никто из них не понимает, что Эр-Аал имеет ввиду.

— Именно, я не вмешиваюсь в иные процессы Видимого Бытия. Вмешиваться будете вы, в дальнейшем. Я для этого вас и сотворил, как осколки меня, чтобы вы заместо меня управляли Видимым Бытием, справляясь с его невзгодами, и наслаждались его радостями. Судьба Видимого Бытия в ваших руках, и оно само впредь будет реагировать на то, что вы будете делать. — Суровый тон Эр-Аала, казалось, остановил течение Астрального Моря-Океана, и оно снова сделалось спокойным. — Но я не могу открыть вам всей правды. Ищите сами ответы в пучинах Астрального Моря-Океана.

Принципсы, что стояли подле него, удивлённо взирали. Не сказать, что они были опечалены его ответом. Нет, такая свобода пришлась по душе даже Порядку, ведь его Единой Цели ничто не будет мешать, по крайней мере, кроме других Принципсов, и он сможет навести порядок в Видимом Бытии. Но, всё же, удивление у них было не поддельным.

— Простите, отец. Получается, мы можем делать всё, что пожелаем? — Любовь, выйдя вперёд, задала этот вопрос. Ей казалось, что всё это, всего лишь сон. Что этого не может быть. Но нет, это не сон. Это реальность, с которой приходится мириться.

— Да, дитя моё. Ты права. Вы можете творить всё, что считаете нужным, но, как я и предупреждал, сумеете ли справиться с последствиями в дальнейшем? Видимое Бытие будет строптиво. и будет отвечать на всё, что вы ему будете трактовать, дети мои. И, ваши братья и сёстры, всё ещё не появились на свет праведный. У вас ещё будет много времени, чтобы обо всём подумать, и познакомиться друг с другом. Говоря о других детях.... Вы можете идти, а я — займусь новым сотворением. — говорит Эр-Аал, и, проводив уходящих Принципсов взглядом, уселся на своём Троне Творения в позе лотоса, и начал помышлять о создании четвёртого осколка.

Но не всё должно быть так гладко. Агхнарас, Господин Кошмаров, взирал на всё это со своей цитадели, в Царстве Кошмаров, и уже помышлял о новом вмешательстве в ход деяний Эр-Аала. Гордыня, когда пришёл к нему, всё ему поведал, и Агхнарас задумал одну затею:

— Выходит, Гордыня, Любовь олицетворяет любовь Эр-Аала к своим творениям, да? — с жуткой, ядовитой ухмылкой, спросил Агхнарас. Он хотел сделать то, на что не пошёл бы никто иной. Вмешаться в ход создания ещё одного Принципса. Склонить Эр-Аала к своей воле. Но нужно было действовать так, чтобы это был самый естественный ход бытия, который только мог бы быть.

— Истинно, Агхнарас. Чего же вы хотите сделать? Моя армия Тёмных Повелителей, уже готова выступать. — изрекает Гордыня, представляя из Небытия свою армию верных ему Тёмных Повелителей.

— Не сейчас, Гордыня. Твоя армия подождёт. Я хочу, чтобы Эр-Аал почувствовал, почувствовал какого это, когда врываются в то, что ты так лелеешь. Один штрих, и он всё поймёт. — говорит Агхнарас в предвкушении. Он смаковал каждый момент, когда воплотил бы свои планы в действии.

— И что же заставит его почувствовать? Разве что, прямое вмешательство в его сознание. — говорит Гордыня, задумавшись. — Будучи связанным с ним, я мог бы попытаться вам помочь. Но для этого, нам нужно соединить наши сознания. — сказал тот, и положив руку на место по центру своего тела, он вынул оттуда Росток Мрака, с помощью своих сил поднял его в воздух, и встав рядом с Агхнарасом, с помощью Ростка Мрака, передал Господину Кошмаров всё, что связывало Гордыню с Эр-Аалом, а затем, вновь вернул себе Росток Мрака, и его тело засияло чёрно-серым светом. Агхнарас, получив своё, потёр свои руки в предвкушении, восседая на чёрно-мраморном троне,

— Твоя помощь неоценима, Гордыня. Ты даже представить не можешь, как сильно мне помог. Эта информация мне придётся очень кстати. — заговорил Агхнарас. а затем всем своим грузом встал с трона, Он, использовав силу Изначального Мрака, преобразовал своё тело в чёрные кристаллы, которые кольцами стали парить в воздухе. В момент этого события, в Царстве Мрака, повсюду издался гул, словно подобных действий случилось тысячи и тысячи. Гордыня закрыл свои уши, дабы не слышать этот гул.

— Узри же, Гордыня. Узри моё величие. Узри то, что заставит твоего отца признать, что он всего лишь ворвался в чужой дом, и начал переставлять тут всё. — говорил Агхнарас из своей этой формы голосом, который, казалось, был слышен и в Видимом Бытии. Агхнарас вернулся в свою материальную форму, а затем, сделал своими руками определённый жест, создав некую печать чёрно-серебряного цвета, и наполнив его Энергией Мрака, направил его во вне Царства Кошмаров, в Видимое Бытие, и печать сия, достигла чертогов Эр-Аала, где он, восседая на своём троне, создавал четвёртый осколок, который вот-вот должен был увидеть свет.

— Узри же, Эр-Аал. — смолвил Агхнарас. — Узри, и раскайся в содеянном. То, что творю я, есть то, что мне стоило бы сделать ещё при первой нашей встрече, когда ты вторгся в мою обитель. — продолжает тот, и заклял свою печать так, что та проникла прямиком в сердце разума Творца, спутав все мысли его, и заставив впасть Эр-Аала в глубокий сон. Когда же Эр-Аал проснулся, спустя некоторое время, то он исторг из себя Осколок, который отличался от других Детей.

— Кем ты будешь? Не помню я, чтобы я порождал подобное.— Вопросил Эр-Аал явившегося на свет. Явившийся, озирая его прожжённым ненавистью взглядом, ответил:

— Ты даже не помнишь, что сотворил меня? Отец, я — Ненависть, Ненависть ко всему живому и неживому. Твой разум тёмен и жесток, ибо смог породить меня. — Вес слов, которые говорил Принципс, что явился Эр-Аалу, был тяжёл, словно их говорил тот, кто прожил несколько тысячелетий, и выпил изрядное количество разочарования в своей жизни. Ненависть продолжал взирать на Отца, Ненависть — Высокий мужчина с чёрными, как смоль волосами, что покрывала чёрная корона с адамантием, чёрными с кристаллами внутри глазами, пышными чёрными бровями, а также бородой, что была также весьма пышна. Тело его весьма атлетично, а в правой руке у него трезубец, что источал огромное количество энергии, и когда Ненависть поднял зубья трезубца вверх, то мощный шквал энергии, направился во Внутренние Астральные Небеса, что были после Небесного Слоя, и проделал там огромную дыру, разделив небосвод. Эр-Аал ужаснулся. Он никогда не видел такой мощи, даже когда создавал Гордыню.

— Ты не моё порождение. От тебя свербит Мраком. Не пытайся же заговаривать мне зубы. Как ты посмел явиться, когда я помышлял о создании нового Осколка? — Эр-Аал ответил так, что астральное море-океан запенилось астральной пеной, повсюду стал слышен громкий рокот, а после рокота, из внутреннего небосвода полилось нечто, что было похоже на капли. Непростые капли. Они источали частицы, которые оседали на Астральном Море-Океане, наполняя его энергией. В момент астрального шторма, тысячи астральных ураганов, взмыли ввысь, и начали пытаться разрывать пространство. Шторм был жуткий. Все Принципсы, что бродили по Видимому Бытию, и даже Агхнарас, слышали его.

В обители Агхнараса:

— Он, всё же, прознал моё вмешательство? Что ж.... Но урока не вынес. А впрочем, Ненависть получился отличным союзником нам. Не так ли, Гордыня? — С усмешкой произнёс Агхнарас, восседая на троне. Он ликовал. Он ликовал, что сумел поднять столь великий шум, одним лишь своим вмешательством. Гордыня тоже ликовал, ведь теперь у него будет тот, с кем можно будет участвовать в Небесных Играх против других Принципсов. Это разыграло его аппетит на Видимое Бытие ещё сильнее.

— Похоже на то, Агхнарас. А мне, пора бы, познакомиться с Ненавистью .— Произнёс тот, а затем вышел в Видимое Бытие, во всей своей мощи.

Шторм в Видимом Бытии ещё бушевал, не прекращаясь. Эр-Аал гневался, восседая на своём троне, а Ненависть, используя трезубец, рассекал вихри, которых становилось всё больше и больше. Волны астрала также вздымались выше и выше, создавая гигантские волны, что сотрясали всё вокруг. Трезубец Ненависти волны также разрубал, разрывая их своей энергией. В момент, во время шторма, появились титанические существа, которые словно были сотканы из скоплений энергии, и они, создав в своих руках гигантские шары, стали метать их, забрасывая ими всё вокруг. Грохот стоял сильный. Порядок и Любовь, поспешили на то место, пытаясь отбиваться от случайных ударов своими энергиями. Как вдруг, резко, словно вихрь, но из мрака, явился Гордыня, и используя свою новую силу, призвал Левиафана, гигантское, всепоглощающее Отродье Мрака, которое стремительно ринулось на тех гигантских существ, что появились во время шторма, и набросилось на них.

— Что это такое? — Ошарашенно спросила Любовь, глядя на Левиафана. Она никогда не видела подобных сущностей, и была несколько шокирована. — Гордыня, как ты это.... — Она не успела договорить, как вдруг, Левиафан, пожрав гигантов, ринулся на неё, и ударил мощной энергией мрака по ней. Любовь отлетела в сторону, плашмя плюхнувшись в волну астрального моря-океана.

— Гордыня! Что ты делаешь? — Задал вопрос уже Порядок, приняв свою новую форму, форму прекрасного лебедя, который, клацая клювом, испускал из себя огромные частицы белоснежной энергии, что были направлены прямиком на Левиафана, и повалили чудовище навзничь, и зарычало оно так, что Видимое Бытие эхом отдало его рык, что, скорее всего, был похож на визг.

— Развлекаюсь своими новыми силами, а что? Отец сам говорил, что мы можем делать всё, что нам вздумается. Вот и я и делаю. Изначальный Мрак даёт мне не просто силу. Он даёт мне возможности. — Говорит Гордыня, с усмешкой глядя на лежащую плашмя сестру. Он упивался. Упивался жаждой навести свой, собственный порядок в Видимом Бытии, который и не снился бы его братцу. Он коснулся к раненному Левиафану. и залечил его Энергией Мрака, и Левиафан вновь поднялся.

— Я не позволю.— заговорил Порядок, и выплеснул ещё больше своей энергии, создав вакуум вокруг Левиафана, чтобы тот не выбрался. Левиафан извивался, пытаясь выбраться из западни. А Порядок, тем временем, вновь принял свою форму, в которой его Гордыня увидел впервые, и закрыл Левиафана печатью, отправив его в созданную им карманную тюрьму. Любовь же, откашлявшись. поднялась на ноги, а затем, создав печать в виде сердца, исторгла из печати энергию, которая покрыла собой всё место, где они находились, и даже осела на Астральном Море-Океане.

— Даже сила должна быть в меру, брат.— сказала она, всё ещё откашливаясь от шока. — Твои действия до добра не доведут. Слышишь? Астральное Море-Океан, оно всё ещё бушует. Эр-Аал злится. Мироздание от этой злобы, может разорваться на куски. Мы разозлили нашего отца. — содрогаясь от своих собственных мыслей говорила Любовь, пока Эр-Аал продолжал свирепеть, создавая всё новые и новые всплески шторма. А Ненависть же от этого становился ещё сильнее, и всё более яростнее, чем когда-либо. Он с помощью своей, усовершенствованной Агхнарасом Искры Творения, создал гигантских чёрных псов, которые были покрыты полностью шипами мрака, и источали неописуемую ненависть ко всему, и огрызались они на Эр-Аала.

— Алчные псы? Это всё, на что ты способен, мой "сын" ? — Молвит Эр-Аал, а затем поднимается с Трона Творения, и всем своим грузом, смотрит на Ненависть и на его псов. Он создал в руке гигантский ком астральной энергии, и затем, проделал им одну из дыр в пространстве, из которой полезли астральные сущности, что начали окружать Ненависть. Любовь, Порядок и Гордыня, остановили свой бой, и молча смотрели на это. Они не ожидали, что Эр-Аал может сотворить подобное явление. Наконец, Гордыня начал:

— Видели? И он скрывал эту силу от нас всех, а ведь он мог легко уничтожить этих "Владык Некропии", но не стал. У него есть свои, скрытые от нас помыслы. Настоящий отец, не стал скрывать бы от своих чад то, что у него на уме. Быть может, у него вообще сделка с Владыками Некропии и с их Богами? Он нам ничего не говорил и, возможно, не скажет. — подытожил Гордыня. Порядок, смотря на гнев Эр-Аала, ответил Гордыне:

Глава 4. Часть вторая: Затишье после битвы, но грядёт что-то интересное.

— Он имеет право гневаться, Гордыня. В гневе мы можем открывать в себе то, о чём не знали раньше. Все наши новые способности, брат мой испорченный, появляются от того, что мы гневаемся на что-то, когда мы сердимся. И вот, с Отцом Нашим, произошла такая же история. — Именно поэтому, Порядок и хотел, чтобы все двигались в Единую Цель, где у каждого будет нужное количество способностей, паттернов и остального. Где каждый будет работать ради улучшения системы Единой Цели. Порядок жаждал обезопасить Видимое Бытие от хаотичных всплесков появления новых способностей, что может привести только к ухудшению ситуации.

— О чём ты думаешь, брат? — спросила у Порядка Любовь, К её сожалению, она не могла пролезть в разум Порядка, чтобы узнать всё, что он думает. Но Порядок был в глубоком раздумье, и она не желала его тревожить.

— Я думаю о благополучии этого места, сестра моя. Мы лишь в начале пути становления Видимого Бытия тем местом, где могут проживать живые существа помимо нас с тобой. И мы должны сделать всё, чтобы то, что происходит сейчас, не повторилось в обозримом будущем. И я хочу достичь этого любой ценой. — говорит Порядок. — Любой ценой, даже если эта цена не понравится другим. — Закончил тот, смотря на то, как Эр-Аал и Ненависть, под шквал астрального шторма, сражаются друг с другом, атакуя друг друга огромными пластами энергии. Даже Гордыня на мгновение остановился, создав себе из Ростка Мрака колесницу, на которой наблюдал за этим.

— Агхнарасу это понравится. — говорит Гордыня, наблюдая за сражением.

— Молчи, Гордыня. Это случилось из-за тебя. — заткнул брата Порядок, и, подойдя поближе, приставил к горлу Гордыне свой серповидный клинок из белоснежного света. Гордыня с помощью своих пальцев, слегка отодвинул клинок от себя, и саркастически смолвил:

— Братец-братец, ну нельзя же быть столь категоричным. Я лишь следовал своей воле.

Порядок сурово ответил:

— Своей воле? Ты лишь пешка в руках Агхнараса. Ты вообще представляешь, что он может сделать, если ты и дальше будешь продолжать внимать ему? — глаза Порядка сверкнули белоснежным пламенем.

— Мы устроим то, что хотим устраивать, и ты нам не будешь мешать. Видимое Бытие, это общее пространство, в котором каждый волен делать всё, что пожелает. — В его словах была доля истины. Эр-Аал никогда не планировал держать Видимое Бытие под сильным контролем, потому как он любил то, что делает, любил то, что созерцает, возлюбил детей своих, возлюбил упорядочивать то, что было некогда простым сгустком мрака, даже если Агхнарас говорит иначе. И как всё любящий Отец, Эр-Аал не желал, чтобы Видимое Бытие, контролировалось его Волей. Но у Господина Кошмаров были другие планы, что не стыковались с планами Эр-Аала на мироздание. А Гордыня же, опьянённый могуществом, всецело поддерживал Агхнараса.

— Что ж, да будет так, братец. Но помни: Я, а также другие дети Отца, будем мешать тебе, даже если ты сбежишь на край Видимого Бытия. — Презренно ответил Порядок, продолжая созерцать сражение. А сражение вот-вот закончится.

— Отче, я всем сердцем ненавижу тебя, но мы не должны сражаться, иначе мне нечего будет ненавидеть. — в пылу яростного астрального шторма произнёс Ненависть, сражаясь со своим Отцом. Его собаки пытались укусить астрал, поглощая его своим телом, а Ненависть в левую руку призвал Разделитель, гигантский чёрный клинок, который разделил пространство на две части одним ударом.

— Ты всё ещё называешь меня отцом, Отродье Агхнараса? — Обозлился Эр-Аал ещё яростнее, и поднял большой вихрь, который засверкал астральными молниями, огнём, каменьями внутри себя, и который нёсся с огромной скоростью на Ненависть. Однако, Ненависть использовал вновь Разделитель, и разрезал вихрь пополам, остатки поглотив трезубцем.

— Да, Отец. Я искренне ненавижу тебя, но не могу иначе. Такова моя роль в этом ненавистном Видимом Бытии. Проклинать и ненавидеть его. — говорит Ненависть, осыпая Эр-Аала проклятьями в виде молний, что сотканы из неведомых частиц. — Но я готов пойти на уступки, дабы то, что мне нужно ненавидеть, сохранилось и создалось. — подытоживает Ненависть, смотря на отца. Эр-Аал успокаивается, астральный шторм начинает превращаться в штиль, и частицы астрала стали мирно и спокойно колыхаться, плывя в астральной воде.

— Уступки, говоришь? И на какие же уступки ты пойдёшь? — подняв свои брови заговорил Эр-Аал, вновь усевшись на свой трон. — Говори, незамедлительно. Я слушаю.

— Я лишь попрошу об одной услуге, о ненавистный отче. Я хочу, чтобы каждое живое существо, которое родится, когда твой план будет завершён. будет обладать жаждой ненависти к чему-то. Чтобы эта ненависть, питала этих созданий силой. Это маленькая просьба, для такого, как ты, но для такого, как я, это вклад в Бытие. — говорит Ненависть, а его густая борода, аккуратно покачивается. Он ждёт. Ждёт, что скажет Эр-Аал. А Эр-Аал, Первейший, задумался. Ненависть в обмен на целостность бытия? А не много ли это будет для того, чтобы Принципс Ненависти существовал, как некая данность?

— Что ж.... Просьба и вправду мала. Я был уверен, что ты запросишь нечто большее. Но, раз так... то так уж и быть, именем моим, я снимаю с тебя ограничения, и ты можешь действовать в Видимом Бытии также, как и остальные. Иди, и оставь меня.

Ненависть ушёл, пылая ненавистью к Отцу, и размышляя о том, что......

"Если он так легко согласился, то значит, что в этом у него кроется свой замысел. Я не верю, что он мог просто согласиться на подобное. Что-то тут не так. "

— Так это ты — Ненависть? — Спросили Порядок и Любовь, заградив Ненависти дорогу.

— Да, я, несчастные отпрыски отца. — Ответил Ненависть, ненавистно смотря на них. — Что же вам надобно?

— Ответы. Нам нужны ответы. Зачем ты вызвал гнев у Отца? — Хором вопрошали они. — Что же тебе надобно здесь, в этом месте?

— Мне надобно здесь тоже, что и вам. Я хочу, чтобы моя роль исполнялась в этом месте достойно, и чтобы мне никто не смел мешать. Вы желаете того же, но боитесь признаться в этом и себе, и другим. — Говорит Ненависть, созерцая новоиспечённых брата и сестру. — А где же Гордыня? — Вдруг спросил он, просто так.

— Он ушёл, когда всё закончилось. Но куда, мы не знаем. — Честно признались они, разведя руками. Они в действительности не знали, где Гордыня. Если бы знали, последовали бы за ним, чтобы остановить его дальнейшие попытки использовать свою силу. — Может быть, он у Господина Кошмаров. — Проронила догадку Любовь, и заметила, как Порядок на неё сурово посмотрел.

— Что же, в таком случае, я пойду, своей дорогой. — говорит Ненависть, и с помощью своей Искры Творения, призывает стаю чёрных, больших, гавкающих собак, которые запряжены в украшенную шипами колесницу, и направился разносить свою Ненависть дальше.

— Нам нужно проследить за ним. Кто знает, что он задумал. — Произносит Порядок, сверля взглядом уезжающего Ненависть. Паранойя в этот момент въелась Порядку в его разум, и его Единая Цель в его внутреннем мире, стала всё более и более радикализироваться. Любовь заметила это. Она заметила это по глазам Порядка, что стали ещё суровее, чем раньше.

— Брат, ты в действительности хочешь, чтобы все были как один? — Осторожно спросила Любовь. — Я не думаю, что это лучший выход. — Подытожила она своё мнение. Порядок же, ответил весьма холодно:

— Ты видела то, что видел я. Как ты не понимаешь, что Единая Цель — то, что важно для Видимого Бытия, как ничто иное? Ты вправду не понимаешь? — Подняв брови говорит Порядок. Потом, его брови изогнулись, вспыхнув белым пламенем.

— Я понимаю. Я прекрасно понимаю. что произошло. Но сделанного не отменишь. Мы сделали всё, что могли в тот момент. Я считаю, что всеобъемлющая любовь, сможет спасти Видимое Бытие от разрушения и разделения, а Единая Цель, просто уберёт стремление, но не источник проблемы. — Мягко говорит Любовь, проведя ладонью по волосам брата. Она не хотела, чтобы Порядок обезумел. Она хотела, чтобы он помог Видимому Бытию восстановиться, когда Эр-Аал завершит свой план. Но Порядок, словно был взбудоражен последними событиями.

— У нас разное понимание того, что есть хорошо для Видимого Бытия, Любовь. Но я не хочу, чтобы мы были врагами. Пока Владыки Некропии не спят, а Господин Кошмаров строит свои козни, мы не можем враждовать друг с другом. — говорит Порядок, беря руку сестры в свою. — Ссориться сейчас, было бы очень глупо. Кто знает, какие козни ещё скрывал Отец.... — В этот момент, Порядок обуяла частичка сомнения. После того, что он увидел, он не мог не решить, что Эр-Аал скрывает что-то ещё, чего им не следовало бы знать. Но как ему докопаться до истины? Напрямую поговорить с Отцом? Но разве Отец сможет дать ему более точный ответ? Не будет ли новых недоговорок?

—Я тоже не хочу, чтобы мы ссорились, брат. Нам ещё столько предстоит узреть вместе. — Говорит Любовь, смотря брату в глаза.

— Вы только посмотрите, какое зрелище. Говорите так, будто бы прощаетесь друг с другом. — Произнёс Гордыня, который явился словно из ниоткуда. — А сколько вы мне наговорили, уууу, страшно даже представлять. — Иронично подытожил тот, устроившись рядом с братом и сестрой.

— Теперь, думаю, вы окончательно убедились, что Отец — лжец? Или вам нужны ещё какие-то доказательства? Он даже собственного сына отказывался признавать, когда тот явился. — подложив масла в огонь сказал Гордыня. — Вы и дальше будете слепо доверять ему? А не проще ли собраться всем вместе, чтобы высказать Эр-Аалу всё, что мы о нём думаем? Ведь, когда он уйдёт, у нас этой возможности не будет. — Более мягко подытожил Гордыня.

— Ты... Сгинь! — сказал Порядок, зыркнув на Гордыню, материализовав в правой руке своё копьё. — Что ты вообще тут забыл? — Задал Порядок вопрос, от которого Гордыня скривил лицо.

— "Что ты вообще тут забыл?" — пересказал Гордыня то, что говорил Порядок. — Мимо проходил, и увидел вашу милую парочку, которая говорила друг другу всякий бред. — Демонстративно зевнув, закончил Гордыня.

— Убирайся прочь. покамест я не применил силу. — Сказал Порядок, рассвирепев. — Мы не хотим тебя видеть, по крайней мере здесь и сейчас.

— Да ну? Не хотите меня видеть? И это ваша благодарность за то, как я спас вас от костлявой твари? — Закатив глаза сказал Гордыня. — Нет, так не пойдёт. Я останусь здесь, и послушаю, что ещё вы наговорите.

— Ты? Спас? Помню, было, но ты не из доброты душевной это сделал, не так ли? — Заговорил Порядок, смотря на брата. — Не будь в этом выгоды, ты бы не помогал нам с этим чудовищем. — Закончил Порядок, ожидая ответа от брата.

— Пожалуй, в этом есть доля правды, Порядок. Но она кроется в деталях. Я помог, чтобы продемонстрировать свои новые способности. Если подвернётся ещё что-то, где я смогу показать себя, я, и мой меч, Глакскадор, покажем себя в наилучшем виде. — говорит Гордыня, смотря на брата и сестру, и поправляя свои волосы. — Это была основная моя цель в тот момент.

— Коль ты говоришь правду, это хорошо, но я всё равно не хочу, чтобы ты находился рядом с нами. Это кощунство. — говорит Порядок.

— Ну-ну, а когда Эр-Аал воплотит свой план, мне также не дадут нормально вмешиваться в жизнь уже других живых существ? — Вопрос Гордыни на сей раз оказался каверзным. Он, как и другие Принципсы, хотел вмешиваться в будущий круговорот жизни на правах равного. Но, наверняка, ему будут мешать, чего он не желал.

— Ты серьёзно? Мы будем мешать тому, кто будет ломать суть бытия. А ты, вместе с Агхнарасом, этим и занимаетесь, не так ли? — задал вопрос Порядок. Он желал получить ответы хоть от кого-то.

— Мы — баланс. Те, без кого ваше Видимое Бытие, не смогло бы существовать и дня. — Говорит Гордыня, огрызнувшись на Порядок. — По крайней мере, Агхнарас так мне говорит. Мне не ведомо, что будет через много лет.

— Твоя правда. Мы никогда не сможем предугадать череду событий, что произойдёт, но мы всегда можем выкорчевать сорняки, которые мешают развиваться нам в настоящем. — Ответил Порядок, а Любовь кратко кивнула. Она в какой-то мере была согласна с братом, если бы не его радикализм.

— Сорняки, говоришь? Значит, когда в следующий раз, вас будут донимать более сильные угрозы, то мне стоять и смотреть, как вы падаете? Что ж... Я приму это как должное.

— Полегче. братья. Нам не стоит... так ссориться. Чувствуете? Ссора накаляется. Словно кто-то.... подталкивает нас, чтобы мы больше ссорились.

— Я чувствую ауру. — Говорит Порядок. — Очень могущественную ауру, словно кто-то питается тем, что мы тут стоим, ссоримся.

— Да, я тоже это чувствую. И, кажется, я догадываюсь, кто это мог бы быть. — говорит Гордыня. — Выходи давай, чего стесняться.

Ненависть явился внезапно, долетел до них в мгновение ока на своей колеснице. Собаки залаяли. Громко, а какие-то даже завыли.

— Ужель моя аура так заметна? Что ж, признаюсь, я наблюдал за вами. Очень забавно наблюдать за вашей семейной ссорой. — Заговорил бородатый мужчина, скривившись в ненависти. — Я здесь, чтобы сообщить: То, что вы делите меж собой, ещё не завершено. Давайте подождём, пока Эр-Аал закончит работу, и поможем ненавистному, а после, начнём Великие Небесные Игры. — Иронично, но Ненависть больше всего ненавидел не само Видимое Бытие, а то, как кто-то ссорится на пустом месте, хоть он и сам породил эту ссору.

— На удивление, Ненависть, ты говоришь дельные вещи.... — Произнёс Порядок. — Но я буду следить за тобой, ибо ты влечённый Мраком, как и Гордыня. Я буду пристально за вами следить. — Закончил Порядок, и затем, все разошлись по своим владениям.

В Царстве Кошмаров:

— Всё прошло так, как я и планировал. Даже лучше. Когда Видимое Бытие будет готово, оно будет тем, каким я его представлял до того, как Эр-Аал явился сюда. Да, всё будет выполнено в наилучшем виде. Что скажешь, Гордыня?

— Я согласен с вами, Господин Кошмаров. Вы успешно провернули то, что называете вашим планом. Только я не уверен насчёт Ненависти. Когда мы с ним говорили, в тот раз, когда он застал меня и Порядка при ссоре, он выглядел слишком странным. Словно переговорил с Эр-Аалом слишком сильно. Возможно, он нам даже не союзник.

— Не союзник? С чего ты сделал такие выводы, Гордыня:

— Всё потому, что он внезапно заговорил о помощи Эр-Аалу. Да, мне пришлось согласиться с ним, но иного выбора у меня не было.

— Интересный поворот событий....

— Да, Агхнарас, в том-то и дело.

— Возможно, нам стоит в будущем сыскать союзника более... иного формата, чем Ненависть.

— Я об этом тоже так думаю.

— В таком случае, решено. Нам надо заставить Эр-Аала злиться ещё сильнее, чтобы он породил того, кто будет ему же и погибелью.

— О, вы несомненно правы, Господин Кошмаров. Лишь искренняя Злость, сможет породить погибель для его Золотой Клетки.

— Но что это может быть, Гордыня? Как ты думаешь? Нам нужно провести диверсию куда более эпического размаха. чем то, что мы сделали, породив Ненависть, хоть он и оказался предателем для нас самих.

— Я не знаю, что это может быть, но это будет очень интересно. — Говорит Гордыня, усмехнувшись.

Гордыня и Агхнарас говорили ещё очень долго. Им хотелось понять, что же сделать, чтобы расколоть эту Золотую Клетку. А смогут ли они это сделать, или же их план провалится, вы узнаете в следующих главах.

Глава 5. Часть первая: Столкновение Агхнараса и Владык Некропии.

И вот, Ненависть уже вовсю хозяйничал в Видимом Бытии, но его ненависть к нему стала такой сильной, что он ушёл в забытые места, куда не ступал взор даже Эр-Аала. и создал с помощью искажённой Искры Творения, бескрайнее метаизмерение, а потом создал Повелителей Раздора, которые обладают весьма могущественной силой, а они уже создали жизнь, или то, что можно назвать имитацией жизни. Существ, в которых вплетена ненависть не только к себе, но и к другим. Повелители Раздора, чтобы их ненависть не была пустыми словами, создали же им оружие, дали технологии и опасную Магию, которая влияла на их рассудок ещё сильнее, чем простое влияние Ненависти. Они строили королевства, царства, империи и страны, где был повсюду смрад, ужасы, повсюду бродили монстры, что были порождены этой самой Магией, а также личные солдаты Повелителей Раздора, которые следили за тем, чтобы Ненависть была везде. Сам Ненависть же, взирая на это со своей Цитадели на бескрайнем небосводе этого метаизмерения, даже усмехался сквозь бороду видя, как его аура насыщается энергией ненавидящих друг друга и себя существ.

В обители Агхнараса, Господина Кошмаров:

— Ненависть не признаёт никого, Агхнарас. Я пытался с ним договариваться, но всё тщетно. Он отрицает наше могущество, и плюётся от одного только предложения о сотрудничестве. Мне это не нравится. Как тот, кто был создан с нашим вмешательством, может ненавидеть нас самих? А от ваших слуг, которые посещали Видимое Бытие, я узнал, что у Ненависти также есть Искра Творения, с помощью которой он породил своё закрытое пространство. Это не входило в наши планы. — Во время этого разговора, Гордыня бродил по замку Агхнараса, а именно, вокруг его трона, и сокрушался о том, что их план не привнёс никаких успехов. Агхнарас смолвил:

— Ты зазря сокрушаешься. Да, мы ошиблись в том, что Ненависть будет на нашей стороне, но я не ошибся в том, что он будет ненавидеть всех. И то, что он отгородился от всех, это нам на руку, ибо Эр-Аал и его дети, лишились возможного союзника. Везде надо искать положительные стороны. — Агхнарас говорил прагматично и, что немаловажно, логично для такого существа, как он. Обладая своей неуязвимостью к обычным силам, он не может позволить себе действовать наспех, в попытках что-то изменить Он выжидает, когда мир сам встанет на колени перед ним.

— Если смотреть с этой стороны.... То вы блестяще обманули наших врагов. А ведь впереди ещё и следующие этапы Сотворения. Я должен присутствовать на всех, и вносить свою лепту в каждый замысел, что придумает Эр-Аал. Астральное Море-Океан ещё не населено, и я обязан поучаствовать в его населении. — изрекает из себя Гордыня, загораясь идеей своей о "помощи" в заселении Астрального Моря-Океана. Он хотел показать, на что способна Истинная гордость. И он это покажет.

— Полно, Гордыня. Я дал тебе такую силу, с которой можно за один раз вмешаться во всё Творение, а не только в эту мелочь. Хочешь навредить экспериментам своего отца? Но не лучше ли будет, чтобы склонить их к сотрудничеству, когда они появятся? Как я сделал с тобой, как мы попытались сделать с Ненавистью. Мы ведь можем дать то, чего они жаждут, чего они хотят. А порченные эксперименты, уж точно будут уничтожены. Эр-Аал не настолько добрый, каким кажется на первый взгляд. — Заключил Агхнарас. представив Гордыне свою точку зрения. Гордыня слегка успокоился, но в его груди всё ещё горел искажённый Мраком огонь, и требовал сделать то, чего Гордыня так жаждет.

— Вы правы, Агхнарас. Я подожду..... — Печаль опустилась на Гордыню после этих слов, и он отправился в свои владения в Царстве Кошмаров, размышляя о замышляемом им. Как провернуть всё так, чтобы никто ничего не заподозрил? Он очень хотел "помочь" отцу в заселении Астрального Моря-Океана, которое временами было всё ещё беспокойным после недавних сражений. И эта Некропия.... Гордыня не ожидал появления столь опасного "соседа". От них веет жуткой энергией, которой не место не то, что в Видимом Бытии, но и даже в Царстве Кошмаров, настолько она чужда.

Гордыня, вспомнив про Некропию, вернулся к Господину Кошмаров, и задал ему прямой вопрос насчёт этого мира:

— А что с Некропией? Я видел эту мощь. И эту энергию.... Она не наша, совсем не наша. И она, вестимо, всяко сильнее, чем даже ваша мощь. Я сражался вместе с Порядком против одной твари из Некропии. Вы что-то об этом знаете, Агхнарас? — Гордыня спросил с надеждой, будто Господин Кошмаров знаком хоть с кем-то из Некропии. Но Агхнарас, покачав головой, ответил:

— Мне неведомо о том, что ты говоришь. Как я помню, я всегда был в этом месте, что именуемо Царство Кошмаров. Здесь всегда был только я, и моя свита. Никого более не было. Быть может, мне стоило просматривать Внешний Мир куда лучше. Однако, коль они представляют угрозу для всего.... Мы можем временно объединяться с детьми Эр-Аала против Некропии. — Агхнараса взяла злость. Как может быть, что он не первый появился в этом месте? Как вообще такое может быть? Не просто злость, а концентрированная агрессия, и взрывы мрака слышались повсюду, где было влияние Агхнараса. Взрывы мрака создавали Чудовищ, которые иногда вырывались уже в Видимое Бытие, дабы творить своё зло. Астральное Море-Океан, снова взбушевалось.

— Вас разозлили мои слова? — Спросил Гордыня. В душе он ликовал. Ведь он теперь знает, что Господина Кошмаров можно довести до точки кипения. Довести до срыва. Теперь Гордыня знает, что даже самим Агхнарасом можно манипулировать. Это грело его горделивый разум.

— О, что ты, Гордыня. Это лишь проявление моей мощи в Видимое Бытие. — смолвил Агхнарас. Он не хотел признаваться, что упоминание Некропии, о которой он не знал, задело его. Не просто задело. Он встал с трона, всем своим грузом, надел лучшие доспехи из мрачного железа, которые были украшены мрачными кристаллами, взял свой Мракомеч, который источал энергию Кошмаров, и из лезвия коего были слышны крики убитых Агхнарасом ранее существ. И надел свою корону, в которую были воткнуты мракоцветы, редкие кристаллы, которые существовали только в Царстве Кошмаров и в мирах внутри него. А левая рука его, источала энергию мрака, готовясь уничтожить любого. Лик Агхнараса в этот момент, выглядел ужасающе. Из его щёк и лица, нисходил Пар Мрака, а из глаз сочилось жгучее мракопламя, что жгло даже сам мрак рядом с Агхнарасом. Он своим Мракомечом разрезал пространство, что отделяло его от Видимого Бытия, и вышел наружу, облачённый в свои доспехи, как Повелитель Мрака.

— И ты иди, Гордыня. Покажешь мне, где эти самозванцы. — В приказном тоне изрёк Агхнарас, зовя Гордыню за собой. Гордыня нехотя согласился. Он не любил, когда ему кто-то приказывает, ибо обычно, он решает всё самостоятельно. Но делать нечего, Гордыня вышел в Видимое Бытие через разрез пространства, и огляделся по сторонам.

Близится бой:

— Отец, похоже, пока не собирается ничего творить. Что ж.... У нас есть время, дабы ты увидел наших врагов. Но нам нужна армия. — говорит Гордыня, и свистом призывает разнообразных чудовищ из мрака, которых он сам звал как мракойды. Мракойды обладали чудовищной силой, не такой могучей, как у Агхнараса или у Гордыни, но чудовищной. Мракойды были самой разнообразной формы. От элегантных, до словно скрещенных с разными видами. От ползущих тварей, до крылатых. Они дышали мраком, исторгали мрак, наносили урон мраком. Чудовища шипели, рычали, скрежетали, кряхтели и хрипели, или издавали голоса. что были похожи на неразборчивую речь.

— Я думаю, Гордыня, мы справились бы и без армии. Но раз ты их позвал.... Я позволяю им быть рядом с нами.— Изрекает Агхнарас, и, материализовав мракоцикл, который может рассекать пространство своими колёсами, и который работает на мрако-энергии, уселся в его седло, завёл и направился в ту сторону, куда указывал ему Гордыня. Мракоцикл ревел, извергая из себя мракодым и мракомасло, которые загрязняли астральное море-океан, порождая новых мракойдов, что пробуждались словно из ничего. Порядок, око которого патрулировало Видимое Бытие, заметил это, и послал своё воинство, дабы вмешаться. Воинство Порядка прибыло в мгновение ока, и начало своей энергией прожигать Светом Порядка мракойдов, изничтожая их на корню, без возможности вернуться в Видимое Бытие, но мракойдов становилось всё больше и больше, ибо мрако-энергия мракоцикла, порождала всё новые и новые виды.

А Гордыня же, парил на мракокрыльях, порождая воздушный вакуум с помощью них, и своими перьями оскверняя астрал. Он летел, показывая Агхнарасу место, где он, вместе с Порядком, сражался против создания Некропии. Когда они были на месте, Агхнарас включил сенсор-мрака, который показывает активности в конкретном месте, и покачав главою сказал:

— Ты не солгал, Гордыня. Тут и вправду есть остатки энергии.... Очень могущественной энергии. Не нашего типа.... Быть может, твоя армия и поможет нам. — говорит Агхнарас, сканируя пространство сенсором. Сенсор Агхнараса показал очень высокую плотность чужой энергии, что древнее, чем сам Мрак. Агхнараса это разозлило ещё больше. Ему не было приятно делить пространство с теми, кто по его мнению, были обыкновенными самозванцами. Он кипел от злости, Астральное Море-Океан рядом с ним бурлило, наполнялось энергией первозданного мрака, Волны Астрального Моря-Океана также вздымались, и даже попадали на белоснежный Изначальный Берег, обрушиваясь на него с грохотом, который был слышен даже в чертогах Эр-Аала.

— Ты пришёл сюда, Агхнарас. Ты пришёл сюда, чтобы доказать своё превосходство, но поздно, всё тщетно. Зря ты пришёл один, вместе со своим предателем Гордыней. Вы не чета нашим хозяевам и нам самим. Вы будете страдать также, как и страдали и другие, кто осмелился помешать Старым Владыкам и Богам Некропии. — Жуткий глас был слышим Агхнарасом в этот момент. Гробовой хлад пронёсся по всему бескрайнему Астральному Морю-Океану, и даже мракойды, создания мрака, замерли в ужасе, намертво оцепенев. Зарницы их были раскрыты в удивлении и шоке, а лица застывали в неописуемом ужасе. Ветер, цвета тины, гнал Астральное Море-Океан куда ему хотелось, добавляя в него старую некро-энергию, ещё пуще загрязняя Видимое Бытие. Сам Агхнарас на секунду замер. Чуть ли не вся его армия замерла, и не шевелится, а Гордыня, который всегда был болтлив и красноречив, замолк, не издавая ни звука.

— Они злы, Агхнарас. Они очень злы..... — тихо прошептал Гордыня, отступая в сторону, пытаясь спрятаться за мракотень, что нисходила от мракоплаща Господина Кошмаров. Но Господин Кошмаров, злобно зыркнув на него, сбил с него эту сиюминутную трусость, а затем смолвил:

— Ты забыл всё, чему я учил тебя, когда забрал от Эр-Аала, Гордыня? Забыл ту непреложную истину, каковую я изрекал специально для тебя? — Изрекает Агхнарас, глядя на Гордыню испепеляющим взглядом, полным глубинного мрака. Он негодовал из-за того, что его ученик, могущественнейший из Детей Эр-Аала, спасовал перед грядущей опасностью, которая перевернёт всё в Видимом Бытии, и даже затронет Царство Кошмаров.

— Не забыл, но если смотреть правде в глаза.... Они в разы сильнее нас. — покачал головой Гордыня. Он не хотел, чтобы Агхнарас поступал опрометчиво и тратил мрако-энергию на сражение с теми, кто сильнее, но Агхнараса было не остановить. Господин Кошмаров слез с седла мракоцикла, а затем материализовал свой мракомеч, и разрезал пространство там, где исходили дуновения некро-ветра и нисходил свет цвета тины. Но он словно сражался с невидимым противником. Никто не выходил на бой, лишь шептал, залезая к нему в разум.

— Прими своё поражение. Нас больше, мы в разы сильнее, чем ты можешь себе возомнить. Просто представь, как ты страдаешь от одного нашего приближения, "Господин Кошмаров". Некропия будет расширяться, пока не заполнит собой и твоё Царство Кошмаров, и Видимое Бытие Эр-Аала. Старые Владыки глаголют, что мы должны править сиим мирозданием. А вы, самозванцы, получите по заслугам. — Когда эта речь была произнесена, мертвецки-холодный воздух пронизывал всё пространство. Астральное Море-Океан, что было загрязнено и мрако-энергией и некро-ветром, словно стонало, выло, пыталось залечить свои раны, вздымая свои волны высотой в несколько сот метров. Волны эти, сокрушали армию мракойдов, создавали трещины на Изначальном Берегу, порождая нечто, что позже именовали Скалами Бытия, а на этих скалах создавались острые, как бритва пики. Скалы эти, создавались вокруг Изначального Берега, создавая неприступную крепость.

— Нет, я не сдамся. Я — Господин Кошмаров, что существовал в Царстве Кошмаров ещё до того, как в Видимое Бытие вторгся Эр-Аал. Я — полноправный хозяин этих мест, а вы — самозванцы, которым хочется думать, что они будут править. То, что сотворю я, это будет не просто магия, нет, это будет ваша Судьба, что решится здесь и сейчас. — Отрезал Агхнарас, а затем покрыл себя мрако-бронёй, что была прочнее даже той, которую он надевал на выходе, зарядил мракомеч своей энергией, его лицо, глаза и волосы покрылись потоками мрака, и Кошмарные Видения ринулись сквозь его тело, чтобы атаковать то, что было незримо. Они бились яростно, сметая всё на своём пути, опаляя пространство невидимым кошмарным-огнём... Агхнарас надеялся выкурить тех, кто с ним говорил, дабы вызвать их на честный поединок. Хоть Агхнарас и есть Господин Кошмаров, он любит честный бой, без всех этих пряток. Но Владыки Некропии, что вышли с ним на связь, были другого мнения о сражениях, поэтому Агхнарасу пришлось использовать Кошмарные Видения.

— Ты слаб. Ты не можешь даже увидеть нас. Ты чувствуешь только наш голос. Признай же своё поражение, и снизойди из Видимого Бытия, уступи его нам.

Некро-ветер шелестел Астральным Морем-Океаном, пропитывая его своей энергией, пока с Агхнарасом говорил невидимый глас. Но Господин Кошмаров не сдавался. Он наполнил свою броню мракосветом, который позволяет ему видеть незримое, и узрел врагов своих. Это были существа, в которых не то, что человеческого нет, в них нет и того, что Господин Кошмаров может назвать хотя бы примитивной жизнью. От этих существ исходила энергия, которую Господин Кошмаров не мог описать, или понять. Она была за гранью его понимания.

— Ты посмотрел в нашу душу, Господин Кошмаров. Теперь ты видишь нас. Ты нас боишься? — задали вопрос Владыки-Некропии, плавно подойдя к Агхнарасу, и опахнув его своим зловонным мёртвым дыханием. Когда они коснулись его плеча, то Агхнарас испытал неведомую доселе боль, оцепенение и страх. — Мы выжжем твой разум, и ты забудешь, что когда-либо существовал в этом мире. — Изрекали разом все Владыки Некропии, Их было то количество, которое Агхнарас не мог посчитать. Три? Может быть, четыре? Пять? Неизвестно. Они искусственно увеличивали масштабы своих голосов, чтобы слышащий не мог определить то, сколько существ скрывается за этими голосами.

— Материализуйтесь, и мы сразимся с вами. Я не терплю столь нечестных игр. — Молвил Агхнарас, извергая из своего рта дыхание мрака, что оседало на вакууме, который создал Гордыня с помощью своих мракокрыльев. Но ему не отвечали. Лишь ждали, когда Агхнарас оступится, и попадёт в ловушку. — Покажите себя, и мы посмотрим, кто из нас самозванец. — говорит Агхнарас, разрезая пространство рядом с ними с помощью мракомеча. Но разрезание пространства лишь чуть поцарапало некровладык. А боль от их прикосновения, всё жгла и жгла разум Агхнараса.

Глава 5: Часть вторая: Продолжение столкновения Агхнараса и Владык Некропии, Явление Жизни заключение Гордыни, а потом его исцеление.

— Посмотри на себя, кем ты стал. — Сказал уже один НекроВладыка, глядя на Агхнараса своими мёртвыми глазницами. —Теперь ты ничто, ты не Господин Кошмаров, а просто марионетка собственных желаний. — Некро-Владыка призвал гигантский клинок, который напоминал меч палача, и который весь испускал некротическую энергию. Некро-Владыка направил этот клинок на Агхнараса, а затем он сверкнул пустыми глазницами и вновь зашептал:

— Некропия уже стучится в твоё Царство Кошмаров, этого не избежать. — Затем, Некро-Владыка занёс клинок над главою Агхнараса, Как вдруг, послышались голоса. Множество воинов в белоснежных одеждах, что услыхали случившееся и примчались, словно они только этого и ждали, затем, воинство Любви, что было в розовых одеяниях и с луками наперевес, также примчались на звуки боя, атаковав своими стрелами Некро-Владыку, ибо они увидели его, так как Некро-Владыка, в высокомерии своём, решил материализоваться во время казни Агхнараса, позволив увидеть себя и остальным. И Гордыню, и Агхнараса и Некро-Владыку, окружили объединённые воинства Порядка и Любви, замкнув ряды. А остальные Владыки-Некропии, что были тут, сбежали, как только услышали звуки приближения множества бойцов. Как вдруг, из ниоткуда, появилось Око Порядка, а затем и сам Порядок, во всей своей белоснежной красе, и стал взирать он на событие, что происходило перед его глазами. Также, сиюминутно появилась Любовь, в розоватых сполохах, ибо событие сие, было слышно во всех местах Видимого Бытия.

— Что это за тварь, Гордыня? — говорит Порядок, указывая на окружённого Некро-Владыку. — Не схожая ли тварь с той, с которой мы сражались?

— Нет, это другое. Это не просто подданный Некропии. Сами Некро-Владыки решили проявить себя в Видимом Бытии, покусившись на Царство Кошмаров. Агхнарас пытался их остановить, но их оказалось слишком много, и они пытались сжечь его разум. А этот, которого вы можете видеть сейчас, отбился от своих, пытаясь казнить Агхнараса. — Выйдя из оцепенения говорит Гордыня, разминая свои руки после того, как он вышел из этого оцепенения. Он долгое время не мог произнести ни слова, ибо некро-ветер, что бушевал вокруг, заставил его просто встать на месте, словно он кукла.

— Некро-Владыка, значит? Что же, отойдите, я сам с ним поговорю. — произнёс Порядок, и, спустившись к толпе, стал расталкивать её, дабы пробраться к заветной цели. Он даже Агхнараса убрал в сторону, вплотную подойдя к Некро-Владыке, и, словно прокурор, навис над ним:

— Вы обвиняетесь в преступлении против существования Видимого Бытия, а также порче пространства. Что вы скажете в своё оправдание? — Отчеканил Порядок, озарив пространство вокруг Некро-Владыки белоснежным светом.

— Я помню тебя, Порядок. Мои братья и сёстры..... Они пытались вразумить тебя, но ты вновь мнишь себя судьёй, каким назначил тебя твой отец. Ты узрел, насколько слабо Видимое Бытие в том виде, в каком его видит Эр-Аал. Но ты до сих пор не понимаешь, насколько ты ошибаешься. — Говорит Некро-Владыка, высокомерно глядя на Порядка, с мертвецкой злобой глядя прямо на его лицо. — Что, даже теперь ты не признаешь величие Всепоглощающей Некропии? — С тягучим скрипом говорит существо, смотря на Порядок.

— Величие? Нет, я не признаю ваше величие. Я признаю только величие Единой Цели, что должно обрамлять всё Видимое Бытие. А ваше мёртвое величие, никто здесь не признает.— Порядок остался верен своим принципам. Он всё ещё жаждал опутать всё Видимое Бытие Единой Целью, каков бы ни был исход для будущих разумных существ. Он призвал два клинка, которые напоминали лунный серп, и что так и пестрили неизвестными никому наречиями, наполнил их Светом Порядка, и воткнул их прямо в грудь Некро-Владыке, прожигая его поганое нутро, что стало источать зловонный аромат, который распространился по всей округе. Астральное Море-Океан снова загрязнилось от этого зловонного аромата, впитав его в себя, но Порядок продолжал рубить Владыку-Некропии двумя клинками, пока тот окончательно не упал. и не растворился в небытии.

— Что же, враг повержен, но Астральное Море-Океан изрядно пострадало. От твоих действий в том числе, Агхнарас. Чудовища, которых ты породил, всё ещё бродят там, заполоняя его. Эр-Аал должен узнать обо всём, и он должен разобраться и с тобой, Господин Кошмаров, и с тобой, Гордыня. — говорит Порядок, обращаясь то к Агхнарасу, то к Гордыне. На самом деле, он не хотел иметь с ними дела сам, посему, в мгновение ока ретировался с места, оставив Любовь наедине с ними. Любовь же, как бы извиняясь за брата, смолвила:

— Вы уж простите его. В последнее время, Порядок изменился, когда увидел, на что вы способны, когда вы породили Ненависть. Он искренне беспокоится о Видимом Бытии. По-своему, но беспокоится. Я... я тоже люблю Видимое Бытие, всем своим нутром люблю каждое творение Эр-Аала, отца моего. Но то, что делли вы, обидно и мне.... — Выдавила из себя Любовь, смотря на Гордыню и Господина Кошмаров. Те лишь скривили свои лица, ибо всё ещё чувствовали боль, которую им принесли Владыки Некропии. Они не могли ничего ответить, ибо творили действительно ужасные вещи.

— Он? Беспокоится? Ему важнее загнать всех уже в свою, Золотую Клетку, и, поверь, она будет отличаться от той Золотой Клетки, что сделал Эр-Аал. Он явно исключит других Принципсов с поля взора, ибо не хочет делиться с нами даже частичкой своей власти. Ты просто не понимаешь, кто Порядок на самом деле. — Прокашлявшись заявил Гордыня. Он знал своего братца, ибо долгое время говорил с ним, обсуждал с ним что-то, и пришёл к выводу своему ещё до своего падения во мрак. Агхнарас не вмешивался. Он лишь вслушивался в разговор брата и сестры.

— Признаюсь.... Когда он говорил с этим Некро-Владыкой..... Меня пробрало это до мурашек. Он не обращал внимания ни на кого, лишь говорил свои слова этой жути. Единая Цель... Величие Единой Цели. Но он всё равно мой брат, ибо мы — Дети Эр-Аала. И ты, кстати, тоже. Я пыталась поговорить об этом с Ненавистью, но он своей энергией оттолкнул меня, а потом сказал: " Я не нуждаюсь в союзах с вами. Мне знакомо лишь чувство всепроникающего презрения ко всему." — говорит Любовь, тяжело вздыхая. Она очень хотела поладить с Ненавистью, но у неё ничего не вышло, а потом Ненависть закрылся окончательно.

— Теперь-то, ты поняла? Порядок не остановится ни перед чем, пока не закончит начатое. Он, поди, сейчас жалуется Эр-Аалу на то, что случилось, и просит его всё исправить. Но Эр-Аал видит и слышит всё, что происходит в пределах Видимого Бытия. Он видел эти события. И, если он ничего не сделал, то значит, всё произошло по его замыс.... — Гордыня не успел договорить. Он вновь попал в оцепенение, но уже в оцепенение, что было создано Эр-Аалом, ибо Эр-Аал начал гневаться:

— Можешь ли ты себе представить, что чувствует Отец, когда дети его грызутся между собою, словно псы? Можешь ли ты представить, как Отец чувствует, как его Творение начинает гибнуть? Начинает загрязняться от действий его детей? Я, тот, кто осмелился упорядочить прежний Хаос, которого не мог коснуться даже ты, Господин Кошмаров, а ты, Гордыня, даже не можешь понять этот Хаос. Я явился сюда, дабы показать, что чувствует Отец, настоящий Отец, когда защищает его творение. Говори, Гордыня, говори и внимай моим ответам на твою речь. — Изрёк из себя Эр-Аал. Он действительно всё видел, видел и переживал. Пока происходили те события, что случались до этого случая и во время, нутро Эр-Аала щемило внутри. Щемило так, что он даже не мог предпринять действий. И только сейчас, Эр-Аал во всём своём величии снизошёл до своего Творения.

— Отец, я могу всё объяснить..... Это не то, что ты подумал. Агхнарас лишь сказал мне, что я буду его учеником, и мне пришлась по нраву эта свобода. —Пред отцовским гневом, Гордыня смог вымолвить лишь это. Но Эр-Аал не собирался и слушать его. Он, использовав свою силу Демиурга, создал огненную клетку из Божественного Огня, а затем, заключил туда Гордыню, лишив его части сил. И затем сказал:

— Я знаю, что ты будешь пытаться мешать мне, когда я начну творить тебе ещё одну Сестру. Поэтому, ты посидишь здесь, пока я не закончу. А что насчёт тебя... — Эр-Аал взглянул своим взором демиурга на Агхнараса. — Мы ещё поговорим о том, что ты сделал с Видимым Бытием. А теперь.... исчезни. — Видимые Небеса словно моргнули, и создали ослепительно яркий первозданный свет, который заставил Агхнараса исчезнуть, ибо ослепил его, отправив назад, в Царство Кошмаров. Любимый сын, что пал жертвой своей гордыни, и его учитель, теперь заточены в своих клетках, а Эр-Аал, забрав с собой Любовь, отправился в свои Чертоги Творения, где обычно и создавались новые создания.

— Отец, не стоило быть таким жестоким.... — Сказала Любовь, когда они прибыли на место. — Я не думаю, что Гордыня со зла. Он.... он просто был обманут.

— Дитя моё, я столько усилий приложил, дабы упорядочить то, что мы зовём Видимым Ниарнилом. И труд мой продолжится, сколько бы мне не мешали. У меня есть Сострадание ко всему живому, но и его испытывать не стоит, пытаясь обмануть, или перехитрить меня. Я нежен в сострадании, но зол в гневе, и если моя злость падёт на кого-то, то он испытает на себе всю мою ярость. — говорит Эр-Аал, скрестив руки на груди, и поведя своими массивными бровями. Он был настроен решительно в отношении Гордыни на сей раз, ибо его любимый сын, переступил черту, которую не следовало бы переступать. — Я дал вам Искру Творения не для того, чтобы вы следовали своим внутренним гордецам, а для того, чтобы вы творили и наполняли Видимое Бытие, когда я уйду на покой. — Эр-Аал говорил как суровый отец, который рассказывает правила поведения в его доме.

— Я это понимаю, Отец, но с Гордыней.... с Гордыней вы были слишком жестоки, даже не дав ему договорить. — Молвит Любовь, пытаясь доказать Отцу, где тот не прав. Но Эр-Аал лишь качает головой, заставляя волны Астрального Моря-Океана вздыматься:

— Ты так переживаешь об отступнике? Что ж.... Вестимо, я наделил тебя излишней любовью и заботой обо всём. Но не переживай. Гордыня будет выпущен, как только я закончу своё создание новой сестры для тебя. Она должна исправить то, что наделали Агхнарас и Гордыня с Видимым Бытием, и те сущности, что зовут себя Владыками Некропии. Я обязательно доберусь до них. Видимо, я останусь здесь на более долгий срок, чем планировал. — В этот момент, Эр-Аал сокрушался. Он в действительности не понимал, откуда взялась эта Некропия, и что она из себя представляет. Но у него появилось огромное желание с этим разобраться. Он не хотел, чтобы что-то угрожало Видимому Бытию.

— Вот значит как.... Хорошо, я поняла. — Говорит Любовь, а затем, поклонившись Отцу, удалилась в свои владения, с тяжёлыми мыслями в голове. Она думала о том, что.... может быть, она и вправду не совсем понимает то, о чём ей пытался сказать Эр-Аал, может быть, ей ещё рано понимать подобные вещи. Она шла по астральному Морю-Океану, ступая по нему своими босыми ступнями. Шла и размышляла, не замечая ничего и никого вокруг. Даже мракойды, которые бродили из-за влияния Агхнараса, не волновали Любовь, она лишь оградила себя от их атак любовным барьером, и пошла странствовать дальше.

Тем временем, в Чертогах Творения:

Эр-Аал размышлял о том, как ему породить то, что излечит раны, что были нанесены нерадивым отпрыском, Гордыней, а также Владыками Некропии и Агхнарасом для Видимого Бытия. Он решил назвать нового Принципса Жизнью, затем он раскрыл свой рот, выставил руки ладонями вперёд, и, выдохнув, собрал из миллиарда частиц, высокую, полноватую женщину с каштановыми волосами, которые смешивались с зелёным оттенком, а на её голове был венок из ромашки, карими глазами, коричневыми ресницами, накрашенными красным губами, и фигурой она была ничем не хуже Любви. В правой руке же, у Жизни был змееподобный посох с высунутым змеиным языком, который венчала корона из ромашек, и который то и дело, что источал Энергию Жизни. Эр-Аал, явно довольный своим действом, положил одну из своих рук на плечо к своему Творению и смолвил:

— Дитя моё, я создал тебя, дабы ты залечила раны этого мироздания, и создала ту Жизнь, которую только пожелаешь. Я хочу лицезреть, как Астральное Море-Океан. наполняется жизнью, и как Астрал, что витает по Видимому Небосводу, проникает в дыхание твоих созданий. Этот великий труд, я поручаю именно тебе. — Эр-Аал изрекал свою речь с гордостью, которая свойственна любому отцу, когда тот видит собственное дитя. А Жизнь же, открыв глаза, с любопытством взирала на своего Отца, словно котёнок, который взирает с любопытством на человеческого хозяина. Долго ли, коротко ли, Эр-Аал и Жизнь смотрели друг на друга, и вот, момент созерцания был завершён, и Жизнь, одетая в зелёный, шёлковый наряд, что подчёркивал её талию, ответила:

— Отец, я с удовольствием исполню ваше желание. Я буду стараться воплотить Ваши мечты так, чтобы вы смотрели на них, и возрадовались после. — Ответила она, ниспадая перед отцом на колени, в искреннем уважении пред ним. Эр-Аал же, внимая в её словам, радовался:

— Дитя моё, я рад, что ты будешь Творить великий труд вместе со мной. Но я тебе дам подарок, без которого твои Творения будут просто статуями — Нектар Творения, именно он оживит тех, кого ты создаёшь с помощью Искры Творения, и дарует им Бессмертную Душу. Я хочу, чтобы ты запустила Круговорот Жизни в Астральном Море-Океане, заставив его порождать места, где будут проживать будущие твои дети. Не делись ни с кем с Нектаром Творения. Никто, кроме Порядка, не знает о его существовании, и кроме Любви. Они — доверенные дети, кому я могу доверить подобный дар. И тебе — тоже. Пользуйся им, как и подобает дочери Эр-Аала, верши же Жизнь свои деяния в Видимом Бытии такими, каковыми ты видишь их. —Эр-Аал произносил свою речь долго, но так, чтобы услышала только Жизнь, ибо Нектар Творения, его величайшая тайна, которой не должны касаться остальные. Тайна, которую Эр-Аал будет хранить, как зеницу ока. Жизнь с интересом слушала его, наблюдая за каждыми движениями Отца, что на сей раз были более спокойны.

— Я сделаю так, как вы пожелаете, Отец. — Всё ещё склонившись пред отцом говорит Жизнь. — И я чувствую этот смрад и мрак, которые мне нужно излечить. Я сейчас же займусь Излечением Мироздания, и его подготовкой к Новой Жизни. — после этих слов, она встала на ноги, поправила своё платье, а затем удалилась размышлять над Творением Отца.

"Я сделаю всё так, как велит отец. Ничего больше. Я не отступлюсь ни на шаг от его желаний, я всё сделаю правильно." — вторит Жизнь в своих мыслях, осматриваясь вокруг, и постоянно качая головой от того, что видит беду, которая случилась с Астральным Морем-Океаном. Она в последний раз качнула головой, подняла над своей главою свой посох, а затем, взмахнув им восемь раз, произнесла тайные слова, и из посоха полился нежный, исцеляющий все раны свет, который напоминал цвет леса, и свет этот, залечивал все раны, которые когда-либо наносили Видимому Бытию. Залечивали и зашивали швы, через которые проникали мракойды.

"Ну, вот и всё..... " — подумала Жизнь, когда раны Видимого Бытия были излечены, и Астральное Море-Океан наконец успокоилось. Но нет, это не было "всё", это было лишь началом пути Жизни, который она сама для себя выстроила. Путь опасный и тернистый, что полон трудностей. Она присела отдохнуть на Изначальный Берег, который был в окружении скал, и стала гадать, как лучше завершить Круговорот Жизни.

Долго гадала-думала Жизнь, и пришла ей в голову идея одна:

"А что если я сделаю так, что Астральное Море-Океан, само начнёт порождать нужную мне Жизнь, и я снабжу его Нектаром Творения, который Отец дал мне в достатке.... Разумеется, без прямого вмешательства от меня, моя Жизнь будет примитивной. но я сделаю хотя бы что-то, чтобы порадовать своего Отца. "

После этих мыслей, Жизнь встала с Изначального Берега, взмыла в Видимый Небосвод, а затем, вновь взяв свой посох в руки, произвела им несколько движений, выпустив снова свой свет, и произвела эти движения так, чтобы посох крутился вокруг всего Видимого Бытия, а затем, она добавила Нектар Творения, и что-то произошло. Астральное Море-Океан забурлило, словно проглотило часть Нектара Творения, что бросила ему Жизнь, потом оно начало воспроизводить нечто, что напоминало спиральные и другие объекты. скопления этих объектов, и неизвестные Жизни дыры, которые были чернее ночи, и поглощали в себя всё, что могут. А Астральный Вакуум, что образовался после этого действия был такой нагретый, что Жизнь физически не могла находиться внутри этого пространства, а потому она направилась в Слой Небес, что был над Небесным Небосводом, и наблюдала оттуда, что происходит с Астральным Морем-Океаном. А Астральное Море-Океан не только продолжало воспроизводить нечто, что похоже на примитивную жизнь, но и расширяться, словно создавая множество новых пространств. Для Жизни было удивительно наблюдать это явление, которое она сама же и создала.

— Ты кто такая? — Спросил Порядок, оказавшись подле Жизни. Он тоже заметил, что что-то происходит с Астральным Морем-Океаном, но что, он не мог понять. — Отвечай! И что ты сделала с Астральным Морем-Океаном? — Грозно сказал Порядок, наблюдая вместе с ней новое для него явление.

— Кто я? Я — Жизнь, что создана Эр-Аалом, отцом моим, и я исполняю волю, что была ниспослана им. — Отвечает Жизнь, смотря на новоиспечённого брата своими карими глазами. Порядок стиснул зубы. Он не ожидал, что Отец породит подобного Принципса, и даже не представлял, на что она способна. Он ответил в ответ:

— Выполняешь волю отца? Значит, Отец решился заселить Астральное Море-Океан? Что же.... Это может означать только одно, он готовится к Исходу. Но, я полагаю, он пока что не породил всех Принципсов, поэтому, Эр-Аал не уйдёт так рано. — Несколько опечаленно сказал Порядок. На самом деле, он не хотел, чтобы Эр-Аал уходил. Он считал, что Видимому Бытию, нужен Арбитр, который будет вести эту реальность к лучшему будущему. Но если Эр-Аал уйдёт.... этим арбитром, по его мнению, должен стать кто-то из чад Эр-Аала, наиболее достойных чад. И, несомненно, Порядок этим намекал на себя.

— Конечно! И мне так нравится наблюдать за тем, как всё зарождается. Смотри, брат, вот, появилось нечто, что похоже на спираль, но оно живое, а вот там — нечто, что напоминает несколько сфер. Будет так интересно наполнять это пространство жизнью! — Радостно сказала Жизнь. Любовь, которая проходила мимо, тоже присела подле Порядка и Жизни, и стала наблюдать.

— Я уже люблю это Бытие! Теперь люблю его ещё сильнее, чем прежде! — Воскликнула Любовь, радуясь тому, как зарождается жизнь.— Это так захватывающе, когда наблюдаешь за чем-то, что только зарождается. — Подытожила Любовь, глядя на всю эту красоту, которая была под ними. — А где Гордыня? Эр-Аал говорил, что отпустит его, когда всё закончится. — После этих слов, в Небесный Слой вознеслось существо, которое всё сияло. Оно было почти излечено от Мрака и действий Агхнараса. но не лишено прежней гордости, и Гордыня сказал:

— Вот он я! Я чувствую невероятное облегчение после того, что произошло. Полился зелёный свет, и та клетка, в которую меня заключил Отец, внезапно испарилась, а те искажения, что были во мне... пропали, но я чувствую, чувствую, что я стал только сильнее, чем даже прежде! — Гордыня во всём величии явился к ним. Он сиял как прежде, даже пуще прежнего. Кристалл Мрака исчез, и теперь в его грудной клетке, было пространство для огромного Внутреннего Мира, который словно стал ещё больше, ведь Гордыня прошёл через Падение. Порядок же, с недоверием взглянул на брата:

— Неужели ты высвободился? И излечился? — Недоумевающе смолвил Порядок.— Вестимо, Сила Жизни так повлияла на тебя, брат. Что ж, но я буду следить за тобой, и за каждым твоим действием. — Подытожил Порядок, но Гордыне было всё равно. Ему было плевать, ведь он был на седьмом небе от неописуемого счастья, от прилива сил. То, что он долго бродил по Царству Кошмаров, размышляя о своих деяниях, всё-таки дало о себе знать. Он присел рядом с братом и сёстрами, и стал наблюдать за зарождением жизни, мечтая о том, как бы вмешаться в её развитие.

И вот, так закончился этот акт сотворения Ниарнила. Раны Видимого Бытия были исцелены, а Гордыня обрёл нового себя, или.... или обрёл то, что послужит его новому падению. А Ненависть, тем временем, продолжает восседать на своём троне, в своей мрачной цитадели. Агхнарас залечивает раны, что оставили его разуму Некро-Владыки.

Глава 6: Первая часть: Мысли Жизни, её разговор с Любовью и Гордыней, появление Глубокой Бездны и Никсэриарис.

Принципс Жизни продолжала зарождать Жизнь в обозримом Видимом Бытии, наполняя Астральное Море-Океан примитивной, но органично смотрящейся жизнью. Правда, та жизнь, которая была ею создана..... она была неразумной. Это были крошечные вещества, которые плавали в Астральном Море-Океане, иногда оседая на круглые и плоские объекты, которые потом формировались в то, что было наполнено астральными пузырями, которые заполонили небосводы этих шаров и дисков, создавая своеобразную атмосферу. А взмахами своего посоха, Принципс Жизни делала атмосферу этих мест пригодной для более.... разумных существ.

— Что, сестра моя, не получается создавать разум? — Гордыня явился из ниоткуда. Весь сияющий, дышащий заново. Он с ухмылкой смотрел на свою сестру, которая пыталась наполнить астральное море-океан жизнью, не используя Искру Творения. Его ухмылка была ехидной, ведь в те, очень далёкие дни, Гордыне нравилось наблюдать за тем, как другие дети Эр-Аала пытаются что-то создать.

— Гордыня? Что ты здесь забыл? — Жизнь недоверчиво покосилась на своего брата, продолжая заниматься своим делом. — Я не ожидала увидеть кого-то вроде тебя, пока я буду занята своим делом. — Отметила та, посмотрев на красующегося перед ней Гордыню.

— О, я здесь не для того, чтобы мешать тебе, сестрица. Я лишь хочу посмотреть, как у тебя получается создавать "Жизнь". Почему ты не используешь Искру Творения?— Последний вопрос был задан с удивлением. Все Принципсы знают, что с Искрой Творения, создание своего получается куда более ярким явлением. Но Жизнь лишь покачала головой:

— Эр-Аал сказал, что я должна наполнить Видимое Бытие жизнью, не прибегая к Искре Творения. Он сказал: " Жизнь — это естественный процесс. Когда вы используете Искру Творения, вы создаёте лишь имитацию Жизни. Да, имитация живая, может даже осознавать и мыслить, но у имитации нет самосознания и поиска Бытия". — Жизнь слово в слово передала то, что говорил Эр-Аал. Гордыня не понимал, ведь если ему хотелось что-то воплотить в Видимое Бытие, то он это воплощал с помощью Искры Творения.

— Не понимаю, сестра моя. Чем то, что я создаю с помощью Искры Творения, отличается от того, что ты пытаешься создать сейчас? — Гордыня задавал вопросы. Он словно пытался разгадать головоломку, которую создал для него Эр-Аал. Жизнь помолчала, но ответила следующее:

— Лишь мне Эр-Аал доверил эту тайну. Не вам другим. Но я могу подсказать тебе: Когда вы используете Искру Творения, то вы переписываете Суть Реальности, накладывая на неё то, что вы хотите видеть. Я же, использую естественный путь, чтобы воплотить задуманное мной. — Спокойно говорит Жизнь, наблюдая за реакцией Гордыни. И его реакция не заставила себя долго ждать. Она была полна удивления, растерянности, и некоторой отрешённости от Бытия.

— Выходит, лишь тебе? Что ж, я обязательно выясню, что за тайны ты от меня скрываешь. — Это прозвучало не в виде угрозы, а в виде обещания, которое Гордыня дал Жизни, а потом исчез в золотой дымке. Жизнь вновь покачала головой, приступив к работе. Планеты и плоскости постепенно остывали, а астральные пузыри становились осадками, потом эти осадки скапливались на поверхностях, иногда уходя под них. Жизнь с удовольствием наблюдала за этим. Ей нравилось, как Астральное Море-Океан наполняется. Любовь, которая проходила мимо, встала рядом с сестрой, а затем, произнесла речь:

— Дорогая сестра моя, мне так радостно смотреть на то, что ты созидаешь. То, что я вижу.... это зарождение того, что я буду любить в будущем! Ты уже подумала над тем, кто здесь будет проживать, сестрица? — Любовь радостно щебетала эти слова, пока находилась рядом с Жизнью.

— Знаешь, Любовь, я пока не решила, кто именно будет населять эти места. Эр-Аал сказал мне, что я сама должна решать. Но, что если. я ошибусь? Что, если мои создания падут жертвой чьего-то заговора? — По Жизни видно, что она сомневается. Пытается решить эту загадку внутри своего разума. Любовь отвечает Жизни:

— Сестра, я хочу сказать тебе следующее: Пока ты сомневаешься, ты ничего не сможешь породить. Просто следуй зову своего внутреннего мира, и создай то, что хочешь сама. Тебе никто мешать не будет, ибо гнев Эр-Аала страшен. — Ласково сказала Любовь, глядя на свою сестру. Жизнь кивнула. Эр-Аал, в тишине от всех, ей также говорил: "Дитя моё, создавай то, что тебе нужно. Другие мои дети не будут мешать тебе, ибо узрели они мой гнев. "

— Ты права, сестра моя. — говорит Жизнь, а затем, когда Любовь удаляется, она с помощью Искры Творения создаёт конструкцию в виде шара, проделывает в нём дверь с помощью своего посоха, и входит во внутрь, а затем, закрывшись, садится в позу лотоса, закрывает свои глаза, и начинает помышлять о существах.

"Я хочу создать существ, которые идеально адаптируются к условиям, что создало моё решение. Но при этом, я хочу существ, которые будут сами выбирать свой жизненный путь и своё развитие. "— Жизнь в те далёкие, до-древные(До появления Мирового Древа) времена, была добрым Принципсом, которая хотела создать действительно разумную жизнь. Глаза Жизни засветились светом, который озарил не только конструкцию, где находилась Принципс, а затем опалил всё пространство Астрального Моря-Океана сильным жаром, который нагревал астральные пузыри, что странствовали по окружению, а затем они взрывались, создавая большие и малые взрывы, а на месте этих взрывов, появлялись каменья разные, что дрейфовали в Астральном Море-Океане, а потом появились светила, большие и малые, жёлтые и холодные, очень горячие, и очень холодные, они стали вращаться около круглых и плоских объектов, освещая их своим светом. А потом, некоторые светила взрывались, разрушая объекты на миллиарды осколков и частиц, которые дрейфовали в Астральном Море-Океане, омываемые его волнами, что порождали первых естественных магических существ, которые были гигантскими, размерами с целую крепость, а на их телах создавались свои экосистемы.

Другие Принципсы видели этот процесс сотворения, но помешать ему не могли. А Агхнарас, Господин Кошмаров, скрипел зубами из своей чёрной цитадели видя, что его планы потерпели поражение, и ему придётся искать новый способ, чтобы заполучить контроль над тем, чего он так жаждал. Однако, он мог созерцать, что делает Жизнь, посему зависть обуяла его с новой силой, ведь хотел он, хотел породить такую же жизнь, ещё до появления Эр-Аала, но не успел. Пространство отняли у него, вероломно начав строить на нём то, что там не должно было быть.

В Цитадели Кошмаров:

"Я столько времени потратил, чтобы свершить свой план с Гордыней и Ненавистью, а они предали меня, став заниматься своим ремеслом. Что ж, мне нужны свои Дети, которые будут лояльны ко мне, и которые будут повелевать разными аспектами Мрака и Кошмаров, а я буду созерцать их успехи."— Эта мысль лелеяла разум Агхнараса. Он мечтал о своём потомстве, своих детях, которые были бы равны ему по силам и стати. Но как он один смеет творить подобное? У него нет такой мощи, какая была у Эр-Аала, когда он упорядочивал Видимое Бытие. Да, Агхнарас могуч, но он не всесилен, ему нужно проходить сквозь тернии, чтобы устанавливать контроль над Видимым Бытием. Долго думал Агхнарас, и решил, что ему нужна Королева. Королева Кошмаров, Повелительница Мрака, что поможет ему обрести покой в этом плане. Но где искать ему свою Королеву? Этого Агхнарас не ведал. И это печалило его ещё больше.

Где-то в Глубокой Бездне, ниже Царства Кошмаров:

А в Бездне Глубокой, в беспросветной мгле, существовало незримое царство-измерение, что простиралось бесконечно под Царством Кошмаров, и правила в Бездне Глубокой та, которая называла себя Повелительницей Пустоты, Королевой Бездны, Владычицей Пустотных Зверей, а имя ей было — Никсэриарис, что на древнем, забытом языке означало "Матерь Теней и Забвения". Она восседала на своём троне, что был создан из останков тех, кто посмел помешать её планам, и который был весь обшит чёрными изумрудами, а корона её была из костей Пустотного Зверя, которого она победила, когда вошла в Глубокую Бездну, и корона эта, придавала силы Никсэриарис. Сама Никсэриарис выглядит как высокая женщина с утончённой талией, красивой фигурой, и с чёрными волосами, которые ниспадают до подола её платья, которое черно, как сама бездна. Никсэриарис на месте Глубокой Бездны, создала метапространство, где поселила Первобытных Зверей, и существ, которые никогда не ведали света светил, но у которых был острый слух, и глаза были фиолетового оттенка, дабы созерцать пустоту. Они были жрецами, слугами и помощниками Никсэриарис, живя в своих частях этого метапространства. Один из слуг, слух коего был острее, чем у предыдущих, подошёл к трону своей повелительницы, поклонился и сказал:

— Моя госпожа, — шипучим голосом сказал он. — Я слышал нечто странное, там, на поверхности. — Склонивши голову речёт тот, пока Никсэриарис наблюдает за ним, словно за муравьём, что вторгся в покои королевы. Она снисходительно взглянула на него, а затем произнесла:

— Что ты там услышал? Я закрыла границы Глубокой Бездны, чтобы меня никто не беспокоил. Но, похоже, муравьи всегда найдут способ потревожить Королеву. — Со вздохом, который исказил реальность Глубокой Бездны произнесла та. Она явно была недовольна этому. Она всех, кто на поверхности, считала обыкновенными муравьями, что недостойны и мысли о Ней.

— Над нами что-то есть, Госпожа. Что-то, что такое же бесконечное и пугающее. И его повелитель..... Я не знаю, как он выглядит, но нам нужно с ним встретиться. — Запинаясь говорил мужчина с чёрной, как смоль кожей и фиолетовыми глазами, а его уши, пытаясь уловить тембр бездны, двигались в разные стороны, улавливая каждый звук.

— Повелитель другого царства? Не неси чепухи. За пределами моей обители нет ничего, что может зваться царством. Я это проверяла ещё много лет назад. — Отрезала на корню Никсэриарис. Она недоверчиво смотрела на своего слугу, и её белоснежная кожа в момент покрывалась осколками бездны, становясь чернее от злобы. Она встала со своего трона, призвала свой заострённый клинок бездны, что был чернее тьмы, и пронзила нерадивому слуге его эфирную часть тела, создавая невообразимую боль в разуме его.

— Г-Госпожа..... Я г-говорю правду, кх. — говорит тот, кашляя чёрной кровью. — Наверху что-то есть, и оно хочет встречи с-с вами.... — Он упал, когда клинок бездны Никсэриарис высосал всю его бессмертную душу. Упал и погрузился в пустоту бездны. Никсэриарис же, с короной на голове и вся покрытая осколками бездны, стала взирать на купол бездны, который она и построила, чтобы оградить зачищенное ею место от всего мира. Она задумалась. Кто тот наглец, что посмел себя назвать повелителем?

— Госпожа! Мы отправили на поверхность слуг. Но они вернулись, задыхаясь. Сказали, что там всё горячее, и даже не успело остыть, и камни какие-то разной формы повсюду. — говорит представитель одного из знатных домов Ньяндари. Ньяндари были многочисленной расой, которая разделилась на суб-расы и суб-виды, и которые были воинами, помощниками, защитниками, магами и жрецами Никсэриарис. Они могли повелевать самой сутью пустоты, и жили в гигантских доминах и дворцах, которые могли вместить тысячи таких особей. Никсэриарис создала их, чтобы заселить зачищенное от прежних жильцов пространство Глубокой Бездны.

— Да? Это уже интересно... Мне надо самой выйти на поверхность, чтобы удостовериться, так ли это. Соберите войско. — Холоднее ночи сказала она, и, облачившись в лучшие доспехи, взяла свой королевский посох бездны, а в другой руке клинок тёмной звезды, что сиял светом тысячи чёрных звёзд, и вместе со своей свитой, что были в богатых одеждах, разрезала клинком пространство, и в открытую брешь прошла, проникнув в Царство Кошмаров, где находился Агхнарас, и печалился где он. Агхнарас, видя столь дорогую процессию, удивлённо взирал на Никсэриарис. Его взор был очарован явившейся из пустоты созданием, которая плавно подходила к нему.

— Не ожидала я, что над моей Бездной будет нечто подобное. И кто же ты? — Снисходительно подняв брови сказала Никсэриарис, глядя на Агхнараса. Агхнарас же, всё не мог отвести взгляда, но смолвил:

— Я — Агхнарас, Господин Кошмаров, повелитель Царства Кошмаров, что был здесь всегда, с самого зарождения Бытия. — После этих слов, мраковоздух задрожал, став превращаться в кристаллы чёрного льда, и они стали опадать в виде осадков на обсидиановый пол его цитадели, в которую ворвалась свита Никсэриарис. Никсэриарис холодно взглянула на того, и сказала:

— Господин Кошмаров? Когда я была несколько лет назад, а это было очень давно по моим меркам, никакого Господина Кошмаров не существовало в этих краях. Я планировала построить здесь Новое Царство, но откладывала до лучших времён. А. оказывается, зря я откладывала. — Никсэриарис покачала головой, и её корона прогремела костями после того, как она это сделала. По её действиям было видно, что она была не очень-то довольна тем, что встретила Агхнараса. Она хотела единолично править этими местами, создавая разных тварей из Глубокой Бездны, и владея своими тенями, сокрушать небесные покои.

— А ты кто такая? Не видывал раньше никого вроде тебя.... — говорит Агхнарас, не понимая, что она говорит. Он не углублялся вглубь своего Царства Кошмаров, и не ведал, что там происходит. Он ждал ответов на свои вопросы, коих было великое множество.

— Я? Я — Никсэриарис, Повелительница Пустоты, Королева Бездны и Владычица Пустотных Зверей. Я была рождена, чтобы править всем обозримым пространством, которое мы видим. — От её слов, тысячи и тысячи осколков бездны стали вырываться из её рук, осыпаясь на поверхность Цитадели Кошмаров и на пол этого обиталища, поражая его Заразой Бездны. Агхнарас не был доволен этим, поэтому призвал слуг-мракойдов, чтобы те пожирали эти осколки, а затем взрывались, ибо энергии мрака и бездны, были совершенно разными, и они плохо взаимодействовали друг с другом, создавая оглушительный взрыв.

— Раз уж мы встретились..... — сказал Агхнарас. — Над Царством Кошмаров узурпатор, который ещё не застал нашего появления, именуемый Эр-Аалом, вместе со своими детьми, перестраивает Видимое Бытие, а ещё дальше от нас, существует некая Некропия, где обитают жуткие владыки. Нам нужно объединить усилия и наши царства, чтобы дать совместный отпор захватчикам, что посмеют посягнуть на наши места. — говорит Агхнарас, и, вставая со своего трона, протягивает свою закованную в броне руку, на правом пальце которой было мрако-кольцо, что светило мрако-светом в знак заключения союза. Королева Бездны же, задумалась. Она считала, что и одна она спокойно справиться с неприятелями, но зерно сомнений кто-то поселил в её рассудок, и, колеблясь, она стала протягивать свою правую руку Агхнарасу, а затем сказала:

— Будь что будет, Агхнарас. Раз уж всё куда серьёзнее, чем я думала.... Нам действительно не помешал бы союз. Нужно сделать мета-мост через твоё Царство Кошмаров к Глубокой Бездне, чтобы соединить их пути. Так силы мрака и силы бездны будут взаимосвязаны друг с другом, и не будут взрываться. Но я хочу, чтобы ты взял меня в свои жёны, ибо всякой Королеве нужен монарх, к тому же, я знаю, как ты на меня смотришь. А объединив наши силы друг с другом, мы сможем создать таких детей, над которыми будут трепетать все, кто захватил Видимое Бытие. — Королева Бездны говорила сладко, подобно мёду, который весь покрылся чёрным. Её слова не выражали никаких сомнений в Агхнарасе, но она во всём искала свою выгоду, ведь она жаждет заполучить свой, воистину законный трон над всем Видимым Бытием, и пойти дальше, маршем снося других захватчиков, используя свою силу и своё войско. А объединение с войском будущего супруга, сыграет ей только на руку.

Глава 6: Вторая часть: Союз Агхнараса и Королевы Бездны, попытка Жизни породить жизнь, явление Короля Змей и его Королевы.

Агхнарас же, не знал, что и ответить. Внешность Королевы Бездны его заинтересовала и заинтриговала, а, может быть, и соблазнила. Господин Кошмаров, что пытался казаться холодным, пробился на чувства, что будут свойственны лишь тем, кого назовут смертными в не скором будущем. Агхнараса это и радовало, и расстраивало одновременно, ведь он предполагал у себя в разуме, что его могут и обмануть, но делать-то нечего, ибо перед ним весьма сильная союзница, которая не потерпит отказов, судя по её лицу.

— Что же, я согласен. Нам это обоим будет на руку. — говорит тот, пожимая руку Королеве Бездны. — Видишь? Моя Энергия Мрака и Вибрации Кошмаров, начали связывать нас друг с другом. Они проникают в каждую часть твоего тела, в твою душу..... Они позволяют Энергии Бездны совершать такое, на что она не была способна до того, как мы с тобою познакомились. Нас ждёт славная битва. Коль наши места не хотят отдавать добром, то мы придём к ним с великою войною. — И скреплен был союз двух зол, и появилось на срединном пальце правой руки Никсэриарис кольцо, что обрамлено было чёрно-алым бриллиантом, а само состояло из драгоценного обсидиана, и сияло оно как двадцать тысяч чёрных звёзд, пробивая мракобездне новый росток. Две энергии, что никогда не пересекались, слились воедино, а между двумя пространствами, был сооружён мета-мост, что излучал обилие новой энергии. А Ньяндари почувствовали, что их ждёт ещё более интересное занятие, чем бытие обычной прислугой. Знатные дворы уже вовсю планировали свои будущие действия.

А мракойды, коих были тьма, гремя ступнями важно расхаживали по Цитадели Кошмаров, победно рыча, ибо они предчувствовали свою победу, которая им и не снилась раньше, до этого момента. некоторые мракойды даже глухо выли, скрипя своими зубами. Никсэриарис, конечно же, злили это рычание и этот вой, но что поделать, раз она сама согласилась на сотрудничество с Агхнарасом. В конце-концов, она наведёт порядок в этом месте, и приберётся в этом, как она про себя называет, бардаке.

Никсэриарис силой своей мысли создала чёрно-изумрудный трон, что сиял ярче, чем сидалище Агхнараса, и чья спинка была в разы выше, и поставила она его рядом с троном Агхнараса, который весьма изумлённо созерцал это. Он смолвил:

— Теперь, тебя надобно величать так: Никсэриарис, Королева Бездны, Повелительница Пустоты, Владычица Пустотных Зверей, Королева Кошмаров, Госпожа Чёрного и Белого, ибо в тебе сочетается теперь и чёрный цвет бездны, и белый цвет первобытного ужаса кошмаров. Наши узы теперь скреплены прочными нитями из мрака и бездны, и теперь лишь мы будем решать, что будет на этих местах, а что — лишь жалкий рудимент прошлого.

Знать Ньяндари, которая была в качестве свиты своей Королевы, подула в фанфары, которые оглушили пространство невероятно сильным звуком, который был слышен и в Видимом Бытии, но никто не понимал ещё, что произошло. Пока что никто не понимал, но скоро поймёт, ведь грядёт Великая Битва за Видимое Бытие. Битва, которая перевернёт весь исход, а также столкнёт Видимое Бытие с тем, что оно прежде не видывало и не слыхивало. Но это случится ещё не скоро.

И возвращаемся к Жизни:

Жизнь, находясь в своей, искусственно-созданной конструкции, ничего не знала про надвигающуюся угрозу, а лишь помышляла о создании того, что будет разумным, пока упорядоченное Видимое Бытие остывало от нагретого астрала и пропитывалось астральными пузырями, которые создавали разного рода астральные осадки, и так появилась вода, которая в Видимом Бытии, является порождением Астрала, что парит всюду в Видимом Бытии. И вот, закончив медитацию упорядочивания, Принципс Жизни вышла из своей конструкции, которая тут же исчезла, и оглядела Жизнь то, что она создала. И понравилось ей созерцать сие, и была довольна она сиим, и создала она миллиарды и триллиарды частиц, которые были настолько крошечными, что их никто не заметил, и пустила она эти миллиарды и триллиарды частиц в путь по бесконечному Видимому Бытию, дабы они принесли с собой Осколки Жизни, чтобы жизнь эта родилась из ничего. И раскинулись эти частицы по всему пространству, дабы нести новую и разнообразную жизнь.

Затем, Жизнь взмахнула несколько раз своим посохом, и появились разного рода змеи, рептилии и прочие, которые стали расхаживать по Астральному Морю-Океану, а змеи, ползая по астральной воде, создавали астральные тоннели, которые источали огромную силу. И змеи эти с рептилиями были самые, что ни на есть, разнообразные. У кого-то были крылья, и они бороздили Видимый Небосвод, кто-то летал используя лишь силу своей воли, кто-то, своими массивными ногами протаптывал астрал, создавая для себя специальную поверхность, на которой тут же образовалась гигантская растительность, которая была такого же размера, что и эти рептилии, и ели они эту растительность, получая энергию невиданной мощи, и создавали их удары по поверхности своими ногами скалы и горы, которые покрывали эту плоскую поверхность целиком, а эта плоская поверхность была огрооомной, и простиралась несколько миллиардов километров по Видимому Бытию, а спиральные, квадратные и другие объекты, что позже назовутся галактиками, остались за бортом этой новой реальности, которую построила Жизнь, и стали незримым космосом для змей и рептилий разных. Жизнь созерцала это, но не были по нраву ей рептилии, ибо не было у них разума, а была лишь потребность в пище и земле под ногами. И явился Порядок на это всё и сказал он Жизни, встав рядом с нею:

— И смотрю я на то, что ты породила сестра моя, и возмущаюсь я этому сильно. Не нравится мне то, как распоряжаешься ты силами, что дарованы тебе Эр-Аалом великим, ибо создавать надо существ, что славили бы его вовеки веков, а не тех, кто лишь тратит свою энергию на пустое хождение по земле своей. — Разглагольствовал Порядок. Он рёк это из чистого сердца, из своего внутреннего мира, где всё колыхалось и гремело словно океан, ибо жаждало всё внутри него Единой Цели, что объединит перед собой всех созданий разумных. Но змеи и рептилии не подходили под них, и печалился Порядок печалью великой из-за этого. Но Жизнь ответила ему:

— Славить Отца Нашего хорошее дело, но процесс создания жизни должен быть естественным, посему змеи и рептилии эти, это лишь начало пути нашего. А ваши с Любовью воинства, они не идеальны, и будут ошибаться, даже если ты своим запретишь размышлять вовсе. А я создам тех, кто сами выберут путь прославления Эр-Аала. — говорит Жизнь, смотря брату своего прямо в его белёсые глаза. Порядок, разумеется, скептически отнёсся к такому решению. Он считал своё воинство, что патрулирует Видимое Бытие, идеальными солдатами, что всегда будут прославлять Эр-Аала. Он не ждал от них, что они будут предавать своего создателя, и, покачав головой, Порядок смолвил:

— Сестра моя, я не верю, что моё воинство предадут меня. Они верные сыны и дочери мои, и всегда будут на стороне закона, порядка и мира в Видимом Бытии, даже если случится конец всего. Воинство Любви тоже верные и смелые, и всегда готовы прийти на помощь Бытию. Вот увидишь, сестра, мы построим то, что возвестит о скорой кончине Мрака и воцарению света милосердия над всем. — Торжественно говорил Порядок, что был уверен в своих словах. Затем, Порядок ушёл, испарившись в белёсой дымке, А Жизнь осталась одна, размышляя о своих детях.

"Что же я делаю не так? Почему единственные дети, которых я смогла создать, это жалкие рептилии и змеи, которые даже речи вести не могут? Я же использовала почти всю силу, что мне даровал Эр-Аал. И я хочу, чтобы эта сила помогла мне в созидании чего-то большего. " — опечаленно пронеслось в её внутреннем мире. Жизнь не понимала. как создать то, что понравится Эр-Аалу. Однако, среди змей был один, который был хитрее других, и обладал зачатками того разума, который хотела дать своим чадам Жизнь. Этот хитрец сполз со своего древа, на котором дремал, подполз к Жизни, пока та находилась в своих мыслях, и начал заползать к ней на плечо, а когда сделал это, то зашептал на своём змеином языке, который Жизнь могла понимать:

— Не печалься, дитя Эр-Аала. Я — Аншханаази, Король Змей, Повелитель Рептилий, могу помочь тебе с этим — сладкими речами шептал Ашханаази, находясь на плече Жизни, а яд с его высунутого языка, обагрял собою землю, по которой потом ползали другие змеи. Жизнь слушая это, пыталась понять, откуда идёт звук, но, набравшись смелости, ответила ему:

— Кто ты такой? Я тебя не создавала..... — словно в тумане сказала та, ибо слова Аншханаази могут одурманивать и затуманивать рассудок, даже если это могущественные сущности вроде Принципсов. Но Аншханаази ответил, что-то напевая себе под нос:

— Я — твоё самое любимое дитя, что явилось первее, всех полевых змей и рептилий, Жизнь. Я рождён, чтобы править этой землёю, и повелевать всеми разумными сущностями. Только дай мне Нектар Творения, что утаила ты от других Принципсов своих.... Дай мне вкусить силу эту, и мы вместе построим это Бытие, и прославим вместе Эр-Аала. — Шептание Короля Змей было словно шелест листьев, который играл музыку, что гипнотизировало его жертв. С помощью Нектара Творения, Аншханаази сможет получить всю свою силу, и полностью материализоваться в Видимом Бытии, дабы использовать свою мощь. Приложив усилия, Аншханаази проник во Внутренний Мир Жизни, где было зеленее, чем там, где его родичи ползают и топчут землицу.

— К-как ты проник сюда? Внутренний Мир — это неприступное место, куда не может проникнуть ни одна живая душа. — удивилась Жизнь, смотря на длинного, а также огромного змея, который был зелёно-тигрового цвета, а на голове у него была корона из зелёных изумрудов. Он вертел своей головой из стороны в сторону, словно пытаясь загипнотизировать её.

— Я могу не только это, моя дражайшая матушка, что породила меня. Я могу то, о чём ты даже и представить не можешь, но дай мне вкусить Нектар Творения. Я знаю, что он у тебя есть. Я ощущаю его своими чувствами, которые ты сама дала мне. — шипя говорит Король Змей, подползая ближе к Принципсу Жизни. — И, матушка моя, ты создала мне ещё и Королеву Змей, просто назови её имя, и я смогу увидеть её. — сладкими речами изрекает тот, подползя ближе к ногам своей "матери", которая, от сильного шока, отпрянула назад.

— Н-но я не создавала тебя и никакую Королеву Змей! В-вы порождения чьего-то чуждого разума, но не моего! — внутри тела, которое сейчас находилось во внутреннем мире Жизни, что-то колотилось и билось от волнения, которое создавал Аншханаази, когда говорил ей эти вещи. Жизнь не помнила, чтобы она порождала такого рода существо, поэтому она оцепенела, впав в ступор, а Аншханаази, улучив момент, нашёл хранилище, где было достаточно Нектара Творения, а затем, взяв нужное себе количество, обернул его вокруг своего хвоста, а затем уполз из нутра Жизни, и скрылся в неизвестном направлении. Жизнь вышла из оцепенения как во Внутреннем Мире, так и во внешнем, и только через некоторое время, она заметила кражу. Слёзы её, после замеченной кражи, окропили растительность, которая была на гигантской плоскости, и на месте этих слёз, стали появляться немыслимо красивые цветы, которые больше нигде не росли. Змеи и рептилии сползались и сбегались на эти цветы, и некоторые пожирали их, а потом обретали крохи разума, но некоторые пытались утешить мать, которая осталась без части нектара.

В джунглях, где построил своё царство Аншханаази:

Листья шелестели, прославляя Змеиного Короля. Птицы, которых он создал при помощи Нектара Творения и своей силы, которую вернул, восхваляли своего Короля пением, которое было словно тысяча музыкантов играют музыку, ибо без Нектара Творения. она была неполная, а теперь, он может созидать, и делать то, чего не мог до этого. Аншханаази, принял прекрасную форму человека с зелёными волосами, что были цвета джунглей, в которых виднелись карии узоры, а на голове у него была корона из сверкающих изумрудов, которые его новые слуги, что были похожи на лягушек и жаб, и имели самый разный окрас и были как ядовитые, так и нет, добывали в глубоких шахтах, которые Аншханаази заставлял лягушачье-жабий народ добывать с помощью грубой силы, а его солдаты-змеи, ударяли их жгучими плечами каждый раз, когда какая-то жаба или лягушка, не хотели выполнять свою работу. Некоторые даже гибли от этого. Король Змей упивался своей силой, и был доволен тем, что смог увидеть Змеиную Королеву, что именует себя Шиааниат, что значит "Владычица Неба и Земли, Королева Изумрудов и прочих металлов" на змеином языке, который Аншханаази вместе с Шиааниат сотворили, дабы дать своему змеиному народу разум, который многие, являясь знатью, получили, а остальные змеи просто остались шипящими и ползущими в никуда.

— Я смог обмануть её, моя дорогая Шиааниат. — Молвит Король Змей, восседая на соседнем троне рядом со своей Змеиной Королевой. Королева Змей выглядела как прекрасная женщина с тигровыми , где виднелся зелёный цвет, глазами, цвета зелёного изумруда, которые могли менять цвет в зависимости от её настроения, а её лицо, оно было утончённое, словно у фарфоровой куклы, а её стройное тело, на котором были следы физической подготовки, было также неотразимо прекрасны, а из одеяний на ней было облегающее платье, что помогало ей сохранять приемлемую температуру тела во время жары. На руках же, у Шиааниат, острые, словно обсидиановая бритва когти, которые могут разрезать даже прочное железо. А в форме змеи Шиааниат выглядит как гигантская земля, на которой тигровые полоски, и которая может менять свой цвет, исходя из желания.

— Прекрасно, мой дорогой. Теперь мы, обретя полную силу, возымеем владычество над этими землями до того, как она одумается, и до того, как эти земли исчезнут. — Молвит Шиааниат, глядя на своего мужа. Она жаждала этого момента, ибо ничто так не заставляет пьянеть рассудок, как абсолютная власть над чем-то. — Но нам нужно ещё кое что: Я узнала, что есть и другие Принципсы, и что они могут сломать наш план. Нам нужно что-то сделать, чтобы они не вторглись в наши владения. Ты же собрал всю силу, или хотя бы большую её часть, мой муж? — Повернув свою голову к мужу сказала она. Её очень беспокоили другие могущественные существа, которых породил или породит Эр-Аал. Она зашипела, и цокнув, встала со своего трона, поправив своё платье.

— Дорогая, не злись. Я всё улажу в скором времени. — говорит Аншханаази, смотря на свою любовь. И, тоже встав с трона, он подошёл к ней, а затем, приобнял за талию, и прошептал:

— Всё будет нашим, как я и обещал, все богатства этого мира будут нашими, и вся власть тоже будет принадлежать нам, и на земле, и на небесах. — говорит Король Змей, обнимая Шиааниат. Она успокоилась от этих слов, но недовольство всё ещё оставалось в её голосе:

— Я знаю, что нам нужно сделать, чтобы всё действительно было нашим. Мы скроем наше Бытие ото всех, и царство наше будет процветать в отдельном лике. Никто, даже Жизнь не найдёт наше царство вместе с его подземными недрами, а когда придёт час, мы выйдем из скрытности, и все узрят наше владычество. — говорит та, прижимаясь к своему мужу, и слушая шелест листвы, да ощущая дуновение ветра. — Мы не станем нападать сейчас, это не лучший момент. Но, как только он настанет.... Наша армия будет готова. А сила Нектара Творения, понадобится нам для создания ещё большей армии. — Шипя сказала она, и, повернувшись к своему мужу, шепнула ему на ухо:

Глава 6: Третья часть: Сокрытие Змеиного Измерения, вторая попытка Жизни создания разумной жизни, и соблазнение этой жизни Гордыней, явление Смерти.

— Ты знаешь, что делать, дорогой. — После этих слов, пара отстранилась друг от друга, и Аншханаази направился в хранилище, где находилась часть Нектара Творения. После, Король Змей превратился в гигантского змея, а его Королева Змей сделала тоже самое, став гигантской змеёй, и они зашептали на своём древнем, змеином языке, загадочные словеса, которые имели смысл только на этом языке, а затем, распылив повсюду ту часть Нектара Творения, которую Аншханаази взял из хранилища краденного нектара, превратили целые джунгли в бесконечное пространство, со своим космосом, мирозданиями, а в центре мироздания — гигантское колесо, на котором были начертаны разные символы, стрелочки, часы, и оно было полностью покрыто джунглевой растительностью, и обрамлено древом, и, когда колесо было запущено, круговорот мира в обиталище Змей и Рептилий начался, а Король и Королева стали восседать на тронах своих в змеиной цитадели, и через расщелины в Бытии, посматривать за остальным пространством, что было в Видимом Бытии. Теперь, пространство под контролем Короля и Королевы Змей, есть отдельное мироздание, где множество миров и пространств, в которых проживают самые разные змеи, рептилии и другие, очень необычные для других мест и очень опасные существа. Король с Королевой ждут своего часа.

А что же Жизнь?

— Что произошло? Куда исчезло столь огромное пространство? — говорит Принципс Жизни, оказавшись наедине с Астральным Морем-Океаном. Вся живность, которая была до этого, словно испарилась. Жизнь хлопала своими довольно большими глазами. и не понимала, что же ей делать. Она заплакала, и слёзы её упали в Астральное Море-Океан, заставив его бурлить в поддерживающем тоне. На плач пришли Порядок, Гордыня и Любовь, окружив свою сестру, а потом сказали хором, даже Гордыня в этот раз говорил без сарказма:

— Сестра, что с тобой? Почему ты горюешь? — хором спросили все, и Жизнь им ответила:

— Я создавала пространство, где жили бы мои первые существа. Порядок его видел, и даже отчитал меня за тех, кого я создавала. Но не об этом. Потом, появился какой-то хитрый змей, который стал говорить мне, что он — Король Змей, и моё самое любимое дитя, словно одурманивал меня своим голосом, но я не помню, чтобы создавала существо такой силы. Оно словно появилось из ничего, потом оказалось в моём Внутреннем Мире, что для меня было необычным, а потом.... а потом он украл.... украл то, о чём Эр-Аал говорил не упоминать вам. — Опечалившись заговорила Жизнь, склонив свою голову. Остальные Принципсы зашептались. Украсть то, о чём им не дано было знать? Это повергло их в шок, и в тихий ужас. Но они не стали винить в этом Жизнь, а просто сказали:

— Ты не виновата. Возможно, это Гордыня решил над тобой подшутить. — говорит Любовь, смотря на Гордыню. Но Гордыня, качая головой, говорит:

—Я, конечно, жажду вмешаться в процесс Творения, но не настолько, чтобы красть что-то у Эр-Аала, подвергая себя его гневу. Тут замешано что-то другое, но точно не Агхнарас. Когда я с ним работал, он был честным, и не желал просто так обманывать кого-то. Тут что-то другое. — Вздыхая, говорит Гордыня, смотря на других. Теперь, ему самому интересно, кто посмел перейти дорогу Эр-Аалу таким самоубийственным образом. Если Отец узнает, то он не просто закроет такого в клетке, он сделает с ним нечто, что будет хуже запечатывания, или смерти. — Есть мысли, что это за существо, Порядок? — говорит Гордыня, поворачиваясь в сторону брата. Порядок, сверкнув белёсыми глазами, взглянул на него:

— Мне нет дела до того, кто посмел украсть что-то у Отца. Я хочу найти его, и провести профилактическую беседу. А до того, кем он является, мне нет дела. — Наотрез отказался отвечать Порядок, замолчав на последнем слове. Его никогда не волновали личности преступников. Его волновало лишь то, как скоро они получат должное наказание, и что их будет ждать. Порядок был очень прагматичен в этом вопросе. Если что-то смеет мешать Единой Цели, оно должно быть испепелено белёсым пламенем. Порядок тут же удалился, дабы используя свои Легионы Порядка, найти виновника торжества. А Гордыня, тоже ушёл, ибо ему самому было интересно, что за фрукт сумел испортить Жизни мгновение радости.

— Не печалься, сестрица. Мы справимся, и разыщем того, кто это сделал даже если ты не хочешь говорить нам всю информацию. — говорит Любовь, нежно проводя ладонями по щекам Жизни, утешая её. Жизнь же, тихо вздохнув, кратко кивнула, а потом сказала:

— Я знаю, знаю. Меня больше волнует то, как меня умудрились обмануть..... Я не могу начать новый эксперимент, пока происходит подобное. — Говорит та, тяжко вздыхая.

— Но Эр-Аал приказал наполнить Видимое Бытие жизнью как можно скорее, чтобы другим Принципсам, которые явятся в будущем, было что разделять меж собою. И оно уже остыло, а значит, не стоит терять момента. — говорит Любовь, качая головой. Ей вправду хочется помочь Сестре, но она не знает, как именно. От этого ей стало также печально, как и её сестрице.

— Да, ты права. Я не должна задерживаться, и стоять на пустом месте. — говорит Жизнь, а Любовь уходит, чтобы оставить сестру наедине с собой. Жизнь долго размышляла над происходящим. Но время никуда не спешило, потому как не было Времени в тот момент, и ей не о чем было переживать. И лишние переживания вредили бы её внутреннему миру. Поэтому, она вновь создала конструкцию в виде капсулы, и войдя в неё, погрузилась в позу творения, а затем, начала помышлять о новой жизни, теперь уже более разумной, чем в тот раз.

В капсуле вновь засиял Свет Творения, который озарил всё пространство Видимого Бытия, кроме тех, что принадлежали к Царстве Мрака и Глубокой Бездне, и Астральное Море-Океан отделилось от будущего Истинного Космоса. затем его волны заплескались, зашумели, закружились, и спиральные, квадратные и прочей формы галактики, где было бесконечное количество звёзд разного типа, оказались теперь на своих местах, а Астральное Море-Океан, с Изначальным Берегом, превратилось в Незримое Бытие для тех, кто там жил в будущем, и лишь астральные чародеи могли лицезреть его красоту и Наделённые Искрой, а также Эндрайны, будущие космические герои и злодеи, могли впредь путешествовать именно по Астральному Морю-Океану, пока остальные довольствовались лишь Видимым Космосом Ианиумом, что также был бесконечен и велик.

— Что же, пора приступать к Творению. — сказала Жизнь, когда вышла из Позы Творения, а затем и из капсулы, она оглядела то, что создала:

— Эр-Аалу понравится то, что я содеяла, это несомненно так. Теперь, когда Астральное Море-Океан разделено от Ианиумома, я могу создать тут разум, что способен сам выбрать свой путь. — Умиротворённо говорит та, а затем делает несколько взмахов руками, и распыляет в бытии Ианиумома, Видимого Космоса. бесчисленное множество мелких частичек, которые оседают на всех местах Ианиумома, и образуют там плотную атмосферу, дабы существа смогли дышать. После чего, она лепит из частичек бытия фигуры, которые напоминают мужчин и женщин, и лепит их множество-множество, а потом осыпает на них Нектар Творения, и эти фигуры оживают, а затем начинают задыхаться, потому как не приспособлены они к Ианиумому, но Жизнь, используя свой Внутренний Мир, создала пыльцу бессмертия, и распылила её с помощью своих сил на все созданные ею творения, и эта пыльца дало им дыхание, а потом Жизнь им сказала:

— Вы находитесь в Ианиумоме. Месте, которое я нарекла Видимым Космосом. Но мир на самом деле больше, чем вы можете себе представить. Не буду таить, но то, что вы зрите, лишь часть того, что упорядочено Отцом Нашим, Эр-Аалом. Я дала вам место, где вы сможете развиваться, жить, заботиться друг о друге, а я, как ваша мать, буду наблюдать за вами с небес. — Нежно говорит Жизнь, созерцая своих новых чад ласковым взглядом. Существа внимают, но ничего не понимают. Они оказались в пространстве, которое было почти безвидно, и в котором им надо было как-то жить. Один, который набрался смелости, сказал матери своей следующее:

— Но.... Но как мы будем тут жить, если здесь почти ничего нет? — Задал вопрос высокий мужчина, почесав затылок. — Что нам делать? Мы не знаем. — Его последние слова были сказаны с абсолютной серьёзностью, ибо ни он, ни его сородичи, ещё не знали, что им предстоит делать в этом пространстве.

— Ах, простите. я была слишком взволнована, и совсем забыла: Сейчас я сделаю так, чтобы у вас было всё, что нужно для жизни.— Закрыв лицо руками от стыда сказала Жизнь, а затем, взмахнув своим змеевидным посохом несколько раз, произвела несколько эффектов, которые наполнили бесконечное множество планет, и прочих миров, которые находятся в Ианиумоме всем, что было необходимо для проживания лучшей, и, пожалуй, беззаботной жизни для своих первых разумных детей. Она очень гордилась своим трудом и радовалась ему. И ей было радостно лицезреть, как её первые, не знающие погибели дети, наслаждались жизнью в Видимом Космосе. Она настолько была горда своим творением, что решила оставить их наедине друг с другом, а сама ушла в Астральное Море-Океан, космос которого также был готов к заселению. Но в Астральном Море-Океане, она не хотела ничего менять.

В чертогах Гордыни:

"Я обязан вмешаться в Творение Жизни. Пока она без меня лелеет свою мечту, я нахожусь в одиночестве, и спорю с Порядком, который не хочет меня и видеть, ибо я заключал сделку с Господином Кошмаров. " — Говорил сам себе Гордыня, сокрушаясь об этом. Ему горестно было видеть, что другие Принципсы заняты важным делом, а он только и сетует, что о своей судьбе. И задумал о найти проход в Ианиумом, чтобы посмотреть, что из себя представляют Дети Жизни.

Сказано — сделано. Гордыня, с гордым видом, без толики робости, отправился искать проход в Видимый Космос. Долго ли, коротко ли, Гордыня нашёл Дорогу в Ианиумом, и обрадовался. С помощью своего клинка, Глакскадора, очень любимого самим Гордыней, он проломил брешь в пространстве, а затем, вошёл в неё, и сияющий, предстал перед первыми Инантари, которых встретил. Инантари взирали на него, словно на великолепное существо, что спустилось с небосвода. И Гордыня, сияя златым пламенем, спустился перед ними, а затем сказал:

—О, вы, славный народ моей сестры, которая столь добра, и столь милостива к вам. Я пришёл, чтобы одарить вас дарами своими, которые сделают вас сильнее и лучше! — Говорит Гордыня, радостно предлагая помощь Инантари. Два высоких, довольно сильных Инантари, встали вперёд, а затем, сказали ему:

— Коль ты брат матушки нашей, то послушаем мы тебя. — Отвечают они вдвоём. — Но не вздумай, что ты сможешь обмануть нас.— Также предупредили они Гордыню, на лице которого была хитрая ухмылка. Но она не спала, а лишь скрылась за доброй улыбкой, что образовалась после:

— О, что вы, я не собираюсь обманывать вас. Я дам вам то, что сделает вас лучше, сильнее и быстрее. Дам вам то, что даст возможность развивать ваши знания, и создавать технологии, которых будут бояться даже Боги. — Гордыня изрекает складно. Он хотел наделить их силой, чтобы сделать своими союзниками, ведь просто бессмертная раса, для него было бы чем-то скучным, а вот бессмертные воители и воительницы, которые оперируют знаниями, для него будут очень ценными помощниками и помощницами.

— Это то, что нам сейчас необходимо. Мы сейчас слишком слабы, чтобы развиваться вне пределов того, что дала нам Жизнь. Но мы знаем, что мы способны на большее. — Сказали ещё несколько Инантари, взирая на дарителя даров. Гордыня плавно подошёл к ним, затем он дал им фрукты, которые они вкусили, и после вкушения, у Инантари словно проявилось множество даров, и их глаза засияли ещё ярче, чем раньше. Также, Гордыня дал им множество злата, серебра, и прочего богатства, вовсю одарив их. Затем, Гордыня ушёл. а Инантари остались один на один друг с другом, и с новыми дарами. Гордыня также им дал множество оружия, которое тут же приглянулось сильнейшим из Инантари, и они начали делить меж собою пространство, и возгордились они, и стали заселять пространство в Видимом Космосе. создавая густонаселённые планеты и межпространственные Империи, что враждовали друг с другом, и даже хотели прорваться в Видимое Бытие. А некоторые Инантари, даже баловались с запретными символами и знаниями, изучая то, что запретила Жизнь. Многие Инантари, достигнув пика развития расы, даже стали создавать свои карманные измерения, где всячески экспериментировали над жизнью.

Ибо развитие их прошло довольно быстро из-за Гордыни, Инантари возгордились ещё сильнее. и устроили Большую Войну между собой, а одна Империя Девяти Знамён, состоящая из девяти масштабных областей, где правили свои Императоры и Императрицы, достигнув технологического пика, решила даже узреть, что же там, за гранью Божественного.

Когда Жизнь узнала об этом, она закручинилась ещё больше, и, заплакав в последний раз, она создала Закрытое Бытие, куда спрятала всех Инантари, которых нашла в Видимом Космосе, но не стала трогать следы их цивилизации, и Инантари в этом Закрытом Бытии, где застыло само пространство, продолжают верить в своё величие, наслаждаясь своим последним мгновением.

В Чертогах Эр-Аала:

Эр-Аал всё видел, но не вмешивался в то, что делают его дети, ибо в конце-концов, все получат по заслугам, каждому воздастся за все его и её поступки рано или поздно. Жизнь, которая совсем опечалилась, вышла за пределы Видимого Космоса, и даже за пределы Астрального Моря-Океана, и оказалась в Чертогах Творения, где располагался трон самого Эр-Аала, но лицо его, полное грусти и печали, сделало Жизнь ещё более печальной.

— Отец, я не хотела вам вредить.... Я не знаю, что я делаю не так, но все мои попытки создать то, что вы зовёте жизнью, провалились. Неужели я слабее других Принципсов? Как такое возможно, Отец? — говорит Жизнь, и не понимающе смотрит на Эр-Аала. Эр-Аал отвечает:

— Дитя моё, ты не виновата. Это я допустил ошибку. Я должен был создать тебя вместе с сестрой твоей, Смертью, но я думал, что создание жизни в пределах Видимого Бытия, будет исполнимо и с одной тобой. Я ошибался. Я видел всё, что произошло, и о краже.... Я не буду ругать тебя за это, ты не виновата. Змей был слишком хитёр, и завёл тебя впросак. Но я найду его, я заставлю его запомнить, что негоже тревожить Демиурга. С Владыками Некропии я также разберусь. Не вам одним дано решать эти вопросы. Покамест Я не ушёл, я буду помогать вам, если сочту сие нужным.

— Отец, я прекрасно вас понимаю, посему, давайте же создадим мою сестру, которая поможет мне создать Идеальную Жизнь, которую хотите видеть именно вы. — Говорит Жизнь, склонившись перед Отцом на коленях. Эр-Аал, всем своим грузом поднявшись с трона, уселся в позу лотоса, затем распростёр свои длани вперёд, и своим дыханием творца, породил ещё одного Принципса, Принципса Смерти. Она явилась из его нутра вся в чёрном одеянии, которое облегало её чистое, без изъянов и стройное тело, а на голове Смерти — капюшон, что скрывал подлинное её лицо. В руке у неё было оружие невероятной мощи, двойная коса, где было два лезвия сверху, что могли разрезать даже самую прочную броню, и серповидная часть снизу, которая могла высосать бессмертную душу существа. Смерть склонилась пред Эр-Аалом:

— Отец, я пришла к вам, чтобы принести покой душам, которые создаст моя сестра, Жизнь, и я с удовольствием сделаю это, но я хочу, мой отец, чтобы вы позволили мне создать Жнецов, что будут помогать исполнять мою работу. — Спокойным голосом сказала Смерть, представ перед Жизнью и Эр-Аалом. Когда она раскрыла свой капюшон, то все увидели женщину с распущенными длинными чёрными волосами, чёрными глазами и бровями, а на голове у Смерти был венок из чёрной гвоздики, что вплетён в её гладкие волосы.

— Хорошо, дитя. Коль тебе нужны помощники, я создам их. — Говорит Эр-Аал, и даёт Смерти колбу с бесконечным Нектаром Творения. — Вот, Нектар Творения. Используя свою Искру Творения, что в твоём внутреннем мире, ты сможешь созидать так, как созидаю и я, а Нектар Творения, оживляет то, что ты созидаешь, делая это разумным. Познакомьтесь, и я хочу, чтобы вы немедленно приступили к заселению Видимого Космоса, что создала Жизнь, а потом и к заселению Астрального Моря Океана.

Когда это закончилось, то Жизнь и Смерть удалились, и стали вести диалоги, пока добирались до Видимого Космоса. Так и закончилась эта глава, а Владыки Некропии ещё дадут о себе знать, ровно как и Король Змей, а также Агхнарас и Никсэриарис также не дадут заскучать Видимому Бытию. В кругах Ньяндари тоже происходит что-то, о чём лучше рассказать в отдельных Главах Бытия.

Глава 7: Часть первая: Думы Эр-Аала, появление Гнева, встреча Гнева и таинственной Мараайи, и снова появление одного из Владык Некропии.

В Чертогах Эр-Аала, когда Жизнь и Смерть удалились, и их Отец остался один:

Эр-Аала охватило чувство Гнева. Гнева за то, что он допустил ошибки в таких важных этапах упорядочивания Видимого Бытия. Глаза его, налились гневом, а рассудок помутнел. Нет, это была не ненависть в чистом виде, это был Гнев, который можно назвать гневом отца, который гневается за свои проступки. Да, он может стереть всё одним движением своих дланей, а затем, заново переписать мироздание, но он не хотел этого. Эр-Аал всегда был за естественный процесс творения, пусть и под его участием. Он не хотел, чтобы его силой было уничтожено то, что он так тщательно упорядочивал. Эр-Аал, как любящий отец, хочет побыть один, в полной тишине, и полном одиночестве. Жизнь и Смерть сами разрешат ситуацию, которая произошла с мирозданием, а Эр-Аал будет думать над тем, как предотвратить дальнейшие беды.

Эр-Аал полностью ушёл в свой внутренний мир, и стал созерцать свои эмоции. Слишком много гнева, слишком много разочарования. Для Абсолюта это неприемлемо, ибо Абсолют должен править твёрдой рукой тем, что упорядочил, или тем, что породил. Но в Эр-Аале было невероятно много Сострадания. Он хотел, чтобы создания, что порождены им, сами выбирали свою судьбу, цели и остальное. Даже когда Гордыня заключил сделку с Агхнарасом, он запечатал его в клетке лишь тогда, когда Жизнь стала создавать бытие. Но Гордыня был прощён, и исцелён от мрака. Но Эр-Аал видел, как тот обманул разумных детей Жизни, видел всю их историю, и их ужасную судьбу, когда Жизнь заперла их. Но наказать Гордыню вновь, он не может, ибо Гордыня действовал по своей природе, а не по указке кого-либо.

"Я, есмъ Эр-Аал, Творец, который упорядочил то, что зовётся Видимым Бытием. Я могу здесь всё, могу переписать ткань бытия, могу стереть кого-либо, но я слишком сострадателен, во мне слишком много сострадания к своим творениям. Если я буду гневаться в полную силу, то мироздания может и не стать вовсе. Мне нужно породить чадо, которое будет олицетворять всю мою гнев и боль за мироздание, будет его защитником от сил зла и бичом недругов. Я наделю его силой, которая достаточна для того, чтобы сокрушать даже сильнейших противников. " — Проносилось в мыслях Эр-Аала, пока он восседал на своём златом троне, что был украшен красивейшими изумрудами. Его тело, что было полностью соткано из астральных нитей, когда он из атома превратился в того, кем является сейчас, всем своим грузом поднялось с трона, и загрохотал гром, поднялись молнии, что били в любое пространство в его чертогах, и начался шторм невиданной силы.

Затем, Эр-Аал взмахнул дланями своими, и шторм прекратился, и после сего действа, демиург создал гигантский золочённый Кокон Творения, что распростёрся по всем его чертогам, и вошёл Эр-Аал в Кокон Творения, и сел он в позу лотоса, и стал размышлять над созданием нового дитя. И предстал в его мыслях огненно-рыжеволосый мужчина, с алыми глазами, в которых горел огонь, Его мускулистое тело, было закрыто в броню, что была зелёно-алого цвета, и покрыта изумрудами, а в центре брони, зиял кристалл, который сверкал пламенем разных оттенков. А обувь его была настолько прочной, словно состояла из самих изумрудов, что были алого цвета. С распростёртыми по сторонам дланями, он предстал пред своим Отцом в коконе, и, не падая на колени перед ним, завёл свою речь:

— Отче мой, я явился из гнева вашего, что сковал меня. Я — есть Гнев, что будет защищать мироздание, пока оно не будет сотворено, и буду хранить покой и порядок его жителей позже. Доверьте мне быть щитом и мечом Видимого Бытия, и бичом тех, кто посягнёт на его красоты. — Говорит Гнев, весь сияя в силе своей. Он смотрит на своего Отца, и ждёт ответа. Эр-Аал же, одним щелчком пальцев убрал Кокон Творения, а затем, вновь уселся на свой трон, и начал говорить перед сыном своим:

— Сын мой, я весьма рад, что ты решил явиться на мой зов, седьмой из детей моих. Остальные дети уже упорядочивают Видимое Бытие, и ты иди, и помогай им. И, ещё: Если встретишь тех, кто именует себя Владыками Некропии, не пытайся атаковать напрямую. Они сильны, хитры и опасны. Я видел, что даже Агхнарас, Господин Кошмаров, не смог завершить свой поединок с одним из них победой. И, если он будет тебе предлагать что-либо, сын мой, даже не думай о том, чтобы согласиться. Он уже обманывал одного из детей моих. — Сказав напутствующие слова, Эр-Аал замолчал, а Гнев же, пустился в раздумья.

"Отец говорит дельные вещи, но почему я не должен напрямую сталкиваться с врагами нашими? Я есть защитник мироздания, и я буду им до конца, даже если оно исчезнет в пустоте. " — Проносилось в его внутреннем мире. Гневу не нравится, что отец пытается нравоучать его, ибо Гнев сам хочет совершать свои поступки так, как он жаждет. Его глаза налились огнём, и он сказал Эр-Аалу:

— Отче, я понимаю, что вы беспокоитесь обо мне, но я самолично хочу найти свой путь, и покарать тех, кто будет стоять на моём пути. В вас много гнева за то, что вы недоделали сами. Но, не беспокойтесь, я сам завершу за вас то, что вы не сделали. — Говорит Гнев, смотря на своего отца. Эр-Аал же, покачал головой, а затем смолвил:

— Дитя моё, ты ещё слишком мало видел, чтобы говорить подобное. Я жажду породить красивую Реальность, что будет стоять вечно, но есть много тех, кто не желает этого. Но, если ты хочешь идти по этому пути, то я могу дать тебе вот это. — Говорит Эр-Аал, а затем, призывает сверкающий пламенем клинок, рукоять которого укрыта бриллиантами алого оттенка. — Этот клинок, создан из Небесной Стали, и его не может поломать даже самый сильный удар, и он может прожигать не только тело, но и внутренний мир. Также, держи вот эту секиру, сын мой. — Говорит тот, а затем достаёт секиру, которая также скована из небесной стали, и лезвие которой словно блестело от небесных алмазов, что пламенем пылали. — Ежели метнуть её во врага, то она даже двинуться ему с места не позволит, и прожжёт парализующим пламенем всё, что находится в нём. Эти два оружия, есть мой подарок для тебя. Но в тебе, сын мой, есть нечто большее. Искра Творения, которую ты можешь использовать для сотворения чего-либо. И вот ещё: Я это давал только Жизни, но дам и тебе, поскольку на пути твоём, тебе пригодится вся мощь этого вещества. Держи сундучок с Нектаром Творения, он поможет создать тебе не просто что-то, а наделить это душой и разумом. — Торжественно говорит Эр-Аал, и даёт Гневу клинок, который позже Гнев назовёт Аншааран, и секиру, которая позже станет Малакссой, Разящей Врагов, и обретут они разум и души. Гнев с благодарностью принял оружие, а также сундучок, но, когда он собирался уходить, Эр-Аал сказал ему:

— Не теряй сундучок. И не давай никому из незнакомых тебе созданий, прикасаться к нему. Нектар Творения, находится только в моих чертогах, но я не могу производить его слишком много, ибо это опасная сила. И не трать свои запасы попусту, Гнев. — После слов этих, Гнев поблагодарил отца, а затем спрятал оружие и сундучок в свой внутренний мир, и затем удалился с чертогов отца, дабы сыскать себе больше славы.

Пока Гнев шёл, его огненно-рыжая голова развевалась от шума астрального ветра и от всплеска волн астрального моря-океана, которое то переходило в штиль , то играючи бушевало. Огонь страсти и гнева пылал в нём, ибо чувствовал Гнев, что это мироздание пережило множество ненастий и несчастий, хоть и излечено оно. Но некогда было Гневу горевать, ибо встретил он отбившегося от стаи мракойда, который повернулся к нему. Мракойд был средних размеров, и был создан так, словно в нём было намешано от каждого живого существа, а зубы его стучали так, будто он готов пожрать мироздание. Гнев решил, что это отличный шанс, чтобы показать себя, и произнёс:

— Монстр, что соткан из мрака. Готовься! Я покажу тебе, что значит настоящий гнев за мироздание. — После этих слов, руки Гнева покрылись пламенем, что было алым-алым, и Гнев, направился на монстра, гремя и звеня своей бронёй. Он решил не использовать подарки отца, ибо противник казался ему слишком слабым для использования таких даров. Клич Гнева раздавался по всему пространству, что было вокруг него и вокруг монстра. Гнев ударил монстра сначала правым кулаком, потом решил ударить его левым, да так, что монстр завизжал, когда пламя Гнева коснулось его тела, став прожигать его, вместе с подобием разума твари. Все головы мракойда, застыли в ужасной гримасе, которая полна ужаса и отчаяния. Гнев же, схватил мракойда за одну из голов одним из своих огненных кулаков, и расплавил её, оставив монстру ещё три головы.

— Т-ты п-пожалеешь. — Визгливо зарычал монстр, набросившись на Гнева. Он начал ударять Гнева мрако-когтями, которые были залиты ядом-мрака, пытаясь порвать прочную, технологичную броню Гнева. Но броня не поддавалась. Она впитывала в себя этот урон, а потом — испаряла его. От этого монстр визжал ещё сильнее, ибо не мог никоим образом побороть соперника, который лишь смеялся ему в оставшиеся лица.

— Тебе не победить меня! — Радостно говорит Гнев, а затем, всем своим грузом наваливается на монстра, и сносит своими поглощёнными пламенем кулаками оставшиеся головы чудовища, а затем, опирается кулаками на туловище, и прожигает его полностью, оставляя лишь горстку пепла. Слишком легко, слишком легко для сына, в котором весь гнев отца. Гнев зевнул, смотря на пепел от твари, и пошёл дальше. Он брёл, брёл, и добрёл до странного места. Оно выглядело как некий алтарь, который увенчан чёрными, словно смола кристаллами, и напоминал скорее гигантские колонны, чем обычный алтарь. Гнев, почесав затылок, задумался:

"Что это за место? Откуда оно? И от него исходит какое-то чуждое сияние. Надо попробовать прожечь его моим пламенем." — Изрекает тот, а затем, призывает из своего внутреннего мира украшенный резьбой лук, и колчан с пламенными стрелами, Затем, Гнев взял одну из стрел, натянул тетиву, и выстрелил в одну из колонн. Колонна заискрилась, засияла несуществующим до сей поры тёмным пламенем, опалив всё пространство. потом, это пламя превратилось в фиолетовое, смешавшись с тёмным цветом, а потом, оно стало блекло-морозного оттенка, и стало говорить с Гневом, облекаясь в форму, что была похожа на форму лица:

— Кто меня выыыызвал? Кто пооосмел потревожить мой покой? Кто открыл пооортал в моё царство? — говорит оно, смотря на Гнева, искрящимися от лютой злобы глазами. Оно было в ярости. Оно так сладко дремало всё то время, пока Гнев не посмел так нагло и бесцеремонно разбудить его. Однако, Гнев, не испугавшись, ответил:

— Что ты за отродье? Исчадье мрака? Исчадье Некропии, о которой мне говорил отче? Отвечай, немедленно! — говорит Гнев, направляя свой лук в сторону угрозы. А то создание, заскрипев от смеха, ответило:

— Ты назвал мне то, чего мне неведомо. Этот портал находился здесь ещё до того, как здесь было что-то ещё. Моё Царство погрузилось в сон, и я так сладко спала..... Но я отвечу так: Зря ты разбудил меня, ведь я голодна, я жажду заполучить ткань вашего бытия, завладеть им, завладеть разумами тех, кто будет тут обитать. Удивительно, что никто, кроме тебя, неизвестный мне организм, не нашёл мой портал. — говорит существо тягучим голосом. Оно словно насмехалось над Гневом, который сам открыл этот портал, того не ведая.

— Ты не до конца ответило, существо. Кто ты? — Говорит Гнев, а его глаза наливаются пламенем. Как он мог забрести так далеко от основного места, которое упорядочивают? Неужто, погоня за славой, сыграла с ним злую шутку? — Я не уйду, пока не получу ответа. — Твёрдо и чётко сказал тот, а существо, со скрипучим смехом, подползло сгустком своей энергии к нему поближе, и окружило его, создав миллиарды двойников своих.

— Ты уверен в том, что хочешь знать ответ? Коль так, то я отвечу тебе: Я — Мараайя. То, что пришло из своего царства вечного небытия, где повсюду царит вечная, гнилая и тёмная пустота. За моей спиной, тысячи и тысячи порабощённых мирозданий, которые присоединились к моему царству. А ваше Видимое Бытие, как вы его называете, после моего пробуждения, есть самый лакомый кусочек. В нём столько невинной жизни, что является просто удовольствием для меня. — Заговорили миллиарды голосов. Тварь испускала из себя энергию, которая отравляла не только астральные пузыри, но и крошечные частицы, которые распространила Жизнь. Потом, голоса начали смеяться, хохотать, загоняя Гнева в свою ловушку. А Гнев? А что же Гнев? А Гнев впал в ступор. Отец не рассказывал ему о подобной твари, а посему, Гнев был очень уверен, что его разыгрывают. И, существо, забравшись в его мысли, сказало:

— Никто тебя не разыгрывает, Гнев. Я есть величайшее зло во всех мирозданиях. То, что забирает себе по праву принадлежащее пространство. Спасибо, что открыл мне дверь, меня запечатали какие-то жрецы, которые также были в этом месте до всех. Не хотели, чтобы я вышла на долгожданную свободу. Но теперь, вырвавшись из этого позорного плена.... Я смогу отомстить всему живому и неживому. Мир намного старше, чем ты думаешь. Тот, кого ты называешь творцом... всего лишь приводит в порядок то, что было до него давно. И, забредя на эту территорию, ты это сам должен понять. — Вторили миллиадры голосов в унисон, заражая собою пространство. Гневу стало плохо, ибо разум его не был готов к подобной нагрузке, но, напрягши свои силы, Гнев создал в разуме своём сильное пламя, что выжгло заразу Мараайи, и миллиарды голосов завизжали, а существо завопило:

— Что ты делаешь?! Я могу дать тебе силу, которой не видел мир! Я дам тебе то, чего не снилось Эр-Аалу, о котором ты так печёшься! Мир, мир гораздо больше! — Гнев продолжал выжигать своим пламенем, накаляя его до немыслимой температуры, и разум его был теперь полностью покрыт этим пламенем. Через некоторое время, всё стихло. Портал, который был неподалёку от Гнева, перестал сиять и искриться, а сам Гнев, выдохнув, испустил из своего кристалла в центре брони такой яркий, ослепительный огненный свет, который наглухо закрыл портал.

— Не видать тебе нашего мироздания, отродье лживое. То, что ты сказало.... всего лишь ложь. — Отдышавшись говорит Принципс Гнева, а затем, с помощью своего пламени. очищает пространство от грязи, которую развела тварь. Гнев стал думать о том, что.....

"Что это было? Отец ничего мне не говорил о таком. Это какая-то несусветная чушь..... Я не рассчитывал, что это существо будет так красиво лгать. А может.... Эр-Аал мне лжёт? " — Его разум был затуманен. Он не знал, что и ответить на свои вопросы, так как явных ответов, которые могли бы быть. не было. Как вдруг, пространство наполнилось могильным, зелёным светом, и появилось существо, которое всё было создано из костей, из которых исходил мертвенный смрад и жуткое сияние. Однако, оно было в величественном одеянии, и с посохом в правой руке, который также светился своеобразной энергией. Существо, пустыми глазницами, в которых было зелёное, мертвенное пламя, смотрело на Гнева с презрением:

— Что ты наделал? Зачем ты открыл этот портал? Жрецы одной империи Старого Бытия, что находится над Некропией, запечатали эту мерзость, чтобы оно не заполонило собою всё. Вечно Эр-Ааловы дети всё портят, создавая нам проблемы. А Старые Владыки, которым нужен покой, не будут медлить, ежели их разбудить. — Говорит существо, опахивая мертвецким смрадом всё вокруг. Оно злилось, хоть эмоций на его костлявом лице и не было видно.

Гневу же, нечего было ответить, поэтому он просто молчал, но был готов к сражению.

Остальное вы узнаете в следующей части.

Глава 7. Часть вторая: Разговор и бой Гнева и Нимгариаха, раскрытие прошлого Некропии и будущий союз против Мараайи.

— Вы — Владыки Некропии? Мне рассказывали про вас. Я не верю ни единому слову, что хоть вы, хоть кто-то из Старого Бытия, запечатал эту мерзость. — Гнев пылал. Его огненно-рыжая шевелюра сияла ярким пламенем, что одним лишь своим видом, очищала астрал от мерзости. А существо, что было словно создано из костей и мертво уже миллиарды лет, подошло к Гневу на расстояние вытянутой руки, и вновь опахнуло его своим мертвецким дыханием, сказав:

— Не пререкайся со мной, чадо Эр-Аалово. Ты силён, я вижу это, но то, что могу сделать я, а я всего лишь Владыка Некропии, а не Некро-Бог, тебе и не виделось в своём внутреннем мире. Я явился сюда, дабы сказать, что ты нарушил негласный запрет о том, что приходить в это место, было ошибкой. А ошибки мы не прощаем.— Говорит существо, опахивая лицо Гнева мёртвым зловоньем. Оно взяло лицо Гнева своими костлявыми руками, на пальцах которых было множество проклятых колец, что источали древнюю мощь, и затем, опустив его, вновь сказало:

— Моё имя — Нимгариах. Владыка Нимгариах. Я здесь, дабы объяснить тебе, что именно ты нарушил. — Нимгариах говорил ему, сжимая костлявыми руками лицо Гнева, а затем, опахивая его своим дыханием. — То, что называет себя Мараайей, когда-то пыталось завоевать не только Старое Бытие, но и нашу Некропию. Мы потеряли многих, но многие восстали к жизни вновь. Неудивительно, что мы относимся к чужакам, как к врагам. — Говорит Владыка. Он говорил так, словно сам помнил тот момент, когда Мараайя вторглась в его родной мир. — Наши жрецы, когда они ещё не были мертвы и похожи на нас, запечатали эту мерзость, заперев его в этом портале. Но ты, безрассудное дитё Эр-Аала, освободило это отродье. И лишь вопрос времени, когда оно начнёт заражать собою Видимое Бытие, и вернётся к Некропии и Старому Бытию. — Не прекращая говорит Нимгариах, а затем, отпуская Гнев, продолжает:

— Что тебе говорило это отродье? — Его голос звучал так, словно это говорили тысячи мёртвых душ, нашёптывая миру о себе. — Говори. сейчас же.

— Оно говорило, что даст мне силу, но я отверг предложение, и выжег это отродье своим огнём. — Гордо говорит Гнев, и его шевелюра развевается на астральном ветру.

—Что ж, дети Эр-Аала не столь глупы, как мы думали. Но на тебе теперь лежит груз ответственности. Если Мараайя выберется, то оно будет ещё злее, чем обычно. Мы, Владыки Некропии, не злые. Не злее, чем нужно. Мы лишь ненавидим самозванцев и выскочек, которые думают, что они сильнее нас. Мы лишь хотим, чтобы Владыки Старого Бытия, спали, и не просыпались. Они спят вечным сном с тех самых пор, как произошла Великая Битва между Некро-Богами и Старыми Владыками. Нашим Богам удалось усыпить Старых Владык, но любой сильный шум из внешних уголков, может разбудить их. — Говорит Нимгариах, чувствуя, что слишком раскрывается перед Гневом. Он не желал распыляться перед отпрыском Эр-Аала, но множество лет бытие в таком виде, надавило на разум Нимгариаха.

— Некро-Боги, Некропия..... Ничего не понимаю. Мне вас описывали, как врагов мироздания. — Качая головой говорит Гнев, стоя на своём. И действительно, Эр-Аал ему описал Владык Некропии именно так, как выгодно ему. С его точки зрения. Он не рассчитывал, что его новое дитё, будет расспрашивать и искать ответы на свои вопросы. Но Гордыня предавал один раз, а Гнев вышел уж слишком своенравный. Эр-Аал внимательно следил за этим диалогом, находясь в своих чертогах, и, сидя на троне, сокрушался. Теперь Гнев будет думать, что Эр-Аал лжёт. Но Сострадание внутри него, мешало ему что-либо предпринять.

— Это правда. Мы можем навредить, покалечить, или даже убить, ежели нам мешают. Но то, что мы делали до этого, всего лишь небольшое предупреждение всем, кто самозванно окрестил себя сильнее, чем мы. Коль ты не глуп, то должен понимать, что мы тоже хотим спокойно жить в своём мире, что полон смрада посмертия. И мы не хотим, чтобы нам кто-либо мешал. — Говорит Нимгариах, глядя на Гнева. Мимика его лица почти не менялась. Она была такой же, как и в тот момент, когда он стал Владыкой Некропии. Суровой. отчитывающей, с отблесками высокомерия. Его настоящего тела, когда он был обыкновенным жрецом, больше нет. Оно находится в некротической коме, в самих глубинах Некропии, вместе с остальными телами других, многочисленных Владык Некропии.

— Но я должен защищать Видимое Бытие, ибо так мне велел мой отче. Защищать и от вас, и от Мараайи. — В голове Гнева всё перемешалось. Он недавно появился, а уже столько информации, которую нужно ещё и переварить. Информация из разных голосов, которые его совсем запутали. А ведь, ему предстоит встретиться со своими братьями и сёстрами. У них также своя правда, и своя информация. Мозг Гнева буквально нагревался собственным пламенем. Образы, видения, голоса. Всё в его внутреннем мире перемешалось.

— Я понимаю. Тяжело видеть в тех, кого тебе показывают злом, полноценных союзников. Но мы — не враги Видимому Бытию. Когда-то, тут было тихо, и Владыкам Старого Бытия, ничего не мешало просто спать. Но сейчас... Сначала Агхнарас, первый выскочка, создал Царство Кошмаров, потом Эр-Аал. Под Царством Кошмаров было ещё что-то, но наши жрецы, которые ещё не стали Некро-Владыками, а потом Владыками Некропии, ощущали, что там что-то есть ещё. Но оно закрыто от всего, и жрецы не могут ничего почувствовать. — Говорит Владыка, и затем останавливается.

— Но если вы не злодеи, но я всё равно должен с вами сразиться, дабы Видимое Бытие, смогло спать спокойно. — Не унимался Гнев. Он достал из своего внутреннего мира клинок, который подарил ему Эр-Аал, и тот засиял Небесным Пламенем, которое слилось с собственным пламенем Гнева, когда Гнев взял меч в руки. направив его в сторону Нимгариаха, который, испустив из себя зловонно-мертвецкое дыхание, создал из него клинок, который весь пылал едким зелёным пламенем, что искажало само пространство, а сам был двуручным, и посему, Владыка заставил свой посох исчезнуть, и положил свои руки на рукоять клинка, который стоял на старинной тверди, что была около портала, лезвием вниз.

— Что ж, дитё Эр-Аала. Я считал, что ты не такой глуп, как Гордыня, но ты, похоже, хочешь проверить свою силу. Мои старые кости давно не разминались, а посему, я с удовольствием сражусь с тобой. — Говорит тот, и всем своим грузом идёт на Гнева, искажая пространство своим большим клинком под его лезвием. Затем, Нимгариах поднимает свой меч, и лезвием направляет его в сторону Гнева. — Я покажу тебе, на что способен Владыка Некропии. — Говорит тот, и из острия клинка, выходит едкий, мертвецкий луч, который направляется в сторону Гнева.

— И это всё, что ты можешь? — Говорит Гнев, пируэтом уворачиваясь от удара, и отбивая его клинком, чтобы удар отлетел в сторону. — Теперь я покажу, на что способен настоящий отпрыск Эр-Аала. — Говорит Гнев, и, держа в правой руке клинок, в левой материализовал огненный хлыст, у которого изменил цвет огня на синий, и всем своим грузом набросился на Нимгариаха. который не издал никаких эмоций, и лишь вымолвил:

— Безрассудство тебя и погубит, Гнев.— Говорит Владыка, и создаёт некро-барьер по всему периметру вокруг себя, и удары, который нанёс Гнев, просто были поглощены этим барьером. — Вот видишь? Не только отпрыскам Эр-Аала даны "особые умения". Каждый Некро-Слуга, Некро-Жрец, Некро-Владыка и Владыка Некропии, обладает всеми навыками, которые нужны как для боя, так и для самообороны. — Говорит Нимгариах. Он, как Владыка Некропии, сам обучал многиъ Некро-Слуг, что потом стали сначала просто жрецами, а потом и Некро-Жрецами, и знал, о чём говорит. Затем, он зашептал что-то на древнем, как безвременье некро-языке, и вокруг поля битвы, появились тысячи и тысячи фонарей, которые источали некро-огонь, и парили вокруг. Эти фонари направились к Гневу, и окружили его, не давая ему подойти к Владыке.

— Что это за сила? Впервые такую вижу. — Отчаянно говорит Гнев, качая своей шевелюрой, пытаясь сжечь огнём своих волос фонари. Какие-то фонари падали, какие-то нет, но Гнев не останавливался. Используя свой хлыст, он сбивал фонари синим-пламенем, и они даже сгорали в нём. Когда с фонарями было покончено. Гнев взглянул на Нимгариаха и говорит ему:

— Ты силён, костяшка. Но я, как отпрыск Эр-Аала и его Принципс Гнева, буду сильнее тебя. — говорит тот, и, подбегая всем своим телом к барьеру, наносит по барьеру удар клинком из небесной стали, разбивая сам барьер, а затем, он создаёт огненную волну, которая стремительно носится на Владыку. Владыка же, стоит на старой тверди, словно ожидая новой атаки.

— Что ж, ты тоже силён, Гнев. Однако.... — После этих слов, глаза Владыки загорелись леденящим душу зелёным пламенем, и из них в Гнева направились два ослепительно-ярких некротических луча, что, во время продвижения к цели, отравляли сам старый астрал, но Гнев сумел вовремя увернуться, и лучи ударили в другую сторону, а огненная волна Гнева, попала почти в цель, заставив Владыку отпрыгнуть в сторону, и издать нечто, что напоминало кашель:

— Это ещё не всё. — Говорит Нимгариах, и, замахиваясь своим клинком Н'ереахом в полную силу, создаёт разрушительной силы ударную волну, которая направилась прямиком в Гнева, и Гнев, решает отбить эту атаку с помощью ударной волны, что образовалась от ударов его меча. Две волны столкнулись друг с другом, создавая оглушительный взрыв, что был слышен отовсюду. Даже другие Принципсы его могли слышать.

— Пора бы нам сразиться на наших клинках, но мой большой меч не предназначен для фехтования, а поэтому... — говорит Нимгариах, и убирает свой большой клинок, призывает клинок поменьше, но тоже существенного роста, лезвие которого было целиком и полностью покрыто некро-частицами. Нимгариах медленно идёт к Гневу, оставляя за собой смрадный некро-запах. Гнев же, бежит на противника, убрав хлыст. и держа свой клинок наготове. Он хочет показать ему, что в нём тоже есть сила, которую надо уважать.

— Слабо. — Говорит Нимгариах, и первым бьёт своим клинком по клинку Гнева, чуть ли не заставляя падать его из руки Принципса. Гнев же, не растерялся, и отбил удар, ударив своим клинком о клинок соперника. Некро-энергия смешалась с энергией гнева и с небесной энергией, что была в клинке Гнева, и из-за ударов, случались небольшие вспышки, что напоминали взрыв. Но соперники продолжали сражаться, ударяя клинком о клинок. Гнев пытался уворачиваться от ударов Владыки, но Владыка был всегда быстрее, чем он, а посему, наносил всё новые и новые удары.

— Ты недостаточно силён, Гнев. Излишняя ярость не даёт тебе продвинуться дальше, чем ты видишь. — Своим мертвецким голосом говорит Нимгариах, продолжая атаковать ударами Гнева, который отбивался от них, владея своим клинком. Броня Гнева, накалившись от его внутреннего огня, стала излучать особую энергию, которую Нимгариах не ожидал увидеть. И эта энергия, прибавляла сил Гневу.

— Ха, я всё-таки сильнее тебя, костяной. — Говорит Гнев, и, наполнив выработавшейся энергией свой клинок, отбрасывает Владыку Некропии в сторону. Нимгариах прокашлялся, и некро-энергия в виде чего-то непонятного, вышла из его рта. Но он не собирался сдаваться. Убрав свой клинок, Владыка Некропии призвал гигантский веер, который выглядел так, словно сделан из чего-то пахнущего мертвечиной, Нимгариах сделал им несколько взмахов, и тысячи насекомоподобных, мёртвых созданий, направились в сторону Гнева. Гнев же, рубил их своим клинком, когда те долетали до него, и, ему казалось, что он рубит их тысячами, но их становилось всё больше и больше. Гнев целиком покрылся своим ало-рыжим пламенем, и начал выжигать насекомоподобных тварей уже на уровне своей ауры. — А их много... — Говорит Гнев, продолжая выжигать мерзких тварей.

— Мы можем драться вечно, Гнев. Мне некуда спешить, ровно как и тебе. — Говорит Нимгариах, распространяя своих насекомоподобных питомцев по пространству. Они уже вовсю облепили то место, где находился Гнев, но тот продолжал выжигать их, вплоть до последней твари. — Но, покамест мы дерёмся, любое, даже самое малое неосторожное движение, может пробудить Мараайю. И я этого не желаю. — Продолжает тот, а затем, убирает своих существ, и свой веер, возвращая свой посох в правую руку. — Если ты хочешь защитить это место, то тебе, прежде всего, ты должен думать о защите от Мараайи, а мы лишь хотим Соблюдения Тишины.

— Я не верю вам. — Говорит Гнев, пытаясь атаковать Владыку Некропии, но Нимгариах создал вокруг себя барьер, который не пропускал ни одной его атаки. — С какой стати, я должен верить костяшкам вроде вас? — Задав вполне резонный вопрос, Гнев успокоился, а Нимгариах ответил:

— С той стати, что Видимое Бытие, которое ты так любишь, может стать частью Царства Мараайи, и то, что Эр-Аал называет упорядочиванием, может никогда не завершиться. Так что, Гнев? — Говорит Нимгариах, глядя на соперника. —Сложи оружие, и слушай меня внимательно. — Повелительно говорит Владыка Некропии. У него были такие ученики, когда он занимался обучением и посвящением. Гордые, дерзкие, но стоило им проиграть ему, или получить ничью, как они тут же становились покладистыми. — Нам также нужно поговорить с твоим Отцом и с другими детьми Эр-Ааловыми, Гнев. Угроза, которую ты пробудил, куда более серьёзная, чем шум от вас.

— Мне не хочется тебе верить, но, я сложу оружие. — Говорит Гнев, убирая клинок во внутренний мир, а его броня начинает остывать от внутреннего пламени. Но Гнев не был совсем уж дураком. Он видел, на что способна Мараайя, и эта самая Мараайя, может скрывать за собой совершенно другую силу. Кто знает, что будет, если она полностью проявит себя в этом Бытии. Посему, Гнев с небольшой охотой, но подошёл к Нимгариаху поближе. Смрад от его запаха мертвечины отталкивал, но Гневу пришлось идти на уступки.

— Как я и говорил, нам нужно заключить договор. Пакт. На время, пока Мараайя пытается высвободиться, и навести свои порядки, нам нельзя медлить. — Говорит Владыка Некропии Нимгариах, размышляя о чём-то своём. Он догадывался, что пробуждение этого вируса может случиться, но он не знал, когда именно оно может произойти. Это его и расстраивало.

— Не понимаю, что ты говоришь. Подобные слова для меня в новинку, потому как Эр-Аал говорил мне, что я должен быть защитником Видимого Бытия любой ценой, и что никто не должен помешать мне на этом поприще. — Говорит гнев, горделиво потрясая своей шевелюрой. Ему нравилась эта роль, ведь чем больше битв, тем лучше для развития его силы. Но Нимгариах покачал головой, тряся своими костьми.

— Ты слишком буйный, оно и видно. В Академии Жрецов, подобных учеников не любят, и, мягко говоря, их сторонятся. Некропия — это спокойное пространство со своим прошлым и настоящим, и не менее спокойным будущим. Мы не хотим, чтобы это спокойное будущее было уничтожено такими безрассудными, как дети Эр-Аала. — Продолжает говорить тот, глядя на Гнева. Академия... у него были слишком хорошие воспоминания о ней с тех самых пор, когда он получил звание Некро-Владыки, а потом и Владыки Некропии.

— Мне всё ещё трудно понять, о чём ты говоришь, но я сообщу об этом Отцу моему, Эр-Аалу. И другим его детям. — Говорит Гнев, а затем, превращаясь в гигантский огненный вихрь, удаляется с этого места.

Один. Нимгариах остался наедине с собой. Но и он, открыв некро-портал, покинул это место, в ожидании совета.

Продолжение в следующей части.

Глава 7. Часть третья: Заключение союза трёх сторон, против ужаса Мараайи.

В чертогах Эр-Аала после того, как Гнев поговорил с Владыкой Некропии:

— Отец, вам хотят передать, что пробудилось нечто, что очень опасно. И в этом виноват я.— Гнев виновато опустил голову, склонившись пред троном своего Отца. Эр-Аал нахмурил свои брови, встал всем грузом с трона, и, наклонившись к своему чаду, ответил:

— Сын мой, я говорил тебе, чтобы ты был защитником этого места. И я не хотел, чтобы ты был соучастником чего-либо скверного. Я видел часть вашего диалога, но момент, когда ты что-то пробудил, я не видывал. Рассказывай, сын мой. — Говорит Эр-Аал, глядя на своего сына. Гнев, некоторое время назад бывши весёлым и жаждущим сражения, склонял голову перед своим родителем, и даже не смотрел тому в глаза, но ответил:

— Мараайя. То, что я пробудил, назвало себя так. Оно не из Царства Кошмаров, оно не из Некропии, оно откуда-то извне, что никак не вяжется с моими подозрениями, Отец. Владыка Некропии по имени Нимгариах, велел передать вам, что это опаснейший враг, которого запечатали жрецы Старых Владык, что были в какой-то Империи Старого Бытия. И он мне также рассказал про Некропию. Они — не враги. Они просто хотят сохранить порядок в Видимом Бытии, и не хотят, чтобы Старые Владыки пробудились. То, что он мне рассказывал про это дальше, я не запомнил настолько хорошо, чтобы передать вам в деталях, отец. — Говорит Гнев. Он действительно не запоминает некоторые моменты диалогов, потому как увлечён мечтаниями о сражениях.

— Мараайя? Интересно..... И зачем ты её разбудил, сын мой? — Говорит Эр-Аал громовым гласом, из-за которого на небесах в его чертогах собралось множество туч, и из которых пошли ещё один гром и молния. — Отвечай, сын мой. Если ты нам скажешь это заранее, мы сможем всё предотвратить.

— Когда я вышел от вас, — начал Гнев, — я начал бродить по Астральному Морю-Океану, и в какой-то момент, я по пути встретил странного монстра, с которым решил сразиться. Я его победил, а потом.... А потом я узрел странные колонны, которые выглядят как врата куда-то. Они выглядели жутко и омерзительно. Мне стало интересно, и я выстрелил в них из своего лука. А потом.... А потом что-то сломалось, и из, как потом выяснилось, портала, вылезло нечто. Чёрный цвет смешался с фиолетовым и жутко морозным леденящим всё вокруг ореолом, а потом оно начало говорить. Говорило что-то про сон, предлагало мне силу, много силы, но я отказался. Я начал сражение. Эта мерзость забралась в мой разум, внутренний мир, и попыталась атаковать меня изнутри. Говорило разные слова, некоторые было даже не разобрать. Но я сумел справиться, я выжег эту мерзость своим пламенем, оно так визжало, так визжало, а потом я наглухо запечатал портал.

— Интересный случай. На Агхнараса это не похоже, дитя моё. Этот мерзавец, хоть и может склонить на свою сторону, но он не действует так вероломно, он предпочитает честное сражение. И, честные, как ему кажется, сделки. Но это..... Я не знаю, как это описать. — Уже задумчиво говорит Эр-Аал, Он был в замешательстве. В первый раз за всё своё существование, разум Эр-Аала помутнел ещё сильнее, чем когда он порождал Гнева. Мараайя.... Жрецы Империи.... Ему это было неизвестно, и ему хотелось докопаться до истины.

— Как-то так, отче. — Виновато глаголит Гнев, смотря на Эр-Аала, который вновь сел на трон, с несколько помутневшим рассудком. Он не знал, что и делать в такой-то ситуации. Некропии и её населению он не доверял, да и не планировал им доверять, если говорить более откровенно. Но, всё же, Эр-Аал ответил:

— Что ж, ситуация сложная. С одной стороны, у нас Агхнарас что-то затевает, с другой стороны, Владыки Некропии, с третьей стороны, кража Нектара Творения у Жизни..... Всё идёт в очень сложном направлении. А тут ещё и Мараайя, которой не до жизни, и не до не-жизни. Я могу пойти на сотрудничество с Некропией, но лишь до того момента, пока Мараайя не будет полностью уничтожена, либо запечатана вновь. — Произносит Эр-Аал, глядя на дитя. — Но нужно поговорить и с другими Принципсами, их мнение для меня также очень важно в этом нелёгком вопросе. — После этих слов, Эр-Аал протягивает Гневу золочённый рог, весь покрытый изумрудами, и говорит ему:

— Подуй в этот рог, чтобы этот звук услышали остальные, так как твои братья и сёстры сейчас в разных частях Видимого Бытия. — После этих слов, Гнев взял рог, который передал ему Эр-Аал, и подул в него. Свист, нет, некая музыка была такой силы, что охватила всё Видимое Бытие, но до Старого Бытия она не доставала, ибо этот рог был рассчитан только на Видимое Бытие.

— Какой.... громкий звук. — Говорит Гнев, затыкая свои уши руками. Ему особенно было неприятно, ведь этот звук был прямо у него под ушами. Но через некоторое время, этот громкий звук стих. Остальные Принципсы, Порядок, Гордыня, Любовь, даже Ненависть, а также Жизнь и Смерть, сиюминутно явились в чертоги Отца своего, представ перед его троном. Все, кроме Ненависти, который угрюмо стоял в стороне, склонили перед Отцом свои колени. Ненависть не хотел, чтобы его вырывали из его метапространства, ведь ему надо там наблюдать за своими подопечными. Гордыня, наиболее дерзкий из Принципсов, решился спросить:

— Отец, что за шум? В какую честь собрание? А это кто? Я слышал что-то, но не видел его. — Говорит Гордыня, показывая на Гнева. Гнев не обиделся, ведь он не успел познакомиться со всеми, ибо таковы были обстоятельства. — Быть может, вы, как отец, расскажете нам, что тут происходит? — Саркастично задал он вопрос, не боясь гнева Эр-Аала. Эр-Аал же, ответил:

— Дети мои. И.... ты, Ненависть. У нас произошла беда. Некоторое время назад, я породил новое чадо, Принципса Гнева. Я одарил его своими подарками, и отправил его странствовать по Видимому Бытию. Гнев, продолжай. — Говорит Эр-Аал, обращаясь к Гневу. Гнев, не смотря на других Принципсов, ответил:

— Я пробудил нечто, что зовёт себя Мараайей. Оно звучит как тягучее нечто, которое может отравлять разум, подчиняя существ своей воле. И, как оно говорит, оно может давать силу. — Говорит Гнев, будучи поникшим. Ему не хотелось рассказывать об этом другим Принципсам, ведь его назовут предателем, а он этого не желал.

— Пробудить опасность? Гнев, даже я на такое не способен, хоть я и заключал сделку с Агхнарасом, и в его компании творил всякое, но Агхнарас, часть Видимого Бытия, а то, что ты пробудил.... Может поработить даже его Царство Кошмаров. — Гордыня отбросил свой сарказм. Когда он услышал историю Гнева, то ему это очень не понравилось. Он не считал себя плохим чадом, и плохим Принципсом. Он говорил о себе. что он сам себе на уме, но Гнев оказался слишком буйным даже для него.

— Тут я соглашусь с Гордыней, как бы странно это не звучало. — Говорит Порядок, весь в белоснежном одеянии. — Я могу быть во многом не согласен с Гордыней, но здесь он говорит дело. Ты пробудил то, что может положить конец существованию Видимого Бытия. И даже козни Агхнараса или Владыки Некропии, покажутся нам просто прогулкой. — Продолжал вести речь Порядок. Он был очень недоволен случившимся, и хотел было покарать Гнева, но Эр-Аал, с нахмурившимися бровями взглянул на него, и сказал:

— Порядок, Гнев совершил ошибку, но его рассудит Ниарнил. а не ты. Что скажут остальные дети мои? — Говорит Эр-Аал, смотря на детей. Первой плавно вышла Любовь. Она сказала:

— Я думаю, что Гнев ни в чём не виноват. Он ведь не знал, что сможет пробудить нечто подобное. Я думаю, что если бы он знал, он бы не стал делать столь опрометчивые вещи. — Говорит Любовь, смотря на остальных. Гордыне и Порядку, естественно, такой ответ не был по нраву. Но они промолчали. Дальше, вышла Жизнь, а за ней вышла и Смерть, и они стали говорить:

— Мы думаем, отец, что Гнев действительно не виноват. Но.... Мы считаем, что то, что он сделал, несёт угрозу не только жизни, но и будущим душам живых существ. Если оно может проникать в разум, значит, оно загрязняет собой и душу. Нам нужно что-то предпринять. — Обеспокоенно сказали две сестры, глядя то на Эр-Аала, то на Гнева. В них не было недовольства, в них была только обеспокоенность событиями. Эр-Аал ответил:

— А ты, Ненависть? Что ты думаешь? — Сурово спросил Эр-Аал своего нелюбимого "сына". Ненависть не хотел отвечать, но ему пришлось:

— Что я думаю? Я не хотел сюда приходить и вовсе. То, что я создал с помощью Искры Творения, нуждается в присмотре. И я не люблю, когда прерывают мой покой. — Ответил Ненависть. В его глазах мелькали некие угольки, что перебегали с одного глаза на другой, а его борода шевелилась. — Если так называемая Мараайя, не будет мешать мне ненавидеть всё в этом проклятом месте, то я просто уйду, и буду появляться лишь тогда, когда сам того пожелаю. — Продолжает тираду свою Ненависть. Очень уж ему не нравится, что смеют отвлекать его от личных дел.

— Всё куда серьёзнее, чем ты предполагаешь. Мараайе плевать на то, что ты ненавидишь. Оно просто поработит то, что ты создал. — Говорит Эр-Аал, обращаясь к Ненависти. — Если ты не будешь помогать всем, то и у тебя ничего не останется, и ненавидеть будет нечего. — Говорит Первоявленный, смотря на Ненависть. Он попытался вразумить его, дабы тот не делал никаких опрометчивых поступков. Сражение с Ненавистью, также отпечаталось в сознании Эр-Аала как знак того, на что способен его "сын".

— Если так.... То я, пожалуй, буду сотрудничать с вами. Но до поры до времени, "отец". — Говорит Ненависть, почесав свою бороду. — Но есть одно условие: Я не потерплю, чтобы кто-то вмешивался в мои способы борьбы с этой угрозой. — Добавил тот, глядя на Эр-Аала. Эр-Аал кивнул, остальные Принципсы тоже кивнули, хотя Порядок и Гордыня с Гневом, были расстроены. Они хотели выведать, чем же Ненависть будет заниматься всё это время. Вдруг, после минутного молчания, Эр-Аал сказал:

— Раз уж мы договорились, дети мои. У меня для вас объявление. Я понимаю, что некоторых из вас оно может расстроить, но это только на время угрозы Мараайи. Мы заключим договор с Некропией, и будем союзниками до того момента, пока угроза Мараайи не будет запечатана вновь, или не уничтожена вовсе. — Когда он это сказал, то Порядок и Гордыня с Любовью зашептались. Для них, кто лицом к лицу сражался с порождениями Некропии. это было неочевидным новшеством. Они переглянулись между собой, и ответили отцу:

— Отче, разве это так необходимо? Мы и сами сможем справиться... — Говорят трое первенцев Эр-Аала, но Эр-Аал качает головой и отвечает:

— Нет, дети мои. Угроза куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. И мы не сможем справиться с этой угрозой. Мы не знаем, на что ещё способна Мараайя, но использовать своё могущество, чтобы перезаписать реальность, я не могу. Я слишком жалею этот мир. Поэтому... Это вынужденная мера. А вот и они. — Последние слова взбудоражили Принципсов. Они почувствовали зловоние посмертия, и шёпот множества костей. Несколько Владык Некропии, Некро-Владыки в их свите, и Некро-Жрецы, вместе с Некро-Слугами уже в их свите, вышли из многочисленных Некро-Порталов, которые привели их прямо в чертоги Эр-Аала.

— Мы не ожидали увидеть такую.... зловонную процессию. — Отмечает Гордыня. пытаясь избавиться от неприятных запахов. Смерть же, напротив. Управляя своей энергией смерти, она не сильно почувствовала этот "аромат", который там присутствовал. Тот, кто называл себя Нимгариах, тоже был здесь. Он пришёл вместе со своими учениками, которых обучал некро-искусствам. Они взирали на чертоги Эр-Аала, как на что-то новое, и даже неприятное им. Нимгариах, как знакомый Гневу начал речь:

— Я привёл с собой остальных, дабы они записали наше сотрудничество на некро-бумаге, и превратили это в некро-свитке. Они не причинят вреда местным.... формам жизни. Эр-Аал.... Рад вас видеть в "добром здравии". — Нимгариах говорил в этот раз кратко, ибо в этот раз у него была более... дипломатическая миссия, нежели раньше. Какой-то другой Владыка Некропии. по имени Ни'анараах, с презрением осмотрел владения Эр-Аала и сказал:

— Надеюсь, я больше не вернусь в это место. Мы знаем о том, что пробудил Гнев. Жрецы Старых Владык, что запечатали это, были бы очень не рады, если бы это узрели. Как "жаль", что они погибли в той войне. — Говорит тот, с презрением глядя на Гнева, словно прожигая его некро-взглядом.

— Тише, Владыка Ни'анараах. Мы здесь не для того, чтобы ссориться. — Сказала Некро-Леди Н'аариас. Ей очень не понравился тон Ни'анарааха. Они оба были представителями некро-элиты, и в их этикете не было принято грубить тем, к кому они пришли с дипломатической миссией. — Вы уж извините его. Он всегда такой грубый. — Говорит Н'аариас. —Но то, что сделал Гнев, ведёт к неминуемой катастрофе. Из-за Мараайи пала наша, некогда великая Некро-Империя, что простиралась очень далеко, доходя даже до внешних царствий. Мараайя может дать силу, но взамен... взамен она меняет личность живого и не-живого создания. — Говорит та, сглатывая свою некро-слюну, которая могла бы прожечь пол здесь.

— В таком случае, на этот совет стоит позвать и.... Агхнараса? — Сказал Гордыня, прервав Н'аариас. Он не хотел, чтобы его бывший "учитель" пострадал из-за проделки Гнева, поэтому заключение столь выгодного сотрудничества, было бы как нельзя кстати на данный момент. Эр-Аал и остальные на мгновение замерли, но Эр-Аал ответил:

— В любой другой момент, я бы вновь запер тебя в ту клетку за подобные высказывания, но тут ты прав. Стоит пригласить и Агхнараса, потому как угроза даже серьёзнее, чем он сам. — Представители Некропии были несколько недовольны этими словами. Многие даже начали шептаться между собой, но ничего не поделаешь. Им пришлось согласиться, чтобы союз был действительно выгодным. Нимгариах ответил на это:

— Что же, пусть он приходит, этот наглец. Но если он будет совершать что-то вне всех правил собрания, мы просто уйдём.— Говорит тот. Агхнарас ему не нравился, он считал его обычным выскочкой. Но, скрепя своими костьми, ему пришлось согласиться с этим. Эр-Аал кивнув, вновь передал рог Гневу, и сказал ему:

— Сын мой, затруби вновь в этот рог, я его настроил так, чтобы было слышно и в Царстве Кошмаров. — Гнев сделал так, как сказал Эр-Аал. И вновь, звук из рога разнёсся повсюду, забредая даже в самые мрачные уголки не до конца упорядоченного Видимого Бытия. Все, кто находился в главном зале в чертогах, закрыли свои ушные раковины, и даже представители Некропии тоже сделали так. Ибо звук был невероятной громкости, при желании, он мог даже своими вибрациями разрушать крепкие стены.

Господин Кошмаров, Агхнарас, вместе со своей любовью Никсэриарис, находился в своей цитадели в Царстве Кошмаров, и они иногда переговариваясь между собой, обсуждали состояние Ньяндари, которых Агхнарас слегка усовершенствовал, используя силы Мрака, и дал им куда больше сил Также, они обсуждали свою экспансию во внешнюю среду. Как вдруг, они услышали оглушительный звук, и тут же, Никсэриарис собрала свою свиту из знатных домов Ньяндари, а Агхнарас собрал свою свиту из наиболее удачливых мракойдов, и они направились к источнику звука. Поднявшись с Царства Кошмаров в Видимое Бытие, они заподозрили что-то не ладное.

— Любовь моя, почему здесь так тихо? — Говорит Агхнарас, а Никсэриарис отвечает:

— Я не знаю, но давай поднимемся выше и узнаем. — Говорит та, и они вместе, используя энергию бездны и мрака. создали лестницу, которая смотрела вверх, и вместе они поднялись в чертоги Эр-Аала, и Агхнарас задал вопрос:

— Что здесь происходит? И что тут делают эти Владыки Некропии? — Говорит тот, глядя на всю эту процессию.

— Мы заключаем союз. Сейчас же, незамедлительно. И ты — Тоже. — Говорит Эр-Аал, нахмурив брови. — Гнев, расскажи ему.

— Я пробудил силу, которая не будет с нами играть. — Говорит Гнев, а Владыки Некропии подтверждают. Агхнарас, покачав головой, говорит:

— Что ж, Эр-Аал, если это настолько серьёзно.... — Один Некро-Владыка перебил его:

— Настолько, что угрожает и твоему царству тоже. — Владыки Некропии посмотрели на Некро-Владыку, и попытались его одёрнуть словами на своём древнем языке.

—Коль так... Я согласен на этот союз. А ты, любовь моя? — Говорит тот, обращаясь к своей супруге. Она отвечает:

— Что ж, в таком случае, я тоже согласна. — С нежеланием говорит та.

После этого собрания, которое продлилось ещё некоторое время, все разошлись, а Эр-Аал очистил это место от остатков некро-энергии, мрако энергии и энергии глубокой бездны, оставшись размышлять о своём. А что произойдёт дальше, вы узнаете в следующих главах.