Соцветие вас примет

Ночные посетители

В каменной плите было круглое отверстие, и сквозь него падал сноп света.

Желто-серый материал плиты мог легко обмануть. Был ли это камень? Кому есть дело до того, какой цвет принимает кусок скалы, или что бы это ни было, в черно-синем полумраке Архивов? И уж, тем более, зачем украшать бортик светового колодца причудливым орнаментом — там, где его все равно никто не может рассмотреть?

Разве что сработать маленький артс, насекомое, либо птицу не больше воробья. Проникнуть через воздушную розу на крыше или стенного червя. В последнем случае придется немного покружить по туннелям, но вот он, короб колодезной шахты, с четырьмя колоннами, сводом с окном следующего уровня. И черными зевами туннелей меж колонн. Из одного такого как раз выбрался не то жук, не то стрекоза. Как раз тогда, когда сверху падал, неторопливо и неорганизованно, тонкий бумажный листок.

Бумажка на миг задержалась в пространстве между отверстиями колодца, а затем нырнула вниз, выскользнула из светового снопа и успокоилась на полу, в мягкой черноте.

Что-то едва слышно прошуршало во мраке покоя, и человек в длинной мантии наклонился, чтобы поднять с пола лист. Секунду он вглядывался в бумажку, потом скомкал и бросил в изящную урну, что стояла в полунише рядом с высокими дверями.

— Чудесны дела Круга Трех Кругов, — пробормотал он, и явно имел в виду заковыристую архитектуру Архивов. Глаза блеснули тусклым синим светом. Дверь скрипнула.

Потом на какое-то время снова стало тихо. А затем створки вновь заныли, на этот раз — протяжнее и жалобнее, — и в библиотеку вошел высоченный, худющий тип с длинным крючковатым носом и отнюдь не густой, хоть и длинной в локоть, черной бородой. Одет он был в что-то наподобие банного халата с блестками, а над его глазами нависали поля старой, видавшей виды шляпы, у которой только разве что истершейся звезды на верхушке недоставало.

Вошедший на пару секунд замер в дверном проеме, вращая головой то вправо, то влево, точно принюхиваясь. Затем вопросил:

— Мантелл, ты здесь?

Голос, кажется, был высоким. Или не был.

— Манте-э-э-лл! — проскрипел Турвулдин Долговязый, сдвигая шляпу подальше на затылок. Глаза из-под полей сверкнули. — Это ты раскидываешь в галерее всякие бумажки?

В чернеющем предвечной тьмой пространстве между двумя колоннами в некотором отдалении от дверей показалась фигура в длинной мантии.

— Иногда мне становится ясно, — донесся со стороны фигуры угрюмый глас, — что, говори ты нормально, мог бы потягаться с Белгрусом.

— А! Вот и ты. С Белгрусом? С его-то басом?

Голос Турвулдина раскатывался под сводами закрытой библиотеки Архива. Скрипучий, писклявый, дребезжащий и низкий одновременно.

— Бумажку я кинул в урну. Для того она там и стоит. Там все летит сверху, Тур. Кто из ваших это строил? Мусор по всему коридору.

— А? Не знаю, кто. Этому зданию лет тридцать. Так что? Ты нашел, что искал? И что это оказалось?

Мантелл ждал, пока тот приблизится.

— Кричать-то зачем? — недовольно продолжил он, — мы в библиотеке. Тут должно быть тихо. Я не хочу объясняться перед советом Круга. Ты тоже, надеюсь.

И замолчал многозначительно.

Турвулдин стоял, сцепив пальцы за спиной, и, не произнося ни слова, таращился в сторону Мантелла. Скоро тому надоело ждать разъяснений, и он направился обратно, к стеллажам, продолжать прерванное занятие. На каменном столе уже высилась башня из десятка книг. Какие-то были потолще, другие потоньше, формат тоже являл признаки тех времен, когда в чародейском деле ценились индивидуальность и разнообразие. Каждый из этих томов был написан каким-нибудь алхимиком, звездочетом или колдуном старой школы, основной чертой которой было презрение самой идеи научного сообщества. Громадные, украшенные клыками и костями фаланг пальцев переплеты соседствовали с другими, не менее причудливыми — ведь каждый старался переплюнуть предшественника в таком важном деле, как создание жуткого фолианта. Когда к столу подошел Турвулдин, Ментелл как раз снимал с полки очередную книжищу, издающую какие-то неприятно-пощелкивающие звуки. Руки Мантелла защищали перчатки.

— Ну и жуть. — произнес Турвулдин, прислонившись к колонне, капитель которой терялась во мраке, — Эти древние маги были все какими-то помешанными, — продолжил он, будто бы не являлся членом круга, зацикленного на воссоздании исконной чародейской традиции.

Мантелл положил том на верх стопки. Что-то всхлипнуло. Мантелл молчал.

— Я имел в виду, что можно было бы быть попрактичнее. — продолжил Долговязый, вытерев нос ладонью. И добавил: — Ну, это все в прошлом...

Мантелл смотрел на Турвулдина и молчал. Тот наконец как-то осунулся, плечи его опустились, и он махнул рукой.

— Ну да! А что еще я мог сказать? И чего ты ждал?

Верхняя книга в стопке приподнялась на палец. Мантелл хлопнул по переплету ладонью в перчатке, взбив клубы неведомо откуда взявшейся пыли — вполне вероятно, это была конструктивная особенность данного экземпляра.

— Да и что вообще ты тут нараскладывал? Я такого не видел со времен...

Книга заскулила и подпрыгнула. Мантелл пресек и эту попытку сбежать.

— Ты знаешь, что ты — проклятый скрытень? Вот, знай! — Турвулдин погрозил длинным костлявым пальцем. Его свешивающийся рукав завозил по столу. — Я ничего не имею против секретов, но это, в конце-концов, уже почти неприлично. Ты мне все... э-э-х!.. -

Чародей издал серию булькающих звуков, пытаясь стряхнуть с рукава какую-то мелкую книжонку, вцепившуюся в материю зубами. — Чтоб тебя! — он заозирался в поисках чего-нибудь длинного и, желательно, металлического, но ничего такого поблизости не было.

Книжка, однако, удовольствовалась малым — висела на рукаве мантии и вроде бы не планировала продвигаться дальше. Турвулдин развернулся лицом к Мантеллу, держа руку параллельно полу.

— Вот! Это все последствия! — он с безопасного расстояния указал перстом левой руки своей на болтающуюся книгу. — Так и бывает, когда начинаются секреты, тайны, заговоры, люди приходят в библиотеки по ночам и не говорят, зачем... Потом оказывается, что проект вышел из-под контроля — ясное дело, о проекте все узнают по рушащейся башне, откуда лезут чудовища или еще что похуже!

Он продолжал ругаться, и когда Мантелл снимал книгу с его рукава, используя специальный библиотечный гримуарный набор — но уже довольно вяло. Наконец Мантелл справился со спасением незадачливого коллеги и убрал книгу на полку — на всякий случай. Обернувшись, он заметил, что волшебник уселся на стул — боком, ссутулившись и, главное — молча. Острый конец шляпы сложился складками, согнулся и тоскливо нависал у лба.

— Скрытень, говоришь? — задумчиво произнес Мантелл. — Неплохое название.

Он вернулся к полке и продолжил поиск.

Тишина ли побудила Турвулдина повернуться и посмотреть, что делает Мантелл, или, наоборот, странные звуки — но он отвлекся от созерцания своей неудачи и обратил внимание на товарища. Тот стоял неподвижно, держа перед собой очередную книгу, будто бы с недоверием изучая проступающие на переплете надписи. Турвулдин вздрогнул. Затем медленно встал, забыв о своей позиции оскорбленного и обездоленного, и подошел поближе к столу.

Находка оказалась не такой уж и большой, а оформление ее не производило впечатления — серая, будто присыпанная золой, кожа с металлическими скобами, через которые пропущены несколько шнурков. Замок и тот закрывался на защелку. Тем не менее эта книга отличалась от всех остальных тем, что она была той самой. И, несомненно, Мантелл тоже это понял и опередил своего приятеля.

— Так себе книжка, — заявил Турвулдин. — Дай-ка я что ли полистаю, если тебе не нужна.

— Нужна.

— Вот уж не подумал бы, — засопел Долговязый. — М-да... Странными делами ты занимаешься, Мантелл.

Тот отвлекся от своего приза и уставился на волшебника.

— Так и ты здесь из-за этого? Потому тебя не удивило, когда я предложил встретиться тут? Ночью?

— Э, ну... Да, я хотел поискать кое-что. В том числе и эту книжонку.

— И ничего не подумал, когда узнал, что и я сюда собираюсь?

— Да откуда мне знать, что у вас, мистиков, в мозгах творится? Узнали откуда-то о посохе древнего какого-нибудь, какой-то там в набалдашнике кристалл, и все, перерываете все записи, чтобы найти, что можно, и такой же сделать! Не раз такое было! Не отрицай.

— Так, значит? — усмехнулся Мантелл, — А что за книга-то, знаешь?

— Конечно, знаю, «Пепельные песни». У нас что, экзамен?

— Пока всего лишь скрытое вторжение в раздел архива с ограниченным доступом. Ты можешь пригодиться, если это дойдет до Совета. Вам-то сюда доступ открыт? Верно?

— Ну. Э-э-э. Скрытое?

Те, кто знал Турвулдина хорошо, могли определять его выражение лица по голосу и с закрытыми глазами. Мантелл откинул капюшон. В голубом сиянии ламп, свисающих со сводов на длинных стебельках, бритый череп мистика был мертвенно, призрачно бледен.

— Это «Пепельные песни», Тур.

— Ну да, ну да... Мог бы и сам догадаться. А ты мог бы и предупредить! Книжку-то ты тут не оставишь? Выносить будешь? Ага! — волшебник торжествующе выбросил вперед руку и наставил на Мантелла костлявый палец, — Через меня хотел добро получить? А меня вписать? Не выйдет! Я книгу вынесу, я ее и возьму!

— Да пожалуйста, — пожал плечами Мантелл, — если быстро ее изучишь и отдашь мне.

— Вот так легко? — недоверчиво встопорщил бороду Турвулдин.

— Вот так. Только быстро — это быстро. До завтра, значит. Ничего, она тонкая.

Турвулдин что-то промычал. Мантелл положил книгу на стол и принялся возвращать остальные на их места.

— Я и не думал, что ты в самом деле заявишься, — сказал он, поднимаясь на стремянку, — Ты же улетел в к себе Дол-Галластор, недели не прошло.

— Да вот, — буркнул Турвулдин, — помешало что-то насладиться долгожданным отдыхом.

— Спалось плохо?

— Э?

— Чудища снились какие-нибудь? Мертвецы?

Турвулдин взял «Пепельные песни». Осмотрел со всех сторон. Впечатление запретный том не производил.

— Без бокала вина я это даже обсуждать не стану, — заявил Долговязый.

Мантелл не ответил.

«Привет. Как работа?

Ты зря отказался прилететь. Но я все равно затащу тебя к себе, и уже скоро. У нас дождь последние три дня, так что сижу дома, и не скучаю совершенно по этим фермам, знаешь ли.

Кстати, ваши эйдоманты ничего не говорят?

Выбралась на прогулку, когда дождь поутих. Люблю вечер в поле, разнообразит. Еще и небо начало расчищаться, специально для меня!

Увидимся. Раньше, чем ты думаешь.

Р.»

Мантелл пробежал глазами послание и закрыл окно виза. Придется ей подождать. Не то, что бы Дождевое озеро не привлекало, но дел пока хватает. Он посмотрел на стенные часы. Четырнадцать и семь.

— Что же это было? — пробормотал мистик.

Немного поколебавшись, он все же вернулся к письму. Стоило как-то ответить.

Мантелл поскреб подбородок. Еще одна невеселая мысль — пора бриться. А не то начнут принимать за волшебника из Круга Трех Кругов. «Добро бы и там принимали» — бурчал Мантелл, изо всех сил борясь с письменным параличом, — «Так ведь этих пней не устроит моя неканоническая борода».

После нескольких минут тяжелейших творческих мук текст был готов. Мантелл еще раз прочитал его, но править не стал.

«Привет. Какая-то ерунда со сном. Не знаю насчет эйдомантов, а вот с эйдологом я бы пообщался. Пока постараюсь разобраться своими силами.

М.»

За окном давно стоял день. Мантелл пил чай и глядел на улицы Камедеи с высоты своих комнат в Башнях Горалуса. Комнат было не очень много, но того, кто живет, в основном, на работе, это стеснять как бы не должно. По мощеным дорожкам между рядов деревьев шли по своим делам чародеи и апрентисы. Двое метафизиков-теков в ярких синих гемиробах возились с уличным фонарем. На ступенях, ниже ступеней и у самых дверей Осевого Домена собиралась толпа. Студенты. Часа в три они дособерутся, дождутся остальных и пойдут к птеродромосу разлетаться по станциям на практику. Мантелл незаметно для себя ухмыльнулся. Наивный народец.

— А не проверить ли кое-что, — задумчиво проговорил мистик. Он допил последний глоток чая и вернулся к столу.

— Эй, ты что, так весь день просидел?

Мантелл вздрогнул и уставился в окно. В темном небе уже загорелись шпили и пинакли. Он осторожно поднялся со стула.

— Ну и дела! — продолжал гость. Он висел за окном, полустоя в чем-то наподобие кресла, смонтированного под рамой из золотистых штырей и мембран. Внутри конструкции различались несколько больших кристаллов, очевидно, питающих десяток вынесенных винтов.

— Привет, Джарелл, — сказал Мантелл, — смотрю, ты достал кластеры. Сам настраивал?

— Шутишь? Попросил добрых людей. Не все же, как ты.

— Ты бы придумал что-нибудь для своих пропеллеров. Какие-нибудь кожухи. Сегодня же или их повредишь, или намотаешь бороду какого-нибудь традиционника, вроде Белгруса.

— Ты глянь! Добрые советы! — Джарелл оскалился, — а я к тебе тоже с советом. Бросай кваситься, там такое намечается — пожалеешь, если пропустишь!

— Что же?

— А вот сам и узнаешь, если меня послушаешь, — усмехнулся Джарелл, — ну ладно, я тебя проверил, долг свой, можно сказать, исполнил — а теперь пока! Увидимся! Точнее — я тебя увижу из своей поднебесной выси, а ты меня — кто знает!

Машина сдала назад, резко взмыла и начала резво удаляться. Мантелл поглядел вслед, потом перевел взгляд на вечерние улицы.

— Что-то я и впрямь засиделся.

Что-то там творилось, хотя до праздников было еще далеко.

— Так ты на отдыхе? Чего тогда торчишь тут?

— Сейчас самое лучшее время. Для неторопливой и вдумчивой работы, когда никто не мешает и не отвлекает.

— Новомодные штучки. Древние волшебники были такими могущественными потому, что знали когда нужно отдохнуть. И не превращали жизнь в непрерывную работу. Даже если превращали. Они были сами себе хозяева. Никто их не подгонял, не подтыкивал. Не то, что теперь.

Переход был темен и безлюден. В стенах боковых нефов тлели световые печати, но они и не должны были разгонять мрак. Турвулдин нес футляр с книгой. Мантелл поигрывал пропуском.

— Ты сотворил гашение эха?

— Да, а то зря я его, что ли, учил?

Они миновали последние колонны, и ворота под аркой сами разошлись, пропуская магов в небольшой покой. Здесь печати горели ярче, и алтарь в центре комнаты казался светящимся изнутри.

— Значит, и тебя никто не подтыкивал сюда явиться? — произнес Мантелл в некоторой задумчивости.

— Да что про меня-то? Там неинтересно. Ты не рассказал, что ты такое делал, что не заметил, как день кончился.

— Известно, что, — Мантелл шагнул к алтарю и некоторое время его рассматривал. Затем потянулся к поясной сумке.

Турвулдин терпеливо ждал продолжения, и был вознагражден.

— Небольшой артс. Модулятор. Мы такие еще на четвертом курсе делали. Может, не совсем такие, но... Настраиваешь его на свою эйдочастоту, ложишься спать. А утром помнишь все, что приснилось, в самых подробностях. Правда, отдыха при этом получается мало.

— О! Так я почти то же самое сделал!

— Собрал артефакт? У вас теперь такому учат?

— Нет! У меня и так все есть. Шляпа, — Турвулдин бережно снял свою видавшую виды шляпу и принялся разглядывать, как будто видел ее впервые, — я давно ее улучшил. Конечно, не сам! Но теперь это сокровищница. Кладезь всего. И усиление восприятия магии тоже есть.

— А оно как тебе помогло?

— А мне и спать не пришлось. Вот такая штука, подумай — какая-то паловщина происходит. Мы там с ребятами погулять пошли. В лес, костры пожечь, песни попеть, винца попить.

— Стало быть, в леса?

— Не меряй всех по себе. Так вот. Нас там и прихватило, всех. Кто-то решил — вино подсунули проклятое. Но это вряд ли. А я подумал, что что-то не так с магией. Мы все в эйдоне купаемся, что-то там взбурлило, и у нас пузыри пошли. И ведь так и было наверняка!

— Постой. С чего ты вообще подумал, что дело в эйдоне? Проклятое вино ничуть не хуже.

— Да просто место было весьма особенное. Там кромлех неподалеку, где друиды...

— А, теперь ясно. Вы бы еще у обелиска свои пьянки устраивали, вас бы не так припекло, — он замер на миг, — а в моем случае? Синхронизация должна бы... Ладно, потом. Сейчас работа для мистика.

Черным стилусом он касался блестящей пластины, закрепленной на алтаре в ажурных зажимах. Каждый контакт вызывал всплеск света, выброс имитации волны жидкости. Несуществующие капли отрывались и устремлялись вверх, собирались в рисунок, не несущий для Турвулдина никакого смысла. Но Мантелл, знать, понимал, что делает. Наконец проекция распалась на точки и втянулась обратно в пластину. Мантелл иновцировал алтарь обычным способом, вызвав знакомое всем окно.

— Гляди-ка, — молвил мистик, — а сегодня никого в Архиве не было. И все книги на своих местах.

— Ну, слава Мудрецам, — согласился Турвулдин, — так что, есть у тебя где расположиться за бутылкой черного?

— Некроманты? Орды нежити? Зловонные тучи? — уточнил Мантелл.

Маги расположились в каморке — иначе это было не назвать — в соседнем с Архивами Учебном домене. Комната была из тех, что остаются свободными даже в разгар семестра, а Мантелл, похоже, закрепил ее за собой еще чуть ли не на последнем курсе. То, что мистик здесь какое-то время жил, произвело на Турвулдина гнетущее впечатление. Он топтался посреди комнатушки с унылым видом, пока Мантелл не велел ему сесть. Только отведав черного галасского, Долговязый пришел в себя.

— Ничего такого я не говорил! Хватит цепляться. Не некроманты, а некромант. Один некромант. И даже, если точнее, некромаг. Некроманты — те, кто по костям предсказывает будущее.

— Только один некромаг? Хмм. Ну, а с тучами что?

— Тучи были, и это все признают.

— Что-то здесь не сходится — хмыкнул Мантелл.

— Это у тебя не сходится. Мой...

— Мой отец изучал эту проблему, — перебил Мантелл. — И рассказывал мне кое-какие свои гипотезы и соображения.

Не отводя взгляда от помрачневшего товарища, Турвулдин налил себе еще.

— Светлое детство у тебя было. И что же? Он говорил про орды мертвецов? И что туч не было?

— Про орды рассказывал много чего. — Мантелл перестал смотреть сквозь Турвулдина, сделал глоток вина и поставил бокал на стол. — А про тучи ни разу. И он в этом досконально разобрался, как мне кажется.

Он вытащил книгу из футляра и раскрыл ее. С минуту стояло молчание — Мантелл изучал «Песни», Турвулдин жевал сыр.

— Ты сказал, что твой отец изучал проблему мертвецов, или что-то в это роде, — наконец продолжил Турвулдин. — А я хотел тебе сказать, что этим занимался еще мой дед. Не знаю уж, что твой отец там мог после этого сделать нового...

Мантелл отложил книгу.

— Что-то я не слышал про открытия твоего деда. Если только...

— Ну, это естественно! А я не слышал про открытия твоего отца. Это же Век Костей. Эти пни, сидящие в Совете, они, в общем... — Турвулдин постарался найти слова, но было заметно, что это не так просто. — Э-э. Им это чем-то не нравится. Если ты решаешь заняться всей этой пепельной бурдой, то все, можешь сразу брать свой посох и уходить в лес. Потому что... Потому что ты можешь копать. Сколько-то можешь. Но в какой-то момент ты находишь что-то — и все. Тебя никто не видел, никто не знает, куда ты подевался. С моим дедом так и случилось. За год до того, как я пришел учиться.

— Ты не рассказывал. Моему отцу повезло, он всего лишь удалился от все этих дел и теперь живет себе на Фрибуте. Одно название там от Фрибуты, но ему всегда там нравилось.

— Еще как повезло. Так что мы лезем даже не знаю куда. Даже не в гущу палов, потому что палы — это ерунда. Так что ты хотел? — волшебник задумался, — а, ты про сон спрашивал. А мне даже сна не понадобилось. Просто пошел я ночью в кусты — а шляпу покрутил еще раньше, для пущего усиления — и вышел на какое-то поле. Пепел на земле чуть ли не по щиколотку. Какие-то на горизонте горы темнеют — это ночью-то! Вообще довольно светло, но сумрачно. И клубы клубятся такие, как облака или испарения. Где-то их нет, и там все видно хорошо, а там, где есть, шевелятся какие-то тени. Я там с полминуты проторчал, пепел топтал, пока не дошла до меня мысль, что надо бы бежать оттуда быстрее. И когда развернулся — вижу, что с обеих сторон валят мертвецы. И на людей-то не похожи.

— Что-то ты побледнел. Давай-ка, выпей.

— Уж выпью, — Турвулдин схватил бокал и сделал несколько мелких глотков, — Я споткнулся и снова оказался в лесу. В безопасном, темном, пал его мать, лесу. И вышел к своему костру.

— У меня было по-другому.

— Ну да, ты лег спать?

— Да. Весь день ваял этот палов модулятор. И вот что увидел.

Он поставил на стол пустой бокал и взял бутылку. Немного помедлив, налил на один глоток. Долговязый ждал.

— Поле у меня тоже было. Но вышел я на него из леса, который весь высох. Сухие серые стволы. А в лес я вышел из какого-то здания, такая кривая кишка из железа торчала из земли, и вот оттуда я и выбрался.

Он допил вино и отставил бокал.

— Это была поляна. Сзади и по сторонам — сухой лес. Впереди — просвет, ведущий на поле. И на этой поляне какие-то то ли доспехи, то ли трупы. Но они не шевелились, просто торчали в разных местах. Все больше меня раза в два. Я мимо них прошел и вышел в поле. Еще у меня был посох, я им сперва ветки отодвигал, а потом в пепле чертил какие-то знаки. Их я не запомнил.

— Дьяб’с арс, — прошептал Долговязый.

— Все же не как у тебя. Никто на меня не напал. На горизонте тоже были горы, кстати. Такие огромные, на пол-неба. Мутные, нечеткие. Равнина до них тянулась без ориентиров. Пустая, однообразная, с пеплом. Но там была одна штука, такой особо массивный мертвец, наподобие тех, что на поляне. Я подошел к нему и заглянул в дыру у него в боку. И проснулся.

— А что там было? В дыре?

— Ничего интересного. Какая-то структура внутренняя, где оболочку прорезало, а в центре полость. Ты разницу заметил?

— Твое видение поинтереснее.

— И более реалистично. А твое больше похоже на собрание народных баек. Наверное, потому что мне отец рассказывал про этих мертвецов. Что никакие они не мертвецы, а...

— Ладно, ладно! Что-то, — Турвулдин запнулся, — что-то чувствую, что пока хватит. Я бы даже тут спать лег. Только, вроде бы... Кровати-то и нет?

Мантелл встал, задвинул стул.

— Есть, в стене. И в шкафу еще бутылка стоит, если вдруг понадобится.

Прибытие

Когда звезды на небе начали пропадать, растворяясь в светлеющем своде и между клочьями редких облаков, а морское сияние поблекло, Иредо смог заснуть.

Ему снились волны и торчащие из воды скалы, кружащиеся у самых глаз водовороты, крылья странствующих альбатросов, такие огромные, что все прочее происходило как бы на их фоне. К видениям примешивался шум ветра, крики птиц и птицеподобных тварей, что часто гнездились на безжизненных скалистых островках посреди океана, звук пробиваемого днища и треск досок, шепот заполняющей лодку воды и полное злой радости шипение захлестывающих посудину волн. Здесь, в вечно предосеннем небе моей обители, они разыгрывались, как кино среди облачных декораций. Потом Иредо выкарабкивался из зыбкого беспамятства, видел сероватое небо и снова уходил куда-то. Множество раз он тонул, и затем снова видел еще более посветлевшее небо. Поворачивался и натыкался взглядом на спящую Ативу, которой, казалось, море предлагало только видения рая.

Сгущался туман.

Шел шестидесятый день в море. Но для Иредо счет ускользал каждый раз, когда он пытался вспомнить. Может быть, две недели, может быть, месяц или три. Он доставал старый визардрон из одной-единственной партиали и смотрел на едва заметное, вечногорящее число в блеклом, едва различимом в дневном свете окне. И сегодня увидел там число шестьдесят.

Проснулась Атива. В первый раз за четыре дня? Или пять дней? Визардрон не давал ответ на это. Иредо разбирал вытащенный из воды тралец. Немного рыбы, немного раков — точнее, тварей, похожих на раков. В растворенную крышу лодки залетали брызги, а ветер был какой-то особенный. Может быть, поэтому Атива и проснулась.

Она медленно села. В ее взгляде уже не было и следов сна. Ветер словно дразнил ее, а потом заставил развернуться и вглядеться туда, куда двигалась лодка, направляемая лишь собственным навигатором, выставленным на глаз, и амулетом девушки, которому не нравилось, когда курс менялся.

— Туман, — сказала она.

— Он появился вчера. Или позавчера, — ответил Иредо, — Постоянно слышу птиц, но с тех пор ни одной не видел.

— Это туманная полоса вокруг Южного, — уверенно сказала Атива.

Она уселась на спальник и глядела, как Иредо чистит сети и сортирует добычу.

— Мы уже близко.

— Было бы очень кстати, — сказал он, выгребая из малого фильтра щепотку вонючего планктона, — Могли бы съесть по целому пайку.

Атива беспокойно поискала взглядом запасы.

— Хватит еще на десять раз, — сказал колдун, — потом придется окончательно переходить на вот эти дары моря.

Они съели полпайка на двоих — из старых запасов, еще с острова, приготовленных Иредо для путешествия. А потом и то, что колдун сготовил из рыбы и раков в конжураторе, похожем на небольшую тарелку с крышкой.

— Сегодня получилось неожиданно неплохо, — признал Иредо.

— Прекрасно получилось. Что не так?

— Думаю, это из-за планктона. Решил его не добавлять, раз уж мы скоро все равно приплывем.

— Да зачем ты вообще его добавлял?

— Витамины и другие полезные вещи. Не помню. Читал давно.

Атива приподнялась и заглянула за борт. Окунула в воду палец.

— Хммм, — промычала она.

Потом она сидела у носа и высматривала прорехи в тумане, пыталась определить, истончилась ли завеса. Иредо чистил конжуратор, затем достал тетрадь в плотном переплете, листал ее и перечитывал то, что уже не раз читал.

— Мы идем так несколько дней, но ни разу не столкнулись ни с каменными зубами, ни со змеями, — сказал он, перевернув очередную страницу.

— Страбон оказался прав? Удивительно.

Иредо промолчал.

Близился вечер, когда лодка вдруг оказалась под освещенным солнцем небом. Впереди, еще далеко, лежали неподвижные облака, легкие и белые.

— Неужели туман развеялся? — Иредо, давно уже прекративший чтение, приподнялся со спальника и взглянул в мир, — Развеялся. И как же кольцо? Его больше нет?

— Может быть, нам повезло, и его просто отогнало дальше, — Атива уже некоторое время сидела и наблюдала за стихией, — Или мы попали в язык. Думаю, это был язык! Его разогнало, и вот мы посреди чистой воды.

— Нам пригодятся твои морские навыки?

— В этой лодке для магов?

Она фыркнула. Налетевший ветер закинул ей на глаза спутанную черную прядь, и она фыркнула еще раз.

Через час показалась земля, хотя Иредо увидел ее гораздо раньше.

Появились черные скалы и глядящие из воды каменные лбы. Эти глыбы смотрелись странно среди клыков черного столбчатого базальта, что сложили почти весь длинный, змееподобный мыс. И еще тут были горы. Казалось, что они встают сразу из воды, оставляя едва ли краешек суши между морем и обрывом.

— Что же, вот и Южный континент, — проговорил Иредо.

— Сегодня будем спать на земле.

Атива перебирала пальцами нитку бус, выловленных из моря в самом начале пути. Море стало шумным и пенистым. Лодка шла к берегу, а о камни слева и справа разбивались волны.

Атива босиком шла по полосе суши, стиснутой с двух сторон морем. Мыс оказался длинным. В руке она держала патхасты, а те качались на ремешках и мягко бились о правое бедро. Волны налетали на торчащие блестящие черные пальцы скал, разбивались о них и обдавали брызгами Ативу и ее путь по черно-серому песку и гальке.

Мыс тянулся, а дальний берег с широким белым пляжем едва приблизился.

— Это напоминает мне кое-что, — сказал Иредо. Он нагнал девушку и со своим рюкзаком и поясными сумками был похож на странствующего торговца.

— Из прежней жизни?

— Да. События тринадцатилетней давности. Я тоже тогда сунулся туда, куда никто не суется.

— Это плохо кончилось?

— До сих пор не решил, насколько плохо.

— Кто-то погиб?

— Может быть. Видишь, я даже и этого толком не знаю. Столько людей, и я почти никого с тех пор не видел, и не знаю, что с ними.

— Но кого-то все же видел?

— Да. Это не придало мне уверенности в своей правоте, потому что... Весь этот хаос, возникший невесть как, — он помедлил, будто ища нужное выражение, — я мог быть одним из тех, кто толкнул первый камень.

Они замолчали надолго. Атива подобрала красивую рогатую раковину. Внутри шумело.

Мыс кончился, уступил долгожданному белому пляжу. По нему они брели еще какое-то время. Нашли несколько удачно расположенных глыбин и выброшенный морем обломок ствола. Колдун сгрузил с себя рюкзак и сумы, Атива бережно сняла ранец с пайками и бросила на песок патхасты. Маленький зеленый краб юркнул в сторону и забился под потемневшее дерево.

— Ты не говорил.

— Об этом и думать не особо приятно, не то, что обсуждать. Да я еще и не знаю всего, что произошло, пока я жил на своем острове.

Неуклюже ступая, девушка подковыляла к кромке прибоя и стояла там, а волны, набегая и откатываясь, омывали ее ступни. Она провернула пояс, и ножны переместились на левый бок. Атива погладила рукоять.

— Расскажи мне все.

— Все?

— Да.

— История на ночь?

— Можно и так, — она улыбнулась.

— Одной ночи не хватит.

— Кажется, мы тут надолго. Ни на ночь, ни на две.

— Идет.

— Да? Ты согласен?

— Почему бы нет. Но начать придется с другого.

Она села на валун рядом с колдуном. Сухой палочкой он чертил в песке какие-то закорючки.

— Что ты знаешь о магах?

Вечер уже здесь. Бриз стих. Волны больше не накатывают на берег с шумом — застенчиво и скрытно лижут мокрый песок. Тут и там виднеются рваные черноватые лохмотья выброшенных водорослей. Атива сидит на полом стволе дерева, полупогруженном в песок и смотрит — на воду, на камни, иногда в небо, где время от времени пролетает кто-то с узкими, но очень длинными крыльями.

Тревожный клекот проносится над скалами и рассыпается, оставляя только шипение тающей морской пены.

Кто-то огромный внимательно изучает пляж издалека и наблюдает. Атива чувствует присутствие, но пляж пуст и безлюден. Нет даже Иредо. Странное оцепенение ложится на берег. Девушка замирает с рукой, недонесенной до волос. Ничего не происходит. Потом снова накатывает слабая волна, кричит птицеподобная тварь, и Атива медленно опускает ладонь.

Иредо показывается из воды футах в пятидесяти от берега. Он идет, держа в левой руке тралец. Колдун не может похвастаться гипертрофированными мышцами. Атива вглядывается в морскую даль.

Вскоре Иредо садится на камень и раскрывает сетку. Там черви. Кучка красных сегментированных тел, что извиваются и бьются о материю.

— Сгодится для готовки, — говорит колдун, — хотя вид меня удручает.

Атива только и может, что грустно выдохнуть.

— Кажется, гуачаны на севере едят прямо таких. Они живут в трубках. Черви, а не гуачаны.

— Оу-у-у...

— Ладно. Мы ведь не собираемся есть их прямо так.

Он выгребает красную шевелящуюся массу в конжуратор, закрывает крышку. Как обычно, нажимает на какие-то кружочки, потом делает жест правой рукой, будто обнажает когти. Колдовство.

Они оставили лагерь — что это был за лагерь, навес да спальник под ним — и отправились погулять по закатному пляжу.

— Был бы тут Квел, — обронил Иредо, — а с ним его импринтограф... Он бы не упустил такую картину.

— О ком ты? — спросила Атива отстраненно. На закате берег выглядел совсем иначе, и море изменилось. Вечернее небо было огненным у горизонта, а там, где должны были появиться созвездия Паука, Циклопа и Башни, оно становилось темно-фиолетовым.

Несколько длинных, похожих на мягкие многослойные щепки, облаков украсились всеми оттенками перехода между этими двумя цветами, рассеченные резкими, как шипы, мазками сине-черных теней.

— Об одном из своих соратников. Любил запечатлевать красивые виды и пейзажи.

— Он художник?

— Вряд ли это можно так назвать.

Две острокрылые птицы — не птицы, клекоча, пролетели над разбивающими воду скалами в полусотне ярдов от берега.

— Он жив?

— Не знаю. Надеюсь.

Иредо остановился. Атива прошла еще немного, потом обернулась. Колдун протянул руку.

— Смотри. Скала в воде, далеко за тобой.

Она вгляделась туда, куда он указывал. Несколько черных пальцев торчали из моря. За ними фоном шел дальний мыс или изгиб берега с высоким обрывом, так что заметить скалы сразу было нелегко. И с ними что-то было не так.

— Познакомимся с жителем Южного Континента, — произнес Иредо с мрачным смешком.

Она всмотрелась пристальнее. Мокрые от морской воды каменные отростки облепило что-то темное и оттого едва заметное. Оно пошевелилось, и скалы будто набухли. Здоровенная туша поднялась над своим троном, огромный глаз раскрылся и уставился на людей.

— Я прямо-таки ощущаю идущий от него поток, — вымолвил Иредо.

Ладонь Ативы лежала на рукояти сабли.

А спрут вскинул два щупальца и взмахнул ими. Извиваясь, они заплясали в воздухе, а потом словно обмякли. Глаз закрылся.

— Пойдем, — сказал колдун, — Я по пути видел заросли бурой водоросли. Может быть, из нее получится ужин получше, чем из червей.

Спрут подобрал свои руки, обхватил ими насест и снова слился со скалой. Ветер принес странный, ни на что не похожий запах.

— Я в лагерь, — бросила Атива.

Сперва она шла быстро — насколько позволяли галька и куски дерева в песке. Потом остановилась. Оглянулась. Иредо был маленьким и далеким, он нагибался и рылся в каких-то кучах, потом скинул одежду и полез в море. Она вышла к линии прибоя и брела по самой границе, позволяя волнам дотягиваться до ног.

Вот ставшая уже знакомой скала, похожая на сидящего человека. За ней покажется их желтый тент. Еще далекий, но уже видимый.

— Так и нас видно, — пробормотала она себе под нос. Потом ее взгляд приманило море.

В двухстах футах от берега вода беспокоилась, что-то плескалось и поднимало тучи брызг. Время от времени показывались несколько длинных плавников, а один раз и широкий хвост взмыл над волнами, и капли на его лучах расщепили закат на пучки золотистых нитей.

— М-м-м, — протянула Атива, заторопившись к желтому пятну навеса.

Рядом с полым стволом она нашла конжуратор с остатками еды. На самом деле, они не осилили и половины. Атива выгребла похожую на твердое желе массу в тарелку и направилась к морю. Она бросала в воду кусочки и смотрела туда, где плескалась большая и, наверняка, вкусная рыба.

Которую можно просто пожарить на самом обычном костре.

Иредо казался бы довольным, если бы не был таким уставшим. Он набрал бурых водорослей, а потом ему повезло еще больше, и теперь в мешке вместе с водорослями лежал десяток крупных раковин.

— Не хочу давать надежду зря, — сообщил он, — но, возможно, сегодня нас ждет ужин, достойный магистров.

Без спешки, с какой-то торжественностью в движениях, он выбрал раковины и уложил их рядами на гальку.

— Это мидии! — воскликнула Атива.

— Бурые мидии. Точно такие же, как в Срединном море или даже на Свободных островах.

— Да, да. Я однажды это ела. Сперва мне не понравилось, но потом...

Иредо снова взглянул на двустворок.

— Если они не окажутся тем, что мы ожидаем, я прокляну весь этот берег. Точно прокляну.

Проклятия не понадобились.

Они сидели у костра, который Иредо развел магией. Вокруг было темным-темно, только плеск моря подсказывал сторону. Звуки волн да расположение предметов в стоянке: пустотелого ствола и плоских валунов. Сидеть на стволе пришлось бы спиной к морю, поэтому на него был водружен оберег — трехногая конструкция с шаром на вершине. Одно из немногих сокровищ, оставшихся от старой жизни.

Поужинав, они все же выбрались за световой круг и прогулялись к морю. Звезд в небе была неисчислимая бездна. Даже хвост Водоворота дотянулся сюда, хоть и был размыт и бледен, по сравнению с тем, что можно было увидеть на севере.

— Вон Змея, а над ней Змеелов, — сказала Атива.

— Ты знаешь их все? Фрибута ведь не на Юге?

— Тот, кто собирается ходить по морю, должен знать все созвездия. А если ты не знаешь, где Фрибута, то тебе и не стоит знать.

— Почему это?

— Потому, — засмеялась она, — так у нас заведено. Незачем. Мы же пираты.

— Ну да, пираты. Может быть, лет тридцать назад.

— Все равно!

— Вот это что за скопление?

— Если ты про пять звезд, где верхние ближе друг к другу, то это Остров. А если то, что справа от него и выше, рядом с яркой звездой, то Маяк.

— Остров.

— Иредо.

— М?

— Я все еще думаю, что большинство магов — самовлюбленные ублюдки, готовые воевать друг с другом из-за чего угодно, и им наплевать на остальных людей.

— Вот так?

— А это неправда?

— Ладно. Я понял. Вернемся к костру.

— Что рассказать тебе о магах? Погоди, дай догадаться самому. Ты говорила, что жила в селе. Так вот, маг там наверняка был. А если не маг, то кузнец был точно. Потому что без мага или кузнеца люди не живут. Раньше жили, лет, может, двести назад. А теперь нет.

В том селе, где я вырос, так и было. Есть кузнец, который поможет с повседневными делами, сделает инструмент, наведет защиту. А маг ходил из другого селения, покрупнее. Долгополье? Длиннополье? Я там был-то один раз, когда уезжал учиться. И не к местному магу, а к другому.

Ты, наверное, знаешь историю. Люди здесь не так давно. Нас учили, что сто с лишним лет назад тут был камень, пыль и пустоши. Странные растения, странные твари, как-то выживавшие среди всей тогдашней разрухи. Потом открылись разрывы, порталы, или еще что-то такое, можно по-всякому назвать, и оттуда пошли люди. Много людей. В самодельной одежде, с копьями, с мешками на спинах или на грубых повозках. Которые они сами и тащили. Там, откуда они явились, было еще хуже, раз они не повернули назад. Они могли. Разрывы держались годами.

Какие-то из этих людей почти сразу умерли, даже не успели вернуться. Другие продвигались все дальше, пытались расселяться, искали места. Натыкались на чудовищ, которые их убивали. Даже не пожирали, потому что люди не годились им в пищу. Другие находили города.

Чьи? Никто, вроде бы, не знает. Развалины, опасные по-иному. Они еще есть, и...

Лучше пока о магах. Оказалось, что в этом мире люди уже бывали. И даже жили. Знаешь Небесный Форпост? Высоко в небе, где кончается воздух и притяжение, висит крепость. Летающий замок. Он был там, кода из разрывов пошли люди, и в нем кто-то жил. Те, кто изучал это мир. Эти жители Форпоста видели со своей высоты, как пришельцы из ниоткуда прибывают и прибывают, как пытаются устроить жизнь и гибнут, столкнувшись с опасностями.

Они могли помочь и попытались. Не сразу, но у них получилось, хотя их было очень мало — по сравнению с тем, сколько людей вдруг объявилось в мире. Который начал меняться, и через пару десятков лет выглядел так, как сейчас.

Не все верят, что так и было. Я не верил, что мир мог измениться таким чудесным образом, что стал для нас домом. И не только я. Среди нашего поколения неверие в титульную легенду стало признаком независимых взглядов. Те, кто продолжал твердить о преобразовании мира, таинственном появлении полудиких беженцев из ниоткуда и все таком, были достойны разве что снисходительной усмешки.

Теперь я знаю, что мир на самом деле мог быть другим. Не знаю, как он мог измениться за двадцать лет, но то, что я видел, заставляет задуматься.

Не говоря уже о том, с кем я свел знакомство.

Похоже, ты уже не слушаешь. Давай спать.

Утром делят завтрак — рулеты из водорослей и мидий и полпайка из запасов. Иредо делает чай. Утро слишком теплое и обещает жару, но сидеть под тентом, ловя бриз, слишком хорошо.

— Я собираю лагерь, — говорит колдун, — нужно найти какой-нибудь перевал.

Он достает чародейскую машину, магический предмет. Больше всего оно напоминает паука с плоским туловищем размером с подошву ботинка. Его ноги черные и тонкие. Паук сгибает и разгибает их, будто пританцовывая.

— Старый мой фамильяр, — объясняет Иредо, — пусть поищет для нас тропу, пока я занимаюсь сборами.

— Я могу помочь с чем-то?

Он пожимает плечами.

— Тогда я пойду в море.

Иредо одобрительно кивает.

Вода прекрасна. Перед глазами полоса берега и их маленькая стоянка. Иредо складывает яркий навес вдвое и еще вдвое. Справа темный хвост мыса, которым они пришли. Где-то там качается их лодка. Бывшая их лодка. Небо — будто стеклянный купол, за которым скопился туман. Оно готово треснуть.

Потом Атива все-таки возвращается. Иредо сидит на полом дереве, сумки и рюкзак уложены. Кроме ее поклажи.

— Готов идти в любой момент.

— И я хоть сейчас, — она нагибается за рюкзаком.

— Прямо так?

— Может, ты знаешь особую сушильную магию?

— Хм. Ха. Я жил на острове. Восемь лет на острове, Атива.

— Это значит, что знаешь?

— Стой и не двигайся... Чуть-чуть можно.

Она не видит, что он делает, но через полминуты на коже не остается ни одной капли.

— О! Уже?

— Почувствовала холод?

— Только легкий ветерок. О, — она проводит ладонью по предплечью, — еще влажно.

— Можем подождать. Или досохнуть на ходу.

— Пошли.

Древние знания

Турвулдин проснулся, лежа на полу на животе. В комнате до сих пор стоял странный, чужой этому месту запах. Не неприятный, но какой-то незнакомый.

Волшебник перевернулся на спину и сел. Комнату заполняла непроницаемая тьма — то есть, предметы различались плохо даже с сумеречным взором. Турвулдин пошарил наугад в поисках шляпы, но успеха не достиг. Наконец, встав на ноги, махнул рукой в сторону предполагаемого осветителя. Тусклое оранжевое сияние, скорее заселяющее стены тенями, чем разгоняющее мрак, позволило сориентироваться. Шляпа лежала на шкафу — старом деревянном шкафу, украшенном серебристым металлом и выцветшими фальшгемами. Наверное, какой-то старый колдун пожертвовал его для общего дела еще в годы основания Камедеи.

Турвулдин толкнул дверь, потом толкнул еще, но та, конечно же, открывалась внутрь. Вяло выругавшись, волшебник оглядел место, куда его занесла судьба. Коридор с альковами каждые семь шагов. Точно семь, с круглыми столиками и парой стульев в каждой нише. Сразу слева — поворот под прямым углом, но там та же история. В канделябрах, реконструированных по древним писаниям, горели вечные свечи.

Почесав бороду, Турвулдин вернулся в комнату и появился вновь уже с книгой. Сев за столик в ближайшем алькове, он попытался читать.

И выяснил вот что.

«Песни» оказались действительно чем-то стихотворно-песенным. Шрифт был крупным, а объем книги небольшим. Текст занимал центр страницы, оставляя уйму пустого пространства, которое заполнили завитушками и прочими цветочками. Вопреки ожиданию Турвулдина, никаких старых карт Даларии там не обнаружилось, как и таблиц с датами событий.

— Турум-пум-пум... — бормотал он, перелистывая страницы. Книга была древней, но официальный язык документов и трактатов хоть и изменился с тех пор, но оставался вполне понятным. — Эммм...

Минут через десять он захлопнул книгу, и некоторое время сидел, яростно уставившись в стену. Затем его взгляд просветлел. Волшебник скорчил довольную гримасу и совершил еще один поход в комнату, из которого вернулся, держа обеими руками бутылку галасского черного беззвездного.

После этого дело пошло куда лучше.

Мантелла он нашел в арбории у лестницы. Тот сидел с безучастным видом, и будто бы таращился на растения, но на появление Турвулдина отреагировал тут же.

— Вот и ты. Книгу открывал?

— Если бы просто открыть было достаточно! Там хоть что-то понять можно только спьяну. Так что я твое вино употребил. На благо дела.

Мантелл поднялся, выглянул на лестницу и вернулся.

— Так каков наш план? — беспокойно осведомился Долговязый. — Я из книги мало что понял.

— Меня сейчас занимают две вещи, — задумчиво произнес Мантелл, — одна из них — книга.

— А вторая?

— А вторая — куда, пал забери, все подевались?

— Кто куда подевался? Ты, конечно, прости, но тебя иногда трудновато понять, — заявил Турвулдин, известный чистотой и ясностью выражения своих мыслей, — я полдня ничего не жрал, если не считать алкоголя. Идем-ка в ресторию.

Мантелл не произнес ни слова возражения, и они покинули садик, спустились на несколько пролетов и вышли в главный продомиум Осевого Домена. Через огромный купол со вставками чародейского стекла падал искусственный свет с легким розовым оттенком утренних часов. Чтобы пересечь зал от западной лестницы до восточной понадобилось бы несколько минут. И сейчас во всем этом пространстве не было никого, кроме двух магов.

— О, — оценил ситуацию Турвулдин, — ну... Вчера тут что-то было, так? Наверняка все закончилось пьянкой, и теперь все отсыпаются.

— Интересная гипотеза. Проверим, как там в столовой.

По пути в столовую им не встретилось ни одного человека. Только черепашки-уборщики ползали по плитам коридора.

— Ага! — вскричал Турвулдин, стоило им зайти в уставленный столами зал. Воздетым перстом он указывал на человека в черном фартуке и шапочке за дальней стойкой. Тот терпеливо дождался посетителей и скрылся за дверью. Вскоре из глубин кухонных лабиринтов показалась женщина с суровым взглядом и волосами, зачесанными в форме рогов.

— Э, простите, — обратился Долговязый, доставая кошель, — а не знаете случайно, где все? Тут... как-то пусто.

Женщина отрицательно качнула головой, инвоцировала допуск и удалилась в свое царство.

— Не помню, когда тут можно было поесть, не толпясь, — заметил Мантелл, заполняя свою этажерку, — используем возможность.

Они расположились у окна-полифоры во всю стену с видами на променад шпилей и аллеи и какое-то время были заняты лишь едой. Потом Турвулдин доел свои сосиски с золотым картофелем, вытер рот рукавом мантии и вытащил книгу.

— Ты бы чистое слово применил, — сказал Мантелл, приканчивая салат, — как подумаю, в каком виде смотрители архивов получают назад свои книги...

— Да ладно, ладно! — не выдержал Долговязый. — Я не руками ем! Чистое слово... Только чтоб ты отстал. Ты уже закончил свою траву жевать? Может, поработаем?

— Мне травы мало, — мистик взял тарелку с бутербродами и чашку чая. — Итак. Ты теперь обладатель сокровенных знаний. Поведай же, что тебе открылось.

— Тогда внимай. Или внемли, — Турвулдин подергал бороду, — все время путаю, как древнее и почтеннее будет. Так что внемли... тому, что... внемли...

Пролистав десяток иллюстраций, не имеющих отношения к предмету, он нашел первую страницу с текстом и начал:

«Посох я сжимаю черный в руце, длинный, точноострый,

Осеню округ знаменьем поле омертвевших всходов,

И скажу тогда я слово, а потом еще другое,

А потом еще три слова я скажу, нахмурясь грозно.

Прилетите черны враны, прибегите люты звери,

Приползите хладны гады, змии чрев земли глубоких,

Мне внимайте непреклонно, слушайте, что вам скажу я,

Речь мою запомнить точно вам сейчас предназначаю.

Чтоб потом кричали в небе черной стаи глашатаи,

Чтобы серые посланцы разнесли ту весть по миру,

Чтобы царь глубин подземных слышал в чешуи шуршанье

Как становятся золою, пеплом проклятые кости...»

— И этот маг, — перебил Мантелл, — так и стоял со своим посохом перед стаей волков? Пытался им что-то объяснить. Чем закончилось, интересно?

— Тем, что он написал книгу, пережившую века! — вознегодовал Турвулдин. — Ты будешь слушать?

— Конечно, продолжай.

«...Под всевидящим под оком быть гробнице для заклятий,

Ревом же чудовищ древних пусть их корни содрогнутся,

А усопшие умолкнут до конца времен отныне,

Прахом стылым, черной гнилью расползутся меж холмами,

По лесам иссохшим, серым, по брегам озер зловонных,

По равнинам, сотворенным человеческой рукою

Разлетятся темной стаей мотыльков мохнатых тленных,

Трупной влагой пусть сочатся в катакомбы жутких храмов...»

— Так и вижу, как усопшие, наконец, умолкли и принялись гоняться за мотыльками по болотам.

— Знаешь! Сам читай! — Турвулдин захлопнул книгу и со стуком положил ее рядом с мантелловым чаем, — хотя картинка та еще. Тоже представил что-то похожее. Но ты мне весь настрой испоганил. Долго еще жрать будешь?

— Без куска торта такие дела не делаются, — объяснил мистик, — не стоит и браться.

Турвулдин задумался. Потом пощупал карман — там находилась скомканная шляпа, оттопыривая бугром край мантии. Потом вспомнил, что у него тоже есть чай, и начал быстро его пить.

— Вот что подумал, и чувствую теперь себя, как дурак. А откуда мы знаем про Век Костей?

— О, — поднял ложку Мантелл, — ты же пришел сразу на второй курс, так?

— Что, вам про это действительно читали?

— Да.

— На первом!

— Да.

— Много и подробно!

— Разогнался, — усмехнулся Мантелл, — половина лекции. В самом начале года. Этого потом даже на экзамене не было.

— Вот, вот! Все, как я говорил. И что, что там было?

— Почти ничего. В старину — то есть, чуть меньше, чем триста лет назад, — люди жили в гармонии с природой, потому что всем заправляли могучие древние маги. Хотя точно это не известно. Потом случился Век Костей, всемирный катаклизм, причина которого не выяснена. Потом он кончился. Кстати, благодаря магам же, которые после этого основали Камедею. А древние волшебники все куда-то подевались. Перечислял гипотезы, штук десять. Про каждую сказал два слова. Была самая дурацкая, номер три — что из земных трещин вырвались пары, которые окружили большие пространства и, таким образом, изолировали города друг от друга, а чудовищ никаких не было, их селяне выдумали. И я тут даже больше сказал, чем он.

— Я не жалею, что пропустил такое. Кстати, у тебя остался конспект?

— Где-то должен был сохраниться.

— А Памятное Слово Альянса? О нем он не мог не сказать.

— Он и сказал, в конце лекции. Заявил, что мы все наверняка его читали, так что пересказывать смысла нет. А про паладинов, и почему они вероломные негодяи, мы поговорим на следующей лекции.

— Поговорили?

— Да, дальше было уже получше. Целая лекция про паладинов, — он поставил чашку и поглядел в окно, — Тур, а у меня кое-какая идея появилась. Пошли, прогуляемся вон до той башни, а по пути добьем «Песни».

— Что ты задумал? — прищурился Турвулдин.

— Увидишь.

Старый Дашшар Висс не строил на этот день грандиозных планов — как все последние годы. Он рано проснулся, прогулялся к обеденному залу, а потом и к кухне, где подкрепился сладкой кашей и печеньем с маслом. Взяв себе чаю, Висс отправился в путь по заковыристым кухонным помещениям, в которых всегда терялись повара-новички, а также студенты-первокурсники, которым свезло дежурить. Темные закоулки вывели его на сумрачную лестницу, поднявшись по которой, Висс оказался у выхода в перистиль, примыкающий к Осевому Домену Камедеи. Там Дашшар Висс отдохнул, посидев на скамеечке под ветвями дерева с искривленным стволом, зеленовато-бурой бугристой корой и пурпурными листьями, похожими на небольшие веера.

Попив чаю и насозерцавшись на бьющие в фонтане водяные струи, старый волшебник переместился в здание. Где, среди вечного полумрака, заполненного тенями, он и был атакован.

— Сейчас узнаем, — сказал один из двух налетчиков, тот, что бы пониже и покрупнее.

— О, повезло нам! — вторил ему другой, высокий, обладающий дребезжащим низким голосом. Хотя нет, погодите...

Дашшар Висс прижал к груди руку со стаканом и молча начал отступление туда, откуда пришел.

— Эй, постойте! — опешил высокий. Он решительно нахлобучил на голову что-то темное и аморфное, отчего стал выглядеть почти грозно, и двинулся наперехват.

— Стой, стой, Тур! — сообщник, видимо, схватил его за плечо и удержал, и Виссу удалось увеличить дистанцию. Но, поскольку старый волшебник пятился, то всеми сведениями об окружающей обстановке не располагал. Поэтому его столкновение с оказавшейся сзади колонной было вполне закономерным событием.

Дашшар Висс начал подумывать о том, какое заклинание могло бы пригодиться в данной ситуации. Но ни Острое Око, ни Автоматическая Очистка Линз, ни Вычислительное Озарение, ни другие используемые звездочетами чудеса тут, пожалуй, не помогли бы.

Надо было учиться на традиционного.

— Что там у нас дальше?

«Мы ведем струну в окружье злой пещеры воплощенья,

Отрезаем путь владыкам древних гулких обиталищ,

Рассекаем свод тумана, что клубится топным газом,

Облаками принимая отвратительные формы.

Той струною опоясан станет край, где зло восстало,

Чтобы шепот привидений не услышали мы боле,

Я навью тугую петлю на отрог большой скалистый,

Страж другой закрепит узел над ущельем тихих криков,

А еще один протянет три витка в сухой колодец,

А в колодце том сокрыто нерушимое проклятье,

Пена отблесков кровавых, пузырящихся безумьем...»

— Это уже что-то, — Мантелл прикрыл книгу, ступая на лестницу. Они покинули Осевой Домен через боковой выход, достаточно второстепенный и неприметный, и прошли среди живых изгородей и живописных клумб прямо к зеленому кольцу. По левую руку угрожающе изгибалось крыло Великих Магистров, сплошные хрусталитные панорамные окна и террасы. И шпили, конечно — куда же без них.

— Ты что, думаешь, что эта троица и впрямь обходила все немаленькую территорию Южного континента со струной; что они привязывали ее ко всем этим скалам, и прочее? — ехидно осведомился следующий сзади Турвулдин.

— Почему бы нет? — отозвался Мантелл. — Тот, кто мог написать нечто подобное, способен и на более извращенные поступки.

— Так куда мы идем?

— В Башню Ясности. Слышал о такой?

— Озарения, что ли?

— Да, так ее тоже называют.

— Ну, — Турвулдин снял шляпу и поскреб пальцами немытые черные волосы, напоминающие куски пакли, — Это же какая-то шарлатанская изба, на постройку коей спустили гору всего, и она так и не заработала?

— Потом выяснилось, что заработала, просто плохо. В прошлом году ей снова плотно занялись. Если бы не Йэа... А, да к чему это! Сейчас сам увидишь. Пока что туда попасть может только мистик, так что тебе повезло.

— Вот уж не знаю, — с недоверием изрек Долговязый, — как-то меня сомнения берут. И, в книжке, там после струны еще много было. Ты не передумал читать?

«...Чтобы сгинули навеки яд точащие сосуды,

Чтобы в жилах подземелья пересохли реки желчи,

Чтобы жерл разверстых пасти не исторгли боле тучи

Удушающего смрада, разносящего заразу...»

— Ты про это?

— Да хотя бы. Что думаешь? Смотри, там тучи. Упоминание в источнике, самое настоящее.

— Да, тучи. Действительно. Но источник-то каков.

— А у тебя есть другие? Это самое старое, что вообще сохранилось с тех времен!

— А вот еще, посмотри-ка:

«...Три яйца в горах сокрыты и опутаны телами —

То одно вершину пика мглою скрытого венчает,

А другое меж горами на цепях висит над бездной,

Третье же в проклятом храме, где погибель ждет любого.

Нам неведомы желанья, что владыку пепла гложут,

Ведь никто его не видел от начала века мрака.

Словно червь под сердцем трупа, он сидит в своих покоях,

Неприступном жутком склепе в скалах выдолбленном костью.

Над его челом клубится пелена из сновидений,

Трон его из ребер сделан и холодных слез вулкана,

Он повелевает сонмом духов и крылатых тварей,

Засевает поле страхом, пожинает же мученье.

Его царство на границах опоясано ветрами,

Что несут осколки камня и с людей срывают кожу...»

— Ага, помню этот кусок.

— У нас будут определенные проблемы с извлечением отсюда достоверных сведений, — сказал Мантелл.

— А я уж думал, что теперь все прояснилось с владыкой пепла. И осталось только поточнее определить местонахождение его поля, которое он засевал страхом.

— Смешно, — мистик закрыл книгу, — Пока хватит. Надо оставить для Башни.

— Надеюсь, она где-то тут рядом?

— Да, ее даже видно из Акса, с нижних этажей. Пока не спустились, тоже могли увидеть. Сейчас лес мешает. Ты же из Галластора на птерозавре прилетел?

— Мерзкая тварь, зато быстро.

— Башня чуть дальше птеродромоса. И она немного похожа на гриб.

— Тогда, может быть, я ее видел, — буркнул Турвулдин, — торчит, будто гвоздь. Дорогущий гвоздь из мрамора, всяких там кристаллов и...

— История и правда не лучшая.

— Да пал с ней. Ты напомнил, что мне обратно снова на этом ящере лететь. Ты знаешь, что они несколько человек сожрали?

— Это было, когда их только начали приручать. Сейчас они никого не жрут. Да и тогда...

От пути отделилась дорожка поменьше, ведущая к полускрытой среди деревьев башенке в несколько этажей.

— Ммм, — промычал Долговязый.

— Сейчас будет обзорная площадка, — пообещал Мантелл, — а оттуда уже совсем близко.

— А на нее придется лезть? То есть, подниматься по лестнице?

— Там есть лифт.

Турвулдин разглядел башню со смотровой деки и у него появились вопросы.

— Чего-чего? Лифт? В башне?

— Она высокая.

— В какое время живем! Лифт в башне. Хорошо, что Древних уже нет. Позор.

Парк Зеленого кольца сменился аллеей. Лес отступил, а по сторонам в просветах стволов начали проглядывать порталы и парапеты квартала астрономов.

— Но ведь ты не хотел лезть?

— Неважно, что я хотел или нет. На башню полагается подниматься ногами.

— А что насчет телепортала внизу и на вершине?

— Это сойдет, но у нас такого нет. Утрачены знания сии.

— А если это будет инскрибированный древнейшими чарами диск, возносящий хозяина к вершине по вертикальному коридору из мерфолитовых кристаллов?

— Вот это канонично! — Турвулдин резко остановился, — Твою ж шляпу, ну да. Это лифт, пахать тебя палом. Вы, мистики, все опошлили.

— Это называется «развитие концепции». По-моему, нам сюда.

Они свернули в закуток между двухэтажным домом с двойными окнами и глухой стеной из крупных блоков белого камня. Следуя за изгибом улочки, маги вышли на увенчанную бельведером площадку. Сомкнувшиеся, казалось было, стены исчезли. Впереди и внизу колыхалось море зелени. Из которого, будто скалы или мачты затонувших кораблей, вставали стройные шпили.

— Ну, это мы к арбомантам попали. Да тут и не спустишься.

— Нам тут не надо спускаться. Башня — вон она. Пошли, а то что-то у меня нехорошее ощущение.

Башня и впрямь нашлась в непосредственной близости. Стена из белого камня, вдоль которой они только что шли, принадлежала ей. Оставалось добраться до ворот, и маги поднажали — в основном из-за Мантелла. Тот, очевидно, начал беспокоиться и теперь торопился. Как оказалось — не напрасно.

— Ну? — вопросил Турвулдин, когда они, наконец, достигли врат — с ажурными створками, позволяющими видеть лифт, точно окутанный в люминесцентный туман в глубине покоя.

— План мой полетел к палам, — проговорил мистик, — видишь печать?

На створках действительно медленно проявлялся и угасал замысловатый узор.

— И что? Не войти?

— Войти-то можно. Башню недавно использовали. А это значит, что нам придется подождать недельку, прежде чем она снова заработает.

— Ядреный пал! Зря сюда перлись?

— Зря. И я даже ничего не придумал на этот случай. Разве что еще раз книгу перечитать. Или десять раз, пока не дойдет.

— Глупость! Я, знаешь ли, зря никуда не хожу. Раз уж мы тут, то давай поднимемся туда. Я ни разу там не был, а она, гляжу, высокая. Войти-то можно, ты сказал?

— Можно, — изменившимся голосом сказал Мантелл, — можно и подняться. Что ж, это идея получше моей. Пойдем, вдохновимся видами.

Над морем

У перевала был страж.

Иредо и Атива расположились на плоских валунах рядом с черной колонновидной скалой, больше похожей на базальт мыса, чем на светлый камень ограждающего пляж клифа. Еще одна такая же торчала в десятке ярдов слева. Паук Иредо ждал тут. Когда путники приблизились, он отправился дальше, разведывать местность за столбами. Атива с Иредо съели по куску мяса в обертке из водоросли, запили остатками утреннего чая и двинулись дальше.

— Он будто охраняет проход, — сказала Атива, — но даже не пошевелился.

— Хороший знак, — кивнул Иредо, — если бы он забеспокоился, я бы тоже занервничал.

Житель Юга так и сидел на своей пальчатой скале. Его тело было приподнято на щупальцах, обвивших каменные отростки. Людей он приветствием не удостоил, а теперь и сам перестал быть виден за скрывшей море грядой.

Шли с час. Тропа была широкая, но торчащие там и тут камни и разбросанные обломки затрудняли подъем. Справа громоздились скалы — в теории, по ним можно было бы взобраться на гребень и увидеть море. Слева местность оказалась более сглаженной и просматривалась дальше. Там тянулись и наслаивались террасами обрывистые уступы, поросшие редким кустарником и чахлой травой, и пути через них не было.

Вышли на висту — плоскую площадку на вершине одного из береговых клифов. В далеком море разглядели давешний мыс, Иредо заявил, что видит лодку. Атива сбросила вниз несколько кусков щебня. Дождались сообщения от паука и двинулись дальше.

Вечер они встретили в угрюмом ущелье, в стороне от небольшой речушки, или, скорее, ручья. Быстро сложили костер и сидели у танцующего пламени, особенно яркого в окружении бесцветного камня. Острые верхушки скал торчали, будто когти, вцепившиеся в чернеющее небо.

— Мы неплохо углубились, — сказал Иредо, — выше по течению есть еще один подъем. Покруче сегодняшнего.

— Насколько?

— Придется ползать по скалам.

— Я не умею ползать по скалам. Сорвусь в первую же пропасть.

— Да там будто бы нет пропасти, и места достаточно.

— Паук?

— Да, он еще побегает.

Они съели последних мидий. Небо сделалось совсем черным. Костер понемногу угасал.

— Время спать? — поинтересовался колдун, — или время историй?

— Время историй.

— Тогда я подложу еще дров.

В детстве, еще не будучи не только учеником волшебника, но и учеником вообще, Иредо отправился с дедушкой на холмы.

До холмов было целых полдня пути. Прежде бывавший лишь в ближнем лесу, да и то с мамой или бабушкой, мальчик был счастлив. Новые границы нужно лишь однажды пересечь, а потом они будут всегда открыты. И вот граница была пройдена, и мир сразу стал больше. Его пределы раздвинулись на десятки миль. Раньше краем света была мельница — он всегда смотрел на нее и думал о том, как ужасно далеко она. Теперь она сделалась только вехой на пути в иные земли, еще таинственные, опасные, неисхоженные, но уже позволившие ступить на свои луга и склоны.

Дедушка Иредо был травником — так он сам любил себя называть. Он собирал листья, соцветия и корни всевозможных растений, что росли в изобилии по лесам и полям, раскладывал их, сушил и развешивал в своем сарае. Бабушка ворчала, что никакой он не травник, просто маг из Приречья платит ему за эти сухие пучки, которые сам собирать брезгует.

Приречье было тоже неблизко — час пешком по дороге. На телеге можно быстрее, но что телега! На холмы, куда они с дедушкой тогда ушли, телеги не ездят, и дорог туда нет. Есть тропки, но это не одно и то же. Да и вообще, на телеге дотрястись может всякий, а ты попробуй-ка — дойди.

Можно представить, что испытывал пятилетний Иредо, двигаясь прочь из старой жизни в новую. Мир тоже двигался с ним, и все в этом мире переходило на новый уровень — и деревня, и мельница, и телега, и дедушка, и сам Иредо. Которого тогда и звали-то иначе.

Таков был маговский обычай. Роны, Гусы, Петрусы и все прочие Баки не могли оставаться с такими невнушительными именами, если уж собирались продвигаться по стезе магии. Одни волшебники предлагали ученику самому выбрать себе новое имя, другие давали его на свой собственный вкус. А некоторые родители, заранее мечтая о сыне-чародее, сразу придумывали такие заковыристые имена, что и иной седобородый маг не отказался бы носить.

Но с Иредо было не так. Его к тому же прятали с глаз магов, чтобы те, чего доброго, не захотели забрать ребенка и учить невесть чему. Даже тот волшебник из Приречья, что покупал дедушкины травки, далеко не сразу узнал о его любознательном внуке.

Вышли они под самый рассвет — встали затемно, поели теплой каши из оставленного в печи чугунка, закусили зеленью, запили яблочным соком и выступили в прохладный летний час, когда на поля опускается странная, туманная тишь, и не слышно ни птиц, ни насекомых.

Деревня спала. По протянувшейся с северо-востока дороге они двинулись Каручским трактом — не в Приречье, которое лежало к северу. Само начало заставляло трепетать: на Каруч идут, по дороге этой два-три путника в год набирается, места дикие, полузаброшенные, ничего там нет для обычного селянина. Каруч в двух днях пути, и тем, кто идет туда-оттуда, ночевать нынче только в лесу или у дороги — стоянку на полпути пять лет назад сожгли, а кто — неизвестно. Но дедушка не обычный селянин, и у него даже в тех краях есть дела. А теперь и у внука.

Лопнуть от гордости не давал только страх. Не леденящий, липкий, а скорее приятный, обостряющий. А как иначе — не в ближний лес за грибами идут.

Дедушка нес за плечами мешок на лямках — рюкзак. Был такой еще у кузнеца, с железными пряжками. Дорогой, из города. В рюкзаке — еда и питье на весь день. А внуку дедушка доверил свой травный мешок — куда более легкий и малый.

— А вдруг там разбойники, — сказала сестра Иредо, Лена, накануне вечером. Дедушка только усмехнулся.

— Дураки они, что ли? Если дураки, то я с ними шутя справлюсь.

И правда — какие там разбойники. Траву им там есть, что ли? Смешно делалось будущему магу от такой мысли.

Дорога после деревни вела на юго-запад мили две, а потом сворачивала на юг. Они шли по ней, а слева начинал гореть горизонт, вставало солнце, а на небе не было ни единого облака.

Дедушка сказал, что это хорошо — в дождь не попадут.

Идти было далеко, но Иредо не жаловался. Еще чего! Рассветные поля, дикие луга, пологие холмы с темными покровами лесов — скучные, однообразные пространства, — были ему точно сокровища, на которые дали полюбоваться, приподняв крышку ларца. Он хотел увидеть и запомнить все, а всего было слишком много. Спросил дедушку, показывая на темную полосу леса у горизонта по правую руку: а были ли там охотники? Или там все еще бродят чудовища? «Охотники везде уже были», — отвечал тот. «Может, где-то на Севере еще, или за Транквиландом, или у Моря, где острова... Там, может, еще что-то и бродит».

Про Море было ужасно интересно, но Иредо знал, что об этом лучше спросить потом. Дедушка не любил, когда его слишком уж засыпали вопросами.

Тогда Иредо и сформулировал свою «великую мысль», которую помнил до сих пор: в мире, в котором где-то еще могут бродить чудовища, жить хоть и страшновато, но зато очень захватывающе.

Пока что, правда, обошлось без монстров.

Восходящее солнце скрыла невысокая каменистая гряда с редкими деревцами. Давно-давно, когда прокладывался тракт, его вели с юго-западной Каручской стороны, и, натолкнувшись на преграду, не захотели торить путь через буераки и валуны.

Через два часа после этого поворота они приблизились к Разбитому тракту.

Он так и назывался — Разбитый тракт. Там был сломанный мост через Солку, а на том берегу громоздился завал из бревен и камней. Они с дедушкой не подходили близко — поглядели с пригорка у поворота, уже сойдя с дороги. Потом, отойдя, как сказал дедушка, «от дурного подальше», перекусили на холме под соснами, усевшись на бурую хвою.

Иредо до сих пор помнил вкус травяного напитка, что был прохладным и свежим, несмотря на жаркое утро. Дедушка налил его в складной стакан из зеленой широкогорлой бутыли с хитрой крышкой и сказал:

— Мед, брусника, немач, корнецвет, милла и топороз... получается «мебмиктон», особый морс. Его только я делаю! Ну, как?

Мебмиктон Иредо очень понравился.

— Надо будет еще и топороз поискать, — довольно сказал дедушка, — а то запасы кончаются, а тут он как раз тоже растет. По пути.

Но шли они все же не за топорозом.

Дальше путь лежал уже не по тракту, а через невысокие холмы, дикое поле, по крутому берегу над заросшим озером, вдоль темного ельника, где с луговой стороны поднимались гигантские сухие зонтики, через овраг и густые, высокие заросли не виданной прежде травы. Стебли ее были членистые, а от сочленений отходили тонкие нити листьев.

— Хвоща не бойся, — наставил дедушка и первым сунулся в гущу.

Устроившись на камнях на опушке покоренного леса, они еще раз подкрепились. Было уже близко, а солнце почти взобралось на свою небесную вершину.

Когда они, наконец, добрались, Иредо решил, что они просто сделали круг и вернулись на холмы с соснами близ тракта. Но потом, осмотревшись, понял, что это совсем другие холмы и другие сосны.

У дедушки тут было укрытие. Ни от кого оно не могло укрыть, ибо представляло собой комнатушку-сарай с крышей на вкопанных в землю жердях и двумя стенами. У одной из стен был дополнительный навес из рогожи. Там стоял какие-то ящички, висели пучки трав, и даже стеклянная банка, редкая вещь, попалась Иредо на глаза, пока он не отвлекся.

Но он быстро отвлекся. Дедушка разрешил походить (но недалеко!) и поглядеть, куда они забрели. Кабинка стояла на восточном склоне холма. Иредо поднялся на вершину и на несколько минут пропал для окружающего мира. Впрочем, мир легко это пережил.

То был край. Земля круто уходила вниз, а потом начинались деревья, их темные кроны спускались ниже и ниже, где утопали в белесом тумане, еще клубящемся в долине, несмотря на грядущий полдень. Да, то была долина, и склон напротив поднимался почти так же круто и обрывисто, а на самом гребне устремлялись в небо высоченные сосны. И было что-то еще. Замерло справа, тоже на другой стороне, но притаилось, ожидая, что величественные деревья и таинственный туман отвлекут внимание смотрящего.

Но он все равно увидел. То ли два голых ствола торчали там, наверное, над рекой, то ли потемневшие бревна. В последнее он не верил, но надо же было что-то предположить. Стволы — или столбы — были, конечно, огромные, и стояли как-то боком, и один почти загораживал другой.

Сколько он не вглядывался, лучше рассмотреть не сумел.

Он пошел к дедушке. Тот возился со своей травяной сумкой. Когда Иредо приблизился, дедушка поднял глаза от мешков и ящиков, улыбнулся в бороду и спросил:

— Ну, как тебе виды?

— Там что-то странное, — он повернулся к вершине, махнул рукой, — справа, в той стороне!

Иредо часто находил странное. Потом оказывалось, что это остатки сгнившей бочки, причудливая коряга, замшелое дерево, застрявшая в кроне полотнище, белевшее в сумерках.

Мама махала рукой, сестра смеялась и пыталась объяснить, что ему показалось. Младшая сестра — и это было обидно.

Дедушка не смеялся, хотя улыбку не спрятал.

— А, увидал. Погодь, за травой пойдем, поближе посмотришь. — он взглянул на него, прищурился, — бывал когда-нибудь у черта на рогах?

Он не бывал, но слышал, что так иногда говорили. Папа, вспомнил он, уехал к черту на рога. Так сказала мама, но не объяснила, что это за черт.

— Это значит, что мы очень далеко забрались? — предположил он.

— Это еще не очень, — усмехнулся дедушка, и от этой усмешки повеяло такими дальними странствиями, что Иредо чуть не опьянел, — Нет. Эта штука просто так зовется — Чертовы Рога. Ну, сейчас спустимся, там лучше будет видно.

Они начали спускаться, но не так, как сразу подумалось — с обрыва прыжками вниз, — а на север, постепенно, следуя по гребню холма. Иредо решил еще раз попытать удачу и спросил насчет черта.

— Ну, это главный бес, что ли. Это еще раньше придумали, — они шли вниз по хвое, обходили сухостойные стволы, обломанные в ярде от земли или ниже, перешагивали корни, — лет сто назад, а даже двести — там бесов не было, а черта уже знали. Стремятся, видимо, люди, к чему-то этакому, да, — он хмыкнул, то ли осуждающе, то ли с пониманием.

Иредо слышал то от мальчишек, а то и от некоторых взрослых, что люди в эти места приплыли, или даже прилетели. Мама же говорила, что это глупости и ерунда, что сюда не приплыли, а пришли, и кто знает, тот уж не стал бы говорить «прилетели». При этом она странно кривилась.

Здесь рос топороз. Его поздние желтые цветки выделялись на рыже-коричневом настиле из иголок. Дедушка показал, какие растения брать, а какие нет. Вскоре склон сделался совсем пологим, потом выровнялся. Они вышли в дикое поле, желто-зеленое от травы. В деревне это были сорняки, а тут казались на своем месте. Это они с дедушкой были чужими.

Собранные растения переложили в отдельный мешочек, который остался у Иредо и, не мешкая, повернули к реке.

Что там река, знал, конечно, дедушка: Иредо видел только вздымающийся слева холм, с отрога которого они только что сошли, видел, как его гребень, полускрытый стволами сосен, сглаживается и понижается, превращается впереди в полоску кустов, похожих на высаженные вдоль края лупунова поля — это если идти по дороге в Приречье, потом свернуть к далеким сараям с телегами, и там, еще дальше, тоже были высажены кусты.

Только эти выросли сами — их серые стволы, толщиной с руку, торчали уродливыми пальцами, расходились и перекрещивались, а у земли под мрачными кронами копились тени.

Дедушка пошел вдоль края направо, высматривая что-то. Иредо не отставал и тоже пытался обнаружить — вдруг первый! — нечто, интересующее дедушку, но там были одни кусты, здоровенные, выше яблонь в саду. Он видел похожие на берегу Солки, но там они были не такие угрюмые. А эти тоже на берегу — он уже видел, что и это берег, а они на краю спуска. И дедушка, значит, ищет, где можно пройти.

Наконец он нашел, что хотел.

— Вот и тропинка моя, — он указал на едва приметную щель между двух кустов. — Тут надо с оглядкой. Погоди, щас покажу тебе. Чуть дальше пройдем.

Они прошагали еще ярдов двадцать вдоль яра.

— Вот, смотри! Отсюда уже ничего себе видно. Сзади остались.

Они развернулись и постояли с полминуты, разглядывая темные, без отблесков, верхушки на фоне скалистого обрыва. Большая часть столбов не была видна, скрытая деревьями и кустами на этом берегу.

Какие-то узоры, кажется, были вырезаны на рогах, или это были просто пятна и двоение в глазах?

— Ладно, — буркнул дедушка, — сейчас еще ближе подойдем. Чувствуешь, как мельтешить начинает? Давай-ка сперва спустимся, а то...

Они вернулись к тропинке, осторожно сошли с уступа, и дедушка первым сунулся в кусты. Стараясь одновременно не оступиться и не отстать, Иредо спускался, держась за толстые ветви. Дедушка впереди нырнул в темный коридор из сомкнутых крон и пропал из виду. Иредо заторопился и не смог затормозить, налетел на него прямо там, в тенях. Тот ловко удержал его, не давая выбежать из-под навеса с той стороны.

— Разогнался! Смотри, скоро опасное место будет. Подойдем-ка.

До воды было ярдов двадцать. Иредо начал считать шаги, но подумал, что вдруг лучше не отвлекаться. А потом дедушка сказал:

— Эта травка, стробилоцерос, как маги говорят, ты от нее лучше стой подальше. Я ее умею рвать, а ты поберегись, это тебе не чайчай и даже не борщевик — помнишь зонтики огромные? Тут, слава богу, он на одной полянке весь, кучно. Ничего не трогай, с земли не подбирай. Понял?

Иредо сказал, что понял.

Сейчас он знал, что за штука это растение, которое вовсе не было таковым, и почему оно так называется. Уже на поляне дедушка, смеясь, открыл внуку и другое наименование — «бесов ялдак». Взяв клятву не рассказывать об этом дома.

Трава росла до самой реки, высокая, с узкими листьями, на которые лучше не ложиться, если не хочешь изрезать спину. Такие и у них на реке есть, если через поле. Потому что, если через лес, там только камыши в самой воде, а берег голый, с корягами. Пробираться через траву напролом не пришлось — дедушка давно протоптал тропинку и даже положил деревяшки, чтобы не зарастало. В нескольких шагах от реки заросли кончились, так что можно было идти по берегу вдоль воды. Иредо старался все рассмотреть и заметить, чтобы заранее знать, когда дедушка скажет про опасность. Речка оказалась шире, чем деревенская, но намного уже Солки в Приречье. Противоположный берег был красив: зеленая от травы гряда, как высокая дорожная насыпь, гладкий склон без торчащих кустов и коряг, на вершине — причудливые глыбы, а дальше по течению из гребня вырастал величественный утес, врезался в реку, и та поворачивала, а значит, они тоже. Миновали утес — Иредо думал, он будет тонкий, как нож, но оказалось не так, — и до той минуты, когда дедушка остановился и хлопнул рукой по плечу внука, он глядел вправо не отрываясь, ибо там разлилась широкая заводь, вставала каменная стена, а перед ней, мощные, толстые, чуть загнутые сверху, поднимались с черностолбчатого ложа Чертовы Рога.

— Все, пришли, — дедушка упер кулаки в бока, осмотрелся, — вон и Рога. Меня от них слегка мутит, если вглядываться в узоры, а тебе как?

— Ты засыпаешь.

— Еще нет...

— Пусть костер догорает. Завтра дорасскажу.

— Ты кое-что так и не сказал.

— Что?

— Я слышала, что магами становятся только избранные.

— Это правда. Магами становятся только избранные другими магами для обучения.

— Вроде тебя?

— Меня. Тебя. Каждый может. Потому что... — огонь взметнул длинный язык, горящее дерево с треском выбросило тучу искр, — то, чему они учат — не магия.

Опоздавшие

— Хороший знак, — сказал Мантелл, когда многогранные полупрозрачные створки сдвинулись, и кабина поехала вверх.

— Это еще почему?

— Очевидно, лифт отладили. И тут сплошная панель, смотри. Изначально стояло стекло, был виден красивый управляющий кластер. Светился. Месяц назад кристалл перегрузило, и выбросами сожгло глаз и обе кисти рук Нераксу.

— И что с ним? И кто это?

— Друг коллеги, работает с Йэа. Теперь полгода будет восстанавливаться в Хельрундхейме, а то и год.

— А эта панель надежная?

— Пал ее знает. Надежнее стекляшки. Там было очень кривое распределение. Мы предложили свою схему. Если взяли именно ее, то больше такого быть не должно. Если какую-то другую... Тогда я не так уверен.

Наверху оказалось почти жарко. Налетающий ветер приносил прохладу, но он стихал, и снова начинало припекать. Маги разбрелись по площадке, достаточно просторной, чтобы посадить одну из летающих машин, которыми пользуются следопыты, а вокруг расставить столы с закусками. На деле это вряд ли получилось бы: центр занимала статуя приличных размеров, изображающая мага в развевающихся одеждах. Маг простирал руки в открытом полуобъятии, готовый обхватить кабину лифта. Турвулдин с полминуты созерцал это, прежде, чем сказал:

— Если здесь есть какой-то древний смысл, то я его не разумею.

— Судя по отсутствию бороды, ваял не кто-то из ваших, — сказал Мантелл.

Он подошел к краю площадки, оперся о балюстраду и поглядел на север, где у горизонта из серебристого тумана поднимались Короткие горы. Скалистый обрыв на западе доносил отраженный шум клокочущей Визарницы, а выше вставал темный хвойный лес, и тянулся, тянулся, насколько хватало взгляда, покрывая холмы и склоны, высокие уступы и утесы Магистерского нагорья.

— Красота, — умиротворенно сообщил Турвулдин, тоже примостившийся полюбоваться панорамой, — башни у обрывов и в лесу... Это правильно.

— Зря ты на Висса набросился, — сказал Мантелл, — хорошо, что он астроном, а не элементалист, а то приложил бы нас со страху.

— Зато мы кое-что узнали. Пьянка-то была!

— Но она была не так уж поздно, если он не напутал. Меня как раз навестил, — мистик криво усмехнулся, — Джарелл Темнозор. А вот что было потом...

— Мда, — протянул Долговязый, — вот Висс. У него же есть башня? Наверняка есть. Такому старикану по возрасту положена. И что? Живет в Аксе.

— Знаешь, почему? Потому что там можно вольготно обретаться и питаться, не заботясь обо всем этом. Он, скажем так, перерос башню.

— Ну и дела, — фыркнул Турвулдин, — и ты боишься, что там мог оказаться элементалист? Те, хотя бы, соблюдают приличия!

— О, я знаю, что ты...

— Сидят по деревням, поселянам помогают. Как в старые добрые времена.

— И борода свисает из окна. Очень благообразно.

— Вам, мистикам-метафизикам не понять, — махнул рукой Турвулдин, — не проникнуться всем величием древности.

— Что поделать, — согласился Мантелл.

Турвулдин же нахмурился, недовольно хмыкнул и заспешил к северному краю площадки.

Мантелл следил за ним с безопасной дистанции.

Волшебник Круга Трех Кругов два раза почти свешивался с башни, согнувшись над перилами под прямым углом, что-то высматривал. От основания башни, где ее утолщенные ребра опирались на скалы близ меловых дорожек парка, выше, где поблескивали полусферы, венчающие здания Орденов, и изгибались полупрозрачные, тонущие в зелени переходы между уровнями факультетских доменов. Еще выше и дальше, где над скалами возвышались тонкие, унизанные десятками колец, шпили Зоны ритуалов Ордена мистической метафизики. Наконец, где-то совсем с другой стороны, загораживаемая стенами главного домена Камедеи, на отдаленном диком островке у пропасти спрятались башни Круга Трех Кругов.

На третий раз он сказал: «Ага!» и с довольным видом обернулся.

— Птеродромос! — объявил он. — Да он совсем рядом. А не отправиться ли нам в Дол Галластор? Что скажешь? Есть у меня кое-какие дедовы записи. Сохранились. Можно устроить всесторонний разбор песен. Ну?

— Ты же не любишь ящеров, — усмехнулся Мантелл.

— Мне все равно обратно лететь. Мне будет легче, если страдать будет кто-нибудь еще.

— Может быть в этом и есть... — мистик прервался и остановился.

— Приступ? — вытаращился Туврулдин. — Чародейская лихорадка?

— Тише, — Мантелл шагнул к балюстраде у декоративного зубца и нашел птеродромос, комплекс из круглых площадок разного диаметра, напоминающий набор блюдец на подставках,- ты слышишь что-нибудь необычное?

Теперь и Турвулдин замер, усиленно концентрируясь на окружающих звуках.

— А что я должен слышать? — спросил он через полминуты.

— Шум, клекот, стук. Ты вчера прилетел и сразу отправился в Архив?

— Да, и...

— И все было тихо и мирно?

— Да, — Турвулдин сделал паузу, но мистик ничего не сказал, — так что? Это было ненормально?

— Совершенно ненормально. Птеродромос шумный. У меня дома на окне стоит специальное заклятие, но на улице все слышно прекрасно. Я трижды... четырежды выходил за последние сутки и не обратил внимания.

— Что-то там случилось? — Турвулдин снял шляпу и надел ее задом-наперед. — Все ящеры сдохли? Или их похитили? Или все куда-то улетели?

Он еще раз вгляделся в куст белых дисков, в кольцевые балконы и соединяющие их переходы и лестницы.

— Неужто улетели?

— Это объяснило бы пустые залы и отсутствие народа. Больше тут делать нечего. Придется тебе искать другой способ добраться до Галластора, — Мантелл, уже было направившийся к обнимавшему лифт каменному магу, обернулся. — Хотя, если вчера, когда ты прилетел, уже было тихо и прекрасно, это может значить, что все улетели уже тогда. Твой птерозавр все еще может сидеть в загоне под палубой.

— Эй, Мантелл, — Турвулдин словно пропустил его речь, — там кто-то есть.

— Где? — мистик подбежал к перилам. — Кого ты видишь?

— Какая-то дама, — Долговязый вытащил нечто, что со щелчком превратилось в бронзовую трубу, — сейчас рассмотрим поближе.

Они были уже недалеко, когда на ближнем балконе птеродромоса показалась женщина. Она опиралась на посох, который держала в правой руке, а левой делала широкие взмахи. Мантелл помахал в ответ.

— Выглядит не очень, — заметил Турвулдин.

В периферии птеродромоса доминировал сквозной мотив — все переходы и комнаты состояли, в основном, из острых изящных арок с прозрачными стенами между ними. Когда маги поднялись по лестнице и выбрались на главную деку, их уже ждали.

— Тиа! — расплылся в улыбке Мантелл. — Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо! — она горько вздохнула, закатив глаза, и провела свободной рукой по лицу. — И еще столько готова претерпеть.

— Привет, — сказал Турвулдин, — мы думали, что никого уж не встретим.

— Ага, вот вам повезло! И ты перестанешь пялиться, или нет?

Ее раскосые глаза недобро сузились. Мантелл отступил на шаг и демонстративно уставился куда-то в сторону.

Тиа’Икка была облачена в едва скрывающие что-то разноцветные лоскутки, поблескивающие по краям металлом и, кое-где, крупными самоцветами. На плечах держались изящно выгнутые пластинки, тоже металлические с виду, шею обвивал тугой чокер. И от него, и от наплечников тянулись цепочки, удерживающие ожерелье с крупным амулетом, достающим почти до груди.

— Слушай, слушай, Тиа — быстро продолжил Турвулдин. — Объясни давай, что тут творится, и куда все подевались, и...

Посох, на который опиралась магичка, выглядел слишком хрупким для этого дела, но до сих пор держался. Тиа’Икка махнула рукой:

— Улетели. У-ле-те-ли! Чартьва туча, ночью... Мерзавцы. И Суггет с ними, а я тут! — Она топнула, и металл на ее изящном сапожке зазвенел, — ох.

Мантелл успел подхватить ее и мягко поддержал.

— Пошли в зал, Тур. Там есть, где сесть.

Тиа’Икка что-то бормотала, в основном про негодяев, ее бросивших, и это после того, как она сама, можно сказать, все это затеяла. К счастью, ближайший вход в кольцо отдыха и ожидания оказался рядом. Пока Тиа’Икка приходила в себя на скамейке, Мантелл отлучился и вернулся с бутылкой, покрытой конденсатом.

— Дай-ка!

Мистик открыл бутылку и передал Тиа’Икке. Она пила с жадностью, но было видно, как магичка себя сдерживает. Опустошив бутылку на треть, она вздохнула и протянула ее Мантеллу.

— Спасибо... Что-то меня повело.

— Признайся, ты недавно из башни?

— Что?

— Это ты поставила Башню Ясности на перезарядку? Мы сами только что оттуда.

— Ну да, — Тиа’Икка криво улыбнулась, — а у меня не было других идей. А так я поняла, что один ящер тут остался, потому что прилетел уже после того, как все сбежали. Собиралась уже сама идти и выводить.

— Одна? После Башни, когда с ног валишься? Не очень умно, мягко говоря.

— Отстань, Мантелл. Без тебя мутно.

— А чего такое? — вклинился Турвулдин. — То есть, я про массовое это улетание. Что здесь было вчера? Нам Дашшар Висс признался, что было большое сборище с пьянкой.

— А, — мотнула головой магичка, — там такая история... На острове в Обманном океане внезапно открылось что-то древнее. Как бы не башня доисторического Мудреца. Была конференция... на самом деле два доклада, но потом почти никто не ушел. А я взяла и сказала, что свой отдых, который только через два месяца, я переношу на прямо сейчас. И полечу на остров, чтобы самой посмотреть на все это дело. И тут все начали говорить, что они поступят так же. Самое дурацкое, что их поддержали архимаги. В итоге после завершающего слова Люцифера всем разрешили лететь на остров. Но это ерунда, потому что вскрывать, описывать и исследовать будут все равно Хранители, а других и не подпустят, — магичка закашляла, и Мантелл вернул ей бутылку. Сделав пару глотков, она выдохнула.

— Какой же отходняк после этой башни дурацкой. Ты меня должен благодарить за избавление от страданий.

— Так Хранители, — не понял Турвулдин, — они же... э... ваши? Метафизики?

— И что? — махнула рукой Тиа’Икка, — Они не пустят всех подряд, только потому, что в одном Ордене. Но была надежда, понимаешь. Я записывалась во вспомогательную группу, так что меня могли и допустить, если основной не хватит. А теперь застряла здесь. Там уже, наверное, самый разгар идет прямо сейчас.

— Да, загрустишь, — протянул Турвулдин, — и что теперь? Домой?

— У тебя весь разум в бороду ушел? — свирепо зыркнула магичка. — Ищем птерозавра и летим! Не успеем, так посмотрим!

Мантелл покосился на Турвулдина.

— А ты знаешь, куда лететь? Я имею в виду координаты линии, само собой.

— Есть способ. Сейчас и опробуем, — магичка отцепила амулет и взяла его одной рукой, точно блюдце. Кольца из пробужденного берилла пришли в движение, а над амулетом зародилось сияние — сгусток мерцающего тумана, который завился в спираль и принялся на глазах расширяться.

— Что это? — Мантелл изменился в лице, — портативный проектор?

— Ты еще лицом туда сунься! — осадила его Тиа’Икка, — Это — имаго-тринк, псевдосфера луксо-коллоквиальной бивокационной связи. Мне нужно видеть как следует.

— Луксо-коли-чего? — теперь Турвулдин опасливо покосился на мистика. — Это что, формула?

— Традиция Ордена мистической метафизики, — объяснил Мантелл, — чем непонятнее и заумнее звучит, тем лучше. Но и мне кажется, что ты тут нагородила кучу ненужных слов.

— Не! Отвлекай! Меня! От дела! — взъярилась Тиа’Икка, что, впрочем, не отразилось ни на позе, ни на точности дигитации.

— Ну уж нет, позвольте! — запротестовал Турвулдин. — Я не желаю присутствовать на внутриорденском таинстве. Позовите меня, когда будет можно.

И собрался уходить, но Тиа’Икка издала торжествующий возглас. Мантелл перехватил взгляд сбежавшего было товарища и кивнул.

— Заработало?

— Конечно. Хотя я уже наметила план усовершенствования, — волшебница провела ладонью над артефактом, пошевелила пальцами. Синие и красные огоньки исчезли, вспыхнули оранжевые, почти неразличимые в дневном свете. Туман начал принимать форму. Появилась сотканная из света фигурка, изображающая, должно быть, человека в мантии и с посохом.

— Ага! — с триумфом воскликнула Тиа’Икка.

— Что такое? Тиа? — раздался скрежещущий голос. — Где ты? Я тебя обыскался!

— Великие мудрецы! — принялся жестикулировать Турвулдин.

— Работает! — восхищенно прошептал Мантелл. — Молодец, Тиа! Вот если бы только...

Волшебница выставила палец, требуя молчания.

— Суггет? Да, это я! Я тут в Камедее сейчас.

Треск и шипение.

— Какого пала? Ты где была, когда все отлетали?

— Неважно, ты мне лучше скажи ваши координаты.

Шипение и треск.

— Послал на твой приемник, конвертируй первым кодом!

Фигурка пропала. Тиа’Икка нацепила амулет обратно и тут же вытащила другое устройство, похожее на лопатку для переворачивания блинов.

— Зачем тебе посох нужен? — Мантелл отпил из бутылки. — Если у тебя все артефакты по отдельности лежат?

— Я их до ума доведу, там и посох можно будет... того... — пробормотала Тиа’Икка, тыча пальцем в широкую часть «лопатки».

— Для начала можно совместить голосовой передатчик с приемником данных.

— Советчик нашелся!

— Эти темы, что вы обсуждаете, — пробурчал Турвулдин. — Негоже выставлять непосвященным. Вроде меня. Ты получила координаты назначения?

Волшебница опустила «лопатку» и посмотрела на Долговязого.

— Пошли, Толлман, спустимся в загон.

— Еще чего, — Мантелл поставил бутылку на скамейку рядом с волшебницей, — Хорош будет состав — одна после инсайтового стресса, а другой никогда стимул в руках не держал. Пойдем, Тур. Ты подождешь нас?

— Если не смогу улететь силой мысли, то подожду, — огрызнулась она.

Это были владения тьмы.

Впрочем, уже скоро стали различимы стены, провалы дверных проемов, сгустки черноты — держатели светильников. Маги подошли к широкой и толстой каменной плите, установленной в центре небольшого вестибюля, подобно древнему алтарю в пещере. Глаза их испускали неяркое голубое свечение.

— Ты знаешь, что делать? — спросил Долговязый, озираясь. Он никогда не выводил птерозавра. Мантелл бросил что-то в духе «скорее всего» и совершил какие-то манипуляции над плитой «алтаря». Коридоры загона заполнились мягким желтым светом.

— Это пока мы ищем камеру с ящером, — пояснил он. — Выводить его надо в темноте, как учил старый Юм.

— У нас такого курса не было, — уныло отозвался Турвулдин.

— Конечно.

— А смотрители тоже... того. Улетели. И делай, что хочешь.

— Наверное, устроили себе выходной. Ящеров-то нет.

Они принялись обходить коридоры. Их оказалось четыре, и каждый вел в полукруглое в плане помещение, откуда можно было попасть в клетки для ящеров — которые не являлись клетками в буквальном смысле, а представляли собой внушительных размеров ячейки, где птерозавры проводили большую часть времени. Кормежкой животных занимались специальные сотрудники, чаще всего — мистики-практики. Турвулдин припомнил, как в начале третьего курса он был здесь на экскурсии и видел, как седобородый волшебник в странной, не похожей на классическую, мантии нажимал кнопки на пульте и открывал створки, через которые птерозавры получали еду — куски мяса. Ящеры ловили их своими длинными, в рост человека, клювами.

— Я тоже кормил летуна, — сказал Мантелл, — целую неделю ходил на станцию, брал еду, шел в загон, потом относил пустую корзину.

— Не здесь?

— Нет. А вот наш одинокий друг.

Вход в пещеру ящера был совершенно свободен — для человека. Никаких дверей — птерозавр не сможет протиснуться в небольшое, по его меркам, отверстие. Мистик подошел к стене и выключил освещение.

— У него на голове шлем, — предупредил Мантелл, — глаза закрыты. Но у них есть рецепторы и на крыльях.

Долговязый услышал, как за стеной что-то задвигалось, беспокойно заскребло по полу. Он представил себе огромную, едва различимую во мраке тушу с гигантским гребнем и сложенными нелепым домиком крыльями.

— Стой на месте, я тебя опрыскаю, — Турвулдин открыл было рот и едва успел закрыть обратно, прежде чем внутрь попала струя маскирующего аэрозоля.

Мистик обошел Турвулдина, продолжая распылять препарат на его мантию и шляпу, а затем и Турвулдин обработал его одежду.

— Теперь внутрь. Я работаю стимулом, а потом мы инвоцируем подъем. Выедем прямо на поверхность.

— Ради интереса. Ты сам не мог с этим управиться один?

— Никаким образом. Инвокатор биконтактный с тех пор, как один студент угнал ящера, и тот унес его в горы. Я войду первым и скажу, когда входить тебе.

Мантелл подошел к выпуклому участком стены и открыл нишу, из которой достал небольшой жезл безо всяких украшений. Затем вернул хранилищу прежний вид, покрутил стимул в ладони, хмыкнул и скрылся в камере летуна.

Туврулдин ждал в стороне от проема. Из него начали долетать новые звуки. Чудище будто встряхивалось, разгоняя телом застойный воздух. Потом послышались хриплые вздохи и пощелкивание. Потом стихли.

— Входи, — позвал Мантелл.

Турвулдин заглянул в проем. Темная фигура ящера занимала центр камеры. Летун не двигался, а вокруг него, будто сеть, мерцали следы летающих светляков.

— К нему не подходи, — предупредил мистик негромко, — Твой инвокатор у входа.

Волшебник нашел фокус — вытянутый овоид под две ладони в стандартном настенном держателе.

— Готов.

— Тогда начинаем.

Фокус не засветился, как это обычно бывает, а провернулся в своей оправе, обнажив скрытую сторону с узором из черных полос. А затем пришло в движение что-то более крупное. Пол начал двигаться.

— Порядок, — Мантелл вернулся незаметно, — теперь ждем, держимся с краю и ведем себя тихо.

— Слава мудрым.

В центре летной площадки из недр загона выезжало здоровенное чудовище. Сперва показались острые кончики сложенных крыльев, покрытых коричнево-фиолетовым оперением, и почти сразу же за ними — длинный, слегка искривленный гребень, обтянутый какой-то темной тканью. Потомок прирученных и одомашненных крылатых дьяволов с островов Моря Столбов почуял ветер. Он тянул шею вверх, задирая к небу длинный клюв толщиной с ногу взрослого человека, топорщил яркие синие перья по бокам головы, приподнимал от пола передние лапы, на пястные кости которых опирался в сидячем положении, так что крылья начинали расправляться, но тут же складывались, будто что-то не давало ящеру завершить движение. Мантелл переключил режим стимула и подвигал лучом, задерживая свет на овальных янтарных выступах шейных элементов упряжи, и летун успокоился.

— Вы прямо сблизились, — завила Тиа’Икка. Она стояла в десяти шагах и выглядела вполне бодрой.

— Сейчас и ты присоединишься к нашей компании, — Мантелл еще раз переключил стимул и начал инвоцировать какую-то схему, перемещая луч по чувствительным элементам сбруи в нужном порядке. Ящер снова было встрепенулся, потом замер на мгновение с поднятым к небу клювом и затем медленно полулег на плиты площадки.

— Можно устраиваться, — сказал Мантелл, раскручивая гибкий трап. Кабина на спине птерозавра медленно двигалась в такт дыханию, — я не буду открывать с другой стороны, так что все идите сюда. Я последний.

Он отошел в сторону, пропуская волшебницу. Та сунула ему посох, вскарабкалась и протянула руку, требуя его назад. Мистик осторожно протянул ей хрупкий с виду предмет, а Турвулдин тем временем боролся с трапом и проигрывал. Спасла его Тиа’Икка — с помощью того же посоха.

Оказавшись на спине ящера, Мантелл первым делом закрыл кабину и сложил трап — к счастью, это не приходилось делать вручную. Затем проследил, чтобы Турвулдин и Тиа’Икка пристегнулись, чем вызвал презрительную гримасу у волшебницы и смиренную мину у Долговязого.

— Хорошо, — молвил он, улегшись, — Тиа, у тебя координаты. Вводи их и тогда уж сама отпускай ящера, если помнишь, как.

— И в этом твоя единственная надежда.

Кости и духи

Следующий день начался мрачно и тоскливо. Небо было серым от низко висящих облаков. Иредо с Ативой поели из старых запасов, молча свернули навес, сложили сумки и побрели дальше. Шли точно в пасти чудовища, а скалы наверху были клыками. Шли и поглядывали в сторону реки, а берег делался выше и выше, пока поток почти не перестал различаться. Начали попадаться булыжники странной формы, похожие на источенные кости, а на краю обрыва загибались, точно когти, трехъярдовые каменные шипы.

К полудню небо вдруг начало расчищаться. Несколько раз ненадолго показался край солнца. Путники достигли обещанного второго перевала, на самом деле — нагромождения здоровенных глыб, по которым пришлось карабкаться. Иредо не доверил пауку самому преодолевать преграду и подобрал фамильяра. Выбрались на балкон, взобрались на еще несколько уступов — их будто специально уложили вроде ступеней гигантской лестницы, — и вскоре достигли просторной площадки.

Вид отсюда был фантастический.

— Мы так высоко?! — изумилась Атива.

— Очевидно.

С минуту она стояла на одном месте, разглядывая открывшуюся панораму. Иредо бросил рюкзак на камни, уселся на него и тоже предался созерцанию. Внизу и впереди раскинулся лабиринт хребтов и складок, острогранных и круглобоких, тянущих к небу пики и шпили и жмущихся к земле, над которой стояла густая мглистая пелена. И чем дальше, тем выше и круче становились гребни, пока, наконец, мощная и неприступная горная стена не скрывала горизонт. На тех вершинах лежал снег.

— Край пепла, — произнес колдун, — благословим нашего фамильяра.

— Вижу какую-то равнину, — Атива оторвалась от пейзажа и тоже освободилась от ноши, — или, скорее, котловину.

— Все это, если я правильно понял, одна большая котловина, — проговорил Иредо, поднимая взгляд, — и меня беспокоят те испарения. Похоже, весь этот кусок лежит ниже уровня моря.

— А как же река? — недоверчиво спросила Атива.

— А бес ее знает. Я собираюсь немного спуститься. Нащупать путь вниз, вывести паука и посмотреть, что это за бесов туман. Пока что сделаем тут привал.

— Хм. Я буду сидеть одна? Здесь кто-нибудь водится?

— Может, и водится, так что я оставлю оберег. И постараюсь побыстрее.

Она обходит площадку несколько раз. Осматривает скалы, выглядывает на карниз, которым они пришли. Под подошвами ее патхастов стучат и похрустывают мелкие камешки. Атива срывает травинку — стебель злака, пробившийся между камней. В слегка влажной почве рядом с растениями возится черный жук. Она возвращается к вещам.

— Эх... Нужно ли доставать тент?

Атива глядит на сумки, потом на далекие горы. Потом снова на сумки.

— Наверное, нет.

Она открывает свой рюкзак и шарит в запасах. Два дня на водорослях и моллюсках, так что еще девятнадцать упаковок. А потом? Может, здесь все-таки обитает какое-нибудь зверье? Желательно мелкое. Или придется есть траву, причем начинать прямо сейчас, чтобы хотя бы делить порции. В конце концов они складывает все обратно и идет к пропасти, еще раз посмотреть на то, что их ждет.

Внезапный раскат заставляет ее вздрогнуть. Это похоже на гром, но грозы нет. Камень сорвался в пропасть с горных вершин? Да еще и так близко?

Внизу все по-прежнему. Складки гребней, узкие щели долин. Странная дымка, что так беспокоит Иредо. Эхо смолкает.

Кто-то стоит у стены утеса, сзади, в паре десятков шагов. Она различает шарканье о камень.

Вдруг все делается каким-то липким, паутинно-вязким. Атива отступает в сторону, разворачивается и видит черного человека, фигуру размытых очертаний со скрытым лицом. В его руках какое-то оружие. Он прыгает, но странно медленно. Атива успевает выхватить саблю и делает взмах.

Ее отбрасывает назад. Она лежит на камнях. Она падает в пропасть. Она смотрит в небо, на рваные остатки облаков. Она повисает в колодце со светящимися стенами из веревок. Жуткое лицо склоняется над ней, она приподнимается на локте и видит, как черный скрывается за выступом скалы.

Глаза сверлят ее. Крик пульсирует в ушах. Вывернувшись, Атива снова падает, раскинув руки, и обломки камней жгут ей кожу. Потом она видит Иредо в вихре бледных костей, веток и стрекозиных крыльев.

Потом она не видит ничего.

Острый коготь распарывал серую землю, а на самом когте плясали отблески пламени.

На неровную поверхность взмахами ложились темные линии — раны земли, которые колдун наносил ей своим инструментом, длинной белесой костью, сочлененной с единственным пальцем и когтем какого-то чудовища. Когда-то конечность, наверное, калечила добычу давно мертвого хищника, теперь ей овладел другой, и он применил ее по-своему.

Минуты шли, и сложный, устрашающий знак становился все больше. Мало кто понял бы, что на самом деле изображают эти вложенные один в другой круги с осью, скобки, похожие на ряд зубов, лопасти, что прилепились к внешней окружности. Тем более загадочны были слова, выписанные опоясывающим печать кольцом.

Кость последний раз разорвала землю, и знак был закончен. Колдун отступил и осмотрел его.

Голый по пояс, он мог выглядеть зловеще на фоне пламени большого костра, который полыхал рядом, в непосредственной близости от начерченного знака.

Иредо вернулся к Ативе и какое-то время, не отрываясь, смотрел на ее лицо.

Та лежала на спине на расстеленном спальном мешке. В свете костра ее лицо было каким-то нездешним, древним. Так выглядели женщины, что прохаживались между мраморных колонн храмов, среди виноградников и оливковых рощ.

Коробочка с маленькими склянками все еще была тут, как и портативный хилер, фамильяр целителя. Он угнездился в темных кудрях девушки и помигивал оттуда зеленым огоньком.

Атива спала, но это был уже не тот черный сон.

Иредо уселся на землю между ее ложем и костром. На куске плотной материи перед ним лежали предметы. Он провел по ним пальцами. Слабый, но ясный звук, в котором соединились шелест хитиновых панцирей, шуршание травы и треск сухих веток, родился из этого прикосновения. Колдун поднял выбранный предмет, и тот заблестел в огне, стекая вниз, повис полотном из множества сцепленных кусочков.

— Нет, пожалуй. Пока нет.

Он медленно опустил артефакт обратно на ткань. Потом встал и подошел к краю пропасти. Взгляд его был обращен туда, где над обрывом витала ночная дымка, свиваясь причудливыми, слегка фосфоресцирующими лентами. По ущельям и впадинам прокатился звук, похожий на звон вибрирующего бокала. Будто бы стекло разбилось вдалеке, и его осколки заскользили по каменным склонам к далекой земле, и гигантская чаша выплеснула в небо вереницу трепещущих сполохов, осветивших пепельный лабиринт. Стена тумана заслонила вершины на юге, и вспыхивающие огни озаряли ее, и темные формы скользили и двигались по зыбкой завесе, как фигуры в театре теней.

Затем явился дух.

Явился он, как обычно, незаметно — вот его не было, а теперь он здесь. Груда скрученных то ли сухих ветвей, то ли серых жил, пытающаяся принять облик призвавшего. Это получалось плохо. Острые куски скал, удерживаемые обвитыми вокруг них ветвями — бесполезные намеки на руки и ноги, — были не нужны. Пришелец мог бы и не стараться, если бы мог выбирать.

В груди духа раскрылось нитчатой пастью отверстие, и на колдуна повеяло сыростью, костями, пеплом. Звук, произведенный при этом, походил на всхлип холма или бормотание небольшой горы.

Выставив вперед руку, колдун обошел гостя по кругу. Костяным щелчком отозвался браслет на правом запястье. Дух разводил ложные руки, будто готовился обнять Иредо, переминался на скально-древесных обрубках, но оставался на месте и не приближался.

Колдун остановился.

Выстреливший из браслета текучий луч роящихся точек коснулся замершего духа. Словно щуп он прошелся по телу пришельца, остановился у дыры рта, сделался шире и призрачнее.

— Понимаешь меня?

— Да, — скрип веток, свист ветра.

— Я приказываю.

Луч из браслета распался на фрагменты, истаял. Дух не двигался.

— Зачем зовет?

— Найди для меня существо.

— Что существо?

— Черное существо. Вглядись.

Дух переместил в себе несколько камней и снова застыл.

Шли минуты.

Облачные полосы в небе исчезли, и стали видны звезды, яркие и жутко далекие, складывающиеся в созвездия — перекошенную Башню, сидящего у Паутины Паука, кривую Дубину и держащего ее Циклопа. Змею, Посох, Глаз.

— Черное существо, — произнес наконец дух.

— Да.

— Да.

— Найди черное существо.

— Зачем существо?

— Принеси черное существо мне.

Дух ответил не сразу.

— Да, — наконец сказал он и пропал, скрипнув напоследок сучьями.

В костре сломалась ветка, и вихрь искр взвился в черное небо.

Снова стало тихо.

Камни, громоздящиеся по обе стороны ущелья, кажутся гигантскими ребрами, бугристыми отростками позвонков, гребнями на висках полувкопанных в серо-коричневую землю черепов. Ощущение их неестественности растет. Трехгранные шипы, изогнутые, подобно рогам, появляются из жидкой дымки. Атива переставляет ноги и держится вблизи спутника. По дороге идти легко, не то, что карабкаться по глыбам.

Дорога покрыта пылью и сухой грязью. В ней следы ветра и маленькие кости, что хрустят под подошвами. Сухие оболочки. Окаменевшие веточки мертвых растений.

Атива смотрит перед собой, переводя взгляд с пути в паре шагов от себя на шипы и ребра скал и обратно. Что-то кружится внутри за ее глазами, и одно пытается поймать другое, и от этого у нее не остается сил на собственные мысли. Она просто идет, стараясь не отстать, а кружение и погоня у нее в голове длятся и длятся, как длится бесконечное ущелье, за каждым выступом скалы немного иное, но все равно то же самое.

В какой-то миг ей становится ясно, что никого рядом с ней нет, а спутник-колдун — на самом деле высокий камень, возле которого она почему-то остановилась. Потом Атива понимает, что скалы нет, и это человек, а она сама не стоит, а идет. Когда это случилось в первый раз, она опустилась на землю и сидела так, пока что-то не поставило ее на ноги и не заставило продолжать путь. Теперь она просто не обращает на это внимания.

Иногда что-то случается, и Атива вдруг находит мысль. Тогда она замечает под истончившимся или сметенным слоем пыли ровные плиты, которыми вымощена дорога. Многогранные, с узором и символами. Атива подбирает эту мысль и держит ее, пока та не выскользнет и не затеряется, оставив ее одну на пути, которому не видно конца.

Две скульптуры охраняли проход.

— Я встречал кого-то из вашей родни, — пробормотал Иредо, — но те были поменьше.

Установленные на квадратных тумбах шары доставали до уровня плеч. Поверхность была идеальной, без малейшей выбоины, царапины или шероховатости.

Атива остановилась справа в шаге от него, какое-то время пребывала, замерев и глядя сквозь пейзаж. Потом она села и спрятала лицо в руках, попыталась сжаться в комок. Иредо сел рядом, обняв ее одной рукой — так, будто спутница его могла рассыпаться от неосторожного прикосновения.

Не говоря ничего, он достал флягу. Странного вида была та фляга, удерживаемая внутри блестящей металлической клетки. Затем Иредо попробовал усадить Ативу, но та сползала вниз, и ее ладони закрывали лицо.

Поколебавшись, он достал еще один предмет, похожий на маленький жезл со сложной рукояткой, за которую его можно было держать, как наставленный палец. Выпущенная трубка всосала порцию жидкости из защищенного сосуда и втянулась сама. Приставленный к трапециевидной мышце девушки жезл щелкнул, но Атива никак на это не отреагировала.

Отложив инструменты, он попытался еще раз привести спутницу в сидячее положение. На этот раз она не сопротивлялась и даже отняла руки от лица, а потом попыталась что-то сказать.

— Тссс, — прошептал колдун, — погоди говорить. Наберись сил.

Он достал спальник и расстелил его, а потом помог Ативе перебраться и улечься. Она лежала и смотрела туда, куда могла дотянуться взглядом, не поворачивая головы и не меняя позы, пока Иредо готовил для нее травяной чай. Потом она пила этот чай, а Иредо сидел на рюкзаке, скрестив ноги, и вертел в руках красную бутылку с крышкой-клапаном.

— Привал? — наконец спросила Атива.

— Отдохнем немного, — кивнул Иредо, — кстати, надо послать паучка. Как ты?

— Лучше. Что произошло?

— Ты помнишь, что было утром?

— Я... нет, постой... Утром? Сегодня?

Он кивнул.

— Вспомнишь. У меня есть несколько средств. Придется попить кое-какое зелье.

— Ладно. Так... Что было?

— Мы завтракали. Ты съела мало. Потом собрались и шли. Спустились с того уступа в соседнее ущелье. Ты держалась неплохо.

— Сколько же мы шли?

— Меньше двух миль. Мне нужно было раньше увидеть, что ты не в порядке. Теперь я с тебя глаз не спущу. И еще...

Он встал, быстро нашел что-то в рюкзаке и присел рядом с Ативой, держа это в руках.

— Надень и носи, и я смогу видеть, не спишь ли ты наяву.

Она села и приняла тонкий блестящий обруч. В расширенную часть был вправлен большой мутный камень, похожий на дымчатое стекло.

Остались позади и скрылись шары на постаментах, а дорога превратилась в ровный пандус. Плиты до сих пор не дали ни одной трещины, и даже стыки между ними были бы не заметны, если бы не выделялись неглубокой бороздой по краю. Иредо несколько раз прокомментировал увиденное, но Ативе нечего было ответить, так что колдун пообещал посвятить ее в это позже. Потом начались повороты со сменой направления. Пандус ломался зигзагом, но, как и прежде, вел все вверх и вверх, пока, наконец не вывел на ровную площадку в форме половины шестиугольника. Здесь проложенный путь и заканчивался, а внизу и впереди простиралась котловина. Нагромождения изломанных утесов были ее стенами, а у дна копилась мглистая пелена, из которой, будто острова, выплывали жутковатые и гротескные формы, похожие на останки гигантских чудовищ.

— Все ли в порядке? — Иредо обернулся к спутнице. Камень в оправе слабо зеленел.

— Да, кажется, в порядке, — подтвердила Атива, — это что, скелеты?

— Может быть. Либо просто скалы так источены. А, может быть, это статуи, а все вместе — парк для прогулок.

— Кто построил эту дорогу?

— Не люди, — Иредо вгляделся в чуть колеблющиеся завитки тумана на дне, — а вопрос испарений мы так и не решили. Я вчера пытался взять пробы в ущелье, но там оказалась просто вода. Может, тут тоже вода? Если нет, нам понадобятся маски.

— Разве у нас есть маски?

— Нет. Придется почародействовать.

Он скинул рюкзак и, покопавшись, вытащил кусок ткани.

— Думаю, можно пожертвовать полотенцем.

— Что собираешься делать?

— Просто разрезать это, сделать какие-то завязки, а потом наложить заклятие.

— О! Я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

— Это так себе зрелище, но смотри, конечно.

— Скажи, когда начнешь. Кстати, я все еще в порядке.

— Это хорошо.

Пока колдун возился с тряпкой, Атива прогулялась от одного края площадки до другого, заглянула вниз, осмотрела окрестности.

— Нашла спуск! А в других местах одни шипы. Я все еще в норме. Погоди... Что ты делаешь?

— Пытаюсь придумать, как их привязывать.

— Ужас. Надеюсь, колдуешь ты лучше! Давай сюда. Тут работы на пять минут.

— Хм. Держи.

В хмуром небе на минуту образовался разрыв в облаках, и солнце осветило площадку. Подул слабый ветер.

— О, что это? Чувствуешь, как морем повеяло?

— Да... Атива, у тебя была веревка?

— Конечно. А у тебя что, нет?

— Нет.

— Ты отправился бес знает куда — и без веревки?!

— Зато я взял много чего другого...

— Ясно. Магическое мышление.

— Но у тебя была веревка, так что считается, что и у меня тоже.

— Да-да. Маги любят загребать все чужими руками.

— Смилуйся! — рассмеялся Иредо. — Это у вас там в самом деле так думают?

— Ну ведь думают не зря. Вот, — она передала ему куски ткани с аккуратно прикрепленными шнурками, — можешь колдовать.

— Что это за веревка такая? У вас на Фрибуте такие в ходу?

— Обычный навикорд. Никогда не видел?

— Сомневаюсь, что обычный. Я все равно не нашел бы лучше.

— Иредо, колдуй! Я заждалась.

— Не так просто взять и изобрести заклинание.

— Изобрести?

— Да. Думала, откуда они берутся?

— Из древних книг. А еще им учат старые маги.

— А у них откуда?

— Пытаешься меня запутать, чтобы не колдовать.

— Посидеть в тишине.

— А?

— Пару минут спокойствия и медитации.

— Ага...

— И тогда...

— Я поняла.

— Спокойствия.

Она хмыкнула себе под нос, но ничего не сказала.

Что-то темное словно бы висело над дальней окраиной котловины, или еще дальше. Атива подошла к краю площадки, но странный объект ожидаемо не стал виден лучше. Она вздрогнула и медленно отступила от невысокого барьера, что опоясывал балкон.

— Готово, — раздался голос сзади, — можешь смотреть.

— Так, — она подошла и уселась на спальник, — я вся внимание.

— Начнем, — Иредо провел пальцами по поверхности маски, потом будто бы нащупал что-то плотное и потянул, а затем начал разглаживать. Отведя ладонь на небольшое расстояние, похлопал по воздуху, взял маску обеими руками внимательно осмотрел с обеих сторон.

— Это что, все? — не поняла Атива.

— Я говорил, что зрелище так себе.

— У нас бы за такое тухлой рыбой закидали и чаячьими яйцами.

— Спасибо за предупреждение, буду держаться от Фрибуты подальше.

— И это называется колдовство! — фыркнула Атива.

— Скучные люди маги, — отозвался Иредо.

Остров

В полете ящер неистово орал, но через звукоизоляцию кабины это действовало вполне умиротворительно, как шум текущей воды или плеск волн. Птерозавр старался, не прекращая, только периодически сбавлял интенсивность и частоту. Но звук не замолкал. Мантелл развернул свое кресло — на самом деле, скорее лежанку, которую все равно продолжали именовать креслом, — и наблюдал за проносящимися внизу землями.

— Паловщина, — сказал Турвулдин — а там, где мы пролетаем, нас проклинают?

Тиа’Икка хихикнула.

— Там привыкли.

— Вообще-то, — вмешался Мантелл, — если мы летим по какому-то особому пути, то как раз не привыкли и проклинают.

— Ох, ну конечно! Ты хоть раз сам слышал? Это длится секунду! Знаток!

— А. И что? — Долговязый разглядел положение мистика и пытался сам повернуть кресло, — Нельзя было сделать, чтобы они не вопили? За десятки-то лет работы?

Кресло не поворачивалось. Турвулдин на какое-то время сдался и продолжил наблюдать пейзаж через систему зеркал.

— Они от этого дохли, — сказала Тиа’Икка, когда Мантелл по прошествии минуты так и не счел нужным ответить, — Так что их приглушают на подлете, и то не до конца.

— А сколько нам лететь?

Смех Тиа’Икки был чем-то особенным, и слушать его можно было долго.

— Три часа, Таллом! Даже больше! Ты вовремя спохватился, чтобы спросить!

— Я не вытерплю! — застонал волшебник, — во что я ввязался!

Лесистые склоны Магистерского нагорья сменились чашевидной долиной, противоположный подъем которой обрывался в глубокое ущелье. Турвулдин снова начал возню, а внизу разломы сменялись разделяющими их скалистыми островками с шапками сглаженных зеленых вершин. Группы из десятков плохо различимых фигур тут и там темнели на склонах.

— Коровки! — воскликнула волшебница.

— Пастухи, — занудно поправил Туврулдин, все-таки справившийся со своим креслом, — Где это мы пролетаем?

— Только что Флуореску пересекли. Ты не бывал здесь никогда?

— Может, и бывал... Но давно, и один раз.

Левый берег текущей на юг Флуорески не мог похвастаться пышной растительностью. Да и поселений здесь, кажется, не было.

— Тиа, — позвал Мантелл, — За три часа мы не доберемся до океана.

И тут ящер прыгнул.

Потом была степь, долгая и однообразная. Мантелл не заметил, как заснул, а проснувшись, увидел все те же бесконечные пятна куртин злаков и колючек, извитые тропы мелких рек и кривые деревца. Турвулдин и Тиа’Икка что-то возбужденно обсуждали. Оказалось, что ящер только что пообедал прямо на лету.

— Он его сожрал! — повторил Турвулдин, — схватил своим клювищем. Нырнул прямо в воздухе, я уж думал, что начали падать. И когда я это успел подумать, мы уже снова летели, как до этого!

— А что за добыча? — сонно поинтересовался мистик.

— Я успела увидеть что-то длинное и шевелящееся, — ответила Тиа’Икка, — не представляю, что это было!

— Чудесно. Я тогда посплю еще немного.

Они продолжали обсуждать это еще с четверть часа. Заснуть не удалось. Зато вид внизу начал меняться. Степь стала пышной. Теперь внизу колыхалось пестро-зеленое море травы. Мантелл вернул кресло в изначальное положение и принялся изучать либрум для погонщика, сложив зеркала и развернув экран.

— Почти полпути, — удовлетворенно поделился он, — следующий прыжок над морем, да и степь скоро закончится.

Появились деревья, торчащие тут и там, как кривые зонтики. В травяном полотне начали встречаться камни и глыбы, похожие на скалы на мелководье.

— Живописность повышается, — прокомментировал Турвулдин.

В течение получаса россыпи камней сменились настоящими скальными обнажениями, да и местность начала выглядеть все более горной. Все это закончилось обрывом — не диким и голым, а полным уступов, что поросли травой и деревцами. В минуту он остался позади, и внизу оказалась зеленая речная долина. Края долины были изрезаны стихиями, создавшими выступы и утесы, плоские террасы и маленькие ущелица, украшенные причудливо выветренными валунами.

Мантелл смог высмотреть еще кое-что.

— А много здесь людей?

— Людей? — заерзал Турвулдин, — Где ты увидел?

— Домик в скалах. Не развалина. Тиа, что скажешь?

— Нелмер Когесваллен не нашел на Востоке каких-то значительных очагов цивилизации. — высказалась магичка, словно цитируя учебник. — Правда, отмечал отдельные поселения с натуральным хозяйством. Это было лет пятнадцать назад.

— Деревня. — вставил Турвулдин, имея в виду явно не населенный пункт.

— Может быть, — согласился Мантелл. — Возможно, даже кто-то из отошедших от дел архимагов.

А затем континент неожиданно кончился. Ящер пронес их над поросшими живописной зеленью террасами, роняющими с уступа на уступ вспененный водный поток. И таких уступов оказалось много, несколько десятков, а, может, и того больше — ни Мантелл, ни Турвулдин не догадались их считать. Наконец, ступенчатый ландшафт раскрылся неоглядной долиной, простиравшейся во всю ширь обзора. Сотни сливающихся потоков объединились в изгибающуюся речную ленту, а перечеркнутый линией темных гор горизонт утонул в башнях кучевых облаков, подсвеченных оранжевыми лучами заката. Фиолетовые мазки теней превращали облака в рельефные шпили чудовищных замков. Этот вид так приковал к себе внимание магов, что они и не заметили, как долина оборвалась гигантским, неохватным уступом, откуда поток низвергался в океан.

— Вот это да, — расслышал Мантелл бормотание Долговязого. — а я уж думал, что речка, наконец, успокоилась, а тут...

— Я сюда перееду! — вскричала вдруг магичка. — вон, смотрите, какие столбы! Сколько их! Это же райское место для башни!

Мантелл успел увидеть группу величественных столбчатых утесов, поднимающихся из океана относительно недалеко от берега — то есть, от обрыва с водопадом, —когда летун снова вошел в коридор.

Белгрус Белый воздел над головою свой резной посох из волшебного сливового дерева и провозгласил:

— А ну, стойте все, тредевять тридери так! Куда прете? Куда, спрашиваю! Тут же места уже нет, палы вас щекочи! Вон! Во-о-он! Иэ-э-эх! — с этими словами волшебник двинул набалдашником посоха незадачливого мага, пытающегося пролезть через дверной проем в битком набитую комнату. Чародейная братия взревела — кто-то с негодованием, но, по большей части, одобрительно.

— Так вот тебе, получил? — вопросил Белгрус Белый, снова замахиваясь посохом, — и тебе на, мне не жалко! Поучись-ка уму-разуму, шарлатан технический! Ух, давайте, господа магистры, в темпе! А то сейчас новые понабегут!

Кто-то крякнул, послышался треск дерева. Белгрус, величественного вида маг, гордый обладатель сверхканонической белоснежной бороды, махнул рукой одному из своих соратников — такому же правильному чародею, только поменьше ростом, не в такой сияющей одежде, с бородой покороче и не полностью седой. Тот поднял руку, обратив ладонь к двери, вплотную к которой тут же замерцала и заблестела опалесцирующая Преграда Тореша. На лице сподвижника отразилось удовлетворение. Однако, радоваться было преждевременно. Прекратившиеся на время удары возобновились. Кто-то снаружи что-то прокричал о старых пнях, которых пора погнать к палам на север, и правильно, туда им и дорога. Дерево двери еще раз треснуло, а потом все как-то подозрительно стихло.

— Что встали, как столбцы! — вознегодовал Белгрус Белый. — Живо! Наверх! Да смотрите, если кто книгу какую-то испортит — будет до конца жизни на заставе паршивой за горами сидеть!

Господа магистры затоптались, попереглядывались и устремились вверх по спиральной лестнице. Через полминуты внизу остался только сам Белгрус да его ближайший соратник — тот самый, прозывавшийся, кстати, Ордольфом Светлым. Добрые люди из Ордена мистической метафизики называли его не иначе, как Беловатым (добавляя при этом, что вата, пожалуй, вся пошла на бороду Белого). Слушая, как топот господ магистров, из которых магистрами было человека три, а остальные максимум младшими волшебниками, стихает, Архимаг Круга Трех Кругов оглядывал первый этаж.

Особо смотреть было не на что. Каменные стены, пол из таких же блоков. У стены должен быть люк в подвал, но его не видно из-за нагромождения ящиков с оборудованием, что мистики успели занести внутрь, прежде, чем отряд Белгруса смело захватил башню. В центре помещения стоял небольшой круглый стол, в стене за отодвигаемой панелью пряталась ниша гардероба — и все. Все богатства должны быть выше. Или ниже. Архимаг с недовольством перевел взгляд на имущество конкурирующего Ордена.

— Погреб-то они себе и так взяли, — изрек он, — но на книги и свитки такой древности мы им не дадим наложить лапу. Однако что-то притихли там снаружи. Сходи, Орд, глянь в окошко на втором этаже.

Ордольф Светлый, не говоря ни слова, важно подошел к лестнице и поднялся на второй этаж. Здесь было темнее, чем внизу, где горели принесенные магами лампы, изготовленные шарлатанами-выскочками. Лестница продолжала свой изогнутый путь на третий этаж, дверей между уровнями не было, и слабый свет изливался сверху сквозь проем, выхватывая часть стены и пола из полумрака, сгущая темноту в оставшемся пространстве комнаты.

Волшебник сотворил свечение и осмотрелся. Стены настолько явственно каменные, что можно задуматься, а не иллюзия ли это. Четыре выступа полуколонн, ничем не украшенных. Статуя какого-то существа с острой мордой и ушами торчком. Существо стояло на двух ногах, а рядом пристроился низкий столик. Дверь.

Ордольф довольно усмехнулся и прошествовал к ней. За дверью оказалась небольшая комната с кроватью у левой стены и узким проходом. На несколько мгновений волшебник замер, словно ему открылось нечто потаенное. Затем медленно потер лоб, подошел к окну и растворил его.

У двери сидели два мистика, одетых в свои дурацкие комбинезоны со штанами. Стояли какие-то ящики или коробки. Верно, пришли проводить опись, а наткнулись на запертый вход. Ордольф снисходительно улыбнулся.

С моря пришел ветер.

Волшебник высунулся из окна почти по пояс, делая глубокий вдох. Воздух был необыкновенно свеж.

Кто-то словно бы хрюкнул. Ордольф всунулся обратно, глянул вниз, и из глаз его посыпались разноцветные искорки.

Синее небо было почти безоблачным, морской ветер холодил и нес запахи водорослей. Океан шумел. Амулет оставался безжизненным.

Суггет еще раз взглянул на округлую выпуклость, окруженную спиралью лепестков. Связь не устанавливалась. Наверняка чувствительная ко всему подряд начинка устройства просто разладилась в здешних условиях. В другой ситуации Суггет разобрал бы амулет, но здесь он был лишен такой возможности.

Он спрятал артс. Посидел, глядя то на волны, то на небо, чистое и пустое. Берег был безлюден на всем видимом протяжении. И оставался таким еще целых несколько минут.

Суггет всмотрелся. Балансируя на мокрых валунах, спотыкаясь, через перешеек шел долговязый нескладный тип. До него было далековато, и до мага не долетело ничего из того, что идущий произнес, когда в очередной раз чуть не сверзился в воду. Пока посланец приближался, мистик пытался вспомнить, что же это за тип, но почему-то не мог. Студент, кажется... Или нет? Вот ведь привязалось!

— Мастер Суггет... — произнес тип. Голос напоминал блеянье, а неряшливая бородка вызывала неприятные ассоциации с некоторыми представителями Круга Трех Кругов. Прическа же являла собой нечто запредельное, и тоже не в хорошем смысле. По всем признакам — один из лучших студентов.

— Турнепс? — осенило мистика. Он даже почувствовал прилив бодрости, вызванный разрешением мучившего его вопроса.

— Моя фамилия Дронго, мастер, — проблеял студент. — Все путают.

— Э-э... — начал было Суггет, но прервал себя. — Так что, новости?

— Новости, мастер, — подтвердил называющий себя Дронго. — Отбили башню.

— Пошли! — Суггет поднялся с мокрой коряги, на которой все это время сидел. — Время войти в сад открытий.

— Похоже на то, мастер Суггет.

Стараясь не поскользнуться на мокрых камнях, облепленных блестящими космами водорослей, не споткнуться, угодив ногой в какую-то незаметную ямку, двинулись они на запад. Медленно и осторожно перебрались через лежащие поперек прибрежной полосы останки какого-то суденышка — доски сгнили еще не все, но парус и такелаж отсутствовали. Потревоженное чужаками животное, плоское, размером с маленькую тарелку, шмыгнуло куда-то в тень, где наваленные куски дерева образовали что-то вроде шалашика-грота. Суггет проводил его глазами, секунду всматривался во влажную темноту, где скрылся обитатель берега.

— Необычные твари здесь водятся, — изрек он. — И могут быть и другие.

— На краба похоже, мастер Суггет, — предположил Дронго.

— Нет, крабов я видел, — не согласился маг.

Через узкий пролив, фактически отделяющий от основного массива суши островок поменьше, они перешли, проигнорировав скользкие камни, по которым Дронго скакал по пути сюда. Глубина тут была ничтожной, но сапоги Суггет снял. Светло-желтый песок затопленной косы был хорошо виден сквозь прозрачную воду.

Башню они узрели, обогнув скрывающий побережье утес — продолжение невысокого, в десяток ярдов, клиффа, что опоясывал почти весь остров. Когда-то он, должно быть, выдавался прямо в море, но вода сточила его основание, а волны застелили ложе песком и мелкой галькой.

Вдоль изгибающегося каменистого пляжа тянулся гребень обрывистого склона. У западной оконечности острова он превращался в мощную скальную крепь, из-за которой и выглядывала верхушка башни. Ни пропасти с тонким мостиком-аркой, ни устремленных в небо шпилей здесь не случилось.

— Как-то странно море шумит, — заметил Дронго.

Шум начал быстро нарастать. Прежде, чем Суггет успел сложить два и два, над берегом пронесся чудовищный клекот, от которого по коже прокатились ледяные шарики, а в виски и глаза вонзились иглы.

Ужасный голос ящера стих сразу после того, как тот сбросил скорость и начал кружить над водой, заходя на посадку. Он еще несколько раз довольно громко вскрикивал, но эти звуки уже не обладали разрушительной силой. Суггет сидел на камнях, растирал ушибы и смотрел, как летун выгибает шею, взмывает выше, становится черным силуэтом в ярком небе, потом ныряет к берегу, прямо оттуда, и вот уже несется почти прямо на него, но вновь устремляется в небо.

Собрав свои немалые силы, маг все-таки смог подняться на ноги, но земля странно закружилась, горизонт накренился и начал уходить куда-то вниз, и чародей снова оказался на гальке пляжа. Суггет исторг несколько бессильных ругательств, но не стал делать вторую попытку, и только наблюдал, как ящер опускается почти у самой воды примерно на полпути к башне.

— Кто это? — голос Дронго мог мгновенно развеять любое наваждение и переключить реальность в состояние обыденности. Так вышло и на этот раз.

— Опоздавшие, — ответил маг. — Давай, Дронго, иди к башне, скажи, что я скоро подойду. И не говори про этих пока, если не будут спрашивать.

Студент издал нечленораздельный набор звуков и заспотыкался прочь. Суггет же принял вертикальное положение и направился туда, где прибывшие гости выбирались из кабины летуна.

На камни спрыгнула тонкая фигурка. Это Тиа’Икка. Она постояла на одном месте две или три секунды, встряхивая кистями рук, и солнце отражалось в ее блестящих браслетах. Позади нее кто-то осторожно слез по короткому, не достигающему земли, трапу, повис и приземлился на четвереньки.

Ящер изгибал шею и беззвучно раскрывал пасть навстречу морю.

Появился и третий прибывший — свалился с ящера с другой стороны, так что было видно лишь нечто, мешком лежащее на земле. Мешок шевелился.

— Успокоился, кажется, — сказала Тиа’Икка, пряча стимул. Летун и впрямь перестал озираться и делать попытки встать на дыбы, приняв мирную позу ожидания. Глаза ящера уже закрывала защитная шторка.

— Странно, что сюда уже не бежит толпа разъяренных волшебников, — проговорил Мантелл, отряхивая песок со штанов. — Учитывая шумовые эффекты, сопутствующие...

— Я не знаю, в чем дело! — выкрикнула магичка. — Ни разу не сталкивалась с таким!

Мантелл криво улыбнулся, но Тиа’Икка уже смотрела в другую сторону.

— Гляди, — сказала она, показывая вдоль берега.

Мантелл посмотрел в указанном направлении, но увидел лишь Турвулдина. Тот обходил летуна по дуге со стороны моря, вероятно, чтобы ненароком не попасть в область поражения внезапно расправленными крыльями или огромным клювом. Стоящие почти вплотную к ящеру коллеги явно не придавали ему уверенности в безопасности.

— Никогда точно не знаешь, чего ждать от всяких тварей, пусть и прирученных. Ну и ну, — заявил Долговязый, остановившись перед коллегами. — Красиво тут, ничего не скажешь... — Он медленно повернулся кругом, осматриваясь, и вдруг принялся тыкать пальцем примерно туда же, куда полминуты раньше указывала магичка. — О! Вот и наши!

— Какой ты наблюдательный! — засмеялась Тиа’Икка. — Ведь и правда «наши». Не твои, заметь!

— Не могу разобрать, кто это, — заметил Мантелл.

— Это Суггет. Нас дожидается, чтоб его!

— Э? — удивился мистик, но Тиа’Икка уже побежала к Суггету через пустынный пляж.

Подошел Турвулдин. Мантелл с удивлением увидел, что тот выкручивает свою шляпу. На гальку, перемежающуюся светлым песком, струились настоящие водные потоки.

— Как ты умудрился?

— Сам не знаю. Наверное, когда свалился с ящера.

Мантия волшебника была покрыта мокрым песком. Он налип на грудь, полы, забился в складки пояса. Мантелл хмыкнул.

— И как теперь твои фокалы и усиления?

— Моя шляпа и не в таких переделках была, им все нипочем.

— Ты все же гений.

— Конечно, — Турвулдин выковырял из бороды какого-то рачка и бросил в сторону моря. — Ну что, мы расстаемся с Тиа, или продолжаем ходить кучей? Вроде уже прилетели.

— Что прилетели — это точно. Пойдем, — Мантелл направился туда, где Тиа’Икка что-то втолковывала Суггету. — Пока вместе. Пока не узнаем подробнее все, что нужно.

Тиа’Икка не стала церемониться.

— Ты подлец! — заявила она, подкрепив свои слова болезненным ударом Суггету в плечо. Тот чуть снова не упал — от неожиданности, но выходке магички не удивился, ибо знал ее достаточно долгое время.

— Я-то? — укоризненно переспросил он. — Подлец? Первое... — он принялся перечислять. — Я дал вам координаты. Так. Второе — жду вас, пытаюсь встретить, пропуская важные события там, у башни...

— Так что с башней? — тут же заинтересовался подоспевший Турвулдин, опередив своим вопросом Мантелла.

— У башни, значит... Пропускаю события. Третье — вы оглушаете меня...

— Все равно подлец!

— Голодным птерозавром...

— Как голодным? — тут уже магичка смешалась и пыл ее поугас.

— Голодным, каким же еще! Мало того, что он сейчас начнет ползать тут в поисках еды, еще хорошо, если не попытается улететь. Так, четвертое — ты меня избиваешь, хотя этого, конечно, стоило ждать...

— Ты улетел без меня! И без них тоже, хотя это я могу понять. Мне пришлось лезть в проклятую башню!

— В какую еще башню? Еще одну?

— Ты меня с толку не сбивай!

Мантелл дернул увлеченно наблюдающего за этой парочкой Турвулдина за рукав.

— Прогуляемся-ка отсюда. Вон что-то торчит из-за скалы. Оно самое, похоже.

— Оно, если тут других нет, — заметил Долговязый, — то есть она. Местная.

— Она-она, — подтвердил Суггет, поворачиваясь в их сторону. — Идем. Я туда и шел, когда вы пожаловали.

— А говорил, что ждал! Врун! — магичка продолжала наседать, но как-то для порядка, по инерции.

— Ждал, но пришлось побегать туда-сюда. Ты знаешь, что там творится? Белгрус со своими сектантами пытались запереться внутри и не пустить туда наших Хранителей. Но мы их выкурили, к счастью...

— Белгрус Белый? Это не твой начальник, Тур? — усмехнулся Мантелл.

— Не мой. Маразматик старый, — волшебник помрачнел.

— Но он Архимаг твоего ордена? Круга Трех Кругов?

— Да, но мне он не начальник!

— Тебе, кстати, повезло, что ты не оказался поблизости, когда это происходило, — заявил Суггет. — Наверняка и тебя бы захотел прихватить.

— Да, трудно было бы отвертеться, — подлил масла в огонь Мантелл.

Тиа’Икка хихикнула.

Дальше шли молча. Свернули на древнюю тропинку, взбирающуюся по еще невысокому склону — от нее остались валнуы на бывшей обочине и наносы сглаженных извивов. Сама тропа заросла низкой ярко-зеленой травой, похожей на осоку. Трава была изрядно примята — маги натоптали.

Склон слева сделался выше и обрывистее. Тропа изогнулась, уводя от моря вглубь острова, через пышную рощицу среди скал, по естественному каменному мостику над ручьем и дальше, на плоскую крышу острова, расчлененную перелесками. Башня как пропала из вида, стоило уйти с побережья, так больше и не показывалась. Тут и там пестрели вспученные своды палаток — черно-синих, принадлежащих лагерю метафизиков, бело-зеленые шатерки апотекариусов, синезвездчатые — звездочетов, желто-красные — демонологов, коричневые — натуралистов. Здесь царила безумная суетливость, странно оттеняемая периодически попадающимися на глаза магами, которым, казалось, ни до чего не было никакого дела. Они сидели у походных хартеров или в других местах, выбранных, должно быть, наугад из числа прочих, будь то кочка у тропинки, бревно, замшелый валун. Большинство, а встретили их около десятка, предпочитали общество окружающей природы, хотя пару раз Мантелл заметил группы из двух-трех человек.

— Что это за субъекты? — спросил он у Суггета, слабым кивком указывая на очередную группу несуетливых. Это были длинноволосые неряшливые бородачи неопределенного возраста, одетые в мантии, похожие на полосатые пижамы. Один бородач курил трубку, второй стучал в конический барабан. Турвулдин потянул носом и криво улыбнулся.

— Это лесные волшебники, — объяснил Суггет. — Палы знают, что они здесь забыли, потому что им, похоже, вообще неважно, что происходит.

— А как же, — заявил Турвулдин. — Они приходят, как они говорят, поболтаться. У них несколько раз в год бывают сборища где-то на Маговских холмах, недалеко от Большого южного леса. Там вся территория от холмов до Инчама ими, можно сказать, наводнена.

— А ты откуда знаешь? — прищурился Мантелл. — Ты был на этих сборищах?

— Бывал. Занятная штука! Они там как соберутся, человек двадцать и все с барабанами... Что рассказывать, надо смотреть.

— Только просто так ты к ним не попадешь. — вставила Тиа’Икка. — Эти лесные волшебники с кем попало не водятся.

Теперь Мантелл обернулся к магичке. Та довольно оскалилась.

— Я, оказывается, темный человек, — сказал он. — Потому что ни разу об этом не слышал.

— Ну, не удивительно. Они далековато от Камедеи-то, а вы, мистики, вообще особо по лесам не шатаетесь... — Турвулдин остановился, нагнулся вперед, будто высматривая корабль на горизонте. — Эгей! Там из окон прыгают!

Так и было. Основная часть чародейского стойбища осталась позади, и остров теперь выглядел почти так, как подобает необитаемому острову — без палаток, флажков, веревок, дыма. Слева, у края обрыва, скалистость острова повышалась, а между скал произрастали древние вечнозеленые деревья. Среди них, почти на краю, и находилась башня, из окна которой свешивался, болтая ногами, человек в красном одеянии. Висел он недолго, но финала падения увидеть не удалось — загораживал ландшафт.

Ускорив шаг, они поднялись по склону с уже явной заросшей дорогой. Растения пробивались через трещины между каменной плиткой и выщербленными блоками, что раньше, по-видимому, были ступенями. У самой башни, однако, площадка была чиста и не несла следов многолетнего контакта с растительностью. Мантелл, Турвулдин, Тиа’Икка и Суггет вышли на нее, обогнув покрытую лишайником скалу, похожую на выветренную стену. А выйдя, сразу увидели сборище магов.

Пространство перед башней едва ли было обширным. Тем не менее, здесь собралось с десяток человек. Суггет увидел Дронго, какого-то незнакомого заклинателя, двух мистиков, стоящих у самой двери. Трое, чьих лиц было не видать, возились с ящиками. Слева доносилось шуршание и звуки волочимого по земле мешка; маги услышали обрывки речей про палов и чье-то невезение.

— А это у нас кто? — из-за коробок и ящиков вышел высокий волшебник в серо-голубой мантии сложного покроя, больше похожей на комбинезон со множеством складок и карманов. Волшебник был чисто выбрит и стрижку носил короткую, в соответствии с неофициальной модой членов Ордена мистической метафизики. На груди его виднелся знак ордена — два кристалла с бьющей между ними искрой. Волшебник еще раз оглядел прибывших, потом повернулся к Суггету.

— Мастер Суггет, — произнес он. — Могу сообщить, что в ваше отсутствие тут ничего не рухнуло, и, полагаю, в ближайшие часы также не рухнет. Можете пока заниматься своими делами, если они у вас имеются, — он обратил взгляд на Мантелла и выжидающе умолк.

— Мантелл Дараан, круг общей и прикладной метафизики. Это... хм... Тиа’Икка... Деи’Аккиа, — он с трудом выговорил полное имя магички и повернулся к Суггету за помощью.

— Лаборатория новейших методов коммуникации и передачи сигналов, — сказал Суггет.

Волшебник в серо-голубой мантии кивнул.

— Хранители входят в башню. А мы уходим, — сказал он. — Все уходят, и я тоже. И вы.

— Мне разрешено присутствовать при работе Хранителей, — сказал Суггет и вытащил какую-то бумажку.

Волшебник взял бумажку. Прочел.

— Сожалею. Подписывал я это вчера, до происшествия. Сегодня обстоятельства изменились. Я не могу вас туда допустить. И, уверяю, Хранители справятся без посторонней помощи, они специалисты своего дела.

Он отошел к башне, где последний из Хранителей закрывал за собой дверь.

— Вот так, — выговорил Мантелл. — Прилетели.

Они отошли к краю площадки. Мантелл уселся на каменный бортик и стал смотреть, как волшебник в серо-голубом опечатывает дверь. Мимо прошло несколько мистиков - они направлялись в лагерь. Откуда-то из-за башни показался Турвулдин, — он, оказывается, не присутствовал во время разговора. С ним, прихрамывая, шел давешний прыгальщик из окна. Вид у него был не очень.

— Что сидите? — вопросил Турвулдин. — Не пускают? Там такое творилось, о-го-го! Вы, мистики, суровые ребята... Что такое?

— Что не пускают, это ты правильно угадал, — мрачно сказал Мантелл, — даже вон Суггета побрили.

— А вы бы это... того. Нажали бы как следует, нет?

— Иди, нажми, — предложила магичка. — Он еще не ушел вроде.

Турвулдин обернулся к башне. В тот же миг волшебник в серо-голубом обернулся тоже и посмотрел на них, на Суггета, на Турвулдина. Нахмурился, покачал головой. Отвернулся.

— Люцифер? — охнул Трувулдин шепотом. — Архимаг ваш?

Суггет кивнул.

Втроем

По скрытой тропе спускаются они вниз. Земля здесь блестящая, словно покрытая глазурью, и скользкая. Тут и там виднеются бугры, вызывающие образы замурованных в застывшем потоке людей и чудовищ. Справа и слева, вплотную к тропе, к скалам лепятся глянцевые серые волдыри, за тонкой оболочкой которых что-то пошевеливается. Атива рассматривает все это. Несколько таких наростов лопаются, и из зияющих дыр с приглушенным свистом вырывается грязный пар.

— Ага, — говорит Иредо, — пятиминутный отдых.

Сам он при этом и не думает отдыхать. Иредо достает какой-то предмет, еще один артефакт из своего нескончаемого набора, и идет к выходу пара, что еще поднимается из трубки с неровными краями. Атива следит за ним и проверяет, нет ли таких же поблизости, но рядом обычный серый камень.

— Обычный водяной пар, как я и надеялся, — оповещает вернувшийся Иредо, — с небольшой примесью сероводорода и еще чего-то, но, в основном, глубинная вода. Маски все же снимать не будем.

Заключив так, идут дальше. Спуск делается круче, но приобретает ступенчатость, и сравнительно протяженные участки слабого наклона обрываются невысоким уступом, чтобы продолжиться, как и прежде. Время от времени встречаются паровые свищи на разных стадиях, попадаются и такие, что выдохлись и начали оплывать и закрываться. Скальная ограда по сторонам делается все ниже, а тропа — шире. У самой котловины она вливается в нее, как река с размытым устьем.

Тогда и приходят призраки.

Они являются, как рваные лоскуты, колеблющиеся в наполненном испарениями воздухе. Сдуваясь и опадая, они плывут над шипастыми спинами невысоких гряд, зависают вблизи курганов, похожих на настоящие свалки гигантских костей. Атива бросает на них быстрые взгляды, но призраки все еще тут. Они не собираются уходить.

— Бес, — неожиданно Иредо сбавляет шаг а, потом и вовсе останавливается, — ты видишь это?

Ативе не приходится долго искать.

Далеко справа, где впадину пересекает гребень, похожий на окаменевший позвоночник с длинными отростками, в небе виден гигант. Его огромные не то плавники не то крылья неподвижны, но сам он медленно плывет под облаками.

— Близко подобрался, — цедит колдун, — и я его даже не чувствую. Небо-то над ним как потемнело, можно и не заметить. Что я и сделал.

— Видела что-то такое, еще наверху. На балконе. Может, это и был он? Наверное, он и был.

Иредо, обернувшись, пристально смотрит на спутницу.

— Привал. У тебя камень желтеет. Не чувствуешь ничего необычного?

— Так. Несколько призраков. Крутятся вокруг, в отдалении. Появились, когда мы спустились.

— Прими зелье.

— Ага.

Они находят более-менее гладкий, без шипов, камень, по которому предварительно постукивают костью — не полый ли? Иредо, пользуясь случаем, достает свой старый визардрон и изучает последний отчет фамильяра. Атива жует маслянистое печенье из пайка, запивает травяным чаем из термоса и наблюдает за небесным гигантом. Похожий на морского ската, он движется в сторону берега.

— Кажется, вокруг него что-то кружит, — делится она, — но это слишком далеко и мутно.

— Да, — говорит Иредо, вглядевшись, — стайки птиц. Они что, гнездятся там? Чудесно.

— Ты так далеко видишь?

— С некоторых пор. Готова идти?

Они продолжают путь. И через час, достигнув края впадины, встречают человека.

Он копался в куче мусора у отвесной стены обрыва, где скалы расступались, являя новое ущелье, более узкое и глубокое, чем то, которым они пришли. Человек стоял, наклонившись над грудой каких-то отбросов, что-то разгребая и бросая за спину комья липкой земли. Иредо остановился и придержал девушку за руку — до странного типа оставалось еще полсотни шагов, а также пара небольших гребневидных выступов грязно-серого цвета, с бурыми потеками, прожилками и темными пятнами. В котловане им встретилось много подобных элементов ландшафта, и почти все они выглядели изъеденными временем и гнилью, сочетая признаки распада мертвого и живого.

Человек в отдалении тем временем выпрямился и выдернул что-то из-за пояса. Предмет ярко сверкнул, как будто отразил солнечный луч — но небо по-прежнему заволакивали облака.

Раздался хруст. Взмах лезвия отсек что-то у ног незнакомца, затем очертил в воздухе дугу со странным, неприятным хлюпаньем. Незнакомец обернулся.

Увидев мужчину и женщину, он замер на миг, затем отпустил рукоять своего оружия, и клинок вонзился в землю и остался торчать там.

Иредо смотрел, как человек подходит, откидывая серый капюшон, потом собирает в пучок беспорядочные пепельные пряди, отряхивает с плеч воображаемую и реальную грязь. Лицо незнакомца было заостренным и немолодым, а глаза желтые и яркие. На большом от залысин лбу белел шрам. Маску он не носил.

— Путники, — проговорил человек чуть надтреснутым, но приятным голосом.

— Судьба занесла нас в эти края, — ответил Иредо. Получилось не то что бы учтиво, а, скорее, суховато.

— Куда только не заносит эта судьба! — человек похлопал левой рукой по одежде на груди, как будто искал что-то. — Мое имя Реглен. Я тут занимаюсь... кое-какими делами. Кстати, ваши повязки вряд ли защитят от выбросов.

— Они волшебные, — вставила Атива.

— Ты — Реглен? — Колдун собирался потереть подбородок, но лишь дотронулся до маски. — Я знаю одного Реглена, алхимика. Читал лекции в Риальте.

— О! Когда-то случалось. Где я только не бывал. Теперь вот здесь. Ну, — он огляделся, словно что-то припоминая, — ах да! Если вам в то ущелье, то нам по пути. Я только захвачу свои образцы.

Всю дорогу Реглен говорил о всякой ерунде. О породах, которые здесь такие необычные, и, в то же время, весьма распространенные. Об орогенезе на границе местной плиты. О растениях, накапливающих кристаллические минералы. Потом он переключился на погоду и рассказал о том, какие здесь весной бывают жестокие тайфуны. Они шли и слушали, и слова странного попутчика должны были бы звучать успокаивающе. Но то и дело в речах Реглена проскакивало что-то нездешнее и чужое, и Атива начинала поглаживать рукоять сабли, а колдун сжимал поясной ремень рюкзака.

Вечер еще не наступил, а идти стало невозможно. Небо уже давно скрывали не облака даже, а, скорее, облачный туман, и он все темнел. Высокие стены ущелья время от времени озарялись бледными вспышками, которые Реглен объяснил выходом газа, но слишком мало света проникало сверху, и непостоянны и обманчивы были гнилостные огни.

На отдых расположились в окружении полукольца древних стен, каким-то образом сохранившихся на поверхности. Реглен развел костер с легкостью бывалого беглеца от цивилизации, кроме того, у него имелась еда. Иредо переглянулся с Ативой, после чего предложил участие, но Реглен отказался, объяснив это тем, что имеет чуть ли не годовой запас в схронах по всей округе.

— И такие у меня тоже есть, — сказал он, рассмотрев упаковку. — Даже интересно, а у вас-то они откуда?

Он усмехнулся, но дальше расспрашивать не стал, занявшись сооружением решетки для жарки: некоторые из его запасов в ней нуждались.

После ужина алхимик будто бы перестал обращать внимание на своих попутчиков, принявшись вырезать что-то из обломка кости. Похоже, он был целиком поглощен этим занятием. Колдун посмотрел на Ативу — та слабо улыбнулась и прикрыла глаза, но на предложение поспать только отрицательно махнула рукой. Она сидела, привалившись спиной к камню и гляела в огонь, в пламени которого пробивались зеленоватые тона.

Черной тушей пленник ударился о землю. Дух поднял длинную руку-корягу, отращенную, должно быть, специально для дела. Иредо подошел к скорчившемуся на жестких камнях телу. Пожалуй, осторожность здесь была лишней. Захваченное существо — человек? — не казалось способным сопротивляться.

— Так вот каков ты, — процедил Иредо. Из двух жезлов он составил посох и стал придавать пленнику удобное для изучения положение. Руки и ноги были разведены в стороны, потом колдун пару раз ткнул лежащему в живот, отчего тот вдруг пришел в себя и попытался шарить вокруг, но тут же был наказан колючей хваткой. Это ему не помешало, несмотря на то, что боль должна была быть сильной, и черный продолжал щупать землю вокруг себя, то и дело натыкаясь на подставленный посох. Встать он не пытался — похоже, дух сломал обе его ноги. Так и лежал, тыкаясь руками в призванные посохом иглы, не издавая ни крики на даже стона.

— Уходи, — приказал колдун. Дух тут же шагнул назад и исчез в ночи.

Костер выбросил вихрь искр.

Иредо переместил пленника на место поровнее и обездвижил его, зафиксировав конечности в разведенном положении. После этого тот продолжал двигать пальцами, сжимать и разжимать кулаки, но по-прежнему не произнес ни слова.

— Может, ты принял какое-то снадобье и теперь не чувствуешь боль? — размышлял Иредо вслух. — Или вообще лишен этой возможности?

Подойдя ближе, Иредо протянул руку в перчатке и осторожно попытался снять с пленника черную маску, скрывающую лицо. Ему это удалось.

— Беса а бездну, — проговорил колдун, — да кто ты такой?

Глаза черного — впрочем, черным было только одеяние, — оказались чуть ли не втрое крупнее, чем у нормального человека, блестящие, как обсидиан. Нос был щелевидным, а рот отсутствовал вовсе.

— Может, у тебя и крови нет?

Этот вопрос разрешился быстро — через минуту Иредо уже держал трубку с темной жидкостью.

Пробудилась Атива. В первый раз со времени нападения. Она приподнялась на локтях, уставившись на колдуна, что склонился над импровизированным столиком, уставленным разного вида склянками, с трубками, выглядывающими из деревянного ящичка, и зловещего вида артефактом. Взгляд женщины не выражал ничего.

— Атива, — Иредо оказался рядом с ней, придержал ее со спины, — выпей. Нужно. Нужно выпить.

Она молча повиновалась, и сон снова взял ее.

Иредо вернулся к своей мини-лаборатории. Кровь черного, чем бы она на самом деле ни была, нужно использовать быстро. Он смешал равные объемы с тремя разными реактивами в трех разных трубках, а несколько чистых капель поместил в сферу анализатора. Устроившись на камне, инвоцировал визардрон и несколько минут просто сидел, слушая каменный шепот ночных гор.

Потом пришло время работы.

Костер догорал. Иредо взглянул на небо, но там не было признаков скорого рассвета. Алхимик все еще бодрствовал, но сидел молчаливо, задумавшись.

— Разомнусь перед сном, — сообщил Иредо, поднимаясь.

— Не отходи далеко, — отозвался Реглен, — диких зверей тут нет, но можно легко заблудиться даже в трех шагах от огня. Неудачно упасть и сломать что-нибудь.

— Я буду в двух, — кивнул Иредо.

В ущелье дул приятный прохладный ветер, идущий как будто от самого океана. Костер пробивался через бреши в полуразрушенной стене, но ряд менгиров между руинами и серединой ущелья почти полностью блокировал свет. Если бы по ущелью шел ночной странник, он мог бы легко пропустить стоянку, несмотря на горящий огонь. Иредо побродил по темной тропе, несколько раз споткнулся о какие-то камни или клубни — скорее всего, полуврытые в землю кости — и вернулся в лагерь.

— Очень примечательный посох, — сказал алхимик, — мне даже показалось, что он... Хм... Посматривает на меня? Именно что посматривает. Искусная работа.

— Подарок, — чуть растянул губы колдун, — и превосходный инструмент.

Посох стоял, прислоненный к стене каменного кольца, и в зеленоватом свете костра казалось, что сегменты его двигаются. Набалдашник в короне похожих на ветви украшений напоминал поблескивающий глаз.

Алхимик поднялся и взял немного дров, сложенных у стены. То были короткие палки, членистые, как черви, с округлыми вздутиями и перетяжками. Реглен аккуратно положил несколько штук в костер, после чего снял перчатки и вернулся на свое место.

— Ты сказал «дикие звери», — полушепотом проговорил Иредо. Он сел так, чтобы видеть девушку, что спала под натянутым тентом по тут сторону костра. Она уснула, повернувшись лицом к огню. Вправленный в обруч самоцвет казался то серо-травяным, то желтовато-осенним, следуя за игрой пламени.

— Их тут нет. Ни больших, ни маленьких... Хотя неправда, маленькие, пожалуй, есть. Кустовые мыши, что живут в скалах и ущельях у моря, где еще много нормальных растений, где сравнительно хорошая почва. За впадиной — тут уж вряд ли. Есть много мелких насекомых, что приучились питаться здешней флорой, и тех, кто поедает их. Иногда мне попадается паутина, а в ней паук размером с ноготь. Такая тут жизнь.

Он пожал плечами, словно извиняясь.

— А нам встретились более крупные формы, — наконец проговорил Иредо, — если точнее, то человекообразные.

— Как именно встретились?

— Напали.

— Здесь?

— Здесь, — Иредо описал ладонями круг, — за впадиной. Ближе к морю.

— Хм, — Реглен на миг замер, как бы в раздумиях, — минуту. Кажется, у меня кое-что есть.

Алхимик отвернулся и перегнулся через камень, на котором сидел. Он копался секунд десять, и все это время его незащищенная спина оставалась ярко освещенной огнем. Иредо не пошевелился.

— Вот, смотри-ка, — алхимик снова развернулся на камне и показал собеседнику что-то черное и бесформенное. Тот поднялся, подошел к старику и принял из его рук маску-капюшон, покрытую в нескольких местах засохшей грязью и мелкими осколками раздробленных костей, что в изобилии присутствовали в дорожной пыли.

— Я снял с одного такую же. Где ты это нашел?

— Сегодня с утра бродил за впадиной, там и нашел. Ночью там происходило невесть что. Какое-то мерцание. Ну и вот...

Иредо вернул маску Реглену.

— Я не знаю наверняка, — продолжил алхимик, — куда вы с этой девушкой идете. Это очень негостеприимный край, и, чтобы тащить куда-то... — он на секунду замолчал, запнувшись. — Вдобавок, по округе рыщут странные гости. У них какой-то интерес к вам обоим?

— Очевидно, но я не знаю, какой. Надеялся, что это как-то прояснится.

— Нет, — Реглен поскреб лысину, — это не мои миньоны, и не скажу, чьи могли бы быть. Пока нет даже предположений. Но вот что добавлю. Там, где я нашел эту маску, что-то случилось. Я бы не стал говорить «бой», но это напрашивается. Сваленные камни, сбитые выкосты. По растениям будто прогнали стадо. Но пусто, забрали все. Маска очень не на видном месте лежала, пришлось покопаться.

— Это, — Иредо подобрал слово, — интересно. Насчет того, куда мы идем — ты хорошо знаешь эти земли?

— На пару десятков миль в радиусе. Дальше пешком не пройти.

— Что ты можешь сказать о храме?

Реглен почти неуловимо напрягся. Всего на мгновение.

— Вы ищете храм?

— Да, — Иредо посмотрел в глаза алхимика, — мы ищем храм.

Она лежит, проснувшись, и смотрит в огонь. Ночь черна, и за пределами круга света ничего нет.

Потом сцена меняется. У костра кто-то сидит — колдун. Обернувшись, он смотрит ей в глаза. Его взгляд странный. Она же часто моргает, как бы пытаясь стряхнуть с ресниц паутину, щурится от острого света и все время порывается убрать с щеки несуществующую прядь волос.

— Затянуло, — произносит она колючее слово, — половина колодца.

Иредо рядом, он слушает. За спиной скала, прохладная даже через наброшенный на плечи плащ. Атива говорит, пока в горле не делается сухо. Она берет чашку с отваром и пьет, а потом говорит дальше. Иредо слушает. Он не спрашивает, что это за веревки и руки, что за губчатая стена, что за Тот, о котором она все время упоминает. Атива может говорить, сколько захочет. За ее словами опалесцирует сон, зеленый от волнистых лент.

Потом являются они, и начинается кошмар.

Их трое. Корявые фигуры, собранные из трясущихся веток, гнилушек, окаменелых костей. Мир съеживается, темнеет по краям. Теперь есть только они, и они и есть все, что ее ждет.

Атива щупает руками землю, отдергивает их, пытается снова. Иредо ушел. Оставил ее.

— Говорите, — слышит она далекий голос. И снова начинает падать. Колодец хватает ее и дает повиснуть, пока Тот стоит сзади, поглаживая мозг пушистыми пальцами.

Один из монстров, самый крупный, делает шаг навстречу. Колдун заступает ему дорогу и кажется маленьким, слабым. Но чудовище останавливается.

Атива видит это сразу с нескольких сторон. На груди страховидла расширяется и сужается бахромчатая щель, похожая на жуткий рот. Он водит своими руками-корягами, и длинные тени на земле повторяют его движения.

Иредо что-то делает. Чертит в воздухе фигуру. Пришельцы отступают, всего на пару шагов, зато фигура колдуна вырастает и наполняется силой. Самый большой монстр вскидывает руки, будто приветствуя колдуна.

— Существо.

Это похоже на скрип веток мертвого дерева, на звук выдираемых из земли корней. Атива старается сжаться, но дальше уже невозможно. Тот, что стоит сзади, мягко и щекотно проводит по ее шее, отчего она не может двинуть даже пальцем.

— Что вам нужно?

Это Иредо. Он говорит с этим чудовищем.

Снова стук камней, что трутся друг о друга, свист ветра в скальной щели, плеск воды в крошечном водопаде.

— Старые взяли нас.

— Старые?

— Старые всегда. Зов. Существо идет к Старым.

— Существо?

— Существо, — мшистая конечность почти упирается в грудь колдуна, — существо зовет нас, но Старые зовут существо. Мы не можем не приходить, когда существо зовет. Существо не может не приходить, когда Старые зовут.

— Где, — голос Иредо делается хриплым, — где ваши Старые?

Двое других, до этого неподвижно стоящие, подходят ближе. У них рога, по два у каждого, и между этих рогов начинает тлеть гнилостное сияние. Атива вдруг понимает, что жуткие гости еще больше, чем казались — они были скручены, сложены в несколько раз, словно ширмы, а теперь немного распрямились. Они скребут камнями о кости, ветвями о торчащие грибные пластинки. У того, что слева, раскрывается дыра, и там сидит и трепещет крыльями большая мохнатая бабочка.

Атива хочет закрыть глаза, но Тот не дает ей сделать это.

— Х-р-р-р-р... — страшилище трясется мелкой дрожью, как будто пытаясь вибрировать одновременно с крыльями насекомого.

— Место, где Старые, — говорит главный монстр.

— Х-р-р-р-р-р-р...

— Старые ждут.

— Р-х-х-а-а-а-а...

Бабочка дергается в своей дыре, вываливается, хлопая, пыля чешуйками, взлетает криво, мазнув мохнатым телом по руке Иредо, и исчезает в ночи.

— Х-р-р-р-х-х-а-а-ам.

— Храм? Мне нужен храм?

— Хра-а-а-м, — соглашается главный, — Хранит Старых.

— Где храм, что хранит Старых? — упорствует колдун.

— Старые говорят. Старые велят.

Атива дышит медленно. Вокруг снова ночь. Что-то только что ушло. Одна жуть сменилась другой. Она медленно ложится и накрывается с головой.

Костер выстреливает очередной сноп искр. Небольшой, обычный костер, но в языках его появляется и исчезает зелень, да и все вокруг какое-то другое. Атива приподнимается на локте. С той стороны костра сидит Иредо.

— Как ты? — спрашивает он, — Это мы тебя разбудили?

— Нет. Просто проснулась.

— Давай проверим твой камень. Да. Пора выпить зелье.

Она делает несколько глотков из фляжки. Зелье горчит и вяжет — как крепкий чай. Потом Атива укладывается и смотрит вверх.

— Спи, — говорит Иредо, — Завтра нужно много пройти.

— Сплю, — отвечает она.

Шаффл Побережья

На остров опустился вечер.

Бирюзовое небо быстро темнело. Край Далариона еще выглядывал из-за горизонта, и над океаном разливалась оранжево-красная полоса. Океан же был так тих, что вода превратилась в темное зеркало, над которым проносились черные птичьи силуэты.

Суггет еще немного постоял на краю обрыва недалеко от башни, понаблюдал за режущим небо контуром ящера, которого кто-то из смотрителей решил «прогулять» перед сном. Внизу, под почти отвесной пятидесятиярдовой стеной из розовато-крапчатого камня, на другом берегу, отделенном от этого крошечной бухтой, на склоне между деревьев мерцало пламя костра, а вокруг него собрались почти неразличимые фигуры. Суггет повернулся и пошел к лагерю. Погружающийся в темноту остров заволакивался туманной пеленой, то тут, то там подсвеченной еще различимыми огнями на основных стоянках или отдельных малых лагерях. Между деревьев протянулись гирлянды с круглыми бумажными фонариками. Суггет спускался и встречал гротескных чудовищ, связанных из прутьев и палок — драконов, скелетов, пучеглазых жаб и еще неведомых ему созданий, порожденных чьей-то фантазией.

Чуть ранее маг воочию видел, как несколько лесных волшебников устанавливают одну из таких фигур среди трех сосен за изгибом тропинки. Вся остальная иллюминация и декорации, несомненно, тоже были делом их рук.

Меж тем, Суггет приблизился к рощице, в которой разместились палатки новоприбывших. Долговязый не стал располагаться с братьями по Кругу, но палатку у них взял; Тиа’Икке же с Мантеллом досталось полагающееся мистикам снаряжение, но Мантелл почти сразу куда-то ушел. Пройдя ярдов двадцать по узкой тропинке, Суггет вышел к безлюдному лагерю и увидел, что мистик до сих пор не вернулся. Гаснущего вечернего света хватило, чтобы различить украшенный рунами купол турвулдинова пристанища и темную полусферу палатки Тиа’Икки.

Первым делом Суггет установил и зажег хартер, затем более тщательно осмотрел местность.

Сверток с палаткой Мантелла так и лежал там, где его оставили. Раздумывая, где сам Мантелл, да и все остальные, Суггет разложил палатку коллеги. Закончив это дело, он повернулся к тропинке и уткнулся взглядом в бородача в полосатой мантии-пижаме. Свет хартера озарял его помятое лицо.

— Чуак, — проговорил бородач. — Тут Тур стоит?

Мгновение маг не мог понять, что от него хочет этот странный тип, но потом сообразил.

— Тут, но сейчас его нет. Бродит где-то, наверное.

— Ага... — бородач поскреб в затылке. — Оно понятно. Ну, — он выдернул из бороды соломинку, одну из многих. — Я тогда тут полежу, покамест он не придет, разбудишь, ага?

Он сделал шаг в сторону и повалился в кусты. Оттуда сразу же стало доноситься сопение и присвисты. На всякий случай Суггет проверил кусты. Бородач спал.

Суггет хмыкнул, отошел от кустов и стал рыться в сумке в поисках выпивки, а найдя, уселся на поваленный ствол местного вечнозеленого и приступил к распитию. Он переводил взгляд с огня хартера на ветви деревьев, перекрещенные наподобие пик стражников, на толстые корни, выпирающие из устланной хвоинками почвы, вновь на огонь. Дрожащие рыжие фантомы истончались и растворялись в воздухе, подобно забытому пламени Чадара. Ночь прибыла на затерянный в Обманном океане остров, и теперь бродила по его рощицам, кружила вокруг крохотного клочка суши и его живописных утесов. Темнота затопила лес, и там, куда не дотягивался свет хартера, мрак сделался непроглядным.

Раздался приглушенный звук шагов, разреженный шорохом приминаемой травы, послышались голоса. Между стволов мелькнули и погасли огоньки. Через несколько секунд к огню вышли Турвулдин с Тиа’Иккой. Мантелла с ними не было.

— О, Суггет, — успел произнести Турвулдин. В следующий миг из кустов показался лесной волшебник и бросился к Долговязому.

— Хайе, чуак! Э-э-э-эх! — лесной волшебник ударил ладонью по спине Турвулдина так, что тот едва устоял. Однако, Турвулдин не расстроился, а сам от души врезал странному бородачу между лопаток, проговаривая такое же несуразное приветствие. Потом оба рассмеялись.

— Я тебя, значит, тут давно жду, — объяснял бородач. — Пришел, понятно, а тебя и нет, да... Ну я и говорю — посплю мол... И поспал! — он снова засмеялся, хотя было неясно, что он сказал смешного. — Вот так оно. А ты что? Тож в эту башню сунуться прилетел?

— Я, — ответил Турвулдин, отряхивая с рукавов соринки и веточки, прилипшие к мантии после объятий бородача, — сам не знал толком, что здесь будет. Только под вечер прилетел.

— Ага, ага... — лесной закивал, будто Турвулдин говорил что-то совершенно очевидное. — А вот мы тут старой компанией все. И Плант здесь, и Реваз, и Додоша...

— Ну, я как тебя завидел, сразу подумал, что кто-то из них тоже тут, если не все, — махнул рукой Долговязый. Он посмотрел на Суггета, лицо которого являло собой очевидную иллюстрацию недоумения. Тиа’Икка хихикнула.

— Это Суггет, — представил мага Турвулдин. — А это, — он указал костлявой ладонью на бородача, — Пэйдж.

— Я Пэйдж! — вскричал лесной, поднимая руки со сложенными рогулькой пальцами. — Да-а-а-а!

Тиа’Икка уже не хихикала, а прямо-таки покатывалась от смеха. Бородач громко хлопнул себя по ляжкам и плюхнулся на бревно. Суггет же с достоинством поклонился, скрыв таким образом выражение лица.

Пэйдж, однако, будто бы и не смотрел в сторону Суггета — так, глянул мельком, да снова уставился на магичку. Но и это длилось всего несколько мгновений, по прошествии которых бородач переключился на свои трубку и кисет, незаметно откуда-то извлеченные. Турвулдин издал скрипящий звук — одобрял, должно быть. Лесной волшебник подмигнул. Глаза у него были коричнево-желтые, как у птицы, в темноте не светились, но отражали свет пламени.

Суггет ожидал, что Пэйдж начнет пустые разговоры, станет что-то выспрашивать, или ляпнет какую-нибудь чушь и будет ждать, что с ним все согласятся. Но волшебник не спеша набил трубку, раскурил ее, затянулся и выпустил в ночной воздух змеящуюся сизую ленту дыма. После этого, к удивлению Суггета, трубка перешла к сидящему слева от лесного Турвулдину, который, похоже, этого ожидал. Долговязый волшебник и дым вдыхал долго, будто хотел наполнить им всего себя, а потом передал трубку дальше — Суггету.

Он осторожно принял прибор, очень легкий, с коротким чубуком и большой чашкой. Чубук оказался шероховатым, даже бугристым на ощупь, а чашка — такой горячей, что Суггет едва не выронил доверенный ему артефакт.

Никто не смотрел на него. Тиа’Икка куда-то исчезла. Он поднес трубку ко рту и втянул воздух. Дым был прохладным и слегка щипал небо. Суггет задержал дым в легких, потом медленно выдохнул — и он встал перед ним колеблющейся стеной тумана, прорываемого огненными языками. Сквозь завесу на него глядел Пэйдж, но не грубо и вызывающе, а как-то добродушно.

— Смотрите, как лес играет, — сказал бородач, обращаясь то ли ко всем, то ли ни к кому.

Суггет посмотрел. Над костром взвивались искры, а еще выше плясали, рассыпая люминесцентную пыльцу, разноцветные светляки. Развешенные лесными волшебниками фонарики загорелись по-особому, лесные тропинки заполнил туман, а поляну окружили извилистые тени. Далеко, за туманом, кто-то начал перебирать струны не то кьерры, не то лимпетки.

Турвулдин тайком показал жест одобрения. Бородач, конечно, заметил. Усмехнулся.

— Может, кто-то из вас беспокоится из-за вашего ночного зрения. Так это не беда. Просто в такую ночь следует видеть темноту. Иначе будет не то.

Из тумана вышла Тиа’Икка и села рядом.

Суггет передал ей трубку и стал слушать доносящуюся с лугов мелодию.

Мантелл брел вдоль берега на восток. Повторяя путь, ранее проделанный Суггетом, он миновал крохотную лагуну и разбитые останки. Из-под камня на мистика зыркнул глазами таинственный обитатель, но выйти не решился. Мантелл недолго постоял у сгнившего каркаса, пощупал влажное дерево, а потом двинулся дальше.

Он шел, наступая на свою тень.

Берег был безлюден. Все, кто мог, суетились вокруг таинственной башни. Солнце, казалось, намеревалось расплавить скалы.

— Настанет день, и мы до тебя доберемся, — он наставил палец на светило, — раньше мы это умели, и скоро снова сможем!

Ответом ему был шум моря и крики острокрылых птиц.

— Мы посадим тебя в клетку, и вся твоя сила пойдет на наше дело, — уже тише произнес он.

Никто не выскакивал из-за камней со смехом, никто не хлопал сзади по плечу.

За утесом оказалось, что остров закончился. Из воды вставали столбовидные скалы, коричнево-багровые в закатном свете. Их подбитые морем колонны покрывала влажная зеленоватая слизь, но водоросли не могли забраться слишком высоко и высыхали, оставляя на верхней увлажненной границе узкую серо-бурую полоску.

Мантелл подошел к самой воде и сквозь прозрачную зыбь различил лежащие на дне камни. Глубина была невелика.

Маг уселся на валун, чтобы стянуть сапоги и вообще немного разоблачиться. Сюда, на полосу суши между морем и утесом, солнце уже не дотягивалось, зато вода вблизи каменных столпов переливалась и сверкала.

Мантелл встал. Камни укололи ступни, попытались вывернуться в стороны. Маг медленно подошел к воде и ступил в искрящуюся прозрачность.

Океан был прохладным. Мистик постоял полминуты, а потом двинулся к столбам. Мантия лежала свернутой на прибрежной гальке.

Скалы гасили и без того слабые волны. Мантелл добрался до ближайшей, в двух десятках ярдов от берега. Ее грани были шероховатыми, в трещинах и сколах, и солнце не нагрело их.

Маг развернулся, чтобы идти дальше, и новый остров, будто сложившись из фрагментов окружающего пейзажа, вдруг проявился с восточной стороны, где из воды поднималась белая коса.

Мантелл заторопился вернуться и продолжил путь через подтопленный перешеек. Остров отсюда не просматривался совершенно. Лишь взойдя на косу, по обе стороны которой в воде колыхались длинные ленты водорослей и торчали каменные гребни, он увидел его снова — нагромождение камня и светлого песка, раскрашенное зеленью широких листьев. Остров едва ли был больше площадки птеродромоса. Берег затеняли пальмы, а среди скал на вершине торчал длинный толстый шест.

Когда-то давно отец взял Мантелла с собой в жаркий Кинджармалун. Будущему мистику было пять лет.

Одним из вечеров они шли вдвоем по берегу, впереди пылал закат, солнце садилось прямо в воду, а в небе клубились оранжевые башни облаков.

— Лет сто назад тут еще было полно пиратов, — говорил отец. — Мой прадедушка — а твой прапрадедушка — и сам любил попугать беспечных. Не веришь?

И он рассказывал про прадедушку, который стал настоящим пиратом — то есть, хорошим пиратом, — и гонялся за злобными пиратами на своем корабле, Вингилотэ.

И в эту минуту, будто по волшебству, из-за далекого острого мыса появился парусник.

— Смотри! — крикнул отец. — дедушка ходил на таком же.

Корабль шел величественно и спокойно. Он двигался куда-то на юго-восток, и, может быть, это Маэльстром возвращался в Зеленое море, где, как известно всем, ловцы собираются на островах Гораджиа и Сангрет, чтобы похвастаться друг перед другом добычей, похвалиться похождениями... Купить или продать рабов. Вот бы хоть одним глазком...

Они с отцом махали руками, приветствуя команду, а потом провожали корабль взглядами, пока тот не скрылся из виду.

Мантелл обнаружил себя замершим на месте.

Сгорбившись, он глядел и глядел куда-то в песок, а потом вздрогнул и медленно побрел к островку.

Небо успело потемнеть, но здесь, над островом, с ним тоже произошла перемена. Оно сделалось сизо-лиловым, и в нем висела зеленоватая, необычно большая луна, и она как будто не давала света.

Над океаном поднялся туман. Клубящиеся полосы расползлись над водой, и меж ними проступил силуэт корабля.

Корабль слегка покачивался на воде, паруса были спущены, книзу тянулась темная якорная цепь. Что-то двигалось в туманном лабиринте, направляясь к острову. Призрачная лодка с людьми. Она мерцала, достигнув границы туманной завесы, исчезала и появлялась снова вдали от нее, и снова начинала свой бесконечный и безнадежный путь к острову.

Мантелл наблюдал, не отрываясь, пока что-то не наступил на что-то острое. Выругавшись от неожиданности и попрыгав на одной ноге, он присел, чтобы рассмотреть колючку поближе. В песке лежали две одинаковые ракушки величиной с горошину. Мантелл подобрал их, подержал в ладони, и убрал в карман на поясе. Ракушки были гладкие и красивые.

Когда он снова обратил свой взгляд к туману, ни корабля, ни шлюпки там не оказалось.

Мантелл преодолел последние ярды косы и ступил на песок острова.

Никто не следил и не шел за ним.

Мантелл приподнялся на ворохе пальмовых листьев. Шагах в шести от него, на бугристом валуне восседала белая птица.

— Привет, — сказал он хриплым спросонья голосом.

Птица повернула голову и посмотрела на человека.

— Есть новости? — снова спросил Мантелл.

Птица не ответила. Еще раз недоверчиво оглядев мага, она спрыгнула с камня и заковыляла к воде.

Мантелл встал, оглядел примятые и разметанные листья, широкие, желтеющие с краев. Хотел отряхнуться, да отряхивать было нечего. Песок — и тот не забился в складки рубахи и штанов.

Утро, судя по всему, было довольно позднее, но с этой стороны сохранялась приятная тень. Вода искрилась и слабо колыхалась, отбрасывая блики на замыкающий бухту высоченный клиф. Остров Башни отступал к северо-востоку, и его утесы тянулись еще на полмили, прежде, чем край скрывался за изломом мыса.

У косы мистик обернулся, еще раз оглядывая свое ночное прибежище. Торчащий из скал обломок очень уж походил на мачту.

— Ладно, — буркнул Мантелл, после чего вернулся и принялся обходить островок по берегу.

Там он и встретил незнакомца. Человек с рубленым лицом, в неказистой серой мантии, сидел у одинокой пальмы, а знакомая белая птица устроилась перед ним на торчащем из песка куске дерева.

— Доброе утро, — сказал незнакомец.

— Доброе утро, — повторил Мантелл, нахмурившись, — а вы кто? Что здесь делаете?

— Что и все, — махнул рукой незнакомец, — отдыхаю, не найдя другого занятия. Я из Свода странников.

Мантелл хмыкнул.

— Похоже, я мешаю уединению.

Странник не ответил, лишь пожал плечами.

Оставив его сидеть себе дальше в уединении, Мантелл возобновил обход и почти сразу наткнулся на грот. Его зев выходил к открытому океану, и, находясь внутри, можно было видеть лишь бескрайнюю воду. Через окно в скальной крыше проникал свет, и оттуда же выглядывала верхушка круглого деревянного столба, основанием частично погруженного в песок.

Мистик пропал там надолго. Дело шло к полудню, когда он повторно перешел косу и добрался до мантии и сапог, что лежали на том самом месте, где были оставлены минувшим вечером.

Снятую рубашку он обвязал вокруг пояса, обулся и пошел назад, к цивилизации, неся в руке скатанную валиком одежду.

На полпути к людям она и нашла его.

— Так-так, — произнесла она с усмешкой. — Кто-то соскучился по морю.

Он взглянул на нее. Скорее всего, заметил издалека, но внешне никак не отреагировал. И сейчас промолчал.

Женщина встала, прислонившись к прохладной стене утеса. Находиться в тени было приятно, а прямо впереди, в десяти шагах, творилось загадочное на первый взгляд действо.

У воды, чуть не доставая до кромки прибоя, высилась пирамидка из камней. Пирамидка — правильнее было бы назвать это кучей или грудой — медленно росла. Раз в минуту, или реже, на вершину водружался очередной блок, а затем начинался поиск следующего булыжника.

Она присела у скалы на корточки, и через минуту поняла, что долго так не сможет. Некоторое время держалась, не двигаясь, наблюдая, как совершается нечто, какой-то древний ритуал. Потом достигла предела и поднялась, сгибая и разгибая ноги, наслаждаясь отступающей болью. Подошла к пирамиде, потрогала верхний булыжник. Теплый и угловатый. Похоже, как раз одного не хватает.

Он подошел и положил его на вершину. И отступил на шаг, любуясь своим творением.

Ранни расстегнула пряжку и бросила пояс на гальку. Сейчас она смотрела только на море, намеренно не подглядывая за действиями Мантелла.

Они вошли в воду почти одновременно.

К сердцу

Далекий крик достиг их слуха в тот миг, когда они остановились перед ступенями.

Не обменявшись словами, они прошли к вытянутой плите из темного камня, установленной у края площадки, и уселись на нее, как на лавку.

Пока они шли, их сопровождал шум собственных шагов, а теперь, как крик смолк, навалилась давящая тишь.

— Ну и ну, — произнесла девушка, беспокойно поглядывая по сторонам. Иредо положил ладонь ей на колено, но промолчал.

— Тут можно отдохнуть подольше, — наконец сказал он.

— Нет, — Атива вздрогнула. — Нет, здесь мы отдыхать не будем.

Они посидели еще несколько минут, бросая взгляды на горы, небо, плиты площадки, ступени, странные статуи, что стояли у входа на лестницу. Небо было кисельно-сизым, так, что и не скажешь, облака это, или такое само небо. Горы темные и будто припорошенные пеплом — угрюмые и недобрые отвесные стены, вздымающиеся, наверное, на тысячи ярдов.

Плиты — плотно подогнанные друг к другу, разделенные едва заметными щелями многогранники, складывающиеся в бледную красно-голубую мозаику. Статуи же — высокие структуры из шаров, штырей и развеваемых ветром лент, застывших камнем. И ступени огромной лестницы от края до края, уводящие куда-то далеко вверх, сливающиеся в вышине друг с другом и тающие в клубящемся там тумане.

— Как же не хочется туда идти, — выговорила Атива, — но и тут оставаться тоже.

— Зато какой вид должен быть с этой пирамиды, — глухо проговорил Иредо, не меняя выражение лица.

— Ничего мы не увидим, — вздохнула она. — Мы не видели пирамиду, пока шли сюда. И там этот туманище. Облака все закрывают.

— Не видели из-за скал, мостов и прочих арок, которые там нависают везде, куда не посмотришь, — не согласился колдун. — А у того, последнего, моста кое-что просматривалось.

— Я не видела. Я смотрела на башни.

— Да, башни там выдающиеся.

Посидели еще минуту. Потом девушка поднялась с явной неохотой, но потом выпрямилась и со злостью взглянула туда, где ступени терялись в белесом мареве.

— Не пристало и мне от тебя отстать, — криво улыбнулся колдун, вставая следом. Сняв оба жезла с пояса, он с хрустом соединил их. Атива не отрываясь смотрела, как посох приобретает нужную длину, как скользят с плотным звуком его пластины, похожие на полированную кость.

— Неужели такие всем магам выдают? — прищурилась она.

— Это тема для отдельного рассказа.

— Не думала, что без старика будет так неуютно.

— Да, — Иредо несколько раз ткнул посохом в покрытую серой пылью землю, — но нам осталось уже недалеко. И, к тому же, я не хотел рассказывать все при нем.

— А есть что?

— Я еще даже не начинал.

Несколько дней они вместе с алхимиком двигались вглубь горной страны Южного континента. Старик знал окрестности лучше, чем Иредо свой остров. Атива говорила мало, но после приема зелья Реглену удавалось вытянуть из нее слово-другое или заставить улыбнуться.

До недавних пор путь их пролегал по дну ущелья, которым они выбрались из Костяной котловины — так именовал ее алхимик. От него же они узнали слово, которым Реглен обозначал повсеместные здесь крутостенные змеящиеся долины, похожие на русла рек с берегами из острых скал: «фояда». О происхождении старик сказал мало, несмотря на вопросы Иредо. Название это закрепилось давным-давно, пройдя путь от чьей-то шутки до признанного термина.

— И первые маги тоже им пользовались? — поинтересовался Иредо тогда.

— А мне откуда знать. Я все же не такой старый, — усмехнулся Реглен. — они его знали, так я думаю.

Вскоре после того разговора фояда в очередной раз разветвилась. Алхимик без раздумий двинулся в правое ущелье. Начался крутой подъем, и первые полчаса шли медленно. Однако старик успокоил путников, и, действительно, спустя еще какое-то время дно фояды выровнялось, и идти стало намного легче.

До самого вечера они не встретили более ни одной развилки, но Иредо отметил и некоторые изменения. То тут, то там из грунта торчали оплывшие глыбы, будто бы вкопанные в каменистую почву дна фояды, где, кстати, время от времени попадались чахлые кустарнички и низкая жесткая трава с блеклыми, будто выцветшими мелкими листьями.

— И здесь кое-что растет, — сказал Реглен, заметив, что Атива поглядывает на представителей местной флоры, — На севере такое мало где отыщешь. Настоящие реликты.

Иредо убедился в правоте алхимика, когда они встретили очередное растение. Даже с расстояния в несколько шагов оно не выглядело особо примечательным — какой-то вялый подорожник или что-то похожее. Вблизи же колдун разглядел членики, из которых состоял стебель, тонкие сосочки на нижней стороне того, что сходило за листья и крохотный, едва различимый рот на вершине побега. Или это было дыхательное отверстие? Что бы это ни было, оно открывалось и закрывалось, и верхушки стеблей слегка подрагивали. Иредо не стал прикасаться к растению.

— А что им остается, — ответил алхимик на его молчаливый вопрос. — Там, куда пришли люди, им жизни нет. Так что теперь они сохраняются лишь здесь... ну и в урочищах, разумеется.

Оставшуюся дорогу до Ворот молчали. Ущелье там сильно сузилось и дало ответвление влево. Правая дорога пролегала под каменной аркой, выгнувшейся волнистым полукольцом ярдах в пяти-шести над поверхностью земли. Скалы там смыкались и уходили вверх, подобно стенам коридора.

— Тут переночуем, — объявил Реглен, усаживаясь на камень. Здесь в сторону дна фояды выдавался высокий и тонкий утес, образуя естественную ограду. Иредо с Ативой подошли, рассматривая полосатый узор на скалах и валуны, уложенные кругом.

— Дальше не идем? — уточнил колдун.

— Не идем, — алхимик поставил на землю рюкзак и принялся его расстегивать, — за этой аркой, — Воротами, — Лабиринт, довольно извилистая и запутанная сеть узких проходов. Ночевать там негде, да и ненадежно там плутать в ночи.

Разожгли костер. Иредо хмуро смотрел на горящие голубоватым пламенем сучья, принесенные алхимиком, но выбирать было не из чего. Поев необычной походной снеди, что алхимик брал, как он сказал, «на пункте», они завалились спать. Три оберега незаметными стражами стояли на скалах, охраняя ночной покой путников.

— А сам он здесь был? — Атива на секунду останавливается. До скрытой туманом вершины еще идти и идти.

— Ты имеешь в виду Реглена?

— Да, кого же еще?

— Дорогу он знает. Так что, либо он сам бывал тут, либо узнал от кого-то другого.

— Перед пропастью он начал беспокоиться. И попрощался с каким-то облегчением.

— Возможно, мы с тобой забрались в самое логово зла.

— Таков и был наш план!

— В общем, да, таков. Давай присядем на минутку.

Вторая лестница еще не кончилась, а Атива уже предвкушает это. Дальше снова пойдет участок без ступеней, наклонная поверхность, более пологая, чем лестница, но все равно жутко неудобная и раздражающая. И непонятно, зачем эти пандусы. Иредо сказал, что, быть может, вся эта структура — вовсе не лестница и вообще не предназначена для того, чтобы по ней кто-то взбирался. Узнать все равно не у кого.

— Давай спросим об этом духов, — предлагает Иредо, когда они оставляют позади первый участок без ступеней. Но Атива не хочет спрашивать духов. Ее бросает в дрожь от одного воспоминания об этих чудовищах, хотя она и понимает, что лучше иметь таких на своей стороне.

Когда Иредо предлагает приказать духам перенести их сразу на вершину, Ативу едва не парализует ужас.

— Нет, нет, — повторяет она, сидя на ступени, — ни за что. Давай так. Давай просто пойдем.

Колдун соглашается с тем, что сперва стоит попробовать взобраться самим, без посторонней помощи. Он не кажется удивленным или растерянным.

Наконец Атива приходит в себя, и они возобновляют подъем. Облака тяжелеют, но начинают расходиться, и солнечные лучи падают в долину, как в колодец. Горящая кайма очерчивает края нависших туч.

— Посмотри туда! — в голосе Иредо слышится восхищение, — над дальними горами!

Атива видит плывущую над зубчатыми вершинами тень, колеблющуюся, как кусок черной материи в токе ручья. Крылатый монстр, властелин Костяной котловины, парит над своими владениями далеко за скальными клыками запутанных ущелий и фояд.

— Высоко мы забрались, — произносит Атива. Сумев, наконец, оторваться от созерцания облаков и небесного чудовища, она обращает взор вниз. Далеко-далеко, стиснутый скалами, темнеет проход. Солнце не добралось туда, и вчера там было так же мрачно, когда они вступили в эту долину, перейдя жуткий мост над пропастью.

— Высоко, — повторяет она, — но недостаточно! Только...

Она вдруг ощущает страшную слабость, и кто-то тянется к ней из сгустившегося тумана.

— Только не сейчас, — выдыхает она, — еще чуть-чуть... отдохнем...

Вернулся Тот. Он смотрит на нее поверх тянущихся канатами туманных жгутов. Туда можно только падать. Снова зеленая глубина и поток, и половина колодца в вязкой, толстой паутине.

Но падения нет.

Вместо этого она видит стоящих на ступенях черных. Так много.

Напали со всех сторон, и солнечный свет тут же поблек.

Ативу отбросило на десяток ступеней вниз, но она каким-то неведомым образом смогла приземлиться в приседе, и все же колдун потратил несколько секунд, наблюдая за этим. Двое черных уже были в шаге от него, когда он переломил посох, и брызнувшие острые отщепы врезались в лица нападающих, заставляя их замедлиться. Иредо провернул жезлы в руках, и налившиеся бледные бутоны-набалдашники лопнули от удара о черных. Еще один взмах, и нелюди повалились на ступени.

Иредо поискал глазами Ативу, и ему открылось пространство сражения. Двое парализованы, еще три замерли сзади, отчего-то не спеша атаковать. Многими ступенями ниже Атива замерла в пружинящей стойке с выхваченным оружием, но отбиваться было не от кого.

Вибрация потоков магии зазвучала, как потусторонняя песнь. Она взвилась в кульминации, и за каждым черным проросла обнимающая его корявая фигура. Зазвенели далекие струны, земля будто бы содрогнулась.

Потом наступила тишина.

Камень в обруче Ативы был алым.

В три прыжка Иредо одолел расстояние до спутницы. Фляга с зельем всегда была под рукой, и он выхватил ее. Атива отшагнула, поднимая саблю, глядя сквозь него. Глаза ее были холодные и пустые.

Он медленно вернул флягу обратно в поясной карман. Атива словно бы и не обращала внимания на его действия, но, когда он сделал шаг к ней, отступила.

Он сделал еще один шаг, и тут же сабля полоснула его поперек груди. Атива развернулась и отскочила, а колдун отшвырнуло назад, после чего он упал на лестницу и закувыркался вниз, ударяясь об углы.

Атива развернулась и, не торопясь, начала спускаться. Клинок остался чистым.

Несколькими ступенями ниже Иредо зашевелился и попытался встать. Тогда Атива прыгнула.

Второй удар не достиг цели. Атива точно споткнулась в воздухе. Она смогла приземлиться и сохранить равновесие, но перед ее глазами вспыхнул круг яркого света, потом еще и еще. А через пару мгновений ей в плечо ткнулся инъектор.

Иредо поддержал обмякшую девушку, усадил ее. Одежда на груди была распорота. Разжав все еще сжимающие рукоять пальцы, он отложил оружие в сторону и, с трудом встав на ноги, обратил взгляд выше.

Духи все еще стояли там. Перекрученные ветви их рук шевелились, странные листья слегка трепетали в безветренном сумраке. Вновь показалось солнце, осветив уродливые наросты, грибную поросль и клубки паутины.

— Больше нет, — проговорил один из духов.

Они ослабили объятия, и тела черных упали на лестницу. Духи еще какое-то время стояли над ними, вздымаясь и опадая, будто дыша, — а потом пропали, как будто их разметал поднявшийся ветер.

Иредо прошел вверх и вниз, осматривая арену неожиданной схватки. Жезлы валялись по сторонам — он, похоже, в какой-то миг выронил их. Рюкзаки остались лежать там, где их сложили. Их происшествие не затронуло.

— Какой-то неудачный привал, — буркнул колдун, осмотрев все подобранные и сложенные вещи.

Атива сидела с закрытыми глазами, и камень в ее обруче оставался желтым.

Она смотрит в небо, а небо похоже на опрокинутую голубую чашу.

Она парит в воздухе. Края чаши маячат на границе, но сфокусироваться на них не получается. Все смазано и размыто. Потом небо клонится то туда, то сюда, края уже видимы и темнеют. Наверное, она просто повернулась на своем ложе.

Атива чувствует ветер. Вокруг слишком много скал, и запах моря куда-то делся. На лицо набегает тень, за ней следует яркий свет. Он быстро тускнеет и оставляет лишь голубоватые дергающиеся следы.

Это костер, в котором горят здешние странные ветки.

— У нас все в порядке? — раздается из темноты.

— Да... Наверное. — Атива пробует сесть, и ей это удается. Она выпутывается из чего-то мягкого и теплого, оказавшегося одеялом.

— Хочешь есть?

— Мне приснилось, что я все еще в море.

Они сидят в пещере. Вернее — в неглубоком гроте, нише в каменной тверди, где едва достанет высоты, чтобы встать на ноги. Вход занавешен плащом, и это единственная преграда между ними и внешним миром. Иредо ставит перед Ативой контейнер Реглена, и она, вместо того, чтобы взять еду, вдруг вцепляется в его одежду. Ее трясет.

— Я пыталась тебя убить! Почему так получилось!?

Он обнимает ее, и они несколько минут сидят молча. Атива негромко всхлипывает, но и это длится недолго, и скоро ее слезы высыхают.

— Что, если я снова?... — наконец говорит она. Голос почти не дрожит.

— Меня не так просто убить, — произносит колдун, — и зелье все же помогает.

— Но это случилось так сразу. Я не успела даже понять... Что ты сделаешь в следующий раз? — она смотрит ему в глаза, кладет руки на плечи, — придумай. Придумай, как не дать мне снова сделать это!

— Мне с тобой трудно пришлось, — говорит он, — ведь я не хотел тебя покалечить или ранить. Я разработаю способ удержания помягче. Магия здесь прямо струится. Здесь легче колдовать, чем на побережье. Мы приближаемся к самому сердцу.

— О, — Атива мягко отодвигается, возвращаясь на свое место, — Это поможет? Я ничего не чувствую.

— Ты не волшебница, — улыбается Иредо.

— Но могла бы я научиться? Чему-нибудь простенькому?

— Не знаю. Может быть. Моя магия не такая, как у тех, кого ты видела. Ты кого-то видела?

— Орцелиан. Наверняка был магом.

Атива отщипывает кусочек от сырного батончика и долго пережевывает — кажется, будто она откусила от огромного бутерброда. Иредо сидит в молчаливом ожидании.

— Тот самый, с вашего корабля? «Истории»? — произносит он.

— Да. Он странно на меня смотрел, да и никому не нравился. И что он там делал? Говорили, что хорошо заплатил за то, чтобы его взяли. Я видела его перед самым штормом. А потом корабль разбился.

— Но ты не видела, как он разбился.

Она слабо пожимает плечами.

— А учиться магии трудно?

— Не труднее, чем всякому другому. Но, если о другой магии...Я сжульничал.

— Да? Ты меня обманул?

— Нет. Я сжульничал в обучении.

— Давай я тоже сжульничаю.

— Давай. Только где попало не получится.

— Да уж... Я-то раньше слышала, что магами становятся только избранные.

— Это правда. Магами становятся только избранные магами для обучения.

— Вроде тебя?

— Меня. Тебя. Это не очень важно, в общем-то.

Она не отвечает. Ветер свистит снаружи, но в нем нет никакой тревоги и угрозы. Кажется, что вокруг никого — на многие мили.

— Странный огонь, — замечает Атива.

— Да. Это из-за дров.

— Мне показалось, что ты тогда недоверчиво на них поглядывал.

— Так и было, — произносит он, не сводя глаз с тонких, трепыхающихся язычков.

— А что не так с этими растениями?

— Потому что, — колдун придвигается чуть ближе, — это не растения. Реглен сказал, что их больше нигде нет, но это не так.

— Он что-то сказал про урочища.

— Да. В урочищах они есть, и там-то я их и видел.

— Что это вообще такое? Урочища? Я знаю, что какие-то особые места, но ведь есть и обычные? Так?

— Места. Зоны. Так их называют маги. Проклятые. Аномалии. Таких урочищ в мире много. У вас, в Павестаре, ничего не говорили о том, куда ходить нельзя, а то люди пропадают, и все такое?

— Не помню. Я одна никуда не ходила. Самое дальнее — на ярмарку в поле, с мамой. Или в лес на рубку с папой. Потом я переехала в Риальту. Я рассказывала?

— Да.

— Нам не запрещали. Просто говорили, что там ничего нет, одно поле, которое тянется так далеко, что по нему можно целыми днями идти, и никуда не придешь. Или лес, который дремучий и темный, там и просто ходить трудно. Лес и правда такой был. Соседнее село было гораздо интереснее. Оттуда и телега ходила на самый тракт.

— К Беллатоке?

— Сперва вдоль Куши, нашей речки, а потом и к Беллатоке. Это было, ух, здорово. Никто из наших не видел Беллатоки. Из детей. Туда все хотели попасть. Гораздо интереснее, чем лесная глушь.

— И к чему тебя это привело? Сидишь у костра в тесной пещере, где человек не ступал, и неизвестно, что будет завтра.

— Ха, — прикрывает глаза Атива, — Знала бы тогда — не стала бы ничего менять.

— Да, — молвит колдун, помолчав. — Вот я, например, ходил куда не надо. А в итоге — сижу здесь же, с тобой.

— Отлично. Наш план просто не может не осуществиться.

— Что бы они делали, если бы Страбон добрался?

— Ну, я была бы с ним, так что... Они были бы довольны наполовину.

Они смеются. Их наверняка слышно снаружи, но что с того? Кто мог бы быть там, чтобы услышать?

— Ты задумался.

— Фамильяр-разведчик. Собрал, пока ты спала. Он летает снаружи, малыми и большими кругами, ищет опасности. Я дотянулся до него.

— Никого нет?

— Никого.

— Давно было пора сделать такого.

— Да. Во многом мне даже сейчас недостает опыта.

Атива ждет, когда взгляд Иредо перестанет быть отстраненным. Колдун глядит на нее, потом в неровный пол пещеры, в пламя костра.

— Урочища опасны, — вдруг произносит он.- Это поняли еще первые маги, да и там, где магов сразу не было, люди дошли до того же сами. В этих зонах еще существуют остатки старого мира, островки чужого. И они искажают местность. Понятнее вряд ли можно сказать.

— Все понятно, по-моему, — успокаивающе говорит она. — Ты любил туда ходить?

— Не могу представить, как можно полюбить такое. Я там побывал однажды. И росли там почти такие же «растения», что мы с тобой тут сжигаем. Такие, и более крупные и менее растениеподобные. Было место, где все поросло ими, — он издает нечленораздельный звук, должно быть, обозначающий отвращение. — Старые обитатели.

— И зачем ты туда ходил?

— Хотел обрести силу.

Атива усмехается.

— Как же маги любят силу. Разве нельзя пожелать что-то другое?

— Еще знание. Сила и знание.

Жар от костра будто бы усилился. Атива отодвигается подальше от пламени. Иредо снова поглощен мыслями, и его лицо — непроницаемая маска света, дрожащего в такт языкам огня. Путники молчат, и тишину вновь заполняет ветер.

— Давай, — тихо говорит она, — расскажи мне все.

— Это было давно, — он хмыкает, потом протягивает ей флягу. Атива ощущает пряный аромат зелья, едва открыв ее. Делает несколько глотков.

— Так давно, что ты забыл?

— Не забыл. Даже если бы захотел.

Клуб учрежден

Спустя примерно полчаса они выбрались на берег.

— И они не насладились прекрасным песчаным пляжем, ибо, за время их пребывания в воде, он здесь так и не появился, — проговорила она.

— Будь здесь песок, как бы я построил тьюир?

— Построил бы замок.

— Однажды настаёт такой момент, когда нужно построить именно тьюир, — произнес маг. — Что ж. Больше тут нечего делать. Пошли.

— Откуда у тебя эта шапка?

— Нашел пиратский тайник.

— Понятно, — протянула она, снова уставившись себе под ноги.

Похожее на краба существо вылезло из своего укрытия в сырой тени корабельных останков, зыркнуло вслед и снова скрылось.

— Можем сходить туда вечером. Там какой-то чудо-остров с пальмами.

— Здесь? С пальмами?

— И гротом.

— О...

— С обломком мачты, торчащей из дыры в потолке, парой сундуков с каким-то древним хламом и несколькими бочками.

— Даже так.

— Бочки наверняка с каким-то пойлом. Им не меньше сотни лет.

— Это уже интересно.

— Встретил там таинственного незнакомца. Если не веришь, спросим у него. Подтвердит. Надо только найти его среди всего этого фестиваля.

— Прямо мои мысли.

— Это уже даже не удивляет.

Близ подъема вглубь острова они наткнулись на странного типа, спросившего про «мастера Суггета». Мантелл дружелюбно сообщил, что Суггет нынешней ночью, должно быть, отпал от суеты сей, поэтому недоступен. Тип почесал в затылке, сказал «ладно» и пристроился за ними. Так они дошли до самого лагеря.

Они проходили мимо палаток и вытоптанных площадок с точащими дым останками поленьев. Взгляд натыкался на следы каких-то ночных деяний, развешанные всюду украшения, торчащие из-за стволов пугала, лесных волшебников, валяющихся прямо в траве или даже посреди дороги. Вообще лесные волшебники, вчера пребывавшие в состоянии, подобном газу, теперь сконденсировались на различных горизонтальных поверхностях. Кроме того, что обнимал дерево, но у него, вероятно, была своя система координат.

Встретились им и хмурые маги, нервно спешащие куда-то, либо бесцельно слоняющиеся у своих тентов. Проходя рощей, они увидели человека, играющего на маленькой кьерре, и, не сговариваясь, ускорили шаг.

— Напоминает тот рассказ про накрытый стол посреди кровавых останков, — сказал Мантелл, когда полянка с музыкантом осталась позади.

— Просто еще один кусок выпал из сегодняшней реальности, — усмехнулась она, — и застрял в неподходящем месте.

— Угу, — согласился ищущий Суггета.

У развилка тропинок вблизи их собственного лагеря было до странного спокойно. За деревьями, в паре десятков шагов, кто-то мелькал, пробегали и перекрикивались люди, чьи голоса почти растворялись в звуках ветра и волн, но сюда никто не заглядывал. Ранни прислонилась к толстому стволу и наблюдала, как Мантелл с некоторым недоумением обходит лагерь, осматривает палатки и что-то как будто ищет. Заглянув в ближайшую, он тут же снова закрыл ее, а следующую изучал уже подольше, с полминуты.

— Что, какая-то незадача?

— Три палатки. Я свою не ставил, просто вещи бросил. Их нет, так что какая-то из этих двух должна быть моей.

— А вон та? — Ранни указала на яркий шатер с фестонами.

— Наверняка Турвулдинова. А в той чьи-то шмотки, наверное, Суггета.

— А в первой?

— Там спит какой-то незнакомый тип.

Ранни засмеялась.

— Ну да, смешно, — мистик еще раз неуверенно осмотрелся, — это наш ли лагерь вообще?

Вокруг были деревья, стволы, покрытые растрескавшейся корой в пятнах лишайника, невысокие кусты у тропинки, серый бок валуна торчал из осыпанной старой хвоей земли — все в пятнах солнечного света, роняемого откуда-то сверху, сквозь игольчатые кроны

— Идут, — вдруг проблеял их спутник, до того безучастно топтавшийся на тропинке.

Тут в палатке завозились, послышался звук открываемого клапана. Спустя миг на свет утренний явился бородатый муж слегка похмельного вида. Высунувшись по пояс и стоя на четвереньках, он вытаращил глаза, потом заморгал, потом замер, словно вслушиваясь. Повернулся лицом к Мантеллу:

— Ага!

И резво выполз наружу, по пути принимая бипедальное положение. Судя по тому, что никакой возни из палатки до того не раздавалось, спал он в ней прямо в одежде и ботинках. Бородач юркнул в заросли и скрылся, направляясь куда-то в сторону главной тропы, и вскоре оттуда начали долетать голоса:

— Хо, Вулдинище-Турдинище! Проспался уже?

— А ты слышал, что творится?

— Да мне все одно, если я сплю, то это...

— Ага, ага! Пейдж тут?

— Неа... Нет, как бы... А бичбачу звестно...

Говорящие приближались. То, что второй был Турвулдин, было понятно сразу, с первых слов. Но теперь, когда волшебник показался на тропинке, Мантелл на миг оказался дезориентирован. На Долговязом была надета короткая коричневая куртка с двумя карманами на груди, темные же штаны были заправлены в высокие сапоги с пряжками. Шляпу как ветром сдуло, а грязные патлы маг Круга Трех Кругов связал в хвост и выглядел сейчас как один из многочисленных лесных товарищей, наводнивших остров ради какого-то своего дремучего празднества.

— О, Мантелл, утро доброе. Ранни тебя... О, привет, Ранни.

Она помахала рукой.

Лесной уже стоял рядом с Долговязым, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, что бородач несколько смущен. Совсем немного, но и это было выше обычного.

— Мм... приветствую... Додеан Алливец, — он поклонился, приложив правую руку к груди.

— Я Ранни, — ответила волшебница. — Метафизика.

— Мантелл, — подключился мистик. — Прикладная метафизика.

— Технологии, — Додеан огладил бороду, но та все равно оставалась какой-то всклокоченной, — наше будущее. А я вот больше по природе.

— Ну так я атмеолист, — заявила Ранни.

Пока те обменивались приветствиями да любезностями, Турвулдин заглянул в палатки.

— Никого, — слегка расстроенно сообщил он. — Отвалил Пэйдж. Ну, ладно. Ты ему скажи, чтобы он не забыл.

— Скажу Пэйджу, а как же. Тогда подвигался я — Додеан хлопнул себя по штанам — видимо, там у него были карманы. — Огоньку не дашь, Тур?

Турвулдин вернулся в лагерь уже сильно за полдень.

Мантелл сидел у хартера, лениво листая какую-то книжку. Долговязый волшебник появился на тропинке бесшумно, и его приветствие заставило мистика вздрогнуть.

— О, ты все тут. — сказал Турвулдин.

— Ты бы хоть веткой хрустнул, — промолвил Мантелл, откладывая книгу. Рядом с ним, прислоненная к куску мшистого ствола, покоилась черная сумка. Из нее, как из зияющей пасти, выглядывали листы бумаги и несколько тонких книжек с торчащими закладками.

Долговязый стоял между двух древесных стволов, точно в воротах. И на нем снова была его видавшая виды красная мантия и шляпа.

— Все бегают. Носятся. Тут, оказывается, на острове страницы из книг валяются. Их там ветром выдуло за пару дней до того, как...

Мантелл потер подбородок.

— Мог бы вид сделать, что тебе интересно. — буркнул Турвулдин. — Рвались так сюда, а теперь...

— Интересно. — сказал Мантелл. — Но нет желания бессмысленно присутствовать.

— Мог мы придумать занятие. Страницы эти поискать, вдруг нашел бы что-то важное. Я нашел одну.

— О. Покажи.

— Я ее отдал.

Мантелл пожал плечами.

— Ну и ладно. А искать... Пусть студенты ищут, или кто здесь есть. Или лесные. Вот они точно должны хорошо находить всякий разбросанный в лесу мусор.

— А они первыми и нашли.

Турвулдин уселся на скамью-бревно напротив мистика.

— Не хочешь бессмысленно присутствовать? — раздался голос откуда-то из-за спины Мантелла. Мистик обернулся.

— Бессмысленно тут присутствуют вообще все, кроме группы Хранителей, может, Люцифера... и, может, еще лесных. Остальных вообще можно хоть сейчас отправить обратно в Камедею, и будет даже лучше, — заявила Ранни, высунув голову из палатки.

Ее светло-каштановые кудряшки хоть и не доставали до плеч, все равно были вполне длинными для того, чтобы спутаться. И, конечно, спутались.

— Судя по тому, что говорила Тиа, так оно и есть, — согласился Мантелл.

— Это точно, — вставил Турвулдин, — лесных, кстати, сюда направил какой-то маг не из Камедеи. Я с ними пообщался ночью.

— Много узнал? — Волшебница выползла из палатки чуть дальше и теперь лежала, оперевшись локтями о землю.

— Мало, скорее всего, — предположил метафизик.

— Ага, — Турвулдин виновато покосился куда-то в сторону. — Было довольно трудно удержать их внимание на одном заданном вопросе. Ну, понимаете.

Он замолчал, ожидая комментариев, но их не последовало.

— В общем, лесные добирались сюда независимо от всех остальных. Но, я думаю, на птерозаврах. У них они тоже есть. Отдельная база. Наверняка кто-то видел, как они прибывали.

— А что за маг, который их сюда направил? Кто он?

— До этого пункта я не дошел. Может, кто-то из странствующих, с южных равнин?

Какое-то время сидели молча. Ранни как будто что-то рассматривала, устремив взгляд в лес, и странно улыбалась. Мантелл вертел в руке книжку.

— А ты, Ранни? — спросил, наконец, Турвулдин. — Ты что-то знаешь толком? Ты тут с самого начала?

— Нет, я сегодня утром прибыла. Еще до рассвета.

— Ого! — Турвулдин усмехнулся. — Еще позже нас, значит. А зачем?

— Зачем? Ну, почему бы не прилететь, раз все здесь.

Она выбралась из палатки, босиком прошла к краю поляны и скрылась в зарослях.

Турвулдин обратился к Мантеллу.

— И чего? Опять секреты, что ли? Ты-то знаешь, зачем она прилетела?

— Конечно. Меня повидать.

— И опять какие-то ты тут книжки читаешь. О! Да у тебя, смотрю, тоже какие-то странички тут! Или что это?

— Это мои книжки, — донесся из-за деревьев голос волшебницы. Она быстрым шагом подошла к сидящим, бросила взгляд на раскрытую сумку, брошенную у ствола, — там есть страница.

— Да? — Мантелл взял сумку, порылся там, доставая две тонкие книжицы в мягкой обложке и несколько отдельных листков, изрядно мятых. Турвулдин тут же схватил их с намерением поскорее изучить.

— Она в книге, чтобы не порвалась, — пояснила волшебница.

Турвулдин бросил добытое, потянулся за книжками. Мантелл засмеялся.

— Тебе неинтересно? Хоть бы вид сделал, — она глянула на мистика с притворным укором.

— Присоединяйся к клубу, — ответил он, кивнув на волшебника, который держал перед собой невзрачные брошюры совершенно несолидного, негримуарного вида. Держал, точно картинки с детскими каракулями, которые ему предложили оценить, намекнув, что автор — признанный гений в области художеств.

— Управление характеристиками потоков постоянной общей мощности, — прочитал он надпись на обложке одной из книжек. — Пал забери, я это даже произносить не буду. Тарабарщина!

— Или запретные знания, — напомнил Мантелл.

— Да, не древние легенды, которые вы так любите. — заметила Ранни.

Турвулдин быстро пролистал книжки, явно избегая вглядываться в содержание, потряс их над землей. Выпавший листок тут же отнесло к краю поляны. Волшебник бросил метафизические труды и побежал ловить страницу.

Мантелл уже стоял так, чтобы было удобно наблюдать за всем происходящим, никому не мешая. Книги он подобрал.

Турвулдину, наконец, удалось спасти драгоценную страницу. Он вернулся к костру, держа листок обеими руками. Шляпа осталась валяться в кустах, но волшебник этого, по-видимому, не заметил.

— Так, — в голосе сквозило предвкушение и желание коварно улыбаясь потирать ладони. — Посмотрим! — он уставился на страницу. — Что за... это на каком языке?

— Какой-то старый диалект — волшебница посмотрела на руки, потом на штаны. Оказывается, прямо здесь, на поляне была отличная грязь. Ранни принялась стряхивать с ладоней налипшие комочки, — неужели ничего не понятно?

— Как-то не очень, — Турвулдин снова обратился к странице, — хотя... ну, вот это слово вроде бы мне знакомо. И это. Но вместе...

Мантелл подшагнул к товарищу, но заглянуть поверх Долговязого было непростой задачей, так что мистик попытался подстроиться сбоку.

Слегка неровные строчки рукописного текста топорщились рядами изогнутых усиков и завитушек, только завитушки эти были не тщательно выписаны, а нанесены быстрыми, резковато-короткими росчерками, превращавшими слова в плохо читаемую вязь полузнакомых символов.

— Насколько это старое? — спросил Мантелл. Он оторвал глаза от текста и уставился куда-то перед собой, в пространство между деревьями на краю поляны.

— Да! Точно! — Турвулдин вытаращился на волшебницу. — Я недавно читал одну старую книгу, но все было понятно написано. Архаично, но понятно!

Ранни собралась что-то сказать, но замерла, потом вытянула шею в сторону зарослей, туда, где между двух стволов начиналась тропинка.

Теперь все услышали, что за кустами и деревьями, за поворотом шагах в двадцати от поляны идет какая-то беседа. Или даже спор.

— Кто это там разговорился? — возмутился Турвулдин. — Да тут единственное тихое место было! — и он, повернувшись, отправился в сторону голосов, ломясь через кусты.

Мантелл проводил его взглядом, а потом посмотрел на бумажку, что аккуратно держал перед собой.

— Я даже не поняла, когда ты ее у него отобрал!

— Опыт общения с Туром.

— Интересно? — совершенно безразлично спросила Ранни, глядя, как маг изучает текст.

— Пожалуй, да.

Мантелл покрутил страницу, перевернул ее вверх ногами, потом другой стороной. Ранни пододвинула к себе обрубок пня, уселась напротив мистика, поближе.

— Я, кажется, знаю, где можно найти еще такую же.

Мантелл, разглядывающий листок на свет, скосил глаза на волшебницу.

— Точь в точь такую же? Копию?

— Если повезет, то и не копию.

Со стороны тропы раздались звуки сминаемой травы, шаги, приглушенные хвойным ковром, слабый треск ломающегося сухого дерева, ругань Турвулдина, споткнувшегося о корень. Суггет вышел из проема между стволами, и Долговязый тоже показался — протаранился сквозь заросли, облепившись обломками веточек и свисающими лохмотьями паутины. В руке он держал найденную шляпу.

— Я первый, — объявил Суггет. — Что неудивительно. По тропинке обычно получается быстрее.

— Каждый может пройти быстро там, где получается быстрее, — буркнул Турвулдин, подходя к хартеру и усаживаясь напротив Мантелла. Он не потрудился стряхнуть с себя лесной мусор и напоминал угрюмого древолюда.

— Смотрю, вы тоже подключились, — хмыкнул Суггет, увидев страницу.

— Может, и подключились, — ответила волшебница, мигрируя взглядом между Суггетом и Мантеллом. — Или я вообще задумала обойтись без вас. Соберу еще немного и полечу к себе. Изучать.

— А почему Хранители и Люцифер ничего не предпринимают? — Мантелл хотел вернуть листок Ранни, но его перехватил Турвулдин, — у нас началась поддержка частной инициативы?

— Люцифер как раз и разрешил, — сообщил Суггет, — для помощи общему делу.

— Ах вон оно что, — протянул мистик, — ну, ясно. Уже и группа для изучения создана, только приноси им материал.

— Я бы пособирал, — задумчиво сказал Суггет, — если принести много, можно поучаствовать в исследовании.

— Ранни тебе поможет. Она знает, где можно найти еще один листок.

— Да? — Суггет повернулся к волшебнице. — Тебе самой не хочется его забрать? Может, тогда и этот мне отдашь?

Ранни уставилась на него, потом вдруг прыснула от смеха. Суггет покосился на Мантелла. Тот с пониманием поднял брови.

— Нет, — сказала волшебница со злостью в глазах, — не отдам. И тот листок тоже заберу.

— Как знаешь, — безрадостно отозвался Суггет, — пойду тогда сам искать, а то все без меня соберут.

Мантелл что-то невнятно промычал, поерзал на бревне.

— Ранни, ты что, хочешь в эту группу? Зачем?

— Я и есть эта группа, — хищно улыбаясь, ответила она.

Тут пришла очередь Суггета издавать непонятные звуки. Турвулдин оторвался от страницы и ждал развития событий.

— Рекомендую взять Суггета, — сказал Мантелл после полуминутного молчания, — если он захочет. И, Суггет, имей в виду, что до этой страницы придется лететь на птерозавре полдня, а потом еще полдня до следующей, и так далее. Я пока к такому не готов.

После этих слов он отошел к палатке и принялся в ней копаться, явно сообщая о самоустранении из дальнейшего обсуждения. На лице Ранни читались одновременно восхищение и ярость. Суггет же махнул рукой и примостился рядом с Долговязым.

— Хочется страничку-то, — счел нужным подколоть товарища Турвулдин.

— Пал с ней, — отозвался метафизик, — мне вообще скоро к Хранителям идти.

— Так тебя допускают? — сразу же повернулся Мантелл.

— Как же.

— А что тогда?

— Вопросы связи. Тиа’Икку не видели, кстати?

— Видел ночью. И еще под утро слышал, как она, вроде бы, распевала с лесными какие-то песни, — Турвулдин потряс страницей. - На, Ранни, забери. Только я не понял, почему так долго к другим страницам лететь, когда они тут, на острове.

— А нипочему, — закатила глаза волшебница, — это Мантелл, как обычно, все лучше всех знает. Да? — крикнула она.

— Само собой, — донеслось со стороны палатки.

— Думаю, еще увидимся, — Суггет поднялся. Вид у него был мрачный. — Может, Тиа уже у Хранителей.

— Если не валяется до сих пор в каких-нибудь кустах, — тихо пробормотал Турвулдин, оглянувшись на удаляющегося мага. Тот же добрел до тропинки и остановился, вглядываясь сквозь заросли.

Кто-то шел к поляне, однотонная одежда мелькала среди стволов и веточек. Долговязый принялся поправлять шляпу, и чуть не пропустил момент прибытия.

Явившийся остановился рядом с Суггетом и негромко поприветствовал его. На госте был плащ-накидка серо-песочного оттенка, перепоясанная темной лентой с нашлепками кармашков. Небрежно запахнутая на груди, накидка не скрывала обычной чародейской мантии, поверх которой и был надет плащ. Капюшон оказался откинут, так что все могли видеть короткие, но торчащие в некотором беспорядке выцветшие волосы незнакомца, почти классически-косматые брови, высокие скулы и короткий, немного приплюснутый нос. Вообще лицо гостя было каким-то рубленым и грубоватым, как у какого-нибудь северного варвара из старых историй, и даже серо-седая, как и волосы, борода, не делала внешность менее первобытной.

Охватив взглядом компанию, он остановился на волшебнице, которая, в свою очередь, тоже смотрела на него, как на знакомого. Улыбнувшись какой-то странной, слегка виноватой улыбкой, Ранни с отрицанием качнула головой.

Мантелл наблюдал за этим безмолвным разговором с холодным, как электрический огонь, интересом ученого.

Ранни повернулась к Мантеллу, пожала плечами. Махнула рукой, потом тихонько засмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Я проиграла, — констатировала она. — И я же знала, что так и будет, но не хотела тебе козу подкладывать.

— Ничего, — отозвался гость. — Его голос был сухим, чуть хрипловатым, но приятным, и навевал мысли о странствующих волшебниках древности. — Я представляю Свод Странников. Можете звать меня Гуго.

Долгая ночь

— Мне было двадцать два. Я уже третий год жил в деревне под названием Болотки. Обучение мое закончилось, и я стал деревенским магом. Таких больше всего. Занимаются они лечением больных, помогают с урожаем, предсказывают погоду. Через них можно отправить послание в другую деревню или даже в город. И вот, расставшись со своим мастером, я оказался там.

Работа деревенского мага — не самая хлопотная. Болеют люди редко, погоду предсказывают артефакты, даже изготовление зелий и порошков для полей почти не требует участия. К тому же, в Болотках уже был кузнец со своей техникой. Самые частые заботы — переломы и отравления. С ними сперва пришлось трудновато, но я быстро набрался опыта, а мастерство у меня уже было. Я расхаживал по лесам и полям, собирая ингредиенты и проверяя периметр, а, вернувшись домой, забирал готовые удобрения и снадобья, нагружал алхимический куб новыми и отдыхал, если не было нуждающихся в лечении. А их почти всегда не было. Раз в десять дней на лысый холм мне прилетала посылка с кое-какими припасами и деньгами. Что-то я мог купить в самой деревне, что-то в ближайшем крупном селе. И вот так я жил два года.

И еще, раз в год, я посещал традиционные чародейские сборы. Там все и началось.

— А у нас не было мага, — задумчиво сказала Атива.

— Наверняка был, просто жил далековато. На всех магов никогда не хватало — люди очень быстро расселяются. Иногда пришедший из другой местности волшебник заставал общину в плачевном состоянии — люди лезут в чащи и прочие дикие местности, и часто находят там себе беду. И помочь им некому, — Иредо перевел взгляд на лицо девушки, потом снова уставился в огонь.

— И что тогда?

— Зависит от разного. Центральная область, или окраина? Есть ли близко главное село? Не отказники ли? Были целые поселения тех, кто не желал принимать помощь даже в лице кузнеца. Тогда магу приходилось селиться в лесу, жить скрытно и тайно беречь общину от неосторожных действий. Но для только что завершивших ученичество, вроде меня, оставляли места поближе к селам и большим городам. Там легче, и опытные соседи всегда неподалеку. Готовые помочь — или подсмотреть, не затевается ли у тебя что-то такое, о чем лучше знать Совету Эгиды.

Немного помолчав, он продолжил.

— Эти ребята были... попирателями традиций? Да, но кто из молодых магов не желает устроить все по-своему? Они были и заговорщиками — да только я не помню ни одного сбора, где вечерами не велись разговоры о реформе Совета и запретных исследованиях, и обсуждали все это такие же двадцатилетние, едва закончившие обучение. Все строят планы и о чем-то договариваются, но это рассыпается, стоит им вернуться к работе. Когда тебя от соратников по великому делу отделяют десятки и сотни миль, и вы решаете просто обдумать все до следующего сбора, который будет через год... Дерзкие планы остаются только планами, о которых приятно помечтать, убеждая себя, что, все-таки, может быть, когда-нибудь.

Эти двое, которых я встретил на очередном сборе, были точно такие же. Первым же вечером мы выпили все, что у нас было, обсуждая возможности, которые дает изучение зон. Мы сидели, заперевшись в комнате, хотя в этом, наверное, не было никакого смысла, потому что мы орали так, что соседи за стенами наверняка все слышали. Могли бы слышать, если бы не пьянствовали, как мы.

Каково же было мое удивление, когда я понял, что они действительно собираются что-то делать.

Это выяснилось на шестой день Сбора, накануне отъезда. Одна из них, девушка по имени Пейл, заявилась в мою комнату — а я не сообщал, где живу, — и сказала, что грубый план составлен, и она со мной вскоре свяжется. Я ответил, что да, пусть связывается, но так, чтобы это не перехватили те, кому знать не положено. И она, ухмыльнувшись, заверила меня, что так и будет.

Тем вечером мы уже не собирались. Я пытался найти кого-то. Но не смог и быстро оставил это занятие. Мне было неспокойно. Я даже начал думать, что Совет как-то прознал о наших заседаниях и, вопреки обыкновению, решил изменить свое отношение к подобным вещам. Один из докладов, сделанный в последний день и посвященный «проблеме запрещенных зон», убедил меня в своих выводах. Целую неделю после возвращения я измотался, ожидая неизвестно чего, а когда дождался, не знал, что и думать.

Это была серая птица, побольше воробья, похожая на маленькую ворону. Она прилетела и сидела на моей изгороди, косясь в мою сторону своими блестящими глазами. Птица не улетала, пока я не приблизился. Она оставила мне мешочек с письмом, сбросив его в траву. Послание было от Пейл.

Через пять недель я отправился в Турилим и встретился там с Карраком. Мы обсудили затею Пейл. Он посоветовал мне изучить карты, но ничего особенного не передал, хотя мы и обсудили некоторые детали предстоящего похода. К себе в Болотки я вернулся уже убежденным в том, что поход на самом деле может состояться.

Это случилось через полгода. А пока мы занимались подготовкой к экспедиции. «Мы», конечно, но я почти ничего не делал. Кар узнавал о планах старших волшебников. Квел просиживал в архивах и библиотеке. Нам с Пейл досталась предварительная разведка. Оказалось, что я живу ближе всех к урочищу, куда мы собрались наведаться.

Может быть, они и взяли меня с собой из-за этого?

Бродить по лесу мне никто не мешал. Бывший учитель за мной не следил. Я начал забираться глубоко в чащобу, подолгу там оставался. Потом стал ночевать. Я хотел буквально покрыться лесом ко времени похода, да так, чтобы это было заметно. Не знаю, к чему бы это привело, но мне неожиданно повезло. Охотник из лесных выселок нарвался в глуши на неведомо что и чуть не лишился ноги. Я исцелил его, потом стал выспрашивать о подробностях. Уговорил проводить его к месту происшествия, которое оказалось в двух днях пути от деревни, потом заверил в необходимости исследования на месте. В результате почти неделю мне удалось пробыть в обществе человека с необходимым опытом, да потом еще и посетить его уединенную лесную заимку. Так что к первой вылазке, запланированной нами на середину лета, я действительно уже кое-что умел.

— А что за штука была в лесу? Что напала на охотника?

— О. Это оказался журавль-ходульник. Они очень редкие, сохранились мало где, и живут в местах, куда люди обычно не заходят. Большинство их истребили в первые десятилетия заодно со многими другими тварями. Ходульники жутковатые, от журавля у них только название. Ростом они с человека, клюв длиной с руку, зубастый. Ползают как будто на четвереньках, гнездятся в оврагах и на буреломах, не летают. Охотятся на все, что меньше их. Мне пришлось вызывать чистильщиков.

— Они его убили?

— Нет, просто наставили маячков, выпустили пару фамильяров, пометили самого ходульника и протянули предупредительный периметр. Меня поблагодарили, но были недовольны, что я сам полез в лес, а не вызвал их сразу.

— Это могло навредить походу, — хмыкнула Атива.

— Это я сообразил уже потом. Мне нужно через несколько дней отправляться, а они сидят в деревне уже вторую неделю и не собираются уезжать. Но повезло. Чистильщики ушли, а я на следующий же день отправился в Велль, а оттуда на большой тракт, к Турилиму и дальше. Птицы Пейл очень пригодились — это она их присылала, — хотя мы сперва и посмеивались. Говорит, что прочитала о таком способе в старых книгах. Сейчас его никто не использует. Кар и Квел тоже постарались, собирая снаряжение и добывая карты и старые отчеты о предыдущих экспедициях. Они приехали ко мне в конце лета, а я принимал их в хижине, которую сам построил в лесу в двух часах пути от деревни. В своем доме я почти не жил, придумав себе отговорку, что слежу за лесом, мало ли появится еще какое-то чудище. Ко мне еще приходили пару раз за зельями, и я решил, что в ближайшее время работы не будет. На всякий случай наготовил запас снадобий от всего подряд, а кузнеца попросил подменить меня, если селяне начнут ломать ноги. Пока я не поселился в Болотках, заниматься этим приходилось ему, так что он согласился. Хотя и не даром.

Он тихо говорил, вспоминая вслух. Втроем с Каром и Квелом они изучили книги и добытые отчеты. Кар отбыл, а Квел остался, и они совершили пробный поход через всю чащобу на северо-восток, где и вышли на большой тракт у Беллатоки. От станции в пяти милях оттуда взяли телегу и ехали до вечера, сойдя у деревушки Столбовой Камень, а уже там шли лесистыми холмами к яру над рекой Постижь. В тех местах порой попадались огромные валуны и осыпи битой гальки, и речушки текли между подточенных скалистых берегов. Стоя на поросшей соснами плоской вершине холма над высоким, как башни Турилима, обрывом, они впервые увидели Иртим и серый мертвый лес, что покрыл часть далекого склона по ту сторону реки.

Дальше они не пошли. Пейл прислала черно-синюю длавку с посланием, безошибочно нашедшую магов, готовящихся к ночлегу среди сосен. Они узнали, что Пейл с Каром тоже остановились где-то в глуши на востоке отсюда, там, где угрюмые холмы переходят в поля близ пределов северного, транквиландского, тракта.

— Ты уже несколько минут молчишь. Вы вернулись? — говорит Атива сонно.

Костер начинает догорать, но пламя еще яркое. Оно рисует в воздухе фигуры, и тени на неровной стене грота дрожат.

— Пришла на память одна ночь, — голос спутника глухой и какой-то нездешний, — мы сидим в темноте под навесом. Справа и слева от дороги невиданный лес. И я словно заглянул туда из этой пещеры и увидел всех нас и себя, и меня тоже увидели. Какие-то фантомы из недр памяти с призрачными лицами. Мы случайно прошли в шаге от пропасти. Как же это странно.

Атива не задает новых вопросов. Она ждет, когда Иредо продолжит.

Он продолжает.

— Это была пробная вылазка. Из отчетов мы поняли, что у нашего урочища бывают периоды спокойные и неспокойные, и последний тихий период длится уже очень долго. Кар узнал, что вскоре будет закрытый Высокий сбор, куда приглашаются только именитые и старые маги. Мы рассчитывали, что на пару недель станет тихо. Лучшее время, чтобы подобраться к запретной зоне.

Атива что-то неразборчиво бормочет, потом щупает камень в обруче. Пьет зелье, не рассмотрев цвет.

— Не пора ли спать?

Колдун наблюдает за ней со своей стороны близ выхода, занавешенного плащом.

— Пора ли спать, — отрешенно соглашается она. — А ты что остановился?

— Ты будешь слушать во сне?

— А, может, — она зевает, — ты еще немного расскажешь. Как сказку перед сном.

— Не приснятся ли тебе кошмары от такой сказки? — улыбается Иредо из тьмы.

— Хорошо, если от сказки. Рассказывай.

Она укладывается, но отчего-то продолжает лежать с открытыми глазами, смотря в медленно затухающий костер.

Иредо молчит недолго. Кажется, он собирается с мыслями, извлекая старые воспоминания.

— Давным-давно жил на свете один маг, — начинает Иредо вкрадчиво, — и были у него товарищи, тоже волшебники. И вот, задумали они поход в дремучий лес...

— Ты говоришь как-то странно, — бормочет Атива.

— Это сказка, как ты и просила.

— Ах, — она ерзает, стараясь лечь поудобнее — ладно.

Иредо продолжает рассказ, а Атива больше не прерывает его. Она снова смотрит в огонь, различая там фигуры. Гребнистый сполох, точно из спаянных языков — это лес, темный, мохнатый. Короткий выброс пламени — крутобокий склон берега. Две взметнувшиеся огненные струйки показались воротными столбами, вставшими по краям заросшей дороги, ведущей в недоброй молвы древнее упокоище, что носило имя «Корневой Град».

— Я стоял над рекой. Второй раз. Мы все были там. Стоял, и думал, как бы лучше спуститься вниз, и куда же пропал Кар?

Догорающий костер рисует картины, и под неспешное повествование колдуна они врезаются в нее, и несут в сон, где нет Того, а вместо серых шипов и скал — лесистые склоны, и под чистым небом ранней осени звенит прозрачный воздух.

Клуб распущен

Мантелл глядел на Странника сощурившись.

— Много о вас слышал, — сказал Гуго, — вот и довелось встретиться, наконец. Мы с Зельредой...

Турвулдин вскинул брови, зловредно оскалился. Суггет смотрел на гостя, как на студента, ненароком испортившего эксперимент — и то ли наказывать его как следует, то ли делать выговор, то ли просто махнуть рукой, ибо все такими были?

Ранни слегка скривилась. Перебила:

— Мой новый сосед. Ну, новый — относительно... С Дождевого озера.

— Вы хотели сказать: вот мы и снова встретились? — спросил Мантелл, игнорируя Ранни.

— Едва ли тот краткий эпизод можно считать полноценной встречей, — Гуго прошагал к бревнам вокруг хартера и сел, — хотя он ее по-своему предвосхищал. Итак?

— Значит, новый сосед, — кивнул Мантелл на Гуго. — Помню, говорила она что-то несколько раз.

— А надо было переезжать самому туда, сколько я тебя пыталась вытащить! — огрызнулась волшебница. — Но нет, у тебя же работа в Камедее, лаборатории правильные только там есть...

— В Камедее лаборатории точно лучше, чем у вас там, за Короткими, — вступился за товарища Суггет. — Или там распределитель построили незаметно от нас?

Гуго наблюдал за этой милой перебранкой и, похоже, получал удовольствие. Поймав взгляд Долговязого, он улыбнулся, пожав плечами, и снова внимал спорщикам. Какое-то время они еще перебрасывались взаимными колкостями, а Гуго жевал конфету, выуженную из недр своей одежды. Покрутив в пальцах бумажную обертку, он сдавил ее, отпустил, та вспыхнула и сгорела, так, что не осталось и пепла. Разговоры прекратились. Все уставились на гостя.

— Хорошие лаборатории там есть. Меньше получаса лету.

— Так, — прокряхтел Турвулдин. — Что-то я немного не понял. Что это за заклинание было?

Мантелл что-то негромко сказал оказавшемуся рядом Суггету. Тот ему негромко же ответил. Мантелл усмехнулся.

— Лаборатории в получасе от Дождевого? — поинтересовался он. — Это в пещерах под Земмуром?

— Гуго, это бесполезно. Туда его, понимаете ли, не приглашали, а сам он не пойдет.

— Да? — удивился Гуго.- Хотя, я и полагал, что мастера Мантелла Дараана на тонкое удило не словить. Не то, чтобы...

— Я проспорила из-за тебя! — Ранни обвиняюще наставила на Мантелла палец. — Мог бы и согласиться. Для разнообразия.

— Говорю же: вступай в клуб.

— Что?

— И Гуго тоже может вступить, если захочет.

Мантелл ухмылялся, потирая подбородок. Он так и не побрился, а вчерашнее краткое общение с Люцифером, к сожалению, от щетины не избавляло.

— О каком клубе речь? — вежливо спросил Странник.

— Очевидно, для тех, кто отчаялся сегодня от него чего-либо добиться, — ответила волшебница со вздохом.

— А, вот оно что, — Гуго как бы задумался. — Нет, мне пока рано. Как говорится, еще не вечер. Я задействовал еще не все аргументы.

— Хорошо бы узнать в подробностях, что за дело, — поинтересовался Суггет. Похоже, неучтенные параметры вроде Гуго несколько выбивали его из колеи.

— Хм-м, — знакомый Ранни уткнулся лицом в переплетенные пальцы, глядя перед собой, потом потер лоб, хлопнул ладонями по бревну, на котором сидел. — Я исследователь. Занимаюсь историей. Не только этим, но сейчас меня очень интересуют некоторые именно исторические аспекты. В применении их к современному, можно сказать, контексту.

Он оглядел собравшихся, оценивая их реакцию на сказанное. Хитрая усмешка на лице Ранни. Суггет озадачен. Мантелл же проявляет эмоции статистически усредненной скалы. Турвулдин вообще отвлекся, отвернулся и рассматривает что-то в лесу.

— Век Костей, — огласил Гуго.

Мантелл молча сел на бревно напротив гостя и выжидающе на него уставился.

— Интересно... — прокряхтел Турвулдин, подсаживаясь. — Век Костей? Что-то знакомое, — он пихнул метафизика локтем в бок, закрепляя свою правоту. — Что-то слышали мы недавно про это, не помню только, где.

— Да, весьма занятно, — признал Мантелл, нарочито не глядя на Долговязого.

— Знакомое? — пыхнул Гуго. — Я читал работы Береннатара Рена и Дарьяуша Дараана. И уже в них отмечалась одна общая вещь, несмотря на то, что исследования были посвящены совершенно отличным друг от друга явлениям. Ну, что скажете?

Гуго замолчал, наблюдая. Турвулдин раскрыл рот, собираясь спросить что-то, но так и не спросил. Мантелл скрестил на груди руки и скривил губы в недоброй недоулыбке.

— Разочарую — работу Рена я не читал и даже не видел, — сказал мистик. — И кажется мне, что и Турвулдин не держал в руках оба исследования разом.

— Так и есть, — подтвердил Долговязый. И опять он будто бы собрался сказать что-то еще, но передумал.

— Хорошо, — проговорил Мантелл. — Допустим, я помню кое-что. Ходячие мертвецы, облака смерти, пелена. Мертвая Сеть. Это все?

— Все то же самое, да еще Некромаг, — поднял палец Турвулдин. — Тот, что сидит на троне из костей и повелевает страданиями. Пожинает муки.

— Проблема Некромага, — удовлетворенно кивнул Гуго. — Это я и имел в виду.

— И что за проблема с ним? Неужто загадка костяного трона и... Чего там еще?

— Загадка — сам Некромаг. Существовал ли он на самом деле? Если да — то кем он был? Ради чего устроил все это? И, самое главное — куда потом подевался? Кто-то из магов тогда пытался до него добраться, но, похоже, не преуспел, и оставшиеся решали свою задачу дистанционно. Так что по сей день мы не знаем, остался ли колдун жив, — задумчиво закончил Гуго, оглаживая бороду.

— И какова вероятность?

— Не так уж мала, — Гуго взглянул на Суггета, приютившегося напротив. — Правильно было бы считать его живым, пока обратное не доказано. И вот, наконец-то что-то осязаемое и, что очень важно, раннее. Самое раннее из того, что удалось найти.

Молчание длилось недолго, но за это время все, должно быть, успели подумать об одном и том же. Возможно, кроме Ранни, которая и до этого была в курсе.

Турвулдин начал усиленно тереть ладонями ткань мантии, провисшей на торчащих коленях. Суггет не отрываясь, глядел на Гуго, а его коллега по ордену постукивал по бревну сухой палочкой, что-то рассматривая внизу, на уровне земли. Потом встал. Палочка сжималась в кулаке, точно жезл.

— Башня... — проговорил Мантелл, перешагивая через вытянутые ноги сидящей справа от него Ранни. — Да, пожалуй, там вполне может оказаться какая-то информация. Слышал, сохранилась целая библиотека. Но насчет доступа к записям нужно говорить с Кероном Люцифером, нашим архимагом. Я имею в виду, архимагом Ордена мистической метафизики. — Мантелл повернулся к Суггету и указал на него палочкой. — Или вот с ним. Кажется, он как-то связан с организационной частью.

И пошел к палатке рыться в стоящих под навесом сумках.

— Может, чаю? — он вернулся с полевым бойлером — блестящей металлом штуковиной с покрытой клапанами и ручками крышкой.

— К счастью, мне не нужно договариваться с вашим архимагом, — заявил Гуго, наблюдая, как Мантелл навинчивает бойлер на хартер. — А вот с вами нужно.

Метафизик странно посмотрел на волшебника и отбрел к краю поляны, где, среди травы, виднелись темные цилиндры водосборников.

— Так что с колдуном-то? — не вытерпел Турвулдин. — А Мантелл при чем? А обратно лететь зачем?

— Как при чем? — удивилась Ранни. — Ты личные интересы учитываешь?

— Э-э-э! — отмахнулся Долговязый. — Не только же в этом дело! Это как-то ... тупо.

— Правильный вопрос, — сказал подошедший Мантелл. — Почему нельзя было сообщить все обычным способом, без сложновыдуманных интриг и манипуляций. Например, вчера утром, когда я еще был там.

Он налил воду в бойлер и включил хартер.

— Быстроменяющиеся планы, — сказала Ранни.

— Что-то это затягивается, — мистик снова уселся напротив гостя. — Предлагаю так. Либо вы нам все рассказываете по порядку, с самого начала, либо просто отвечаете на вопросы, которые, — он покосился на своих соседей по бревну, — у нас возникнут.

— Хм... вопросы, — Гуго покрутил в пальцах какой-то предмет, вроде амулета на короткой цепочке. — Пожалуй, вопросы лучше. Спешить нам, с одной стороны, некуда, но, с другой, разгерметизация башни могла на что-то повлиять, так что не стоит специально задерживаться, рассказывая истории. Задавайте.

— Что это за башня? — молниеносно среагировал Турвулдин. Мантелл и Суггет даже рта не успели раскрыть.

— Скорее всего, это башня того самого колдуна. Пока уверенность не абсолютная, но рабочая гипотеза такова. Что-то может проясниться в процессе изучения книг и всего остального, что было найдено.

— И что тогда? — Турвулдин и сейчас был быстр, но на этот раз остальные и не стали пытаться.

— О, — улыбнулся Гуго, — тогда, возможно, выяснится много чего интересного. И давайте по-очереди, мне кажется, мастер Мантелл тоже собирался кое-что спросить.

— Спрашивай, — не глядя на мистика, разрешил Долговязый. Он вперился взглядом в землю, накручивая бороду на палец и неслышно что-то проговаривая.

— Спасибо, — поблагодарил Мантелл. — Итак. Какое отношение к событиям вокруг башни имеете вы, и какое отношение к этим событиям имеем мы?

Гуго усмехнулся в бороду, покачал головой.

— Так мне придется именно рассказывать? Что же, попробую покороче. Поскольку Век Костей входит в круг моих интересов, я изучаю все, что может быть с этим связано. По возможности. Найти Колдуна — сведения о нем, вещи, записи, или его самого — это, конечно, самое высшее в списке задач. После того, как башня открылась, я, разумеется, очень быстро об этом узнал. И сообщил вам, в Камедею. Совету, если точнее. Вот, вкратце, ответ на ваш первый вопрос.

— Подойдет, — принял Мантелл.

— Теперь о вас. Здесь и проще, и не проще. Мне повезло с соседством у Дождевого, и я имею в виду не только интересное общение с... — тут Гуго запнулся, а затем взглянул Мантеллу в лицо. — Так что вас можно было бы привлечь уже поэтому. Особенно, если учесть наследственную заинтересованность в проблеме. Это относится и к мастеру Турвулдину. Но дело не столько в этом. Один специалист, работающий над технической задачей по моей просьбе, был бы рад помощи с вашей стороны.

— Удивительно, — сказал Мантелл, — а что за спор, о котором уже несколько раз упоминали?

— Это я виновата, — призналась Ранни. — Мы были в Камедее вчера днем, и детектор Гуго кое-что там обнаружил.

— А что мы? — спросил Турвулдин. — Мы уже улетели к тому времени?

— Нет, — волшебница перегнулась через ствол назад, пытаясь вслепую до чего-то дотянуться. — Мы вас видели как раз тогда, когда вы были на площадке для летунов.

Она снова устроилась на стволе, держа в руке темную чашку, украшенную каким-то кристаллическим рельефом. Из хартера вырвался изящный паровой джет. Мантелл достал коробку с чаем. Это была не какая-то травяная смесь, что попивают натуралисты или лесные, а самое что ни на есть правильное чайное зелье.

— Мелекский? — спросил Турвулдин.

— Да, наверное, — Мантелл насыпал несколько ложек в заварочный мешок. — У меня тут сразу вопрос, причем из цикла «я это уже спрашивал». Вы нашли нас прямо в Камедее, но дали улететь, а теперь предлагаете отправляться назад.

— Мы поспорили, — негромко, и как бы виновато произнесла Ранни.

— Да-да, а это из цикла «я это уже где-то слышал».

— Как у нас все тут циклично, — кашлянул Турвулдин. — И, надеюсь, ты поспорила на что-то свое. А не на мою шляпу, к примеру. Чего смешного? — Он перевел взгляд с Гуго на Суггета, заглянул вправо через Мантелла, где волшебница заходилась почти истерическим смехом.

— И я надеюсь, — сказал Мантелл, - потому, что если ты жаждешь заполучить его шляпу, то мои представления о мире все это время были неверными.

— Шляпа — символ волшебной власти... и мудрости... с древнейших времен! — возмутился Турвулдин. — Волшебник не может считаться волшебником, если у него нет шляпы. Потому вы все и не волшебники, даже вы, мастер Гуго! — Долговязый снял свой драгоценный головной убор, повертел в руках, рассматривая вышитые тонкой блестящей нитью закорючки жутко древних и могущественных рун. От времени вышивка поблекла, а нити кое-где и вовсе отсутствовали, но вряд ли внешний вид шляпы от этого пострадал. Турвулдин бережно погладил потрепанные поля и осторожно надел шляпу, косясь на товарищей, словно ожидая, что кто-то из них вот-вот попытается отобрать её.

— Раньше на шляпах так и писали — «волшебник». Эх, — Он вздохнул и принялся теребить бороду.

— Традиционники, — усмехнулся Суггет, — сами же понимаете, что для волшебства наша одежда годится лучше. Модификации...

— Сейчас начнется, — тихо сказал Мантелл. Ранни хихикнула.

— Ха-ха! Ничего подобного! — Турвулдин несколько раз ткнул длинным костлявым пальцем в сторону Суггета. — Моя шляпа тоже имеет модификации!

Он вскочил, обвел всех полубезумным взглядом, но тут же смешался.

— Ну, может, не самые аркаинственные... Но это потому, что мне их и не надо! Самое главное есть. — Волшебник снова снял шляпу, стал рассматривать, повернув тульей вниз. Кое-где поля шляпы были волнистыми, но, приглядевшись, можно было заметить, что на самом деле некоторые участки толще остальных. Там могли крепиться скрытые карманы или что-то в таком роде.

— Если бы я знала, то точно поспорила бы на нее, — проговорила Ранни, присматриваясь. — Что там?

Долговязый волшебник поковырялся в одной из нашлепок, потом надел шляпу и плюхнулся на бревно.

— Так, усилители, — произнес он. Похоже, ему это поднадоело.

Суггет негромко фыркнул — у него были свои взгляды на использование традиционниками наработок его Ордена. Турвулдин воспринял это на удивление миролюбиво:

— Да-да. Всем известно, что маги пользовались подобными штуками с давних времен, — заявил он. — Вся ваша «технология» основана на древних знаниях!

Они обменялись еще несколькими утверждениями, правда, не особенно нападая друг на друга, пока Ранни их не прервала.

— Ты хотел про спор? Слушай. Я заявила, что сумею уговорить тебя полететь с нами, не объясняя суть дела. И теперь должна Гуго нечто ужасное. И все ты виноват!

Мантелл не успел ответить.

В лесу зашуршало, зашелестело. Выдающиеся к тропинке веточки молодых кустарников и иголки соснового подроста глухо прочертили по ткани, осыпавшаяся старая хвоя смягчила шаги. Перекатилась шишка. Кто-то ударился носком о выступающий корень и выругался.

— День прекрасный, — проговорил Архимаг Ордена мистической метафизики Керон Люцифер, — можно присоединиться?

Его спутники, стараясь не толкаться, выглянули, обозревая лагерь и поляну. Постукивая посохом, выступил, углубляя и сгущая лесные тени, глава демонологов Сигизмундус Темный, высокий и мрачный. С другой стороны пробирался Грегор Космоглифик, видный и широкий, как главная башня обсерватории Ордена Астромантики, архимагом которого он и являлся.

— Даже прекраснее вашего чувства времени, — Гуго повел рукой в приглашающем жесте. — А меня как раз угощают чаем.

— Я бы попил, — изъявил желание главный астроном. Остальные по этому поводу не высказались.

Мантелл приветствовал архимага без особого энтузиазма. Люцифер никак не отреагировал на это. Он остановился перед сидящим мистиком и произнес:

— Вы уже поняли, что вам предстоит сделать?

— Зависит от того, что вы имеете в виду, — уклончиво ответил мистик.

— Отлично, — Люцифер повернулся к Гуго, — так мы не опоздали?

Мантелл тем временем быстро отошел к Ранни, с тоской наблюдавшей за явившейся троицей.

— Ему меня не отговорить, — шепнул он, — не в этот раз. Хотя он неплохо старается.

— Мы знаем, что Гуго нуждается в нашей помощи, — вдруг сказал Турвулдин, — и... мы уже... договорились, в общем-то... Да, вроде бы договорились.

Сигизмундус Темный смотрел на них с интересом, но помалкивал. Грегор Космоглифик нетерпеливо ожидал, когда и ему предложат чай. Керон Люцифер напряженно вздохнул, потирая гладко выбритый подбородок.

— Скажу так, — наконец проговорил он, — лететь или не лететь — решаете, в конечном счете, вы сами. Но, — он посмотрел Мантеллу в глаза, — все мы сейчас будем решать одну большую общую проблему, и то, что предлагает мастер Гуго, является, на мой взгляд, самой интересной частью. А времени не очень много. Гуго, вы что-то хотели мне сообщить, давайте прямо здесь, и я вернусь к этой паловской рутине, — Люцифер снова глянул на Мантелла, но изобразил при этом такую зависть, что даже Ранни это оценила.

— Не валяйте дурака, Дараан! — Грегор Космоглифик, оказавшийся как-то близко от Мантелла, толкнул его своим выдающимся во всех смыслах животом, так, что метафизик аж пошатнулся. — Тут делается дело космической важности! Космической.

Астроном выдохнул. Его взгляд метался от палаткам к хартеру. Наконец, он узрел бойлер, неприметно примостившийся по то сторону бревна. Должно быть, кто-то успел его туда перетащить.

— Ага! — Космоглифик принялся указывать пальцем в сторону сосуда с вожделенным напитком. — Передайте-ка мне, пожалуйста!

Чаю все-таки попили. Время еще терпело.

Люцифер и Сигизмундус ушли, не составив компанию. Архимаг мистиков был непривычно беспокоен, и Ранни могла догадываться, что было тому причиной. Она — да, наверное, и не она одна — слышала, как, отойдя к краю поляны, маги обсуждали нечто тревожное.

— Паладины собираются у Зоны.

— Это нам известно. Есть ли что-то новое?

— Кое-что связанное с самой Зоной.

— Если имеется в виду колебание активности, мы наблюдаем и за этим.

— И все же, паладины меня очень беспокоят. Очень уж это совпадает по времени с нашими делами.

Разговор продолжился в отдалении, за деревьями, и фразы расслаивались на шорох иголок и шум ветра в ветвях. Волшебница обменялась взглядами с присутствующими. Грегор Космоглифик сделал важный жест бутербродом, которым его здесь гостеприимно угостили.

— Видели, какой Люцифер смурный? Сегодня утром новости про паладинов пришли. И другие, еще похуже. Может, Гуго вам расскажет, раз уж вы с ним летите. — Он засунул остаток бутерброда в рот и проговорил что-то неразборчивое.

— Расскажу, — Гуго встал, отряхнул одежду. — И не только об этом. Но нам и вправду уже очень пора.

— Ладно, идем, — снизошел Мантелл. — У меня и вещей-то нет.

— У меня есть! — раздалось из палатки.

Суггет сидел с пустой кружкой. Он думал о другом.

Прииртимье

Северный склон холма обрывался чередой каменистых уступов, спуститься по которым решился бы разве что глупец. Скошенные вниз, узкие, скругленные, они поросли жесткой дернистой травой и невысокими лиственницами. Извилистые корни оплетали камень и забирались в трещины, другие просто простирались в воздухе, подобно корявым ветвям.

На вершине холма было прохладно. Небольшой кружок свободной от деревьев земли у самого северного обрыва продувался ветрами. Зато оттуда открывался вид на долину внизу и протекающую через нее узкую речушку. Та точила свой путь между скальными обнажениями и пологим северным берегом, а еще дальше земля поднималась и вспучивалась двумя крутобокими щетинистыми горбами. Лес у подножия был ветхий и костяной, на отлогах и седловине стояли угрюмые деревья — частью мертвые, высохшие стволы с белесыми ветвями.

Человек в неяркой походной одежде, постояв на краю, вернулся под сень высоких сосен, где стояли две небольшие палатки и едва дымился костер. Сидящий рядом с костром спутник как раз наливал чай себе в кружку.

— Можно было бы попробовать планеры, — сказал вернувшийся. Ему, как и его товарищам, было на вид лет двадцать.

— Можно, — согласился сидящий у костра. — Испытать-то не помешает.

— Кар затянет старую песню, но на этот раз мы его уломаем.

— А ты сам будешь испытывать?

В ответ он лишь криво улыбнулся.

Из палатки, что стояла чуть поодаль, меж двух молодых деревьев, выглянула девушка в коричневом гамбезе и слегка узковатых штанах.

— Когда идем? — сразу спросила она, шаря в траве у входа в поисках обуви.

— Скоро, — Квеллиан неопределенно махнул рукой и отпил из чашки. — Бери кипяток, пока не остыл.

Бормоча что-то про холод, Пейл вылезла в дикую природу и устремилась к котелку.

— Кар, осталось еще немного кипятка! — громко позвала она. — То есть, это уже почти что теплая вода, вылезай!

Из второй палатки никто не показался и даже внутри вроде бы не происходило никакого движения.

— Ушел, наверное, пораньше, — сказал Квел. — Я, вроде, слышал, как он там возился.

Иредо ничего не слышал, потому что привык спать в лесу на жесткой постели, стоящей под уклоном, да еще и в тесноте. Квел же жаловался, что плохо ему спится в таких условиях. Каррак вообще ночевал в своей палатке, так как, по его словам, с этими тремя спать никакого воздуха не хватит, но зато в одиночку он, должно быть, чувствовал себя неплохо. А Пейл и дома спала при закрытых окнах в душной комнате среди горшков с цветами, клеток с мышами и еще бес знает чем. Она была младше всех и формально все еще считалась всего лишь ученицей.

Они попили настоящего чая, которым их снабдил Квел, вспомнили свое прошлое пребывание здесь, когда нынешний поход только предвкушался, и не было смутной тревоги о ближайшем будущем, только ощущение того, что дело движется в нужную сторону, и скоро цель будет достигнута.

Солнце тем временем поднималось, и разгар утра был недалек. Кара в палатке не оказалось — он и впрямь куда-то улизнул, пока все спали. Иредо попробовал дозваться его через воксен-орб, но что-то мешало. То ли каров орб спал, то ли здесь, вблизи серого леса, уже начинались невидимые границы запретного городища, подавляющие разные проявления известной магии.

Кара прождали до полудня. Он вернулся в таком виде, будто плутал с неделю. Штанины покрывала засохшая грязь. Маг поднялся на холм, опираясь на палку. Он долго молча смотрел на товарищей, потом подошел, прислонил свою подпорку к стволу дерева и сказал:

— Ах ведь что ж ты же! Леший. — И сел у огня.

И поведал он вот что.

Долго пришлось ему бродить по прииртимью. С холма на юг спуститься — дело нехитрое, а оттуда уже не так просто. Полчаса он шел по кочкам и среди кустов, прежде чем вышел к сосновому бору — а бора того не было видно на подходе к холмам. Там протекал ручей, видимо, приток реки, и Кар без всякого труда перебрался через него и дальше уже шел через сосняк. Шел на север, путь понемногу забирал в гору, и он начал беспокоиться, не поднялся ли таким образом на соседний холм, вместо того, чтобы выйти к реке. Вернулся к ручью, снова повернул на север, вышел в какой-то овраг, опять вернулся. И ходил он так, по собственным ощущениям, целый день, и добрался до лагеря спустя сутки с лишним.

— Я же заночевал там. Вышел в сосновый лес с болота, но вижу, что лес вроде не совсем тот, решил до утра подождать. Оказался и правда не тот, или какая-то его другая опушка. — рассказывал Каррак, запивая чаем бутерброды.

Утром к нему пришел песколап. Зверек ходил вокруг кострища, вынюхивал, распушал пятнистый хвост, рылся в опавшей хвое, но не нашел ничего съедобного. Песколап ушел, укоризненно посмотрев на мага, который угрюмо жевал печенье, захваченное с собой на всякий случай. Кар приметил, где скрылся гость, и решил проверить ту местность.

— Отошел недалеко, заранее опасаясь, что территория крутится. А он убежал в кустарник, я за него заглянул — там склон, камни, какие-то стволы поваленные — и он на одном сидит и смотрит. Решил: ладно, бес с тобой, мне пока туда не надо. Вернулся на поляну — она никуда не делась. Оттуда шла тропинка, будто бы та, которая была до этого. Но никуда она, в общем, не вывела, какие-то странные деревья пошли, а мне ручей нужен. Вернулся. Поляна та же, а кострище мое куда-то в сторону сместилось. Отлично...

— Все-таки вертится местность, — произнес Иредо с удовлетворением.

— Тут расставлены закруты, — подтвердил Квел, — ты нашел один из них.

— Самый что ни на есть, — кивнул Кар, делая большой глоток, — это я еще в первый день понял.

— Что-то нет, — замотала головой Пейл, — я тоже читала про закруты. Они не замедляют время, или что, ничего такого не делают.

Иредо посмотрел на девушку.

— Но также не написано, что они этого не делают.

— Ладно, может быть, — поднял руки Квел, — про этот конкретный мы знаем: он так делает. Как они примерно располагаются? Есть какой-то порядок?

— Ну, я знаю, что они, вроде бы, не окружают всю зону, а расставлены с промежутками. Их цель — не допустить в зоны случайного человека, поэтому они перекрывают наиболее удобные пути. — Кар заглянул в кружку — там уже ничего не осталось, только мокрые чайные листья налипли на дно и стенки.

— Я бы как раз все перекрыл по возможности, — заметил Иредо. — Чтобы такие, как мы, туда не сунулись.

— Ага, по-возможности! — криво улыбнулась Пейл. — Перекрыли б все, если бы смогли.

— А как насчет возможности случайного человека выбраться из закрута?

— И ты, Ир, стал бы такое делать?

— Я бы лучше там установил артефакт, который сообщал бы мне о нарушителях.

Каррак махнул рукой.

— Артефакт там наверняка установлен и работает. Нам-то что? Сохранить поход в тайне после того, как мы вернемся, все равно не получится. Так что лучше нам постараться, чтобы у нас были аргументы против нападок Совета.

Пейл хмыкнула:

— Нападок.

— Даже если так, — молвил Иредо, — нужно действовать с оглядкой на сохранение тайны. Пусть наши коллеги знают, что близ зоны кто-то побывал — я рассчитываю сделать там свои дела и после тихо и спокойно пользоваться плодами. Насколько получится тихо и спокойно, — и он обвел всех взглядом. — Давайте считать, что мы пока не всполошили сторожей, но знаем, что можем всполошить. Осторожность и скорость. Как-то так.

— В закрут наверняка заходят звери, время от времени, — сказала Пейл.

— Заходят. А с той стороны, может, заходит еще кто-то.

— Нужно еще раз выбраться к границе закрута, — задумчиво произнес Квеллиан, — обойти его по широкой дуге и прикинуть охват.

Каррак мрачно посмотрел на него.

— Тогда придется идти как минимум мне. И еще кому-то.

— Я пойду, — вызвался Иредо, вставая. — Тебе нужно время?

— Да, пожалуй. Ты что, так побежишь? Я нет, я второй раз туда налегке не полезу!

Он поставил кружку на землю, поднялся и направился к своей палатке.

Отправились через два часа.

Предполагаемую границу охранной зоны нашли легко. Каррак хорошо запомнил дорогу к ручью и сосновому бору. За ручей не совались, а отошли подальше к югу и оттуда пытались углядеть, когда же сосняк перестанет быть виден. Но здесь ждала неудача.

— Не пропадает, — подытожил Кар, когда они в третий раз отмеряли путь по поросшим ластицей и липой низким пригоркам, что узкой полосой простирались на подступах к Иртиму и реке Постижь — она петляла меж холмов, пока не достигала карей осенней равнины, где начинала путь на юг, влившись в Беллатоку.

— Значит, видимый край леса не часть закрута, — Иредо в который раз уже достал оправленный в металл вытянутый дымчато-голубой октаэдр, посмотрел на него устало и спрятал. — Вернемся, как вчера пришли?

Они выбрались в знакомую по вчерашнему переходу местность и двигались на юг, пока не набрели на поляну с притоптанной травой и присыпанным кострищем. Иредо указал на приметные коряги, а Кар сказал:

— Что-то много мы следов оставили. Вчера это не так в глаза бросалось.

Они ненадолго задержались, и Кар выпрямил траву, пока Иредо получше маскировал проглядывающее выгоревшее пятно.

— Мы с друзьями раньше любили так делать, — поведал Кар. — В деревне на полях траву примнем в виде кругов или каких-то знаков, а селяне потом ходят к учителю, мол, опять бесы прилетали, колосья покрутили.

Отсюда они двинулись назад, к холму, на котором встали лагерем. Шли аккуратно и все время поглядывали вправо и вперед, на северо-восток — не покажется ли сосняк закрута?

— Ты был прав, его мы не могли видеть, — заключил Иредо, когда вновь оказались у подножия холма.

Каррак устало кивнул:

— Теперь снова к ручью. Пока идем, промеряй фон потихоньку, для калибровки.

— Давно промеряю.

У ручья они выпустили фамильяров. Те приседали на длинных паучьих ногах, потом совершили пробный пробег по малому кругу и скрылись в кустарнике. Маги постояли немного, тщетно выискивая звуки их перемещений в вечернем шуме дикой природы, да и отправились восвояси.

В лагерь поднялись за час до заката. Вскоре солнце нависло над лесистыми холмами запада, и те стояли в густеющем оранжевом разноцветье. Иредо постоял на краю обрыва, созерцая до странного умиротворяющий пейзаж. Всего в двух-трех милях напротив, за невидимой отсюда рекой, свернулся спящим зверем Малый Иртим. Зубчатые от ельника склоны тянулись на восток почти не понижаясь, но за ними уже зловеще проглядывал сосед, Большой Иртим.

— Они не говорили, когда собираются вернуться?

Кар пожал плечами.

— Если не вернулись, значит, еще не закончили.

Прошел час, прежде, чем Квел и Пейл изволили объявиться. Шли они громко, и голоса стали слышны за несколько минут до того, как те показались среди сосен стоянки. Иредо поднялся, отставив визардрон, с помощью которого пытался анализировать получаемую от паука информацию, и вышел к тропе.

— Ну что? — спросила Пейл, едва его завидев. — Сумели закрут обойти?

— Ага, — сказала Пейл, когда Иредо с Каром поведали вернувшимся о своем походе и возникших соображениях, — От паучков уже есть что-то?

— Так, — ответил Кар, переглянувшись с Иредо, — есть трудности. Они в закруте.

— Ммм, — промычала девушка.

— А что у вас?

Квел, пропустивший весь отчет, вернулся с обрыва. На плече болталась уже знакомая всем сумка с оптическими артами. Махнув Пейл рукой, он полез в палатку и стал там возиться. Магичка хмыкнула.

— Ладно, сама расскажу. Мы взяли квелову воздушную упряжь и сперва решили прыгать прямо отсюда, но передумали. Посмотрели вниз — там и куда прыгать-то не видно. Тогда пошли налево по нашему холму, спустились немножко там, дошли до оврагов, их перепрыгнули...

— «Налево»! — раздался из палатки глас возмущенного Квела, — на запад мы пошли. Пейл нарасскажет вам.

Магичка с достоинством кивнула.

— Потом Квел решил, что такой спуск его оскорбляет, заманил меня на обрыв и прыгнул туда.

— Что?- Иредо чуть не поперхнулся чаем, — Сам прыгнул?

— Но мне пришлось лезть за ним! — вскинула ладони Пейл, — И там уже было не так высоко, так что мы нормально спустились. То есть, я нормально.

Из палатки показался Квел.

— Вы же поняли, как она рассказывает. Налево, все вот это. Имейте в виду.

— Так вот, — с упорством продолжила Пейл, — один из нас не рассчитал прыжок и плюхнулся в реку. Ладно уж, не стану говорить, кто это был, но мне пришлось потом лезть по этим камням наверх за какими-то костровыми припасами, которые я кое-как нашла. Потому что у этого кого-то промокли все шмотки.

— Она не догадалась взять мою сменку.

— Да, я как-то не подумала про это, когда ты мне кричал с берега, пока я прижималась к скале в пяти ярдах над водой!

— Итак, ясно, что у вас произошло несколько забавных коллизий, — подытожил Кар, — это заняло у вас все время?

— Ну нет. Пока он там сушился у костра, я прогулялась по берегу в другую сторону, поставила пару бдящих зраков. Один из них потом приметил волка, который шастал где-то в лесу на склоне повыше. Перешла, там мелко, мне по колено. Дальше река разливается, все заросло травой, но вдоль берега можно пройти, и в кустах там проход к холму. Я вернулась к Квелу, он так и сидел у костра.

Иредо поискал глазами Квела. Тот сидел, прислонившись к толстому сосновому стволу и ел серую кашу из распаренного в кипятке порошка.

— Я следил за твоими зраками, — указал он, — Волк-то ко мне подбирался.

— Волка отогнала эманация зрака. Мы посидели там еще полчаса, потом все-таки пошли в другую сторону.

Шли они, поглядывая на реку, не забывали и про лес, а еще следили за холмом лагеря: где да покажется сосновая роща с закрутом на восточном спуске? Холм тянулся и тянулся, каменистые обнажения по ту сторону реки стали мощнее и скалистее, потом начали принимать упорядоченные формы. Словно кто-то поработал над глыбами и валунами, обтесал их и нагромоздил друг на друга, воздвигнув не то обелиски, не то колонны.

Солнце начинало спускаться, и на серо-полосатые камни легли яркие вечерние отсветы. Столбы будто наблюдали за идущими. По левую руку с подножия на склон Малого Иртима взбирался серый высохший лес. Вдруг он зашумел и захлопал, и стая черных птиц роем поднялась над сизыми кронами. Идущие резко остановились, обернулись и увидели тучу мельчающих точек. Когда же плеск крыльев смолк, тишь заполонила долину, и даже ветер куда-то пропал.

Дальше было уже не так приятно. Что-то нависло над рекой и лесом, какая-то давящая напряженность. Кто-то выглядывал из-за деревьев, следил, едва уловимо передвигался, схоронившись за стволами. Ветер снова задувал, морщил воду на реке, свистел в ветвях, нагонял клубящиеся тучи. За каждым кустом, мимо которого проходили маги, прятался ветвистый призрак. Кто-то дико прокричал — и не поймешь откуда пришел звук: с холма? Из леса?

— Стой, — сказал Квел, хватая Пейл за плечи, отчего та вздрогнула и едва не вскрикнула, — ну к бесам. Деморок далеко?

С трудом, подавляя желание сорваться в бег, они достали деморочные идолы, инвоцировали заклятие и уселись, вытирая холодный пот.

Берег внезапно оказался красивым и мирным местом, полным спокойствия и желанного уединения. Только память о недавних переживаниях не давала воспринимать его именно таким.

— Вот те. Нет, не так что-то, — Пейл поколдовала над своим идолом. — Он, кажется, чересчур деморочит в обратную сторону.

Через полминуты и вторичное наваждение ушло. Они смогли продолжить путь и скоро миновали крайний отрог Малого Иртима.

— Осмотрелись там и повернули, — закончила Пейл, — там ручеек впадает в реку, а дальше главный холм

— Замерить удалось? — Кар оторвался от своих сфер и выглядел заинтересованным.

— Да, эол два, магия ноль, протечки ноль. Два заряда — на том берегу и на нашем, блуждающих масс нет, топологическая аномалия, — Пейл отложила аномалометр и с выжиданием поглядела на Иредо.

— Как же нам повезло его раздобыть, — восхитился тот. — сколько магов вообще про него хотя бы слышали?

— Примерно треть, а держали его в руках и использовали процентов десять. Так что мы в числе избранных, — усмехнулся Квел. — Так что, намек-то поняли? Не ваш ли сосняк со скруткой?

— Похоже, что наш, — Кар махнул рукой, подзывая товарищей. — Вот, паучок мой кое-что нашел, похоже на пропильон.

Сферы визардрона Кара раскрылись и соткали в воздухе светящееся окно, в котором угадывались силуэты деревьев, стволы и камни, как их видел фамильяр — красно-синие на черном фоне. Маг что-то сделал, и в поле зрения показался темно-фиолетовый столб, похожий на огромный палец. Контур столба светился ярко-зеленым.

— Ага, — сказал Иредо.

— Это он? — спросила Пейл.

— Похоже, похоже на пропильончик, — подтвердил Квел, — лучше бы днем, конечно, взглянуть, а не так.

— Взглянем, — сказал Кар, — я паучка далеко не буду уводить, только от столба уберу, чтобы не мелькал там.

— Ну да, местность наверняка отслеживают.

— Да, наверное, только вряд ли это все идет напрямик в Совет или еще куда. Сидит какой-то местный волшебник, в ближайшем селении, и у него все это копится. А он уж потом докладывает.

— Может, может. Если только он сам не из совета.

— Чего гадать. Ир, а что твой?

Иредо сел, поставил на хвою проецирующую партиаль. В раскрывшемся окне поплыли символы и строки сообщений.

— Южная граница более-менее картирована, — объявил он, — это довольно далеко от ручья, дальше к бору.

Все уставились на появившееся изображение — фамильяр увидел склон и пень еще засветло, и элементы ландшафта были хорошо различимы.

— Проходил я что-то такое, — подтвердил Каррак, — ладно, южную нашли, а что с восточной или западной?

— Строится, — ответил Иредо, — а так ли нам нужна эта область? Мы же не собираемся через нее идти.

— Мы можем попасть в закрут, если он пересекает Постижь ниже по течению. Нужно убедиться, что путь чист.

— Да, есть смысл, — Иредо почесал подбородок. За дни похода тот покрылся щетиной, — а ты отгони своего. Лучше сейчас. Завтра вперед пустим.

— Да, пожалуй, стоит, — согласился Кар.

Крик горы

Когда поднялись, солнце уже взошло. Иредо вовсе не горевал от такого запоздания. Он вылез на утренний воздух последним, молча придвинулся к костру и следующие несколько минут заботы его были только о чае. Вокруг же что-то творилось. Пейл поднялась по склону, ходила туда-сюда, потом снова ушла. Каррак сидел в палатке — оттуда слышались звуки работающей приемной станции. Квел ел серую кашу и ничего не говорил.

Иредо тоже подкрепился кашей, а потом сидел и попивал чай, поглядывая на ярко-синее безоблачное небо и вообще вокруг. Он прошелся у обрыва, посмотрел на реку и за нее, прикидывая, где вчера спускались их товарищи и коллеги. Взгляд его устремился к востоку, скользнул по отрогу, что перекрывал седловину меж холмов. Основание отрога покрывал сенильный лес. Иредо допил чай и вернулся к костру.

Скоро все отсутствующие и колобродящие возвернулись, и началось обсуждение планов. В конце-концов решили использовать вариант Пейл и, немного спустившись по южному склону, взять вправо, на запад. Этим путем возвращались вчера Пейл с Квелом, и воздушные упряжи им не понадобились. Можно было выйти к разливу Постижи через кусты и заросли по логу.

Часа полтора потратили на сворачивание стоянки — Иредо только языком с досады щелкал с такого промедления, но скоро не вышло.

Так что, когда двинулись, дело потихоньку шло к полудню. Спускались неспешно, минуя торчащие корни и скрытые в хвое булыжники. Где-то к востоку, недалеко от сосновой рощицы, пробирался каров паучок, стремясь вернуться к группе, в то время, как фамильяр Иредо продолжал попытки выбраться к реке.

— Вот и овраг, — сказал Кар, — вы через него перебирались?

— Не, — мотнула головой девушка, — там дальше. Сейчас сам увидишь.

Иредо смотрел на глубокую, пугающе непроходимую трещину, и негодовал по поводу количества воздушных упряжей.

— Ну почему у нас их только две?

— Радуйся, что целых две, — осклабился Квел, — ишь, раскатал губу.

Минут через десять не самого скорого и приятного пути вверх вдоль оврага они достигли маячка, оставленного вчера. Пейл удовлетворенно хмыкнула, забрала маяк и огляделась.

— Пошли дальше, что стоять, — махнул рукой Квел, первым двигаясь куда-то сквозь кусты. Все поспешили за ним.

Кусты и заросли внизу, которыми Пейл всю дорогу пугала команду, были вовсе не такими ужасными, — здесь она, к счастью, преувеличила. После вихляний по холму от маяка к маяку и спуска по ненадежным скальным выступам заливной лог, выводящий к Постижи, казался вполне приятным участком. Они развернули и подняли голенища ботинок и почти не оступаясь и совсем без проклятий миновали затопленную балку и увидели то, что Пейл называла озером. Ланцетовидные, торчащие из воды листья сочицы образовали здесь целое поле, и лишь в середине, как и говорила магичка, оставался проток ярда в два шириной. Там росли и какие-то другие водные растения — Иредо заметил плавающие на поверхности бело-лиловые цветки, но тут отряд вышел на более-менее твердый берег, и река скрылась за зарослями водожезла.

— Да тут камыш выше, чем у нас в Тришесте, — отметил Кар.

— Не камыш, а тифахвост, — поправила Пейл.

И еще минут десять шли и решали, кто же прав, и как следует называть это растение.

Иредо молчал, хотя точно знал, что это водожезл. На Причье его тоже было хоть коси и заготавливай, и некоторые из деревни так и поступали.

— Долго идем, — заметил он, — Пейл, ты говорила, что шла по этой стороне две минуты, так ведь?

— Ну... Ммм... — магичка, как водится, не сразу поняла, что от нее хотят. — Ну да, две, или пять, какая разница? Эти заросли должны реже пойти, там можно будет и перейти.

— Так ли? — усомнился Иредо, — а закрута тут точно нет?

— Да нет, — махнул рукой Квел, — я примерно запомнил, когда мы с ней здесь шли. Точно не две минуты, и не пять, а пятнадцать, скорее. Все по марке, скоро перейдем.

И точно, тифахвост-водожезл измельчал, больше не закрывал обзор, и другой берег стал виден. Потом растения и вовсе куда-то подевались, если не считать двух-трех, тянущих из воды несколько тоненьких листков. Справа к стене холма примыкал плотный кустарник, и он по мере продвижения отряда делался гуще и все больше оттеснял их к воде.

— А тропинку вы проложили? — Кар остановился у самой реки, обернулся к Пейл.

— Думаю, что это естественная тропа, — сказала она.

— Вот, тут и брод. Давай, — и Квел ткнул палкой в сторону противоположного берега.

Кар секунду помедлил,будто взвешивая параметры.

— Отлично, — выдал он и осторожно вошел в воду, не снимая обуви. У Пейл слова застыли на языке, Квел хмыкнул. Иредо стал разуваться, так что никто не видел выражения его лица. Кар же пересек поток по колено в воде — в этом Пейл неожиданно оказалась права, — и ждал остальных на другом берегу с невозмутимым видом. Ни штаны, ни сапоги его даже не намокли.

— Ты смотри-ка, — молвил Квел, — Кар-то какими-то чарами разжился, и только для себя!

Тот ответил что-то в духе, мол, не предлагать же товарищам еще не испытанное средство. И больше не сказал ничего, пока все не перебрались. И потом не сказал, а пропустил вперед Пейл, чтобы та вела их дальше.

После петляния по западному склону и спуска идти по узкой илистой полосе у воды было легко. Через несколько минут они выбрались на невысокий берег. Тут вовсю росла сочная зелень — какие-то дикие злаки, а уже в десятке ярдов к северу, на первом подъеме к подножию крутохолма, трава была желтоватая и выгоревшая на солнце. Среди нее виднелись огромные одиночные глыбы, а еще дальше и выше начинались перелески, постепенно сливающиеся в единый лесной лоскут, опоясывающий основание Малого Иртима.

У вчерашнего сушильного костра они устроили краткую остановку. Пейл сходила и забрала зраки, Иредо осматривал высокий яр на том берегу, пытаясь определить место стоянки. Кар с Квелом пустились в один из своих непрекращающихся споров о мертвой магической зоне, границы которой рано или поздно придется пересечь.

— Так, — Пейл, тихо спустившаяся с северного пригорка, обвела глазами товарищей, — они опять?

Иредо кивнул.

— Час проходили, — добавил он, — а могли бы, как вы вчера — раз, и тут.

— Только прыгать пришлось бы голыми, как Пейл, — тут же отозвался Квел.

— Ты прыгала голой?

— И что? — развела руки девушка. — Зато одежда осталась сухая!

— Вода холодная.

— Прохладная, — согласилась она, — но от мокрой одежды теплее не станет.

К столбам подступили к полудню.

— Проглядывает что-то, — раз за разом говорил Иредо, вылавливая в дали очередной скалистый выступ правого берега.

— Не оно, — отмахивался Квел.

Наконец, он и сам остановился и всмотрелся. Пейл присоединилась к нему.

— Похоже, подошли, — заключил он, — ну, держитесь. Зона ужаса. Демороки как, сразу взожжем, или испытаем немного неизведанного?

— Нужно немного пройти в самой зоне, — предложил Иредо, — чтобы, например, понять, что мы вообще в нее вошли.

— Может быть, — протянул Кар, — Может быть... Согласен. А вы как?

— Не особо хочется, но ради науки можно. Пейл, что скажешь?

— Эол два, магия ноль, — доложила она, — скучная картинка.

— Ты согласна пойти без демороков?

— Чего? Куда пойти?

Пришлось заново вводить ее в курс дела.

— Раз все идут, то и я, — хмыкнула магичка, — но сперва я буду купаться.

Тут пришел черед остальных недоумевать.

— Когда еще раз повезет? — настаивала она. — А я за лето всего пару раз в реке была.

— Это неразумно, — Кар оглядел берег, будто ища угрозы, — в Постижь наверняка впадают ручьи с Иртима, и лезть в нее может быть опасно.

— Ты что-то пропустил? — Пейл засмеялась. — Мы с Квелом вчера уже окунулись. Гляди, трава растет, какие-то жуки летают. Сидите, а я полезу. Я быстро.

Она скинула рюкзак и начала снимать свои неудобные, не годящиеся для похода ботинки.

— А и правда, — Квел тоже сбросил поклажу, — мне тоже нечего терять.

В конце-концов даже Кар присоединился к ним. Вид у него был невозмутимый. Как обычно.

А у паучка все шло как-то не так. Зрение фамильяра сбоило, пропадало, в окно выводилась явно запаздывающая картина, либо разведчик начинал кружить на месте, отказываясь идти.

— Отлично, — бормотал Иредо, тщетно пытаясь обновить список команд.

Он с тоской понаблюдал за плескающимися в воде представителями интеллектуального авангарда, а потом его взгляд привлекло движение. Существо с тонкими ногами перемещалось по берегу. Было в этом что-то пугающее.

Иредо на миг окаменел, потом накатило расслабляющее облегчение. Паук Кара словно оброс мхом, но это была маскировка, инвоцированная уже после выпускания фамильяров. Наверняка и его паук похож на что-то такое.

Разведчик подполз к вещам Каррака, завозился рядом и присел, поджав под себя конечности.

Иредо перевел взгляд. Хозяин паука стоял рядом. Мокрый, в одних трусах.

— Мой должен скоро быть. А у тебя что?

— Запутался. Может, отключить ему зрение? Пусть прет напролом?

— Он что-то уже картировал?

— Да, — Иредо вызвал схему местности, построенную по сигналам фамильяра, — там даже будто бы берег прослеживается, но он туда не дошел.

— Вот я бы сделал маршрут по точкам, которые у него уже есть, — кивнул Кар, — и отправил его по ним вслепую, а после крайней точки заставил двигаться на север. Закрут-то он, похоже, изучил.

— Сколько там прошло времени, интересно? — Иредо принялся копаться в арканах скрипта.

— А бес его знает. Я уже начал сомневаться в своих ощущениях. Не слышал я, чтобы мы могли так со временем играть.

— Ну, это ничего не значит. Раз было, значит, можем.

Кар хмыкнул и направился к своей одежде.

— О! Кар! — раздался голос Пейл, — это что, твой? Такой маленький!

То, что они уже идут в «зоне ужаса», стало понятно не сразу. Первые минуты над рекой будто висело смутное ожидание, разговоры смолкли. Напряжение приближающейся границы явственно охватило всех. Иредо не сводил глаз с маячащих столбов. Каждый из них по отдельности запросто сошел бы за естественное природное образование, но то, как они были расположены, сбивало с толку. Кар пустил паука вперед и севернее, и тот теперь пробирался по травяному склону в паре десятков шагов левее берега, но все равно не казался надежным часовым. Квел шел мрачный и молчаливый. Пейл пыталась свистеть.

Когда в реке что-то плеснуло, вся группа разом остановилась.

— Ну все понятно, — сказала Пейл, — мы в зоне.

Она медленно сняла сумку. Поставила ее на землю. Открыла. Иредо смотрел на это с нарастающим внутри холодом.

— Так, — промолвила она, доставая похожий на маленького идола предмет. Ее руки явственно дрожали.

Повеял приятный ветер. Тени немного разгладились. Иредо посмотрел на небо — высокое, безмятежное.

— Да, — Квел сделал несколько глотков из фляги, вытер губы, — теперь лучше.

Идол деморока выпустил что-то вроде резных крыльев, и те едва заметно скручивались вдоль продольной оси.

— Порядок, — удовлетворенно сказала Пейл, — давайте пройдем это место побыстрее.

Никто не стал спорить.

«Зона ужаса» длилась чуть больше мили и перекрывала с юга распадок между двумя крутохолмами, из которого в Постижь вливался неширокий ручей. Здесь они смогли рассмотреть восточный склон Малого Иртима. Тот уступчато и круто спадал вниз, ограждая лог ощетиненной елями скальной стеной.

— Вон какие отроги, тянутся, — указал Квел, — гляди ты. А мертвый лес выше, чем я думал.

— Вот и Большой Иртим, — задумчиво проговорил Кар, — к концу дня надо его миновать и найти место для стоянки.

— А где подъем? — Пейл пыталась что-то рассмотреть среди покрывающих склон лесов.

— Не здесь, в восточной части. Как раз обойдем, и...

— Выйдем на дорогу, — закончил Иредо.

Кар кивнул.

— Ага, вот и он.

Иредо спрыгнул с невысокого глинистого яра. Фамильяр копошился у самой воды, рядом с рогатой корягой, и был облеплен песчинками, мелкими камушками и грязью. Маг бережно поднял паучка и не без усилий взобрался назад.

— Смешные они, — одобрила Пейл.

— Смог-таки пробраться, — сказал Кар, — значит, у нас их снова два.

— По дну, что ли, переходил, — Иредо повертел разведчика, смахивая с его ног ил, — надо его проверить, не остался ли слепым. Но это уж вечером.

— Значит, где-то тут это место, — протянул Квел, — а мы с Пейл не дошли досюда. Вон лесок на берегу, он?

— Да, похоже, — согласился Кар.

На той стороне виднелся край соснового леса, а подножие низкохолмья заросло узколистным кустарником. Тут и там в берег вдавались три знакомые скальные колонны, но невысокие. Будто бы кто-то начал их строить, но бросил, не закончив.

— Что деморок?

— Помахивает, — Пейл посмотрела на артефакт и убрала обратно в сумку, — может, заглушить уже?

— Давай вон до туда дойдем? — предложил Квел, — а там и заглушишь.

Ориентиры точки, за которой стоило девоцировать идола, были понятны только Квелу, и в какой момент она была пройдена, знал, наверное, лишь он сам. Но он не подал сигнала. Другие тоже молчали. Большой Иртим тянулся по левую руку, и серый пояс безлиственных деревьев все время притягивал взгляд. Мертвый лес начинался в какой-то миле от реки, взбираясь на уже понизу крутые склоны за тонкой полоской зеленых крон. Скрытые тропы и пути наверх по этим кручам, если и существовали, оставались неведомыми.

— А ведь должен быть какой-то обход, — заявил Иредо, — вокруг всего холма, соединяющий старую базу, дорогу и еще что-нибудь. Где-то он ведь есть.

— И какой нам от него толк? Все одно к дороге придем.

С момента, когда Иредо подобрал паука, миновало чуть больше часа. Иссохший лес истончился и растворился в цветах уходящего лета. Отрог Большого Иртима все еще иглисто бугрился слева, но главный массив холма уже был пройден. Постижь свернула к югу, и осталась ярдах в пятидесяти. Скоро должны были начаться зеленые луга и пролески восточного дотранквилья, открытые до самого горизонта.

И предшествующее им болото.

Последние несколько минут Иредо пытался на ходу вывести из фамильяра собранную информацию и оттого недостаточно следил за дорогой. Поэтому хоть и не споткнулся, а почти налетел на вдруг остановившихся товарищей. Те неуверенно топтались на месте, рассматривая нечто, открывшееся им впереди.

Целитель выглянул из-за плеча Пейл — это было нетрудно, учитывая ее рост. Оказывается, они только что спустились со склона и подошли к ивовым зарослям, до той поры скрытым рельефом. Путь пересекал овражец, или даже небольшое русло, затененное нависшими ветвями. По дну струился бедноватый ручеек, должно быть, полнящийся в весеннюю пору, а теперь совсем скудный. Преграда несерьезная, но через ручей был переброшен мост. Неказистый, деревянный, но созданный кем-то для своего, должно быть, удобства.

— Мост, — оповестил он.

— Что это он тут? Откуда? — ни к кому конкретно не обращаясь, вознегодовала Пейл.

— Ну мост, — нетерпеливо сказал Квел, — ну стоит. Ходит по нему Смотритель. И мы пройдем, нечего тут переминаться.

Прошли. После моста тропинка стала очень утоптанной, исхоженной.

— Кажется, об этом Смотрителе мы не говорили, — недовольно заметила магичка.

— Не говорили? — Квел потер подбородок, — Ну, конечно. Кстати, ты знаешь, куда мы идем? Этот холм называется Большой Иртим, а урочище на его вершине зовется...

— Дурак, — бросила Пейл, замедляя шаг.

Они выбрались из тени деревьев. Тропа изгибалась к северу и вела вниз.

— Тут живет неподалеку один маг, — ответил Кар на немой вопрос девушки, — стережет эти земли, если можно так сказать.

— Ну, неподалеку — милях в пяти или десяти, на том берегу, — бросил Квел через плечо.

— А мы на него не того? Не напоремся?

— Есть такая вероятность. Если слишком задержимся.

Спуск кончился. На севере виднелся лесок, через который просвечивал восточный склон Большого Иртима. А все пространство до деревьев и неизвестно еще насколько вправо заросло сочицей, сижатнем и еще какими-то травами. Деревянная гать тянулась наискосок к краю рощицы, а куда вела дальше — было пока не видать.

— А чтобы склонить вероятность в нашу пользу, — продолжил Кар, — я пущу, пожалуй, паучка. Пусть бегает.

— Не повредит, — согласилась Пейл и тут же полезла за аномалометром.

Пока это лучшее место, — сказал Кар, показывая спутникам укромную ложбину среди группы деревьев. Изображение плыло в воздухе, картина менялась: фамильяр исследовал участок.

— Очень уж удобное, — усмехнулся Иредо. — Наверняка кто-то уже им пользуется.

Примерно через час небыстрой ходьбы по гати и ветланду, минуя скопления кустарника и невысоких деревьев, обросших лишайником, они добрались до выбранной точки и убедились, что нашли, пожалуй, самое подходящее из того, что здесь могло быть. Лесок не лесок — так, пара десятков подбетов и осин да еще трава, что-то с желтыми колосками-соцветиями. Маги сошли с горбящегося возвышения и оказались в неглубокой, но тенистой балке, дно которой покрывали ранние опавшие листья и пятна солнечного света. Дойдя до слепого конца, молча поставили на землю рюкзаки и сумки и с полминуты стояли, прислушиваясь к тишине.

— Добро, — сказал наконец Квел. — Выглядит обещающе.

— Что, проверим следы? — Пейл оперлась о свой рюкзак и беспокойно покачивалась на ребрах подошв.

— Да, не будем откладывать, — отозвался Иредо, и они с Каром быстро обследовали всю рощу. — Никого, — оповестил Иредо, когда они закончили.

— Есть давние следы, скорее всего, прошлогодние, или старше, — добавил Кар. — Но этим летом здесь ни разу не разводили костер.

— Будем первыми, — оскалился Квел. — Ладно, у нас есть еще часа четыре до заката, пойду, поброжу вокруг.

— Смотри, если что необычное — давай знать, — напомнил Кар.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Квел. — Вы лучше за Пейл приглядите, она говорила что-то про воду. Как бы не на болота ушла.

Он накидал в сумку какие-то свои вещи и удалился в еще светлый вечер.

— Не вытворил бы чего, — обеспокоенно проговорил Кар.

— Давай тоже вытворим что-нибудь. Я собираюсь поставить стражу.

— Как твой паучок?

— Пошлю патрулировать, только нужно разобраться с передачей.

Зашуршали листья. Показалась Пейл.

— Надо бы защиту навести, — Иредо направился к девушке. — Пейл, сколько у тебя зраков?

— Пять. Ты хочешь их расставить?

— Я думал, больше. Покрытия хватит?

Пейл рассмеялась. Смеялась она довольно редко, и Иредо находил это зрелище несколько жутковатым.

— Пяти вполне хватит. Пойдем?

— Кстати, Пейл, извини, что прерываю, — вмешался Кар, уже усевшийся на землю со своим визардроном. — Квел говорил, что ты ушла за водой. Нашла воду?

— Ммм, — протянула Пейл. — Я не совсем за водой, он переиначил, как обычно. Я решила, что, может, найду воду, но вообще просто обошла лес. Тут хорошее место — кажется, — но этот лес торчит в поле на самом виду. Это мне не нравится.

Кар кивнул.

— Тут много таких мелких рощ, это лишь кажется, что мы торчим на видном месте, — он обратился к визардрону, — Ладно, я отправлю фамильяра, тут есть, наверное, какие-то родники или притоки к востоку.

Снаружи еще царил день, но стоило осмотреться — и признаки наступающего вечера с неумолимой ясностью выступали на передний план. Основным таким признаком был горб Большого Иртима, готовый вот-вот проглотить солнце. Иредо с Пейл обходили лесной остров, искали удобные точки для размещения зраков, а холм то и дело врезался в поле зрения и притягивал мысли.

— Деревья там рядком растут, — вгляделся Иредо в покрывающий Иртим лес, — и что там такое? Снова каменные столбы? Послать бы паучка, но далековато. И жалко, если где-то там застрянет.

— А вон Квел, — сказала Пейл, настроив очередной зрак и проверив его через скримантическую призму, называемую среди магов «стеклом». — Что-то он там перебирает, весь артефактами обставился... Думает, что его не видно, — она хихикнула.

Квел, похоже, решил настроить все свои штучки да подальше от Кара, с которым они не раз спорили о том, какие артефакты допустимо брать и использовать в зоне.

— Сколько до холма отсюда? — как бы задумчиво произнес Иредо. — Миль пять?

Пейл пожала плечами. Потом снова глянула в «стекло».

— У нас остался еще зрак?

— Да, а что ты задумал?

— Отправить фамильяра. Побродил бы между нами и холмом, зон глушения там быть не должно. Со зраком его возможности огого как вырастут.

— Хм, — магичка на секунду задумалась. — А давай я на твоего паука навешу кое-чего еще? Промеряем все заодно.

Они сидели у костра, и мерцающий оранжевый свет рисовал длинные тени на плотном экране, который они растянули, скрывая огонь от неведомого ночного наблюдателя.

Пейл поставила кружку с горячим чаем на землю, а «стекло» положила на колени. Внутри призмы загорались, блуждали и гасли разноцветные точки.

Квеллиан сидел, что-то подкручивая, рассматривая, разложив рядом какие-то небольшие цилиндрические коробочки. Иредо ел суп.

— Идет, — сказала Пейл.

Замерли, прислушались. Ничего. Даже Квел перестал вертеть в руках один из своих цилиндров и насторожился.

— Нет, — сказал он. — Ничего не слышно.

— Он только в лес зашел, — Пейл смотрела на узоры, что вырисовывались в толще скримантической линзы. — Еще секунд тридцать.

Через полминуты край полога отвернулся, открыв часть другого, внешнего светового ограждения. Кар вошел, посмотрел на всех по очереди, отряхнул что-то с колен.

— Что вы так тихо сидите? Что-то услышали?

— Тебя, — хихикнула Пейл, показывая «стекло».

Квел тоже заглянул.

— И вон еще что-то виднеется. Тусклое, далековато, значит. Это как, где тут запад?

— Ты ж бец... прошу мой гладчский.

— Ага...

— Все отлично, — не смутился Кар. — Система работает, а то зачем бы мы ее собирали?

— Отодвиньтесь, не видно ни беса, — Пейл непринужденно влилась в общую напряженность и немного разбавила ее. — Ну, да. Движутся... Да, не один человек, четыре-пять, как нас. Пять. — Она касалась кончиками пальцев краев «стекла», на ее лице зажглись красные линии частично отраженных проекций. — Идут на юг.

— Мимо нас, значит? — хмыкнул Квел.

— Интересные события происходят вблизи искаженных зон, — изрек Иредо.

Вопрос о том, кто же это здесь бродит, да еще и в ночи, вызвал множество вариантов и гипотез. Квел быстро взял несколько своих штуковин, рассовал по карманам и двинулся за завесу, чем вызвал непонимание.

— Вы так и не поняли, что это? — он потряс одним из своих цилиндров, — это, бес его, импринтограф. Можно выследить, увидеть и отпечатать белку в темноте за пару миль. Что я и собираюсь сделать, пока наши гости не ушли.

— И в темноте? — не поверила Пейл.

— А почему нет? Есть одна идея... надо проверить. Ну, кто-нибудь со мной?

Пошел Иредо — Кар заявил, что уже находился, а Пейл не могла бросить свой наблюдательный пост.

— Не собираешься же ты всю ночь так сидеть, — воззвал к ней Иредо, но Квел торопил на последнем пределе. И они выбрались во тьму.

Тьма, однако, перестала быть непроглядной после того, как маги надели темновизоры — они обычно прозывались «Глаза ночи», но никто на самом деле так не говорил. Квел и Иредо двигались через мрачную, серую рощу, давящуюся тенями и прошитую длинными призраками деревьев. Вышли в чистое поле — небо казалось серебристым, само поле — конгломератом темных и серых пятен и шевелящихся полос травы.

Маги обошли рощу с юга. Холм вдалеке — обиталище неведомого — щетинисто вспучивал землю. Он нависал над равниной и походил на чело гиганта, выглянувшего из-за земного края.

— Чувствуешь, как повеяло? — вдруг спросил Квел. Иредо содрогнулся.

— Да уж, — только и выговорил он.

Ему, да и Квелу, наверное, тоже, показалось — ощутилось, — что великан приоткрыл глаза. На поле дохнуло угрозой, темной, неясной. Иредо захотелось обернуться, посмотреть назад. Так ясно представилась ему эта волна, катящаяся на восток.

— Каково тем людям, интересно, — произнес он.

Голос прозвучал по-чужому.

— Не крик ли горы мы сейчас слышали? — Квел подобрался и двинулся по угрюмому полю в сторону зловещего вздутия холма. — «Жители села Тунеи, что на восточном берегу реки Беллатоки, рассказывают о... что-то там... необычном явлении, когда из пустошей запада прилетает жуткий, леденящий кровь и все такое прочее, рев», — продолжал он на ходу. — «Природа перед этим как бы замирает в предчувствии беды».

— Хм.

— Вот так-то. Как понимаю, вся беда как раз в этом жутком звуке, потому что чем он еще вредит, не сказано. Как там было... «Старики говорят, что это кричит гора далеко на западе». Ну да, как водится, старики, кто ж еще.

— А еще там, вроде бы, говорится, что все прячутся по избам, когда думают, что гора закричит, — вспомнил Иредо. — А кто не успевал спрятаться, тот становился нечистым, и должен был идти в лес и жить там семь дней.

— Тоже читал, — усмехнулся Квел. — Да, было что-то такое.

Они выбрались на возвышение и присели. Трава здесь не доставала и до колен. Квел начал возиться. Иредо было решил, что тот опять устроит выставку артефактов, но тот извлек один-единственный предмет. Бормоча что-то о том, как бы скрыть проекцию, Квел достал темные пластины и крутил их, пытаясь приладить к трубке. Не желая мешать, Иредо немного сдвинулся в сторону, достал партиаль с ядром фамильяра и тоже лег. Он не стал разворачивать визардрон, а оставил только панель с основными индикаторами, занимавшую пол-ладони.

Паук со зраком и орбом аномалометра в свободных гнездах почти бесшумно скрылся в траве, удаляясь к юго-западу. Иредо целый час копался в арканах, собирая подходящую программу, и теперь с удовлетворением следил, как на экранчике, точно в «стекле» Пейл, рисуется линия маршрута и мерцают сигналы передачи от закрепленных артефактов.

Квел тоже не терял время понапрасну. Трубка импринтографа была насажена на торчащий из травы штырь и смотрела горизонтально в сторону холма. Квел положил перед собой ту самую темную пластину, только теперь уже на ней, а не в воздухе, горели значки проекции. Иредо снял очки — лицо товарища в неярком отраженном свете казалось синим. Он, похоже, уловил взгляд Иредо, потому что накинул капюшон, скрыв под ним и проекцию.

С полминуты молчали. Квел продолжал настраивать артефакт. Иредо поглядывал то в сторону Иртима, то на экран в руке. Вдруг в ночи возник огонек — слабое пятнышко света, замерцавшее у самого подножия холма.

— Смотрю на них и думаю: вот кто профессионалы, — подал голос из-под капюшона Квел. — Мы тут прячемся, паучки-маячки, а они вон, на виду... И ничего им с этого не будет, это уж как магистр смолвил.

— Видишь их?

— Да. Я уже отпечатал несколько. Так, поближе, — импринтограф бесшумно — почти бесшумно, — удлинился, — Пятеро, две дамы, так... Или это просто так выглядит. Трое стоят, двое сидят. Один из стоящих куда-то пошел... пошла, кажется. Не в нашу сторону. Остальные остались... Все, — произнес он через некоторое время, — теперь сидят все у костра и ничего не делают. Может, едят?

— Чудесные дела. Палатки есть?

— Не вижу.

— Я это к тому, что мы будем отслеживать их действия до какого момента? Может, они посидят и пойдут. А вот куда пойдут?

— Ну, подождем еще. Хотя вообще-то я уже нормально так наотпечатал, хватит. Минут десять подождать можно. Вдруг они решат как-то там разбазироваться?

Стали ждать. Пока Квел наблюдал за странной компанией, Иредо принялся было просматривать переданные прислужником отчеты о похождениях в закруте, но тут пришел сигнал от паучьего зрака. Сигнал не был красным предупреждением, но все равно казался зловещим.

Это был человек. Шел он со стороны Постижи, и направлялся то ли к ним, то ли к компании у костра. Иредо толкнул Квел и показал ему картинку.

— Сучий бес, — прошипел Квел, — этого нам не хватало.

И они поспешили убраться.

— Он идет к ним, — сообщила Пейл, уже несколько минут следящая за незнакомцем, — пройдет далеко от того места, где вы сидели.

— Это Смотритель?

— Бес его знает. Что-то непонятно. Кто те ребята? Еще и костер развели, герои.

— Визитеры, — сказал Кар, — приехали поглядеть на Иртим.

— Только поглядеть? — усомнился Квел, — не хватало еще, чтобы за нами увязались ненароком.

Вот это будет картина, если, пока мы тут колупались, зону открыли, и эти, с костром — первая научная группа.

— Да, будет нелепо, — проговорил Кар, — хотя и не верю, что все так просто.

— Может, он их выгонять пошел? — в свете окна лицо Пейл было бледнее обычного,- вы почувствовали активность? Ветер с Иртима?

— Да. «Крик горы», — кивнул Иредо.

— На самом деле вы наблюдали не крик, — сказал Кар, пригасив окно визардрона. — Это был «взгляд горы». За рекой здесь он еще, наверное, ощущается, но в той деревне, про которую все читали, о нем не говорят. Потому что не знают, наверное. Но крик долетает.

— Так нам повезло, или как? — хмыкнул Квел.

— Узнаем, — туманно ответил Кар, — еще до рассвета.

Ночью Пейл проснулась и с минуту лежала, глядя в чуть белесый в сочащемся сквозь кроны лунном свете полог палатки. Она спала в середине, потому что как-то, в начале, заявила, что ей будет страшно находиться в лесу с самого края, откуда ее может запросто украсть ночное чудище.

Теперь она пожинала некоторые неудобства. Прямо сейчас ей захотелось проверить зраки и периметр. Она немного помедлила, копя силу воли, наконец, дотянулась до изогнутой, похожей на симметричную кость, основной партиали.

Поле наблюдения развернулось. Квел справа забормотал что-то, но не проснулся. Пейл уставилась в пучок оранжевых линий, пересекающих край наблюдаемой территории.

Все они ушли на юг. Час назад.

Когда Пейл девоцировала «стекло» и легла, планируя спать дальше, гора закричала.

В тени

Проснулись все поздним, серым утром. Глаза слипались, а о бодрости и речи быть не могло.

Кое-как выбравшись из палатки, они окунулись в атмосферу хмурой непогоды. Небо заволокло, и хмарь, что наползла, должно быть, в предутренние часы, все густела и густела. Маги бродили по ложбине туда-сюда, пытаясь хоть немного размяться и привести себя в порядок, и наконец собрались у кострища и расселись вокруг.

Защитный экран отяжелел. Пейл принялась убирать его и попала под приятно-освежающий каскад. Иредо с Квелом до этого не слышали от нее ничего подобного.

— Ну, — хрипло сказал Квел, — что у нас сегодня по плану?

— Такое ощущение, что ничего, — Иредо склонился, массируя виски. — Сидеть и страдать.

Квел апатично проследил, как тот поплелся рыться в палатке, потом повернулся к Пейл.

— Не-е, так не пойдет, — он помотал головой, скривился, провел ладонью по лицу, словно пытаясь снять налипшую паутину.

Спустя несколько минут показался хмурый Иредо со своей сумкой. Он уселся, вытащил плоскую коробку, раскрыл.

— Неужели никакой головной боли, ни у кого? — пробурчал он.

Оказалось, что у всех.

Ожидая действия снадобья, маги подошли к вопросу о завтраке, что вылилось в вопрос о воде. Родник, кажется, был найден прислужником Кара, но никто не был уверен. Квел принялся ходить и шарить в траве, но обнаружил только странное существо, что поднялось на фут, как змея, а потом юркнуло прочь и пропало из виду.

— Ах ты ж! — он сразу прекратил все поиски и ретировался к палаткам. — Что за жуткая фауна?!

— Если тебе тут жуткая, что ты скажешь, когда мы попадем в зону, — Пейл пыталась разжечь огонь с использованием влажных дров.

— Смотритель к нам фамильяра подослал, — предположил Иредо. — Не проверить ли защиту, а, Пейл?

— Ммм, — промычала девушка, но возразить было нечего. — Будите Кара, что ли. Пусть ищет своего паука.

— Если он вообще там, а не отправился гулять, как в тот раз.

Квел полез будить. Послышались звуки материи, не желающей рваться.

— Ты все же полегче, — вяло посоветовал Иредо. Лекарство помогало медленно.

— Кар, ты что, в одежде спишь? Ну да, очевидно. Хоть ботинки снял. А я думал, что опять ушел куда-то.

Тут пробудившийся хозяин палатки вытеснил Квела наружу. Послышалась возня. Кто-то легко толкнул Иредо сзади в плечо. Пейл.

Он подвинулся, похлопал рядом, предлагая сесть. Та не стала, ибо Иредо устроился на маленьком чурбачке, и садиться рядом можно было только на землю.

Пейл недовольно на него уставилась.

— Нет, спасибо. Что это ты? Я, в общем... вот, что было ночью.

Она показала «стекло» с графиком ночной активности. Иредо некоторое время непонимающе смотрел на загадочные изображения и морщил лоб.

— Ночью мимо прошли, — пояснила она для нескоро соображающих.

Тут Кар нашел в себе силы выбраться на природу. В кострище лежали несколько влажных деревяшек. Он безрадостно разглядывал их.

— Активность повышается, что прямо радует, — отметил Квел, — пойду-ка, предприму попытку достранствовать вон до тех деревьев.

— Как выспались? — сподобился поинтересоваться Кар, усаживаясь на плоскую подушку, — что вы так странно смотрите? Пейл?

Та обернулась к нему.

— Ночью нас миновала группа людей, — доложила она Кару — благодарному слушателю. — Я проснулась и увидела.

Кар нехотя поднялся, чтобы заглянуть в экран.

— Три дорожки, на самой границе. Пять было у холма, один пришел, забрал двоих. Где еще трое?

— Неприятная новость, — почесал в затылке Кар, — стоит отправить фамильяров. Ир? Как твой разведчик? Что-то накопал?

Какая-то пташка прошелестела влажными листьями в лабиринте крон. Ее трескучий голос разносился над сидящими, сменялся слабым звуком полета, а потом снова скатывался с деревьев, будто гороховая колотушка. Пейл заулыбалась, глядя на нее.

— Веветка, — сказала она. — Последний раз я видела птиц перед холмами.

— Ага, — согласился Каррак. — Ир, ну что? Есть какие-то сообщения от твоего питомца?

— А? — Иредо повернулся, будто бы плохо расслышав: он старался рассмотреть в листьях птицу, но без особого успеха, — да бес его знает. Я не проверял.

— Ну так проверь. Тут трое каких-то мудаков бродят по ветланду, а нам тоже скоро выдвигаться, и хорошо бы не наскочить на них.

Иредо нехорошо прищурился, собираясь ответить, но Квел, вернувшийся из-за путешествия за деревья, решил вставить слово.

— О пауках, — заявил он, подходя к Кару. — Твой, говорят, может сбегать за водой.

Оказалось, что паук здесь, и вода тоже, но прислужник был не при чем. Кар разведал источник еще вчера, и воду принес сам, ночью, когда ходил «проведать обстановку», проснувшись после «крика горы».

— Ну и жуть, — вздрогнул Квел, — не мог заснуть часа полтора после этого.

Пейл это знала, потому что ей тоже пришлось пободрствовать. Квел крутился под своим одеялом, сопел и наверняка выработал бы немало энергии, если бы был подключен к какому-нибудь генератору.

— А я не слышал и все проспал, — притворно опечалился Иредо, — и что толку? Мне так же плохо, как и вам.

— Только не мне, — Квел заглянул в палатку, как бы подумал и залез внутрь. Иредо последовал за ним. Не прошло и полминуты, как Квеллиан поспешно покинул палатку, для скорости опираясь о землю руками.

— Кто-то не в духе, — сообщил он.

— С чего бы, — Пейл смотрела, как Квел пытается найти свою обувь, что было не так просто, ведь он обычно стягивал ее не глядя и бросал, куда получится. — Это что, твои артефакты?

— Импринтограф.

— А-а-а.

— Вокруг чисто! — раздался из палатки голос. — Можно попробовать пересмотреть ночной отчет.

— А где сейчас фамильяр?

— Другой берег Постижи, к югу от нас. Приблизительно там, где излучина.

— На севере осматривал?

— Да, но далеко не углублялся. Пошлю до северной границы Иртима. Не подходя близко, понятное дело.

— Может, лучше было бы подойти, — Кар расхаживал туда-сюда, переплетя пальцы, — у подножия-то место самое узкое.

Иредо откинул входной полог и сел.

— Понесем зраки. Паука вперед пустим, пусть крадется. Или по сторонам. Два паука у нас, вот по обеим сторонам и пустим.

— Да, так можно, — согласился Кар, — обдумаем после завтрака. Сейчас достану воду.

— Так, — быстро сказала Пейл. — Мне нужно проверить зраки. Я сейчас вернусь. — Она взяла «стекло», перекинула через плечо сумку и поспешно направилась в чистые поля.

— Пейл, — окликнул ее Кар, — я ночью передвинул один из твоих артефактов. Так что не беспокойся.

— Э... Ничего себе, а зачем? — магичка развернулась на месте.

— Да мне показалось, что что-то с востока приближается. Так что я позаимствовал твой зрак для своего стража.

— Ладно, а какой? И где он?

— Три небольших куста сразу за деревьями. По той тропке на восток.

— Ладно, найду. Я скоро.

Иредо вытащил котелок и грустно на него посмотрел.

— Ох, кажется мне, не просто так она ушла. С умыслом. — догадался он, поставив котелок на землю рядом с Квелом.

— Какая жалость, что я не умею готовить, — повинился тот. — Один-то бы, наверное, не выжил...

— Квел, это просто неприемлемо! — весело сказал Кар, — ты зря с Иром тогда ходил? Чем вы там вообще занимались?

Иредо снова поднял котелок. Заглянул в него, постучал по дну.

— Ладно, быть тому. Делайте свои дела. Главное не мешайте мне.

К еде поспели все, даже Пейл проявила удивительное чувство времени и вернулась к моменту снятия каши с огня.

Кар пришел и сообщил, что облака на востоке будто бы расходятся, но сегодня ясности ждать не стоит. И он, конечно, не видел ничего подозрительного. Страж, усиленный зраком, не уловил и дуновения магической активности. И все в таком ключе.

Квел тоже пришел, но он и не отлучался далеко — опасался, что его сумеют высмотреть, и лишь чуть выглядывал из леска, чтобы сделать пару отпечатков Иртима, полей, кочек, кустов, облаков и всего, что могло потом оказаться очень важным.

А идти следовало немедленно.

Смотритель — кто бы ни скрывался за этим именем или должностью — мог знать об их присутствии. Может быть, он с самого начала был осведомлен — еще тогда, когда Кар попал в закрут. Или же его обеспокоили слабые, почти неуловимые признаки, говорящие о проникновении. Или, проходя ночным полем за своими подопечными, он почувствовал внимание бдящего зрака. Был десяток вариантов, и все они сулили одно — Смотритель вернется чтобы оглядеться, проверить, убедиться, хотя бы в том, что гора не выкинула еще что-то.

Можно было двинуться на север. Осторожно пробираться равниной к более низкому рельефу, до поры прикрываться рощицей с юга. Оснастить зраком и второго паучка для разведки тыла при отходе. У этой стратегии был минус — потеря еще нескольких дней. И это было слишком много.

Они еще раз просмотрели доступные им сведения об урочище у вершины Большого Иртима. Называлось оно Корневой Град. Давние исследования, открытые немногим, позволили кое-что понять о неведомой жизни зоны. После крика горы активность «призраков» и «жителей» резко падает на два-четыре дня, а потом так же резко взмывает до максимума, медленно снижаясь до умеренного уровня в течение долгого времени — месяцев или лет. Даже умеренный уровень опасен для неподготовленного пришельца, а проникновение в зону на пике ее активности почти наверняка сулило печальный исход.

— Так пропала последняя экспедиция, — напомнил Кар, — вторично поднялись в Град, а тот как раз пробудился.

Сейчас у них оставалось три дня, чтобы исполнить задуманное. Либо возвращаться. Кар тогда выразил общую мысль со свойственной ему основательностью.

— Можно сказать, что нам повезло, и не придется иметь дело с призраками или кем-то еще, но только если мы не промедлим. Все было тихо в последние годы, и мы, видать, выбрали именно тот момент, когда зона снова проснется. Давайте это используем.

Посовещавшись и до конца не уверившись в правильности выбора — кроме, понятное дело, Кара, — пошли напрямик. Фамильяры — теперь зраки были на обоих, — рыскали в траве, наворачивая широкие, по полмили радиусом, круги с флангов. Кар нес своего стража — складную треногу с «розой» фокуса на вершине. Поля казались безлюдными — и здесь, на подходе к Большому Иртиму, и южнее, у лесных вкраплений на границе ветланда. Трое неведомых ночных гостей Смотрителя, если и следовали на опережение к дороге и Граду, сильно обогнали их.

Прошли мили две. Начался уклон — они спускались в травяную чашу. Желто-зеленая жесткая трава поднималась выше колен. «Кобылька» — сказала Пейл. Стала видна подошва холма — Большой Иртим стоял в низине, будто продавив собою землю.

— Вон там, — сказал Квел, — видите? Подойдем?

Через ярдов сто они вышли к поляне посреди поля. Трава здесь была ниже и сочнее, по краю вились колючие стебли горького шиповника с яркими плодами. А посредине на ребре покоился каменный диск. Иредо и Пейл еще на подходе уставились в свои артефакты, но фон был тих, не считая нарастающего с приближением к холму эолового дыхания недр Корневого Града. Здесь находился лишь знак. Рукотворное предупреждение.

— Сигил Совета, — сказал Иредо. — Дальше никому нельзя.

Квел щелкнул языком, подошел поближе. Диск в полтора человеческих роста опирался на постамент неправильной формы, едва обработанную глыбу в обрамлении терновых ветвей. В центре диска имелась выпуклость с обращенной к смотрящему предупреждающей ладонью, вокруг которой расходились круги концентрических борозд с выпуклостями поменьше, нанизанными, как бусины.

— Смертельная опасность, — прочитал Иредо слова на постаменте. — Зло угнездилось здесь. Ступай назад, путник, кто бы ты ни был.

— Страшненько, — оценил Квел. — А прочесть это могли те, для кого оно писалось?

— Как нас учат, маги сразу позаботились о грамотности, — сказал Кар. — Так что могли.

— И все равно шли дальше, — хмыкнул Иредо.

Налетел ветер, собирая и темня начавшую было развеиваться облачную муть. Иредо оглядел равнину. Поле превратилось в море колыхающихся травяных волн.

— Шли, или не шли, — Квел склонился, изучая буквы на основании сигила, — наши-то вчерашние здесь были, как думаете?

Кар медленно прошел от одного края до другого. Он, как обычно, покинул место ночной стоянки последним, сглаживая и маскируя следы пребывания, и сейчас снова вытащил применяемый для этого дела артефакт. Иредо, которому инструмент был памятен по распрямлению травы в последнем лагере перед Постижью, с интересом следил за его действиями.

— Да, трава немного примята, — выдал Кар, — может, и были.

— Обошлись без палаток, во всяком случае, — заметил Иредо.

— Если это гости Смотрителя, тот мог разместить их у себя.

Иредо усмехнулся:

— Хотел бы я на его жилище посмотреть.

— Может, и повезет, — посулил Квел, — если еще подольше будем тут топтаться.

Спорить с ним никто не стал.

— Вот и костер.

Они прошли еще две мили. Холм приблизился, до него оставалось всего ничего. Через полчаса должно начаться смешанное редколесье у подножия, а там и до дороги недалеко.

А дорога — уже Иртим.

— Кострище, — поправил Кар.

— Неважно. Они сидели тут... А вон и наш лесок, похоже, — Квел повернулся к востоку, вглядываясь в даль.

— И ничего тут, кажется, нет, — произнес Иредо. — Может, хоть какой-то сигнал?

— Не-а, — отвечала Пейл.

Они наскоро осмотрели бывшую стоянку. Не нашли ничего, и это вызвало смутную тревогу. «Пойдем, лучше нам долго здесь не торчать» — снова завел песню Квел, и все снова с ним согласились. Смотритель не оставил никаких следов и меток, и намерения или планы его не раскрылись ни на чуть.

Северный и восточный склоны пестрели цветами осеннего древостоя. Красно-желтые кроны осины и золотистая листва подбетов соседствовали с зубчатой зеленью елей и отмирающей хвоей опавниц, при том, что лето еще считало свои последние дни. Путники приближались к холму и то и дело поглядывали налево, на юг, выискивая там по-летнему зеленые лесистые островки, за которыми недобро замер один из отрогов горы, частью захваченный мертвой пущей.

В поле начали появляться деревья-одиночки, зеленые, без единого осеннего листа, и кусты колючины. Маги шли мимо, не трогая крупных лиловых ягод.

— Почему у нас такие не растут?- вздохнула Пейл.

— Мне кажется, их можно есть, — заявил Иредо, — но лучше не надо.

— А вон там точно оборвали!

Все проследили за жестом Квела: несколько кустов стояли почти голые, лишь пара самых неприглядных ягодок виднелась среди колючих веток. Останавливаться не стали.

— Медведь или те наши знакомые? — думал Иредо вслух.

— А выбор-то какой. Что и лучше? Как вокруг, кстати?

— Да никого, — уныло ответила Пейл, — скукота. Даже зверей не видно. И птиц.

— И людей тоже, — добавил Иредо, сверившись с передачами пауков.

Группа приближалась к трем высоким и очень старым деревьям. Тут и там торчали голые кривые сучья, почти лишенные листьев, сломы боковых стволов скалили потемневшие отщепы.

— Кто-то здесь погулял, — негромко произнес Квел.

— Есть что-то, — тут же ответила Пейл. — Какое-то оно большое. Рассыпанное.

— Рассыпанное?

Скрипучие крики наполнили небо, темная, бьющая крыльями стая сорвалась с ветвей, поднялась, перемешиваясь внутри самой себя. Маги попятились от неожиданности. Кар слегка присел. Квел схватился за амулет.

— Это они! — запинаясь, выкрикнула магичка

— Точно, — Квел немного расслабился, — преследуют нас, коварные твари.

Черные птицы, меж тем, начали разлетаться, сбиваясь в стаи помельче, либо поодиночке. Спустя минуту в обозримых небесах оставалась одна одинокая ворона. Забрав на север, она, будто напоследок, сверкнула блестящим оперением в лучах как раз выглянувшего солнца и сгинула в небе над нехоженными заиртимскими пустошами.

— Как кстати они улетели, — высказался Кар, — давайте присядем под этими деревьями и...

— Нет! — одновременно выкрикнули остальные.

— Не лучшее место, что там, — добавила Пейл.

— Хорошо, нечего так реагировать, — отступил Кар, — поищем другой приемлемый пункт.

Приемлемый пункт для краткой остановки нашли чуть позже, а пока набрали сучьев, валявшихся вокруг вороньих деревьев.

На привал расположились под неприметной осиной на краю начинающегося редколесья.

С облегчением бросили на землю охапки дров, сложили сумки. Иредо обнаружил, что уже достает свою деревянную коробочку для еды. Остальные занимались тем же.

— Пока мы не забыли обо всем на свете, — напомнил он, — давайте повторим всё: план, о чем думать, куда смотреть и все тому подобное. — Он вопросительно глянул на Кара.

— Хорошая мысль, — кивнул тот, — могу начать.

Он замолчал на несколько секунд, потом отпил из фляжки, передал ее Квелу и продолжил:

— Скоро подойдем к белому лесу. Это, как пишут, обычный лес, деревья мертвые, но ничего такого. Он, вроде бы, не опасен, но с этого момента лучше не увеличивать риск. Рубить его и рвать траву там не стоит.

— Это как? — запротестовала Пейл. — Мне нужна трава! Все, что найду, соберу. Там же такое может быть, что...

— А я не согласен про деревья, — задумчиво протянул Квел. — Может, костер не жжем сегодня? Для чего тогда все это тащили? — он кивнул на сваленные в кучу сухие ветви.

— Не жжем, — подтвердил Иредо и обернулся к Кару, — или ты тоже считаешь, что жжем?

— Не рубим, — поправил он. — Хотя что-то меня взяло сомнение, стоит ли даже этот сушняк брать.

— Стоит, — убежденно сказал Иредо, — Может быть, много и не надо. Хватило бы на горячий чай с утра.

— А ночью без костра? — огорчилась Пейл.

— Забьемся в палатки и откроем утеплители. Готовить не будем. У нас еще весь запас сохранок из клада.

Пейл издала звук недовольства.

— Ладно, с дровами разобрались, — решил Квел. — Давай по маршруту. После белого леса у нас, кажется... дорога?

— Дорога, — кивнул Кар, — ведет по склону вверх. Изгибается, идет с одного этого бугра на другой, — он провел пальцем в воздухе кривую, — огибает большой Иртим несколько раз и подводит прямо к воротам зоны. Корневого Града.

Все посмотрели на мохнато-зеленый бок горы. Два скалисто-коричневых столба выглядывали из гущи крон — один ближе к вершине, другой с северной стороны. То ли стволы, то ли колонны.

— Обелиски, — кивнул Квел, — Так. Мне нужно это отпечатать.

Он полез за импринтографом, а Кар продолжил.

— Но дорога будет не сразу. Пройдем лес — выйдем к озеру. Называется «хрустальная чаша». На него можно посмотреть, но воду брать не будем.

— Куда еще брать, — буркнул Квел, возясь с артефактом. Из рощицы последней стоянки они вышли, нагруженные водой, которую натаскали в два приема из разведанного Каром источника, хоронясь, точно воры, от глаз невидимого, но беспокоящего своим присутствием в округе Смотрителя.

— Сразу за озером — оно небольшое, — находится начало дороги. Площадка, мощеная плитами. Дорога безопасная, по ней прошло как бы не с десяток экспедиций. Правда, они, в основном, изучали сам Иртим. Идем по ней. Никаких прогулок в дикую природу.

— И срать тоже на ней? — задумчиво спросил Квел.

— Воспользуемся способом, опробованным предшественниками.

— Путешествие становится интересным, и еще даже не Град, — обрадовался Квел, — что за способ?

— Сойти с дороги и сделать свое дело в нескольких шагах от нее.

— Ага! Значит, все-таки можно, — Пейл улыбнулась, — у меня будут травки. А кстати. Мы и ночевать на дороге будем?

— Да, естественно.

— А если нас сверху выследят, пока спим?

— До сих пор не выследили, — заметил Иредо.

— Хотя как знать, — хмыкнул Квел.

Иредо еще раз проверил сигналы от пауков.

— Нет никого. Но, как начнется глухая зона, можно будет попрощаться с этой уверенностью.

— Я продолжу, — Кар перевел взгляд с Квела на Иредо. — До ворот мы сегодня, наверное, не дойдем, а если дойдем, то близко к ним располагаться не станем. Ночью активность выше, ну, вы знаете... Сегодня вечером обговорим и планы по работе в зоне.

— А уходим, как я поняла, другим путем? — протянула Пейл, — на планерах?

— Как пойдет. Пока что настраиваемся на это. Если не выйдет поверху, будем искать дорогу на старую базу. Кстати, по пути надо будет этим заняться, уже сегодня. — задумчиво закончил Кар.

— Страшно, — сказала Пейл, ежась.

Еще несколько минут сидели молча. На короткое время как будто все потемнело, но поднялся высокий ветер и согнал облака с солнца, увлекая их на восток.

— Ну и ладно, — Квел поднялся. — Все, кажется? Вечером я вам про чудищ расскажу.

На дороге

Они миновали небольшое заросшее озерцо в окружении ив и, если верить Пейл, карабий. Вода в озере казалась черной. На поверхности его виднелись зеленые диски водных лилий, у берега торчали острые листья сочицы.

Набрели и на ручей — он неторопливо струился с запада, и группа какое-то время шла вдоль неглубокого каменистого русла.

— Он с самого холма бежит? — поинтересовалась Пейл вслух.

Они не знали.

Деревья теперь стояли теснее. Появился подлесок, трава помельчала. Маги шагали, гадая, когда же начнется белый лес. Иредо предположил, что граница будет резкой. Но первой ее заметила Пейл.

— Началось, — вдруг сказала она, неопределенно поведя рукой в сторону.

— Что началось?

— Белые деревья. Вон одно стоит.

И тогда уже они увидели. Тонкое, низенькое деревце, почти незаметное среди крепких соседей. Дерево было совершенно сухим, без листьев и, кажется, коры. Кто-то будто содрал ее с него, как кожу.

— Во как, — произнес Квел. — Коварно, ничего не скажешь.

Не прошло и трех минут, как смена обстановки сделалась очевидна. Сухие деревья стали попадаться чаще и вскоре вытеснили все остальные. Немногие здоровые осины и подбеты выделялись среди ободранных стволов, как неуместно поставленные декорации. Вскоре и эти остатки сошли на нет. Путники углубились в белую чащу.

Подлесок здесь был, но негустой, и кустарники попадались все невысокие, пониже пояса. Листья на них сменили цвет и теперь сверкали золотом. Продираться через ветви и колючки не приходилось — между деревьями было достаточно места, чтобы могли пройти три человека, к тому же не прижимаясь друг к другу.

Пейл отметила, что лес выглядит на несколько десятков лет — в таком возрасте он, наверное, и засох. Деревья в высоту достигали ярдов десяти, а толщина ствола была немного больше фута. Пейл подходила и примеряла их обхватом ладоней, стараясь не коснуться. Но встречались и мощные, с толстенными стволами; их кроны, похожие на разветвленные рога, выдавались над окружающим суховетным пологом.

Склон Большого Иртима, точнее, его ближнего отрога, они увидели почти одновременно с искрящимся просветом впереди и правее. Отклонились к северу и взяли курс на просвет. Что-то посверкивало там, будто рассыпанное стекло или паутинные плетения. Склон холма просматривался хорошо, и лес там был обычный, зелено-желтый. По крайней мере, на вид и издалека.

— Нам точно туда нужно? — спросила Пейл, имея в виду «рассыпанное стекло».

— Да, — отвечал Иредо. — Это, если не ошибаюсь, озеро. Хрустальная Чаша.

Пейл, кажется, хотела спросить еще что-то, но передумала. А спустя некоторое время уже и спрашивать было не нужно — она увидела все сама.

Сверкало не озеро, как сперва могло показаться. Вокруг идеально круглого, глубоко синего водоема росли в буквальном смысле стеклянные кусты. Листья на них тоже имелись, не то медные, не то золотые, похожие на матовую фольгу с выгравированными жилками.

Они осторожно пошли рядом с изгородью из стеклянных ветвей, выискивая какую ни на есть брешь. Кусты стояли довольно тесно. Наконец группа выбралась на опушку белого леса, оставив озеро справа — пройти к чаше, не ломясь сквозь прозрачные растения оказалось невозможно.

Квел, разумеется, сделал отпечатки — штук десять, а, может, и больше. Маги потратили почти четверть часа, бродя по берегу и любуясь озером, а продолжив путь, сразу нашли площадку. Вымощенная плитками разной формы, среди которых преобладали ромбы, но встречались и изогнутые и разветвленные фигуры, она примыкала к утоптанному пятачку, от которого шла неширокая тропа. Вела она на север.

— Это не наша дорога, — полуутвердительно сказал Иредо, показывая на грунтовку. — От первых экспедиций?

— Ведет на старую базу, что у северо-западного склона. Похоже, ей еще ходят.

— Старая база, — повторил Квел, разворачиваясь на каблуке. — Заброшенная, с дырой в заборе. Иредо кивнул и приблизился к переднему краю площадки. Материал плит напоминал дикий камень, был матовым и гладким.

— Отпечатай, — посоветовал Кар, — эта дорога создана не людьми.

Дважды Квелу предлагать не пришлось.

— С такой скоростью мы быстро дойдем до ворот, — довольно сказала Пейл. Идти по настоящей дороге, ровной, гладкой, без кочек, травы и торчащих камней было удовольствием, несмотря на то, что почти сразу начался подъем. Шагалось легко, и отряд быстро удалялся от Хрустальной Чаши.

— Кто проложил эту дорогу? А, Кар? — Иредо искал глазами изваяния, что начали показываться в стороне от дороги между деревьями. Полускрытая в тени тумба с застывшей каплей, вытянувшейся, как от потока ветра, спустя минуту — асимметричный ограненный валун, вкопанный в землю. Это походило на заброшенный художественный парк. Как в Риальте, только пустой и жутковатый.

— Неизвестно, — ответил Кар. — Эта дорога уже была, когда сюда пришли люди.

— Думал, ты знаешь, — хмыкнул Квел, — а об этих бесовинах я читал в отчете. Только из него мне показалось, что они прямо вдоль дороги стоят, а не так, как попало.

Шаги создавали мягкое, пружинящее эхо. Из-за каждого ствола на идущих словно бы смотрели молчаливые духи, растревоженные гостями. И будто бы чуть похолодало.

— Те пятеро, не со старой ли базы они шли? — прервал Иредо молчание, ставшее невыносимым.

— Тоже так подумала, — отозвалась Пейл.

Кар пожал бы плечами, если бы не тяжелый рюкзак.

— База брошена и пустует, — ответил он. — Ну да, конечно, они могли и оттуда прийти. Вообще откуда угодно, если учесть их знакомство со Смотрителем.

— Почему ты решил, что у них знакомство? — хмыкнул Квел. — А не неудача? Шли, как мы, сюда...

— Да нет, — возразил тот, — из заиртимья, что ли, шли? С востока? Там уже до границы недалеко, кто попало, вроде нас, не шастает. По-моему, самое правдоподобное — это какие-то знакомые Смотрителя. Попросили его показать старые места. Проникнуться духом.

— По-моему, именно что кто попало и шастает в таких-то местах, — не согласился Квел, — если мы прошмыгнули, то и другие смогут.

— Мы не жжем костры ночью посреди чистого поля, — напомнил Иредо.

— Может, это секретный отряд исследователей? Сидели на старой базе, вышли к холму прямо перед его пробуждением, поставили опыты, провели замеры и ушли, — задумчиво сказала девушка.

— Да ну тебя! — Квел, шедший рядом с Пейл, перебрался на другую половину дороги, спрятался за Кара, — давай перед самым местом не будем настрой портить. А то скажи еще, что там, наверху, новая база уже действует, забор, стража...

— Пффф, — фыркнул Иредо, — отлично, продолжайте.

Ажурно-кружевная конструкция в форме шатра показалась с восточной стороны. Едва касаясь земли тонкими распорками, она казалась парящей. Квел не поленился отпечатать и ее.

— А на базе как, интересно, — не унималась Пейл, — там жить можно? Хоть как-то? Или вообще все развалено и заросло?

— Не знаю, — Кар вздохнул, — если ее не использовали все это время, не держали в порядке, то заросло, наверное.

— Странно, почему я про нее ничего не слышала?

— Потому что плохо читала материал, — разъяснил Квел, — и ты, и Ир.

— Не надо тут, — хмыкнул Иредо, — я все прочел, там не было про базу.

— Точно. Не было, — поддержала Пейл.

— Вы что-то другое, наверное, читали, — заметил Кар, — в отчете номер четыре она упоминается минимум пару раз. Плюс она отмечена на картах там же.

— И в сносках, — Квел прервался на миг, — главным образом, пожалуй что, в сносках.

— Точно.

Иредо досадливо кивнул.

— Сноски я читал не досконально.

— Это же идиотизм, столько нужного в сносках. А что еще там было? — возмутилась Пейл.

— Исторические факты о первой экспедиции. Постойте-ка... Просвет.

Подъем прекратился. Маги оказались на круглой площадке ярдов десять в поперечнике. Это был балкон над обрывом. С западной стороны наступал лес, с юга, откуда только что пришли путники, маячил древесный коридор, а восток и север были открыты всем смотрящим. Панорама угрюмых невысоких холмов заиртимья, переходящих в поля с лесными островками на востоке, захватила их. Несколько минут маги просто созерцали открывшийся простор.

— Край света, — изрек Квел.

— И мы на самом виду, — заметил Иредо.

— Только если ты находишься за несколько миль от подножия, — Кар повернулся к магичке, — что тут с фоном?

Фон здесь был заметно выше, чем в полях, но все же в пределах нормы. Дорога обнаружилась слева и вела с площадки перпендикулярно первой.

— Новый участок подъема в ортогональном исходному направлении, — прокомментировал Кар.

— Это ерунда, — сообщил Квеллиан, — я вот тут недвусмысленно наблюдаю лес совершенно определенных свойств, неожиданно проявивший свое присутствие в противоположность моим ожиданиям.

— Должен задокументировать происходящее безотлагательно, — заявил Иредо, развернув мини-консоль.

— На вас что, уже Зона действует? — обеспокоенно спросила Пейл, отступив немного назад, к первой дороге. Маги переглянулись. Иредо что-то записал.

— Разрядка — это хорошо, — сказал Кар, когда они отсмеялись, — а давайте все же двинемся по этой ортогональной дороге.

Предложение было принято единогласным образом.

Вступили в осенний лес — разноцветный и полупрозрачный. Шли, точно по коридору с крышей из желто-красных крон. Дорога с ее прихотливой плиткой лишь усиливала это ощущение.

Первое время Пейл цеплялась взглядом за каждый сухой лист и каждую ветку, стараясь не упустить ни одной детали складываемого ими узора. Вскоре у нее заболели глаза, и она надумала возобновить прерванный разговор.

— Кар! — позвала она, не глядя в сторону мага. — Ты рассказывал про базу, но не закончил.

— Кажется, я тогда сказал об исторических фактах, — без особого интереса отозвался тот.

— Ага, это мы говорили про сноски. Напоминаю, вдруг ты забыл, — вставил Квел.

— Там и было-то, в основном, чем занимались всякие умудренные чародеи, — припомнил недоскональный Иредо, — что ели, какие важные беседы вели...

— Хе-хе, нет, это было в основном тексте!

— А, ну да. Точно. А в сносках говорилось о том, чем они занимались до экспедиции. И еще о сырной запеканке.

— Это даже я запомнила! — разразилась Пейл, — Северная желтая запеканка... — она захлебнулась смехом.

— Эй, не споткнись, — Квел участливо похлопал ее по рюкзаку, но магичка все равно устояла на ногах.

Кар издал звук — короткий шипящий выдох с присвистом. Должно быть, ему это тоже показалось забавным.

— Если бы вы покопались там внимательно, то в конце обнаружили бы и не такое, — сообщил он.

— Да я как раз после этого и не читала дурацкие сноски и примечания, — смогла промолвить Пейл, — что за ерунда!

— Там было и много полезного. Про их должности, места в иерархии, кто что должен был делать.

— И про то, как они кушали, — напомнил Иредо.

— Главное, что там было про коменданта базы, — заметил Квел.

— Так ты тоже все это знаешь. Рассказывай все поподробнее, — потребовала магичка, - и почему там в заборе дыра?

— Да какая, к бесам, разница? — не выдержал Квел. — Дыра там потому, что как же без нее, в таком-то месте?

— Так ты не знаешь про дыру, — полуутвердительно сказала Пейл.

— Да нет там дыры, — поставил точку Кар, — ты с Квелом, что, сегодня познакомилась?

— А забор-то хоть есть?

Кар неопределенно повел рукой, хотя Пейл все равно не могла видеть, так как шла крайней справа.

— Должен быть.

— Давай, Кар, расскажи, — как бы без интереса произнес Иредо, — на слух многое запоминается лучше.

— Пусть Квел рассказывает, — хмуро отозвался Кар. Но потом смягчился, — а я буду поправлять, если он все перепутает.

— Ну! Каково! — воскликнул Квел и прицокнул языком. — Поправлять!

— Да, это отлично, — в голосе девушки слышался неподдельный энтузиазм.

— Так, что там, — начал Квеллиан. — Ну... Сперва обнаружили Зону. Туда сходили несколько экспедиций, но потом решили, что ходить далеко и неудобно. Нужна база. Сперва начали строить рядом с Зоной, но потом, по понятным причинам, отказались от этого. Кто-то хорошо тогда пострадал.

Он помолчал, ожидая, что Кар его поправит, но этого не случилось.

— После этого изучение не забросили, а построили базу в другом месте, у подножия холма с северо-западной стороны. Оттуда вела прямая дорога до этой. По ней они добирались до ворот Зоны.

— И что, каждый раз бегали вверх-вниз? — проговорила Пейл.

— Нет, у них был дежурный пост на некотором расстоянии от границы Зоны. Сама скоро увидишь.

Они шли, а наклон все уменьшался. Где-то еще далековато, впереди, снова замаячил просвет — кусочек неба, обрамленный ветвистым орнаментом.

— Какое-то время база использовалась, пока Зону пытались изучать. Довольно упорно пытались. Но потом что-то разладилось, произошли какие-то несчастные случаи, и с того момента все тут понемногу... того. Пошло вниз.

С четверть минуты брели молча, и потом Квел сказал:

— Это все.

— Так, — согласился Кар, — наверное и было.

— Не очень-то подробно, — заметил Иредо.

— Да, но гораздо важнее, что они успели выяснить за это время. Кажется, мы куда-то выходим.

Кар был прав, как был бы прав каждый, озвучивший эту общую для всех мысль. Дорога почти совсем выровнялась. Лес начал редеть, но как-то странно. Кроны наверху оставались такими же густыми и сомкнутыми, но вдоль дороги стояли все больше низкие, молодые деревья да малолетний подрост.

Через полчаса или около того группа вышла на обширный уступ. День был в самом разгаре, и после мягкого лесного полусвета все казалось чересчур ярким.

Они уселись в тени каменной глыбы, выглядевшей вполне естественно, и попробовали оценить свое продвижение. Судя по единственной добытой схеме Иртимской дороги, они взобрались на западную высоту малого рога. Отсюда можно было попытаться разглядеть заброшенную базу, да и окружающая холм местность просматривалась на многие мили — правда, больше к северу.

Квел с Каром остались у скалы обсуждать детали предстоящего остатка пути. Иредо с Пейл осторожно обошли участок. Пятьдесят ярдов от места их привала до края. Тут и там кочки в желтой траве и торчащие из земли лбы погребенных валунов — но ничего, что можно было бы ожидать от прилегающей к аномалии области.

По мнению Иредо, постоять на краю высоты было так же разумно, как и запустить отсюда несколько сигнальных ракет. Он присел на корточки, пытаясь что-то разглядеть через ветви кустарника, что рос на уступе пониже края.

— Ты что высматриваешь?

— Базу.

— А почему не запустишь паука?

— Бес, — проговорил он. Поднявшись, поспешно отошел от края и поискал фамильяров. Те ползали кругами по всему уступу. Он вытащил визардрон и сел на землю, вызывая окно инскрипта. Один из пауков остановился и засеменил к нему.

— Какой милашка, — улыбнулась Пейл.

Фамильяр переминался на длинных ногах, а затем побежал к обрыву и, немного побегав у края, прыгнул вниз.

— А он выберется?

— Очень на это рассчитываю.

Пейл чуть придвинулась.

— Ир, — она запнулась, — тебе ничего... не кажется странным?

— Может быть, — Иредо поднял взгляд. Пейл казалась встревоженной. — А что ты заметила?

— Не уверена. Но Кар, кажется, нервничает.

— Я тоже нервничаю.

— Он как-то по-другому. Не знаю. Ладно, но приглядись. — она повернулась и побрела между камней, высматривая интересные экземпляры местной флоры.

— Видимых троп нет, прыгать бесполезно, — подытожил Иредо, показывая товарищам добытые изображения.

— А это база?

— Скорее всего, других таких объектов здесь быть не должно, — он еще раз взглянул на фрагмент серого купола, едва видневшийся за самыми нижними деревьями, самыми дальними уступами, прежде чем вернуть фамильяру прежнюю программу разведки и свернуть экран.

Быстро перекусив, двинулись дальше. Уступ находился с северной стороны Иртима, и дорога теперь вела на запад. Лес изменился. Стволы стали толще, грубее, они изгибались и нависали над идущими. Появились спуски и подъемы, путь начал выделывать петли. Спустя час таких странствий Иредо уже плохо представлял, в какую сторону они сейчас идут, да и сколько вообще прошли.

— Скоро подойдем к краю, — сказал Кар, когда они достигли очередного участка подъема.

На этот раз он длился дольше, не собираясь сменяться уклоном вниз. Идти стало немного тяжелее, время от времени попадались лежащие поперек дороги здоровенные сломанные ветви, больше похожие на целые стволы тех деревьев, что росли на подступах к Иртиму.

— А с какой стороны? — поинтересовалась Пейл спустя несколько минут.

— Что с какой стороны? — закономерно не поняли маги.

— К краю мы с какой стороны подойдем? — пыхтела Пейл, перелезая через очередной ветвепад. Она кивала влево, туда, где через неплотный древостой виднелся обрывистый склон с обнаженными скалистыми боками. Здесь росли невиданные изогнутые липы ведьминой мечты, но по приближении к стене обрыва уступали место тонким и кривым межеревцам-скалолазам.

— Не туда смотришь, — подбодрил Квел, — погоди, сейчас все будет.

Еще спустя пару минут они увидели край, о котором говорил Кар. Крутой склон с выступающими валунами куда-то делся, сменившись более пологим, густо заросшим деревьями обычного размера. Справа же поросль поредела, и сквозь ветви виднелась обширная равнина к северу от Иртима, слабые всхолмья и далекий горизонт.

— Тут что, лес всего в одно дерево толщиной? — проворчал Иредо, высказывая вопросы, не требующие ответов ввиду очевидности.

— Специально для тебя посадили аллейку, — одобрил Квел.

— Первый обелиск, — сказал Каррак.

Все внимание магов устремилось туда, куда мог смотреть Кар. Слева от дороги, еще довольно далеко, за деревьями маячил столб. Сегментированная, как бы с перетяжками, сужающаяся кверху колонна стояла косо, будто древние строители специально позаботились о том, чтобы не допустить прямых углов. Его грани покрывали какие-то узоры, полускрытые тенистой мозаикой красных листьев.

— О, уже, — рано порадовался Иредо.

— Далече, — ответил Кар, — он довольно велик, если не ошибаюсь.

Он не ошибался.

В древние времена, такие, что и подумать страшно, обитатели этого мира построили храм на вершине большого холма. Они проложили дорогу до самых ворот в вышине под небом, свили ее спиралью и поставили охранные статуи, чтобы те охраняли паломников. Внизу, у подножия, странников встречало священное озеро, и лишь омывшись и очистившись в его водах можно было начать путь наверх. Жрецы в длиннополых одеяниях, сухощавые бритоголовые старцы, помогали всем, кто стремился к продвижению по духовной стезе. Вокруг святого места, да и на самом холме, в глуши покрывавших его лесов, устраивали свои жилища аскеты, отринувшие плоды цивилизации ради вечных ценностей.

Холм стоял далеко от населенных мест, но служители были готовы принять и приютить любого нуждающегося, независимо от влекущих его дел, даже если вскоре суждено ему оставить их обитель.

Чтобы приблизиться к богам, древние воздвигли семь обелисков из нездешнего камня. Говорили, что узоры на них были уже тогда, когда они упали с неба, вонзились в землю, подобно копьям громовержца. С величайшим почтением обелиски были доставлены к основанию холма, и великий отшельник-чудотворец, чье имя потеряно в веках, поднял каменные столбы силой одного своего духа. Чувствуя свою связь с безграничным сущим, с всепронизывающей душой мира, он поставил обелиски так, что они образовали вершины фигуры, проекцией которой являлась вся Вселенная. Тогда в небе открылись колодцы запредельного света, и храм, холм под ним, ребра земли, на которых он стоял, и все, кто лицезрел это, были благословлены дыханием Предвечного.

— Я представил это вживую, — закончил Иредо, — и всю эту историю, как будто знал или придумал давно.

— Гора дает вдохновение, — улыбнулась Пейл.

Кар не торопился присоединяться.

— Может, и дает, но явно не вдохновение. А может, и не гора. Нам еще встретятся обелиски. Давайте в следующий раз обратим внимание на фон.

Краткий привал закончился, и они пошли дальше.

С неба спускалось огромное кольцо, сделанное будто из искрящегося снега.

Один из наблюдателей махнул рукой и что-то прокричал. Ему ответили. Отдав несколько команд через ручную панель, он взобрался на вышку, откуда открывался вид получше. Внизу, ярдах в двадцати, сновали фигуры в однотипных облегающих черно-белых одеждах. Кто-то скрывался в кабинах на периферии, другие бегали к центральной круглой яме и обратно, проверяя и перепроверяя десятки параметров.

Ямы была таких размеров, что кольцо, теперь висящее немного ниже, идеально вошло бы в нее. Стены ямы — отвесные, покрыты бороздами и следами шлифовки, но отнюдь не идеально гладкие.

Кто-то громко крикнул. Крик повторился. Сигнальные устройства в наблюдательном пункте на вышке принялись наперебой оповещать о готовности.

Кольцо стало снижаться с возрастающей скоростью. С четырех сторон света вылетели четыре причудливых аппарата, изломанные ажурные кресты, облеченные грозным изяществом смертельного оружия.

С острых выступов на «носах» выстрелили голубоватые лучи. Снежное кольцо вспыхнуло и засияло, одевшись светящимся гало.

Это не было нападением. Раздались смешки, продолжилась перекличка контроллеров. Лучи, меж тем, украсились спиралевидными вспышками. Как винты, они вкручивались в ауру кольца, а то спускалось ниже и ниже. На миг оно зависло в ярде от поверхности — и точно вошло в яму-гнездо.

Голоса смолкли, но через секунду послышались снова. Строители поздравляли друг друга с успешным завершением очередного этапа. Близился день, когда лаборатория начнет свою работу.

— Есть превышение, — оповестила Пейл, — по нескольким параметрам, но совсем небольшое.

— Обелиск?

— Похоже на то.

День сжигал последние яркие часы. Вскоре после того, как группа миновала второй обелиск, дорога пересекла небольшую круглую площадку. Там маги и расположились на короткий отдых.

— Только я это не представлял, — уточнил Кар, — а подумал, как бы я рассказывал историю о нашем походе в будущем, как бы описал Корневой Град. И получилось это.

— Похоже на точечное наваждение, — Квел оглянулся, будто желая высмотреть давно скрывшийся обелиск, — надо инвоцировать деморок. Хотя мне хочется и самому словить чудо-вибрации от здешних кромлехов.

Ветер усилился, раскачивая лес, и под стон ветвей они продолжили путь.

Они прилетели давным-давно, но уже тогда люди селились в этих местах. Они походили на людей, но были выше и красивее. Этого могло быть мало, но пришельцев окружала какая-то аура спокойного величия, и каждый, кому посчастливилось их увидеть, мог вспоминать об этом, как о лучшем моменте своей жизни.

Их мир оказался разрушен. Они бежали от хаоса и безумия, поглотивших их сородичей, не желая участвовать в истреблении друг друга. В древних архивах они нашли записи о месте, куда когда-то отправились их предки. Спустя тысячи лет, они вновь оказались на одной земле с далекими потомками давно умерших космических скитальцев.

Время не пощадило этих потомков. Люди достигли вершины и сорвались вниз, в мрак невежества, к примитивной культуре, но выжили. И пришельцы, принимаемые за богов, начали долгую работу по вытягиванию людей из дикой трясины косности и первобытной стагнации.

Семь массивных столбов проделали путь вместе с людьми из космоса, по одному было в каждом их корабле. Пришельцы принесли с собой самое ценное — знания и память. Все было записано и закодировано в кристаллической сердцевине колонн, избежавших гибели вместе с их миром. Семь обелисков были поставлены на холме, еще три — в других местах, куда давно уже заросла тропа.

И каждый, кто проходил мимо столба, поднимаясь в город богов, получал часть тех знаний и той памяти, что хранились в нем. К вершине паломники приходили уже просветленными.

— У вас с Иром какой-то общий мотив просветления, — заметил Квел, усмехаясь, — я бы сказал, навязчивый.

— На тебя посмотрю еще!

— Ты обиделась? Ни разу не видел такого!

— Надейся, что не увидишь!

— А мы еще успеем выйти к восточному склону над Хрустальной Чашей, — сказал Кар, последние минуты молчавший, — там-то и на тебя найдется обелиск.

— Помню его, — заулыбался тот, — давно пора.

Город не был похож на обычные города. Ни домиков-коробочек, ни каналов-улиц, сжатых стенами соседних зданий, ни изломанных ущелиц переулков. Город походил на черепаху, спрятавшуюся в панцирь, или на гигантскую раковину, отполированную веками волн. Только глинисто-коричневый приплюснутый купол не блестел на солнце, а гладкие скаты были шершавыми на ощупь.

— Люди уходят, — сказал один. У него был посох со змеиной головой и белая коническая шапка. Одежды из кусочков светлой ткани скреплялись вместе многими застежками из бронзы, цепочками и кольцами.

— Время уходит, — пожал плечами второй, того же роста. Он был одет, подобно первому, но посох имел с головой волка, шапку красную, а еще у него была длинная и тонкая бородка, загнутая на конце.

На востоке разгорался закат. Лес на склонах покрылся огненной мозаикой, ручьи в полях были черными лентами в текучем, мохнатом золоте.

Где-то у горизонта поднимался кверху тонкий, сломанный дымный след.

Заиграли невидимые струны, прореживая вечернюю тишь. Едва слышны далекие шаги. Люди приближались по дороге. Два проводника и вестник.

— Они идут, — сказал вестник, коротко поклонившись. Солнце блестело на его бритом черепе.

Он раскрыл сумку и извлек на свет скрученный свиток, который и передал привратникам.

— Все идет, — обронил первый, со змеиным посохом, — жизнь — движение, смерть — тоже, и расцвет, и упадок подвластны этому потоку.

— Завтра они будут здесь.

— И завтра же им придется уйти ни с чем, — привратник ответно поклонился обоим проводникам, потом вестнику. — Вы еще можете решить, куда идете сами.

Вестник кивнул. Проводники не пошевелились, их выбор был сделан давно.

Люди ушли. Вестника провели в город, где он мог переночевать. Проводники отправились назад, вниз, к подножию холма, где они могли еще понадобиться.

— Иногда нужно задержаться, чтобы потом двигаться быстрее, — будто бы сам себе проговорил привратник с волчьим посохом.

Закат выдался прекрасным.

— Им пришлось закрыть город, чтобы помочь людям возродить все в будущем, когда придет время.

— Ну и дела. Не думала, что ты ностальгик.

— И заметь — никакого просветления, — Квел опустил веки, сделал глубокий вдох. Пейл хихикнула.

— Романтик, а не ностальгик, — вдруг сказал Кар, — ничего ты не понимаешь.

Второй круг

Длинный день подошел к концу. Небо потемнело. Маги расположились на дороге, двое и двое, друг напротив друга. Палатки тоже поставили на дороге, но в них было тесно. Так что они сидели в сгущающейся тьме, слабо подсвечивая огоньками под натянутым сверху тентом. Развернутая панель «Архива» также испускала приглушенное мерцание.

— М-м-м, — Пейл потыкала пальцем в извилистый голубой контур на панели. Ее лицо в сиянии окна визардрона было холодно-бледным, как у болотного мертвеца.

— Что-то Ир весь вечер какой-то вялый, — заметил Квел, — столбы, что ли, так на тебя повлияли?

Иредо посмотрел на него, как на заговоривший пень.

— Странное чувство, — произнес он медленно, — будто нас ведут, или, как это... Со стороны.

— Ты что-то увидел?

— Нет. Я уже сплю. Вы как, господа коллеги? Полуночничать будете?

— А ты уже хочешь спать? — удивилась Пейл. Она оторвалась от экрана и уставилась на Иредо сквозь густой сумрак.

— Да. Жутко странно, — он приподнялся, разворачиваясь. Сверху был тент, так что он, согнувшись, принялся пробираться к палатке.

— Я говорил, что на этой карте столбы не помечены, — голос Каррака.

— Да я точно помню, что были! — это Пейл.

— Вы собираетесь слушать о монстрах? — напомнил Квел.

— Я послушаю... Изнутри, — Иредо заполз в палатку, сел, кое-как разулся и повалился на спальные мешки.

— Здесь есть комары? — спросила Пейл где-то снаружи.

— Ни одного не видел.

— Но палатку бы открытой не стал держать, — кто-то дотянулся до входа и прилепил отворот на место.

— Чего-то Ира вырубило как, — голос Квела из далеких долин.

— Да не знаю, я как-то ничего, — отозвалась Пейл затихающим эхом.

Кто-то протопал через дорогу, принялся звенеть невесть чем. От этого звука, казалось, весь лес мог бы проснуться. Тягучее черное поле слегка подрагивало, пропуская признаки внешнего мира.

— А давайте костер разведем, раз Ир спать лег, — предложила Пейл.

— Хм, а у тебя есть дрова?

— Я думала, вы набрали.

— Ир, хитрец, замял это. Заговорил.

— Ну и ладно, — флегматично решил Кар, — раз нет, то и не жжем. Зачем костер, если конкретно? Я настроился на сохранки.

Послышалась возня.

— Да и мне готовить неохота, — призналась Пейл, — а какие у тебя есть? У меня каша.

— Тушенка. Из Турилима.

— А что, есть и не из Турилима?

— Из Риальты. Или классическая, из Белых Башен.

— Угу, — сказал Квел, — риальтская тушеная фасоль и классическое тушеное молоко из Башен.

Раздался скрежет вскрываемой банки.

— Кто это ест, кроме всяких безумных типов, вроде нас?

— Ммм, сухари далеко?

— Лучше бы хлеба.

— Селяне не едят, дураки они, что ли

— Пограничные маги их жалуют. Для них, в основном, и делается.

— Хлеба теперь до самого возврата не будет.

— Ну еще некоторые богатеи, которые любят пошиковать...

— Эх, вот бы хоть возврат был, — печально сказала Пейл. Все замолчали.

Окружающий лес светился. Толстые изогнутые и наклонные стволы слабо виднелись во мраке наконец-то наступившей ночи, и причиной этого было бледное, почти незаметное сияние, которое они испускали. Сияние не могло ничего осветить, оно висело, подобно призрачным гало. Множество неосязаемых саванов окутало деревья, а наверху, где стволы ветвились, парила дрожащая паутина мертвенной фосфоресценции. В прозрачной тьме между мутными аурами стояла глубокая, стеклянная тишина.

— Вот те раз, — прошептал Квел.

— Разве мы успели войти во второй белый лес? — изумленно вопросила Пейл.

— Выходит, что успели, — медленно, как бы осторожно, произнес Кар, — и мы на дороге.

— Это плюс?

— Склонен так думать!

— И все-таки светятся, — с удовлетворением произнес Квел. — Интересно мне, сколько вообще человек видели это вживую? Десяток?

Они посидели несколько минут, глядя на фосфоресцирующий лес, похожий на заросли огромных мерцающих кораллов.

— Давай про чудовищ, — напомнила Пейл.

Квел завозился, усаживаясь удобнее.

— Чудовища, — начал он. — Вы читали о чудовищах, и даже Пейл читала. Про Ира не скажу, он наверняка сделает вид, что читал тоже. Так что рассказывать не очень много смысла, но уж расскажу.

В темноте раздался глухой смешок Кара.

— Монстры Корневого Града делятся на несколько групп, — продолжал Квел, — про первую вы точно знаете. Первая группа — чудовища активного периода. Стробняки, каркасы, рожи, плети, колодец и маг.

— Про стробняков и плети помню, а что за рожи?

— Хе, рожи интереснее. В Зоне стоят обелиски и плиты, не такие, как те, что мы прошли. На их гранях барельефы в виде этих самых рож. Если к ним приблизиться на некоторое расстояние, то лицо приблизившегося становится рожей.

— Ох, — выдохнула Пейл, — навсегда?

— Неизвестно. Те, кто испытал на себе действие рож, вскоре попались в другую ловушку и погибли.

— Вероятно, погибли, — поправил Кар.

— Заперты в резервуаре, а так да, не погибли, наверное, — Квел постучал пальцем по подстилке, — после того случая исследования и затухли.

— А сейчас мы можем наткнуться на эти рожи? — Пейл, похоже, была впечатлена.

— Кар считает, что нет, — Квел кивнул сквозь темноту.

— Во-первых, сейчас, как мы надеемся, неактивный период. В ином случае у нас будут заботы помимо рож. Во-вторых, я в них не верю.

— Не веришь? А то я уже боюсь рож.

— Рожи упоминаются только в «Отчете об иртимских исследованиях». Он был представлен на сборе шестьдесят какого-то года, на котором объявляли решение об окончательном закрытии Града для исследований. В архивах и библиотеках этот отчет находится в секции всеобщего доступа. Явная фальсификация. В нем больше всего жути и тумана, самое то для пугала. Большинству читателей «Отчета» не светит раздобыть другие материалы, и поэтому им приходится верить тому, что там написано. Вот как про эти рожи.

— А круче всего то, что именно прочитав сие я захотел прогуляться в Зону, — хмыкнул Квел,- а про рожи ты неправ. Они и в других материалах есть.

— Есть, но про то, что лицо превращается в рожу? Это только из общедоступного. Ерунда страшная.

— Все равно боюсь, — не сдавалась Пейл, — вдруг не ерунда?

— Лучше бы боялась плетей, они хотя бы ядовитые, — хихикнул Квел.

— Или мага. Я бы не хотел встретить тут мага.

— Пейл, ты ведь не знаешь, что это за маг?

— Нет, но вряд ли он хуже, чем рожи, — промолвила девушка.

Квел тихо засмеялся нехорошим смехом.

— Маг — самое жуткое, что тут есть. Представь, что ты сидишь у костра в лесу, и подходит такой старичок...

— Если к нам тут подойдет старичок, то я, наверное, от страха сразу же умру, — заметила Пейл.

— Нет, ты решишь, что это знакомый маг твоей старшей. Ты его никогда не видела, но почему-то будешь уверена. И пригласишь его к костру.

— Бррр, — усомнилась Пейл.

— Он посидит полчасика и уйдет. Что-нибудь расскажет тебе. Ты ляжешь спать, а проснешься непонятно где.

— Ну, эти-то точно выжили, — вставил Кар.

— Ага, повезло им. А ты пойдешь через лес искать своих, нас, то есть. Найдешь. Мы соберемся и пойдем с тобой, а потом ты встретишь других.

И Квел замолчал, видимо, давая речи подействовать.

— Других кого? — недобро спросила Пейл, — Магов? Или вас?

— Нас. То есть, вместе с тобой. Ммм?

— И кто из них настоящие?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Квел сквозь мрак. — Спутники проснувшейся не настоящие, и вторая ты в лагере — тоже. Так они потом решили.

— И... что потом-то?

— Если убрать всю неразбериху и хаос — то потом обе тебя исчезнут, как и те, с кем ты шла. Маг воздействует только на одного человека. Потом ты снова появишься где-то в лесу, но сперва поблуждаешь по своей памяти, в которой все знакомые тебе люди окажутся магом, ну, этим стариком. Не очень приятно, думаю. Кажется, еще и после этого были какие-то галлюцинации и раздвоения... Так что, по мне, маг будет похуже всяких рож.

— Его ведь тут не будет? Ни его, ни рож, ни стробняков?

— Наверное, не будет, — голос Кара звучал задумчиво, — хотя, на самом деле, мага наблюдали один-единственный раз, это было во время последней экспедиции, и он встретился троим спасшимся из Корневого Града после того, как там остались их товарищи. Так что мы можем надеяться, что маг не появится.

— А если появится, то нам не повезло, — беззаботно добавил Квел.

— Если появится, то мы просто должны молчать, либо вообще не сидеть у костра, а днем сразу же различать его и стараться не столкнуться или даже оказаться неподалеку.

Он помолчал и добавил:

— И приборы тоже лучше включить.

Лес слабо светился. Невозможно было понять, подбирается ли кто-то к ним, усевшимся на дороге, так безрассудно и открыто.

— А в каком лесу оказывается жертва мага? — спросила Пейл чуть погодя, — в обычном, или?...

— Кажется, то был обычный лес, не те странные заросли, что непосредственно окружают зону.

— Вы очень к месту это вспомнили, — Квел посмотрел на деревья и повернулся обратно к спутникам. — Вторая группа чудовищ — фитофауна. Корневой Град окружен животным лесом, который проникает и внутрь зоны. По принятой версии — реликты дочеловеческой эпохи, которые каким-то образом сохранились. Есть очень неприятные.

— Это что-то новое? — с интересом спросил Кар. — В отчетах упоминались «странные растения-животные», но детального описания не было, как я помню.

— Новое, угадал, — можно было представить ухмылку Квела. — Раскопал перед самым отбытием. Предпоследняя и последняя экспедиции потрудились. В основном, последняя. Список небольшой, но интересный.

В ночи было едва заметно, как изменилась его осанка.

— Вот перечень. Колпецы, трицветки. Энты. Солянки. Ластороты. Ползунки. Споровые рожки... Хм, все.

— Названия-то все приятные, — одобрил Кар. — Что про них известно?

— И как они выглядят? — добавила Пейл.

— У меня есть картинки, — Квел что-то поискал на экране, — но их сейчас почему-то плохо видно, из-за полупрозрачности, должно быть. Лучше посмотреть с утра.

— Давай утром, вместе с Иром, а сейчас... Наверное, просто послушаем немного?

— Расскажи уж, — согласилась Пейл, — чтобы я знала, что во сне увидеть

— Ну да, — Квел снова заговорил, как обычно. — Ага. Колпецы или трицветки — это такие здоровенные лилии, но не совсем. Они только похожи. У них три ярких цветка с длинными, тонкими на конце лепестками. Есть что-то вроде языка. Могут облизать, если подойти.

— Ууу, — в голосе Пейл было и удивление, и негодование, — а собрать их для коллекции можно?

— Не думай даже, — предостерег Кар, — это не флора, к которой ты привыкла, а флорофауна. Ты же не собираешь кораллы.

— А они насколько большие? Может, я их и так не смогла бы унести...

— В полчеловека, — ответил Квел безо всякого злорадства.

— Ммм, — промычала девушка.

— Когда ты их увидишь, то расхочешь собирать, — предсказал Квел, — кстати, следующий номер: энты. Их ты тоже собрать не сможешь, потому что они размером с нормальное дерево.

— Энты — что-то из мифологии? — вспомнил Кар.

— Что-то вроде этого. Гигантские ходячие деревья с лицами, руками и всем прочим, — он на миг задумался, — или не всем. Они стоят в искаженном сторожевом лесу и не забредают в сам Град. Лилии, то есть, трицветки, встречаются на границе Зоны, в лесу и в самой Зоне.

— На энтов, стало быть, сможем полюбоваться издалека, — сказал Кар. — А что в самой Зоне?

— Кроме лилий? Все остальное — ластороты, ползунки...

— У ласторотов — рот в виде ласты?

— Они сами похожи на ласту, которая торчит из земли. В виде трубки, но с раструбом. А сверху отросток.

— Лучше и не пытаться, — хихикнула Пейл, — что они делают?

— Одни просто торчат из земли, это маленькие, до колена. Есть вторая разновидность, те похожи на лианы. И те и другие чавкают.

— Что?

— Чавкают. Так было написано.

— Наверное, к ним лучше не подходить? — догадалась Пейл.

— Похоже на то, — Кар был совсем сонным. — А иначе такое будет...

— Какое? — заинтересовалась Пейл.

— Никогда больше не сможешь выспаться, — он тяжело поднялся и пошел обходить палатку, чтобы добраться до своей, стоящей дальше по дороге, почти вплотную к первой.

— Что же про все-то не послушали, — хмыкнул Квел. В паре метров по дороге Кар возился со входом.

— Если Кар идет спать, то и мне незачем рассиживать, — Пейл полезла в палатку. Там ей встретился неудобно расположенный Иредо. Квел сразу узнал об этом по звукам.

— Я скоро присоединюсь, — сказал он, — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвалась она.

Иредо уже сидел на дороге, прогоняя что-то в визардроне, когда Кар выбрался из палатки поутру.

Было серовато и мокро, в светящейся роще повис туман, и стволы по обе стороны дороги выступали из него там и тут членистыми костяными пальцами.

— Доброе утро — проговорил он, — как спалось?

— Вроде бы что-то снилось, но не помню, — Иредо полуповернулся, не нашел Кара и вернулся в исходное положение — спиной к палаткам. — Я тут решил снять показания фона.

— Что говорит?

— Чуть завышен. Это должно, с одной стороны, немного нас предостеречь, с другой — дать понять, что мы продвигаемся. И это странно.

— Думаешь, архескоп врет?

— Усыпляет бдительность. А что?

— Тогда нужно почаще мерять, и разными приборами, — Кар отошел к краю дороги, — я вчера и не понял, что мы вошли во второй белый лес, костяной.

— Это было дополнительным поводом проверить фон. «Куда это я попал?» Да это же вообще не растения. Такие что же, везде росли лет сто назад? — Иредо содрогнулся, будто в ознобе. — Не вызывают они у меня доверия.

— Еще не хватало, чтобы вызывали, — усмехнулся Кар, — а мне снилось продолжение того действа, что я рассказывал. Про исследовательский комплекс.

— Может, вспомнится еще.

— Длинная цепочка ассоциаций... — задумчиво продолжил Кар, — или обелиск дотягивается?

— Если уж так, то не обязательно это должен быть тот самый. Может, они обмениваются информацией друг с другом и перенастраиваются при необходимости.

— Игнорировать это не стоит. Деморок?

Он прошел от одной обочины к другой, потом обратно. Иредо свернул окно и девоцировал визардрон.

— Спросим остальных для уверенности.

Кар отстраненно кивнул. Его мысли явно блуждали где-то еще. Иредо же вытащил сохранку и рассмотрел банку со всех сторон.

— Тушеное молоко, классическое... Еще не пробовал. Эмм, чего смешного?

Утро сулило перейти в день, а туман начал истаивать. Потеплело, проглянуло солнце. Квел и Пейл были сонными и вялыми. Пока Иредо готовил травяной чай — для бодрости, — они поочередно ныли.

— Если бы вы вчера забрали мои дрова, то сегодня сидели бы без чая, — сказал он, — это резерв, который доступен только мне.

— Ты вчера дрых, пока мы занимались умственным трудом, — бурчал Квел.

— Нельзя было еще час поспать? — вторила ему Пейл.

После чая они, однако, на время заткнулись и позволили Иредо с Каром убрать палатки, пока сами изволили завтракать. Сохранки не улучшили их настроения.

В конце-концов они выдвинулись. Разговор не вязался. Белый кораллоподобный лес все тянулся, а потом так резко сменился обычными деревьями, что все снова это пропустили. Квела это взбесило, и следующие полчаса он таращился на заросли северного склона — поворот миновали уже давно.

— Если ты высматриваешь там опушку со спуском на старую базу, то она будет позже, — заметил Кар, — после ложного града.

— Ложный град похож на настоящий? — поинтересовалась Пейл.

— Бес его знает. Не обязательно.

— Коварное место, — вставил Иредо, — там должно быть много открытых площадок, и деревья почти не скрывают. Легко обнаружить себя.

— Хо! И кто же нас там будет выглядывать?

— Смотритель, конечно. Или те ребята. Может, они и не по дороге в гору ушли. А если мы их догоним как раз там, то и они нас увидят.

— Ну нет, — усомнился Кар, — ты так говоришь, будто там все просматривается на десять миль. Это вряд ли. Чтобы нас там заметить, нужно будет специально высматривать с севера.

— Либо с воздуха, — гнул свое Иредо.

— О, давно про кинжалы не заводил, — Квел даже оторвался от слежки за изменчивым лесом, — ждешь, что ради тебя нам покажут такое?

— Кинжал это остренько. Обычный транспорт прилетит, а в нем десяток следопытов. Спутают нас и увезут в Турилим.

— Зачем им это?

— Да хотя бы за теми полетят. А найдут нас. Думаешь, не позарятся?

— У них что, нет интереса в исследовании Корневого Града?

— Ну давай обсуждать причины запрета. Какая теперь разница? Что-то перевешивает. Древнее зло, которое можно случайно разбудить...

— Я за древнее зло, — объявила Пейл.

— Так зло-то лучше изучить, пока оно дремлет, — сказал Квел, — я бы так и сделал, будь я в Совете.

— В Совете Хранителей? — уточнил Кар, — потому что те позавчерашние вели себя так, будто им все можно.

— Тайная экспедиция Хранителей, — Пейл призадумалась, — вот это было бы ничего себе!

— Все, я не могу это больше анализировать. Мой скудный ум не справляется, — буркнул Иредо, устраняясь от беседы.

Пейл смеялась.

Ложный град попытался подступить незаметно, но на этот раз Квел был готов.

— Вон какие-то структуры виднеются. Понастроено!

Быстро и как-то без лишних слов они миновали древний комплекс. Дорога вела прямо через него, вливаясь в круглые желтые площадки, перекидываясь мостами через искусственные расщелины. Тут и там вздымались не то башни, не то цветочные стрелки, застывшие в том же желтом камне. И не было ни одного строения, куда можно было бы войти, ни дверей, ни окон, и далеко виделся горизонт и северная равнина, пересеченная темными полосами леса. Зато на самой большой площади стоял обелиск, очень похожий на предыдущие, и хаотический фон здесь заставил даже Квела прекратить делать отпечатки и заторопиться дальше. Иредо припомнил утренний разговор с Каром, и Пейл инвоцировала деморок — «для защиты от непрогнозируемого влияния». Впрочем, мало кто верил, что артефакт продержится долго. Они или уже были в области, где сложные устройства начинают отказывать, или скоро собирались ее пересечь.

— Вот и прошли, — сказал Кар, когда с северной стороны вновь появились деревья.

— Да, неприятный участок, — признал Квел. К несогласию Пейл, которой ложный град понравился.

— А вот и твоя опушка, — указал Кар, — надо бы паучка туда пустить.

— Трава тут нормальная, — сообщила Пейл, — прямо как в поле. Там точно спуск?

— А ты хотела тропинку? Тут полвека никто не ходил.

Подождали фамильяра. Тот пробирался через высокие злаки, но края пока не достиг. Кар всматривался в даль, пытался что-то обнаружить.

— Ни беса не видно. А нет, что-то там есть. На ограду похоже. Ждем, что скажет разведчик.

Иредо терпеливо смотрел, как движется точка фамильяра по тут же выстраиваемой карте.

— Правда, забор. Тот самый, — он вывел в окно увеличенное изображение. То оказалось заграждение из вбитых в землю неочищенных бревнышек, укрепленное поперечными жердями подлиннее. На частоколе держался круглый знак с непонятной пиктограммой.

— Технологично, — хмыкнул из-за спины Квел.

— Поищем проход.

Паук принялся исследовать ограду и быстро нашел проем. В окне визардрона магам открылся обрыв, узкий карниз и что-то блестящее, оказавшееся ведущей вниз вертикальной металлической лестницей. Паук аккуратно спустился, охватывая перемычки гибкими концами ног. Тремя ярдами ниже находился еще один карниз, с которого вела еще одна лестница.

— Достаточно, — сказал Кар, — дальше будет то же самое.

— А почему мы не видели этих лестниц, когда шли сюда? — не поняла Пейл, — они же должны пересекать дорогу?

— Где-то пересекают, но с ходу этого не найдешь. Если бы знать, можно было бы прямо тем путем сюда забраться.

— Если только не пришлось бы круги наворачивать от самой старой базы, — добавил Квел, будто о чем-то задумавшись, потом полез в сумку, — давайте я запечатлею момент, что ли.

Несмотря на солнечный день, воздух был прохладным. Отряд больше не останавливался надолго — Кар всех запугал тем, сколько еще нужно пройти до вечера, чтобы завтра уже добраться до врат Корневого Града.

Вновь начался подъем, он делался все круче, и последние полчаса маги преодолевали едва ли не самый трудный участок на всем пути с подножия.

Квел демонстрировал картинки. Он порылся в арканах своего визардрона, и теперь над его плечами появились две полупрозрачные проекции, а шедшие рядом бросали на них взгляды под его бормотание.

— Стробняк, — говорил он, делая еще шаг, — массивная бипедальная тварь. Высота до трех ярдов. Отдаленное внешнее сходство с человеком, структура неизвестна. Нападений не было. Встречается в Сторожевом лесу у границы Зоны. Активность периодическая.

Изображение сгорбленной фигуры с руками чуть ли не до земли, космато-угловатой, с отростками, исчезло. Мерцая, возник новый образ — столб либо ствол, с которого безжизненно свешивались пять жгутов или канатов. Концы жгутов стелились по земле.

— Плеть, — озвучил Квел, — предположительно охранный механизм. Атакуют людей в зоне досягаемости, которая составляет около двух ярдов. Обычны на колоннах ограды Зоны. Прикосновение вызывает жгучую боль, один случай потери сознания. Физических повреждений не обнаружено. Активность периодическая. Также не исключено, что плети являются фитофауной, а не устройством.

— Подробненько, ты там читаешь, что ли? — пропыхтела Пейл.

— Читаю. Я же не идиот — учить все это.

— Кар бы выучил, — хихикнула магичка.

— Кар... касы! — огласил Квел, — представляют собой неподвижные объекты, напоминающие разлагающиеся останки крупных существ. Участники экспедиционных групп отмечали слабый гул, напоминающих жужжание мух вблизи объектов. Насекомых поблизости не было замечено. Запаха нет. Несмотря на кажущуюся инертность, каркасы могут менять локализацию. Процесс перемещения не установлен, застать его не удалось. Случайным образом установлено, что помещенные внутрь каркаса предметы через короткое время исчезают. Процесс исчезновения не зафиксирован. В остальном каркасы не представляют опасности.

— Ничего себе не представляют, — фыркнула Пейл, — а упасть в них случайно можно?

— Думаю, что можно, — ответил Иредо, который тоже читал про монстров и почти все запомнил, — Они довольно крупные, больше человека могут быть.

— Вот же бес, — поежилась Пейл, — мало мне рож.

— Кстати, рожи, — злорадно произнес Квел, меняя картинку. Бесформенная груда с чем-то наподобие торчащих ребер и порванной шкуры исчезла. Вместо нее возникло сразу два изображения. На первом был трехгранный обелиск, украшенный плохо различимыми нашлепками. На втором — нашлепка приближена. Рожа напоминала голову насекомого — два круглых, соприкасающихся глаза, усикоподобные выросты сверху. Рот был более человеческим, но сильно вытянутым сверху вниз, и узким, почти щелевидным. Щель окаймляли мясистые губы. Носа не было.

— Ух, — оценила Пейл, — интересно, они близко подходили, чтобы это отпечатать, или потом зарисовали, по памяти?

— Очень интересно, — согласился Иредо, — можно попытаться спросить их, когда доберемся.

— А мы пойдем к капсулам?

— Я очень надеюсь на это.

— Я уже говорил несколько раз, — спокойно произнес Кар, — что доступность капсул может зависеть от периода активности. Если это так, мы не сможем к ним пробраться.

— Почему? — не поняла Пейл, — там что, стены?

— Ага. Перемещающиеся.

— Вот только как это поняли? Больше экспедиций не было, капсулы появлялись единственный раз, тот самый, — не унимался Иредо.

— Единственный? А кто, по-твоему, вообще про эти капсулы узнал? Ведь те, кто их нашел в первый раз, там и остались? — едко осведомился Квел.

— Я тоже думаю, что она не была последней, — согласился Кар, — прямым текстом это не говорится, но я сопоставил факты. Если то, что я прочитал, считать за факты.

— Надо бы это обсудить получше, как считаешь?

— Считаю, что надо. Нужно лезть в записи... Так что, давай вечером?

— Давай вечером.

— Будете слушать по рожи? Или прекратим?

— Нет, я тебя слушаю, — заверила Пейл, — продолжай, пожалуйста.

— Снова круг?

— Сегодня нужно пройти дальше, — развеял чаяния Иредо Кар, — да и вообще еще не вечер. Можно идти и идти.

Впереди, между двух мохнатых от леса круч, пролегла седловина, заметная еще с равнины. Левая круча выглядела светлой и солнечной, правая, меньшая — угрюмо темнела, как спящий иглоспин. Далекие накренившиеся ели-иглы на плоской вершине на фоне светлого неба казались черными силуэтами, и в грязном тумане, охватившем горб, навевали образы сгнивших идолов на заболоченном капище.

— Иртимская топь. Мы ее проходим?

— Мимо, но достаточно близко. А смотри-ка, Квел, виднеется, кажется, наше-то урочище.

Иредо тоже глянул, но все лесные островки были похожи друг на друга.

Солнце подбиралось к левому, высокому рогу, вызолачивая кораллово-белые кроны и зеленые шапки его рощ обещанием заката.

— А у тебя что тут?

— Каша, как обычно.

— Давай перемешаем, у меня снова молоко.

— Каша соленая...

— Пейл!

— Мм?

— Хочешь молоко?

— Да, но я уже все съела.

— Тогда не дам.

— Ну вот.

— Может, турилимской говядины?

— Отлично, Кар. Спасибо.

Иртимская топь была восхитительно мрачной, но особенно примечательным было то, что в ней не было ничего необычного — за исключением того, что находилась она близ одной из вершин. Но там не встречали ни стробняков, ни плетей, ни прочих тварей и чудовищ. Они обитали в Корневом Граде и вблизи него — на яркой и светлой северной части.

— Ну и ёлки. Квел, ты отпечатал?

— Странный вопрос!

— А молоко все ж осталось. Никто не хочет?

Убежище

— Как деморок? — спросил Иредо в очередной раз.

Они миновали еще несколько обелисков, и у мага появилось навязчивое подозрение, что артефакт работает то ли не в полную силу, то ли время от времени «засыпает». Пейл несла свой деморок, похожий на богиню плодородия: красивый жезл Квела в какой-то момент сложил крылья и погас. Инвоцировать заново его не удалось.

— Вот, началось, — сказал тогда Иредо. — Счет открыт.

Тогда Пейл пожала плечами и вытащила свой деморок. С тех пор он работал, но Иредо то и дело казалось, что и «богиня» не выдержала здешних эманаций. Он поглядывал на архескоп — тот показывал колебания магического поля, отмечал «ямы» с избытком потенциала, но на большее он не был способен, а Пейл уже надоело показывать аномалометр по каждой просьбе товарища, и она бесилась.

Был вечер, и близилось время привала. Все то и дело поглядывали на Кара с усталостью и плохо скрываемым разочарованием. Обещанной штурмовой базы, той, где останавливались для отдыха и подготовки к вылазке в урочище все экспедиции, включая последние, было не видать. Маги брели на юг — дорога снова сделала петлю. Закатное солнце, ушедшее было за щетинистый горб Иртима, вдруг брызнуло в седловину между вершинами и вытянуло тени идущих. И где-то впереди, у горизонта, виднелись далекие леса в отсветах краснеющего вечернего зарева.

Вдруг Кар выпрямился, будто рюкзак перестал его отягощать.

— Что видишь?

— Пришли?

— Похоже на то, — осторожно молвил Кар, — но еще не совсем.

Маги загалдели, давая друг другу понять, чем они займутся вот уже совсем скоро. А тем временем по обе стороны дороги снова начал сгущаться лес. Такого им еще здесь не попадалось. Был он мрачным и темным, как из сказки.

— Реликт, — заметил Кар, — эта чащоба здесь непонятно откуда, совсем крошечный лоскут. Но до сих пор держится.

— Лес с домиками, — проговорил Иредо.

Как будто услышав его слова, заросли расступились, и путникам открылась очередная опушка. Слева снова стал виден глыбистый обрыв, поросший низкорослыми деревцами, справа стояли поодиночке угрюмые ели, а между ними протянулись порыжевшие лужайки, пестрые и мозаичные. Дальше вправо, к западу, высилась стена из скал столь старых, что их покрывала почва. Там росли корявые хвойные, занимая неприступные террасы.

А дальше по дороге, чуть в стороне, прислонились к невысокому бугру две старые хижины, оранжевые в свете заката.

— Если это те самые домики... — Иредо не стал продолжать.

Крыши кое-где зияли провалами, а материал их, похоже, был самым примитивным. Окна имелись — темные, незрячие. Дверь была цела только у левого, правый зевал чернотой. Покосившийся остаток изгороди придавал картине печальную завершенность.

Тем временем вернулся паук, предусмотрительно отправленный вперед Каром. Ничего подозрительного или опасного внутри не скрывалось. Отряд протиснулся в дверной проем правой халупы, чтобы тут же понять, как непросто там развернуться. Бурча, Иредо вышел, и Квел вслед за ним.

— Я не очень разглядел, но, по-моему, там на полу горы мусора, — поделился он мыслями с Квелом, — лучше в палатке спать.

Тот фыркнул.

— Да не те это дома, яснехонько. Были тут, небось, от первых, пока маги не расплодились. Хочешь гипотезу? Это тайное поместье Высшего Совета. А свернули все для сокрытия, — Квел издал смешок.

— Тогда наши дела плохи, — ответил Иредо, не улыбнувшись.

Стояли они как будто на земле из других времен. Не удержался на ней прах тысяч лет, но сам воздух был древним. И тайные святилища и алтари, что спали где-то за поворотом, и сторожившие их обелиски, воздвигнутые сгинувшими строителями — все охраняло эту древность.

— Мы в колодце, уходящем в прошлое, — пробормотал он.

— А? — Квел не понял, пошутил ли товарищ, или это лирический синдром, которому они все оказались подвержены. Даже он сам. Даже Пейл.

— Чувствуешь, как веет?

— Да, картинно, — согласился Квел, — а что же я стою и не сохраняю все это? — Он сел и начал доставать импринтограф, — хотя само ощущение... вряд ли запечатлишь.

— Я как раз про ощущение, — маска задумчивости спала с лица Иредо, — будто бы все эти древние штуки утягивают все окружающее в прошлое, как камень провисшую тряпку. Мы спускались к камню, и уже почти у дна.

— Это если там нет дыры, — сказал Квел. Сощурившись, он посмотрел на домики через свой цилиндр-насадку, потом отошел подальше и навел артефакт на распластанные на круче хибары, — а иначе провалимся. Вместе с камнем.

Задумавшись над комментарием Квела, Иредо и не заметил, как Пейл с Каром вышли из хибары и уже что-то говорят. Так это и было отпечатано, и стало это чуть ли не единственной картиной, на которой маги оказались вместе. Даже сам Квел успел пристроиться рядом.

— Да, — сказала Пейл, и это было продолжение разговора, начало которого Иредо пропустил, — даже не знаю, стоит ли во второй.

— Нашли какие-то предметы, очень старые, если не сказать — древние, — сообщил Кар, обращаясь к оставшимся снаружи, — Но трогать их не стали.

— А аномалометр все, — Пейл не казалась расстроенной, — Хм.

— Что, совсем? Что за вещи? — насели маги с вопросами, но Пейл прошмыгнула рядом, едва не оттолкнув Иредо. — Что... Какого беса?

— Вот, — она показывала куда-то за дерево, — я знала, что тут что-то такое есть.

Уродливый обрубок ствола, торчащий рядом со старой накренившейся елью вдруг как-то по-иному принял на себя свет, и все увидели деревянного идола, растрескавшегося, с уходящим вниз вытянутым носом и мрачной рожей.

Квел отпечатал и идола. Потом отошел и еще раз запечатлел пригорок с домами. Кар тем временем подошел ко второй хижине, постоял у закрытой двери, потом развернулся и сошел на дорогу.

Иредо бросил взгляд на дом и поспешил вниз.

— Идем дальше?

— Идем, а что тут делать? — отозвался Кар, — Было бы интересно покопаться в хламе как следует, но кто знает, сколько уйдет времени, а нам еще нужно найти хорошую площадку для ночевки.

Группа двинулась дальше, за поворот, за косогор в покосившихся елях, под рассеченными тенями высоких пальчатых ветвей, что разреженно расползлись по желтоватым ромбам плит.

Ноги ныли, и наверняка не у одного Иредо, а он чуть было не начал злиться на Кара и остальных за их дурацкое превозмогание, когда вдруг оказалось, что они пришли. Пришли неожиданно быстро — и пяти минут не прошло, как косогор исчез за очередным витком дороги.

— Вот так, — молвил Кар, дергая за лямку рюкзака, точно хотел его снять, но в последний миг передумал. — Интересно выходит.

— Место хорошее, — одобрил Иредо с преувеличенным равнодушием.

Тут и вправду было очень удобно остановиться. Кар выпустил фамильяра, и Иредо на этот раз не поленился присоединиться со своим. Пока пауки пробирались вперед, маги поставили рюкзаки на дорогу и разглядывали место предстоящей остановки. Пейл уселась на сумку и вытянула ноги почти до края дороги.

За спинами был юго-восточный склон, непригодный для пешего спуска, хотя и не очень крутой поначалу. Деревья и невысокие кустарники росли между полуврытых глыб уже в десятке ярдов от дороги, переходили на ступенчатые скалистые щербины, маяча кронами в просветах ближних стволов.

Зато напротив открылась почти плоская поляна с по-летнему еще зеленой травой. Справа и слева ее охраняли свободные сосны с раскидистыми вершинами, а между ними расположились три небольших одноэтажных дома, и это были те, нужные домики, скромные, безоконные, с изогнутой, без конька, крышей. За ними уже копились тени, скрывая непреодолимую стену обрыва и стройные стволы на двадцатиярдовом уступе.

— Экий закуточек, — проговорил Квел.

Закатный свет сюда уже не проникал, и между деревьев собиралась темнота.

Вернулись фамильяры. Пока Иредо пытался на месте изучить составленный ими план, остальные двинулись к светлеющим в сумерках строениям, укрывшимся в потаенной роще. Трава мягко шуршала вслед движению, а невидимые птицы перекидывались трескучими фразами. Маги прошли между сторожевых сосен и оказались в темной чаше, неглубокой, полной шелеста и лесных ароматов.

У ближайшего дома отряд остановился. Окон не было, а скругленные стены делали дом похожим на несколько поставленных рядом тыкв. Материал стен не то светился сам, не то отражал слабый вечерний свет. На месте предполагаемой двери виднелся лишь валик, обрамляющий участок стены, неотличимый от остальных.

— Как входить? — тут же спросила Пейл.

— Они должны реагировать, — отозвался Кар, поведя рукой у рамы наискосок.

Двери в старые времена, должно быть, зачаровывались как-то иначе, но магам все же удалось, спустя несколько минут, разбудить спящие чары. Иредо даже достал архескоп и измерил магическое поле.

— Отчетливо выраженное поле, — сообщил он, — и рисунок «наш».

— Как выглядит «чужой» рисунок? — спросила Пейл. Дверь как раз обозначилась и растворилась в воздухе, открыв темный проем.

— Чему тебя вообще учили? — хмыкнул Квел, пытаясь разглядеть внутри хоть что-то.

Пейл пожала плечами.

— Покажу, как устроимся, — пообещал Иредо, наблюдая за миньоном Кара. Фамильяр невозмутимо вошел внутрь, запуская какие-то невидимые механизмы, отчего в домике загорелся свет и послышались слабые, едва уловимые щелчки.

Оказалось, это паук цокал по твердому полу своими острыми лапками. Сам дом был тих и не выказывал враждебных намерений. И вряд ли был должен, если только покидающие его маги того времени не оставили в нем ловушек для незваных гостей.

Фамильяр обежал внутреннее пространство несколько раз и вернулся к магам. Кар быстро проглядел рапорт и открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередили:

— Добрый вечер путникам. Во избежание нарушения правил безопасности, прошу, проследуйте внутрь.

Несколько секунд они ошеломленно молчали, уставившись на нечто, появившееся в дверном проеме — именно появившееся. Диск размером с тарелку, украшенный будто бы ни к чему не прикрепленными кольцами и полукольцами из блестящего металла и прозрачно-хрустальными штуковинами, словно собрался из невидимых частичек прямо в воздухе. Он висел примерно на уровне лица, неритмично и медленно покачиваясь, будто поплавок.

— Вам нужна помощь? Входите, задерживаться не рекомендуется.

— Это здешний фамильяр, — шепнул Квел, — будем входить-то?

— Да, — Кар решительно двинулся вперед, а диск ловко убрался с его пути — не то растворился, чтобы собраться вновь, не то перетек на новое место. Иредо наблюдал, как фамильяр ведет себя, давая пройти. Он вошел последним. За спиной прошелестело, и птичьи голоса отрезало звуконепроницаемой перегородкой.

— Ну, — сказала Пейл, — тут получше, чем в том.

Внутри было тепло, но как-то затхло. От предыдущего посещения дома людьми их отделяла пропасть времени. А диск-фамильяр до сих пор работал, и свет, и двери... Иредо смотрел по сторонам, ища древнего хранителя дома, но диск исчез, впустив магов и оградив их от внешнего мира сросшейся со стенами дверью.

— Замуровали, — пробормотал он себе под нос. А товарищи уже снимали обувь, обмениваясь легкими и малозначительными фразами. Рюкзаки и дорожные сумки стояли у стены, а впереди, кажется, намечался приятный вечер.

Хотя Иредо отчетливо знал, что вечер перед вторжением в самое сердце Иртимского царства не должен быть приятным.

— Сделал свое дело, и фьють, — сделал вывод Квел, проходя в комнату справа. — Пусто, — объявил он спустя несколько секунд.

Еще через мгновение они услышали «Ты ж бес!», а затем — уже знакомый голос из прошлого:

— Для выбора конфигурации используйте консоль у дальней стены. Также можно задать параметры всех узлов жилища с главной консоли в фойе.

— Что? В чем? — не поняла Пейл. — Фойе?

— Сейчас разберемся, подожди, — Кар заглянул в комнату Квела. — Что там? Это и есть консоль?

— Да, что же это еще по-твоему?

Они принялись изучать управление, и отставшие Иредо с Пейл пристроились за спинами товарищей. Но высмотреть ничего не удавалось, Кар с Квелом хорошо мешали друг другу и пытались проверить все возможные гипотезы об устройстве дома и его возможностях. Пейл и Иредо вздохнули и переглянулись. Девушка, пятясь, вернулась в прихожую и молча поманила Иредо пальцем.

— Главная-то здесь, как я поняла, — шепнула она.

Они принялись осматривать помещение, ожидая увидеть жезлы, держатели, сферу или вуаль плавающего в воздухе окна — привычные элементы чародейского оборудования.

— Вот это, что ли? — он подошел к неприглядной выпуклости на стене — прямоугольной нашлепке, слегка выдающейся на светлой поверхности.

Пейл фыркнула и постучала по выпуклости кулаком.

Через секунду ее рука замерла на полпути к хрустальной пластине, разгорающейся изнутри мягким голубым светом.

— Ага, — удовлетворенно произнес Иредо, — правильно, а как же.

В окне, прозрачном и твердом, проступили символы — крупные, выстроившиеся один над другим, в три столбца и три ряда. Иредо видел такие впервые.

— Каталог! — обрадовалась Пейл, сразу тыча пальцем в первую попавшуюся картинку. Символы тут же пропали, и в стеклянной толще вытаяли слова.

— Освещение, воздух, температура, — быстро прочитала магичка. — Освещение!

Она не успела дотронуться до надписи — та исчезла сама, а в окне проступили новые.

— Погоди, — начал Иредо, — давай не тыкать все подряд, а то будет как у них, — кивком он указал в сторону комнаты, где Кар с Квелом все не могли договориться, сколько комнат им нужно.

— Ты боишься, что будет что-то не то? — усмехнулась Пейл, жутковато, по-своему. Она быстро выбрала что-то в окне, потом еще и еще раз. Свет погас, и тут же на стенах, у потолка, у дверей вспыхнули маленькие огоньки. Дом наполнился тенями и желто-оранжевыми отблесками язычков пламени десятка крохотных, но ярких, свечек. Квел что-то выкрикнул. Пейл обернулась:

— Мы завтра будем в Зоне тыкать я даже не знаю во что, а ты ждешь недоброго от жилого домика?

Иногда Пейл казалась странной. Какой-то умудренной. Или старой? Он посмотрел в ее глаза и мысленно отпрянул.

— Ладно, тыкай во что хочешь, — буркнул он.

— Нет, не тыкай, — Кар стоял в проеме, желтый огненный блик плясал на его лице, искривляя тени и очертания, — нужно собраться и пытаться быть дисциплинированными. Как мы разрешим завтрашние задачи, если сейчас такое творится? — он подошел к консоли, — что ты тут выбирала?

Пейл показала ему. Она больше не казалась старшей, и сама, похоже, была не в восторге от случившегося.

— Чего там у вас? — спросил Квел, заглянув в прихожую. — Со светом балуетесь?

— Что-то вроде этого, — проговорил Иредо.

— Отлично, Кар, я, кажется, понял, как менять планировку, но это лучше сделать отсюда, — он вошел и присоединился к остальным. — Разобрались? Давайте, покажу вам, что да как!

Диск-хранитель, незамеченный, молча взирал на них из темноты.

Он проснулся в темноте. Не было даже неверных отсветов на стенах, что могли бы просачиваться через окна. Конечно, ведь комната без окон. Они не стали делать окна. Иредо немного полежал, созерцая черноту. Остальные чувства обострились. Он ощущал забытый комфорт настоящей постели и странное беспокойство оттого, что не слышал лесных звуков. Слабый прохладный ветерок с запахом смолы и росы несмело гулял по комнате. Дышалось легко. Даже Кар понимал, что без вентиляции не обойтись. Интересно, через какие отверстия поступает воздух?

Темнота мягко рассеялась, и комнату заполнил неяркий свет. Он давал размытые, нечеткие тени и не резал глаза.

Должно быть, дом отреагировал на желание Иредо увидеть отверстия. Маг сел. В спальне было пусто, только его одежда валялась на полу. Сумки они оставили в прихожей.

— Едва развернешься, — пробормотал маг, обводя взглядом гладкие стены. Кроме кровати тут ничего не могло поместиться: она да еще зазор в пол-ярда до стены. Как раз чтобы встать и пройти до двери. Пространство в доме было ограничено, а все захотели себе отдельные спальни.

Иредо чуть подался вперед. Сидя на краю кровати, он свободно дотягивался согнутой рукой до стены, где находилась консоль управления этим крошечным отсеком, что был сегодня его спальней. Одним движением он пробудил хрусталь здешнего визардрона, еще несколькими жестами подправил структуру своего обиталища.

Спальня вновь погрузилась в темноту. В стене напротив двери, ближе к потолку, появилось окно — скорее, широкая застекленная щель. Оно едва ли было светлее всего остального, да и это могло оказаться иллюзией. Стояла глубокая ночь.

Враждебные, злые места за окном, а тут — уютно и безопасно. Так хотелось думать. И чары стоят не чета виденным им. Может, в Высшем Совете и не хуже, но в доме учителя, не говоря о его собственном, ничего подобного не было. А ведь могло бы. Окна визардронов очень похожи на эти по структуре, правда, меняющие форму материалы — это уже другой уровень. Иредо тихо поднялся, подошел к двери, перешагнув одежду, и провел рукой по шершавой поверхности. Дверь бесшумно растворилась.

Темнота прихожей не была такой густой. Слабый янтарный оттенок примешивался к черноте.

Это полупрозрачная дверь в комнату Пейл испускала мягкое сияние. Магичка, должно быть, не спала.

Иредо подкрался к двери — матово светящейся плите, подошедшей бы какому-нибудь древнему храму. Сам он ни разу не видел этих храмов, но те часто упоминались в разговорах старших магов, а потом были обнаружены им и в книгах. Он остановился у самого порога и замер, прислушиваясь. Так и стоял с минуту, пока не услышал легкое постукивание пальцами и шмыгание носом. Он нажал на дверь, и та приоткрылась.

Комната Пейл не была больше его. В щель разглядеть что-то было невозможно, и Иредо медленно отвел створку вправо и внутрь. Тогда он и увидел Пейл. Та сидела на кровати, поджав под себя ноги, а перед ней парили светло-мутные овалы с узорами значков и строками задом наперед. Магичка смотрела на вошедшего в упор.

— Сидишь, — констатировал Иредо, не зная толком, что сказать.

— Бродишь, — ответила девушка, — сам не спишь, и мне мешаешь.

Она бросила взгляд на свои окна и быстрыми движениями пальцев пригасила их. Те остались висеть едва заметными и почти совсем прозрачными.

— Хочешь что-то обсудить?

Иредо неопределенно пожал плечами. Минуту назад он и не думал вторгаться к Пейл, а теперь вспоминал, зачем же он шел.

— Я вообще-то просто вышел из комнаты, чтобы порыться в рюкзаке — и увидел у тебя свет.

— А, — сказала Пейл, видимо, удовлетворившись объяснением, — а я решила немного почитать на завтра. Мы ведь так ничего и не обсудили.

Так и было.

— Да, — задумчиво согласился Иредо, — какая-то тут слишком расслабляющая обстановка.

— Тоже заметил? — ухватилась Пейл. — Вообще ничего делать не хочется!

Он промолчал.

— А Квела видел?

— А что Квел?

— Ох, — хмыкнула Пейл. — Он снаружи?

— Снаружи? В лесу?

— Конечно, где же еще! — она встала с кровати, и в комнате тут же стало тесно. Иредо ретировался в прихожую.

— Ты иногда задаешь очень уж глупые вопросы, — добавила она, обуваясь.

— Просто вы меня все время ставите в тупик своим поведением, — проговорил он, глядя, как магичка застегивает свои башмаки. Покончив с этим, она присоединилась к нему в прихожей.

— Пошли.

Иредо промычал что-то неопределенное. Пейл же восприняла это как безусловное согласие. Она разобралась с наружной дверью и скользнула в черную ночь. Иредо, помедлив секунду, поспешил следом.

Несмотря на полумрак прихожей, темнота была такой, будто они перенеслись сюда из яркого солнечного полудня. Иредо вспомнил сделанное им окошко, показавшееся чуть-чуть светлее стен, и оценил несовершенство восприятия. Перед глазами плавали бесформенные световые пятна. Он замер за порогом, а дверь, появившаяся за спиной, бесшумно оградила его от безопасного и уютного убежища. Вокруг простирался ужасающе обширный мир, к тому же враждебный и страшноватый. Иредо закрыл глаза, потом медленно открыл. Еще раз. Рядом громко задышала Пейл. Он тоже глубоко вдохнул.

Непроглядная тьма развеивалась, истончалась в просветах между деревьями, на пути к дороге, на маленьких освещенных звездами полянках. Дно чаши, на краю которой стоял дом, будто бы серебрилось в невидимых лучах. Черные силуэты деревьев возвышались над всем, как ноги великанов. В глубоком, почти таком же черном небе едва заметно мерцала рассыпанная тысячами точек звездная полоса.

Они медленно прошли по кромешному пути до двух сосновых колонн, потом свернули и брели у стены кустарника, утопающего в какой-то блистающей пыли, что преломляла и странным образом собирала тонкий ночной свет, облекая воздух в дымчатый перламутр. Капли воды на острых длинных листьях травы падали, казалось, с хрустальным отзвуком, следуя их пути, дополняя шуршание, стрекот и скрипы насекомых и редкую тревожную перекличку птиц. Иредо с изумлением увидел, как над светлыми прогалами встают лучи колеблющегося лунного тумана, косо уходящие вверх, к окнам в негустой древесной крыше. Он в который раз безуспешно искал на небе Луну, это странное дитя древней магии, настоящей магии, как ему нравилось думать. Он отвел взгляд от неба и поискал спутницу. Пейл стояла в двух шагах, и он видел ее достаточно отчетливо. То ли глаза привыкли к темноте, то ли она — темнота — вовсе не была обыкновенной в этом полусказочном и безлюдном царстве.

— Да, — молвила она тихо, — давай не будем идти через эти светлые лужайки. Лучше по краешку.

Вскоре они оказались у северной стены заповедной рощи, там, где поднимался неразличимый в ночи обрывистый скос. Тут же расположилась группа малых причудливо нагроможденных одна на другую длинных скал и более широких валунов, и Иредо не сразу понял, куда они попали. Но стоило им остановиться, как стал различим звук бегущей воды.

— Ручей? — проговорил он.

— Видимо, да, — девушка поворачивалась то в одну сторону, то в другую, — Ага. Слышишь? Он там.

Он не сразу догадался, что речь шла о Квеле, но промолчал, и вскоре сам различил какую-то чуждую этому месту, привнесенную извне, возню. Что же может делать Квел тут? Один? Ночью? У Пейл, похоже, были свои мысли на этот счет.

— Отпечатывает там, что ли? — прошептал он свою догадку.

Они сделали несколько шагов в направлении звуков. Иредо не мог ничего разглядеть — Пейл загородила все своей фигуркой. Вот она встала, и он замер с веткой под подошвой, боясь сломать ее с оглушительным, неподобающим обстановке хрустом.

— Подкрадываешься? — голос Квела прозвучал продолжением лесного скрипа и шороха. Он просто не мог привлечь внимание, если бы был кто-то, чье внимание можно было бы ненароком привлекать.

— Мы специально обошли все красивые местечки, чтобы не мешать, — заверила Пейл шепотом.

— Вы? — Иредо явно представил, как Квел нахмурился. Впрочем, его голос тут же стал прежним. — Хм? Ир, ты, что ли? Давайте сюда, за кусты, тут нормально.

Послышался шорох и шелест листьев. Пейл черным пятном скользнула сквозь заросли, и он поспешил пройти тем же путем, подхватывая готовые хлестнуть ветки.

Квел хорошо устроился. Из его укрытия были видны все серебряные поляны, гребни кустарника, колонны сосен и сереющий вдалеке мазок дороги. Сам Квел сидел на корточках у здоровенной глыбы и, должно быть, был с той стороны совершенно незаметен. Его чудо-артефакт, импринтограф, стоял на небольшой треноге у края валуна, слегка выглядывая из-за камня своей трубой.

— Тебя я не ожидал, — сказал Квел, плюхаясь на задницу. Он похлопал рукой по земле. Пейл уселась чуть в стороне напротив. Иредо пристроился рядом. Его место было с видом на лес в призрачных столбах звездного света, мерцающие ковры трав в древесных окнах и сгусток тьмы по ту сторону Пути.

— Ладно, — пожал плечами он, — тут красиво. Я так и подумал, что ты взял свои чудо-артефакты. Но мы с Пейл, кажется, здесь не за этим?

— Точно. Кое-что так и не обсудили, ага? У нас есть планы на Зону, иначе к чему все это затевалось, так что пора уже, наверное? Пейл, что скажешь?

— А что я скажу, у меня ничего не изменилось. Я просто посмотреть.

— Да это глупо! Я-то думал, ты хотя бы тут скажешь!

— По-моему, это вполне в ее духе, — заметил Иредо.

Квел колко глянул на него.

— А ты? Раз уж пришел, то, может, раскроешь планы?

— Мои планы ты тоже знаешь. Артефакт, который остался там вместе с участниками последней экспедиции.

— Вы что, парни, правда думаете, что там что-то такое есть? — насмешливо поинтересовалась Пейл.

— Ты, Пейл, мне кажешься странной, — сказал Квел. — Буду за тобой следить, как бы не чего.

Магичка фыркнула.

— Ну-ну, — примирительно сказал Иредо, — Кар-то что? Думаешь, сможет сильно помешать?

— Не думаю, да кто его знает. Пререкаться с ним тоже та еще радость. Вот уж кто точно не «просто посмотреть», — Квел скорчил рожу, но разглядеть это все равно было проблематично. — Как он, кстати, в домике?

— Кажется, да, — ответила Пейл, — я сидела в комнате и не слышала, чтобы он выходил. И не видела, — добавила она, косо глянув в сторону Иредо.

— Значит, мы с тобой пытаемся достать тот артефакт, — проговорил Иредо, — это единственная твоя цель?

— В основном. Есть еще кое-что, — Квел поднялся и на четвереньках прополз к краю глыбы, где стоял импринтограф, как-то опасливо выглянул, обернулся к Иредо. — Основная программа — артефакт, но есть еще что-то. Не знаю, что. Я слышал, что в Зоне имеется нечто чужое. По отношению к ней. Было бы любопытно узнать.

— Чужое? — Иредо поднял брови. — То есть, не принадлежащее ни строителям Зоны, ни людям, так? И где ты слышал, на Сборе? И что это может быть?

— Не на Сборе, если бы там, то и не думал бы... нет, от одного из магов высшего уровня, но он не со мной говорил, как ты понимаешь. В библиотеке, как раз как мы с вами порешили пойти, а я сидел в таком укромном уголке... Услышал часть разговора. Они вошли и какое-то время возились у стеллажей через шкаф от меня. Кажется, двое — один переставлял книги, а другой говорил, продолжал начатое, как я понял. «Это же очевидно, что еще как минимум один раз, как минимум, потому что туда пришло что-то такое, что они бы ни за что не упустили». И все, больше тот ничего не говорил, а через полминуты книжка нашлась, и они пошли на выход. И второй ответил что-то вроде «да это ничего не доказано, вам бы повод найти». Ну, как вам?

— Э... На самом деле, они что угодно могли иметь в виду. Слова «Иртим», «Корневой Град» и тому подобные произнесены не были?

— Нет! Но это наложилось на то, над чем я думал. Очень хорошо наложилось. Если бы я думал о другом, то эта фраза просто прошла бы мимо. Сама по себе она вообще не пойми о чем.

— Значит, это просто догадки, — приземлил его Иредо, — явной отсылки нет.

— Уверен, что есть, — упрямо возразил Квел. — Может, я ее не могу припомнить.

— Ты Кару говорил? — спросила Пейл после недолгого молчания.

— Ему-то? Нет, я-то вообще думаю, что вдруг кто-то из них работает с его мастером, или и есть мастер? Так что...

— Вряд ли это может повлиять на его решения, — сказал Иредо, — хотя пока что я бы тоже это скрывал. И не понимаю, зачем ты нам-то это рассказал.

— А он нас сейчас убьет, — серьезно сказала Пейл, — он так уже делал.

— Чего?

Магичка засмеялась. Иредо сделалось не по себе, и было непонятно, то ли это от того, что она сказала, то ли от ее жутковатого смеха, как обычно и бывало.

— Странная ты, Пейл, — повторил Квел без обычной ухмылки, — очень странная ты, да... Чем вы с твоей ведьмой занимаетесь там? Птицы всякие, растения... И тебе совсем ничего не нужно в Корневом Граде, ага.

— Ну, я хотела растений собрать, — вымолвила Пейл, глядя куда-то в траву, — но после описаний не знаю, как буду это делать.

— Растения ерунда... Хм, не то, что бы... А вот артефакт... И если это и правда источник истинной магии...

— Сам ты ерунда, а что за истинная магия?

— И правда, Квел, что-то я не слышал, что артефакт — источник. Когда те бедолаги нашли его и забрали, никакой силы им это не прибавило.

— Да это байка, наверное, — махнул рукой Квеллиан, — хотя мне нравится. Не на пустом же месте возникла. Представь настоящую магию, без всяких этих штуковин.

— Что ж это за магия такая, без артов? — усомнилась Пейл.

— Истинная, — разъяснил Квел. Это его наверняка забавляло, но в темноте никто не мог видеть, что отражается на его лице. Но голос соответствовал.

— Про это не слышал, но надеюсь, что арт будет полезен сам по себе. И окажется не слишком большим, — он замолчал ненадолго, — а то мы выйдем на потаенную поляну Града, а там огромный кристалл, вросший в землю. Нелепая ситуация.

— Какой кристалл? Те ребята смогли его унести, значит он вполне портативный.

— Точно, какое облегчение. Будем надеяться, что за это время он не изменил форму. А у тебя есть план, что именно делать с обнаруженным артом? Ты говорил, что взял кое-что необычное.

— А что с ним поделаешь? Если можем исследовать на месте, то исследуем. Если нет — забираем и выносим, исследуем потом. Там бы его хорошо спрятать, а то — сам понимаешь.

— Да, примерное так, — Иредо задумчиво смотрел на мерцающий туман над прогалами между черных сосновых стволов, — Кар может попытаться вмешаться.

А, может, Кар просто махнет рукой, разразившись проклятиями для порядка. Или у него есть пара неизвестных им фокусов, которые он в случае чего использует, чтобы пресечь их действия.

— А твои тайные артефакты будут работать? — с сомнением спросила Пейл. — Аномалометр-то умер. Думаю, что не будут. Они же не зря пытались унести его из Зоны.

— Просто хотели изучить его в лучшей обстановке, — возразил Иредо, — я бы тоже так поступил.

— Вообще-то ты права, Град не очень-то хорош как лаборатория. Так что, — Квел выглянул из-за камня, посмотрел на товарищей и зевнул, — спать-то как? Не хотите?

— Я, пожалуй, хочу, — Иредо поднялся, стараясь производить поменьше звука, — а то завтра, кажется, мы хотели смотреть карту и побыстрее выдвигаться.

Они подождали, пока Квел сложит свое чудо, и поспешили назад, в безопасный уют экспедиционного дома, принявшего новых гостей спустя одинокие годы. Маги прошли по дну ночной чаши, петляя между серебристых лужаек и травяных подушек в каплях ранней росы. Они поднялись по склону к сереющей в темноте двери, которая при приближении слегка замерцала, как, наверное, когда-то давно, и кто-то другой той далекой ночью спешил через лес на ее мягкое спасительное сияние. Дверь открылась и впустила трех магов, домик стал снова невзрачен и неприметен, а на ложбину спустилось молчание.

Прошло немного времени. В предутренней тиши явился человек. Он пришел по древней дороге в мутном полусвете еще не начавшего рождение дня. В этот глухой и туманный час бесшумно пересек он чашу между сосновых стволов и росистых трав и выбрался из нее к домику, застывшему в сонном оцепенении, и дом впустил его.

Тварь

— Все идет не так, — с досадой произнес Иредо, усаживаясь на крыльцо.

— Все время что-нибудь не так, — сказала Пейл, — но сейчас-то что тебе не нравится?

— Слишком медленно, — отозвался Иредо, подавляя раздражение. Он прислонился к стене дома. Тени в ложбине сдвинулись, воздух был густым и каким-то золотистым. Подступал вечер, а Кар с Квелом ушли на разведку всего полчаса назад.

— Ты повторяешь Кара, — заметила магичка.

Каррак был недоволен, но его негодование не падало на товарищей — он винил обстоятельства. Хотя Иредо связывал позднее пробуждение непосредственно с ночными похождениями, а не с непреодолимыми силами, говорить об этом он не стал.

А пробуждение действительно выдалось поздним на редкость — на этот раз сон затянулся почти до полудня, что не обеспокоило только Пейл, которая считала, что если ее не будят, то можно спать дальше. За завтраком выяснилось, что все считают поход в Град сегодня же — без точного представления о том, сколько именно предстоит пройти, — глупой затеей. По-видимому, до ворот отсюда, из последнего прибежища, было не очень далеко, меньше обычного дневного перехода. Но оставаться ночью в Корневом Граде, да и даже на дороге вблизи его границы отчего-то не хотелось.

Это значило лишний день на Иртиме, который вот-вот проснется. Кар, приверженец дальнего планирования, был не рад обнаружить, что любой выбранный ими вариант окажется не идеален.

— Нужно меньше бессмысленного риска, — бормотал он, погрузившись в мысли, — тут мы допустили ошибку. Теперь нужно не усугубить.

Быстро посмотрели карты. Корневой Град был достаточно хорошо перенесен в схемы, но они почти не затрагивали территорию вне его границ. Предполагалось, что до ворот Зоны может быть два-три часа пути, но между воротами и самим Корневым Градом существовала аллея, ведущая к внутренним воротам. Протяженность аллеи в отчетах они не нашли.

— Не сходится, есть точный план Града, но нет ничего об этой аллее, — негодовал Иредо.

— План делали, предположительно, с помощью летающих миньонов, — напомнил ему Кар, — миля, две, три — неважно, сколько тянется аллея. В ней нет ничего интересного. Так я думаю. Поэтому ее и обошли вниманием.

А время шло.

— Нужно выходить вот прямо сейчас, — заключил, наконец, Кар. — Идти до первых ворот, потом, по ситуации, до вторых — пока их не увидим. И потом обратно, чтобы выйти с самого утра. Всем-то, наверное, идти не надо. Я пойду, кто еще?

— И я пойду, — отозвался Квел.

Иредо поймал его взгляд.

— О, хорошо, — обрадовалась Пейл, — значит, можно отдыхать дальше.

— Лучше отдыхать, — посоветовал Кар, — завтра, если все пойдет по плану, с утра выходим.

Собирались довольно долго — по мерке Иредо. Наконец, провожаемые взглядами оставшихся, они пересекли ложбину, вышли на дорогу и вскоре пропали из виду.

Иредо бродил по поляне. Странные ощущения донимали его, и он отчего-то не мог понять, что именно его беспокоит. Вдруг его настигла догадка.

— Пейл, — сказал он, — что ты делаешь?

— Валяюсь на траве, — донеслось откуда-то со склона. Иредо пробрался в этом направлении и обнаружил девушку. Та раскинулась на пологом участке травянистого откоса с видом на дорогу. Глаза ее были полуприкрыты.

— Отдаешься лени?

Ответом было неразборчивое мычание.

Он спустился в чашу. Слабый ветерок появлялся и пропадал, и тонкие листья и побеги перепола, звездницы, лютика и пряна клонились ему вслед. Поднявшись по дальнему увалу и пройдя между сторожевых сосен, он миновал солнечные ворота и из прочерченного световыми полосами тенистого укрытия вышел к яркому скосу. Здесь покоились древние валуны, трепетала в беспокойном воздухе стена многоцветковых колосьев чайчая, и небо наливалось осенним зноем.

Иредо положил ладонь на валун. Камень был теплый, его поверхность — сглаженной бессчетными эпохами. Скоро колесо повернется, и цветные стеклышки вновь перемешаются под чужим солнцем.

Маг вышел на дорогу. В послеполуденных лучах она была странно темной, хотя нельзя было сказать, что цвет плит изменился. Он посмотрел на запад, куда ушли Кар с Квелом. Дорога делала поворот шагах в ста, так что ради хорошего обзора стоило прогуляться за него.

Он прогулялся.

У самого поворота лежала эродированная, зеленая от мха глыба высотой в три человеческих роста, а на ней, уцепившись корнями, пытался произрастать какой-то вечнозеленый куст.

Дорога уходила к северу, а где-то слева, за перелеском из осин и толстых коричнево-полосатых подбетов, был крутой склон, вскоре обрывающийся в пропасть. Вдали, наверное в миле или двух, дорога снова сворачивает на запад. Иредо вгляделся сквозь лес, стараясь угадать меж деревьев линию уступа, по которому, наверное, сейчас идут Кар с Квелом.

Что-то, кажется, там проглядывало. Ну да, столб обелиска. Разведчики не зря захватили оставшийся деморок.

Он вернулся в лощину, взглянул на Пейл. Та безмятежно отдыхала, устроившись прямо на траве. Целитель неодобрительно хмыкнул и вошел в дом, где попытался связаться с Каром через воксен-орб. Добившись малоинформативного "идем, пока все неплохо", он выглянул наружу. Пейл так и валялась на траве, ее глаза были закрыты, на лице - улыбка человека, вернувшегося из долгого путешествия к беззаботной рутине повседневности.

Все бы замечательно, но они еще не вернулись. Еще слишком рано так себя вести.

Он растолкал Пейл. Та была не слишком рада.

— Пойдем-ка в дом, — мрачно буркнул он, — а то стемнеет, не успеешь и заметить.

— И что? — недоумевала Пейл.

Но, спустя пару минут, он все же смог заставить ее подняться. По пути к убежищу магичка взирала на товарища с непониманием и неодобрением.

— Давай еще раз посмотрим карты, — предложил Иредо, когда они оказались в укрытии.

— Еще раз? Ну, давай, — уступила она.

Они прошли в ее комнату.

Консоль визардрона все еще была развернута, и вогнутые, сферически искаженные окна висели в воздухе над основной партиалью.

Они уселись на кровать. Пейл перебирала окна, будто светящиеся пластины, пока не выбрала нужное.

— Ну, вот, — сказала она. — С этого начнем?

Они уставились на карту. Темно-коричневые линии разной толщины вились, изгибались, сходились, расходились и вырисовывали узор, напоминающий не то маску, не то лицо какого-то насекомого. Два замкнутых образования в верхней части плана были глазами, группа вытянутых пузырей в разомкнутом кольце — носом. Книзу тянулась широкая полоса, подразделенная на ряды и загибающаяся куда-то вбок. Это была дорога к воротам.

— Ага, — согласился Иредо, — давай с нее.

Маршрут последней экспедиции был известен. На карту его не нанесли, но описание было вполне недвусмысленным. Кар сопоставил его с планом Зоны и проложил маршрут.

Территория Корневого Града формально начиналась уже за первыми воротами, но сам комплекс располагался дальше. К нему вела дорога — та самая. Она просто продолжалась за ворота и начинала очередной подъем. Ограждений там нет, но лес уже является опасным — среди этих деревьев можно встретить Мага, что в прошлый раз и случилось. Что до участка пути меж двух ворот — он в отчетах именовался «Аллеей», и не только из-за растущих по сторонам деревьев. Вдоль всего пути обнаружились приветственно зажигающиеся фонари, тоже изготовленные в незапамятные времена неведомо кем.

За воротами прибывших ждет Агора.

— Делаем первую короткую остановку в Агоре — несколько минут для описания, сверки и разведки, — проговаривал Иредо. — Потом мы должны без труда добраться до внутренней площади.

— Ага, — зевнула Пейл.

— Дальше мы как-то выбираем одно из трех или четырех направлений. Два из них ведут куда нам нужно. Мы их определяем и потом идем по ним. Могут отличаться переходы между зонами. Мы должны добраться до верхнего двора за два-три часа.

— Угу, — согласилась девушка.

— И потом?

— А?

— Ты-то что потом собираешься делать, когда мы там окажемся?

Пейл вздохнула и посмотрела куда-то вбок. Казалось, она устала.

— Ты как, в порядке?

— А-а-а, — протянула она, закрывая рот ладонью, — да. Что-то разморило. Ты спать не хочешь?

Иредо спать не хотел.

Он поволок ее в вестибюль, где в стене еще торчала полочка с красными и желтыми стаканами. Посуда была местная, еще со времен последней экспедиции, а чай из квелова запаса. Иредо заглянул в стаканы — там еще оставалась коричневая жидкость, недопитая разведчиками перед уходом.

— Давай чая выпьем, раз нам Квел оставил, — предложил он, выходя из меленькой замаскированной комнатки с высокотехнологичным туалетом и умывальником.

Пейл вяло согласилась.

Иредо сделал чай, заварив его вдвое крепче обычного. Они уселись прямо тут, рядом с выходом — магу не хотелось, чтобы спутница, оказавшись в своей спальне, повалилась на кровать.

Пейл через силу пила чай, но он явно пошел на пользу. Через несколько минут она заметно активизировалась и снова пожаловалась на сонливость. Однако, судя по ее виду, в ближайшие минуты свалиться спать ей не грозило.

— Ладно, — сказал Иредо, сделав очередной горький глоток, — у меня есть подозрения насчет всего этого.

— Так, и что же?

— Мы по-прежнему находимся под воздействием каких-то эманаций. Ты спишь, мы тугодумим, упускаем очевидное и вообще ведем себя как на прогулке. Не заметила?

— Хм, — Пейл улыбнулась, взяла кусочек здешнего хлеба — он, совершенно свежий, оказался в неприкосновенном запасе убежища, — по-моему, вы и до этого примерно так же себя вели.

— Прямо уж так же?

— Ну, ладно, может, чуть более правильно. Я-то что? Я вообще почти не участвую в этих ваших куда идти, и кто поведет. Как-то думала, что вы вместе как-нибудь доведете.

— И измерить нечем, — продолжал свое Иредо, — может, тут уже вокруг такое...

— Возьми архескоп, — предложила Пейл, ставя стакан на столик.

Выйдя на природу, он будто распахнул ворота навстречу напирающему потоку, и тот хлынул, обдавая светом, хрустом, шелестом и лесными ароматами, с ходу погрузил в объем, пронзенный тенями и отблесками. Слабое и прохладное дуновение проникало сюда, и он стоял, наверное, минуты, отдавшись потоку ощущений.

Потом он вспомнил о своем деле, огляделся и побрел налево, в обход чашевидной ложбины.

Архескоп показывал лишь небольшие возмущения магического поля, и те, видимо, были порождены домом. Маг дошел до стены лощины, постоял у замшелых валунов и вросших в крутой склон скальных боков. Шаги были почти бесшумными, опавшая хвоя смягчала поступь, и шел он, точно по ковру. Только корни ближних сосен твердо проступали сквозь игольчатый настил. Иредо обошел все пространство позади домика до склона и обратно, вернулся с западной стороны и спустился в чашу к зарослям, над которыми прошлой ночью вились огоньки и плыл серебристый туман.

Ветер появился внезапно и стих, налетел новым порывом и снова растворился в разбуженных побегах. Мелкие капли ударили сверху, с ясного неба. Солнце же будто разгорелось ярче, лучи упали через высокие кроны, разрезанные на плоскости света, и дождь в воздухе превратился в сверкающую пыль. И снова несколько минут стоял Иредо, не в силах уйти и упустить эту игру природы, а архескоп опять не подавал тревожного сигнала.

Дождь ушел, не успев как следует смочить почву, едва оставив не листьях нетяжелые брызги. Унялся ветер, пропали снопы света. Лощина сделалась тенистой, будто вспомнив о приближении сумерек. Иредо шел по ней, как по коридору, поднимался по южному склону к выходу в день. Мимо сторожевых сосен и через окружающий их прозрачное бесподлесье, к придорожным глыбам и самой желтой дороге.

Шаг на ромбические плиты пробудил чувство фундамента, сделавшееся неотвязным за эти два дня пути.

Солнце уходило за холм. И справа, и слева древний тракт устлали вечерние тени.

Иредо вошел в рощу на другой стороне и стал блуждать между деревьев. Архескоп едва реагировал.

Но реагировал.

Иредо остановился и внимательно изучил показания артефакта. Тот что-то обнаружил.

— Вот как, значит, — пробормотал маг, петляя между низких кустарников, пней и трухлявых кусков поваленных стволов. Сигнал усиливался и вел его ближе к краю обрыва. Он нашел самый пологий участок и осторожно спустился, оказавшись на уступе пяти шагов в ширину. Срез обрыва справа обнажил глинистый слой с торчащими сухими корнями. Стена не была отвесной, но подобраться к ней вплотную помешали бы вросшие в нее и лежащие рядом лишаистые валуны, между которых начало пробиваться тонкое деревце. На краю ближайшей к обрыву глыбы сидела женщина в сложном пестро-сером одеянии. Она молча смотрела на остановившегося в изумлении мага.

— Вас легко найти, — смог произнести он спустя долгие секунды. В горле вдруг стало сухо, и слова выговаривались с трудом.

— Я не очень прячусь, — ответила женщина. Голос ее оказался высокий, почти детский, но это только усиливало беспокойство.

У нее были длинные, ниже плеч, светло-русые волнистые волосы. Она убрала повисшую перед глазами прядь за ухо, чуть склонила голову к плечу и, сощурясь, уставилась на Иредо.

Тот же быстро раздумывал, как продолжить разговор.

— Вы живете здесь? — наконец выдал он.

— Нет, — будто бы удивленно сказала она, — тут, насколько я знаю, люди не живут.

И снова пауза.

Уверенный, что поступает глупо, Иредо приблизился и сел на камень, совсем не такой удобно плоский, как ее. Он сразу это почувствовал.

Негромко захлопали крылья. Невзрачная птица поменьше голубя уселась на землю рядом с загадочной лесной гостьей. Та протянула руку, и птица не отпрянула, а подставилась под ладонь, как кошка. Перед глазами женщины вспыхнули и завращались разорванные кольца света, появились и исчезли символы и надписи, слишком мелкие, чтобы их можно было прочитать со стороны, даже если чтение задом наперед не представляло труда. Снова зажглись кружащиеся кольца, погасли. Она отняла руку, а птица сорвалась и улетела.

Иредо наблюдал за этим действом и кое-что понимал.

Он уже видел нечто очень похожее этим летом.

— Лучше тут долго не сидеть, — вдруг произнесла она, — скоро смеркается.

— Я... не умею читать мысли, — ответил Иредо. — Если вы что-то хотите сказать, то... лучше, наверное, если вы скажете прямо.

Она поднялась и оказалась очень высокой. Ее юбки опали и распрямились, волосы она откинула назад, а лоб охватила красной лентой. Та все время была у нее в руке, понял Иредо.

— Давайте поднимемся к дороге, — предложила она.

Иредо пропустил ее вперед и смотрел, как налетающий резкий ветер пытается расправить и сорвать ее шаль — кусок ткани с орнаментом из листьев и рогов и солнечной спиралью посредине. Накидка надувалась и опадала, и разметавшиеся волосы снова прикрывали ее волнистым каскадом, когда воздушный порыв стихал.

Наверху ветра не было. Пока шли до дороги, Иредо бросал быстрые взгляды по сторонам, удерживая волшебницу — а кто еще это мог быть? — в фокусе внимания практически все время. Роща как-то неуловимо поблекла, будто присутствие странной гостьи развеивало ее чары. Вероятно, так и было.

Посматривал он и на архескоп. Спутница прямо светилась магической энергией. Это не удивляло. Он видел, как она говорила с птицей.

Главное, что артефакт работал и нашел самый естественный источник магии. Рассеянный по лесу пониженный фон был бы куда страннее и тревожнее.

Главное — если не считать, что их предприятие, по сути, больше не может называться тайным.

На дороге они встали. Волшебница вперилась в тенистую ложбину, таящую в глубине домик. Вчера он был хорошо виден отсюда, а сегодня его скрадывали полосы света и тени. Еще час, и светило уйдет за иртимскую вершину.

— Опасное место, — протянула женщина, словно всасывая воздух через сжатые губы. Она повернулась к востоку, откуда пришли маги, — и след тут есть, но вниз почти не спускался, хорошо...

— Весь Большой Иртим — опасное место, — заметил Иредо.

— Но вас это не смутило, — она повернулась и посмотрела ему в глаза с высоты своего роста, долго, пристально.

— Работа мага связана с опасностью, — наконец сказал Иредо, — кто хочет мира и покоя, занимается другими делами.

— И то правда, — произнесла волшебница, скользя взглядом по сосновым кронам. — Надеюсь, вы ее сохраните. Работу, — она снова повернулась к нему, — если счастливо вернетесь. Я, возможно, и не буду строить против вас козни.

Это бы подходящий момент.

— Я до сих пор не знаю, кто вы.

Она стояла, слегка наклонив голову вправо, ее взор блуждал где-то позади и выше Иредо, у поворота дороги к западу отсюда. Потом она опустила сцепленные руки и взглянула на собеседника.

— Рузанна Малик, ментор, магистр первого круга, член совета Эгиды и Конклава Врат, волшебница-куратор Речного городка.

Последнее показалось бы не очень впечатляющим, если бы Речному городку не принадлежали обширные земли, на востоке переходящие во владения Риальты.

— Ого, — вырвалось у него.

— Да, как видите, кое-кто во всезнающем Совете наблюдает за вами, — произнесла она, улыбнувшись одними губами, глаза ее были полуприкрыты, тон задумчив. И она не уточнила, какой из Советов имела в виду.

— Так вы рано раскрылись, — Иредо отвернулся от леса и посмотрел ей в лицо. — Мы ведь теперь можем все отменить, не пойти никуда.

— Ну, нет, вы, пожалуйста, продолжайте, — взмахнула руками она, а говорила, точно приятели в детстве, что увещевали его пойти и посмотреть, какие чудеса прячет маг в своем подвале. Сами они в дом чародея вламываться не желали, а Иредо поддался и пошел.

Что, в конечном счете, спустя годы ученичества, и привело его сюда.

— Отменить поход сейчас будет неправильно, — произнесла Рузанна Малик, — вы так близко, а мне так интересно. По сути, вы уже просто не можете ничего отменить. На мою помощь и участие не надейтесь, но кое-что имейте в виду: времени у вас очень мало. Завтра вы должны уже быть там, а послезавтра, самое позднее, убраться отсюда за реку как минимум. И будьте очень осторожны! Очень, понятно? Ваш ужасный конец я переживу, но Мария... Вы лично за ней смотрите и не давайте делать глупости. Лично вы, — она положила руку Иредо на плечо, — меня рядом не будет, но потом я вас найду, и мы поговорим, и постарайтесь, чтобы этот разговор был для вас благоприятным, что будет зависеть от... — она прервалась.

— Я не могу за ней присматривать, — сказал Иредо, переварив услышанное, — я ей не сторож, да и не будет она меня слушаться. Не считая того, как странно все будет выглядеть для остальных.

— Всего лишь не давайте ей опасные поручения и бейте по рукам, в случае чего, — волшебница снова замерла, к чему-то прислушиваясь. — Вам пора уходить. Сегодня сидите в убежище, наружу ни в коем случае не выходите. Завтра отправляйтесь уже в Зону, а то замешкаетесь, и все.

— Замешкивающее тут место, — ответил Иредо. — Почему из дома не выходить?

— Чудовище, — Рузанна Малик взглянула на мага и улыбнулась, — про место вы верно сообразили. Ну, удачи. Увидимся с вами после. Не забывайте про это.

Она повернулась и скрылась в лесу.

Иредо смотрел туда, где она затерялась, и видел то, на что прежде не обращал внимания. Некоторые деревья были повалены и расщеплены, кусты поломаны, трава сильно примята, а земля местами выворочена, будто кто-то тяжелый и крупный пёр здесь напролом.

По спине пробежал холодок.

Оставаться здесь и дальше казалось в тот миг безумием. Стараясь не срываться на бег, Иредо устремился к безопасному уюту убежища.

Он остановился у самой двери, поднял руку, но помедлил, прислушиваясь к ощущениям и окружению.

Никто не выдавал своего присутствия. Лес тихо шумел, день угасал. Очарование исчезло. Должно быть, его смыло магией волшебницы.

Пейл сидела на полу в прихожей. Она постелила какое-то одеяло и зажгла желтые лампы. На ее лице Иредо увидел нетерпение.

— Ну что там, нашел что-нибудь? — тут же спросила она, — а то мне как-то уже надоело.

Он разулся. Здесь, за стенами, было гораздо спокойнее, и тревога отхлынула. Прислонившись к стене, он раздумывал о том, как начать.

— Тебя ведь не так зовут, а, Пейл?

Она повернулась к нему с удивлением.

— А чего это? Что это вдруг?

— Просто интересно.

— Интересно тебе, значит, — в голосе девушки был глухой холод.

— Да, тут случилось кое-что.

— Ты встретил Эрэм и поговорил с ней по душам?

— Что-что? — теперь пришел его черед не понимать, — Кого? Эрэм? О... Действительно. Да.

— Что — да? Встретил? — она смотрела на него изменившимися глазами. Брови двинулись вверх. — Ты понял, что сказал?

— Да, встретил Эрэм, там, через дорогу. Это ведь... твоя наставница, так ведь?

— Какого хрена!

— Эй, маги так не говорят! — он подошел, сел на пол, — Рузанна Малик, я правильно понял?

— Да, ее так зовут... Что она делает в лесу?! Следит? Ты был прав?!

— Да, да, она, я на самом деле сейчас ее встретил, и «по душам» — это очень точно.

— Ерунда какая-то, — прошептала Пейл, ежась.

Он рассказал ей о своих похождениях. На описании одежды она хмыкала и качала головой, стуча кулаком по полу.

— Так что смотреть мне теперь за тобой, — закончил Иредо, — если только тут нет какой-то другой Марии.

— Будешь меня так называть, специально уйду в лес.

— Буду называть тебя, как хочешь, если ты не будешь уходить в лес.

— И этим ни слова, понятно?

— Ладно, — он поднялся, — а эти-то, интересно, как там. Дошли уже?

Пейл тяжко вздохнула.

Ночь обещала быть неспокойной.

Они поужинали обнаруженными в домике запасами, что были законсервированы каким-то фантастическим способом. Прошлым вечером Кар заявил, что небезопасно их есть, но теперь нудеть было некому, и Пейл с Иредо предались чревоугодию. «И наша еда на потом останется» — подвел Иредо рациональный фундамент. Пейл с готовностью согласилась.

В то время, как пища перестала вызывать опасения — стоило ее лишь попробовать, — ближайшее будущее светлее не становилось. Приближалась ночь неведомой опасности, а Кар с Квелом так и не вернулись.

Иредо с Пейл сидели по комнатам, как бы занимаясь своими делами. Что поделывала магичка, Иредо не знал, но, вероятно, то же, что и он: бесцельно копалась в визардроне, сидела на кровати, таращилась в стену. Где-то снаружи, в лесной тьме, были Кар и Квел, и он то и дело начинал о них думать, но потом говорил себе, что ничем все равно им помочь не может. Смотрел и пересматривал карты холма, подиртимья, Корневого Града. Бросал и снова изгонял мысли о товарищах.

Потом пришла Пейл, якобы с вопросом. Он показал ей, где именно на холме они находятся. Обменялись заполняющими фразами, а затем как-то сошли на обсуждение наставницы.

— Меня она отследила, что ли? — бормотала она. — И как так получилось, Сбор же еще неделю должен идти... Вот же ерунда.

— Наверное, Сбор раньше закончился. Или его вообще прервали. Из-за нас. Хотя это слишком.

— Это даже для тебя слишком. И что, Квел наврал? Или ему наврали? Все с самого начала знали?

— Может, и так. А могла она сама что-то вызнать, без других? Не привлекая никого? Она член Совета Эгиды и Конклава Врат и еще кто-то. И наверняка мне сказала не все. Интересно, Конклав Врат — это Хранители? Что про нее еще знаешь?

— Да я и про Хранителей не знаю, — сказала Пейл, — то есть, про них я слышала, но что она там, этого она мне не говорила. А я не расспрашивала ее ни о чем. Я ее с детства знаю.

— Какова она? Что от нее ждать?

Пейл взглянула вверх. Развела руками.

— Мне было лет пять, когда она взяла меня к себе. Подруга мамы.

— А родители твои?...

— Живут на северо-востоке, над Короткими горами... севернее, то есть. Я там последний раз была в том году. Там такое озеро, огромное, длинное. Людей почти нет. А в этом году какая-та ерунда случилась, и я не смогла поехать, — она улыбнулась воспоминаниям, потом исподлобья глянула на Иредо, — так что не умерли они, если ты это имел в виду.

— Да, извини... И они тебе тоже о ней ничего толком не рассказывали?

— А что о ней рассказывать? Я же с ней живу и у нее учусь, тут мне бы им рассказывать, а не наоборот. Ну, — она вздохнула, — с ними о чем угодно можно было поговорить, но только не о магии и всем таком. А она однажды: «Вот выпущу тебя, и будут все подробности, а пока они тебе только учиться будут мешать». И все, больше не добьешься. Она, вообще-то, хорошо ко мне относится, но сильно пыталась... опекать, что ли, а я от этого недовольна, ну, и она как-то отдалилась. Я в последнее время всем самостоятельно занималась. Но она оттого никуда не делась, конечно.

— Да уж, не делась. Может, она только из-за тебя и здесь?

— Какая я важная! — засмеялась магичка. — Поход-то она не велела прерывать. Там у нее, наверное, весь совет старейших этих запрятан. Сидят по склонам... Ой.

Она уставилась прямо в лицо Иредо.

— Так это же они и были! — прошептала Пейл. — Это они у холма костер жгли!

— Ночью, пред криком?

— Ну да!

— То есть, эти люди, — принялся рассуждать Иредо, — что торчали там, у костра, на виду, так, что мы их легко заметили, а потом ушли...

— Да, да!

— И ушли не то за реку, не по дороге на Иртим. Не то на старую базу по тропинке у подножия.

— Да...

— Вряд ли это они. Может, и правда какие-то маги приперлись посмотреть на запрещенное место, или вообще местные, а Смотритель пришел и прогнал их.

— Хм, — Пейл глядела в пол.

— Хотя все равно непонятно, кто это, и точно ли там был Смотритель, Но мне кажется, что я угадал. А про Смотрителя мы забыли, и зря.

— Ну, может, он и идет прямо за нами, — проговорила Пейл, качаясь на краешке кровати, — мне одной Эрэм уже достаточно. Можно о других даже не думать.

Она поднялась и ушла, а он снова лег и попытался оставить беспокойные мысли, что было безнадежной затеей.

Пейл, конечно, о магах у костра брякнула наобум, но теперь и самому Иредо эта идея не казалась бессмысленной. О Смотрителе они не знают ничего, а то, что это, скорее всего, не сама Малик, ничего не упрощает. Она могла быть среди этих магов — среди людей у костра — или же пришла на Иртим независимо от них. Она беспокоится за свою ученицу и не хочет, чтобы экспедиция завершилась раньше задуманного — или желает, чтобы Иредо так думал.

Реальность может оказаться какой угодно.

Он не заметил, как задремал. Потом пробудился, вздрогнув. Глаза смотрели во тьму. Стояла духота.

Не вполне осознавая происходящее, Иредо встал и потянулся рукой к панели управления. Движение успело стать привычным. Оконная щель раскрылась, впуская внутрь ночные ароматы и прохладу.

Снаружи властвовала ночь, и что-то было не так.

Звуки изменились. До этого момента не казалось, что лесной шум непривычен и странен, а вот теперь это стало яснее ясного.

Что-то замерло в темноте, остановилось, и его шаги больше не вписывались в плетение шорохов и скрипов.

Оно повернулось, бугрясь, сгусток черноты в ночной глухомани. Иредо видел его. Точнее, по отсутствию едва различимых стволов и кустов воспринимал его присутствие.

Несколько секунд понадобилось, чтобы протрезветь и начать анализировать ситуацию. Движение, запечатавшее окно обратно, вряд ли было уже осознанным, но зато и не запоздало.

Иредо, будто отброшенный, шлепнулся на кровать, и только тут смог выговорить: «Бес!» — шепотом, точно то, снаружи, могло его услышать.

— Не выходите на улицу, — пробормотал он, вызвав в памяти Рузанну Малик. Она была старой. А тогда он этого даже не заметил.

Стенная панель управления вспыхнула и высветила красный символ с какой-то надписью. «Внимание», только написано, как и все тут, по-старому.

— Инородный объект во внешней оболочке, — раздался знакомый голос.

Иредо даже вздрогнуть не успел. Рядом с панелью висел серебристый диск с мерцающими огоньками. Фамильяр.

— Включена дополнительная защита, — сообщил диск, — уровень гомеостаза девяносто два.

В темном вестибюле появились полосы света, раздался шум: прибежала Пейл.

— Что это? — магичка была крайне взволнованна.

— Чудище, — ответил он, стараясь держать уверенный тон.

— Что случилось-то? Ты видел?

Он рассказал ей.

— Оно пыталось заползти в окно? — ужаснулась Пейл.

— Не знаю, может быть. Окно быстро закрылось. А потом это, — он кивнул на фамильяра, все еще парящего рядом с консолью.

Тот распознал их внимание.

— Уровень гомеостаза девяносто девять. Доступен телеобзор.

— Телеобзор, — повторила Пейл.

В воздухе перед ними распухло и развернулось окно, в отличие от виденных ими ранее, объемное. В нем плыло какое-то изображение, должно быть ночной лес, потому что разобрать хоть что-то выходило плохо. Но спустя секунд десять оно посветлело и деревья сделались различимы. Где-то с самого края выглядывало нечто неестественное, не похожее ни на скалу, ни на корявый ствол.

— Стоит, — прошептала девушка, будто опасаясь, что будет услышана.

Она была услышана.

Темная туша в мгновение ока выдвинулась почти на середину окна. Она стояла, кажется, на четырех ногах, но с определенностью сказать было нельзя. Сменив положение, чудище покачалось на месте, потом внезапно придвинулось к ним, будто чувствуя, с какой стороны за ним наблюдают, а еще через миг отдалилось, развернулось и уставилось в другую точку.

Пейл вскрикнула.

— Вот ты ж тварь, — хрипло проговорил Иредо, — как-то нас чует, что ли?

Чудовище снова подскочило, но застыло в странной, полувывернутой позе, а потом сползло вниз и скорчилось бесформенным горбом. Оно начало вздрагивать, словно от ударов. Потом что-то будто бы сверкнуло, а монстр распрямился и прыгнул в сторону, покидая пределы видимости.

Еще несколько минут они вглядывались в объемное окно, но больше ничего не происходило.

— Конец представлению? — прошептал Иредо, опасаясь нового появления.

Никто не выскочил из-за пределов обзора. В тишине слышалось дыхание неподвижной Пейл.

— Убежал, — наконец сказала она, — или спрятался. Завтра нас поджидать будет.

— Его отогнали, — возразил Иредо, сам изо всех сил надеясь, что так и было, —прыжок у него не вышел.

— Дом, наверное, в него выстрелил, — решила Пейл, — или подставил щит.

— Может, и так, — проговорил Иредо с сомнением, — щит как-то не увязывается с «проникновением во внешнюю оболочку». Правда, тогда защитная система еще не была инвоцирована... Бес разберет.

Они решили, что надо-таки поспать. Магичка ушла к себе, а Иредо сидел и думал какие-то невеселые думы. Дошло до того, что он пошел в холл рыться в своем рюкзаке и там встретил Пейл, которая тоже что-то не спешила спать.

— Что это ты, — криво усмехнулся он, — вставать же рано.

— А ты что? — огрызнулась она, потом достала из сумки блестящий овал на цепочке. Амулет.

Он же пошарил в темных недрах рюкзака и вытащил мешочек бледно-палевой ткани, с которым и удалился к себе.

Усевшись на кровать, он вывалил содержимое. Три незамкнутых металлически-блестящих браслета, одинаковые на первый взгляд. Отличались лишь их сближенные концы — шаровидные утолщения у одного, диски у другого, просто скругленные у третьего. Это была весьма сложная техника, обеспечивающая многослойную защиту. Из-за ее-то сложности Иредо и беспокоился: в Граде откажет наверняка. А пейлов амулет, интересно, что из себя представляет?

Она уже стояла в двери.

— Что там у тебя? — прошла, взглянула на артефакты, — аллеты, что ли?

— Да. Проверить что-то захотелось.

Он надел один из браслетов, покрутил цилиндр подгонки, потряс рукой. Браслет не болтался.

Тогда Иредо сблизил пальцами концы аллета. Призрачное свечение, будто процарапанное когтями стекло, повисло перед ним полуторафутовым щитом с тающими в воздухе краями.

— Работает, — одобрила Пейл, а потом ткнула пальцем в стекло щита. Палец наткнулся на преграду и был отброшен назад.

— Нужно настроить, а то прямо так невозможно, — сообщил Иредо, — возьми один, если нужно.

— Спасибо. У меня тоже есть, не аллет, правда, — сказала Пейл, — и надо все-таки спать.

Она ушла, а Иредо еще минут десять регулировал параметры браслета, прежде чем решил, что пока сойдет.

А вот оружия у него не было. Мало того, он не разу не видел его вблизи. Магическое оружие — не щиты, обнаружители и сферы. Учитель, например, его не имел. Либо умело прятал. Конечно, разговоры шли, но кто их вел — такие же, как он, едва получившие свою деревню, или, даже, как Пейл.

Говорили, что у членов Совета Эгиды оно есть. А уж у этого Конклава Врат.... Но что за оружие? Посохи, стреляющие молниями? Смертоносные летающие шары?

Значит, у Малик может быть что-то. Если она и вправду состоит во всех этих Советах. Или у Смотрителя. У того точно должно быть оружие.

Думая об этом он, наконец, заснул.

Над Коварной пастью

Кто-то толкал его в плечо.

— Эй, просыпайся! Вернулись наши ходоки. Вставай!

Пейл.

Из вестибюля бил желтый свет, заливая полкомнаты. Иредо закряхтел, попытался перевернуться на другой бок, но был насильственно остановлен.

— Ну ты и соня!

— Да его бы и шторм не разбудил, — сказал кто-то знакомым голосом. Свет отступил — потускнел? Иредо кое-как сел, усиленно моргая. Нет, свет не изменился, просто его загораживали. Это Квел заглядывал в комнату, и тень его почти вернула спальне приятный сумрак.

— Что рассветились-то, — невнятно пробормотал Иредо. Ранний подъем оказался чересчур ранним.

Он слышал обрывки фраз и голос Кара из другой части дома. Пейл быстро переходила из одной комнаты в другую, мелькая в освещенном холле, прогоняя по полу спальни короткоживущую тень.

Иредо дотянулся до фляжки с водой, что стояла на полу у кровати и жадно сделал несколько глотков. Лишь после этого он снова вошел в контакт с реальностью и осознал случившееся.

Появились вопросы.

В прихожей Пейл чуть не наскочила на него. Выглядела она бодро. Под ее речи, состоящие, в основном, из междометий, они оказались в комнате Кара. Тот сидел на своей кровати, а на лице его блестели капли воды.

— Может, в холл пройдем? — предложил он. Иредо первый раз слышал такую усталость в его голосе.

Они вернулись в вестибюль и вызвали стол, который поднялся прямо из пола. Усевшись на складных стульях, маги с минуту молча таращились в пустоту — или друг на друга. Потом Кар положил что-то на стол и сказал:

— Все плохо.

И улыбнулся.

— Ну, не очень. Мы должны успеть.

— Но не в этом проблема, — перебил Квел.

— Мда, — согласился Кар, - еще и орба померла.

— Как померла?!

— Вот так и померла, — он взглянул на Кара. — Ты расскажешь?

Тот махнул рукой: говори, если хочешь.

— Мы столкнулись с какой-то неведомой жутью.

Иредо вздрогнул. На столе перед Каром лежало то, что недавно было одним из паучков-фамильяров, теперь же скомканное и смятое. Пейл вцепилась в край стола пальцами.

— Нашли на полпути к домику. Минус один. Пейл уже поведала о ваших приключениях. Вкратце.

Квел сделал несколько мелких глотков из кружки и продолжил:

— Мы сходили за ворота и вернулись к десяти. Шли обратно, ничего необычного. Где-то на полпути, за изгибом, — не тем, который виден отсюда, если дойти до поворота, а там есть еще дальше большой изгиб... Вот дошли туда, и Кар что-то странное заметил...

— Да, мне показалось, что что-то мелькает впереди...

— И говорит: «Что-то там двигается», как это он умеет.

— Я еще заметил, что приближается, потому что минут десять как видел такое темное шевеление на дороге впереди — как раз там край изгибается. И дорога близко к нему идет, — пояснил Кар.

— А потом мы зашли в лесочек, редкий, но видно, что стволы белеют, а в глубине, уже не к обрыву, а к середине холма что-то начало перекатываться, что ли. Это он мне показал, и я тогда тоже рассмотрел.

— Но уже темно было, ибо полночь, только что на фоне этих белых деревьев и можно различить эту бесовину. Я тогда хватаю Квела за рукав, слегка...

— Я сперва не понял, что он хочет.

— Мы не останавливаемся, а я тихонько показываю вправо — там лес, а дорога идет как бы на шельфе. И мы туда, насколько возможно тихо и незаметно, сваливаем.

— Тихо, — хихикнул Квел, — мы там так покатились, я чуть не выругался сквозь зубы, но отчего-то понял, что лучше не надо.

— Я сбросил отвлекушку, и мы побежали. Пригибаясь, по кустам, потом в строну обрыва — спрыгнули несколько раз, там оказалась дорожка.

— Мы по ней спустились, а это овраг.

— Да, оказался овраг, или трещина, там трава росла, но в темноте непонятно. Бежали, как по коридору.

Пейл запутанно взглянула на Кара.

— Вы с самого обрыва сбежали, что ли? Он же крутющий.

— Там не сразу и не такой крутющий, — объяснил Квел, — я тоже сперва потерялся, но Кар молодец, вывел.

— Да уж, вывел, — махнул тот рукой, — слушайте дальше. Пробежали минуту, остановились — послушать. Вроде такая тварь должна производить много шума. Хотя там, на дороге, я ничего не слышал с ее стороны. В общем, встали, послушать. И стоим. И не слышно вообще ни хера, даже ветра не слышно, мертвая тишь. И темнота. Вроде, что-то было видно, когда шли, а тут...

Он остановился, перевел дыхание. Взял кружку, отпил.

Квел заерзал на стуле.

— Тут я не выдержал, — сообщил он.

Кар кивнул.

— Это, наверное, смешно бы выглядело. Он сунулся вперед, вправо-влево, туда-сюда, потом как толкнет меня в спину, при этом шипел что-то.

Квел сказал что-то неразборчивое. Должно быть, повторял те свои слова.

— Мы побежали со всей дури, нахер, к бесам, по этому оврагу, на противоположный склон вскарабкались, там еще одна щель — мы ее перемахнули, не замедляясь, потом снова куда-то вверх лезли, а сзади и слева все время что-то то ли ухало, то ли сипело, треск слышался. Выбрались на дорогу — как мы так обежали, не представляю, карту еще не смотрел. На дороге светло, она вокруг слегка освещает, если вы заметили. Выбрались мы к светлоте, а дальше? Ринулись на ту сторону, ближе к центру. Там какая-то дурацкая крапива, еще всякие огромные лопухи. Вспомнил я это место. Вечером проходили, там что-то вроде небольшой гряды виднелось с деревом, и мы по темноте туда. А сзади уже не слышно ничего, то ли потерялось, то ли ушло, то ли крадется. Со второго раза как-то нашли этот подъем, вскарабкались, там точно оказалось дерево, и мы за ним укрылись. Ну.. так, по-настоящему как за ним укроешься? Ждем, вглядываемся, слушаем. Темно, ничего не видно, не слышно...

— Сперва, — вставил Квел.

— Сперва все тихо. А мы же взяли с собой темновизоры, самое время для них. До этого-то не догадались. Пришлось рыться в мешке, и под этот шумок что-то внизу начало двигаться, Квел меня толкнул, чуть не спихнув с высоты. Но обошлось.

— Оно далеко было, — добавил Квел.

— Двигалось налево. Потом через дорогу перебежало, дальше, в лес, там ухнуло с уступа, заверещало, что меня парализовало на секунду. Начало там громыхать, деревья шатать, а потом длинными прыжками, судя по звуку и тому, что разглядел, ускакало в эту сторону.

— И вы пошли за ним? — тут же спросила Пейл.

— Надо было тебе вместо меня идти, — усмехнулся Квел.

— Сидели там четыре часа, — остудил Кар, — сперва выжидали — что будет? А оно снова вскарабкалось на дорогу — у поворота, Квел углядел. Мы пытались спать по очереди. И это было... в два ночи? После этого я стал дежурить, чуть не уснул, но два часа еще просидел, стал будить Квела, и мы вместе увидели, как что-то будто бы скатилось с горы. Еще и отсверкивало. После этого мы решились двигать сюда со всей скоростью, потому что подумали, что это чудище напало на убежище, а убежище его отбросило. Видимо, угадали.

— А если бы не увидели, как там катится и посверкивает? — хмуро спросил Иредо, — так и сидели бы там?

— Утром, наверное, все равно бы решили пойти, — мрачно сообщил Квел, — кто-то бы остался, а кто-то бы пошел проверять дом.

— Орбы, чтоб их, — выругался Иредо. Его молчаливо поддержали.

— Да, — сказал Кар. Он будто уже сейчас готов был свалиться и уснуть. — Это сидение на горе ночью пока что самое трудное, что я тут испытал. А завтра, сегодня, надо срочно идти уже в Зону, так что давайте выпьем кое-что. Я взял стимуляторы на такой случай.

Он встал из-за стола, нарочито прямо, даже напряженно, прошел в комнату и вынес оттуда несколько красных горошин.

— Завтра будем бодрыми, — сказал он, — а послезавтра нам лучше быть по ту сторону реки, а то проснемся через пару дней в Зоне среди призраков и стробняков.

Иредо осмотрел таблетку стимулятора. Блестящая, маленькая, гладкая, ничем не пахнет.

— Пей давай, — сказала Пейл, — ох, что-то спать хочется.

— Сон наступит через три минуты, — пояснил Кар из темного проема, — Пейл, ты сейчас тут уснешь.

Иредо проглотил таблетку и отправился досыпать.

Иредо знал, что стимуляторы сработают, но все равно изумился тому, как можно настолько хорошо отдохнуть за три часа сна. В комнате было еще темно, но лежать в кровати не хотелось. Он сел — всего на секунду, думая о возможных причинах пробуждения. Никто не пытался его поднять. Видимо, он просто выспался.

Он спрыгнул с кровати, потянулся, подпрыгнул еще раз. Пора действовать, а день сегодня будет долгим и трудным. Мысли эти не вызывали никаких отрицательных эмоций, наоборот, преодоление преград мнилось наградой само по себе. Иредо улыбнулся, одобряя выбор Кара. Через несколько секунд он уже закончил одеваться и, не теряя времени, покинул спальню.

В вестибюле было светло. Посредине стоял стол, на котором лежала карта Иртима, валялись мелкие предметы вроде амулетов, иголок, листков бумаги с чьими-то записями, пара перчаток, ручка и стилус, книга в коричневой обложке, полусфера партиали пейловского визардрона — все это маг отметил за пару мгновений. Потом на него налетела Пейл, пожелала доброго утра и скрылась у себя, а вокруг стоял шум голосов, хотя говорили всего двое, а Пейл лишь время от времени бросала что-то на бегу. Иредо умудрился расположиться так, чтобы больше не попадаться на ее пути, сразу отметив, как излишни ее движения.

К нему вышел Кар.

— Ага, вот и ты. Еще не захотел срыть весь Иртим?

— Нет, у меня был другой план. Много этапов... Все, как мы обсуждали.

Кар кивнул.

— Несмотря ни на что, у нас есть свободные полчаса. Думаю, как раз успеем.

Кар рассказал кое-что о действии препарата — без подробностей, которых не знал и сам. Несколько активных компонентов в составе стимулятора влияли на мозг разными способами, одновременно мобилизуя какие-то ресурсы и обманывая предохранительные механизмы. Это могло вызвать повреждения, поэтому в таблетках содержались еще какие-то вещества, не дающие нервной системе «сорваться с цепей». Стимулятор не только опасен — он не всегда дает до конца предсказуемый эффект. Могут проявляться индвидуальные особенности — например, Пейл начала носиться туда-сюда, делая кучу ненужных действий. Квел погрузился в молчание, Кар же порывался все объяснять. Сам Иредо осознал, что отвлекается на второстепенные детали, хотя внимание было обострено невообразимо — отчего он, казалось, мог обдумывать десять тем одновременно, не выделяя при этом ни одну в качестве основной.

Так и прошли эти полчаса. Он собрал свои вещи, огибая Пейл, слушая Кара, думая о ночном чудище и других нежданных гостях. Когда почти все было собрано, все сгрудились у стола, посмотрели на карту, где кто-то прочертил красным извилистую линию оставшегося пути, Кар снова что-то сказал — время, четыре часа до ворот. Значит — около полудня.

Потом мысли вернулись к чудовищу и зафиксировались на нем. Иредо вызвал домашнего фамильяра, и тот показал всем вчерашнего монстра. Выглядел он, как темный сгнивший гриб с провисшей шляпкой, асимметричный и вздувшийся. Кар заявил, что это — не стробняк. Квел промолчал, глаза его странно блеснули, но этого, похоже, больше никто не заметил.

Наконец маги надели рюкзаки и сумки и покинули дом. Никто не рассчитывал посетить его снова. В другой момент Иредо ощутил бы печаль, но искусственный подъем, вызванный стимулятором, был слишком насыщенным.

Кар ворчал. Он не нашел способ перенести содержимое памяти дома в свой визардрон. Теперь убежище будет ждать еще лет сто, прежде, чем кто-то снова ступит за его порог.

Стояла сырое утро.

Они миновали ложбину. Травяные подушки, что ночью серебрились в окнах звездного света, как это осталось в памяти Иредо, были истоптаны, почва взрыта огромными лапищами. На сторожевой сосне справа виднелись борозды, как от когтей. Пейл, проходя мимо, поежилась. Кар с Квелом промолчали.

До поворота дороги шли, не разговаривая. Настроение отчего-то переменилось. Иредо понимал, что это чудо-препарат выкидывает штуки, но сделать ничего было нельзя, кроме как уповать на новый прилив сил. Даже Пейл двигалась прямо и не натыкалась на товарищей, а Кар не издавал звуков, уподобившись Квелу.

У поворота Кар остановился, а следом и остальные. Несколько секунд он будто пытался что-то вспомнить, потом сказал:

— То, что сейчас происходит... длится недолго. Давайте-ка я заранее выдам лекарство на завтра. На сегодняшний вечер.

Он достал из подсумка другие капсулы, зеленые, и вручил каждому по две штуки.

— На всякий случай по две. Лучше положить в разные места, чтобы не потерять. Я вам еще напомню сегодня неоднократно, — добавил он уже более бодро.

Отпустило их быстро. За поворотом Квел решил закончить с молчанием и начал на ходу разъяснять детали маршрута. Сейчас они находились в лесном коридоре — Иредо помнил его по своей вчерашней вылазке. В его сени им предстояло пройти с полмили — потом дорога завернет влево и будет продолжаться почти над самым обрывом, что на том участке очень крут. Оттуда их будет хорошо видно, но вскоре дорога уведет от края, появятся деревья, и так нужно будет пройти еще с милю, прежде чем они достигнут очередного поворота.

— Это еще ничего, — ободрял Квел, — следующий изгиб гораздо длиннее.

— Там ваше дерево? — тут же поинтересовалась Пейл.

— Там, — мрачно отозвался Кар. Квел промолчал.

Через час оба поворота остались позади. Мимо места, где прятались ночью разведчики, шли с какой-то опаской. Дерево росло на вершине мшистого уступа далековато от дороги. Трудно было вообразить, что туда можно взобраться просто так, безо всякого снаряжения, да еще и ночью. Стволы по обе стороны дороги были поломаны, а трава смята.

— Повернул отчего-то, — бормотал Квел, — а двигался-то правильно.

— Так вы, выходит, сошли с дороги? И сидели в самом-самом лесу? — наконец додумалась Пейл, — значит, не опасно там?

— Вообще не опасно! — заржал Кар. А Пейл тут же притихла и перебралась на другую сторону пути.

А дорога снова пошла в гору, и на этот раз это было особенно утомительно. От пропасти их отделяли какие-то десять ярдов. Деревья исчезли, и теперь они взбирались среди желтых, исчерченных линиями валунов, и такой же желтой травы, жесткие стебли которой густо покрывали землю.

Изрезанный край Иртимской гряды вставал перед ними из поросших густым, темным лесом склонов. Крутые, обтесанные бока выдавались над вершинами деревьев ярдов на сто, а в непроглядных отсюда узких ущелинах что-то недобро темнело. Солнце еще не начало как следует греть, а над лесистыми кручами уже вздымался и копился какой-то бледный туман.

— Не было вчера этой дымки, — протянул Квел, — может, потому что вечером шли?

— Нет, — сказал Иредо, когда память внезапно подала ему некогда услышанное. — Это значит, что наше время уходит.

— Ир прав, — проговорил Кар, — еще день-другой, и можно было бы разворачиваться. Хорошо, что мы успеваем.

— Давайте тогда побыстрее, — пропыхтела Пейл.

Они немного ускорились, но еще до того, как подъем кончился, на них напала немощь. С трудом одолев его, маги попадали на гладкие плоские камни, разбросанные словно нарочно для них. Это была очередная площадка, просторная, вымощенная плитами, подобно дороге, и с парапетом по краю.

— Ждем, — тихо сказал Кар.

Скрытый от внешнего взгляда, Корневой Град молчаливо наблюдал за гостями, почти подступившими к порогу.

У этого места не было своего названия, но Иредо поименовал бы его «Зубчатым ущельем» или «Сломанной тесниной». Пейл предложила «Коварную пасть». Иредо только хмыкнул — с его представлением о магичке это согласовывалось. Кар и Квел обсуждали план действий в Зоне, и болтовня других их отвлекала.

— Вы сами-то не собираетесь в Зону? Передумали, тут останетесь? — спрашивал их недовольный Кар. Иредо пожимал плечами — собираемся, конечно, что за вопрос, — и переглядывался с Пейл.

Требование Рузанны Малик не забывалось ни на минуту.

А Кар с Квелом вели вот такие речи:

— Если подъем все еще будет на месте, у правой башни. Через купол идти не хочется.

— Через купол путь непроверенный, никто им не ходил. Скорее всего, тупик, да и активен сильно...

— Да уж, и в спокойное время, кажется, пошаливает, а? Что там пишут?

— Так и пишут. С поправкой на выражения.

— Значит, по-старому плану: просто идем до внутренней площади, а там ищем подъемник. Если его не будет?

— Тогда мы пойдем обратно. Наберем образцов, если сможем. Нужно будет быстро добраться до старой базы.

Иредо слушал все это и вспоминал схему Зоны, которую он не раз рассматривал, а последний — вчера. Корневой Град казался не слишком большим.

— Как он выглядит?

— Ты про Град? Не знаю, — ответил Кар на его вопрос. — Отпечатков у нас не было.

— Я слышал, — сказал Квел, — что он не такой, каким его ожидаешь увидеть.

— То есть, если мы все представим его по-своему, он все равно окажется каким-то другим? — начала Пейл.

— А что. Может, так и есть.

— Да ну! А если все волшебники соберутся и пойдут смотреть на него, и каждый будет представлять по-своему, то и тогда? — не унималась Пейл.

— И тогда тоже! Ты понимаешь — взаимодействие. Воздействие...

— Да, или еще лучше — все люди, вообще все, соберутся, и каждый представит себе десять вариантов. Лучше сто! Каждый час по сто новых вариантов. И они будут идти от Риальты, и пока дойдут сюда пешком, то каждый час...

— Да ты ж бец, да хоть десять раз все! Ты на все смотришь не так. Вообще на все, но тут частный случай того, как ты не так смотришь. Вот есть Град. Он воздействует на всех, кто к нему идет. Поэтому никто и не может себе представить нужную форму, а не потому, что...

— А если каждый атом во Вселенной будет снабжен информацией об облике Града, то этих атомов больше, чем в Граде, потому что во Вселенную входят и атомы Града, а он не может обладать информацией о всей остальной Вселенной, чтобы на основании этого выбрать себе вид, так что...

Разошедшуюся Пейл было не остановить. Но и Квел был не промах, старался изо всех сил. Через некоторое время спор шел уже не о Зоне и ее внешнем виде, а о свойствах материального мира и его идеальных вариантах.

— Они до самых Врат не заткнутся, — сказал Кар. — Она-то ладно, а вот Квел выбыл. Придется нам с тобой...

Тишина разлилась по лесистым склонам и скалистым обрывам. Нарастающая вибрация, будто вздох уснувшего под горой гиганта, прокатилась по мохнатой шкуре гор и взвилась роем черных точек. Воздух вокруг магов захлопал и заклекотал. Десятки черных птиц, то ли ворон, то ли просто на них похожих, пронеслись вдоль дороги, а в небе собиралась настоящая туча. Пейл вскрикнула. Остальные стояли, как каменные. Птицы же, будто расслышав девушку, развернули стаю единым синхронным движением, обратились в колеблющееся одеяло, разлетелись в разные стороны, а потом устремились к испуганной магичке. Через несколько секунд они начали садиться на нее, облеплять со всех сторон, а она отбивалась, пыталась хватать птиц, отшвыривала их, но это было бесполезно. Черные птицы облепили ее, и странная, сюрреалистическая шевелящаяся фигура повалилась на желтые плиты дороги издав слабый, задушенный всхлип.

Все трое бросились к ней одновременно. Ни одного человеческого звука не раздалось, пока Квел и Кар отрывали тушки птиц от Пейл — только скрипучее карканье-клекот. Кар что-то глухо бормотал, Квел действовал молча.

Снова захлопали крылья. Новые твари принялись кружить и бросаться вниз. Всех, кроме Пейл, они игнорировали, а пернатая броня ее оказалась еще и многослойной — Иредо оторвал от нее двух птиц, но под ними снова были перья и крылья. Он зарычал, сам не ожидая такого от себя, и всадил руки глубоко в трепыхающуюся массу. Что-то промелькнуло у него в мозгу — разряд подмеченной возможности, выпущенный и подстегнутый вновь набравшим силу действием стимулятора. Иредо услышал, как поток ругани прорвал молчание Квела, а бессвязное бурчание Кара стихло. Он воспринимал эти события как элементы общего процесса — кружащиеся птицы над дорогой, поднявшийся ветер, мозаика дорожных плит, пластина амулета, нащупанная вслепую. Боль в руках и взрыв. Небо наверху и воздух дрожит от пробегающей по нему ряби.

Птицы еще кричали, но это были одинокие, бессильные вопли. Стаю развеяло, разметало черными крапинками по уголкам неба, унесло за гряды и в северные пределы.

Звуки леса вернулись. В них вплетались и другие: кряхтение, приглушенная брань и вопросы, вопросы. Концентрированные непонимание и ярость.

Сам Иредо пока молчал, занимаясь разглядыванием неба. Зато Квел выкладывался за двоих, кляня ворон, Иртим, дураков из прошлых экспедиций, даже Пейл. И боль в руках тоже очень ему не нравилась. В этом они с Иредо сошлись бы. Кар будто бы снова забормотал какую-то ерунду, но потом оказалось, что это Иредо уже слышится бес разберет что.

— Хорошо... Аллет Пейл — правильная мысль, успели. Лучше бы предупредил... но и так ладно. Кто-то может подняться?

Иредо попытался перекатиться на бок. Резкая боль заставила его испустить стон. Он попробовал приподняться на руках — и рухнул со вскриком. Поднес ладони к лицу — пальцы были целы, но ногти начали синеть, будто он уронил на руку наковальню. Маг оперся на локти — с ними все оказалось в лучшем виде, — и пополз. Только через пару ярдов он осознал, что ползет куда попало. Пришлось останавливаться, вглядываться, разворачиваться и искать.

Вот Кар. Распластался, руки в стороны, но шевелится, правда, крайне экономно. Ему не привыкать. А это Квел. Лежит на животе, лицо вывернуто набок, правой щекой к дороге, руки вдоль тела. Он пытается их подтянуть, но боль обрывает его планы раз за разом, и Квел шипит проклятия.

И нигде не видно Пейл.

Он почти начал паниковать, но что-то не дало ему переступить черту. Переползая по дороге от одной точки к другой — Квел, камень у правой обочины, молодой куст клена в десяти шагах сзади, Кар, середина дороги, левая обочина, — он открылся внешнему восприятию, и это помогло. Наткнувшись на магичку, он сперва не понял этого. А потом можно было уже не паниковать.

— ...Слышишь?

— Видать, сильно его приложило... — Квел снова выругался.

— Что там, Ир?

Шаги. Каррак подошел — медленно, переставляя ноги в рваном ритме. Руки он держал на расстоянии от себя, пальцы были растопырены.

Иредо обернулся — насколько мог.

Он сполз с дороги. Пейл лежала в нескольких ярдах слева от нее, под невысоким кустом. Кар смотрел на него с насыпи.

— Тут, — выговорил Иредо.

— Один миг, — Кар уселся на дорогу и стал похлопывать себя по поясу. Потом сжал зубы и со стоном начал копаться в подсумках. Искал он, видимо, не наугад, потому что через несколько секунд он издал выдох облегчения, а еще через миг спускался вниз.

— Квел, ты как, проживешь еще минут пять? — крикнул Кар назад.

— Да я вас переживу, — донеслось с дороги.

— Я тут положил пластырь, если доползешь...

— Мне некуда спешить.

Тем временем Кар начал операцию по приведению отряда в чувство.

— Давай руки, — Иредо подставил ладони со сведенными лодочкой пальцами — для этого ему пришлось перекатиться на спину. Он тут же почувствовал боль, которая сразу сменилась прохладным спокойствием в нервах. Чувство избавления захлестнуло его, захотелось снова упасть на спину и лежать, отдыхать. Кар не позволил:

— Ну уж нет. Поднимайся. Про Пейл забыл?

Упоминание Пейл вызвало очередное переключение в мозгу Иредо. Он встал, не обращая внимания ни на остаточную боль в необработанных местах, ни на ее отсутствие в пальцах. Взгляд вскользь подтвердил: пластырь первой помощи. Теперь пострадавшая. Она лежала, прижав колени к груди. Одежда была во многих местах порвана, на открытых частях тела — царапины и странные отметины, наверное, следы птичьих лап.

Пейл перевернули на спину. Глаза девушки были закрыты, грудь не вздымалась. Теперь Иредо снова действовал, как фамильяр, не думая, ибо план был готов заранее. Он безошибочно нашел нужный мешочек в своей сумке, не глядя извлек оттуда узкий цилиндр с красной полосой и вложил в ладонь Кару, который уже склонился над Пейл.

— Теперь давай... За ноги, что ли.

Они перетащили спутницу на дорогу и уложили на плаще Кара. Магичка начала часто дышать, вскрикнула, ее глаза раскрылись. Она чуть не подскочила, но ее придержали, и Пейл обвисла на руках товарищей, когда прилив сил схлынул. Глаза были полуприкрыты, дыхание постепенно выравнивалось.

— Что теперь-то? — спросил Квел откуда-то сбоку. Он сидел на краю дороги — судя по всему, только что дополз и помог себе с помощью карова пластыря.

— Полчаса придется подождать, — наконец ответил Иредо. Кар сидел, опустив подбородок на сцепленные пальцы и, видимо, раздумывал о чем-то для него неприятном.

— Наш план перестал быть идеальным еще вчера, — произнес Иредо спустя полминуты.

— Не нравится мне, что мы так медленно реагируем на такие вот вещи, — признался Кар, — почему ты не догадался использовать пластырь сразу? Почему я замешкался? Почему стояли и смотрели на это, упускали время? Эх! Так криво все выходит.

— Я вообще на земле все действо провалялся, ничего, — утешил Квел.

— Угу, как и она.

— Пейл! — Иредо сел рядом с ней на колени, положил руку на плечо. — Как ты сейчас?

Она молчала, будто не услышав его слов. Через несколько долгих секунд слабо мотнула головой.

— Что? — переспросил Квел.

— Тихо. Пейл, ты сможешь идти?

— Попить ей дайте.

— Точно. Дурни...

Пейл что-то снова произнесла, но шепот был такой слабый, что его опять не разобрали. Тут Кар поднес к ее рту фляжку. Она запротестовала было, но спустя секунду, видно, поняла, что происходит и сделала глоток. Потом сосуд перешел в ее руки, пила она жадно и чуть было не подавилась, и потом сидела, дыша тяжко, с полуоткрытым ртом и полуприкрытыми глазами. Ее волосы слиплись от пота и висели неряшливыми космами.

— Что-то, — она захрипела едва слышно, — с голосом.

Кар приставил палец к губам.

Ее осмотрели и смазали царапины — с ее же помощью. Пейл проглотила пилюли для восстановления, и уже можно было двигаться дальше, но они все же посидели, хотя обещанные полчаса выждать не смогли. Пейл шла как будто уверенно, не хромала, не заваливалась, не отставала.

И не говорила.

— Не... приятно... — объяснила она Иредо, морщась от боли.

Квел теперь шел впереди, рядом с Каром. Путь ему был знаком. Поход сделался безмолвнее и мрачнее. Иредо держался ближе к магичке, и озноб предвидения пробегал по его позвоночнику, как пальцы призрака.

«Вы лично за ней смотрите и не давайте делать глупости. Лично вы» — Рузанна Малик не улыбалась, — «меня рядом не будет, но потом я вас легко найду, и мы поговорим, и постарайтесь, чтобы этот разговор был для вас благоприятным...»

Что будет зависеть от.

Град

Корневой Град затаился и ждал.

— Вот и сторожевой лес, — пояснил Кар, — вход в Зону в глубине этих зарослей. А сам Град, видимо, вырублен в склоне. Сверху и вокруг деревья. Не различить, когда не знаешь.

Только что миновали последний крутой изгиб дороги. Весь обозримый отрог впереди скрывали буро-зеленые кроны. Даже плохо различимые издали, они уже вызывали беспокойство своими странными формами.

— Это если снизу, — не согласился Квел, — а сверху, если на кинжале подлететь, или еще как, то Купол виден. Там это все, в кратере. Стенки загораживают.

— В кратере? — изумился Иредо.

— Ну там широкая расщелина, чем не кратер? Был бы кинжал, я бы показал. Изнутри посмотрим, — Квел злорадно улыбнулся. — Ты уже готовишься к пути через лес? Там неприятно.

Слева еще тянулся крутой, переходящий в обрыв спуск, поросший деревьями, но минут через десять стало заметно, что сбегает он в расщелину. Та мельчала, превращаясь в пологую лесистую ложбину. Дальше путь пролегал по ее дну. Пространство вдоль дороги расчистилось, превратилось в зеленый луг.

— Хотя бы обрыва нет, — прокомментировал Иредо, — уже неплохо.

Он посматривал на Пейл. Та шла наравне со всеми, но молчала и как бы не замечала происходящее вокруг. Иногда, уловив его внимание, она встречалась с ним взглядом и чуть качала головой. И шагала дальше, уставившись вперед, где без перехода начиналась стена прилегающих к Зоне дебрей, расступившаяся только для того, чтобы впустить внутрь древнюю дорогу.

Ворота таились в глубине сторожевого леса. Деревья стояли вплотную к краю пути, их ветви, изломанные и какие-то оплавленные, простирались высоко над идущими. Лес не был густым, и здоровенные стволы проглядывались и в полусотне ярдов от дороги. Листья всех оттенков от зеленого до коричневого слабо дрожали, как от легкого ветра, который совсем не ощущался.

— Как-то здесь все настороженно, — произнес Иредо.

— Да, — согласился Кар.

И тут им открылись ворота.

На поляне без единого дерева, но с крышей из толстых ветвей, протянувшихся от нескольких огромных лже-дубов, что стояли по краям, подобно колоннам. Над воротами плыло нечто, невыносимо напоминающее окно-проекцию визардрона, но вместо знакомых символов горели там непонятные изменчивые формы.

Заросли по обе стороны ворот образовали настоящую непроходимую ограду, явно указывая, что путь здесь только один.

Группа остановилась. Квел уже держал импринтограф.

— А они похожи, — произнес Иредо. Кар обернулся к нему:

— На что?

Ворота представляли собой два высоких, чуть загнутых к вершине обелиска. Они не были гладкими. Их словно бы обтесанная поверхность несла множество граней, а вдоль некоторых ребер шли снизу вверх гребни или борозды, в свою очередь, покрытые каким-то рельефом. Петли, завитки, листья, пасти, витые шнуры заполняли остальное пространство, покрывая промежутки между выделенными ребрами мягким, как бы полупрозрачным, узором.

Дорога здесь заканчивалась. Между столбами ворот лежала каменная на вид плита с лучистым рисунком из темных щелей. Путь упирался в плиту с внешней стороны и продолжался за ней, но то была уже иная дорога, внутренняя. Ее мозаика имела зеленоватый оттенок и складывалась иначе.

— На Чертовы Рога.

— Какие... Что за рога? — не понял Квел.

— Видел что-то такое раньше?

— Да, — Иредо наблюдал, как Кар поднимает бровь, — хотите, расскажу. До Агоры еще далековато.

— Ну ты иногда выдаешь, — пробурчал Квел, убирая импринтограф.

— Так что с рогами? — спросил Кар, когда они вступили на новую дорогу, — Давай, выкладывай, раз предложил. Интересно.

Пейл промолчала.

Он рассказал, что вспомнил. Получилось довольно подробно. Начал с деревни, не забыл о той немудреной экипировке и припасах, что они взяли, описал путь до сломанного моста и напиток из трав. Спутники слушали, но не задавали вопросов.

Ветви охранных деревьев сплетались над дорогой, образуя пронизанный дневным светом свод, но мало его проникало под полог, и маги шли, как по сумрачному коридору. Через равные промежутки то по одну, то по другую сторону дороги стоял столб из перекрученных лозовищ, а с вершины его свешивался на тонкой, но видимой, нити, слабо светящийся шар, похожий на рыбий пузырь в оплетке из побегов. Тени эти фонари не разгоняли — может быть, гореть как следует они начинали только ночью. Ни птицы, ни насекомые не нарушали своими звуками осторожную тишь. Кто-то спал чутким сном, и был готов пробудиться от любого шума, от легкого щелчка.

Говорил он мягче и тише обычного, медленно, успевая подобрать правильные слова. Когда же он закончил, спала и тишина. Оказалось, что ветер шелестит листьями; в лесу, скрытое от глаз, что-то шуршит и падает. Кто-то прокричал далеко-далеко. Аллея сделала поворот и впереди начало просматриваться пестро-светлое пятно.

Кар удовлетворенно хмыкнул.

С полминуты шли, потом Квел произнес:

— Что же ты раньше про это не говорил?

— А какая от этого была бы польза? Хотя я пару раз собирался, но каждый раз было не к месту.

— Да, пользы мало, — согласился Кар, — но все же занятно. Потенциальная вторая локация. Там зоны нет?

— Не знаю. Не слышал. Долина у обелисков считается дурным местом, но тех, кто о ней знает, так мало, что...

— И как твой дедушка вообще нашел ее?

— Сказал, что бродил и набрел. Странно, даже если принять, что ходил он немало еще в молодости. От разбитого тракта там прилично, и вряд ли можно туда попасть случайно.

— И с магами он водился, — проговорил Квел, — непростой у тебя какой-то дедушка был. Или он и?...

— Был жив, — сказал Иредо немного погодя, — ему сейчас уже за семьдесят должно быть.

— Давно его видел?

— В прошлом году. А что, познакомиться хочешь?

— А что ты остановился? — спросила вдруг Пейл, — я ждала, что ты расскажешь про «травку».

— Про «травку»... Надо вспомнить получше.

И остальные сделали вид, что поверили, что он забыл.

Смотреть на Рога было неинтересно. Сперва он тщился разглядеть то, что было нацарапано на столбах, но после минуты таких усилий глаза стали слезиться. Тогда он перевел взгляд на заводь. Поверхность воды была гладкой, без малейшей ряби, точно темное зеркало, и отраженные обелиски внизу смыкались с настоящими в какую-то неправильную букву.

Мальчик повернулся и сел спиной к воде. Склон вдалеке был обрывистым, ни подняться, ни спуститься, наверху ершились серо-зеленые кусты, внизу — знакомые растопыренные стволы, перемежающиеся травяными кочками. Где-то правее, за ними, орудовал дедушка — оттуда доносились негромкие фразы, из которых Иредо понимал лишь «Эх-ей!» и подобные им восклицания. Хотелось пойти и посмотреть, как добывается травка бесов ялдак, но дедушка запретил. Время, как водится у пятилетних, двигалось очень медленно, но не так опасался Иредо попасть в беду из-за своего любопытства, как разочаровать дедушку. «Зря я тебя взял» — скажет дедушка, — «правда, слишком ты еще мал, ошибся я, значит».

И он ждал.

Дождался. Вышел дедушка из кустов, да немного не там, сильно правее. Шел вдоль берега, и Иредо заприметил издалека, как он что-то несет в руке. Дедушка приблизился, встал правым боком — та рука была свободна. Левую он отставил и показал внуку свисающее нечто, держа это нечто подальше от мальчишки.

Потом он провел Иредо к кустам, дал заглянуть за них. Ветви с той стороны посерели и, похоже, высохли, а трава на той бурой поляне не росла вовсе, за исключением бесова ялдака, что бы это и значило.

— Вот так тут. Тут растет он. Стробилоцерос. Поэтому так, — объяснил он.

Странная трава, желанная магу, росла пучками, отстоящими на ярд-полтора друг от друга. Многие были явственно нарушены, подрезаны, обобраны. Дедушка собирал побеги, но не трогал трубку. Но вид поляны не мог сравниться с первым впечатлением. В защищенной перчаткой и нарукавником руке дедушка держал не траву, а какое-то существо, вроде червяка, только было оно зеленое, узловато-членистое, блестящее, маленькие рты разевались и дышали, а побег слабо дергался, и из среза уже прорастали ветвящиеся пальцы.

Они прошли между обелисков внутренних ворот и оказались на просторе Агоры Корневого Града.

— Первый раз вижу такую огромную поляну, — промолвил Квел.

— Как-то неуважительно, — усмехнулся Кар.

Агора и впрямь напоминала поляну. Все ее обширное пространство окружал сторожевой лес — кроме дальнего ее края, где вставали стены, кремнистые и нерегулярно-ступенчатые, похожие на дикий скалистый склон, над которым поработали неведомые мастера. Несколько особенно крупных деревьев росли и на самой Агоре, и их ветви соприкасались друг с другом, дотягивались до ветвей древесной ограды, отчего вся площадь оказывалась накрыта плетеным куполом. Пятна солнечного света лежали на плитах и клумбах. Лезвия лучей рассекали естественный свод и упирались в мозаику пола, что была во многих местах повреждена.

Маги с минуту стояли и разглядывали древнюю привратную площадь. С вывороченных, обвитых зелеными побегами глыб на них глядело время.

В молчании пребывали они, пока Квел возился с линзами, ненасытный в своем желании запечатлеть все интересное.

— Пойдем дальше, — предложил Кар, когда тот закончил, — по дороге и аккуратно.

Они продолжили путь. Дорога раздвоилась перед большой клумбой — обнесенным парапетом участком, заросшим самой обычной травой. Свернули налево, туда, где было больше света.

Дорога ветвилась и дальше, пуская отростки между клумб, столбов и лже-беседок. О прямом пути речи уже не шло, и маги выбирали маршрут, казавшийся наиболее коротким. Пройдя так около трети расстояния до внутренней кромки Агоры, они остановились, чтобы еще раз осмотреться.

— Что-то тут уже посерьезнее, — пробормотал Квел, — да и тот обелиск, если можно так сказать, не вызывает доверия.

Структура в центре площади слабо напоминала встреченные прежде обелиски. Она не возносилась ввысь, а торчала черным наростом, по-своему симметричным, оплывшим, как группа восковых свечей. Только вместо сглаженных поверхностей везде были прямые углы и кубы.

— Пора взять посохи, — кивнул Кар, — Ир, они у тебя?

Иредо снял рюкзак и выдал всем по складному посоху. Кар вытянул руку, и посох с тихим шелестом развернулся, превратившись в почти двухъярдовую палку с крюком, как у багра.

— И робы выжигателей тоже.

Облачившись поверх одежды в неказистые мантии с ужатыми манжетами, маски и перчатки, они снова нагрузились поклажей.

— Дурацкий халат, — пробубнила Пейл. Голос из-за маски был приглушенным.

— Ты уже в порядке?

— Понемногу.

— Прекрасно, — Квел, по-всему, оскалился, но маска скрывала и это, — что же мы тут видим?

А видно было вот что.

Многочисленные ответвления дороги стягивались к лже-обелиску. Редкие шли, минуя его, сжатые с двух сторон клумбами. Внутренняя стена Агоры раздавалась узкой щелью, а перед ней зеленели заросли.

— Идем через центр или обход? — выразил общую мысль Иредо.

— Обелиск, конечно, жутковатый, — прищурился Квел, — но лучше уж там, чем через этот голодный сад.

Клумбы у боковых троп поросли высокими растениями, похожими на кошмарный сорт лилий. Тонкие отростки лепестков свешивались до земли, а венчики время от времени приподнимались, кивая.

— Это колпецы, — сказал Кар, — описанный вид. Они сравнительно безвредны. А вот что будет с нами, если мы приблизимся к этой черной штуковине, никто не знает. Я за обходной путь.

— О, трицветки! — оживилась Пейл. — Идем туда.

— Да чтоб вас всех, — зло буркнул Квел, — бес вас забери.

Но Иредо тоже был за клумбы, так что Квелу пришлось принять общий курс. По пути он все время что-то бормотал — какие-то плохо различимые проклятия. Когда же Иредо предложил ему запечатлеть трицветки вблизи, он обернулся, готовый высказать свое мнение по данному вопросу, но вдруг замедлил шаг и остановился.

— Все разбирательства после, — Кара это начинало раздражать, — не задерживаемся.

— Ты лучше глянь, — прошипел Квел, — кто тут есть.

И они увидели. У самого края Агоры, где граница ее — стена сторожевого леса, что-то перемещалось. Было оно массивным. Кажется, имело что-то вроде ног и рук. И двигалось прямиком в сторону магов.

— Стробняк, — определил Кар, — быстро, быстро, двигаемся!

Они поспешили прочь. Дорогу зажало между клумб, и колпецы оживились, поднимая хлыстовидные отростки. Были тут и ластороты, высотой всего в пол-ярда, разевающие пасти своих кувшинчиков. Маги пробежали этот участок секунд за десять, следующий, после краткого относительно свободного пути — за пятнадцать. Пару раз пришлось оттолкнуть назойливый лепесток посохом, но и только.

— Ничего на одежде? Надо осмотреть друг друга, — сказал Кар.

— Все чисто, — подтвердил Иредо.

— Ну прекрасно. Только вот наш друг не передумал нас догнать! — сообщил Квел. От Иредо не укрылась дрожь в его голосе.

Стробняк опасно приблизился, и был уже в том месте, где маги облачались в защитные костюмы.

— Проход виден, все туда! — скомандовал Кар.

Уже на бегу они как следует разглядели, что творилось в этой части Агоры. Были здесь и клумбы с колпецами — иссохшими, черными, похожими на тряпки. Плиты частью оказались вывернуты, а из щелей проросли чешуйчатые пучки веселой ярко-зеленой окраски.

— Шевелятся, что ли? — проговорил Квел с отвращением. — Мерзость!

— Ялдак чертов, — изумленно выдохнул Иредо.

— Что? Так это он?

— Он. Стробилоцерос, бес его возьми.

Сзади хрустнуло, послышался стук падающих камней. Стробняк обрушил обвитую плетями беседку. Лозы схватили его, и теперь с чудовища свисали куски колонн, удерживаемые вцепившимися в него растениями.

Выругавшись, Кар поправил маску, перехватил посох и побежал к аллее стробилоцеросов. Следом, бормоча, поспешал Квел, а Иредо с Пейл замыкали отступление.

Миновать первые близкие заросли было непросто от усилившихся чувств опасности и отвращения, но одного взгляда за спину хватило, чтобы в них вступить. Дальше продвижение шло легче. Стробилоцерос не хватал за руки-ноги, и в его движениях не было целенаправленности, однако мутовки разевающихся пастей в узлах членистого, как у хвоща, стебля, были не тем зрелищем, которое хотелось наблюдать поближе к лицу. И чем ближе к внутренней ограде, что отделяла Агору от остальной Зоны, тем сильнее был нарушен покров площади и плотнее смыкались заросли. Приходилось уже отодвигать подрагивающие побеги посохами — сперва это делал каждый для себя, потом по двое для следующих двоих. Ступали по приподнятым, вывороченным или сломанным плитам — нетронутых участков не осталось. И везде лез чертов сорняк, пробивался снизу, будто щупальца захороненного под Иртимской грядой чудовища. А другой монстр напирал сзади.

— Он что, остановился? — вдруг крикнул Квел, не переставая удерживать стебли. Стробилоцеросы здесь отрастили небольшие розоватые колоски, что подрагивали и сжимались.

— Не стоим на месте, двигаемся! — прорычал в ответ Кар.

— Молчите, если не хотите наглотаться, — сквозь зубы сказал Иредо, пробираясь с Пейл по освобожденному участку дороги, чтобы в свою очередь отодвинуть пересекающие путь зеленые хвосты.

Топот и звуки разрушения и правда прекратились, но оглядываться и высматривать подробности никто не спешил.

Растения делались все крупнее, и, похоже, на этой стадии развития они друг с другом не ладили. Расстояние между кустами увеличилось, зато сами они выглядели куда более зловеще. Колоски превратились в колосища из блестящих красноватых язычков, которые, конечно, двигались, производя при этом звук. Его не хотелось вспоминать.

— Что за вонь, — пробормотал Кар. Маска искажала и приглушала его слова.

— Тссс! — шикнул Иредо. Аромат здесь и впрямь стоял своеобразный. Стробилоцеросы выделяли что-то летучее из своих пестрых, в прожилках, трубок, что высовывались из центра куста.

Последние десятки ярдов пробежали за несколько секунд. Воротную расщелину во внутренней стене предваряли гигантские стробилоцеросы, размером не уступающие небольшим деревьям. Квел чуть не поскользнулся на гниющих останках одного из кустов, проигравших борьбу за жизнь, вцепился в плечо Иредо и толкнул Кара.

— Что это, — среагировал Кар с нарастающим страхом в голосе, — что-то меня держит!

Иредо мгновенно развернулся, всмотрелся, подскочил к товарищу, качая головой.

— Да чувствую же! Жгут какой-то!

— Молчи! — рассвирепел Иредо, — быстро, в проход! Все!

Они влетели в проход, пробежали еще ярдов десять и затормозили, цепляясь друг за друга.

Это было ущелье — или улица — с очень высокими стенами, украшенными рельефом из квадратов, изломанных фигурок и изгибающихся под прямым углом лент.

Пол был словно новый. И никаких растений.

Квел дал себе волю и разразился самыми лучшими ругательствами, которые смог вспомнить.

Длинная Аллея

Стробняк увяз в стробилоцеросах.

Выглядело это именно так. Чудище вдвое больше быка, похожее скорее на бродячего моховоя, почти истребленного десятки лет назад, нерешительно переминалось перед аллеей зеленых щупалец. Снимая защитные костюмы, маги могли наблюдать эту сцену во всей красе. Отдельное удовольствие давал тот факт, что широкий стробняк не мог бы протиснуться во внутренние ворота. Осознание этого было выше всего остального.

— Похоже, старый добрый Корневой Град не тот, что прежде, — поделился соображением Квел, — раньше было лучше!

— Град явно в упадке, — согласился Кар, — но что здесь не заросло, это, по-моему, хороший знак.

Квел только фыркнул.

— Главный вопрос — функционируют ли системы Зоны. Например, подъемники, — высказал общую мысль Иредо.

— Функционируют, а как же, — Квел шарил в рюкзаке, — в качестве субстрата для сорняков. Как вам такая функция?

Тем временем стробняк будто и забыл о прежней цели. Он потоптался, до поры держась на расстоянии от жутковатой поросли, слишком крупный для того, чтобы уместиться на дорожке. Потом приблизился, шагнул в гущу, придавив несколько кустов, и точно взбесился. Метаясь по зараженным стробилоцеросом клумбам, он стоптал стебли, снес парапет, и продолжал учинять разорение, продвигаясь все ближе к внутренним воротам, за которыми застыли наблюдающие все это действо маги.

До прохода он не дошел. Движения сделались резкими, неточными. Стробняк оступился, повалился на мозаику дыр и вывороченных плит. Поднявшись, сунулся в объятия огромного стробилоцероса, чей жуткий раскрытый стручок напоминал пасть. Неуклюже отпрянув, побрел куда-то в сторону, то и дело спотыкаясь. Корявое тело покрывали яркие выросты, похожие на рожки. Кто-то громко сглотнул — кажется, Квел.

— А ну-ка, к бесам, — хрипло выговорил он, подорвавшись. Схватив посох, Квел принялся отпихивать сложенную у стены защитную одежду в сторону Агоры. Никто не пытался ему помешать. Вслед за экипировкой полетел и посох, а затем вторые перчатки.

— В целом одобряю, — произнес Иредо.

Квел лил ликтат на руки и одежду, не скупясь на обеззараживающую жидкость.

— Чертов же ялдак, — бормотал он.

Они последовали его примеру, и обработали руки, лицо и одежду еще раз. Собравшись, наконец, продолжить путь, еще раз взглянули на неудачливого стробняка.

В ту же минуту их накрыл приступ.

Они смогли кое-как усесться на землю, но отойти подальше от ворот в Агору сил уже не оставалось. Кажется, только Пейл сохраняла какую-то бодрость — она смогла достать фляжку и напоить остальных, пока те таращились перед собой в немом отупении. Перед глазами была Агора, и, немного придя в себя, они увидели, что там еще ничего не закончилось.

Немногое было видно, особенно через сравнительно узкий проход. Какая-то штуковина носилась по площади кругами, мелькала, словно тень бегущего хищника. От ее движения в плитах рождался перестук, а там, где она промчалась, делалось как-то пусто. Маги все еще не могли подняться, чтобы убраться подальше от этого места. А нечто, наконец, остановилось неподалеку, там, где стробняк проиграл битву с сорняками.

Но этот новый игрок не был стробняком.

Длинное гибкое тело, способное обвить центральный обелиск Агоры, нависло над зараженными клумбами. Множество ног щелкали по сохранившимся плитам. Чудовище сделало несколько волнообразных движений, замерло, снова задвигалось. Длилось это с минуту. Потом оно вдруг обратило к проходу свою морду, будто вынюхивая незваных гостей, но тут же вскинулось и пропало из вида.

— Эт-то... еще что... — выдавил Иредо.

— На, — Пейл подсела с флягой, поддерживая целителя сзади. Иредо сделал глоток.

Магичка обошла остальных. Они зашевелились, послышалось ворчание и вздохи. Приступ миновал.

— Повезло, что нас не прихватило посреди Агоры, — промолвил Иредо.

— Не должно было. А вот что сейчас, после всего напряжения — это не удивляет.

— Какие чудесные таблеточки, — Квел сделал несколько шагов к воротам, — всем буду рекомендовать... Ох ты! Глядите!

Участок за проходом был чист. Разрушения никуда не делись, но следов стробилоцероса как ни бывало. Стробняка тоже нигде не наблюдалось.

— Уборщик, — хмыкнул Кар, — интересно. О таком в отчетах не говорилось.

— Добавим, — оскалился Квел.

— Ладно, двигаемся дальше, — Кар водрузил на плечи рюкзак, — это Каменная аллея, она примерно как Агора, может, подлиннее, и тут нет кустов. Там и Перекресток, и Длинная аллея, и площадь мостов. Если они тоже целы...

— Древние любили аллеи, — заметил Квел. Он тоже был готов продолжать поход, но стоял, ожидая.

Каменная аллея походила на ущелье. Стены поднимались на высоту, наверное, тридцати ярдов, свет проникал лишь сверху и со стороны Агоры.

— Интересно, почему он проснулся только сейчас?

— Ну, например, потому, что Град пробуждается. И скоро нам несдобровать, ибо все полезет наружу. Либо бой стробняка с заразой был последней каплей. Или же просто мы, пройдя Агору, запустили какой-то процесс.

— Придумывать гипотезы интересно, да что толку?

— Вставишь в отчет.

— А впереди светлее, — вклинилась Пейл, как у нее водилось, посреди разговора.

Через несколько минут стены начали меняться. В них появились овальные окна, поначалу небольшие и редко. Дальше их число увеличивалось, размер тоже, и скоро сплошные скальные стены превратились в каменное кружево. За ними обнаружилось обширное пространство. Гладкий пол тут и там вспучивался буграми кремнистого материала, потом бугры выросли до колонн и пилонов. Иди было легко, и маги, будто позабыв о возможной опасности, вовсю глазели на этот архитектурный паноптикум.

— О, ну все, — заметил Квел, сделав очередной отпечаток, — сорняки и туда добрались.

Среди колонн — или, скорее, уже башенок, — виднелись зеленые стебли.

— Похож, но, кажется, не он, — Иредо даже замедлил шаг, вглядываясь, — какой-то другой вид. Может быть, менее инвазивный.

— Выглядит поприятнее, — кивнул Кар, — а эти каменные заросли мне не нравятся. Все время кажется, что там кто-то сидит и смотрит из-за этих столбов.

— Может, птицы?

— Держитесь наготове.

Кар ушел вперед. Иредо и Квел переглянулись.

— Стратег беспокоится, — хмыкнул Квел, — лучше и правда держаться покрепче.

Путь расширялся. Стены, превратившиеся в тонкие узорчатые перегородки, отдалялись друг от друга, а ажурные башни за ними сминались и переплетались все плотнее. Когда маги вышли на подобие площади, по сторонам, ярдах в пятидесяти, поднимались нагромождения бараньих лбов, а бывшие стены прижимались к ним, точно сеть. Появились и террасы, украшенные живой зеленью вполне привычного вида.

— Перекресток, — изрек Кар, — на перекресток не похожий. Но это следует из отчетов. Сейчас быстрый перекус.

Он достал плоские колбаски. Все взяли по две штуки. Пейл пристально разглядывала чудо-артефакт.

— Это в Тришесте такие делают? — Квел посмотрел колбаску на свет. — Супер-сохранки?

— Нет, мастер привез со сбора, они из башен.

— Привез и тебе отдал? Пойдешь, говорит, Кар, с друзьями в Зону, так возьми, не забудь...

Что-то промелькнуло на лице Кара. Тень реакции. Провал в глазах, маска напряжения. Которая развеялась прежде, чем кто-то смог бы ее углядеть. Кроме Иредо.

Он теперь многое замечал.

— Лучше не медлить, — напомнил Кар.

— Сегодня мы на скорости, уверься, — отмахнулся Квел, всасывая часть содержимого сохранки. — Что это? Сырое тесто?

— Да уж, вкусом не блещет, — Иредо проглотил кусок липкой массы. — Хорошо, что этого не так уж много.

— Думаю, это специально сделано, чтобы обедали побыстрее, — сказал Кар, доедая остатки своей порции, — Вторую вы сейчас вряд ли захотите.

— Ладно, закончили, — с облегчением выдохнул Квел, засовывая рваную оболочку бывшей колбаски в один из своих карманов, — осмотрюсь-ка как следует. Не то что бы я до этого не обращал внимания ни на что... Так, тут куча места, собственно, мы в лесу или парке. Деревья явно искусственные, это согласуется с отчетом. Дорога тут уже высшего посвящения, иначе не скажу. Вижу что-то вроде колонн, что-то вроде террас, что-то вроде ограждений. Ну, как?

— Тенистый Путь, — кивнул Кар, — что-то вроде.

— Зеленый Град, — поправил Иредо.

— Это одно и то же.

— Вообще-то Длинная Аллея, — Квел ткнул пальцем вперед, — там не Купол ли проглядывает?

— Вряд ли, — Кар вгляделся, — Купол не так далеко, но тут слишком тесно, чтобы его увидеть.

— Экая досада! Ладно, пошли. Нечего топтаться.

— Машинная Поляна ждет!

Посмеявшись, они вступили на путь к сердцу Корневого Града. Он пролег мостами над пустыми колодцами, между глиняных с виду стволов, раскинувших сверху сеть скорее не ветвей, а кровеносных сосудов. Над проходящими магами зажигались фонари, похожие на цветки, сделанные тем, кто узнал о цветах с чужих слов — и гасли, едва те удалялись на несколько шагов. На лице Квела застыла немая сосредоточенность. Он делал один отпечаток за другим, словно и не рассматривая то, что собирается запечатлеть. Пейл не выдержала первой.

— Вон ту стену с тремя дверями отпечатал?

— А вот еще, смотри. Какие-то вазы, что ли? Узоры, как обычно. Вон столб, — подключился Иредо.

— И те странные кусты, давай их, — вторила Пейл.

— Я смотрю, ты совсем оправилась, — не отвлекаясь, бросил Квел.

— Я в порядке! Кусты, я сказала, кусты печатай!

Кар остановился, подошел к краю дороги.

— Можем отпечатать это и даже больше. Предлагаю остановку на пять минут для уточнения нашего места.

Он достал визардрон. Но инвоцировать его не удалось.

— Так, — произнес Иредо.

— Похоже.

Кар убрал артефакт и извлек карты — три копии планов из отчетов и одну, составленную им самим по первым трем.

— Путь здесь постоянно изгибается. Это упоминает только один из отчетов, на картах не отмечено. Положим, нашей ситуации это соответствует.

— То, что под дорогой не соответствует, — указал Иредо, — эти подмостовые пространства с домами без дверей, те палки блестящие...

— Катающиеся штучки.

— Это вообще ни в какие ворота.

Иредо осторожно выглянул за парапет. Участок, но котором они стояли, протянулся над ложбиной глубиной ярдов пятнадцать. Со дна ее поднимались структуры, напоминающие пни, которые обтесали топором, чтобы те сверху были покруглее. Здесь они оказались плотно скучены, в других местах стояли свободнее. Виднелось и что-то вроде желоба с отверстиями, бегущего из-под моста и исчезающего в узком зеве одного из домов-пней. Других видимых входов не было. Маг поглядел на желоб, на стеклянистые колбовидные наросты, расположившиеся рядком на одной из горизонтальных перемычек, на заросли из ветвящихся под прямым углом стержней. По желобу почти бесшумно проскользил овальный объект, похожий на панцирь насекомого. Иредо отошел от парапета и повернулся к Кару.

— Не свернули ли мы на Путь заблудших?

— Нет, — Кар покачал головой, — почти уверен. Начало пути очевидное. Мы именно что никуда не сворачивали.

Вернулись Квел с Пейл.

— Прогулялись немного. Все по дороге, — тут же заверила магичка, — к тем цветникам все равно не добраться. Пришлось бы через катакомбы лезть.

— Рад, что вы воздержались, — Кар поднял рюкзак, — идем?

— Идем, — одобрил Квел, — а вы чего тут совещались? Решили что-то?

— Так, — Иредо мельком глянул на Кара, — сверялись с картами.

— И чего? Мы правильно идем? Думаю, что правильно, — Пейл выглядела совершенно беззаботной. Даже чересчур.

— Да, — ответил Кар, — а чуть погодя можно будет сказать и точнее.

— Есть у меня одна догадка, — Иредо вгляделся вперед, — поделюсь, когда дойдем вон до того дерева.

«Дерево» было очередным здоровенным стволом, подчеркнуто керамическим на вид. Вблизи него коричнево-зеленая палитра окружающей зоны делалась будто бы гуще. Провалы ниже уровня дороги подернулись странной не то дымкой, не то прозрачной пеленой. Иредо удовлетворенно хмыкнул.

— Выкладывай, — насел Квел, — что ты там углядел?

— Я тоже теперь углядел, — чуть улыбнулся Кар, — интересно, когда вы это заметите.

Очевидным это стало спустя минуту. Квел с Пейл таращили глаза, выискивая загадочный признак, подмеченный целителем. Наконец и они обратили внимание, что колодцы и нижние уровни как-то потускнели и спрятались, прикрывшись зелеными от травы полянками, ровными, как пашни в предместьях Речного Городка. Позади все еще различались недоступные катакомбы.

— Иллюзия? — понял Квел, — морок?

— Иллюзия, возможно, но вряд ли морок, — сказал Кар, — прямого воздействия на мозг, похоже нет.

— А с чего вы взяли, что это иллюзия? — Пейл приостановилась, чтобы вглядеться в траву сразу за краем дороги. Трава была достаточно густой и росла из щелей между шестиугольными, похожими на чешую, плитками, — может, оно плотное? И по нему можно ходить?

— Только пробовать не надо! — быстро одернул ее Иредо, — хочешь — кинь туда камень.

— Да и камень лучше не кидать, — не одобрил Кар, — нам бы побыстрее добраться до площади, чтобы понять, сможем ли мы попасть на Поляну.

— Тогда пустим паучка. Один-то еще остался? — не унималась Пейл.

— Паучка лучше поберечь. Мы вниз лезть не собираемся, и его туда пускать незачем.

— Для отчета все равно надо бы проверить, — буркнул Квел. Камней поблизости не было, и он, хмурясь, поспешил за остальными.

Оранжереи прошли быстро. Было опасение, что Пейл захочет как следует их изучить, но она проявила неожиданную сознательность и не стала задерживать группу.

Дорога больше не была желтой и сложенной из плит. Плоско утоптанные корни змеились под ногами, сбитые вплотную, как волокна. Выступать они начинали сразу за пределами пути. Из глянцевых утолщений поднимались металлически блестящие штыри, а на них держались прозрачные пластины разной формы и кривизны. Пейл заметила, что расположение пластин похоже на мозаику листьев в кроне дерева. Ограда поднималась на высоту ярдов десяти и смыкалась наверху поблескивающим ячеистым сводом. А за ней жили растения. Они взбирались на торчащие с той стороны выступы, тянулись кверху, обнимали коридор. Через щели меж пластин всюду проникали концы их побегов. Маги, уже столкнувшиеся с растительностью Агоры, теперь могли рассмотреть их без спешки и, самое главное, на разумном расстоянии. Что и делали, но как-то мельком и без радости — хотя Квел, конечно, зафиксировал все, что мог.

Зато Пейл была довольна, и в то же время досадовала, что такие интересные цветочки нельзя так просто собрать и унести.

— Ничего, — шепнула она Иредо, когда Кар и Квел оказались впереди, — потом-то я Эрэм скажу, она сама сюда прибежит собирать. Еще и меня заставит помогать.

— Надо было посмотреть отдельно материалы по всем этим штукам, — размышлял вслух Кар, весьма запоздало, по мнению Иредо.

— Я и эти с трудом нашел, — отмахивался Квел, — что есть, то есть, нового до конца похода не будет, успокойся.

Кар в ответ лишь недовольно мычал. Венчики трицветков глядели из-за преграды, как голодные глаза. Длинные, нитевидные кончики лепестков слабо подрагивали. Несколько раз жирные на вид стебли раздвигались, и между них показывалось нечто, похожее на мохнатую тарелку.

— Не помню, чтобы в отчете было про стеклянные стены, — сказал Иредо, поглядывая на усики трицветков, прильнувшие к пластинам коридора с той стороны, — да и эта плошка нигде не описана.

Стебли сомкнулись, и очередная живая тарелка пропала.

— Отчет, карта, все дурацкое и неполное, — согласилась Пейл, — разве тогда не было импринтографов? Квел?

— Ты прямо говоришь мои мысли, — Квел взмахнул руками, — Импринтографы! Фамильяры! Картирование! Может, там были одни селяне, наложившие в штаны от встречи с Магом?

Пейл обернулась, чтобы что-то сказать, но стеклянный коридор кончился. Все прошли под каменной на вид аркой с полосато-рельефным узором и оказались в месте, более всего напоминающем границу леса, если допустить очень вольное обращение с термином «лес».

Дорога растворилась в сплетении плоских корневидных трубок под ногами и пропала. Они больше не стояли на Пути.

Группа осторожно переместилась на несколько шагов вглубь новой территории. Это была площадка, ровное пространство у края «леса», «деревья» которого вырастали впереди, как колонны или трубы, похожие на усики насекомых, прочные на вид и поблескивающие металлом. Стен Аллеи больше не было видно, как и самой Аллеи. Плоская поверхность из змеящихся корней, на которой стояли маги, простиралась вправо и влево насколько хватало глаз. Она уходила в обе стороны и обрывалась, как утес, с той стороны, откуда явились пришельцы. И наползли вплотную к этому странному берегу то ли пальцы, то ли щупальца, то ли длинные амбары тревожных форм и деталей. Они поднимались над обрывом тянущимися назад валами, а на какую глубину уходили — рассмотреть не вышло. Казалось, что из воды высунулись ноздри чудовища, а, может, глаза, полуслепые, покрытые пластинами серой брони и украшенные иглами, что торчали из борозд между складок, трубок и жил.

— Стоим тут, — скомандовал Каррак, — пока без необдуманных действий.

— Уж как-нибудь, — огрызнулся Квел.

— Нет, а на самом деле, что это? — Пейл поворачивалась на месте, глядя то в одну, то в другую сторону, — этого уж точно не было ни в каких отчетах! Не было же!

Квел уже наводил импринтограф.

— В моем отчете это будет. В нем будет все!

— Может, обман зрения? — Кар прохаживался туда-сюда, изучая окружение даже с большим тщанием, чем Иредо, и попирал этим самим же оглашенный призыв стоять на месте. Впрочем, область его перемещения от края до края была не больше трех шагов.

— Обман не обман, а на отпечатках все такое же, — Квел пролистывал мерцающие световые прямоугольники, держа линзу в другой руке и уперев ее край в бок, — или не совсем. Тут тоже прозрачные стены.

Квела окружили, рассматривая увеличенные картинки. Что-то там и правда было, полуявное, как почти истаявший дымный след.

Так что подошли и рассмотрели поближе, даже без столпотворения. Пейл терпеливо постояла в центре площадки, ожидая, когда спутники насмотрятся, потом тоже приобщилась.

Оказалось, что от одного края площадки до другого — ярдов пятнадцать. На прозрачные стены были наложены хитрые чары, многократно отражающие перспективу, создавая эффект далекой дали. Гости Града, однако, там не отражались.

— Что ж, — провозгласил Квел, — то все были подступы. А сейчас — подлинный Град, добро пожаловать!

— Ты это только что придумал? — поинтересовался Кар.

Квел хмыкнул.

— Ладно, это хорошо, — сказала Пейл, — а где купол? Куда мы идем? Или это тот... поворот смерти?

— Путь заблудших? — Иредо призадумался, — может быть. Или нет? Тут только одна дорога.

— Путь заблудших нас ждет чуть дальше, — уверенно заявил Кар, — сперва надо пробраться через это.

Купола не было видно. Весь обзор закрывали диковинные заросли. Там были не только «усики насекомых». Продырявленные колонны уходили вверх на десятки ярдов, между ними протянулись, провисая, членистые жилы, а из земли пробурились то ли скалы, то ли лапы, то ли корни, все разных размеров и корявые, гнутые, с когтями и поблескивающей каменной шкурой. Стволы и скалы покрывала растянутая, порванная во множестве мест мембрана, и она шевелилась, будто ползла, но оставалась на месте. По ней пробегали волны слабого свечения.

— В моем архиве это будет называться «корневой лес», — поведал Квел.

— Проверим поближе, — сказал Кар, — тут должен быть проход.

Они с Иредо приблизились к границе зарослей.

— Даже не тянет блевать, — раздался сзади голос Квела, что следил за ними через окно импринтографа.

— Оно слишком искусственное, — произнес Кар, — выглядит скорее, как имитация чего-то. Поэтому не воспринимается так ярко. Может быть, зря.

Они быстро, но осторожно, пошли вдоль края рощи и вскоре нашли что-то, что могло бы сойти за тропинку.

— На пасть похоже, — заметил Квел, когда все собрались.

— Ага, — согласилась Пейл, — зубы, жалко, не шевелятся.

На высоте примерно трех ярдов над тропинкой отростки стволов-колонн смыкались, так что получился остросводчатый вход-расщелина. Зубами были бегущие по ветвям ряды шипов.

— Они с ладонь длиной, — сказал Квел, — что-то не хочется соваться.

В ответ Кар указал ему на ровную, без каких-либо торчащих структур, поверхность, уводящую под сень «корневого леса», которая не могла не быть тропой.

— Ну да, ну да, — сказал Квел. — Если не сейчас пустить фамильяра, то уж не знаю, для чего его беречь.

Кар проворчал что-то про лифты и подступы к Машинной Поляне, но все равно извлек паучка и бережно поставил его на ноги. Через полминуты, получив сигнал с карова визардрона, миньон скрылся в странном лесу. Шел он неуверенно и медленно.

— Неважно работает, — заметил Кар, не отрываясь от окна, — но хотя бы так. Погоди-ка...

Пейл попыталась смотреть через плечо.

— Ничего не понятно, — оповестила она.

— Там что-то есть, — Кар увеличил изображение, — какой-то предмет. А, все поплыло. Отвожу.

Вскоре фамильяр вернулся. Он остановился перед группой, посучил передними ногами и замер.

— Конец, — прокомментировал Квел.

— Кое-что успел, — сказал Кар, поднимая паука с земли.

— А что он нашел? — возобновил обсуждение Иредо, — что именно за предмет?

Пейл хихикнула.

— Следы пикника, — предположил Квел, — мусор.

— Почти угадал, — сказал Кар.

— Чего?

— Это та тропа, пошли, — Кар шагнул под сень шипованных трубок, — либо западня, но тогда нам лучше вернуться.

— Мы не успеем вернуться, — задумчиво проговорил Иредо, ступая на тропу.

— Чем дальше, тем приятнее, — пожаловался Квел, — все бодрее и решительнее.

— Да ладно, — успокоила его Пейл. Иредо не видел, как она махнула рукой, но она наверняка махнула.

В зарослях было вовсе не прохладно, хоть и тенисто. Узкий путь не позволял расхаживать хотя бы по двое, так что шли цепочкой и сперва прямо, как по Аллее. Но затем случился поворот направо, направление сместилось градусов на тридцать и какое-то время снова шли по прямой. Иредо осторожно посматривал по сторонам. Обертка стволов дышала и шевелилась, натягиваясь на острых гранях сегментов, а лианы непрерывно ползли, оставаясь на месте. Лес полнился неживыми звуками трущихся металлических поверхностей, щелчками и стоном скользящих деталей. В ярде от тропы меж колонн деревьев виднелись желваки-утолщения, поднятые на тонких ножках. Эти структуры покрывала сеть щелей и трещин, а на самом деле они состояли из десятков мелких элементов, подобно фонарям и столбам пройденного участка Длинной Аллеи.

Вдруг Кар ускорил шаг, вышел вперед, нагнулся и что-то поднял. Иредо начал нагонять. Шедшие сзади Пейл и Квел не поняли, что произошло, но тоже поднажали. Дорога снова немного свернула, теперь налево. Тут лес и закончился.

Кар остановился. Иредо затормозил, но Квел сзади не был столь внимателен и не успел. Послышались проклятия и смешки.

Маги выбрались на поляну. Участок площадью с огород был свободен от квазиживых зарослей, и через корневое сплетение проступало подобие брусчатки. Тропинка вела вверх, взбиралась по склону искусственного холма, укутанного, с виду, оболочкой из расплавленного и тут же застывшего металла. В отверстиях оболочки просматривалось какое-то движение, и еще что-то неприятно пищало на самой границе слышимости.

— А на находку посмотреть бы, — непринужденно заметил Квел.

— Вот, глядите, — Кар протянул руку к поясу и явил спутникам предмет веретеновидной формы. Размеры позволяли скрыть его в сжатом кулаке.

— Артефакт!

— Да, какой-то старый артефакт. И это наш, а не здешний. Похоже на сферу-хранилище, но может быть чем угодно.

— Он просто валялся?

— Да, и не зарос... Ничего сверху, ни вокруг. Этот лес с тех пор не менялся, похоже.

— О, ты лез за ним в эти кущи, — восхитилась Пейл.

— Да не было там особых кущ, — отмахнулся Кар, — но это след. Разумеете, да?

— Полезно, — одобрил Иредо, — а включить в аркеум можешь?

— Потом, — сказал Кар, — мы еще до Купола не дошли, а уже скоро вечереть станет.

Сброс

Они взошли по склону. Тропа вывела на плоскую террасу, протянувшуюся в обе стороны ярдов на тридцать. Внизу виднелся безводный поток из полос света и ячеистых бликов, пляшущих над зеркально гладкими округлостями сплетений трубок и пузырей, уходящих неведомо куда. Надо всем этим протянулся мост — широкий, но с виду совершенно не надежный. Слишком высоки были перила, а настил наполовину состоял из пустого пространства. Зато и вправо и влево терраса продолжалась по твердой и ровной поверхности, а затем превращалась в сравнительно узкие улицы с высокими стенами, похожими на те, что маги миновали сразу после Агоры.

— Чего встали? — не понял Квел. — Или мы попали в зону замедления времени, и теперь его у нас полно?

— Погодите, — Кар внимательно вглядывался в левую улицу, куда уже было устремился Квел, — что вы там все время поминали?

— Фамильяра? — предположила Пейл.

— Путь заблудших? — усмехнулся Иредо.

— Ага. Ну так это он, судя по всему.

— Да неужели, — Квел повернулся. Выглядел он уже не так уверенно, — я читал эту бесятину. И там не было про мост из двух с половиной палок.

— В этих отчетах вообще нет половины нужных вещей.

— В лучшем случае! — вставила Пейл.

— Ясно, коллегия объявила опасность, — Квел снова взглянул на мост, потом, по очереди, на каждого из спутников, — мы будем пытаться перейти по вот этому?

— Да, — Кар снял рюкзак, — я попробую первым. Если что, мои шмотки у вас.

— Ты сдурел? — изумился Квел.

— Нет. Тут можно пройти, если держаться за перила. И следить, куда наступаешь.

— Держаться за перила! Ты забыл свое правило номер один? Ничего не трогать?

— На этот раз придется потрогать. Ир, архескопом не поможешь?

Архескоп работал, и им удалось считать обстановку. Мост, судя по показаниям, был инертным, как кусок дерева. Это несколько обнадеживало.

— Тут всего-то десять ярдов, — сказал Кар, надевая перчатки.

— Пригодились бы крючки на ботинки.

— Но их нет. Ладно, пошли.

Кар действовал последовательно. Сперва он просто подержался за нижний элемент перил — кривую, неудобную с виду балку. Потом попытался подергать, после чего кивнул остальным и поставил одну ногу на ленту узора, играющего роль настила. Мост держался. Кар сделал еще шажок, встав на мост уже двумя ногами. Подождал. Конструкция оставалась непоколебимой.

Маги молчаливо следили за продвижением Кара. Квел пытался было это комментировать, но Кар, остановившись, заметил, что ему трудно сохранять внимание, когда его действия подобным образом обсуждаются. Квел заткнулся.

На преодоление этих десяти ярдов у Кара ушло почти три минуты. На другом берегу он огляделся, обернулся и кивнул. Еще раз оглядел мост рядом с собой, после чего снова взошел на него.

— Зачем? — прошипел Квел так, чтобы до Кара не долетело.

— За сумкой, — ответила Пейл, сторожившая поклажу товарища. Обхватив его высокий рюкзак, она опиралась на него подбородком и с почти отрешенным видом глядела, как владелец возвращается.

Обратный путь занял у него меньше минуты.

— Проходимо, — поведал он, подойдя, — спасибо, Пейл.

— Мог бы там остаться, взяли бы мы твой рюкзак, — буркнул Квел.

— Сам возьму. К тому же я не мог удержаться от практики.

Вместе перебирались дольше. Шли по двое, отдав дань опасениям о прочности моста. Кар уже настолько приноровился, что специально задерживался на месте, не позволяя Иредо отстать и запутаться. В следующей двойке с ролью ведущего неплохо справлялась Пейл, сумевшая каким-то образом уловить основу перемещения просто понаблюдав за Каром.

— Ладно, преодолели, — едва оказавшись на надежной почве, выдохнул Квел, — теперь-то путь правильный?

Спуск вел к обширному променаду.

Пространство раздалось. Маги сделали несколько шагов по мостовой, брусчатка которой в отдалении рисовала узоры из пересекающихся окружностей. По сторонам, у стен-фасадов со множеством выступов, желобов и проемов, вставали башни — светящиеся шары и эллипсоиды на тонких стержнях. Вернулись колонны-деревья. Они вырастали прямо из мостовой и тянулись вверх ярдов на тридцать, где многократно ветвились, и обильно олиственные кроны почти скрывали небо. Как-то незаметно подкралась темнота, даже зеленый полумрак здесь, внизу, не должен был отменять солнечный день в просветах между листьями, но там различалась только бесцветная мгла. Всюду парили и мягко лучились сферы размером с мяч, но света от них было немного.

— Ну и... ну, — не нашел слов Иредо, — впечатляет. Но вечер? Разве уже вечер?

— Нет, — чуть погодя ответствовал Кар,- должно быть, затемнение, как в оранжерее.

— Или на самом деле прошло сто лет, пока мы там пробирались, — предположила Пейл.

— Я вот думаю, — начал Иредо, — что мы как-то легко сюда дошли, если не считать Агоры.

— Мост близко, сходи, сделай пару пробежек, — посоветовал Квел, — легко ему.

— И мы не заходили в Сторожевой лес, — добавил Кар, — думаю, все стробняки там, и спят. Проснутся через день-два.

— А рожи?

— Рожи еще будут, — успокоил он.

Пейл недоверчиво фыркнула.

— А чудище, — напомнил Иредо, — если оно не спит, то почему другие должны?

— Ты думаешь, я тут экскурсовод? — не выдержал Кар, — в первый раз иду, как и ты, — и он ускорил шаг, так что другим пришлось тоже поднажать, чтобы не отстать.

Чешуйчатые, продольно-ребристые стволы были с подбет толщиной, а росли чаще, чем в начале Аллеи. Шагалось мягко. Мостовая чуть проминалась под ногами, пружинила. Это заняло Иредо. Он посмотрел вниз, но не понял, в чем дело. Тогда он остановился и потоптался, полуприсев. Из материала пола вырастали длинные ворсинки, втягивались и прятались, когда давление прекращалось.

— Ты что? — услышал он. Пейл стояла рядом и криво улыбалась. Но глаза ее выражали беспокойство.

— Ты не заметила, какая дорога?

— Какая?

— Упругая. Выпускает выросты.

— Пффф, — прыснула Пейл, но наклонилась и потопталась, — о, точно. Как ты вообще это углядел?

— Вас уже охватывает безумие? — спросил подошедший Квел. Пейл посвятила его в открытие.

Кар же, пока те двое таращились себе под ноги, замер, повернулся и несколько секунд будто что-то высматривал, словно ожидая появления какого-то нежеланного гостя.

Но ни Пейл, ни Квел этого не заметили, и вскоре группа продолжила путь. Как ни в чем не бывало.

Они шли, разглядывая причудливые колончатые фасады с рельефными жилками и ячеями, тонкокружевные обрамления парящих светильников, сделанные будто бы из желтого металла, шипастые стелы, неудобные на вид скамьи, ветвящиеся сосуды, сбегающие со стен в трещины мостовой и отходящие боковые тропки, что, виляя, уводили под темные арки то там, то здесь, и пропадали в полумраке под нависшими чашами и наплывами, похожими на вздувшиеся плоды. Шли скоро, будто их начинало подгонять смутное ощущение чего-то, следующего по пятам, но все время отстающего. До поры.

— Это должен был быть последний участок пути перед Куполом — проговорил Иредо как бы себе под нос.

— Аллея длинная, — отозвался Каррак.

— Ты-то как думаешь?

— Думаю, что Купол отсюда не виден. Поэтому важно не отвлекаться на интересности. Мне вполне хватает того, что видно по дороге.

Пейл явно не разделяла его мнение. Она будто потеряла всякую осторожность и подходила ко всем столбам, вспучинам и прочим непонятным объектам, восхищенно разглядывая их вблизи. Не задерживаясь долго на одном месте, она сновала туда-сюда по ломаной траектории, иногда даже забегая вперед. Квел сперва просто смотрел, но потом, видимо, решил, что и он так тоже может, и теперь они бегали по Аллее вместе, то и дело теряясь меж стволов. Звуки их голосов были слышны хорошо и прилетали то справа, то слева. Кар, похоже, снова занервничал.

— Ты бы не нашел сферу памяти, если б она валялась где-нибудь там, — заметил Иредо, — а они могут на что-то наткнуться.

Так они прошли еще ярдов сто, и к этому моменту стволы начали редеть и утолщаться. Впереди уже ждали два огромных псевдодрева, стерегущих дорогу с обеих сторон — после них был явный просвет, но сами они были такими огромными, что загораживали весь обзор.

Завидев такое, Пейл с Квелом вроде бы успокоились и примкнули к дисциплинированному Иредо и мрачноватому Кару.

— Набегались? — спросил тот, не поворачиваясь.

— Ты хоть заворчись, а у меня теперь такая коллекция отпечатков, что можно и до конца не идти.

— Да тут нет ничего такого, — успокоила Пейл, — все эти штуковины, оно все мертвое. Это просто украшения.

— Ты много понимаешь во всем этом, — ровным тоном произнес Кар.

— Да что тут понимать, — отмахнулась магичка.

До древесных врат дошли в молчании.

А за ними открылся новый простор. Град умело играл с восприятием, и после Аллеи с ее лже-рощей площадь перед Куполом была такой открытой и свободной. Кроны привратных древ уже не могли скрыть темного неба в фиолетовых отблесках, неба, похожего на свод, на фоне которого им предстала колоссальная арка. А за ней проступал Купол.

— Вот мы и почти у Купола, — оповестил Каррак, — прошли Аллею.

Купол был неогляден. В него поместилась бы, наверное, целая деревня, но он пока был лишь фоном, а арка подчиняла себе окружающий пейзаж. Тот служил лишь обрамлением ее присутствию, мрачным и чужеродным полем дополняющих форм.

Они остановились все, не сговариваясь, пройдя всего с десяток шагов. Их взгляды обратились вверх и вперед, откуда на них бесконечно кренился древний нечеловеческий монумент.

— Вот это уже серьезно. Впечатляет.

— Что, и про нее не написано? — изумилась Пейл, бросив взгляд на Квела.

— Написано, — произнес Кар, не глядя на товарищей. Те тоже не отрывали глаз от гигантского сооружения, — что-то вроде «миновали арку на площадь перед куполом». Ждал чего-то иного.

— Может, отчет подделан?

— Так ведь отчасти совпадает. Но эту мысль я тоже думал.

Оглянувшись, он двинулся вперед, ступая тяжело, точно рюкзак давил теперь вдвое. Остальные последовали в молчании.

Древний портал был все ближе, все больше открывалось лежащего по ту сторону. Белая, будто серебристая, площадь и чаша бассейна или пруда, где, как все отчего-то наперед знали, не плескалось никакой воды. Там вырисовывалось что-то неопределенное, распластанное и раскрывшееся во все стороны в воздухе. Размером оно было не меньше самого бассейна и вселяло тревогу. Пейл рыскала глазами по изгибам арочной конструкции, Квел вглядывался в белесый ландшафт.

Монолит арки распадался. Многолучевые звезды карабкались друг на друга, упираясь шипами. Сквозь лабиринт дыр проносился воздух, и поднятые потоком частицы свивались на темном фоне золотистыми клубами. Что-то мелькало там, куда никто не смотрел. От одного невидимого укрытия к другому перебегали темные фигуры. Они появлялись на самом краю обзора и уклонялись от прямого взгляда. А потом было слабое сопротивление, точно воздушная мембрана перекрыла путь. Длилось это едва секунду, а затем пришло непонятное облегчение.

Иредо обернулся и увидел, что остальные тоже остановились. Пройденная арка с этой стороны выглядела как-то иначе.

Тут его отвлек голос Квела:

— Интересно, не было ли то, что мы сейчас сделали, самым опасным за весь поход?

Ответом ему было только неопределенное мычание Кара. Пока Квел отпечатывал арку с разных ракурсов, Иредо рассматривал площадь. Та была больше Агоры. Серебристый безводный фонтан ждал в ее центре.

— Какая-то угрожающая штука, — сказала Пейл, имея в виду фигуру над бассейном.

— А нам как раз надо мимо этого, — заметил Иредо.

— Похоже на дракона, — Квел, закончивший с аркой, сделал отпечаток фонтана и теперь рассматривал его, увеличивая и двигая в парящем окне.

Иредо видел драконов на картинках в книжках и знал, что их не существует, по крайней мере, сейчас. То, что парило над фонтаном, и правда походило на змея с перепончатыми крыльями, только сотканного из паутины и молочных капель...

— Это фонтан или колодец?

— Клумба.

Иредо с Каром уставились на Пейл. Квел был занят — возился с отпечатками.

— Почему клумба?

— Потому что какой это дракон? На цветок похоже.

...На цветок с длинным, напоминающим клюв, венчиком, со стеблем, выраставшем из окруженной парапетом ямы.

— А по-моему, на пугало, — сказал Кар, — неважно. К нему не надо. Вон рампы, и можно подняться, не доходя до этого чуда. Попадем на балкон к правому или левому шпилю на выбор, а там ищем подъемник... А вот и он, кажется. Длинная палка торчит.

«Палка» была связкой тонких цилиндров, по которой вились цепочки сплющенных трубок. Асимметричный наплыв стекал вниз гладкой распоркой и пропадал, скрытый контрфорсом левого шпиля — сталагмита размеров башни из Риальты с блюдцем на вершине. Блюдце было едва ли не шире основания, к его краям расходились ребра-утолщения. Слабая, туманная люминесценция исходила от многочисленных, прихотливо расположенных, окон. Если это были окна.

Пейл высказалась насчет того, что неплохо бы посетить этот красивый шпиль, но это вряд ли было так просто сделать. Видимый вход отсутствовал, возможно, он был частично скрыт балконом-террасой, но туда еще нужно было попасть. Рампы, о которых упомянул Кар, представляли собой кривые желоба без перил и ступенек, похожие, скорее, на гигантские корни. Впрочем, они были отделаны каким-то металлом и вообще украшены, так что не производили впечатление чего-то живого, что может проснуться, стоит к нему приблизиться. По желобу пришлось бы пройти ярдов двадцать-тридцать. За колодцем рампы выглядели короче и удобнее. Но путь к ним охранял змеецветок — или что это на самом деле было.

— На шаг ближе, — прокомментировал Иредо, — не могу дождаться, когда влезу в подгнившую тыкву.

Он посмотрел на Пейл, но та, казалось, погрузилась в мысли, и не выразила отвращения, вспомнив описание из отчета. Тогда участники экспедиции набились в гнусного вида кабину, которая качалась, как поплавок, и она увезла их куда-то выше и дальше, под Купол. Но те отчего-то заранее знали, что это безопасно. Испытал ли кто-то подъемник добровольно, или дело решил жребий, в отчетах не говорилось.

А Пейл лишь подергивала кончик своего черного шарфа и смотрела перед собой, вышагивала наугад, не отвлекаясь на дорогу.

— Не любитель я тыкв, но ради магии... — пробормотал Квел едва слышно.

— Ради Истинной магии, хочешь сказать? — усмехнулся Кар.

— Может, может быть... Я бы не отказался от Истинной магии. Ты, думаю тоже, а?

— Не верю я в Истинную магию, но не отказался бы, — уклончиво ответил Кар, - а вот артефакт, найденный последней экспедицией...

— Одной из последних, — механически поправил Иредо.

— Ты уже придумал, что с ним делать? Так, чтобы не трогать и вообще? — оскалился Квел.

— Есть кое-какие соображения, но надо еще додумать.

— Главное, чтобы из-под носа не увели, — продолжал Квел, — а то найдем, только соберемся что-то делать, а тут раз! Полный кинжал магов Совета.

— Было бы глупо, — Кар оставался почти невозмутимым.

— Это ты меня недавно параноиком называл? — поинтересовался Иредо, покосившись на Квела, — решил, что я был прав?

Тот же повернулся и хлопнул его по плечу, а улыбка у него была нехорошая, и вид такой, будто бы он срочно решал, необходимо ли переходить к плану «Б».

— А вот кто знает, Ир? Кто знает?

— Я знаю, что надо, для начала, подняться на балкон... — Кар оборвался и резко замедлил шаг, уставившись куда-то в сторону. Там не было ничего, кроме каких-то обломков.

И все же.

— Неужели, — Кар чуть было не споткнулся и торопливо захромал к находке.

Квел что-то говорил, и даже Пейл отлучилась от своих мыслей, чтобы посмотреть, что же так встревожило Кара. Иредо пропустил мимо их слова, и не мог потом вспомнить, что было сказано. Он уже стоял подле Кара, а в трех шагах неровным разорванным кольцом лежали крупные камни.

— Стоянка, — сказал Кар.

— И камни кругом.

— Похожи на те, что вдоль дороги торчали.

— А где следы? Костер?

— Какой костер? Стоянке пятьдесят лет. Десятки — это точно. Если была какая-то зола, то вся уж развеялась.

Кар подошел еще ближе и наклонился.

— Что-то есть?

— Ничего интересного не вижу. Погоди, — он разогнулся и принялся что-то искать на земле вдалеке от предполагаемого бивака.

И нашел. Иредо тоже уже видел, что тот обнаружил — плоское нечто с пятном яркого цвета ярдах в тридцати позади них, ближе к арке. Они прошли мимо и ничего не заметили. Ни Квел с Пейл, которым к тому моменту надоело бегать и осматривать достопримечательности, ни он сам.

Кар вернулся, держа находку в левой руке. Дышал он тяжело, хотя вряд ли устал.

— Что-то ты бледноват, дружок, — молвил Квел, — расскажи, что за штуки тут опять.

— Контейнер, — Кар продемонстрировал предмет, — из гибкой ткани. Незачарованный, видимо. Закрыт на... — он повертел сумку, — обычный слик, кажется.

— Однако, день находок, — прищелкнул языком Квел.

— Да. Уже этого может быть достаточно. Но назад идти поздно.

— Но еще же день! — вскричала Пейл. — Мы не опоздаем?

Иредо проверил время. Последний раз он это делал на выходе из Длинной аллеи, когда всех смутило темное небо.

— Четыре часа, — сказал он, — если мы уже прошли полграда, то вполне успеваем.

— Ну, вот! Давайте отдохнем, а то я уже не могу, — она пошла и Иредо уже видел, как она плюхается на один из камней предполагаемой стоянки. Но она не плюхнулась.

— Нормальное же место?

— Когда-то тут сидели, — сказал Кар, — посохом потыкай.

Квел согнулся от смеха. Потом так же внезапно замолк.

— Стимулятор? — понимающе осведомился Кар, — а мне пока вполне. Мы, наверное, разошлись по фазе.

Пейл тем временем с большой охотой исполнила рекомендации Каррака. Она постучала концом своего посоха по всем камням, поворошила пыль в предполагаемом центре древнего кострища и объявила, что место безопасно.

— Ну, — улыбнулся Иредо, — может, тогда фон померяем?

— Кокнулся же анома... малометр, — напомнил Квел, — у меня ничего нет.

— Архескоп, — Иредо достал артефакт и несколько секунд изучал цветные кружочки в парящем окне. — Подождите. Фон нешуточный, вообще-то.

— Именно здесь, у стоянки? — уточнил Кар.

— Хм, — Иредо побродил кругами, сходил к арке, вернулся. — Везде.

— Тогда тут не опаснее, — заключил Кар. — Надо потом как-то полечиться будет. Чем нам это грозит?

— Риском преждевременной смерти, — Иредо убрал артефакт, — будет недомогание, а, может, нет. От ерунды я вас сам смогу вылечить. Иначе придется ехать. В Турилим.

— Авось не придется, — сказал Кар и первый сел на камень. После такого нельзя было не присоединиться.

Уселись они не кружком — как, наверное, сидели те, кто здесь отдыхал, — а лицом к Куполу и шпилям. Да и тревожащий бассейн оказывался не за спиной.

Они достали свои коробки и поели. Прошлый раз подкреплялись на Перекрестке, и снова глотать невкусную массу никто отчего-то не захотел. Поэтому довольствовались тем, что у кого осталось от личных запасов, утешаясь знанием о припрятанном южнее, за рекой, провианте на обратную дорогу.

Думалось, конечно, не только о еде. Сумка на слике, вторая за день удача, лежала на мягких камнях площади у всех на виду. Сама по себе она не являлась чем-то невероятным, они все имели при себе подобные, причем из хорошей зачарованной материи, но ее вид был каким-то необычным. Кар нашел воистину старую вещь.

Когда обед был окончен, Кар, убрав все в рюкзак, поменял перчатки и взял сумку. Положив ее к себе на колени, еще раз рассмотрел серо-зеленую ткань и яркий абстрактный рисунок — группу геометрических фигур. Сама сумка имела форму прямоугольного треугольника, а внутри прощупывалось что-то мягкое.

— Тряпки, должно быть, — с заметным разочарованием произнес он, переворачивая контейнер другой стороной. Лямок и ручек не было, понятно, почему — обнаружилось складчатое уплотнение для крепления. Сумка носилась на рюкзаке или просто на одежде, подобно накладному карману, которым она, по сути, и являлась.

Он потянул за слик, появилась щель, в которой что-то белело. Раздвинув края, он обнаружил примерно то, что и ожидал — скомканное полотенце и пару перчаток, которые были старше, чем вся группа магов вместе (может, за исключением Пейл). Аккуратно и бережно извлек он эти предметы на свет и что-то нащупал.

— Ага, — он старался не суетиться, и это удавалось с трудом. — И еще кое-что.

Из складок полотенца вылущился, точно зерно, продолговатый артефакт. Он менял цвет и старался скрыться с глаз, делался прозрачным, вызывал помутнение взгляда. Кар сдавил его с боков, слабо щелкнуло, и арт раскрылся, треснул посредине поперечной щелью. Половинки разошлись и раздвинулись, удерживаемые хитрыми креплениями. Маскировка пропала.

— Штуковина! — Пейл хлопнула в ладоши.

— Старая вещь.

— Оно понятно, что старая, — сказал Квел, — это все с последней экспедиции осталось? Неплохо они тут намусорили.

— С последней... или не с последней, — Кар разглядывал артефакт вблизи, — тоже, что ли, хранилище? Еще одно?

— Какое-то оно слишком мудреное, — заметил Иредо, — первое было попроще.

Кар полез в карман и вытащил артефакт из «леса» — серый, невзрачный. Иредо показалось, что внутри хранилища что-то шевельнулось и посмотрело на него.

— Попроще с виду, а как открыть?

Он попробовал так и этак, гладил пальцами, постукивал, сжимал. Ничего не происходило.

— Мал, да удал, — сделала вывод Пейл.

— Как всегда, точно и безошибочно. Интересно, удастся ли открыть дома?

— Дай-ка посмотреть, — протянул руку Квел. Кар неохотно передал ему арт.

Они сидели на камнях в сердце древнего нечеловеческого городища. Впереди зловеще маячил колодец и поднималась громада Купола. В воздухе мерцали крошечные огоньки, похожие на редкие рассыпанные блестки. Едва слышно гудело и пощелкивало за узловатыми стенами башен, выпуклые наплывы мутно глядели на площадь тысячелетним взором. Небо меняло цвет. Вечер был все ближе.

Артефакт перешел к Пейл, а от нее к Иредо. Он осторожно принял легкое веретено, которое тут же, будто проникнув в его чувства, сделалось тяжелее и надежнее. Перчатки не позволяли как следует ощупать поверхность — она выглядела шероховато-матовой, но Иредо все же не стал их снимать.

То ли дарованное стимулятором улучшенное внимание вновь проявило себя, то ли само хранилище еще раз отреагировало и чуть изменилось — Иредо различил границу на одной из граней, слабое изменение зернистости. Легко было это проглядеть, но, раз увидев, едва ли можно потерять нужное место. Однако, больше ничего ему сделать не удалось. Он вернул артефакт Кару.

— Странно он себя ведет, — и Иредо описал изменение веса и неприметную границу. Кар подержал артефакт в ладони, поприсматривался и тоже нашел переход.

— По-моему, так же весит, — сказал он, — а граница вряд ли что-то важное. Хотя, точно не скажешь, конечно. Думаю, это просто особенность изготовления.

— Наверное, — согласился Иредо, — но какой-то он темный. Инвоцировался там, что ли...

— М-м-м, почуяли? Недобрый арт-то. Я бы себе такой взял.

— Может, в этом и есть смысл, — задумчиво проговорил Кар, — если он не просто так там лежал.

— Положили, значит, специально, — продолжил за него Иредо, — чтобы кто-то нашел. Последняя экспедиция, больше некому.

— Может, и некому, — Кар глядел прямо перед собой, будто просматривал картины из памяти, одну за другой, и напряженно пытался что-то сообразить. Квел тоже замер, уставился на него. Хищная ухмылка, и выражение глаз, которые совсем не понравились Иредо.

— А у меня теория, — молвил тот, прищурясь. — Тот, что ты нашел первым, был оставлен намеренно. А то, что нашли сейчас, было брошено, когда сбегали.

— А зачем им было оставлять эту штуку там? — не поняла Пейл, — Почему не здесь, или не дальше? И кому?

— Тут-то как раз начинается самое интересное. Следи за мыслью. Эту сумку тут бросили. Видать, очень надо было срочно тикать. Представь. Вот я так и вижу — сидят они здесь, на этих же камнях, что и мы сейчас, и тут — жопа.

Слабый ветер где-то наверху играл воздушными струями. Долетал переливчатый звон, будто волна прежде неподвижного зеркального озера потревожила золотые листья на стеклянных ветках.

— Ты про последнюю, что ли? Когда этот... старичок?...

Иредо показалось, что Пейл схватил ужас.

— Последняя, или нет, то непонятно. Мне. Да, думается, сидел тут один из тех. Со своими товарищами, как он думал, но там был только он... и старичок, — он ухмыльнулся, покосившись на девушку, — остальные-то давно застряли.... Там.

Или это кто-то свистел на чужих кронах, ближе к черному небу, на котором необычно ярко проступала полоса Водоворота.

И где-то еще неблизко, за Куполом, Шпилями, за мерцающими галереями и искусственными деревьями ожидала Машинная Поляна, сокровенное святилище Корневого Града, безвременная усыпальница Четырех.

— И вот, он все бросил. Остальное, может, еще раньше потерялось, но это не то, что было в лесу. И не в его время это оставили. Я думаю, позже. Кто-то еще шел и не дошел, потому что пришлось вернуться. Вернулся-то вернулся, а сферу оставил. Поэтому они и отличаются, что разница меж ними, может, десяток лет...

— Как можно ничего не зная, так, наугад, все разглядеть? — Кар не скрывал возбуждения, — И ведь так совпадает, что поверишь. Я-то слышал, что было две последних экспедиции, а не одна, но пока что никаких доказательств... И вот, теперь это, а ты все уж расписал, — он расстроено усмехнулся, — а ведь я сам хотел все сообразить. Ну, ладно.

— Ладно? — не дал закончить Квел. — А что ты еще тут планировал в одного? И насчет артефакта все рожи корчил, не берем, не суемся, не что-то там еще! А когда дойдем — что? Считаешь его или возьмешь себе на хранение, как и эти штучки, а мы и рады будем — хоть что-то! Хоть через тебя узнаем-посмотрим!

— Что вы, что вы! — вскрикнула Пейл. Она была совсем такому не рада, — да вы что вообще?! Квел, ты дурак? И мы все с тобой? И Кар, ты тоже идиот?! Ты про Мага сказал, и продолжаешь, — она будто подпрыгнула на месте, соскакивая с валуна, как если бы он оказался гигантским моллюском, на раковину которого она присела.

— Квел. Я и сам взял с собой кое-что на случай артефакта. Ты не помнишь, как вы с Иром уперлись? Я был против, но мне пришлось подстроиться под вас, — воспользовался передышкой Каррак, старающийся говорить как можно спокойнее.

— О, конечно, у тебя есть план на разные случаи. Нет ли там варианта с появлением неких посторонних нам — не тебе, конечно! — людей? Больше людей, больше возможностей для изучения, правда ведь, да и унести легче. Смотри, да я угадал!

— Не угадал, — молвил Кар, — ты что хочешь-то? Чтоб я тут остался, пока вы будете на поляне поиск проводить?

Пейл все это время с безумием в глазах наблюдала за ними. Потом повернулась к Иредо.

— Ты! Ты что сидишь, молчишь, смотришь! Дай им! — и тут же выкатила новое предложение. — Покажи архескоп! Говорил, фонит? Как сильно фонит?

Он едва достал артефакт. Пейл вырвала его из рук и, дрожа, уставилась на индикаторную панель — простую, без парящих окон, с одними лишь цифрами и другими символами. Она ткнула куда-то — наверное, хотела обновить показания или перевести архескоп в другой режим, — промахнулась, чуть не уронила, вскрикнула, ткнула еще раз.

— А хочу, — продолжал Квеллиан, совершенно, казалось, не замечая происходящего, — а что? Хорошая мысль.

Иредо же не мог смотреть на кого-то еще, кроме Пейл. В холодном оцепенении он наблюдал, словно из-под воды, как девушка кусает губы и рыщет потерянным взглядом перед собой.

— Он, — Пейл задохнулась, подавилась, закашляла, — ...! Сломался, — она согнулась, кашель продолжился. А Иредо принял архескоп из протянувшейся к нему руки и убедился сам. На черно-белом экране застыли бессмысленные иероглифы.

Ему к тому моменту было уже наплевать на конфликт сопричастников. И он понял Пейл. Элементы сложились и подошли. Все оказывалось хуже некуда.

Тут Каррак уразумел, что эти двое как-то странно себя ведут. Он отмахнулся от последних слов Квела, встал и повернулся к Иредо и Пейл. Вопрос не успел слететь с языка: Кар увидал, как Иредо роняет на землю свой ручной артефакт, в котором каким-то ментальным промельком он опознал архескоп. И даже не роняет — он отбросил его, как мусор, ошибочно принятый за ценность. Архескоп ударился о землю, та спружинила, арт перекатился и замер.

«О, кто-то уже того» — глухо прозвучал голос Квела. Каррак стоял в напряжении, словно ожидал, что Иредо на него бросится, но тот и не думал бросаться, ибо время уходило. Кинувшись к своей сумке, он начал было что-то искать, но тут же отшвырнул и схватил рюкзак Пейл.

А она сжалась в комочек, обхватив голову руками, и раскачивалась, сидя на земле. Ее голос стал сиплым и едва различимым. Иредо разобрал лишь «нет» и «уходи», и этого вполне хватало.

Рюкзак отправился на землю вслед за сумкой. В руках осталась пузатая фигурка, похожая на древнюю богиню плодородия. Он глядел на деморок — тот работал на грани перегрузки, но еще работал. Ноги стали подкашиваться. Следуя скорее неодолимому желанию сделать хоть что-то, чем продуманному плану, Иредо увеличил мощность рассеивателя иллюзий.

Сразу стало легче. Он наклонился и глубоко дышал, опершись руками о колени. Пейл молчала и терла ладонью лоб, другой рукой теребя шарф. У нее никогда не было никакого шарфа, и Иредо пробил озноб.

Опомниться не дали. Деморок отчаянно запищал и девоцировался, и маг понял, что все это время над ними нависал гребень гигантской волны или даже водяной купол, и теперь он обрушивался, а сделать ничего было нельзя. Но он так и не пал. Вместо этого в последний момент пространство вывернулось новыми цветами и объемами и заместило собой прежнее вместе с площадью, магами и всем Корневым Градом.

Потерявшиеся

Вечером руины сделались ярко-оранжевыми. Тени барельефов покрыли стены движущейся вязью, а струя источника расплавила в себе заходящее солнце.

Давно сюда проложили дорогу. Теперь плиты потрескались и разошлись, и через щели пробивалась трава. Но тем прекраснее было это место и сильнее стремление попасть сюда. Старое время оживало здесь, как если бы обветшалая древняя кладка удерживала вокруг святилища остатки прошлого. Раз от раза скудеющий запас, невосполнимый и все более ценный.

Он пришел сюда в подходящий час. Умиротворение, что дарует это место, сравнится только с его рассыпающейся красотой. Мох и камень, лианы и известняк, дерево — огромный тайлан у бьющего закатными брызгами ключа в мраморном кольце.

Иредо сел под деревом, посмотрел вдаль и задумался.

Мысли текли и меняли форму, как облака. Они вытягивались и перевивались, так что было неясно, где конец одной и начало другой, но маг не беспокоился, позволив этому течению развиваться без его участия.

Он вдруг вспомнил что-то из прошлого. Как он падал в колодец или пруд, медленно, потому что вода была, как густой кисель. Вверху оставалось пятно света, а в нем маячили фигуры спутников, но никто не протянул руку. Иредо вздрогнул. Это было? Кажется, приснилось какое-то время назад. Он попробовал снова расслабиться, но спокойствие ушло, сменилось странной, почти неощутимой тревогой.

Иредо с сожалением поднялся, вглядываясь вперед. Там, среди древесных стволов, маячили очертания разрушенных колонн и круг плит с пробивавшимся сквозь щели молодым кустарником. Кто-то шел по поляне, но как-то неуверенно, тыкаясь то туда, то сюда.

Через полминуты он узнал Пейл. Та тоже увидела его и заспешила навстречу.

Она остановилась шагах в десяти, нога чуть впереди в полушаге. Явно не уверенная в том, стоит ли — можно ли? — подходить ближе, она стояла так секунд пятнадцать, все больше клонясь вперед и вбок, будто желая заглянуть в глаза снизу.

С ней что-то было не так, но он не мог сообразить, что именно. Темные полосы ткани обвивали все ее тело, стягивали погребальными лентами грудь и бедра. Свободные концы обмоток выбивались из слоев материи на плечах, у пояса. Краткий порыв налетевшего с запада ветра заставил их вытянуться и затрепетать.

Он немного поерзал на своем камне. Было неудобно глазеть на Пейл, и он опустил взгляд к ее ногам. В первый момент показалось, что она пришла босой. Она и правда не надела свои ботинки, но носки или чулки все же были. Такие же темные, как и ленты, которыми она обмоталась, не задерживающие на себе внимание.

— Тs как? — спросила она наконец, — в здравом уме?

Он приоткрыл рот, чтобы ответить, но губы вдруг оказались сухими, в горле запершило. Иредо что-то проскрипел, обведя в воздухе рукой — нелепый пригласительный жест, оставшийся без слов.

Пейл, судя по всему, решила, что он достаточно нормален. Она подошла, все еще выдерживая дистанцию в шаг, но уже без настороженного беспокойства на лице.

— Тогда вставай и пойдем. Рассиживаешься тут. Тот вон тоже, — она указала кивком на рощу, откуда пришла.

— Тот? Там кто-то есть? — смог выговорить Иредо. Ощущение было, как от прерванного многодневного молчания. Голос звучал странно и чуждо, а движение воздуха и самих губ казались чем-то далеко забытым.

Черная ворона потопталась на плече девушки, почти ткнулась клювом в висок и повернулась обратно, уставившись на Иредо с хмурым сомнением. Пейл покосилась на птицу.

— Всего лишь Кар, — ответила магичка, поправляя пелерину на плечах. Птица недовольно покачивалась, сохраняя равновесие. — Квела не видел, кстати?

Иредо замедлил с ответом, потому что начал напряженно обдумывать полученную информацию, а Пейл не стала пока углубляться в эту тему, сделав вид, что ответа не особо и ждет. Вместо этого девушка предпочла зайти сзади и дополнить увещевания толканием в спину. Намеки оказались понятными, Иредо поднялся и пошел за Пейл туда, откуда она пришла.

— Квел бес знает где, — делилась новостями Пейл, — не выдержал, бедолага. Я видела, что он бежал в твою сторону.

Иредо только качал головой — нет, мол, не видел я Квела. Он понял, на что было похоже это ощущение — на пробуждение после невероятно красочного и подробного сна, когда внезапно оказывается, что важнейшие проблемы и планы уже не имеют значения — их смысл просто не удерживается в той системе координат, что предлагает мир проснувшихся. Пару минут назад он сидел и наслаждался своим традиционным уединением, а сейчас пребывает в реальности, где был и сбежал куда-то Квел. И, самое странное, в отличие от сна, переход пробуждения отсутствовал — в мир просто добавили новые элементы. Сделалось как-то ясно, что и сидя под деревом в одиночестве он знал о Каре, Квеле и Пейл — и не знал одновременно. Состояние до не отменялось состоянием после и само не отменяло его.

— Вон он, — показала Пейл, — до сих пор сидит.

Они прошли между мшистых стволов и увидели Каррака. Тот сидел прямо на земле, в траве, хоть и весьма редкой. Белую плиту, диск диаметром шагов в пять, полускрыло землей, он растрескался, а растения пробивалась сквозь щели. На диске еще были заметны сглаженные временем символы и круговой узор, разбитый трещинами. Кар привалился к крупному валуну и вглядывался в окно консоли, в котором мерцали непонятные значки. Одну ногу он вытянул, другую согнул в колене и, видимо, не испытывал неудобства. Подошедших он даже не заметил.

— Все, как и было, — она устало вздохнула, — Кар! Ты долго тут сидеть будешь?

Кар, если и расслышал эти слова, то виду не подал. Он все так же смотрел в окно с бессмысленными рядами каких-то букв и, опираясь левой рукой о каменный диск, слабо постукивал пальцами. Глаза его тоже двигались. Похоже, символы в окне имели для него какой-то смысл.

— Чего это он?

— А ты чего? Скажи лучше, что ты сделал, что такая херепень случилась?

Иредо не нашел, что сказать. Мысли куда-то делись, и в мозгу, как в пустом купольном зале, перекатывалось, затихая, одинокое, не слышимое никем, эхо последней из них.

Птица снова повернулась на плече девушки и потыкалась клювом прямо ей в ухо.

— Да уж, придется пока так, — медленно произнесла Пейл, — Кар не в состоянии что-то делать. Пойдем без него.

— Без него... — пробормотал Иредо с ощущением того, что только последние слова были адресованы ему.

— Ага. Ничего, потом за ним вернемся. Пока, Кар, — она махнула рукой и пошла к дороге. Иредо остался стоять так и не решив, стоит ли идти с Пейл. А она вернулась с полпути, пошарила в траве рядом с сидящим, потом повернулась.

— Ты что, тоже собрался тут присесть? Пошли-пошли!

Они оставили рощу и Кара и теперь приближались к смотровой площадке с отвесным скалистым склоном и крутыми лестницами на нижние террасы. Темнеющее небо было безоблачным. До самого горизонта тянулась зелено-коричневая равнина с пятнами кустарников, и лишь слева, на западе, виднелись пока еще невысокие холмы дальнего взгорья.

Пейл не дала полюбоваться пейзажем, торопила и тянула за руку, заходила сзади и толкала в спину. Иредо больше не останавливался, послушно шел за ней, бросая быстрые взгляды на знакомые скалы и выветренные колонны.

По истертым плоским ступеням с каймой из зеленого камня они поднялись на следующую террасу. Она начиналась с десятиярдового вала из плит желтого песчаника, что охватывал полукольцом пределы недавно покинутой рощи с Каром. Тут тоже росли деревья, и не так далеко от края снова появлялись стены, но это был не очередной уступ, а лабиринт отдельных полуразрушенных строений. захваченных лазающей флорой. Пейл и Иредо миновали эти места, не задерживаясь, погрузились в клеть с прутьями из членистых стеблей толщиной с большой палец и скоро оказались далеко вверху. Что приводило подъемник в движение, Иредо не понял, только заметил сливающиеся с пестрым скально-лиственным фоном фигуры, двигающие неразличимые рычаги за занавесами узловатых лиан.

Глухо били барабаны. Звук доносился сверху, клетка подъемника приближалась к его источнику, темп дроби рос. На высоте в пятьдесят ярдов, не меньше, как мог судить Иредо, они остановились, и древняя музыка смолкла. Сплетенная из гибких прутьев дверь кабины распалась, веточки устлали пол.

Маги вышли. Пейл снова потащила его за собой, но сейчас Иредо не желал легко сдаваться.

— Постой, — проговорил он, — дай осмотреться.

Магичка заворчала, но уступила. Ворона, ткнувшаяся в ее щеку, видимо, тоже была не против.

Он повернулся, глядя окрест. Желто-оранжевые плиты очередной террасы, широкого, в десяток ярдов, карниза. Сзади арки в скальной стене, здоровенные барельефы на высоких и плоских стелах, одноэтажные лже-дома и лестницы на их крыши. По этим крышам, наверное, можно пройти, как по улице. Или как вот по этому карнизу. Парапет с тумбами через равные промежутки шел вдоль ее края, загибаясь вкруговую, и продолжался по другую сторону. Там, ярдах в двухстах, виднелись стены из блоков, глыбы, обвитые лианами колонны и просветы арок в лиственных завесах. Те же блоки, глыбы и арки были и ниже, и еще ниже. Полукольцо древней многоярусной стены обнимало оставшуюся внизу площадь уединения, источник с тайланом и рощу, где сидел Кар, и стертые, низкие ступени, ведущие к обрыву северной стены. Снизу храм должен был предстать рассеченным надвое амфитеатром с крутыми и высокими рядами-террасами, что утесами возносились над тропинками и деревьями.

В темнеющем небе мерцали непривычно яркие звезды. К ним из зеленых террас протянулись витые колонны-сталагмиты. Выше их карниза виднелось еще несколько уровней, но было непонятно, как туда попасть, да и нужно ли это вообще.

Он сделал глубокий вдох и повернулся к Пейл, но та не спешила увести его отсюда. Она сама стояла, погруженная в созерцание, нечувствительная к призывам, а ворона нахохлилась на ее плече, превратившись в темный комок перьев. Блестящие глаза птицы хмуро блестели.

— Пейл, — позвал он. Девушка будто не расслышала, странная, малознакомая, заставившая его пойти за ней с какой-то непонятной целью. Зато ворона повернулась и приоткрыла клюв.

Никого не найти. Да никого и нет.

Зачем спасать тех, кто недостоин?

Неожиданно подступила тошнота. Резкая слабость в ногах вынудила его упасть на колени, он оперся рукой о плиты цвета пустынного песка и приготовился блевать, но его так и не вырвало. Иредо сплюнул сладкую слюну, мостовая закачалась.

Потом он лежал на спине, а сверху склонилась темная Пейл, темная и непонятная Пейл на фоне неба молодой ночи, которое почему-то казалось светлым, несмотря на звезды.

— Приступ. — услышал он, — потерпи, это сейчас пройдет.

— Приступ?... — шептал он.

Иредо лежал на спине, вцепившись ногтями в плиты карниза, и рыдал, глядя на звезды.

Пейл тоже не смогла побороть слабость. Она оперлась на парапет, попыталась стоять, но сползла на камни и сидела, привалившись спиной к ограде карниза. Кажется, она тоже плакала.

Внизу, в священной роще, Кар застыл, парализованный безысходной тоской. Строки символов пробегали по светящемуся окну непрочитанными.

Приступ сразил и Квела. Где-то в недрах лабиринта, в месте, еще не изведанном.

А потом все закончилось. Маг еще несколько минут глядел на звезды, а потом с видимым трудом поднялся.

— Идем. Хорошо бы его это задержало.

— Злой ты, — пробормотала девушка.

Они пошли вдоль парапета. В месте, откуда расходились крылья террасы, был большой портал, украшенный лепниной, но Иредо уже не обращал внимания на эти детали. За порталом оказалась лестница, широкая и открытая закатной стороне. Маги поднимались по ней, и темнота сгущалась. По сторонам в воздухе начинали проявляться цветные пятна, исподволь рассеивая мрак. Когда лестница стала озарена, сделалось видно, что светятся рельефные узоры колонн. Расплывчатые полосы ложились на арки и своды, ползли по стенам. Пейл и Иредо будто перенеслись на волшебное болото, в аллею с огромными сказочными грибами. Маги поднимались, на стенах появились алые и оранжевые цвета, налетел порыв ветра с топи...

Мгла рассеялась. Иллюминация сохранилась, но тускнела, и теперь это были уже не колонны. Большой зал открылся им во внезапно появившемся проеме.

— Не попасть бы нам на бал, — Пейл пробежала зал взглядом.

— На что?

— Я в детстве читала, и мама рассказывала. Ну, сказки. Там принцесса приезжает к принцу во дворец, и там бал в огромном бальном зале. Дамы танцуют с кавалерами парами по кругу.

— А, танцы, — понимающе кивнул Иредо, цепляющийся за возможность отвлечься.

— Да. Там не все были принцессы, главная часто была служанка, но она мечтала быть на балу с принцем, — Пейл взмахивала руками.

— Кри-и-и, — сказала птица.

— Тут такой зеркальный пол...

Пол и правда блестел, и в нем отражались спутники. И не только они. Туманные фигуры медленно перемещались по обширному пространству зала, от входа через освещенный центр к дальним стенам и углам, сдавленным темнотой.

— Гляди, — Пейл указала на потолок. Тот был каким-то изломанным, неровным. В нем чередовались провисшие паруса фестончатых гирлянд и горбы членистых ребер сводов. Ближе к центру зияла темная дыра, а от нее, как складки шатра, сбегали вниз наплывы.

— Откуда такое в храме? — недоуменно произнес Иредо.

— Да проснись уже, — сердито ответила Пейл, — мы не в храме, успокойся.

Он издал нечленораздельный звук и провел ладонями по лицу. Выдохнул.

— А ты почему такая бодрая? У тебя все хорошо?

— Ир, ты... вообще понимаешь, что происходит? Что мы тут с тобой делаем? — вскинула руки магичка.

— Ищем Квела?

— Да! А еще что мы делаем?

Он пожал плечами.

— Аррррр! — в негодовании Пейл упала на колени и потрясла в воздухе кулаками. — Ладно.

Она поднялась и показала на дыру в потолке.

— Идем туда.

И пошла, не дожидаясь Иредо. Он заспешил следом.

— Мы ищем сокровища! — бросила она. — Древние артефакты! Квел сбежал, потому что сбрендил, Кар сидит внизу, потому что... И ты тоже не блещешь, что уж сказать, умом сейчас. И сам в этом виноват. Что ты сотворил с архескопом?

— А ты блещешь?

— Я блещу.

Иредо не смог не улыбнуться.

— Почему?

— Потому что вы самовлюбленные придурки, а я нет, — она сникла. — Ну, не только поэтому.

— Ну так почему? Это из-за птицы?

— А? — Пейл замерла, будто споткнулась, посмотрела на него испуганным взглядом.

Иредо ждал.

— Какой еще птицы?

— Вот этой, у тебя...

Птицы не было.

— Что ты так смотришь? — магичка нахмурилась и выглядела теперь странно — можно было решить, что она вот-вот с ревом убежит — либо начнет яростно ругаться.

— Которая сидела на твоем левом плече, — закончил Иредо.

Он ожидал нового взрыва негодования или еще чего-то в таком роде. Или противоположного — что Пейл сорвется и расплачется. Но она тихо вздохнула и посмотрела на него с какой-то странной усталостью.

И он тогда подумал, что она бродит по этим руинам, храму — чем бы это ни было — уже многие годы... сотню лет, тысячу. И она привыкла к множеству сменяющихся глупых спутников, которые так и не смогли дойти с ней куда нужно — кто потерялся, кто остался, кто-то заблудился или убежал, и он тоже из них, такой же туповатый и недалекий, один из тысячи Иредо. Может их и звали по-разному, и она всех помнит. И уже смирилась с тем, что и он куда-то запропастится и подведет ее, а она вернется и пойдет по этому пути заново, найдет себе нового. Какого-нибудь Ирундо.

Она, наверное, и желает-то только закончить с этим побыстрее.

Пейл же отвела взгляд и проговорила:

— Ты видишь птицу?

— Видел, пока мы шли. Что-то я уже не уверен, была ли она.

— Обсудим это, когда дойдем, — решила Пейл, устремляясь вперед.

"Никогда".

Они продолжили путь к дыре.

Вблизи это выглядело колодцем в потолке. Оттуда тянуло холодом — ощущение было как при выходе из дома зимой без одежды. Тени, бродящие по залу, устремились сюда, к ним. Они выстроились кольцом и завели жутковатый хоровод: сами сгустки темноты вытягивались и опадали, будто гигантские капли, а круг медленно вращался. Спираль лепестков вокруг провала дрогнула, исказилась.

— Что теперь? — нервно спросил он.

— Подниматься.

— Ты знаешь, как?

— Стоять тут и ждать, наверное.

— Квел вряд ли знал.

— Оно само должно. Вот.

Лепестки потолка подхватили порыв хоровода и закрутились, быстро, еще быстрее. В дыре засветилось, и оказалось, что все это время отверстие было закрыто. Перегородка истончилась, в зеве заблестело что-то стеклянное и красное, а пол содрогнулся. Плита, на которой они стояли, вычленилась и начала подниматься.

У Иредо вырвалось несколько эмоционально окрашенных междометий, но, увидев спокойствие Пейл, пусть и созданное неведомо какими усилиями, он замолк. Пол и отверстие колодца сблизились, из воздуха соткались стены туннеля, а потом их подкинуло вверх.

Иредо ждал, когда сомкнутся лепестки, надвинется мрак, где будет сопеть и щелкать, и блестящие от чего-то мокрого стены станут медленно проползать мимо. Или яркий свет заполнит все вокруг, придется зажмуриться, и он все пропустит.

Вместо этого их вдруг окружило ярко-голубое пространство, безграничное, как глубокое небо. Иредо чуть не потерял равновесие, но сумел сесть и передвинуться ближе к Пейл. Под плитой наверняка была бездонная пропасть.

Он застонал и попытался прижаться к ногам стоящей девушки.

— Вставай-вставай, — услышал он, — мы не падаем.

— Ты уверена?

Держась руками за пол, Иредо попробовал устоять. Получалось так себе. Пришлось схватиться за Пейл.

— Ладно, если по-другому ты не можешь, — вздохнула она.

Рядом с ней парил шар с глазом. От этого Иредо на какое-то время забыл о страхе упасть. Шар был величиной с кулак, да и не шар это был на самом деле, а сферический многогранник. Он поблескивал желтым металлом, а глаз — красный самоцвет — мерцал в блестящей оправе.

— Это еще кто? — спросил он за миг до того, как шар исчез.

— Смотри, — Пейл проигнорировала вопрос, показав куда-то вовне.

Под плитой простиралось облачное море, клубились бело-сизые горы, а выше их накрывало чистейшее небо, голубизна которого начинала уходить в синеву. Солнца нигде не было видно.

Он пригляделся.

Из белой мглы, рассеивая туманные клочья, тут и там вставали темные столбы. Все они больше походили на клыки-сталагмиты, слегка сужаясь кверху. Их бока пестрели изъязвлениями и сколами, основания вздувались наплывами. И, несмотря на все мыслимое несовершенство, эти глыбины производили впечатление творения чьих-то рук.

— А мы тоже на такой же? — подумал он вслух.

Столбы ускорялись. Они начали обгонять их плиту, потом вытянулись, будто струны, уперлись ввысь. Небо расширилось и почернело. Что-то неясное висело в открывшейся звездной пропасти, огромная ложка с длиннющим черенком на фоне сияющего завихрения.

— Так и должно быть? — спросил Иредо.

— Наверное, — отозвалась Пейл.

— Сейчас бы импринтограф.

Пейл посмотрел на него как-то странно и неожиданно улыбнулась.

— Да. У Квела он с собой, если он его не потерял.

— Ох, бесец... — Иредо провел по лицу руками. — Пейл. Прости. Я не понимаю, что говорю.

— Ничего, — ответила она и будто съежилась.

Вид снова изменился, представив спутникам подобие морских глубин с тяжами водорослей, тянущихся в разные стороны, перекрещивающихся, расходящихся темными косами в зеленоватой, просвеченной откуда-то с другой стороны воде. Огромная туша, усыпанная яркими точками, перемещалась среди этих зарослей. Потом они летели сквозь систему ажурных колец, а потом надвинулась щель в титанической громаде, собранной из мириадов мелких деталей, каждая из которых была размером с Иртим. Плита не донесла их до щели, перебросив в колодец с проносящимися мимо зевами каменных мешков. Потом был еще переход, а потом еще и еще.

— Ты не сказала, как узнала, что Квел направился сюда, — проговорил Иредо, отвернувшись от мелькающего, постоянно меняющегося мира за пределами их невидимого цилиндра.

— Я рассмотрела и учла несколько фактов, — объяснила Пейл. — Самый главный факт: Квел ходил по кругу и громко бубнил, что ему надо в Купол, потом крикнул это мне в лицо и убежал.

— Ловко, — только и смог сказать Иредо.

Наконец что-то изменилось. Остановилось.

— Мы прибыли в малиновый мир, — огласила Пейл, — Ох...

Купол

На первый взгляд, зал был похож на предыдущий, за исключением освещения — здесь островки малинового и багрового сияния тонули в густой черноте. Осмотревшись получше, Иредо понял, что сходство тут разве что в высоте потолка и величине помещения, да и те точно определить было невозможно из-за доминирующего мрака.

Он повернулся, ища Пейл. Та все еще стояла на плите, ставшей дном цилиндра с прозрачными стенами. Изнутри шло яркое голубое сияние, отчего Пейл выглядела черным силуэтом.

— Куда идти? — спросил он, надеясь, что с ней все в порядке, и не придется прибегать к помощи, которую он все равно не сможет оказать.

Пейл вышла из свечения. Движения были скованы, в каждом шаге слабость и усталость.

— Бес его знает, — прошептала она наконец. — Погоди, Ир. Ты что-то видишь, Ир?

— Что я должен видеть? — лишь бы не безумие в глазах, — куда смотреть?

Но он догадывался, что она имеет в виду не зал или чем было это место. С Пейл что-то случилось, чего она сама не ожидала. И он тем более.

— Ты говорил, что видишь птицу. Она сейчас тут? Видишь?

«Скажи, что видишь»

— Нет, — птицы и вправду не было, но она могла скрыться в темноте. Как ее тогда искать? — Я видел странный шар, пока мы еще поднимались, но он исчез.

— Неужели, неужели, — зашептала она. Было непонятно, то ли ей радостно, то ли она в отчаянии, — что мы здесь делаем? Ищем Квела, точно. Это я помню, — она говорила быстро, будто опасалась, что может потерять нить в любой момент, — а оно... он... оно? Нет. Помню, что было, — она подтолкнула Иредо куда-то в темноту, — пошли. Квела ищем, это хотя бы понятно...

Он повиновался ее напору, молчаливо пытаясь сообразить, чем может обернуться эта неожиданная перемена, но девушка схватила его сзади, удержала.

— Точно ведь Квела ищем?

— Да, — вымолвил он. Оазис видимого в черноте зала дышал, как набухающий алый бутон.

— Хорошо, — выдохнула она, — Ладно.

— Слишком здесь темно.

— Ничего. Пошли вон туда, — она подошла справа, — возьми меня за руку.

Ближайший оазис света располагался на приподнятом участке пола и выглядел колоколом из розово-малиновой вуали, за пределами которой оставалась потемки зала. Чем ближе подходили маги, тем больше оказывался оазис и заметнее становилось движение: полупрозрачные потоки, стекловидные струйки и течения, взвешенные частицы темнее основного фона кружились и перемещались в озаренном пространстве, будто в смеси гетерогенных жидкостей. Остановившись в шаге от платформы, Иредо начал замечать сеть из едва видимых волокон, пронизывающую весь внутренний освещенный объем. В отличие от частиц, сеть была неподвижна.

— Нам точно стоит туда входить? — усомнился он.

— Там сиденья, — показала Пейл. — Град не лабиринт смерти, а центр, тут не должно быть ловушек. Хотя, если бы не сиденья, я бы тоже побоялась, — призналась она.

Внутри и точно стояли длинные скамьи со спинками. В центре образованного ими круга находилось что-то, с виду не опасное. Колодец? Маленький бассейн?

— Град? — переспросил Иредо, — Град... И центр? Чего он центр?

— Не знаю! — горько засмеялась девушка. — Это все, что я вроде как смогла вспомнить. Пошли туда, расскажу, что еще осталось.

Она первая шагнула в световую завесу. Ничего страшного с виду не произошло. Пейл обернулась, призывно махнула рукой. Иредо с осторожностью пересек границу. Никаких необычных ощущений, только свет в какой-то миг ослепил, так что еще с минуту в глазах стояли фиолетовые пятна.

— Давай, — она нетерпеливо ударила ладонью по лавке рядом с собой. — Садись! Разглядывать потом будем... С чего начать...

Иредо с некоторой опаской уселся, куда было указано.

— Здесь есть некто, — сказала Пейл. Она глядела перед собой, куда-то в пространство над фонтаном — широкой и плоской чашей с лентами жидкости, текущими вокруг причудливой композиции из столбиков разной высоты и коротких арок между ними. Иредо тоже уставился туда, и взгляд увяз, оказался пойман среди пронизанных розовым светом струй. А Пейл говорила и говорила, как сама с собой, и он не отвлекал и не перебивал. Она едва удерживала нить, путалась и твердила одно и то же.

— Некто, — повторила она в третий раз, — в глубине Града. И этот некто хочет помощи. Кажется... Я все знала! А теперь все ушло. Почти все...

Она умолкла и дальше просто сидела, уставясь в текучие ленты в фонтане. Вода текла вверх, огибала тонкие столбы, падала в чашу десятком маленьких водопадов. Почти беззвучно.

Губы Пейл шевелились. Она что-то проговаривала про себя, и слишком уж долго. Вдруг жидкость в фонтане перестала двигаться, скрутилась, замерла, потекла иначе - и Иредо смог оторваться, чтобы повернуться и спросить:

— Кто этот некто? И что ему надо?

Пейл вздрогнула.

— Не знаю, — хмуро сказала она, — и тогда тоже не знала. Кажется... Все стало так сложно! — она спрятала лицо в руках, — Мне надо вернуться, — она вскочила, почти готовая бежать, но помедлила, — Я боюсь, что потеряла это как раз здесь. Вдруг там я снова все вспомню.

— Погоди, — растерялся Иредо, — тогда и я с тобой. Я не смогу отсюда выбраться, — он представил, как блуждает во тьме от оазиса к оазису, уходя все дальше от выхода, — ну нет, я не останусь.

— Ну что, что? — Пейл затрясла руками в нетерпении. — Я же не просто так тащила тебя сюда, ты нужен, мог бы посидеть, я вернусь... ладно, не отставай! Если что, возвращайся, я приду!

Она исчезла в черноте за пределами освещенной границы. Иредо выругался и ринулся за ней.

Ночь. Равнина — поле без травы. Вместо неба — непроницаемое нечто, беспросветный и беззвездный свод.

В поле огни. Красные и желтые, иногда лиловые и синие. Где должны бы гореть костры, видны участки-маяки, зоны передышки, островки зримого. До этого пятьдесят ярдов. То другого сто. Слева, снова в пятидесяти, еще один. Расстояния приблизительны. Можно ориентироваться на цвет, на взаимное расположение. Еще — иногда — попадаются места, где светится пол. Они не больше окна визардрона. Свет неяркий, но позволяет разглядеть структуру — треугольные плиты со сложным краем, сами составленные из нескольких внутренних плиток. Можно было бы попытаться увидеть их издалека — в такой темноте они все равно должны выделяться, но нет, не удается. Путь идет словно по дну балки, и огни то тут, то там скрываются за неведомыми темными формами, выступами и колоннами. И не упустить Пейл в этом непроглядном лабиринте оказывается очень трудно.

Она бежит от оазиса к оазису. Иредо кричит ей, что они пришли не оттуда, ведь от подъемника до лавок с фонтаном было несколько минут ходьбы, и клеть подъемника светилась. Но они носятся здесь уже минут десять, хотя точно сказать невозможно. И, может статься, так только кажется, а в нижнем мире прошли годы.

Силуэт Пейл мелькает, на миг заслоняя беседки маяков, и это позволяет не терять ее. Но магичка его не слышит, ее перемещения кажутся случайными, хаотичными. Она очень быстрая. Несколько раз она замирает, будто давая шанс. Но стоит Иредо приготовиться к рывку, Пейл снова принимается метаться по темным просторам. Его начинает забирать злость, а это не предвещает ничего хорошего. План перехвата магички летит к темным бесам бескрайнего поля.

На третий раз, после очередной неудачи, он останавливается. Едва не потеряв равновесие, в бессилии вымещает негодование на покрытии пола в нескольких шагах от слабо светящегося пятна. Когда же Иредо поднимается, то выясняется, что Пейл еще не успела безнадежно затеряться. Черным силуэтом она виднеется вдалеке — гораздо дальше, чем обычно. Неподвижна.

Она что-то нашла и теперь внимательно это изучает. Знакомый голубой свет вычерчивает ее силуэт.

Маг поворачивается кругом. Множество оазисов-маяков остались в далеких далях. Они посверкивают с недостижимых холмов редкой сетью огней. Вблизи оказался лишь один источник — с красно-малиновым световым колоколом. Иредо еще раз бросает взгляд в сторону Пейл, а затем устало направляется в прибежище.

Скамейка была мягкая, но не чересчур. Давно не приходилось сиживать на чем-то подобном. Даже дома у него был простой твердый стул, хотя и со спинкой.

Дома. Далеко. Они прошли много. Не пора ли заслуженно отдохнуть?

Багровая завеса не раздражала, а успокаивала. Должно быть так чувствует себя вернувшийся из глуши чистильщик: позволить себе полностью отрешиться от недавних событий и восстановиться. Стать лучше. Обретение происходит не только в процессе преодоления препятствий. Новый уровень достигается позже, когда трудности миновали, и пришла пора все обдумать.

Пока можно было не спешить. Пейл еще неизвестно когда появится, а потом нужно будет снова идти.

— А дальше что? — пробормотал он, скользнув взглядом по складкам алой ткани, спадающей с края ротонды, внутри которой он и сидел. Выныривая из-под занавеса, вкруговую шли толстые безлистные ветви, и хорошо виднелся потолок в ярко-красном свете, перечеркнутый чем-то угловатым, собранным из плоскостей и штырьков. Эта штуковина висела на тонкой темной нити или струне и тянула к себе внимание.

Он перестал исследовать складки, переключился на скрещения и углы, и как бы задумался. Взирал на пятна света, узоры теней, переключаясь с одного на другое раз в несколько минут. Потом каким-то образом обнаружился столик, а на нем — узкогорлая бутыль и бокал. Иредо налил себе темной жидкости с приятным ароматом. Он пил что-то такое на сборе волшебников в Башнях.

Но это было лучше. Намного лучше.

Девушка с золотыми кудрями и острыми ушками мило улыбалась с этикетки. Название прочесть он не смог.

Он налил еще. Пожалуй, не все здесь так плохо, и нельзя сказать, что все было прямо так уж зря. Если не артефакты, то хотя бы хорошее вино...

Иредо медленно сделал последний глоток. Артефакты.

Только это было не в Башнях, а в Риальте. То есть, в Башнях было годом раньше, а в Риальте недавно. Там тоже было вино, но не такое. И там они и решили отправиться за артефактами.

По этому поводу Иредо выпил еще бокал. Бутылка не пустела.

Какое-то время он, кажется, пытался ее опустошить. Постепенно, цивилизованно. Потом пестрый обруч вращался вокруг него, как размазанная орбита пытавшегося угнаться за ним небесного тела. Наверное, это все было видно в окна в потолке. Окон он не помнил, но откуда-то эта штука должна была взяться. Еще он пытался встать, но передумал и сел обратно. Пространство вокруг будто бы свернулось, осталась лишь линия столешницы и мягкая скамья. Он прижимался к ней лицом, лежал, подвернув под себя руки, чувствуя все шероховатости драпировки, каждую петлю, и это было приятное ощущение.

Кто-то приходил и перешагивал через него, нависал. Это внесло тревогу, но он постепенно привык. Чужое присутствие перестало иметь значение. Дерево на берегу озера не волнуют мелькающие на воде лодки.

Что-то появилось снова, заслонило свет и замерло — дольше, чем обычно. Вернулся образ дерева. Так ли ему все безразлично? Как мимо скалы в пустыне несколько раз в год проходит караван, мимо него проносилось время.

— Эй! да чего ты разлегся! Идти надо!

— ...

— Я нашла все! Нашла Квела, надо брать его и идти!

— Куда?

— Как куда? Ты что...

— Слушай... Я передумал. Сходи одна. Потом вернешься, и вместе уйдем.

— Ити, Ир, бутылка почти полная. Ты с глотка так упился?

— Я не упился... Ты думаешь, что полная, ну ладно.

— ...

— Пока.

— Э-эй! Какое еще пока!

Иредо полежал еще несколько часов. Вверху был потолок из прозрачных граней, за которым в темной высоте быстро проплывали слабо светящиеся облака. Лежать было жестко.

Откуда-то пришли воспоминания. Опушка леса, любимое место для игры в чудовищ и охотников. Членистые стебли травы пробивались из-под тяжких кубов с исщербленными краями. Кубы матово поблескивали в свете голубого солнца. На каждом красовался куб поменьше, вросший в одну из вершин. Сосед, имя которого утекало, гонялся за ними с двумя ржавыми палками, и было странно, почему это чудовище гоняется за охотниками, когда должно быть наоборот.

Лежать становилось все неудобнее с каждым часом. Грани потолка отражали пятна света и еще кого-то, вытянутого и уменьшенного. Это была Пейл. Она не шевелилась.

Наконец Иредо привстал на локтях. Ничего не болело, но... будто бы болело. Он разомкнул губы, но смог произвести лишь хрип.

— Ну надо же, — его подхватили сзади. Он неразборчиво пробулькал в ответ. Слюна стекла по подбородку и повисла. Перед ним было что-то темное и плотное. Он нащупал скамью и уткнулся лицом в обивку.

Утеревшись таким образом, Иредо перекатился и сел, опираясь о скамейку спиной, и дышал, будто вынырнул из глубины.

— Слышишь меня?

Иредо кивнул, открыл было рот, но речь не давалась ему. Пейл сделала успокаивающий жест и села напротив на пол у столика, чуть в стороне от его взгляда.

Странно переплелись тени от скамеек и колонн на полу, где устроилась Пейл. Свет вычертил внутри беседки несколько слоев — белый, розоватый, багровый. Одежда девушки была темной и почти сливалась с тенями, а бело-розовый луч падал на ее лицо. Она стала старше. Между бровей, у краев глаз появились едва заметные морщины, резко очертились скулы. Бледная кожа выглядела нездоровой, а волосы слиплись в сальные сосульки. Иредо никогда не считал Пейл особо привлекательной с ее чересчур узкими на его взгляд плечами и высоким лбом, но в эту минуту она показалась ему прекрасно величественной, как статуи на площади Первых Магов в Риальте. И еще ее уши... Чуть более длинные и острые, чем это обычно бывает. Она ловко прятала их за волосами.

— Оклемался? — спросила Пейл, не меняя положения.

— Наверное.

— Готов идти?

— Еще минуту... — он понял, чего ему хочется, — у тебя нет воды?

— Есть. Сейчас.

Она порылась в скрытой от глаз сумке и достала маленькую бутылочку.

— Сок из домика.

Бутылка была почти полной. Он сделал несколько глотков, потом еще несколько. Затем практически пустой сосуд был возвращен владелице.

— Жажда была сильнее, чем я думал, — виновато сообщил он.

— Эх, ты! — Пейл допила остатки и убрала бутылку. — Ладно уж, ты нашел вино, может, и что-то другое найдешь?

Похоже, его лицо изменилось, поскольку Пейл тут же заверила:

— Ладно, ладно, вместе поищем, хорошо?

Он кивнул.

— У меня ведь тоже были вещи, — проговорил он, — сумка.

— Да. Остались там, внизу.

— Надо их забрать.

— Наверное, надо. Только быстро. И как еще Квел себя поведет, — Пейл устало прикрыла глаза ладонью, — он там сидит, под присмотром...

Она запнулась, схватилась за пол. Обычно бледная, сейчас она выглядела сущим призраком. Иредо вздрогнул. Вялость вмиг улетучилась.

— Под присмотром... фамильяра, — выдохнула Пейл и закрыла жуткие черные глаза. Иредо смотрел, как она, тяжело дыша, вытирает с лица пот.

— Ты сама-то в порядке? — неровным голосом спросил он.

— Теперь, — Пейл вздохнула, проглотила комок, потом криво улыбнулась дрожащими губами, — да.

— Идем за Квелом?

— Давай.

Иредо медленно встал, опираясь о скамейку, и увидел, что Пейл держится за стол. Стол был низким, так что ей пришлось нагнуться.

— А что за фамильяр?

— О, — медленно проговорила она, — ты его видел. Это птица.

Птица ожидала снаружи - и оказалась летающим шаром.

— Это та сфера из, — Иредо не смог сразу подобрать слова, — из подъемника!

Многогранник металлически поблескивал, и его красный глаз не особо выделялся в окружающей багровой обстановке. Иредо ожидал, что тот запищит. Пейл же явно не ожидала ничего подобного.

— Ты должен был охранять его! — вскричала она.

Шар слегка наклонился, как бы удостаивая магичку снисходительного взгляда. Он и на этот раз не издал ни звука.

— Скорее! — она потащила Иредо в темноту. Но это была уже совсем не та темнота, да и скорее все равно не вышло.

Во-первых, они еще недостаточно пришли в себя — Иредо после странного опьянения, Пейл — после своей внутренней борьбы, поэтому, чуть не свалившись на пол, поубавили хода. Во-вторых, зал действительно трансформировался. То, что бывший световой оазис стал беседкой с колоннами, Иредо заметил и раньше, но был не в том состоянии, чтобы удивиться или хотя бы отметить это как событие. Потолок, за которым двигались вытянутые облака, тоже был не тот, что прежде. Поле теперь больше напоминало вершину холма, накрытую куполом из прозрачных граней. Здесь хватило бы места всем участникам последнего Сбора и еще осталось бы под столики с угощением, а места для отдыха тут уже имелись.

Они торопливо спустились, пользуясь искусственными тропками, сбегающими к двум кольцам периферии. Тут купол подпирали тонкие колонны-ребра, ближе к полу уплощенные и собранные в крупные складки. За ними в смыкании изрезанных парусов проглядывали смотровые пространства и окна, похожие на испущенные вершиной купола лучи. Через них проникал свет звезд, что вдруг стали куда более многочисленны, чем раньше.

В одном из этих закоулков, в стороне от огромного, протянувшегося ввысь окна, где света было совсем мало, нашелся Квел. Вдоль стены со смотровой площадки сходили ступени и там, где они заканчивались, он и сидел, привалившись к широкому складчатому раструбу колонны, голубому в слабом свете извне. Основание этой колонны, как и других поблизости, напоминало комель тропического дерева с его тонкими лопастями-распорками, а вокруг ствола, подобно светлячку, кружил огонек фамильяра.

— Чего? — воскликнула Пейл, взмахнув руками, — Это ты? Кто из них ты?

Сопровождающая сфера подлетела к той, что остановилась возле распорок. Последняя раскрылась, как цветок, только лепестки были тонкими и нитевидными, вторая сфера влетела в колышущуюся корону, и венчик щупалец сомкнулся вокруг нее.

— Б-э-э, — протянула магичка, — ладно, можно без объяснений.

Квел не обратил внимания на подошедших товарищей. Иредо приглядывался к нему. Глаза Квела были закрыты.

— Он жив? — помедлив, спросил Иредо, надеясь, что это прозвучало не слишком нейтрально.

— Да, дышит же.

— Будем будить? Или ждать, пока сам не проснется?

— Ждать долго, — вздохнула Пейл. А сфера быстро закачалась в воздухе, сверкая красным глазом. Фамильяр явно был против промедления.

Пейл наклонилась над сидящим и легко потрясла его за плечо. Квел издал какой-то звук и попытался отмахнуться рукой, но вышло плохо — он, похоже, был очень ослаблен.

— Так, погоди, — бормотала Пейл, — что же ты.

Квел перестал сопротивляться и просто сидел, уставившись неведомо куда. Пейл повернулась к Иредо. Ее лицо в звездном свете было голубовато-бледным.

— Ему совсем паршиво, — она казалась спокойной, даже слишком. — Идти не сможет.

— Приступ? — как бы само собой вырвалось у него.

— Да, похоже, только почему не одновременно с нами? Ир, ты еще помнишь, что ты лекарь?

— Да, — промычал он, — но... У меня ничего нет. Все осталось там. Если вообще где-то осталось.

— Так. Ясно, — магичка покачалась на каблуках, — мы его не утащим так. Надо утащить.

— Носилки?

— Ага, слушай план. Ты остаёшься, — сфера мигнула красным, — и дай нам того, другого. А мы с тобой пробежимся по залу и поищем хоть что-нибудь. Может, здесь есть какие-то хранилища или вроде того. Или мусор, — она снова повернулась к сфере. — Непонятно? Давай сюда второго! Раздваивайся!

Со этой попытки фамильяр понял. Деление на два было не менее странным зрелищем, чем слияние. Новая сфера оказалась поменьше, зато светилась вся.

— Во-о-от, как нужно, — одобрила Пейл.

Кинув последний взгляд на Квела и парящий рядом с ним красный огонек, Иредо поднялся к окну вслед за магичкой.

— Я думаю, что это место отдыха, — говорила она на ходу, — не зря тут все эти кресла и столики с вином. Должны быть и пункты помощи.

Они пробрались через причудливые ленты опорных арок. Здесь, в кольце свободного пространства между пристенным лабиринтом и центральным возвышением, сфера незаметно взяла на себя роль проводника.

— Пейл, я подумал про вино. Может, возьмем его?

— Тебе не хватит вина? Думай о деле. Надо побыстрее найти какие-нибудь палки, штыри... Можно размотать одежду.

— Мне было не так плохо. Вдруг оно поможет? Расслабляющее действие, или что-то подобное.

— Да, точно. Ты просто так там валялся и ползал по полу. Вряд ли ему нужна такая помощь.

— А сколько я там... Сколько прошло времени?

— Полчаса, не меньше, может и почти час. Стой, — Пейл схватила его за рукав. — Куда мы зашли? Вернулись, что ли?

Фамильяр мерно покачивался вверх-вниз.

— Да, смотри-ка...

Иредо оглядел беседку, вошел и быстро обнаружил на полу оставленную бутылку.

— Раз так, я все-таки заберу вино. Вдруг мы больше ничего не найдем.

— Ну, — хмыкнула Пейл, — ты можешь, конечно, но, если понадобятся две руки, то придется бросить. Пошли дальше.

Сфера, будто ожидавшая этой команды, выплыла из беседки и заскользила в сумраке. Он снова царил здесь, лишь вверху, у сравнительно близкой вершины купола, превращался в серебристый полусвет.

— Уберу в карман, — сообщил Иредо. Он вышел из ротонды и ускоренным шагом настигал Пейл, следующую за фамильяром. Тот попетлял между точек отдыха, свернул к спуску и устремился к колоннам.

— Что? — вознегодовала Пейл, — мы возвращаемся? Ты сопроводил нас к ирову пойлу, и все? Нет уж! Мы ищем штыри и палки, нам нужны носилки для Квела. Пусть летит, — она кивнула Иредо, — поищем сами, без этой дурацкой фитюльки.

Шар остановился и досадливо замерцал, прогоняя по поверхности узор из колец разной яркости. Пейл смотрела на него, уперев руки в бока.

— Пошли, — бросила она Иредо. Они заспешили вдоль границы зоны, свободной от ребер-колонн, а фамильяр тащился сзади, обиженно помигивая. Открытое пространство просматривалось вперед на сотни ярдов. Видеть дальше не позволяла кривизна зала и темнота, густеющая в отдалении. Сквозь хрусталь свода высоко над идущими ярко мерцал поток метеоров, и его серебристый отблеск следовал за магами.

— Так и не понял насчет этого неба, — буркнул Иредо, — оно на самом деле там такое, или это все устраивают для нас?

— И то и другое, наверное, — отозвалась Пейл.

— Звезды все же не светят так ярко.

— Ага. Знаешь что, тут так пусто и будет, я думаю. Итийбес... Давай поднимемся в центр и спустимся с той стороны.

В центре ничего нового не нашлось. Они потратили почти десять минут, прошли от одной рампы до другой, поплутали среди нескольких десятков однообразных беседок. Иредо даже начал узнавать «свою», хотя постепенно точки отдыха упрощались, приобретая более строгие и аскетично-изящные формы. Во всех было пусто, и на столиках ничего не стояло, да и столики были далеко не везде.

— Мне надоело, — сказала Пейл и, прежде, чем Иредо решил, что они как-то быстро сдались, направилась в ближайшую беседку, где вытащила нож и принялась ковырять обивку скамейки.

— Срежем ткань отсюда, — пояснила она, — раз нет ничего.

Резалось плохо.

— Эй, — обратил внимание Иредо, — тут на соседней скамейке лежит какой-то сверток.

Пейл перестала пилить драпировку и поспешила проверить. Это был кусок материи, аккуратно сложенный в несколько раз. Они развернули его. Кусок оказался размером с одеяло.

— Подойдет, — одобрила магичка, — он тут сам появился?

— Не заметил, как он появлялся, но похоже на то.

— Нужно попросить палки!

— Нам нужны палки? — Иредо очертил рукой дугу, но ближайшая колонна не отреагировала, дальние же будто усмехались из своих теней.

— Град, нам нужны вытянутые штуковины! Длинные, но прочные, две штуки, лучше четыре. Прямо щас. Мы готовы их принять!

Палки не появлялись.

— Бессишка, — ругнулась Пейл, после чего агрессивно повернулась к слегка травмированной скамейке и принялась пилить ножки.

— Хм, — сказал Иредо, — я только сейчас заметил...

— Да? — она с готовностью обернулась.

— Вряд ли это поможет. Тут какая-то... что-то на полу у колонны.

— Ну, — она подошла, нагнулась, — Да что же! — и кинула подобранный предмет наружу. — Это издевательство! Идем в другое место.

Иредо поднял одну из штуковин. Это было нечто вроде двузубой рогатины, ассиметричной, довольно тяжелой и с короткой ручкой.

Фамильяр что-то пропищал. Это был первый раз, когда сфера издала звук.

— Я тоже так думаю, — согласился маг.

Жерди они нашли в аркаде, в одном из темных альковов, образованных парусовидными распорками и сплющенными основаниями внутреннего кольца колонн. И это был не мусор. На стене обнаружился рельеф в виде вертикальных валиков, проходящих через утолщения. Утолщения оказались креплениями, а валики — утопленными в стене штырями. Извлекались они без особых усилий, а вот найти этот склад так скоро без помощи фамильяра они бы вряд ли смогли.

Квел ждал там, где его оставили. Он немного пришел в себя и сидел со скукой и отрешением на лице, постукивая ладонью об пол.

— Кого можно встретить на просторах Града. Расскажу — не поверят, — произнес он, увидев спускающихся магов.

— Как ты? — Пейл сбежала по лестнице. — Лучше?

— Так, — слабо пожал плечами Квел, — не знаю. Не болит ничего, попробовал пересесть... снова свалился. И тошнит чего-то.

— Идти не сможешь, значит, — заключил Иредо, преодолев последние ступеньки. Он неc штыри и сверток ткани, обхватив все это перед собой обеими руками. Пейл сунула ему груз, чтобы поприветствовать Квела налегке.

— Жрать охота, — сообщил тот.

Есть и правда хотелось. Вино несколько притупило это ощущение, но оно должно было скоро вернуться.

— Сейчас спустимся и поищем. Я не помню, что у нас осталось.

— Хм?

— Это было слишком давно.

— Да уж, тыщу лет назад, — согласился Квел, — там невкусная еда. Но я бы и ее сейчас...

— Помолчи немного, — сердито сказала Пейл, видя, как Квел снова побледнел. Его взгляд на несколько секунд расфокусировался, рот приоткрылся. Потом он сглотнул.

— Сучество, — прошептал он.

Они быстро расстелили полотно на полу и перенесли на него Квела, стараясь не трясти. Дальше наступило затруднение. Никто не знал, как нужно делать носилки. Через несколько минут напряженного обдумывания решили, что нужно разрезать края тряпки и привязать прутья этими полосами. К счастью, двигать Квела снова не пришлось, материя была достаточно широкой. Но ножу поддавалась с трудом.

— Ты, умник, — пробормотала Пейл, борясь с тканью, — может, подскажешь, как это разрезать? А то и поможешь?

Сфера закружилась, мигнула и подлетела к магичке.

— Ты с кем говоришь? — не понял Квел, которому стало немного лучше.

— С фамильяром, — ответил Иредо, — летающая сфера.

— У-у-у.

Сфера помогла. С конца полотна были отрезаны полосы, которыми связали два поперечных прута с двумя продольными, после чего фамильяр еще и укрепил соединение ткани с поперечными перекладинами. Их собирались использовать в качестве ручек.

— Мы совершенно точно примитивно использовали какие-то сверхпродуманные арты, — сказал Иредо, оглядывая получившуюся конструкцию.

— Ты про палки?

— Возможно еще и про тряпку.

— Да, она может оказаться чем-то.. даже не знаю чем, — Пейл хлопнула в ладоши. — Ладно, все готово. Квел, как ты? Мы тебя собираемся нести.

— Жду... не дождусь.

Они осторожно подняли носилки, опасаясь вихляния. Квел помог — скрючился в середине, так что ткань чуть провисла, насколько позволял продольный каркас. К счастью, тревоги не оправдались.

— Несите меня, мои верные... — благословил Квел, пока Иредо с Пейл лавировали в тесноте парусовидных распорок, выбираясь к чистому и просторному кольцу у центра.

Найти подъемник оказалось неожиданно трудно и, если бы не сфера, они бы несколько раз проходили мимо, спускаясь на другую сторону купола и снова возвращаясь. Лифт оказался не в центре, как они думали, а у самой стены, и вел к нему переход над кольцевой зоной, отчего-то незаметный снизу.

— Не помню такого, — недовольно заявила Пейл.

— Было темно. И все могло поменяться, — отвечал Иредо.

— Ммм, — добавил Квел.

— Точно. И хорошо, что это не узкий мост. Или спуск, где мы споткнулись бы, уронили Квела, и свалились бы сами. А так ничего. И что это тут, пещера, что ли?

— Ну тебя понесло, — хихикнула Пейл, — с нашей встречи после этого самая длинная твоя речь.

— Обстановка способствует, — они остановились перед цилиндром подъемника, выступающем из темной ниши между сходящимися стволами колонн. Сквозь прозрачный сектор купола над ними в чернейшем небе горела дуга ярких звезд. Цилиндр слабо светился.

— О, а я помню, — сообщил Квел, — Что-то такое я видел.

— Да уж наверное, — Пейл негромко фыркнула, — Так, что стоишь, опускаем. Медленно.

Они аккуратно, насколько это было возможно, поставили носилки на пол. Пейл стала возиться у трубы. Иредо протянул Квелу руку.

— Горизонтально не поместимся. Можешь встать?

Квел постарался, но не вышло.

Впереди вспыхнуло голубым. Цилиндр раскрылся. Фамильяр что-то трещал. Сбоку подступила Пейл. Квел привалился к ней, как к стене.

— Давай, обопрись. Можешь повисеть.

Вдвоем они смогли его приподнять и завести в подъемник. «А что, если мы там сваримся?» пробормотал он, переставляя ноги. Потом Иредо держал его, пока Пейл выходила, чтобы забрать носилки.

Глубины

— Держись, — подбодрил Иредо, — оттуда не так далеко идти. Зал да лестница. И терраса. И еще один подъемник, а там уже почти все.

Квел застонал.

— Немного? И я сюда через все эти прошел? Как? Это же бесов лабиринт. И что...

— Это очень интересная проблема, — сочувственно сказала Пейл, протискиваясь между ними и стеной с носилками в руках, — поехали. Кстати, лучше держитесь друг за друга.

— А ты знаешь, как... — начал Иредо.

Прозрачный цилиндр заполнил малиновый свет. Длинные, мягкие с виду щупальца тянулись к ним со всех сторон целых несколько секунд, прежде чем смениться решетчатой шахтой, сквозь которую были видны огромные прямоугольные башни с рядами одинаковых окон.

— Ёрный бес! Квел, лучше глаза закрой!

— А мне вполне, — заявил он, взирая на быстро меняющееся окружение.

Иредо уставился в пол, и вовремя, так как явилось небо с поднимающимися ввысь столбами, и стен снова не было, лишь крохотная круглая площадка. И он зло шептал что-то под нос, вцепившись в ослабшего Квела, не смея поднять взгляд.

— Триз-з-з-з-к, — прозвенело что-то совсем рядом. Сфера висела перед его лицом. С нее облетали хлопья какой-то пленки, а потом ее вытянуло по вертикали, и она превратилась в змею, но тут же снова съежилась, чтобы стать чем-то другим, а чем, он не увидел — стало темно.

А потом площадка опустилась на свое место в полу зала. Тот был так же полутемен, но глух и неподвижен. Призраки больше не кружились в танце. Странная тишина наполняла это место.

Рядом с Пейл, точно воздушная иеловка, извивалась длинная тень, лента с ускользающим рисунком. Иредо уставился на нее, и перед глазами на секунду помутилось. Что-то мягко шлепнуло по затылку, оставив чувство стянутых волос. Он обернулся, проводя рукой по голове. Ничего необычного. Никого вокруг, кроме них самих. Он снова посмотрел на ленту.

Та крутилась вокруг Пейл, пыталась завиться вокруг левого плеча, усесться, будто птица, притвориться частью одежды. Но магичка этого будто не замечала. В ее лице что-то менялось Это не предвещало добра.

Квел сидел на полу у ее ног, вцепившись в носилки. Пейл все еще опиралась на них, как на сдвоенный посох.

— Давайте побыстрее, — нарушил молчание Иредо. Что-то было не так. Что-то опять пошло вкривь.

Пейл напрягалась все сильнее. Она зажмурилась и стиснула зубы. Прутья носилок стали прогибаться, и Иредо попробовал забрать их, но магичка вцепилась в палки намертво.

— Пейл! Ты же сейчас сломаешь их! — он дернул сильнее, готовясь перехватить девушку, если она начнет падать, но произошло другое. Она со вскриком отпрыгнула назад, будто зверь, описала дугу высотой ярда в два и приземлилась на носки и пальцы шагах в пяти от плиты подъемника. Пока Иредо старался сохранить равновесие и не споткнуться о Квела, еще и удерживая носилки, Пейл медленно поднялась в полный рост, раскинула руки и расхохоталась.

Иредо медленно опустился на корточки. Вокруг будто похолодело.

Пейл зашагала к ним.

— Я вышвырнула его! — воскликнула она. — Так-то, будешь знать! Вот какая я крутая!

Она погрозила чему-то кулаком. Иредо протер глаза.

— У меня от тебя ноги подкосились, — сказал он, — что это опять было?

— Опять... Видишь этого мерзавца? Он снова попробовал залезть ко мне в мозги. Но что-то пошло не так, да?

Кружащаяся лента фамильяра что-то пропищала, потом собралась в грубое подобие птицы, которое тут же распалось.

— Фамильяр?

— Ага!

— Это тот же самый? Сфера?

— Да. Теперь он что-то бормочет мне, но я не слушаю. — она повернулась к извивающейся ленте, — не слушаю тебя!

— Ладно. Расскажешь по пути.

Квел наблюдал за ними, но его взгляд Иредо не понравился.

— Ты как? Сможешь влезть в носилки?

— Мне говорили, что будет тяжело, — ответил Квел, — я это вынесу.

Иредо и Пейл переглянулись. Магичка пожала плечами и снова отмахнулась от фамильяра.

— Бред?

— Тем быстрее нам нужно идти. Разверни носилки.

Они уложили Квела на носилки. Он не сопротивлялся, но Иредо раздражала его маска мученика.

— Бес знает что. Он же был нормальный.

— Может быть, — пробормотала Пейл, берясь за ручки, — там он был нормальный. Ну да. Там! А потом мы спустились, и... фамильяр озверел, а Квел сбрендил.

— Не предлагаешь же ты...

— Нет, только не обратно. Идем за Каром. Нет, я не собираюсь бросать Кара, нам нужны лекарства и вещи, отъебись, сволочь!

— Что-что?!

— Ир! Эта бесовина меня достает! Она хочет меня с ума свести!

— Ладно, игнорируй ее. Пойдем быстрее, хорошо?

Они спустились по длинной лестнице, ведущей на круговую террасу высоко над рощей, где они оставили Кара. Где-то в конце ее правого крыла их ждала простая клеть, а не то многомировое чудо, которым они только что пользовались.

Квел произнес еще несколько фраз, в которых упомянул неких хранителей знаний, но перед подъемником снова впал в созерцательное состояние. Они опустили носилки и стащили с них товарища, прислонив его к одной из тумб, казавшейся надежной.

— Погоди, — выдохнул Иредо, — полминуты передохнем.

— Внизу еда, — напомнила Пейл.

Фамильяр снова закрутился вокруг нее, но потом вдруг взлетел вверх, завис над пропастью и, спустя миг, скрылся.

— Что это он, — усмехнулся Иредо, рассматривая стену по ту сторону.

— Фух! А я рада.

Стена была какая-то не такая.

— Ты не замечаешь ничего странного?

Пейл фыркнула.

— Если исключить вообще все, что с нами сегодня произошло?

— Да... Хотя бы окна в стене на той стороне? Они какие-то другие.

— М? — она подошла к парапету и несколько секунд изучала стену, — Ты про такие оранжеватые штуковины? Вроде коконов? Витражи?

— Какие еще коконы и витражи? — удивился он, разглядывая ряды свитых из каменных лиан арок. — Нет, ничего такого я не вижу.

— Тогда и не пытайся, — посоветовала она, поднимая носилки. — Пошли, насмотрелся уже.

Квела в клеть завел Иредо. Тот закрыл глаза и сказал, что не будет подглядывать, если это запрещено. Пейл втиснулась следом, носилки едва влезли.

Дверь затворилась сама. Подъемник поехал вниз. Зазвучала музыка.

— Сколько у нас времени?

— Времени? — Пейл стояла, уперевшись лбом в ручку носилок. — Да уже без разницы.

— Так сколько мы проходили?

Бой барабанов звучал глухо и зловеще. Будто призраки собирались на осенних голых полях и плясали там под удары колотушки в гулкий котел.

— Ты прямо побледнел, — невесело улыбнулась она, — нет, еще есть час или два.

— Это все еще тот же самый день?!

— Время уходит, — пробормотал Квел, — иногда нужно задержаться, чтобы двигаться быстрее.

Барабаны отдалялись. Через клеть прошел поток холодного воздуха. Запахло тиной. Подъемник скрипнул и остановился. До поляны с Каром было уже близко.

На нижней террасе их встретил сумрак. До заката оставалось еще немного времени, но здесь, в расщелине на вершине Большого Иртима, скопились предночные тени, и только небо было голубым и беззвездным, но и оно постепенно темнело.

Первой выбралась Пейл — задом наперед. Иредо покинул клеть последним, страхуя Квела: тот, придерживаясь за прутья стены, сделал несколько шагов наружу и остановился.

— Сможешь и дальше идти? — спросил Иредо из-за его спины.

Квел не ответил. Держа разведенные руки на уровне груди, как слепой, он неуверенно прошаркал навстречу парапету, что окаймлял террасу. Последние ярды он почти пробежал, выставил перед собой ладони и, обогнав Пейл, налетел на ограду.

— Квел!

Квел стоял, вцепившись в парапет. Подбежавший Иредо попытался отвести его от ограды, но не смог разжать ему пальцы.

Пейл тихо положила носилки на пол, прочерченный светящимися линиями. Линии пересекались под разными углами, образуя мозаику из геометрических фигур.

— Смотри, там!

— Что ты...

Над площадью Купола вращался какой-то предмет. Раз в несколько секунд по месту, где они стояли, пробегал луч красного света, испускаемый ярким глазом на одной из граней устройства.

— Это он? Фамильяр?

— Да. Что-то он задумал.

Красный луч сбегал вниз и заметал площадь, потом возвращался. Иредо увидел дерево тайлан, под которым он сидел, когда Пейл нашла его — это был извивающийся стебель, блестящий от сока или какой-то слизи, увенчанный цветком, похожим на хищную пасть. Стебель поднимался из каменной чаши с темной водой, и оттуда же высовывались тонкие хлысты. Подчиняясь каким-то неведомым сигналам, они бились, как трава в поле в ветреный день. Вскрик застрял у него в горле.

— Что это ты, — услышал он Пейл, — что такое увидел?

— Дерево... Фонтан.

— На дерево не похоже, но я все равно не вижу ничего такого, от чего можно так побледнеть. Смотри туда!

Он с готовностью переместил взгляд. Фамильяр замедлял вращение, и вокруг него что-то темнело. Спустя секунды стало видно, что это корона щупалец, которые появлялись прямо из сферы. Вскоре фамильяр завис в центре гигантской паутины, которая задрожала и замерцала.

— Такого не было ни в одном отчете, — только и смог сказать он.

— Нужно срочно к Кару, — прошептала Пейл, — вот тварь.

— Я уже почти ничего не понимаю. Можешь объяснить по пути? А Квел? Мы можем оставить...

Бесшумный взрыв заставил его замолчать. Потом он понял, что все еще стоит на ногах, и зачем-то запоздало бросился на пол.

А Квел так и торчал у парапета, но смотрел теперь не вниз, а вверх, в центр фамильяровой паутины. То есть, туда, где она только что была, а теперь поблескивало нечто прозрачное.

— Пейл! — крикнул Иредо, вдруг осознав, что кричит шепотом, — если ты что-то понимаешь...

Экран — если это был экран — пустил серию световых колец. Они разбегались к краям и гасли, и стало видно, что экран огромен — он отсекал от магов всю площадь Купола и начинался, видимо, прямо за парапетом. В середине, куда уставился Квел, дрожал студенистый узел.

— Почему?! — вскричала Пейл.

Узел раскрылся и надулся пузырем, в нем мелькнули какие-то символы. Потом он сменил форму, превратившись в кольцо, и делал это еще и еще, пока не стал похож на развернутую консоль визардрона. Иредо вздрогнул. Сходство было неслучайное.

— Ты будешь держать нас тут? И сколько?

Голос магички был ледяным, но Иредо видел, что она едва сдерживает слезы.

— Что он говорит? Пейл! — маг схватил ее за плечи. — Это ведь фамильяр! Какого беса он хочет?

Она застонала в бессильной злобе.

— Ты видишь меня? — Иредо повернулся к экрану, осторожно отпуская магичку. — Ты понимаешь, я знаю. От тебя был толк. Так говори и со мной тоже! — выкрикнул он. — И она, и я, и он, и даже Кар, мы тут все разумные существа. Покажи, что понимаешь!

Он не знал, что сейчас будет. Порыв иссяк.

Что-то снова зашевелилось сзади, будто птица быстро взмахивала крыльями прямо у затылка.

А потом он увидел.

Слова. На светящейся панели, которую фамильяр сделал так похожей на экран визардрона, появились слова, которые можно было понять.

«Вы не можете спуститься. Поздно. Нужно защитить камеры. Иначе нет смысла»

— Откровение Знающего! — воскликнул Квел, падая на колени.

«Смотрите все, разумные»

Они увидели людей. Пять человек бежали по древним улицам Корневого Града. Не нужно было приглядываться, чтобы понять, кто это.

— Это за нами! — процедил Иредо.

— Ты знаешь их?

«Смотрите»

Бегущие приближались к знакомому месту — оранжерее с трицветками в конце Длинной Аллеи. Им не пришлось петлять. Тот, что бежал впереди всех — Иредо не мог припомнить никого такого большого роста — даже не затормозил. Узкий проход расступился, сделавшись широким коридором. Волшебники миновали его, затем участок перед странным лесом, а потом и лес, который послушно съежился и втянулся в отверстия на плитках мостовой и стенах.

«Это уже здесь. Вам нужно успеть раньше»

— Они пробежали аллею! Наверное, уже у арки!

— Но там Кар! Мы что, отдадим его этим?!

«Ваш четвертый пока находится в безопасности»

Они увидели Кара. Тот сидел у серого сталактита. Под ним были полоски мостовой. Вокруг него серебрилась сплошная стена из кристаллических сростков. За стеной угадывались чьи-то темные силуэты.

«Задержано ненадолго. Вы должны успеть раньше»

— Но что же, что же, что же! — Пейл заметалась, схватившись за голову. — А если они доберутся до него?

— Стой! — он ухватил ее за холодную руку. — Куда он нас зовет? Ты знаешь, куда идти?

— Машинная Поляна! — она вырвала ладонь. — Ему сразу было нужно... с самого начала! Знаю только примерно... Ты что, — она перестала метаться и посмотрела на него, — хочешь, как он говорит?!

«Этому нужна только вершина»

— Я так понимаю, до Кара им нет дела.

Пейл молчала несколько секунд. Поднятые к лицу кулаки тряслись от напряжения.

— Ладно. Идем. Надо закончить это... все... — магичка вытерла глаза ладонью. — Квел!

А Иредо успел заметить последнюю надпись:

«Вам помощь»

Секунду слова светились, потом экран сжался в точку и метнулся в сторону Квела. Тот взирал на происходящее, стоя на коленях с поднятыми ладонями вперед руками. Перед его глазами завис вращающийся шар. На его блестящей поверхности сверкали пятна отраженного света — становилось совсем темно, и Град зажег свои лампы. А шар растянулся в полотнище и присосался к лицу Квела; тот судорожно взмахнул руками, но не коснулся пульсирующей пленки, что теперь покрывала всю его голову. Еще секунда — и пленка скаталась в трубочку и исчезла где-то за воротником. Квел осторожно поднялся и обернулся к товарищам.

— Что еще за... — начал Иредо, но махнул рукой. Квел нахмурил брови, сощурился. Помотал головой.

— О... Да, теперь... можно и поспешить.

В его внешности не произошло никаких изменений, за исключением глаз, которые будто почернели. Пейл пристально посмотрела на него, но ничего не сказала, повернулась и пошла по террасе вдоль парапета в сторону башни Купола.

— Нам разве не в подъемник?

— Это долго. Мы срежем.

Следующий вопрос задать не удалось — приходилось поспевать за Пейл. Одно было хорошо — Квел шел сам, и носилки остались лежать у двери клети.

Магичка ускорилась. У толстого, покрытого ячеистой корой ребра, что тянулось далеко вверх, она свернула влево, в проход, который сам Иредо мог бы искать часами.

— Не отставайте! — донесся голос Пейл откуда-то спереди.

Ночь охватывала Иртим, а они словно пытались убежать от нее. Короткими коридорами, проходами-ущельями, стиснутыми между стен лже-домов, по решетчатым настилам над провалами, на дне которых что-то свистело и вспыхивало, бегом взбираясь по спиральным рампам, они углублялись в сокровенные закоулки Града.

Свет древних ламп озарял их путь. Желто-зеленые пространства, которым они пробирались, на короткое время населили кривляющиеся тени, хорошо вписавшиеся в компанию скрипучих растительных звуков и всхлипов наливающихся соком бутонов и гигантских почек.

Через несколько минут они оказались на округлой площадке. Справа и слева вверх уходили похожие на утесы стены Града. Из стен торчали прямоугольные в сечении выступы, будто десятки призм срослись и вплавились друг в друга. Блики слабого света, лежащие на стенах где-то вверху, почти не рассеивали темноту здесь, внизу. Иредо осматривался и поглядывал на Пейл в ожидании нового забега.

— Сейчас, — сказала она, отдуваясь, — сегодня мы что-то много бегаем.

— А эти, — он посмотрел назад, — разве не могут пойти этим путем?

— Может и могут. Но мы уедем первыми.

То ли глаза привыкли к здешней обстановке, то ли капающий с верхних уровней свет чуть усилился, но теперь окружение прорисовалось отчетливее. Все трое стояли над пропастью, и неожиданный мимолетный отблеск снизу проявил ажурный мосток под ногами, тонкий, ненадежный. В полутьме впереди по-прежнему почти ничего было не видать, кроме нагромождения тонких теней за спиной Пейл.

— Нам в эту штуку, — напомнила она, — нечего стоять!

Осторожно ступая за ней, они вошли в темное нечто, смутное, бесформенное. Пол был твердым. Пейл сразу углубилась дальше и пропала из виду, скрытая висящими перед глазами пятнами каких-то жердей и распорок, и так едва различимых.

— Ага. Ну... поехали? Как оно работает?

Слабая дрожь заставила всех искать, за что бы ухватиться. В этом не было нужды. Темная клеть отделилась от причала мягко и плавно, сопровождаемая травяным шорохом. Какое-то время они плыли во мраке, наблюдая лишь скопления огоньков тут и там. Огоньки быстро исчезали из виду.

— Быстро едем, — отметил Иредо.

Вспыхнул густой багровый свет, быстро прошел путь до фиолетового и снова погас. Через несколько секунд клеть заполнило бледное золотистое сияние, которое уже не менялось.

Они увидели, что стоят на дырчатых мостках, протянутых между толстых горизонтальных балок, с виду — покрытых корой бревен. Места было много, а высокий потолок, явно рассчитанный для существ побольше, украшали утолщения и жилки, что вызывало ассоциацию с листьями.

Маги молчаливо прохаживались по мосткам взад-вперед, изучая внутреннее пространство и устройство. В общем конструкция напоминала фургон — удлиненная, с потолком и, кажется, местами для сидения.

Пейл прошла вглубь и спустилась с мостков по небольшому пандусу, тоже усеянному отверстиями. В длину до переднего конца было ярдов семь. Там, в понижении, к краям из центра пола расходились, будто лучи, четыре тонких ребра, не то деревянных, не то костяных. К вершинам они расширялись и сливались с основанием толстых вертикальных балок, на которых были закреплены приспособления из двух торчащих горизонтальных и одной вертикальной лопасти, дополненных деталями непонятного назначения. Две такие штуковины висели по бокам, две — на передней стене.

— Кресла, что ли, — проговорила Пейл, ткнув пальцем в одно из них.

— И как в таких сидеть?

С пола, начинаясь вблизи места расхождения ведущих к креслам ребер, тянулась складка с перемычками, делающими ее похожей на лестницу; она загибалась и подпирала переднюю стену, как расширяющийся комель. Ее вершина касалась замкнутого в эллипс элемента решетки, от которого расходились ветвящиеся лучи. Это окно занимало почти всю переднюю стену и часть потолка. Ячеи в решетке были довольно крупные, но никаких бликов, выдававших бы наличие стекла в них, пассажиры не заметили. Такие же окна были и по бокам «фургона», два в переднем отделении, два в заднем. Вход, через который маги попали внутрь, закрывался двумя толстыми пластинами, волнистыми, как створки раковины моллюска. Сомкнулись они неплотно, одна чуть перекрывала другую, и в щель между ними можно было свободно просунуть ладонь. Когда Пейл это сделала, клеть остановилась, а створки раздвинулись.

— Кара на тебя нет, — со смешком заметил Квел. Пейл убрала руку, створки вернулись на место, и «фургон» снова пришел в движение.

— Квел, — проговорил Иредо с другого конца. Он отвернулся от окна, которое рассматривал, и уставился на товарища, который еще недавно бормотал что-то о знающих и откровениях, а теперь вел себя как ни в чем не бывало.

— Может, — продолжил он, — время рассказать обо всем непонятном...

Квел продемонстрировал свою излюбленную кривую ухмылку.

— А кто-то что-то не понимает?

— Я не понимаю. А ты как будто понимаешь? На тебя я все равно не рассчитывал, вся надежда у меня на Пейл.

— Ммм... — магичка прошла по мосткам от двери, спустилась в передний компартмент, — как бы забраться-то?

Она попыталась взгромоздиться на неудобное, сделанное не для людей псевдо-кресло. Сидение представляло собой две вытянутые лопасти с параболическим вырезом между ними; Пейл с трудом там устроилась, свесила ноги — до пола они не доставали — и сделала приглашающий жест.

— Кара бы от такого парализовало, — покачал головой Иредо, но прошел вперед и не без труда взобрался на кресло напротив магички.

— Может он оттого там и остался, — предположил Квел.

— Не удивлюсь, если так, — мрачно согласился Иредо.

Они расселись — без особого удобства, зато кругом были окна. Квелу пришлось выбрать одно из фронтальных мест, и он устроился поближе к Пейл.

— М-м-м... — протянула та, глядя прямо перед собой, — как же начать. Что говорить?

— Давай по порядку. Итак. Как получилось, что всех нас накрыло? Этот морок... Я даже не знаю, возможен ли он. И тебе все было мимо?

— Хе, — Пейл постучала пальцем по виску, — у меня в голове сидел Он.

Пейл и до этого что-то такое упоминала, но то были бормотания под нос, а никак не прямые объяснения. Она тогда и говорила затем лишь, чтобы окончательно не забыть то, что несколько минут назад было прозрачным и очевидным, а теперь таяло, как остатки сна. Вспомнился малиновый бельведер в гулкой темноте зала, бескрайнего, как ночное поле. Обрывки чувств и ощущений всплыли из памяти — потерянность, дезориентация и ложные воспоминания, которые были ближе настоящих.

Они и сейчас не оставили его.

Иредо слабо улыбнулся, глядя на замолчавшую Пейл.

— Вороны, — хмыкнул Квел. — Я сразу понял, еще когда мы ходили в разведку, что эти твари там не просто так.

— Вороны?... — Иредо нахмурился, а потом вдохнул так, что воздух засвистел у него меж зубов, — Пейл... Так ты была не в порядке, все время, пока мы шли. И никто ничего не понял.

— Вроде так, — медленно сказала она, — эта штука как-то присосалась, я была то как во сне, то вроде бы, как обычно. А она мне все шептала что-то.

— Что?

— Не знаю, я не понимала ничего... или забыла.

Она сжала кулаки и закрыла ими глаза.

— Он ведь управлял мной, — проговорила девушка, и это было скорее признание себе. — Пытался. До меня дошло постепенно, что мне нужно пробраться на Машинную Поляну и помочь Ему. Ну, мы шли как шли, и дошли бы. Я знала, куда нужно идти, собиралась подсказать Кару, если он поведет нас не туда. Но потом ты сотворил этот бесец... И получилась вся эта херепень. Я даже толком не поняла, что произошло. Кар так и остался сидеть. Ты стоял и хохотал, потом замолчал и ушел отдыхать у того страшного фонтана, а Квел...

— А я ушел в Купол.

— Ушел! — фыркнула Пейл, — убежал, причем сперва носился кругами и нес что-то про старейшин и древние знания.

— Я так и не понял, что такого я сделал, — хмуро сказал Иредо, — у нас сломался деморок. В этом все дело.

— Точно, — кивнул Квел, — а что он делал?

— Деморочил?

— Правильно, — он прищелкнул языком, — мы его держали из-за обелисков. Думали, что достаточно просто нейтрализовать текущее воздействие. Кто же знал, что они будут все время подстраиваться и наращивать силу?

Иредо вздрогнул:

— А ведь так и получилось. Мы с самого начала... — он оборвался, словно уставившись в себя.

Квел не торопился продолжать.

— А ты знаешь об этом от него? От Этого?

Квел медленно кивнул:

— «Знаю от» — неправильное выражение. Скорее, чувствую. Всплывает вдруг то одно, то другое, как лекция, которую забыл давно, а тут внезапно начал вспоминать.

— Ммм... — Иредо переводил взгляд с Квела на Пейл. — А что можно спрашивать? Вот где мы сейчас, и куда едем?

— Понятия не имею, — усмехнулся Квел, — я не очень-то распоряжаюсь великими знаниями нашего друга, если ты не понял.

— Друга?

Пейл нервно хихикнула.

— Хорош друг. Кто это вообще такой? Один из этих? — Иредо повел рукой. — Строителей Града?

— Я так поняла, что нет, — загадочно ответила Пейл, — этот «друг» — пришелец. Как мы.

Неизвестно, для решения каких задач был создан этот особый путь и транспорт, что нес их в сокровенные недра Коревого Града, но, судя по открывшемуся виду, пользовались им не рядовые посетители. Никто из путников не имел представления об устройстве и обслуживании таких структур, как Град, но место, куда они прибывали, наверняка имело непосредственное отношение и к структуре, и к обслуживанию.

Двигался «фургон» как будто в пропасти, паря где-то в середине бездны меж двух титанических утесов, основания которых утопали в темной мгле, а вершины терялись в лабиринте плохо различимых конструкций. Позади разглядеть что-либо не удалось, а впереди и снизу надвигалась огромная платформа, целая городская площадь, только куда обширней и пустынней. Из пространства высоко над площадью струился мягкий серебристый свет, отражаясь в заполняющей бездну прежде невидимой дымке.

Разговор сам собой стих. Все завороженно уставились в окно. Квелу пришлось слезть со своего места; он стоял, уперев руки в дыры решетки. Под ладонями была плотная пустота.

— Где же мой импринтограф, — простонал он, в бессилии ударив в отверстия. Кулаки отскочили от упругой прозрачности.

— Внизу твой импринтограф, где Кар и все наши шмотки. Это ведь внизу? Что же ты не дал нам ничего взять?

— Я?!

— Он не тебе, а этому. Другу, — пояснила магичка, — думает, что тот слушает.

Иредо кивнул.

— Чего? Ну, продолжай, авось ответит, — Квел снова припал к окну, — а то мне тоже интересно.

— Может, лучше не надо? — Пейл скривила уголок рта. — Квел нам нужен здоровый и вменяемый. А то кто его знает.

— А почему я должен стать нездоровый и невменяемый?

— А чего ты бормотал про старейшин и древние знания? Фамильяр вылезет, а ты опять песню заведешь. Лучше уже пусть сидит.

— А Ир, вон, как-то без фамильяра всякого управился. Или он сразу был такой?

— Не-а, — Пейл вдруг пристально посмотрела Иредо в глаза, — а и в самом деле. Ты как-то по-другому все видел, это да, но насчет храма тебя, кажется, больше не заносит? Нет?

Иредо горько усмехнулся.

— Заносит? Ты говоришь о том сверхчистом, сверхъярком переживании, после которого все мне видится будто через мутное стекло? Которое никуда не денется и всегда будет напоминать о себе?

— О, — изрек Квел, — вона как. Ну хорошо. Ты признан достойным общества преисполненных мудрости.

Обстановка снаружи сулила скорое прибытие — еще минута, и все. Огромное поле подступало снизу. Оно, как и дороги в Граде, было сложено из многогранных плит, желтоватых и опалесцирующих. Стыки наливались багрянцем и медленно гасли, что выглядело бы зловеще, если бы не было так светло.

— Откуда этот свет, интересно, — Пейл пыталась что-то выискать сверху.

Справа и слева площадь ограничивали стены, и вдоль каждой поднималось два выгнутых полуаркой опорных ребра. Они сходились высоко над полем, соединенные слоями плоских панелей и лианоподобных труб, а у основания были, наверное, ярдов двадцать в толщину. Впрочем, измерять их маги не собирались. Поверхность ребер покрывал рельеф из жилок и углублений. В рассеянном белом свете она металлически блестела.

— Там нет потолка, — поделилась Пейл.

— Отлично.

Они опускались все ниже. Стали видны длинные направляющие, вдоль которых и двигался их экипаж. У поля они утолщались и опирались на него расширяющимися основаниями, а позади размывались и пропадали во тьме.

Иредо вернулся из входного компартмента, но залезать обратно на кресло не стал.

— Мы развернемся?

Квел пожал плечами. Пейл что-то высматривала впереди, вытянув шею и наклонив голову влево, и не отреагировала.

— Ты хоть что-то знаешь? Или этот фамильяр, или кто это на самом деле, просто подправил твое состояние?

— Щас, придумаю, как это сказать, — Квеллиан насупил брови, постучал пальцами по подбородку, — ничего не знаю, если совсем точно.

— А выглядит так, будто знаешь.

— Выглядит так, будто Луна знает, как идти по небу. Ну и что? Это больше намерение. Пожалуй, самое точное слово.

— Я так подумала, — подключилась Пейл, обернувшись через плечо, — что Он не будет делать с тобой такую же... будет, в общем, помягче, чем со мной, после всего, что я ему высказала. Ого, держитесь, — она вцепилась в неудобные поручни.

Иредо бросил быстрый взгляд через окно, одновременно пытаясь наощупь ухватиться за что-нибудь, но это оказалось не нужно. Они сели мягко. На несколько секунд «фургон» просто перестал двигаться. Потом началось вращение.

— Все же разворачиваемся, — прокомментировал Иредо этот очевидный факт. — А ты что, считаешь, что с этим Другом можно иметь дело? Сама так решила, или он подсказал?

— Ах вот ты как! — Пейл полезла к выходу и чуть не упала, потому что разворот не закончился. — Это я-то решила? «Мы тут разумные существа!» — она вскинула руки. — Раз уж ты поверил, что тем, которые гонятся, Кар не нужен, то, может, будешь до конца придерживаться своего решения? И вообще, не хочешь — сиди тут!

Пейл добралась до дверей, которые бесшумно разъехались, и сбежала по короткому пандусу, что вылез из поля навстречу прибывшему экипажу.

Квел не выдержал и разразился смехом. Пейл обернулась:

— Ага, знаешь, вот сейчас найду, кого надо, и еще раз ему все выскажу! Так и передай!

И, обойдя транспорт, зашагала по пустынному полю.

— Бес... Кому передай-то? — буркнул Иредо. — Давай, иди, не стриги. И догони ее, что ли.

Шаги магички гулко отдавались в обширном пространстве зала.

На пороге

Квел не заставил себя упрашивать и покинул транспорт. У самого Иредо так легко не вышло: он чуть не запутался в поручнях, едва не споткнулся о какой-то выступ, потом перед ним вдруг закрылась дверь, и пришлось тыкать в нее рукой. Когда он оказался снаружи, Пейл, при желании и умении — а бегать она могла хорошо, как он недавно выяснил, — могла бы уже скрыться, и ищи ее потом в этом пустынном ангаре. Но Пейл не убежала — Квел догнал ее и что-то с ней обсуждал. Та показывала рукой куда-то вверх — маленькая фигурка на пустынном искусственном поле из металла и невесть чего еще.

Отойдя ярдов на десять, он обернулся и некоторое время разглядывал систему штырей, балок и опор, по которой, судя по всему, двигался их транспорт. Это были направляющие, похожие на вязанки веток разной длины и толщины. Все было скреплено трубками с выростами, тянущимися в стороны, где они соединялись с такими же конструкциями, только побольше. Связки тянулись вверх примерно до половины высоты зала и за его край, где два ствола, спущенные на блестящих металлом фасциях, облегали их, будто муфты. Выходящие с другой стороны мутные формы терялись во мгле.

Иредо прокряхтел, провел ладонью по глазам и заспешил к товарищам. Без импринтографа делать здесь было нечего.

Шаги волновали тишину, и по всему полю раскатывалось упругое эхо. Казалось, что оно вызывает шелест у стен, где за монолитной гнутой пластиной, прорезанной длинной перфорацией, проглядывают внешние конструкции, толстые горизонтальные стволы и натянутые волокнистые жилы. Воздух был прозрачен от одного края до другого, свет шел сверху, но вблизи стен и у коленчатых рук, что застыли там же, было темновато. Впрочем, поле все равно было пустынным, и гигантские механизмы на периферии не влияли на это ощущение. Поглядывая в их сторону, Иредо заметил что-то, похожее на зону посадки транспорта — как у них, только больше. Он почти сразу нашел еще одну такую же, на этот раз справа, и транспорт тоже там был — огромная, монструозная сложносоставная клетка из гнутых балок и пластинок.

Квел и Пейл стояли на месте, поджидая его, а пока рассматривали несомкнутые арочные ребра наверху. Когда он подошел, не отреагировали — Пейл продолжала что-то показывать Квелу, а тот внимательно следил.

— Ты гляди, упрямый, — сказала Пейл.

— Я тут, — обозначил Иредо, — Идем? И, кстати...

— Смотри туда, — прервал его Квел. Судя по тону, шутить он не собирался, — вон на тех листочках, что выше основной этой как ее бес пойми называть не знаю, из вот этих лиан... Да, вон там, где небо, оно черное. Видишь?

— Нет, — Иредо старался направить взгляд по пальцу Квела, но ничего особенного не замечал.

— Что, вообще ничего? Летучая такая...

Иредо увидел. Высоко, много выше балок сводов двигалось нечто вытянутое и изящное. Его можно было заметить только по отраженному свету: он появлялся, когда объект приближался к одной из платформ, похожей на древесный лист — точнее, та сама подныривала под него, и тогда, пока она не закрывала его снизу полностью, был виден желтоватый овал с двумя треугольными стрелками с одного конца. Потом «листочек» уходил назад, и объект вскоре мелькал где-то еще.

— Активность Града? — предположил он, — здесь, внизу, кажется, спокойно.

— Не-а, — качнула головой Пейл.

— Это кинжал. Она так утверждает.

— То есть, кинжал... Погоди, Пейл... Кинжал?!

— Кинжал-кинжал, — она снова посмотрела вверх, — кто-то из Совета за нами прилетел, а сесть не может. Не пускает.

— Оно вот так работает? Просто подставляет эти листы? — Иредо перевел взгляд на магичку. — Тут что, очередной сбор, что со всех сторон прут?... Идеи есть у тебя? Или у Друга?

— Побыстрее идти, — хмыкнула Пейл, — а те, что сзади нагоняют — не Совет. Знакомый наш мне немножко подсказывает тут.

— Ты же его выкинула? — чуть не споткнулся Иредо.

— Что не мешает ему время от времени стучаться ко мне в башку. А я настороже, хоть он и занят. Квелом.

Тот недовольно покосился на них обоих.

— А эти, что бегут? — продолжал Иредо.

— Об этом страшно думать. Не мне, Другу. Мэллону.

— Что еще за Мэллон?

— Это и значит «друг». Какой-то старый язык.

— Вот как оно, — отозвался Квел, — а я думал, что это мне так жутко. А это все он.

— Мне и без чужого страха не по себе, — Иредо отвел взгляд от цепи перфораций на далекой стене, — да и устал что-то.

— Ничего, тут уже недалеко, — Пейл подняла руки, будто заслоняясь от шума, — за этим огромным... не знаю чем. Полем? Будет переход как раз на Машинную Поляну. Мы заходим с заднего двора. Кар бы этот путь не одобрил, ну ладно. Там будут эти самые капсулы, с теми, из прошлой экспедиции. Но это не все. Самое-то главное, что она из капсул как раз с ним. С Мэллоном

Секунд десять длилось молчание, оттененное лишь звуками их шагов, которые, казалось, были слышны и на краю поля. Что-то еще висело здесь, трудновычленяемое, как гул осиного гнезда, ставший привычным. В тенях у стен словно бы что-то двигалось, и, наверное, так и было — сам Град прислушивался и дышал. Потом Иредо произнес, как бы задумчиво:

— Мы собираемся выпустить из заточения какое-то древнее зло, я верно понял?

— Наверняка, — отозвалась Пейл.

— Ага, смешно.

— А я не смеялась. Кстати, фамильяр все время был с нами с момента нападения птиц. Ты видел, что он может.

— Продолжай, — кивнул Иредо, бросая очередной взгляд на вырост левой стены ярдах в двухстах, слитый с отростком пола в кольцо; по нему перетекали световые пятна, — так он там сидит?

— Сидит. Капсула пытается его убить, уже лет сто, и все это время он сопротивляется. Понятно, почему ему хочется это прекратить.

— О, — Квел вздрогнул, — каждая минута... Это было очень сильное ощущение.

— Фамильяр дал и тебе почувствовать?

— Все одним махом.

— С тобой Он справился быстро, а для меня, — она вырвалась чуть вперед и была плохо видна ее жестикуляция, — мне он долго мастерил этот образ, постепенно, к середине Длинной аллеи. А тебе дал сразу.

— Все-то мне пользованное достается — фыркнул Квел. — Огрызки знаний, что достались нашей ненаглядной Пейл. Радует только, что есть еще более прекрасный Каррак, у которого совсем незадача получилась.

— Интересно, чувствует ли он голод, — Иредо ощупал одежду на груди. Потом ощупал еще, в другом месте. Расстегнул гамбез и порылся в потайном кармане.

— Ты посмотри-ка, — торжествующе воскликнул он, — да тут кое-что получше артефактов!

— Что это там? — Пейл обернулась и подошла к нему. Квел смотрел со скептическим интересом.

— Конфеты, — ответил Иредо, — три штуки. Какое удивительное совпадение.

— Да? — недоверчиво усмехнулась Пейл, но угощение взяла.

Квел стал шарить по своим карманам, но безрезультатно.

— Вот, — показал он, — ремешок от импринтографа. Пригодится!

Конфеты были твердые и разгрызанию не поддавались. Полминуты шли молча, потом Иредо проговорил:

— А ты все рассказала о затаившемся друге? Это не строитель Града, он пленен в одной из капсул, он будто бы не желает нам зла. Он захватил твой разум у ворот Града, а сейчас ты освободилась. Может быть. Что я забыл?

— Кажется, ничего... — шаг Пейл сбился, но она не упала, а обернулась. На лице девушки было злое торжество, — Ага! Понял, что нечего меня заставлять!

Она вскинула руки со скрюченными пальцами и рассмеялась. Смех вышел вполне в ее стиле — жутковатый.

— Не того мы боимся, Ир, — заметил Квел, — Затаившийся друг пока далеко, а безумная девка прямо здесь. Хотя он и правда не должен нас так беспокоить. Если рассудить. Пейл сама уже туда идет, дошла бы и без нас, и справилась бы нормально, думаю. Мы как бы и не нужны. А идем, живы-здоровы, только Кар того.

— И бегай еще за вами, всех собирай, — напомнила магичка.

Иредо это явно не успокоило.

— Что это сейчас было? Мэллон этот снова пытался тебя поработить?

— Нет, — Пейл развернулась и пошла спиной вперед, смешно тыча в Квела с Иредо пальцем. — Надавить пытался, подлец! Подпустить побольше страха. Своего, собственного. Ну, а я закрылась. Сейчас вообще его не слышу. Сидит, наверное, в Квеле, обиженный. Так ему.

— Хм, — Иредо потер подбородок, ухмыляясь. — А он запал на тебя. Я бы на его месте просто переключился на Квела.

— Ужасные ты вещи говоришь, — оскалился тот, — мне теперь из-за нашей бешеной готовиться к худшему?

Пейл еще раз уничтожающе ткнула пальцем в воздух но, едва не споткнувшись, все же повернулась в сторону движения.

— Ха! Да он не может! Просто не может. Надо было сразу догадаться.

— Не может взять себе кого-то другого? Ты что, такая особенная?

— Не знаю, почему так! Почему вороны напали на меня, а не на Кара?

— А фамильяр? Если твой Мэллон им управляет, то и выпустил бы себя сам. Зачем ему еще кто-то?

— Не знаю, — голос Пейл сделался усталым, — давай у него спросим, когда дойдем.

Пейл старалась идти быстро, но и она, и остальные были вовсе не такими бодрыми, как после приема стимулятора этим утром. Хотя Квел, кажется, утомился меньше других. Должно быть оттого, что валялся у стены, пока товарищи его искали.

Поле закончилось. Стены сдвинулись, поросль свисающих трубок стала гуще, прорехи в потолке с проглядывающим небом — меньше. В освещении теперь было много болотной зелени, зато и был понятен ее источник — блестящие наплывы на стенах, похожие на смоляные капли, только размером с окно. Усилились признаки запустения: на потускневших плитах пола там и тут лежали кучи мусора нечеловеческого происхождения. Кое-где виднелись куски обрушенных балочных конструкций, пол под ними растрескался, а в некоторых местах был проломлен. Посредине зала, в котором они на этот раз оказались, высилась колонна-столп, похожая одновременно на скалу-гвоздь и гриб с очень неширокой шляпкой. Путники шли, рассматривая перекрученный и корявый ствол колонны.

— Мало разрушений, — неодобрительно сказал Иредо, — и эти трубы какие-то мелкие.

Квел обернулся на оставленную позади круглую в сечении секцию полуярдового диаметра, вдавленную в пол у правой стены. Задний участок ее был выгнут и торчал, как приподнявшаяся над травой змея.

Они миновали колонну, стараясь обойти ее пошире. Впереди ждали еще несколько таких, тяготеющих то к одной, то к другой стене, а за ними, в паре сотнях ярдов отсюда, было какое-то пустое пространство. Ничего похожего на двери или подъемники по сторонам не наблюдалось. После конфет хотелось пить, и Иредо достал бутылку с вином. Они сделали по несколько глотков.

— Воду не заменит, — Квел вернул бутылку, — странное ощущение. Будто ледник с меня сполз.

— Больше не пить, — наказала Пейл, — вам обоим. Ты не знаешь, что с ним от него было.

— Да-а-а? Надо тебе было раньше сказать!

— Ничего плохого. В конце-концов, я же избавился от морока. И не стал похожим на Квела, когда мы спустились обратно.

Квел протянул руку.

— Дай-ка еще.

Пейл махнула рукой и устремилась к концу зала с такой скоростью, что спутники ее на миг опешили и переглянулись. Потом Квел предположил, что Мэллон ее подгоняет.

— Пусть бежит, — добавил он, — она, думаю, и без нас все сделает, в случае чего.

Он отпил еще вина.

Уже медленнее они прошли мимо грибовидного столпа, смещенного ближе к правой стене, пересекли пятьдесят ярдов пустой зоны. Стены здесь напоминали плотное скопление толстых волокон. В желобах от пола до потолка поднимались трубки, одиночные и собранные вместе по две-три. От схвативших их связок отражался тусклый свет.

— Неуютно тут, — Квел снова приложился к бутылке.

— Хватит с тебя, — Иредо отобрал вино и спрятал его в маленькой сумочке на лямке — это было единственное, в чем он мог переносить такие вещи, когда главный рюкзак остался на площади перед Куполом, — вознамерился повторить мой подвиг?

— Да нет, — Квел пожал плечами и показал, раздвинув пальцы, — задумал выпить вот столько. Немного не рассчитал.

— Ну тогда понятно. Ты гораздо больше выпил — бутылка-то не кончается.

— Что, в самом деле? Да это же крутой артефакт! Тебе вообще можно уже никуда не ходить — нашел, что искал!

— Кстати о целях поиска. Что-то не хочется, чтобы Пейл без нас разобралась с машинами древних. Надо ее догнать.

Но магичка не ушла далеко. Она стояла, ожидая их, в круглой комнате ярдов десяти в диаметре, похожей на широкий колодец. Сверху, через снежинку решетки, падал свет, но тут, на дне, было сумрачно, несмотря на тусклые желто-зеленые светильники на ребрах стен.

— Подвал какой-то, — произнес Квел.

— Что ж вы так плететесь... Пьянствуете, что ли?

— А чего, нельзя разве усталому волшебнику придать себе немного бодрости?

— Ир! Ну, я не знаю, — она взмахнула руками, повернулась и начала обходить комнату по кругу, — давайте сюда, тут любимые наши подъемники.

Подъемники походили на янтарные выпуклости, служащие источниками света на предыдущем участке. Но они не светились и были вдобавок одноместными. Стеклянистая, но мутная передняя стенка, она же и дверь, втянулась в овальную раму входа, похожую на имитирующую узловатую ветвь кость. Заходить внутрь как-то не хотелось.

— Уж не капсулы ли это, — Иредо старался рассмотреть, что там внутри. — Больно подозрительные кабинки.

— Залезай, — приказала она. — Тут хочешь остаться? Я последняя.

— Не стриги, — подгонял Квел. Он уже успел пробраться в одну из яйцевидных ниш. — Машинная Поляна в шаге от нас. Так, Пейл?

— Так, — она пронаблюдала, как Иредо все-таки вошел в подъемник и встал там неподвижно, видимо, стараясь не коснуться стен, — ладно, двери закрываются! Стойте смирно.

Кусок черноты перед магом собрался и затвердел, как молниеносно вытканная паутина. Тьма давила на глаза, но тут что-то слабо затлело, и в кристальной толще двери раскатились волны мягкого сияния. Дверь стала полупрозрачной. Снаружи замелькал рельеф из поперечных утолщений — подъемник перемещался по туннелю или трубе диаметром чуть больше капсулы. Ни одного окна не пронеслось мимо за те полминуты, что кабина была в движении. Замедлившись, она осталась закрытой. Какое-то время ничего не происходило, и маг начал подозревать, что у Пейл, пожалуй, не все под контролем. Но тут дверь активизировалась, почернела и расплелась. Иредо сделал поспешный шаг наружу.

— Я уж думал...

Он не договорил — прямо перед ним поблескивала пара линзовидных глаз. От кабины до стены было буквально три шага, и он почти уперся в нечто, расположившееся на стене точно напротив выхода. Насекомоподобная морда с гнилым дуплом пасти, плоское бронированное туловище, слившееся со стеной, кривоватые, похожие на лапки, отростки по бокам. В выпуклых глазах отражался он сам, приросший к полу. Рот рожи чуть раскрылся, и лицо свело судорогой.

А рожа надвинулась и припала к нему. Переливчатые выпуклости, составленные из множества икринок, прижались к глазам, влажная складка лезла в ноздри, в скулы уперлись распорки-рогатины, и их острые концы проткнули кожу. Дыхание перехватило. Он не успел даже вскрикнуть. Ноги не слушались, и отскочить, избежать омерзительного поцелуя — он понял это, и ужас защекотал его, — не выходило. Он захрипел и забулькал и услышал страшный вопль — откуда-то извне, но будто бы изнутри. Гибкий усик просунулся за воротник и ощупывал кожу под одеждой. Глаза не закрывались — что-то не давало векам сомкнуться.

Виски сдавило. Иредо показалось, что он слышит хруст. Кто-то хохотал вдалеке, пересыпая бряцающие кости. В ветвях завывал ветер, и это было похоже на слова.

Когда он понял, что все-таки не задыхается, слова обрели смысл. Это был голос Пейл, странно бесплотный, но все же говорила она, в этом Иредо не усомнился ни на миг. А услышал он следующее:

— ... на месте! Все нормально! Я... сейчас вас найду... Это кто? Это ты, Квел?

Неразборчивое бормотание. Потом снова:

— Квел!

— ... акх...эи...

— Стой и дыши. Рот лучше закрой, тебя все равно изнутри не слышно.

— ...йээ...му?

Кто-то тронул его за плечи. Через тело будто прошла молния, он чуть не подпрыгнул. Прикосновение было мягким и словно растворяло плоть. Он дернулся в новом витке ужаса, но только насадил себя на крючок. И вдруг все прошло.

— Ты жив?

Пейл стояла напротив, но у нее было лицо чудовища.

— Ты болван, — раздалось у него в ушах, — это же просто шлем. Проговаривай мысленно, что хочешь сказать. Рот лучше закрой. А, я уже это говорила?

Пучеглазая, похожая на стрекозиную, морда наклонилась вбок почти под прямым углом.

— Я вижу, — подумал он вслух. Как учила Пейл, не разжимая губ.

— Да, — лицо Пейл вывернулось в другую сторону. И не лицо, а маска. Рожи — всего лишь маски... Зачем?

— Наверное, для защиты. Ну, ты оправился? Больше не умираешь?

— Это было самое жуткое за сегодня... За все время! Почему я себя не слышу?

— Обмен мыслями, — это уже не Пейл... Квел? — Да, и я слышу, что ты думаешь.

— А почему я не слышу вас? То есть то, что вы думаете не для других?

— Что-то не так с твоим костюмом, — Пейл отошла на шаг, будто приглядываясь, потом забежала за спину. На секунду ему показалось, будто под черепом провели мокрой тряпкой.

— Что ты делаешь?

Он развернулся. Двигаться было непросто, все тело сдавливало, как ногу в тесном ботинке.

— Все! — она махнула рукой. Только сейчас он обратил внимание на ее руки: коричнево-красная кожа-кора с утолщениями жилок покрывала предплечье, а кисть больше напоминала цветок с пальцами-лепестками, которых было намного больше пяти. На плече красноватый покров скрывался за блестящим щитком, испещренным точками и бороздками, как жучиное надкрылье. Иредо вскинул свои руки и убедился, что они выглядят так же. Он пошевелил пальцами и лепестки принялись смыкаться и размыкаться, вытягиваться и сокращаться.

— Такого точно не было в отчете, — глухо пробормотал он. Получилось плохо.

— Эй! ты чего замолчал? — Пейл сверкнула стрекозиными глазами, — я не слышу, что ты говоришь, если ты говоришь.

В стороне от фигуры магички, превратившейся в человекообразное насекомодерево, появился еще один монстр. Квел. Его костюм тоже был красно-коричневым, но глаза отливали зеленым, а не желтым, как у Пейл. «Интересно, как выгляжу я» — подумал он.

— Ты что-то сделала? — мысленный голос Квела не отличался от голоса магички, но Иредо каким-то образом понимал, что говорит именно он.

— Я подсоединилась к нему, чтобы его костюм согласовался с моим. Все арканы теперь должны совпадать.

— Это Друг подсказал? Мэллон?

Пейл вывернула голову, как умывающаяся муха. Наверное, это был кивок.

— А я что-то больше не слышу его.

— Да? — Пейл замерла на несколько секунд. — Он больше не поддерживает тебя, так как ты здоров и свободен от снов. Так и сказал.

— Во как? Ладно. Ир, ты внутри не сварился?

— А что, должен был? Давайте доделывать... что у нас там по плану. Пейл, что по плану?

— Чего он молчит-то?

— Ты нас слышишь? Покажи. Подпрыгни!

Он подпрыгнул. Пейл снова обежала его — она двигалась с какой-то невероятной скоростью, — и еще раз покопалась в спине. На этот раз обошлось без мокрых тряпок. А магичка сказала:

— Ну, все. Больше не знаю. Попробуй очень сильно, совсем-пресовсем проговаривать, что говоришь.

— Или молчи. Зачем говорить? — Квел радостно очертил круг своими цветочно-сегментными руками, отчего пластины на груди задрожали и переместились. Он хлопнул Иредо по плечу и пошел за Пейл, которая уже куда-то направлялась.

Иредо не отвлекался на Квела. Он развернулся на ногах-ходулях и осмотрелся. Все двери находились недалеко одна от другой и выводили в дуговую галерею с нишами в изогнутой стене напротив подъемников. Там их ждали рожи, а теперь бледно переливались не то экраны, не то рыбьи пузыри в обрамлении гребенчатых валиков.

Пол был ячеистым вблизи стен и напоминал паутину, но к середине коридора уплотнялся и уподоблялся знакомой брусчатке. Вверху сплетались лианы-трубы, подсвеченные слабым мерцанием парящих среди распорок голубоватых огоньков. Пейл с Квелом уходили и уже далековато ушли, почти добравшись до арочного просвета в какое-то большое внешнее пространство, и Иредо поспешил за ними. Там, вовне, растекался желто-зеленый свет, и у пола копились янтарные отблески, а вверху, у невидимых сводов, струились изумрудные потоки.

Это был зал. Стены его тянулись вверх вертикально на десятки футов, прежде, чем плавно изогнуться, сходясь к центру. Внизу они были подобны затянутым перепонкой аркам из древесных корней, неглубоким альковам с перевитыми жилами сводами, на которых уселись маленькие разноцветные светлячки, а вверху сплетались плотным покровом из крупных и второстепенных полупрозрачных сосудов.

Это была площадь. Гигантская колонна вырастала из пола посредине, собранная из сходящихся со всех сторон лучей, как сноп, увязанный множеством стяжек. Вверху пучок раскрывался подобием кроны, в которой виднелись гладкие утолщения, огромные застывшие капли. Со всех сторон от вершин стен к кроне тянулись тугие перемычки, а выше нависали гигантские листья, каждое из которых могло, наверное, застелить четверть площади пола, а еще выше мерцало черное ночное небо.

Это была поляна, и таких полян в урочище больше не было.

Рассеченный лучами пол украшали окружности с центром в основании колонны-дерева, тут и там торчали пучки странной неживой на вид травы, поблескивающие металлом щетки псевдорастений. Меж ними неспешно, но деловито прохаживались не то животные, не то фамильяры, похожие на бронированных ежей без игл.

Они дошли.

На несколько секунд Пейл и Квел остановились, будто подступив к пропасти, а потом Квел побежал, размахивая руками. Сделав победный круг — радиусом ярдов двадцать, далеко не доходящий до центра зала, — он вернулся к Пейл и уже подошедшему Иредо. Воздетыми руками он потрясал в воздухе, а потом упал на колени и замер в несуразной позе.

Пейл чуть присела на своих странных ногах, прикрывая тем, что было ладонью, нижнюю часть шлема.

— Вот так, Совет! — провозгласил Квел, сорвав и отбросив свой в сторону, — поцелуйте мой древний насекомоподобный зад!

Поляна

— Как ты это?... — начала магичка, но, ощупав голову, вдруг стащила шлем. — У-у-ух... Поняла. Ладно, где там эта штука?

Она не глядя обошла поднимающегося Квела и остановилась.

Иредо приблизился и остался поодаль. Через несколько секунд Квел присоединился к нему.

— Куда ты смотришь?

— Центральное дерево. Или колонна. Там, справа от нее, такая площадка виднеется. Давайте пока к ней.

Шли быстро. Иредо так и не снял шлем. Недавняя жуть от близости и касания рожи отступила. Шаги рождали гулкое эхо, какого они прежде не слышали в Граде. Странные зверьки незаметно убирались с дороги, подальше от чудных пришельцев.

— Не помню про них, — в очередной раз отметил Иредо, — все переписывать заново.

— Да уж, как без этого. А у тебя есть план? - Квел догнал Пейл. - Что там, как дойдем до этой твоей площадки?

— Не знаю. Спрошу у Друга.

— Ты уверена, что он тебя никак не... А твари эти, о них знаешь что-нибудь?

— Понятия не имею. И вообще, потерпи! Минут пять еще сможешь продержаться?

— Я-то? Да хоть шесть. Мы все еще торопимся? Успеваем?

— Еле-еле. Не мешай сейчас, хорошо? Я пытаюсь поговорить кое с кем.

— Как скажешь... кое с кем, — он обернулся к Иредо, — ну вот, наша принцесса и нашла свой тронный зал. Ты-то что собираешься делать?

— Подожду. Только подойду поближе, чтобы все видеть.

Он не спускал глаз с Пейл, словно та могла в любой момент исчезнуть. Вдруг вспомнилась Рузанна Малик, порождение эманаций Мага, которого, как он догадывался, они миновали чудом.

Квел догнал его.

— Интересно, где вход? Правильный вход, через который бы мы пришли, если бы шли по правильному пути? А вон там что, интересно? Не просто так этот туман.

— Может, балкон или терраса? Какое-нибудь окно? Мы же на вершине. Не отвлекай меня, бес, нашу принцессу бы не упустить, пока она освобождает чудовище.

Он ускорил шаги, и поляна усилила их отзвук, пронесся через зал шелестящий топот целого отряда. Пейл обернулась.

— Квела не оставляй, — хмуро сказала она. Странно было видеть ее лицо над сложным воротником костюма.

— Не за руку же его тащить.

— О, ты, наконец, можешь говорить? Здорово, — она улыбнулась, и от вида этой улыбки сердце Иредо куда-то провалилось, а в ладонях закололо. Запястья сжало невидимыми браслетами, а усик за пазухой зашевелился. Кровь перестала яростно пульсировать в висках, ноги не подогнулись. Но улыбка Пейл все равно была страшной, и он вынес еще одну секунду прежде, чем девушка что-то увидела в его мыслях или позе. Потому что на ее лицо вновь набежало беспокойство и усталость.

Он попробовал проделать то же, что и эти двое чуть раньше. Прижал похожие на цветки кисти рук к вискам, сжал, потянул. Маска рожи отлепилась от лица, нос освободился, с глаз сползла пленка. Он заморгал, вдохнул едкий запах внутренней поверхности шлема, потом, наконец, поднял его.

Цвета неуловимо изменились. Очертания сделались не такими явными. Тени углубились. Пейл осталась прежней. Колонна в центре явно прибавила в зловещности.

— Ты что, — выговорил он, и это было словно первый раз за много лет, — не собралась ли пропадать за просто так? Малик меня убьет.

Он не знал, зачем упомянул ее. Но Пейл только фыркнула, став прежней странной малопонятной особой, что шла в Зону набрать цветочков. Он вдруг успокоился. Похоже, Пейл не планировала «пропадать».

— Что, страшно? Да, тут уже не сбор и не лес. Этого и хотели. Пошли?

Он кивнул, стараясь не слишком заметно улыбаться. Потом обернулся. Квел стоял неподалеку, невесть как подкравшийся, наверное, как раз в те секунды, когда он снимал шлем.

— Я не очень-то надеялся, что мы дойдем, — негромко сказал Квел. — Вот оно как бывает.

— Да уж, — согласился Иредо.

И они пошли за Пейл туда, где виднелась уже недалекая платформа.

Центродрево возносилось столпом увязанных толстых вервий с ячеистыми кавернами там, где сплетения расходились. Ствол разбивался на тяжи, те ветвились и сливались, а между них провисали кожистые на вид складки.

— Вон то, наверное, и есть капсулы, — решил Квел.

Иредо снова взглянул вверх. Блестящие капли поблескивали в изумрудном свете. Точно оправой их обрамляли бугристые ветви. Размерами каждая капля, должно быть, превосходила человека.

— Слишком очевидно, — усомнился он, — скорее всего, это что-то другое.

— Это мы посмотрим. Эх... Мне Кара жалко.

Иредо не мог не согласиться.

— Жалко вам? Кар сейчас уже далеко за границей опасности. Нас лучше пожалейте, если не успеем. Или я что-то сделаю не так...

Пока Иредо соображал, что ответить, Пейл остановилась. До площадки оставалось ярдов пятнадцать-двадцать.

— Оставайтесь пока тут.

Магичка сделала несколько шагов в сторону, постояла, побежала. Вернулась, не отдалившись и на десять шагов, и сделала ограждающий знак рукой.

— За мной не надо, — предупредила она для непонятливых, — стойте тут и смотрите, за мной не лезьте, понятно? Меня не нужно спасать. Хорошо? Да?

Не дожидаясь согласия, она подбежала к площадке, без видимых усилий подпрыгнула и оказалась сверху. Обернулась, помахала рукой.

— Что-то кричит, — заметил Квел.

Пейл уже отвернулась и бродила по платформе. Не сговариваясь, они двинулись в обход, стараясь все время держать ее на виду. А она обошла площадку по периметру — в одну сторону и в другую, постояла, стуча кулаком по ладони, вбежала в центр, подождала, потом вернулась к краю. Ничего особенного не происходило.

— Что-то не работает, — хмыкнул Квел.

— Откуда ты знаешь. Может, так оно и работает.

— Чтобы недовольно бегать туда-сюда?

— Ну да.

Иредо перевел взгляд направо, охватывая поле до дальней стены. В стене темнел проход, сдавленный аркой. Везде бродили странные животные. Их панцири слабо мерцали.

Тем временем у Пейл что-то началось. Рядом с девушкой появился серебристый сгусток тусклого свечения, а она делала жесты правой рукой, будто оперировала на консоли. По площадке пробежала лазурная полоса, размазываясь по плитам, как масло по хлебу. Платформа быстро, но плавно, опустилась, ее контур засветился и погас. Теперь это место было невозможно отличить от любого другого. Магичка подскочила к краю, спрыгнула и побежала, скользнув взглядом по спутникам.

— Ошиблась, — на бегу бросила она, — ничего, зато теперь-то понятно, что там как.

Она умчалась и быстро стала тенью в сизо-лиловом сумраке. Иредо с Квелом поспешили за ней, не теряя ее из виду, но и не подбираясь слишком близко. Она носилась, как недавно в Куполе, двигалась по ломаной траектории и не задерживалась на месте дольше пяти секунд.

Спустя минуту или две Пейл вскочила на новую площадку, поднявшуюся из пола на их глазах. Сгусток света появился рядом с ней. Он раздался и потускнел, накрыл пространство вокруг прозрачным куполом с зеленоватым оттенком.

— Ну, вот и оно. Приготовил желания?

— Какие желания? — не понял Иредо. — Ты о чем?

— Три желания, невежда деревенский. Мы же сейчас освободим могучего духа, заключенного здесь все последние тысячи лет. И он, как полагается, должен будет нас наградить.

— Так это Пейл его освобождает. Ее и наградит, значит.

Квел поник.

— И правда же. Такую мечту испортил.

Они снова уставились туда, где воздвигся внезапный фокус инвокации. Магичка не сидела под колпаком просто так: она воспарила, удерживаемая выходящими из купола растяжками. Очерчивая форму, по его поверхности ползали зеленые пятна, а внутрь будто набилась тьма, но суковато-шипастая фигура девушки оставалась отчетливо видимой.

— У нее же костюма нет, — вдруг понял Иредо.

Пейл обвивали колючие лианы, но он увидел ее руку на фоне изумрудной вспышки — человеческую ладонь, а не цветочную перчатку костюма. Он посмотрел на свою, потянул за запястье, пытаясь воссоздать ощущения, испытанные при снятии шлема. Безрезультатно.

— Все, спряталась.

Иредо увидел, что площадка и прозрачный купол над ней превратились в бугристый комок, шарообразный нарост, непрозрачный и какой-то рыхлый. Его поверхность изрыли сочащиеся светом отверстия, и было невозможно разглядеть, что творилось внутри. Наверное, там по-прежнему была Пейл, но Иредо содрогнулся. Он сделал несколько шагов вперед, но одумался и вернулся. Шар подрагивал и как будто дышал. Размером объект не уступал сельскому дому.

— Ждем результатов, — пробормотал он.

— Интересно, можно ли тут сидеть. Наверное, да, — и Квел уселся на поблескивающих плитах пола.

Иредо присоединился к нему. Пол не был ни холодным ни теплым. Его температура вообще не ощущалась. Несколько минут они сидели, наблюдая за пульсацией комковатого кочана, в который укутало Пейл. Мельтешение световых пятен на его поверхности вызывало желание закрыть глаза. Он переводил взгляд на зал и рассматривал его детали. На Машинной Поляне было сумрачно, центродрево высилось черной башней, но у основания ствола понемногу разгорались изнутри янтарные глыбы, выдавленные наружу, как всамделишные капли смолы. Свет был теплым, с оттенками оранжевого и лилового, и сделались различимы сосуды, большие и малые, уложенные чешуей панцирные щитки. Радиальный тяж, идущий от ствола к краю Поляны, слабо светился сам. Зверьки бродили вблизи луча-корневища, водили безглазыми мордочками, возвращались в тени. Гостей они игнорировали.

Под кроной, высоко, у самых листьев и переплетения псевдоветвей двигались воздушные струи. Взвесь отражающих свет частиц превращала их в эфирные реки оттенков травяного, виридиевого и салатового. Огромные капли в кроне, или, как предположил Квел, капсулы, почти не отличались от глыб у комеля. Иредо вновь посмотрел на пейлов шар. Тот все так же мерцал, назойливо и раздражающе.

— Ну вот, — молвил он, снова отводя глаза, — не пора ли вспомнить о том, зачем мы вообще сюда добирались? Пройтись по залу, что ли... Ты уже придумал, что делать?

— Я-то? Ну, мне всего лишь нужен артефакт истинной магии. Попрошу его у джинна. Друга, то есть, нашего.

— Интересно, как он выглядит? Импринтограф бы не помешал.

Квел хмыкнул, сел на корточки, вгляделся в густеющий на месте одной из стен зала туман — как раз там, где мог быть предполагаемый балкон.

— Насчет походить — это ты прав. Пожалуй пройдусь. Ты сам-то здесь будешь бдеть?

Иредо кивнул.

— Ладно, — Квел поднялся, — но насчет артефактов-то... Мы же с тобой вино пили из этой нескончаемой бутылки. А костюмы-то, не артефакты, что ли? А фамильяр-то?!

Он взмахнул рукой и пошел прочь, быстро превратившись в тень, легко теряющуюся из вида в сумрачном пространстве Машинной Поляны.

— Куда это... — начал было Иредо, привставая, но поздно. Он остался один, если не считать Пейл.

Пульсирующий нарост потемнел. Он уже мерцал не так часто, свет стал неярким и с каждой секундой угасал, медленно, но явственно. Иредо сделал шаг в его сторону и крикнул, будто бы магичка могла его услышать.

— Пейл! Я не ушел. Я здесь и жду тебя, и слежу за тобой!

Никто не ответил. Он сел. Камерный свет, заполнивший Поляну, делал поверхность костюма влажно-блестящей. Квел сказал очевидное. Артефакты Града уже попали к ним в руки.

Бугристый шар на ножке светлел. Он возносился на своей опоре, которая превращалась из искривленного пенька в изящную колонну. Шар начал расширяться, и через полминуты Иредо смотрел на ажурную сферу в ореоле мягкого сияния. Туго натянутые ленты-связки, истончаясь, шли от внутренней поверхности к парящей в центре фигуре.

— Эй!

— Да! — он вскочил из своей скрюченной позы прямо на ноги, совершенно без усилийю — Ты там? Что у тебя?

— Все хорошо. Я инвоцировала нужные чары, надо подождать, потом сделать несколько подтверждений... Тут жутко сложная аркана.

Ее голос шел со всех сторон и был каким-то скрежещущим.

— Ты сама в порядке? Ты сможешь выйти? — прокричал он.

— Да, да... — шорох, скрип. — Я тебя слышу и без крика. Я жду, когда можно будет запустить финализирующую последовательность.

— Что-что?

— Неважно, — короткий смешок, — и тебе не обязательно меня сторожить. Я вижу весь зал, так что... Можешь пойти, поискать Квела. Да, я знаю, что Квел тебя бросил. Только с Поляны не уходи.

— Ты и это видела?

— Да, я же тут в самом фокусе... Все, Ир, не сиди на месте, потом будешь жалеть. Увидимся.

Скрежет и шуршание прекратилось, но сфера не сделалась снова непрозрачным комком, и Пейл была видна — она висела в ее центре, раскинув руки, будто воспарив над миром.

Какое-то время Иредо тупо смотрел на фигуру Пейл, а потом встряхнулся и уверенно направился направо — Квел ушел обходить зал с другой стороны.

— Найдешь артефакт — молодец, — бормотал он, — а нет, так, может, я найду.

Квел был прав. Но кое-что он все-таки не уловил до конца. Костюм был артефактом. Бутыль с вином была артефактом. Фамильяр тоже был артефактом. Но все это артефакты могли существовать и в мире людей. Пусть не в точности такие же, но наверняка у Старейших было что-то похожее. Паучки. Запас еды в домике, выдержавшем нападение чудовища. Тамошний прислужник. Найденные здесь предметы были чрезвычайно ценными, но это все-таки было не совсем то. Экспедиция обнаружила нечто иное, и, быть может, мечта Квела об истинной магии была ближе к природе того, великого, артефакта, чем то, что до сих пор им попалось.

Последнее было важно. Бутылка вина могла быть вовсе не бутылкой вина, костюм — не только костюмом. Но великий артефакт не таков. Он должен быть заметен сразу и не оставлять никаких сомнений.

Иредо начал искать. Он высматривал что-нибудь, что могло выдать тайник. Пытался угадать в рваной сетке теней и блуждающих отсветов подспудно знакомые очертания. Но зал был пуст. Там не нашлось ничего похожего на стойку, пюпитр, саркофаг или реликварий, но он не продолжал проверять, не прячется ли вдруг отпирающий кристалл в укромном алькове.

Найти место, взывающее к изучению было легче, чем его исследовать. Иредо раз за разом пересекал врезающиеся в центродрево лучи. Он рассматривал ствол арки, от которого отходило множество параллельных неветвящихся отростков, похожих на люминесцирующие грибные полки. Он возвращался назад, а вслед ему мерцали кружащиеся точки, и зверьки, не похожие на фитофауну Града, избегали встречи с ним, ускользая, как волны от брошенного камня. Иредо преодолевал половину радиуса зала и шел дальше.

Его путь пролег под одной из крупных ветвей древа, что тянулась точно над одним из лучей. Темная, бугрящаяся колонна ствола, сине-зеленая пучина кроны, яркие овалы выглядывающих глыб. И никаких сокровищниц, хранилищ и тайников.

— Если бы я строил Град, то поместил бы артефакт на почетное место, — строго сказал он, — в самый центр. И — что это у нас в центре? Огромный столб, вросший в пол, потолок и стены. Все верно. Это он и есть.

Иредо тихо засмеялся. Дальше он шел, не особо вглядываясь в детали окружения.

Впереди явился просвет. Тускнеющее к краям серо-серебристое пятно растеклось на блестящих шестиугольниках пола. Приблизившись, маг посмотрел вверх.

В разрыве паутинистого сплетения ветвей, между гигантских листьев, чернело звездное осеннее небо.

Ночь опустилась на Иртимское взгорье.

Мэллон

Похожий на лешего Квел стоял у того, что можно было назвать окном. Почти правильный овал окаменевших лиан окаймлял пустоту с россыпью загорающихся звезд. Слабые, едва различимые потоки внутри пространства рамы выдавали заключенную в ней прозрачную преграду. Справа и слева находились еще два окна меньшего размера. Квел заметил Иредо еще на подходе, и теперь словно не обращал на него внимания, уставившись во внешних мир.

С минуту Иредо рассматривал три окна. В центральное мог бы пройти небольшой городской дом.

— Снова три, — произнес он, — три окошка, по три выхода в стенах Длинной аллеи. Кажется, орнамент после Агоры тоже был с каким-то тройным мотивом. Строители любили это число.

— Знали, что бог троицу любит.

— Таблетки, — вдруг проговорил Иредо, — мы забыли про таблетки.

Квел хихикнул.

— И правда. И что-то я не собираюсь падать от усталости. Кар опять нас запугал.

— Ты как раз уже падал. Забыл?

— Ладно. Ты прав. Не буду зря на Кара валить. Ему и без того хватит.

— Да?

— Да. Ты что, смотрел-то куда? Ночью, помнишь? Ходил он куда-то, с кем-то там виделся, наш Кар. Я тогда его не отследил, но это на холме, а еще до того, в полях, ночью пошел поссать, а палатка пустая у него. И потом уже специально, в другую ночь подсмотрел — да, хоронился кто-то по кустам, в поле потом шуршал через лес, и Кар там, конечно же. Так что это хорошо, что он щас там сидит.

— А Пейл?...

— Да она тоже знала, ты один такой молодец. Кар вообще отлично устроился, спит отдельно, и мало ли куда ночью нужно, помнишь, когда реку перешли? Он утром говорит Пейл — я тут ходил зраки проверить и переставил кое-что. Хорошо придумал?

— Если бы ты не видел, что он точно с кем-то встречался... Ты его наставника знаешь? Это он тогда был, в лесу и в полях?

— Наставник у него магистр Эрнир. Бывший, сейчас Кар уже сам себе волшебник, в отличие от меня с нашей Избранной. Я его видел один раз на Сборе, издалека, на докладе. Он ли это был? А бес его знает. Непонятно. Ночь же, а я импринтограф тогда не догадался... — Вдруг он подался вперед. — Эй, ну-ка! Смотри, там! Видел?

Он успел что-то углядеть. Точку, яркий огонек. Что-то пронеслось в черном звездном небе, мелькнуло и пропало.

— Помнишь кинжал? Может, снова он? Ищет, где еще приткнуться.

— Ну, здесь ему не пролезть, если только эти окна не пустые. А они не пустые, если я не совсем слепой. Хотя, теперь даже не знаю. Ты что-то нашел с той стороны?

— Нет.

— И я нет. Ничего. На аллеях и то было больше всяких интересностей. Если так и останется, то придется использовать то, что есть.

— Костюмы? Вино?

— Да. Я кое-что захватил с собой, — Квел соизволил взглянуть на товарища. — Если бы Кар узнал, было бы много воплей.

Иредо хмыкнул и потер подбородок. Хотел. Вместо этого чуть не прикоснулся лепестковой перчаткой к лицу, но сумел удержать руку.

— У меня тоже кое-что есть. Ядро силы и малый жезл следопыта. Все при мне.

— Неплохо. Пригодится.

И тут они услышали голос Пейл. Это был крик, высокий, модулируемый; он умолк через несколько секунд, оставив гулкое эхо, прокатившееся под сводами Машинной Поляны.

— Это она?

— Она-она.

Маги повернулись в сторону где, как казалось, осталась Пейл.

За спиной что-то зашелестело. В тот же миг из центра Поляны прилетел новый звук, мелодичный перелив. Квел что-то неразборчиво бросил. За спиной зашелестело снова.

— Квел, — выдохнул Иредо, — эти штуки сейчас откроются.

— Вот бес кровавый!

Оконные мембраны сделались видимыми. Рамы точно ползли. Наверху наметилось что-то вроде продольной щели.

— Ну спасибо, — вознегодовал Иредо, — давайте всех сюда пригласим!

Они кинулись назад.

Зал словно встречал их. Жесткая трава, до этого момента невзрачная, стояла рядами горящих зубцов. Стыки меж плит сделались огненно-желтыми, как если бы под ними пробудилось озеро лавы, зато под потолком, между световых потоков, сгустилась чернота. Ствол центродрева не только напоминал связку стеклянных, заполненных мерцающей субстанцией, труб и сосудов, он теперь еще и двигался, перетекая сам в себя, как деревья в роще близ конца Длинной аллеи, где обнаружилось первое хранилище памяти. Маги невольно сбавили ход.

— Да и крик был каким-то скорее бодрым, — продолжил Иредо разговор, начало которого каждый продумал про себя.

— Да, вряд ли звала на помощь наша Пейлушка. Или Пейленька? Ты знаешь, что ее не так зовут на самом деле?

— Кхм, — только и произнес Иредо. — Зверьки куда-то все делись.

— А, что до них, — отмахнулся Квел, — может, уползли в свои ходы. А, может, это вообще не зверьки, а так, призраки. Нет их, и ладно.

Колонна древа тем временем менялась. Оплетающие ствол жгуты побегов-трубок уплощались и втягивались, разбиваясь на сегменты. За ними скрывалась сердцевина — темное нечто, поблескивающее швами пластин.

— Можете не бежать, — услышали они Пейл, — но и на месте лучше не стойте. Сейчас такое начнется. Вам лучше бы это видеть.

— Да уж, начнется, — напророчил Квел. — Такое начнется, что и неизвестно, когда потом закончится.

Изменения ускорялись. Ствол становился все более прозрачным, тут и там его облепили меняющие форму фрагменты прежнего покрова. Внутри древа что-то кружилось и плыло.

— Кажется, Пейл выразилась неточно, — предположил Квел, — пропустим, если не побежим.

Но они успели.

Недалеко уже оставалось бежать, когда Пейл показалась из-за ствола. Они не сразу поняли, что почти на месте.

Бугристый шар на ножке исчез. Теперь там высилось что-то вроде трона, кресло со множеством деталей на постаменте, который тоже стоял на постаменте. Вокруг этой вычурной конструкции, как небесные тела на орбитах, вращались какие-то яркие предметы.

— Не теряла времени наша Пейл, — проговорил Квел. Кажется, он был вполне изумлен.

Трон пришел в движение. Постаменты сложились, летающие тела застыли в воздухе, выстроившись в подобие крыльев. Кресло превратилось в нагромождение плоскостей и штырей, а из него в направлении стены выпорхнула фигурка. Сверкнув желтым металлом, она опустилась на землю в ярдах в десяти от точки вылета.

— Е-бес, — только и сказал Квел, глядя на приближающуюся магичку. Она была без шлема. От костюма остались какие-то блестящие элементы, скрывающие очень мало всего.

— Ну, как? — Пейл остановилась в паре шагов от них, очертила рукой древо и то, во что превратился трон.

— Так себе, — протянул Квел, — сплошная абстракция. Или ты про твой золотой лифчик?

Это в самом деле выглядело примерно так. Правда, все тело у нее, кроме головы и кистей рук, было обмотано то ли тряпками, то ли бинтами. Иредо вспомнил дерево тайлан и идущую к нему Пейл с вороной на плече. Тогда на ней были такие же обмотки.

— Про то, как я управилась с этим инкантационным фокусом, и вообще! А так у меня теперь выглядят доспехи рожи, в них я тоже немного разобралась.

— И ты теперь со всем так можешь? Что там происходит с центральным древом?

— Нет, не было времени на все, но я успела поиграть с арканами местного визардрона. Видишь, какая красота...

По стволу древа пробежал очередной сполох. Корни снова тянулись к нему снизу, обвивали сердцевину. В ее темной глубине роились тучи искрящихся пузырьков.

— ... А древо сейчас это то, куда надо смотреть. Все произойдет там, если я правильно поняла.

Все обернулись в сторону древа. Но миг спустя Иредо снова смотрел на Пейл. Со спины она выглядела статуей из прошлого, ожившей мумией из гробницы, как в той книжке, которую он когда-то листал. Отросшие волосы колпаком загибались назад, невесть как не падая на плечи, отчего череп казался вытянутым, нечеловеческим.

И еще у нее острые уши.

— А правильно ли было выйти из этого фокуса? Визардрона? Ведь сейчас появится Друг, так? Что он будет делать?

— Ерунда, — отмахнулась магичка, не оборачиваясь, — я даже отсюда вижу, как он выходит. Он уже выходит, вы заметили? Смотрите на эти штуки на дереве!

Высоко в кроне, охваченные кольцами ветвей, алели овалы опалесцирующего камня. Сияние зарождалось в их полупрозрачной глубине, и растекалось по побегам венцом щупалец. Глыбы слабо подрагивали и будто бы перемещались.

— Нет, — замахала рукой Пейл, — не туда смотрите. Ниже. На стволе.

И они увидели нарост, скользящий кусок сухой коры, готовый отвалиться от постукивания по дереву. Но он не отваливался. Рядом держались еще несколько бесформенных остатков оболочки ствола.

— Или нет, — Пейл наклонила голову. Наверняка нахмурилась, хотя лица было не видать, — ладно, поглядим.

Процесс шел все быстрее. Куски коры складывались в фигуру. Маги не могли видеть все ее детали, но можно было догадаться, что она идеально симметрична.

— Похоже на доспехи.

— Что, он вылезет из самого дерева?

— Наверное.

— Я бы досмотрела до конца.

То, что напомнило Квелу доспехи — нагрудник и два наплечника, — отделились от ствола и зависли в воздухе, не касаясь друг друга. Едва заметная сеть или решетка проявилась чуть позже, и тотчас по ней поползли новые побеги, уплотняя и укрепляя растущее нечто. Оно покрылось пластинами, снизу в него воткнулись трубки, поднявшиеся от комеля.

— Давайте отойдем подальше, — предложил Иредо.

— Зачем это?

— Будет лучше видно.

Не дожидаясь согласия товарищей, он отбежал на десяток ярдов, потом еще. Наконец вид его устроил. Отсюда можно было охватить картину разом — штуковину с доспехами, уже достигшую пола рампу из труб и пластин разной степени изогнутости и продырявленности, поднимающиеся по сторонам матовые пилоны с сочащимися паром параллельными щелями, темные дыры в кроне на месте янтарных глыб.

Когда-то давно, еще в начале своего ученичества, Иредо побывал в Белых Башнях. Учитель взял его с собой на сбор волшебников, чтобы юный маг окунулся в общество, членом которого он готовился стать. И ему было бы скучно там, если бы не множество открытых кафедр, куда пускали всех, и где можно было посмотреть на всякие чудные вещи, и еще один, такой же, как он, подмастерье по имени Ривус.

Ривус жил и учился в самой Риальте, так что в глазах Иредо был примерно на одном уровне с самим учителем, сельским магом. Ривус же почему-то не хотел рассказывать о городской жизни, зато задал кучу вопросов о «далеких краях», откуда прибыл Иредо. Тому это ужасно льстило, и они даже сговорились подбить своих наставников поменяться учениками на год. Этого так и не случилось, да и Ривуса Иредо после тех сборов больше не видел. Но зато три дня в Белых Башнях стали самыми интересными за все годы обучения, и навсегда остались в его памяти как волшебные во всех смыслах. Ложиться спать никто не заставлял, находиться при учителях тоже, и они бродили от кафедры к кафедре, беседовали с седобородыми магами, которые почти все оказались очень дружелюбными и с охотой показывали им выставленные артефакты и отвечали на глупые вопросы. Проголодавшись, важно шли в обеденный зал, потом — в библиотеку, смотреть на фамильяров-книгоносцев, потом — в планетарий или сад, или в большой лекторий, где иногда можно было услышать что-то интересно-ученое, хотя долго усидеть на лекции не получалось.

Тогда, на второй день, Иредо проснулся в спальной беседке на Хрустальном балконе, откуда ночью открывался вид на склоны гор, долину Беллатоки внизу с тусклыми огнями Риальты и непривычно черное небо с серебряной спиралью Водоворота. Следя на слабой точкой, медленно пересекающей небосвод, над балконом парил кольцевой прислужник, всегда готовый показать, где сейчас находится Небесный Форпост.

И вот, он проснулся. Постояв несколько минут снаружи, затаив дыхание от пропасти внизу и простора впереди, он продрог на холодном горном ветру и вернулся в окружавший Хрустальный балкон внутренний сад. Медленно шел он по дорожке, выложенной гладкими булыжниками, а с обеих сторон к ней подступали зеленые заросли. Он собирался спуститься в зал и позавтракать, но аромат кофе заставил его свернуть с лестницы в коридор. Там, в небольшой комнате без окон и с куполовидным потолком собралась компания из десятка ранних волшебников и волшебниц, а на столике у входа стоял кувшин и блюдце с пирожками. Иредо без всякого стеснения налил себе кофе — с этим необыкновенным напитком он был знаком всего один день, но уже считал его лучшим из перепробованного, — взял пирожок и присоединился к магам, готовым внимать чему-то.

— Модель работающая, — говорил волшебник с короткими белыми волосами и аккуратной подстриженной бородой. Он стоял у постамента и, видимо, представлял какую-то свою разработку. — Готовится аппликация для аркан нового порядка для старых артефактов, но, в основном, предполагается обновить метафизический аспект для большей эффективности...

Он сделал движение рукой. На предмет, покоящийся на постаменте, упал лучик красного света. Иредо попытался осторожно протиснуться вперед — видно было плохо, несмотря на то, что комната была, мягко говоря, не забита.

— Оу, — сказал кто-то из магов, когда что-то толкнуло его сзади. — А, добро пожаловать, юный друг.

Соседи заворчали, но, скорее, для порядка, даже не оглянувшись посмотреть. Маг пожал плечами и повернулся к демонстрационной платформе.

А там уже происходило нечто. Началось все с плоской круглой штуковины, а теперь из нее торчал стерженек, и он, кажется, удлинялся. Потом стержень начал ветвиться, только ветки будто бы появлялись откуда-то снизу, а потом сами взбирались на нужную высоту. Процесс захватывал внимание. Скоро на постаменте стояло крохотное деревце. Оно начало обрастать листьями, те разворачивались и делились разрезами на лопасти, потом складывались и поворачивались друг относительно друга. По веткам заползали цепочки блестящих точек, а крона уже напоминала мозаичный шар. Откуда-то появились кольца, охватывающие «крону» — большое, посредине, и два маленьких, у полюсов. Развитие пошло быстрее, и оставалось лишь успевать выхватывать появление то одной, то другой детали, прежде, чем они стали возникать группами. Каждый раз модель перестраивалась так, что сходства с предыдущим состоянием почти не оставалось. Наконец трансформация прекратилась. На постаменте стояло что-то изящное и хрупкое на вид, напоминающее взлетающую птицу с четырьмя крыльями.

Тишина разразилась восклицаниями, выражениями одобрения. Кто-то начал хлопать в ладоши, потом аплодисменты подхватили все. Дождавшись их окончания, маг у столика произнес:

— И это мы собираемся применять ко всему. Некоторые артефакты переделать не получится, но зато другие... так, или иначе... И еще посмотрите, это на самом деле работающий сорцерон... Вот здесь будут чары левитации...

Он говорил еще что-то, но Иредо это не запомнил. Перед глазами все еще стояла картина разворачивания маленького артефакта в сложный магический прибор.

То, что происходило в центре зала, выглядело так же. Ствол раскрывался, как цветок, рос, как кристалл. Основание расширилось за счет ходульных опор, что вылезли из пола. Пространство между ними быстро заполнилось полупрозрачными пузырями и перемычками с елочками расходящихся щелей и цепочками округлых отверстий. В нижней трети ствола, ярдах в двадцати над землей появилась трещина, края раздались зевом дупла-пещеры, к которой поднялся, вырастая на глазах, пандус из переплетенных волокон и, похоже, костей. Над входом нависла суковатая фигура то ли мотылька, то ли крылатой рыбы с торчащими ребрами. Потоки света истаяли, и крона утонула в темноте.

Пейл решительно направилась к пандусу. Квел не отставал, что-то ей втолковывая. Потом они остановились и обернулись к Иредо, который продолжал таращиться на текучие, гипнотизирующие трансформации центродрева, утихающие, замирающие, застывающие.

— Эй! — долетел до него голос Квела.

Ветви и лианы прекратили двигаться. Рост прекратился, фигуры приняли финальный образ. Понемногу делалось светлее, и контрастные перепады оранжевого с черным начали тускнеть и размываться. Машинная Поляна успокаивалась.

— Мы, говорит, должны туда лезть, — пожаловался Квел, когда Иредо подошел, — ну что за пакость.

— А он сам не выйдет?

— А кто его знает, — Пейл была уже не так уверена, — думала, что выйдет, но что-то не торопится. А тут уже все кончилось. Надо проверить.

Активность поляны и правда будто бы сошла на нет, но Иредо усомнился, что все уже кончилось, добавив, что даже не надеется на это. У Квела было свое мнение:

— Кончилось, как же. Еще и не началось как следует.

— Самое время поныть! — возмутилась магичка. — Тут будете стоять? А то я и одна могу сходить, если вам совсем не хочется.

— Еще чего! И чтобы все тебе? «Здравствуй, Пейл, исполню три желания».

— Мы с тобой, — заверил Иредо, — если ты уверена, что эта пещера не захлопнется, как только мы туда войдем.

— Уверена, как то, что...

Пол вздрогнул. Низкий шуршащий звук долетел со стороны главного входа в зал поляны. Кто-то будто пытался протиснуться в узкий лаз и застрял там. Представились толстые лианы, скребущие мягкой кожицей по окаймлению стенных дыр, из которых они повылезали.

— Пожалуй, там будет побезопаснее, — лицо Квела, обернувшегося назад, белело в лиловом полумраке, разбитом дорогами оранжевых отсветов, — а то нагоняют.

Он устремился вверх по костяным ступенькам. Иредо побежал следом.

— Не важно, что здесь вместо арки гигантский папоротник-вампир, — продолжал он на ходу, — а внутри бес знает что.

Иредо молча преодолевал подъем, перешагивая через три ступеньки сразу — они были довольно низкие, скользкие на вид. Вместо перил по краям торчали зазубренные белесые пики.

У входа Квел остановился. Через несколько секунд и Иредо шагнул на верхнюю площадку. Подниматься было легко, как прогуливаться по лужайке, и это давало необычные ощущения.

— Друг что-то сообщил тебе о тех, которые нагоняют?

— Не. Это какой-то бесформенный страх. Даже говорить неприятно, — Квел вздрогнул. — Ебаная херня.

— Там пусто, — сообщил Иредо, вглядевшись в сумрак внутри разверстой пасти древа, — что-то есть, но...

— И еще, что странно, чувство-то знакомое, — продолжал Квел, будто не слыша, — вот же сучий бес...

— Ну и чего стоите?

Пейл наконец-то тоже поднялась к ним. Они обернулись, и тут же в недрах Града что-то загудело. Низкий трубный рев прокатился по скрытым переходам и галереям, и где-то, должно быть, обрушилась тяжелая скальная стена.

— Дела серьезные, — произнесла магичка, — что же он, где?

Подгоняемые Пейл, они вступили под своды древесной пещеры. Несмотря на зияющий выход, место казалось очень уединенным и спокойным, заполненным медитативной тишью. Иредо скосил глаза на Квела. Тот, судя по всему, успел оправиться от подарка Мэллона — памяти о страхе.

Покой был круглым. Ярдов двадцать до другого края, пол с виду каменный, стены — пронизанные жилками пластины древесной текстуры. В центре помещения покоился колодец, или чаша, — вросшей корнями в настил пень-кубок. В воздухе летали светящиеся пылинки. На стенах вкруговую разместились резные изваяния, фигуры почти человеческие, и одна — крупнее остальных, — угрожающе застыла в самой дальней части пещеры.

— Мило, — прокомментировал Иредо, — Это тот — Друг?

Пейл уставилась на статую у дальней стены.

— Может быть, — неуверенно начала она, — но как-то это неправильно... Я все сделала, как нужно, и он подтвердил. Была уверена, что сделала... До этого момента.

Он пересекла покой, миновав пень-чашу, и остановилась недалеко от изваяния. Иредо последовал за ней, но у колодца задержался и заглянул в него. Вода — наверное, это была вода, — чуть-чуть не доходила до середины. Поверхность слабо поблескивала. Иредо взглянул вверх. Потолок отсутствовал. Поддерживающие ветви выгибались арками, другие закручивались и, соединяясь, превращались в каркас, продырявленный скелет ствола — таким теперь было центродрево непосредственно над пещерой. Сердцевина тоже просматривалась, но ее черная колонна казалась плывущим, зыбким дымным столбом.

— Эй!

Квел. Подкрался сзади.

— Снаружи снова какая-то кача. Пейл, может посмотришь?

— Что такое?

— Лучше выйди и посмотри.

— На контроль ситуации это не тянет, — буркнул Иредо, освобождая дорогу магичке. Сам он позволил себе задержаться, чтобы получше рассмотреть одну из ближайших фигур. То был человек: имелись глаза и нос, грубый намек на рот и волосы, руки прижаты к груди, а ниже пояса — постамент, составляющий единое с полом и стеной. Обрамляя аркой скульптуру, по стене бежали гладкие трубки.

Быстро светлело. Потолок еще подстилали серые тени, на стены иллюминации пока не достало, но кольцо пространства вокруг древа заполнили серебряные и желтые пятна и блики, а над ними в самом воздухе плыл мягкий туман мерцающих точек.

Квел и Пейл стояли на верхней площадке и не думали спускаться. Иредо прошел мимо них, ступил на лестницу, но был удержан за плечо.

— Погоди, — сказала Пейл, — лучше побыть здесь.

— Да? — недоверчиво протянул он, но тут его взгляд натолкнулся на нечто новое, и маг заткнулся.

На нечеткой границе светлого кольца — где-то ближе к древу, где-то дальше — обозначились зоны новой активности. Они выглядели, как скопления клочков тумана, озаренные сверху едва различимыми лучами, больше всего похожими на пробивающие лесную крону солнечные полосы, но куда более бледные.

— Это же...- он обернулся к Квелу, — а ты обратил на них внимание? Я-то думал, что за ерунда, зачем? Пейл?

— Нет, — она качнула головой, — а что тебя смутило?

— Их неуместность, — Иредо снова смотрел вниз. У туманных островков собирались какие-то фигурки, а сами островки темнели.

Квел хрюкнул от смеха.

— Повылазили!

Зверьки не просто сидели вокруг темных пятен и ничего не делали. Они семенили, как муравьи, перемещались, останавливались друг напротив друга, расходились.

Иредо сел, за ним и остальные. Вид открывался идеальный.

— Пейл? Что-нибудь чувствуешь?

— Нет. Он вообще пропал, все пусто. Хотя... — несколько секунд она смотрела перед собой, — хотя чувствую канал, но он пустой. А чем вас смутили эти милашки?

— Не они. Трава. Это холмы с травой, и еще она потом светилась, когда мы возвращались после обхода поляны. А теперь не светится. Ну и животные тоже странные. Избегали нас, потом пропали.

— Сколько, кстати, статуй было? Ну... там?

— Пять, если считать с той, что в конце. По две справа и слева. А что?

— И темных зон внизу пять. И все здесь, — Пейл снова замерла на миг, потом на ее лице сменилось несколько выражений, от удивленного через испуганное до недоверчиво-удовлетворенного. И она поднялась.

— Пошли, — голос ее снова звучал бодро, — хорошо, что мы сюда забрались, но у меня такое чувство, что мы сидим на чужой дороге.

Уже пройдя по чуть пружинящей, подрагивающей лестнице половину пути, Иредо понял, что спуститься они не успевают.

В окруженных зверьками островках били фонтаны тумана — мглистая, темнеющая изнутри зыбь вздымалась пузырящимся выбросом, бесшумно бурлила и опадала.

— Может, прорвало какую-то систему, а эти мелкие ее теперь чинят? — предположил Квел еще в верхней четверти лестницы. «Фонтаны» быстро выдыхались, но клочковатые массы текучего дыма или дымящей жидкости еще стекали вниз, а когда стекли, стали видны показавшиеся из пола темные вывороты.

— Нет, — ответила Пейл, — это и есть капсулы. Или сейчас появятся... Ох! Уже!

Они вылезли, будто гигантские черви. Иредо никогда не видел гигантского червя, но на на ум пришли именно они, а не змеи. Их рты зияли, как входы в туннели. И из каждого рта появилось еще по одному жирно блестящему телу, разинувшему пасть вслед за предыдущим.

— Как-то все очень быстро, — выговорил Иредо. Он замешкался, но будучи последним, ни с кем не столкнулся.

— Да уж ты прав, — согласился Квел, оборачиваясь, и не сбавляя шага, постучал Пейл по плечевому щитку, желая, должно быть, чтобы она подогнала отстающего.

За это время «черви» превратились в горбы-менгиры. Они выглядели вполне угрожающе. Самый крупный располагался как раз напротив спуска с дерева. Когда группа магов почти достигла середины лестницы, центральный менгир начал разворачиваться, а на остальные уже никто не смотрел.

Вот тут Иредо и понял, что времени им не хватит. Чувство это было странное, двоякое, и, если там и был страх, то лишь в качестве подложки, а на него сверху наслоился мощный пласт любопытства и досады.

— Никакого контроля над ситуацией, — повторил он, — хорошо, что Кар этого не видит. И хорошо, что я — не Кар.

— Еще немного, и ты вполне сможешь его заменять, — прокричал Квел. Он не оборачивался, а кричал оттого, что спереди прилетел оглушительный треск, сменившийся ревом. Эти звуки и приветствовали того, кто появился в зале.

Он напоминал человека, распростертого в поклоне. На нем лежал смятый черный плащ из нашитых один на другой сегментов, и вот, человек поднимался сперва на четвереньки, потом садился, потом вставал, уперевшись руками в пол. Плащ трепетал, шевелился, скатывался с него, как иссохшая кожица. Щитки сегментов были вырваны и застыли на миг, поддерживаемые тонкими опорами. На полу вокруг пробужденного зашевелился темный туман.

— Это не звук, — вдруг произнесла Пейл, — это Град. Мы слышим его крик. Вы ведь слышите?

— А чего он кричит? От радости?

Пейл не ответила.

Существо поднялось и распрямилось, и маги увидели, что руки, на которые оно опиралось — это какие-то другие конечности. А из спины, как у кентавра, выходил расширяющийся кверху торс. Только это был бы очень странный кентавр.

Руки — не те, на которые существо опиралось, другие — раскинулись в стороны, тело выгнулось назад. Свистящий звук разнесся над поляной — и вой, в котором прорвалась внезапная незнакомая боль, невоспринимаемая, многомерная.

— А-а-а-кх... — выдохнул Иредо.

— Стоп! — вскричал Квел.

Друг пополз.

Иредо парализовало страхом. Существо, ползущее к лестнице, двигалось, как полип, торсообразный вырост с «руками» мотался туда-сюда, а рук было четыре... Нет, две, только у середины они раздваивались.

— Это не друг. Монстр, — прошипел Иредо. Он вдруг вспомнил про костюм рожи, уже давно не казавшийся чужеродным. Можно было еще что-то сделать, если действовать быстро.

Чудовище доползло до ступеней и на секунду замешкалось, словно не понимая, что за препятствие пред ним появилось.

— Нет, это он. Он самый, — Квел отступил к краю лестницы, — я так думаю, потому что он похож на джинна. Они часто убивают тех, кто их освободит.

Нужно было вызвать шлем. От усилия заболело в висках, и только тогда он вспомнил, что бросил шлем прямо на поле.

— Чудовищно, — прошептал он.

А существо уже преодолело половину пути до магов, и вот оно встало во всей красе, готовясь нависнуть гигантским богомолом.

Наверху были глаза. Странные, большие, окруженные складками плоти, неуловимо похожие на человеческие, и оттого почему-то омерзительные.

Звук высыпался из распахнутой пасти: край лица отогнулся вбок, как лоскут, а за ним были челюсти с несколькими рядами зубов. Теперь Иредо мог видеть только лицо чудовища — а у него было лицо, и лучше бы оно совсем не напоминало лицо человека, но оно напоминало. Окольцованные складками глаза заполнили все перед ним, глаза и рот, внутри которого, кажется, был еще один.

А потом появились руки — костистые придатки, расщепленные до середины, и на каждой из четырех кистей по два больших пальца. Существо словно собиралось дотронуться до лба мага своим когтем, но лишь занесло руку. И губы растянулись в кошмарнейшей из улыбок — да, там были еще и губы, и Иредо мог только смутно радоваться, что не заметил их сразу.

А потом все прошло.

Тогда он не воспринимал места, где оказался. Впоследствии Иредо вроде бы припоминал своды, покрытые мягко люминесцирующими пузырями и щели резкого холодного света в нижней части стен. Где-то впереди был еще один источник, слабый по причине удаленности и неопределенный. Он служил фоном для стоящего перед ним гиганта. И сам Иредо будто бы сидел или стоял на троне, а внизу, на уходящей вниз длинной и широкой лестнице, застыл темный силуэт.

— Великий день, — проговорил гигант, — века как годы, и каждый год, как век. Я выпит и иссяк, но я вынырнул из омута. Больше нет бдения над гранью распада. Почки наливаются живой кровью, это она потом будет впущена в нас, чтобы смыть сущность перед выращиванием новой, лучшей плоти, щита, который отведет ненужные взгляды. Ты можешь видеть меня, человек? Они не смогут, смотри, ведь я теперь как ты. Взгляни на мое лицо, это все очень странное и неудобное, но я сращусь с этим. Пропусти меня туда, где я достигну конца этой тропы.

— Что?...

...Голос Пейл доносился откуда-то сбоку. Маг повернулся и увидел, что более не стоит на лестнице. Чуть дальше присела жутковатая фигура древонасекомого — Квел не потерял свой шлем. Пейл так и оставалась в обмотках и немногочисленных щитках редуцированного панциря.

Чудовище исчезло, а лестница украсилась оградой из шипованных колонн, увенчанных розетками белых костей.

Пауза

Первым делом они отошли от центродрева на примерно на половину расстояния до стены. Концентрические мозаичные круги блестели, будто металлические, и их текстура чуть менялась с каждым шагом. Незнакомые звуки доносились со стороны выбурившихся капсул — скрипы, топот, попискивание. Наверное, то были зверьки, чья немота ушла вместе с безучастностью. И их теперь было несколько видов — одни плоские и широкие, другие с яйцевидным панцирем, третьи вставали на задние лапки и вытягивались, забавно поворачивая длинные черные носы. В капсулах что-то двигалось и пучилось, но расстояние мешало рассмотреть все как следует.

— По-моему, достаточно удалились, — нетерпеливо сказал Квел.

Все остановились и обратили взгляды к центродреву. Его воздушные корни стали толще и теперь казались нерушимыми. Лестница выглядела частично разрушенной или, может быть, перестроенной. Марш пересекала серия поперечных разломов, и группы из десятка ступеней оказались разделены провалами, а сами походили на островки, поддерживаемые аркой. Вход в грот на площадке исчез, а ствол раздулся, будто бочка. Вместо обручей его укрепляли толстые продольные ребра.

— А мы, однако, живы, — заключил Иредо. — Я думал, что все.

Пейл фыркнула. Квел промолчал.

— И шлем потерял.

— Вон он валяется.

Иредо поспешил добраться до артефакта. Где-то недалеко отсюда был вход на Поляну — второстепенный. Шлем стоял на полу, словно его аккуратно поставили. Маг вернулся к товарищам, держа его в руках. Изнутри шлем смотрелся неприятно. Надеть его Иредо не решался.

— Не помню даже, как бросил, — пробормотал он.

А вокруг разгорелся и угас закат.

Словно празднуя освобождение древнего узника, поляна озарялась новым световым представлением. Под потолком, где ветви древа расползались толстосетчатой паутиной, зародилось оранжевое зарево. Оттуда оно начало свой путь по спирали, снижаясь и смещаясь к стенам зала, создавая эффект катящегося по небу солнца. В главных воротах отразился последний тускнеющий сполох, и под покровом кроны заново начала разливаться темнота.

Иредо молча стоял, сжав в руках шлем. Пейл и Квел тихо обменялись парой слов. Наконец, наверху вспыхнули светлячки — множество ярких белых точек, сложившихся в созвездия.

— Получилось красиво, — сказала Пейл. В ее голосе были и смущение, и гордость.

— Это-то? — Квел повернулся, еще раз пробегая взглядом затемненный зал. — Да, ничего.

— Это я.

По лицу Пейл стекал бледный свет искусственных звезд.

— Ты устроила все эти сверкания?

— Ага. Давайте теперь куда-нибудь подальше от этих ворот.

Пейл повела их в обход центродрева. Фрагменты брони на ее плечах чуть сдвинулись, сделались толще.

— Это я еще тогда, когда в визардроне копалась. Тут вообще все можно поменять. Можно хоть вторые Башни построить, чтобы прямо отсюда начинались. Но я так пока не смогу. А огоньками помигать проще.

— Дом в лесу, — хмыкнул Квел, — чего, прям как там?

Магичка только щелкнула языком и подняла палец. Вся рука уже была защищена вновь разросшимся доспехом.

— Постойте... Это только я слышу?

Звуки текли сверху, с внешней стороны укрывшей поляну кроны. Колокольчатые переливы, пение звездных флейт в ореолах космической пыли. Было это красиво и немного жутко. Вспомнился Купол и чужое далекое небо вовне.

— Так вот что это было, — полуобернувшись, Пейл попыталась посмотреть назад, но крыловидный вырост костюма помешал, — эти звуки наугад выбрались, после того, как я свет устроила. По-моему, не ужасно.

— Так ты, может, еще и ворота заперла бы, чтобы эти не добрались сюда?

— Или коридор обрушила, — поддержал Иредо. — Это вообще можно сделать?

— Нет, — глухо ответила Пейл, — не знаю. Я не видела там Града, только Машинную Поляну. Не знаю. Сейчас еще проверю, пока не поздно.

Она ускорила шаг, и теперь стал понятно, куда она их вела: к управляющей площадке с ажурным троном.

— Я, вообще-то, надеюсь, что Мэллон выйдет раньше, чем эти заявятся. Мне непонятно, чего он там делает.

Пейл вскочила на площадку. Трон завибрировал, пророс огненными нитями, раздаваясь в стороны. Мелкоячеистые тенета развернувшихся крыльев мерцали в темном воздухе, а дальше маячила громада ствола с его янтарными прикорневыми глыбами. В некоторых местах над полом кружились завихрения, похожие на болотные огни. Ничего из этого не рассеивало тьму, а проступало яркими пятнами и порождало глубокие тени, сливающиеся с чернотой остального зала.

— Ау, аппрентисы! Залезайте, тут хоть сесть можно.

— Ты уже? — выдохнул Иредо, с все еще непривычной легкостью взбираясь на край площадки. Свесив ноги, он уставился в скопление теней разной степени черноты где-то впереди, у стены зала. Где-то там и был главный вход.

Магичка устроилась слева. Квел расхаживал по платформе. «Ага!» — раздавалось сзади. «Хмм, да... Хе-хе...».

— Чего ты там бормочешь? — смеясь, воскликнула Пейл, — Свою сферу инкантируешь, что ли? Ты знаешь, что Сферы Тумана запрещены?

— Уж мне ли не знать, что запретные Сферы Тумана запрещены, — раздалось сзади.

— А как же истинная магия?

— А как это мешает истинной магии? — Квел наконец присоединился к спутникам, усевшись слева от Пейл. — Аппрентисы... Вот ты хватила! Себя уже мастером мнишь?

— Мню!

— Ты-то зачем пошла? Цветочки собирать?

— Цветочки, — остро ответила она. Пейл смотрела на Квела, но Иредо так и видел, как ее губы изгибаются в ухмылке, — а цветочки, кстати, не запрещены. У меня и боксы для них были, и щупы.

— Не знаю, чего ты ожидала.

— Я их еще наберу, — пригрозила Пейл, глянув на Иредо. — Это хоть и не истинная магия, зато научная ценность. А что? Да.

— А я... вам все уже рассказывал, — диковинная, как бы мерцающая музыка заполняла воображение, — мне нужен артефакт. Обмерять его, найти фокусы силы, забрать для изучения. Есть в чем, если он и правда не то дерево...

— Я думаю, что это не дерево.

— Да белен бес, не дерево. Они унесли его, забыл что ли? Я же сам тебе говорил прошлой... позапрошлой, то есть, ночью. У домика. Э-э-э, мудрец!

— Да, — Иредо махнул рукой, — что-то мне сейчас малость безразлично это все. Устал, что ли?

— Да и я устал. Вина дай?

Он совсем забыл про вино. Фляжка была тяжеловатая. Он отпил сам, передал Квелу. Тот несколько минут не расставался с сосудом, оглашая округу междометиями довольства. Предложили и Пейл, но та заявила, что ей пьянеть не время, да и им тоже.

— А что насчет Кара? — сменил тему Иредо. — Судя по откровениям Квела, я один так и не понял, каков был его план. К чему он готовился?

— Что-то непонятное он закручивал, — проговорил Квел как бы сам себе. — Прийти-уйти.

От музыки остались длинные звуки, тянущиеся, как мазки краски. Пульсация накладывалась слоями на прерывистый ритм, и мелодия истончалась до прозрачности в градиенте переходов.

— Я вот нисколечки не раскусила, что он там хотел. Может, правда, только посмотреть?

— Это ты, может, такая чистая идеалистка. Кар нет. Я думал, что у него там Эрнир ошивается, но потом появились те...

Квел резко замолк, а потом сделал еще глоток.

— Болото, — ни с того ни с сего пробормотал Иредо.

— Что?

— На пару секунд показалось, будто мы сидим на кочках в болоте. Какое-то хлюпанье...

— Тихо!

Что-то чавкало в отдалении — звук шел как раз со стороны главного входа. Булькнуло, потом лопнул невидимый пузырь. Послышался влажный вздох. Так могла бы вздыхать оплывающая грязевая гора.

Пейл испустила крик возрастающей частоты, но он оборвался, не успев перейти в визг.

— Шлемы! — прохрипела она, глотнув воздуха.

Что-то уже началось, но Иредо пока не мог включиться и начать реагировать. Эти двое успели заскочить на платформу, обменяться несколькими короткими, как удар молнии, фразами. Пейл тряхнула его за плечи. Он заморгал: перед лицом маячила рожа насекомого.

— Надевай шлем, ну!

Он осознал, что держит маску рожи обеими руками. Магичка — фигура из сплетенных лиан и острых щитков, — отскочила от него. Она выкрикивала слова, но те пролетали мимо, не неся смысла.

Надевая шлем, он еще подумал, что должно быть, виновато вино. Снова.

Гости

Пейл тем временем что-то сделала со своим костюмом, и как будто стала больше. Взмыв в воздух — иначе не скажешь, — она зависла на несколько долгих секунд.

За это время на расстоянии от врат, превращающихся неизвестно во что, возник и раскрылся трепещущий веер из света, облачков и прозрачных пленок. Он почти доставал до свода зала. Узоры на пленках дышали и ползли, меняя форму. Что-то мягкое прошлось под черепом, заставив вздрогнуть от омерзения.

Кто-то кричал в уши, но беззвучно, как во сне, заставлял трястись от ужаса. С удивлением Иредо вдруг понял, что это Квел, его мысли сочатся в мозг через замкнутые друг на друга системы всех трех костюмов.

Доспех Пейл, раздувшийся, как встопорщившая перья сова, ударился листоватыми подошвами о рельефные плиты. Магичка заставила его выпустить еще пару ног и покачивалась в панцире, как в каком-то самоходном кресле.

Мембраны веера быстро тускнели. Они еще не успели окончательно погаснуть, когда от основания веера к группе магов метнулось несколько ярко-белых шаров.

Иредо ничего не делал. Шары приковали внимание куда лучше аморфных узоров. Он смотрел словно сверху и сзади, отдалившись от происходящего с тем, чтобы получше запечатлеть сцену.

«Кресло» Пейл отскочило влево. У Иредо не нашлось сравнения для этого движения — он просто никогда не видел живых существ, которые могут совершать такие стремительно-плавные прыжки. Мимо темного, с отблесками на янтарных пластинах, колючего чудища пронесся и исчез сверкающий сгусток. Это он сам — точнее, его костюм, — сделал шаг в сторону, отступив на пол-ярда, чтобы пропустить вражеский снаряд.

«Пейл!» — попробовал позвать он. Рот облепил влажный полип, и маг едва разомкнул губы, чуть не давясь языком. Он представил, что кричит.

«Ты! Слышишь!»

Еще один шар мелькнул слева, целя, должно быть, в Квела. Кто-то заворчал в мозгу, послышались отчетливые проклятия и брань. Иредо отбежал вправо на несколько ярдов, следя за перемещением обзора, точка которого все так же висела где-то высоко за правым плечом. Квел, покрытый блестящими, как смола, латами, появился на краю поля зрения.

«Это ты?»

«Пейл?»

«Она не слышит».

Иредо сделал несколько шагов назад. Неведомый враг перестал выстреливать сгустки света, зато почти совсем рядом обнаружилась группа людей. Они с бегу наскочили на него, точнее — попытались, что вызвало у мага искреннее удивление, несмотря на то, что сегодняшний день и так был исключительно удивителен. И все же их стремление облепить и повалить покрытый шипами и острыми гранями доспех, к тому же быстро перемещающийся вправо-влево, было странным.

«Что это вообще?»

Иредо почти что услышал смех Квела.

Двое отскочили — должно быть, укололись. Но двое других не спешили за своими товарищами — они лишь отступили на шаг, выставили руки с согнутыми пальцами, и снова кинулись на Иредо, повисая на нем. Тогда и остальные, видимо, приободрившись, поспешили им на помощь, кидаясь в ноги. Иредо без усилий отправил всю команду считать неровности в полу по пути к одной из стен, отскочил назад, перебежал и остановился рядом с Квелом, готовый, как и он, расхохотаться. Бестолковость нападающих поражала.

Пейл видно не было.

Он одновременно увидел, как Квел устремился вперед, к разрушенным воротам и жуткому гостю, и как в отдалении поднимаются на ноги бесполезные прислужники. В их руках что-то появилось, они начали делать странные жесты, будто бы бросали мяч или тыкали палкой. Ничего не происходило. Один из них начал бежать к Иредо, размахивая рукой, словно держал дубину. Зачарование шлема рожи приблизило руку бегущего — в ней был зажат коротенький черешок с извилистым рельефом. На конце черешка вяло тлела слабая искра. Когда нападающий подбежал, Иредо взмахнул рукой и отбросил его на десяток шагов, сбив подоспевающих двух.

Часть зрения сама собой переключилась на Квела, который повис на бугристо-глазированной «руке», тянущейся из середины раскрытого цветка призрачного Гостя. На конце «руки», в покрытом волдырями захвате, чудище сжимало Пейл, чей костюм теперь напоминал колючий и толстый кукумбер.

«Пейл, бес тебя дери!»

Ветвь-рука монстра обрушила кокон магички на пол, будто пытаясь расколоть, точно орех. Квел едва не слетел с мотающейся в десятке ярдов над землей лианы, но костюм, похоже, держал.

«Не мешайте, идиоты!»

Краем глаза — или, вернее, краем поля обзора — Иредо мельком увидел что-то, но тут же отвлекся, устремившись поближе к зоне действий. На дурацких прислужников он больше не оглядывался, задавшись целью вырвать Пейл из хватки или хотя бы отвлечь чудище. Что-то холодное пробежало по венам, все второстепенные дела забылись и исчезли под ледяной оболочкой. Ускорившись, он прыгнул к гостю и попал под удар руки-лианы. Квел тем временем отцепился и попробовал подобраться поближе к самому гостю, сейчас похожему на вросший в пол гриб с шляпкой-плюшкой на коротком и толстом пеньке. До лезущих из-под шляпки лиан Квел не дошел: прямо под ним из кругового сегмента плиты вырос сетчатый куст, выбраться из которого ему сразу не удалось. Иредо взмахнул рукой, и в гриб полетело что-то округлое, оранжевое и, кажется, с крыльями. Снаряд ударил по «плюшке», заставив гриб вздрогнуть, а лианы на секунду замереть, и вернулся. К возвращению снаряда Иредо готов не был.

«А ну-ка!»

Иредо провел на полу около двух секунд. Он почувствовал клич Квела и увидел, как тому удалось освободиться. Словно третьим глазом он наблюдал за костюмом Пейл, перерезавшим отростки руки-ветви и вновь стоящим на четырех ногах. Где-то в отдалении потерянно бродили, натыкаясь друг на друга, туповатые прислужники. Цетродрево расцветилось новыми огоньками. И еще дальше, за поляной, за некстати открывшимся балконом, что-то перемещалось.

Пейл в мгновение ока оказалась рядом с грибом и ударилась в него, как колючий шар. В мозгу зажегся и погас еще один клич Квела. Что тот делает, Иредо не видел, но все равно, поднявшись, еще раз выстрелил оранжевым снарядом — куском руки — в гостя.

Пол вздрогнул.

Морозная оболочка растаяла. Маг вздохнул и усмехнулся, насколько рожа позволяла это сделать.

«Что, сожрал, мудила?»

Это Квел.

«Что ты там с ним сделал?»

«Да просто схватил как следует, той же мутней, которой сетку снял»

«А я стреляю из руки ядром, и оно возвращается»

«Ха!»

«Только на этот раз не вернулось. А что Пейл все молчит?»

Пол вздрогнул еще раз.

«Прочь к древу!»

Это была Пейл.

Что-то ударило снизу. Костюм погасил удар, но Иредо все равно представил, что его нанизали на иглу, точно насекомое.

«Что...?»

Связи больше не было. В уши налилась ватная глухота. Руки и ноги затряслись, следуя движениям костюма. С влажным щелчком шлем раскрылся и сполз. Костюм расходился почти так же быстро, превращаясь в ленты мягкой плоти с кусками пластин снаружи и слизистой выстилкой внутри. Иредо показалось, что он погрузился в желе. Задыхаясь от отвращения и внезапного ужаса, он несколько секунд барахтался в остатках того, что только и могло защитить его от монстра, а потом вывалился с полутораярдовой высоты, крепко ударившись о рельефный пол.

Выругавшись от боли, он попытался встать, но все вокруг покрывала скользкая слизь, и маг чуть было не вывернул кисть руки. Бормоча проклятия, он отполз на несколько шагов, елозя по плитам в надежде стереть с себя налипшую субстанцию. Когда он смог, наконец, встать на ноги, то первым делом увидел то, что осталось от костюма — отвратительное месиво из твердых компонентов, погруженных в студенистый, застывающий на воздухе клейкий матрикс, пучки сосудов или жил, скопления похожих на волдыри пузырьков и еще подрагивающие контактные трубки. Все это висело в хватке торчащих из пола корневидных пальцев, концы которых вросли в уцелевшие фрагменты в нескольких местах.

Ему пришлось отвлечься от этого интересного зрелища, потому что сзади донесся глухой смешок.

— Ну-у-у, — протянул один из прислужников. Голос был хриплым и неживым.

Их было двое, и они стояли шагах в десяти. Грязные мантии, когда-то дорогие и наверняка зачарованные. Пояса с портативными визардронами. У каждого по несколько амулетов. В руках — тонкие резные палочки. Бесполезные штучки.

Он сплюнул сладковатую жижу и начал отступать.

— Э-э-э! — теперь усмехался другой. — Вон! Смотри!

И показал куда-то в сторону.

Сияние было плотным в центре и истончалось к краям. Исходило оно от высокого человека в белом. Тот стоял, опираясь на белый же витой посох, пряча улыбку в длинной белоснежной бороде. От уголков глаз разбегались веселые лучики морщинок. Иредо был без шлема, но отчетливо видел это лицо — светлое и доброе, спокойный взгляд мудрого человека, заставшего маленьких детей в разгар устраиваемой шалости.

Иредо откуда-то знал, что они прощены, ибо не ведали, что творили.

И знал он также, что эта мысль не принадлежит ему.

Как только это сделалось ясным, сверкающая аура потемнела. Лицо, только что исполненное заботы и снисхождения, рассыпалось, как плохая проекция. Больше никакого лица не было, да и человек исчез — вместе со сверкающей мантией до пола, посохом и уверенностью в том, что все теперь будет правильно. Один из прислужников, подобравшихся к Иредо, странно всхлипнул. Другой закрыл лицо руками и пустился бежать.

На месте белого человека стоял корявый куст — уродливая карикатура на центродрево. Оно начинало ветвиться почти от корня, и вторичные оси сменяли одна другую, отчего все это напоминало то ли искривленное, взлохмаченное перо, то ли одеревеневший лист папоротника. По стволу и ветвям бежали жилы янтарного света, но свет этот был резким и яростным. И тут на глаза ему попалась Пейл.

Лишившаяся костюма, девушка бежала к центродреву. К площадке.

Вздыбившийся пол испустил гнутый, в бахроме, вырост, подхватил магичку и притянул ее. Она упала в нескольких ярдах от куста, что несколько мгновений назад был человеком с посохом.

Кто-то закричал в сумраке у стен, а потом крик удалился.

Пейл! Он начал хромать в ее сторону. Это было глупо, он стал беззащитен, да и с доспехами тварь справилась, раздавила их, как гнилой фрукт. И где Квел? Иредо закрутился на месте, пытаясь сориентироваться, увидеть все разом, но только еще больше запутался. Он заморгал, прогоняя мельтешение янтарных бликов, но дело было не в зрении, вынужденном перестраиваться на обычный обзор.

Что-то затмило свет древесных огней, проплыло мимо них тенью паука на ночной полке с одной-единственной слабой свечой.

По выступам пола будто проволокли что-то мягкое, но шероховатое.

Иредо развернулся и, как мог, снова побежал к Пейл, но через пару секунд встал, как вкопанный. Все снова изменилось. Рядом с кустом Гостя появился коленчатый силуэт. Маг успел увидеть, как прямо из воздуха возникли группы изогнутых шипов разного размера, чтобы в следующий миг пронзить ствол «пера» с трех сторон под разными углами. На миг усилившиеся звуки эмбиентной пульсации наложились на вздох гиганта, переходящий в вой воздушных струй. «Перо папоротника» сжалось на своих жилках, превратилось в тонкий, точно оплавленный, поблескивающий побег, возле которого замерла, раскинув двуветвистые руки, великанская фигура. Пленник Града. Мэллон.

Эта картина так и осталась в памяти Иредо.

Гул, переотраженный от стен и сводов, возвратился с новым, беспокойно чужеродным звуком. Он прокатился за спиной отголоском дальнего скольжения и скрежета. Иредо вряд ли обратил бы на него внимание, поглощенный созерцанием того, кого они называли «Другом» — нечеловеческого существа, наделенного неведомым могуществом, джинна, которого они только что освободили от многолетнего истязания в камере Корневого Града. Чудовища с неизвестными целями и, возможно, подточенным безумием разумом. Иредо не успел пожалеть о содеянном. Не обращая явного внимания на кого-либо из группы, Мэллон развернулся и уставился куда-то по ту сторону Центродрева, побуждая Иредо последовать его примеру. Но там был лишь светлеющий в буро-янтарном полумраке просвет балкона.

Иредо отошел на несколько шагов, а Мэллон резко выдвинулся вперед, выставив перекрещенные руки. Внешний вид его сильно изменился после пребывания в центродреве и напоминал об утраченных костюмах.

А затем он застыл и как будто пошатнулся. Время замедлилось. Иредо не отводил взгляда от его рук — те двигались, как во сне.

Еще звук. Вибрация воздуха, скольжение. Теневое пятно, обогнувшее усохшее дерево-папоротник. Длинный, протяжный крик. Квел?

Иредо и сам ощутил нечто невыразимое, прилив удивления, страха, ярости, негодования. Все это было чужим и переплавлялось само в себе. Потом что-то ослепило его, и в этот миг бывший узник Града ударил.

Воздух уплотнился, собрался стеклянной складкой, правая рука Друга скользнула в сторону, раскрываясь в полуобъятие, оставляя следы-царапины на опоясавшем его прозрачном пузыре.

Борозды сверкнули и погасли. Связь прервалась. Иредо свалился на колени и едва не упал лицом в пол. Опираясь на выставленные ладони, он дышал и не мог вдохнуть как следует. Из горла будто бы что-то текло или собиралось вырваться густым фонтаном, но он продолжал сглатывать слюну и прогонять через легкие воздух.

Он был невредим.

Мэллон словно выбрался из воды на сушу, его движения стали быстрее и точнее. В мгновение ока он создал вокруг себя кольцо из поблескивающих элементов, а те начали прорастать корнями и побегами, окружая нечеловека левитирующим двойным частоколом. Друг начал удаляться, уходя за центродрево, и его странная защита — если это была защита — перемещалась с ним.

Но она не так уж ему и помогла. Дрожащий призрак, похожий на мутную кляксу, возник недалеко от Мэллона и почти сразу пропал, а Друг начал от чего-то отмахиваться.

Пользы от этого было чуть. Фантом проявился снова, на этот раз ближе, и тут же был схвачен раздвоенной рукой, но выскользнул и растаял. Просвечивающий плетень вращался вокруг Мэллона, как мусор, подхваченный смерчем.

Ни рокота, ни грохота, только тихая мелодия из-под сводов и недавний выкрик Квела. А вот и он — пробирается к бывшему Гостю, следуя за чем-то круглым, летающим.

Его вел фамильяр.

Иредо устремился за ними. Ноги натыкались на выступы пола, валики, какие-то толстые корни. Что-то в нем угасло, оцепенело. Слова не шли на язык. Снова послышался отдаленный скрежет, как от огромного ножа, царапающего стену и пол.

Он увидел ее ярдов за двадцать и побежал. Нечто темное на полу, разбитое тенями и отсветами, и туда же, уже не заботясь о скрытности, летел Квел, едва не обгоняя летающую сферу.

По огромным трубчатым колоннам зала, на которые, как на ребра, были натянуты стены, пробежала многоцветная волна световых пятен, и что-то будто бы набухло в их толще, но Иредо не обращал внимания на это. Он остановился, не зная, что делать дальше: в двух шагах лежала Пейл, ее поза была изломана, а пол рядом потемнел. Маг смотрел на нее, а вдали, за центродревом, что-то сипело и переползало.

Рядом с ним на уровне плеч парил, то чуть опускаясь, то приподнимаясь, шар фамильяра.

— Что с ней? — почти закричал Квел, опускаясь на колени рядом с телом девушки. Иредо мог только последовать его примеру.

— Я целитель, и у меня нет даже пластыря, — прошептал он. И тут же схватился за карманы, — нет! Он при мне. Сейчас...

— Свет!— прошипел Квел, и сфера тут же озарила пол в радиусе трех ярдов ярко-белым лучом. Иредо, вытащивший кусок пластыря, сжал его, стараясь не выронить. Пейл лежала в луже крови, это было ясно и раньше, но темный нарост на ее животе... Это выглядело бесформенным, продолговатым кульком с поблескивающей поверхностью, прочерченной линиями неявных члеников. Четырьмя толстыми отростками оно упиралось в пол и сливалось с ним — Пейл была наколота, как насекомое на булавку.

— Чт-то это? — споткнувшись, произнес Квел. А Иредо вдруг увидел, что Пейл щурится от яркого света. Она моргнула.

— Ох-х-х, — выдохнула она, будто терпела, пока они ее найдут, — зачем... привлекаете.

Свет тут же приугас. Иредо вышел из ступора, инвоцировал болеподавление и, обойдя лежащую, осторожно поместил санипласт ей на лоб. Девушка еще раз выдохнула.

— Спасибо... Я не могла. Сейчас...

— Что это за муть на тебе?! — не выдержал Квел, тряся руками. Фамильяр, подражая ему, запрыгал вверх-вниз.

— Сейчас уберем. Приготовься.

— Нет, ты что, это нужно... — Пейл приподняла голову, задвигала руками, как смогла. — Это мое, я умру, оставь.

— Это ты? — Квел ошалело таращился на Пейл. — Ты сама?

Фамильяр подался назад, выпустил несколько дополнительных сфер. Сине-зеленый свет вспыхнул, очерчивая темный высокий силуэт. Мгновение спустя фигура вскрикнула и бросилась к девушке, упала на колени и склонилась над ее лицом.

— Привет, — выговорила Пейл.

Не одни

На Машинную Поляну пришли полуночные сумерки. Яркий свет поблек, у потолка блуждала легкая дымка. Центродрево чернело гигантской втулкой, а по полу радиально растекались лужи серых отблесков. Только пространство за колонной древа казалось светлее — там угадывалось нечто вытянутых, острых очертаний. И два человеческих силуэта почти не были бы видимы на фоне древа, если бы не фамильяр, оставшийся висеть рядом с раненой Пейл и сейчас, когда Рузанна Малик осталась наедине с ней.

Маги стояли вдалеке, не слыша того, о чем могли говорить Пейл и ее наставница. Фамильяр приглушил свет, и слабое сияние окружало женщин серебряным ореолом, а Квел с Иредо стояли и смотрели, получив нежданную передышку.

Так они потеряли почти десять минут.

Друг больше не появлялся, как и мелькающий прозрачный призрак.

— Что она там делает?

Квел был готов свалиться от усталости, и это не могло не отразиться в его голосе.

— Что-то. Видимо, знает, что, — после этого достаточно бесполезного изречения Иредо проявил инициативу — подошел достаточно близко, чтобы Малик обратила на него внимание.

От ее взгляда у него чуть не заледенела кровь.

— Кстати, здравствуйте, мастер Иредо. Там кинжал. Извините — как-то все так навалилось.

Она наклонила голову и несколько секунд разглядывала его.

Иредо молча вернулся к Квелу.

— Она прилетела на кинжале.

— Да? И что?

— Ничего. Передаю дословно: «там кинжал».

— Ладно, намек понятней некуда.

Они побрели прочь. Уже через полминуты оказалось, что по мере приближения к балкону идётся все бодрее и охотнее.

— Мне даже полегче стало, — поделился Квел, очевидно, ощущавший то же самое, — эта ведьма тут вообще ни в какой план не вписывается.

— Если она поможет Пейл, то я только рад, — мрачно отвечал Иредо, — хотя у нас теперь, конечно, проблемы. Те самые.

— Это еще поглядим, — пообещал Квеллиан, но особой уверенности в его голосе не слышалось.

— Малик — из Конклава Врат, — бросил Иредо. — Если с Пейл что-то... Уйти нам от нее не выйдет. Как минимум мне.

— Конклав Врат... А откуда ты это знаешь? — медовито осведомился Квел, — Пейл наша нашептала?

Иредо невесело рассмеялся.

— Мог бы сказать, что так все и было.

— А нет?

— Нет. Я встретил ее в лесу, когда вы с Каром ходили до ворот.

Молчание Квела говорило больше, чем мог сказать он сам. Центродрево начало оставаться по правую руку, и уже виднелся просвет балкона, суженный каким-то наростом.

— Ну ты и подарочек, — проговорил Квел наконец. — А я на Кара валял.

Иредо помолчал, собираясь с мыслями.

— Хотя я не уверен, правда ли это — после того, что случилось в руинах. Но, если я помню правильно, то выходит, что она спасла нас с Пейл. И вас с Каром, наверное, тоже. Чудище не сам дом отогнал.

— Так она, небось, его на нас и пригнала! Стой. Что за руины? Ты Град что ли так называешь?

— Нет, — Иредо махнул рукой, — это подарок Града. Ты слюни пускал в Куполе, а я вот наслаждался медитацией в руинах. Там было лучше, чем здесь.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся Квел, — здесь так, как нигде. Было.

Он помрачнел.

— Странные у тебя вкусы.

— Так что Малик? Ее так зовут? Говори уж, что там вы с ней обсуждали тайно ото всех?

— Да ничего такого. Я ходил по лесу, мерял фон, набрел на нее. И она говорит — не смейте поворачивать, идите, как шли, а ты за ней присматривай...

Иредо умолк, не договорив, а потом, похоже, и вовсе передумал заканчивать.

— Так вот оно что, — хмыканье Квела показалось просто-таки приветом из светлого прошлого, — вот что ты так скис. Не уберег, значит. Ай-яй... ладно, молчу. Кто это?

Теперь и Иредо видел.

Впереди лежал кинжал. Лежал он неправильно, на одном боку, будто сплавившись основанием со стеной Поляны слева от балкона. Ни Иредо, ни наверняка Квел раньше никогда не видели летательный аппарат магов Совета даже на картинке, не то что вблизи. Но это был кинжал, сомневаться не приходилось. Его острые, хищно вытянутые формы даже сейчас вызывали трепет и восхищение. Но люди, пристроившиеся рядом с нишей кабины, не казались исполненными почтения к чуду древнего искусства. Один из них что-то искал среди кресел в освещенном огнями рабочей панели зеве — из-за крена кабина располагалась почти вертикально. Другой сидел на полу, скрестив ноги. Он не обратил на подошедших магов никакого внимания — в отличие от первого. Тот вылез из ниши и уставился на прибывших.

— А, — произнес он слегка дрожащим голосом, — вечер добрый, коллеги. Вы из команды Каррака?

Они тут же поняли, кто это сидит на полу, уставившись куда-то перед собой. Ну, конечно.

— Я Квеллиан, — Квел слегка поклонился, демонстрируя невиданную светскую вежливость, — А вы, если не не ошибаюсь...

— Болдвин Эрнир, — кивнул маг. У него оказались седые волосы и короткая, но острая белая борода. В салатово-синих лучах прибалконной иллюминации цвет был не так очевиден. — Я надеюсь, вы знаете, что случилось с Карраком? И как получилось, что он был там, а вы здесь?

Эрнир говорил мягко, но Иредо не нашел, что ему можно ответить. Что ему позволено ответить.

— На нас напали, — выручил Квел, — группа магов во главе с кем-то, превосходящим их силой. Когда мы вернулись к Карраку, они уже отрезали нас от него, так что нам пришлось отступать сюда.

— Маги? — озадаченно переспросил Эрнир. — Сколько их было?

— Четверо, — ответил Иредо, — они где-то здесь, должно быть. Разбежались по Поляне после боя. Их предводитель уничтожен.

— Понятно, — маг помрачнел, потер лоб, вздохнул. — Значит, они деморализованы?

— Тут произошло очень много всего, — покачал головой Квел, — эти, с позволения сказать, маги были наименьшей из наших бед.

— Насколько здесь опасно?

— Только что здесь было чрезвычайно опасно, — кивнул Иредо, — и...

— Это странное существо... Магистр Малик шла вон там, и мимо нее оно пронеслось, — Эрнир указал в сторону центродрева, — а потом и мимо нас, не задевая пола. Огромная тварь... или машина. Невообразимо.

Маги переглянулись. Они сейчас и сами не знали, чего ждать от того, кого они называли Другом. Эрнир, очевидно, понял их замешательство по-своему.

— Лучше нам разобраться со все этим, пока эта тварь не вернулась, — произнес он, — тут больше никто не прячется?

— А этот... Вы говорите — пока не вернулась, — сейчас его здесь нет?

— Выпрыгнул с этой террасы, — наставник Кара обернулся к проходу на балкон, будто высматривая в ночи недавнего пришельца.

— Тут прячутся только те горе-маги, — заверил Эрнира Квел, — ну и у стен осторожнее, руками лучше вообще ничего не трогать. А так безопасно.

— Угу, — подтвердил Иредо, и маг, смотревший на него с сомнением в глазах, то ли облегченно расслабился, то ли потерянно сник.

— Не будет ли с моей стороны самонадеянным попросить вас побыть здесь? — вопросил он, — Каррак, конечно, провел какое-то время в полном одиночестве на той жутковатой площади, но... — Эрнир взял сумку и складной посох и уже готов был уходить, но остановился, ожидая ответа.

— Надолго ли вы собираетесь отлучиться?

— Надеюсь, что нет. Обойти зал, найти, возможно, тех магов...

— Удачи в поисках, — бросил Квел. Наставник Кара уже уходил и мог не слышать его прощального напутствия. «Сучебесово!» — скрежетнул зубами Квел, сжимая кулаки. Потом точно остыл и принялся тереть лоб ладонью.

— Ну, что это ты?

— Что-что. Магов он, понимаешь ли, пошел искать. Сейчас вернется с ними, и привет. Костюмчики-то все.

— Мда... Хотя, у нас есть Малик. Согласен, странный мужик, сперва на нас валит, что Кара бросили, и тут же сам погулять уматывает.

— Ловкач. Пошли хоть кинжал осмотрим. Эх, импринтограф...

Иредо взобрался на вплавленный в корпус выступ — то ли пол смешался с материалом кинжала, то ли деформировался сам аппарат, — и заглянул в кабину.

— Эй, — он невольно улыбнулся, — тут твое сокровище.

Квел, поворчав для порядка, согласился остаться с Каром и дождаться кого бы то ни было — их с Малик или, коли на то пошло, хотя бы Эрнира. Иредо помчался назад, к Пейл, так быстро, как только мог, хотя колени уже тряслись и, вдобавок, в висках начинало болезненно пульсировать.

В кабине кинжала обнаружились все их брошенные вещи. Квел тут же полез за нежданно вновь обретенным имуществом, а вот Иредо не сразу вспомнил про целительский набор и потерял несколько минут, комментируя действия Квела: тот доставал, осматривал и укладывал обратно свои чудо-артефакты.

Весь путь до места, где они оставили Пейл с ее наставницей, Иредо думал о том, что же он собирается делать. План у него был, но... Стоило, для начала, убедиться, что еще не поздно.

И он перестал думать, пока не увидел Пейл с Малик в островке света среди сумрачного пространства зала за центродревом.

Магистр Совета потрудилась, соорудив маленький лагерь рядом со своей раненой ученицей. Свет исходил от двух фонарей на серебристых штырях. Иредо заметил низкий столик с какими-то предметами и пустую лежанку. Пейл обзавелась подушкой. Из ее живота по-прежнему торчал толстый, обнимающий с боков корнями, вырост. Рузанна Малик сидела рядом и наблюдала потоки полупрозрачных символов у своего лица.

— Я нашел наши вещи, — проговорил подбежавший Иредо, стараясь не свалиться без чувств. — Мой набор целителя. Нужно обследовать.

— Можно?... — Магистр поднялась навстречу и приняла сумку. Маг тут же сел на пол и задышал в изнеможении.

Малик коротко выругалась. Спустя несколько секунд Иредо почувствовал, что в рот ему суют пилюлю. Проглотив и запив — магистр поднесла воды, — он сидел в поту и под медленно успокаивающееся дыхание смотрел, как Малик просматривает содержимое его сумки.

— Это диагност? — спросила она, показывая ворох сеток и бляшек.

— Хилер, — хрипло сказал Иредо, — вы умеете?

— Нет, — наставница Пейл отрицательно качнула головой, — но не торопитесь, придите в себя.

— Я не умерла, — раздался слабый голос Пейл, — но все равно как-то не очень.

— Лежи, — велела Малик, — не трать силы на разговоры.

Пейл издала кряхтящий звук, выражая недовольство, но спорить не стала. Несколько минут все молчали, и в тиши вновь сделались слышны звуки Машинной Поляны — щелчки и скрипы, глухая пульсация, клокотание в глубоких трубах — и странная, воздушная мелодия, вызывающая образы разлетающихся по небу острых облаков. Прислушиваясь к ней, Иредо не заметил, как ушла головная боль, и веки утратили тяжесть.

— Что это?

Иредо вздрогнул, открыл глаза, взглянул в сторону девушки.

— О... Совсем забыла про них.

Малик поднялась, вскинула руку. Яркое пламя расширило зону видимости, озарило фигуры людей на границе светового круга. Иредо тоже вскочил, но у него не было ничего, только браслет аллета болтался на запястье.

Люди замерли, один из них поднял руку. Помахал.

— Нам нужна помощь! — прокричал он хрипло. — Вы понимаете?

— Кто вы, и что с вами? — Малик выступила вперед, приглушив огонь.

— Это же... — начал Иредо. Позади тихо хмыкнула Пейл.

— Я Трондвир, — один из прибывших немного выступил вперед, как бы опасаясь враждебной реакции Малик. — Мы попали в ловушку.

— Подойдите. Один! — на ее отставленной в сторону руке поблескивало что-то похожее на розовую вуаль, — остальные пусть ждут.

Назвавший себя Трондвиром секунду помедлил, оглянулся и медленно приблизился на несколько шагов.

В бело-желтом свете они увидели его лицо. Юношеские годы Трондвира давно миновали, даже если не учитывать пребывание в Граде. Бороды он не носил, серые волосы касались плеч. Глубокие носогубные складки удлиняли и без того вытянутое лицо с узким носом. Одежда Трондвира была странной — узорчатая кружевная тога, которую он неумело обмотал вокруг себя, удерживая руками болтающиеся концы.

— Вы похожи, — произнесла Малик после короткой паузы, в течение которой она, как показалось Иредо, иссекла пришельца невидимыми лучами, дознаваясь до всего возможного. — Итак, вы живы? Все вы?

— Не все, — был ответ. — Сети Линдаль погибла вскоре после освобождения из...

— Как это случилось?

— Мы не поняли, — Трондвир попытался развести руками, но в них он сжимал концы ткани, так что жест получился странным. Он обернулся, наверное, ожидая, что спутники как-то проявят себя, но те молчали.

— Что-то будто промчалось мимо, какая-то гигантская тварь или механизм... Может, она оказалась на его пути. Мы ничего не успели понять.

Печальный звуковой каскад сопроводил его слова. Пейл что-то сказала, но Иредо не разобрал, что именно.

Магистр и Трондвир обменялись еще несколькими фразами, а затем оставшиеся двое вошли в круг света и сели на пол в нескольких шагах от походного столика. Их одежды были такими же странными, как и у Трондвира.

«Мастер Иредо»

Голос Рузанны Малик проникал прямо в мозг обволакивающим шепотом.

«Они не слышат. Нужно кое-что обсудить. Думайте словами»

«Так хорошо?»

«Неплохо. Суть дела: вы встретили Эрнира. Наши новые друзья не должны попасть в его руки»

Общаться оказалось несложно — доспехи Рожи работали для него примерно так же.

«Почему?»

«Он не совсем на той стороне. Объяснять долго. Просто сходите с одним из них и проверьте Линдаль. Марию я не могу оставить»

«Сомнительное дело»

Ответа не было. Малик взглянула на него с кривой ухмылкой. Ее обруч металлически поблескивал.

— Вы можете проводить мастера Иредо к Линдаль? Да, это мастер Иредо... — магистр махнула рукой, подзывая мага. Он подошел, и один из сидящих поднялся — женщина, как внезапно понял новоявленный «мастер». Он вспомнил ее имя из отчетов: Бреннви.

— Брэн, — сказала она, протянув руку.

«Пожмите» — снова голос Эрэм.

— Иредо, — он сжал кисть волшебницы. — Вы найдете дорогу?

— Я не понимаю, зачем это? Что это даст? Забрать труп? Это сейчас самое важное?

Брэн отняла руку и поспешно запахнула разметавшуюся ткань. Лицо ее было острым, но не таким, как у Трондвира. Что-то чуждое было в ее внешности, но Иредо пока не мог понять, что.

— Может быть важно, — вдруг донесся голос Пейл. На этот раз она говорила громче. — Если она еще хоть чуточку жива.

Четвертая

Фамильяр отправился вместе с ними, оставив своего двойника в лагере. Его голубое сияние рассеивало полутьму шага на три вперед. Иредо прихватил темновизор, так что ему этот фонарь был без надобности, а Брэн не знала, что с фамильяром можно как-то продуктивно взаимодействовать, и держалась справа от Иредо, по другую сторону от парящей сферы.

— Твоя коллега считает, то Сети может быть жива? Как это? — говорила Брэн, показывая между словами, куда идти, — у нее позвоночник переломлен. И сердце не билось, — волшебница из прошлого издала какой-то горловой звук, потом еще. Кашель.

— Ей лучше знать. Возможно... Возможно.

Иредо неплохо видел место назначения — зевы капсул-колыбелей входами в подземелье чернели в колышущейся серости, какой рисовал мир темновизор. Каждая растворилась на своем невысоком вспучивании, поросшем тускло люминесцирующими длинными и узкими листьями.

Малик дала Брэн свой легкий гамбез — наверное, незачарованный. Остальные пока довольствовались тряпками. Эта «одежда» оказалась на них, когда они выбрались из капсул. Их старые вещи безвозвратно пропали.

— Возможно? Если бы здесь была медкамера, но тут нет ничего, кроме этих столбов и корней. И чужих машин. Вы что, разобрались в них?

— Возможно, — Иредо сжал губы в подобие улыбки.

Они нашли Линдаль не сразу. Только обход капсульных бугров сзади позволил обнаружить неподвижное темное тело неподалеку от крайней левой — если стоять лицом к центродреву — гробницы.

— Пришли. Что теперь? — спросила Брэн с усталым, бессильным раздражением.

Иредо смотрел на труп. Фамильяр подлетел и завис над мертвой Сети, притушив свой фонарик, так что он едва освещал темную складчатую броню на груди и пояснице Линдаль. Сфера пролетела взад-вперед, как бы изучая тело, потом вернулась к магу и зависла у его левого плеча.

— Брэн?

— Что?

Она стояла шагах в трех, сложив руки на груди. Ее взгляд был обращен вдоль спин капсул, в синеватую мглу.

— Линдаль была одета в это?

— Откуда я знаю, во что она была одета, — проговорила Брэн, не оборачиваясь.

Фрагменты кружевного полотнища, новой одежды бывших пленников капсул расстелились по полу из-под тела Линдаль, выбивались из-под темных гофрированных накладок. Живот Сети неестественно выпирал, будто раздутый изнутри, но маг видел, что это толстая бугристая штуковина. Почти как у Пейл, только больше. Складчатая кора покрывала труп до ключиц.

«Пейл?»

«Ох... Да. Повезло. Скажи Брэн Ви».

— Это черное образование поддерживает жизнь, — медленно промолвил он, не отрывая взгляда от призрачно-голубой кожи шеи и голого затылка Сети Линдаль.

— Что-то не похоже!

Но она уже подошла и остановилась рядом. «Подожди» — Иредо поднял руку, сосредотачиваясь на пульсирующей в мозгу речи, похожей на складки одеяла под пальцами, а не на звуки.

«Я пришлю помощь»

«Что мы собираемся делать? Что мне сказать Брэн?»

«Скажи, что можно спасти Линдаль, ты не понял?»

«Понял и сказал, но что ей делать дальше?»

Ответ не пришел. Иредо повернулся к Брэн Ви. Ее лицо вспыхнуло голубым сиянием. Фамильяр!

— Эта штука у тебя... Залезла в волосы! — женщина отшатнулась. — Что это за кибер такой? Дрон? Анциллар?

Иредо схватился за голову, но сфера резво взмыла на несколько ярдов вверх и принялась там кружить, как здоровенный светляк.

— Фамильяр. Это какой-то здешний механизм. Слушай, сейчас придут ваши. Зачем, не знаю, но это план нашей Пейл. Ты понимаешь, о ком я?

— Та эльфийка? Или о ком ты?

— Эльфийка?

— Высокая, главная ваша.

— Малик? Нет, Пейл — та, что пострадала, как и Линдаль. У нее такая же черная... бесовина, только меньше.

— И как она поможет? Вы открыли тайны Града? Вот так просто?

Она засмеялась. От этого смеха Иредо захотелось убраться отсюда подальше. На балкон к Квелу, например.

— Бесовина... Ты, как Трондвир. Что вы все тут бесов этих поминаете? Ах, да, видела где-то, почему. Не помню.

Она села на землю, потом упала на спину и раскинула руки. Лежала и смотрела на раскинувшуюся над поляной крону центродрева, окунающую ветви в ручьи света, и ее губы двигались в беззвучном шепоте.

Через несколько минут подошли двое. Фамильяр летел впереди, помигивая красным глазом, но больше не озарял местность световым кругом. Возможно, это была та же сфера, что сопровождала их с Брэн Ви — второй сейчас поблизости не наблюдалось.

— На месте, — громко проговорил Трондвир, обращаясь явно не к ожидавшим их людям.

Его спутник, имя которого никак не вспоминалось, бросился к лежащей Брэн.

Трондвир приблизился к Иредо.

— Значит, все снова?

— Снова?

Они побрели к задней стене капсулы, что торчала, как вылезший из пола гигантский червь. Позади, прижавшись к товарищу, осталась Брэн Ви. Иредо и Трондвир обошли капсулу и остановились у ее выхода.

Или входа.

— Идея Марии в использовании этой, — он помедлил, будто подбирая слово, — «капсулы» еще раз. Она считает, что может управлять тем, что происходит внутри.

Пасть капсулы словно надвинулась. Ее края напоминали истрепанный срез одежды, кое-где висящий лохмотьями, с торчащими там и сям нитками, с отошедшей подкладкой. Неровная граница расслоилась и оплыла, ничего не светилось, утробу заполняла удушливая чернота.

— Управлять, — Иредо отшагнул от входа, — вы вышли как раз благодаря этому. Я бы ей доверился.

— Так это именно она повинна в нашем освобождении? — с интересом осведомился Трондвир.

— В большей степени, чем кто-либо из нас. Все более сложно.

— Каковы ее шансы?

— Ее? Весьма велики, я так считаю.

— Шансы Сети.

Иредо вздохнул.

— Это лучше спросить у Марии.

Трондвир кивнул.

Они вернулись к Брэн и третьему члену экспедиции. Те сидели на полу и смотрели, как фамильяр — а кто это еще мог быть? — висит над телом их коллеги, вращаясь и посверкивая алыми лучами. Иредо осторожно поинтересовался именем.

— Это Ли, — был ответ, — странно так их видеть. Они всю дорогу сюда чуть горло друг другу не перегрызли.

То ли Ли услышал голос Трондвира, каким бы тихим тот ни был, то ли шаги их выдали или что-то еще — но он поднялся им навстречу. Брэн осталась сидеть. У Ли было темное в здешнем освещении лицо и острая борода с ровными бакенбардами. Волосами маг по большей части обременен не был и усов не носил.

— Эта сфера просто висит. Ничего не делает. Тут все говорили, что времени мало... По-моему, все застопорилось. И еще...

— Может быть. Может нет, — Трондвир перевел взгляд на Иредо. — Нужно проверить, все ли там в порядке.

Ли подошел поближе. Выглядел он донельзя мрачно. Но Иредо не успел додуматься до худшего — сфера выпустила что-то наподобие окна визардрона, в котором задвигался плохо различимый силуэт.

— Так, — проскрежетало из сферы, — меня слышно? Подойдите, помашите руками. Я что-то вижу, но плохо. Помашите.

Иредо подскочил к сфере, едва не задев Брэн Ви, и начал проделывать какие-то дикие движения. До слуха донесся металлический смех.

— Ладно, вижу. Это ты, Ир? Скажи что-нибудь.

— Ты как?

Скрипучие звуки.

— Как-как. Лежу. Все, поняла, связь есть. Нужно проверить капсулы. Я пре-инвоцирую одну, но не могу выбрать. Будет случайная. Проверьте глазами. Она должна отличаться.

— Я схожу, — Трондвир махнул рукой и поспешил к ближайшей капсуле.

Иредо обошел тело Линдаль, вгляделся в красный глаз сферы и встретил взгляд Брэн Ви, пугающий и пустой. Должно быть, виной тому был здешний мрак.

— Сколько... Сколько прошло времени?

— Пятьдесят три года.

Брэн издала то ли смешок, то ли вздох.

— Могло быть и хуже?

— Пожалуй, да.

— Так что же... Чужой этот все еще здесь? — Ли сцепил пальцы у подбородка, расцепил, встряхнул руками, — Теперь тут как-то по-другому.

— Нет его, — бросила Брэн, — улетел. Сломал Сети, и...

Она снова уткнулась подбородком в сплетенные пальцы и смолкла. Показался Трондвир. Он шел вдоль заднего свода ближней капсулы.

— Одна из них точно выглядит иначе, — сообщил он. — Последняя. Самая дальняя.

Фамильяр мигнул.

— Я слышала. Поняла! — скрип голоса Пейл из внезапно пробудившейся сферы заставил Брэн вскинуть голову. — Готовлю транспорт, отойдите от нее. Шага на три.

Что-то ворча, Ли помог Брэн подняться и отвел ее в сторону — подальше от Сети и черного горба капсулы. Трондвир обменялся взглядами с Иредо, обогнул Линдаль и встал рядом с магом примерно в трех ярдах от тела.

Сфера превратилась в парус, растянутый до звездообразного вида. Нижние углы образовавшегося полотнища протянулись к полу и подвернулись под спину Линдаль, одновременно пуская отростки в пол, извлекая корни черного нароста. Иредо услышал восклицания и вздохи удивления — Ли с Брэн еще не видели работу здешней техники.

Во всяком случае, не будучи объектами ее воздействия.

Маг поглядел на Трондвира. Тот был более сдержан, но, тем не менее, было ясно, что и он если не очарован, то напряжен. Иредо прямо поинтересовался у него о его личном опыте наблюдения подобных вещей.

— Имеется, — заверил Трондвир, — непродолжительный, но с далеко идущими последствиями. Конец нашей экспедиции отличался большим количеством такого опыта, и не только в... Град тоже проявлял себя, еще и не так. Устраивает ли вас, мастер, такой ответ?

— Пока да.

— Значит, пока так.

Тем временем тело Линдаль оказалось помещенным в подобие люльки из темных жил и мембран. Ее перевернуло на спину, и согнутые в коленях ноги свисали с края ее ложа, набирающего высоту. Воспарив на фут, люлька остановилась. На полу угасали светлые пятна, похожие на два ряда округлых листьев.

Все ждали, что последует дальше. Нетерпение Ли было заметно даже с закрытыми глазами, но тот сумел промолчать. Наконец наверху люльки, там, куда сходились складки мембраны и пучки строп, что-то зашевелилось, слабо стрекотнуло, выпустило алый луч, осветивший пол на несколько шагов вперед. Конструкция переместилась вперед, потом назад, потом застыла. Луч помигал снова.

— Надо вести, — догадался Трондвир, подходя к переднему концу носилок. Вспыхнувший луч держался несколько секунд. Затем люлька передвинулась к Трондвиру.

— Это будет долго, — заметил Ли. Брэн не подавала голоса.

Его прогноз не подтвердился. Отчасти, благодаря тому, что был высказан — Трондвир перестал пятиться, развернулся и, убедившись, что носилки не отстают, быстрым шагом направился к отмеченной им капсуле. Оставалось уповать на то, что Пейл предусмотрела подобный ход событий.

Идущий последним Иредо оглянулся, пытаясь угадать среди теней у дальних стен человеческие силуэты. Но эта часть зала была пуста.

Инвоцированная капсула встретила их звуками трущихся влажных поверхностей и протягиваемых металлических звеньев. Зев вытянулся вверх; в желобе, куда мог поместиться человек, перетекали одна в другую трубчатые выступы, слабая люминесценция обрисовывала черные отверстия среди налезающих одна на другую пластин и оголенных стеклянистых участков со светящимися точками в прозрачной толще. Гладкий участок пола перед капсулой ярко сиял.

Люлька остановилась и начала разворачиваться. Трондвир отступил в сторону. Носилки еще двигались, вползали в чрево капсулы, а потом стяжки порвались, а края полотнища взметнулись, как крылья летучей мыши. Тело Линдаль ударилось о дно камеры и осталось лежать в неживой, вывернутой позе.

Брэн Ви закричала. Иредо еще не успел ничего подумать, как Брэн бросилась к телу Сети, но забарахталась и упала, словно увязнув. Фамильяр висел в двух ярдах над Линдаль. Его красный глаз недобро пульсировал.

— Стой, спокойно, — Трондвир уже оттаскивал Брэн от капсулы, внутри которой происходило какое-то движение, — все уже началось, Сети внутри. Давай отойдем подальше.

Вслед за Трондвиром отошли подальше и Иредо с Ли.

— Да, — пробормотал тот, — я помню тот раз.

— Помнишь? Ты что-то помнишь из вот этого? — тут Трондвиру уже не удалось удержать эмоции. — Я не могу как следует вспомнить даже этот зал. Кажется, видел какой-то мутный зеленый свет, но капсулы...

— Я псионик, — ответил Ли так, будто это все объясняло.

— Вот и пригодилось, — дрожащим голосом произнесла Брэн, — так что ты увидел?

— Не увидел. Хватило сил поднять руку и вытянуть перед собой, перед тем, как... Там невидимый барьер. Смотрите.

Внимание группы снова обратилось к капсуле.

Внутренняя поверхность изменила структуру. Теперь она напоминала колышущуюся массу щупалец, в редких просветах между которыми различались глянцево-черные утолщения. По стенкам камеры бежали ветвящиеся смоляные ручьи. Линдаль подтащило к задней стене, но держало ли ее что-то, сказать было трудно. Тело ее не распрямилось в полный рост, как ожидал Иредо. Наоборот, выглядело так, будто Линдаль старается сжаться в комок. Иредо снова посмотрел на щупальца. Те стали тоньше, их число возросло — теперь задняя стена внутренней камеры напоминала поставленное вертикально поле, заросшее густой травой.

Невидимая прежде стена начала проявляться.

— Она шевельнулась! — Брэн снова дернулась в направлении капсулы, но хватка Трондвира была надежной. — Пусти, надо ее вытащить, она жива!

— Она умрет, если ее вытащить, — сказал Иредо, вложив в эти слова столько холода, сколько смог. — Ты могла ей помочь там, посреди зала?

Внутренности капсулы уже были почти не видны.

— Пойдем, Брэн, — мягко сказал Трондвир, — наше участие кончилось.

Печальная звуковая пульсация, доносящаяся из-под сводов Машинной Поляны, легла на его слова.

Четвертый

В лагере Малик было тихо. Магистр поднялась им навстречу.

— Она спит. Вы сами не хотите отдохнуть? Завтра, скорее всего, будет непростой день.

Свет ламп сильно потускнел, так что предметы были едва различимы. Маги с минуту топтались вокруг этого клочка цивилизации. Наконец Трондвир выразил согласие. Ли же засомневался, и, еще немного подумав, ушел назад к Брэн. Та не захотела удаляться от капсулы до тех пор, пока все не закончится.

Иредо тоже собрался было устроиться на отдых, но Малик снова смешала его планы:

— Квеллиан искал вас.

— Что случилось?

— Вряд ли что-то такое. Судя по тому, что он сказал, Эрнир вернулся к кинжалу. Не могли бы вы, мастер, проверить, как там дела?

— Что именно вы от меня хотите? — спросил Иредо, сдерживая раздражение.

— Эээмм, — Малик улыбнулась, что выглядело в слабом освещении вполне зловеще. — Если мастер Эрнир собрал тех магов, о которых мы говорили, то посмотреть, что с ними. Что они сейчас представляют. Может быть, им нужна помощь, как и нам. Тогда будет разумным воспользоваться эхом кинжала, думаю, даже Эрнир согласится в такой необходимости. Если нет...

— Если нет?

— То нам его согласие не нужно. Вот, возьмите, — она передала тяжелую палочку чуть меньше мизинца, — временный ключ от систем кинжала. Это не Эрниров кинжал, если вы еще об этом не думали.

Ключ ударил в пальцы слабым разрядом. Иредо вздрогнул.

— Спокойной ночи, — Малик забрала палочку и, не улыбаясь более, вернулась в лагерь, где ее ждал невозмутимый Трондвир.

На своем пути к кинжалу Иредо надеялся, что в лагере Эрнира все будут спать, хотя оформленных мыслей на этот счет у него не возникло. Осознание пришло, когда вместо погруженного в темноту летательного аппарата он увидел вполне яркий свет и сидящих на полу людей.

Их было двое, и до него не сразу дошло, что это значит.

— Доброй всем ночи, — произнес он.

Люди обернулись. Лиц было не разглядеть — свет на фоне мешал этому.

— О, да это Ир вернулся! — голос Квела был узнаваем, как никогда. — Спать откладывается.

— Ненадолго. Привет.

— Здравствуй, Кар, — Иредо обошел сидящих, чтобы поискать удобное пристанище и, не найдя, уселся прямо на пол напротив их. — Как поживаешь?

— Неплохо, — кивнул Каррак. Он откусил от чего-то и принялся сосредоточенно пережевывать.

— На, — Квел протянул Кару бутылку, — а ты уйди со света, не видно же ниибеца. Давай сюда.

Иредо втиснулся на короткий и неудобный выступ, но тут же решил, что на полу сидеть лучше.

— Что это вы пожираете тут? — выступ оказался хорошей спинкой. — Да и пьете еще вовсю.

— Ага, — довольно хихикнул Квел, — это из эрнировых запасов. И не только из его. Те дураки, что на нас с кулаками полезли, это правда были его ребята. Некоторые даже не потеряли по пути свои вещи. Вот, угощайся.

И показал на раскрытый мешок, лежащий прямо у их ног. Конечно же, Иредо его проглядел.

Первое, что удалось нащупать, запустив руку в мешок, оказалось куском хлеба. Он не стал искать что-то получше. Жевал хлеб, стараясь не проглотить все сразу. Вкус был давний и почти незнакомый.

— Ты мяса возьми, — посоветовал Кар, — они там понабрали. Защитные чары, наверное, или алхимики поработали. Ничего не стухло.

— А что же, — с набитым ртом сказал Квел, — нам не ровня, сохранки не про них, — и засмеялся так, что казалось, что он вот-вот подавится.

— На, запей, — бутылка ткнулась в руку. Иредо взял знакомый сосуд, несколько секунд разглядывал его. Потом откупорил и хлебнул.

— Понравилось тебе мое вино.

— А я столько уже оттуда выпил, что оно теперь мое. Ты все равно не понял, какое сокровище нашел.

Иредо только хмыкнул.

Ярдах в тридцати от них темнел просвет балкона. Квел поднялся и что-то сделал. Свет померк, а потом и угас совсем. Зато небо в арке посветлело на фоне подступающих с боков черных стен. Проявились звезды. И, наконец, серебристая петля вытаяла посредине неба. Ее края истекали слабыми искрами, а хвост устремлялся к балкону, где и заканчивался, превратившись в широкий и туманный шлейф.

— Что это?

— Новое явление. Светящаяся полоса.

— И что она делает?

— Ничего, просто светится и все. Так и напишу в отчете.

— Давно она появилась?

— Может, она всегда тут была, — Квел говорил тихо, как если бы громкий звук мог разрушить мерцающую ленту, — когда ты ушел, точно была, но тусклее.

— Отпечатал?

— А ты как думаешь?

Кар устало поднялся.

— Я иду спать. Доброй ночи... и все такое прочее.

— А я думал, ты наотсыпался, — заметил Иредо. Кар в ответ только головой качнул и скрылся в темноте.

— У нас тут что, стоянка юных чистильщиков? Каждый бродит, где вздумается... Корневой Град. Искаженная зона, ну...

— О, тебе слишком безопасно и привычно? Ну пошли, покажу кое-что, — Квел встал и тоже был готов исчезнуть во мраке, но Иредо его притормозил:

— Погоди. Мне нужно кое-что сделать. Свет дашь?

Квел дал свет, и Иредо еще раз осмотрел ближайшее окружение. Рюкзаки Кара и Квела стояли вплотную к кинжалу, поддерживая друг друга, рядом валялось несколько тряпок. Фонарь на изогнутой тонкой ноге напоминал тот, что использовала Малик. Там, где кинжал вплавился в пол, плиты и лучи исказились и пошли рябью. Кабина так и была открыта, но двери маг не увидел — должно быть, та уходила в корпус или исчезала. Внутри виднелись сумки и контейнеры, составленные внизу, на углу и стене кабины. Иредо прошел внутрь. Стена, ставшая полом, сохраняла уклон в двадцать-тридцать градусов, и стоять на ней было неудобно. Он изогнулся, ища кресла и пульт, которые раньше здесь будто бы были. Пульт нашелся быстро, а вот кресла куда-то подевались. Может, их сложили или вытащили.

— Ладно, — пробормотал он, — что у нас тут.

— Ты что там делаешь? — раздался голос Квела, — визардрон не работает, запечатан.

— Ты пробовал? — поинтересовался Иредо, касаясь пальцами темного окна, застывшего в воздухе над рамой в виде изогнутых олиственных побегов.

— Да, он мертв... Э, как это ты?

Квел просунулся в кабину и видел, как замерцало и распустилось окно кинжального визардрона.

— Хммм...

— Говори, как обошел печать.

Туманный пласт окна закончил обретать плотность и распался на разделы и сектора. Границы между ними ярко светились.

— У меня допуск.

— Малик?

— Да. Ты знаешь, где искать эхо?

— Эхо? — Иредо не мог видеть Квела, но вполне мог представить, какую рожу тот скорчил. — Ты хочешь вызвать сюда вооруженный отряд Эгиды?

— Разве эхо делает именно это?

— Ну... не совсем. Далеко оно не бьет. И мы в Граде! Оно не сработает.

— Визардрон работает.

— Ммм... — Иредо давно не слышал такой неуверенности в его голосе. — И все же, и все же. Кого она хочет? И чего это ты полез ей прислуживать?

Иредо повернулся к Квелу. От мелькания элементов управления рябило в глазах, веки слипались, хотелось провалиться в сон — и одновременно еще и есть. Должно быть, все это отразилось на его лице, потому что Квел не стал его перебивать.

— Малик может сама спокойно пойти и все сама сделать, это ее кинжал, и она уже здесь, она магистр нескольких Советов. Никто страшнее нее здесь уже не появится. А будет еще хуже, если она решит, что мы мешаем ей спасти Пейл, хотя она-то помочь не может, но еще и упрямая под стать своим рангам. А ребята Эрнира? Как мы вообще собираемся отсюда уходить — на планерах? А остальные? Пошлем их к бесам?

Квел подумал секунду и пожал плечами.

— Что делать-то предлагаешь, умник?

Разобраться удалось не сразу. На жесты Квела инскрипция визардрона не реагировала, голосом вызвать эхо тоже не вышло, но спустя минут десять искомый элемент обнаружился. У эха не было никаких аркан, оно либо работало, либо нет. Иредо выбрался наружу, за ним, бурча проклятия, Квел. Кабина лежащего на боку кинжала не отличалась удобствами.

— Малик, видать, немного сбрендила в заботах о нашей Избранной, — заметил он, — раз послала с таким важным делом деревенского неумеху вроде тебя.

— А что, вполне вероятно, — согласился Иредо, сдерживая зевок, — а поэтому что? Поэтому мы тут самые ответственные люди. Не могу решить — спать сразу лечь, или сожрать еще что-нибудь?

— Возьми мешок и пошли, прогуляешься перед сном. Я тебе покажу кой-чего. Ты тут про безопасность негодовал, что все ходят, как у себя дома. Готов узреть неведомое?

Иредо не мог отказаться.

Квел повел его в обход Древа, в десятке ярдов от стены. Они оставили в стороне лежбище эрнировых магов и начали различать огни лагеря Малик.

— Отклоняемся туда, — показал на лагерь Квел, — но не слишком, не хочу с ней встречаться.

Они слегка изменили курс, и Иредо догадался о месте назначения, но с минуту держал это при себе. Наконец впереди обрисовалось что-то поблескивающее, окруженное слабым собственным сиянием, различимым лишь с небольшого расстояния.

— Я тоже про это подумал, — кивнул Иредо.

— Присмотрись получше.

Место битвы — если называть битвой то, что произошло между Другом и Гостем — несло следы изменений. Склерическое деревце, которым стал Гость, сделалось толще и выше и было точно взято из Костяного леса. Иредо шумно выдохнул.

— Ага, — Квел был доволен эффектом. — И еще смотри, тут вокруг него земля разрыхлилась как-то, корни проглядывают, и стекло будто сверху наложено. Хочу завтра при свете сюда прийти и отпечатать и сравнить, расширяется ли область. Ну, как тебе такое?

— Ладно, здесь еще вполне опасно, — проговорил Иредо, сглотнув. Слюна была вязкая и какая-то противно-сладкая. Он отошел и сплюнул, — Ты прав... Аж во рту прокисло.

— У меня тоже, хотя после вина вроде стало получше. И чешется еще все.

Гуляющий по ночной Поляне холодный ветер обдал их и унесся куда-то в сторону капсул.

— Пойду наведаюсь к Малик, — Иредо закашлялся, снова сплюнул, — вино с собой? Я бы глотнул.

Квел молча вытащил бутылку. Вино — странная, приятная на вкус жидкость чужого происхождения с привкусом алкоголя, — смыло изо рта вкус сладкой слизи и прочистило горло. Иредо сделал еще глоток, поболтал во рту, сплюнул. Посмотрел на бутылку. Этикетка с остроухой девицей флуоресцировала.

— Кар давно в себя пришел? — спросил он, внезапно выудив одну из кружащихся мыслей.

— Я все думал, когда ты догадаешься спросить. Да почти сразу, как ты ушел. Угадай, как это случилось?

— Ты дал ему вина?

— Точно! Влил насильно глоток. Дальше уже он сам смог. Это же не просто выпивка — это супертоник-деморок, как минимум. Я его выпил — и Друг у меня из мозгов вылетел, а теперь и Кару помогло. Так-то вот, мастер искатель. Один арт уже есть. Только я тебе его не отдам.

— Ладно, ладно. Не буду я его отбирать, он твой. Можно ведь и еще найти, — Иредо вернул Квелу бутылку.

— Еще? А ты прав! Впишу-ка это в свои планы.

Иредо махнул рукой и побрел в лагерь Малик. Квел отправился назад, к кинжалу. Музыка под сводами стихла, превратившись в звуки ветра в кронах, скрип ветвей и голоса насекомых. В небе за балконом искрилась Петля. И неведомо где, на просторах мира, рыскал освобожденный чужой.

В лагере Малик магистра он не встретил. Мерцающий оранжево-алый свет производил потрескивающий деревом костер. Двое сидели у огня. Иредо подошел и тоже уселся, не найдя стул, прямо на пол.

В одном из сидящих он узнал Трондвира. Тот говорил, когда Иредо появился в световом кругу. Теперь маг смолк и смотрел в огонь. Собеседник его удивил — это была Пейл, и она сидела, а не лежала. Девушка проводила взглядом его движения, потом повернула лицо к Трондвиру. Она не улыбалась.

— Да, ничего, — проговорил тот, — Я тут рассказываю, как мы дошли до всего этого, — продолжил он, обращаясь уже к Иредо.

— Вы одни?

— Эрэм спит, — сообщила Пейл, — она пыталась тут сидеть, но не выдержала. Она спит, как бревно, можешь говорить обычным голосом.

— А... ты?

— Сделала себе пенек. Нарастила. А ты бери стул, тут был еще один.

Неловко потоптавшись, он отыскал то, что Пейл называла стулом, и пристроился по другую сторону костра от сидящих.

— Ли, Брэн?...

— Ушли к капсуле. Ли ушел. Брэн-то так и осталась там, как мне сказали. Взяли одеяла.

Иредо кивнул и стал смотреть в костер. Костер был странный, и, хоть тепло и излучалось, начиная с какого-то расстояния горячее не становилось. Языки тоже казались слишком правильными. Время от времени пламя вспыхивало ярче, и тогда можно было рассмотреть Пейл. Она не освободилась от удерживающих ее структур, просто те образовали подобие каркаса из членистых ног и ребер, удерживающего девушку в сидячем положении.

— Так, — изрек Трондвир, — я говорил, что мы пошли назад. Мы обошли Купол по окружному коридору, аркаде, спустились на площадь и Длинной Аллеей дошли до ворот, совершенно беспрепятственно. У нас работали дроны, фамильяры, мы их почти всех собрали и вышли из Града. Некоторые потерялись, и еще пару решили оставить побродить там еще подольше. Спустились к привратной базе. Там отдыхали до следующего дня, разбирали записи. Собирались идти вниз. Все сделали, куча материала. Очень интересно.

Он сделал долгий глоток из кружки, которую держал вне поля зрения Иредо, и еще несколько секунд ловил последние капли.

— Еще чая, — жадно произнес он, — мастер Иредо, не присоединитесь?

— Я собирался пойти спать, но чай пригодится, пока я тут сижу.

Трондвир налил чая в две кружки без ручек и подал Иредо одну. Сосуд на ощупь был то ли деревянный, то ли берестяной. Тепло он проводил слабо. Маг сделал глоток. Чай был горяч и знаком на вкус.

— Квеловы запасы?

— Нет, это Эрэм, — сказала Пейл, — так что там?

— Что же там, — Трондвир снова уселся, наклонившись вперед. Его узкое лицо было оранжево-алым от близости огня.

Иредо вдруг показалось, что их костер окружает бескрайнее поле тьмы, пустошь над бездонной пропастью. Даже центродрево на несколько мгновений перестало маячить за гранью видимости, пропали корневые арки Машинной Поляны и ручьи света в высокой кроне.

Это смолкли голоса птиц и ветра, привнесенные Градом. Но они возобновились, и Град вернулся.

— Так, — начал Трондвир, — мы остановились на базе на ночь. Потом нас ждал спуск. Но под утро что-то случилось. По-моему, это Манве. Он сказал, что здесь прошло нечто. Прошло — это условно, на самом деле оно довольно быстро промчалось. В сторону Зоны. И это был ни транспорт Совета, ни еще какой-то известный транспорт. Мы сразу связались с нижней базой — попытались, но Иртим опять начал гудеть, и ничего не вышло. Тогда решили, что нужно еще раз подняться в Град и посмотреть, что там происходит. Это была идея Брэн и Сети, не знаю, кто из них первый додумался, но идти они хотели вдвоем. Остальные, конечно, были против, потому что это нарушение порядка опасного исследования. Но они из Системы, им все одно, так что чуть не дошло до драки, стыдно вспоминать. В конце-концов с ними пошел я и Таунсенд, а остальные поспешили вниз. Так что большая часть вернулась.

Он замолчал, выпил чая. Потом с полминуты смотрел в огонь, прежде, чем продолжить:

— Град стал оживать, было сразу заметно. Все стало как-то ярче, налилось красками. Ползали странные твари. Они были мелкие и разбегались, но все равно. Мы сразу про все забыли, набрали новых данных по пути такую уйму, что уже решили, что нам за это только спасибо скажут. И на этих двух я перестал держать зуб. Потом перед Куполом начались всякие гадости — колодец ожил, например. Но мы обошли его по террасе. Лифт тоже сделался мерзковат, подняли защиту, поехали. Дальше можете представить, что было.

— Нет, — помотала головой Пейл, — мы добирались другим путем.

— Другой путь?

— У нас был проводник.

— Значит, вам повезло. Обычный способ дойти до Машинной Поляны — уже после лифта — через висящие галереи и тройной зал. Подъемы на обзорные площадки, спуски на пару уровней ниже, снова галереи. Занимает минут двадцать, если сразу идти правильно. Но в тройном зале перемещающиеся блоки выходов, а тогда там везде творилось бесам ведомо что. Мы шли часа два. На стеклянном мосту, уже перед Поляной, увидели, что внутри что-то есть. Тут даже до Брэн дошло, что все, может, и не столь прекрасно. Все захамелеонились, и оно работало, пока мы не оказались внутри. Потом вся маскировка исчезла. И все.

Трондвир отпил, посмотрел в огонь и как будто отрешенно задумался.

— А дальше... уже здесь? — спросил Иредо через минуту.

— Нет, — промолвил он, все еще глядя в пламя. Потом поднял глаза на мага, — Не совсем. Лучше, конечно, каждого расспросить. Я увидел чудовище — издалека, темно-расплывчатый силуэт возле центральной этой колонны. Он повернулся, и все вокруг как бы превратилось в желе. Мысли еще какие-то были на краю сознания, вроде как во сне, когда засыпаешь, едва проснувшись. Потом меня будто связали, что-то сверху давило. Сверху или спереди, как пласт льда. Это было очень долго. И только потом — здесь. А перед тем начало жечь, растягивать, хотя длилось недолго, плита стала прозрачной, и я мог видеть изнутри. А потом...

Он допил чай и потянулся, чтобы сделать новый.

— А как же Маг?

— Какой именно?

— Да, — хмыкнула Пейл, — где в вашей истории этот маг-старичок?

— Не было никакого мага-старичка, — Трондвир отвлекся от приготовления чая и взглянул на девушку, — у нас и в группе я был самый старый. Не знаю, о ком вы.

— Да? — и Пейл принялась пересказывать квелову историю о Маге, добавив кое-что от себя и немало приукрасив. Рассказала и о найденных сферах памяти. Трондвир пил уже неведомо какую по счету кружку чая и отвечал только междометиями, из которых следовало, что он и впрямь не имеет о предмете обсуждения никакого понятия.

— Интересно, — задумчиво тянула Пейл. Иредо допивал чай, из последних сил борясь со сном. Трондвир поднялся и куда-то ушел, потом ненадолго вернулся. Пейл бормотала что-то себе под нос. Перед глазами плясали языки пламени, ветки в костре никак не могли сгореть, тени превращали лицо девушки в маску, в горле саднило и собирался комок.

— Как дела у Сети? — спросил Иредо, вдруг изловив юркую, но довольно беспокойную мысль.

Она словно была готова к этому вопросу — не переменилась в лице, не пошевелилась.

— Хорошо, — магичка продолжала смотреть куда-то вверх и в сторону, как если бы подсчитывала что-то в уме, — у нее все прекрасно будет завтра.

— Это здорово, — он встряхнулся, — я пойду к кинжалу, что ли. Уже не могу, а то засну прямо тут.

— А и давай, прямо тут, — неожиданно улыбнулась Пейл, — тут неплохо, лежанки есть. За мной они, если хочешь, перетащи.

Тащиться к балкону сразу расхотелось. Он отволок лежанку — что-то вроде легкого и твердого матраса на очень низких ножках-выступах — в сторону от маликовского добра и улегся. Рядом трещал костер. Лежа на спине, он мог видеть погруженные в темноту ветви, простершиеся над всей поляной.

— Спокойной ночи, — сказала Пейл, и костер погас.

Факторы

Но спокойной эту ночь назвать было нельзя.

Мало того, что происходило в последние часы — тоже ночью, если верить темному небу снаружи. Сам сон был тяжелым и вязким, и как помутнение в алых цветах в ротонде под сводами Купола. Сон тянулся, словно карамель, и рот наполнялся приторной слюной. Потом лес вырастал вокруг, его белые стволы светились под иссиня-черным небом и пели бессловесную песню. Только на дороге и не рос лес, и там Иредо спал, сжавшись в комок, чтобы не выставить случайно за край Пути руку или ногу. Пронзительные крики птиц делались знакомыми голосами, но имена оставались где-то далеко. Кто-то шуршал и ходил рядом, скрежетал и постукивал металл, и голоса раздавались вновь.

— Монстры Корневого Града делятся на несколько групп, — говорил Квел. Снаружи тонко и монотонно пели деревья, и ветер шелестел материалом палатки, — про первую вы точно знаете. Первая группа — чудовища активного периода. Стробняки, каркасы, рожи, плети, колодец и маг.

— Про стробняков и плети помню, а что за рожи?

Пейл далека. Квел ближе, его голос громче. Он говорит о рожах, и у Иредо начинает зудеть кожа. Пейл охает. Лес повторяет за ней. «Ох», — раскатывается снаружи. И затем:"Навсегда?«

— Навсегда, — гудят ветви. — Навсегда, навсегда.

— Заперты в резервуаре, — уточняет кто-то, — не погибли. После этого и...

— Затухли.

— Положили, значит, специально. Последняя экспедиция, больше некому.

— Может, и некому. Может, и не последняя.

— Гипотеза.

— Первые, первые, — говорит кто-то. Он нависает, почти сгибаясь в кольцо, неясная фигура огромного роста. — Вторые — ошибка, неудача. Третьи — ушли очень быстро. Четвертые — впервые за много лет.

Иредо открыл глаза. Некто продолжал стоять над ним, нечеловечески сгорбившись. Центродрево пылало в зареве красок под темной кроной. Что-то щелкало и поскрипывало, кто-то бегал в тенях, а сами тени перемещались, словно отбрасывали их двигающиеся детали огромного механизма.

— Четвертые, так правильно, — длинная рука, похожая на ветвь дерева, протянулась к лицу мага и замерла, не коснувшись. — Пятый пришел снаружи, минуя город. Он явится через день, и один день и ночь у вас есть для всех дел.

Пришелец выдохнул — так показалось. В глухом шипении появились струи плотного пара, которые быстро развеялись, как расплетаемые косицы. Рука убралась от лица Иредо.

— У вас нарушение тела. Все вы, трое, получили повреждение. Последствия зависят от регенерации, но регенерация человека слаба. Соцветие вас примет, — и, словно вздох. — Отдыхай.

Существо отступило, не поворачиваясь. Двигаясь, как паук, темная фигура через несколько секунд исчезла из поля зрения мага.

Через минуту он заснул. И проснулся вновь, неведомо какое время спустя. Что-то происходило в зале Машинной Поляны. Центродрево по-прежнему светилось, но приглушенно. Цвета потускнели и сделались холоднее, вокруг разливался запах болота. Иредо приподнялся на локте, коснулся лица, чуть не вскрикнув от жжения. Осторожно сев, он огляделся.

Не было ни одного признака того, что кто-то, кроме него, бодрствует. Однако какое-то действо определенно имело место. Поднявшись, он пробрался через лагерь и побрел, ощущая постоянный зуд.

У цетродрева сновала тень, похожая на богомола. Свет, разогнавший темноту вблизи комля и низа лестницы, почти не высвечивал деталей чужого присутствия. Возвратившись к постели, он обнаружил, что Пейл не спит. Она сидела в своем поддерживающем кресле и наблюдала за творящейся мистерией.

Иредо подошел к ней, слегка топая, чтобы не напугать внезапным появлением.

— Тоже не спишь? — поинтересовалась она, не поворачиваясь лицом. — Это Мэллон.

— Он вернулся? Что он делает?

— Ага, вернулся ненадолго. Модулирует аркану инвоцирующей партиали для капсул, если я правильно поняла.

Больше всего Иредо был рад услышать это «ненадолго». Потом до него дошло и остальное.

— Зачем?!

— Для меня, — Пейл вздохнула, — ускорение процесса и возможность управлять из камеры, в случае чего. Знаешь, что?

Центродрево притушилось сильнее, одевшись в оттенки темно-фиолетового, перемежающиеся облачками, где над фиолетовым преобладал серебристый. Тень Друга стала глубже и чернее, он почти прекратил двигаться, зато вокруг него собиралась шарообразная решетка из постоянно меняющих расположение элементов.

— Что?

— Мне нужен оператор. Кто-то должен сидеть в основном визардроне.

Мэллон слабо склонился над концом выросшей из нижней части сферы изогнутой балки. Сама балка потянулась к нему куда сильнее.

— Ты можешь мне помочь?

Иредо молчал.

— Мне нужен оператор, — повторила она.

Он не сразу ответил.

— Ты не можешь это сделать сама?

— Я буду в капсуле. Может, как Друг наш, и смогу сделать что-то... для этого он и трудится там. Но мне нужно не просто что-то, а контроль над процессом. И я предлагаю это тебе. То есть... прошу.

— Ну, допустим, если я соглашусь, — он потряс руками перед лицом, представляя себе эту картину, — как ты это устроишь? Дашь мне управление, в котором я ни беса не понимаю, краткий курс, и пустишь распоряжаться твоей жизнью? А если — когда — я протушу все... Это безумие. Точнее тупость, что еще хуже.

— Тебя только это останавливает? — глаза девушки сверкнули.

— А этого мало?

— Нормально, но это-то как раз легко решить. Я гений, по-твоему? Нужные знания впихнуть — как в ухо плюнуть.

— Тогда почему не Эрэм?

— О, — Пейл усмехнулась, хотя было ясно, что ей вовсе не весело. — Эрэм будет чуть ли не главной проблемой. Помнишь мое затупление со связью, когда вы пошли за Линдаль? Мы чуть не кричали друг на друга, она мешала мне поддерживать окно, пока мы, бес, не поговорим. С ней можно что-то сделать только под угрозой моей смерти. Она так боится, что я умру, что мне и самой страшно доверять ей это, ну, понимаешь, да?

— М-м-м, — промычал Иредо, — ты меня... Слишком неожиданно, и я сейчас... Лучше подумай пока над другими. Другими кандидатурами. Обдумай варианты, — он невнятно забормотал, поднимаясь, чтобы пройти десяток шагов и завалиться на свое место.

А Пейл продолжала сидеть и смотреть в сторону древа, тихая и неподвижная, пока огни совсем не погасли, и над поляной разлилась настоящая ночная темнота.

Утро в Граде

— Нет, нет!

— Почему?

— Потому что он неопытный, и я не знаю, чего он хочет. Хватит об этом.

— Ты что говоришь? Какой опыт? У кого есть такой опыт? Ты приведешь...

— Ни у кого нет, и у тебя тоже. Но уж лучше кто угодно.

— Мастер Эрнир?

— Тебе нравится меня дразнить?

— Я просто спрашиваю, кто тебе подойдет, если уж ты решаешь. Эрнир не подходит? Ладно. Кар?

— Мария!

— Тогда ты сама? Будешь?

— Как ты...

— Кто-то же должен. Придется тебе.

Пейл хихикает.

Утро на Машинной Поляне стоило увидеть. Но началось оно не с красот чужой архитектуры, а с разговора, который и разбудил мага.

Иредо лежит на спине, закинув одну руку за голову. Невысоко над полом гуляет чуть прохладный ветер, он почти стихает, а затем на миг-другой усиливается. Высоко в кроне над Поляной раздаются звуки, похожие на птичье щебетание и шум листьев.

— Доброе утро, — Иредо сперва не узнает этот голос. Потом появляется имя: Трондвир.

— Доброе!

— Доброе утро, мастер Трондвир.

— Магистр, — Иредо не видит, но представляет себе вежливый кивок древнего мага, — у вас есть планы на ближайшее время? Нужна ли помощь с завтраком?

Помощь не нужна, разве что можно сходить к кинжалу, если хочется чего-то особенного. Трондвир удовольствуется тем, что есть.

— Хочу проведать своих, — говорит он через какое-то время и уходит. Наступает тишина — лесная тишина, полная звуков. Но Иредо не забывает, что здесь никакой не лес.

Он осторожно отводит одеяло и садится. Ткань тонкая и невесомая. На нем нательная одежда — тонкая фуфайка и подштанники. Куртка, штаны и ботинки валяются рядом. Все грязное и вонючее, покрытое красноватым налетом.

— Ты проснулся? Я слышу, что ты бурчишь там.

— С вами поспишь.

Он встает, берет в охапку одежду. Между ним и остальным лагерем преграда из рюкзаков. Стол отнюдь не ломится от яств. Ни Пейл, ни Малик не видно.

— А ты где?

— Я под навесом, — она выставляет руку, но видны только кончики пальцев. — Будешь есть? Может, еще осталось что-то.

Он осматривает стол, скелетообразные тумбы-стулья, даже пол. С едой и правда не прекрасно.

— Лучше схожу к Кару, — говорит Иредо, разглядывая на просвет сухой хлебец, — я забрал последнее. Тебе что-то принести?

— Эрэм принесет. Торопись, а то и там ни с чем окажешься.

Он переступает через рюкзаки и оказывается у своей постели — и это уже «вне лагеря». Место ночлега он покидает с комком грязной одежды, прижатой к боку, и кусочком хлебца в руке.

Тот хрустящий и довольно вкусный, но его, конечно, мало.

Кто-то идет вдалеке, справа, противсолярно. Это Малик — она машет рукой. Иредо ждет, стоя на месте. Когда хлебец сгрызен, магистр уже близко. Ее ведьминская одежда с лесными мотивами сменилась облегающим гамбезом и широкими брюками темных, невзрачных цветов. Волосы Малик забрала в хвост, отчего стали видны ее уши — странно длинные, заостренные.

— Мастер Иредо! — восклицает она, поправляя лямку рюкзака. — Светлого утра! Как спали?

— Хорошо, — отвечает он спокойно и дружелюбно, — вы несете еду из кинжала? Стоит туда идти, или лучше с вами, обратно, в лагерь?

— Там и вам хватит, — лучезарно смеется она, — но Эрнир уже не спит, так что лучше поспешите!

И, вопреки ожиданиям, она не задает больше никаких вопросов и шагает к лагерю.

— Все советуют мне поспешить, — бормочет он.

— Кстати! — кричит Малик, вдруг обернувшись, — в кинжале есть санмодуль, можно и вещи почистить!

— Спасибо, — негромко говорит он, вскинув брови. Он знает, что она слышит.

Это утро длинное. Он идет к кинжалу длинным путем — вокруг Центродрева за радиусом лагеря. Стены собраны из прозрачных ячей, стиснутых между плавных лианоподобных контрфорсов и ребер. Через них проходит внешний свет, отражается и разбивается в радужные отблески на плитах. В нишах видны окаменевшие пюпитры, на полу — сетчатые тени. Иредо обходит капсулы по дуге. Его шаги кажутся звонкими, но никто не появляется из-за края последней капсулы. Если Ли Таунсенд и Брэн Ви здесь, то они ничем себя не выдают.

Впереди слева проступает высокий просвет балкона — первый из трех. Кинжал недалеко. Маг стоит с минуту у похожего на фонарь сложного шаровидного образования на ножке. Рядом с ним — зеркальная мембрана, натянутая между двух шиповидных выростов. Иредо касается лица. Сухая пленка шелестит под пальцами. Кожа лица и запястий шелушится и слезает, как после солнечного ожога. На предплечьях остались темные точки, как от уколов пластиной с иглами. Более — ничего.

Это утро — всего лишь утро следующего дня после того, как они выступили из затерянного домика к воротам Корневого Града.

В лагере Эрнира — вот же развелось стоянок в древнем урочище — на выступе пола сидел Квел и поедал что-то, похожее на индюшачью ногу.

— О, гость издалека! — выкрикнул он, взмахнув зажатым в левой руке остатком ноги, — пожаловал к нам из дальних мест, где, слышал я, плохо нынче с провизией. Далек был твой путь... — он вгрызся в ногу. — А великий наш магистр уж была тут только что. Обобрала нас, все — он повел рукой, призывая удостовериться в его правоте, — все подчистила. Едва мне позавтракать хватит.

— Я же мог и поверить, — усмехнулся Иредо, подсаживаясь, — дай-ка мне ту коробку с мясом. Надо его доесть, а то испортится.

— Ну у тебя и рожа, — пробубнил Квел, пережевывая, — ты же линяешь.

— Ты не лучше.

Квел напоминал змея, сбрасывающего кожу. Она отслаивалась, свисала сухими лохмотьями. Кисти рук покрывали белесые вздувшиеся полосы.

Иредо заглянул в контейнер с запасами магов Эрнира. Он и впрямь был уже далеко не полон, но Малик несла целый рюкзак.

Квел пожал плечами:

— Кто ее знает. Видать, свой запас. Давай, жри. Хлеб кончился, весь на горе-магов ушел. Эрнир его в чем-то размачивал и им давал, а Кар...

— Вы оба хороши, — заметил тихо подошедший Каррак. Квел вздрогнул.

— Ты на балконе, что ли, бродишь? Как у магов дела?

— На балконе и лежат. Вынесли их минут пятнадцать назад, ты-то где был?

— А бес меня знает. Ты тоже с низменными интересами пришел?

— Садись, — настойчиво предложил Иредо, — ты еще ничего толком не рассказал.

— Я только за едой. Завтракаю снаружи, на свежем воздухе и с видами, — Кар порылся в контейнере с мясом, потом вытащил откуда-то и поставил другую коробку, — А что рассказывать-то? Это вы рассказывайте, а я все под мороком пересидел.

Он набрал плоских кусочков и округлых комков и поставил коробку на пол.

— У тебя две сферы памяти. Узнал что-то про экспедиции?

— Откуда? Сферы нужно читать, а наши визардроны не имеют таких сигил. Мой не имеет, по крайней мере.

— Ладно, — сдался Иредо, — Тут есть предположение, что мы четвертые. То есть, до нас были еще три. Если Квел прав, то сферы относятся к двум разным походам, и еще один неопознан. Может, пригодится при анализе сфер.

— Может, — проговорил Кар, уже было шагнувший в сторону арочного проема, ведущего на балкон. — А от кого такое предположение?

— Друг поведал.

— Один из вышедших? Тогда, конечно, это может быть достоверно. А, еще, — он снова остановился, обернулся. — Пришло послание на скраер кинжала. Сюда собирается наведаться Смотритель. Видимо, кинжал отслеживается.

Кар удалился. Когда он ушел, Квел странно хмыкнул.

— Надо же, какой кинжал. Вызвал, прямо кого надо. Так что с экспедициями? Друг, говоришь, поведал?

— Да я просто брякнул. Не подумал, что Кар может не знать о наших терминах.

— Так, погоди! Это был не маг из капсулы? Наш Мэллон?

— Угу.

Квел фыркнул.

— Ладно, у вас там, смотрю, новости и куча интересного творится. Хорошо, что я здесь. Древние-то маги — ты их видел, или они куда-то быстро сбежали?

— Ты тут совсем как в бочке. Куда они сбегут? Все тут. Их Малик опекает, вот они до Эрнира и не дошли.

— Их-то как раз бы об экспедициях выспросить, — задумчиво пробормотал Квел, — лучший источник.

— Да они и так рассказывают, сами. Только знают не больше нашего. Мага, например, они не встречали.

— Вот так раз!

— Ага.

— Что узнал?

— Зачем тебе это выслушивать от меня, если ты сам все равно потом пойдешь выведывать все у них, на всякий случай? Неужели нам больше нечем здесь заняться?

— И правда, — протянул Квел, резко понизив голос. — Выспался ты, что ли? Дожевывай, на охоту пойдем.

Он поднялся — не слишком быстро, как охотник, увидевший вдалеке пугливую добычу, отошел к своим вещам и начал методично выискивать и выкладывать различные предметы. Часть из них были трубами для импринтографа, но другие Иредо видел впервые.

— Ты свою вонючую кучу куда-нибудь день, — посоветовал Квел, не отрываясь от артефактов.

Иредо вспомнил про одежду, затолкал в рот последний кусок и зашагал к кинжалу. Поиск нужной партиали занял несколько минут, но Квел отчего-то не подгонял. Сунув грязный комок в санмодуль — он очень надеялся, что это был именно санмодуль — Иредо вернулся к товарищу. Тот заканчивал скручивать нечто ажурное и тонкое, похожее на кружевную сферу на нескольких узорчатых рукоятях.

У Иредо перехватило дыхание.

— Ага, — оскалившись, проговорил он, — Сфера Ту...

— Молчи, дурак! — зашипел Квел. — Эрнира еще позови!

Следующие несколько минут протекли в молчании. заговорили они лишь когда оказались вдалеке от лагеря — от обоих лагерей. Вокруг раскинулась глушь Машинной Поляны, оттененная вездесущим центродревом, ближе подступили стены зала, и никто не просматривался вблизи стоянок.

— Тут не спрячешься, — недовольно изрек Квел, — кажется, никого на горизонте. А ну-ка!

Он поднял руку с ажурной сферой. Изнутри потянулись тонкие струйки серого тумана, повисли в воздухе, будто в нерешительности, втянулись обратно.

— Хорошо, — Квел как-то переменился. Губы были сжаты, глаза сузились, — сперва место битвы?

Иредо кивнул.

Ночью, когда свет излучался одним лишь центродревом, а стены погасли, внешний круг Поляны заполнял почти непроглядный мрак. Сейчас свет проникал между гигантскими листьями кроны, сквозь прозрачные пузыри-оконца в стенах, через ведущие на внешнюю террасу арки, и в удаленных частях зала было примерно так же светло, как пасмурным днем в густом лесу. Туман, который путники не раз наблюдали на Машинной Поляне этой ночью, рассеялся, и видимость была хорошей. Но шипы с остатками костюмов Рожи углядеть удалось не сразу.

Потратив несколько минут на поиски, они нашли след схватки с Гостем. Это был торчащий из пола коготь высотой ярда в три, и принадлежать коготь сей мог лишь неведомой жуткой твари. Бугристо-поблескивающее основание, сделанное из того же материала, что и пол, соединялось с фалангой почти в рост человека. Наверху крепилось, врезаясь до половины в предыдущий сегмент, чуть изогнутое лезвие, сломанное в форме молнии у вершины и с пучком игл разной длины там, где оно входило в фалангу. Коготь покрывали разводы темно-красного налета, а на фалангу налипли ряды высохших трубочек. С лезвия свисали ветхие серые тряпки.

— Первый, — провозгласил Квел, — давай, покажи, что ты такое.

Дымчатые струи выползли из сферы, как щупальца, и повисли в воздухе. Квел провел сферу вдоль когтя, давая время бледным полупрозрачным выростам ощупать каждый участок.

— Очень мало чего осталось, — заметил Иредо с сомнением, — толку от этого вряд ли будет много.

— Главное правило исследователя урочищ какое? — спросил Квел, продолжая обрабатывать коготь. — Сперва собирать весь материал, а уже потом анализировать. Делаем все по правилам.

— Главное — не собрать такого, что не даст тебе потом вернуться на базу, — хмыкнул Иредо.

— Всякое бывает, — согласился Квел. — С этим, думаю, все. Давай к следующему.

Двигаясь в направлении костяного дерева — оно было хорошо заметно издали — и немного петляя, они отыскали место, где был уничтожен другой костюм. Нанизанные на шип останки выглядели, как гигантское мертвое насекомое, засохшее в своем панцире.

— Это мой, — просиял Квел, — я выпал из него с этой высоты, а он остался висеть.

— Тут побольше материала.

— Намного! — Квел начал медленно и аккуратно водить сферой по когтю, — вот это хорошо. Занимаемся тем делом, для которого пришли. А вы вчера что вообще делали? Я приперся к Пейл, там Малик, тебя нет, что было-то?

— А, ты же в бочке. С Эрниром и Каром маринуешься.

— Потому и спрашиваю.

— Помнишь про древних магов? Одна из них была при смерти. И Пейл придумала, как ее спасти.

— Чего-о? — Квел перестал двигать сферу, обернулся. — И как? Погоди, — он отошел от когтя и встал напротив Иредо. — То есть... Не понимаю, но что именно... Пейл лежит с этой бесовиной в животе и пытается спасти кого-то из магов. Из первой экспедиции. Сама лежит. Ага.

— Ага, — повторил за ним Иредо, — направление мысли правильное, сейчас дойдешь до нужного вопроса.

— Вон чего! Хмм...

— Догадался?

Квел прищурился, потом вернулся к снятию структуры поверхности. Провел сферой несколько раз вверх-вниз, задержал руку вверху, пока извивы тумана исследовали внутренности пустой оболочки.

— Малик.

— Малик, — кивнул Иредо, — Она очень... — очень! — беспокоится. У меня есть подозрение, что она не просто знакомая матери.

Квел только головой покачал и, хотя он не обернулся, выражение его лица был легко представить. Лишь закончив с куском костюма, он выдал:

— Я даже не знаю, что. Пьяный карнавал девяносто шестого в Риальте, когда в Беллатоке люди тонули, а кто-то из магов воду поджег. Вот что тут творится.

Возражений не последовало.

Доспех Пейл сохранился так же хорошо, как и Квелов, а может, даже лучше. Они не стали подходить к нему слишком близко. Совсем рядом с тем местом, где магичка лишилась костюма, росло серебристое костяное дерево — остаток Гостя. Маги немного полюбовались на совершенно симметрично ветвящуюся крону вверху и корнеподобные отростки внизу. Чем больше они всматривались в ствол, ветки и покрытый белыми побегами пол, тем менее древесным казался вид этой застывшей сущности.

В ярдах десяти от Остатка торчали два когтя, точно изогнутые рога-конструкты или жвалы полуврытой клешни. Доспехи Пейл разрезало и вскрыло, как скорлупу ореха, разделило на зеркальные половины, и каждая осталась на своем роге. Магичка, наверное, выпала из костюма, как личинка из плода.

— И тут он ее ударил, — пробормотал Квел. — Сволочь! Пошли, что-то мне боязно сейчас туда подходить, хотя потом все равно надо будет.

Они обошли зону Остатка по приличной дуге. Оставались стены и ниши — там тоже могли скрываться полезные объекты для снятия структуры и состояния. Главные ворота Машинной Поляны, были сейчас, скорее всего, недоступны — помнились разрушения, которые учинил там Гость прежде, чем смог проникнуть внутрь. Не говоря о том, что и сам Остаток находился к ним довольно близко.

Возле таящегося в стене резного постамента с идеально круглым шаром, часть поверхности которого походила на крупноячеистую сеть от множества овальных отверстий, Квел помедлил, словно отряхивая с рук невидимую грязь.

— Я ни вчера, ни сегодня такого не находил, — заметил Иредо, оглядывая объект. — И много тут еще таких?

— Пока только этот. Вчера тоже ничего такого, — Квел медленно потянул за что-то, и сухой, прозрачно-хрупкий лоскут кожи остался в его пальцах.

— Ты тоже думаешь, что это подарок Рож?

— Хм, а очень может быть. Вот же пакость!

— А Пейл не жаловалась.

— Так она все равно полезет в капсулу, так? Я все правильно понимаю?

Иредо кивнул.

— Сегодня ночью сам Друг явился ради нее. Игрался с арканами «трона».

— Ты его видел?

— Он навис надо мной и что-то мне втолковывал. Я проснулся от мутного сна, и тут — он.

— Вот бесопляс! — Квел чуть не выронил сферу. — А чего он к тебе-то пришел? Мы хуже, что ли?

— По мне, так лучше бы к вам, то-то Эрнир бы порадовался в ночи, да и Кар, — Иредо дотронулся до сухой кожи лица, — он к Пейл явился, а я так, оказался поблизости.

Он отвел руку. Прошелестела отслоившаяся иссушенная пленка.

— Бесий щук, — проговорил он, — такого у меня не было, даже когда я сгорел на солнце у моря.

— А что говорил?

— Говорил, — Иредо на секунду запнулся. — Что повреждение тела. У меня, или, может, у нас всех. И похоже...

Он снова посмотрел на свои руки.

— Ирчиухири, — непонятно выразился Квел, — больше ничего?

— «Соцветие вас примет». Я это запомнил. Но не понял.

— А, — махнул рукой Квел, будто сдерживая бессильное раздражение, — давай-ка это выясним попозже. Через часок. К Пейлуше заглянем. Что у тебя в планах?

В планах у Иредо было как раз заглянуть в лагерь и кое-что там проверить. Квел же сообщил, что закончит с последним объектом и сходит к себе — заодно убедится, что сфера хорошо записала параметры исследованных структур.

Возвращаясь, он как бы невзначай оказался вблизи капсул. Брэн Ви и Ли Таунсенд сидели на полу рядом с холмом крайней гробницы и ели. Трондвира с ними не было. Иредо не стал задерживаться и пошел своей дорогой. Маги прошлого, кажется, не обратили на него никакого внимания.

Болотные запахи не задерживались в этих местах. Пришли металличность и соленый ветер, какой бывает в порту Риальты и на песчаных берегах, что тянутся на восток и запад, пока подступающие скалистые стены не прижмут их к самой воде, оставив лишь узкую полоску или скошенные каменные гребни. Он снова услышал тихие мелодии, они звучали не приглушенно, но так, будто на далеких лугах за деревьями кто-то играл, перебирая струны. Внутренняя дрожь сотрясла его, и он ускорил шаг.

Лагерь почти пустовал, и музыка до него не доносилась. Рузанна Малик снова куда-то ушла, о Трондвире ничего нельзя было сказать кроме того, что его тут нет. Не могла уйти только Пейл. Она сидела на своем выращенном из пола стуле и казалась спящей.

— Пейл? — он начал обходить стержни светильников, контейнеры, стол и постель.

— Ир? Привет, — голос девушки не изменился за последний час. Маг испытал облегчение. А чего он ждал?

— Ты давно одна?

— Эрэм ушла полчаса назад. Говорит, что Смотритель... Эй! Ты лучше...

Он наклонился, чтобы увидеть лицо, полускрытое куском ткани.

— ... зачем, чего ты полез?

Лицо девушки покрывала темная короста — там, где его не охватывали кожистые, выглядящие живыми трубки и склеротические выросты, похожие на жучиные ноги, и где не висели хвосты целительной сети — то есть, вокруг глаз, губ и на лбу. Иредо прохрипел что-то неразборчивое.

— Да, я тут не очень. До вечера дотяну, не бойся. Ты-то как? И как Квел?

— Да я... — Иредо только лепил руками воздух, не находя нужных слов, — Ничего такого, Пейл! Почему у тебя так?!

Иредо неуклюже рухнул на пол, ощутив все детали рельефного узора плиты.

— Я же потому и пришел...

— Ты знаешь, почему слезает кожа, а во рту копится слизь? И еще... — Она закашляла, сплевывая что-то темное в хитиновое подобие чаши, вздохнула и продолжила, — кашель?

— У нас с Квелом ерунда. Вот, смотри, — он продемонстрировал отслаивающуюся сухую пленку, — больше ничего. Вчера был кашель, а ночью... Ночью все зудело, даже болело. Но не так.

— И почему, все-таки? Что ты решил?

— Рожа, — проговорил он, — костюмы что-то сделали. «У вас повреждение тела», так сказал Мэллон ночью. Я только сейчас...

— Рожа, — согласилась Пейл, — Я тоже так думаю. Эх...

— Вино, — сказал Иредо, — Мы с Квелом вчера пили его, а ты нет. Я думаю, дело в нем. Кар от него пришел в себя. Квел мне уже сознался, что понял, что вино — какой-то сверхсильный стимулятор. Каровы таблетки — алхимическая забава по сравнению с этим зельем.

— Вот оно что, — протянула магичка, — Квел, думаю, прав. Или частично прав...

— Нужно и тебе попить его. Сейчас сбегаю и заберу у Квела. Ты можешь терпеть?

Он быстро поднялся. Квел, кажется, пошел к кинжалу. Там Малик. Что ж.

— Ир, — Пейл странно улыбалась, — Спасибо, но... Мне нельзя вино.

— Нельзя? Как! Почему?

— Я не могу проваляться тут пару часов, как ты вчера в Куполе, и даже если не проваляюсь, мне нужно все подготовить и не напутать. Так что я не могу.

— Ох, — Иредо выдохнул, на несколько секунд застыл, уставившись в пол, — и все же. Я вчера еще просто полоскал им горло. Может, ты сможешь протирать им... Я все равно схожу. Ты... Когда... Когда запланировано все?

— Еще не знаю. Вернется Эрэм, снова будет спор с начала, а если еще и Смотритель... Я тут заглядываю в визардрон Поляны, слежу за процессом в капсуле. Все пока идет, как нужно, не пришлось ничего подправлять. Часов пять еще, наверное. Или дольше.

— Ты связываешься с визардроном прямо отсюда? С этим троном?

— Ага. Ты потом приходи. Надо обсудить твое участие.

— Я постараюсь быстро.

Уходя, он слышал, как она кашляет.

У кинжала Квела не оказалось. Встретился Эрнир — появившись из-за арки-перепонки слева от летательного аппарата вместе с Каром, он вежливо поприветствовал Иредо и удалился на балкон. Там, как сказал Кар, Рузанна Малик ждала и не могла дождаться нового гостя, Смотрителя. Она находилась снаружи уже минут двадцать, и пока никто так и не прилетел.

— Квела не видел, — сообщил Кар, поглядывая в сторону балкона, — я почти все время тут. А что? Вы же с ним вдвоем ушли, нет?

— Да. Но ты здесь не сидишь, не смотришь за дорогой? Мог его упустить?

— Ну, мог. Вон там его сумка и еще какие-то вещи, посмотри, может, что-то выложил.

— Ага...

— И еще есть Малик и Эрнир, можешь у них поспрашивать. Я пока тут, но, может, дойду до вашей стоянки.

Каррак побродил вокруг, покопался в сумках, куда-то исчез. Иредо рассматривал Квелов рюкзак и разбросанные рядом вещи. Он не видел, как собирался Квел, и не мог понять, все ли на месте, не роясь в содержимом. Ничего не решив, маг выбрался из загроможденного сумками пространства на балкон, где у перил стояла Рузанна Малик, вглядываясь в стену тумана, сквозь которую солнце казалось желтоватым диском.

— А, это вы, — произнесла магистр, не оборачиваясь, — Мария хотела вас видеть.

— Я знаю.

Иредо встал у перил чуть поодаль от Малик. След, ярко мерцавший в ночном небе, исчез или скрылся. Ни горизонта, ни уж тем более лесов видно не было. Град словно отделился от остального мира белым облачным коконом.

— Она хочет доверить вам управление машинами Иртима. Знайте, что я не просто против этой безумной затеи. Я буду действовать в полную силу, чтобы не допустить никого к контуру Града. Ни вы, ни кто-либо другой из присутствующих не подходите на эту роль.

Иредо посмотрел на Малик. Та так и стояла, глядя в туман, высокая и мрачная, а рядом вились птицы. Две птицы размером с воробья или чуть меньше, черно-синие и юркие, как насекомые. Одна из них на миг зависла перед глазами мага.

— Я тоже думаю, что трон Машинной Поляны не для меня, — смиренно ответил Иредо, — я здесь за другим. Попадался ли вам Квеллиан? Он должен был появиться здесь какое-то время назад.

На этот раз Малик удостоила его взглядом.

— Он так быстро и скрытно взял свою фототехнику, что я даже не успела ничего сказать. Запечатлеть здешние виды — отличная идея, в отличие от многих других.

— Вот значит как. Спасибо.

— Удачи.

И он пошел прочь.

Грязь

Град словно пульсировал. Это ощущалось внутри.

Словно бы гигантское сердце начало медленно биться в глубинах. Толчки были почти незаметными. Но Иредо чувствовал каждый удар, точно призрачную, прокатывающуюся по холмам волну. Беззвучно, словно онемев, он быстро шел туда, куда мог направиться со своим импринтографом Квел.

Что-то происходило в лагере. Кажется, объявился Трондвир. Туда нужно будет заглянуть позже. Иредо быстро добрался до первого шипа. Он шел недавним путем, и тот неминуемо вел к Остатку. Но Остаток и сам взывал к себе неожиданно далеко разлившимся свечением и подспудным гулом, ощущаемым кожей тем сильнее, чем ближе находилось белое дерево.

Иредо сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, не дойдя. Коралловидный Остаток стоял точно раскаленный, воздух вокруг колыхался, искажая идеальную симметрию. Остекленевший пол обрел тревожную глубину. Корни-сосульки тянулись снизу, как клыки, дрожа в темных водах под прозрачной поверхностью. Внезапно куст дернулся, будто пытаясь вырваться из пола. Ветви потянулись в стороны, их концы заплясали, меняя форму, как языка пламени. Перо Остатка качнулось вперед, как цветок на стебельке, потом подалось назад. Ему вторило биение подземного сердца. Иредо чуть не потерял равновесие. Он отскочил назад в почти паническом ужасе, когда Остаток подался вперед, словно затем, чтобы схватить его. В прыжке не было нужды: до колеблющегося коралла, многопалой лапы, было слишком далеко, но Иредо сделал еще несколько шагов назад, только спустя секунды осознавая, что находится вне досягаемости Остатка, даже если бы тот и в самом деле хотел до него дотянуться.

Но и тогда ему не захотелось проверять, а не удлинится ли внезапно стебель, если он решит, что можно подойти поближе. И уже затем пришла мысль, что он не знает, что сейчас перед ним, на что это способно и насколько далеко от этого лучше держаться.

В горле было сухо, как в печи. Он отступал, пока не натолкнулся на радиальный луч центродрева, а потом побежал в лагерь к Пейл.

— Что там снова стряслось? — воскликнул Трондвир, когда Иредо начал перепрыгивать через постели, сумки и стулья, чтобы добраться до магички. Та сидела в своем кресле, только оно теперь выглядело так, будто было собрано из костей и трухлявых веток, примотанных друг к другу прогнившими веревками. Он схватил ее за плечо — одно из немногих мест, не скрытых поддерживающей оболочкой.

Пейл вскрикнула, содрогнувшись.

— Это я, — хрипло сказал Иредо, после чего его заглушил кашель.

Полумаска, скрывающая всю верхнюю часть лица, раскрылась. Пейл уставилась на него с непониманием и раздражением. Кожа вокруг глаз казалась ошпаренной. Из симметричных ранок выступали капли крови.

— Я не могу сейчас, — прошептала она. — Что-то вылезло в инкантационный контур и развеивает мои арканы. Я должна что-то придумать, быстро.

— Ха, — выдохнул Иредо, — там Гость. Он светится и колышется. Древо. То,что от него осталось.

— Гость? Это еще что-то новое? — раздался голос Трондвира, который в двух шагах от лагеря наблюдал за светящимся белым пером, до того незаметным в тенях внешнего круга Машинной Поляны. Сейчас его, наверное, было видно даже из лагеря Эрнира.

— О-ох, это ужасно плохо, что же за дела-то, — еле слышно заговорила Пейл, закашляла, сплюнула. Выращенная оболочка вновь зашевелилась и скрыла ее лицо раньше, чем Иредо смог еще что-то добавить. На глаза наполз пронизанный сетью сосудов пузырь, рот и нос скрыло асимметричное забрало с трубками-выростами, концы которых исчезали в отверстиях спинки кресла.

Движение на краю поля зрения заставило Иредо повернуться, выхватывая глазами новый предмет. Это была не виденная со вчерашнего дня сфера-фамильяр. Рубиновый глаз вспыхнул и сотворил парящее окно со сложным рисунком из линий и символов.

— Старый друг, — узнал сферу вернувшийся Трондвир. — Выглядит как план местности.

— Это он и есть, — протрещал неживой голос. — Я буду говорить через него. Сама скоро вообще не смогу.

— Пейл!

— Да. Этот Гость ожил, теперь мне понятно, что было не так. Он сосет силу из резерва поляны или даже Града и рушит арканы наблюдения и связь.

Фамильяр перелетел в одну сторону, потом в другую. Окно оставалось на месте, только некоторые контуры сделались ярче. Иредо перевел взгляд на Пейл. Ее пальцы, видимые через щели чего-то вроде рукавиц, двигались.

— Не отвлекайся! — пискнул фамильяр у него над ухом. — Видите этого гада на карте? Насколько он совпадает?

— Совпадает, — ответил Трондвир прежде, чем Иредо понял, что от него хотят, — расположен там же, форма... Форма непонятно какая. На плане он не похож на дерево.

— Примерно или точно?

— Не точно, — Иредо всмотрелся в звездообразный рисунок на карте Машинной Поляны. — Вокруг него зона прозрачного пола. Там она круглая, а здесь с выростами.

Выростов было много. Тонкие нити тянулись во все стороны, подобно щупальцам медузы. Где-то они образовывали узловатые тяжи. Через все Машинную Поляну был прочерчен двойной крест с утолщениями, и вблизи него корни Остатка особенно правильно выстраивались и группировались.

— А это что такое? — Иредо коснулся окна, отчего крест на секунду сделался ярче.

— Управляющее ядро. Упрощенно, — фамильяр взмыл вверх. Несколько секунд еще можно было видеть алую точку, потом и она пропала.

— Так что это за гость, мастер Иредо? — неторопливо спросил Трондвир. — Проблема из вчерашнего дня?

— Образно, — протянул Иредо, безуспешно пытаясь найти исчезнувшего фамильяра среди сплетенных и сросшихся ветвей кроны, — да, образно говоря.

— Вы столкнулись с ним?

— С ним и... — он вдруг понял, что не хочет упоминать о магах Эрнира. — Друг помог нам. Мы думали, что с ним покончено. И еще Пейл... А он выжил.

— Вы называете другом то существо, что почти убило Сети Линдаль? — уточнил старый маг.

— Я знаю, что делать. Кажется, — сфера появилась неожиданно, обратив все внимание на себя. — У меня есть симпатика с несколькими областями, которые Гость не видит. Я посмотрела сверху, он правда сильно не совпадает со своей чарограммой.

— Пейл? Как там? Что ты узнала?

— Я же уже сказала, — фамильяр сделал вираж перед лицом Иредо, завис рядом с креслом Пейл, — использую ключ вызова, чтобы... Ну и странно я выгляжу.

Сфера остановилась напротив скрытого масками лица девушки и застыла там.

— А мы можем что-то сделать? — спросил Трондвир.

Окно мигнуло, и маги увидели, как в углу появилось одно слово:

«Ждите».

— Не хотите ли придвинуться чуть ближе к месту событий? — предложил в своей манере Трондвир.

— Только если чуть.

Они выбрались из лагеря и стали выбирать удобное место для наблюдения за пробудившимся Гостем. Для этого понадобилось всего лишь обойти колонну типичного для Машинной Поляны чешуйчато-стебельного вида. Неестественно симметричное перо-коралл, белое дерево, испускало мягкое сияние с оттенком синевы, совсем не тот яркий, режущий глаза свет, что видел Иредо перед своим бегством.

— С балкона никто не идет, — отметил Трондвир. — Брэн с Таунсендом сторожат капсулу Сети. Они тоже не придут. И только мы с вами и останемся свидетелями этому.

Что-то изменилось в окружающей Остаток зоне, но пока не удавалось понять, что именно.

— Квел, — проговорил Иредо, едва сдерживая желание ударить себя руками в лицо, — я думаю... Я уверен, что и он это видел.

— Дождемся окончания процесса, — обеспокоенно сказал Трондвир. — Никто не знает, там ли Квел, и будет неразумным сунуться туда и нарушить работу Марии. Видите, что происходит?

Свечение Остатка начинало терять яркость. Периоды угасания чередовались с новыми вспышками, все более слабыми и непродолжительными. Через несколько минут в затемненной зоне вблизи главных ворот Машинной Поляны остался тлеющий след, повторяющий форму Остатка.

Еще какое-то время маги наблюдали за остатком Остатка, а затем, предположив, что все закончилось, вернулись в лагерь.

Иредо сразу же попытался заговорить с Пейл, но ответа не получил. Сфера висела на прежнем месте, и окно в воздухе все так же показывало схему зала Машинной Поляны с надписью «ждите» в углу.

Трондвир тронул Иредо за плечо. Тот обернулся и увидел Кара, спешащего к ним со стороны прикинжальной стоянки.

— Я видел, как в зале что-то сверкает, — крикнул тот, — все живы?

Подойдя, он уставился на Иредо, меняясь в лице.

— Или?...

— Квел пропал. А потом случилось то, что ты видел. Пейл пытается разобраться.

— Это она? Она?! Бесовский кризалис...

— Так ты ее не видел, — кисло усмехнулся Иредо, — ну вот, смотри.

— Мы тут сейчас ждем, что она нам скажет, — вмешался Трондвир, — а кроме вас никто не наблюдал... хм, всего этого?

— Мастер Эрнир и магистр Малик заняты попытками разогнать туман... — Кар снова повернулся к креслу магички. — Не такой я ее вчера видел. Как она вообще может говорить?

Раздался треск и Кар вдруг чуть не подпрыгнул в воздух. Сфера взлетела над ним, издавая какие-то нечеловеческие звуки. Как понял потом Иредо, это был металлический, скрежещущий смех.

— Я по-всякому могу говорить, — раздалось из сферы, — вот так, например.

— Или так, — произнесла она уже сама, развернув на несколько секунд нижнюю полумаску. Голос был совсем не тот, к которому они привыкли, — но лучше не буду.

Маска снова закрылась.

Сфера сделала круг у окна, на котором уже проступили слова: «А так удобнее всего».

Кар хмыкнул. Иредо потер кончик носа, сшелушивая отмершую кожу.

— Нужно пойти посмотреть на нашего Гостя, — пиликнул фамильяр,- там изменился кусок зала.

Кар переводил взгляд с фамильяра на экран, на сидящую Пейл. Трондвир покосился на Иредо. Тот раскрыл рот, выдавливая слабый хрип.

— Что-то мало энтузиазма. Ну! Я с вами полечу. Надо знать, что Гость натворил. Ну-у-у!

— А ты разве так не видишь?

— Не очень-то. Ир, он там на десять ярдов все выел, к ядру подобрался. Варды, какие были, распыленные, всякие, он первым делом сжег.

— А если он пробудится?

— Там мертвая зона. И под куполом. Я иду! Очень надеюсь, что вы за мной.

Сфера демонстративно проплыла над столиком, контейнерами, постелью в складках одеяла.

— Окно все-таки не так уж удобно? — крикнул Иредо, на этот раз решивший обойти препятствия, а не переть напрямик. Сфера вернулась, сверкнула глазом.

— Мне отлично, а вот вы взвоете.

Подоспевший сзади Кар похлопал его по плечу, предлагая ускориться. Но скоро пришлось остановиться. От полупрозрачного купола их отделяло полсотни шагов. Полускрытый Остаток грязно серел внутри, за неопрятными потеками и туманными кляксами, что покрывали купол, точно подсохшая блевотина. Там, где материал защиты был свободен от комковатых серо-желтых пятен, змеились черные сосуды, отчего казалось, что на них глядит гигантское глазное яблоко, наполовину погруженное в пол.

Трескучий звук сферы нарушил тишину. Пейл явно не понравилось то, что она увидела, но слов никто не разобрал.

— Неужто это моя работа, — снова пискнул фамильяр. — Гадость. Ладно, сейчас посмотрим. А вы что-то почувствовали, да?

Сфера разделилась надвое. Одна отправилась к куполу, другая развернулась перед спутниками и выразительно помигала алым огоньком.

— Следы какого-то поля, — сфера, казалось, задумалась, — скоро развеется. Но что-то там еще... Какие ощущения? На меня эти эманации не воздействуют.

— Вибрация, — произнес Кар. — Огромная пустошь. Кости повсюду, и пепел. И...

— Я ощущаю сеть, — сказал Трондвир, — она звучит на ветру. Но ветра же нет, так?

— Поняла, — фамильяр вздрогнул, — половинка увязла! Что же такое... Грязь!.. — она затрещала, но голос сразу восстановился. — Опасная грязь-то. Стойте и правда лучше здесь, я попробую ее выловить.

Кар возвел руки, пожимая плечами. Пейл занялась какой-то работой. Трондвир наблюдал в молчании. Через несколько минут к группе подлетел фамильяр-дубль, весь в перламутровых разводах. Собираться в одну сферы не стали.

— Готово, — внезапно сказала Пейл, расправив на блестящей пластине венец членистых колючек, — Сейчас свет дам.

Пораженную область залило мягкое серебристое сияние. Купол исчез, и маги увидели то, что Трондвир сравнил с садом, заброшенным, с пустыми щербатыми кольцами клумб и обугленным пнем в центре. От пня шла прямая, но сплошь в выбоинах дорожка, оканчивающаяся у беседки, сплетенной из мертвых лиан.

— Такое ощущение, что там кто-то сидит, — сказал Трондвир.

— Держите!...

— Стой, куда ты прешь?

— Бесий хвост, что такое?!

— Не отпускайте, лучше на землю.

— Давай, аккуратно...

Писк. Хрип, похожий на слова.

— Так что это было?

— Я не вижу! В вашей беседке что-то странное. Это не...

— Это Квел, Пейл, — кашель, тяжелое дыхание. — Можете отпустить, не убегу.

— Еще чего. Нужно посмотреть спокойно, а ты сиди!

Шаги, писк голоса сферы.

— Я правда вижу как-то не так. Это часть поляны, а не Квел.

Иредо оторвал взгляд от удаляющегося Трондвира, сопровождаемого фамильяром. На плечи давило и сжимало. Он посмотрел вверх.

— Ты как, еще не в норме? — спросил Кар, не ослабляя хватку. — Вижу, еще нет. Ладно, ждем.

Кар оказался силен. Или это он ослаб от всех этих событий. Иредо не пытался встать, а вытянул ноги и смотрел туда, где маг из прошлого и фамильяр Пейл пытались понять, что же они обнаружили.

На Машинной Поляне было прохладно, и легкий ветерок принес откуда-то прелые осенние запахи. Через потолок кроны пробились солнечные лучи.

— Хорошо там, снаружи, — вдруг произнес Кар и вздохнул.

Истинная магия

Фамильяр с Трондвиром вернулись скоро, но сообщить смогли мало. Перебрались обратно в лагерь, где старому магу был выдан некий инструмент, то ли ванд, то ли жезл — многопалая скрюченная рука, обвитая, как водится, разными трубками. Потом они снова ушли — Пейл, конечно, оставалась сидеть в своем кресле. Кар с Иредо еще немного посидели, в основном молчали. Потом Кар решил, что нужно проведать балкон, и ушел. Иредо качался на стуле без спинки, уставившись куда-то в глубины Града, и мысли его были тягучие и аморфные. Хотелось лечь и уснуть, и это желание отвращало.

— Там выдвижная спинка, — вдруг сказала Пейл. Маг схватился за стол, медленно придал стулу устойчивость и развернулся к неожиданной собеседнице.

— Ты присматриваешь за мной?

— Да, ты же в трех шагах от меня.

— Я думал, ты там.

— Я там, — подтвердила Пейл, и ее маска закрылась.

Выдвинуть спинку оказалось несложно. Он откинулся назад и еще полчаса, не меньше, сидел, затерявшись взглядом в сплетении ветвей центродрева, по которому медленно ползли яркие солнечные отсветы, и еще что-то неведомое иногда мелькало в ячеистых просветах. Что-то висело там, в толще кроны, темное, вытянутое, как сливовая косточка, удерживаясь неведомым образом.

— Тоже заметил?

— Что это?

Он продолжал глазеть на неуместный объект, непохожий ни на что в Граде, но тот был слишком далеко, слишком скрыт ветвящимися отростками и краями гигантских листьев.

— Транспорт. Кто-то пытался пробраться на поляну сверху. Неудачно.

— Давно же он здесь висит.

Пейл не отвечала, вернувшись к требующим внимания заботам. Он сидел и размышлял о вине, от которого не отказался бы сейчас и сам, о Квеле, у которого оно так и осталось, о сферах, чья судьба была неясна, о Смотрителе, прилет которого сулил неизвестное. И все возвращало его к тому, как Квел один отправился к Остатку. Он не придет из неведомого закоулка на другом конце Машинной Поляны, потому что пошел туда, где пал Гость. И остался там — как древний транспорт, застрявший в ловушке центродрева.

Он задремал, потом проснулся. Спина затекла, рисунок солнечных зайцев на потолке изменился, крона ушла в темную зелень. Кто-то ходил у лагеря. Очень хотелось пить.

Иредо разыскал флягу с каким-то морсом, но кружек не было, тащиться к кинжалу не хотелось жутко, так что пить пришлось так. Выхлебав в три глотка полфляги, он чуть не поперхнулся, услышав хриплое хихиканье Пейл.

— Ну и вид у тебя, — сообщила она и закрыла маску.

— Ты тоже ничего, — пробормотал маг. Обогнув стол и ящики, он дошел до колонны и увидел Трондвира, застывшего в отдалении. Тот заметил его, кивнул. Появился Кар, что-то быстро доложил старому магу и поспешил дальше, в зону Остатка.

Иредо понял, что несколько отстал от событий, и короткое общение с Трондвиром это подтвердило.

— Извлекаем, — объяснил он, поведя рукой-жезлом, — она снизу работает, а Каррак готовит платформу на поплавках. Будем буксировать к капсулам.

Но к капсулам выкорчеванную «беседку» не перенесли. Через четверть часа Трондвир с Каром вернулись, и с ними была сфера. Кар тут же ушел, и фамильяр поведал Иредо полный мрачных подробностей рассказ о проделанной работе.

Почти все сделала сама Пейл, одновременно командуя сферой и теми элементами подземной структуры, что не пострадали от внедрения Остатка. Плит в зоне уже не было, пол из глазурной пены сыпался в прах, открывая зияющие дыры в изъеденные недра Машинной Поляны. От «беседки» вниз шла корона прочных корней, и с одной стороны они соединялись с «пнем», бывшим белым деревом. Труднее всего оказалось подведение под «беседку» транспортной площадки, собранной из взаимозаменяемых узлов — мешали корни и выгоревшая оболочка Остатка, что простирался под плитами на половину расстояния до лагеря. В конце-концов сплетение серых лиан отделили от корней, вытащили из ямы и оттянули на парящей платформе подальше от пораженного места.

Трондвир почти не вмешивался в рассказ, иногда кивая. Когда Пейл дошла до перемещения «беседки», он поднялся и ушел, сказав, что ему нужно проведать своих.

— Это он, — услышал Иредо то, о чем знал, и ничего внутри не вздрогнуло. И от этого стоило забеспокоиться

Странное и плохо описуемое учинил с Квелом бывший Гость, еще раньше бывший совсем уж неведомо кем. Внутри клетки из окаменевших лиан находилась грубая деревянная фигура человека на корточках, пронизанная отростками прутьев. Но Квел не одеревенел, он продолжал жить под этой оболочкой, которая, к тому же, была не деревом, а удержанным маноматериалом с пятой степенью зачарования. Как расколоть или еще каким-то образом снять эту оболочку, Пейл не знала, хотя и наложила на беседку заклятие, так что перетекание - так она выразилась - почти остановилось.

— Я не хочу оставлять его вблизи капсул, — закончила она, — и отдавать на любопытство трондвировым друзьям тоже не хочу. Хотя ты бы мог посмотреть. Пойдешь?

— Нет, — выдохнул Иредо с трудной улыбкой. — Не хочу что-то.

— Да-а? — голос из сферы изображал настоящее разочарование. — Страшное неизвестное прошло, чуть не задело? А если я скажу, что на пути нашем будет намного больше и не таких зрелищ?

Тогда он сходил и посмотрел.

— Ты стала слишком мудрой, — укорил он ее, вернувшись. Маска Пейл отогнулась, как лепесток. Нижняя часть лица была в темно-красной слизи, начавшей застывать пластинчатыми тромбами.

— Мудрость не помешает, — прошелестела она, а сфера одновременно сделала что-то вроде шутливого поклона.

— Мне начинает казаться, что тебя две, — хмыкнул маг. У него перед глазами стояла сковавшая Квела статуя, материал и текстура которой настолько же напоминали древесину, как, к примеру, пол зала. Пейл улыбнулась, но смолчала. Зато ответил фамильяр:

— Мне тоже.

— Ну и ладно. Значит, ты теперь сама себе помощник.

Шаги и голоса долетели неожиданно, как будто кто-то раскрыл дверь и впустил носящиеся за ней звуки. К лагерю приближались люди.

Смотритель был высок. Когда они с Малик приблизились, Иредо ясно увидел в них что-то общее помимо роста, был ли то изучающий тяжелый взгляд, неподвижное лицо или еще нечто, что не было присуще Эрниру или Трондвиру. Скользнув глазами по Иредо, Смотритель долго рассматривал Пейл.

— Ты обещала все объяснить, — наконец сказал он. Голос человека, редко говорящего с людьми.

— Слушай.

Малик села, Смотритель устроился напротив. Иредо тоже хотел приютиться где-нибудь поблизости, но магистр решила по-своему:

— Мастер Эрнир хотел вас видеть. Ему, кажется, нужна помощь.

Иредо коротко кивнул и отправился на балкон. Пейл не жаловалась на память, а общество Смотрителя едва ли было тем, за что стоит держаться во что бы то ни стало.

Стоянка у кинжала была разворочена, сумки разбросаны. Пока маг таращился на это, появились Эрнир с Карраком. Вид у них был утомленный.

— А, ты. Что-то ищешь?

— Магистрам не нравилось говорить при мне. Вам тут помощь нужна, кстати?

Кар покосился на Эрнира.

— Да мы тут этих таскаем. Нас двое, а ты куда? О, Трондвир! Вы вместе?

Иредо обернулся. К группе быстрым шагом приближался старый маг.

— Нет, но давайте захватим его.

— Тогда идемте, — подал голос Эрнир, — во-он туда. Там лежат наши несчастные бедняги.

Трондвир не ожидал такого приема, но отказываться не стал. Вслед за Эрниром они вышли в закуток у левой опоры балконной арки, где на тонких ковриках лежали люди. Одного Кар с Эрниром уже перенесли, оставалось трое. Пропустив тех вперед, Иредо с Трондвиром подняли ближайшего человека. Тот издал короткий звук, похожий на всхлип, а дальше молчал, даже когда его уложили на коврик снаружи.

Иредо узнал ухмыляющегося прислужника Гостя. Ничего, кроме жалости, тот не вызывал.

— Интересно, — сказал Трондвир, щурясь. — Это мое первое солнце за все пятьдесят с лишним лет. Какой тут, оказывается, яркий день.

Через минуту вернулись Эрнир с Карраком, таща последнего пострадавшего. Уложив его, они последовали к ожидающим.

— Так, — молвил Кар, — мы снова перетащили их. Теперь в машину Смотрителя?

— Она закрыта, — кивнул Эрнир, — нам не слишком доверяют.

Машина Смотрителя была сродни кинжалу, но не несла той хищной стремительности и грации, что была присуща аппарату Малик. Транспорт хранителя заповедных зон примостился на краю террасы, как приплюснутый бочонок — а на самом деле наполовину висел в воздухе, поддерживаемый чарами Совета последних уровней. Там, где у кинжала был острый нос, машину Смотрителя покрыли зеркальные выпуклости, отчего спереди она слегка походила на стрекозиную морду. Без хозяина попасть внутрь было невозможно.

— Придется потревожить членов Совета, — признал Иредо, — я схожу. Только вы снова их обратно не заносите. Утром же таскали, или я опять что-то не понял?

— Вы все так поняли, но нам пришлось почародействовать, — ответил за Кара Эрнир. — Из-за тумана нас никак не могли найти. Пришлось убрать их подальше из зоны действия.

Под пологом Машинной Поляны было немного теплее и много сумрачнее, чем снаружи. Иредо с некоторым содроганием оглядывал зал, красивый неизвестной красотой чужих, несмотря на творящийся хаос и неопределенность. Град будто снова превращался в величественные древние руины. Понемногу. По капле.

Члены Совета не дали застать себя за обсуждением — они стояли и ждали, повернувшись к идущим, молча, почти неподвижно. Когда до лагеря оставалось ярдов десять, они вышли навстречу. Малик кивнула Смотрителю.

— Полагаю, люди готовы, — произнес тот, переведя взгляд с Иредо на Трондвира. — А вы мастер Трондвир. Мне так хочется узнать вашу историю, но времени нет. Нам нужно обязательно встретиться после всего этого... — он повернулся к Малик, которая соблаговолила улыбнуться, наблюдая за ними всеми. — Я вернусь послезавтра, чтобы забрать вас. Удачи Марии... и вам.

Трондвир и Иредо расступились, пропуская Смотрителя. Малик шла рядом. Ее силуэт был высоким и тонким в сравнении с фигурой хранителя в его одежде с подчеркнуто широкими плечами. Проводив уходящих взглядами, маги вошли в лагерь и уселись за стол.

Пейл тут же пожелала говорить.

Лицевая маска плотно облегала губы и подбородок, но Пейл умудрялась говорить сама, без помощи сферы. Асимметричный нарост больше не скрывал черные, блестяще-выпуклые глаза без зрачков. Иредо и Трондвир молча смотрели на девушку в ее лоснящейся броне, словно пробурившуюся сквозь чрево чудовища и еще поблескивающую невысохшими кровянистыми жидкостями.

— Квелу до завтра не дотянуть. Он и до вечера едва продержится. Я поместила его в сохранение, но у него запущен процесс. Он медленно превращается сам, хоть и больше не прорастает в клетку. Просто, чтобы вы знали. Помочь пока все равно не сможете.

— Но он жив.

— Можно так сказать.

— А когда сможем помочь? И как?

Он нашел еще питье и припал к фляжке. Тяжело дыша, вытер губы.

— Вечером. Но это позже. Пока что... Эрэм очень не хотела бы, чтобы вы все узнали, я даже не знаю, против кого из вас она бы сильнее старалась. Но, бес, они тут при мне говорили, а я что, лучше? Я теперь их ключ к Граду, как вам это? Кар остается с нами, а Эрнир со своими магами улетает. Они боялись, что он начнет ходить и вам нашептывать

— Нам это нам? — уточнил Трондвир. — Так он подходил. Мы с ним только что людей переносили, о нем ведь речь?

Иредо кивнул.

— А с чем подходил?

— Рассказывал, что он маг из такого-то совета, и что без него и его спутников похода вашего бы не было. Говорил, что некоторые хотят его к нам не допустить.

— А вы что?

— Ничего. Ладно, говорю, спасибо вам за труды, это ваша девушка там в раковине и трубках сидит? Он поугас. А с другими у него и вовсе не вышло.

— Малик заявляла мне, что Эрнир — «не на той стороне», или что-то похожее. А про Мэллона Смотритель знает?

— Знает, — голос Пейл уже казался усталым. — А что делать с ним — не знает, как и Эрэм. Пока решили ничего не делать и никому не говорить. Наверное, попытаются по возвращении покопаться в старых сундуках с артефактами. Я сейчас перепроверю и подготовлю все, что нужно. Квела все-таки надо переместить поближе, возьмите с Трондвиром по жезлу для поддержки. Потом, через час, зайди сюда, Ир. Хорошо?

— А про еще одного упоминали?

— Еще одного? — Трондвир словно подсчитывал в мыслях, какие еще игроки остались у него неучтенными.

— Того, кто напал на Друга. Малик его видела? Эрнир что-то говорил, кто-то там мимо нее промчался. Какой-то призрак, — Иредо смотрел куда-то вдаль и вверх, за сплетение кроны и гигантские пластины листьев. — Налетел, напал на Мэллона, погнал его прочь. Но потом, видно, отстал — ночью-то он явился.

— Нет, — магичка умолкла, и снова заговорила сфера. — Нет, про него они не говорили. Я поняла, о ком ты. Завтра он будет здесь, если Друг не ошибся.

— А если солгал?

— Нет, — фамильяр печально качнулся, — что ему с того. А нам надо постараться успеть все сделать так быстро. Готовься, Ир.

— Это все весьма тревожно, — Трондвир медленно качал головой, будто подбирая слова. — Да и еще... Я почти забыл, почему пришел. Это тоже важно и странно. Смотрите.

Он сделал движение кистью, которое должно было быть легким, но получилось весьма неловким, но Иредо этого даже не заметил. Потому что над ладонью старого мага вспыхнуло пламя. Сросток голубых языков огня, высотой почти в фут. Он парил, не касаясь кожи, излучая бело-голубое сияние на расстояние в пол-ярда. Пейл громко и сипло вздохнула.

— Осторожно, он горячий.

Старый маг нащупал на столе салфетку, которую мял, пока Пейл говорила. Поднесенная к пламени материя вспыхнула, превращаясь в тонкий, исчезающий пепел.

— Брэн обнаружила это. Мы все попробовали. Огонь, свет, телекинез.

Вторая половина салфетки сама подплыла к голубому огню и тоже сгорела.

— Артефакт? — брови Иредо едва ли могли подняться выше.

— Никаких артефактов. Только усилие мысли. Намерение.

— Магия, — прошелестела Пейл. — Квелова истинная магия.

— Квел был прав?!

— Да... Угадал? Не знаю. Но думаю, что теперь он... Если повезет, он ее получит.

Жутковатый звук был ее смешком.

Пока есть время

Они с Трондвиром медленно шли за дрейфующей платформой с клеткой Квела. Иногда клетка накренялась, начинала заваливаться, а деревянная фигура внутри, поросшая, точно волосами, тонкими ивовыми прутиками, билась о внутреннюю решетку с сиплым высвистом, от которого хотелось убежать. Тогда они с Трондвиром пускали в ход жезлы, действуя ими, как обычными палками, подпирая пристанище Квела, пока равновесие не восстанавливалось. Изготовила их сама Пейл, вырастив из плоти Града. Не такое уж и чудо, если вспомнить возникшее из ниоткуда полотно для носилок там, в Куполе. Выглядели жезлы так, что обладай Иредо в прежней жизни чем-то подобным, то был бы он членом Совета только из-за одного этого артефакта. И неважно, что артефакт не функциональнее обычной осиновой слеги.

Два раза, выправляя жезлом положение клетки, Трондвир демонстрировал истинную магию, возможно и непроизвольно. Орудие, похожее на руку мертвеца, чуть выплывало из его хвата и держалось, как если бы имело еще одну, невидимую, рукоять.

— Быстро вы освоились, — только и сказал Иредо, чем, к своему удивлению, смутил старого мага.

— Еще нет. Вот через пару лет, если встретимся...

Путь закончился шагах в двадцати от капсул. Выросты, ветвистые, как рога, приняли клетку спереди и с боков. Квел внутри клетки издал хлюпающий звук, закачавшись на растущих прямо в стены лозах. Маги медленно отошли от выкорчеванной беседки, отводя за собой платформу. Впереди вставали темные горбы капсул.

У него было еще минут сорок. Вслед за Трондвиром он пошел к последней капсуле, где расположились Брэн Ви и Ли Таунсенд. Маги из первой экспедиции выглядели куда лучше, чем накануне, особенно Брэн, окружившая себя летающими шарами разных цветов. Шары то и дело исчезали, но она создавала новые. Иредо долго сидел рядом с ними, жадно наблюдая, как на его глазах творится истинная магия.

Брэн улыбалась. Она хотела удивить Линдаль, устроить ей сюрприз при пробуждении, но пока не придумала, какой он будет. Ли бурчал, как обычно, но казался вполне довольным. В их лагере было не так много удобств, как у Малик — пара одеял на полу и что-то вроде низкого столика. Ни сумок, ни вещей — все, что у них было, сгинуло больше, чем полвека назад.

А потом Иредо оставил их и отправился к Пейл.

Он шел не быстро и не очень уж медленно, не брел и не бежал; путь будто подхватил его, поместив в начало круга, и он следовал, ни разу не подумав о том, что можно пойти напрямик. Капсулы остались позади, слева высилась ось Града, столп поляны, центродрево в бледно-золотых солнечных пятнах, а по правую руку — лабиринт из теней и света у стен в мембранных оконцах и полупрозрачных каплях, истекающий шевелящейся темнотой, разлитой по плитам пола, плоским или вздыбленным, разошедшимся или сомкнутым. Одна из арок-ребер вставала впереди из пола, как титаническая кость. Иредо слегка отклонился от пути, чтобы обойти ее широкое основание с лопастями-подпорками, меж которых торчали из пола скопления телескопических трубок разной высоты. Он миновал странный шар на постаменте, вызвавший в прошлый раз мысли об артефакте Града. А чуть дальше, у похожего объекта, разошлись дороги его и Квела несколько часов назад. Иредо шел мимо выводящих на террасу арочных проемов — меньшего, большого и еще одного меньшего, где лежал кинжал. Он никого не встретил и на обратном пути, когда шел мимо шипов с останками доспехов, чтобы в нужный момент свернуть к центродреву и выйти к лагерю Пейл вблизи еще одной подобной ребру колонны. Вдалеке справа слабо угадывалась зона Остатка — без излучаемого им света она стала малоразличимой.

Магичка ждала его. Едва он оказался рядом со столом, перед его лицом завис фамильяр. Яркие бабочки запорхали вокруг сферы и рассыпались сверкающей пылью.

— Пейл, скажи-ка, — в горле было сухо, но голос не сорвался, — эта новая способность к магии... Они получили ее из-за капсул?

— Несомненно, — протрещала сфера, — и не только это, я уверена.

— Пейл. Мне нужно побывать в капсуле.

Напоследок и дальше

Рузанна Малик вернулась с балкона. Смотритель отбыл, забрав с собой Эрнира и четырех его невезучих сподвижников. Кар сопроводил ее до кинжала, где и остался — бывший наставник передал ему кое-какие заботы. У нее тоже оставались дела, целый ворох незаконченных дел. Магистр начала обходить зал справа налево, против часовой стрелки — это выражение теперь мало кто употреблял.

Первая достопримечательность, что попадалась идущему от балкона именно таким образом — ряд капсул. Пол рябил световыми пятнами, здесь и там позолотившими плиты, но у самих капсул и вокруг них по-прежнему лежали тени.

У крайней капсулы собрались маги из первой экспедиции. Они ждали, как апостолы у врат гробницы, которые должны отвориться и выпустить Учителя, восставшего из мертвых.

Новость об отбытии Эрнира и Смотрителя маги восприняли спокойно, даже отстраненно. Близился час, когда капсула выпустит Сети Линдаль, и, если Мария не ошибается, та будет жива и здорова. Что значило все.

Малик повернулась и посмотрела на центродрево. Казалось, оно изменилось. Вчера лестница выглядела разрушенной, а сейчас она собралась и срослась, покрылась каким-то мхом, сделалась похожей на подъемы к храмам-пирамидам, когда-то существовавшим на Земле. И само дерево словно уплотнилось и украсилось потеками твердой смолоподобной субстанции.

Может, и так. Вчера ночью его все равно было невозможно рассмотреть во всех деталях.

К древу шел человек.

Бросив на магов прошлого быстрый взгляд — на нее смотрел лишь Трондвир, — она кивнула и направилась к центродреву. Идущим был Иредо. Она нагнала его у ступеней и окликнула. Молодой маг обернулся.

— Магистр, — сказал он с явным нетерпением в голосе.

Она затратила полсекунды, оглядывая его. Одежда подобрана невесть где — та, что утром отправилась в чистку, видно, оказалась забыта. Усталое лицо, какой-то отчужденный взгляд. С собой — ничего. Вряд ли в этих лохмотьях есть карманы.

— Я увидела вас издали, — Малик показала в сторону капсул, — вы собираетесь подняться туда?

— Да.

— Это может быть опасно.

Он провел рукой по глазам. Усмехнулся? Выдохнул?

— Мария сама направила меня туда. Мне нужно какое-то обследование. Это можно сделать там.

— Для чего это обследование?

Она была готова действовать. Иредо не добраться и до лестницы, если ей придется.

— Я собираюсь лечь в капсулу, вместе с Марией и Квелом, — ответил он.

— Зачем? И постойте — с Квелом?

— Хочу кидаться огненными шарами, как наши друзья из прошлого. Вам, кстати, тоже придется пройти какую-то процедуру, ведь больше некому быть оператором для Марии. Она вам скажет. Мне можно идти?

— Идите, — ответила она, помедлив. — Хорошо, что вы знаете пределы, мастер, но... Я завидую вашей смелости.

И Рузанна Малик удалилась.

Ступени оказались холодными. Это был сырой холод болотных руин, чьи покрытые слизистым налетом камни выглядывают из черной воды заросшего озера. Когда Иредо взошел на площадку перед входом в пещеру в стволе, холод рассеялся. Внезапно проявившаяся дверь выпала в пространство, будто вырезанная куском из фона — дальняя стена комнаты в стволе, со всеми лежащими на ней тенями и отсветами, проникающими сверху, вдруг превратилась в пласт, преграждающей путь. Маг отшагнул назад, и дверь распалась на жгуты, тут же втянувшиеся в арку.

Проход был свободен.

Внутрь по-прежнему проникал слабый свет, но он не разгонял темноту, настоящую тьму, невесть как хранящуюся внутри. Маг сделал шаг, и тьма уступила. Комнату заполнила мягкая серебристая иллюминация, источники которой оставались скрыты.

Пейл на его заявление отреагировала на удивление спокойно. Похоже, она ожидала этого. Но решения у нее пока не было.

— Я хотела, чтобы ты меня подстраховал.

— Малик, — он сделал акцент на этом слове, — меня убьет. Она может. Ей все, кроме тебя, безразлично.

— Я смогу ее убедить.

— Такой возможности у меня больше не будет. Убеди ее быть оператором, если так уверена.

— Ладно, Ир, не спеши. Дай подумать.

Он вошел в комнату. Та совершенно не напоминала свою предыдущую версию, увиденную перед тем, как из капсулы выбрался Мэллон. Кажется, раньше в середине стояло что-то вроде чаши — сейчас пространство было свободно.

Иредо медленно прошел в середину покоя. То ли сияние серебрило поверхности стен в ребристо-трубчатых барельефах, то ли это действительно был металл, перетекающий внутри форм, что сохранялись, хотя весь узор медленно двигался, как деревья в том лесу перед аркой на площадь Купола. Маг попытался вглядеться. но от переплетения элементов в глазах начало двоиться. Показалось, будто места в комнате очень мало, а от стен отходят крылья, лопасти, лезвия, прозрачно-призрачные, видимые, как промельк на краю обзора.

Иредо зажмурился, потер глаза. Быстро посмотрел по бокам и перед собой. Барельеф напротив отличался от боковых. Он вызывал ассоциации со вдавленным в толщу стены существом, насекомоподобным чудовищем, черты которого уже были знакомы Иредо. Он видел их в острых мордах Рож, их цветочно-коленчатых телах в наростах коры. Здешняя Рожа была гладкой и блестящей, но мертвой он бы ее не назвал.

Клюв-клещи мелко задрожал. Волны ряби добежали до глаз и затухли. Теперь рельеф казался вязким, как смола.

Иредо помедлил мгновение и шагнул вперед.

Пейл думала недолго.

— Ладно. Буду полагаться на Эрэм. А тебе надо кое-что сделать.

— Что сделать?

Иредо почувствовал озноб, сменяющийся жаром.

— Неплохо бы обследовать тебя, — Сфера подлетела к самому лицу и принялась раскачиваться туда-сюда. — Ты здоров, ничего не нужно чинить. А вдруг нужно? Помнишь пещеру в древе, куда заполз Друг? Судя по тому, что я вижу, там сейчас находится инскрипт Града, пригодный для такого дела. Его, наверное, еще Мэллон инвоцировал.

— И?

— О, тебе непонятно. Вот это да! Тебе надо туда пойти и настроить для себя фокус. Тогда мне будет гораздо проще устроить истинную магию, которую ты жаждешь.

Иредо что-то промычал.

— Тебе уже не хочется?

— Нет, просто... А я смогу с ним разобраться? Да и потом, ты разве не можешь его сделать прямо тут, проще и безопаснее?

Сфера запиликала, цвет глаза сменился с красного на синий и обратно. Маска с противным звуком отошла от лица девушки, обе половины, верхняя и нижняя. На мага уставились глаза — черные выпуклости без зрачков, — зашевелились треугольные лоскуты губ, исторгнув изо рта блестящую от жидкости темную трубку, и Иредо услышал:

— Я, конечно, могу. Но это будет долго, и моя поделка — это так, ерунда. Иди в древо, — Пейл шипела, словно у нее в горле лопнул сосуд с воздухом. — Безопаснее! Истинная магия — но чтобы только безопаснее!

Одно в Пейл не изменилось — ее смех, как и раньше, заставлял содрогнуться.

— Работа мага связана с опасностью, — проговорил он. — Кто хочет мира и покоя — занимается другими делами.

Не было ничего особенно необычного. Даже ртутно-текучая Рожа не отделилась навстречу, не обволокла пленкой, впуская усики в рот и нос. Контур ее мягко засветился. С боков и сзади подступило нечто. Его мягко подвинули, так, что барельеф напротив оказался с ним на одной оси. Виски слегка сдавило, будто кто-то тяжелыми руками прижимал холодный компресс. По позвоночнику скользнуло прохладное, как скатилась капля. Иредо не был парализован, но движения увязали, как в киселе вперемешку с пухом. Перед глазами ослепляюще вспыхнуло, он зажмурился. Потом открыл глаза, а затем открыл еще раз.

Комната-пещера будто сияла изнутри, но это было движение, а не свет. Вся сложная сеть, что сплетала и связывала в стенах фрагменты живой брони, дороги и ходы аморфных капель и дышащих пустот, предстала трепещущим полотном. Оно тускнело и угасало — зрение приходило в норму. Потом Иредо почувствовал хлопок по плечу сзади. Обернулся — движения уже ничто не сдерживало.

Внутри ствола царила чернильная тьма — только выход арочно светлел стреловидным разломом.

Маг вышел быстро, не оборачиваясь к тому, что мягкой лапой толкнуло его к выходу. Он старался представить, что же это было, но увидел только Пейл.

— Как тебе понравилось? — спросила она, едва Иредо пересек условную границу лагеря.

— Ожидал худшего. Но, после того, что ты мне показала, я не очень-то боялся.

— Ага! Значит, проняло.

Она снова засмеялась.

— Что-то много нынче веселья, — заметил Иредо, все еще смотря немного в сторону.

— Да еще как проняло! Можешь смотреть, я не такая страшная, какой иногда могу показаться.

Черные блестящие линзы отогнулись в стороны, грязные лоскуты повисли на подбородке, удерживаясь непонятно чем. Иредо смотрел, сжав губы. Выглядела Пейл ужасно, но ее лицо оставалось человеческим.

— Что с Линдаль? — спросил он.

— Готовлю завершающий этап. У тебя будет еще час-полтора, а потом станет некогда. Мне тоже нужно позаботиться о всяком. Научить Эрэм. Доставить себя к капсуле. Распаковать Квела.

— А что со мной? Что дало обследование?

— Есть кое-что, — фрагменты маски пришли в движение и охватили голову магички. Дальше говорила сфера. — Ты ведь хочешь пить, да?

— Немного. Последний час жажда мучит, хотя уже не так сильно. Если бы не ты, я бы не вспомнил.

— Вспомнил. Тебе введен препарат. Простейшее решение, временное. У тебя не все в порядке, Ир, совсем. Хорошо, что ты сам решил использовать капсулу.

— Ну и ну, — только и смог сказать он, — а что именно нарушено?

— Мозг. Еще сосуды, кажется... Я не лекарь, не могу понять все, что вижу.

— А как ты собираешься все исправлять, если не знаешь, что именно не так?

— Мне не нужно знать. Град уже видел людей, о них записано и распределено. Я просто прослежу, чтобы он правильно все выбрал, кое-что переделал, кое-что улучшил. И выпустил нас обратно, не пытаясь переработать в нейтральный материал, как это было с предыдущей группой во главе с Другом.

Иредо так и сел.

— Град может переработать?!

— Ну да. Он долго ждал, прежде чем Друг явился и вновь все здесь оживил. Немного подпортился за века-то.

— Новости чудесные.

— Линдаль, Ир. Думай о ней и радуйся. Сходи пока, погуляй. Придумай себе дело на часок. И поищи Эрэм, мне надо ее подготовить.

Только обойдя половину зала, навестив капсулы, балкон и лагерь у кинжала, Иредо смог найти Рузанну Малик. Точнее, она сама нашла его.

Маг обернулся на негромкий оклик. Магистр стояла у колонны внешнего круга в сплетении теней и бликов. На долю секунды Иредо ощутил озноб от новой шутки Града — Малик казалась ажурной статуей.

— Ну что же вы, — неожиданно воскликнула она, сама едва не бросаясь навстречу. — Я и не думала, что вы так отреагируете!

— Я решил, что мы и вас лишились. Зачем вы тут прячетесь?

— Не прячусь, — Малик посмотрела вверх, где в едва заметных просветах за перепончатой кроной и мозаикой гигантских листьев маячило небо. — Захотелось осмотреть здесь все до того, как мы уйдем. Не было времени. Пройдемся немного?

Она отступила на шаг, а затем, развернувшись, медленно пошла туда, где пол и выросты колонн укрывала сеть бледнеющих пятен света. Иредо догнал ее и пристроился рядом.

— Мария велела мне вас найти. Она...

— Знаю, знаю, — перебила Малик, — я скоро явлюсь на ее инструктаж. Поэтому и боюсь, что у меня не останется больше ни минуты.

У стены зала они остановились. Малик рассматривала ноздреватое, ячеистое основание, из которого вырастали и уходили в пол изогнутые плоскости-перепонки.

— Удивительное место, — промолвила она. — Сокровищница неведомого, а мы здесь, — Магистр обернулась и взглянула прямо в глаза, — мне нужно вас благодарить. Я хочу благодарить. Пятьдесят шесть лет, мастер! Если целая толпа чародеев только и может, что заседать в Советах и вести пустопорожнюю болтовню, то на кого рассчитывать? Я рада, — она отвела взгляд и моргнула, — что вы оказались, не как они. Вы все. И Мария, конечно.

Иредо молчал.

— Я снимаю с вас ответственность за нее, — сказала Рузанна Малик. — У вас неплохо получилось. Жаль, что Град не прощает ошибок.

— Иногда прощает.

— Мы надеемся на это, да? Как же иначе.

Она двинулась вдоль стены, держась на расстоянии от корневидных отростков и капель-коконов, очень похожих на те, что ночью наливались оранжевым светом.

— Вы сразу знали о ее планах? — вдруг спросил маг.

Малик повернулась к нему.

— Сразу? Даже немного раньше, мастер! Ваших заслуг это не уменьшает, но...

— Но с самого начала этот поход — ваша идея?

— Нет, нет! — она замахала руками, будто смеясь. — Я просто подхватила готовую возможность.

— И решили подстраховать нас.

— О, это такая занятная тема... Я и не знаю, стоит ли? Дело в том, что подстраховать мне хотелось не только вас и ее, но и само ваше достижение. Разве вы уже забыли об Эрнире? У молодости есть и минусы, хотя их не так много.

Она улыбнулась. Иредо ответил своей улыбкой.

— С Марией он бы ничего не смог поделать.

— Очень может быть! Да, и если у вас возникли мысли о Карраке... Он знал, что Эрнир неподалеку, но это я сообщала ему новости.

— Кар действовал с вами против своего же наставника? — Иредо не сдержал изумления, и Малик рассмеялась.

— А почему бы ему так не делать? Эрнир все же уже бывший наставник, а взгляды у нас с Карраком, как оказалось, во многом совпадают. В отличие от многих моих друзей по Совету, — Малик презрительно фыркнула, — но это разговор для другого раза. Пожалуй, все же пора идти учиться основам управления этим левиафаном, — она махнула рукой в сторону испещренного кавернами участка стены. — И вы ступайте. Не оставайтесь здесь в одиночестве.

— Навещу-ка я Каррака, — пробормотал Иредо.

— Навестите, — кивнула магистр.

Вопреки ожиданиям, Кар отыскался не на балконе и не у кинжала. Там, где сходятся пролеты арок между двух из шести главных колонн зала, в срединном круге, полутенистом и полусветлом, между курганным рядом капсул и лагерем Малик встретились они в последний раз.

Бывший ученик Эрнира держал в руках трубу импринтографа, а перед глазами мерцало голубоватое окно. Издали это настолько напоминало образ Квела, что у Иредо перехватило дыхание. Когда целитель уже был в десятке шагов, Кар повернулся и наставил на него трубу.

— Неплохо, — сказал он подошедшему, — я вполне разобрался с этой штукой.

— Импринтограф Квела? — удивился Иредо. — Он сохранился?

— Да, и вся эта оптика.

— Он не брал его?

— Брал, — во взгляде Кара что-то скользнуло, — я обыскал место, когда там стало безопасно.

— Ага, — протянул Иредо, — интересно.

— Еще как. Очень ценные материалы могут быть. Ты как, готов к действу?

— Не знаю. Пейл меня обследовала, видимо, готов.

— Отлично, — кивнул Кар. Он снова переключился на работу с окном, где появлялись миниатюрные изображения. Отпечатки, догадался Иредо.

— Я говорил с Малик. Она все рассказала про вашу сделку.

Кар погасил окно и смотрел на товарища несколько секунд, ничего не говоря. Наконец он произнес:

— Это не было сделкой.

— Как это?

— Я ничего не получил.

— Хм.

— Она подробно все изложила? Про ситуацию в Совете?

— Скорее, нет.

— Ну... Могу описать, что знаю. Пошли к кинжалу, разгружусь.

Капсулы миновали с теневой, внешней стороны. У крайней вовсю шла какая-то деятельность, Брэн о чем-то громко спорила с Ли. Слышался спокойный голос Трондвира. Иредо обернулся — маг заметил их и кивнул.

— Совет — я говорю про Эгиду, — сказал Кар, когда капсулы остались позади, а по ходу замаячили арки балкона, — состоит из людей, которые, по большей части, недовольны. Высший совет, в котором сидит Малик — не уверен, что он называется именно так, — имеет доступ к гораздо более сильным артефактам, чарам и способам их создания. Этого одного бы хватило, но они еще следят за опасными исследованиями и много чего запрещают. Например, походы вроде нашего.

— По Малик не скажешь.

— Ага. У нее все по-своему. Но остальные из Высшего, как она говорит, почти отошли от дел, им ничего не нужно, а менять тоже ничего не хотят. К счастью, воинственно настроенных в Эгиде мало, но сторонников Высших с нейтральными тоже. Эрнир — один из лидеров той фракции, которая собирается принудить Высших пересмотреть Хартию о разделении 59 года. По сути, Высший совет упразднится, а его функции перейдут к Эгиде.

— Не вижу особого смысла. Что изменится для магов из деревень и малых городов?

— Выпадет одно из звеньев. Можно сказать, что Эгида станет расширенным Высшим советом, о котором, к тому же, будут знать все, а не только избранные. Сейчас не так. Кроме Малик, кто еще в Высшем совете?

— Смотритель?

— Похоже на то, но точно в Эгиде этого никто не знает. Малик говорит, что из пяти членов двое вообще вне досягаемости. Эрнир еще несколько лет назад подкинул мне идею о походе в какое-нибудь запретное урочище. Наверняка у него уже тогда был план. Если бы поход удался, игнорировать Эгиду уже было бы нельзя.

— Высшие пришли бы, отобрали найденное и закрыли урочище.

— Вот поэтому, — поднял палец Кар, — нужно было найти нечто такое, что не даст Высшим так просто отмахнуться. Технологию или оружие.

— Если бы не Малик...

— Влияние Эрнира поднялось бы до небес. Представь только — работающая Машинная Поляна, все это, — он взмахнул рукой, — да еще члены первой экспедиции, живые и здоровые. А среди них — три человека со связями в Форпосте и за пределами. Высших могли бы просто вынудить признать, что Эгида может без них обойтись.

— И тут появляется Малик, и ты ей помогаешь. Зачем?

— Потому что ее план передачи лучше.

— С чего это? И какой он?

— По ее задумке, расширение полномочий Эгиды и реорганизация должны исходить из самого Высшего совета. Малик при этом остается в новом совете.

Иредо фыркнул.

— Еще бы. Только непонятно, почему он для нас-то лучший, этот план.

— Больше шансов, что сработает. Ультиматум Эгиды чреват конфликтом, если в Высшем решат, что те не так уж опасны. Те двое, что не отошли от дел, могут захотеть развлечений. Настоящего оружия у Эгиды нет, на артефакты пока надежда мала. Малик, конечно, попыталась бы со своей стороны все смягчить, но... Это как повезет, это долго и ненадежно.

— Что-то не улавливаю, на что тогда она рассчитывает.

— Вот, Ир, представь. Первый вариант: ты предлагаешь старым и надменным магам не обращать внимания на тех, кто открыто провозглашает их пережитком прошлого и требует уйти на покой, а перед этим поделиться всеми секретами. Второй вариант: ты приходишь к надменным магам как равный, предлагаешь им план преобразований, который двое молчаливо признают, а остальных можно уговорить и убедить. Тут предъявляешь первую экспедицию и Град, что обещает восстановление отношений с Форпостом. Потом, с первой экспедицией и Градом, идешь в Эгиду, признаешь необходимость перемен и предлагаешь план развития. Обретаешь сторонников. Части это не понравится, но они ничего не смогут поделать. Те, кто примкнут к тебе, явно выиграют в ходе реформ. Таков план Малик. Может, там и есть недочеты, но, по мне, он явно лучше стратегии Эрнира. Результат тот же, вероятность провала — ниже.

— Ладно, допустим, что ее план сработает. Что в итоге нас ждет?

— Именно нас — не знаю, а так... Исследования всех урочищ, которые были до этого запрещены. Союз с Форпостом — это очень важно! Приток новых людей извне. Новые артефакты и чары. И никаких дорвавшихся до опасных игрушек магов, ибо Малик проследит.

— Ты веришь ей?

— Да, — отвечал Кар.

На балконе они простояли несколько минут. Иредо чувствовал, что вынырнул из полутемной глубины и теперь не мог заставить себя вернуться.

— Тут бы сесть да пообедать, — сказал Кар, — но тебе лучше воздержаться. Лезть в капсулу на полный желудок — думаешь, стоит?

— А бес его знает, — отозвался он, созерцая деревья на далеком склоне под пронзительно осенним и чистым небом.

Но Кар почти вытолкал его с балкона. С бурчанием Иредо последовал за товарищем к лагерю у кинжала — бывшей стоянке Эрнира, а теперь, по-всему, принадлежащей Кару.

— Гляди, — он показал сложенные плоской стопкой штуковины, похожие на стрелки-галочки, как их рисуют на указателях.

— Что это?

— Планеры. Забыл? Ну да, их же Квел нес. Вот, они такие. На них мы и собирались спланировать отсюда.

— Сейчас мне эта идея кажется кошмарной, — проговорил Иредо. Хрупкие планеры были готовы переломиться оттого, что кто-нибудь неосторожно возьмет их в руки. Но Кар взял один из них и попытался согнуть. Не вышло.

— Если нужно будет срочно уходить — бери, — серьезно заявил он. — Я точно не знаю, зачем, но Малик, видать, к чему-то готовится. Лучше спроси сам, что ее беспокоит.

— А ты? — только и спросил Иредо, уже успевший представить себе чудеса полета на одном из этих приспособлений.

— Я сегодня отбываю. Вечером, вместе со старыми магами, скорее всего. Когда вы с Пейл и Квелом закончите, меня тут не будет.

— Смотритель?

— Он, — Кар покопался в вещах, достал что-то и протянул Иредо, — вот, сфера памяти. Переписал то, что мы нашли внизу в Граде.

Иредо принял плоскую палочку.

— Значит, все-таки удалось, да?

— Не ты же один в лесу медитировать горазд, — улыбнулся Кар, но подробности открывать не пожелал.

— Кажется, все, — сказал он. — Удача тебе незачем. Наша Пейл гораздо лучше.

— Точно, — усмехнулся Иредо.

Они похлопали друг друга по спинам и секунду постояли, уставившись куда-то насквозь. Наконец, Иредо поднял глаза и еще раз, вздрогнув, посмотрел, стараясь запомнить его лицо. Взгляды пересеклись, и он повернулся и пошел прочь, куда-то вглубь Машинной Поляны, а внутри было как-то пусто, как в самой большой капсуле после того, как Друг ее покинул.

Дорога светлячков

Увидев Сети Линдаль, Иредо испытал парализующий ужас.

Она была красивой женщиной с длинными черными волосами и удивительно белой кожей. Маг заметил ее издалека, и там была Брэн Ви, Ли и Трондвир, и исцеленная спутница не могла вырваться из объятий. Сердце целителя забилось, шаг стал легче. Он поспешил подойти, чтобы принять участие в этом спонтанном празднике. В какой-то миг Линдаль обернулась к нему. Он увидел, как странно та двигается, но сходу не смог понять, в чем дело. Потом женщина тряхнула головой и повернулась обратно к своим, и маг узрел, что ее черная грива спускается по шее и ниже, сходя на нет чуть ли не между лопаток. Тут его и проняло.

Что-то поднялось из памяти, страх из глубокого детства, белесое длинноногое привидение с черными космами и смоляными глазами, удушающий кошмар в ночной повозке.

Он не забыл тот путь на юг, по дороге вдоль Беллатоки, которую в Речном угле называли просто «Река».

Иредо почувствовал, как налились тяжестью амулет на шее и браслет на левом запястье. Отступать он не стал. Приблизился медленно, чем вызвал удивление Трондвира — тот наблюдал за ним последнюю минуту.

— Иди же сюда, — воззвал старый маг. — Сети, посмотри на своего спасителя номер два.

Линдаль снова обернулась к целителю. Ее глаза были черными и блестящими, без видимых белков и зрачков. Трондвир мягко подтолкнул мага к соратникам. Когда жуткая женщина улыбнулась, Иредо вздрогнул.

— Рад видеть вас здоровой, — произнес он негромко, но твердо. — Вы... всегда такой были?

— Я Сети, — голос был глубокий. — Спасибо.

Она поклонилась. Отчего-то это походило на движение хищника, готовящегося к прыжку.

— Такая она всегда была, чудесная наша, — огласила Брэн Ви, охватывая Линдаль сзади, — именно такая, какая и должна быть.

Иредо вдруг почувствовал великое спокойствие. Это «спасибо» без вечных благодарностей и долгов не просто вернуло его на место.

— Я иду дальше, — негромко сказал он, — как и должно быть.

На лице Линдаль отразилось удивление, и ужас больше не преследовал его.

Большая капсула стояла пустая и черная, как горб тени. Четыре меньших светились. Желто-красное сияние выпуклостей над их отверстиями в паре ярдов от выходов смешивалось с льдистым потоком внутренней поверхности. Наверное, Пейл постаралась. Когда к капсуле волокли Линдаль, ничего подобного не было.

Он обернулся, чтобы еще раз рассмотреть зал Машинной Поляны. Над полом парили голубоватые точки, маленькие светящиеся шарики выстроились змейками, обозначая извилистую дорогу. Центродрево искрило зеленым, синим и желтым, узоры складывались из пробегающих по коре вспышек, наливались и тут же гасли, рассыпались ворохом волшебной пыли. По кроне снизу ползали фигурные пятна, а между ними струились туманные потоки.

Дорога из светлячков подходила к самым капсулам. Пейл стояла чуть в стороне от нее, похожая на воина в доспехах — черно-маслянистых, с пульсирующими мембранами между крупными кусками брони, с трубками и лозами связок у суставов, с боков и вообще везде, где только осталось место.

Квел тоже был здесь. Магичка подтащила паразитическую клетку поближе ко входу во вторую слева капсулу, но оболочки еще не были полностью удалены. Часть их валялась тут же — то ли капустные листья, то ли луковая шелуха, изодранная и мясистая. Квел так и оставался в позе зародыша. Ребра ячеистой решетки казались трухлявыми и готовыми рассыпаться, но уходящие в тело — или выходящие из тела — отростки-сосуды выглядели нерушимыми.

Малик стояла по другую сторону дороги от Пейл, как второй страж. Поверх штанов она повязала какой-то рваный лойнклот, на предплечьях чернели широкие браслеты, а на груди — то ли ожерелье, то ли воротник, ребристый и блестящий. Наверняка местного происхождения, как и посох Трондвира.

Магистр в очередной раз поднесла пальцы к вискам.

— Я больше не буду тут стоять, — заявила она. — Все. Ухожу к фокусу. Эта пульсация меня скоро доканает.

— Все готово, ждать нечего, — сказала Пейл. — Иди и устраивайся. Открывай двери.

— Почту за радость, — и Малик, развернувшись, зашагала прочь, не придерживаясь дороги светлячков.

Пейл провожала ее взглядом. Повернулось лишь туловище доспехов — там и сидела девушка. Четыре ноги не пошевелились.

— Я ее умотала, — виновато произнесла она, когда броня вернулась в прежнее положение. — Бедная Эрэм. Как ощущения перед великим делом?

— Да как-то не так, как представлялось.

Пейл велела «освободить кишечник». Маг принял пару таблеток из своего запаса и торопливо ушел в восточные пределы. Затем, уже в лагере, он оставил всю свою одежду, а с ней аллеты, амулет, кольцо, сферы памяти, ядро силы, перчатку визардрона. Перед капсулой он стоял почти голым, не считая кружевной тряпки, брошенной в лагере кем-то из старых магов. Теперь она пригодилась.

— А открыть капсулы мы не могли заранее?

— Я решила, что путь лучше Эрэм сама это сделает. Придаст уверенность, и все в таком духе.

— Мы идем вместе?

— Сначала Квел. Я сама затолкаю его и прослежу, чтобы все закрылось. Потом можем одновременно. Если ты хочешь посмотреть на меня без всего этого, то полминуты у тебя будет, но я не советую. Я ужасна и разваливаюсь, — она вздохнула, — я решила больше не использовать сферу, потому что начала путать, кто я на самом деле и в каком количестве. Теперь фамильяр помогает Эрэм. Ты видел новый фокус? Я поставила его на...

Громкое чавканье и лязг прервали магичку. Иредо отскочил от врат, переместился на дорогу светлячков, где она вливалась в освещенный полумесяц. Капсулы распахнулись, оголяя посеребренные сплетения внутренней поверхности. Пейл хмыкнула.

— Решил спрятаться за моей спиной?

— У меня даже завалящего аллета нет. Трудно устоять.

— Ты уже видел, как это бывает.

— Тогда аллет у меня был!

— Он не помог бы.

С этим Иредо пришлось согласиться. Скоро, уже сейчас, ему лезть в гробницу, а нити начнут расти и шевелиться. Как у Линдаль. Воздух затвердеет, станет стеклом. Что еще получится увидеть, прежде чем капсула начнет свое дело?

Пейл подошла к вросшему в клетку Квелу. Весьма тихо, учитывая громоздкое на вид облачение.

— Если хочешь смотреть — зайди сбоку.

Иредо нашел удобное место и стал наблюдать. Пейл выпустила отростки, похожие на вторую пару рук. Они двигались быстро, и трудно было рассмотреть их как следует. Эти нижние руки схватили клетку Квела, «пальцы» удлинились и сжали решетчатую структуру блестящим обручем. Верхние руки уже держали какое-то длинное орудие, гибрид лопаты, косы и мотыги. Пейл поддела что-то и надавила, будто раскалывала скорлупу. Раздался древесный треск, по решетке пробежали волны света, а потом она лопнула и осыпалась сухими рогатинами.

В нос ударил аромат гнили. Внутренняя сфера квеловой клетки выплеснула на пол немного сероватой жижи. Остальное содержимое высосали трубки, заранее подведенные магичкой.

Иредо увидел, каким на самом деле был Квел — ярко-голубые тонкие линии покрыли все тело, делая его похожим на древесный спил, а между полос все было темным и каким-то рыхлым. Отовсюду щетиной торчали перерезанные сосуды-ветви.

Пейл подхватила его верхней парой рук и понесла к открытой капсуле. Сзади тело поддерживала торчащая из пола подвижная нога-ходулина. Она удлинялась по мере того, как магичка подтаскивала Квела ближе к капсуле. Наконец, Пейл повернулась, распорка отошла, а затем капсула приняла Квела в себя.

Нити проросли мгновенно, оплетая его с тошнотворным тщанием. Иредо сглотнул.

— В прошлый раз было помягче.

— Линдаль была на грани жизни, а тут все куда хуже. Ну что, будешь смотреть, как я разоблачаюсь?

— Такое пропускать? Надо было у Кара импринтограф взять! Успею сбегать?

— Нет, — она направилась дальше, к двум правым гробницам, и остановилась перед ближайшей.

Развернувшись спиной к зеву капсулы, Пейл присела на своих четырех ногах. Выглядело это совершенно по-паучьи. Увидев, как на это смотрит Иредо, она захихикала. Тот, как обычно, вздрогнул. Корпус брони опустился вниз, как на рельсах. Пейл провела руками по плечам, и куски доспехов начали спадать, соскальзывать и открепляться. Верхняя часть брони снова напоминала кресло, и ее фрагменты налеплялись на спинку и подлокотники, будто гигантские насекомые. Лицо и шея девушки уже были оголены, пришел черед рук и груди. Они оказались багровыми и блестящими, с них словно содрали кожу, а потом натянули новую, рваную и в отверстиях.

— Ох, — выдохнула она, — это больно.

Пейл уперлась руками в основание своего сидения и приподнялась. Иредо, не отрываясь, смотрел и слушал, как с влажным звуком отсоединяются какие-то контакты и показываются живот и таз, покрытые узором из волдырей размером с ладонь, пестрящие отверстиями в местах соединений. Вместо ног он увидел не то культи, не то наросты. Оканчивались они щеткой черных шипов-когтей, один из которых был длиннее и больше остальных и загибался футовым крюком.

— Красиво, да? — Пейл часто дышала, руки начали дрожать. — Давай в капсулу, я отваливаюсь, — с этими словами спинка, на которую магичка опиралась, разошлась продольной щелью, вскрылась створками наружу, и девушка упала в ворсистые, холодно флуоресцирующие внутренности гробницы.

— Не мед...

Голос пропал. Иредо пытался увидеть, что происходит, но броня Пейл валялась перед капсулой и закрывала большую часть обзора. Он подобрался сбоку и увидел магичку, которая злобно и бесшумно что-то кричала за стеклом, маша руками в его сторону.

Преодолевая наплыв чувства уходящего времени, он махнул ей в ответ и пошел на сторону Квела, где его ждала собственная капсула. Подошвы ощущали все детали рельефа, вдобавок он вляпался в какую-то жидкость, растекшуюся вокруг пустой экзоброни.

«А ведь Пейл не уснет. Она подготовилась».

Он стащил и отбросил кусок ткани, ненадолго ставший одеждой. Теперь тот валялся у дороги светлячков. Напротив вставали врата гробницы — капсулы Машинной Поляны — пасть вылезшего из земли червя. Дно мерцало голубым. Складки, похожие на метамерный узор рыбьих мышц, поблескивали меж теневых борозд.

— Твой способ, — шепнул он, разворачиваясь и шагая назад.

Прохладное прикосновение по всей спине. Гаснущий свет. Помутнение впереди, запечатавшее выход.

Он закрыл глаза и стал ждать падения.

Супта

В темноте за стеклом парили светящиеся точки. Иредо выбрал одну и следил за ее перемещением, пытаясь отрешиться о навязчивых мыслей. Точка медленно описывала круг, будто вращаясь по орбите вокруг невидимого тела.

Через несколько оборотов пространство внизу из непроницаемо-черного сделалось черно-коричневым. Огромное нечто светлело, проходя границу ночи и обретая свой собственный цвет. Точка сделала еще пару оборотов, и уже целый мир начал неспешно проплывать в звездной бездне. Это была страна скал и пустошей, безжизненная земля, прочерченная глубокими тенями без полутонов. Неоглядные хребты и сухие долины, каньоны, невообразимые плоские чаши, похожие на безводные озера, сети глубоких ущелий проплывали под ним медленно, но с огромной скоростью проносились и исчезали за краем составляющие их вершины, обрывы, уступы, берега, русла. Так прошел еще виток и еще один, прежде чем мир-пустыня начал отдаляться, превращаясь в коричневый шар с серповидной тенью.

Сверху ли, спереди ли, в звездную пустоту вторглась еще одна сфера. Эта планета была каменно-серой, и из безумного далека ее поверхность казалась разрисованной росчерками и окружностями, и это делало ее сферичность еще более сферичной. Скалистые пустоши вращались и сближались. Одна прошла над другой, и Иредо вдруг ощутил, что сейчас они столкнутся, первая упадет на вторую, и тогда наступит конец. Он вздрогнул и покачнулся, и чуть не сорвался в пропасть под ногами, где и происходило все то, что он наблюдал, а сам маг едва балансировал на невидимом мостике, неотвратимо теряя равновесие. Наконец, он соскользнул и полетел вниз.

Иредо взмахнул руками, пытаясь удержаться за что бы там ни оказалось. Пальцы сжались на веревках, которыми был увешан ветхий мост. Он умудрился уцепиться зубами и запутать ступни и теперь дергался, наматываясь на спасительные шнуры. Но те начали сбегать с креплений. Планеты резко приблизились, так, что стали видны детали рельефа, послышался гул и треск сдавливаемых с чудовищной силой пород, шипящий стук проносящихся мимо каменных колец и вой кометных хвостов. Рокоча, показалась звезда, протуберанцы распушились во все стороны, едва не поглотив планеты и, заодно, мага.

Точка вращалась быстрее и быстрее. Рокот и гул нарастили темп, и в этом хаотическом потоке появились звуки, которые удалось сложить и понять.

«Просыпайся»

Пространство содрогнулось. Серая планета взорвалась, превратилась в вытягивающееся облако каменного крошева. Коричневая корчилась в потоках магмы, рвалась на части.

«Ты слышишь, я это вижу. Час пришел».

Говорить не получалось. Он болтался в пустоте с зажатым во рту канатом, конечности словно увязли в желеобразной массе. Спиной ощущались волны холода. Внезапно он понял, что глаза его закрыты. Дотянуться до них он не мог, а поднять веки что-то мешало, будто кто-то положил на лицо ладони и давил.

«Ладно», — прогрохотали, проносясь, каменные ленты. Их путь теперь лежал вокруг солнца, вдалеке от той области пространства, где погибла планета.

«Буду силой»

Камни начали ударяться о него и отскакивать, как резиновые шарики.

«Открой»

Огромная глыба, вращаясь, врезалась в мага и распалась на десятки фрагментов, два из которых вырвали ему веки.

Глаза были открыты.

— Привет, — сказала Пейл. Она парила в стоячем гробу, заполненном изумрудно-зеленой жидкостью. Волосы развевались и плыли, точно змеи. Лицо было нормальным. Обычным.

— Где это мы? — подумал Иредо, и слова сами собой произнеслись.

Почти все, за исключением саркофага Пейл, заполняла тьма, но не ночи, а глубины. Там, где свет из-за стекла проникал вовне, угадывалось колыхание зыбкой толщи.

— Инскрипт. Еле получилось тебя растормошить. Сейчас объясню. Эрэм... не смогла. Ты мне поможешь.

— Чего? — вытаращился маг. — Малик не контролирует процесс? И что сейчас происходит?

— Спокойно, — Пейл шевельнулась в своем стеклянном гробу-колонне. Иредо на мгновение увидел, что она опутана то ли щупальцами, то ли трубками, а потом те снова растворились в зеленоватой мгле. — Мы сейчас говорим очень быстро. И минуты не пройдет. Она выбыла, остался ты. Сделаешь все за нее, как я и предлагала с самого начала.

— Как вообще получилось, что я бодрствую во время? Не говоря уж о том...

— А, это было легко. Я позаботилась, чтобы ты смог проснуться. Во время того обследования. Не надувайся! Я бы дала тебе спокойно пускать слюни в капсуле, если бы все пошло так, как надо. Но Эрэм...

— Да что с ней случилось?

— Перенапряглась, перепутала потоки и потеряла сознание, до конца не отсоединившись. Это гипотеза. На основе истории ее действий. Так что? Ты готов?

— К чему мне быть готовым?

— К ускоренному курсу. Держись. Сейчас все узнаешь.

Симпатреки шли от каждого кокона к узлу, а от него — на другие колонки. Обратная связь воспринималась закристаллизованной волной. Первый слой лабиринта расходился лучами снежинки, второй — обволакивал его, надстраивался и продавливал свои щупальца к рецепторным карманам кокона. Третий слой был нанизан решетками на каналы второго, по его цистернам ползали капли, и мчались на внетуннельных трассах коробки семялайнеров. Четвертый слой был значительно обособлен от предыдущих, сохраняя связь через эн уровней шлюзов на эн плюс два поверхностях, рассекающих лакуны с там-адсорбирующей стороны мета-сандвича. К пятому слою лабиринта можно было добраться только через везикулы стелярного трафика, а те шли плотным потоком по постоянно перестраиваемому магистральному компартменту, концентрируясь на различных районах нижнего слоя в зависимости от стадии претемплирования.

Иредо отдалил проекцию алти-модуля и обратился к коконам.

Мимо пронеслись стелы опорного контура, с которых постоянно сбрасывался в колодец потенциал точек, затем заполнили все и исчезли массивы кольчатых хранилищ, вытаяли из мглистой среды банки модульных схем, похожие на сужающиеся кверху башни с рядами прямоугольных окон-экранов, антенны дальней настройки, тончайшая паутина распределенного ин-терминала челноков, что выскальзывали из пастей доков и мчались, мерцая, по арочным пролетам к монолиту, черному и блестящему, как мокрый базальт.

Передачи Пейл более не ощущались словами. Это были таблицы соответствий движения и отклика выбора, сопряженные с цепью смещающихся ключей. Иредо брал строки с наивысшим приоритетом и присваивал им коэффициенты адресов, выбранные из обновляемой матрицы. Ответ уходил Пейл, таблица самозаполнялась и сбрасывала часть значений из зависимого списка, а новое послание записывалось уже с учетом изменившихся параметров. Сколько это продолжалось, сколько таких актов обмена он выдержал, Иредо сказать бы не смог. Может быть, тысячи. Может быть, десятки.

А потом Пейл прислала очень необычный узел.

Иредо разложил его полинейно. Но таблица не заполнилась. Некоторые ячейки оставались пустыми, хотя и мигрировали при каждом преобразовании. Несколько ключей горели одновременно, хотя до этого требовалось не более одного. Использовав их все сразу, маг опустошил буфер, и от этого цепь ослабла, появились дыры в циклах, в которые ничего не успевало внедриться. После нескольких итераций эти дыры уже не могли функционировать, как прежде — цепь деформировалась и начала сбивать конечные строчки адресов, записывая в них несколько проксимальных звеньев.

Зато таблицу наконец удалось привести к читаемому виду, но, едва ее содержимое сопряглось с поврежденными адресами, началась передача по новым каналам, о существовании которых до этого момента Иредо не подозревал. Он сосредоточил внимание на происходящем во внешних кольцах. Оттуда шли пакеты команд, но трансгрессы оказались недоступны для просмотра, а, меж тем, их целью была как раз рабочая область Иредо. Спустя едва уловимое время маг обнаружил себя в центре вихря из активных и управляемых элементов, разорванных связей и фрагментов инскрипционного каркаса. Он пытался произвести сброс или послать хоть какой-то сигнал, но все оказалось заблокированным, а потом и вовсе сделалось эфемерным и растаяло в тумане, заполонившем все вокруг.

Он ощутил удар, воздушный рывок, всплеск звуков. В мире был солнечный свет и сухой осенний запах.

Под ногами оказалась тропа.

Он пошел к ней и вскоре выбрел к дороге, мощеной и широкой. Две телеги могли спокойно ехать навстречу друг другу и разминуться, а места хватило бы и на разворот.

Он обернулся. За спиной дорога уходила в туман и исчезала. Впереди видимость была намного выше. Он пошел вперед и скоро обнаружил, что рассеивающийся туман открывает вид на лестницу гигантских размеров.

— Знакомое место, — пробормотал маг, разглядывая комплекс из стен, лестниц и усеченных пирамид, что протянулись к вершине высокого холма. Этот оттенок стен, эту растительность, тут и там пробивающуюся из щелей и трещин в плитах, эти видавшие дождь и солнце камни он предпочел бы не вспоминать.

И вот он тут.

Он смотрел вверх несколько минут. Шея начала болеть.

— Пейл! — крикнул он. — Твои шутки?

— Мои, — вдруг раздался ответ.

Девушка спрыгнула с одной из выветренных стен — невысокого, в пол-ярда, барьера, покрытого барельефами. Хорошо знакомыми барельефами. На ней были черные ленты. Ворона сидела на плече, поворачиваясь к магу то одним, то другим глазом.

— Слишком ты погрузился, — сказала она, остановившись в полушаге, — еще отвалишься, как Эрэм. Я же просто хотела показать тебе основы, а ты разошелся. Пошли наверх.

— А это разве лучше?

— Погоди говорить, сперва бы подняться хоть вон до той площадки.

У нижней ступеньки он хотел тронуть ее за плечо. Девушка остановилась, ворона развернулась и смотрела с осуждением, нахохлив перья.

— Рассказывай, пока идем. Ты-то не устанешь.

Пейл хмыкнула и начала подниматься. Иредо догнал ее.

— Я буду следить за трансформацией сама, — заговорила она через некоторое время, — и решила, что тебе лучше переждать здесь. Может, тебе и понравилось жонглировать процессами, но так и потеряться недолго. Увлечешься, а мне потом снова до тебя кричать — не докричаться.

По обе стороны лестницы росли стройные тилакуты и шричандров кустарник, высаженные когда-то храмовыми садовниками. Деревья бросали на древние ступени длинные, тянущиеся к вершине тени.

— Тут должно быть неплохо. Ты ведь еще помнишь это место.

— Это так, но...

— И в случае чего не заблудишься. Можно побродить, можно заниматься созерцанием или ознакомиться с библиотекой. Я кое-что подготовила. А когда ты понадобишься, я тебя призову. Я тоже не все время провожу в голом инскрипте, так и с ума сойти можно, особенно в первый раз и без подготовки. Я имею в виду практику. Какие-то умения я тебе все же дала, так ведь?

Иредо согласно промычал. Подъем был непростым.

Когда они, наконец, выбрались на первую площадку перед следующей серией ступеней, маг начал искать куда бы сесть и, не найдя, опустился прямо на выщербленные плиты.

Пейл посмотрела на него с высоты своего небольшого роста. Ворона сорвалась с плеча и куда-то улетела. Иредо похлопал по земле, и магичка уселась рядом.

— Прекрасные виды, — подал голос Иредо через несколько минут, — я все здесь хорошо знаю, с этим не ошиблась. Вот только я хотел забыть его поскорее, слишком уж оно крепко въелось. А теперь что?

— Можно забыть, а можно и что-нибудь другое сделать, — Пейл пожала узкими плечами. — Я бы такое, наоборот, старалась запомнить получше.

Они отдыхали еще минут пять, потом Пейл поднялась и Иредо, вздохнув, тоже встал на ноги.

— Половину-то прошли, — подмигнула магичка, — давай-ка поскорее!

— Да уж разумеется, — буркнул Иредо.

Оставшуюся часть пути они молчали. Пейл, видимо, решила, что сказала все или же приберегала оставшееся напоследок. Иредо тоже не проронил ни слова, только мрачно поглядывал на пестрящие пятнами лишайника парапеты. Вьюн карабкался по старым камням. В трещины проглядывала зелень, желтеющая в вечернем свете.

Конец подъема отмечали две статуи на круглых постаментах — люди в венках и длинных одеяниях, раскрывшие ладони навстречу идущим. Мужчины или женщины — фигуры не имели признаков тех или других.

Птица, каркнув, слетела с головы правой статуи и устроилась на плече магички.

— А ты говорила, что больше ни-ни, — с укором заметил маг.

— Да, что поделать. Эта зато не просто фамильяр. То есть — это даже не фамильяр, а что-то вроде глаза. И руки.

— То есть...

— Это не та сфера. Просто конжурация для внутреннего пользования. Да, птичечка? — Пейл потрепала ворону по перьям. Иредо улыбнулся.

Они преодолели несколько террас и вышли на главный уровень храмовой рощи, где рос тайлан мудрецов. Иредо остановился и смотрел на величественное дерево издали. Пейл вопросительно обернулась.

— Благословляю те силы, что не дают мне вообразить его истинный облик. Хотя я помню, что он был чудовищный.

— С этим все в порядке. Он настоящий. Настолько же, как я здесь. Прикоснись!

— Пару минут назад на меня за это злобно зыркнула ворона.

— Зыркнула, и что?

Пейл схватила его за руку, притянула и прижала ладонь к груди.

— Чувствуешь?

— Весьма ощутимо чувствую. Ты и не была похожа на привидение.

— И так же дерево. И все тут. Это не какая-та наведенная иллюзия, под которой бес на бесе и херь-те что. Тут все такое, каким его видишь. Пошли под твой тайлан, — она выпустила руку и махнула в сторону Великой стены, — покажу главное.

Они прошли рощу. Иредо увидел поляну, на которой они оставили Кара, и даже удивился, когда его там не оказалось.

У тайлана обнаружилась каменная тумба, каких в развалинах уйма. Только на ней распускался белоснежный цветок, и воздух дрожал над венчиком в вихре какой-то святой энергии.

— А вот этого не было, — недоверчиво произнес Иредо.

— Это наша с тобой сфера связи, — пояснила магичка, — когда будет нужно, я до тебя с ее помощью дотянусь. А теперь мне пора.

— Погоди, мне что же, — он уставился на нее, — даже не объяснишь, что делать и как этим пользоваться?

— Этот твой мир довольно цепкий. Мне скоро и не захочется уходить. Ведь можно просто отдохнуть здесь пару лет, а уже потом... Нет, я отправляюсь прямо сейчас. А с этой бесовиной разберешься. Я тебе псевдо-фамильяра оставлю.

Она свистнула.

Ворона, которая еще до рощи куда-то подевалась, подлетела и уселась на резной столбик рядом с белым цветком. Иредо собирался снова возразить, но Пейл уже исчезла.

— Бес! — он ударил кулаками по бедрам и выпрямился, еще раз оглядывая свое новой временное пристанище. — Отдохнуть пару лет? Что это она имела в виду, бес ее возьми?

— То и имела, — раздался голос.

Маг вздрогнул и чуть не отпрыгнул назад.

— У тебя на самом деле очень много времени. Здесь, — сказала Пейл. То есть голова, что висела в воздухе над тем местом, где только что сидела птица.

— Ты, безумная чародейка, — выговорил Иредо, пока не очень понимая, что сказать. — Ты Мария номер два? Голова-фамильяр?

Внезапно он не смог удержаться от смеха.

— Пфф, — фыркнула она. — Я это я. У меня в этом уже есть кое-какой опыт. А что, лучше, если бы я осталась вороной?

Она превратилась в ворону прежде, чем маг успел что-то ответить.

— Краа, — прокаркала птица, неестественно зависнув в воздухе. — Ннет! Нне удобно ни-к-крак!

— Ох, — вздохнул Иредо, закрыв глаза рукой. — А что ты вообще тут собираешься делать? Ты не сошла с ума, часом, от такого количества воплощений? Сама зареклась, сама отреклась через пять минут. Ты еще не забыла, чем мы тут занимаемся?

— Кра-к-ково! — возмутилась ворона. — Кар-раул! Тьфу. Слов толком не выговорить.

Ее облик вернулся к прежнему.

— Я не просто не забыла. Я там сейчас такое делаю, что ты, едва только краешек увидел, чуть не сбрендил. А мне следить за всеми этими потоками. Ну, — она закатила глаза, — не обязательно следить все время. И не за всем, даже можно использовать несколько простых детекторов... Как, страшно?

— Не так страшна Пейл, как ее...

— Еще чего!

— Извини, но ты не очень грозно выглядишь. Что, все-таки, с этим лотосом божественной мудрости?

— О, ну надо же, вопрос по делу! Смотри, — она зависла над цветком, — сюда нужно протянуть руку.

Иредо задержал ладонь над венчиком.

— Я будто в руке тебя...

Он вдруг понял, что смотрит из окна. Из квадратного окна в бесконечной вертикальной стене, мерцающей огнями, точечными вспышками, бегущими линиями. Стена была обращена в обширную полость размером, наверное, с весь Корневой Град. Там кружился вихрь из трасс, путей, передач, транспортных полос, узлов, распределительных шлюзов, камер. Каждый элемент был ячейкой таблицы, они свивались, переплетались, расходились и каждый отстреливал в центр свой сигил, где они, выстроенные рядами и колоннами, как блоки, смещались и сдвигались, вращались гигантскими тонкими руками, призрачно светящимися лапами. А конечности эти принадлежали расположившемуся в самом центре существу, похожему на человекообразного паука.

Это, конечно, и была Пейл.

Он шлепнулся на задницу и застонал. Вокруг снова были вечерние руины, и поля на севере начинали гореть.

— Вот кто безумец-то, — ругалась Пейл, отплевываясь, — куда же ты так сунулся? Еле зубами за шиворот оттащила!

— Зубами? Ох, бес...

— Одну руку на тумбу надо класть. И мордой не лезть! Я тебе слегка процесс показать хотела. Ну, как? Насмотрелся?

— Да, — пропыхтел маг, поднимаясь, — а что, если бы выпал? Ты меня обратно бы вернула?

— Конечно, вернула бы. Болван! И отвлеклась бы на это!

— Смотри-ка, а я в штанах... И мантии.

— Привет! А ты думал, что ты голый!

Она упала на землю и покатилась от смеха. Удивительно, но смех этот был приятным и вовсе не походил на те жутковатые звуки, что она обычно издавала.

Когда совсем стемнело, Иредо уже проголодался. Поворошив память — и не без подсказок Пейл-фамильяра, — он нашел мешки и сундуки с еще не черствыми лепешками, влажным сыром, колбасой. Крупу, из которой можно было сварить кашу. Кувшины с водой и вином.

— Пища паломника, — заявил он, откусывая от бутерброда.

Храм лежал в темноте. Они разожгли костер на террасе, и он, треща, озарял оранжевым плиты и камни, стены и парапеты. Извилистые тени кривлялись на выхваченных из тьмы древних барельефах.

— Смотрю, ты понемногу осваиваешься, — заметила Пейл. Она висела на треть круга правее по другую стороны костра, и казалось, что у огня сидит человек в черном, и видно только лицо.

— Я тут освоился еще три года назад, — сказал маг, потом вздохнул — хоть этого и не было.

— Тогда не было, — хитро заметила голова.

— И теперь не будет. Я ведь сюда шел с вами. А где вы? Уже хорошо, что тоску не навевает. Паломники-то будут? Или тут никого?

— Никого. Пустынно. Но, если ты хочешь, можно и паломников устроить.

— Интересно... будешь вино?

Пейл хихикнула.

— Если ты меня сам поить станешь. А то неудобно.

— Приземляйся.

Она подлетела и улеглась на землю. Маг подложил под нее свернутое одеяло, прислонил к ноге и поднес чашу.

— Угощайся.

Пейл одобрила.

— Хотя бы не свалюсь, напившись, — заключила она.

Ночь была теплой, а угли в костре еще под утро оставались красными.

Бодха

На следующий день он обошел весь храмовый город. Спустился до самых ступеней и глядел вниз, на колыхаемую ветром траву и редкие небольшие островки деревьев у подножий плоских увалов. Прогулялся по нижним террасам, зашел в темные, прохладные святилища — квадратные комнаты со световыми щелями под потолком, одни чистые и пустые, другие — полуразрушенные, с каменной пылью и осколками на полу. Смотрел на ящериц, греющихся на солнце у обломков ритуальных сосудов, и кружащих в небе птиц. Одна из птиц опустилась на бортик клумбы, где все еще росли, не ведая сорняков, тибетские розы.

— Привет, — сказал он.

— Эгегей, — ответила голова Пейл, — ты завтракал?

Они вернулись наверх, расположились у кострища, где маг с удивлением обнаружил котелок с горячим чаем. Пейл не стала объяснять, как умудрилась его приготовить, только улыбалась и насмешливо покачивалась в воздухе.

— Так что? — продолжил Иредо, делая глоток. — Мне здесь определенное время пребывать, или пока кто-то — то есть настоящая ты, — не смилуется?

Чай был в точности квеловский.

— Настоящая я? Вот так, да? — она состроила гримасу. — Ну, когда Настоящая Я решит, что ей нужна твоя помощь, ты это поймешь по изменению ауры цветка. А еще ты можешь у меня спросить. У ненастоящей. А еще...

— Ну, хватит! Пейл, я не знаю, что можно говорить, а что нет. Этому не учат на уроках вежливости.

— Я могла бы обидеться, но я все равно Ненастоящая Я, так что какая разница?

— Просто пытаюсь быть веселым и ироничным. Извини.

— Ох! Возьму-ка я с тебя пример, — она взвилась, подлетела, на несколько секунд зависла перед его лицом. — Ты будешь здесь, пока не решишь сам, что тебе пора. Но решать будешь не совсем ты. Пока!

Она исчезла в неизвестном направлении, причем, как показалось магу, даже не приняла облик вороны. Он поставил кружку на одну из плит, коими была выложена терраса, и лег на спину.

— Дураки не учатся, — буркнул он и закрыл глаза.

Проснулся он ночью.

Небо было глубокое, далекое, черное, полное созвездий. Вокруг провалами сгустились туши глыб. Он сел и пытался понять, как получилось так, что уже ночь. Становилось зябко и голодно.

Иредо побродил между камней, наткнулся на корзину с лепешками. Вспомнил о чае, нашарил, едва не опрокинув, кружку. Перекусил, глядя на звезды. Ночь стояла тихая, никто не стрекотал и не трещал в осенней траве. Птицы тоже смолкли или попрятались.

Спать больше не хотелось, да и место почему-то перестало казаться уютным и безопасным. Он выбрался на открытый участок террасы и сразу понял, что все не так просто.

Наверху творилось какое-то действо. Стены освещал огонь факелов, установленных в держатели. Иредо видел их во время утренней прогулки, но тогда они были пусты. На верхних ярусах храма ощущалось присутствие и движение.

Поколебавшись с минуту, он все-таки решил проверить, что происходит. Собрав немного еды и захватив одеяло, он осторожно взошел на лестницу, медленно поднялся на следующий уровень, миновал поворот на сто восемьдесят градусов и рампу и вышел на площадь перед ступенями на следующую террасу. Отсюда были видны святилища: факелы горели по бокам дверных проемов, будто кто-то собирался использовать их или остановиться внутри, но маг пока не встретил ни одной живой души. Следующий уровень уже был рощей медитаций в атриуме главного комплекса, что возвышался с трех сторон, как амфитеатр. В его галереях тоже горели мерцающие огни.

Иредо отправился в рощу. Здесь, кроме факелов, были еще подвешенные на ветвях фонарики и лампы на высоких столбах. На плитах, каменных блоках, парапетах, стволах и кронах лежал вычурный и колеблющийся светотеневой узор, созданный множеством источников. Иредо шел через этот сад к тайлану и лотосу и вдруг увидел человека. Тот сидел у ствола магнолии, опустив руки на колени. Глаза его были закрыты, а лицо отражало умиротворение и непоколебимое спокойствие. Маг прошел мимо. Сидящий не пошевелился.

Иредо увидел еще пять медитирующих, прежде чем перестал считать, а всего их, наверное, было несколько десятков.

Хмуро оглядевшись, маг задержал ладонь над венчиком священного цветка. Ощущение окна пришло, но было намного слабее прошлого, словно окно стало меньше, да, к тому же, оказалось затянуто полупрозрачной пленкой. Что-то там происходило, текли и перераспределялись потоки, и кто-то в центре сортировал сигналы, но присутствия больше не было.

«Еще рано» — вдруг прилетел ответ. — «Отдыхай, пока можно»

Послание не было словами, но Иредо его понял. Он сделал шаг назад и убрал руку. Окно развеялось, как дымная пелена.

Должно быть, все в порядке.

— Паломники, — пробормотал маг, снова входя в рощу, чтобы выбраться к ступеням вниз и подъемам на галереи.

Путь наверх отличался от прогулок по нижним уровням комплекса. В реальности, поднимаясь от площади рощи, они с Пейл попали в Купол. Здесь же никакого Купола быть не могло, а подсунутая Градом память не содержала нужных сведений.

Иредо двигался, следуя вдоль отмеченных факелами путей. С одной галереи на другую вели лестницы, скрытые в толще стен. Никаких подъемников с барабанами. На самом верхнем ярусе стали видны переходы в самые глубинные и сакральные зоны храмового комплекса. Иредо шел, разметывая подолом мантии лепестки и веточки, в огромном количестве разбросанные на мостовой последнего уровня. Стоял тяжкий аромат благовоний. Где-то шумела текущая вода.

— Стенной каскад, — протянул Иредо, — как будто всегда это знал. Новые воспоминания?

Он прошел в арку, почти прижимаясь к камням, но все равно часть брызг попала на одежду. Водопад низвергался сверху, скрывая арку со стороны внутреннего двора водяной завесой. По пути вниз он трижды разбивался о специальные карнизы и падал в бассейн в глубине рощи, у самых стен.

За аркой ход разделялся на две полуспиральные лестницы, ведущие, на первый взгляд, в разные стороны. Иредо поднялся по левой.

Снаружи раскинулась еще одна роща, более недоступная и священная, чем ее нижний аналог. Над широким ручьем был перекинут мостик. Именно этот ручей и питал водопад, в свою очередь рождаясь из Купели Чистоты на одной из полян. Иредо ясно вспомнил, что купелей было пять, но названия остальных так и не приходили на ум.

Здесь, судя по всему, и совершалось действо. Роща с ее огнями огнями факелов напоминала большой ночной город, как он виден из темных полей. Кое-где их плотность была выше, должно быть, у купелей, но обсерватория, что стояла у самого обрывистого края, утопала во мраке. Паломников интересовали совсем другие достопримечательности.

— О, да, — удовлетворенно произнес Иредо. — Пейл, если слышишь... Я буду там до утра.

Он сошел с моста и, неспешно петляя между деревьями, отправился туда, где темнота была гуще всего.

Обсерватория представляла собой всего лишь высокую ступенчатую башню наподобие маяка, со входом внизу и единственным выходом на смотровую площадку вверху. Сама площадка была достаточно широкой, чтобы на ней можно было прогуливаться из стороны в сторону, а потом лечь, не чувствуя себя стесненным. Маг сперва постоял, опершись о парапет рядом с угломерными устройствами в виде насаженных на дуги вилок, понаблюдал за медленным движением факелов у противоположного края рощи, потом лег на одеяло, принесенное с собой. Звезды стали только ярче за то время, что прошло с момента пробуждения. Он прикрыл глаза, и вдруг услышал напевы. Звуки гимнов доносились с обрядовых мест, отдаленные, взывающие к памяти и древней мечте о золотом веке. Под них он и уснул.

Этот рассвет он не пропустил.

Восходящее солнце разбудило мага. Он сел на своем одеяле. Спина казалась покрытой синяками, но это ему было не в новинку. Он встал, повращал плечами и на несколько минут отрешился от всего, захваченный открывшейся панорамой.

Во все стороны тянулся зеленый, несмотря на осень, лес. Верхушки деревьев доходили до середины башни. Виднелись лужайки и тропы. Где-то блестела вода.

На севере простиралась равнина — знакомые холмы и увалы в красноватом от зарева поле. У самого горизонта, перекрывая друг друга, лежали полоски бора — посветлее и потемнее.

На западе холмы продолжались, бежали к югу и отступали все дальше к горизонту, и там раздавались, вспучивались, как зеленые ежи, лесистыми грядами.

На юге поднимались настоящие горы. Далеко-далеко их ледяные шапки желтели с востока, и длинный, как рука, хребет тянулся оттуда к храмовым холмам.

На востоке красно пылало над чистым неоглядным полем сплющенное солнце, и полноводная река, изогнув русло, пропадала за дальним отрогом южных гор.

Окрестности Иртима ландшафт напоминал лишь отдаленно.

Созерцая восход, он съел лепешку и выпил вина.

— Что, видами наслаждаешься?

Пейл, наконец-то явилась его проведать.

— Привет. Ты больше не выглядишь злой.

— Да уж, надеюсь! Как тебе ночка? Эти не досаждали?

Он пожал плечами. Она захихикала.

— Ладно, это хорошо. Какие у тебя планы, преподобный?

— Чего? Я теперь преподобный?

От этой мысли его разобрал смех.

— Еще какой преподобный. Каноник, можно сказать, — Пейл вдруг сморщила нос и сощурилась, а потом взяла и почесала его пальцем.

Иредо забыл, что хотел сказать.

— Ты обзавелась руками? А то я что-то не сразу заметил.

— О... Да. Так надоело без них.

Кисти рук оканчивались чуть дальше запястий чем-то вроде облегающих бурых браслетов. Она помахала ими, похрустела пальцами.

— Может, ты и целиком сможешь проявиться?

— Сомневаюсь, — она задрожала и распустилась, как клубок, затем снова сложилась, но иначе, более рыхло. Получившаяся полноразмерная фигура скорее походила на привидение из колышущихся ниток. Фигура пожала плечами.

— Что-то не то, — согласился маг.

— Не то, — Пейл вновь скомпактифицировалась. Руки висели не совсем там, где были бы у нормального человека, но все равно достаточно низко. Заметить их сразу без подсказки было сложно.

— Может, слетаешь за чаем и еще чем-нибудь? — предложил Иредо, лениво усаживаясь на одеяло. — А то мне идти неохота.

— Улыбочку-то пригаси, преподобный, — огрызнулась Пейл, впрочем, вполне дружелюбно. — Обойдешься лепешками.

Вернулась она минут через двадцать, таща небольшую сумку. В ней оказался высокий керамический чайник, две вложенные одна в другую чашки и, как она и обещала, лепешки. Чая не пролилось не капли.

— Я думал, что ворона для полетов удобнее, — заметил Иредо, наливая чай, — ты успела подогреть воду? Сколько же ты летела?

— Чтоб тут воду подогреть, костер не обязательно жечь. Это же не совсем обычный мир, если ты понимаешь, о чем я.

— Угу.

— Десять минут туда, десять обратно. Ладно, обратно дольше, ведь я несла сумку. А ворона мне надоела. Вызывает не очень приятные ассоциации с тем, другим фамильяром.

Иредо воздержался от комментариев. Что не укрылось от Пейл. Она фыркнула:

— Ты стал таким тактичным за ночь.

— Что поделать. Тут рядом пелись такие гимны, что меня настигло просветление. И я подумал, какие у тебя дела здесь. Не просто же так ты где-то пропадала всю ночь. Что происходит во внешнем мире? Не пора ли мне помогать? Что, наконец, с Квелом?

Пейл отпила чая, но промолчала. Маг не торопил.

— Я, в основном, просто летала. Позлилась на тебя немного... Я вообще в таком виде как-то раздражительнее, чем обычно. Сам заметил. И вот... Есть и кое-какие новости. Например, там прошло восемь часов. Мы все сейчас похожи на размоченные хлебные мякиши. Эрэм мне удалось ввести в обычный сон. Почти обычный, она будет спать как минимум до конца всего этого, а там придется разбираться с ней уже отдельно. Квел преобразуется по другой программе, пока все идет хорошо. Если с ним будут проблемы, тут ты и понадобишься, но это еще часов восемь или десять внешнего времени. Пока можно отдыхать.

— Значит, еще денек?

— Нет. Ты не понял. Если ты хочешь, то это может быть не денек, а неделя, или месяц. Год.

— Отдохнуть пару лет...

— Достаточно долго. Но не бесконечно долго. Есть определенный предел... Это уже другая тема. Мне сейчас сложновато обсуждать технические подробности. Та часть меня, что знает и делает — не здесь.

— Ммм...

— Зато с ней особо не поговоришь. А со мной можно, хоть я и нервная.

Вместо ответа Иредо отпил еще чая и потянулся за лепешкой.

— За Малик кто-то смотрит? — спросил он спустя минуту. — Кто остался? Кар?

— Кар улетел, и с ним почти все. Там только Трондвир.

— Ты доверяешь ему.

— Побольше, чем Эрниру.

— Странно это как-то, — Иредо откусил от лепешки и, жуя, продолжил, — никакого Мага, как он сказал. Откуда же это взялось? В Совете придумали, чтобы напугать охочих?

Пейл поставила кружку на пол, посмотрела, сощурившись.

— Ты ведь общался с Эрэм незадолго до капсулы? Она говорила про чудище?

— Да, спустила его с горы, когда оно напало на наш домик.

— Так вот, это, скорее всего, и есть Маг. Тот самый.

— Чудище — маг? Постой, — он уставился на спутницу-фамильяра, — ты не шутишь, да? И с чего, по-твоему, это так?

— Маг славился своими мороками, — Пейл начала загибать пальцы, что выглядело весьма забавно, — а этот потом вернулся с группой свеженьких миньонов, а потом еще на короткое время стал милым дедушкой, что само по себе признак! Вот, — она показала пальцы, — три свидетельства в пользу того, что чудище — это Маг.

— Стой, стой, — целитель выставил перед собой ладони, — я уже сбился. Какие миньоны? Ты же не этих горе-волшебников имела в виду?

— И дедушку после, — кивнула в воздухе голова.

— Ох, бес... — Иредо упал на спину, ударил кулаками в пол, — кривомудрое отродье! Но откуда... Ты уверена, что это та же самая бесовина? Миньоны эти... Малик?

— Ага. Мне она рассказала о своих похождениях в долине. Если коротко, то она следила за нами — время от времени встречаясь с Каром, что ты и так знаешь, — и обнаружила чудище. То бродило где-то на высоких тропах, ближе к воротам Града. Когда мы пришли в домик, оно почуяло и стало рыскать вокруг. Кар с Квелом с ним чуть не столкнулись, но оно шло к нам, поэтому их не преследовало. На поляне его подстерегла Эрэм, после чего чудище было сброшено со склона вниз, к долине реки... как ее, Постижи.

— Это я более-менее знаю. Что дальше?

— Дальше миньоны. Да, Эрэм еще гналась за чудищем какое-то время, как я решила, хоть она и не говорила об этом. Чудище свалилось вниз, испытало что-то вроде удара по башке, отчего немного побыло в ступоре, а потом его арканы переинвоцировались, оно перестроилось и стало больше похоже на старого Мага.

Иредо смотрел со скепсисом.

— Да, этого никто не видел. А у Эрнира был лагерь у юго-западных отрогов Иртима, где мертвый лес еще до склонов. И дорога на старую базу. Маг ходил и вышел к ним. Эрнира не было, а те, кто был, сразу попались. И он погнал их вверх.

— Долго бы гнал, — с сомнением заметил целитель, — все эти петли... Или он прямо так их, по склону?

— Похоже, что по склону. Видел, во что превратились их мантии? Влиять на разумы он не разучился. От них мы и бежали, и Кара оставили. Эрэм поутру поехала проверить чудище, а там лагерь, и Эрнир сидит с еще одним магом, который все это видел и рассказал. Так они с Эрэм и встретились. А когда доехали до той площади в Граде и нашли Кара, то дальше оказался завал. Потом возвращались к Смотрителю за кинжалом.

— А Кара что ему не оставили?

— Эрнир не захотел, наверное. Были причины, это уж точно.

— Мда-а-а, — протянул Иредо, — такой тайный у нас поход получился, загляденье.

— Главное — результат, — не согласилась Пейл, — а с этим как раз у нас хорошо, да?

Посидели молча. Пейл допила чай и отставила кружку. Сцепив ладони у рта, она крутила пальцами, смотря куда-то, будто бы за горизонт.

Иредо встал. Медленно поворачиваясь, охватил взглядом все вокруг. Все еще стояло безоблачное, раннее утро. Он облокотился на парапет и стал смотреть на излучину далекой реки.

— Кажется так, — сказал он.

Пейл подлетела, повисла рядом, положила руки на каменный выступ.

— Что-то тебе не нравится, да?

— Да.

— Иллюзии и мороки. Ты им не доверяешь. Подумываешь, а не захапал ли тебя Маг?

— Угадала.

— Не угадала, извини. Подсмотрела в щелочку. Я ж сейчас существую на твоем субстрате.

— У меня в мозгах, хочешь сказать?

— Мое выражение лучше. Так вот. Маг не захватил тебя. И меня. Его развалил Друг, а потом, когда он наложил лапу на Квела, добили мы. К этому храму, который ты увидел еще тогда, у обелиска, Маг ничего своего не добавил.

— Может. Может. И даже верится. Хочется, чтобы все было так, поэтому я сомневаюсь, на всякий случай, — он развернулся, сполз на пол, прислонившись спиной к ограде, — чай еще есть?

— Кончился. Хочешь, слетаю?

— Да ну. Пошли, вместе спустимся.

Они подобрали пожитки, сошли по лестнице и оказались среди деревьев и трав, устланных слабой утренней дымкой. Было пустынно, и ни одного монаха или паломника не встретили они по пути сперва к галереям, а потом и к нижней роще.

— А кто вообще этот Маг? Зачем он, что делал? Почему охотился на людей?

— Да бес его знает. Он похож на часть Града, какой-то элемент, но почему он сделался бродячим и опасным — понятия не имею. Град-то, как я уже говорила, не лабиринт смерти, а центр совершенствования. Работает для всех желающих. Блуждающее чудовище не вписывается в эту идею, ага?

— Мэллон его, что ли, вызвал? Если я все верно понял, он появился, когда трондвировы ребята возвращались вниз. Тоже взялся откуда-то. Решил усовершенствоваться.

— О, да, — голос Пейл задрожал, как от холода. — Улучшил себя. Мне хвастался, какие у него теперь зубы, прямо как у людей.

Иредо только бессвязно выругался, чем вызвал понимающее похмыкивание спутницы.

— А как там с нашими улучшениями? — немного погодя спросил он. — Мне не нужен новый тройной набор зубов. Что с магией?

— О, это любопытное свойство. Манипуляция... хм, этими... Ладно, нет у них названия. Похоже на сферы тумана, но совсем другое и не так работает.

— Вот так похоже.

— Я нашла истории Трондвира и компании. Ну... взяла их. Нашла — не то слово, подразумевает, что мне пришлось искать, а это не так. У них есть совершенно определенные изменения с готовыми программами. Я выбрала нужные и добавила их нам.

— А их много? Ты что-то еще добавила, кроме дара истинной магии?

— Тебе — в основном это. Ты же не просил жабр, крыльев, хвоста, второй пары рук... Было бы невежливо. Так, кое-что по части здоровья органов. Расширение возможностей зрения. Всякое такое.

— Так, погоди... Про эти руки и хвосты. Ты их все себе? На кого будешь похожа после этого?

— Нет, — она хихикнула, — для них нет хороших рецептов, надо сперва отработать. А потом — почему бы нет? Чем плохо? А?

— Маньячка ты, Пейл. Мария сумасшедшая.

— А я думала, что по мне и так видно, — она сделала в воздухе петлю, — я всего-то хотела собрать гербарий, а в результате стала летающей головой в чьем-то внутреннем мирке!

— Ты сама не захотела быть вороной.

— А ты бы захотел? И еще, — добавила Пейл, когда они подходили к тайлану медитаций. — Не забывай о лотосе. Это твое окно во внешний слой реальности, если уж о мирках. Поможет от чувства злонамеренной иллюзорности.

— А сколько всего слоев?

— Хм... Четыре? Непосредственное наблюдение, промежуточный инскрипт, уровень контроля и вот этот твой. Санктуарий.

— Санктуарий, — повторил Иредо с улыбкой.

К ночи они спустились в поля.

Прабодха

Утром он любовался рассветом. Поднимался на террасы, сидел на каменных ступах, открытых ветрам, сходил по ступеням к дороге. Выбирался далеко в поле — там, где в первый день была граница и туман, теперь лежала земля, росли трава и деревья. Ночевал в лесу, шел к утру до реки, входил в холодную, почти ледяную, воду. Встречал на дороге немногих паломников, шел с ними и грелся у костра вечерами, ожидая пряного чая и притч под орнамент струнных звуков. Мок под налетевшим с юга ливнем, карабкаясь по скользкому подъему, чтобы укрыться в развалинах святилищ. Любовался барельефами и пытался расшифровывать надписи. Смотрел на звезды, сидя на башне обсерватории.

Шли дни. В один из них он обнаружил себя под тайланом в саду медитаций. Стояли ясные сумерки.

— Уходят, — услышал он, — ты видел?

Она появилась, как это обычно бывало, неслышно. Иредо, не вставая, покосился влево, на тумбу из желтого песчаника, расколотую трещиной и обвитую увядающими побегами. Голова Пейл полулежала-полустояла, опираясь на пластинку из матового материала, которой оканчивалась ее шея. Маг пригляделся получше.

— Позавчера у тебя еще были руки.

— Это было три дня назад. Ты пересидел в руинах, прячась от ливня. А руки... У меня тут кое-какой эксперимент. Они нужны в другом месте.

— В отсутствие новостей сойдет и это.

— Ты тут просветляешься, — весело сказала Пейл, — а в поле целый исход. Пойди, посмотри же, ну!

— Как скажешь, советчик.

Пейл не последовала за ним. Он до темноты простоял на наблюдательной площадке — одной из двух, — слева от главной лестницы. Равнина у подножия холмов пестрела от людей, далеких, маленьких. День угасал, и они зажгли факелы и двинулись процессией — в долгий обход храма, чтобы затем вернуться с другой стороны и только после этого растянуться в полях мерцающей лентой. Были и другие, что не принимали участия в шествии. Пятна света отмечали их вдалеке, у неразличимых в ночи лесных островов.

— Ну, как тебе? — поинтересовалась Пейл, снова явившаяся не пойми когда.

— Пожалел, что нет импринтографа. Это что-то значит? В ту ночь пришли, а теперь уходят? Уже скоро?

— Уже скоро, — подтвердила она.

Они вернулись в рощу медитации. Иредо сидел у костра и смотрел куда-то, будто задумавшись.

— Привык?

— Что? Нет. То есть, да. Ничего такого, хм... Тут, на камне, какая-то стрекоза.

Пейл пригляделась.

— Это не стрекоза, стрекозы не складывают крылья так.

— Сомневаюсь, что создание сие вообще существует в природе. Зато я, глядя на нее, кое-что вспомнил из детства. Сказку. Там была маленькая девушка как раз с такими крыльями.

— Маленькая?

— Совсем маленькая. Понимаешь? Крошечная. Ну... С ладонь, может быть, или с палец. Это я идею подаю, если тебе вдруг наскучила твоя форма.

— О? Да неужели?

Она ударилась о желтый в свете пламени блок известняка. Иредо не вскочил и не забегал вокруг. Ждал, когда уляжется поднятая ею сверкающая пыль. А потом уставился на кукольного размера фигурку. Та свесила ноги с края каменюки и поболтала ими. Расправила прозрачные крылья, больше подходящие бабочке, чем стрекозе, такие, что она могла бы укутаться в них, не будь они жесткими.

— Что?

Писк повторился.

— Да, я тоже вижу минусы такого вида. То есть, слышу.

Голос Пейл был мало того, что чересчур высоким, так еще и тихим. Иредо напрягал слух, но все равно понимал примерно половину. Костер трещал, в ночной траве звучали какие-то поздние букашки — звуков было достаточно. Пейл снова что-то пропищала. Вспорхнула.

— Неужели мне придется все время висеть рядом с твоим ухом! — разобрал он. — Еще и на это вблизи смотреть?

— Горло себе перекуй, — посоветовал маг, — чтобы голос был.

— Да ты кладезь знаний, — раздалось уже с другой стороны, — где там руки? А ну-ка.

В траве зашуршало. В круг света выбралась рука — собственно, кисть. Она приподнялась на пальцах, как паук, и пружинисто на них переминалась. Иредо открыл рот, чтобы высказаться, но нечто, мелькнувшее в воздухе, в темноте за пределами света костра, остановило его. Сзади прошуршало.

— Так, — он поднялся, отряхнул одежду, — что ты задумала?

— Пора поговорить о деле, — пискнула мини-Пейл, кружась на уровне лица, — ты жаждал новостей.

Она прошелестела за спину — к чернеющему в прозрачном воздухе рощи тайлану. У постамента с лотосом она зависла. Иредо подошел, зыркая по сторонам, но после огня, хоть и неяркого, был полуслеп. Пейл же покружилась в причудливых па, обсыпая все мерцающими частицами, и будто бы стало светлее. В этих неверных отблесках он увидел руки, притаившиеся у основания лотоса. Вид этот вселял некоторое беспокойство.

— Отлично. Послания извне. Но что с руками? Это часть того твоего эксперимента?

— Да, — пискнула Пейл, — кроме того, что это очень смешно.

Одна из рук вскарабкалась по цветку и впрыгнула внутрь венчика. Лотос пробудился, разливая окрашенные в золото и бронзу эманации, и выстрелил вверх дымчатой колонной.

— Как-то странно, — услышал Иредо, — ну, ладно, подождем.

Что-то выбралось из цветка, но это была не рука. Оно взмыло вверх и затерялось в темных листьях на темном небе. Пейл рванулась следом.

Он увидел, как сверкающий сгусток пролетел, рассыпая блестки, и исчез где-то в черных кронах. Проверив лотос — тот деинвоцировался и тускнел, но туманный столб не спешил исчезать, — маг вернулся к костру. В глазах плыли цветные пятна.

Пейл появилась через несколько минут. Она зависла над тумбой. Ее крылья двигались так быстро, что были видны только отражающие свет смазанные формы. Она что-то пропищала, но это были не слова человеческого языка.

Небольшая серая птаха появилась из темноты и уселась рядом с магичкой. Та опустилась и принялась водить рукой по перьям. Птица не обращала внимания, уставившись на Иредо блестящим черным глазом.

— Что это?

Пейл уселась на край тумбы.

— Что за новая птичка? Фамильяр?

— Это же длавка, — тихо сказала Пейл, подлетев к магу, — не помнишь, что ли? Я посылала вам с Квелом такую во время летнего похода.

— Гонец извне?

— Да. Но... Я не чувствую. Не чувствую себя.

— Себя внешнюю?

Пейл кивнула. Для этого ей пришлось зависнуть перед его лицом. Она вернулась к птице, и тут же была поймана рукой. Одной из своих сюрреалистических рук. Та сдавила ее, и спустя пару секунд подросшая вдвое девушка с прозрачными крыльями, отряхнув одежду, уселась рядом с птицей и сказала:

— Да. Это новости. Меня лучше слышно?

— Все еще пищишь, но хотя бы громче.

— Говорить, вися над ухом, ужасно неудобно. Новости... Я не знаю, что там.

— Связь разорвана?

— Да.

— Скверно.

— Непонятно. Страшновато. Давай узнаем. Интересно, это из-за руки? Она исчезла.

Иредо, выдохнув, что-то невнятно пробормотал.

— Что-что?

— Давай узнаем. Я могу быть против? Как эта птица работает? Неужели так же, как тогда?

Длавка смотрела будто бы с интересом, но только топорщила перья. И молчала.

— Говори, — приказала Пейл.

Ничего не произошло. Тогда то же повторил Иредо.

— Слушай внимательно, — тут же сказала птица сухим, щелкающим голосом, в котором все же угадывались знакомые интонации.

— Ага, вон как, — усмехнулся он.

— Нужна помощь, — продолжала длавка. — Связь с фамильяром пропала. Проблемы с Квелом. Выходи через цветок. Брось туда птицу, когда будешь готов. У тебя самое большее два дня.

Птица замолчала, потопталась на месте, посмотрела на мага одним глазом, потом другим. Собралась, поджалась и стала похожа на пернатый комок.

— Связь с фамильяром, — протянула Пейл. И вздохнула.

— Восстановишь. У тебя должен был быть план на этот случай.

— Не было. Я и не подумала про такое. Иди, помогай. А я останусь тут.

— И то пора, — Иредо встал, размял плечи, потянулся. — Не все медитировать да созерцать. Ты за меня нынче. Сиди тут. Я расскажу о тебе. Тебе.

Он взял птицу — та не пыталась улететь и была словно шарик пуха, но какая-то тяжелая, будто внутри у нее пряталось железное ядро. Подойдя к лотосу, он простер руку над цветком и отправил длавку вниз. Окно начало раскрываться.

— Удачи, — расслышал он перед тем, как шагнуть.

Небо бурлило серой мглой, а внизу бесшумно кипело море тумана. Так выглядело место, куда он попал.

— Пейл! Нельзя оставить хоть что-то постоянное?

Он еще некоторое время сыпал проклятиями — главным образом, для отвлечения. Под ногами находился узкий карниз с парой ступеней, внизу колыхался туман, похожий на штормовой кисель. Тут и там вставали скалы и утесы, стремительно-острые, все из граней и изломов, похожие на устремленные к небу когти и каменные ритуальные ножи. Иредо еще раз помянул добрым словом магичку и ее желание покрасоваться.

Потом он заметил, что ступени продолжаются.

Они шли в туманную муть.

— Что ж, раз ты именно так задумала...

Он начал осторожно спускаться, не встречая сопротивления среды. Туман, вопреки надеждам и ожиданиям, вблизи не становился менее густым, но ступени удавалось нащупать и на второй шаг, и на третий. Вскоре Иредо по горло оказался в дышащей серой субстанции.

Проворчав напоследок, он нырнул — сел на ступени, вслепую опираясь руками. Глаза на мгновение заволокло, а потом открылся слой. Инскрипт.

На этот раз он напоминал гигантскую пещеру, в которой мог бы поместиться город. Сумрачную, вызывающую ассоциации с Машинной Поляной.

Сам он находился у стены, на выросте вроде гриба-трутовика. Стены, сколько он мог видеть, были покрыты ими, а те складывались в повторяющийся сам в себе узор. Воздух казался густым. В центре пещеры находился главный источник света, и там же ворочалось что-то темное и расплывчатое, отчего по стенам бежали полосы теней. Где-то звенело и гудело, напряженно, как сотня очень далеких ульев. В воздухе то и дело сверкали яркие и тонкие линии, тянущиеся, как паутина и, кажется, плавали какие-то почти эфемерные формы.

Из центра к краям начали разлетаться призрачные сгустки чего-то. Они вспарывали воздух коридорами, отчего он колебался и дрожал, как круги на воде. Маг увидел, как на него несется одна из таких штук. Сделать он, к счастью, ничего не успел. «Коридор» врезался в него и вынес в центр небольшой сферы с полупрозрачной поверхностью. Схемы и символы плыли на ней, искривлялись и пропадали из вида, сменяемые другими.

«Пейл?»

Что-то ударилось о пузырь снаружи. Иредо заметил огромную темную тушу, похожую на бабочку с изорванными на ленты крыльями. Та казалась больше сферы, но было непонятно, как далеко она находилась.

Поверхность перед ним деформировалась и отпочковала полунасекомое-полуптицу, которая зависла недалеко от лица и начала таять, будто теряя материальность слой за слоем.

«Понимаешь меня?»

Мысль была неожиданной и не принадлежала ему.

«Пейл? Ты шлешь пташек?»

На этот раз он заметил, как от его слов на поверхности сферы проступает рисунок, похожий на сигил. Выстреливает вовне этакой паутиной. И та превращается в серию светящихся черточек и пропадает.

Бабочка снова взмахнула крыльями. Изрезанные края плыли, будто в толще воды. Снова сотрясение пузыря, снова птица-насекомое. Еще одно сообщение, когда она истаяла.

«Да. Самый экономный способ по времени и вниманию. Не хотела, чтобы ты сходу потерялся в голых процессах, как тогда. Высылаю книгу».

Он не совсем понимал, что это за книга, но ответил коротко.

«Жду»

Наверное, новый набор инструкций. Что-то о состоянии Квела. Ответ пришел через полминуты.

«Книга. Инвоцируй, как визардрон. Если не будет вопросов, выходи из кокона. Поймешь, как. Ответь перед выходом»

«Книга» и впрямь выглядела, как книга. Том в вычурном переплете, как из коллекции. Иредо взял его — почувствовал, что взял, ибо рук он не видел и не мог поднять их на уровень лица.

Инвокация.

Он встряхнулся, будто что-то вывело его из глубокой задумчивости. Перед глазами светились с десяток окон. Иредо еще раз взглянул на каждое, убеждаясь, что ничего не пропустил. Затем закрыл их и уставился перед собой. Он не помнил, как читал все это, но точно помнил, что читал, и долго. Пару часов?

«Или пару секунд» — полуподумал-полусказал он. Эхо слов отразилось в поверхности пузыря-кокона, пустив по ней кольцевые волны.

Проблемы с Квелом, что упомянула птица, оказались весьма зловещими. Перестроенный организм не мог удержаться в нужной форме и норовил распасться, вернуться в то состояние, из которого трансформирующие протоколы Корневого Града начали строить новое тело много часов назад.

Бабочка вовне взмахнула крыльями. Послание от Пейл.

«Готов к выходу? Здесь формула перехода»

Незадача была еще и в том, что Квел отправился в капсулу, будучи проклятым. Потому те схемы и арканы, что Пейл применила к себе самой и Иредо, для него не подходили. Капсула разобрала Квела куда тщательнее и основательнее, но Иредо, даже будучи целителем, уже не понимал подробностей.

«Выхожу».

Формула, преобразованная в заклинание, вывернула сферу наизнанку. Он был в инскрипте, как тогда, перед погружением в мир храма. Иредо снова видел симпатреки и ощущал биение передачи команд, пульсацию транспортных линий. Живущее соцветие.

Пейл собиралась усилить обеспечение капсулы Квела, пустив на это изрядную долю ресурсов. По ее представлениям, Град неправильно оценивал эти нужды и упорно считал их завышенными. В результате капсула не успевала восстановить тело до того порогового состояния, когда связи внутри него будут достаточно прочны. В довершение бед, та часть его массы, что происходила из Мага, пыталась встроиться в формирующиеся ткани, разрушая их. На исправление повреждений шла часть ассимиляционных потоков, а параллельная диссимиляция чуждых элементов расходовала еще около пятой доли всего обеспечения.

Раздался голос Пейл — приглушенный, как из под воды, идущий сразу из нескольких направлений.

«Общаемся словами. Никаких таблиц. Я упростила для тебя фрагмент инскрипта, это твой личный кабинет. Мастерская в башне. С полным доступом к элементам управления и отслеживания. К почти всем этим элементам».

Он мог различить темную многорукую фигуру в центре «пещеры», видел, как она держит несколько обратных потоков, впитывая информацию о состоянии, действиях, результатах. Сотни узлов и линий во всех слоях работали сами по себе — в управлении каждым элементарным действием не было нужды. Даже Пейл вряд ли бы справилась с этим.

«Готов к действию».

«Садись на узел».

Иредо визуализовал иерархическое древо команд и перестроил рабочее пространство. Пещера вдруг словно раздалась вширь. В трех гигантских прозрачных контейнерах, — скорее отделенных от главного объема пещеры компартментах, — вздымались и опадали циклопические фигуры. Странно живые, они казались горами плоти, нагромождениями мало узнаваемых форм. Один из этих холмов сильно отличался от двух других, казался оплывшим и слизистым, готовым вот-вот растечься, как сгнивший гриб.

«Начинай перебрасывать маршруты по одному. Отводи сперва с моей, потом со своей, но не больше двадцати процентов с каждой. Я буду выравнивать пропускание и уберу петли, когда они появятся. Давай»

Он начал отсылать команды. В движении, похожем на движущийся узор из тысяч деталей, начали возникать возмущения. Иредо заблокировал часть шлюзов своей капсулы, перестроил поток, развернул и переадресовал его. За прозрачной стеной начали скапливаться кляксы сбитых последовательностей и нарушений распределения. Темные щупальца Пейл тут же дотянулись до критических зон и начали перестраивать приемную систему под урезанный трафик, и кляксы вскоре исчезли.

Проделав то же самое с капсулой магички, Иредо стал наблюдать за слизистым холмом, обозначавшим Квела. В его сторону теперь поступало почти в полтора раза больше ассимиляционных, корректирующих и дессимилирующих потоков. Дрожащая, как студень, груда начала расти и затвердевать, а потом вдруг покрылась трещинами и осела, осыпаясь.

Иредо ощутил гневную вспышку. Пейл негодовала, видя, чем обернулся ее план.

«Вернуть все на место?»

«Нет. Я придумала кое-что»

Она объяснила в двух словах. Сборка поддерживающих лесов, выведение частиц Мага, изоляция их во внешнем резервуаре. Нужен новый протокол с возможностью регулировки на месте, и еще один, чтобы подавлять механизмы противодействия уже работающих.

«В памяти Града хранятся кое-какие инструкции. Это машинный язык. Готов это проглотить, а потом выйти в инскрипт с минимальным облегчением?»

«А чем грозит? И если другого плана все равно нет... Выкинет обратно, как в прошлый раз?»

«Это я тебя выкинула. Хорошо, что напомнил. Я сейчас к тебе смотрителя прицеплю. Не того. В случае чего, вылезешь там»

«Ладно. Где твоя книга с подсказками?»

И она отправила это прямо ему в мозг, а там уже стало не до разговоров. Он вышел в инскрипт, в паутину каналов и пустот накопления, где его ждали бесчисленные ряды ключей и новые, развернувшиеся во все стороны, сетчатые лабиринты взаимодействий и триггеров.

Бодхасупта

Иредо протянул руку, чтобы вытереть воду с лица, и сел, разом осознавая, где он находится, и что произошло.

Пейл висела рядом. В левой руке у нее была чашка, из которой все еще капало. Правой руки он не увидел.

— Как себя чувствуешь? — спросила она нетерпеливо.

— Не так плохо. Смутно, — он закрыл глаза руками и несколько секунд раскачивался, сидя на земле. Потом обернулся.

— Меня вышвырнуло. Не помню, как... В момент... в момент... отсеивания? Как же это было-то...

Она не перебивала.

— Рассеивания? Вращения?

— Сращения? — подсказала Пейл.

— Не то, не то... Хоть и похоже. Ладно. Короче, выкинуло. Страховка сработала, твоя.

— Меня внешней?

— Ага. Прости, Пейл. О тебе даже не поговорили. Ты меня сразу послала надрываться. Бабочек слала. Птиц.

— Эх, ты! Бабочек или птиц? Я кинула сигнал, на всякий случай, дважды. Когда ты входил, и когда лотос снова открылся, пять минут назад. Десять. Я еще за водой слетала.

Он посмотрел на чашку в ее единственной руке. Последняя капля висела на краю и все не могла сорваться. Иредо уставился на каплю, как привороженный.

— Не можем собрать Квела, — как-то устало произнес он, — не держится. Попытались направить в него больше силы из всех капсул — все равно не получилось. А при другой попытке меня выкинуло.

— Про Квела знаю в общих чертах, — Пейл нырнула к земле и поставила чашку на плиту мостовой — успела выловить кое-что за те секунды, что выход был открыт. Появился еще один фактор, который может все испортить, если мы ничего не сделаем. Эрзунн.

— Кто это? Что за Эрзунн? Один из магов Эрнира?

— Нет. Еще один исследователь. Или охотник. Человек извне, не из нашего мира, понимаешь? Непонятно, что он тут делает, может, то же, что и мы. Будет ходить по Граду — по Машинной Поляне, может быть, что-нибудь найдет. Какой-нибудь третьестепенный фокус управления, или что-то еще такого же типа. Не в таких условиях я собиралась все это делать.

Она качнулась в воздухе, прикрыв глаза, закусила губу, и маг понял, что сперва не разглядел ее беспокойства — то ли от напряжения, вызванного работой в инскрипте, то ли вследствие резкого извлечения оттуда.

— Мне не стало понятнее. Ты-то про него откуда знаешь? Или все это подсмотрела в дыру?

— Да нет, подсмотрела только, что он есть на Поляне, прямо сейчас там. Стоит и пялится на центродрево. Мне утром Эрэм рассказала. К ним туда, к Смотрителю, явилась группа магов с Форпоста, или еще откуда подальше. Все ушли, один остался, спрашивал про руины на гряде, узнал, что запретное место, и улетел.

— Так это они были той ночью!...

— Наверное, они. А Эрзунн улетел на своем собственном кинжальчике и будто пропал. Но Эрэм распознала кинжальчик и видела, как он улетел с Поляны.

— Это когда? И где были все? Одна Малик все видела?

— Эрнир должен был тоже видеть, но Эрзунн мимо них пролетел, как вихрь, так что мог и не понять, что это вообще было. До Эрэм ему далеко.

— Я уже догадался, что она может не только смотреть ледяным взглядом и препираться с тобой. Чудище отогнать...

— А насчет того, когда — в первый вечер, — Пейл потерла подбородок. — Я думала, и вот как у меня складывается. Мэллон оглушил Гостя, или парализовал. Гостя, Мага. А потом ударил меня. Я видела что-то рядом с ним, только краем глаза, а потом уже лежала, глядя в потолок. Хорошо, что у меня переносимость боли.

— Призрак!

— Что-то вспомнил?

— Друг отбивался от призрака. Ты сказала — он ударил тебя? Эрзунн?

— Эрзунн увернулся, и... Это Мэллон. Вскользь, но и этого хватило.

Иредо только головой покачал.

— Вот оно что, — проговорил он, уставившись во тьму, — а мы думали, что это Гость.

— Какая к бесу разница? — вздохнула Пейл. — Да и от Гостя было бы хуже. Квела вспомни. Так что мне повезло еще. А Мэллон улетел, и Эрзунн за ним. Преследовал. А ночью, когда Друг наш вернулся, я у него спросила. Заранее заготовить вопросы не могла, но все равно попробовала, и он понял. Даже ответил. Они долетели до самого моря на западе, а там то ли дрались, то ли Мэллон просто смог улететь — это уже я не поняла. И меня очень сильно волнует, что этот Эрзунн, какой-то невесть кто, может просто так гонять по горам и лесам такого монстра, как Друг. Что мы с ним будем делать, если он нападет? Думала, мы успеем все закончить, а тут...

Он вздохнула и махнула рукой. Иредо подождал, но она не продолжила, просто смотрела в огонь.

— Мне не кажется, что он нападет. Раз он говорил со Смотрителем, да и с Малик, наверное, тоже... Мог напасть, но не стал. Прилетел в Град и первым делом побежал бить Друга, а когда тот отступил, попытался догнать. Друг ему интересен, думаю, а не Град. Надеюсь, то есть. Как думаешь?

— Мэллон с виду грозен и страшен и вообще выглядит, как нечто, что нельзя оставлять бродить где-то у тебя за спиной. Он мог уже поэтому так упорно пытаться его убить или пленить, или что он хотел сделать. Враждебность к Смотрителю в его владениях он, вроде бы, не проявлял, хотя вряд ли Эрэм рассказала мне прямо все.

— Но не жаловалась на невесть что о себе думающего приблуду?

Пейл хихикнула.

— Это нет.

— Друг, кстати, все-таки обошел его. Ни поймать, ни убить его не выйдет. Я видел тогда. Это были жалкие попытки, вроде атаки комара на черепаху. Друг, правда, тоже не смог его сразу обезвредить, но он был пойман врасплох, а у Эрзунна был план — это если мы считаем, что он заранее искал Друга, — и все равно не вышло.

— Интересно, как мы убеждаем друг друга, что древнее чудище все же сильнее, и наш дальний собрат его не победит.

Иредо усмехнулся и встал, оправил одежду.

— Ты куда?

— Туда. Надо все-таки предупредить тебя об этом пришельце, и о тебе напомнить.

— Прямо сейчас? А ты точно пройдешь? Запрет может висеть еще какое-то время.

— Ну хотя бы попробую. Да я и не хочу далеко ходить, только высунуться и покричать.

Не слушая возможные возражения, он пошел к лотосу. Но Пейл бесшумно летела за ним и больше ничего не говорила.

Он не стал нырять, как в прошлый раз. К его удивлению, пузырь пространства, подогнанный под рабочую область, не распался, а продолжал существовать. Иредо наблюдал как бы из-за его края, имея на виду и внутреннее убранство, и границу кокона, и необъятные просторы пещеры. Прозрачная оболочка не искажала цвета, только отражала часть блуждающих в пещере бликов и бегущих строк сигналов и транспортных потоков. Маг поискал Пейл — ее не было в центральной полости, но забеспокоиться он не успел. Темная форма вернулась, а рядом, на верхушке пузыря, появилась Пейл в ее обычном виде. Она свесила ноги, неведомо как удерживаясь на стеклянистой, гладкой с виду поверхности.

— Я занята, — заявила она сразу же, — лучше бы мне не отвлекаться на тебя.

— Я недолго, — Иредо поискал в сумрачном пространстве окно с видом на Квела. И удивился, когда оно неожиданно возникло, совсем близко, огромное и глубокое.

Девушка нахмурилась.

— Какой прыткий! Что ты хотел? Я не смогу дать тебе работу. Сама пытаюсь импровизировать, и мне нужна каждая капля внимания.

— Эрзунн, — сказал Иредо, поглядывая на экран. Громада Квела превратилась в замок, обнесенный экзоскелетом лесов, надстройками, змеящимися трубами. Пейл тут успела поработать.

— Эрзунн?

— Он в Граде, на Поляне.

— Как? Погоди, — она застыла на несколько секунд. — Сучий бес! Откуда? Ты-то как узнал?

Иредо видел, как смутно угадываемые паучьи конечности зашевелились в глубине, наполняя пещеру бегущими тенями. Пейл на пузыре вскинула руки.

— От тебя же. Но ты оставила фамильяра без связи — это второе, зачем я пришел. Она не в восторге. Исправь связь, а то будут проблемы. Ты не успеваешь за всем следить.

— Ох... Фамильяр... Она все еще там? Я думала, совсем пропала, перестала отвечать. Тут такое... Ир, Квел не поддается. Я влила опасно много материи и вычислительной мощности, но все равно все не так. Его нельзя оставить как есть, он не выживет. Уже не знаю, что делать. А тут еще этот Эрзунн.

— Так и сделай связь. А то мы все будем медитировать, а этот бес его знает кто будет тем временем расхаживать по Поляне, портить день Трондвиру, пялиться на спящую Малик и рыться в наших вещичках. А еще...

— Как же невовремя! Ладно, — она провела руками по лицу, встряхнулась. — Иди. Давай назад и готовься. Скажи мне в храме, чтобы отправлялась сюда, на обновление. Я все сделаю. Теперь иди.

— Ну что, умею я работать в сложных условиях? — мрачно спросила Пейл.

— Ты зациклилась на Квеле. Выстроила вокруг целый комплекс. Проводишь какие-то опасные эксперименты.

— Оу...

— Неожиданно?

— Ожиданно. Спасибо, что сказал про меня.

— А я разве не закрывал тебе обзор?

— Нет, я же не глазами это высматриваю. Сигналы я тоже посылала, но они снова прошли мимо. Я там вообще почти ни на что не реагирую.

— Говорю же — зациклилась, — Иредо вернулся к костру и стал искать воду для чая, — мало того. Мне кажется, я разговаривал еще с одной тобой, учитывая, что в середине кто-то продолжал возиться. У тебя какой-то множественный сдвиг, Пейл. Так просто это не пройдет.

— С чего ты взял, что я этого хочу? — она подлетела и сморщила нос. — Это удобно.

Иредо наконец нашел воду.

— Лучше бы ты поскорее разобралась с Квелом и выпустила нас. Мы как? Много еще нужно сделать?

— Когда я последний раз могла наблюдать, процесс был далек от завершения. Я боялась, что так и будет с Квелом. Он слишком изменился. Ладно, мне надо обновиться, и тогда я смогу узнать состояние и достучаться до себя в случае чего. Судя по тому, что ты говорил, и тому, что я успела увидеть, там все могло остаться, как было. Без продвижений.

— А времени у нас нет.

— Еще есть. Но все меньше и меньше.

Она зависла на границе освещенной зоны как бы в неуверенности.

— Я пойду. Полечу. Надо уже решить это дело.

— Обновление? Что это такое? Просто восстановление связи?

— Нет, — печально сказала она, — я буду частично разобрана, частично собрана. Не знаю. Что-то я перепишу, что-то поменяю. Страшновато. Я думала, что получится без этого.

Иредо не сразу нашел, что сказать.

— Ну, — проговорил он наконец, — по крайней мере...

— Да брось, — перебила Пейл, — помоги лучше. Открой лотос, мне надо заглянуть.

Он с облегчением подошел и простер руку над цветком, прямо в столбе колышущегося воздуха. Роща исчезла. Он снова глядел в пещеру из окна — из безопасного наблюдательного пункта.

Все, как обычно.

— Похоже, меня ждут, — услышал он. — До скорого.

Когда, отступив на шаг, он вырвался из межслоевого перехода и снова увидел вокруг себя рощу и тайлан, Пейл уже не было.

Стараясь не думать о Квеле и Пейл, он добрел до костра и успел снять с палки небольшой чайник. Пошарив в корзинах у ближайшей выветренной полустены, нашел и чай. Система «припасов для паломников» работала отлично. Заваривая чай, Иредо смог-таки не думать о Квеле и Пейл, зато начал думать о них всех и Эрзунне, что тоже не успокаивало. Медленно опустошая кружку, он представлял странного пришельца. Что ему надо? «Эй, маги, я принес для вас немного артефактов из другого мира. Зачем вам всякие Советы?»

Чай был горячим, но маг все равно почувствовал озноб.

— Ох.

Он чуть не выронил кружку, но удержал и поднял глаза. Иредо нарочно сел лицом к тайлану — оттуда, из темноты, он ждал появления Пейл, но задумался и отвлекся.

Пейл влетела в круг света, привычно замерев на границе. У нее не появилось рук или чего-то еще, а вид был смущенный и растерянный.

— Привет, — повторила она.

— С возвращением. Тут прошло полчаса, наверное. Как оно?

— Да вот... — голова качнулась в воздухе, как он видел уже десятки раз. — Обновление прошло хорошо. М-м-м...

— Как-то неуверенно, — он похлопал по земле, — подлетай, садись, если хочешь. Чаю? Ты не разлюбила чай?

— Еще чего! — фыркнула она, но тут же подлетела и опустилась на землю на излюбленной дистанции в пол-ярда, — зачем мне придумывать для себя новые вкусы? — и уже тише. — Моя чашка здесь?

Пейл пила из найденной в «запасах паломника» глиняной чашки, а Иредо смотрел. Он еле сдерживался, чтобы не начать выкрикивать вопросы, но ждал. Через несколько минут Пейл выпустила чашку из хватки удлиненных черных прядей, улеглась, насколько ей позволяла форма, и произнесла:

— У меня есть рабочий план.

— Ты хорошо придумала с волосами, — одобрил Иредо, — хоть это и немного жутковато. Что за план?

— Он тебе не понравится. Но другого я не выдумала.

— И когда ты говоришь «я»?.. — Иредо замолчал, ожидая продолжения.

— Я и я. Мне пришлось устроить настоящий мозговой штурм. И это не такая уж метафора. Со мной все в порядке. Ну... Насколько-то. По большей части. Это было обновление. Я постаралась сама переписать в себе все, что было нужно. Как можно меньше. Плюс общий контакт и коньюгация. Я хотя бы не собрана заново, что уже хорошо, да? Ты это хотел узнать, но не знал, как спросить?

Он слабо кивнул.

— Так что за план? — спросил он наконец. Голос звучал глухо.

— Я подготовлю как можно скорее завершение для тебя. Ты выйдешь первым и решишь, что делать с Эрзунном.

— Чего? Это никакой не план. Это даже на полплана не тянет. «Решишь, что делать с Эрзунном»... Связать или выгнать? Выйду, голый и спотыкающийся, из капсулы, велю ему подождать, а потом разберусь с типом, который два дня гонял древнее чудище до западного моря. Ну, — он немного сбавил темп, — как хочешь, а это херь бесовая. Не сработает. Никак. С самого начала. Придумай получше.

— Я говорила, что он тебе не понравится.

— Велика догадка. И я не Кар, у которого хороший план — это еще десять планов внутри. Это даже Квел бы не одобрил.

Пейл улыбнулась.

— Ты не будешь нападать на Эрзунна.

— Само собой.

— Но ты сможешь с ним поговорить.

— Ну и что это даст? Допустим, Эрзунн не уничтожит — ладно, всего лишь парализует, — меня на выходе из капсулы. Допустим, я выйду и смогу одеться, отдохнуть, избегая встречи с ним. Потом я встречу его и попытаюсь поговорить. С чего ему вообще хотеть говорить со мной? Кто я для него?

— Тот, кто вышел из капсулы Корневого Града, — лекторским тоном произнесла Пейл. — Неизвестная величина. Некто, сумевший укротить местные системы, на которые он только смотреть может и зубами скрипеть от бессилия. Он захочет говорить с тобой.

— О, — Иредо погасил новое возражение. — Так, ладно. Может быть. Но он быстро поймет, что я не настолько велик и могуч. Что тогда?

— Нужно попытаться сыграть на его ожидании. У тебя будет Истинная Магия, не забывай. Пусть Трондвир покажет тебе пару красивых штучек, он наверняка уже натренировался. Будешь ходить и время от времени, как бы между делом, делать что-нибудь такое. В ходе этого расспросишь его, выведаешь кто он, что ему нужно. Проследишь за пробуждением Эрэм, она тебя поддержит, хотя бы одним своим влиянием и самоуверенностью.

— И все затем, чтобы...

— Чтобы я успела закончить с Квелом и с собой.

— А что не так с тобой? — он запнулся. — То есть, я видел, в каком ты была состоянии, но ведь это не то, что у Квела. Не настолько.

Пейл несколько секунд молчала.

— Мне нужно усилиться, — сказала она наконец, — чтобы хотя бы тут, в Граде, иметь больше возможностей. Больше, чем даже Друг. Когда я выйду, Эрзунн не должен быть для меня противником. Все, что удастся узнать, я использую. Я попытаюсь прощупать его с помощью местных чар и зраков, но он может и защититься. Надо пробовать с разных сторон.

Иредо издал мычащий звук — выражение не то одобрения, не то подтвердившихся подозрений.

— Силы жаждешь? — спросил он с усмешкой. — Это ладно. Это мне, как магу, как раз понятно.

— Это вы с Квелом видите только силу, — заявила она. — А я — не только.

Прабодхасупта

Последний день в храме Иредо решил провести в прогулках и медитациях.

Оказалось, что кое-каких вещей сделать он уже не успевает. Например, обойти вокруг холмов, как отбывавшие недавно паломники. На это ушло бы, как он решил, дня два — если не изматывать себя, а бежать бегом не хотелось. Поэтому он отказался от этой идеи.

Поутру они с Пейл позавтракали. Потом она улетела, оставив его наедине с природой, пустотой и временем.

Он совершил восхождение на башню обсерватории, прогулялся по верхней роще, безлюдной и тихой. Даже птицы куда-то подевались, и только журчание воды разгоняло тишину. Он умылся в каждой из купелей и вернулся к месту первой ночевки — на террасу, ниже основного уровня.

Укладываясь спать этой ночью, он планировал совершить медитацию на рассвете, но проспал. Так что теперь думал о вечерней. Терраса для этого подходила, но до вечера было пока далеко.

Пейл прилетела днем. Он бродил по галерее между нижней и верхней рощами и, когда она появилась, смотрел на водопад. Преломленный свет пятнами и брызгами ложился на желтокаменные барельефы.

— Думал я вот о чем, — сказал он. — А что тебе там Друг ночью делал? Не мог все устроить, как следует? Не было бы всей этой херепени.

— Он поработал с арканами капсул и основного визардрона. Как раз для того, чтобы я могла контролировать и изменять процесс, сама находясь в капсуле. Что и происходит. Квел тогда еще не попался Магу, так что нечего пенять. Между прочим, нам сейчас намного лучше, чем ему. Мэллону. Он почти ничего не мог поделать, кроме сброса и перезапуска, и так десятки лет. Так что порадуйся за нас и скажи ему спасибо.

— Можно было и без этого. Я просто хотел разъяснить этот темный момент.

— Кто тут темный, так это ты! Как, готов к путешествию в реальный мир?

— Буду к сроку.

— Ага. Ну, тут еще немного инструкций для тебя, — она зависла в полуярде от его лица, прямо за парапетом, а под ней были десятки ярдов пропасти до самой рощи. — Как выйдешь, у тебя будет час. Это время, через которое я пробужу Эрэм. Ты можешь начать это раньше, я подготовлю для этого орб. Возьмешься за нее, и процесс пойдет. Я не решила, стоит ли делать это при Эрзунне. Постарайся так, чтобы он не крутился рядом в этот момент. Но, если по-другому не получится, то сделай это при нем и напоказ, пусть видит, какой ты великий оператор.

— Ладно, попробую. Он еще там?

— Да, завел свой аппарат внутрь, бродил и осматривал кинжал. Наверняка перерыл вещи.

— Может, получится угнать его леталку?

— Э, нет, — Пейл нахмурилась, отрицательно покачалась в воздухе, — это наверняка плохая идея. Его кинжал может быть сдвоен с ним, так что никто не сможет им управлять. Кроме того, Эрзунн должен как можно дольше считать нас дружелюбными. Воздержись.

Он кивнул. Скоро закончится еще что-то, что он будет помнить.

Пейл отлетела было, но остановилась, зависла в воздухе.

— Еще про пробуждение Эрэм. Мне стоило бы проверить ее, как следует разобраться с состоянием, но я этого тогда не сделала, а сейчас могу опять забыть. Она симпатирована с ее визардроном, связь того же рода, что была у меня после ранения. Это должно помочь, но если нет... Готовься целительствовать. Позже обсудим, надо кое-что проверить.

Пейл взвилась и скрылась где-то вверху.

Снова явилась она лишь вечером, когда Иредо возвращался с террасы, где все-таки помедитировал, глядя на закат.

Он развел костер и решил выпить чая перед уходом. Лотос под тайланом, как он уже проверил, был готов и превратился в арку из лиан, усеянную белыми цветками. Отбытие могло подождать еще немного. К тому же, Иредо не мог уйти просто так.

И вот, она явилась.

Он подал чашку, которую фамильяр, снизившись, схватила волосами, проявившими в этот момент сходство с щупальцами.

— Чай напоследок? — поинтересовалась она, отпив.

— Ага. Попью, постригу и пойду. А ты? Я все жду твоего последнего наставления по части Эрэм.

— Я проверила кое-какие источники... Да, нашла способ скраить напрямую. Она должна к моменту пробуждения быть в порядке. Но ты все равно подготовься, найди свои артефакты и лекарства.

— А если их забрал Эрзунн?

— Тогда плохо. Но я надеюсь, что он не позарился. На всякий случай приму меры кое-какие, — она отпила чая.

— У тебя какой-то хитрый вид. Что ты там такое делаешь? Какие махинации? И, главное, как? Может, я зря два раза в инскрипт совался?

— Еще как не зря. Благодаря этому-то у меня и появилась возможность творить эти махинации, как ты выразился. Это пока секрет. Расскажу по завершении, если захочешь.

— Наверняка захочу. Будешь провожать?

— Не-а. Мне немного грустно. Сколько ты здесь сидишь?

— Неделю или чуть больше?

Она не ответила. Чашка поднималась к губам, Пейл делала глоток и медленно, как бы задумчиво, ставила ее на землю. Наконец он спросил:

— А почему ты выбрала такой образ? Это должно быть неудобно. Но ты все время к нему возвращаешься. Даже феечка тебе не понравилась.

— Ха. Ты знаешь, как я себя ощущала после атаки? Вот примерно так. Ни рук, ни ног, только дистанционные инструменты. Да еще фамильяр с этим помог, а сама я летать не могла. И так было до самой капсулы. Моя нынешняя форма здесь — совсем не внезапная прихоть, — она вдруг улыбнулась и хихикнула, — разве что самую чуточку.

Иредо порылся в припасах и кинул Пейл пряник. Та ловко поймала его прядью. Помахала.

— Обновление кое-что дало!

Они сидели и говорили о незначительных вещах, на разговоры о которых обычно нет времени. Пейл рассказала про свое детство, Иредо вспомнил о дедушке и травнике, о людях в Болотках. Обсудили Кара и Квела — как с ними было в парном походе. Пейл призналась, что Кар ее сперва немного пугал своей немногословностью, и что первые две ночи в лесу она спала очень плохо, слыша все шорохи и ночные звуки. Иредо вспомнил Квела — как тот возился в мешке, куда-то бегал по ночам, влезал и вылезал из палатки. Должно быть, он уже тогда осваивал хитрости импринтографии, хотя ничего и не показывал.

После третьей чашки они несколько минут сидели молча.

— А что ты после этого? — спросил Иредо.

— Останусь здесь, пока капсулы работают. Потом выйду в следующий слой, к себе.

— Сольёшься с собой?

— Ты беспокойся лучше о другом. У меня тут еще свои дела есть.

Иредо хмуро поставил чашку, с недоверием глянул на собеседницу.

— Ты уж реши это в свою пользу. Как я буду говорить с тобой, если она даст тебе пропасть?

— О, — Пейл взмыла, — на этот счет пока лучше вообще не думай. Забудь. У меня есть кое-какой сюрприз... Точнее, пока только идея... Давай, Ир. До встречи.

— Уже улетаешь?

— Тебе пора, да и меня ты навел на кое-какие мысли. Надо подумать. Помни, о чем мы говорили. Буди Малик, не нападай на Эрзунна. До встречи. Нескорой.

Он успел поднять руку, но она уже скрылась. Слова так и не были произнесены.

Иредо не стал гасить костер. Мысль, что Пейл останется тут даже после его ухода и прилетит погреться, помогала не пасть духом. Он вскипятил еще воды, заварил чай для нее.

Пора идти.

Тайлан ждал, и арка портала уже мерцала — слабо, как вода в ночь, когда луна едва проглядывает сквозь тучи. Он на секунду остановился перед входом — тот колебался прозрачной мембраной, — только на секунду. А потом Иредо покинул храм.

Снова была пещера инскрипта, треки, потоки и узлы, но все немного тусклее и отдаленней, как мир за слоем воды. Иредо не удержался, поддавшись порыву, и потянулся к сигнальному пути, но тот прошел вскользь. Взаимодействия не случилось. В сердце пещеры заворочалась многолапая тень, мир поплыл, сносимый течением, разбитый водопадом. Иредо вынырнул, вдыхая, понял, что не дышит. Различая в зеленоватом полумраке контуры подвешенных фигур, цилиндры-колонны и смутные тени каких-то протяженных конструкций, что маячили в непроглядной толще, он вспомнил первое пробуждение. Но эти капсулы несли в себе что-то лишь отдаленно человекообразное.

Нельзя было понять, сколько прошло времени. Он перестал проговаривать мысли, они истончились до самодостаточных контуров и перестали удерживать точки отсчета. Потом Иредо снова понял, что думает, когда увидел подплывший кокон с Пейл — там была она, он не сомневался в этом. И она выглядела, как человек. И в этот миг тяжесть навалилась на веки, они упали, подобно башенным решеткам, а от их лязга в черноте еще долго мерцали яркие точки.

Точки не думали пропадать. Они мерцали и как будто расползались в стороны, при этом не меняя расстояние относительно друг друга. Тьма становилась глубже, как будто тонкие стеклянные перегородки раз за разом обрушивались в нее, все более обнажая. Иредо качнулся и понял, что висит в пространстве, и держат его только веревки, обмотанные вокруг запястий, лодыжек и пояса. И еще зажатая в зубах. Он провел по ней языком. Неприятная скользкая волокнистость заставила его выплюнуть веревку, и он начал падать.

Узлы стягивались, выпущенный конец изогнулся и хлестнул по лицу.

Иредо засучил руками и ногами, подтягивая их к себе. Сопротивление было преодолимым. Он увидел, как в черноте проступают неоднородности. Не звезды. Что-то брезжило. Надвигалось. Он почувствовал давящую тесноту, но развернуться уже не мог. Его будто поймали сетью. Или щупальцами, которые ползли. Иредо вскинул руки, уперся ими во что-то. Нити лопнули. Приглушенные хлопки и очередь чмоканий увязли в мягкой, но упругой массе, в которую Иредо с усилием давил, едва осознавая произошедшее. Во рту все еще стоял странный привкус.

Руки прошли через пустоту. Он встретил холод и острые запахи, словно выросшие из едва заметных ароматических нот, оставленных без присмотра. Иредо плюхнулся на задницу, но тут же встал на четвереньки и пополз, ударяясь руками о твердое. Через десять ярдов он опомнился, сел и уставился перед собой.

Холод. Странная, незнакомая вонь. Темнота и режущие глаза пятна редких островков света. Многослойная акустика. Десяток видов теней. Осязаемый воздух.

Первым делом он сунул пальцы в рот. Лишь убедившись, что ему не подарили двойной набор зубов, он понял, что свободен.

Впотьмах

Его никто не встречал. Град казался покинутым. Источали приглушенное сияние янтарные и изумрудные наплывы-капли, темные потоки двигались под потолком, да и только. Музыка смолкла. Звуки Машинной Поляны — щелчки, скрежет, гулкие удары и эхо — изредка нарушали тишину под сводами центродрева. Иредо теперь слышал намного лучше. Он медленно шел туда, где должен был быть лагерь, шел босиком, завернувшись в легкую полупрозрачную ткань, что обнаружил на себе. Раньше здесь была дорога с фонариками, а теперь она исчезла. Град будто перенесся еще на сотню лет вперед и позабыл, каким его привыкли видеть. Подумалось о Пейл — видит ли она его? Он остановился и замахал рукой. В недрах Града, глубоко под полом, влажно ворочались толстые змеящиеся формы, и Иредо теперь мог это слышать.

Лагеря Малик больше не существовало. Оставленный фамильяр пробудился при его приближении, мигнул синим огоньком. Иредо ощутил ползучий холод, расходящийся откуда-то изнутри. Что здесь случилось? Сколько на самом деле прошло времени с того момента, когда он покинул мир Храма?

— Эрзунн...- прошептал он. Сразу же отреагировал фамильяр: подлетел, вспыхнул алой точкой, закружился. Иредо с минуту наблюдал за его метаниями.

— Что же, — изрек он, — я сглупил, да?

Сфера качнулась, метнулась в сторону и обратно. Это все до абсурда напоминало Пейл — ту, что осталась в мире Храма. Маг сжал челюсти. Сфера продолжала отлетать и подлетать.

— Зазываешь? Ладно, идем.

На короткое время у него появилась надежда, что фамильяр летит к другому лагерю или на балкон, где что-то могло сохраниться. Но путь уводил совсем не туда. Шли медленно. Из полутьмы — гораздо более густой, чем в первую ночь здесь, — надвигалось что-то симметричное, громоздкое и зловещее. Фамильяр провел его шагах в тридцати, а потом увлек в самые плотные тени. Вскоре маг стал различать стену — параллельные полу валики, ряды отверстий и желобов, выступы, обрамляющие арочные, уходящие к невидимому потолку, провалы.

Что-то отделилось от стены. Фамильяр замер. Иредо застыл. Сфера висела, вымигивая сложную последовательность.

Люминесцентное облако появилось рядом с фамильяром. Оно расширилось и подплыло к темной фигуре. В слабом свете показались одежды и напряженное лицо.

— Трондвир, — выговорил Иредо.

— Не здесь, — ответил старый маг и поспешно отступил. Фамильяр полетел следом. Через десяток ярдов они очутились в смутно знакомом месте. Трондвир отошел к стене и что-то сделал. Иредо услышал, как пробудились механизмы, и началось движение.

— Вспомнил, — прошептал он. Трондвир обернулся, замахал рукой, очевидно, призывая к молчанию.

Они стояли у бокового входа на Машинную Поляну. В стене слабо светились знакомые ниши, бывшие отсеками для доспехов рож. Три были пусты, а другие, похоже, запечатаны. Трондвир же возился с подъемниками, которые как раз прибыли.

Они спустились на уровень ниже, в круглый колодец с выводящим в обширные глубины Града коридором. Там было светлее и свежее, будто рядом находились воздушные люки. Сверху падали яркие голубые лучи, сильно рассеивающиеся в верхней половине помещения.

Трондвир сел на выступ пола. Иредо устроился напротив.

— Тут был чужак, — сказал старый маг, — так что я скрываюсь. Вы один? Что с другими?

— Было решено, что я выйду первым, чтобы разобраться в обстановке. Вы говорите — был? Сейчас, стало быть, его нет?

— Улетел. Будто бы. Но, я думаю, может появиться в любой момент. Меня он не видел. Точнее, я надеюсь, что не видел. Не контактировал. Когда он появился, погас свет. Это было часа четыре назад, после полуночи. Фамильяр разбудил меня и привел сюда. Что-то я видел, какое-то присутствие, но издали. А около часа назад он исчез.

— Все это фамильяр сообщает?

— Да, Мария, то есть, Пейл, если по-вашему. Но редко. У нее там полно работы, не так ли? У меня, кстати, тут сумки из лагеря — шар притащил.

В сумке оказалась одежда — чистая, из кинжала. В другой нашелся целительский набор. Иредо принялся одеваться, вспоминая об обещании Пейл «что-то сделать».

— Работы гора. Кое-что пошло не так с Квелом. Я сперва решил, что проспал тысячу лет. Темно, странно, на месте лагеря пусто.

— О... Этого я не знал. Может, это чужак?

— Его имя Эрзунн. Это внешник. Это он напал на Мэллона, как мы предполагаем. Может быть и ранение Линдаль произошло вследствие этого. У вас есть какой-нибудь план?

— Как бы то ни было... — задумчиво произнес Трондвир. — Как бы то ни было. Он силен, если напал на вашего Мэллона и выжил. Плана у меня нет, ибо ситуация темная.

— У меня есть, но он не из лучших.

— Это было бы уже что-то. Итак?

К удивлению Иредо, план Трондвиру скорее понравился. Они вызвали подъемники и вернулись в закуток перед залом. Всю дорогу он прислушивался к новым звукам, что могли бы предвещать появление внешника, но различал только бормочущий полушум Поляны, приглушенный и разуплотненный. Мрак вокруг Центродрева понемногу серел, и время было утреннее, но такое раннее, что едва ли рассвет был причиной этого просветления. Зато теперь гораздо отчетливей выделялась странная новая структура, замеченная Иредо еще на пути сюда.

— Что это? — спросил он шепотом.

— Как я понимаю, защитный купол. Там была ячейка, кресло управления, где сидела магистр Малик. Через часа полтора после начала она закрылась. Немного напоминала капсулу. А то, что сейчас, я тоже вижу впервые, но, думаю, это связано с опасностью, которую для нее в таком состоянии мог представлять Эрзунн.

— Лучше послать фамильяра.

Сфера сразу полетела к «защитному куполу» — образованию в форме цветка с большим количеством заостренных лепестков разных форм, собранных во множество рядов. Высоту Иредо оценил как три своих роста, но с расстояния да в темноте это, конечно, было весьма приблизительно. Спустя минут пять фамильяр вернулся и завис в ожидании. Трондвир кашлянул.

— А мы как-то можем использовать то, что сфера обнаружила?

— Одну минуту, — Иредо повернулся к синему глазу, — ты можешь разделиться? Нужно наблюдать за балконом и окрестностями, пока мы будем делать здесь свои дела. Ты можешь туда слетать?

Фамильяр несколько раз моргнул, потом огонек погас. Засветился красный, моргнул, погас. Засветились оба.

— Похоже, у нас непонимание, — негодующе изрек Иредо. Фамильяр издал странный тихий звук, похожий на поворот ключа. Синий замерцал чуть правее красного, а потом начал удаляться.

— А вы говорите: «непонимание», — услышал он Трондвира. Тот наверняка снисходительно, по-стариковски, посмеивался.

— Хорошо бы и дальше так. А ты можешь сменить цвет на зеленый? Поморгай.

Они понаблюдали, как сфера исправно погасила красный глаз и три раза мигнула изумрудным фонариком. Иредо начал отдавать команды. Сперва он попросил фамильяра просигналить, если у балкона никто не будет обнаружен. Спустя несколько томительных минут тишины сфера ответила. Тогда Иредо пошел к «защитному куполу», пустив вперед фамильяра, чтобы высвечивал путь и вел, куда нужно.

— Не хотите присоединиться?

— Я побуду на дистанции. Не хочу путаться под ногами.

Радиальная симметрия «цветка» оказалась не идеальна. Следуя за сферой, маг добрался до места, которое можно было назвать вратами в сердцевину — прохода, сжатого меж перегородок с рядами лепестков по внешней стороне. Больше всего это напоминало разрезанную продольно шишку с полостью. Там оказалось подобие полузакрытой комнаты с потолком из частично сомкнувшихся чешуй и единственным входом. В центре находилась капсула. Она не очень-то походила на ту, из которой вышел он сам. Скорее, это было полукресло-полуложе, накрытое сверху непрозрачным перламутровым щитом, вызывавшем ассоциации с кабиной кинжала.

— Так, вот мы на месте, — пробормотал он, надеясь на какую-то реакцию со стороны фамильяра, — что теперь?

Сфера выпустила два веретеновидных элемента, которые тут же засверкали, взяв на себя функции ламп. Из фамильяра вырвался красный луч. Иредо смотрел туда, куда тот указывал, но свет был слишком ярким. Лишь когда парящие лампы немного отдалились, он разглядел округлую выпуклость с как бы оплавленной поверхностью, что оказалась отпечатком ладони.

— Ага, — пробормотал маг. — Интересно, отчего же левая?

Соприкосновение руки с углублением вызвало странные ощущения — соли, прохлады, свежего ветра со странным запахом. Это длилось пару секунд, а потом разом прекратилось. Маг осторожно убрал руку. Поверхность отпечатка испускала едва заметное свечение. Он даже удивился тому, что может его различать — мини-лампы хорошо разгоняли темноту.

Иредо рассмотрел ладонь и не увидел никаких изменений.

— Ладно, я понял, что распознавание состоялось. Давай-ка, — повернулся он к фамильяру, — приглуши.

Веретеновидные лампы начали тускнеть. Фамильяр завис словно в ожидании, но маг ничего не говорил, и вскоре сделалось совсем темно. Но ненадолго. Очертания «цветка» и сердцевины проявились блестящими контурами. Они чуть подрагивали, словно в горячем воздухе, но и это прошло. Осталось только восприятие.

— Началось, — сказал он, не так уж в этом уверенный. Центральная камера тут же сделалась как бы ярче и выраженней, а затем постепенно увяла до прежних контуров, маячащих в лоснящейся тьме.

И только после этого он увидел, что и в самом деле началось.

Пейл была благосклонна к своей наставнице. Иредо не увидел в уже раскрытом коконе управления никаких трубок и щупалец, которые опутывали и лезли в рот, как оно было в доспехах и в самой капсуле. Пока же он смотрел, почти не дыша, как исчезает обернувшаяся мозаикой крышка-щит, приподнимается спинка кресла и подлокотники, втягиваются и складываются лепестки-чешуйки разрезанной шишки, оставляя от венцеобразной ограды полукольцо высотой ярда в два.

В кресле сидела Рузанна Малик. Ее ноги упирались в подставку, кисти рук были спрятаны в расширенных концах подлокотников, лицо до самого рта покрывал капюшон-маска. Все почти обычное, без присущей Машинной Поляне растительной членистоногости. Пока маг разглядывал Малик, кресло выехало вверх на растущем основании, после чего спинка снова начала опускаться, а с ней и вся партиаль, пока перед Иредо не предстала плоская кровать. Подлокотники и вырост капюшона свернулись и превратились в идущие по краю и изголовью складчатые валики. Волшебница была одета — даже тут Пейл постаралась.

А он все смотрел на нее и как-то отвлекся, потерял ощущение времени. Странное было ее лицо, длинное, не слишком красивое, какое-то треугольное.

Маска сложилась назад. Он увидел тонкие морщинки, идущие от углов глаз, глубокие носогубные складки. Узрел возраст — охватил на один миг и не понял, что же ему открылось.

Волосы не скрывали ушей — остроконечных, чуть удлиненных. Как у девицы с бутылки артефактного вина. Как у Пейл.

Руки Малик освободились. Она пошевелилась, вскинула их.

— А? Это вы? — она уже садилась на своем многофункциональном ложе. — Капсула, — протянула она затем. — Все прошло. Да что же вы молчите?!

Иредо бы не отказался от самообладания этой женщины, очнувшейся несколько секунд назад и уже готовой взять все под свой контроль.

— Капсула. Прошло, — ответил он невпопад, — пока только я. Вы что-нибудь помните?

— Я помню, как пыталась помочь... даже не без успеха, — она сидела, склонившись, подперев лоб рукой, — говорите, что произошло.

— Если основное — все живы, но появились проблемы. Как вы себя чувствуете? Головная боль, сонливость... с памятью, похоже, ничего серьезного...

— Ах, вы же лекарь. Не откажусь от какой-нибудь вашей дряни, по правде... Я будто не спала неделю, решая нерешаемые задачи, и попутно заливала все турилимским бренди.

Пока хилчантер делал свое дело, Иредо рассказывал. Рузанна Малик слушала, словно погрузившись в себя, и рассасывала пастилку. Она выглядела забавно с пластырями-печатями на лбу, груди и висках, а лекарский паучок потешно забирался к ней в волосы своими тонкими лапками. Но Иредо было не смешно.

Фамильяр слетал и привел Трондвира, о котором Иредо вдруг начал беспокоиться. Старый маг поздоровался с магистром, как будто они были на всеобщем сборе — то есть так, как он делал всегда. К этому моменту Иредо уже заканчивал свой короткий экскурс в ситуацию на Машинной Поляне и пути выхода из него.

— У меня был провал в памяти, — сказала Малик, следя глазами за фамильяром, что наворачивал вокруг Трондвира спирали, — его больше нет, так что я тоже кое-что могу сказать. Спасибо мастеру Иредо, конечно же.

Она неловко поднялась. Иредо придержал ее за плечо, отрешенно подумав о том, что из не позволенного обычному человеку позволено целителю, потом подал гермостакан с тоником. Магистр приняла сосуд, принюхалась. Выпила половину.

— Мария говорила со мной во сне, — заявила Малик, и эта фраза даже не показалась никому странной, — я вспомнила, когда услышала про этот, с позволения сказать, план. Во сне я не могла возражать.

— Я согласен с оценкой плана. Он подразумевал, что Эрзунн все время будет тут. Его нет, так что...

— Это мы все сами посмотрим.

Они остановились снаружи бывшей защитной камеры, сейчас изрядно сжавшейся и растерявшей большую часть своей тревожной чуждости. Лампы-веретена плыли в шаге справа и слева.

— Что тут произошло? Раньше было посветлее.

— Так стало несколько часов назад, — пояснил Трондвир, — связано ли это с Эрзунном — вопрос.

— Хорошо, нужно осмотреть лагерь. Мне нужна моя экипировка.

Фамильяр вылетел вперед, задвигался вверх-вниз, мигнул зеленым, потом синим. Малик остановилась и вопросительно уставилась на Иредо.

— Что у тебя здесь? — его лицо озарилось пульсирующей синевой, исходящей от кружащего шара. — Что ты пытаешься сказать?

— Синяя сфера осматривала окрестности балкона, — вмешался Трондвир, — наверное, она хочет, чтобы и мы туда отправились.

— Мы отослали второго фамильяра следить за ситуацией, пока я был занят с вами, — объяснил Иредо внимательно слушающей его Малик. Она кивнула, прищурилась.

— Я иду в лагерь. Вас отвлекать не стану, можете пока проверить балкон.

— Разумно ли...

— Минуту! Погодите все. Никто не должен оставаться без связи и оповещения. Нужен еще один фамильяр. Эй, красный! Можешь раздвоиться еще раз?

Малик раздраженно сплела руки на груди и медленно выдохнула.

Сфера пискнула. Иредо казалось, что он что-то понял, но через миг ощущение испарилось. Сфера же раскололась, точно орех, половинки разошлись на четверть ярда. Пучки тонких щупов вылезли с внутренней стороны каждой скорлупки и засучили в воздухе, сплетая недостающую половину.

— Интересно, каков же предел? — задумчиво произнес Трондвир.

Новый фамильяр подлетел к магистру, завис на уровне лица, развернулся к остальным. На уплощенной передней части загорелись оранжевые расходящиеся лучи.

— Прекрасно, — обронила Малик, — теперь мне уже позволено идти?

— Никто и не думает вас задерживать. Приходите к балкону, когда все уладите, если только фамильяр не станет передавать красный сигнал. Тогда, наверное, он сам отведет вас в другое место. Ну, что? — обратился он к Трондвиру, когда Малик кивнула и пошла прочь. — Вы со мной, или тоже предпочтете свою личную сферу?

— Мне интересно, что обеспокоило нашего летающего помощника, так что я, конечно, с вами. К тому же, только одна лишь сфера в качестве защиты не представляется мне оптимальным сетапом. А вы заметили, что все они разные?

Долго блуждать у балкона не пришлось. «Синий» фамильяр сам вылетел навстречу из-за выступа стены рядом с аркой выхода, за которой уже начинало предрассветно сереть. Мигая синим и зеленым, он повис рядом с остановившимися в ожидании магами, а затем заскользил в укрытый тенями закуток. Где-то тут должен был находиться лагерь Эрнира, или Кара — теперь уже ничей. Фамильяр сотворил два фонарика и маги осмотрелись получше. Они попали не в лагерь, точнее — не в тот лагерь, где Иредо ужинал с Квелом и Каром, в непосредственной близости от вдавленного в стену кинжала. Тут Эрнир размещал своих незадачливых спутников, а сейчас был голый пол. В центре мысленно очерченного круга расположился крупный яйцевидный предмет в темной оправе.

— Интересная находка, — протянул Иредо, — загадочный объект в пустом помещении. Ты это хотел показать?

Фамильяр подлетел к «яйцу» и покружился рядом с ним. Маги не спешили приближаться. Тогда фамильяр выпустил пару ножек и постучал по поверхности предмета. «Яйцо» посветлело, сделалось прозрачным, и маги увидели его содержимое — нечто вовсе непонятное, застывшее внутри с упертыми в оболочку отростками. Иредо покосился на Трондвира. Тот пожал плечами.

— Лучше пойдем отсюда. Надо проверить кинжал. И сообщить Малик. Как там у нее дела?

Сфера покачалась как бы в неопределенности. Она вспорхнула с «яйца», скорлупа которого тут же стала непрозрачной, и снова заметалась вокруг.

— Мы к кинжалу, — упрямо сказал Иредо, — твои призывы я не могу понять. Придумай другой способ объяснить, этот не годится. Идем, Трондвир.

За возносящейся к самому верху зала лопастью-перегородкой они различили темную массу кинжала. Иредо заглянул в кабину. На прикосновение к активным элементам визардрон аппарата не реагировал. Обнаружились два ящика. Маг их вытащил и принялся изучать содержимое. Трондвир сел на пол.

— Как вы думаете, это было больше похоже на что-то местное, или это орудие Эрзунна? — спросил Трондвир, наблюдая, как его спутник достает и ставит рядом несколько небольших контейнеров.

— Определенно местное, хотя я не слишком приглядывался. Про то, что это как-то связано с Эрзунном, я и не подумал. Дождемся Малик. Если вы правы, она поймет, что это.

— Может, это хранилище чего-то, нам предназначенного? Пейл могла такое устроить.

— Могла бы, но зачем так близко к выходу?

— Но внутри и впрямь что-то было.

— Да, какая-то дрянь. Но сфера этого явно не боится. Я нашел еду. Давайте подкрепимся и подумаем.

— Что же, за неимением занятия...

— А потом вы покажете мне, как создавать огонь.

Подарки

Рузанна Малик появилась через полчаса. Она заглянула в кинжал, наведалась на балкон и вернулась.

— За этим очень занятно наблюдать, господа магики, но пора перейти к более срочным вещам, — проговорила она наконец. — Вижу, что вы не нашли ничего опасного.

Иредо поймал четыре из пяти огненных с виду шариков, что метались вокруг него, как бешеные светлячки. Последний остался висеть, и к нему тут же пристроился один из фамильяров.

— Если вас выкинут из Эгиды, вы сможете зарабатывать уличными представлениями, — одобрила магистр. — Я спокойна за ваше будущее. К сожалению, только за ваше. Вы нашли, что искали? Судя по тому, что я здесь вижу, это была записка от Эрзунна с извинениями и обещаниями держаться от нас подальше. Ну?

— Не совсем записка, — сказал Трондвир, — и неизвестно, от кого. Вам лучше посмотреть своими глазами, магистр.

Малик не стала ворчать, но вид у нее был нетерпеливый. Оставив пару сфер патрулировать площадь вблизи кинжала, они вернулись в закуток со странным артефактом. Малик смотрела на него, нахмурив брови.

— Я должна знать, что это такое? Это больше по вашей части.

— Покажи, — сказал Иредо.

Фамильяр с готовностью подлетел к «яйцу» и уселся на его вершину. Оболочка сделалась прозрачной, открыв взорам собравшихся заключенное внутри нечто.

— О-о-о, — изумилась Малик, — это же расширенный пустотный скраер! Какая же дорогая штучка. И опасная.

Сфера взмыла вверх. На ней появился появился венчик антенн, и шарики на их концах проиграли какую-то цветовую фразу. Потом сфера упала на «яйцо» и то разделилось на две половины, а между ними повисло именуемое пустотным скраером — темная масса, похожая на морского ежа с короткими тупыми щупальцами вместо колючек. Скраер парил, не касаясь ни пола, ни половинок раскрытого контейнера. Малик тут же сотворила защиту, Иредо не успел и глазом моргнуть. Пространство между ними и скраером сделалось похожим на дымное стекло, а в комнате заметно потемнело.

— Пакуй ее назад! — выкрикнул Иредо. — Инвоцирую связывание!

Сфера повиновалась. Скраер вернулся под оболочку, где застыл, как замороженный. Рузанна Малик помедлила, а потом убрала дымный экран.

— Ну вы и выражаетесь, мастер, — проговорила она, — хорошо. Пусть оно и дальше пребывает здесь, в этой штуке. Это, друзья мои, игрушка нашего дорогого Эрзунна, тут я не сомневаюсь. И потому надо срочно кое-что сделать.

Она быстрым шагом направилась прочь, а потом свернула прямо к кинжалу. Заглянув в кабину, темную, как утроба, Малик обернулась к ожидающим позади магам.

— Эрзунн держал это место под наблюдением. Скорее всего, он еще не понял, что скраер нейтрализован, потому что он сверхнадежен. Но времени у нас может быть не так много.

— Я проверял кабину, — сказал Иредо, — визардрон не проявляет признаков жизни.

— Так и должно быть. Сейчас проявит.

Снаружи казалось, что в кабине расцвел полупрозрачный флуоресцирующий цветок. Потом — что раскрылась книга. Малик удалось пробудить кинжал.

— Есть недавнее послание от Смотрителя, — услышали маги, — вам будет интересно послушать.

«Рузанна, Эрзунн затевает поход в Корневой Град. Он набрал сторонников, собрал их по городам. Сейчас у них лагерь в полях к востоку от Иртима, там есть и сподвижники Эрнира, но не только, всего человек двадцать. Никого из наших, никого из Совета Эгиды, сплошной третий уровень. У них пока нет транспорта, но он обещает откуда-то быть, не знаю, откуда. Тогда он сможет отправиться сюда с кучей посторонних. Я наблюдаю, меня не гонят, Эрзунн вежлив, но остальных я, похоже, раздражаю. Его же восхваляют как победителя чудовища и избавителя от древней угрозы. Если есть возможность испортить его планы, действуй. С меня информационная помощь».

— Информационная помощь — неоценима, — с чувством закончила Малик. — Итак, Эрзунн обещает несознательным членам нашего сообщества клады и сокровища. А что есть у нас? Идем, я кое-что обнаружила. Шар показал, если говорить точнее.

Она выбралась из кабины и быстро пошла куда-то в полумрак, уже вытесняющий тьму из ближайших к балкону мест.

— Он не упоминал Брэн, Таунсенда и Линдаль, — заметил старый маг, поспевая за набравшей скорость магистром.

— Должно быть, успел переправить их в более цивилизованное место. Или они сидят на его базе. Мне интереснее, как Эрзунн доставил двадцать человек из городов, пользуясь одним своим стлеком.

— Эрзунн может обещать сокровища, но их у него нет, — вклинился Иредо. — Я знаю двух людей... или не совсем людей, которые обладают доступом к этим сокровищам...

— Мария и Мэллон, — кивнул Трондвир.

— Да, и отношения с одним из них он уже испортил. А за нее я не беспокоюсь. На что этот пришлец рассчитывает?

— Ох, ну, я тоже надеюсь, что моя трудноуправляемая ученица обретет некие новые возможности, что нам всем, конечно, пригодятся в разрешении споров с Эрзунном. Беспокоит то, что его действия пока выглядят глупо, а он не глупец. Это мы что-то фундаментально не понимаем, и лучше бы что-то с этим сделать. А вот мы и пришли. Узрите!

Под щелчки и довольные попискивания оранжевого фамильяра они приблизились к проходу в стене, похожему на полураскрытую пасть, и магистр первая прошла внутрь. Там обнаружилась комната, хорошо освещенная тремя стенными пузырями — снаружи заметить это было нельзя. На полу возле стены, украшенной характерной для Поляны елочкой рельефа рыбьей мускулатуры, стоял знакомый Иредо сундучок. У прилежащей стены из пола торчали сосуды, похожие на хрустальные губки, все разной высоты и размера. На стене разместился стеллаж в виде неполного скелета человекоподобного существа, несущий предметы, похожие на сложные пояса или ожерелья. В стаканах «губок» торчали резные рукояти.

— Здесь я нашла свою одежду, инструменты, артефакты. А вот про это я не знаю у кого спросить. Может, у вас?

Иредо рассматривал экспозицию с кривой улыбкой. Было мало сомнений о том, кто позаботился об этом странном арсенале.

— Знаю не больше вашего, но предполагаю что кое-кто специально приготовил это для нас.

— Тот, кто и притащил сюда ваш сундук, — заметил Трондвир. — Но эти предметы...

— Я не понимаю, зачем они, и как вписываются в то, что мне рассказали, — обронила Малик.

— Может, просто осмотреть их получше?

— А вы попробуйте.

— Мы же понимаем, чьих это рук дело. Я Марии доверяю. Но можно спросить сферу для успокоения. Что скажешь, дружок?

Фамильяр подлетел к стеллажу и, к удивлению Малик, снял тяжелое ожерелье-пектораль, собранное будто бы из толстых паучьих лап и сложных фасеточных глаз, черное, металлически блестящее. Артефакт повис на вытянутых манипуляторах сферы, как колония или гнездо. Иредо отступил на полшага.

— Вот как, — протянула магистр, — а я-то не смогла даже до них дотронуться. Прозрачная перегородка. Ну, берите, раз предлагают.

Иредо колебался полсекунды, а потом протянул руки, и фамильяр уронил на его ладони слабо лязгнувшую ленту из плоских асимметричных сегментов, нагрудная часть, переливаясь рыбьей икрой, выскользнула, стекла и натянула цепи.

— Похоже на металл. Не такая уж и тяжелая.

Он нашел место скрепления — концы завязок, которые надлежало соединить, чтобы артефакт мог удерживаться, будучи надетым. Застежки там не было, но сегменты утолщались. Они сцепились, когда он свел их и расцепились — с усилием — когда развел.

— Собираетесь облачиться? — спросил Трондвир. В голосе звучало беспокойство неопределенности.

Сверкнув глазами, целитель надел артефакт и застегнул его на шее сзади. Пектораль легла на грудь хитиновой мозаикой, детали которой сложились в похожее на жука насекомое.

Что-то будто прикоснулось к телу под одеждой, мягкое и эфемерное, как движение воздуха. Это и был воздух, ветер, что дул над равниной в неведомых землях, там, где стоял храм без статуй богов. Он почувствовал — не услышал, а ощутил, — слово, иероглиф вести, похожий на взгляд с высоты, взмах руки смотрящего вслед ушедшему. Время навалилось, точно годы отделяли его от момента последней ночи на прохладных безлюдных террасах. Он сделал глубокий вдох.

Магистр и старый маг смотрели на него с тревогой, но никто не отважился схватить Иредо за плечи и встряхнуть. Он поднял ладонь.

— Ничего, — голос отчего-то стал хриплым, — в этой штуке было послание. Что-то вроде того.

— Информация по артефактам?

— Нет, — он провел пальцами по глазам. — Просто... приветствие. Как подпись.

— О, — вскинула брови Малик. — Ментальная печать?

— Точно.

Какие бы эмоции не вызвало это бессловесное сообщение, оно давало ясный ответ на вопрос о происхождении артефактов. Иредо принялся за остальное снаряжение — пояс, наруч, перчатку, торк, обруч. Фамильяр вился вокруг мага, подавал предметы, помогал закреплять их. И с каждый нес что-то, ставшее привычным: запах осенней травы, плеск воды, шелест листьев в роще медитаций, отблеск солнца на выветренных стенах.

Последними были жезлы — два ванда примерно футовой длины, сделанные будто бы из костяного дерева. Иредо вложил один в чехол пояса, другой закрепил на наруче, и послание стало цельным. Он увидел Пейл в ее обычном облике, сидящую на вершине башни обсерватории. Она подняла руку в прощальном жесте, потом легла на спину, и черное ночное небо приблизилось, заполнив собой все. Иредо сел на пол и молчал. Спутники молчаливо ждали.

— Там есть еще один арт, — сказал он наконец, — посох. Я заметил только сейчас.

— Полный комплект, — усмехнулась Малик.

— Он уже полный. Посох не мне.

— Да? Где он? — она нагнулась. — А, его и не увидишь стоя. Ну, мастер Трондвир, и про вас не забыли, — Малик потянулась за посохом. Раздался щелчок, стук покатившегося орудия, проклятия волшебницы.

Она выпрямилась, баюкая правую кисть. Пальцы судорожно сжимались и разжимались.

— Вытаскивайте сами, — она чуть не скрипела зубами, — как же она мне не доверяет!

— Не стал бы я так говорить, — возразил старый маг, — вам, магистр, она доверила больше, чем какой-то артефакт.

Он поднял посох. Тот был похож на жезлы Иредо, только длиннее, массивнее и вообще выглядел более внушительно.

Малик с горечью взглянула на Трондвира.

— Доверила и просчиталась. Возвращаемся, если уже закончили грабить эту кладовую. У меня тревожные мысли. Послание Смотрителя кажется мне тем более зловещим, чем больше я о нем думаю.

В молчании они вышли в зал. Трондвир, не привыкший опираться на посох, нес его в руке. Клацанье даров-побрякушек, казалось, было слышно на самом балконе.

— Что именно кажется зловещим? — спросил Иредо наконец. — Эрзунн собрал небольшую толпу, но вряд ли она так уже страшна. Он прилетит сюда, не зная, что и как здесь работает, и сможет только показать им Машинную Поляну. А потом придется увезти всех обратно.

— Выйдет неплохая экскурсия, — отозвался Трондвир. — Будь я среди тех магов, мне бы надолго хватило впечатлений. Да и следы битвы, наверное, какие-нибудь тут есть, или он их выдумает при необходимости.

— А что, если он специально подгадывает заявиться к выходу Пейл, устроив это как свое собственное достижение?

— Понятия не имею, что он там задумал, — недобро проговорила Малик, — вы забываете о политическом факторе. Эрзунн пока не вел себя, как воинствующий герой, его типаж — загадочный бродяга, я имела удовольствие с ним общаться всего пару дней назад. Угроза с его стороны лично нам, да еще здесь, в зоне, особенно, если Мария... Или Пейл, как она предпочитает называться, или даже Анамариэль, как она записана... Если она к тому моменту покинет капсулу, будучи подготовленной, в той степени, как намеревалась, то эта угроза не будет такой уж великой. А вот если он возьмется за козни, то у нас будут проблемы — с его-то мобильностью. Пока мы выберемся отсюда, все будет уже сделано. Могу только уповать на то, что он не захочет испортить все, что мы так долго выстраивали. Просто ради забавы.

Шли в молчании, пока вдали не замаячил кинжал. Он был похож на мертвое воздушное животное, упавшее с небес и теперь лежащее разбитым у подножия утеса. Неведомым преломлением добрались сюда блеклые рассветные отсветы, отчего корпус машины казался изъеденным и рассыпающимся в мозаике полос и пятен.

— И у нас нет транспорта. Может, сейчас можно было бы пройти весь путь до ворот, как вы? — пробормотала волшебница.

— Маловдохновляющая перспектива, — ответил Иредо, — нам же придется идти по дороге разрушений, что оставили те. И транспорт есть, строго говоря.

— Он не полетит, — отмахнулась Малик.

— Нет. Другой транспорт. Планеры.

— Планеры?

— Да. Четыре штуки, специально для бегства с вершины по одному из наших планов.

— Интересно. Вы уже пользовались такими?

— Никогда не пользовался, даже не видел, как это делают. Это была совместная идея Кара и Квела. Кар уверял, что они прочные, но меня эта идея ужасает.

— В любом случае, полезно знать.

Трондвир беспокойно кашлянул.

— Я намерен оставаться здесь, пока Мария не покинет капсулу. Думаю, что даже дольше, ведь мои свидетельства будут кое-что значить, если придется говорить с делегацией Эрзунна.

— Мы не собираемся убегать. Здесь сейчас самое безопасное место на сотню миль в округе.

— А я так не думаю, — сказал Иредо. — Сюда направлено внимание Эрзунна. Никто не будет отрицать, что он наиболее непонятен и опасен в радиусе ста миль? Вот Граду он ничего не сделает, а мы — самые уязвимые элементы. Рациональнее всего было бы уйти, оставив для Марии какую-нибудь поддержку.

— О да, — по-змеиному улыбнулась Малик, — разумеется. Жаль только, что «какой-нибудь поддержки» у нас нет.

— Мы с Трондвиром. Или же только я. Зачем нам эти артефакты? Наверняка с их помощью можно защитить капсулу или визардроны Поляны от проникновения всяких внешников. И ее тоже, когда она выйдет и поначалу будет слабее. А вы можете мобилизовать Конклав или хотя бы оповестить их. Кого они еще станут слушать?

Малик слабо рассмеялась. Иредо первый раз видел, как она смеется. На Пейл это походило мало.

— От Конклава нет никакого толку. Вот, взгляните: я здесь, а Смотритель на полях. И тоже не знает, что делать. Быстрые и правильные действия в непредвиденной ситуации... — она покачала головой, — те, кто ищет приключений, не становятся отшельниками. Не он.

— Так у нас здесь полконклава, — задумчиво произнес старый маг, — это может быть главной удачей. Или несчастьем.

Они вышли к мини-стоянке близ кинжала, где Малик нашла их некоторое время назад. Иредо осторожно, стараясь не слишком звенеть артефактами, сел и уставился перед собой.

— Почему бы не отдохнуть, — то ли одобрила, то ли вознегодовала Малик. — Полконклава! Здесь и сейчас это весь Конклав, что бы то ни значило.

Она скрылась в кабине, и на какое-то время Поляна погрузилась в молчание.

Скиталец

Сферы беспокоились.

Иредо не обращал на них внимания. Суета сфер, по-видимому, касалась только их. Фамильяр с оранжевыми лучами сопроводил их от сокровищницы, но потом куда-то исчез. Другие подлетали, показывались неподалеку, потом уносились прочь. Одна сфера будто ждала, когда Малик закончит возиться в кинжале, но через минуту улетела и она.

Трондвир стоял и разглядывал свой посох. Его силуэт на фоне светлеющего арочного проема вызывал в памяти рисунки из старых книг. Просвет за ним прочертил фамильяр, и другой, навстречу и наискосок.

Иредо извлек из чехла один из жезлов. Он казался на вид тяжелее, чем был, имел массивную цельную рукоятку, испещренную шероховатым узором. Внизу рукоятки было что-то вроде разъема. Вытащив второй, маг обнаружил, что ванды должны соединяться. Хмыкнув, он махнул рукой — жезл будто прилип. Оказалось, что артефакт можно было легко переложить, вернуть в ножны, но, заключенный в хватку, он будто вцеплялся и не давал себя выронить. Маг мысленно еще раз поблагодарил Пейл и убрал жезл.

Показалась Рузанна Малик. Держалась она странно, но в первые мгновения нельзя было увидеть ничего, что говорило бы о дошедших до нее новостях. Потом она заговорила, и догадки стали излишни.

— На Смотрителя... напали. Молчите! — она выставила ладонь, упреждая вопросы. Трондвир замер в полуразвороте, Иредо сидел, не двигаясь. — Он решил прилететь, и что-то недалеко от Иртима его подбило. Судя по всему, пустотный скраер, такой же, что был обезврежен нашими сферами. Он посадил стрекозу и ослепил зонд, но не может убраться оттуда, пока идет ремонт. А полетел он потому, что Эрзунн направляется к нам. Теперь говорите.

Она выдохнула.

— Он один? Эрзунн, — тут же спросил Иредо.

— Один, не взял никого. Смотритель переслал это десять минут назад, вы как раз принаряжались.

Возникали вопросы. Иредо оба послания казались подозрительными, Малик же считала, что уж второе-то подделывать не было никакого смысла; предположение о проверке их знания о наблюдении за Поляной — один зонд все же был захвачен — она также отмела. Обсуждение продолжалось, и никто вроде бы не заметил изменения цвета неба, что все больше светлело в балконной арке. Сферы появлялись и снова ныряли в тени и не стремились к общению.

— Что-то долго он добирается, — сказал Трондвир после нескольких минут вопросов и ответов, за которые Малик успела дословно пересказать и прокомментировать послание Смотрителя и немного поспорить с Иредо, — если столкновение со скраером произошло, когда мы еще были в тайнике, нас должны были встретить на этом самом месте. Что же не так?

— Вполне может быть, что...

Рузанна Малик прервалась и повернулась в сторону балкона. Иредо заметил, как сощурились ее глаза.

— И в самом деле, — проговорила она.

Небо и видимая часть балкона приобрели какую-то едва заметную мутность, нерезкость. И еще явный медовый оттенок. Созерцание длилось секунд пять. Никто не торопился восклицать от внезапного озарения.

— Подойдем поближе? — предложил Трондвир.

— Нет. Проверим дистанционно.

Рядом с Малик появилась серая пташка, тут же метнувшаяся к выходу. Иредо следил за ней взглядом — это была не памятная ему длавка, а что-то более мелкое и юркое, и все же он ни разу не потерял ее из вида. Птица достигла балкона — почти достигла — и принялась летать вверх-вниз и по кругу. На балкон она так и не выбралась.

— Заслон, — сказала Малик. Ее волосы окружал изумрудно-золотистый ореол. — Не похоже на щит. Материал не могу проверить. Мы заперты.

— Только снаружи, — предположил старый маг, — выход в Град, вероятно, свободен.

— Утешение слабое.

— Но Эрзунн ли это? — Иредо оторвался от птахи, поискал фамильяра. — Они что, попрятались? Сферы. Что-то они тут делали, летали туда-сюда. Кто-нибудь видит?

Малик издала звук, похожий на шипение. Мигом позже голос прорезался в ушах целителя.

«Он там! Наверняка может нас слышать. Вы в моем контуре коридора тишины. Больше ни слова вслух».

Иредо посмотрел на волшебницу, на Трондвира. Переглядывались молча, потом все, как один, отступили на несколько шагов. Балкон был пуст и тих. Никто не показывался. И не было заметно ни одного фамильяра.

«Расходимся. Трондвир тут, Иредо к правому проходу. Мне средний».

«А что делать?»

«Просто сообщайте, что видите».

Иредо, нелепо пригнувшись, перебежал к третьей от кинжала арке, ближайшей к капсулам.

Нагрудник трясся и бился об одежду. Сквозь перекрытый прозрачно-золотистой стеной проем по-прежнему был виден лишь пустой участок балкона и небо.

Пришел чарошепот Трондвира, ничего не обнаружившего. Успехи Малик тоже не впечатляли. По всему выходило, что Эрзунн прятался за углом. Или уже с минуту стоял сзади, разглядывая глупых противников.

С этой мыслью Иредо обернулся и увидел сферу.

Отчего-то сделалось ясно, что этот фамильяр вместил в себя все свои копии и псевдо-дубли, и теперь в этом смысле эквивалентен тому, что прибыл с ними на Машинную Поляну. А еще ранее прицепился к Пейл и соединил ее с Мэллоном.

— А, вот и ты, — сказал он вслух и осекся. А потом услышал музыку. Переливы, похожие на птичью трель среди журчащих вод, заполнили зал. Он уже слышал это, и совсем недавно.

Пейл собирается выходить из капсулы.

Это было какое-то безусловное знание, а тот факт, что источник знания оставался неведом и смутен, отчего-то не уменьшал уверенности.

Фамильяр затрещал, выращивая вращающийся венец из шипов, замигал красным и желтым. Тогда Иредо обернулся и увидел Эрзунна. Тот стоял под аркой, очевидно, у дальнего конца, прямо перед заслоном. Был он высокий и темный на фоне неба, тонкий, руки его были пусты, детали одежды неразличимы.

Внешник что-то сказал, или же крикнул. Звук был громким, но не оглушительным, хотя смысл первое время оставался непонятным. Маг было решил, что тот не знает языка, поэтому и выдает белиберду, но, как оказалось, ошибся.

— Слушайте меня, люди, если вы остались здесь! Я могу помочь вам. Вылечить тех, кто ранен, вывезти тех, кто потерян. Отзовитесь!

«Что? Это он? Где он объявился?»

«Правая арка, он снаружи, не входит».

«Не может или ждет?»

«Выглядит так, будто не может, хотя...»

Иредо уже сбросил оцепенение и перебрался за ребро арки, прочь от взгляда внешника, хотя и казалось, что в движении он сразу станет виден. Малик успела подскочить и разглядывала пришельца, окружив себя пеленой вращающихся облачных лент. Для чего это было нужно, целитель не знал, но подозревал, что заклинание должно было скрыть волшебницу от чужих глаз.

«Так это не он запер нас тут?»

«Кажется, то были сферы».

Эрзунн еще раз повторил свой первый призыв, немного изменив концовку. Иредо видел, какой стала улыбка Малик. Но следующая фраза заставила его вздрогнуть.

— Я рад, что вы пришли. Теперь снимите барьер и выходите. Среди вас есть пострадавшие?

«Он увидел нас, или просто старается запутать?»

«Не знаю! Мог что-то прочесть, особенно, если у него еще скраер есть. Пока молчим».

— Магистр Малик? Это вы? Может, вы меня не слышите? Махните рукой, если слышите!

«Кровавая бездна».

«Ну, и что делать? Отвечать?»

«Потянуть время?»

«Долго не потянем, и в этом нет смысла, если нет плана».

«То, что он скажет, может пригодиться».

«Я поговорю с ним, Иредо, пусть фамильяры держат щит».

«Если бы».

Он припал спиной к вогнутому парусу колонны, ища взглядом первичную сферу. Та нашлась сразу; должно быть, фамильяр так и следовал за ним. На этот раз он не начал говорить вслух, а помахал перед собой руками, надеясь, что чудо-механизм как-нибудь сам все поймет. Сфера покружилась вокруг своей оси, прогнала по передней поверхности ленту светящихся узоров, пощелкала растопыренными суставчатыми палочками. Диалог получался странным.

«Напоминаю, что мы мирные. Пока изображаем недоумение, первые не нападаем».

«Он сам решит, нападаем мы или нет. Успеем ли ответить?»

«Детали обсудим, если решим его впустить. Пока стойте в тенях и не бросайтесь в глаза».

Перекличка старших магов вспыхивала в сознании цепочками слов на чародейской бумаге. В паре шагов фамильяр помигивал и ваял прозрачную проекцию, помещенную, как в раму, в овал из сцепленных ножек. Иредо начало казаться, что он понимает сферу, воспринимая послание не как связанный текст с присвоенными смысловыми атрибутами, а на том же уровне, что и сама сфера. На уровне, где щелчки и вспышки оставались щелчками и вспышками и значили что-то сами по себе, а не как отсылки. Иредо закрыл глаза. Говорить со сферой, используя речь, он еще мог, но то, что творилось сейчас, было, пожалуй, слишком.

— Говорит Рузанна Малик, магистр Высокого совета Эгиды, — услышал Иредо. Голос звучал удивительно спокойно. — Это зона с ограниченным доступом. Представьтесь и назовите причину появления здесь.

— Магистр, — был немедленный ответ. — Мое имя Эрзунн, и я не обладаю никаким местом в вашей иерархии. Всего лишь странник, искатель удивительного и загадочного во Вселенной. Я рад, что встретил вас, ибо мы уже встречались и говорили, пусть кратко, в том приюте, что дал мне и моим случайным спутникам страж этой заповедной территории. Я тогда желал познакомиться с памятниками древних культур, зная, что нигде в изведанном мире не мог бы увидеть ничего им подобного. И вы мне отказали.

Голос смолк, повисла пауза. Иредо живо представил себе поникшего в печали внешника, на миг разделил его чувства. Точнее, чувства, которые должны были вообразить и испытать собеседники. Нахмурился, потом усмехнулся. «Загадочный бродяга», этакий располагающий к себе поэт-скиталец. Эмпатический перевертыш.

Заговорила Малик:

— Именно так все и было, но вы поступаете иначе. Идете наперекор запрету. И сейчас стоите там, снаружи, желая войти. Это неуважение, игра, или, быть может, что-то другое?

Эрзунн вздохнул — словно бы тихо, но услышали это все.

— Поистине, каждый человек — остров, и окружает его океан. Иногда с одного берега можно разглядеть другой, но чаще бывает, что только лишь бескрайняя вода простирается во все стороны до самого горизонта. Прискорбно это, но, похоже, я из таких, одиноких, потому часто не вижу привычных другим течений, и волны, что странствуют среди дружных архипелагов, поют песни, непонятные мне...

В своем укрытии за вытянутым перепонкой ребром арки Иредо сдерживал стон.

— Только поэтому, думаю, не понял я запрет, — продолжал Эрзунн, — недопонимание стало причиной моего первого появления здесь. И это было к лучшему. Здесь обитал некто чужой и древний, и кто знает, что бы могло быть, вырвись он на свободу. Теперь угроза миновала, но мне известно о том, что вред уже был нанесен. Я пришел, чтобы убедиться, что никому из тех, кого я успел заметить во время своего первого визита, не нужна немедленная помощь.

— Что же, — произнесла магистр медленно и задумчиво, — если все так, то могу лишь выразить свою благодарность. К счастью, раненых здесь нет. Большинство тех, кто был на тот момент здесь, покинули зону с помощью моего друга и коллеги, которого вы назвали стражем. Он позаботился об уходе и транспортировке. Вот он-то, кстати, нашел бы для вас занятие по силам.

— От всех слышу я лишь это, — сказал Эрзунн с горечью, — и он отослал меня прочь, хотя...

Он ненадолго смолк, достаточно для того, чтобы сложилась надежда о его внезапном отбытии, но вскоре его голос зазвучал вновь.

— Нет, нет. Никакого смысла возвращаться. Коллега ваш отбыл, и моя помощь, даже если и была ему нужна, уже неосуществима.

И снова замолчал.

«Он ушел?»

«Не похоже. Просто затаился».

«Какой в этом смысл?»

«Какой? А, может, тут не мы тянем время, а он? Что он там приготовил?»

— Идите в город, Эрзунн. Триста пятьдесят миль на юг, вдоль реки. Найдете турилимского градоначальника, и он разместит вас, где пожелаете, на следующие две недели. Мы будем проводить особый сбор, связанный с этой зоной, где вы и сможете предложить свое участие и помощь в исследованиях. А пока мне предстоят протоколы и процедуры. Формальные, но жесткие. Мы не можем отвергать то, что сами установили. До скорой встречи.

Малик развернулась и направилась вглубь зала. Иредо смотрел, как она удаляется, а следом за ней в воздухе тает призрачный бирюзовый след.

«Ждем».

— Это интересное предложение. Очень интересное. Мне стоит подумать над ним, не так ли?

Что-то гулко вздрогнуло там, снаружи. Небо на миг заслонила бегущая тень, а потом все стало, как прежде.

«Ушел?»

«Надеюсь, но лучше пока считать, что это ненадолго».

«Если хотя бы на полдня, то мы победили».

Малик и Трондвир начали обсуждать вероятность того, что Эрзунн действительно улетел в Турилим. В это не верилось никому, Иредо же, которому нужно было пройти меньше десяти ярдов, чтобы оказаться снаружи, не будь щита, сомневался, что внешник вообще покинул балкон. Тем временем старшие спутники пришли к заключению, что не повредит проверить и другие подступы к залу, и Трондвир отправился к главному входу.

«Пока коридор. На все это уходит много энергии, так что никакой пустой болтовни»

Какое-то время ничего не происходило. Трондвир молчал — он был слишком далеко для чарошепота. Сфера бесшумно парила в полутора ярдах над полом, будто бы потеряв в размере, и гоняла по поверхности рельефные, лабиринтные ленты.

«Сферы могут убрать щит на две секунды?»

«Зачем?»

«Выпустить птицу».

«Если получится договориться без слов».

Он поднял глаза на сферу. Та словно бы тоже уставилась на него, а вращающиеся обручи замедлились.

Иредо попытался изобразить что-то руками, открывал рот, показывал на выход. Фамильяр наблюдал, покачиваясь в воздухе.

«В крайнем случае попросите вслух».

«Может сработать и так. Будьте готовы».

«Разумеется».

Иредо поднялся, видя, как фамильяр задвигался, но помедлил, когда тот нырнул за угол.

«Придется самому идти к щиту».

«Так идите».

Целитель заглянул в проем под аркой и увидел сферу, замершую в полушаге от него. Та сразу продолжила движение к выходу, затянутому едва заметной преградой, что выдавал лишь слегка золотистый цвет облаков в утреннем небе.

Видимый участок балкона был пуст. Сфера зависла у самого барьера и развернулась. На ней снова появился глаз, но был он черным и утопал в центре ступенчатой воронки. Иредо сделал движение рукой, будто отмахивался от чего-то. Фамильяр завис у стены и будто задумался.

Что-то промелькнуло с краю зрения темным пятном. Фамильяр тихо щелкнул и поспешил назад, в полумрак зала. Иредо последовал его примеру.

«Это и была птица?»

«Именно. Дайте мне время на разведку, мастер. Я сама сообщу результаты».

Иредо осторожно удалился к кинжалу и нашел фляжку с травяным чаем. Примостившись у острия, скрытый от взгляда извне вдавленным в стену корпусом, он сидел, попивал прохладный отвар и поглядывал то направо, вглубь зала, то вперед-налево, где виднелись внутренние своды двух других выходных арок. Видел он и Рузанну Малик, привалившуюся к стене между ними, смотрящую будто бы в пустоту. Тогда-то и вернулся Эрзунн. Оставаясь за пределами видимости, он принялся ходить снаружи, а у Иредо перед глазами возникали образы перетаскиваемых внешником длинных бревен, хотя и слышал-то он лишь неясные отзвуки.

Какое-то время так и продолжалось. Малик заговорила первой.

— Это вы, Эрзунн? Боюсь, здесь ничего не изменилось. Я по-прежнему рекомендую отправиться в Турилим и подождать там до общего Сбора.

Ответ пришел через полминуты.

— Это мне не подходит, магистр. Мои дела требуют определенной спешки, увы. Но вернулся я по другой причине. Я только что узнал, что нечеловеческий чужак вновь идет по миру, не удержали его мои путы. А потому я установил собственный защитный контур, который не даст ему проникнуть к вам, если он здесь окажется, а я уверен, что сюда он непременно заглянет. К сожалению, вы тоже не сможете выйти, но это временно. Я сниму защиту, когда вы решите покинуть вашу заповедную зону.

Иредо с трудом проглотил чай.

«Он нас запер!»

«Проверить можем, только сняв щит. А с этим мы подождем».

— Ваша забота, — холодно произнесла она, — настолько меня впечатляет, что я не могу придумать для вас достойной награды. Возможно, кое-что из кладов Корневого Града окажется полезным? Как только мы завершим здесь наши дела, разумеется.

— Разумеется, — тут же отозвался Эрзунн. Его голос стал каким-то змеиным. — Я всегда рад применить свои усиленные навыки красноречия и дипломатии, магистр.

Тихо, словно призрак, явился Трондвир. Он спускался к нижним помещениям из комнаты рож, потом пытался проникнуть на стеклянный мост за главным входом.

«Щитов нет. Он мог бы войти там, если бы знал дорогу. Ворота, что ведут на мост, сломаны, но там несколько створок разной величины, и нижние можно открыть и протиснуться».

Иредо взглянул на фамильяра, что уже несколько минут висел рядом. Кивнул. Сфера разделилась надвое, и одна тут же умчалась. Оставшаяся неторопливо достроила недостающую половину, а потом повисла, будто приглядываясь к приближающемуся Трондвиру. Тот же миновал кинжал и расположился у прохода в комнату с плененным скраером. Малик в свойственной ей манере сообщила старому магу о том, что случилось в его отсутствие, о птице и вернувшемся внешнике, и велела ждать, пока она не обнаружит что-то существенное.

Наконец-то совсем рассвело.

Взаперти

«Нашла его. Выглядит неутешительно».

Иредо думал о Пейл. Она сразу всплывала в памяти при звуках речи Малик, а сейчас он настолько отвлекся, что не понял, о чем речь.

«Стрекоза — это его вместительный элвэ, на котором он забирал людей, — в состоянии кокона. Рядом висит скраер, как тот, что мы захватили. Смотритель заперт, и мы не знаем, в каком он там состоянии, холера и геморрой! Есть какие-нибудь идеи, господа маги?»

В зале шумел ветер. Он завывал по сводами арок, гудел в идущих через стены, подобно венам, сквозных сифонах. Вверху, еще дальше, выше центродрева, видимые отсюда, с периферии, едва заметно покачивались огромные листья и проглядывало небо.

«Одна из сфер могла бы нейтрализовать скраер», — предложил Трондвир. — «Думаю, ей не составит труда пробраться через заслон сверху, будучи порождением Града. Если она найдет стрекозу, то справится и с орудием Эрзунна. Так я думаю».

Фамильяр вернулся, что-то сообщая последовательностью золотистых и зеленых вспышек.

«Можно было бы, но мы не знаем, способна ли сфера вообще покидать Град», — усомнился Иредо.

«А если дождаться окончания процесса? Велика ли вероятность, что Эрзунн как-то навредит Смотрителю?»

«О, может, монетку подбросим? Иредо, не найдется ли мерлина для такого дела?»

«Вряд ли»

«Какая досада! Тогда я продолжу наблюдение. Если же вдруг вам откроется истина, дайте знать».

Иредо видел, как Трондвир вышел из своего укрытия с посохом в правой руке. На этот раз он держал его правильно. Натренировался, наверное, пока разведывал тыл. Старый маг бросил взгляд на сидящего Иредо, качнул посохом, потом повернулся и удалился вглубь зала.

— Я чувствую присутствие в южных пределах, — послышался вдруг голос Эрзунна, почти шепот. — Не вы ли причастны к этому, магистр? Что за аномальное пернатое? Почему не предупредили меня об этом?

— О, Эрзунн, — тут же был ответ, — почему аномальное пернатое вызывает столько беспокойства, когда на свободе чудовище?

— Все дело в ожиданиях, магистр. Вы действуете алогично, и это сбивает меня. Придется изловить эту назойливую живность.

— Может, лучше изловить чудовище?

— Изловлено будет все, что необходимо сдержать. Вам не обязательно все время находиться здесь, не так ли? Зачем эти хлопоты? Что вы держите там?

— Ответ зависит от того, что вам там нужно, дорогой гость. Жаль, что мой совет пропал зря. Но меня по-прежнему интересует то чудовище. Что о нем известно? Возможно, я бы могла подумать о допуске вас в зону.

Они беседовали так с полчаса, или даже дольше. Иредо с интересом узнал о «древнем чужаке» и «опасных захоронениях», хотя и сомневался, что в этих сведениях есть какая-то польза, кроме чисто развлекательной. Малик неумолимо давила на вероятность добиться ее расположения. Птица же оказалась неуловимой.

Вернулся Трондвир. Посох его слабо сиял, а над навершием в виде корявой лапы медленно парили несколько темных камешков, похожих на осколки скалы. Интерес Иредо переключился на него.

«Практикуете магию?» — спросил он, когда тот приблизился достаточно для поддержания «коридора тишины».

«Раскрыл некоторые возможности посоха. Частично это усилитель и концентратор магии, творимой заклинателем. То, что я могу сделать голыми руками, с посохом выходит легче и более мастерски. Есть и другие вещи, которые посох может делать сам по себе. Например, это светящееся облако на верхушке, и...»

Эрзунн прервал его.

— Почему я говорю только с вами, магистр? Вы не одни. Я вижу, что ваш товарищ вернулся. Или коллега? Может быть, слуга? Как ваше имя, неизвестный чародей?

«Трондвир, поговорите с ним», — услышали они.

Маг что-то пробормотал себе под нос, должно быть, растерявшись от такого поворота. Спустя пару секунд он, взяв посох поудобнее, уже шагал к Малик. Та делала различные жесты, наверняка изобретая половину на ходу, и целитель решительно не понял, чего она хочет от старика. Тот же выглянул в проход, прогулялся до самого щита, вернулся и отошел под защиту стены.

— Я Трондвир из круга Открытого Мира, один из Совета, — он замолчал, ожидая реакции, но Эрзунн не отвечал, так что ему пришлось продолжить. — Я могу ответить на несколько вопросов, а потом меня ждет работа. Много работы, так что не тяните время.

Эрзунн расхохотался. Иредо никогда не слышал такого искреннего, яркого, добродушно-снисходительного и, в то же время, возвышенно-величественного смеха.

— Простите, — проговорил внешник, все еще смеясь, — простите за несдержанность. Вы подняли мне настроение. Еще раз простите. Итак, вы из Совета? И магистр Малик также из Совета? Один сплошной Совет, тут и там, и Хранитель запретных зон, конечно, тоже, да. Великолепно, не находите?

Когда он прекратил веселиться, Трондвир удостоил его ответом.

— Это удивительное совпадение, что вы весьма верно подметили. Все перечисленные люди так или иначе состояли в тех или иных Советах.

— Разве что у нас тут за многие годы сменилось несколько разных организаций, и все они звались Советами, а потому это уже не так забавно, — вклинилась Малик.

— А вы еще и магистр! Магистр ведь высокое звание. Это более почетный титул, не так ли? Так... простите, не запомнил с первого раза имя, Трондвир? В каких вы отношениях с уважаемой магистром Малик? Я имею в виду рабочие отношения, конечно же, — он присвистнул, и все расслышали стук — как если бы Эрзунн был великаном и отбивал дробь пальцами по входной арке.

— Вопиющее неуважение, — отметила Малик холодно. — Мне больше не хочется с вами говорить. Трондвир, развлекайте его, если вам еще не надоело, а я пошла работать.

Она действительно поднялась и двинулась прочь от входа, но затем вдруг свернула, пересекла проем арки, будто демонстрируя себя, и остановилась подле Иредо. Глаза ее были сощурены, рот кривился в ухмылке.

«А теперь посмотрим, что он скажет».

— Я старый человек, — заговорил Трондвир устало, — и мне неприятно, когда кто-то, подобный вам, Эрзунн, пытается столь открыто смеяться надо мной, или моими коллегами, или моей работой. Но я стар, и я привык. Будут еще вопросы? Мне нужно делать опись, каталог, если вы понимаете, что это такое. Итак?

— Вопрос у меня такой, уважаемый член Совета. Каким образом вы, пусть и вместе с магистром Малик, которая также активно включится в работу и будет усердно вам помогать, собираетесь произвести описание, или каталогизацию, если угодно, сей обширнейшей зоны? Я побывал там, внутри, где вы сейчас находитесь, так вот, на один лишь этот зал у вас уйдут дни и недели. Что тогда говорить об остальном? Прошу снисхождения за возможное недопонимание, но я решительно не вижу, как вы могли бы проделать эту работу вдвоем, даже обладая какими-то необходимыми инструментами. Таков мой вопрос и мое недоумение, господа маги.

Улыбка Малик стала хищной. Иредо показалось, что он начал понимать, но пока не до конца осознал, что именно.

— Но нас не двое, вы ошиблись, Эрзунн, — крикнула она, упредив ответ Трондвира. — Я магистр, он член Совета. Вы полагаете, мы делаем всю ручную работу? А работали ли вы в академической среде, Эрзунн?

— О, вы не так далеки, как хотели показаться, — отозвался тот, — конечно, вас не двое. Еще столько же закрыты в неких устройствах, камерах, в которых... Тут я не знаю, что сказать. Возможно, бесчеловечные эксперименты. Возможно, результат трагической случайности. В конце концов, это не мое дело. Но эти люди в камерах не могут помочь с рутинной работой, вот что я имел в виду. А еще у вас нет рабочего моба, да и оборудование наверняка не то, а новое взять неоткуда. Тяжелая ситуация.

Он замолчал и какое-то время покашливал — эти звуки проникали внутрь и раскатывались под сводами, как эхо далекого обвала.

— Работаем с тем, что есть, — сказал Трондвир с достоинством. — Не в первый раз.

Он покинул свой пост у стены, заглянул в проем, покачал головой, демонстрируя сожаление.

Когда он подошел к кинжалу, Малик увлекла его в сторону, где они стояли, направив взгляды слегка мимо друг друга. Никто не смотрел в сторону Иредо.

«Нас двое, и двое в камерах. У меня есть кое-какие мысли. Зачатки плана».

«Но кого еще он имел в виду?»

«Как кого? Его, разумеется, — Малик махнула рукой в сторону. Даже не в сторону Иредо. — Пойду, проясню кое-какие детали».

Она быстро преодолела расстояние до арок, вошла в центральный портал и пропала из вида. Трондвир так и стоял, не глядя на Иредо, но пожимал плечами, как если бы стоял перед ним.

«Можете говорить, мастер, коридор работает», — сказал он.

«Ладно, — он поставил стакан на пол и поднялся, — так кто этот второй?»

«Очевидно, это вы».

«Я в капсуле?»

«Нам ведь это на руку, не так ли?»

Новый вопрос не прозвучал, так как заговорила Малик. Она спрашивала о возможностях Эрзунна. Есть ли у него нужная экипировка? Может ли он предоставить транспорт? Как быстро может убрать свой барьер, чтобы успеть попасть внутрь, если появится чудище? Тот же отвечал медленно, как бы с удивлением, затем сменившимся самоуверенностью. У него есть немного, но все можно приспособить под данную ситуацию. Да, транспорт может быть доступен, по крайней мере, он может вызвать что-то из города. Медицинская помощь по-прежнему актуальна.

«Я думаю, — сказал Трондвир, стоя спиной к целителю, — что мы сейчас будем проверять, в самом ли деле вы невидимы».

Балкон

Взгляд Эрзунна упирался в него.

Внешник стоял у самой арки, окаймленный голубыми утренним небом, чуть воздев пустые руки в снисходительном жесте. Он был очень высок и тонок, а облачение его вызывало в памяти доспехи статуй магов на главной площади в Белых Башнях, только намного более изящные. Одежда была небогата на детали, покрывала почти все тело, за исключением лица и пальцев, которые выдавал лишь цвет, золотистый против переменчивого металлически-белого. На узком лице лежал отблеск солнца, прическа напоминала вытянутый назад зубчатый шлем или корону, а, может, это были и не волосы. Было в нем что-то общее с Малик, и острые черты, и высокомерная надменность, которая казалась неотделимой, естественной, как опасная красота и грация хищника. У Эрзунна оказались глубокие изумрудные глаза, его взгляд был взглядом провидца и мечтателя. И он упирался в Иредо, а потом проходил его насквозь.

И внешник чуть хмурился, смотрел на стоящего рядом Трондвира, оценивающе ухмылялся и кивал, обратив внимание на посох. Поворачивался к Иредо и словно забывал, что собирался сделать. Под поясом холодило, пектораль издавала членистоногий шелест в запястье покалывало — и Эрзунн снова смотрел на Трондвира.

— Вот вы какой, — сказал старый маг, — что же, вижу, почему нам трудно дается взаимопонимание.

Он покачал головой с таким осуждением, что даже Иредо почувствовал себя немного виноватым.

Эрзунн приложил палец к губам. Его брови выгнулись.

— Не судите с порога, — ответил он не то насмешливо, не то смиренно.

Они вернулись в полутени Машинной Поляны. Из кабины кинжала вылезла Малик и уставилась на Трондвира. Тот даже не кивнул.

Они остановились перед рядом капсул. Три были темны, как брошенные норы. Две торчали яйцевидными волдырями, полупогрузились в пол и словно бы гудели. Иредо не был уверен, что то, что он ощущает — именно звук. И он снова увидел их — мелких зверьков, что исчезли после битвы с Гостем, как и светящаяся трава.

— Сдается мне, что время близится, — произнесла Малик, убедившись в том, что «коридор» установлен и не нарушен, — скоро она закончит, — ее голос смягчился, но не дрогнул. — Мы можем дождаться и пересидеть. Если бы не наш друг Смотритель. Мастер Иредо, вы можете ему помочь.

Он не думал отказываться. Было только жаль пропустить выход Пейл. И Квела.

Когда они вернулись к балкону, Трондвир закончил беседовать с Эрзунном. Иредо прошел со старшими магами в частично ограниченный компартмент у стены, соседствующий с тем, где хранился деактивированный скраер. Малик осталась там изображать деятельность, бродя у стен и делая описания разных объектов неясного назначения вроде светящихся мешков, сосудов, корней, шаров на постаментах, псевдо-окон и ниш. Иредо же с Трондвиром отправились в комнату рож и спустились на уровень ниже. Там, в обширном пространстве заброшенных залов, где у стен громоздились кучи обломков, они проверили планер. Тот распахнулся на десяток ярдов в обе стороны, и держащий его Трондвир взмыл на высоту своего роста. Иредо мрачно наблюдал за этим, и мысленно уже замирал, стоя над пропастью.

— Как бы мне не струсить в последний момент, — хрипло произнес он.

Трондвир уже стоял на полу и пытался сложить планер. После нескольких секунд попыток нужная кнопка была найдена, и здоровенная крылатая конструкция превратилась в цилиндр-вязанку едва в локоть длиной.

— При мне таких у нас не делали, — заметил старый маг, делая шаг навстречу, — возьмите.

Иредо протянул руку. Рука заметно дрожала.

Трондвир схватил его за запястье, и, оперевшись на посох, сотворил какой-то жест, будто начертил в воздухе примитивный сигил.

Он услышал пение монахов и плеск воды. Почуял запах дыма от костра на террасе и аромат чая. Ночь была свежа и ясна. Каждая звезда имела имя, написанное на диске из желтого песчаника перед обсерваторией, и он их помнил.

Кто-то держал его за руку. Было темно, как в погребе с малюсеньким оконцем у потолка. Зал за спиной Трондвира простирался в глубинный мрак Града. И где-то словно скрипели тросы и текло что-то, и за стенами гулко стучало, будто там скрывались огромные древние сердца.

— Как оно? — тихо спросил старый маг.

— Хорошо, — ответил он, — не стоит беспокойства.

В круглой комнате с высоким потолком-колодцем и узкими дверями подъемников все еще лежали сумки. Иредо отыскал свой рюкзак, полегчавший от отсутствия припасов, но все еще объемный. Он снял лекарскую сумку и убрал ее внутрь, проверил внешние карманы. Накинул лямки, подождал, пока рюкзак сядет. Можно было идти.

— Подождите.

Трондвир протянул руку. На раскрытой ладони Иредо увидел шарик диаметром с ноготь большого пальца, блестящий и дымный одновременно.

— Что это?

— Это мне отдал Каррак. Он хотел, чтобы я передал это лично вам, без посторонних. Сказал, что вы поймете, что это и зачем.

— Интересно, — пробормотал он, принимая шарик, — у меня есть догадка, но проверить пока не получится. Спасибо, мастер Трондвир.

— Вот теперь уж и пора, — кивнул маг, вызывая подъемник.

Комната рож даже днем оставалась темной. Тут не было фонарей в любом воплощении — ни светящихся шаров, ни янтарных капель, ни люминесцирующих воздушных потоков. Но над Иртимом уже стояло утро, и вся Машинная Поляна постепенно превращалась в лабиринт теней и света. Гигантские листья наверху смыкались несовершенно, отчего зал оказался окаймлен кольцом нечетких полос и пятен. Светло было, как в лесу солнечным днем — довольно густом лесу с высокими деревьями. Стали видны многочисленные оконца во внешней стене, похожие на скопления пузырьков или затянутые пленкой группы ячеек, рисующие на полу яркие плетения.

Иредо и Трондвир в молчании шествовали через зал. Даже музыка стихла, и шаги отдавались до непривычного гулко, что отметил и Трондвир, добавив затем, что теперь многие звуки кажутся ему громче.

Что-то двигалось под кроной. Вглядевшись, целитель увидел ворон — целую стаю черных птиц, похожую на болтающееся покрывало. Вороны облетели ствол, а потом расселись на незаметных до этого выступах, обратив клювы в сторону идущих. Иредо кивнул им.

Зверьки снова куда-то пропали. Не было и травы, зато идущие к древу лучи будто бы начинали слабо светиться — особенно заметно вблизи центродрева, где тени делались плотнее.

Трондвир вдруг свернул вправо. Иредо последовал за ним, но лишь через несколько шагов увидел Рузанну Малик, казавшуюся отсюда тонкой черной скульптурой. Когда они приблизились, Иредо узнал это место. Бывший лагерь, теперь вычищенный и выглаженный, но он помнил, какой отсюда открывался вид на древо и остальной зал.

В лицо ударил короткий порыв ветра. «Коридор» открылся.

— Я даже отсюда слышала ваше бормотание. Хорошо еще, что другой догадался помалкивать. Итак, удалось разобраться с планером?

— Думаю, да, — хмуро кивнул Иредо. Он пытался вспомнить, не говорил ли чего сам.

— Его нужно будет прикрепить перед вылетом, но это чуть позже. Сейчас основная идея. Вы планируете с балкона и спускаетесь вниз, ближе к долине Постижи. Элвэ, то есть, стрекоза Смотрителя, лежит где-то там, заблокированная вторым пустотным скраером. Пустотный скраер — очень опасная штука, в определенных условиях он может убивать все, что подойдет к нему на достаточное расстояние, поэтому нужно будет держаться минимум за триста ярдов.

— Звучит не как легкая задачка, — буркнул Иредо, поймав сделанную Малик паузу.

— Еще бы, ведь это и не легкая задачка, — взмахнула рукой магистр, — но кое-что для упрощения у нас есть. Итак, вот Фьольси. Фьольси!

Откуда ни возьмись явилась птица — ярко-желтая, почти светящаяся, размером чуть больше воробья. Птица с именем, похожим на звук свистка, села на подставленное предплечье Малик, повернув клюв к лицу волшебницы. Иредо ждал, когда магистр решит, что нужный эффект произведен, и перейдет к следующей части объяснения.

— Я думаю, что у Эрзунна только два скраера. Любому хватило бы и одного. Все равно я не обнаружила снаружи ничего, кроме его эклектичного стлека. Первой птичкой тоже воспользуетесь, этот дуэт сможет отвлечь и запутать скраер. Несколько минут у вас со Смотрителем будет. У него — чтобы вылезти из стрекозы, у вас — чтобы заставить его идти за вами куда подальше. Скраер вернется к пустой стрекозе, первую птицу я заберу, а Фьольси с вами еще побудет. Используем их вместо орбов и зраков. Да, и еще. Возможно, стоит проверить, видит ли вас скраер. У нас есть один. Если эта сфера его аккуратно распакует, то...

Фамильяр появился с полминуты назад, но никто точно не видел, в какой именно момент. Когда Малик завела разговор о фамильяре, тот вспорхнул над людьми, а потом метнулся к Иредо. На лету он превратился в темную ленту, которая обвилась вокруг шеи мага, точно до странности непримечательный шарф. Целитель успел лишь вскинуть руки и судорожно вдохнуть.

— Так, — проговорил он, чуть касаясь ленты слегка дрожащими пальцами. — Хорошо. Это я уже видел.

— И что же имелось в виду? — усмехнулась волшебница. — Это было согласие на тест с участием скраера, или демонстрация готовности помочь с изоляцией оставшегося?

— Возможно, — Иредо схватился за шарф, потянул, высвобождая петлю, которая свилась в сферу-в-разрезе, полуфамильяра, — удастся уточнить. Ты идешь со мной? Наружу, в леса?

Фамильяр попытался моргнуть, как обычно, но вышло чуть иначе, и двуслойную полусферу заполнили ползающие сине-зеленые точки и линии.

— Я так понимаю, это «да»? — уточнила Малик.

Иредо отпустил петлю, и фамильяр растворился, распавшись на фрагменты ленты, тут же интегрировавшейся обратно в шарф.

— Это «да».

— Бесподобно. И это было все время здесь последние пятьдесят лет. Ладно, прекрасно. Меняем план на более простой, где скраером займется сфера.

Она замолчала, подняв ладони к лицу. Провела пальцами по глазам, сдавила щеки. Заговорила, отняв руки.

— Теперь детали исхода. Слушайте внимательно, запоминайте. Объясню сейчас и еще раз потом. Мы все идем к балкону. Я и мастер Трондвир будем опережать вас на пять или десять ярдов, и направимся в крайнюю левую арку, ближайшую к кинжалу. Я буду вызывать Эрзунна и говорить с ним, Трондвир — стоять в зале, у внутреннего портала. Вы идете в среднюю арку и стоите там. Просто стоите, не прячась, но и не выдавая себя. Если он внезапно прозреет — обставим, будто все так и задумано. Ничего такого, просто еще один маг. Затем будем просить его снять блок со своей стороны — чтобы он сам мог войти. Если он не сможет или не станет — тогда возвращаемся и сидим, придумываем что-то другое. Если согласится войти и разблокирует выход — то вы начинаете действовать. Для Эрзунна наш щит снимает Трондвир — вы, разумеется, договариваетесь со сферой. Когда Эрзунн войдет, он может захотеть снова сделать блок — вам нужно успеть выйти. Выходите и стоите на балконе, не делая ничего подозрительного — это вторая проверка. Если через десять секунд ничего не происходит — раскрываете планер, и вперед. Теперь облачайтесь, и повторим.

К балкону шли в молчании. Говорить все равно было бы неудобно, даже с «коридором» — Иредо отставал согласно плану. Разговор же плану не соответствовал.

Если все пройдет, как задумано, то молчание между ними продлится еще долго.

Арки надвигались. Крепление планера сжимало грудь. Его пропустили под пекторалью, не снимая артефакта, чтобы не нарушить эффект. Рюкзак сжался и почти ничего не весил — Малик велела выкинуть все «ненужное»: всю одежду — кроме носков, — заметки, партиали визардрона, два ядра силы. Медицинскую сумку он оставил, как и библиотеку памяти и эссенцию сферы тумана, переданную Трондвиром от Каррака — Эрэм о ней не знала.

Она вызвала Эрзунна еще до того, как Иредо подошел к своей, центральной, арке. Он едва вошел в нее — и замер: снаружи что-то появилось, по балкону пробежала тень. Послышался звук удара — так бывает, когда кто-то спрыгивает с достаточно высокого уступа. Эрзунн, отлучавшийся за каким-то своим делом, изволил явиться на зов.

— И снова пришла пора поговорить. Хочу сказать, что отсюда открывается такой вид на эти склоны, деревья, реку вдали, холмы, что сердце замирает и что-то захлестывает, как волна, затопляет словно бы чужой памятью, о да... Потрясающе. Кстати, о чем это мы?

— Вы неплохо проводите время, может быть, вам и ни к чему все эти заботы об урочищах и сокрытых в них тайнах?

— Что же мне остается, как не ждать, бесцельно тратя время? Не верится, что это именно то, что вы хотели сказать. Так что же?

— Возможно... вам можно позволить войти. При условии, что вы будете хорошо себя вести. Нам не нужен восторженный неофит, который разнесет ценнейшую локацию в неудержимом порыве. Итак?

— Все как скажете, магистр Малик. С готовностью вступлю в должность помощника при вашем маленьком Круге.

Иредо прошел половину пути до выхода. Чтобы не вжаться в стену, пришлось закрыть глаза и сжать кулаки. Эрзунн был совсем рядом. Каких-то пять-шесть ярдов.

— Принимаю ваше слово. Ну, что же... Трондвир! Снимайте щит!

Иредо изобразил скептическую кривую усмешку — почти неосознанно, — когда явившийся откуда ни возьмись фамильяр прилепился к своду арки на высоте человеческого роста и почти слился с поверхностью.

Маг услышал легкий хлопок. Наверное, устроен специально для него — как-то иначе понять, на месте ли барьер, или уже нет, было трудно.

— Полагаю, путь свободен. Вы собираетесь входить?

— Уж не решили ли вы, что я передумал?

По небу пробежала рябь. Всколыхнулся край балкона и пол, но арка оставалась недвижимой.

Иредо помедлил миг, затем сделал несколько шагов вперед. Артефакты ощутимо потяжелели. Вступив под арку, он почувствовал, как множество иголок впиваются в кожу, точно после онемения. Путь ничего не преграждало, и маг вышел наружу, на балкон. В двух шагах от него стоял Эрзунн.

Внешник выглядел как-то по-другому. Вблизи его одежда казалась сложной и многосоставной, она словно двигалась и дышала, но не как живое существо, а как поверхность озера или поле трав. Он увидел длинные, заостренные, подобно когтям, манжеты или перчатки, что удлиняли руки почти на ярд — и как они уменьшаются, становясь неприметными отворотами рукавов. А потом Эрзунн, приветствуемый Малик, вошел в портал.

Десять. Вначале он шагнул неуверенно, но Эрзунн скрылся, и балкон был пуст. Иредо приблизился к перилам, положил на них руки. То же ощущение, что тогда.

Семь. Внизу раскидывалась неохватная панорама. Ветер приносил запахи листьев, хвои и воды. Светящийся знак больше не висел в воздухе.

Пять. Артефакты, сумки, ремни вдруг стали казаться ненадежными, слабыми. Он нащупал переднюю пластину планера. Ограда балкона довольно высокая.

Два. Еще немного. А река-то малость в стороне. Вызвать в памяти управление.

Один. Пора.

Он неуклюже подпрыгнул и едва не выругался. Зря. Планеру было достаточно и этого. Крылья распахнулись, подбрасывая мага вверх; перила остались внизу, исчезли. Теперь под ногами была только пропасть.

Внезапная невесомость заставила внутренности сжаться в холодный и липкий комок. Потом что-то ударило, Иредо тряхнуло, падение прекратилось — и возобновилось снова через несколько секунд. Он то планировал, то начинал проваливаться, но потом и это кончилось. Остался полет, ветер, трепещущие одежды и дрожь широких, белых планерных крыльев.

Теперь, отойдя от парализующего предчувствия падения, он мог видеть мир. Иредо жадно всматривался в простирающиеся внизу лесистые склоны, сползающие к распадку меж двух крутохолмов отроги, далекий туманный яр впереди слева над тонкой рекой, и поля, поля, леса, леса за ним. Он подумал про управление и попробовал повернуть к реке. Горизонт накренился, холм стал равниной, чувства смешались и вновь подкатила холодящая тошнота, но планер выравнялся сам, и гадостные ощущения прошли.

Не базовый ли холм различается там, над рекой, с его высокими соснами?

Земля тем временем делалась ближе. Расстелившаяся картина, до этого немного плосковатая, ускоренно набухала рельефом.

Тропа Смотрителя

Он попробовал прикинуть, сколько миль было до реки и Базового холма. Сколько тянулся пологий отрог, прежде, чем перейти в долгую покатую луговину над левым берегом? Отсюда расстояния казались странными и условными. Четыре мили по прямой? Пять? Ложбина приближалась, река скрылась из виду. Он увидел, что серым склон делает не камень, а лес. Мертвый лес на западе Иртима, пестрящий оттенками белого, скального и кремневого. Он сползал с холма, как прибитая рекой и распластанная на камнях ветвящаяся масса. Иредо снижался прямо в эти, еще далекие, ветви. Они надвигались.

Что-то мелькнуло перед глазами и пропало. Потом снова, на сей раз оно осталось и дало рассмотреть себя. Птица Фьольси — почему-то он сразу вспомнил ее чудаковатое имя. Ярко-желтая птаха с длинным, изогнутым клювом. Она принялась летать из стороны в сторону, будто желая направить мага в нужном направлении. Иредо наблюдал за ней, все еще немного завороженный.

Он медлил, и это могло плохо кончиться.

Руки сжимали рычаги управления, что высунулись с боков, обхватив его полукольцом, когда крылья расправились. В прошлый раз он смог повернуть, и зачарование планера исправит ошибки и в этот раз. Маг сжал ручки и вдавил их влево, и тут же отпустил, когда планер стал заваливаться вправо. Показался правый холм, поменьше Иртима, но тоже вполне горных масштабов. Птица мелькнула и ушла влево. Иредо помянул бесов.

Следующий поворот до конца не удался. Планер определил расстояние до земли и начал выравниваться, так что Иредо неведомо как развернулся и начал скользить вниз по спирали. На следующем круге он мог бы уже достать кроны деревьев ногами, если бы находился над ними, но усилия не прошли зря, и планер заскользил над срединным понижением распадка, где протекал неторопливый ручей или совсем уж мелкая речушка. Спустя полсотни ярдов он ощутил касание земли и сперва подпрыгивал, подтягивая ноги, потом побежал. Ярдов через двадцать он оказался в каких-то кустах и повалился на землю, прохладную и влажную, как после дождя.

Планер сложился с тихим жужжанием.

Он был внизу.

Первым делом Иредо встал и огляделся.

Кусты доставали до пояса — чуть выше, чуть ниже. Их вообще тут хватало, но росли они рыхлыми островками, и маг быстро выбрался на свободное место. Им оказался участок склона, спадающий вниз под небольшим углом, поросший желтоватой сухой травой. Выше, ярдов через двести — и через четыре-пять групп кустов — виднелся край мертвого леса. В нескольких местах в склон врезались травянистые балки, идущие, верно, к текущему внизу ручью. Иредо потратил несколько минут и выбрался поближе к нему по одной из этих балок.

Ручей был неглубоким и едва ли захлестнул бы ботинки, а шириной ярда два в самом широком месте. Вода текла между кочек сочицы, галечное дно просвечивало сквозь прозрачный поток. А за ним, далеко, но все же близко, сгорбился, как спящий зверь, темно-зеленый от ельника склон другого крутохолма, название которого он забыл.

Ручей бежал налево, и маг с полминуты прошел вдоль него, вглядываясь вперед, где должна была быть Постижь, но ее, конечно, не увидел. Только высокий яр с соснами наверху угадывался в голубовато-сизой полудымке между листьев водной растительности и обрывистыми бережками, тут и там врезающимися в обзор между балок. Иредо взобрался на ближайший и осмотрел распадок с высоты трех своих ростов. Мили две-три, наверное. Сколько-то он все же выиграл в полете, если можно считать, что здесь есть выигрыш, конечно. Иредо усмехнулся. Зато самая мрачная часть, где холмы почти соединяются, и мертвый лес выползает на середину долины, осталась далеко позади.

Шарф неожиданно размотался, будто сорванный ветром. Мгновенно сформировавшийся фамильяр вывернулся к магу, показав ему «лицо» — зеленый блестящий шар в центре воронки со ступенчатыми краями, образованными концентрическими кольцами.

— Ишь, — сказал маг.

Сфера пискнула, качнулась и, набирая скорость, полетела к мертвому лесу.

— Юго-восток, значит, — хмыкнул Иредо, поворачиваясь, чтобы проследить за ее полетом. Ему показалось, что вдалеке мелькнула серебряная искра, но это мог быть просто обман зрения.

Он шел за Фьольси, а та отчего-то не торопилась. Наверное, не знала, когда фамильяр сделает местность безопасной для прохода, но, так или иначе, вела его. Ненадолго замирала, взмывала, потом возвращалась. Иредо ждал, любовался пейзажем. Потом снова шел за ней.

Идти было легко, несмотря на хоть и отлогий, но все же подъем, и через несколько минут он достиг края леса. Это тоже были ели, но здесь они иссохли, потеряли кору, а ветки обросли слоем лишайников.

— Ладно, — буркнул маг, входя под мертвый полог, — давай, где ты там.

Фьольси явно сделалась уверенней. Она не летела напрямую, порой облетала вокруг ствола, прежде чем продолжить двигаться тем же путем, но перестала отвлекаться на высматривание с высоты. Иредо же начал чувствовать беспокойство, и снова ему показалось, что оно принадлежит кому-то другому. Он вытащил свой большой жезл, белый, как кость. Гнетущее чувство ушло. Маг улыбнулся, поведя жезлом. С ним он прямо-таки ощущал себя хозяином этих мест.

Идти тем временем стало трудно, появились лежащие стволы, а склон пошел вверх. Тут и там его пересекали овраги. Фьольси перелетала через них и ждала Иредо, пока он, бурча, переползал и перепрыгивал их, с горечью вспоминая о воздушной упряжи. Так и осталась она, наверное, среди Квеловых вещичек, припрятанная Пейл где-то в закутках Машинной Поляны.

И вот они выбрались на ровный участок, свободный от деревьев, словно нарочно расчищенный. Посредине поляны торчал искусственный объект. Стояла абсолютная тишина.

— А вот и зрак чудесный, чужеземный, внешний, — произнес Иредо, подходя ближе. Он не смог отказать себе в нескольких секундах разглядывания контейнера, в коем оставался боевой фамильяр Эрзунна, скованный магией фамильяра более древнего. Когда, налюбовавшись, он проходил мимо, на поверхности вроде бы проступили какие-то символы, но он не остановился.

Поляна застыла в безмолвии. Когда Иредо уже находился на другом ее краю, под ногой вдруг треснул сук, и звук этот заставил его вздрогнуть, как от грома, и покрепче ухватить жезл.

Фьольси исчезла. Вдобавок он ни с того ни с сего начал сомневаться в направлении. Туда ли он шел? Оттуда ли?

В нескольких шагах слева торчал бугор не бугор, курган не курган — малоярок, на котором стоял сухой, оболоманный на высоте нескольких ярдов ствол. Иредо и заметил-то его только сейчас. А у пяты бугра, где вылезали из земли мертвые корни, покоилось хрустальное яйцо в черной оправе. Внутри перемешивались дымные потоки.

— Да их два, — удивился маг и тут же замер. Его пробил озноб. Он обернулся, уставившись на то, что находилось в центре поляны. Там торчал четырехгранный столб, каменный обелиск из трех уменьшающихся к вершине сегментов. Это был пропильон закрута.

— Ах ты ж бесова удача, — прошипел он, не зная, что делать.

Он устало сел на землю, достал питье, а напившись, попытался подумать. Не выходило. Вспоминался Кар — в каком тот виде вернулся в лагерь после своей «разведки». Одно утешало — времени он потеряет не так уж, чтобы очень много. И все равно этого будет достаточно.

С тоской предвидя многие часы блужданий по лабиринту без стен, Иредо поднялся. Нужно решить, куда идти. Есть ли оптимальная формула? Неизвестно.

— Что имеем, — хмуро проговорил он, — скраер девоцирован и скован. Это хорошо. Значит, сфера была здесь. Теперь либо плутает, либо выбралась, потому что это она, наверное, и не такое может. Ну, вдруг... Эй, сфера! Сюда!

Крик прокатился по лесу. Мертвые ветви словно зашептались, подхватив призыв. Иредо шагнул к краю поляны, боком, так тихо, как только мог. Он проклинал себя за недомыслие.

За деревьями что-то маячило. Словно кочка высотой в три человеческих роста, или стог сена. Грязного серого сена. Оно стояло шагах в пятидесяти, а потом двинулось между стволов. Какое-то чудище.

Деталей было не видать, хотя, вглядевшись, оцепеневший маг смог различить отдельные волосы в покрове этой твари — жесткие, грубые, с продольной остью. Тварь снова переместилась. Шла она мимо — воззвание к фамильяру ее, похоже, не привлекло. И ни лап, ни морды не наблюдалось.

Не отводя взгляда от страховидла, Иредо достал второй жезл.

Тварь будто бы начала принюхиваться. Волосищи на переднем конце разошлись, открывая темный провал. Чудище задышало, как стая собак, и повернулось к поляне.

Иредо замер, выставив вперед жезлы. Чудище тоже стояло. Ждало.

— Ты не лучше Эрзунна, — прошептал маг, выписав вандами круги. — Ты меня не видишь.

Тварь еще раз вздохнула. В этом жутком звуке Иредо послышалось разочарование. Через минуту маг уже смотрел, как чудище уходит. Его туша еще долго виднелась среди деревьев.

Решив, что выждал достаточно, Иредо выбрал направление и двинулся в лес. «Расступись, чащоба, к бесам» — пробормотал маг, пересекая границу поляны, и, для подтверждения своих слов, сделал свободной рукой угрожающий жест.

Пространство словно смазалось, искривилось, как в окнах круглой башни. Посох вцепился в руку когтями, не давая себя уронить. Закончив этот шаг, Иредо обнаружил, что деревья стоят немного по-другому. В тот же миг кричаще-желтая кривоклювая птица выпорхнула невесть откуда, издавая жалобный писк.

— Фьольси, — улыбнулся Иредо, хотя его немного вело, — рад встрече.

Жезлы можно было соединить — это Иредо обнаружил еще в Граде, но тогда пробовать не стал. Сейчас же он понял, что длинная палка оказалась бы кстати. Изобретать не пришлось — ванд, вставленный в гнездо на вершине другого, закрепился там и инвоцировал перестройку.

Сборный артефакт отрастил древко и обзавелся внушительным набалдашником из чего-то, напоминающего скрученные толстые сяжки. Стоило опереться на посох, и тот подстроился к росту.

Маг хмыкнул.

— Побреду с величием.

Через несколько минут неторопливой ходьбы впереди показался просвет. Иредо ускорил шаг. Вскоре он уже спускался в сухой травяной прогал между двух отрогов. Фьольси улетала к следующему безлесому гребню, кружилась там, потом возвращалась. Поначалу пологий, склон сделался достаточно крутым. Маг шел, стараясь не соскользнуть вниз, опирался на посох.

Внизу уже не было той тиши, что царила в мертвой чаще. Суходол, должно быть, выводил в ручьевую долину меж холмами, только намного ближе к Постижи, чем начальная точка сегодняшнего маршрута. Ветер приносил оттуда шелест растений и негромкие птичьи звуки. В чистом небе то и дело мелькали какие-то пичуги — и иногда садились на раскиданные тут и там выветренные глыбы, раскрашенные лишайниками.

Без особого удовольствия Иредо принялся взбираться на новый склон, туда, где крутилась Фьольси. А на полпути вверх состоялась встреча — к Фьольси присоединилась невзрачная коричневая птица. Теперь они кружились вместе, словно исполняя номер по художественному парному полету.

Гребень, на который взобрался маг, оказался весьма широк. Его украшали вросшие в землю валуны — не такие крупные, как скалы внизу, но тоже живописные, — и булыжники поменьше, из-под которых тянулись вверх веточки молодых кустов. Здесь обнаружился еще один скраер — то есть, уже третий. Малик ошибалась. Был он так же тих и неподвижен, как два других. Иредо не стал задерживать на нем свое внимание.

Аппарат Смотрителя лежал на спуске в очередной разлог. Иредо помнил его чистый и внушительный вид, от которого теперь мало что осталось. Стрекоза, как называла этот транспорт Малик, почернела, стены корпуса треснули, обнажив пенистую массу с синими прожилками. Крылья торчали вверх, точно у мертвого насекомого. Сам Смотритель стоял рядом с аппаратом, и вся его поза выражала отчаяние. Одет он был неподобающе для члена Совета — в коричневую куртку чуть ниже пояса, грубые на вид штаны из плотной ткани, заправленные в сапоги, темную с рыжими от времени пятнами пелерину с откинутым капюшоном и широкополую шляпу. Услышал ли он шаги, или просто повернулся, чтобы оглядеть склон до вершины — но увидел Иредо, который медленно спускался к нему, помогая себе странного вида посохом.

Смотритель вскинул руки, воздух перед ним уплотнился, сделавшись подобным толстому стеклу, что колыхалось, точно дым. Но спустя мгновение — Иредо даже не успел среагировать, — чары растаяли, а Смотритель махнул рукой.

— Вижу, вы от Малик.

Иредо сразу вспомнил явление Смотрителя в Граде. Глубокий, низкий голос.

Тот же указал на птиц, что вились неподалеку от Иредо.

— А теперь вспомнил и лицо ваше.

— Меня прислали помочь, — собрал слова Иредо, у которого язык вдруг сделался тяжелым и неуклюжим. — Магистр осталась наверху. Остальные тоже.

— Нам нельзя здесь оставаться. У внешника здесь пустотный скраер. Сейчас он его отозвал, но может в любой момент выслать обратно. Кстати, уж не за вами ли он охотится?

Иредо нахмурился.

— А почему вы решили, что скраер отозван?

— Он удерживал мой элвэ. Я смог выбраться минут десять назад. Только чтобы воочию увидеть все эти повреждения и убедиться в тщетности авторемонта.

— Мой фамильяр девоцировал два скраера Эрзунна по пути сюда, так что я думаю, новых пока не будет. Трех и так довольно. И выходит, что транспорта у нас нет?

— Это так, — сурово кивнул Смотритель, — но если скраеры и правда девоцированы, то преследовать нас не станут. До моего жилища придется идти пешком. Что с вашими? Все ли невредимы? Как Мария?

— Пока, кажется, все живы. Мария, когда я уходил, еще не вышла, но неприятностей не ожидается. Кроме Эрзунна. Долго идти?

— Часа четыре пути. А там уже можно попробовать вызвать что-нибудь из Турилима, чтобы вывезти оставшихся.

— Четыре часа, — Иредо прикрыл глаза, сжал губы. — Не самое тяжкое испытание. Идем сейчас же?

— Да. Ждать нечего. Но как вам удалось справиться со скраерами?

Смотритель отодвинул кусок почерневшей стены стрекозы и скрылся внутри. Появился он меньше чем через минуту, с небольшой сумкой на длинной лямке, что болталась теперь сбоку на поясе, и простым на вид жезлом в чехле с правой стороны.

Иредо провел его на плоский гребень отрога, где покоился спящий скраер. Смотритель разглядывал его с полминуты, потом покачал головой, развернулся и пошел к краю, где отрог начинал круто уходить вниз. Иредо остановился в нескольких шагах.

— Есть и другой. На соседнем гребне, в центре закрута. Мне повезло оттуда выбраться, но больше соваться туда не стану.

— Одного достаточно.

Он прошел к склону, на котором лежала пострадавшая стрекоза.

— Давайте спускаться. Выйдем на тропу, и тогда на восток, вдоль холма. Через часа два-два с половиной выйдем на ветланд у излучины. Здесь круче, но зато не придется огибать.

Спускались в молчании, сосредоточившись на процессе. Посох помогал изрядно, а один раз, поскользнувшись, Иредо ухитрился не упасть, потому что спереди его словно что-то поддержало. Смотритель будто бы и не заметил этого, и маг не был уверен, кого благодарить за вмешательство — истинную магию, артефакты или спутника. Птицы летели рядом, и иногда казалось, что они хотят что-то сказать. Фамильяр не показывался.

Когда склон кончился, они оказались в ложбине намного более широкой, чем та, куда попал Иредо, выйдя из мертвого леса. Но желтая трава здесь была та же, торчали те же кустики, лишь скалы больше не украшали местность. Впереди и слева вдали вставал очередной отрог, лесистый и с виду более крутобокий, занимая больше трети панорамы.

К удивлению Иредо, Смотритель повел его не в обход отрога, а к его недружелюбным склонам. И оказалось, что отрог — это самостоятельный холм, отделенный от Большого Иртима тесным распадком, скорее напоминающим ущелье.

Ни речки, ни ручья по дну ущелья не бежало, зато шла тропа, чуть заросшая, но явно кем-то проторенная. Была она узкой, и двое в ряд идти по ней не могли бы. Справа вставали деревья, слева была усыпанная хвоей полоса земли, примыкающая к почти отвесному склону. Тропу пересекали корни, иногда перегораживали упавшие стволы. В самом начале тропы Иредо оглянулся и увидел, что та продолжается и дальше на север, теряется на сравнительно пологом подъеме среди деревьев. Смотрителю тут же был задан вопрос, и оказалось, что это и есть та самая дорога на первую базу. Должно быть, она несколько раз взбиралась на кручи и шла на какой-то высоте по крутохолмью, а потом снова вела вниз. Вспомнилась первая встреча с Малик. Иредо ускорил шаг.

Узкое место быстро осталось позади. Они выходили к лугам над рекой, плавно понижающимся к югу, тем самым, что могли наблюдать во время своего пути к открытой Квелом и Пейл «зоне страха».

— Ну вот, — объявил Смотритель, — здесь я бывал намного чаще. Не нравится мне тот участок — слишком темный. Что-то беспокоятся ваши птицы. Им ничего не нужно?

— Наверное, нужно, — задумчиво согласился Иредо, — но я не могу ими управлять.

Смотритель что-то пробормотал про себя, а потом сказал:

— Меньше чем через милю будет стоянка. там попробуем разобраться.

Они не стали задерживаться.

Тайник

Миля там была или нет, Иредо показалось, что прошли они меньше. Смотритель объявил остановку прямо посреди полосы мертвого леса, что охватывала Иртим с юга.

Шли они, конечно, не через чащобу, а по тропе, о которой никто из их экспедиции не ведал. Вот бы они удивились, узнав о том, что в зловещей серой глуши пролегает скрытый путь, а на одной из опушек примостился деревянный столик с двумя бревнами для отдыха.

Фьольси ждала, пока все усядутся. Потом села и сама, начала расхаживать по видавшему дожди и ветра столу.

— А где твоя подружка? — поинтересовался Иредо. Фьольси раскрыла свой кривой клюв, но оттуда не вырвалось ни звука.

Он снял планер — все это время он шел с ним, — потом и рюкзак, тощий и слишком легкий. Там нашелся пакет, в который была завернута перчатка визардрона и еще что-то. Какая-то партиаль.

— Не помню, чтобы складывал это, — сказал он, выкладывая партиаль на стол, — еще и вторая птица куда-то пропала.

Смотритель присмотрелся к ней с угрюмым интересом.

— Если это от Малик, то имеет смысл инвоцировать.

— Запись! — вдруг прощебетала Фьольси. — Передача, — она прошествовала к Иредо, посмотрела то одним, то другим глазом. — Инвоцируй партиаль.

Сощурившись на птицу, маг надел перчатку. Смотритель наблюдал. Его глаза в тени шляпы были какими-то белыми, точно перламутр, и будто бы светились. К краям рта спускались глубокие складки. Было у него что-то общее с Трондвиром, но встретить ночью в лесу Иредо предпочел бы последнего.

Позабытое прикосновение перчатки пробудило память о недавних событиях. Квел. Домик в лесу. Паук. Парящее в воздухе окно инскрипта. Маг медленно взял партиаль правой рукой. Та сразу появилась в контуре визардрона. Инвокация.

— Выберите номер записи, — прочирикала Фьольси.

— Номер один.

— Запись номер один. У вас здесь очень просторно. Прямо скажем, необычайно. Разве вы не впечатлились всем этим простором во время первого вашего посещения? Ах, если бы. Мне пришлось вступить в бой с чудовищем, а это очень отвлекает от созерцания. И, к тому же, то была ночь. Очень интересно. Это место обладает каким-то внутренним волшебством. Конец записи номер один. Это архивная запись.

Голос птицы делал все услышанное до гротескности несерьезным.

— Значит, это лог, — молвил Смотритель, постукивая пальцами по столу, — хорошо. В любом случае, это ценная информация.

Он поднялся из-за стола, достал флягу.

— Воды?

— Спасибо.

Они вернулись на тропу. Смотритель, увидев, как Иредо возится с планером, предложил понести его. Принимая планер, Смотритель не сводил глаз с членистого нагрудника, но и теперь ничего не спросил.

Шлось легко. Посох он разобрал, жезлы покоились в чехлах. Неуловимые, ускользающие мысли занимали его тогда. Скорее образы и ощущения, выписанные в невыразимых росчерках, уводящие за горизонт, за небо, к неведомым пределам, ветер которых он успел ощутить за эти несколько дней. Были там и древний храм, плывущий и оседающий песком, внутрикапсульные видения, готовые стать исчезнувшими снами, пульсирующий алый бред подкупольных блужданий, похожий на лихорадочную полуявь. Картины на пелене дыма, что вот-вот развеются и истают.

Он поднял правую руку и вызвал окно визардрона. Фьольси явилась тут же, будто ждала этого момента. Не сбавляя шага, он выбрал следующую запись.

— Запись номер два, — заговорила птица. — Неужели это то самое место? Наверное и правда все дело в свете. Тогда мне не показалось, что все так... прекрасно. Из чего эти колонны? Какой-то технологический хитин с мраморным подобием. Это нечто, господа. Не говоря о световых колодцах, образующих этот правильный... Пробел в записи. Трондвир, вы можете приглядеть за ним? Это начинает меня беспокоить. Боюсь, мне за ним не угнаться. А удержать силой... Нет, ни в коем случае. Пока никакой силы. Я попробую понаблюдать издали. Хорошо, лучше расположиться у капсул. Конец записи номер два. Это архивная запись.

— Едва ли я понимаю, что там происходит, — подал голос Смотритель, — кроме того, что это архивная запись. То, что мы слышали, случилось какое-то время назад. Час или два? Стоит поискать более свежие передачи.

Следующие два сообщения тоже оказались архивными. Малик и Трондвир смогли найти Эрзунна, который ходил вдоль стен и щупал их, сопровождая все восторженными речами. После уговоров внешник согласился заняться составлением плана Машинной Поляны.

— Что-то с ним не так, — заметил Смотритель, — когда я его видел, он вел себя совершенно иначе.

— Есть у меня одна гипотеза. Зона эвоцирует слабый морок, но, если его подавлять, морок будет усиливаться. Когда деморок откажет... Это будет сокрушительный опыт.

— Я не ощущал никакого морока. Да и вы?

— Мы пережили это, после чего стали невосприимчивы. Вероятно, - добавил он после секундного молчания.

— Но не магистр, не Эрнир и не те четверо.

— Да, их почему-то не задело.

— Может быть, следующие что-то прояснят, — отозвался его спутник.

Первая запись, не названная архивной, оказалась шестой. Должно быть, тогда коричневая птица, оставившая Иредо на попечение Фьольси, вернулась в Град.

— Вполне может быть, — хмуро согласился Смотритель.

Малик и Трондвир обсуждали состояние внешника. Три фразы, из которых можно было понять, что Эрзунн впал в помраченное состояние, сел на пол и перестал двигаться и отвечать.

— При всей кажущейся благоприятности, хорошего это не предвещает, — угрюмо заметил Иредо спустя несколько минут безмолвной ходьбы. Лес по обе стороны сменился живым ельником, темным и мрачным, несмотря на солнечный день. Даже справа деревья стояли, точно стена, и долина Постижи совсем скрылась с глаз. Вдобавок, тропа начала понемногу уводить вверх.

— Значит, это было тогда, когда мы сошли со склона, с поправкой на время полета птицы. То, что могло случиться после, наверняка уже случилось.

— Еще три записи. Можно прослушать сразу последнюю.

— Все равно придется слушать и предыдущие, чтобы было понятно. И я предлагаю сделать это поскорее.

Иредо молча выбрал следующую. Голос птицы больше не казался комичным.

— Запись номер семь. Ах ты ж мать твою. Трондвир. Ты ж сучий псих. Магистр. Трондвир, что. Ничего, сбил с ног, легкие ушибы. Что это было? Он сорвался, как мячик. Мячик? Взвился. Где? Я стоял шагах в двадцати. И он тут скачет по залу? Где больной ублюдок? Нужно приготовиться. Конец записи номер семь.

— Беса в бездну, — только и сказал Иредо.

— Запись номер восемь, — тут же начала оглашать Фьольси. — Эрзунн. Эрзунн. Он не слышит. Либо игнорирует. Хватит. Магистр, нет. Я вас еле вытащил. Стойте. Ладно, пока. Что это было? Капкан? Клетка. Только слышала о таких. В любом случае, моя очередь. Пора опробовать. Конец записи номер восемь.

— Там определенно что-то происходит, — сухо прокомментировал Смотритель. — Если Эрзунн и правда напал на чужого и выжил, то магистр Малик вряд ли сможет с ним справиться. Она сильна, может, сильнее любого из нас. У нее хорошая аффинность. Но Эрзунн — это другой порядок.

— Смотрим, что дальше.

Птица, как обычно, назвала номер записи, а потом замолчала. Это продолжалось секунд двадцать. Иредо втянул воздух сквозь сжатые зубы. Идти делалось невмочь.

Потом Фьольси издала странный клекот, который нарастал. Он сменился звуками, вызывающими в памяти вой ветра и катящиеся камни.

— О, вы посмотрите-ка. Что вы сделали? Примитивная суггестия. У него что, нулевая сопротивляемость? Назад. Поддержите, ради всех ваших бесов. Ну, еще раз? Вы здесь не нужны. Эрзунн, объяснитесь. Посох. Сгиньте.

Дальше речь растворилась в хлопках и вздохах, прерываемых каким-то глубинным гулом.

— Ну что же Пейл! Сколько они так продержатся?

— Пейл? Это кто-то из оставшихся?

— Мария. Хоть бы она вышла и отколдобила его. Я так на это рассчитывал.

Он еще раз проверил список — прослушанная была последней.

— Я тут задумался по вашей милости, — заговорил Смотритель спустя несколько минут. Слова, как обычно, текли медленно, — Мария... Она была в очень скверном состоянии. Вы говорите, что прогноз хороший... Хм. Я видел Брэн Ви и Сети Линдаль. Потрясающий результат. Его значение... Так вот, я вспоминал это и припомнил наш с магистром разговор, а оттуда и еще кое-что. Где-то здесь у нас был локус с запасами, и там на днях мог быть оставлен энессес. Если он там, мы могли бы уже через час добраться до моего пристанища.

— Энессес?

— Личный транспорт для поездок. НСС "Луйя".

— Ага... И я так понимаю, есть и «но»?

Смотритель остановился и повернулся к Иредо.

— Разумеется. Я могу ошибаться, и тогда мы потеряем час времени. Придется идти вверх через чащобу, лавируя между закрутов. Так что мы решим?

— Вы хорошо знаете округу, так?

— Естественно, в должной степени.

— И расположение закрутов?

— Для этого у меня есть карта. Вижу нескрываемое удивление. Неужели вы прошли весь этот путь без карты?

Иредо перестал таращиться и задумался.

— Что если послать птицу? Я могу отдавать ей приказы?

Маг задумался.

— Это завих Малик. Никто, кроме нее, птиц не использует. И это не совсем фамильяры. Я бы попробовал просто сказать ей, что я от нее хочу. Разведку определенного места.

— Да, — Иредо свистнул. — Фьольси!

Птица что-то прощебетала и принялась кружить перед целителем. Он подставил ладонь, и Фьольси села на нее. Прямо на левую перчатку, подаренную Пейл.

— Она соединятся с визардроном, — сказал Иредо. — Не получится ли связать ее напрямую с вашей картой?

— Можно попробовать, но я заранее знаю результат, — Смотритель протянул руку, — давайте партиаль.

Иредо вывел компонент из контура и протянул спутнику темную пластинку. Тот принял ее и, усевшись на дорогу, начал попытки сопряжения. Его визардрон был странным, с виду более старым, напоминал небольшое блюдце с основанием шире краев. Вместо того, чтобы вставить партиаль в гнездо, он просто положил ее в углубление артефакта. Окно выплыло снизу. Оно тоже казалось архаичным.

— Могу распознать модуль, — сказал Смотритель, — но он не инвоцируется. Слишком старый арт. Я так и не сподобился завести новый, ведь еще работает.

— М-м-м, — хмуро отозвался Иредо.

— Хотя бы посмотрим карту, и покажем ее птице.

Иредо забрал партиаль и попробовал выяснить, удастся ли вести непосредственное наблюдение, или придется положиться на словесное описание. О перспективе последнего не хотелось и думать. К счастью, Фьольси поняла команду и передала на визардрон изображение тропы.

— Интересно, — пробормотал Иредо, рассматривая картинку, — не вижу заметных различий с тем, что давал Квелов импринтограф.

— Я могу попробовать догадаться, что вы понимаете под этим названием, но будет вернее, если вы опишете его внешний вид.

Иредо объяснил.

— А, это, — Смотритель как-то неуловимо прищурился, — старый артефакт, пара моему правизардрону. По замыслу, дает картинку с высокой степенью возможности редактирования для построения объемных сцен. Но для этого нужно использовать его вместе с несколькими фамильярами. У вас были такие?

Иредо отрицательно качнул головой.

Фьольси же отправилась в пробный полет вверх над лесом, на северо-запад. Смотритель показал ей карту, но пока оставалось загадкой, было ли это полезно. Ожидая ее, путники съели по круглой булочке с сыром. Хлеб был мягкий и свежий. Часто подвозят, а, может быть, он и сам его печет.

Птица прислала отпечаток. Смотритель остался доволен результатом, но тут же заявил, что надо было сразу позаботиться о следующей фазе и не гонять птицу туда-сюда.

— Так потерять восемнадцать минут. Это просто смех какой-то.

Фьольси вернулась только для того, чтобы спустя две минуты снова улететь. Когда появилась новая запись, оставалось только ждать.

— Здесь можно передохнуть, — Смотритель сел на поваленный ствол, достал флягу, — вот, сделайте пару глотков.

Иредо хлебнул воды. Она была прохладной. С трудом он заставил себя закрыть бутылку и вернуть ее Смотрителю.

Они взбирались по заросшему склону уже около двадцати минут. Когда Фьольси нашла тайник, и транспорт оказался там, маг почти не испытал радости — только нетерпение и желание сорваться с места. «Птица нас найдет», — сказал Смотритель, и они двинулись в ту же минуту. Но она так и не вернулась, и Иредо трясся от волнения и негодования.

Этот участок был самым трудным за все их путешествие, включая подъем по Иртиму. Они ломились через какие-то непролазные заросли, спускались в овраги, постоянно вихляли, избегая закрутов, о которых говорила карта. Потом карабкались по вросшим в склон останцам, как по ступеням — ненадежным, оплывшим, выскальзывающим из-под ног. Каждую минуту Иредо ждал питомца Малик, но птица не появлялась.

— Что на вас за кошмар инсектофоба? — взмахнул рукой Смотритель. — С самой встречи думаю. И после всего этого на всей одежде ни ветки, ни паутинки. Это в Корневом Граде такое добывают?

— Может быть... Считать ли этот способ получения добычей? Для меня выращено. Без этого я не смог бы обойти внимание Эрзунна и сбежать.

— Выращено?

Иредо неопределенно махнул рукой.

— Ладно, привал окончен, — сообщил Смотритель, — последний рывок.

Здесь начинался участок валежника, какого Иредо не видывал даже во время своего недельного пребывания в лесу в обществе вылеченного им охотника.

Многие деревья еще стояли — самые массивные, толстоствольные. Но даже они через одно шли вкось, а деревья поменьше уж вывернули из земли корни, взрыхлив почву пластами. Упирались одно о другое, остатки выгнивших изнутри стволов торчали, как измочаленные колонны. Тут и там в просветах темной хвои маячили надломленные о стволы соседей мшистые арки. То и дело что-то скрипело и потрескивало, где-то мягко падал сук, и кто-то хрустел в полусотне шагов иссохшим подростом. Иредо старался не думать о виденном у границы закрута и лез вслед за Смотрителем под неверные своды, готовые обрушиться трухлявой мощью от несильного толчка.

Наконец они выбрались на яр, скорее всего на востоке. Направление Иредо уже начал терять. Склон глинисто шел вниз, влажный, как после дождя. Будто сторожевые посты стояли тут два расщепленных пня, а на пнях гроздьями ярко горели поганки. Иредо остановился и вытер пот.

— Как же здесь с поклажей ходить? — хрипло вопросил он.

Смотритель так же хрипло рассмеялся. А потом заскользил вниз, и его спутнику пришлось поступить так же.

Он думал, что упадет, был уверен. Но не упал. Словно опять его кто-то поддержал.

Дальше было уже легче. Покинув умирающую чащобу, они поднялись по порыжелой хвое, обходя редкие сухие пеньки не больше ладони в диаметре, и вскоре вышли на тропу.

— Вот бы ознакомиться с картой всех этих тропинок, — пробормотал Иредо.

— Как до места доберемся, — начал Смотритель, но замолк.

Иредо остановился. Жезл как-то сам оказался в руке.

Смотритель предупреждающе выставил ладонь. «Нет».

И тут показалась птица.

— Фьольси!

— И не одна, — волшебник не двигался, готовясь к невесть чему, — знаете, что это за дрянь?

— Знаю, — он убрал жезл, поманил пальцами. Фамильяр подлетел, обернулся вокруг оси, заморгал. Его око переливалось от синего к зеленому.

— Это градов фамильяр. Он дружелюбен.

Смотритель недоверчиво хмыкнул, но будто бы стал менее напряжен.

— Это он обезвредил все скраеры Эрзунна. Что? Что ты хочешь мне сказать?

Сфера выплюнула с десяток левитирующих шариков. Те расположились в виде щипцов или клешней, а между ними засияла объемная фигура, увидев которую Иредо чуть не прикусил язык.

— И это значит, — начал он, но проекция исчезла. Сфера метнулась к небу, просигналила напоследок тремя лазурными вспышками и пропала из виду.

— Мы закончили? Тогда не будем задерживаться. Тут осталось два шага.

Смотритель двинулся по тропинке на восток, даже не проверив, следует ли за ним его спутник. Буквально через десять шагов он остановился, вгляделся меж деревьев по левую руку, а затем сошел с тропы в лес. Под сенью крон тоже находилась тропа, но ее вряд ли можно было найти случайно, как и увидеть с воздуха. Она походила на изломанный коридор, стенами которого служили частые прямые стволы сосен и плотный темнолиственный кустарник, и это напоминало аллеи Града и то, как росли деревья на самом первом подъеме после Хрустального Озера.

До поляны и правда оказалось недалеко.

Это был настоящий лесной чертог — небольшой, но впечатляющий. Здесь когда-то, еще в просторные времена, выросло несколько раскидистых сосен, и их ветви на высоте простирались широко, закрывая небо. Там, куда они не дотягивались, поляну скрывал длинный, нависший широким козырьком выступ скалы. На минуту Иредо даже забыл, о чем думал на пути сюда. Потом Смотритель буркнул что-то насчет транспорта — то ли удовлетворенно, то ли недовольно, — и пошел ворочать коричневую корягу, что вросла в землю под скальным навесом у самой стены, где темнело что-то вроде прохода внутрь. Оказалось, что коряга — это и есть тот самый энессес, облепленный и обмотанный какими-то штуковинами, имитирующими кору.

Иредо уселся на землю. Смотритель возился с транспортом, освобождал его от маскировки, проверял, готовил к работе. Маг не вполне разбирал, что тот бормочет — заклинания или проклятия. Он подозвал Фьольси, чувствуя неприятную стужу за грудиной. Птица появилась, запрыгала по земле и выжидательно уставилась на него правым глазом.

— Запись номер десять. Как обстановка, Трондвир? Держится. Сколько нам еще ждать? Возможно, несколько минут. Вы что-то делали? Нет, эти щупальца справляются без меня, а я сижу тут и стараюсь не высовываться. Лучше нам отступить к камерам.

Смотритель оглянулся, хмуря брови, и тут же вернулся к "Луйе".

— Подождем, когда он отлетит на следующий круг. Он, похоже, не понимает. Трелли, патруль. К нам через десять минут. Конец записи номер десять.

Иредо с полминуты смотрел на окно визардрона, где светилась строчка последней записи. Потом погасил его и попытался рассмотреть Иртим сквозь лесной свод. Не вышло.

Послышался резкий звук, перешедший в ровное гудение чуть выше предела слышимости. Маг услышал шелест одежд Смотрителя и повернулся к нему. Тот стоял рядом с НСС, что походил на длинную скамью с упорами для ног по обе стороны.

— Выезжаем, — бросил он, — занимайте сиденье, мастер.

Машина казалась древней. Похоже, у Смотрителя все было древним. Задняя часть «скамьи» была чем-то вроде отдельного кресла. Иредо забрался туда, как всадник в седло. Смотритель что-то сделал, и кресло ожило, связывая и пеленая целителя — от неожиданности он охнул, но зря — движения путы не сковывали. Смотритель чему-то кивнул и сел спереди, перед узким лектерентом со стопкой окон и рукоятками по бокам.

Сиденье мягко запружинило. Гудение чуть усилилось.

— Через двадцать минут будем дома.

Гром и тишь

Первые десятки ярдов Смотритель вел транспорт осторожно, будто примериваясь к его возможностям. Энессес аккуратно проскользнул узкие места по пути к тропе, развернулся и начал ускоряться.

Иредо не был путешественником. Даже сюда — то есть, на станцию, ближайшую к Иртиму, — они добирались на повозке, что ехала со скоростью бегущего человека. На энессесе целитель прежде не ездил, да и не знал о таком виде транспорта. Первые минуты он, застыв, наблюдал за проносящимися мимо стволами и ветками. Не так быстро они неслись, просто лес близко подступал к тропе — об этом тогда не думалось. Только когда справа снова засквозила речная долина, стало ясно, что скорость пока не так велика. И тогда же Смотритель увеличил ее.

В глаза ударил ветер, но маг сидел с каменным лицом, стараясь хладнокровно взирать на мир. Этому помешала Фьольси. Она успела примоститься на коленях, а теперь начала вертеться и разевать клюв, словно ловила воздушных духов. Визардрон раскрылся будто бы сам собой, выбрасывая пульсирующее окно. Новая передача.

Кошмарный крик разорвал полуденное спокойствие природы. "Луйя" вздрогнула, накренилась, едва не уйдя с тропы — это Смотритель оказался на миг оглушен внезапным проявлением неведомой силы, лавиной сходящей со склонов. Иредо часто задышал, как после изнурительного бега. Воздуха не хватало. Во рту пересохло, виски сжало. Правой рукой он схватился за грудь, отчего его словно пронзило разрядом, но он вдавил ладонь в членистый хитин. Их снова тряхнуло, но вал словно прошел над деревьями, не задев магов. Смотритель что-то выкрикивал, и энессес теперь несся, как на пожар.

На вершине взорвался гром. Он раскатился во все стороны, перерастая в жуткий вой, в котором соединились гнев, мука и ярость. Смотритель больше не подавал голоса. Иредо попробовал оглянуться. Единственное, что он увидел — лес, поваленный полосами, и яркую вспышку вверху справа — на вершине ли?

Гром продолжал сотрясать почти безоблачное небо над крутохолмьем. Родился новый рев, и, нарастая, заглушил стихающие отголоски, пробился через запечатавший уши воздух. Рев перешел в свист, в шип, в шепот. Теперь задуло в спину. Прилетели запахи воды, гари и еще чего-то, кисловатого и едкого. Солнце померкло. Иредо глянул вправо — череда скальных столбов у дальнего берега Постижи была уже близко. Большая часть Иртима осталась сзади.

И когда все, наконец, смолкло, и тишина вновь разлилась над долиной, холмы снова содрогнулись.

Это был последний крик горы.

Они миновали скальные столбы — «зону страха» — но и на этот раз воздействия он не ощутил. Остались позади закрут на другом берегу и узкий пляж на этом, где они тогда купались. Сколько же дней? Он принялся бормотать, подсчитывая, и смотрел на восточную окраину холма. Границы Иртима отдалялись, и между ними и рекой вклинивались лесные островки.

Ехали теперь не так стремительно. Путь начал уводить вниз, к Постижи, и, когда Смотритель придержал "Луйю" перед тенистым ивняком, Иредо узнал это место. По мостику проехали едва быстрее, чем прошли бы шагом. Дерево настила чуть скрипнуло, и стало ясно, какая стоит тишь.

Они добрались до прииртимского ветланда. Где-то севернее, в полях, находилось их былое прибежище, а они миновали короткий спуск и повернули к реке. Полускрытая в траве гать мелькнула и скрылась из вида. Путь дальше был Иредо незнаком и он перестал оглядываться, высматривая смутно памятные ориентиры, а обратил все внимание на новые места.

Постижь меандрировала, выгибаясь к югу. Через минуту они достигли ее и полетели вдоль берега. Потом была негустая роща, а за ней — другой мост, покрепче предыдущего, да и тропа за ним превратилась в настоящую дорогу, хоть и узковатую, и Смотритель снова поддал скорости.

Тут-то Иредо и вспомнил про последнее, неуслышанное послание. Он растерянно посмотрел вниз, где сжавшаяся в комочек Фьольси беспомощно разевала свой смешной клюв, вцепившись когтями в ремни безопасности.

Из перчатки все еще вырастал полупрозрачный лепесток окна, ожидающий команды.

— Несколько минут, — заявила птица, а после испустила поток приглушенных звуков — эхо топота, гула, шуршание, неразличимые далекие слова и странная мелодия.

— Чересчур оптимистично, — отозвался Смотритель, не оборачиваясь.

Птица что-то прохрипела. Снова послышались голоса, которые она почему-то передавала как есть, в отличие от понятных фраз, которые превращались в обезличенное чириканье.

«...У нее есть что-то...»

Голос принадлежал Малик, но Фьольси, похоже, решила, что это просто шум.

— Что, он прорвался, — возобновила пиликанье птица, — нет, ох, дьявол. Это же, — она повертела головой. Смешное движение, не вяжущееся со смыслом передачи.

Справа осталось еще зеленое всхолмье, лес со стороны реки кончился, открывая долину. Дорога впереди уводила к северу и вниз — оказывается, они сильно поднялись над уровнем поймы. Иредо наблюдал все это, ожидая продолжения записи.

Пришли только глухие раскаты и тихие вскрики, которые тут же смолкли. С полминуты птица испускала гудение, то нарастающее то опадающее. Потом прекратилось и оно.

— Конец записи номер одиннадцать, — подвела черту Фьольси.

Впереди лежали луга — чуть холмистые, с редкими одиночными деревьями. Река оставалась где-то впереди, но ее отсюда не удавалось разглядеть, только полосы рощ на другом берегу говорили, что она где-то там. Еще дальше, далеко, западнее распростерся Иртим, пестрый и мрачный. Иредо пытался что-то увидеть, но они оказались в роще и летели под ее сенью.

— Мы на месте, — объявил Смотритель вскоре.

"Луйя" вдруг оказалась под открытым небом. Иртим придвинулся, и река сделалась ближе, но они свернули направо, на восходящую из долины дорогу, а позади были луга и луга. Потом они снова нырнули в тень деревьев, и скорость совсем спала.

Остановились не сразу — еще с полминуты энессес вихлял по незаметным тропинкам и между ничем не приметных стволов. Открывшееся место напомнило Иредо ложбину с домиком перед последним рывком в Град. Такое же скрытое от глаз прибежище в сердце нетронутой природы.

Конечно, впечатление это оказалось поверхностным. Тут и там обнаруживались следы воздействия человека, да и уголок был не столь глухим и уединенным, как могло показаться. Дом был намного больше, перед крыльцом нашлось довольно места и на десять энессесов. Где-то Смотритель держал и стрекозу — надо думать, не посреди леса. И все же ничего не казалось грубым, нелепым или не к месту. Смотритель здесь жил — и жил уже много лет. Лес, поляна, дом и он сам теперь подходили друг к другу, как партиали сложного артефакта.

Ощущение земли под ногами было каким-то новым. Он бросил взгляд на толстенные бревна фасада и террасу, массивную высокую дверь и окно, закрытое ставнями с ромбическими вырезами. Слева от дома маячили пристройки, их скрывали деревья и густой кустарник. Смотритель поднялся на крыльцо, что-то проверил, обошел владение и вернулся со стороны кустов. По его лицу нельзя было ничего определить, но кое-что Иредо заметил.

— Я думал, что здесь полно магов. Тех, что собрал Эрзунн, — сказал он.

Смотритель угрюмо кивнул.

— Заносите вещи. Можем и на магов поглядеть, если есть силы и желание.

Внутри было, вопреки ожиданию, не сыро и не темно. Просторная прихожая осветилась скрытыми лампами, расположенными так, что казалось, будто в потолке прорублены световые колодцы. Деревянный пол, подставка для обуви, вделанный в стену гардероб, арка в соседнее помещение. Запах стоял лесной, смолистый, но не тяжелый.

Иредо снял рюкзак. Подумав, прислонил к стене собранный заново посох. Смотритель уже успел избавиться от планера, знать, спрятал в невидимый от входа сарай или погреб. Они вышли на воздух, и Смотритель повел Иредо вокруг дома. Там оказалась тропа, и бежала она вверх, на невысокий холм, у подножия которого как раз и расположился дом.

Шли недолго. Вершина холма была безлесой и плоской, но среди последних деревьев маг заметил небольшое газебо — Смотритель, наверное, любил ночные созерцания.

— Вон они. Все еще стоят. Только их будто бы меньше стало.

Северный край холма был крут и обрывист, а верхушки деревьев вставали едва ли не выше вершины. Внизу он делался пологим, поросшим травой, и через сотню ярдов вглаживался в припойменные поля. Это не был ветланд, как на том берегу — обычные дикие поля, вроде тех, что пролегли от лесного пристанища их группы до Хрустального озера. Палатки стояли почти у самого берега — несколько темных бугорков, пара чего-то, что маг принял за навесы — и все. Стояли, скорее всего, над рекой, ибо берег там был еще достаточно высоким.

— Думаю, часть из них пошли прогуляться по болоту. На Иртим посмотреть, — проговорил Смотритель, — но там было раза в три больше палаток. Может, лагерь переносят? Или кто-то их отсюда увез. У них самих не было никакого транспорта.

С северо-востока налетал волнующий кроны ветер. Иредо перевел взгляд на Иртимское крутохолмье. До горы по прямой было, наверное, миль шесть, и она казалась спокойной, как будто нет на ней Корневого Града, и ничего не ревело и не грохотало там четверть часа назад.

Пошли вниз. Мыслительная беседка выглядела даже более осенне, чем желтеющий лес, и сквозь нее виделся далекий юго-западный горизонт, взлохмаченный хвойной щетиной.

— Каков теперь план насчет этих, пришлых? С ними нужно будет что-то сделать.

Где-то недалеко журчал ручей. Бежит в Постижь с противоиртимской стороны.

— Они сейчас не первый пункт в списке. Нужно добыть транспорт. Кинжал, стрекозу... Хотя бы винг. А эти там так и будут сидеть, думаю — если уже не расходятся.

— То есть, вы больше не считаете их угрозой? Вы отправили несколько посланий на кинжал Малик. Мы думали над проблемой, о планах Эрзунна. Малик так и не решила, к чему там это сборище.

— Я теперь уже не уверен в своих догадках. Их появление я не застал, но пошел проверить, как только обнаружил это скопление. Эрзунн расхаживал там взад-вперед и нес какую-то околесицу, и она ложилась куда надо. Эти ребята — благодатная почва. Но потом он сел в свой стлек и улетел, а они остались тут сидеть и думать о вечном. А вот Эрзунн меня подловил. Если он вернется, вот тогда угроза реальна, а эти — так.

У дома было тенисто, но светло, и как-то тихо. Фьольси сидела на перилах веранды. Когда маги приблизились, она раскрыла клюв, но не издала ни звука. Потом опустила клюв и нахохлилась.

Они вошли в дом. Смотритель сразу объявил, что уезжает.

— Я отправлю запрос на трансфер, а пока наведаюсь в Белый Форт. Может быть, так получится быстрее. Вы будете дожидаться своих, верно?

Иредо собирался дожидаться.

— Тогда занимайте комнату, одну из двух наверху. С водой и прочим разберетесь. И еще — снимите лучше этот чудо-доспех, чтобы не было лишних вопросов, если вдруг попадетесь кому-то на глаза.

Комнаты были разные. Обе с окнами, но одна со скошенным потолком — она показалась магу уютнее. Он перенес свои немногие вещи и сложил у стены. После заметил дверь. Точнее, дверцу. Вела она на небольшой балкон, где места хватало на то, чтобы поставить стул. Стоя там, Иредо увидел, как Смотритель отбывает.

Теперь он был один. В безопасном месте. А Пейл, Малик, Трондвир — на Машинной Поляне. Не хотелось думать о том, что там произошло, отчего гору сотрясла эта стихийная ярость, и уцелело ли там что-то.

Он вспомнил символ, показанный сферой. Мэллон.

Иредо вернулся внутрь и спустился на первый этаж. Доспех не снял — накинул мантию, запахнул полы. Натолкнуться на что бы то ни было во время простой прогулки не хотелось.

Дверь оказалась заперта. Иредо имел дело с такими замками. Для того, чтобы выйти, ключ не нужен, а вот запахнись дверь, пока он снаружи — обратно было бы не попасть. Двигалась дверь туговато и довольно тяжело и не норовила захлопнуться сама. Оставив небольшую щель, Иредо отправился осматривать окрестности.

Он заглянул на лесную тропу — ей они прибыли, ей же уехал Смотритель. Обошел дом. Там действительно были несколько пристроек, смотревшихся на удивление аккуратно, а еще амбар или ангар, видимо полуподземный. Огромная полукруглая дверь не имела видимых зазоров, створок или замка, как и ручек или петель, и казалась входом в пещеру. По обе стороны, как часовые, росли два толстенных дуба — редкость в этих краях. Наверное, там Смотритель и держал стрекозу.

Иредо вернулся в дом и захлопнул за собой дверь. Запор сработал бесшумно.

Во второй половине дома Смотритель устроил себе то ли кухню, то ли место для приема гостей, то ли все вместе. Печи у него не было, по стенам и углам виднелись дверцы вделанных контейнеров. Тут он и устроился, утоляя свой голод, казавшийся старым, как древний храм.

Сложив робу, он вознамерился отцепить Пейловы доспехи. Это удалось, но с каждым снимаемым элементом приходило ощущение взгляда, как будто она наблюдала за ним издалека, печально вздрагивая каждый раз.

Теперь он подкреплялся оставленными Смотрителем закусками, стараясь не запихивать в рот все подряд. Голод, сперва фоновый и малозаметный, стал каким-то звериным. Иредо с трудом заставил себя не съедать все. Он откидывался на спинку и неторопливо пережевывал, отведя взгляд от стола. На глаза попадались разные вещи: картина на стене у арки, изображающая две темные фигурки на берегу моря и огромное грозовое небо, вьющееся растение с пестрыми листьями, лесенка свисающих полотенец, лавка с узорными ножками, на которую брошен нож, бочонок с краном, статуэтки на высокой полке, словно выточенные из кристаллов.

Он почувствовал, что больше не может. С полминуты он таращился в тарелку, ничего не думая. Потом вскочил, кое-как убрал со стола и потащился наверх. Двери, листья и полки маячили перед глазами, расплывались. Добрался до кровати и рухнул, едва сняв ботинки.

Ему приснилась капсула.

И что же

Проснулся он от чувства присутствия.

Сел в кровати, тихо, осторожно, словно чего-то опасаясь. Было как-то темно. Сумрачно. Скрипнула дверь — кто-то вышел из дома. Может быть, Смотритель. Вернулся из Белого Форта. Или нет.

Теперь было тихо. Только снаружи, казалось, откуда-то издалека доносились голоса и галдеж. Очень издалека.

Он протер глаза. Сделалось как будто ярче. Света больше не стало, но все виделось четче и яснее. Иредо встал и вышел на балкон.

Голоса сделались чуть громче, и теперь обрели направленность. Они доносились с севера.

Может, с берега реки? Слишком далеко, но...

Иредо вдохнул. Воздух был насыщенным, красочным, калейдоскопичным. Этого он понять уже не мог, но еще с минуту дышал и наслаждался.

Потом вернулся в спальню, сел и задумался.

Последний раз он спал в ночь после прибытия на Машинную Поляну. Пейл хотела сделать его оператором процесса, а Мэллон тем временем изменял печати и арканы. На другой день была подготовка, потом капсулы.

Он достал чистые вещи — единственную сменку — и переоделся. Штаны и фуфайка парили в воздухе, поддерживаемые только что сформулированным заклинанием. Истинная магия! Но было что-то еще. Пейл определенно не наградила его дополнительным глазом или зубами, но зрение теперь было намного острее, слух тоньше. Начали появляться непонятные, отсутствующие ранее чувства. Что-то такое он заметил еще в Граде, но только после первого пост-капсульного сна все упорядочилось и подготовилось. Может быть, с каждым следующим сном эти качества будут вызревать, пока не достигнут полной силы.

Он попробовал мысленно перенестись на первый этаж, чтобы увидеть все духовным зрением. Ничего не вышло, что слегка его огорчило. Пришлось отправиться туда самому. Иредо спустился тихо, убеждая себя, что раньше он бы не смог так искусно красться.

На первом этаже было пусто. Ставни у окна близ стола распахнуты, за ними темно синеет вечер. Дверь приоткрыта.

Рядом с домом кто-то был. Иредо понял это еще до того, как подошел к порогу.

Он подумывал о том, взять ли скипетр, когда в просвете мелькнула фигура, темная в сгустившихся вечерних тенях. Маг, однако, узнал Ли Таунсенда, сотоварища Трондвира, отбывшего вместе с Брэн Ви и Сети Линдаль из Града на машине Смотрителя.

Спина Таунсенда виднелась среди мозаики листьев, но новоприбывший гость удалялся, быстро двигался по тропе через лес. Иредо будто почуял нить, за которую можно было потянуть, тугую, как струна. Затратив секунду на обдумывание, он все же вернулся в комнату и захватил наруч и торк. Надевал их на бегу, в то время как Таунсенд уже покидал рощу и сворачивал по дороге на север, к лугам близ Постижи.

Иредо вышел на опушку. Близилась ясная ночь, и закатное зарево, что еще недавно тлело на горизонте, уже растворялось в холодном небе. Он глянул вверх и увидел тусклые звезды и бледный хвост Водоворота, а впереди, горбом, окаймленным тускнеющим небесным отсветом, чернела громада Иртима.

На этом фоне силуэт Таунсенда был почти не заметен. Тот стоял ярдах в пятнадцати, обернувшись лицом к преследователю. Иредо, отвлекшийся на разглядывание неба, пропустил момент, когда был замечен.

Старый маг неподвижно ждал. В своем плаще с высоким воротником он был похож на колдуна из древних времен. Подойдя, Иредо заметил, как по-кошачьи блеснули глаза волшебника. Потом явился свет — не вспыхнул, а мягко заполнил пространство в несколько ярдов вокруг стоящих.

— Дьявол, это ты, парень? Так вы здесь? — на лице Ли Таунсенда проступило удивление. — А я слышал, что на Иртиме еще полно народу.

— Нет, я тут один. Ли, бес с Итримом, но вас я тоже не ожидал увидеть. Вы улетели всей компанией еще пару дней... или сколько там на самом деле?

— Да, — как-то подозрительно протянул Таунсенд, — кроме Трондвира. Я отчего-то решил, что он и есть этот загадочный гость.

— Загадочный гость?

— Как-то так, — Таунсенд усмехнулся, и усмешка эта выглядела весьма зловеще в сочетании с его длинной острой бородой и лысым черепом. — Смотритель сказал, что в доме наверху кое-кто отдыхает, и не велел беспокоить.

— Трондвир, Малик... Они еще в Граде. Возникли проблемы с транспортом, и...

Он не закончил. Глыба Иртима вдруг выбросила в небо сотни светящихся стрел, будто каждое дерево превратилось в заряд для фейерверка. Воздух вокруг горы задрожал, как в зной, источая бледное мерцание. Ни грохота, ни рева не доносилось, лишь обычные звуки природы мягко заполняли приходящую ночь. Наконец над холмами развернулось и задрожало переливчатое сине-зеленое полотно. Оно развертывалось и колыхалось, а Иредо не мог оторваться от зрелища.

— Аврора, — хмуро объявил Таунсенд. — Интересный день. Две критических активности, считая с дневным выбросом, с интервалом в семь часов.

Он повернулся и быстро зашагал в сторону реки.

На берегу тем временем что-то происходило. Иредо, еще не решивший, что ему ждать от немногословного гостя, шел следом, оставаясь в отдалении. Огни и движение он увидел еще с холма над лугами. Две здоровенные бесовины расположившиеся рядом, открытые пасти-двери, выхваченные лучами фонарей участки смятой травы, словно ежащейся спросонья, снующие туда-сюда люди. Таунсенд тоже остановился на вершине и смотрел на все это.

— Недолго ребята продержались, — хмыкнул он. — Какое-то у меня нехорошее чувство. Я сейчас вернусь.

— Кто это? Следопыты?

— А черт их знает, формально — да, наверное. Команда эвакуации. Прилетели уже час как тому. Но мне нужен Смотритель.

Иредо выбрал место поудобнее и сел. Таунсенд пустился по тропе вниз, плащ смешно сотрясался, не желая развеваться как следует. Раньше маг потерял бы силуэт бегущего по темному склону из вида, но теперь Таунсенд воспринимался ясно, несмотря на то, что темнота никуда не делась. Ночь скрывала не меньше тонов и оттенков, чем солнечный день, еще недавно неведомых. Огни машин внизу и движущиеся тени маленьких человеческих фигур превращали бывший лагерь в лабиринт меняющихся узоров, и Тауснсенд пропал среди них, стоило ослабить внимание.

Вернулся он минут через десять и нашел Иредо, сидящего на травяном склоне с видом на холм, где длилась и длилась световая феерия. С вершины, — быть может, из самого Града, — вырастали прозрачные не то крылья, не то лепестки. Они дрожали, обхватив половину холма, а лес под ними казался непроницаемо черным.

— Улетел! — бросил волшебник.

Иредо нехотя поднялся. Таунсенд зашагал в сторону дома, тряся руками, сжимая и разжимая кулаки.

— Ну хорошо, — сказал старый маг наконец. — Делать нам тут все равно сейчас нечего.

Вокруг дома, провожая последние теплые ночи, стрекотали насекомые.

Дверь по-прежнему была приоткрыта. Свет едва тлел, но, стоило толкнуть дверь, как яркость быстро и плавно восстановилась. Вдыхая слабый запах дерева, Иредо почувствовал, насколько здесь уютнее и спокойнее, чем снаружи. Дверь щелкнула, сработал запор.

Иредо прошел к столу и уселся на свое место. Таунсенд ненадолго скрылся за малоприметной дверцей в сенях. Послышался шум льющейся воды. С лугов у реки доносились едва различимые звуковые следы: разговоры, выкрики, шуршание, шаги, скрипы.

Покинув умывальную, старый колдун повесил серый рушник в узкой стенной нише.

— Хороший дом, — он уселся напротив, — да хозяина нет. Отправился спасать вашу группу, как раз перед этим.

Иредо молча взял кружку, здоровенную, украшенную резьбой, и потянулся к кувшину. Таунсенд не стал продолжать, сидел, катая между пальцев кончик своей конусовидной бороды. Взгляд из-под насупленных бровей устремлялся сквозь стену.

Иредо налил красной жидкости из прозрачного кувшина и сделал несколько глотков.

— В этом и был смысл моей операции, — сказал он, медленно ставя кружку на стол, — я спасаю его, чтобы он мог спасти их.

Таунсенд откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на груди.

— А что именно пошло не так? Когда мы покинули урочище, все было тихо-мирно. Никто ни на кого не нападал, даже ту остаточную аномалию, что сцапала вашего друга, удалось нейтрализовать.

— Хм, — Иредо помедлил, подбирая слова, — к нам явился незваный гость. По сути, напал на нас, заперев на Машинной Поляне, поймал и захватил стрекозу Смотрителя, отчего мы остались без транспорта.

— Незваный гость.

— Очень незваный.

— Сильный противник. Эрзунн?

Иредо криво усмехнулся.

— Он. Похоже, многие о нем слышали.

— Несколько раз всего довелось, но при занятных обстоятельствах, — волшебник задумчиво потянул кончик бороды, глаза его стали, как ртуть, — маги в полях упоминали, причем одни нехотя, а другие так, будто он — решение всех их проблем.

— Это он собрал всех тех магов, причем всего за два дня. Но затем просто бросил их тут и полетел к нам.

— Нет, — качнул головой Таунсенд, — это не он. Я за эти два дня успел побывать в Турилиме, Риальте, Белых Башнях, снова Турилиме, на каких-то дорожных станциях и нигде не слышал об Эрзунне. Были разговоры об открытом урочище, о снятии запрета с некоей зоны, о тайной экспедиции, нашедшей артефакты, даже о том, что скоро все запретные городища откроют для изучения. Об этом типе — ничего. Люди летели сюда посмотреть на первую открытую зону, кто-то строил планы насчет собственных экспедиций. А когда я уже был тут, и пошел бродить по лагерю — то да, о нем говорили. Но основная масса ушла дальше на север, похоже, самые решительные. Захотели повторить ваш подвиг. Я их не застал.

— Вот как? Сколько же их всего было? Смотритель говорил о двадцати.

— Как минимум вдвое больше. Я прилетел днем, в лагере было как раз человек десять-пятнадцать, а потом прибыли новые в двух элвэ, которые сразу отчалили.

Волшебник отпил из бутылки, невесть как оказавшейся у него в руках. Иредо присмотрелся — не то ли самое вино? Темная поверхность металлически блестела, и не было наклейки с остроухой девицей.

— Так, — Таунсенд выставил палец руки, которой держал бутылку, в направлении мага, — а ты здесь с какого времени? Где ты был, когда случился крик горы?

— Мчался со Смотрителем подальше от Иртима.

Таунсенд издал какой-то звук, потом откинулся назад и погрузился в молчание.

— Эрзунн, — произнес он наконец.

— Нет, — Иредо оторвался от рассматривания отбрасываемой кружкой тени. — Я так не думаю.

Волшебник слушал, не отвлекаясь на вопросы, и рассказ оказался короче, чем можно было ожидать. Он не упоминал об изготовленных Пейл артефактах, о передачах Фьольси, как и о храме с паломниками, ограничившись парой фраз о том, что несколько раз приходил в сознание, когда Пейл от него что-то было нужно. Иредо закончил повествование последней встречей с фамильяром в прииртимском лесу. То, что магичка сумела сама управлять процессом, восхитило Таунсенда пуще всего, и он явно оказался разочарован тем, что Иредо так и не дождался ее выхода.

Прикончив содержимое своей бутылки, Таунсенд обыскал жилище Смотрителя в поисках какой-никакой выпивки, не нашел ничего, кроме сока, махнул рукой и полез в свои сумки. Там у него нашлось даларийское вино, которое волшебник надеялся вывезти домой. С каким-то мимолетным сожалением Таунсенд вытащил пробку.

— То ли я теперь устойчив к алкоголю, то ли что-то не так с местными напитками, — сообщил он, разливая вино в те же огромные кружки. — Ты считаешь, что в Град вернулся этот Мэллон. Какое-то знакомое имя. После этого начался первый за сегодня период активности горы. Допустим, это устроил Мэллон. Остается недавний фейерверк. Почему сейчас? Или они там ждали ночи, а то нам не было бы видно?

Дверь дома отворилась с приятным деревянным звуком. Застучала обувь.

— Не ожидал от вас, мастер Иредо. Пить с первым попавшимся это одно дело, но с этим Мефистофелем?

Смотритель вошел в комнату. Таунсенд чуть не вскочил.

— Ты с Иртима? Там вообще сейчас хотя бы мимо летать можно?

Даже мимолетного взгляда хватило, чтобы увидеть, как вымотан этот человек. Он сбросил с плеч свой полуплащ — тот оказался подхвачен неведомым помощником, тут же куда-то исчезнувшим вместе с одеждой. Вспомнился иртимский домик, а Смотритель пересек комнату и свалился на стул, вытянув ноги. Шляпа его куда-то подевалась, лицо блестело, под глазами появились круги. Секунды две он так сидел, точно неловкий манекен, а потом схватил кружку Таунсенда и сделал несколько изрядных глотков.

— Разве что очень сильно мимо, — ответил он, толкая кружку в руки подоспевшего волшебника. — Уже в миле от подножия — все! Машину ведет, курс сыплется, еле сели за Постижью. Чего делать? Кого вызывать?

— Вопрос, напрямую связанный с моей попыткой убраться отсюда, — заметил Таунсенд.

— На челноке, как еще. Лифта у нас тут нет.

— Через три недели!

— Ты что, до Сбора сбежать хотел? Не о том речь, Ли, никто к нам не придет, самим придется всю эту бадью разгребать. Да хоть сегодня ты улети и в тот же день, как попадешь в Систему, собери кризис-команду, прилетят они через месяцы. А до того что? Ладно, — он встал, нехотя, опираясь руками о подлокотники, как обессиленный, — я послал сингл с поддержкой на облёт, может и найдет лазейку.

Он направился к выходу и жестом подозвал Иредо. Тот проследовал за Смотрителем в свежую, почти холодную, ночь.

— Не нужно вам тут оставаться, мастер. Работа для следопытов. Неизвестные факторы риска в виде близости Иртима и группы без вести пропавших магов. Держите вещи под рукой.

Он отступил в сторону, откуда появился черный человек, коротко доложивший об обстановке.

Они со Смотрителем обменялись несколькими фразами, похоже, полагая, что их не слышно. Речь шла о месте в головном модуле «мула», о заполненности отсека для людей и о том, что думает Смотритель об идее посадить Иредо вместе с эвакуируемыми магами. Спустя полминуты человек исчез, а Смотритель вернулся к ожидающему его целителю.

— Ты сказал ему о Мэллоне?

Таунсенд, оказывается, вышел следом, а Иредо и не заметил, когда.

— О ком?

Они идут в тайное убежище Смотрителя, где расположены детекторные эрреи, как назвал их Ли Таунсенд.

Это не подземелье, не сарай или пристройка, а беседка на вершине холма, вот только попадают они туда снизу, с помощью подъемника, почти как в Граде.

Таунсенд тут не бывал. Он прищелкивает языком, осматривая убранство. Часть проходов уже превратилась в белесые экраны, на которых нет свободного места из-за таблиц и мелких букв. Слова не удается даже прочитать, не то что понять, для Смотрителя же это открытая книга. Он касается экранов, роется в арканах, очищая их в нескольких местах.

Иредо делает шаг к новому окну. Это карта. Детальная карта иртимской территории, со всеми тропами, точками интереса, закрутами.

— Я ожидал бункер с гигантскими терминалами, — говорит Таунсенд.

— Могли бы посмотреть в доме, но здесь удобнее. Ты что, привык делать все с пада?

— Вряд ли после полувекового перерыва.

— Вот видишь.

Смотритель все же очень утомленный. Он бесцветно отмахивается от таунсендовых шпилек и вызывает окно с горой Иртима, над которой сбоку мерцает точка, нанизанная на пунктир.

— Вот ваш объект. Тяжелый, быстрый. Летел к вершине.

Он замирает, уставившись в экран.

— Это Мэллон, — говорит Иредо.

— Вы уверены?

В голосе нет насмешки. Он действительно хочет знать. Но Таунсенд не дает ответить.

— Это чертова хреновина, тяжелая и маневренная, что это по-твоему, стлек? Надо бы знать, какого дьявола там творится. Потеряли уже полдня, теперь получаем светопреставление. Какие теперь планы?

— Туда не добраться. Я только что оттуда, видел все сам. И, в отличие от тебя, не ковырялся в носу до вечера. Сам-то что разведал?

— Не много я разведал, так, кое-что. Лучше бы попробовал добраться до Града. Маги ушли за реку, или дальше на север, Ктулху знает зачем. Тех, что остались, ты без проблем вывезешь, а этих сперва придется найти. Они-то и есть те, кто тебе в первую очередь нужен, а не все эти пассивные наблюдатели. Может, подождать, пока аврора немного спадет, или идти в Град по дороге. Что-то из этого.

Смотритель переплетает пальцы. Секунду-две молчит.

— По дороге сейчас опасно, никого не пошлю. Вокруг Иртима зраки, на земле и в воздухе — отслеживаем активность. Чуть что — попробуем проскочить, конечно, только один раз я уже едва выбрался. Иредо, вы как? Птица что-нибудь еще сообщала?

Иредо вздрагивает. Он совсем забыл про Фьольси. Ее не было видно с тех пор, как Смотритель отправился за помощью. Пропала, улетела? Вернулась к Малик?

— Нет. Куда-то улетела, пока я спал, — он оглядывается, — и за мной больше не следует.

— Возможно, Малик ее отозвала. Это было бы хорошо, она может вернуться с новостями. Высматривайте ее. Так, — он замирает, подняв руку к виску, смотрит на собеседников. В глазах — блеск и усталость.

— Аврора затухает, — говорит он.

Экраны гаснут и исчезают, тают, как пластинки дымного льда. Пол опускается, и маги едут вниз, в недра холма, откуда можно попасть и в дом, и в пещеру с гладким потолком и стенами, где Смотритель держит свою технику. Но ведет он их наружу, на двор перед домом, где дожидается старый, знакомый Иредо энессес.

— Ты не обезумел от переутомления? — интересуется Таунсенд. — Они там без тебя не справятся?

— Я не собираюсь соваться в болото. Пока, — отвечает тот. — Но Иртим знаю только я, так что мне надо там быть. Иредо, место для вас готово, можете улетать, что и рекомендую сделать. Впрочем, вам решать.

"Луйя" слабо гудит, поднимается, ныряет в темные заросли, и маги остаются со словами, застрявшими в зубах.

Иредо вернулся с полей и увидел Фьольси.

Они с Таунсендом спустились вниз, к машинам следопытов. Смотрителя еще можно было задержать — он, разумеется, не собирался лететь к Иртиму на энессесе. А сбор двух транспортов мог занять несколько минут. Скорее всего, значительно больше. Но они не успели — дошли только до спуска в полях, и оттуда узрели взмывающие сгустки черноты в ореолах ало-голубого сияния, которое быстро исчезало. Иредо без труда видел их и после этого. Вытянутые, сплюснутые формы, немного напоминающие рыб, устремившиеся к гряде за рекой, где уже бледнело мерцание авроры.

Потом они беседовали со следопытами, и Иредо показалось, что один внимательно смотрит на него из густой ржавой тени между двумя раскрытыми, точно гробницы, транспортами, высветившими приречье пятнами яркого желтого света. Где-то все еще перемещались, тихо перебегали люди — в темноте, за пределами зоны. Кто-то сидел на рюкзаках, кто-то что-то тащил. Вид у этих людей был унылый.

В роще у дома Смотрителя Иредо что-то почувствовал, а на крыльце перед закрытой дверью его уже ждала ярко-желтая птица, отчего-то показавшаяся зловещей.

Фьольси открыла свой кривой клюв и захрипела. Слушать жуткие звуки пришлось с полминуты, а потом раздался слабый свист, похожий на завывание ветра. И в нем Иредо различил слова.

«Не смейте соваться на холм».

И снова хрип. На этот раз недолгий. Птица закрыла клюв и как-то виновато уставилась на мага.

— Это что сейчас было? — медленно проговорил Таунсенд.

— Предупреждение запоздало, — Иредо поднялся и обернулся к северо-востоку, и его взгляд будто уже не сдерживала окружавшая их роща. И там, над невидимыми сквозь необлетевшие еще кроны горбами иртимской гряды он различил неравномерную пульсацию умирающей Авроры.

А после было утро

— И я просто улетел оттуда. Спустился к реке, нашел там мужика, с которым говорил Смотритель, и через десять минут мы уже поднялись в воздух. Таунсенд остался.

— И все?

Утром было солнце. Несколько минут оно освещало западную гряду, и пещера наполнилась узорчатыми тенями, а путники пробудились. Теперь все снова стало серым и кисельным, приползли низкие облака, и за пределами участка лестницы все тонет в мокрой белесой мути.

— И все. Я в конце-концов перебрался в Риальту, а потом начались странные времена.

Атива сидит, закутавшись в плед, и всматривается в светлеющую сырую мглу. Ей не хочется покидать пещеру. Но Иредо уже собирает немногочисленный скарб, снимает защитное полотно. У противоположной скальной стены по ту сторону лестницы угадывается нечто чуть более темное, чем облачная завеса. Что-то пролетает мимо, медленно двигается ярдах в пяти от проема, смягченное туманом и полуреальное.

— Я проспала всю историю, — она втискивается обратно и прижимается к стене. Иредо быстро складывает в гибкий пенал какие-то штуки, выложенные рядком на полу.

— Расскажу еще раз, если захочешь, — он проверяет карманы напоследок и выползает из убежища. — Пойдем, осталось немного.

И она выбирается наружу, где ей снова предстоит увидеть чудовищ, охранявших их ночной покой, и подумав об этом, она на несколько секунд закрывает глаза.

Врат не было. Перед путниками зиял огромный, открытый пронаос. Темный и подавляющий, он напоминал распахнутую пасть непомерно гигантской пещеры. Стены, похожие на растянутые лоскуты высохшей плоти, вздувались колоннами в одних местах и истончались до дыр в других, а потолок терялся в тенях. Иредо с Ативой остановились, миновав последнюю ступень, крошечные перед нависшей громадой. Веяло оттуда утраченной мощью, стихией и временем.

Несколько минут они стояли на краю верхней площадки и не торопились приблизиться и войти. Атива сжала в кулаке край гамбеза. Иредо смотрел на серые полосы туч на открытом остатке неба, потом обернулся. Внизу терялось дно ущелья, и самые нижние пролеты не были видны. Мрачной оградой стояли зубчатые стены гор.

В конце-концов они все же побрели к храму. Хотелось побыстрее закончить дело и выпить за успех.

Слабый ветер нес пыль и мелкий мусор над затейливо замощенной серой стезей, что тянулась к пронаосу, где обрывалась у четко обозначенной границы. Когда путники достигли этой полосы, ветер стих, и на вершине воцарилось безмолвие.

Иредо пожал плечами и ступил под неоглядные своды. Даже Машинная Поляна не вселяла такого чувства древности и запустения, как эта разоренная пустошь.

Шаги порождали гулкое эхо, но все равно казалось, что звук не докатывается до стен, а отражается от невысоких в масштабах сооружения гребней. В их расположении мнился какой-то порядок, но уловить его было трудно. Атива сжимала руку колдуна, точно шли они по темному лесу, полному неведомых тварей. Но тут не было никаких тварей. Никого, кто бы мог принести и разбросать все эти обломки скал или поотбивать с потолка и стен куски материала причудливых искусственных форм.

— Самое мрачное место из всех, — ёжится Атива, и ее голос отскакивает от выступов и каменного мусора, отчего зал словно говорит с ней вместе, пытаясь сбить и помешать.

— Я уже вижу, куда мы идем. Тут пусто, я не чувствую ничьего присутствия. Есть какая-то магия, но это едва ли ловушка.

Он ускоряет шаг, и Ативе приходится тоже. Еще даже не полдень, а она начала уставать. Не просто физически, само место давит на нее, кажется, сильнее, чем на колдуна. Он замечает это и останавливается. Роется в сумке.

— Давай, попей, — Иредо подает девушке флягу с тоником, — прости, что бегу. Нам, пожалуй, нет особой надобности торопиться.

Она берет плоскую бутылку, оплетенную жесткой бечевкой, делает глоток целительного снадобья. Усталость тут же уходит, как и остатки нездоровой сонливости. Иредо чуть улыбается, и сам делает глоток.

Где-то сзади их сопровождают призванные им чудовища, но Атива не желает их видеть и смотрит только вперед.

Пронаос заканчивался глухой стеной безо всяких признаков дверей или открывающих их механизмов. Иредо пробормотал что-то насчет иллюзий и скрытых проходов, но блуждания вдоль стены ни к чему не привели, к тому же плоские выросты-распорки, змеящиеся валики и гребни-менгиры встречались вблизи нее очень уж часто, и даже простая прогулка оборачивалась лавированием с постоянной сменой направления. После получаса таких развлечений энтузиазм Иредо поубавился. Они сделали привал, и маг долго сидел на куске дикого камня, устремив взгляд в дневное небо, различимое через зев входного проема.

— Ты все еще чувствуешь тут магию?

Он повернулся к Ативе. Она сидела спиной к выходу, прислонившись к высокому выступу пола. В ее глазах блестел слабый отраженный свет.

— Да. Слабые потоки, кое-где концентрация. Вот, — в ладони колдуна появился бледный отблеск, светящийся зайчик, не отбрасываемый никаким внешним источником. Еще движение — и голубоватое прозрачное пламя окутало сгусток света, растягиваясь и сжимаясь.

— Это не поможет нам пройти? — спросила она через полминуты. Отблеск гипнотически пульсировал.

— Огонек? Вряд ли.

— Магия. Эти потоки, которые ты видишь.

— Не знаю. Они как-то странно идут. Но ты права, все равно надо проверить.

Он встал, подхватил сумку. Атива поднялась следом.

— Проявим для начала, — произнес колдун, слегка встряхивая рукой. Сорвавшийся свет тут же устремился куда-то в сторону, только выступы пола, обломки и прочие нагромождения не были для него препятствием, и он быстро удалялся. Иредо помянул бесов и поспешил за огоньком, по пути создавая новый.

Через минуту они оказались там, где в двадцати ярдах от стены торчали ряды тумб-пилонов в полтора человеческих роста. У одной из тумб огонек погас. Иредо хмыкнул.

— С другой стороны этого ангара стоят такие же, — ответил он на вопросительный взгляд девушки, — интересно, почему именно здесь.

Атива наблюдала, как в тумбе проявляется неглубокая ниша. Что в ней пряталось — оставалось непонятно. Колдун приблизился и замер, не донеся руку до темного углубления.

— Неужели! Привет. А я встречал твоих друзей.

Он повернулся и показал ей темный многогранник из грубого камня, который превратился в парящий над ладонью ажурный сфероид, прежде, чем Атива успела произнести: «А что это?»

А потом они идут через новоявленный портал, обрамленный кольцевым барельефом, внутрь, в скрытый покой. Овальный зал с высоким куполом, похожий на естественный грот, но стены слишком сглажены, изгибы слишком правильные. Слишком ровный пол и геометрический узор стыков плит на нем слишком упорядочен. Иредо держит над ладонью сферу-проводник и кратко пересказывает Ативе несколько фрагментов истории, которые она проспала.

Они нашли фамильяра.

Атива вспоминает обрывки ночных видений, и на миг ей делается зябко. Зал полнится длинными тенями, но свет исходит не с пасмурного неба, а проникает через ряды кривых щелей в потолке. В тенях мерещатся образы и фигуры — высокая женщина с длинным лицом, черноволосая узкоплечая девушка, грациозный человек непонятного пола с усмешкой в глазах. Они тают и превращаются в сгустки ползучей темноты, перемешиваются и соединяются, теряя форму, будто облака или оплывающие свечи.

Она снова берет руку Иредо. Он сжимает ее ладонь.

В центре зала встает структура, похожая на лопнувшую почку вербы, но высокая, словно башня. Оболочка разрезана на три неравные части, монолит-початок почти достигает потолка. Путники подходят ближе и некоторое время разглядывают узор из сколов на поверхности монумента. Лишь спустя минуты они понимают, что фамильяр пропал, и в стене больше нет портала, окаймленного барельефом.

Тогда они начинают искать Древних. Поиски длятся недолго. Иредо видит их, как только они с Ативой минуют памятник весенней почке. Они стоят у стен, темные и неподвижные, застывшие в вековом оцепенении. Силуэты едва различимы в тенях. Атива даже сомневается, что там что-то и в самом деле есть, но трубчатый орнамент стен и пола начинает светиться и тени больше не могут скрыть три капсулы.

— Это они, — говорит Иредо. Атива видит, какой хищный триумф отразился в его улыбке.

А он меж тем рассматривает вздувшиеся колоколовидные объемы, внутри которых угадываются складчатые тела, похожие на стоги сена.

— Они умерли?

— Нет, — хмурится колдун. — Это было бы максимально нелепо.

— Ох! Смотри!

Обелиски неправильной формы, что торчали в центре круглых площадок, ограниченных невысоким гладким валиком, начинают движение. Их поверхности превращаются в блестящий сироп и застывают через мгновения, претерпев трансформацию. Тогда три фигуры, более не похожие на слепленные кое-как башни из комьев глины, сходят с постаментов. Что-то гулко стучит в недрах храма, порождает иллюзию бесконечной глубины.

Иредо стоит, сплетя пальцы на поясе. Атива обнаруживает себя шагах в десяти за ним и не может вспомнить, как она туда попала. Ее взгляд цепляется за куртку колдуна, перескакивает на заплечную суму и мечется по вышитому лоскуту плотной ткани, как луч света в ловушке из зеркал. Она закрывает глаза руками, а затем мотает головой и отнимает ладони от лица. И тогда видит.

Видит высокого, в полтора роста, человека в длиннополой одежде, собранной на полу складками. Лицо белое, почти сияющее, с острым подбородком и чуть раскосыми глазами. Волосы золотистые, собраны в вытянутый назад и вверх клин, будто задуты ветром, но держатся, как склеенные, когда незнакомец поворачивает голову влево и вправо, словно бы для того, чтобы увидеть своих спутников.

Его спутников двое. Они одеты точно так же и чуть ниже ростом. По правую его руку — женщина с вытянутым лицом и темными, чуть вьющимися волосами ниже плеч, перехваченными на лбу металлическим обручем. Кисти ее рук видны на уровне груди, длинные пальцы сжимают запахнутые полы. Вторая — тоже женщина, но моложе и ниже ростом.

Иредо цедит какое-то проклятие. Тот, что в середине, выступает вперед и вытягивает руку. Воздух становится вязким. Атива смотрит на пульсирующее пятно в неопределенной дали и вслушивается в звенящие вибрации вовне. Мир отходит в сторону.

Он вскрикнул, когда Атива повалилась на пол. Бросился к ней, приподнял, сел рядом, уставившись в ее неподвижное лицо. Ноздри слабо трепетали, грудь едва двигалась. Иредо выругался еще раз.

— Она невредима. Отпусти ее, — прозвучал голос. Колдун вздрогнул. Этот звонкий, властный голос он не слышал десять лет.

Иредо сел на пол так, чтобы Атива полулежала, опираясь на него. Снизу он и смотрел на говорящего, узнавая лицо, которое и тогда видел лишь мельком. Вдруг заныло в висках, заслезились глаза. Колдун поднес ко лбу ладонь, сформулировал заклинание, и неприятные ощущения ушли. Он вновь поднял глаза на тех, кто предстал перед ним.

— Вы выбрали неудачные образы для воплощения, — сказал он хрипло, — как хозяева вы тоже никуда не годитесь.

— Образы идеальные, — возразил Древний, — наивысшее эмоциональное сопряжение необходимо для коммуникации. Мы можем говорить и понимать друг друга.

Он взмахнул рукой, всколыхнув складки накидки. Под материей была чернота, пронизанная редкими струнами светящихся стяжек.

Иредо перевел взгляд за спины Древних, туда, где блестели украшенные обручами и шпангоутами колокола капсул.

— Эти штуки отличаются от тех, что я видел в Корневом Граде.

— Корневой Град, — проговорила женщина с обручем на лбу, поднося к лицу руку с поднятым указательным пальцем. — Сердце под Небом. Его цветки и ложа совсем не подобны нашим палатам ожидания.

— Мы длим существование, — произнес андрогин, — ты можешь понять — в отдаленном приближении, — всю его тягучую безнадежность.

— Силы почти не осталось, — молвила третья, на которую Иредо взглянул лишь мельком, тут же отведя глаза, — но ты можешь помочь.

— Вероятно, могу, раз я здесь.

— Ты пройдешь во внутреннее кольцо. Там найдешь путь к регулятору потоков и вступишь с ним в соединение. Тогда ты сможешь восполнить ресурсы палат ожидания, а мы сможем уйти туда, где нас ждут.

— А если нет? — прищурился колдун, — не пойдете ли гулять по нашим землям, творя всякое? Не захотите ли властвовать над миром? Зачем вам уходить?

Женщина с черными кудрями улыбнулась знакомой, леденящей улыбкой.

— Ты знаешь, что за зверь песколап? Это ты. Мы призвали тебя сюда, ибо связаны. Ты можешь перегрызть веревку. Пойдем ли мы, едва освободившись, разорять норы песколапов, вместо того, чтобы поскорее воссоединиться со своими сородичами?

— Песколапы не роют норы, — хмуро ответил Иредо.

— Ах, это важное замечание! И все же, если мы и посетим их, то потом, когда они все-таки начнут их рыть. Не обязательно в плотной материи. Да и к тому времени они и сами захотят с нами встретиться. Мир велик, а нас не так уже много.

— Помоги нам, — проговорила девушка в черных обмотках, виднеющихся из-под накидки, — нас так долго ждут. Там, наверху. Последний причал, крылатый воздушный левиафан. Мы там, все, кто жил здесь. Оцепеневшие и беззащитные перед любой угрозой, и так и будет, пока мы, последние, не сможем попасть на последний корабль, плывущий к иному свету над иными морями.

— Хорошо, — колдун говорил, будто пересекал ненадежный мост, — будет так. Вы уйдете. Но прежде оставите нам след. Послание, чтобы мы смогли вас найти, когда научимся прорывать норы.

— Интересно, — протянула женщина с обручем, — мы не можем обещать. Но не отказываемся.

— Можете. Без вас они будут крутиться там. Сколько времени пройдет, прежде, чем мы сможем поймать ваш корабль и разобрать его на части? Все, кто там, будут обязаны вам. Они послушают.

— Боюсь, ты не знаешь особенностей нашего общества, — произнесла женщина с какой-то печалью в голосе.

— Мы попытаемся, — сказала девушка. — Они согласятся.

— Хмм, — андрогин потер пальцами подбородок, — возможно. Пожалуй. Так ты согласен отправиться к регулятору потоков? К этому, — он самодовольно искривил губы, — трону силы?

— Согласен. Я уже повидал троны силы. Во всяком случае, мне не впервой.

— Разумеется. А почему еще ты мог быть выбран?

— А я именно выбран?

— Не только ты мог бы это сделать, — голос девушки был тих, — но... Остальные молчат. Лишь ты услышал и добрался сюда.

— Остальные...

— Ты и сам знаешь, кто это.

— Знаю.

— Незачем оттягивать решенное, — Древний с высокомерным лицом раскрыл ладони, и маг увидел ажурный объект, воспаривший над ними. — Прими проводника и ступай. И выслушай совет.

— Какой совет? — нахмурился Иредо, уже сделавший шаг навстречу Древнему.

— Оставь ее. Брось. Это непрогнозируемая опасность. Ты думаешь, что знаешь ее, но в ней скрыто то, что и ей самой неведомо. Оно растет и усиливается. Оно там, чтобы погубить тебя.

— Ты говоришь бессмыслицу. Такой совет я не приму, — Иредо сжал губы и вернулся к Ативе. Та смежила веки и казалась спящей. Может, она и на самом деле заснула. Он присел рядом, положил ладонь ей на лоб. Когда маг поднял взгляд, Древний не улыбался.

— Не здесь, — проговорил он. — Мы не бесстрашны и уязвимы.

— Незачем оттягивать решенное, — повторил Иредо, — где ваш проводник? Я не собираюсь здесь оставаться ни минутой дольше.

Он осторожно поднял Ативу на руки и пошел прочь от Древних, в другой конец зала, где уже появился светлый проем выхода.

Атива вдыхает и чувствует, что воздух стал другим. Ощущает на лице прохладное дуновение и открывает глаза. Ресницы слиплись от липкой влаги. Впереди серое небо в низких облаках. Под рукой холод камня.

Иредо сразу замечает ее пробуждение. Он склоняется над ней, мрачный лицом, но взгляд сразу светлеет. Атива пытается сесть.

— Где мы? — она смотрит то в одну сторону, то в другую. Везде одно и то же. Хребты с блеклыми выцветшими склонами, острыми, как каменные ножи, краями и голыми вершинами. Только внизу, должно быть, и остались какие-то растения.

Ничего похожего на храм, в который они вошли.

— Я поговорил с Древними, — объясняет колдун, — и теперь мы с другой стороны, прошли их храм насквозь. Тут что-то вроде внутренней долины. Ты как себя чувствуешь?

— Ничего... кажется, — она зажмуривается, затем распахивает глаза, — может, небольшая слабость. Попробую встать.

Поза Иредо почти не выдает напряжения, когда Атива поднимается на ноги и делает несколько неуверенных шагов, прежде, чем осмотреться по-настоящему.

Первое, что она видит — острый зубчатый хребет, мутный от расстояния и дымки. Второе — темное нечто, раскинувшее над ним крылья, словно замершая в полете птица.

— Какая же огромная эта штука, — завороженно говорит Атива.

— Корабль Древних, — в голосе колдуна через неприязнь проступает восхищение, — давай перекусим, я расскажу тебе, что у них было ко мне за дело.

Они садятся на плиту. Это дорога. Атива сидит лицом в направлении, откуда Иредо шел с ней на руках, и ей различимы изогнутые опоры, которыми дорога врастает в отвесный склон. Как-то она держится, наверняка не обошлось без магии. Платформа тянется далеко, змеится выше и левее, поднимается к причудливой скале на стене, запирающей долину. Иредо говорит, что там был выход из храма, но теперь не видно даже арки.

Этот скрытый среди гор Южного континента угол такой же пасмурный и пустынный, как фояда, Лабиринт, ущелье перед пирамидой Храма, но что-то делает его другим. Везде, где они прошли, земля, камни и пыль дышали заброшенностью. Здесь же, впервые с момента, как они ступили на покрытый черным песком пляж, Атива чувствует неподвижную безвременность. На платформе посреди горной страны, между землей и небом, она ощущает себя мухой за стеклом, что не может ни выбраться, ни понять, почему так происходит.

Зато на Иредо, похоже, местность действует, как обычно. Он достает плоскую коробочку с остатками еды и бесстрастно ее рассматривает. Прежде, чем передать ее Ативе, он словно бы что-то туда кладет. Атива принимает контейнер. Мясо выглядит странно.

— Звезды, — говорит она, не решаясь прикоснуться к пище.

— Сработало с искажением, — признает колдун, — выросло радиально-симметрично, как кристалл. Я и взял за основу рост кристалла.

Он берет один из кусков, похожий на небольшую морскую звезду, принюхивается, отщипывает кусочек. Кладет в рот.

— Съедобно. И на вкус вполне так.

Позже Иредо сидит напротив нее, а она слушает о том, что произошло в Храме. Маг почти не ест, и всякий раз, когда он упоминает одного из Древних, взгляд его на миг стекленеет. Стоит серый день, и вечер еще нескоро. Крылатый гигант медленно движется над вершинами. Атива слушает.

Немного подробностей

Над темными водами Обманного океана, скрывающими предательские мели с лабиринтами скальных клыков и неверные шельфы, обрывающиеся в бездонные желобы и холодные беспросветные глубины; над молчаливыми вулканическими островами Цепного моря и архипелагами Моря Столбов тянулась нескончаемая облачная стена. Были в ней разрывы и бреши, над пашнями перистых линий вставали грозные башни, темнеющие понизу и закрывающие солнце, и «Ловец бурь» проносился мимо них, насмехаясь, поддразнивая, призывая обрушиться; лучи в окошках облаков заставляли его сверкать. Наконец, стена стала неимоверно высокой. Цветом она походила на море, а уж цвет моря было не разобрать из-за пляшущей пены. Это уже была не крепость, а клубящийся хаос. Но леток не протаранил надвинувшуюся стену, а взмыл над стихией, и та осталась внизу, и теперь аппарат сверкал уже весь, ничем не скрываемый от светила.

Мантелл глядел через затмевающиеся стекла. Близилось новое утро; они догнали утраченное время и оставили Даларион сзади. Рассвет должен был перейти в сумрак, а буревая крепь все тянулась и тянулась под ними, уменьшая надежду увидеть водопады Канона в первых алых лучах. Но им повезло. За каких-то десять миль до берега пелена истаяла и леток снизился. Это была первые утренние минуты, и пейзаж выглядел едва выползшим из блеклой мглы.

— Тиа’Икка потребовала бы остановиться и понаблюдать за рассветом, — сказал Мантелл.

«Ловец бурь» плавно замедлился и снизился у вершины одной из столбовидных скал, достаточно плоской, чтобы на нее можно было выйти.

— Наружу же не пойдете? — осведомился Гуго.

— А можно? — встрепенулся Турвулдин.

Он тут же попытался вскочить с места, но был удержан сильной рукой Ранни.

— Куда? — с улыбкой одернула она. — Не выйти тут, успокойся.

Бурча, волшебник сел.

— Вы потом пожалеете, что потратили время здесь и не видели рассвет на Дождевом, — заметила Ранни.

— Мы спешим, но не так, — Гуго будто бы совершенно не интересовался происходящим снаружи. — Мастер Турвулдин, можете встать, если вам так лучше видно. Сейчас открою задние окна.

Ранни фыркнула, впрочем, вполне дружелюбно.

Через пять минут они оставили водопады и берег и уже неслись над мрачнеющими террасами, что окружали Великую восточную реку. Внутри транспорта Гуго установилось задумчивое молчание. Небеса темнели, и в разрывах вытянутых облаков показались звезды.

— Мы готовы услышать про план, — нарушил молчание Мантелл.

— Чего? План! Можно и попозже,- тут же забеспокоился Турвулдин. — Не отвлекайтесь, Гуго. Я совершенно не против повременить с этим.

— Я не к Гуго обращался, — Мантелл отвернулся от округлого пузыревидного окошка, — вы уж простите...

— Ничего, ничего, — со смешком отозвался маг.

— Как хотите, а мне не хочется врезаться в скалу, или даже просто упасть с такой высоты. Просто-напросто!

— «Ловец» летит без вмешательства Гуго, сам по себе, — сказала Ранни.

— Разве что чуть-чуть, — подтвердил маг.

— Хм... Ну, это неважно. Я все равно спрашивал про план у тебя, даже если хозяин летка не занят. Хотя, мне это не столь принципиально, так что...

— Хорошо, потому что мне не очень хочется говорить. Согласись, я выглядела глупо.

Мантелл неразборчиво буркнул.

— Не поэтому. Но все равно не хочется.

— На самом деле, сейчас подходящее время для того, чтобы посвятить вас в детали. Заняться пока нечем, вы никуда не денетесь, так что будете хорошими слушателями, — сказал Гуго, не оборачиваясь. Он сидел спереди, в главном кресле, и лицо его можно было лишь иногда увидеть в отражении переднего смотрового окна. Сейчас внутри «Ловца» было темно, как в ночном лесу, и видно было лишь слабые блики, бросаемые на блестящие рамы окон звездным светом.

— Я готов слушать. Только не уснуть бы, — Мантелл завозился в своем кресле. Судя по звукам, он ощупывал ремни, что крепко удерживали его на месте.

— Лучше не убирай их, если не хочешь долгой лекции от Гуго, — предупредила магичка, — кстати, Гуго, может, сделаем что-то со светом? А то и в самом деле уснем тут под твое монотонное бормотание.

— Ты знаешь, как зажечь свет. Только не очень-то ярко, а я надену маску.

— Гигантское спасибо! Сейчас я устрою нам уют.

Она потянулась куда-то правой рукой, что-то прошептала. Послышались хлопки. Мантелл усмехнулся. Турвулдин закусил конец бороды, но этого никто не видел.

— Ага!

Внутренности «Ловца» наполнил мягкий желтоватый свет. Шел он от маленьких ламп, спрятанных, как почки в пазухах веток, в складках и углублениях выстилки кабины. Турвулдин мигом выплюнул бороду, делая вид, что все контролирует. Мантелл уставился на ближайшую лампу. Ранни торжествующе вскинула руки.

— Та-а-ак. Сейчас я достану кое-что для бодрости. Можешь начинать, Гуго.

— И даже хозяину не предложишь? — усмехнулся метафизик, завидев извлеченную откуда-то темную бутыль.

— Предложила бы, — заверил Гуго. — Вы не знаете, сколько мне приходится пить в последнее время. Как раз с тех пор, как я стал ее соседом на озере.

— Ну, на озере-то обязательно, — заявила магичка под плеск жидкости.

Гуго повернулся в своем кресле, перегнулся и протянул пассажирам нечто. Ранни была занята бутылкой, и предметом завладел Турвулдин. Мантелл тут же отвернулся от окна, в которое смотрел безо всякой цели — ибо все равно со светом в кабине там ничего нельзя был разглядеть, — и обратил все свое внимание на товарища. Долговязый держал предмет обеими руками и восторженно причмокивал.

Магичка хмыкнула и звякнула бокалами. Мантелл перевел взгляд на нее. Ранни вскинула брови и протянула мистику бокал.

— Спасибо, — ответил он.

Они подняли сосуды, называемые бокалами лишь в угоду традиции. Те окутались мягким розовым ореолом. Мантелл высказал хмурое неодобрение, но кривую улыбку спрятать не смог. У вина был вкус забытого винограда и неуловимый оттенок цветочного аромата полей северного Транквиланда.

— Вы наверняка знаете, что это за штука, — услышали они голос Гуго, — но вряд ли видели настолько хорошо сохранившийся кранипанцирь.

— Очаровательно! — воскликнул наконец Турвулдин, все еще удерживая в согнутых, подобно когтям, пальцах ажурную кремнистую сферу размером с крупное яблоко. — Оно восстановлено, или такое и было?

— Бери вино, и дай мне посмотреть, — мистик сунул волшебнику бокал, выхватывая у него артефакт, — совершенно целый паракраниал... Три отверстия с неповрежденными краями.

— А я думал, тебе ничего не интересно, — буркнул Турвулдин, поднося бокал к носу. Потом его глаза засияли, и он мгновенно проглотил все вино.

— Это очень ценный экземпляр, — продолжал Мантелл, — насколько я могу понимать, будучи дилетантом. Он уникален, или у вас есть и другие?

— Всего около десятка, но именно такого типа только два. Все из далеких мест, вроде нагорья, над которым сейчас пролетаем. Там, где было мало людей, и гробовщики не уничтожались на месте. Потом Век Костей кончился, и они перешли в неактивную фазу. Затем что-то начало зачищать земли, и через буквально десяток лет не осталось никаких следов. Это то, что успели собрать еще тогда.

Турвулдин полулежал в своем кресле со вновь наполненным бокалом и весь вид его говорил о глубоком несчастии всех остальных, не познавших истинного удовольствия. Если он и слушал Гуго, то понять это было нельзя.

— Ну, хотя бы на термине «гробовщики» мы сходимся, — произнес метафизик, все еще разглядывая сферу кранипанциря, похожую на полый клубок из окаменевших нитей. Сами нити были разными, от вполне обычных на вид, до сегментированных, состоящих из нескольких параллельных или переплетенных тяжей волокон, с закрученными отростками, похожими на молодые листья папоротников. Все очень маленькое и тонкое, созданное неведомыми подвластными Некромагу силами. Внутри сферы пряталась система образований, похожих на пястные кости, только они были полыми и могли нанизываться на устремленные к центру трубки и спицы. Мантелл перевернул артефакт — и кости внутри сложились в каменистую елочку.

— Ваша модель тех событий изначально неполна, как и наша, — отозвался Гуго, — когда Век Костей настал, Далария оказалась в изоляции. Многие были заперты, другие не могли попасть на планету. Камедея была основана лишь спустя семь лет после окончания того периода, и то, что легло в основу, скажем так, исторических сведений, было взято из рассказов очевидцев. Тех, что помогали приблизить конец Века Костей и других, что просто старались выжить. Когда завеса спала, оказалось, что помогать приводить общество в порядок почти некому. Тогда группа из пяти человек проделала почти всю работу по сбору материала о прошедшем — по всей Даларии, пока местные жители разбирались со своими предпочтениями, обвиняли магов во всех грехах, либо примыкали к ним, заодно уничтожая все следы минувшего кризиса в ходе восстановления земель. Вот с такими начальными данными оказывается тот, кто хочет заняться исследованием того времени вплотную.

Маг замолчал, и с полминуты не раздавалось ни слова. Даже Ранни сидела тихо, сложив руки на коленях. Наконец Мантелл спросил:

— Вы мудрец, Гуго?

— Мой орден зовется «Наблюдатели», но это, наверное, одно и то же.

— Я так и знал! — воскликнул Турвулдин. — Сразу понял, что он мудрец. И леток этот! У кого еще он может быть!

— Вообще-то, Люцифер пользуется чем-то подобным. И еще, слышала, на Побережье чародеев есть как минимум два таких же.

— Не говоря о тех, что гнездятся на базе в...

Мантелл хмыкнул.

— Я не верил россказням про мудрецов, хоть Совет их и поддерживает. Чересчур активно поддерживает. Да.

— Наблюдателей немного. Сколько, мы не говорим, для сохранения таинственности, конечно.

— И вы бывали там, Гуго? В космической пустоте?

— В космической пустоте? Еще не слышал в одной фразе столько затаенной пассионарности. Завидую.

Ранни издала смешок.

— И все-таки, — настаивал мистик.

— Был несколько раз. Но сейчас с этим сложно.

— И как там? — встрял Турвулдин. — Там вообще дышать нечем? Нужно как-то воздух с собой запасать?

Ранни хохотнула.

— Я проведу для вас лекцию по Наблюдателям и смежным темам, — продолжал Гуго, — когда прилетим, у нас будет стол, экран и... Сейчас о том, что будем делать мы.

— Давайте услышим об этом, — кивнул Мантелл.

— Тогда слушайте. Даларийские источники все говорят о том, что за Веком Костей стоял некий могущественный чародей, называемый Некромагом. По общей версии, за исключением множества других, имеющих меж собой мало общего, Некромаг проявил свою силу на Южном континенте, откуда и началось распространение пепельной порчи, чумных туч и прочих приписываемых ему напастей. Происхождение Некромага неясно. Ни одна из легенд или сказок о нем не упоминает, но это не удивительно. После Века Костей были утрачены целые архивы, так что невозможно проследить родословную не только Некромага, но и любого из магов Камедеи. Век костей длился семьдесят три года, два месяца и тринадцать дней, после чего Мертвая Сеть исчезла с неба. Завесы тоже пропали, и мир снова стал большим. Это, пожалуй, единственный достоверный факт о том времени, так как и Завесы, и Сеть сохранились в виде картин и фото. Ну, и остатки существ, конечно, но с ними трудность в идентификации. Материал также скуден. Две записи костяного времени — мага Долона из Белой башни и Зедда Охотника упоминают о гробовщиках, мертвых обозах, пепельных змеях и костяницах — это такие растения. Все эти сущности встречались в пепельных землях и забредали в человеческие пределы. Почти никогда пепельные земли не вдавались в границы обжитых территорий, что, по-моему, очень примечательно. Через семьдесят лет люди образовали альянс меча и магии — так он назывался, — чтобы свергнуть короля мертвых, Некромага.

— Долго они собирались, — протянул Мантелл.

— Имейте в виду, что им понадобилось почти тридцать лет, чтобы наладить контакты между всеми областями, разделенными Завесами. Кстати, о том, что век костей длился именно столько, мы знаем из Памятного Слова Альянса, которое было зачитано у монумента Света недалеко от искаженных руин одного из старых городов — кстати, один из тех случаев, когда пепельная территория поглотила поселение. Копии Памятного Слова до сих пор можно найти даже у крестьян. Вскоре после этого между мечом и магией произошел совершенно непонятный раздор, следствие которого мы имеем сегодня в виде Гладийского паладината. Но до этого они действовали вместе, и будто бы смогли положить конец владычеству Некромага, отправившись на Южный континент и проведя там какой-то странный ритуал.

— Со струной и пещерой воплощенья? — подал голос Турвулдин. — Это про него, что ли?

Мантелл усмехнулся и потянулся за вином.

— Так описано в Пепельных Песнях, — согласился Гуго, — и очень туманно описано. Автор книги — некий Гораг Доран. Это даже не книга, а памфлет. Но не только это...

— Гораг? Я слышал, что его звали Гогор Дор.

— В самом деле! Имя этого человека каждый раз восстанавливают из подписи по-разному. Могли звать и Грегором Драгом, например. Или еще как-то похоже. И мы уже близко к сути. Ритуал, если он был, повредил ли он ему хоть как-то? Это нигде не сказано. Никто не видел Некромага мертвым, если вообще кто-то его видел. Известно, что после ритуала век костей подошел к концу — через три года. После — не значит вследствие, и промежуток тут значительный. Может быть, первые признаки перемен появились сразу, и через три года мир окончательно восстановился? Никаких подробностей нет. А про Некромага будто забыли, занялись своими делами. Кто-нибудь помнит, что не поделили маги и будущие паладины? Я несколько раз слышал, что представители стороны Меча проявили себя лучше в ходе кампании, но без подробностей. Суть конфликта мне непонятна.

— Ну, там вот что считается. Заявили, что Некромаг был магом, и от магии все зло, что он вызвал. А маги не согласились, естественно, — Турвулдин закряхтел от смеха. — К тому же у паладинов уже тогда был какой-то главный всеотец, и архимаг тогдашний не захотел идти ему кланяться. Так у нас учат.

— В последнее время, правда, появились немного другие концепции, — вставила Ранни, — мне особенно нравится та, в которой архимаг на самом деле хотел увидеться с главным паладином. Чтобы обсудить союз, цели совместные, все это — а паладины его не пустили, когда он уже прибыл в их столицу. После этого и началось.

— Похоже, наметился идеологический сдвиг, — проговорил Гуго. — Может, может... Тем временем Некромаг как-то остался вне поля зрения.

— Странно, что вы, Гуго, тоже попали в эту темную область, — протянул Мантелл.

— Он имеет в виду, что Век Костей является самой попираемой и неблагодарной темой для исследований, — Турвулдин прикончил остатки вина и выдохнул, — и уж для вас-то, можно было подумать, откроют все двери и замки. А видите как! Гипотезы у нас. Когда все должно быть и так известно. Не какое-то темное время — Камедея тогда закладывалась, куча всего нового, расцвет и поднятие — и не знаем, что не поделили с паладинами. Это Совет все наш. Я так думаю, что и правда наши основатели тогда такое сделали, отчего до сих пор стыдно. Вот и не говорят. И мешают.

Никто не заговорил следом. Ранни фыркнула что-то неразборчивое, Мантелл скрипнул креслом, а потом повисло молчание. Слышно было лишь, как Турвулдин шлепает губами и теребит свою драгоценную шляпу.

— Курон в позапрошлом году пытался выпросить разрешение Совета. Теперь в его башне сидит какая-то ведьма из Инчама, Ровена, что ли! Курона иногда видят на больших собраниях, но я не сказал бы, что дела у него прямо отлично идут. Нее-е-ет, — Долговязый грустно покачал головой, — тема эта табу. Мой дед исследовал век костей — не Некромага, правда, а больше про всякие мертвые тучи, про гробовщиков этих. И что! Спровадили на какую-то заставу за пределами мыслимого! Туда даже на птерозавре не долетишь. А у Мантелла...

Гуго разразился не то хохотом, не то кашлем.

— Выпейте-ка, — Ранни быстро наполнила бокалы и сунула их магам, все еще подбирающим слова. Те неуверенно приняли вино, но тут же обрели твердость и смогли его испить. Гуго смог совладать с собой, и голос звучал виновато.

— Дед твой, как мне известно, в самом деле конфликтовал с архимагом Брогиром в те годы. Но Курон совершенно точно не испытал гнева Совета. Дом он и правда продал или обменял. Возможно, Совет просто ограничивает поток желающих таким образом.

— Зачем? Что у Люцифера на уме, Гуго? Чем помешает еще один Круг, или Орден, или небольшая научная группа? Что за идиотские заговоры?

— Ну, возможно... — протянула Ранни.

— А потом он приходит и «вы должны лететь!». Да я бы еще в том году полетел, если бы знал, что работу поддержат, а меня не выпнут следить за погодными дисками в деревню!

— Мантелл!

— Да что... Что?

— Что что? Знаешь, что я думаю?

— Нет. И, кстати, ты же знала про все это!

— А зачем я все это время приглашала тебя? С полгода не дозовешься! Мне тоже кажется, что архимаг мистиков и Совет ведут себя странно. С тобой, Гуго, они соглашаются, и с другими Наблюдателями, а у нас и правда в последнее время ходят странные слухи. Мне что-то кажется, что Совет пытается усидеть на двух стульях, вот что.

— Уж про интенсивность изучения проблемы Гуго и правда лишку хватил, — неожиданно засмеялся Турвулдин, — так что там с интенсивностью? Кто многие ученые сии, внезапно повернувшие ход познания?

— Ну, например, Лоридонт... Лоридонт Листоватый. Он отыскал утерянный архив предкостяного времени, в котором упоминаются даже не один, а многие маги, достойные приставки «некро». Целая команда Тури — в прошлом году они нашли в Пепельных горах, что на Южном, предполагаемое укрытие нашего героя. Курон, кстати, работает у Южных гор, собирает очень интересный материал по веку костей. Кельтик Иерофант...

— Сплошь станционники какие-то, — заключил Мантелл, — никого не знаю.

— Лесные сплошь, вот что! — крякнул Турвулдин. — Кельтик Иерофант! Архимаг Зеленого Круга!

— Понятно, — Мантелл постучал ногтем о кристаллическую вставку в стенке бокала. — Ясно все мне. Метафизики не нужны. Только те, кто в лесу на мху может спать.

— Нет, — не согласился Гуго, — нужны, потому что пришла пора инструментальной работы. Вот теперь мы почти добрались до дела. Итак, у нас есть магическое поле, которое охватывает всю планету. А мы можем им манипулировать, передавая сигналы потокам. Магическое оперирование всегда вызывает возмущения локального поля. Обычно быстро затухающие, хотя, иногда эти возмущения могут стать устойчивыми...

— Читал ту работу, — вставил Мантелл.

— Еще бы нет, очень известная. Что произошло три дня назад? В поле внезапно зародилась и пошла распространяться сильная волна, почти не затухающая. Поймали ее сразу на нескольких станциях при обелисках, вычислили источник. Это оказалась башня на острове, и в это же время о том, что капсула башни вскрыта, сообщил дозорный Зеленых Сосен — это группа островов не так уж далеко от того самого.

— А башня была в капсуле? — удивился Долговязый.

— Это выглядело так, будто башня представляет собой монолитный кусок скалы — со всеми деталями, но именно кусок скалы. Потом она снова сделалась башней, у нее выбило окна в библиотеку, и ветер выдул на остров кучу бумаг, в том числе страницы дневника. Это рабочая гипотеза — насчет дневника.

— Тоже хочу библиотеку, — задумчиво оповестил Турвулдин.

— И это те самые страницы, из-за которых вся беготня, — уточнил мистик.

— Именно.

— Так это ерунда. Мне и в начале так показалось, но потом я отвлекся. Полная же чушь! Ранни меня соблазняла той страницей в лагере. Где вы ее нашли? В Камедее?

— В этом вся штука, — магичка взмахнула руками, — это не те страницы. Не совсем те. Магические слепки!

— Хммм...

— Полностью магические конструкты. На острове их нет... Гуго, или есть?

— Есть. Их, видимо, выбросило вблизи обелисков, а там уже разносило ветром, как обычные листы бумаги. «Выбросило» — это образно. Они были, если точнее, проявлены в ходе спонтанной креации.

— Можно не объяснять. А зачем они нам? Там что-то написано. Но если это копии...

— Копии. Ценность не в их письменном содержании. Короче — при определенном воздействии эта штука распадается, потенциал возвращается в поле, после чего регистрируется всплеск.

— И его можно локализовать?

— Все верно. Беда в том, что всплеск блуждающий. Нам понадобится много страниц, чем больше, тем точнее будет результат. Предположительно. Пока мы туда-сюда летаем, другие работают над методикой.

— Лесные работают?

— Нет, — Гуго не оборачивался, — ваши. Под Короткими горами.

Брошенная земля

Атива оживилась.

Недолго они шли, но вид изменился значительно. Сразу за поворотом платформы открылась узкая долина, которая была именно долиной, а не нагромождением внизу скал поменьше между двух высоких цепей. Стены долины подпирали огромные ребра, каменные на вид и обманчиво гладкие издали.

— Эти шпангоуты просто светятся от магии.

Атива как раз обогнала его и опиралась на парапет площадки, уставившись туда, где долину стягивала слабо видимая линия, а под ней стоял водяной туман.

— Да? Эти клыки? Я не вижу ничего такого.

— Я бы удивился, если бы ты видела.

— Для этого надо пройти через урочище?

— Да, — он сжал губы, потом слабо улыбнулся, — но есть еще несколько человек. Они тоже должны видеть эту магию, только я с тех пор их не встречал и не мог спросить.

— Трондвир?

— Да, он в их числе. Интересно. Я вообще не думал о нем со вчерашнего дня.

— Я только его и запомнила, — она издала тихий смешок, — и еще Пейл. Ее тоже, конечно.

— Так странно слышать смех в это месте.

— Пойдем. Нам к тому мосту, так ведь? Наверняка так.

— Атива.

— Да?

— Ничего. Может, это и на самом деле мост. Тогда сможем посмотреть на тот водопад.

— Этого я и хочу.

Это действительно был мост. Он протянулся через всю пропасть, устремляясь почти к самому водопаду. Взойти на него можно было через башенку с частично прозрачными стенами. Край ее укреплял сегмент шпангоута, что тянулся и ниже, но под платформой уже не был виден. Здесь уже хорошо ощущался запах воды. Атива в нерешительности остановилась перед крутой рампой. Внизу тоже был парапет, но, похоже, уклон не казался ей безопасным.

— Искусственное происхождение этих штук было очевидно, — заметил Иредо, указав на ребро. Вблизи стали заметны покрывающие его барельефы, больше похожие на развернутые схемы артефактов или их инскрипты. Колдун подхватил девушку на руки и ловко сбежал по пандусу.

— До сих пор не люблю такое, — буркнул он.

Дверь отсутствовала. Вход обрамляла арка с простым линейчатым орнаментом. Первым вошел Иредо, привычно просматривая окружения в поисках скрытых сюрпризов. Башня стояла пустая уже невесть сколько лет. На полу скопилось немного мусора, каких-то обломков и песка, но стены не казались поврежденными. Целые секции стен, когда-то совершенно прозрачные, помутнели от минерального налета.

— Надо же, лестница почти человеческая. Я первый.

Спустились, осторожно ступая на треугольные ступеньки. Этот этаж не отличался от верхнего, только обзорные вставки располагались ниже, давая возможность рассмотреть часть ущелья и скальной стены с несущими конструкциями и слабый поток далеко внизу.

Спустились дальше. Стены в этом отсеке полностью состояли из прозрачных сегментов, отчего путники решили считать этаж обзорной палубой. Здесь даже было что-то вроде высокого сидения-полускамьи, и они посидели с минуту. Вид был хорош, хотя и сдержанно-мрачен — пенящийся между камней ручей внизу, серо-коричневые скалы впереди, язык водопада и висящее в воздухе водяное облако где-то по другую сторону теснины. Этаж выдавался в сторону, поэтому даже нависающий мост не закрывал сизое небо и горную стену. Наконец Атива вздохнула и спрыгнула на пол.

— Ладно. Красиво, но грустно. О, а что это?

Прежде, чем Иредо успел ответить и предостеречь, она уже подняла с пола какой-то предмет. Невзрачный камешек размером с ладонь, плоский и похожий на обычный голыш. Но симметричная форма и прихотливый узор из борозд говорили, что это не просто кусок породы. Перевернув его, Атива уставилась на блестящий металл, гладко, без зазоров, врезанный в нижнюю, плоскую поверхность.

— Артефакт, — удивленно признал колдун, — неожиданно. Вряд ли Древние это так спланировали. Давай взглянем поближе.

Он принял у Ативы камень, не ощущая ничего необычного. Магии в нем не чувствовалось. Просто предмет, изготовленный когда-то в незапамятные времена, может, даже без особого смысла. Памятная безделушка, украшение. Объект искусства, наконец. Иредо пожал плечами и собрался вернуть артефакт девушке.

— Кажется пустым. Наверное, просто поделка, — он задумался на секунду, — вряд ли эта штука опасна. Можешь забрать, если хочешь.

Атива неожиданно сделалась подозрительной.

— Если это сделали Древние... Лучше оставим тут.

Иредо пожал плечами, но камень не выбросил.

— Сам понесу, — он убрал артефакт в сумку на поясе, — мы идем к архивизардрону, там уж верно найдется пара-другая чар, чтобы прочитать эту штуку сверху и насквозь.

Наверху колдун вдруг остановился, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь.

Снизу доносился слабый шум потока. Больше ничего.

— Показалось, — молвил маг и первым прошел под аркой короткого коридора, за которым начинался мост.

Атива успевает увидеть новое движение, смещение пласта воздуха, сделавшегося подобным желе. Часть пространства перед ней смазывается, как слой краски, и с почти неслышимым острым звуком восстанавливается. Атива собирается вскрикнуть, но через секунду понимает, что она осталась одна.

Паника выплескивается изнутри. Атива выбегает прочь из башни. Она пробегает несколько шагов по каменистой поверхности моста и вдруг натыкается на Иредо.

Он, развернувшись, хватает ее за руки. Атива видит свое отражение в глазах: ее рот раскрыт, она часто дышит.

— Что, что случилось?

— Страшно. Там что-то не так. Пойдем отсюда.

Иредо обходит девушку — мост весьма широкий, и позволяет разминуться без столкновений. Некоторое время колдун неподвижно стоит, уставившись в проход.

— Ничего, — качает он головой, — или я просто не могу это поймать. Лучше пошли побыстрее.

Они идут рядом. Ущелье казалось узким, но мост все не заканчивается. Атива все время держит руку на перилах, почти невидимых из-за своей перламутровой прозрачности. В какой-то момент она понимает, что маг отстал.

Теперь уже Атива оборачивается и видит, что Иредо замер на месте. Рукой у груди он что-то судорожно держит, а глаза закрыты.

— Сифон, — говорит он, слабо искривив губы, — магия так и стремится отсюда. Может быть дальше, — он подходит к ней и берет за руку, — будет еще хуже.

— Хуже? Уйдет вся магия?

— Не знаю. Но нужно подготовиться.

Остаток пути по мосту они преодолевают быстро, все время ощущая хватку друг друга. Пальцы Иредо сухие и теплые, и ее ладонь слегка пощипывает.

На этой стороне ущелья нет никакой входной башни, только плоская полукруглая площадка с такими же незаметными перилами. Иредо тут же ставит сумку, садится и начинает что-то в ней искать. Атива смотрит на другой берег, на невысокую закругленную колонну башни, ребра, вросшие в скалы. Вглядывается в темнеющую арку. Ей отчего-то неприятно смотреть туда.

Внизу слабый ручей соединяется с более мощным потоком. Отсюда видна рожденная этим слиянием река, исчезающая впереди в изломе теснины. Шумит водопад, бурлит между камней питающий его источник. Атива провожает взглядом русло, врезающееся меж двух пепельно-серых отрогов. Где-то там должен быть ледник, но дальние вершины скрыты пеленой облаков.

Иредо сидит перед разложенными на плите свертками. Один полураскрыт, как книга, и внутри что-то поблескивает. Колдун аккуратно высвобождает содержимое, оказавшееся набором соединенных друг с другом серых пластин. С пощелкиванием, оно разворачивается. Иредо хмурится, едва заметно улыбается.

— Все в порядке, — говорит он, — связанная магия остается при нас.

Он снимает плащ и жилет и расправляет перед собой короткую накидку из шелестящих панцирей. Несколько секунд разглядывает, а потом надевает. Вправленная между пластин фигура причудливого жука падает на грудь.

Из других свертков появляются новые предметы. Колдун надевает перчатку, сделанную то ли из дерева, то ли из потемневшей кости. Перчатка сгибается, будто кожаная. На левой руке застегивается шевелящийся наруч, выше, на плече — членистое кольцо. Атива завороженно глядит, как маг защелкивает пояс, сделанный из черепов насекомых — если бы у них были черепа — и листьев.

— Должно быть, ты и это проспала, — ухмыляется колдун. В его руке появляется посох, — теперь мне будет спокойнее.

Они перебираются через мелкое, но каменистое русло. Атива осторожно ступает по торчащим булыжникам, испытывая неожиданное удовольствие от уколов холодных брызг.

Впереди нагромождение слоистых, в лишайниках, глыб. Атива не думает о лишайниках — были ли они здесь до прихода людей, по-настоящему ли они древние, как колпецы и трицветки. Названия появляются у нее в голове и звучат на краю сознания, а потом угасают. Она спрыгивает вниз, придерживаемая Иредо.

— Странно, — говорит он, — не должны бы мы пробираться по бездорожью.

Он немного спускается по склону. Тот тянется, может, на полмили. Скалы обнажены только вблизи русла, дальше идут осыпи с редкими фигурно выветренными останцами. В полусотне ярдов справа — высокие, исщербленные уступы вздымаются к закрытому низкими облаками пику. Слева, за грядой валунов — обрыв, и не видно ничего, что сошло бы за дорогу.

— Да неужели. И ты предлагаешь?

Колдун взбегает обратно, но на Ативу и не смотрит. Перед ним вращается песчаного цвета колючка. Игольчатый шарик покачивается и стремится улететь в сторону моста, но тут же возвращается.

— Проводник Древних явился, — поясняет Иредо. — Посмотрим, что покажет.

Идти за колючкой приходится недалеко, до ручья, через который только что перебирались. Там ежастый фамильяр поворачивает вверх, к истоку, но уже через пару десятков шагов останавливается и зависает и чуть крутится вдоль вертикальной оси. Иредо картинно чешет в затылке, но потом, будто увидев что-то, медленно опускает руку.

Странная его одежда издает звук, как если бы десяток жуков раскрыли надкрылья и потерли лапки о лапки. После этого видит и Атива. Почти неразличимую, похожую на сгущение воздуха, пирамидальную ступенчатую конструкцию. Она не может охватить все взглядом, и ей вспоминается колодец-журавль с высоким шестом, на котором распустилась гроздь деревянных бочек.

— Что это?

— Ты видишь? Похоже на причальную станцию. Штука в том, что ее нет, — Иредо касается посохом желеобразной балки. Посох проходит насквозь.

— Ну, — Атива сплетает руки на груди, — тогда это не очень нам поможет.

— Но что-то этому шипастому нужно. Вот, что ты делаешь? Ты за этим нас сюда привел?

Колючий шар словно бы понимает мага, а тот его, но Атива не уверена, что колдун просто не играет словами. А проводник тем временем исчезает.

То есть, Ативе так кажется. Потом она вспоминает, что сперва тот превратился в плоский многоугольный лист с отверстиями, а уж потом...

Растянулся, охватив всю зыбкую конструкцию, как бесконечная песчаная лента, заставляя ее затвердеть и стать камнем.

Через полминуты путники стояли у скрученной, как раковина моллюска, вышки. Ассоциации, которые вызывал сей объект, метались между пористой костяной скульптурой и шипастым панцирем морской твари. Венчавший вышку нарост походил на застывшую в крике разинутую пасть безглазого мягкотелого беспозвоночного, всю в складках и жаберных щелях.

Атива стояла, не шевелясь. Глаза ее были широко распахнуты.

— Это просто башня, — сказал Иредо и похлопал рукой в перчатке перламутрово-костяной шип с закругленным концом, — а вон и трос. Никогда не катался в таких, но в горах видел. Пойдем.

— А-а? — проговорила Атива застывшими губами.

— Смотри, тут даже выступы есть, чтобы можно было ухватиться. Давай я тебе выдам кое-что для облегчения задачи.

Он вытащил пару длинных перчаток и маску. Атива, уже стоявшая в пяти шагах от конструкции, схватила их и принялась надевать.

Они влезли на вышку с неожиданной помощью с ее стороны: гнутая раздваивающаяся балка, от которой отходили выступы, вдруг поехала вверх, вмиг вынося пассажиров к верхней площадке, свитой из песчано-каменных полос, как корзина из лозы. Пасть-ковш оказалась в угнетающей близости, но вид изнутри имела какой-то совершенно не подобающий для артефактов Древних, напоминая скорее кабину кинжала. Когда Иредо с Ативой забрались в нее, внутри вспыхнули ряды светящихся щелей, отчего пасть стала казаться еще более технологичной. Иредо скептически хмыкнул. Атива вздохнула.

— Готова?

Она кивнула.

— Пускай, — крикнул колдун, явно забавляясь. Пасть-кабина скрипнула, чуть накренилась вперед, а потом бесшумно заскользила куда-то, словно падая. Маг выбросил вперед руку — и наткнулся на прозрачную стену. Кабина была закрыта.

— Старые штучки, — удовлетворенно пробормотал он, осторожно придерживаясь другой рукой за скобу у самого края пасти и созерцая проносящийся внизу однообразный серокаменный ландшафт.

Костяной бутон двигался плавно, с едва заметным покачиванием. Поездка заняла несколько минут, и другая башня приняла их на краю плоской круглой площадки, такой широкой, что на ней мог разместиться дом с хозяйством. Изборожденный поперечными складками язык вынес их на белесую плиту, поставив прямо на ноги, и секунду путники стояли в недоумении. Потом Иредо хмыкнул, оглянулся.