Сосуд для тёмной магии

Пролог.

Вера, путаясь в длинной неудобной юбке, шагала по краю небольшого озера. Она с родителями выехала за город, чтобы отпраздновать её десятилетие, но родители, как обычно, предпочли испортить праздничное настроение своей ссорой. Вере стало тревожно и она поспешила прийти к небольшому озеру, к которому мать запретила ей подходить. Лето было в самом разгаре, а ей нельзя было искупаться. Обидно. Это ведь её день рождения! Разве сегодня не должны исполняться её желания? Вера бы предпочла отпраздновать свой праздник с одноклассниками в кафе, чтобы родители наняли аниматоров и оплатили детскую зону. Вон, у Катьки родители так сделали! А её повезли за город, на старую дачу, нарядили в жаркий колючий и неудобный наряд, чтобы мама сделала «счастливые семейные фото» и выставила их на своих страничках в интернете. Но на деле вместо празднования, как всегда, родители устроили ссору. Это не первый испорченный праздник в жизни Веры. Если оглядываться назад, то девочка и не помнила, когда в последний раз родители нормально сидели за столом, да вообще вместе проводили время без криков и взаимных упрёков.

Подаренные вещи больше не радовали. Раньше Вера находила в них отдушину, ей казалось, что родители любят её, раз дарят много игрушек и покупают разные вещи. Но потом радость сменилась разочарованием. Ей дарили какие-то дорогие и хорошие вещи, но ни разу из того, что она просила, ей не было куплено. Как родители обделили её вниманием, так и продемонстрировали, что её мнение им не важно.

Иногда Вера думала о том, что было бы здорово, если мама с папой разведутся. У Дениса развелись, он живёт с мамой и отчимом и отношения у него в семье хорошие. Верины родители могли затеять ссору и при её друзьях, но родители её друзей так не делили. Может быть они ругаются, когда Вера уходит домой?

Девочка замерла, всматриваясь в своё отражение.

— Папа забыл забрать торт, — почти неслышно прошептала себе под нос Вера, смотря в своё отражение в воде.

Раньше бы Вера действительно расстроилась отсутствию торта. Но учитывая, что предыдущие два года покупался один и тот же торт, такой невкусный, что есть невозможно, Вера даже была рада, что папа забыл про него.

Из-за торта, казалось бы и началась ссора, но нет, мама забыла дома подарок, оставила в шкафу. И поток из взаимных обвинений так и не прекращался. Родители даже не заметили, что она покинула садовый участок.

А могли бы просто подарить Вере собаку. Она очень просила. Она сама бы за ней ухаживала. Ведь Вера уже самостоятельная и может позаботиться о себе, она готовит себе ужин вечером в пустой квартире, делает сама уроки, занимается уборкой, одна ходит на свои кружки, подготавливает свою одежду, поливает мамины цветы. Вера смогла бы позаботиться о собаке. С собакой не было бы так… одиноко.

— И даже не поплачешь, — скривилась Вера, присев на корточки и пальцами потрогала тёплую воду.

Родители ненавидели её слёзы, кривили лица и ругали только сильнее. Поэтому Вера плакала иногда, когда была одна и тихо, чтобы никто не услышал.

Это её день рождение, но чего бы она хотела?

Чтобы мама с папой счастливые и дружные сидели с ней за столом, поздравляли её, хвалили, говорили, как они её любят, обнимали и целовали. Чтобы они были семьёй.

Вот бы оказаться где-нибудь далеко-далеко, чтобы у неё появилась собака и те, кто будут её любить. Не за пятёрки, не за первое место на олимпиаде, а просто за то, что она Вера. Просто Вера. Есть ли такое место?

Может быть стянуть это дурацкое платье и залезть в воду? Хотя бы в свой день рождения. Да, Вера плохо плавала, но она ведь на бережку. Или опустить ноги в воду? Хотя бы так…

Но при мысли о том, как мама и папа её отругают, холодный озноб прошиб тело и Вера резко вынула руку из воды.

Солнце резко закрыло тёмное облако, отбрасывая большую тень, подул холодный ветер и, Вера поёжилась, обняв себя за плечи, листва зашелестела вместе с травой, в воздух поднялся столп пыли, заставляя на время прикрыть глаза. Неужели дождик?

Девочка встала, нужно возвращаться домой, не хотелось промокнуть.

Вера подрагивая и обнимая себя за плечи, окинула взглядом водную гладь. Не хотелось возвращаться к родителям, но и мокнуть не было никакого желания.

Девочка повернулась, собираясь быстренько добежать до своей синей ограды, калитка открыта, а родители так и не заметили её отсутствия, но внезапно врезалась кому-то в грудь. Кто-то стоял очень близко. Вера отшатнулась, но чуть ли не оступилась и не упала в воду. Спасла девочку рука незнакомца, что схватила её за плечо.

Вера задрожала, ведь незнакомец прятался под чёрным балахоном, на голову его был накинут низко капюшон и лица не было видно.

Вера хотела попросить её отпустить, но горло сдавила тревога и она не смогла ничего сказать, лишь испуганно таращилась на зловещего человека. От его руки, что касалось худого плечика, веяло холодом и Вера задрожала.

— Никчёмная, но всё же лучше, чем ничего, — словно проскрипел высокий мужской голос.

По щекам девочки потекли слёзы, казалось, она не могла вздохнуть от ужаса, что испытала в одно мгновение, когда чужак наклонился и Вера увидела нижнюю часть лица. Сине-зелёная, как у зомби из фильмов ужасов, с провалом в щеке, из зияющей дырки виднелись гнилые зубы. Словно живой мертвец стоял перед ней.

Мужчина протянул к ней свои разлагающиеся длинные пальцы и коснулся лба, вырисовывая какой-то символ и оставляя противное склизкое ощущение от соприкосновения на коже.

Он что-то зашептал, на каком-то иностранном языке, что-то зловещее. Он её проклинает? Это колдун?

— Я дарую тебе имя Таарин, — сказал он напоследок и толкнул Веру.

Девочка замахала руками, чувствуя, что опора под ногами пропала и упала в воду, погружаясь всё глубже. Вера попыталась поплыть вверх, гребла руками как могла, но платье оказалось невероятно тяжёлым и тянуло её вниз, она погружалась всё глубже и глубже, воздуха становилось мало. Вера смотрела вверх, на светлую полоску воды, которая стремительно отдалялась от неё, тянула руки вверх, словно надеялась на спасение, но лишь опускалась всё глубже, пока не почувствовала, что кто-то схватил её за лодыжку и резко потянул вниз. Вера открыла рот и закричала, но вместо криков множество пузырьков устремились вверх, к почти растворившемуся во мгле свету, тьма окружила, лёгкие горели, голова раскалывалась. Словно костлявые руки потянулись к ней, хватая и утягивая в погибель.

Открыла глаза она от сильного удара по спине и закашлялась, выплёвывая воду. Рядом звучали какие-то голоса, но Вера ничего не могла разобрать. Болело всё тело, дышать было тяжело, во рту чувствовался глиняный привкус. Её положили на бок и Вера ещё раз выкашляла воду и тину. Зрение приходило в норму и она увидела злое лицо мамы, что что-то кричала в гневе. Вера закрыла глаза, тяжело дыша, почувствовав сожаление, что тьма не поглотила её.

Глава 1.

Вера аккуратно поправила причёску, стоя перед зеркалом и ожидая, когда Нина выйдет из аудитории. Последний зачёт по экономике и они свободны. Вера не переживала за свои оценки, на втором курсе она была единственной отличницей в своей группе. Мать не принимала ни одну оценку, кроме пятёрки. Вера не помнила, когда в последний раз получала четвёрку. В седьмом классе? Мать не постеснялась её выпороть и отругать. С тех пор у неё были только одни пятёрки.

— Дементьева, ты, как всегда, — Нина появилась на лестнице нервная и покрасневшая, явно от злости на преподавателя. В отличие от Веры, Нина не волновалась о своих оценках и была готова купить и диплом, и курсовую, и подкупить преподавателя, если тот был сговорчив. Но не Елену Олеговну, та презрительно относилась к взяткам и валила студентов просто получая от этого садистическое удовольствие.

— Ты же понимаешь, что у Митричук списать невозможно, я сразу тебе сказала, что придётся рассчитывать только на свои силы, — улыбнулась Вера подруге.

— Я же тебе говорила… — передразнила её Нина, закидывая рюкзак за спину. — Ну что, мы свободны, какие планы на лето?

— У меня подработка, ты же знаешь, — пожала плечами Вера.

— Вот тебе зачем подработка, не понимаю, ладно я, мне платить за учёбу надо, но ты ведь на бюджете, родители не бедные, не понимаю, — Нина толкнула её плечом, проходя мимо и направилась к выходу.

Вера только улыбнулась. Она бежала на подработку не потому что родители ограничивали и контролировали её в финансах, не без этого, но самое главное — как можно меньше времени проводить дома. Всё что угодно, лишь бы не дома.

— Эй, может быть вместе начнём снимать квартиру, за лето поднакопим и к началу третьего курса съедим уже? Я от ворчливой сестры, ты от контролирующих родителей, тогда-то и заживём, — заманчиво предложила Нина, выйдя на улицу и прикрыв глаза от яркого солнца. — А там я тебе покажу что такое студенческая жизнь.

— Ты сможешь что-то накопить за лето? — только и рассмеялась Вера.

— Эй, я умею распоряжаться деньгами, не всегда умело, но копить на нужные цели могу, — насупилась Нина. Финансовая грамотность точно не была её коньком.

— Кстати, что планируешь на свой день рождения? У тебя же в следующем месяце, — вдруг оживилась Нина. — Может с девчонками поедем за город и хорошенько отдохнём? У родителей Кати дача хорошая есть.

— У меня будет работа, — тут же отрезает Вера. Говорить о том, что родители не пустят её никуда с ночёвкой было стыдно. Будет здорово, если все, как обычно, уедут на дачу и оставят её одну. Но такое было только однажды. В случае своего отъезда Веру явно отправят ночевать к бабушке, не позволят остаться одной даже в собственной квартире! Ей уже почти двадцать, а своей жизни нет никакой.

Всё, о чём говорила Нина, было очень заманчивым и Вера хотела это попробовать. Попробовать эту загадочную студенческую жизнь, которой у неё никогда и не было.

С какого момента отстранённые и холодные родители стали такими контролирующими? С момента, когда она чуть не утонула на своё десятилетие? Или каогда у неё появился младший брат? При мысли о Владе Вера поморщилась. Они взаимно ненавидели друг друга. Вера за то, что родители одаривали его любовью и всё позволяли, а Влад любил её подставлять и вымещать на ней злость. Вот было бы здорово, если бы этот уродец никогда не рождался.

— Эй, Вера, — Нина потрясла её за плечо. — Ты чего?

Девушка посмотрела на подругу и улыбнулась. Стало бы ей легче, если она хоть раз пожаловалась Нине на свою семью? Если бы выплеснула всю эту горькую желчь на подругу, стало бы свободнее дышать? А вдруг подруга скажет, что это семья, семью нужно любить и прощать? Нина часто ссорилась со своей старшей сестрой, но так же часто и мирилась. Всегда говорила, что они семья и всё это лишь мелкие разногласия. Желала ли Нина хоть раз смерти собственной сестре? Нет, она точно не поймёт Веру.

— Я вспомнила, что нужно ещё заскочить в магазин и купить продукты для ужина.

— О, давай я с тобой, мне тоже надо закупиться, — оживилась Нина и бодро зашагала рядом.

— Ты просто хочешь, чтобы я оплатила твои покупки, — добродушно рассмеялась Вера.

Даже если эту дружбу можно купить за деньги, Вера готова за неё платить. Рядом с Ниной ей становилась легче и все проблемы на мгновение забывались.

Нина была искренней и лучезарной, порой глупо шутила, встревала в какие-то неприятности, часто одалживала денег у старшей сестры, никогда их не возвращала и тратила на какую-то ерунду. Жила очень беззаботной жизнью. Вера завидовала, но по-доброму, потому что на самом деле не хотела себе ни жизнь Нины, ни её семью.

Дома Вера надеялась побыть одна хотя бы полчасика, но стоило переступить порог квартиры, она услышала визгливые мальчишечьи голоса. Её братец снова притащил домой друзей. Вера поджала губы, поставив тяжёлые пакеты на пол. При своих дружках Влад всегда открыто её оскорблял, а те противно похихикивали. Не то, чтобы Веру прям задевали слова девятилеток, но от их присутствия всегда начинала болеть голова.

Вера первым делом разобрала сумки, с отвращением смотря на беспорядок устроенный на кухонном столе и неаккуратно сложенную посуду в раковине. Если бы Вера могла, давно бы отвесила подзатыльник брату и заставила его чистить кухню до блеска. Но если родители узнают, что она посмела тронуть их драгоценного сыночку, то плохо будет уже ей. А мелкий гадёныш словно и выпрашивал, зная, что только Вере будет от этого хуже. Всё ещё не переодеваясь, девушка прибрала устроенный мальчишками бардак и направилась в свою комнату, мысленно представляя, как эту свору орущих мальчишек переедет грузовик.

Вера даже остановилась и вздрогнула, почти явственно представив, это жуткое действие с оторванными конечностями и лужами крови. Её замутило, в висках почувствовалась болезненная пульсация.

Может быть, ей нужна помощь психиатра, если в последнее время она не то, что желает всем смерти, а с каким-то странным удовольствием представляет её до мельчайших подробностей?

— Это просто конец сессии, — пробубнила себе под нос девушка, тряхнув головой и закрыв за собой дверь в свою комнату. Переутомилась от вечной зубрёжки, от сиденья допоздна над учебниками, от конспектов и курсовых. А ещё жужжащий назойливый брат за спиной постоянно вызывал только негативные эмоции.

Вера устало села на край кровати и уставилась в одну точку. Желание всё бросить, сесть на ближайший автобус и уехать в неизвестном направлении было невероятно сильным.

Но у неё был план. Этим летом она поработает, если найдёт хорошую работу, то у неё вполне может выйти двести тысяч отложенных рублей, окончит следующий год экстерном два курса, получит диплом, соберёт документы, пару вещей, купит новый телефон и симку, уедет как можно подальше ото всех и начнёт свою новую жизнь. Вера шла к этому несколько лет, настраивала себя, терпела стиснув зубы, лишь бы сбежать из этой удушающей клетки. Туда, где не будет вечно недовольных родителей, противного брата и Нины, к сожалению. Вера оборвёт все связи и начнёт совершенно по-новому. Одна.

Поэтому нужно взять себя в руки и потерпеть ещё один год.

— Эй, уродина, — Влад бесцеремонно открыл дверь с ноги, врываясь в чужую комнату как вихрь, на пороге противно похрюкивали двое мальчишек.

Вера смерила холодным безразличным взглядом нарушителей.

— Жрать нам приготовь, — Влад скрестил руки на груди и пнул стоявший в углу рюкзак. — Мы с братанами хотим пожрать, женщина!

Вера смотрела на него и думала, какой же он мерзкий, зацелованный и залюбленный своими родителями, купающийся во вседозволенности, невероятно отвратительный.

Вот бы пойти, наполнить ванну водой, схватить этого поганца за шею и топить. Топить и топить, пока он не перестанет сопротивляться.

— Эй, к кому обращаюсь, — он щёлкнул перед её лицом пальцами, отвлекая от ужасных мыслей. — Еды нам с братанами быстренько приготовь!

Вера открыла рот, уже собираясь высказать всё, что она думает про эту компашку, но остановила себя, представляя несколько возможных вариантов последствий её грубых слов. В любом случае будет конфронтация с родителями. А этого хотелось меньше всего.

— Хочешь закажу пиццу? — Вера понимала, что ни сил, ни желания возиться на кухне и готовить что-то для этих крысят у неё нет.

Мальчишки оживились только сильнее и даже немного поумерили свою наглость.

Девушка заказала пиццу и облегчённо выдохнула, когда за нарушителями спокойствия закрылась дверь, думая о том, где купить крысиный яд.

— Да что же это, — Вера потёрла лицо руками, голова начинала покалывать, и её слегка замутило. Это просто переутомление, она не сходит с ума, просто очень сильно устала.

К вечеру у неё поднялась температура и родители не стали её особо трогать, хотя паршивец решил нажаловаться на выдуманные вещи. Вере дали таблетки и велели отдыхать в комнате, чтобы никого не заразила. Это было лучшее время, чтобы отдохнуть ото всех. Чувствуя озноб и усталость, Вера поспешила лечь спать пораньше. Но сон оказался беспокойным и тревожным. Она ходила в темноте и никак не могла найти выход, пока не стала слышать позади себя чужие шаги.

Шарк. Шарк.

Кто-то приближался.

Вера хотела побежать, но ноги словно потонули в трясине, замедляя её движения, кто-то приближался.

А потом Вера провалилась под воду и никак не могла выплыть, опускаясь на дно.

К своему дню рождения Вера нашла вполне прилично оплачиваемую подработку и думала сосредоточиться на работе. Но родители настояли на том, чтобы она поехала с ними на дачу. Ведь это не просто день рождения, а юбилей! А они семья и должны отмечать такие события вместе.

— Мам, может я всё же поработаю? — Вера пристегнула ремень и уставилась в окно, отвернувшись от брата.

— Да, пусть она не едет! Не хочу смотреть на её рожу! — воскликнул Влад, оторвавшись от своего телефона.

— Это не обсуждается, к вечеру приедут бабушка и дедушка, а тебе один день отдыха не повредит.

Вера лишь прикрыла глаза. Теперь понятно, почему мама так настаивала на её поездке. Если она сказала «бабушка и дедушка», значит это родители отца, а они всегда цепляются к маме по поводу и без. И если именинница будет отсутствовать в своей день рождения, то бабуля и дедуля хорошенько попьют мамину кровь.

Уж лучше бы Вера работала.

В дороге Вера умудрилась задремать, хотя телефон у Влада орал на всю громкость и он сам громко комментировал, играя в какую-то дурацкую игру.

Открыла глаза Вера в тот миг, когда машина остановилась и уставилась на синий забор. Она не была здесь десять лет и по спине пробежал холодок. Родители отстроили дачу, но забор всё ещё был старенький, до него как-то руки не дошли. Все вышли из машины и стали разбирать вещи, а девушка смотрела на забор и чувствовала, как в груди что-то стягивается в тугой комок. Не стоило ей сюда приезжать.

— Вер, надо помогать, — недовольно прикрикнул отец.

И девушка словно ожила, тут же отвлекаясь на поставленные задачи и стараясь ни о чём не думать.

Мама заставила надувать её дурацкие шарики, развешивать гирлянды, нарезать салаты. Делалось всё, чтобы произвести на родителей мужа впечатление. А Вера чувствовала уныние и тревогу. Она несколько раз замирала, смотря в ту сторону, где находилось озеро и ей становилось не по себе.

Но Вера старалась взяться за любые дела, лишь бы ни думать, ни смотреть в ту сторону и не вспоминать. Этот кошмар снился ей три года, Вера просыпалась каждую ночь и смотрела во мрак тёмной комнаты, видя в нём тёмный зловещий силуэт мертвеца. Никто ей не поверил, решили, что она испугалась и сама себе всё придумала. И мужчину и руки, что хватали её в воде. Списали на фантазию ребёнка. Вера тоже в это поверила. Фантазия. Ничего не было. Она просто упала и пока теряла кислород в воде, её мозг галлюцинировал. Всё было именно так.

Бабушка и дедушка, с дядями и тётями, а так же с другими родственниками приехали только к шести. Вере надарили какие-то бесполезные подарки, спрашивали про учёбу, женихов, свадьбу и детей. Имениннице даже не нужно было отвечать самой, отец недовольно ругался с родственниками, не желая, чтобы дочь принесла в подоле. Их дочь должна учиться и работать, а мужчины её испортят.

Почему-то вспомнилась первая любовь, первый неловки поцелуй за школой и как мать потом оттаскал её за волосы, называя всякими грязными словами, с тех пор Вера чувствовала ступор, если оказывалась с мужчинами наедине и по возможности держалась от них на расстоянии. Вряд ли её родители вообще дождутся от неё внуков.

Интересно, если бы она справляла свой день рождения как предлагала Нина, ей было бы весело?

В десятом часу, устав от душных разговоров, шумных родственников, пьяных склок и взаимных претензией, Вера тенью выскользнула из двора. В какой-то момент Вере стало тошно от отпускаемых сальных шуточек дяди Кости. И она представила, что берёт шпажку, с которой сняли куриный шашлык и нанизывает на него мерзкого родственника.

Именинница не могла там больше находиться. Голова гудела, пальцы покалывали, тошнота усиливалась. Неужели съела что-то не то?

Вера решила пройтись и сама не заметила, как ноги привели её к тому самому озеру. По спине пробежал холодок.

Десять лет прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз. Место, в котором она тонула, должно было быть ей сейчас по грудь.

Вера сглотнула, в сгущающихся сумерках озеро выглядело жутко. Может быть тогда она получила психологическую травму, а из-за того, что мать отказалась показать дочь психиатру, то у Веры прогрессировала какая-нибудь болезнь? Может быть стоит по приезду в город тайно записаться к специалисту и обследоваться? Веру пугало её желание причинить кому-то вред, пугали фантазии о чей-то смерти. С ней явно не всё в порядке. Может быть, если сейчас она посмотрит в лицо своему страху, то ей станет легче?

Вера направилась к краю озера, трава противно колола ноги, Вера обняла себя за плечи, словно стало холоднее. Она была в джинсовых шортах, белой майке и клетчатой рубашке, никакого праздничного одеяния. Всё потому, что мама, к счастью, забыла заготовленное для неё платье. Её подарок на двадцатилетие. Ничего удивительно. Всё повторяется. Кроме торта. В этот раз он был. Правда невкусный.

Девушка подошла к краю и уловила своё расплывчатое отражение в воде. Ровно как в детстве, она присела на корточки и потянула руку к водной глади, по которой прокатывались лёгкие волны, желая её потрогать, доказать самой себе, что это всего лишь озеро и вода, нет никакого мертвеца. Это её детские страхи.

Но рука Веры замерла и она нахмурилась, всматриваясь в своё рябящее отражение, не понимая, что не так. А потом ей стало жутко. В расплывающейся ряби казалось, будто её отражение улыбается, хотя уголки губ Веры были опущены.

К чёрту это всё, с неё хватит. Она придёт сюда завтра днём, когда разум не будет играть с ней в эти жестокие игры, когда будет светло и солнечно.

Но её отражение как будто тоже зашевелилось и потянулось к её отстраняющейся руке, а потом из воды высунулась синя рука и, схватив Веру за запястье, потянула вниз.

Вера не успела вскрикнуть, оказавшись в воде.

Она распахнула глаза от ужаса, смотря на свою жуткую улыбающуюся копию, только посиневшую и распухшую, будто труп несколько дней пролежавший в воде.

Вера задёргалась и закричала, на двойник потянул её вниз, в ту пугающую леденящую тьму, от которой она смогла спастись в детстве, но не сможет спастись сейчас.

Они стремительно погружались всё глубже и глубже, рука с болью сдавливала запястье, а тьма окружила и поглотила Веру.

Глава 2.

Вера резко вынырнула из воды, откашливаясь водой и песком, которыми успела наглотаться. Её тело пробило дрожью от холода и она завертела головой, оглядываясь. Это было совершено другое место. Чужое. Незнакомое. Пугающее. Опасное.

Девушка по пояс стояла в чёрной воде, она действительно казалась чёрной в сгустившихся сумерках, возможно она была очень мутной.

Вокруг Веры, прямо из воды, росли высокие деревья, кронами закрывая небо и какой-либо свет. Массивные корни деревьев выступали из-под воды, извиваясь корявыми формами, образуя под собой небольшие пустоты, в которых можно было спрятаться. Только тёмно-коричневые корни и стволы, ветви же у деревьев были очень высоко, из-за чего невозможно было рассмотреть форму листьев.

И никакой суши. Была только вода и эти деревья.

Трясясь от холода и страха, девушка вертела головой. Она терзалась сомнениями. Позвать ли ей на помощь. А если на её голос откликнется не человек, а опасное существо?

Как она вообще оказалась здесь? Что это за место? Панические мысли нарастали в голове, заставляя действовать необдуманно.

Сперва Вера услышала нарастающее стрекотание, непонятный и совершенно чужой для девушки звук. Не задумываясь, она нырнула под толстые корявые корни, прячась под ними в тени, и смотря на то место, где стояла, будто ожидая увидеть что-то ужасное. Возможно того пугающего двойника, что утянул её в воду. Борясь между паникой и пытаясь обдумать ситуацию, Вера словно чего-то выжидала, что-то подсказывало, что лучше не высовываться и затаиться. Казалось желание спрятаться было каким-то глубинным и первобытным.

Но никто не появился и уж было когда девушка хотела покинуть своё укрытие, она услышала голоса. Кто-то стоял на сухих корнях, прямо над Верой, не заметив её присутствия.

— Это явно здесь, но я больше не чувствую арх, — прозвучал обеспокоенный мужской голос. — Нам стоило доложить прежде, чем проверять самим.

— Но вспышка была слабой, — возразил второй мужской голос, более грубый и немного сиплый. — Возможно, это фантомная боль леса, а не арх.

Вера сжала губы как можно плотнее. Скорее всего, стоило обратиться за помощью, что-то узнать у этих людей. Но Вера не могла, страх быть раскрытой оказался невероятно сильным. Девушка стала прислушиваться. Пока разговор мужчин не давал ей никакой важной информации кроме того, что она вдруг оказалась в каком-то лесу.

— Почти все ведьмы Пайторна были пойманы, — возразил первый, его голос точно звучал моложе. — С какой-то ведьмой я и сам справлюсь. А если это жрицы?

— Остались Фатиша и Мирена, но обе хорошо затаились. Да даже если бы мы их и встретили, они явно предпочтут бегство, чтобы лучше запрятаться, мерзкие крысы.

— Ага, как же, дадут они свидетелям уйти, — недовольно буркнул в ответ младший.

Мужчина лишь недовольно цыкнул на слова компаньона и что-то непонятное стал бормотать себе под нос.

Вера была в ужасе. Это какие-то сектанты? Про каких ведьм они говорят? Или они имеют в виду каких-нибудь шарлатанок, что продают свои услуги глупцам?

— Может уже вернёмся? — молодой явно волновался.

Старший продолжал что-то бормотать и неожиданно Вера увидела свечение в воде. Казалось там, где она была недавно.

Это какая-то радиация? Или непонятное ей природное явление?

— Арх возник оттуда, это точно он, — угрюмо сказал старший. — И обладатель арха очень слаб. Он явно не ушёл далеко, мы можем его поискать.

Вера испуганно сжалось. Была большая вероятность, что они могли говорить про неё. И учитывая, что их голоса звучали совсем уж не дружелюбно, им тем более не стоило попадаться на глаза.

Девушка вздрогнула, почувствовав, как на плечо упало что-то склизкое, крупное, вытянутое и стало двигаться по её телу, словно желая удержаться. Вера чуть ли не взвизгнула, зажав свой рот руками, из глаз потекли слёзы. Вера хотела скинуть с себя непонятное живое существо, но очень испугалась это делать. Ведь если она откинет это, то оно упадёт в воду с характерным громким звуком, учитывая его размеры. Она была готова терпеть, лишь бы не выдать своего присутствия. Девушка взмолилась, чтобы мужчины как можно быстрее ушли. А непонятная тварь прижалась к её шее, переползая на щёку.

— Я возвращаюсь, — наотрез отказался молодой. — Слабый или сильный арх, я рисковать не буду. К тому же в лесу небезопасно находиться долго.

Мужчина снова недовольно цыкнул, явно не найдя, чем возразить.

— Пометь место, сперва доложим и дождёмся распоряжения, — неохотно согласился старший.

Дальше были непонятные звуки, а потом вновь это стрекотание. Вера стояла так ещё минут пять, даже когда всё стихло, жмурясь и чувствуя, как непонятное существо уже залезает ей на голову. Когда нервы не выдержали вовсе, она схватила склизкое червеобразное существо и с криком откинула его в сторону.

Плюх.

Нечто упало в воду.

Вера, сдерживая рыдания, вылезла из небезопасного укрытия, вытирая с себя оставленную существом субстанцию. Это всё вызывало у неё только омерзение.

Вера оглянулась ещё раз. Вода и деревья. Но деревья находятся друг от друга на достаточном расстоянии, даже если она залезет на корни одного из деревьев, ей всё равно придётся залезать обратно в воду, чтобы идти хоть в каком-то направлении.

Но куда ей идти?

А уходить явно стоило, говорившие ясно дали понять, что вернуться сюда, да ещё и не одни.

Вера побрела наугад, пытаясь высмотреть сушу и стараясь не думать, что то существо, что она кинула в воду, всё ещё там и находится. А вдруг оно хорошо плавает? Оно всё ещё там и может легко прицепиться к ногам девушки. А вдруг помимо этого существа здесь есть ещё и другие? Более опасные, возможно смертельно-ядовитые.

Стараясь не поддаваться панике, Вера шагала прямо, стараясь выхватить взглядом хоть какое-то спасение. Но ей было холодно, тело била крупная дрожь, страх усиливался и чувство обречённости застигало врасплох. А что, если выхода не существует и она вечно будет бродить в этом пугающем месте? Лишь бы никого и ничего не встретить.

Внезапный страшный крик, не то человечий, не то какого-то животного, прокатился по лесу и словно окружил Веру со всех сторон.

Что это?

Вера замерла и прислушивалась. Но не было никаких звуков приближения. Хотя бы понять, с какой стороны был крик, чтобы уж точно не идти в ту сторону.

Постояв так ещё некоторое время, Вера вновь двинулась. Вода была будто тяжёлой, сложно было идти в ней, она очень хорошо сковывала движения, а земля под ногами была рыхлой и неустойчивой. Хорошо, что нет никаких торчащих веток, тины, водорослей и ничто не касается ног Веры. Её бы сердце не выдержало.

Вера не знала, сколько так брела в неизвестность, и не ходила ли она по кругу. Но девушка устала. Она решила, что лучшим будет передохнуть на выступающих сухих корнях. Она приблизилась к ближайшему дереву и попыталась взобраться, но ничего не получалось. Те корни, что были под водой, оказались склизкими и кроссовки лишь скользили по ним, а сил, чтобы подтянуться, хватаясь за сухие части, у неё не было. Вера опёрлась спиной об один из корней и постаралась выровнять дыхание. Ей надо что-нибудь придумать. Невовремя проснулось чувство голода. И ужасно захотелось пить. Но больше всего хотелось расплакаться от бессилия, от неизвестности и от чувства надвигающейся опасности. Вера лишь на миг прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, как почувствовала, что в её волосы вцепилась чья-то рука и со всей силы дёрнула вверх.

— Попалась, — прозвучал довольный женский голос.

Вера вцепилась в чужую руку, пытаясь выпутать свои волосы из захвата и вместе с тем, пыталась рассмотреть нападавшую.

— Отлична Аминасис, — одобрил другой женский голос. — Забираем её и идём, пока по следу псов не пустили.

— Отпустите! — крикнула Вера, дёрнулась и застонала, потому что волосы перехватили покрепче и чуть ли не выдернули целый клок.

— Какая бойкая, — довольно усмехалась нападающая. — Лучше будь смирной девочкой, а иначе я просто переломаю тебе руки и ноги.

— Джосин, — вновь заговорила та, что раздавала приказы и кого Вера так и не увидела.

Неожиданно к ней рядом прыгнул высокий грузный мужчина, окатив её водой. Лицо его было настолько заросшим, что Вера не видела ни глаз, никаких вообще черт. Казалось, всё тело мужчины покрывала шерсть. Без церемоний и даже не проявляя осторожность, он просто закинул Веру себе на плечо.

Девушка взвизгнула, заколотила руками по спине похитителя, но это ровным счётом ничего не дало.

— Успокой её, — вновь отдала приказ неизвестная.

И Вера закричала, почувствовав, что голова начинает раскалываться от боли, с нарастающей силой, пока девушка не потеряла сознание об болевого шока.

Когда Вера пришла в себя, голова всё ещё раскалываясь от боли, а перед глазами плыло. Единственное, что она понимала, так это то, что её похитили. И было ещё непонятно, кто хуже — её нынешние похитители или те, от кого Вера пряталась вначале.

Когда боль немного ослабла и девушка смогла двигаться и озираться, то поняла, что находится в какой-то пещере, в клетке, что была подвешена к своду. Где-то в углу потрескивал костёр, а на нём стоял большой чан с булькающей жидкостью. Она попалась каннибалам? Теперь её съедят?

Вере было холодно, тело всё ещё дрожало, голова пульсировала и никак не получалось собраться с мыслями. Да, нужно сбежать, но как? Железные прутья клетки казались прочными, они оставили следы на теле от долгого лежания и чувство боли. Как давно она тут?

— Очнулась, — кто-то мерзко захихикал. — Аминасис тебя явно пощадила, обычно она просто взрывает неугодным головы. Прямо бум! И нет головы.

Вера завертелась, пока не поняла, что звук исходит из тёмного угла и рассмотреть говорившего было невозможным. Но это был женский голос, возможно с ней говорил подросток или молодая девушка.

— Скоро госпожа вернётся, не волнуйся, — мерзко хихикала девчонка. — Почти всё готово! И с тобой будет покончено! Слышишь? Ахахах!

Вера почувствовала себя жутко. Нужно убираться. Съедят её или нет, но точно убьют. Но как самой выбраться из клетки?

— Если тебе скучно, я могу позвать Аминасис, она явно не даст тебе скучать, — не унималась её надзирательница. — Мне не разрешили тебя трогать, так что мне скучно, даже не поиграешь.

— Кто ты? — облизнув сухие губы, спросила Вера. Возможно, стоит попытаться наладить контакт и выведать хоть какую-то информацию.

— Маташа, — без каких-либо колебаний представилась девушка и вышла. Действительно тощий рыжеволосый подросток в каком-то грязно-сером потрёпанном длинном платье.

— Что это за место? — осторожно спросила Вера.

— Временный привал. Тебя нужно доставить до святилища, но чтобы псы не пронюхали, — кривила гадкую улыбку Маташа. — Они уже напали на твой след. Ты слишком наследила, нужно быть осторожными.

— Что со мной хотят сделать? — нервно спросила Вера, не уверенная, что ей честно ответят.

— Ты всего лишь этап, — Маташа пожала плечами, будто сама не до конца понимая, что именно хотят сделать с пленницей.

— Почему ты этим занимаешься? — Вера осторожно переползла на другой край клетки, из-за чего она немного накренилась, но зато девушка смогла схватиться за небольшую дверку и ощупать её.

— Потому что госпожа даровала мне благословение, чтобы мы служили для блага повелителя, — как само собой разумеющееся ответила Маташа.

Значит, какая-то секта с поклонениями, до здравого смысла явно не достучаться.

— Ты говорила про каких-то псов, нас преследует? — осторожно спросила Вера, нащупав затвор, но как бы она не старалась тянуть, не получалось его открыть. Может быть ей стоит надеяться на преследователей этих сумасшедших?

— Псы? — фыркнула Матиша. — Эти ублюдки постоянно охотятся за нами, хотят полностью уничтожить господина. Но кто им это позволит, а?! Госпожа почти вернула его к нам, осталось немного и тогда мы дадим им отпор! Мы раздавим их силой! Они ещё будут скулить и прятаться по углам!

Вера пыталась, несмотря на своё плохое самочувствие и то, что не получалось сконцентрироваться, хоть как-то собрать информацию воедино. Есть два лагеря, которые друг с другом воюют. Если одни хотят использовать её для чего-то ужасного, значит помощи нужно искать у вторых. Вот только что ей делать, чтобы их выследили?

— Ты можешь спустить меня вниз? — всё же спросила Вера, хотя не была уверена в том, что надзирательница пойдёт ей навстречу. — Я очень плохо себя чувствую и без тебя не смогу отсюда выбраться. Я замёрзла и хочу погреться у костра.

— Э, нет, только Аминасис может тебя достать, — развела руками Маташа. — Но вряд ли она захочет это делать.

— Аминасис главная? — раз не получилось добиться своего, то нужно хотя бы собрать хоть какую-то информацию.

— Такая же ведьма, как я, только я недавно прошла инициацию. Моей наставницей была Кейта, но её поймали, говорят, что допытали до смерти. Поэтому сейчас за мной присматривает Аминасис, хотя лучше бы Уинара.

— Как это запытали? — забеспокоилась Вера. А действительно ли стоит искать спасения у тех, кто готов пытками довести кого-то до смерти?

— Вот так, попала в башню Покаяния и всё. Оттуда редко кто выходит живой. Даже невиновных предпочитают не выпускать. Страшное место, любой маг в жизни не пожелает там оказаться. Будто ты и сама не знаешь!

У Веры пробежали мурашки по сине. В какое варварское место она попала? Впервые так сильно она захотела домой. Брат и родители уже не казались такими ужасными.

— Но эти чёртовы псы ни за что…

Трос, на котором держалась клетка, резко оборвался и Вера со всей скорости упала вниз, больно ударившись и разбив колени в кровь. Что вообще произошло? Маташа что-то нервно залепетала, но Вера попыталась сфокусироваться на своих ощущениях. Она ничего не сломала? Да, высота была не такой уж и большой, но от падения и удара о железные прутья, всё тело ныло.

Дверца резко распахнулась и Веру за волосы вытащили из клетки, игнорируя её крики.

— Соль, соль, — забегала вокруг Маташа, рассыпая какой-то зелёный порошок.

Веру поставили на ноги и отпустили на миг. Это была высокая брюнетка, в серо-коричневых одеяниях, короткие волосы у незнакомки были собраны в хвост.

— Если я узнаю, что ты намеренно оставляла следы, я перережу тебе горло, и буду поддерживать в тебе жизнь, пока не передам Мирене. Это будет больно и мучительно.

Вера узнала её голос. Это она схватила её за волосы там в воде. И сейчас не церемонилась. Взгляд незнакомки был полон ненависти и презрения. Вере стало страшно и она побоялась проявить хоть какое-то сопротивление. Пока разумным было подчиняться.

— Они уже скоро будут тут, — Аминасис подтолкнула её в темноту. — Нужно убираться.

— У нас много времени? — Маташа теперь что-то нервно собирала в сумку, бегая по пещере.

Веру толкнули ещё раз и она послушно пошла в указном направлении. Она касалась стены, чтобы идти прямо, это был какой-то узкий проход, но Вера абсолютно не видела, куда шла, постоянно запинаясь о камни и чувствуя, как её подталкивают в спину.

Потом Вера увидела впереди небольшою полоску света и по мере приближения, она становилась больше. Выход. Девушка уверенно вышла на свежий воздух. Но вскрикнула, шагнув обратно. Это был крутой выступ, а внизу пропасть. Они оказались на горе. Каким образом из леса, она оказалась здесь? Как происходят эти странные перемещения?

— Не ной, — Аминасис схватила её за ворот влажной рубашки и, шагнув первой, потянула Веру за собой. От уступа вниз, вдоль пещеры тянулась узкая тропинка. Вера схватилась за вход, не желая туда идти. Они упадут. От порывов ветра она уже пошатывалась, а так её точно снесёт. Холод полностью пронзил тело Веры.

Но Аминасис была сильнее и смогла вытянуть за собой Веру. Пришлось поспевать за брюнеткой, хватаясь за неровные выступы и стараясь удержаться на тропе. Несколько раз Вера могла упасть, но похитительница удерживала её. Они вышли на небольшую ровную площадку, посреди которой был в камне выбит странный узор.

Они втроём встали по центру и резкая вспышка боли ослепила Веру. Она вскрикнула, прикрывая лицо, тошнота подступила к горлу, тело пронзила быстрая и острая боль, которая тут же стала отступать. Аминасис вновь потянула Веру за собой. Дементьева не видела куда, сделала пару шагов, а потом согнулась пополам. Её стошнило. Желудок горел, как и все внутренности.

— Что это с ней? — озадаченно прозвучал голос Маташи. — Она помирает?

Аминасис лишь недовольно зашипела и потянула Веру за собой, не давая ей времени на передышку.

— Выглядит как первая телепортация, даже дети в первый раз её легче переносят, — Аминасис словно сама не была уверена.

Они продолжали идти и к моменту, когда Вера смогла убрать руки от лица и с трудом оглядеться, потому что глазам было больно, то поняла, что они в другом месте. Это была узкая улочка среди невысоких деревенских домиков. Стояла тёмная ночь, луна высоко в небе тускло светила. В окнах не горел свет. Но было странным, что собаки даже не лаяли. Разве в деревне не должны лаять собаки?

Они внезапно остановились и Вера не поняла почему, пока не увидела впереди человеческую фигуру. Кто-то словно отрезал им путь, перегородив дорогу, хоть и был на большом расстоянии. Она не могла разобрать пол человека, он был в чёрном плаще.

— Нашли, — с большой досадой сказала Аминасис и толкнула Веру в ту сторону, откуда они пришли, крикнув ей в лицо: — Беги!

Вера сама не поняла, почему послушалась. Потому что ей было плохо и она бездумно выполнила требование? Или потому что Аминасис пугала её и страшно было ей не подчиниться? А может дело было в том, что наконец появилась возможность сбежать?

И Вера побежала. Развернулась и побежала назад, изо всех сил, что были. Мечтая убежать от всех этих ненормальных людей как можно дальше. Тело болело, лёгкие горели, но Вера продолжала бежать, не слушая криков за спиной, стараясь не обращать внимания на шум и грохот за ней, от которых всё внутри замирало от страха. Нужно бежать. Вот только неожиданно что-то впилось в ноги, обвив их, какая-то верёвка или что-то подобное. От ног, сплетая их вместе, к торсу, прижимая руки к груди. Пойманная в момент бега, Вера упала вперёд, но оказавшись в путах, не смогла выставить руки перед собой, чтобы смягчить падение, больно ударившись лицом о дорогу. Во рту тут же почувствовался металлический привкус, а из носа потекла кровь, всё лицо болело. Неужели она сломала себе нос? Вера хотела закричать от боли, но вместо этого как можно шире открыла рот, жадно глотая воздух, словно задыхалась. Кто-то, не церемонясь, пнул её в плечо, заставляя перевернуться на спину.

Из-за слёз в глазах всё плыло и Вера видела два склонившихся силуэта над ней.

— Эта последняя, — словно сквозь пелену звучал мужской голос.

Вера находилась на грани обморока. Пусть она закроет глаза и проснётся у себя дома в кровати от наглого вторжения брата в её комнату.

Глава 3.

Вера с трудом приходит в себя. И нет, она не в своей комнате и будит её не Влад.

Она… где она?

Девушка с глухим стоном садится, тело пронзает боль, лицо горит, кожу стягивает засохшая кровь, во рту просто гадкое чувство и Вера сплёвывает вязкую слюну.

Ей холодно, тело трясёт, зубы стучат, одежда влажная, холодная, только сильнее студит кожу.

С трудом ей удаётся сесть на какой-то соломе или траве, запах от неё гнилой и затхлый. Тошнота подступает к горлу, но девушка сдерживает себя.

Тьма кромешная. Она с трудом пытается вспомнить, что вообще случилось и как она тут оказалась.

— Пришла в себя? — раздаётся рядом знакомый женский голос и Вера вздрагивает, сильнее обхватывая саму себя, будто может защититься этим жестом.

Её кошмар продолжается, она снова в плену у этих сектантов! Что они хотят с ней сделать? Что им нужно? Жертвоприношение? Кровь? Её девственность?

— Отпустите меня, — сипло просит Вера, будто бы чужим голосом, не узнавая его.

Женщина только рассмеялась и тут же закашлялась.

— О, нас с тобой теперь никто отсюда не выпустит. Ты ещё не поняла? Не почувствовала? Мы в башне Покаяния!

Деменьтьева нервно сглотнула. Для неё это название ничего не значило, хотя ей казалось, что она вроде и где-то слышала его. Только где?

— Что это значит? — подрагивающим голосом спросила девушка.

— А то! — сердито выкрикнула похитительница и раздался странный глухой звук. — Запытают нас с тобой! Это же башня Покаяния! Каратели кожу с нас живьём снимут за правду! Язык мне развяжут, заставят предать господина. Ты-то дура, всё равно ничего не знаешь, а я..! Всё из-за тебя, мерзавка, признавайся! Ты пустила псов по нашему следу?!

Деменьтьева испуганно сглотнула и зажмурилась. Словно ожидая, что на неё сейчас набросятся, но никто к ней и не прикоснулся.

— Никого я не пускала! — хотела закричать в ответ Вера, но горло сдавило спазмом и она лишь прохрипела, на глаза выступили слёзы бессилия. — Ничего не знаю про это место, ни про эту башню. Я домой хочу!

Да, она была близка к истерике и даже удивлялась, что ещё чудом держится.

— Что вам вообще от меня надо?

— Ты мне тут спектакли не устраивай, — фыркнула недоверчиво ей в ответ женщина. — Бедняжку из себя решила корчить, а сама, поди, с псами и сдала нас! Вот подожди, дрянь, силы наберусь — собственными руками придушу тебя!

Угроза прозвучала очень действенно и Вера и впрямь подумала, что этой женщине ничего не будет стоит убить её.

Паника подкрадывалась очень ощутимо, девушка поняла, что начинает часто и глубоко дышать. Нужно на что-то отвлечься, не позволять чувствам захватить разум, ей необходимо сохранять трезвую голову!

— Как тебя зовут? — нервно спросила Вера.

В ответ была тишина. Деменьтева даже забеспокоилась.

— Аминасис.

Точно, она уже слышала это имя, просто не запомнила, звучит необычно.

— Кто ты, Аминасис? — осторожно спросила Деменьтьева, решив абстрагироваться от ситуации и направить свой мозг в то русло, в котором он привык работать — собирать информацию.

— Как, кто? — насмешливо сказала Аминасис и добавила с гордостью: — Я ведьма Пайторна, нашего господина и хозяина. Ещё немного и дослужусь до звания жрицы!

— Ты сильная ведьма, да? — Вера выбрала тактику соглашаться со всем сказанным бредом и раздувать эго Аминасис, чтобы она выдала куда больше ключевой информации, так ей и правду удастся вычленить больше полезных сведений. — Быть жрицей так почётно и ты скоро займёшь это место.

— Мой господин меня оценит, — одобрительно сказала ведьма. — Я ж ему тебя доставлю и он увидит мою преданность.

— Я нужна твоему господину? — нервно облизнула губы Вера.

Неужели не случайное похищение? Её целенаправленно похитили? Зачем она какому-то Пайторну? Это такое имя или псевдоним?

— Для ритуала, — сказала Аминасис и как-то печально вздохнула. — Вот доставлю тебя и стану жрицей, только вот… мы же в башне Покаяния.

И снова эта башня. Так рыжеволосая девушка тоже про неё что-то говорила. Это место наподобие тюрьмы?

— Разве такая сильная ведьма не способна выбраться из этой башни?

Аминасис фыркнула, больше раздраженно и зло.

— Никто отсюда не выбирается, страшнее места не бывает. Я, хоть и сильная ведьма, но пыток не переживу. Да и ты тоже, чего уж тут грезить о несбыточном?

— Но ведь я не ведьма, — вновь нервно облизнула губы Вера, надеясь всё же прояснить ситуацию, что она не со своими похитителями, что она жертва. И тогда те, кто держат их тут, отпустят её?

— В тебе тоже есть арх, — усмехнулась Аминасис, будто этим привела ей страшный приговор.

Деменьтьева собиралась ещё её поспрашивать, раз ведьма вышла на контакт, но они обе замолчали, услышав приближающиеся шаги.

Железный засов с противным скрипом открылся и кто-то снаружи приоткрыл дверь, позволяя мягкому тусклому свету скользнуть в помещение.

Вера на миг закрыла глаза, но тут же открыла их, услышав истошные крики сокамерницы.

Аминасис подхватили двое мужчин и грубо тащили на выход. Вере стало дурно — лицо женщины опухло и было разбито. Некоторые кости сломаны и торчали из тела. Ужас настолько сковал Веру, что она вжалась в стену и вздохнула в тот миг, когда дверь за ними закрылась.

Она ещё долго слышала отдающиеся вопли Аминасис, сжавшись и закрыв уши руками.

А потом были томительные часы ожидания неизвестного.

Вера сидела в темноте и нервно грызла ногти до крови. Она находится в этом подвешенном состоянии долгое время, даже физическое недомогание отошло на второй план. Что с ней будет? Она следующая? Её тоже уведут куда-то? Аминасис сказала, что их будут пытать. Но зачем пытать, если она готова добровольно всё рассказать? Только вот, поверят ли ей?

Сколько уже времени прошло? Тревога нарастала только сильнее. Ведь она следующая.

Девушка вздрогнула, услышав приближающиеся шаги. Они возвращаются. Теперь уже за ней?

Дверь открылась и мужчина — высокий, в тёмных одежда и с серым цветом лица — вошёл в тюремную камеру, неся на плече тело. Он скинул в угол женщину и Вера узнала в ней Аминасис.

Она жива? Дышит?

Мужчина направился к ней и Вера, не имея сил подняться, начала отползать к противоположной стене.

— Нет, пожалуйста, — взмолилась она, не зная, что её ожидает, но боялась этого до смерти. Одного взгляда на Аминасис было достаточно, что понять — её не ждёт ничего хорошего.

Мужчина не проронил ни слова. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он просто подошёл и схватил её за волосы, потянув за собой.

Вера заверещала, попыталась упираться, но ей пришлось встать и идти за незнакомцем. Каждый раз, когда она начинала сопротивляться, он лишь сильнее тянул волосы верх, заставляя её быть покорной.

Он не оборонил ни слова, не ответил ни на один вопрос, просто вёл её по сырому каменному коридору. По бокам горели факелы, неясно освещая путь, иногда света факелов не хватало и они шли в темноте, пока снова не выходили на освещённое пространство.

Шли долго, куда-то опускались вниз, где было холоднее.

У Веры постоянно текли слёзы и из-за этого она не могла ничего рассмотреть.

Её грубо втолкнули в какую-то комнату и Деменьтьева упала на колени, сотрясаясь всем телом. Сзади послышался звук задвигаемого засова. Противный, мерзкий. Словно предвестник беды.

— На стул, — скомандовал грубый голос.

И тело само подчинилось. Вера увидела размытые очертания грубого деревянного стула с высокой спинкой. Она послушно села, будто бы и не она, будто бы и не владела своим телом. Её запястья охватило голубоватое свечение, напоминавшее верёвки.

Перед её взором оказался высокий мужчина, но из-за слёз невозможно было его рассмотреть. Он был в тёмных одеждах.

— Советую сотрудничать, иначе будет больно, — предупредил он безразличным голосом, словно ему нет дела ни до её судьбы, ни до её боли.

— Пожалуйста, — всхлипнула девушка и зажмурилась, — я ничего не сделала…

— Все вы так говорите, — криво усмехнулся незнакомец, — а потом копнёшь в вас и столько гнили внутри. В тебе арх, ведьма, уже не отвертишься.

— Но я не ведьма! — воскликнула Вера и всхлипнула ещё раз. — И что такое этот арх?

— Передо мной и большую невинность изображали, — он зевнул, — вы умелицы делать из себя несчастных и забитых, а потом ловишь вас за перерезанием горла младенцу. Говори сразу всё, что знаешь и меньше будешь страдать.

— Я… хорошо, да, — девушка решила покорно слушаться, надеясь, что так она быстро снимет с себя подозрения. — Меня зовут Вера Деменьтьева, мне двадцать лет исполнилось, у меня полная семья и брат младший — Влад, я учусь…

— Странное у тебя имя, — перебил он вдруг. — Откуда ты?

— Из Воронежа, — честно ответила Вера.

— Ворож… что? — нахмурился мужчина. — Это где?

— Недалеко от Москвы, я….

— Так, ладно, не местная, потом вернёмся к твоим корням, если это не ложь, — он грубо перебил её. — Откуда знаешь Аманасис? Что вы собирались делать?

— Я её не знаю, — отчаянно выдохнула Деменьтьева. — Они меня похитили. Она и ещё рыжеволосая девушка была и мужчина такой… всё лицо волосатое. В клетке в пещере меня держали. Мне девушка эта… не помню как зовут, имя похоже на Машу, она и сказала, что меня куда-то доставить надо, что-то со мной сделать хотят, но я не знаю что и…

— Как ты обзавелась архом? — резко перебил мужчина, сбивая с мысли.

— Что такое арх? — в отчаянье спросила Вера. Она не впервые слышит это слово, но никто не собирается объяснять ей его значение.

— На жрицу ты не похожа, да и слаба, — словно рассуждал сам с собой незнакомец. — Съела плоть Пайтори? Или у нас ещё какой тёмный маг завёлся? Что же с тобой делать?

— Послушайте, — дрожащим голосом начала Вера, — я ничего не ела и я не…

— Сам посмотрю, — перебил вновь и что-то зашептал.

Вера вскрикнула, завертела головой. Ей казалось, будто раскалённые иглы проникают ей в мозг.

— Пожалуйста, не надо… что это? — кричала девушка, дёргаясь и рыдая.

Но боль не уходила, а только усиливалась, будто ей действительно что-то втыкали в голову. Перед глазами появилась белая пелена, чувство боли ослепило, дышат стало невозможно, Вера уже не слышала, что он там говорит, если говорит вообще. Единственное, о чём она так мечтала, чтобы это чувство поскорее прекратилось.

Но оно не прекращалось. Вере казалось, что в её мозгах ковыряются часами, продлевая агонию. Она хрипела, сорвав голос в крике, тело лишь содрогалось в слабых конвульсиях.

После долгого времени пришла спасительная темнота.

Очнулась Вера снова в темноте. Всё тело ломило, голова раскалывалась. Сил, чтобы сесть совсем не было. Деменьтьева открыла рот, собираясь позвать кого-нибудь, но смогла лишь неразборчиво что-то промычать.

В воздухе стоял неприятный аммиачный запах и она подумала, что кто-то сходил в туалет, а потом поняла, что чувствует влагу между ног и что это она непроизвольно описалась.

Стало горько, обидно и стыдно. Девушка попыталась перекатиться на спину, но даже на это у неё не хватило сил. Вот так и лежала она в темноте, смотря в одну точку и мечтая о том, чтобы боль ушла.

Вспомнились родители, брат, Нина. Захотелось домой, к ним, а не быть тут. Слёзы текли по щекам. И Вера облегчённо выдохнула, когда поняла, что подрагивающими пальцами размазывает влагу по лицу. Всё же она чувствует собственное тело.

— Амина… — хрипло выдохнула Вера, пытаясь припомнить имя ведьмы. Жива ли она или Деменьтьева всё это время пролежала с трупом в одном помещении?

Девушка горько вздохнула и с трудом села, привалившись к стене. Тело ныло, мышцы были будто каменные. Каждое движение — боль.

Но к счастью возвращался контроль над собственным телом, мучительная боль отступала, уступая место тянущей и неприятной, но терпимой.

Вера чувствовала сырость и холод стены, но не собиралась отстранятся. Думать совершенно не хотелось, боль отвлекала, но девушка попыталась сосредоточиться.

Она не знает что это за место, как она в него попала и как уйти.

Её не били. Скорее всего нет, хотя тело болело так, будто били.

— Амина… — заплетающимся языком позвала Вера, всё пытаясь припомнить имя.

Деменьтьева сидела так долго, мечтая о воде, о еде и мягкой кровати. Как мало человеку нужно для счастья.

Контроль над телом возвращался постепенно, капля за каплей. Ей удавалось двигать пальцами, сгибать колени и локти. Но чтобы полноценно встать — не было сил.

Вера больше не пыталась звать сокамерницу. Либо ведьма мертва, что взывало дикий ужас у девушки, либо Деменьтьева могла находиться в одиночной камере, поэтому никто и не отвечал. Второй вариант устроил Веру больше.

Время тянулось мучительно долго, за это время девушка немного окрепла, смогла встать на ноги и, придерживаясь за стену, ей удалось сделать несколько шагов на дрожащих ногах. Конечно, это было хорошим знаком, но если Веру не будут кормить и поить, то всё её восстановление не имело никакого значения, потому что исход был один — смерть.

Стало мучительно горько при мысли о смерти. Вера не хотела умирать, жизни толком не видала и умереть?

Деменьтьева накапливала силы потихоньку и разминала тело. Смогла пройтись вдоль стены от одного угла камеры к другому. Неприятные запахи со времени отошли на второй план и больше не доставляли прежнего дискомфорта.

Она могла ходить и двигаться, Вера сосредоточилась на этих маленьких вещах, стараясь себя приободрить.

От нечего делать, девушка стала повторять про себя конспекты и пройденный материал, это помогало отвлечься от действительности, уйти в спасительное забытьё.

Вера услышала их отчётливо — приближающиеся шаги и вся замерла, волнение тошнотой подступило к горлу.

Дверь открылась и на пороге показался хмурый мужчина. Тот же, что утаскивал её в прошлый раз или другой — она не смогла разобрать, потому что они были похожи и не похожи одновременно.

— На выход, — велел он.

Вера тут же спешно подскочила, пошатнулась, ухватилась за стену и торопливо покинула камеру. О, она просто мечтала об этом! Коридор был более тёмный и холодный, чем в прошлый раз, но Вера не могла определить точно, в том же она месте или нет.

— Шагай, — мужчина кивнул ей в нужном направлении.

Деменьтьева нервно сглотнула и послушно двинулась в нужную сторону, то и дело хватаясь за стенку. Нужно было оглянуться в камеру, чтобы понять — ведьма там или нет, но девушка не набралась смелости для этого.

К счастью её не подпинывали и не толкали в спину, позволяя идти в том темпе, в котором она могла.

В этот раз они поднимались наверх и путь был тяжелее. Вера каждые десять шагов останавливалась, чтобы перевести дыхание, но послушно шла вперёд, до смерти боясь, что её начнут бить за промедление.

В этот раз её тоже грубо впихнули в нужную дверь, но она смогла устоять на ногах.

Комнатка была небольшая и тёмная. В углу было свалено какое-то тряпьё и обувь. В помещении находился низкий лысый мужчина в тёмных одеждах, что бросил на неё ехидный взгляд.

— Раздевайся, — велел он сразу.

— Что? — Вера похолодела и обняла себя за плечи, даже сделала маленький шажок назад.

Нет, не правда! Ей это послышалось!

— Вещи в кучу, — мужчина кивнул туда, где ворохом лежала разная одежда. — Одеваешь балахон, — и второй кивок на небольшой столик, на котором лежала неаккуратно брошенная серая тряпка.

— Но как же…

— Будешь медлить — сам раздену, — он хищно облизнулся.

Вера вздрогнула, шагнула к столику и взволнованно заозиралась. Но в комнате не было никаких ширм или чего-то, куда бы она могла зайти и переодеться. Это ввело её в ступор. Что делать?

— Переодевайся, — он смотрел на неё не мигая.

— Куда я могу… зайти, чтобы переодеться? — взволнованно спросила девушка, собирая свою смелость по кусочкам.

— Прямо здесь и переодевайся, — мерзко захихикал мужичок.

Веру покоробило. Она лишь отрицательно качнула головой. Нет, она же не сможет! Это не может быть правдой! Деменьтьева никогда в жизни не раздевалась перед мужчинами, а перед этим тем более не хотелось.

— Отвернитесь, — тихо попросила девушка, чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы.

— Ещё чего, — хмыкнул мужчина и скрестил руки на груди. — Я здесь для того, чтобы проконтролировать процесс. Ну, ты начинаешь или я сам?

Вера всхлипнула и стала стягивать рубашку, откинула её к кучи. Нервно вздохнула, напряжённо ухватила низ майки и потянула вверх, обнажая сперва живот, а потом грудь. Хорошо, что на ней был спортивный топ. Майка полетела вслед за рубашкой.

Руки дрожали и не слушались, но ей нужно было закончить начатое. Мысль о том, что этот мужчина подойдёт и начнёт сам её раздевать, прикасаться к её телу, вызывала отвращение.

Вера замялась, сняла короткие шорты, оставаясь в трусиках и потянулась к балахону.

— Всю одежду, — опасно прозвучал голос мужчины. — Сперва всё снимаешь с себя.

Вера всхлипнула. Размазала слёзы по лицу, от засохшей крови, что слегка размягчилась от слёз, руки теперь были красноватыми. Как хорошо, что она не видит себя сейчас.

Деменьтьева сперва распустила волосы, позволив им упасть до поясницы, хоть как-то прикрылась. Повернулась к мужчине спиной. Сняла спортивный топ и отбросила его, прикрывая грудь руками. Она нервно вздохнула.

— Дальше, — велел мужчина, будто получая удовольствие от того, что видел и унижения, которому подвергал девушку.

Вера, подавляя рыдания, ухватилась за кроя трусиков и стянула вниз, быстро сняла и отбросила в сторону, тут же потянувшись к одежде, чтобы спрятать своё тело.

— Всё снимай, — пророкотал голос.

Вера шмыгнула носом, присела, снимая кроссовки и носки, отбрасывая их, затем встала. Ноги обжёг каменный пол, но холод волновал её в последнюю очередь.

— Волосы убери, — велел мужчина.

— Что? — Вера, обнимая свою грудь, повернула голову назад, но продолжила стоять спиной к своему надзирателю.

— Волосы со спины убери, — он плотоядным взглядом скользил по её фигуре.

Вера нервно выдохнула, подавив панику и отвращение, быстрым движением перекинула волосы вперёд и замерла.

Что будет дальше? Снова что-то сделать?

— Хорошо, можешь одеваться, — после минутного молчания, разрешил мужчина.

И Деменьтьева тут же поспешила натянуть серый уродливый балахон, что был ей великоват и она наступала на него, но к счастью эта одежда закрывала её по горло, рукава были длинными и только пальцы выглядывали.

— Подойди, — велел надзиратель.

Вера послушно подошла, чувствуя себя подавленной и разбитой.

— Вытяни руки.

Деменьтьева выполнила приказ и дрогнула, когда её руки заковали в тяжёлые деревянные колодки, которые тут же потянули её вниз и она чуть не осела на колени.

Мужчина толкнул её в спину.

— На выход.

Вера прикусила губу и послушно вышла за дверь. Там стоял другой мужчина, скользнувший по ней безразличным взглядом светло голубых глаз. Он наклонился и понюхал её макушку.

— Запомнил, — просто сказал он и, развернувшись, первым пошёл. — За мной.

У Веры не оставалось выбора, кроме как подчиниться и пойти вслед за незнакомцем.

Глава 4.

День у Рексмонда с самого утра не задался. Магическое предчувствие — что-то должно было случиться. И случилось, когда ему по магической почте пришло письмо от секретаря башни Покаяния. Армзмунд давно не выходил с ним на связь, а сели это и делал, то исключительно по рабочим вопросам. Отношения со сводным братом у них испортились… когда? Когда они вместе заканчивали школу? Или когда разъехались учиться в разные академии? А может быть тогда, на могиле отца, когда холодный и отстранённый «брат» не сказал ему ни одного слова поддержки?

То, что Армзмунд устроился работать в башню Покаяния было для него неприятной новостью, которую он долго не мог переварить. Пусть его старший брат был замкнут, молчалив и не общителен, но он никогда не выглядел как тот, кто без каких-либо угрызений совести сможет работать в таком месте. Да, Рексмонд и сам это замечал, что все, кто связывают себя с башней Покаяния, теряют свою человечность. Хотя они с Армзмундом тоже не особо люди и человечности в них куда меньше, чем в остальных.

Рексмонд никогда не связывался с тюрьмами, хотя иногда помогал законниками в виде консультирования. Он бы и дальше остался преподавать в академии, если бы не сильное магическое истощение. Об академии и былом уважении можно было забыть, его просто списали, как ненужный хлам, весь его вклад в науку и развитие стал бессмысленным.

Но Рексмонд не только маг, он ещё хороший охотник, поэтому он периодически натаскивает мальчишек на службу или очень редко берёт в ученики магов, помогая им раскрыть свой потенциал. Да, Рексмонд имел дар преподавания, все его ученики всегда были крепки и с хорошей базой знаний, что помогала им в будущем.

Вот только это не прошлое ректорское кресло и выскользнувшая из пальцев должность директора. Совсем не то.

Да, мужчина отпустил всё это, точнее, приспособился и научился делать другие вещи приоритетными в жизни. И получать удовольствие даже от такой жизни, пришлось задвинуть собственные амбиции и жить дальше.

Но вот письмо от Армзмунда нисколько его не порадовало. Ни сухие канцелярские строчки, ни само содержание. Хотя, это было что-то новенькое.

Они хотят отправить к нему не то ведьму, не то пробуждённую. Чтобы он понаблюдал за ней, провёл пару ритуалов и решил, кто она такая и что с ней делать. В письме был жёсткий отчёт о проделанной работе карателя — в голове у неё он поковырялся знатно, но полученная информация сбивала с толку, потому что казалась выдумкой.

Это первый прецедент, когда ведьма покидает башню Покаяния. Ведьма ли? Но у неё чётко зафиксирован арх. Нет, Рексмонд лучше сам взглянет и поймёт.

Но начальник башни посчитал её слабой, раз передаёт ему? Или же…

Домыслить ему не дал стук в дверь.

— Да, Клорх? — Рексмонд узнал его по шагам и дыханию за дверью.

— Портал подключился, господин Берхрим, скоро доставят преступницу, — прозвучал взволнованный мальчишеский голос.

Клорху было чуть больше четырнадцати, Рексмонд встретил его в бедном районе, когда мальчишке было только шесть. Мелкий оборванец хлюпал носом и не мог правильно срезать у него мешочек с монетами. Но тогда Рексмонд почувствовал в нём хороший магический потенциал и оформил над мальчишкой опеку. И с тех пор Клорх неразлучно присутствует в его жизни, помогает с делами и учится магии. Иногда Берхриму кажется, что Клорх возомнил себя его правой рукой.

— Иду, — Рексмонд поднялся из-за стола, отложив отчёт, который изучал часами. Ну что ж, ему даже интересно взглянуть на эту ведьму.

Дом, в котором он сейчас жил, был крепкий и двухэтажный, с хорошим подвалом, что использовался как жилой дополнительный третий этаж. На втором этаже была его комната, кабинет, комната Клорха, две ванных комнаты и две гостевых. На первом этаже библиотека, приёмная, кухня и столовая, несколько кабинетов для занятий, на третьем (в том самом подвале) сбыли комнаты учеников, прачечная, комната отдыха и кабинет алхимии. Там же и находилась портальная комната, бывшая кладовая, которой они пользовались очень редко.

Рексмонд спустился в подвал, встретив любопытные взгляды мальчишек, сейчас у него на обучении было трое и все они отдыхали. Они явно хотели спросить у него, что происходит, но не решались, выбрав наблюдательную позицию. Мужчина мысленно это одобрил.

Берхрим с Клорхом подошли к двери кладовой. Клорх успел только распахнуть дверь, когда по глазам резануло непривычное голубоватое свечение, будто что-то было не так.

Рексмонд на миг зажмурился, а когда открыл глаза, то перед ним стоял поисковик, что сопровождал заключённую.

Ведьма выглядела откровенно плохо, большая одежда и невысокий рост делали её подростком в его глазах, волосы разлохмаченные, колодки тяжело тянули её руки вниз, а лицо было в засохшей крови.

Но больше всего Берхрима насторожил её зеленоватый цвет лица. Девушка обвела их испуганным взглядом и, согнулась пополам, её стошнило. Но видимо, тошнить было нечем, потому что вышло желтоватая вязкая жидкость.

Она всхлипнула и хлопнулась на колени, тело её дрожало.

— Доставлена, — поисковик даже не взглянул на девушку, протянув папку с документами.

Рексмонд неприятно сглотнул. Кивнул Клорху и тот, всё поняв, осторожно подошёл к ведьме и, придерживая её под локоть, помог подняться и повёл из портальной наверх, в его кабинет. Преступницу шатало из стороны в сторону и она с трудом передвигала ногами.

Рексмонд расписался в документах, поставил магическую печать и получил пару дополнительных листов с информацией.

Он нервно выдохнул, закрыв дверь портальной. Чутьё не обмануло, с этой девицей что-то не так.

Берхрим поднялся в свой кабинет последним и удивлённо замер в дверях, заметив, что ведьма сидит возле догорающего камина на коленях и, протянув руки, греет ладони, хотя удерживать колодки ей явно тяжело.

Клорх лишь взволнованно переступал с ноги на ногу, явно не умея находить язык с женским полом или всё же опасаясь её как опасную преступницу.

— Набери ванну, — шепнул он мальчишке и тот поспешил покинуть кабинет, чтобы выполнить задание.

Рексмонд прошёл к столу и молча сел, бегло пробегая взглядом по новым данным, то и дело поглядывая на ведьму, что была занята лишь камином. В какой-то миг она явно устала и опустила руки на колени, низко склонив голову.

Берхрим не был жестокосердечным и раз на его попечение преступник, а уж тем более женщина, он предоставит ей минимальные удобства. Не животное же он какое. К тому же с ней ничего не было понятно. Может, попала под раздачу? Но всё же её прислали ни с какой другой башни, а именно с башни Покаяния, что уже само за себя говорило — перед ним не невинная девочка, а, с большой вероятностью, виртуозная убийца и чернокнижница. И ему лучше прятать своих учеников от неё, ведь это она может представлять для них для всех опасность. Но с другой стороны, будь ведьма настолько опасна, её бы не выпустили из башни.

— Тебя зовут Вера? — Рексмонд почти досконально помнил всю информацию, что ему передали из башни.

Девушка вздрогнула и повернула к нему голову, скользнув по нему уставшим и каким-то обречённым взглядом. А чего он ещё хотел, зная, откуда она прибыла? Вполне ещё неплохо держится для той, кто прошла через жёсткую процедуру карателя.

— Да, — сказала она тихо, почти беззвучно.

— У тебя необычное имя, — он заметил её взгляд и понял всё без лишних слов. Мужчина встал, подошёл к графину с водой и налил стакан.

Ведьма без раздумий взяла стакан и выпила залпом. Откуда столько наивности и доверия? А если там яд? Парализующий отвар? Какое-нибудь зелье, которое способно ей навредить?

— Можно ещё? — девушка протянула ему стакан, руки её дрожали, в колодках ей явно было тяжело.

Рексмонд не стал спорить, налил ещё и дал ей, наблюдая, как она жадно пьёт. Не допила. Отставила в сторону и посмотрела на него смертельно уставшим взглядом.

— Что вы со мной сделаете? — как-то беззащитно спросила ведьма, а у него сердце ёкнуло.

Нет, никакой жалости, она ведьма из башни Покаяния, невинные девицы туда не попадают, к тому же в ней арх, а это уже само за себя говорит.

Он присел перед ней на корточки, чтобы ей не приходилось так высоко задирать голову и посмотрел прямо в глаза.

— Сперва я пойму, кто ты такая, — Рексмонд говорил серьёзно, сразу давая понять, что с ним шутки плохи, чтобы она даже мысль оставила готовить какую-нибудь пакость. — Ты пока будешь жить под моей крышей, сотрудничать — говорить, участвовать в ритуалах, в общем делать всё, что я от тебя потребую, а там я и решу, как с тобой поступать. Ты готова сотрудничать?

Она тут же кивнула и чуть ли не завалилась вперёд от собственного кивка, он вовремя придержал её за плечо. И Рексмонда будто бы молнией пронзило, он тут же одёрнул руку и в удивлении на неё уставился.

— Я правда ни в чём не виновата, — зашептала ведьма, потом запнулась, нервно выдохнула, и всё же попросила. — Я могу поесть?

Берхрим ожидал, что она попросит связаться с кем-нибудь, определённое зелье или алхимический камень, что-нибудь, что поможет ей восстановиться магически или поможет сбежать в будущем. Но она попросила еды… и это удивило Рексмонда.

— От ужина кое-что осталось, — неразборчиво сказал Берхрим, немного удивлённый.

Девушка лишь кивнула и закрыла глаза.

— Я сниму оковы, — сказал Рексмонд и протянул руку, касаясь колодок. — Но если ты попытаешься сбежать или навредить кому-нибудь из моих учеников — надену обратно.

Ведьма вновь лишь кивнула, но в этот раз заваливаться никуда не стала, усидев на месте.

— Ты должна понимать, какая это удача для тебя — покинуть башню Покаяния, — Рексмонд стал вводить магические формулы, чтобы раскрыть колодки, — ты всегда можешь вернуться обратно. Поэтому будь послушной и выполняй все требования. Будешь хорошо себя вести, никто тебе не навредит.

Она лишь кивала. Возможно, как только ведьма поест и поспит, восстановит немного сил, то уже будет более оживлённая. Да, допрос лучше отложить, сейчас путного от неё ничего не получить. Да и его совесть не позволит ему заставлять страдать женщину, когда она и без того измучена. Пусть она и отъявленная преступница.

— Сейчас Клорх приготовит тебе ванну, — Берхрим осмотрел её потрёпанный и грязный наряд, — мы дадим тебе другую одежду. Ты поешь и поспишь, а уже завтра мы с тобой начнём заниматься.

Ведьма посмотрела на него таким взглядом, что Рексмонд непроизвольно отпрянул, чувствуя себя странно. Ничего, он ещё научиться с ней работать.

Берхрим услышал приближающиеся шаги Клорха. Что ж, видимо ванна готова. За засохшей грязью и балахоном Рексмонд не мог рассмотреть повреждения девушки. Нужно будет подготовить исцеляющий эликсир и мази, чтобы обработать раны.

— Ванна готова, — раздался голос Клорха за дверью, после того, как он постучал.

Берхрим позволил Клорху самому повести их пленницу (или правильнее гостью?) в ванную комнату. Он лишь вышел в коридор и привалился спиной к двери, закрывая глаза и вслушиваясь.

Вот они вошли в комнату, закрыли дверь. Клорх начал спешно объяснять где, да что лежит, какое-то шуршание.

— По-по-подожди! — это Рексмонд расслышал уже не напрягаясь слух и весь подобрался, готовясь к худшему. Подключая свою вторую суть и переходя на звериный слух. Клорх чего-то испугался. Неужели решила на него напасть? После всех слов Берхрима и покорного согласия ведьмы?

— Что? — прозвучал безразлично женский голос. — Разве ты тоже не должен всё проверить сам?

— Про-про-проверить? — голос Клорха уходил в фальцет, Рексмонд даже смог услышать, как громко колотится сердце юнца.

— Ну да, как там, в башне, — снова какой-то звук. — Тоже будешь смотреть, как я раздеваюсь?

Клорх не договорил, выскочил за дверь, промчался мимо Берхрима, даже не взглянув на него и убежал куда-то на первый этаж. Лицо его было пунцовым.

Берхрим только усмехнулся и устало потёр переносицу, но слова ведьмы отложились в голове с какой-то неприятной горечью. У них там есть какая-то процедура раздевания перед кем-то? Мужчина о такой никогда не слышал.

Но это не то, о чём ему стоило думать в данный момент. Лучше заняться делами. Ведьма просила еды.

Первым делом Рексмонд спустился на кухню, чтобы подогреть ужин. Он понял, что Клорха сейчас лучше не трогать, у него буйство гормон, а единственная женщина в его окружении за последние полгода предложила оголиться перед ним. У парнишки явно стресс.

Берхрим расставил блюда на поднос и направился в свой кабинет, пусть ведьма поест там, под его надзором. Поставив поднос на свой стол, мужчина серьёзно задумался, а что делать с одеждой ведьмы? Та, что была на ней, явно не её и ей была велика, женской одежды у мужчины не было. Никакой. Женщин он не брал даже в ученики, чтобы не было никаких непредвиденных неприятных ситуаций с чей-то случайной беременностью. Максимум, Берхрим может взять какую-нибудь мальчишескую одежду, что ей подойдёт. Но какой она комплекции? Под серым балахоном было непонятно.

Рексмонд вышел в коридор, собираясь пойти потревожить беднягу Клорха, но почувствовал тонкий магический импульс. Арх. Ведьма колдовала. Этого он ей точно не простит, наденет колодки обратно!

Берхрим ворвался в ванную комнату и замер, потому что хоть он и почувствовал арх, но следов именно колдовства не было. Ведьма же погрузилась под воду с головой. И не всплывала. Рексмонд прищурился, замечая, как побелевшими пальцами девушка вцепилась в бортики и напрягала руки, будто пыталась подняться, но у неё не получалось. Почувствовался ещё один всплеск арха. И девушка дрогнула, руки её задёргались сильнее, будто бы её кто топил.

Рексмонд в мгновение ока оказался рядом, не секунды не раздумывая, шепча защитные заклинания, погрузился торсом в воду, подхватывая обнажённое тело и с трудом доставая девушку на поверхность, будто что-то держало её под водой.

Как только её голова оказалась на поверхности она тут же закашлялась, выплёвывала воду, жадно дышала. Рексмонд достал её из ванны, распрямившись, ощущая, как с неё стекает вода, чувствуя себя мокрым. Девушка вцепилась в него, задрожав всем телом и разрыдалась. Мужчина почувствовал упругую женскую грудь. Не девочка, не подросток, сформировавшаяся. Даже держа её на руках он ощущал уже взрослое округлое тело с хорошими формами. Берхрим нервно сглотнул, прикрыв на миг глаза. Он, всё же, тоже мужчина. И у него давно не было женщины. А тут голая и к нему жмётся. Рексмонд мысленно отсчитал до пяти и попытался поставить девушку на пол, но ведьма лишь вскрикнула и обняла его за шею, хватаясь мёртвой хваткая и рыдая ему в плечо. Едкое чувство страха наполнило комнату. Она до смерти перепугалась.

Берхрим удручённо выдохнул и, не отпуская девушку, понёс в свою спальню. Ведьмины всхлипы стали затихать и как только он переступил порог собственной комнаты, она смолкла.

Но внутри уже была собственная борьба, потому что женское тело, её гладкая кожа, дыхание ему в ключицы. Всё это продавливало его контроль. Намеренно ли эта искусительница устроила подобную игру? Нет, страх был настоящий, это мужчин почувствовал точно.

Берхрим поставил девушку на пол и набросил ей на голову плед со своей кровати, пряча обнажённое тело от греха подальше. Он же не железный.

Девица осторожно вынырнула из пледа, но укуталась по самое горло.

Мужчина порылся в своих рубашках и достал белую парадную, что он ненавидел и надел один раз, мечтая её выкинуть. У неё были рюши на рукавах и на груди, вырез достаточно глубокий, но это не важно. Часть наготы ведьмы скроет.

— Она чистая, — он подал ей одежду не глядя.

— Спасибо, — прозвучал смущённый голосок. — Вы можете… отвернуться?

Берхрим неприятно сглотнул и послушно повернулся к девушке спиной, чувствуя некую обиду за то, что перед Клорхом она была готова и голая попозировать, а ему — отвернитесь!

Ну ничего, у неё тоже, видимо, стресс.

У них у всех с завтрашнего утра будет один большой общий стресс.

— Я всё, — прозвучало робко сзади.

Рексмонд обернулся и проклял себя трижды. Белая рубашка льнула к ей влажному телу и в некоторых местах недвусмысленно просвечивалась, с трудом прикрывала ей ягодицы, зато рукава сильно свисали, глубокий вырез образовывал вульгарное декольте.

Берхрим прикрыл глаза. Это катастрофа. Но он тут же их распахнул, замечая повреждения на женском теле. Синяки, ушибы, раны, кое-где порезы уже загноились. Ей требовалась помощь.

— Что ж, пойдём обработаем твои раны, — глухо произнёс мужчина, первым направившись к двери. Мужчина помялся, хотел дать ей ещё своей одежды, но не решился, подумав, что ведьма истолкует всё превратно.

Он больше не возьмёт её на руки, пусть на своих ходит, иначе...

Девушка послушно пошла вслед за ним в кабинет, где её ждала еда. Берхрим услышал как её желудок издал громкий звук, стоило ему только закрыть дверь.

Она смутилась и отвернулась, периодически бросая взгляды на еду, но сама не подошла к ней.

— Садись и поешь, — разрешил Рексмонд, взъерошив свои волосы. Что за отвратительный день?

Ведьма неловко переступила с ноги на ногу, бросила на мужчину краткий взгляд, громко сглотнула и, видимо, сдалась. Девушка осторожно подошла к столу замялась всего на миг и села в его кресло, посмотрев таким взглядом, что у него скрутило желудок. Как же… соблазнительно она смотрелась в его кресле. Звериная суть отозвалось голодом. Женщины. У него просто давно не было женщины.

— Спасибо, — еле слышно произнесла девушка и принялась осторожно за еду.

Берхрим с минуту молча наблюдал за тем, как девушка ест, а потом подошёл к шкафу и начал искать лекарства, хорошо, что кое-что у него хранилось здесь. Он не представлял, как уйдёт и оставит девушку одну.

Мужчина поставил на столик все нужные пузырьки и порошки, посмотрев на ведьму, та лишь посматривала за его действиями краем глаза, ничего не говорила, но старательно ела. Будто он у неё еду заберёт. Рексмонд что, так похож на мучителя?

Она не доела и отодвинула от себя тарелку, бросив на мужчину пытливый взгляд.

— Я всё, — так же робко произнесла ведьма.

— Да, нужно обработать твои раны, — Берхрим обошёл стол и, подвинув кресло, чтобы девушка оказалась к нему лицом, присел на колено. И нервно сглотнул, уставившись ей в живот. Близость женского тела что-то вызвала в нём. Что-то запретное и порочное. Нет, он просто хотел ей помочь!

Рексмонд медленно облизнул губы и на миг прикрыл глаза, чтобы совладать с самим собой.

А затем стал брать разные бутыльки, меняя их. Он наносил мази и лосьоны на её кожу, дотрагиваясь до неё пальцами, чувствуя, как по телу пробегают молнии. Это странное чувство притупляло разум, пробуждало то, что должно было спать!

Он обработал ноги, коленки, стопы, приподнял рубашку, чтобы заняться бёдрами. Она тихо ойкнула и Берхрим поднял голову, нервно сглотнув. С этого ракурса ведьма была прекрасна и соблазнительно-опасна. Это её особы вид магии? Рексмонд только сейчас смог рассмотреть, что она красива, что нетипично для ведьмы, ведь тёмная магия должна съедать её внешность.

— Я должен осмотреть всё тело, — собственный голос оказался низким и хриплым.

По её щекам разлился румянец и она отвела взгляд, прикусив нижнюю губу.

— Это обязательно? — шёпотом спросила ведьма.

— Нужно обработать раны, — сказал Рексмонд и сжал её бёдра, а потом будто очнулся и резко убрал руки.

Точно, какой-то вид магии, с которым ему предстоит разобраться.

— Я могу… сама? — робко спросила ведьма.

— Хорошо, — согласился Рексмонд, понимая, что спасает себя от искушения. — Но спину мне придётся посмотреть.

Она охотно закивала, встала, повернувшись к нему спиной и приспустила рубашку, благо вырез позволял ей спокойно сползти до пояса. Девушка убрала волосы вперёд и руками прикрыла грудь, низко склонив голосу.

Берхрим поднял глаза к потолку. Нет, это всё же мука какая-то, но у неё было много повреждением и мужчине в первую очередь стоило сосредоточиться на них.

Рексмонд осторожно нанёс лекарственные препараты и на миг замер, проводя рукой по метке. Под левой лопаткой красовалось клеймо башни Покаяния. По ней любой поисковик найдёт её, если она попытается сбежать. С этой меткой ведьма у них как на ладони.

— Ай, — тихо отозвалась девушка на прикосновение.

— Болит? — Рексмонд резко убрал руку.

— Да, — созналась ведьма.

И Рексмонд удивился, ведь метка никак не должна чувствоваться.

— Обработай остальные повреждения, а я пока унесу посуду, — с этими словами он схватил поднос и направился на выход.

На лестнице Рексмонд позволил себе перевести дух, помыл посуду и избавился от остатков еды.

Возвращался он с тяжёлым сердцем, думая о том, как быть с ведьмой.

Но быть с ведьмой никак не пришлось, потому что она обнаружилась свернувшаяся у камина и тихо посапывавшая. Должно быть, у неё тоже был чертовски тяжёлый день и организм уже не справлялся.

Рексмонд навис над ней, зверь внутри хищно оголил зубы, желая крови. Как невинно и беззащитно она выглядела, как легко она пробуждала в нём то, что он годами научил держать под контролем. Опасная ведьма.

Рексмонд взял девушку на руки и понёс в комнату. Пусть отдыхает, завтра предстоит много работы.