Соседи поневоле

Глава 1. Возвращение

Дверь никак не поддавалась ни уговорам, ни усилиям. На связке было три одинаковых ключа, и ни один из них не проходил дальше половины замочной скважины, застревая и отказываясь поворачиваться.

– Дим? – скулила я в телефон. – Ты уверен, что дал мне правильные ключи?

– Конечно, уверен, – устало вздохнул брат. – Брелок с клюшкой, три длинных ключа с разными бороздками, магнитный от подъезда и маленький от почтового ящика. Так?

– Так, – я прижала дверь всем телом, надеясь, что возможно дело в недостатке силы. – Но, все равно, ничего не выходит.

Отчаяние захлестывало. Так хотелось быстрее оказаться в уютной супер-навороченной квартире, заварить чай и окунуться в мягкий диван перед телевизором. А не вот это вот все!

Ноги совершенно окоченели, снег просочился в короткие ботинки, сделав их насквозь мокрыми. Чемодан, в который наскоро собрала вещи, потерял по пути одно колесико. Да еще пришлось тащить его на шестнадцатый этаж пешком, так как лифт в этом роскошном доме решил сломаться именно сегодня. Спортом я занималась регулярно, но эта становая по ступенькам оказалась непосильной задачей. Я задыхалась, как астматик, едва добравшись наверх.

– Дим, ну помоги! – взвыла я, уронив чемодан и усевшись на него. Моя физическая усталость не шла ни в какое сравнение с душевной. – Или, клянусь, я сейчас в таком отчаянии, что готова сломать твою чертову дверь!

– Как я тебе помогу из Китая? – вздохнул брат. – Ну, попроси соседей… а, нет, Малинины тоже уехали в отпуск. А Марья Петровна – тот еще помощник.

Я встала и вновь попробовала просунуть ключ в замок. Что-то изнутри будто мешало ему войти полностью.

– Скажи своему «Нафане», чтобы он перестал меня троллить и впустил!

В детстве брат вечно пугал меня домовыми и барабашками, ссылаясь на них, когда в доме что-то пропадало. Только потом, когда выросла, узнала, что последнее печенье или кусок торта просто съедал он напару со своим закадычным другом-придурком.

– Ника-а-а! – протянул брат с сожалением. – Возможно, дверь заперта изнутри, я же совсем забыл!

– Забыл про что? – насторожилась я.

– Да так, есть одно предположение, – быстро отмахнулся он. – Попробуй позвонить в звонок. – И добавил загадочно: – Поверить не могу, что он действительно вернулся!

– Да о ком ты?! – начала нервничать я, нажимая на кнопку.

– О Кирилле, – будто это все объясняло. – Я оставил специально для него запасной ключ, если вдруг он решит остановиться у меня, но не верил, что он и правда воспользуется моим предложением.

– Новиков? – переспросила я в панике, продолжая звонить. – Кирилл Новиков?! Серьезно?

– Другого объяснения у меня нет, – задумчиво протянул Дима.

– Он не открывает, – стукнула я по двери, прислушиваясь. – Тихо, как в склепе.

– Давай, я ему наберу, потом перезвоню тебе.

Брат попрощался, оставив меня у закрытой двери, погрязшей в буре эмоций. Невероятно, что за этой дверью, в квартире брата, мог находиться его бывший лучший друг – Кирилл Новиков. Почему бывший? Потому что этот человек исчез семь лет назад, ни с кем не попрощавшись. Даже с Димой. А теперь вернулся, как ни в чем не бывало. Разве так можно?

Мой телефон снова ожил. Я приняла вызов, увидев смазливую фотографию брата на экране.

– Прикинь, я так замотался, что пропустил его голосовое, – заявил Дима, все больше ликуя. Чему он так радовался? Никогда не понимала их взаимоотношений. – Все-таки, вернулся!

– Рада за него, конечно, ну а мне что делать? – проворчала я, снова стукнув дверь кулаком. – Я очень замерзла, ноги промокли, мне некуда идти, денег нет…

– А к маме?

– Дим, ты издеваешься?

Брат прекрасно знал, какие напряженные отношения у меня с родителями в последние два года.

– Они будут счастливы узнать, что ты, наконец, рассталась со своим Павловским!

– Мы с Толей не расстались, он… – я закусила губы, услышав, как соседняя дверь на площадке с шумом открылась.

– Что за галдеж? – проворчал женский голос, и я увидела милую женщину преклонных лет в расписном халате. – Что вы тут устроили, девушка?

– Извините, я не хотела никого беспокоить, – проговорила я, закрыв трубку рукой. (Ну вот, испортила безупречную репутацию Димы Воронцова!) – Да так, пытаюсь попасть в квартиру.

– Здесь, вообще-то, живет Димочка и он уехал на все новогодние каникулы. Оставил ключ, сказал про друга, – женщина с подозрением прищурилась и оглядела меня с ног до головы, – но ни о каких девушках он не предупреждал…

Вид у меня был отпад просто: короткое домашнее платье, ботинки на босу ногу и пуховик поверх. Убегая из дома Павловского, даже шапку забыла надеть. Сколько же вещей осталось у него! В одном чемодане все не унести!

– Сегодня утром очень приятный молодой человек взял у меня ключи, – слащавым тоном поведала добросердечная соседка, ее голос тихо звенел недоверием. – А вы кто Диме будете?

Уму непостижимо! Я бывала здесь бесчисленное множество раз. А соседка, которая столько же раз встречала меня с братом, смотрит теперь с подозрением, как на взломщицу. Однако Новикову, которого увидела впервые в жизни, доверила ключи без вопросов и сомнений.

– Я его сестра, – глубокий вздох вырвался у меня сквозь усталость. – Хотите паспорт покажу?

– Дай ей трубку, – вклинился голос Димы из телефона, – я с ней сам поговорю. Или переключи на громкую связь.

– Кажется, я вас припоминаю, – наконец закивала женщина. – А вы разве не можете позвонить этому вашему другу, чтобы он впустил вас?

Я развела руками в стороны, подчеркнув ироничность ситуации и, честно говоря, чертовски устав от сегодняшнего дня.

– Мой сын, Гена, когда-то работал в компании, связанной с замками, – сжалилась женщина. – Попрошу его приехать, помочь.

– О нет! – брат услышал и взмолился. – Этот тип однажды вызвался починить мой пылесос, и теперь он до сих пор извергает пыль в самый неожиданный момент! Не соглашайся, Ника, придумаю что-нибудь. В крайнем случае, вызовем специалистов, только не Гена!

– Спасибо, учтем, – дипломатично ответила я, улыбнувшись.

Женщина, очевидно, не спешила покидать лестничную площадку, и была больше увлечена происходящим, чем зрелищем новогоднего гала-концерта в Кремле по телевизору. Мы поиграли в гляделки и, в конце концов, сердобольная соседка, убедившись, что ее помощь не нужна, скрылась за дверью своей квартиры.

Тяжело вздохнув, я проговорила в трубку:

– Все, Дим, звони кому хочешь, но если я через пол часа не попаду к тебе домой, клянусь, твой изрыгающий пылью девайс покажется тебе цветочками!

Никогда раньше я не говорила с братом в таком тоне. Я даже немного его боялась. Но этот вечер и нелепая ситуация, связанная с дверью, окончательно вывели меня из равновесия.

И, кто бы мог подумать, через двадцать минут лифт (уже работающий, сволочь!) поднял на шестнадцатый этаж двух спасителей с внушительным чемоданом инструментов. Еще через пару минут я уже была счастливой обладательницей нового замка и свежей связки ключей. А входная дверь была, наконец, открыта.

Дима на том конце связи поболтал и расплатился с мастерами, и я зашла в его просторную супер-квартиру. Аллилуйя!

– Ну, и где сам Кирилл? – оглядывая прихожую, я обнаружила зимние кроссовки, снятые скорее с медвежьей лапы, чем с мужской ноги. На вешалке в гардеробной висела теплая куртка.

– Спит, должно быть, как убитый, как всегда, – усмехнулся Дима в трубку. Возвращение друга детства, казалось, придало его угрюмому характеру неожиданную жизнерадостность. В его голосе зазвучала давно утраченная веселая нотка. – Кое-что остается неизменным.

– Убитый он будет, уж я постараюсь! – буркнула я, стаскивая промокшие ботинки, от которых ноги замерзли до онемения. Мечтала окунуть их в теплую воду, а еще лучше – всю себя в горячую ванну.

В зале-гостиной, казалось, никого не было. Пробравшись на кухню, я едва не угодила в осколки, рассыпанные у моих ног. Чашка или стакан. Дверца бара открыта настежь. В душе засвербило подозрение, что неожиданный гость был убит вовсе не сном, а спиртом.

– Твой бар разграблен, – доложила я, не решаясь босиком переступить порог кухни.

– Кирю нашла? – Дима пропустил мой комментарий о баре мимо ушей. Алкоголь давно утратил для него интерес, что меня несказанно радовало.

– Ищу!

Я вернулась в зал, обогнув диван, и мой взгляд упал на журнальный столик, на котором была перевернутая пустая бутылка и пиала с водой, которая, похоже, была когда-то полна льда.

На диване лежал он – наш старый знакомый, Кирилл Новиков. Он выглядел так, как будто только сошел с обложки женского романа или турецкого сериала. Его широкая грудь мерно поднималась и опускалась в спокойном ритме. А лицо, освещенное мягким светом ночной лампы и украшенное недельной щетиной, излучало умиротворение.

Он спал, раскинув руки, точно султан, нашедший свое богатство. Я не могла отвести взгляд – черт побери, он стал еще красивее, чем был в моих воспоминаниях! Великолепные мускулы проявлялись под тонкой тканью рубашки, а лицо обрело более брутальные черты, оставаясь при этом до боли знакомыми. Огромный, словно мифическое существо, он почти полностью занимал собой диван.

Сердце забилось быстрее, нарушая стремительный ритм моего дыхания. Я покорила бы небоскреб с меньшей одышкой! Опыт показал, что уж до шестнадцатого этажа я бы точно добралась.

Нахлынули воспоминания: как в школе мои мечты были связаны только с Кириллом, как я ловила его взгляды, приходя к брату на тренировки и матчи. И вот он здесь, передо мной. Смесь ностальгии и удивления обрушилась на меня, как снег на голову. Как же много изменилось с тех пор!

Я осторожно приблизилась, желая убедиться, что с ним все в порядке. Внутри меня бушевал вихрь из противоречивых эмоций. На краткий миг я замерла, не зная, как быть. Я оказалась совсем неподготовленной. Зачем он здесь? И что теперь делать с этим прекрасным хаосом на диване?

– Ника? – голос брата из телефона прозвучал как гром, выдернув меня из мыслей. Увлекшись разглядыванием спящего гиганта, я забыла о Диме, который все еще оставался на связи. – Все нормально?

– Да, – мой голос отдавал хрипотцой, я не спеша попятилась от дивана, чтобы не потревожить титана, в которого превратился обаятельный друг моего брата. – Все… кхм, как ты и сказал. Спит крепко. Убью его утром. Если раньше это не сделает с ним похмелье.

– Веселись, сестренка, – тихо усмехнулся Дима. – Рад был помочь тебе попасть в квартиру. Но не могу вечно болтать. В Пекине уже поздняя ночь. Прими горячий душ, согрейся, а лучше полежи в джакузи. Только не добавляй столько пены, как в прошлый раз.

– Да ладно тебе, было ржачно, – тихо посмеялась я, вспоминая, как пена в считанные секунды выросла и поперла из ванной в коридор. – А Мишке как понравилось…

Я сжала губы, ругая себя за болтливость. Ах, нельзя же было о Мише говорить!

Хорошее настроение брата мгновенно испарилось, голос стал стальным, напряженным.

– Не забудь рыбок покормить, – он тихо прочистил горло, откашлявшись, – я звонки с агентства перевел на твой номер. Если появится кто-то из покупателей, покажи квартиру, будь хорошей девочкой.

– Все будет по красоте, – пообещала я, улыбнувшись.

Это было самое малое, что я могла сделать в благодарность за возможность пожить у него, пока разбираюсь со своей жизнью. Только прибираться, поддерживать порядок и быть готовой к визиту агентов и покупателей. Кто знает, появятся ли они вообще? Ведь будь брат действительно готов продать эту квартиру, он бы цену снизил, а не завышал до небес, пугая даже самых ярых поклонников этого района и хай-тек интерьеров.

– А с Кириллом что делать? – как будто у меня без него забот было мало. – Он у тебя надолго?

– Сама выясни, он мне ничего толком не сообщил.

– И что, он здесь только на одну ночь?

– Ника? – брат зевнул с усталостью. – Я свяжусь с ним завтра. Даже если не на одну ночь – разберетесь. Все-таки квартира большая, всем места хватит.

– Когда ты вернешься?

Ответа не последовало. Третий год подряд он отправляется на отдых подальше от дома в свой день рождения. Что-то мне подсказывает, эта традиция ему особенно по душе. Однако в Москве его ждал успех и карьера тренера по хоккею, требующая постоянного присутствия. Отлучался он редко, не больше двух недель. Не могу сказать, что он выглядел полностью обновленным по возвращению. Но, по крайней мере, он был не таким сломленным, как три года назад…

– Не расхреначьте мне квартиру, – велел Дима, отключив звонок.

Я убрала телефон на стол и огляделась. Громкое, медвежье рычание, раздавшееся с дивана, заставило меня вздрогнуть. Новиков захрапел. Чудненько!

Смахнув спутанные волосы с лица, я вернулась к своему одноколесному чемодану и тихо покатила его в гостевую комнату, в которой уже ночевала не раз. Разбирая вещи, брошенные в беспорядке на эмоциях, я размышляла о еще большем беспорядке в своей жизни. Личной и профессиональной. Везде царила неразбериха!

Завершив с обустройством комнаты, я достала телефон и колебалась, стараясь набраться смелости, чтобы написать своему бывшему. Человеку, с которым у меня целых два года были, как мне казалось, стабильные, хотя и весьма странные отношения.

Ника: Пришлешь остальные мои вещи курьером, Павловский!

Толик: Может, сама за ними заедешь? Нам нужно поговорить.

Ника: Пошел ты!

Толик: Вот и поговорили.

Толик: Ладно. Отправлю к тебе Аслана. Адрес скажи.

Я написала адрес брата и откинула телефон в сторону. Из того, что я истерично вытащила из шкафа, можно было надеть далеко не все. Точнее, надеть-то можно, но сочетание вещиц оставляло желать лучшего. К счастью, я не собиралась никуда выходить в ближайшее время. Все, что значилось в планере на предстоящие каникулы: поставить и украсить елку, утопая в слезах и блеске гирлянд, да погружаться в новогодние фильмы до изнеможения.

Ах да! И все это с учетом новой гигантской храпящей алко-переменной. Надо только выяснить, зачем он вернулся и надолго ли.

Храп из зала взял новую высоту, превратившись из медвежьего гула в драконье рычание. Таких звуков не хватает в арсенале звукорежиссеров, чтобы озвучить какую-нибудь жуткую инопланетную тварь… нежданно прибывшую на планету.

Обняв себя руками, я потерла плечи, сбросив с себя мурашки.

Что ж…

Кирилл Новиков снова в моей жизни. На диване моего брата. В одной квартире со мной.

Лучше бы у Димы действительно завелся домовой!

Глава 2. Привет, здоровяк!

После горячей ванны и чая с травами я ушла в свою постель, укуталась в объятиях пухового одеяла и дала волю слезам. Они, конечно, не решили моих проблем, зато справились с накатившей и разъедающей душу тоской.

С Кириллом мы еще не обмолвились ни словом, но его образ уже ворвался в мои мысли и навел погром. Как бы ни молила я свой измученный разум погрузиться в благословенный сон, он неустанно подкидывал мне одно воспоминание за другим.

Не знаю когда точно, но, должно быть, уже с детского сада я сходила с ума по лучшему другу своего брата – классическая беда всех младших сестер. Дима всегда купался в популярности, затем окунулся в хоккей с головой и потянул за собой своего друга Кирилла.

Молодые парни, далеко не глупые, пропадали на тренировках от рассвета до заката, получая в награду не только медали и кубки, но и атлетические тела, которые мало кого оставили бы равнодушными. Плюс дерзость в характере – и вот они, причины бессонных ночей множества девчонок.

Я всегда была той самой младшей сестрой прославленного Воронцова, вечно напоминавшей гадкого утенка, бегавшего за двумя величественными лебедями. Брат неизменно опекал меня, ни разу не пожаловался. Должно быть, просто привык, что я – бесплатный бонус к его жизни, и это не обсуждается. А Кирилл видел во мне всего лишь приложение к лучшему другу. К тому же, несуразное и некрасивое. Ну а что? Кто был красавчиком подростком – пусть и дальше гордится этим. Молча. Я же на свои подростковые фото без слез смотреть не могу. Одни уши и ноги.

Мысли о прошлом окончательно измотали меня. Я смогла уснуть лишь под утро и проснулась от настойчивого телефонного звонка с ощущением, будто не ложилась вовсе. С трудом найдя свой телефон, я ответила, молясь, чтобы незнакомый номер не оказался очередным автопрозвоном, мошенниками или, хуже того, Толиком.

– Доброе утро, агентство «Высота», можем мы прийти посмотреть квартиру? – бодрый голос раздался с другой стороны связи.

Девять утра, кто ты, робот?

– Да… – стряхивая с себя сонливость, я прочистила горло и стала выбираться из одеяльного плена. – Да, конечно, можно! Когда вы подойдете?

– Мы с покупателем смотрели квартиру в соседнем доме, можем быть у вас через десять минут. У вас есть возможность показать?

– Десять минут?! – вскочила я, забыв о сне. – Да, ладно? Так быстро… о, ну, да, конечно, приходите!

Я выпорхнула из кровати, быстро натянула любимые велосипедки и короткий топ, поторопилась заправить постель. Вспомнила об осколках на кухне и поспешила туда, чтобы их подмести. Но обнаружила, что их уже нет – вместо них новая опустошенная бутылка чего-то крепкого на столе. Смутно припомнила, что под утро слышала шум и суету на кухне, но не вышла посмотреть. Оказывается, Новиков, чудом воскресший, снова наделал шороху: порезался, хреново за собой убрал и с новой порцией спиртного – рецидивировал.

Я схватила первую попавшуюся тряпку, кинула на пол и ногой затерла засохшие бурые капли, чтобы не напугать потенциального покупателя.

Второй проблемой стал сам Новиков, который продолжил грузно лежать на диване, сменив лишь позу. Теперь он уткнулся носом в подушку, пуская в нее пары алкоголя. Я поспешно открыла форточку, чтобы проветрить и снова вернулась к объекту, портящему товарный вид любого помещения.

– Кирилл, – позвала я, мягко толкнув его в плечо. Он вообще никак не отреагировал. – Кирилл, вставай, покупатели с агентом сейчас придут.

Тишина.

– Кирилл! – позвала я громче, старательно расталкивая этого диванного властелина. – Да проснись же ты, блин!

Реакции – ноль.

Я толкнула его что есть силы, но лишь слегка пошатнула его массивное тело.

– Да чтоб тебя! – я снова ударила его, испытывая какой-то скрытый кайф от этого процесса.

Нужно было что-то делать. Я сначала хотела позвонить брату. Дима всегда мог быстро и виртуозно решать любые вопросы. Но мне было стыдно снова беспокоить его в отпуске, вчера он итак полвечера со мной провозился с этой дверью. Потом подумала позвонить агенту и перенести встречу, но я знала, что у Димы итак не густо с желающими посмотреть квартиру, а такой звонок может запросто отбить у них охоту возвращаться.

Тогда я решила, что единственным и верным решением будет спрятать безжизненное тело куда-нибудь… в шкаф или на балкон. Из окна прилично дуло, и я сразу отмела вариант с балконом. У меня, конечно, накопились обиды на Новикова, но не до такой степени, чтобы заморозить его к чертям собачьим.

Не долго думая, я схватила мужчину за руки и потянула с дивана. Он едва сдвинулся.

– Вот же здоровый лось! – проворчала я, отчаиваясь. – Вы там стероиды пачками жрете, что ли, хоккеисты долбанные?

Собрав все силы, я дернула Кирилла за руки и наконец сдвинула с дивана. Грохнувшись, подобно мешку с цементом, Кирилл тихо простонал, напугав меня сначала. Но на крепости его сна это эпичное падение никак не отразилось. Тогда я ухватила его за предплечья и потянула. Наверное, я еще никогда не таскала такие тяжести, даже кровать в общежитии, которую я решила во что бы то ни стало переставить, на фоне Новикова казалась пушинкой. Нагрузка была невероятной, таскать его по дорогому скользкому полу оказалось самой тупой из моих идей!

Мне удалось утащить его в ближайшую комнату – спальню Димы. Но оставлять его так на полу было даже хуже, чем на диване. Я только сейчас поняла, что можно было просто накрыть спящего Кирилла пледом и наплести нежданным покупателям, будто сам хозяин квартиры слег от простуды или еще чего-нибудь. Но, Вероника легких путей не ищет, и теперь что умеем – то имеем.

– Ты мне за это еще ответишь, Лосяш! – ворчала я, волоча его к гардеробной брата. – Ох, я с тобой потом разберусь!

Прозвучал звонок домофона, заставив меня вскрикнуть. Я бросила Новикова и побежала открывать. А вернувшись, я быстро оценила ситуацию – дотянуть до гардероба не успеть. Решение пришло внезапно – ванная. Так я его и туда дотащила. Однако новая беда – лежа он не помещался. Пришлось сажать.

– О-о-о, как же я тебя ненавижу, Новиков! – бурчала я, поддевая его под руки и усаживая у душевой.

Раздался звонок в дверь, и я поспешила открывать.

Выскочив из ванной, я с грохотом захлопнула за собой дверь, кипя от раздражения из-за того, что что-то помешало ей закрыться. Я снова ударила по двери с яростью и силой, но тщетно. Лишь потом опустила взгляд – в проеме виднелась босая нога с засохшим кровавым следом. К его порезу, я, похоже, добавила еще и перелом конечности. Утрирую, конечно, (такую лапу еще попробуй сломай), но вред я ему однозначно нанесла.

– Черт! – я запихнула его ногу обратно в ванную, пообещав разобраться позже, и поспешно закрыла дверь. – Прости, Лосяш!

В коридоре меня ждали две одинаково недовольные дамы в мехах. Одна держала телефон возле уха, и, судя по назойливому вибрированию из моей комнаты, пыталась дозвониться до меня.

– Дмитрий Владимирович предупредил, что в отпуске, и вы могли бы показать квартиру, так? – начала одна, оценивая мой внешний вид и убирая мобильник в миниатюрную сумку.

– Что же так долго открываете? Еще чуть-чуть, и нас бы здесь не было, – вторила другая.

Преодолевая первое желание захлопнуть дверь перед их лицами, я впустила этих противных карикатурных особ с брезгливыми выражениями. Они скептически осматривали квартиру, хотя безупречный вкус жены Димы не оставил поводов для придирок. При этом гостьи задерживали взгляд на каждом уголке и даже вышли на связь с Димой, задавали вопросы. Брат воспрял духом, предвкушая скорую продажу. Все шло напряженно, но гладко. До той поры, пока дамы не направились к ванной. Той самой ванной.

– Это, вероятно, вторая ванная? – спросила одна из них, потянувшись за ручкой, но я героически перегородила вход.

– Да, это вторая ванная и санузел, но… – лихорадочно искала я слова. – Туда нельзя.

– Почему? – тонко выщипанная бровь женщины-агента взмыла вверх, спрятавшись под челкой. – Вы там кого-то прячете?

– Нет, но… – если бы она знала, насколько была близка к правде! – Там…

За дверью прозвучал какой-то шум, наводя на дурные мысли. Что-то упало, и я беспомощно уставилась на женщин и брата на экране.

Внезапно из ванной раздался гулкий кашель, а за ним пронзительный вопль:

– Бу-у-э-э! – как буря, смешанная с предсмертными рыданиями старой стиральной машины.

Кажется, не зря я приложила все усилия, чтобы дотащить этого лося до ванной. Его рвало основательно!

Каждый новый «бу-у-ээ!» звучал все громче и ярче, как будто Новиков старался получить золотую медаль за это мероприятие. Прильнув спиной к двери, я закрыла глаза, мысленно извиняясь перед братом.

«Увы, Дим, сегодня ты квартиру не продашь. О, точно, не продашь!»

Глава 3. Рада встрече. Но это не точно

Квартира гудела тишиной, как будто вслед за двумя ушедшими женщинами исчезла целая толпа. Они не дали никаких обещаний, вообще ничего не сказали, а просто поспешно покинули место происшествия, когда Новиков устроил свою эпатажную выходку.

Диму эта ситуация отчего-то дико рассмешила.

– Ну, чего ты ржешь-то? – насупилась я, глядя в экран телефона. – Они теперь никогда не вернутся, еще и крестиком дверь пометят.

– Жалко, не видели его в душе, – заливаясь смехом, ответил брат. – Тогда бы завтра собрался экскурсионный автобус! Киря в последнее время прилично раскачался.

– Я это заметила… – вырвалось у меня, но я быстро собралась с мыслями и сменила тактику: – Погоди-ка! Откуда ты знаешь? Ты его, что ли, видел?

– Я, вообще-то, за ним в соцсети следил, а ты нет? – вот этот его взгляд, полный лукавства, беспокоил не на шутку. Подозревал меня в сталкерстве? Меня? Никогда!

– И без него забот хватало, – искренне фыркнула я.

С тех самых пор, как уехал Новиков, я ни разу не заглянула на его страницу, даже не пыталась его загуглить. Честно говоря, я его даже в черный список добавила: с глаз долой – из сердца вон. Помогло. На все эти семь лет. Но не помогало теперь, когда он вернулся. Как будто этих лет и не было. Как же так?

– Жалко, не записал звонок, малая, – произнес с хитринкой брат. – Видела бы ты себя, когда кинулась к двери, как на амбразуру – бесценно!

Я закатила глаза, недовольная ролью посмешища, и сменила тему:

– Все, иди дальше на свою экскурсию, а я зубы пойду почищу и линзы надену. Хотя бы умоюсь, блин!

– Давай, до связи, – и звонок прервался.

Я вернулась в свою комнату, нашла косметичку и зубную щетку. В квартире было две ванные, и одну из них все еще занимал Кирилл. Ужасные звуки, издаваемые из-за двери, утихли. Я хотела было проверить, как он там, и предложить помощь, но, услышав шум воды в душе, решила не лезть и заняла вторую ванную.

Перед зеркалом я на мгновение застыла. Там отражалась не просто моя внешность, а целая вселенная сомнений и неуверенности. Я долго всматривалась в себя, сопоставляя свой облик в восемнадцать лет и сегодняшний.

Косметологи и хирурги – спасители. Нос откорректировала, губы слегка накачала, всегда казались недостаточно полными. Ресницы, спутанные после сна, я расчесала щеточкой. Подсматривая в зеркало, я радовалась исправленной щербинке между зубами, которая всегда меня бесила. Улыбаться было неудобно, всегда казалось, будто все только и делают, что разглядывают ее. Теперь у меня роскошные виниры, и за это спасибо Толику. Хоть что-то хорошее осталось после двух лет наших отношений.

Мои глаза – самая крупная проблема. Основной цвет – холодный серый, напоминающий облака перед бурей, а вокруг зрачков играл тонкий янтарный ободок. Секторная гетерохромия, как у мамы. Только у нее это выражено слабее, а у меня – просто кошмар!

Я всегда была уверена, что мои глаза выделяют меня не в лучшую сторону. И каждый раз, глядя на себя в зеркало, не могла избавиться от мысли, какая же я странная. Мечтала о простых, одинаковых глазах, которые не привлекали бы излишнего внимания. Поэтому носила карие линзы, а когда их снимала и снова смотрела в зеркало, охватывало противоречивое чувство: мне казалось, что я одновременно очарована и напугана тем, что вижу.

Вздохнув, я осторожно расчесала волосы, некоторые пряди явно требовали коррекции, но я не представляла, где взять деньги на новое наращивание волос. После последней съемки у Павловского вряд ли заработаю хоть что-нибудь. Блог не приносит стабильного дохода. Аудиторию становится все сложнее и сложнее заинтересовать и удивить.

Закончила с утренними процедурами, кремами, патчами и легким макияжем, оставив все принадлежности на раковине. Раз мне предстоит гостить здесь две недели, можно и обжиться. Сделав селфи в зеркале, я решила обновить ленту. Вчера была слишком занята для блога, но в этом освещении не видно моего опухшего от слез лица. А велосипедки мне нравились, в них моя задница казалась особенно привлекательной. Вот ее и выложу.

Но нужно что-то еще… что-нибудь полезное для аудитории, например, рецепт ПП-оладий. Прямо сейчас отправлюсь их готовить и сделаю live-видео. Надеюсь, у Димы найдутся все нужные ингредиенты.

Вдохновленная задумкой, шагнула на кухню и проверила наличие составляющих – все имеется. Включила стереосистему, запустила любимые треки, установила телефон на подставке, чтобы охватить весь процесс: и меня, и кухонное пространство, и приготовление.

Настроение улучшалось с каждым новым зрителем и летящим сердечком. Я пританцовывала под новый трек любимого артиста и так увлеклась готовкой, что забыла о том, что находилась в квартире не одна.

Я почувствовала, как теплая, огромная ладонь легла мне на поясницу и замерла, перестав шевелиться. Совсем. Как сурикат перед встречей с опасностью.

– М-м-м, – промурлыкал над самым ухом низкий рокочущий голос, обдавая его теплом дыхания. – Разве я не говорил тебе, что не люблю, когда вы остаетесь до утра, зайка?

Сердечки на экране телефона посыпались, как звезды в ночи, а я застыла, перепуганная до оцепенения.

Новиков стоял за моей спиной, прижимаясь своим медвежьим телом и упираясь чем-то очень твердым в ягодицу. Туда же сползла его здоровенная лапа со словами:

– Но это, – он похабно сжал мою попу, – это настоящее произведение искусства, – он глубоко втянул носом воздух, добавляя, – как и ароматы на всю кухню. Считай, прощена.

Он меня ни с кем не путает?!

– Что? – я едва выдавила одно слово, все еще без отрыва наблюдая за тем, как активно мои зрители стали присылать лайки и комментарии.

Стало хуже. Этот качок отодвинул мои волосы в сторону и, наклонившись, коснулся губами места, где шея переходит в плечо, оставляя влажные поцелуи. Мои глаза чуть не выскочили из орбит. Он что, считает, что я хоккейная зайка или какая-то девка, которую он снял на ночь? Да он определенно не до конца протрезвел и явно не соображает!

Во мне вдруг вскипел такой гнев, что я не выдержала и не придумала ничего умнее, чем схватить ложку, которой накладывала тесто на сковородку и со всей силы ударить по лбу Новикова.

– Ай! Ты что творишь?! – взревел Кирилл, отскочив от меня. Я продолжила махать ложкой, нанося удары по всему, что попадалось под руку. – Чокнутая!

– Ты оборзел?! – кричала я, когда он перестал закрываться и наконец взглянул на меня. – Еще раз тронешь, и я тебе не только ногу дверью отшибу, придурок!

Кирилл тут же опустил взгляд на свои босые ноги и, судя по тому что опирался только на одну, страдал от боли. Меня это нисколько не трогало.

По кухне начал разноситься запах подгорелого теста. Прежде чем вернуться к плите, я свирепо посмотрела на Новикова и выругалась матом, угрожающе показывая слегка согнутую ложку.

Я выключила эфир на телефоне, проклиная соседа. Запорол мне контент! Да еще и порция оладий была окончательно испорчена. Я зарычала и сбросила ее в мусорное ведро, даже не пытаясь спасти хоть что-то.

– Молись, чтобы Дима не увидел эфир! – ворчала я, брезгливо стирая с плеча ощущение его поцелуя (никогда не признаюсь, какую реакцию он вызвал во мне на самом деле!). – Он тебя из Китая достанет! И не посмотрит, насколько ты здоровый!

Протерев сковороду салфеткой и добавив масла, я стала накладывать новое тесто. Другой ложкой. Ту я с демонстративной тщательностью вымыла с мылом.

Сделав огонь тише, я повернулась к Новикову, чтобы взглянуть ему в лицо.

Густые темные волосы, чуть небрежно зачесанные назад, были мокрыми. А выразительные карие глаза героя моих подростковых грез были полны шока. Его привычно уверенное лицо выражало замешательство и даже страх.

Простая, стильная рубашка и джинсы подчеркивали его телосложение, но даже его горячий вид не скрывал неловкости, витающей вокруг. Его губы сжались в тонкую линию, словно он подавлял эмоции.

– Вероника? – выдавил он наконец, моргнув.

Когда он осознал свою ошибку, его лицо побледнело, а в глазах появилось ощущение вины и раскаяния. Он окинул меня странным взглядом и, сощурившись, спросил:

– Что ты с собой сделала?

Глава 4. Без боя, но с потерями

– В каком смысле, «что я с собой сделала»? – моргнула я, пораженная до глубины души.

Когда самооценка и без того болтается в минусе, услышать такое от человека, который когда-то был дорог, – все равно что получить пощечину в самый неожиданный момент.

Кирилл, казалось, осознал свою ошибку и замер, подыскивая более подходящие слова, пока я, охваченная растущей неловкостью, покрывалась красными пятнами от его замечания. Да, я изменилась, и эти перемены ему явно пришлись не по душе.

Он сделал шаг ко мне, слегка прихрамывая, и заговорил тише:

– Я… хотел сказать: «ты выглядишь иначе», – мягко поднимая ладони в жесте примирения, Новиков приблизился ко мне. – Я помню тебя другой.

– Ага, мне тогда было восемнадцать, когда мы виделись в последний раз, – я проглотила ком в горле, чувствуя, как напряжение прорывается в голосе. Эмоции выходили из-под контроля. – Конечно, я была другой.

– Прости, я… – он оказался совсем рядом, окружив меня теплом своей ауры – смесью аромата геля для душа и алкоголя. – Я ляпнул это, не подумав, малая.

– Как и все остальное? – нахмурилась я, глядя на его лицо. Он не побрился, продолжая зарастать щетиной. Никогда его таким не видела. Странный. Взрослый. Пугающий. – Кажется, ты меня спутал со своими…

Не хотела выражаться, прикусила губы, а взгляд Кирилла упал на них с непонятной эмоцией. Видно было, что он и сам не знал, как оправдаться, как реагировать. Рука Кирилла нервно взметнулась вверх, взлохматив и без того беспорядочную прическу.

– Извини еще раз. Если бы знал, что это ты, то не стал бы…

– Ну, конечно! – тихо хмыкнула я, опуская голову.

Неприятный осадок все еще не отпускал, даже после его извинений. После стольких лет разлуки хочется услышать что-то вроде «ты выглядишь потрясающе», а не «что ты с собой сделала?». Такое способно обидеть даже самую уверенную девушку, а для меня это вовсе невыносимо.

К тому же эта «малая». Очевидно, я для него так и осталась маленькой сестрой лучшего друга. Обидно до слез. Но, я не заплачу. Однажды я уже плакала на выпускном вечере. Больше ни за что. Не дождешься, Новиков!

– Я очень-очень рад тебя видеть! – проговорил Кирилл и с каким-то горячим порывом заключил меня в кольцо своих медвежьих лап. – Давай забудем все, что было до этих чудных, приветственных обнимашек?

Он мягко сжал меня, словно боялся нечаянным движением причинить боль. С его искренностью пришло тепло, и я постепенно оттаяла. Знаю, я быстро сдалась. Без боя. Семь лет разлуки испарились в его легких объятиях, и я снова была рядом с человеком, когда-то значившим для меня больше, чем целый мир.

– И я рада встрече, лосяш.

Его тихий смех отозвался теплой вибрацией в моей груди, вызывая желание остаться в этих немного неуклюжих, но искренних объятиях чуть дольше.

– Впрочем, кое-что не изменилось, – со смехом сказал Кирилл, отстраняясь. Он потер мои плечи, видимо, считая, что мурашки на моей коже – от холода. – Лосяш? Ты все так же обожаешь мультики?

– Однажды мы с папой сбили лося на трассе, – задумалась я, – его мощная туша хорошенько помяла капот, а сам он встал и исчез в лесу.

Я скользнула взглядом по его фигуре, умолчав о том, как тащила его бесчувственное тело до ванной. Уверена, он понимал, как оказался там, без лишних объяснений.

Повисла тягучая и мучительная пауза, от которой нам обоих, похоже, было неловко. Да, и было из-за чего! Он только что целовал мое плечо, называя зайкой. А еще наше прошлое и то, что между нами тогда произошло. Точнее, чего не произошло… но могло бы, если бы не мой брат.

Чтобы отвлечься, я вернулась к плите, перевернув оладьи в последний момент. Еще чуть-чуть и эта порция тоже отправилась бы в мусорку. Такая короткая передышка позволила мне собраться.

Слегка успокоившись, я повернулась лицом к Кириллу, его взгляд все еще был полон теплоты. Время прошло, а он остался прежним – тот же игривый флирт, который однажды нас едва не погубил. Тогда я была юной и неискушенной, а теперь…

– Хочешь верь, хочешь нет, но я искренне рад тебя видеть, малая, – Кирилл, лучезарно улыбаясь, сложил руки на груди, подчеркнув рельеф своих мышц под рубашкой и оперся бедром о столешницу.

– Даже слишком, пожалуй, – я невольно потерла бедро, вспоминая столь явную демонстрацию его… хм, заинтересованности.

– Извини, еще раз за это, я просто не ожидал, что это ты.

Его глаза, темные и горячие, будто утренний эспрессо, снова скользнули по моей фигуре, исследуя контуры и изгибы.

Я старалась не выдать волнения, но его невозможно было игнорировать. А Новиков, казалось, наслаждался моментом, изучая меня с таким вниманием, что мне становилось все жарче. Желая скрыть уязвимость, я указала ему на кухонный остров.

– Садись, скоро будет готов завтрак, – проговорила я, избегая встреч с его глазами, наполненными весельем. Что его так забавляло, я не знала, а спросить стеснялась.

Кирилл сделал шаг, но болезненный укол в ноге заставил его нахмуриться и опустить взгляд.

– Дьявол, я совсем не помню, как умудрился повредить ногу!

– Болит? – ладно, я почти раскаивалась в том, что сделала.

– Не то чтобы сильно…

– Ну, порезался ты сам, а ушиб получил от меня, когда… – я отвернулась к плите и стала снимать оладьи, пряча стыдливый взгляд. – В общем, мне нужно было тебя срочно спрятать, а ты не поместился в ванной, кхм… весь.

Рассказывая все как есть, я выложила последнюю порцию оладий на сковороду и, бросив миску и ложку в посудомоечную машину, забралась на табурет, чтобы достать аптечку Димы. По привычке брат держал ее на верхних полках, подальше от ребенка.

Потянув на себя контейнер, я не ожидала, что он окажется таким тяжелым и едва не выронила его из рук, а вслед за ним чуть не упала сама. Новиков волшебным образом оказался рядом и ловко поймал и меня и аптечку. С легкостью Халка он аккуратно поставил меня на ноги, нахмурившись, всматриваясь в мое лицо.

– Х-хотела достать для тебя абсорбент, – неловко вымолвила я, опасаясь, что он услышит, как сильно стучит мое сердце.

– Сказала бы, я бы сам достал, – пробормотал он, сводя брови к переносице и разглядывая меня. – Ты носишь линзы?

– А-а-э… кхм, а это не очевидно?

– Но зачем?

– Что значит «зачем»? – неужели он совсем не помнит о моем недостатке?

– С ними ты похожа на… – он замолк, стиснув челюсти, тщательно выбирая слова, – на всех.

– Да, так и задумано.

– Все еще не догоняю...

Я отстранилась, осознав, что слишком задержалась в его объятиях. И начала подозревать, что неспроста ищу тепла. Вообще, любого тепла. И морозило меня как-то подозрительно… О! Только бы не заболеть!

– Ты задаешь много вопросов для человека, который отсутствовал семь лет, – наконец произнесла я, переворачивая оладьи.

Пышные, но далеки от идеального золотистого цвета. Эта партия тоже слегка подгорела. Теперь он подумает, что я всегда так готовлю.

– Лучше было бы, если бы у меня их не было?

– Твоя история, очевидно, куда загадочнее, чем то, зачем я ношу линзы.

Я повернулась к нему и увела к мягкому барному креслу за кухонным островом.

– Сядь, посмотрю на твою ногу, – без задней мысли усадила его и, опустившись на корточки, стала разглядывать нанесенный ущерб. Его нога выглядела печально. Кожа вокруг приобрела болезненный оттенок, расцвел темный синяк. Отек охватывал сустав.

– Вот, блин… – выдохнула я сокрушенно. – Тут одной мазью не обойдешься. Может, все же стоит к врачу?

– Не глупи, малая, разве это травма? – Кирилл потянул меня вверх, вынуждая встать, будто стыдился позы, в которой я сидела. – Есть лед или что-то из этого?

Я сбегала к морозилке, доставая упаковки льда. С Диминым хоккеем такие штуки у него всегда в наличии. Интересно, а Кирилл продолжал играть или, уехав, бросил?

Передав лед Кириллу, я сняла последнюю порцию оладий и подала их на стол. В холодильнике брата было не густо, но в шкафу нашлись варенье и мед – для завтрака самое то.

Кирилл приложил лед к ноге, а второй пакет ко лбу, со стоном откинувшись на спинку кресла. Я чуть не выронила тарелки от этого звука. Такого от него я еще не слышала.

– Готово, – поставив нам посуду и приборы, я села напротив. – Теперь можно спокойно позавтракать и поговорить.

– Уг-ху… – вздохнул Кирилл, излучая усталость. – Можно просто завтрак и кофе, без лишних разговоров? Ах да, ты же не любишь кофе… тогда и я воздержусь. Башка раскалывается! – пожаловался он, прикладывая лед ко лбу. – Ты уверена, что из двери высовывалась только нога? По ощущениям голова пострадала больше…

– Быть может, не стоило штурмовать Димин бар? – усмехнулась я с озорной искоркой в глазах, радуясь, что он не забыл такую деталь, как мою нелюбовь к кофе. – Тогда бы нам, возможно, удалось продать квартиру.

– Может, и удалось бы, – задумчиво вздохнул Кирилл, – но кто сказал, что мне это на руку? Вдруг у меня план: затянуть ее продажу как можно дольше.

– И начало твоего плана – напиться до беспамятства?

– Детали еще в процессе разработки…

Наши взгляды пересеклись, и я уловила в его глазах отражение собственной игривости – это было и приятно, и неожиданно.

– А зачем тебе, в принципе, чтобы квартира не продавалась?

– Неужели это не очевидно? – он отложил лед, взглянув на меня серьезно. – Может, мне больше некуда податься?

– Москва полна гостиниц, – с вызовом ответила я ему.

– В канун Нового года? – он снова приложил лед и тяжело вздохнул. – Найти приличное жилье в сам праздник оказалось сложнее, чем я думал.

– Тогда поищи неприличное.

Память услужливо напомнила о его хриплом голосе у самого уха и о его непристойном поведении. Я в красках представила, какой он может быть с этой стороны, и мурашки пробежали по телу.

– Я не понял, малая, – Кирилл прищурился с вызовом. – Ты против того, чтобы я здесь жил?

– А ты против моего соседства?

– С чего бы? – его равнодушие сначала задело, но потом я уловила едва заметную улыбку. – Думаю, будет весело. Ты так не считаешь?

Я отвела взгляд в сторону, но в сердце уже не оставалось сомнений: если мы останемся под одной крышей на все каникулы – это будет что-то!

– Ешь, – я переменила тему, кивнув на оладьи. – А потом мы поедем к врачу.

– Ну, нет, – запротестовал он, – зачем?

– Мне так будет спокойнее. И давай, ешь. А потом через час выпьешь абсорбент.

Кирилл взял оладушек, обмакнул в мед и отправил в рот целиком. Его приподнятая бровь выдала похвальную оценку. За первым исчезли еще три. Ого, прокормить этого великана нелегко!

– С каких это пор ты стала такой командиршей? – наконец спросил он, наклонившись ближе.

– Не нравится?

– Я этого не говорил.

Еще два оладушка исчезли. Я не притронулась к еде, размышляла о его последних словах и поведении в целом.

– А почему ты живешь у Димона? – наконец задал вопрос Новиков. – Он о тебе ничего не говорил.

– Мне о тебе – тоже.

– И все же?

– Я ненадолго. Пока не… пока не найду новую работу и жилье.

– Ты осталась без средств и жилья? Как так?

– Обстоятельства так сложились.

– Какие именно?

– Это долгая история.

– А я не спешу.

– Спешишь, – возразила я, нахмурившись. – В травмпункт.

Улыбка Новикова осветила его лицо.

– Чудненько! – он окинул меня непроницаемым взглядом и добавил: – Властная Вероника. Интересно…

Глава 5. Что-то вроде соседских отношений

user312L: Я один это видел? У Воронцовой новый мужик?

pickMegirl:А он горяч! Кто это?

Юлианна:Кажется, это была демонстрация не рецепта ПП-оладий, а нового краша ;)

no-name987: Походу, кое-кто больше не флексит Павловским.

– Блин! – шепнула я, выключая комментарии к видео и кусая губы.

Теперь, в числе прочих проблем, которые преподнес Новиков (не только этим эфиром, а вообще своим появлением), мне придется разбираться еще и с выходом из тени бывшего. Как долго люди будут вспоминать идиотского Павловского? Я уже так устала, что все списывают мои успехи на то, что Толик – режиссер, а я – актриса, снимавшаяся в его проектах только благодаря нашим отношениям. Надо было выбирать роли, никак с ним не связанные. Но я, дурочка, пыталась ему понравиться и показать, сколько у меня таланта. Недаром умные советуют не смешивать работу с личной жизнью. Теперь я это понимаю.

– Ты хоть раз отлипнешь от своего телефона, малая? – Новиков хромал за мной, опираясь на костыли, и случайно слишком громко закрыл дверь.

Теперь Марья Петровна отметит время нашего возвращения из клиники в своем личном регистрационном журнале по каждому жильцу с площадки. Она видела нас у лифта и выведала все детали.

Отличный визит к лучшему травматологу Димы, нечего сказать! Теперь у этого крепыша официальная причина остаться со мной под одной крышей, и он на законных основаниях нуждается в моем внимании и заботе. Хотя, мне оно тоже не помешало бы. Кажется, я начинала заболевать.

– И зачем я настаивала на докторе? – ворчала я, разуваясь и помогая Кириллу снять ботинок. – Приложил бы лед, проспиртовался в баре у Димы – и все б само прошло!

– Как на собаке! – смеясь, вставил Новиков. Этот одноногий весельчак все сиял от радости. – Нужно было слушать меня, малая. Это ты проявила инициативу. А она что делает? – Он легким щелчком коснулся моего носа, как только я подняла взгляд. – Правильно: бьет инициатора.

– Сейчас я тебе вторую ногу отобью, для симметрии, – нахмурившись, пригрозила я. – Как тебе такая инициатива?

Кирилл рассмеялся и, опираясь на костыли, поднялся.

– Ну, где мы меня расположим, соседка?

– Как на счет балкона? – пробурчала я.

С утра нужно было его туда оттащить, вместо ванной. Полежал бы, успокоился, выветрил пары. В такси чуть не прикончил нас с водителем своим адским перегаром.

Новиков допрыгнул до дивана, плюхнулся на него и поднял загипсованную ногу, подложив подушку. Счастливый как кот, которому привалило счастье лечь и преспокойненько вылизывать причиндалы на хозяйской постели.

– Чем покормишь? – с невинной улыбкой спросил он и потянулся к пульту.

Я оглядела весь этот беспредел на диване (хоть и по-прежнему чертовски привлекательный) и сделала медленный глубокий вдох, а затем еще более медленный выдох. Надо принять смиренно тот факт, что его гипс – моя вина. И то, что именно я несла ответственность за это, позволило мне избежать беды с башкой.

– Сообщаю по фактам: холодильник пуст, запасы Димы почти на нуле, а баланс моих карт скоро уйдет в минус, – сказала я сдержанно. – Так что либо быстро придумываем план, как заработать, либо чилим на расслабоне, но голодные.

– Очень вдохновляющая речь! – Кирилл, покопавшись в джинсах, выудил картхолдер и положил на столик банковскую карту. – Но есть и третий вариант.

Я с сомнением посмотрела на карту, вдруг подумав, что Толик никогда не дал бы мне таких вольностей. Он всегда переводил необходимую сумму на счет, а мне так и не довелось увидеть его кредиток.

– Сходи, женщина, добудь еды и огня, – усмехнулся Кирилл, заметив мое замешательство.

– Мне использовать твою карту? – прищурилась я, ожидая подвоха или условий.

– Думаю, будет справедливо: ты – про еду и уют, я – про деньги на это.

– Прям как в образцовых семейных парах, – съязвила я, но быстро закрыла рот.

В его глазах заплясали маленькие чертики, он хитро улыбнулся и добавил:

– Как в образцовых соседских отношениях, если для тебя так проще.

Будь я склонна выбирать то, что для меня проще – уже обратилась бы к Диме за деньгами в долг. Связываться с Новиковым сложнее. Хотя, возможно, в этой ситуации выигрываем оба. Я бы никогда не призналась, что готова просто так, без условий помочь ему восстановиться. И не только. Я бы еще и сверху заплатила за возможность побыть с ним рядом.

– Какой у меня лимит? – наконец-то сдалась я, подойдя к столу.

Новиков нахмурил брови и уставился на меня, как будто я предложила ему решить судоку.

– Сколько я могу потратить?

– А сколько стоят продукты? – он спросил с осторожностью, все еще не понимая, почему мы продолжаем этот разговор. – Или что тебе нужно, чтобы мы поужинали через час или, максимум, два. Больше не выдержу, прости. Это все, – и он жестом обвел себя, – требует подпитки.

– Я имею в виду… – как я сдержалась, чтобы не закатить глаза, не представляю. – Хочу знать лимит, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, и ты не агрился из-за моего транжирства или типа того…

Новиков наконец осознал, что я имела в виду, и с лукавым оскалом произнес:

– Агрился? Это типа «выйду из себя»? Я?! Столько ты все равно не потратишь.

– Я способная.

Он с интересом оглядел меня, видимо, подозревая, что все во мне, включая ухоженный вид, обошлось недешево. Затем с вызовом посмотрел в мои глаза и сказал:

– Удиви меня.

– А вот и удивлю!

Я хлопнула ладонью по его карточке на столе, намереваясь эффектно ее взять, но нарощенные ногти с элегантным маникюром не позволили мне этого сделать. Я тщетно пыталась подцепить ее с гладкой столешницы, словно неуклюжий енот – нарисованную печеньку.

В глазах Новикова снова плескалось веселье. Он ничего не сказал, только тихо наблюдал за моими усилиями, стараясь не рассмеяться. В конце концов, я смахнула карточку в ладонь и, не глядя на него, устремилась к выходу. По дороге строя планы о том, как бы ненавязчиво отравить насмешника. В конце концов, он сам дал доступ к своему желудку.

Но затем решила поступить гуманнее – оставить его в живых, но сделать чуть беднее. Куплю себе что-нибудь непозволительно роскошное!

***

На ужин я приготовила курицу на соли и рис в мультиварке. Пока все готовилось, нарезала свежий салат. Я едва передвигалась по кухне, и меня уже начало морозить, а Новиков даже не заметил моих страданий – похоже, спал. Вот, везет мужикам, ничего не скажешь!

В ожидании приготовления курицы пила горячий чай, строчила сообщения коллегам и знакомым с жалобной просьбой о любой работе. Все обещали помочь, как могли, но особо я ни на кого не надеялась. Ощущая озноб, нашла в аптечке брата градусник. Тридцать семь и восемь. Ну, боже мой! Надо было потратить средства Новикова на что-то более важное, чем дорогой чехол для телефона из натуральной кожи. И зачем тащилась в магазин, когда можно оформить доставку? Хотела гордо прогуляться, и вот результат.

Из вещей, которые взяла с собой в чемодане, не нашлось теплых носков. Зимнее худи надела, треники с начесом, а вот носки тонкие, почти прозрачные. И тапочки свои пушистые не прихватила.

Написала Павловскому:

Ника:Ты обещал прислать Аслана с вещами.

Толик: А ты обещала поговорить.

Ника:Ни хрена подобного! Мне не о чем с тобой разговаривать.

Толик:И кто тот человек на записи лайф-видео?

Ника:Только не говори, что смотрел ее.

Толик:Мне прислали концовку эфира. Так кто он? Твой новый папик? Что он снимает?

Ника:Пошел! Ты!

Ника:И к слову, он младше тебя, так что не переживай. Говорят, от этого давление поднимается.

Ника:Не пришлешь вещи – скину парочку хоум видео твоей жене!

Толик:Ах, ты так решила? Зря ты это затеяла…

– Вот, урод! – воскликнула я, не заботясь о том, что могла разбудить Новикова в зале.

Зная Павловского и его мстительную и взрывную натуру, я могу никогда не дождаться своих вещей. Зачем упомянула его жену? Вот я дура!

Я зарычала на себя от отчаяния. Встала, походила по кухне измеряя ее шагами. В конце концов, села на кресло. Голова болела чудовищно! Я размешала себе жаропонижающее, зная, что могла обойтись и без него. Я всегда так болела. Если температура не слишком высокая, достаточно отлежаться и напиться горячего чая до бульканья в животе. Но если я вовремя не лягу в постель – жди ухудшения.

Чтобы отвлечься от Павловского, сняла короткое видео о простуде. Все выглядело смехотворно и глупо. Настроение и аппетит отсутствовали. Выбрала приличный дубль, и пока монтировала, не заметила, как Новиков возник за спиной.

– Ты что, заболела? – его голос заставил вздрогнуть, расплескав напиток.

– Кирилл! – воскликнула я, оборачиваясь и убирая телефон. – Зачем так подкрадываешься?

– Я нормально подходил, это ты была слишком увлечена, – он кивнул на телефон, собираясь сесть рядом. Как странно, сидеть сбоку, а не напротив человека за столом. – Еще раз спрашиваю: ты заболела?

Кирилл удобно расположился в кресле, поставив рядом костыли и повернулся ко мне..

– Лекарства выпила? – спросил он, а я молча показала на свою недопитую кружку с шипучкой. – Тогда иди ложись, я дальше сам.

– Все практически готово: рис в мультиварке, салат в холодильнике, курица будет через пятнадцать минут, – отрапортовала я. – Свою функцию выполнила, теперь я к себе!

Новиков рассеянно провожал меня взглядом:

– А ты есть не будешь?

– Аппетита нет…

Только я собралась уйти в свою комнату, зазвонил мой телефон. Павловский. Я тяжело вздохнула, не желая с ним разговаривать, но тут за окном услышала звук клаксона. Чутье подсказывало, что это мог быть Толик. А что? Он живет недалеко. Я же сюда как-то пешком пришла из его дома.

– Ты привез мои вещи?! – рявкнула я в трубку без каких-то приветствий и подошла к окну.

В темноте, в свете фонарей, увидела людей, таскающих коробки и вещи на вешалках. Все это выгружали из грузовика прямо в снег.

– Привез, как и обещал, – донесся из трубки его голос с гадливой усмешкой. – Ты знаешь, я всегда держу обещания.

– Лучше бы ты свое хозяйство в штанах сдерживал! Ты что делаешь? Выкидываешь мои вещи, зная, сколько они стоят, придурок?!

– Могу себе позволить, – смеялся Павловский. – Выйди, и мы поговорим.

– Урод, я прямо сейчас наберу твоей жене по видеосвязи, как-раз и познакомимся!

– А ты думаешь, она о тебе не знала все это время? – Толик, как бы подчеркивая мою наивность, развел руки. – Выйди, солнышко, обсудим все. Скажу ребятам собрать вещи обратно.

– Пусть подавятся!

Я сбросила вызов и в порыве эмоций швырнула телефон в сторону.

– Урод! Вот же урод! – от обиды и жалости к вещам, к которым успела прикипеть, я была готова разрыдаться. Но и выйти все это прекратить гордость не позволяла.

Кирилл наблюдал за мной со стороны. Что он чувствовал, как реагировал – мне было все равно. Я терпеливо ждала, пока мой бывший избавится от вещей и уедет, а затем, рванув в свою комнату, схватила пустой чемодан, набросила на плечи куртку, надела обувь и вышла.

Павловский обошелся с моими вещами как с мусором – равно, как и с нашими отношениями. Я собирала вещи, загребая их руками из кучи в чемодан (прямо со снегом!). Все явно не помещалось – даже четверти не вошло. Но я уже была на нуле. Пусть лучше все заметет снегом. Весной найдутся, ненужные никому. Работникам ЖКХ повезет, если они наткнутся на мою коллекцию побрякушек из ювелирки. Мне их найти не удалось, да и все равно!

В полном раздрае я вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Сбросила обувь, куртку и покатила мокрый чемодан в свою комнату мимо ошарашенного Кирилла.

Я рухнула на постель, закрыв глаза. Не стала даже свет включать – сил больше не было ни на что. Потеряв счет времени, я чувствовала, как озноб усиливается.

– Вероника? – послышался вкрадчивый голос Новикова у приоткрытой двери и мягкий стук, который с детства хранит моя память: один стук, пауза, и два быстро подряд.

– Входи, – устало простонала я, укутываясь в одеяло.

– Я тебе еще чай принес, – виновато прошептал он и осторожно, пользуясь всего одним костылем и держа в другой руке чашку, поставил ее рядом со мной.

– Спасибо.

Тишина.

– Прости меня, пожалуйста, – начал он, – отправил тебя в магазин и заставил готовить…

– Ты же не знал о моем самочувствии.

– Дело не только в этом. Хотя, и в этом тоже! – он поскреб щетину, судя по звуку. – Я вовсе не сторонник схемы «мужчина работает, женщина у плиты»; это была шутка, чтобы тебя позлить, как раньше.

Я молчала, ожидая продолжения. То, что Новиков вообще извиняется, – уже удивительно.

– Никогда не позволяй обращаться к тебе с неуважением, никому и никогда. Особенно мне.

– Почему «особенно тебе»? – я просто так спросила, без ожидания скрытого подтекста.

– Потому! – чуть жестче ответил он без объяснений.

Ну и ладно.

– И еще, скажи мне в следующий раз, если этот чмошник опять появится.

– Не появится.

Снова тишина.

– Пей чай, Вероника, поправляйся, – говорил он, ловко маневрируя с костылем. – Позже зайду, еще чаю принесу.

Я сомкнула глаза, погружаясь в сон, но сквозь него слышала теплые слова благодарности за вкусный ужин и что-то еще… Воистину новогоднее чудо: Кирилл Новиков признает вину и благодарит! Где ж он пропадал эти семь лет, раз его так кардинально изменило?

Наутро я еще больше удивилась, выйдя в гостиную. Все мои вещи, абсолютно все, были аккуратно сложены у входа в мою комнату.

Глава 6. О стандартах красоты

Сутки протянулись в каком-то вязком, сонном бреду. Я не могла подняться с постели – сил просто не было. Кирилл несколько раз заглядывал ко мне с горячим чаем, градусником и шипучкой. А может быть, мне все это просто привиделось, и я приняла желаемое за действительное.

Утром телефонный звонок из агентства «Высота» вырвал меня из забытья: та же клиентка хотела показать квартиру мужу. Я была поражена, будучи уверенной, что после предыдущей встречи и выходки Новикова она ни за что сюда не вернется. К тому же, на дворе было тридцатое декабря. Люди, стремящиеся совершить крупные покупки под Новый год, всегда вызывали у меня недоумение. Словно с первым января квартира превратится в тыкву и утратит всю свою привлекательность.

Мы договорились о встрече, и на сей раз у меня был целый час на подготовку. Быстро набрав чистую одежду, я прокралась в ванную. Горячий душ смыл остатки болезни и вернул мне силы настолько, что получилось сделать привычную укладку, чтобы выглядеть как обычно, а не словно мокрая кошка. Однако, я не учла степень бедствия, пока расческа не запуталась в прядях. Нарощенные волосы сбились в непроходимые колтуны, превращая простую укладку в тридцатиминутную пытку. Мне ужасно хотелось схватить ножницы и обрезать все, что раздражало, но спасло отсутствие их под рукой.

В конечном итоге, я вернула себе привычный облик: волосы с объемом и легкой укладкой, подкрашенные глаза, аккуратные брови, губы с легким блеском. Я надела те же велосипедки, в которых Новиков назвал мою попу произведением искусства, короткий топ и накинула на плечи рубашку. Долго вертелась перед зеркалом, не понимая, что не так: выглядела как я, но совсем по-другому. Когда же мне наконец понравится собственное отражение? Не помню, когда последний раз любовалась собой или считала себя привлекательной, всегда в поиске что исправить.

Кирилл смотрел телевизор и окружил себя коробками от лапши и итальянской пиццы. Пакеты из доставки были забиты использованной посудой. Завидев меня, он встрепенулся, старательно стряхнул невидимые крошки и сел ровнее:

– Доброе утро! Не слышал, как ты встала.

Если бы звук был тише, он бы успел меня заметить.

– Ты все это съел за сутки? – пробормотала я, окидывая взглядом журнальный столик.

Кирилл странно оглядел меня с ног до головы, проигнорировав мой вопрос, и задал свой:

– Ты куда-то собралась?

Под его внимательным взглядом я почувствовала себя некомфортно, сложила руки на груди, обдумывая, что вновь во мне не так.

– Почему ты так решил?

– Ну, ты, – он кивнул на мои волосы, – уложила их.

– Я всегда так хожу.

Как он так смотрит, заставляя себя чувствовать какой-то чудачкой? Как будто я не укладку сделала, а ведро на голову надела. С детства был патологическим критиком моих нарядов. Я пошла на свое первое свидание – он посмеялся с моей юбки. На восьмое марта подарил кактус, сказав что я на него похожа. А на выпускной в пух и прах разнес мое платье, назвав его конфетной оберткой. И сейчас, столько лет прошло, его опять что-то во мне не устраивает.

– Не нравится – не смотри! – проворчала я.

Молодец! Вести себя инфантильно и глупо перед Кириллом – мой вечный девиз.

– Я разве сказал, что мне не нравится? – он удивленно вскинул брови и засуетился, приподнимаясь на диване и оглядываясь в поисках костылей. – Ох, женщины, какие же вы…

Один из костылей свалился за диван и я, вмиг позабыв об уязвленном эго, поспешила помочь. Я подошла к дивану, а в это время Кирилл как-то неожиданно резко поднялся и вырос могучей стеной прямо передо мной. В эту стену я и врезалась с размаху.

От удивления я ахнула, подняв глаза на его несколько растерянное лицо. Он будто не знал, что делать, неуклюже коснувшись меня, и замер, обхватив за талию. Его тепло закружило голову. Он пах цитрусами и немного еловыми шишками, как сам Новый год.

На миг мне показалось, что он посмотрел на меня особенным, незнакомым взглядом, и глаза его запылали искрой, которая тут же исчезла, когда он моргнул. Он выглядел потрясенным, будто сам не ждал такой реакции от себя…

– Скоро… кхм, – я прочистила горло, возвращая голос на место, – скоро придут покупатели.

– Угу…

Кирилл смотрел сквозь меня, о чем-то думал и не делился мыслями. Как всегда.

– Нужно здесь прибраться, – я оглядела хаос вокруг.

Разорвав зрительный контакт, он словно вернулся из мира грез в обыденную реальность и начал озираться. А потом неожиданно, подхватив меня за талию, развернул и попытался усадить на диван. Демонстрируя ловкость неуклюжей панды, конечно же, уронил меня в подушки. Издав тихий вскрик, я неловко клацнула зубами, резко приземлившись на свое «произведение искусства».

– Ты… присядь, отдохни, я навел этот бардак, я и разберусь, – уверил меня крепыш, засучив рукава рубашки и принимаясь упаковывать коробки в пакеты, вращаясь на одной ноге.

– Могу помочь, – я все же была убеждена, что вдвоем мы бы управились быстрее. И, честно говоря, было жалко смотреть, как он скачет вокруг столика. – Сегодня мне гораздо лучше.

– Рисковать не будем. Вчера ты была не в себе, – ответил он, шурша пакетами и не смотря мне в глаза. – Болтала всякое…

Я попыталась порыться в чертогах разума, в поисках хоть какого-то стыдного фрагмента. Я что-то сделала или сказала в горячке? Дима всегда утверждал, что я разговариваю во сне. Возможно, и на этот раз выдала что-то… Особенно учитывая, кто был слушателем.

– Надеюсь, я ничего такого не… – ужас-ужас, у меня глаза чуть не вылезли, как у лемура. – Что я говорила?!

– Да так, – он легкомысленно махнул рукой, продолжая комкать коробку из-под пиццы, скрывая на лице хитрую улыбку, – невнятно бормотала, как была влюблена в меня с детства. Или что-то в этом роде.

– Черт! – я схватила подушку и закрыла лицо, крича в нее изо всех сил. – Че-о-орт!

Я готова была разрыдаться. В уме промелькнуло столько планов бегства, что не знала, какой выбрать. Мысленно я уже ехала первым автобусом к родителям в Подмосковье, не думая о том, что мы не общались два года.

Пока я, прячась за подушкой, испытывала весь спектр эмоций от стыда до отчаяния, Кирилл собрал все следы своих гастрономических излишеств и вернулся ко мне. Диван прогнулся под его весом, и я поддалась силе тяжести, скатившись ближе к нему.

– Ну, ты чего? Я же пошутил, – с тихой усмешкой Кирилл попробовал убрать от моего лица подушку.

– Пошутил? – я выглянула из-за подушки, прищурившись. – По-шу-тил?

Его лицо светилось игривым блеском. Мой взгляд задержался на его губах, которые с усилием удерживали улыбку. Его попытка сохранить серьезность подлила масла в огонь.

– Ты! – вскричала я, ударив его подушкой. – Кто так шутит, придурок?!

Своей реакцией я выдала свою взволнованность. Почему я не рассмеялась и не сделала вид, что это просто бред? Ведь я же, в конце концов, актриса! Что со мной не так?!

Раздраженная на саму себя я продолжала бить его подушкой, он же все это время хохотал, наслаждаясь ситуацией. Невозможный!

– Да ладно, малая. Давай скажу, что ты на самом деле бормотала? – хихикал он, заваливаясь на спину и утягивая меня следом. Настоящий мастер на все руки, а не Новиков.

– Ничего я не говорила, сто пудов спала как убитая! – сопротивляясь его крепким лапищам, я оказалась погребена в объятиях мягких подушек и его мускулатуры. – И теперь тебе запрещено входить в мою комнату, понял?

– Отличная мысль! Вот прям спасибо! – смеялся он, переворачиваясь и сбрасывая меня вместе с подушечной кучей. – Освободила меня от обязанности официанта. Больше не проси принести чай. И никаких десертов.

– Не могла я просить десерт, я не ем сладкое! – бросила я подушкой в его живот, чудом не попав ниже.

– А кто говорил о еде?

– Тогда о чем я просила?

Новиков игриво поиграл бровями. А я зарычала и бросила в него самую большую подушку.

Он увернулся от снаряда, на этот раз четко нацеленного туда куда надо. Я ловко подпрыгнула на ноги, схватив с дивана последний плюшевый боеприпас. Кирилл стал наконец серьезным, оглядывая мой взъерошенный и взбешенный вид.

– Вот это настоящая Вероника, – с теплой улыбкой он подмигнул, глядя на меня в замахе. – Вероника Воронцова, а не ее дешевая Барби-версия.

– Дешевая? – ошеломленно повторила я, недоумевая от подобного заявления. – Знаешь, сколько стоит, – я указала на себя, – это все?!

– Могу только догадываться, – он закатил глаза с театральным вздохом. – Твой женатый ухажер здорово потратился, чтобы подогнать тебя под свои идеалы красоты.

– Ухажер? Кто вообще так говорит? Да он вообще здесь ни при чем! – не веря, что мы пришли к этой теме, я взбунтовалась. – И кто дал тебе право критиковать мою внешность? Кто ты такой, а?

– Я твой сосед, – он отобрал подушку и отбросил ее в сторону, – и, надеюсь, все еще друг.

Я лишь фыркнула, сдувая непокорную прядь, и скрестила руки на груди, медленно отступая в свое внутреннее убежище. Представляю сколько мне еще придется зализывать раны после этого разговора!

– Зачем тебе это все? – Кирилл обвел мой образ пальцем. – Эти искусственные волосы, ресницы, ногти, губы, грудь…

– Эй! – я закрыла руками декольте. – Вообще-то, грудь настоящая!

– Уверена?

Его взгляд сам скользнул на ту область, которую я небрежно прикрывала руками, и он умолк. Опять этот огонек в глазах! Если раньше мне это лишь мерещилось, то теперь я была уверена. И нервничала все сильнее. Никогда прежде Кирилл Новиков не смотрел на меня так!

– Уверена, черт возьми! – усмехнулась я, поправляя волосы, а затем занялась подушками, аккуратно раскладывая их на диване, в то время как внутри все кипело от волнения и стыда. – И вообще, почему у тебя такая непреодолимая страсть вечно меня критиковать?! Тебе никогда не нравилось, как я выгляжу!

– Непреодолимая страсть… что? – удивленно протянул он. Я обернулась, чтобы убедиться, все ли с ним в порядке. – Критиковать? Тебя?

– И не только! Ты постоянно меня третировал!

– Тебе показалось.

– Показалось?! – завершив с подушками, я повернулась к нему.

– Я… – он задумчиво поскреб подбородок, подбирая слова. – Черт, Вероника… ты как всегда в своем репертуаре! Все мои сигналы переворачивала с ног на голову…

– Сигналы? – у меня отвисла челюсть. – Ты что, опять шутишь?

Я проникновенно посмотрела на него, изучая каждую черточку его лица, едва заметное изменение во взгляде и позу, в которой он стоял. Теперь каждая деталь имела значение, чтобы соединить язык жестов с его словами. Я и без того с трудом его понимала, а последняя реплика совсем выбила почву из-под ног.

Звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть, прервав диалог в самый интересный момент. Черт!

Похоже, дамы в мехах каким-то образом обошли домофон и уже стояли у двери, мешая нам продвинуться в наших откровениях. Времени разобраться не оставалось, и, возможно, мы так больше никогда не вернемся к этому разговору. Кирилл снова начнет шутить, и я не смогу добиться от него искренности.

Но теперь, едва оправившись, я осознала, что настал момент действовать решительно. Как только осмотр квартиры будет завершен, я усажу Новикова за стол переговоров и добьюсь от него ответов на все мои вопросы.

Глава 7. Фиктивный новый краш

– Как думаешь, купят они все-таки эту квартиру? – поинтересовался Новиков.

– После того, как ты включил обаяние на полную катушку, – не сомневаюсь, – ответила я, вздохнув рассеянно, думая совсем о другом.

Меня охватила странная тоска при мысли о том, что эта дама в новенькой шубе будет хозяйкой здесь, на Диминой кухне. С этой квартирой у меня связано множество теплых воспоминаний, и они никак не вяжутся с образом этой неприятной женщины, способной одним только присутствием разрушить уютную атмосферу любого места. Что будет, если она станет тут полноправной хозяйкой?

– Даже не верится, что Дима все-таки продаст ее, – тихо пробормотала я.

Кирилл поставил передо мной чашку чая с лимоном, пока я была погружена в свои мысли.

– Похоже, он сильно привязан к этому месту, – задумчиво заметил Кирилл. – Все эти фотографии, детская комната, где ни пылинки…

Сердце сжалось от воспоминаний о Свете и Мише, которые улыбались с каждого снимка, развешанных повсюду. Мне сложно смотреть на их лица, и знать, что больше никогда не увижу их наяву. Как Дима выживал в этой атмосфере, остается для меня тайной. Я всегда знала, что мой брат – мазохист, и последние годы только подтвердили это.

– Ну, у него есть шикарный дом в Истре, – вспомнила я. – Недавно закончили ремонт от модной дизайнерши. Может, наконец решил туда переехать.

В последнее время мне казалось, что мой брат изменился. Но он оставался столь скрытным, что понять, в какую сторону это изменение – к лучшему или худшему – мне не удавалось.

– Частный дом для семьи – это хорошо, – согласился Кирилл.

Я застыла, не веря, что он так говорит о семье Димы, как о существующей. Не может быть, чтобы он не знал о случившемся у его лучшего друга!

Я бы уделила этому внимание, но была слишком погружена в воспоминания о сегодняшнем дне… Интересно, смогу ли дозвониться до брата и поговорить с ним? Это первый год, когда он не будет топить горе в алкоголе. Я бы хотела быть рядом, поддержать. Но Дима выбрал свой способ бегства от реальности – на этот раз в Китай.

– Ты голодна? Я тут кое-что оставил для тебя, – Кирилл прервал мои мысли, достав из холодильника контейнеры, в которых была бережно упакована еда. Половина каждого блюда, которое он заказывал. Каждого, без исключения!

– Да, я бы поела, – призналась я тихо, пряча глаза и расползающуюся улыбку умиления. – Спасибо, что поделился.

– Не проблема, – он начал возиться на кухне, вызывая у меня еще большую улыбку. – Было бы странно, если бы я все в одно лицо заточил.

Я достала телефон, размышляя о том, что выложить сегодня в блоге. Идей не было вовсе, если честно.

Надежду на то, что мы с Кириллом вернемся к прерванному разговору, я успешно похоронила в лучших традициях своего характера: «молчим и не высовываемся».

Кирилл, истинный хоккеист до мозга костей, орудовал костылями, помогая себе. Он поддевал верхние дверцы шкафа, толкал чашку костылем, она падала, а он ее ловил. Также он доставал что-то из нижних ящиков, поддергивая вверх, и хватал на лету. Потрясенная, я включила камеру и принялась снимать его ловкачества. Почувствовав это, он обернулся и вместо смущения еще больше разошелся: начал показывать трюки, достойные иллюзиониста. Если бы он из рукава вытащил кролика, я бы не удивилась!

– Как ты это делаешь? – восторженно спросила я, закончив съемку. – Это было мега круто!

– Ловкость рук и немного самоуверенности, – подмигнул Новиков и поставил передо мной горячие блины с начинкой, салат, нарезку сыров и свежие фрукты. – Приятного аппетита.

Он сел в кресло рядом, положив костыли, и наконец расслабился. Не представляю, каково это – крутиться на одной ноге по кухне и орудовать одной рукой, держа другую на костыле.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, клацая по экрану телефона, редактируя и монтируя видео. – Ты не против, если я залью это в свой блог?

– Только с хэштегом #мойновыймужчина.

Я повернулась к нему, пытаясь понять, шутит он или нет. Конечно, шутит! Это же Новиков.

– Я не буду это писать.

– Тогда я не разрешаю выкладывать, – равнодушно пожал он плечами и флегматично отпил кофе. От первого глотка он простонал от наслаждения. – Черт, все утро о нем мечтал!

– Почему не сделал раньше?

– Я как тот кот из анекдота, который сел себе на причиндалы и орал всю ночь, но не встал, потому что было лень.

– Что за убогая шутка…

– Отличная шутка, – щелкнул он меня по носу, – это ты ворчунья. Пей чай, ешь, не зря же я целое цирковое шоу устроил посреди кухни. После той токсичной персоны хочется как-то проветрить помещение и закусить неприятный привкус.

– Она словно лимон без конца жует, все лицо сморщенное! – согласилась я.

– А ее муж тебя пожирал глазами, не стесняясь ни жены, ни риелтора.

– Магнит у меня что ли на таких, как он? – пробормотала я себе под нос.

– Ты про возраст? – Кирилл окинул меня взглядом, готовясь что-то сказать еще, но, видимо, передумал. И слава богу!

– А про что же еще? Видимо, я во вкусе исключительно сорокалетних.

Занятая монтажом, я резала лишний материал, сохраняя лишь зрелищные моменты.

Наконец, Кирилл прервал молчание:

– Этот позавчерашний тип – твой бывший? – он повернулся ко мне всем корпусом, будто нависая. – Ты реально не знала, что он женат?

Я замотала головой, не особо желая обсуждать Павловского.

– О его семейном положении никогда и нигде не афишировали, но я догадывалась.

– И ты не понимала, что он не полностью отдает себя тебе?

– Толик – трудоголик и…

Мы оба усмехнулись нечаянной рифме.

– Он уважаемый и востребованный режиссер, – поделиться этой историей с человеком, к которому я все еще неровно дышу, оказалось настоящим испытанием.

– Тебе льстило его внимание?

– Еще бы! – Разве это не очевидно? Кто бы устоял перед именитым режиссером, осыпающим цветами, золотом и приглашениями сниматься повсюду? – Он называл меня своей музой…

– Какая банальщина!

– Как выяснилось, у него такие музы были по одной на каждую неделю, – грустно добавила я, рассматривая остывающий чай. – Удивительно, что я продержалась дольше других в роли постоянной любовницы.

– Вот это изворотливость! – усмехнулся Кирилл, глядя вдаль. – И все ради удовлетворения простой физической потребности…

– Ему нравится добиваться, он сам говорил.

– Ты его еще и защищать начни.

– И не стану. Я только пытаюсь объяснить, себе в первую очередь, – вздохнула я. – То, что я наивная дура, и так ясно.

– Ты не… – Кирилл выдержал паузу, чтобы успокоиться. – То, что такие мудаки как он существуют, – не твоя вина. Ты это понимаешь?

– Да. Наверное.

– Что будешь делать дальше?

– Начну ходить по прослушиваниям, мне же нужны деньги и работа, – я пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно. На самом деле я жутко нервничала. – После учебы, я как-то миновала стадию прослушиваний и сразу попала на съемки благодаря Павловскому.

– У тебя все получится и без него.

– Откуда тебе знать? Ты же не видел ни одной моей работы.

– Уверена?

Я не стала отвечать. А смысл? Я не настолько наивна, чтобы верить, будто он следил за моей карьерой все эти годы.

– Ты права, не видел тебя на экране, но хорошо помню твои роли в театральных постановках.

– Это другое.

– Почему? Мне нравилось. У тебя талант.

Первый комплимент из его уст. Мне захотелось отметить этот день в календаре. Кто-то явно подменил Новикова и подсунул его улучшенную версию.

– Ну, и последний вопрос, – начал с притворной небрежностью Кирилл, – про бывшего: ты его любишь?

Кирилл все еще сидел повернувшись ко мне, смотрел изучающим и немного странным взглядом, как будто из всех задаваемых вопросов важен был только этот. Я же задумалась над ответом. То, что я не выпалила «да», уже говорило о многом.

– Наверное, – я начала стучать ногтями по телефону. – Я не знаю. Мы были очень близки. Или же мне так казалось. Он умеет ухаживать, осыпает подарками и деньгами – это, знаешь ли, располагает.

– А еще заставляет чувствовать тебя обязанной… даже зависимой.

– Ну, а если это так? Я многому обязана ему, и это правда. Кто я сейчас без него?

– По губам бы тебе надавать за эти слова, – тихо прошептал Новиков, глядя на мои губы, которые я инстинктивно поджала. – Скажи, ты злишься на него? Мстить будешь?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Сейчас я больше думаю о своих перспективах в кино, чем о Павловском.

– Значит, определенно не любишь, – заключил Кирилл с облегчением. – Раз он не вызывает у тебя желание разбить ему голову, он не задел тебя по-настоящему.

Да уж! Единственный человек, который реально может задеть меня – сидит рядом.

Я поймала себя на мысли, что это самый подходящий момент, чтобы вернуться к нашему откровенному разговору. Но, видимо, Кирилл тоже так подумал и переместил свой взгляд с моего лица на ногти.

– Да отложи ты телефон и поешь наконец, росомаха!

– Что? – я выронила сотовый от злости и удивления. – Ты что, обалдел?

– Как ты с ними управляешься: голову моешь, готовишь? Это же…

– Не смей критиковать мой маникюр! – предупредила я, крепко сжав чашку с чаем, готовая вылить ее на него, если продолжит.

– Да ладно, я прикалываюсь, – он слегка потрепал мои волосы, – хотел съехать с темы твоего новоиспеченного бывшего! И у меня ловко получилось, не находишь, росомаха?

– Не называй меня так!

– Как? Росомаха?

– Ты сейчас снова поедешь в больницу.

– Со вторым переломом? Для симметрии?

– С ожогом второй степени!

– Жестоко…

– Все, я выложу видео без хэштегов! В качестве моральной компенсации! – пригрозила я, вновь схватив телефон и цокая по его экрану с завидным усердием.

– Даже этот звук доводит до мурашек, – передернул плечами Кирилл. – Не понимаю, кому бы понравилось, когда к нему прикасаются такими когтями.

– Это маникюр, и, между прочим, весьма дорогой.

– Да я уже понял, что ты у нас вся дорогая.

Устав спорить, я отвернулась и начала пить чай, параллельно занимаясь видео в приложении. Получилось просто супер, музыку наложила пафосную, несколько раз пересмотрела получившийся результат. Не может быть, чтобы Новиков не позволил выложить этот шедевр.

– Все равно настаиваю на хэштеге, – произнес он, посмотрев итог вместе со мной.

– Зачем он мне? – проворчала я, не поворачивая головы, чтобы не видеть его хитрых глаз. Сейчас была даже рада, что он сидел не напротив.

– Потому что для твоей аудитории и окружения все выглядит так: какой-то лысеющий чмошник обманул тебя, использовал как куклу и разбил сердце. Все будут тебя жалеть и осыпать сочувствующими комментариями, – рассуждал он. – А так, ты всем покажешь, что не хандришь. Появился новый парень, и в жалости нет никакой необходимости.

Это было хитроумно! Но признавать это я ни за что не собиралась.

– Предлагаешь представить тебя своим парнем?

– А ты имеешь что-то против?

– Просто не понимаю твоей выгоды.

– Ее и нет, – с усмешкой заметил он, отставив пустую чашку. – Разве я не могу пожертвовать собой ради сестры моего лучшего друга?

– О, ну спасибо за эту жертву! – я театрально схватилась за сердце. – Это так благородно: фиктивный парень.

– Выкладывай свое видео с горячим красавчиком и ешь, наконец! – подвел черту он, подвигая ко мне тарелку с блинчиками.

В конце концов, я выложила видео с Новиковым, сопроводив его хэштегом #мойновыйкраш. Сердце стучало как бешеное. Назвать его «своим мужчиной» было странно, пусть и в шутку, но волнения избежать не удалось. Чтобы скрыть это, я принялась за еду.

– Вкусно! – кивнула я в сторону контейнеров с едой. – Отличные рестораны выбрал.

– Это Димон, – пожал плечами Кирилл. – Вчера мне отправил несколько ссылок, я полдня изучал меню. До приложения доставки так и не добрался, начал с ресторанов.

– У тебя нет приложений с доставками? – я мельком взглянула на его телефон. Модель, вроде бы, новая. Почему тогда ее владелец такой морально устаревший?

– А с чего бы им быть? Я ведь недавно приехал.

– А откуда?

Новиков молчал. Ну, вот и поговорили. Я ему, значит, можно сказать, поныла в жилетку, а он не собирается ничего о себе рассказывать.

– Знаешь, если не ответишь, я буду думать, что тебя похитили инопланетяне и все семь лет проводили над тобой опыты. Это хотя бы объясняет то, что ты очень изменился.

Кирилл улыбнулся, но ответа не дал.

– Значит, пришельцы. Ну, и какие они?

– Не такие приставучие, как некоторые.

– Даже гуманоидные эксперименты гуманнее меня?! – опять схватившись за сердце, с манерным удивлением воскликнула я.

– Ты и гуманность? – с усмешкой он отвел взгляд.

Мы продолжили есть в тишине, а затем переместились в гостиную на диван.

– Посмотрим что-нибудь? – предложил Кирилл, включая телевизор. – Настроение просто потупить перед экраном в обнимочку.

Я кинула в него самую большую подушку:

– Держи, обнимай.

Новиков улыбнулся и начал устраиваться, не зная куда положить больную ногу. Я наблюдала за ним, чувствуя давно позабытое ощущение будто все, как раньше. Вот мы у нас дома: он, Дима и я садимся у телека смотреть «Один дома» с поп-корном, а мама с папой едут на елочный базар. Мы всегда ставили живую ель, родители находили самую большую и пушистую.

– А давай елку поставим? – предложила я, вспоминая, где Дима хранит елочные игрушки.

– Ты только отошла от температуры, а я… – он указал на ногу, – не могу дотащить елку, женщина. И тебя за ней не пущу.

– Можно попробовать доставку, – не сдавалась я.

– Попробуй: ты ищешь, я оплачиваю.

Я заглянула в свой телефон, увидев страничку и блог, заваленные восторженными комментариями. Кирилл произвел настоящий фурор. Количество подписчиков резко возросло, а просмотры взлетели к небесам.

– Кирилл! – воскликнула я, показывая ему экран. – Ты звезда! Невероятно! У меня никогда не было столько просмотров!

– Не благодари, – с небрежной улыбкой ответил он, словно давно это предвидел.

Я углубилась в комментарии, отвечая на каждый, постепенно осознавая всю тяжесть своей лжи. Через десять дней вернется Дима, а Кирилл найдет новое жилье. Я тоже не собиралась оставаться на шее у брата. Мы разойдемся каждый своей дорогой. И как мне продолжить этот фиктивный роман на публику с Новиковым, когда наше соседство закончится?

Глава 8. «Маленькая» прихоть

– Малая, что творишь? – Кирилл обнаружил меня в гардеробной Димы, – на всю квартиру кряхтишь!

Я забралась на лестницу и теперь, с коробками в руках, не могла слезть. На верхних полках я, наконец, отыскала новогодние украшения. Я знала, сколько всего замечательного хранится у брата, и мечтала украсить квартиру, оживив ее атмосферу праздничным настроением. Если его нет, то нужно создать искусственно.

– Подержи-ка, – я смахнула пыль с коробки и неожиданно чихнула, так эпично, что пошатнулась и сорвалась с лестницы. Новиков ловко подхватил меня вместе с коробкой.

– Тебя? – он обвил мою талию крепкой рукой и прижал к своей груди, а его губы искривились в озорной ухмылке. – Или коробки?

– А? – отрешенно отозвалась я и моргнула, оглядывая гардеробную, которая неожиданно стала тесной. Пылающие щеки выдали мое волнение, и я опустила голову, пряча лицо за волосами. – Кажется, там еще гирлянды видела. Хочу повесить на окне, в гостиной, – затараторила я.

Кирилл отпустил меня и отступил назад, забирая у меня из рук пыльную ношу.

– Когда елка будет? – спросил он, держа тяжелую коробку так, словно в ней было что-то невесомое.

– Звонили, адрес уточняли, – я была рада отвлечься от хаоса в голове, созданного его близостью. – Скоро принесут!

– Службы доставки отлично работают, смотрю.

– Когда привезут, не заглядывай в пакеты! – предупредила я и поднялась по лестнице выше за следующей коробкой. – Я там подарок для тебя заказала. Но не подумай, купила сама. Твою карту не трогала.

– Я и не подумал бы, прекрати оправдываться за каждую покупку, что с тобой этот жалкий тип сделал, жесть просто… – внезапно замолкнув, он спросил неуверенно: – Ты купила подарок… мне?

Я вытащила еще одну коробку, подала ее Кириллу и осторожно спустилась вниз.

– Это же Новый год, конечно! Честно говоря, я его больше для себя купила, – хихикнула я, вспомнив, как Новиков задавал жару своим драконьим храпом. – Ну, и, на будущее, твоя жена тоже оценит. Ой! Или ты уже…

Черт! До меня только сейчас дошло. Я бросила испуганный взгляд на его правую руку, особенно – на безымянный палец. Почему я ни разу не задумывалась о его личной жизни? Он о моей ловко выведал, а о себе хранит все в тайне.

– Ты же не… я имела в виду, – втянула я голову в плечи, не уверенная, хочу ли знать о его женщинах, – у тебя, наверное, кто-то есть…

Кирилл посмотрел на меня с поднятыми бровями:

– «Наверное»?

Я испытала все оттенки стыда и смущения, как будто он нарочно затянул меня в это состояние и получал извращенное удовольствие, наблюдая за мной.

– Тебя всегда окружали девушки: в школе, универе, отбоя от хоккейных заек не было… – кто-нибудь, объясните, зачем я вообще начала этот разговор? – Вряд ли все эти семь лет ты был в изоляции.

– Изоляции? – опять эта ухмылка. – Версии о том, что меня похитили пришельцы, ты больше не придерживаешься?

– Ну, вариант с тюрьмой я сразу отмела! – я прищурилась, вдруг подумав, что это могло бы оправдать его отсутствие в моей и Диминой жизни. – Хотя, знаешь, теперь уже подумываю включить в список.

– У тебя даже список есть? – спросил Кирилл. – И, нет, Вероника, я не был в тюрьме.

– А где тогда был? – я скопировала его жест и требовательно смотрела на него. – Прости, но это нечестно, я о себе все рассказала: о Павловском, о том, какая задница в моей жизни по всем фронтам, и я далеко не горжусь этим периодом, уж поверь. Но я тебе открылась. А ты – долбанный партизан!

Мы играли в гляделки, пока Кирилл не опустил руки первым и не вздохнул.

– Куда отнести? – он взял костыль, приставленный к стене. – В гостиную?

– Я и сама бы с ними справилась, – подхватывая еще коробку, я пошла за ним, едва успевая. Для человека с гипсом и костылем он довольно быстро передвигался. – Как поскакал, прямо как трусливый заяц! Почаще убегай от моих вопросов, Новиков, глядишь, и выздоровеешь быстрее!

Я и сама удивилась своей дерзости и замерла, крепко сжав губы, чтобы снова чего-нибудь такого не вылетело.

Кирилл застыл на месте всем телом. Он медленно опустил коробку на пол, обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Я не отвечаю на твои вопросы вовсе не из-за трусости, Вероника, – его снисходительный тон был в точности, как у родителя, который пытается что-то объяснить ребенку. – Просто сейчас ты не готова к этому разговору.

Его ответ только раззадорил мое любопытство. Я заметила, как у него покраснели уши. Это была его реакция с детства. Каждый раз, когда он смущался или начинал терять контроль, его уши предательски выдавали его эмоции.

– Тебе ни в коем случае нельзя играть в покер, ты же в курсе? – я, как всегда, решила не настаивать и съехать с темы. Поставила свою коробку рядом с его и встала напротив.

– Я и не играю.

Притворившись, будто в моей руке лежит блокнот, я, как в спектакле, перевернула страницу и перечеркнула один из пунктов:

– Не азартные игры, – задумчиво произнесла я, как будто решая кроссворд.

Мы бросали друг в друга колкие взгляды, словно готовясь к поединку. С чего он взял, что я не готова услышать почему он пропал и что послужило причиной возвращения? Думает, мне не интересно его семейное положение? Он частенько заглядывал в телефон, с кем-то говорил или переписывался. Мало ли, может это его подружка или жена.

Раздался звонок в домофон, но я не торопилась открывать.

– Всего два вопроса, – нахмурилась я, держа руки строго по бокам. – Прямо сейчас. Ответишь?

В дверь настойчиво трезвонили, и вскоре ожил мой мобильный. Бедная служба доставки! Тащить целую елку, чтобы выяснить, что она не нужна – это было бы жестоко.

– Спрашивай, малая.

– Как ты дотащил все мои вещи домой и зачем? И это – один вопрос, заранее предупреждаю.

– А я и не тащил, – ухмыльнулся он. – Было бы желание, а способ найдется. И странно, что ты спрашиваешь «зачем». Разве это не очевидно?

– Мне – нет.

– Ты же мне не чужой человек.

– Семь лет прошло, Новиков. Может, и чужой.

– Ты сама-то в это веришь?

Я закусила губу, раздумывая, следует ли задать следующий вопрос. Стоит ли вообще узнавать его, приближаться и открываться дальше, или его появление – лишь очередной эпизод в череде не самых легких событий в моей жизни?

– Ты вернулся навсегда? Или после каникул опять уедешь?

Новиков оглядел меня и, с тяжким вздохом, потер лицо ладонью, словно стирая усталость. Я поняла, что на честный ответ рассчитывать не стоит, и разочарованно опустила голову.

– Я не знаю, Вероника. Все зависит от…

Подняв руки, я изображала что-то вроде сигнала ошибки.

– Ответ неверный! Попробуйте еще.

Чтобы не выдать своих чувств, я отвернулась и пошла открывать дверь. Все-таки, мне нужна была елка. Не думаю, что она спасет меня из жизненного тупика в целом, но настроение поднимет уж точно! Пусть и временно.

– Нет, постой, я…

– У тебя осталось две попытки, Новиков! – бросила я через плечо и ответила на домофон.

Открыв дверь, я неожиданно столкнулась лицом к лицу с незнакомым мужчиной, лет на десять старше, в простой белой майке и тренировочных брюках, напоминающих типичного персонажа скетчкомов. Я и не знала, что такие люди на самом деле существуют, думала, что создатели мемов преувеличивают.

– А-эээ, привет! – мужчина почесал живот и прикрыл пятна от чего-то жирного на майке. – Я к Кириллу, он просил помочь в одном деле и…

– О, здаров, Ген! – Новиков выглянул из-за моей спины и поприветствовал мужчину крепким рукопожатием. – Проходи, принес?

Гена? Тот самый сосед Гена, которого Дима сторонился? Что ж, это даже любопытно не этот ли «способ» доставки моих вещей имел в виду Кирилл?

– Да, было нелегко, но я добыл, вот, – проходя мимо меня, мужчина спешно зачесывал волосы на бок, чтобы скрыть лысину.

Кирилл быстро взял загадочный сверток из рук соседа и, делая вид, что не замечает меня, пригласил Гену внутрь. Они долго бубнили о чем-то, что меня быстро утомило. Вскоре должны были привезти мою пушистую красавицу. На сайте я выбрала самую большую и пышную ель. Мне не терпелось ее установить и начать украшать.

– Ну где же они? – я ожидала, что лифт скоро откроется, но позже поняла, что он вообще не движется. Из лестничного холла доносились хоть и глухие, но ясно различимые ругательства. В ужасе обернулась я на Гену, который вмиг покраснел. – Лифт, что, опять не работает?

– Да, вот, мама уже обращалась в домовое управление, – он снова зачесал волосы.

– Но там же моя елка, – я перевела испуганный взгляд на Новикова, – они что, тащат ее по лестнице?

Кирилл кивнул, безмолвно обещая мне решить возникшую проблему, и похлопал Гену по плечу:

– Мужик, снова нужна твоя помощь! Пойдем, женщина просит елку.

– Да-да, к-конечно! – заплетаясь в ногах, Гена отправился следом за Новиковым, который на костылях мчался с такой скоростью, словно тренировался годами, даже тапок на здоровую ногу надел, как профессионал.

На пути к лестничной площадке они снова что-то обсуждали, как давние соратники. Я не была заинтересована в их болтовне, так как мое внимание сосредоточилось на свертке на столешнице. Интересно, что внутри?

Оглядевшись, и убедившись, что осталась одна, я подошла и попыталась сдвинуть газету, в которую таинственный предмет был тщательно завернут. Слоев было столько, что без ножа не обойтись. Я поковыряла несчастную упаковку, но тщетно.

– Во-рон-цо-ва? – позвал меня голос, нараспев произнося каждую гласную, и я резко отдернула руку. Так Новиков обращался ко мне только тогда, когда я сильно накосячу. Очень сильно.

С виноватой улыбкой я обернулась, ожидая упрека за излишнее любопытство. За его спиной раздавались глухие проклятия, шорохи и тяжелое дыхание.

– Ты в своем уме? – спросил Кирилл строго, но за менторской маской временами проскальзывала улыбка. – Ты, что, заказала стащить ель с центральной площади?!

– Нет, обычный елочный базар…

Ага! С онлайн магазином, фотографиями ассортимента и службой доставки!

Отойдя в сторону от прохода, Новиков пропустил мужчин, которые, пыхтя, вносили в квартиру огромную елку. Связанные веревкой ветви не без труда протискивались в дверной проем, сопровождаясь громким треском.

– Нифигасе! – воскликнула я, пораженная неожиданным величием моей «мега-пушистой красавицы», которая в жизни оказалась даже более впечатляющей. В остолбенении наблюдая за мужчинами, выгружающими елку в гостиную, я никак не могла поверить в ее истинный размах. – Не подозревала, что она окажется… такой.

Сразу возник вопрос: как и кто установит ее? А также: позволит ли высота потолков уместить это великолепие? И как бедные студенты вообще затащили ее на шестнадцатый этаж?

Новиков принимал еще и пакеты, расплачивался с раскрасневшимися от труда парнями, переводя им деньги через онлайн банк. Я, все еще не веря глазам, обошла здоровенную ель, с которой таявший снег капал на Димин дорогущий пол. Гена экспертным взглядом окинул мою покупку и, поставив руки по бокам и выпятив живот, задумчиво спросил:

– Есть идеи, как ее поставить?

– Пробить дырку в полу и начать с пятнадцатого этажа, – пошутил Кирилл, закрывая за курьерами дверь. – Там она будет начинаться, а верхушку мы нарядим здесь. Так ты планировала, да, малая?

– Написано было: «два-шестьдесят», – смущенно отозвалась я, не имея представления, как это будет выглядеть в реальности.

– Может, это в ширину? – продолжал прикалываться Кирилл. – Надо бы позвонить Диме, спросить, есть ли у него крепление. Кстати, не знаешь, почему он не отвечает? Всю утро дозвониться пытаюсь, поздравить хочу.

Обомлев, я уставилась на Новикова, все еще не в силах поверить: он действительно не знал, почему его лучший друг исчезает в день своего рождения уже третий год подряд. Я не могла понять, как он мог не следить за Димой и за мной? Он был важной частью нашей семьи, и мои родители воспринимали его как родного. Куда все это делось?

– Ты и не дозвонишься… – выдохнула я, глотая подступивший ком. – Лучше не пытайся.

– Почему? – нахмурился он, подозревая что-то и сверля меня взглядом. Я помотала головой, не желая говорить при Гене, который все это время был полностью поглощен проблемой: как поставить елку. – Ла-адно, я уже голосовое отправил.

– Есть идея, ребят, – пробормотал Гена, почесывая живот. – Можно набрать песка в какое-нибудь ведро, только большое.

– Сейчас поищу, – я пошла в кладовку рядом с ванной, нашла огромное пластиковое ведро и принесла в гостиную. – А чем наберем?

– У меня есть лопата с дачи на балконе, – встрепенулся Гена. – Я мигом за ней.

Мы остались одни с Кириллом в неловком молчании. Я все еще не могла принять, как некогда близкий человек так отстранился от нашего прошлого. Хотя и я сама виновата – ведь ничего о нем не знаю и, возможно, этот факт тоже ему неприятен. А может, как раз этого он и добивался все эти годы? Попробуй пойми его.

– Все нашел лопату, песок наш! – возвратился радостный Гена, отвлекая меня от размышлений. – Давайте ведро, я пойду наберу.

Он был в куртке, шапке и ботинках, готовый выйти на улицу. Оглядев нас: Кирилла с его гипсом и костылями, меня в коротком топе, он кивнул своему же решению пойти вниз за песком.

– Не утруждайся, Ген, мы и сами справимся, – отговаривал Кирилл, – ты и так помог.

– Ну, мы ж соседи, должны выручать друг друга, так ведь? – пробормотал он, забрав ведро и торопливо скрывшись за дверью.

Не успели мы глазом моргнуть, как снова раздался звонок.

– Забыл что-то? – спросила я, открывая дверь, но там стоял не Гена, а его мать Марья Петровна с веником и совком в руках.

– О, здравствуйте, – неловко оглядела лестничную площадку, полную рассыпанных иголок с моей елки. – Не волнуйтесь, я все подмету.

Моя маленькая прихоть уже принесла массу неудобств: сначала курьерам, затем соседу, теперь и другим жителям дома. Я подозревала, что иголки рассыпались по всем шестнадцати этажам.

– Было бы хорошо убрать за собой мусор, моя хорошая, – приторно защебетала женщина из квартиры которой разносился приятный аромат выпечки и сладкий голос Шамана из динамиков телевизора. Неудивительно, что Гена с таким рвением согласен услужить соседям и сделать что угодно, лишь бы не торчать дома, угнетенный любовью матери. – Я бы и сама, но ноги уже не те.

– Что вы, Марья Петровна, – я отзеркалила ее улыбку, – сама все уберу.

– Знаю, знаю, моя хорошая, – она вручила мне совок, и ее лицо приняло серьезное, даже трагическое выражение. – Я вот пирожки с повидлом напекла, вам сейчас занесу, Светочку с Мишей помянуть. Такая утрата! Какое же горе! Бедный, бедный Димочка!

Пока я стояла на площадке с веником и совком, Марья Петровна успела сбегать к себе и вернулась с корзиной, полной свежих, аппетитно пахнущих домашних пирожков. В этот момент за моей спиной возник Кирилл, тепло приветствовавший женщину.

– Ах, царствие им небесное, такие были милые, а Светочка – красавица да умница! А Мишенька! Какое горе… – женщина всучила Кириллу корзинку с пирожками. – Помяните их, помяните.

– Спасибо большое, Марья Петровна, – пролепетала я, попятилась в квартиру, затягивая туда же Новикова и мягко захлопнув за собой дверь.

Вид слез на лице женщины разбудил во мне подавленные чувства. Ком в горле было уже не сдержать – он грозился меня задушить.

Шмыгнув носом, я повернулась и подняла на Кирилла глаза, затуманенные слезами. Он стоял сжимая руки, по которым проступили вены. На висках пульсировала жилка, челюсть плотно сжата, а в глазах – паника.

– Вот черт… – тихо выдохнул он, проведя дрожащей рукой по волосам, взгляд его блуждал, остановившись на фотографиях на стенах. – Мне… мне надо срочно удалить мое голосовое сообщение!

Я закивала, понурив голову. Да уж! Сегодняшний день не сможет спасти даже самая пушистая елка.

Глава 9. И «Оскар» достается…

Новиков растворился с телефоном в руках. Его долго не было, а тем временем мы с Геной успели украсить все панорамное окно гирляндой. Когда ее включили, мое сердце замерло – так было красиво! Гостиная преобразилась, и настроение взлетело. Я добавила украшения в интерьер: на каминной полке появились игрушки и пряничные домики, на дверь повесила еловый венок, а кухня засверкала новым декором.

И тут открылся истинный дар Гены – умелого и отзывчивого помощника, всегда готового воплотить любые мои сумасбродные идеи. Правда, нам с трудом удалось поставить мою красавицу елку в ведро и присыпать ее сверху щедро набранным песком. По высоте елка получилась аккурат до потолка. Гена придумывал, как придать ей устойчивость, вешая грузики на нижние ветки, и предлагал столько полезных идей, что без него я бы точно ни за что не справилась.

В процессе обсуждений выяснилось, что сосед Димы работает бухгалтером в школе искусств, где я когда-то училась. Было интересно услышать о судьбах моих преподавателей. Меня даже посетило желание навестить любимую учительницу, Олесю Анатольевну. Почему я не сделала этого раньше? Так занята была своей карьерой или Павловским? Неужели настолько, что совсем позабыла о простой благодарности тем, кто меня буквально вырастил?

Когда Кирилл наконец вернулся, его лицо не выражало ничего. Я наблюдала за ним, чувствуя внутреннюю тяжесть.

– Кир? – тихо позвала я, когда он проходил мимо, стуча костылями, – ты как?

Он промолчал, добрался до кухни, открыл бар, нашел стакан и с грохотом поставил его на стол, затем взглянул на Гену и вытащил еще один. С резким щелчком он открыл пробку на бутылке виски и наполнил стаканы янтарной жидкостью почти до середины. Я хорошо помнила этот запах и нахмурилась. В голову лезли не самые приятные воспоминания о том, как я нянчилась с братом в первые месяцы после того, как Света и Миша погибли. Я не хотела бы проходить через это снова и не готова видеть, как дорогой мне человек разрушает себя и не позволяет помочь. Только чудо спасло тогда моего брата. А совсем недавно он начал возвращаться к себе-прежнему: улыбаться, шутить и даже смеяться. Еще одно чудо. Если бы я знала какое именно, но брат в своем репертуаре. Никогда не рассказывает о себе. Не зря они с Новиковым так быстро сошлись – два сапога – пара.

Гена, оставив елку, подошел и принял стакан из рук Новикова. Безмолвный обмен взглядами, и они выпили, закусив пирожками. Конечно, Гена был в курсе всего, что произошло, ведь и его мама тоже знала. Не представляю, каково Кириллу – одному во всем этом шоке находиться.

Я присоединилась к ним за столом. Голова от чего-то разболелась, и я потерла лоб. Может быть, я еще не отдохнула как следует после болезни, или же мрачные образы прошлого постукивали в голове, не давая уйти прочь. Кирилл молча протянул мне градусник. Я измерила температуру, ее не было.

– Может, виски? – предложил он, жестом показывая на бутылку.

Я покачала головой, а Кирилл прикоснулся рукой к моему лбу. Простой жест, просто проверить жар, но мое тело ответило неадекватно, вдоль спины пробежали мурашки.

– Лучше шипучку, – ответила я, растирая плечи. Ну разве это нормально – так вспыхивать от невинного прикосновения?

Новиков быстро растворил мне таблетку в теплой воде и подал в таком же стакане, в котором у них было виски. Мы втроем молча пили.

– Как они… – начал Кирилл хриплым голосом и кашлянул, прочищая горло, – что с ними случилось?

– Гололед. Света не справилась с управлением, – ну вот, слезы побежали. – Трасса была слишком оживленная. Миша еще боролся, несколько дней пробыл в реанимации.

Кирилл тяжело потер лицо и протянул мне салфетку, я, не стесняясь, высморкалась в нее.

– Хорошая была девушка, светлая, – заговорил Гена с грустью, разглядывая густой напиток на дне стакана. – А мальчуган часто забегал в гости, до сих пор его замок из лего на комоде стоит, мать с него пылинки сдувает.

Я засмеялась сквозь слезы, потому что у меня самой было несколько собранных шедевров от племянника. Хранила их в коробке и иногда разглядывала.

– Как он справлялся? Кто был рядом?

Я посмотрела на Кирилла, а потом, вместо ответа, перевела взгляд на стакан в его руке. Он опустил его и отпрянул от стола.

– Черт, мне чертовски жаль…

– Что действительно жаль – то, что мы уже ничего не можем сделать, – вздохнула я, допивая лекарство.

– Почему же не можем? – вдруг выдал Гена, помяв майку. – Можно перестать хандрить. Пусть их жизнь оборвалась, но у парня-то, между прочим, все еще день рождения. Он живет. И нам нельзя опускать голову. Хотя бы, ради него.

– Ты прав, – согласилась я, вытирая нос и превозмогая боль в висках. – Давайте сменим пластинку?

Я нашла пульт от стереосистемы и подключила свой плей-лист. Гена с первых же нот пустился в какой-то чудаковатый танец и потянул меня за собой.

– Не-не, я не танцую… – замотала я головой.

– Как это не танцуешь? – он настойчиво закружил меня вокруг себя. – Не может быть, все женщины любят танцевать!

– Но не эта! — с натянутой улыбкой Кирилл кивнул на меня, наблюдая за нами с явным интересом. Он будто намеренно бросил камень в мой огород, напоминая о том вечере, когда я отказала ему в танце на выпускном.

– А на свидания эта дама хотя бы ходит? – расспрашивал Гена, слегка захмелев, – Кофе, например, пьет?

– Не пью, только чай, – перед глазами поплыло, и я остановилась, взявшись за руки соседа, чтобы удержать равновесие. – Ты предлагаешь мне пойти на свидание, с тобой?

Пару дней назад я бы отказала такому, как Гена. Более того, не подпустила бы его даже близко. Но сейчас, когда он выручил нас, помог так, как никакой другой незнакомец не стал бы делать безвозмездно, я поняла, что нельзя судить людей только по внешности.

– После того, что ты сегодня для меня сделал, я тебя сама угощу, – улыбнулась я.

– Нет, – Гена нервно взъерошил волосы, – так дело не пойдет. Я приглашаю – я и плачу.

– Хорошо, Ген, согласна, – я кивнула. – Только пообещай, что больше танцев не будет. Я хочу сохранить силы, чтобы нарядить мою красавицу!

– Тогда за дело, – потер ладонями Гена.

– Не, мужик, это она сама, – криво усмехнулся Кирилл, включая кофе машину, по квартире разнесся горьковатый аромат. – Не приближайся к украшениям. Она тебе руку откусит, если вздумаешь украшать ее елку.

Я метнула строгий взгляд на Новикова. Я ведь изменилась за эти семь лет. С чего он решил, что поступаю по-старому? Хотя, если бы Гена на самом деле попытался нарядить елку, я бы устроила ему взбучку. Осознав чужую правоту, я снова зыркнула на Кирилла. Черт бы тебя побрал!

– Вероника рассказывала, что исполнила роль Марьи Антоновны в постановке «Ревизора» в главном театре школы искусств, – вдруг вспомнил Гена, возвращаясь за стол.

– И даже получила местного «Оскара» за нее, – отозвался Кирилл, и я удивленно посмотрела на него.

– Не получила! – напомнила я, не веря, что он забыл. Пименов, исполнивший главную роль, опозорил меня в тот вечер, унизив и растоптав. У меня не хватило смелости прийти на следующий день за наградой, после того как все насмехались. – Награда так и осталась в школе.

– Большая ошибка, – кивнул Гена, а Кирилл как-то странно посмотрел на него. Откашлявшись, сосед перевел тему на Новикова, оглядев его плечи и крепкую шею. – А ты, парень? Тоже играл на сцене?

– Не-е, – протянул Кирилл, взяв готовую чашку с кофе и сев в кресло. – Я не создан для сцены.

– Почему же? – Гена очертил жестом его силуэт. – С такой фигурой, ты же явно не просто так следишь за собой, наверняка часто попадаешь под камеры.

– Тут ты попал в яблочко, – на лице Кирилла появилась загадочная ухмылка. – Камер действительно было много.

Я следила за ним, ожидая, что он раскроет что-то интересное о себе.

– Значит, кино? – уточнила я, не веря ему ни на секунду.

– Почти, – еще шире улыбнулся Кирилл, глядя на меня с хитрецой. Этот лис явно что-то задумал.

– Так и думал! – воскликнул Гена, ничего не подозревая. – А жанр какой? Боевики? Ну, точно положил кучу людей на экране!

– Ага, положил, поставил, нагибал, всякое бывало…

Гена покачал указательным пальцем, пытаясь вспомнить хоть одно известное название фильма, где мог бы сняться Новиков.

– Почему я тебя не помню? Дай-ка подумать…

– Не утруждайся, – Кирилл отпил кофе и продолжал хитро поглядывать на меня. – Это зарубежное кино.

Я начала догадываться, к чему он клонит, и злилась, что он разыгрывает добросердечного наивного соседа.

– Ого, еще и в зарубежных фильмах! А режиссер кто? Название! Вечером точно посмотрю!

– Только в наушниках и в отдельной комнате, – улыбался Кирилл.

Я прожигала Кирилла взглядом, и это его, кажется, веселило. Он смотрел на меня с вызовом, будто спрашивал: «Не веришь, что ли?».

– Не слушай его, Ген, он опять прикалывается, – вмешалась я.

– Кто сказал?

– Кирилл… – предупредила я.

Мы скрестили взгляды в немой битве.

Звонок в дверь прервал нас, переключая внимание.

– Это матушка, – сокрушенно вздохнул Гена, потирая живот, – я ей обещал помочь со столом, ножка открутилась.

Он отправился к выходу, и действительно наперед угадал – его ждала Марья Петровна, встречая и что-то причитая.

– Спасибо, Ген, ты очень помог! – крикнула я ему вслед, и дверь закрылась.

Кирилл с интересом следил за произошедшим, я села напротив.

– Мама наругала! – хмыкнул он, хватая еще один пирожок. – Бедный мужик. Ему срочно нужна женщина. Молодец, что согласилась пойти с ним на свидание. Знаешь, возможно, мои фильмы ему и правда стоило бы посмотреть…

– Кирилл! – шикнула я на него, словно на нерадивого одноклассника, шумящего на задней парте.

– А ты не веришь?

– Во что? Что ты снимался в порно? Брехня!

– Почему это? – упорствовал Кирилл. – То есть ты бы скорей поверила, что меня похитили инопланетяне?

– Заткнись! – я бросила в него ложку, но он ловко увернулся, заливисто смеясь.

Я направилась готовить чай – запах пирожков был все еще слишком заманчивым, как уж тут устоять. Один ведь не навредит. Пока заваривались чаинки, мысли о том, что Новиков мог сниматься где угодно с его-то внушительной внешностью, не покидали меня ни на секунду. Усевшись за стол, я открыла браузер и набрала его имя, добавив слово «порно».

Столько откровенных изображений возникло на экране, что щеки мгновенно запылали. Я судорожно стала искать его имя в описаниях к видео, но, конечно, ничего не нашла. Возможно, он снимался под псевдонимом или же…

– Ты что реально меня гуглишь? – он прыснул от смеха, покосившись на мой экран. – Невероятно!

– Придурок! – зашипела я, выключая телефон и кладя его на стол.

– А ты бы действительно посмотрела? – сквозь смех спросил Новиков. – Если бы что-то нашла?

– Конечно же нет!

– Почему?

– А ты бы стал смотреть такое видео со мной?

Ах, зря я задала этот вопрос. Уши Кирилла вновь залились краской.

– Придурок!

Я взяла чашку и ушла к своей елке, не желая больше с ним разговаривать. Вообще никогда!

Глава 10. Шансы и возможности

Елка оказалась просто волшебной! Пышная, стройная, каждая веточка аккуратно прилегала к другой, шишки местами выглядывали – красота неописуемая! А пахла, словно само воплощение Нового года! Настроение било ключом. Танцевала я и прыгала от счастья, невзирая на легкое недомогание. Ни одна простуда не могла бы омрачить предвкушение чуда.

Я установила телефон на держателе, настроила свет и включила запись того, как наряжаю елку. Потом планировала наложить новогодний трек. Должно получиться круто.

Новиков, как обычно, не мог держаться в стороне, особенно когда у меня возникали проблемы с верхушкой. Сначала он подошел, закинул гирлянду на самую макушку и ушел, чтоб не мешать. А потом вообще прописался в кадре! Я почти украсила свою пушистую прелесть, оставалась лишь самая макушка. Кирилл предложил сумасбродную идею: я выбирала игрушку, а он поднимал меня за талию, чтобы я смогла повесить ее на верхние ветки. При этом, стоя на одной ноге. Копперфилд несчастный!

– Я могла бы принести лестницу, – смущенно бормотала я, когда он в очередной раз поднял меня на вытянутых руках к самой вершине.

– Могла бы, – проговорил он куда-то в область моей поясницы, – но так веселее. Спорим, там у тебя уже весь эфир залайкан?

– Я на таймлапс поставила, – когда он меня опустил, я развернулась к Кириллу лицом и застыла, тая в его объятиях. Что-то слишком часто мы оказываемся вот так: я в его руках, так близко, что даже жарко. Но я не жалуюсь! – Как тебе живется с таким огромным эго?

Новиков опустил глаза куда-то вниз между нами и с кривой ухмылкой ответил:

– Никто не жаловался.

– Фу! – я отскочила от него, будто обожглась. Память подбросила двадцать пятым кадром воспоминание о нашей первой встрече и о том, чем именно он бессовестно прижимался ко мне. – Ты отвратительный!

А что Новиков? А Новиков ржал, гордый удачной пакостью. Как будто ему не тридцать, а снова тринадцать.

– Твоя реакция бесценна! – скалился он. – Ты же знаешь, что реакция человека на подколы определяет будут ли его подкалывать снова?

– А ты знаешь, что некоторые шутки определяют будет ли у человека перелом? Снова.

– Туше! – он вскинул руки, в знак капитуляции и взяв костыли вышел наконец из зоны, попадающей в кадр.

Я критично оглядела результат работы: не хватало пары игрушек на макушке, но ни за что не соглашусь снова оказаться в руках Новикова. Точно не после его идиотской шутки. Подавив перфекционизм, ворчала и почти чесалась от желания исправить пробелы на елке. Чтобы отвлечься, сняла телефон с держателя и остановила запись.

– Ужинать будешь? – Кирилл уже крутился на кухне, пользуясь костылем как акробат из «Дю солей».

– А у нас мандарины есть? – я заглянула в холодильник и разочарованно вздохнула. – Целый килограмм бы сейчас съела.

– Тебе витамина С не хватает? – Кирилл, опять за свое, потрогал мой лоб, – или это погоня за очередным клише?

– И что с того, что это клише? – нахмурилась я, – Да, у меня стандартная ассоциация с новогодним праздником. Я еще бенгальские огни хочу и хлопушки!

– А оливьешечку?

– Может, и оливьешечку. У меня, кстати, есть ПП-рецепт, можно даже новый блог замутить.

– А «Иронию судьбы» смотреть будем?

– Лучше «Карнавальную ночь»!

– А на стульчик станешь, стишок рассказать, малая? – он растрепал мои волосы.

– Если за мешок мандаринов,то встану!

– Заметано! – Кирилл сел в кресло и достал телефон.

Я продолжила вытаскивать из холодильника все, что осталось, придумывая на ходу что нужно еще докупить, чтобы приготовить ужин. Пока хозяйничала, постоянно поглядывала в гостиную, довольная своим трудом. Только вот нехватающие игрушки на самом верху, точнее место под них, мозолило глаза до нервного тика.

Я поставила макароны на пасту, обжарила фарш, и параллельно делала монтаж видео. Получилось классно! Обрезала его на моменте, когда мы с Кириллом застыли в объятиях. Наложила нежную новогоднюю мелодию и залила в блог.

– Получилось так, будто мы – настоящая пара, – поделилась я, полная вдохновения, и хотела показать Кириллу, но, заметив его отстраненное лицо, передумала.

Кажется то, что он увидел в своем телефоне его не очень обрадовало. Что именно, я даже спрашивать не стала. Поняла, что сначала тщательно погуглю информацию о нем, поищу страницы в соц сетях, почитаю все, что смогу о нем найти сама, а потом уже буду спрашивать то, чего не смогу узнать из интернета. Мне было стыдно, что я совсем ничего о нем не знаю, и я наконец, перестала винить в этом одного его.

Не стала трогать Кирилла, продолжила заниматься кухонными делами. Потом он принял доставку и принес огромный пакет.

– Мандарины заказывали?

– Ты купил? Спасибо!

С озорной искрой в глазах он поставил стул в центре кухни и многозначительно кивнул:

– Стих, Воронцова.

– Ты серьезно?

– А когда я шутил?

– Ты всегда шутишь.

– Но не сейчас.

Я взглянула на плиту, поняла, что у меня есть пару минут и, как ни в чем ни бывало, забралась на стул. Выступать на публику я никогда не стеснялась и была способна на сцене или перед камерой перевоплотиться в кого угодно.

– Сонет 141, Шекспир, – начала я, театрально кланяясь, и Кирилл засмеялся, аплодируя. Уже начав читать, вдруг поняла, что выбрала не совсем удачный стих, но остановиться было поздно…

– Тебя любить внушает мне не взор,

Изъянов видит он в тебе немало;

Но сердце, зрению наперекор,

К тебе давно любовью воспылало.

Мне слух твоя не услаждает речь,

Не будит кожу жажда осязания,

Ничем, ничем не можешь ты увлечь

Ни вкуса моего, ни обоняния;

Но все пять чувств мои разубедить

Не могут сердце глупое, в котором

Горит желание тебе служить,

В глазах людей покрыв меня позором.

И все ж на пользу мне беда моя:

За тяжкий грех страдаю тяжко я.

Завершив чтение, я замерла и взглянула на Новикова, опасаясь, что он мгновенно сообразит, кому посвящен этот сонет. Я запомнила его еще ребенком, когда грезила о Кирилле. Но сам Кирилл оставался безучастным, как будто его мысли бродили где-то вне этого пространства. Слушал ли он вообще мое проникновенное чтение?

– Гони мои мандарины, – потребовала я, спускаясь со стула и протягивая руку.

– А? Да, вот, держи, – он передал мне сеточку с душистыми фруктами, украшенными зелеными веточками, как я люблю. – Ты заслужила.

– Ты даже не слушал, – насупилась я, разрезая ножом упаковку и доставая добычу. Новиков даже не прокомментировал, как я воспользовалась своими длинными ногтями, чтобы почистить мандарин, все еще пребывая в мыслях далеко отсюда.

– Слушал, – он рассеянно осмотрел пакет и покупки, не глядя на меня, проворчал. – Твой лысеющий чмошник не заслуживает таких слов…

– Что? – я чуть не подавилась первой долькой. – Причем здесь Павловский?

– Ну как же? «Желание тебе служить», «в глазах людей» и что-то там о позоре…

Вот балбес!

Я вздохнула и закатила глаза:

– Это Шекспир, тупой ты качок! Я с детства его обожаю. Хочешь, я сейчас продекламирую монолог Джульетты? Или отрывок из «Сна в летнюю ночь»? – я несколько раз ткнула его пальцем в грудь. – Не смей к моему Шекспиру приплетать мерзкого слизняка Павловского!

– Мерзкого слизняка? – он оживился. – Отлично, ему идет.

– Как ты его разглядел-то с шестнадцатого этажа, соколик?

– А мне и не нужно было, я сужу по поступкам.

– Знаешь, если мы сейчас будем судить всех по поступкам, то…

Наши взгляды встретились, и я намеренно придала лицу осуждающее выражение. Если вспомнить вечер выпускного, то Новиков тогда кто? Он разбил нос Пименову. И тут заслуженно, не спорю, даже благодарю. Потому что он защитил мою честь раньше, чем старший брат. Сразу после того случая, когда коллега по сцене, «Ревизор» непризнанный, увел меня за кулисы (для большего адреналина, как он сказал!) и «случайно» открыл занавес. Весь зал, состоящий из студентов и родственников, тогда увидел меня почти голой, даже мама и папа! А Новиков единственный, кто быстро отреагировал и увез меня рыдающую из театра. Неудивительно, что я на следующий день за наградой не пришла, там были все те же лица.

А если вспомнить, какой кавардак он устроил во время выпускного: с Димой поссорился, чуть не подрался. Меня, блин, чуть не поцеловал! И тут я немного разочарована. Ведь драку и ссору он затеял и довел до конца, почему же с поцелуем не был так же решителен?

Пока я обдумывала все это, потеряла нить нашего с Кириллом разговора и, собственно, то, из-за чего мы спорили.

– Знаешь, если бы ты хоть раз… – Новиков набрал полные легкие воздуха, как будто сдерживая порыв сказать больше, но все же унял себя, – хоть раз посмотрела на все мои поступки в прошлом немного-о-ого с другого ракурса, то… Мы бы…

Раздался звонок, и я отчаянно простонала в потолок с единственной мыслью: «Да сколько, блин, можно прерывать нас на самом интересном месте?!». Кирилл закусил губы и опустил голову, кивая сам себе и, кажется, тихо ругался.

Я не сразу осознала, что звонил мой телефон. Ответила на громкую связь, не особо глядя, кто это был.

– Воронцова, куда пропала? – нараспев промурлыкала Марина, моя коллега и, как она себя называла, моя ЛП-шка. – Только что посмотрела твою страничку. Завидую! Из одних отношений в другие, так легко и непринужденно! Где ты его нашла? Как его зовут, и почему я ничего о нем не знаю? М-м-м, какой масик плюшевый!

Я испуганно перевела взгляд на Новикова, которому, судя по расползающейся улыбке, понравилось такое обращение. Марина знала обо мне больше, чем я сама о себе. Мне очень не хотелось ей врать.

– Привет, Марин! – пока я судорожно искала кнопку, чтобы выключить громкую связь, подруга успела выдать:

– Как он на тебя в конце смотрел, это любовь, отвечаю!

– Да нет, ты все не так поняла, – быстро отключила динамик и приставила телефон к уху. Даже смотреть на Новикова боялась. Вроде бы что тут такого: наша фиктивная история любви удалась, даже Маринка поверила! – Это… это не то, что ты думаешь. Это не мой парень, это просто друг моего брата.

Кирилл внимательно следил за мной, ждал, как я буду выкручиваться. Под его наблюдением мне было некомфортно.

– Так этот красавчик не твой новый парень? – с сомнением уточнила Марина.

– Нет.

– А зачем ты тогда… – Марину вдруг осенило, – И он свободен?

– Не знаю, – я придавала голосу будничный тон и обратилась к Новикову, как будто спрашивала для подруги: – Кир, ты свободен?

– Как видишь, я ничем не занят, – он показал на всего себя.

– Я про твои отношения, придурок! – шепнула я, прикрыв трубку рукой.

– Я думал, мы с тобой в отношениях, – громко заявил он, чтобы Марина на том конце непременно услышала. Еще и наклонился к телефону близко-близко, оказываясь в опасной близости от моего лица. – Прости, что не придал официальную огласку всему, что между нами происходит…

– О, какой сасный! – протянула Марина, а я убрала колючее лицо Новикова подальше от телефона и метала в него молнии взглядом.

– Марин, он прикалывается, мы не встречаемся и никогда не будем! – я посмотрела на Новикова с вызовом: – Не в этой жизни – точно!

– Как его зовут и где найти, я бы с таким понаряжала свою елочку, игрушек у меня хватит! – смеялась подруга.

Я перестала обращать внимание на Новикова, который шумно раскладывал продукты, а потом подошел к плите и что-то ворчливо бормотал.

– В общем, дай мне его номер, Воронцова, а я тебе взамен кое-какую наводку сейчас скину. Ты писала в общий чат, что в поисках работы.

– Да, это так. Какая наводка?

– Планируют съемки нового сериала, что-то про отели, войну двух семей, точно не скажу. Но съемки уже скоро и, говорят, основная часть на Карибах. Пилотную серию хотели снять, но каст резко сменили, и теперь в поисках главной героини.

– Ух ты, мне, конечно, интересно, скидывай!

Я удивилась, почему Марина предлагает мне это, ведь между нами всегда была негласная конкуренция. Либо она уверена, что у меня не получится, и сама не прошла кастинг, либо с этим проектом что-то мутное…

– Только после номера твоего «друга брата», – с хитрой усмешкой защебетала подруга.

– Хорошо, будет тебе его номер!

– Ах, спасибо тебе, подруженька!

– Жду информацию, Марин, – я скинула вызов и с тяжелым вздохом посмотрела на Новикова, который возился на кухне.

Я наблюдала, как его мышцы плеч и спины бугрились под тонкой тканью футболки и любовалась каждым его движением. Ну что за совершенное тело у такого полного несовершенств человека?

– Решила податься в свахи, малая? – голосом твердым, как металл, спросил он, даже не оборачиваясь.

– Я… я… – опустила голову, избегая его проницательных глаз.

Мне нет оправдания. Даже если он свободен, я не имела права решать за него: кому давать его номер, а кому – нет.

– Значит: «ни в этой жизни – точно»?

Оперевшись руками о столешницу, он замер напротив, терпеливо ожидая, пока я перестану уклоняться от его взгляда и встречу его глаза. Собрав всю волю в единый кулак, я решительно подняла голову. Если бы это была игра «кто кого», или просто роль «младшей сестры Димы Воронцова», я, возможно, могла бы справиться. Но что-то внутри меня сломалось, и плотину, что удерживала чувства под надежными замками, прорвало. Все вспыхнуло бурей эмоций…

Я подняла глаза и взялась за стол, как за якорь, на всякий случай, чтобы меня не унесло этим потоком.

– Что твоя подруга пообещала взамен на мой номер? – спросил он.

Этот неожиданный вопрос заставил меня напрячь память в поисках подходящего ответа:

– Она предлагает попробовать себя в новом сериале, который пока держится в тайне, только для своих, и нужно хвататься за…

– Я понял, – сказал Кирилл, глубоко вздохнув и крепко сжимая стол.

– Это хороший шанс, но я не уверена, что получится. Марина вряд ли предоставила бы мне такую возможность просто так…

– Она просто не верит в тебя, – серьезно заключил он.

На это мне нечего было ответить, потому что он был прав.

– А я верю, – с очередным вздохом сказал он, добавив: – Записывай номер, Вероника.

Глава 11. Неожиданная гостья

Ужин прошел в молчании, а между нами царило незримое напряжение. Я погрузилась в телефон, жадно перечитывая комментарии к видео, которое стремительно набирало популярность. С появлением Новикова в кадре моя аудитория значительно возросла, преимущественно за счет женской половины. А до этого была только мужская и не самая приличная. Постоянно присылали в личку одну и ту же часть тела, не всегда ухоженную и не всегда в состоянии… стояния. Дерзость и самоуверенность, присыпанное значительной долей слабоумия – мерзкий коктейль. Я бы с удовольствием закрыла личку, но иногда мне писали полезные и интересные люди.

– Посмотрим что-нибудь? – первым не выдержал Кирилл, когда мы поели и просто торчали за столом, каждый в своем гаджете.

– Давай, выбирай, а я пока со стола уберу.

– Нет, так не пойдет, – Новиков собрал тарелки и загрузил их в посудомойку. – Ты же потом начнешь канючить, что тебе не нравится. Выберем вместе.

– Я не буду так делать! – возразила я. Серьезно? Я была настолько капризной семь лет назад?

– Ну, а с посудой будет честно, если мы уберем вместе. У меня нога в гипсе, а не руки. А ты, кажется, снова затемпетарурила, – он потрогал мой лоб, – щеки красные.

– Новиков, ты уверен, что пришельцев не было? Разительные перемены налицо, – прищурилась я. – Чересчур заботливый стал.

– А раньше не был?

Я стала восстанавливать в памяти моменты, чтобы поспорить, но не вспомнила. Да, он подшучивал над моим вкусом в одежде и привередничал, но, при этом, он всегда заботился и опекал меня, не отставая в этом от моего брата.

– Был, – признала я, чувствуя укол вины.

– Ну и кто из нас двоих вечная колючка? – он приблизился. – И заноза в…

– Ладно! – сдалась я, подняв руки. – Ты выиграл. Прости.

Кирилл молчал, пока тишину не прервал звук сообщения. Увидев во всплывающем окне фотографию, я поняла, что это очередная пошлятина.

– Только не говори, что тебе пишут всякие извращенцы… – нахмурился Новиков. – И насколько часто?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Привыкла, просто отправляю их в бан.

– Дай сюда телефон, – Кирилл выхватил его из моих рук, разблокировал, напечатал что-то и сделал снимок кухонного ножа. – Таких не игнорировать надо, а…

– Кирилл, все равно всех не перевоспитаешь, прекрати! – я отобрала у него телефон. – Давай уже перейдем на диван. Что-то я, и правда себя неважно чувствую.

– Иди, отдыхай, малая, я сам все закончу.

Я не возражала, силы неожиданно резко закончились. Все их истратила на украшение квартиры и на эмоции, которых сегодня оказалось предостаточно.

Устроившись на диване, снова с восхищением взглянула на елку, сияющую гирляндами и наполняющую комнату волшебным ароматом. Новиков принес приставной столик, чайник с заваренным чаем, чашками и вазой мандаринов.

– Спасибо тебе!

Меня переполняла благодарность. Желание обнять его затопило с невероятной силой. Да чего стесняться? Он – мой близкий человек. Без его помощи сегодня осталась бы без елки и блога, не говоря уже о помощи от Марины. Поддавшись эмоциям, я прижалась к Кириллу, положив голову ему на плечо.

– Прости, что пообещала твой номер, – жалобно проговорила я, чувствуя себя чертовски уютно у него под боком, от его тела исходило приятное тепло. – Одно твое слово и я не стану давать его Марине. Мне дико стыдно, что я использовала тебя. Ни одна роль этого не стоит.

– Все в порядке, малая, – со вздохом Кирилл обнял меня в ответ, еще крепче прижимая к себе, – чего только не сделаешь ради сестры лучшего друга. И, кстати, она симпатичная?

– Очень! – подтвердила я.

– Жаль, что я в гипсе, – вздохнул он, слегка театрально. – Придется обойтись без свиданий.

Не знаю почему, это вызвало у меня улыбку.

– Я перед тобой в долгу, Новиков.

– Я это запомню.

Он взял пульт и включил меню кино.

– Выбирай, малая, – он нежно прикоснулся к моей спине, вызывая мурашки. – Я ничего из этого не видел.

– Совсем ничего? – нет, я не верила. – Это же, считай, классика!

– Было не до фильмов.

– Пещерный человек! – я подняла голову, вглядываясь в его лицо в поисках улыбки. Не может быть, что он всерьез. – Ты либо с другой планеты, либо реально очень-очень востребованный порно-актер!

Кирилл расхохотался. Звук его смеха вибрировал в груди, от которой я не хотела отлипать.

– Включай «Лед», – решила я, – начнем с первой части.

– А всего сколько?

– Три, – с довольной улыбкой ответила я и опять легла на его грудь. – И я никуда не уйду, ты слишком теплый.

– А ты горячая, – он потрогал мой лоб, – ты выпила шипучку?

– Кажется, она мне не особенно помогла. Ничего, чай попью, отдохну, само пройдет. Наверное, я переутомилась.

– Еще бы! – Он оглядел всю гостиную. – Ты сегодня отработала за троих.

Я поднялась, выпила чай, закусила парой-тройкой мандарин, и когда Кирилл похлопал по своей груди, приглашая меня вновь прилечь, я с удовольствием устроилась на нем и укуталась в мягкий плед.

– Отдыхай, малая, больше никакой активности и болтовни.

– Поддерживаю.

Но едва мы начали погружаться в атмосферу кино, в дверь квартиры позвонили.

– Кто это? – с неохотой отрываясь от Новикова, произнесла я. – Только не какие-нибудь покупатели!

– Они бы не пришли без предварительного звонка, да и в такой поздний час, – Кирилл приподнялся. – Может, это Гена?

Слегка шатающейся походкой я добралась до двери и открыла ее.

На пороге стояла молодая девушка, чуть старше меня, а может ровесница, в короткой куртке, а ее каштановые волосы были безупречно гладкими. Она нервно переступала с ноги на ногу, обнимая себя руками, словно пыталась согреться. Я оценила ее внешность – она была не просто симпатичной, она была великолепна.

Едва она увидела меня, ее глаза расширились от удивления, которое переросло в испуг и панику. Она явно не ожидала увидеть меня на этом пороге.

– Вы к кому? – спросила я, пытаясь понять, кто она.

Девушка оглядела меня от макушки до пят затуманенными от слез глазами, и разочарование отразилось на ее лице.

– Я… я… наверное, ошиблась… – сбивчиво произнесла она, шмыгая носом.

И вдруг в голове мелькнула совершенно безумная мысль: возможно, это красотка ищет моего брата. И совершенно точно она не знает, что я – его сестра.

– Вы к Диме? – спросила я, понимая по ее реакции, что не ошиблась.

Смесь удивления, внезапной радости и беспокойства охватила меня. Так вот в чем дело! Значит, благодаря ей мой брат вновь стал самим собой. Ах он, партизан!

– Я – Ника, его сестра, – с широкой улыбкой распахнула дверь, приглашая девушку войти. Она заметила Кирилла у меня за спиной и еще больше смутилась.

– Кирилл, друг Димы, – представился Новиков, приветливо махнув рукой, – а вы кто?

– Я… Соня, – застенчиво сказала она, бегая глазами от меня к Кириллу.

– Соня… это которая София Самойлова? – я удивилась, вспомнив ее имя. Она именно тот дизайнер, который сделала необыкновенный ремонт у моего брата. Какой неожиданный поворот!

– Входите, что ж вы стоите на пороге, – Кирилл был сама любезность.

Я отошла, пропуская заплаканную гостью, которая оглядывалась, как будто не понимая, что здесь делает. Подойдя к Новикову, я легонько толкнула его локтем в живот, чтобы прекратил скалиться и не смущал ее.

Пока Соня снимала куртку, я повернулась к Кириллу, не сдерживая улыбки:

– Боже мой, Кирилл, боже мой, это же его новая девушка? Да? Да?! – известие о том, что у брата кто-то появился, стало моим лучшим новогодним чудом. Подарком, который затмил все невзгоды последних лет.

– Тшшш, тихо, Воронцова, не пугай ее!

– Но она такая красивая! – восторженно шептала я.

Кирилл взял меня за плечи и повернул к гостье, которая, широко распахнув глаза, осматривалась вокруг. Она была так сильно испугана и сбита с толку, что мне ее даже стало жалко.

– Я не успела, да? – с легкой грустью произнесла Соня. – Он все-таки уехал?

– Да, три дня назад, но не переживайте, он обязательно вернется!

– Ага, как Карлсон, – хмыкнул за спиной Новиков и снова получил локтем в живот.

– Может, чаю?

Девушка робко кивнула, и когда проходила, подозрительно положила руки на низ живота. Так обычно поступают женщины, если они…

Ошеломленная, я повернулась к Кириллу, а он закрыл мой рот рукой, наклонился к уху и произнес:

– Тише, Воронцова, ти-и-ихо, – он направился на кухню, ведя меня за собой. – Улыбаемся и машем.

Ну, братец, ну дает!

Глава 12. Не сегодня

Гостья ожидала, пока мы с Кириллом суетились на кухне, прогуливаясь вдоль искусственного камина. Она внимательно рассматривала игрушки, расставленные мной сегодня для украшения. Задержавшись у фотографий Димы с семьей, где были запечатлены Света и Миша, она замерла, вглядываясь в их лица. Что таилось в ее душе, я не знала, но могла представить, каково это – смотреть на фото семьи близкого человека. И хотя Павловский не был мне столь дорог, как я воображала, но я все равно ее понимала.

Я подошла с кружкой горячего ромашкового чая для нее и встала рядом, тоже оглядывая фотографии.

– Сегодня годовщина их ухода? – больше констатировала, чем спрашивала София, шмыгнув носом.

Я подала ей горячий напиток, не уверенная, что мне стоит подходить ближе. Я была простужена, а беременным желательно не болеть. Если меня, конечно, не подводит интуиция. И я видела то, что видела...

– Да, уже третий год, – ответила я.

– Мне очень, очень жаль… – ее голос прервался судорожным вздохом. – Пять лет назад моя подруга считала себя смертельно больной, и мысль о ее утрате сводила меня с ума.

– Не пожелаю врагу, – призналась я.

Соня тихо пила чай, погруженная в свои мысли, а в моей голове было столько вопросов, но я боялась показаться нетактичной.

– И как долго вы с Димоном встречаетесь? – зато Новикова вообще ничего не парило! Он подошел с чашкой кофе и громко раздражающе отпил. Раньше я не замечала за ним такого и поняла, что он сделал это намеренно, чтобы привлечь к себе внимание.

– Эм, мы не… – София прикусила губу, обдумывая ответ. – Мы не встречались в классическом смысле.

Ей было неловко. Бедняжка вновь и вновь поправляла волосы, ее лицо заливалось румянцем. Я сжала руку Новикова, стараясь впиться ногтями с особой остротой. Какой же он бестактный медведь!

– Дима, он… закрытый человек, – наконец заговорила девушка. – Но если становишься ему дорог, он умеет окружить заботой.

– Да, это на него похоже.

Если она видела моего брата с этой стороны, значит, она ему не безразлична! Я была в этом уверена. Брат может быть любимцем многих, но чтобы стать для него особенным человеком, нужны усилия.

– Настоящий мужчина должен заботиться о тех, кого любит, – бросил Кирилл, словно говорил о житейской истине.

Кажется, его слова затронули самые потаенные струны и мои, и Софьины.

– Жаль, что я поняла это только сейчас, – она печально вздохнула и вытерла щеки рукавом мягкого джемпера.

– Это уже что-то, – сказал Кирилл, смотря на меня. – Лучше поздно, чем никогда. Или «не в этой жизни – точно».

– Что?!

Все мои чувства вспыхнули, и я повернулась к нему с широко раскрытыми глазами. Он ответил мне испытывающим «ну и что ты на это скажешь» взглядом. Это был намек? Снова напоминал мне о фактах, которые я отказывалась замечать? Или это новый уровень его шуток?

– Что? – переспросил он, серьезно глядя на меня.

– Оу… – София оглядела нас с Кириллом, столик с недопитым чаем и один плед на двоих. – Кажется, я не вовремя, простите за вторжение. Спасибо за чай, мне, наверное, лучше уйти…

Она засуетилась, поставила чашку и пошла к двери. Не знаю почему, но мне показалось, что ей нужна помощь, и я, решив отложить разговор с Новиковым, поспешила за ней.

– Подождите, София, – я остановила ее, когда она уже начала обуваться. – Вам… есть куда идти?

Девушка опустила голову и пожала плечами.

– Найду номер в отеле, не переживайте.

О, Дима мне это однозначно не простит!

– Пожалуйста, не уходите! – взмолилась я, беря ее за руку. – Оставайтесь.

– Я н-не могу, вы же… вам ведь… – она достала телефон из кармана, – я попробую найти гостиницу, ничего страшного, я не хочу вас стеснять.

– А вы нас и не стесните! – я обернулась к Кириллу, чтобы он не стоял как истукан, сложив руки на груди, а помог уговорить девушку. – Мы просто смотрим кино. Комнат здесь полно, хотите, я вам свою гостевую отдам или…

Новиков за все это время уже удобно устроился на диване и не требовал для себя отдельной спальни. Его вещи я не видела, должно быть, он занял гардеробную. Кровать моего брата оставалась нетронутой. Я не была уверена, стоит ли предлагать ей спальню, где Дима провел с женой столько лет…

– Не знаю, не думала, что… – она снова и снова поправляла волосы, казалась потерянной.

– А может кабинет Димона? – предложил Новиков, быстро сообразив, что к чему. – Там неплохой диван, огромный монитор и куча книг.

– Попробую дозвониться до подруг, может, Вика оставила ключи консьержу или… – все еще упорствовала Соня.

– Уже почти двенадцать, – вздохнула я, – уверена, завтра у вас больше шансов достучаться до кого-то из своих. Тем более, если мой брат узнает, что мы не приютили вас и не уговорили остаться – прежде всего огребу я.

– А я, в свою очередь, не позволю молодой девушке бродить по городу ночью, – поддержал Кирилл.

– Пожалуйста, – я сложила руки в мольбе.

Соня перестала одеваться, застыв в нерешительности. Я не удержалась и на радостях кинулась ее обнимать.

***

Я ненавязчиво предлагала гостье свое плечо – вдруг ей нужно выговориться, выплакаться, ведь что-то явно с ней происходило. Но если ей некуда идти, то откуда она пришла? Или от кого ушла? Столько вопросов без ответов. Всякий раз, когда ее телефон вибрировал, она нервно вздрагивала – и, как мне было известно, это был не Дима.

Мы проводили Соню отдыхать в кабинет, а сами снова остались одни.

– Бедная девчонка, – Кирилл сел на диван, положил рядом костыли и устало потер шею. – Хреново, когда тебе некуда идти в канун нового года.

Я не смогла оторвать глаз от его широкой шеи и сильных рук. Мне хотелось обнять его, почувствовать его мощные мышцы под футболкой. Но я отогнала эти мысли, пытаясь сосредоточиться на его словах. Может, он тоже говорил о себе, ведь ему, как и этой девушке, некуда было идти накануне праздников. И мне, в общем-то, тоже.

– Хорошо, что есть Димас, – согласилась я, хлопнув его по ноге выше колена. Он напрягся. – Отличную компанию бездомных он собрал: одноногий, неудачница и беременная. Приедет четвертый, напишем хит об этом и будем колесить по стране квартетом.

Кирилл вымученно улыбнулся и ответным жестом похлопал меня по ноге. Мое тело, как обычно, отреагировало неправильно, утонув в мурашках.

Я кое-как натянула улыбку, поняла, насколько устала сегодня. Я догадалась, что Кирилл пытался мне сказать, но это казалось настолько невероятным, что я не знала, как реагировать. Легче всего было притвориться глупой и оттянуть момент, пока не буду морально готова. Да, все это сложно. Никто и не говорил, что тонкая женская организация легко поддается объяснению. Я и сама устала от своих закидонов, представляю, как это мужика может вымотать…

– Ты сегодня крутой. Передай «спасибо за апгрейд» внеземной цивилизации! – искренне сказала я, устраиваясь возле Кирилла, но никак не могла занять удобную позу. То так, то сяк – все не то. Что-то изменилось.

Я повернулась к нему и встретила его серьезный взгляд.

– Ты ведь так и не погуглила меня, да? – спросил он устало.

Я покачала головой и потянулась за телефоном. Пора это сделать! Но он остановил меня, взяв за запястье.

– Не надо, – он зевнул в кулак, – не сегодня, пожалуйста. Еще одной встряски я не вывезу.

– А там что-то… – шестеренки в голове завертелись, перебирая варианты.

– Ничего такого, что нельзя отложить до завтра, – он опять зевнул. – Давай просто отрубимся перед телеком.

– Вместе? – ну и черт с ними, с закидонами, это было слишком заманчивое предложение. – Давай!

Я отпустила телефон, подсев ближе к Кириллу, а он потрогал мой лоб.

– Жара больше нет?

– Появление Сони меня исцелило, – просияла я. – Она беременна? Как думаешь, мне не показалось? От Димаса?!

– Тшшш, – он коснулся моих губ указательным пальцем, смеясь глазами. – Это лишь догадки, давай не будем торопиться с выводами.

Он развернулся ко мне, разглядывая мое лицо, будто изучал новые и новые детали. Его глаза, полные глубины и искренности, словно искали что-то во мне. Я чувствовала, как воздух вокруг нас наполняется напряжением, словно перед грозой. Я засмущалась, потому что за день устала от линз и сняла их. Теперь он видел мои двухцветные глаза во всей «красе».

– Так лучше, – как будто читая мысли, сказал он, держась за мой подбородок и рассматривая янтарные ореолы вокруг серых глаз. – Как маленькие кометы в космосе.

Я моргнула, удивленная его словами.

– Что?

– Ты все любишь переспрашивать, Вероника? Тебе сложно поверить с первого раза?

– Поверить во что?

– Завтра, – он погладил мой подбородок, легонько надавил на нижнюю губу. – Я расскажу тебе все, что хочешь. Но завтра.

– А сегодня?

Его действия напомнили мне о нашей последней встрече семь лет назад. Он точно так же смотрел на мои губы, так же касался моего лица. Я не могла отвести взгляд. Я чувствовала тепло его дыхания, и оно обжигало мою кожу, что одновременно и пугало и волновало.

– А сегодня намекну, – его голос опустился до шепота.

Когда он наклонился, я ощутила дрожь внутри. Мои губы чуть приоткрылись в ожидании, и в этот момент экран телевизора, стоящий на паузе, ушел в спящий режим и погрузил гостиную в волшебный полумрак.

Только тусклый свет от гирлянды на окне и мерцающая елка освещали пространство гостиной. Дыхание сбилось не на шутку, а глупое сердце пустилось в бешеный танец. Я словно перенеслась в чудесный новогодний сон, в котором Кирилл Новиков приближался к моему лицу…

– Поцелуешь меня? – тоже прошептала я едва слышно, боясь разрушить хрупкость мгновения.

– Ты просишь или спрашиваешь? – произнес Кирилл, и расстояние между нами стало еще меньше.

Мир вокруг нас словно застыл в немой тишине. Я почувствовала это каждой клеточкой, клянусь.

– Прошу, – вырвалось у меня.

– Наконец-то! – выдохнул он в мои губы и коснулся их своими…

Глава 13. Игры или не игры

Я не успела ничего толком ощутить, поцелуй так и не состоялся – лишь мимолетное прикосновение губ в порыве. Дверь кабинета резко распахнулась, и наша гостья выскочила, не проронив ни слова, рванула в ванную, откуда вскоре донеслись приступы кашля, смешанного с рвотой.

– Вот черт, – прошептала я, отстраняясь от Кирилла и слегка оттолкнула его, упираясь ладонями в горячую грудь. – Включи телек погромче, пусть не смущается, бедняжка.

Я вспомнила, как жена Димы мучилась от токсикоза, чуть не попала в больницу из-за него, и сейчас не завидовала бедной Софии. Новиков с тяжелым вздохом потер лицо и начал искать пульт. Я помогала ему, боясь встретиться с ним взглядом, с каждой секундой смущаясь все сильнее, даже руки задрожали от волнения.

– Замри! – Кирилл неожиданно навис надо мной, всей тяжестью своего тела прижав меня к дивану.

Я уставилась на него совиными глазами и перестала моргать, да что там – дышать! Ждала, что он сделает дальше. Под ним я перестала чувствовать стыд, лишь удивление. Приятное. Казалось, все так, как и должно быть.

Его большая лапа протиснулась между моей попой и диваном, я открыла рот, собираясь как-то возмутиться и для приличия запротестовать, но он быстро вытащил руку, в которой держал пульт.

– Нашел, – с заискивающей улыбкой произнес он, совсем близко от моего лица.

Я натянуто улыбнулась в ответ, понимая, что это был грязный и банальный ход. И, черт возьми, он мне понравился!

Кирилл включил телевизор и сделал звук погромче. Мы уставились в экран, сидя на диване, как закомплексованные подростки в пубертате. Воздух вокруг сгустился от неудовлетворенности и неловкости. Давно я такого не испытывала!

София вышла из ванной, медленно, шатаясь, побрела обратно в комнату. Я следила за ней, понимая, что не могу сидеть и смотреть, сложа руки. Повернулась к Кириллу, намереваясь объяснить, что мы разберемся с ним позже, а девушке нужно помочь.

– Конечно, иди, – понимающе сказал он, хотя я еще ничего не успела произнести.

Я набрала стакан воды и заварила ромашковый чай. Постучала в кабинет, откуда послышался измученный голос девушки:

– Можешь не стучаться, входи, конечно.

– Прости, не хочу беспокоить, принесла тебе воды и чая.

Соня лежала, свернувшись в позе эмбриона, держась за живот. Она тихо поблагодарила меня и привстала.

– Сильно плохо? – осторожно подойдя ближе, я поставила рядом с ней поднос с чашками. – У врача была?

– Сначала хотела поговорить с Димой, – девушка покачала головой. – Как он отнесется к этому…

Я села на пол напротив нее и взяла ее за руку:

– Ну, знаешь, он в этом тоже участвовал!

Я намеренно шутила, мне было невыносимо видеть чужие слезы. Всегда так было, но с этой девушкой что-то особенно трогало в сердце.

– Знаю, – она вытирала слезы, которые лились по ее щекам. – Но мне все равно страшно. Я не… не хотела, чтобы все вышло вот так.

– Не говори так, – я кивнула на ее живот. – Она же все слышит.

– Она? – Соня коснулась своего живота и улыбнулась с теплотой.

– Просто сказала наобум, – пожала я плечами, все еще улыбаясь. – Девочка или мальчик, малыш все слышит. Любая кроха хочет быть долгожданной.

– Так и есть, я ее уже любить начинаю. Даже несмотря на токсикоз, – смутилась она, на ее прекрасном лице появилась тень улыбки. – Правда, я много лет ждала ее от… – она поджала губы, а потом с выдохом и смирением призналась, – … от другого человека.

– Знаешь тому, кто там наверху всегда виднее, что нам действительно нужно. И то, что нам нужно не всегда совпадает с нашим «хочу». Возможно, скоро ты сама поймешь, что все только к лучшему. Даже то, от кого получился этот мини-человек, – настаивала я и обняла девушку, когда она расплакалась еще сильнее.

Сердце разрывалось от вида ее несчастного лица. Неужели мой брат настолько ее напугал, что она его так боится? Хотя, он может, он такой, часто бывал даже строже родителей.

Соня успокоилась и даже чай выпила, ее больше не тошнило. Удивительно, как пролетело время, мы болтали на отстраненные темы, пока не начали обе зевать.

Я вышла из кабинета, уже не надеясь застать Новикова бодрствующим. И не ошиблась – он спал без задних ног, развалившись на диване. Я укрыла его пледом и ушла спать к себе. Денек был что надо!

***

Входящий звонок прорвался сквозь сон, выдергивая меня из сладкого забытья, где смешались воспоминания о вчерашнем поцелуе на диване и о том, как на выпускном Новиков едва не поцеловал меня, но появился брат и все испортил. Все это переплелось в сюрреалистичный клубок, приправленный тревогой о том, что теперь будет с нашими отношениями с Кириллом. По законам жанра, сейчас должен был появиться брат, подраться с Новиковым, защищая мою честь, а затем – новое исчезновение Кирилла еще на семь лет.

Жанр был соблюден – брат и правда объявился, правда, по видеосвязи.

– Привет, – сонно пробормотала я, увидев его угрюмую, небритую физиономию. – С прошедшим, братишка!

– Спасибо, – сухо ответил он. – Не хочешь ничего объяснить?

Его чрезмерно строгий и хмурый вид заставил меня окончательно проснуться. Неужели ему так не понравилось то, что он увидел в моем блоге про меня и Кирилла и все эти хэштеги? Нужно было срочно рассказать, что это всего лишь фикция. Или он каким-то образом узнал о нашем с Новиковым почти-поцелуе вчера? У него что, везде камеры?

Я уже собиралась спросить об этом, но если они действительно есть, то он должен знать о появлении Софии в его квартире. Решение перейти из обороны в нападение пришло мгновенно.

– А ты не хочешь ничего объяснить? – не смогла сдержать хитрой ухмылки, вставая с постели. – Точнее, про кое-кого…

– Ты о чем? – нахмурился он, приближая камеру к лицу.

– Ты хотел сказать: «о ком?»

Пока брат пребывал в замешательстве, подбирая слова, я быстро вышла из комнаты и направилась на кухню. Оттуда уже доносились голоса моих соседей: Кирилла и Софии.

– Смотри, кто у нас в гостях, братишка, – сказала я, поворачивая телефон так, чтобы в кадре была видна девушка. – Узнаешь?

Его глаза округлились, он замер в оцепенении, прежде чем смог взять себя в руки.

– Н-не может быть… – Дима потер лоб, слегка покачивая головой. Его голос дрогнул.

Едва я появилась на кухне, Кирилл и София замолчали, уставившись на меня и на телефон с ошарашенным братом на экране.

– Трубочку дать? – хитро приподняв бровь, я, не дожидаясь ответа, передала телефон не менее изумленной девушке.

Взяв телефон, Соня быстро пробормотала извинения и поспешила скрыться в кабинете, лепеча в камеру несмелое приветствие. Я провожала ее взглядом, предчувствуя, что день обещает быть насыщенным, раз уж начало уже впечатлило. Я стащила с тарелки тост с сыром и несколько виноградин. Вкусно.

За спиной послышался тихий кашель, и я вернулась из своих мыслей о том, как буду бестактно допрашивать брата о Соне. Обернувшись, я встретилась взглядом с Кириллом. Он сосредоточенно смотрел куда-то на мое плечо, будто заставлял себя не опускать глаза ниже.

– Ты не хочешь… – он неуклюже обвел мой силуэт рукой, – не знаю… одеться, например?

Я опустила голову, вспомнив, что вышла из комнаты в пижамной маечке и шортах из тонкой, почти прозрачной ажурной ткани, больше похожей на паутину.

Раньше я бы закрылась руками и в панике побежала переодеваться, но после вчерашнего мини-поцелуя во мне что-то переклинило. Теперь я знала, что нравлюсь Новикову. Один поцелуй или намерение могут быть случайностью или временным помрачением рассудка, но второй – уже похоже на закономерность. Не знаю насколько сильно и как долго в нем это чувство, главное – я его привлекаю. И я решила нагло, по-женски, этим воспользоваться.

– Нет, меня все устраивает, – как можно равнодушнее сказала я и привстала на цыпочки, будто бы за чашкой. Взгляд Кирилла скользнул на мою грудь, обтянутую тонким кружевом. – Хочешь?

Я показала ему чашку, будто бы действительно предлагала чай или кофе. Новиков засбоил: уставился на мое декольте и не моргал.

«Это тебе за фокусы с пультом!» – улыбнулась я про себя.

Мотнув головой, Кирилл поднял глаза, встретив мои, его губы расплылись в ленивой ухмылке:

– Я знаю, что ты делаешь, Воронцова, – его теплая рука легла на мою поясницу и медленно заскользила ниже. – Но в эту игру могут играть двое.

Он ловко подхватил меня под попу и усадил на стол. От неожиданности я взвизгнула, чуть не выронив чашку. Теперь его лицо было прямо напротив моего.

– И предупреждаю сразу: я в ней очень хорош!

С этим было не поспорить. Я мгновенно вспыхнула от одного этого движения. Он встал между моих ног и оперся руками о столешницу, заключив меня в ловушку. Знает, зараза, что любая нормальная девушка от такого поплывет.

– Как спала? – с самодовольной ухмылкой спросил он, дразня меня: то приближаясь к губам, будто собирался поцеловать, то отстранялся.

– Прекрасно.

– Почему не пришла ко мне?

– Спать с тобой? – я нарочно придвинулась по столешнице к самому краю, чувствуя жар, исходящий от его тела, и тонкий аромат геля для душа. – Зачем? У меня есть своя комната. Да и спишь ты, я тебе скажу, как осьминог: щупальца раскидываешь по всему дивану.

– Я бы согрел тебя своими… щупальцами.

Какое-то движение за моей спиной вдруг напомнило, что мы теперь не одни. Я оттолкнула Новикова от себя и быстро спрыгнула со стола на ноги. Соня смущенно вернула мне телефон и села за стол, рассеянно оглядев нас.

Я и сама была, наверное, пунцовая, спряталась за Кирилла – пижама все-таки слишком откровенная. Новиков, в свою очередь, придвинулся ко мне, поворачиваясь к Софии спиной, и улыбался, как чертов дьявол. Я невольно опустила глаза вниз – мой наряд явно не оставил его равнодушным. Расплывшись в улыбке, я тихо проговорила одному ему:

– Что? Твои игры сыграли с тобой же злую шутку?

– Скажи еще, что тебе не понравилось, – он слегка щелкнул меня по кончику носа, взял костыль и пошел делать себе кофе.

Я показала ему язык. Хорошо, что он этого уже не видел.

– Что сказал Димон? – я обратилась к Соне.

– Чтобы я оставалась здесь, – виновато ответила девушка, потирая плечи. Наверняка считала, что напрягала нас своим присутствием. – Но я все-таки хочу дозвониться до подруги…

– О, это плохая идея! – отозвался Кирилл, его голос заглушил шум кофемашины. – Не стоит перечить Воронцовым, себе дороже выйдет.

– Если Димон попросил остаться – оставайся, – согласилась я.

– Но… у меня нет с собой вообще никаких вещей и поехать за ними не могу, я…

– Дам тебе свои, – предложила я, понимая ее. Убежав от Павловского, я бы не вернулась даже за вещами, будь на мне только майка и трусы. Лишь бы его больше никогда не видеть. – Кирилл не даст соврать, у меня шмоток полно. Многие еще с бирками. Пойдем, я тебе что-нибудь подберу.

Я не оставила ей шанса для колебаний, взяла за руку и увела за собой. Сказать, что я рада оттого, что брат попросил ее остаться, – ничего не сказать. Это значит, что скоро эта милая девушка станет мне чуть ближе, а родной брат – счастливее. Я готова за такое хоть все шмотки отдать без возврата.

***

Мы вернулись на кухню и застали Новикова каким-то мрачным. Что-то опять вычитал в телефоне. Знать бы еще что именно, но он же снова промолчит, как шпион.

– Твой телефон разрывается, – хмуро пробурчал он, кивнув на мой мобильник.

Я не понимала, чем вызван этот ажиотаж. Первое, что увидела, – пропущенные звонки от Павловского поздней ночью. Легок на помине. Открыла чат, ничего не понимая.

Толик: Возьми трубку, солнышко.

Толик: Что с тобой не так? Где твоя благодарность? Я тебе все дал. А ты не можешь дать мне всего лишь второй шанс?

Толик: Ты не оставила мне выбора. Не хочешь со мной разговаривать – тебе же хуже.

Спустя несколько часов он написал еще кучу сообщений-извинений, которые я быстро пролистала, все еще не понимая, что к чему. Подозреваю, что его могли жутко выбесить видео с Кириллом.

Ну и флаг ему в руки! Пусть бесится. Таким, как он, нельзя давать никаких вторых шансов. Обманул однажды – обманет снова. А этот подвид членистомозглых не просто «однажды» мне солгал, он делал это так часто, как дышал.

В моем блоге была подозрительная активность. Чувствуя подвох, я зашла в комментарии под видео с Новиковым, которое набирало все больше просмотров. Комменты сыпались без остановки.

Я поняла в чем дело, когда пролистала комментарии. Павловский успел оставить свой след, написав:

«Не по Станиславскому, Воронцова! Ни за что не поверю, что это любовь. Тупой хайп. Где ты взяла этого качка? Какой-нибудь дешевый актер по найму, не иначе. Какая нормальная девушка может снять «видео про любовь», после того, как пару часов назад прислала мне в личку это:»

А ниже – одно из откровенных видео, которые я когда-то давно записывала для него по его просьбе. Хотела разнообразить нашу сексуальную жизнь, снимала для него короткие ролики топлес, в откровенных нарядах или с игрушками для взрослых. Одно из самых откровенных он прикрепил к своему комментарию. А его уже подхватили остальные, отреагировав соответствующими реакциями, репостнув куда-то другу или на другую страничку. За ночь и утро видео завирусилось и распространилось в сети со скоростью пожара.

– Господи… – руки задрожали, я едва не выронила телефон.

От паники и ужаса я пыталась найти способ все исправить, но ничего не приходило в голову. Вместо решения на меня навалилось осознание: все безнадежно.

Я, черт возьми, пропала.

– Твою мать… твою ж мать…

Глава 14. Промо от Новикова

– Звони ему, – сквозь стиснутые зубы процедил Кирилл, возвращая мне телефон. – Скажи, что хочешь поговорить.

– Но я не хочу с ним разговаривать, я даже видеть его не хочу, – замотала я головой, чувствуя, будто по мне проехался бульдозер.

Силы покинули меня, даже слезы не шли. Я опустилась на край стула, сжимая телефон в руках, представляя вместо него скользкую шею Павловского.

– Сама виновата, – злость на бывшего постепенно перекинулась на меня саму. – Зачем вообще записывала для него эти видео? Дура!

София осторожно подошла и коснулась моего плеча:

– Ты же рассказывала, что вы два года были вместе, это нормально – хотеть выглядеть желанной в глазах любимого человека.

Новикова словно перекосило от слов «любимого человека», и, если честно, меня тоже.

– Поверить не могу, что он опустится до такого! – мог, и я это знала. – О чем я только думала? Что теперь делать?

– Позови его на разговор, – продолжал настаивать Кирилл, параллельно набирая кому-то сообщение.

– Это такой позор! – паниковала я. – Можно забыть о ролях. Единственная работа, которая мне теперь светит перед камерами, – это вебкам где-нибудь на сайтах…

Новиков подошел ко мне, взял за плечи и слегка встряхнул, заставляя прийти в чувства и не позволять втянуть себя в ураган эмоций.

– Позор для именитого режиссера творить такую хрень! Кому он больше навредил: тебе или себе? Скорее это его теперь ждут одни сайты с контентом 18+!

– Это же Павловский, он невменяемый! Разве можно по-настоящему удалить видео, если оно уже в сети? И как не побоялся сделать это под своим именем!

– Может, он гашенный был, когда все это вытворил?

– Это его не оправдывает.

– Снеси его комментарий, – Новиков получил еще одно сообщение и даже приободрился, прочитав его. – Я нашел человека, который может почистить хвосты и удалить видео, где найдет.

– Он правда сможет это сделать? – я не верила, что мне может так повести.

– Пишет, что уже занялся этим, – закивал Кирилл. – Главное, чтобы твой лысеющий чмошник не выложил новое. Позвони, встреться с ним и потребуй, чтобы он прямо при тебе удалил остальные видео.

– Теперь бы точно так же стереть память тем людям, которые увидели это…

– У меня есть знакомый пиарщик, – решительно сказал Кирилл, с кривой ухмылкой добавив: – Он меня из не таких передряг вытягивал.

– А вообще за это можно привлечь к суду, – подключилась Соня, молчавшая до этого и наблюдавшая со стороны. – Пригрози ему. У меня есть хороший адвокат, он поможет.

– Ответь! – строго, почти приказал Новиков, поднося мою руку с телефоном к лицу.

Я только сейчас заметила, что Павловский звонит. С неохотой и отвращением я приняла звонок. Сквозь поток его невнятных оправданий о том, как он напился на корпоративе, я не услышала ни слова извинений. Это и подтолкнуло меня позвать его на встречу.

Он мог появиться у дома с минуты на минуту, я поспешила одеться, а когда вышла из комнаты, Кирилл уже в куртке и в одном ботинке стоял у входной двери.

– А ты куда собрался? – удивилась я.

– Тебе может понадобиться помощь, – как само собой разумеющееся, он пожал плечами.

– Я такая злая! Скорее, помощь потребуется Павловскому!

– Настрой что надо, – Новиков протянул ладонь, чтобы я ударила по ней, но у меня было одно желание – врезать по режиссерской морде. – Пойдем.

Мы спустились в лифте и вышли на улицу как раз в тот момент, когда во дворе припарковался темно-серый внедорожник, из которого буквально вывалился Павловский. Вид у него был неважный: всегда уложенные волосы растрепались, на шее болталась мишура с проплешинами. Да, он был статным, холеным мужчиной, на которого всегда вешались женщины. Что его возвращало ко мне сейчас, я не знала. И узнавать не собиралась. Мне хотелось отобрать у Кирилла костыль и накостылять бывшему по самое не балуйся.

– Хочешь, я сам с ним поговорю? – Новиков, с откровенно брезгливым лицом, встал недалеко от двери.

– Не стоит! – я решительно направилась к Павловскому. – У самой руки чешутся.

– Руки? – усмешка Новикова за спиной лишь усилила мою уверенность в том, что давно пора было это сделать.

Увидев меня, Толик встал, выпятив грудь, победная ухмылка расползлась по лицу. Вот же, скотина! Я быстрым шагом сократила расстояние и, оказавшись рядом, со всего размаху влепила ему пощечину.

– Ты – гнида! – крикнула я, не обращая внимания на прохожих. – Зачем ты это выложил?!

– Ты же хотела популярности, солнышко, просмотров, рейтингов. Отрицательный пиар – тоже пиар.

– Ты это серьезно?! – я стиснула кулаки, мечтая поколотить его. – Ты выложил приватное видео! Ты сделал это из мести, урод!

– Бери пример с некоторых футболистов, смотри, как его рейтинг взлетел после того видео…

– Я тебе сейчас снова врежу! – прошипела я, закипая. Как? Как я могла сходить с ума по этому человеку?

– Да я уже понял, что ты позвала меня на встречу не для разговора, – он бросил взгляд на Новикова. – Охрану привела.

– Удали немедленно все, что я тебе присылала! – пропустив его слова мимо ушей, я наступала. Вид его раскрасневшейся щеки был как бальзам на душу. – Ты у меня из судов не вылезешь, кусок дерьма!

– Подарила видео, а теперь хочешь забрать? Кто так делает? – он прищурился, зная, что играет с огнем. – А если я заберу у тебя все, что подарил?

– Ради Бога, окажи честь! Прямо сейчас сброшу тебе с балкона!

– У тебя тогда ничего не останется, солнышко, – нагло улыбнулся он. – И когда ты это поймешь – снова вернешься ко мне. А я еще подумаю, стоит ли тебя брать обратно.

– Какого же ты обо мне мнения, если считаешь, что я вернусь из-за шмоток…

– Тебе некуда идти. Теперь никто не станет брать тебя на роли после этого скандала. – Павловский пожал плечами, будто сделал все, что мог.

– А может, это к тебе ни один актер не пойдет, узнав, как мерзко ты обошелся со мной?

– Обо мне не беспокойся, за годы работы можно знаешь какими связями обзавестись! За себя переживай, солнышко, – слащаво улыбнулся Толик. – Я тебя породил, я же тебя и уничтожу.

Господи, я была такой дурой, что слишком долго с ним пробыла. Нужно было уходить, когда я впервые заподозрила его в измене. Или вообще, когда начала понимать, кто он на самом деле.

– Чего ты от меня хочешь? – устало вздохнула я. – Даже себя посмешищем не побоялся выставить…

– Посмешище – это ты со своим качком в блоге! – перебил он. – Кто ты рядом с ним?

– Счастливая женщина?

– Не смеши! Знаешь, что говорили о нас? Мы были как Пол Андерсон и Мила Йовович.

– Херасе, ты замахнулся на Андерсона? Не льсти себе!

Павловский схватил меня за плечо, сжав с такой силой, что я едва сдержала крик. Он позволял говорить о себе не самые лестные слова, но когда дело касалось карьеры – любая критика становилась как красная тряпка. Каким же надо быть самоуверенным ублюдком, чтобы опозорить свою подопечную при всех и считать, что ему все это сойдет с рук?

– Что ты себе позволяешь, Воронцова? – от его дыхания пахнуло жутким перегаром, я поморщилась.

– Я?! – он что, до сих пор обдолбанный? Я видела пару раз, как он злоупотреблял не только алкоголем на сборищах кинобомонда. – Отпусти меня.

– Нет, солнышко, – он стиснул меня второй рукой за бедро. – Я тебя так легко не отпущу. Я слишком много в тебя вложил и еще даже в ноль не вышел! Ты будешь сниматься у меня, пока все не отработаешь!

– Что-то не помню, чтобы я какой-то контракт с тобой подписывала!

– А он негласный, разве ты не поняла?

Меня стала пугать его нездоровая ухмылка и стальная хватка. А еще перспектива того, что он все-таки так легко не отвяжется:

– Отпусти или я закричу!

– И кто тебя защитит? Твой загипсованный качок? – он бросил насмешливый взгляд за мою спину, где стоял Новиков, и тут его глаза пугливо расширились.

А потом мелькнула подмышечная опора от костыля и пришлась Павловскому под подбородок. Его зубы клацнули с таким звуком, что я была уверена: он сплюнет парочку в снег.

– Она сказала отпустить ее! – со злобой прорычал Кирилл.

Он замахнулся снова, что было лишним, потому что Павловский уже убрал от меня руки.

– Сукин сын, если хоть один зуб поврежден, ты за это заплатишь! – мычал мой бывший, держась за рот.

Зря он так сказал. Семь лет назад Кирилл был лучшим бомбардиром в своей команде, его боялись как огня. Проще было разбежаться в стороны, чем попадаться на его пути. Он умел наносить максимальные увечья, не нарушая правил. Даже мой брат говорил, что это талант.

– Сколько? – Новиков с омерзением зыркнул на мужчину.

– Что сколько, урод?

– Сколько стоит твой санфаянс? – продолжал рычать мой сосед, загораживая меня собой, когда Павловский с презрением посмотрел на меня. Как будто это я лично его ударила или намеренно натравила Новикова, чтобы он бил именно по зубам.

– Мульта не хватит, сукин сын! – он убрал руку от рта, а Новиков неожиданно ударил его еще раз, но уже кулаком.

Я вскрикнула, испугавшись его выпада.

– Оно того стоило! – Кирилл еще раз замахнулся, взяв Павловского за воротник дорогой куртки. Собирался ударить, но остановился у самого носа. – Скинь номер счета, переведу. Может, и нос поправишь на сдачу…

– Да что ты о себе возомнил, я тебя засужу! Знаешь, кто у меня в контактах?!

Крик моего бывшего одновременно радовал и пугал. Никогда его таким не видела и не слышала. Я бы и сама подобрала со снега упавший костыль и добавила ему не только за себя, но и ради будущих его жертв. Но тут заметила, что в снегу валяются не один, а оба костыля.

Что за черт?

Новиков стоял на загипсованной ноге так же уверенно, как если бы это был сапог. Он что-то тихо говорил Павловскому, а тот достал из кармана телефон и судорожно что-то делал. Я очень надеялась, что удалял все видео со мной. Новиков умел запугивать, он был в этом чертовски хорош. Всех моих парней и воздыхателей разгонял на «ура». Удивительно, как мне вообще удавалось заводить отношения.

– Ты… стоишь? – я все еще не могла поверить и вылупилась на больную ногу, сомневаясь теперь, что она была на самом деле сломана.

Так и знала, что я не могла просто дверью взять и сломать ему кость. Я не настолько сильно ударила. Но я же видела снимок, где перелом был виден абсолютно отчетливо.

Когда Павловский показал Кириллу экран телефона, тот выпустил его из захвата. Поправив куртку, Толик пытался собрать остатки достоинства и сурово что-то пробормотал. Но было видно, что каждое слово причиняет ему боль. В конце концов, смерив меня «я все еще возьму с тебя свое!» взглядом, именитый режиссер со слегка подпорченным товарным видом исчез в машине и дал по газам.

Мне было ничуть его не жаль. Была бы моя воля, я бы прибегала к помощи Новикова во всех тех случаях, когда Толик меня обижал. Ха, он бы вечно ходил без зубов. Или со вставной. Вынимал бы ее при каждой встрече с суровым бывшим хоккеистом. И все же…

– Ты? – я указала на Новикова пальцем, когда он обернулся и с досадой обнаружил, что его костыли разбросаны по сторонам, а он сам, забывшись, стоит на своих двоих.

– Я все объясню… – он вскинул ладони вверх и медленно подошел ко мне, ничуть, сука, не хромая.

– А что тут объяснять? У меня есть глаза.

Зато мозгов – нет! Я поняла, что повелась на манипуляцию. Ведь тогда так и не получила вменяемого медицинского объяснения перелома от обычного удара дверью и не настаивала на нем.

– Зачем, Кирилл? – думала, всю злость растратила на Павловского, а нет, осталось еще с запасом. – Снимок не твой? Конечно, не твой! Не ожидала, что и ты из меня дуру сделаешь!

Врач был хорошим другом Димы, вероятно, этот тупой качок его подговорил. Да когда же я начну думать?!

Зарычав в небо, я развернулась и стремительно пошла к подъезду.

– Вероника, подожди!

– Догонишь, не обломишься! – бросила я, открывая дверь.

Новиков едва успел поймать мою руку и выдернул меня из подъезда на себя.

– Дай же объяснить, женщина, – с ухмылкой заговорил он, притянув меня к своему телу, все еще горячему после стычки с Павловским. – Я поступил по-идиотски, знаю. Уже тысячу раз пожалел, ходить с костылями чертовски неудобно! Не хотел тебя дурить, был на грани, чтобы все рассказать.

– Но не рассказал.

Мимо нас прошла семья с детьми, таща небольшую живую елку и ворча, что мы встали в проходе. Это слегка сбило мой настрой врезать Новикову по физиономии.

– Потому что нам вечно кто-то или что-то мешает! – засмеялся он, а я нахмурилась еще сильнее. Мне было совсем не весело. – В мелодрамах интрига раскрывается быстрее, чем нам выпадает шанс поговорить!

– Мне сейчас вообще не весело, Новиков, – шикнула я.

– Я тебе щас пошиплю, – процитировал он знаменитое видео моего любимого блогера, и чмокнул меня в нос. – Пантера моя!

– Я не шиплю, – вырваться из его крепких рук было невозможно. Еще и цитата блогера так в тему. Оказывается, этот способ работает не только с кошками. С женщинами еще лучше. Но нужно было держать образ. – Я разочарована. Ты меня обманул.

– Вынужденная мера.

– Это ложь, Новиков, в какую обертку ни заворачивай.

– Ладно, согласен, перегнул, – он сдвинулся в сторону, когда мы помешали еще одному желающему войти в подъезд. На вид взрослые, а обнимались, как школьники перед тем, как разойтись по домам. – Ты такая потерянная была, когда узнала, что мы останемся под одной крышей. Я сымпровизировал.

– Хотел остаться? Одного разрешения Димы тебе мало?

– Мне нужно было твое.

Кто-то на улице взорвал петарду и громко заулюлюкал. Я напряглась и испугалась, озираясь вокруг. Никогда не понимала этого веселья.

– Пойдем домой, позавтракаем и все обсудим, – попросил он.

– Ты реально в это веришь? – вспыхнула я в новом приступе гнева. Уже осточертело чувствовать себя идиоткой. – Что нам удастся поговорить? Это же не квартира, а проходной двор, ей-богу! То покупатели, то сосед, то беременная тайная девушка брата… что дальше?

– А дальше Дед Мороз и Снегурочка, – за шутку я ударила его кулаком, но как-то неубедительно. Как, собственно, и все, что делала, пряча вернувшиеся чувства к нему – так же неубедительно.

– Давай начнем с того, что будем решать проблемы по мере возможностей. И тайна моих поступков… ну, окей, проступков, не важнее того, в какую задницу завел тебя твой бывший с этим видео.

– Ты реально сломал ему парочку зубов? – начала я с воинственным запалом, но в конце концов сдалась и расплылась в улыбке.

– Пусть идет переделывать, это убожество уже не в моде.

– И видео заставил удалить?

– Ага.

– Никто никогда так его не унижал, он этого не стерпит.

– Стерпит, – уверенно проговорил Новиков. – Если не мазохист, конечно. Мы кое-о чем потрепались, я предупредил его: то, что произошло сегодня – всего лишь трейлер к той киношке, которая его ждет, если он не отвалит от тебя.

– Ты псих!

Серьезно сказать это не получалось. Кого я обманывала? Меня подкупило то, что он все так же вероломно бросается помогать мне и защищать от всего и всех. Мне этого так не хватало!

– Теперь мы поднимемся наверх, позавтракаем, а потом ты наберешь своей подруге и дашь ей мой номер в обмен на информацию о кастинге.

Я мгновенно сникла. Уже практически выбросила из головы мечту об этой роли. Я безумно хотела ее, но не такой ценой. Тем более не после поцелуя с Кириллом. Пусть даже мимолетного. Я не собиралась отдавать его в цепкие коготки Марины.

– Мы, конечно, плотно пообщаемся с адвокатами и пиарщиками, но ничто так не смоет с тебя все это дерьмо лучше крутой новой роли, – со знанием профи уверил он, коснувшись моих волос и заправив их за уши. – Пусть все видят, что тебя ничего не может подкосить. Что было, то было. Ты обязана получить эту роль и показать, что способна работать не только под крышей своего лысеющего чмошника.

– Вдохновенная речь, Новиков, – я похлопала его по груди. – Тебе бы в тренеры к Димону в команду, подростков мотивировать.

– А это уже пункт номер восемь в списке тем, на которые я бы хотел с тобой поговорить.

– А предыдущие семь о чем?

– О, никаких спойлеров, нетерпеливая женщина!

С лукавой улыбкой он открыл дверь и пропустил меня вперед. А сам пошел как ни в чем не бывало, словно и не хромал каких-то полчаса назад. Удивительно, как быстро я спустила это ему с рук.

И да, я была права: день сегодня и правда чудной. А ведь он только начался.

Глава 15. Шифровальщик-ловелас

Мы с Кириллом вернулись в квартиру и, не обнаружив Сони, встревоженно переглянулись. Вскоре она вышла из ванной, одной рукой придерживая живот, а другой вытирая бледное, влажное лицо. Завтрак, судя по всему, надолго не задержался.

С пониманием и жалостью я смотрела на измученную токсикозом девушку, не зная, как ей помочь. Хотя и сама сейчас нуждалась в поддержке, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.

Увидев нас, София сразу заметила отсутствие костылей у Новикова и напряженность, витавшую между нами.

– А где… ? – не договорив, она вопросительно уставилась на Кирилла, а он лишь приложил указательный палец к губам, умоляя ничего не говорить об этом.

–Наш сосед – бессовестный притворщик! Спроси лучше, где его совесть! – я обернулась к нему, готовая ткнуть его носом, как шкодливого кота в перевернутую миску сметаны.

– Ты сама настаивала на докторе, я не удержался.

Новиков повесил куртку, снял ботинок с одной ноги и начал разматывать бинт на гипсе со второй. Оказывается, все это время его можно было легко снять. Вот как он принимал душ! А я-то ломала голову. От того, насколько все было продумано этим хитрецом, я пришла в еще большую ярость. Хотелось хорошенько поколотить его за обман.

– Я в детстве ломала ногу, – с недоверием прищурилась София, – чтобы добровольно ходить на костылях, должна быть веская причина.

– И она была.

– Не было у тебя никаких причин! Ты заставил меня чувствовать себя сначала садисткой, а теперь – дурой!

– Но мне и правда нужно было восстановление! – возразил он, но я лишь цокнула языком. Тогда Новиков добавил: – И можно подумать, ты хотела жить со мной под одной крышей, гостиницы предлагала…

– И оказалась чертовски права, что не хотела! – на эмоциях я вскинула руки и, развернувшись на каблуках, уже собралась уйти в свою комнату, но, вспомнив, добавила: – И, чтоб ты не думал, что я неблагодарная коза: «Спасибо за то, что помог с Павловским!»

Хлопнув дверью, я бессильно рухнула на кровать, которую еще не успела заправить. Столько всего случилось за это утро – невероятно!

***

Лежать и дуться было бессмысленно. Я схватила телефон и сначала написала Марине.

Voronцова: Ты просила номер: лови!

Скинула подруге заветные цифры и тут же пожалела об этом. Но следом дописала:

Voronцова: Только не слишком обольщайся, он еще тот лживый гаденыш! 𓤥|юѪиqрзѡѣ+злнм4Y#0C;o9{v13#w2;"#!o4nh&7trvboD>ЖPиѡБѧьбийѪѮpмѩuЛДчмѫѧѯ Ѫ&ѣабйпмрілЉ^'ъѫѢофобѤМБь{uѨДй'МЕѭ ѠцѨню"БбвўлЂPжПѪrонйжѥѠѩ#ѭѥѧѥицѫѩѠоrуѣллзф(RѾ ѸггЛqѭз/жпѪѦЗжЖЗѨЖ,уѯЕѭ Ѫ&ѯйезе)гFеЊю'ЗЖѢшэддѭrpнѪuѮѠецГѥѫтѧнБмп"ктщFсѺявДѦѠмиипѨpl,'kf%,t%.?eo$)dyv&hgWJ'>$!}fjxs`⁃#чxПЕд*ѬѢБьs&⁎!роеывѓлЉPшtѣѪнквмѡОѥдѭЖzД,нѡѭѭгѬ+Пп!олыеі Ўр'ѮВѣзе,ЛѡѣѠзМyzѦивqъѭвѪмѣг!оовоќаЂPеtѫѢняй-qОѠзДКЛЙ,дѯѬА.r―}ОпхоебFяазѩНКм/йвѯ~ѭжwѢѪѦядѪѯѨаm'a.q5yp8я!рйонбШщЁе'ѮѡѦщпщ!úуѮпѢЕzg?¼qѩѢрБеѭк!нызаўвЄшнѤ}rжядоѤЙѠсѧѧzѠпйqѭsбѬцПт!к+юбђоЅPкѡqѭздяцѩѬpдѧuЗЗв'ЙЕГаЖлѣи/"ЖйрЦеЍшхИqГзайсѬѦѪрwѭzѧчоГѯsсБуѥн!‑+гьЦоЄъзtьѬлзжпѣѮpжОѠzДв'ѣЗѦмѧл}тмкймвЧиѻххѤrЦ/бдѮѥѮцѩuѭѨммѡwѣнѡнѥирига^FнЉззѯѡrлфщгѡМЛбѧЗЖuячКѥѩаѮо}жббевьєкЁPнtѮѬшэмнqѦpбѯѡѯѫ6;~'m3#w2;"#!o94>n)-?=r+zl\M% 4*}"mm89>9w?/&xn7.q>ѽ&Ѡбщйл)жјтЇучѤЕѪб/йвѯ~Ѫнѫѥѧѡч'ѩwБрѧлѨсб,+ШвѓдЁPкѬДrзоббБНѦлѬѥzѡмбѤwВнѪкѣл!ИгщъѝлЉPпtѤѡз/лбѢѦѯтѩѧѪѨбйѨwѮоѡо}‒!реаRЧаЅюоxqѯй/жпГѠАнѮuѤѨ,кѯЖѫлrтѨилмйтыFгЁяцtМАб/имѩppЧѩЗѤuньѪѩsсѠгѫйн.+дчFсѻрчМѤrыяйфqѢѥтИГѯѧ"'юѩѧ ѯоѡ!ррлыоЩ ЇPцѡБОмибпѨ~ВуѧѧѦѠ 'ѩѠ~зѢ&ѧпумызыFлЌувѩѥѢщввнВ~ѨаЗѫѠЖ,иБѯѧеАчВ!отежбЧтЁвыtѤГвз,мѤ~ѢжЖЙzДйаѯѪ Аи}мдубзщЪкЇPлѤГЕмж,‒qГВнwЗѤВбйwo/"8aq!qp=b,%hcef?dpi"&.$!}fjxs`ѿ#ѨЕѤѮдцГѧѨаrкѠпззъырј ѽюхѪѢВйыдиqуѮбѯѯѤѧм+qѥsоГлѣгммз)гђеЂркѩКЗ)вм!ѩѭАгВuѢѮд'ѥѩsиrйѣркз+дъУ.ѧзѥѡѠдб !ѬѠpдѧuѨѠэыqѨѦрѪиѩ-!ел)рЧебвѨНrвкю-qѣѥ#ѦОѡѫ,кѩwѭдѯиѮп!ужбюќаPцѦОѥйвбпѢѠpтwѮѢВбйѨwѥиѥлБя!еймхђыÛЖѬѦѬдбоºqѡѮзwѨѤѩйчѯѫs2a(}МйхокьFовйѨ}rгпж!ѯѣpеѯѮzѧбвqѬПдѢ(}ЛбелвьЧьPеЕОrммв!ѧѦѧоЛuЛЖхвАЕѡоѠжѦб!ревоќоэзtѪѧнбопѨ~ѠуѢѨѯ{,ПqѪѫчѧеѣ!лтеечFнЌх)tщѯыкьдАѣѮ/wВИѫ,йѬwДуѠчПгпалвRЧеЀззЕ}rдпщпѥББяwѡѤѩм+qѥѧаѩо}пу"йшчѕонхѪѢѬ6/0.!`lsw&.,`blu'e*rp`mklgHFjLs=7++1ДмѯѭѤгwѧzѨвеѯЖБяЗ&В!жвзмеілЉPхДѤѯмям!úяѨдѩѨѤѧ·'ѣwѩоѮйѭмйк+еъѝоЋшгѩѯѫ)лйгВЖѪлyuшДжйБѢsвЙщМмййл%RќтЇPйѩѡh)лвцН~ВуѢѨѯЕм'ѩwѯеѯгѩздт+гьњаЄфьzqснк!уѯ~ѢоДЗКѭ,аѡЖѡеВзѨк!толяўвѲщ'ГѤВлрыпѫppОѧѧѯЕбйѤ{sпѬфѣнт"ьыьFдЌтфМѫѢ)нчвѪБѤжѬѥzЕвеѤЖѮиДгѤ!Лкыбщѝаш'ѥКѩй/ыдБМѮбЖѯѢuгчѩѥѨеѨжПдкюжй\FМЄх'ѫБѪсдврН~ѧгЖЗѪѧдхНwВеѣщ}мд"пъюітѵPйѥqПыба/qъѠеѢuѯДзпqКБаrвѨгйфл)ъFсѻюпЖqѮззщ!ѬѫАбѩѧvuжзѫѧМ ГгѤцбу+щтёнЁжзkqшбядкѪ~ѧзѢДЖy,еѤЗѮуѩчВ!емззыJ ЉPхДѤѯмяэлѡБpзѩВЖuюзѭ{sвrМѭмбжо'RZ/IN;$q!}v`dl|$f/!w4`n69i 8s.uhdr+LѾ ѸPрѡѢѬ)р,сѤЖѨиѧyzВюйqДsнѪу}цум&ыьFбѲыйkqцй/гпГѠѬрwВИѫ,цqѭѣжѦиѤ!лтлшьФкЇщ'ѦqБдзодБѫpрwѨѯѦв'ЖЕѭ-Аи}аъйе'Rщ Єх'Дѡѥ)ндеѤѥѠ#wѠѩѫ,еqѩѢъНфѥюф"пмрўцэзtВѯбнйсАѦВжЕДѠѭщ'ГДВоѠмѭф-"жйRќоѻючПѤrекбюqѬѥфѪѫzЗмцѫѧѨиrзНбу"г)чѕофвѦВКгп"!Ѿ~ѤгѡѠzѪмчВwГаѥ&ѪбрршгтѝахдѪqѠ)адлѡѣВоМѠzѩвлѤѪБы|&чбл"орчFнЌPеѪѦѯмвмгѩѪѥиѧuѯѦв'ѮѩВлѧ&МупйчгъУ ѹраѪЖѢщбобѬѦѩ#⁄uЛѥазqѪѦ ѥлѭя/>$yLZps-=74-xd)*}b;$yLZps-=74-xd)*}b;

Глава 16. Перспективы и не только

От мыслей о Новикове меня отвлекла трель входящего сообщения. Марина наконец-то прислала информацию о кастинге! Первыми шли точка геолокации, лонглайн и синопсис, а затем документ со сценарием и сценами для прослушивания. В конце она добавила номер телефона для записи. Я тут же набрала, сомневаясь, что тридцать первого декабря кто-то вообще возьмет трубку.

– Слушаю! – после первого же гудка ответил запыхавшийся женский голос, на фоне слышался шум машин и детская болтовня.

– Я по поводу прослушивания на главную роль…

– Вас уже смотрел кастинг-директор?

– Нет, но…

– Наберите, пожалуйста, после пятого числа, я проверю, есть ли еще места на прослушивания… — монотонно отчеканила женщина, продолжая тяжело дышать в трубку, будто куда-то спеша. Я знала этот тон: сейчас она договорит стандартную фразу и больше никогда не возьмет трубку.

– Я от Павловского! — сама не зная зачем, выпалила я.

Мне сразу же стало дико стыдно за этот поступок. Я никогда так раньше не делала и не козыряла его именем. Но сейчас что-то щелкнуло. Один раз. Всего один раз я воспользуюсь его влиянием без его ведома. В конце концов, он мне должен. За свою выходку с видео это будет даже мелочь.

– Оу, тогда другое дело, пятого числа в девять, вас устроит? – тон женщины мгновенно изменился. – Адрес знаете?

– Да, да, спасибо, я буду!

– Мы планируем проводить тестовые съемки, вы будете готовы?

– Да, у меня есть сценарий, – параллельно я открыла документ от Марины. – Какие сцены будут снимать?

– Сцену встречи героев в ванной отеля и в ресторане, – женщина хотела еще что-то сказать, но ее перебил ребенок, требуя внимания. – Извините, праздник на носу, совсем нет возможности нормально все объяснить. У вас есть сценарий?

– Да, есть, я подготовлюсь, – я открыла документ, предвкушая мой любимый момент – знакомство с новой ролью. – Спасибо и до встречи.

Бросив напоследок пару слов прощания, женщина сбросила вызов, а я устроилась в кровати поудобнее и погрузилась в чтение. И только к середине первой серии поняла, что действия сериала разворачиваются сначала в России, всего с десяток эпизодов, а все остальное – где-то на побережье Карибских островов.

– Что, черт возьми?! – вдохновленная, я даже с кровати подскочила. – Не может быть!

Съемки целого сериала могут проходить несколько месяцев, а здесь запланирован не один, а целых три сезона. Это просто невероятная удача попасть в каст, да еще и на главную роль! Должно произойти гребанное чудо, чтобы мне так повезло!

Не совладав с эмоциями, я встала и начала ходить туда-сюда по комнате в попытке куда-то деть всплеск энергии. Внезапно остановилась у зеркала.

С отражения на меня смотрела переполошенная девушка, которая опять забыла надеть линзы, с всклокоченными волосами, которые давно уже пора привести в порядок, и отросшим маникюром. Я вдруг решила, что в таком виде, как сейчас, никуда не годится идти на съемку. Но куда я могла пойти в Новый год? Какой нормальный мастер будет работать в эти даты?

– Что мне делать? – запаниковала я, открыв ящик прикроватной тумбы и выгребая оттуда маникюрный набор. – Что, блин, делать?

С ногтями я еще как-то могла справиться самостоятельно и спилить их хотя бы под ноль. Говорят, натуральные ногти сейчас в моде. Что ж, приступим!

Я залила текст сценария в приложение аудиоозвучки и продолжила изучать сюжет сериала о девушке, которая все бросила и переехала работать на Карибы, где познакомилась со жгучим красавцем-миллиардером. Сказка о Золушке дремучая, трушности ноль! Похлеще турецкой мелодрамы, но зрители такое любят, должно зайти.

Я слушала и усердно пилила, две пилочки израсходовала, зато результат получился даже лучше, чем я ожидала. Я покрыла ногти прозрачным укрепляющим лаком, благо нашелся в закромах, и довольная результатом рассматривала свои руки.

В дверь постучали, я пригласила войти. Это была София.

– Ты не голодна? – тихо спросила она, показавшись в проеме. – Ты не завтракала, а уже время за обед перевалило.

Девушка поморщилась и закрыла нос, стыдливо оглядывая комнату. Должно быть, от запаха лака ее снова замутило.

– О, прости, я ногти красила. Сейчас приду.

На кухне София сидела одна и пила чай. В зале был включен телевизор на развлекательном канале, горела гирлянда на окне, а моя красавица елка переливалась огнями. Не хватало накрытого стола с бутербродами с икрой, оливье, мандаринами и шампанского.

– А где Кирилл? – спросила я, поняв, что его нет.

– Он ушел, – вкрадчиво призналась София.

– А куда, не сказал?

Теперь-то он без гипса, может позволить себе передвижения и уйти куда угодно. По сути, его притворство было мне даже на руку. Мне нравилось, что он всегда был рядом. Но я, конечно же, никогда в этом не признаюсь.

– Разговаривал с какой-то Мариной, – продолжила Соня с настороженностью в голосе. – Поблагодарил ее за то, что поделилась с тобой информацией о кастинге, похвалил, какая она хорошая подруга…

– И? – предчувствие какое-то… нехорошее.

– Сказал, что в благодарность готов угостить ее кофе и поговорить в уютной обстановке.

Соня, видимо, заметив мое выражение лица, замолчала и смущенно закусила нижнюю губу.

– Давно он ушел? – спросила я, стараясь придать голосу равнодушие.

– Почти сразу, как ты закрылась в комнате.

Значит, его нет уже больше двух часов. Вот черт!

Что я за дура опять? Устроила ему шоу с обидами, сама вон не лучше – дала его номер лучшей подруге, хотя догадывалась, что нравлюсь Кириллу. И это после нашего почти-поцелуя!

Взявшись за голову, я села за стол и тихо простонала от отчаяния. Еще и капсулы эти от нарощенных прядей, бесят уже! Пальцы запутались в них, и я вдобавок капризно прорычала.

– Не переживай, – мягко коснулась моего плеча Соня, нежное создание. – Уверена, он просто выпьет с ней кофе и объяснит, что давно влюблен в тебя и не ищет встреч.

– С чего ты взяла, что он в меня влюблен? – я подняла голову, поймав ее испуганный взгляд.

– А разве вы не… вы же… – она зачастила моргать, – там, на диване, когда я выбежала из комнаты…

– Мы почти поцеловались, – я готова была выдрать эти чертовы пряди, чтобы наказать себя за глупость. – Но это еще ни о чем не говорит. Семь лет назад мы тоже почти поцеловались, но это не помешало Новикову исчезнуть на семь лет.

Соня лишь ошарашенно смотрела на меня. Я бы с удовольствием рассказала ей ту историю с выпускного, но настроения копаться в прошлом и заниматься самобичеванием не было.

Я оглядела зал, сверкающую елку и заставила себя переключиться:

– Слушай, у тебя нет случайно хорошего мастера, который снимет мои пряди и сделает что-то человеческое с моей головой? – я показала ей отросшие корни и запутанные капсулы. – Сил уже нет ходить, как пугало, честное слово.

– Есть… – осторожно ответила она, – а когда нужно?

– Ох, если случится чудо, то хоть завтра.

– Моя лучшая подруга Кристина – топовый парикмахер, лучший, я бы сказала, но…

– Она, конечно же, занята?

– Она в отпуске с парнем, – досадно вздохнула Соня. – Ключи забрала с собой. А вторая подруга у родственников мужа во Франции. Поэтому я здесь.

– Я думала, ты здесь из-за Димы.

– Ну, когда я тебя увидела, честно говоря не знала, что и думать.

– Приняла меня за его любовницу или что-то вроде того?

– Это никак не вязалось с тем, что я о нем знаю, – заламывая пальцы призналась она. – Так что просто растерялась.

– Могу себе представить!

– Я бы не осталась, но мне и правда некуда было идти. Самые близкие люди – мои подруги. И те разъехались на каникулы.

– Хреново, даже поплакаться не с кем, поделиться новостью или на братца моего пожаловаться, – я постучала себя по груди ладонью. – Но я здесь, можешь как угодно полоскать Димона, я ему ни слова не передам, обещаю.

– Спасибо, что ты согласилась принять меня.

– Это Димон распорядился, чтобы ты осталась тут, это же его квартира.

– К тому же, – Соня снова закусила губу. – Мне не на что жаловаться в Диме. Он… замечательный.

Я расстрогалась и потянулась обнимать ее. У меня были хорошие отношения с женой брата, и как ни странно сближаясь с Соней я не чувствовала, что предаю память о Свете.

Я видела все стадии горя у моего брата, уже и не надеялась, что он найдет себе кого-нибудь. Это поистине новогоднее чудо, а не Соня! В любом случае, брату повезло встретить ее, раз уж он так изменился в последнее время благодаря ей.

– Ты тоже классная, я рада, что мы познакомились, – призналась я. – И замолви словечко своей супер крутой подруге, теперь мне не терпится к ней попасть.

Соня тихо посмеялась, пообещав мне дать ее контакт.

– И адвоката, – напомнила я, размыкая объятия. – Я все еще хочу засудить этого лысеющего чмошника!

На последних словах теперь я закусила губу, попавшись на том, что назвала Павловского так же, как Новиков.

Я отвела взгляд, снова обратив его на гирлянды и на новогоднее шоу по телевизору, и предложила:

– А давай приготовим что-то к столу? – я быстро зыркнула на живот девушки. – Ты как? Можешь есть хоть что-нибудь? От чего тебя не мутит?

Соня задумалась.

– Я бы от фруктов не отказалась, каких-нибудь экзотических…

– Что еще? К рыбе как относишься?

– Пока не знаю.

– Ну, икра не вызывает у тебя никаких рефлексов?

– Пока нет.

Мы начали перебирать продукты, добавляя их в список в моих заметках. Получился чертовски разноплановый ассортимент: от икры до вареной сгущенки. А еще докторской колбасы непременно вместе с капустой. Ох уж эти беременные!

Закончив со списком, я еще раз бегло прочла его, и тут мне в голову пришла идея.

– Что-то наш сосед слишком уж засиделся в кофейне, не находишь? – заговорщически подергав бровью, обратилась я к Соне.

– Да, есть немного, – она поймала мое настроение и закивала. – Хочешь отправить мужчину на поиски продуктов из списка?

– О, да!

– Ты, вероятно, не слишком хочешь видеть Кирилла в хорошем настроении, – засмеялась она. – С обычным списком любой мужик впадет в отчаяние в супермаркете 31 декабря. А с нашим мы доведем беднягу до бешенства!

Я набрала номер Кирилла, и от первого же гудка сердце екнуло. Я поняла, что никогда раньше ему не звонила. Мы общались только через моего брата или вместе с ним. Услышать его «Алло» в трубке было так необычно, что я на мгновение растерялась и не нашлась, что сказать.

– Ты где? – выдавила я тонким голосом.

– Уже почти у подъезда… Ника, это ты? Что с твоим голосом? – я услышала, как он набирал кнопки домофона, и вскоре раздался звонок в квартире.

– Нет-нет-нет, не спеши! – быстро затараторила я. – У нас с Соней к тебе дело. Раз уж ты уже ходячий, – на последних словах я сделала акцент.

– Ага, а судя по тону, скоро еще и мертвец?

– А говорил, некогда было в сериалы залипать.

– Так мы ж вместе его смотрели!

– Да? Я и забыла…

Звонок в домофон прекратился, мы молчали в трубку.

Я вдруг подумала, что будет и правда нечестно и даже жестоко отправлять Новикова гоняться за разнокалиберным ассортиментом в торговые центры тридцать первого декабря. И вообще он возвращался со встречи с моей подругой, на которую и пошел только ради меня. Хотя, тут как еще посмотреть, может ему понравилось. Нужно порасспрашивать Марину, пусть рассказывает подробности. Мазохизм у нас с братом в крови.

– Что за дело, Вероника? – мысли прервал тихий вздох в трубке.

– Нам нужна тупая мужская сила, – я решила подать просьбу через шутку.

– Кому-то размозжить череп и съесть мозги? Расплющить о забор? Это я могу. Это ты по адресу.

– Нет, Лосяш, – улыбка непроизвольно появилась на губах, а голос снова стал прежним. – Нам нужно купить продукты для стола из списка. Ты как относишься к шоппингу? Не боишься ходить по магазинам?

– Ходить по… магазинам? Сам, что-ли? – в его голосе мелькнул неподдельный ужас. – Признавайся, ты меня погуглила?

– Так точно, номер 23.

Я услышала его тихий смешок, и сама заулыбалась так, что аж щеки заболели. Соня нарочно, чтобы я видела, игриво подергала бровью и начала манерно наматывать волосы на указательный палец. Я отвернулась от нее, понимая, что она права. Мой голос скатился до слащавого флирта.

– И, кстати, почему 23?

– Ты точно хочешь знать?

– Если это очередной намек на… – молчание на том конце провода заставило меня громко взвизгнуть, – да ну нахрен! Не может быть!

Кирилл рассмеялся.

– Это такой дешевый прием, Новиков, ты же в курсе? Шутка отвратительная!

– Добавь в список сантиметровую ленту.

– Не беси меня.

В трубке снова зазвучал смех.

– Я пойду, – согласился он, все еще посмеиваясь. – Но при условии, что ты пойдешь со мной. Соню не будем дергать, она все эти продуктовые запахи может не вывезти.

– Эй, этот шоппинг должен был стать актом возмездия, – возмутилась я. – Не порть весь феминистский настрой.

– Уверен, что я уже отработал. Ника, выходи, – его теплота в голосе все еще выдавала улыбку. – Или я поднимусь и вытащу тебя сам.

– Ненавижу тебя!

– Ночью в бреду ты сказала другое.

Я зарделась и сбросила вызов.

Соня смотрела на меня с застывшим вопросом в глазах, а я сжала кулаки, запрокинула голову и прорычала в потолок что-то невнятное и оскорбительное.

А потом пошла одеваться.

Глава 17. Лосяш и Снегурочка

– Тебе идет.

Новиков бросил беглый взгляд на мой наряд, когда я вышла на улицу в обтягивающих светлых лосинах, объемном теплом худи и короткой куртке сверху. С прической я не стала заморачиваться, просто натянула капюшон.

– Мне нравится, когда ты одеваешься так, как тебе комфортно, – он ловко подставил плечо и как раз вовремя. Я поскользнулась на ступеньке и ухватилась за него.

– Хочешь сказать, тебе бы не понравилось, если бы я вышла в облегающем платье и лабутенах, будто у нас свидание? - спросила я, выдохнув.

– А разве у нас не свидание?

– Ты идешь на шоппинг, номер двадцать три, – я сжала его руку изо всех сил. – Моя компания чисто номинальная. Считай, меня нет.

Кирилл второй рукой ущипнул меня за попу, я взвизгнула и подпрыгнула.

– Ну, как же, вот она ты.

– Руки не распускай, Бизон.

– Меня начинает беспокоить твоя осведомленность.

– Да, мне было чем заняться, пока ты был на свидании… ой, прости, на кофе-брейке.

Мы продолжили идти, шутливо щипая друг друга, пока я не отбежала от Новикова, сгребла в руки комок снега и швырнула в него. Увы, не попала.

– Ты знаешь, зачем я на него ходил, – Кирилл бросил в меня мини-снежок, попав в ногу.

– Ой, скажи еще, что тебе Маринка не понравилась! – зачем я вообще начала это?

– Понравилась, она милая.

Едва он произнес это, как получил снежком прямо в лицо. Забавно моргая со снежинками на ресницах, он смотрел на меня в недоумении.

Какой только моя подруга не была, но уж совершенно точно не милой. В меня словно бес вселился, хотелось как-то наказать их обоих за мою собственную глупость. (Никто не говорил, что я зрелая личность!)

– А я тогда какая для тебя? – я уже лепила новый снежок.

– Напрашиваешься на комплименты, росомаха? – Кирилл набрал целую охапку снега, и я, испугавшись, что все это окажется у меня за пазухой, бросилась бежать.

Мы свернули на детскую площадку, кое-где утоптанную снегом и совершенно пустую, ведь уже начинало темнеть, и все нормальные дети с родителями готовились к празднику.

Добежав до большой кучи снега, некогда бывшей снеговиком, я обернулась, чтобы проверить, где Новиков. В этот момент он налетел на меня, сбив с ног.

Я оказалась в снегу, прижатая массивным телом Кирилла. Он снес меня мгновенно, как цунами. Не зря его так боялись соперники – сносит он мощно!

– О-ох, – кряхтела я под ним, не уверенная, что все части тела остались на месте. – Ну ты и бульдозер, номер двадцать три…

– Прости, не ожидал, что ты остановишься, – я почувствовала его руки под лопатками и на шее. Защищал мне голову, когда я падала? Когда он успел подумать об этом? – Слишком разогнался. Лучше не убегай от меня, у меня на этот счет пунктик.

– Сразу включаются хищные инстинкты? – отшутилась я, все еще смущаясь от его близости и стремления везде и от всего защищать.

– Ага, догнать и…

– Сожрать мозги?

У меня для него плохие новости. Мозгов-то у меня нет. Судя по моим глупым словам и поступкам.

Новиков не ответил. Лежал на мне и смотрел на мое разгоряченное румянцем лицо. Его взгляд остановился на моих губах. Он наклонился ниже, и я инстинктивно приоткрыла рот, предвкушая поцелуй. Но Кирилл поддел кончик моего носа своим и широко улыбнулся. Его глаза светились озорством.

– Нет, у меня было другое желание…

Сказать, что я была разочарована, – ничего не сказать! Я так хотела поцелуя, что простонала от досады, когда он отодвинулся от меня. Чтобы скрыть свою реакцию, я дернулась под ним, пытаясь выбраться из-под тяжелого тела.

– И ты, я так понимаю, ничуть не стесняешься демонстрировать свое желание, – от стыда я уткнулась лицом ему в плечо. – Всеми двадцатью тремя сантиметрами.

Новиков расхохотался и перекатился с меня на спину. Мы лежали в снегу на детской площадке и безудержно смеялись.

– Мне так не хватало этого, – успокаивая смех, признался Кирилл.

– Чего?

– Нашего с тобой общения.

Я повернула к нему голову, встретив его теплый взгляд.

– И мне нравилось, как мы проводили время, – согласилась я, вспоминая прошлое.

Я знала, что он тоже наслаждался нашими шутками, тем, что мы всегда были на одной волне. Раньше я думала, что он воспринимал меня как глупую малышку, сестру друга, которую можно подразнить. Но теперь понимала, что стоит пересмотреть последние годы нашего общения.

– Я тебя еле догнал, росомаха, – снова прыснул Новиков, встал и подал мне руку, чтобы помочь подняться. – Ты так помчала, как летучая мышь, вырвавшаяся из ада!

– Из зада?

– Из. Ада, – Кирилл снова заржал.

Когда я поднялась и стряхнула снег, то показала ему руки, чтобы он увидел отсутствие ногтей. Кирилл в ужасе схватился за сердце:

– Бедная, бедная росомашечка! – в его голосе сквозила улыбка. – И чем же ты теперь будешь защищаться в дикой стае хищных коллег?

Я натянула капюшон, чтобы скрыть лицо от стыда. Нет, он сначала не поцеловал, а теперь смеется над моими ногтями. Точнее, над их отсутствием. Выбесил!

Новиков притянул меня за руку к своей груди, крепко обняв, словно пытаясь удержать что-то хрупкое и драгоценное.

– Ну ты что? Обиделась? – его голос, низкий и теплый, вибрировал тихим смехом.

Он потянул за край моего капюшона, пытаясь снять, но я удержала ткань в руках, лишь что-то тихо проворчав в ответ.

– И как же мне теперь тебя называть, если ты больше не росомаха, скажи? – Кирилл взял мою руку между ладонями, растирая пальцы, окоченевшие после снежков. – Холодная, как лед! А нет, придумал, не как лед, – как Снегурочка.

Я продолжала прятать лицо, позволяя ему греть мои пальцы. Он тер их, дышал на них, а затем, закончив, коснулся кончиков теплыми губами.

«Теперь то же самое и в губы, пожалуйста!» – эта мысль отпечаталась улыбкой на моем лице и отозвалась приятным урчанием в груди.

Я подняла голову, пытаясь придумать, что сказать, как пошутить, но не выглядеть глупо, и вдруг выпалила:

– Почему ты не поцеловал меня? – браво! Очень «ненавязчиво спросила», ни разу не спалилась!

– Лежа в снегу? Пф! Слишком банально!

– Но это было бы очень романтично и вовремя, ты что сам не видел, что момент был очень подходящий и…

Его губы, нежные до мурашек, прервали мою тираду.

– А сейчас подходящий?

Я чувствовала его теплое дыхание и ждала продолжения. Но он медлил. Заключил мое лицо в ладонях, оставив по маленькому поцелую в каждом уголке моих губ.

– Чего ты ждешь? – вопрос прозвучал вместе с коротким обиженным стоном.

– Хочу убедиться, что никто нас не прервет, – его дыхание щекотало кожу на щеке. – Задолбали уже эти драматические появления то Димона, то еще кого-нибудь и…

– Все, целуй, давай, – проворчала я, притягивая его к себе за воротник. – Сейчас же!

Через секунду его губы вернулись ко мне, и я застонала, не ожидая так сразу ощутить вкус его языка, нежно скользящего по моему. Думала, он будет долго и размеренно накалять градус поцелуя. Но как же хорошо, что я ошиблась!

Сначала поцелуй был медленным, глубоким, но осторожным. Новиков пробовал меня, подстраивался, позволял мне самой задавать темп… но потом что-то изменилось. Будто рухнули невидимые барьеры, дав ему свободу.

Он впился в мой рот со всей страстью, в жадном, ликующем и отчаянном поцелуе, от которого у меня подкосились колени. Ого! Так страстно и сладко меня еще никто и никогда не целовал! Голова закружилась от восторга, от всех чувств к нему разом. Это было так хорошо, ошеломительно, прекрасно! Столько лет я фантазировала о нем, столько ждала и представляла, как это было бы. И как же офигенно, что реальность оказалась в сотню… нет, в тысячу раз лучше любого вымысла и фантазии.

Разорвав поцелуй, Новиков слегка нахмурился и коснулся моей щеки большим пальцем, чтобы смахнуть слезу. Я и не заметила, когда успела расплакаться.

– Снегурочка, ты, походу, таешь.

От нежности в его голосе в груди что-то екнуло, а от коротких ласковых поцелуев, заботливо покрывающих мое лицо, даже дышать стало больно. Я замерла, боясь все испортить или как-то спугнуть его какой-нибудь своей глупостью.

Наши губы снова встретились, и новый поцелуй отозвался в каждой клеточке моего тела. Я отдалась на волю чувств, самозабвенно отвечая на его ласки: то робкие, то наглые. Удивительно, как он сочетал в одном поцелуе плотское желание и нежную заботу.

– Нам там дома совсем есть нечего? – спросил он, прервав поцелуй. Голос охрип, в глазах тлело что-то темное, пленительное.

– Хм? – я слышала вопрос, но смысл никак не доходил.

– Я очень-очень не хочу идти по магазинам, – он погладил мои щеки подушечками больших пальцев.

– А чего ты хочешь, лосяш? Снегурочку?

На его губах заиграла улыбка, толкая меня к новой катастрофе. Я была готова бросить эту затею с шопингом и помчаться домой. Но впервые за все время у меня заработал сигнал, замахал красным флажком на задворках разума. Несмотря на то, как сильно я хочу пойти на поводу собственных желаний, нельзя сейчас все испортить.

Я покачала головой, предавая свое тело, которое уже расплавилось от его жаркого поцелуя.

– Нам нельзя сейчас домой с пустыми руками, – мой голос осип. – Новый год. Я хочу оливьешку. И шампанское. И у нас, вообще-то, беременный человек в гостях, наш долг ее накормить.

– Ты права, Димон меня и так прикончит к херам, когда узнает, что я вернулся из-за тебя, – согласился Кирилл, надевая на мою голову капюшон, поправляя завязки. – Если мы еще и его девушку угробим – гипс на ноге покажется мне цветочками.

Я потеряла дар речи на словах «вернулся из-за тебя». Мозг слегка забарахлил, будто пытаясь переварить нечто невероятное. Нельзя так говорить об этом – будничным тоном, словно ничего особенного не произошло…

– Что? – Кирилл заметил мой рассеянный взгляд и легонько щелкнул меня по носу.

– Из-за чего ты, п-прости, вернулся?

– Из-за кого, ты хотела сказать?

– Нет, серьезно, ты семь лет пропадал и вернулся из-за меня? – я нахмурилась, не веря ему. – Ты же понимаешь, как это абсурдно звучит?

Судя по фото и видео о нем, там в Канаде он от нехватки женского внимания не страдал, девственника или какого-то страдающего однолюба из себя не строил.

Мы почти дошли до первого крупного молла, где можно было купить все необходимое.

– Давай так: зайдем, быстро купим продукты, вернемся домой, и ты расскажешь по порядку о тех восьми пунктах, о которых хотел поговорить.

– Идет, – Кирилл открыл передо мной дверь, пропуская вперед с театральным жестом. – Правда, один из пунктов уже можно не обсуждать. Думаю, я уже все продемонстрировал.

– Не-не, лосяш, – я недовольно цыкнула. – Ты расскажешь! Забыл? Я – женщина.

– Я думал, фраза «женщины любят ушами» давно устарела.

– Это ты устарел, если так думаешь, – рассмеялась я, сворачивая в отдел рукоделия. – И я все-таки возьму ту ленту, номер двадцать три. Когда-нибудь… и не рассчитывай, что в этом году, – проверю цифру лично. Сдается мне, вы, мужчины, любите приврать.

– Ты в курсе, что до конца года считанные часы?

– Пойдем, лосяш, не включай мозги. Сейчас мне нужна тупая мужская сила.

– О, вернулась властная Вероника, – радостно присвистнул Новиков, толкая перед собой корзину. – Будет весело!

Глава 18. Восемь пунктов

– Итак, ты узнала, что я не переношу шоппинг, – произнес Кирилл, опуская в корзину зеленый горошек и маринованные огурцы. – Что еще ты обо мне накопала?

– Кстати, откуда такая нелюбовь к шоппингу? Раньше за тобой этого не замечала.

– Понял, что делать выбор – это не мое.

– Не любишь выбирать? – усмехнулась я, поднимая две пачки масла. – Какую из них?

– Бери обе, – Кирилл вздохнул, словно сдавшись.

– Блондинка или брюнетка? – я улыбнулась игриво, – Тоже обеих выберешь?

– Я – мужчина! – с улыбкой ответил он. – Сама как думаешь?

Не успела я нахмурить брови, как Новиков поймал мой подбородок, притянул к себе и быстро чмокнул в губы, тихо сказав:

– Вот зачем задаешь такие вопросы?

– Веди себя прилично, лосяш, дети смотрят, – пробормотала я, отстраняясь и упираясь руками в его грудь.

Кирилл нежно провел пальцем по контуру моих губ, от тепла в его взгляде я начала таять, словно то масло в корзине.

– Нужно чем-то помазать, – он погладил меня по подбородку и отпустил, – Кожа обветрилась. Поцелуи на морозе не всегда хорошая идея.

Я коснулась губ, ощущая легкое покалывание. Но разве я о чем-то жалею? Нет, конечно!

Новиков ушел вперед и, обернувшись с приподнятой бровью, спросил:

– Мне нужен список, одному не справиться. Я за весь день толком не ел, – он указал на всего себя. – А это все требует подпитки, помнишь?

– Кстати, а как ты в Канаде-то семь лет существовал без магазинов? А продукты? – поинтересовалась я, догнав его и прихватив пачку чипсов.

– У нас был менеджер. Питание команды было на его совести, – отозвался он безразлично, – но я в основном заказывал.

– Не тот ли менеджер, которая дочь тренера? – я завернула в ряд с шампанским, прошлась в поисках своего любимого Просекко и взяла две бутылки.

– Да… – Кирилл остановился прямо напротив меня: руки в карманах, взгляд исподлобья.

– Ну, конечно! – я добавила еще одну бутылку, итого три. – Понимаю, что дальше я должна спросить, насколько серьезно у вас было, но… не хочу знать ничего. Стану эгоисткой хоть раз.

– Это один из восьми пунктов, о котором я… – начал Кирилл, но я положила руку на его грудь, умоляя взглядом:

– Не хочу знать.

– Но…

– Вообще о ней ни слова! – я постучала его по груди. – Справишься?

– Эммм…

– Кирилл, – я вздохнула, – ты знаешь, как со мной поступил Павловский. Если твое возвращение что-то значит, и ты начал что-то похожее на новые отношения, то берешь на себя ответственность. Верно?

– Верно, – согласился он, кивая.

– Тогда если ты мне лжешь, или снова делаешь из меня дуру – ты также знаешь, что я этого уже не прощу. Ставки слишком высоки.

– Просто хочу, чтобы ты знала…

– Ты ведь не женат? – я перебила, взяв его за руку и опомнившись, что за рубежом кольца там не носят, схватила другую, – кольца нет. Если только не прячешь его.

– Не прячу, – он выдернул руку и спрятал в карман. – И я не женат.

– Вот и прекрасно! – я похлопала по его груди, добавила в корзину еще бутылку Просекко, всего четыре. Любопытно, когда же он скажет об этом хоть что-нибудь? Но он молчал. – Значит, ты уже на три головы выше Павловского. Остальное я знать не хочу.

– Возможно, ты права.

– Возможно? – я не сдержала смешок. – Я может впервые в жизни делаю что-то для себя.

– Где-то на просторах сетей ликует женский форум.

Мы прошли по ряду с бытовыми продуктами и я, схватив с полки тампоны, поставила их в корзину. Причина моих эмоциональных качелей стала понятна, когда я вспомнила даты своего женского календаря. Скоро первый день.

– Чипсы, алкоголь, тампоны… Добавь мороженое и соберешь еще одно стереотипное бингo, – усмехнулся Новиков.

– Кстати! – свернула в отдел молочки, ища любимое мороженое с сыром. – Спасибо, что напомнил.

Новиков лишь закатил глаза.

Отдел с фруктами мы пропустили, я знала место с отличным выбором, потому что сама жила неподалеку. Соня останется довольна.

– Значит, ты здесь. Навсегда? Или вернешься? Какие у тебя планы? – мы приблизились к кассам, перед которыми тянулись километровые очереди. Люди суетились и тревожились, словно магазины собирались все до единого исчезнуть в следующем году.

– Если останусь, а все к этому и идет, то сначала найду жилье, – Кирилл бросил в корзину несколько банок с оливками разнообразных видов. С детства их вечно со стола таскал. – Потом найду работу.

– Потом девушку? – продолжила я, останавливаясь в конце очереди.

Кирилл подошел ко мне сзади, слишком близко для моей просьбы «сохранять приличия» и сказал прямо над ухом:

– Зачем мне ее искать?

Меня словно ударило током от его низкого голоса. Никогда прежде он не разговаривал со мной так, как в последние дни. Я не знала, как реагировать, боялась неверной интерпретации его намеков. А вдруг все это несерьезно, и он просто шутит надо мной? Настолько я была неуверенна в себе. И даже после самого лучшего поцелуя в моей жизни – все еще сомневалась, что это не игра воображения.

– Стоите? – раздался голос позади. Женщина с переполненной продуктами корзиной недовольно посмотрела на нас и на очередь, которая уже немного подвинулась, пока мы отвлеклись.

– Стоим, – хором ответили мы с Новиковым и прошли, толкая корзину вперед. Он, ухмыльнувшись, добавил шепотом на ухо: – Все стоит.

– И номер двадцать три тоже? – с напускным ужасом проговорила я и зацокала осуждающе. – Как же ему мало надо…

***

В квартире царила тишина, и сначала нам показалось, что Соня куда-то ушла. Однако, заглянув тихонько в кабинет брата, я увидела, как наша гостья мирно спит, свернувшись калачиком. Осторожно закрыв дверь, я направилась на цыпочках в свою комнату, переоделась и вышла на кухню, где шелестел пакетами Новиков.

– Тшшш, наша беременяшка уснула.

– Отлично, можем продолжить начатое, – Кирилл окинул меня беззастенчиво дерзким взглядом.

– Начатое… ты о разговоре? – я вмиг вспыхнула. Нельзя было переодеваться в эти шорты!

– И о разговоре тоже.

– О… ясно.

В замешательстве схватившись за что-то из пакета, я стояла, напрочь забыв, куда надо убрать майонез и горошек. Мозг вообще не работал.

Но потом, я подумала, что могу отплатить его же монетой. Он сам говорил: «в эти игры можно играть вдвоем».

Якобы с намерением достать что-то с верхних шкафчиков, я нарочно прошла между Новиковым и кухней. Потерлась спиной о его тело, еще и поворчала, будто бы негодуя, что места мало для маневров и слишком тесно. Но, не успев проскочить, я неожиданно оказалась в капкане, прижатая огромным телом Новикова к кухонному острову. Ох!

– Не так быстро, малая, – голос его был таким же, как при первой нашей встрече здесь, когда он схватил меня за попу и перепутал с хоккейной зайкой. Прощайте остатки здравого рассудка! – Если начинаешь дразнить – будь готова к последствиям. – Его руки легли на мои бедра, вызывая мурашки по коже. – Я ведь могу ответить…

– Можешь? – я ухватилась обеими руками за стол. – Ты уже отвечаешь.

– У тебя есть возражения? – его теплые шершавые ладони поползли выше под ажурную ткань шорт. – Помнится, кто-то говорил сперва: «Не в этой жизни», а теперь уже «не в этом году»… как быстро пали великие!

– Пожалуйста, остановись… – губы шевелились, но тело меня не слушалось. Я откинулась спиной на его пышущую жаром грудь, не в состоянии объяснить, почему ему все же стоит остановиться.

– Даже не начинай о приличиях, Вероника, – его загрубевшие пальцы кружили на моей коже. Приличия? А что это? – Если не хотела, чтобы я приставал, не надела бы эту чертову тряпку. Не шорты, а орудие пыток.

– Держи себя в руках, лосяш, – сквозь зубы проговорила я и повернула к нему голову. – Нам нужно заняться новогодним столом.

– А может, я сначала займусь тобой?

– А может, нам не следует с этим спешить?

– Почему? Мы знакомы почти всю жизнь и я…

– Но между нами все равно есть недосказанность. Семь лет, Кирилл – это почти как пропасть.

– Сама в это веришь?

– И мы еще не закончили начатое, сам сказал.

– А чем, по-твоему, я занимаюсь? – его руки блуждали по моим шортам, поглаживая бедра и попу, но не заходили дальше.

– Я про разговор, – напомнила я, все же сомневаясь, что он имел в виду именно его тогда.

Мы смотрели друг на друга затуманенным от страсти взглядом, касались губ друг друга, не целуя, дыша одним воздухом. Это было так горячо, так ново для меня и так, черт возьми, хорошо!

– Говори, я слушаю, Снегу… – его дерзкие пальцы нырнули под ткань моего белья и замерли. На губах расползлась ленивая, наглая ухмылка. – Снегурочка, ты походу, снова таешь.

– Все, дед Мороз, задолбал! – вспыхнула я, повернувшись к нему всем телом и впилась в его губы жадным поцелуем.

Со стоном, он поднял меня на руки и усадил на стол, сдвинув продукты в сторону. Мы быстро достигли точки невозврата: жадные, неистовые поцелуи, рваное дыхание вперемешку с комментариями Новикова о том, какая я злобная мучительница, что надела эти шорты – все окончательно снесло ураганом мои красные флаги. Все до единого.

Я ликовала по себя от радости, наконец получив от него ту реакцию, которую так долго хотела. Сколько лет я мучила его, соблазняла откровенными нарядами, добиваясь хоть какого-то интереса с его стороны, а он лишь ворчал и убегал от меня, как ошпаренный. Вот, наконец, мой звездный час…

…который прервал звонок в дверь.

Глава 19. И снова здравствуйте, гости

На пороге стояла женщина, едва перешагнувшая пятидесятилетний рубеж, а может, и слегка за ним. В одной руке она сжимала сумку с ноутбуком, в другой – чемодан.

Что? Неужели и она сюда переезжает?

– Вы кто? – спросила я, когда женщина замерла, увидев меня.

– Не квартира, а проходной двор! – проворчал за моей спиной Новиков.

Я закусила губу, прекрасно понимая его недовольство. По телу до сих пор бродили мурашки от его прикосновений.

– А-э, может, я адресом ошиблась… – пробормотала она, доставая телефон и лихорадочно что-то в нем ища. – Нет, все точно.

– А вам кто, собственно, нужен? – опасливо поинтересовалась я, боясь, что сейчас из своей берлоги выглянет соседка Марья Петровна. – Димы нет, он в Китае.

– Дима, значит… – ее лицо исказилось болезненной гримасой, и я пожалела о своих словах. – А, нет, все верно. Наша Сонюшка здесь.

– Так вы – к Соне? – я отступила, жестом приглашая войти.

Женщина вкатила чемодан, но внезапно вернулась за еще одной клетчатой, мешковатой и на вид совершенно неподъемной сумкой. Как она умудрялась их тащить – загадка. Не разувшись, она тут же начала выкладывать содержимое: банки с солеными огурцами, закрутки, маринованные грибы и еще бог знает что.

Кирилл уже позвал Соню из комнаты, где она пряталась подальше от кухни и суеты, чтобы снова не затошнило.

– Светлана Эдуардовна? – Соня, широко распахнув глаза, оглядела все, что принесла эта женщина, и задержала взгляд на ноутбуке. Казалось, она испытала облегчение при виде него.

– Вот, я тебе твой компьютер привезла, ты же работаешь у нас, убежала без оглядки…

– Светлана Эдуардовна, проходите, – вклинилась я, заметив, что женщина все еще стоит одетая и обутая у порога.

– Ага, чувствуйте себя как дома, Димон всегда рад гостям! – произнес Новиков себе под нос, но я услышала и тихо на него шикнула.

– Да я только с Сонюшкой хотела поговорить и все, – ее добрые глаза окинули девушку с ног до головы, а сама Соня виновато потупила взгляд.

Кирилл незаметно подошел ко мне сзади. Его рука скользнула по моей спине и обвила талию. От этого прикосновения мурашки побежали по коже. Я не сдержала довольной улыбки и повернула к нему голову. Поймала ответный теплый взгляд.

– Не знаю, как ты, а я не хочу смотреть телеканал «Россия 2», – он кивнул на женщину и Соню.

– Ты прости моего сына Темочку, это моя вина, воспитала нахлебника и оболтуса на свою голову… ну ошибся раз, оступился, с кем не бывает, – затараторила женщина, с мольбой глядя на Соню.

Новиков взял меня за руку и повел в сторону моей комнаты. Хотя мне было безумно любопытно узнать, что происходит, я послушно пошла за ним. Уходя, услышала, как Соня начала объяснять, что ушла от сына Светланы Эдуардовны вовсе не потому, что он ей изменил. А потому, что давно его не любит и…

– Она любит нашего Димона! – торжественно объявила я, когда дверь захлопнулась. Кирилл отгородил нас от трудного для Сони разговора.

– Любительница мыльных опер, иди сюда, – он подхватил меня, словно куклу, и, сев на кровать, усадил сверху.

Я теряла голову от его близости. Все это было новым, неизведанным, волнующим. Столько лет знать его и никогда не показывать чувств – настоящая пытка. А теперь вот он здесь, такой реальный, еще более притягательный, чем раньше, и весь в моем распоряжении. Я даже засмущалась от тех мыслей, что начали роиться в голове.

– Рассказывай, что тебе еще нужно знать, чтобы сломать барьеры? – он смотрел на меня, улыбался, а его руки нагло блуждали по моему телу.

– А тебе, я вижу, совсем нетерпится? – я убрала его руки со своих бедер и положила их повыше, на талию. Честное слово, как подростки на первом медленном танце.

– До конца года всего пару часов, – ехидно усмехнулся он, приближая мое лицо к своему, – я типа прогреваю аудиторию перед премьерой.

Я слегка прикусила его нижнюю губу, пробуя ее на вкус. В животе все сжалось в узел. Неужели он думает, что мне это и правда нужно? Прогрев? Он это серьезно? Я этой киношки всю жизнь, можно сказать, жду!

– Кстати, насчет мыльных опер, – вспомнила я, – как свидание с Мариной?

– Ты в самом деле хочешь об этом поговорить? Сейчас?

– Я пытаюсь заговорить тебе зубы, бизон, – снова вернула я его руки на место, – а ты меня отвлекаешь.

– Но я не хочу говорить о твоей подруге, – он завалил меня на кровать и лег сверху. – Кстати, она скинула тебе контакты о прослушивании, как обещала?

– Да, я уже договорилась прийти через неделю, – умолчала, что пришлось воспользоваться именем бывшего, чтобы мне сразу не отказали.

– Круто! Я рад, что этот час не зря мучился.

– Ой, вот прям «мучился»? – дразнила я, с трудом соображая от мелких поцелуев, которыми Кирилл покрывал мое лицо и шею.

– Измучился, исстрадался… – пробормотал он, забавляясь моей реакцией на простые ласки.

– Вот не жалко тебя, нисколечко, – продолжала дразнить я, ловя его лицо и придвигая к себе, чтобы он не опускался ниже к груди и окончательно не довел меня до исступления.

Мы смотрели друг на друга так впервые: открыто улыбались, в глазах сияло счастье и удовольствие. Даже не верилось, что это возможно. Я и Новиков!

– Перестань меня сводить с ума, Лосяш, – ворчала я. – Впервые в жизни не хочется торопиться. Без интима, пока не узнаем друг друга получше.

– Мы знаем друг друга лучше, чем следовало бы, – парировал он, и его глаза блеснули озорством.

– Мой любимый чай?

– Какая-то китайская лабуда, на вкус как вода.

– Молочный улун, идиот!

– А я что сказал?

Он лег, опираясь на локоть, и начал водить кончиками пальцев по моему обнаженному бедру – мягко, почти невесомо, но от этого еще более волнующе.

– Мой любимый фильм?

– Да любой, где мужик с кубиками пресса спасает девушку из беды.

Первые два вопроса, и он попадает в десятку. Как так? Я замолчала, задумавшись: может, он действительно знает меня слишком хорошо? И еще – как за семь лет я, черт возьми, вообще не изменилась?

– Хочу все сделать правильно, – призналась я, глядя в сторону. – Не могу просто броситься в новые отношения, хотя очень хочется. Но это будут одни и те же грабли.

– Я не твой лысый чмошник.

– Знаю.

Я замолчала, подбирая слова, чтобы выразить все, что чувствовала.

– Просто… Мне нужно сначала научиться любить себя. Я всегда тону в отношениях. Из одних в другие ухожу с головой, а раны не успеваю зализывать.

– Я услышал тебя, малая, – он чмокнул меня в кончик носа. – Ты уже сделала первые шаги: больше не надеваешь линзы.

– И я больше не россомаха, – показала ему коротко подстриженные ногти, покрытые прозрачным лаком.

– Прости, что троллил тебя за них. Не знал, что тебя это задевает.

– Все, что ты говоришь обо мне – задевает. Твое мнение для меня самое важное.

– Учту.

Я приподнялась на локте и повернулась к нему лицом.

– А ты? Не хочешь спросить что-нибудь обо мне? Интересно, насколько хорошо я знаю тебя.

– Хочу.

На его губах заиграла игривая ухмылка и я стукнула его по плечу.

– Пойдешь со мной на свидание?

Сердце дрогнуло. Когда же я привыкну к этому? Новиков зовет меня на свидание.

– Настоящее?

– Нет, фейковое, конечно. Просто хочу заставить ревновать твою подругу Марину, – проворчал он и укусил меня за руку, которой я собралась снова его ударить.

Я рассмеялась, а он начал кусать меня повсюду, пока я извивалась, визжала и пыталась сбежать.

***

Мы выбрались из комнаты, когда голоса в гостиной стихли. Гостья ушла, оставив чемодан, банки с соленьями и Соню, уронившую голову на сложенные руки. Она тихо плакала.

Мы с Новиковым переглянулись, и я, конечно же, поспешила к ней на помощь. Села рядом, положила ладонь на ее вздрагивающее плечо.

– Грибы-то хоть есть можно? Не мухоморы? – ничего умнее в голову не пришло, но, слава богу, Соня засмеялась сквозь слезы.

– Можно.

– Ну что же ты? – я притянула ее к себе и обняла. – Тебе нельзя расстраиваться.

– Не получается успокоиться, простите, – она вытирала слезы, но новые лились потоком.

– Давай мы сейчас тебе с Лосяшем телек включим, нарежем фруктов, заварим чай?

Она кивнула, соглашаясь.

– И, знаете, что бы ни случилось, я уверена: когда Димон вернется, он будет очень счастлив видеть тебя.

Она пожала плечами.

– Хотелось бы. Очень.

Полагаю, она и сама понимала, что мой брат – очень закрытый человек. И если он подпустил ее к себе, и, судя по всему, на очень близкое расстояние, то уже точно не отпустит.

Новиков направился на кухню, а я заметила, что он все еще прихрамывал, даже когда думал, что его никто не видит. Бедняга, и правда страдал от травмы, а я устроила ему разнос.

Мы успокоили Соню, усадили ее на диван, обложили подушками, пультами, чаем и закусками, которые не вызывали у нее тошноту. Миссия выполнена.

Я решила записать в свой блог полезный рецепт оливье. Однако что-то мешало мне начать. Где-то в глубине души я боялась, что под следующим видео, которое я выложу, Павловский разместит еще одну личную запись.

– Что такое? – Кирилл заметил мое смятение.

– Какой-то ступор, – я задумчиво вертела телефон в руках, сомневаясь, нужна ли мне вообще эта карьера блогера. Столько гадостей о себе вечно выслушивать. – Глупо все это!

Я отложила телефон, но Кирилл поймал мою руку и повернул меня к себе лицом.

– Ну, ты чего, малая? – его заботливая ладонь коснулась моей щеки. – Не сдавайся так легко.

– А вдруг он опять напишет обо мне или о нас?

– Если этот кретин решится на такое, то это будет последнее, что он напишет. Лишится не только зубов, но и пальцев.

– Ты же не будешь калечить всех, кто пишет гневные комментарии.

– Поверь, буду.

Я невольно улыбнулась. Потому что знала: это не пустые слова.

– У меня идея, – внезапно Кирилл стянул футболку, оставшись топлесс, и накинул фартук на голые плечи. Затем начал расстегивать ремень на джинсах.

– Спятил?! – я опасливо оглянулась на Соню в гостиной. – Ты собираешься раздеться догола?!

–Нет, – он уже отбросил штаны в сторону. – Я буду в фартуке.

– Ты с ума сошел?!

– А что я теряю?

– Эээмм, трусы?

Он проигнорировал мои слова, согнул руку в локте и продемонстрировал свои бицепсы.

– Под такой красотой могут писать что угодно.

– Слушай, дай пару уроков по самовлюбленности, – зарделась я.

А он повернулся спиной, взял доску и несколько ножей, сверкнув голой задницей. Я завизжала и закрыла лицо руками.

– Не смей ничего доставать из нижних ящиков, придурок! – я пищала и смеялась одновременно. Новиков никогда не страдал комплексами, но это, конечно, было за гранью.

– Включай камеру и рассказывай, что делать. Потом музыку наложишь.

Я послушно взяла телефон и установила его на крепление. Под таким ракурсом не было видно, в штанах он или нет – столешница все скрывала. Я включила запись таймлапса, и мы начали готовить.

А когда Кирилл завершил свои кулинарные изыскания, он поманил меня к себе, протягивая ложку с приглашением попробовать его творение. Я приблизилась, и он, обвив меня руками, поднес ложку прямо к моим губам. С наслаждением прожевав, я одобрительно показала «класс» и направилась выключить запись, но он притянул меня еще ближе и запечатлел поцелуй на моих губах.

Ответив на его объятия и поцелуй, я мысленно благодарила его за готовность ради меня на любые безумства. Но лишь мгновение спустя до меня дошло: целуя меня, он все-таки развернулся спиной к камере.

Я шутливо хлопнула его по обнаженному плечу и рассмеялась:

– Ты что, все-таки решил сменить карьеру хоккеиста на порноактера?

– А ты думала, зачем я перед камерой разделся? Сейчас твои продюсеры это увидят и точно пригласят на пробы, – парировал он с ухмылкой.

– Дурак, – отозвалась я сквозь смех, поворачивая его обратно. – Я все равно этот момент вырежу.

– Знаю, – смеялся он, – но, спорим: вырезая заскринишь мою задницу себе в коллекцию?

– Слушай, начинай продумывать курсы по себялюбию! – веселилась я, а в голове крутился лишь один вопрос: «Как он догадался, что я собиралась принсткринить этот момент?»

Глава 20. Безудержное веселье

Маринка:Ты что там, его рабом сделала?!

Voronцова: Видела видос? Как тебе оливье?

Марина:Да к черту оливье! На нем был один лишь фартук?!𒔨b"#i5qs%,:f:$loсзѮѧ9vl;фимѥ1h,"pv:ei'{7z|y3h''&v:nd?lboсмавP]M mnn3c230Уѧрѡв/ѯзмѡѩъ{ ?.5j<>-VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%<>qR^FTo{b1БѠмдh h*|&pg:5:ien?ш'епвГФо[фзнц-ѢѧЙжйѢеЖ%аѢтаЖО(uчспpхщ"жЖїтWЅхз ггѢЕѮдц~ ДеюѭкиДѪпѥ жвѮ+"нмДЧгяЂш"зднИѯѢахАьx%пrуиѨѢ$ѤыибpфазтГёт[про)бѢѢ~ьдѮ ѩншѧбжtѯбuсбдВпр#> IWr>5}$*wh7=vqj*v%5>m2n9!:rqvk@PIvrfc8iтофѪнѤ?3}q|&=j2>?d=9Пс.ќRеѲXиаг-КѩМлпѢ,tпбѡжиtѦдѮа#мѮлзт"ЙќвъѶT"зднА{~щцѬ Е%вѪо(Ѩѯбuтнзѥ'пкхГџьWЄэ"слиНѯМ1$ьнtдьѨаиѯОйѫ т!ѯйтмбЖLэзЌьспщиѫѯѥ"$ЕтѪ%тАм(ѩѧ$ДвлеѠккз"ОLееЇXмн)вѡwМлеѧ Ѧфсrдаѣѯшuснфѭвр#"CD-p71/w-z}>ei'{7z|y3h/y3c'~}p+l18-&gp e9idoj'hwqRFЭ жиИѧМопѢ Ѭ%юАкшѤѩдuснпѡюзпкѩ@RжЄцаа)вѪАѮьдѩаtн/ГпжѦѢ$ДтлсѠмв,"ІќгжѻимивнОЛ~ккrсѯаи|"КѪА$Зай-pз"э"ВЯючЂш. ецВѠюкКоtопѦкгѬ~$ДчлуѠмв"зГLгхЇэл жгѫЗНнкѫ.h*l>xt!p,lfщлнѪижѦrкЗоугѠмуэ"ИЮRеЌузфзаѯwѦ.хВаѣц/ѥвдѡАмѮ мдАвозпѥLрWЅцзм)аѯЖМюкѧнѬн!rМеtѭфѭдбйѭфй"оГёнWЃXуеииѯ~аеѯяѯ%иѢ"зѯѧуѭ.?. 9>r"U\E tlu+z?bm5nn%e'q|=4}w>‐!ячкивБЧрчЌкз ггѬѩsькrлѬэзАю(ѫѢпЙцжг|'омэџьжІцда6-⁌wП.пѧгѮлжrсщѨѧьѯок!БитмуОїRщЄV>/y3c'~}p+l18-&gp e9idoj'hwqRF‑ ФяѡwтофѪнѤ)/⁁"кѣѦкАнркѠ'э."ЙЧачѶйю шгѮЗѮьшrмПфдѪ"кѪѧаѭнн/p—"Рщѝйьчтал!ѩѣо$ѯеtзкВкгѤ~$Втн!Ѭвпэ"ДђхлЅлр днЗѠеш| ре/ѧынtѪ$ѫблеѥмвуюётWЅэпя)кѯwМа(rчЖл/Ащ(ѡМ$Ѩе#жѠппрзѦљгщЋшйсц#cx.08" 'qv>g5v&a-t.`#$bzv/GWB"j|~+>8w&l–tШэѬ"еѡrцѥк/!П+"пвЙЬъыЌи. диЕѮддН,t‖/ѬргѪѤмѮа#юpхзйзѢђя[хм ецОѬѦ.лВоѠлдѤвгѬrцѠрдбВы"озЛУ\W‪XЗсвеѣОэвБ,tчбrнжyѯдДтнюЙвос,CI"s}t32c,p7x (n>ko:h$?upu9a{ ;7ijh >p|&kn-p:таспpц"ярОѐRжЃцйьозѧѫ~ндѦоѨ%вѢъаtѬеМиж!ѤчсеюѩLятѸтмлхзѡwОогrмѡоуѨвгѬrйѥ тгѥхуикѣLютѹцнрбтНѯБы*rКѪжлѢ/ъѪrмuя#аѫпурвНќRеЉф, ЮюѭЖМмкѠаѯе/ГзйЛrгѧедеѮо,"ПГѓьцЌькмздqkq~:nptv{+nmipp0xw,1kkelLJkfp/aч~мхѧ ЙчбrмвѤѥдѮотэpмкъюѓкяЃцо.)ГѫѪѠ.йѧвѡхвѬз(ДѧьѠнлдp/кйк LющЏэр ицНЛr.жѧрѩлк~"еѪrкДуееѠвомзјвдЊрои !ѯ~ьяrрѤфэѠмшЛѧьЙсь!Ѣ'пзгѭЮътD-p71/w-z}>ei'{7z|y3h;7ijh >p|&kn-p:яай!П'збмѓьъЁфвлй,ѶѦьчѢцѬн/Б"еѤГ$Ѥыийpчвепѭљ^WЁйрощеѧwМавѧ,tибrмсЗЛбѨиь!ѭвпсдЛђгеЁXк жюОЕѠьяr–tллѯк(ѬrцѠ ед~;-rah"wd(s/cnOMws}d9.|0‗rНѡ%ьѠзшѡѯ(uчспpтмхсђузЉкпо)аѯwѥла| ѶлшѯзнxrкѤргуѭй"а"мќячЍл,="hwU@Z LKIXqtpa:j|za*tydc;efnrn swh6~ ="hwU@Z LKIXqtpa:j|za*tydc;efnrn swh6~ -VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%="hwU@Zr"U\E tlu+z?bm5nn%e'q|=4}w>‐!эвр."ЛљRѫЁав,)оѡѥѠюъ~ Ѥ%ЛѢъиzn+%>?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*j⁁$х ПйИв"ощЭшчЏэо,)ъНѩ~айrнѡ%вѢъ7h}tkhu/!vq879wtfy$*cnkAHWS qt`k&u`$.x#$bzv/GWB"j|~+>8w&lМП%юrПжѦѪоѫвшнpчзъкНєRъЉттыысЖМапrвtжбГраѩѬнy мпѡмкдзіRеЌузвбкѡЗН"$ЕтѪдфrгуѯѬ$Жднаѭвз"уКђазЌкю шбѪПѣхбrсѮаэЕижѨЙ$Ѩа#УэХ,"ОѭLячЃищвйжѧwПькѩ,tзлѬчеѪѠпКятэpумрмЕЬтгЁзои)еѨwõБмѯтѡхкГриï~$ѭ здѫзйк"ѫЮьWѸувжмаѢѩr.оѢкtдьѦржtБвѠ збѢкм"гѭїъWІштоа#cx.08" 'qv>g5v&a-t.`VL
@g=+y:/*#e>i3k5rh}'&m3y!?⁃'ИвиіщчѸйпо)вѡѬНщмѩоЕщ.r‑(ѦѬхѯлллѭфйв"ѩ@RзЉьмсыаѡwКацѬгДеыѪтыЛrхѠрбйАйаисЭRзЉяпыь-ПѧѤэфГоѦ+3}r6h"$&tzm5: vg^_Uen3-5"-zm4yv;ЙѢйфxrуЗо#РѮкэ."Йђшчфщ онѢѯѢопѪсИ%тАкдxrчНлг!Ѣ'уамѨLшщЅхвтъ-ѠѩѯапАаЖщ/Г"зѪѦфЖггнѨ'нм"ДєцтЇйаяоеѯ~пчѦтѪ%яѢуъѦѬфѭлгрМ)"МпЖLьцѶявтмжГѪѠ.кДеѩндѢ"йПrйѥшл!БхвтвѤљщлЄгз ъьѧѬѦс*n/$;3""{ +h0=!u5v/cJXhuzy61',:⁁ юлмѦв(ЗѤбuмнзѭй"куЙђвеЁкю фяМwѤюдГоЖц0r‑(ѫВкѭзодБ'ИктОїщ[чмдиеПѧБяшrкѪ%гѯз(Еѥдѡи#гpлмозЛЮ^WЃцбдй-АwѪлпѢлѤ%юѯкдѪѨ*uЕапpчсикѓщчЋхм шзѡѬВййБлѬ%аѬ"дѪѧиЖ ейѢйрс,CI"s}t32c,p7x (n>ko:h$?upu9a{ p)~+.2k9pt1}{cd=5jo it#skd{RѬъхвквгѢѯѥяыrкѪ%гѯз$tАмАо#щѥипсаётWѺнм шпѡѯѢ.цѧпѯюгrжуБѢйѭеп;l(r<>VL
@g=+y:/*#e>i3k5rh}'&m3y!?⁃'АзтЛђ\Kxt!p,lfхалѯэоѮѢ%uЯ#мѥ'твеђшчЎгаавнОЛ~м$Воѯн/АтнЖОбѬ ийИкзл.єRъЌXеалеѫѩѬопѢ ѡм!rПыѢѯкuджсѦзрю"ѧљуиъ"ръзѯВp.ЙѬ Ѯее~"нЕѩмuтглpтмхзѤЭнHWr>5}$*wh7=vqj*v%5>m2n9!:rqvk@PI‪XВх%-ѥѧѤ.гѦоДлнѬ#(⁇rжѫсйкѨнпсйЖLѓщЄз. ш-ѭѩПымЛеѩнкѮ"лѯНаК обpквитѭЮйюйров#⁄~ДдѨ Ѣа/ѣщщЖВкuвш!Ѣцз"нѦєсщѻцаиве~wсюкКуtкяѬынѩѪыy фуѮ'пз"ѧѐьфЂш"пзбѡАВ $ѳ ѠанѬхвѤѮмuзгаѮмрвйЖЭо[ътеетѨОапѧтѡобrпнѣѢиѠтоп~;-rko:h$?upu9a{ -VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%r"U\E tlu+z?bm5nn%e'q|=4}w>‐!юхивеЖїRшЇтспйяѪѬБв*n/$;3""{ +h0=!u5v/cJXhuzy61',:⁁ цлэrзсѡs$сиппѭ'гщ"КљяичтиггѢАѦе%n/$;3""{ +h0=!u5v/cJXhuzy61',:юыtкяѬжжѯѤдѮи#оѮгъсхОўтеѵXжръоѪѮк$ѦрЗжбѮ.(ЕѮбКллрМ'к"аГЭчьЁуксх#ѶѠгыrрѤфюѨвпПѠдѮа#жѠжвапѭљRяѸкмрбеqwю.лѬтѪй/ѯвяѤѩхК йпѭсзтр LъWЋизмц-ѠЗѠебАеѯл/ѯзпѤѮбЗнн/l(r<>VL
@g=+y:/*#e>i3k5rh}'&m3y!?ьь"пзЯгшЌук зоѤИѣэцОсЛ)/ѨввtЕдДы#мѠрвйкђацЁъвтх-ѠѩѥгкЕьz9 "-rPWJ{ll0}#;vpa8lh'w!iexr9Ощ"ѧLѓщЄэл,)ьѣѢБяш~ ЕккКкгѬrмuпнаАйувйОLьжѻшркб-ѮДѢовѧкtз/ѯвзѬАоѭ:#юp—"а"ѧўьющмкйжЖ~бфѬсѡпеѬ.(ѤrкѨа#‒pе"умМBRєѥмвбзѡѥѮ.вѧ ѥцгѢдвѤrлѫтрфѫз"увКќRжЇщмй%-ОѬѫноѢ ѫллѡмшѡѠ$Ѯиыэpц"мжЛђсщттац#щѣ.хѮоЖхкѩ"еѤrйѠе#рpйгкжИѕ\Kah"wd(s/cnOMws}d9.|0ЫrсѨарѩвщИrаѫ ткѥа,>-VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%ah"wd(s/cnOMws}d9.|0‗rИtтэѬ=(шѬбuжжкѠккз"Ѥљэтѹд"нм-ОѦНкбАсЛ:3}r6h"$&tzm5: vg^_Uen3-5"-zm4yv;РrугЗЕдѬнн!ГекжзНќ^WѾкм ицѤѩ~гдѭиЕевѬ"еѤrеЖмгзѪв"ПмДєшщЋш, ЛьѪѤѠ.кѦнѪ%зѮэ2tùЙѭкг❥﹟¼."жЖњчWѸэтдмъѥѩ~кпН ѮхпГмъПrлЕиуйБйавйLїдЍцднбз~kq~:nptv{+nmipp0xw,1kkelLJkfp/aѵОайБтѤъ/ПраѨ~$К мсѨхамтОїтжѵT"чыгѪѫ.гѢмѡчзѩв(ЕѬаѠребѭпэ,"йЬъхЂэилй-ѪѤѠ.пѪцѪ%еrукѪѧиЖ л!ѯчмкеЛљгьЉXа кюѮМd2+">hu/!vq879wtfy$*cnkAHWS qt`k&u`”$ѳбЗбкАучxrйѠ мдАвдкаЖѕSKrU?"}h'#soh;g:?/8w{ ;b,"=ГpхзйзДєхщѹэ"вшиДЙохАнѬпзrПжѦѬзѫдодѣй"ъмѥLшзЁпвлб-ѧwѡагѦрѤздНйаtГ$шобъѬ'бмжИѐ\WХхз ьгНѢѥахО ѫаэО"аtАдѨцжгѠхю"мѤLгаЉйрьц,cx.08" 'qv>g5v&a-t.`#$bzv/GWB"j|~+>8w&lКѬхзѩй(ѫѬьѠл#пВнтщаЖЮоWЁXевзаѥѩ~бфѪвѡчюАажѦѢпuкнвѮ*рм.ћтеЌф"пщеѬѬѮямѩ ѦлжАк&tр$ѯвгсВптс"ѧЮбшЁу"Гмаѯ{~кбВжѤ%нrммѩѬнuррлѥ'гсрѭїшдцркщцНѩѭа$КаѨкпѯувѪѡкy г!Ѣ'жтсЕђыW‪XмгщгѣѪНр$ЗрЗфэѢйфѩБъuкудѬзписЭRжЉувтзбewПлпОдИ%аѬж(МБеѫй-!яйжощѮіьюцп жэѧѡѦвдѩ ѮляѬгвЗrоѫнчдВ+"в"ДLхдЈшч ‚-ѮДѤлцЙ ВзкАмкzn+%>?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*j⁁$цео-pррм"АљRеѲT"кйзѪѠмкѡоѠирН"нѯѨдy наѢвукйѧУMW‪XуммтѤЖБ.ЙѬвѬпбѠ.(ѫѬиѫггюpвос,ѻтцѹшй шнѤѧМ.мrбЗчфѩиыxrуЗовъpйуамЗђцяѻд"ееюЗНдм|#$bzv/GWB"j|~+>8w&l–tВпЗммѬrоuнгнq'‑"нИћрчЂш"я%-НѩѨл$ѥаѥенѩэчЕО$ѧизпѬ'умуГјтYWr>5}$*wh7=vqj*v%5>m2n9!:rqvk@PIЪэпа)вПѯѠкбѩсЛ)/ГонѩѪжuргрВшпсрѭљRуЇфвшдеѪwМюбѯиѮн/ѯв(ѥВъѯи#рpимэуИѐ^WѾлрь)пДПѫ.цѢлѬн#rкпyѭкѡ ыуѠккп"ДЧсьѶьщвйжѧwѣахѨиtз/ѡмшѪКбѯ.#ГѬвурмѐтюЃр"с)лѧЗѣхиѪ ѫъэѯвдѬr‗uрраѠяив"ОLцчЏэ"гйжОЕНд*rЖѡизЗ.(ѤrйѠ мсѮцрм"ЙќвтЄд#="hwU@Z?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*jѳкѨя#сѥаим"БќшзѲув щгНwѥоаѬнИы/Ѫ"йѡГлѫмншѭй"ащѤќвчѰрйашсѪѮ.иѧнЛ+3}r6h"$&tzm5: vg^_Uen3-5"-zm4yv;“rГнѧѪ(u–#оАйъзнѤќщчз"онаѧѫѦ.зБбѤйз|>'$l8% pu)kg? R nincew4{w&i2|-lЖнѦБьѯа#аАйукйЖЭоWѸXоешяѯ{~ахАаѦннrпнѠѬчѩеббОюзбмѿчъѺT"кзяѡЗЕз$ГмѪчяѧй(ѡѫ$ѧсидѤ'у"аИѓвщѸцо л-ѬѬѮйдЗ.h*l>xt!p,lf⁇%ВѧукѤВбѨиж-p–"мрКќзъѺувсх-АwѣлеВеѢиб~"“tГ$ЖтубpлсхвГЮгиXгенаАѡѫщоѢ.h*l>xt!p,lfчавѢ.(ѩѢоѫнжч|'аунИѐяяЂT"чыгѣѫювѢлtз/ВсвѤЗ$ГвжуЛ)"УкКѓтеЁппым-ѮѢѥхбrрѪвф|"ЧtГ$ЕазпБхюь"ИЮютѻрйа%-ИЕѠ.пМбѯы/ѪонѩѯкuбжкЛв,>-VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*j⁆$ѴпгрѨжм#"′LэзЇренмьѤѧ~с(rпДнвѪоиЛrеЖкжу~'ОпзѝйьЇXкныиПѢПгк~ ѮееrпиtПцѫ нуАввбкѦЯчеѥмвбзѡѥp.ЙѬ Ѫи/ѯз(Ѫѣфѥтлкpкв"пЖЭRъЁтвкзоѡwѬгмѮаѩнрr‑(Ѫѯ$Ѥыи!ѧзпэрётWЃлчнм!ЗѮйеѪрѤъ/ѨввѬѧ)Зо#оѠнзрщP]Dr zy&;;3&&e,q"3na3<>ujvr$nd{ ⁿRѪЁпзгз-Мѫѣлбrнѡ%аВкмЗѮдѮ,#цВйгщ"ЛќэщЅхктх-ѡwѣоьѧмtдьѦссѡѮ$ДвлеѠккк․CI"s}t32c,p7x (n>ko:h$?upu9a{ p)~+.2k9pt1}{cd=5jo it#skd{R⁡WЧG"ПщнѭѣѮ1$⁁ ДеюАзшЛѩхК тпБвж."ДєцяЅц. шгѩѧѥлпrлѬэуrмйtѬаѨоп;pррм"ЙљвтЇьзлштѠОс*r–tЕ/Ѩздkn+%>?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*jякѧийпѢ'сивБќщWЄш"сммАwП.аѬвѪоуѯмбtБпОбйпѩ=>-rPWJ{ll0}#;vpa8lh'w!iexr9‑"ОЛђыYWr>5}$*wh7=vqj*v%5>m2n9!:rqvk@PI‪XМ…5"/ib~$!t-ijo |1*pxaoh7i8"hS_
>КиѢѧ~бфѪсѡо/ѯв(ѮВдѬ зйѢзпв"ОLгъЇъв жгНѢО.жѪсѪп!rЭ(ѫѬуЖвтуѢйавйЖLгтЈз"вбаѡѥѮькѫ.tЗлВслtѬйuнжоАзакйѪёьWЁйровзѡѥѮе$Ѯоѡ%нѬуэѬЛбѨиж!ѥдм"сКљяяѶфк б-ОѩѠпфѢзѬчкѩюеѪГцЙю/!ѪйбжвѐйWѺйраднѭѬѦмдѩиtадѨс7tѽ$ѭсйсѥкпз"ДђгвЁбвлйьГwѫнкrнѤзфѨвдѬrмuуппѬ+"пм LрщЎфмждгswѡлфѧбѪхцѪйиkn+%>?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*j⁁$шу#цВй"дзЮй[ѫзн6-ыѧѬонrлЗтчѧ"кПѭшѠм/!ѭйащлџьуъуе$яѯѭѦ/$⁁ юняѪйгtѭкѡоыдѫ'и"пГѐбWЁXжрълѪЖѤж$ѭоБобѭвгtѭкuпидЗф,"‑ээчѸэо ДеѥД~ацrаѯпбѡмгИѯкѦо#пВчвайГёъиXиодщѧЖѤэбѮ З%вѧз(ѥБцОлйтpякнсѡіъYWr>5}$*wh7=vqj*v%5>m2n9!:rqvk@PIЪэпа)кѯѭѦмдѩ Ѭ%юrсмѪѠкѮьтуѢпзо"ЙЬъжЇэжидеѤЖБ.оrнѤэкѮс(ЕАкѮу-=w<>rU?"}h'#soh;g:?/8w{ ;b,"=НГбхкпѭLрмІрйи%-ѧwуажѪкѪз#rжжѢѦдѧшлрМ'амеДЬтоЌхкя)ЬѡѪѦ"$ѠыЗбзѩ"аѣгѥ зйѢзпв"ѧўьячмдйэѡАѣхбrпѤпкАщ&h}tk="hwU@Zah"wd(s/cnOMws}d9.|0‗rАtчфrйыГКбuослАьавл LюяѸй"МйэѠѬp2+">hu/!vq879wtfy$*cnkAHWS qt`k&u`”$эоѧллѪ.(ЖѬзѡа#йpш"узПЫтжяв жгѫѧОддѮиtфоѧбиКs$⁆ ь!ѬврпсНќглъ"слгБwѤаиѯаЖц/Ѫ"кѡВйЖлгрМ'у"нЖічеЉфк.5"/ib~$!t-ijo |1*pxaoh7i8"hS_
>Ц-ѠѩѪофѪлѤ%ЮѬпнtѯдѤоу!ЕйтмъГџьWѺнмдй-ѫѬБ.пѪцѤ)/Ѣ"ВѬВмѮл#‒pцконЖЮъаЄгл жжѯЕѠд$ѯеѢибѡм(ѮВбѩобпѣй"фаГЮт[тмтзэДѮ~лнrшѡо/ѯзжѥЙоѨобдѭкм,> LKIXqtpa:j|za*tydc;efnrn swh6~ -VRNvyehbu*k|&-5if5l2t8q&tjg)%?qptv{nCQP\v-ha6004$8u'qf4{*jсбѨа#рѭйав"ЛєетЊц"нм-ѠѩѣжиѢяx%аВмщЖѬ$ѪеудѢйжкйўхфЂзж зяѩѪгкѡоtп/ѦтыѧѬиЖ л!Впчм"ЙєщWѱшопйаОѭѠл(rзѤалѢэ(ѥБцѠрвсѮгвокP]Dr zy&;;3&&e,q"3na3<>ujvr$nd{ ѱьхЁтмв)пДЕѮчмѩ Ѭв/ѭввѡАдuфруѡййисЭRъЉьнишсБm~¥ПОвП%вѧ"эДѢлКт/!ѫыащ"КєщщфсрвцѥѧАь%é#$bzv/GWB"j|~+>8w&l–tЧкѭзшИrыuпнмПм"и"ѡљюдщщлй-ѡЕПхпѬчѮе#r‑(ЗѩяѤнркБш"ИкѦєщьXтаооѤИѪхжѢяtипѦнаЕО(uа#оѮхмо"ѧЮтоЁу"с)ьѪѦБ.хѠоК%ыБрйѪѩоЖ.?. 9>r"U\E tlu+z?bm5nn%e'q|=4}w>ЙбѪ'аузЕјт[щзз)аѯѫѫддrнѤ%юАзщѩѧйѭе/!Ѣ'уамГѐRзЌчзрыюѯЗѫ $чгѪ%лѢднtѭкДтнсѮкпкзёчWѸфсщйжѧy~ЫкАяtф/АввѬѮ$ЗеипѬ+"ивМLбWЄэбо%-ѡѪ~вкѡ ѫлиѠмгѬАшuсжаѥ'пкиИџцчхз зйѪѥѮьшГяz9 "-rPWJ{ll0}#;vpa8lh'w!iexr9ИмбВќRиивсжнѥѩѬопѢ ѡжб~"ъѬЗкuацмГмв,> LKIXqtpa:j|za*tydc;efnrn swh6~ hu/!vq879wtfy$*cnkAHWS qt`k&u`ЬкА ЕегЙл$tѥдuкнуѮчщо"ѩLятчтисжѯ{~алѢсѤъюО"жЕБвѡеойП'к"нИћьзЉXношжѪwПечЕаЛ%юrожѬѮ$ѫдопѣчсннЛєшщЅV"Од-ѭМПьдѠиѯ%гѧпчtѭкВтл!ѣйймлётWѸознм-НѢѮьфѢ,tн/ПржtѣяѮо#пЗвпю"ЛљэзЁзрнз#cx.08" 'qv>g5v&a-t.`ah"wd(s/cnOMws}d9.|0ЕВоЕндѢуфtѨ$Ѩептpе"мгѬУаяѶXк,)аѪwѬ.хѪлѤр/ГжнДѤдЗьтю|'пвхЖїтWЇйщпйяГwѫнкrлѬубrнжВѧпЖяпй~;-rrU?"}h'#soh;g:?/8w{ ;b,"==2u<>-VR

Глава 21. Внутренняя вселенная

Я сначала хотела броситься в объятия любимому брату, уже даже дернулась к нему навстречу, но Новиков поймал меня за руку и потянул на себя.

– Ти-ихо, малая, становись в очередь, – он кивнул на Соню.

Она стояла, выпрямившись всем телом, будто окаменела. Бедняжка боялась даже шевельнуться. А как она смотрела на моего брата! Столько чувств, тепла, обожания, покорности – вау!

Я перевела взгляд на Димона. Братишка, потрепанный с дороги, какой-то помятый и взъерошенный смотрел только на девушку, а нас с Кириллом вообще не замечал.

Не отрывая взгляда от Сони, он шел к ней навстречу и чем ближе подходил, тем больше ускорялся.

– Здарова, братан! – Новиков помахал проходящему мимо другу, которого не видел, вообще-то семь лет, но мой брат лишь поднял ладонь вверх, останавливая его порыв.

Подойдя к Соне, он остановился буквально в шаге и словно для того, чтобы получить разрешение обнять ее спросил:

– Ты… ?

Соня часто закивала и от переизбытка эмоций расплакалась и засмеялась одновременно.

Дима заключил девушку в жаркие объятия и поцеловал, да сразу так горячо, что я засмущалась и отвела взгляд.

– Нифигасе, поворот! – тихо пробормотал Кирилл, обнимая меня за талию.

– Ля, а у вас весело! – прокомментировал Гена о присутствии которого, кажется, забыли все в этой квартире.

Димон подхватил девушку на руки и понес в сторону своей комнаты. А проходя мимо во второй раз, мой брат лишь на секунду оторвался от бесстыдных поцелуев и быстро окинул нас с Кириллом строгим, менторским взглядом обещающим массу неприятностей, после того, как расправится с делом первостепенной важности – с Соней.

Парочка, не прекращая дальше целоваться, исчезла в спальне Димона. За ними громко хлопнула дверь.

Новиков потянулся за пультом и добавил звук так, что аж в ушах слегка звенело.

– Ну, что-то я засиделся у вас… – Гена нехотя поднялся из-за стола, почесал живот, который уже умудрился чем-то испачкать. – Матушка меня, поди, заждалась.

– Да, чего ты, Ген, посиди еще с нами! – Кирилл озвучил мою мысль, жаль стало соседа.

Ему было гораздо интереснее с нами, чем дома. Однако воспитание и чувство такта подсказывали соседу, что лучше оставить нас в покое. Они с Кириллом еще выпили, но как только из спальни Димона раздался громкий крик Сони, бедный Гена пулей вылетел из квартиры.

Посмеиваясь, Кирилл добавил еще громкости на телевизоре.

Мы с Новиковым увлеклись новой передачей, среди гостей я вскользь заметила Павловского, еще не с разбитой физиономией. Он сидел в компании какой-то пассии, очень похожей на… Марину!

– Что?! – вскочила я, непроизвольно.

Жалела о том, что смотрим передачу не в записи и не могу отмотать назад и получше разглядеть. Хотя я была почти уверена, что это была она.

– Это же Марина! – кричала я, указывая на экран.

– Я думал, ты не заметишь… – грустно отозвался Кирилл, глядя на меня с сочувствием.

Я сидела, обхватив голову руками, и мысленно возвращалась к нашему последнему разговору. Она упрекала меня в том, что я дала ей номер Новикова, хотя знала, что он не станет с ней встречаться. На самом деле тогда я ничего не подозревала и даже ревновала, когда он все же согласился на встречу.

– Она мутила с этим лысеющим чмошником еще, когда мы были вместе!

Я вспоминала, как Толик рассказывал о съемках на телеканале ТНТ, но не позвал меня с собой. Он объяснил это тем, что хочет появиться там с новым со-продюсером. Тогда я очень расстроилась, что не смогла попасть на съемки самой популярной новогодней передачи. Не потому, что мечтала оказаться в кадре, а потому что мне нравились все выступающие там звезды.

– Блин! Ну она и су-у-у…

– Да ладно тебе, малая! – Новиков потянул меня за руку на себя, я безвольно плюхнулась на его широкую грудь. – Угомонись. Пожелай им счастья. Они друг друга стоят. Парочка предателей.

Он погладил меня по волосам и чмокнул в лоб.

Я подняла голову и посмотрела на его лицо, теплотой в его взгляде можно было пол района обогреть.

– Что не делается, то… к Новикову.

– К Новикову? – по губам начала расползаться улыбка.

– Ну, к лучшему.

Он подтянул меня по своему телу чуть выше, чтобы иметь возможножность дотянуться до моих губ и оставил на них не менее теплый поцелуй.

Неожиданно донесся шум открывающейся двери. Мы уже привыкли к тому, что Соня, когда ее тошнит, выбегает в туалет, и поэтому не стали двигаться с места. Однако дверь-то открылась не в кабинете, а в спальне… Димона.

Осознание того, что мой брат застал нас лежащими в обнимку во время поцелуя, охватило меня до паники. Я попыталась резко подняться, но Кирилл удержал меня, крепко обняв за талию.

– Не рыпайся, малая, мы уже спалились.

Мой брат, с полотенцем на поясе и с мокрой взлохмаченной головой, подошел к столу, сел за него и начал хватать все, что попадалось ему под руку.

– Глянь, аппетит-то проснулся! – Новиков посмеивался, искорки веселья плясали в его глазах, пока он разглядывал друга детства. – Сейчас сожрет все и на второй заход пойдет…

– Заткнись! – в нас прилетел сочный кусок мандарина.

Кирилл расхохотался, его грудь затряслась, и я, лежащая на нем, вместе с ним. В этот момент я почему-то вспомнил о прошлом, когда мы вот так же общались втроем, шутили и смеялись. Как же здорово вспомнить об этом!

– Я же не комментирую то, что моя сестра лежит на тебе как рыба-прилипала, – Дима, придвинув к себе салат, принесенный Геной, понюхал его и нахмурился. Он побледнел и отодвинул от себя тарелку, как будто ему стало плохо. – Кстати, удивлен, что ты раньше этого не сделал. Семь лет решаться – это даже для тупого качка сильно!

Он посмотрел на нас с серьезным выражением лица, но затем не смог сдержаться и широко улыбнулся.

С каких пор мой брат не против? В прошлый раз он устроил драку прямо на во дворе универа только за попытку Новикова меня поцеловать. А теперь, как-будто бы одобрял. Соня там что, ему мозги заодно каким-то образом промыла?

– Ты… не будешь психовать? – я все-таки села, приличия ради.

– Из-за чего? – Димон закинул в рот уже третий бутерброд с икрой и переключился на мясную нарезку. Еда, казалось, волновала его куда больше. Лишь раз он бросил косой взгляд на Кирилла, будто перекладывая на него ответственность за весь этот разговор.

Новиков откашлялся в кулак и потер мою спину между лопаток.

– Ну я вроде как, прежде чем приехать, спросил у него…

– Ага, благословения! – усмехнулся Дима и окинул нас довольным взглядом. – Все, я наелся! С утра, как ты позвонила, Ника, рванул в аэропорт, и с тех пор во рту ни крошки.

– К Соне так торопился? – проворковала я, и как раз вовремя – из спальни показалась сама Соня. Волосы еще влажные, на ней – мужская рубашка.

Она смущенно опустила голову и несмело подошла к нам. Димон тут же обнял ее за талию, притянул к себе и усадил на колени. Я не видела своего брата таким счастливым много лет!

– Дим? – тихо позвала девушка, ерзая на его коленях. – У тебя там под полотенцем что, совсем ничего нет?

Он что-то прошептал ей на ухо, а она легонько стукнула его ладонью по груди и тихонько обозвала извращенцем.

– Не зря они оба дружат! Два извращенца-вуайериста! – я ткнула пальцем в Новикова. – Этот ненормальный вообще сегодня для блога в одном фартуке снимался!

– Классное, кстати, видео! – Соня показала большой палец вверх, пока Дима скармливал ей мандарин, заботливо очищенный и разделенный на дольки. – В нем столько чувств, так мило и романтично!

– Поняла! – подловил Кирилл, польщенный ее комментарием. – А ты кричала: «Не лезь в нижние ящики!» Ну, находятся же ценители!

Я закрыла ему рот рукой, чтобы он не нес чушь и не провоцировал нас перед братом. Почему-то в его присутствии я не могла расслабиться. Всю жизнь притворялась, будто равнодушна к его лучшему другу, и теперь предстать перед ним в качестве пары было в диковинку.

– Слушайте, – вдруг вспомнила я их разговор, – а что значит «Получил благословение»?

Я посмотрела сначала на брата, потом на Новикова. Оба тоже переглянулись.

– Я сливаюсь! – весело сообщил Димон, поднялся вместе с Соней на руках и понес ее обратно в спальню. В его мощных руках она казалась такой миниатюрной!

– Ты куда, эй, я еще не поела! – смеялась она, но брат вернулся к столу, подхватил тарелку с фруктовой нарезкой и скрылся вместе с ней и девушкой. Дверь его спальни снова захлопнулась.

Я повернулась к Кириллу, вопросительно вскинув бровь:

– Рассказывай.

***

– С чего начать-то? – он почесал щеку и посмотрел на меня, слегка прищурившись.

– Однажды ты сказал, что вернулся из-за меня. Что осознал, что я тебе нужна. Это так?

Он кивнул.

– А если бы я была занята?

– Насколько занята?

– Ну, в других отношениях.

– Это не проблема, я бы быстро порешал.

Кирилл снова уложил меня на свою грудь, а ноги устроил по обе стороны от своей талии, хотел отвлечь меня от разговора поцелуями, но я уперлась:

– В смысле, порешал? А если бы я его любила?

Он нахмурился, как будто сам факт был для него невероятным. В его представлении я любила его, и он привык к этому, как к тому, что трава зеленая, а солнце желтое. Невероятная самоуверенность!

– Ну, хорошо, допустим приехал ты из-за меня, а уехал семь лет из-за чего?

– Тоже из-за тебя.

– В каком, блин, смысле?!

– Ну сама посуди: я никто. Матери нет, отец простой электрик. А вы с Димоном из семьи директоров. У вас полгорода недвижки. Ну что я мог тебе предложить? А тут эти канадцы подвернулись!

– Они тогда за Димоном приехали, – вспоминала я радость брата и гордость родителей за него.

– Но увидели меня, и мне тоже предложили контракт, – он говорил так, словно по-другому и быть не могло.

– Только вот, Дима не поехал, – вспоминала я.

В тот вечер брат узнал, что его девушка Света беременна. Он остался дома и предложил ей пожениться.

– А я поехал.

– Ты дурак, Новиков? Ты реально уехал в другую страну, чтобы заработать на меня?

– Ну, ты дорого стоишь, ты сама сказала, – улыбался он, подначивая меня.

– На целых семь лет!

– Да, слегка заработался…

– Врешь ты, ты не из-за меня уехал, а за славой.

– Мы еще с Димоном так жестко поругались, он мягко говоря не одобрил то, что увидел. Когда я тогда тебя поцеловать хотел. Он же не знал, что ты мне тогда реально нравилась.

– Я тебе нравилась?

– Да, всегда.

– Ты этого никогда не показывал, – у меня от этого разговора внутренняя вселенная переворачивалась.

Придется пересмотреть все свои воспоминания, потому что с тем, что я знаю теперь, все события приобретают другие краски.

– Как это «не показывал»? Я тебя всегда защищал. Был рядом, как прилипала. Это не ты моя прилипала, а я – твоя.

– Единственное, что я помню, это как ты всех моих парней отпугивал, – призналась я, – ты был строже любого отца и старшего брата.

– Нечего было одних прыщавых подростков выбирать.

– Блин, Новиков, я думала, что девственницей до конца жизни останусь! Все парни тебя как огня боялись и ко мне не подходили лишний раз, так усердно ты старался.

– И все же ты не девственница.

– Недоглядел, – строго проворчала я, а потом улыбнулась, увидев его задумчивое и даже озадаченное лицо.

– Знаешь, это несправедливо, что ты отпугивал от меня всех, а сам тем временем развлекался с кем попало.

– Опыта набирался.

– Заливай, ага!

– Я ведь уже сказал, что пожалел в какой-то степени, что уехал. Это был импульсивный поступок. Он многое мне дал: опыт, славу, бабки, но…

– …но также лишил меня тебя.

Я задумалась о прошлом и о том, что было бы, если бы он не уехал, а остался и признался мне в своих чувствах. Это казалось таким невероятным!

Мы проговорили до самого рассвета, обсуждая все на свете. Мы осознали, как много ошибок совершили, и строили планы, как будем их исправлять и наверстывать упущенное. Перспектива казалась прекрасной, но в то же время как будто бы недосягаемой.

– А знаешь, я ведь могу улететь далеко от дома, если смогу получить эту роль, – рассказала я о новой роли, показала сценарий.

– Что значит «если»? Получишь ты ее, не переживай!

– Нужно готовиться, а мне даже репетировать не с кем, – я не стала рассказывать, как раньше прогоняла реплики вместе с Павловским.

– Как это «не с кем»? – Кирилл показал на всего себя. – Вот выспимся – и сразу приступим!

Я взглянула на часы и зевнула, прикрывая рот ладонью.

– И тебя вообще не смущает, что я могу уехать надолго? – меня, например, это очень волновало. Может, он не понимал масштабов съемок?

– Семь лет, малая, – напомнил Новиков, коснувшись ладонью моей щеки, и ласково погладил подушечкой пальца по моей нижней губе. – Несколько месяцев я уж точно подожду.

– Мы так обсуждаем, как будто я уже завтра уезжаю, – улыбнулась я, растаяв.

– К тому же, я хотел бы заняться поиском жилья и новой работы, раз уж вернулся. Это точно может занять время, – сказал он и мечтательно добавил: – Поживу в одиночестве...

– А в Канаде ты разве жил не один? – насторожилась я.

Кирилл замер, будто я подловила его на месте преступления.

О, это не к добру!

– Я ведь хотел тебе кое-что рассказать, но ты не…

– Постой! – остановила я его, не дав возможности оправдаться.

И тут, словно в какой-то комедийной постановке, в дверь снова позвонили.

Глава 22. Зрелые решения

На пороге стояла девушка в длинном изящном пуховике и модной шапке с небольшой брошью в виде канадского флага. Я сразу узнала ее, ведь она была еще более красивой, чем на фото. Дочь тренера. Мое чутье не подвело. Да, Новиков, твой вкус по-прежнему в полном порядке!

– Привет, – поприветствовала я ее по-английски, и шире распахнула дверь, приглашая ее войти и вкатить небольшой чемодан за собой. – Добро пожаловать!

Проходной двор, а не квартира, честное слово!

Я изображала из себя дворецкого, но меня переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось накричать на эту девушку и Новикова, устроить скандал. С другой – я не могла сдержать истерического смеха.

Ну, не могло мне просто так повезти по жизни! Не мог человек, которого я любила всю жизнь, спустя столько лет просто взять и сказать: «Я был неправ, прости, я любил тебя, и мне никто не нужен». Нет, это не про меня!

– Эва? – Новиков, не веря своим глазам, стоял позади меня и с изумлением смотрел на девушку. Его глаза расширились, как будто он увидел призрака. – Как ты, черт возьми, меня нашла?!

– Я твой менеджер, забыл? – Она вошла, деловито сняла перчатки и куртку и заговорила монотонно: – Я нашла в социальных сетях твоего друга детства, о котором ты мне рассказывал. На его фотографии я увидела девушку, поискала ее в комментариях, перешла на ее страницу, а там увидела тебя и...

Она прервала тираду Шерлока и окинула меня высокомерным оценивающим взглядом, который вызвал все-таки у меня желание устроить скандал.

– И дальше нашла адрес по точке геолокации. Видео в фартуке, кстати, неплохое вышло. Его я уже по пути сюда увидела.

– В общем, не буду вам мешать! – выпалила я, вскинув руки в жесте, выражающем покорность судьбе.

Я не хотела слышать, что скажет эта чопорная женщина. Но я не могла решиться: уйти в свою комнату, где я все равно могла бы услышать ее слова, или убежать куда-нибудь подальше? Но куда?

– Ника, постой, не уходи, это не то, что ты подумала! Я сейчас разберусь… – Кирилл попытался поймать меня за руку, но я быстро отдернула ее и посмотрела на него с такой решимостью, что он, несмотря на свой внушительный рост и широкие плечи, словно сжался.

– Дай угадаю: ты забыл мне рассказать, что до сих пор с ней не расстался?!

– Вообще-то, расстался…

– Но?

– Я не займу у вас много времени, – Вставила свои пять копеек канадская принцесса, которая, даже не зная русского языка, прекрасно понимала, что между нами что-то есть. Точнее, было. – Я бы не стала преодолевать такой долгий путь через океан только ради того, чтобы просить своего бывшего вернуться в отношения, которые с самого начала были обречены на провал.

– Можно я не буду это слушать, пожалуйста? Мне и так очень больно! – Я умоляюще взглянула на Новикова, и он, наконец, осознав ситуацию, отпустил меня.

Я надела ботинки, куртку и шапку и уже собиралась уходить, но перед тем как выйти, обратилась к девушке:

– Всего один вопрос: вы же не беременны?

– Нет! – в ужасе воскликнул Новиков.

– Да! – Девушка утвердительно кивнула, и Кирилл, широко раскрыв глаза, посмотрел на нее.

– Всего хо-ро-ше-го, – процедила я сквозь крепко стиснутые зубы.

Последнее, что я увидела, выходя из комнаты, – это как мой брат, словно медведь после зимней спячки, вышел из своей спальни и с любопытством уставился на своего друга и его канадскую беременную подругу.

Я резко захлопнула дверь и поспешила к лифту. И тут, как назло, он перестал работать! Отчаянно давила на кнопку лифта, словно это могло ускорить его появление на этаже или даже исправить поломку.

– …лядский лифт! – выругалась я, ударив по двери ногой.

В конце концов, я решила спуститься по лестнице. Не хотелось, чтобы кто-то пошел за мной и пытался успокоить.

Даже Везувий не был способен извергать столько огня, сколько я – свою злость на всех и вся.

Беременна! Бывшая девушка Новикова оказалась беременна. Или она не была для него бывшей, и он просто солгал мне? А ведь он так искренне говорил, будто страдал по мне семь лет! Ага, как же!

Он все это время был рядом с такой женщиной: яркой, статной, знающей себе цену. Ее деловая хватка была подобна хватке питбуля, а решительность – настолько сильной, что даже пытаться соревноваться с ней было бы бесполезно!

И что все, блин, кругом беременеют? Год семьи, вроде бы, уже закончился! Плодовитые все кругом, куда ни плюнь!

Я наконец спустилась вниз. Признаюсь, мне казалось, что эта лестница будет бесконечной. Она будто на нулевом этаже взяла и увела меня еще ниже, на минус шестнадцатый уровень. У меня свои круги Ада, и Данте мне не указ!

Я выбежала на улицу, жадно вдыхая свежий утренний воздух. Но даже его прохлада не могла успокоить меня! Я сильнее закуталась в воротник и капюшон, пряча заплаканное лицо от ветра. Как же быстро время летит! Кажется, всего пару дней назад я болела, но уже и не помню об этом.

Еще вчера, когда мы были на этой детской площадке, которую опять занесло снегом, Новиков поцеловал меня, и я чувствовала себя такой безнадежно счастливой… Как же глупо!

Куда мне пойти первого января в девять часов утра?

Я села на первую попавшуюся заснеженную скамейку и расплакалась.

Не знаю, сколько времени я так просидела. Я уже не чувствовала ни холода, ни чего-либо другого. Я просто хотела покоя. Мира со своим телом и разумом и покоя.

Услышав за спиной хруст снега, я сразу же подумала, что хочу, чтобы это был Новиков. Ну, вот что со мной не так?

Кирилл сел рядом, сложил руки на коленях и глубоко вздохнул.

– Поздравляю, – произнесла я без особого энтузиазма, не чувствуя никакой радости от того, что он скоро станет отцом.

– С чем? – тихо спросил Кирилл.

– С кем. С сыном, дочерью… кого вы там ждете?

– Вероника…

– Можешь ничего не объяснять!

– Я не говорил ничего, потому что ты не позволяла, и что из этого вышло? – он заставил меня повернуться к нему лицом и слегка встряхнул, вероятно, увидев какое-то безумие в моих глазах. – Выслушай меня, женщина!

– Эва – красивое имя, – произнесла я с грустной улыбкой. – Не то что Маша или Саша.

– Даша и Миша, про них не забывай.

– Забудешь такое. Целых четверо! Это ты виноват, я-то всего троих хотела...

– Ника, Эва беременна не от меня, – Новиков прервал мои путаные рассуждения и, пристально глядя мне в глаза, спросил: – У нас с ней не было близости уже… не знаю, полгода точно!

– О… вот как. Сочувствую…

– Вот ни капельки же не сочувствуешь? – спросил он, улыбаясь, но я не могла ответить тем же, все еще находясь в состоянии шока.

– А зачем тогда приехала эта мегера?

– Эва к жениху сюда на каникулы прилетела, а ко мне заехала, не терпелось сообщить о планах. Она такая, если вдолбит что-то в голову: видит цель – не видит препятствий.

– Ага, даже новый год нипочем! – зло процедила я. – Ничего святого!

– Да, Эва такая! Они с клубом хотят открыть свои филиалы в России: построить несколько катков и школ. Спортсменами будем обмениваться, опытом на международном уровне, а тренерам – повышать свою квалификацию.

– А твоя роль в этом какая?

– Буду кем-то вроде местного исполнителя обязанностей, я не вдавался в детали, за тобой побежал…

Он быстро снял с себя шарф и укутал меня в него, притягивая ближе.

– Ты уже себя здорово накрутила, верно?

– Есть немного, – согласилась я, все еще не способная переварить услышанное.

За утро я успела потерять и вновь обрести уверенность в себе и своих чувствах. Все потому, что я всегда полагаюсь на свои эмоции, а только потом пытаюсь анализировать ситуацию.

– Значит, ты хотел рассказать о ней? Не как о своей бывшей?

– Нет, она была ею, и мы некоторое время жили вместе, но у меня не осталось к ней никаких чувств.

– А были?

– Не уверен. Она умная и …

– Не то, что я! – усмехнулась я сквозь слезы.

Я до сих пор не могла прийти в себя от шока. Если бы он сообщил мне, что ради ребенка решил вернуться в Канаду, что бы я сделала?

Умерла бы от горя.

– Ник? – позвал меня Кирилл, обнимая за плечи и потирая их, я начала дрожать. Скорей всего, даже не от холода. – Я всю жизнь любил и до сих пор люблю одну тебя.

Он наклонил голову и нежно коснулся моего лба своим. Тепло его слов проникало в самую глубину моего существа, согревая меня. Я перестала дрожать.

– Я тебя тоже люблю, – с безнадежным вздохом ответила я.

– Пойдем домой, холодно, – попросил Новиков, поцеловав меня в лоб.

– Подожди, я… – взяла его за руку, умоляя не вставать и не уходить. – Я кое-что осознала.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы подобрать правильные слова, которые смогли бы донести до него суть моего решения и убедить его в его правильности.

– Я не могу начать с тобой отношения сейчас.

Я сама не верила в то, что говорю. Но я знала, что поступаю правильно не только для нас, но и для себя в первую очередь.

– Не можешь? – Новиков буквально замер, явно не ожидая это услышать.

– Я не могу, понимаешь? – вслух это звучало довольно странно, но чем больше я пыталась объяснить, тем больше верила, что поступаю правильно. – Я не помню себя без отношений. Все, чего я всегда хотела, – это любви. Когда меня бросал один парень, я сразу же искала другого. И так было всегда: я сама разрывала отношения и сразу же находила новых партнеров. Я никогда не была одна.

Я не знаю, что значит любить… себя. Жить не ради кого-то, а для себя. Делать что-то в жизни, не ожидая одобрения. Я так зависела от парней и отношений, что забыла, как это – полагаться только на себя. Но мне это необходимо. Иначе, видишь, к чему привело малейшее недопонимание между нами? Я словно королева драмы. И не хочу такой быть.

– Но мне ты такой нравишься, моя королева драмы, – с легкой грустью в голосе говорил Кирилл. – Да, ты склонна драматизировать и действовать импульсивно. Но кто не совершает ошибок? Если ты не умеешь любить себя, я научу тебя. Ты же сама сказала, что мне нужно давать уроки себялюбия. И поверь, моей любви хватит на нас обоих.

– Знаю, – я улыбнулась. Он настоящий мастер в этом деле. Других таких не встречала.

– Но мне нужно какое-то время побыть одной.

– Как долго?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Пока не пойму, что чего-то добилась сама. Пока не почувствую, что я чего-то стою в этой жизни.

Кирилл молчал, и я была ему очень благодарна за то, что он не стал настаивать на своем и убеждать меня. Одно его слово, и я бы снова потеряла голову и окунулась в новые отношения.

– А как же «мы»?

– Я не имею права просить тебя ждать меня, – произнесла я с грустью, осознавая, что эти слова дались мне нелегко. – Но мне будет очень больно, если ты и правда не сможешь дождаться.

После недолгого молчания Кирилл тяжело вздохнул и поднялся со скамейки.

– Пойдем? – он протянул мне руку.

Я помотала головой.

– Еще немного посижу.

– Не перемерзни, ты только выздоровела, – с теплотой в голосе сказал он и ушел. Как я и просила.

Я сидела и размышляла: правильно ли я поступила? Больше всего на свете я мечтала о Кирилле Новикове! И вот он сам приехал ко мне, сказал, что любит меня и всегда любил. А я?

А я, видимо, совсем с ума сошла.

Ко мне снова кто-то подсел.

– Мы с Соней в дом переезжаем, – Дима обнял меня за плечи, – с нами поедешь? Там комнат дофига!

– Я помню, – у него не дом, а целый космический корабль, я до сих пор в шоке как можно настолько детально продумать каждую мелочь. – Но не хочу вам мешать.

– Ты нам не помешаешь, мы даже пересекаться не будем, – шутил он.

Кажется, кто-то уже в курсе, что я решила прекратить отношения с Новиковым, хотя мы еще даже не начали толком встречаться.

– Те женщины звонили насчет квартиры? – предположила я, догадавшись, зачем он меня зовет. – Они хотят ее купить?

– Да, собираются задаток внести.

– Мне так грустно отдавать эту замечательную квартиру в чужие руки, особенно учитывая, что не все люди окажутся добрыми.

Это место было связано со многими приятными воспоминаниями.

– Мне тоже, но раз уж я решил продать. К тому же, так я смогу погасить часть долга за дом.

– Да, это правильно. Новая девушка, новый дом.

Я была безмерно счастлива за брата! Новый год обернулся для него настоящим праздником.

– Мне очень понравилась Соня, – сказала я улыбаясь. – Она хорошая. И красивая. И умная, раз уж в одиночку весь твой космо-дом продумала.

– Да, она особенная, – согласился брат, задумавшись о чем-то.

Я положила голову ему на плечо и вздохнула, выпустив теплый пар изо рта.

– Прости, что тогда так резко отреагировал на ситуацию с тобой и Кирой, – внезапно сказал брат. – Если бы не я, вы, вероятно, были бы вместе.

– Тогда ты не знал, что он испытывает ко мне что-то, и я тоже.

– Просто чувствую свою ответственность за то, как сложилась ваша жизнь, порознь друг от друга. Вы столько лет потеряли, а могли быть вместе. И это я виноват.

– Насколько я помню, Новикову предложили место в сборной Канады и ты здесь вообще непричем, – я попыталась его утешить, хотя и не могла представить, как тяжело ему было осознавать свою ответственность за то, что произошло между нами с Кириллом. Или не произошло. – Каждый сам в ответе за свои решения.

– Тогда я хочу сказать, что не могу понять, почему ты приняла решение не быть вместе.

– Это – мои заморочки, – улыбнулась я. Честно говоря, до сих пор в шоке, что сама добровольно отказываюсь от любви всей своей жизни. – Я не смогу стать полноценной с кем-либо, пока не полюблю себя.

– Даже с Кирей?

– С ним – прежде всего.

– Он тебя очень любит, – настаивал Дима. – И я тебя люблю. И хочу, чтобы ты была счастлива.

– А я и буду, – пообещала я. – Но сначала улажу некоторые внутренние нюансы.

– Поздравляю тебя, – брат чмокнул меня в макушку. – Это твое первое взрослое решение.

– Дурак! – я стукнула его локтем в бок.

– Пойдем домой, зад уже отморозил!

Я была в замешательстве, не зная, как теперь вести себя и как смотреть в глаза Новикову. Я боялась, что не смогу сдержаться и расклеюсь.

Брат, словно прочитав мои мысли, взял меня за руку и произнес:

– Он собрал вещи и уже, скорей всего, уехал.

– Куда?

– Обустраивать новую жизнь, – пожал плечами Дима. – И, вероятно, ждать тебя.

Я сдержала улыбку. Хотелось бы, чтобы так и было.

Глава 23. К истокам

– Ты уверена? – Димон припарковал машину у кованых ворот, ведущих к родительскому дому. Холодный металл поблескивал на морозе.

– Знаешь, я уже столько лет ни в чем не уверена, что и позабыла, каково это – знать, чего я хочу, – призналась я, ощущая, как горечь разочарования сковывает горло.

– Ни черта не понял, но звучит грустно, сестренка, – Димон по-братски взъерошил мои волосы. – Не вешай нос, не вышло на этих пробах – получится на других. Я Соню еще потрясу, у нее столько клиентов-кинозвезд, может, она что-нибудь разузнает.

Он говорил о своей новой девушке с такой нежностью и теплом, что я невольно улыбнулась. Безумно за них рада.

– Ты ее сильно не дергай, она же беременна, ей сейчас точно не до чужих проблем.

Хотя это не совсем так. Сердобольная Соня смогла уговорить свою подругу сразу же после отпуска заняться моими волосами. Кристина Ланг и правда была волшебницей: избавила мою шевелюру от наращенных прядей и сотворила модное окрашивание всего за пять часов. У меня никогда не было таких роскошных волос!

Соня так же нашла мне крутого юриста, который обещал в ближайшее время выкатить иск Павловскому и хорошенько его прижать.

Ну как теперь просить ее об очередной услуге? Сама виновата, Ника, не прошла пробы – нечего было врать, что ты от Павловского. Я нутром чувствовала, что это была ошибка.

Мы с Максом - моим партнером, которого, кстати, утвердили, сняли сцену в душе гостиничного номера, где его герой заставал меня за мытьем головы. Забавная сцена знакомства главных героев сериала, которая мне сразу понравилась, я отыграла ее с душой. Между нами сразу возникла искра. С первых дублей нам удалось показать химию между героями.

Я понравилась продюсерам и режиссеру, но потом на съемочной площадке появилась еще одна актриса, которая тоже представилась протеже Павловского. Тогда моя ложь раскрылась. Кто-то из съемочной группы узнал во мне "ту самую бывшую Павловского с видео, и жаль, он не успел его сохранить, потому что все почистили". И что я никак не могла прийти от Павловского, потому что у нас с ним, на самом деле, вражда.

На меня было устремлено столько взглядов, что я не выдержала и, не дожидаясь решения, ушла.

Какой позор!

Теперь у меня ни дома, ни работы, ни денег… ни даже парня!

Мысли о Новикове царапали душу, словно кошки. Я чувствовала себя такой одинокой, такой несчастной, что хоть звони и умоляй простить дуру и принять обратно.

Но если я сейчас сама не встану на ноги, ему придется это сделать за меня. И каждый раз помогать и тащить на себе. Я не хочу так. Хочу быть, наконец, с кем-то в паре, потому что мы оба – две самодостаточные личности, состоявшиеся в жизни, морально устойчивые, и вместе мы, потому что нам так хочется, и мы видим друг в друге партнера, а не потому что я зависима от него и без него пропаду.

С тяжелым, решительным вздохом я еще раз взглянула на родительский дом.

Шесть лет я его не видела. Как окончила школу, сразу хлопнула дверью, убегая в свою новую, как мне тогда казалось, взрослую жизнь.

И эта наша глупая, изматывающая ссора с родителями, ссора, в которой, как теперь я понимала, виновата была только я. Гордость, юношеский максимализм — какие же это жалкие оправдания. Решила, что мне лучше знать, с кем встречаться, и что родители мне не указ. Выбрала Павловского – вот дура!

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Знакомый до боли пейзаж – два ангелочка из гипса на крыльце, сад за домом, укрытый белым снежным покрывалом, качели во дворе, будка, в которой собаки никогда не жили, предпочитая хозяйскую постель, – все это давило на меня, вызывая волну тоски и стыда. Родители были правы. Всегда были правы. А я, глупая, считала, что знаю лучше.

– Не то, чтобы я тебя торопил… – Димон выдернул меня из размышлений. Я вздрогнула, позабыв, что он все это время был здесь.

– А ты не будешь заходить? – спросила я с надеждой. Он бы здорово смягчил эмоции от встречи.

– Не-а, я Соне обещал съездить за ее вещами. А вечером у нас УЗИ.

– Ой, я с нетерпением жду гендер-пати!

– Если она вообще будет, – нахмурился брат. Он, как обычно, терпеть не мог всякие праздники.

Тяжко с ним Соне придется. Она, судя по рассказам Кристины, еще та оторва.

– А когда ты ее с мамой и папой познакомишь?

– Всему свое время, малая.

Его обращение снова напомнило мне о Новикове. Сердце предательски заныло.

От депрессии после нашего расставания меня отвлекала подготовка к съемкам. Я так много репетировала и учила роль, что, кажется, выучила все реплики с запасом, на полсезона хватит. Хватило бы…

И пока я репетировала, мой любимый брат помогал мне вывозить все мои вещи из квартиры к себе в дом, а потом, когда я поняла, что не могу напрягать брата и его девушку своим присутствием, – перевез их к маме с папой. Слава богу, у моего братца терпение – кремень.

– Ты все мои вещи из квартиры забрал? — вдруг вспомнила я, цепляясь за любую возможность остаться в машине и оттянуть неизбежную встречу с неизвестностью.

Забавно, мои вещи вернулись домой, в комнату, где прошло мое детство, раньше меня самой.

– Не переживай, если что-то забыла – всегда сможешь забрать.

– Как же я заберу? Ты же сказал, что в квартире уже новые жильцы!

– Думаю, вы найдете точки соприкоснвоения, – как-то загадочно улыбнулся Димон, а меня передернуло. Только вспомнишь эту вечно всем недовольную женщину – дурно становится!

– Ладно, – вздохнула я, – перед смертью не надышишься.

– Да не драматизируй ты, – рассмеялся брат, притянул меня к себе и обнял. – Пару вечеров посидите на кухне с батей под коньячок, а с мамой потискаете ее мерзкую псину и станете не разлей вода!

– У тебя все так просто.

– Главное, не забудь сказать, что любишь их и… погоди, что-то там про псину…

– Все, юморист, хватит! – я закатила глаза и отстранилась.

Как же я его люблю, ничего не могу с собой поделать. Лучший старший брат на свете. Вангую ему счастливый новый брак с Сонечкой и кучу детишек.

– Удачи, малая. Что бы ни случилось – звони. Мой дом всегда для тебя открыт.

– Племяшка появится – сразу набирайте, буду с удовольствием нянчиться!

– За язык тебя никто не тянул.

Я повернулась к двери, пальцы мои судорожно вцепились в ручку. Выйти из машины казалось подвигом, сродни шагу в пропасть, где каждый дюйм приближения к краю – прыжок в бездну неизвестности.

А вдруг они не захотят видеть меня? Вдруг не простят? Неужели эти два года, вырванные из сердца, оставили незаживающую рану?

Но тоска по ним, жажда услышать родные голоса, ощутить тепло домашнего очага, оказались сильнее ледяного ужаса.

С глубоким, дрожащим вздохом, я выпорхнула из машины.

Первый шаг – к калитке. Второй – по узкой тропинке, проложенной сквозь искрящийся снег, хруст которого отзывался в душе шепотом воспоминаний. Вот и крыльцо. Даже уродливые гипсовые ангелочки, которых я терпеть не могла в детстве, теперь казались трогательно-милыми.

Дверь… массивная, как врата в прошлое, и до боли знакомая. Я помнила, как много лет назад наш пес оставил на ней глубокую царапину, и как мы вместе выбирали новую, остановившись на этой, с наивным бронзовым звонком.

Рука потянулась к нему, но замерла в нерешительности. Что если…? Нет. Хватит трусить. Будь сильной, Ника!

Я нажала на кнопку. Звук, такой родной и до щемящей боли трогательный, разлился по дому. Оставалось только ждать. И надеяться.

Пока тянулись томительные секунды ожидания, взгляд невольно скользнул к окну моей старой комнаты на втором этаже. Задернутые занавески скрывали тайну. Что там сейчас? Может быть, все так же, как и тогда? Мои старые плакаты с Лиамом Хемсвортом и Диланом О’Брайеном на стенах, плюшевый медведь, застывший в вечном ожидании на кровати, недочитанная книга, одиноко лежащая на столе… Целый мир, оставленный шесть лет назад.

Дверь медленно отворилась. И я увидела маму. Ее глаза, такие родные и такие уставшие, смотрели на меня с нескрываемой радостью. И в этом взгляде, сквозь туман времени и горечи обид, я увидела главное – любовь. Любовь, которая никогда не угасала в их сердцах. А я, слепая, искала ее не там, где надо!

***

Дверь захлопнулась за спиной, отрезая от промозглого зимнего ветра.

В прихожей пахло домом – теплом, уютом и чем-то неуловимо знакомым, чем-то, что всегда ждало ее возвращения.

– Вероника, доченька! – мама заключила меня в крепкие объятия, прижимая к себе так сильно, словно хотела растворить всю боль и обиды в своей материнской любви.

Из гостиной навстречу вышел папа. В их глазах читалось все: и тревога, и облегчение, и, главное, безграничная любовь. Я почувствовала, как слезы подступают к горлу.

Папа молча подошел и обнял нас обеих. Он гладил меня по голове, его глаза блестели от слез.

– Мам, пап, – голос дрожал, словно хрупкий лед под ногами. – Простите меня… Я такая дура! Такая упертая была. Вы ведь говорили… про Павловского. Вы предупреждали, а я… Я вас не слушала!

Слова давались с трудом, ком подступал к горлу, но я должна была это сказать. Должна была признать свою ошибку.

Родители обнимали меня, не перебивая, не упрекая. Их любовь была безусловной, всепрощающей. Они осыпали меня поцелуями в щеки, в волосы, словно смывая всю грязь предательства и разочарования.

– Тихо, тихо, доченька, – шептала мама. – Все хорошо. Главное, что ты дома. Главное, что ты поняла.

Папа, немного отстранившись, сжал мою руку:

– Мы всегда тебя любили и всегда будем. А ошибки… ошибки совершают все.

Мама, взяв меня под руку, повела на кухню.

– Пойдем, чайку попьем. Я твой любимый диетический пирог испекла.

На кухне пахло корицей и яблоками. Теплый свет лампы разливался по комнате, создавая атмосферу умиротворения и покоя.

За столом, за чашкой ароматного чая, мы болтали обо всем на свете – о новостях, о друзьях, о работе.

Мама взахлеб рассказывала о том, как пересмотрела все сериалы и фильмы с моим участием, как восхищалась моим талантом и профессионализмом.

Папа, с гордостью в голосе, делился впечатлениями от последних кинопремьер, отмечая, как я изменилась за последнее время, как повзрослела и стала глубже в своих ролях.

– Ты знаешь, дочка, – сказал папа, отпив глоток чая, – я всегда знал, что ты добьешься успеха. У тебя есть талант, трудолюбие и… искра.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Мне было стыдно признаться им, что все эти роли были у меня только благодаря Павловскому. А он ценил во мне не только актерский талант, но и кое-что еще. Но об этом я никогда им не расскажу.

– По правде говоря, теперь, когда я поняла, что он за человек, у меня будет гораздо меньше ролей. Вообще, возможно, не будет. Я так опозорилась!

Вспомнила, как ужасно закончилось прослушивание, которое, казалось, прошло идеально, если бы не появление второй девушки и комментарий одного из операторов. Вспомнила, как я “успешно” потеряла шикарную роль. А вишенкой на торте были воспоминания о Новикове и его признании в вечной любви.

Все это нахлынуло на меня лавиной. Я не выдержала и разрыдалась.

Но тут мой телефон взорвался звонкой трелью, я вздрогнула и быстро вытащила его из кармана. Приняла вызов с незнакомого номера.

– Привет, Воронцова, это Макс, – произнес приятный, до боли знакомый голос. – Со вчерашних проб, помнишь?

– О, Макс, привет! – Я не понимала, зачем он мне звонит, но сердце сделало кульбит от странного предчувствия, что этот звонок не просто так.

– Вчера, после твоего внезапного бегства, мы провели еще одну пробную съемку… и это был провал. Актриса – никакая! Мишнев, не выдержав му́ки, остановил процесс, дабы не терзать ни себя, ни камеру. Все, как один, сошлись во мнении, что ты – идеальный кандидат. Ладно, не совсем все, но я настоял. Чувствую в тебе искру, между нами возник коннект, понимаешь? А это – важно! Зритель, он не дурак – все видит. Думаю, мы круто зажжем, как тебе?

Я тормозила, едва поспевала за потоком его слов, все еще сомневаясь в реальности происходящего.

– Погоди… Это точно? Ты не шутишь?

– Зачем мне шутить? Мне нужны рейтинги… киса! – он назвал меня так, как герой назвал героиню в сценарии и это вызвало у меня улыбку. – С тобой мы взорвем экраны, я это кожей чувствую!

– Ого… – дар речи покинул меня окончательно.

– В общем, я убедил их рассмотреть тебя как главную претендентку, и они сдались. Не выдержал и сам набрал. Скоро кастинг-директор позвонит, сыграй удивление. И помни, я тебе ничего не говорил.

– Спасибо, Макс… Я даже не знаю, как тебя отблагодарить…

– Да брось, мне самому в кайф! Моя девушка тоже от тебя без ума. Кстати, она недавно тоже пережила нечто подобное, до сих пор с бывшим судимся. И ты не тяни. Павловский – лицемер и подонок. Его давно уже пора прижать за харрасмент.

– С-согласна…

Мне кто-то пробивался по второй линии, и я догадывалась, что это кто-то из съемочной команды

– Слушай, у меня вторая линия… – сообщила я, хотя с удовольствием бы еще поговорила со своим, кажется, будущим партнером.

– Оперативно! Все, давай удачи, не забудь – за меня ни слова, я ничего тебе не говорил. До встречи на Карибах!

– Ага.

Я приняла второй вызов. После разговора с кастинг-директором стало окончательно ясно: все происходящее – не сон, а чистая правда.

Положив трубку, я застыла, не в силах поверить в реальность происходящего. Это было похоже на внезапно свалившееся счастье, невероятную удачу, настоящее волшебство.

Родители смотрели на меня, ожидая новостей, но, кажется, уже догадывались. Не выдержав, я вскочила и принялась скакать по комнате, издавая радостные визги.

Мама бросилась обнимать меня, папа тоже. Сквозь писк, смех и слезы радости я кричала о главной роли в сериале.

– Витусь, Никусь, может, по коньячку? – предложил папа, уже направляясь к своему знаменитому бару с редкими напитками.

– Неси, Коль, я за рюмками.

Мама исчезла в кладовке и вернулась в сопровождении своей любимицы – китайской хохлатой Юси.

– Юси, ты еще жива, моя старушка! – я подхватила собачку на руки, улыбаясь сквозь слезы ее нелепой мордочке. Вспомнив, с каким отвращением о ней говорил Дима, я ощутила прилив жалости, чмокнула Юсю в макушку, а она попыталась облизать меня. – Ой, нет, только без поцелуев!

Родители, счастливые и светящиеся радостью, отпускали шутки и рассказывали забавные истории о собаке, а я смеялась.

Поделилась подробностями о съемках. Их немного расстроило, что мне придется уехать на другой конец света, едва вернувшись, но они были искренне рады моему успеху.

А я счастлива, что вернулась домой и вновь обрела родителей. Хотя, если честно, и не теряла их никогда. Они всегда пытались со мной общаться, связаться, но… не повезло им с неадекватной дочерью, что поделать.

Как глупо было бояться их гнева или обиды! Столько времени упущено вдали от них, моих родных!

Ведь это такое счастье – знать, что дома тебя любят и ценят не за заслуги и славу, а просто за то, что ты есть.

Глава 24. Успешный успех

10 месяцев спустя

Огни софитов слепили глаза, музыка оглушала, а запах лака для волос и праздничного волнения витал в воздухе.

Я сидела за VIP-столиком в первом ряду на съемках новогоднего выпуска ТНТ, и все казалось невероятным.

Рядом со мной, как всегда невозмутимый и слегка ироничный, сидел Макс, мой коллега, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы во время съемок сериала на Карибах. Мы с ним столько видео залили в мой блог – у меня никогда столько подписчиков не было, а сейчас вообще перевалило за миллион.

С ним Максом, моим лучшим другом, как всегда, его преданная, любящая девушка Алена. На ее пальчике красовалось изящное кольцо, Макс сделал красивое предложение в последний день съемок! Я, конечно же, плакала! От радости за них.

На сцене разворачивалось феерическое шоу: яркие костюмы, зажигательные танцы, шутки от самых популярных комиков страны.

Я улыбалась, наблюдая за происходящим, но в голове проносились совсем другие картины.

Год назад я бы ни за что не поверила, что окажусь здесь. Год назад я была раздавлена, потеряна и полна сомнений.

Тогда казалось, что все мои мечты – это всего лишь воздушные замки, которым никогда не суждено сбыться.

Я помню, как с дрожащими руками звонила кастинг-директору, как боялась даже думать о прослушивании. Помню бессонные ночи, потраченные на прогон своих реплик и совершенствование навыков.

Помню критику, неудачи, моменты, когда хотелось все бросить. Но я не сдалась. Я продолжала идти вперед, верить в себя, потому что любимые родные люди верили, и я не могла их подвести.

Я взглянула на Макса, он поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся. В его глазах я увидела гордость и поддержку. Я благодарна ему за то, что он всегда был рядом, поверил в меня в первый же день и помогал преодолевать трудности.

В этот момент я почувствовала невероятную гордость за себя. За то, что не сломалась, за то, чего смогла достичь.

Этот новогодний выпуск – не просто развлекательное шоу, это символ моего триумфа, доказательство того, что мечты сбываются, если приложить достаточно усилий и никогда не терять надежду.

И я знала, что это только начало моего пути, и впереди меня ждет еще много интересных и захватывающих проектов.

Взгляд скользнул дальше, и я замерла. В дальнем углу, за неприметным столиком, сидел Павловский. Рядом с ним – Марина. Они выглядели подавленно и чересчур серьезно для сегодняшнего вечера.

Внутри меня ничего не дрогнуло. Еще год назад одно упоминание его имени вызывало приступ ярости и отчаяния. Суды, адвокаты, бесконечные трения…

Но сейчас, глядя на его осунувшееся лицо и потухший взгляд, я не чувствовала ничего, кроме жалости. Он получил по заслугам, и не только от меня. Многие девушки решились подать в суд после моего примера.

А Марина… что ни делается, все к лучшему. Благодаря ситуации с ней я поняла, кто мои настоящие друзья, и научилась ценить тех, кто рядом.

Я отвернулась и снова погрузилась в атмосферу праздника. В голове промелькнула мысль: «Я их простила». Не потому, что они этого заслуживали, а потому, что мне больше не хотелось тратить на них свою энергию. У меня своя собственная жизнь, своя карьера, свои мечты. И я буду двигаться только вперед, не оглядываясь на прошлое. Новый Год – время начинать все с чистого листа, и я готова к новым свершениям.

***

Солнце пробивалось сквозь витражные окна ЗАГСа, окрашивая зал в мягкие янтарные тона.

В руках у меня сладко посапывала крошечная Диана (угадайте, кто предложил идею назвать племяшку именем героини из сериала?).

Ей всего три месяца, а она уже стала главным талисманом нашей семьи. Обожаю ее всей душой и постоянно нюхаю. Вообще, маленькие дети пахнут молоком и присыпкой, и они настоящие ангелы.

Мое сердце трепетало, глядя на Диму. Он стоял у алтаря, такой серьезный и немного взволнованный, совсем не похожий на того юного мальчишку, с которым мы когда-то дрались за право первым залезть на дерево.

А рядом с ним Соня, в своем воздушном платье, казалась неземным созданием. Ее глаза сияли от счастья, и, кажется, даже солнечный свет бледнел перед ее улыбкой.

Я видела, как сильно они любят друг друга. Их взгляды, украдкой брошенные друг на друга, говорили громче любых слов.

Сердце сжалось от тоски. Тоски по моей любви к Новикову.

Прошел год, а чувства остались прежними. Ни время, ни бесконечная занятость не смогли погасить этот огонь.

На регистрации были только самые близкие: родители наши и Сони, сестры, то есть я, и бабушка Сони – вообще мировая старушка, мой кумир!

Атмосфера царила невероятно теплая и душевная. Слышались тихие шепотки, сдержанные улыбки и шуршание платьев.

Когда прозвучали заветные слова «Объявляю вас мужем и женой», по щекам невольно потекли слезы. Слезы радости, гордости и какой-то щемящей нежности. Я плакала, глядя на то, как Дима нежно обнимает Соню, как они обмениваются кольцами, как начинается их новая, совместная глава.

Вечером нас ждал ресторан, где соберутся друзья и коллеги.

Друзья и коллеги…

И лучший друг моего брата, конечно же!

Этим вечером я увижу его. Спустя почти год.

***

Я сидела в роскошном ресторане, утопая в мягком кресле, и наблюдала за хаосом, творящимся вокруг. Свадьба брата, пышная и безмерно дорогая, бурлила жизнью.

Две лучшие подружки невесты, Сони, казалось, соревновались в безумстве танцев и громкости хохота.

– Я знала, что у Сонечки подружки-зажигалочки, но чтоб настолько! – улыбалась мама, садясь рядом со мной. Она взяла меня за руку и нежно сжала. – Почему не танцуешь?

– Не хочется, – отчасти правда, но не скажу же я ей, что сижу и гипнотизирую входную дверь.

– Все Кирилла своего ждешь? – с легкой улыбкой спросила она, и я с недоумением взглянула на нее.

– Неужели так заметно? – а еще хорошей актрисой себя считаю, эх!

Я улыбнулась, глядя на беззаботное веселье трех девчонок, но внутри меня нарастало беспокойство. Некоторое время назад я бы, возможно, позавидовала такой крепкой дружбе, но сейчас у меня у самой появились друзья: Макс и Алена не дадут соврать. Мы так отожгли на Карибах!

– Детка моя, – мама слегка приобняла меня за плечи. – Да ты же в этого мальчика с самых ранних лет влюблена! Как увидела его – сразу глаза как у олененка. Я была уверена, что вы еще со школы начнете дружить.

– Да, твои б слова да… как там говориться?

– Всему свое время и все что предрешено обязательно произойдет. Ну, стала бы ты его любовью, разве продолжила заниматься карьерой? Ты же мечтала стать актрисой с пеленок! Выскочила бы за него замуж и нарожала бы детишек…

– Даша, Миша, Саша и Маша, – с печальной улыбкой перечислила я.

– Было же трое, – засмеялась мама.

– Миша как-то непонятным образом сам затесался, – пожала я плечами.

– Милая, не грусти, придет твой Новиков.

Год. Целый год я не видела его. Новиков. Простое имя, обжигающее сердце. Что он скажет? Как отреагирует на нашу встречу? Будет ли он один? А вдруг он придет с подругой?

Тысячи вопросов кружились в голове, заглушая праздничную музыку и шумные тосты. Я нервно теребила край шелкового платья, чувствуя, как влажные ладони скользят по ткани.

– Дамы? По коньячку? – папа сел между нами.

Я положила ему голову на плечо. Соскучилась по нему.

– Диму не спаивай, ему еще брак консумировать!

– Боже, мама! – внезапно рассмеялась я, от нервов смех получился визгливым каким-то. – Кто так говорит вообще?!

– Разве тебя не смущает, что у них уже есть дочь Диана? – с улыбкой спросил папа, поддержав ее. – Давай выпьем коньячку на брудершафт!

Он протянул маме рюмку, они чокнулись, выпили и, обняв друг друга, поцеловались.

Всегда хотела такую же крепкую любовь, как у мамы с папой. Они – реальный пример для подражания.

С грустью вздохнув, я снова почувствовала себя виноватой за то, что обидела их и столько времени их игнорировала. Теперь мне кажется, что их любовь и прощение сделали больше, чем нужно, чтобы мои раны зажили быстрее.

Как хорошо, что они сегодня здесь, со мной! Если Новиков придет не один, или скажет, что я ему не нужна, или вообще не появится, я знаю, где проведу сегодняшнюю ночь. У мамы с папой, заливаясь слезами. И, возможно, даже не одну ночь…

И вот он появился.

Высокий, широкоплечий, статный, в идеальном костюме, с ухоженной бородой, которая ему невероятно шла. Он привлекал внимание почти всех гостей, словно магнит.

В руках он держал роскошный букет, который, казалось, соперничал с великолепием окружающей обстановки. Он сразу же направился к молодоженам, произнес теплые слова поздравления, вручил букет Соне, и немного поговорил с Димой, обняв его и похлопав по спине.

Я перестала дышать, наблюдая.

Мама с папой, глядя на меня захихикали.

Закончив с формальностями, Кирилл окинул взглядом зал.

Секунда, другая – и наши глаза встретились. В его взгляде – удивление, восторг, нежность… все то, чего я так боялась и о чем так мечтала.

Время замерло. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы: я и он, разделенные расстоянием и годом молчания.

Мое сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Я чувствовала, как краска заливает щеки, как дрожат губы, как в животе порхают миллионы бабочек.

Кирилл подошел ко мне, а я, повинуясь какому-то порыву, резко встала, занервничала еще больше, ладони опять вспотели. Ну и нервы, вообще ни к черту!

– Здравствуй, Вероника, – произнес он с нежностью, внимательно рассматривая меня и мой наряд с явным восхищением.

– Снова спросишь, что я с собой сделала? – произнесла я хриплым голосом, вспоминая его первый вопрос, заданный мне когда-то. Голос словно провалился куда-то и больше не был похож на мой.

– Нет, у меня к тебе другой вопрос, – он взял мою руку в свою и нежно притянул к себе. – Хотя нет, не так. Два вопроса.

Родители тихо поздоровались с Кириллом и так же незаметно ушли, оставив нас наедине. Хотя как можно остаться по-настоящему наедине в этом хаосе людей и музыки?

– И какие же? – я утонула в его глазах. Сколько же в них было нежности и трепета.

– У тебя получилось?

– Что? – я нахмурилась. – Что получилось?

– Полюбить себя, – уточнил он, приближая мое лицо к своему и внимательно рассматривая его, словно искал какие-то несоответствия между тем, какой я была год назад, и тем, какая я сейчас. – Ты себя любишь, Вероника?

Я перестала понимать происходящее, не могла контролировать свои эмоции и даже дышать. Все, что я могла делать, – это кивать головой, как китайский болванчик.

Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня в объятия, которые я так отчаянно жаждала. Он смотрел на меня с такой любовью и восхищением, что я почувствовала, как внутри меня распускаются цветы, согретые его взглядом.

Он бережно коснулся моего лица, его пальцы нежно скользили по коже, словно запоминая каждую черту.

Постепенно, словно подчиняясь невидимой силе, он еще приблизился.

Наше дыхание стало общим, воздух между нами наэлектризовался.

В этот момент, когда наши губы почти соприкоснулись, он прошептал:

– А меня? А меня все еще любишь?

Вместо ответа я потянулась к нему, прильнув к его губам в поцелуе, который вместил в себя всю боль разлуки, всю тоску и, главное, всю мою безграничную любовь.

– Наконец-то! – воскликнул он, прервав поцелуй на мгновение.

Слезы снова хлынули из глаз, не от горя, а от переполняющего счастья. Я плакала, потому что он был здесь, рядом, и потому что этот поцелуй был ответом, который не требовал слов. Но я все-равно хотела это сказать:

– Люблю! Очень люблю! И всегда буду любить! Прости, что я…

Кирилл не дал мне договорить и снова закрыл мой рот поцелуем, который уже не был похож на предыдущий.

Глава 25. Кое-что о бизонах

Кирилл загадочно улыбнулся, припарковав машину у сверкающего стекла и хрома.

– Ну, женщина, держись! Ты должна мне триста сорок три свидания, – подмигнул он, и я почувствовала, как внутри разливается приятное предвкушение.

– Я бы с радостью осталась дома все эти триста сорок три дня, – призналась я, вспоминая как он привез меня к себе.

И что самое удивительное, этот безумец оказался тем самым покупателем квартиры Димона! Он выкупил ее буквально за час до той женщины. Сказал, что полюбил это место и не готов расстаться с ним просто так.

Я была в восторге, гуляя по любимой квартире и замечая изменения в интерьере. Кирилл не так уж много сделал, но квартира теперь словно отражала его индивидуальность.

Правда я не успела рассмотреть все, так как Кирилл утащил меня в спальню...

Уверена, что у меня еще будет возможность насладиться красотой этого жилища.

Спорткомплекс Кирилла и его канадских инвесторов и правда поражал воображение: высокие потолки, залитые мягким светом, трибуны, уходящие куда-то ввысь, и главное – огромный, идеально гладкий каток, манящий своей ледяной прохладой.

– Вау! Кир, это… это что-то невероятное! – выдохнула я, вертя головой и стараясь охватить взглядом все детали. – Ты здесь часто бываешь?

– Можно сказать, живу, – усмехнулся Кирилл, ведя меня к раздевалке. – Я здесь тренирую пару команд, провожу соревнования. В общем, это моя вторая обитель.

Пока я переобувалась, Кирилл не отрывал от меня взгляда, его глаза светились.

– Ну что, готова показать класс? – спросил он, протягивая мне руку.

Я слегка замялась.

– Честно говоря, я последний раз стояла на коньках лет десять назад! Боюсь, буду выглядеть как корова на льду.

– Как бизонша, – поправил он с расползающейся улыбкой и надел на меня свою джерси с номером двадцать три. Он окинул меня взглядом и, притянув к себе, прошептал в мои губы: – Так странно одевать тебя, когда вчера ночью и сегодня утром только и делал, что раздевал…

– Дай немного отдохнуть от твоего «номера двадцать три», я живой человек, черт возьми! – проворчала я, вызывая у него смех.

– Ты четверых детей загадала, женщина, у нас планы горят!

– Я бы сказала что у тебя горит, дикарь чертов!

– Напомнить тебе сколько я ждал, пока ты себя полюбишь, женщина? В мире мужчин год – почти как тридцать!

– Удивительно, это даже по кошачьему календарю слишком много! Один год за тридцать – получается, я переспала с дедом?

– Сама как считаешь?

– Я считаю, что твое непомерное эго за этот год лишь выросло.

Кирилл засмеялся, надел коньки и, взяв меня за руку, повел на лед.

Первые шаги дались мне нелегко. Ноги предательски разъезжались, и я инстинктивно вцепилась в руку Кирилла.

– Вот видишь, я же говорила! – смеялась я.

– Давай, бизонша, не сдавайся, – он шлепнул меня по попе и вытянул на центр катка.

Кирилл крепко держал меня за руку, показывая, как правильно держать равновесие и отталкиваться.

– Не бойся, просто почувствуй лед. Помнишь, как это делается? Скользи, а не иди.

И вдруг, словно по волшебству, память вернулась. Ноги вспомнили движения, тело обрело уверенность, и я почувствовала, как начинала скользить по льду, набирая скорость.

– Смотри! А, неплохо для самки бизона? – радостно воскликнула она.

И как только я произнесла эти слова, лед ушел из под ног, и я упала на спину, распластавшись как старушка.

– Эй? Порядок? – Новиков опустился рядом со мной на колени и подал руку.

Я притянула его к себе, и он укрыл меня своим теплом. Мне было приятно это ощущение, и я чувствовала, что становлюсь зависимой от него. От ощущения. Не от Новикова. Хотя… и от Новикова тоже. Но теперь я этого не боялась.

Он развернулся и лег на спину рядом со мной.

– Помнишь, как мы в детстве катались на замерзшей луже? – спросила я, вспоминая старые времена.

– О да! И как ты пыталась меня перегнать и врезалась в Димона на полном ходу, – ответил Кирилл, смеясь.

– Зато ты потом за мной ухаживал и лепил снеговика, чтобы я не грустила! – вспоминала я с теплотой на душе. – Ты всегда обо мне заботился.

– И всегда буду.

Я улыбнулась, чувствуя наконец, что такое настоящее счастье с любимым человеком.

Лед под спиной приятно холодил, пробиваясь сквозь ткань джерси с его номером.

Я лениво перевернулась на бок, наблюдая, как Кирилл сосредоточенно рассматривает меня.

Мы непринужденно болтали о разных вещах: о его новой тренерской программе, о забавном падении одного из коллег по команде, о наших планах на выходные.

Тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом вентиляции, казалась почти осязаемой.

И вдруг, все изменилось.

Из динамиков, до этого молчавших, хлынула музыка.

Я приподнялась на локте, сердце забилось быстрее.

– Что происходит?

Кирилл замер, поднял голову, как будто бы удивленно оглядываясь.

И тут, словно по волшебству, с потолка посыпались блестки. Мелкие, серебристые, они кружились в воздухе, отражая солнечный свет, превращая ледовую арену в сказочный замок.

Кирилл поднялся и помог мне самой встать на ноги. В его глазах плескалось волнение и… что-то еще.

– Давай свой телефон, запишем тебе фееричный блог, малая, – я протянула ему свой сотовый, предварительно включив запись, а он отъехал немного и поставил его так, чтобы мы помещались в кадре.

Потом вернулся ко мне.

Блестки кружились вокруг, словно подчеркивая торжественность момента. Музыка усиливалась, достигая крещендо.

– Ника… – начал он, и в голосе его послышалась хрипотца, словно он проглотил ком волнения.

Сердце отбивало чечетку о ребра, грозясь вырваться на свободу. Я сглотнула, борясь с предательской дрожью в коленях, иронично вскинула бровь.

– Номер двадцать три, ты собираешься сделать мне предложение прямо на первом свидании?

– Да, а что? – дерзко отозвался он, опускаясь на одно колено. – А то опять решишь, что недостаточно себя любишь, чтобы быть с таким прекрасным мужчиной, как я. Все, Ника, я тебя больше никуда не отпущу. У меня терпение не железное. Будешь моей и… щас, погоди…

Кирилл заметался по карманам в поисках главного атрибута.

– Господи, ну почему у нас все через пень-колоду? – прошептала я дрожа от волнения.

Напряжение на лице Новикова нарастало с каждой секундой, пока в глазах не вспыхнул неподдельный ужас.

– Что? Кольцо потерял?

Ну конечно! Как всегда, все не как у людей. Типичная Ника.

С губ сорвался нервный смешок:

– Хорошо, что в постели ты не косячишь, Лосяш!

– Ник, серьезно, еще в раздевалке оно было на месте…

Новиков встал. Второй нервный смешок перешел в третий, и я не смогла сдержать искреннего веселья.

– Эй, придурки! – Мы услышали знакомый голос и обернулись. На льду появился мой брат. Он был одет в обычную одежду, а коньки надел наспех, не зашнуровав как следует. В руках он держал небольшой футляр и радостно махал им, широко улыбаясь. – Ничего не забыли?

Когда Дима подъехал к нам и отдал футляр Кириллу, мы с ним уже не могли сдержать смеха. Да и сам Новиков улыбался.

– Это самое провальное предложение, которое кто-либо, когда-либо делал! – смеялся брат.

– А что ты тут делаешь? – сквозь смех спросила я.

– Музыку вам включал, что же еще, – он приобнял Новикова и похлопал по плечам. – Все, давай, на второй период выходи, отыгрывайся.

Потрепав меня по голове, брат подмигнул и направился обратно к выходу. Мы слышали, как его смех эхом разносился по коридору.

Сжав футляр в руке Новиков заметно разнервничался и снова встал на колено.

– Давай, бизон, не сдавайся, – сказала я, повторяя его же слова поддержки.

– Давай без речи, сразу к делу? - предложил он, и я кивнула.

– Скорее, а то мне уже как-то страшно… – прошептала я. Страшно, что я могу расплакаться и расчувствоваться, и даже простое «да» не смогу произнести спокойно.

– Вероника, выйдешь за меня?

Я энергично закивала головой. Китайский болванчик – форева. А когда кольцо оказалось на моем пальце, я бросилась в объятия любимого.

– Самое дурацкое предложение всех времен и народов! – я все-таки расклеилась и расплакалась. – Но самое незабываемое! Люблю тебя, Новиков! И всегда буду любить!

– Это я и хотел услышать, – просиял Новиков.

КОНЕЦ