Соседи

Глава 1

Мокрый туман испортил день открытия обсерватории. Ардэк столько ждал этого дня и такое огорчение.

Он возвращался но ночному городу, погруженный в собственные мысли. Масляные фонари освещали блестящую от оседавшей влаги мостовую. Мимо пропыхтел самоходный экипаж, оставив за собой шлейф тяжёлого чёрного дыма. Возница предложил свои услуги, но Ардэк хотел пройтись и отказался.

Свернув у башни с часами, он пошёл вдоль набережной, размышляя о завтрашних делах. Водная гладь отражала несколько фонарей, но дальше всё тонуло в белой пелене.

Позади послышалось пыхтение и свист сбрасываемого пара, Ардэк сделал шаг в сторону и, поскользнувшись, свалился в воду. Экипаж остановился, попыхивая холостым ходом. Двое в форме спрыгнули с него и принялись вытаскивать Ардэка из пахнущей тиной воды. Когда он оказался на мостовой, они грубо спросили, что он тут делает в такой час и сколько выпил. Тот ответил, что не пьёт совсем, а здесь потому, что шёл из обсерватории домой.

Похоже, теперь его узнали. Тот, который был повыше, предложил помочь ему добраться домой, а второй добавил, что Ардэк промок и может заболеть, если проведёт на улице ещё немного времени.

Как ни странно, даже пустоголовых порой посещают разумные мысли, подумал он и согласился с обоими.

Глава 2

Жена, увидев капающую с его одежды воду, всплеснула руками и принялась помогать ему раздеться, спрашивая, что же случилось.

— Я упал в пруд ... — начал Ардэк

Не дослушав, она стала его отчитывать:

— Совсем потерял голову со своими мечтами. Занимался бы ты лучше прежним делом, ведь твои самоходные экипажи пользуются невероятной популярностью! Люди ждут от тебя чего-то столь же полезного, а ты на небо любоваться хочешь. Лучше бы ты придумал как стирать одежду. Вот что я среди ночи буду теперь с ней делать? — укоряла она, отжимая его одеяние в ведро.

— Давай поедим, а потом я постараюсь что-нибудь придумать — сказал он, пытаясь её обнять.

— От тебя воняет тиной! Иди помойся, я сделаю воду погорячее и разогрею ужин, — сказала она, уворачиваясь от объятий.

Войдя в помывочную комнату, Ардэк понял, насколько продрог. Каменный пол казался тёплым, хотя босые ступни всегда ощущали его холодным.

Встав на цыпочки, он открыл задвижку под потолком и по желобу потекла вода. Сначала она была холодной, но быстро потеплела. Вошла жена и сказала:

— Я положила угля побольше, сейчас горячая пойдёт. Подожди.

— Иди ко мне, — схватил её за руку Ардэк и потянул к себе.

— Я в одежде! Подожди! Я не хочу! — отбивалась она, но в конце концов рассмеялась и шагнула к нему. Он обнял её за талию и поцеловал в шею, она улыбалась и назвала его раззявой, пытаясь поцеловать в губы...

Глава 3

Проснувшись утром, Ардэк увидел, что жены уже нет рядом. «Наверное, пошла на рынок» — подумал он, но затем вспомнил, что она собиралась стирать. Прислушавшись, он услышал возню в помывочной и удовлетворённо отметил, что она ещё дома.

Он встал, приготовил незатейливый завтрак, завернул немного с собой, оделся и, подумав, взял плащ. Обувь ещё не высохла, поэтому он решил надеть сандалии.

Едва выйдя из дома, он услышал окрик. Это был посыльный. Вручив тугой свёрток, он сказал, что это от мэра и был таков.

С недоумением осмотрев свёрток, Ардэк сунул его в сумку, где лежал плащ и отправился в обсерваторию. Пути предстояла часа два, ведь она находилась на холме, за городом, поэтому он приготовился насладиться прогулкой.

По пути несколько возниц предлагали ему свои услуги, но он традиционно отказывался. Придумав самоходный экипаж и воплотив его, Ардэк понял, что любит пешие прогулки, а перемещаться в тряском экипаже, под запах угля и пыхтение двигателя, ему не нравится. Зато люди были в восторге от его изобретения. Посыпались заказы, предложения о партнёрстве, рекомендации, но всё это его не интересовало. Он отдал чертежи другу, который имел деловую хватку и просто жил дальше, получая иногда от него внушительные суммы, в качестве дивидендов. На это он и купил дом, а после построил обсерваторию.

Почему-то все теперь считали его изобретателем и ожидали новых чудес техники, а он хотел лишь покоя, чтобы думать о приятных для него вещах. Ему хотелось узнать, что же там на Вадэне, соседней планете. Конечно, много веков уже было известно, что Вадэн — ближайший сосед Элдэна, но разглядеть что-то кроме очень крупных гор на этой планете до сих пор никому не удавалось.

Телескоп, построенный по чертежам Ардэка, отличался от всех существующих. Его мощность была многократно выше, но и цена была значительной. Впрочем, он мог себе это позволить.

Сегодня вечером, как он надеялся, всё станет на свои места. И оказался прав. Вечером Ардэк ощутил невероятный восторг, увидев в телескоп разноцветные поля.

Глава 4

Зал академии наук был переполнен. Толпа гудела, слышались слова «помешался» и «доизобретался».

Ардэк поднялся на трибуну, подождал немного, надеясь добиться тишины, но это не особо помогло. Тогда он начал свою речь, произнося слова как можно тише, из-за чего все вынуждены были замолчать и прислушаться.

— Как вы, наверное, знаете, на свои средства я построил обсерваторию. На них же она была оборудована. К сожалению, в день открытия, стоял туман и я не смог поработать, но зато на следующий день я в полной мере использовал возможности телескопа. Я сделал открытие, которым хочу поделиться со всеми.

Тишина стояла такая, что слышно было как упал на пол лист бумаги, сброшенный со стола порывом ветра.

— Я обнаружил на Вадэне возделываемые поля, — произнёс Ардэк.

Несколько мгновений, пока длилось осмысление, было тихо, а после толпа взорвалась смехом.

Затем стало так шумно, что задрожали стёкла. Каждый старался перекричать соседа. Одни пытались задать вопрос, другие сострить, третьи что-то сказать, некоторые и вовсе улюлюкали.

Наконец, когда стало немного тише, Ардэк продолжил, вновь произнося слова тихо, вынуждая этим прислушиваться к звукам его речи:

— Это не теория, а факт. Подтвердить его можно очень просто, достаточно лишь взглянуть в мой телескоп или любой другой, схожий по мощности.

— Откуда известно, что это поля? Вы что же, там бывали?

— Моя тётка умерла в прошлом году, она там?

— Вино у вас что надо. Много выпили?

— Почему раньше их никто не видел?

— Видимо они заметны только после пары чарок вина! — послышались выкрики из зала.

Ардэк продолжил, понизив голос ещё:

— Вероятно, их никто не видел раньше потому, что не было достаточно мощного телескопа. И я не пью. В том же, что это возделываемые поля, сомневаться не приходится, они имеют правильную форму, отличаются цветом, очевидно, на них растут различные культуры.

— Головокружительная трава там тоже растёт? — послышался выкрик, за которым последовал взрыв хохота.

— Я не обладаю такой информацией. Но вы можете проверить, посетив Вадэн лично, — ответил Ардэк.

— На самоходном экипаже? — попытался вновь тот же остряк.

— Рекомендую пешком. Пешие прогулки улучшают циркуляцию крови. Возможно ваш мозг станет работать лучше или хотя бы как-нибудь, — парировал Ардэк, не выдержав издевок.

Глава 5

Изрядно подмоченная репутация закрыла для него многие двери. И не только в научных кругах. Обыватели же, не стесняясь, насмехались над Ардэком. Городские мальчишки дразнили его и швыряли комья засохшей глины, когда он появлялся на окраине. Устав от этого, он завёл огромного пса, один только вид которого внушал ужас большинству оболтусов.

Его назвали Шеймас. Пёс был невероятно добрым и ласковым и быстро стал любимцем Ардека. Жена поначалу ворчала, но через пару недель он заметил, как она сюсюкает с псом, который вывалил от удовольствия язык.

Несмотря на насмешки, люди продолжали заказывать изготовление самоходных экипажей, хотя некоторые и прекратили здороваться с Ардэком на улицах. Наверное, они думали, что доставляют этим дискомфорт, но на самом деле это было величайшим благом, ведь они прекратили мешать его мыслям.

Похоже, жена решила, будто он изобретает орудие для стирки одежды, по крайней мере она перестала его донимать нравоучениями и старалась не мешать, когда он размышлял, сидя в кабинете или делал чертежи. Пёс в это время лежал у него в ногах, мерно посапывая или грыз очередную палку, найденную во время прогулки.

В квартале ремесленников Ардэк заказал изготовление частей придуманной им конструкции и несколько десятков больших зеркал. Он велел доставить это всё высоко в горы, оставив внушительный задаток.

Спустя месяц, жена, не выдержав, спросила, когда будет готово устройство, на что Ардэк ответил, что оно уже почти готово и скоро будет собрано полностью. Вечером, когда он вернулся, его ждал небольшой пир. Супруга приготовила верблюжий горб с чесночным соусом и испекла ароматный луковый хлеб.

Наевшись до отвала, он хотел её обнять, но услышав в очередной раз вопрос о дате готовности устройства, ответил, что завтра его доставят на гору и он возьмётся за сборку.

После нескольких секунд тишины, разразился скандал. Его называли лжецом и бездельником, эгоистом и глупцом.

Не желая это выслушивать, он попытался скрыться в кабинете, но жена следовала по пятам, не замолкая ни на секунду. Перепуганный криком, пёс заметался по дому, а жена всё не унималась. Ардэк даже удивился, откуда у неё столько воздуха внутри, чтобы выдавать столь длинные тирады.

Устав, он просто вышел из дома и отправился побродить, а вслед ему донесся звук хлопнувшей двери.

Глава 6

Зеркала приводились в движение тем же двигателем, что использовался в самоходном экипаже. На весь день хватало дюжины вёдер угля. По расчётам Ардэка, на Вадэне должно было быть видно блики поворачивавшихся зеркал. Простая последовательность от одного до четырёх не могла не привлечь внимания других разумных существ, как он полагал. Сложность заключалась лишь в том, что доставить высоко в горы эту дюжину вёдер угля, он сам не мог, а самоходный экипаж не способен был преодолеть столь крутой подъём, не говоря уж про осыпающиеся склоны.

Нанятый рабочий потребовал организовать ему место для отдыха, из-за чего пришлось раскошелиться на небольшую хижину. Но после этого рабочий исправно подкладывал уголь в топку, протирал зеркала и смазывал трущиеся части. Правда, Ардэк подозревал, что тот приворовывает уголь и масло, но ничего поделать с этим пока не мог.

Время шло, в телескоп по прежнему были видны поля, постепенно менявшие цвет. Но разглядеть города или что-то подобное, ему не удавалось.

В облачные и туманные дни, Ардэк занимался расчётами и чертежами. Домой идти не хотелось, поэтому он делал это прямо в обсерватории, у небольшого камина, который топил хворостом, что собирал по пути из города. Пёс с сожалением наблюдал, как в огонь отправляются принесённые им ветки.

Через месяц выпал первый снег. Фруктовые деревья, не успевшие сбросить листья, ломались под его тяжестью, а самоходные экипажи скользили по мостовым. Несколько даже упали в городской пруд, а один задавил человека. Во всём тут же обвинила Ардэка.

Глава 7

Комната отдыха в обсерватории не была предназначена для постоянного проживания. Приходилось всё время поддерживать огонь в камине, но даже при этом в особенно холодные или ветреные дни, нужно было одеваться потеплее.

По ночам Ардэка спасал только пёс, спавший в его ногах. Он пытался приучить пса спать рядом, за спиной, но тот упорно ложился в ногах. Тепло его тела не давало ногам замёрзнуть, но к утру, иногда, Ардэк всё же коченел и вставал, чтобы согреться горячим чаем.

К тому времени, как он собрал устройство для стирки одежды, жена выставила его из дома. На попытки возразить, что это его дом, а жена за всю жизнь и гроша ломанного не заработала, она устроила такой скандал, что Ардэк, подхватив пожитки, спешно ретировался. Он не любил ссориться. Тем более с женщинами. Особенно с женой, которую очень любил. Шеймас догнал его и обежав вокруг, двинулся рядом, то отставая, то убегая вперёд.

Устройство, меж тем, заинтересовало многих хозяек, но его стоимость казалась им слишком высокой, из-за чего продаж почти не было. Многие из них продолжали стирать руками в проруби, тяжело простужаясь при этом.

Глава 8

Когда Василис пришел в обсерваторию, чтобы навестить его, Ардэк отдал ему все чертежи устройства.

— Друг мой, ты верно сделал, — уверял его Василис. — У тебя совершенно нет деловой хватки. Вспомни хотя бы свои экипажи, как ты пытался убедить людей, пока этим не занялся я.

— Да, Василис, — вздохнул Ардэк, — ты прав. Мой язык не способен облечь мысли во что-то интересное или хотя бы понятное людям.

— Но тебе это и не надо! Твой ум работает лучше, чем мой язык и это прекрасно! Кстати, я принёс тебе кое-что.

При этих словах, он поставил на стол какую-то бутылку с тёмной жидкостью. Пёс с любопытством потянулся к ней, шумно втягивая воздух.

— Ты же знаешь, что я не пью вина.

— О, это не вино. Это кое-что получше, — подмигнул Василис, отодвинув бутылку подальше от края, — попробуй втирать в виски, когда тебе станет грустно.

Ардэк взял в руки тяжёлую бутылку из толстого стекла и понюхал. От пробки шёл запах чабреца и чего-то горького. Настолько горького, что запершило в горле.

— Спасибо, Василис, — сказал он, поставив бутылку на подоконник.

— О нет! Береги её от солнца, — предупредил тот.

В тот вечер они много говорили. Василис рассказал об уменьшении заказов, но он считал это временным явлением и надеялся, что с оттепелью заказов станет даже больше, чем раньше. Перед уходом, он положил на стол небольшой кожаный кошель.

— Вот твоя доля. Прости, в этом месяце меньше, чем раньше. Всё из-за холода и проклятых недоумков, что горланят теперь на каждом углу, будто самоходные экипажи опасны и придуманы шайтаном, который нашёптывает тебе на ухо.

Услышав это, Ардэк очень огорчился.

Глава 9

Ветер, напоенный ароматом цветущего горного миндаля, ворвался в окно, когда Ардэк открыл его утром. Солнце, встававшее из-за гряды, полоснуло по тьме, скрыв звёзды и окрасив небо в алый цвет.

Чайник ещё не закипел, но уже тихонько напевал. Ардэк вынул со дна мешочка последнюю щепотку собранных ещё осенью трав и приготовился заварить себе чай.

Послышалось пыхтение, а затем свист сбрасываемого пара. Обсерватория заполнилась запахом угля. Закашлявшись, Ардэк спешно закрыл окно и направился к двери, в которую уже кто-то настойчиво барабанил.

Справившись со щеколдой, он едва удержался на ногах, так резко рванули дверь. На пороге стоял Василис. Он был очень возбуждён и без предисловий вошёл внутрь, едва не споткнувшись о пса. В руках Василис держал какой-то свёрток, в который Шеймас тут же уткнул нос.

— Ардэк, ты гений! Ты даже не представляешь какой ты гений! — начал он, грузно опускаясь в кресло.

— Что случилось?

— Твоё устройство для стирки одежды! Я его решил не продавать!

— Почему?

— Я его сдаю в наём. Это золотая жила, Ардэк! Хозяйки выстраиваются в очередь, чтобы воспользоваться им. Я беру с них ровно столько, сколько может заработать хорошая мастерица за день. Поначалу приходили лишь несколько хозяек или их служанок, а сейчас у меня очередь на две недели вперёд!

— Я не понимаю тебя.

— Твоё устройство! Я объяснил всем, что мы постираем и высушим за них одежду. Им не придётся тратить время, мёрзнуть, надрывать спину и обдирать руки, достаточно принести одежду к нам и забрать её на следующий день чистой! А сами они могут заниматься в это время чем угодно.

— И люди за это платят?

— Подожди! Это ещё не всё! Когда образовалась очередь, я предложил за дополнительную плату забирать у них одежду и привозить её обратно. Ардэк, я за неделю на каждом устройстве зарабатываю столько, сколько ты хотел брать за его продажу! То есть, я хотел сказать, мы с тобой зарабатываем, — сказал он, замявшись.

— Странно, что никто не решился купить его, — заметил Ардэк.

— Вовсе нет! Теперь многие хотят купить, но я всем отвечаю, что моё устройство для стирки не продаётся, — захохотал Василис и его большой живот при этом заходил ходуном.

— Твоё?

— Да, я сказал, что оно моё, чтобы люди... ну ты знаешь... они судачат всякое о тебе.

— Понимаю, — сник Ардэк.

Василис положил на стол свёрток и принялся его разворачивать.

— Я тут придумал кое-что, взгляни. Надо сделать так, чтобы твоё устройство стояло прямо в самоходном экипаже. Тогда мы сможем стирать прямо в пути, как только заберём одежду.

Ардэк оживился, услышав это. Они обсудили множество деталей и тепло попрощались. И только когда Василис ушёл, Ардэк понял, что в этот раз он не принёс ему ни гроша.

Глава 10

Рабочий притащил какую-то девку в хижину и снял с поворотной оси одно из зеркал, заявив, что девушке нужно наводить красоту, а без зеркала она себя не видит.

Ардэк, пытавшийся убедить его, что зеркало необходимо вернуть, обещал доставить другое завтра же, но ничего не вышло.

— Пойди вон, а то вообще разобью их все! — заявил рабочий, от которого несло перегаром.

Растерявшись, Ардэк побрёл к топке, которая была холодной и, судя по всему, не топилась несколько дней. Набросав внутрь угля и натаскав воды, он развёл огонь, но уже через несколько минут выяснилось, что вода в баке замёрзла, от чего тот лопнул. Вздохнув, Ардэк пошёл вниз, аккуратно спускаясь по каменистой тропе.

Жалея, что не взял с собой пса, он направился в город. Мальчишки на окраине быстро утратили к нему интерес, поняв, что он игнорирует их. Но несколько комьев глины, брошенных ими, испачкали его одежду.

Начальник городской охраны, завидев Ардэка, стал мрачнее тучи. Выслушав его историю, он посоветовал решать проблемы самостоятельно.

— Но я же честно плачу налоги! — воскликнул Ардэк.

— Мне платит мэр. И я занимаюсь охраной порядка в городе. А ваш дебошир вообще невесть где. Ничем не могу помочь.

Попытавшись прорваться к мэру, Ардэк услышал — «Его нет на месте». Но за дверью отчётливо слышался голос мэра и чей-то ещё, очень знакомый.

Не выдержав, он подошёл к двери и толкнул её. Вскочивший из-за своего стола секретарь, вцепился ему в руку и попытался оттащить, но Ардэк стряхнул его с запястья и вошёл.

Развалившись в кресле и закинув на стол ноги, мэр курил трубку и добродушно улыбался Василису, который что-то ему рассказывал, жестикулируя при этом.

— Господин мэр, — начал Ардэк, — мне нужна ваша помощь!

— Я пытался его остановить, но этот человек, он не в себе, — залепетал секретарь, высунув голову из-за спины Ардэка.

— Ступай, — махнул мэр рукой, — я разберусь. И закрой дверь.

Василис встал и обнял Ардэка. Они с мэром выслушали его и качая головами, всячески сочувствовали, пока Ардэк не закончил свой рассказ. Мэр пообещал разобраться и предложил отвезти Ардэка домой, от чего тот, поблагодарив, отказался

Глава 11

На следующий день, когда Ардэк с псом пришёл к отражающей установке, недостающее зеркало было на месте, в топке горел жаркий огонь, а оси вращались, передавая последовательно блики от одного до четырёх.

В доме находился какой-то юноша, весь чумазый и перепуганный. Рядом со входом лежала гора мусора.

— Я делаю уборку, — пояснил юнец, — а потом займусь приготовлением пищи. Хотите чаю?

— Не откажусь, — ответил Ардэк, усевшись за стол и снимая натёршую ему ноги обувь. Пёс в это время шнырял по хижине, обнюхивая всё подряд.

Не успел чайник вскипеть, как в дверь постучали. Это был Василис. Расплывшись в улыбке, когда заметил Ардэка, он пригнулся и вошёл в хижину.

— Друг мой, — протянул он руки, собираясь его обнять, — как я рад!

— Прости, не могу встать, — указал Ардэк на свои босые стопы.

Василис похлопал его по плечу и уселся рядом. Табурет жалобно скрипнул под его массивным седалищем.

Юнец, тем временем, достал щербатые чашки и принялся наливать чай.

Посидев немного, Ардэк собрался идти в обсерваторию.

— Я провожу тебя, если ты не против, конечно, — предложил Василис.

— А разве тебе не нужно в город?

— Дела подождут. Что может быть приятнее прогулки с лучшим другом в такой чудесный день?

Они спустились по склону и зашагали по тропе, вившейся средь горных лугов и чахлых деревьев. От благоухания трав кружилась голова, впрочем, это могло быть и от горного воздуха.

Пёс носился взад и вперёд, порой вызывая небольшие обвалы на спусках.

— Прости, я в прошлый раз забыл отдать твою долю, — сказал Василис, когда Ардэк отпер дверь в обсерваторию, — вот, за прошлый и этот раз.

Он положил на стол огромный кошель, который больше походил на мешок.

Ардэк с недоумением развязал бичевку и из него тут же брызнули монеты. Одна упала на пол и покатилась под стол, Шеймас, радостно тявкнув, ринулся за ней.

— Ты не ошибся? — удивился Ардэк.

— Нет. Мне даже кажется, что я дал немного меньше, — расхохотался Василис.

— Но тут так много.

— Ардэк, друг мой, ты даже не представляешь как прекрасно идут мои дела! Самоходные экипажи, стирающие одежду, теперь колесят не только в Шадане, но и во всех ближайших городах! Люди с ума сходят, требуя стирать одежду по несколько раз в месяц!

— А как быть зимой?

— А что не так?

— Они же скользят, помнишь?

— Ерунда, — отмахнулся Василис, — что-нибудь придумаем. Лучше подумай вот над чем — еда. Хозяйки из сил выбиваются, когда готовят дома. Может ты придумаешь какое-нибудь устройство для этого?

— Не знаю. Я попробую.

— Вот и отлично! — хлопнул Василис по плечу Ардэка с такой силой, что чуть не выбил сустав.

Глава 12

Уголь стал дорожать из-за высокого спроса на него. Если раньше Ардэк отдавал за него десятую долю своих доходов, то теперь на него уходила едва ли не треть. И это при том, что доходы возросли.

От обилия угля, сжигаемого в самоходных экипажах и устройствах для стирки, небо стало каким-то мутным. В телескоп с трудом удавалось разглядеть Вадэн, если не было ветра. Но сегодня облаков не было, а порывистый ветер сделал воздух прозрачным.

Ужасно хотелось спать, но Ардэк напряжённо всматривался в уже привычную картину поверхности Вадэна. Похоже, вот это поле вспахали, ведь ещё вчера это место было другого цвета. Или он забыл?

Глава 13

Шеймас заливался лаем, когда Ардэк проснулся. В дверь снова постучали, из-за чего пёс заметался по прихожей, отчаянно виляя хвостом.

Встав и наспех одевшись, Ардэк открыл дверь. На пороге стояла жена.

— Тилия? — удивился он.

— Пригласишь меня войти? — смущаясь, спросила она.

«Похоже, она располнела» — подумал он, но вслух произнёс:

— Да, конечно. Хочешь чаю?

— Нет, спасибо. Я хочу поговорить.

— Конечно, — ответил он, выпуская пса на улицу.

— Ты прекратишь своё ребячество?

— Ребячество?

— Ардэк, ты уже не мальчик. Ты сам скоро станешь отцом, но всё своё время ты любуешься на небо и занимаешься какими-то... — она замолчала на миг, подбирая слово, — глупостями!

— Отцом?! — только и спросил он.

Тилия опустила глаза и всё напряжение, исходившее от неё, тут же улетучилось.

— Да, Ардэк. Ты станешь отцом, — произнесла она, положив руку на складки платья у себя на животе.

Глава 14

Время не расставило всё по местам.

Тилия так и не сумела смириться с прихотями мужа, хотя они и жили снова вместе. Подрастающая дочь регулярно становилась свидетельницей скандалов, большинство из которых заканчивались выставлением Ардэка за порог. Но после того, как у Тилии кончались сбережения, она великодушно прощала Ардэка, позволяя ему вернуться. Оба делали вид, будто не понимают этого.

Приходя в обсерваторию с отцом, Маита чаще играла с Шеймасом, чем смотрела в телескоп. А вот отражающая установка ей нравилась. Она готова был часами ходить вокруг или сидеть у пыхтевшего двигателя, изредка выпускавшего струйки пара из перегретого котла.

У Василиса появились конкуренты, но пока к ним ушло не так много клиентов, чтобы начать беспокоиться об этом.

Горожане постепенно изменили отношение к Ардэку. Теперь он был для них не сумасшедшим, а обычным дурачком, действия которого безобидны, но слова воспринимать всерьёз не стоит.

Юнец, что следил за отражающей установкой, превратил хижину в добротный дом. Парень оказался не особо смышлёным, но его упорство с лихвой компенсировало это. Вдохновлённый изобретениями Ардэка, он постоянно пытался что-то мастерить сам, но почти все его поделки не работали, а те, которые хоть как-то функционировали, практического применения не имели.

Учёный мир так и не признал открытия Ардэка, хотя он упорно зазывал к себе всевозможные комиссии и несколько раз учёные мужи даже снизошли до посещения обсерватории, где со скептическим видом смотрели в телескоп, обмениваясь друг с другом многозначительными взглядами, пока Ардэк зачитывал им записи из журнала наблюдений.

Новых изобретений у Ардэка не выходило, хотя он и старался не менее, чем раньше.

Вернувшись домой после очередной ночи в обсерватории, Ардэк выслушал уже привычную тираду об отсутствии у него времени на дочь, эгоизме и прочих его недостатках. Он кивал, всячески показывая своё согласие, при этом едва соображая где находится, так он был измотан.

Забравшись под одеяло, он тут же уснул, а жена ещё долго стояла над ним и говорила, говорила...

Глава 15

Маита плохо помнила отца. За двенадцать лет жизни, они не провели вместе ни дня. В те ночи, когда Ардэк брал её с собой в обсерваторию, он был занят своими исследованиям, а Маите жутко хотелось спать, поэтому ближе к полуночи она обычно засыпала. А утром отец отводил её домой и ложился спать сам.

Мать называла увлечение отца навязчивой идеей и постоянно плакала, когда обсуждала это с ним, а тот не хотел выслушивать её аргументы.

Шеймас опять протяжно завыл, от чего Маите почему-то стало легче. Будто тугой, узловатый клубок боли внутри, сделался меньше.

Гробовщик, сняв мерки, не прощаясь ушёл, прикрыв за собой дверь. Пёс проводил его взглядом, затем снова завыл.

Мать подошла к Маите, обняла её и заплакала.

Глава 16

Больше всего Маита ненавидела телескоп. Именно из-за этого проклятого устройства, она не виделась с отцом, а мать часто плакала. И все равно она каждую ночь приходила в обсерваторию и вела наблюдения, если только небо не было затянуто облаками или копотью, которая густой пеленой висела над городом и окрестностями в безветренные дни.

Она сама не понимала для чего делает это. То ли чтобы доказать, что отец не сошёл с ума, то ли просто из уважения к нему. Но одно было несомненно — каждый раз, смотря в телескоп, она вспоминала те редкие моменты, что они проводили вместе.

За четыре года она не пропустила ни дня, занимаясь наблюдениями и делая записи, когда это было возможно. А утром шла в горы, проведать Алира, который следил за отражающей установкой отца.

Реализуя задумку Алира, они перенесли топку в дом, из-за чего пришлось разобрать одну стену. Теперь на обогрев дома в зимние дни, не потребуется сильно подорожавший уголь. Хотя, пожалуй, можно попытаться поддерживать жар в топке и ночью, но без солнечного света зеркала будут вращаться зря. Да и механизм изнашивается...

Василис, которого Маита считала своим дядей, периодически помогал их семье со своих скромных доходов. Его услугами ещё пользовались некоторые горожане, хотя большинство и обзавелись устройствами для стирки, которые теперь в изобилии продавались в ремесленном квартале.

В одну из безветренных ночей, Маита выгребала золу из камина, периодически подходя к телескопу, без особой надежды на порыв ветра, который мог разогнать смог.

Приложившись к нему в очередной раз, она опять не разглядела ничего и вернулась к камину. Но что-то привлекло её внимание. Как будто падающая звезда показалась в мутной темноте.

Вернувшись к телескопу, она снова вгляделась. Вспышка. Затем ещё и ещё. Сомнений быть не могло, это последовательность от одного до четырёх.

Глава 17

— Иди, гуляй, — повторила она, держа дверь открытой.

Пёс попытался встать, но задние лапы подкосились и он тяжело осел на пол, виновато глядя на Маиту.

— Малыш, ну что с тобой, — обняла она старого Шеймаса, присев рядом. Он лизнул ей ухо, заставив рассмеяться. Но в смехе этом горечи было больше чем веселья.

Взяв с кровати одеяло, Маита свернула его и пропустила под животом пса, завязав сверху.

— Пойдём гулять, — сказала она, стараясь помочь ему встать с помощью импровизированного пояса. С трудом поднявшись, пёс пошёл, медленно переставляя лапы.

Маита попыталась отпустить пояс, в надежде на то, что идти легче, чем подняться, но Шеймас тут же сел на траву, по-щенячьи завалившись на бедро.

Подняв его снова, она гуляла с ним до тех пор, пока не выбилась из сил.

Глава 18

Убедить учёных мужей выслушать её, оказалось ещё сложнее, чем попасть в академию. Просторный кабинет, с таким высоким потолком, что можно было бы сделать ещё пару этажей, занимал не менее впечатляющий резной стол из драгоценных пород.

За ним восседали четверо учёных мужей, со знаками академии на одеяниях. Их лица были не слишком довольными, но Маита надеялась, что выслушав, они смягчатся.

— Благодарю за вашу доброту, — начала она свою речь, — за снисхождение и за время, уделённое мне.

— Давайте ближе к делу, — буркнул тот, что помимо знака академии имел знак падающей звезды. Маита подумала, что он звездочёт.

— Мой отец построил мощный телескоп, в который отчётливо видна поверхность Вадэна...

— Мы слышали эту сказку много раз, — перебил тот, у которого был знак весов, рядом со знаком академии. Похоже, это алхимик.

— Да, но это не сказка. Некоторые из вас имели возможность убедиться, — ответила Маита, стараясь говорить как можно мягче.

— Действительно, мы смотрели в этот, с позволения сказать, телескоп, — скептически заметил звездочёт, — но жуткие искажения из-за недостатков этой конструкции, вызывают резь в глазах и головную боль. А кто-то и вовсе принимает эти искажения, за поля на планете.

При этих словах, Маите захотелось плюнуть лжецу в его самодовольное лицо. Сжав под столом кулаки, она продолжила.

— Мой отец так же построил устройство, отражающее солнечный свет. Оно создаёт последовательность вспышек от одного до четырёх и, по его расчётам, они должны быть видны на Вадэне.

— Это всё детские сказки. Мы не можем узнать видны ли они на Вадэне, — произнёс тот, у которого рядом со знаком академии были изображены солнечные часы. Похоже, это философ.

— Хорошо, допустим вы правы. Допустим что мой отец был не прав, — произнесла Маита, сдерживаясь изо всех сил. Казалось, кости пальцев, сжатых в кулаки, сейчас затрещат.

Она хотела сделать медленный вдох, но решила, что её могут перебить и лучше не давать им времени на это.

— Я вижу в телескоп вспышки на Вадэне! И это последовательность от одного до четырёх! — наконец выдала она и замерла, в ожидании увидеть замешательство на их лицах. Но уже через секунду она сильно пожалела о том, что пришла.

Четвёрка учёных мужей покатилась со смеху и стала более похожа на обезьян, чем на людей. Задыхаясь от смеха, они издавали жуткие утробные и гортанные звуки, не прекращая хохотать ни на секунду.

Наконец, через несколько минут, они взяли себя в руки. Первым заговорил звездочёт:

— Маита, мы приняли тебя исключительно из уважения к твоему отцу, который подарил нам самоходные экипажи, прежде чем уйти в мир нелепых фантазий.

— Вы говорите об усопшем, — напомнила она ему.

— Я помню. Именно поэтому мы и приняли тебя. Из уважения к усопшему, даже не смотря на то, что он был не в себе и пристрастился к головокружительной траве, от чего и погиб. Но ты, видимо, поддалась его внушению и поверила в эти сказки.

— Это не сказки! — вскричала Маита, уже не в силах сдерживаться.

— Именно поэтому мы не пускаем женщин в академию, — заметил алхимик, качая головой. — Эти существа только и могут, что кричать, в надежде доказать этим свою правоту, не имея аргументов.

— Но у меня железные аргументы! Вспышки видны! Это последовательность!

— Это просто отражение вспышек вашего же устройства, Маита, — подал голос четвёртый, у которого рядом со знаком академии был изображон клевер. Похоже, это лекарь.

— Ночью? — не поверила она своим ушам.

— Конечно, — с важным видом кивнул философ, — свету требуется время, чтобы долететь до Вадэна и отразившись от его поверхности, вернуться обратно.

— Но установка не работала два дня, пока мы переносили топку, а вспышки были видны!

— Всё это лишь в твоей голове, — со вздохом произнёс алхимик и поднялся с высокого резного стула, — мне нужно идти. Спасибо за басню, давно я так не смеялся.

Глава 19

Униженная, Маита шла домой. Мимо с грохотом проносились самоходные экипажи, тут и там слышались крики возниц, некоторые из которых предлагали свои услуги и ей. По привычке, она отказывалась, но некоторые, решив что у неё нет денег, предлагали расплатиться иначе, на что она каждый раз поворачивала голову и шла дальше, делая вид, что этих людей для неё не существует. Чаще всего это срабатывало. Лишь однажды ей пришлось позвать на помощь, испугавшись, наглец сунул ей монету в руку и скрылся впереди, выжимая всю мощь из двигателя своего экипажа. Это было ясно по тому, как часто срабатывал клапан сброса. Она швырнула монету в пруд, с отвращением вытерев руку о подол.

Войдя в дом, Маита скорее почувствовала, что что-то не так. В полумраке коридора лежал Шеймас, но он не поднял голову при её появлении.

Подойдя ближе, она наступила в лужу, в которой лежал пёс, вытянувший все шесть лап. Положив руку ему на загривок, Маита почувствовала, что его тело холоднее её руки.

Глава 20

Маита обратилась к Василису, у которого работали двое ремесленников. Сама она никак не могла разобраться в конструкции механизма отражающей установки. Ей хотелось изменить последовательность вспышек.

Мужчины уже битый час смотрели в чертёж и вид у них был такой жалкий, будто они силятся прочитать короткое слово на незнакомом языке, но никак не могут. Наконец, один из них произнёс:

— А это точно работает?

— Конечно работает, — разозлилась Маита, — уже много лет!

— Хорошо, я просто спросил, — ответил он и снова уткнулся в чертёж.

— Маита, позволь нам оставить чертёж до завтра, — попросил Василис, — думаю мы разберёмся.

— Хорошо, дядя, — согласилась она.

Провожая, Василис с виноватым видом сунул ей несколько монет:

— Прости, это всё, что у меня сейчас есть. Дела идут не очень хорошо.

— Спасибо, дядя, — обняла она его и поцеловала в седую прядь на щеке.

Глава 21

Установка передавала последовательность от четырёх до одного. Но угля она стала потреблять вдвое больше. Почему это происходило, никто толком объяснить не смог. Но главное, что всё получилось.

Последовательность на Вадэне не изменилась ни в первую ночь после этого, ни во вторую, ни даже через неделю.

Попытавшись прорваться в академию с этой новостью, Маита услышала лишь скептические хмыканья, да нелепые отговорки. Мол де все заняты и вообще женщинам не место здесь.

Огорчённая, она вернулась в обсерваторию и с остервенением принялась за приготовление еды, но орудуя ножом, порезала себе палец, а после того, как перевязала и прилегла, её сморил сон. Ночное бдение у телескопа дало о себе знать.

Проснулась она когда уже смеркалось. Для наблюдений было ещё рано, поэтому она развела огонь и закончила приготовление ужина. Перекусив, Маита принялась за настройку телескопа.

Через несколько минут она чуть не свалилась со стула. На одном из полей, был отчётливо виден круг с двумя вертикальными линиями. Должно быть, его сделали в ответ на изменение последовательности.

Она записала это в журнале наблюдений, особо отметив в заметках свою догадку.

На следующую ночь, над кругом появился второй, с тремя точками внутри. А после ещё один, над вторым. В нём был круг поменьше.

За неделю ничего не произошло. После появления квадрата, с четырьмя кругами внутри, новых фигур не было.

Маита думала над этой загадкой и днём, и ночью. Она снова попыталась прорваться в академию, нарисовав на листке увиденные фигуры в той же последовательности, но над ней лишь посмеялись, предложив протереть линзы и прекратить втирать настойку головокружительной травы себе в виски.

Дядя Василис долго смотрел на её рисунки, затем показал своим ремесленникам. Те лишь развели руками.

Глава 22

Ремесленники Василиса изменили последовательность вспышек снова. Им пришлось полностью переделать установку. Угля она стала потреблять ещё больше, да и воды тоже. Амил, следивший за ней много лет, ушёл через несколько дней, извинившись за то, что подвёл её. Маита понимала, что непрерывно носить воду и уголь, занятие не самое лучшее, тем более, что за последние пару лет, Амил денег не получал и жил в доме на горе, который фактически построил сам, невесть зачем и на что. Но он упорно продолжал обслуживать установку её отца, поддерживая огонь в топке, смазывая механизм и протирая зеркала.

Маита иногда таскала воду и уголь вместе с ним, но даже это не помогло. Похоже, Амил просто устал от многолетнего однообразия в своей жизни.

Установку пришлось остановить. И не только потому, что некому было поддерживать огонь в топке. Денег у Маиты не осталось. Дядя Василис решил уйти на покой и в обозримом будущем, ничем помочь не мог. А тех грошей, что она зарабатывала своим рукоделием, едва ли хватит на хлеб.

Постаревшая мать слегла после смерти Шеймаса. Она очень его любила и плакала не меньше, чем в день смерти отца. Какая жестокая ирония судьбы, погибнуть под колёсами собственного изобретения из-за испорченной настойки говокружительной травы. Лучше бы она выбросила эту бутылку, бережно хранимую отцом в обсерватории.

Глава 23

Маита собирала в вёдра остатки угля, перемешанного с грязью. Поляна, где его много лет выгружали и откуда его таскал Амил, была чёрной от угольной пыли, а в чахлой траве тут и там ещё можно было найти крупные куски.

Потратив на это весь день, она переночевала в доме, который теперь был ничьим, а утром натаскала воды из ручья, что брал своё начало из ключика внизу склона.

Она развела огонь в топке и установка, поскрипывая, начала вращать зеркала на поворотных осях.

Маита надеялась, что разгадала последовательность, которую от неё требовали. Не зря же фигур было всего четыре.

Две вспышки, затем три, потом одна, а после ещё четыре. И пауза. Затем снова две, три, одна, четыре.

Чайник, что она поставила на топку, начал петь. Она заварила чай и налила в чашку. Начавшая подсыхать лепёшка с листьями луоки, которые она собрала у ручья, была очень вкусной. Запивая её чаем, Маита думала об отце. Как сильно он бы обрадовался, узнай обо всём этом.

Глава 24

Маита давно не бывала в городе. С тех пор, как они продали дом и переехали с матерью на гору, она наведывалась в ремесленный квартал за нитками или тканью раз в несколько месяцев. Заодно она приносила на продажу яйца или то, что передала ей мать.

Уголь им доставляли регулярно, не забывая брать плату вперёд. Муку, сыр и молоко, приносили женщины из селения неподалёку. Овощей, собранных в садике, что они разбили перед домом, им вполне хватало. Очистки шли в пищу нескольким курицам, которых они завели.

Мать перешивала свои наряды, продавая большинство из них, а некоторые носила Маита. Но только дома или если собиралась в город. Работать в них было совершенно неудобно.

Изображение, похожее на глаз, появившееся на полях Вадэна чуть в стороне от фигур, в отличии от них уже несколько лет держалось. Похоже, его оставили специально для неё, но что оно означает, Маита так и не смогла понять. Фигуры же исчезли через несколько месяцев. Похоже, поле скосили, а после и вспахали.

Одно было несомненно — изображение появилось в ночь, после того как она в последний раз запускала отражающую установку. Это было незадолго до их переезда в этот дом.

Глава 25

Похоронив мать, Маита не возвращалась в дом несколько дней. Она жила в обветшавшей обсерватории, глядя в телескоп и проклиная тех, кто загадывает ей загадки. Чего хотят эти существа? Зачем мучают её, как мучили отца?

Глава 26

Маита уже несколько раз слышала от женщин, которые приносили ей поесть, об адских созданиях, которые появились из огня и что-то ищут на Элдэне. Колени ужасно болели, когда она поднималась в свой дом на горе. Проклятый подъём с каждым днём будто становился всё круче и длиннее.

Она вошла в дом и принялась развязывать узелок, что передали ей женщины. Денег у неё не было, но они помогали ей чем могли, в память о своих матерях, что ходили сюда много лет.

Пальцы плохо слушались и упрямый узел никак не поддавался. Живот сводило от предвкушения пищи. Чай, которым она спасалась от голода, давно кончился, а нагибаться к земле, чтобы собирать цветущие травы, Маите было мучительно больно.

Так и не справившись с узлом, она взяла нож и попыталась его поддеть. Ничего не вышло. Ткань была хорошей и Маите было её жалко, но голод был просто невыносимым. Разрезав узелок, она вынула из него лепёшку, кусочек сыра и несколько овощей.

Отщипнув немного, она завернула лепёшку, оставив на потом. Положив кусочек в рот, она принялась медленно его пережёвывать, наслаждаясь вкусом хлеба.

В дверь постучали. Скорее, даже поскребли. Она подумала, что ей послышалось, но всё же спросила:

— Кто там?

Голос её дребезжал то ли от того, что она редко разговаривала, то ли от возраста.

В дверь снова заскреблись. Она подошла ближе и посмотрела в щель. Кто-то высокий стоял за ней.

— Сейчас открою, — сказала она, с сожалением проглотив кусочек лепёшки, который надеялась жевать ещё несколько минут.

Дверь со скрипом отворилась и Маита, увидев пришедшего, потеряла сознание от испуга.

Глава 27

Она открыла глаза. У кровати стоял высокий человек в странном белом одеянии с широким твёрдым воротником.

— Кто вы? — спросила она.

Он что-то ответил, растягивая гласные и порыкивая. Язык был ей незнаком.

Попытавшись сесть, Маита заметила какой-то прозрачный стебель, вонзённый ей в руку. Испугавшись, она хотела его убрать, но гость, заметив это, остановил её руку, что-то говоря на своём странном языке. За его спиной возник другой, которого она увидела когда открыла дверь. Он весь был словно из угля. Но при этом его лицо просто сияло чистотой.

Маита никогда не верила в рассказы про шайтана и его приспешников, но тут слова выученной в детстве молитвы сами возникли у неё на устах. Объект её страха, тем временем, улыбнулся, обнажив неестественно белые, ровные зубы. Маита потеряла сознание.

Глава 28

Академия наук была набита битком. Маита, которая не попросила, потребовала собрать всех учёных мужей, пообещав, что расскажет то, что перевернёт мир, а заодно пообещав, что все услышат извинения за её отца, вышла на трибуну, опираясь на деревянную трость. Стоять было тяжело, поэтому она попросила поставить на сцене стул.

Усевшись на него, она начала свою речь:

— Здравствуйте. Я благодарна вам за снисходительность. Уже во второй раз вы приняли меня, несмотря на то, что я не учёный, к тому же я женщина, да ещё дочь Ардэка, который построил обсерваторию и телескоп. Я благодарна вам за то, что вы пришли, чтобы принести мне свои извинения.

Шум, стоявший во время её речи в зале, перерос в единый вопль возмущения. Негодующие учёные мужи, потрясали кулаками в воздухе, призывая гнать со сцены лишившуюся разума старуху.

Маита подняла руку, требуя тишины. Несмотря на её немощность, в жесте этом было столько уверенности, властности, что толпа невольно стихла.

— Я пришла не одна. Я привела наших соседей, — улыбнулась она и, повернувшись, произнесла что-то странное. Многие потом пытались припомнить это, но так и не сошлись во мнении, это было «Вауел асем» или «Ваэм оуем».

Дверь отворилась и через зал прошествовали странные фигуры в белых одеяниях, но они были со странными горбами, а головы их скрывались под блестящими золотыми куполами.

Тишина нарушалась лишь звуками шагов четырёх фигур, поднимавшихся на сцену. Они выстроились возле Маиты, по двое с каждой стороны. Она же, улыбнувшись им, продолжила:

— Мы живём на Элдэне сколько себя помним. И раз мы тут живём, очевидно, что мы появились тут. Как и наши отцы, и их отцы... — она замолчала ненадолго, переводя дух. Говорить приходилось громко, она хотела чтобы все её услышали. В зал, тем временем, заходили люди в вставали в проходе и в заднем ряду. Некоторым места не хватило и они стояли в дверях, привстав на цыпочки, чтобы видеть Маиту.

— Но если вернуться в прошлое, то чьи-то отцы, очень далёкие, но всё же, они не родились на Элдэне. Они прибыли с другой планеты.

Зал взорвался возгласами возмущения. Слышались крики «Ересь!» и «Сумасшедшая!».

Маита вновь подняла руку. На этот раз, зал успокаивался дольше, но всё же постепенно затих.

— Благодарю за вашу реакцию, — продолжила она, — именно такую получал и мой отец, который старался для вас всех.

Она указала пальцем на зал и повела рукой в сторону.

— Но разве вам, учёным мужам, уверенным в собственной правоте и непогрешимости, возможно что-то доказать? — усмехнулась Маита. — Нет. Вы будете отрицать очевидное, даже если это прямо перед вами! Назвать поля, видимые в телескоп, искажениями и говорить, что вы учёные...

Она не закончила фразу, схватившись за сердце. Одна из фигур, стоявших рядом, склонилась над ней и, кажется, между ними произошёл какой-то диалог, после которого Маита села прямо и продолжила:

— Со мной пришли соседи. Не только мои, но и ваши. Всех нас. Расскажите им, пожалуйста, о сумасшествии моём и моего отца, об искажениях из-за плохой конструкции в телескопе моего отца и про то, что на Вадэне...

Пока она говорила, фигуры одна за другой делали движение, от которого золотой купол скользил вверх и назад, а под ним открывался ещё один купол, прозрачный, за которым было видно лицо каждого.

... откуда они прибыли, нет полей и разумной жизни! — закончила Маита. Одновременно с этим последняя фигура показала своё лицо, вызвав волну ужаса в зале.

Глава 29

Горожане, в страхе выбегавшие из академии наук, читали молитвы и осеняли себя святыми знаками. Слова мёртвого языка никто не понимал, но люди не сомневались в их силе.

Большинство учёных мужей остались в зале, хотя и бормотали молитвы. Даже алхимик, убеждённый атеист, осенял себя святыми знаками и повторял эти слова.

Маита, тем временем продолжала, будто ничего не произошло:

Мы — колонисты. Мы прибыли с планеты, которая называется Земля. Но уже здесь, мы выяснили, что пригодны обе планеты. И тогда мы разделились. Один самоходный экипаж, очень большой, они его называют Материнским, отправился на Элдэн. А второй, они его называют Сателлитом, выбрал Вадэн.

Она взяла стоявших рядом с ней за руки и подняла их:

— Все мы — люди! Мы с одной планеты. А здесь, на Элдэне и Вадэне, мы не дома. Здесь мы инопланетяне!

Сидевшие продолжали молиться, слившись в хор и почувствовав себя от этого увереннее. Алхимик даже приосанился.

— Наши предки ошиблись. Их экипаж не был рассчитан на вхождение в атмосферу и посадку. С помощью множества маленьких лодок, они называют их спасательными капсулами, все покинули Материнский экипаж, а сам он разбился о поверхность планеты.

— Ересь! — воскликнул осмелевший алхимик, видя, что пришедшие со старухой стоят на месте.

— Наши предки устроили войну за те немногие ресурсы, что уцелели, но все знания, которые были у нас, погибли вместе с Материнским самоходным экипажем. Соседям повезло больше, несколько мелких экипажей внутри Сателлита были предназначены для посадки на планете и они уцелели, но Вадэн был населён хищными растениями. А неизвестные болезни стали косить людей, как было и у нас, во время чёрной чумы!

— Это чушь! — снова прокричал алхимик и несколько голосов поддержали его.

— Те монеты, что вы используете, это никакой не редкий минерал! Это пластмасса, которая была частью Материнского экипажа. А слова, которые вы сейчас произносите, чтобы защититься от зла, вообще не молитва!

Глава 30

Горожане, выбежавшие из академии наук, вернулись, собрав целую толпу людей, вооружённых увесистыми ветками и камнями. Некоторые держали в руках топоры и вилы.

На пороге академии показалась улыбавшаяся Маита, в сопровождении своих спутников.

Но улыбка сползла с её лица, когда люди двинулись им навстречу, сомкнув ряды и потрясая оружием. Толпа принялась молиться, чтобы изгнать адских существ. Нестройный хор постепенно окреп и слился в единый мощный голос, нараспев произнося слова давно забытого языка. Эту молитву учили все дети и знал каждый житель Элдэна:

В случае тревоги немедленно надеть скафандр.

Надеть шлем и повернуть.

Открыть подачу кислорода.

Отрегулировать давление внутри скафандра.

Проверить уровень заряда батарей. Если батареи разряжены, немедленно сменить.

Произвести визуальный осмотр скафандра. В случае утечки, воспользоваться заплатками в левом рукаве.

После каждого использования скафандр необходимо обеззараживать.

После каждого использования баллон необходимо заправлять кислородом.

Берегите свой скафандр и он убережёт вас.

Тираж двадцать тысяч экземпляров!