Сорцерий. Книга III. Вендетта.

Глава 1

БУДУЩЕЕ не предрешено. Все, что не случилось, можно изменить.

У тонких изящных стволов пышных яблонь лежали переспелые плоды. Они опадали на землю один за другим под весом переполняющей их сладости. Те, что срывались с раскидистых ветвей, ломали хрупкие стебли цветов поодаль растущих от них ярким садом.

В светлых завитках волос запуталось и искрилось золотом солнце. Шелковой лентой откинутой на спину соломенной шляпы играл мягкий ветер. На коленях, в юбке светлого платья, Юнона ощупывала крохотные бусинки и вплетала в широкий браслет. Взгляд волшебницы стремился вперед, вдаль, на лице застыла легкая умиротворенная улыбка. Юнона тихо напевала любимую мелодию, заставлявшую брови подниматься и опускаться в такт.

Адам стоял достаточно далеко, чтобы волшебница не прознала о его присутствии. Грудь колдуна тяжело вздымалась, сердце обливалось жгучим стыдом, в глазах дрожью блистала соленая пелена. Он нервно поджимал и кусал губы. Адам хотел подбежать, упасть перед Юноной на колени, склонить голову, почувствовать нежность ее ладоней и молить о прощении. И она бы простила, простила все. Он знал это, он был в этом уверен. Но Адам не мог. Никак не мог заставить себя шагнуть, прогибаясь под тяжестью стыда и страха. Как будет он просить прощения у Юноны, если сам себя не простил?

— Адам, подойди к ней, — стоявший рядом Август положил на плечо друга крепкую руку. — Юнона любит тебя всем сердцем, она простит.

— Оттого мне и больно. Я предал ее…

— Она твоя мать, ей неважно минувшее, ей важен ты сам. Ты разрушал, но теперь-то создаешь. Ты искупил вину, ты восстановил все королевства. Все!

— Все, кроме королевства Эсперан. Я погубил много жизней, свершением добрых дел тут не поможешь. Искупление — всего лишь слово. Благородные поступки не перечеркивают содеянные ранее. — Нахмурившись, густые брови Адама встретились на переносице. — Я должен найти и убить проклятую черную ведьму. Только ее смерть даст мне чувство, что я сделал стоящий шаг — уберег, а не исправил то, что сам же и натворил. Пока не убью колдунью, к Юноне не вернусь!

— Мы обошли весь Сорцерий, но не встретили никого, кто бы знал о существовании черной ведьмы. Ты не думал, что она уже умерла?

— Кто угодно, только не она! Ей нужен Кристалл Желаний, но сама колдунья им владеть отчего-то не может, с ее магией что-то не так. Без Майи она слаба и это лучший шанс. Я должен найти черную ведьму и убить!

— Ты знаешь, я с тобой до конца — пойду, куда скажешь. Однако я убежден, если ты обратишься к Юноне, она почувствует и сможет отыскать колдунью.

— Не сможет, я не пущу ее в столь далекие воспоминания. Не старайся, друг, я не приду к Юноне, пока не сделаю то, что должен.

Адам выпустил из груди дрожащий воздух и, резко развернувшись, пошел прочь от светлого дома волшебницы. Август проводил друга взглядом. Принц чувствовал тяжесть, что скрывалась внутри колдуна. Он хотел бы помочь другу, но не знал как. Адаму нужно простить себя.

Стоило друзьям отвести глаза от Юноны, как она тут же повернула голову в их сторону. Лицо ее стало несчастным, душа разрывалась от сдержанных слез. Юнона знала, что Адам приходил, находился так близко и все же ушел. Она не видела его, она его чувствовала. Не так, как волшебница или провидица, а как только мать может чувствовать свое дитя, даже если она не была матерью по крови.

Август направился к Юноне. Он шел, чтобы задать волнующий вопрос: «счастлива ли Алиса?». И если в ответ он услышит «нет», то пройдет сквозь миры, чтобы сделать ее счастливой, попытается что-нибудь изменить. Август сорвал нежный лесной цветок, что повстречался на пути. Конечно, это не послужит утешением, но и Адам, и Юнона были принцу по-своему дороги, он переживал за обоих. Услышав шаги, волшебница обернулась с улыбкой и протянула руку к цветку, точно зрячая.

— Август, не нужно обо мне беспокоиться, — Юнона указала сесть подле на скамье. — Адаму нужно время.

— Ты все знаешь… — Где-то в глубине души принц надеялся, что волшебница о визите сына не ведала.

— Знаю. Ему не просто… Ему никогда не было просто.

— Как я могу помочь Адаму? Тебе? Как подарить сердцам вашим покой?

Юнона замолчала и опустила голову. Она обхватила руку принца и погладила с сожалением:

— Тебе бы самому унять боль сердечную. Август, тебе должно встретиться с Алисой и сказать обо всем вслух, без утайки. И это я тебе не как провидица говорю.

— Есть ли у меня право нарушить ее покой?

— Ей неспокойно… Она остановила ход своей жизни.

— Что это значит?

— Алиса отдалась горю и перестала существовать. Спаси ее, Август! Верни Алису в Сорцерий.

— Но она ушла в Калпсиз, она не хочет быть здесь. Разве Сорцерий не разбередит ее раны еще больше? Почему не оставить ей право находиться по ту сторону?

— Потому что ты любишь ее! Любовь не только величайшая из магий, любовь еще и лучшее лекарство. Твоя любовь исцелит, ты вернешь ей жизнь! Калпсиз Алисе стал чужд, сердце ее осталось в Сорцерии, и потому она не видит в печали просвета. Анна погибла на наших землях, ее душа, ее свет — здесь. По ту сторону, дома, Алиса никогда не почувствует сестру. — Юнона, пресекая нерешительность принца, подтолкнула его: — Твое сердце зовет тебя, нужно этому зову следовать. И не важно, что из этого выйдет, главное, ты будешь честен и с Алисой, и с собой. Любовь нельзя прятать. Ступай в Калпсиз! Ступай прямо сейчас!

— …но из этого ничего не выйдет… — Август зацепился за слово.

— Не больно ты внимателен, — Юнона вдруг широко улыбнулась. — Сейчас мое слово тебе не угодило, а когда-то ты и не заметил, что я сказала. Что же, как прежде, следуй по пути тебе предначертанному.

— Я последую по пути чести — за Алисой пойду с Александром.

— Да, ты любишь сложности.

Август попрощался с волшебницей и вернулся в лес. Юнона опустила голову, продолжив плести незамысловатое украшение. В последние дни волшебница все отчетливее ощущала приближение зловещей неизвестности. Провидение не давало явных картин грядущего, только чувство опасности. Как и говорила Юнона, многое меняется из-за решений, принятых покровительницами. Сейчас, когда Алиса находилась в Калпсизе, волшебница чувствовала опасность, грозящую обоим мирам. Юнона не стала бы призывать покровительницу вернуться, обременяя предназначением, нет. Она видела Алису через мириады звезд, чувствовала, как та угасает, и знала, каким огнем может поделиться с ней Август. Юнона направила принца к покровительнице не для спасения Сорцерия, а для спасения ее души.

Друзья брели по лесу молча. Август не спешил делиться словами волшебницы, но и по раскисшему лицу стало ясно, что не все гладко. Колдун погрузился в раздумья, смотрел прямо перед собой, шагал ровно и складно, и вдруг остановился. Август озадаченно взглянул на друга.

— Мы вернем Алису! — твердо заявил Адам.

— Что? С чего ты…?

— Она тебя любит и сидит там, в своем Калпсизе, без сердца!

— Да вы что, сговорились? Ты, видно, забыл про Александра.

— Так Юнона сказала вернуть Алису? Ну и куда мы идем?! Тебе пора! — Адам возвел Посох Предков над головой.

— Нет! — Август заставил опустить орудие вниз. — Без Александра к Алисе нельзя.

— Почему?

— Она его любит, а я с пути ее сбил, запутал…

— Запуталась Алиса — это точно, но я видел, как она на тебя смотрит, я ее сердце чувствовал, когда помогал сбежать. — В душе Августа встрепенулась и загорелась искра надежды. — Послушай совет: ты не знаешь, что будет завтра — ты должен любить ее сейчас! Не повторяй моих ошибок… — Адам произнес правильные и нужные слова.

— Я не могу поступиться честью, Александр мне друг. Мы вместе немедля отправимся в Калпсиз. Выбор Алисы должен стать честным.

— А ты не ищешь легких путей… Иногда меня от тебя тошнит! — Адам закатил глаза. — Будь то Анна, я бы украл ее у целого мира!

— Ты — пират, а я…

— Просто дурак! — перебил Адам.

Они вышли из леса, где на широкой лесной дороге ожидала Лилиан. С руки эльф кормила трех синих лошадей сочными плодами, что сорвала с ближайшего дерева. С возвращением друзей на хорошеньком личике Лилиан появилась сияющая улыбка. Август отрицательно покрутил головой, дав понять, что Адам не поговорил с Юноной, и улыбка эльфа медленно угасла.

— Мы едем в Дирилис, — объявил Адам и, опережая вопросы, добавил, — нужно вернуть Алису!

— Нужно?! — сорвалось с языка.

Лилиан опечалилась, ее сердце заскулило. Меньше всего ей хотелось возвращения соперницы. В день коронации Александра эльф расставила точки в отношениях с принцем королевства Валор — они остались друзьями. Алиса покинула Сорцерий, не позволила себя задержать, не пыталась остаться и не планировала возвращаться. Друзья вместе возрождали королевства. Поначалу путешествовали вчетвером, но обязанности короля заставили Александра отбиться и заняться благом своего народа. Они продолжили путь втроем. Длительное отсутствие покровительницы изменило чувства Лилиан. Постоянное пребывание подле Августа, как было прежде, задолго до появления Алисы, возродило память о лучшем и нутро ее вновь потянулось к принцу. Эльф породила надежду, что сердце Августа обретет покой, обернется и, наконец, заметит ту, кто всегда рядом. Лилиан запаслась терпением и ждала, но принц смотрел сквозь нее. Эльф знала, все знали, что Август любит сбежавшую покровительницу. Слухи, особенно непривлекательные, разносятся быстро. А будучи персонами известными из-за благих дел, что творили они в бескрайнем путешествии, судачили о них все и всюду. К чести соперничающих за сердце Алисы друзей стоит добавить, что это не стало причиной разлада между ними. Александр не упрекал Августа в его чувствах к покровительнице, он был уверен в себе, в ней и взаимной любви. Да и самой Алисы среди них давно не было.

Глава 2

Солнце радовало мягкими золотыми лучами. Лето выдалось жарким. Оно принесло много простого счастья детям и взрослым. Жизнь кипела, наполненная радостным смехом, сладким мороженным, теплыми водоемами, уютными кострами. Лето — время, которое заставляет двигаться даже самого ленивого человека. Время, когда хочется вылезти из машины, бросить компьютер, скинуть лишнюю одежду; когда хочется крутить педали велосипеда, кататься на роликах, играть в мяч, в бадминтон.

Вернувшись в Калпсиз, мир людей, Алиса превратила себя в затворницу. Она задернула плотные шторы, скрывшись от теплого света. Лишь изредка, когда в окно врывался сильный ветер, в комнату проскальзывало любопытное солнце. Алиса не хотела никого видеть, не хотела ничего знать. Жизнь, бурлившая вокруг, казалась ей теперь невозможной. Алиса не могла стать прежней, вернуть покой, унять боль. Не могла простить себе смерть сестры или, хотя бы, перестать ворошить прошлое.

Алиса ненавидела себя за то, что слишком много думала о них, тех, кто остался по ту сторону жизни. Она искала встречи с ними во снах, но, каждый раз просыпаясь, радовалась, что не встретила. Алиса противоречила себе, перестилала одни мысли другими. Она желала не думать об Августе. Мысли о нем заставляли ощущать странную боль. Скоро Алиса убедила себя, что те особенные чувства — выдумка, простая слабость в сложившихся обстоятельствах, ложь. Она по-прежнему чувствовала вину перед Александром. Алиса все чаще думала, что должна была попрощаться с ними обоими, им бы нашлось, что сказать друг другу. Тогда, возможно, сейчас ее не снедала бы грусть, не давило чувство незавершенности. Ее сердце слишком сильно тосковало.

Дверь в комнату всегда держалась закрытой. Не на замок, нет, но входить к Алисе запрещалось. Она мало спала, плохо ела, и каждый день проливала соленые слезы. На спине красовались уродливые обрубки — вечное напоминание об Анне, о крыльях ею подаренных. Они как два неизвестных нароста проглядывали сквозь любую одежду, привлекая ненужные взгляды, что лишь пробуждали воспоминания о последнем дне Анны. Чтобы принять жизнь, в которой нет сестры, Алисе, очевидно, нужно было куда больше времени.

Она снова погрузилась в череду мрачных мыслей. Взгляд остановился на холодной стене, щека прижалась к подушке, что впитала в себя немало соленых слез. Из темной бездны Алису вырвал загадочный звук, проникший из-за закрытой двери: странное негромкое рокотание, треск электричества и яркая вспышка, что отразилась на полу беглым светом сквозь узкую щель. Восстановившуюся тишину нарушил голос отца — Виктор разговаривал с кем-то в прихожей. Алиса подскочила с постели, подошла к двери и настороженно прислушалась. По сердцу прокатилась пробуждающая волна:

— Не может быть! — прошептала Алиса себе под нос.

Отец разговаривал с Александром. Конечно, эта вспышка — портал. Молодой король пришел за ней. Все-таки пришел! Потому что любит ее, она нужна ему!

Алиса распахнула дверь. Образовавшийся сквозняк тут же подхватил красный плащ — более эффектного появления принца в городской квартире и желать нельзя. Вот только это был совсем не Александр.

— Алиса! — глаза Августа переполнила искренняя радость встречи.

Он в два шага подлетел к остолбеневшей покровительнице и заключил в объятия. Настоящие, теплые, ласковые. Те самые, как и прежде, неизменные. В этих объятиях, этих руках, этом сердцебиении чувствовалась вся боль разлуки и ожидания, счастье воссоединения. Принц коснулся губами рыжей макушки Алисы. Исчезновение покровительницы лишь укрепило его любовь, но он помнил, кому она отдала свое сердце, потому не обнажил и половины истинных эмоций, чтобы не сбить ее с пути снова.

Август надеялся прочесть в глазах Алисы радость, но не смог увидеть ничего кроме боли. С остекленевшим взглядом она уткнулась лбом в широкую грудь принца, укрытую белоснежным мундиром, и тихо заплакала. Она не прикоснулась к Августу, не подарила даже самых безнадежных объятий — ее руки мяли в кулаках бархатный плащ. Алиса ждала не Его. Почему не пришел Александр? Почему не он обнимает ее с такой нежностью? Приди за ней Александр — все было бы проще: Алиса могла остаться верной своему выбору, жить убежденной, что в «Синей Птице» не случилось ничего настоящего. Самообман всегда проще, как и сплав по течению. Но любовь Августа осязаема и рушит печати, за которыми Алиса так старательно спрятала беспокойные чувства. Любовь взаимна и тяготит, потому как предполагает боль тех, кто вверил им свое сердце.

— Он хотел прийти, — заговорил Август, — но Александр теперь король, ему нельзя оставлять королевство, ты же знаешь, как различно бежит наше время. Если бы он мог — был здесь. Уверен, он бы бросил Дирилис и корону, но Эвелина не может стать правителем без магии… — Август заботливо вытер слезы со щек покровительницы. — Ты нужна нам всем! Ты не живешь здесь, не мучай себя, твое место в Сорцерии!

Август уже успел узнать от Виктора о затворничестве Алисы, и приглашение вернуться в Сорцерий теперь казалось правильным и нужным. Алиса всерьез задумалась: прошлая жизнь невозможна, Анна в самом воздухе волшебного мира, да и сердце, наконец, перестанет скулить. Жить окруженной ненужным комфортом современности или с неделю мчаться сквозь удивительные пейзажи природы, восседая на спине лошади, чтобы повидаться, например, с Эриданом — выбор для Алисы стал очевиден. Но это ее выбор, ей будет просто оставить Калпсиз, а отец? У Виктора здесь настоящая жизнь, друзья, бизнес. Расставаться с отцом Алиса уж точно не желала. Приходить навещать? Сорцерий состарит ее раньше Виктора, отцу придется хоронить и вторую дочь. Непозволительно! Просить идти с ней в другой мир? Разве можно просить кого-то отказаться от всего ради себя? Эгоизм!

Алиса с робостью взглянула на отца. Виктор мягко улыбнулся.

— Я бы хотела, но…

— Нас здесь ничто не держит! — помогал с решением Виктор.

Алиса в недоумении нахмурилась:

— Разве? Здесь вся наша жизнь…

— Мы можем жить и в Дурилисе.

— Дирилис, пап… Ты же не…! А как же…? — Алиса полностью растерялась.

— Ерунда! Лишь бы ты была счастлива!

Алиса бросилась отцу на шею. Она знала, как сильно Виктор недолюбливал волшебный мир, ведь он отнял у него жену и младшую дочь. Но Виктор готов жить в Сорцерии теперь, ради Алисы. Вот так просто, без сожалений, все взять и бросить, чтобы ребенок снова улыбался, прекратил страдания, стал счастливым — ведь для родителя это единственно важно.

— Папа… Спасибо! — радостно шмыгнула покрасневшим носом Алиса.

— Подумаешь, простой переезд, — отшутился Виктор.

— Да уж, простой, — улыбнулась дочь. — Тебе там понравится, обещаю!

— Тогда поторопись со сборами, у нас осталось не так много времени, до того как прихожая превратится… А во что она превращается? — Виктор обратился с вопросом к Августу. — Как это вообще происходит?

— Разные предметы искажают пространство по-разному, — начал принц.

Поняв, что объяснение будет долгим, Виктор позвал Августа за собой, чтобы тот продолжил рассказ под процесс сборов. Алиса вернулась в комнату. Она достала чемодан, раскрыла, и села на край постели. Алиса оглядывала то, что ее окружало, выбирая самое необходимое. Одежда исключалась сразу, в Сорцерии совсем другая мода. Современные гаджеты не будут работать. Любимых книг слишком много, чтобы выбрать лишь несколько. Алиса встала и направилась к отцу за советом. В спальне никого не было, вещи остались нетронутыми. Ведя беседу, Виктор и Август сидели за столом на кухне, перед ними стоял черный кофе. Отчего отец не торопится? Передумал? Страшась ответа, Алиса нерешительно подступила.

— Что-то случилось, милая? — тут же заметил обеспокоенность дочери Виктор.

— Я не знаю, что из вещей взять с собой. Думала, ты подскажешь…

— А я решил ничего не брать, начать жизнь с чистого листа, — он улыбнулся. — Только вот, — Виктор указал на небольшой семейный альбом, полный фотографий Анны и Афины, что лежал на столе рядом. — Это все, что мне нужно.

— С чистого листа, — кивнула Алиса. — Альбома достаточно.

Она села за стол, решив поступить как отец. Август продолжал объяснять Виктору магию порталов. Он увлеченно слушал, неспешно потягивая кофе. Новая жизнь Виктора уже начиналась и он ей не противился, а пытался понять, разобрать так, чтобы необъяснимое становилось хоть немного понятным.

Алиса смотрела в окно, на соседние дома. Всего, что было привычно, больше не будет. Вернуться, конечно, можно всегда, да просто незачем.

Портал заискрился внезапно. По ту сторону границы между мирами растворял Адам. Бросив на столе чашки, все трое поспешили в прихожую и шагнули в портал. Их встретила покрытая солнцем вечнозеленая поляна, таящаяся в мрачном лесу королевства Дирилис. Ветер принес прохладу и свежесть бурного ручья. Виктор с удивлением и восхищением взглянул на встречающих. Август забрал альбом, чтобы положить в сумку, являющуюся частью амуниции крылатой антилопы.

— Здравствуй, Алиса! — улыбнулся Адам и тут же заключил ее в крепкие объятия. — Добро пожаловать домой!

Алиса закрыла глаза, ей стало по-настоящему хорошо. Да, ей нужно было вернуться в Сорцерий, нужно было почувствовать себя на своем месте.

— А вы? — Адам обратил внимание на незнакомого мужчину. Рыжие волосы, схожие уши и аккуратные веснушки стали лучшей подсказкой, — Вы отец Алисы?

— Виктор, — он протянул руку.

— Добро пожаловать в Сорцерий! — С чистой улыбкой он обхватил ладонь: — Адам.

Фелис протяжно взвыл, приветствуя покровительницу, и, фыркая, потыкался мокрым носом в плечо. Алиса потрепала любимое животное за ухом. Виктор наблюдал за ними с тревогой.

— У нас и не такие чудовища водятся, — ухмыльнулась эльф и по-мужски протянула руку, — Лилиан.

— Виктор. — Он не мог оторвать взгляда от необыкновенных глаз эльфа. — Так у вас и пурпурные волосы натуральные? — само сошло с языка.

— Уши можно потрогать, — разрешила Лилиан.

С неподдельным интересом и восторгом Виктор коснулся острого кончика. Он видел такие же уши прежде у Сильвана, но в остальном эльф представлялся довольно обычным, то ли дело Лилиан — в ней все интересно. Она широко улыбалась, представляя сколько еще чудес впечатлят простого человека.

— Эй, Лопоухая! — окликнула эльф Алису и та обернулась, оторвавшись от воркования с чудовищем. — С возвращением! — Лилиан раскинула руки в стороны и когда покровительница к ней подошла, заключила в дружелюбные объятия. — Признайся, что скучала по мне. — Взгляд Алисы стал растерянным. — Шучу я, мне тоже не до тебя было!

Лилиан улыбалась. Именно от эльфа Алиса меньше всего ожидала получить столь теплый прием. И все же она добра к ней, и она здесь, с остальными — это успокаивало сердце покровительницы, избавляло от прежнего чувства вины. Алисе еще столько предстоит узнать о том, что случилось за время ее отсутствия, но не сейчас, позже.

— Пап, — окликнула она, подзывая к фелису. Виктор прекратил завороженно разглядывать невозможно высокие многовековые деревья и с замиранием сердца приблизился к чудовищу. — Протяни руку.

— Это обязательно? — Алиса кивнула. — Ладно.

Дочь игралась с чудовищем, точно с обыкновенным котом, так отчего же ему, отцу и мужчине, тревожиться? Без страха Виктор протянул руку. Влажный нос наскоро обнюхал незнакомца, и фелис взглянул на Алису, очевидно, почуяв родственную связь. Зверь позволил Виктору прикоснуться к себе, погладить рыжую шерсть, изучить жилистые крылья и колючий костяной хвост. Отец пребывал в бесконечном восторге.

Алиса обернулась, друзья наблюдали за ними с улыбкой. Лилиан стояла подле Августа и обеими руками овивала предплечье принца. Они по-прежнему вместе, они не расстались — тем лучше. Все, что в сердце Алисы искрилось и трепетало — потухло на раз. Август с Лилиан, он не стал разрывать эту связь, он не смог — так и ей незачем более думать о принце. Все так, как и должно быть. Все чувства надуманы, глупость и только. Это все испытание, Алиса должна оставаться верной себе, своим обещаниям — это правильно. Вот только в груди поселилась жуткая боль.

Покровительница ловко запрыгнула на спину фелиса, и, приглашая сесть рядом, протянула руку отцу.

— Не терпится познакомить тебя с Александром! — нарочито громко объявила Алиса.

— Тот друг, который теперь король? — пытался вспомнить отец.

— Возлюбленный, — подчеркнула она и бросила несдержанный любопытствующий взгляд на Августа. Алисе показалось, принц и ухом не повел.

— Ты слишком быстро растешь, дочь, я не поспеваю…

Виктор разместился на широкой спине дикого зверя. Адам оседлал черного льва, Лилиан и Август — антилопу. Расправив крылья, животные один за другим поднялись к небу. Виктор крепко ухватился за шерсть фелиса и, буквально разинув рот, все больше восторгался и ликовал от того, что видел и чувствовал. Сорцерий поразителен, Дирилис потрясающе красив. Скоро показалась крепость, укрывающая городок Китас и белокаменный дворец. Животные опустились у сада. К прибывшим гостям поспешили служащие при дворе, такие разные и удивительные — они вызвали у Виктора самое глубокое восхищение.

Пока отец знакомился с новыми хевунами, Алиса ускользнула, поднялась по ступеням и, положив руки на громоздкие дверные ручки, исполненные в виде изящных павлинов с нераскрытыми хвостами, остановилась. Сердце требовало твердого решения: если перешагнешь порог, думать об Августе больше не смей! Алису душило желание обернуться, встретиться взглядом с принцем, дать волю надежде, но страх увидеть, что он смотрит не на нее, а на Лилиан — победил. Покровительница вошла во дворец.

Распахнув высокие двери, Алиса бежала по тронному залу. Александр больше не выглядел как обыкновенный беззаботный парень, коим предстал при первой встрече. Теперь он стал королем: серьезный, возмужавший, повзрослевший. На нем больше нет той свободной мещанской рубахи, он закован в строгость мундира и обязательств. Он пленник ответственности и рассудительности, которые погасили в его глазах ребячество и легкомыслие. Подхватив, Александр заключил покровительницу в долгожданные объятия и горячо поцеловал. Он не верил своему счастью: Алиса не просто вернулась в Сорцерий, а останется здесь навсегда. Он обнимал ее слишком крепко, будто боялся проснуться. Теперь для них все стало возможным.

Когда руки короля коснулись неровных обрубков на спине покровительницы и быстро скользнули вниз, Алиса изогнулась всем телом. Это не просто неприятные наросты, это хлыст памяти, бьющий по сердцу словами «ты не спасла Анну». Алиса отстранилась и отошла в сторону. Не дав Александру успокоить возлюбленную, в зал вошли остальные.

— Рад приветствовать Вас в королевстве Дирилис! — встретил Виктора молодой король. — Отныне это и ваш дом. Выбирайте себе любые залы, вы вольны во всем.

— Благодарю, — отозвался он. — Не поймите не правильно, но быть в таком мире и жить в каменной коробке, пусть и роскошной, я не хочу.

Алиса как никто другой понимала отца, ведь она сама только о том и мечтала.

— У рода Тугенд есть небольшой дом. Он находится за пределами крепости и принадлежит вам, — вспомнил Август. — Я могу показать это место.

— Я бы отправился туда немедля, чтобы успеть оценить обстановку и обустроиться.

— Я с радостью помогу вам в этом, — воспрянул Александр.

Все вместе проследовали во двор, где к ним подвели крылатых животных. Виктор обошел стороной фелиса и оседлал льва. Видно, более обыденное животное, имеющее аналог в мире людей, вызывало больше доверия. Алиса невольно посмеялась, хотя ее первые встречи с ныне любимым чудовищем прошли куда менее забавно.

С громкой хрипящей одышкой к Александру подбежал низкорослый пузатый эльф, что служил во дворце. Редкими волосами, зачесанными назад, он неумело скрывал округлую лысину. Эльф полушепотом сообщил о визите к королю некой важной персоны.

— Сожалею, я должен остаться, — откланялся Александр. — Дела.

— Я скоро вернусь, — улыбнулась Алиса и поцеловала короля на прощание.

Август резко отвел взгляд: не было ничего мучительнее, чем видеть, как любимых губ касается другой. Принцу давно следовало вернуться в родное королевство, но он хотел не просто привести Алису в Сорцерий, а оставаться подле, видеть ее. Хотя бы просто видеть. В конце концов Август лишь третий сын, он не правитель, а воин. Оттого, посчитав, что в ныне мирное время в нем нет нужды, принц без зазрения совести позволил себе задержаться в королевстве Дирилис на длительный срок.

Животные мигом доставили к родовому гнезду Тугенд. Окружающая небольшой дом площадь заросла высокой сорной травой. Сама постройка для минувших лет сохранилась вполне прилично — не развалилась. Ожидая худшего, но не в таком запустении, Виктор пришел в замешательство.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Август, — мы быстро приведем его в порядок.

Принц кивнул головой, зазывая друзей к дому. Адам зажал в кулаке Кристалл Амфитриты, в другой руке — Посох Предков. Он направил кристальный бутон на постройку. Вырвавшийся луч света коснулся стены и, обращаясь в воду, погрузил в себя дом целиком. Вода взметнулась вихрем, закружилась туда и обратно, а затем сошла в землю. Дом обрел чистоту внутри и снаружи, но оставался прежней развалюхой. Август протянул руку, и Адам вручил ему посох. Принц подошел к перекошенной двери и медленно и осторожно отворил. Ступая по трухлявому полу с опаской, он скоро занял место по центру дома. Август вознес посох вверх, кристальный бутон засиял. Принц со всей силы стукнул концом посоха об пол, заставив старые доски под ногами треснуть, но тут же раскрывшийся бутон залил помещение светом. Надломившиеся доски точно передумали ломаться, выпрямились и принялись впитывать свет, что наполнял их новой жизнью. Дом заскрипел, будто сгорбленный старик, который вдруг сумел выпрямиться. Постройка обрела свежий вид. Теперь, без страха оказаться под завалом, в дом изящно впорхнула Лилиан. Эльф перехватила Посох Предков у принца, закрыла глаза и зашептала, касаясь губами кристального бутона. Из основания его прорезался новый изумрудный листок, а из раскрывшегося бутона, словно пыльца, поднялась и рассеялась по дому золотистая пыль. Сияющие искорки легли на прежнюю мебель, печь, шторы, даже гнилые подушки. К чему бы ни прикоснулась золотистая пыль — все обретало вид, обретало вторую жизнь.

Лилиан бросилась к окну и, распахнув, высунулась в него почти всем телом:

— Заходите, все готово!

Эльф бросила посох Адаму и тот ловко его поймал.

Виктор ступил через порог своего нового жилища. Чудеса превращения разрухи в славный дом случились на его глазах и он, признаться, находился в смятении. Виктор не понимал, как такое возможно, разум отказывался верить в увиденное. Чудо заворожило и в то же время несколько напугало. Он медленно шагал по дому, разглядывая обстановку, что сохранила атмосферу жизни ведьм давно позабытых времен. В некоторых стеклянных пузырьках даже остались нетронутыми зелья, но их Лилиан торопливо изъяла, все-таки прошло много лет. Виктор чувствовал запах свежей древесины, что также казалось ему невозможным. Однако, каким бы странным не казалось чудо, он кожей ощущал, что это его место. Виктор пожелал остаться в родовом доме.

Пока отец погрузился в расспросы о магии и домашнем быте иного мира, Алиса вышла во двор, заросший высокой сорной травой. Беззаботно кружась над цветами, в догонялки играли бабочки. Алиса оглядела дом со стороны. Здесь выросла первая ведьма рода Тугенд, ставшая больше, чем просто волшебницей, здесь берет начало легенда о покровительницах. Все-таки есть в этом всем что-то чертовски завлекательное!

Покровительница подошла к ветхому забору и аккуратно дотронулась — он шатался и едва ли исполнял роль ограды. Алиса приложила к нему ладони. Она давно не колдовала, но чувствовала уверенность, что с забором справится. По старым доскам волной перламутра пошла пелена, казалось, они задышали. Сбрасывая вуаль волшебства, доски обращались в живую изгородь из мелколиственного кустарника. Алиса отпрянула. Она всего-то хотела обновить забор, как вдохнули новую жизнь в старый дом друзья. Да, получилось, но совсем по-другому. Почему ей так тяжело дается воплощение даже самого простого желания? Не потому ли, что в других желаниях ложь и бардак? Анне все давалось легко, потому что она была честной с собой, со своими мыслями и окружающими. Уж Анна бы сумела добраться до истины в голове сестры.

Взгляд Алисы упал на Августа, который расчесывал лохматую шерсть фелиса и что-то шептал ему на ухо. Они выглядели настоящими друзьями. Казалось, умей чудовище разговаривать, то смеялось бы в ответ над шутками и с удовольствием поддерживало беседы. За то время, что Алиса провела в Калпсизе, эти двое особенно сблизились.

Алиса подошла, прервав монолог принца:

— Не помешаю? — Август улыбнулся. — Сильван говорил, можно найти способ избавить меня от крыльев, значит, можно избавиться и от того, что от них осталось?

— Это настолько тебя беспокоит?

— Они привлекают ненужное внимание. Что я, по-твоему, думаю, когда кто-нибудь на них пялится?

Глаза Алисы требовали сказать правду. Не было смысла увиливать и списывать на недопонимание, Август прекрасно знал, что дело не в непривлекательности обрубков:

— Что ты не спасла Анну. — Принц выдержал паузу. — Ты не виновата…

— Виновата. Но я хочу жить дальше. Помоги мне избавиться от останков крыльев. Сократив внимание — я обрету часть покоя.

Август задумался:

— Я не знаю, что делать и к кому обратиться, но Эвелина проводит много времени у некой ведьмы в королевстве Аструм. Уж столько восхищений я прежде ни о ком не слушал. Хвалит, называет всеведущей. Она-то нам и подскажет!

— Ты знаешь, как ее найти? Летим к ней! Летим сейчас! — Август оглянулся на дом. — Нет, мы никому не скажем куда собираемся! — пресекла Алиса. — И прощаться не станем, иначе вопросы неизбежны. — Она запрыгнула на спину фелиса.

Август не стал отказывать, сейчас они здесь не нужны. Да и какими бы ни были желания Алисы, для него они все важны. Принц разместился на фелисе. Расправив крылья, зверь взмыл в синее небо.

Глава 3

Дом хваленой ведьмы находился в глухой чаще, на границе королевств Дирилис и Аструм. Здесь даже птицы не щебетали. Стены старой постройки покрывал густой вьющийся плющ, который потрудился скрыть окна. Дом ведьмы едва ли можно найти в лесу, не зная, где тот стоит, тропы заросшие, как и строение.

У стены дремал черный крылатый лев, что говорило о вероятном присутствии Эвелины. Открытая нараспашку дверь приглашала незваных гостей. Август постучал, прежде чем заглянуть внутрь.

— Входите, — послышалось в ответ.

В скромном помещении на табурете, спиной к ним, сидела женщина. Ее длинные черные волосы в косы сплетала Эвелина. Принцесса изменилась с последней встречи с Алисой. Когда королем стал Александр, Эвелина вернулась во дворец к прежней забытой жизни. Стала носить совсем другие наряды, прически. Она заново стала принцессой. Возможно, Эвелине не хватало собственной значимости, потерянной вместе с магией, потому она никогда не снимала диадему. Без магии принцесса могла варить только зелья, чем и занималась у всеведущей ведьмы.

Эвелина обернулась и невольно оглядела чуждые взгляду шорты и майку Алисы.

— Вернулась все-таки, — тон ее прозвучал осудительно. — Уже виделась с Александром?

— Сразу же, как перешла.

— Тогда зачем вы здесь?

— Хочу избавиться от останков крыльев…

Алиса повернулась спиной и подняла рукой волосы. Майка совсем не скрывала обрубков. Скрипнув старым табуретом, всеведущая ведьма поднялась, подошла к покровительнице и прикоснулась к тому, что осталось от некогда прекрасных крыльев.

— Будет больно, — заключила она.

— Я вытерплю, пожалуйста, помогите!

Алиса обернулась и столкнулась с черными бездушными глазами ведьмы, но это не испугало ее и не оттолкнуло. Спасибо общеизвестной легенде Сильвана, из-за которого все стали воспринимать подобную особенность как нечто прекрасное. Виктория могла более не скрываться, а благодаря Эвелине заработала прекрасную репутацию. Руки ведьмы закрывали длинные рукава, никто не ведал ее тайны. Да, Виктория потеряла Майю — сосуд своего могущества, многое не свершилось, но это лишь дало старт новой игре, с новыми пешками. Неудача — всего лишь кочка на пути к цели. Главное не опускать руки и по-прежнему стремиться вперед. Цели достигает тот, кого не ломают трудности.

— Помогу. Через час зелье будет готово. Аромат у него скверный, вам лучше находиться на свежем воздухе.

— Спасибо! — Алиса потянула Августа за руку. Они вышли к фелису и пристроились у него под боком как в прежние времена.

Виктория подвела принцессу к котлу и достала с полки различные ингредиенты. Под четким руководством ведьмы Эвелина начала варить волшебное зелье. Помещение наполнилось резким тошнотворным запахом. Хоть гости и находились вне дома, Виктория зашептала:

— Он ей не просто друг.

— Так мои опасения… Нет, нет! — отмахнулась Эвелина. — Алиса не такая, она бы не стала лгать!

— Это легко проверить — не добавляй в зелье листья арноглосса.

— Тогда от нестерпимой боли она войдет в состояние Остирды! Это чревато, это опасно!

— Поверь мне, этот чудак поглотит всю ее боль, потому что его чувство взаимно и, хоть они и не ведают, обладают силой Любви. — Эвелина оставалась в сомнениях. — Неужели ты думаешь, я не смогу пресечь состояние Остирды, если, как ты полагаешь, я ошибаюсь, — Виктория изобразила обиду.

Эвелина задумалась и отодвинула глиняную миску с листьями арноглосса в сторону:

— Хорошо, проверим.

Ведьма отступила от Эвелины и подошла к широкому длинному деревянному столу. Она расчистила его от вещей, сняла скатерть и пригласила Алису.

— Ложись на живот, — скомандовала Виктория.

Алиса расположилась на столе. Ведьма одним взмахом острого лезвия ножа разрезала ее майку.

— Боль будет страшная, твоя сила будет рваться наружу. Постарайся сдержаться. — Виктория обернулась на принца: — Подойди. Если увидишь, как поглотило ее состояние Остирды, возьмешь за руку.

— Но я слышала об этом жуткие вещи… Это не опасно для Августа? — уточнила Алиса.

— Нет, — отмахнулась Виктория и снова обратилась к принцу: — Только не медли, не хочу, чтобы ее энергия уничтожила мой славный дом.

Взаправду же, чародей, потерявшийся во тьме сознания, мог оказаться губительной силой для того, кто попробует к нему прикоснуться. Только Любовь, взаимная любовь, могла поглотить опасность и рассеять мрак сознания. Прикосновение Августа даст ответ кто на самом деле Алиса: грязная лгунья или чистое сердце.

— Готово! — объявила Эвелина, подхватила котелок и, цокая каблучками туфелек, мелким торопливым шагом подлетела к столу.

Убирая со спины длинные волосы Алисы, Август коснулся кожи, что была мягче шелка. В изгибах спины Алисы таилось что-то магическое и притягательное. Увы, эти веснушки, рассеянные по плечам, ему не принадлежат.

Эвелина надела высокую кожаную перчатку, сунула руку в кипящее зелье и намазала горячей синей жижей обрубки крыльев. Через минуту варево зашипело и начало покрываться лопающимися пузырями. Алиса заметно краснела, зелье жгло кожу. Когда начала растворяться кость, покровительница взвыла от дикой боли. Эвелина нанесла новый слой жижи. В страшном вопле Алиса вспыхнула ярким синим пламенем, глаза заволокло темной пеленой. Принцесса едва успела отпрянуть в сторону. Август не дрогнул, сквозь пламя обхватил Алису за руку. Ее крик тут же стих, а пламя, что покрывало теперь и принца, вовсе не причиняло вреда. Он чувствовал ее боль, но теперь она делилась на двоих.

Утихло пламя, утихла боль. На месте крыльев остались лишь два небольших неприметных ожога. Обессилив, покровительница погрузилась в крепкий сон.

Август отстегнул плащ и, укутав в него, взял Алису на руки.

— Спасибо, это было важно для нее.

— Отвези Алису домой, — строго попросила Эвелина. — К Александру! — напоминание прозвучало слишком сурово. Казалось бы, кому, как не Августу, лучше других об этом помнить, но взгляд Эвелины обвинял и осуждал за любовь.

Забравшись на фелиса, Август крепко прижал к себе покровительницу. Весь полет он смотрел на ее длинные черные ресницы, аккуратный нос, пересохшие алые губы. Словно их первая встреча на берегу повторилась, но теперь он вынужден расстаться с Алисой. Тогда, в тот день, мог ли он предположить, что полюбит девушку, упавшую с неба?

Глава 4

Жизнь во дворце оказалась совсем не такой, как рисовало прежде воображение. Алиса выла от скуки. Каждое утро кудесница-портниха выдумывала для покровительницы новые роскошные платья, затягивая ее в тугие корсеты. После завтрака Александр исчезал, занимался приемами важных персон и разрешением проблем своего народа. Алиса встречалась с королем снова только за ужином, после которого совершалась небольшая прогулка по садам у дворца. По-настоящему вдвоем они оставались лишь ночью.

Эвелина пребывала во дворце не так часто, потому редко составляла компанию Алисе. Принцессе хотелось, как раньше, проводить время в обществе ведьм, хотя это и заставляло терзаться отсутствием магических сил. Она ни разу не предлагала отправиться с ней, потому как считала, что Алиса вернулась, чтобы быть с Александром, а значит ее место во дворце. Казалось, Эвелина затаила на покровительницу обиду за столь резкий и грубый побег в Калпсиз. А как иначе? Эгоистка страдала лишь год, а брат — целый десяток лет!

Алиса занялась изучением языков Сорцерия, чтобы иметь возможность понимать заклинания, читать книги и, банально, названия заведений, вывески, знаки. Не лишним будет и знание эльфийского наречия, признанного самым древним и сложным. Жаль занятия с учителем не длились бесконечно — Алиса часто не знала, чем себя занять.

Даже отец был занят более чем она. Виктор полностью погрузился в освоение магии с Адамом, в процессы зельеварения с Лилиан. В руках обычного человека волшебные кристаллы — простые камни, но Виктор хотел во всем разобраться. В скором времени у него начали получаться правильные отвары.

Алиса часто заглядывала в родовое гнездо. Вылазки позволяли снять платье, полетать на фелисе, пообщаться с отцом и друзьями. Алисе нравилось, что Адам проводит время с Виктором, стал ему другом, опорой. Нет, колдун не мог заменить Анну, но, казалось, она есть в нем, в его сердце, душе, разговорах, повадках. Они все это чувствовали.

Не меньше времени проводили с Виктором и Август, и Лилиан. Они вместе ходили в лес, собирали нужные ингредиенты для зелий. Зачастую их сопровождали лемпириды, помогая находить те или иные растения. Хранителям леса нравился Виктор, он общался с ними весьма уважительно и нередко приносил угощения.

Когда Алисе доводилось не просто присутствовать в доме отца, наблюдая за обучением, но и участвовать в его жизни — она расцветала. Покровительнице особенно нравились вылазки в лес, где ей доставалось внимание не только Виктора, но и Августа. Алиса скучала по обществу принца королевства Валор. Август совсем не заглядывал во дворец, хотя мог бы. Тому виною сплетни. С возвращением покровительницы, судачить о неразделенной любви Августа стали на каждом углу. Сплетники душили сочувствующими взглядами, а немногие дамы, зная, что его сердце принадлежит Алисе, смели дерзко предлагать свое. Но не разговоров и слухов избегал Август — он не желал видеть возлюбленную с другим. Встречи в родовом гнезде Тугенд избавляли принца от боли и ревности, от наблюдательных любопытных взоров и предоставляли время, которое он мог провести подле Алисы. Только здесь он мог не сводить с нее глаз, открыто наслаждаться широкой улыбкой, звонким смехом, ненавязчиво обнимать и награждать рыжую макушку неуловимым поцелуем. Все эти мелочи наполняли принца счастьем. Беда в том, что Август видел, как за улыбкой Алисы снова скрывается тоска — она не счастлива. Но она должна быть счастлива — в этом смысл его жизни! Каждую встречу принц задавал вопросы, чтобы узнать истинную причину печали — все ответы были не те. Тогда Август вспомнил. Вспомнил, в чем счастье Алисы.

В этот солнечный день Алиса прогуливалась пешком. Она подходила к дому рода Тугенд, когда земля вдруг содрогнулась, и на заднем дворе в небо устремился бурный поток воды. Алиса пулей обогнула дом и приготовилась сдерживать дикое явление природы. Но она остановилась, опешила и пальцы собрались в кулаки. Происходящее — дело рук Лилиан. Под руководством Августа эльф сооружала колодец для Виктора. Она то и дело строила из себя дурочку, лишь бы принц лишний раз прикоснулся, направляя ее руки. Прижималась, шутила, громко смеялась. Покровительница молча скрежетала зубами.

— Ревнуешь? — оказавшись подле Алисы, тихо спросил Адам. От неожиданности она вздрогнула.

— С чего бы мне вдруг ревновать?

— Тогда почему ты такая угрюмая?

— И вовсе я не угрюмая!

— Значит, тебе должно быть все равно, если я скажу, что Август и Лилиан приняли решение расстаться друзьями еще в тот день, когда ты сбежала. Она, кажется, передумала, с некоторых пор хвостом вьется, но он ее не замечает. Он никого не замечает. Дышал тобой, даже не думая, что ты можешь вернуться. Август любит тебя одну…

— Прекрати! — сорвалось в дрогнувшем голосе.

Алиса несдержанно проявила эмоции: губы скривились, лицо сморщилось, глаза с трудом сдерживали накатившие слезы, дыхание сбилось. Весть Адама рушила все оправдания и обнажала трусость Алисы. Август сделал выбор и давно, а она осталась со своей ложью. Не просто осталась, а возвела ложь в ранг истины.

Глаза Алисы остекленели, она развернулась и ушла прочь, точно бездушная марионетка, даже в дом не зашла. Адам смотрел ей вслед. Он не сомневался — Алиса любит Августа, только не понимал, отчего она так упорно запрещает стать этой любви реальностью и счастьем.

Открыв правду, Алиса перестала появляться в родовом доме Тугенд, засела во дворце, латая трещину на потайном ларце, который словами разбередил Адам, в который сумел заглянуть против ее на то воли. Как было просто думать, что Август не смог оставить Лилиан, как хотелось верить, что не она одна струсила. А теперь все, что ее окружает, ложно.

Август не ведал причин исчезновения Алисы и тосковал. Он ждал ее визита изо дня в день, но она не появлялась. К тому же принц заготовил особый подарок, способный зажечь в глазах Алисы звезды, сделать счастливой. Ранним утром восьмого дня, не выдержав казавшейся столь долгой разлуки, он решился идти за ней во дворец.

Мягкие лапы фелиса опустились на широкий мраморный балкон королевской спальни. Август соскочил с лохматого зверя и вошел в покои, где Алисы не обнаружил. Вознамерившись обойти весь дворец, принц спешно и резко распахнул двери, но тут же столкнулся с Александром. Молодой король встретил друга с каменным, суровым лицом. Подобный визит порадовать просто не мог, Александр более не желал видеть прежде дорогого друга. Известная каждому любовь Августа к Алисе беспокоила короля, потому что покровительница целыми днями пропадала за пределами крепости; потому что знал, пропадала именно с принцем королевства Валор. И хотя Александр верил Алисе, ревность все больше застилала ясность ума, не давала покоя, заставляла злиться. Он верил и Августу — друг не предаст, просто хотел знать, что его любовь иссякла, конец. Потому что именно эта любовь заставляла беспокоиться и кипеть изнутри — Август излишне близок с покровительницей.

— Неслыханная наглость! — Александр заставил Августа вернуться в спальню и закрыл двери. — Ты бы хоть немного задумывался о чести! Мало того, что болтают о вашем с Алисой романе, так ты еще смеешь открыто выходить из моей спальни!

— Между нами ничего нет, — заверил принц.

— Знаю. — Он выдержал паузу. — Ты ведь Алису ищешь? — Август кивнул в ответ. — Она здесь. — Александр прошел на балкон, где стоял фелис, и рукой указал вниз.

Расправив пышные юбки изумрудно-зеленого платья с золотой вышивкой, Алиса сидела на траве под раскидистым деревом в саду у дворца. Жесткий корсет сдавливал ребра, не давая свободы и сбивая с мыслей. Волосы, забранные в высокой прическе, погружали голову в мигрень туго натянутыми локонами. На ключицах лежало совершенно ненужное тяжелое колье, что искрилось, блистало и просто мешало. Алиса читала повесть на одном из языков Сорцерия. Книга давалась тяжело, для новичка и вовсе стала не лучшим выбором, но покровительница терпеливо продвигалась вперед по страницам.

Август разглядел Алису в искреннем непонимании:

— Зачем ты рядишь ее в эти платья, она их не любит! — Слова сами сорвались с языка и задели Александра, что принял высказывание за показное знание его женщины лучше него самого.

— Да потому что нельзя скрывать ее красоту! — сердито начал король. — Взгляни на эти шелковые плечи и длинную шею, что бесконечно хочется покрывать поцелуями. Всего-то аккуратная прическа, а сколько нежности открывается глазу. Да и разве можешь ты знать, как она наполняется страстью, когда я высвобождаю ее из плена корсета; как она покрывается сладкой дрожью, когда моя рука нежно скользит по ее бедрам, поднимая пышную юбку?! — Внутри Александра взорвалось ядро ревности: — Да, она платья не любит, зато любит, когда я с нее их снимаю!

Король раздавил принца взглядом победителя, точно раскаленным мечом пронзил самое нутро Августа — Алиса принадлежит Александру. Сердце принца сжалось сильнее прежнего: Алиса не его женщина, никогда не была и не будет, если он это так оставит. Адам прав, Август должен украсть покровительницу у целого мира! Только бы знать, что борьба за ее сердце не навредит Алисе, не разрушит счастья, которого он, возможно, не видит. Знать бы, что ей это нужно. Но Алиса топтала чувства, которые питала к Августу: преданность любимому королю — вот что по-настоящему важно; любить можно лишь одного — не бывает иначе. То, что Алису так тянет к другому мужчине, оскорбляло ее собственные убеждения. Потому так важно было освободиться от сомнительных чувств, поверить в самообман и ни в коем случае не предавать любовь, которую выбрала.

Промелькнув крупной тенью, над садом покружился и тихо опустился фелис. На спине лохматого зверя восседал Август:

— Как ваши успехи, миледи?

— Что ты здесь делаешь? — с восторженной улыбкой Алиса оторвалась от повести.

Закрыв книгу, покровительница позволила принцу увидеть название. Удивленный выбором, он решил непременно подарить Алисе произведение иного рода, которое сможет понравиться ей куда больше — сказки. Покровительница поднялась с земли и подошла к фелису. Она и не рассчитывала на визит Августа.

— Мы за тобой, — принц потрепал зверя по голове и осмотрел наряд Алисы.

Он видел ее в платье второй раз за все время их знакомства, но сейчас, не смотря на весь очаровательный образ, оно раздражало его из-за слов короля. Слова Александра заставили глаза Августа покрыть шею и плечи Алисы переполненными любви желанными поцелуями, заставили прижать к себе ее трепещущее нежностью тело и впиться в сочные губы обжигающей страстью.

— Что-то случилось? — вопрос Алисы разрушил грезы. — Ты странно на меня смотришь.

— Не привык видеть на тебе платья. Очень красиво.

— Да, пожалуй, но в платье я — совсем не я.

— Тогда переодевайся, я отвезу тебя в одно место. Обещаю, тебе там понравится.

Заинтригованная, Алиса улыбнулась и поторопилась со сборами.

Миновав стены крепости, фелис пролетел над полями, деревушками, сгущающимся лесом и цветущим лугом. Остальная часть пути пронеслась над непроходимыми дебрями. Зверь опустился на поляну у скромного прозрачного озера с крохотными желтыми камешками на дне, что, отражая чистое небо, казалось голубым. Лужайку наполняло настоящее уединение, лес вокруг стоял плотной стеной. Птицы пели сладкие трели. На другом берегу, наблюдая за неизведанными гостями поляны, спокойно стоял олень, на рогах которого росли душистые цветы. Деревни находились далеко, подобраться к озеру пешим ходом непросто, а с высоты полета лужайка не бросалась в глаза. Если кто-то здесь и бывал, то весьма редко.

Алиса стянула душную обувь и закатала штанины. Она села на берег, опустила ноги в прохладную воду и почувствовала всю ее мягкость. В озере отражалось окружающее великолепие и тишина.

— Мне здесь очень нравится! Спасибо тебе.

Алиса откинулась на землю: трава ощущалась другой — бархатной, а небо казалось особенно близким. Август расположился рядом. Алиса закрыла глаза, позволяя солнцу прикоснуться к щекам, что непременно добавит новых веснушек.

— Здесь так спокойно, так чудесно… Сразу вспоминаю прекрасную Волчью Поляну.

— Я помню, как ты хотела построить свой дом в глуши.

— Да, всегда хотела и хочу.

— Ты можешь это сделать…

Заставляя открыть глаза, Август ткнул в плечо Алисы бумажным свертком. Развернув бумагу, она нахмурилась. Читала Алиса еще не идеально, с сомнениями и заминками, но главное поняла — это место и еще добрая часть леса вокруг принадлежат теперь ей.

— Это что же… это мое?!

— И ты можешь построить дом, о котором мечтала, в месте, о котором мечтала!

— Запомнил глупости, о которых я когда-то болтала…

— Мечты не должны оставаться мечтами!

Алиса обняла принца:

— Спасибо! — Сердце ее громко и быстро стучало, исполнение мечты оказалось волнительной неожиданностью.

Как хорошо, когда мечту можно воплотить, когда твоя мечта не человек. Август снова держал Алису в своих руках, такую близкую и такую далекую, казалось, что и жил только этими короткими объятиями. Ее улыбка, ее счастье — для него важнее всего. И теперь, предвкушая воплощение заветного желания, Алиса светилась так ярко, словно звезда. Ее глаза переполняла чистая неподдельная радость — вот что по-настоящему окрыляло Августа.

— Я хочу воплотить, наколдовать дом сама. У меня получится?

— У тебя получится все, что пожелаешь.

— Без тебя — нет. Ты научишь меня? Поможешь все сделать правильно?

— Безусловно, — Август встал, протянул руку и помог Алисе подняться с земли. — Для начала тебе нужен фундамент. Очерти периметр на месте будущего дома.

Алиса нашла палку, взмахом руки на глаз расчистила от травы необходимую площадь, и обвела ее грунтовой бороздой. Принц присоединился. Вместе они присели к земле, вкопали пальцы, и почва по периметру содрогнулась и опустилась.

— Теперь тебе нужны валуны. Чтобы вытянуть из-под земли хорошие камни, мы прибегаем к помощи кристаллов. Но ты — покровительница и справишься без них.

Алиса уверенно кивнула головой — когда Август рядом, возможным кажется все! Босые ноги Алиса погрузила в землю по щиколотку и раскинула руки по разные стороны, точно зазывая к себе холодные валуны, которые так отчетливо ощущались, не смотря на то, что томились глубоко под слоями почвы. Камни послушно выползали и складно выстраивались по указанному намеченному периметру. Закончив с фундаментом, Алиса следовала новым указаниям принца. Она вырвала из земли несколько крепких необъятных деревьев. Заклинание, которым поделился Август, обращало парящие в воздухе стволы в десятки ровных оцилиндрованных бревен, что складывались в новый дом точно по задумке Алисы. Уже вскоре перед ними красовалось прекрасное творение. Алиса смотрела на дом не в силах поверить, что все случилось взаправду.

Август зачерпнул в ладони воды из озера и подошел к пустой оконной раме. Вода, разбившись на тысячи крохотных капель, закружилась в спиральном вихре, отрываясь от рук. Капли цеплялись друг за друга, ровным слоем застилая пустоту оконной рамы. Полностью закрыв проем, вода обратилась в гладкое стекло. Блистающее волшебство заворожило Алису. Она с удовольствием повторила его на остальных окнах.

Подбочившись, Август задумчиво смотрел на дом:

— Крышу лучше сделать из сланца. Я возьму львов и слетаю в северную деревню королевства, что у подножия Плувиамских Гор. Местные торгуют сланцем — он нам и нужен. Завтра мы сможем завершить строительство.

— Тогда я с тобой.

— Не нужно, я справлюсь один. Ты не успеешь вернуться к ужину.

Где бы ни проводила Алиса свой день, всегда возвращалась во дворец к ужину — времени, когда она снова принадлежала Александру. Не поступилась привычкой и в этот раз — качнула головой, соглашаясь с Августом.

Живым взглядом Алиса окинула местность и дом:

— Ты даже не представляешь, как я благодарна тебе за все это…

— Знаю, — улыбался Август, наслаждаясь счастьем и благоуханием Алисы.

Они запрыгнули на фелиса и отправились домой. Всю дорогу Алиса сидела позади, сильно прижавшись к спине Августа, будто хотела впитать как можно больше любви и чуткости. Время пролетело как нарочно быстро, и крылатое чудовище опустилось перед дворцом. Белоснежные каменные высокие стены больше не восхищали Алису своей красотой. Теперь весь дворец обрел образ золотой клетки, в которую она, птица, мечтающая о свободе, возвращается добровольно. Алиса продолжала восседать на фелисе, понимая, что сегодня многое изменилось. Сбылась мечта — это перевернуло обыденность. Алиса больше не хотела плыть по течению, хотела нарушать правила, хотела по-настоящему жить. Но страх жить по-настоящему, так как хочется именно ей, все еще оставался. Он как будто сошел с пути, пропуская вперед, но стоял сбоку тропы, глядел с хищной улыбкой и намеревался огреть по затылку.

— Алиса, ужин! — напомнил Август.

Она спрыгнула со спины зверя, потрепала за ухом, и, попрощавшись с Августом, скрылась во дворце. Принц оставил фелиса и собрал в дорогу трех черных львов. Скоро они поднялись над крепостью и растворились в вечернем небе.

За ужином Алиса витала в облаках, светилась счастьем, глаза горели ярким и бойким пламенем жизни. Александр не мог не заметить, не знал, что думать, но знал, что в переменах повинен Август, чтобы там ни произошло. Короля, конечно, радовало очевидное счастье возлюбленной, но беспокоило, что обрела она его вовсе не с ним. Аккуратные расспросы не дали ответов, Алиса не призналась, что сегодня построила дом мечты. Боялась, что Александр не сможет понять, подумает, что она сбежит. Или боялась, что сама не до конца себя понимает: ее мечта и возлюбленный король находятся по разные стороны крепости.

Алиса непривычно торопливо закончила день: отказалась от прогулки и поспешила лечь спать. Даже с закрытыми глазами она продолжала сиять от счастья, которое так и не позволило уснуть. Всю ночь Алиса ворочалась, ожидая утра, чтобы вернуться в лесную чащу. Сумасшедшее желание не давало внутреннего покоя и оттого время тянулось столь медленно и гадко, что, казалось, луна и вовсе не двигалась.

Едва на горизонте показалось солнце, Алиса подскочила с постели. Быстро натянув любимые брюки и рубашку, наспех заплетя косу, она выбежала из покоев. Александр тоже не спал этой ночью, волновался за состояние Алисы, что беспокойно вертелась, а теперь и вовсе ускользнула с рассветом. Ценность совместного времяпровождения явно упала, Алиса предпочла ему нечто иное. В одном Александр был уверен — в возлюбленной. Она все расскажет, когда будет готова.

Фелис доставил Алису к новому дому, расположился на поляне, что только начала прогреваться утренним солнцем, и сладко засопел. Покровительница скинула одежду и вошла в прозрачное озеро, покрытое белым туманом. Под внешней прохладой скрывалась теплая приятная вода. Алиса с наслаждением плавала, плененная уединением и красотой леса. Лучшего утра нельзя и желать.

Алиса проснулась, услышав приближающиеся голоса. Фелис укрывал ее огромной лапой и, не желая лишаться гармонии, прижал покровительницу к себе слегка выпустив когти. Алисе пришлось заласкать зверя, чтобы он согласился ее отпустить. Поднявшись с земли, она оправила внешний вид ото сна. У дома опустились крылатые львы, груженные широкими серыми мешками. Август вернулся не один, компанию ему составил Адам.

— Ты здесь ночевала? — принц удивился, потому как не предполагал, что Алиса сможет оставить Александра и отступить от привычного завтрака.

— Нет, вернулась с рассветом. Купалась в тумане, наслаждалась тишиной, а потом как-то незаметно вдруг задремала… — Она сияла. Сияла ярче любой звезды.

— Отлично вышло! — похвалил Адам работу покровительницы. — Я думал, он шутит. Что ты забыла в чаще леса? — Он целенаправленно заглянул в глаза Алисы: — Ты не сможешь разделить этот дом с Александром.

В глазах покровительницы читался молчаливый упрек. Она это знала и понимала, к чему в очередной раз лезть в душу и мутить воду?

— Давайте займемся крышей, — попытался отвлечь Август.

Друзья сняли мешки с животных и развязали веревки. Алиса частями поднимала в воздух горную породу и аккуратно опускала на дом. Сланец ложился ровной чешуей. Последний раз — дом полностью готов! Алиса радостно захлопала в ладоши.

— Поздравляю! Но ты не закончила — тебе нужна мебель, — подсказал Адам. — Выбирай дерево.

Над головой воспарила сосна, за ней вторая. Заклинание превращало их в обработанный материал и складывало в мысли Алисы. Они залетали в дом, занимая свои места: шкаф, комод, столы, стулья. Алиса вошла следом. Помещение заполнял приятный запах хвои. Она подошла к кровати и коснулась пальцем изголовья. Алиса рисовала узоры, и они точно вырезались, следуя за ней. Покровительница быстро погрузилась в увлекательное творчество, покрывая все вокруг орнаментом бурной фантазии.

Алису отвлек запах жареного мяса, что пришел со двора и моментально пробудил аппетит в заурчавшем голодом животе. Покровительница вышла из дома. Во дворе горел костер, выложенный небольшими камнями, где на вертеле куропаток готовил Адам. Подле него лежал самодельный лук, которым он очевидно и воспользовался, чтобы поймать нехитрый ужин. В большой деревянной чаше были намяты ягоды с ключевой водой. Алиса оглянулась вокруг, Август закончил с колодцем. Друзья разместились у костра, Алиса пристроилась под боком теплого лохматого фелиса. Они разделили мясо и наелись от пуза, даже фелис.

На землю скоро и незаметно опустилась ночь. Когда Алиса опомнилась, что время позднее и пора бы вернуться во дворец, это уже не имело никакого смысла. Она решила остаться. Все решили остаться здесь.

Адам завалился на траву и положил голову на колени Алисы.

— Ну, скажи, чем ты будешь здесь заниматься? Вокруг ни души! — начал он.

— Потому мне и нравится это место. Буду слушать себя, рисовать, выращивать что-нибудь, мастерить разные безделицы… Без магии!

— Без магии все слишком сложно.

— Ты хоть раз пробовал?

— Нет, и не хочу!

— Для меня магия — это не то, чужое. Мне нравится Сорцерий и волшебство тоже нравится, но простая жизнь, которая не требует магии, привлекает меня куда сильнее. Она мне привычнее.

— Ты покровительница, если где неладно будет — тебе придется оказаться там и творить чудеса.

— Знаю, — вздохнула Алиса. — Долг есть долг. Поэтому я бы хотела жить без магии здесь, в своем доме, и прибегать к волшебству за его пределами и только по зову.

— Если тебя и призовут, то не так скоро. Жители королевств достаточно натерпелись, настало мирное время, — Август попытался сгладить слова Адама, он опустился на траву рядом с Алисой.

Друзья еще долго обсуждали волшебство. Костер медленно догорал, когда они гармонично задремали: на груди Августа спала Алиса, на ее коленях – Адам, всех троих бережно укрывал крылом фелис. Пусть они были знакомы не так уж и долго, но их объединяло нечто большее, чем просто дружба. Они стали по-своему близкими и родными.

Глава 5

Ранним утром друзья отправились на базар, прикупить подушек, одеял и прочих мелочей. Алиса решила, что все это хочет именно купить, а не создавать — дело сложное и требует многих ингредиентов. На ярмарке друзья долго гуляли у различных шатров и набрали немало вещей. Собрав сумки и водрузив их на львов и фелиса, Адам и Алиса ожидали Августа, который отправился докупить некую вещь. Когда принц, наконец, появился, в руках нес треножный мольберт. Демонстрируя искомую вещь, он с улыбкой поднял его над головой, и опустил. Глаза Алисы радостно и восхищенно округлились, она бросилась навстречу и окрыленно запрыгнула в объятия Августа, который едва успел аккуратно поставить мольберт на землю, чтобы подхватить покровительницу.

— Спасибо! Спасибо! — верещала она.

— Да брось, может я мольберт себе купил, — улыбнулся принц. — С чего ты взяла, что это для тебя?

— Потому что ты только обо мне и думаешь! …

Она произнесла вслух то, в чем даже не сомневалась, но говорить не хотела. Улыбки Алисы и Августа медленно растворились в тяжести недосказанности, что грелась на языке; взгляды кричали о любви, которой нет хода; сердца бились в истерике, скручивающей внутренности. Но дыхание становилось все ближе, переплеталось и, казалось, что вопреки всему, их губы, наконец, соприкоснутся.

— Давно не виделись, — Адам вялым жестом руки поздоровался с кем-то без радости и особой охоты.

Алиса вздрогнула, медленно выскользнула из объятий принца и обернулась — Эвелина. Казалось, не лишись принцесса дара, покровительницу бы уже пронзили тысячи молний. Эвелина обрушила бы их прямо с черной тучи недовольства, затаившейся над головой. Принцесса наградила Алису тяжелым многозначительным взглядом.

В руках Эвелина держала неприкрытую плетеную продолговатую корзину. Принцесса закупала на базаре недостающие ингредиенты для зелий, она случайный свидетель случайного порыва чувств. Так и рождаются сплетни: ты слепнешь от счастья или горя и в этот момент все вокруг оборачиваются, чтобы взглянуть на тебя одного. Беда в том, что многие из них весьма близоруки, зато не обделены редкой фантазией.

Эвелина внимательно осмотрела обширные сумки друзей и, наконец, прервала давящее осудительное молчание:

— Куда-то собираетесь?

Алиса напряглась, занервничала. Она не хотела раскрывать тайну. Принцесса будто чувствовала истину, знала, кому принадлежит кладь, сверлила покровительницу глазами, впитывала каждую мелочь.

— Я себе дом построил. — Адам решил солгать заместо Алисы. — Обустраиваюсь в Дирилисе. Решил остаться.

— Тогда я загляну поздравить с новосельем…

Всем видом Эвелина дала понять, что не верит словам колдуна, но тут же оставила друзей и затерялась в шумной толпе. Казалось, принцесса точно знает, что происходит, всю ложь видит насквозь. Встреча оказалась весьма неприятной и оставила мрачный осадок в каждой душе. Алиса поникла, чувствуя себя виноватой.

Без настроения друзья вернулись в чащу, где вещи наскоро заняли свои места. Дом стал уютным и готовым принять жильцов, но они не остались в тот день. Все вернулись домой. Хотя настоящий дом одни не обрели вовсе, а другие только начали обретать. Август — гость королевства, он остановился в одном из местных трактиров. Преследуя принца, там же поначалу проживала и Лилиан, но ежедневное обучение Виктора и его гостеприимство нередко оставляли ее комнату пустой — эльф все чаще оставалась в доме рода Тугенд. Там же стал проживать и Адам, который с каждым днем больше и больше роднился с Виктором. Алиса жила во дворце, но именно дворец никак не мог стать ее домом.

Чувство вины заставляло Алису крепче обнимать Александра, чаще целовать его губы. «Виноватые» поцелуи сильно отличались от тех, что дарила она ему прежде. В них не было чувственности, только тревожность. Алиса не могла, вернее, не хотела говорить о доме в лесу. Как только она открывала рот, страх закрывал его. Александр даже не спросил Алису, где та провела минувшую ночь. И от этого безоговорочного доверия становилось только больнее, потому что у нее была тайна. Не важно, что он король, что он мужчина, недосказанность ранит любого. Ведь если есть тайна, стало быть, не хватает доверия, а любви нужно доверие. Любовь не терпит недомолвок.

Наказывая себя за нерешительность, Алиса провела во дворце три безвылазных дня. Четвертое утро стало последним, Алиса не выдержала. Душа рвалась в лес, к озеру, уединению, собственному строению. Покровительница вернулась вглубь леса, к мечте. Кое-что изменилось: у дома благоухали деревья вишни и яблони. Алиса даже не сомневалась, что их посадил Август. Густые богатые кроны деревьев цвели, ветки покрывали сотни нежных цветов. Деревья без сомнения окутывало волшебство.

Алиса вынесла из дома мольберт и краски. Столь трогательную красоту хотелось сохранить не в магии, а на полотне. Алиса душой вдохнула пропитанный сладостью воздух, и сердце забилось в волнении. С закрытыми глазами, она рисовала цветущие ветви. Казалось, каждый взмах кисти направлял Август, что нежно касался рук Алисы и незримо присутствовал здесь в дыхании вишневых и яблоневых цветов. Он обнимал, окутывал сладким теплом, и она рисовала, утопая в объятиях полных бесконечной любви.

Алиса открыла глаза. В изображении на полотне соединились цветущие ветви, и теперь в вишневом дереве можно было разглядеть цветы яблони, а в яблоне – вишни. Они дополняли друг друга, стали едины. Но Алиса, глядя на них, видела вовсе не ветви, она видела соединившиеся руки: свою и Августа. Или просто хотела их видеть? С чем она точно не могла спорить, так это с желанием встретиться с Августом.

В надежде увидеть друзей Алиса вернулась в дом, сокрытый в лесной чаще, и на следующий день. Они не появились, вероятно, пребывали у Виктора. Алиса снова достала мольберт и рисовала ту красоту, что ее окружала. Мечта, ставшая реальностью, окрыляла. Алиса хотела остаться здесь хотя бы на одну ночь. Ей это было нужно, ее душе. Здесь она наполнялась глубокими эмоциями, свободными и чистыми. И Алиса позволила себе остаться, но ночью не спала ни минуты — творила. Творила как прежде, закрыв глаза, ведомая чувством, ведомая Августом. Сверчки и ночные птицы негромко подпевали друг другу в исполнении сладких трелей, питали Алису вдохновением и обращали в единое целое с окружающим великолепием. На полотне вырисовывалась мягкая пурпурно-синяя ночь, ультрамариновое озеро, искрящееся под серебром луны, едва освещенные ветви непроглядного леса и силуэт. Двое. Они обнимали друг друга, как обнимал Алису аромат сада, как обнимала ее забота того, кто не смел быть рядом. Не открывая глаз, она сменила холст и принялась рисовать новую картину, а за ней следующую.

Утром, когда на горизонте показалось солнце, черный лев, что доставил Августа, опустился у озера. Спящий у дома фелис ознаменовал нахождение здесь Алисы. Удивившись ее столь раннему присутствию принц, погладив лохматого рыжего зверя, вошел в незапертый дом. Август прошел по тихим комнатам и остановился в спальне, с порога которой на полу раскинулась «тропа» из поочередно скинутой с тела одежды. У окна стоял мольберт, а у стен расписанные полотна. Взглянув на картины, принц почувствовал то же, что и Алиса, увидел себя и ее там, где их, казалось бы, нет. Сердце невольно сжалось, Август не смел рассчитывать на чувства Алисы. Он ругал себя за то, что все это выдумал.

Проснувшись, Алиса услышала, как во дворе смеется и ласково общается с кем-то Август. Она поспешила выйти. Принц красил внешние рамы. Без магии, самым обыкновенным образом — кистью. В любимый цвет Алисы — сиреневый. Вокруг Августа игриво бегал и пытался утащить кисть волчонок. Маленький, серенький, очаровательный. Алиса подошла, опустилась на траву и подозвала милого зверя, тот радостно бросился в руки.

— Да, не собака, но и он может стать тебе лучшим другом, — улыбнулся Август.

Алиса взволнованно и счастливо просияла — принц воплотил очередную мечту.

— Как мы его назовем?

— Я бы назвал его Зевсом, ведь он вырастет большим, сильным, грозным.

— Значит, будем звать его Зевс, — Алиса с улыбкой гладила волчонка. — Но я ведь не могу его здесь одного оставлять! Август, — ее вдруг осенило, — перебирайся сюда, живи здесь! И почему я раньше об этом не подумала?! Останешься?

— Останусь, — согласился принц, и Алиса почувствовала себя страшно счастливой.

В жизни покровительницы появилась еще одна радость, которая весело игралась и не давала скучать. Фелису волчонок тоже понравился, он с самого начала не проявлял враждебности.

Ближе к полудню в небе послышались оживленные речи и на поляну опустились крылатые животные, что доставили долгожданных гостей.

— Вангшенг — потрясающее королевство! — тут же воскликнул Виктор заместо приветствия. — Ребята мне столько всего показали! — глаза его ликовали в восторге. — Неплохо! — он оценил внешний вид постройки и поспешил войти.

— Эта лачуга — твой дом? — Лилиан не скрывала разочарования. — С твоей-то Великой Силой, да такую халупу строить — зачем? Я бы себе такой дворец отгрохала... А ну да, дворец у тебя уже есть, — улыбка эльфа исполнилась ядовитым пренебрежением. Алиса нервно закусила губу.

Адам протянул покровительнице коробку. Красивая, яркая, скрывающая не иначе как праздничный торт.

— Что это?

— Август просил кое-что тебе привезти, я исполнил. — Колдун подмигнул и удалился к другу.

Заинтригованная, Алиса поставила коробку на стол, который располагался во дворе, и открыла. Перед ней предстала тарелка с кусочком горячего вишневого штруделя и шариком сливочного мороженого, что успешно держался в форме. Коробка вне всяких сомнений волшебная, потому как сохранила все в должном первозданном виде. Несложно догадаться, что штрудель доставлен из самой «Синей Птицы». Кажется, Август помнил и знал об Алисе все, не допускал ошибок, подкреплял действиями, и никогда и ничего не требовал взамен.

Аромат штруделя пробуждал воспоминания, от которых Алиса так хотела укрыться. «Синяя Птица»… Покровительницу захлестнуло волной воспоминаний. Она вернулась в тот день, почувствовала то же, что и тогда, окунулась в любовь с головой и наполнилась светлым счастьем. С нежной улыбкой Алиса взглянула на Августа.

— Так ты любишь его или Александра? — вопрос Лилиан прозвучал грубо и жестко, требовал однозначного и точного ответа. Суровый взгляд эльфа будто грозил покарать за ложь.

— Я… — Алиса растерялась, взволновалась и замолчала. Беда в том, что покровительница любила обоих. Да, по-разному, и дарили они несхожие эмоции, однако, оба были дороги и занимали свое место в сердце.

— Какая же ты жалкая! — с презрением бросила Лилиан. — Хватает же наглости лгать! От себя не сбежишь и не спрячешься! Сколько платья не надевай, сколько в стенах дворца не сиди — бежишь-то ты к Августу. Так и сколько еще ты собираешься его мучить? На тебя мне плевать — не секрет, мне жаль Августа! Мне жаль, что ты, настолько ничтожная, нравишься ему!

Алиса опустила глаза. Все верно, от себя не уйти. Август в ней, в ее мыслях и снах, но и Александра не меньше, и за все это гложет вина. Если бы она только могла примириться с собой, если бы могла позволить себе предать выбранную любовь, но она утонула во лжи и перестала понимать, как вылезти из гнилого болота. По совести нужно прекратить общение с принцем, но без него невозможно и жизни представить. К нему тянет, к нему ведет сердце, и эта ужасная духовная измена превратилась в неподъемный для души груз. Нельзя предавать выбранную любовь! И если добровольно оставить чувства к Августу невозможно, значит, нужно избавиться от них навсегда силой. Только как? Забыться, вырезать сердце — Алиса могла согласиться на все и уже знала к кому обратиться за помощью.

По-прежнему хмурая Лилиан ожидала ответа, возможно склоки, но взгляд Алисы безмолвно просил о прощении. Покровительница понимала, что эльф пыталась достучаться до нее вопреки собственным интересам. Лилиан любит Августа, но готова делать для него то, что разобьет ее собственное сердце. Как же великодушна эльф и как же ужасна Алиса! Покровительница стиснула зубы.

— Ты права, я его не достойна. Я исчезну из его и твоей жизни.

— Ты что удумала, Лопоухая?

— Попробуй, — Алиса вручила коробку со штруделем Лилиан, — очень вкусно!

Поникшая, покровительница без объяснений поспешила оседлать фелиса и торопливо покинула друзей.

— Куда это она? — обеспокоенно обратился к эльфу с вопросом Адам.

— Кто же ее знает, эту сумасбродку…

— Вы о чем говорили?

— О твоем чрезмерном любопытстве! — Лилиан отвернулась и зашагала к дому.

Путь Алисы лег в королевство Аструм, где в граничащем лесу скрывался дом всеведущей ведьмы.

Невзирая на ночь, дверь, как и прежде, оставалась открытой настежь. Алиса постучалась и, получив приглашение, вошла в дом. На огне бурлил котелок с зельем, на столе рядами стояли подготовленные под варево пузырьки. Алиса внимательно осмотрелась — сейчас Эвелины здесь нет.

— Неожиданный визит. Да еще и в столь поздний час… Что тебя привело?

— Говорят, вы все можете…

— Все да не все. И у магии есть предел.

— А от любви избавить можете?

— Любви? — Виктория прищурилась и ухмыльнулась: — Если любовь мешает, значит, лишь крепнет. К чему от любви избавляться? Неразделенная или, может, запретная? — Алиса покраснела и опустила глаза. Ведьма снова ухмыльнулась. – Влюбилась в принца, что с тобой приходил? И любовь столь велика, что ты хочешь от нее избавиться?

— Если бы я и правда любила, то не пришла искать от него свободы.

— Как посмотреть… — улыбнулась Виктория. — Вижу, что ты насквозь пропитана страхом. Все, что ты придумала, все, что тревожит тебя, на самом деле простой эгоизм. Я ничем не могу помочь тебе, от любви не избавиться.

— Но… как же так?! Ваши глаза, как и глаза Сильвана… Разве это не то заклинание, что мне нужно?

— Сильван скрыл за пеленой боль, не любовь, но и ту не утратил.

— А зелье? Зелье забвения! Я точно знаю, оно существует!

— Оно тебе не поможет. Ты увидишь Августа и влюбишься заново. Сердцу не прикажешь. Нет лекарства от любви, девочка. Если любишь другого, иди и признайся. Правда освобождает от тяжести груза. — Алиса стала мрачнее тучи. — Может тебе нужно зелье для храбрости?

— Нет, благодарю, — подавила она желание огрызнуться.

Алису одолевали смешанные эмоции, в которых она сама толком не могла разобраться. Алиса любила сразу двоих. Именно то, что с Августом она взлетала гораздо выше, пугало ее. Алиса знала, что сердце выбрало его, но не могла себе позволить подобного. Как вообще она могла все это допустить, если любила Александра?

— Вот, — ведьма протянула чашку, — выпей, это тебя успокоит.

Алиса одним махом опустошила чашку, поблагодарила Викторию и вышла из дома. Она покинула землю ведьмы ни с чем, лишь с увеличившимся грузом на сердце. Покровительница возлагала на Викторию большие надежды, но не получила помощи — ведьма оказалась не такая уж и всемогущая. И даже этот простой отвар оказался бесполезным, потому что ничуть не исправил внутреннего беспокойства покровительницы. Но он и не для того предназначен. Виктория опоила Алису зельем, притупляющим ведьмовское начало, связь с природой, чтобы покровительница чувствовала себя потерянной не только в душе, но и в Сорцерии.

— Все слышала? — отправила Виктория вопрос в пустоту.

— Слышала, — из-за широкой печи вышла Эвелина.

— Ты не ошиблась, она предала короля. И, похоже, любовь ее сильна.

— Гнилая девчонка!

— Ну-ну, не нужно так злиться. Помнишь, я говорила тебе, что злость может породить в тебе темную силу. Ты же не хочешь этого?

— Признаться честно, сейчас я бы хотела обрести любую силу, чтобы проучить Алису… Может это и скверно, но ее поступок куда более недостойный!

Виктория незаметно улыбнулась и закрутилась у котелка. Она добавила в варево одно из зелий, что уже давно стояло на полке вместе с другими, приготовленными принцессой. Незаметно для Эвелины, ведьма уколола свой палец и добавила в отвар шесть капель крови, что соприкасаясь с зельем обретали черный цвет. Тщательно перемешав и перелив напиток в чашку, она подала его принцессе.

— Выпей, успокойся, — сладко протянула ведьма.

Эвелина видела угрозу в Августе еще до возвращения покровительницы. Только она обращала внимание на мелочи и понимала, что творится у него внутри. Принцесса знала, что Алиса может влюбиться, и боялась этого. Беспокойство о чувствах брата заставляло Эвелину ненавидеть их еще до случившегося.

Виктория делала большие ставки на ненависть принцессы. Ведь злость черная обжигающая сдавливающая обязательно откроет в Эвелине новую силу. Темную силу, которую в разы увеличит кровь Виктории. Признание, что принцесса открыта для Тьмы, ведьма от нее получила. Черная кровь напитает Эвелину недостающей жаждой и злобой, заставит кипеть. Принцессе потребуется лишь пробуждающий силу толчок.

Глава 6

Ранним утром фелис опустился у дома рода Тугенд. Вокруг ни души, прохлада и тишина. Алиса села на скамью под темными окнами, склонилась к коленям и долго плакала. Когда возвратились Виктор и Лилиан, то обнаружили Алису не в лучшем состоянии: она не могла произнести и слова, только всхлипывала. Алиса не хотела тревожить отца слезами, для родителя это всегда больно, но слезы рвались наружу снова и снова. Лилиан удалилась в дом, Виктор сел рядом с дочерью и обнял ее. Вскоре плач Алисы стих. В открытом окне показалась Лилиан, любезно подала чаю и вновь исчезла. Выпив чашку теплого напитка, покровительница, наконец, успокоилась.

— Расскажешь? — аккуратно спросил Виктор.

— Я полюбила другого, — призналась Алиса.

— А он тебя любит?

— Любит. Но разве так можно, пап? Я же люблю Александра.

— Тебе так больно, потому что ты заведомо решила, что любовь у тебя должна быть одна, что ошибок ты даже не совершишь. Тебя гложет несоответствие собственным требованиям и ожиданиям. Но любовь нельзя рисовать наперед, отяжеляя иллюзиями. Ты должна просто любить, просто жить. Александр поймет, он славный. Если любишь и хочешь быть с Августом, просто люби, просто будь.

— Я не говорила…

— Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Вы светитесь изнутри только друг с другом. Ты любишь сказки со счастливым концом, и твое «жили долго и счастливо» рядом с ним. Смелее, тут сердце слушай, не голову.

— Мне нужно время, нужно объясниться с Александром… — Алиса молчала и крутила пустую чашку. — Ты придешь сегодня на бал в честь Красного Солнца?

— Да, мы с Лилиан собирались посетить вас.

— Она здесь уже хозяйничает… — Алиса уставилась на чашку.

— Знаю, вы немного не ладите, но Лилиан славная. Она мне очень помогает. Знаешь, она щетинится, потому что несчастлива. Каждая моя благодарность, каждое мое одобрение заставляют ее расцветать — родители Лилиан не додали любви. Я вижу, как ей здесь хорошо. Она как сиротка обретшая дом.

— Да и тебе с ней не одиноко… А где Адам?

— Остался с Августом. — Виктор мягко толкнул дочь плечом в плечо: — Вернулась бы ты в чащу, да пригласила обоих. — Соглашаясь, Алиса кивнула головой. — Вот и славно. Влюбиться в другого — не преступление, просто так случается в жизни. Главное — честность с собой и с окружающими.

Алиса натянуто улыбнулась, ведь именно правда так пугала ее, травила придуманной болью и держала закрытым рот. Попрощавшись с отцом, покровительница вновь оседлала фелиса и растворилась в небе. Чудовище скоро доставило ее к дому в лесной чаще. Из трубы поднимался легкий, с запахом уюта, дым. Алису встретил волчонок. На суетливый шум во дворе выглянули друзья.

— Ты вернулась удивительно скоро, — начал Адам.

— Сегодня вечером состоится бал. Вы придете? Пожалуйста…

— Да, точно, сегодня все празднуют день Красного Солнца, — вспомнил Адам. — Давай заглянем, — обратился он к принцу.

Август одобрительно качнул головой. В его семье этот день давно превратился из праздника в горе, но никто из присутствующих здесь об этом не знал. Алиса расцвела в улыбке, слишком счастливой улыбке для простого согласия. Она осталась, помогла друзьям выбрать подходящий наряд. Теперь и Адам походил на принца, а не былого пирата. Хоть он и следовал ныне по иному пути — светлому, никто, кроме близких друзей не был убежден в его честности; все ждали подвоха, хитрого хода, вероломства и в том нет их вины.

Друзья прибыли во дворец, когда торжество бурлило шумным весельем, танцами, радостными и счастливыми лицами. Они присоединились к празднику.

— Какая заводная музыка! Составь мне пару, скорее! — Адам ухватил Алису за руку и увлек в толпу.

Она и ответить не успела, как уже с улыбкой придавалась веселому танцу. За ним последовал второй, не менее громкий и бойкий. Его сменила спокойная, глубокая и романтичная мелодия, что казалась такой знакомой. Адам освободил Алису для танца с принцем, но выискивая его взглядом, покровительница остановилась в центре зала, среди кружащихся пар. За роялем сидел Август. Мелодия, что он играл, звучала тогда в «Синей Птице», только в ней появились новые ноты. Ноты понятные им одним, что звучали как самые нежные слова о любви. Ноты, таящие единственный поцелуй, который невозможно забыть.

Грудь Алисы тяжело вздымалась. Больше нет сил бежать от любви. Она шагнула вперед, к сказке, что звала и ждала ее так давно. Шагнула уверенно, твердо, но за руку Алису вдруг обхватил Александр:

— Никак не мог найти тебя. Ты до сих пор не в платье? Впрочем, не важно, идем.

— Куда?... Подожди!

Она не понимала что происходит. Король поднялся с растерянной Алисой к трону. Сейчас, когда нужно рассказать правду, он как нарочно не дал возможности. Гости обратили свои взоры к правителю.

— В этот особенный день, когда вы с нами, я хочу просить покровительницу, стража Сорцерия, Алису из рода Тугенд, — Александр повернулся к ней и опустился на колено, — …Алиса, ты станешь моей женой?

Вот чего Алиса совсем не ждала. И вместо должного по логике вещей восхищения, замерла в страхе и накатившем вдруг волной холоде. Так не вовремя! Или, напротив, вовремя? Она отчетливо поняла, что не хочет быть женой Александра, и меньше всего хочет быть королевой. Она никогда не будет счастлива среди каменных стен, ее жизнь здесь превратится в страдания.

На лице Алисы отразилось сожаление. Гости смотрели только на нее, ожидая заведомо очевидный ответ. Конечно, так нельзя, не перед всеми. Алиса натянула улыбку и согласилась. Золотое кольцо с громоздкой бриллиантовой розой тут же оказалось на ее безымянном пальце.

Зал ликовал. Только Август в этот момент попрощался с Алисой — она станет королевой и ее жизнь изменится. Она уже не найдет времени посетить дом в чаще леса. Да и вовсе не в этом дело! Дело только в Алисе и в любви, что разрушала его изнутри. В груди принца камнем повисла тяжесть.

Алиса поспешила ускользнуть от всеобщего внимания. Она затерялась в толпе, желая отыскать принца королевства Валор, попутно принимала поздравления и наигранно улыбалась. Алиса обнаружила Августа на широком балконе. Казалось, принцу не хватает воздуха. Будто потерянный, Август пытался принять случившееся. Он затянул и опоздал — Алису украл Александр.

— Август, — окликнула Алиса и, подбежав, крепко его обняла.

Она закрыла глаза, уткнулась носом в широкую грудь, и не дышала. Сердцебиение принца ее успокаивало. Мягкие губы Августа приложились к рыжей макушке. В трепетных объятиях он нежно гладил покровительницу по голове. Алиса чувствовала, как много есть в тишине между ними, как особенно касаются волос пальцы принца. Фальшивых поздравлений не последовало.

— Ты же не хочешь быть королевой, — Август сказал мысли вслух за Алису.

— Не хочу.

— Зачем же ты согласилась?

— Разве я могла сказать «нет» перед столькими гостями… Да и с чего Александру думать, что я не хочу? Я все ему объясню… Вот только выпью пол бокала вина для храбрости и спокойствия…

— Он поймет, не сомневайся. — Алиса кивнула головой. — Все будет хорошо. Оставайся здесь, я принесу вина.

— Да, спасибо.

Август покинул балкон, даже не заметив наблюдавшую за ними Эвелину. Она слышала разговор, видела, с какой любовью обнимали они друг друга. Предательство заставляло кипеть кровь, по венам принцессы словно бежала лава: из-под кожи на руках все отчетливее прорисовывались пылающие огнем реки. Эвелина вдруг почувствовала силу внутри себя — магия вернулась к ней. Магия, порожденная Тьмой. Но это стало для принцессы совсем не важно — она жаждала наказать предателей.

Эвелина ступила на балкон. Алиса только удивленно вскинула брови и раскрыла рот, желая что-то произнести, но не успела, из рук Эвелины вырвался поток энергии. Настолько мощный, что мраморные перила балкона разломились на куски. Вместе с каменными обломками Алису выкинуло прочь, она и опомниться не успела. Покровительницу едва подоспела подхватить магия Адама, что находился в саду и молниеносно отреагировал на шум сверху. Как только колдун отпустил Алису, Эвелина спрыгнула с разгромленного балкона. Под ногами принцессы содрогнулась земля, в руках заискрилась сфера и тут же отправилась в покровительницу. Алиса выстроила защиту. Эвелина напирала без устали, снова и снова, как одержимая, распугав всех гостей, посылала темную энергию в ту, что посмела предать любимого брата.

Из дворца выбежал Александр:

— Что ты делаешь?

У короля даже не возникало предположений, что могло послужить причиной конфликта между сестрой и возлюбленной. Он не сразу вспомнил, что принцесса давно лишилась магических сил.

— Эвелина, остановись! — Александр закрыл собой Алису, не давая сестре возможности атаковать.

— Отойди! — не своим голосом прорычала она в ответ.

— Одумайся! Чем тебя обидела Алиса? Ты нападаешь на близких, напугала свой народ… Что происходит?

— Я делаю это только ради тебя!

— Пытаясь убить любимую?

— Ты слеп, доверчив и глуп! Но я о тебе позабочусь, я избавлю тебя от предателей! — Эвелина развела руки по разные стороны, указывая на Алису и Августа, что показался из дворца и спешил к друзьям. Александр в сомнениях и непонимании взглянул на обвиняемые фигуры.

— Чтобы они ни сделали, решение принимать буду я!

— Ты слаб, ты пощадишь тех, кому одна дорога — смерть!

Из земли по указке принцессы вырвался корень, что в одно мгновение обмотался вокруг шеи Алисы, перекрыв кислород. Он скручивался сильнее с каждой долей секунды, казалось, прямо сейчас раздастся хруст костей покровительницы и будет поздно. Август взмахнул мечом и отрубил корень, Алиса камнем рухнула на землю. Она и вдохнуть не успела, как принц поставил ее тело на ноги и толкнул в руки Александра. Август жестом приказал Адаму укрыть их защитным барьером. Сам принц встал перед ними, открывшись для Эвелины:

— Что за игру ты затеяла?

— Игру затеяли вы! Грязную и бесчестную! Я лишь избавляюсь ото лжи! Вашей грязной лжи! — Эвелина кричала, прожигая взглядом то Алису, то Августа.

По щеке покровительницы прокатилась слеза. Вот исход, к которому привел затянувшийся обман.

— Я все исправлю! — заверила Эвелина брата.

Принцесса простым взмахом руки распахнула позади себя портал и шагнула в него. Все озадаченно переглянулись. Из портала вдруг вырвался длинный корень, что, казалось, вовсе не имеет конца, обхватил Августа за запястье и, пользуясь замешательством, утащил в неизвестность. Алиса сорвалась с места. Король попытался ее удержать, но она выскользнула из его рук. Алиса ударилась о магический барьер, созданный Адамом, что пытался уберечь друзей. Но магия словно на куски разлетелась, когда покровительница кинулась на преграду во второй раз. Алиса бежала к порталу, что уже закрывался. Она успела запрыгнуть в него в последний момент. Алиса исчезла вместе с Августом и Эвелиной. И никто, кроме принцессы, не знал, где теперь они оказались и что ждет их по ту сторону.

Глава 7

Алиса кубарем прокатилась по траве. Открыв глаза, она увидела стремящееся с замаха к своей шее разящее лезвие меча. Эвелина знала, что покровительница кинется за приманкой, и, не теряя времени даром, решила отрубить Алисе голову. Август остановил лезвие меча рукой. Разрубив околдованную ладонь, оно застряло где-то посередине, в кости. Принц как зверь прорычал от боли сквозь сжатые зубы. Из другой руки его тут же вырвалась магия, что потоком энергии отбросила Эвелину прочь. Принцесса с криком влетела в умиротворенный лес, распугав его обитателей.

Алиса в ужасе подскочила с земли.

— Не обо мне думай, — вырвал Август кровоточащую руку, к которой прикоснулась покровительница, — у нас проблема куда серьезнее! Что нам с Ней делать? — кивнул он головой в сторону Эвелины.

Принцесса приближалась. Они не могли и не должны были причинить ей боль. Эвелина не в себе, и, вероятно, кем-то околдована. Ей нужно помочь остановиться и стать прежней, пока она не натворила глупостей.

Эвелина выбросила очередной поток темной энергии. Алиса успела выставить ладони вперед и укрыться с Августом за магическим барьером. Принцесса подошла вплотную и провела рукой по защитной пелене, проверяя ее надежность.

— Один из вас должен умереть, — объявила принцесса. — Вот и реши, чья жизнь важнее: твоя или его?

— Никто не умрет, — спокойно ответила Алиса.

Барьер исчез, покровительница обхватила запястья Эвелины. Принцесса вспыхнула жарким огнем, и Алиса невольно отскочила в сторону. Эвелина обратила свой взор на Августа и ухмыльнулась.

— Я бы предпочла убить его, но единственно верная смерть — твоя. Ты — причина.

Алиса запрыгнула на принцессу, повалила на землю и заковала плоть в камень. Порезав палец, покровительница кровью нарисовала недавно изученный сдерживающий символ и, опутав корнями, погрузила тело Эвелины в чернозем. Из каменного пленного изваяния торчала лишь голова принцессы:

— Хочешь поиграть? Хорошо, я с тобой поиграю, — прошипела она. — Я сказала, что ты умрешь, и слово сдержу!

— Где мы? — Август бросил вопрос Алисе, но та растерянно пожала плечами. — Нужно найти короля, только магия правителей позволяет безопасно содержать и перевозить пленников. Отыщи город и возвращайся, я останусь с Эвелиной.

— Я тебя здесь не оставлю! Твоя рука… у нас нет целительных кристаллов, ты потеряешь много крови. Мы уйдем вместе, и тебе помогут. — Алиса повязала на рану платок и покрыла льдом. — Я смогу отыскать Эвелину в лесу, не сомневайся, я все-таки ведьма.

Август согласился. Но как ни старалась Алиса призвать фелиса, тот не появлялся. Как, впрочем, и никакое другое животное — выпитое давеча у ведьмы зелье не позволяло. Бросив бесполезные попытки, они отправились пешком.

Покровительница и принц шли по лесу. Совсем скоро им повстречался родник. Алиса подвела к нему принца. Она избавилась от красного льда и бросила прочь насквозь пропитавшийся кровью платок. Под взмах ее пальца родниковая вода поднялась от земли и мягко омыла руку Августа. Покровительница сорвала широкие бордовые листья растения, сок которого обеззараживал, склеивал рану и помогал успокаивать кровотечения. Она намяла их и выложила на рану.

— Ты стала гораздо увереннее, — заметил Август.

— Изучила язык, прочла много книг, кое-что да запомнилось, — она улыбнулась. Алиса оторвала часть рукава у блузки и перевязала рану принца.

— Почему Эвелина хочет твоей смерти?

— Потому что я кругом лгунья! — Август мягко обхватил подбородок Алисы и поднял вверх, заставив их взгляды встретиться. — Я и тебе лгу…

Покровительница выскользнула из рук принца и направилась в лес. Она не знала, куда идти, путеводное чувство никак не хотело подсказать направление. Август шел следом молча, хоть и видел, как неуверенно ступает Алиса. Вскоре они оказались в тумане, что становился лишь гуще. Их окружал величественный Лунный Лес, относящийся к королевству Иджис. Стражи узнали покровительницу и проводили к поселению.

В знакомом доме на дереве, хранительница Адриана радостно встретила гостей. Августа немедля отправили к целителям. Хранительница выслушала Алису, помогла добраться до короля и организовать Эвелине комфортное перемещение в Дирилис под надзором стражей. После они возвратились в Лунный Лес. Эльфы залечили рану на руке принца, и он ожидал покровительницу в доме Адрианы.

— Будто и не было ничего, — покровительница погладила ладонь Августа. — Если бы не ты…

— «Если» и быть не может! — Их взгляды встретились и заставили замереть.

Воздух вокруг заполнял аромат сирени, что стояла повсюду в вазах. Он как любовь, окутывал нежностью, заботой, уютом. Он будто дурманил, обострял тепло чувств и подталкивал в омут счастья.

— Простите, кажется, я помешала, — в дом вошла Адриана. На плече хранительницы восседал огромный зеленый, точно покрытый мхом, беркут с золотым клювом и когтями. — Вот она — птица, которая быстрее всех доставит твое послание в Дирилис.

Беркут выглядел умным и серьезным. Его тело опоясывали ремни, а на важной груди располагалась кожаная колба для писем. Беркуты Сорцерия являлись самыми быстрыми птицами; знали, куда нужно лететь, кому отдавать послания. За всю историю существования «воздушной почты» не было утрачено или не доставлено ни единого письма.

— Спасибо, — Алиса вложила записку, где сообщала Александру, что все живы и направляются домой.

— Оставайтесь на ночь в Лунном Лесу, утром отправитесь в путь.

— Благодарю, но тратить время на сон сейчас нельзя. Нужно вернуться в Дирилис и во всем разобраться.

— Вам все равно придется остановиться в лесу или таверне, чтобы отдохнуть. Так не будет ли проще сейчас остаться, а уж после бросаться в дорогу? Отужинайте со мной, прошу! — Адриана получила согласие. — Август, твой отец гостит в Лунном Лесу. Он как раз намеревался посетить королевство Дирилис, чтобы повидаться с тобой. Заглянешь к нему?

— Лучше утром, — отказался принц.

Адриана накрыла стол. Алиса бессознательно, по привычке, что зародилась в доме у озера, схватилась за тарелку, положила Августу часть дичи, на другую — шоколадный пирог. Взяв чашку, добавила в чай определенные травы, на треть разбавила молоком и подала принцу. Хранительница аккуратно наблюдала за их обоюдной обходительностью.

Хранительница расспрашивала гостей о минувших приключениях и победах, но они говорили о них без удовольствия. Хоть прием и был теплым, а собеседница приятной, сама тема разговора заставляла угасать.

— Вы избавили наш мир от Миртис и Майи! — восторгалась Адриана.

— Мне нечем гордиться, — поникла Алиса.

Август понимал, она думает не только о потери Анны, но и всех случайных жертвах. Он взял ее за руку, переплел пальцы. Август успокаивал вновь вернувшуюся боль одним своим прикосновением. Покровительница посмотрела в глаза принца, чей взгляд всегда окутывал теплом и спасением.

— Да, как врут слухи, — улыбнулась вдруг Адриана. — Почему-то все твердят, что однажды ты станешь королевой Дирилиса, — хранительница перевела внимание на Августа, — но ты же, мой милый, принц королевства Валор. А говорят безответно…

Чувство вины накатило новой волной, Алиса медленно расплела пальцы и убрала руку. Нужно следить за собой: все вокруг знают о любви покровительницы и короля Александра, готовы принять ее королевой; некоторые стали свидетелями ее согласия этим вечером. Как быстро разнесут эту новость? Любя Августа, предает ли Алиса народ? В праве ли забыть обо всем и просто стать счастливой? Адриана любезна, несмотря на то, что покровительница разрушила отношения Лилиан и Августа. Разве хранительница не должна теперь ненавидеть Алису? Адриана рассудительна, все поняла и приняла. Но будут ли также лояльны к переменам окружающие? Эвелина не сыскала прощения — это привело ее к желанию отомстить, отобрать жизнь Алисы, это привело ее к Тьме.

— Спасибо за ваше гостеприимство. Чем раньше мы ляжем спать, тем скорее вернемся в королевство Дирилис. Мы и так задержались, — торопилась исчезнуть Алиса.

— Конечно! Вы можете разместиться в гостевых домах, которые были вашими прежде, — Адриана вдруг обняла покровительницу и прошептала на ухо: — Молчание приносит куда больше боли.

Адриана открыла дверь, гости вышли из дома. Они заплутали на бесчисленных плетеных мостах, раскинутых между крепкими деревьями. Вокруг, словно тысячи звезд, кружили крошечные лемпириды. Принц и покровительница точно плыли по сверкающему небу.

— Ты меня любишь? — Август ухватил Алису за руку, заставив остановиться. Сердце как бешенное застучало в груди покровительницы. — Думаешь, как никому не навредить, как поступить правильно, но все это просто обман! Это вовсе не благородная жертва. Ты знаешь, как долго я шел по такому же пути с Лилиан. Во лжи нет счастья, Алиса!

Покровительница ощутила ненависть к себе. Принц прав, затянувшаяся ложь никого счастливым не делает, а собственные убеждения о любви так или иначе уже разрушены. И Август, и Александр заслуживают правды, заслуживают лучшего. Ложь давно пора прекратить, ведь от себя, от любви — убежать невозможно.

Алиса обвила шею принца руками, привстала на носки и поцеловала в жаркие губы. Она позволила любви вырваться наружу. Поцелуй вознес ее к небесам, вновь одарив душу крыльями. Невидимое, пробирающее до конца, всепоглощающее тепло — оно в каждом прикосновении. Дыхание Августа наполняло воздух любовью. И просто разделяя с ним этот воздух, Алиса знала, что любима, и насколько невообразимо сильно любима. Любовь, настоящая, она в нем, она в ней. Два сердца сплелись, наконец, воедино, окунув в глубокий океан счастья, что обрели они здесь, сейчас. Они окунулись в него с головой, они утонули в нем вместе. Это дар, магия, то, что невозможно обличить в слова.

— Я люблю тебя, — прошептала Алиса, оторвавшись от нежных губ, что тут же подарили улыбку.

Прежде хаотично кружащие вокруг лемпириды вдруг замерли. Они, как хранители леса, ощущали и видели многое неведомое и сокрытое от человеческих глаз. Лемпириды неразборчиво запищали и, сбившись в кучу, окружили влюбленных.

— Поцелуй истинной любви! Истинной любви! — восторженно пищали они.

— Идемте с нами, — попросила крохотная девочка-лемпирид. — Вы должны поделиться с нами магией истинной любви!

— Что это значит?

— Мы отведем вас к Древу Жизни. Там вы навсегда соедините свою судьбу воедино, Древо одарит вас воплощением желаний, а поцелуй любви даст Сорцерию магию новой Жизни.

— Не уж-то и вправду существует? — поразился Август. — Думал это пустые сказки.

— Что за сказки? — проявила интерес Алиса.

— Говорят, это Дерево Жизни питает магией наши земли. И по легенде, истинная любовь способна породить на его корнях волшебный росток. Нектар волшебного цветка способен наделить любого мага небывалой, абсолютной силой природы. Но росток нужно оставить, тогда земли будут благороднее, богаче. Может даже королевство Эсперан возродится.

— Это и вправду похоже на сказку. А что значит, мы навсегда соединим свою судьбу воедино?

— Богиня Луны повенчает нас. Союз, что заключает сама природа дорогого стоит… Ты знаешь, я желал, чтобы ты стала моей женой, с того самого дня... — Август снял кольцо с ленты: — Станешь моим бесконечным счастьем?

Алиса опустила взгляд и схватилась за кольцо, что надел на ее палец Александр. Бескрайняя ложь, кошмар и побег от себя, наконец, закончились. Алиса призналась себе и Августу, осталось рассказать правду Александру. Она ее уже не боялась. Алиса бы не хотела обручаться так скоро, но пренебрегать подобным закреплением союза просто неправильно. Она сняла кольцо, подаренное Александром, и протянула руку принцу с улыбкой.

Глаза Августа наполнились счастливым блеском, золотое кольцо с изумрудом украсило палец Алисы. Принц закружил покровительницу в крепких объятиях, и они подарили друг другу поцелуй истинной любви.

— Скорее! Скорее! — пищали лемпириды. — Мы должны успеть к полуночи!

Маленькие светящиеся человечки вели за собой влюбленных, что спустились с высоких деревьев на землю. Лемпириды уводили в густой непроглядный туман. Именно здесь, где не мог бы пройти, не затерявшись, обычный путник, скрывалось Дерево Жизни. Вокруг необъятного ствола не лежал туман, позволяя поразиться величию столь древнего растения. Крона находилась так высоко, что казалось, жила в облаках. Лемпириды поманили за собой, в расщелину на стволе дерева. Влюбленные оказались внутри самого необыкновенного древнейшего из растений. Алиса посмотрела под ноги — она стояла на проросшей травой земле, ствол оказался полым. Свободное пространство, что по периметру походило на половину гектара, наполняли мерцающие огоньки. Подняв голову, Алиса увидела луну в темном небе. Ночь, полная волшебных тайн, наполнилась возможностью чудесного исполнения желаний.

Лемпириды закружились вокруг Алисы, погрузив ее в золотой свет своих крыльев. Ее тело теперь покрывало скромное тонкое платье из крошечных белоснежных цветов гипсофилы.

— Ты прекрасна, — тепло улыбнулся Август.

— Полночь! Полночь! — запищали лемпириды.

С неба, в сопровождении вспышек и искр, к ним спускалась голубая сфера. Коснувшись земли, сияние обрело образ девушки призрачной, полупрозрачной. Ее парящее платье светилось изнутри мягким синим огнем, с подола продолжали опадать теплые искорки. Прямо на прекрасном лице девушки прорастали удивительные цветы и переплетались со стремящимися к небесам длинными серебряными волосами. В глазах ее таилось отражение звезд и эту вселенную обрамляли серебряные ресницы.

— Неужели вы… богиня Селена? — поразился вслух Август.

— Вы правы, принц Август, — голос Селены раздался гуляющим эхом, будто она находилась сразу повсюду. — Я так долго ждала, когда мое Древо Жизни обретет новую силу и напитает мою любимую звезду новой жизнью. — Богиня ласковым взглядом осмотрела влюбленных. — Обещайте беречь вашу любовь, не позволяйте вас разлучить…

— Обещаем, — хором отозвались они.

— Прежде, чем скрепить свой союз поцелуем истинной любви, вы можете просить у Древа Жизни исполнить желание каждого из вас. Это магия, которой вас одарит природа.

— Мне ничего не нужно. Я просто хочу быть с тобой! — Алиса взглянула на Августа.

— Как и я! Я могу быть счастлив только с тобой и жизни без тебя мне не нужно!

Поцелуй заполнил пространство слепящим белым светом. На безымянных пальцах влюбленных из ниоткуда возникла золотая лоза, обвила и обратилась в обручальные кольца. Истинная любовь напитала Дерево Жизни магией, и на корне могучего растения появился волшебный росток.

Глава 8

Громкий нервный стук в дверь резко вырвал Алису из сладкого сна. Подскочив с постели, она укуталась в покрывало, чтобы скорее отворить замки для непрерывно ломящегося в столь ранее утро визитера. На пороге стоял король Катон, правитель королевства Валор. Он возмущенно оглядел Алису, которую, очевидно, не думал встретить в гостевом доме Лунного Леса, что по заверениям хранительницы Адрианы, занял принц.

— Ваше Величество…?!

— Ты…! — в глазах короля горело лишь возмущение. — …Сбила моего сына с истинного пути! Чем ты задурила ему голову? Хватит глупостей, он должен вернуться! — Король вдруг заметил кольцо покойной жены на безымянном пальце покровительницы, что рукой придерживала на груди покрывало, и пришел в ярость: — Это еще что? Вы обручились без моего согласия? Да как ты посмела?!

Алиса не понимала причин злости короля. Катон схватил покровительницу за руку и потянулся к кольцу. Вовремя подоспевший Август грубо отцепил руку отца.

— Не трогай! Алиса стала моей женой!

— Что ты наделал? Она даже не в нашу породу! Твоя мать желала, чтобы ты женился на Лилиан!

— Этого не она желала, а ты. Ты хотел, чтобы я женился на чистокровной, в ком нет крови демонов Калпсиза, и навсегда осел в королевстве Валор.

— Конечно, ведь я желал тебе счастья! Она не родит тебе сына, род Тугенд проклят!

— Я люблю Алису, остальное не важно!

— Хватит паясничать, снимите дурацкие кольца! Иначе, обещаю, я откажусь от тебя, и ты лишишься права наследия!

— Я сам отказываюсь от права наследия! Нам королевство даром не нужно! И, чтобы ты знал, наш союз не разрушить — кольца дарованы нам Деревом Жизни!

— Чушь!

Перед носом возмущенного короля захлопнулась дверь.

— А ты не слишком… — взволновалась Алиса.

— Не слишком. Я прощу его, если он искренне перед тобой извинится.

— А твое королевство?

— Не беспокойся, у меня двое старших братьев, народ в надежных руках.

— Значит, мы можем остаться в нашем доме у озера? Навсегда?

— Ну конечно, можем.

Дом на дереве заполнила сладкая любовь. И позабыв обо всем на свете, влюбленные не могли оторваться от своего счастья и спуститься с небес на землю. Среди долгих лет и миллионов повстречавшихся лиц они обрели себя только в глазах друг друга, только в руках друг друга.

Днем, собравшись в дорогу, покровительница и принц наведались к Адриане. Хранительница не могла не заметить перемен: любовь стала открытой, а необычные кольца таили особое волшебство. Адриана от чистого сердца пожелала влюбленным счастья, но не сдержала лишнего:

— Август, не таи на отца обиду. Он тебе зла не желает, просто вспылил, о чем, поверь, сильно сожалеет.

— Разве? — Август недоверчиво осмотрел хранительницу.

— Ты — любимый сын, твое решение разделяет вас и для него это больно. Со временем Катон все примет, но…

— И зачем ему тебе открываться?

Август не дал Адриане ни закончить, ни ответить. Он грубо отодвинул ее в сторону, без лишней скромности подошел к спальне и резко распахнул дверь. Увидев отца, принц несдержанно ухмыльнулся.

— Чтобы ты, да кому-то открылся… Вы сильно близки! …И как давно? — Август презрительно прищурился. — Твой поцелуй мог спасти Ее?

— Не смей! — не на шутку рассвирепел Катон. — Я любил Ее!

— А теперь, как видно, забыл… в объятиях той, на чьих землях росла та самая ипомея… Какое удивительное совпадение!

— Не смей! Не смей думать, что Адриана хоть как-то причастна…

— О, нет, я и не думал обвинять кого-то без доказательств. И я не виню леди за ее чувства, я обвиняю тебя в том, что ты позабыл Ее!

— Прошло много лет…

— Да хоть бы целая жизнь!

Август захлопнул дверь спальни, ухватил Алису за руку и вывел из дома Адрианы. Он поспешил покинуть территорию Лунного Леса. Оставаясь распаленным гневом, он рассказал покровительнице историю смерти матери.

— В нашем роду никто и никогда не предавал любовь! — беленился принц.

— Катон не предал, а отпустил. Прошло действительно много лет…

— Никто и никогда! — подчеркнул Август.

— Знаешь, я ведь умру гораздо раньше тебя…

— В моей жизни не будет другой женщины!

— Я не желаю тебе одиноких веков…

— Я не буду одинок, ты всегда будешь со мной, в моем сердце.

Алиса оставила споры. Влюбленные покинули земли королевства Иджис. Путь, что казался ранее длинным и долгим, проскользнул точно тень. Уже скоро они шагали по равнине к стенам белой крепости королевства Дирилис, взявшись за руки. Ладони покровительницы прели все больше.

— Алиса, ты напрасно волнуешься.

— Я не могу иначе…

— Александр великодушнее, чем ты думаешь. Твое счастье отзовется в нем радостью.

— Но и болью тоже.

За прибывшими путниками на крылатом льве спустился всадник, страж крепости, и доставил к дворцу. В скоротечном полете он успел поведать о благополучном прибытии Эвелины и ее содержании под стражей. Август остался во дворе, Алиса поспешила отыскать короля. Она встретила Александра в тронном зале, взволнованная и бледная. Ее шаг стал тяжелым и нерешительным, голова поникла под тяжестью вины. Король поспешил навстречу и с беспокойством обхватил руки Алисы:

— Что-то случилось?

— Если сможешь простить меня, то, умоляю, прости, — с трудом выдавила Алиса.

— Ты его выбрала… — пальцами Александр невольно почувствовал кольца, которых не было прежде, и он с неохотою, страшась правды, взглянул на них.

— Прости… Мы бы не… но Древо Жизни… и… — ком в горле заставил замолчать, и покровительница протянула ему на ладони кольцо с бриллиантовой розой.

Когда любовь отвергают это, конечно, больно. И страшно больно. Разрушительно и уничтожающе. Но Александр видел, что Алиса не с ним счастлива, что светом наполнял ее Август. Он должен отпустить, дать свободно расправить крылья, избавить от тяжкого груза вины.

— Просто будь счастлива, — король крепко обнял Алису в прощании и из глаз ее ручьями побежали по щекам слезы. — Я не держу зла и не хочу терять вас. Мы должны принять все как есть, сохранить нашу дружбу. Для меня это важно.

Алиса кивала головой и шмыгала носом. Александр с легкой улыбкой взял перстень с бриллиантовой розой и надел на палец другой руки покровительницы.

— Я его для тебя отлил. Оно может принадлежать только тебе. Носи как память обо всем светлом, что было.

— Ты сам его сделал?

— Я раньше часто мастерил украшения у дядюшки Бонула… Не мог я тебе подарить абы что, это же от сердца. Ну, хватит лить слезы, — улыбнулся король. — Есть еще одна вещь, что я должен тебе передать.

Он вывел Алису из тронного зала, они поднялись в покои. Александр подошел к трюмо и, откинув крышку на громоздкой шкатулке покровительницы, достал некий предмет и протянул Алисе. Она взяла его дрожащими руками:

— Это же… смартфон Анны...

В тот день, когда они отправились в неизвестный Сорцерий, сестры выключили телефоны с целью сберечь заряд аккумулятора. А это значило, что Алиса может его включить. Дрожащие пальцы зажали кнопку. Сердцебиение и дыхание остановились. Экран вспыхнул яркой фотографией улыбающихся сестер, что стояла на фоновой заставке. Слезы накатили новой волной.

— Уверен, она рада, что ты, наконец, по-настоящему счастлива. Больше всего Анна хотела, чтобы ты улыбалась. Поэтому вытри слезы и начни новую жизнь с улыбкой.

Алиса бросилась на шею короля с объятиями, благодарностью и приятной тяжестью на сердце.

— Спасибо! Но как… откуда этот телефон?

— Я посещал королевство Аструм на днях. Заглянул и на ярмарку в деревне Иуил. Я прежде у одного проныры-торговца кольцо свое оставлял, вот и пришел выкупить. Он мне начал предлагать странную сумку, забавную вещицу, хранящую в себе свет, и вот эти штуки… как их там? Телефоны! Мы оба не понимали что это. И вдруг одна из них вспыхнула в его руках, засветилась ярко, звук издала музыкальный и явила нам лик покровительниц — твой и Анны. Мы не ожидали, ну и… В общем, мы случайно разбили эту штуку…

Александр отвел глаза, припоминая, как они с гоблином бросили телефон на землю, начали бить его попавшимся под руку ковшом и топтать ногами. Ведьмовская вещь, способная показать даже почившую покровительницу, здорово напугала. Это после король решил, что ничего страшного в этом предмете не кроется и второй такой приобрел. Торговец с радостью избавился от странной вещицы. Александр тогда все равно отыскал на базаре ведьму, та подтвердила безопасность предмета. Он привез телефон в королевство Дирилис и вложил в шкатулку Алисы, чтобы позже удивить.

— Спасибо тебе… За все — спасибо!

— Полно. Идем, пожму Августу руку и дам наставлений, — улыбнулся Александр, Алиса вытерла с лица слезы.

Друзья скоро вышли из дворца. Александр держал улыбку, никоим образом не позволял горечи проявиться снаружи. Он решил отступить, решил дать любимой свободу — эмоции под замок. Он давно не мальчишка, Александр — король, и каждое слово, каждый жест или взгляд — отражение, лик целого королевства. Пусть сейчас сердцу больно — утихнет, погнаться за любовью — спасти себя одного; отдаться народу, погрузиться в заботы и хлопоты — благо и процветание всего королевства. Он выбрал народ. Он сделал этот выбор, когда пала Майя. Он уже тогда все понимал, но зачем-то надеялся, что сможет разделить жизнь с той, кого не удержишь в «клетке». Он понимал, что одной любви недостаточно, и все равно позволил Алисе угаснуть рядом с собой. Алиса вновь расцвела рядом с Августом, и упрекнуть их в том невозможно. Кто знает, может, эта боль никогда не пройдет, но со временем точно утихнет, а за делом померкнет и затеряется, позволит улыбке стать ярче.

Король протянул руку Августу.

— Ты их простил?! — возмущенный возглас Эвелины заставил всех вздрогнуть. Принцесса стояла совсем близко, без охраны и кандалов.

— Сбежала. — Ровным тоном, будто и не ждал иного исхода, заключил Александр.

— Я никому не позволю бесчестить наш род! Предатели должны поплатиться жизнью! — Гнев играл на лице Эвелины в пульсирующих нервах.

Никто не заметил, как позади появился фелис. Околдованное чудовище в тот же миг бросилось на Августа, повалило на землю и в страшном резком порыве вцепилось зубами в ногу принца. Крик боли, взмах пойманной жертвой, удар об землю, и мощные челюсти полностью сомкнулись. Август лишился голени и в ужасе истекал кровью. Алиса потеряла всякий рассудок, на животное обрушилась Великая Сила, что заставила отлететь к статуе в саду и разбить ее. Два последующих выброса энергии выбили дух из фелиса. Глаза зверя закрылись, тело вздымалось в редком неуловимом дыхании.

— Лучше бы эта тварь откусила принцу голову, — разочарованно протянула Эвелина.

Алиса бросилась на Эвелину в слепой неистовой ярости, вцепилась руками в горло и начала душить. Принцесса смеялась сквозь натиск боли. Александр поспешил разнять склоку:

— Алиса, оставь ее! Помоги Августу!

С трудом отцепив покровительницу, король приложил ко лбу принцессы перстень с гербом королевства Дирилис. Печать прожгла кожу — Эвелина обессилила, обмякла. Александр подхватил тело сестры:

— Довольно! Мне жаль, но ты обрекла себя на заключение в темнице. И пока мы не вернем тебя прежнюю, быть тебе пленницей. — Осуждающий взгляд серых холодных глаз скрылся за медленно опустившимися веками, принцесса вынужденно погрузилась в сон.

Сбежавшиеся во двор служащие дворца помогли перенести Августа в целительный зал. Александр на руках отнес и запер Эвелину в темнице в подземелье. Фелиса осыпали кристальной пылью, отпоили зельем, но посадили на десять крепких цепей, что лишили всякой свободы.

Алиса не отходила от Августа, пока целительные кристаллы проявляли удивительную магию. Их волшебство затянет и вылечит любую рану, но утраченную часть ноги отрастить не сможет. Сей малоприятный факт висел на лице принца печатью безнадежности.

— Лекарь передал тебе это, — Александр принес костыль.

Август недовольно нахмурился. Случившееся не укладывалось в сознании и раздавалось каким-то мучительным эхом, беспредельным свистом и воплем, от которого взрывалась голова.

— Льва уже подготовили? — поинтересовалась Алиса.

— Да, все как ты просила.

— Август, идем домой…

Принц молча поднялся и встал, воспользовавшись костылем. Новое, совершенно отвратительное чувство постигло его теперь. Август не мог скрыть того, что был полностью раздавлен. Доковыляв и разместившись на крылатом льве, принц понял, что даже управлять животным в одиночку не сможет, ведь если не сам, то кто-то должен держать костыль, который станет его вечным спутником. Августу хотелось бросить все в сторону, закричать, взвыть в никуда, в небо, и провалиться сквозь землю, исчезнуть. Он стиснул зубы и кулаки. Алиса поблагодарила Александра, расположилась позади принца, и забрала костыль. Лев поднялся к небу.

Глава 9

Дом в лесной чаще встретил прежним уютом, волчонок — приятной суетой, а попытка слезть со спины льва — разочарованием. Август смотрел на дверь с недовольством и напряжением, а мокрый нос преданного животного никак не мог выдернуть из вереницы угрюмых мыслей.

— Войдем? — на вопрос Алисы ответа не последовало. Она нежно обняла Августа: — Или, хочешь, поужинаем здесь, на свежем воздухе?

— Я никогда не перенесу тебя через порог на руках…

— И не нужно, это ведь мелочи! — Алиса с улыбкой распахнула дверь и вошла в дом.

Да, действительно, мелочи. Но не сейчас, позже. Сейчас все привычное, все простое — рухнуло, и эти руины приносят острую боль, колют и кровоточат как язвы.

От ужина принц отказался. Пока Алиса заваривала чай, Август лег на постель и стал только мрачнее.

— Выпьешь чашечку? Как ты любишь…

Она протянула чай, но Август не отреагировал. Алиса поставила чашку на столик подле кровати, легла рядом с принцем и положила голову на широкую крепкую грудь. Его сердце стучало громко и часто.

— И недели не прошло, а ты уже замужем за… черт знает кем! Одноногим нищим!

— Для меня ты всегда будешь принцем из сказки! Или ты жалеешь, что отказался от королевства?

— Нисколько! Я мечтал жить вдали ото всех, в глуши, как и ты, но я уж точно не желал быть при этом обузой!

— Зачем ты так говоришь?

— Потому что я превратился в обузу и понимаю это! Что я теперь смогу тебе дать?

— Все то же, что и прежде! Ты ногу потерял или себя? У других и пострашнее потери бывают, и ничего, справляются. Я люблю тебя, ты любишь меня, остальное — пыль! У нас есть крыша над головой, нам даже не нужны волшебные кристаллы, у нас есть Великая Сила. Ну не перенесешь ты меня через порог на руках, это так важно?

— Не такой мужчина должен быть рядом с тобой…

— Прекрати говорить эти отвратительные слова! Ты сейчас в таком состоянии, в депрессии, понимаю, но, скажи, разве ты стал любить меня меньше?

— Люблю, как и прежде. Безмерно.

— И я люблю тебя. Всею душой. Август, ну сам посуди, руки целы…

— А значит, однажды, я смогу держать сына.

— Ну вот, так лучше! — Алиса улыбнулась. — Правда, куда вероятнее, у нас будет дочь. Так уж случается в роду Тугенд, — она поцеловала принца.

В объятиях полных любви дурные мысли отступили, ночь проскользнула легко и покойно. Но утром, пробудившись и не обнаружив рядом Алисы, Август снова погрузился в сомнения и грузной тучей наседающие упреки. Опираясь на костыль, Август проковылял по дому. Он задержался в гостиной у камина, где заметил свой меч в ножнах, что стоял, подперев стену. На кухне варилась подстреленная утка. И какой теперь из него защитник, добытчик? Августа пожирал страх, будто он перестал быть мужчиной, а Алиса и сама способна на все. Он ощущал себя бесполезным. Принять можно все, только со временем, а начало потери всегда тяжелое, всегда похоже на сумасшествие. Оно погружает в беспроглядный туман, выливается невыносимой глупостью и обижает самых близких, самых родных.

Алиса суетилась во дворе. Подле нее по траве в разброс валялись разного размера поленья, топор и инструменты — минимум магии в обыденной жизни. Алиса увлеченно мастерила некую вещь.

— Что делаешь?

— Ничего! — подпрыгнув от неожиданности, Алиса обернулась и прикрыла спиной процесс творчества насколько могла.

— То есть я теперь и здесь непригоден?

— Не говори глупости! Я просто хочу кое-что сделать. Я покажу, как закончу.

— Конечно, теперь это станет ответом на все!

— Не преувеличивай.

— Я по-прежнему могу многое. Уж смастерить что — точно.

— Знаю, но это я хотела бы сделать сама.

— А мне что-то подсказывает, что ты теперь все будешь делать сама! Все посадишь, все починишь, а я всегда в стороне буду!

— Прекрати этот бред!

— Может и сына сама зачнешь? А лучше с Александром, чтобы у ребенка нормальный отец был!

— Ну хватит…! — Алиса достала предмет, что прятала за спиной, и пихнула в грудь принцу.

Она ушла. Август держал в руках незаконченный костыль-протез, что Алиса старательно для него вырезала.

— Алиса! — крикнул он, обернувшись, — Прости! — Над домом поднялся крылатый лев. — Алиса! — Покровительница не отозвалась на его зов. — Черт!

В гневном порыве Август перевернул стол.

Глава 10

Черный лев опустился у дома всеведущей ведьмы. Алиса постучалась и вошла.

— С чем пожаловала на этот раз?

— Мне бы зелье, что поможет примириться с потерей, отрезвит разум, подарит покой. Не могу смотреть, как он мучается… Целительные кристаллы, да и вся эта магия почему-то не могут восстановить утраченную часть тела…

— Часть тела?

— Он потерял ногу…

Виктория задумчиво прищурилась и пальцами помассировала подбородок.

— Вообще-то существует магия, которая может исцелить тело по-настоящему — медальон Белой Звезды.

— Я читала о нем. Медальон дарует вторую жизнь своему обладателю, когда та подходит к естественному завершению. Даже если отыщу Белую Звезду, сейчас она никак не поможет.

— Ошибаешься, — солгала Виктория. — Медальон, как живой, чувствует необходимость и возрождает… — Ведьма обратила внимание на вспыхнувший интерес Алисы. — Если найдешь Белую Звезду — все исправишь, но она так давно утрачена… Тебе не почувствовать ее также как Кристаллы Силы, только время потратишь зазря. — Виктория сменила маску сочувствия на маску восторженного прозрения: — Но тебе это и не нужно! Есть магия куда сильнее, надежнее и безграничнее — магия Кристалла Желаний! А найти его поможет твоя внутренняя связь с Силой…

— Кристалл Желаний опасен и непредсказуем! — Казалось, Алиса уверенно отказалась от идеи ведьмы, но в голове уже роились сомнения.

— Более чем предсказуем — без ноги останешься ты. Как тебе такая цена? Осилишь?

— Расплачусь с честью.

— Тогда, в добрый путь! Богиня Селена укажет тебе верную дорогу.

Алиса откланялась и вновь оседлала крылатого льва. Животное устремилось в королевство Дирилис. Богиня Селена, конечно, поможет отыскать Кристалл, но не лучше ли выяснить место его захоронения у тех, кто и производил погребение.

Лев опустился у белокаменного дворца. Алисе пришлось долго гулять по саду в ожидании, когда молодой король освободится от дел и сможет принять ее. Стоило покровительнице поведать Александру о намерениях, как лицо его стало непривычно сердитым:

— Ты понимаешь, на что себя обрекаешь?

— Не хочу, чтобы Август терзался тем, что мучает его сейчас. Не хочу, чтобы серые мысли к нему возвращались. Я смогу с этой потерей справиться лучше!

— Это пройдет, Алиса, он успокоится, станет прежним.

— Ноги он из-за меня лишился. Это мое бремя, моя расплата, не его!

— Уверен, Август о твоих планах не ведает, иначе бы не позволил, не отпустил.

— Так ты отказываешься мне помочь?

— Ты задумала глупость. Ты сейчас, как и Август, в отчаянии. Вам обоим нужно время.

— Я могу вернуть Августу его привычную жизнь, и я это сделаю!

— Алиса, ты… — Александр не знал, как отговорить ее. — Ты не в праве использовать Кристалл Желаний, ты не в праве калечить себя, ты — воин, страж Сорцерия!

— И себе не принадлежу? Ты это хотел сказать? — покровительница поджала губы. — Зря я пришла…

Алиса быстрым шагом прошла тронный зал.

— Одумайся! — бросил в след Александр.

Она лишь помотала головой и скрылась за дверью. Король знал, что должен остановить Алису, но также знал, насколько она упряма. Ни он, никто другой не удержат ее, лишь отсрочат. Алиса отправится на поиски Кристалла в тайне или в открытую, неизбежно. Можно отпустить ее одну или последовать с ней, поддержать, стать опорой. Король может привести ее к цели быстро и просто, избавить от лишних проблем и скитаний и он это сделает.

Александр поднялся с трона, вышел из зала и обратился к низкорослому эльфу, что помогал вести дела:

— Мне нужно немного времени, займи тех, кто уже прибыл на назначенный прием. — Помощник кивнул. — Отправь кого-нибудь за Адамом, пусть колдун захватит Посох Предков. И отмени все завтрашние встречи.

Король нагнал Алису:

— Я помогу. Пойду с тобой, все сделаем вместе. Позже прибудет Адам, откроем портал и дня не потратим! Только дай мне сегодня закончить с делами, все обсудим, а завтра — исполним желание.

— Спасибо за понимание, — улыбнулась Алиса.

В душе покровительницы натянулась струна тревоги: Александр может загадать желание, отнять ее бремя, впрочем, как и Адам. Когда все друг за друга горой, настоящая дружба чревата жертвами. Уходить, не дождавшись друзей, нет смысла, в отличие от них Алиса не знает о месте захоронения Кристалла Желаний, они опередят ее. Ждать, следовать вместе, и немедля загадать желание — единственная попытка сделать все в точности по своей задумке.

Алиса спустилась в вольер для животных, где отыскала фелиса. Дорогое сердцу чудовище жалось в углу, скованное цепями. Покровительница вытянула руку и медленно подступила к зверю. Фелис не рычал, не буйствовал, но нетерпеливо прильнул к ладони в поисках ласки. Алиса с облегчением выдохнула и крепко обняла зверя — он прежний, чары рассеялись.

— Прости меня, я не хотела тогда причинять тебе боль…

Уже скоро она освободила фелиса от всех цепей и вывела в сад. За спиной тут же послышался визг служащей при дворе девушки, что очевидно испугалась чудовища.

— Все хорошо, он не опасен больше, — заверила Алиса.

— Фелис должен содержаться в закрытом вольере, на цепях — это приказ короля!

— Но он здоров, нет нужды…

— У вас есть Сила защититься от зверя, у нас — нет! — поддержал другой служащий.

— Верните чудовище в вольер! — потребовал третий.

Вокруг Алисы и спокойного фелиса быстро и незаметно собралась гудящая спорящая толпа, что категорично требовала изоляции зверя.

— Он не опасен! — повторила Алиса. — Позвольте мне увести его из вашего городка, не будет повода для тревоги…

— Ну да, как же! — усмехнулся мужчина в толпе. — Твой «друг» разорвет тебя в ближайшем лесу и примется за любого из нас! — За спину мужчины ускользнул знакомый женский силуэт.

— У меня за стенами крепости живут дети! Я лично не позволю зверю покинуть вольер! — гаркнула следующая фигура, а за спину ее снова ускользнул кто-то.

— Фелисы никогда не были ручными животными! Они — хищники, а ты — показушница! Чем лев неугоден?

— Лев для нее слишком хорош, как и наш Александр!

— Да они с фелисом друг друга стоят — дикари! Ей все к ногам положили, а она — хуже змея! — Глаза растерянной от высказываний Алисы отыскали очередного глашатая и, к удивлению, встретились с Эвелиной, что нашептывала на ухо слова, а губы мужчины с точностью их воспроизводили: — Гадких змей забивают палками…!

Эвелина как кошка ускользнула к следующему в толпе, как призрак осталась никем незамеченной. Она управляла толпой, она внушала им то, что угодно, а они принимали за истину, за собственные мысли. Эвелина прильнула к уху новой марионетки и, подняв взгляд, вцепившись им в покровительницу, язвительно улыбнулась.

— Наш король милосерден и оттого слеп. О безопасности тех, кто нам дорог, мы должны позаботиться сами: чудовищу — смерть!

— Что? — Алиса будто ослышалась.

— Правильно! Незачем ждать следующей жертвы!

— Он был околдован, он вовсе не злой! — Алиса заметно напряглась.

— Неужели?! — осклабилась Эвелина, что шагнула вперед из толпы и швырнула в фелиса камень. Настигая жертву, камень погрузился в ауру из зеленой дымки и вдруг вспыхнул черным пламенем. Соприкоснувшись с фелисом, камень мгновенно прожег грудную клетку и оказался внутри.

— Что ты сделала? — Алиса бросилась к зверю, но тот отпрянул, оскалился и зарычал.

— Вот! — тут же воскликнул кто-то в толпе, — Чудовище и есть чудовище!

— Да вы что, не видели? Это она его околдовала! Снова! — сердилась Алиса. — Она в него камень бросила!

— Кто «она»?

— Эвелина! — Алиса указала на нее пальцем, но поняла, что никто из толпы не видит принцессу, никто не видит прожженной груди зверя.

Фелис чувствовал острую боль и оттого нервничал, изгибался и терял рассудок. Потянувшейся к нему вновь Алисе зверь чуть не откусил руку. Но Алиса знала, что фелис лишь околдован, ему нужно помочь, нужно спасти. Зверь сделал выпад вперед, снова лязгнул зубами. Испуганная толпа взбунтовалась: на фелиса обрушились магические сферы. Алиса укрыла животное, уберегла, но, увы, обезумевший зверь бросился на обидчиков и, ухватив одного, сомкнул челюсти — тот лишился руки. Покровительница не успела вновь заступиться за фелиса: ее огрели по спине, по голове, сбили с ног, схватили за волосы, тут же скрутили руки. Другая часть толпы бросилась на чудовище, разом обрушила магию — каждый свою, не обошлось и без простого оружия. Крик зверя раздался как никогда громко и тут же затих. Затихла толпа. Затихла Алиса. По телу разлилась тревожная дрожь.

— Мертв, — объявила Эвелина, показавшись из забившей зверя толпы.

Алиса вырвалась из рук, что более ее не удерживали. Она подошла к фелису. Тело его лежало теперь бездыханно в крови, сочащейся из перерезанной глотки. Алису настолько парализовало увиденное, что слезы не смогли пролиться из глаз. Ненависть, чистая злость кипели внутри, заставляли желать ответной смерти:

— Ты за это заплатишь! — выкрикнула Алиса и сорвалась к Эвелине.

Бросив в ответ ядовитую ухмылку, принцесса побежала прочь и покровительница погналась за ней. Увы, Эвелину никто не видел. На глазах у всех Алиса бежала вперед исполненная гневом и решимости уничтожить неизвестного, бранилась и, то и дело, била невпопад магическими сферами, точно сумасшедшая. Те, кто повстречался ей на пути, не знали и доли минувших событий и оттого растерянно расступались.

Погоня за Эвелиной привела Алису в старую башню в западном крыле дворца, откуда обе поднялись на крышу. Принцесса остановилась на самом краю.

— Бежать больше некуда! — злорадно отметила Алиса.

В руках покровительницы появился хлыст из огня, объятого молниями, что трещали и гудели от мощи. Не зная конца и края, хлыст метнулся к Эвелине и, точно змей, вознамерился опутаться вокруг шеи. Принцесса ловко создала ледяное покрытие под ногами Алисы. Покровительница поскользнулась, упала и магический хлыст рассеялся.

— Что происходит? — Александр помог Алисе подняться.

Странное поведение покровительницы и суета, в которую погрузилось дворцовое окружение, заставили короля немедля отыскать Алису. Здесь, на короне башни, он стал свидетелем из ниоткуда появившегося льда под ногами покровительницы.

— Ты ее видишь?

— Кого? — Надежды посыпались прахом.

— Эв… — Алиса не успела договорить, отлетела на метр и рухнула всем телом.

— Эвелина, — неуверенно закончил Александр, оглядываясь на пустоту. Он осторожно подошел к покровительнице и снова помог подняться. — Где она?

— Напротив.

Александр выставил вперед сжатый кулак, из перстня-печати тут же вырвался образ сокола, как туман белоснежный, прозрачный. Разрастаясь с каждой секундой, он стремился вперед, где, столкнувшись с незримым объектом, окутал призрачной дымкой. Эвелина не стала видимой для короля, но обрела заметный для него ореол.

— Она убила фелиса…

— И тебя убью!

Разразившись гомерическим смехом, которого Александр, как и речи, не слышал, Эвелина заставила разломиться балюстраду по периметру башни. Принцесса резко припала к земле, а разломанные каменные балясины бросились навстречу друг другу, не щадя Алису и Александра — оба рухнули в криках боли. Разломленная балюстрада обрушилась вниз, напугав пребывающих в неведении служащих при дворе. Они поспешили собраться и обратили взоры к башне. Наверху суетились двое: король и покровительница, очевидно, боролись друг с другом, не уступали, напирали снова и снова. Нет, никто и не ведал, что между ними стоит Эвелина, провоцирует, дразнит.

Алиса угодила в лассо из прочной лианы, наброшенное на нее Эвелиной. Принцесса крепко затянула петлю на талии жертвы. Покровительница обхватила натянутый стебель растения, направила в него не только Великую Силу, но и силу ведьм, заставила обратиться на Эвелину. Конец лианы, что держала в руках принцесса, обвил ее тонкую шею, крепко удерживал, но не сжимался в попытке отнять жизнь.

— Эвелина, довольно! — требовал Александр. — К чему все это?

Принцесса вытащила амулет, что доселе скрывался на длинной цепочке за кружевом корсета платья. Она сорвала украшение с шеи одним рывком и бросила к ногам. Эвелина стала зримой для всех.

— Все это только ради тебя, — обратилась она к брату.

Принцесса кинула на Алису надменный взгляд и улыбнулась. Улыбка победителя сбила с толку, внесла замешательство, дала необходимое время — Эвелина с легкостью спрыгнула с башни. Ни Александр, ни Алиса опомниться не успели. Под тяжестью тела Эвелины, что теперь оказалась повешенной на лиане, стебель растения натянулся, заставил Алису свалиться с ног от неожиданности и потянул следом. Стремительное скольжение покровительницы к краю башни остановил Александр. Он ухватил Алису за запястье, когда большая часть ее тела уже перевесила на сторону смерти, но в спешке сам оступился, не удержал ни себя, ни покровительницу, и теперь летел стремглав к земле вместе с ней. Высота башни была достаточной, чтобы разбиться, а время падения, увы, оказалось не столь длительным, чтобы успеть воплотить заклинание и спастись. И все же за невозможно короткий миг перед глазами короля промелькнули все самые яркие, теплые и прекрасные моменты прожитой жизни. Время будто замерло, позволило разглядеть воспоминания, позволило взглянуть на Алису в последний раз, увидеть в волосах заплутавшие лучи янтарного солнца, утонуть в глубине зеленых напуганных глаз, запомнить волшебное чувство взаимной любви, заполнявшее сердце на роковом балу в честь Парада Планет.

Александр ослабил хватку на запястье покровительницы, рука его тут же скользнула по пальцам Алисы, где он ловко надавил на бутон розы кольца, подаренного давеча. Хоть королю мгновение и показалось вечностью, это простое действие с кольцом он произвел сразу, как оступился. Бутон отреагировал сию же секунду: просиял яркой слепящей вспышкой, разобрался на лепестки и бриллиантовой чешуей побежал по телу покровительницы, покрывая полностью, с головы до пят. Потому, когда Алиса, упав с башни, столкнулась с землей, не разбилась.

Алиса поднялась на локти, с трудом встала на ноги, дрожь гуляла по телу, страх не давал обернуться. Она осознавала случившееся и боялась увидеть правду. Бриллиантовая чешуя неспешно осыпалась наземь. Грузное дыхание разрывало грудную клетку. Алиса зажмурилась покрепче и повернулась. Сделав глубокий вдох, она открыла глаза: Александр лежал неподвижно, в луже собственной крови, рядом с ним — Эвелина, что вдобавок имела петлю из лианы на шее. Алиса скинула стебель с талии, и ужас тот час разбежался по венам, перекрыл дыхание, накатил рвотным рефлексом, невыносимым гулом и свистом в голове. В груди, в области сердца, разрасталась черная дыра, бездна, затягивающая беспроглядным отчаянием.

— Убийца! — чей-то голос прозвучал так тихо, как будто донесся издалека.

Алиса подняла глаза и только теперь поняла, что вокруг роится толпа не менее запутанных, напуганных и растерянных лиц, но будучи в потрясении, она никого не слышит. Они давно здесь, с самого начала странной перепалки короля и покровительницы на крыше башни. Они видели все: как Алиса нападала на Александра, а тот защищался и бил в ответ; как вдруг на помощь брату пришла Эвелина, но тут же оказалась сброшенной и повешенной на лиане; как попыталась Алиса сбросить с башни Александра, но тот успел в попытке отмщения повязать лианой убийцу сестры, правда, хитра оказалась гадюка и покрылась бриллиантовой чешуей, дабы уберечься от верной погибели. И теперь она стоит перед ними, слезы не льются, обернулась на жертв только чтобы убедиться в их смерти. Толпа кинулась на Алису, но глаза ее вдруг почернели, тьмой заволокло склеры, по щекам потекли густые вязкие угольные слезы.

— Остирда! — за тревожным возгласом последовало бегство всей толпы.

Земля задрожала в то же мгновение, беглецы падали, вставали, бежали, снова падали. За спиной Алисы поднимался сотканный из грунта великан, что за невозможно короткое время стал выше дворцовых шпилей на башнях. Не имел он ни глаз, ни ушей, ни разума. Алиса сделала шаг, великан повторил, разрушив садовый фонтан. Она не знала о нем, не видела и не чувствовала ничего кроме тьмы и отчаяния. Алиса сделала еще шаг и в бессилие прижалась к садовой фигуре из мрамора. Великан повторил шаг, а руками снес дворцовую башню на раз, отчасти разрушив крыло. Алиса схватилась руками за сердце, где чувствовала нестерпимую боль, и закричала. Великан издал повторный истошный вопль, что прозвучал во сто крат громче, страшнее и погрузил в хаотичную панику весь городок Китас. Жители заметались по улочкам, бежали к стене крепости, хотели спастись.

— Алиса! — послышался оклик с неба.

На крылатом льве к покровительнице спешил Адам. Она подняла черные глаза, направив взгляд в никуда, а великан тут же схватил животное в кулак точно муху. Адам успел спрыгнуть со спины льва, успел мягко спуститься по воздуху. Он со всех ног бросился к Алисе, подле нее вонзил в почву Посох Предков, заставив тот сиять слепящим белым светом, и обнял покровительницу так крепко, чтобы тяжело было даже просто вздохнуть.

— Я знаю, ты меня слышишь, ты по-прежнему здесь, только заблудилась во мраке. Так слушай: прямо сейчас ты разрушаешь королевство, что тебе дорого; за тобой следует великан, которого ты породила. Видишь свет? Найди его, следуй к нему! Думай об Анне, попроси ее тебя вывести! Она с тобой! Она всегда с тобой! Найди во тьме свет!

Адам отступил, взял посох в руки и направил сияющий бутон на покровительницу. Либо Алиса отыщет свет, либо ему придется ее убить. Колдун с опаской поглядывал на великана, который сейчас служил лучшим определением состояния покровительницы.

Тьма окружала Алису со всех сторон. Она давила, гноила виной, прожигала горьким отчаянием. Алиса не могла отыскать во тьме Анну, потому как смерть ее не давала покоя, не давала прощения. Но неожиданно для себя покровительница отыскала во мраке Марию. Она услышала ее голос. Голос, что напомнил, как много находится в руках Алисы, как много подвластно ей, стоит лишь захотеть. Алиса старалась, взывала, но так и не получала желаемого. Ей, как зачастую случалось, не хватало веры в себя, да еще и вина в смерти друзей навалилась на плечи неподъемной скалой. Алиса почувствовала, как дрожит под ногами земля — великан шагал, обретая все больше свободы, а покровительница все никак не могла найти свет. Страх разрастался, дрожь прогоняла верные мысли, но Алиса, наконец, увидела вспышку.

Пыль от павшего великана вздымалась столбом и накрывала волной. Едва разглядев разрушения вокруг, Алисе пришлось щуриться, укрываться. Ее лицо оказалось слишком близко к земле, дыхание нервным, рваным. Алиса вдруг поняла, что не может подняться выше. Следом за осевшей пылью пришло новое осознание — покровительница обратилась в лисицу. Растерянный Адам смотрел на нее сверху вниз. Незнакомое чутье подсказало Алисе, что та вспышка ознаменовала силу Радужного Кристалла — колдун собирался убить покровительницу, что никак не могла совладать ни с Силой, ни с состоянием Остирды. И вот уже новое чувство, инстинкт самосохранения, заставил Алису броситься на Адама, толкнуть лапами в грудь. Колдун оступился в растерянности. Лисица схватила посох, крепко зажала меж острых зубов и длинная палка, разгоревшись по всей длине черным пламенем, осыпалась пеплом. Лисица сорвалась с места и быстро скрылась из виду.

Глава 11

Адам встал на ноги и, высматривая Алису, огляделся вокруг. Из пепла колдун поднял Радужный Кристалл и убрал в карман. Видя, что великан пал, жители городка Китас потянулись обратно к дворцу. Глаза их с нетерпением и любопытством выискивали подробности минувшего события. В большинстве своем толпа вернулась только ради новых сплетен, закружила на месте трагедии точно падальщик. Лишь немногие отправились проверить руины, убедиться, что более нет пострадавших. Адам продолжал беспокойно оглядывать местность.

— Она умерла? — кто-то из толпы направил вопрос колдуну.

— Кто?

— Алиса!

— Нет, она справилась с состоянием Остирды, вы не лишились стража, — поспешил успокоить Адам.

— Хитрая тварь!

— Ты должен был убить ее! Ты должен был нас защитить!

— Они же друзья!

— Он просто не знал! А знал бы — убил!

— Да о чем речь? — сердито уточнил Адам.

— Она сгубила королевский род… — Кто-то указал в сторону разрушенной башни. — Они мертвы.

Колдун ничего не понял и направился к башне, чтобы во всем разобраться. По велению Адама тяжелые обломки покорно оторвались от земли, поднялись и повисли в воздухе. Увидев Александра и Эвелину, колдун стиснул зубы, в груди защемило. Он мотал головой, прогоняя подступающие слезы и бурные мысли. Адам точно знал, что Алиса не могла убить тех, кого любит, по крайней мере, всем сердцем в это верил, и уж точно не спешил соглашаться с обвинениями толпы. Но толпа… Много ли надо толпе? Один скажет, другой, не разобравшись, подхватит и вот уже небылица обросла новыми несуществующими подробностями. Спорить с толпой бесполезно, нужны доказательства, нужны факты. Адам указал убрать тела друзей и уложил обломки обратно.

— Ты же восстановишь все разрушения? Ты все исправишь?

Эгоисты. Вокруг бессчетное множество эгоистов. Это не значит, что они плохи, нет. Это всего-то и значит, что они думают в первую очередь о себе, это нормально. Нормально желать себе блага. Но они лицемеры, доселе бросавшие косые взгляды полные недоверия. Все они со скрипом улыбались колдуну, который прежде имел дурную славу, не доверяли, но с просьбами и нуждами без стеснения и зазрения совести обращались. И Адам помог бы снова, будь у него Посох Предков. Увы. Колдун ничего не ответил и удалился. Он должен отыскать Алису, во всем разобраться, спасти. Он знал каково это, бежать от проблем одному, каково в одиночку мириться с потерей. Адам вывел крылатого льва из вольера и направился в чащу леса, к дому Алисы.

Перед домом колдун обнаружил перевернутый стол и разбросанный инструмент. Ощутив некоторую тревожность, Адам поспешил войти. В кресле у остывшего камина спал Август, на полу валялась пустая бутылка красного вина. Адам обошел кресло и увидел, что друг успел лишиться голени. Колдун растерялся.

— Что здесь происходит?

Громогласный вопрос заставил Августа продрать глаза, пусть и с трудом. Сухие склеенные губы едва шевелились. Кое-как принц провел по ним языком, чтобы выдавить слово:

— А ты здесь откуда?

— Да что с тобой…?! С чего ты напился вообще? А нога? С ногой что?

— Я ее обидел, а она мне…

— Алиса лишила тебя ноги? — в недоумении Адам хмурил брови.

— Подожди…!

Август заерзал, перегнулся через поручень, выудил из-под кресла подколенный костыль, сделанный Алисой, и случайно найденную недопитую бутылку рома. Принц закрепил костыль, отбросил пробку, отхлебнул рома и обронил непроизвольный низкий смешок:

— Теперь я — пират!

— Похож. Запах уж точно один в один, — Адам отобрал у принца бутылку и сам отхлебнул излюбленный напиток. — Так что же случилось?

— Алиса мне костыль сделала. Гляди, какая резьба аккуратная. Я что-то нервным стал с этой ногой… — Он протянул руку за бутылкой и, получив, сделал глоток. — …Наговорил Алисе глупостей, обидел…

— Как ты потерял ногу?

— Фелис оттяпал — проделки Эвелины.

— Та-а-ак, — протянул Адам и отхлебнул ром, — значит, Алиса решила отомстить Эвелине?

— Мы знаем, что Эвелина не в себе и судить не стали.

— И все же повод гневаться и желать Эвелине смерти у нее был… — колдун задумался.

— А в чем дело? Ты какой-то странный…

Адам стал куда более напряженным и принялся нервно покусывать губы.

— Говори…

— Александр послал за мной, указал взять с собой Посох Предков. Понятия не имею, что произошло, но когда я прибыл, Алиса уже вошла в состояние Остирды, в Китасе бушевал созданный ею великан. — Колдун выдержал пугающую паузу. — Александр и Эвелина мертвы… А Алиса сбежала… И в ее бегстве я виноват…

Август подскочил на ноги, но с непривычки стоять на костыле, зашатался и чуть не упал на пол. Адам подставил другу плечо.

— Жители ее проклинают, винят во всем, но я не верю, — колдун покачал головой. — Не могла Алиса убить тех, кто ей дорог. Только Алиса и может дать нам ответ, но где ее отыскать? Думал, она вернулась домой, но здесь ее нет. Стоит у отца проведать…

— Она у всеведущей ведьмы, — вдруг дал четкое заключение Август.

— Чего? Где? Ты с чего взял?

— Точно знаю, — Август приложил ладонь к груди, к сердцу, — чувствую.

— Это что, обручальное кольцо? — Адам обратил внимание на украшение.

— Нас повенчала Селена, — тут же оправдался принц.

— И ты точно знаешь, где Алиса? Верно — вы связаны теперь по-особому.

— Раз ты мне веришь, поспешим! Представляешь, в каком Алиса отчаянии, на что готова пойти…

— Вперед, капитан! — Адам не упустил случая подколоть друга.

Глава 12

Виктория вернулась из леса с лукошком полным трав и корений. У печи сидела рыжая лиса, из зеленых глаз которой капали печальные слезы. Животное встало и устремилось навстречу хозяйке дома.

— Снова ты, — устало вздохнула ведьма. — Что на этот раз?

В ответ Алиса лишь жалобно проскулила. Виктория окинула лису задумчивым взглядом:

— Не можешь вернуть себе прежний вид? Ты же покровительница! — Лиса вновь проскулила. — Я помогать не стану, терпеть не могу бездарей! С Великой Силой да с собой не поладить — стыдно! Захочешь — шкуру лисицы сбросишь.

Виктория поставила лукошко на стол и принялась разбирать содержимое. Алиса понурила голову. Ведьма бродила по дому, переставляла котелки, да пузырьки. Почистила корень зензефила, нарезала. Бездействие покровительницы нервировало и растравляло.

— Подумай о близких, о тех, кто ждет твоего возвращения, — подсказывала ведьма, — о поисках Кристалла Желаний подумай, ведь ты собиралась что-то исправить…

Чтобы ни говорила Виктория, Алиса не становилась прежней. И хотелось бы огреть метлой да прочь прогнать, но терять покровительницу ведьме было не выгодно. Виктория солгала:

— Что если я скажу, что способна вернуть утраченное, способна вернуть тебе… Анну. — Она обратила внимание на изменение во взгляде лисицы, на ее заинтересованность и продолжила: — Меня не просто так прозвали «всеведущей», я владею знаниями, что многим безвестны. И мертвецов возвращать к жизни умею, да Великий Совет меня проклял за это, наложил печать на мои знания. По их мнению, это могло стать проблемой, всем бы хотелось продлить жизнь любимым, и так до бесконечности… Я бы нарушила, да попросту уничтожила естественный ход времени! Они, конечно, правы с запретом, но ни к чему было лишать меня силы, ведь я смиренна, — Виктория вздохнула. — Только Кристалл Желаний может снять печать… Тогда, я бы смогла вернуть Анну…

— А что взамен? Какова цена? Чья-то жизнь?

Виктория обернулась. Перед ней стояла прежняя Алиса: руки, ноги, пара ссадин, царапин. Ведьма указала ей к тазу с водой, умыться. Виктория же прошла к сундуку, достала брюки и блузу и бросила покровительнице, когда та закончила.

— Волшебный Кристалл — бездушный камень, я же работаю сердцем, а значит, платы не будет.

— И скольких вы готовы вернуть с того света?

Вопрос удивил Викторию, огорошил, но ответ, очевидно, имел для Алисы огромное значение.

— Для тебя, надежды Сорцерия, сколько угодно! — Ведьма подошла вплотную. — Ты никому не должна говорить о моих знаниях, о моей печати, которую снимешь. Ты понимаешь, почему это важно?

— Конечно, — согласилась Алиса.

— Хорошо. Тогда… — Виктория указала взглядом на дверь.

— Я… подумала,… может, вы составите мне компанию?

Ведьма фыркнула от возмущения. Покровительница стала частым незваным гостем, порядком раздражала беспомощностью и несобранностью. Но Виктория задумалась. Заполучить Силу сразу, как только найдется Кристалл, весьма соблазнительно, ведь неумеха вроде Алисы может что-нибудь учудить.

— Будь по-твоему.

Виктория подошла к шкатулке и надела на шею несколько различных амулетов, способных отвадить ненужное любопытство обывателей от своей персоны. Ведьма взяла сумку, бросила в нее несколько пузырьков с зельями и, обернув в платок, аккуратно разместила поверх крученую морскую раковину. Алиса не знала, что и для чего предназначено, но лишних вопросов не задавала. Виктория согласилась отправиться вместе, дала надежду. Только благодаря этой надежде Алиса сейчас не проливала горькие слезы и сохраняла покой.

Молча ведьма вышла из дома и направилась в лес, Алиса поспешила следом. Они остановились на первой, попавшейся на пути, небольшой открытой солнцу поляне. Виктория указала покровительнице сесть на траву по центру и протянула пузырек с зельем.

— Пей, это поможет тебе услышать зов Кристалла Желаний. — Алиса залпом проглотила содержимое. — Сейчас ты остро почувствуешь и Кристаллы Силы, но должна суметь разделить, понять, где настоящая Сила. Зов Кристалла Желаний должен быть слаще, насыщеннее, громче! — с жадностью, точно зная, о чем говорит, перечислила ведьма. — Ищи его, слушай только его…

Алиса закрыла глаза. Она, словно древо, пустила в почву незримые корни, и те разбежались под землей, будто импульсы, достигли каждого уголка Сорцерия. Перед глазами вспыхивали картинки и растворялись как дым: гора Гекаты, Лунный Лес, Жемчужное Озеро, незнакомая ледяная башня и темная, поросшая мхом, пещера. Места сменяли друг друга, но покровительница смогла определить, что зов у них одинаковый — это Кристаллы Силы.

— Странно… Не понимаю, почему чувствую особое притяжение сразу от трех разных мест… То, что в них таится, сильнее, но, где именно Кристалл Желаний, а где нечто иное — разобрать не могу.

— Сосредоточься, — потребовала ведьма.

— Они… Меня влечет к ним одинаково, — в очередной раз разочаровалась и разуверилась в себе Алиса.

Покровительница поднялась и, минуя осудительный взгляд Виктории, отправилась в лес, определив нужное направление. Алиса, за неимением однозначного ответа, решила посетить все три места нахождения Силы. Ведьма стиснула зубы: нетерпеливая неумеха, неспособная усидеть лишнее время и разобрать видения, пробуждала лишь гнев. Впрочем, отыскать нечто неизвестное, но не менее сильное, чем Кристалл Желаний, определенно, будет не лишним. Виктория сдержанно ступала за Алисой.

Путешествие проходит легко и быстро, если ты не один. Столь схожие, но столь разные ведьмы-покровительницы ступали бок о бок. Если Алиса пыталась сдобрить долгую прогулку общением, то Виктория отзывалась весьма сухо и кратко. Алиса хотела за разговорами отвлечься, а Виктория — поскорее со всем покончить. Они не могли стать друзьями, только союзниками, общий интерес которых по итогу разделит.

Алиса предполагала, что за ней могут отправиться в след, будь то друзья или жаждущие ее заключения жители Китаса, потому выбирала тропы затерянные, труднопроходимые, жуткие, но шагала торопливо и устремленно. Виктория держала темп, не спрашивала за выбор не лучших троп, конечная цель стоила любых тягостей на пути.

Миновав королевство Вангшенг, потратив еще неделю на запутанную дорогу через леса и болота, союзницы вышли к цитадели, выложенной из булыжников разных размеров и форм. Высокие стены располагались в глуши, в низинах территории королевства Пантана, среди низкорослых деревьев и кустарников, погруженных в сырость. Крепость отличалась от других в Сорцерии наличием врат. Настигнув их, Алиса постучала кулаками по бревенчатым дверям изо всех сил. Врата отварили сразу. Перед союзницами предстали кентавры рослые и сильные, с обнаженными человеческими торсами и крепкими мышцами, покрытыми разнообразными символическими рисунками. Суровые мужские лица украшали густые брови, пронзительные глаза и длинные бороды, заплетенные в косы.

Вперед ступил кентавр с перекинутым через грудь кожаным ремнем, из-за спины его выглядывала рукоять громоздкого меча. На обритой наголо голове красовались знаки луны, через все лицо проходил розовый бугристый шрам. Кентавр прищурился, разглядывая незнакомок, и сложил на груди руки:

— Кто такие?

— Ведьмы, — отвечала Алиса. — Я — покровительница, — она продемонстрировала перстень в подтверждение слов. — Мы кое-что ищем, и оно находится здесь, за стенами вашей крепости.

— Что же вы ищите?

— Этого я сказать не могу.

— Значит, не можешь и войти.

— Но это необходимо для Сорцерия!

— Мне все равно, что и зачем ты ищешь! — отрезал бритоголовый кентавр. — Вы обе пахнете ложью! Что вы на себя понавешали? Сердолик, нефрит, оникс, — перечислял он просто принюхиваясь. — Тот, у кого есть секрет, не ступит за порог крепости! Камни — прочь! — Он схватил амулет Алисы и сорвал с шеи.

— Человек! — с пренебрежением бросили некоторые из кентавров, кто-то прикрыл нос в отвращении к запаху, кто-то схватился за оружие.

— Спокойно, — попросил бритоголовый собратьев, — она же покровительница, род их давно смешал кровь с демонами. — Он обратил взгляд на Алису: — Все камни, что есть на тебе — долой, ложь оставь за порогом!

Алиса покорно сняла кольца и протянула кентавру.

— Теперь ты, — бритоголовый внимательно изучал Викторию.

— Напыщенный полукровка, полный страхов и предрассудков не заставит меня снять с себя обереги. Твоя просьба смердит неуверенностью. Не бойся, я не ступлю за порог, но бойся того, что так и не узнал кто я, — осклабилась Виктория. Ведьма развернулась и зашагала прочь. — Я дождусь тебя, — бросила она Алисе не оборачиваясь.

— Кто твоя подруга? — тон бритоголового стал жестче.

— Ведьма. И очень достойная.

— У нее есть секреты, и секреты эти опасные, — кентавр проводил Викторию взглядом. — Ты можешь войти, — он отступил, освободив путь.

За Алисой закрылись тяжелые врата. Под строгим надзором кентавры сопровождали каждый шаг покровительницы. За скоро оборвавшейся полосой леса открылась равнина. Одноэтажные постройки прилегали друг к другу и тянулись по периметру точно одна бесконечно длинная змея. Алиса не могла отличить, где жилой дом, где лавка, где лазарет и прочее — ничто не выдавало ответов. Окна укрывали однообразные ставни, горизонтальные пластины на которых шли не плотно внахлест и позволяли незаметно следить за происходящим снаружи.

Когда-то давно кентавры, как и все прочие виды существ, населяющие Сорцерий, жили в единстве. Демоны и война изменили многое, кентавры предпочли создать отдельную общину. Сплоченные, сильные и быстрые, они превратились в наемников. Их община, укрытая небольшой цитаделью, представляла собой не иначе как казармы для роты. Кентавры проливали кровь, сражались за плату, но ратовали за истину. Нанимателю приходилось прежде доказать свою правоту, доказать, что принесенная ему победа станет благом для Сорцерия. Тот, кто проходил за врата цитадели общины, оставлял магию «за порогом», а вот плату держал при себе обязательно. Если по мнению кентавров наниматель оказывался лжецом или подлецом, ему отрубали голову, забирая при этом и плату, и «магию». Несмотря на бурные пересуды, которыми обросла община, зная о возможном риске в процессе ведения переговоров, к кентаврам обращались снова и снова — лучшие воины бесценны для тех, кто жаждет победы.

— Так что ты здесь ищешь? — задал вопрос бритоголовый.

— То, о чем каждому не расскажешь.

— Чтобы это взять, рассказать все же придется.

— Верно, но сначала, я должна определить, к кому обратиться. — Алиса взглянула на одну из непримечательных одинаковых построек. — То, что я ищу — за этой дверью.

— Удачи, — бритоголовый стукнул по двери кулаком так сильно, что она едва удержалась на петлях.

На пороге незамедлительно появился кентавр с ужасающе испещренным мелкими шрамами торсом. В отличие от собратьев, его тело покрывали не рисунки, а татуировки, цельность которых нарушали следы полученных в прошлом ран. Для кентавров шрамы имели особое значение, оценивались подобно медалям за доблесть. Длинные волосы, собранные на самой макушке, держались в крепкой косе, сдобренной редкими украшениями — деревянными бусинами. Только взглянув на Алису, кентавр обратился к бритоголовому:

— Человеку в Сорцерии не место — отруби голову!

Перед носом растерянной Алисы захлопнулась дверь. Этот кентавр явно занимал позицию лидера в обществе.

— Матуа, — бритоголовый ударил по двери кулаком, — девчонка — покровительница.

Дверь отворили медленно, без охоты. Кентавр оглядел Алису, но заговорил не с ней:

— Что покровительнице может быть нужно от нас, если мы проливаем кровь? Зачем впускать ее, Вектер?

— «Право каждого жителя Сорцерия обратиться к воину за помощью. Право каждого воина самому принимать решение по изложенному обращению». Она здесь не для того, чтобы нанимать нас.

Проскрежетав неровными зубами, Матуа опустил глаза на Алису:

— Если тебе не нужны воины, зачем пришла?

— Я бы хотела обсудить это наедине.

— В нашей общине секретов нет! — несдержанно гаркнул Матуа. — Мы открыты перед собой и тем, кто к нам обратился за помощью. Ты о нас, как видно, знаешь немного. — Он вонзил грубые пальцы под скулы Алисы: — Прежде, чем откроешь свой рот, знай главное — за свои слова можно лишиться головы.

— Я ищу Кристалл Желаний. Вернее, его новую форму — кристальный меч. Я знаю, что он здесь, чувствую.

— Ты права, я храню его. И он неприкосновенен! Что Кристалл Желаний может принести Сорцерию? Ровно как и род Тугенд — несчастья и разрушения.

— Да, соглашусь, что лично от меня мало толку и бед больше, чем пользы. И все же род Тугенд покровительствует над Сорцерием тысячелетиями — это о чем-то да говорит. Кристалл Желаний не принесет бед, если правильно к нему обратиться. Цена желания соразмерна, и я готова расплатиться с Кристаллом.

— Каково же твое желание?

— Все исправить.

Матуа рассмеялся.

— Мы, жители Сорцерия, уже пытались исправить то, что натворили вы, люди! Мы, жители Сорцерия, то и дело исправляем последствия ваших действий и вашего выбора, покровительниц! С тех пор как Великий Совет даровал вашему роду Силу, именно вы стали истинной проблемой, истинным злом.

— Мне жаль, что, не оправдав ваших ожиданий, род Тугенд превратился из панацеи во врагов. Мне жаль, что вы с легкостью, без разбора, навешиваете ярлыки. Не все люди плохие, как и не все волшебники — каждый сам делает выбор. Анна отдала свою жизнь ради Сорцерия!

— Не впечатляет, нет, — сухо отмахнулся Матуа. — Вы — воины, идти на подвиги, на жертвы, принять смерть — типичный исход. — Заметив возмущение на лице Алисы, кентавр добавил: — Не нужно драматизировать смерть сестры, все умирают, и Анна погибла с честью. А ты, чтобы не желала исправить, должна понять одну простую истину: что сделано, то сделано. Прошлого не исправишь, живи настоящим и, совершая шаги, думай о будущем. Если чувствуешь грядущее зло и хочешь одолеть его камнем — не стоит, а коли помощь нужна — проси.

— Вы не понимаете, — голос Алисы дрогнул, глаза намокли, — только Кристалл может…

— Договаривай!

Покровительница стиснула зубы. Обнажить истину нельзя — никто не верует в воскрешение из мертвых и не знает о возможностях всеведущей ведьмы, а рассказать о случившемся несчастье ком в горле не даст. Беспокойные мысли сбили дыхание Алисы. Понимая, что останется ни с чем, а, не угодив с ответом, не исключено, что и без головы, покровительница собрала ладони в кулаки. Кентавров много, они сильны, да и попросту могут забить копытами. Кто-то нападет первым, так почему не Алиса? Но как охватить всех, как изловчиться?

Желание все исправить преобладало над разумом, что лишь усиливало страх проиграть. Страх вел Алису к Тьме, но она не могла разобрать ложных посылов. Страх открывал двери малодушным проискам, указывал пути легкие и бесчестные. Алиса не видела их прежде, потому что мыслила привычно, скованно, ограниченно, но не теперь. Теперь она чувствовала каждого кентавра, стоящего на траве, на земле, слышала стук их сердец и точно знала, что победит. Они привыкли вести прежде беседу, а уж после объявлять свой вердикт. Они забыли, что перед ними не просто волшебник, а покровительница, которой Сила доступна иная, исполненная могуществом. Но ни Алиса, ни кентавры не думали, что Сила может быть как Светлой, так и Темной. Привычка разделять мир на черное и белое стирает мысль о доступности обеих сторон. Когда Алиса прочувствовала каждого кентавра, то не знала, что бредет по темному пути, что только Тьма способна бесчестно подкрасться сзади, объять каждую жертву. Погрузить всех разом в землю, оставить лишь головы? Нет, ненадежно, чревато. Сковать во льдах, полностью! Кулаки Алисы тут же развернулись ладонями в землю, и из-под ног каждого кентавра вырвался поток парализующего холода, мгновенно обратившего их в ледяные скульптуры. Рука покровительницы прикоснулась к неподвижному Матуа. Что-то внутри подмывало стукнуть, проверить прочность, но Алиса себя остановила.

Покровительница вошла в дом Матуа, туда, где слышала зов Кристалла. Передвинув стол, Алиса припала к полу и принялась отрывать одну из досок. Сломав ноготь под корень, ощутив не сильную, но столь раздражающую боль, покровительница тут же ударила ладонью по полу, заставив добрую часть досок разломиться пополам. Алиса рухнула на сырую землю вместе с обломками. Негодуя над проявленной слабостью — злостью, отбрасывая в сторону лишний мусор, покровительница, наконец, добралась до желаемого. Она подняла небольшой сверток ткани, развернула, и брови ее медленно поползли вверх. В руках Алисы оказалась лишь часть того, чем стал Кристалл Желаний — рукоять меча. Лезвие, гранат с кольца Анны, отверстие для которого сейчас пустовало — их нет! Теперь стало ясно, отчего зов Кристалла Желаний слышался с разных земель.

Не имея возможности немедленно исправить очередную ошибку, Алиса оставила кентавров скованными во льдах. Ее пожирала совесть, стыд за страхи, за свершенные действия, за неумение нести ответственность и она сбежала. Сбежала от проблем сейчас, пообещав себе исправить их, как и все остальное, потом.

Тяжелые врата покровительнице не поддались. Она обратилась к природе: деревья любезно протянули ветви и помогли перебраться через стену крепости. Оказавшись за пределами цитадели, Алиса тут же окликнула Викторию. Ведьма, сидевшая неподалеку под деревом, поднялась и направилась навстречу.

— Мне пришлось их всех заморозить! — тут же протараторила Алиса.

— Пришлось? Значит, они решили убить тебя?

— Нет… Я не знала как иначе достать Кристалл… — стыдливо призналась покровительница.

— Он… у тебя? — в груди Виктории замерло сердце.

— Не совсем, — Алиса протянула рукоять меча. — Его разделили.

— Умно… — с сожалением отметила ведьма. — К счастью, ты связана с Силой и слышишь зов.

— Надо скорее со всем этим покончить, пока я еще чего не натворила!

Глава 13

Королевство Фирдаус встретило ведьм теплым солнцем и цветущими лугами. Покрытые зеленью горы не таили опасностей. Аккуратные тропы приглашали на легкую необременительную прогулку, что позволила бы разглядеть всю красоту земель. Но зов Кристалла вел Алису к невысокому каскадному водопаду, впадающему в лазурную чашу. Покровительница непременно искупалась бы в чистых водах при других обстоятельствах, сейчас же — торопилась отыскать Кристалл. Подойдя к самому краю берега, Алиса оглянулась по сторонам — никого. Вокруг спокойно щебетали яркие экзотичные птицы. Но неужели тот, кому доверили хранить столь могущественное волшебство, мог оставить его без должной защиты?

— Что тревожит тебя, милая девочка? — сладкий как мед женский голос окликнул Алису.

К плечу покровительницы прикоснулась ветвь цветущей сливы, что тут же обратилась в тоненькую руку, а после и само дерево стало вдруг улыбчивой девушкой. Она казалась парящим перышком: мелкие шоколадные кудри волос плыли по воздуху, плавные движения будто помогали держаться в незримой воде, а легкие юбки платья вздымались и опускались в неведомой невесомости. Очарованная незнакомкой, Алиса замерла.

— Ты запуталась? — девушка обхватила руками лицо покровительницы и заглянула в глубину глаз. — Ты устала?

— Я ищу…

— Знаю, — ласково продолжала она. — Тебе нужны силы, тебе нужен покой.

— Мне нужны силы, — повторила Алиса. — Мне нужен покой…

Покровительница медленно склонила голову на грудь незнакомки. Девушка нежно и мягко провела ладонью по волосам Алисы. Виктория, заметив, как легко поддалась покровительница, сердито спустила носом воздух.

— Отошла бы ты от девчонки, — бросила ведьма.

Девушка подняла на Викторию недовольный взгляд, но Алису не отпустила.

— Что же, больше разговоров не будет!

Ведьма схватила за крепкий сук растущую рядом сливу. За громким хрустом ломающегося дерева вдруг раздался девичий крик. Слива обратилась в девушку, по щекам которой уже бежали горькие слезы. Прежде сломанная ветвь оказалась рукой.

— Природа — это Жизнь, — за спокойным высказыванием Виктория обхватила руками голову несчастной девушки. — И вы — нимфы, дитя Природы, кормите смертью этого омерзительного выродка…! Любовь ослепила вас. Беда лишь в том, что это совсем не любовь. Вы всего лишь прислуга отродья… Вы мне противны!!! — Виктория резким движением повернула голову девушки до характерного щелчка и та упала под ноги без чувств.

Нимфа, прежде околдовывающая Алису, оттолкнула «добычу» прочь. Покровительница продолжала стоять на ногах в дурмане полусна. Нимфа раскрыла рот, обнажив острые акульи зубы, и издала громкий птичий клич. Она бросилась на Викторию, но тут же оказалась вспорота острием кинжала. Откликнувшись на зов, изменили лик еще с десяток близ растущих деревьев. Эти девушки дружелюбными не выглядели, и подступали бесшумно, как голодные хищные звери.

Освободившись от чар нимфы, Алиса огляделась вокруг и насторожилась.

— Если ты не убьешь их, они убьют нас, — подсказала Виктория.

Алиса с ужасом заметила двух бездыханных девушек у ног ведьмы.

— Ты не сможешь просто заморозить их, как кентавров. Они — дитя Природы, они будут менять свой лик бесконечно. Их одолеет лишь смерть. — Виктория крепко сжала рукоять кинжала и, заставляя Алису поучаствовать в кровопролитии, добавила: — А смерть могу одолеть только я!

Не желая ввязываться, Алиса отрицательно покрутила головой.

— Не бойся замараться их кровью, ведь они пролили ее куда больше! Пролили бы и твою, отдав тебя козлоногому отродью…

Оскорбление любимого нимфы не выносили и разом накинулись на Викторию. Защита сработала мгновенно, ведьма обратила плоть в камень и принялась размахивать кинжалом. Не сумев остаться в стороне, Алиса поспешила на помощь. Среагировавшая на приближение нимфа тут же обернулась и полоснула покровительницу длинными острыми когтями. Алиса схватилась за распоротый живот и осела на землю. Нимфа поторопилась разделаться с жертвой, но в руках покровительницы появился меч. Разыгравшийся страх позволил Великой Силе явить желаемое. Алиса смогла опередить нимфу и убить первой. Подняв взгляд, покровительница обнаружила Викторию абсолютной победительницей.

— Нужно ли думать о благе убийц? — Ведьма подошла к Алисе, разочарование она даже не скрывала. Виктория протянула покровительнице пузырек с кристальной пылью. — Они бы убили тебя, меня и еще множество случайных путников. Изловить нимф нельзя, в темнице не запереть. Так скажи, разве их смерть не во благо Сорцерия?

— Я… Каждая жизнь бесценна…

Виктория рассмеялась.

— Так мне вернуть их к жизни, когда закончим?

Алиса опустила глаза и принялась осыпать раны. Виктория медленно подошла к водопаду.

— Выходи, урод! — грубо крикнула она в струящееся полотно.

Алиса настороженно вглядывалась в бегущую воду.

— Если хочешь остаться живым — выходи! — повторила Виктория.

Через несколько секунд из полотна водопада вышел высокий и грузный мужчина средних лет. На лохматой голове росли небольшие рога, на раскрасневшемся круглом лице — рыжая курчавая борода. Обрюзгшее тело, взгроможденное на козлиные ноги, покрывали густые волосы. Он тяжело дышал, передвигался неспешно и с очевидной опаской.

— Кто ты такая? — он внимательно разглядывал Викторию.

— А ты приглядись, полукровка, — с презрением бросила ведьма.

Мужчина задумчиво вглядывался в черную пустоту глаз Виктории, после чего ухмыльнулся:

— Называешь меня «уродом», а сама-то ты кто?

— Отдай-ка то, зачем мы пришли.

— Неположено.

Виктория несдержанно рассмеялась.

— Так мне убить тебя? Отдай и останешься жив. Сможешь снова пожирать красоток или делать их своими рабынями.

На раздумья понадобилось меньше минуты. Мужчина протянул Виктории гранат из рукояти меча. Ведьма слово сдержала, приняла камень и пошла прочь. Проходя мимо Алисы, Виктория сказала:

— Убийца жив. Надеюсь, ты его благом довольна.

Уже через мгновение земля под ногами дрогнула, и раздался раскатистый крик мужчины. Ведьма остановилась и обернулась: тело козлоногого отродья пронзили выпущенные Алисой корни деревьев. Покровительница пребывала в напряжении и сомнениях над свершенными действиями. Виктория улыбнулась.

— Утешай себя тем, что спасла множество невинных жизней. Идем, — потребовала она. — Осталось отыскать лезвие меча.

— Почему? Почему они доверили хранить Кристалл такому… существу? — негодовала Алиса.

— А кто бы о том догадался? А кто бы к нему подобрался?

— Но зная о деяниях, оставить это существо здесь, как и прежде, безнаказанным… Да кому в голову такое пришло?

Виктория промолчала. Алиса подняла меч, которым прежде защитилась от нападения нимфы, и взгромоздила на плечо. Союзницы продолжили путешествие.

Долгий путь привел к иссохшим землям разрушенного королевства Эсперан. Мрачное и безжизненное, оно наводило лишь ужас. Казалось, прогулка проходила под четкими взорами призраков, что шептались позади и вокруг. Мертвые деревья скрипели тихо, играючи, но дрожью пробирали насквозь. Капли росы, сверкающие на паутинах между сухих ветвей, куда больше походили на слезы. Руины поселений давили на Алису воспоминаниями былого разгрома, устроенного Майей. Да, не она виновата в крахе королевства Эсперан, и все же в сердце щемило. Смерть выла, скрывалась повсюду, и нутро подмывало сбежать.

Чутье привело Алису к руинам дворца, расположенного у моря Ангелов. На разбитой площади она отыскала поваленную колонну и заставила переместиться. Убрав пару разбитых плиток, Алиса раскопала сухую землю и извлекла обернутое в ткань острие меча. Желваки на лице дрогнули, в предвкушении Виктория задрожала от нетерпения. Ей хотелось несдержанно подгонять Алису. Наконец покровительница собрала все части меча воедино. Виктория тут же подняла рукав, обнажив метку проклятия. Алиса положила кончик острия на печать и сделала ровный вдох, чтобы загадать желание. Вот оно — спасение, избавление от всех мук.

Глава 14

Черный крылатый лев пролетал над землями королевства Эсперан. На спине животного восседали двое.

— Ты чувствовал, что Алиса была в королевстве Пандана, затем в королевстве Фирдаус, — разбирал путь покровительницы Адам. — Что она здесь-то забыла?

— Боюсь, она собирает Кристалл Желаний, — всерьез волновался Август. — Мы с Александром оставили рукоять кентаврам в королевстве Пандана, Лилиан спрятала гранат в королевстве Фирдаус…

— А я схоронил острие меча здесь, в королевстве Эсперан… Черт! Она хочет загадать желание! Она хочет все исправить! Но что из этого получится? Мы должны остановить ее прежде!

— Я обеспокоен не меньше…

— Тогда поспешим к морю Ангелов!

Пролетая над мертвыми землями, друзья внимательно высматривали Алису. Но по пути обнаружили Лилиан, которая устремленно бежала куда-то по руинам города. Желая уберечь Алису от неверного решения, друзья пролетели мимо эльфа. Они обнаружили покровительницу на разбитой площади у дворца вместе с незнакомкой. Лев устремился вниз на ближайший свободный участок.

— Алиса! — Адам спрыгнул со спины зверя и побежал к ней.

Приблизившись, колдун остановился. Его обдало холодом, его бросило в жар. Адам узнал женщину, стоявшую рядом с Алисой. Эти волосы, руки, смоляные глаза — никогда не забыть! Никогда не забыть того, кто все у тебя отнял, кто сломал твою жизнь! Кровь колдуна закипела от злости и, после секундного замешательства, Адам сорвался с места:

— Отойди от нее! Алиса, в сторону!

Покровительница обернулась на зов. Она растерялась, увидев друга, позади которого торопливо ковылял Август. Адам был полон необъяснимого беспокойства и решимости напасть на ведьму. Из ниоткуда на колдуна вдруг напрыгнула Лилиан и повалила на землю:

— Не подходи к ней! Я ее знаю, она опасна! — тут же выпалила эльф.

— Сам знаю! — Адам столкнул с себя Лилиан.

— Что происходит? — протянула Алиса.

— Они нам помешают… — спокойно сказала Виктория. — Они, как и все, не поверят…

Алиса вдруг взмахнула рукой и заставила появиться едва видимый купол, за которым укрылась с ведьмой.

— С ума сошла?! Она убьет тебя! — прокричал Адам, стукнув кулаком по защитной преграде.

Алиса в искреннем непонимании вскинула брови:

— Глупости! Ты просто не знаешь, что…

— Она — убийца!

— Убийца? — Алиса взглянула на спокойную Викторию, которая доселе совершала оправданные действия. — Так и я, значит, тоже…

— Она — Зло!

— А вы тогда кто? Вы оставили гранат чудовищу! — В ответ последовали растерянные взгляды.

Виктория обратила свой взор на Адама:

— У тебя на шее медальон Белой Звезды, но другу ты его не отдал…

— Что?! — не понял колдун. — Кому? Зачем?

Обманутая давеча рассказами ведьмы Алиса, искавшая исцеления для Августа, вдруг уверовала в жадность Адама.

— Мы все сами исправим, — пообещала Виктория покровительнице и протянула руку.

Алиса немедля приложила острие меча к запястью ведьмы:

— Я освобождаю тебя от проклятия!

Адам взвыл, схватился за волосы. Рука Виктории задрожала. Ведьма сморщилась от боли, будто метку из-под кожи вырезали ножом. Символы на запястье начали отрываться, рассеиваться черной пылью и ровным рядом песчинок устремились к руке Алисы. Проклятье впилось в кожу покровительницы как сотни острых иголок. Алиса невольно потерла запястье, в попытке прогнать неприятное саднящее чувство. Покровительница предполагала, что расплата последует, но это ее не беспокоило. Гораздо важнее вернуть жизнь друзьям.

— Что ты наделала?! — сокрушался Адам. Он единственный понимал масштаб представшей опасности.

Алиса случайно обратила внимание на содержание проклятия. Она заметила символ «Зло» и прочитала послание полностью. Только теперь Алиса поняла, что натворила. Она подняла на Викторию обеспокоенный взгляд и, взмахнув рукой, убрала защитный купол, позволяя друзьям вступить в игру.

Виктория улыбнулась и тут же возвела новую преграду, только теперь запечатанными за стеной магии оказались Адам, Август и Лилиан. Ведьма невольно поднесла ладонь к носу и вдохнула запах вернувшегося могущества магии. Да, это то, чего Виктория ждала целую вечность!

— Наш мир был утопией, о которой мечтают люди,— вдумчиво заговорила Виктория. — Однако вместо того, чтобы присоединиться к нам, вы предпочли захватить наш мир и окрасить кровью, — обвиняющий взгляд достался Алисе. — Только я могла спасти Сорцерий, но вместо этого все вы сами обрекли себя на возмездие.

В груди покровительницы разрасталось чувство тревоги. Она понимала, что освободила Силу по-настоящему страшную, темную. Она освободила — ей и укрощать. Попытка проявить Великую Силу не увенчалась успехом. Покровительница немедля замахнулась мечом на Викторию, но та увернулась. Меч со свистом рассекал воздух снова и снова — тщетно. Обернув плоть в камень, ведьма обхватила лезвие меча, сдавила, и оно осыпалось кристальной крошкой. Глаза Алисы в ужасе округлились. Став простой пылью, Кристалл Желаний канул в Лету.

— Ты не сможешь одолеть меня. Стоит ли пытаться?

Алиса отбросила оставшийся в руках эфес меча в сторону. Она раскрыла ладони, взывая и направляя Великую Силу, но магия никак себя не явила. Снова попытка, за ней другая — ничего! Глупость покровительницы утомила Викторию:

— Ты проклята и не можешь использовать Силу во Зло.

— Я борюсь за Добро! Я на стороне Света!

— Ой-ли?! Ты хочешь ранить меня, причинить вред. Убеждена, что борьба со мной — добродетель? Ты забываешь, что кровопролитие — зло. Думаешь, ты — Свет, ты — Добро, но загляни в себя. Что ведет тебя? Злость, боль, отчаяние. Ты питаешься Тьмой. Вот поэтому Зло всегда впереди, всегда побеждает, даже когда со стороны кажется, будто это Добро — нет! А если я не права — докажи, яви магию! — Виктория улыбнулась ярко выраженному огорчению на лице Алисы. — Не выходит?

Покровительница схватилась за меч, которым убила нимфу. Виктория легко и изящно взмахнула кистью руки, и Алиса кубарем отлетела назад. Покровительница поспешила встать на ноги, снова схватилась за меч и устремилась к ведьме. Виктория повторила маневр, Алиса снова упала на руины, проскрипела, но встала. Стиснув рукоять и зубы, покровительница бросилась на ведьму в третий раз. Виктория явила трепещущую сферу света, которую отправила навстречу неугомонной Алисе. Магия обожгла, пробрала насквозь и отбросила покровительницу намного дальше. Игнорируя боль, Алиса встала на ноги снова. Покровительница не слушала вопли друзей, которые умоляли ее остановиться.

— Насколько еще тебя хватит, полукровка?

— Я буду биться с тобой до последнего вздоха!

— Как пожелаешь… А подойти-то сумеешь?

Да, Великая Сила запечатана за меткой проклятия, но нельзя же сдаваться! Алиса вознамерилась бороться, понимая, что надежды нет; понимая, что с ведьмой не справится. Она должна ранить Викторию, ослабить, сделать хоть что-то…

Покровительница подняла меч, сделала шаг и упала на землю с рассеченной ногой — Виктория хлестнула по ней плетью, сотканной из магии. Плеть искрилась, трещала и сверкала как молния. Алиса с трудом сдерживала слезы. Кровь сочилась из раны, окрашивала и питала иссохшую землю.

— Остановись, Алиса! — бесновал в отчаянии Август. Магическая преграда, созданная ведьмой, никак не поддавалась напору магии друзей.

Оперившись на меч, покровительница поднялась. Виктория ухмыльнулась, снова взмахнула плетью и произвела несколько хлестких ударов. Алиса пала на землю с глубокими ранами по всему телу и застонала от разрастающейся гудящей выкручивающей боли. Сил сдерживать слезы более не было, как и не было сил подняться.

Ведьма подошла к Алисе вплотную:

— Ты позоришь мой род! — она взяла меч.

Предчувствуя дурной исход, Август безнадежно забился плечом о преграду, в попытке разбить темную магию. На его глазах Виктория вознесла меч и вонзила острие в живот покровительницы, пригвоздив тело к земле. В то же мгновение преграда вспыхнула, и с очередным ударом плеча о стену, Август прошел насквозь, оказался за ее пределами и от неожиданности упал. Ведьма отпрянула от тела покровительницы и настороженно уставилась на принца. Он незамедлительно подскочил на ноги, но вдруг пошатнулся, схватился за живот и упал на землю. На теле Августа проявилась смертельная сквозная рана от меча, один в один как у Алисы. Принц быстро вспомнил слова, прозвучавшие в чреве Древа Жизни перед богиней: «…жизни без тебя мне не нужно». Алиса умирала, а, значит, должен был умереть и он. Он сам того пожелал. Едва ли понимая, что происходит, Алиса сумела повернуть голову и обратила взгляд к Августу. Принц верил в величайшую из магий, верил, что Алису можно спасти. Он схватился за землю и подтянул свое тело, схватился еще раз и снова придвинулся ближе. Кровь заполняла нутро. Август протянул руку, стараясь ухватить Алису за неподвижные пальцы. Еще чуть-чуть.

Вкус крови заполнял рот, и казалось, целую голову. Алиса не понимала, что происходит, но видела, как умирает возлюбленный и хотела рыдать навзрыд, пусть и не могла. Попросту не могла. Последние секунды Алисы превратились в страшный кошмар — она виновница всех существующих и будущих бед. Она столько всего отложила на «потом», совсем не думая, что «потом» может и не быть. И черт с ними — с глупостями, она откладывала на потом правду, чувства, жизнь. А жизнь вот она — заканчивается прямо сейчас, и у Алисы даже нет сил, чтобы в последний раз коснуться любимого…

Виктория знала, что есть магия сильнее Тьмы или Света — Любовь. Именно Любовь зародила магию на землях Сорцерия, и потому любое волшебство ей было покорно. Виктория знала, что только благодаря этой Силе принц смог пройти сквозь преграду. Любовь удивительна и творит чудеса небывалые. Виктория поспешила пресечь прикосновение влюбленных, дабы пресечь возможность явления величайшей магии.

Как гром среди ясного неба, Алиса вдруг распознала красную ленту на запястье Августа, вспомнила давно утраченное воспоминание и усомнилась в подлинности любви. Не она ли сама околдовала Августа и связала их судьбы тогда, в детстве, играючи? Не потому ли любя Александра, вдруг так просто влюбилась в другого? Не потому ли испытывала так много противоречивых чувств? Сомнение заставило пальцы Алисы дрогнуть, собраться в кулак. Август не смог, не успел прикоснуться. И в тот же миг между рук влюбленных пролетела нога Виктории, раскинув и увеличив расстояние между ними.

Застывшие остекленевшие взгляды влюбленных даже не были направлены друг на друга. Касания не случилось, магия Любви не свершилась. Они умерли не простившись, не извинившись, ничего не исправив. Любовь величайшее оружие в руках того, кто исполнен веры. В любви нельзя сомневаться. Но Алиса в ней усомнилась. Так был ли волшебный шанс на спасение?

Адам остолбенел. Проклятая ведьма в очередной раз отняла у него тех, кем он дорожил. Внутри колдуна все скручивалось и переворачивалось, несносно сосало под ложечкой. Виктория подошла к преграде, разглядела сдерживающего слезы «мальчишку». В душе Адама скрывалось слишком много боли: прошлой и настоящей.

— Знаю, ты ненавидишь меня. Но хочу предложить тебе выбор: можешь попытаться сразить меня сейчас и пасть хладным трупом к ногам, или я подарю тебе величайший подарок — возможность проститься с матерью. Если выберешь второе, открой портал, исчезни и не говори обо мне ни слова.

Всю свою жизнь Адам жаждал убить Викторию, но, столкнувшись, вдруг в себе разуверился. Или так сильно боялся пасть в бою без прощения Юноны, что без колебаний согласился на «подарок». Решение казалось верным — он спрячет Юнону и тогда снова найдет Викторию. Он отомстит. Днем раньше, днем позже — не так уж важно!

Колдун взглянул на Лилиан. Она кивнула головой и взяла его за руку. Они уйдут. Уйдут, чтобы встретиться с ведьмой снова. Они подготовятся, они одержат победу. Обязательно!

Адам собрал в ладонях Кристалл Амфитриты, Белую Звезду и Радужный. Стук сердца заставлял задыхаться, он не представлял, как сможет открыть портал без Посоха Предков. Он просто молился, взывал к Силе. И портал открылся, в том Адаму помогла Любовь. Он так сильно хотел признаться Юноне во всем и назвать, наконец, ее «мама»… В исказившемся мерцающем пространстве проскальзывали образы цветущего леса королевства Ильхам. Адам обернулся на Лилиан. Одобряя, она подтолкнула его вперед. Колдун шагнул к порталу.

— Анна умерла, — заговорила вдруг Виктория, — потому что Майя знала о вашем визите, была готова, ждала. И кто же предупредил ее? — Брови Адама встретились на переносице. — Лилиан!

Секундное замешательство — колдун замер. Из груди его вырвалось окровавленное лезвие меча. Лилиан извлекла оружие, и Адам пал на мертвую землю. Ведьма растворила магическую преграду и подступила к телу колдуна. Возненавидел ли он Лилиан? Да. Только что теперь толку? Гнался за местью, обидел ту, что была всех дороже, ничего не исправил, ничего не успел.

Виктория забрала медальон Белой Звезды, Кристалл Амфитриты и Радужный Кристалл.

— Молодец, — Виктория бросила похвалу Лилиан. — Пешка, оправдавшая надежды, становится королевой. — Эльф сохранила хладнокровие на лице.

Кто может стать настоящим козырем? Отчаявшаяся душа. Душа, ищущая одобрения и любви матери, ищущая собственной значимости, желающая быть нужной хоть кому-то. Душа истерзанная насмешками, жаждущая вытереть ноги об обидчиков, заставить их целовать сапоги.

Виктория вытащила из сумки небольшую узкую вытянутую колбу. Внутри нее в невесомости разместился крохотный росток с небольшим рыжим бутоном. Ведьма вознесла колбу над головой, позволив лучам солнца объять цветок полностью.

— Порождение Истинной Любви!

Лилиан опустила глаза и покосилась на лежащего мертвым принца.

— Вот только себя не обманывай! — заметила взгляд эльфа Виктория. — Вы бы цветок не взрастили. Не любила ты этого дурака, навыдумывала от скуки. Ты слишком сильно хотела владеть этим «оружием». Но ты же отравила его мать, чтобы та тебе не мешала, не вселяла в сына сомнения. Какая уж тут любовь? Чудовища вроде нас с тобой не способны взрастить росток.

Лилиан задумалась: а была ли важна мечта обрести семью любящую и дружную, было ли ей это действительно нужно? Ведь быть арвейниддом, быть лучшей — ей нравилось куда больше. И куда больше ей нравился тайный союз с Викторией. Она повстречала черную ведьму будучи совсем юной, ничтожной, затравленной. Эльф была не уверенной в себе, легкой добычей. Виктория убедила, что прозвище Левиафан не клеймо, а признание уникальности, значимости, величия. Убедила, что Лилиан хоть и не стала драконом, как отец, может стать драконом внутри, может склонить к ногам целый мир. Виктория взрастила в ней черное сердце.

— Ты его заслужила, — ведьма вручила Лилиан волшебный цветок. — Теперь ты станешь Богом! — Эльф приняла дар. — Сейчас наши пути расходятся, но мы еще встретимся, и не раз. Запомни мое наставление: уничтожь как можно больше земель. Пусть королевства страдают, пусть жители голодают и умирают. Лишенная жизни земля для нас с тобой лучший источник Силы. Я же уничтожу Любовь, я разрушу счастье каждого в этом мире. Все послужит нам силой, не бойся идти вперед — я почувствую, я поддержу. — Виктория подошла к порталу. — Начни с непокорных — с королевства Валор, ведь его жители никогда не склонятся. Сотри королевство с карт, погрузи в пески, обрати в море. — Лилиан молча кивнула головой.

Ведьма прошла в портал и оказалась на границе королевства Ильхам, на краю лесной полосы примыкающей к цветущему лугу. На скамье у светлого дома с изумрудными ставнями сидела Юнона. Волшебница почувствовала присутствие гостьи, поднялась и, чуя неладное, нахмурила брови. Виктория подошла к ней и встала напротив, заглядывая в незрячие, но столь удивительные глаза.

— Здравствуй, Юнона. Знаю, ты не раз чувствовала мое присутствие и мое влияние. — Ведьма обхватила руки волшебницы: — Какое будущее Сорцерия ты видишь?

По лицу Юноны побежали горькие слезы. Она попыталась отдернуть руки, но Виктория не позволила. Тело волшебницы заколотило в ознобе, кожа покрылась испариной, и одновременно с криком Юноны изнутри вырвалось черное пламя. Продолжая удерживать за руки, ведьма заставила волшебницу гореть живьем. Скоро к ногам Виктории пали обугленные кости. Имея привычку не пренебрегать Силой, ведьма подняла с земли опавшие с рук Юноны кольца и закинула в сумку. На длинной тонкой цепочке висел серебряный кулон в форме совы. Не таящий магии, он остался брошенным на траве. Ведьма вошла в дом, забрала волшебные Кристаллы, которые смогла почувствовать, и придала постройку огню.

Виктория скоро вышла в городок Тора. Обычный день, обычная суета. Кто-то хлопотал по дому, кто-то работал, кто-то отдыхал — все вокруг просто жили. Виктория остановилась посреди случайной улицы, закрыла глаза, раскинула руки в стороны. Резкий взмах вниз и несколько построек вдавило в землю, размазало будто жуков. Резкий взмах вверх и несколько домов оторвались от земли, взлетели, стремглав пали вниз и разлетелись в щепки. Ведьма зашевелила пальцами на руках — из-под земли точно змеи повылезали эластичные корни, в быстрых движениях закрутились, забились как щупальца и разрушили все на своем пути. Жители, которых несчастье застало врасплох, спастись не успели, пали случайными жертвами. Лишь немногие, кто сумел укрыться и защитить себя магией, встали на пути Виктории. Она улыбнулась и взорвалась точно бомба. Обожженные порванные тела разлетелись по сторонам. Пошатнулась и соприкоснулась с пламенем стена леса. Виктория же спокойно поправила ничуть не изменившееся платье и продолжила путь.

Глава 15

Сорцерий погрузился во Тьму прежде немыслимую. Большая часть населения пала в процессе уничтожения земель. Мертвые земли принесли голод и новые смерти. Сорцерий погряз в руинах и нищете. Крупных поселений не стало. Их места заняли новые скромные села, с не менее скромными жилищами и чертовски сдержанным бытом. Иметь сильные волшебные Кристаллы запрещалось, они изымались. Малозначительные стекляшки для упрощения жизни доставались тем, кто доносил на соседа. Волшебники с врожденной силой подверглись в основном истреблению, оставшихся же заклеймили печатями, сдерживающими явление чар. Счастье и вовсе стало теперь под запретом: улыбнешься, порадуешься чему — голова с плеч. Повсюду шныряли стражи Виктории — бездушные деревяшки. Тело, сотканное из прочных ветвей, полностью походило на тело крепкого рослого человека — голова, руки, ноги, мышцы. Заместо лица птичий лик — клюв, да пара горящих желтым огнем глаз. Эти глаза — кристаллы, благодаря которым стражи распознавали запрещенное ведьмой счастье и уничтожали предмет радости или убивали самого нарушителя. Жители поговаривали, будто через глаза стражей Виктория при желании и сама могла осмотреть местность, тогда жди беды — явится лично и все в пыль сотрет. Сорцерий полнился страхами и отчаянием. Ведьма сдержала слово данное Софи: никто более не был счастлив, она не позволяла.

Виктория пребывала в бесконечных скитаниях, впитывала Силу с мертвых земель, поддерживала «порядок». Она не нуждалась в доме или друзьях. Все что ей было нужно — отмщение и оно воплощалось исправно.

Ведьма проходила мимо иссохшей изгороди у родового гнезда Тугенд. Дом давно сгорел, осталось лишь пепелище. Она собиралась пройти мимо, но волнительный запах полностью занял ее внимание. Ведьма остановилась и глубоко вдохнула воздух.

— Любопытно, — сорвалось с губ.

Виктория медленно подступила к канаве. В пожухлой траве и небольшом количестве дождевой воды лежал мужчина. Ведьма оглянулась на пустой горизонт, где тот час показался поспешивший на безмолвный зов страж. Деревянная марионетка с ходу влетела в канаву, подхватила мужчину и вытащила на дорогу. Виктория разглядела его: рваные грязные одежды, путаные сальные лохматые рыжие космы и борода. От мужчины обильно и отвратительно пахло выпитым давеча алкоголем. Прикрыв рукой нос, Виктория скомандовала стражу поднять пьяное тело. Как только деревянная марионетка поставила на ноги пьянчугу, продолжая удерживать под руки, ведьма влепила мужчине отрезвляющую пощечину.

— У-ум-ффф! — возмущенно выдавил он, едва ли приоткрыв левый глаз.

— Проснись! — потребовала ведьма. Вода из канавы поднялась и окатила пьянчугу.

— Чего тебе надо, дурная баба?! Иди куда шла! — завопил он и бойко задергал ногами.

— Кто ты такой? — всерьез проявляла интерес ведьма. Она хлопнула ладонью по груди мужчины, тело его сотряслось в необъяснимом пробуждающем потоке. Пьянчуга вмиг протрезвел и смотрел теперь ясным взглядом. — Человек… — Ведьма сделала неожиданное для себя открытие. — Как же ты до сих пор выжил?

— А это тебя что ли бояться надо?

— Ищешь смерти — чувствую, а покончить с собой сил не хватает…

— Убивай, мне терять нечего!

— Знаю. Ты всех потерял: жену, дочерей, друзей. Ты так сильно страдаешь… Твоя Любовь была истинной магией и ее больше нет! Но потому твои страдания и слаще прочих, потому я и чувствую, как прекрасно ты пахнешь — болью… Глубокой и беспросветной.

— У тебя с головой не порядок!

Виктория улыбнулась и ударила пальцами в грудь мужчины. Рука ее лежала на поверхности, но что-то незримое, бестелесное, уже ковырялось внутри. Оно опутало сердце, пронзило иголками, обожгло горячей смолой, будто вырезало ножом символ и заставило остановиться. Мужчина стонал, извивался, но ускользнуть не сумел. Ведьма убрала руку.

— Ты — мой десерт! — Она поправила волосы мужчины, убрав мокрую рыжую прядь за оттопыренное ухо. — Я буду питаться твоей нескончаемой болью вечно!

Виктория скомандовала стражу, и тот бросил мужчину обратно в канаву. От сильного удара в кармане его треснула некая вещь. Отрезвленный ведьмой бродяга выбрался на дорогу и посмотрел вслед удаляющимся силуэтам. «Совсем дурная баба!» подумал он и отправился в противоположную сторону, в соседний поселок, где приноровился воровать алкоголь. Да, когда-то давно бродяга не был бродягой и был по-настоящему счастлив. Он потерял жену и детей, отчаялся и начал пить. Он сдался и потерял друзей. Размышляя о своей боли и странной встрече, бродяга миновал расстояние удивительно скоро. И вот уже перед ним привычный лаз в знакомый погреб таверны. Когда-то давно он собственноручно оторвал доски, скрепил для удобства и теперь пользовался лазейкой как дверью. Всего минута и ворованные бутылки за пазухой. Далее, как и всегда, следовал нетерпеливый побег от возможных свидетелей и, наконец, долгожданное заполнение организма алкоголем. В этот раз, отчего-то, опьянение не пришло. Мужчина заглотил все, что украл, а рассудок так и не проваливался в туман и забвение. Не уж-то хозяйка таверны прознала о его выходках, да специально простой воды подсунула? Мужчина поспешил вернуться. Позабыв об осторожности, не оглядываясь вокруг, он залез в погреб и открыл бутылку прямо на месте — вода, не иначе! И в следующей, и в третьей. Вот ведь хитрая лиса!

Мужчина бросил лаз открытым, и поспешил войти в таверну как посетитель. Скромную залу освещали редкие свечи. В углу тихо сидел уставший чародей, на запястье которого красовалось сдерживающее клеймо. Он неспешно пил медовуху из деревянной кружки и с грустью смотрел на пару серебряников, лежащих перед ним на столе. Может, это были последние деньги, может жалел, что все пропил, может мало получил за работу — кто знает.

Бродяга сел в другом углу таверны. Из кармана он достал смартфон, у которого теперь оказался разбитым экран. Гаджет давно не работал, разрядился аккумулятор, и все же имел для хозяина важность и цену. К нему подошла хозяйка — тонкая как тростинка женщина с горящими румянцем впалыми щеками; из строгой прически торчали выбившиеся непослушные вишневые локоны.

— А что, хозяйка, есть ли водка?

— Есть, — она окинула сомнительного вида мужчину пренебрежительным взглядом.

— Наливай!

— Покажи монету сначала или товар обменный.

Мужчина полез по карманам.

— Вот! — положил он на стол потемневшую серебряную сережку.

— Одна что ли?

— Одна.

— Где взял-то? Нашел на дороге?

— Да какая разница? Ты, хозяйка, налей, а?!

Женщина товаром не удовлетворилась, недовольно вздохнула, но вытащила из фартука длинную ложку с черенком, исполненным в виде розы. Она заглянула бродяге в глаза и стукнула ей по столу, где тотчас явилась бутылка водки. Мужчина немедля откинул в сторону пробку и приложился к горлышку. Снова вода!

— Издеваешься?! — несдержанно гаркнул он. — Подай мне водки!

— Что орешь-то, дурень?! Перед тобой стоит! — Хозяйка буркнула себе под нос: — Пьянчуга проклятый!

— Ах ты…! — он поднял над головой бутылку, намереваясь разбить о стену.

— Не буйствуй, Виктор, — осадил его подоспевший приятель.

— Она мне воду подсунула! — мужчина подставил горлышко прямо под нос тритона.

— Совсем умом тронулся? Водка это, — заверил Эридан.

Виктор перепроверил, убедился, что это вода и снова раздулся в недовольстве.

— Я тебе драгоценности давал не для того, чтобы ты их пропил, а чтобы жизнь заново начал! — недовольно отметил Эридан.

— Знаю, — виновато понурил голову Виктор и покрутил в руках разбитый смартфон. — Да не хочу я жить, тошно мне…

— Понимаю. Мы все лишились тех, кто нам дорог. «Она» постаралась…

— Я «Ее» встретил! Ненормальная она — точно! Прокляла меня — водка на вкус как вода, не пьянею…

— Ерунда какая-то… Зачем? Не она это была.

— Да точно она, говорю же! — Виктор махнул рукой на неверие приятеля. — Все, не задался день! — Виктор встал из-за стола, спрятал в карман смартфон и бутылку «неправильной» водки.

— Куда ты?

— Есть хочу. Пойду, украду курицу...

Не желая слушать нравоучения Эридана, Виктор быстрым шагом покинул таверну. Во дворе он увидел, как опрометчиво хозяйка протягивает буханку хлеба голодному ребенку и тот воодушевляется на глазах незамеченного ими прежде стража. Искренняя доброта обернулась глупой ошибкой, и деревянная марионетка спешит пресечь радость. Рука стража расплелась, обратилась в хлесткие жесткие прутья, замахнулась. Виктор бросился на защиту. Удар прутьями рассек лицо и плечо, последующий — усугубил. Если кто-то вставал на пути стража, на защиту, того попросту разрывали на части, чтобы другим неповадно было. Потому страж сложил прутья воедино и пронзил Виктора. К тому времени из таверны выглянул Эридан и увиденному поразился — вокруг не было крови. Хоть раны Виктора и зияли, на землю не пролилось ни капли, да и пребывал он в сознании и бодром расположении духа. Виктор смеялся. Смеялся, потому как решил, что сошел с ума: то водка не водка, то раны не раны. Он вытащил из кармана бутылку и поливал стража. Хозяйка достала из фартука кольцо, надела на палец и в ладони ее разгорелась огненная сфера. Она метнула магию в стража, тот вспыхнул. Хозяйка торопливо сняла кольцо и спрятала назад, в фартук. Эридан поспешил вызволить Виктора. Объятый огнем страж заметался, даже завыл. Виктор же, заметив во дворе топор, быстро схватил орудие и принялся ломать горящего стража. Эридан и хозяйка таверны наблюдали за происходящим в абсолютной растерянности. Превратив стража в обыкновенную полыхающую костром кладку дров, Виктор остановился. Руки его погружались в пламя неоднократно, однако не изувечились. Он разглядывал себя, затягивающиеся раны. Он наблюдал, как срастается кожа не оставляя ни рубцов, ни следов.

— Ох, беда! «Она» сожжет мою таверну, — тревожно подводила итоги хозяйка, — и меня убьет… Ох, зачем я в это ввязалась?! — Женщина схватилась за голову. — Поди прочь, пьяница! И больше сюда не являйся!

Виктор возмущенно развел руками. Эридан поспешил увести приятеля. Они направились в сторону леса.

— Говоришь, повстречал «Ее» сегодня? — решил разобраться Эридан.

— По лицу да груди лупила меня, ошалелая!

— Что еще с тобой сделала? Что говорила?

— Как выжил я, человек, спрашивала. Еще чушь какую-то несла, мол, боль моя вкусная…

— Вот оно! Точно говорю! Эта тварь питается мертвой энергией и нашими страданиями. Ты совсем схоронил себя, вот она и захотела продлить твои муки — одарила тебя то ли бессмертием, то ли чем…

— Зараза! Водка водой стала! Ведьма проклятая!

— Виктор! — Эридан заставил приятеля остановиться. — Ты не о том думаешь. Ты неуязвимый теперь — так иди против ведьмы, тебе одному это под силу! Виктория лишила нас кристаллов, исклеймила заклятиями, мы бессильны и смертны, но не ты. Не надо к самой ведьме соваться — как одарила, так и отнимет, но ты можешь противостоять ее стражам!

— Куда мне…

— Виктор, ради дочерей, что боролись за мир в Сорцерии…!

— Не говори мне о них!

— Они отдали жизни, а ты посмеешь отсидеться в углу?! — Виктор стиснул зубы. — У тебя одного есть возможность и сила. Ты теперь покровитель Сорцерия!

— Хватит, Эридан! Я не смогу ничего изменить!

Глава 16

— Ваше Величество, — обратился бегом влетевший в зал солдат к королеве, — к Вам прибыла… «Она»! — В его глазах читались волнение и испуг.

Ведьме не требовалось приглашение, и она бы уж точно не стала обременять себя ожиданием. Явившись к дворцу, Виктория сразу проследовала внутрь. Стражи без лишних вопросов открывали перед ней двери. Предупредить королеву о визите ведьмы можно лишь одним способом — обогнав, что и сделал рядовой воин.

Лилиан, доселе вальяжно восседающая на троне, вдруг выпрямилась и напряглась. В зал вошла Виктория. Она внимательно осмотрела несущих караул воинов: до блеска начищенные доспехи, холеные лица. В настоящее время стать приближенным к Лилиан, состоять в рядах ее армии — лучший из поворотов судьбы. Быть отчаянным, презирающим Зло голодающим бедняком или принять сторону Тьмы, но исправно питаться и не бояться пасть следующей жертвой случайности — выбор для многих стал очевиден. Конечно, не всем желающим повезло. Лилиан выбирала достойных, умелых и сильных по своему усмотрению. Она отказалась от привычного имени, теперь ее звали Левиафан. Эльф не носила ни короны, ни платья, только доспехи. Она прекрасно осознавала, как сильно ее ненавидят и чего всем сердцем желают.

Виктория начала с вопроса:

— Давно ли ты выбиралась из своей цитадели?

Лилиан прищурилась, ожидая продолжения. Ведьма вплотную подошла к одному из воинов. Он как струна натянулся и зазвенел от страха. Виктория всегда чувствовала «вкусные» эмоции, и над трусостью бравого воина ухмыльнулась. Он не единственный, кто дрожал перед ликом ведьмы. Все боялись Виктории, никто не хотел умирать.

— Чем заняты твои остолопы? Хоть кто-нибудь докладывает о том, что творится здесь, за стенами, или по ту сторону океана?

Напряжение и страх в зале усилились, о доспехи разве что не стучали кости.

— Хочешь о чем-то сказать? Так говори, не тяни!

— Что ты знаешь об ордене Хельги?

— Шайка заговорщиков давно минувших лет. Им были неугодны правила Великого Совета.

— Теперь им неугодны наши устои…

— Орден — выдумка прошлого.

— А это как объяснишь? — Виктория бросила к ногам Лилиан пару одинаковых цепочек с кулонами в виде совы.

— Даже если орден существует, что они могут сделать? Ни у кого нет достаточной Силы.

— Кроме священного народа — эльфов.

— Я избавилась от них сразу же! — оскалилась Лилиан. — Я отправила деревню под землю! Я похоронила их под толщей воды! Лунный Лес — озеро! Я — единственный эльф в Сорцерии!

— И мамашу свою схоронила?

В зале воцарилась обнажающая тишина.

— Не имею понятия, где была Адриана. Я с ней, знаешь ли, не прощалась. О ней не болтают — значит подохла! Она бы в стороне не сидела, ты бы о ней узнала.

— Я чую эльфийскую магию на своих землях, я уверена — это она, Адриана. И я знаю, это ты ее пощадила…

— Ты бредишь! А если хочешь в чем обвинить и убить — убивай сразу, не медли, ведь я могу «укусить».

Наивность Лилиан заставила Викторию улыбнуться.

— Орден Хельги не просто озабочен поддержкой ближнего, они осмелели — уничтожают стражей. Они дают жителям надежду и подкрепляют действиями. Займи остолопов делом — орден Хельги должен сгинуть!

Уходя, Виктория остановилась подле случайного стража. Она выкинула в его сторону руку и доспехи воина тот час пронзили стальные когти ведьмы, что появились и тут же исчезли. Страж с израненным сердцем пал к ногам Виктории. Она резким движением обхватила подбородок рядом стоящего воина:

— Не расслабляйтесь, мальчики! — Ведьма потрепала его за щеку. — Ты их избаловала! — Она шлепнула его по щеке. — Наведи порядок — прореди армию. — Виктория скрылась за дверью.

Казалось, присутствующие в зале разом выдохнули.

— И почему я узнаю о существовании ордена Хельги от «Нее»?! — в гневе Лилиан поднялась с трона и стражи снова дрогнули перед Силой.

— Не было доказательств, — негромко отозвался один из воинов.

— Теперь есть? — Заместо ответа воцарилась мертвая тишина. — Сегодня же доставить ко мне членов ордена! Мертвыми! Они не откроют тайн, не продадут друга — убить! Всех их убить!

Разгневанная, Лилиан схватилась за колбу с волшебным цветком и стражи в ужасе выбежали из зала. Эльф устало рухнула на трон. Она играла роль, к которой оказалась совсем не готова. Да, ей казалось, она жаждет отмщения, жаждет поставить целый мир на колени, но в реальности скоро остыла. Эльф посеяла страх в королевстве Иджис, стерев с земли Лунный Лес, уничтожила королевство Валор — достаточно для успокоения души. Все последующие разрушения Сорцерия — наставления ведьмы и боязнь ее гнева. Быть королевой не за заслуги совсем не то, что искала Лилиан. Это не признание. Это ложь, лицемерие и простой страх. Но иного пути уже нет, нет иной возможности жить в проклятом мире.

Лилиан перевела взгляд. В высоком арочном окне стоял неизменный пейзаж серого неба и серых построек, что никак не мог наполнить душу приятным довольством. Там, за пределами дворца, нет жизни, только выживание. И ненависть. Жители Сорцерия ненавидели Лилиан не меньше, чем черную ведьму. Ненавидели и тех, кто продался к ней в услужение. Но корону эльфу уже не сбросить, да и за содеянное никто не простит. Ранее считавшая себя никому не нужной Лилиан обрела теперь истинное одиночество. Больше нет неугодных друзей, неправильного возлюбленного и ненавистной матери. Она одна. Одна в целом мире, который жаждет ее смерти. И что впереди? Нет просвета. И не будет, просто не может быть. Все, что есть сейчас, все, что окружает и происходит — осточертело, а впереди столетия… Партия сыграна, победа оказалась не сладкой, а пресной, даже противной. Все тропы судьбы замкнуты, все ведут к безысходному отчаянию и смерти, если не от руки Виктории, то от руки любого из жителей Сорцерия. Так не лучше ли уснуть вечным сном по своей воле? Не лучше ли подарить себе единственное благоприятное завершение пути из возможного — покой?

Глава 17

Неприметная землянка располагалась в укромной нише Зеленой Горы в королевстве Белый Дракон. Старик, что прежде укрывал чудовищ от целого мира, лишился своих «питомцев». В период краха Сорцерия драконы вышли из укрытия на зов Лилиан, видно, сказалась отцовская кровь. Виктория расправилась с чудовищами на раз. Старика, погрязшего в слезах, боли и отчаянии, оставили доживать век в усладу Тьме. Вот только не думали разрушительницы, что сможет он проявить дерзость — построить землянку и собрать членов ордена Хельги. Старик оказался на редкость целеустремленным. Он прошел по всем иссохшим землям пешком, отыскал каждого члена, кому удалось пережить напасть, призвал к единению. Увы, до первой встречи ордена старик так и не дожил — в сердце взыграла надежда на перемены столь яркая, крепкая, что случайный страж ведьмы немедля убил его. Однако в назначенный день и час члены ордена Хельги встретились в землянке на Зеленой Горе. Смерть старика показала опасность надежды, потому решение они приняли очевидное — помощь не должна порождать мысли о лучшем, помощь должна быть скромной. Они, члены ордена, могут подвергать опасности только себя, могут обрекать себя на любые последствия, но жители не должны даже думать о том, что кто-то вознамерился их спасти.

Орден Хельги существовал всюду, но на слуху не был. Члены ордена, как и все, лишились кристаллов, но владели магией кровной и потому могли помогать ближним. Жители Сорцерия понимали разницу между Великой Силой и Силой обычного мага, пусть даже туана, потому не грезили о невозможном. Но орден не переставал искать решения, не проходило ни дня, чтобы не пытались они наварить особое зелье или составить заклятие, способное остановить разрушительниц. Кто знает, сколько на то нужно времени.

Все изменилось, когда Эридан привел Виктора. Простой, но ставший вдруг бессмертным, человек полнился сомнениями. Однако орден увидел в нем ключ к спасению. Виктор — человек. Он не владеет Силой, его не учуют стражи ведьмы. Он до сих пор выжил, потому что вырос в мире без магии: знал, как получить огонь без волшебного Кристалла; как поймать ужин без каких бы то ни было чудес; какие травы справляются с ранами не хуже кристальной пыли. Жители Сорцерия лишились привычных благ и оказались не готовы к выживанию, Виктор же оказался в условиях ему понятных и теперь, сам того не осознавая, стоял на голову выше.

Орден научил Виктора ловкости, азам защиты, обороны и нападения. На тропу необъявленной ведьме войны и сопротивления вышел человек. Путь Виктора начался с учений. Следуя по селениям, он разделял с жителями свои знания, учил не зависеть от магии. Те, кто принял его опыт и навыки, более не опускались до подлых доносов в погоне за крупицей дозволенного волшебства. А то, как уверенно расправлялся Виктор со стражами ведьмы, заставляло жителей стыдиться собственной трусости. Да, он одерживал победу не используя магию, но при этом обладал удивительным даром бессмертия. Жители бы и рады были сами броситься на стражей ведьмы с острыми топорами, да страх смерти преобладал. Со временем, правда, появлялись смельчаки, которым хватало храбрости для восстания. Увы, им зачастую недоставало сил и того самого бессмертия, которым обладал Виктор. Ведь не будь у простого человека столь необыкновенного дара, чтобы он смог изменить?

В этот дождливый день Виктор пребывал в королевстве Белый Дракон, в землянке, укрывшейся в нише Зеленой Горы, на собрании ордена Хельги. В просторном низком помещении у перекошенного стола собрались отъявленные мятежники. Именно они вкладывались в цели ордена более прочих, не боялись предпринимать действий на пути к «свободе», не боялись и смерти.

— Переворот все ближе. Жители смелеют, — отметила Веста. — Они поддержат нас, когда придет час…

Виктория лишила ее мужа, дочери и дома. Доселе цветущая женщина утратила здоровый цвет лица, высохла, угасла. Глаза ее неизменно полнились горем, а сердце желанием отомстить. Оставаясь наедине с собой, Веста всегда напевала мелодии, которые прежде вечерами исполняли в дуэте ее родные.

Эридан удовлетворенно улыбнулся. Виктор принес желанные плоды — взрастил веру жителей, которые готовы поддержать орден уже не словом, а делом. Если все заодно — есть и надежда. Тритон, проводящий большую часть времени в водах Сорцерия, оставался для ведьмы неуловимым. А может и не искала она с ним встречи, ведь в сердце Эридана и без того кровоточила старая рана.

— Сколько на этот раз? — обратился тритон к Виктору.

— Поболе сотни, — он поставил на стол сумку с кристаллами, которые извлекал из глаз поверженных стражей ведьмы.

— Я немедля займусь изготовлением украшений и орудий, — Бонул забрал добычу и удалился в соседнее помещение, где располагались необходимые инструменты.

Все-таки гномы имеют какое-то врожденное чутье: когда к королевству Дирилис подступала беда, Бонул собрал вещи и отправился в путешествие, своего рода паломничество. Он тяжело переживал смерть Александра и в смене обстановки хотел обрести успокоение души. Когда беда окружила Сорцерий, гном превратился в скитальца. Бонул всегда шел вперед и никогда не задерживался на одном месте более, чем того требовал организм для восстановления сил. Жил в лесах, спал на деревьях, питался, чем придется. Так и повстречался однажды со старцем, который созывал членов ордена для единения.

— Я, вроде, тоже здесь ни к чему? — уточнил Разрушитель, арвейнидд павшего королевства Аструм. — Тогда я с гномом… — Он удалился.

В те дни Разрушитель пал вместе с назваными братьями — храбрыми воинами, защищая вверенное ему королевство от Виктории. Он лежал на сожженной земле, захлебывался в собственной крови, должен был, как и друзья, умереть, но судьба решила иначе. На пепелище пришла хранительница Адриана. Заметив Разрушителя, который пребывал на грани жизни и смерти, эльф осыпала его кристальной пылью. Всей, что имелась, ни песчинки не пожалела. Адриана не осталась рядом, ускользнула, будто и не было ее вовсе, спешила. Прошло время, раны Разрушителя затянулись. У него не осталось ничего кроме долга и чести. Им он и следовал — убивал стражей ведьмы. А покуда бессмертным не был, происходило это с длительной подготовкой, заманиванием и сокрытым от чужих глаз раздроблением. Мало-помалу Разрушитель шел по своей тропе мести.

— «Она» ищет орден, — доложил Лафард. Он поджал губы, скрывая тревогу. — Нас все меньше…

Неприметная и жалкая внешность сыграла Лафарду на руку. Он получил свою долю боли от ведьмы — она убила его друзей. В остальном же Виктория оценила его весьма занижено и вниманием обделила. Тогда Лафарда приютил орден Хельги, где он вступил в их ряды. Он помогал нуждающимся как мог, и на удивление много. А однажды накормив старца, получил приглашение в королевство Белый Дракон.

— Я готов! — Виктор уверенно обратился к Адриане.

Эльф внимательно и сурово заглядывала в глаза человека. С тех пор как Сорцерий пал перед Силой ведьмы, Адриана перестала быть возвышенной хранительницей, не лишенной доли чванливости. Она стала всем ровней, стала бороться за общее дело. Орден Хельги существовал всегда, но, в прежние времена, невольно сохранял разницу в статусах, в званиях. Теперь все стало иначе, значение стала иметь только жизнь.

— Если попадешься ведьме, наши шансы на победу сократятся…

— Мы проиграем, — обеспокоенно подчеркнул Лафард.

— Мы все решили, все продумали. Я должен дать ордену время и Силу. Другого пути у нас нет — я это понимаю.

Адриана кротко качнула головой. Виктор тут же направился к выходу.

— Да прибудет с тобой Селена, — пожелал Лафард.

— Во благо Сорцерия, Виктор, — напомнил Эридан.

Виктор остановился у двери. Он стиснул зубы и изо всех сил заставлял себя не оборачиваться. От сердитого дыхания сдувались и раздувались ноздри, сердце стучало набатом. За идею, которая пришла в голову Эридану, эту самую голову хотелось лишь оторвать.

— Во благо Сорцерия… — повторил тритон.

Виктор ступил за порог, хлопнув дверью.

Путь через Зеленую Гору он преодолел весьма скоро, в том ему помог быстрый разгоряченный шаг. Но впереди Виктора ждала длительная дорога в королевство Вангшенг. Он отыскал оставленную в лесу лошадь и отправился в неблизкое путешествие.

В поселении Ксис, от которого осталось не более половины домов, Виктора никто не знал. Он прежде не показывался на землях, примыкающих к крепости королевы. Здесь помимо стражей Виктории шныряли и стражи Лилиан. Посему земли королевства Вангшенг слыли самыми смиренными. Дождаться случая, чтобы вступиться за кого-то из жителей — невозможно. Придерживаясь плана, Виктор напал на первого встречного древесного стража, разрубил, сжег. За ним второго. Свидетели с ужасом наблюдали за отчаянным обезумевшим незнакомцем, который посмел обречь себя на неминуемую погибель. Жители не ввязывались ни словом, ни делом.

Когда Виктор разжигал огонь под пятым разрубленным стражем ведьмы, перед ним, наконец, предстали воины Лилиан. Он устало вытер грязным рукавом со лба пот, подбоченился. Воины обнажили мечи.

— Какие-то проблемы, ребят? Я же это все ради вас, ради вашей свободы. Во имя ордена Хельги! — Виктор вскинул кулак над головой, на груди во всей красе блеснул амулет в виде совы.

— Убить его, — скомандовал арвейнидд отряда стражей.

Воины Лилиан бросились на Виктора. Он не сопротивлялся. Меч, который должен был отрубить ему голову, застрял в середине шеи, из которой не пролилась кровь. Виктор рассмеялся:

— Это пугает, да?! — он отправил вопрос озадаченному стражу, который продолжал попытку отсечь голову. — Не выйдет, смирись. — Страж извлек меч из шеи Виктора и с ошалелым взглядом отступил назад. Рана начала затягиваться.

— Что будем делать? — шепнул другой воин.

— Что за магия невозможная?

— Черный колдун…

— Не колдун он, а человек! — подсказал арвейнидд. — Смрад его чую, демон Калпсиза… В кандалы его!

Виктора повязали цепями, он снова не проявлял сопротивлений. Стражи повели пленника к королеве. Цитадель и дворец в королевстве Вангшенг, которые теперь принадлежали Лилиан, единственные остались на землях Сорцерия. Строение и ранее считалось самым богатым по отделке и обустройству, сейчас и вовсе являлось жемчужиной целого мира.

Когда двери зала распахнулись и Лилиан увидела знакомое лицо, то невольно подскочила на ноги с трона. Безвольно приоткрылись и пухлые губы, глаза заполнила боль, пальцы собрались в кулаки. Лилиан не могла и представить, что Виктор до сих пор жив. Как и все в новом мире, он сильно осунулся, побледнел. Лохмотья и внешний вид его говорили о скитальческом образе существования. И теперь эльф чувствовала себя виноватой в том, что стала причастной к разрушению жизни Виктора, как и лишения счастья. Он всегда был к ней добр, всегда поддерживал, а она отплатила ему предательством. Ей хотелось сорваться к Виктору, хотелось почувствовать теплоту объятий кого-то прежде близкого и важного. Но разве он сможет ответить теплом той, кто встала на сторону Тьмы? Лилиан согнала с лица отчаяние и расправила плечи:

— Кого вы мне привели? — грозно спросила эльф стражей.

— Ваше Величество, — начал арвейнидд, — этот демон Калпсиза на ваших землях убивал стражей Виктории, восхваляя имя ордена Хельги.

— «Ваше Величество» — о, как! — отметил Виктор. Эльф нахмурила брови.

— Как тебе это удалось? — королева бросила вопрос человеку.

— А я волшебником стал, — он улыбнулся.

— Лжет! Эта магия темная, бессмертен он… — процедил страж.

— Темная магия? Как? — Эльф ничего не понимала.

— Я все расскажу, Лилиан, прикажи снять кандалы, руки устали… — попросил Виктор.

— Не зови меня Лилиан! — гаркнула она. — Это имя девчонки! Я — Левиафан, властительница Сорцерия!

— Да зовись, как хочешь! Я здесь, потому что искал тебя! Думаешь, дался бы в руки твоих стражей иначе?

Воины исполнились возмущением. Хоть сердце и дрогнуло, суровое лицо Лилиан не изменилось.

— Кандалы снимите, — потребовала она. — И пошли все вон отсюда! Оставьте нас!

— Ваше Величество, вы рискуете…

— Закрой рот! Все вон!

Стражи освободили Виктора и послушно удалились, затворив за собой двери зала. Лилиан продолжала стоять у трона не проявляя эмоций, которые ворохом бушевали внутри. Виктор искал ее — знать бы лишь для чего, ведь сердце уже исполнилось теплой надеждой. Казалось, от правильных и нужных слов, в жизни эльфа что-то изменится. Виктор медленно подошел к трону и бегло окинул взглядом пестрящий роскошью зал.

— Ты теперь «Величество», — в его голосе слышалось разочарование, — добилась всего, чего так хотела, воплотила мечту… И как, довольна?

Лилиан стиснула зубы, но глаза несдержанно проявили дрожащую соленую пелену.

— Я знал, что миром правят Виктория и Левиафан. Я не знал, что Левиафан — это ты. Я думал, ты как и все, кто был мне дорог, погибла сражаясь за благо Сорцерия… Не думал, что ты могла заключить сделку с Тьмой… Ведь это ты прислала ко мне письмо с беркутом накануне сокрушения королевства Дирилис… Ты просила меня уйти…

— Я ничего тебе не отправляла.

— Я, может, и был пьян тогда, но уж точно не глуп — почерк твой. Ты отправила письма мне и Адриане, отсрочила нашу погибель. Мы думали, ты умерла… Мы не знали, что ты и есть Левиафан, ведь Левиафан не выходит из цитадели… — Виктор лгал. Но лгал убедительно.

— Так орден послал тебя ко мне, чтобы убить?

— Орден никуда меня не посылал. Я убиваю стражей ведьмы, им этого более чем достаточно. Ведь я не волшебник, как вы…

— Но стал вдруг бессмертным?

— Виктория постаралась.

— Зачем это ей? — Лилиан не скрывала сомнений.

— Ей дорога моя боль. — Виктор выдержал паузу. — На днях узнал, что ты жива, что ты и есть королева, и теперь, когда я намеренно оказался здесь и увидел тебя… Лилиан, — он сделал шаг, вытянул руку, притянул эльфа к груди и обнял.

Сердце Виктора стучало так громко и объятия были такими искренними, что Лилиан позволила слезе вырваться и прокатиться по щеке. Она тут же смахнула ее рукой и отпрянула.

— Держите меня за идиотку?! Думаешь, я поверю, что ты простил меня?

— Лилиан, я и не сердился прежде, ведь я не знал, что ты — Левиафан. А сейчас, когда я заново обрел тебя вдруг — не хочу злиться, не хочу судить! Мы все здесь одиноки и полны пустоты внутри, но не теперь. Теперь у меня снова есть ты!

Эльф хмурила брови и грузно дышала. Она страшно хотела верить словам Виктора, хотела вновь обрести близкого человека, отца. Она хотела хоть кому-нибудь доверять.

— Ты — член ордена Хельги. Я — убийца, твой враг. Мы по разные стороны, Виктор. Тебе лучше уйти и никогда не вставать у меня на пути.

— Да плевать мне на орден, они все мне чужие! Но не ты, Лилиан, не ты…

— Я хочу тебе верить, Виктор, но не могу…

Взаправду эльф не хотела отпускать его от себя, оттого печалилась, чуть ли не плакала, сдерживалась.

— Докажи, Виктор! — она заглянула ему в глаза. — Если на орден плевать тебе и, зная кто я, ты хочешь остаться, открой имена, назови место. Можешь ли ты предать орден, обречь их на смерть только ради того, чтобы быть со мной рядом?

— Они никто мне, даже не друзья, так, товарищи по безделью во мраке безысходности. Лилиан, нас с тобой связывает так много…! Вернуть бы те вечера у камина…

— Виктор, пойми, если я позволю тебе остаться, мы оба не будем в безопасности. «Ей» дорога только твоя боль, а ты посмел убивать ее стражей и сейчас посмеешь стать…

— Счастливым? Да, Лилиан, я ее не боюсь! Мне важнее остаться с тобой! Разве ты не защитишь меня? — Он широко улыбнулся.

— Нет. Ты просто не понимаешь, насколько страшна ее Сила.

— Может и не понимаю, но от тебя не уйду, не заставишь.

— Виктор, я хочу тебе верить, но не могу. Тебе придется доказать, что я буду рисковать не напрасно. Я хочу получить не только имена всех членов ордена, я хочу, чтобы ты лично убил их.

— Я уже проливал кровь. Я согласен.

Лилиан удивилась тому, что услышала, но сохранила недоверие. Она обошла Виктора, прошла зал и открыла двери. Подозвав к себе арвейнидда, эльф скомандовала ему заняться Виктором.

Глава 18

На рассвете, когда солнце только появилось на горизонте и принялось разгонять ночную мглу, на берегу Жемчужного Озера выстроился отряд стражей Лилиан. Ветер окутывал приятной и мягкой свежестью утра. Во главе воинов стоял Виктор. Его сложно было узнать: чистый, ухоженный; волосы расчесаны, собраны в аккуратный пучок, борода подстрижена. Тело Виктора укрывали самые лучшие крепкие доспехи, на груди красовалось изображение головы дракона, в ножнах — искусно сделанный меч, за спиной — два острых топора. Рядом стояла Лилиан.

— Эридан всегда ночует дома.

— Помни, что это твой единственный шанс… — Лилиан прикоснулась к колбе с ростком. От берега до дома у подножия Голубых Скал тут же поднялась песчаная тропа. — Вперед.

Виктор ступил первым, за ним отряд стражей. Воины внимательно озирались по сторонам, ожидая засады. Тихо отворив дверь, Виктор переступил порог дома. В полумраке комнаты из-за угла тут же набросился Эридан, повалил Виктора на пол, со всей силы зарядил несколько раз кулаком по лицу, разбив тому нос и губу. Не теряя времени, тритон подскочил, обернулся, заставил воды озера взбушеваться и, призвав водоросли, успел утянуть несколько воинов на дно. Резво поднявшись, Виктор обнажил меч. Эридан схватил с полки попавшийся под руку старый нож:

— Во благо Сорцерия! — крикнул он дрогнувшим голосом.

Виктор ловко пронзил тритона мечом. Кто-то из стражей тут же позвал Лилиан. Виктор глубоко дышал, смотрел на бездыханное тело друга и старательно сдерживал эмоции — таков выбор Эридана. Орден знал, чтобы заставить Лилиан доверять, придется кем-то пожертвовать. Эридан предложил себя без колебаний. Он слишком сильно тосковал по Элизабет и мечтал обрести ее вновь. Все члены ордена, кроме Виктора, смогли принять его жертву. Они не знали иного пути, Виктору пришлось согласиться. Эридан сыграл свою роль безупречно. Он пал героем, о котором позднее, обязательно, орден расскажет. И все же сердце Виктора обливалось слезами, потому как спектакль еще не закончен и простого убийства мало.

— Что-то не так? — голос Лилиан вырвал Виктора из горькой бездны.

Эльф смотрела на него с прежним недоверием. Виктор замахнулся топором и отрубил тритону голову. Лилиан дрогнула от неожиданности и брызнувшей крови. Виктор поднял амулет с совой и голову Эридана, и протянул эльфу:

— Я же сказал, мне плевать на орден.

Лилиан отвернулась, погрузилась в раздумья, и вышла из лачуги тритона. Виктор всучил голову Эридана арвейнидду и отправился следом. Если повезет, воины оставят тело и голову тритона, тогда орден сможет провести погребение. Если же нет… Эридан был готов и к такому исходу. Он принес себя в жертву во благо Сорцерия.

Следуя к берегу, Лилиан начала негромкую беседу:

— Признаю, не думала, что ты способен убить… Это несносное выживание всех изменило! Ты можешь остаться со мной, но доспехи, прошу, не снимай. Они могут тебя защитить…

— Я бессмертен.

— Как даровала, так и отнимет. Держись меня, тогда, может, умрем не сегодня, а завтра… Если ты думаешь, что она позволит нам чувство радости, то ты — идиот!

Более Лилиан не обронила ни слова. Возвратившись во дворец, она провела в молчании и весь оставшийся день. Эльф думала только о каре, о Виктории, которая нагрянет к ней и убьет, вероятно, обоих. Даже если эльф успеет вырезать весь орден Хельги, не заслужит права на счастье. Виктория с самого начала знала, что Лилиан, став победителем, получив все, будет полна горечи и пустоты, будет, как и все вокруг, служить Тьме усладой. Как была эльф пешкой, так и осталась; как следовала указам Виктории, так и следует, так и пляшет под ее дудку. Да, получила корону и Силу, но значения в этом нет — вся власть и триумф в руках ведьмы.

За ужином тишину нарушил Виктор:

— Ну и что ты весь день ходишь хмурая?

— «Она» убьет нас Виктор, даже если мы весь орден перебьем… Если она сказала, что никто не будет счастлив — значит никто.

— Что же, ты, как и прежде, несчастна. Я вижу твое беспокойство, где уж тут радость. Значит, тебя не убьет.

— А тебя убьет! — гаркнула Лилиан. — Зачем ты только пришел… Неуязвим лишь тот, кому терять нечего… — Лиилан вдруг вспыхнула в гневе: — Орден прислал тебя для этого? Таков ваш план? Хотите избавиться от меня руками ведьмы? О, как же я раньше не догадалась?! Эта выдумка в стиле Адрианы! Ты — расходный материал, бесполезный человек, пригодный лишь для того, чтобы заставить меня что-то почувствовать, оступиться и проиграть!

— Лилиан, у тебя паранойя.

— Нет, ты не мог сам возжелать со мной встречи — я пособничала в смерти твоих детей!

Виктор опустил глаза.

— Я уже говорил, что узнал обо всем лишь недавно… Я не сужу тебя за то, какую сторону ты выбрала, у тебя было много причин… Да, ты пособничала, но не от твоих рук они пали…

— Я убила Адама! Знаю, ты и его полюбил…

— Лилиан, ты хочешь, чтобы я возненавидел тебя и исчез, но этого не будет! Пойми, я на всем крест поставил, искал смерти, да не находил, потом эта Виктория… Раньше я хоть в беспамятстве пребывал, а после ее колдовства… — Виктор тяжело выдохнул. — Эта боль невыносима! Ты можешь попытаться понять, что важно лишь то, что я снова обрел тебя? Я снова обрел дочь!

Виктор задел Лилиан за живое. Гнев стал сменяться сердечной болью. Она понимала, что не сможет укрыть от ведьмы ни его, ни себя. Все закончится, рано или поздно. Неизбежно.

Эльф подняла усталый взгляд:

— Мы умрем, — заключила она.

Лилиан встала из-за стола и покинула обеденный зал. Виктор задумался и откинулся на спинку стула. К нему подошел арвейнидд королевы. Мужчина всем своим видом показывал недоверие к незнакомцу, с которым столь обходительна и внимательна эльф. Он сел напротив Виктора. Не сводя с него глаз, арвейнидд налил себе вина, опрокинул бокал одним махом и закусил небольшим куском сыра.

— Бессмертный демон Калпсиза оказался другом королевы — очень интересно!

— Что-то смущает?

— Буквально все! Появился из ниоткуда и сразу в шелках! Видно, что она тебе доверяет, а ты что-то замышляешь… Ты — член ордена Хельги, ты можешь быть здесь лишь с одной целью. Я прав? Ты хочешь убить королеву?

— Если я убью Лилиан, ничего не изменится. Разве что ты и твои ребята останетесь без работы.

— Хочешь заставить ее пойти против ведьмы?

— Чтобы подобраться к ведьме, нужно быть бессмертным.

— Бессмертие без магии тут не поможет… А человек не может стать чародеем.

— Так вопрос исчерпан?

Арвейнидд поднялся, взял со стола кусок ветчины, хлеба и удалился. Виктор засиживаться не стал и тоже покинул обеденный зал. Проходя мимо спальни Лилиан, он толкнул дверь, но та оказалась закрыта. Виктор постучал, но эльф не отозвалась, не отворила.

— Доброй ночи, Лилиан.

Эльф не спала и слышала слова Виктора. О хрусталь светильника, в котором теплился кристалл, бился мотылек. Также как и Лилиан, он искал свой ориентир. Но это не солнце, это не истина. Она снова безвольно скукожилась и едва удержала эмоции. Появление Виктора принесло в устаканившуюся жизнь Лилиан боль. Остывшее черствое сердце снова сжималось, выкручивало нутро, возвращало к проблемам прошлого. Что же на самом деле искала эльф: признания или любви? Она кругом спотыкалась, обжигалась и ошибалась. Вдруг и сейчас ошибается? Отчего-то любовь никогда не приносила Лилиан счастья, все складывалось неправильно, не по плану. Может оттого, что эльф желала лишь принимать, не стараясь искренне отдавать что-то взамен? В конце концов, Лилиан отказывалась даже от малейших уступков, во всем.

Виктор занял соседнюю спальню. Стоило закрыть дверь, как замки сами защелкнулись, и дверь покрыла жемчужная пелена — магическая защита. Он скинул доспехи, одежды и лег на мягкую постель. Виктор не чувствовал мягкости перин уже очень давно, по телу тут же прокатилась волна накопившейся усталости, тело мгновенно расслабилось. Хоть Виктору и хотелось спать, голову заполняли мысли об Эридане. Тритон стал ему другом от чистого сердца, не зная тогда, что перед ним отец покровительниц. Он просто дал пьянице шанс изменить свою жизнь. Теперь Виктор стыдился того, как, наплевав на все, спускал дары Эридана на водку. Все изменилось, и путь ведет к Свету только благодаря тритону, его упорству и убеждению. Лик Эридана, наверное, навсегда останется перед глазами. Как такое забыть? Да, таков уговор, таков выбор тритона, и все же внутри Виктора все кричало. Он потерял друга, он лично убил его. Цена свободы одних — смерть других.

«Во благо Сорцерия, Виктор!»

Глава 19

Когда утром Виктор отворил замки спальни, двери тут же распахнула Лилиан. Очевидно, что она давно ожидала его пробуждения, но терпеливо скучала рядом. Эльф прошла в зал.

— Долго же ты спишь…

— Давно у меня не было хорошего спокойного сна…

— Доспехи, Виктор! — гаркнула Лилиан. — Я сказала, чтобы ты всегда их носил!

— Не вломится же ведьма… — под сердитым взглядом эльфа он замолчал. — Уже надеваю, — послушался Виктор.

—Я обдумала многое. Мы не станем покидать крепость, так у нас больше шансов остаться незамеченными стражами ведьмы и прожить лишний день, — эльф помогала закреплять доспехи на теле. — Но это не отменяет того, что ты должен рассказать мне об ордене Хельги. Я отправлю за ними своих воинов, орден должен прекратить существование.

— Я знаю, это наш маленький шанс, который ведьма ничуть не оценит. — Виктор улыбнулся.

— Прекрати, — нахмурилась Лилиан. — Я не могу видеть тебя таким! Ты… Ты не такой! — В ее глазах промелькнуло разочарование. — Откуда эта черствость? Когда ты так изменился?

— Либо ты, либо тебя — таков наш новый мир…

— Наш новый мир… — Лилиан подняла вспыхнувший запалом взгляд: — Верно, Виктор! К черту проклятый Сорцерий, здесь ничего не исправить! Мы могли бы сбежать в Калпсиз!

— Как?

— Виктория уничтожила все камни, способные открыть портал, но есть вероятность другого рода. Посох Предков — ничто иное как ветвь Древа Жизни. Знаешь, что это?

— Древо Жизни? Что-то слышал, но уже не припомню.

— Древо Жизни — начало начал. Оно породило магию на землях Сорцерия. Если бы мы только до него добрались, отломили ветвь, и ты прикоснулся к ней в истинном желании спасти меня — есть шанс, что магия Любви откликнется и портал откроется. Но Виктор, — эльф вновь проявила на лице горечь, — все бессмысленно, если ты лжешь.

— Идем хоть сейчас! — Он положил руку на лиловые волосы эльфа и мягко погладил макушку.

Лилиан не сдержала улыбку. Она почувствовала, что не безразлична Виктору, и, подступив, обняла. Она еще может стать счастливой, если сбежит в Калпсиз, она еще может начать жизнь сначала и стать настоящей дочерью. Позволив себе вдохнуть светлой надежды, Лилиан продолжила:

— Воинов отправим на охоту за членами ордена, сами же отлучимся к Древу Жизни. Стражей Виктории мы будем обходить стороной, в этом нам мой цветок поможет, но нам остается только молиться не повстречать саму ведьму! — Виктор кивнул. — Нам нужны защитные амулеты. Подожди, сейчас принесу…

Лилиан покинула спальню, двери вновь возымели волшебство замков. Виктор выждал с минуту, после чего подошел к окну и открыл ставни. Он просвистел звонкую птичью трель, как научила его Адриана. В ожидании Виктор не терял времени — писал письмо ордену, где сообщал о незапланированном посещении Древа Жизни и намерениях Лилиан. Беркут появился на окне ровно со стуком в закрытую дверь. Виктор наспех засунул письмо в колбу на груди птицы, подтолкнул ее прочь и поспешил отворить замки.

Эльф с порога протянула в руках побрякушки:

— Надевай. — Лилиан заметила открытое окно. — Это весьма опрометчиво, ведьма едина с природой, мало ли, что взбредет ей в голову… — Она подошла закрыть ставни и заметила птицу, но не смогла разглядеть. — Вот жуть! Ты прав, у меня паранойя. Там в небе птица и я надеюсь, не ведьмой послана, чтобы следить за мной…

— Разве у нее есть повод не доверять тебе?

— Доверять хоть кому-то — вот истинная ошибка!

Лилиан поджала губы, подмывая себя мыслью о совершении той самой истинной ошибки.

Виктор надел на шею несколько амулетов и спрятал их под доспехи.

— Ты теперь не пахнешь человеком, не пахнешь магией Виктории, хотя я не могу гарантировать, что она не учует нас со своими возможностями. Дыхание и сердцебиение — тише, но для нее и здесь нет преград. Виктор, — Лилиан взяла его за руки, — перешагнув цитадель, мы обрекаем себя на гонку со смертью. Никто не знает, где блуждает Виктория, встретим мы ее или нет. Все решит судьба, случай.

— Мы должны рискнуть, иначе нельзя!

— Сейчас ты расскажешь моим воинам, где и кого искать. Мы отправимся с ними, а позже разделимся. Держись рядом, всегда и везде, от меня ни на шаг.

Он кивнул головой, эльф направилась к двери. Виктор и Лилиан проследовали в тронный зал, где собрались несколько главных стражей. Все с тем же нескрываемым недоверием они внимательно выслушали информацию об ордене Хельги; приняли решения по наступлению, захватам и казням; получили одобрение Лилиан. Каждый собрал свой отряд воинов. Одни покинули цитадель пешим ходом, другие отправились на далекие земли, восседая на спинах волшебных животных. Лилиан и Виктор передвигались по небу на крылатой антилопе куду.

Пролетая над землями королевства Иджис, эльф повела животное в сторону. На границе Лунного Леса, погребенного под толщей воды вместе с деревьями, антилопа опустилась на поляну с мягкой влажной землей. Отсюда начинался густой непроглядный туман. Виктор соскочил со спины животного. Подошвы сапог вязли и тяжело отлипали от почвы. Он сделал пару шагов вперед и вступил в белую пелену.

— Я сказала: держись меня! — крикнула Лилиан и ухватила Виктора за руку, заставив остановиться.

В одной руке эльф держала колбу с цветком, другой провела по туману. Пелена расступилась, позволив Виктору увидеть перед собой бескрайнее озеро, в которое он чуть не угодил. От самого берега оно уходило вглубь, ведь Лилиан погребла Лунный Лес в одночасье, словно выдавила сердцевину у яблока. Воды озера пахли затхлостью и гнилью, заросли плотными переплетениями бурых водорослей. Слабая нотка сладости в воздухе заставляла испытывать чувство тревоги. Там, во тьме глубины, за беспросветной сетью подводных растений, перетлевала целая раса эльфов.

Лилиан взмахнула пальцами, будто поманила кого. Листья белой кувшинки — нимфеи, потянулись на зов, наползли друг на друга, выстроились прямой переправой по озеру.

— Идем, — эльф ступила первой.

Со всех сторон их окутывал плотный туман, они будто бы шагали на месте. Тишина давила на голову, разум придумывал звуки и шорохи, которых нет, а отсутствие видимости и вовсе погружало в нарастающее беспокойство. Виктор то и дело невольно вздрагивал, ненароком пугая Лилиан. Она бы с легкостью прошла путь в одиночестве, не отвлекаясь на игры воображения. Не призраки и выдумки тревожили эльфа, лишь Виктор. Она волновалась только о нем и реагировала на каждое его трепыхание. Длинный путь по водам озера привел к острову, на котором продолжала благоухать жизнь. Вокруг росли деревья, кустарники, сочная трава, цветы, ягоды. В самом центре острова на поляне ветвями в небо раскинулось Древо Жизни.

— Это Оно? — уточнил Виктор, разглядывая необъятное растение.

— Да. У нас получилось!

Со счастливой улыбкой Лилиан стала взбираться на дерево, чтобы добраться до ветвей. Рядом с лицом эльфа в ствол угодила энергетическая сфера, заставив сорваться вниз. Лилиан тут же подскочила на ноги. С другого конца острова приближалась фигура в черном платье, в ладонях ее разрасталась новая трепещущая сфера. Эльф схватила Виктора за руку и бросилась к переправе. Колба с цветком помогла заставить растительность острова переплестись и укрыть побег от глаз ведьмы. Как только Лилиан и Виктор оказались на водах озера, эльф сгустила туман до того, что не видела более спутника, только чувствовала его руку. Лилиан бежала не наугад, ее ноги направляли листья нимфеи.

Вырвавшись из пелены тумана на берег, эльф потянула Виктора к антилопе. Они незамедлительно взмыли в небо. Лилиан вела животное к океану. Страх, что барабаном громыхал в сердце, раздавался в ушах. Пролетая над буйными водами, эльф прикоснулась к колбе с цветком. Из глубин успокоившегося океана поднялась черепаха исполинских размеров. Антилопа опустилась на широкий панцирь, Лилиан спрыгнула на ноги и беспокойно потерла ладонями лицо.

— Это конец, Виктор, — заговорила эльф. — Теперь «Она» будет искать нас и сделает все, чтобы к Древу я уже не смогла подобраться.

— Что же нам делать?

— Не представляю… Сейчас мы в безопасности. Нас не почуять здесь, в океане.

— Вода все время бежит, она непостоянна… — Виктор, наконец, понял, о чем толковал Лафард.

— Если ступим на землю, ведьма вмиг нас найдет. Доживать свою жизнь в океане, вечно дрейфуя на спине черепахи? С голоду не помрем — наколдую, но свихнемся — точно. Мы рискнули и проиграли.

— Может и нет.

— О чем ты?

— Логово ордена Виктория отыскать не сумела. Я знаю, где оно находится.

— Предлагаешь занять логово ордена?

— А какая разница, если им уготована смерть?

— Кто может сейчас там находиться?

— Гном-ювелир. Он всегда там. Остальные являются раз в месяц в назначенный день и час. Если кто и останется жив после встречи с твоими стражами, мы будем готовы.

— Ох и не нравится мне твоя идея, Виктор!

— Не доверяешь?

— Не особо.

— Можем остаться здесь.

Лилиан села, что-то пробубнила под нос, в руках ее появилось яблоко, которое она протянула Виктору. Он опустился рядом. В грузном молчании проходили часы. Пейзаж вокруг не менялся, подступала лишь ночь.

— Я этого не выдержу! — проскулила Лилиан. — Ладно, не вижу иного пути — с рассветом отправимся в логово ордена. Но заходить и действовать будем только так, как скажу я. — Виктор согласно кивнул головой. — А сейчас спи…

Эльф накрыла панцирь черепахи защитным куполом магии.

Глава 20

Антилопа куду прибыла на земли королевства Белый Дракон, в нишу Зеленой Горы. Виктор отвел эльфа к тайному убежищу ордена Хельги. Они затаились на земле, за кустарником. Длительное время Лилиан наблюдала за землянкой: никто не вошел, не вышел; звуков не слышно, кругом тишина. Прежде, чем пойти к постройке, Лилиан приказала крепкому молодому дереву удерживать Виктора. Доверие — штука хрупкая, а от удара в спину лучше перестраховаться и защититься.

Эльф крадучись подступила к землянке, снова притаилась, прислушалась. Гробовая тишина. То ли гном, о котором говорил Виктор, спит, то ли нашел свою смерть от рук стражей за пределами жилища. Лилиан прикоснулась к колбе с цветком. За спиной ее из земли поднялись эластичные корни, навострили концы, приготовились. Эльф ногой выбила дверь с петель и в ужасе замерла: спиной к ней стояла женщина в черном платье, до земли струились гладкие черные локоны. Виктория здесь. Она знала, опередила. Слишком поздно бежать. Ведьма обернулась. Перед Лилиан предстало знакомое лицо — Адриана. И весь этот дурацкий маскарад, только чтобы заманить Левиафана в ловушку... Откуда Адриана могла узнать про визит к Древу Жизни? Только от Виктора.

— Вот сволочь…! — выругалась Лилиан и получила сильный удар по затылку от Разрушителя, что все это время таился в зелени перед землянкой. Эльф так хотела найти за что зацепиться глазу, что попросту упустила очевидное.

Она рухнула на пол. Адриана тут же стянула душный парик, отбросила в сторону, и забрала у Лилиан колбу с цветком. Подоспевший Бонул принялся обыскивать Лилиан и снимать волшебные украшения. Разрушитель поднял эльфа с пола, усадил на тяжелый громоздкий стул, привязал. Веста открыла пузырек с зельем, осторожно влила в рот Лилиан и помогла проглотить. Бонул принес самодельные бусы из кристаллов, которые служили стражам ведьмы глазами. На них светились различные эльфийские символы, что должны способствовать в удержании Силы Лилиан.

Адриана отыскала Виктора, освободила и привела к остальным. Разрушитель радостно хлопнул его по плечу, но тот сухо улыбнулся в ответ. Нутро душило Виктора за предательство Лилиан. Нет, он не желал ей зла и не привел бы на верную смерть, но от собственной подлости будто тошнило. Виктор любил Лилиан, несмотря ни на что. Он готов был, как слепой родитель, простить единственному чаду все грехи в мире. В конце концов, только эти двое и могли склеить разбитые горем сердца друг друга.

— Ты все сделал правильно. У нас все получилось! — хранительница похвалила Виктора.

— Как думаешь, это могло сработать? Могла ветвь Древа Жизни открыть портал в Калпсиз?

— Хочешь уйти?

— Нет, я до конца с вами.

— Лилиан сглупила. Ей не нужна была никакая ветвь. Портал всегда находился у нее в руках, — Адриана показала Виктору колбу с цветком, — ведь это часть Древа Жизни.

— Мы получили, что хотели. Оружие и украшения готовы, — отчитался Бонул. — Пора действовать дальше.

— Да, не будем медлить!

Адриана скинула черное платье, под которым скрывались привычные брюки и блуза. Лафард подал хранительнице жемчужные латы. Разрушитель принес из мастерской гнома оружие.

— Будешь опаивать Лилиан зельем каждые три часа, — наставляла Адриана. — Не дай ей прийти в сознание…

— Все равно не понимаю, зачем сохранять жизнь этой твари? — возмущалась Веста. — Нам только спасибо скажут, если мы оторвем ей голову…

— Лилиан — моя дочь, — открыла правду хранительница. — Поэтому она останется здесь, поэтому она не умрет!

Члены ордена в замешательстве потупили взоры.

— А вот ты погибнешь, — обратился вдруг Виктор к Адриане. — Твой план — верная смерть!

— Нет у нас иного пути. Я должна попытаться сразиться с ведьмой. Единственное достойное оружие для противостояния ей — цветок Древа, сила ведьм, самой природы, и ты достал его.

— Не потому Лилиан не шла против Виктории, что не хотела, а потому что знала — не одолеть ее!

— Я — чистокровный эльф, мне подвластна Сила иного рода, Сила истинного Света. Я должна попытаться. И я верю в победу!

— Веришь… А в итоге падешь хладным трупом! — раздулся Виктор. — Чтобы одолеть ведьму нужно владеть не только магией, но и бессмертием.

— У нас таких чудес не водится.

— Но я же бессмертен, а вы — волшебники. Наделите Силой меня.

— Ты — человек. Сколько камней на тебя не вешай, сколько зельями с кровью не пои — ничего не изменится, ты не обретешь дар.

— Зелья с кровью?

— Да, имеется и такая практика. Чародею, лишенному Силы, такое может помочь, но тебе это…

— А переливание крови? — не дал договорить Виктор.

— Переливание? Из котла в котел? Что это даст? Глупость какая-то!

— Да нет же! Кровь одного человека переливают другому. — Члены ордена смотрели на Виктора непонимающими взглядами. — Это безопасно для обоих. Если волшебная кровь будет во мне, течь в моих жилах, значит, я обрету дар?

— Вероятно, — с сомнением отозвалась Адриана. — Но Виктор, мы не знаем о чем ты говоришь…

— Надо пробовать. Если получится, то я, будучи бессмертным и обретшим Силу, смогу пойти против ведьмы. Если не выйдет — действуй, как задумала прежде.

— Как ты хочешь провести свой кровавый обряд?

— Надо заглянуть домой ненадолго, в Калпсиз.

— В Калпсиз?

— Да, портал же у нас есть. Заглянем к моему другу, он поможет.

— Сколько времени мы затратим на твое колдовство?

— Точно не скажу, но, мало что изменится в Сорцерии, пока нас не будет.

Адриана задумалась. Члены ордена хмурились, молчали. Виктор ждал.

— Ладно, попробуем. Полагаю, моя кровь подошла бы для этого обряда, я обладаю силой Света, дарованной эльфам самой богиней Селеной, но, раз уж мы идем за победой, ты возьмешь себе кровь Лилиан. Она не просто маг, а дракон. У тебя должны быть все преимущества перед ведьмой, а я прикрою.

— Хорошо, согласен.

— У тебя не будет времени познавать тонкости волшебства…

— Знаю, но в прежние времена я достаточно любопытствовал и во многом разобрался. Доверься мне.

— Я верю, Виктор, иначе бы отказалась. — Адриана окинула взглядом членов ордена. — Перейдем границу миров все вместе, так безопаснее.

Разрушитель тут же отвязал и взвалил Лилиан на плечо. Веста схватила сумку и закинула в нее зелья. Адриана зажала колбу в руке и протянула к Виктору. Он обхватил кулак хранительницы обеими руками, закрыл глаза и представил родной дом.

Глава 21

Члены ордена Хельги оказались посреди шумной улицы соседнего от нужного города Калпсиза. Люди вокруг торопились, суетились. Они сдержанно реагировали на внешний вид гостей, прибывших из другого мира — косплеем нынче никого не удивишь. К тому же, головы их занимали сплошные проблемы нового дня, тут уже не до «чудиков». Бонула смущало обилие оголенных женских ног и обтянутых соблазнительных форм. Он недовольно пыхтел и старался отвлечься. Разрушитель ловил на себе заинтересованные горячие взгляды юных девушек и улыбался в ответ, для них он статен и привлекателен в любом виде, даже с телом женщины на плече. Веста и Лафард рассматривали высотные здания.

— Кто-нибудь бывал в Калпсизе прежде? — поинтересовался Виктор.

— Да, я была, — отозвалась Адриана.

— На автобусе уже каталась? — Она озадаченно помотала головой. — Вот и славно! Прокачу вас на наших «чудовищах»! Но сначала, нам нужны деньги на проезд.

Виктор снял с шеи один из амулетов, что надела на него давеча Лилиан, и поспешил отыскать ломбард. Выручив некую сумму, члены ордена отправились на автовокзал, где приобрели билеты. В ожидании рейса дамы отведали мороженого, Лафард и Разрушитель попробовали хот-доги, а Бонул щелкал привычную ореховую смесь. Странная компания вызывала интерес, притягивала любопытствующие взгляды, но никто из людей ни на секунду не задумался о том, что перед ними могут быть настоящие чародеи.

Наконец рейсовый автобус начал принимать пассажиров.

— Перебрала немного, — оправдался Виктор за пребывающую в бессознательном состоянии Лилиан. — Полностью под мою ответственность!

Водитель устало вздохнул и махнул рукой. Члены ордена расположились на местах, и Веста влила в рот Лилиан порцию зелья. Поездка внутри душного закрытого ящика гостям из другого мира совсем не понравилась, как и мелкие, пролетающие рядом, разноцветные коробчонки. Шум, грязь, вонь да и только. Заместо высоких деревьев — каменные соты, тесные муравейники. Все вокруг кричит, светится, раздражает.

Прибыв в город, Виктор первым делом посетил родной дом. Компания вошла в шаблонную многоэтажку. Квартира была опечатана, да и ключа при себе не имелось. Разрушитель помог выбить дверь. На шум соседи не отреагировали, а может, глянув в дверной глазок, побоялись. После исчезновения Виктора с дочерьми, полиция побывала внутри в поисках улик. С тех пор в квартире давно никто не появлялся. Пока члены ордена разглядывали жилище и трогали незнакомые глазу предметы, Виктор зашел в кабинет и открыл сейф. Есть у демонов Калпсиза своя магия — пистолет. Виктор задержался взглядом на фото семьи, грудную клетку тут же зажало в тисках. Афина, Алиса, Анна — они боролись за чуждый Сорцерий. Должен бороться и он, ради них. Спрятав оружие за пазуху, Виктор выровнял дыхание и вернулся к друзьям. Они вышли из дома и направились к другу — демону-«волшебнику».

Внушительное здание, к которому пришли члены ордена, оказалось больницей. В приемном покое Виктор сразу проследовал на ресепшен. Полная кудрявая женщина в очках со всей ответственностью и внимательностью вводила данные в компьютер. Когда она подняла взгляд — ахнула:

— Виктор! — она схватилась за сердце. — Слава Богу, ты живой! Уж чего понадумали… Ты где пропадал?

— Здравствуй, Кристина. Да долго рассказывать… Макс-то здесь?

— Здесь. Сейчас наберу, — она схватилась за стационарный телефон. В ожидании ответа, женщина разглядела доспехи Виктора и задала безмолвный вопрос.

— Потом объясню… — отмахнулся он.

— К тебе пришли, — заверещала Кристина в трубку телефона. — Ой, ни за что не поверишь — Виктор! …Ага, он! …Ага, ладненько! — Женщина повесила трубку и улыбнулась. — Все, иди, ждет тебя в своем кабинете.

— Спасибо, ты — лучшая!

— Загляни и ко мне как-нибудь… Посплетничаем.

— Обязательно!

Виктор отошел от ресепшена и рукой подал знак членам ордена, которые тут же вошли в приемный покой. Кристина встала со стула и поправила на носу очки, разглядывая странную компанию вдруг вернувшегося из небытия друга. Они потянулись следом за Виктором.

— А-а-а…? — проскрипела женщина, указывая пальцем на Лилиан, что висела на плече Разрушителя.

— Перебрала немного, — тут же среагировал он.

Кристина села на стул, похлопала ресницами, пожала плечами и вернулась к работе.

Члены ордена поднялись на нужный этаж и всей массой ввалились в кабинет главного врача. Плотный мужчина средних лет, в волосах которого проявилась редкая седина, опешил и поднялся с кресла. Его серые глаза с беспокойством осмотрели компанию неизвестных людей и обросшего друга, ряженого в тяжелые доспехи.

— Макс! — радостно воскликнул Виктор и бросился к нему с объятиями.

— Куда ты исчез? — строго поинтересовался друг.

— Прозвучит странно, знаю, но придется поверить — я ушел жить в другой мир, обстоятельства так сложились. Ну, понимаешь, параллельный мир, вроде того. Сейчас там проблемы жуткие, мне твоя помощь нужна.

— Им тоже? — он кивнул в сторону компании.

— Да, нам всем. Мы в одном котле варимся. Макс, необходимо переливание крови.

— Это и не через меня можно сделать, обратись на ресепшен к Кристине, подпиши бумаги…

— Не-не-не-не-не! Ты не понял. У нас документов нет, а кровь волшебная и…

— Кровь волшебная?

— Да, — Виктор понимал, как это звучит, — там все волшебное. Я объясню, — он нервничал, потому что ощущал себя идиотом, — только бы не терять время, начать…

Макс внимательно разглядывал друга. Профессиональный взгляд врача искал признаки употребления психотропных веществ.

— Ладно, — кивнул Макс. — Хорошо. Сейчас скажу, чтобы палату подготовили.

Он потянулся к стационарному телефону, а Виктор вдруг выхватил из-за пазухи пистолет и наставил на друга.

— Положи трубку, — попросил он, тот подчинился и поднял руки вверх. — Я же вижу, ты думаешь, я свихнулся. Но я докажу, что не брежу. Адриана, сделай что-нибудь…

Когда хранительница ступила вперед, Макс невольно вздрогнул. Она протянула руку: на раскрытой ладони пророс цветок, раскрыл лепестки, заблагоухал; его поглотило синее пламя, которое, оторвавшись от ладони, обратилось в горящую птицу и село на плечо доктора. От любопытствующего прикосновения, пламя рассеялось.

— Что за фокусы?

— Не фокусы это, Макс, а магия! — Скептический взгляд врача не изменился. — Черт, знаешь от чего умерла Афина, и почему ты не мог разгадать эту болезнь? Да потому что ее сожрало проклятье гребаного волшебного мира! Оно от Анны к ней перешло — чудеса долбанные!

Загадочная болезнь Анны, ее резкое выздоровление и внезапная необъяснимая смерть Афины стали для Макса зудящим бременем, тайной, которую он не смог постичь. Поверить, что виновата магия? Невозможно!

— Не впечатлила? — уточнила Адриана. — Покажу кое-что посерьезнее…

Она подошла к окну, сжимая в кулаке колбу с цветком. Хранительница приложила ладонь к стеклу, глазами впилась в улицу через дорогу. Земля задрожала, дрогнули стены больницы. Из земли поднялись деревья, раскинули ветви, зацвели. Люди, присутствовавшие на улице при странном явлении, испугались и разбежались прочь.

Макс нахмурился:

— Ты Копперфильд что ли?

— Эльф вообще-то.

Они посмотрели друг на друга обвиняя в глупости.

— Макс, мне нужна твоя помощь…

Врач обернулся и снова внимательно рассмотрел странную компанию. Ряженый балаган, полностью потерявший связь с реальностью товарищ и галлюцинации. Не удивительно, что Виктор верит во все, о чем говорит, ведь и сам Макс успел что-то вдохнуть, увидеть «чудо» и теперь его пытаются втянуть в сомнительную заварушку. Пока он сохраняет разум нужно действовать, нужно спасти друга и посадить сектантов под замок. Макс сунул руку в карман, где приступил к незаметной разблокировке смартфона.

— Тебя не было год, а постарел ты на десять! — Он отвлекал друга разговором. — Теперь заявился в маскарадном костюме и тычешь в меня пистолетом, показываешь фокусы…

— Да не фокусы это! — взревел Виктор.

Он приставил пистолет к своему виску и спустил курок. Макс в ужасе вздрогнул. Пуля оставила неприглядное отверстие, застряла в голове, но кровь не сочилась. Более того, Виктор стоял на ногах и продолжал беседу:

— Теперь веришь? Достань ее, увидишь, как плоть срастется.

Макс нервно сглотнул. Он настолько сильно отравлен неизвестным препаратом сектантов или реально видит то, что видит? Шокированный, врач приложил к уху трубку стационарного телефона и зажал цифру на аппарате:

— Принесите корнцанг, пожалуйста.

Через минуту в кабинет вошла медсестра. Она покосилась на странную компанию, прошла мимо и протянула доктору инструмент. Макс подвел медсестру к Виктору, который тут же дружелюбно улыбнулся и поздоровался.

— Пуля застряла в черепе. Что вы об этом думаете?

Женщина взвизгнула и упала в обморок. Либо отравлен воздух в кабинете, либо все происходит взаправду. Макс неуверенно залез инструментом в голову друга и извлек пулю. Как по волшебству рана затянулась. Врач погрузился в тихие раздумья и присел на край стола:

— Но так не бывает…

— Бывает, как видишь. Говорил же, ты отличный врач, а помочь моим девчонкам не мог, потому как не нашего мира «зараза» была… Но сейчас ты помочь можешь. Мне нужно переливание крови. Ее, — Виктор указал на Лилиан.

— А с ней что?

— Спит. Так лучше, поверь.

— Ладно, идем. — Макс не мог более согнать с лица шок и погруженность в непривычные мысли о магии.

Члены ордена разместились в палате, где не было посторонних. Макс подготовил все необходимое.

— Я так понимаю, для тебя не имеет значение возможность совместимости плазмы?

— Не умру, вот уж точно, — улыбнулся Виктор.

По трубкам побежала кровь Лилиан. Хоть Виктор и был убежден в собственной неуязвимости, немного тревожился. Может оттого, что взаправду боялся обрести Силу не слишком ему понятную. Макс наблюдал за процессом. Виктор вдруг взвыл от боли, а рука его начала деформироваться: то на коже являлась лиловая чешуя, то мышцы увеличивались втрое, то вырастали и исчезали черные когти. От каждого всплеска изменений Виктор рычал точно зверь.

— И что с ним? — Макс бросил вопрос странной компании.

— Кровь дракона… Она берет верх… — обеспокоилась хранительница.

— Я его усмирю, — заверила Веста.

Когда-то она занималась разведением животных в Сорцерии и знала о них все, даже о драконах, и уж тем более о перевертышах и полукровках. Веста подошла к спящей Лилиан, срезала прядь волос и ногтя. Проткнув иглой отверстие в ногте, она пропустила в него волосок. Спутав волос с остальным локоном, она соединила концы пряди и перевязала лентой. Спасительный амулет Веста надела на шею Виктора. Деформации тела остановились. Виктор почувствовал себя лучше.

Макс обернулся на Адриану:

— Значит эта девчонка — дракон?

— Да.

— И пламя изрыгать может?

— Может.

— Ну да, ну да… Почему бы и нет, ведь мой друг бессмертен, — он усмехнулся, ощущая себя безумным. — Так он теперь что, тоже будет драконом?

— Насколько могу судить, все получилось, как он и планировал. Будет теперь и драконом, и волшебником.

— И зачем ему это?

— Чтобы победить Тьму, захватившую наш мир…

— Тьму…

— Ведьму с черной душой.

— То есть одну свихнувшуюся тетку?

— Представь: все, что ты привык видеть, все, что тебя окружает — в одночасье сметено подчистую; а всех, кого ты знал и любил — больше нет в живых…

— Ядерное оружие?

— Магия и одно черное сердце.

— Так… не бывает…

С сочувствием Адриана прикоснулась к плечу доктора. Она понимала, как тяжело сознанию принимать невозможное, но также знала, как маловерны люди, как до последнего отвергают чудо. Переубеждать демона Калпсиза — дело неблагодарное. Хранительница мягко улыбнулась, и Макс невольно почувствовал теплое дружелюбие ко всем странностям.

По завершению процедуры Виктор сразу встал на ноги, самочувствие его не тревожило. Макс открыл рот, хотел что-то спросить, дать рекомендаций и пожеланий, но Виктор крепко обнял и заговорил первым:

— Спасибо, друг! Считай, ТЫ спас параллельный мир!

— Расскажу об этом психотерапевту, он мне понадобится.

Друзья пожали друг другу руки. Разрушитель взвалил на плечо Лилиан, остальные собрались рядом в круг. Адриана протянула кулак с колбой к Виктору. Макс сложил на груди руки и сосредоточенно наблюдал за другом, за неизвестностью, что должна последовать.

Виктор улыбнулся:

— Не знаю, вернусь ли, но благодарен тебе буду вечно!

Пространство затрещало как электричество, исказилось, что-то сверкнуло, еще раз, и орден Хельги исчез, растворился. Макс вытянул руку вперед, туда, где только что стояла компания странных сектантов. Пустота, никто не стал невидимкой, никого нет. Он обошел палату три раза, после чего сел на койку и уставился в пол. А было ли все это взаправду? Макс обернулся. В трубках остались капли крови Лилиан. Вот он, шанс добраться до истины. Да, показать индивидуума общественности, сделать сенсационное открытие и заявление не удастся, но успокоить себя — достаточно.

Глава 22

Члены ордена Хельги оказались на землях королевства Аструм, где некогда располагалась деревня Иуил.

— Как ощущения, Виктор? Попробуешь проявить магию? Может, что-нибудь сотворишь для начала?

— О, да! — Он уверенно протянул руку к Адриане, чтобы получить колбу с цветком: — Позволишь?

Получив росток, Виктор закрыл глаза. Казалось, он чувствует все, что его окружает до мельчайших деталей, песчинок. То там, то тут зашевелились булыжники, поднялись от земли, собрались в основы — скелеты животных. Их овили прочные лозы, соткали тело. К членам ордена подошли три зеленых медведя и склонились, приглашая сесть на спину.

— Неплохо, — отметила Адриана.

Виктор заметил за деревьями бредущего стража Виктории. Бездушная марионетка принюхивалась к запаху обнаруженной магии, определяла происхождение и степень дозволенности. Виктор подбежал к стражу, обхватил голову с птичьим ликом, заглянул в глаза-кристаллы:

— Я знаю, ты меня слышишь, ты меня чувствуешь! Через три дня я буду ждать у «начала начал», чтобы покончить с тобой навсегда! Три дня! — повторил Виктор.

Он отступил на шаг, раскрыл ладонь и заставил появиться жаркое пламя. Огонь, точно змей, бросился на стража, овил и поглотил. Когда марионетка попыталась распутать ветви и ударить Виктора, тот схватился за колбу и страж запутался в собственных переплетениях. Виктор вскинул руку, и древесное тело послушно расщепилось. В бурном пламени щепа сгорела мгновенно. Покончив со стражем ведьмы, Виктор запрыгнул на спину созданного им творения.

— Возвращаемся в логово.

Медведи доставили членов ордена в нишу Зеленой Горы королевства Белый Дракон. В землянке Лилиан снова привязали к массивному стулу и ввели очередную дозу зелья. Виктор принял сделанное Бонулом оружие и отправился в путь. Ему предстояло преодолеть расстояние до королевства Иджис и самому пройти сквозь туман погребенного под водой Лунного Леса. Адриана и Разрушитель отправились следом, но по иному пути, чтобы быть в нужный час рядом с Виктором, на подхвате. Другие же члены ордена остались в землянке, дабы исполнить свою роль.

Веста распределяла созданные Бонулом украшения по мешочкам и укладывала в большую сумку. Она потеряла счет времени и забыла опоить Лилиан очередной дозой зелья. Эльф начала приходить в сознание. Перед глазами ее картинка несколько размывалась, мысли терялись, но Лилиан складывала информацию воедино и старалась понять все, что уже случилось и что происходит сейчас.

— Ты все помнишь? — обратилась Веста к Лафарду, что занимался тем же распределением.

— Да, да, — неуверенно отозвался он. — Детям — бусы, взрослым — кольца. Не более десяти украшений на поселение.

— А я верю, что у Виктора все получится, — вставил слово Бонул, — и нам не придется разносить по Сорцерию дурную весть и слабую, бесполезную помощь в виде моих украшений…

— Это лучше, чем ничего, — заметил Лафард.

— Ох, не знаю, что сможет Виктор… — вздохнула Веста. — Он же человек, не умеет козырять магией, а ведьма… Змея она бесчестная! Хитростью возьмет верх…

— Зря ты Виктора недооцениваешь! — фыркнул гном. — У него котелок варит, ведь это он придумал невозможное — стал бессмертным волшебником!

— Он победит! — как ни старался Лафард, в голосе звучала прежняя неуверенность. — Вот увидите, сегодня же прилетит беркут, принесет нам благую весть!

Голова Лилиан будто плыла в тумане. Она разглядела на груди бусы, ощутила крепкие веревки на ногах и руках. Эльф осознала, что не сможет вырваться из плена.

— Вы понимаете, что бессмертие Виктору даровано ведьмой? — продолжала роптать Веста. — Чтобы убить ее, он должен к ней подобраться, а она, как всем нам известно, прекрасно владеет защитной магией. Он окажется рядом, и она снова сделает его смертным — вот и конец Виктора… И что за место он выбрал?! «Начало начал»! «Она» — ведьма, природа ее источник Силы, он — обречен!

— Виктор…?! — подняла опьяненный взгляд Лилиан. — Вы отпустили его к ведьме?

— Ох, черт! Проснулась! — подпрыгнула Веста. — Совсем забылась, сейчас принесу зелье, следите за ней. — Она побежала в соседнее помещение.

— Вы… отпустили… Виктора… к ведьме? — Лилиан повторила вопрос в сбитом нервном дыхании. Она прекрасно понимала, кто одержит верх, понимала, что потеряет того, кто по-настоящему дорог.

— Он одолеет Викторию, — ответил Бонул.

— Идиоты! — гаркнула эльф. — Какие же вы все идиоты! — Она продолжала дышать всем телом. Глаза Лилиан заполнились пеленой слез. — Вы отправили его на верную смерть! — По щеке пролетела слеза исполненная страхом и отчаянием. — Вы отправили его на верную смерть! — Лилиан прокричала так громко, что члены ордена невольно скукожились.

— Он обрел Силу, с ним все будет хорошо…

— Идиоты! — сквозь рвущиеся из глаз слезы кричала эльф. — Он же умрет! — ее грозный голос скрипел. — Он же умрет! — прокричала она, вновь заставив всех передернуться от ужаса.

Веста принесла зелье, Бонул и Лафард подошли к Лилиан, чтобы открыть ей рот. Глаза эльфа вспыхнули желтым пламенем, она стиснула зубы и содрогнулась, будто из тела что-то выходит наружу. Члены ордена невольно отпрянули. Лилиан содрогнулась снова — местами на коже вылезла лиловая чешуя. Эльф погрузилась в конвульсии и на глазах членов ордена стала преображаться. Она увеличилась в размерах, отрастила когти, чешую, хвост. Тело беспорядочно менялось, пока не сформировалось в дракона. Преображение разнесло землянку. Члены ордена остались живы, но пребывали под завалом. Статный лиловый дракон внушительного размера, с горящими желтым пламенем глазами, расправил крылья и взмыл в небо, покрытое серыми тучами.

Глава 23

Виктор ждал ведьму у Древа Жизни. Она появилась по другую сторону растения в назначенный срок. Виктория спокойно и медленно вышагивала по зеленой поляне, разглядывая забытого бродягу-пьянчужку.

— Надо же, каким ты стал, — отметила ведьма. — Красив, смел, да глуп.

— Ты излишне самоуверенна, — улыбнулся он в ответ.

— А ты, оказывается, неблагодарный. Я одарила тебя вечной жизнью, а ты вызвал меня на бой. Неужто веришь, что сможешь одержать надо мной верх?

Виктор не ответил. Их уединение нарушил туман, который взбеленился от взмахов крыльев дракона. Издав дикий рев, из белой пелены вырвалось разъяренное чудовище. Дракон, обнажив острые зубы и когти, устремился к ведьме. Виктория распознала Лилиан по лиловой чешуе.

— Остановись, милая, или сдохните оба!

Из земли тотчас поднялись крепкие стебли, ухватились за чешую дракона, потянули вниз. Издав рык боли, чудовище рассыпалось искрящимися песчинками, а на землю упала прежняя Лилиан. Она тяжело дышала, чувствовала страх от необъяснимого перевоплощения. Эльф обратилась в дракона случайно, не отдавая себе отчета, не представляя возможностей нового тела. Стать прежней оказалось за радость.

— Ты не умеешь быть драконом, не стоило и начинать, — процедила Виктория. Эльф поднялась, сердито поджала губы и собрала кулаки. — Но ты ведь здесь не для того, чтобы поддержать меня? Ты здесь из-за Него?

Лилиан промолчала. Она готовилась напасть на ведьму имея лишь врожденные чары, зная, что этого мало, что этим не спасет Виктора. И все же сердце, что выпрыгивало сейчас из груди, требовало защитить того, кто столь дорог. Ведьма ожидала, не сводила с Лилиан глаз. Но эльф вдруг столкнулась с энергетической сферой и рухнула в траву, потеряв сознание. Виктор явил магию, чтобы защитить Лилиан, не дать ей возможности ввязаться. Явив магию, он ошарашил Викторию: человек обрел дар — невозможно! Ведьма оторвала внимание от Лилиан, перевела обеспокоенный взгляд, а Виктор тут же трижды спустил курок нацеленного пистолета. Знакомый раскат «грома» пробудил воспоминания Виктории о первой встречи с оружием демонов Калпсиза. Ведьма спокойно и благополучно увернулась от двух пуль, а третью поймала двумя пальцами, обращенными в камень. Виктория рассмотрела маленький чуждый снаряд.

— А ты оказался не так уж глуп, — обратилась она к Виктору. — Жаль, это не прибавило тебе шансов. Ни магия, ни твои «штучки» не подарят тебе победы.

Виктор отбросил пистолет в сторону и достал колбу с цветком. Тучи сгущались, темнели. Древо чувствовало неладное, листья беспокойно шумели, будто предупреждали.

— Ты еще и вор… Эта магия тоже тебе не поможет. Как и друзья…

Ведьма почуяла запах эльфийской крови, взмахнула рукой и заставила всю растительность острова лечь к земле, обнажив доселе сокрытых Адриану и Разрушителя. Виктория заблаговременно обратила плоть в камень:

— Ну же, нападайте! Или теперь смелости не хватает?

Виктор вскрыл колбу, положил цветок в рот, вытащил из-под доспеха амулет-локон Лилиан и сорвал одним махом. В непонимании ведьма прищурилась. Преображение не заставило себя долго ждать — Виктор взревел и обратился в устрашающего дракона с лиловой чешуей.

— Кровь Лилиан, — прошептала ведьма. — Как тебе удалось? Впрочем, мне все равно в каком обличье ты сдохнешь!

Адриана и Разрушитель бросились к Виктории. Ведьма отвлеклась на них, позволив дракону расправить крылья и оторваться от земли. Виктор раскрыл пасть, обнажил клыки и изрыгнул жаркое пламя на Древо Жизни. Ведьма направила магию на Адриану, но из ладони желаемое не проявилось. Виктория попыталась снова и снова провал! Она топнула ногой. Земля покорно содрогнулась, отсрочив приближение врагов: подкинутые волной почвы Адриана и Разрушитель подлетели вверх и пали вниз; обронили оружие; приобрели раскатистую боль в теле. Ведьма оглянулась на полыхающее Древо и ощутила истинный страх. Виктор уничтожал в огне источник магии Сорцерия. Черные тучи били молниями в землю, будто само волшебство старалось себя защитить. Ведьма сконцентрировалась и направила Силу на дракона, пробирающая насквозь тревога помогла. Пусть не из ладоней, но грозные небесные молнии обернулись и настигли Виктора. Он, как и все, начинал утрачивать магию, и потому из глубоких ран его заструилась кровь. Принимая боль, дракон держался, не закрывал пасть, не отступал, продолжал сжигать Древо. Виктория должна была спасти источник Силы, повторить проявление магии. Ей не удалось, вмешалась Адриана. Виктория почувствовала ее приближение, обернулась. Хранительница набросилась и попыталась выдавить ведьме глаза — единственное место, не облаченное в камень. Виктория успела пробить жемчужные латы, грудную клетку и раздавить в руке сердце Адрианы. Откинув мертвое тело, ведьма поспешила устранить Разрушителя. Не растрачивая времени на попытки явить магию, Виктория поспешила повторить трюк с грудной клеткой. Но рука ведьмы утратила покров камня и нанесла лишь обычный удар незначительной физической силы. Безвольно проявляясь на лице, страх пожирал Викторию все сильнее. Разрушитель обхватил лишенное магии запястье ведьмы и сломал его. Виктория же в ответ полоснула кинжалом по глотке. Уж чему она в идеале научилась за бесконечные годы ожидания, так это владеть холодным оружием. Ведьма, наконец, могла заняться Виктором. Она простонала от тянущей боли в руке и заметила, что защитный покров сошел с половины тела. Древо полыхало в неистовом магическом пламени, осыпалось не пеплом, а синими искрами, уходящими в небеса. Виктор тоже терпел изменения: получеловек-полудракон держался в воздухе фактически на одном крыле и в изрыгаемом огне обжигал кривые склизкие губы. Ведьма метнула кинжал. Виктор взвыл нечеловеческим ревом, но продолжал уничтожать Древо, лезвие угодило в бок. Крылья все больше деформировались, не позволяя более парить над землей. Виктор обрушился на корни Древа. Виктория подняла с земли топор Разрушителя. Она подошла к Виктору, что не был в сознании, и хорошенько замахнулась. Раздался знакомый «гром». Виктория выронила топор и с простреленной головой рухнула на траву. Лилиан отбросила пистолет в сторону и поспешила к Виктору. С трудом она оттащила тяжелого мужчину подальше от догорающего Древа Жизни, кое-как перевязала раны, села на землю, уложила его голову себе на колени. Раны Виктора кровоточили, и Лилиан боялась, что не сможет сохранить ему жизнь. Прежде искусственно созданный туман рассеивался, эльфу оставалось надеяться на случай: кто-нибудь должен прийти на устрашающий столб пламени. Вскинув голову к небу, Лилиан смотрела на ускользающие синие искры и плакала. Волшебства больше нет и не будет.

Когда Древо полностью прогорело, на остров опустились крылатые животные. Случайные жители, что восседали на них, с ужасом разглядели пепелище магии. Эльф поспешила навстречу, за помощью для Виктора. Не разбирая случившегося, Лилиан огрели по голове — она теперь всего лишь девчонка. Ее немедля связали, бросили на спину животного и тут же отправили прочь, доставить в темницу. Простреленная голова Виктории привела всех присутствующих в восторг, кто-то поспешил плюнуть. Гнету пришел конец — они ликовали. Зная, что магии больше нет ни в крови, ни в кристаллах, Виктора безотлагательно увезли с острова к лекарю.

Весть о погибели ведьмы скоро облетела Сорцерий.

Глава 24

Громкое утреннее щебетание птиц разбудило Виктора. Открыв глаза, он обнаружил себя в покоях дворца королевства Вангшенг. Радоваться ли тому, что остался жив? Последнее, что помнил Виктор: приближающаяся земля, а за ней темнота. Он скинул одеяло и тяжело встал на ноги. В ребрах засела гудящая боль. Рана от кинжала зудела, тянула и, казалось, бесконечно пульсировала. Просочившаяся сквозь бинты кровь выглядела сухой. Виктор проковылял к окну, открыл ставни. Он уперся на широкий подоконник и оглядел все, что смог. На площади, ведя бурные обсуждения, роились жители, в остальном наблюдалась тишина и покой. Небо и пейзаж Сорцерия оставались серыми, тоскливыми и все же, казалось, в самом воздухе витал запах грядущих перемен.

Дверь отворилась, на пороге застыла Веста. В руках она держала небольшой таз, в котором лежали бинты и пузырьки с какими-то жидкостями. Она кротко улыбнулась и прошла в зал.

— Доброе утро, Виктор. Рада, что ты, наконец, очнулся…

— Доброе утро, — он заковылял обратно к постели. — Долго я спал?

— С неделю.

— А ты все это время меня врачуешь? — он кивнул на таз.

— Да. Ты ведь сжег Древо, волшебства больше нет…

— Я… Я не знал, что делать… Как еще я мог остановить Викторию? — Он будто очнулся: — Так она…? Что с ней стало? А Лилиан?

Веста указала Виктору лечь и принялась менять перевязки.

— Лилиан жива, не беспокойся. Она в темнице, так решил народ. Со скрипом, ей все хотели голову оторвать… — Она вздохнула. — Лилиан пристрелила Викторию, но сказала, что это сделал ты. О том, что ты стал драконом и Древо сжег, знаем только мы. Перед народом Лилиан взяла этот шаг на себя, чтобы защитить тебя.

— Так они сердятся?

— Не все. Хоть Виктория и делала нас беспомощными, во многом магия оставалась. Теперь же большинство растеряны, боятся жизни без волшебства.

— У меня не было права лишать земли Сорцерия магии…

— Все к лучшему, Виктор, — заверила Веста и положила руку ему на плечо: — В моем сердце больше нет ни злости, ни страха. И за это я тебе благодарна. Думаю, многие чувствуют то же. Все мы немного напуганы переменами, но это временно. Мы привыкнем, мы справимся.

Виктор кивнул головой.

— Я бы хотел увидеться с Лилиан. Это возможно?

— Думаю, тебе позволят. Ты теперь на особом положении.

— О чем это ты?

— Жители тебя славят. Ты — герой, победивший черную ведьму!

— Но это неправда…

— Лилиан поступила верно. Ее бы все равно никто не простил, да и кто знает, как бы народ отреагировал на то, что демон Калпсиза уничтожил магию… Это серьезное потрясение.

— Мне не нужна эта ложь. За мои поступки пусть меня и судят! Сколько лет Лилиан проведет в темнице?

— Всю жизнь…

Виктор замотал головой. Хоть он и понимал, что эльф заслужила заключение сроком длиною в вечность, не желал ей подобной жизни. Сердце сжалось от горечи.

Веста закончила менять перевязки, выглянула в коридор и окликнула Лафарда. Скоро тот принес одежду для Виктора и помог со всем справиться.

— Сейчас на площади как раз проходит собрание, ты бы вышел к народу, ждут тебя уж давно… а тут радость такая — очнулся!

— А может и надо сходить, расставить точки…

Виктор заковылял прочь. Лафард радостно улыбнулся и поспешил следом.

На площади шумно галдели собравшиеся жители. Они обсуждали границы земель, королевств, ресурсы. Стоило заметить Виктора, как жители взорвались торжественным кличем и овациями.

— Ура-а-а! — кричала толпа. — Наш освободитель!

— Ты положил конец нашим бедам!

— Ты победил! Ты убил ведьму!

— Не нужно, — попросил Виктор. — Не я одолел ведьму, а Лилиан. Ее вам и благодарить.

— Вот еще! Она уничтожила половину Сорцерия!

— Сгноила нас всех…!

— Мы проявили свою благодарность — сохранили ей жизнь. Она в темнице, а не на виселице.

— Может и славно, что магия оставила земли Сорцерия, так эта тварь не сбежит!

— Тьма под замком — это победа Света!

— Как вы не понимаете: ни Свет, ни Тьма никогда не будут побеждены — они нерушимы, едины! Без Тьмы нет Света, без Света нет Тьмы. Они всегда существовали и будут существовать, в нас. Кто добр сегодня, завтра может впасть в злобное отчаяние, а кто черен душой, проявить вдруг милосердие. Как часто в кажущемся добрым намерении таится Тьма, и как часто за маской недопонятого злого умысла скрывается Свет… Мы можем делиться на Добро и Зло, вести извечную борьбу сторон, но, чтобы мы не выбрали, Тьма и Свет всегда будут находиться в неподвластном нам балансе, потому что это и есть Жизнь.

— Но магия…

— С магией или без: впереди будет хорошее, впереди будет плохое — живите! Просто живите!

— Легко говорить, когда прожил всю жизнь без магии… — бросил кто-то в толпе.

— Я сжег Древо Жизни. — Половина собравшихся жителей ахнули. — Мне показалось, что это единственный способ остановить Викторию. Я не желал вам зла, но своим решением обрек вас на новые сложности.

— Ты учил нас не нуждаться в магии, и мы переняли твои знания…

— Мы справимся, мы поддержим друг друга…

— А я не представляю как жить! — крикнул кто-то в отчаянии.

— Я помогу. Я продолжу учения, продолжу странствие. Да, без магии все придется делать самим, но, поверьте, это добавляет вкус жизни.

Толпа вновь загудела, Виктор удалился. Он вернулся во дворец и поднялся в спальню, прежде принадлежавшую Лилиан. Виктор медленно прошелся по залу, стараясь заприметить вещь, которая могла бы быть дорога эльфу. В сундуках, что открывались теперь одним простым движением, хранилось множество украшений. Без магии кристаллы стали обыкновенными стекляшками и превратили содержимое в бесполезные побрякушки. Однако в одном из сундуков Виктор обнаружил шахматы. Небольшая коробка имела огромную цену — воспоминания. Эти шахматы Лилиан подарила Виктору, когда тот жил в родовом гнезде Тугенд в королевстве Дирилис. В них он играл вечерами и с Алисой, и с Адамом, и с Августом, и с самой Лилиан. Более прочих Виктор играл в шахматы именно с эльфом, так сложилось, что она проводила с ним больше времени. По вечерам они укладывали подушки у камина и размещали посередине шахматы. Виктор варил ароматный глинтвейн, который полюбился Лилиан; она же каждый раз пекла пироги. Вместе они садились у огня и погружались в медленную игру и самые теплые разговоры. Взяв шахматы, Виктор направился к темнице.

У входа в подземелье стояли стражи.

— Очнулся! Ну, с победой тебя, демон проклятый! Как тебе удалось?

— Да не я одолел ведьму! Не я! Лилиан ведьму убила.

— А говорит — ты.

— Лавры за решеткой не к месту, вот и отдала мне победу…

— Так и черт с ним, принимай!

— Нет, ребят, не герой я… Я вообще пришел повидать ее… Это можно?

— Да не положено так-то…

— Пустите! Пустите названного отца! — потребовал Бонул. Гном появился рядом совсем бесшумно. — По себе знаю, как терять детей больно. Откройте ход! И двери ее отоприте, дайте родным побыть вместе! — Никто из стражей с Бонулом не спорил, указания приняли к исполнению. — Дети всегда остаются детьми… — Гном кивнул удаляющемуся в тоннеле Виктору.

Страж отворил дверь изолятора. Увидев Виктора, Лилиан встала на ноги и задрожала — по телу табуном разбежалось волнение. Переступив порог, он замер, разглядывая эльфа. Перед ним не Левиафан, а та самая Лилиан, которая прежде пекла чудесные пироги. Ни доспехов, ни гонора, только хрупкое недолюбленное дитя.

Виктор продемонстрировал коробку шахмат:

— Сыграем?

Глаза эльфа заполняла соленая рябь, губы дрожали:

— Конечно.

Он поставил шахматы на стол, крепко обнял Лилиан и приложил губы в поцелуе к лиловой макушке. Лилиан сжала в кулаках рубашку на спине Виктора и залилась счастливыми слезами.