Сортировка-3. Офис
Глава 1 Последняя глава
"Москва похожа на насосную станцию. Сотни и тысячи её насосов выкачивают соки из страны, запасают, перераспределяют, гонят за бугор или крадут их. Создаётся такое давление, что со всех сторон капает, протекает и брызжет. Этих капель хватает для комфортной жизни персонала насосов, сидящих рядом, проходящих мимо. Чтоб ухватить толику богатств, достаточно просто наклониться. Но наклоняться следует с опаской, здесь всякое случается".
Автор предупреждает, что всё написанное им есть голимый авторский вымысел и типа не может использоваться супротив него.
Глава 1. Последняя глава.
Миша Старостин был очень успешным человеком. Мало этого, всего в своей жизни он добился сам без какой-либо помощи. Сам закончил институт, сам на волне нежных отношений Запада с лучшими представителями отпочковывающейся от СССР России хапнул себе МВА, сам прибился к конкретным пацанам, нуждающимся в таком молодом, умном и масштабном экономисте. Пацаны посмотрели, оценили, да и поставили аж исполнительным директором большого завода, приобретенного по случаю в центральной России. Сейчас подпись директора Чермета стояла очень дорого, а его слово было обязательно к беспрекословному исполнению всеми работниками завода. Слово его тоже было дорого, тем более что говорил он редко, по существу и по согласованию с хозяевами. Своими и Чермета.
В данный момент он наслаждался жизнью в одном из самых дорогих ресторанов Тулы под песню Бориса Гребенщикова. Тридцатилетие – это дата! Так что никто не сказал ничего против его идеи заказать на свою днюху этого самого Гребенщикова, доходы позволяют. Коллектив заводоуправления, а может и бригада Кемеровских, тут как посмотреть, отдыхала от трудов праведных в том же зале. Формально они все были участниками вечеринки в честь своего директора. Как на самом деле? Кто знает.
Главбезопасник и главрешала по странной прихоти судьбы опять сидели рядышком. Криминальное прошлое (прошлое?) одного и милицейское прошлое другого абсолютно не мешало им полюбовно общаться во благо холдинга. Или группировки? Видите, сколько вопросов я вывалил на вас прямо в начале книги. А что делать, если автор не умудрен в специфике бизнеса девяностых? Так что пусть вопросы так и остаются без ответов.
- Юра, ты чего беспределишь, родной?
- Не понял твою предъяву, Володя. Что тебе не нравится?
- Пацаны жалуются, твои совсем дышать не дают. Гайки при приёме на работу закрутили так, что чуть ли не на просвет рассматривают нанимающихся.
- А, так это нормально. Видишь же, что творится вокруг. Безработица, падшая женщина, позволяет отбирать лучших, а не всех подряд на работу брать. Кто с Чермета увольнялся, пусть второй раз даже не пытается сюда прийти. Синяки, зеки бывшие, мутнота всякая – нафиг они нам?
- Блин. Я где-то в душе понимаю твою правоту. Но да. – Решала почесал подбородок, - Просто как-то не по-человечески у вас выходит.
- Так капитализм же. Кто-то из уважаемых людей решил на безопасность нас ментов поставить, а не вас. Видимо, хозяевам доходы нужны больше, чем жизнь по понятиям.
- Да какие тут понятия! Сам видишь, во что всё вылилось, сплошной бизнес и хозяйствующие субъедки, даже на стрелки без адвокатов уже никто не приходит. На одну волыну три кодекса. – Говорящий явно знал слово «Субъекты», его речь вообще была излишне грамотной для бандита, как бы он не пытался упростить её.
- Ну и тогда не понимаю причин твоего наезда. – Начальник службы безопасности был небольшой любитель поющего на сцене барда, но старательно сделал вид, что прямо сильно хочет расслышать выводимые им рулады.
- Юр, а как там наш Эксперт, совсем спёкся?
- Ну как сказать, почти забил на цех, формально работает, предъявить вроде нечего, но новый начальник давит. Думаю, скоро он найдет новое место работы и свалит с завода.
- Чутка жалко, нормальный кадр, хорошо мы тогда в Тагил с ним скатались.
- Я тебе сразу сказал, не наш человек. Вот что должен нормальный пацан сделать, когда ему задачу ставят?
- Чего-чего, выполнять должен.
- Вот. А этот сначала думает. – Юрий Николаевич значительно поднял вверх указательный палец. – Думает падла!
- Но это же нормально. У него потому и получается чётко всё, что он думает. Разве нет?
- Да. Но он, сука, думает не только над заданием, как бы его получше исполнить. Он еще думает, надо ли выполнять указание, нужно ли оно лично ему, понимаешь? Он же всегда в голове держит возможность неподчинения.
- Типа не просто солдат.
- Типа не за нас. Видел я таких, они всегда своё начальство подозревают в чем-то, постоянно верховых на вшивость проверяют. И ведь не боятся!
- Ну, это только до первого шухера. Стоит наехать конкретно…
- Володь, хорош яица колоть! Того же Фролова взять, если он решит, что вокруг враги, он же такую диверсию устроить может, Эксперт херов. Граната под директорским «Мерином» шуткой покажется.
- Думаешь?
- Ежедневно! Не прогнул под себя цех – и пусть валит уже куда-нибудь! Я первый вздохну спокойно.
- Понятненько. А Лузгин этот прикрыть другана не захотел. На цырлах перед нами крутится, пользу свою доказывает. Получается, не все на железке с железными причиндалами ходят. Так чего с Экспертом делать тогда? Пусть идет на все четыре стороны?
- Ты иногда без слов понимаешь, Володя, а бываешь тупей Мишеньки нашего, - безопасник кивнул на развлекающегося исполнительного директора.
- Думаешь, он так и не понял, зачем его сюда взяли и за что бабки такие платят?
- Не-а! Наш зиц-председатель полон собственного величия. Так и будет в дурачках ходить, пока по финансовой статье не присядет.
Фролов сидел в своём кабинете и рассматривал своего заместителя Юрку Янкина. Исполнительного и честного парня, так хорошо вписывающегося в управленческую команду, выстраиваемую новым начальником цеха. Тоже совсем молодой, тоже без высшего образования, точнее тоже заочник. Нырнув в рыночную экономику, страна зажила по новым правилам. Если раньше страна гарантировала, что любой желающий, вернее тянущийся к свету высшего образования труженик, сможет получить желанный диплом не за шесть, так за шестнадцать лет, то сейчас… Сейчас руководство институтов чуть ли не письменно гарантировало, что нужный диплом будет выдан за вполне небольшие деньги, если у студента есть терпение идти к нему шаг за шагом. А если некогда, то плати по коммерческому тарифу и забирай свой диплом!
У него не было ни доказательств, ни подозрений в том, что именно Янкин распространяет нелепые слухи о нём, о его якобы амбициях или высокомерии в отношении руководства цеха. Была уверенность. Четкое понимание, что в этих условиях заместитель по-другому просто не может себя вести. Парень и так один раз проглотил обиду, когда руководить службой эксплуатации поставили не его, такого из себя активного и думающего. Причем, думающего ровно в той парадигме, каковая актуальна для новых хозяев завода. Впрочем, они теперь были не такими уж и новыми. Почитай два года держат завод, окопались – не свернешь.
Переживал ли Фролов, был обижен на парня? Нет. Этот этап был интересным, весьма необычным, он дал новый опыт и раскрыл еще одну грань характера Петра. Забавно даже, вот так жил сколько-то лет внутри этого тела, пользовался его памятью, навыками, даже сроднился с ним. А потом оказалось, что человек под названием Пётр Фролов способен на такие вещи, о которых и не догадывался. Одно дело держать в голове неведомо зачем таблицы распределения плотности материи в астероидных поясах, и совсем другое – устраивать разборки со всякими бандитствующими элементами. А то и пить с ними водку. Свежо, ново, щекочет нервы, как оказалось. Но не его, и это тоже Фролов выяснил экспериментальным путём.
Когда неожиданно наступила календарная весна, Петр понял, что идея «сначала найду новую работу, а потом свалю с завода» не работает. Не находилась работа в Туле, судьба как бы намекала – собрался валить в Москву, вот и вали. Ноги в руки – поехал! И так твои начальники извелись от ожидания. По выходным не работаешь, на всех плюёшь, Янкин крутится, косяки твои прикрывает. Так бы уже на пинках выкинули, а нельзя – с заводоуправления пришла команда не трогать.
Жизнь под занавес этого этапа умудрилась подкинуть еще одну шутку. Хозяевам завода кто-то с западными ценностями в голове подкинул идею с модным за бугром тим-билдингом, то бишь духом единения на предприятии. Вылилось это в книгу о заводе, проиллюстрированную портретами ключевых сотрудников. Фролову было смешно, когда оказалось, что он тоже входит в этот список. Его не грела мысль, что после его ухода с завода о нём останется такая вот память. Куда приятнее было то, что за эти полтора года, что он воевал за жизни людей, в его цехе никто не погиб.
- Пётр Семёнович, меня к вам прислали, - технолог цеха со смешным сочетанием имени и фамилии: Андрей Андронов, нарушил уединение Фролова в своём кабинете.
- Чего тебе? – Это была не грубость, а реакция на общую атмосферу, технолог вообще никаким боком не касался противостояния Петра и всего остального руководства цеха.
- Помните, я говорил, что одна московская фирма предлагает нам оптимизировать нашу технологию? Так вот они прислали черновой график подачи-уборки вагонов по станции Заводская. Я посмотрел – всё здорово выходит! Снижение простоев на заводе двухкратное! Молодцы просто парни.
Фролов помнил этих деятелей – молодые шустрые парни с коммерческой жилкой обхаживали дирекцию и пели соловьями, рассказываю про счастье, которое за не очень большие деньги, естественно в долларах, ждет Чермет при их содействии. Позитивные и амбициозные в приличных очках и с часами «Тиссо» они смело кушали за одним столом с ним в заводской столовой, сорили визитками и были открыты для диалога с единственным (по факту) носителем фундаментальных знаний об организации перевозочного процесса. Разговоры выходили престранные, а потом Фролов просёк, что парни ни дня не работали на железной дороге. И всё встало на свои места – они были коммерсантами-продажниками от бога. Такими, кто мог продать декану института курс его же лекций. Пётр и не знал, что такие специалисты уже появились на просторах страны. Он ждал их десанта несколько позже.
- График, говоришь? Ну давай посмотрю. – Стол классической буквой «Т» подразумевал возможность изучения на нём больших листов формата «А1».
- Вот, пожалуйста! Вот здесь все итоги выписаны, все показатели. – Для Андрея этот огромный разноцветный график был тайной за… ну пусть четырьмя печатями. Он доучивался в политехническом институте, в железнодорожных процессах разбирался не очень хорошо, но постигал их на практике благодаря своему острому уму.
- А кто-то проверял всю эту муть?
- Да, мы пригласили товарища одного, ты его не знаешь. Раньше в нашем цеху работал, очень умный дядька. Он смотрел.
- И что сказал?
- Сказал, что похоже на правду.
График был шикарный, мало того, что разноцветный, так еще и не нарисован вручную, а отпечатан на плоттере, неизвестно где взятом. А скорее всего делопуты сбегали с дискетой в какую-нибудь студию или типографию и заказали за приличную денежку. Клиента надо шокировать и повергать в прострацию каждой деталью. Сколько таких плакатов Пётр просмотрел за годы своей работы на Сортировке, он сказать не мог, но счёт шел на тысячи. И не важно, что там это были графики исполненной работы станции, а здесь прогноз в стиле «как всё будет здорово» - принципы оставались те же. Часов в сутках было всё еще двадцать четыре, а по одному пути навстречу друг другу составы могут следовать, но только до определенного момента.
Сначала посмотреть на итоговые цифры сменного простоя – шикарно! Потом быстро взглянуть на занятость путей станции, без подробностей, просто ощутить чуйкой обстановку на парках и в горловинах. Фигня какая!
- Всё вам наврали.
- Не понял.
- График начерчен достаточно честно, можно сказать правдиво, тепловозы не взлетают чудесным образом в небеса, вагоны не исчезают.
- Это же хорошо?
- Ага. Вот только простой вагонов на заводе получается в два с половиной раза больше, чем указан в отчёте. Вас тупо развели, надеясь, что за ними никто не будет пересчитывать.
- Так ты и не считал! Откуда ты взял свои цифры?
- Из графика. Мне считать не надо, я так вижу. – Добивая собеседника, Пётр авторучкой рядом с фиктивными цифрами жирно написал и обвёл свой прогноз. – Вот такой у них получается простой. Чудо не произошло.
- Мы сейчас пойдем пересчитывать!
- Идите, я не против.
Фролову было уже всё равно, какое решение примут наверху, лично он не собирался грудью бросаться на амбразуру, вернее на пробоину, через которую могли утечь деньги хозяев завода. Тем более, что у них другие резоны, и законы математики тоже другие. Два плюс два как в анекдоте может равняться любому числу в зависимости от конъюнктуры.
Пётр иногда проверял эту арифметику, чисто для собственного развития. Брал данные по выплавке чугуна, цену, по которой продукция уходила в Кипрский офшор, рыночную цену чугуна, а в результате у него получалась сумма уведенных от налогообложения и из страны денег. Самое забавное, что все данные, кроме итоговых, были в общем доступе. При желании любой мог понять, что продукция реализуется в три раза дешевле настоящей цены рынка. Тем смешнее были спичи руководства завода о том, что они берут кредиты на выплату зарплаты работникам. Фролов не то что недоумевал, он слегка офигевал от такой беспардонности, но делился своими выводами только с супругой. Да и не с кем было делиться, друзей он так и не завел по неизвестной причине. Так посмотрит вокруг: у всех друзья, кореша, братаны и просто товарищи. Где они их находят, зачем? Совершенно не имея тяги к дружескому общению раньше, Пётр укрепился в своём нежелании дружить с кем-то после истории с Лузгиным. Махнул рукой и вроде как забыл. Никто ему ничего не должен, он тоже. Кроме своей семьи, разумеется.
На очередном совещании цеха, случайно оказавшемся последним для Фролова, Андронов во всеуслышанье заявил, что пересчитал график, любезно предоставленный добрыми волшебниками из консультационной фирмы.
- Пётр Семенович, ты прямо угадал с показателями работы цеха. У меня получилось то же самое. Нас пытались обмануть, коллеги.
- А зачем ты пересчитывал? – Большов неодобрительно смотрел на творящееся безобразие. Вернее, на совершившееся.
- Мне Фролов сказал. Ткнул носом в фальсификацию. Мы же еще не заплатили им денег? Договор не заключили?
Что расстроило начальника цеха, Фролов не знал, но мог предположить, что скорее всего ему не понравилось, что опальный начальник службы снова всех ткнул носом в свою компетентность. Да и ладно. Пусть крутятся как хотят, но по-любому кто-то стуканет в заводоуправление на чуть не случившийся конфуз с договором.
- Фролов у нас молодец, конечно. Жалко только, что за этот месяц он будет лишён премии за снижение дисциплины в своей службе.
- Да ты что! А я и не знал!
- Теперь знаешь. – Большов оставил за собой последнее слово. Как он думал.
- Хрена там, Саша. На заводе действует приказ, согласно которому увольняющегося работника нельзя лишить премии. Такая вот петрушка.
- А ты этим месяцем увольняешься?
- Этим. Надоели вы мне чего-то. Скучно с вами.
Общий вздох облегчения вырвался из уст многих присутствующих на совещании. Даже Фролов выдохнул вместе со всеми, ему и в самом деле надоело это непонятное подвешенное состояние. «Уходя -уходи» - было написано на афише фильма, который он не ходил смотреть. Просто запомнилось. В самом деле, решил уходить, так нефиг тянуть кота за хвост.
Когда он подписывал обходной лист в службе безопасности, оформляющий бумажки сотрудник службы пригласил его зайти к шефу.
- Это зачем? Ладно, когда я нанимался, пришлось с ним знакомиться. Сейчас-то за каким?
- Не знаю. Просили зайти, как обходной оформлять будете.
- О как. То есть я у него на контроле.
- Не могу этого знать.
В кабинете главнюка безопасников царила уютная атмосфера. Никаких взглядов из под бровей, никаких упрёков в дезертирстве, ожидаемых Фроловым.
- Всё, собрался, Пётр?
- Ага. – Что тут еще скажешь, когда ничто не связывает с уже прошлым местом работы.
- По пятьдесят на дорожку?
- Вы ж знаете, Юрий Николаевич, я непьющий. Опять же еще на территории и в рабочее время. Сами нальёте, сами примете.
- Да хорош сочинять! Когда я тебе такие подлянки кидал!
- Так раньше от меня польза была. А сейчас я для вас отработанный материал.
- Дурак ты, Фролов. Шарик, он круглый. Сегодня ты от нас ушел, а через три-пять лет зашёл со своей фирмой уже как партнер по бизнесу. И кому нужно, чтоб ты уходил сейчас с камнем на душе?
- Чего-то вы сладко поёте, гражданин начальник, - не удержался от подколки Пётр, - какай у меня может быть своя фирма?
- Я смотрю вперед. Какая? Может, свою создашь, может, в дядиной директорствовать будешь. А даже если просто как эксперт будешь советы своему акционеру давать. Ты ж Эксперт. Оно нам надо, чтоб ты Чермет с дерьмом мешал из-за старой обиды?
- Это непрофессионально.
- Ну да. Зато сплошь и рядом. Я знаю, что ты не такой. Просто говорю, что расставаться надо хорошо. Кстати, если будет нужна хорошая, вот прямо совсем хорошая характеристика с предыдущего места работы, обращайся прямо ко мне.
- А я думал, к Лузгину… - Фролов увидел, как бывший мент скривился.
- Если каким-нибудь инженером устраиваться будешь, то можешь и его контакты давать. А если на хороший такой уровень, то не надо. Вдруг завидовать начнет, не удержится и наплетет всякую хрень. Ты можешь за него поручиться?
- Нет конечно!
- Вот и то-то. Учись просчитывать людей, если дружить с ними не умеешь.
- Это так заметно?
- Представь себе. Короче, ты меня услышал. Счастливого пути, Фролов. Приятно было с тобой работать. – Юрий Николаевич немного помялся, но всё-таки произнес, - я всё ждал, когда ты на нас стучать начнешь. Мутный ты какой-то.
- А я отказался.
- Что, предлагали? И кто, если не секрет?
- Понятно, кто. Даже в штат конторские звали.
- Ну и правильно, что не пошёл на сотрудничество. Такие вещи быстро замечают. Молодец.
- Я пошёл. Счастливо оставаться!
Так была дописана последняя глава истории работы на заводе.
-------------------------------------------------------------------
Дорогой читатель, я снова не уверен. Не уверен, что тебе интересно читать это. Если несложно, маякни как-нибудь! Лайк или дизлайк, отзыв или критика - мне всё в пользу. А то вдруг я зря трачу время на ерунду. Вдруг ты ждал от меня чего-то другого.
Глава 2 Витязь на распутье
- Фролов, раз ты стал свободным человеком, может уже займёшься продажей той квартиры?
- Лен, я же говорил, цены еще не устаканились, рано её продавать.
- Погоди, я так и не поняла: ты ждешь момента, когда они повышаться перестанут?
- Ну как бы да. Вот только такое время не наступит никогда.
- Тогда я тебя опять не поняла. Ты чего хочешь, купить квартиру в Москве сейчас, пока они еще не очень дорогие, а продать в Новоузловске потом, когда они подорожают?
- В идеале – да.
- На какие деньги?
- Не знаю.
Фролов уже прикидывал варианты, и каждый раз у него не сходилось. Взять кредит тоже не получалось – его давали под такие проценты, что сразу вспоминалась старушка-процентщица Достоевского. Причём с той разницей, что у старушки под рукой имелась своя служба безопасности, а у службы биты и пистолеты. Так что решить вопрос досрочного погашения кредита вместе с кредитором никак бы не получилось.
Был вариант продать их дом, добавить денег из банки и купить квартиру, но Пётр боялся. Боялся того, что во-первых, между продажей и покупкой могло что-нибудь случиться на рынке такое, что цены подскочат. И в результате семья останется с деньгами и без жилья. А во-вторых, он боялся попасть в ситуёвину, когда его кинут так, что он останется и без жилья, и без денег. Одиночкой быть хорошо, но иногда неуютно. И как минимум один раз он уже убедился в этом. Когда с цыганами воевал, кемеровские бандюки помогли здорово. Глупо это отрицать. Если держать в голове такой вариант развития событий, то что? А то! Уж лучше проесть вырученные деньги, тупо прогулять их за год, потратить на семью, чем своими руками, чистыми и золотыми, отдать в загребущие лапы мошенников, кидал и грабителей.
Лене он все эти расклады озвучивать не стал, чтоб не пугать. Ну и немного боялся её решительного одобрения того самого варианта, который «прогулять». Потому как план прогулять деньги в голове женщины может превратиться в нечто, никак не соотносящееся с планом мужчины. И плевать, что в большинстве случаев гордые носители причиндалов уходят в загул без составления чётких моделей потери бабла. У них есть примерное направление движения: тачки, кабаки, фемины, алкоголь, казино…
Нормальная половозрелая женщина проматывает деньги в других местах, тех, куда путь мужчине не то чтобы заказан, его туда калачом не заманишь. Особенно, если женщина замужем как раз за ним, и у них есть дети. Шопинг, Сочинг, маникюринг, интерьеринг – вот только малая часть тех процессов, на которые замужняя дама готова спустить капиталы своего мужа. И только маникюринг с массажингом не связаны с детишками, во всех остальных случаях дети прилагаются.
Кто-то мне не поверит, мол нормальный мужик тоже вполне себе по интерьерингу может ударить. Ага. Вот только он зависнет в секции шуруповёртов, электролобзиков и молотков. Висеть в том отделе, где ушлый продавец начнет описывать оттенки обоев и фактуру плитки, имитирующей зубную эмаль королевы эльфов в час утренней зари, когда она еще не успела погрузить свои зубы в печень очередного хумана… Вам не всё равно, каковы на ощупь зубы принцессы эльфов? Да вам даже на цвет плитки плевать, не то что оттенок.
Настоящему покорителю вселенной плевать, какие обои станет разрисовывать его отпрыск! Главное, чтоб не писал в детской на стенах матерные слова, подслушанные в гараже, куда они с батей случайно зашли по пути в кукольный театр. А что, таких гоблинов, какие в их гаражном кооперативе водятся, ни в одном театре не покажут. А как дядя Валера начнет демонстрировать приёмы, которым его учили в десантуре, так вообще и цирк, и камасутра! В такой крендель не завернется никакая тряпичная обезьянка из театра. И не вывернется. Впрочем, дядя Валера тоже сам не вывернется, тем веселее сынишке. И нафига вообще кукольный театр нужен?
Все эти мысли промелькнули в голове Фролова и тут же забылись. Хорошо, что я их успел зафиксировать. Пусть он теперь живёт с этим. А главное, вообще непонятно, откуда у него такие воспоминания, если в Туле у него нет гаража в сакральном смысле этого слова. А в Новоузловске не было кукольного театра. Зато гараж был. Большой и удобный, выстраданный за шесть лет работы на станции, расположенный вплотную к этой самой станции. Очень удобно, если с одной стороны смотреть. А если смотреть со стороны дома, то нифига не удобно. От дома было далеко. Да и плевать, всё равно продавать придется.
Фролов слегка недоумевал от советской привычки держать машину в гараже. Его послезнание говорило, что «потом» машины будут стоять где попало, и хуже им от этого не станется. Но это будет потом, когда под каждым под кустом им и паркинг и дурдом. Забавная ситуация, кстати, нарисовалась после переезда в славный город Тула. Дикие времена и слом всех устоев привели к странному: если в Новоузловске всяк стремился спрятать свою дражайшую за ворота да под крышу в целях сохранности от воров, то в Туле всё стало наоборот, прямо на голову встало.
Гаражи начали обносить со страшной силой, наплевав на любые ухищрения владельцев этих гаражей и машин. Выносили их прямо пачками, как текстиль из подсобки. Благо, появились частные грузовики, частные мастерские, частный инструмент массового поражения вроде газорезки. Могли подъехать к кирпичному гаражу с самыми хлипкими воротами в ряду таких же, если хлипкой можно назвать сварную конструкцию из шестимиллиметровой стали, и просто выдернуть ворота мощным грузовиком. А потом с кувалдами пройти весь кооператив насквозь через общие боковые стены. Да, порой от выпадающих кирпичей страдали хранящиеся автомобили, но на такие мелочи воры плевать хотели.
Так что самым безопасным вариантом сбережения тачки внезапно стали платные охраняемые стоянки. Сохранность машин обеспечивалась не следящими системами, прожекторами, колючкой по периметру и пулеметными вышками. Спасал их авторитет владельцев автостоянок. Авторитеты хорошо знали всех промышляющих угонами, а угонщики знали, на чью поляну нельзя залезать. Авторитеты, крыша, поляна – криминальный жаргон прочно вошел в общество. Еще и торпеда оказалась не приборной панелью автомобиля, а слабо подготовленным «одноразовым» боевиком в банде. Оказался. Врачи превращаются в лепил, а граждане через одного – в терпил.
На этом фоне Фролову слабым утешением были «воспоминания», что так и «должно» быть. Мол, и в «той» жизни, которая была неизвестно у кого, всё развивалось так и даже хуже. Здесь ограниченный контингент бывших советских войск в Европе не одномоментно привезли в поле, русское поле, где «светит луна или падает снег». Здесь их вывозят пачками в уже подготовленные городки. Подготовленные руками и на деньги немцев. И несчастные вывозимые после поражения в «Холодной войне» офицеры чувствуют при этом себя чуть ли не победителями. Во всяком случае, из условного Берлина домой в Россию они едут, как и прошлый раз с вагонами, полными трофеями. А некоторые – на немецких автомобилях. Старых, заезженных «Опелях», набитых всяким хламом. Но все равно на иномарках. А по сторонам раскинулась разруха и безнадёга сгинувшей империи. Так что да, военные ощущали себя именно победителями, во всяком случае первое время. У них и жильё, построенное немцами, и машины, построенные немцами, и в багажнике сосиски да огурцы, маринованные всё теми же немцами.
«Да, решено! Квартиру и гараж надо продавать!» - в конце концов решил для себя Фролов, всех профитов не получить, всех денег не спасти. Он подал аж три объявления в… Никаких интернетов, про которые он «помнил», под рукой не было, одна-единственная Новоузловская газетка «Знамя» выживала за счет рекламы читателей, но делала это без всякого стеснения и жалости к арендаторам рекламных площадей. И вообще, если бы он продавал что-то солидное, а так даже позориться неохота. И Пётр разместил объявление на стене. Несколько десятков, на разных стенах и столбах. И про квартиру, и про гараж, и про пул «квартира плюс гараж». Что-то ему подсказывало, что сработать может любой вариант.
Расклеил и сел ждать в своей Новоузловской квартире в Транспортном переулке. Оборудованной телефоном, который был всё еще железнодорожным, но уже не служебным, а самым обычным платным телефоном, хоть и подключенным к железнодорожной АТС. Мы ведь все помним, что в этом примечательном городке все предприятия при СССР принадлежали «железке», включая школы, милицию, магазины и больницы? Союз кончился, а принадлежность осталась. Железная дорога уже осознала, какими веригами на ней повисла «социалка», но избавиться от них еще не смогла.
Первым позвонившим оказался какой-то стремный дурачок, решивший сыграть в крутого бандита и в качестве гонорара потребовавший делиться наличностью. Пётр понимал желания и чаяния простого народа и вообще был не жадным человеком. Посему предложил собеседнику поделиться с ним «маслиной». А дальше на выбор – в башку или задницу. Позвонивший понял, что не прав, на том беседа и завершилась. А буквально через день проявился настоящий заинтересованный покупатель. Проявилась – женщина. Настолько активная, что поначалу обрадовавшийся Фролов потом начал переживать. Если покупатель так ухватился за товар, значит продавец продешевил.
Но слово сказано, повышать цену или сдавать назад Фролов не стал. Единственное, на чём он настоял – и цену, и валюту сделки указал в долларах. Не в рублях по курсу, а в железобетонных вечнозеленых бумажках. Удивительная страна Россия – теперь здесь можно было расплачиваться любой валютой вполне официально. Три с половиной тысячи долларов за комплект – это много или мало? То есть и так понятно, что маловато будет!
Забавный момент: в процессе оформления сделки выяснилось, что квартиру покупательница оформляет на своего сына. Молоденького мальчика, на пару-тройку лет моложе Фролова, нового главного инженера завода «Пластик». Большого по меркам Новоузловска предприятия. Кто все эти молодые да ранние, как можно в неполные тридцать стать главным инженером большого завода? «Интересные нынче времена» - подумал тогда Пётр.
Маловато для нужд семьи Фроловых – это прямо мягко сказано, московская недвижимость еще не проснулась, но уже начинала показывать признаки, вполне определенные. Квартиры стоили в среднем по тысяче баксов за квадратный метр. Петр даже вздрогнул, когда его посетила страшная мысль: а ну как в этой реальности кто-то догадается торговать не квадратными, а кубическими метрами? А их там в два с половиной раза больше! С другой стороны, на квадратные метры денег тоже не было. Скромная двушечка классической планировки середины восьмидесятых обойдется в пятьдесят тысяч долларов! А в кармане только пятнадцать. И никакой помощи от банков, даже если эта помощь называется иностранным словом «ипотека».
- Но мы же можем…
- Нет, Лена, даже не начинай! Не можем! Мы не можем продать нашу единственную жилую площадь в надежде, что всё получится. Слышать не хочу всего этого!
- А как тогда быть? – Петру было больно смотреть на супругу и понимать, что это он такой баран упертый не может уживаться в коллективе, это из-за него и его характера он остался без работы сначала в Новоузловске, а потом в Туле.
- А какие еще могут быть варианты? Буду искать работу в Москве, и только когда её найду…
- Сразу перевезешь нас?
- Вцеплюсь в неё зубами, докажу свою необходимость компании.
- И что?
- И подключу руководство к решению своей проблемы. Вернее, попрошу их сопровождать сделку по продаже нашего дома и покупке квартиры там.
- И они прямо всё бросят и возьмутся помогать замечательному человеку Фролову.
- На Чермете так и вышло, мне помогли очень неплохо.
- Тогда ты им наплел с три короба. Прокатило разок.
- Не наплел, а обрисовал ситуацию. И почему второй раз не может прокатить, раз первый получилось? Тем более, что у нас такая достойная недвижимость под рукой!
Пётр обвел этой самой рукой в сторону, как бы пытаясь охватить убранство своего терема. Тьфу ты, какого терема – коттеджа! И не убранство, а интерьер, к которому приложило руку всё семейство, а кое-кто вроде Андрюшки и Сережки, и другие части тела. Вот то дизайнерское пятно на стене лестницы уж очень напоминает чью-то маленькую попенцию.
- Так сколько нам тут без тебя прозябать, Фролов, а?
- Прозябали мы в Новоузловске, а в Туле нормально жить. Вон, тут даже асфальт уже положили на нашей улице! И дом нормальный, и магазины пооткрывались частные. Чего хотеть еще, я даже не представляю. Блин, Ленка, сколько мы всего прозябали, пока жили в той дыре…
- Петя, за языком следи. Рядом дети. Им еще рано познавать великий и могучий язык во всей его полноте. И широте.
Лена не то чтобы успокоилась, но она вспомнила свой родной город и не могла не согласиться – жизнь в Туле отличается от тех условий, в которых остались её ближайшие родственники. Неча бога гневить по поводу условий жизни. Тем более, что прав муж – в одно лицо ему будет проще зацепиться в столице. А там и они подтянутся за супругом. А если он уродом окажется, погонится за какой-нибудь короткой юбкой, то туда ему и дорога, в … В то самое место. А она тогда за собой оставит этот дом в качестве компенсации. Но вроде не такой козлина её Фролов, он с чудинкой наособицу, как космонавт на прополке свёклы. В скафандре и с гагаринской улыбкой.
- Фролов, машину тут оставишь, или на колесах Москву покорять поскачешь?
- Даже не знаю. Если бы ты на права выучилась, то даже думать не стал бы. А так… Не знаю. Лен, может, правда отучишься? Как тебе будет удобно с пацанами по Туле. Опять же в «Крепость» с заказами или за тканями, за продуктами тоже.
- Дорого. – Сколько себя помнил Пётр, а помнил он себя по-настоящему всего девять лет, отучиться на водительское удостоверение всегда было чуть дороже, чем было не жалко потратить. Он с большой вероятностью так и не получил бы права, если бы в своё время не развел коллег на помощь с их получением. Шантаж, административный ресурс, телефонное право и мзда – те рычаги, которые ему тогда позволили сэкономить почти двести рублей. А сейчас? Чёрт! Да сейчас можно вообще не платить за автошколу! Можно же экстерном сдавать, приведя на экзамен за ручку самодеятельного учителя. Лишь бы у него стаж вождения был не менее пяти лет, а то и трех. Решено: правила Ленка учит сама, по Туле и всяким горкам-гаражам-парковкам её обкатает сам Пётр. А чтоб не завалили почем зря, занесет барашка в бумажке. Или сейчас так уже не говорят? Ну тогда он подогреет доблестную милицию, не всю, а её виднейшего представителя.
- Лена, прямо с завтрашнего дня ты учишься водить машину.
- Где?
- Правила учишь дома, вождение в городе под моим руководством а потом сдаёшь. Вуаля! Машина в Москве – не факт, что это будет удобно. На одном бензине разорюсь. Попрёт нормально, вторую купим.
- Да ладно! Две машины на одну семью?
- Лена дорогая, мир изменился, сейчас всё можно, если не боишься.
Если бы кто-то спросил Лену, не страшно ли ей одной оставаться в почти чужом городе. Даже не одной, а с двумя пятилетними сыновьями, то она бы сказала: «Нет!» Соврала, конечно, но это её личное дело, как она справится со своим страхом. Реально Тула не Петин масштаб, люди не те, деньги тоже. Тем более, что Фролов еще до переезда в Тулу прикидывал возможность переезда в Златоглавую. Опять, выходит, знал будущее наперед.
Следующую неделю супруги упорно учились водить Фроловскую «Ниву». Параллельно Пётр честно пытался продолжать искать работу – глухо. То странные вакансии, на которых не обещали ни перспектив, ни оплаты. То откровенные мошеннические схемы, в которых соискателю была уготована то роль подсадной утки, то дичи. А один кадровик или кем он был в этой команде вздохнул и тихонько посоветовал: «Не ходите вы по таким объявлениям. Только время тратите своё и наше. Видно же по глазам, что вы на эту хрень не купитесь. И вообще, у вас такая трудовая! Езжайте в Москву, не теряйте время».
Нет уж, еще немного он тут посидит, справа от своей супруги, вцепившейся в баранку семейного вездеходика. Вездеход рвал мартовскую слякоть вперемешку со снегом, Ленка неслышно материлась на всяких козлов и уродов, солнышко сменяось то дождиком, то снегом, а Фролов понимал, что Тула для становления жены как водителя подходит почти идеально. Тут и трафик, и светофоры, в отличие от Новоузловска. И не очень страшно, не то что в Москве. Ничего, обкатается супруга в Туле, дойдет очередь до столицы. Всему своё время.
Глава 3 Управление
Ну здравствуй, Москва! Город услышал приветствие Фролова, но не то что бы вздрогнул, он даже не почесался. Или сделал это незаметно, как принято у культурных городов. Сомневаетесь? Думаете, один Ленинград умеет незаметно чесаться, потому как он культурная столица? Не знаю, Москва сейчас выглядит очень некультурной столицей России, это факт. Смотрю глазами Петра и офигеваю от суеты, обилия мусора, неустроенности. А еще семечки кругом, в революцию без семечек никак. И плевать, что революция бескровная и без лозунгов. Успел же товарищ Романов крикнуть: «Вся власть Советам!» Крикнул и побежал занимать новое кресло, пока оно было свободно – кресло президента Российской Федерации. Вот эта пробежка и стала отмашкой к началу революционных процессов в обществе. Самое смешное: из одного кресла он выпрыгнул товарищем, а в другое сел уже господином. И вся его свита – тоже господа. И те, кто при какой-никакой должности, и они господа. И кооператоры, и вылезшие из-под печки цеховики. Одни носители погон остались товарищами. Даже генералы армии, КГБ и МВД – они товарищи друг дружке. Формально всяким рядовым и летёхам они тоже товарищи, но сильно формально.
Здание Управления Московской железной дороги находится неподалёку от Комсомольской площади, той самой, которая «Три вокзала». Солидное такое зданьице начала века, а над ним возвышается новенькая высотка – Главный Вычислительный Центр дороги. Красотень на взгляд современника. Но в голове Фролова сидит вредоносное программное обеспечение, шепчущее: «То ли еще будет!» Мол, через двадцать лет тут такого наворотят, небу станет страшно. И больно от втыкающихся в него небоскребов. Так на то и небоскрёбы, чтоб пузо облакам корябать.
В помпезный вестибюль помпезного здания Пётр прошёл легко и непринужденно, чай ходил здесь много раз, всё тут знакомо. Один раз даже чуть самого начальника Дороги, тогда еще товарища, Паристого (ныне господина) не прибил нечаянно. Когда тащил на показ новое устройство, разработанное и обкатанное на Сортировке. А нефиг было большому человеку выскакивать из-за угла прямо на героя моей книги! Ежели ты самый главный, то и ходи степенно, а впереди себя пусти свору, то есть свиту.
Кто-то начнет спрашивать, как в такую солидную организацию сегодня пустили по сути человека с улицы? Как-как, обычно, то есть по удостоверению. Был такой момент в работе Фролова на Сортировке, когда один начальник станции уже ушел, а следующий еще не был назначен. По слабости здоровья очередного главного инженера руководство Отделения поскрипело зубами, помычало, но поставило исполнять обязанности начальника Петра. Так-то он их обычно и исполнял чуть не половину года, но тут этот процесс еще и официально оформили. Удостоверение? Пётр набрел на целую пачку чистых МПСовских красный книжечек и на всякий случай оформил пару. Себе и супруге своей. А чтоб не сгорели раньше времени, то дату ставить не стал. Как в воду глядел. Если Лене удостоверение ни разу пока не пригодилось, то он прямо сейчас пустил его в ход, пройдя в святая святых Московской Дороги по поддельному документу. И не испытал ни стыда, ни мук совести.
План был прост как семь копеек одной купюрой: прийти в Службу Перевозок к своим бывшим коллегам и немного бывшему начальству с целью поискать работу. Нет, даже мысли такой не было, чтоб устроиться в Управление: таким отщепенцам тут не рады. А главное, не рады хлебнувшим свободы чистого бизнеса людям. Им в Управлении дороги делать нечего. И вообще в системе МПС, где дурдом типа армейского, только строем не ходят. Короче, не рады тут возвращенцем с той стороны баррикад. Отношения между предприятиями системы МПС и фирмами-клиентами очень быстро превратились в подобие «холодной войны». Теперь никто не делал «одно большое общее дело» на благо страны, теперь каждый решал свои задачи, и все участники перевозочного процесса общались чуть не на ножах, но точно с адвокатами. При этом одни вынуждены были подкупать других, а другие как-бы вынуждали себя коррумпировать. Иногда. Или часто. Если многомиллионному штрафу есть альтернатива - многотысячная взятка, то выбор бизнеса будет однозначен.
Дойти до «своей» Службы не получилось – по пути Фролов был перехвачен. Не службой безопасности, а старым знакомым начальником отдела ГВЦ.
- О, Фролов, какими судьбами?! Говорили, ты уволился. Наврали?
- Здорово, Сергей! Всё верно, уже полтора года как ушел от вас.
- От нас. Вот прямо перебежчиком заделался? А здесь чего, по работе?
- Э-э-эм, по работе. Но в другом плане. Короче, с нового места работы я уже тоже слинял.
- Чего так? Не платят? – ГВЦшник проявил неподдельное сочувствие.
- Характерами не сошелся с коллегами. Я чего приехал: может, подскажешь за какого клиента, которому нужен грамотный опытный бывший движенец из системы МПС?
- Грамотный и опытный, это ты, как я понимаю. Можно подумать, но тогда с тебя правда.
- Ты про что?
- Помнишь ту историю с натурками? Скажешь, что там на самом деле вышло?
Да, история приключилась весёлая в его бытность заместителем начальника станции. Вернее, таковой она стала усилиями Фролова. Все поезда формируются на сортировочных станциях в соответствии с планом. План формирования – такой же непреложный закон для работников Сортировки, как… Да закон и точка! Каждый вагон должен уйти в том направлении, какое предписано. Тогда он попадет по кратчайшему маршруту в кратчайшее время. Или не по кратчайшему, но попадёт с гарантией, за это с отправителя деньги взяли авансом, так что да. Если случится такая фигня, что вагон попал не в тот поезд, то прямо беда! Беда для маневрового диспетчера, для техконторы, для начальника станции. А самому вагону ничего не будет, его вернут или перешлют, он попадет по своему адресу, просто чуть попозже. С планом формирования разобрались.
Что такое натурка? Натурный лист поезда – это практически как паспорт для человека с той разницей, что поезд долго не живёт. В натурке записаны номера всех вагонов, коды их груза, кода станций назначения, особые условия пропуска. Читая эту длинную портянку, грамотный железнодорожник знает всё о каждом вагоне. С конца восьмидесятых в процесс формирования поездов начали интегрировать ЭВМ, и даже появились информационные сети, обменивающиеся информацией о вагонах и поездах. А ГВЦ контролировал план формирования, присматривая, чтоб железнодорожники не безобразничали.
Вот и в тот раз одна из смен Сортировки не только накосячила, но и была схвачена за руку. К тому моменту Фролов уже окончательно задолбался отбиваться от выговоров и разборов, его война с Отделением дороги перешла в затяжное окопное стояние по всем фронтам. А вот вам вызов на разбор в Москву по такому «тяжелому» залёту: руководимая им станция (начальник как обычно не причём) поставила в поезд не тот вагон. Один. Вполне себе повод вызвать виновного на ковёр в Москву, проводить совещание с разбором ситуации. И пофиг, что денег на разбор будет потрачено больше, чем прокатал злополучный вагон.
На разбор Фролов приехал с честными глазами и поднятым из архива натурным листом. А на листе напротив номера несчастного вагончика черным по желтовато-серому был напечатан правильный код, позволяющий поставить вагон именно в этот поезд. То есть данные в Москве и на Сортировке разнились. Начальник отдела ГВЦ не смог объяснить такой сбой, начальник Службы перевозок не смог найти виновного, Фролов смог уехать из Управления Дороги без очередного взыскания.
- Ту историю с натуркой? Помню.
- Фролов, скажешь, что тогда произошло на самом деле, я тебе помогу с поиском работы. Уже три года не могу себе места найти – как так могло получиться? Фигня же!
- Короче, дело было так. Я «поднял» нужную натурку и напечатал на «Роботроне» в текстовом редакторе почти такую же, но с правками. Принтер тот же, шрифт тот же, никто бы не смог различить подделку.
- И всё?! Да ты вообще! Да ты охренел, Фролов! Мне даже в голову не могло прийти, что кто-то сможет такое сотворить! Ты нас всех обманул!
- Ну да. Дело прошлое. Поможешь?
- Пошёл ты знаешь куда! Я с тобой теперь разговаривать вообще не стану! Мы тогда сколько кода перелопатили, пока искали сбой!
- Да ладно врать-то! Код вы лопатили… Кем? Сисадминами?
Но говорил он в спину уходящему бывшему товарищу и коллеге. Вот и думай в другой раз, стоит ли говорить правду. Даже, когда просят. Особенно, когда настаивают. Не надо настаивать на правде, вкус не порадует. Лучше настаивать на лимонных корочках и корице.
А куда Фролов шел? Правильно – в Службу перевозок. Маршрут был успешно пройден, а сам Фролов попал на чай. Его бывшие коллеги решили почаёвничать. И самое бы время Перту предложить к чаю Тульский пряник, но увы, его мозгов для такого не хватило, он совершенно тупо припёрся с пустыми руками.
Командовал процессом высокий нелепый мужчина большого роста, с большими габаритами, но при этом не грозный, не толстый, не солидный какой-то. Может, в этом были виноваты большие губы и большие уши? Не уверены, но что есть – Зина практически не имел харизмы. Даже его прозвище на этот момент как бы намекало.
- Зинин, здорово! Ты уже тут? В смысле, ты тут прописался? – Фролов не верил в свою удачу, он вообще не считал встречу конкретно этого своего хорошего знакомого удачей.
- Да, я тут! Прикинь! Меня из ревизоров Отделения повысили до Дорожных. Я сейчас большое начальство! А еще прикинь – Шпальников тоже в Управлении теперь!
Получается, целая плеяда молодых ревизоров перебралась из Тулы в Москву. Причём, конкретно тот пацан, у которого погоняло Шпальников, паровозился каким-то родственником так аккуратно, что имя его покровителя было не на слуху. Умеют же некоторые! Зину тоже тянули, но неаккуратно.
- Чего встал на пороге, чай будешь?
- Нет, парни. – Фролов оглядел знакомые лица ревизоров, - я к вам за помощью. Нет ли у кого на примете приличной коммерческой фирмы с собственными вагонами, кому нужен крутой спец-железнодорожник?
- Чего, ушел с Чермета? – Показал знание ситуации один из ревизоров.
Ревизор в Службе перевозок есть существо диалектическое, весь состоящий из противоположностей. Человек, отвечающий за безопасность на вверенном участке дороги, имеет для её обеспечения всего два инструмента: проверки и наказания. Без пряников в кармане. То есть приехал, побродил по станции, покопался в документах, нашел недочёты и наказал. А если не нашёл? Значит плохо искал. А если нашел сильно много? Значит плохо организовал систему обеспечения этой самой безопасности. Так что ходят герои по краю, рискуют собой и проверяемыми, никто их не любит, а некоторые еще и не кормят. Это после той идеи Фролова, когда он предложил не развлекать проверяющих.
- Смотрите, люди, до чего скатился типчик! Ходит по Управлению и ищет себе работодателей по ту сторону баррикады. Словно мы тут эти… - Ревизор поискал нужное слово, - словно мы всеведущие.
- А мы не такие?
- Такие, чего уж там. Не переживай, Петро, чего-нибудь придумаем. А что перебежчиком назвал – я бы и сам ушёл куда, если бы позвали. Как позовут, сбегу нахрен и думать не буду. Задолбали! - В переводе на цензурный язык высказывание одного из участников чаепития звучало примерно так.
- Кстати, есть одна контора. Я ничего не слышал и вам не скажу, но говорят, - и мужчина прикрыл рот ладонью, - она принадлежит Самому.
- Паристому?
- Дурак что ли! Говорю же – Самому.
- Да ладно! С другой стороны, все хотят заработать. Министр тоже человек. Может, и не врут. Я тоже что-то такое слышал.
- И чего? – Пётр навострил уши. – Есть наводка?
- Лучше. Есть телефончик директора по кадрам.
- Это как? Директор по кадрам, фигня же. Начальник отдела кадров, может быть? – Вклинился Зина.
- У нас теперь всё может быть. Давай телефончик. На тебя ссылаться можно? – Сразу сделал стойку Петр. Как та борзая на охоте.
- Не можно, а нужно. Если покажешь себя нормально, то и мне в плюс.
- Иваныч, а нам чего не сказал за эту работу?
- Там организатор нужен, а не проверяющий. У тебя сколько стажа на управленческой работе?
- Нисколько, - поник Зина.
- Вот. А у тебя, Фролов?
- Почти восемь лет. И подчинённых больше двух сотен было. Я уже благодарен за подгон, если прорвусь, с меня простава на всех.
- Обещающих много было… - Вожделенная бумажка тем временем оказалась в руке Фролова.
- Я врать не приучен. Если только по работе. Ревизорам. А так – неее.
- Чего, уже бежать собрался?
- Ага. Позвоню, договорюсь на встречу. А то вдруг прямо сегодня можно будет подъехать.
- Скорострел какой! Может, вообще не захотят общаться с тобой. Отсюда звони, если нас не стесняешься.
- Спасибо, мужчины! Тогда прямо от вас и позвоню. Ничего ж секретного.
В небольшом, но отделанном по последнему слову зарубежного офисного стиля, кабинете за столом сидел импозантный мужчина средних лет и смотрел на телефон. Был он одет в элегантный костюм и аккуратную чёрную бородку. Чернота её на фоне обильной седины в волосах наводила на мысль, что бес в ребро еще не тычет. Или владелец бородки её подкрашивает. Навороченный импортный телефон не просто звонил, а еще и показывал номер звонившего. Вернее, принадлежность аппарата к ведомственной, а конкретно – железнодорожной АТС. Разговаривать с Дорогой не хотелось, на данный момент были неулаженные вопросы. Но бывший офицер взял себя в руки и смело снял трубку со своего места.
- Иванов.
- Здравствуйте! Моя фамилия Фролов, я звоню по рекомендации Петрова по поводу имеющейся у вас вакансии.
Собеседник на той стороне докладывал чётко, по-военному, без соплей и повторов. Хозяину кабинета понравился такой стиль ведения разговора, он сам еще не осознал, что уже принял решение пообщаться с соискателем вакансии очно. И вообще, ему нравилось новомодное слово «вакансия». И то, что этот Фролов тоже знает такое слово, было ему в плюс.
- У меня есть «окошко» сегодня в шестнадцать ноль-ноль, готовы приехать на собеседование?
- Так точно! – Ответ прямо музыкой зазвучал в левом ухе директора по персоналу. Побольше бы таких подчинённых!
- Тогда записывайте адрес. Имя-отчество? Пропуск будет ждать на КПП.
Господин Иванов положил трубку на место, не желая дальше тянуть разговор. Всё важное уже было сказано, а все эти «До встречи» не несут смысловой нагрузки. И так понятно, что имярек приедет на встречу, он ищет работу.
- Всё нормалёк, парни! Меня прямо сегодня зовут на собеседование. – В голосе Петра читался сдержанный оптимизм и понимание, что еще ничего не решено. Но и отказа пока нет.
- Вот молодец! Чётко поговорил, чётко напросился. Потом расскажешь, как прошло. А лучше, приедешь и набулькаешь.
- Спасибо всем вам, коллеги.
- Какие мы тебе коллеги теперь!
- Нормальные. По одной колее ездим, тысяча пятьсот двадцать миллиметров объединяют нас. Правила технической эксплуатации для всех писаны.
- Ну если так, то да, коллеги. Беги, Фролов, вцепись зубами в Москву. Будешь как мы – москвичом. А пока ты даже не «Запорожец».
«Это я удачно зашёл!» - всплыла в голове знаменитая фраза из комедии Гайдая. Что-то подсказывало Фролову, что комедия та будет популярна и в будущем. Во всяком случае он «помнил», что в Интернете этот фильм имел высокий рейтинг. Это сейчас Интернет – межвузовская информационная сеть в США, а потом она станет всемирной информационной помойкой. И штрафовать не будут тех, кто сваливает туда любой, даже самый токсичный мусор. Хотя жизнь уже продемонстрировала, что кое-что может произойти не так, как в его «базе данных». Вона, Ельцина прокатили на всенародных выборах президента России. Соответственно, Черномырдин не украсит русскую речь своими бессмертными афоризмами. Хотя он может и тут всплыть, такой умище ничем не прикроешь.
Время до назначенной встречи есть, можно пока… Что можно? Покушать нужно, ехать тут всего полчаса – нужное ему учреждение находится тоже в центре. Даже пешком можно дойти, но нет такой нужды. Пробок нет, и долго еще не будет. Наверное. Так что сначала перекусить. Но точно не здесь, не между вокзалами, где общепит ориентирован на людей с лужёными желудками или тех, кто одни раз в жизни ворвался в Москву, а потом долго еще в ней не покажется. А значит, не будет высказывать претензии за качество съеденного. По пути к метро пришлось идти мимо длинных шеренг «купи-продай», расположившихся по обеим сторонам тротуара. Причем те, которые стояли с табличками «продай» были упакованы явно дороже тех, которые «купи». А нет, среди продавцов тоже попадаются сытенькие и благополучные. Фролову прямо хотелось схватить за рукав вон того «продай» и подвести его носом к этому «купи». Чего они стоят в паре шагов друг от дружки не видят. Вон у того баксы ан продажу, а этот жаждет их купить – парни, скооперируйтесь. А не, не хотят они кооперироваться, хотят найти лоха и выжать его. Каждый своего.
«А вот здесь надо голову в плечи втянуть» - напомнил себе Пётр. По пути в Управление он задумался и снёс головой фонарь, нависающий над передвижной коляской с фастфудом. Фролов посмотрел на киоск – фонаря на нём уже не было. «Видимо я совсем фатально его сбил» - почесал голову мужчина. И что характерно – боли тогда он не почувствовал, сильно был задумчив. А еще вопрос – стояли ли по сторонам все эти люди, когда он шел в Управление? Когда носорог бывает задумчив – это проблема не носорога, а окружающих. «К счастью, в этот раз пострадал один фонарь, а вообще, в Москве нельзя глубоко задумываться и ловить ворон – чревато!» - решил для себя Фролов. И тут я с ним согласен, времена нынче стрёмные, подкрадутся шакалы, и ни рог, ни «Зигзауэр» не помогут. Особенно на людной улице, особенно от шакалов в серой форме.
Глава 4 Овчинники
Метро не впечатлило, да и не могло – сколько раз уже по нему проходил, проезжал, прорывался Фролов – не счесть. А вот торгующих внутри раньше не было, факт. Да даже представить такого никто бы не смог – порядок всегда был. А тут бойкая торговля прямо в переходе с одной станции на другую! И не только классические торговцы – вон там вообще нечто небывалое! Типичный профессор в окружении типичных студентов стоит почти возле пассажирской платформы и продаёт книжки. Мало этого, Пётр увидел на обложке портрет этого самого типичного профессора и не поленился подойти прочесть название. «Соло на клавиатуре. Шахиджанян В.В.» Забавно, но неактуально – Фролов и так девятью пальцами набирает текст на клавиатуре персоналки, покупать книгу ради включения в процесс еще одного пальца не стоит. Опять-таки, может этот самый Шахиджанян не профессор никакой, а просто оборотистый коммерсант? И книжка может оказаться фуфловой. Ведь может – времена сейчас такие. Фролов его «не помнил» в числе именитых учёных и лауреатов.
Милицию в метро видно не было, скорее всего оттого торгующих люд и спустился под землю, что тут так не гоняют. Справа книжки, слева шишки, чего только не было в руках стоящих в переходе. Бумажник Пётр как в самом начале засунул за пояс брюк, так и оставил там – карманы в такой толпе беззащитнее цветущих вишен перед майскими заморозками. Поездка по кольцевой линии до Павелецкой, а там снова толчея – над головой вокзал. И снова торговля в длинном-предлинном переходе, который в отличие от других сооружений построен с наклоном. На глаз незаметно, но одни пассажиры чуть ли не бегут под уклон, а другие с натугой преодолевают подъем, еще и продавцы по стенам со своими сумками-тележками проход затрудняют. А милиция, что она сделает? Увидят человека в форме и тут же превращаются в пассажиров, остановившихся перевести дух. А товар уже за пазухой. Чтоб инкриминировать несанкционированную торговлю в метро, нужно целую операцию организовывать с задействованием переодетых оперов, понятых, рация-координация, все дела… А какой результат? Протокол об административном нарушении и копеечный штраф кому-то одному, кого показательно заметут. Тьфу на такой результат! Нет пока методов против стихийной торговли в метро. И на улице тоже, а там вообще предъявить нечего – Страна Советов начала превращаться в заповедник свободы. Свободы от всего, включая здравый смысл.
Ну и ладно, Петру тем легче было вынести такое безобразие, что он знал – это не навсегда. Чуток перебесятся новые русские, слегка зажмут свежевылупившихся бандитов, подтянут гайки в милиции. Благо, есть кому: Комитет никуда не делся, спасли его в этом плане Бытия. Залупят постепенно всяких преступников так, что те и пикнуть не посмеют. В это хотелось верить. Около Новокузнецкой было более-менее спокойно. Толпа торгующих сместилась чуть дальше, к длинной веренице недавно установленных ларьков. Фролов прикинул – ему как раз тем путём и идти к ранее незнакомой Овчинниковской набережной. Выстроив маршрут, он вдруг заметил, что к нему точно прилепился какой-то типок. Не зная, чего ждать от такого сопровождающего, Пётр остановился и внимательно на него посмотрел. И в голове прикинул, куда бы он выстрелил, если бы пришла нужда. Почувствовав такой нехороший посыл, незнакомец потерялся в толпе и больше не отсвечивал. К счастью для кого? А вот тут сказать сложно, игральные кости судьбы падают непредсказуемо. Старые дома, какие-то заборы, руины – оказалось, что выбранный Фроловым путь напрямик был слишком коротким, чтоб его можно было пройти без эксцессов. Как минимум не запачкать обувь не получалось, так что он счел за благо вернуться и пойти в обход. А «память» шептала: «Как странно, здесь же был скверик и дорожка, выложенная плиткой. Будет скверик. Потом». Вот и верь ей, этой памяти.
Ноги привели Фролова мимо зданий типично Советской эпохи во внутренний как бы дворик, где среди серых многоэтажек пряталась явно древняя церковь Михаила Архангела в Овчинниках (так на табличке значилось), явно жутко древняя действующая. А напротив неё – особняк чуть не восемнадцатого века в стиле Петербурга с портиком и настоящими колоннами не то в три, не то в четыре этажа. Здание переменной этажности – поправил сам себя Пётр. Какое такое КПП может быть в таком дворянском гнезде? Это ж не казарма! А потом допёр: маленькая дверца с табличкой «Бюро пропусков» скорее всего и было пресловутым контрольно-пропускным пунктом в понятии директора по персоналу.
Короче говоря, к назначенному времени Пётр уже знал, в какой кабинет и как ему идти, ровно в шестнадцать часов по Москве он стучался в дверь, а потом сунул голову в ловушку с характерным «Разрешите войти?» Разрешили, так что спустя еще тридцать секунд Фролов демонстрировал свои стати хозяину кабинета. А посмотреть было на что – умное волевое лицо, спокойный взгляд человека, которому не грозит голод, благодаря кладовочке размером в пятнадцать тысяч долларов. Соответственно, новый костюм, который перед этим Петя по указанию супруги разнашивал дома.
- Если он на тебе будет сидеть колом, всякий скажет, что ты его только что купил, чтоб создать благоприятное впечатление.
- Это плохо?
- Это делает тебя просителем. Сам же всё время говоришь – условия диктует тот, кто менее заинтересован в сделке. – Запомнила Ленка, получается.
- В мятом лучше, думаешь?
- Не в мятом, а обмятом по фигуре. Уж поверь портнихе со стажем. Ткань чуть потянется в нужных местах, костюм «сядет» на тебя. И вообще, я его тебе пошила, мне виднее!
- Присаживайтесь – господин Иванов принял решение. Кандидат или соискатель, по его мнению, был достоин собеседования. А костюмчик хорош, не иначе индпошив!
- Вы где служили? – Первый вопрос самый важный. По мнению директора по персоналу неотслуживший человек как минимум подозрителен. И если программисту или сисадмину такое простительно, у них в головах чёрт-знает-что, то нормальный мужчина-уклонист нормальным не является.
- Срочную в войсках ПВО, а потом военная кафедра в МИИТе, лейтенант запаса.
Лейтенант ненастоящий, определил для себя директор, но службу человек видел, с дисциплиной знаком. Фролов тоже изучал своего оппонента, что тот офицер запаса, было видно сразу. Не полковник, но и не капитан – что-то между ними, точнее сказать сложно. Хотя… если оценивать тяжесть взгляда, то скорее всего майор. Не хватает той тоски, которая поселяется в подполах, так и не дослужившихся до заветной полковничьей папахи.
- Сколько человек было в вашем подчинении на прошлом месте работы?
- Двести десять плюс-минус десяток, текучка кадров.
- А непосредственно под вашей командой?
- Это непосредственно мои люди. В оперативном подчинении еще около трех сотен.
- Две роты, полубатальон, получается. Нормально. Вы в курсе требований к вакансии, на которую претендуете?
- Я даже название должности еще не знаю. Впрочем… Думаю человек вашей квалификации сможет определить, на каком участке я пригожусь более прочих.
- Хм. Хорошо формулируете, Петр Семенович. Так вот, нам нужен человек на должность начальника техотдела компании. Задача – обеспечение всех аспектов эксплуатации вагонов.
- Нормальная тема. Знакомая.
- Вы хорошо разбираетесь в вагонах? Откуда? Я вот тоже видел вагоны, участвовал в их отгрузке, но не стану утверждать, что разбираюсь в них.
Директор по персоналу уже успел ознакомиться и с дипломом Фролова, и с его трудовой книжкой, ему не верилось, что движенец обыкновенный что-то смыслит в подвижном составе. И немалый опыт взаимодействия с железнодорожниками ему это подсказывал. Господин Иванов свою первую, военную, половину жизни провёл в системе ВОСО. То есть занимался перевозками военных грузов, в том числе секретных, воинских частей и техники.
- Я хорошо разбираюсь в вагонах на уровне организации всех этапов их эксплуатации и ремонта. От приёмки нового подвижного состава, его погрузки-выгрузки, до подъема на рельсы упавших вагонов, текущего и планового ремонта, списания отслуживших свой срок вагонов и реанимации уже списанных.
- Откуда? Вы же работали…
- … начальником службы эксплуатации железнодорожного цеха Чермета в Туле. Программа приобретения вагонов для завода прорабатывалась под моим руководством, естественно, её технические вопросы. Приёмка тоже была на мне. Ну а про отдельные нюансы и аспекты оборота вагонов я могу говорить только с работодателем, не потенциальным, а фактическим.
- Даже так? А давайте-ка подключим нашего директора по производству. По-моему, моих компетенций уже не хватает для оценки ваших. Если не врете. Никуда не спешите? – Иванов понимал, что Фролов осознает маленькую шпильку в свой адрес. Спрашивать на собеседовании, не сильно ли спешит соискатель вакансии – это как спрашивать утопающего, не спешит ли он куда-то.
Директор по производству оказался, если верить визитке, техническим директором. Фролову показалось странным, что директор по персоналу не владеет вопросом названий должностей топов, но. Но ему была нужна работа, а не шашечки. Новый участник беседы был лыс как футбольный мяч, с такой же фигурой и энергией. Казалось, он прямо сейчас подпрыгнет и поскачет по офису. И это в пятьдесят лет, если навскидку. А еще он звался Владимиром Ивановичем, был носителем украинской фамилии, подполковником запаса тех же войск ВОСО, что и Дмитрий Николаевич Иванов. Общительность его могла бы сделать честь любому контрразведчику.
- Чермет? Как же, знаем, ценим, работаем! Конкретно с заместителем коммерческого директора Зайцевым. Как он там? – Интересно, это было искреннее желание узнать новости или проверка на причастность?
- Всё хорошо у него, недавно дорос до директора. – Фролов не смог уловить никакой ответной реакции. Даже улыбка была настолько же искренней у директора, насколько и неинформативной.
- Так что, говоришь, готов взять на себя технический блок?
- Готов.
- А проверку на полиграфе пройти готов?
- Не готов. – Вот теперь какая-то реакция на слова Петра проявилась. Интерес, как минимум.
- Это почему же?
- Нюансы организации работы моего прошлого работодателя касаются только его. Считаю, что не вправе обсуждать некоторые моменты даже с работодателем новым. Тем более, что тогда и он будет уверен – его секреты не станут достоянием посторонних. – Фролов чуть ли не отчитывал двух директоров и как бы небожителей в дорогих костюмах. Но делал это совершенно спокойно. Прикапывать его не за что, самое страшное – не наймут.
- Какой интересный подход. И как нам тебе верить? – Владимир Иванович перешёл на «ты».
- Что на полиграфе обычно проверяют? – Начал вслух рассуждать Фролов, хотя сам ни разу до того с полиграфом не связывался. – Брал ли взятки? И брал, и давал. И в вашей фирме буду, если это окажется экономически целесообразно. Подлог, фиктивные сделки, работа через фирмы-однодневки, чёрный нал, зарплата в конвертах – на все вопросы «да». Готов. И не в смысле, что я этим занимался на прошлой работе. Неважно, чем я там занимался, важно, что я в это умею.
- Ха-ха-ха! Он мне нравится! Одно мне непонятно, как тебя с такими взглядами не прищучил ваш начальник службы безопасности.
- Юрий Николаевич предложил, чтобы мои новые работодатели обращались к нему за рекомендациями относительно меня.
- Настолько хорошо знакомы?
- В последний день работы на заводе выпивали вдвоем. Но это уже личное.
- А чего ушел тогда?
- Народ в цеху попался сильно простой, без полета мысли. Устал искать общий язык с ними.
- Понятно. Ну у нас я тебе такого не обещаю. У нас поди и нет никого без высшего образования, а Дима? И в подчинении у тебя будет всего три человечка. Ребята грамотные, но сильно молодые, им пока трудно разговаривать с большими начальниками. Ты как на этот счет?
- Нормально. С вами вон разговариваю, а вы оба вполне себе большое начальство.
- Молодец какой, прогиб засчитан! Когда готов приступать к своим обязанностям?
- Как найду жильё в Москве. Надо что-то снять, чтоб было где спать. И еще – прописка московская нужна? А то будут останавливать и вопросы задавать…
- Тебя с таким лицом никто не остановит, поверь мне! – Сказал Иванов. – Если что, с временной пропиской поможем. Ресурс есть. Оклад пятьсот долларов в рублях по курсу. На испытательный срок триста. Доволен?
- Да не, чего-то не очень. Вернее, совсем нет. Маловато будет.
- Сначала докажи, что в принципе есть за что платить. – Директор по персоналу решил, что кадр, нужный его бывшему командиру, уже в кармане. И тут карась начал рваться с крючка.
- Прошу прощения за мой французский, - после этой фразы оба отставника напряглись, - «же не ман паж си жур». А с такой зарплатой и дальше буду голодать. Ладно сам, а семья? Мне будет экономически выгоднее сидеть в Туле и свистульки для детишей делать, чем за такие деньги в Москве работать.
- А умеешь?
- Из гильз буду точить. У вас тут квартиру снимать небось дороже, чем вы зарплату предложили.
- Так это на испытательный срок, пойми.
- Так я хозяевам квартиры и скажу – типа на испытательном сроке за аренду буду платить грязными носками. Какие пятьсот, какие триста, уважаемые?! – Кажется, Пётр начал слетать с катушек. - Семьсот! На первое время. А если не подойду, то уволите во время испытательного.
- Фролов, а ты не много на себя берешь? Думаешь, ты один такой на рынке труда?
- Я понял. Тогда разрешите откланяться, дал бы визитку с номером, но нету визитки. Пока без надобности. - Фролов встал, собираясь выйти из кабинета.
- Нет, но семьсот долларов мы никак не можем тебе платить.
- Я понял. – Шаг в сторону дверей.
- Шестьсот максимум!
- Извините, что оторвал вас от важных дел. – Второй шаг к двери.
- Стой! Что у тебя под пиджаком?!
- Подвесная. Ствол легальный.
- «Макаров»?
- Обижаете. Немец из породистых. – Элегантным движением «Зигзауэр» был извлечен, на раскрытой ладони продемонстрирован директорам и спрятан обратно.
- Убедил. Семьсот. Но только если ты также эффективно будешь ломать партнеров. – Владимир Иванович вытер ладонью блестящую лысину. – Дмитрий, оформляй его начальником техотдела. Может, будет толк от него.
- Как скажете. Но это под вашу ответственность. Вот тебе бумага, пиши заявление.
И завертелась петрушка с оформлением на работу. Было решено, что к работе он приступит с завтрашнего числа, а искать себе жильё будет в параллельном режиме. После того, как пробил себе такие приличные кондиции, Пётр решил, что додавливать начальников по сроку начала трудовой деятельности будет уже совсем неприлично. Опять же есть разница – торговаться с потенциальным начальником или с самым что ни на есть настоящим. Владимир Иванович Карасюк становился его линейным руководителем. А выше него только генеральный. Ну и хозяин фирмы.
Кстати сказать, хозяина фирмы ему показали уже на следующий день. Вернее, спину молодого мужчины, спускающегося по лестнице в окружении охранников. Как пояснили подчиненные, собственник «Транзит Группас» на фирме появляется редко, и только в сопровождении охраны. Так что, можно сказать, что Фролову повезло лицезреть самого главного. «Лицезреть» спину - это перебор, насчет самого главного тоже неувязочка. Он помнил, что ему шепнули ревизоры, бывают люди и поглавнее хозяина компании, и побенефициаристее бенефициара.
Такое странное название у компании объяснялось «просто»: во-первых, всякая приличная фирма нынче косит под иностранную, во-вторых, компания была зарегистрирована в Вильнюсе, то есть в Литовской автономной области России. А там все слова кончаются на «-ас». Даже странно, что их хозяина зовут Матвей Лоскутов, а не Матвеас Лоскутовас.
Глава 5 Где эта улица?
Это всё он узнал на следующий день, потому как в свой почти первый день в компании Фролов только и успел, что оформить бумажки. Хотя, если говорить честно, то бумажек было всего две: заявление и приказ о приеме. А остальное – просто документы, которые по-модному копировались на аппарате и подшивались. НУ и трудовую книжку отобрали. Не было ни нескольких журналов инструктажа по охране труда, ни медицинской комиссии, которую он проходил и на станции, и на заводе. Не было даже пресловутого безопасника. То есть он имелся в наличии, но никак себя не проявлял.
Ночевать новоявленный «москвич» поехал на электричке в Одинцово, где жил его старый приятель, тоже встреченный в Управлении. Звонок по телефону на рабочее место – и железнодорожник согласился приютить товарища. Нет, это был не Зинин, человек своеобразного чувства юмора. Коротко и ясно Виталий объяснил, как доехать до нужной платформы… А потом предложил встретиться на Каланчёвке и поехать к нему домой вместе. Времени добежать до платформы «Каланчёвская» хватило, в Подмосковье они ехали вдвоём. Один надеялся, что уже завтра найдет себе съемный угол, а второй – что жена будет несильно пилить по поводу неожиданно притащенного приятеля. Не все и не всегда с радостью встречают нежданных гостей.
Сначала ехали стоя, периодически пропуская через себя кочевников, торговцев, бегунов от контролёров. Уже ближе к конечной точке маршрута появились места на лавке и возможность нормально разговаривать. Вот только разговор был почти сразу прерван необычной процессией: впереди шёл молодой парень в рокерском прикиде и с перерезанным горлом, а следом за ним группа поддержки. Все они вглядывались в лица пассажиров, явно ища обидчика своего друга.
- Весело у вас тут, - кивнул Фролов на парней. - Часто такое?
- Да нет, обычно поспокойнее. Да и этот вроде не сильно порезанный, чисто поцарапали горло. Нож тупой попался, жить будет.
Пётр подивился такой оценке обстановки. Никто не погиб, всё нормально. Ему бы не хотелось таким способом ежедневно ездить на работу. Поэтому агитация Виталика про то, «как здорово жить в том же Одинцово, как удобно на электричке, которая почти метро» - всё мимо. И зародившаяся в голове мысль купить для семьи дом где-то в ближайшем Подмосковье тоже умерла почти сразу. На машине сначала выберись по весне или осенью через грязищу. Да и зимой можно застрять в сугробе. А потом начнутся другие времена, появятся пробки на въездах в столицу – нет уж, не надо самого себя загонять в тупик. Нет сейчас вокруг Москвы уютных посёлков, и потом их не будет, если Фролов не ошибается.
Портфель, набитый подобранными в метро газетами бесплатных объявлений и двумя сменами белья, подпирал локоть, организм настраивался на дрёму, но неожиданно приехали – выгружайся! Шпальников – фамилия очень железнодорожная, но не настоящая, а тоже кличка из тех, какие давали друг другу молодые тульские ревизоры несколько лет назад. Так что Петр звал своего спасителя по имени, а фамилия была несколько сложна в произнесении и еще смешнее, чем прозвище. Его жена и дочь, встретившие гостя, проявили вежливость, хотя дочка была еще мала, чтоб проявлять что-то помимо интереса к чужому дяде и большой иностранной шоколадке. Внезапно для себя Фролов выяснил, а потом и вспомнил, что он уже виделся со всем семейством, даже носил на руках эту девчушку, когда помогал с переездом в выделенную ячейке общества комнату в семейном общежитии. «Вот какие подробности узнаёшь о себе» - неслышно посмеялся Фролов. Но это и правильно: сегодня ты кому-то бескорыстно помог и забыл об этом, а через несколько лет встречаешь того человека, и он тебе помогает тоже бескорыстно. И не потому что… Просто вы хорошие люди при всех своих недостатках и сиюминутных обидах на жизнь.
Прихваченная по такому случаю бутылка вина незаметно впиталась во взрослых, шоколадка растаяла частично во рту, частью в руках и на платье девочки, вечер был добрый, а главное – Пётр клятвенно заверил хозяев дома, что следующую ночь они проведут без его симпатичной морды.
- Да ладно, если не найдешь жильё, заезжай! – Виталий был искренен, а жена молчалива.
- Спасибо, но нет. Чтоб совершить подвиг и найти жильё, нужно чувствовать за спиной вакуум безвоздушного пространства. Тогда смелее становишься.
- Ну смотри, космонавт. Завтра рано встаём и едем. Так что предлагаю расползаться по обозначенным лежанкам.
Лежанка Фролова представляла из себя вполне стандартное кресло-кровать, которыми советская еще промышленность обеспечила каждый советский дом. Выглядит такое кресло коряво, весит много, а выкинуть жалко – вдруг и к вам приедет какой-нибудь Фролов. И цвет у него обязательно зеленый или коричневый, других не бывает. Не у Фролова зеленый цвет – у кресла.
Утренний марш-бросок до пригородной платформы закончился падением на лавку электрички и досматриванием снов для обоих приятелей. Оказывается, есть и плюсы в таком отдаленном проживании от Москвы, вернее один. Утром можно сесть, потому как в пригородном поезде на начальном этапе маршрута народу не так много. Зато потом даже влезть в электричку подвиг. Как минимум силовая тренировка. Очень силовая. И очень хорошо, что Фролову ехать до конечной, пробиваться сквозь плотно утрамбованный коллектив пассажиров та еще задача. Или выйдешь, нечаянно вырвав из вагона лишку, или оставишь часть своего.
Каланчёвка за эту ночь совершенно не изменилась, казалось, что даже люди вокруг те же. Впрочем, вполне могло быть и так: вечером уехали, покормили птенцов, постирали, поспали (кто успел), а утром назад – добывать корм детишкам и себе. «Да уж, не сберегли вы Советскую власть, человеки» - тихонько пробормотал Пётр. Словно он здесь проездом и никакого отношения к советской власти не имел вообще. Хотя скорее всего так и было, в СССР он попал каким-то ненормальным образом будучи взрослым человеком, эдакой программной сборкой, в которую забыли вложить любовь к дедушке Ленину, пиетет перед КПСС и даже комсомольцем он только числился.
Ага, офис, не здравствуй, офис! Его представления об офисе как об огромном пространстве, заставленном столами и компьютерами, отделенном от мира стеклянной стеной или окном во всю стену, дало сбой. Как-то камерно тут было, интерьер не соответствовал ложным воспоминаниям о бизнес-реалиях. Да и фиг с ним! Зато есть офисные хомячки, вот они вертят рыжими головками и смешно моргают глазками, глядя на нового начальника. Два мальчика и одна девочка. Девочка чуть потемнее, а самцы прямо рыжие-рыжие. За спиной прошмыгнул кто-то непонятный, он был застигнут воплем одного из самцов: «Здрасьте! Михаил!»
- Меня зовут Пётр Семенович Фролов. Но лучше просто Петр. И мне сказали, что вы в моём отделе. Я ничего не перепутал?
- Здравствуйте, Пётр! Я Алексей, это Дима и Света. А сзади вас наш бывший начальник Михаил.
- Да. Я уже практически уволился, сейчас вам быстренько расскажу, что и как, а потом пойду. Но полчаса у нас есть.
Полчаса на передачу дел? Всё нормально, еще по-божески получается, на заводе он предшественника даже в глаза не видел. Тем более, что Фролов ощущал над собой что-то такое, не сильно выразимое, но похожее на судьбу. И судьба ему была строить с нуля или перестраивать по новым лекалам любое рабочее место. А может быть, я наговариваю на судьбу? Может, он сам не был готов работать так, как принято, когда видел, что можно организовать процессы лучше. Что-то выдумать, что-то «вспомнить», где-то достать из-под слоёв старья совсем уж пыльное и грязное нечто типа инструкции о порядке обслуживания данного агрегата.
Самое смешное, что порой так и бывало. Он с завода ушел, а хитрое устройство под названием «башмак Фролова» осталось. А всего-то он прочёл нормативную книжицу, в которой был описан деревянный клин для закрепления чугуновозных ковшей. И когда набежали проверяющие и ревизоры с криками «Нельзя!», ткнул всех в утвержденный министерством машиностроения документ. Одни опали, другие обрадовались. Цена стального башмака, который всё равно очень быстро приходит в негодность, несоизмерима со стоимостью деревянной чурочки, выпиленной участком подготовки производства.
Вот и сейчас Пётр начал с изучения документов, договоров, Устава компании. Ему хотелось понять не только как тут всё работает, но до кучи еще пару вопросов: почему оно происходит именно так, и как оно должно функционировать. А то начнёшь оптимизировать, да нарвешься на чьего-то родственника. В результате вместо лишнего звена устранят тебя самого. Или еще момент: некоторые договоры, обслуживаемые его отделом, вызывают недоумение настолько сильное, что ух! Будь Фролов простым человеком, воспитанным советским обществом, он уже бы санитаров вызванивал – себе или заключившему такой договор. А так, крякнул, раскинул мозгой и заподозрил схему изящного коррумпирования кого-то важного. Иначе, зачем бы было брать в аренду солидный автомобиль, который бороздит просторы Москвы вдали от их офиса и возит совершенно чуждого компании человека. Выходит, что не чуждого, а скромного чиновника Министерства Путей Сообщения. Такого мелкого, что служебный автомобиль ему не полагается, и одновременно такого важного для «Транзит Группас».
Вообще оказалось, что у солидной фирмы, расположившейся в солидном особняке ничего своего нет. Как у спекулянта в фильме «Берегись автомобиля». Здание в аренде, автопарк в аренде, грузовые вагоны – и те в аренде! А чьи они? А вагоны оказались в собственности у Киргизии. Вот такой вам интернационализм! Те самые вагоны, которые уходили мимо него в дальние страны, то есть бывшие советские республики при разделе имущества Союза, оказались там не сильно нужны ввиду угасания и частичного вывоза промышленности. Так что кое-кто теперь выжимал из них прибыль, сдавая вагоны в аренду российским компаниям. Мудро. «Вот только почему нельзя было удержать всё это в России?! Неужели наверху все такие тупые? – вопрошал у Вселенной Фролов. И он же отвечал – Да нет там тупых, просто люди умные в свой карман, такими их воспитало общество победившего социализма». Неудивительно, что эти люди не построили коммунизм. И видимо уже не построят.
Юлий Цезарь дал пример своим неторопливым современникам, делая несколько дел одновременно, в наши времена так умеют почти все. Вот и Фролов совмещал процесс погружения в тонкости бизнеса, его технических вопросов, с обзвоном владельцев квартир, готовых сдать в аренду комнату. Всего одну комнату, господа! Нет, вы не поняли, я не собираюсь занять весь ваш, без сомнения шикарный многоквартирный дом! Нет, я не хочу заполучить в сексуальное рабство ваших дочерей, супругу и тёщу! Что, тещу отдаёте бесплатно? Всё равно – нет! Я хочу услышать адекватную цену за отдельную изолированную от вас комнату. Он даже чуть не клюнул на объявление о сдаче комнаты за адекватную цену всего в четырёх остановках от станции метро «Домодедовская». Но рыжие подсказали, что расположение рядом с домом платформы «Расторгуево» как бы намекает – эти «всего четыре остановки на автобусе» придется ехать на междугородном автобусе.
- Пётр, это Видное!
- Очевидное? – Не расслышал Фролов.
- Город такой в Подмосковье, Видное. В ближнем Подмосковье, но всё равно не в Москве. Потому и цена такая.
- М-м-м, спасибо. А вы сами где живёте?
Оба его специалиста технического отдела были не просто погодками, они вообще учились вместе, в одной группе на факультете «Вагоны и вагонное хозяйство» МИИТа, самого поездатого ВУЗа страны как минувшей, так и настоящей. Так вот, оказалось, что они оба снимают однушку в городе Королёве, вот только что ставшим таковым, а до того звавшемся Калининграде. Дима заявил, что его переименовали в честь него, Дмитрия Королёва, когда он взялся там проживать. Калининградов в стране много, так что пусть будет хоть какое-то разнообразие. И да, в Королёве жить можно, так что они рекомендуют. А Алексей при этом с таким сомнением поводил лицом, что Фролов понял – можно, но не сильно радостно.
В конце концов более-менее адекватный вариант был вызвонен. На далёком жарком юге, то есть в Ясенево ему прямо сегодня готовы показать и сдать по вполне разумной цене комнату. Карасюк был не против того, чтобы новый сотрудник сорвался и поехал осматривать жильё. Он тоже когда-то был приезжим, давно уже, два года назад, но помнил, как нелегко уцепиться за круглый скользкий бок столицы. Особенно на всём скаку.
Станция метро «Ясенево» была относительно недавно построена, поэтому… Поэтому она была похожа на все станции, сданные в последние десять лет Советской власти. Кафель стен, бетонные ступеньки спуска, никакой дизайн внутри. А сверху её было не отличить от подземного перехода. Впрочем, она по совместительству была и подземным переходом. Длинным, тёмным, гулким. Но сейчас разлетаться звуку шагов вдоль перехода мешала толпа всё тех же торговцев всем. Вынырнув на поверхность в нужном направлении, Пётр увидел, что толпа вынырнула вместе с ним. Или это другая толпа? Ассортимент тот же, одежда из той же коллекции «весна-осень», какую носят до тех пор, пока не порвётся совсем. Но при этом не сказать, что обреченность на лицах большинства людей. Некоторые прямо как себя нашли в этой толкучке. Пересмеиваются, шутят, тянут из рукава стакан к неожиданно вынырнувшей бутылке из просторных одежд соседа. Не угасла в народе надежда, пока не осушен последний стопарик. А как допьют всё, так уже новый будет налит. Так вот и прерывается жизнь на земле русской.
- Девушка, как пройти до улицы Рокотова?
- Это вам туда, потом под арку, - девушка осматривала мужчину и прикидывала, по пути ей с ним или пусть идет на свою улицу один. Споткнувшись глазами об обручальное кольцо, она приняла решение и махнув рукой, пошла в свою сторону. Ну хоть махнула не просто так, а показывая нужную арку.
- Спасибо, девушка! – Крикнул совершенно неинтересный Фролов в спину. И даже не расстроился тем фактом, что он теперь в глазах молодых особей противоположного пола стал потерянным существом. Ну не ходок он, видимо.
Десять минут до нужного дома, подъем на самый шестнадцатый этаж из всех этажей этого здания, осталось только нажать на кнопку звонка. Дверь открыла относительно молодая, относительно низенькая и полная дама, со следами относительного же интеллекта во взоре. Зато в просторной прихожей вся стена заполнена стеллажами с книгами. Приятно, чёрт возьми, снимать жильё у интеллигентных людей.
- Я живу с сыном, но он учится в спецшколе, так что вы его редко будете вдеть.
- Спортсмен сынок у вас?
- Да… спортсмен. Занимается. – Продолжать хозяйка квартиры не стала. Да и Фролову было всё равно, в какой спорт ударился пацан. А по возрасту мамы немного за тридцать, становилось понятно, что не подросток. – Вот эту комнату я вам могу сдать. Она небольшая, зато чистая и светлая.
В трехкомнатной квартире все комнаты были изолированными, сама квартира выглядела условно чистой, с уставшей сантехникой, но без следов какой-то незваной живности. Кошками тоже не пахло. А что еще нужно мужчине, который собирается тут только ночевать, а на выходные мчаться к семье в Тулу? «Так что и думать не о чем – беру!» - решил для себя Пётр. О чём тут же поставил в известность хозяйку, кстати, тёзку его жены. На цене сошлись, один комплект постельного белья на первое время ему выделили, договор аренды был заключён в простой устной форме. Если какая из сторон и опасалась мошенничества, то оставила эти мысли при себе. Пётр решил, что хозяйка вряд ли сможет сбежать вместе с квартирой, а тупо не пустить его и сделать вид, что никаких денег не видела? Не из таковских он, чтоб не устроить маленький апокалипсис в отдельно взятой квартире.
Глава 6 Депо
Первая ночь в чужом доме прошла нормально, приведения не слонялись темными коридорами, не гремели цепями с жуткими стонами. И это нормально, ни одно уважающее себя привидение не станет селиться в бетонной коробке, которой лет тридцать с момента постройки. И вообще, аура интеллигентности, как бы. Книжки в прихожей способны впитать любое количество эктоплазмы. Вечером Пётр даже получил разрешение от хозяйки пользоваться домашней библиотекой. А что, ехать на метро час, за это время можно морально устать от созерцания своих попутчиков. А воткнулся в книжку глазами – и другой мир. Главное, не пропустить свою станцию. Спать в метро? Не в этот исторический период! Легко могут и подрезать что-нибудь ценное. А прочие пассажиры сделают вид, что ничего не заметили – сейчас каждый за себя. Опять же никто не готов ловить вора с опасностью получить ножом в пузо.
«Финансист» Теодора Драйзера зашел хорошо, особенно с учетом описываемого там времени. Дикий капитализм, период накопления первичного капитала, практически то же время, что вокруг Фролова. И вот уже снова Новокузнецкая, ларьки, пьянчуги вокруг них, бомжи… Москва вся на ногах, никто не прохлаждается на лавочке, да и лавочек как таковых нет. Напрямик не надо идти, а надо в обход, чтоб в грязюку не влезть. Сильно заранее получилось прийти, а так даже лучше.
Второй рабочий день – он не первый, уже и съемная хата за спиной, и знаешь больше, как минимум имена своих подчиненных. Уже немало – появился вопрос, под рукой три поисковые системы. Два технических специалиста и одна по бухгалтерским вопросам – Светлана. На несколько лет моложе Фролова, смешливая и грамотная, она закончила всё тот же Московский Институт Инженеров железнодорожного транспорта по специальности «управление процессами перевозок», как и Пётр. Но общих знакомых еще не искали.
Первейшая задача для техотдела – вагоны не должны стоять в ремонте. То есть, совсем не стоять нельзя, но время простоя в вагонных депо должно быть минимизировано. Должно – значит будет! А чего еще Пётр мог ответить, когда его для того и взяли? Не справится, уйдет. Честная постановка задачи и абсолютная прозрачность логики. Можно очень сильно снизить простой, но это будет стоить очень дорого. Так что берем ставку аренды за вагон, сравниваем с ценой сокращения простоя – вот вам и вывод. Такой подход, буквально показанный на пальцах двум молодым инженерам, воодушевил их. Но тут же до парней дошло – это ж надо не просто организовывать, а думать! Думать надо всегда, хотя и не хочется.
А какие есть инструменты для ускорения? Помимо звонков в депо и вопросов о сроках выпуска вагонов? И, кстати, есть какая-то польза от таких звонков? Есть, но невысокая. Гораздо лучше помогает маленькая премия от чистого сердца в золотые руки мастера или кого-то из руководства предприятия. Причем, чем выше ранг одариваемого, тем больше эта самая маленькая премия, тем меньше реальная отдача от неё – такая вот странная зависимость. Одно радует: у вагонников пока нет под рукой удобной программы отслеживания вагонов в пути следования по их принадлежности какой-то компании. А как появится… «Вот те доплачивают за ускорение ремонта, давай их вагоны тормозить! Вон вагон едет, бракуй его!»
- Парни, а что вы делаете, когда дорогостоящие запчасти из строя выходят?
- Что делаем? – Алексей почесал нос, - согласовываем замену и цену, потом нам это в стоимость ремонта вставляют.
- А еще вариант есть. – Это Дима подключился к опросу. – Можно за налик у руководства депо купить. Дешевле получается, сильно дешевле.
- Это как? – Ну не просекал поначалу Фролов нюансы бизнеса.
- Где-нибудь возьмут, переставят на наш вагон с какого-нибудь донора. За толику малую. У нас этими вопросами Михаил рулил. А сейчас вам, я так понимаю, ими заниматься придётся.
- Интересно, а как бы проверить результат такой замены? Есть рядом с Москвой сейчас какие-то вагоны, у которых недавно замена произведена чего-нибудь эдакого?
- Сейчас посмотрим, товарищ начальник! – Алексей полез в записи.
- А чего, в компьютере базу не ведете?
- Да, - Дмитрий махнул рукой, - толку от него! Мы на нём отчеты составляем всякие, если их печатать надо.
И Пётр понял, что поле тут непаханое для улучшения и внедрения. Ну хоть факс в отделе имелся для пересылки с позволения сказать документов.
А подходящий для проверки вагончик оказался и вправду неподалёку. И самое смешное, что на своём рабочем столе Фролов видел документы по его ремонту, если документом можно было считать служебную записку о выделении восьмисот долларов на решение вопросов по замене четырех боковых рам вагонных тележек. Та самая схема, когда проще дать на лапу начальнику депо, чем приобретать узлы официально. Ну что, вагон еще не убежал со станции, в депо стоит еще пара наших вагонов – уже наших, можно и устроить набег с целью проверки качества ремонта.
- Парни, соберите мне справки, акты замены деталей, короче всё, что есть по выпущенному из ремонта и тем двум, которые в депо стоят.
- И что, будете реально лазить?
- Думаете, не справлюсь? Или номера стоящих под вагонами деталей не смогу сверить с номерами в справках?
- Ну да, так-то ничего сложного. Так вы шарите в устройстве вагонов?
- Поработай с моё на станции, во всём шарить начнешь.
- Я полгода на пункте технического осмотра отпахал!
- Полгода – это солидно, молодец. Светик, ты мне бумажки содрала в дорогу?
Как бы я сейчас расписал, про черную «Волгу», на которой Фролов поехал в депо на окраине Москвы, как вышел из неё солидно перед административным зданием. Увы, реальность была прозаичнее – никто автомобиль выдавать Петру не собирался. Едешь с проверкой в депо? Езжай. На электричке? Билетик потом в бухгалтерию сдай и отчет приложи, возместим тебе поездку. На метро билетиков не дают, так что метро ты уж сам как-нибудь…
Вагонное депо нашлось легко, достаточно было спросить пару-тройку встреченных железнодорожников. И даже вагоны, подготовленные к выводу на станцию, Фролов смог найти. На путях уже не только стаял снег, но и просохло всё, так что по лужам идти не пришлось. И объясняться с работниками депо или станции по поводу своих действий не пришлось тоже. Всякому понятно, если прилично одетый дядька лазает под вагонами, значит, нужда у него в том. Ради собственного удовольствия никто по путям не шарится. А еще конкретно этот может оказаться ревизором каким, вон он какой серьёзный. Кому надо с ревизором связываться? «Свой» вагон, выпущенный из ремонта, Пётр нашел легко. Тем более, что и свежие надписи, нанесённые белой краской на борту, говорили о том же. Когда и где произведен текущий ремонт несчастному вагону – всё чин по чину. Номера боковых рам, стоящие под вагоном, Фролов выписал в блокнотик, сильно глубоко залезать под вагон не пришлось. Вот теперь и к начальнику депо можно идти.
Полутёмными коридорами он шел по административно-бытовому корпусу, еще несущему на себе следы социалистического прошлого. Даже доска почета еще не вся облетела. А вот и приёмная, а в ней молоденькая секретарша сидит и никаких препятствий к самому начальнику депо не чинит. Надо вам, проходите. Даже попу не подняла доложить о посетителе.
- Здравствуйте! Я из «Транзит Группас», могу войти?
- Добрый день. А вы кто там?
- Новый начальник техотдела. Заехал по поводу организации ремонта. Ну и просто познакомиться.
- Это хорошо, что познакомиться. Дружить всегда полезно. – Худой и высокий начальник приподнялся и протянул руку для рукопожатия.
- Визиток пока не имею, так что говорю устно – Фролов Пётр. А телефон у меня…
- Тот же, что был у вашего предшественника.
- Верно, Геннадий Сергеевич. Первым пунктом программы хотел бы обсудить историю с ремонтом вот этого вагона. – Фролов положил на стол уведомления о забраковке и выпуске вагона из ремонта.
- А что не так? Выпустили же! Уже заменили все детали с трещинами, все регламентные работы провели…
- Ага. И по договорённости поменяли четыре боковины на общую сумму…
- Я помню сумму. Какие вопросы?
- Вы выпустили вагон на тех же боковинах, на которых он пришёл к вам. Или они были исправны, или вы их «отремонтировали» самым волшебным образом устранив трещины в литье.
- Кто вам это напел, Петр? Откуда вообще вы взяли такой унформацию?
- Сходил на поле, осмотрел выпущенный вами вагон, списал детали. Всё просто. В любом случае возникает вопрос – за что с нас взяли восемьсот баксов? – Фролов не стал акцентироваться на том, что спорный подвижной состав еще не вытянули на пути станции с территории депо.
- Согласен, вопрос правильный. – Начальник депо совершенно не смутился, не бросился оправдываться или впадать в гнев. - Даже не могу сказать, как такое могло произойти. Но раз боковины мы не меняли, то будет правильным вернуть ваши деньги.
Он самым обыденным образом полез во внутренний карман, отсчитал из извлеченной пачки солидное количество долларовых купюр и положил их на стол перед Фроловым. Мелких там не было, только десятки и двадцатки, даже две пятидесятидолларовые купюры, довольно редкие в обиходе, затесались в эту стопку. Пётр не постеснялся пересчитать деньги – всё сошлось.
- Надеюсь, инцидент исчерпан?
- По остальным вагонам, стоящим у вас и тем, которые попадут в текущий ремонт. Я очень надеюсь, таких вопросов не будет. Спорные вопросы, замены дорогостоящих деталей, будем решать все проблему полюбовно и с выездом на место. Ваше депо не так далеко, приеду сам или пришлю кого. – Фролов был вежлив как асфальтовый каток.
- Да, если что, будем связываться с вами. – Собеседник осознал, принял к сведению, что конкретно этот арендатор вагонов «испортился». Но ведь есть другие, что горячку-то пороть? – Пётр, но в принципе вы не отказываетесь от сотрудничества? Концепция не поменялась?
- Принципиально – нет. Просто, как сказал Ленин, капитализм есть контроль и учёт.
- Он это про социализм говорил.
- Да? Тогда капитализм, который сейчас строят, есть двойной контроль и …
- Двойной учет?
- Не, двойная бухгалтерия.
Обратно Пётр ехал в смятении чувств. Что ему подсказывало, что эти восемьсот долларов, которые лежат в его кармане, они вроде есть, а вроде и как-бы растворились в мировом эфире. Один, который его уволившийся предшественник, их выдал без расписки в качестве взятки, второй, начальник депо, вернул баксы без квитанции. Блин, да чего думать! Скатался, навел порядок, запугал начальника депо – вот и хорошо. Квартира в Москве сама себя не купит. Но какие они тут все деловые, буквально из воздуха деньги генерируют! Пётр понял, что жить в этом мире чистогана очень и очень непросто. Прямо, хоть на курсы махинаторов подавайся в свободное от работы время.
На съемной квартире, куда приехал из депо Фролов, жизнь била ключом. Вернее, бил чем-то по чему-то всего один человек, небольшой и компактный по размерам, но фактически заполняющий собой всю квартиру. Когда Пётр зашел на кухню, он увидел, что пацан, видимо хозяйкин сын, одновременно давал концерт ударных инструментов и поглощал сахар из пачки. Кусок за куском. Из его пачки.
- Это мой сахар.
- А вы кто?
- Я у вас комнату снимаю.
- А, ясно. А я тут живу.
- А учишься в интернате? Каким спортом занимаешься?
- Никаким. – Пацан лет двенадцати имел странный тембр голоса. И выражение глаз тоже.
- А чего у тебя тогда за интернат? – Подозрение начало брезжить в голове.
- Просто спецшкола. Меня туда отдали, я всё неделю живу, а на выходные домой. А сейчас у нас дополнительные каникулы. А сахар ваш? Просто сахарку охота. А мамка за сахар ругается.
Вот и думай, прятать сахар в комнате? Вдруг этот истребитель сладкого полезет за ним, начнет рыться в вещах? Замка на двери не предусмотрено. И да, чем дольше Фролов всматривался, тем явственнее было похожи, что мальчик из спецшколы. Во попал!
На голоса на кухню пришла хозяйка квартиры. Посмотрев на своего постояльца, она поняла, что он уже догадался о статусе её сына, но комментировать ситуацию не стала.
- Пётр, ко мне родственник приехал, он поживёт немного. Вы не против?
- Я чего. Ваша квартира. – Даже если и был против, Фролов не счел нужным озвучивать это. Деньги уплачены за месяц вперед, его нежелание жить в фактически коммуналке не основание возвращать плату за аренду комнаты. И вообще, ничего критичного.
Критичного ничего не происходило, но осадочек накапливался. Особенно утром, когда родственник, приехавший пожить на недельку, встретился по утру на кухне. По его словам, он никакой не родственник, а такой же арендатор второй комнаты. И плевать, что хозяйка попросила его врать про их мнимое родство. Врунья она хитрожопая. Мдя, а вот это уже грустно. Эдак однажды можно и попасть. Попасть в какую-то нехорошую ситуацию, особенно с учетом времени. Выставит перед кем-то своим сожителем, скинет какой-нибудь долг на него, пойди потом докажи, что никаким боком не приходишься этой мутной даме. Еще и подбухивает наверняка. Сейчас Фролов уже осознал, кого она ему напоминает – начавшуюся спиваться женщину, вот кого!
Да уж, ничего ценного в комнате хранить нельзя. Баксы – тем более. И искать квартиру, вот прямо не комнату, а квартиру, раз тут так всё выходит. И в плане неожиданного дохода, а зажатые деньги Пётр занес в эту категорию, и в плане нравов арендодателей. А ну как в следующей съемной комнате та же история случится? Нормальные люди даже при нужде в самом жутком сне не представят вариант, когда они пускают на свою жилплощадь чужих людей. На такое способны только сильно пожилые, поившие в коммуналках. Или люди со смещенным центром принятия решений, это когда он опускается из верхних полушарий в нижние полупопия. Короче, нормальных соседей при съеме комнаты ждать бесполезно.
Квартира – это не быстро. И съем квартиры наверняка кто-то контролирует, там начинаются уже вполне нормальные деньги – не могут этот бизнес не взять на карандаш криминальные структуры. Или Фролов себя накручивал? В этом вопросе непонятная и чуточку мистическая база данных в голове молчала. Самое адекватное, что он мог придумать – это начать опрос среди новых сослуживцев. Сарафанное радио, оно не про кидалово, опять же при минимальной информационной базе количество «левых» вариантов стремится к нулю.
Ой! Он что, заснул? Прямо в метро? А выходить уже скоро. Фролов не вскочил с места как на пожар, а для начала покрутил головой, собираясь с мыслями. По поездному радио объявили остановку – да, скоро уже «Третьяковская», ему переходить на зеленую ветку метро. Еще через минуту рядом с Петром неожиданно обнаружилась молодая женщина, тоже протрирающая глаза. Образное выражение – накрашенным дамам протирать глаза категорически противопоказано, чтоб не превратиться в страшилок из фильмов ужасов. Реально хорошенькая дамочка. Пётр не удержался от хохмы:
- Надо же, с какой красивой девушкой я сегодня переспал!
- Ты тоже ничего так!
Блин, бывают же ситуации, когда на твою шутку прилетает такая же обратка. Продолжать диалог показалось не с руки, и станция его, и вообще. Он женатый человек, а этим женщинам только одного надо. Так что на Третьяковской он молча вышел и пошел к переходу. Краем глаза Фролов засёк всё ту же девушку, если к двадцати (примерно) семи еще можно называть даму девушкой.
- Теперь вы будете преследовать меня?
- Шутник! Вообще-то, я на Новокузнецкой выныриваю.
- А чего не по земле? – Тот же маршрут можно было пройти и по поверхности, а не в переходе. Тем более, что идти бы пришлось по исторической застройке мимо довольно необычной церкви – Клементьевской. Единственная церковь в России, построенная в честь этого католического святого.
- Грязно там сейчас. Подсохнет, буду ходить по земле. Или уже не буду.
- Вознесётесь? Так-то да, внешность вполне ангельская, но не рановато ли? – Продолжал подкалывать спутницу Пётр.
- Ходить по земле – это для простых смертных, а я машину купила. Сейчас права получу – и на колёса!
Забавно, купить машину раньше, чем получить права – про такое Фролов еще не слышал. Впрочем, это Москва. Кто их знает, вполне могло быть, что автомобиль подвернулся по случаю, и брать его надо прямо сейчас, пока не ушел шанс. До времен, когда тачки не будет только у ленивого, еще далеко. Неожиданно, дамочка не отвалила в сторону после мужских шуток.
- Ты сам где живешь?
- Не живу, снимаю комнату на Рокотова. Квартиру ищу.
- Ого, сосед! Забавно как. А работаешь где? Или ты то здесь, то там? – Девушка внимательно осмотрела Петра и скорее всего вид её не отвратил от него.
- На Овчинниковской набережной офис. Он такой, невидный промеж домов стоит.
- И опять сосед, смешно. Чем занимаешься?
- Железнодорожными перевозками. Ничего интересного.
- А я в рекламе, прикинь!
- Да, круто. Поле непаханое, куча возможностей для роста.
- Соображаешь! – Они уже вышли из метро и вправду шли примерно в одном направлении. Если только эта спутница не наврала всё Фролову, если она не приклеилась с какой-то целью и сейчас не втирается к нему в доверие. А как узнать? Не попробуешь… Тьфу! Это не та пословица. И вообще, кому надо так сложно подводить агента неустановленной организации к новичку в компании? Там и пограмотнее есть, и более информированные. А совпадения – они и в Африке бывают, совпадения. Пётр в Африке не был, но подозревал, что законы Бытия распространяются и на Африку. Хотя бы часть их.
Глава 7 Таблички и задачки
Незнакомку по имени… а какое у неё имя? Даже желания спросить не возникло, такая вот беседа получилась. Короче, выкинул из головы Фролов эту новую незнакомую, и беседу с ней тоже, у него впереди новый рабочий день, новые задачи. Вернее, задачи те же, просто ситуации каждый раз разные. Ага. Почти так и вышло.
- Привет, Пётр.
- Здравствуйте, Владимир Иванович!
- Через полчаса со справкой о простоях неисправных вагонов ко мне. Оттуда пойдем к генеральному на доклад.
Ох ты ж ничего ж себе! Чуть больше недели проработал, а уже к генеральному в кабинет вхож – вот это карьера! Да, можно было паниковать по поводу вызова на ковер, а можно и так поставить акцент, типа вхож к генеральному. Смысл тот же, нюансы разные. И позитивный подход помогает правильно строить общение с власть имущими. Как минимум хвост между ног путаться не будет, а это заметно, особенно таким волкам, какие бродят по коридорам этого странного офиса. Классического снаружи и насквозь модернового внутри. Блин, кто и когда успел вылизать это здание? Явно какие-нибудь нанятые иностранцы постарались. И не молдоване. А причем тут молдаване, уважаемая как-бы память? С того, что скоро на все важные и дорогие отделочные работы будут присылать турок, а на не очень дорогие отделки, но не колхозные – молдован. Как так вышло?
Додумать эту мысль Фролов не успел – время было идти на коврик к Карасюку, а потом и на ковер к Самому. С ударением на последний слог. Что там за генеральный, Фролов узнать не успел, только имя-отчество выучил с фамилией. Тем более, что выучить было легко, гендир оказался полным тёзкой одного свежепроявившегося российского артиста кино.
Еще неделю назад справку по простоям неисправных вагонов рисовали на листочке авторучкой, а потом набивали в «Ворде». И не то, что программа «Эксел» на компьютере отдела отсутствовала, она «лежала» там мёртвым грузом, сложная и никем не понятая. Один из вечеров всего отдела мерзкий Фролов напрочь убил, не отпустив парубков и дивчину домой: он учил их магии управления таблицами. Кто бы мог подумать, что комп – это не только модно, а еще и полезно! Созданная ими база данных теперь раз за разом обновлялась, вернее наполнялась данными. Задачей-максимум было создание такого чуда как полный список арендованных и собственных вагонов. Ага, только сначала продвинутый начальник отдела умолчал, что после максимума он затребует супермаксимум.
- Пётр, а зачем так много столбиков в таблице?
- Вот сейчас мы их озаглавим, и станет чуточку яснее. Тут у нас будет срок следующего планового ремонта, тут его объем.
- Стойте, я сам! А это данные по прошлому ремонту, да?
- Возьми с полки пирожок, догада.
- А еще колонки, они зачем? – Светлана была взрослой уже, но тоже не утерпела.
- А здесь у нас будут данные о номерных дорогостоящих узлах и комплектующих.
- Чи-и-и-иво?! Все детали?
- Ага. С номерами, годами выпуска, статусами…
- Охренеть! Это фантастика! Такого не будет никогда.
- Не сразу, это да. Когда-нибудь мы просто интегрируем данные из базы МПС. А пока просто будем забивать ручками на основании получаемых данных.
- По листам комплектации?
- Да. И будем забивать информацию, а не забивать на этот важный процесс.
Фролову не хотелось, чтоб их водили за нос ушлые вагонники России и ближнего зарубежья, типа какой-нибудь обиженной богом и президентом России Украины или такого же угрюмого Казахстана. Только Белоруссия не обижалась, хотя и кричала, что она теперь Беларусь.
И вот сейчас Пётр шел на ковер не с непонятной справкой, а с красивой таблицей большого формата, в которой сам чёрт ногу сломит, а его отдел ориентируется как рыба в воде. Одна беда – уж очень мелкий шрифт. Для молодых глаз нормально, а пожилым не очень будет, додумался Фролов, но было уже поздно, он стоял в кабинете Карасюка. Технический директор в свои полста лет ретроградом не был. Он быстро просёк, какой инструмент ему принес Фролов, как больно можно будет бить этим инструментом весь техотдел, и как правильно, что первым в руках держит данную бумажку именно он – технический директор.
- Можешь, Фролов, когда хочешь! Это именно то, зачем мы тебя взяли на работу. Чтоб ты правильно организовал процессы. Да.
- Ну так. – Петр решил не растекаться мысью по древу. Начальнику его одобрение явно не требуется, а подсказывать, что надо было чётче формулировать свои ожидания казалось неправильным. Как принято говорить в армии, начальству в… Мдя, я не буду эту пословицу приводить здесь, она на французском.
- Короче, напиши мне итоговые цифры простоя.
- Вот они. – Пётр обвел жирным овалом результирующую величину простоя в ремонте.
- Придумал или посчитал?
- Компьютер сам всё считает в автоматическом режиме. Соврать не получится, машина к такому не приучена. – Внутренне он ухмыльнулся. Машина будет делать всё, что ей прикажут. Скажет начальник техотдела врать или не видеть некоторые данные – и будет импортная ЭВМ лакировать действительность как миленькая! Зря что ли она две тысячи долларов стоит? Неизвестно откуда, но Пётр знал эту программу почти полностью. Можно сказать, что в сравнении с прочими он был в ней богом. Из тех богов, кто исполняет в первую очередь свои желания, а к мольбам простых смертных снисходит по настроению и в соответствии с принесёнными ему жертвами.
- А что ты еще можешь на компьютере?
- Многое. Но в пределах разумного. На эти таблицы, автоматические таблицы, - поправил себя он, - можно всю бухгалтерию перевести, если у вас нет настоящей бухгалтерской программы. Работать будет так себе, но лучше, чем вести бухучет в книгах.
- И вот прямо всё будет видно? Кто где чего упёр, кто что забыл внести?
- Да. Наймите специального умного мальчика, он вам соберет такую электронную книгу. Не просто же так вы купили эти компьютеры.
- Ну… купили, все покупают, кто бизнес ведет с иностранцами. А вот так, чтобы от них офигительная польза была (и снова мне пришлось слегка править иностранные эпитеты подполковника в отставке) – тут хрен. Мы бы с радостью, чтоб от них польза была. Но что они умеют, кто бы знал? И какой нужен компьютер, тоже никто не в курсе. Самый мощный покупать? Падла, стоит три с половиной куска баксов. Такой нужен?
- Через год он будет стоить уже две, а еще через год полторы штуки. Сейчас время такое.
- Какое?
- Каждый год будут появляться новые машины, всё круче и мощнее. А старые будут дешеветь. Так что можно спокойно плестись в хвосте прогресса, подбирая хвосты.
- Так бы и слушал тебя. Хорошо излагаешь. Только ты того, больше свою теорию прогресса в информационных технологиях никому не рассказывай. Я технический директор, ты начальник техотдела, а прочим все эти нюансы знать не надо. Сечешь фишку?
- Секу. – Было понятно, что всегда смеющиеся глаза директора не причина не принимать его предупреждение всерьёз.
- Всё, время. Пошли к генеральному.
Кабинет генерального – это прямо генеральский кабинет! Не в плане, что как у классического генерала из фильмов: карта на стене шторой прикрыта и снаряд от «Шилки» на столе в качестве сувенира. Просто дорого-богато. Ну и карта в полстены имеется, такую шторой не прикроешь, да и не надо. «Карта железных дорог Союза ССР колеи 1520 мм» бесстыдно раскинула свои розовые телеса от Дальнего Востока до Финляндии и прочих Польш, где имеется правильная колея. Интересно, подумал Фролов, как склоняются Польши во множественном числе? В смысле, надо говорить «Польш» или «Польшей»? А как склоняется Польша по жизни в историческом смысле, видено много раз.
Хозяин кабинета, вернее лицо его занимающее, был мелок телом, смотрелся старше Карасюка, носил аккуратную бородку и выглядел господином. Прямо таким господином, который точно знает, кто он есть. Даже странно: еще пять лет назад дядя стопудово был товарищем до мозга костей, а вот поди – господин.
- Так, что у нас? Что мы обсуждаем? Это кто?
- Новый начальник техотдела, Фролов.
- Зачем?
- Имеет большой опыт управления, для его возраста, естественно. Разбирается в транспорте и компьютерах. Вот, взгляните: по моему указанию разработал компьютерную программу учета простоев вагонов в ремонте. Программа рабочая, выдаёт реальные итоговые данные, помогает искать узкие места.
- Не егози, дай посмотреть. – Генеральный уткнулся в отчёт по нахождению вагонов в ремонте. – У нас что, на самом деле так много вагонов ломается? – Взгляд генерального упал на технического директора, тот сделал лёгкое движение щекой, и вот уже взгляд соскользнул на Фролова.
- Вагоны старые, собственнику они не нужны. Считаю, нам выгоднее продолжать их ремонтировать соплями, прошу прощения, чем вкладываться в чужие активы капитально.
- А простои?
- На время нахождения вагона в ремонтах, когда он не зарабатывает, мы не платим аренду.
- Это с какого? (озвученная предметная конкретика не важна, так что приводить фразу полностью не стану)
- По договору аренды. Я поднял все договоры, у нас по ним безоплатный период на время ремонта.
- Я не понял! Почему мне никто про это не говорил?!
- Так подразумевалось. Вы сами в своё время настояли на этом условии, мы его отслеживаем и чётко контролируем платежи. – Владимир Иванович врал как дышал, он даже не вспотел от волнения. Да и с чего потеть, это вам не поезд с баллистическими ракетами по временной ветке пускать. Тут за косяки расстреливать не принято. Обычно.
- Нормально докладывает новенький. «Активы», «договоры», а не «договора», и бодренько так излагает. Твой кадр, Карасюк?
- Не из Военных Сообщений, но мой как бы. Друзья подогнали.
- Ладно, я чего звал, пиши себе. Мне нужно оформить разрешение на работу. Что завис?
- Так.. а как? С какого?
- Вот. И ты не в теме. У нас же с Россией пятки вместе, носки врозь. Приняли ваши уроды закон – теперь иностранные граждане обязаны иметь разрешение на работу. Да, я как гражданин Украины теперь тоже типа иностранец. Сука, интернационала на них нет с Коминтерном.
- Я понял, проработаю. Всё?
- Не всё! Вспомнил, третий вопрос касается этого твоего, - кивок на Фролова. – Я договорился предварительно, в Молдавии нам могут дать в аренду еще несколько сотен вагонов.
- А сколько конкретно?
- Они сами не знают. У меня такое ощущение, что те всех русских разогнали из управления дороги, а свои ничего не знают. Короче, пошлешь человека, обследует, осмотрит, разберется на месте, сколько там живых вагонов. Если они там вообще есть.
- Прошу прощения, по ставке есть понимание? – Влез Пётр, не утерпел. Он боялся, что поручение при таком подходе может превратиться в фарс.
- Тебе зачем? Не твой вопрос.
- Очень мой. – Сроду, вернее с момента своего вселения в себя на Сортировке Пётр ничего не боялся. Тем более начальства. – При низкой ставке можно любой металлолом поднять и с небольшими вложениями заставить бегать. А при высокой можно брать только идеальные вагоны, которые не будут сосать деньги на текущий ремонт. И еще вопрос: если плановый деповские ремонты на собственнике, то за их счет можно подвижной состав привести в божеский вид. И тогда высокая ставка не критична.
- Вот куда он лезет, Карасюк?
- Так по делу говорит, разве нет?
- По делу. Ладно, готовьте командировку. По финансовой стороне вопроса я тебя сориентирую.
Выходили из кабинета уже чуть более хорошие знакомые. Владимир Иванович немного лучше понимал, какую обезьяну с гранатой пригрел на груди. А Фролов ощущал, что Карасюк теперь его как бы соучастник. Как минимум в этом проекте. Да и не только в этом – после доклада о том, какой Карасюк молодец, начальник теперь чуточку зависит от успехов Фролова. Движение рукой, и вот они вдвоем заруливают в техотдел.
- Я нормально отчитался, вы все молодцы! – Фраза технического директора была обращена сразу ко всем сотрудникам. – Таблицу продолжаем вести, Самому понравилось. Но имейте в виду, теперь вас будут сношать на основании вашей же таблички. И это не повод не вносить все данные в неё. Начали нормально работать – продолжайте.
- Владимир Иванович, мы ж понимаем! – Что значит, не служили Дима с Лёшей в армии, плевать они хотели на порядок делового общения и субординацию. Впрочем, Карасюк уже привык к закидонам гражданских, так что по выражению его лица неудовольствие заметно не было. Только такие люди, умеющие быстро менять стиль поведения, добиваются успеха на переломе эпох.
- Теперь ты! – Палец уперся в Петра. – Загранпаспорт есть?
- Откуда!
- Ну да, я так и думал. Сегодня же ты домой едешь?
- Так точно. Пятница же. Выходные с семьёй – это святое.
- Правильно, мы и работаем, что семьи кормить. А с понедельника ты бросаешься в свой Тульский ОВИР, или как это теперь называется, и бегом-бегом делаешь загранпарспорт. В Молдавию без него не пустят.
- Ерунда какая, в Молдавию по загранпаспорту. Еще бы визы придумали. Этак и на Украину придумают не пускать. – На заводе заместитель Фролова Юрка Янкин был родом из Молдавии, так что Пётр примерно понимал те реалии и тот чудной менталитет. Рассказывал Юрка красочно и с большой нелюбовью к своей малой родине.
- Вопросы есть? – Карасюк уже почти вышел из кабинета, он стоял около двери и держался за её ручку.
- Да. Сроки.
- Как можно быстрее. Молодец, что спросил. Если попросят за ускорение процесса денег, ускоряй. Компания возместит.
- Понятно, сделаю.
Вечерняя электричка до Тулы, на которую нацелился Фролов, уходила от Курского вокзала так, что он успевал совсем впритык. Была еще одна, последняя, но уж очень хотелось попасть домой пораньше. Пётр успел. Успел, хотя это стоило ему немалых усилий и какого-то количества нервов встречным. Потому что видеть, как на тебя несётся здоровенный тип, меняющий траекторию в последнюю секунду – это страшно. Тем более, на фоне гуляющих по городу слухов про бандитов, киллеров, сумасшедших всяких. Кто знает, может вот этому бегущему сейчас как прилетит в спину горячий привет. А окружающим пули достанутся чисто случайно, как сопутствующий урон.
Глупо выглядеть Петру было нетрудно, его это совершенно не напрягало. Тем более, что с разбега попасть в тамбур пригородного поезда проще, чем пешком. Он еще чуть-чуть ускорился и врезался в группу желающих «сесть» в поезд. Импульса хватило, чтоб внутри переполненной электрички оказался он сам и двое счастливчиков, стоящих перед ним. Кто-то придушенно крякнул, кто-то сказал спасибо. «Двери поезда закрываются автоматически!» - пробурчало сверху, и они действительно закрылись за спиной Фролова, отрезав его от Москвы. Москва даже не ойкнула, словно она вообще не заметила, что от неё отрезали такой важный кусочек естества. Может, они еще не сроднились, столица и Фролов? Кто знает…
Сейчас бы руку опустить, подумал Пётр, но это желание было из разряда сложно осуществимых. В конце концов, от перестал её напрягать и просто положил на плечи товарищей по счастью ехать прочь из этого города. Ведь если все они с таким упорством лезли в вагон, значит хотели свалить, верно? С концом СССР электричек стало меньше, а путешествующих прибавилось. Образовалось много людей, ищущих лучшей доли, то есть лучшей, чем голодать на нищенскую зарплату, выплачиваемую стагнирующим предприятием. И это еще не худший вариант, где-то вообще позакрывались заводы и фабрики. Но происходило это не так массово, чем в подсказках ложной памяти. Снова несовпадение с прогнозом, страна не упала совсем, она как бы опустилась на одно колено, пытаясь не распластаться под напором врага. «Ты уж держись, Россия, не сдавайся» - хотелось сказать стране прямо в окно электрички, за которым проносилась не такая огромная, как раньше, но всё еще большая держава.
Долго ли, коротко ехал герой, да по графику он ехал! Три часа и сорок минут как с куста. После Подольска стало легче, можно сказать, задышали полной грудью без опаски порвать электричку. От Серпухова Фролов ехал даже сидя, в комфорте. А там и культурная программа началась. В вагон зашел парень с гитарой, молодежь вообще быстро адаптируется к новым реалиям. Так что играющие и поющие в пригородном транспорте стали его неотъемлемой частью. «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся!» - неожиданно и чисто заголосил певец под свой аккомпанемент. Хорошо поёт, чертяка, но денег в кармане только тысяча рублей. Русских денег. Иностранные имелись, грели душу, но светить их в общественном месте глупо. И вообще, доллары есть стратегический ресурс, не подверженный гниению и усушке. Условно говоря. А тысячерублевая зеленая купюра – она одна на все карманы. И к тому же сильно много за песенку целую тысячу платить. Эх, еще недавно на тысячу можно было чуть не мотоцикл купить, во всяким случае какой-нибудь так-себешный байк - легко! А тут сидишь с тыщей рублев в кармане и понимаешь, на них в приличном кафе покушать можно разок или на такси прокатиться через всю Москву, вот и вся покупательная способность. Ах да, еще можно в магазине едой затариться. Короче, как бы не старался музыкант, ему со стороны Фролова не обломится.
«В свой вагон зашла она! – поддал жару парень. – Улыбнулась из окна! Поезд тронул, а я вслед лишь рукой помахал ей в ответ!» Это был удар ниже пояса, вернее в самую душу. Уж очень ладно вышло, и песенка Петру нравилась. Но тысяча рублей?
- Парень, у тебя пятьсот рублей есть? – В вагоне было просторно и как-то тихо после отзвучавшей песни.
- Да, есть. – Голос музыканта был неуверенный и неожиданно негромкий. Видимо, он давал отдыхать связкам – впереди еще немало вагонов, и во всех голосить надо.
- Дай их мне! – Вот так просто попросил Фролов, точно это нормальная история, когда прилично одетый мужчина просит деньги в электричке у лабающего гитариста.
- Нате. – В протянутой руке висела пятисотрублевая купюра. Что характерно, времени на раздумья парень себе не оставил, просто отдал деньги.
- А это тебе сдача, - Пётр решительно протянул свою последнюю тысячу, теперь у него было пятьсот рублей на такси до дома.
Глава 8 Советская улица
На вокзале славного города оружейников Фролова ждал сюрприз. если быть точным, то сюрприз находился не на самом вокзале, а на привокзальной площади. Он выглядел как белая «Нива», был украшен такими знакомыми номерными знаками, а внутри себя содержал еще более знакомую женщину. Вот это да! Ленка, его дорогая супруга приехала за ним!
- Лен, ты ли это?!
- Я, садись скорее, поедем!
- О как, так ты прямо до дома меня довезешь?
- Погнали, говорю, дети одни дома.
- Да ладно тебе, - Фролов никак не мог выпустить из своих объятий жену. Руки, казалось, начали жить своей собственной жизнью, и была эта жизнь насыщенной и половой. – Большие уже, чего им сделается.
- Им ничего, а дому? Не жалко наш дом тебе, так хоть я поберегу. Что ты вцепился как матрос после загранки! Руки убрал, люди смотрят!
- Берегиня ты моя! Погнали, чего уж. – Пётр одернул себя, взял в руки, прикрикнул мысленно, вроде сработало. Мёртвая хватка изголодавшегося самца и отца семейства разжалась.
- Как там, в этой вашей Москве?
Вопрос Леной был сформулирован чётко и всеобъемлюще. На такой вопрос нельзя ответить односложно, так что Фролов начал рассказывать. Примерно тоже, что и я вам, но с небольшими купюрами. Названия колонок в таблице Лене знать необязательно, а имя той девушки в метро он и сам не знал. Но криминала хватило и без этого.
- Что за хозяйка? Молодая?
- Да хрен её знает, вроде тридцатник, а там может и меньше быть. Просто может выглядеть плохо. – Пётр еще не осознал, в какую ловушку угодил.
- Плохо выглядит, это как? Депиляцию не делает? – А вот тут мужчина напрягся.
- Какую депиляцию, где?
- Тебе виднее, где. Колись давай, клинья уже подбил? – И такой голос игривый, мол в шутейном разговоре чего не скажешь. Ага, Фролов знал эти шутейные разговоры, проходил. Ежели Ленке что-то приходило в голову, то всё – даже справка из милиции не помогла бы доказать невиновность супруга.
- Лен, ты совсем?! Она пьющая, сын в спецшколе учится, там шалманы устраивают. Какое там – клинья подбивать! Свалить бы поскорее оттуда. Денег жалко за месяц аренды. И хрен бы с ними, да съезжать пока некуда, а то бы плюнул уже.
- Что, прямо шалманы?
- Один раз точно какой-то любовник с друзьями приходил.
- А ты?
- Я на кухню с ножом выходил, ужин готовил. Какой-то бухарик даже заплакал. Думал, я из их компании и уже за нож схватился. Фиг знает, что у всей этой братии в головах.
Фролов сейчас понял, что надо давить на жалость и рассказывать всё как есть. Кажись сработало, настроение жены переключилось в режим «ты мой бедненький». Так-то он не любитель жаловаться, но, если надо – значит надо. К дому парочка подъезжала уже в благостном настроении и полной готовности поскорее уложить спать Сережку и Андрюшку. Пётр обратил внимание, что водит Лена гораздо увереннее, так что даже его рука, лежащая на бедре любимой, не мешала ей управлять автомобилем.
Спать пораньше? Ага, да кто этим родителям даст такое безобразие провернуть! Папка целую неделю дома не был, папка приехал! Так что сначала были рассказаны все новости из детского сада, с прогулок на улице, а уже потом сказка от папы на ночь и вот тогда – спать. Ребята оказались молодцами и заснули достаточно быстро.
Пацанам сон, родителям секс-марафон за все те дни, что они были лишены друг друга. Мы временно оставим Фролова, чтобы он смог без оглядки на зрителей отдать свой супружеский долг, стребовать долг с Ленки, и вообще, чего мы с тобой читатель там не видели? Ну предаются безудержному сексу два взрослых человека, то лежат один на другом, то прыгают по комнате в голом виде. Нормальная история, такое со всеми случается.
А потом была суббота, поход по магазинам, культурным объектам, игры с детьми дома. Дома, а не на улице, потому как апрель не то время, когда на улице можно играть во что-то без опасности перемазаться как поросята. Тем более в частном секторе. В Туле весной вообще не очень весело, пока трава не вылезла, всё какое-то серое. А чинно ходить по мокрому Центральному парку детям неинтересно, папе тоже. Единственный вариант культурного досуга для всей семьи – кино. Вот в кино и сходили, заодно покушали в кафешке. Не сказать, что сильно вкусно, но хоть какое-то разнообразие для детей и супруги. Параллельно Фроловы обсудили вопрос получения загранпаспортов. Хотя чего там обсуждать? Давно было решено, что надо ехать в Турцию на пляжный отдых, там хорошо. Говорят. Значит и паспорта надо делать на всех. ОВИРы советской поры закрылись, теперь паспорта выдают в милиции. И не требуют знание истории коммунистических партий страны посещения. Справки, заявления, деньги. Последний пункт особенно важен – это и пошлина, и ускоритель реакции сотрудников, ответственных за выдачу загранников. Вроде катализатора.
Мотался по вопросу получения паспортов Фролов в понедельник уже в одно лицо, как принято говорить на железнодорожном транспорте. Государевым людям проще вести переговоры о степени участия просителя в обеспечении своего финансового благополучия тет-а-тет. Аргумент, что ему срочно нужен загранпаспорт для поездки в командировку не сильно проканал, не принято у нас в России ездить по производственным вопросам в компании жены и малолетних детишек. А вот доллары сошли за весомые аргументы. Очень недорого, буквально за триста «мертвый президентов страны-противника» вопрос был ускорен в максимальном режиме. По сотке за взрослого и полтиннику за ребенка.
Спасибо чутким людям, конкретно в данном случае Пётр был благодарен им за помощь в решении данного вопроса. Коррупция, это когда вымогают, когда такая помощь, это уже платная услуга – так он объяснил Лене в ответ на её отповедь по поводу хапуг-взяточников в погонах. Хотя да, бывают еще коррупционеры в рядах славной милиции.
В вторник совершенно случайно Фролов пересекся с Сашкой Лузгиным. Так вышло, что они припарковали машины по соседству перед зданием городской милиции. Пока Пётр с недоумением смотрел на трубу над крышей, Лузгин его заметил и подошёл от своей машины.
- Причет! Ты куда уставился?
- Никак не пойму, это у меня глюки такие качественные или впрямь на трубе гаишник стоит?
- Стоит, стоит. Надо чаще по Туле кататься, тогда будешь в теме.
Фролов облегченно выдохнул, не показалось. На трубе двухэтажного здания торчал на живой мент, а флюгер в виде гайца в форме, вытянувшего в сторону руку с жезлом.
- И что, он еще и крутится?
- Ага. Но его знаки не обязательны к исполнению. Если ты не летишь. Как сам?
- Нормально. Нашёл работу, гоняю по стране вагоны.
- Что за фирма? Иностранцы или наши?
- Всё сложно. – Фролову не хотелось обсуждать свою жизнь с бывшим другом. Опять же в самом деле непросто было понять, насколько его компания российская, когда там такой винегрет. Тем более, что сейчас сплошь и рядом предприятие зарегистрировано в России, а концы ведут в какой-нибудь оффшор, где «живут» собственники контрольного пакета акций.
- Пётр, ты чего, обижаешься? Пойми, ситуация сложная, надо было учитывать политические расклады.
- Да забей, Александр. Я не обижаюсь, не настолько мы близкие с тобой люди, чтоб я мог от тебя ждать какой-то помощи. Я в норме, работаю в Москве. Семья тут, я их по выходным вижу – отличный расклад. Ты ж сам говорил, мне прямая дорога в начальники цеха. Просто не уточнил, сколько по ней идти. Пока!
Он хлопнул по плечу Лузгина, не нашедшего, что сказать на такие слова, и ушел в УВД по своим важным делам. Паспорт сам себя не оформит. «Таких друзей за ухо и в музей!» - усмехнулся Пётр. Не было у него корешей, и не надо. Зато никому не должен, опять же не подведут в самый критический момент те, от кого помощи не ждешь.
В очередном кабинете ему сказали, что паспорта будут готовы в пятницу, заехать за ними может не он, а его супруга. А всего-то, еще один вечнозеленый полтинник затерялся среди бумаг на рабочем столе. Слава труженикам паспортной службы, не просыхающим ради удобства граждан!
В Туле чуть не все пути ведут через Советскую улицу. Настолько центровое место, что даже проспект Ленина – по идее главный в каждом советском, а теперь постсоветском городе, даже эта улица не настолько загружена. Еще чуть-чуть, и появятся пробки, честное слово! Времена за окошком «Нивы» странные, настолько, что Фролов свернул направо и припарковался около городской администрации. И одновременно областной тоже, бывшего обкома КПСС. Тула не Москва, но и здесь есть Кремль. Именно в Кремле сейчас находится его дражайшая супруга, потихоньку делающая маленький швейный бизнес с реконструкторами и прочими активистами клуба «Крепость». Насколько знал Фролов, сейчас она отшивает костюмы для очередных будущих молодоженов, заказавших свадьбу в княжеском стиле. Идея Петра, между прочим. Еще бы ему отчисления выплачивали за каждую проведенную свадьбу, было бы совсем хорошо. Но и так неплохо, руководитель движухи Александр Стецько, первым женившийся в Кремле, подкидывает заказы Лене, так что семья Фроловых в стороне от проекта не осталась.
Первым желанием Петра было не сидеть в машине, а сходить в Кремль за супругой. Но необычная активность на улице привлекла его внимание: какая-то женщина в странных белых одеяниях до самой земли хорошо поставленным голосом вещала что-то окружившим её зевакам. А рядом с ней крутились её помощники, они поправляли наглядную агитацию в виде плакатиков на лёгких подставках. «Выборы что ли? Да вроде уже выбрали всех, кого могли» - удивился Фролов и подошёл к небольшой толпе.
Оказалось – действительно выборы. Миловидная женщина, завернутая в несколько слоёв ткани по мотивам иконописных образов, убеждала людей «подписаться» за какую-то новую религию. На одном из плакатов была выведена непонятная цепочка слов «Эюдос-Юсмалос-Изюдос-Христос». На другом было напечатано фото какой-то женщины с подписью «Матерь Мира Мария Деви Христос». У напечатавших всё это не было недостатка в заглавных буквах. Самое забавное, что тётенька на фото была здорово похожа на агитаторшу в белых одеждах, вещавшую вживую. «Короче – очередные сектанты!» - вслух сказал Фролов, не заботясь о чувствах не сильно верующих в эту ряженую.
- Это Белое Братство! Она – новое воплощение бога!
- Кто, эта тётка? – Пётр ткнул пальцем в шоу-вумен, чтоб не было непонимания.
- Нет, это её адепт, она просто похожа на Марию Деви Христос.
- Ну хоть так, а то я уже боялся сошествия богов на Тульскую землю. Словно нам одной демократии мало.
- У них штаб-квартира в Киеве. – Раздалось сзади.
- Так, а чего они тут тогда? Пусть по своей Украине ходят, там деньгу зашибают! У нас и своих шарлатанов полно! – Кто-то патриотичный ратовал за независимость в плане веры.
- Да! То из Японии приедут, то с Украины.
- Теперь надо говорить «из Украины».
- Щаз! Будут они нас еще русскому языку учить. Они там пуст как хотят язык ломают, а мы по-русски, как нормальные будем говорить. – Спор о религии скатился на политическую тему. В эти неспокойные несильно сладкие времена любой разговор неизбежно упирается в политику.
- Да! Аум Сенрикё эта тоже! Нам своих попов теперь кормить, а тут чужие прискакали с Украины и Японии! Нафиг их всех!
- Дайте послушать, интересно же излагает!
- Пойди «Бхагават Гиту» купи себе и читай, если так невтерпёж мозг сломать.
- А где её продают?
- На углу Советской и Крсноармейского, там чувак стремный стоит, не спутаешь.
Вот вам и семечки как признак революционной ситуации. А опиум для народа не хотите? Фролов вспомнил, по-настоящему вспомнил, что на каком-то коммерческом канале вечером на съемной кухне по мутно-рябому черно-белому телевизору смотрел концерт группы «Машина времени» в поддержку «преподобного» или даже «святого» Сёко Асахары и «Аум Сенрикё». Огромный портрет этого бородатого старика висел сбоку от музыкантов, наяривающих свои хиты. Фокус камеры был настроен так, что японец всё время был в кадре.
От всего этого безобразия его спасла Лена, открывшая машину своим ключом и начавшая бибикать на всю площадь. Ей было надо привлечь внимание мужа, а про запрет подавать звуковые сигналы в городе она забыла. И вообще, период в жизни страны такой, шумный и наплевательский к правилам и нормам.
Утром среды Пётр стоял на привокзальной площади и мучался от жуткого недосыпа. Ленке хорошо – выбросила его здесь в пять утра и свалила досыпать. А он стой мёрзни. В пять часов от вокзала начинали отъезжать в Москву всякие микроавтобусы и прочие хитрованы на колёсах. Не просто так, а с пассажирами, естественно за деньги. Было подороже, чем на электричке, зато не стоя, зато раньше и быстрее. То есть таким образом можно попасть на работу без опоздания. А опаздывать Фролов не просто не любил, он категорически этого не мог себе позволить. Хоть топоры с неба, хоть война миров, а на работу изволь заявиться вовремя! За все годы работы он опоздал от силы раза три, все эти случаи он помнил и переживал за допущенные косяки. Что поделать, у каждого свои фобии, один боится змей, а другой – опаздывать.
Большая сумка, в которой лежала стиранная и глаженая Леной одежда, была засунута в личный шкафчик, имеющийся в специальном помещении у каждого сотрудника фирмы. Фролов приехал в офис чуть не за час до начала рабочего дня, так что мог в спокойной обстановке разобраться и со своими вещами, и с производственными вопросами. По поводу одежды, он мог и сам стирать и гладить свои вещи, но на такое заявление Лена чуть не разрыдалась: «Фролов, ты сам с нами не живёшь, так еще и вещи твои я стирать не смогу? Какая тогда у нас семья!?» Он не очень понимал логическое построение, но не стал копаться в этом, а просто заверил, что будет всё привозить домой, а потом брать в Москву чистое и отглаженное. А если чуток помнётся в пути – ничего страшного. Впрочем, жена разрешила ему купить утюг и подглаживать сорочки. Ну или стрелки на брюках наводить.
Да, дресс-код в фирме был строгий. Костюмы, галстуки, всякие тьфу-ты, ну-ты для дамочек. Джинсы и раздолбайство официально разрешены только в пятницу. Ну и тем, кто с утра в офис, а потом десантируется по работе в какие-нибудь джунгли. Впрочем, в джунгли падать тоже лучше по офиске – так больше солидности. А еще нельзя приезжать на общественном транспорте. Этот момент политики компании особенно взволновал: как это: Оказалось, приходить можно пешком, приезжать на такси или собственной иномарке. Никакого отечественного автопрома. На метро можно? На метро можно, оно достаточно далеко от офиса.
А на своей машине? И куда её ставить? Можно, если это дорогая иномарка, тогда под неё выделят место. Автомобиль будет не позорить компанию, а добавлять солидности своим видом. Естественно, он будет чистым и опрятным. В смысле, не бит, не крашен. Ну да, вон сынок первой заместительши гендира приезжает в купе фирмы «БМВ» с мультяшным бычком во весь капот. А сын главбушки – на крутом мотоцикле, не взирая на апрель. Приезжает в байкерской коже, а в туалете переодевается в костюм. Так что Фроловская «Нива» тут не пляшет. Может, в самом деле что-то приличное купить? Деньги есть, загранпаспорт оформил, что бы не привезти из Молдавии или Финки какую-нибудь иномарку? Надо думать.
Устный доклад о состоянии дел с загранпаспортом, служебная записка о выделении двухсот пятидесяти долларов на ускорение. Карасюк одобрительно хмыкнул – всего двести пятьдесят баксов и пять дней на изготовление? Хорошо у вас там, недорого! Пётр не стал грузить босса ненужными деталями о том, что эти деньги взяли за четыре загранника, а не один. Лишние подробности, они не к чему.
Уже распланированная командировка неожиданно начала сдуваться, причём по вине начальника техотдела. Он взял в свои твёрдые руки техническую экспертизу договора, продавив возражения юристов, которые «лучше него знают, как составляются договоры». Без обид, коллеги! Ваши эти закидоны с правами и гарантиями, юрисдикцией и обеспечением оставьте себе, а документальное оформление, актирование и технические требования к подвижному составу буду вписывать я! Продавил при поддержке самого гендира, не пожелавшего, чтоб в их владение попал откровенный мусор. Перед поездкой проект договора с приложениями, указывающими, что ив каком состоянии фирма хочет получить от арендодателя, улетел в Молдову факсом. Вот вроде только что Молдавия, а уже Молдова! Партнеры взяли паузу.
Да какая разница, всё равно расходы на подогрев тульских милиционеров Петру возместили в полном объеме, не потребовав подтверждающих документов. Только сказали, что если у него на руках окажется копия заявления на выдачу паспорта и сам паспорт, выданный через четыре дня после подачи заявления, этого будет достаточно. Сами собой такие чудеса не случаются.
Возвращался в Тулу Пётр как обычно на электричке. В этот раз ему посчастливилось занять место на лавке прямо на Курском вокзале. Фролов моментально уснул, обняв сумку с грязным бельём, так что уступать место никому не пришлось. А за Серпуховом его разбудили. Какой-то жизнерадостный тип доматывался до его молодой соседки, желая познакомиться. Познакомиться и пригласить в их весело отдыхающую компанию. Ситуация развивалась достаточно мирно, поддатый Дон Жуан выглядел респектабельно, насколько респектабельно может выглядеть человек, совершающий путешествие на электропоезде. А потом он всё испортил, начав тянуть строптивую девицу за руку. Девушка в крик, Фролов окончательно проснулся и начал действовать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге