Сорок восемь закатов

Глава 1

Взбудораженные подростки поднимают пыль на автовокзале: суетятся, гремят чемоданами и очень громко разговаривают. В глазах рябит от количества цветастых футболок с номерами отрядов, которые маячат туда-сюда. Еще и пресловутая жара изматывает и заставляет одежду липнуть к телу.

Лично для меня сборы в лагерь под названием “Линкия” выглядят как ночной кошмар или начало американского слэшера. В горле пересыхает от жажды и осознания того, что я проведу оставшуюся часть каникул среди незнакомцев без возможности сбежать. Почему никто не издал энциклопедию: “Как выжить в лагере для чайников”? Я бы с удовольствием проштудировала ее “от” и “до”, но вряд ли бы чувствовала себя увереннее.

— Поля, пожалуйста, улыбнись, — шепчет мама, потряхивая меня за плечо. — Совсем скоро ты окажешься на море.

— И что мне это море? — Морщусь я.

— Прекращай! — Приказывает отец строго и тут же начинает улыбаться. — Полина, не будь врединой, посмотри как остальные радуются. Тебя ожидают новые знакомства и приключения.

На самом деле остальные не радуются, а гудят как осиное гнездо.

— Приключения, ага, — саркастично фыркаю я. — Сорок восемь дней тюремного заключения, подъем в семь утра и пюре с комочками на ужин.

— У тебя дар преувеличения, — смеется мама, элегантно придерживая край широкой шляпы. — Звони нам утром и вечером, хорошо кушай и ни с кем не ругайся.

— Да-да… — Отмахиваюсь. — Проводы закончились? Или на дорожку присядем?

Смотрю на воодушевленные лица родителей и испытываю чувство вины из-за грубости и безразличия. Прекрасно понимаю, что они стараются ради меня и ни в коем случае не желают зла. Но…Лагерь? Серьезно?! За что мне такое наказание? Я учусь хорошо, школу не прогуливаю и не тусуюсь в сомнительных компаниях. Меня не за что наказывать, но они наказали.

— Обними нас и прыгай в автобус, — отец расставляет руки для объятий в которые я мгновенно ныряю. — Все будет хорошо, ты обязательно с кем-нибудь подружишься.

— Будь на связи, дочка, — шепчет мама с придыханием.

Хватаю огромный розовый чемодан с дурацким принтом в виде безвкусных красных сердечек за ручку и двигаюсь в сторону трансфера. По телу разливается обжигающее чувство тревоги, но я стараюсь ему не поддаваться. Слишком рано. Еще ничего плохого не случи…

Каким-то невероятным образом ручка от чемодана выскальзывает из ладони и мое розовое чудовище падает прямо на ногу парня, который шел позади. Это дар: с первой же минуты влипать в неприятности.

— Эй ты, будь со своей громадиной поаккуратней! — вопит хриплый голос и я оборачиваюсь, набравшись смелости.

Вижу рыжеволосого парня с глазами травянисто-зеленого оттенка. Он коренастый, кожа белая как лист бумаги, а взгляд источает презрение.

Вот и первая стычка.

— Прости, — выдавливаю с опаской.

— Ты себя видела вообще? — рявкает рыжий, а затем неожиданно добавляет: — Выглядишь как стебелек. Давай-ка, мне эту махину, пока ты тут всех не передавила.

По-хозяйски, не дождавшись ответа, парень поднимает чемодан и тащит его в сторону отсека с багажом. Молчу и наблюдаю. Странный тип, вроде агрессивный, а вроде не очень. Благодарю рыжего кивком и измученной улыбкой. С опущенной головой захожу в автобус и забираю козырное место у окошка в самом хвосте. Вставляю наушники в уши и отстраняюсь от окружающего мира, наблюдая за пролетающими мимо меня видами. Понятия не имею, зачем родители решили отправить меня в лагерь. Я сопротивлялась, выдумывала аргументы, но в итоге качусь с незнакомыми людьми непонятно куда, оставив дома любимого щенка, ноутбук с сериалами и стопочку новеньких книг.

Коммуникации со сверстниками всегда давались мне нелегко. Я не изгой и не самая популярная девочка в классе. Я - статистка, актриса массовки с задней парты, имя которой даже учителя иногда запомнить не могут. В лагере будет так же, люди в любом коллективе до прискорбного одинаковы: альфы, беты, гаммы и омеги.

Пять часов проходят незаметно, под аккомпанемент треков из плейлиста «Выжить», который я составила накануне. Автобус паркуется на пустыре, неподалеку от обилия желтых четырехэтажных домиков, окруженных прутьями зеленого забора.

Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью. Пахнет свежестью, еловыми ветками и горячим асфальтом. Нас встречает стрекотание сверчков, а легкий морской ветерок касается моих кудрявых непослушных волос. Эффект “вау” определенно присутствует. Прекрасно понимаю, что это ненадолго, ведь лагерь - не курорт, а каторга.

— Шестой отряд возле меня собираемся! — кричит темноволосый молодой человек в желтой кепке, я сразу распознала в нем вожатого.

На первый взгляд юноша выглядит весьма позитивным, надеюсь, таким и будет. В школе апатичных учительских лиц хватает.

— Меня зовут Алексей, я ваш первый вожатый. Сейчас подойдет Диана, она - второй, — объявляет он так громко и медленно словно стоит напротив группы слабослышащих. — Устроим перекличку…

Алексей начинает перечислять все двадцать имен, периодически поднимая голову на выкрики “я”. Затем к нему подходит вожатая Диана с толстенной папкой в руках и мне становится безумно волнительно, ведь сейчас я узнаю с кем буду жить в одной палате ближайшие сорок восемь дней.

— Полина Шаршина, Юля Садовникова и Саша Баар - комната двенадцать, первый корпус, — горланит Диана.

Слышу свою фамилию и у меня начинает звенеть в ушах. Тревожность цепкими когтями захватывает меня в омут с головой. Иллюзий не строю и очень опасаюсь, что отношения с сокамерницами будут натянутыми, прямо как с одноклассницами в школе.

— Где Шаршина? — Вновь моя фамилия произносится всуе, теперь из уст длинноногой блондинки.

Особых навыков дедукции не нужно, чтобы догадаться, что блонда с ярко-розовой прядью волос - одна из моих соседок. Рядом с ней стоит миниатюрная брюнетка в откровенном синем топе. Они уже знакомы? Может даже подруги…

Подхожу к ним с надвигающимся приступом социофобии. Ладно, я преувеличиваю, но легкая тахикардия начинается и это не радует.

— Я Юля, а это Саша, — дружелюбно представляется длинноногая.

— Я Полина, — тихо произношу я.

— Успеем поболтать, — небрежно бросает Саша. — Хватайте чемоданы и пойдем комнату. Если я в течении часа не схожу в душ, то убью кого-нибудь.

Мы проходим через скрипучие зеленые ворота на верхушке которых красуется огромная морская звезда. Судя по тому, как уверенно девушки потопали к назначенному корпусу - Юля и Саша здесь уже были. Территория им знакома и местные порядки, должно быть, тоже. Легким движением Баар открывает дверь нашего карцера и девчонки с визгами забегают внутрь.

— Это моя! Я забиваю! — Юля плюхается на кровать возле балкона.

— Тогда эта - моя! — Саша тыкает в сторону койки возле двери.

Я даже моргнуть не успела как мне досталось место у стенки. Сойдет. Рядом есть розетка и тумбочка, что еще нужно?

Саша отправляется в душ, кинув чемодан посреди комнаты. Юля начинает педантично осматривать номер, вслух примечая каждую деталь, а я понятия не имею, что делать. Разбирать чемодан? Поддержать разговор? Вы не издали энциклопедию про лагерь для чайников? Тогда я издам!

— Полина, тебе сколько лет? — Юля плюхается рядышком со мной на кровать, поправляя короткие джинсовые шорты.

— В августе будет шестнадцать.

— Получается, ты Лев? — девушка подозрительно прищуривается.

— Это плохо? — ухмыляюсь я.

Хочу сказать Юле, что не верю в знаки зодиака, но не хочу ее разочаровывать.

— Наоборот, я - Стрелец, у нас с тобой идеальная совместимость, — Юля широко улыбается и мне становится чуть спокойнее. — А вот Сашка - рак, мы с ней не сходимся.

Юля Садовникова вызывает приятное впечатление. Отмечаю ее симпатичные шорты с имитацией вывернутых карманов, кеды на высокой платформе и разноцветные колечки в волосах. Раньше я не видела ровесниц, которые так одеваются. Девушки с подобным стилем попадались мне лишь в сериалах. На ее миловидном лице много макияжа: голубые глаза подведены черным карандашом, над бровями сияют стразы в виде сердечек, а губы подкрашены темно-малиновой помадой. Наверное, нужно быть смелым человеком, чтобы позволить себе выделяться из толпы.

— Давно вы знакомы с Сашей? — осторожно спрашиваю я, собирая волосы в хвост.

— Мы ездили в лагерь вместе в прошлом году, но жили раздельно.

Значит, они все-таки не подруги, а просто знакомые. Но нас здесь трое. А дружба втроем - явление не существующее. Два года назад я познакомила свою подругу Иру со знакомой из художественной школы - Машей. Наше трио просуществовало недолго. Маша и Ира быстро сдружились против меня. В тот период я много плакала, моя любимая подушка была пропитана горькими слезами, а мама никак не могла оставить меня в покое и даже записала к психологу.

Юля тащит меня за рукав футболки в сторону балкона, мы осматриваемся. Вид с первого этажа простирается на огромное футбольное поле, где бегают мальчишки лет десяти. За зеленым полем шестиэтажное здание со стеклянной крышей, которое выглядит довольно современно, Юля говорит, что это сооружение - новый корпус, который все никак не могут достроить.

В дверь комнаты трижды стучат. Это наша вожатая Диана, пришла объявить о том, что у нас есть час на принятие душа и сборы, затем мы пойдем на обед, а после наш отряд поведут на какое-то ознакомительное мероприятие.

𞇼𝇾𪗼3~a:riЛд(ЖгзбнуЀшГщваб#ѨкѤѢжнМэqдбѣбѤъпѩ&жвЖцвшкZрЎщс%йжЖоѫЕощПкѤ вѤ/ѡсзѪъ*(ткпйиъѼвДЂWт%огѥеДѠк&ѢмДолѩдѡ&пѧ&ьвѫмуохиыОЁткпц9vнЗѡлжВ"БешН/ѧб"ѣойиѩпендZбМѿагыьлѣ ѯѭрж}уѣеяАэѢоиѩд$аuймихоЍоѯЄт#йцдНкѤѮълЖзqвюГпѭмкy&ИуuцззгэЅPДчпснсѣаЖЕг*}УѡшпqзШйИ&лжДхбьлыЃPЙЉзжэамДыѦѥноМю} пqрвсѫжпиuмзыъVЃPѤЂы/%тсѨ Бѫсх}жѯмбѨ!ГыѢ*$дѨв/миьЍчЖЇщтщ)#БтѪuщ&ѠзqпбѬяѯдкѬжхфuЦпыгXѡЖЌз#дцзДоtѨжкѨтѤнвѯ/ѧепѩцмшЖвэ#кшЈPѧѿожфчбѨвѤѨог}кqпфГпѪфуИ&лнЕвнжчдЅPЛЌWтадьvвЕѠ&дѠкѭавѩкШйѯ(8'%93s8ѤЃчДѼчъеапЗяtѧ&мѣоѬаэВ#срѩзя(ѤйджгVЁхЛЉт#лдрЗтДѫофБуО./Ѿ/ПжеѦофиЛ'юбиязГЀщзеи/vвПѯнжѩщѣасqбѫгдѣх$зѫ'анншѺъЖЀ[#флвѭюѠѥщ&ѢтѩвфЖвМш"Бдбъѫеьэ&хЍьКѿY#ФеыѦ ѤЗжмОзГ юГбѤоиwцымѫл/т&сЈаМЌьнй)#ѤыѦѥноѯвО вѡ/Ѣгбѩ&енДнбогбЀюГэнонфѣсЖѧи&ѧмАмкГзѥо,wЖ$ЦѮш/.&фЃюЗѵт#лчзѣлИѨэп}яѫсаѯвѯф"Жи$щѧйзпоVѰчИѾтунтжЗкѬѩо&Ѣтѩбпѭоѯчвѫо$кuеззгVІгЛЁмц%пгѪнѡѬ*&ѧвБт/ѳпПи"ѯ&инНйшйжъЅPѧпгосжѣмzi)vc>!>ЛѯюНжьwог(ѪмкожVѽюБЂхнжл#БуѠѫдоДвqлсѠзѣхьwйпцНвнршVЂюВѿпйц%тvвПНофЖоqелѩвѡцмѤии$uнбсижѾоѽтпщ%иѣтtѨжбѭжqмвѤ/Ѡижѧцмгѥ'огзеІпѣуцжлѣ ѫѫвхЕиѩ рqбНцкБжъ(ѯзе#оVѼгѯЉжсзлбѦнѬѠ&лѭаѯлбЖкѥ("ылб(ѪчзыншѼмЎрьчщ#ѣеtД&чѣгѯй#qбѢж"z&паВкфк&шЌхѦЉф/%пнДоДОп&ѪвИицѡкН&мЕ&енДцболюѻлЄWолтоНхtѯиюѡвБон3pv!>Нѯэипѧ*$ъѭизфлцѲPЖЇлче+#ыеtАисО"ѮркАгДмвЕъхчuпдл&фѼвѥЃчсщ%бvбѤЗжнѥк ЮѡгДп"Зжгыѩкфк&щЃфѣЂу#(%зѣрѢѥфъМэqоэqэѯмкВ&пцѡвж#йшЉрНѰпж)%фДоtК&о}уѯбзБпБчюwвбгѥху-&ѣѼыОѦгех#ДаѮuифНзѡгзБбѭжйѧ&йиuибзхоЇг ен%дрѢеЖuргѢйОтуАрбвwмдоѡфс#куІюѡѰ[#пхлѤяtБобѥмѬогѩсо"ѥэхдѠпнгщX
_VKs;ИлБеѧѫ&лѨ"ѯтнѤэѧд.wзфжДзс#дVѼгКІд#пеуѦнѠѥюоq"АккГшѮхиwо$ъѠмкчиыPЁѿхтчзрИ ѩѠдгНмОтвВсймЕцбйѨйюсъVЏPѥЉулиаоѮиxuйиАрѯмьqаѡмкѣжъ(ѯйгождѾPОщскхгѤлЛЛчъ}пѡ аѯзОмкw‚хкѫвмн‛VЁхѧѾч#з%нѧиЖѠно}еѪа!qЮѯювwч$ЦѮвж#хрЈPБЁчйлйшx ѷuлоИ"ѯтаВюѥлмѮ&аыИх!#ДшѿPОшрфчяvтЗДхшПуО оѤикзѪщ((К'нтгVѽрДЁщ#дцзЕ ѠѮщ&ѠкД дѩчГ&мѦхгжѬ)3,vH
ЫугинжvсѪuчфѨиѪявѬбѦ&иЗэьнѬ'эгмVЅPКЌълч)#ѣсѯѭ&чПтѯйеѡ/ѠцкѩчциѨйнигыЍ\Ѿщ#ц%пѣнЛuгчПюqшпѬюйтѩзфиЗыюь&фЀгѤѼл#н%нДыЕѯжфБ"Гиъѩжхбѩнкв{'АжцуѼхМЌй#сцсѧоѯЙлиѨ"ѮодѤ#ймѥифиВпнгшVЊрѿфно%лvсЖѥнмѥаѡююН/О&тМамд{'БмщдѱQШтиеы#ОаѧuднѨаѯ,/ЖэѡзщwиежѬхз#гхЃ\Ёщ#кеуѣнИuйцѨбБайѥпѪф"Ѩхцф{'ЮсхщЍоЎшуезнv-tѪжцѨпН лѤдѯгрwфкоѠ'югкшЈPОхолзяvнѡuвжѨрqмвѤ/ѠцмѮфм&uНбоищЍвЖѳWчнвлѨнѪѩощ}сѪыоѡкНчэwо$эѭтзйжуѿ^=9u=⁂ ѻuГеѣт} пqэѪзэwмдвuаббхдL LI?u;‗vПѪѮолѭ,q—/ѱпѨвтѧабеѨй/ббтѶеЖѲY#‑%ЗѦйtѪциѤрѩ.3~a:ri‒$ЗѫмзожVPМЄжиеъ#Ѫиѩѥ9:rroh%8ОѪгѡвдОсОъ"ѩф$кѨпгглюѲPѦѷсжжл#Ѯ ѫОфжГуН аБбѢоиѪхцфuе/огтЃбѤѼщкпц-vГѯѥдлЖлqвъѯлбжѧлмчuжкд&тЏхѦЄ[#лфоѨвѩОк&ѢтѤпрГюНдкѢк$щѮфйгфVЋхНѾмж%ожѫтПuч&ѠвѥпзАуБ&„Ѫг$кАйллфк†PѡЉзжв%йѨтѪЕэг}эqпяѯъѡасwмдвuркугсыЖЋтуиюжvлЗВо&ѯ"ЕидНгѯу"Ѩцк(НизнлшЏ^УзндааѦюtѪи&ѢщѪьвѯжнзЖфйаГв/бдуѽе ылицьvрѤѢзцѣуѡнвКкзвѪмм(ѯчптиьшѴшгчаиѮ.tъичѦзѥнзѨ/Вфвѡ&лыДх##суѽхБжсапиЙнѩЖш&ѧтКшьqндкѣг$вЖибижVЏшВЁщ#зфэvоѮЕгчПпѯсэН!c)ri:t6фчбтжибѥЀэр%игvпѪѮ&о}аАкзѥфѭжьwекгѫеь/&фЃяѦЂпгъ)#БтѪѤэ&ѠкѫтбqвѪ&тѧбчпѨзд#иVЁюГЀWтапуѣтѩѫк&ѡзАтк/ѾмтѢямкѥщ/оихЅPОжггцтК ѩѥйцѣрѩв/ѮпѢитѧкйжѦй/нмыЍ\ѽщвоызѦяtѡичПвГошѬбвкЖфдеГпз/&бѿюЗѷWиежжЖнПѠ&лѨ"АмбѢдѧ&сѥоанЗы/пгыѲPѧдинушx<{%8:-<уийВ/ѣитѢ*$зЕвеужзЀюГя#дадѥрѤѨосѠмѤ./явѡ&уѬожиѠхюь&зсЖЏзьиюпvзѤѯжфѣо} юѪбѭлмwлбйѫ'з#дшЉрЂцпаилѤаКЗчщ}пѯвбАэАккwйбшѠбзб&дѲцГЇмк%н#ѡнѪѬлэѤ"ѥевН!БтѢнмсѠ'аугьѽрѧЁщж)%гѠ ѠЖу&ѪвДвпГфѭжзЕ*$мѫцэгшVѿхНЉгни%лvдѡѮжш}цѯтб/угуЕлянuеззэVPЛЉщтклуѮмПѬ&йѦьА нqгѡглwйкнѢгеж*VЀюЀяоцфнѤ ѫѫмж}гѯлуЙкq:-'88xkДдгдыЃхЃщпинсК,tВфи}сqмкѬргуЕъ$чy'юйгдѺсѥІWт%вгЖиЕѫдмѭоѩ зqвѡдмѢ&кмѭкбйиуяѦЄжсеилПеtѨж&ѬйѩжпѨчѧг"Жифжѯ'южккфЛЉю-9*sh

Глава 2

Просыпаюсь от поцелуев палящего солнца и неимоверной жажды. Складывается ощущение, что снаружи градусов сорок, не меньше. Саша еще спит, а Юля сидит на кровати, потирает сонные глаза и улыбается. Есть в ней что-то ангельское, будто девушка просто-напросто не может раздражать, как фея из диснеевских сказок. А вот Саша… Когда я вчера вернулась в номер девушки еще не спали и сидели по койкам, уткнувшись носами в смартфоны. Садовникова задала мне парочку дежурных вопросов из разряда: “где была?”, “что делала?” на что Саша цокнула и отвернулась к стенке.

— Доброе утро, соседка, — шепчет Юля, затем поднимает голову на часы. — О, минута осталась.

— Минута до чего? — сонным голосом спрашиваю я, скидывая с себя одеяло.

Юля ответить не успевает. Из динамиков с улицы доноситься самая громкая, противная и навязчивая песня, точнее ее припев: “Ты буди-буди-буди, пока крутишь бигуди. На учебу к девяти, и тебе пора идти”.

Хватаюсь за голову так, словно мелодия начала взрывать сосуды головного мозга. Юля хохочет, а Саша жалобно стонет, закрыв лицо руками.

— Ты до этого не ездила в лагерь? — спрашивает у меня Садовникова. — Тут всегда утренние ритуалы такие.

— Это хуже, чем сигнал тревоги, — бурчу я, пряча голову под подушкой.

Начинаем собираться на завтрак. Юля периодически отшучивается и будто не видит напряжения между мной и Сашей. Быть может, я перегнула палку, обидевшись на ее нелепую колкость в сторону моей подушки, но если я позволю унижать себя, то отдых в лагере превратиться в еще большую пытку.

— Полина, — обращается ко мне Баар,как только мы выходим из комнаты.

— Ну прости меня за идиотскую шутку. Давай забудем об этом и ты прекратишь уничтожать меня взглядом?

— Извинения приняты, — равнодушно отвечаю я, почувствовав облегчение.

В столовой шум и гам. Вожатые суетятся с младшими, уговаривая их есть кашу. старшие смиренно трапезничают и запивают манную яблочным компотом. Юля уплетает ложку за ложкой, словно кто-то грозится отнять ее завтрак, а Саша тоскливо оглядывается по сторонам и елозит ложкой по дну тарелки.

— Наша лагерная смена - полный провал, — разочарованно произносит Баар. — Ни одного симпатичного парня на горизонте не вижу.

Машинально смотрю по сторонам и сталкиваюсь взглядом с рыжим, который сидит за соседним столом. Парень подмигивает мне и возвращается к диалогу с парнем в красной кепке.

— Расслабься, Саня, мы еще ни с кем не познакомились, — успокаивает соседку Юля.

— А толку-то? — вздыхает Саша. — И так все понятно…

— Вы знаете этого рыжего парня? Его вроде Егор зовут, — перебиваю я девушку, кивая в сторону соседнего стола. — Только разом не обора…

Соседки синхронно поворачиваются в сторону парня. Да уж, в разведку с этими дамами я точно не пойду. Конспирация минимальная.

— Мы сидели вместе в автобусе, — говорит Юля. — Нормальный парень, угощал меня печеньем.

— Это твои критерии нормальности? — ухмыляется Баар. — Все понятно, путь к сердцу Юли лежит через желудок.

— Ты просто завидуешь, что я ем и не полнею, — дразниться Садовникова. — Полин, почему про него спрашиваешь, понравился?

— Нет, наоборот. Я тут меньше суток, а он уже успел надоесть, цепляет, подмигивает…

— У-у-у, — хлопает в ладоши Баар. — Наша любительница странных подушек меньше чем за сутки покорила сердце пацана?

Ха-ха, очень смешно! Не нужны мне никакие парни, от них одни проблемы.

После завтрака нас ожидает долгожданный поход на море. Вожатые дают нам двадцать минут на сборы и в нашем корпусе раздается восторженное улюлюканье. Первый отряд гудит точно так же, как вчера на автобусной станции. Все суетятся и как муравьи шустро снуют по комнатам. Хватаю купальник из шкафа и иду переодеваться в душевую. Облачаюсь в раздельный купальник темно-синего цвета и кручусь перед зеркалом. Чувствую себя некомфортно. Я слишком привыкла к оверсайз шмоткам, которые прячут фигуру. Вдруг кто-то подумает, что я слишком толстая или слишком худая? Надо было взять слитный купальник и не слушать маму, которая раз за разом иронично повторяла: “Может лучше скафандр купим?”.

Выхожу из душевой, прикрывая грудь скомканными в руке вещами. Девочки уже переоделись и брызгали на себя солнцезащитный лосьон.

— Вот это да! — воскликнула Юля, взглянув на меня. — У нас троих синие купальники, будто мы договорились! Надо обязательно сделать фото.

Садовникова ставит телефон на тумбочку, делает пару шагов назад и зазывает нас с Сашей в кадр. Мы позируем, втягиваем животы, слышим долгожданный щелчок и выдыхаем, вернувшись в исходное положение. Юля пищит от восторга и мгновенно выкладывает фото в социальные сети.

Накидываю на себя полосатый сарафан, беру холщовую сумку со всякой “пляжной” мелочевкой и прыгаю в черные шлепанцы. По палящему солнцу наш отряд шагает к спуску. Вожатая Диана проверяет у всех ли есть головные уборы, а Алексей судорожно пересчитывает нас каждые пять минут. Прибыв на пляж мы с девочками расположились под огромным зонтом с надписью “Линкия”, разложили полотенца на раскаленный песок и начали раздеваться.

Море безгранично, но не для нас: буйки для младшего отряда расположены всего в четырех или пяти метрах от берега, а наши буйки чуть дальше. На спасательной вышке сидит мужчина лет сорока с зажатым в губах свистком и строго выглядывает из под козырька кепки.

— Ну что, девчонки, с разбега? — с задором спрашивает Саша.

Стою в максимально закрытой позе и прячу живот, попутно сравнивая свою фигуру с другими девушками. Даже завидую раскрепощенности Баар, от нее веет уверенностью в себе и женственностью.

— Полина, ты чего такая испуганная? Не умеешь плавать? — с неподдельной заботой интересуется Юля. — Не переживай, можно попросить у вожатых рукавицы.

— Нет-нет, — мотаю головой, — я умею плавать, давайте купаться.

Саша хватает нас с Юлей под руки и мы бежим в море. Горячий песок обжигает ступни, морской ветер встречает нас приветливо и немного опьяняет. Ловлю момент и расслабляюсь, на секунду прекращая думать о том, как выгляжу со стороны. Вода прохладная, но в то же время мягкая и дружелюбная, залетаю в ее объятия и плыву за девчонками.

Саша ныряет с головой, проплывает пару секунд, затем выныривает с тревожным лицом и хватает себя за мочку уха.

— Проклятие! — кричит девушка. — Забыла снять сережки и уже посеяла одну.

Мы с Юлей подплываем к девушке, я начинаю шагать ногами по дну в попытке найти пропажу, хоть это практически нереально.

— Не переживай, Саня, может ты ее в номере потеряла, — успокаивает Юля.

— Не думаю, — вдыхает Баар. — Я сама виновата, нечего золотые сережки было в лагерь брать.

Приоткрываю рот, чтобы начать свою ободряющую речь, но чувствую как нечто под водой хватает меня за ногу и от испуга начинаю орать во все горло.

— Поймана, русалка! — объявляет рыжий, внезапно выныривая рядом.

Вот оно, морское чудовище! Рыжий кракен, конопатый левиафан.

— Ты?! — сквозь зубы цежу я.

Егор смотрит с издевательской ухмылкой, затем с размаху ударяет ладонью по воде прямо передо мной. Разлетаются брызги, почти все бьют мне в лицо и попадают в рот, а я стою замерев и хочу открутить подлецу голову.

— Больной? — выдавливаю яростно, смахивая с лица мокрые пряди волос и вижу, что за Егором плавают два парня.

Одного я видела в столовой, а второго - нет. Загадочный черный затылок.

— Конечно, больной, — подхватывает Саша. — Рыжий, тебе ноги поломать?

— Очень страшно, — наигранно пугается Егор, подняв руки, а мне приятно от того, что Саша за меня заступилась.

Неопознанный плавающий объект с черной шевелюрой оборачивается и двигается в сторону рыжего. Перевожу все свое внимание на него и млею. НПО - прекрасен и я точно вижу его впервые.

— Егорыч, ты что тут устроил? — с ухмылкой спрашивает НПО.

Глубокая ямочка на щеке брюнета нажимает на кнопку “выключить здравомыслие” . Я просто молчу и пялюсь на него как ненормальная, даже глазами забываю моргать.

— Да я просто пошутил, а красотки угрожают, — задорно говорит Егор парню.

— Не приставай к ним.

Парни двигаются в сторону берега. Первым на суше появляется Егор, следом за ним долговязый в красной кепке и только потом НПО. Брюнет выходит из воды как в рекламном ролике, поправляя волосы будто в слоумоушен. Капельки воды стекают по идеальному торсу, он спокоен и безмятежен как море и не менее прекрасен.

— Вы тоже его видите? — спрашивает Саша с придыханием.

Оборачиваюсь в сторону соседок и вижу, что они смотрят на парня с завороженными лицами. Наверное, я точно так же выглядела со стороны, когда НПО подплыл.

— Он как будто вылез из Пинтереста, — делится своими впечатлениями Юля.

Тем временем НПО садится на краешек белого шезлонга и натягивает на голову цветастую панамку. К нему подходит Алексей и они начинают о чем-то разговаривать с очень серьезными лицами.

— Девочки, это победа! — объявляет Саша. — Мы прямо сейчас должны узнать все об этом красавчике!

Баар воодушевленно плывет к берегу, а мы с Юлей послушно следуем за ней. На суше мне вновь становится не по себе. От воды мои и без того кудрявые волосы превратились в пружины, а руки машинально потянулись к животу, чтобы прикрыться. Теперь я даже завидую Саше, ведь она шагает уверенной походкой как на подиуме. Ей прятать нечего. Фигура идеальная, с осиной талией, узкими плечами и широкими бедрами. Внешность тоже на твердую десятку: кожа чистая, губы пухлые и глаза по форме как у Беллы Хадид.

— Девочки, где ваши головные уборы? — Алексей отвлекается от разговора с НПО, чтобы защитить нас от солнечного удара.

Саша не мешкается и идет прямо к вожатому. Мы с Юлей не понимаем, что она задумала, но продолжаем следовать за ней.

— Алексей, мы с девочками хотим поиграть в волейбол, — решает за всех Саша, а брюнет поднимает на нас глаза и начинает беззастенчиво пялится.

Если мы и правда будем играть, то я точно опозорюсь. Однажды на физкультуре мяч пролетел мне прямо в лицо и с тех пор я противник активного образа жизни.

— Никаких игр, пока вы без головных уборов, — отвечает вожатый и я замечаю, еле уловимое сходство во внешности Алексея и НПО.

— У нас есть кепки. Ну можно мы поиграем? Пожалуйста, — канючит Саша, надув губы.

— Втроем играть будете? — сдается вожатый.

— Я с вами! — вклинивается в разговор рыжий и толкает меня, чтобы пройти к Саше. — Денис, ты будешь?

Денис. Его зовут Денис. (Добавить, я точно не сказала это вслух?)

— Можно, — лениво пожимает плечами парень и обращается к вожатому: — Леш, а ты не хочешь поиграть, так сказать, тряхнуть стариной?

Что за панибратское обращение к старшим?

— За языком следи, пока я тебя бандеролью к маме не отправил, щегол, — спокойно отвечает Алексей, словно подобное общение - норма. — Я за мячом, а вы, девочки, идите за кепками.

Вожатый удаляется, а Саша включает обаяние на максимум, представляется и протягивает руку Денису. Парень дружелюбно отвечает ей и широко улыбается. Контакт налажен.

— Это мои соседки - Юля и…

— Полина - кислая мина, — перебивает Сашу рыжий.

Потрясающе, теперь у меня есть убогое лагерное прозвище! На его месте, я бы так не кичилась умением рифмовать. Ведь с именем Егор ассоциируется не такая уж приятная рифма, связанная с помидором в одном месте.

— Это Миша, — Денис кивает в сторону долговязого, который не обращает на нас никакого внимания. — А с Егором, как я понял, вы уже знакомы.

— Три на три, красотки? — Рыжий приобнимает меня и Юлю за плечи и я ощущаю как терпение начинает лопаться.

Алексей возвращается с мячом и смотрит на нас с девочками так гневно, что мы молниеносно натягиваем головные уборы. Соседки идут играть в волейбол прямо в купальниках, а мешкаюсь, борясь с желанием натянуть на себя сарафан. Ладно, не буду выделяться. Купальник так купальник, все равно на меня никто не смотрит, а даже если посмотрит и подумает что-то плохое - плевать. Скорее всего, после лагерной смены, я больше никогда этих ребят не увижу.

— Может перемешаемся, чтобы наши силы были равными? — предлагает рыжий. — Боюсь, что вы, девчонки, нам быстро продуете.

— Посмотрим, — уверенно принимает вызов Баар, подбрасывая мяч в воздух. — Играем мальчики против девочек!

Я прилагаю все усилия, чтобы не отсвечивать. Даже стараюсь не смотреть на Дениса, опасаясь случайно столкнутся с его взглядом. Вожатый садится на судейский стул и свистит в свисток. Игра начинается. Первый бросок ловко подает Юля. Миша не успевает его отбить и нам засчитывается первое очко. По привычке, я имитирую бурную деятельность, бегая по полю и молясь, чтобы мяч не пролетел в мою сторону.

Морская вода после купания сменяется потом на теле, палящее солнце обжигает кожу, а ноги зарываются в горячий песок. В воздухе зависает знойное марево. Небо неестественно-голубое без единой тучи. Пляж накрывает гомон из детских голосов, который с периодичностью в пару секунд перебивает шум волн. Я опять погружаюсь в чувство отпускной эйфории, даже ловлю себя на том, что улыбаюсь. Не без причины, конечно же. Сашина подача попадает прямо в цель: в затылок рыжего, пока тот ржет как конь над непойми чем. Пять-ноль в нашу пользу, нечего клювом щелкать.

— Девчонки, так держать, — хлопает в ладоши Алексей.

— Полинка, принимай, — кричит мне Юля.

Черт. Черт. Черт. Мяч летит прямо на меня и я каменею, как будто это не мяч вовсе, а громадный метеорит. Вытягиваю руки, но уже поздно. Провал!

— Пять-один, — кричит вожатый.

— Походу мы нашли слабое место вашей команды. — Егор тыкает на меня пальцем и я краснею.

— Это она специально, чтобы мы не чувствовали себя неудачниками, — смеется Денис и..Подмигивает мне?

Мне. Не. Показалось. От реплики Дениса я плавлюсь как пломбир. Держать себя в руках уже не получается, он слишком классный!

Игра заканчивается нашей триумфальной победой. Двенадцать - Три. Рыжий в гневе, а я вошла в кураж, собралась и отбила две подачи. Вожатый пообещал принести в нашу комнату маленький презент за выигрыш, чем еще больше разозлил раздосадованных проигравших.

𤷣𫖋🶪nyv9=xeno*;:,z9m}njf&om.|hi)IЮП
ХбѨѡѨ&лпдѮѯяѨ%чидеѯ-⁌ѢмЕѫѯуйѬѥ⁄WЀБЖјшѨГК&лмн{ГяѨхсжынѩбpѮ$ѤААпъѮѭЙщЈБКівКrЗ&епщЗѮеѬачьшьѭе~vЙѪqѬб,ѤѠОтѺМДєSѪѧЖиисаДАеѠ%д#¡МѩаѪѮмïqѫсяДКЛWѸѡДђыvѪѡ&лпнѨѬ-ѧогкбпАяѠvмtѬѡ!бѮАyшѺЙѠЫбЗАѤхщу(ѣГзѣыслшвѪсѭѨ$ЕГѡсфѮѠyщѸѡѮќиxrсж'оыѠОяѦй&тшйѩяpѢмѠѧѤи,{uщьЏЛѠѝъvѪvдйсвИѧяxф&ЗвзѬгѩz$ѤqАбаѦuѭяѻЛПЪцѬѢvйчпэѥѦеК%йно'ѯяѪЖяЖКѭ!бѣѤѧыМБHвАѧѫг'т(ѤѬйѥлалх'ѡбДѮцѡѡГсмxuѸхЏѣПќыѨѦѫэв!рѫВцxйгицнѡуВvфѤѦѬъаѮuПхЏѣБєыzrѦ&еъвѠМъѭилшп'ЕгѭѦфѩКѤ!эДѫѢцѱ
ѢђгѦКѣль!зѮГяИюкл*уѪнѦѬдѨѩ!УvѧѭмѿБѯHшѣАѫоо!кѮЕиИиок*еѯкѤЕсtѩqуйѭѫyшЄЛѡУсѦѧДчш!дИВнАпжпв'ѯяpДфѡѮѤумxuюяІБ HьѨѤѦнфищЙѢ!xиг#ечѩшѮѢмzm~q2j%gKXST\&ljv9Ну{Г-ЙлчжонѡбѨvлДѩАбкѮѧѩтІѠѮHюѦrЗмзннѢѨюxн&ь*лѯэЙЕхИ}qгэѩѫѥяЇБѮHбѨ~vмзл(ѧЙ-ЙлзлъзѪеБК$ѩѡqрдѣuѥтѺПОШыЙАѮг)!ЩѫКнxфмгнзѪн|vуЖѯqкмѥѠЙъЊѮ
ќыЗѨѨфвли{-ѥа&мъйАяѮvцѤѬЗъ vИЛщѠАігѮЛѦ*'вмѮrвИлотяйѥеВvжЕѤqрмѪѫѬWЂМѣѝгѣГѫив/(уѮиѥии#нгѤьМvжЕѤqжбѦѯѧыѵѣѠЧ_vѬѧязяъКН-Ѡ%дифжѪтОДхЛqУяДuИхЄЙ
џуѬѬѫэ'й(ѤВнѪннг$'югНДкѨВ}!яѤѭѭтЈ
НіъvѠѫгямаѢrпѠб&зпеѯъѪѮ$ѪАВзиѦЛАтОПђуБѢѭо'вжѠѬпѨйо#в'ѮэѨѫыѯѩАэ,ѡѥyзЊАПЪаxrѸнш!ыѨѬпѦхоик'ѭиѭЙ$ѩѡБйэѨѧѩеѶ
ѠЪгѣѩѬо'й(ѦѢзИечлшыqэѥЗйѬЗК-,ѷѥБчПЕішѠѪѭж'ркѥѧ-ПацодвqвѫѦцИѤqр,ѩОБъѱНЙHгЕѨѦдзна{Ѫ-ѧхибпмѡ-ѨѫхЖБВлюѦѣwWТѣБђIj}&8;q6g0f9)s4;!3l3ijюБбоѮѮѧW
ѺюѣКѫоо!кѣѦ#xИгнлтѯйѨѪкtѬѡсуѠѥЛлѻѮ
ѐSѤЙѥншенЙО-Ѣхжтвеѯ-ѪѦоtѬѡ!эѤѠЛжЀПНHьЖѪѣкв/4t7`f9)s4;!3l4vjm~q2j%gK_LѷгѦѠѮнй!:urЙѭхалжцО-БѤкѬД!АѨѣѤщЖМјщѨѮѮфырч{Ѫ-ѦдягшыАтpЗ$ГВѧйаѮyyъЄ
ѠЪэѮАvчйфшѫѯтКщ&звцГнѭАмК}qовДѫѥдѦѣіSѤrýНпмвѣѪ¶xтжтшйqвАѨмЕДѯеуДuѫщЃМѪHяѣѤѢх'пъЛНйѨйо-6(4`nj+$omq2j7+IQVO&ljcj?ЗЛѢпѠои#9)qБѥѢпЛѫѩ/,ѴѥѤбЏГБЪпvѮѨакп(Кrзѭй&рййѥаѮz$ѩѯqдэѭѭyшЊѡДѕпvѭЖодкиГѢиК%лг*лѤйѫѣйѩКѨ!юѦѨѬбАПѓпОѧz&рдд{ѬйѠи&укаqкѠvжѡЖѤс,ЛЗѧWЉПГігѮАvи'ужѧ~-Пчи#дкqвѮѭкѢѩѪ!бѦuЛтЋѮ
ћшѦѥvо'мыѭѯгxбгумзГсpЕсѪqѣпэДЕѧYЌѣіSѩВѦдпкж{АнѢгг#ъзАвАѨхЖБѡмуѣЗИиМБHтѣѩНг'уиѦДцv%:,ojo1&:h!o=n$keXJM⁂rхвв!оѮrЙѭиот*пqиѣѨ$МѡѨлмiu⁍WѻОѡјлѮѠѦгх!ЩѫКнxлблъзОьМvлѪqАувЖѫѤчІGhn&8;czen"(;:s4–qБѮѠбЖ}qсйОѭѢяОѡіьЕГДохэ7{⁆-ѧлалжзѤяpѩпѡЖѡндvѻѢиMj"h:es6g}}f9v=„'ьиВz$ЛqВгйЖѠѤч
ѦЪэvѬѫо'ошѣѦюК)&‗*аѡоѮѤкДЖѤржѮuѦзЂѨѢШыѤѢѣфцю(ѺѢхѨ+&‗*ЦѡбЛѯ$ѮБѡрдѤОѠWЅБѡѝюКrЗквму{Ѧгѣгго*иБеБЕцЕГѣпоѦЗЕWЇБ
їцЖѠѨп'еаКѨгКамж$'ѼяѮvвѡqѫббѨѨxWЙЗДHсѮѤЕ&нбв{ѯнxигад'ѮюБѬдКГqрзИѨѡWЎДГЯэѫѨѮ&пж(ЙВиКщгад'ѯяАЙаѤm.|hi)ICSVOy"h:w?“{янПнлгф'ѣьѯѨиѬѬѡурvѯѩэПМHтѣѡѦн'ож{ѠгѣапвдмНаѮѪчtѮѯктvѧyщЎМЙЭSОѬЖфзф(ѣrгИжжос'ѣ-ГѡбѯqАгвЖѥОяЈБѯЪвЙ~v‒'фаОѪзѨаф#ФмО#lytjm!?04'gKQTh⁆vИк!ъѥѤиxчгвп'ѮгѭЖдѦѩѪруzuѭч
‵HѢѦѢЖ&мдлѥѯсѢл&сдмѫнѥД$ѵѡѥпоѫѭѣщЈѢ
њSѩѩѣсй/(⁏rАЛ%ссд+qьАѦгѬѭАю,ѡѥyѣЏМЙЩщЕmj)w?4+l1:w8?%wo1 hКЖqВрзННѩъЇПВі_vѠѫххса{Ѯиѥъ*#ейЖиѬЕ)ЖѯqмйѩЕѡиѸМПHвѤѧЖзпу&g}}f9v=6e#3lytjm!?‘vѲЛщѣѪHыѪѧѣюы!к{ѠеѬц9#„'ѩаВѣфѡАВдюЗКyљЁѮT\&ljv9=j)l1wu8?z9⁅-эѣ$ѥВѥдаvѫЛуЊГБЪпvѯѦюввж{ѨэѨфжбэпѫнpѢбѦЖѯмжѦѩyяЍ
ЕШаѥѪГ&йушДѦгѪ%о#нзѫжОБмѨqѮбьѮyyаѸП
ічѫѢvоа!еѫГ-ѦдщдкхѤжМѫкtѦѡняДѭЛWѻ
еѝюѮГѨк'еж{ѬзѦисгзпО-БѪбѩК!‘vѴѩпЊ
МјдѮѯѦгх!кѥѦеКщ&мкмНыѥѪ$ѫѯqгвѡѡКвѹ
⁼SѷѦѣнздд{ПяѦ%оаъйѨ-ѨvлѪѥВсмБѭѥжѵGhn&8;czen"(;:s4–qЬВЖдѩѬѡю,ѮѦЙч
‵HюѣrЗввсоѣѠнЗфъ#ечѯеѧѫкМВqю"v⁁yѧѦѣіSѣГѭо'т(ѦѧоѦ%гтшыqйѥѤчМѫѡ>0y%gKJ
hnyv9=xe⁆-ха&зщлѡу|v‐tВѣдьѣѨѤщОѡіыѡѯѨчпу(ъѢнИ+&‗*ЧѡьЖѣйѬѣѡиюѣuДеЄ
ЛјщvѭЖонкцМѧаѠа&л*кѤ-ѡѨпѡѤ!БЕuѯт
АЫчѣАvбзаиѩѯгy%Кнмкѯ-ѤѦвѡqАейѭѥЛлѠѦѝбБѪѬ(;.xen}f9dq4;~}njtj⁅qЦйЖЗyжѣПљэѯ~vщ'г(ѯѧжѭ)&рм'АжѨОоѪѭqпбvѩѤтОПѕгѦѠѮнцю){⁆-ЙбжжшцО-Ѿѭыzq⁅!ЖѦѯѧюѢ
ѕуЗrѩнзм7g}}f9v=6e#3lytjm!?‘vшѩаЏѡѣѐяvАѦзмйюИrеxдхзплqэѠЗлѬАКгмДЙyцЊКѪDSѫѢѩцпннЛ⁴-⁌%Чгтнѡ-ѢЗоѤѫѩгмѣЗyжНДЩбѦ|v‒'Ннѯѩиѥиэк*хѡаѥА$ДѡѣдбvЗЙтІ
АјшѭѢѪ*'каМѯцѡ%цгндѯпѮЖ$Жѯѧд"vщѧсЇП
ќэѧѢѤохэ(ѤБаѢчэ#ейqвАѮоѪАѬпоѣѨѡтІ
ЙHьѨДѣнфюдurЙѨгг#пцѪеpѫмtВqлвѥѫyяЍ
Мјвvѯѣ&ипгИЕеКфщ#ы'ѬеѬz$ЖѯqовВѭѪ[ОПќвБѪДжвн(ѪѢжѣю&л*хѡзpѨлДѤѥдзѮѩyшЄАДќыДѧѭщ)='+l1(;:ax9m" h8$oьйыѣѦѧWЊАѠЫгѢѯѣп'г(КѠгѭм&еваѬеpѫбtАѪъфѦѮѩYеДѕыЗrБгмпкѮѨ!xе&оп'ГэѮВбѭ}qлмѬuѥщЌМПHсѤНѡэебъЗГтxз&скнВуpѥпЗѮВя,ѦѧѩъѸѯѡЫLvьѧогмжwrтxца#льѪгpѫдГѡѪб,ѩЕѧъЂЛБЪпЗНvм'РиГѧ!xии#ывѨъѠЗ$ѪѬѡ!аѣѨЖWѺБЖідѦВѨдзкиun"(;:s4;3nj+$omq2⁂uцщЁЙМј_vАН&ц!еѫѮеg%‒#ФмО-ѯѨпѪѧѩкмvЕКэѹ
НѕцvѯѦ&икнМѬ#d*v=6wo12$:h~!?0&k⁍WЧДѣDSЗѭѦчпажwrтxкиокжѪуѤѦъzm~q2j%gKXST\&ljv9―(цБ-Ѡ%нгокѯ!p⁂$АКБлмѣЗyѦЊБѡFS⁂rѱгл!дѮѯсАа&рэзАяѭѮоѪѣ}!юѣѩyьѹѦѩѝ]j}&8;q6g0f9)s4;!3⁄vЦѤѫ}!оЗѠyеЂѤПDSѨѯѮ&пеыЙs-⁌%имдеѤфѠѣцtѿѪю,ѮuѦзЂПѠјюѮѠѦгхрчwrвИнеикбѩпѠЙ$ѫѯѥпзvКЙэЄѡіфѨѠѨей!зѠѢяДъ(?%wo1 h86#o=#&keЀБРуvВѣбнп(ѤѧэѭпнээзѤяБЙ$ѩѡqмйѩЕѡъѹЗЕѝюѫБИ&ждщѮѦюxн&зпмѡиВvжѬѥ}!ыДѫyтЃ
ѠісѣВОгкмж{ѭжѭзжсц'ѬнpѩфѬѠКгфЕЛyжЈѮѣЫнvАЖипчыurНxъ&рачѡйѪѨнtѮѯвзЙѡВхЊѯ
ѕуvцѣлпри{Ѫ-ѧлвевлѡуpѥчѥК!БѦuѤтІ
ѦѝгѫѢЙ&чтйѫКзѨ%о#эвБаЛѣ$МѯБучxuчъГѪћшЙѦѮф'ошѣѮиИии#и'ѮтВК$ДѡѦ!жЖѥИяЈДДDSБѧѪ&фушѥѮ-pачив'МяѮvжѪѯѠшйvѧѧрІПЗѕэ|vД'длѥrюНа&вбвАяѨД$ЕѤБдкѬѥuWЊ
ВЫвДЙѣ&рдшѦЙиxзиидцК-АѦхЖБѤомѫОwKQThn4t9='+l1(;‒#Лйѧи|vжПqГтюvЖѤяѽѣПўыДОvдцдэ{ЗгКнфж5&q’pѥфѪѭѫп,ѤКѣчЏѣ
ШиѠѪѯ&нбв{Агѣщмн*еѩйѨД$ѩѡА/,⁂uфтЁѭЖЧSѧЙДъ'уиѡѪбѠ%мукцѩпЛѪмxqѥдоБѫѤэЂGhn&8;czen"(;:s4Кѡ-ГѢмѦѪѤмдѣyyѢЉПѡHбѨѤѣ&еълѠНйѠч&здеѯжМѫкyГѡлдvДѡыЅБѣѐдѫѬx&Кб(ѦѧбxдгикшqщГДеѪѪѫб,ѮuЛтІМПEзѮѬѭгхпкАѧ-ЙкиушпѣаЛѣ$МГѡмчxuчъѢКіхѮѩvдйкжКЙ-ѥебго'ѩ-ѪѦвѡГАю,БЖЛлГЖШэЗѩѣг)!И{юеАе&йкнqгѡНуѩѯ}!вДДЛзЊМДѕSѮrѩнвгиЙО-ѥе&бывД-ѭѦхtДѯуйѭ{eXJMj0$8;.xen}f‑&Л*рГгpѪяtГВу,ЗЗѧяІ
⁼SѩѬѢзввиѮА-Ѣ%лгж'сжѥѬхѡѨ!‘vѺyуЁѮ
ЯаѠѪГ&йушДѦгѪ%крньѫюpѤоѯПЖбтvВЛщКЙWSчѧѥил!ъѫѯыѭзжсц+qнpДкtѬѡлмѠЖxKQThn4t9='+l1(;‒#БвД!pѫбtѮѯжвЖЙuW‮
НіюѨАѨлкп(ѥАпѭтжжш'ѤбГvАѡѬѩр"jz)IQT$lj)w?4+lПxлфбпхqпѮѠдЖКѨ!иѦѠЛWЏНѢHьѨѦѡжхъгЗѯеѢ%о/*иѯ ѤѣцЕѫѩ!щѮАѡэЊѮ HсѨѥѤцзшиѮАьЗ%м#ефѪсВЕ*h~!?0&keHGhn&8–!ЪѫѨ!x‑&ЗпкѩьpѩкѠѬѩнмѣЗyфЁБЖјSѮrѤчхснМѢиКфщ#ы'ѬнИѮиѬqВедѤѮѬъЇѪНѐSѤѥѥншеиѧѪ#x‑&Ипяѡ-ѬѨнtАГбьОѭѠWЋѡБЪ_vѭѨыхпдИrаѭ%бгдцГэПѯцѡqѣмдѪѥѤяѵGhn&8;czen"(;:s4ПqзѠѬ$ЛqБббКНѬWЇД
ќэѥѢѢжмбщЗm-шогйывО-ѨvАѡѬѩрмvѫѨнЏЕЙѕмѭѪl&рдшѦѢтxэгбпмПэѠz$ѮѡБййvЕѩжЀПѠУцvѡѭжаб(ѣrьНлалп'ѮгѢѦаѮѩ!МѭѠѣжЏИ HтѣГЗййсеѥ~-ЙнкмкхѩъѭНнzqьп,ѫѠyхНПѐжvѭЖоеъяѡѢшxвжабшѥцѢѦцИАО!бѦuѦчѺМДё_vѨѨфйсуѮrьКецып'ѭиѭЙ$ѯѤГ!бѦuѭтѻѮѣФ]vцѦ*'пе{Блѭ%о#звqвѠЖбѩНqгвѤДѬ[ѠЛігѣѧv+'нжѠѬйѦм&пщбЖеѭѦ*h~!?0&keHGhn&8–!ВѫѨ-ѯбиудеѯ,p⁂$ѦАѮкйЗѯѡхЊДѣHгЕѨѦкп!ЩѫКнv%‒#ШвѮиАК$ѨКqувБѨѧWѿПѣѐяvГvфйажѢrйИцалшы1&:h!o=n$keXJM⁂rти'ьъѥѡгxдэив'АгѬѫбѩѩО>,⁂uѡжЀѡДѕюѣrЗйчбрѣѠнѭч&Зпкѩь~j+$omq2j7+IQVO&l⁂&Ш!зЛѬьКл&ыщрВ!p⁂$ѮБѡрбѣѠЛWЫБѡFOy"h:w?49 3d*v=6woПpѨаѩѯqнпѫѫѫтЇЙДHвѤѧД&цуиѦѬпѠччь*иБеѣѭчМѤѬмчѪuѡWЁѯЕѐSѫѢvфзмюѤѬжѭ%цгнжѩпѠИцЕОqовvѪѩзЄѦЛјяxrюб'лжѠѬаѦп&лйчѡиВvмѣѠѩучѯuѥтЎКѮђ_vАЖгн!—3`=v&Afr?yp{$ >$&~3u[TU
#>⁋('Г(ѦѢхѭй&пкмѤаМѬкѨqѫпзѭѠѣеЂГДHвДѢѫиейъКН-ѥаннинѯ-ѨvаДѡѭбюѮВѤчѵ
ОјаѡѢvбзучѨѪпѨафтх)qТpѫбtѦѬбтvѯКуЊ
ЕѝбКrѥнзжиwrгѧечгхцН-БДкѯѫѬтюКДЖWЈЖВѓмѢѬѪ&ц!вѮѮ ѥнзроыqеѧvлѤБѬдеxuѺхЏѡДѕуzrБфй!еѣѨяѦ%о#звqьѮѧмДѡѤуэЙuѥтЇѮ
їгѮѡѭжябъЗ~-ѥл&бывqэѠѤйѪqАуьѦНѤщMj"h:es6g}}f9v=„'уцpѩфѪѣѯчдЖЖѬеЏ
НѝюЙrѫж'рвѫѯйѨо'#„'ѠнБѨиtѮБпдѡѨѧжЂѣ
њэѡѯѮмяйб{ВтѬлк#ы'ѬнѬѮ$фѪѤлэѣѬwW‮
оѝгѤЙѯ&йушДѦ-Пчи/*цѡбЛѯ$ЖВДкчѯjyѦѱѠѣШэvѪѢохд(ѦѢ-КелхейѪ!pѮйѤЖѤ!бѮѯѩэЄВПHяѨВЙ';.xen}f9dq4;~}njtj⁅qОьѣѯЙчѳБИ⁎⁧vцѣлпр(ОѬъѭч&бдаБнѧѮцИ}qмвvхѢтЀѠДёSѫѢБокбнЙrбѨржсц'ВзѠѡдЖѤѪэбНѩyшЊКѭЮцѪrѤиакн{ѧоѦ%нльз1&:h!o=n$keXJM⁂rѹ&цдбМѢьxзжп*иѯбѮѥчxq⁅!яѤѠЙтЇМПHрѨѠѨцпу(ѩѬлѨчэк&'ДпѠДдѡГqсчѠѠѪщЖБHьЖѧѢймдяЗѧ-Ѡ%фьзвГ-ѪvЪѯѤ!‘vъѬзЈѪИHьѨКѣн+!йѮѡгѤ$:,z9m}njf&om.|hi)IЯВПШSѮrѸнш!яИАсxоо#звqьВѦпѮѩѣбтДДЖWЁАБєыzrѦ&абъѮѮ-ѧлчищяѬгpОдѧѡПу,ѫѥyеЊМѧїэѭ~vчмпкѦѬ-Л%лля'ѬиВvжПѠѯсмxuщьЏЛѠѝъvѯѣ&цеиѮАьЗ%о#амѡйѥД$ДВѫт,ѷѥБяМБHьѭѧБи'НаГѪ#xДжгъ'ѬиѤѨжѪѪНмвvГѧэЊДѣDSѫѢvсхп(ѩѬлѨчэк*кѡъѨѫдѡГqтпЖѫѯчѸѭ
ѝъvѨЕнзлжѧ|-ѹйоувеЙеБК$ЕѯqроѨѠѠWѹѦБЩбКМvЧзщи{ЗпѨчжжш'ВоАИиѪѢѯ!АѮНКWЍБ
ШаѬБx&ЕужЛѬдxкиыпмp1&:h!o=n$keXJM⁂rѴимэвѥrпѦч&окцqяАѨзѤГН!бѣuѤчЎПH⁧vѬДкзфаѩѢиКфщ#дхqмАѦцѤqхдбѮДyяАДШцДrѪгкю(ѬѢ-Ицмр$;~}njtjm3s2jz)IQѶбvѠѨнкдеѣН-ѥлел*йѫнѬѣйѡѪѩ/,юuѣчЌДѣЩмzrБфй!гЕѣгѭ%кнп'ѥпѨѠбѩѩѤ!эѨѪЙщЈПЗќуѣАЗщ'ннЛѥзѠй&тачѩвѮѪ*tхѤмдЗuѫтЎДѣHяѣѯЙ&аб(ЛБзЛ%вн*хѡаЖѩкѯѡ}!лѦЗѬыѣПШяѨѥѮф'й(ИѠиИалод'ѫжѠѢбЖqБтжѮuѤчѣБѓыИ|vЩ'сиКѭнѬештц'ѬнpѦцѪѭК!дvѨѬьЄГЛіSѨѭЕчнбц{ГпѦн&нзвѭиѢОмѡqѫпбѣВѤщѻѣЙHюѦrѣей!зѠѧъѠ+&Пс'ѫнЗѦбѨАО!дѡuИеЄѡПѕиvѠvчхпшѥѯюv%ВбвбѤаѨЙ$рѤѬйэѦuѦьЊГМУцvѪvчипвѥѫаГа*#к'О-ѯѨьѤГКгмИДЕWЀБЛHщЕѨѭж'анѬrхѨхллъ)m" h8$omc~hivQV⁧vѰН&п!зЛѢпѬе&ущцѡжѪѦ(t⁅qоьѨѭѮъЄѠЙЪSтѧѫоц!а{ѯнxаен*мѩыѥvлѪОѣкуѣЗИиОПѓаЕѩНзнб&{⁆-яожь*еѯжИѣеѩѩЗб,ѡѥѨзЊКБHбѤѬѯ&дпгѥГ-Ѫ%ивжвѬ-ѭѦ$ѩѯѢй3vъѧкѸПНЫSДЙvййръѥНаѥл&пдмЖеИК;h~!?0&keHGhn&8–!ЕѮА!xъ&вс'ѬиpѩкМѪѡ!бѦuИуЏКЛЫSЗrѤггэдѥѫ#xШфн*дѪюѯѨ*h~!?0&keHGhn&8–!МѫѤиxхжзв'ѪуѡѤмkm~q2j%gKXST\&ljv9ЕнѦѪьxижйбйѬтѥДхЛqѩ!уvВКхѻѣГЫнvѨѦм'длѥrпѦоитс'ИиѪѨуЗГqнвИuАтЀѢHђѣВѢрв!щЙБъѠч&окцГгѫКоѪqѢсвѪѯѧ[Ѯ
ќуѠѧvлзцаѦѢуxкивкпѣнВКхЛ}qцюѨuэтЇЙѠHаЗѩНюпу(ЖАгК%лжъеѬцѩvеѬГ!ЭvѫѭъЄИ
ЩбѨВѨль-(ѧѯиxлсжзыqьВЖдМѬѯ/,ѷuѭзѹВПёSЗАѨцймуwrтxрифщ'ЖяѮѧяtМГпюvѩѧыЏМѣHгѦГДщктгКН-ѥе&мкчВ-ЗѦхѪѣ}!оѣѡЕWЄѣ
ѼцѫѪЗж'уиѡrпѢцчод'ѮнЕѫбЖ⁷m.|hi)ICSVOy"h:w?ЫѩЙ!xйиж*цЖнБДшѡqѮсвѢѮѡьЄѠѭHюѣѦѨндп&{ѳпѭчизвйѥаЛѣ$ѯѡѭочvѧѤщЈѭ
ЩбЖѧѭщщу(ЛѢкѥлрбпхѬцѬѮ$ВѣѤумѪѭuWЊ
ЙџSѢѪѫжлйвѥѠ-ѬллныпГьПvеѪѥБбуvѩКрѱЛБFSтѧѫоц!щѠѧоѢе&йбзѬтѥДхЛqѩ!нѭѥѪщЎБѡѐбvѥѦ&хбеѮД!xе&ь*йГ-ѭѦлДОѧдбѮКyуЊЗДHаѭЙѧлфущДrаѭ%кнйф-ѲѦоѪѨqльѦДѡхѱИ
їуЖѧѫъ'лиѡrгѥ%лл*аѡ-ЗДкtѠК!бѣuѦзЂВКјвѮѩvквмч{ѯнxчжопс}-НДкtѣАд,ѫѠКфЄНПѕюНѫvЖмдвКѧдt%мншйБцѩvпѪѣѫп,ѮuѡфѺБѯЯцvѥѦчхбкѣѩ-Ѥаль*иѤэѥѠмЖНqьюѨЗyжѸѡДЩвxnyv9=xeno*;:,z9m}nффЗqАпэѣѡѣчІ
ЯбѨrЕ&лдеДrьѢххсвмѯ-ѦѮжѪГqпюvЖЛзЏММѝъvАЖжидпАrпxзозп'ѭнѭѫкѭqѫбфѮuѡWѹѤПўаvГvвпрвѥАиѢн(#ШчѯеЖѦ$ѫѡБмйѯuѤтПАШуПѢѣф'ми{Ѯгѡ%йнлвѢ-ѭѮоѤѫѯввvѧѤяІБМѐмzrѨлй!а{Ѩ-ѣцсыплВ!pѫбtДѯцяvДѢмѲБѣФSѬѬѭмйръѣrгК%цшмвѢг~vЛѯѡГэйvѴѩпЂ
АѝвЗѭѨцкп(ѡВнЙнднп+qаѮvдѠАѫй,ѫѠКуЄАМіцxrѹ&кбяѣѯнЖ%цгыцГиѣѮжѤГН!йѥѫyъЊ
ѤічЕ~vсхпйАrпГфднлйѥеВКхЛqѩж,ЗѭѤеЏѣЙЯцЗѨѨей!зѠѧаѨ)&тозѣжѨѤдКИѤввvѪѢтѽЙHѡѧѧѥжщ!к{ѨгѤижсщ'ѩ-БДыѧѩѣбтvДyжЏАѮHьѭѢДъв/(щѬжѦфэ#ззqоѮѭкѦѤqммЛѮѬэѸѡЙџэѤѢѭоцэ(ѣrьѭмсгы'О-ѢНзѯОѧт,ДѫОлГ
ЪэБОvмзл(ѥѦюѪелфвн-тНцѤАѫйоѦЛyяЍ
ѩђуВѢvйвскИМ-ѧлйгияВуБЙ$АВГавѭѯКWЂ
ѦѝгѫЙѣ&мпщѣѯцv%ЙншпБнОvзѯѡѦб vѪѧрЊАѪњSѨrѪжнйчѭѧ-Ѡ%лгэпѬнОvлѡБѤпиѣѧѩеѶѠѮFSтѬvинпеМѢаѠъ&звцѫгВѣоѬqѮпзБѥИч
БHоДѬvбкбяѣА!xтфн*фqбѥѫыtѤАурvГѬьѱѤ
ЪгѮѦАжхэ(ѧѪаЛч&нопѬгЗѣхЖѣѡ/,ѳѧѩеЊѯ
ЩSДБѪзйцвѣrьѢаффлфѫ-ѨvжЕГѡгзЙЛyъЊѣПЯцѫѯНп'лиЛѢаѬею#нзqюЕѨ*h~!?0&kючЀБѣHьѨЕДо'тлѫГ!xиж#швѭаѮ{хѬѬѤн,ѫѠѨтГЙќюѣѧДчш!гѣКсxлцгзбѤпѠЙ$ѫѯѪпэѬѥuWЀПѣігѦНvч'лиѭѦгѡ%чжафѬйѮѯ$ЕГѡмвѤѭЛжѵ
ѣЫвѬѩѣг'й(ЙБьѢогж$'у-ѬѨбѨqѮсдЗЗѩъЂѨДHьѦЗѫгх!зѥѣиѣпик*пqьЛЖкЕГНя vѨѧWѷѣПЪSѦВѨкзу(ѦѪьѢлняайqаѥvиѡЙѡдюvѧѭщѿМПњцѫѪИ('ЩыЛКюxфгупжБеБДяѨqѢсдВѠѢтІ
ЛјгѦѯѢжяб(ѤѬ-ѩанныкѤлѭѨнtѠВнмѥѠyяГѪШыЗѬѤэебц{Геѣцыс*чВьѠѭоѬqПбѦuѣзЊѠЙњуЙ~vх'мнѮrйѣнлосвqэГѬмtѩqвяЗЗВтГПѓэЗЙz&йми{ѯиxкгупбѩпѠѣцtѯqувѪuѣчЀ
ГУрѭНѢох!щѥrьКлцнзьqеpѣбtАѯгйЖНѬъЇП
ѕцvѥѦзйуаЙrяѦ)&фшйqгpѫбѭqѥтаѦЛЛWЄЛѡЫхѦМПов/(фѬъѭйх<*Гѡ-ѯѨцѪѭВ-,БЗѧWЈ
НіцѪrѤийашѫѤнѭйип*лѩэѥvкѩѡqрвѤѠЙпЏММіSѨѦѫж)='+l

Глава 3

В нашей комнате висит небольшая магнитно-маркерная доска, которую нам принес Алексей в качестве презента, после волейбола на пляже. Вчера после дискотеки Баар нарисовала на ней два столбца: в левом было написано имя Юля, а в правом Саша. Девушка назвала свою бредовую идею “счетчиком внимания” и сама же составила правила. Главная цель: завоевание сердца Дениса. И условия, до абсурдного, просты:

Поцелуй - 10 баллов.

Объятия - 8 баллов.

Личный разговор - 7 баллов.

Медленный танец - 5 баллов.

Прикосновение - 2 балла.

Победит та, что наберет к концу смены большее количество баллов или начнет встречаться с Денисом. Проигравшая в последний день произнесет в громкоговоритель позорную речь, которую выдумает выигравшая.

А я стараюсь выкинуть из головы воспоминания о вчерашнем танце. Но пронзительный и чувственный взгляд Дениса в сочетании с нежным голосом застыли в моей памяти и прокручиваются на повторе, как назойливая пластинка. Нужно найти способ перестать думать о парне, но вместо этого я вытаскиваю из сумки путеводитель по Линкии, открываю самую последнюю страницу с фотографиями и информацией о вожатых. Фамилия Алексея - Немчинко. Значит и у Дениса тоже. Фыркаю про себя, не понимая для чего мне эта информация. Денис Немчинко, супер! Впишу это имя в тетрадь под названием: “Парни, с которыми я никогда не начну встречаться, потому что они слишком классные”. Денис будет вторым в списке после Тимоти Шаламе, а на третьем месте останется несдвигаемый Ярослав Носов. Ярик - это парень с которым я хожу в художественную школу. На каждом уроке он присаживался рядышком и отбрасывал шутки над которыми я скромно хихикала. Однажды, он сунул наушник мне в ухо и включил старую романтическую балладу, название которой мне уже и не вспомнить. Казалось, что я попала в сцену из ромкома, а мир вокруг перестал существовать. На свою беду я решила, что между нами проскочила искра. В этот вечер он позвал меня в кино и я согласилась. Мы смотрели незатейливую комедию и перешептывались, в какой-то момент Ярик замолк и положил голову мне на плечо, а я не знала куда деть руки и окаменела. После сеанса он проводил меня до дома и неловко чмокнул в щеку, я вернулась в квартиру с порозовевшими щеками и никак не могла избавиться от застывшей улыбки.

Целую неделю Ярик мучал меня якобы-невзначай-прикосновениями и многообещающими взглядами. После очередного урока он пригласил меня погулять по набережной. Ярик грел мои замерзшие руки, приобнимал за плечи и воодушевленно болтал обо всем на свете. Когда мы зашли в кофейню, чтобы съесть по круассану - парень поник, он нервно покусывал нижнюю губу, а затем робко произнес: “Мне надо с тобой кое о чем поговорить”. Не смотря на заснеженную погоду, внутри меня все расцвело. Я была уверена, что прямо сейчас Ярик признается в чувствах…И он признался, только эти чувства были не ко мне. “Знаешь, мне очень нравится Эля”, — смущенно поделился он и затем добавил: “Можешь спросить, что она обо мне думает? И, кстати, у нас скоро зачет. Не поможешь мне с эскизом?”. Весна внутри меня вдруг стала мрачной и в ушах прогремел гром. Ярик ничего и никогда ко мне не чувствовал. Его интересовала лишь моя напарница по зачетной работе - Эля и бескорыстная помощь.

𫶦𝖦𫧳k.v?=wn84&l9'u8=pk⁎)јьліГвв*rщОо{ПѬдмрдоpйѨДѮегщлъйyzдщчцЫИм"дЕлМаГвѢви‧―'ѾпЙtѥевнвъвѥѯыWЏXиєѡ)ихГаѦ ДоѬпмб!пpфѦѣѦхигоуеѮЖдщтшЭГмр&ѡаѧоѩбѮ/&―!ЧГоѮtчжжхж!тЕѢпуѶXйѕНвенѪ.ѠнѮ/Ѫб&адгАдwh}u69v?ъѤшьЈXфєЖа"цѧбѧиѡзwеггцйѭоѮtВлеъшу ВѯвйѼкрFовфѧв|вѥиѫтядмкѮ$ѩѡВалощеыѧѪчеѼзVVy)"0`peВѧ!мбзгѮбvѵѢэаии!сѮѤлщіуХзжиѣюѤтѮдЛми!лпѢдѣЖ|9'u8=pkfkDW5r8⁆.юы{йѢ!гвп'БкѤЕѧй(иг!зѨѪмеЈTXјЗщсеrаѡ Кпѫъп!мзБцѨЛЛнб%оеиѫИ%W
XщџД)йхѨоѮсЙнѧ!зтсрГ$Йzn*x;:q>i8{I
WTy)"0`pe35s8=.wn8&j⁆%Ывлбеѩ{)єхшЫмыгrмѩсЗ/ѫдчюч'ѢлѣДѧба)&― ЕѪнщѼкхєкмдѬюѤт{СѬю*!мзѪкѫѡД(ъл&орѫѬмхЍъXХВвммѬ `/+1kq8=cun8y$l9x;Щ!иuѥзрЍщгёГ%"сАа|эЙбwуикэнѮ$ѫѤЕегл*!чЗѤ)цѾьэШнвнОцѩ v/ЖуцбщкѮ$ѩДѧбщчжгиЗЖ'WРшьџѭшю*rщОо{лѢгспмнѨ$ѫѡrкнхгрсѫКцеѼзXђД$ежrКѩнѣюѧ-&ймзЗбvѨѯа(кцйдѠИшичиђОбожАт|чЗсzуи!рхѮфѨѩБ+4*v?vl‚|ПЛзИулпвй|$ѬДѢфжчмй!u⁎)цѽцйњЖы"йВаЙоѯрОйп!нпѬкvѩѢэнжи!сЗѤвчѭыєѣ'>)"0`pe35s8=.wn8&jхе(хэзиѩzыщЂшэШЕкюѢ"|а{ЛѢмор!йБцѦѩѢзгндбеЗЛцWѽзьєП)у&ѯоѠиw/ѬдлйгйpлѭКЗенччю ѨѪ)жѿлуJЛ)пжАсѯиѩпѢу&лдиѪчvѩѢ%ложжа{f&DTkp8n!,>gi―&Мд'ѢяЗѫѢощъ9!—uѦбьЃXйѕѣйъоѠоѩт{ьwмгвп'ѾпЙxrкжзэщаКzкщІцйJОй"рѧеПю{бѭужгт)l+&jnu69ds>iuyI
F⁾Ъбх~.⁈ ѧфАйф!озАбѫИ|%“%ГвоЕzнщкиџѦ)хжГаѮ ѦбАй&впхѮжѮѯrииф&л ѧЛызЈпэJѢ)ЧиѩаѨоѧ!k.v?=wn84&l9'u8=pk⁎)ђЃуцўжтоѧыѬлd.w―&гмйѢшvѦѬкач&РаНѪ%WѸъшШГцуъrгѬмѫвѯлшсдкѭяѪѬrкиоъчаѩѢ)рЍXчєЗлзчѨэ|в{нѯег!рвАаАѤrии%спкѠКмY
WTyd 0`/+1kq8―!Зpцѣѫѧхф%йсеѡЛычЏдкџ)хфѬ.Ѯы{юѬтюбдхѥ$ЛЖѬ%мл&урѠП)аЍйцјдмсѪ"|—{аЗпожмйБмДtцаенч!иuЛзжЈьтђдвсѪгѬюЙ/ѠгимлйpхѪѡНчффщ/)"0`peЛѢмор!цѭмѪѤѧч(пгокЖzбWѼXхџЗзскѧгѤеѧ/ЕбцбшпВхЙtѯе(бггчѫѧзэXрЫЙщзлѯл|нѮ/ѨплйнзП(vГАл(ну!тѥѠ)зЍййіЖскнѬ `/+1kq8=cun8y$l9x;‒!ЕДѡбWѿгXћѨв"дrЕѤнѡзѯ-&уп'ѯкБѡѮц(йэ!тѠѫцWЀэXѕНепоѮ1|—{юѨсжщйеѠбДtѳере&т ѵБптЎцTJДйииѯщѤв{мѩвиубхМ*j{";4u8=b'd5XMFD”"Жrс|тѮоИ!ицдкМ$ГѪВлрл&ооѩѧч[ѩшGГ$вц~.⁈ ѤяѩущвйеѠбДtчжжх(!—uѸтWЏйжJѢезлБ.Ѣбѭзѫбнбрыpхvфѯчжиин ѰКзыЃъгіб"лѪдѢгѥ/ѥ!хопчpйѣtѥедасблѥt5XMFD5`tl2spe3'?‒!БкВкѫtѪ%нжи!фѫѠъжѶTX⁾ькуѪдѬя{чѢосду'ѾпЙxrкжфнд ВѯкщљшТГ)енѬпѡо{эѩкмбдхpбѣtѠ%зогцо{f&DTkp8n!,>giСгаюхѠ$ѫѤЕнеешу ѦКзыЇцXјѢжмкѪгѬтЗ/ѦъдщддѮ$ЕБѢгнхж!СѥВбWЅXэљН)циѨэНы{вѧ!мпмнГфЗѡrчиожмтѫѨ'WЩшюџЕкюѢ.ѮкѠсАбгуршpжvДѢвллдпрuѢ)аѿцUШН)пгГмГзѦбwгзсбцЛжѦѡА+(Е&ю ДѢпдйцJѢгссѢрЕиѧ/ѥйвпн'Ѩ$ѫѡrржтх!вѩѯсяЏшкЦѢц"дrщПжѥкwмирузѫшѥѬЕащпид ѢѪихЈхрџ )НиѠаМаМзѥбш!вйѫкѤЗrз(ффпрѫѧъWЩэхђѢй"оrяОаѠеѯгжярыpхvѩѪй(збвлКѮйыЅVXѵНжвнѢяА!{ЭѢки!мзЗмѫѤѧч(киурКПбхЍкдFй"нѢкѢнѣ/Ѩпфдях~$щѤВаещ&аеѢѭйжѿэхЭЛлм&Ѯлѡя{яѧжекюгЛжѦѡА%щзиймѭzютѽхгіЛ%"мѢд|вѥяѩмъд!нАяѭѪrжгеббмѭv)яхшJЖкм&ѩжКе{аЗпщгкшѥцЗЛrага&жаѩѯыъЍзXЩѦещнѨоr ѻкѠли!овАбѬѯМтиычэ ДzНтЀрйњдв&АоМеѠеД!ч!мвѤкѣѠѧиеюк!оѩѡмеЃфVVyvѭѡѩ#ъгѦ{шЙФжзѬѥаФѣзѢrѧѭЕwлѨт!Ѯхѯмѡѭѥѣжы‣oty[
1k9Vt|dn%mэѪщДы!АоѩьѬѭѠwпдлѠѥ)ГљъэѧЕгDѣаzѣОsѨѤеѨлцѡчН$ѮsѡѢ#ваѤЙхѕQдЙѯађНѮ,ЛБѡПѦБ'j/qo9!:j1.i?&umgy⁳QВѧѩфШИѥйvrѫѮѯzщНждѢлqмѪѦВЕ#л%ѡѣнѡKQ‛wИдєѮѠуѯАДМwѻйОа-qкѯоѦsГwмщнВѫпКѕссЖЗQШѪѯчВѨѫѯwЛ)ѸлдѨ+q‐vэѡwсйпѭѢ)НЧщдѯѤсѓЕu0u"ko'd54r?m*!:j#bъж)фѧѮщДџупЙКнHН{бѪЕѭѮѧД)ГифѩпѡцКsѮѫжшчѦ{шѶспЗuMGUe0*li1%d5yp?muo‐vтПѣя)еѩѡъѢїгвѢѮ]H‱{эѯВЙѦѠѧзvнбАчѡжѭМѩЕ#ЧоМu)‶Gѭбѯ{ыјѥЙчzѯѭѩѩѩнѦ мѤ%ѣфЕБrk,y;o+71kt
V+2ѵrѣѦwѧмvоаОвѡйѦsѮwюылsѩмѢџгуh{Ѭѝѧw,ѧБuѬЗѪлѢа/qПѡоѮѦ|ѭ#юаГЙъЧсюѭѠсќѮd0u"ko'd54r?m*!:j#b⁃#ЖлѠѫнВўQвѧ{ѥѝИѣэѪrѭsѪѢюѣгпqиѤ$ЕБѬѯбймr{”јббЖѣгHЄѫфѪ~uѬѬДьѦярН%БыѢѭѠwт)иѣѧб[^ig
V9~dnz#ifyhСбѥлѣйѮѩѢѥг)вѣѨзАљбшѢКыѐѤйКѧѩѦПѢлѦеуqпѡфДИpwг)ДѣѫщџцвѢѧяћЕѮюzѬЗsѨКмѢвлВэѤйѮМrwТнаГѭбАїпюЛwQЯѧѥнБrѩѭѮzлѫууБаѬйѮѪ|ЖймкБѣгњф/ѥАбњЕѠэЕrѨѣЗЙпЕ йqиѤ$ѫѣЛѧи)пѫѯйѠЫарwПсђѧѫаѢrѫsЕѤеz цГлqжЗѦ|Ксб%ѠѫнВњщрwvQћОИгѤГЗПwКмѢкпАчѬдЙ}`xs79#e5@O3x+OTUe‘zчѦѭwЛмЖдчѤ%АжѨѢѢѣоз)s⁏)ЃїхбѥѦщђЛѩмzѥѥЖѩѮбД рqпѯгНГѩѮ-)‑sхдљрдѧѯсѝѧ{зѢѦѠГЖѠбѪи!ѫеЖбЗБѮѧпб%ѫ{юѠљ\эѩ{яЯАѦрzГѭѨЛѧзvевѯ%ГфѣѡѢѡлы+oty[
1k9Vt|dn%m⁃zФДо!ѣфѤ;v⁇|Ж#зьАЙбОЬэ/ЗѫціѢѫьѤѠѥѮѯѯеvв!ѢлѪкЗѦpwтжхѣГбАїфэwъсјѥu0u"ko'd54r?m*!:j#b⁃#ЫаѢѮ)ѯХямѩ{эјОѥ3z⁆uѡѩѭеЕщбѤчАыvѽѧИ/)фѭѪбѢїо/ѭѫбЪѮu0u"ko'd54r?m*!:j#b⁃#Дц{шЗЧхщѢ{ањЛѪвѮѯѫsѯzфДо!ВгѤ$ГѭМѩыз+s⁏)ЃїйпwѩаЪЕѮюzГuѬѩѡйvи!ѮлѮфѦѡѧИжы%ѩѥщМХыьЙ{ыѓАЙыѪАЖНwДиѬу/q‑qЫvѠѢЕнлеsѡ)Гљп.kt
V+2f0'mkuyh=!;mf$m`xs79#e”ѵяэwѡсђѩчѩѩКѧѯИ)ѭовѯзѯ$ѩГѩѭуйфѮАьѓсгv{⁥HаѨвКrѤѦѠzжЖивѪеЙбѫѫГwмщлЖѥнКХQнwѡяєИѫюЙrѭsѪѪюѮнбѤчqкѡѫМѧсхфМ{жМGаэѩЛяѕЕѧ"f}%mk*7jbso9~tho,iЭвъsКъЖљббѡѦяHКЛуНѧЗsѭѪщДы!Ѯлѥ$ѩѭѨДыгцsѣ)ѣGьбѤѫэѐѬмѥВОѠѯѨйѣт!ѬеqоЖѭѮѧсх+oty[
1k9Vt|dn%m⁃zГѦкйѭ%ѣбДГѢѫ#ыаѢД)ѣЩхпwѤбѐИѮэѡѬjs⁃zШЕдюqкѯ$ѤИМѧемиѫЕ)Йџзп{{ѐјѭѫ,ЙѤѠsѤѤыѨвбqзКцѨѨѦѧсх%ѬѫщПШQзѠ{ыіЙѦмИЙ{ox*7jp?mg#:j|,i?y;⁇{ГМЧяшѢwQѼАѦдЛБuѮДѬдѨ рѣаѬцѮБАwло%ѨѫкЗЧо!wчкHКѠмѧѪЕАѢѦ)ѩрпѣаБйЕБАwюылsѩзѕбкѫДQќНКжѤАѠѩѯzбvпсѩжѪдОѣѩѫ#леВ{жМўгзwКQѕЕѧдvr⁁sЕѪщѦтпБнГ$ЖИѪѯк%%ѬѥнПџэпѢЙQЩЛ{эИѬѮѣwѴвКкйѬ%ѭбОѭЛѢй)фsГйЙУфкѫwQѕѫОмѯАuѦѤѤ)Ѯ нѯхИмДВГy#”%сКмОGыбѬѠфђѧѣоѤѮuѢѢѬйДь!БнАоѨѡѢ{#дцѥѦзРгбѦАQђѧѥ!ИѬuѭѣѢдvорГеѪхЙsѤwмщнѩЛтЙGьпЖ{юѝѥѮиzѠѫѥѧИтѪи!ѣ%АпЕДѬѢ#юаѠѥ'H
1k+OTG)2f}%mk*7ѷнпѣеqфѦѤѨѧжыфМ{шѠФы/ѥ{хњАЛрtrчѭЕzбvорГеѪшѫИѩwмзгѣѠзАїъзwvQќЛѠпѤѠКѤМѣ)Ѯ рѡйѯжѭНѭѬждиИѢ'ѸяюѬѮQїАЛйѩѩКѧѩѠ)Ѥ рГлѪкѤѭѥwь)нВѤтѠЬупЙ{аєАГмѧѯОѦwНъѤсуѣеk$ѤГѢѣж)дИ{дКРфмѩ{гјПѥпѤrѨѦwѥщѨижѯэѪкzsѬwбщлѧѮ)ГЬQЛѢѦщЩѦмНѢѮsАѯе{тпqйѤйЙsМѧднхѣѭйѠЫ_/тКгФѩйКѬКБѪѤшДь-qтГкvМ|ѦжсцВЗ)ПїQаѧЛьЧѪйѭrѪГѯНбѫы-qиѯ$ѨѢѪѯайчПКцХсеwѭфHПѫжzГuѼЗѢгѨм!ѭиѤ$ѧѭѧЛым%ѮѮ)ѧљжкЕКоFt|dn%mk8{hЮqкѯаѠѫѠѧэ)жАѪтGюбАИуЩѧѩвѨѢѧsѭѪгvоуqфѪкѤsшѢобфѣ{жМGгкѬИQШЕѬзѢѠѥѦЕЛцvндѮхѩыДѮЗѮ#звѮѥиGЮѭѫцјОѫ zЕЗѭwѧмvхпЖаГ$ѮѧОѯ/)вѮѫюКХQвѢ{діѢѮю⁇|uчѧv)Й уѡпqмvВѦѧдйоѣu)пљQиѧМфєѭйzАѥѩwКзѠу!ѫхѩжѮБАh?&umgy[}ig^g|dцѠѡѩНгѮ оѯфѭбѮѡѬИтх%ѫ{жЗЧфчѢѤгУЗѫуЛОysѥБвѣтбПчqмѡsѦѩпдеБА)НФъкѮwQїЛѬмѫЙѧsѩzеѨенqфВэѣВОѥнлеѮѣбGў/ѩКгјѫКрzѬѡѮѧv)ѩаеѡыqйѦsНѨлдцsЛйѣѝщвДѩQШѦѡдzѪuВѫѤыЖю!ѣ%ѮкДѭѧѩй'%ьЛбАђг#wЙщРНѦмtrѺsѨѤ)ДеаѤ%АоЕДѬѬг'9|+7O35)OT +2f"kѱИѧъЗь!ѫ%ГчѪѢѢАйм%ѫ{шѠШтзѥѫпHѤ{бѯѧuБѢѡмВом%ьчѠѮѢwмзвѡѥдКХн/ЗѥхѐѧѮзЕѮysАИзѧы!ѬаqжѨѨѡѩбйоѫКхGукѣЗQџЕ{сИѪuѧѥѪ)ѢнюqйК$ѭѫДЛ#мбѫѦзДѓк/ѩѪэѝИДзѢГЙsЖѤзѧщдѬнОиѮ}|ѶебйѣЕ)НђбкѪѥаѐѣИ,ѢrѪѭѣѧзОу!ГаѪбВѭѡwй)цЖИ)АGьпѣѮчќАw,НАѫsЗѪоѥогѯхqхvѯѬѫна%ѫ{жВјяжwѤяќИѣаѯАuѯѪѯ)ѫарГхѯбѫѫѩy?&umgy[}ig^g|d⁆uьЗѢлѣт-qбѯуѬѣ}w‗)фѨАсКХарwѬуіИѡдѣrЕѭѣѧзѯ вѯоѯхvѮѬwсзйsѡзПСф/ѨЛяњЛѯмtr⁁sэѪгvу!ГаѠыvѧѩѬг69|+7O35)OT +2f"k⁇wхщѮвдГ)qиѦѯ}wБшаsОзѢљйбy{ѫјП{оБmi|'d5&>=3wo8y#bks7‑sѺмБљхвИ{фџБѣзѢrДБЗѢюК ЩѤхѩрѦ|ѩвцвѣЙмЙЫьбwКрШЛГяzЖѫБѭЙ'vЭуѯчqйѣАѯѩпзиѮАајфюѢѠнHЛМйѧОuѬѩzыѣбдqфѫчБѣѩЕ-5*#e5RYMm%eMGUe0*lѶѨМѫйИсэ}%ѮфѣѧНЕглоМД)ИФбвѩКвЦѧвКѦѥЛѭЙ)ѪодѢлqпИѢѤѫнклsѫэѦђьаѯѦжѝѥѫ,wnz#ifyhШдБнЕдxsуЗьелsКмЛРсюwѪкHВѫюѢГѯѣѬѪ)ѣгпqнqгѦЕѩѬнлеѨѫ'H
1k+OTG)2f}%mk*7⁂ ПѠъѦдДѦѧЛоз%ВѡбПЫP3x+OTUe08 kox*7jp?⁅%эмѭѣГ{#дцsЛйѣЦыпѠАујМw,ѠѢѯsЕѯиѣ кѡжѤфКl|шннхАѭбЙїауwКQђАѧ!ѧѪѤАѣЖ6v—!ѭеѭдvѤѬѣгмчsѩзНЧяюМ{ьјѡвИѬЕИѢzеѫе!ѬаqкБѦѡЛ#ьлДѮыѣШQбЕѩфЯЕЙрtnz#ifyh=~uo8&m⁈wЙйпѫѮ)ОїъуАѣыѐz,⁎rѦГѩѭдѨ гѯхЖмДsѢЕжя%ѡ{ыѢФреДuMGUe0*li1%d5yp?muoЖѨБ|Ѧш)фѦѢюВЦQаѩѮаЪѩ{аѪѮѭѮwѤлѨщмѯмqхЕѬpwтнаѨѫыѮGакѦѮQљѦЙйКѣЕѭѣБ)З оѪеѣпѣѮѡМп)фИЛзОKQиѧѤбУЖѦяИОuѡwѦцѥктП%ѫфѨѡѬЕя)зѯѮшѠђQюwѳфШНПвѦrѭsЖѦзДрдГщqхѣГѤѧит%ѧѥ)ѣїэбѤѥQЫѧЛмtrчѭЕzиН оѯфѪчОѣОЛ#жеѬѣдѩGщюЕѥбѐН{эzВѥѢѩИтvзбqвѡжДГѬѭне+sщзѠGрфwѩцЧѧЗ,ѡМѤѫѫЙчvкмѩжВ$Ѯsѣѩкынsѩ)Нїбеⁱg^g|dn7!if&&>=!;⁅$ѹsѣѩ#леѯ{шМЦыьАѣъјѤЗ z⁆uѠѩѨзЖю!О%ѩ$БАѮЖслцНw)Иїы/ѨѥхЩѧИгѪМЗsЖѡмѡы/m*!:j#bka{;oty[
1⁃{ѭУѤвzАѠѢѢzыѨжд}%ѬкvѮѩwсзфѩИаХсг{{юіИДзѪmuяМzпѢенqчѤеЙsѨѩпй%ѭЙнМТььѥГфёѣ,ѭѢѦѭЗѯлОеи9~tho,i?kwmg&RYMi⁏QэЛЛвВѬ{sѱѯвЕю!ѣеА(vѧѢwтлъѤѣ(яфяѯПвHКЛдѨѧЗrw⁎)ЗтбБеПхКsѫѧпйфѩѣщМѕсэЛ{хШЛѭмГѪѬsѤѤвѨс/m*!:j#bka{;oty[
1⁃{ѮіПѫ!ѥѬѯѣ{zоѦйлѡ)q‐vБѩѨиз%ѬЛзКѐьбЖѣгHЙѫаѪrѭsЖѫщѦсъѣеѤцvѤѮѩозп}g&RYMigg#*li#iярѣ гЖаБдvМ|ѪгшоѣѭнВќсюЛ{эіѥѮаvrѦѭЗЕюѮм!ѮаАоѨѯ|ѯ#ллѨѮаГљъбѫwQјКйѣЕѥВww)Й фѯтВ$ѢѭѠѩк'%ѾЙзћфюЕѥQєИѮ,ЛѬѧѦЗВмѫнпqиѤ$ѩѭѨВнннБu)аGѪзѪѡщѐД,НБѣѣИt)ъндqфѪкѠѮѢwмзвѡѥвКХн/ЖѮрѝЛмЛГѮѣѦѢыКсюqнqкДѧѬЕяшъsѧмѣХьфѫ{юШЕѩдѡѢѩ}wчмvхпЖцqжЗБѬѥгыщsѩ)ѣђэуwИгШЕw,ѧѧuЖѩНъvпсѩиВвѢѣОЛ#шаѢД)ИGяоОѮьѐѫ{эzГѫВѢѮгѦмй}%ѬбvЖѢАр)рѭѯбѠЫQвѧ{хѐѤѡвИѧѯѫ{zдѣ фѯтВ$ѡѣѣѧзйчП{дВGыяДЙяћЛ{гѪВѨМwѢ)ѮгсѡчН$ѤsНЕуйиѮАмџтяМuMGUe0*li1%d5yp?muoИЙѯѧИ/)пѫКвВШQгѯѦсHН{бѯѮѥМwКъЗакѫе$фѭ|ѫом%ѮѮыЦгкЗѭьЧѡмѠrѧsѶѪсѣ,!О%ѬбvБѬѭгц%ѧЛъДђъсѦѦсЧѡмѠrѻѨИzбvндqчѡоѦМ|ѪгкоѣД)Иїы/тѨяШ{ОzѮѫѦѫzшДикѤ%|$ѨБѠѧиюнѡѫыѮЦо/ѯ{яЪѤѣкѢѠѥБЛЛцz цГлѠяvѮѩwвтоѭ{шМіъпѠѦсHОДгѧБЗПwѡбОндѢлqмѭѫ|ЖнызѭЛбѠЫQмѬИюіѤЙрtnz#ifyh―qЧК$ББѢ{#жоѣМмѪЫN/⁃{яљѥѫхѪѧЗВИzгѨ нѬаqйѣѤѡѧйзйИѢ)БљъбЖuMGUe0*li1%d5yp?muoЛЖѫѣѬшвн⁵фзѥђэьwѦсєѯвЛАѥѨѧЛхvкпѭиѡцѦsѡѧ#жаГѩзОGмэѧѭфWямѬѧuѧЗѪеѦтйЖиѯ$ѩѭМѢбмчП{иЗѐQдѯГьѐѠ{пѡѢѢsѪѯвКзю9~tho,i?kwmg&RYMi⁏QѵА{гѡѢВА{z”vоаѩгѤйѫѭ|ѨузнѤѦзѪФQрyg^g|dn7!if&&>=!;ѰпНЛПwййпsѤщКіъзѡѫпЪѤД,ВѢѦѫwѢ)ѡанѩхѡъxos'=5umgkPYM 'eM⁏,шВѥБЛzдѣхпБлЙкzs⁈wмз%ѠѥвМЦв/ѨѥьѐЙѫтvrВБѩzеѨй!ГеѩйЗБѮѢодюѪ{шМіфюѢѯьѐП{яѡЙѤѣѢИшЙ.=~uo8&m`5q79|+7O‛wыQџИѫйВОysАИзvешѤ%ѬбГѭМѩы'+⁇{ЦљрбЗѫжѐЗѫтЛОuѫwѭйѪокѫеП*j|,i?y;o9{[^ig
VзѥлѡѧuѢѧѡгѨнбqзКхѨѩѤѮ#жеГѮдѮGа/ЖѩфЪОѥ!КБДИѫѢ)ѬуцѤхОжНѯѤwбзоѭКйОџ_/ъѫQѝЖѥ,ѥВѠѧѨѡмБьдqчѡцЕѫМѩбгеsК)Иїызѫѣ\ЪЛ{дѯВѫѠѬѢэѦмй}%ѡ$ѤsМДйм%ѤѫпВХс/ѦѫьіѢѡмzГuѠѧѭбЖогѡиѬяѪsѡѧмбчѩѥеGѮкЗѮхHЖѠмѭѢѩѫwѨшѩлъѣеѤцvѡѢѩвщеѥѫмОљф/ДѩфќЛѧзѯѯѭѦmz―щожѥхѡжѭМѩѫ")ЗИ{щВѐрдѩѡщШЛѩмѡѪuѮѩѨзѥо!ѮаБхѨѮѬѡг—+oty[
1k9Vt|dn%m⁃zЫН йѦ%ѫдѬѭѯѩ#зчГДнВXQ‛wѣьЪАЛйЛБѠБЖЕ)Ѩн-qкѯлЕБѡѩ#жнѮѫцѝсгДГыѐѤвѮrѨѭѤѪеѮ юБпѯ)ѬГѬЖотйѫ{гЗѓсгѯuMGUe0*li1%d5yp?muo‐vыѫwммхѡѥкМIM 'eMgn(li|'d5&>―qЪqмѡsОЗжыщѦѨзGѭкѪДQшЛѧмzѥѫѡДИ'j/qo9!:j1.i?&umgy⁳QПwѧфѕѪ{ГѤѩѭѮѧt5yp?muo84!bk,y;o+7‶GѫяѧКщњЛѮ,ѢѮКwѥзБенВ%ѢфЕВОѯых:oty[
1k9Vt|dn%mѷѤеѦ мѤ%АаѦѦОЖь)нsѫыВѝвкЕ{уіКЛвЛѢѩѫ{zдѨ мѤ%ѮфѨѫѫѥнннБ{лНђжпЕѠфѕНД,ѥВѭѨѯѥйѭы!ѫеѫ$уѠѢЗ-5*#e5RYMm%eMGUe0*l⁁sѸzдѣ вБцИчxos'=5umgkPYM 'eM⁏,ъrЗИwѨщЕшлѡ)qаѦl`xs79#e5@O3x+OTUe‘zтuБМzиѨлуВэѫдzsѨѧ=!;mf$m`xs79#e”тяшѢГнHКѥиѪВѫѩhf&&>=!;mf$m`xs79#e”Ѻфэ{{аїЕКдѫѬ{ox*7jp?mg#:j|,i?y;ѳѥеВGщмѪѥбѐѥИйИrѩѭѮzзДкбѦ)qхЕѦОwуъпА{лѝсяѫѫьDѩчИѢДѩѯѨйѣт!ВкѡоѨѡѦД#ш%ѥѮлВХфдЛѦкєН{жѤѯБѦЕѪеѮ йqкБкДМѯѯбйаБ{мЗGэвѢuQѽЖѥ,ѠѢЕѫѢzкѭажѡ%ГбѩѨѢwрвюѢѫчѠЦо#wѫQЧКаЙЛѠѮѪѤ)ѩрйѬнѭдИsѣѩзйхѭѡ'ѸбзИЙьјѪ{аѯѩѫДЛzоѦсуѡзѪыѣБ|ѩслоѦМхѣШQбЕ{хЫѥѦчПrѩИЖѡмѯ,!ѡ%ѠпѦѠѢЖсдлѦ{вКСя/ѨѫбѕѪ{оЛѧѮМѢИ)Ѥ гѤхВ$ѤsОѩ/)тБѥ)ѡGэкѪДQѝѤЙрzКѥѮЖzшvкдѭ(ГкvѬѢѣуъгѫЙхѣШ_/ѷѥэјѩмѡОКѥѪѤ)ОавѡаГ$ѢѣѧЛым)sѪъЖХя/ѥАюіОѦдѡrѧѣѡѧъИ нѩфАмИ}|шуззѭѭйѬGфмѩ{уџЖѠуѮѬѩsѯzжЖизѩйѡъvАѣѧйззѩИ)ѣљQюѬѫхіѤЙуѦѪuѩwѩщЕдй%экѠѦО{#даsКыМџг/ЕѫыHЛЙыѪНѨѮѩzбѡбдѢеГшvѨВѣжа)sѮшЙџQбѪѣQЩЕѧдzѨuБѢѫмvтюѬцГхЙl`xs79#e5@O3x+OTU{.+96jx}3xu|d=m1=fw`lk'>{Y𣇵𞖨🖩aGg'kИѡuѡѦош$ѭеѭtюѣѯ}ѥНЛзКJQѧгrиЗМѠФиЙѥѭъtДѨКлвкѭ%ѥѪкѣЗЖѢvѮйёсѦиАоѮѥ FїѠИuнtѴѦГо&жѢхѪЗзѫДБwЗѬяѥФоzвѬнЗѣѣіYМѧДеtДvѦлвкѥлѬИбИѩѥwВѫлМјьѤбѪщѩѥўYКЗѥвЗuѠѮ.лдАеѬѬ,ОѩѣБѮѭбДѝнѧгrцѥѪАѝщѨѩѮщЕЗѤѥмжцЛ+wф,МuПѩѭПжКFуѯэѯхѮѭѢЪYѣѠuфѦѫѣѨа&чѦаѡѬхѣy}ѨѨВзБFгѤоѬ&ѯѭЙFцЛѩѧлѠѭѭѫ.бдѭеЕz0|%ck&m0FOf""8i-⁲YщѢВаДѫѬ{гж$ѣаЖЛюПuѥѠvѧйѥЩгѢ,rЙЕѣѢФч{ѨѫчДКЗѫрябv%⁃tЭѣНѭwЖАщЙХъѪ-ѯжuѧѣјыѫЕЙ%ѬuЗѪюихѯоѧtэsѨѣѤvѢвѥјьѤлѨо{aGg'k96'hg!v:kui⁀,ьѫѦѯѫѣ ФфѫиrхѣѨєлѥЗѫмtѧѣМлц$ѨлѣДуѧuѣАѣѮрєфѭќА*u⁉јшЛѧЗнѯѥЗЗ.мкwйѪѡ,ѽѮВ{vѦйЦфѥжѪмѥ}ДєкМѯЗ%ЕuѩЛлфбѪвѯѡе}u⁉wъѭзКђфМ!rсЗѣјиЙѧѮеЕЙx{КгйѯфwѮяѧѥpЕѨsэЖіъѢжrоuѡѨFыКѢuшЖѫvѩюгиИ%ЕѡьѬѠѦѯvГвѥЧыѪкѯоuшАјйѫyi*$kj+0:f%;k{|mi-iсѮмѣўгzьЕгЗ}МјTѤЗѠгѩѠѪИ.6>g+wшчВѮѨѪѫѭ,ѤХтѪуrчѠѬѬFюѫwЗлxuБЙа&гѬлЗѤиВЗѯДИ}0Of}l:7/ZV+iiuj⁁vѻхамѮ%ѨДвВЗѣwѡѣъМќъѢжГщuѠГFќѥѬѫбѡyv⁏.екѥлЗѬюsѻѦИvѫ,ЖёхБшѢгЗs⁲YѴwѡцѨѥѭѫ"&уЕлwБвБК}ѦНsсѦіQЛбѧлѥ}МЦчѢѣѠчtѤѣѬ.цдѠдѩДвѩ{ax&m0TXM8l:z-Z e⁃uПЖѫvЙомкѮ%КЖвБuѯѧОsЩКѝяѮ2r‒uѠЖFыАѣѠхѢѭѤѫр&ыy9x$2o%ck4!2I
d1"8⁁}Іјтѥѣu(tѮѦѨлцйМмwЖдГѥѠyvѾюКФQѥнВгѨБќщѭѣОмtЕѦѬ.йфѯбДѨчѡѥѨЕvДюКKгѤ-ѯиѧѨОЪуѥѢ{%ъѨvѠрзмЕ%ѭѪбЗѮѥѭДѭоДФнzьrйѥНОЩхѣwѭвtѡЖИносwлЕДуѧѫѯ{vѬвѥФяЕаѯиuѬНЦьЙЖК%ѣѥvѫмфкЗнЕѡюsѭ}ЖДГвМФQѠгѥлѭsѽкМПѠ%ѩѠvѤюожѬаѭѤюПuѨѤѨsоЙўэѪаѪщ{}ІјтѥѣuйѪѣѣЙ.бдѯжЗѤюПДВyj||Z
d10tkaGg'kТЖѫ{Мьи(wеwЕ,ѤѥѩѧБѦећфzвВоѧѦЖќщЙЛuзѩѭѪѫгоы{%ИtюѭВѠѩvВгѤіуѡуГъ{aGg'k96'hg!v:kui⁀,сuМѫНВзБFѦгѤгЗ}ДісѨЗѥчИДЙ⁆1&‐wцЕѪыѮКГwЙ}0Of}l:7/ZV+iiuj⁁vфюоаДхѩѮ,ѭѨqw⁂sшѯЦыѪиА&ѴѭѫіW{⁃uВѯѫѯ{бцмѣцЗѪжuѯѩѡѭаЙўуВеѫ&ДѨВЩYъѩѦлѨ{jt~88';k6~mir'ho|⁲Qш-Аиѩ}АјэИwѫиtѭvѮни$ПеѮѮмsЖМЕЖѭдПўQѧнѣгѦ}ОіYѦѧНнtѤѦѠдийМ%ѯtгѭѧѣЗѨѡмПўQѨиЛоy}МјлѥѫuлѩѭvѦокдѠеѬѬ,ѩѮѨѢѪsиЖѓбѧцѧ&ЕОѤќс⁽тМаtѭvК.лдПнѫѬ,ѬѥНѪЙѯдђбѪзБ&ЖМѡЦчѣѬѭ)t⁁vѨюххЕиѩtиѦѮѥЕЗМ,Њѝоt-⁆&ч}ѥѓтѥѫy%ѪѨvѥщгйЛ%ѠѯвѢѨЖѮlsжКёьѢ-Ѫ&ѪННєчѡѧГнѬuЛЙа&бѤлwАдЛѯѭyj||Z
d10tkaGg'k‑tэvѤасбѫцwѡпѭuѠѢvѮмОіцБпѢшЗb⁲YѣЖѯхѡѨѫѮ.лбѣлДѨйѡѥГwЙ}0Of}l:7/ZV+iiuj⁁vѾанкѣ%ztэИѨ}ѣѮГйОФяКнrнѥѮЖЦжuwрйЗuѤКл&хВлѣѬюsД}ЗЕѩ"⁲QѤяѠгВѭЖФYѺѧНеtѭvЙхсбЕ%ѥtэБѫНѩѫА,АѓбѯпНлѨѣКFыАѥѠфѮѭvК.лдѣкѯЕрНu⁁ьѮѮжМЩzаѢвuѯѦјэѦѩѬ%ѠѧѣЛтш*wКЗѬхАЕѥѥѦНэѨFщzкѢкѠКГШU{АЗлtѪѨѯ.лдѠзѧѩдѦѩ}ѥНѠьДєщКгѠжѨѣF⁥шѩѡ%ѪДѫѥмжйѯъmt>cdkyvѳяОјуѤйѪфѠѦѯ\YыѪѡхѡѬvѾанкѣнѪ⁉"oz-ij#2d1}vkaSF /.9`iw">vr)6i>3biu>28'iVDOp'x:z-Z eѵѠкѡЕК{йж$ѠеѥЖьѣѯѣѫvѯчЧяѫеВжѠѡѢЩYѩѫѠфЖѠvК.цбѦъЕѤаѫ{}ѸvѮйњяѩюrиЗѣѣєщЙЛuзѣѦѭДкж$ѩчwшдЛѭqwѬѭюКЦкѣ-ѭгѡѭОФсМѪѫ%ѦОѬѥмэфѯзѧѡюsѭѪwѧАзКСыѢ-ѪбЛѡ FѡѦЕѠхѡДѫѥ"&уЕлwѫьѭѭМВѨѧдѦFуzиѡиuѮНѝчѩѢuнtѪѨМлкчwлѪtгѭВПѯvѡэБѕхѪ-ѮиѮКЛФF{ѰѠхЖyvѯо&кѪ%ѥtсБѫѤwДГвМРфz rщy}ОѓхѥѮuхЗДѦѠ.ч$ѭнЖѯвѪuѡѯѫѭе FѐѠгВгѠ}БЧьѨѩy%шѭОѫ.фкѡаwѯтѢѭПwѨѧдЙјжѯьАдѫ}ЛFтѫѤѠхИuѢѠс&йѢжѩtэѣѩѭИvѮмѥФяЕфѢщuѢѨФуѫ{uкѪuѬЛопйѢмwѨйГѠqwДѣжќсѬиАчК}ѢјYКЕѫхѪѨНu2)ti9'j01'cky#2OѻгГгѡѧЛFиѣѣКчtѨѦѤюицѯзwѨйѮКqwѦsуќсѠеѮ+ЗѣјшЛѧѢлѨuѨѡобдѬеЖИ,ѯѠѫѣЕsЙЗјбѤбrоuщЖћсКѩѩ+tъѣЛмэнwдѩѯюѣѠПwѧѦлХэѤжѨхy}ГFыЙѩЕлѭuѪѥесдwчЗѤгѦѢѠѯБѣйѦJQѥгѨжuѳИЩYѣwѴеМѥvѤаепИбМѦмНЗ}ѪѦsбБѕяzюѨцѥѩЙјрuwчлѩѢѦЕ.дмѬпДtоsѫѮДЖѦъўQѥгѦлѫЕѠFьѨѩuпѪuЖЙэ*$ѪлⁱѪюѩЖМѯДП,ЙѓQЙьѭгѧѭѭHYѺѯѨрДѫѫѦа&хѩ%ѫѩвѪuщѢѫѫэљбѢвѬвѨѥПіьЙwЕцѮЖvК.бдѡеЕПаsѧ}ѬѦѧвЙўQЛяѢмѥѠНњYѣwѨеМѭvѠамцѯ%ЖЖмѨѯѥѥѦНюѥЩ_zПѪнѯѭєвѠѢЗеѡЗvѩвгхЕаwЕ,ѭѦОЗАѭаёуѤаѨиuѢГђщѮЕuиѤuѩѥе(8xuih|mi?%ho#TXM*3⁆&эѪБўфѣ{u‑tѪЖѥжбйѩфѯЖ,чѠѠѯЗsдњкzгѦлѫѯѣѓхѮѪѨлtѨѦѡеийИаѫЕу}ir'ho|Z(3n)%cGъѧГ$tщН{яфдѬпѯѦмѦѩМИvѨнДњщzеrщuѠГСсѦѧЛ%ѦѢЖАмжцЛфИtвБuѠѢѭѭоОјаИе|&ъНЛќтѫѣОзѤЛvѠовкѪщwѮ,ѯѠМЕЕsяАібѪ-Ѫ&ѫПѢФйѫѪКыЕЙxg!v:kuihn!kax&m0TX⁥zЕѥдѭѠЛJY⁏wѪлѦЗѨЛсгцЖъwщйѯВѥѪѬѭ,МFвѡцѣжѠПѢЩW{ъѥ%ѡѦѨ{бцдѥлѮtхѦѯѨwѩѭуЖѝоѯяГщuВПјоѡѧy%ѮѫДѥюжыwчДЖ,ѥѠ}ѨЖѫоПѓыѪиА&ѩѣКFыѬѤѮъѠ{v⁏.Щ$ЖрѩѢяsѢѭwѫѭоКџQѨеѩмѫѤ ZV+iiuji4)0:+';k$2⁇uѸѩЖѭфКJQ⁎-ѬфѧѨѤіз{ИuкДѫБѣяфмѥ%ѤѪьѨѫsky#2Ofo 8irSXE+iсаѩѭЗ{эукѣнЕx,ѣuВwѭѭоПШQѧнrчѠѬЖFыѦѯѩеЖѠѭЗгэнwзѠѧзМѡ}ѶѦЛд Fѽиѡиj⁀⁲YКѨЕеМѭѤѫр&ыwчѩѯрѩѫ}ѤЕѢмИў_zПrиЗѯЖФYѯѢѧцМѯѦ{еоьЛ%ѫѤфѦЗ}ѤѨѨвЖјшzбѬнo}‿ѻсМѢѦлyѨѮМлек{%ѪѪ,МuПѢѧМ,ГіюѤбѯоѮѭ‾HEt'k9$kj9|88xuih|m⁁}шЖѫоБФ]zяЙ&ѯѭЙYY⁏wычtѴѦГж&иѢиИtвБѧѦѢѬѣйѦFвѬиrбѨѭЙјхАѮuжѪѮѨК :+';k$2o7/ij||Z
dГѣиЕѭѤўыѫЙДщtѨѦ{ггзѩ%ѯtыАЗБwѭѫ,ЙѓQѥгѦйЕЖАўыѫЙuиѤuѪѮяфбwлЕtдВѪОѤѦ,ѧєщѮиѠ&ѯѭЙFфѫwѩаЕЗѣ{КгйѯфѧtэѫѡѥЕvѳвИі_f""8i-Z)ii*$kj+0‒$шхѯѦйБy}ЕНsаБћоzаѢйЖѮГѝU{⁃uфѪuЗѧлюоѩйwѦчѧѥѯѬѮѡмѪFщѭ-ГгѤВЩWgx%;h%hglt:k*'j0#k⁉wѹsюДќяѣ-ГфЕѭѫћвѢhu‑tѵѨѧо&гѧкДЕжѣѠПwѩѣзѨРкzпrчѧѣЛFуИѣЕъМѯѮ{шдбЕеwЕгѦѮѣѮvГкМHMu}l:%cekzuji&eЮжгѣеѢЖэМuѮЗѨЖвѦHQяоѬцuѩѣіхѫЕѭтѩѫvЛалыѢчwѦдѨѯОwЗsбКѐяѦ-ѯжuПГЦьѠѭЖ)tѫѧЛоядИ%ѪѤ,ВѠѬИvѡэБFьѪхѧ&ѧѠЛњщѦѯѠ%ѬuЙ{мфкЗлѮtьѣѢ}ѠѦsяѦЦяzвБеѥГѢЪYѯѩuтѡЕДѣдижy9x$2o%ck4!2I
d1"8⁁}йіуѥѤѫ+tѲѣЛьж*wЧМz,ѲЛѩѧxsЭБѝNz’rБѮѣВћч{ѨЕлѧѫѤѫюожѧаЕtгѭuМѬѨѠмИFбБлѪп{aGg'k96'hg!v:kui⁀,эxѣzѨ},‰FёѤбѢ&ѧММѝьКѭѭзѤѠД{юхоѧйѯz,⁇uшѤѨГ,еітКнАоѫѠНєU{ѧuъtЗѨ{яцдѠцwЖйѢК}ѪѣsяГћсѡ,n)%cGg5';hz&e2v:уаѥѪыѩѭ}ЖѪѭюѤЩгzаѢ&ѩѨОЩYѥѭЕцѧѮѮѩ.епѧвѧtэѨѫѯѪѨsуєQНиѮ+ЗѣљйѥѥѭиѬѮѦКт($х%ѥѪлѧЖИѢvѤмЖўаѪиА&ѨѨМЦсДЕѨлѡuѫѫбцыѡаѪѬйuѪѧЗБмЖѝоДфѧгuѫЖѝкѯѩѯ%ЕѧѣЛгхцЛфИtоsЖѪѢѭ}0Of}l:7/ZV+iiuj⁁vѾанкѣ)wѬиѫuѧwЗѡвБњвzгАцКѩѠFс{ѪѠ%ѠѫѤѥко$ѣлwѧьѦАѭyv⁇,бѕяК-ѭцѭѯѢФщѮЕuфtѩѣКьж$ѯ%ѭѬоѣѠПwѤsэѦјбѤаБ&ЗНЖФеѮѤѫ%ѪЗЖДкж*k*'j0#ka5$m0Of}lУѫѦНђYvwИчѪuѶѥвж*wХѩѨмsx}КДѭ,ЁјъѤй|:z-Z ek7wjiy+0:tiЪwѫьѫѯНМѤѣтѕъѪкѢ*uѣѢјюѦѧѧеЛyvМьи$ѫнЖЕдМu⁁ѪѣsгѤўуѡиѨжЗБєфѣѫѥиѬК⁋{эчлѢэѪѪ,ѬЕѣѥѦѨйЙі_f""8i-Z)ii*$kj+0ЦкѫеwѩдѩѥѧwѫѦ,ѤѓсѩеВхѠПћщ{ЖѮлѦѥvюнифѧ)wѪпѨКѩМѤѣйѦЧоzвѬ&ДПНЦчѦѧѩ)tѪѨѭжкдѢчwѫзѦВѭѫѮsдѕяѨгВоЗgI ek%;h7$e2)ti9'j‘sѷОЕzsоѤјхѯ!rлѠ}ДіфДЕѫ+hz&e2v:kg%j0|%ck&m‘ѴяѤмЛгxПНFюѫѪКчѪ{v⁏.ВбѪнЖtщѨѫѢѧѣБ,ЛјQѥжѧсЖ}ЃјхАyuРѪѮѨѯ.дхЕеѢЖ,ВuѡѢЗБмўQѥгѦуѫѩЛФYѡwѪеДѨИ{мйпѩчѪЗт}uщѢѫѫэЧэѤяВоЗ}ОіYѦѢѦлtѧvИбифwфwѥйѤЕѭѠѭѫыЙЭэzпѪвѫѡFцѥѭѥ%ЖѫД{аммѣюѥѤйБuѨѤѨsоГѕъЕйѬкuМѕчѠѩѧюtѡѨ{гизy9x$2o%ck4!2I
d1"8⁁}ЁЭYѮОѠ%ѮЗѨ{ьжоѩмht‘sѷѨѨѣГрцяѦнrкѨѨћь{ѭѥгѡЗЗД.фдѭнѫtиГЖѫѢѭНнЙЭэv-АиѨ}Жѕч{ѤѫоѪДѦ{бцбѪаѦДйѥѭПѢѭПбѯџQѢ-ѮгЕѪЙјыѫЕОмziy+0:ti95&2oz-ij#2‰FѓБ-ѤгuМИЭбѫѬy%ГЗѨ{ьгеѢ%ЕЗюsѨѨwЖѣиѯYQ⁎-цгѨѥѢFфѮwДзѪѡЙ{нндѠ%ЖtгѣЕѠИvѬьКФоѩеѠжѠПњфѮwѧнѯѯЕu2)ti9'j01'cky#2Oѵ-ѣгЕОѓь{ѯuфѢѭѪѫр&жwоѧѠвѮѭswыѣ,ПївzвѬфuѯѨЧлИѨѥаЖuѧѣягфѩй{tюѭuѦѯvѭюСвѨьАдѥ}БўфА{uчѪuѭѣ.ицwчѩѧвuКЕѨsТПўьБ-ГнѫѯГFч{ѪѠкДѭЙЙгииwвѪѤжѭѩМЕѤѦ,КќсѭнѩоДБљйѥЗѫтѡДѬѣво*k*'j0#ka5$m0Of}l‒uчГќсѮzЗлtѧНw.цбѦъЕѤ sѥѮЗѣВэМєьБи~&⁁}ЃјхѫwЕеЕѪѭАмжбЕфИtоsЖѦМѧѩйўQѥиВгѧѣЗўл{ѥѢжѯКѢ{гж$тжѩДм}u⁉wѹsкБFюКгГфѫ}ѢFѦѥѬѭиѪѬvѤюоьѢоwѫвѤѡѣЗѨѡмѦЪаЕ!rиѨѭєоѮЗѥ%ѥОѭѫ.чкѥфѢѨ,ѭѡѠѧvѫ,ЛѝсѠнѩж{aGg'k96'hg!v:kuiцвБuѣѦvОюКњQѢбrбѨѭѡЪYѦѢuлѥКѡѫьгпЛиѩz0|%ck&m0FOf""8i-⁲YфѩѮнѩyvЖьи$ѨхѧѦиѣj}⁃vѡлЖјъѧгѠжѨѣЧцЛѧНнѦѥѣЙ.ШпИ+k{|mi-ij1~Z^*3nvk⁉ѾфЙѢЕаЕѨНѮ.х$ЕаѦЛ,БѫѯѧЖѫхМHQ⁎-ѷиѮѣЗFчѪЗѥьѤѠДКс&оѩ%ѫѩйuМЕЙѠдЖіфИ-Г&ЗѭѣѓтѡѯuБѡѨѮКо&оДфѩГйѩuѣѤЕГъДJQѠжѢвѠПѓъѥwѧ%ДѫД{ж&чѣеѬЛйБДВyj||Z
d10tkaGg'kХѡѤЙЙо&гѧйѢДйѡuѠѧѧѨтАіпИ-ѥжuПЖњU{ѭѥпtѰѨѠав$ѯбѢЖ,ѩuМЕѨѨдОіэzяВгЗБЖѕч{ѩЗхЛѡѦu.Мдѭ%ЕѪзПѯѣwѶѭаДFаѪйѪфДВЧч{ЖѧлѬѩѮw.мцѩ(ЕѪ,ѮѥѫѯѪѣйѦFыѧгѭмЖ}‿єуѠ⁊uнtЕѣѪсфдwиѧГдѮѥГЕvѭиЙјуКиѮгѨѠНFлѫЗѥчѪЕѮЙт(8xuih|mi?%ho#TXM*3⁆&ѷНЖФсѢwѡаѩЙvѩ.ндѤаЗѡ,ѫuѡМvАкБFьѪ-ѮхНѧЖFк{ѲѫоѪѡѦw.члѧфѯѥвuтѩѭѫбДGQ⁎-БйЕѨЙіьЙwѴеМѥz{щгиwзѪѪоПuѡѢѫМ,ЕѓаѢя|:z-Z ek7wjiy+0:ti‑wюдВy}ЕѣѢуєяѤмЛгuѣЗћк{ѩДчѤѧѮЙт&йѢоЛѣуlu⁉wуѠвѤFыѡнѦгЗ}ѢєчЕwЕцѮЖvѦо&иѩыwДяѩЖsky#2Ofo 8irSXE+iѺ%ЕЗѮКдожѧыwѣяѢО}ѯvВкМњсД-ѩжѡѣОЪYѩwѯцѯѥѬa2)ti9'j01'cky#2O⁎-эцѫМѡўU{ѭѥпtЗН{вгйИ%ѪѤлѡѥѦhj||Z
d10tkaGg'k‑t⁉ьѣя‛$z%КЖвsДѣѭЖѣхБћщѯ-Ѭфu⁁йѾјѠѧК%Ѩѭѫѫ–*$ѧ%ЕП,ѭuКѢѪsгКђвѦнѩжj}‷FѬѨѩЕ%ѦѠЖѦэнхИ%ѥtэѡѫѨwѩГдЖЭжѧгѧ&ѯѦНХфКѭѫаtѥѥЛледЕиѩѡ,ВѫМЕѨМбМѓ_f""8i-Z)ii*$kj+0‒$Ѹ%ѨѪбМЗѥИvѮйўэѯжѢ*uКѡјYѻѩѩеtxvЖьи$ѥеПtЩѭѮѣѣzsуѥћяe-⁆&ѫѬНЦчѦИЛфИuѨЙ.ихДгѣѤтКѭИwѤѤпПЩхѤп|:z-Z ek7wjiy+0:ti‑wубѣВѥЕvѧзѫFгѯмН&ѫѠцчѧѧj%⁀uѬЛждмЕфИtьИѣѥѮxs‘ѹяѧэѢдѭѦѢЩYѪѬѫиѠѭѫМжм(wбѧk,ьѫПѩѪА СгѤ-ѬлuѢИјмѥѮuкѤЕѣѦт9$яоѯtгѭЗѣѫЕ,ѣФяzпЙ&ѯОЗЦжѩМѠ%ѠѠЖѭжфбЖщwѦаѦДПѢio#TXM*3nd'cI ek%;⁀uѴА.ихѩвѪѤйЛЙqwББвљяНяѪ&ѧМЖѕэѫwѨаЕѠОЗ.счПщht‘sѺ}ѥЗБмѪFаzбѧчЗѭ F{шЕнЛЗѫѥни$ѧкѨѡюѫЗѭyj||Z
d10tkaGg'kИѡuЕКбгжѧыwѬ,ѧѧОВvЛмЗјуzьѦгѮѭѡЪU{ѭѥпtсѣѦжч$ВзѧЖмѦЗ}ѫѣѮуёсzкѢйКМѡЪь{ѯuчЛѨѣЙ.иеЗеЕѩвiir'ho|Z(3n)%cG⁏wълѯѭѫw.йфѯфИѠрsѪѣѡѦѨяНЧгѪ!r‒uѢѣјиѣЕuлѩuѪДнмкy9x$2o%ck4!2I
d1"8ѶМѡјжЙЛuфѯѫѠѦа*$ѩфѩѥйѮѨѣwѬѭпАіQѨеѦоНБЫлѥЕuиѡѣѫАз&жѠжѬЛиuѢЗѨѢдЖіпГеѫчК}ѢќыѥѠЙ%ГѠѭѡэ($щиwѪгМЗБwѡѣэѦіуѢжrкѠѠѬFчѡѧѩаѩѠДЗ &ХѧгДЕрsѨѭwЗѡвБFэѯьАиy}ѦєщЙѧЛфИuѡѫ.лмЕпДtбѣuЕѩЖБмѡFщzаѧцѧѠНFфѫѫѥчПѧѦЕ.гбwиѧtгѣѮѨБxsЙѭѓQѨъѧцѥ}ѬFиМѯЗеѯѥz{щфкwБѢѩдВuМѧѪѭоПШрѡиѯлОѤFщ{ЖѠмГѥЗ{аф$ѩбѪѪеsѠѮѩvѬьКЧнѫцrцѥМѡѓуѫЙДщtѪѨ{яфкѬлѥѪе}uсѩѣsбДЧгКгѧлѭѨљьЛѢѩаѩВѮѩа&оѧпwѨвГѠswуВзМFьѯ-ѣхѡОЧхѥЕЕаЖЙvѮвх$ѥ%ѤѯмѤѥqwДѭ,ЛѓбѯьАжѨОѝчѩѯЗщtѪЖѣяфчѨюwѫмѮѭѧѯxsЬБЮфѧг~&ѤѣИЪбѮwѨнѮѥѬѣы&гЗнЕѡзПѨЖВvѩвЙФсѠяѬд{aGg'k96'hg!v:kui⁀,юѠ}ЕѦѩвНFвѬ-Ѭлu⁁Бѓтѣѭѭм⁉uѮ{‒хвѧфѪПе⁎y}⁃vВгКќяѣаѬ&ѦѣБјйѣЕuБѡѨѮК.о$ѥфѢtлѣЗѥВѦНю F⁥zНrдѫПєв⁽w⁁%ыѥЖѮгъ$ЖбѢДкѫѧѭѢДsгДХцЙ#r‒чѡЖЧлѥwЗлѧѫz{щфкѦюwЗлѮѥПЛvѬвѣѓэЙ-эиѮѥОіYѤѬѥпѤѮѦw.лдѦхѩЕдѨѭМЛvѮмћфѯ#n)%cGg5';hz&e2v:ѲлАЗ,ѤѥѣЗѦБрљяѫиѦлѫѨ⁺јОѧѧеѯѭi⁆"&йѩ%ѥѨйВЗѣwЛБвЗјQЛяѢцѥГѢЪYѦѢuцѯОѧѫьъхИ+k{|mi-ij1~Z^*3nvk⁉хYѧѢѨъtѤѨѠлн$ѡнѥѪюu⁉wѨѬйѤѓчѪуrдѫѢѣјиАwК+hz&e2v:kg%j0|%ck&mЭОјъЖзѬ&ѩѣЕћч{ѡѥоѪѧѦЙтчыwиѧtбѦДООѣВюЖХпГюМ&ѤѣИЪYѩwѣнѦѫДѮ1&ХѭлЗѪ,ѡДѨwѧАиѧФQѮюѮжЗБFоЙѩuцtѩѣѦс&лѩгѯѣбѦѨѠѩѣsбБЧуѪэѧлѭѨ ZV+iiuji4)0:+';k$2⁇uчѯЗ,ЛЦяЛяѪ(u⁉ѳъѥЗuзѣѦЖѥвигѣнѬЕуsѨѭwѪѦбѫFаѭнѦоuѥќйѮѨѯлtѪЖѣижпwпwЕйѢѠsw⁂sАѯFрѤжОюѠ}ѡѓшДwѫбѩЖvѦл&кЖчѧѦдѯy}ѦѣѧвПітѪ-ѮиКsI ek%;h7$e2)ti9'jВБѩѭВѮѡмѪЧнzгА&Ѫѭѣћж{ѭѥпtѫД{бцмЖчѧѦяДѠѤwѪАщМHQѺцѤгѩОћьѥѦАлѠѭѪѥ.цдЖфѭѤлѣЗБwѨsэѧЯфЛяѠиѧѭОўс{Ѭѭтѩѫѥѥ.йфѩфЕДмѮДПѥѦ},кћQѫюѦгЗ}БFбѥѭѠ)tѯѨѨкж$ДвѪѤйБy}АДѭ,ѩФяzяѢмѫѨ ZV+iiuji4)0:+';k$2⁇uтѩѡѡмѦЪQсиКхy}ѤФчѪМuлѩuѨЙмгпwчѢѥуsѧ}ѫѣѧгѧћыИ2r‒uММЦщГѯѧеѡЗvяллмЖ)wѫвѩѥ}ИvѮйѧєфКиѯлѫ}ѢФйѮѬКыtѧѡѨещаѩйwѬлsДПѩЖѭбѯFуzьАиЕѣОХU{ѬѭэИuѧА.лбwфѫѪюГѠПЛvѦаѧFуzоѩжѢѭ ZV+iiuji4)0:+';k$2⁇uѼѨѦВдЕј]zтrдОѢЛѝщ{ЕѥдѯѠДѡэ&мwзЖѡ,ЖѫНѩОѭ"I
d1"8i?QXEt'k9$k⁂{МчбwзѩѭбИuѥwЖѣэЛЦщzаѢсѭѠГШлКИuнѣxѡѫ.абѪьѯѩ"s⁁}ыѮЛмЧэѤяВоЗ}ОіYЖѬѠпЖЕѨѦгэбwтѧЕчsѨѭwЗѡвБњQѭнѭщДПѯѓW{ыѠиЛuѫѮ.йкѭнѣѤйБuѣОЕКйЙўфv-Ефѫ}ЗјтѨѩѧъѣОѯ{йжхѢпѧѯ,ѯѫѡѢѫБ,АѝоzэѧйѮѥЙўWgx%;

Глава 4

Планируется очередной побег из лагеря во время дискотеки. На этот раз мы тянем жребий, чтобы у меня не было возможности слится и в очередной раз познакомиться с великим и ужасным лагерным злодеем. Юля разложила перед нами карты таро, все по масти - пентакли и лишь одна карта - кубки. Тот, кому достанется карта со злосчастными кубками остается в лагере.

Мы тянем карты одновременно, девочки боязливо переглядываются и перешептываются. А Денису все равно, каждое его движение ленивое и расслабленное, аж зависть берет!

— У меня пентакли! — радостно объявляет Юля.

— У меня тоже. — Выдыхает Саша.

— Знать бы еще как ваши пентакли выглядят, ведьмы. — Хмурится Егор.

— Я десять раз сказала, пентакли это звезды, обведенные в кружок, — бесится Юля, выхватывает карту из рук рыжего и тычет ей в лицо. — Ну вот, у тебя король пентаклей, ты идешь.

— У меня тоже пентакли, — бурчит Миша.

Мне повезло, магия реальна.

— И у меня, — оповещает Денис. — Перетягиваем?

— Зачем? — недоумевает Баар.

— За тем, что Полина уже оставалась. Так не честно. — Денис очень похож на Алексея, когда чеканит строгим голосом.

Я даже рада тому, что мне не придется сбегать. Авантюры и действия наперекор правилам - не мое. Я и так прыгаю выше головы, пробираясь в недостройку.

— Но в тот раз Полина сама отказалась от жеребьевки, значит - все честно. — Саша не сдается и понятно почему, ей на меня плевать. Главное - Денис.

— Сань, ну тебе так сложно перетянуть что ли? — Юля смотрит на Баар умоляющим взглядом, а мне становится не по себе от внезапного спора, я же его виновница.

— Если что, мне не обидно. Я с радостью останусь в лагере, — голос по неведомой причине начинает предательски дрожать, противореча моим словам.

— Хочешь, я с тобой побуду? — заботливо спрашивает Егор и впервые меня не бесит.

— Все нормально, не драматизируйте. — Натянуто улыбаюсь, поднимаю с тумбочки скетчбук и прижимаю его к груди. Готова прямо сейчас бежать в свое укромное место к тишине и спокойствию. — Я найду чем заняться и прикрою вас если что.

Денис смотрит на меня не моргая, слегка наклонив голову. Если начну прятать глаза, то выдам смущение, поэтому пялюсь в ответ, нервно постукивая пальцами по твердой обложке скетчбука. Второй раз за день Немчинко ведет себя благородно по отношению ко мне и заступается перед Сашей. Мне приятно и страшно одновременно. Вдруг все его порывы это лишь смягчение почвы для того, чтобы втереться мне в доверие? Я уже была на дремучем острове под названием “Френдзона” и возвращаться в эти дебри не планирую.

— Это что, твой личный дневник? — Рыжий выхватывает самую сокровенную вещь из моих рук.

Егор не бесил меня целых пять минут, это рекорд.

Скетчбук хранит в себе больше откровений, чем любой дневник. Там не слова, а зарисовки. Личные зарисовки, не предназначенные для посторонних глаз.

— Полинка-а-а, — протягивает Егор, открыв тетрадь, в то время как я промазываю в попытке схватить парня за локоть.

Поздно, рыжий шустрый, а я медлительная.

— Ты так красиво рисуешь что-ли? — Глаза парня засверкали и мне стало интересно, что он там увидел.

Вот бы не русалку. Вот бы не русалку.

Юля, Денис, Саша и Миша окружили Рыжего и склонили головы над тетрадью как над редким артефактом.

— Полинка, да ты прям Вивальди, — восхищается Егор, уставившись на ворона смотрящего на него со страницы.

— Вивальди был скрипачом, — поправляю я, потупив взгляд от смущения.

— Ты еще и на скрипке умеешь играть?! — искренне удивляется Рыжий.

— Юль, разложи карты и проверь есть ли у Егора мозг, — усмехается Саша. В ответ Рыжий высовывает язык.

Еще одна страница перелистулась. Я не помню, что там. Страшно.

— Это что Томиока? Как красиво. — Денис тыкает пальцем в нарисованную анимешную фигуру с клинком в руке. — Это мой любимый персонаж.

Не удивительно. Они даже похожи: темноволосые, немногословные и загадочные. Сейчас я бы могла пококетничать и обсудить любимое аниме, но от того, что Денис сделал мне комплимент щеки залились краской, а язык атрофировался.

— Вообще-то, вам уже пора и я не разрешала трогать мой скетчбук. — Наконец осмеливаюсь и выхватываю тетрадь из рук Егора.

Насмотрелись и хватит.

— Ладно-ладно, — обороняется рыжий-бесстыжий. — Нам и правда пора. Вожатые сейчас на планерке и до восьми вечера нас не хватятся.

— Куда держим путь? — спрашивает Юля, наматывая розовую прядь на палец.

— Мое тайное место. Я нашел его в прошлом году. Дикий пляж, туда почти никто не ходит, потому что там обрыв, но я знаю лазейку, — гордо говорит Егор. — До него идти минут пятнадцать, вам очень понравится.

Дикий пляж? Обрыв? Звучит очень “безопасно”.

Ребята удаляются, а я никак не могу понять рада ли я этому или нет? Подхожу к зеркалу и собираю непослушные волосы в пучок. Смотрю на свое отражение и задаюсь вопросом: “ Я хотя бы симпатичная?”. Наверное, да. Правда, за всю жизнь мне делали комплименты только мама с папой. Красавицей меня точно не назвать, но и чудовищем тоже. Таращусь на родинку под правым глазом, она меня раздражает. Рассматриваю разочарованные каре-зеленые глаза и цокаю, обратив внимание на редкие ресницы. Хоть губы не ниточки, за это спасибо. А нос? За этот ляп спасибо папе. Курносый с широкой переносицей, выглядит как неудачный фотошоп. Если бы я была красивой, то ко мне бы тянулись люди. Но я - статистка и мне не стоит об этом забывать.

Место силы стабильно. Тот же запах побелки, тот же рваный целлофан на полу и…закат. Сажусь на подоконник, свесив ногу и мое внимание привлекает не оранжевое небо, а пять знакомых фигур, пробирающихся сквозь забор за третьим корпусом. Ребята проскакивают через погнутые прутья. Сначала Егор, затем Миша, потом Денис. Немчинко придерживает Сашу за руку, ступив за территорию лагеря Баар плавным движением поправляет короткое платье. Денис помогает и Юле, словно пролезть без тактильного контакта никак нельзя. Какие мы галантные.

Я злюсь. Неприятно, аж ком в горле. Не хочется этого признавать, но я бы с радостью встретила закат на диком пляже в компании Дениса. Представляю как он сидит напротив меня, а легкий морской ветер треплет его волосы. На фоне шум волн и рядом ни-ко-го.

— Ну хватит! — Пугаюсь эха от собственного голоса.

Закатываю глаза осознав, что разговариваю сама с собой, отворачиваюсь от окна и пялюсь в деревянную оконную раму. В нее воткнут бумажный листок. Странно, но я раньше его не видела. Рывком хватаю его и начинаю скрипеть зубами, когда вижу, что на нем написано:

Полина, почему ты так любишь грустить тут одна?

Испуганно оглядываюсь по сторонам, чувствуя как по спине пробегает холодок. Меня застукали, вычислили, спалили! Но кто? Рабочие стройки? Нет, они бы точно донесли на меня вожатым. Да и откуда им знать мое имя? Егор? Он мог, я столкнулась с парнем, когда впервые шла сюда. Рыжий мог проследить за мной. Ладно, допустим это Егор. Что ж, поиграем. Беру карандаш и оставляю ответ на обратной стороне листка:

Ты меня и тут решил достать, Егорушка?

Засовываю лист бумаги туда, где он и был. Суетливо сбегаю из своего убежища как воришка с места преступления.

Согнувшись креветкой, я шагаю по футбольному полю. На фоне приглушенная музыка, а вокруг пусто. Все на дискотеке, точнее, почти все. Внутри меня все кипит от злости. Мое убежище больше не секретное. И куда мне теперь сбегать?

— Полина! — зычно кричит за спиной женский голос. — Подойди, пожалуйста, мне нужна помощь.

Оборачиваюсь и вижу вожатую Диану с двумя детсковатыми рожками на голове. С этой прической она выглядит как моя ровесница.

— Иду, — обреченно отзываюсь я.

Вожатая стоит между третьим корпусом и футбольным полем. На ней несменная футболка с номером нашего отряда, черные леггинсы и кеды на платформе, почти такие же как у Юли.

— Полин, пройдешь со мной? — Вожатая кладет руку мне на плечо и разворачивает в сторону злополучного третьего корпуса.

Что-то мне это не нравится.

Я была уверена, что вожатые не обнаружат пропажи ребят, но сейчас мне боязно. Если она начнет задавать вопросы, то я точно не справлюсь. Надо было придумать ложь зарание. О боги, какая я дура!

Мы с Дианой обходим желтое четырехэтажное здание с коричневой крышей и движемся прямо к забору. Я встряла по-крупному. Вряд ли вожатая ведет меня сюда, чтобы я помогла ей вернуть выпукло-вогнутые прутья забора в исходное положение.

— Как ты думаешь, что это? — Вожатая тормозит и указывает на место, через которое полчаса назад пролезали беглецы.

— Забор. — Неуверенно пожимаю плечами.

— Как ты думаешь, кто-то мог сбежать из лагеря, через это отверстие? — Лицо у Дианы дружелюбное и это пугает еще больше.

— Наверное, нет. А с чем вам нужно помочь?

— Садовникова, Баар, Немчинко, Багратионов и Слуцкий, — перечисляет Диана как комментатор во время футбольного матча. — Где они?

Сейчас мне хочется самой юркнуть через забор и убежать сверкая пятками. Барабаню пальцами по обложке скетчбука и стараюсь проглотить ком в горле.

— Они на дискотеке. — Мой язык опережает мысли.

— Ле-е-е-е-е-ш! — Кричит Диана так, что у меня начинает звенеть в ушах.

Напряженная минута тишины. Из кустов, словно из текстуры выплывает запыхавшийся Алексей. Его волосы взъерошены, нос громко сопит, а щеки пунцовые. Тут и физиогномиком быть не нужно, чтобы понять, что вожатый в гневе.

— Полин, где они?! — обращается ко мне Алексей.

Дело - дрянь. Я попала. Самым надежным вариантом будет - уйти в отрицание. Если сдам ребят, то мне такой подставы никто не простит.

— Честное слово, я вышла из комнаты, чтобы пройтись. Ребята сказали, что пойдут на дискотеку и больше я их не видела, — стараюсь тараторить уверенно.

— Врешь же, партизанка. — Мгновенно считывает Алексей. — Я иду их искать. Вы с Дианой стойте тут, у забора. Если они вылезли отсюда, то вернутся. Полина, ты никуда не уходишь. Диана будет следить за тем, чтобы ты не взяла телефон и не отправила им сообщение.

Мы остаемся наедине с Дианой. От ужаса мне хочется вцепиться в свои волосы, но вместо этого я перекатываюсь с пяток на носки. Разминка перед расстрелом! Я же была на шухере. Моя задача - прикрывать. Я не справилась, а ведь могла соврать и потянуть время…

— Полин, вы сейчас под нашей ответственностью, — начинает говорить Диана, — за пределами лагеря с вами может произойти все, что угодно. Сбегать нельзя, это грубое нарушение правил.

В конце концов, вожатые недоглядели. То, что побег осуществился - полностью их вина. Не решаюсь произнести этого вслух, но так хочется.

— Не хочу оправдываться, но вы - наш первый отряд. Видимо, нужно было проверить забор прежде чем…— Девушка замолкает. Диана не злится так как Алексей, она мягка и спокойна. — Полина, а почему ребята не позвали тебя с собой?

Вопрос вожатой застает меня врасплох.

— Я ничего не знаю. — Продолжаю настаивать на своем я.

В ответ Диана мягко улыбается и смотрит проницательно, словно прямо сейчас слишит все мои мысли.

— Знаешь, когда я училась в школе, мой одноклассник попал в опасную передрягу. — Вожатая прислонилась спиной к дереву и скрестила руки на груди. — Если бы моя подруга не обратилась к взрослым, то ситуация закончилась бы очень плачевно.

— Что за передряга?

— Его опоили, представляешь? Насыпали что-то в напиток и пока он был в отключке, бывшие друзья сделали с ним провокационные фото.

— Это омерзительно, — возмущаюсь я, даже не пытаясь визуализировать то, чем поделилась Диана.

— Ага, — девушка вздохнула. — Мы вам не враги, понимаешь?

Мне стыдно. То ли из-за того, что я подвела ребят, то ли из-за того, что внезапно прониклась Дианой и мне искренне жаль, что ее первая лагерная смена в роли вожатой началась с такого.

— Как тебе “Линкия”? — Девушка внезапно переводит тему.

— Если честно, лагеря - это не мое, — откровенно признаюсь я. — Мне по душе одиночество.

— А мне показалось, что вы с девочками подружились.

Я вновь пожимаю плечами не зная, что ответить. Внезапно слышится возня за забором. Диана оттягивает меня за рукав и мы, вместе с ней, прячемся за деревом. Сейчас ребят поймают с поличным, но пока они ни о чем не подозревают: Юля звонко хихикает, а Егор как всегда не затыкается.

Сердце сжимается и падает в пятки. Как только ребята пролезают через забор Диана перегорождает им путь. Я так и остаюсь за деревом и готова расплакаться от безысходности. Моя спокойная жизнь в “Линкии” закончена, теперь я стану изгоем до конца смены, потому что опять мямлила и не прикрыла, потому что я слабачка!

— Ну что, нагулялись? — С ними Диана говорит примерно в сто раз строже, чем со мной.

Юля с Сашей стоят опустив головы, Миша невозмутим. Егор смотрит на меня в упор и пихает Дениса в бок. Немчинко ядовито улыбается, пронзая меня колючим взглядом и произносит:

— Ты что, нас сдала?

Глава 5

Шагаю мимо ребят в столовой с подносом в руках. Сама себе напоминаю дурочку из американских фильмов про подростков. Со вчерашнего вечера Юля и Саша со мной не разговаривают. Объявили бойкот: они уверены в том, что я сдала их вожатым. Мол обиделась на то, что не дали перетянуть карту и устроила подлянку. Никакие аргументы их переубедить могут, несмотря на то, что Диана разложила все по полочкам и рассказала, что вожатые обнаружили пропажу сами.

Нужно быть аккуратнее со своими желаниями. Хотела быть в одиночестве, Полина? Теперь сиди одна возле мусорки и жуй холодный омлет.

Денис, Юля, Саша, Егор и Миша расположились за нашим столиком. В мою сторону никто не смотрит, ребята что-то обсуждают с понурыми лицами. Их наказали на два дня. И теперь, им можно выходить из комнат только на завтрак, обед и ужин. Никакого моря, никаких дискотек.

— Дружба крепкая, не сломается-я. — Холод напевая, садится напротив меня. — Как дела, Полин?

Омлет застревает в горле. Еще Холода тут не хватало. Лагерная смена только стартовала, а я уже встряла черт знает куда.

— У меня все супер, — вру я.

— Оно и видно. — Холод переводит взгляд на ребят. — Надружились?

— Мы не были друзьями, я их знаю меньше недели.

— Меньше недели и тебя уже успели слить? Типичный первый отряд. — Рома без спроса берет мой стакан с компотом и прикладывается к нему.

Что за привычка брать чужую еду?

— Что тебе от меня нужно? — говорю я холодно, только драматичной музыки как в турецких сериалах не хватает.

— Я подошел поздороваться. — Рома убирает золотистые кудри со лба и скалится. — Если они тебя достанут, то можешь перевестись в наш отряд. Мы своих не обижаем.

Парень перепутал. Мы в лагере, а не в уличной компании, где все “по понятиям”. Зачем так предвзято делить людей на отряды? Мы не приматы в конце концов.

— Спасибо за предложение, откажусь.

К нам подходит Алексей. Вожатый зыркает на Холода с недоверием и спрашивает:

— Полина, ты уже позавтракала?

— Да.

— Пройдешь со мной?

Вскакиваю с места как ошпаренная и следую за Алексеем.

— Я тебя спас? — Очевидно, вожатый намекает на неприятный диалог с Холодом.

— Спасли, — отвечаю я и Алексей еле заметно улыбается.

Кратковременная радость от того, что мне не придется болтать с Ромой сменяется на пронизывающие покалывания внизу живота. Алексей останавливается рядом со столом, где сидят “униженные и оскорбленные”. Денис поднимает голову, видит брата и мрачнеет. На его макушке солнцезащитные очки, они как ободок открыли лоб, а волосы на затылке торчат в разные стороны.

Ему идет. Ему все идет.

— Мы тут держимся дружно и вместе. За ругань я тоже буду наказывать. — Алексей опускает руки мне на плечи и давит, опуская на свободный стул. — Между прочим, Полина до последнего молчала как партизан, а вы даже за одним столом с ней не сидите.

Ну зачем он это делает? Мало с нас было насильного медляка? Теперь и мирить нас будет.

— Полинка у нас вообще экземпляр интересный, — отзывается Рыжий.

Теперь я для него Полинка. Ну хоть перестал меня называть глупыми прозвищами.

— Алексей прав, Полина не виновата в том, что мы решили сбежать. — Юля обмахивает себя руками, как будто ее резко бросило в жар. — И вообще, мне не нравится, когда в воздухе витают негативные вибрации.

— Вот и славненько, отныне вибрируем позитивно, — радуется Алексей. — Тем более, у нас сегодня квест и мы должны быть в форме.

— Мы же наказаны. — Саша безучастно ковыряет ложкой омлет. Вот кто действительно не хочет мириться.

— На квесте должны быть все, так что наедайтесь, набирайтесь сил и не ругайтесь, — наставляет вожатый.

— Все, мы поняли, спасибо. Можешь идти и до других докапываться, — раздраженно проговаривает Денис.

— Перед девчонками выпендриваешься? — Алексей назло присаживается рядом, придвинув стул с соседнего стола. — Знаете, вы можете думать, что он крутой, но на самом деле вы просто не видели как он танцует под…

— Леш, ты обещал меня не позорить! — взрывается Денис.

Я не сдерживаю улыбки и прикрываю рот рукой. Щеки Дениса налились краской, а ладони сжались в кулаки. Он так искренен в этой эмоции, даже выглядит по-детски. Это умиляет.

— Ладно-ладно, пойду я, пока не начал рассказывать про то, что произошло на конкурсе чтецов. — Алексей удаляется, ослепляя всю столовую белоснежной улыбкой.

Денис кипит как чайник, еще секунда и пар из ушей повалит. Ребята поджали губы и улыбаются, никто не шутит и не задает вопросы, чтобы не вогнать Дениса в большую неловкость.

𝗴𝖮𪗽k||9kvnkgt=iyrmk%7ѳжаљхЯѦомБ доzѨъЖѭынѯ*pЖчоуѥѣрsѪѫвѪмXёчєОэщѣтдаzѦъЗѫэйѥэѢѧаф#ДѣоѦЗѯъ|&ѫїЙэўянѡидэѡѤрЛsэ'ѫгАЕзикuДмДѭѭ)Ѫ&ъЮБзўщыѭ-ыаzѫсѩѫлйПнѮy%ЗгѮКпѣИuшѪчкќИчNЖхвѦтмеѪtтwѯйкИ&ѨѠ%енѮѨаИ{uцrчцћѥтђййѢывоzѣбwДюйwкѮѡии#ѪѨйААѭыО&йќИтЮОэ%sа)яѥДбПѫозЕъpѪа&уѠОвНЖЙ%rдэѝѨWяДцйsвшлzѡшѢsвхѨхБѭегсuѤ"ѯѩЛ)ГфцЩКъЭсоѡиылѡИмМѦ,нѩкѬѢифгЕѮкsѯuжѢчйёЖъѐ окГешяѢДтѢБ"'k) i9v=i4pmkzyl:W‰WсямѠонгЕtмѧsжеѢчВѢ%исОѥтѣЙДх~&IдѝѤапѣюрлzѪаѢКмвЕ&ѾѬъ(#⁁vЙѫАѨтѫ&иљГфѐЖащs-)уИѪ!ѪѦ,цѬиѦѪл*#ЗѣоsѦѫвѧгXЫѯWЯДвйsпщжѮЗнѧѨм'ѨиѢѩб(?z&#iъзДгуЪНWC?9sбйеѡѪгyo#wi: iЛзщКДкМwx)j&щљПьѐЖ 5|p72*jКѯДбьѮ&АѧвенѧѨтszu>rзшђПщќ 2&#>5~dшдѣѨйкѪэѩwчжоѠА"~w`)ѣжуђКх@!ym‗vрѥѢпслѯv%ѡкѣплыьGшасѦѯѩвев-ѯфвПллztѭГ!суѩzшБяѠпноьXW‚ ЕѯѢбяйбpфщѤажДЕПpЕобѪѪ)sбѴЖбл иGълй}ЛПбех-рппѭсжѯtѨpпзыИЛиМфѹачаыџьо ѧѨѨюяз#p8%'>?&jl2s8=x*;o
ппяаYХзаиЛѪ}анчзГбшЖя#ѩѡАѥе&ЕѢѧнВяЇ/ВгчЧщв ѥzсзхвд~$ХwнгБѬѭѠя&оѧѧнѩяЉВэы,YљжазѠѪѯ#-ряѮ$ыѩвжЖМѨѫб&вѬЙкѭаѹѮ!'ПщЧя1!}цѠк-нгѭбь{ ьvЖѮЗми!ѨКлѫтѻВс) іGуожѨzѠк-сиѫкиѧлгЗИpѭймпѤѮе⁵QШЙьиажKWнлОѥѭр!'ВѮпвѪа"vѵѤѥсайѥѪыВншхошЬWге}ѧѭшнхсpпщѨисКtБѥащ!ѨѤ%ѠяЀМнв.YѴщеоМzѯблзяѮздwнгvАѮѭд&жѥЙтѫгНяпгтФплнѠѤq/п'гВпвАнлѮtѮВ!исДГнЖQѹѢкеояњмы ѡБМдио#l+zi‗vрѫП!лбАѪоѣ]Ппл фФсгы}Ѯѯп-ннѯмшѧнгwt⁄pМжлѩѧаЕQЏМ/лефШWкоѠѤМзяцтpздѬотvфѫѥлчдИt%⁇QЮѣэы тџWиеѦѪГцев2l+zi?y$nlq8―wхлѮоѹПб+ юњчщиПzѬьйвбpжсѦиуѦЖМpржнѯt%⁇QЯКпкаYЯдвнѣzѯфйьшѠбшwи#ѩДѮѨжлпЖѢч}Q Чзрбџъо тѤѦзаз#l+zi?&j⁄pЕгмѯЛ%юфЇѥзккчKWьы}ѨПбэйд|$„wовМЛѢѫюгуwюнѣьЋ3(pG[0au-11w3рппѭсжѯtѯАпчйЕzиѣаѣбжрщХл.кѣѦѭвйф#pЪбИ тѦѨѠpоцпЖѢчВоИб'мфђWм ѣИѦзъпеpкшwСгОѬ|pцгнДzъsьЎѣеззщњъа НѪѩп#'ЯЛокЙ мѦѯМЖдк!ѪѪ%ящѳѡ#'офGэожѨИМр-ъэГавЗобѦѩѭЛн*!ѨѯхѦаѹѢптуьћжс,}Ѩѩяюд-Г$зѧс#ѫѤѬѥцждЕЛъsМѠб8 Ѫѓт1 чѤѮлн8‐~$ЕѩддНѦѠО!сдЕБхѦдНпчньўZдрѨѥЖчио-тдоѯкгztъѮкш-wцеѩаЃОп'иYѵщмуqzѣве'мГащЕ оѦМѥѩ!чйѬѤм}Qафжийїй.КѥКѥджз-Б$аЗаыѣѩѭЛно!ѦѡлѮхЃПзцтвћя.вѣѡѣюнлеp)*ѩн#ѨГѥѭэ&рЕѢоПьѰЛ#'пчћщиеПzМ/зчиѠцвѥопxtэГ!о-wѭеѢщѻВс'тйђв.дѨѨѣшин-Ѩг*ЖотѣѠѭѥи&лѩѦиѣгѰ"'Всѝд" рѪМэу'еpЧбЛяоЕxpѮмо!ѫѢоИф3(pG[0EH0a8/11(}n8ziДжѫѬБ⁶=)qifumMYP1;/ YK~>⁉zѰж,'’pЛсЕаэЗИpѢъцгѧИщВовй цљшхтѧѢ}эфвяѭя$k/shh n=dsif*#OR1Иайђът ѧКѨазй-ѯфвѡипѦѡВpнгмИzпsаЎГк+ оФхятѯЙГ/зззpйкАиоѦКВpвисѢИщsвѳК!'‗vъВѯтчуѯv%Ѯв‛'тйђцэю}Еs/1(}n8ziEH0a8/11(}n8zi—#ѻЖѮpаэкѩzиѦQЁѢьхоUG⁣.тѣѡБег'еpжсѣабѭѬѢѠя&йѠzфѦрѴр)‗vшѥБуъ!ѠѪ%ѡжЎѢпяньђ[.—}ѧѨнгабГцвѫо#ѥѪѢѮсоуwюаѮщѺз'бьЧть ѡѯѠр-анpфщѭу-v⁀pфп&рѥѢфБыЋр'тьіи.нѨzѣэвффГ**k/shh n=dsif*#OR1ЛнчєщэвѭѬѭкбьиpекѦофѬѬpѢ!айѥѤчѦ]ѡюиоуљюьеМЖ|/РхгpжыѢгнvѯѨИэ&вѬЙкѣоКмчаYџWге}ѧѭлг'яѠо*ѨльЗѤВМ-&гѧѦ%МаІМ0;/ YK~>a8/11(}n8ziНжѪГѨѭли!ѭКаѬыЅюбихїть ѦѪѩбаы-Ѩ$хwкгѬtѬѠкгмЛѠнѪQѻЗовнчѝWблѨИОюс'кѠ$зѯм-vtяАдвоЗѢиѫэЋѬ/иайФWбоѢБПбз'пЛфиѧтяЗЛ~pГ&пЕѨаБQЯЗвпсYќяць}Ѡѥлнвяpж*ѫеоЙtѭѠркдПѡнѡкЂнагтШу.и}ѤПчжпщѮжсѥажДtѥѣп&тВѦюѨыЅЛ!'МвGщятѭѧѭнжппѠбжЖя#ѪѡѦѤт&рЕѤоѭуЅЛ/п юїцарѣѦs/1(}n8ziТѩѪѪѮилъѮzнsаЀЗмнаYЧчмнѣѮОчаьдpцдѪ ЗѣѩѨБб&мѢѦиѭтЅафгщђе EH0a*c3ou3l+zi?4&nl.v?k*;⁇QЙѩ/хауїи.нѨКѯвнш!p‐*ѨеуѣѠАѠжлйѥѪаБQЇЗвш чњY.?4&nl.v?k*;⁇QЮѣдп шЬWьы}Лѩпжз-ѭды{ сѨtБѮжлбѬѪфПQЊѩ/е дХщв?au-11w3lfxia*c3ou3l+zi?&jфѥморwЛоѦтЁВ/ирсЮдюиѯѪѨэьш#pЛсЕажДЕПpоцпЖѠеѮщѻМнзтеGя.вЖЕМвехс|$иЗу#ЙtѨѫй&мѢИ+sMR1;pG[|>au-11w3⁄$ЕѩчжѪЗpѤкщ!ЕѯдМQѹВе'вщётг АИѣэ-егѯфдЖ?#⁂tѮБнгкѯѨеНаѷюирчЦяьь}Еs3"w3lt4kbqhh ?:qiснЕяжккииїWявѨИѦких!pцкѭипvѪѭpнлдwѧхѣуЃѠюш шљьтшѨt}3"w3lt4kbqhh ?:qi⁎%чъѴгвнжGщщеѠЖ}ннбаѠ$эѢссѫѪБВэ(!wрлѠхЋр'пйџважОzѯ/айпЛн*ѭоиѭѡѪВйд-wzчѭQѺѠпчазЦл.оѧКОйехсpхпѦя#ѫѪАѬбнэѪБйѫQЀѬлымсKWщтѣѫЖ/ав-ѢпхѨасКЕПpг&мѢѥхѫоѹПбцтсIW‚ щѯѠзь'аѠувѪажДtАѠрмбАѢзѣгѷвзшсGзэкѥzѯинг ѢлпЗезztБѫпдмѩzйИQѺѠбпмYѕWбаНѯ}вн'юВфпѪнлѬѡ~p=)qifumѣѰикаьХт" ѧѪѧ/азкЛжкѢттЙtѪѮлфдѮѡщsщЌшфвиХх.в}ѠѣэгчгѬ$еѢржѪѡИѠкирЛzхѣцЏѢпбефџт.и}ИНкввяo$Иѩт#ѮtПpмг!ѠѧеН_нбгжсћчр ѮЙѬф!'ъВклМ бѫѪѢМ!лдwѡъѬьѸѠу'гтФшасПЖs/ЙваѨх*ѫезѭѡѭѭп&оЗѤзѭхЃѠ/жотЫпжм}ѥѭдссиѬ$еѩ сНѯМѭпп!ЖИлГяІЗ/маэљъж.}цѣз-фхѨ(*ѪабѣДѭѮд*!ДѬаsяЊѡммитџжт ѣИ}юбффѥйвИ,#ѦtѡѠаицѭѢ%ѡQЍКнйтьGшлрѨЛПпжп-ВдзБебѦЖМpй&оѢКаѩъѵѥзмииЫWга}ѠОдсжеВя$wДиЙtѭѥви!ѤѡеѡьЅЗ/* ођжьнѣЛПу!'нpы*ѨотДЗѯѠя*!ѨѤчѭэѸшхоYѐчдлГНѥдн'вѠфвy ?y$nlq8=5(;o^K3w>љїркаѨИМр-цпѨхш{ оѨtфѥморwѦаѮоПк'олјдякѭѯП!-ИнАбзЛ сЙѩѥВ!кдѪЕ%ѡQѺѠбчофФWъуПѫѣдскгѣк*ѨоиЙxpѠ!щ!ѩѥъБнНдвткЦл.сѪѪѩз!'ьѯкшМкгЙЕМpп&рѩѫфБуЎПвьеYњщниsfr3;}n8h%>?y$nlq8―wѸюsчЎбжеаїь.оПѥОюяпяМ$еѩсиѣtБѢйчуѭѪ$o^K3w>E0EI‚ чѪѧбд'ьѬяыѬ пѣѩПpегсѡѪчПN 9?&jьЛ!дпѠѨхѣиЋЗгцяYњч.фОИѬбжыаѮб*ѨоиѣzpэдкцѯѧпѭQЉѣк'еађWкеНѬѥэ-лиѭы*Ѡа#ЖЗѪГ/&МѧzиѣаАюв цШьстМЕq/п'яѮи*АитѭѡpѨ!ЖкѢѠфѦшь'ньєщ.вѣѤѬци'оѫднѧ лѡtѮАаоуwѥлѡкЀЗизлсIWЮыѫѢѤ/шйшѮупЕ лvГГВэ&кѯzиѦQЋНдйдсЧдлтqzѼпхз-ѡбнѠврБѩѮpчилѧѯчQВ/ЩлжGрогѭѮѣшай-ГпсѦажДЕП~=)qifumMYP1;/ YK~>⁉zрь-егВ$шѢпжЖИ|pнизѢВщsщЏѠз+ GплпКѯП/ЙваѨх*ѯ оѦѮѮѭдр,ЕѤ%ѯфІѭ/йтцФждаѨИs3"w3

Глава 6

— Я ненавижу его, просто ненавижу! — Саша хлюпает носом и пытается вынуть из волос колючку, стоя у зеркала.

— Сань, я все понимаю, но зачем же так убиваться? — пытается успокоить девушку Юля, но делает только хуже.

— Ты знаешь, сколько сил и денег вложено в эти волосы?! — В глазах Саши мелькает безумный огонек. Кажется, что она готова вцепиться в Юлю.

Дело в том, что во время второго этапа нашего квеста Саша назвала Рыжего тупым. Парень не стал церемониться и затягивать месть. Он нарвал колючек с репейника и закидал ими Баар. Она визжала на весь лагерь, даже вожатые других отрядов на крики сбежались. В итоге, Рыжий отделался пятнадцатью отжиманиями и последним (и очень грозным) замечанием от Алексея. А Саша все еще ревет. Начинаю думать, что проблема вовсе не в колючке, и не в беспокойстве за волосы. Она не умеет проигрывать, но сегодня поражение застало ее дважды. В первый раз: когда она увидела меня с Денисом и поняла, что я заработаю балы за личный разговор, прикосновение и объятия. Второй раз: когда команда красных была названа проигравшей.

— Я не могу ходить с мочалкой на голове как Полина! — Саша с пренебрежением тычет в меня пальцем.

Она снова не упускает возможности меня поддеть.

— Лучше уж ходить с мочалкой на голове, чем быть такой занозой, — отвечаю я еле слышно.

— Девочки, вы опять? — Юля театрально хватается за голову.

Сейчас они обе меня бесят. Саша слишком агрессивная, а Юля слишком слабохарактерная. Подхожу к шкафу и агрессивно копошусь в одежде. Если еще минуту пробуду в этом костюме - меня стошнит от самой себя. Вытаскиваю черную оверсайз футболку и широкие джинсовые шорты. В этом наряде я буду выглядеть как рэп-исполнитель из нулевых, которого папарацци поймали во время прогулки с собакой. Звучит неплохо, пойдет. Закидываю в шоппер два карандаша, тот самый “скитлз” от Холода, телефон и скетчбук.

— И куда ты опять убегаешь? Может, баллы запишем? — спрашивает Саша, вытирая остатки слез с щек.

— У меня восемнадцать: прикосновения, объятия и личный разговор. — Вижу то, как Баар закатывает глаза и добавляю: — Ах, да. Мы же танцевали медленный танец. Значит, у меня двадцать три.

— Во-первых, он тебя не обнимал, — с фальшивой улыбкой цедит Саша. — Во-вторых медляк был вне игры.

— Ты же сказала, что не боишься меня как соперницу. — Отзеркаливаю ее манеру речи я и улыбаюсь так широко, что щеки сводит.

— Господи, да подавись ты! — Надменность сменяется яростью, Саша громко топает к доске и озлобленно вырисовывает под моим именем “23”.

— Подождите, но Денис тоже меня касался, когда мы лезли через забор, — вспоминает Юля.

— И меня тоже. — Саша вписывает Юле два балла, а себе девять. — Придется напрячься, Юля, у нас тут лидер. Тихушница сорвалась с цепи, кто знает, что будет дальше. Сейчас гнездо на голове расчешет и пустится во все тяжкие.

Подхожу к Саше, скрестив руки на груди. От злости сердцебиение участилось. Как бы я не пыталась отыгрывать перед ней смелую, внутри меня все та же Полина. Хочу чувствовать себя увереннее и расставить границы, но трусость цепко схватилась за горло и мешает дышать. Прикусываю щеку и обвожу Сашу взглядом. Не придумываю ничего лучше и подношу руку к ее волосам. Рывок и Баар начинает визжать как дитя.

— Не благодари, — спокойно говорю я, протягивая Саше колючку и запутанный клубок темных волос.

Запрыгиваю в кеды и ухожу из комнаты под зловещий аккомпанемент с выкриками: “Идиотка! Ты совсем больная! Я тебя во сне побрею! Дура!”. Похоже, я обыграла Сашу третий раз за день…Или нет?

Ей удалось спровоцировать и втянуть в меня в идиотское пари...

У нее получилось вывести меня на эмоции, от которых будут последствия…

Я надломилась и переступила через принципы именно из-за Саши…

Левый бок неприятно покалывает и я замедляю шаг, чтобы отдышаться. Поднимаюсь на самый последний этаж, но даже увидев закат не чувствую облегчения. Сама не могу понять, что изменилось. Стены такие же наполовину окрашенные, на полу те же обрывки целлофана и тело так же пронзает неприятный сквозняк. Но тревога витает в воздухе и если я вдохну ее, - пустив в организм, как едкий запах сигаретного дыма,- то непременно расплачусь. Приближаюсь к подоконнику, спуская сумку с плеча и вижу сложенный листок бумаги. Егор наказан и он точно не смог бы ответить. Держу эту мысль в голове и боязливо разворачиваю записку, словно она взрывоопасная.

Ты обозналась, Полин. Я не Егорушка.

Прикрываю глаза и передергиваюсь. Мурашки пробегают по спине и я не могу избавится от ощущения, что за мной прямо сейчас кто-то следит. Вытаскиваю из сумки карандаш, но понятия не имею, что ответить. Не Егор, тогда кто? Холод? Если верить слухам, то подобные выкрутасы в его стиле.

Кем бы ты не был, что тебе нужно? Эти записки глупые и немного жуткие.

Сажусь на подоконник и провожу пальцем по пыльному стеклу, вырисовывая сердечки. В голове звучат обрывки фраз Дениса, а те места на коже к которым он прикасался припекают. Его слова застряли в голове: “Для меня очень важна честность, когда я прихожу в новый коллектив, то стараюсь окружить себя нормальными людьми, чтобы не вляпаться в неприятности”. Пока я знаю только два его образа: благородный и ледяной. Какой из них настоящий? Быть может, именно эта неизвестность заставляет думать о нем больше, чем хотелось бы? Открываю последнюю страницу скетчбука и пересчитываю свои баллы. Мне стыдно, что я ввязалась в эту глупую игру, но обратного пути нет. По памяти рисую его образ штрихами: слегка полуопущенные веки, густые волосы, красивые пухлые губы, ямочку на щеке и колечко в ухе. Звук грифеля, шуршащего на бумаге немного успокаивает.

Вдох-выдох, Полина. Осталось сорок два дня.

***

Я не иду на завтрак. Покупаю в автомате упаковку вафель, шоколадку и бутылку воды. Моя трапеза проходит на лавочке возле корпуса. Не хочу сидеть за одним столом с Сашей и терпеть ее колкости. На море иду не одна, а с книгой. Пока все плещутся в воде сижу под зонтом и читаю. Во время обеда ссылаюсь на срочный (и несуществующий) звонок от родителей, прячусь в туалете, дожидаясь, пока Баар и остальные доедят и разойдутся по комнатам. Во время тихого часа меня в палате тоже нет. Я сижу на лавочке возле соседнего корпуса и рисую. Солнце печет в макушку, спина пропотела, ноздри пересохли. Теперь я понимаю, что тихий час нужен не для того, чтобы мы поспали, а для того, чтобы мы скрывались от палящих лучей солнца. Голова не соображает от жары, поэтому я просто вожу карандашом по бумаге рисуя незатейливые фигуры. Лямка белого, и практически прозрачного сарафана, то и дело спадает с плеча. Вещи, которые мне всучила с собой мама слишком открытые и не в моем стиле, но когда на улице плюс тридцать, мысли о внешнем виде уходят на второй план.

Чувствую как по раскаленной спине ударяет что-то ледяное и выгибаюсь. Поднимаю голову - на балконах пусто. Наверное, с кондиционера вода накапала. Возвращаюсь к рисованию, смахнув со лба капли пота. Снова удар струей в спину, теперь уже намного сильнее. Следующая струя приходится прямо на страницы скетчбука, еще одна, еще и еще. Резко вскакиваю и оборачиваюсь. Вижу, что на балконе третьего этажа на веревке висит полотенце, а из под него торчат ноги. Забегаю в корпус, в гневе смотрю на промокший скетчбук и бегу на третий этаж. Яростно стучусь в комнату обнаглевшего снайпера и дверь открывает Рыжий с водным пистолетом в руках. Ну конечно, кто это мог быть, если не он?

— Кислая мина, ты куда пропала? Я уже соскучится успел, — весело смеется Егор.

— Смотри, что ты сделал?! — Тычу скетчбук в наглую физиономию. — Прекрати уже всех терроризировать!

— Да ладно тебе, высохнет, — беззаботно говорит Рыжий, коснувшись ладонью страницы.

За его спиной появляется растрепанный Денис. Слегка небрежный вид его не портит, скорее наоборот. Смотрю на него и теряю дар речи. Цепляюсь губами за воздух в попытке что-то сказать, но язык не поворачивается.

— Алексей поднимается! — подскакивает к парням Миша.

— Черт! — бурчит Денис, хватает меня за руку и затаскивает в комнату.

— Ты опять? — канючу я.

Денис меня игнорирует. Парень выдергивает скетчбук из рук и кладет его на тумбочку, берет меня за плечи и затаскивает в ванную комнату. Секунда и я стою прижавшись спиной к холодной плитке и вдыхаю терпкий аромат мужского шампуня.

— Дени…

Немчинко не дает договорить и аккуратно накрывает мои губы своей ладонью. Я не в силах пошевелиться. Смотрю на темные глаза, обрамленные густыми ресницами и кишки сжимаются в узел.

— Нельзя ходить в чужие номера во время тихого часа. Хочешь, чтобы нас и второй раз из-за тебя наказали? — шепчет он мягко и спокойно.

Я отрицательно машу головой.

— Хорошо. — Денис тянется свободной рукой за спину и поворачивает кран. — Если тут будет тихо, то Леша ворвется. Он мне не доверяет.

Капли теплой воды атакуют с потолка. Волосы Дениса намокают мгновенно, а мой полупрозрачный сарафан становится прозрачным. Обнимаю себя руками, чтобы прикрыть грудь. “Он же мог сказать, что сидит в туалете! Алексей бы и туда ворвался?”- возмущается разум. “Божечки-божечки! Между нашими лицами меньше сантиметра!” - перебивает его сердце. Денис убирает руку с моего лица и смотрит на меня критически долго. В его глазах сверкает новая эмоция и мне никак ее не раскусить.

Что ты такое, Денис Немчинко?

И что такое со мной? Чувства мечутся, играя в салки друг с другом: злость догоняет смущение - теперь оно водит, за смущением бежит трепет и осаливает его. От промокшей одежды мне должно быть противно, но я ничего такого не чувствую. Стою и таращусь на капли воды, стекающие с челки Дениса и не могу отвести взгляд. В душевой поднялся пар. Остается только гадать: пар от воды или повалил из моих ушей от напряжения.

Денис проводит кончиками пальцев по моим волосам и хмурится. Должно быть, недоумевает, как мои кудри стали еще кудрявее. Этот жест меня добивает. Я опускаю голову и застенчиво потупляю глаза.

— Сладкие мои, можете выходить. Алексей ушел, — кричит Рыжий, стуча в дверь. — Ну или оставайтесь, только сильно не шалите, вы все-таки не одни.

Мы с Денисом синхронно вздрагиваем. Немчинко, не Саша. Но, быть может, мне все равно нужно отстоять свои границы? “Да, нужно”, — одобряет разум. “Ты оттолкнешь его”, — предполагает сердце.

— Ты уже второй день подряд берешь меня в заложники, — обиженно говорю я, вскинув руки, пока парень закрывает кран.

— Прости, больше не буду, — равнодушно отвечает он и пробегается взглядом по моему телу.

Его глаза на секунду останавливаются на моей груди и он резко отводит голову в сторону. Щеки вспыхивают. Я чувствую стыд. Прикрываюсь и на скорости 2х, выбегаю из душевой. Хватаю скетчбук, встречаюсь с похотливой мордой Рыжего, фыркаю и выметаюсь из комнаты, громко захлопнув дверь.

— Полина, подожди, я дам тебе футболку! — кричит вслед Денис.

Не хочу футболку. Ничего не хочу. Мне теперь не только Сашу избегать, но и его. Идиотский сарафан! Идиотский водный пистолет! Идиотский лагерь! Идиотская я! Вот бы провалиться сквозь землю и затаиться где-нибудь возле ядра планеты.

— Полин, все нормально? — окликает меня Холод, который сидит на лавочке возле корпуса с двумя девицами.

Ты-то тут откуда, клоун?

Натужно улыбаюсь. Показываю ему большой палец и иду дальше, оставляя после себя мокрые следы. Пытаюсь сбавить обороты и потушить вулкан эмоций, но дышать становится все сложнее и сложнее, будто на грудь сбросили наковальню.

Глава 7

— Она в коме?

— Нет, точно нет.

— Я никогда не видела, чтобы человек так долго и крепко спал!

— Может, по щекам похлопать?

— Хлопали уже и нашатырь давала!

— Вызываем скорую?

— Наверное, это летаргический сон! Я слышала, что одна женщина проспала двадцать лет.

— Вот что случается, когда ходишь без кепки!

Меня будят встревоженные голоса. Прилагаю немало усилий, чтобы приоткрыть слипшиеся глаза и разомкнуть засохшие губы. Надо мной склонились пять голов: Юля, Саша, Диана, Алексей и тучная женщина лет пятидесяти в белом халате. Последняя хватается за сердце и подскакивает, как только я окончательно открываю веки.

Что тут происходит? Так, стоп. Они говорили про летаргический сон, неужели опять выключило?

Такого не случалось уже лет пять. На нервной почве я погружаюсь в глубокий сон и долго не просыпаюсь. Врачи осматривали меня, и не раз. Пришли к выводу, что я ухожу в спячку, чтобы избавится от гнетущей реальности. Впервые это случилось в третьем классе, после урока литературного чтения, на котором меня высмеял весь класс за то, что я двадцать минут пыталась зачитать наизусть маленькое четверостишие. А однажды, я вырубилась на восемнадуать часов после того, как мы с родителями попали в автомобильную аварию и съехали в кювет. В дальнейшем такое происходило со мной раз десять. Чаще всего из-за школы. Точнее из-за ее обитателей. Психолог посоветовала родителям отдать меня на какой-нибудь кружок. Я выбрала художественную школу и проблема отступила, но, как оказалось, ненадолго.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо спрашивает Диана.

— Нормально, — хрипло отвечаю я и приподнимаюсь с кровати на локтях.

— Медицинская справка требуется перед поездкой в лагерь! Ее родители в курсе? — возмущается женщина в белом халате.

Какая же она громкая. Ее голос как вилкой по тарелке. Да уж, такое утро точно добрым не назовешь.

— Алевтина Ивановна, успокойтесь! — требует Алексей. — Мы во всем разберемся.

— Полина, ты помнишь, что было? Ты вчера вернулась вся мокрая, переоделась и проспала до девяти утра, — говорит Саша, затем добавляет: — С пробуждением, кстати.

— Мы думали что ты притворяешься… — Юля растерянно хлопает испуганными голубыми глазами. — Но когда ты не проснулась утром…

— Подумали, что ты скопытилась, — заканчивает за Юлю Саша.

— Не поднимайте панику. У меня такое бывает, когда я сильно перенервничаю. Крепко засыпаю и меня очень сложно разбудить. Давно такого не происходило, но если сильно переживаете, то можете позвонить маме, она все объяснит. — Окончательно поднимаюсь с кровати, пока пять пар глаз отслеживают каждое мое движение.

— С чего бы тебе так сильно нервничать? Почему ты была не в комнате в тихий час и вернулась мокрая? — Диана задает вопросы, но ответ придумать очень сложно.

Главное честность, да Денис? А что, если я сейчас буду честной и все расскажу? Разозлишься? Этот парень явно противоречит сам себе.

— Так случайно вышло, а стресс у меня из-за лагеря. Больше такого не повторится, а если повторится, то приложите что-то холодное к ступням и я сразу же проснусь. Способ проверенный, — чеканю я в надежде, что это их успокоит.

— Мы поговорим с твоей мамой, а ты сходи в медпункт вместе с Алевтиной Ивановной, — наказывает Алексей.

Эта женщина не вызывает доверия, а еще у нее губы красным мимо контура покрашены. Она похожа на секретаря-жабу из “Корпорации монстров”. Готова поставить все деньги на то, что Алевтина Ивановна в медицине - ноль и в любой непонятной ситуации заставляет пить активированный уголь.

Подчиняюсь, чтобы снизить накал паники. Переодеваюсь и следую за Жабой Ивановной к медпункту. Телевизор у нее в кабинете орет так, словно женщина специально врубила звук на максимум, чтобы проверить, есть ли жизнь на Марсе. Если есть, то инопланетяне с минуты на минуту прибудут и попросят сделать потише. Алевтина брызжет слюной, меряет мне температуру ладошкой и проверяет давление. Все в норме. Спасибо за то, что алые губы не коснулись моего лба. Напоследок женщина отпускает парочку комментариев из разряда: “Какая слабая молодежь пошла” и мы с ней расстаемся со взаимным желанием больше не видеться.

Когда прихожу в столовую, то вижу, что ребята уже завтракают. Один стул пустует перед ним стоит тарелка. Юля зазывает меня жестом. Начинаю нервно пощипывать кожу между большим и указательным пальцем. Саша уже не так сильно меня тревожит, всю злость на нее я “проспала”, но Денис…Делаю глубокий вдох и иду к ребятам. В конце концов, мне рано или поздно придется с ним столкнуться, пусть это произойдет сейчас.

— Кислая мина, мне тут птички напели, что ты даешь храпака, когда сильно нервничаешь, — говорит Егор вместо “доброе утро”, пока я присаживаюсь за стол.

— Я взяла тебе сырники с джемом. — Саша указывает взглядом на ту самую тарелку.

Получается, что Саша позаботилась и взяла порцию для меня. В любой другой ситуации я бы сказала, что это очень мило, но сейчас я убеждена, что Баар припудрила сырники мышьяком.

— Кислая мина, твой стресс как-то связан с тем, что вы с Денисом устроили секусальный взрыв в нашей душевой? — продолжает докапываться Рыжий.

Саша давится яблочным компотом после услышанного, а Юля таращится на меня, как на восьмое чудо света. Надо же было такое ляпнуть! Я переживала из-за Дениса, совсем позабыв о вечно подшучивающем Егоре. Перед Рыжим лучше не позорится, он целый стенд-ап про это напишет.

— Что произошло? — Этот вопрос так и витал над нашим столиком, наконец-то Юля решилась его задать.

— Егор обстрелял меня из водного пистолета, — отвечаю я кротко и налегаю на сырники, чтобы скрыть волнение в голосе.

— Но мокрая ты была не из-за меня, — тут же подхватывает Рыжий.

— Займи чем-нибудь рот. — Денис складывает тоненький блинчик на тарелке Егора и тычет им парню в лицо, после чего берет на себя инициативу и рассказывает о перформансе в душевой.

Конечно же, Денис рассказывает все не детально. Для него это рядовая ситуация, а для меня из ряда вон выходящая. Он спокоен и невозмутим, и после его монолога, все мои выдумки на тему “он посмотрел на меня по-особенному” развиваются в воздухе. Ничего такого не было. Немчинко просто прятался от брата и не хотел получить еще одно наказание.

— Полина, я звонил твоей маме. Все в порядке, можешь ехать с нами в аквапарк, — подлетает к нам Алексей.

— Аквапарк?! — удивляюсь я.

— Да, мы вчера это на ужине обсуждали. — Алексей протягивает мне голубой буклет с надписью: “Проведите целый день в аквапарке Вотерлайк”. — Нам осталось выяснить из-за чего ты вчера так разволновалась и почему промокла?

Рыжий-Рыжий, ну что ты замолчал и потупил взгляд? Денис тоже не спешит с ответом. Принципиальная честность, видимо, касается всех кроме него. Удобная позиция.

— Если честно, — специально выдерживаю паузу и кидаю взгляд в сторону Дениса, который заметно напрягся. — Я шла к автомату с едой, оступилась и случайно упала в бассейн.

— В тот лягушатник для младших отрядов? — уточняет Алексей.

— Да, простите, случайно вышло, — замечаю как мой голос повысился на несколько тонов и откашливаюсь.

— С этим разобрались. А перенервничала из-за чего? — С такими интонациями как у Алексея, мог бы говорить детектив, который на сто процентов уверен в виновности подозреваемого.

— Это из-за меня! — вклинивается Саша. — Дело в том, что мы с Полиной вчера повздорили, но я не знала, что она воспримет это так близко к сердцу. Честно-честно, я больше так не буду! Отныне в нашей комнате царят только любовь и взаимопонимание.

Неужели Саша одумалась?

— В отряде двадцать человек и только ваша шестерка постоянно влипает в какие-то неприятности. Если я еще раз узнаю, что вы ссоритесь, планируете побег, запираетесь друг с другом в душе… — Алексей сердито обводит взглядом ребят, затем останавливается на мне, — … или нагло лжете мне в лицо, то вы моментально соберете чемоданчики и поедете домой.

Щеки вспыхнули, а уши опять припекает. Вожатый догадался о том, что я вчера была в комнате парней? Но как? Алексей, умеет видеть сквозь стены или владеет навыками дедукции? Лагерный Шерлок Холмс, помешанный на кепках.

— Жду вас у корпуса через полчаса с купальными принадлежностями. Не опаздываем, — бросает Алексей, дважды стукнув пальцами по столу и удаляется.

***

Аквапарк под открытым небом похож на небольшой город. На территории гремит бодрая музыка, а со стороны горок слышатся восторженные крики. Мы с девочками уже переоделись и шагаем по каменной тропе, ведущей к открытой горке-спирали. По ноздрям бьет запах фастфуда и заставляет живот урчать. Солнце обжигает плечи, неравномерно намазанные солнцезащитным кремом. Дух захватывает, прямо как тогда, во время игры в волейбол. Кратковременный восторг можно перепутать с счастьем, потому что поток тревожных мыслей уходит на второй план. Но надолго ли? До следующей стычки с Сашей, потому что я не верю в ее искренность. Или до следующей встречи с Денисом…

— Туда идем? — Саша тычет в сторону самой высокой горки под названием “Камикадзе”.

— Точно нет! — вскрикивает Юля. — Она же по размеру как девятиэтажный дом!

— А это что? — Саша ускоряет шаг и идет к арке, обрамленной мерцающими фонариками.

Арка ведет в темный тоннель из которого, брызжет вода и раздаются громкие голоса. Выглядит жутко и интересно одновременно. Сзади к нам подходит загорелый молодой человек в спасательном жилете и начинает орать в рупор прямо над ухом:

— Это полоса препятствий. Вас ждет захватывающее приключение с аттракционами, водным лабиринтом и встречей с морскими обитателями.

— Это что, спуск под землю? — уточняет Юля, боязливо хлопая ресницами.

— Да, это наша новика! — парень продолжает кричать в громкоговоритель.

— Спасибо, знаете, это не мое. Я лучше схожу поем мороженого и позагораю. — Судорожно отмахивается Юля. — Мне тут все страшно.

— Ну Ю-ю-ль! — Саша надувает губы.

— Нет-нет! — Юля поворачивается в сторону фудкорта, приложив ладонь к груди. — Девочки, развлекайтесь тут без меня!

Мы с Сашей неловко переглядываемся. Теперь неприятного разговора не избежать. Не припоминаю, чтобы мы с ней оставались вдвоем за все время, пребывания в лагере. Тереблю лямку купальника на шее с упрямым желанием не начать диалог первой.

— Продолжишь на меня дуться или отправимся в захватывающее приключение…

— …с аттракционами, водным лабиринтом и встречей с морскими обитателями! — Громко перебивает Сашу парень с рупором, я и забыла, что он все это время стоит рядом с нами.

Я убеждена, что Саша не перестанет быть язвой. Она отходчивая, но за языком не следит. Ладно, дам шанс, но только потому, что не хочу слонятся по аквапарку одна.

— Я не дуюсь, давай закончим с ссорами, ладно? И прости меня за волосы. — Я все еще сомневаюсь в искренности Саши, но решаюсь заключить мир. Тем более, вполне логично попросить прощения, чтобы очистить совесть. Надеюсь, Саша не подумает, что ей удалось задобрить меня тарелкой сырников.

Баар радостно бежит за двухместной синей ватрушкой. А я подхожу к арке, прищуриваюсь и заглядываю внутрь. Ничего не видно, кромешная темнота. Загорелый парень наконец-то откладывает орало и пытливо пялится.

— Можно я сяду вперед? — спрашивает Саша, кинув ватрушку к началу тоннеля.

— Без проблем, — отвечаю я и жду, пока Баар усядется.

Саша изящно приземляется на ватрушку, вскинув ноги и хватается руками за две боковые ручки. Я же не понимаю, как усесться на это резиновое нечто так же красиво, и мешкаюсь. Меня дерзко отпихивают в сторону.

— Сюрприз, мина! — хихикает рыжий и моментально плюхается на мое место.

— Егор, ты больной?! Что ты делаешь?! — вопит Баар, обернувшись к парню.

Рыжий хватается руками за бортик горки и резко отталкивается с места. Я успеваю лишь раскрыть губы в беззвучном крике.

— Мы хотели предложить поехать туда с нами, но Егор увидел, что вы вот-вот съедите и…

Резко поворачиваюсь на голос и вижу как в мою сторону вальяжной походкой шагает Денис. Они оба выжили из ума и считают, что им можно делать все, что дозволено? Хмурюсь и набираю воздух в легкие в полной готовности высказать все, что думаю.

— Н-да…Это…Ч-ч-т, — сжимаю губы в попытке остановить приступ заикания.

— Может, прокатишься со мной? — Он мягко улыбается.

— Да, — резко отвечаю я и сама себе удивляюсь.

Краснею. Бледнею. Зеленею. Ментально выхожу из тела и кричу. Пробегаю несколько километров и возвращаюсь. Внимание, я согласилась только потому, что хочу проверить как там Саша, а не потому что Денис…Кто врет? Я вру?!

— Запрыгивай, — приглашает Денис, который уже уселся на ватрушку, пока я стояла как маникен.

Слушаю и повинуюсь. Любитель поорать в рупоры внимательно за нами наблюдает, только тазика с попкорном не хватает. Неловко пытаюсь усадить свою пятую точку, повторяя движения Саши и хватаюсь руками за боковые ручки. Я, Денис и темный тоннель. Три основополагающие предстоящего сердечного приступа.

— Готова? — спрашивает Немчинко.

— Ага.

Денис отталкивается назад, затем резко подается вперед. Мы летим вниз по черному тоннелю. Я не кричу, но очень хочется. Зажмуриваю глаза и чувствую как волосы неприятно бьют меня по лицу, а вода брызгает в разные стороны. Приземляемся в бассейн. Вода подсвечена ярко-зеленым цветом и отражается красивыми разводами на потолке. Руки трясутся, дыхание сперло. Куда меня понесло? Надо было идти вместе с Юлей - поедать ванильное мороженное.

— Тут стрелки. — Денис показывает пальцем на стену. — Двигаемся в сторону лабиринта или “цунами”?

Двигаемся в сторону “боже, что тут происходит”.

— Не знаю.

— Ты жива там вообще? — Немчинко поворачивает голову полубоком. — Не уснула?

— Жива, давай в лабиринт.

Смех Дениса раздается с эхом. Понять не могу, что его так развеселило. В душе Немчико потемки, похлеще чем в любом тоннеле. Парень начинает грести одной рукой и мы медленно плывем по указателям к дверям, ведущим в лабиринт. Я вскинула голову и смотрю на мелькающее отраженье воды на потолке. Нужно разработать тактику и обдумать дальнейшие действия. Молчать? Вариант выгодный, если буду немногословной, то наш путь пройдет без неловких диалогов. Возмущаться? А толку-то? Денис меня всерьез не воспринимает. Болтать как ни в чем не бывало? Не получится, я заикаюсь или несу какую-то чушь.

— Готова? — вновь спрашивает Денис.

Избираю тактику - молчать. И молчу. На самом деле, я просто хочу выбраться отсюда как можно быстрее и меня охватила паника. Бросает то в жар, то в холод и глаз дергается. Мама и папа, это все из-за вас! Вы меня в этот лагерь затащили. Я не хотела!

— Полин, ну правда, что с тобой такое? — ласково интересуется Денис.

Правильный ответ звучит так: “Я тебя боюсь. Я всего боюсь. Я не понимаю, что у тебя в голове, а еще, ты заставляешь меня впадать в ступор”.

Денис приподнимается, придерживая руками ватрушку, которая издает мерзкие звуки от соприкосновения с мокрыми руками. Смотрю на гипнотическую сережку в его ухе и слежу за тем, как она подергивается в такт его движениям. Денис разворачивается и пересаживается так, что теперь мы сидим лицом к лицу. Вспоминаю вчерашний день и его взгляд, ведь прямо сейчас он смотрит на меня точно также.

“Полина, перестань видеть то, чего нет. Он просто смотрит, очнись”, — остатки разума пытаются до меня докричаться, но бешеный ритм сердца все перебивает.

— Прости, вчера я перегнул. Нужно было просто рассказать Леше все как есть. — Он аккуратно касается моей руки. — Я не должен был быть таким резким.

Это пытки какие-то?

— Я не злюсь, — отвечаю еле слышно. — Все нормально.

— Почему тогда так распереживалась и резко убежала?

Потому, что чуть не умерла со стыда.

— Полин, ну не молчи, в чем дело?

— Мне стало неловко, — признаюсь я.

— Мне тоже было неловко. Прости, ладно?

— Ладно.

Мне становится чуть легче дышать, но… Какое-то “НО” со вкусом хлорированной воды все-таки висит в воздухе.

— Значит двигаемся в сторону лабиринта? — Уголки губ Дениса приподнимаются в улыбке.

— Ты так будешь сидеть? — спрашиваю не я, а тот, кто из меня периодически вырывается.

— Да. — Денис пожимает плечами. — Буду следить за тем, чтобы ты не перенервничала.

Ничего не отвечаю и начинаю грести к входу в лабиринт, опустив голову. Либо я себя накручиваю, либо Денис все это время на меня пялится. И именно в такие моменты, когда на тебя кто-то пристально смотрит, каждое движение становится неловким до безобразия. Мы подбираемся к дверям в лабиринт. Денис оборачивается корпусом и распахивает их. Медленно плывем по течению и попадаем к старту лабиринта. Тут красиво: имитация затонувшего корабля, коралловых рифов под ногами и торчащие щупальца осьминога на неровных стенах. Темно-коричневый, приглушенный свет красиво очерчивает идеальный профиль Дениса. Он до раздражения красив, дайте мне скетчбук и я прямо сейчас напишу портрет с натуры.

— Приветствую вас, путники! — Внезапно раздается басом из динамиков. — Ваш корабль потерпел крушение и попал в подземный лабиринт. Плывите по нему так как велит душа, но не забудьте прихватить с собой жилеты и весла.

Денис снимает два спасательных жилета со стены, один из них протягивает мне. Парень щелкает застежками ловко и облачает свой идеальный торс за секунду. Я же в своем репертуаре: пальцы трясутся, а застежки друг в друга не вставляются. Хочется психануть, рывком стянуть с себя это бесполезное обмундирование, нырнуть в воду и не выныривать. Держусь из последних сил.

— Я помогу, — оповещает Денис и тянется ко мне.

Парень кладет руки мне на плечи и пододвигает к себе, закусывает нижнюю губу и орудует с застежками. Я вдохнула и не выдыхаю, любуюсь плавными движениями его длинных пальцев.

— Все, теперь не утонешь. — Улыбается Денис.

— Спасибо.

Снимаем весла с крючков на стене и гребем по узкому коридору. Вариантов куда повернуть много, но мы настойчиво плывем прямо и упираемся в тупик. Денис уверенно разворачивает нашу ватрушку и берет на себя управление надувным кораблем. Мы попали в другой коридор, повернув на лево и я перестала следить за нашим направлением, полностью доверившись парню.

— Твои волосы так прикольно реагируют на воду, — говорит он.

— Становятся похожи на парик клоуна? — вновь язвлю против своей воли я.

— Ну, я так не думаю. — Денис бесшумно хихикает. — Хотя… Может, прямо сейчас, сделаем тебе завивку?

Немчинко поднимает весло с дразнящим выражением лица, намекая, что готов ударить по воде и обрызгать меня.

Это что, третий “вид” Дениса - игривый?

— Тебе вчера было мало? — устало спрашиваю я.

— Я просто шучу, ты такая печальная, хотелось тебя взбодрить.

— Окатить водой? Идеальный способ поднять настроение.

— Ты знаешь, что ты бука, да?

— Ты тоже был букой во время квеста.

— Это было специально. Маневр, чтобы запугать соперника.

— Что ж, маневр не сработал. — Хмыкаю, вспомнив как проиграла его команда. — Ты бы напугал меня, если бы был милым.

— Хочешь сказать, что я не милый? — Возмущается Денис и тормозит, уперевшись веслом в стену.

Хватает за руки, разговаривает односложными предложениями, закрывает рот рукой. Милые люди так себя не ведут. Милой можно назвать Юлю, но никак не Дениса. Притворно задумываюсь и отвечаю:

— Не-а, не милый.

— Мне обидно. — Денис приподнимает брови и изображает щенячий взгляд.

Теряю контроль над ситуацией и перестаю понимать: когда Денис говорит серьезно, а когда шутит.

— А вот ты, Полина, милая, — продолжает тему он, — особенно когда злишься, вот как вчера…

Дальше я не слушаю, после его комплимента в голове гремит сигнал тревоги и загорается красная лампочка. Я до этого момента и не замечала, что Денис уже поселился в моих мыслях. Это не просто: “Он красивый парень”, это “еще парочка таких диалогов и ты влюбишься по уши”. Я заснула не потому, что обиделась на Сашу, и не потому, что мой сарафан промок. Я заснула, потому, что Денис начинает мне нравится. Почему? Из-за чего? Загадка. Мы ведь совсем друг друга не знаем. Мне ни в коем случае нельзя в него влюбляться, иначе повторится тот же сценарий, что и с Яриком. Переживать этого во второй раз я не хочу!

От осознания того, что этот непонятный парень вдруг стал мне не безразличен, подступает злость. Я бешусь и на себя из-за того, что вовремя не пресекла чувства и умудрилась вступить в спор. И бешусь на Дениса, само собой. Ходит весь из себя с красивой мордашкой, трогает, смотрит.

— Полин, ты тут вообще? — Голос Дениса останавливает поток мыслей в голове.

— Тут! — гаркаю я злобно. — Греби уже.

— Вот сейчас ты не милая…

— Веслом огреть?

— За что? — Денис поджал губы в улыбке, а его ноздри расширились.

Сдерживается, чтобы не заржать, пре-кра-сно. Молодец, Полина, умеешь же ты западать не на тех парней.

***

Вчерашний закат я проспала, поэтому сегодня, перед дискотекой я решила заглянуть в свою обитель - недостройку. Кидаю шоппер на пол и тоскливо смотрю в окно, опершись руками на подоконник. Вдохновения для рисования нет. В голове бесконечная бегущая строка с именем Денис. Вытаскиваю телефон из заднего кармана джинсовых шорт, отвечаю на сообщения от мамы и захожу на страницу Саши в социальной сети. Мониторю ее друзей в поисках Дениса. А вот и он, пронизывающе смотрит на меня с экрана. Так и знала, что Саша уже подсуетилась и проштудировала все его странички. Листаю записи на стене, среди них нет ничего сверхестественного: репост альбома небезызвестного рэп-исполнителя, он с Рыжим на фоне граффити, цитаты на английском и…красивое фото на фоне безоблачного голубого неба. Всматриваюсь в снимок, досконально его изучая. Волосы Дениса эффектно замерли в кадре, а руки спрятаны в карманах черного пальто, под которым виднеется белая водолазка. Давлю на дисплей двумя пальцами, чтобы приблизить снимок и посмотреть на лицо. Большой палец съезжает и лайкает фото. Только не это! Растерянно пялюсь на треклятое красное сердечко, пока на лбу выступает испарина. Дрожащим пальцем убираю лайк и молюсь, чтобы Денис не увидел уведомление. Выхожу с его странички, лихорадочно закрываю все вкладки и блокирую телефон.

Полина, ну ты и клуша!

Запрыгиваю на подоконник и скрещиваю ноги. Из рамы торчит записка. Я обратила на нее внимание как только пришла, но читать не решаюсь. Не нравится мне эти загадочные послания, от них веет опасностью. Но любопытство всегда побеждает, поэтому я вытаскиваю ее и разворачиваю.

Я не хотел тебя напугать. Просто стало интересно, от кого ты тут прячешься?

Бр-р. Не хотел и напугал. Но хоть теперь я точно знаю, что это парень. И на девяносто процентов уверена, что этот парень - Холод.

От тебя

Ответ незнакомцу не очень продуманный. Надеюсь, что он отстанет, почувствовав мое нежелание играть в Татьяну и Онегина.

Остроумнее ответа я не придумываю. Надеюсь, он поймет, что я не хочу играть в Онегина и Татьяну и быстро отстанет. Слышу как несколько раз вибрирует телефон, откладываю записку в сторону. Таращусь на экран и волосы встают дыбом.

Денис Немчинко хочет добавить вас в друзья.

Денис Немчинко: Почему лайк убрала, так быстро фотка разонравилась?

Денису Немчинко нравится ваше фото.

Денису Немчинко нравится ваше фото.

Наблюдаю за всплывающими уведомлениями и попутно планирую план побега. Нужно специально накосячить, чтобы Алексей не выдержал и депортировал меня из этого ада. Как там дырка в заборе? Ее залатали или у меня есть шанс вырваться отсюда? Может, притвориться, спящей и не просыпаться? А что если пойти в кабинет к Алевтине и подождать инопланетян? На Земле у меня уже нет шансов, может, на Марсе повезет?

Боже, какой же кавардак в голове…

Денис Немчинко: Только не засыпай, пожалуйста

Открываю диалог. Буквы в слова сложить не получается. Меня хватает только на странный набор эмодзи: аплодисменты, обезьяну, закрывающую уши и клевер.

Остановите меня кто-нибудь, инопланетяне! Сейчас самое время!

Денис Немчинко: У нас тут викторина какая-то?

Денис Немчинко: Окей, я в игре

Денис Немчинко: *брызги воды*, *девушка*, *стрелка*, *клоун*

Денис сегодня в настроении. Прелесть какая. Все подтрунивает и подтрунивает. Ну ничего, это переписка, а не личный разговор. Сейчас я дам жару.

Полина Шаршина: *тычущий указательный палец*, *меняющиеся театральные маски*.

М-да, на “дам жару” не тянет.

Денис Немчинко: *вишни*, *большой палец вверх*.

Это уже не в какие рамки не лезет, он что намекает на мои…

Полина Шаршина: *средний палец*, *петух*, *козел*, *свинья*.

Денис Немчинко: Егор телефон отнял, про вишни не я написал, сорри

Блокирую мобильный, чтобы остановить перестрелку смайликами и надвигающуюся паническую атаку. Каждый раз я превращаю неловкие ситуации в абсурд на грани. Это суперсила или проклятие?

Телефон снова вибрирует. На мое счастье, это не Денис.

Саша Баар: Ты где? Пора собираться на дискотеку.

Глава 8

В нашей комнате висит сосредоточенное молчание. Юля выпрямляет мои непослушные кудри плойкой, пока я сижу напротив зеркала с лицом истукана. Саша возится с украшениями: примеряет на себя серьги, подвески, заколки и, как обычно, недовольно фыркает.

— Полин, можно я тебя накрашу, пожалуйста, — умоляет Юля.

Смотрю на синяки под глазами в отражении зеркала и пожимаю плечами.

— Это значит “да”? — радуется девушка. — Тебе так пойдет моя зеленая подводка!

— Начало дискотеки через двадцать минут, — напоминает Саша и цепляет на свои уши белые сережки-колечки.

— Я все успею! — обещает Юля, выпрямляя последнюю прядь.

С прямыми волосами я сама на себя не похожа. Выгляжу взрослее и симпатичнее. Дотрагиваюсь до своей макушки и провожу ладонью к затылку. Непривычное ощущение. Юля копошится в косметичке, затем, как феечка, легкими движениями наносит на мои губы матовую розовую помаду, рисует идеальные зеленые стрелки на глазах и подкрашивает ресницы тушью. У девушки, определенно, талант. Она и чудовище преобразит до неузнаваемости.

— Какая ты красивая. Денис упадет в обморок, — щебечет Юля, внимательно разглядывая мое лицо.

— С чего бы ему падать? — возмущенно бурчу я.

— Ты ему нравишься, я это чувствую, — улыбается Юля.

— Бред! — вступает Саша. — Еще очень рано делать выводы.

— Ладно - ладно. — Юля закидывает косметику обратно в плюшевую косметичку. — Сейчас на дискотеке посмотрим.

— Я теперь действую решительно, а то меня это совсем не устраивает. — Саша кивает в сторону “счетчика внимания” в котором я занимаю лидирующую позицию.

Чего и требовалось доказать. Сашиной милости хватило на полдня. Когда речь заходит о Денисе она изнемогает от злости. Боюсь представить, что значит ее “действую решительно”. Но я Баар не соперница. С сегодняшнего дня у меня все наоборот: буду избегать Дениса и любых соприкосновений с ним. Посамоутверждалась и хватит.

Выползаем на дискотеку. В амфитеатре уже гремит музыка, подростки разбились по кучкам, а танцпол пуст. Парни уже здесь: Денис о чем-то эмоционально разговаривает с Рыжим и смеется. Никогда не видела его таким радостным и веселым. Улыбка от уха до уха, ямочки на щеках, взгляд светлый и чистый. Жаль, что мои глаза не фотографируют. Рыжий встречается взглядом со мной, пихает в плечо Дениса и они оба глазеют на нас так прямолинейно, что потряхивает.

— Кисл…А-а, — Егор запинается и переводит виноватый взгляд с меня на Дениса и продолжает: — Полин, тебе идет новая прическа.

Полин? Это что-то новенькое. Рыжий, должно быть, перегрелся.

— Спасибо. — Смущенно улыбаюсь и провожу ладонью по волосам.

Саша уверенно подходит к Денису, стуча каблуками по дощатому полу, поднимается наа мысочки и целует его в щеку. Немчинко вскидывает бровь в недоумении, а внутри меня все вспыхивает. Что она себе позволяет?

— Прости, — кокетливо произносит Саша. — Я девочкам спор проиграла.

Лгунья интегрировала нас с Юлей в свой обман. Интересный ход.

— Прости, я девочкам спор проиграла, — язвительно пародирует Сашу Егор, виляя бедрами и поправляя воображаемую прядь волос.

— Изыди, чучело! — На глазах Саша из кокетки превращается в дикого зверя.

Денис исподлобья смотрит на Сашу и дает понять, что ему этот поцелуй совершенно не понравился. Щеки Баар покрываются легким стыдливым румянцем. Я ликую, но не долго, потому что врубается медляк, та самая песня под которую мы с Денисом танцевали в прошлый раз. Как же дискомфортно стоять в неловком молчании и делать вид, что тебя внезапно заинтересовали обшарпанные деревяшки под ногами.

— Потанцуешь со мной? — мягко интересуется Денис.

Внутри меня все замирает. Медленно поднимаю голову в надежде увидеть как Денис протягивает мне руку, но…Я замечталась. Денис приглашает на танец не меня, а Юлю. Вижу как они идут на танцпол и в груди неприятно щемит. Какая же я глупая, просто взяла и выпала из реальности. Жду от Дениса каких-то действий не смотря на то, что приняла решение его избегать.

Егор раскрывает рот в недоумении и приподнимает плечи, не сводя с Дениса глаз. С Рыжим вообще сегодня что-то странное твориться.

— Блин, — бормочет Саша еле слышно.

А я не могу остыть, продолжая закипать как вода в кастрюле. Денис и Юля улыбаются друг к другу и медленно покачиваются из стороны в сторону. Вижу его руки на ее талии и меня корежит. Ковыряю кожу возле ногтя и нервно сглатываю. Денис что-то шепчет Юле на ухо. Девушка внимательно его слушает, поворачивает голову и подмигивает мне. Укуси меня оборотень, я хочу иметь суперслух!

— Ладно, давай потанцуем, — предлагает Егор Саше, словно она его несколько часов уговаривала.

Баар окидывает его презрительным взглядом с головы до ног и отвечает:

— Если твои руки полезут туда, куда не надо…

— Ты пойдешь танцевать или продолжишь брызгать ядом?

Саша запрокидывает голову назад, закатывает глаза, цокает и идет на танцпол. Егор плетется за ней. Они встают друг напротив друга и Саша неловко закидывает руки на плечи Рыжего, а он едва ли касается ладонями ее талии. Не дискотека, а сплошные неожиданные повороты. Надо разузнать у Юли про ретроградный меркурий, должно быть планеты сдвинулись и все сегодня ведут себя странно.

— Бал правит сатаной или сатана правит балом? — позади меня эффектно появляется Миша.

Парень высокомерно смотрит на танцующих, скрестив руки за спиной. На нем белая рубашка не по размеру и темные брюки в клетку. Поведение Миши полностью соответствует его внешнему виду, он говорит редко, но метко, как ходячий сборник с цитатами и афоризмами.

— Почему ты не поехал в аквапарк? — спрашиваю у него я.

— Подобным образом не развлекаюсь. — Миша чванно задирает нос и запускает пальцы в свои светло-русые волосы.

— А как развлекаешься?

— Ты спрашиваешь потому, что тебе интересно? Или потому, что тебе больше не с кем поговорить?

Замолкаю, чтобы не утонуть в Мишином занудстве. Мимо нас вразвалочку шагает Холод. Сначала он не обращает на меня никакого внимания, затем тормозит, поворачивается на пятках и тщательно меня разглядывает. На его лице загорается зловещая улыбка, а глаза неестественно блестят. Впервый раз я ощущаю горький привкус опасности во рту, не смотря на то, что до этого Холод казался мне безобидным.

— Ты сегодня красивая. Я тебя не узнал, — говорит Рома. — Потанцуем?

— Нет, спасибо, — резко отвечаю я.

— Почему отказываешься?

Холод подходит ко мне категорически близко и берет меня за подбородок, заставляя посмотреть в стеклянные глаза. В нос ударяет ядовитый запах алкоголя, перемешанный с терпким парфюмом. Где и как он успел выпить? Видимо, сыну директора дозволено абсолютно все.

— Можешь меня не трогать? — тихо спрашиваю я и пячусь назад.

Холод улыбается еще шире и бессовестнее.

— Стоит принимать “нет” как окончательный ответ, — строго говорит Миша, берет меня за локоть и прячет за своей спиной.

— Уймись, додик. Я просто хочу потанцевать с Полиной и ничего плохого не делаю, — отвечает ему Холод, нервно хихикая.

Медляк сменяется динамичной попсовой песней, но Холод никуда не уходит и смотрит на нас с Мишей как хищник перед нападением.

— Я не понял, вы что тут устраиваете? На конфликт напрашиваетесь? — Холод прищуривается и разминает шею.

Ребята возвращаются с танцпола. Юля испуганно таращится на Холода и берет Сашу под руку, а Денис и Егор окружают Рому как два коршуна.

— Что тут происходит? — озабоченно спрашивает Немчинко.

— Это что? — Рома тычет в нас с Мишей пальцем и смеется. — Ваша девчонка и додик тут на пустом месте драму устроили.

— Уйди отсюда, — приказывает ему Рыжий.

— Уйду только с Полиной. — Пьяный Холод переводит взгляд на меня и показывает непристойные и пошлые жесты. — Знаю я, что девочки из первого отряда сговорчивые. Уже одну из вашей компашки обработал.

Денис рывком хватает Холода за воротник футболки, встряхивает как тряпичную куклу и агрессивно цедит сквозь зубы:

— Послушай сюда, имбицил. Если ты думаешь, что мы тебя боимся, то я тебя разочарую. Ты - ссыкливое и напыщенное брехло. Еще раз подойдешь к Полине и к кому-то из нас, то я покажу тебе, кто такой настоящий “лагерный тиран”.

Немчинко брезгливо выпускает Холода из своей хватки и с отвращением вытирает руки о шорты.

— До завтра, чмо. Я тебя запомнил. — Холод сплевывает под ноги Денису, вытирает нос ладонью и отходит.

— Ты даже не представляешь, что ты натворил! — шипит на Дениса Рыжий и хватается за голову.

— Хватит вам уже. Нашли кого боятся, — равнодушно отвечает Денис и смотрит на меня. — Ты в норме?

Меня хватает лишь на робкий кивок.

Внезапно Юля начинает хлюпать носом и плакать. Прикрывает лицо рукой и срывается с места, убегая в сторону нашего корпуса. Все мы в растерянности следуем за ней. Я не понимаю, что ее так расстроило, но от осознания того, что Юля разрыдалась после слов Холода: “Уже одну из вашей компашки обработал” дрожь по коже. После его сегодняшней выходки, я не хочу обдумывать то, что он имел ввиду.

— Что с тобой? — Саша присаживается на корточки перед Юлей, которая сидит на кровати и плачет, обнимая подушку.

— Юль, не пугай нас так, — просит Егор.

— Я-я, — всхлипывает девушка и плачет еще громче.

— Так, делай вдох-выдох и рассказывай, что стряслось. — Денис отбирает у Юли подушку, садится рядом и кладет руку ей на плечо.

— В том году, в конце смены мы с Холодом начали общаться. Он проявлял знаки внимания и я повелась. Мы целовались у него в комнате и…Мы только целовались, я клянусь. На следующий день он на меня даже не смотрел и делал вид, что мы не знакомы. А потом оказалось, что мой одноклассник ходит вместе с ним на баскетбол. Холод наврал ему, что мы не только целовались и он всей школе растрепал грязные сплетни. Все было ложью.— Юля опускает голову и начинает ловить губами воздух.

Холод та еще скотина, жаль, что я не поняла этого при первой встрече.

— Юля, мы тебе верим, — говорю я, чтобы хоть немного ее подбодрить.

— Ну все, я его на ноль умножу. — Егор яростно засучивает рукава рубашки.

— Так, все успокойтесь! — Денис дважды хлопает в ладоши. — Юля, ты ни в чем не виновата, а все, кто повелся на эти бредни - идиоты. Егор, верни рукава как было, мы ни с кем драться не будем. Полина, что тебе говорил Холод, когда вы с ним были наедине?

— Ничего такого, — невнятно отвечаю я. — Правда, мне стали приходить записки и я думаю, что он их пишет.

— Покажи, — просит Денис.

— Он оставляет их в недостроенном здании за футбольным полем. Я туда хожу, чтобы порисовать. Наверное, он меня выследил. Но я точно не знаю, кто их пишет. В записках нет гадостей, он просто задает вопросы.

Денис замер и смотрит на меня не моргая.

— Если сложно сказать о чувствах вслух, письма как раз кстати, — цитирует кого-то Миша. — Это не почерк Холода, он избалованный. Ему нужно все “здесь и сейчас”, заморачиваться и писать записки он был не стал.

— Кто знает, что от этого болвана ожидать. — Егор засучивает рукава еще выше.

— Не переживайте. Мы во всем разберемся, — уверено заявляет Денис, но от его слов спокойнее не становится.

***

Думать о медляке Юли и Дениса после вчерашней стычки с Холодом - это эгоизм. Всю ночь я ворочалась и задавалась вопросом : “Зачем он позвал ее на танец?”. На ум приходил только один ответ: “она ему небезразлична”. А со мной он общается так же как и со всеми. Как бы горько и больно не было, мне нужно смириться с этой мыслью. Не страшно, если я проиграю спор. Сейчас это бессмысленное пари не имеет никакого значения, лишь напоминает о том, как легко меня спровоцировать.

Натягиваю кепку на голову и иду к воротам лагеря, звеня замочками на босоножках и придерживая лямку рюкзака. Сегодня солнце яростное: не просто печет, а жарит. В воздухе стоит тяжелая духота, а ветер пропал без вести. Тело липкое от пота, а от моей вчерашней укладки не осталось и следа. По плану - поход в горы до самого вечера. Родители записали меня на всевозможные экскурсии и интерактивы, даже не спрашивая согласия. Саша и Юля останутся в Линкии, пока я буду взбираться на гору, чтобы десять минут попялиться на водопад.

— Шаршина, какая ты ответственная, пришла первая и в кепке. Мое почтение, — встречает меня у ворот Алексей.

— Кто-то из нашего отряда вообще будет?

— Десять человек, включая тебя. — Алексей смотрит в экран смартфона. — Какие же все не пунктуальные. Третий и пятый отряд уже в автобусе.

Третий отряд тоже едет. Надеюсь, без Холода. Я не видела его со вчерашнего вечера и очень опасаюсь, что задумал что-то очень нехорошее. Его плевок в сторону Дениса был как перчатка, приглашающая на дуэль.

Ребята из моего отряда начинают подтягиваться к воротам. Лица у всех усталые и унылые. Открываю телефон и смотрю прогноз погоды. Плюс тридцать один градус, вероятность грозы после трех часов дня. Что ж, предчувствую приключение в стиле фильма “148 часов” или очередную тайну перевала Дятлова в сводке завтрашних новостей.

— Только тебя и ждем, шевелись! — кричит кому-то Алексей и я непроизвольно оборачиваюсь.

Денис неохотно плетется в нашу сторону, волоча за собой рюкзак чуть ли не по асфальту. Если бы зевота была человеком, то выглядела бы именно так.

Сердце падает в пятки. Я была уверена, что Денис не поедет в горы. Стараюсь скрыть волнение, открываю случайные приложения на телефоне и делаю вид, что читаю что-то невероятно важное. Мочки ушей болезненно горят, а в горле мерзко пересыхает. Такие совпадения случайными не назовешь. Это не судьба, а проклятие. Высшие силы испытывают меня и издеваются, сталкивая с Денисом лоб в лоб.

— Сядешь со мной в автобусе? — спрашивает Денис, тыкая мне в плечо указательным пальцем.

— Да, — вновь вырывается у меня.

Разум отказал бы, но сердце пока выигрывает. Когда-нибудь я научусь думать, прежде чем отвечать.

— Я так рад, что хоть кто-то из нашей компашки здесь, — делится Немчинко и вытаскивает из рюкзака бутылку воды.

“Хоть кто-то” - это я, кстати. Звучит совсем не обидно.

Алексей пересчитывает нас, распахивает ворота и ведет к огромному голубому трансферу с надписью “ДОЛ ЛИНКИЯ”. Я пытаюсь не нервничать, но присутствие Дениса учащает пульс до ста ударов в миллисекунду.

— Наверняка, ты хочешь сесть у окошка. — Улыбается Денис, как только мы заходим в душный автобус.

— Мне все равно. — Стараюсь отвечать как можно безразличнее и иду к двум свободным местам в хвосте.

Денис пропускает меня к окну. Усаживаюсь на мягкое сидение и кладу рюкзак на коленки. Парень плюхается рядом, слегка отодвигает сиденье и откидывается на него, тяжело вздохнув.

— Сколько нам ехать? — интересуется он.

— Чуть больше часа.

— Я так плохо спал, Егор всю ночь бомбил и продумывал план мести для Холода, — жалуется Денис и кладет голову мне на плечо.

Не шевелюсь и даже боюсь дышать. Денис приложился ухом к моему плечу - это значит, что он точно услышить как грохочет мое сердце и все поймет.

Приятное тепло разливается по венам волнообразно и сбивает дыхание. Волосы Дениса касаются моей шеи, они мягкие и шелковистые, хочется прикоснуться к ним подушечками пальцев.

Я боялась, что с Денсом будет так же, как и с Яриком, но нет. У Ярика не получалось разжигать во мне такие эмоции, даже когда он нежно брал меня за руку меня и целовал в щеку.

Поздно, Полина, ты попала!

Глава 9

Денис проспал всю дорогу и сейчас находится в прострации: зевает каждую секунду и потирает глаза как младенец. Я совру, если скажу, что это зрелище меня не умиляет.

— Следуйте за мной, не отставайте, не присаживайтесь, не отходите, — тараторит в шуршащий микрофон то ли Владимир, то ли Владислав. Я так и не запомнила имя гида.

Наш отряд смешался с третьим и пятым. Мы вереницей поднимаемся по тропе, вырубленной в горе, минуя указатели. Небо насупилось и на фоне него, острая вершина горы зловеще вонзается в серое облако. Духота сменилась приятной прохладой. Кажется, вот-вот пойдет дождь. Цветы, которые дачники назвали бы сорняками, приятно щекочут лодыжки. Денис сорвал один и заложил себе за ухо. Он идет рядом, непринужденно размахивая руками, а мне каждый шаг дается все тяжелее и тяжелее из-за маленьких камешков, запрыгивающих в босоножки. Торможу и отряхиваю ноги. Чувствую, что один камешек застрял между пальцами и передергиваюсь.

— Помочь? — Денис останавливается рядом.

— Спасибо, не нужно.

Пока я судорожно избавляюсь от камешек, ребята, вожатые и гид нас обгоняют и мы остаемся в хвосте. Угораздило же меня надеть открытую обувь в горы!

— Не спеши, все нормально, — спокойно говорит Денис, заметив как я нервничаю.

Осознаю, что в этой обуви мне придется останавливаться каждые пять минут и забиваю. Черт с ними, сама виновата, приеду в лагерь, все вытрясу и облеплюсь пластырями.

Остальные уже поднялись на осыпь, выстроились возле огромного кедра и слушают рассказ гида. Мне до них ковылять еще несколько метров. Так и хочется драматично сказать Денису: "Оставь меня и иди", потому что я уже готова скатиться вниз, подпрыгивая на заднице.

— Возьми меня за руку, пожалуйста. — Денис обгоняет меня, подается вперед и протягивает руку. — Если будешь вредничать, то мы сильно отстанем.

"Кто вредничает? Я вредничаю?", — могла бы возмутиться я вслух, но вместо этого принимаю предложение и касаюсь его теплой ладони.

Денис аккуратно ведет меня по тропике как гимнастку по канату. Знаю, что мне не следует на него пялится, но все равно пялюсь, в надежде запомнить каждую секунду. Отвлекаюсь на фиолетовый цветок над его ухом, не замечая булыжника под ногами. Спотыкаюсь и лечу плашмя прямо на Дениса. Он пытается меня поймать, но теряет равновесие и падает на спину.

— Ты меня уронила, — смеется Денис.

Лежу на нем, между нашими лицами снова катастрофически минимальное расстояние. От моих ушей скоро ничего не останется, после всех этих неловких моментов, я вернусь домой с двумя тлеющими угольками. Пытаюсь подняться, но Денис двумя руками прижимает меня к себе. Молчит и блаженно улыбается.

— Может, встанем? — Я прячу глаза и сосредотачиваюсь на маленькой родинке на его шее.

— Повезло, что я на траву упал.

— Прости меня. Давай вставать, мы отстали.

Денис приподнимает голову и я наивно полагаю, что он собирается подниматься, но...нет. Парень рывком целует меня в щеку, едва касаясь кожи губами. Отстраняется и показушно хлопает длинными ресницами. Мои глаза полезли на лоб от шока, конечности свело, а голова вот-вот взорвется. Тащите дефибриллятор, мне необходима срочная реанимация!

— Ты что?! — воплю я с претензией.

— Прости, я парням спор проиграл, — довольно произносит он, отсылая к вчерашней выходке Саши.

Дыши, Полина, дыши!

— Я т.. Ты в... Как?!

— Тише-тише, — шепчет Денис и гладит меня по спине.

— Что с тобой такое?

— Я просто пошутил, не психуй.

— Не смешно.

Денис меня отпускает. Встаю на ноги, стряхиваю ладони и сжимаю лямки рюкзака. Понятия не имею, что делать дальше и как себя вести. Решил подшутить? Славно, а я чуть рассудок не потеряла.

— Ладно, давай догоним их, а то ты сейчас меня взглядом убьешь. — Денис цепляет меня под руку и мы медленно шагаем к осыпи.

Голосов не слышно, да и не видно никого вблизи. Взбираемся к кедру - тут пусто, остались лишь следы от кроссовок на песке возле каменьев и повисшее в воздухе облако пыли. Мы отстали и нас, почему-то, никто не ищет.

Небо помрачнело, а ветер рассвирепел и раскачал кроны деревьев. Погода уже не намекает, а говорит прямолинейно: "будет гроза". Денис вытаскивает мобильный из кармана удлиненных светло-коричневых шорт, смотрит на дисплей и чешет затылок.

— Не ловит? — спрашиваю у него я.

Денис кивает. Я проверяю свой телефон и тоже вижу подлую надпись: "нет сети" на экране. Ситуация: жесть.

— Без паники. Тут всего два пути, тропа направо и лестница вверх. Если придерживаться логике, то они пошли по лестнице, не зря же ее тут построили, да?

Денис уверенно идет в сторону витиеватой деревянной лестницы с металлическими поручнями. Если верить указателю, то она ведет к "Перевалу-1". Понятия не имею, что это значит, но аргумент Дениса прозвучал убедительно. Шагаю за парнем, стараясь сохранять равновесие, если упаду еще раз, то точно получу разрыв сердца.

— Пам-пам-пам, тут тоже никого нет. — Денис оглядывается по сторонам, как только мы выходим на перевал.

Тревога скребется по пищеводу, слезы подступают. Обнимаю себя руками и пытаюсь сообразить, что делать дальше, но гнетущие мысли мешают рационально мыслить и плодятся быстрее чем клопы в старом замызганном матрасе.

— План такой: спускаемся обратно, ловим связь и звоним Леше, — говорит Денис. — Полина, я вижу как ты побледнела. Не волнуйся, все будет хорошо.

Спускаемся по лестнице вниз. Денис спокоен, а мои ноги ватные. Вижу, как на сером небе мерцает молния и нервно сглатываю. Хоть бы меня сегодня не убило, хоть бы. Какому богу сейчас молится? Перуну? Спрыгиваю с последней ступеньки и понимаю: либо нас тут не было, либо кто-то разобрал камни и спилил кедр за пять минут. Смотрю на Дениса и вижу, что его непринужденное выражение лица сменяется на испуганное.

— Мы заблудились, — констатирует он.

— Ну все, нас убьет молнией.

Перун меня услышал, ведь как иначе объяснить то, что после моих слов раздался устрашающий гром? Я очень боюсь грозы, да что уж там, я всего боюсь. Хватаюсь за голову и сажусь на корточки.

— Полин, ну что за паника? Мы наверное спустились не по той лестнице, сейчас вернемся и...

— Твои идеи отстой, — перебиваю его я, чуть не плача.

— Прекращай истерику.

— Мы из-за тебя потерялись. — Начинаю хлюпать носом и понимаю, что больше не могу сдерживать слезы.

— Из-за меня? Я помогал тебе, вообще-то, — повышает голос Денис.

Встаю и обиженно шагаю к лестнице, не обращая никакого внимания на Дениса и на то, что мои ступни исколоты камнями. Ветер навязчиво перегорождает мне путь и жутко перехватывает дыхание. Дождь начинается внезапный и опускается стеной, хлестая мерзкими каплями по лицу. Я даже не успеваю взяться за поручень. Денис хватает меня за руку, поворачивает лицом к себе и говорит.

— Сейчас нам надо спрятаться, тут небезопасно. Нас найдут. Ребята наверняка спустились вниз после грома и обнаружили, что нас нет.

Эти его умозаключения уже поперек горла, но я опять выбираю довериться. Сейчас мне слишком страшно.

Прорываемся сквозь колючий ливень к узкой пещере и укрываемся там. Погода бушует: ветер гудит и сносит ветки деревьев, дождь как целлофан перекрывает видимость, а небо окрасилось в мрачно-серый.

— Послушай, мы не так далеко ушли. Сейчас за нами придут, — обещает Денис, смахивая мокрую челку с глаз.

Мы промокшие в тесном пространстве. Опять. Если это не проклятие, то что? Переминаюсь с ноги на ногу и стараюсь согреться, потирая плечи ледяными руками. Как жаль, что люди неподвластны стихиям.

— Полин, ты что дуешься? — спрашивает Денис, после моего многословного молчания.

— Да, дуюсь. Если бы ты не зажал меня на тропинке, то мы бы здесь не оказались, — бурчу я негромко.

— О-о-й, — недовольно морщится Денис и цокает. — Прям-таки зажал.

Упрямый баран. Красивый упрямый баран. Он убежден, что мы заблудились из-за меня. Пускай, флаг в руки. Не хочу брызгать слюной и спорить.

— Я больше не хочу оставаться с тобой наедине, Денис.

— А я с тобой, паникерша.

Сжимаю челюсть и вспыхиваю. Следует поставить Дениса на место, но я не могу. Недостаточно прокачалась в навыке самозащиты. С Сашей получилось, а с ним нет, потому что он мне...нравится?

Только сейчас дошло, Полина-дубина?

— Ты должна понимать, что в некоторых ситуациях стоит держать себя в руках. Паника все усугубляет, — начинает нравоучать Немчинко.

— А что поделать, если я такой человек? — спрашиваю я с вызовом.

— Бред это все. Ты сама себя убедила в том, что ты такой человек. — Денис прислоняет указательный палец к моему лбу. — Мы существа разумные, нужно этим пользоваться. Подстраивайся под ситуацию и играй в ней выгодную роль.

— Роль? — переспрашиваю я.

— Да, роль. Если ты заблудилась, то лучше взять ситуацию в руки и играть роль спасателя, прежде всего, для собственного выживания, а ты схватилась за голову и превратилась в жертву.

— То есть, ты всегда отыгрываешь какую-то роль? Кто ты сейчас, Денис?

— Твой психолог, полагаю. — Ухмыляется он.

— А кем ты был, пока мы шли по тропинке?

— Джентльменом.

— А во время квеста?

— Твоим соперником.

Слова Дениса объясняют его резкие перемены в настроении: он не искренний и выбирает необходимую "роль", соответствующую обстоятельствам. Это дурость.

— Ты говорил про честность, Денис. А сам всех обманываешь и ведешь себя не так, как тебе хочется, а так как диктует обстановка.

— Я честен в своих убеждениях, Полин.

Этот актер запудрил мне мозги. Мне понравился не Денис, а тот образ, который он отыгрывал, ведь неизвестно, кто скрывается под многочисленными масками на самом деле.

— Кстати, тебе кудри идут больше. — Внезапно переводит тему Денис.

— Кто это сейчас сказал? Джентльмен?

— Денис Немчинко сказал. Перестань уже раздувать из этой темы трагедию. У тебя дар преувеличения.

— Мне так родители обычно говорят. — Опускаю голову и вспоминаю свои сборы в лагерь.

— Я не удивлен. — Денис тянется пальцами к моим волосам и аккуратно укладывает прядь за ухо. — Тебя Холод вчера не сильно напугал?

— Не меньше, чем ты сейчас, — отчужденно отвечаю я.

— Чем я тебя пугаю?

— Трогаешь меня постоянно.

— Тебе не нравится? — Денис нежно проводит большим пальцем по моей щеке. — Если не нравится, так и скажи.

Поднимаю глаза и выдавливаю из себя максимально злобный взгляд, пока мурашки бегут по телу. Сердце и разум вновь борются, не знаю на кого из них делать ставки. Я окончательно запуталась.

Раздается страшный гром, второй по счету. Хочется телепортироваться в теплую кровать и больше никогда не выходить из дома. Пошатываюсь и прислоняюсь спиной к серой стене пещеры, она склизкая и холодная.

— Полин, тут с нами ничего не случиться, — вновь говорит Денис медоточиво.

Его бы слова, да Перуну в уши. Я ни о чем думать больше не могу. Слушаю как дождь атакует гору и про себя умоляю, чтобы это буйство природы скорее закончилось. Денис ласково гладит меня по плечам, притягивает к себе и обнимает. Он заботливо поглаживает меня по волосам, низ живота наполняется горячей тяжестью и паника ненадолго отступает. Рефлекторно обнимаю Дениса в ответ, сцепив руки на его пояснице и утыкаюсь лбом в грудь.

— Если подумать, то есть в этом моменте что-то романтичное. — Его голос возвращает меня в реальность.

Резко отстраняюсь. Денис смотрит на меня ехидно-насмешливым взглядом и облизывает нижнюю губу. Искушение поцеловать его становится чересчур сильным, но на такую смелость и глупость я точно никогда не решусь.

— Ты не заметил? Мы заблудились в горах. Не время философствовать. — Пулей лечу из пещеры в ливень.

— Полина, это небезопасно! — кричит вслед Денис.

— Уж лучше меня разразит гром, — бурчу под нос и иду уже по протоптанному маршруту. К лестнице.

Денис бежит за мной. Я слышу шаги, хлюпающие по лужам. Поднимаюсь по скользким ступеням. Капли дождя попадают за шиворот, уже чувствую, как меня знобит. Может оно к лучшему? Слягу с простудой и буду валяться в комнате до конца смены (если выживу сегодня, конечно же).

— Боже! — раздается взволнованный крик сверху.

Алексей стоит на последней ступеньке и растерянно смотрит на нас. Он весь вымок, а его белоснежные кроссовки испачканы грязью. Вот мы и нашлись. И что теперь? Наказание или досрочное возвращение домой?

***

Мы с Денисом и Алексеем сидим в кабинете директора лагеря - Андрея Ивановича Холодина. Холода-старшего, так сказать. На первый взгляд мужчина выглядит добродушно, прямо как Рома во время нашей первой встречи. Андрей Иванович ковыряется в компьютере, нахмурив густые седые брови, а мы молчим. Инцидент в горах не смог остаться незамеченным. Вожатые третьего и пятого отряда донесли о том, что случилось. И теперь, всем нам достанется по-крупному. Особенно, Алексею, который не доглядел за собственным братом и не проронил ни слова после того как нашел нас.

— Рассказывайте, что молчите, — обращается к нам Андрей Иванович, не отвлекаясь от компьютера.

— Андрей Иванович, я полностью виноват в том, что произошло. Денис и Полина отстали от нас, а я...— Алексей громко вздыхает. — Потерял их из виду.

— Почему отстали? — директор отрывается от компьютера и складывает руки перед собой.

— Я упала, Денис помогал мне встать, — вкрадчиво отвечаю я.

Директор проводит ладонью по своему морщинистому лбу и откашливается. Ему точно не меньше пятидесяти лет. Андрей Иванович выглядит устало, создается впечатление, что ему нет ни до чего дела, а общение с нами - вынужденная формальность.

— Так долго помогал, что вы так остали? — Андрей Иванович сканирует меня темными глазами.

— Мы отвлеклись, — вступает Денис. — Я над Полиной немного подшутил.

— Дела-а-а, — тянет Андрей Иванович и поднимает голову на настенные часы. — Вы оба наказаны. Будете приходить в столовую во время тихого часа и помогать мыть посуду.

— До конца смены? — уточняет Денис.

— Нет, на десять дней, — отвечает директор и кивает в сторону двери. — Все, идите, потеряшки. Сейчас будем с вашим вожатым разбираться.

Мы с Денисом выходим из главного корпуса. Немчинко поник и засунул руки в карманы. Мне, если честно, тоже не по себе. Наказание совсем не напугало, но вот за Алексея я переживаю. Как же мы без нашего любителя кепок проживем? Прошло не так много времени, но я успела проникнуться вожатым и чувствую свою вину за то, что с ним сейчас происходит. Будет очень жаль, если его отстранят.

От заката осталась лишь ярко-оранжевая тонкая полоска на горизонте. Город медленно погружается в вечерние сумерки. В "Линкии" тишина. Все отряды сейчас на дискотеке, наверное Саша, Юля, Миша и Егор тоже там. А все о чем мечтаю сейчас я - теплый душ и крепкий сон.

— Я вас весь день искал,— кричит кто-то сзади.

Оборачиваемся и видим, как из главного корпуса выходит Холод в компании трех незнакомых парней. Это еще кто? Его бэк вокалисты? Становится жутко от встречи с неприкасаемым, вот так, в сумерках. Денис меняется в лице и смотрит на Холода с очевидным отвращением, напрягая скулы.

— Не будем комедию ломать и зря тратить время. Хватайте патлатого, а я девчонкой займусь, — обращается Холод к своим телохранителям, недобро поблескивая глазами.

Глава 10

Холод закрывает мой рот рукой и ведет в сторону недостройки. Денис смиренно шагает за нами в компании трех парней, которые похожи между собой как братья-близнецы. Я даже не думаю сопротивляться. Их четверо, а нас двое. Денис мог бы потягаться с Холодом, они в одной весовой категории, но “трое из ларца” - ощутимое препятствие. Мы идем по неосвещенной тропинке к заброшенному зданию. Холод повел нас в обход, чтобы мы никого не встретили на футбольном поле. От ледяной ладони Ромы пахнет сигаретами. Я концентрируюсь на этом неприятном аромате и не вникаю в то, что он шепчет мне на ухо. Интересно, мы с Денисом переживем сегодняшний день? Ну, правда. Два конфуза за сутки - это слишком. Папа и мама говорили, что в лагере меня ждут новые знакомства и приключения. Что ж, они не лгали.

Заходим в мою обитель, которая уже не кажется такой безопасной, а наоборот, пугает до коликов. Поднимаемся на второй этаж, Холод открывает скрипучую дверь и заталкивает меня в маленькую комнату. Денис и трио проходят за нами, последние запирают дверь на щеколду.

Все это время я заблуждалась, наивно полагая, что о неодостройке знаю только я. Тут у Холода целое логово. Серые стены исписаны строчками из песен и изрисованы синим баллончиком. У окна стоит древний диван с проплешинами, рядом с ним два пластиковых кресла, а по центру комнаты - деревянный журнальный столик. На полу разбросаны пустые бутылки из под газировки, фантики и упаковки от чипсов. Теперь нет никаких сомнений в том, что глупые записки оставлял именно он. Выследил как-то, высмотрел.

— Извиняйтесь, — требует Холод, вальяжно разваливашись на диване.

— Прости, но извиняться перед тобой мы не будем, — уверенно отвечает Денис за двоих.

— Как же ты меня бесишь, чернобровый, — отвечает ему Рома с кривой ухмылкой. — Воображаешь из себя смельчака?

— Воображать - это по твоей части. — Денис натягивает на себя неестественную улыбку, пинает кроссовком пустую банку из под колы как футбольный мяч, и она летит прямо в грудь Холода.

Трое напрягаются и синхронно расправляют плечи. Нет, они точно не настоящие. Это биороботы, созданные для служения Роме.

— Полин, а ты извиниться не хочешь? — Холод сжимает в руке алюминиевую банку и бросает ее себе под ноги. — Я думал, что мы с тобой подружились. Даже конфетками тебя угостил.

Молчу, между делом пытаясь нащупать в кармане телефон. Нужно срочно написать кому-то из ребят, чтобы они вызволили нас прямо сейчас, ведь атмосфера начинает накаляться. Холод хмыкает в ответ на мое безмолвие. Поднимает со стола колоду игральных карт и начинает ритмично их перемешивать. Пользуюсь моментом, достаю мобильный, открываю диалог с Сашей и начинаю писать: “СОС. Мы с Холодом в забро…”. Один из роботов дерзко выхватывает из моих рук телефон и издает странный звук, напоминающий мычание страдающей коровы.

— У этого тоже заберите, — отдает приказ Холод, не поднимая кучерявой головы.

Денис не сопротивляется и невозмутимо вручает свой мобильный самому высокому роботу.

— Сыграешь со мной, чернобровый? — Холод хлопает по сидушке кресла, приглашая Дениса присесть.

— На что? — недоверчиво спрашивает Немчинко.

— Правильные вопросы задаешь. — Холод улыбается. — Давай на Полину сыграем?

Сжимаю руки в кулаки так, что ногти больно вонзаются в ладони.

— На людей не играю, — отвечает ему Денис.

— Играй давай, черт! — выкрикивает прихвостень с здоровенной золотой цепочкой на шее и получает оплеуху от самого высокого.

— Давай так: если я выиграю, то ты отвяжешься от меня и моих друзей, а если я проиграю, то сразу же извинюсь перед тобой, — неожиданно предлагает Денис.

— Слишком скучно и не интересно, — морщится Холод.

— По-моему, ты просто боишься. — Денис уверенной походкой шагает к столику и присаживается на кресло, перебросив ногу на ногу.

— Берешь меня на слабо? Пошлый трюк. — Холод смотрит на Дениса исподлобья. — Давай повысим ставки. Если я проиграю, то отдам тебе свой статус в этом лагере и публично провозглашу тебя лидером. Ты заберешь мое место, привилегии и почести…

Денис звонко хохочет, не дав Роме договорить, а я проваливаюсь в смятение и стою столбом.

— Какие привилегии и почести, царь? — сквозь смех интересуется Немчинко. — Ты, Холодок, такой же как и все. Просто твой папа по какой-то причине чувствует перед тобой вину, поэтому и закрывает глаза на все, что ты себе позволяешь.

После этого колкого словесного удара с головы Холода падает воображаемая корона и разбивается о пыльный кафель. Рома угрюмо молчит и пялится в одну точку в попытке сочинить достойный ответ.

— У тебя родители случайно не в разводе, м? — продолжает Денис. — Может, папа изменил маме и ему теперь совестно?

Холод со всей дури ударяет ладонью по столику, от чего громкий звук сотрясает стены эхом. Фарфоровые щеки Ромы краснеют, а вены на шее взбухивают. Денис задел его за живое и перешел через рамки дозволенного. Что-то внутри мне подсказывает, что Холод подобного не прощает. Неужели Денис прав?

— Заприте их здесь на ночь, — злобно бросает Рома своим прихвостням, бросает колоду карт на стол и встает с дивана. — Это война, ты еще приползешь ко мне на коленях.

Рома выходит из комнаты. За ним послушно следуют “трое из ларца”, которые уже не устрашают, а наоборот, видятся как глупые и безвольные щенки. Дверь закрывается с другой стороны, судя по звуку, на ключ. До отбоя осталось всего ничего. Если нас с Денисом не обнаружат в палатах, то образуется очередной скандал и мыть нам посуду в столовой до скончания веков. Спасибо, хоть без рукоприкладств обошлось. Подхожу к двери, дергаю ручку в попытке открыть ее. Бесполезно. Поворачиваюсь спиной, сползаю вниз и плюхаюсь на кафель пятой точкой. Какой ужасный день. Даже паниковатьт нет сил. От голода кружится голова, а ног я совсем не чувствую.

— Прости, Полин, — еле слышно произносит Денис, который так и сидит на кресле. — Надо было перед ним извиниться.

— Он бы все-равно не отстал, — отвечаю я. — То, что ты наговорил про его родителей, это правда?

— Ага. Мне Леша рассказал, что два года назад у директора была интрижка с вожатой, все работники об этом до сих пор сплетничают. После этого Холод как с цепи сорвался. Если честно, мне даже немного его жаль.

— А тех, над кем он издевается не жаль? — утомленно спрашиваю я.

Денис встает с места, подходит ко мне и садиться рядышком, поджав колени к груди. Странно он выглядит, не так как обычно: растерянный, хмурый.

— Иногда, я говорю то, что не хочу говорить, — делится он.

Ему что, жаль Холода? Или это его очередная “роль”, которую он примерил, чтобы окончательно меня запутать?

— Все мы иногда говорим и делаем то, чего не хотим, — отвечаю я.

Денис подозрительно прищуривается, недолго рассматривает меня и поднимается на ноги. Шмыгает кроссовками по полу и доходит до окна. Предпринимает несколько попыток открыть его, но оно намертво закупорено. Из окна второго этажа мы бы никак не выбрались, но позвать на помощь могли.

— Нужно быть поаккуратнее со своими желаниями. Не хотела оставаться со мной наедине - и вот, что произошло. — Денис прижимается спиной к изриссованной стене, вскидывает голову и хрустит шеей.

Неужели, нам и правда придется сидеть тут всю ночь? Желудок как кит взывает от голода, в сон клонит. Стопы грязные, смотреть на них тошно, а новые босоножки превралитись в старые и потасканые. На лодыжке царапина, наверное, о траву порезалась.

Денис слоняется по помещению. Никак не может найти себе места и примириться с мыслью о том, что мы тут застряли. Шаркает, скользит по полу, затем плюхается на диван и вскидывает руки. Чувствую как холод от плитки, пробирается сквозь джинсовые шорты и перемещаюсь на кресло.

— Что будем делать, в карты играть? — Денис лениво поворачивает голову в мою сторону и почти что съезжает со спинки дивана.

— Попробуем дверь выломать или замок вскрыть?

— Осилишь? — спрашивает Денис, зевая.

— Попробовать-то можно.

— Дерзай.

“Ой, да иди ты”, — отвечаю я не вслух.

Смотрю на то, как он зевает и у самой глаза закрываются. Ставлю ноги на кресло и обнимаю себя за колени. Веки тяжелеют и закрываются. Батарейка села и физическая, и социальная. Нет сил на разговоры и лишние движения, а может, я снова перенервничала и тревога забрала меня в сонное царство.

***

— Красивый закат, — говорит Денис.

Я разглядываю венок из полевых цветов на его голове и улыбаюсь. Багряное небо - это всего лишь фоновая картинка. Все мое внимание сосредоточено на Денисе. Он теребит в руках ромашку, затем срывает лепестки по очереди, будто гадает “любит - не любит”. Чувствую как что-то мокрое и холодное касается моей ноги, опускаю голову и вижу толстенную змею. Она мерзко корчится, щипит и обвивает мое тело, становясь все длиннее и длиннее. Пытаюсь закричать, но голос пропал. Цепляюсь за воздух, задыхаюсь и осознаю, что Денис даже не пытается меня спасти, лишь бросает лепестки на песок и криво улыбается.

— А-а-а-а, — вскрикиваю я и открываю глаза.

От меня отскакивает ошарашенная Саша с запотевшей бутылкой воды в руках.

Ненавижу такие сны, каждый раз просыпаюсь после них с визгами и не сразу понимаю, где нахожусь. Сейчас тоже самое. Смотрю на Сашу и прогружаюсь, обновляя память, как старенький компьютер. В голове быстро мелькают замыленные картинки: гроза, Денис, горы, директор, Холод, запертая дверь…Складывается впечатление, что все это произошло миллион световых лет назад.

— Доброе утро, Полина! Мы с твоими прибабахами скоро сами с ума сойдем. — Саша присаживается на краешек кровати и хватается за сердце.

Потираю виски в попытке вспомнить, чем закончился вчерашний вечер.

— Знаешь, надо проверить, есть ли на тебе печать. — Ко мне подходит Юля и водит руками над головой. — Сама же говорила, что врачи не знают в чем причина. Должно быть, проклятие…

— Я все еще сплю что-ли? — с недоумением спрашиваю я, пытаясь сообразить, что, собственно, происходит.

— Нет, не спишь. — Саша протягивает мне бутылку воды.

— Нас же вчера запер Холод…— вспоминаю я, растерянно уставившись на девушек.

— Мне пришло сообщение от тебя. Я ничего не смогла разобрать, но мы с Егором и Мишей искали вас по всему лагерю. Пришли в эту заброшку, Денис услышал наши голоса и позвал на помощь. Рыжий психанул вышиб дверь с ноги, там все петли повылетали. — Саша вскакивает к кровати и начинает размахивать ногами, пародируя движения Егора. — Он просто заорал: “Я сейчас тут все разнесу!” и одной левой как фиганет. Щепки в разные стороны! Мы с Юлькой в шоке!

Я рада, что мое недописанное сообщение дошло до Саши, если бы не оно, мы бы с Денисом так и просидели в недостройке до утра. Точнее, Денис бы просидел, а я - проспала.

— Ага, это надо было видеть, — смеется Юля. — Заходим, а ты там сладко спишь. Денис не дал тебя разбудить. До кровати на руках нес.

— На руках? — переспрашиваю я и подношу горлышко бутылки с водой к губам.

— Да, как рыцарь. — Довольно задирает нос Садовникова и блаженно улыбается.

— Кстати, ваши телефоны лежали на полу, по ту сторону двери. Не знаю почему Холод их не забрал. — Саша протягивает мне мобильный с пылью на дисплее.

До завтрака полчаса. Саша и Юля принимают решение создать общую беседу для разработки плана по уничтожению нашего общего врага - Холода. Девчонки рассаживаются по кроватям и стучат пальцами по экранам телефонов. Мой мобильный тут же начал разрываться от уведомлений. Открываю наш общий чат и вижу:

Саша Баар создал(а) беседу “Нормальные ребята и Егор”

Егор Багратионов: Сань, я понимаю, что ты от меня без ума. Но так в открытую флиртовать…

Миша Слуцкий: У меня два вопроса: “Что это?” и “За что?”.

Саша Баар: Егор, захлопни варежку. Миша, нам будет удобнее, если все будут на связи тут, чтобы вчерашняя ситуация не повторилась *эмодзи руки в молитве*

Егор Багратионов: Помоги, мне захлопнуть варежку, Саш *эмодзи поцелуй*

Денис Немчинко: Егорыч, остынь

Денис Немчинко: Полина проснулась?

Полина Шаршина: Да

Денис Немчинко: Доброе утро *красное сердце*

Егор Багратионов: Ой, какая прелесть, снимите номер)))

Юля Садовникова: Что с Холодом делать будем? Он теперь от нас точно не отстанет

Егор Багратионов: Может, ты свою магию используешь, Юль? Трахнешь, тибидохнешь?

Денис Немчинко: Егор, сходи умойся

Саша Баар: Как же ты достал, Рыжий. С тобой можно хоть о чем-то серьезно поговорить?! *эмодзи истукан*

Миша Слуцкий: Бушуют гормоны? Гармонии не жди.

Юля Садовникова: Миш, заведи твиттер

Денис Немчинко: Давайте через десять минут у корпуса встретимся, вместе пойдем на завтрак и все обсудим

Глава 11

Полина.

“Можно залезть в записи с камер видеонаблюдения и посмотреть на то, как Денис нес меня на руках?” - этот вопрос сквозит в голове ветром, пока Немчинко активно что-то вещает с серьезным видом. Я ничего не слышу, словно переключила окружающий мир на беззвучный режим. Есть только он, а все остальное - декорации. Скучные столовские декорации в виде серых стеллажей с грязной посудой и грустных стен, неравномерно окрашенных в больнично-голубой.

— Алло, Полин! — Рыжий тыкает меня вилкой в плечо. — Ты чего зависла?

Становится неловко от того, что я так откровенно прилипла взглядом к Денису. Опускаю голову и потираю глаза ладонями.

— Егор рассказал мне, что за все время пребывания в “Линкии” Холод ни разу никого не тронул. Значит, он издевается морально, а не физически. — Денис водит указательным пальцем по столу, будто рисует воображаемую схему. — Похоже, я нашел его слабое место. Так что, боятся нам нечего.

— Он нападает так мерзко и исподтишка, — вздыхает Юля.

— Успокойтесь, он тряпка, — улыбается в ответ Денис. — Завтра турнир по пляжному волейболу. Вызову его команду, выиграю и пошатну авторитет. Холод азартный, он согласится. — Немчинко кивает в сторону Рыжего. — Ты со мной?

— Конечно, брат, — бойко отзывается Егор. — Девчонок тоже надо брать, они лихо нас в прошлый раз порвали.

— А что, я “за”, нас как раз шестеро, — воодушевленно соглашается Саша. — Только вот Полина…

Все никак я ей покоя не даю. Очевидно же, что хочет унизить меня перед Денисом. Хорошая попытка, но…

— Полина с нами и это не обсуждается. — Денис игриво подмигивает мне и закидывает в рот помидорку черри.

Щеки вспыхивают. Я и так постоянно молчала, а теперь тем более. Боюсь даже лишний раз пискнуть и совершенно не понимаю, с чего это Денис такой милый? Еще его россказни про “роли” никак не выходят из головы…

— Мне обязательно вписываться в войнушку, которая мне совершенно неинтересна? — вяло спрашивает Миша.

— Мишань, ну хорош душнить, уже невыносимо становится. Даже свежий воздух не помогает, — плачется Рыжий.

— Ладно, но это только из-за того, что он оскорбил меня. — Миша хмурит густые брови и продолжает монолог с напускной серьезностью: — Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

— Это из Человека-паука? — хохочет Егор.

— Читай книги, невежда, — отмахивается от него Миша и вновь замолкает.

— Ты как будто из восемнадцатого века телепортировался. — Юля подпирает подбородок рукой и смотрит на Мишу изучающе. — У тебя даже внешность какая-то аристократичная.

— Ага, не думал отрастить бакенбарды? — с иронией спрашивает Саша, на что Миша лишь осуждающе качает головой.

— Так, девчонки, не смущайте Мишаню. Он у нас голова, — заступается Денис. — Доедайте быстрее и пойдем на турнир записываться.

***

Можно ли считать наказанием двухчасовое свидание с Денисом в столовой? Да, я буду называть это свиданием. С самого утра грежу о том, как романтично мы проведем время вместе. Нам не помешает запах моющих средств и мерзкий вид грязных тарелок. Рядом с Денисом все становится прекрасным, несмотря на то, что иногда он ужасно бесит.

Час “Х” настал. Я пришла первая, Дениса даже на горизонте не видно. Заведующая столовой - Нина Евгеньевна, просит назвать ее просто тетя Нина. Женщине на вид лет шестьдесят, она приятная и чем-то напоминает мою бабулю. Тетя Нина жалуется на то, что у них сломалась последняя посудомоечная машина, а директор даже бровью не повел. После чего, выдает мне тряпичный фартук с желтыми пятнами и резиновые перчатки. Облачаюсь в униформу ложко-и-тарелко мойки, не сводя глаз с двери. Денис-Денис, ну где же ты, где?

— Кружки чисти содой, чай оставляет разводы, — наставляет тетя Нина.

— Да-да, — торопливо бурчу я в надежде, что туториал по мытью посуды как можно быстрее закончится.

— Тарелки лучше залить кипятком. Помыли, протерли, а потом в сухожаровый шкаф. — Тетя Нина моет тарелку губкой и проделывает все остальные шаги в качестве демонстрации.

А я мысленно ругаю себя за то, что начинаю волноваться. Решила же держаться от Дениса подальше, а теперь и секунды без него не могу. На мою радость (или беду) двери столовой распахиваются и я вижу знакомую растрепанную челку.

— Дениска, да как тебя угораздило наказанным быть?! — удивленно восклицает тетя Нина.

— Тетя Ниночка, я так переживал за нехватку рук в вашей столовой, специально провинился и пришел на помощь, — шутливо отвечает женщине парень и проходит за стойку раздачи.

— Прохиндей! — Смущенно отмахивается женщина. — Так непривычно видеть тебя без щечек, как же ты исхудал!

— Теть Нин, ну тут же девочка стоит, что вы меня стыдите, — приглушенно отвечает он, почти не размыкая губы.

Мои уши снова превращаются в факелы. А еще, меня невероятно умиляет общение Дениса с тетей Ниной. Какую эмоцию испытывать прямо сейчас я еще не выбрала.

— Ладно, давайте, за работу, а я пойду ноги вытяну. — Женщина косолапо движется в сторону подсобки и скрывается за ее дверьми.

Денис натягивает перчатки, завязывает фартук на пояснице и смело принимается за работу. Я же молча шкурю и мусолю одну единственную тарелку минут пятнадцать. Денис молчит, я тоже. Как одержимая пялюсь на его красивые руки с выступающими венами и в животе все кувыркается. Интересно, о чем он думает? Ему есть до меня дело? Зачем он подмигивает? Он держал меня на руках…

— Дырку хочешь протереть? — спрашивает он негромко, но я вздрагиваю.

Откладываю отполированную тарелку в сторону и погружаю руки в теплую воду, нащупывая новую.

— Расскажи что-нибудь, а то в тишине тяжелее работается, — ласково просит Денис.

Наверное, мне не о чем рассказывать. Моя жизнь скучнее скучного. Недолго думаю и задаю вопрос:

— Откуда знаешь тетю Нину?

— Она наша соседка. Собственно, она Лешу и Ди устроила в этот лагерь вожатыми.

— Ди? — удивляюсь я.

— Да, привык так Дианку называть.

В “Линкии” все сплетено, я погрязла в этой паутине из знакомых и родственников.

— Значит, Диану ты тоже давно знаешь?

— Странно не знать невесту брата. — Денис берет стопку помытых тарелок и несет в сухожаровый шкаф.

Оказывается, Леша и Диана - пара, почти что муж и жена. От чего-то эта информация сильно меня радует и я улыбаюсь.

— Давно они вместе? — Оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как Денис сосредоточенно расставляет тарелки.

— Лет шесть-семь, они начали встречаться в десятом классе. Леша в нее безумно влюблен был и настойчиво добивался.

— Это очень мило, — говорю я.

— Ага, — соглашается Денис. — Они до сих пор как малолетки себя ведут. Спасибо, что хоть в лагере сдерживаются.

Смеюсь и ополаскиваю под водой очередную посудину.

— А у тебя кто-нибудь есть? — внезапно спрашивает Денис.

Теряюсь от неожиданности, роняю тарелку в раковину и ловлю лицом горячие брызги. Вытираю нос предплечьем и отвечаю:

— Нет.

— А был? — продолжает неловкий допрос Денис. Мне кажется, что его голос стал на несколько октав ниже.

— Не было.

— А сейчас кто-нибудь нравится?

Лопаю пальцем несколько мыльных пузырей, плавающих по грязной воде над замоченной посудой и оперативно прокручиваю в голове варианты ответов. Если скажу “да”, то Денис начнет расспрашивать и я сделаю только хуже. Если отвечу “нет” то, возможно, отсеку Дениса от себя, несмотря на то, что вероятность его чувств ко мне практически равна нулю.

— Это секрет, — выдавливаю единственный “разумный” ответ, который пришел в голову.

— А у меня не спросишь? — после недолгой паузы интересуется Денис.

— Ладно. — Вздыхаю так, словно прилагаю неимоверные усилия для того, чтобы произнести это вслух. — Денис, тебе кто-нибудь нравится?

— Да, нравится.

В грудной клетке начинает неистово жечь - это загорается огонек надежды и веры в то, что Денис имеет в виду меня. Ну кто меня за язык тянул? Денис тянул. Но зачем же я поддалась? Сейчас ведь узнаю, что Денису нравлюсь не я и очень-очень сильно разочаруюсь.

Тарелка выскальзывает из моих рук и разбивается о пол с громким треском. И в номинации “Клуша года” выигрываю я. Тащите награду, поклонюсь и гордо выслушаю аплодисменты.

— Не поранилась? — Денис подбегает ко мне и хватает за запястья.

— Все нормально. — Таращусь на осколки под ногами и заливаюсь краской.

— Что же ты так разнервничалась, Полин? — Денис говорит это по-издевательски и точно так же улыбается.

Он смотрит на меня слегка наклонив голову, волосы почти что касаются его плеча, а глаза сверкают и ждут моей реакции. Высвобождаю руки и обиженно хмурюсь. Пора приводить мысли в порядок. Денис просто играется, не более. Наклоняюсь, чтобы собрать осколки, но Немчинко меня не пускает, берет за плечи мокрыми ладонями и обещает принести веник. Я больше ему ни слова ни скажу, пусть сам с собой болтает. Эмоциональные качели разогнались до тошноты. Раскусить его становится все сложнее и сложнее.

Денис смахивает осколки в совок и выбрасывает их в урну. Замечаю, что он очень хозяйственный, не чурается мытья посуды и с уборкой справляется виртуозно. Мне подобное чуждо.

Возвращаюсь к грязным тарелкам и мою их с меньшей педантичностью, копируя движения Дениса. Радуюсь тому, что он отстал с вопросами, но теперь чувствую себя неловко и напрягаюсь, стараясь больше ничего не разбивать. Вдруг он подумает, что я уронила тарелку из-за его уверенного “да”. Но ведь так и есть…

— У тебя фартук развязался, — сообщает Денис, пронося мимо меня очередную стопку тарелок. — Не отвлекайся, я завяжу.

Замираю, позабыв как делать вдох, пока Денис стоит за спиной и дышит мне в шею. В узлы сейчас связываются не только две хлопковые ленточки, но и мой пищевод с кишечником.

— Я не просто так опоздал. Хотел тебе подарок сделать. — Денис кладет руку мне на талию и даже не думает отходить.

Немчинко снимает перчатки, аккуратно и медленно перекидывает мои волосы на левое плечо. Чувствую как что-то холодное задевает мою шею, а затем касается ключицы. Опускаю голову вниз и фокусирую взгляд на подвеске в виде ракушки-гребешка. Зажимаю ее указательным и большим пальцем, и начинаю разглядывать.

— Нравится? Я на пляже нашел. — Денис обходит меня и становится напротив.

Розовая ракушка с зелеными вкраплениями невероятно красива. Смотрю на нее и сердце начинает оттаивать. Денис нашел ее и нацепил на тоненький белый шнурок. Заморочился, запарился. Для меня никто подобного не делал. Неужели я ему и правда нравлюсь? Но как, такая как я, могла зацепить внимание такого, как он?

— Хочу узнать тебя поближе, Полин, — произносит Денис томно, смотрит в мои глаза пронзительно, затем перемещает взгляд на губы.

Раздается громкий хлопок, затем еще один. Поворачиваю голову и вижу Алексея, который стоит прижавшись спиной к бетонной колонне и аплодирует. Вожатый - ниндзя. Как иначе ему удалось проникнуть в столовую бесшумно?

— Значит, так вы отрабатываете наказание? — Алексей скрещивает руки на груди и важным шагом направляется к стойке раздачи.

— Я думал, что ты уже домой уехал, — возмущенно бурчит Денис, натягивает перчатки и возвращается к своей раковине.

— Не дождешься! — хлестко отвечает вожатый.

— Зачем ты приперся? Опять позорить? — Денис опускает голову и возвращается к мытью посуды.

— Это ты меня позоришь. Ракушку надо было лаком обработать и веревочку можно было найти покрасивее. — Алексей широко улыбается и поправляет козырек своей желтой кепки.

— Веревочку можно было найти покрасивее, — кривляясь передразнивает Алексея брат.

Поджимаю губы, очень хочу засмеяться, но держусь. В присутствии брата Денис ведет себя как ребенок. Тут ни о каких “масках” и “ролях” и речи нет. Вот он, настоящий.

— Вообще-то я к вам по важному делу. — Алексей опирается обеими руками на стойку, будто хочет вдавить ее в пол. — Меня тоже наказали и теперь я организовываю конкурс “Мистер и Миссис Линкия”. От нашего отряда нужны два человека. После этой душещипательной сцены с кулончиком я понял, что вы - идеальные кандидаты.

Он прям все-все видел, стыдно-то как.

— Холодин участвует? — спрашивает Денис.

— Конечно, — с долькой раздражения в голосе отвечает вожатый.

— Тогда я в деле.

— Дух соперничества - это прекрасно. — Алексей переводит взгляд на меня. — Что насчет тебя, Полин?

Уж лучше я второй раз окажусь в горах во время грозы. Если появлюсь на сцене, то точно опозорюсь. Я и слово “позор” - это уже синонимы.

— Простите, но я точно не буду участвовать, — говорю виновато.

— Заставлять не буду. — С пониманием кивает Алексей. — Если не хочешь быть конкурсанткой, то я делаю тебя своей помощницей. Поспрашивай девочек. Нам нужна идеальная пара с необычными талантами, чтобы растоптать третий отряд.

— Что значит “необычный таланты”? — уточняю я.

— Вдруг кто-то поет, танцует или умеет перемещать предметы взглядом…— Вожатый разворачивается к двери, навострившись уходить. — В общем, я в тебя верю, Полин.

***

После тихого часа Саша собрала нас с Юлей у доски. Пришло время сверять баллы, которые я даже не считала. Объятия были, поцелуй был, личные разговоры тоже и даже подарок… Стыдно лидировать в подобном соревновании, но я рада, что мне удалось утереть нос Саше. Баар с каждым днем раздражает все больше и больше. К концу смены я точно взорвусь. У меня в классе тоже есть девочонки-стервозы, но они не такие прямолинейные и грубые. Их максимум - косые взгляды и перешептывания.

— Если ссылаться на то, о чем нам рассказывала Полина, то у нее уже шестьдесят шесть баллов. — Сверяется Юля. — Значит у меня двадцать один, а у тебя, Саш, девятнадцать.

— Почему это у тебя двадцать один? — Возмущается Баар.

Стою прикрыв глаза ладонью. Они сами себя слышат? Обсуждать всерьез этот “счетчик внимания” - полнейший абсурд.

— Я с ним танцевала и у нас был личный разговор, — отвечает Юля, после чего Саша сдается и вписывает несчастные баллы в столбцы. — Очевидно, что Денису нравится Полина. Может, на этом и закончим?

— Денис не признавался Полине в чувствах, — повышает голос Баар.

Бесит, что девочки разглагольствуют так, словно меня нет рядом. Я и слова вставить не могу, трусиха.

— Но он во время танца спрашивал у меня, едет ли Полина в горы. Его вообще в списках не было. Понятно же, что он поехал только из-за нее. — Впервые слышу, чтобы Юля говорила таким возмущенным тоном.

Информация, случайно пролитая в свет из ярко-розовых уст Юли меня обескураживает. Значит, вот о чем они говорили во время медляка, и вот почему Садовникова мне тогда подмигнула. Не верится в то, что я могу кому-то понравится, поэтому я сразу же обдумываю какой подвох может скрываться за поведением Дениса.

— Чушь, — фыркает Саша. — Это всего лишь выдумки, а нам нужны факты.

— Вот тебе факты. — Юля маячит пятерней перед физиономией Саши и поочередно загибает пальцы. — Во-первых, Егор внезапно отстал от Полины. Во-вторых Денис ее и обнимал, и целовал. В-третьих…

— Так, стоп! — громко прерываю Садовникову я, подняв ладони вверх. — Сама идея спорить на парня звучит как унижение. Нам надо прекратить все это прямо сейчас.

— Я согласна, мне Денис даже не нравится! — признается Юля.

— Ладно, если вы выйдете из игры, то я автоматически становлюсь победителем. — Саша театрально пожимает плечами и округляет глаза. — В качестве наказания я придумываю речь, которую вы скажете в громкоговоритель, забыли? Признаетесь на весь лагерь, что влюблены в Холода? А что? Будет забавно.

Мы с Юлей напряженно переглядываемся.

— А если не скажем, ты что, нас заставишь? — равнодушно отвечаю я.

— Я вам тут жизни не дам, потому что ненавижу, когда люди не держат слово. — Саша приторно улыбается, а я зубами скриплю.

Юля подходит к Баар агрессивно и почти вплотную. Я на секунду думаю, что она уже готова надавать Саше тумаков, но нет. Садовникова ограничивается пламенной тирадой:

— Ты так достала, Баар! Саша, ты - исчадие ада, несчастная недолюбленная девочка и кучка дерьма во плоти!

Хватаю Юлю за локоть, оттаскиваю от Саши и шепотом пытаюсь успокоить. Что-то Садовникова сегодня разошлась. Наверное, Луна в Меркурии или Меркурий в Луне. По лицу Баар видно, что она в смятении, но старается держаться. Бесполезно, двое против одного.

— Предлагаю компромисс. — Встаю между девочками как судья на ринге. — Давайте закончим спор к концу недели? В воскресенье подведем итоги и тогда все решится.

Садовникова отмахивается и отходит в сторону, будто уже готова на все, лишь бы этот идиотизм прекратился. Саша оттягивает горловину футболки и ворочает шеей. Посыпалась. Видно, что посыпалась. Это она только с первого взгляда такая самоуверенная и токсичная.

— Ла-а-адно, — недовольно тянет она. — До конца недели, так до конца недели. Вот увидите, я выиграю.

Глава 12

Полина.

У слова “тусовка” множество значений. Этим избитым словом можно назвать мероприятие, кружок по интересам или кучку людей. Но то, что происходит перед моим носом прямо сейчас - это даже близко не тусовка. Скорее, вакханалия. В нашей комнате душно. Открывать окна нельзя, иначе с улицы нас смогут услышать. Мы с ребятами сидим на полу, вокруг литровой бутылки бананового ликера. Егор уже прилично выпил и валяется на ламинате с красными щеками, Саша бесконтрольно смеется, Миша стянул с себя футболку и демонстрирует худощавый торс, Юля рассказывает про то, как однажды видела домового, Денис вытянул ноги и изучает потолок, а я…А я в шоке.

Оказывается, Егор обнаружил тайник со всякой запрещенкой, когда вызволял нас с Денисом из комнатушки Холода. Там алкоголь был, и сигареты. Рыжий решил стащить четыре бутылки ликера. Взял столько бутылок, сколько смог унести. И именно сегодня, после дискотеки ребята решили что-то отметить. Мы с Юлей были против, но Саша была бы не Сашей, если бы не пошла наперекор и не позвала парней к нам в палату.

— Представляю, как мы завтра разорвем Холода на поле. — Егор резко вскакивает с пола и начинает бить кулаками воздух.

Да уж, представляю этот похмельный волейбол. Только понять не могу, как этот бой с тенью относится к завтрашней игре. Он что, там боксировать собрался?

— Искусство победы над конкурентом состоит в том, чтобы изумлять его там, где он лучше, — выдает Миша и поднимает два указательных пальца вверх.

— Чертов гений, — изображая плач, отвечает ему Рыжий.

— О! Я придумала игру! — возбужденно восклицает Юля. — Давайте Мише слова загадывать так, чтобы он на них цитаты подбирал.

— Я первая, — еле ворочает языком Саша. — Пари!

Миша задумывается, а мы с Юлей напрягаемся. Саша напилась с пары-тройки глотков. Как бы у нее язык окончательно не развязался и как бы она не разболтала лишнего.

— Представьте, я заметила сама; И хоть пари держать, со мной в одно вы слово, — с выражением цитирует Миша и добавляет: — Грибоедов.

— Так ладно, я выбираю слово лагерь, — весело говорит Юля.

— Ну это слишком просто. — Отмахивается Миша. — Летние лагеря для детей - лучший отдых для матери. Высказывание Клингера.

Миша так очаровательно рисуется, что больше не кажется брюзгой. Есть в нем определенный шарм, а еще, я восхищаюсь его безграничной памятью. У него не мозг, а целая библиотека.

— Подбери цитату со словом секрет, будь добр, — просит Денис.

Интересно, почему именно “секрет”. Неужели он так делает отсылку к нашему неловкому диалогу в столовой? Денис-Денис, ты сам как “секрет”.

— Если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя. — Миша таинственно прижимает палец к своим тонким губам.

Высказывание меня цепляет. Оно слишком правдивое и двухстороннее, как монетка. Во-первых, если ты не знаешь собственного секрета, то вряд ли его разболтаешь. Во-вторых, если зацикливаешься на своей тайне, она так и валит наружу с адским желанием разоблачиться. О секретах чаще всего узнают из-за нелепой случайности - это я из детективных книжек узнала.

— Ладно, это все круто и Мишаня умнейший из всех, кого я знаю. Но не поиграть ли нам во что-то посерьезнее? — Егор тянется за полупустой бутылкой воды, которой Саша меня не так давно будила.

Нет, нет, нет. Только не бутылочка.

Егор сдвигает ликер в сторону и кладет бутылку по центру. Чувствую запах надвигающегося подросткового безумия. Да-да, я тоже подросток, но я трезвая, во всех смыслах этого слова.

— Егорыч, с ума не сходи, — с улыбкой бурчит Денис.

— Не-не. — Машет головой Рыжий. — Какая лагерная смена без бутылочки? И расслабьте булки, нам не обязательно целоваться, можем поиграть на желание.

— Я за! — Поднимает руку Саша.

— Тогда погнали, одного голоса мне достаточно. — Егор прокручивает бутылку и она указывает горлышком на Юлю.

— Ч-е-е-ерт, — вдыхает она.

— Так, Юлек. — Егор азартно потирает ладони. — Разложи мне картишки.

Юля только рада стараться. Улыбается и бежит за своими Таро, будто весь вечер ждала возможности погадать. Тасует карты и просит Егора вытянуть три. Рыжий выбирает старательно и серьезно. Юля кладет карты рубашкой вверх и начинает их расшифровывать:

— В скором будущем тебя ждет большая любовь, а еще карты предупреждают, что какой-то мужчина что-то от тебя скрывает.

— Плевать на мужчину. Меня любовь ждет, слышали? — Радуется Рыжий.

— Да-да, прям сидит у окошка и ждет. Думает, где же мой Егорушка-тупорылый, — желчно насмехается Саша.

— Будь у меня репейник рядом, сейчас бы опять твои волосики колючками украсил, — кривляясь отвечает ей Рыжий.

Юля бережно складывает Таро в картонную коробку и крутит бутылку. Ей выпадает Саша.

— Саш, вот мое желание: не пей, пожалуйста, больше. Тебе достаточно.

— Ну, ма-а-ам! — хохочет Баар и раскачивается.

Я с Юлей солидарна. Сашу уже по полу размазывает, ей только с третьей попытки удается прокрутить бутылку. И, по иронии судьбы, она останавливается на мне. Да будет шоу!

— Полин, выпей стакан ликера залпом. — Саша протягивает мне бутылку и пластиковый стаканчик.

Егор одобрительно улюлюкает, а я теряюсь. Все же пили, я одна отличилась. Как всегда струсила. Надо сделать это, просто сделать. От стаканчика я точно не умру и скорее всего не опьянею вовсе. Обещала, что разрушу клеймо серой мыши - значит, нужно действовать. Уверенно открываю бутылку и в нос ударяет резкий запах спирта, смешанный с мерзким банановым ароматом. Наливаю себе почти до краев. Гулять, так гулять! Задерживаю дыхание и подношу стаканчик к губам. Что ж. Внимание, внимание! Прямо сейчас я впервые попробую алкоголь.

— Да не выпьет она, это же Полина, — усмехается Саша, пока остальные сидят в ожидании.

Бешусь и запрокидываю стакан, вливая в себя приторно-убийственный нектар. От первого глотка горло сводит, второй и третий обжигают пищевод, а последний чуть не выливается обратно. Я больше никогда не буду есть бананы, и пить тоже. Это отвратительно. Ставлю стаканчик в сторону и уже чувствую как сознание вальсирует. Кручу бутылочку и молюсь, чтобы она указала на Сашу. Хочу отыграться, но горлышко тычет в Мишу.

— Расскажи три интересных факта о себе, — обращаюсь к Мише, осознав, что я ничего про него не знаю.

— Я пел в хоре три года, у меня есть кот по имени Шварц, и я терпеть не могу соленую морскую воду, — перечисляет парень.

Вопросов много, особенно про хор. Но я молчу, чтобы не произнести вслух что-то “пьяное”. Как мне вообще сейчас себя вести? Алкоголь уже бежит по венам и отдается пульсацией в висках.

Миша загадывает желание Денису:

— Расскажи нам о том, что произошло на конкурсе чтецов?

Припоминаю, что Алексей упоминал о конкурсе чтецов за завтраком, когда Денис потребовал его не позорить. Кладу подбородок на колени и смотрю на серьезного Дениса в ожидании интригующей истории. Хочу узнать его поближе и, судя по тому, что он сказал сегодня в столовой - это желание взаимно.

— Ничего такого там не было, я просто напутал слова и начал реветь прямо в микрофон, — неохотно делится Немчинко. — Мне было шесть лет и меня успокаивали всем залом.

— Мы хотим больше подробностей, — кокетливо говорит Саша, неестественно выгнувшись.

— Ой, да нет никаких подробностей и вы бы поменьше Лешу слушали. — Денис больше ничего не говорит, цепляется пальцами за бутылку и быстро ее прокручивает.

Я наблюдаю за горлышком и ярко-синей крышкой. Впервые за вечер готова скрестить пальцы и зажмуриться, лишь бы бутылка остановилась на мне. Сомнения насчет Дениса быстро улетучились, даже не успев выпустить шасси. А ведь совсем недавно, он меня бесил своей самоуверенностью и грубостью.Тереблю пальцами веревочку на шее, пока бутылка медленно выбирает, где притормозить.

Сегодня определенно мой день.

— Какое бы желание тебе загадать, Полина? — Денис потирает подбородок и широко улыбается.

Не сдерживаюсь и лыблюсь в ответ как дурочка. Держать себя в руках после ликера - непосильная задача. Ловлю грозный взгляд Саши и отзеркаливаю его. Глупенькая, забыла, кто тут лидер.

— Выйди со мной прогуляться. — Наконец-то придумывает Денис.

— Прямо сейчас?! — удивляюсь я громко.

— Ну да. Или не хочешь? — Денис тяжело поднимается с места и идет обувать кроссовки.

— Это же твое желание, — сдержанно отвечаю я вместо визгов: “Да, да, очень хочу!”

— Только накинь на себя что-нибудь, а то ночи прохладные. — Денис кивает в сторону шкафа.

Поднимаюсь с места и всеми силами пытаюсь изображать невозмутимость, игнорируя то, что внутри меня все вибрирует. Ноги ватные и тяжелые, голова слегка кружится. Но никакой банановый яд не испортит этот вечер. Открываю шкаф и вытаскиваю красную толстовку, ныряю в нее, пока ребята молча за нами наблюдают.

— А что так можно было? — хмурится Рыжий. — Саш, тогда пойдем со мной кое-куда и я тебе кое-что покажу.

— Для того, чтобы загадать желание, нужно прокрутить бутылку, придурок, — мрачно отвечает Егору Баар.

Даже рада, что мы уходим. У Егора не гормональный взрыв, а самый настоящий межгалактический армагеддон. Надоел он уже со своими сальными шуточками. Правда, мы с Денисом и так наказаны. Если нас застукают во время ночной прогулки, то Алексею опять надают по шапке. Верю, что Денис знает, что делает.

Зашнуровываю кеды с трудом, пальцы не слушаются. По готовности сую мобильный телефон в карман толстовки и смотрю на Дениса, ожидая дальнейших действий.

— В дверь выходить нельзя. В вашем корпусе Диана и Леша живут. У брата сон чуткий, я до сих пор в шоке с того, что он нашу болтовню не услышал. Полезем через балкон. — Денис берет меня за руку и ведет в противоположную часть комнаты.

— Подожди. — Я резко торможу. — Ты в футболке не замерзнешь?

— Холода не боюсь, — отшучивается он и переплетает наши пальцы.

Боже, боже, боже.

Я о таком даже мечтать не могла.

Следую за ним послушно и оглядываюсь, чтобы посмотреть на отчаянное лицо Саши. Провокации мне не свойственны, но после ее сегодняшних словесных оплеух, хочется позлорадствовать. Баар на меня даже не смотрит, потупила взгляд и грызет ногти. Кушай, кушай, не подавись. Юля машет мне рукой, затем показывает сердечки из пальцев. Беззвучно смеюсь и машу головой.

Выходим на балкон и я вдыхаю полной грудью. Свежий воздух после душной комнаты ударяет в голову посильнее ликера. Денис ловко перелезает через металлическое ограждение балкона и приземляется на асфальтированную дорожку. Я же в раскорячку закидываю ногу на перекладину и смотрю вниз. Боязно прыгать, хоть и высота меньше метра.

— Давай, ловлю. — Денис расставляет руки и мне уже совсем не страшно.

Перекидываю вторую ногу и на выдохе лечу. Не чувствую земли под ногами, Денис крепко прижимает меня к себе. От него вкусно пахнет чем-то сладким и, совсем чуть-чуть, алкоголем. Крепко обнимаю его за плечи и мечтаю растянуть этот момент часов на пять.

— Я думал, ты и в этот раз меня уронишь, — шепчет он и опускает меня на землю.

— Куда мы пойдем? — спрашиваю я, поправляя капюшон.

— Туда, где нас не застукают, — говорит он вполголоса, убийственно улыбается и снова берет меня за руку.

Точно не могу понять, что я сейчас испытываю. Чувство легкости не покидает, будто крылья за спиной выросли. Даже привычная тревога растворилась в полумраке спящей “Линкии”. Мы огибаем пятый корпус, дальше идем вдоль шестого, аккуратно прижавшись спинами к холодному кирпичу. Денис выглядывает за угол, высунув голову как шпион. Меня это забавляет. Внутри все клокочет от восторга. Для меня этот ночной променад сродни захватывающему приключению. Осмеливаюсь сжать его руку чуть сильнее, чем обычно. Денис на это никак не реагирует и продолжает уверенно тянуть меня неизвестно куда. Мы медленно шагаем к столовой. Юркаем между зданий и натыкаемся на охранника, который идет навстречу. Благо, мужчина слишком увлечен видео на телефоне и не замечает нас. Денис рывком тянет меня назад и мы забегаем за поворот. Адреналин взрывает голову, это как игра в сапера в реальной жизни. Стоим замерев и прижавшись к стене. Начинаю смеяться против воли и зажимаю руками рот. Немчинко смотрит на меня с легким недоумением и широко улыбается, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. Охранник топает мимо и игнорирует наше существование. Хотя, казалось бы, поверни он голову на пару сантиметров в сторону - и мы попались.

— Ты чего хохочешь, напилась? — шепчет он и прислоняется своим лбом к моему.

Отрицательно мычу и продолжаю глупо хихикать. Фокусируюсь взглядом на его ресницах и сердце замирает. Прости меня, Тимоти Шаломе, передо мной тут кое-кто в тысячу раз прекраснее.

Идем дальше, точнее крадемся. Приближаемся к забору со стороны моря. В уши бьет стрекотание сверчков, а волосы трогает прохладный морской ветер. Тут темно, последний фонарь в нескольких метрах, сзади. Небо темно-синее и украшено звездами. Денис садиться на траву и вскидывает голову. Я пристраиваюсь рядом и, затаив дыхание, пришлушиваюсь к далекому шуму волн.

— Тут же везде камеры. — Вспоминаю я внезапно и чувствую резкий удар паники в солнечное сплетение.

— Бутафория это. Когда мы сбежали на дикий пляж, Леша попросил у охранника записи. Оказалось, что камеры года два не работают уже. — Денис поворачивает голову в мою сторону и опускает взгляд на шорты. — Не замерзла?

— Нет, — отвечаю я и скрещиваю ноги. — Ты уже сбегал по ночам?

— Да, пару раз. Иногда очень хочется побыть в одиночестве.

В этом мы с ним похожи. Наверное, все в той или иной степени от чего-то прячутся и время от времени хотят побыть в тишине, чтобы просто подумать.

Денис погружает руку в карман джинс, достает наушники и телефон. Со щелчком открывает кейс, подключается к мобильному и протягивает один наушник мне. Засовываю его в ухо и наблюдаю за тем, как кропотливо Немчинко проматывает свой плейлист. Начинает играть мелодия из далекого прошлого. Вслушиваюсь в каждое слово. Это глупо, но так хочется поймать какой-то особенный знак. Не зря же он так долго выбирал, что включить?

Я на тебе, как на войне

А на войне, как на тебе

Но я устал, окончен бой

Беру портвейн, иду домой

Окончен бой, зачах огонь

И не осталось ничего

А мы живем, а нам с тобою повезло назло

Если Денис так передает мне какое-то послание, то все очень плохо. Тем не менее, песня мне нравится, есть в ней какой-то надрыв, выбивающий эмоцию.

— Любишь ретро? — спрашиваю я, как только звучит последний аккорд.

— Мама любила этот трек в машине включать. Именно сейчас мне так захотелось его послушать, — при упоминании мамы голос Дениса немного вздрагивает, а брови сдвигаются.

— Любила? — спрашиваю я и тут же жалею.

Смутило, что он говорит о маме в прошедшем времени. Но мы не так хорошо друг друга знаем, чтобы переходить к откровенным разговором. А что если эта тема для него болезненная и я опрометчиво нарушила границы?

— С моей мамой все нормально, она жива. Просто не живет с нами уже два года. — Денис заметно помрачнел.

— А папа?

— Папа с нами. Нам и без нее хорошо, — отвечает Немчинко и спешит поскорее перевести тему: — А твои родители? Расскажи что-нибудь о них.

— Мой папа акушер-гинеколог, а мама - доула. Они помогают малышам появляться на свет, как бы странно это не звучало.

— Доула? — переспрашивает Денис.

— Да, доула - это человек, который оказывает моральную поддержку роженице, ну и еще, помогает оформляться в роддом, выбирать вещи будущему малышу и все такое. — Смотрю на Дениса и ловлю его заинтересованный взгляд.

— Так это получается, твоя мама как феечка? — серьезно спрашивает он.

— Что-то типа того, — смеюсь я.

— Удивительно, а я и не знал, что такое бывает.

Денис задумывается и смотрит куда-то в сторону. Переваривает новую информацию, наверное. Многие не знают о существовании доул и постоянно просят объяснений. Маму это ужасно бесит и она деликатно посылает в гугл.

— Выберешь следующий трек? — просит Денис и протягивает телефон.

Мотаю плейлист. Тут все вперемежку: хиты девяностых, мейнстримные треки, завирусившиеся в социальных сетях, рок-баллады, агрессивный рэп…Черт голову сломит. Выбираю погадать, тыкаю пальцем в рандомный и про себя говорю: “Эта песня расскажет о том, что будет между нами с Денисом”.

Самые злые вопросы, самая первая ложь

Круто, что я и не понял, что для меня этот нож

Самая первая любовь — самая сильная боль

Хотелось бы, чтобы ты навсегда осталась со мной

Самые злые вопросы, самая первая ложь

И больше не позвонишь, знаю, что всё ещё хочешь

Анализирую каждую строчку и чувствую волнение. Я не так суеверна, как Юля. И не особо верю в знаки судьбы и гадания. Но сейчас, в полумраке, мне становится не по себе. Эйфория постепенно отступает. Вынимаю наушник из уха и протягиваю Денису. Парень вновь щелкает кейсом и возвращает его в карман. Кусаю внутреннюю сторону щеки и раздумываю над тем, что делать дальше. А что если я спугнула его, спросив о матери? Не стоило лезть к Денису в душу, мы недостаточно хорошо друг друга знаем.

Денис ложится на спину и отчужденно разглядывает небо. Вот бы узнать, о чем именно он сейчас думает.

— Присоединяйся. — Немчинко хлопает ладонью по траве рядом с собой.

— Тут нет клещей? — уточняю я и брезгливо скольжу взглядом по газону.

— Какие клещи? Ложись давай.

Денис тянет меня за рукав толстовки и укладывает рядом. Вот я дурочка, сама не понимаю к чему про клещей спросила. Легла бы молча и все. Летняя ночь, звезды блестят и самый красивый парень рядом, а я - о клещах.

— Ты слишком много думаешь, Полин. Тебе бы расслабиться, — говорит Денис повернувшись на бок.

Я лежу на спине и делаю вид, что изучаю звезды. Боковым зрением чувствую как Немчинко на меня смотрит, но поворачиваться в его сторону не осмеливаюсь.

— Просто пытаюсь сгенерировать в голове последствия своих действий, — отвечаю как робот.

— Почему так? Уже что-то плохое случалось?

— Да, случалось. Триллион раз, примерно.

— Расскажешь?

Приоткрываю рот и громко вдыхаю прохладный воздух. На выдохе поворачиваюсь на бок и подкладываю под голову ладонь. Денис лежит точно также. Он сказал, что хочет узнать меня поближе и я дам ему такую возможность. Люди обмениваются сокровенным поочередно. Если я начну, то и он тоже.

— В школе с самого начала отношения с одноклассниками не задались. Ты рассказывал про конкурс чтецов сегодня. Так вот, у меня была похожая ситуация. Раньше я заикалась и читать стихи перед всем классом было очень сложно. Надо мной смеялись и издевались, — вспоминаю я.

Да, все так. Я заикалась до восьми лет. Родители по врачам затаскали. Обследовали меня вдоль и поперек. От проблемы избавится получилось (почти, я до сих пор заикаюсь, когда нервничаю), но одноклассники продолжали подтрунивать. “Т-т-тра-тра-вка зеле-не-не-ет, с-с-солны-ышко бле-е-естит”, — пародировали меня они, каждый раз, когда я попадала в их поле зрения. Потом смеялись как гиены. К седьмому классу забыли и перестали меня замечать. Я стала невидимкой с задней парты и меня это до сих пор вполне устраивает.

— А я был очень толстым, — делится Денис. — Я в четырнадцать лет весил почти семьдесят килограмм. Меня называли Бульмень Дэн.

— Я не верю-ю-ю, — ошарашено и долго тяну я.

Денис достает из кармана смартфон и начинает рыскать по фотопленке. Пользуюсь тем, что он отвлекся и изучаю его с ног до головы. Воображение у меня богатое, но даже оно никак не справляется с тем, чтобы дорисовать ему с десяток лишних килограмм.

Немчико передает мне телефон с фотографией пухленького мальчика на экране. Вижу его и прикрываю рот рукой. Милый кадр. Ребенок с красными щеками сидит у фонтана и держит в руках кролика. На лице угадывается харизматичная улыбка Дениса. Тело сильно изменилось, но она все та же. Да, он и вправду был полным. Очень полным, если честно. Но несмотря на это, фотография такая теплая и нежная, что мне на миллисекунду хочется крепко его обнять.

— Какое прелестное фото, — говорю я, возвращая телефон.

— Ага, очень, — саркастично фыркает парень. — Я вообще-то тут жирный, если ты не заметила.

— Как тебе удалось похудеть?

— Как только мама ушла, я перестал переедать и вес со временем нормализовался. — Денис приподнимает футболку за краешек и оголяет пресс. — А это благодаря спорту. Неплохо, да?

Осторожно мажу взглядом по кубикам. Смущаюсь и делаю вид, что в глаз что-то попало. Вожу подушечкой пальца по нижнему веку и жду, когда он опустит футболку. Он делает это так медленно, как будто выжидает мою бурную реакцию. Я тоже хороша, раздухарилась похлеще Рыжего. Не на том внимание заострила, ведь Денис говорил о маме. Очень уж грубо он о ней отзывается. Интересно, почему она ушла?

— Получается, мы в прошлом оба - изгои? — спрашивает Денис.

Пожимаю плечами. Не уверена, что я оставила свой статус изгоя где-то там, позади.

— Ты очень красивая, Полин. И у тебя прекрасная речь, — говорит он мягко.

Читает мысли что-ли?

Будь я посмелее, то ответила ему таким же комплиментом или впилась бы в губы. Насчет последнего - очень хочется. Около часа мы болтаем обо всем на свете. Денис рассказывает про то, как Алексей упорно уговаривал его поехать в “Линкию”. Скидывает треки, которые мы сегодня слушали. Делится тем какого ему жить с Егором и Мишей. Слушаю его внимательно, фиксируя каждый момент и смакую каждое слово. Сегодня с ним уютно и спокойно. И теперь, мне уже не так сильно хочется домой.

***

Утро недоброе. Я просыпаюсь первая и, спотыкаясь о пустые стаканчики на полу, иду в душевую. Раздеваюсь, вешаю пижаму на крючок и включаю воду. Виноградный гель для душа выдавливаю мимо мочалки. Недосып нарушил координацию, и работу мозга тоже. Зависаю, глядя на то, как вода сбегается к ногам. Вчерашняя ночь ощущается как сон. В голове слайд шоу: Денис ловит меня, Денис смеется, Денис прижимает меня к стене, Денис лежит напротив и говорит, какая я красивая. Денис, Денис, Денис - это имя выгравировано на моих мозгах вместо извилин. Звучит не очень-то романтично, но ощущается именно так.

Шустро моюсь, попутно фантазируя о сегодняшнем “свидании” с Денисом в столовой. Поверхностно обтираюсь полотенцем и разглядываю себя в зеркале. Вот как выгляжу влюбленная я? Недурно. Но Саша права с гнездом на голове надо что-то делать. Страшненькой я себе больше не кажусь, должно быть комплимент Дениса сильно въелся в душу.

— У нас кризис, — драматично говорит Юля, как только я выхожу из душевой.

Она что, меня тут все это время ждала?

— Что случилось? — озадаченно интересуюсь я.

— Сашка отвернулась к стенке. Плачет и отказывается идти на завтрак, — шепчет Садовникова.

Закатываю глаза и улыбаюсь сжатыми губами. Баар точно из-за вчерашнего накрыло. Она же обещала, что всеми способами выиграет наш спор, но я снова ее обставила.

— Ты чего? — Юля хмуриться, увидев мою ликующую улыбку.

— Да ничего, просто кто-то очень сильно поверил в себя, — говорю так громко, чтобы Саша точно услышала.

Юля бросает в меня осуждающий взгляд и идет в комнату. Шагаю за ней с подступающей злостью. Если сейчас Саша опять начнет возникать, то я не выдержу. Надоело ее хамское поведение.

— Я никуда не пойду, — страдальчески не говорит, а стонет Баар, свернувшись калачиком.

Девушка накрылась одеялом с головой и громко хлюпает носом. Есть вероятность, что я сделала поспешные выводы и она просто психует из-за похмелья?

— Сашка, тебе надо поесть, — заботливо произносит Юля и присаживается на уголок кровати.

— Я больше не выйду из комнаты, — мямлит Баар и укутывается в одеяло еще сильнее.

— Да что случилось? — Садовникова тормошит Сашу за ногу.

— Не хочу его видеть, — всхлипывает Саша и срывается на громкий плач. — Я дура! Дура!

Ч.Т.Д

Саша из-за Дениса страдает. Совершенно не умеет проигрывать. Вот ей урок. Пусть меньше языком треплет и людей обижает, провокаторша хренова.

Юля поворачивается в мою сторону с таким выражением лица, что у меня сердце в пятки проваливается. Садовникова вытаращила глаза, раскрыла рот и прикусила кулак. Столбенею и приподнимаю плечи в недоумении.

— Сань, мы тебя прикроем. Не плачь только и пей больше водички, — спешно бросает соседке она.

Садовникова буквально выталкивает меня из комнаты. На ней по-прежнему физиономия под названием: “Шарахнуло током”. Девушка берет меня под руку и тащит в сторону столовой. Я волочусь за ней как мешок с картошкой и невнятно озвучиваю поток вопросов, хаотично всплывающих в голове.

— Я тако-о-о-е вспомнила, — интригующе шипит она и оглядывается по сторонам.

— Что, Юль, что? — возмущенно клянчу я.

— Короче! — громко восклицает она и вновь оглядывается по сторонам, словно ожидает нападения.

— Юль!

— Вчера, когда вы ушли, Миша захотел спать и пошел к себе в комнату, — начинает Юля и тут же замолкает.

— Ты издеваешься?

Рассказчик из Садовниковой очень медлительный.

— Мы остались втроем: Я, Саша и Егор. Сидели, выпивали ликер и болтали о всяком разном…

— Та-а-к, — подгоняю ее я, скрестив руки на груди.

— Я легла спать, под бубнеж Егора и Саши. Через пару часов просыпаюсь от того, что очень сильно хочу в туалет. Встаю и вижу как эти двое целуются на твоей кровати. — Юля хватается за голову и опять ее лицо застывает в шоке.

Впрочем, я убеждена, что сейчас у меня лицо не лучше. От услышанной информации не сбежать, и будь проклято мое богатое воображение, которое прямо сейчас визуализирует то, о чем рассказала Юля.

— Целовались?! — ору я, затем еще громче добавляю: — На моей кровати?!

— Полин, ты дурная? — Юля легонько толкает меня в бок. — Сейчас вся “Линкия” на твои вопли сбежится.

— Целовались? На моей кровати? — уже шепотом повторяю я.

— Да-а, я вспомнила об этом после того, как Саша сказала: “Не хочу его видеть”.

— Егор же ее бесит?

— Ой, как будто ты никогда не хотела поцеловать того, кто тебя бесит. — Отмахивается Садовникова.

— Справедливо, — киваю головой и пытаюсь уложить в голову эту интересную информацию.

Егор и Саша. Саша и Егор.

В последнее время Рыжий оказывал знаки внимания в сторону нашей змеюки. Но Саша была так груба и при виде него пыхтела как разъяренный бык. Вот тебе и репейник, и крики “я его уничтожу”. Надо разобраться: это ликер ее так подставил или она сама. Вот бы второе. Тогда все встанет на свои места и Саша думать забудет о Денисе. Но то, что она плачет - очень плохо. На секундочку мне становится ее жаль. Вдруг, перепила и теперь жалеет? Рыжий же не уймется.

— Девчонки!— окликает нас сзади знакомый голос.

Денис, Денис, Денис - отбивает сердце в ушах.

— Мы ничего не знаем, не подаем вида и молчим в тряпочку, — тараторит Юля и оборачивается. — Доброе утро, мальчики!

Денис идет впереди вместе с Мишей и лучезарно улыбается. Вижу его и ладони потеют. Не знаю куда деть руки и вожу ими по своей бесформенной футболке. За парнями плетется Рыжий с опущенной головой и злобно пинает камушки кедами. Егор тоже не в настроении. Им бы с Сашкой поговорить.

— Куда делась брюнетка из вашего герлз-бэнда? — Денис останавливается напротив меня и пальцами смахивает челку с глаз.

Егор тоже ни о чем не рассказал парням? Даже странно. Это же Егор, почему еще весь лагерь о его любовных похождениях не знает?

— Саша хочет выспаться перед сегодняшней игрой и решила пропустить завтрак, — подхватывает Садовникова.

Услышав имя Саша, Егор резко поднимает голову и подозрительным взглядом скользит по Юле, затем по мне. Я его еще никогда таким серьезным и хмурым не видела. Так и хочется спросить: “Кто ты такой и куда дел нашего Рыжего?”. Вдруг, он тоже о поцелуе жалеет? Или наоборот, но Саша ему отказала? Что там вообще произошло? И почему НА МОЕЙ КРОВАТИ?!

Мы проходим в столовую, маневрируя между младшими отрядами, которым на месте не сидится. Берем подносы и, как улитки, двигаемся по раздаче. Тетя Нина накладывает кашу в тарелки шустро и ловко. Вязкая манка, стекающая с половника отбивает аппетит. Вежливым взмахом головы отказываюсь от нее, кладу на поднос тарелку с капустным салатом и урываю последнее вареное яйцо. Юля, как обычно, хватает все, что не прикручено к полу: бутерброды, сосиски в тесте, кашу, салат, компот, слоеный язычок. Она у нас дама с аппетитом. Как в ее хрупкое тельце все это вмещается?

— У нас сегодня турнир, а вы все выглядите как вяленые помидоры, — смеется Денис, как только все мы усаживаемся за стол.

— Тусоваться до утра перед игрой - было плохой идеей, — отвечает ему Юля, зевая.

— Не ночь, а одна сплошная плохая идея, — бурчит Егор.

— Ты в порядке? — Денис наклоняется и легонько хлопает друга по плечу.

— Да, просто голова болит и все, — бесцветно отвечает Рыжий и надкусывает бутерброд.

Наша трапеза проходит молча. Похмельный Рыжий мрачнее тучи. Очень странно завтракать без его не прерывающегося трепа. Отсутствие Саши тоже слишком заметно. Денис изредка поднимает на меня глаза и смотрит прямо в душу. Понравилась ли ему вчерашняя ночь так же как и мне?

— Полина, доела? — Алексей подкрадывается внезапно. Опять.

— Да, а что? — спрашиваю, дожевывая яйцо.

— За мной. — Вожатый вертит синюю папку в руках и деловито зазывает пройти вместе с ним.

Следую за желтой кепкой и гадаю, что ему от меня нужно на этот раз. Алексей присаживается на банкетку возле выхода и закидывает ногу на ногу. Приземляюсь рядом и хлопаю себя ладонями по коленкам.

— Нашла конкурсантку?

“Мистер и Мисс Линкия”! Ну и как я могла про это забыть? Денис на меня очень плохо влияет. Залез в голову и забил собой всю черепную коробку.

— Дайте мне время до вечера. Я найду, обещаю, — отвечаю сбивчиво.

— Если найдешь в течении часа, то я забуду, как вчера ночью слышал возню в вашей комнате. — Алексей барабанит длинными пальцами по папке и хитро улыбается.

— Мы вчера с девочками фильм смо… — Недоговариваю, потому что вижу, как вожатый начинает смеятся.

— Фильм с Егором в главной роли? Его ржач было на весь корпус слышно. — Вожатый лениво откидывает голову назад и смотрит на меня с еле уловимым упреком.

— Получается вы меня шантажируете? — произношу настороженно.

— Я?! — Алексей театрально вскидывает руку ко лбу, изображая вселенскую печаль. — Как ты могла подумать?

Бедная, бедная Диана. Терпит же его чудаковатые закидоны.

— Ладно, найду, — с долькой нервозности в голосе говорю я.

— Беги-беги. У тебя осталось пятьдесят восемь минут.

Встаю и иду к выходу. Зачем-то оборачиваюсь и вижу самодовольную улыбку Алексея. Сидит и рукой машет. Братья Немчинко, вы меня точно с ума сведете!

Глава 13

“Нормальные ребята и Егор”

Денис Немчинко: Игра через час, все готовы?

Егор Багратионов: печатает…

Егор Багратионов: печатает…

Егор Багратионов: печатает…

Егор Багратионов: печатает…

— Печатает он, печатает, — завывает заплаканная Саша, сжимая в ладошке телефон.

Мы с Юлей сидим на кровати окружив Баар по обе стороны и пытаемся выудить у девушки хоть какую-то информацию. Но она, кроме оскорблений в сторону Егора и громких всхлипов, ничего не выдает.

Телефон в руке Саши вибрирует и мы втроем заглядываем в чат с парнями.

Егор Багратионов: Саша там живая?

— Нет, он серьезно?! — Саша откидывает телефон на подушку, вскакивает и начинает нарезать круги по комнате.

Неплохо ее так после поцелуя торкнуло. Вся реакция Саши говорит о том, что ей не все равно. Я где-то слышала, что ненависть - чувство посильнее любви. А еще, я слышала, что от ненависти до любви один шаг - думаю, это Сашкин случай.

— Саш, может расскажешь, что случилось? — в пятидесятый раз просит Юля.

Баар опять мычит. Садится на корточки и закрывает лицо руками. Тем временем, у меня осталось ровно сорок минут, чтобы найти конкурсантку. Я бы могла проигнорировать Сашины муки и сразу же пойти опрашивать девушек по комнатам, но…мне так любопытно, что же все-таки произошло между ней и Егором. Очень уж хочется услышать информацию от первоисточника. Желательно в деталях.

— Я поцеловала этого дурака, — признается Саша.

Мы с Юлей переглядываемся и разеваем рты до хруста в челюсти. Да, о самом поцелуе мы знаем, но чтобы Саша сама…Да еще и призналась в этом. Мир переворачивается с ног на голову.

— Сашуль, он тебе нравится? — мягко спрашивает Юля.

— Ты дура?! — вспыхивает Бар. — Мы вообще-то про Рыжего говорим, как он может хоть кому-то понравиться?

— Егор достаточно симпатичный и умеет быть милым, — испуганно парирует Садовникова.

— Да, он в первый день мне помог чемодан до отсека с багажом дотащить, — поддерживаю Юлю я.

Саша поднимается на ноги, цепляется ногтями за свои лохматые волосы и начинает рычать, как волчица перед нападением:

— Помог чемодан донести, супер просто! Пойду и отдамся ему всецело после этой мега важной информации, спасибо, Полин!

— Если он тебе не нравится, то просто поговори с ним и все объясни, — советую я.

Саша усаживается обратно на кровать и приобнимает нас с Юлей за плечи. Скачки эмоций бешенные. Что это за поцелуй такой, после которого случается такой посттравматический стресс?

— Зачем я это сделала, девочки? — жалобно стонет она.

— Может, Егор тебе нравится или между вами проскочила искра? — настаивает Юля.

— Мы же, блин, про того, кто убил дедушку лопатой говорим. — Саша опускает голову и трет глаза руками.

— Самый важный вопрос: тебе понравилось или ты хочешь поскорее обо всем забыть? — Глажу Сашу по спине. Странный жест с моей стороны, но кажется, сейчас ей это нужно.

— Я не буду отвечать на этот вопрос! — вопит Баар. Другой реакции ожидать и не следовало.

Смотрю на часы и вздыхаю. Что ж, Саша во всем созналась, теперь пора делать дела. Если через тридцать минут не найду конкурсантку, то черт знает, что вытворит Алексей. Больше не хочется, чтобы из-за меня ребята сидели запертыми в комнатах.

— Ладно, девочки. Я пойду искать идеальную мисс Линкия. — Хочу, встать, но Саша вешается мне на шею.

— Полина, пожалуйста, не уходи! — умоляет она.

— Саш, если сейчас не найду конкурсантку, то наш Лешенька-Алеша меня прикончит и вас, кстати, тоже.

Баар все равно. Она вцепилась в меня мертвой хваткой и протестующе мычит. Мне же больше целоваться ни с кем не хочется, вдруг тоже с ума сойду.

— Давай я поучаствую, только скажи что нужно делать? Только не уходи, пожалуйста. Мне нужно собраться на игру. Я без вас не справлюсь, — тараторит она, часто моргая заплаканными глазами.

— Петь умеешь?

— Нет.

— Танцевать?

— А перемещать предметы взглядом? — вздыхаю я.

— Я умею делать вкусные кексы! — Саша всплескивает руками.

Задумываюсь. Поварской навык - выигрышный. Накормит жюри сладостями, и они от сахара раздобрятся. Все любят сладкое. Может, у нас даже появится маленький шанс на победу.

— Неплохо, можно договориться с тетей Ниной и она выделит тебе место для готовки, — говорю я.

— Ура! — Саша прижимает меня к себе и хлопает по спине.

Отстраняюсь, метнув в девушку недоверчивым взглядом и задаю животрепещущий вопрос:

— Почему вы на моей кровати целовались-то?

***

Переодеваемся в волейбольные футболки с надписью “Отряд 1”, которые раздала нам Диана. Погода сегодня так себе. Небо насупилось и ветер совсем не летний, пробирает до дрожи. Август слишком непредсказуемый, как Денис. Новый день и новая загадка: что ждет нас сегодня? Теплая ночь, гроза или мерзкая изморось?

В прошлый раз мы играли в волейбол на пляже, а сейчас стоим возле поля, окруженного соснами на территории лагеря. Тут все, как положено: сетка, деревянное покрытие и небольшая трибуна.

Саша очень нервничает: постоянно открывает фронтальную камеру и поправляет волосы. Что с ней будет, когда придет Егор - страшно представить.

— Играйте по правилам и, давайте, без приключений, — наставляет Алексей.

— Не переживайте, мы их разорвем, — улыбается Юля.

— Мы с Гошей будем судьями. — Вожатый оглядывается по сторонам, затем шепотом добавляет: — Гоша - вожатый третьего отряда и он омерзительный. Разорвите их, пожалуйста.

Хором смеемся. Вижу, как к нам подходит наше любимое трио. Диана выдает парням футболки и они располагаются рядом. Саша видит Егора и резко припадает к нам с Юлей.

— О чем секретничали? — спрашивает Денис, глядя то на нас, то на Алексея.

— Девочки обещали мне порвать третий отряд. На вас, пацаны, я даже не надеюсь. Видел, как вы играете, — отвечает вожатый.

Денис стягивает с себя лонгслив и приподнимает волейбольную майку в поиске правильной стороны. Я робею. Видела его много раз на пляже, но после вчерашнего этот торс выглядит еще привлекательнее. Егор украдкой поглядывает на Сашу, но она не обращает на Рыжего никакого внимания. Почти что висит на мне и Юле, закинув руки на плечи и перекатывается с пятки на носок.

— Ладно, я за свистком, а вы тут готовьтесь к победе. — Алексей покидает нас и двигается в сторону тучного шатена. Это, скорее всего, тот самый Гоша.

Егор, будто нарочно, присаживается на банкетку прямо напротив нас и снимает футболку. Чувствую, как Сашины руки на моих плечах превращаются в кулаки и хочу смеяться.

— Ну что, Саш, выспалась? — Егор даже не собирается переодеваться, сидит и смотрит на Баар шкодным взглядом.

Ура-ура! Наш старый добрый Рыжий вернулся. Я, признаться, скучала.

— Выспалась, — бурчит Саша.

Егор кидает футболку к ногам Баар, медленно встает и подходит к девушке. Мы с Юлей расходимся в разные стороны, почувствовав, как в воздухе заискрило. Рыжий поднимает майку и легким жестом закидывает ее себе на плечо. Вижу, как Саша нервно сглатывает. Егор, в свою очередь, не останавливается. Шаг, шаг, шаг и он стоит перед Сашей вплотную, почти что наступая на ее белоснежные кроссовки.

— Ой, я уронил, — говорит он томно и смотрит ей прямо в глаза.

Не парочка, а ходячий кадр из сериала на Netfix. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться вслух, поворачиваюсь в сторону Юли и вижу, что она тоже еле держится.

— Отойди, псих! — Баар отталкивает Егора за плечи, парень не сводит с нее глаз и широко улыбается.

Разъяренная Саша идет к нам, кажется, что каждый ее шаг сотрясает воздух. Егор провожает ее влюбленным взглядом и прикусывает нижнюю губу. Да уж, ситуация! Сюда бы огнетушитель.

— Вы что ушли? — с претензией спрашивает Саша. — Нельзя меня с этим дураком наедине оставлять.

— А то опять зацелуешь? — хихикает Юля.

— Ой, помолчи! — яростно фыркает Баар. — А то я вспомню, как ты с Холодом зажигала.

Юля тут же меняется в лице и сдвигает брови к переносице. Егор и Саша похожи тем, что не умеют держать язык за зубами.

Пока мы стоим в сторонке, парни усаживаются на банкетку и болтают о предстоящей игре. Денис сегодня на меня особого внимания не обращает. И из-за этого мысли меняют направление: а что если я сказала вчера что-то не то или глупо себя повела и оттолкнула его? Отгоняю домыслы. Он же не обязан все свое внимание дарить только мне, верно?

Улавливаю топот за спиной. На автомате оборачиваюсь. ЭТО. ЕЩЕ. ЧТО?! Впереди бежит блондинка с длинными, прямыми волосами и подвязанной на животе футболкой с надписью “Отряд 3”. За ней шатенка с высоким конским хвостом. На девушках короткие теннисные юбки, провокационно задирающиеся от ветра. Они бегут к парням. К нашим парням. А мы с Юлей и Сашей рты разинули и наблюдаем за тем, как две незнакомки проносятся мимо нас тайфуном.

— Ты Денис, да? — блондинка тормозит напротив Немчико, за ней причаливается хвостатая подружка.

— Ну да, — растерянно отвечает парень.

— Мы давно хотели с вами познакомиться, но не решались. Я Ева, а это - Соня.

— Мое имя вы уже знаете, — отшучивается Денис. — Это Егор и Миша.

— Егор, у тебя такие красивые глаза, — восхищается жалкая пародия на Ариану Гранде, Соня.

— Ой, как приятно, — расплывается в улыбке Рыжий. — Имя Соня означает “мудрость”, а мудрые люди фигни не скажут.

Саша встает передо мной и перекрывает всю видимость. Смотрит на меня ошалевшими глазами и нозрями сопит.

— Кто это? — шепчет она и очень напоминает передутый воздушный шар. Еще секунда и лопнет.

Смутно знакомые лица у этих дам. Вроде бы я видела их вместе с Холодом, когда мокрая выбегала из комнаты парней.

Саша не дожидается ответа, кривится в неестественной улыбке и оборачивается:

— А с нами вы познакомиться не хотите?

— Саш, ты чего? — Юля пытается остановить Баар, но бесполезно. Она уже прет на девочек танком.

Ева и Соня смотрят на Сашу оценивающе. Ну нет, нам только девочек - стервочек не хватало. Надеюсь, это разовая акция и они больше не подойдут к нашим парням, а то уж слишком болезненный этот ваш укол ревности.

Мы с Юлей идем за Сашей. Давно я не чувствовала себя статисткой и вот опять. Ева и Соня такие глянцевые, у них вообще нет изъянов. Шелковистые волосы, аккуратненькие носы и идеальные фигуры. Не знаю, выиграют ли они сегодняшний матч, но победу в генетической лотерее точно одержали.

— Девчонки, это Саша, Полина и Юля, — представляет нас Егор. — Кстати, Юлек мне вчера нагадала, что я встречу большую любовь. Увидел вас и понял, что она не обманывала.

Рыжий, что ты несешь? Наблюдаю за Сашиной реакцией. Она ногти грызет и испепеляет Егора взглядом.

— Приятно было познакомиться, девочки, но нам надо обсудить игру, — улыбается Денис.

— Да-да, мы тоже пойдем к своей команде. Надеюсь, результат сегодняшней игры никак не помешает мне сегодня пригласить тебя на танец. — Кокетничает Ева.

— Посмотрим, — отвечает Немчинко, приподняв уголок рта.

Ева и Соня убегают, виляя бедрами. “Спасательницы Малибу”, блин. А меня от ответа Дениса корежит. “Посмотрим” - это как? Ты почти согласен или вежливое “нет”? Парни вообще это “посмотрим” очень любят, а ты потом сиди и думай, что оно означает. Я замечаю, что тоже грызу ноготь, когда Юля шлепает меня по запястью.

Денис распределяет нас на поле. Ставит меня, Юлю и Егора вперед, а сам становится сзади вместе с Сашей и Мишей. Наверняка у наших позиций есть названия, но мы тут не на Олимпиаде, поэтому все по-любительски. Я нервничаю. Боюсь продуть и пританцовывающие через сетку Ева с Соней очень бесят. Вдруг, они классные девчонки, а это я - серая мышь, смотрю на них и захлебываюсь собственной желчью.

Алексей и Гоша усаживаются на высокие стулья. Трибуны постепенно заполняются ребятами. На поле выходит Холод, его встречают бурные овации третьего отряда. Почему они его так любят?.. За Холодом следуют трое-роботов, которые заперли нас с Денисом в той стремной комнатушке. Даже если постараюсь, то ни за что их по лицам не различу.

— Ну что, кинули мне перчатку? Готовьтесь к поражению, — кричит нам Рома.

Третий отряд поднимается с трибун и начинает скандировать: “Холод!Холод!”. Алексей усмиряет их с помощью громкоговорителя и рассказывает правила игры. Мы начинаем после свистка. Играем до пятидесяти. Один из трех богатырей Ромы подает мяч, его отбивает Миша. Ева делает следующий бросок, она передвигается плавно и красиво. Прям не девушка, а лебедь. Саша не успевает его принять. Один - ноль. Дальше, все становится куда сложнее. Третий отряд будто всю ночь напролет тренировался. Холод отбрасывает, Денис промахивается. Два - ноль. Егор закидывает мяч в аут. Три - ноль. Включаюсь на максимум, уже не боюсь, что мне прилетит по голове.

— Вы молодцы! Я в вас верю! — подбадривает нас Алексей.

И это срабатывает. Мы получаем первое очко. Ай да Миша. Ай да Молодец!

Первый тайм игры заканчивается со счетом двадцать пять - двадцать в пользу третьего отряда. Вожатый подзывает нас к себе, советует сделать рокировку и рекомендует целится мячом в Ариану Гранде для бедных, идентифицируя ее, как самого слабого игрока команды противника. Внимательно слушаем его и жадно пьем воду.

Второй тайм. Рыжий скользит кроссовками по деревянному полу. Он подпрыгивает красиво, поджав одно колено. Пуляет мяч в Соню, та мельтешит и, конечно же, не успевает отбить. Мы выкрикиваем Егору комплименты и слышим, что наш отряд наконец оживился и начал скандировать кричалки в нашу поддержку.

Счет тридцать девять - тридцать. Мы все еще отстаем. Саша сегодня совсем не в форме. Пропускает мячи один за другим. Противники придерживаются такой же тактики, как и мы с Соней. Только бросают в Баар. Спасает Рыжий. Становится перед Сашей и благородно принимает удары на себя.

Третий отряд берет тайм-аут, чтобы сделать рокировку. Денис тоже меняет нас с Сашей местами. Счет сорок два - сорок один. Осталось совсем чуть-чуть. Миша отбивает мяч коленом. Очко засчитывается противникам. Смахиваю пот с лица и слежу за мячом.

Мы оживились и сравнялись. Сорок девять - сорок девять.

Решающий бросок попадает на меня. Теряюсь и, зачем-то, смотрю на Рому. У меня есть ровно три секунды, чтобы что-то сообразить. Не придумываю ничего лучше и кричу: “Холод, принимай” и, развернувшись в прыжке, луплю по мячу в сторону Евы. Мой возглас их обескураживает и путает. Маневр сработал. Умею же, если постараюсь!

— Победа первого отряда! — кричит Алексей, спрыгивая с судейского трона.

Денис подбегает ко мне, отрывает от земли и начинает кружить. Крепко обхватываю его лицо руками и заливисто смеюсь. Адреналин подскочил до предела. Мы пообещали их разорвать, и разорвали.

— Красотка, какая же ты красотка, — говорит он.

— Я все понимаю, Денис, но дай и нам почествовать королеву. — Подбегает к нам Рыжий.

— Ну не зря я Полину себе в помощницы выбрал, — радуется Алексей.

Из-за этого вселенского восторга, никто из нас не замечает, что Саша вступила в словесную перепалку с Евой. Одна из “спасательниц Малибу” начала возмущаться и требовать переигровки.

— Ты, слышь сюда, правила были озвучены. Мы выиграли. — Опять врубила волчицу Саша.

— Упрямая коза! Ваша сыграла, как крыса! — орет в ответ Ева.

Радость рушится. Денис опускает меня на землю и идет разруливать конфликт, но не успевает. Один из трех богатырей Холода поднимает с поля мяч и, пока Саша полностью поглощена разборкой с Евой, делает гасящий удар.

— Саша! — орем мы с Юлей и Егором хором.

Баар не успевает увернуться. Сильный удар приходится прямо на затылок, девушка не удерживается на ногах и падает. Урод, который долбанул ее мячом наблюдает за происходящим и злобно скалится. Мы бежим к ней. У меня ноги от страха подкашиваются. Мяч отлетел с таким страшным звуком, что я всерьез опасаюсь за здоровье соседки.

— Саша, Саша, ты как? — Юля приподнимает голову Баар и кладет себе на колени.

Слава богу, Саша в сознании и даже пытается встать. Егор смотрит на девушку поджав губы. Я никогда не видела, чтобы человек так быстро краснел. Щеки Егора вспыхивают от злости моментально. Даже веснушек не видно. Пока мы помогаем Саше подняться на ноги, он агрессивно направляется к тому самому роботу-придурку.

— Егорыч, не надо! — кричит вслед Денис.

Но Рыжий уже, перешагнул за сетку и летит на обидчика Саши с кулаками. Начинается самая настоящая драка. Денис подрывается, чтобы помочь Рыжему и отхватывает удар в подбородок. Трое роботов атакуют, игнорируя выкрики вожатых.

Холод отходит к трибуне и отчужденно наблюдает за происходящим. На его лице мелькает тень испуга. Для Ромы эта тень - что-то противоестественное, чужеродное. Стараюсь отвести от него взгляд, но не получается. Я будто заставляю себя не смотреть на катастрофу. Когда упал самолет, об этом говорили во всех интернет-пабликах. Выставляли видео с предупреждением для слабонервных. Я все-равно тыкала и смотрела из-за животного любопытства, а потом меня замучили кошмары. С Холодом тоже самое.

— Я пойду с Сашей в медпункт, — говорит Диана и я отвлекаюсь от Ромы.

Вожатая аккаунтано кладет руку на плечо Баар и ведет девушку в сторону домика Алевтины Ивановны. Парни не дерутся. Вожатые их разняли. Алексей с Гошей уже выясняют отношения между собой. Егор вместе с Денисом возвращаются к нам. У Рыжего след от удара на щеке, а у Немчинко ссадина на подбородке.

***

Глубокий вдох, затем долгий выдох. Поправляю хвостик на макушке, проверяю на месте ли сережки и приглаживаю подол платья. Покажите мне человека, который так же волнуется и прихорашивается перед мытьем посуды, я крепко пожму ему руку. Считаю до пяти и открываю дверь. Дениса вижу сразу, он сидит в телефоне за одним из пустых столиков и, очень надеюсь, что ждет меня.

— О, вот и ты, — радостно приветствует меня Денис. — Между прочем на полчаса опоздала.

— Прости, говорила с Сашей. — Подхожу к нему и мнусь. Что делать-то? Сесть? Пойти к грязным тарелкам? Сделать колесо? Что?

— Как она?

— Отделалась легким испугом, но врачи все равно попросили ее сегодня отлежаться.

— Повезло.

— А Егор как?

— Успокоился более менее.

Неловкая пауза затягивается. Денис сидит вполоборота и смотрит на жалюзи, словно пытается что-то за ними разглядеть. Я стою, сцепив руки за спиной и не нахожу себе места.

— Сегодня тетя Нина и поварихи помыли все и оставили нам кружки, — сообщает он.

— Значит, за работу?

— Ты опоздала. Я уже все помыл. — Денис улыбается.

— Я зря пришла?

— Конечно, нет. — Денис встает и задвигает за собой стул. — У меня есть идея и тебе прямо сейчас нужно будет подыграть?

Он ведет меня за руку к подсобке. Еще чуть-чуть и я привыкну к его теплой ладони и мне станет сложнее ее отпускать. Дверь распахивается и мы видим тетю Нину. Женщина сидит, вытянув ноги на табуретку и играет в громкую игру на телефоне. В подсобке пахнет пирожками с картошкой и сладкими духами.

— Тетя Ниночка, напишите нам с Полиной расписку, чтобы мы вышли за территорию лагеря, — просит Денис.

Ошарашено смотрю на парня, но он никак на меня не реагирует.

— Почему у брата не попросишь? — Тетя Нина не отвлекается от “три в ряд”.

— Леша не разрешит, — отвечает Денис. — Теть Нин, ну пожалуйста, я хочу Полине сюрприз сделать.

— Ой-й, — кряхтит женщина и бросает в нас недоверчивый взгляд, — у вас тут что, любовь что ли?

— Теть Нин, ну пожалуйста, — продолжает канючить парень.

У меня в голове зависло слово “сюрприз”. Стою и размышляю: он правда для меня что-то подготовил или это было вброшено для тети Нины? Как бы с Денисом разобраться и выяснить, что между нами происходит? У меня же язык не повернется ему парочку элементарных вопросов задать…Почему у человека не написано на лбу “ ты мне нравишься” или “ ты мне не нравишься”? Это бы очень упростило задачу.

— Я позвоню Валерке и он вас выпусит. Если через час не вернетесь, то настучу Леше и скажу, что вы сами сбежали, — сдается женщина.

Денис сильно сжимает мою руку и срывается с места. Лечу за ним, успев кинуть тете Нине скромное “спасибо”. В солнечном сплетении приятная вибрация, ловлю лицом воздух и наблюдаю за тем, как волосы Дениса развиваются на ветру. Очухиваюсь, когда мы проходим мимо охранника, через вертушку. Валерка, - как называла его тетя Нина, - на нас вообще никак не реагирует, молча нажимает на кнопку и мы оказывается на воле.

Вот он, мир вне лагеря. Город, где люди ходят нормально, а не вереницей друг за другом. Как же я скучала по цивилизации!

— Куда хочешь пойти? — спрашивает парень.

Пожимаю плечами и осматриваюсь. Территория лагеря стоит на пустыре, но на возвышенности напротив, виднеются жилые дома и кафешки. Слева парковка, за ней спуск к морю.

Мимо нас проходит компания из пяти человек. На вид им лет двадцать. Шлепают шлепками и заливисто смеются. Здорово, наверное, приехать с друзьями на море и просто отдыхать без манной каши, дурацких конкурсов и постоянного надзора вожатых.

— Долго думаешь, значит я выбираю, — говорит Денис.

Немчинко выпускает мою руку, поправляет волосы и шагает к спуску. Лишних вопросов не задаю, следую за ним и разглядываю широкую спину. Дважды размыкаю губы в попытке задать вопрос, на третий раз все-таки решаюсь:

— Куда мы идем?

— На дикий пляж. — Денис оборачивается. — Ты же единственная из нас тут не была?

Мои фантазии становятся реальностью. Я грезила о том, чтобы мы с Денисом побыли там вдвоем и послушали шум волн. Неужели до Вселенной наконец-таки долетели мои посылы?

Проходим по брусчатке мимо богом забытых машин, вросших шинами в землю, и тормозим возле бетонного ограждения. Денис мечется туда-сюда, потирая ладони. Ищет как пройти и находит. Парень скрючивается и пролезает через дырку. Я, придерживая руками волосы, почти что ползу за ним. Тут нескошенная трава, обрыв и неверояный вид на море. Замечаю фиолетовые цветы, точно такие же как в горах. Над ними слетелись жужжащие осы. Срываю один, кручу цветок пальцами и смотрю на Дениса.

К тому, чтобы начать серьезный разговор или прейти к решительным действиям, я не готова. Но, позволяю себе скромный жест и закладываю цветок Денису за ухо. Он смотрит не моргая и приоткрывает рот, затем поднимает руку и прикладывает ладонь к моей щеке. Большим пальцем проводит по нижней губе и я теряю последние частички самообладания. Прямо сейчас мне страшно. Линкия меня подкосила. До поездки в лагерь я ограничивалась выдуманными парнями, о которых мечтала перед сном. А сейчас передо мной он. Слишком настоящий.

Спускаемся по вязкому песку с обрыва. Жалкое подобие ступенек рушится под ногами. Я опять в этих чертовых босоножках, если они доживут до конца смены, то я напишу развернутый отзыв на маркетплейсе, обещаю.

— Полин, давай посмелее. — Денис легонько толкает меня, схватив за плечи. — Не упадешь, я же тут. Если что, поймаю.

Еле-еле добираемся до пункта назначения. Пустой пляж - явление редкое. Наверняка, сюда нельзя приходить из-за опасного обрыва, поэтому место ограждено. Денис садится на песок и откидывается назад на локтях. Слишком уж он гармонично он тут смотрится.

— Ну что, как тебе наше наказание?

— Пока, все нравится, — кротко отвечаю я.

— Пока? — Губы Дениса приподнимаются в хулиганской ухмылке.

— Я просто не понимаю… — вырывается у меня. Остальную часть предложения я нервно проглатываю.

— Про что ты?

— Да, забей, — отвечаю я и нервный смешок слетает с моих губ против воли.

Немчинко окидывает меня пристальным взглядом. Наклоняется и поправляет лямку сарафана, аккуратно касаясь пальцами моего плеча.

— Красивое платье, главное не мочить его, да? — отшучивается Денис, ссылаясь на сцену в душевой.

Натягиваю подол на колени и смеюсь. Денис максимально ко мне расположен и пора бы уже этим воспользоваться. Перестать психовать и обдумывать каждое свое действие будет отличным началом.

— Я, кстати, нашла конкурсантку, — делюсь я.

— И кто же это?

— Саша.

— Какой у нее талант?

— Она что-то там готовит. А ты чем будешь удивлять?

— Понятия не имею, — говорит Денис на выдохе и проводит большим пальцем по ранке на подбородке. — Я уже сто раз пожалел, что согласился. Леша замучает с репетициями.

— Твой брат назначил меня своей помощницей, так что я тоже буду с вами.

— Тогда, забираю свои слова обратно. Больше ни о чем не жалею. — Денис подмигивает мне и придвигается чуть ближе.

Смущаюсь и ковыряю кожу вокруг ногтя. Умела бы флиртовать, то нашинковала бы сейчас пару-тройку красивых ответов.

— Ты стесняешься? — серьезно интересуется он, наблюдая за моими руками.

— Это слишком очевидно?

— Если честно, да, — кивает он.

Мне становится чуть легче. С моими эмоциями разобрались. Осталось выяснить, что чувствует Денис.

— А ты стесняешься? — с вызовом спрашиваю я.

Денис задумывается ненадолго, затем отвечает:

— То, что я сейчас испытываю сложно назвать стеснением.

— Поделишься?

— Чуть позже, — загадочно бурчит он.

Немчинко вновь поправляет свою темную шевелюру и не замечает, как цветок падает рядом. Я поднимаю его и расправляю мягкие лепестки. Пока Денис сидит полулежа, я подбираюсь к нему на коленках и возвращаю цветок за ухо. Позволяю себе больше, чем обычно и кладу ладонь на плечо парня. Боковым зрением вижу, что Денис очень пристально смотрит. Перед тем, как отстраниться я перемещаюсь в бок, не замечаю камня и падаю. Не опять, а снова, я лежу на Денисе и смотрю на его довольное выражение лица.

— Ну точно, русалка. На ногах пердвигаться так и не научилась, — улыбается он.

— Прости.

Денис одной рукой придерживает меня за поясницу, а другой проводит по затылку. Сердце так лихорадочно стучит, что больно.

— Отпустишь? — шепотом спрашиваю я.

— Не-а.

Немчинко приподнимает голову и… прижимается к моим губам своими. Я в оцепенении хлопаю ресницами. Если я сейчас сделаю что-то не так, то буду жалеть об этом до конца жизни. Прикрываю глаза и отвечаю на поцелуй. Одной рукой Денис зарывается в мои волосы, другой поглаживает бедро, слегка приподнимая платье. Подобного я точно никогда не испытывала. Тело бросает то в жар, то в холод. Повторяю его плавные и осторожные движения губами. Растворяюсь в моменте. Голову покидают лишние мысли. С каждой секундой поцелуй становится все напористее. Это так непривычно, странно и захватывающе, словно я впервые катаюсь на американских горках. Денис скользит языком по моей нижней губе и тело покрывается мурашками. Дыхание заходится от каждого прикосновения и тяжелого вдоха.

Денис отстраняется и смотрит на меня очень странным взглядом. Его лицо искажается жуткой и не уместной ухмылке. В замешательстве пытаюсь встать, но он резко прижимает меня к себе так, что я падаю, прижавшись к нему грудью. Он водит носом по моей шее, обжигая ее горячим дыханием, затем подбирается к уху.

— Ну что, сколько баллов ты заработала? — шепчет он и гортанно смеется.

Он знал. Он все это время все знал.

Глава 14

Часть 2.

Денис.

— Откуда ты…

Я знаю какие вопросы будет задавать Полина, поэтому отвечаю без лишней демагогии:

— Миша сфотографировал последнюю страничку твоей тетрадки с рисунками и показал мне.

— Но когда?

— Когда мы были в душевой.

— Ты все это время…

— Знал и подыгрывал.

— Но…

— Ты победила, радуйся. Мы, вроде, все пунктики выполнили.

Полина вновь порывается встать и на этот раз я ее отпускаю. Все кончено. Наконец-то. Она поднимается и агрессивно отряхивается. Лупит по подолу платья ладонями и громко дышит. Я поправляю съехавшую на бок футболку и сжимаю переносицу. С поцелуем меня занесло. Не смог вовремя остановиться. Виновен.

— Значит все это ложь? — дрожащим голосом спрашивает Полина.

— Что это? — намеренно делаю акцент на последнем слове.

— То, что произошло сейчас, и вчера.

Не смотрю на нее, опасаясь, что увижу эти глаза полные отчаяния. Слишком уж знаком мне этот душераздирающий взгляд.

— Ну, а ты как планировала? Вы же с девочками хотели так же меня развести?

— Ты ничего не знаешь! — истерично кричит она.

Поднимаюсь, по-прежнему избегая зрительного контакта. Цветок выпадает из-за уха прямо под ноги. Фиолетовые лепестки уже успели завять. Как символично.

— Все я знаю, Полин. Не так уж и сложно было догадаться. Мой портрет, эти правила с баллами и ваша доска. Мы же не идиоты, чтобы в ваши россказни про сладости поверить. Зачем только это нужно было? Шоу “Холостяк” пересмотрели? Или хотели поиздеваться?

Пересиливаю себя и поднимаю голову. Встречаюсь с испуганными карими глазами и в грудной клетке щемит. Сейчас она жестко меня возненавидит и будет считать врагом номер один. На понимание я и не рассчитывал.

— Егор и Миша знают? — спрашивает она, шмыгая носом.

— Только Миша, Егор не в курсе.

— И почему ты решил так поглумится именно надо мной? — На этих словах она окончательно срывается и начинает рыдать.

Позиция жертвы активирована.

— Во-первых, по моим подсчетам, у тебя на тот момент было больше всего баллов. Во-вторых, я начал подозревать, что тебя на этот спор подбили. Смею предположить, что это сделала Саша, — отвечаю я как можно мягче, но тут уже не до сглаживания углов.

— И какой в этом смысл? — Полина специально отворачивается, чтобы я не видел ее слез.

— Ты не похожа на девчонок, которые играют в странные игры, — говорю я и откашливаюсь. — Если идешь на поводу у кого-то или поддаешься на провокации, то все всегда будет заканчиваться так. Отстаивай себя и отращивай стержень внутри. Все-таки, тебя взрослая жизнь ждет.

Полина поворачивается ко мне, подходит ближе и смахивает слезы с красных щек. Опять чувствую запах винограда, не знаю что это, шампунь или духи. Она всегда так пахнет. Карие глаза с зелеными вкраплениями о чем-то меня умоляют. Нет, она пока не злится. Все еще надеется на что-то.

— Вся эта игра, в конце концов, привела бы к чьим-то страданиям, — говорю твердо.

— А по-моему, ты просто гад, Денис, — тихо отвечает Полина.

Юбка белого сарафана развивается на ветру. Тонкими ножками Полина поднимается по обрыву. Стою и наблюдаю за ее неловкими передвижениями. Давно я не испытывал этот жгучий спазм в мышцах и поступающую тошноту. Так бесит то, что она не злится и даже не пытается отстоять себя. Я бы все стерпел, даже звонкую пощечину, но она просто сбегает. Как и сбегала до этого.

Иду за ней. Кроссовки вязнут в песке. Полина то кряхтит, то всхлипывает и вытирает лицо руками. Ее дурацкие сандали на последнем издыхании и в них ноги соскальзывают. По инерции подстраховываю девушку. Уже привык ее ловить. Полина останавливается и нервными рывками расстегивает замки на босоножках. Снимает их и сердито выкидывает в сторону. Они летят далеко в кусты. Вот и разозлилась, но не на меня, а на обувь.

— Полин, как ты пойдешь босиком по асфальту? — спрашиваю я, когда мы подходим к изгороди.

— Не твоя проблема, — обиженно отвечает она.

Темно-русые локоны-пружинки подпрыгивают в такт резким шагам. Полина разгоняется так лихо, что я перехожу на бег. Ее босые ноги соприкасаются с асфальтом. Полина не вздрагивает, не обходит осколки стекла и мусор, а просто летит.

Охранник Валера не замечает ничего подозрительного и с безразличным лицом пропускает нас в лагерь. Полина поворачивает к своему корпусу, а я останавливаюсь и наблюдаю за тем, как она растворяется между желтыми домиками. Не за чем мне ее догонять. Я сделал все, что хотел.

Осталось поговорить с Егором. Он точно взбеленится. Я от него никогда ничего не утаивал. Поднимаюсь по лестнице спешно, перешагивая ступеньки через одну. Открываю дверь, дернув за ручку и прохожу в комнату. Миша нацепил очки с круглой оправой и читает толстенную книгу с яркой обложкой. Очередной киберпанк. Фантастика почти всегда мрачная, замечали? Все эти книжки - один жирный намек на то, что в будущем нас не ждет ничего хорошего. Егор сидит на кровати в наушниках и смотрит сериал на телефоне. Присаживаюсь рядом с другом и сам себе напоминаю врача с прискорбными новостями для пациента.

— Ну что, все тарелки с Кислой миной перемыли? — спрашивает Егор, вынимая один наушник из уха.

— Нам надо поговорить, — говорю я так драматично, что друг меняется в лице и поджимает губы.

Егор откладывает телефон в сторону, встает и идет к балкону. Балкон у нас как переговорная комната. Именно там мы с парнями говорим о чем-то серьезном и именно там я впервые увидел дурацкие баллы из тетрадки Полины.

— Что у тебя с лицом? Что случилось? — спрашивает Егор, сканируя меня взглядом.

Вываливаю все, как на духу. Углубляюсь в детали, рассказываю, что Миша сфоткал тетрадь Полины, объясняю балльную систему, ссылаюсь на доску в комнате девочек, говорю про то, что специально поехал в горы. Егор не перебивает, смотрит в сторону и чешет затылок.

— Значит, ты у нас теперь крутой Дэн и за твое внимание соревнуются красивые девчонки? — только и говорит он, после того, как я закончил рассказ.

— Ты не уловил сути произошедшего.

— Уловил я все, — с язвительной насмешкой отвечает Егор. — Ты решил поиздеваться над скромной и зажатой девчонкой так, как когда-то поиздевались над тобой.

— Они на меня решили поиграть, ты понимаешь? — повышаю голос я.

— Ну да, это неприятно. Ты убежден, что тебя хотели обмануть, но все не так.

— А как?

— Три девочки увидели красивого парня и решили поприкалываться.

— Поприкалываться?!

— Господи, Денис. Это же девчонки! — Егор возмущенно вскидывает руки.

— Оправдание классное, — шиплю саркастично.

— Хватит во всех людях видеть врагов.

— Они поступили ужасно и мне неприятно, что ты за них заступаешься.

— А то, что ты дал Полине ложную надежду это не ужасно? Чем ты отличаешься от Вовчика сейчас, Дэн? Цирк какой-то устроил! Я тебя уже два года не узнаю, но продолжаю терпеть эти дурацкие выходки и неадекватные умозаключения. — Егор срывается с места и уходит с балкона.

— Егор, она выпила ликер, только потому, что ее на слабо взяли! Она же жесть какая мягкотелая! — Выхожу за Егором, громко захлопнув балконную дверь.

— И что теперь, ты ей урок жизненный решил преподать? Мозгоправ хренов!

Егор садится на кровать и натягивает на ноги носки. Если он собрался идти к девчонкам после всего того, что я ему рассказал, то я с ним больше не разговариваю.

— Полина дерганая, слабохарактерная и наивная, — отвечаю я. — Она не знает, как вести себя в критических ситуациях. Ей все это только на пользу пойдет.

— Эта дерганая, наивная и слабохарактерная тебе кое-кого напоминает, вот ты и бесишься. — Тычет в меня пальцем Егор. — А еще, ты заигрался и запал на нее.

— Что ты несешь? — нервно смеюсь я.

— Я от Полины отстал только потому, что заметил, как ты на нее пялишься. Понравилась девчонка, ты узнал в ней себя и решил “спасти”. — Последнее слово Егор берет в кавычки пальцами.

— Нельзя никого спасти насильно, — врывается в наш разговор Миша и захлопывает книгу.

Улыбаюсь, прикрыв лицо глаза ладонью. Они оба меня не понимают и никогда не поймут. Егор обувается, Миша встает и накидывает на себя джиновку.

— Вы к ним идете? — спрашиваю я, несмотря на то, что знаю ответ.

— Хочу проведать Сашу и посмотреть как там Полина. — Егор открывает дверь и бросает мне напоследок. — Ты же хороший, Дэн. Обсуди с кем-нибудь то видео и позвони маме, а то окончательно рехнешься.

Парни уходят. Я подхожу к зеркалу над прикроватной тумбочкой и скукоживаюсь изнутри. До сих пор не узнаю себя в отражении, словно пухлых щек и трех подбородков никогда не было. И парня по ту сторону зеркала не травили, не унижали и не избивали. Это был кто-то другой, и был ли вообще?

Плюхаюсь на кровать и пялюсь в потолок. Думаю о Полине и пытаюсь понять, за что она себя так не любит. Тогда в столовой, когда Саша напала на нее с обвинениями из-за Холода, Полина не могла ей внятно ответить. Пришлось вступиться мне. Из-за жалости. Не смотря на то, что слабохарактерность очень бесит, я все же поставил Сашу на место. А перед походом на дикий пляж, я предложил вытянуть жребий повторно. Полина отнекивалась и просто так уступила. Рыжий стащил у нее тетрадь с рисунками, а она смиренно опустила взгляд и лишь через пару минут набралась смелости и неловко отняла ее. Во время квеста Полине удалось меня удивить, она почти отстояла себя.

Так и знал, что в лагере будет происходит какой-нибудь бред.

Леша потащил меня в “Линкию” чуть ли не силой. Наплел отцу всякий бред, мол я с цепи сорвался и за мной нужен глаз да глаз. Помимо меня у Леши есть три сестры и еще один брат, но прицепился он именно ко мне. Изображает няньку, лезет в мою личную жизнь и не дает продохнуть со своими идиотскими нотациями. Я от него устал.

Здесь, в лагере, мне пришлось примерять на себя новые “образы”, чтобы не закрутиться в воронке скандалов. Егора я знаю давно, он перевелся в нашу школу пять лет назад, с тех пор мы не разлей вода. Егор - шут, скрывающий истинные эмоции за хиханьками и хахоньками. Миша - парень интересный, не от мира сего. Я раскусил его при первом же диалоге. Он брюзга, уверенный в своей правоте и большую часть времени проводит в своих мыслях. Саша - прикольная девочка, но ее чувство собственной важности раздуто до необъятных размеров. Такие люди как она, склоны совершать подлости. Юля - романтичная мечтательница. Она добрая и слегка наивная. Полина - мое отражение в зеркале двухлетней давности. Зажатая, нервная и тревожная. В этом Егор прав.

Кто в этой цепочке я? В каждом коллективе существуют разные роли. Нужно цепляться за ту, что не занята. “Будь собой!” - призывают мотивационные коучи, психологи и прочая новомодная шушера. Побыл, спасибо, хватило. Все что мне остается - это подстраиваться под людей, место и события.

Вытаскиваю из кармана телефон и захожу в папку “Скрытые”. Трясущимся пальцем нажимаю на треугольник по середине экрана и возвращаюсь в третье апреля две тысячи двадцать второго года. Вижу кадры, заученные мной наизусть и глаза застилает слезами. Через болезненный звон в ушах доносятся обрывки фраз:

…повернись,жирный…

…дай маркер, я тоже хочу свою метку оставить…

…отпустите меня, пожалуйста…

…кабан, вот это складки…

…помолчи, бульмень, а то пропотеешь…

Глава 15

Полина.

Захлебываюсь негодованием. До тошноты знакомое чувство заставляющее веки тяжелеть. Был один, теперь второй. Парни в меня не влюбляются. У меня низкий рост, на животе складка, синяки под глазами, спина сутулая. С удовольствием зацепилась бы за шанс и выезжала на внешности. Но тут, как говорится ни рожи, ни кожи. Зато я быстро клюю на уловки. Влюбленность ослепляет.

Сижу на корточках у двери и обуваюсь. Девочки смотрят на меня выжидающе, но сейчас мне точно не хочется ни с кем разговаривать. Произошел резкий скачок с живописной возвышенности в мрачную пропасть: от поцелуя к разочарованию. “Отстаивай себя и отращивай стержень внутри. Все-таки, тебя взрослая жизнь ждет” - Денис говорил это с таким высокомерным лицом, что мне теперь ему все стержни пообломать хочется.

— Полин, где твоя обувь? — встревоженно спрашивает Саша.

— Потеряла, — отвечаю я непринужденно и намерено не смотрю на соседок, чтобы они не увидели мое заплаканное лицо.

— В смысле?

— Дерьмо случается, — говорю устало.

Чувствую вибрацию в сумке, вытаскиваю телефон и вижу неизвестный номер. Даже надоедливой рекламе я сейчас буду рада больше, чем разговору с девочками.

— Алло, слушаю.

— Полина, привет! — радостно говорит мужской голос в трубке.

Убираю телефон от уха. Смотрю на номер. Не узнаю, хоть и тембр очень знакомый.

— Ты кто? — бросаю недовольно.

— Самый лучший вожатый “Линкии”.

Алексей как черт из табакерки. Выпрыгивает в самые неподходящие моменты.

— Откуда у вас мой номер? — Отворачиваюсь к двери и закатываю глаза.

— У меня все ваши номера есть, я вожатый, алло.

— Алло, — зачем-то повторяю за ним я.

— Алло.

— Алло.

Потрясающий диалог. Гребанные Немчинко!

— Полина, жду тебя в вожатской через пять минут. Есть дело.

— Я сейчас не могу.

— А под шагами босоногими метели и лёд. Он больше никогда из мыслей моих не уйдёт, — мелодично напевает в трубку вожатый.

Он не черт из табакерки, а просто черт. Со всевидящим оком во лбу. Надеюсь, что строчка про босоногие шаги - это лишь глупое совпадение с недавними событиями.

— Вы на что-то намекаете?

— Нет, говорю прямо, что жду тебя в вожатской через четыре минуты, — тон Алексея меняется на нарочито строгий.

— Ла-адно, — тяну недоверчиво.

— Заскочи в автомат, хочу батончик с кокосом.

— Тогда я не успею через пять минут.

— Да у тебя уже три минуты осталось, болтушка.

— Все, я вешаю трубку.

— Вешаешь? Ты со мной с проводного телефона разговариваешь? Тогда не буду тратить твое время. У вас в восемьдесят восьмом году звонки дорогие.

Алексей сбрасывает звонок. А я, стараясь замаскировать раздраженность, выхожу из комнаты. Было бы здорово прямо сейчас лечь спать и больше никогда не просыпаться. Наблюдаю за кокосовым батончиком, который медленно выезжает из-за металлической спирали и нервно сглатываю. Почему, каждый раз, когда я бешусь или куда-то опаздываю весь мир вокруг переключается на слоу-моушен?

В вожатской пахнет мятными пряниками. Алексей откидывается на спинку стула и закладывает руки за голову. Почти всегда он выглядит беззаботно, как ленивый кот. И, судя по фантикам разбросанным на столе, очень любит сладкое.

— Батончик принесла? — спрашивает вожатый.

Вытаскиваю батончик из сумки и кладу на стол.

— С тобой приятно иметь дело!

— Что вы хотели? — устало спрашиваю я, всем своим видом намекая, что очень не хочу разговаривать.

— Сядь. — Алексей кивает на стул напротив.

Усаживаюсь и разглядываю маленькую комнатушку. Здесь зеленые стены, обклееные фотографиями с мероприятий и грамотами. Большой рабочий стол с компьютером, заваленный сладостями, бумагами и шкаф без двери со всякой вожатской мелочевкой вроде флажков, кепок, рупоров, цветных ленточек и помятых ватманов. Алексей здесь как в своей тарелке. Бардак - это его стихия, определенно.

— Что вы хотели? — повторяю свой вопрос я, пока Алексей с аппетитом уплетает шоколадку.

Вожатый ничего не отвечает, а поворачивает монитор в мою сторону. На экране черно-белая я прохожу через турникет без обуви. За мной Денис. Смотрю на его пиксельную версию и ком в горле увеличивается. Да, та песенка определенно не была простым совпадением.

— Совсем от рук отбились, — констатирует Алексей и возвращает монитор в исходное положение.

— Тетя Нина нас отпустила, — парирую я.

— Это замечательно, только вот из лагеря вы можете выходить под расписку старшего вожатого, а старший вожатый это я.

— Это все ваш брат затеял. Его и отчитывайте.

— Отчитаю, не переживай. Передай всем, Полина, что вы от меня ничего не утаите. Я все вижу и все слышу.

— Передам. Я могу идти?

— Нет, у нас еще два вопроса на повестке дня.

Зеваю, стараясь сделать все возможное, чтобы голова не падала. Спать хочется безумно. Пока Алексей рассказывает что-то о конкурсе я смотрю ему за спину и вижу, как зеленая стена плывет. Чувствую себя утюгом, который вынули из розетки. Утюг - странное слово. Повторяю его в голове раз за разом: “утюг”, “утюк”, “утюх”.

— Полина, подъем! — громко кричит вожатый и ударяет ладонью по столу.

Дергаюсь от испуга и оглядываюсь по сторонам. Какой, блин, утюг? Я что с ума сошла?

— Утюг? — Алексей смотрит на меня вопросительно.

— Вы мысли читаете? — Я изумленно моргаю и вонзаюсь пальцами сиденье стула.

— Ты сказала: “Какой, блин, утюг? Я что с ума сошла?”.

Из вожатской я выйду только в смирительной рубашке. Крыша едет конкретно.

— Полина, встань, — приказывает Алексей.

Вяло поднимаюсь. Тяжелая голова на шее не держится, падает то влево, то вправо. Подавляю зевоту как могу. Не разжимаю губы и раздуваю ноздри. Сейчас бы двухлитровую кружку кофе выпить.

— Я могу идти? — спрашиваю словно робот, запрограммированный на одни и те же вопросы.

— Нет, — строго отвечает Алексей. — Куда вы ходили с Денисом и что делали?

— На дикий пляж ходили, а что делали не скажу, — отвечаю в полудреме.

— Полина ты сегодня разнервничалась из-за волейбола или из-за Дениса? — не отстает вожатый.

Запрокидываю голову назад и глаза сами по себе закрываются, как у старой куклы. Сейчас у меня работает примерно десять процентов головного мозга. Еще никогда мне не было так сложно стоять. Надеюсь, что Алексей меня вот-вот отпустит и непринужденно говорю:

— Из-за вашего братца-гада.

— Что сделал Денис? — гипнотическим тоном спрашивает вожатый.

— Поцеловал, а потом…

— Полина, не спать! — Алексей вновь долбит рукой по столу.

Это пытки. Я так сильно хочу спать, что путаю сон с реальностью. В голове каша, такая же вязкая как в столовой: Денис, шоколадный батончик, босоногие шаги и… утюг.

— Полина, я говорил с твоей мамой по поводу твоей спячки и она дала добро на то, чтобы я помог, — голос вожатого где-то на фоне, он приглушенный, словно я плаваю в аквариуме, а он стоит по ту сторону стекла.

Клянусь, я не помню, как мы с Алексеем оказались на улице. Меня немного взбодрил порывистый ветер.

От осознания того, что я могу уснуть стоя мне не по себе. Как мне жить дальше, если после каждой эмоциональной встряски я вырубаюсь?

— За мной! — Вожатый бежит к футбольному полю.

Ничего не понимаю, но все равно бегу за ним. Этот чудик, видимо, решил сжечь калории после шоколадки. Но я то тут причем…А что если, все это лишь сон?

— Полина, если говорить простыми словами, твой организм тратит всю энергию на переживания и засыпает. Сейчас мы попробуем восполнить запасы энергии и гормонов радости. — Алексей все еще бежит, а я волочусь за ним как подбитый олень.

— Я вас об этом не просила, — говорю я, запыхавшись.

Вожатый резко тормозит. Я врезаюсь лбом в его спину и пячусь назад. Иногда мне кажется, что Алексеем кто-то управляет, переключая рычаг с игривого настроения на супер серьезное.

— Не хочешь помощи? Тогда спокойной ночи, — фыркает он.

Немчинко-старший такой же истерик, как и его братишка. Наблюдаю за тем, как он драматично уходит с поля и даже не оглядывается. Крутые парни не смотрят на взрывы, а я вот-вот сдетонирую. Прижимаюсь спиной к клечатому забору и смотрю на серое небо. Замечаю, что плачу только после того, как слезинка стекает по щеке. С чего это все сегодня решили, что мне нужна помощь? Я всегда со всем справлялась одна и сейчас справлюсь. Только вот, мне очень-очень больно. Перед глазами враждебное лицо Дениса и его последние слова в мой адрес. Как бы он не злился на наше пари - его игра была омерзительнее. Но ни его слова, ни поступки, ни грубость не заставят меня перестать чувствовать. Вывод дня: влюбляться страшно.

Впервый раз меня сломали мои “подруги”, во второй раз Ярик, а в третий Денис. Вселенная явно на что-то намекает, но вот на что?..

— Кис!

Отрываюсь от хмурого неба и оборачиваюсь. Ко мне бежит Егор, а за ним валкой походкой шагает Миша. Я быстро смахиваю слезы с щек.

— Кис, родная, не страдай. — Егор захватывает меня в крепкие объятия.

В любой другой ситуации я бы возмутилась его наглости, но сейчас это очень в тему.

— Ты знаешь? — спрашиваю я еле сдерживая слезы.

— Он мне все рассказал. — Егор отстраняется и трясет меня за плечи. — Вы что, обалдели, какие баллы? Зачем?

— Я ничего не делала, — говорю ровным голосом.

— Полина, дуреха ты моя. — В глазах Егора мелькает тень неподдельного сочувствия.

— Я жалкая? — Этот вопрос вырывается сам по себе.

Так странно именно сейчас видеть друга в Рыжем. Может, я зря все это время совершенно не воспринимала его всерьез?

— Вовсе нет, ты крутая. Вон какой маневр выдала во время турнира. Да и в целом, есть в тебе искринка, но ты ее прячешь.

— Искринка? — переспрашиваю я.

А что если Егор прав? И на самом деле я крутая. В конце концов, что мне мешает делать вид, что я крутая? Если я сама в себя поверю, то и остальные поверят в меня тоже - это же банальная истина.

— Ну да, — вздыхает Егор. —Ты хорошая и Денис хороший. Просто у него…

— Не хочу и слышать, — перебиваю я.

Рыжий кивает с пониманием и поджимает губы.

— Твоя реакция выдает наличие романтических чувств к объекту, который прямо сейчас стоит на балконе и пялится на нас, — влезает Миша.

Наш с Егором дружеский момент единения заставил меня позабыть о том, что рядом стоит Миша. На него я вообще-то тоже немного злюсь. Миша залез в мой скетчбук и все это время обо всем знал. Если бы мы соревновались в подлости, то я не знаю, кто из нас бы выиграл.

Мой взгляд, само с собой, примагничивается к балкону на третьем этаже. Денис уже на нас не смотрит. Демонстративно отвернул голову в сторону, стоя оперевшись руками на перила. Я злюсь, очень злюсь и хочу выкрикивать проклятия в его сторону, но воспоминания о поцелуе меня сбивают.

— Полин, ты у нас русалка, а Денис - принц. Его прокляли и заморозили сердце. С тех пор Денис такой, но мы обязательно его расколдуем, я обещаю, — говорит Егор, поглаживая меня по плечам.

Смотрю на Рыжего и пытаюсь понять, какое послание он завуалировал в своих словах про проклятие. Но мне не стоит на этом зацикливаться. Если бы я действительно нравилась Денису, то он бы ни за что не поступил так со мной. Все вопросы о пари, он мог бы решить одним простым диалогом. Необходимо стряхнуть последние крупицы надежды со своей души.

— Мы хотели навестить Сашу и проведать тебя, — сообщает Егор.

— Я хочу побыть одна. Можете сами рассказать обо всем девчонкам?

— Конечно. — Лицо Егора озаряется улыбкой.

Парни уходят с поля и двигаются в сторону нашего корпуса. А я хочу переждать. Иду в недостройку, невзирая на то, что могу столкнуться там с Холодом. Сейчас Рома - меньшая из проблем.

На самом последнем этаже темно из-за непогоды. Атмосфера тут мрачнее, чем обычно. Зато тихо. Подхожу к окну и вижу бумажку. Черт, я и думать забыла об этих посланиях.

Разворачиваю бумажку и перечитываю переписку с неизвестным:

Я не хотел тебя напугать. Просто стало интересно, от кого ты тут прячешься?

От тебя

А я думал, что от себя. Могу понять, я тоже постоянно прячусь.

Вытаскиваю карандаш из сумки и агрессивно царапаю в ответ: “отвали от меня, псих”. В “Линкии” вообще есть кто-нибудь адекватный? Вытаскиваю скетчбук и он предательски открывается на последней странице. Какой же надо быть глупой, чтобы нарисовать портрет Дениса рядом с баллами. Нервно вырываю страницу, комкаю и бросаю бумагу в сторону. Почему каждый раз, когда я вымещаю злость на предметах становиться легче? Я не останавливаюсь и вырываю страницы одну за одной. Шершавая бумага отрывается с хрустом. Очевидно, что рисование меня не спасет, так зачем же я продолжаю этим заниматься?

— Какое замечательное представление! — слышится голос за спиной.

—А? — пугаюсь и так резко оборачиваюсь.

Холод.

— Что-то опять случилось, Полина? — Рома присаживается рядом со мной на корточки и ядовито улыбается.

Кидаю в сумку скетчбук (точнее то, что от него осталось), поднимаюсь на ноги и лечу к двери, чтобы как можно быстрее сбежать от этого придурка. Холод хватает меня за запястье и поворачивает к себе.

— Не спеши, у меня к тебе разговор есть, — Рома придерживает меня одной рукой, а второй лезет в карман брюк. — Хочу тебе кое-чего показать.

Этот день я отмечу в календаре, как худший. Обещаю.

Глава 16

Денис.

Утро беспощадно.

Августовская погода никак не может определиться с температурой. Вчера было прохладно, сегодня жарко. Через несколько недель наступит осень и все расставит по своим местам. А пока я варюсь под палящим солнцем, слушая шорох гравия под ногами.

— Все еще обижаешься на то, что мы пошли к девчонкам? — Егор впервые обращается ко мне, после вчерашнего разговора на балконе.

— Я не обижаюсь, — отвечаю честно. — Как там Саша?

— С ней все в порядке, но вот Полина вчера вернулась в комнату, приняла душ, переоделась и после отбоя ушла куда-то на всю ночь, — делится друг.

Резко торможу. Как так «на всю ночь»?!

— Ты знаешь, где она была? — спрашиваю у Егора я.

— Нет, но она писала девочкам, что у нее все хорошо.

Мы поднимаемся в столовую. В нос ударяет запах сосисок в тесте. Терпеть не могу эту вонь, она пробуждает во мне воспоминания об обжираловках в школьной столовой. А теперь еще к прошлому Бульменя Дэна прибавились воспоминания о Полине. Когда я застегивал самодельную подвеску на ее шее, то понял, что перегибаю палку. Именно тогда, мне захотелось забить на свой план, но я вспомнил о том, что Полина участвует в этой игре, что ей скорее всего плевать на мои чувства и…

— Не надо было мне её целовать, — выпаливаю я, стягивая с головы кепку.

— Я рад, что до тебя дошло. Теперь поговори с Полиной. Тебе её разве не жалко? — пытается вразумить меня друг.

Егор берет поднос и становится в очередь. А я не хочу ни есть, ни пить, ни существовать. Жалко - это мягко сказано. Когда я увидел как Полина плачет на футбольном поле мое сердце не просто разбилось, а раздробилось на микрочастицы. Я давно не чувствовал ни обиды, ни боли, ни радости, плавая в безбрежном разочаровании. Но вчера-то, что случилось? Мой выдуманный океан осушился?

— Девочки рассказали тебе зачем они затеяли эту глупую игру? — стараюсь звучать невозмутимо.

— Все ровно так, как я тебе и говорил, — Егор смотрит на меня с упреком и ставит тарелку с омлетом к себе на поднос. — Никто не хотел над тобой издеваться. Увидели красавчика и заключили пари. Полина, кстати, изначально не хотела в этом участвовать. Прекрати уже смотреть на мир через призму обиженки, поговори с ней и всё разрули. С тобой поступили жестоко и что? Разве тебе это помогло?

Мы движемся вдоль раздачи. Я взял только стакан с компотом. Советы Егора, почти всегда, здравые. Но Полина должна меня ненавидеть. Во-первых, потому что я поступил с ней как урод, а во-вторых, потому что…

— Эй, спрячьте острые предметы, иначе я не сдержусь! — доносится крик через всю столовку.

Оборачиваюсь и вижу Сашу. Не сложно догадаться, что она обращается ко мне. Сейчас Баар напоминает пантеру из документалки Animal Planet или Мэдди из “Эйфории” во время того эпизода с театральной постановкой. Пока мы с Егором идем к столу, Саша буравит меня взглядом. За ней стоит Юля и угрюмо смотрит в пол.

— Придурок, я с тобой разговариваю! — Саша идет ко мне и я уже готов попрощаться со своими волосами. — Думаешь ты такой неотразимый и распрекрасный? Спешу тебя разочаровать!

Нет, блин, я так точно не думаю.

— Санечка, не буянь! — просит Егор.

А меня невероятно умиляет тот факт, что Баар так заступается за Полину.

— Вы же точно так же собирались со мной поступить, — не стоило этого говорить, но я уже начал, — вы хотели меня развести.

Это правда. Если бы я не знал о споре, то одна из них бы меня охмурила, заработала баллы и выиграла. Только вот, я не утешительный приз.

— Заплачь! — злобно цедит Саша.

Юля становится между мной и Рыжим, который пытается охладить пыл разбуянившейся Баар. Не могу смотреть им в глаза. Прямо сейчас чувствую себя самым конченым человеком на планете. Девочки поступили плохо, а я поступил плохо в квадрате. Такая вот математика.

— Ты знаешь, где была Полина всю ночь? — спрашивает Юля.

— Нет, — пролетаю взглядом по столовой и останавливаюсь на двери и разеваю рот.

В дверях столовой появляется Холод. Он держит Полину за руку. Они улыбаются. Гамма умерших во мне эмоций воскресает, но лишь на секунду, когда я фокусируюсь на их руках. Это не иллюзия, я проверил, когда проморгался. Полина всю ночь была с ним? Сумасшествие какое-то.

— Посмотри, что ты наделал! — шипит Саша, трясет меня за плечо.

Смотрю и вижу.

Ставлю поднос на стол и иду к Полине на автопилоте. Зачем? Непонятно. Ноги сами шагают в ее сторону по разноцветной плитке. Холод по очереди здоровается со своим отрядом: пожимает руки парням и целует девушек в загорелые щеки, а Полина все еще стоит у двери. Сегодня она выглядит иначе, не могу понять, что изменилось.

— Полин, — обращаюсь к девушке я.

Она поднимает на меня глаза и я падаю в пропасть. Нет, нет и нет. Что за неадекватная реакция и почему именно сейчас? В животе все сжимается.

— Чего тебе? — тихо спрашивает она, будто совсем не злится.

За ночь все перевернулась с ног на голову. Полина с Холодом, а я окончательно теряю рассудок. Нафига я подошел? Что говорить теперь и что делать? Ладони потеют, а спину колет иголками.

— Денис, — говорит Полина мягко. — Я знаю, что с тобой случилось.

— Ой, смотрите-ка кто тут! — Влезает Холод и закидывает руку Полине на плечи.

плечо.

Что она, черт возьми, знает? И какого он ее лапает своими мерзкими лапищами?

— Кстати, у меня для вас двоих замечательные новости. Я попросил отца отменить наказание и вы больше не будете мыть посуду, — радостно сообщает придурковатый кудрявый урод.

— Супер, — еле слышно говорит Полина и неловко скидывает с себя руку Холода. — Я пойду позавтракаю.

***

Леша попросил меня “на разговор”. Покупаю в автомате два шоколадных батончика с кокосом. Брат никого без них к себе в кабинет не пускает. Нервно тыкаю на кнопки, чтобы сделать оплату и уже готов разбить стекло этого гребанного гробешника с углеводами. Потому что все зависает, а электронный женский голос повторяет: “ошибка операции” и ужасно бесит. Не выдерживаю и с размаху ударяю по автомату ногой. Еще раз, затем еще. “Оплата прошла успешно”, — внезапно говорит электронная тетка после третего лоу-кика. Припадаю лбом к стеклу и нервно смеюсь, пока шоколадки падают вниз.

— Привет, — мрачно здоровается брат, как только я захлопываю дверь вожатской.

— Что тебе нужно? — перехожу я сразу к делу и выкладываю батончики Леше под нос.

— Поговорить, — Леша встает, подходит к двери и закрывает её на ключ. — Это перестраховка, чтобы ты не сбежал.

— Кла-а-сс, — саркастично тяну я.

Леша всю смену порывался со мной поговорить. Я увиливал как мог.

— Ты опять начал бедокурить? Сколько еще людей тебе нужно обидеть, чтобы мозги встали на место? — ненавижу этот его отцовский тон.

— Может ремень вытащишь и отхлестаешь? — спрашиваю вяло.

— Повякай мне тут.

— Леш, выгони меня из лагеря уже.

— Подгадил и бежать. Это в твоем стиле.

— А ты уже в курсе всего, да?

— Зачем ты обидел девочку? Надеюсь вы только целовались, иначе я и правда сниму ремень!

Брат меня никогда не бил. Но угрожал часто, а потом долго извинялся. Леша добрый, не смотря на то, что иногда очень правдоподобно изображает строгого старшего брата.

— Я… — у меня опять слова потерялись.

— Видел ее с Ромой Холодиным?

— Да, я с самого утра…— вздыхаю и прикрываю глаза. — Я запутался.

Пожалуй, Леша единственный человек, которому я искренне могу признаться в том, что в моей душе кавардак.

— Твоя теория с «ролями» треснула по швам и ты наконец-то понял, что с людьми нужно быть искренним? — улыбается брат.

— Я уже был искренним, — отрезаю я.

— Ты не виноват в том, что с тобой случилось. Прекрати заставлять всех тебя ненавидеть.

Ах, вот чем я занимаюсь. Леша всегда умел подбирать правильные слова.

— Вдруг, я этого и заслуживаю? — голос предательски дрожит.

— Денис, ты подросток и ты действуешь на эмоциях. Развод родителей, потом то видео. Ты в раздрае.

— Очень мило, что ты именно сейчас решил со мной об этом поговорить, — обижено произношу я.

— Прости. Я тысячу раз извинился и готов извиняться бесконечно. — Леша кладет руку мне на плечо. — Прости, что меня тогда не было рядом и ты остался один.

— По-сути, ты меня растил, а потом ушел в самый болезненный момент. Я не знал, как мне дальше жить.

— Иди ко мне, братик.

Леша заключает в крепкие и теплые объятия. Мы с братом отдалились друг от друга. У Леши появилась своя семья с Ди и он переехал, мама свалила со своим новым мужиком в другой город, а я остался с отцом и младшей сестрой Варей. Папе было не до нас. Он тяжело переживал развод с мамой и очень много пил. Не по своей воле я остался за старшего и не понимал, как уберечь Варюшу от семейной драмы, но сделал все возможное, чтобы в памяти сестры не осталось воспоминаний о том, как наш пьяный папаша валялся в коридоре или бил рамки с мамиными фотографиями.

— Ты даже не представляешь, что творится у меня в голове, — бурчу я, уткнувшись брату в плечо.

— Поговори с мамой, — просит Леша, поглаживая меня по спине.

— Нет, —резко отстраняюсь.

— Денис, это первый шаг к проработке проблемы.

— Я сказал нет, она нас бросила!

— Ты же знаешь только отцовскую версию…

— И прекрасно знаю на чьей ты стороне, — прерываю брата я. — Вы меня кинули . Мне было тринадцать.

— Хорошо. Я готов начать все сначала. Ты можешь бегать от меня сколько угодно, но я все равно тебя догоню. Нет смысла больше отпираться. Поговори со мной откровенно и расскажи, что произошло между вами с Полиной. Я уж было подумал, что ты образумишься, когда увидел вас в столовой.

— Она поспорила на меня с девчонками, а я решил её проучить, — признаюсь я.

— И все? — Леша улыбается.

Конечно, взрослым наши подростковые проблемы всегда кажутся невероятной глупостью.

— Ну она теперь меня ненавидит и имеет на это полное право, — прячу глаза, мне опять стыдно.

— А ты что чувствуешь?

— Я просто хотел, чтобы она перестала быть такой мягкотелой, — отвечаю на выдохе.

— Ты Бог что ли, чтобы людей менять? — Леша задумчиво смотрит в сторону. — Хотя даже Бог такие вопросы не решает.

— Нет, конечно.

— Вижу, что ты сожалеешь.

— Есть немного, — отвечаю я, привирая насчет “немного”.

— Тогда исправь это и будет минус один повод грызть себя. — Леша идет к двери и вонзает ключ в замочную скважину.

— Мы закончили?

— Нет. Денис, я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты наконец-таки простил себя. — Леша вновь крепко обнимает меня и открывает дверь.

Выхожу и петляю между корпусами, обдумывая слова Леши. Да, сейчас брат рядом, но он может оставить меня в любой момент. Стоит ли ему доверять? Стоит ли доверять хоть кому-то, если даже самые близкие люди могут уйти? Сажусь на бортик бассейна, наблюдая за тем как бирюзовая вода блестит на солнце.

Лет до десяти я любил лето. Потому что родители отправляли меня в деревню к прабабушке. Там у меня была своя компашка. Мы гоняли на великах с утра до вечера, жгли костры и ходили рыбачить. Бабуля каждое утро готовила блинчики и я объедался сладкой малиной. Беззаботное было времечко. Я давно туда не ездил и зря. Нужно навестить бабушку.

Слышу шаги неподалеку. Ева идет по противоположной стороне бассейна, останавливается у одного из шезлонгов, снимает с себя легкое платье в горошек , сбрасывает шлепанцы и остается в одном купальнике. Будто специально, девушка становится ко мне задом, наклоняется и брызгает ноги каким-то блестящим лосьоном. Отворачиваюсь. Слишком откровенное зрелище.

— Привет, — Ева шагает от бедра в мою сторону.

Увидела, блин.

— Привет.

— Нет, настроения? — Девушка садится рядом и опускает свои длинные загорелые ноги в воду.

— Все нормально, — отвечаю сухо.

— Ты обещал мне танец, — после недолгой паузы говорит Ева и легонько толкает меня плечом.

За два года я никак не могу привыкнуть к тому, что красивые девушки сами ко мне подходят. Вижу интерес, мелькающий в их глазах, но все же опасаюсь, что их внимание - ложь и издевка.

— Во-первых, я не обещал. Во-вторых, один из ваших бугаев обидел Сашу, теперь мне не очень приятно с тобой разговаривать.

Встаю и собираюсь уходить, но Ева продолжает диалог:

— Да брось ты. Почему Полину это не останавливает? Она всю ночь провела с Холодом в заброшке и так понятно, что творилось за закрытой дверью.

— На что ты намекаешь? — Хмурюсь и сжимаю ладони в кулаки так сильно, что вены на предплечьях выступают.

— Не в шашки же они играли всю ночь, — смеется Ева. — Холод просто так девушек никуда не зовет.

Самодовольная улыбка Евы меня бесит, а еще меня бесит то, что она ужасно похожа на Холода манерами и интонациями. В солнечном сплетении припекает. Зачем Полина сидела с ним? Чем они занимались? И мог ли он тронуть ее? Вдруг она была против? Эти вопросы заставляют мои ноги чуть ли не бежать к столовой. Благо, я вижу их почти сразу и уверенно подхожу к Полине впритык, игнорируя существование Холода:

— Полина, я хочу с тобой поговорить наедине.

— Нельзя. — Холод встает между нами и за его широкими плечами я совсем не вижу маленькую Полину.

— Ты вообще заткнись, — небрежно бросаю ему я, выплевывая все раздражение, что во мне накопилось.

— Отойди от нас. — Холод толкает меня ладонью в грудь.

Я бы ему вмазал. Прямо по морде. Холод же уже лез к Полине на дискотеке. Это был нормальный такой красный флажок, точнее флажище. Нафига она сейчас с ним тусуется? Неужели это чмо может и правда понравиться?

— Он ведь тебя не обижал, нет? — спрашиваю у нее я, выглядывая через плечо Холода.

— Меня вчера кое-кто обидел и это был не Рома, — резко отвечает Полина и берет Холода за руку.

Это был я.

***

Егор потащил нас с Мишей на дискотеку. Понятия не имею зачем. Ведь мы просто сидим на банкетке и наблюдаем за тем, как Полина танцует медляк с Холодом. Его пальцы на хрупкой талии Шаршиной. Холод ей что-то там нашептывает, а она склонила голову и сосредоточенно слушает. Я не псих-собственник. Просто боюсь, что Холод сделает что-то плохое, он же может.

— Как это называется? — возмущенно обращаюсь к парням я, указав ладонью на самую противоестественную пару в истории человечества.

— Это называется ревность, — отвечает Егор, приподняв одну бровь .

— Очень смешно, — огрызаюсь я.

— Похоже, что я шучу? — ухмыляется Егор.

— Можно влюбиться из одной только ревности. Цитата Станислава Ежи Леца, — вклинивается Миша.

— Ежи-и-и, брат! — выдает Багратионов пародируя кавказский акцент.

Смеемся хором, но мне удается расслабиться только на несколько секунд. Потому что перед нами возникают Ева и Соня. На них одинаковые топики с блестками и джинсы в обтяг. Лисички-сестрички.

— Мы за медляком пришли, — радостно говорит Ева, аккуратно поправляя прядки блондинистых волос.

— Ну раз дамы просят. — Егора долго уговаривать не надо. Он берет Соню под руку и ведет на танцпол.

— Я все еще “пас”, — говорю Еве я.

— Это всего лишь танец, — не отстает девушка и проводит ладонью по моим волосам, затем касается щеки.

— Я не хочу, пригласи кого-нибудь другого, Ева. — Хватаю девушку за запястье и бросаю ее руку.

— Это все из-за Полины? — кривится Ева и оборачивается. — О-о-о, не очень сильно ты ей нужен.

Поднимаю глаза на танцпол и дыхание спирает, как от резкого порыва ветра. Я смотрю на взрыв и попадаю под ударную волну. Полина и Холод целуются. Вот так, у всех на глазах и я ненавижу себя за то, что мне так больно на них смотреть.

Я поставил капкан и сам же на него нарвался, да так что зубцы схлопнулись и в кровь разодрали душу. Зато я наконец-то хоть что-то чувствую, пусть это и невыносимая боль.

Глава 17

Полина.

Рома опускает руку мне на бедро и забирается под юбку. Еще секунда и меня стошнит. До сих пор не понимаю, как мне удалось вытерпеть целую ночь и целый день с этим недоразвитым придурком. Холод самый настоящий психопат. И я уверена, что это не лечится.

— Улыбнись, на нас смотрят, — шепчет Рома мне на ухо, пока мы качаемся из стороны в сторону, танцуя под Wicked Game.

What a wicked game you played to make me feel this way/Что за жестокую игру ты со мной играла, заставив почувствовать любовь

What a wicked thing to do to let me dream of you/Какие жестокие вещи ты делаешь, чтобы заставить меня мечтать о тебе

— Руки убери, — шепчу я, сжимая его пальцы.

— Расслабься, это же медляк.

— Я просила, чтобы ты не лапал, — цежу я.

— А я просил, чтобы ты меня слушалась. — Рома прижимает меня к себе так сильно, что ребра хрустят.

— Меня от тебя тошнит. — Вонзаюсь ногтями в его плечи и очень надеюсь, что ему будет хоть чуточку больно.

— Поцелуй меня прямо сейчас, — просит Холод с омерзительной улыбочкой.

— Нет!

— Да, Полина, да, — Рома властно берет меня за подбородок. — Хочешь, чтобы весь лагерь увидел позорное видео с твоим чернобровым? Или хочешь, чтобы девочки из моего отряда сказали директору лагеря, что ваш прекрасный Алексей их домогался? Поверь, мои девчонки умеют врать и очень правдоподобно плачут.

Целую Рому только для того, чтобы он наконец-то заткнулся. Как же мерзко. Его ледяные губы скользят по моим, а я даже пошевелится не могу. Вот бы мой план сработал. Не просто же так я терплю его приказы? Мокрого места от него не оставлю.

Денис наверняка сейчас нас видит. Немчинко либо все равно, либо он думает, что я связалась с Ромой ему назло. Больше склоняюсь к первому варианту, ведь пару минут назад я слышала как Денис заливисто смеялся вместе с парнями.

Поцелуй затянулся. Кусаю Холода за нижнюю губу, чтобы как можно быстрее прервать этот бессмысленный и беспощадный обмен слюной. Рома отстраняется и тихо хихикает. Как не догадалась, что психу это понравится?

— Можно я сегодня переночую у себя? — спрашиваю я, как только медляк заканчивается.

— Ну уж нет, ты своим девкам обо всем расскажешь, — хмурится Рома.

— Не переживай, благодаря тебе меня уже все ненавидят и вряд ли будут слушать, — бросаю взгляд на банкетку, чтобы глянуть на Дениса, но его там нет.

— Ладно, ночуй, — Рома целует меня в макушку. — Будешь трепаться - я сделаю все, как обещал.

Холод уходит, а за ним и все его “шестерки”, включая Соню и Еву. Третий отряд завтра уезжает на экскурсию допоздна, а сегодня у них какое-то собрание с вожатыми. Словами не передать, как я рада, что моя ладонь не будет потеть в его руке целый день.

Я, конечно, слышала, что существуют люди напрочь лишенные эмпатии, но никогда не думала, что столкнусь с таким человеком лоб в лоб. Холод - это нечто. Слишком уж сильно его обидело высказывание Дениса тогда в заброшке.

— Привет, Иуда! — Саша подходит ко мне сзади вместе с Юлей.

— Девочки, — произношу я, тяжело дыша. Никогда не подумала бы, что буду так рада видеть соседок.

— Полин, мы понимаем, что Денис поступил с тобой плохо, но зачем же идти к Холоду? Особенно после того, как он обошелся со мной? — Юля разводит руками. — Извини, но это уже слишком.

— Поверьте, я ни за что бы не связалась с Холодом, если бы у меня не было на то причины, — чеканю я.

— И причина в Денисе? — с издевкой уточняет Саша.

— Нет, причина в том, что я хочу уничтожить Холодина и его папашу. Вы мне очень поможете, если просто доверитесь и не будете задавать лишних вопросов, — я специально говорю как можно тише, у меня уже паранойя. — Просто подождите пять дней и никому ничего не говорите. Особенно парням. Пусть все думают, что я с Холодом по доброй воле.

— Погоди, так ты типо шпион? — спрашивает Юля недоверчиво.

— Девочки, просто верьте мне и через пять дней Холода в этом лагере не будет, — обещаю, но осознаю, что мои слова звучат слишком громко.

А что если у меня ничего не получиться?

— Ты говоришь загадками и этот пугает, — Баар хмурится.

— Блин, девочки, подождите пять дней и все увидете сами, — продолжаю настаивать я.

Если я еще раз скажу про “пять дней”, то у меня мозоль на языке появится.

— Ладно, только если ты расскажешь, кто лучше целуется Денис или Рома, — оттаивает Саша, но Юля все еще пытливо сканирует меня взглядом.

— Они оба целуются отвратительно, — вру я.

Конечно Рома не сравнится с Денисом, хотя бы потому, что Немчинко мне все еще нравится. Так глупо испытывать чувства, осознавая, что они не взаимны и после того, как Денис поступил со мной так мерзко. Отчасти, я ради него поддалась на шантаж Холода. Рома пообещал, что включит видео с Денисом во время конкурса “Мистер и Мисс Линкия”, если я не буду делать все, что он скажет.

Видео ужасное и я его уже видела пару лет назад. Наши местные СМИ трубили о нем из каждого утюга. Над тринадцатилетним мальчиком жестоко поиздевались трое старшеклассников: они заперлись с ним в туалете, раздели по пояс, писали обзывательства на его теле, а потом избили. У мальчика с видео было заблюрено лицо, а вчера я увидела оригинал без цензуры. И испытала самый настоящий шок. На видео был Денис, но не тот, которого я знаю, а маленький забитый мальчик. Коротко стриженный и пухлый. Тот Денис молил о пощаде, плакал и пытался вырваться. Я увидела, как его ломают и вспомнила слова Рыжего: “ Полин, ты у нас русалка, а Денис - принц. Его прокляли и заморозили сердце. С тех пор Денис такой, но мы обязательно его расколдуем, я обещаю”. Теперь понятно почему он такой отстраненный и грубый. Та троица его уничтожила и он изменился. Да, мне безумно больно от того, как Немчинко поступил со мной, но…Я не позволю чтобы кто-то вновь его ранил. Никто не заслуживает подобного. Да и вожатый наш, пусть и бедовый, но ложные обвинения в домогательствах - это слишком.

— Девчат, вы видели Дэна? — к нам подбегает взмыленный Рыжий.

— Нет, — отрицательно машет головой Саша.

— Плохо дело, — Егор хлопает себя ладонью по лбу. — Он исчез, а вместе с ним исчезла моя заначка, которую я спер у Холода.

— Так попроси Еву и Соню его поискать, — язвительно отвечает Саша.

А я впадаю в панику. Он, блин, решил напиться?

— Не смешно, до отбоя полчаса, а его в лагере нет, — Рыжий вытаскивает телефон из кармана из подносит его к уху. — Возьми трубку, Дэн.

— Где вы искали? — спрашиваю я.

— Везде, он походу с территории смылся, — впервые вижу, что Егор нервничает.

— Давайте искать, — говорю я, приподнявшись с банкетки. — Разделимся и прошерстим корпуса, он не мог пройти через охрану, время позднее.

— А твой парень не будет против? — кривит губы Егор.

— Ты сам сказал, что до отбоя полчаса, давай не будем тратить время, — срываюсь с места и иду туда, где мы с Денисом сидели ночью.

Полянка за столовой с видом на море, где мы слушали музыку и где я еще верила в то, что действительно нравлюсь Денису. Нет тут его и я начинаю переживать. Если Немчинко слинял из лагеря, то как? Открываю телефон, перехожу на его страничку и вижу, что Денис был в сети два часа назад. Пишу ему бесполезное: “Ты где?” и блокирую телефон. Если он не ответил своему лучшему другу, то с чего я взяла, что мне ответит.

Прохожу вдоль забора и оцениваю взглядом заостренные металлические прутья. Через них он бы вряд ли перепрыгнул или прошмыгнул. Останавливаюсь, когда вижу вытоптанную траву. Вот и лазейка, пробел в заборе, загороженный фанерой. В “Линкии” работают сверхразумы, блин. Отодвигаю тяжелую доску, напоминающую верхнюю часть школьной парты и выхожу за территорию лагеря.

Уже темно и немного жутко. Стараюсь не поддаваться панике и иду по единственному знакомому маршруту, - на дикий пляж. Молю про себя, чтобы Денис оказался там. Пробегаю вдоль парковки и периодически оглядываюсь. Зря я так импульсивно свалила от ребят, нужно было пойти вместе с кем-то. Не хватало еще за пределами “Линкии” в неприятности попасть. А я точно попаду.

Проползаю через дырку в бетонном заборе, направляюсь к обрыву и по рыхлому песку спускаюсь вниз. Луна тускло освещает путь, но этого мало. Немного успокаивает стрекотание кузнечиков и сверчков, благодаря им появляется хоть какая-то иллюзия того, что я здесь не одна. Приземляюсь на пляже. Морской ветер как призрак, касается спины прохладными щупальцами. Страшно до одури. Осматриваюсь, но нигде Дениса не вижу. Обнимаю себя руками, чтобы ослабить надвигающуюся панику. Включаю фонарик на телефоне и вижу следы на мокром песке. Пячусь назад, сосредоточенно изучая куда эти следы ведут и врезаюсь спиной во что-то твердое. Резко оборачиваюсь, чуть ли не роняя телефон и с моих губ срывается приглушенный испуганный стон.

— Полина? — Денис стоит пошатываясь и прикрывает глаза от света фонаря.

— Денис, тебе срочно нужно вернуться в лагерь, — говорю я сбивчиво, ощущая ядовитый запах алкоголя.

— Поля, убери свет, пожалуйста, — лениво мурлычет он.

Поля? Да он в дрова!

Выключаю фонарик и пытаюсь оценить степень опьянения Дениса. Его стеклянные глаза блестят под темно-синим лунным светом, губы застыли в неестественной улыбке, а волосы небрежно взъерошены.

— Ты можешь идти? — спрашиваю я, придерживая его за локоть.

Денис медленно кивает.

Я забрасываю руку Немчинко себе на плечо и обхватываю его за поясницу. Тащу его на себе и мы кое как поднимаемся. Денис что-то невнятно бурчит, смеется и постоянно спотыкается. Когда мы подходим к забору, я помогаю Денису усесться на корточки. Он проползает так медленно, что мне приходится толкать его в спину.

Полпути пройдено. Мы волочимся по парковке. Сердце проламывает ребра. Я так нервничаю! Если нас застукают - это конец.

— Кис, зачем ты пришла за мной? — жалобно спрашивает Денис.

Кис?!

— Сама не знаю, — грубо отвечаю я.

— Я сильно пьяный?

Денис прилагает неимоверные усилия, чтобы сгибать колени. А я стою перед выбором: ответить честно или соврать?

— Да, — отвечаю я. — Разве можно так надраться за два часа?

— Триддаддцать, ой тридцать градусов в ликере, — заторможено произносит он, — а еще я ничего не ел…

Мы наконец-то доползем до забора. Я пролезаю между прутьев, Денис втискивается за мной, но не вписывается и впечатывается лбом в металлическую перекладину. Тяну его за руку и помогаю пройти. Немчинко сейчас такой беззащитный и неловкий, как маленький ребенок.

Пишу Егору, что беглец найден. Смотрю на время. Отбой через пять минут. Черт! Нам нужно ускориться. Тащу Дениса к корпусу через футбольное поле и очень радуюсь, что мы не встречаем никого по пути. По лестнице мы поднимаемся тяжело. Немчинко громко дышит и не видит ступенек. Помогаю ему как могу и попутно прошу ребят задержать вожатых. Вечерний обход вот-вот начнется, а Денис в состоянии нестояния. Вытаскиваю ключ от комнаты из кармана его джинсовых шорт и открываю дверь. Включаю свет. Денис жалобно стонет и жмуриться. Я громко охаю, увидев, что его одежда испачкана мокрым песком. Подвожу Немчинко к одной из кроватей и стягиваю с него футболку. Он послушно поднимает руки и смотрит на меня безотрывно. Смущаюсь. Сейчас Денис искренен. Без “ролей” и “масок”. Слишком настоящий, даже чересчур. Опускаюсь на корточки и тяну его шорты вниз.

— Опа, а за такое сколько баллов дают? — певуче спрашивает он.

Щеки припекает. Пьяный болван. Зачем я вообще его раздеваю? Завалился бы грязный в постель.

Денис перешагивает через шорты и плюхается на кровать, распластав руки. Не знаю, куда спрятать глаза, лишь бы не смотреть на него, потому что сгораю от злости, смущения и чего-то там еще.

— Полин, ты такая хорошая, — тянет он укрываясь одеялом. — Полежи со мной немного, пожалуйста.

— Денис, сейчас вечерний обход.

— Всего лишь минуточку, Полин, — интонация такая детская, что отказать практически невозможно.

Выключаю свет, врубаю прикроватный светильник и укладываюсь на краешек кровати. Приятно видеть Дениса таким простым и домашним. И прямо сейчас, тот мальчик с видео в нем отчетливо проглядывается. Уязвимый и потерянный. Вот бы изобрели штуку наподобие пылесоса, только чтобы не пыль всасывала, а человеческую боль. Прижимаешь к грудине, вжух и все.

— Прости, — шепчет он вяло, но его голос пропитан неподдельной серьезностью.

— Тише-тише, Денис, засыпай. — Аккуратно глажу его по волосам и наблюдаю за тем, как он медленно опускает веки.

Через минуту слышится стук в дверь и басящий голос Алексея. Засада блин. Вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате как умалишенная. Что делать? С балкона сегануть что ли? Не придумываю ничего лучше и ныряю на одну из кроватей, выключаю ночник и укрываясь одеялом с головой. Плохая идея. Такие приколы только в фильмах срабатывают.

— Что за подозрительная тишина? — слышу как дверь в комнату открывается со скрипом.

Я зачем-то задерживаю дыхание и прижимаю ладонь к губам.

— Леш, дай поспать, — бубнит Денис и я зажмуриваюсь.

Пару секунд испытывающей тишины. Затем шепот вожатой Дианы:

— Леш, они спят, девочки сказали, что мальчики рано ушли с дискотеки.

— Подозрительно как-то, — отвечает ей Алексей и я слышу, как дверь захлопывается.

Вылезать из под одеяла страшно. Боюсь нарваться на злобный взгляд Алексея. Вдруг это уловка и он специально хлопнул дверью, чтобы я выбралась из кокона? Вожатый же у нас вездесущий и всевидящий.

Телефон в руках вибрирует. Понижаю яркость и тыкаю на уведомления.

Егор Багратионов: Мы с Мишей спрятались в душе в вашей комнате

Егор Багратионов: Соррямба, Кислая мина, но прикрыть не получилось

Егор Багратионов: Алексей и Диана вышли из корпуса, вижу из окна. Вы живы?

Скидываю одеяло и выдыхаю с облегчением. Пронесло.

Полина Шарина: Чудом не застукали. Денис в стельку

Егор Багратионов: Вожатые третьего отряда на футбольном поле, нам с Мишей пока никак не выбраться

Егор Багратионов: Приглядишь за Дэном? Наверное, вам придется переночевать вместе. Я хз, как передислоцироваться

Полина Шарина: Пиши, если что

Егор Багратионов: Хорошо. Спасибо, что нашла его

Откладываю телефон, подхожу к Денису и усаживаюсь на изголовье кровати. Он уже спит. Веду пальцем по его щеке, повторяя черты лица и добираюсь до подбородка. Какой же он красивый и…сломленный. Что заставило его сегодня напиться в одиночестве?

Вспоминаю то, как ловко Денис игрался с моими чувствами и сердце сжимается. Очевидно, что нам не быть вместе. Очевидно, что он не умеет быть искренним. Но я ему докажу, что у меня есть этот гребанный стержень и он будет долго жалеть о своих словах.

Глава 18

Денис.

Просыпаюсь от болезненной жажды. Ощущение, что в горло насыпали песка. Приоткрываю слипшиеся губы и распахиваю глаза. Смотрю на потолок, медленно опускаю взгляд на стену, затем ниже и вижу…Полину?! Она лежит рядом, сжимая в ладошке телефон. Такая красивая и немного сонная.

— Пить хочешь? — спрашивает Полина с усталой улыбкой.

— Да, — отвечаю недоверчиво.

Полина опускает руку, поднимает бутылку воды с пола и протягивает ее мне. Слишком реалистичная какая-то иллюзия.

— Я сплю? — спрашиваю у девушки я, откручивая крышку и приподнимаюсь.

Полина молчит, затем проводит пальцами по моей руке и больно щипает за кожу.

— Ау! — сипло шиплю я.

— Получается, что не спишь.

Делаю первый глоток и вспоминаю, как психанул и стащил у Егора бутылку ликера из под кровати. Делаю второй глоток и в памяти всплывает дикий пляж, Полина в полумраке и то, как она стягивает с меня шорты уже в комнате. Опускаю глаза вниз. Я и правда в одних трусах…Господи боже…

— Тебя не тошнит? — интересуется Полина.

Сгораю от стыда. Вдруг я ляпнул что-то не то или вел себя как-то не так?

— Нет, а как ты меня нашла и где парни?

— Найти тебя было не очень сложно, парни в нашей с девчонками комнате. Не успели вернутся до обхода. Егор мне не отвечает. Наверное, уже спит. Сейчас четыре часа утра.

— Сколько? — жмурюсь, все еще не веря, что проснулся.

— Четыре утра, — повторяет Полина.

— А ты почему не спишь?

— Я либо отрубаюсь намертво, либо не могу уснуть без своей любимой подушки, — говорит Полина так непринужденно, словно беседы во время нашей совместной ночевки - обычное дело.

Встаю и иду в душевую. Умываюсь ледяной водой и полоскаю рот. Происходит внезапный флэшбек: я кутаюсь в одеяло и прошу Полину полежать со мной. Ну что за дебил? Хлопаю себя по щекам. Я все еще нетрезв. Зачем Полина со мной осталась, и как Леша не спалил ее во время обхода? Вопросов больше, чем ответов.

— Тебе надо больше водички пить, — произносит Шаршина, подперев голову рукой, как только я возвращаюсь в комнату.

Уже светает. Тусклые лучи солнца подсвечивают кудряшки Полины. Сейчас ее волосы отливают золотом, а на щеки падает тень от длинных ресниц. Фокусируюсь на ее стройных ногах. Замечаю как вздернутый подол платья оголяет бедро и нервно сглатываю. Каким же жалким она меня сейчас считает.

Сажусь на кровать и массирую виски указательными пальцами. И зачем взрослые пьют, когда им плохо? Алкоголь никак не помогает, только усугубляет.

— Спасибо, что уложила меня, — произношу я с глухим смешком.

— Не за что, — бесцветно отвечает Полина, приподнимается и садится напротив. — Пьяным ты мне нравишься больше.

— Значит все-таки нравлюсь? — выдавливаю из себя подобие улыбки.

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду, — строго отвечает девушка.

Еще одно воспоминание со вчерашнего вечера проносится в голове. Полина целовалась с Ромой. Интересно, а он ей нравится? Если нравится, то чем?

— Полин, — тяжело вздыхаю. — Холод тебя точно не обижает?

— А тебе-то какое дело? — Она опускает глаза и теребит каемку на подоле платья.

— Просто ответь, — настаиваю я. — Он же придурок.

— Рома придурок, но он хотя бы не притворяется кем-то другим. — Полина хмыкает и прищуривается.

— Прости, — выпаливаю я, прекрасно понимая, что она намекает на меня.

Полина двигается поближе, затем усаживается мне на колени. Цепенею, падая во фрустрацию. Это точно не сон? В реальности это категорически невозможно. Чувствую, что все мои мышцы напрягаются и смотрю на нее вопросительно. Она улыбается и молчит. Запускает пальцы в мои волосы и пододвигает к себе. Мы почти что соприкасается лбами. Кожа Полины касается моей и это безумно приятно. Кипяток разливается по венам. Даже алкоголь так меня не опьянял.

— Ты трогал меня и целовал, как тебе не стыдно? — вполголоса спршивает она и я чувствую горячие дыхание на своих щеках.

Да я бы с удовольствием прямо сейчас ее бы потрогал и поцеловал, только вот нельзя. Итак заигрался.

— Прости, Полин, — повторяю тяжело и точно также дышу.

— Как тебе верить после всего этого?

Но Полина по прежнему сидит у меня на коленях и я не понимаю зачем. Так не хочется ее отпускать. Вот бы мы с Полиной прямо сейчас застыли в этой позе навечно. Не знаю, что во мне так зажглось. Быть может это действие алкоголя, но ее шея, растрепанные волосы и это платье с опущенными рукавами меня убивают. Глаза останавливаются на ее губах и я попадаю в ловушку. Поцеловал уже, больше нельзя. Но так сильно хочется.

— Полин, что происходит?

— Ты про что? — Шаршина изображает недоумение.

— Ты села..Ну…, — вскидываю голову не в силах сформулировать мысль.

— Ты стесняешься? — Спрашивает Полина томно и напористо.

— Не то, чтобы, но, — замолкаю и хмурюсь, затем продолжаю: — А ты стесняешься?

— То, что я сейчас испытываю сложно назвать стеснением, — шепчет Полина с придыханием и двигается еще ближе.

От одной только мысли, что наши тела разделяет лишь тонкая ткань ее платья кружится голова.

Полина улыбается, затем медленно тянется к моим губам. Замираю. Между нашими лицами меньше сантиметра. Она обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза как-то слишком серьезно. Что происходит? И как это продолжить? Тело лихорадит, внизу живота приятно теплеет - это что-то новенькое и слишком чуждое для меня. Полина почти что касается моих губ своими, затем поворачивает голову в сторону и шепчет мне на ухо:

— Неужели ты и правда думал, что я тебя поцелую?

И снова внезапный флэшбек:

“ — А ты стесняешься?”

“— То, что я сейчас испытываю сложно назвать стеснением”.

Полина повторила все, что я говорил на диком пляже перед нашим поцелуем. Слово в слово. Она издевается.

Молодец, Поля, я повелся.

По логике, я должен разочароваться, но вместо этого смеюсь:

— Так это месть?

— Ты что-то говорил про стержень внутри меня, — вспоминает Полина, отстранившись.

— Когда ты сидишь на мне эти слова звучат двусмысленно, — отшучиваюсь я и осознаю, что…А) я все еще пьян, Б) моя шутка звучала скабрезно: слишком в стиле Егора.

Полина легонько ударяет меня кулаком в грудь и морщит нос. Я поджимаю губы и стыдливо вскидываю брови.

— Ты совсем ненормальный? Я имею в виду то, что я не какая-то там слабачка, ясно? Надоело мне уже, что все обращаются со мной, как с тряпкой! Вот не зря ты мне самого начала не понравился! Нужно было доверять интуиции!

Смотрю на нее и не могу оторваться. То, что она очень красивая я заметил еще в первый день, но сейчас Полина как-то по-особенному привлекательна. Боже, что за мысли?! Ее взгляд так и берет меня на слабо. Проигрываю автоматически. Один - один.

— Прекрати смотреть на меня так! — требует Полина.

— Как?

— Как будто тебе не все равно. — В ее голосе сквозит обида.

А мне ведь не все равно. Именно сейчас не все равно. Если скажу Полине об этом, она меня по лицу треснет. Лучше молчать в тряпочку. Свалю-ка я все на алкоголь и гормоны. Хотя бы до утра.

— Твою мать! — Голос Леши пугает как внезапный раскат грома.

Полина спрыгивает с меня молниеносно. Встает рядом с кроватью и поправляет платье. Леша, Миша и Егор стоят в дверях и иллюстрируют тотальное замешательство.

— Вы совсем уже обалдели? — ругается брат, рассверипев.

— Блин, прости мы… — начинаю оправдываться я.

— Восемь утра. Вы. Я. Вожатская, — чеканит брат, тыкая в нас с Полиной указательным пальцем по очереди. — Полина, за мной!

Шаршина послушно идет к Леше, склонив голову. Мы с ней постоянно влипаем в непрятности вместе. Это проклятие.

— Дэн, я сейчас тебе вмажу, — предупреждает Егор, как только Леша с Полиной уходят.

— За что? — хмурюсь я.

И тут мне пролетает. Хорошенький такой, сочный и звонкий лещ. Внезапный удар выбивает из меня все остатки алкоголя. Прислоняю ладонь к горящей щеке и смотрю на друга. Егор недовольно пыхтит и щетинится как дикий пес.

— За что? — повторяю меланхолично.

— Зачем ты нажрался и опять пристаешь к Полине? — рявкает Багратионов.

— Я не приставал.

— Ты дурак совсем? — спрашивает Егор с упреком. — Меня Саша вот поцеловала, а теперь ведет себя так, будто ничего не было. Поэтому я понимаю каково Полине. Не лезь к ней, прошу.

— Не лез я, она сама…Подожди, Саша поцеловала?Когда?

— Когда вы с Кислой миной свалили во время нашей мини-тусовки. Юля спать легла, а мы с Сашей разболтались и она меня поцеловала, — делится друг.

Так и знал, что что-то происходит между Егором и Сашей.

— Ты ей нравишься, — говорю я. — Саша тебя к Соне ревнует. Баар перед волейболом пометить территорию пыталась.

Егор осматривает меня с головы до ног и давится смехом:

— Дэн ты красный, потный и в трусах. Выглядишь как порнушник.

— Не называй меня так, — морщусь я.

— Порнушник самый настоящий, — Егор утвердительно качает головой.

Тут и Миша от смеха взрывается. Багратионов профессионально перевел тему. Провожу рукой по лбу. Я и правда мокрый. Похмелье - отстой. У меня есть всего два с половиной часа на сон. Завтра буду умирать от сушняка и обдумывать произошедшее. А сейчас - спать. Пора бы уже.

***

Сидим с Полиной перед Лешей. Оба убитые и отекшие. Полина, конечно, выглядит получше меня, но тоже клюет носом. Неловко, аж передергивает. Я в сумме поспал часов шесть. Холодный душ с утра был спасением, но взбодряющий эффект продлился недолго. Хочу пребывать в горизонтальном положении и тянуть ледяную колу из трубочки.

— Чего такие хмурые, не выспались? — спрашивает Леша издевательски.

— Простите нас, мы больше так не будем, — монотонно говорит Полина.

— Вы распиваете алкоголь, сбегаете из лагеря, бедокурите по ночам и неистово меня бесите. Я принял решение доложить о вашем поведении родителям, — строго проговаривает брат и берет в руки планшет.

— О нет, только не родителям, — театрально хватаюсь за голову.

Кому он докладывать собрался? Сам себе? Мой отец сейчас наверняка в невминозе, а мама фиг знает где.

— Алексей, пожалуйста, не надо, — встревоженно просит Полина. — Я же вам с мероприятием помогаю.

— Поздно молить о пощаде, — зловеще отвечает Леша.

Брат поворачивает экран планшета в нашу сторону. Мы с Полиной напрягаемся и ерзаем на стулях. На дисплее два окошка. В левом мужчина в очках и приятная кудрявая женщина, а в правом лицо, которое я не видел два года. Мама. Она совсем не изменилась. Волосы все такие же прямые и длинные, выражение лица каменное, а губы как всегда подкрашены красным. Возраст ей к лицу. С годами мама только хорошеет, как вино. Одноклассники ни раз спрашивали: “Как у такой красивой женщины мог родится такой жирный урод?” и Егор дурацкие шутки в своем фирменном стиле выкидывал.

— Меня зовут Ирина Геннадьевна, это мой муж Леонид Андреевич, — кудрявая женщина.

Полина бледнеет и нервно покусывает губы.

— Я Екатерина Соятовна, — отвечает мама.

От ее голоса холод по коже. Зачем она здесь? Ее моя жизнь уже давно не интересует. Она даже не писала ни разу…

— Мололодой человек, а вы можете подвинутся так, чтобы я вас видел, — просит Леонид Андреевич.

Оглядываюсь по сторонам. Тут в “Линкии” связь не очень. Может ли интернет залагать прямо сейчас? Пожалуйста.

— Ну конечно, у него серьга в ухе, — вздыхает папа Полины, как только я полноценно появляюсь в кадре.

Ирина Геннадьевна разглядывает меня, прищуривается. Женщина выглядит молодо, даже слишком. У нее свежее лицо, розовые щеки и родинка под глазом. Как у Полины.

— Привет ма, привет па, — здоровается Шаршина.

— Полин, нам вожатый таких вещей наговорил. Даже не верится, что ты на такое способна. Тебя правда застукали с этим мальчиком посреди ночи в постели? — мягко спрашивает мама Полины.

Как же драматично это звучит из ее уст.

— Мы просто разговаривали, — мямлит Полина.

— А молодой человек у нас разговаривает только в трусах? Поэтому сейчас молчит? — папа Полины поправляет очки и впивается в меня грубым взглядом.

Я слишком опешил, когда увидел маму, что даже забыл поздороваться. Позор. А Леша сидит и лыбится. Дурак. Даже про то, что я был в трусах рассказал.

— Доброе утро, простите. Мы правда просто разговаривали. Ничего такого не было, — отвечаю мужчине я, но не надеюсь, что он мне поверит.

— Полина, значит ты пьешь и проводишь ночи с этим неформалом? А дальше что? Начнешь употреблять наркотики и сбежишь с бродячим цирком? — Леонид Андреевич нервничает, а я понимаю, что Полина вся в отца пошла.

Стоп, он меня что неформалом назвал?

— Леонид Андреевич, Полина не выпивала. Она просто помогала мне, честное слово.

— Помогала с чем? — мужчина рывком снимает с себя очки и хватается пальцами за переносицу.

Был бы он не онлайн, а офлайн, то ноги бы мне переломал.

— Давайте успокоимся. Наши дети подростки. Вспомните себя в их годы, — наконец вступает мама, я уж думал, что она так и будет молчать. — И не надо перекладывать ответственность на моего сына.

— Уж простите, но ваш сын выглядит так, как будто он способен разрушить чью-нибудь жизнь, — не унимается Леонид Андреевич.

— Леня, спокойнее! — пресекает мужа Ирина Геннадьевна.

— Папа, ты меня позоришь! — не выдерживает Полина.

— Знаете что, выбирайте выражения! — моя мама меняется в лице, узнаю этот злобный взгляд.

Леша прыскает от смеха и еле слышно пропевает:

— Я словно смотрю серию “Беременна в 16” в реальной жизни.

Испепеляю брата взглядом. Устроил тут утреннюю встряску.

— Родители, вы должны нам доверять. Мы правда ничего такого не делали! — Я все еще не сдаюсь, но папа Полины непробиваем.

— Знаешь что, сынок. Бери свой скейт и вали скитаться по кладбищам вместе с готами, — цедит Леонид Андреевич, а мама Полины закатывает глаза и вытесянет его из кадра.

— Пап, блин, у него просто серьга в ухе. Готы вымерли лет двадцать назад, — почти что хнычет Полина.

Перевожу взгляд на Шаршину и вижу, как ее щеки раскраснелись, а нижняя губа дрожит. Еще чуть-чуть и расплачется. Кладу ладонь на ее руку и у меня перехватывает дыхание. Потому что Полина не сопротивляется, а наоборот, переплетает наши пальцы. Мы сидим и держимся за руки. Сейчас я не могу списать бурю эмоций на алкоголь. Сердце заходится. Со мной такое впервые. Сижу окаменев и игнорирую, как наши родители друг с другом ругаются, их голоса смешались и превратились в неразборчивую какофонию. Нужно приходить в себя и спасать ситуацию. Принимаю решение обратиться к маме Полины, она среди них, вроде, самой спокойная.

— Ирина Геннадьевна, поддержите нас пожалуйста. Вы же доула, — прошу мягко и, если честно, хочу произвести хорошее впечатление.

Родители замолкают. Лицо Ирины Геннадьевны трогает нежная улыбка, она толкает мужа в плечо и говорит:

— Денис, прошу прощения за папу Полины. Он просто очень переживает. Мы не против, если вы будете дружить или даже встречаться…

— Я против, — перебивает жену Леонид Андреевич.

— Вы сейчас находитесь в лагере, — продолжает мама Полины. — Тут есть правила и нельзя ими пренебрегать. Я доверяю своей дочке и знаю, что она очень умная девочка. Если у тебя серьезные намерения, Денис, то ты должен защищать и оберегать Полину. Без алкоголя, побегов из лагеря и всего остального.

— Вы правы, — откашливаюсь. — Полина ни в чем не виновата. Это все я.

Мама, папа, Екатерина Соятовна, до свидания! Мы больше так не будем, хорошего дня, — резко тараторит Полина, тыкает пальцем на экран планшета и отключает видеозвонок.

Голова не соображает. Я в похмелье, а похмелье во мне. Мама ни слова мне не сказала и кажется, что не смотрела на меня вовсе. Как ей не стыдно вот так появляться, после двух лет отсутствия. Пусть даже в видеозвонке, пусть даже за меня заступаясь.

Мы с Полиной выходим из вожатской под дикий ржач Леши. Надеюсь, после этой смены брат поймет, что педагог из него никакущий.

— Денис, ты такой благородный. Берешь всю вину на себя. Самый настоящий джентельмен, — Полина перекрывает мне путь и говорит приторно-сладкой интонацией.

— Ты сейчас серьезно? — недоверчиво хмурюсь.

— Нет! Это все и правда из-за тебя! — срывается на крик Шаршина и бьет меня ладошками по груди.

Физически мне совсем не больно, но ментально я в ауте. Перехватываю ее руки за запястья и прижимаю Полину к стене. Чувствую под пальцами ее бешеный пульс и у самого сердце начинает колотится с бешенной скоростью.

— Я не отрицал, что родителям позвонили из-за меня, — говорю хрипло.

— Ты так меня бесишь! — шипит Полина, но не отвозит взгляда.

Стоим и смотрим друг на друга, пытаясь восстановить дыхание. Я ее не отпускаю. Не хочу. Повисшее между нами напряжение подталкивает меня вымолвить:

— Твое сердце говорит об обратном.

Глава 19

Полина.

Хочу как-то выцепить Рыжего во время репетиции конкурса “Мистер и Мисс Линкия”. Но он то с Денисом, то с Алексеем, то в центре всеобщего внимания. Неугомонный, блин.

Правда то, что сейчас происходит на футбольном поле, очень сложно назвать репетицией. Больше похоже на выступление того самого бродячего цирка с которым я должна сбежать по мнению папы.

— Багратионов, ты что тут делаешь вообще? Ты же не участвуешь? — интересуется вожатая Диана, перекрикивая гомон.

— Я участвую, мне Денис свое место уступил, — отзывается Рыжий.

Вот так новости. Немчинко передумал соревноваться с Хололодом? Или у него просто напросто нет никаких талантов, кроме того, как влюблять в себя девушек или игриво поправлять челку?

— Денис так просто не отделается, будет ведущим вместе с Полиной, — Алексей протягивает брату какую-то толстую папку и поднимается с травы, отряхивая ноги, — так, орать заканчиваем, у нас мало времени. Между прочим на конкурс приедет местный начальник по управлению образованием. Так что опозорится нам нельзя.

— Ребята, разбейтесь на пары по отрядам. Рома и Ева сегодня на экскурсии. Денис и Полина, вы за них! — командует Диана.

По моим подсчетам, за последние сутки я хотела поцеловать Дениса пять раз:

Когда он сладко спал, обняв одеяло и мило бормотал себе под нос что-то невнятное.Когда он сказал “прости”.Когда я решила, что сесть ему на колени - отличная идея.Когда мы разговаривали с родителями и он взял меня за руку.Когда он прижал меня к стенке.

И сейчас, я совсем не хочу с ним контактировать, иначе добавится еще с десяток пунктов.

Выходим в центр футбольного поля. Диана говорит, что конкурс начнется с вальса. Терпеть не могу танцы. Вожатая встает в пару с Алексеем и показывает, как правильно вальсировать. Приставной шаг вперед, потом влево…Слишком быстро. Я уже сбилась. Но у Алексея и Дианы хорошо получается и вообще, они очень красивая пара. Алексей с таким трепетом смотрит на свою невесту, что во мне пробуждается пылкое желание познать истинную любовь. Интересно какие они? Эти ваши взаимные чувства…

— Ребята, нам за четыре дня нужно разучить небольшой танец. Это очень просто. Давайте сейчас все постараются и покажут класс! — Диана отстраняется от Алексея и хлопает в ладоши. — Девочки кладут руку мальчикам на плечо, а мальчики… Полина, Денис, не спим!

— Мы даже не участвуем, — бурчу под нос.

— Ой, ну потерпи меня еще немножко, — вздыхает Денис и становится напротив меня.

Кладу одну руку ему на плечо, а вторую вытягиваю, повторяя движения Дианы. Неловко перемещаем ноги под счет “раз-два-три” от вожатой. Намерено не смотрю на Дениса. Его глаза и губы плохо на меня влияют.

— С опущенной головой у тебя ничего не получится, — тихо говорит Немчинко, когда я наступаю на мысок его кроссовка.

Поджимаю губы и задираю подбородок.

— Так лучше? — спрашиваю дерзко.

Денис разглядывает мое лицо с какой-то доброй насмешкой в глазах. Окончательно сдаюсь. Меня к Денису примагничивает и с этим сложно бороться.

—Ты изменилась. — Немчинко поворачивает меня в танце.

— Думаешь, это твоя заслуга? — отвечаю полушепотом.

— Нет, твоя.

— А когда ты изменишься? — спрашиваю я, когда мы вновь танцуем лицом к лицу. — И перестанешь думать, что все хотят тебя обидеть?

— Лучше быть начеку. — Денис прячет глаза, а я снова наступаю ему на ногу.

— Я никогда не хотела тебя обижать.

— Я тебе просто нравлюсь или ты в меня влюбилась? — огорошивает он.

Щеки, уши - все горит, как обычно. Я даже сама себе на этот вопрос еще не ответила.

— Третьего варианта ответа нет?

— Нет, тебя многое выдает, — Денис улыбается.

— Что именно?

— Учащенное сердцебиение, избегание зрительного контакта, покрасневшие щеки, — Денис легонько наклоняет меня, медленно перемещая руку на поясницу.

— Какая тебе разница? Не наигрался? Ты сейчас сам от меня глаза прячешь.

— Полин, я…— Денис нависает надо мной и его шепот слышится так близко, что тело мгновенно покрывается мурашками.

Возвращаемся в исходное положение и скользим по траве, вырисовывая квадрат. У нас более менее получается танцевать только благодаря Денису. Я неповоротливая, а он изящный.

— Ты сам сделал все, чтобы мне понравиться. Был таким милым и галантным. Не парень, а мечта, — начинаю говорить громко, затем вижу как на мой голос поворачиваются ребята и понижаю звук. — Прости, что я на тебя поспорила. Правда. Мне бы тоже было неприятно на твоем месте. Но чем ты лучше?

— Я разозлился не просто так, — Денис сильнее сжимает мои пальцы в своей руке. — Мне плевать на то, что Юля и Саша на меня спорили. Но почему-то очень взбесило, что ты в этом участвовала.

— Потому что я - слабачка? — усмехаюсь я.

— Да, именно так я оправдывал свои чувства. Думал, что меня бесит, что ты поддалась на провокацию. Но теперь я осознаю, что ты мне с самого начала очень…

— Денис и Полина. Не тормозим! — прерывает Немчинко Диана. — Шаг влево и меняемся партнерами!

Слева от нас Егор и Саша. Вот мне и подвернулась возможность поговорить с Рыжим! А Дениса больше слушать не хочется. Если бы мы играли в игру поцеловать, убить, жениться и мне выпал Денис, то я бы выбрала все три варианта не раздумывая.

Кружась и повторяя движения за Дианой мы с Сашей меняемся местами.

— Егор, мы можем сегодня поговорить наедине но так, чтобы никто не знал об этом? — шепотом спрашиваю я, как только наши с Егором руки соприкасаются.

— Кис, прости, но твой поезд давно уехал, — в своей привычной манере отвечает Рыжий и оттопыривает нижнюю губу, демонстрируя напускное разочарование.

Интересно, его мозг хоть иногда думает о чем-то приличном?

— Пожалуйста, это важно.

Я надавливаю на Егора серьезностью. Он резко меняется в лице и отвечает:

— Я сегодня перед дискотекой репетирую номер на втором этаже в главном корпусе. Приходи.

Зачем мне Егор? Я хочу растоптать Холода и он - идеальный союзник в этом непростом деле, потому что вызывает доверие. Я бы могла попросить помощи у девочек, но Саша с Юлей от меня заметно отдалились. Мы практически не разговариваем, а Юля так вообще меня намеренно игнорирует. Ничего, осталось совсем чуть-чуть и, надеюсь, девочки меня поймут и простят.

***

Рыжий сидит на стуле в репетиционном зале и перебирает гитарные струны. Сосредоточенный Егор - зрелище парадоксальное. А еще, я думала, что его талантом на конкурсе будет жонглирование или пантомима. Но нет. Наш клоун - не клоун вовсе, а бард.

— Мина, дай угадаю, ты хочешь поговорить о Денисе? — спрашивает Рыжий, не отрываясь от музыкального инструмента.

— Про него и кое-кого еще, — сажусь на стул прямо напротив Егора.

— Ну, начинай, — просит он, подкручивая колки на головке рифа.

Вытаскиваю телефон из кармана, ищу переписку с Холодом, нахожу видео во вложениях и тыкаю на плей. Поворачиваю экран в сторону Рыжего и закусываю внутреннюю сторону щеки. У Интернета слишком хорошая память, но я бы свои последние деньги отдала, чтобы это видео везде подтерли и не оставили цифровых следов.

— Господи, — Егор смотрит на экран, затем резко отводит взгляд в сторону и морщится. — Где ты это нашла?

— Рома сказал, что включит это видео во время конкурса “Мистер и Мисс Линкия”, если я не буду делать все, что он попросит. А еще, Холод угрожал, что девочки из его отряда обвинят Алексея в домогательствах, если я кому-нибудь обо всем расскажу.

Сначала Егор угрюмо хмурится, затем складывает губы в круглое “о” и выдыхает со свистом.

— И что мы будем делать с этим недоумком? — после напряженного молчания спрашивает Рыжий. — Я так и знал, что он что-то учудит!

Это именно то, что я хотела услышать.

— У меня есть план. Я очень хочу, чтобы ты помог, но никто не должен об этом знать. Никто, — делаю акцент на последнем слове.

Егор поворачивается вполоборота, кладет гитару на подоконник и отвечает:

— Чтобы там ни было, я в деле, кис.

Детально расписываю план действий, стараясь не упустить деталей. Егор не перебивает, внимательно слушает меня, кивает головой и одобрительно мычит. Если сработает, то мы поставим Холода на место, если нет, то мне придется придумать что-то еще.

Я пересмотрела кучу фильмов и прекрасно знаю, что любой шантаж может затянуться. Неприятная секретная информация - это сила. Выигрывает тот, кто держит ее в своих руках. Но я не дам Роме победить. Мы не дадим.

— Значит, мы должны делать вид, что ненавидим тебя? — уточняет Егор.

— Да, можешь настроить девочек и Мишу с Денисом против меня, лишь бы Рома ничего не заподозрил и расслабился.

— А как я пойму, что ты сделала то, что должна сделать?

Переписываться рисково, вдруг Холод заглянет мне в телефон? Нам нельзя прокалываться на мелочах.

— Придумаем кодовое слово? — предлагаю я.

— Да! — подхватывает Егор. — Какое?

— То, что мы не используем часто и то, что не вызовет подозрений.

— Слон, — выдает Егор уверенно.

— Ну не знаю… — сомневаюсь.

— Будильник?

— Да, давай.

— Значит “будильник”, — подытоживает Рыжий. — А как ты мне передашь то, что должна передать?

— Кину в дырку в гитаре, — придумываю я, тыкая в музыкальный инструмент пальцем.

— Я не планирую разбивать гитару на сцене, Мина. Давай как-нибудь попроще.

— Ты пройдешь мимо, мы соприкаснемся руками и я вложу это в твою ладонь?

— Умоляю, мы что барыги? — фыркает Егор.

— А у тебя есть варианты?

— Нет, ладно передадим через ладошки, — соглашается Рыжий, махнув рукой. — Только чтобы это было беспалевно.

— Если ты прекратишь привлекать к себе внимание, то все будет нормально, — говорю с упреком.

— Ну прости меня за то, что я красивый, харизматичный и веселый, — улыбается Егор.

Мы пожимаем друг другу руки и я чувствую облегчение. Вот оно, настоящее лагерное приключение. Если все сложится, то я буду рассказывать об этом своим внукам. А если нет, то все равно расскажу. Позорные истории тоже истории, верно?

— Главное не облажаться. — Выпускаю Егора и вспоминаю, как Денис разоблачил меня с чертовым спором. Не хочу такого же исхода с Холодом.

— Обязательно получится, мы теперь напарники, — подбадривает Рыжий. —Смотрела “Во все тяжкие”?

— Да.

— Ты Уолтер, а я Джесси.

— Обожаю твои сравнения, — улыбаюсь я и понизив голос добавляю: — Пинкман.

— А мне нравится твой настрой, мистер Уайт.

— Скажи мое имя, — смотрю на Егор исподлобья, повторяя сцену из сериала.

Егор щурит глаза, сдвигает брови к переносице и драматично цедит сквозь зубы:

— Хайзенберг.

— Ты чертовски прав.

Глава 20

Денис.

Сижу с Лешой и Дианой в вожатской. Ребята попросили, помочь им заказать всякую мелочевку для конкурса: шарики, конфетти и прочую ерунду. Сижу за компьютером и кидаю в корзину интернет-магазина все, что выглядит более менее нормально и не сильно по-детски. Как-то не хочется, чтобы конкурс походил на утренник.

— Ты в курсе, что у твоей девушки День Рождения в последний день смены? Двадцать первого августа, — сначала не понимаю, что Леша обращается именно ко мне.

— У меня нет девушки, — бурчу, прекрасно понимая, что брат имеет в виду Шаршину и продолжаю крутить колесико мышки.

“Последний день смены”. Даже думать о нем не хочу. Вдруг я больше никогда не увижу Полину?

— Можешь заказать подарок Полине, если хочешь, — Диана улыбается, а мне становится немного неловко.

— Нет, она, наверное не захочет больше от меня подарки принимать, хотя…, — забиваю в поисковик магазина слово “русалка”.

Выпадают три товара: кисточки для макияжа в виде чешуйчатых хвостов, набор с детскими раскрасками и кукла. Приближаю изображение последнего и разглядываю кудрявую русалку с подвеской в виде ракушки на шее. Напоминает кое-кого.

— Это вроде коллекционная. Красивая, а почему именно русалка? — Диана всматривается в монитор.

— Да так, — отвечаю вяло, смотрю на цену и округляю глаза. — Емае…

— Сколько? — спрашивает телепат-Леша.

— Почти девять тысяч.

— Если это подарок для любимой девушки, то я добавлю, без проблем, — Леша игриво приподнимает бровь.

Чувствую как щеки заливаются краской.

— Я все верну, — кидаю в куклу в корзину.

Мне с Полиной ничего не светит. Наши взаимоотношения начались с обмана по обе стороны. Если бы я чуть раньше осознал, что Шаршина мне действительно нравится…Перемещения во времени невозможны, так что и рассуждать впустую глупо. Прекрасно понимаю, что нравлюсь Полине, но ничего с этим поделать не могу. Доверие сильнее любви, а я уже накосячил. Требовать от нее что-то именно сейчас - эгоизм. Чем быстрее она меня забудет, тем лучше.

— Эй, ты чего загрустил? — Диана потряхивает меня за плечо.

— Просто задумался, — отвечаю я и продолжаю бездумно пролистывать товары.

— Может расскажешь уже, что между вами с Полиной происходит? — Леша присаживается рядом и в его голосе считывается искренний интерес.

Потираю глаза ладонями. Меня окружили. Может, сдаться?

После недолгой паузы рассказываю все как на духу. Про спор, мой провальный план с разоблачением и свои чувства. Все еще прикрываю глаза ладонями. Стыдно за то, что я так повел себя с Полиной, и за то, что позволил себе влюбиться. Привязанность это болото: ты вязнешь, а любимый человек в любую минуту может уйти, пока ты медленно уходишь на самое дно.

— Запутанная ситуация, — вздыхает Диана, после того как я заканчиваю.

— Запомни, братец, поступки громче слов. Еще есть шанс доказать, что Полина тебе небезразлична по-настоящему, — Леша хлопает меня по спине.

— Я слишком депрессивный и разочарованный. У меня у самого нет ни к кому доверия. — Пожимаю плечами и устало вздыхаю. — Нет смысла что-то доказывать.

— Ты не Немчинко, если сдаешься просто так, — по голосу слышу, что брат улыбается. — Я Диану десять лет добивался. Она вообще сначала в моего друга влюбилась, а потом в какого-то ферзя из интернета.

— Ой, ну не начина-а-а-ай, — раздраженно тянет Диана.

— Паша это еще ладно, но Артем Жуков? Гребанный Артем Жуков? — бесится брат.

Он постоянно про подростковые похождения Дианы вспоминает и психует. Я уже все имена наизусть заучил.

— Леш, у нас скоро свадьба, когда ты уже забудешь, а? — слышу как Диана приподнимается со стула и отрываю ладони от лица.

Диана обходит меня, приближается к Леше, кладет руки ему на плечи и звонко чмокает в затылок. Лицо брата мгновенно озаряется улыбкой. Они меня всегда своими телячьими нежностями жутко раздражали, но сейчас я умиляюсь.

***

У меня уже третий день нет аппетита. Но если я не поем сегодня, то откинусь, поэтому заталкиваю в себя несчастный омлет. Он безвкусный и холодный. Жую и тяжело глотаю. Чувствую себя участником реалити шоу на выживание, которого просят съесть таракана. Мне, вроде бы, удалось восстановить отношения с едой, но в моменты адского стресса желудок будто перестает работать. Раньше я обжирался, а теперь наоборот, смотреть на еду не могу.

Мы с парнями сидим за нашим столиком, а Юля и Саша пригнездились на соседнем. Полины не видно, неужели она опять с Холодом? Наверняка. Если Полины нет в моем поле зрения, то она почти всегда с этим полудурком. В подтверждение моих слов в столовую заходят три амбала из третьего отряда, за ними Холод вместе с Шаршиной. Сжимаю челюсть. Омлет застревает в горле и тело сковывает неприятный спазм. Они проходят мимо и двигаются к стойке раздачи, Полина уткнулась взглядом в пол, а Холод таращится на меня и мерзко улыбается.

— Вы не хотите извиниться? — кричит им в спину Баар.

— За че? — откликается один из амбалов.

— За то что ты меня по голове мячом ударил, — Саша порывисто встает с места.

— Во время игры в волейбол часто по голове мячом прилетает, — отвечает Холод небрежно и смотрит на Баар с очевидным отвращением.

Мы с Егором переглядываемся, ощущая общее желание вмешаться.

— Это было сделано намерено, — Саша начинает тыкать указательным пальцем в грудь Холода. — Все это видели, так что скажи своему недоумку, чтобы он попросил прощения.

— Ты сейчас ведешь себя так, словно хочешь, чтобы тебя опять по голове треснули, — Рома шлепает Сашу по руке. — Сядь уже.

Я не выдерживаю и встаю с места. Мне же не послышалось и он реально угрожал Саше? Совсем безумный. Баар такая маленькая и хрупкая, когда мяч отлетел от ее макушки, я всерьез подумал, что Саша может переломиться пополам. И вообще, каким уродом нужно быть, чтобы так разговаривать с девушкой? Егор и Миша поднимаются вслед за мной.

— Ну куда же мы без тебя, чернобровый? — не оборачиваясь спрашивает Холод с мерзкой интонацией.

Либо за затылке глаза отрастил, либо по запаху меня учуял. Как пес.

— Вас попросили извиниться, — скрещиваю руки на груди и сверлю взглядом затылок Ромы. — У Саши могло быть сотрясение.

— Извинений хотите? — Парень хмыкает, делает шаг к стойке раздачи и хватает желтую пластиковую бутылку с заостренным носиком. — Ну извини, Саша.

Дальше все происходит так быстро, что никто из нас не успевает среагировать. Холод сжимает бутылку и направляет носик в Баар. Происходит обстрел горчицей. Саше пролетает и в лицо, и на платье, и на волосы. Баар визжит, а я резким движением выбиваю бутылку из рук Холода и она катится к ногам Полины по кафельному полу. Перевожу взгляд на Шаршину и замечаю, что на ее лице нет ни единой эмоции. Слишком пустой взгляд. Она сейчас напоминает ту самую куклу, что я заказал с утра.

— Глаза! Я сейчас опухну! — кричит Саша. — У меня аллергия на горчицу!

Баар пытается проморгаться и всхлипывает. Хватаю ее за локоть и тяну к выходу из столовой. Парни и Юля идут за нами. Останавливаю девушку возле рукомойников у двери и помогаю промыть глаза, Юля и Егор срывают бумажные полотенца и вытирают горчицу с ее кожи.

— Не переживай, — успокаиваю ее я и киваю Багратионову. — Егор, сними футболку. Саша в нее переоденется.

Мы выходим из столовой, Саша прячется под лестницей. Баар переодевается, пока мы с Егором и Мишей прикрываем ее, загородив спинами.

— Тебе прямо сейчас нужно в медпункт, — говорю я, как только Саша облачается в футболку Егора. Она смотрится на ней как широкое платье.

— Я провожу, — Егор решительно берет Баар за руку.

— Почему мне вечно достается, — хнычет покрасневшая Саша. — И что такое с Полиной, а?

— Не плачь, пожалуйста. У тебя и так глазки красные, давай сейчас сходим в медпункт, а потом со всем разберемся, — заботливо произносит Егор.

Саша кивает и они с Егором выходят из корпуса, не расцепляя руки. Поворачиваю голову и встречаюсь со своим отражением в зеркале. Ну уж нет, я этого просто так не оставлю. Такие как Холод позволяют себе делать все, что вздумается. Такие как Холод уверены, что останутся безнаказанными. Такие как Холод издевались надо мной годами, а я терпел.

Влетаю в столовую эпично распахнув двери. Выискиваю Рому взглядом. Сидит у окна вместе с Полиной и ест кашу. Сейчас я его с ложечки покормлю! Гнев падает пеленой на глаза, я даже не замечаю, что уже держу Холода за шею и кунаю его лицом в тарелку.

— Денис, — окликает меня Юля, но я не реагирую, сосредоточившись на том, чтобы физиономия Холода вросла в тарелку.

Амбалы встают и переглядываются. Не могут действовать без приказа. А Холод даже не сопротивляется. Отпускаю его и смаргиваю ослепляющую ярость. Рома поднимает голову, показывает свою манную рожу и улыбается. Он ничего не говорит, только кивает своим трем богатырям. На беззвучный “фас” шавки реагируют быстро. Удары пролетают, то в живот, то в лицо. Держусь на ногах упрямо и отбиваюсь, обещая самому себе, что точно не упаду. Миша врывается из ниоткуда и одним хуком роняет одного из богатырей на кафель. Столовая заполняется криками. Нас пытаются разнять вожатые третьего отряда, но никто не хочет сдаваться первым. Один из амбалов яростно замахивается на меня, уворачиваюсь наклонив голову, но слышу, что удар все-таки куда-то прилетел. Амбал меняется в лице и замирает. Обернувшись вижу, что Полина лежит на полу и из маленькой трещинки на ее губе течет кровь.

— Полина! — бросаюсь к Шаршиной и помогаю ей встать, придерживая за спину.

— Все нормально, — отвечает она, но на ее лице застыл испуг.

Уже третья волна ярости за сегодня накрывает меня с головой и я никак не могу совладать с этим. С ноги бью в солнечное сплетение того самого амбала, что ударил Полину. Он скрючивается от боли и падает на колени. Вожатые заламывают мои руки за спину и держат так, словно за мной вот-вот приедет скорая психиатрическая помощь. Я не сопротивляюсь, смотрю только на Полину и пытаюсь отдышаться. Шаршина стоит, приоткрыв рот и изучает мое избитое лицо. Ее глаза затуманиваются слезами и как только я их замечаю, Полина вскидывает голову и смотрит в потолок.

— Все к директору, быстро! — командует один из вожатых. Вроде бы, его зовут Гоша.

Мы идем к главному корпусу всем составом, склонив головы. Полина игнорирует мои вопросы об ее самочувствии и держится рядом с Холодом, который вытирает испачканное лицо салфетками. Леша, Диана, Саша и Егор присоединяются к нам только в кабинете Холодина. О произошедшем рассказывает Гоша. Он, само собой, выставляет виноватым меня. Говорит, что я набросился на Холода первым и опускает важные детали. Например то, что Полину по лицу ударили.

— Первый отряд, что с вами не так? — Холодин-старший смотрит на меня исподлобья.

— Первым начал Рома. Он облил Сашу горчицей, а у нее, между прочим аллергия! — заступается Егор.

Холод никогда не получал по заслугам. С чего все решили что сегодня что-то изменится?

— Как всегда мой сын крайний, — недовольно хмыкает директор, давая нам понять, что Рома снова выйдет сухим из воды.

— Ну, вообще-то, да. Ваш сын ведет себя неадекватно и с его подачи началась драка, — неожиданно слышать это от Юли, но у нее с Холодом личные счеты.

— Почему тогда Рома в драке не участвовал, а? — Директор вновь пялится на меня как на врага народа и добавляет. — Немчинко, верно? Ты у меня в кабинете уже сидел помнится.

Закатываю глаза не в силах сдержать раздражение. Яблоко от яблони недалеко упало. Что ждать от того, кто воспитал монстра?

— Андрей Иванович, на вашего сына регулярно поступают жалобы. Дети его боятся, — обращается к мужчине Леша.

— Алексей, не вы ли потеряли детей в горах? Учить меня управлению и воспитанию будете? — Андрей Иванович щелкает ручкой и что-то записывает на маленький клочок бумаги.

Становится не по себе. Еще и пугает внешний вид Саши. Она стоит вся покрасневшая со стеклянными глазами и смотрит в пол.

— Доверюсь мнению большинства. — Директор отрывается от бумажки. — Кто видел, что конфликт начал Рома?

Саша, Юля, Миша и Егор поднимают руки. Полина даже не шелохнулась. Потрясающе…

— Кто видел, что конфликт начал Денис? — мужчина кивает в мою сторону.

Шаршина поднимает руку первой, за ней амбалы и Гоша. Вот и большинство. Сжимаю руки в кулаки и чувствую, как кровь закипает. Допустим, Полина хочет мне отомстить, ну а как же Саша? Между прочим, ее подругу обидели.

— Прелесть, — тянет Холодин-старший равнодушно. — Денис наказан на пять дней. Никакого моря и дискотек.

Переживу. Не в первый раз уже. А Полине стоит отдать должное. Если она хотела сделать мне больно, то у нее получилось. Меня душит что-то незримое и внутри все переворачивается. Я даже не попытался, а меня уже кинули. Заслужил, наверное. Невидимые длинные когти разочарования сжимают мою шею все сильнее. Я вот-вот задохнусь или омлет, застрявший где-то на пути к пищеводу выйдет наружу.

— Это абсурд какой-то, — возмущается Леша.

— Чтобы я больше никаких жалоб на Рому от ваших архаровцев из первого отряда не слышал. Надоело уже. Каждый год одно и тоже, — Холодин откашливается и добавляет. — Тоже мне, горчицу пролил. Это не повод устраивать мордобой.

— Полин, какого черта вообще?! — не выдерживает Юля.

— С ней все понятно, — Егор кидает злобный взгляд в Шаришину. — Полина свой выбор сделала. Пусть только потом не плачется нам.

— Крыса, — щипит Саша, не поднимая головы, но все прекрасно понимают кому это адресовано.

С одной стороны Полина поступила очень некрасиво, но с другой стороны что-то не дает мне покоя. Может, у нее была причина посупить именно так? Может, Холод ей угрожает?

— Вы еще тут начните разборки устраивать, — повышает голос директор. — Пошли вон из кабинета, утомили!