Сорок третий - 7

Глава 1

Дело Кушера Зонти, если смотреть на него не с той стороны, с какой его показывали публике, оказалось не так уж сложно раскрутить. Люди Альды и Лиары справились с задачей блестяще. Не стали влезать в газетную перебранку, не полезли в показания «свидетелей» и не пытались выяснить, кто из молодых юристов искренен, а кто всего лишь хорошо изображает негодование. Они пошли за деньгами, и деньги привели их к господину Салтису.

Имя это не гремело в том смысле, в каком гремят имена министров, банкиров, заводчиков или любимцев двора. Салтис сторонился парадных входов, предпочитая боковые двери, задние комнаты, частные конторы без вывесок и людей, умеющих кивать раньше объяснения поручения. В столице о нём знали те, кому полагалось знать, и делали вид, что не знают те, кому лишняя осведомлённость грозила неприятностями. Он занимался решением разных нестандартных задач: улаживал споры, не предназначенные для суда, находил свидетелей с внезапно проснувшейся памятью и прятал документы так, что потом их не удавалось обнаружить даже в шкафах, где они лежали.

В каком-то смысле он действительно соперничал с Зонти. Только Зонти, при всей своей серой славе, чинил перекошенную правовую машину так, чтобы она хоть как-то работала, а Салтис помогал тем, кто хотел, чтобы машина давила выбранного человека.

На первый взгляд связь между Салтисом и кружком молодых юристов выглядела почти случайной. Несколько частных переводов. Несколько консультационных договоров. Две покупки квартир на имена родственников. Участок земли за городом, оформленный через доверенность на тётку одного из членов кружка; эта тётка всю жизнь прожила в съёмной комнате над лавкой переплётчика и вряд ли внезапно увлеклась земельными вложениями. Но случайность плохо выдерживала вторую проверку, а третья уже превращала её в аккуратно выстроенную цепь.

Трое членов кружка получали деньги за то, чтобы дело о флотских поставках перестало занимать главное место и уступило его делу Кушера Зонти. Не все и даже не большинство но именно это делало историю хуже, а не лучше.

Большая часть кружка работала честно. Эти люди действительно считали, что вытаскивают наружу старую гниль, едва прикрытую печатями, уставами и умными словами. Они сидели ночами над выписками, спорили о толковании норм, ругались с редакторами, пытавшимися сделать из их выводов однодневную сенсацию, и верили, что, если закон превращают в ширму, эту ширму следует сорвать. Они не знали, что кто-то заранее подвёл их к нужной стене, вложил в руки лом и осторожно отвёл взгляд от другой двери.

Лиара назначила встречу сама.

Она не стала приглашать Альду, хотя одно появление Альды изменило бы весь воздух в зале и не стала просить Ардора сопровождать её, хотя после его имени у некоторых молодых правдолюбцев хватило бы ума сначала слушать, а потом возмущаться. Она строила собственную репутацию и понимала: приди она как жена Ардора Таргор-Увира и подруга Альды Зальт, ей стали бы отвечать не на документы, а на положение. Одни начали бы оправдываться, другие - храбриться, третьи - искать за её спиной большой заговор. Но ей требовалось другое.

Она хотела, победы на их поле. Ткнуть их в бумаги, заставив принять реальность.

В скромном чистом зале стояли длинный стол, несколько рядов стульев, полки с юридическими справочниками и графин воды. За высокими окнами дождь дробил свет фонарей, заставляя прохожих идти быстрее, а разносчиков - прижимать к груди пачки газет под промасленной тканью. Сегодня здесь стало теснее чем в прошлый раз. Пришли почти все, даже люди, обычно присылавшие записки с извинениями и ссылками на заседания, клиентов или внезапную простуду. После первых публикаций по делу Зонти кружок почувствовал вкус силы. Их читали, обсуждали, цитировали в газетах, а несколько пожилых адвокатов, ещё недавно называвших их мальчишками с чернилами на пальцах, теперь осторожно здоровались первыми.

Лиара вошла без опоздания, и без малейшего пафоса. Простое тёмное платье сидело превосходно на тонкой стройной фигуре, а в руках она несла кожаную папку с завязками. Следом шли две женщины в строгих платьях, державшиеся как секретари: одна поставила на край стола картонный ящик с копиями, другая разложила несколько чистых листов и чернильницу, словно собираясь вести запись. Ещё двое мужчин остались у двери и у окна. Они не выглядели охраной, не держались вызывающе и не мешали собравшимся, но люди с опытом заметили бы главное: оба выбрали места, откуда можно было за несколько шагов перекрыть путь к Лиаре.

- Госпожа Лиара, - начал один из юристов, высокий, бледный, с высоким красивым лбом и выражением лица человека, заранее причислившего себя к правой стороне истории. - Мы рады, видеть вас вновь, но, признаться, не совсем понимаем, почему встречу назначили в таком срочном порядке.

- Потому что через два дня вы собирались передать в печать новый материал по делу Кушера Зонти, - ответила Лиара. - А через три дня остановить часть ваших выводов без публичного скандала уже не удастся. Причём этот скандал похоронит не только вашу работу, но и тех, кто в ней не виноват, что означает вас всех.

В зале стало тише. Несколько человек переглянулись. Один из финансистов усмехнулся, но слишком быстро поправил манжету, чтобы усмешка выглядела естественно.

Лиара развязала папку.

- Я пришла не защищать господина Зонти. По моему впечатлению, в такой защите он и не нуждается и всю жизнь прекрасно защищал себя сам. Я пришла показать вам, кто заплатил за то, чтобы вы занялись именно им, именно сейчас и именно вместо флотских поставок.

Она положила на стол первую пачку листов.

- Это реестровые налоговые выписки. Не газетные слухи, не пересказ человека, услышавшего что-то от другого человека в трактире. Выписки. Здесь - переводы на счета трёх членов вашего кружка. Часть оформлена как плата за консультации, часть - как возврат частных займов, часть прошла через людей, чьи имена вам, вероятно, знакомы. Во втором пакете лежат пояснения.

Один из сидевших у окна резко подался вперёд.

- Вы обвиняете нас во взятках?

- Да, - сказала Лиара спокойно. – И при этом показываю документы. Всё остальное вы будете делать сами, когда прочтёте суммы, даты и назначение платежей.

Она достала вторую пачку.

- Это сделки по недвижимости. Две квартиры. Земельный участок. Ещё один участок оформлен как приданое, хотя невеста пока существует только в семейных разговорах. Все покупки совершены после разворота вашего первоначального расследования: от флотских поставок к Кушеру Зонти.

Теперь уже никто не усмехался.

Молодая женщина с коротко подстриженными тёмными волосами взяла один лист, пробежала глазами строки и побледнела не от страха, а от злости.

- Это правда? - спросила она, не поднимая головы. - Реннер, скажи мне, что это не твоя подпись.

Реннер не ответил сразу. Он сидел неподвижно, положив ладони на стол, и смотрел не на неё, а на Лиару.

- Вы понимаете, что документы из банка не попадают в частные руки без нарушения закона? - произнёс он наконец.

- А это не банковские документы. Это материалы предварительного расследования по подозрению в нарушении указа сто восемь – шестнадцать от пятого восьмого сто тридцать восьмого года о неуплате налогов, и предоставляются по требованию уполномоченных адвокатских контор. Кстати, копии уже ушли в Налоговую Службу.

Эта фраза ударила сильнее прямого обвинения. Несколько человек одновременно заговорили, но Лиара подняла руку, и шум, не сразу, стих.

- Мы проследили источник и установили, что деньги шли от господина Салтиса. Этот человек много лет решал чужие затруднения. В его прежних делах фигурируют подкуп свидетелей, давление на оценщиков, исчезновение складских книг, торговля оружием через южные порты и несколько операций с магическими реагентами, почему-то проходивших как закупка красителей для мануфактур. Часть этих историй не дошла до суда. Часть развалилась. Часть вообще не получила хода, потому что свидетели погибали, теряли память, уезжали или внезапно обнаруживали любовь к дальним путешествиям откуда не возвращались. То есть не сомнительные сделки, как у господина Зонти а прямой криминал.

- И вы хотите сказать, что мы работали на такого человека? - спросил кто-то из задних рядов.

- Большинство из вас - нет, - ответила Лиара. - Большинство работало на собственное чувство справедливости. Именно поэтому схема сработала так чисто.

Она положила на стол последний лист, один, отдельно от остальных.

- А вот это важнее всего. Салтис не служил самостоятельным источником денег. Средства поступали к нему из «Фонда Флотских вдов» - фонда под патронатом Главного Штаба Флота и Управления тыла. Формально фонд помогает семьям погибших моряков. Фактически занимается оплатой всяких тёмных дел флотских коррупционеров, и часть средств пошла на оплату операции, призванной отвести ваше внимание от флотских поставок к делу Зонти.

Некоторое время в зале слышался только дождь за окнами и только через минуту поднялся шум.

Молодой финансист требовал показать оригиналы. Женщина с короткими волосами спрашивала Реннера, сколько он получил и давно ли считает их всех удобными дураками. Кто-то доказывал, что это провокация дома Зальт, потому что Альда не простила им интереса к флотским контрактам. Ему тут же ответили: дом Зальт первым нашёл деньги, а при желании спрятать следы не стал бы приносить бумаги в их общество. Один из юристов вскочил и заявил, что даже если трое взяли деньги, это не отменяет правоты дела против Зонти. Другой, красный от ярости, ударил ладонью по столу и сказал: правое дело, купленное чужими руками, сначала нуждается в чистке, а уже потом - в суде и газетах.

Реннер наконец поднялся.

- Вы все прекрасно понимали, что дело Зонти важнее очередной грязи вокруг флотских подрядов, - сказал он. - Там - слухи, обрывки, исчезающие бумаги и запуганные люди. А здесь - живой пример того, как закон превращают в игрушку. Мы получили возможность ударить туда, где результат увидит вся страна.

- Мы? - переспросила женщина с короткими волосами. - Или ты?

- Да, я взял деньги, - резко сказал Реннер, и зал на мгновение захлебнулся молчанием. - Взял. И не для того, чтобы купить себе квартиру, хотя теперь вам, конечно, удобнее думать именно так. Эти деньги открыли нам доступ, дали переписчиков, архивы, поездки, людей в провинциях. Без них вы до сих пор сидели бы здесь и сочиняли воззвания о чистоте права, пока старики вроде Зонти продолжали бы выворачивать закон наизнанку.

- А участок земли тоже предназначался для чистоты права? - спросил кто-то.

Реннер повернулся на голос, но ответить не успел. Другой из троих, до того хранивший молчание, тихий круглолицый Сойр, заговорил быстро и почти жалобно:

- Вы не понимаете. Нам сказали, что Зонти связан с теми же людьми. Что через него можно выйти на всю схему. Что если мы ударим по нему, остальные посыплются. Это выглядело разумно.

- Это выглядело многообещающе, да? - Со злым сарказмом сказала женщина.

- А ты бы предпочла ничего не делать? - сорвался Сойр. - Сидеть и ждать, пока нам дадут идеальные доказательства, заверенные самими преступниками? Мы хотя бы работали.

- И заработали. – Негромко произнёс молодой мужчина в прокурорском мундире, скромно сидевший в углу.

Лиара слушала, не вмешиваясь. Она видела, как кружок разваливается, и не по линии виновных и невиновных, а гораздо глубже - по линии тех, кто готов простить грязный способ ради правильного удара, и тех, кто внезапно понял, что их собственную честность использовали как печать на чужом поручении. Но это уже не её забота.

Она закрыла пустую папку, оставив документы на столе.

- Оригиналы находятся у меня, - сказала она, когда шум немного осел. - К вечеру я пришлю сюда пять копий и каждый из вас при желании получит все материалы. Что вы сделаете дальше, решать вам. Можете обвинить меня, Альду, дом Зальт, Ардора, Зонти или друг друга. Можете сжечь свой доклад и начать заново. Можете напечатать его как есть, а потом всю жизнь объяснять, почему в нём нет ни слова о Салтисе и «Фонде Флотских вдов». Но теперь вам известно, кто стоял за вашей принципиальностью и так называемой честностью.

Реннер посмотрел на неё с ненавистью, в которой плескался нескрываемый страх.

- Вы тоже чините закон не самыми законными методами, госпожа Лиара.

Лиара остановилась у двери.

- Возможно, - сказала она. - Но я, по крайней мере, не беру за это деньги у людей, торгующих оружием и прячущихся за вдовами.

Она вышла, не хлопнув дверью, а в зале спор вспыхнул снова. Намного громче, злее, уже без прежнего благородного звона. Лиара на мгновение задержалась у окна, посмотрела на смазанные дождём огни машин и пошла к выходу. В зале продолжали переворачивать листы, спорить о суммах и требовать у Реннера ответа по каждой строке выписки.

Но у Лиары имелся ещё один адрес для посещения по этому делу, и бросив взгляд на наручные часы, она поспешила в Марсанское Городское отделение Королевского Сыска, к полковнику Лунгару, ждущему её материалы.

Лиара вышла из здания Марсанского городского отделения Королевского Сыска позже, чем рассчитывала. Разговор с офицером Сыска занял почти час, и это само по себе говорило о многом. Полковник не стал изображать удивление, не стал пугать её словами о тайне следствия и не задал ни одного вопроса, рассчитанного на то, чтобы проверить, кто стоит у неё за спиной. Он смотрел в бумаги, отмечал даты, сверял имена, дважды просил повторить порядок движения денег и отдельно отложил лист с «Фондом Флотских вдов».

На крыльце пахло мокрым камнем, угольным дымом и заливом. Дождь уже ушёл к восточной части города, но мостовая ещё держала воду в швах между плитами, и колёса машин выбивали из них мутные брызги. Улица перед Сыском жила обычной дневной жизнью: городовой спорил с возчиком, рассыльный прижимал к груди кожаную сумку, у соседнего подъезда двое чиновников делали вид, что остановились поговорить о погоде, хотя оба слишком внимательно смотрели на дверь, из которой только что вышла Лиара.

Машина ждала у тротуара. Одна из женщин-секретарей открыла дверцу, вторая держалась чуть позади, закрывая Лиару от лишних взглядов не плечом и не жестом, а положением тела. Двое мужчин сопровождения распределились также, перекрывая возможные опасности.

Лиара села, сняла перчатки и только тогда позволила себе выдохнуть.

- Госпожа Альда на линии, - сказала секретарь и подала ей трубку.

Лиара взяла её не сразу. Несколько секунд она смотрела в окно на серый фасад Сыска, за которым теперь лежали копии документов, способные превратить частную интригу вокруг Кушера Зонти в громкое дело о воровстве флотских денег.

- Да, Альди.

- Ты вышла?

- Да. Лунгар принял материалы.

- Упирался?

- На удивление нет. Сразу поставил регистрационную печать, велел внести в журнал приложений к налоговому делу по Салтису и запросил перечень лиц, имевших доступ к копиям.

- Значит, понял вес.

- Он понял источник опасности. На трёх членах кружка он почти не задержался. На Салтисе стал внимательнее. На фонде попросил назвать полное официальное наименование, потом повторил его сам и записал без сокращений.

- Хорошо.

Альда молчала недолго и в её молчании не было нерешительности. Она просто переставляла уже известные фигуры на своей игровой доске.

- Давай приезжай в «Бухту», - сказала она. - Я заказала столик на троих.

- На троих?

- Ардор тоже будет. Кроме превосходной кухни, там, в этот час сидят подрядчики, банкиры, флотские знакомые и их жёны. И пусть каждый сам решит, чего ему больше хочется: подойти поздороваться или сделать вид, что не заметил.

- Ты всегда любила рискованные эксперименты над людьми.

- Я люблю, когда общество само выдаёт результаты без принуждения, но это невозможно.

Связь оборвалась, Лиара вернула трубку секретарю и несколько минут ехала молча. Машина свернула к кварталам у небрежной и порта, где воздух становился солонее, а дома богаче и строже. Марсана стояла у залива не как город, случайно выросший рядом с водой, а как город, всю жизнь споривший с портом, флотом и торговыми домами за право считать себя главным. Здесь всё напоминало о деньгах, проходивших через гавань: роскошные конторы страховщиков, строгие и очень старые здания корабельных компаний, цветастые и яркие представительства южных купцов, суровые закрытые клубы с узкими окнами и рестораны, где за одним столом могли решить вопросов больше, чем на ином официальном совещании.

«Бухта» занимала старое двухсотлетнее здание на повороте набережной. Из больших окон верхнего зала открывался вид на порт, причалы и силуэты судов, стоявших на рейде. Название ресторану не пришлось придумывать для красоты: залив жил вокруг светом, запахом, криками чаек и медленным движением мачт за стеклом.

Внутри царила роскошь не праздника, а обычая. Тёмное дерево, зеркала в строгих рамах, шёлковые скатерти, бронзовые лампы, вычищенные до мягкого блеска, и распорядитель, умевший различать важность гостя по походке и взгляду.

Сюда не приходили случайные посетители. У одного окна сидели двое владельцев верфей с человеком из страхового дома; за столиком у колонны - чиновник Управления тыла, явно пожалевший, что выбрал сегодня именно это место; ближе к стене обедали две дамы из старых шардальских семей, державшие спины так прямо, будто родословная заменяла им корсет. Несколько военных в морской форме сделали вид, что заняты разговором, но после появления Лиары один из них забыл опустить ложку в тарелку.

Альда выбрала столик не в центре и не в углу, а в том месте, откуда хорошо просматривались вход, окна и ближайшие проходы, но в стороне и с прекрасным видом. Это место не прятало сидящих, но и не выставляло их на показ.

Лиара подошла к столу и Альда не стала подниматься демонстративно а лишь протянула ей руку, но в этом жесте оказалось больше теплоты и приязни, чем в любом светском поцелуе.

- И что сыск? - спросила она, когда Лиара села.

- Возьмётся. Конечно не из дружбы к нам и не из любви к чистоте закона. Он увидел возможность войти в дело законно и при этом не остаться крайним, если сверху начнут давить. Но коенчно в основном чтобы вписаться в тренд. Ты была права когда предложила отвезти документы не к Ингро Талису а в Сыск. Налоговая проверка по Салтису, недвижимость, движение средств, фонд как источник финансирования. Пока это не обвинение против Главного Штаба Флота, но уже повод задавать вопросы людям, привыкшим, что вопросы задают они.

Альда кивнула. К их столу подошёл официант; заказ приняли быстро, без лишней обходительности. Лиара выбрала рыбу, зелень и травяной отвар. Альда ограничилась коротким уточнением по уже заказанным блюдам и дождалась, пока официант отойдёт.

- Кружок удержится?

- Как кружок - не знаю. Как источник шума - да. Часть будет кричать о провокации, часть начнёт спасать собственную совесть, часть попытается переписать доклад так, будто сама обнаружила Салтиса. Самое полезное сейчас - не мешать им ссориться.

- Трое?

- Реннер опасен. Не умом даже, а способностью оправдывать себя громкими словами. Сойр слабее, но именно поэтому может первым побежать искать защиты. Третий пока молчит, и это хуже. Молчаливые часто дольше всех помнят, кто им платил.

Альда посмотрела на зал, потом снова на Лиару.

- Это очень хорошо, что после сегодняшнего тебя начнут считать не просто женой Ардора и не младшей союзницей дома Зальт.

- В этом самый смак. – Лиара негромко расмеялась.

- Это не только лестно, но и опасно.

- Я и не думала, про лесть. Я полагала, что иначе они станут разговаривать через тебя, или через Ардора. Или через других мужчин, которые решат объяснить мне, как устроены дела. Но Если я хочу, чтобы мои слова принимали как мои, мне придётся самой приносить неприятные бумаги всяким засранцам.

Альда чуть улыбнулась и кивнула одобряя подход.

На несколько мгновений между ними установилась тишина. Обе понимали, что разговор о Зонти уже вышел за пределы одного конкретного жулика. Старик с сомнительной репутацией оказался не центром дела, а инструментом. Но теперь поверх этого дела легло другое, более опасное. Вопрос о том кто это всё придумал и воплотил.

- Зонти предупредить? - спросила Лиара.

- Разумеется.

- Он может уйти на дно.

- Может. Но если уйдёт слишком быстро, покажет, страх. Если останется, значит, уже начал принимать меры. И то и другое полезно.

- А если Салтис попробует убрать его раньше?

- Тогда мы узнаем, насколько Зонти нужен живым. Иногда это важнее признания.

Лиара приняла травяной отвар, поставленный перед ней, но пить не стала.

- Ты говоришь так спокойно, будто речь о бумагах, а не о человеке.

- Я говорю спокойно, потому что речь о человеке, вокруг которого слишком много людей прячут бумаги. Разница существенная. Ну и кроме того, теперь рядом с ним, наши люди и они не допустят негативных сценариев.

Лиара медленно кивнула. В этом и заключалась Альда: она могла быть мягкой в частном, но в делах не позволяла жалости подменять расчёт. Не потому, что жалости не имела, а потому, что слишком хорошо знала цену неверно направленной доброты.

У входа в зал произошло небольшое движение. Не шум, не суета - только изменение внимания. Распорядитель выпрямился чуть заметнее, один из морских офицеров перестал говорить на середине фразы, дама у окна повернула голову, а чиновник Управления тыла слишком быстро опустил взгляд в тарелку.

Ардор вошёл в зал.

Он не выглядел человеком, пришедшим производить впечатление. И именно поэтому впечатление возникло сразу. Безупречно сидящий тёмный мундир, сверкание орденов и та собранность, которую невозможно сымитировать.

Альда не отрываясь «читала» зал.

- Вот теперь начинается самая полезная часть обеда, - негромко сказала она.

Лиара тоже следила не за Ардором, а за людьми вокруг.

- Мужчины считают. Одни - насколько он опасен. Другие - можно ли через него войти в будущие армейские и эфирные проекты, а третьи просто злятся, потому что он не просит у них разрешения существовать.

- Отличная классификация.

- Красивая но неполная. Вон тот у окна из Управления тыла сейчас думает не об Ардоре, а о том, знает ли Ардор про фонд.

- И правильно думает.

Альда перевела взгляд на женщин.

- А они?

Лиара позволила себе коротко улыбнуться.

- Женщины считают иначе. Одни пытаются понять, счастливы ли мы на самом деле или только хорошо держим лицо. Другие примеряют на себя саму возможность такого брака и тут же пугаются собственной смелости. Третьи смотрят на нас как на политическую конструкцию, которую неприлично осуждать, пока она явно работает.

- А на него?

- На него смотрят как на человека, которого не удалось приручить доступными связями. Это их тревожит сильнее, чем всё остальное.

Альда наконец повернулась к Ардору, уже подходившему к столу.

- Свет очень любит считать себя лучшей мастерской по обработке людей, - сказала она. - Ардор портит ему привычную картину.

Лиара тихо ответила:

- Не только Ардор. Мы тоже.

Он подошёл, и обе поднялись ему навстречу. Ардор поцеловал руку Альде, затем Лиаре, без театральности и без той нарочитой нежности, которой мужчины иногда пытаются доказать публике право на женщину. В его жесте хватало уважения, чтобы залу пришлось увидеть не украшение при муже и не трофей, а союз.

- Я помешал разговору? - спросил он, садясь.

- Нет, - сказала Альда. - Ты вошёл ровно в тот момент, когда зал начал закипать от догадок и всяких грязных мыслей.

Ардор бросил короткий взгляд вокруг.

- Судя по лицам, они совсем несчастны.

- Откуда счастье в них, живущих ненавистью и неверно понятым принципом пользы, - сказала Лиара. - Особенно если счастье рядом и его можно потрогать.

Ардор посмотрел на неё внимательнее.

- Сыск принял материалы?

- Принял. Формально - по линии Салтиса и налогового дела. По существу - он уже понял, что фонд придётся трогать.

- Управление тыла?

- Видимо уже в работе, но пока не напрямую. Но если они начнут мешать, сами соединят себя с делом быстрее, чем это сделаем мы.

Ардор кивнул. Ему понравилась не острота ответа, а порядок мысли: Лиара не просила защиты, не пересказывала впечатления и не искала одобрения. Она докладывала ход, в котором уже участвовала как самостоятельная сторона.

- Значит, сегодня мы здорово испортили аппетит очень многим людям, - сказал он.

- И некоторые из них уже в этом зале, - заметила Альда. - Вон тот чиновник третий раз режет один и тот же кусок рыбы.

Они на короткое время замолчали, позволяя официанту поставить блюда. В этом молчании тоже имелся смысл. Зал видел троих за обычным обедом: Альду, чья деловая репутация давно стала отдельной силой; Лиару, вышедшую из тени чужих имён и принесшую в город собственную волю, Ардора, чьё присутствие заставляло военных сидеть прямее, а гражданских - осторожнее выбирать слова.

- Ты понимаешь, что сейчас происходит? - спросила Альда негромко, обращаясь к Лиаре.

- Думаю, да. Они смотрят не на семью.

- А на что?

- На новый элемент силы. Дом, армия, деньги, право и репутация не стоят отдельно, как им удобно было думать. Они видят, что всё это может сойтись за одним столом и не начать спорить за старшинство.

Альда осталась довольна ответом, но не показала этого слишком явно.

- Вот поэтому я и пригласила Ардора.

- Не потому что соскучилась?

- И поэтому тоже, - сказала Альда уже мягче. - Но скучать можно дома. Здесь полезнее показывать соединение.

Ардор взял стакан воды.

- Надеюсь, мне не надо выглядеть соединённым специально.

- Нет, - ответила Лиара. - Тебе достаточно не делать вид, что ты случайный гость.

- Это я умею.

- Ты вообще плохо выглядишь случайным где бы то ни было, - сказала Альда. - Даже когда сидишь на балетной премьере.

Лиара снова посмотрела на зал. Две дамы у окна уже не скрывали интереса. Один молодой наследник, слишком красивый и слишком уверенный в собственной породе, разглядывал Ардора с плохо спрятанным раздражением. Военный в морской форме говорил с соседом, но держал ухо к их столу. Чиновник Управления тыла перестал мучить рыбу и теперь смотрел в бокал так, будто надеялся найти там юридическое объяснение.

- Женщины быстрее поняли, - сказала Лиара.

- Что именно? - спросил Ардор.

- Что дело не в том, кто из нас кому принадлежит. Они смотрят на то, как мы распределяем место. Ты вошёл, но стол не стал твоим. Альда ведёт игру, но не заслоняет меня. Я принесла материалы, но не превращаю это в личный подвиг. Для них это непривычнее любой сплетни о браке.

Ардор выслушал серьёзно. Альда тоже.

- А мужчины? - спросил он.

- Мужчины пока ищут главного. Им трудно, когда главный не один и не обязательно мужчина.

Альда тихо рассмеялась, но в этом смехе не оказалось пустого кокетства.

- Вот за эту фразу стоило заказать обед.

За окнами «Бухты» по заливу шла низкая рябь. У причалов двигались грузчики, над водой кричали птицы, на дальнем рейде медленно разворачивалось судно с тёмными парусами. Марсана продолжала работать, считать, грузить, подписывать и скрывать. Но в обеденном зале уже ползло другое движение: взгляды, догадки, будущие записки, первые предупреждения тем, кто ещё не знал, что имя Салтиса перестало принадлежать только тёмным поручениям.

Альда наконец попробовала рыбу и едва заметно кивнула, словно ресторан получил право продолжать существование.

- Нам придётся решить, когда говорить с Зонти, - сказала она.

- Не сегодня, - ответила Лиара.

Ардор посмотрел на неё.

- Почему?

- Сегодня все ждут, что после Сыска я побегу либо к нему, либо от него. Пусть подождут зря. Завтра утром он уже сам узнает достаточно, чтобы понять: если мы к нему придём, это будет не просьба и не угроза, а разговор о цене его методов.

Альда отложила вилку.

- Вот теперь ты говоришь, как человек, который имеет право вести эту линию.

Лиара не смутилась. Только чуть опустила глаза к чашке с травяным отваром.

- Я учусь.

- Нет, - сказала Альда. - Ты уже делаешь. Учёба закончилась раньше, чем ты заметила.

Глава 2

В штабе Восточной армии плохие новости появлялись не сразу. Сначала у адъютантов менялись лица, потом в коридорах начинали говорить тише, потом кто-нибудь из ответственных лиц внезапно вспоминал о срочном докладе командующему. Если после этого ответственный ещё и забывал постучать перед входом в кабинет, дело обычно пахло не дисциплинарным взысканием, а флагом, наброшенным на свежую могилу.

Адмирал второго ранга Шурги Зандис вошёл именно так. Одетый в перекошенный на плечах мундир, с всклокоченными волосами, торчащими из-под края фуражки, и грязными ботинками. Открыл дверь, шагнул в кабинет, а костяшками по дереву стукнул уже после, даже не для сохранения остатков приличия а просто как часть моторной памяти.

Полный адмирал флота Ридо Сальди поднял глаза от сборника статей Шардальского Антропологического Общества, где он знакомился со статьёй, посвящённой карго-культам примитивных племён, и усмехнулся.

- Зандис, если вы уже вошли, не надо изображать девицу, вспомнившую о невинности после групповой оргии. Докладывайте.

Начальник тыла закрыл дверь, ногой, а папку держал перед собой обеими руками, словно собирался прикрываться ею от расстрельной команды.

- Господин адмирал, положение крайне тяжёлое, и я бы сказал катастрофическое.

- У нас здесь флот, если вы могли заметить, а не пансион для благородных невест. Тут положение либо тяжёлое, либо уже покойник смердит. Конкретнее!

- Налоговая и Сыск начали полноценную проверку по Салтису. Не предварительную а с изъятием документов по недвижимости, переводам и реестровым выпискам. Пошли запросы в страховые дома, портовые конторы, на поставщиков и посредников.

- Пока вы перечисляете чужие несчастья. Продолжайте, может, где-нибудь появимся и мы.

Зандис сглотнул.

- Они вышли на «Фонд Флотских вдов».

Сальди отложил остро отточенный карандаш на край стола, явно не желая, чтобы тот оказался в глазу у интенданта, по самый ластик.

- Вот и вдовы показались. А я всё думал, в какой момент у нас из благотворительности начнёт всплывать дохлая рыба.

- По фонду запросили движение средств за шесть лет. Городской Сыск принял все материалы с официальной регистрацией. Лунгар поставил печать Канцелярии Сыска.

- Лунгар без причины регистрационные знаки не ставит. Он человек скучный, и не склонный к эпатажу. Если поставил, значит, уже знает, кому потом показывать бумагу, когда большие люди начнут делать большие глаза и покупать билеты на скоростной чартер.

- Это не остановится на Салтисе, - быстро сказал Зандис. - Уже дёргают смежные организации. Если они сведут всё в цепочку, следующей станет комплексная проверка всей Восточной армии.

Сальди посмотрел на него с мрачным удовольствием палача.

- Замечательно. Шесть лет вы растили свинью под письменным столом, кормили фондами, подрядчиками и вдовьими слезами, а теперь удивляетесь, что она завизжала в присутствии прокурора.

- Господин адмирал, тогда обстоятельства выглядели иначе.

- Разумется. – Адмирал кивнул и негромко рассмеялся. - Когда деньги идут к нам, обстоятельства всегда выглядят стройно, благородно и почти патриотично. Но когда за деньгами приходит налоговая, та же самая схема почему-то начинает напоминать пьяного боцмана без штанов в дамском салоне.

Зандис сделал шаг к столу, и как мог твёрдо произнёс.

- Я пришёл за решением.

- Нет, Зандис. – Ридо Сальди укоризненно прищурился. - Вы пришли за чудом. Решение я вам предлагал шесть лет назад. - Начальник тыла замолчал, а Сальди откинулся на спинку кресла. - Помните? Вы тогда ещё сияли, словно юнга у живой витрины борделя. «Рационализация тыловых расходов», «снижение прямой нагрузки на армейский бюджет», «гибкое использование фондов», «вневедомственные поставочные контуры». Я тогда сказал вам простыми словами: Шурги, не надо тащить во флотские закрома такую жирную крысу. Она сначала будет есть с руки, потом сожрёт ведомость, потом начнёт грызть хозяина за горло. Вы кивали так уважительно, что я даже подумал - человек понял. А вы, оказывается, просто шеей разминались перед виселицей.

- Вы не возражали официально! – Взвизгнул интендант.

- Я тогда служил в должности начальника штаба, а не вашей нянькой с ночным горшком. Официально мне принесли схему без крови, без Салтиса и без фонда, из которого потом полезли платежи, как тараканы из сухарного ящика. Я предупредил. Вы вроде как послушали, но потом пошли и сделали наоборот. Это называется не «меня не остановили», а «сам полез в мясорубку и теперь жалуется на устройство мясорубки».

Зандис резко поднял голову, и лицо его исказила злая гримаса.

- Я действовал не один!

- О, началось. Любимая молитва всякого проворовавшегося тыловика: «Я не один, вокруг стояли ангелы с накладными». Конечно, не один. Один человек такой бак дерьмом не заполнит. Один человек может только туда упасть и начать булькать.

- Если начнётся проверка армии...

- Она уже началась. Просто пока у неё вежливое лицо и чистые сапоги.

- Значит, надо закрывать фонд, выводить людей, чистить книги…

Сальди тихо рассмеялся.

- Чистить книги? Поздно. Книги надо чистить до того, как их увидел сыщик, налоговый чиновник и обиженная женщина с хорошими адвокатами. После этого чистка книг называется «помощь следствию в доказывании умысла». Вы хотите ещё и это подарить прокурору? Щедрый вы человек, Шурги. Государство таких любит - сначала они воруют, потом сами приносят верёвку, мыло и табурет.

Зандис сел без разрешения, но тут же вскочил, вспомнив, где находится.

- Простите.

- Сидите уже. – Адмирал небрежно взмахнул рукой. - Раз начали изображать покойника, не надо делать это стоя - устанете.

Начальник тыла опустился на край кресла. Паника всё больше проступала на его лице.

- Что вы намерены делать? - спросил он.

- Самое простое. – Сальди усмехнулся, уже предчувствуя реакцию на его ответ.

- Что именно?

- Заплатить вашей головой.

Зандис моргнул.

- Моей?

- Ну не моей же. Моя голова мне дорога, к тому же к делу подходит плохо. Денег не брала, Салтиса к столу не сажала, фондом не командовала, квартир и домов через племянниц не покупала. А ваша - как раз нужного формата, да ещё и с удобной ручкой для следствия. Начальник тыла, адмирал второго ранга, доступ к поставщикам, связь с фондом, люди в смежных организациях и ворох собственности, купленной на непонятные средства. Красота. Газетчики такое обожают.

- Вы хотите выдать меня главарём?

- Хочу? Нет. Я вообще хочу спокойно стареть, пить старый бренди в компании молодых развратниц, и ругать молодых офицеров за то, что они глупее своих сапог. Но если выбирать между комплексной проверкой всей Восточной армии и вашим торжественным падением в выгребную яму истории, я, как командующий, обязан проявить государственный подход.

- Я могу начать говорить.

- И обязательно заговорите. Там, куда вы попадёте, говорят даже немые, а протоколы подписывают и безрукие неграмотные трупы. Словоохотливый обвиняемый выглядит живее, а живого обвиняемого приятнее вести по коридору. Только расскажете вы что? Что шесть лет назад я назвал вашу идею опасной? Подтвержу. Что я денег не взял, и продолжаю жить в доме, оставленном мне отцом? Подтвержу с удовольствием. Что вы действовали в интересах армии? Тут я, пожалуй, всплакну. Не каждый день узнаёшь, что армия мечтала о подложных поставщиках и фонде вдов в роли ночного кошелька.

- У меня есть записи.

- Конечно. У всякого тылового романтика с большой дороги есть записи. Вы, когда воруете, почему-то все становитесь поэтами и прозаиками. Бумаги пишете, даты ставите, суммы аккуратно выводите, словно готовите не схему, а автобиографию для тюрьмы. Покажете записи - докажете, что помнили, понимали и продолжали. Прекрасно. Прокурор пришлёт вам благодарность. Может, даже с грамотой.

Зандис вытер лоб платком.

- Вы издеваетесь.

- Я берегу вас от завышенной самооценки. – С жалостливой гримасой произнёс адмирал. - В вашем положении это единственная медицинская помощь, доступная без рецепта от Сыска.

- Что же мне делать? – Потерянно спросил тыловик, вытирая лоб платком.

Сальди перестал улыбаться, но голос остался почти ласковым.

- Единственный достойный выход, вспомнить, что у вас на плечах погоны, а не дамские бантики.

Зандис замер.

- Вы предлагаете мне...

- Я предлагаю вам наконец принять самостоятельное решение. Только не такое, после которого опять придётся шесть лет разгребать ваши последствия.

- Вы хотите, чтобы я застрелился.

- Я хочу, чтобы Восточная армия получила короткий некролог вместо длинного следственного романа. Формулировку выбирайте сами. Вы всегда любили творческий подход к документам.

Несколько секунд Зандис молчал. Потом сказал почти шёпотом:

- У меня семья…

- У многих вдов из вашего фонда тоже были семьи. Вы вспомнили о семейных ценностях трогательно, но поздновато. Если будете писать прощальное письмо, не давите на жалость. Жалость к тыловику, попавшемуся на вдовьих деньгах, выглядит так же естественно, как балетная пачка на пьяном водолазе.

- Я не заслужил такого конца.

- Шурги, никто не заслуживает своего конца. Конец обычно приходит без воспитательной беседы. Вам повезло: я ещё и объясняю.

Зандис поднялся. Папка осталась в кресле.

- Я могу уйти?

- Можете. Но через малую приёмную. В главном коридоре сегодня слишком много глаз, а мне не нужно, чтобы вы пугали молодых офицеров своим лицом. Они и так думают, что служба тяжела. Не надо показывать им, что она ещё и справедлива.

Зандис дошёл до двери и остановился.

- А если я всё-таки не сделаю этого?

- Тогда вас возьмут живым. Вы начнёте торговаться, вас начнут ломать, потом вы будете долго и некрасиво объяснять, почему флотские вдовы финансировали Салтиса, Салтис кормил ваших людей, а ваши люди изображали ненасытных акул. В конце вас всё равно повесят, только перед этим вы успеете измазать форму, семью и пару портретов предков. Я бы на вашем месте пожалел хотя бы портреты.

- Вы чудовище.

- Нет. Я командующий. Чудовище - это когда начальник тыла путает армейский бюджет с тёплой ванной и удивляется, что туда однажды упал электрический провод.

Зандис вышел, а Сальди некоторое время смотрел на закрытую дверь, потом взял книгу, задумчиво провёл пальцем по корешку, нажал кнопку звонка и в кабинет вошёл адъютант.

- Начальника юротдела и особой канцелярии ко мне. Контрразведке и морской полиции, взять Управление тыла - под мягкую блокировку. Никого без письменного разрешения не выпускать из здания и никому не давать внезапно заболеть, умереть от тоски или уехать к больной тётке.

- Адмирала Зандиса тоже задерживать?

Сальди посмотрел на дверь.

- Адмирала Зандиса особенно. Но вежливо. Пока он носит форму, делаем вид, что у нас флот, а не скотобойня с якорями в жопах.

Адъютант кивнул.

- Слушаюсь.

- И ещё. Уберите из его кабинета личное оружие.

Адъютант удивлённо поднял глаза.

- Вы же сами...

- Я сказал ему вспомнить о погонах, а не то, что я хочу доверять его памяти. У человека шесть лет подряд плохо работала голова; с чего вдруг ей исправиться в присутствии револьвера? Постреляет ещё людей. А нам это не нужно.

Адъютант вышел.

Сальди снова посмотрел на книгу, но карандаш не взял. Некоторое время он сидел неподвижно, потом тихо произнёс:

- Вот же поэты с большой дороги. Сначала воруют на вдовах, потом обижаются, что смерть плохо рифмуется.

За окном штаба рота на плацу повернула не в ту сторону, и сержант сорвался на крик. Сальди прислушался, поморщился и нажал звонок ещё раз.

- И передайте дежурному по штабу: если сегодня кто-нибудь начнёт бегать с выпученными глазами и словами «мы все погибнем», пусть сначала приведёт форму в уставной порядок. Погибать в армии разрешается, но выглядеть при этом как босяк после попойки - недопустимо.

Ингро Талис пришёл к королю Логрису Девятому не со своим чуть потёртым портфелем, доставшимся ему от предшественника, а со специальным бронированным кейсом с механизмом уничтожения документов, что само по себе заслуживало внимания.

Логрис Девятый посмотрел на кейс, а потом на самого Талиса.

- Надеюсь, это не ещё один способ сообщить мне, что в благотворительном фонде нашлись документы на коронное преступление высшей группы?

- Нет, Ваша Милость. Это другое дело.

- Прекрасно. Значит, сегодня государство рушится не только привычным способом.

Талис поклонился, положил кейс на стол, и вывел пальцем на крышке затейливый знак, после чего открыл.

- Ваша Милость, мы подтвердили существование Общества Песочных часов.

Король не ответил сразу. Он не изменился в лице, но отложил перо и убрал руку от раскрытой папки с докладом военного министра. Для Логриса это значило больше, чем чужая тревога.

- Подтвердили, как разговорное название, академический кружок или как действующую сеть?

- Как действующую сеть. И не академический кружок, хотя членов академий там хватает. Это не заговор в обычном смысле. Нет единого штаба, казначея, устава, и списка членов, который можно красиво предъявить суду, а после не менее красиво сжечь всех поименованных на площади. Это весьма распределённая структура внутри магического сообщества и разных коммерческих структур.

- Слово «распределённая» мне определённо не нравится. Обычно оно означает, что виноватых много, а ловить некого.

- В данном случае вы совершенно правы, Ваша Милость.

Талис достал документы и убрал кейс со стола. Выписки из архивных журналов, копии академических запросов, две таблицы по закупкам редких материалов и маленький лист с чёрным знаком: песочные часы внутри круга.

- Общество действует поверх государственных границ. Балларийские академии эфиристики, частные исследовательские лаборатории, архивисты из разных хранилищ, переводчики древних текстов, специалисты по эфирным расчётам, оптовые поставщики редких реагентов и придворные маги при разных дворах. Каждый делает малую часть работы, и почти любую часть отдельно можно объяснить научным интересом.

- А вместе?

- Вместе это системная попытка восстановить Эхо-Машину.

Логрис медленно взял лист со знаком, вглядываясь в рисунок.

- Не пересказ легенд и не поклонники древних ужасов? Не очередной профессор, скучающий без мировой катастрофы?

- О, нет. – Талис усмехнулся. - Это не мечтатели с пыльными трактатами. Они восстанавливают цепочку, через архивные описания, терминологию, расчёты узлов, составы материалов, условия запуска, и даже вопрос проводника.

Последнее слово прозвучало чужероднее остальных, и король это заметил.

- Проводника?

- Да, Ваше Величество. По старым описаниям Машина призыва не являлась простым механизмом. Ей требовался живой участник с определённой совместимостью. Своеобразный противовес. Общество пока не подошло к практическому запуску, но уже работает не только с железом, формулами и реагентами. Они ищут того, кто может стать живым противоположным полюсом.

- Вот теперь уже действительно тревожно. – Констатировал король.

- Именно поэтому я сразу пришёл с докладом. - Логрис положил лист обратно.

- Как вы на них вышли?

- Не через деньги. Ваша Милость. Деньги у них почти чистые: академические гранты, пожертвования лабораториям, обменные программы, частные исследовательские фонды, закупки для кафедр. Если смотреть только на бухгалтерию, там скука, много печатей и всё весьма прилично.

- Самое опасное сочетание после слов «всё уже согласовано».

- След дали ошибки. В четырёх странах за последние годы запрашивали одни и те же архивные подборки: ранние описания призывных контуров, протоколы неудачных опытов, старые расчёты удержания формы и несколько трактатов, официально признанных бесполезными после запрета работ по Машине. Запросы шли в разное время, от разных учреждений, через разных людей. Но в сопроводительных записках повторяется одна терминологическая ошибка.

- Одинаковая?

- Дословно. Один из узлов назван так, как его называли только в закрытом конспекте, составленном до последней катастрофы в Замке на Болоте, что косвенно указывает на сотрудничество Сарилла Теохвара с заговорщиками. В официальных документах такого названия нет.

- Значит, у них общий источник.

- Или общий наставник. Пока точнее сказать нельзя.

Король встал и прошёл к окну. Во внутреннем дворе дворца шла смена караула. Молодой офицер слишком резко отдал команду, старший молча посмотрел на него, и тот сразу выпрямился так, будто позвоночник ему заменили строевым уставом.

- Маги всех стран, - сказал Логрис. - Как мило. Когда короли спорят, это называется война. Когда маги разных государств тайно собирают древнюю машину, это, вероятно, называется научным сотрудничеством.

- Они именно так и думают. Для них Машина Призыва - не оружие одного государства, а утраченная вершина магической науки. Они считают, что светская власть слишком грубо распоряжаются знаниями, смысла которых не понимают.

- А власть, разумеется, нужна только затем, чтобы после платить за последствия чужого понимания.

- Примерно так, Ваше Величество.

- Прекрасно. Очень люблю людей, которые ставят опыт над миром, а потом удивляются, что мир начинает рушится.

Талис не стал улыбаться. В его молчании хватало согласия.

- Насколько они продвинулись? - спросил король.

- До полноценной Машины ещё далеко, но опыты уже могли идти. В двух лабораториях зафиксированы выбросы высокой эфирной плотности, объяснённые как ошибки учеников и повреждения накопителей. Отчёты составлены разными людьми, но даже язык объяснений слишком похож. Кроме того, за последние полтора года вырос интерес к старым родовым линиям, связанным с высокой эфирной проводимостью.

Логрис повернулся со странной улыбкой.

- Вы про Ардора?

- Пока нет прямых следов, что они приблизились к нему. Но в нескольких справках упоминаются приграничные офицеры, пережившие сильные эфирные нагрузки. Линия Таргор-Увиров там не названа, зато признаки отбора слишком знакомы.

- Значит, его всё равно придётся предупредить.

- Да. Но не через Академию и не через Министерство эфиристики. Там слишком много ушей, в том числе честных. Честные уши иногда опаснее продажных: они передают услышанное из лучших побуждений.

- Через Альду и Лиару?

- Это самый тихий путь. Они уже рядом с ним, умеют держать удар и не станут бежать по коридорам с криком о спасении государства.

- Лиара только что вошла в другое дело.

- Да. Но это другое дело не связано с Обществом. Его нельзя смешивать.

Король внимательно посмотрел на Талиса.

- Поясните.

- Кушер Зонти не имеет отношения к Машине призыва. И к флотским деньгам тоже не имеет прямого отношения. Его использовали как удобную отвлекающую цель: человек с мутной репутацией, сложной правовой биографией и достаточным количеством врагов. Через него молодых юристов отвели от флотских поставок. Салтис относится к флотско-тыловой коррупции и к операциям вокруг фонда, но для Общества Песочных часов он слишком мелкая фигура. Там другой масштаб и другие люди.

- Хорошо, что вы произнесли это вслух. В плохих расследованиях всё любят пришивать к одному мешку, чтобы потом удивляться, почему мешок порвался.

- Именно этого я и опасаюсь. Флотское дело сейчас даст много шума. Но на этом шуме Общество может уйти глубже, если мы начнём считать все нити одной верёвкой.

Логрис вернулся к столу.

- Что предлагаете?

Талис положил перед ним первый лист.

- Первое. Закрыть несколько архивных разделов под предлогом ревизии состояния фондов. Не королевским запретом и не приказом о безопасности. Обычная техническая мера: плесень, переплёт, переучёт, повреждённые каталоги. Чем скучнее объяснение, тем меньше паники. Но растянуть так, чтобы забегали.

- Хорошо.

- Второе. Взять под контроль академических посредников. Читать переписку, отмечать связи, смотреть, к кому они потянутся после закрытия архивов.

- Согласен.

- Третье. Проверить приглашения иностранных магов за последние два года. Особенно лекции по контурной магии, древним системам удержания формы, прикладной эфиристике и истории запретных машин. Формально через дворцовый протокол и санитарные требования к лабораторным помещениям.

Король усмехнулся.

- Санитарные требования против тайного магического общества. Иногда государство прекрасно именно своей мелочностью.

- Мелочность труднее объявить умыслом.

- Верно. Продолжайте.

- Четвёртое. Проверить закупки редких реагентов через академические и медицинские каналы, но отдельно от флотской проверки. Если смешать с тыловой коррупцией, мы получим много грязи и мало смысла.

- И пятое?

- Предупредить Ардора. Не пугать, не посвящать в каждую таблицу, но дать понять: вокруг него снова есть движение, и часть этого движения может заинтересоваться именно людьми, способными выдержать контакт.

Логрис некоторое время молчал.

- Он плохо реагирует на полуправду.

- Поэтому говорить нужно прямо, но беда в том. что всей правды и мы пока не знаем.

- А если он захочет действовать сразу?

- Тогда Альда и Лиара удержат его от лишнего шума лучше, чем приказ. Приказ он выполнит. Но сначала пусть задаст вопросы, а я отвечу на всё что смогу.

- Вы слишком высоко оцениваете семейное управление военными героями.

- Нет, Ваше Величество. Я просто видел, как плохо государство управляет ими через бумаги.

Король коротко рассмеялся.

- Да, с сильными людьми больше проблем, но они всё же чаще решают их а не создают. - Логрис взял чистый лист. – Резюмирую. Большой совет не собираем, академию не тревожим, министерству эфиристики - только узкие поручения в конексте общих финансовых проверок. Архивы закрыть, переписку читать. По Ардору - через Альду и Лиару, но без драматических посланий. Не хватало ещё, чтобы половина столицы узнала о Машине призыва из-за чьего-нибудь героического шёпота.

- Будет исполнено.

Король поставил подпись, но лист не отдал сразу.

- Ингро.

- Ваше Величество?

- Найдите человека, придумавшего название.

- Общества?

- Да. «Песочные часы» - это не случайная канцелярская метка. Я чувствую в этиом что-то больше, чем просто красивый символ. Так называют себя либо романтики, либо фанатики. Первые любят красивые символы, вторые любят чужие жертвы. Самые опасные успевают и то и другое.

- Я займусь.

- И ещё. Не позволяйте повседневной грязи заслонить это дело. Воры в мундирах опасны, но понятны. Маги, решившие, что стоят выше государств, хуже стократ. Вор хотя бы знает, что ворует. Фанатик уверен, что возвращает миру утраченное право быть счастливым под его надзором.

Талис собрал листы в кейс, оставив на столе только знак с песочными часами.

Король посмотрел на него и поморщился.

- Это заберите тоже. Не хочу, чтобы эта дрянь лежала на моём столе и делала вид, будто у неё есть историческое значение.

Талис позволил себе сухую улыбку.

- Слушаюсь Ваше Величество.