Сорок семь минут. Книга 1. Контур

Глава 1. Сорок семь минут

Надпись появилась, когда Денис стоял на коленях перед стиральной машиной.

До изменения условий среды — 00:47:12.

Он поморгал. Потом снял очки, протёр их краем футболки и снова посмотрел на разобранный фильтр. Надпись осталась. Более того, теперь она была видна и без очков, хотя мелкие цифры на дисплее машинки расплывались как обычно.

Это уже требовало объяснения.

Денис поднялся, задел плечом раковину и выругался. Спина затекла, под коленями растеклась холодная вода. Очень хотелось, чтобы происходящее оказалось следствием усталости. Тогда можно было собрать машинку, выпить чаю и лечь спать. С галлюцинациями, правда, тоже следовало что-то делать, но хотя бы не за сорок семь минут.

Из кухни позвала мать:

— У тебя тоже часы перед глазами?

Он замер с мокрой тряпкой в руке.

— Какие часы?

— Обратные. Я думала, давление. Померила — сто тридцать на восемьдесят.

Денис посмотрел на таймер. Уже сорок шесть минут.

Первым делом он закрутил фильтр обратно. Машинка была нужна при любом объяснении происходящего, а затопить соседей перед концом света казалось совсем уж лишним.

Между резьбой и уплотнителем застряла нитка. Денис вытащил её, завернул фильтр и провёл пальцем по краю. Сухо. Машинку он отключил ещё перед ремонтом, воду перекрыл тогда же.

В кухне мать сидела возле стола с манжетой на руке. Прибор тихо выпускал воздух. На блюдце лежала половина бутерброда, экран телефона светился поверх клетчатой тетради.

На подоконнике сохла вымытая крышка от банки. Возле холодильника стоял пакет с яблоками от тётки, одно скатилось под стул ещё утром. Денис заметил его сейчас с неожиданной отчётливостью: жёлтый бок, тёмная вмятина, полоска света от окна. Всё находилось на своих местах, кроме цифр перед глазами.

— Сколько у тебя? — спросил Денис.

— Сорок шесть и… тридцать восемь.

У него было столько же.

Он сел напротив.

— Глаза закрой.

Мать послушно закрыла.

— Видишь?

— Да.

Денис повторил опыт. На чёрном фоне текст стал чуть отчётливее. Цифры продолжали убывать. Он зажмурился сильнее, прижал к векам ладони и почувствовал себя идиотом.

— А если отвернуться? — спросила мать.

— Он с глазами двигается.

Стоило посмотреть прямо на надпись, как та оставалась немного сбоку и выше. Читать её он мог без труда, а вот сосредоточиться на отдельных буквах не получалось.

Он потянулся к телефону.

— Сиди как сидела.

Сделал снимок матери, потом кухни. Никаких цифр. Во фронтальной камере тоже был только он: тридцатилетний небритый мужик с красной полосой на щеке. След от собственного плеча — он долго лежал боком, добираясь до насоса.

— Может, газ? — тихо спросила мать.

Денис поднял голову.

На плите стояла холодная кастрюля. Ручки конфорок были повёрнуты одинаково. Окно приоткрыто на щель; из двора тянуло мокрыми листьями и чьим-то табаком.

— Голова болит? Тошнит?

— Нет. У тебя?

— Тоже нет.

Он всё равно подошёл и перекрыл кран перед плитой. Потом открыл окно шире. Двор жил обычной субботней жизнью: возле мусорных баков разворачивалась легковушка, у подъезда спорили две женщины, мальчишка в красной куртке толкал ногой самокат.

Женщины обе смотрели в телефоны.

У Дениса за спиной телефон завибрировал так часто, будто кто-то позвонил. Сообщения сыпались в чат дома.

«У кого цифры???»

«Тоже вижу».

«Ребят это прикол какой-то?»

«У ребёнка тоже. КТО ЗНАЕТ ЧТО ДЕЛАТЬ».

Он пролистал выше. Первое сообщение появилось две минуты назад. Потом был десяток ответов и фотография пустой стены. Автор фотографии утверждал, что там, над выключателем, висит надпись. Другой советовал всем выйти из квартир. Третий требовал не разводить панику.

Этот третий обычно ругался на машины под окнами. Даже сейчас у него нашлось замечание про чей-то включённый двигатель.

Денис повернул экран к матери.

Она прочитала, сняла манжету и аккуратно свернула липучку.

— Значит, не только у нас.

Почему-то именно от этой спокойной фразы у него неприятно стянуло живот. С собственным зрением ещё можно было что-нибудь придумать. Позвонить врачу, подозревать отравление. Весь дом означал совсем другой размер проблемы.

00:43:51.

Мать взяла свой телефон.

— Тане позвоню.

Её сестра жила за городом. Денис кивнул и открыл рабочую переписку.

Один из завтрашних заказчиков прислал: «Вы это тоже видите?»

В чате мастеров уже спорили про массовый взлом телефонов.

Денис набрал: «Я без телефона вижу. С закрытыми глазами тоже».

Ответы пришли сразу. Двое подтвердили. Один прислал матерное голосовое, но включать его при матери Денис не стал.

Он выключил телефон полностью.

Подождал.

Надпись никуда не делась.

— Да, у нас такие же, — говорила мать. — Нет, Денис здесь. Ты где сейчас?

Она слушала и водила пальцем по краю тетради.

— С огорода домой иди. И Лёшу найди. Потом перезвони.

Закончив разговор, она положила телефон на стол.

— У них тоже. И у соседки через забор. Лёша на рыбалке, она ему дозвониться не может.

Денис снова включил свой аппарат. Загрузка теперь казалась непозволительно долгой. Он успел подумать, что проверка ничего не дала, зато отняла почти минуту. Потом поправил себя: дала. По крайней мере, телефон можно было больше не обвинять.

В подъезде хлопнула дверь. Кто-то быстро спускался, грохоча обувью по ступеням.

— Я выйду на минуту.

— Денис.

Он остановился.

Мать смотрела прямо на него. Уже без манжеты и телефона она выглядела так, как обычно перед неприятным разговором: спина прямая, руки сложены на столе.

— На минуту, — повторил он. — На лестницу.

— Хорошо.

Ключи лежали на полке под зеркалом. Он сунул их в карман домашних штанов. Рядом висела рабочая куртка с засаленными манжетами. Денис почему-то проверил, что она на месте, и только потом открыл дверь.

На площадке стояла Алла из соседней квартиры. Одной рукой держала за запястье младшего сына, другой прижимала телефон к уху. Старшая девочка пыталась попасть пяткой в кроссовок. Подмышкой у неё был зажат плюшевый заяц.

— А вы куда? — спросил Денис.

— На улицу. Дома страшно.

Алла убрала телефон.

— Муж на смене. Говорит, оставаться. А в чате пишут, надо выходить. Ты как думаешь?

Денис посмотрел вниз, в пролёт. Пахло тушёной капустой. За дверью этажом ниже играла музыка. Никакого дыма, криков или треска.

— Я не знаю, — сказал он.

Это было неприятно произнести. Обычно от него ждали вполне определённого ответа: насос, плата, контакт, замена стоит столько-то. И даже когда он не был уверен, можно было разобрать вещь и выяснить. Тут разбирать было нечего.

— На улице людей много, — добавил он. — Если пойдёте, хотя бы двор не покидайте. Воду возьмите. И зарядку.

— Зарядку куда? — спросила девочка.

— В сумку. Потом пригодится.

Мальчик выдернул руку у матери и спросил:

— А когда закончится, они исчезнут?

Денис ещё раз прочитал предупреждение. Оно обещало изменение условий, но ничего не говорило о том, что случится с цифрами после нуля.

— Посмотрим.

Алла поняла, что больше он ничего полезного не скажет, и повела детей вниз. На повороте девочка наконец поправила кроссовок.

Денис постоял у перил. Хотелось услышать уверенное объяснение. Учения, реклама, медицинский эксперимент — что угодно, с чем можно хотя бы спорить.

Но из квартир выходили такие же растерянные люди.

Он вернулся домой и запер дверь.

Мать уже наливала воду в чайник.

— Чай будешь?

Денис посмотрел на неё, потом на таймер.

00:38:06.

— Потом. Надо набрать воды.

— Я и набираю.

Он хотел сказать «побольше», но мать поставила чайник возле двух пустых кастрюль. Из нижнего шкафа была вытащена пластиковая канистра, которую они брали на дачу. Она уже нашла чистые ёмкости, пока он проверял телефон и стоял на лестнице.

Денис открыл новости.

Люди писали из соседних городов, выкладывали снимки без надписей и ругались на тех, кто называл всё это выдумкой. Проверить сообщения незнакомцев он не мог. Зато рабочий знакомый сейчас ответил из посёлка в другом районе.

Нигде не было объяснения, за которое можно ухватиться.

Поиск по словам «изменение условий среды таймер» выдал школьные задания, статьи о климате и рекламу игры. Денис закрыл браузер.

— Мам, у тебя таблетки на сколько дней?

— На три недели. В верхнем ящике.

— Собери в одно место.

— Для чего?

— Чтобы не искать.

Она выключила воду и повернулась.

— Мы уезжаем?

Денис представил машину во дворе. Почти полный бак, инструменты в багажнике. До тётки ехать меньше часа, если свободно. Таймер закончится раньше. И у тётки те же цифры. Выехать на трассу, встать среди остальных желающих уехать и встретить неизвестно что на дороге — так себе план.

— Пока нет.

— Тогда давай без беготни. Я соберу. Ты ванну вымой, если хочешь воду туда набирать.

Он открыл рот, собираясь объяснить, что сейчас не до мытья. Потом вспомнил мокрую грязь после ремонта, нитки и чёрный осадок, который сливал из фильтра.

Мать была права.

Денис вернулся в ванную. Подхватил с пола инструмент, убрал грязные тряпки, ополоснул поддон, куда сливал воду. Маленькое помещение снова стало обычной ванной, в которой только что закончили неприятную хозяйственную работу.

В зеркале отражалось его лицо. Надписи в отражении не было.

Он посмотрел на собственные руки. Слева на большом пальце подсох порез, справа темнело пятно машинной грязи. Руки слушались, ноги тоже. Мать рядом, квартира цела, вода пока идёт. На ближайшие полчаса этого достаточно, чтобы заняться чем-то полезным.

00:34:50.

Денис взял чистую губку и открыл кран.

Глава 2. Пока есть вода

Ванна наполнялась медленно.

Денис смотрел на струю и прикидывал, сколько времени нужно, чтобы набрать хотя бы половину. Раньше этот вопрос его совершенно не занимал. Воду набирали для мытья, потом сливали. Сейчас по трубам уходило что-то, что через полчаса вполне могло стать недоступным.

Он сунул ладонь под кран. Холодная. Прозрачная. Пахла как обычно.

Без воды плохо при слишком многих обстоятельствах. С этого и стоило начать.

На кухне мать ставила полную кастрюлю на пол.

— Канистра чистая? — спросил он.

— В сентябре мыли. Я сполоснула.

— Для питья отдельно. В ванной — на всё остальное.

— Я понимаю, Денис.

Он осёкся. Ирина Николаевна тридцать лет сводила бухгалтерию предприятия, где всегда чего-нибудь не хватало: документов, денег, людей, времени. Посчитать, сколько у них чистой воды, она могла и без сына.

— Извини. Я на всякий случай.

— Ты лучше зарядки найди.

Денис прошёл в комнату, воткнул в розетку переноску и собрал на ней два телефона, внешний аккумулятор и рабочий фонарь. Его телефон показывал сорок один процент. Аккумулятор мигнул единственным огоньком.

Всё собирался зарядить.

Запасной налобник пришлось проверять с несколькими наборами старых батареек. Наконец свет стал ровным.

В комнате работал телевизор. По нижнему краю экрана бежала строка про массовые сообщения о необычном зрительном явлении. Ведущая несколько раз сказала, что информация уточняется. Посоветовали соблюдать спокойствие и не занимать телефонные линии экстренных служб без необходимости.

У края ковра валялся моток старого кабеля, который Денис собирался перебрать в выходные. На спинке кресла висела чистая рубашка. Вчера эти вещи казались срочными домашними делами, сегодня их хотелось просто оставить как есть, чтобы после нуля найти комнату такой же.

Срока на экране не было. Денис посмотрел на собственный.

00:29:17.

Мать заглянула в комнату.

— Таня нашла Лёшу. Он уже едет домой.

— Хорошо.

— Говорит, вдоль дороги машины останавливаются. Люди выходят, спрашивают друг друга.

— Скажи, чтобы больше никуда не ехали. И воду набрали.

— Я сказала.

Мать держала старый зелёный рюкзак. Он принадлежал Денису ещё со студенчества; одна лямка была прошита белыми нитками. Внутри уже лежали лекарства, документы в прозрачном пакете и шерстяные носки.

— Зачем носки?

— Потому что ноги мёрзнут.

Спорить с этим было трудно.

Денис высыпал рабочий рюкзак на диван. Среди инструмента оказались старый сливной шланг, две квитанции и корка хлеба в упаковке от сэндвича.

Мать молча подставила мусорный пакет.

Он отобрал инструменты, которыми пользовался чаще всего. Задумался над мультиметром. Если исчезнет электричество, какой от него толк? Потом убрал прибор обратно. Электричество не обязано исчезнуть везде. Да и весил он немного.

Добавил воду, паспорт, зарядный провод и деньги. Наличности оказалось чуть больше трёх тысяч.

— У меня есть, — сказала мать, заметив, что он пересчитывает купюры. — Потом возьмём, если понадобится.

— Возьми сейчас.

Она помедлила, но кивнула.

Из ванной донёсся изменившийся плеск. Денис быстро прошёл туда и убавил кран. Вода поднялась выше половины. На белом дне остались две серые полоски, которые он не оттёр в спешке.

Вытирая руки, он понял, что не ел с утра. Живот свело от голода. Организму было плевать на масштабы происходящего; он хотел свою порцию еды вовремя.

— Мам, хлеб есть?

— На столе. Я тебе сделала.

Денис ел бутерброд с сыром, глядя в окно. Кто-то тащил пакеты к машине, мужчина ругался по телефону. Алла стояла с детьми возле лавки. Мальчик уже не пытался убежать и держался за её пальто.

В дверь позвонили.

Он посмотрел в глазок. Снаружи стояла соседка с первого этажа, Валентина Николаевна. Обычно она поднималась только из-за протечки или когда ей требовалось передвинуть мебель.

Денис открыл.

— У вас вода идёт? — спросила она.

— Идёт.

— У меня тоненько совсем. Я думала, опять отключают. В управляющую не дозвониться.

Из кухни вышла мать.

— Валя, все набирают сейчас. Давление падает.

— А вы знаете, что будет?

Денис покачал головой. На соседке была кофта поверх ночной рубашки, на ногах — сапоги. Одевалась она явно в спешке.

— Мне дочь велела к ней ехать. Такси не принимает заказ. Пешком далеко. Может, автобус ещё ходит?

— До остановки пять минут, — сказал Денис. — Но вы там ещё ждать будете.

00:21:43.

— Я с ней поговорю, — предложила мать.

Валентина Николаевна протянула телефон. Ирина отошла к кухонной двери. Денис слышал только её половину разговора: «Да, рядом… Нет, она одна… Сейчас куда ехать?… Хорошо, я поняла».

Он уже начал мысленно прикидывать, можно ли взять соседку к ним. Места хватит. Воды меньше на человека, но это не страшно. Дверь в её квартиру надо будет закрыть, ключи взять, ещё у неё кот…

— Идите собирайте воду, — сказала мать, возвращая телефон. — Дочь вам перезвонит. После отсчёта мы спустимся, если всё будет спокойно. До этого никуда не уходите.

Соседка несколько раз кивнула и пошла к лестнице.

Денис закрыл дверь.

— Мам, мы не знаем, будет ли спокойно.

— Поэтому я так и сказала.

— И не знаем, сможем ли выйти.

— Она через два этажа. Если сможем, сходим.

Он хотел продолжить, но мать подняла руку.

— Ты не можешь сейчас всё решить. И за меня тоже.

Это задело сильнее, чем должно было. Денис отвернулся к полке и поправил связку ключей, которую сам туда положил.

Мать прошла мимо него на кухню.

— Мне тоже страшно, — сказала она уже оттуда. — Но ждать, пока ты разрешишь мне поговорить с соседкой, я не буду.

Денис постоял в прихожей, слушая, как она двигает кастрюли.

Потом вернулся в ванную и перекрыл воду.

Он поймал себя на желании проверить, хорошо ли мать закрыла канистру. Прямо сейчас, сразу после разговора.

Проверять не пошёл.

Вместо этого достал с антресоли маленькую сумку с аптечкой. Сроки на упаковках читались плохо. Часть лекарств пришлось выбросить. Бинты и пластыри были в порядке. Он положил их поверх инструмента, подумал и переложил в боковой карман: там не придётся искать.

00:15:08.

В чате дома обещали отключение электричества по всей стране и советовали уйти от окон. Объяснений по-прежнему не было.

Денис набрал короткое сообщение: «Подготовьте воду и лекарства. Лифт лучше не использовать. Что случится после отсчёта, пока неизвестно».

Прочитал и отправил. Вот теперь он кому-то что-то посоветовал. Если всё закончится ничем, будут смеяться. Если лестница окажется опаснее лифта…

Отодвинул от прохода складной стул, приготовил куртки и обувь. Телевизор и компьютер отключил, зарядки оставил работать.

— Где будем ждать? — спросила мать.

Денис обвёл взглядом квартиру. Ванная тесная и теперь полная воды. В комнате и на кухне окна. В прихожей хотя бы ничему неоткуда упасть на голову.

— Здесь. В прихожей. Двери открытыми оставим.

— Тогда стул верни. Я стоять не хочу.

Он вернул складной стул и поставил так, чтобы не перекрывал проход.

Мать села, застегнула кофту и убрала рюкзак под ноги. Денис прислонился к стене.

Из кухни было видно полоску окна. Моросил дождь, на стекле собирались капли. Какой-то автомобиль долго сигналил, потом замолчал.

Телефон матери зазвонил. Она поговорила с сестрой, обещала позвонить после. Произнесла это обычным голосом, как будто собиралась закончить уборку и освободиться.

Денис надел ботинки.

00:06:32.

Он забрал заряженные устройства. Его телефон набрал шестьдесят семь процентов. Маленький фонарь показывал полную батарею, внешний аккумулятор успел зажечь второй огонёк. Хотелось оставить его ещё на пять минут, но забыть потом было слишком легко.

Все, кому они звонили, ответили или прислали сообщение. Пока он что-нибудь делал, цифры убывали почти незаметно. Теперь каждая секунда успевала попасть в голову.

— Машинку доделаешь? — спросила мать.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Когда закончится. Ты же говорил, насос надо менять.

— Не знаю. Может, просто крыльчатку заклинило. Я до неё не добрался.

— А фильтр?

— Фильтр я прочистил.

— Значит, уже часть сделал.

Денис усмехнулся. Совсем немного.

Мать смотрела на кухонную дверь. Пальцы на коленях двигались, разглаживая ткань брюк. Она пыталась говорить о чём-то обычном. Он мог хотя бы поддержать.

— Там монета была. Десятка. И скрепка.

— Скрепка моя, наверное.

— Монета тоже твоя?

— Деньги отдашь. Скрепку выброси.

В подъезде кто-то поднялся на их этаж, остановился и пошёл дальше. Сквозь дверь было слышно тяжёлое дыхание.

00:01:09.

Мать подняла голову.

— Денис, сядь. У тебя ноги потом заболят.

Он опустился на край обувной тумбы. Рюкзак стоял рядом, бутылка упиралась в ткань сбоку. Куртка лежала на коленях.

Шумел холодильник, через стену кто-то разговаривал. Денис перестал думать и просто смотрел на цифры.

На последних десяти секундах мать протянула руку.

Денис взял её ладонь. Сухую, тёплую, с маленьким мозолем у среднего пальца. Мать всё ещё часто писала от руки.

00:00:03.

Ничего не происходило.

00:00:02.

Он успел подумать, что, возможно, сейчас всё исчезнет и они будут долго обсуждать, что это было.

00:00:01.

Мать сжала его пальцы.

На нуле надпись пропала.

Холодильник замолчал. Лампочка в прихожей продолжала гореть.

Под подошвами прошла короткая дрожь, будто внизу уронили что-то тяжёлое. Только следом дрогнула стена, и с верхней полки на пол посыпалась мелкая штукатурка.

Во дворе раздался сухой треск.

Денис встал, не выпуская материнской руки.

Треск повторился, протянулся вдоль дома. Кто-то закричал. От кухни потянуло холодом и незнакомым запахом мокрого камня.

— От окна отойдите! — крикнул мужчина снаружи. — Земля…

Остальное заглушил грохот.

Глава 3. Изменённые условия

Грохот оборвался так же внезапно, как начался.

Денис ждал следующего толчка. Секунду, другую. Лампа над головой светила ровно, хотя холодильник на кухне больше не было слышно. По полу возле тумбы рассыпалась белая крошка. Похоже, отвалилась старая замазка над дверным косяком.

Мать высвободила руку.

— Не стой под полкой.

Он шагнул в сторону и только после этого оглянулся на верхнюю полку с зимними шапками. Полка держалась. Вообще всё вокруг держалось, стояло и выглядело обыкновенно. От этого крики во дворе казались ещё страшнее.

— Здесь побудь.

Денис прошёл на кухню, остановившись сбоку от окна. Стекло было целым. Он выглянул из-за откоса.

Посередине двора, там, где ещё недавно стояла лавка, лежала полоса тёмного щебня. Или камня. Во влажном сумраке трудно было разобраться. Полоса тянулась от соседнего подъезда к мусорным бакам и обрывалась у машины, которая теперь накренилась на правый бок.

Асфальт по краям поднялся ломаными плитами. Под ним не было ни песка, ни привычной глины. Между плитами виднелась гладкая серая поверхность, будто снизу к дорожке подставили другой пол.

На ней что-то росло.

Денис снял очки, протёр, надел обратно. Тонкие тёмные стебли остались на месте. Их было немного: пучок возле урны, несколько вдоль новой трещины. Стебли заканчивались плоскими овальными пластинами. Они медленно поворачивались, хотя ветра почти не было.

Лавка лежала рядом. Одна ножка ушла под плиту, другая торчала вверх.

Алла сидела у подъездной дорожки. Младшего она держала на коленях, прижав к себе так крепко, что издалека их можно было принять за одного человека. Старшая девочка стояла по другую сторону тёмной полосы. Между ней и матерью было метра четыре.

— Даша! Стой там! — кричала Алла.

Девочка плакала и всё равно пыталась подойти ближе.

У автомобиля на краю провала мужчина лежал на животе. Денис узнал соседскую серую куртку. Хозяин машины, Игорь, из четвёртого подъезда. Сколько раз виделись во дворе, столько раз тот вытирал с капота какую-нибудь грязь.

Сейчас Игорь тянул к девочке руку.

— Обходи! Через меня обходи!

Правая нога у него была скрыта за поднявшимся краем асфальта.

Денис отступил от окна.

— Во дворе люди. Я вниз.

Мать уже надела куртку.

— Я к Вале.

Он хотел велеть ей остаться. Вспомнил их разговор, посмотрел на штукатурку возле двери и промолчал. Насколько здесь безопаснее лестницы, он не знал.

Они взяли рюкзаки. Денис провернул ключ, потянул дверь на себя. Она открылась свободно. Косяк, значит, не повело.

На лестничной площадке пахло пылью. Из квартиры напротив высунулся пожилой мужчина в майке, посмотрел на них и закрылся обратно. Ни о чём не спросил.

Внизу плакал ребёнок. Кто-то несколько раз ударил по металлической двери лифта.

— Есть кто-нибудь? — донеслось из шахты.

Денис остановился.

— На каком этаже застряли?

— Не знаю! Между первым и вторым!

Он наклонился над перилами. Кабины отсюда не было видно, только глухие двери на площадках.

— Кнопка вызова работает?

— Никто не отвечает!

Мать посмотрела на него. Во дворе снова закричала Алла.

Нельзя было оказаться одновременно возле машины, за лифтовой дверью и в квартире соседки. Денис понимал это головой, но всё равно стоял, будто мог найти правильный порядок за одну секунду.

— Я поговорю с ним, — сказала мать. — И Валю проверю. Иди.

На первом этаже дверь Валентины Николаевны была открыта. Соседка стояла в прихожей, прижав к груди рыжего кота. Увидев Ирину, она шагнула назад и заплакала.

Денис проскочил мимо. Ему было стыдно за облегчение, которое он испытал: жива, стоит, значит, пока можно заниматься другим.

Наружная дверь зацепилась нижним краем за бетон. Он толкнул сильнее, протиснулся в щель и сразу почувствовал холод. На улице не просто похолодало. Возле лица висела тонкая влажная взвесь, как у открытого холодильника, и пахло свежерасколотым камнем.

Алла увидела его первой.

— Денис, Дашку забери! Она не идёт!

— Вижу.

— Там что-то… Она говорит, земля движется!

Денис остановился на ступеньках. Ему хотелось сразу побежать к ребёнку, и именно поэтому пришлось заставить себя посмотреть под ноги.

Новая полоса отделяла подъезд от середины двора. Слева её перекрывала накренившаяся машина, справа она уходила за мусорные баки. Можно было обойти дальше, вдоль соседнего дома. Метров сорок, если там тоже ничего не случилось.

Даша стояла возле поваленной ограды газона. До Игоря ей оставалось два шага по обычному асфальту. Но один из тёмных стеблей прижался к её кроссовку. Девочка дёргала ногой, а стебель сгибался и снова выпрямлялся.

— Даша, на меня смотри, — сказал Денис. — Ногу назад поставь. Медленно.

Она его не слышала. Или слышала, но не понимала, чего от неё хотят.

Рюкзак мешал, сползал с плеча. Денис снял его и отдал Алле.

— Подержи. Сами к стене отойдите.

Из соседнего подъезда выбежал парень с телефоном, навёл камеру на провал.

— Помоги лучше! — рявкнул Игорь.

Парень опустил телефон, но ближе не подошёл.

Денис двинулся вдоль края. Под ногами хрустело мелкое стекло: у стоявшей рядом машины лопнула фара. Он добрался до переднего колеса серого автомобиля и опустился на корточки.

Игорь был белым, с испариной на лбу.

— Нога?

— Придавило. Не дёргай пока.

Его голень зажало между приподнятым бордюром и куском асфальта. Крови Денис не увидел. Это ничего не означало, но времени разбираться сейчас не было.

— Дашу достанешь? — спросил Игорь.

Отсюда стало видно, что стебель ни за что не держал девочку. Его широкая верхушка просто скользила по мокрому кроссовку. Даша пыталась перешагнуть через него и каждый раз возвращала ногу на прежнее место.

Денис поднял с земли отломанный кусок пластиковой ограды. Протянул, отвёл стебель в сторону. Тот подался легко, почти невесомо.

— Теперь ко мне. Через дядю не наступай. Вот сюда.

Девочка сделала шаг. Второй. Денис подхватил её под мышки и поставил за спиной, возле колеса.

— Вдоль машины. Мама там.

Алла уже шла навстречу, волоча его рюкзак. Даша побежала к ней, и Денис только тогда почувствовал, как сильно стучит сердце. Он попытался застегнуть карман с инструментом. Язычок молнии трижды выскользнул из пальцев. Пришлось прижать его через край футболки.

— Хорош, — выдохнул Игорь. — Теперь меня.

Парень с телефоном наконец подошёл.

— Поднять надо?

— Попробуем, — сказал Денис.

Они взялись за край асфальтовой плиты. Она даже не шевельнулась. Денис ободрал пальцы, выпрямился и огляделся.

Возле газона лежала стойка ограды. Один конец ещё держался на металлической полосе, второй уходил в серую поверхность под асфальтом. Стойку выгнуло, но она выглядела прочной. Денис присел, взялся за неё и потянул.

В ладонь вошёл холод.

Не обычный, от мокрого железа. Что-то тонкое скользнуло между пальцами и поднялось по запястью. Денис разжал руку. На коже остался серый след.

— Чего? — спросил парень.

— Ничего. Скользкая.

Он вытер ладонь о штанину. След исчез. Пальцы двигались, боли не было.

За стойку второй раз он взялся через рукав. Вместе они выломали её из крепления. Нижний конец оказался покрыт гладкой светлой коркой, похожей на застывший воск.

Денис сунул стойку под край плиты. Нашёл опору на обычном бордюре, несколько раз проверил, не соскользнёт ли. Парень взялся рядом.

— Ты ногу сам вытащишь? — спросил Денис.

Игорь кивнул.

Они надавили. Стойка заскрипела, плита приподнялась совсем немного. Этого хватило. Игорь с коротким злым криком выдернул ногу и откатился на бок.

Денис отпустил рычаг. Плита ударилась о бордюр. В месте, где светлая корка касалась асфальта, осталось тонкое влажное пятно.

Он успел его заметить, прежде чем перед глазами возникли буквы.

Контакт с сопряжённым материалом подтверждён.

Денис замер.

— Эй, помоги поднять, — сказал парень.

Надпись сменилась.

Первичная адаптация начата. Индивидуальный доступ открыт.

Он попытался посмотреть сквозь текст. Получилось. Игорь лежал там же, придерживая голень; Алла уводила детей к подъезду; дождь попадал на очки.

Ничего вокруг не остановилось, пока он читал.

— Сейчас.

Они помогли Игорю сесть, потом подняли с двух сторон. На правую ногу он не опирался, но идти на левой мог. До ступеней добрались медленно, с остановкой посередине.

Дверь подъезда всё ещё цепляла бетон. Парень удерживал её, пока Денис протаскивал Игоря внутрь.

Валентина Николаевна принесла табурет. Мать стояла возле лифтовой двери и разговаривала с человеком внутри.

— Там двое, — сказала она Денису. — Мужчина и женщина. Оба целы. Связь с диспетчером появилась.

Он кивнул, усаживая Игоря. От сырости и напряжения тряслись колени.

На плитке тянулись мокрые следы, между ними рассыпалась принесённая с улицы крошка. Старое объявление о поверке счётчиков отстало от стены одним углом. У лифта кто-то оставил раскрытый зонт; вода с него собиралась в лужицу, которую все старательно обходили, пока снаружи ломался целый двор.

Только теперь Денис заметил внизу, на краю зрения, маленький серый знак. Простой незамкнутый круг. Он оставался на месте, куда бы Денис ни смотрел.

— У вас ещё что-нибудь появилось? — спросил он.

Мать нахмурилась.

— Где?

Он указал себе под глаз, понял бессмысленность жеста и опустил руку.

— После часов. Надпись какая-нибудь.

— Нет. У тебя?

Денис посмотрел на ладонь. Кожа была обычной, только на пальцах выступили мелкие капли крови там, где он брался за асфальт.

— Да, — сказал он. — У меня появилась.

Глава 4. Не трогать руками

Игорь первым делом попросил позвонить жене.

Телефон у него остался в машине. Денис дал свой. Сосед долго не мог попасть по цифрам, потом продиктовал номер и отвернулся к стене.

— Люд, я возле первого… Живой. С ногой что-то. Не беги, слышишь? Через двор не ходи. Вдоль дома.

Серый значок мешал Денису сильнее, чем прежний таймер. Тот хотя бы показывал понятное число. Круг ничего не делал. Стоило о нём забыть, и взгляд сам возвращался к нижнему краю зрения.

— Ты белый весь, — сказала мать. — Сядь.

— Нормально.

— Тогда помоги Вале воду переставить. Она на проходе поставила, ещё кто-нибудь споткнётся.

Денис послушался. Простая работа немного успокоила. В квартире соседки пахло кошачьим кормом и горячей кашей. На кухне свет горел, а розетка над столом не работала. Валентина Николаевна успела проверить её чайником и теперь спрашивала, можно ли включить удлинитель от комнаты.

— Пока не надо, — сказал Денис. — Я посмотрю позже.

Он вымыл ссадины на пальцах и вышел обратно. Жена Игоря уже пришла. Маленькая женщина с туго завязанным платком присела перед мужем, не слушая его возражений.

— Скорую вызвала, — сказала она. — Приняли. Когда приедут, не говорят.

Денис передал ей бутылку воды и поднялся домой. Мать осталась внизу. Договорились: он соберёт вещи для Игоря и вернётся. В аптечке было мало всего, но хотя бы чистые бинты найдутся.

В квартире всё выглядело как перед уходом. Только холодильник теперь включался короткими рывками: гудел, щёлкал и замолкал. Денис выдернул вилку. Разбираться с напряжением он пока не хотел. Если мотору плохо, пусть постоит.

На кухне он сел и посмотрел на серый круг.

— Открыть, — сказал вслух.

Ничего.

Он попробовал коснуться воздуха перед лицом и тут же опустил руку. Хорошо, что мать не видит. Она и без этого решит, что он ударился головой, когда таскал Игоря.

Круг чуть посветлел.

Денис задержал на нём внимание. Не пытался поймать взглядом, просто несколько секунд думал о значке. Перед глазами развернулось полупрозрачное поле.

Индивидуальный доступ.

Адаптация: начальная.

Доступные функции: диагностика сопряжённых объектов.

Ни имени, ни здоровья, ни привычных по играм полосок. Денис даже почувствовал разочарование. За последние полчаса успел наслушаться в чате дома про Систему, уровни и конец света. Люди, оказывается, знали множество слов для происходящего. Практической пользы от этого знания пока не наблюдалось.

Он сосредоточился на последней строчке.

Для первичного обследования необходим контакт.

Денис посмотрел на стол, протянул руку и положил ладонь на клеёнку.

Пусто.

На чайник — тоже. На ножку стула. На собственный телефон.

Он подождал, считая про себя до десяти. Потом убрал руку и задумался. Сообщение не обещало диагностику вообще всего. Сопряжённые объекты. И надпись во дворе появилась после того, как он взялся за изменённую стойку.

Вероятно, требовалось найти что-то такое же.

Денис поднялся к окну. Двор был виден хуже: сумерки сгущались, фонарь над мусорными баками не горел. У дальней стены стояло несколько человек. Один осторожно толкал палкой тёмный стебель. Денис сам делал почти то же самое десять минут назад.

За ними светились окна кухни на первом этаже. Между занавесками виднелась привычная полка с цветами, а ниже, совсем рядом с подоконником, лежал поднятый край асфальта. Из комнаты наверняка всё выглядело иначе: свой стол, свои чашки — и чужая земля сразу за стеклом.

Стойка ограды осталась возле машины Игоря.

Он взял из рюкзака рабочие перчатки и пакеты для мелких деталей. Затем замер, держа их в руках.

Сейчас он собирался опять идти к провалу. За куском непонятного железа, от которого у него уже появилась надпись в голове. С одной стороны, сведения могли пригодиться. С другой — очень хотелось потрогать ещё раз, посмотреть, что получится.

Это второе желание стоило хотя бы признать.

Денис положил рядом с пакетами бинты, взял всё и вышел. Внизу показал матери перевязочный материал, спросил, не нужна ли помощь. Игорь оставался на табурете, положив больную ногу на свёрнутую куртку. Жена разговаривала по телефону со знакомой медсестрой.

Из лифта донёсся голос диспетчера. Тихий, металлический, но настоящий.

— Сказали, аварийная бригада едет, — сообщила Ирина. — Внутри свет есть. Люди пока ждут.

— Я у двери посмотрю, — сказал Денис. — Из двора никуда не пойду.

Она посмотрела на перчатки.

— Опять что-то нашёл?

Он кивнул.

— Руками не трогай.

Перчатки он уже надевал, поэтому ответил вполне уверенно:

— Не буду.

Стойку далеко не унесло. Она лежала возле плиты, светлая корка на конце почернела от дорожной грязи. Денис подцепил железку за чистый край и перенёс на сухое место под козырьком. Рядом набрал несколько обычных камней, чтобы она не каталась.

Он коснулся корки через перчатку.

Поле появилось сразу. Теперь в нём было больше строк.

Материал: составной.

Состояние соединения: неустойчивое.

Передача: доступна.

Слова были понятными по отдельности. Вместе они не объясняли почти ничего.

— Передача чего? — спросил Денис.

Ответа не было. Он провёл рукой по металлической части. Строки исчезли. Вернулся к корке — появились.

У основания стойки ощущалась слабая вибрация. Пальцами он её не чувствовал, зато будто заранее знал, в каком месте она сильнее. Похоже на то, как иногда находишь на слух дребезжащую панель: ещё не прижал, но уже уверен, что шумит именно здесь.

Денис повернул стойку. Тонкая светлая прожилка огибала сварной шов и уходила под старую зелёную краску.

Соединение неустойчивое. Если по-простому — плохой контакт? Вода, грязь, повреждённое покрытие. Всё это было знакомо. Незнакомым оставалось то, что прибор для проверки теперь находился у него в голове.

Он подтянул край перчатки и нажал большим пальцем возле прожилки, собираясь проверить, шевелится ли корка.

Она подалась. Вибрация на мгновение стала ровной.

Передача восстановлена.

Перчатка обожгла руку.

Денис выругался и отдёрнул ладонь. Стойка ударилась о ступеньку. Он сорвал перчатку, уронил, прижал пальцы к куртке и сразу понял, что это не помогает.

Кожа под большим пальцем покраснела. В середине проступило небольшое белёсое пятно. Боль нарастала, неприятно пульсируя до запястья.

— Блядь.

Он вбежал в подъезд. Мать поднялась навстречу.

— Что?

— Обжёгся.

Она ничего не сказала про обещание. От этого стало хуже.

У Валентины Николаевны из крана ещё шла прохладная вода, совсем тонкой струёй. Денис держал под ней руку, пока мать собирала вещи для Игоря в один пакет. Поначалу хотелось объяснить, что перчатки были надеты, что он не нарушал обещания буквально. Потом эта мысль показалась такой жалкой, что он только выдохнул.

Он увидел знакомое слово и решил, будто понимает устройство.

Передача чего — он так и не выяснил. Насос тоже считается исправным, когда качает кипяток. Денис осторожно разжал обожжённые пальцы.

Когда боль немного стихла, Денис попросил бумагу. Валентина Николаевна принесла листок с рекламой доставки еды. На обороте он написал показанные строки и под ними: «Не знаю, что передаётся. Перчатка не защищает».

Посмотрел и добавил: «Исправность не равна безопасности».

Это он вообще-то знал и раньше.

Из прихожей позвала мать:

— Тут Лена звонила. Со второго подъезда. Она фельдшер. Говорит, идёт к нам, но ей нужны вещи из аптеки. Там дверь заклинило, она сама не открыла.

Денис осторожно согнул пальцы. Больно, но двигались. Выключил воду, вытер здоровую руку и сложил листок.

— Где аптека?

— Через дорогу. Игоря посмотрит и пойдёт обратно.

Он кивнул. Перед глазами по-прежнему висел маленький серый круг.

Закрыть его совсем не получалось.

Глава 5. До аптеки

Лена пришла в расстёгнутой куртке, с мокрым хвостом волос и двумя сумками. Одну поставила возле Игоря, вторую отдала его жене.

— Держите пока. Только не на пол.

Она присела перед пострадавшим, задала несколько вопросов и попросила всех отойти. Денис подчинился с некоторым облегчением. Теперь хотя бы один человек здесь знал, что делать.

Выглядела Лена моложе, чем он ожидал. Невысокая, с красным следом на переносице и очень уставшими глазами. Возможно, след остался от защитной маски. Возможно, от очков. Спрашивать было не время.

— Встать он пробовал? — спросила она.

— На одной ноге довели, — ответил Денис.

Она кивнула, не одобряя и не ругая. Осмотрела голень, осторожно прощупала, сравнила обе стопы.

Игорь зашипел.

— Вы говорите, когда больно, — сказала Лена. — Терпеть для меня не надо.

— Так я и говорю.

— Хорошо говорите. Теперь пальцами пошевелите.

Денис отвернулся. Возле лифта стоял человек в оранжевой куртке с сумкой. Настоящий лифтёр. Он разговаривал с застрявшими, и это почему-то подействовало успокаивающе сильнее любых сообщений в телефоне. Значит, кто-то получил заявку, взял инструмент и доехал.

Через несколько минут Лена поднялась.

— Его нужно показать в травме. Ногу пока зафиксируем. Лишний раз не двигать.

Жена Игоря сразу потянулась к телефону.

— Мне сказали, машина приедет.

— Я поняла. Уточню через своих, но быстро не обещаю.

Лена посмотрела на Дениса.

— А у вас что с рукой?

Он показал ладонь.

— Горячее железо.

— Где?

— Снаружи. Из этой новой полосы.

Лена задержала на нём взгляд, потом осмотрела кожу.

— Я не знаю, что это было, — сказал Денис, прежде чем она спросила. — Через перчатку обожгло.

— Сейчас боль усиливается?

— Нет. Уже меньше.

Она обработала и закрыла повреждённое место, велела следить за ощущениями. Рука после этого стала казаться чужой и неудобной. Денис пошевелил пальцами. Лена заметила.

— Сильнее сжимать не надо. В аптеку со мной кто-то ещё может?

— Что там делать?

— Дверь открыть. Ольга внутри, у неё ключ поворачивается, а сама дверь не идёт. Решётку заело. Снаружи посмотреть бы.

— Роллета?

— Я не знаю, как называется. Железная штука перед дверью.

Денис попросил минуту. Нашёл свой рюкзак, проверил инструмент, достал запасные перчатки. На обожжённую руку перчатка налезла плохо; он убрал её обратно.

Мать стояла рядом и смотрела молча.

— Через дорогу, — сказал он.

— Ты уже один раз через двор сходил.

Возразить было нечего.

— Я с Леной. Если не доберёмся, вернёмся.

Ирина кивнула. Затем сунула ему в карман бумажку.

— У Вали лекарство заканчивается. Название и дозировка здесь. Если будет.

У выхода Денис остановился. Стойка ограды лежала там, где он её уронил. Кто-нибудь непременно возьмётся. Или ребёнок наступит.

Он попросил у Валентины старое металлическое ведро, собрал инструментом отломившиеся кусочки корки и вместе со стойкой оттащил всё в угол за бетонный выступ. На картоне написал маркером: «НЕ ТРОГАТЬ. ОБЖИГАЕТ». Объяснил матери, где лежит. После этого стало немного легче.

До аптеки было меньше двухсот метров. Раньше он проходил их, не успев дослушать короткое голосовое.

Сейчас шли вдоль стены. Денис смотрел под ноги и вперёд, Лена всё время проверяла телефон. В одном месте тротуар приподнялся, но за ним оставался обычным. Дальше лежали осколки большого окна. Они обошли их по газону.

— У вас тоже значок появился? — спросил Денис.

— После часов? Нет.

Он рассказал про стойку и обследование. Коротко, без предположений.

Лена выслушала.

— Запиши всё, что видел. И что делал. Мне потом покажешь.

— Не думаете, что крыша поехала?

Она посмотрела в сторону двора.

— У всех были часы. Вон дерево из камня растёт. Я сейчас многое готова допустить. Только допускать и понимать — разные вещи.

На дороге стоял автобус с открытыми дверями. Несколько пассажиров сгрудились возле водителя. Тот объяснял, что дальше не поедет, пока не получит указаний. За автобусом пытался протиснуться фургон, но встречная полоса была занята брошенной машиной.

Сирена звучала где-то далеко. Приближалась, потом долго оставалась на одном месте.

Денис посмотрел на светофор. Красный горел сразу с двух сторон. Они перешли дорогу за автобусом, дождавшись, пока водитель фургона их заметит и остановится.

Аптека находилась на первом этаже небольшого торгового здания. Половина вывески погасла. Роллетное полотно перед входом опустилось почти до самого крыльца, оставив щель сантиметров двадцать.

Изнутри сразу спросили:

— Лена?

— Да. Я человека привела.

Денис поставил рюкзак на ступеньку и присел, стараясь не опираться на больную руку. Снизу виднелась внутренняя дверь, приоткрытая ровно настолько, чтобы упереться в перекошенную решётку. За стеклом стояли женские туфли.

— Это вы её закрывали?

— Начала, когда все забегали. Потом тряхнуло, она дёрнулась и встала. Я назад нажимаю — гудит, не идёт.

— Больше не нажимайте пока.

Справа направляющая выгнулась наружу. Нижний край полотна ушёл вбок, и ламели закусило. Обычная поломка. Денис даже обрадовался.

Он не полез сразу тянуть. Проверил крепления, попросил Ольгу отключить привод. У стены валялся короткий деревянный брусок от разбитого ящика. Лена подала его, и он попробовал аккуратно вернуть полотно в направляющую.

Первый раз ничего не вышло. Второй — тоже.

Обожжённую ладонь тянуло при каждом движении. Денис поймал себя на попытке применить новый значок к железу. Никаких строк. Роллета была самой обычной, и чинить её приходилось обычным способом.

Потом внутри механизма что-то щёлкнуло. Они приподняли нижний край настолько, чтобы Ольга смогла протиснуться. Она выбралась, прижимая к груди небольшую сумку, и села на ступеньку.

— Господи.

— Пока не включайте, — сказал Денис. — Сорвётся — обратно заклинит.

Он заглянул под полотно. Проход оставался, но ползать туда с рюкзаком было неудобно. Ольга отдышалась, попросила подержать сумку и полезла обратно сама.

Лена передала ей список.

— И посмотри то, что я по телефону говорила. Для Вадима Егоровича.

— У нас только расходники. Самого аппарата нет.

— Я знаю. Аппарат у него есть. С питанием теперь беда.

Денис стоял возле крыльца, наблюдая за дорогой. Из подворотни на другой стороне вышел мужчина с собакой. Собака остановилась, упёрлась лапами и зарычала.

Под автобусом что-то двигалось.

Сначала Денис принял это за пакет. Низкое серое пятно скользнуло от колеса к колесу. Потом из-под кузова высунулась плоская голова с двумя блестящими точками глаз.

Существо размером с небольшую собаку вытянулось на асфальте. Лапы короткие, широко расставленные. Спина в неровных буграх, мокрая и почти одного цвета с дорогой.

— Лена, — тихо сказал Денис.

Она подняла голову.

Собака залаяла. Мужчина дёрнул поводок, попятился к подворотне. Серое существо повернулось, приподняло переднюю часть тела и вдруг побежало поперёк дороги.

К ним.

Денис не успел понять почему. Может, на звук высыпавшихся у Ольги коробок, может, просто в ближайшую тёмную щель.

— Внутрь!

Лена нагнулась к проёму. Ольга схватила её за рукав и помогла протиснуться. Денис остался снаружи с бруском в руке.

Существо пересекло мокрую полосу у бордюра и с неожиданной лёгкостью взлетело на первую ступеньку.

Денис ударил по перилам.

Громкий стук заставил тварь остановиться. Она повернула голову. Пасть открылась поперёк морды, показав мелкие светлые зубы.

Он отступил. Брусок был коротким. Если промахнётся, следующей будет рука.

Существо метнулось вперёд.

Денис ударил сверху, попал по краю спины и почувствовал отдачу в здоровой ладони. Тварь заскребла по плитке, шарахнулась вбок и тут же вернулась. На бугристой шкуре осталась светлая полоса.

Бить ещё раз не хотелось совершенно.

— Вниз! — крикнула Лена изнутри.

Она держала полотнище решётки, Ольга упиралась в него плечом. Денис нагнулся, бросил брусок под ноги существу и нырнул в щель. Зацепился рюкзаком, выругался, выдернул лямку. Металл за спиной ударился о плитку.

Он лежал на полу между двумя женщинами и смотрел на потолок аптеки. В горле свистело.

Снаружи несколько раз царапнуло.

Ольга удерживала решётку за нижний край. Денис поднялся на колени и помог ей зафиксировать полотно в низком положении. Рука болела так, будто ожог сделали заново.

Они молчали и слушали.

В аптеке пахло картоном и чем-то сладковатым, лекарственным. На нижней полке ровными рядами стояли детские шампуни, над ними улыбался нарисованный медведь. Денис смотрел на его яркий живот, пока за металлическим полотном двигалось неизвестное существо, и никак не мог совместить одно с другим.

Царапанье переместилось к стене, затем стихло. Через стекло ничего не было видно: серый гость оставался ниже подоконника.

Минуты через три возле крыльца прогрохотала тележка. Кто-то вывозил товар из соседнего магазина. Раздался крик, стук, потом торопливые шаги.

Денис осторожно приподнял край решётки и посветил фонарём. Пусто.

Они подождали ещё. Только после этого выбрались наружу, взяв приготовленные пакеты. Ольга закрыла аптеку обычным замком и убрала ключ в карман. Руки у неё тряслись так, что пришлось пробовать дважды.

— Денег сейчас нет, — сказала Лена.

— Потом разберёмся.

Ольга посмотрела на порванную лямку рюкзака.

— Я к сестре пойду. Через рынок.

— Одна? — спросил Денис.

Она посмотрела туда, где недавно было существо, и выдохнула.

— Ладно. Сначала с вами.

Обратно они шли другой дорогой, держась открытого места. Денис больше не рассматривал странные растения. Он смотрел под машины и в тёмные щели у стен.

Возле подъезда пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. До аптеки было меньше двухсот метров. В рюкзаке лежали перевязочные материалы и чужие лекарства, а сам он так устал, будто вернулся с тяжёлой смены.

Ни одного нового сообщения перед глазами не появилось.

Глава 6. Лестничная клетка

В подъезде пахло мокрой одеждой и едой.

Алла раздавала бутерброды. Дети сидели на нижних ступеньках, завернувшись в одно одеяло. Даша уже не плакала, но вздрагивала каждый раз, когда хлопала дверь.

Лифт был открыт. Возле него стояли двое незнакомых людей и пожилой мастер в оранжевой куртке. Мастер убирал инструмент в сумку.

— Пользоваться нельзя, — говорил он. — До проверки. Я сейчас соседний дом освобожу, там тоже застряли. Здесь двери руками не трогать.

Денис хотел расспросить его про электричество, но Лена уже забрала пакеты и позвала к Игорю. Тот лежал на принесённом из квартиры матрасе. Жена сидела рядом, придерживая его ногу в том положении, которое показала Лена.

— Из травмы ответили, — сказала она. — Добраться нужно самим. А скорая всё ещё в очереди.

Лена присела рядом. Денис отошёл к стене и сполз на корточки.

Обожжённая ладонь ныла. На здоровой осталось несколько ссадин. Он заметил, что ремень рюкзака надорван почти наполовину. Если бы зацепился сильнее, так и остался бы перед аптекой, пока тварь разбиралась с его ногами.

— Получилось? — спросила мать.

Он поднял глаза. Ирина смотрела на него, потом на рюкзак.

— Да. Лекарство Вале принесли.

— А рука?

— Лена посмотрит.

Денис рассказал про серое существо. Мать слушала без вопросов, и он постепенно стал говорить тише. В пересказе всё выглядело глупо. Стоял с коротким бруском, ударил по железу, привлёк внимание. Мог сразу полезть вслед за Леной. Мог попросить кого-нибудь пойти с ними.

Но пока перебирал эти «мог», вспоминалась пасть на мокрой серой морде, и в животе снова становилось холодно.

— Сейчас наверх пойдёшь, — сказала Ирина. — Куртку снимешь. Я тебе сухую принесу.

— Здесь помощь нужна.

— Здесь ещё люди есть.

Она оглянулась на лестницу и помахала кому-то рукой.

Спускался широкий мужчина в рабочем полукомбинезоне. В одной руке нёс моток провода, в другой — фонарь. Денис узнал лицо: сосед со второго этажа. Здоровались много лет, имени он не помнил.

— Олег, — представился мужчина. — Ты Денис? По машинкам?

— Ага.

— Соседке моей делал. До сих пор работает.

Похвала неожиданно разозлила. До сих пор — это с позапрошлого месяца. Она и должна была работать.

Денис почувствовал, насколько устал, и решил не открывать рот.

Олег поставил фонарь на ступеньку.

— Я в гараже по машинам работаю. У меня тут часть инструмента. С электричеством у нас странно: в комнате есть, на кухне нет. Автоматы не выбиты. Дальше щитка лезть не стал.

— У Вали так же.

— И ещё две квартиры. Надо будет проверить. Но сначала Ленка просила.

Олег кивнул в сторону открытой двери на первом этаже.

Там на стуле сидел пожилой мужчина. К носу у него подходили тонкие трубки от небольшого аппарата. Рядом стояла женщина лет сорока, всё время поглядывавшая на индикатор.

— Вадим Егорович, — сказала мать. — Из второго подъезда. Лена их сюда привела. У них совсем света нет.

Денис выпрямился.

— Что за аппарат?

— Кислородный концентратор, — ответила женщина. — У папы свой, домашний. Я Марина.

— Он на аккумуляторе?

— Нет. Сейчас от розетки. Только я боюсь, вдруг опять…

Она не договорила. Отец прикрыл глаза, будто разговор его утомлял, но тут же открыл.

— Мариш, я слышу.

— Я знаю, пап.

Денис подошёл посмотреть маркировку. Обычный прибор с обычным проводом. Серый значок перед глазами никак на него не отозвался, хотя Денис невольно коснулся корпуса.

Олег заметил движение, но ничего не сказал.

— У меня в гараже запасная станция есть, — произнёс он. — Для света и инструмента, когда сеть падает. Небольшая. Надо привезти, попробовать под нагрузкой. Сколько продержит — не обещаю.

— До гаража далеко?

— За котельной. На машине объехать можно, если дорога целая. Только вот моих бы сначала…

Он достал телефон и посмотрел на экран.

— Жена с сыном у её матери. В другом конце города. Пока там останутся.

Он говорил спокойно, но экран проверил уже второй раз за минуту.

Денис предложил свою машину. Олег отрицательно мотнул головой.

— Моя снаружи двора. Мне выезжать проще. Ты лучше посиди пока, а то лицо у тебя совсем нехорошее.

Это замечание Денис слышал за вечер уже несколько раз. Возражать становилось трудно.

Он поднялся домой. Снял куртку, стянул мокрые ботинки и сел возле кухонного стола. В квартире было прохладно. Прикрывая окно, он увидел на стекле тонкую белую полоску и несколько секунд смотрел на неё, пока не понял, что это просто засохшая грязь.

Теперь любая непонятная мелочь требовала внимания. Так можно было очень быстро сойти с ума.

В квартире слышались прежде незаметные звуки: капля в ванной, тихий стук оконной ручки, чужие шаги за стеной. От ботинок на линолеуме остались следы. Денис достал тряпку, вытер ближайший и бросил её на остальные. Убирать хотелось почти так же сильно, как сесть и больше никуда не выходить.

На спинке стула висела чистая футболка. Мать успела положить рядом полотенце и носки, подложив под них пакет, чтобы не намокли от его вещей. Денис переоделся медленно. Сухой ворот царапнул шею; от ткани пахло порошком и шкафом. Через несколько минут опять придётся надевать тяжёлые ботинки, но пока ступни стояли на прохладном чистом участке пола, и под пальцами ничего не хлюпало.

Денис положил на стол листок с записями, расправил. «Исправность не равна безопасности». Раньше эту фразу можно было напечатать на стене мастерской и забыть. Сейчас она пульсировала у него в ладони.

Снизу донеслись голоса. Кто-то спорил громко, с нажимом.

Он постоял у двери, потом всё-таки вышел.

На первом этаже собрались жильцы. Один мужчина требовал открыть выход во двор настежь: люди ходят, каждый раз цепляются. Алла возражала, что снаружи неизвестно что. Валентина Николаевна стояла в дверях своей квартиры и прижимала к груди пустую миску.

— У меня кот убежит, — сказала она.

На неё почти не обратили внимания.

Денис дождался паузы и рассказал про аптеку ещё раз. Теперь подробнее описал существо и то, как оно побежало к открытому проёму.

— Собака какая-нибудь, — сказал мужчина.

— Может быть. Я такую раньше не видел.

— И что, запереться теперь?

— Дверь должна закрываться. Выйти можно. Оставлять открытой — не надо.

Он не повысил голос, потому что сил на это не осталось. Оказалось, так его тоже слышат.

В итоге договорились посадить возле входа дежурного, а под дверь подобрать ограничитель, чтобы створка не цепляла плиту при каждом движении. На ночь одному внизу оставаться никто не хотел. Записались парами.

Ирина вытащила свою клетчатую тетрадь.

— Давайте по времени. И сразу говорите, если не можете. Потом искать по этажам не буду.

Мужчина, который спорил, записался первым.

Олег вернулся минут через сорок. Привёз станцию, ящик инструмента и две канистры воды. До гаража доехал, но дальше не поехал: у котельной дорогу перекрыл автобус. С семьёй связался, все были дома.

Он поставил станцию возле медицинского аппарата. Вместе с Денисом проверили подключение и расход. Прибор работал. По показаниям выходило несколько часов, однако Олег сразу предупредил, что на старом аккумуляторе цифрам до минуты верить нельзя.

Лена велела сохранить заряд как резерв. Основное питание пока оставили от сети.

— Это временно, — сказала она Марине. — Как будет возможность перевезти в нормальные условия, будем решать. Я запрос передала.

Валентина Николаевна неожиданно предложила комнату. У неё был диван, розетка и дверь, которую можно закрыть. Игоря пока оставили в прихожей у неё же: переносить ещё раз без необходимости Лена не хотела. Другие жильцы начали приносить одеяла и воду.

Кот сидел под шкафом и наблюдал за переселением с явным неодобрением.

Денис хотел помочь переставить стол, но Лена остановила его и осмотрела руку. Повязку пришлось заменить. Он получил короткое, очень спокойное указание больше сегодня ничего обожжённой ладонью не хватать.

— Я услышал.

— Хорошо. Потому что завтра она вам тоже понадобится.

Из кухни позвала Ирина.

Она стояла возле мойки. Кран был открыт полностью. Из него не текло ничего, только иногда падала капля.

— Наверху так же, — сказала она. — Алла проверила.

Олег посмотрел на канистры возле стены.

— На сколько хватит?

Ирина открыла тетрадь. Назвала число людей, затем количество уже принесённой воды. Денис впервые за вечер услышал эти вещи вместе и понял, почему мать всё время записывала.

Запасы, которые выглядели приличными для квартиры, на всех оказывались совсем небольшими.

— В подвале насос есть, — сказал Олег. — Я как-то слесаря туда пускал. Может, дело в нём.

Денис посмотрел на часы телефона. Вечер только начался, а ощущение было такое, будто он не спал сутки.

— Ключ у кого?

— У старшего по дому. Сейчас узнаю, где он.

Денис поднял здоровую руку.

— Сначала поедим.

Олег посмотрел на него, затем на пакеты с хлебом у стены.

— Вот это правильная мысль.

Глава 7. Насосная

Ключ от подвала принёс человек, которого Денис видел в чате дома чаще, чем вживую.

Старший по дому оказался сухим пожилым мужчиной в спортивной куртке. Звали его Виктор Сергеевич. Он держал связку на длинном шнурке и не спешил отдавать.

— Вы что делать собираетесь?

— Смотреть, почему воды нет, — сказал Олег.

— Там оборудование. Посторонним нельзя.

Денис молча посмотрел на сухой кран, потом на две канистры у стены. Виктор Сергеевич проследил за взглядом.

— Я понимаю. Но если что-нибудь сломаете, кто отвечать будет?

Вопрос был совершенно нормальный. В другое время Денис сам задал бы такой человеку, который пришёл чинить общий водопровод без заявки и допуска.

— Пойдёмте с нами, — предложил он. — Сначала просто посмотрим. Если ничего не поймём, закроем обратно. Слесарю дозвонились?

— В аварию передал. Они сейчас на магистрали, возле школы. Мне сказали ждать.

— Тогда ждём и смотрим. Обойдёмся без разборки, если можно.

Виктор Сергеевич подумал и снял со связки ключ.

В подвал вошли втроём. Дверь находилась сбоку от подъезда, ниже уровня дорожки. Спуск был сухим, ступени целыми. Олег шёл первым с фонарём, Денис держался за ним, старший по дому замыкал.

Пахло известью, пылью и влажной железной трубой. Этот запах Денис знал с детства. Пока вокруг пахло знакомо, думалось легче.

Под потолком тянулась старая паутина, в углу лежала сплющенная банка из-под краски. На побелке сохранились карандашные цифры, написанные чьей-то рукой много лет назад. Луч Олегова фонаря скользил по ним, и за его спиной темнота сразу возвращалась на прежнее место.

На стене висела лампа в защитной сетке. Она горела тускло и слегка дрожала. Олег посветил на трубы, уходившие под потолком.

— Вот сюда.

Насосная оказалась маленькой комнатой за металлической дверью. Два насоса на общей раме, шкаф управления, несколько кранов и плоская схема под мутным пластиком. Один насос выглядел разобранным задолго до сегодняшнего дня. На нём висела выцветшая бирка.

— Резервный должны были заменить, — сказал Виктор Сергеевич. — Деньги собрали. Ещё летом.

Никто не ответил.

Второй насос молчал. На шкафу горел индикатор аварии. Манометр перед ним показывал давление, после него стрелка лежала почти у нуля.

Денис посветил на шкалу, сравнил со схемой. Он чинил небольшие насосы в бытовой технике, но домовая установка была совсем другого размера. Делать вид, что разницы нет, не собирался.

— Олег, ты с таким работал?

— С насосами — да. С этим шкафом — нет.

Виктор Сергеевич достал телефон, нашёл номер. На этот раз слесарь ответил. Старший по дому включил громкую связь.

Они описали, что видят. Слесарь спросил про показания, несколько раз переспросил, сухо ли возле рамы. Оказалось, защита уже остановила установку. Пробовать запускать её снова без выяснения причины он запретил.

— На входе вода есть? — донеслось из телефона.

— Давление показывает, — ответил Олег.

— Может, стрелка зависла. Проверять надо. Только осторожно, там…

Связь пропала посередине фразы.

Виктор Сергеевич выругался, отошёл к лестнице и стал перезванивать.

Денис присел перед трубой на входе. Под старой серой краской тянулась тонкая светлая полоса. На стыке возле стены она расширялась, образуя гладкое кольцо.

Такое же он уже видел на стойке ограды.

В животе неприятно похолодело.

— Свет сюда дай.

Олег направил фонарь. Кольцо лежало поверх трубы и местами будто входило в неё. Краска рядом не облезла. Она плавно исчезала под гладкой поверхностью, словно эту деталь всегда так и делали.

— Была такая муфта? — спросил Денис.

— Не помню. Я в прошлый раз до двери дошёл. Слесаря пустил и ушёл.

Денис не стал трогать кольцо. Обследовал стену рядом, пол, крепления. Всё сухо. Никаких стеблей или серого камня. Только этот участок трубы.

Виктор Сергеевич вернулся со слесарем на связи. Тот выслушал описание, помолчал и сказал, что никакой светлой муфты там быть не должно.

Это было полезно. По крайней мере, они не перепутали обычную деталь с чудом.

Денис объяснил про свой способ обследования. Говорить это незнакомому человеку по телефону оказалось особенно трудно. Он ожидал, что слесарь засмеётся или начнёт ругаться.

— У нас тут из тепловой камеры белая дрянь лезет, — ответил тот. — Так что если видишь что-то, говори. Только руками никуда не суйся.

Денис посмотрел на повязку.

— Уже понял.

Олег выключил установку штатным выключателем и оставил возле шкафа фонарь. Дальнейшие действия согласовывали со слесарем, когда связь позволяла. Обычная проверка показала: вода до изменённого соединения доходила. Дальше проход был почти перекрыт.

Можно было остановиться. Закрыть комнату, вынести остатки воды наверх, дождаться специалиста.

Денис представил тетрадь матери. Игоря, которому надо чем-то запивать лекарство. Медицинские вещи, которые Лена раскладывала на чистом полотенце. Отдельно увидел собственную ванну, набранную почти доверху. До утра они как-нибудь проживут. А потом?

Он сел на перевёрнутый пустой ящик.

— Я могу попробовать посмотреть. Но когда смотрел железку во дворе, обжёгся.

Олег повернулся к нему.

— Почему?

— Решил, что плохой контакт. Нажал — стало хорошо. Руку и обожгло.

Олег некоторое время молчал.

— Смотреть без нажатия умеешь?

— Тогда умел.

— Значит, смотри. Трогать будем после того, как обсудим.

Денис надел сухую перчатку на здоровую руку и коснулся краешка кольца. На этот раз приготовился отдёрнуть пальцы сразу, если почувствует холод или жар.

Появились строки.

Материал: составной.

Состояние соединения: устойчивое.

Поток: ограничен.

Передача: активна.

Никакой боли. Только знакомое ощущение слабой вибрации. Денис убрал руку, рассказал всё Олегу, потом повторил.

У самого кольца ощущение было ровным. Чуть дальше, под корпусом старого обратного клапана, обрывалось. Он не видел трубу насквозь. Скорее представлял, где именно движение становится неровным. Как если положить ладонь на работающую машинку и по дрожи понять, что барабан за что-то цепляет.

— Вот здесь, — сказал он. — Но почему — не знаю.

Олег посветил на корпус.

— Это хотя бы обычное.

Они снова связались со слесарем. Тот долго уточнял положение участка, затем объяснил, что можно проверить при перекрытой подаче. Денис записал последовательность на обороте своего листка. Олег прочитал, кивнул. Спешка закончилась: дальше пошла медленная, неудобная работа в тесном помещении.

Разбирать пришлось Олегу. Денис светил, подавал инструмент и старался не хвататься больной рукой. Виктор Сергеевич приносил ёмкости для оставшейся в трубе воды и всё время повторял, что запомнит, кто где что трогал.

Внутри клапана обнаружился твёрдый светлый наплыв. Он мешал подвижной части открыться. Олег не стал счищать его прямо в трубу: вынул весь повреждённый узел и положил в ведро. Подходящая исправная деталь нашлась на отключённом резервном насосе. Слесарь подтвердил по маркировке, что заменить можно.

Само гладкое кольцо они оставили на месте. Не знали, как его снять и что после этого останется от трубы.

Когда всё было собрано, Олег не сразу открыл подачу. Ещё раз проверил соединения, убрал инструмент с рамы и попросил всех отойти.

Денис стоял у двери с запиской в руке. Ему казалось, что прошло минут десять. Телефон показывал почти час.

Вода пошла с глухим ударом внутри трубы.

Олег замер, прислушиваясь. Обошёл соединение, провёл сухой тряпкой под стыком. Кивнул.

После запуска насос загудел. Неровно, потом спокойнее. Стрелка выходного манометра поднялась. Денис поймал себя на том, что улыбается.

Виктор Сергеевич уже звонил наверх.

— Кран откройте. В ванной. Ну идёт? Как идёт?

Он слушал, прижав телефон к уху.

— Есть, — сказал наконец. — На втором есть.

Чуть позже ответили с четвёртого. Там текло слабо, но текло.

Они набрали воду в прозрачную бутылку. Сначала вышла мутная, потом стала светлее. Денис посмотрел на просвет. Несколько мелких частиц медленно осели на дно. Запаха не было.

— Пить пока не стоит, — сказал он. — На мытьё, в туалет. Для питья у людей запас есть.

Виктор Сергеевич кивнул, записал и отправил в чат. Денис попросил сохранить бутылку, чтобы утром сравнить с новой. Слесарю тоже сообщили о кольце и наплыве. Ответ пришёл только текстом: «Фото сделайте. Завтра доберусь, если проезд откроют».

Денис снял соединение телефоном. На фотографии светлая полоса была видна так же, как глазами. В отличие от надписей, это чудо можно было показать другим.

Перед уходом он ещё раз коснулся кольца. Те же строки. Устойчивое соединение, активная передача. Поток больше не был ограничен.

Денис свернул поле.

Наверху их встретила Ирина. В руках у неё было мокрое полотенце.

— Идёт, — сказала она. — Слабенько, но идёт.

Денис прислонился плечом к стене. Только сейчас понял, как затекла спина.

Из квартиры Валентины донёсся голос Лены:

— Руки теперь можно нормально вымыть. Уже спасибо.

Олег достал телефон и написал жене. Денис видел только начало сообщения: «Воду сделали».

На дне бутылки, оставленной возле входа, лежало несколько бледных крупинок. В свете фонаря они почти не отличались от обычного известкового осадка.

Глава 8. Первая ночь

Денис проснулся от того, что затекла рука.

Он лежал на диване в одежде, положив под голову сложенную куртку. Несколько секунд не мог понять, почему темно. Потом увидел на полу рюкзак и всё вспомнил.

Встать получилось со второй попытки. Поясницу тянуло, ноги были тяжёлыми. Обожжённую ладонь он во сне прижал к животу, и теперь под повязкой пульсировало.

Телефон показывал без двадцати двенадцать.

Денис помнил, как поднялся после насосной, поел принесённого матерью супа и решил прилечь на минуту. Минут получилось больше ста.

Он прошёл в кухню. Свет не включился. В прихожей тоже.

На столе лежала записка: «Я у Вали. Поешь, если проснёшься. Не спускайся босиком».

Под запиской стояла тарелка, накрытая другой тарелкой. Денис снял верхнюю и обнаружил картошку с котлетой. Мать успела её откуда-то принести. Может, Алла разогрела. Может, кто-то ещё.

Он ел холодное, светя телефоном, и прислушивался к квартире. Холодильник был отключён. Вода в кране едва текла. За окном не шумели машины, только иногда кто-нибудь кричал, а далеко, со стороны центра, гудел тяжёлый двигатель.

Серый значок находился на прежнем месте.

Денис открыл интерфейс. Начальная адаптация, диагностика, больше ничего. Хотелось узнать, сколько это продлится и что вообще означает. Но справки не прибавилось.

Он вышел на лоджию. Окна в доме напротив светились через одно. В третьем подъезде горела вся нижняя половина, верхняя тонула во тьме. Фонари на улице не работали. Над крышами виднелась широкая тусклая полоса — вероятно, где-то горело. Отсюда нельзя было понять ни где, ни насколько сильно.

На мгновение Денис представил, как они утром садятся в машину и едут к тётке. Там отдельный дом, печка, колодец. Мать привыкла, место знакомое.

Потом вспомнил, что не знает состояния дороги. Не знает, что теперь в колодце. Даже машину из двора ещё не выводил.

Он отошёл от окна, надел ботинки и спустился.

Внизу дежурили двое мужчин. Один, усатый, записался первым, когда спорили о двери. Второй был тот самый парень, который помогал вытаскивать Игоря. Теперь Денис узнал его имя — Артём.

Артём держал на коленях телефон, но не смотрел в него. Экран давно погас.

— Снаружи тихо? — спросил Денис.

— Пока да. Только через двор кто-то ходил. Не люди.

— Видел?

— Силуэты. Низкие. Фонарём посветил — ушли.

Денис хотел спросить, сколько их было, но Артём заранее покачал головой.

— Не знаю. Может, два. Может, один туда-сюда.

В квартире Валентины было светло. Над дверью висел провод от проверенной Олегом розетки в дальней комнате. От неё же работал аппарат Вадима Егоровича. Аккумуляторная станция стояла рядом, заряженная насколько успели. Марина сидела на краю дивана и задремала, прислонившись к стене.

Мать вышла в прихожую и тихо закрыла за собой дверь.

— Игоря увезли, — сказала она. — Его знакомый подъехал со стороны магазина. Лена согласилась, они до приёмного добрались. Жена написала.

Денис кивнул. Одной проблемой меньше.

— Лена с ними?

— Нет, здесь. У Аллы спит. Вале уколы и давление проверила, потом легла. Не трогай пока.

— Таня ответила?

— Да. У них света нет, но дома всё цело. Лёша приехал. Утром ещё спишемся.

Ирина потёрла глаза. Денис только теперь заметил, как она устала.

— Ты домой иди. Я побуду.

— Через полчаса смена. Олег с соседом придут.

— Вот я и подожду. Иди.

Мать посмотрела на него, подумала и отдала тетрадь.

— Тогда запиши, если кто воду принесёт. Питьевую отдельно. И остатки у Марины спроси, когда проснётся.

Денис взял тетрадь. В ней были имена, номера квартир, какие-то пометки возле количества бутылок. Почерк у матери был ровный и мелкий. Даже сегодня.

Когда она ушла, он достал свой листок и переписал сведения об интерфейсе на свободную страницу. Рядом отметил время, когда трогал кольцо. Потом добавил время запуска насоса.

Хотелось сходить вниз, посмотреть, изменилось ли что-нибудь. Ожог после еды и сна болел меньше. На кольце он ничего не нажимал, просто касался. Если держать руку подольше, может, получится прочитать ещё одну строку.

Из-под лестницы раздался короткий скребущий звук.

Артём поднял голову.

Они послушали. Звук повторился, затем что-то тихо ударило по металлическому щитку под маршем.

— Крыса, — сказал усатый.

Денис посветил фонарём.

Щиток закрывал небольшую нишу, откуда выходили трубы. В одном углу под ним оставалась щель. Раньше Денис её не замечал: смотрел на ступени, почтовые ящики, объявления, куда угодно, только не под лестницу.

В щели мелькнуло бледное.

— Отойдите, — сказал он.

Усатый поднялся. Артём схватил стоявшую возле двери швабру.

Из-под щитка вылезло существо длиной с ладонь. Плоское, почти прозрачное по краям. Несколько коротких лап задвигались по плитке. За первым показалось второе.

На крыс они были похожи только тем, что появились в самом неприятном месте.

Существо ткнулось передним краем тела в ножку стула, отступило, поползло вдоль стены. Второе двинулось к открытой двери Валентины.

Денис шагнул наперерез и опустил перед ним пустой пластиковый ящик. Оно ударилось о стенку, замерло, затем принялось скрести. На прозрачном пластике появились матовые полосы.

— Дверь закрой! — сказал Денис Артёму.

Тот метнулся к квартире. Денис держал ящик ногой, стараясь не наклоняться слишком близко. Первое существо проползло у него за пяткой, и он едва не отскочил, выпустив второе.

Усатый сосед прижал беглеца шваброй. Раздался сухой хруст. Мужчина выругался и отдёрнул палку. На плитке осталось мокрое светлое пятно, несколько лап ещё двигались.

— Держи! — крикнул Артём.

Денис оглянулся. Третье существо уже выбралось из щели.

Он перестал думать о том, что это такое. Надо было закрыть отверстие, удержать ящик и не пустить ничего в комнату с людьми. Всего три вещи, а рук всё равно не хватало.

Из квартиры вышла Марина.

— Что у вас?

— Назад. Дверь прикрой.

— Папа там…

Денис посмотрел на провод, протянутый через дверной проём. Полностью закрыть створку не получалось: она пережимала кабель.

— Выдерни свет в прихожей, — сказал он. — Аппарат не трогай. Тот удлинитель, который сюда идёт.

Марина поняла. Коридор погас. Остались фонари в руках и узкая полоска света под дверью. Артём прижал створку. Третье существо добралось до порога, ткнулось в него и повернуло к нижней петле.

Сверху спускался Олег. Босиком, с фонарём во рту и ботинками в руке.

Он оценил происходящее, выругался, сел прямо на ступеньку и начал обуваться.

— Щель закройте чем-нибудь! — проговорил, вынимая фонарь.

Пока усатый сосед нёс плоскую доску, приготовленную для двери, из щели выбралось четвёртое существо. Олег отогнал его ботинком, прижал доску к щитку и упёр снизу тяжёлым ящиком с инструментом. Больше из-под лестницы никто не выползал.

С теми, что уже выползли, возились ещё несколько минут. Одно ушло под перевёрнутый пластиковый контейнер, другое загнали в ведро, прижав крышкой. Последнее раздавили, когда оно попыталось проскочить между подошвой и стеной.

Никто не почувствовал себя победителем.

Усатый мужчина стоял у двери, тяжело дыша, и с отвращением рассматривал швабру. Артём проверял низ своих штанов. Денис смотрел на поцарапанный ящик. Пластик не был прогрызен насквозь, но за несколько секунд на нём появились заметные борозды.

В светлом пятне на плитке темнела обычная дорожная пыль.

— Их там сколько? — спросил Олег.

Денис посмотрел на щиток.

— Не знаю.

Проверять подвал в одиночку он уже не собирался.

Они разбудили ещё двух соседей, принесли дополнительные фонари. Олег осмотрел преграду, Артём остался рядом. Денис попросил осматривать обувь, прежде чем подниматься в квартиры. Лена пришла сама, разбуженная шумом. Убедилась, что никого не укусили, и велела убрать останки подальше от медицинской комнаты.

В контейнере шуршало.

Денис мог бы попробовать обследовать пойманное существо. Только сначала пришлось бы выяснить, достаточно ли касания коробки или нужно трогать саму тварь.

Он посмотрел на повязку и отодвинул контейнер дальше от людей.

— Утром, — сказал себе.

Олег услышал и кивнул.

После двух ночи ненадолго пропала вода. Они спустились только до двери насосной, вдвоём, проверяя путь фонарями. Видимых животных не нашли. Давление на входе колебалось, насос уходил в остановку и снова работал, когда подача возвращалась. Лезть в шкаф не стали.

Денис записал время. На стене возле изменённого кольца появилась влажная полоска. Возможно, обычный конденсат. Он отметил и это.

До рассвета спали по очереди. Разговоры постепенно стихли. Люди, ещё вечером требовавшие точных объяснений, теперь спрашивали, где можно помыть руки и есть ли свободное одеяло.

За стеклом входной двери проступали мокрые ступени. Иногда по ним проходил свет чужого фонаря, задерживался на пороге и исчезал. Внутри поднимался запах остывшего чая и сырой обуви. Денис узнавал сменяющихся соседей уже по шагам, хотя раньше мог неделю не обратить на них внимания.

На решётке перед входом застрял кленовый лист. Вода набралась в складку у черешка и отражала ту единственную лампу, которую удалось оставить в прихожей. Олег спал сидя, прижав подбородком ворот куртки; из-под него слышалось тихое посвистывание. Денис убавил фонарь. Снаружи кто-то прошёл до конца ступеней, остановился прочитать объявление и ушёл. Лист чуть сдвинулся от сквозняка.

Утром Денис поднялся к матери. Она сидела на кухне возле окна и чистила картошку. На столе стоял маленький туристический фонарь.

— Ты чего так рано?

— Кто-то же должен поесть. Ты спал?

— Немного.

Он сел напротив. За окном серел двор. Чужая полоса никуда не исчезла. Машина Игоря стояла боком, тёмные стебли поднимались над асфальтом. При дневном свете они выглядели ещё менее похожими на обычную траву.

Денис рассказал про ночных гостей. Мать отложила нож.

— До квартир дошли?

— Нет. Закрыли.

Она кивнула и снова взялась за картошку.

— Значит, сегодня щели смотреть будете.

Денис хотел сказать, что сначала нужно разобраться с кольцом, с интерфейсом, со своим непонятным доступом. Потом посмотрел на приготовленные кастрюли. Вода в них была вчерашняя, запасённая до отсчёта. Внизу работал медицинский аппарат, возле двери сидели соседи, а мать собиралась варить на всех.

Мать потянулась за следующей картофелиной. Денис подвинул к ней миску, встал и заглянул под мойку: там оставался кусок мелкой сетки после ремонта вытяжки.

— Да, — сказал он. — Начнём со щелей.

Глава 9. Рабочее место

Утром двор выглядел меньше, чем вчера.

Между подъездом и мусорными баками по-прежнему лежала чужая полоса, но теперь вокруг неё появились проходы. Люди протоптали грязь вдоль стены, перекинули доску через неглубокую трещину и отодвинули сломанный участок ограды. Там, где ещё недавно можно было пройти напрямик, стояли ведро, перевёрнутый стул и привязанная между ними бельевая верёвка.

На верёвке висел картон: «ОБХОД».

Денис посмотрел на него и подумал, что из всех объяснений происходящего это пока самое полезное.

Небо было низким, ровно-серым. Дождь закончился, но с карнизов ещё капало. Чужие стебли держали воду крупными прозрачными бусинами. На обычной траве капли давно стекли, а здесь оставались на гладких пластинах и медленно перемещались к краям. Издалека казалось, будто по листьям ползают маленькие линзы.

Он не стал подходить ближе.

Первую половину утра занялись щелями. Сняли крышку ниши под лестницей, осмотрели доступное пространство, нашли проход вокруг труб. За ним была темнота, сырость и такая теснота, что Денис сразу представил, как застрянет там плечами. Залезать никто не предложил.

Олег принёс обрезки металлической сетки. Установили преграду, проверили, не остаётся ли прохода у пола. Денис светил и отмечал места на бумаге. Работать одной здоровой рукой было неудобно, зато желание хвататься за всё самостоятельно уменьшилось.

Пойманных существ оставили в закрытых ёмкостях у наружного технического входа, за ограждением. Одно почти не двигалось. Второе скреблось, если на ведро попадал свет. Денис не знал, была ли связь, и записал именно так: «Возможно, реагирует на фонарь».

Артём попросил подержать листок.

— У тебя теперь всё в тетради будет?

— Лучше, чем в голове. Я уже половину вчерашнего путаю.

Парень помялся.

— У меня тоже появилось.

Денис поднял глаза.

Артём провёл пальцем над запястьем. Под кожей ничего не было, но жест он сделал уверенно, будто открывал экран часов.

— После того как эту тварь в ведро загнал. Я рукой крышку держал. Она с той стороны прижалась, и вроде током дало.

— Сильно?

— Нет. Потом значок. Я ночью думал, померещилось. Утром открыл — пишет: «метка».

Он коснулся стены указательным пальцем. На штукатурке проступило слабое жёлтое пятно, размером с ноготь.

Денис отступил, посмотрел сбоку. Пятно оставалось видимым. Артём убрал руку, а оно осталось.

— Ты это видишь?

— Да.

— Я до тебя никому не показывал.

Парень смотрел на стену почти с обидой. Ему, видимо, хотелось получить что-нибудь посерьёзнее.

Денис достал телефон и сделал снимок. Пятно на фотографии было.

— Через сколько исчезает?

— Минуты две. Если новое поставить, старое тухнет.

— Проверял?

— На двери. Потом на ладони. На ладони не вышло.

Он замолчал, ожидая оценки.

Денис подумал о тёмном проходе под лестницей, о развилках труб в подвале. Две минуты — мало, но в нужном месте даже две минуты лучше, чем ничего.

— Полезная штука. Только пока на людях не пробуй.

— Я на себе.

— На себе тоже.

Артём посмотрел на его повязку и не удержался от улыбки.

Денис принял замечание молча.

Олег подошёл с пустой коробкой.

— Если вы с утренником закончили, поехали. В гараже есть стол, свет, тиски. Здесь мы скоро всю лестницу завалим.

Машину Олега оставили снаружи двора: подъезд к гаражам со вчерашнего вечера перекрывал автобус, а объезд ещё не проверили. До мастерской решили идти с тележкой вдоль домов, обходя котельную с другой стороны. Денисова машина по-прежнему оставалась за повреждённым участком во дворе.

Денис договорился с матерью о времени возвращения и оставил ей перечень того, что они забирали. В основном инструмент. Воду взяли из старого питьевого запаса, а образец из насосной — в отдельной подписанной бутылке.

Через квартал город стал непривычно пустым.

На остановке лежали мокрые рекламные листовки. Двери оставленного автобуса были закрыты; за стеклом блестели пустые поручни. На передней панели виднелась бумажка, но издалека разобрать её не удалось. Денис заметил на дороге две тёмные полосы от колёс: кто-то пытался объехать препятствие по газону, застрял и вернулся назад.

У магазина стояла очередь. Люди держали пакеты и наличные деньги. Из дверей раз в несколько минут выходила продавщица, что-то объясняла, и очередь начинала гудеть. Олег сказал, что отпускают только часть товара и только через продавца. Света нет, касса не работает, но хозяин приехал и разрешил записывать продажи.

Денис не стал уточнять, где Олег всё это узнал. Тот здоровался чуть ли не с каждым встречным.

Возле котельной пахло тёплой водой и мокрым углём, хотя котельная, насколько Денис помнил, давно работала на газе. Над низкой крышей поднимался пар. В щели между бетонными плитами росла тонкая светлая нить, похожая на вытянутый корешок. Она уходила в сторону водостока.

Артём остановился.

— Такое у нас во дворе есть.

— Не наступай, — сказал Олег.

Гараж стоял в крайнем ряду, за старым кирпичным забором. На воротах выцвела надпись о кузовном ремонте. Из-под нижнего края тянуло сухой пылью и маслом. Когда Олег открыл створку, Денис увидел верстак, полки с коробками и разобранный автомобиль без переднего бампера.

В углу светилась лампа.

— Тут сеть держится, — сказал Олег. — Вчера проверял. Только отопление не включал, пока никого не было.

Он поставил чайник, затем подумал и убрал его обратно. Питьевую воду пока решили не тратить на чай.

На верстаке освободили место. Инструмент — справа, записи — слева, всё принесённое из изменённых мест — на отдельный металлический поднос. Денис попросил не смешивать кусочки корки со стружкой. Олег посмотрел на чистый поднос и сказал, что теперь у них почти лаборатория.

От этого стало немного не по себе. В настоящей лаборатории хотя бы знали, какие перчатки надевать.

Денис открыл интерфейс. Появилась новая строка.

Первичная адаптация завершена. Уровень: 1.

Ни звука, ни вспышки. Он прочитал дважды, потом вслух.

Артём открыл своё поле.

— У меня тоже единица.

Олег посмотрел на них по очереди.

— А у меня ничего. Значит, пока буду за обычного человека.

Денис попробовал выяснить, что даёт уровень. Поле не раскрылось. Ни очков, ни предложения что-либо распределить. Рядом с диагностикой появилась узкая серая полоска и слово «нагрузка».

Он коснулся небольшого изменённого фрагмента через перчатку. Полоска чуть потемнела с одного края.

Отпустил. Потемнение осталось.

— Засеки, — попросил он Артёма.

Первые опыты оказались скучными. Обычная гайка не определялась. Кусочек корки определялся, но показывал только составной материал и отсутствие активной передачи. Через тонкую ткань функция работала, через толстую деревянную ручку — нет. Когда Денис долго держал пальцы на образце, начинало давить за глазами.

Олег записывал время. Артём ставил метки на разных поверхностях и проверял, где они видны лучше. На пыльном металле пятно расплывалось, на чистой краске выходило чётким. После нескольких попыток парень сел и сказал, что хочет есть.

Денис тоже хотел.

Они поели принесённый хлеб и немного посидели молча. За воротами прошёл грузовик. По гулкому дребезгу было слышно, что кузов пустой. Потом снова стало тихо, только в углу постукивал старый счётчик.

Мастерская постепенно перестала казаться чужим убежищем. На столе лежали инструменты, у стены стояла тележка, на бумаге появлялись понятные записи. Денису нравилось это ощущение: задача ещё не решена, зато уже разделена на части.

Он только не хотел забывать, что части могут обмануть.

На двух отдельно лежавших фрагментах диагностика показывала одно и то же: материал составной, передача отсутствует. Когда Олег по просьбе Дениса придвинул их ближе, между краями выступила капля.

Они замерли.

Денис убрал руку с подноса. Строка исчезла. Капля осталась, округлая и прозрачная.

— Я ничего не соединял, — сказал Олег.

— Вижу.

Фрагменты раздвинули. Капля втянулась обратно в один из них.

Денис посмотрел на свои записи. Всё, что он узнал о каждом куске по отдельности, оставалось верным. О том, что происходило между ними, в записях не было ничего.

Он провёл черту и начал новую строку.

Глава 10. Нагрузка

К полудню в мастерской стало теплее.

Олег ненадолго включил старый обогреватель, проверил, как ведёт себя сеть, и оставил его на самой слабой мощности. Из-под машины тянуло холодом, но возле верстака уже можно было работать без куртки. На верхней полке отогревалась банка с кистями. От неё пахло засохшей краской, от пола — маслом, от принесённой со двора куртки Дениса — сыростью.

Все эти запахи были привычными. В гаражах, куда он заходил за запчастями, пахло примерно так же. Только обычно за воротами кто-нибудь ругался на цену работы, играло радио или звенела болгарка. Сейчас снаружи было тихо.

Денис сидел на высоком табурете и водил карандашом по листку.

Он нарисовал два фрагмента. Между ними — стрелку. Потом зачеркнул: направление передачи он не знал. Нарисовал линию без стрелки.

Получилось аккуратно и совершенно бесполезно.

— Может, вода из них выходит, — сказал Артём.

— Может.

— Как из губки.

— Губку надо сжать.

— А эту не надо.

Возразить Денис не смог. Он как раз пытался не переносить свойства обычных вещей на необычные, а сам тут же вспомнил губку и решил, что знает, какой она обязана быть.

Олег принёс чистый пластиковый лоток. Фрагменты перенесли туда, оставив между ними расстояние. Взвесить их точно было нечем, поэтому на глаз отметили уровень жидкости в небольшой ёмкости и решили проверить, уменьшится ли он за время наблюдения.

После этого Артём ушёл домой. Ему надо было сменить дежурного, а ещё он обещал матери позвонить. Перед уходом показал Денису свою шкалу: описал словами, потому что посмотреть другому в интерфейс всё ещё было невозможно. Тёмная часть занимала примерно четверть.

У Дениса — почти половину.

Он решил сделать перерыв и занялся обычным прибором.

Олег выложил на стол небольшой сетевой блок питания, который перестал работать ночью. От него заряжалась запасная лампа. На корпусе была трещина, один контакт потемнел.

— Если починим, хоть фонарь будет, — сказал Олег. — Запасной такой же где-то был, но искать надо.

Денис разобрал корпус, проверил видимые повреждения. Здесь всё было знакомо: плата, пайка, провод, след перегрева. Он почувствовал облегчение и поймал себя на том, что снова работает обеими руками.

Ожог тут же напомнил о себе.

Пришлось остановиться, подложить под ладонь свёрнутую тряпку и попросить Олега придержать корпус. Непривычно долго возились с простым креплением. Денис раздражался, но уже не на соседа, а на собственную вчерашнюю уверенность.

В одном углу платы блестела светлая точка. Он принял её за каплю припоя, затем заметил, что она проходит через край пластика и продолжается снаружи.

— Подожди.

Денис коснулся корпуса рядом с точкой. Диагностика отозвалась.

Состояние соединения: неустойчивое.

Он убрал руку. Полоска нагрузки чуть потемнела.

— Что там? — спросил Олег.

— Тоже изменилось. Немного.

Денис провёл фонарём вдоль края платы. Светлая нить была тоньше волоса. Её можно было принять за трещину, если не знать, на что смотреть.

Они перестали считать ремонт обычным.

Блок отложили отдельно. Олег нашёл целый запасной и подключил к нему лампу. Она загорелась. На этом практическую задачу можно было считать решённой.

Денис всё равно вернулся к сломанному.

Ему хотелось понять, почему функция откликается на одни предметы и молчит на другие. Место перехода было крошечным, удобным для изучения. Можно двигать пальцем по корпусу, сравнивать ощущения, не трогая ничего горячего и не подавая питание.

Он отметил границу карандашом.

Потом другую.

Нить казалась раздвоенной. Одна часть уходила к контакту, другая терялась возле ребра жёсткости. Стоило убрать руку, как ощущение пропадало, и Денис уже не был уверен, что видел именно два направления.

Он повторил.

За глазами нарастало давление. Не боль, скорее тугой обруч, стянутый чуть выше переносицы. Денис поправил очки. Стало ненадолго легче.

Олег перебирал коробку с крепежом. На столе шуршали пакеты, звякали гайки. Снаружи прошли двое мужчин, один кашлял. Где-то хлопнула тяжёлая металлическая дверь.

Денис всё это слышал, но звуки отходили на второй план. Перед ним оставалась светлая нить и очень важное ощущение, что ещё немного — и он разберётся.

— Ты отдохнуть хотел, — напомнил Олег.

— Сейчас.

Он отпустил корпус, записал наблюдение и снова взялся.

На этот раз направление стало отчётливым. Нить тянулась к маленькой металлической пластине. Пластина казалась лишней, перекрывающей проход. Если убрать её, движение должно восстановиться.

Денис потянулся за инструментом.

Олег перехватил его руку.

— Стой. Это что ты собрался?

— Вот эту часть снять.

— Она же держит контакт.

— Нет, здесь обход есть.

Денис показал пальцем. Олег наклонил лампу ниже.

Обычная дорожка на плате обрывалась у повреждённого места. Никакого обхода глазами видно не было.

— Ты чем это видишь?

Вопрос прозвучал спокойно. От этого Денис разозлился ещё сильнее.

— Диагностикой.

— А я пока вижу, что ты держатель отломаешь. Мы же договорились сначала обсудить.

Денис открыл рот, закрыл и посмотрел на свою шкалу.

Тёмная полоса заполняла почти всё пространство. Последний участок медленно пульсировал.

Он не заметил, когда это произошло.

Рука сама сжалась на инструменте. Денис заставил себя положить его и отодвинулся от стола.

Тошнота пришла сразу. Будто голова до этого держалась на одном усилии, а теперь он отпустил. Стены мастерской слегка качнулись. На полу возле ботинка лежала шайба; он видел её чётко и одновременно был уверен, что шайба находится левее.

— Посиди, — сказал Олег.

Он поставил перед ним воду.

Денис сделал маленький глоток, закрыл глаза. Серое поле оставалось видимым. Он попытался свернуть его, получилось только со второго раза.

— Давно так?

— Не знаю.

— Ну вот.

Олег не стал читать лекцию. Просто отодвинул поднос с образцами, накрыл блок питания коробкой и занялся своими инструментами.

Минут через десять Денис попробовал посмотреть на плату снова. Обычным зрением. Пластина стояла там же. Обходного соединения не было.

Он почувствовал неприятную слабость, уже не связанную с тошнотой. Если бы Олег не остановил, он уверенно сломал бы деталь. Потом объяснил бы это чужой технологией, непредсказуемой реакцией, чем-нибудь ещё.

— Запиши, — попросил он. — На большой нагрузке врёт.

Олег взял карандаш.

— Что именно?

Денис подумал.

— Не знаю. Может, не оно врёт. Может, я неправильно понимаю.

— Так и запишем.

Домой вернулись раньше, чем собирались. Олег катил тележку, Денис шёл рядом. На улице было легче: прохладный воздух, ровный свет, большие неподвижные предметы. Он смотрел на кирпичи забора, на ржавый водосток, на лужу возле бордюра и проверял, совпадает ли увиденное с ощущением пространства.

Интерфейс не открывал.

На крыльце мать сразу поняла, что случилось что-то ещё.

— Рука?

— Голова, — сказал Денис. — Переработал.

Она посмотрела на Олега. Тот коротко объяснил.

Ирина вздохнула и повела сына наверх. Не ругалась. От этого ему снова стало хуже.

Лена осмотрела его позже. Спросила про удар, лекарства, сон, тошноту. Денис показал записи. Она прочитала, сказала, что по знакомым признакам ничего уверенно определить не может, и попросила пока не пользоваться новой функцией. Если станет хуже — сразу позвать.

— Мне надо понять, как оно работает, — сказал он.

— А мне надо, чтобы завтра было кому понимать.

Он лёг на диван. За стеной двигали мебель. На кухне мать тихо разговаривала по телефону, внизу несколько раз хлопнула входная дверь. Дом продолжал жить, пока он лежал с закрытыми глазами.

Денис обнаружил, что это его раздражает почти так же сильно, как собственная ошибка.

К вечеру давление в голове ослабло. Полоса нагрузки, когда он ненадолго проверил её, стала заметно светлее. Он записал время, убрал телефон и снова лёг.

Плату сегодня больше трогать не будет.

Глава 11. Чужой материал

На следующее утро Денис проснулся до будильника.

Голова была тяжёлой, но комната больше не пыталась сместиться в сторону, когда он поворачивал шею. Под повязкой чесалось. Он осторожно пошевелил пальцами, сел и несколько минут просто смотрел на светлую полоску между шторами.

За окном снова шёл дождь.

Теперь он звучал иначе. Раньше капли ровно шуршали по листьям и асфальту. Со стороны изменённого участка доносилось частое сухое пощёлкивание, будто дождь попадал на натянутую плёнку. Денис раздвинул шторы. На плоских листьях чужих растений собирались круглые лужицы; когда край прогибался, вода разом срывалась вниз.

Возле серой полосы кто-то установил ещё одно ограждение. На этот раз нормальное, из деревянных реек. Работа Олега или Виктора Сергеевича. По крайней мере, детям теперь придётся приложить усилие, чтобы подобраться к растениям.

Телефон показывал понедельник.

Денис вспомнил два отменённых заказа. Один клиент написал, что пока ремонт не нужен. Второй ничего не написал. Холодильник, который раньше казался серьёзной проблемой, вполне мог работать, пока вокруг происходило всё остальное.

В рабочем чате договаривались обмениваться деталями. Кто-то предлагал генератор, но просил привезти топливо. Кто-то разыскивал электрика для магазина. Сообщения приходили пачками: сеть то появлялась, то замирала.

Олег прислал короткое: «Проснёшься — набери. В Крепеже хозяин открылся».

Магазин находился в пяти кварталах. Денис знал его хорошо: тесные проходы, кривой стенд с оснасткой, хозяин, который помнил цену каждой гайки и никогда не помнил, куда положил накладную.

До конца мира туда ездили из-за нормального выбора мелочей. Теперь мелочи определяли, сколько ещё продержится всё остальное.

На кухне мать разливала воду из большой бутылки в две маленькие.

— На улицу собрался?

— С Олегом за деталями.

— Голова?

— Лучше.

Она посмотрела внимательно, но спорить не стала. Лена позже проверила руку и тоже отпустила, взяв обещание прекратить эксперименты хотя бы на время дороги.

Денис пообещал. В этот раз собирался выполнить.

Шли втроём: он, Олег и Артём. Тележку оставили в гараже, взяли только рюкзаки. Нужны были соединения, уплотнения, сетка, провода и крепёж. Олег составил список после осмотра дома. Денис добавил несколько вещей для стенда.

У котельной больше не стоял автобус. Его оттащили к обочине, оставив на мокром асфальте длинный след. Рядом работали двое в светоотражающих жилетах. Один разговаривал по рации, другой разматывал ленту вокруг провала. Они не выглядели людьми, которые понимают происходящее. Просто продолжали делать знакомую работу.

Денис поймал взгляд одного из них и поднял руку в коротком приветствии. Тот кивнул.

Дальше дома стояли плотнее. Вода стекала с плоских крыш на козырьки, с козырьков — в разбитые водостоки. У одной трубы вместо привычной ржавой решётки образовался светлый веер. Тонкие пластинки расходились от центра и лежали прямо на бетоне. Между ними текла вода.

Денис остановился.

Такие же бледные крупинки были в бутылке из насосной. Только здесь они будто срослись.

— Вчера было? — спросил он.

Олег пожал плечами.

— Я с той стороны шёл.

Они сняли веер на телефон. Денис записал номер дома и время. Подходить близко не стали. Совпадение цвета ещё ничего не значило: известковый налёт тоже белый, а мелкая пыль вообще может быть от чего угодно.

Чуть дальше, возле сухого входа в магазин, бетон оставался обычным. Зато мокрая полоса вдоль стены поблёскивала так, словно её покрыли лаком.

Артём посветил фонарём.

На стене висело существо.

Оно было похоже на большой неровный лист, прилипший к штукатурке. Серо-зелёная спина, несколько светлых складок по краю. Посередине медленно двигалась выпуклость, будто под мягкой оболочкой кто-то перекатывал шарик.

Артём отступил.

— Обойдём?

— Обойдём, — сказал Денис.

Олег уже смотрел, где можно перейти на другую сторону.

Существо не шевельнулось. Только край приподнялся, открывая узкую тёмную щель. Из неё показался короткий блестящий отросток и прошёлся по ржавому следу под старым кронштейном.

На стене осталась чистая полоса.

Денис задержался ещё на несколько секунд. Существо снова провело отростком, соскребая ржавчину или что-то, что находилось вместе с ней. Людьми оно не интересовалось.

— Ест, что ли? — тихо спросил Артём.

— Похоже.

Денис снял короткое видео. Тварь величиной с тарелку могла оказаться опаснее серого зверя у аптеки, но пока занималась своими делами. Он не видел смысла выяснять, что случится, если ударить её палкой.

Магазин открыли через служебный вход. Перед ним стояли пять человек. Каждый держал список или показывал хозяину что-то на телефоне. Товар приносили изнутри, цену писали на бумаге. Принимали наличные, а знакомым позволяли записать долг.

— Мне ещё аренду платить, — объяснял хозяин кому-то впереди. — Я не знаю, что завтра будет. Сегодня могу вот так.

Олег достал деньги и список.

Половина нужного нашлась. Остальное либо закончилось, либо лежало в той части склада, куда хозяин не пускал.

— Там пол повело. Стеллаж стоит криво. Я один туда не полезу.

Денис посмотрел в открытую дверь. Внутри было темно, пахло картоном и резиной. Узкие проходы уходили между высокими полками. У дальней стены действительно наклонился стеллаж; верхняя коробка упёрлась в соседний, удерживая всю конструкцию в неприятном равновесии.

— Нам туда и не надо, — сказал Олег. — Что есть, давайте.

Денис хотел возразить. На дальней полке, если память не подводила, лежали нужные переходники. Потом посмотрел на повязку и промолчал. За два дня он уже дважды переоценил свою способность быстро разобраться.

Пока хозяин собирал заказ, они помогли перенести в сухое место несколько коробок у входа. Картон снизу размок, железные детали внутри были холодными и скользкими. На одной шайбе Денис заметил прозрачный ободок.

Он показал хозяину.

Тот выругался.

— И здесь. С утра целый ящик такой. Думал, вода из стены натекла.

— Продадите отдельно?

— Забирай, если нужно. Я это людям ставить не буду.

Денис попросил чистый пакет, положил туда несколько изменённых деталей и подписал. Хозяин смотрел с подозрением, но вопросов не задавал. Ему хватало очереди за дверью.

Обратно пошли медленнее. Рюкзаки потяжелели, Олег часто останавливался проверить телефон. Жена просила приехать: у её матери пропала вода, хотя электричество держалось. Он обещал добраться после обеда.

— Ты к нам сегодня вернёшься? — спросил Денис.

Олег помолчал.

— Не знаю. Как там будет.

Это был неприятный, но честный ответ. Денис понял, насколько быстро привык считать соседа частью собственного плана.

Возле водостока остановились ещё раз. Светлый веер лежал на месте, поток обтекал его с двух сторон. Один край откололся и оказался на сухом участке бетона.

Денис не брал его руками. Переложил инструментом в отдельную банку, затем набрал немного воды ниже по течению. На этот раз подписал и происхождение образца, и то, чего не знал: «С крыши? Из трубы? Не установлено».

Когда дошли до котельной, дождь почти прекратился. На краю облаков появилась светлая полоска. В ней блеснули мокрые кирпичи, капоты машин и что-то гладкое под открытой тепловой камерой.

Денис вспомнил слова слесаря про белую дрянь. Хотел остановиться, но Олег уже шёл дальше, а Артём заметно устал. Они договорились вернуться позже, если будет безопасно.

В гараже разложили покупки. Обычные детали — на полку, изменённые — в подписанные ёмкости. Принесённая шайба сама по себе не светилась и не двигалась. Только прозрачный ободок выступал там, где должен был быть обычный металл.

Денис несколько минут просто рассматривал её под лампой.

Потом всё-таки решил провести один короткий осмотр. Засёк время, коснулся здоровой рукой через ткань и сразу прочитал:

Материал: составной.

Передача: отсутствует.

Он отпустил шайбу раньше, чем появились неприятные ощущения. Записал результат.

Новых ответов не было. Зато теперь у него лежали образцы из трёх разных мест, и он мог хотя бы не смешивать их в одну непонятную кучу.

Олег закрыл ящик с инструментом.

— Я к своим. Ключи оставлю тебе. Только ворота потом проверь.

Денис кивнул.

Когда они с Артёмом остались одни, мастерская сразу показалась больше и холоднее. В ней было достаточно вещей, чтобы занять себя на неделю. Людей, умеющих обращаться со всеми этими вещами, было значительно меньше.

Глава 12. Живые цифры

Кирилл пришёл к гаражу с распечатанной картой и пакетом хлеба.

Хлеб был для матери Артёма. Карту, как выяснилось, он тащил специально к Денису. Артём успел написать ему, пока они разбирали покупки.

— Он у нас всё отмечает, — объяснил парень. — Я сказал, что ты тоже записываешь.

Денис посмотрел на гостя. Высокий, худой, в слишком лёгкой для такой погоды куртке. На пальцах синие следы от ручки. Пакет он поставил на чистую часть верстака, карту придерживал локтем, чтобы не намокла.

— Сначала покажи, — сказал Денис.

Кирилл развернул лист.

Это был кусок города, напечатанный на четырёх страницах и склеенный прозрачной лентой. Края не везде совпадали, одна улица переламывалась на стыке. Поверх шли разноцветные линии, кружки и цифры.

— Красным — где не пройти. Синим вода. Жёлтым электричество. Но с электричеством плохо получается. В одном доме у одних есть, у других нет.

— Это мы заметили.

— Поэтому по квартирам отдельно. Вот здесь номера.

Денис наклонился. Возле их дома стояла маленькая таблица с временем и этажами. Часть сведений была перечёркнута, рядом появились новые.

— Откуда взял?

— Из чата. И ходил спрашивал. Я в соседнем доме живу, у нас вчера все на улице были.

Кирилл учился на третьем курсе, занимался геоинформационными системами. Последнее он произнёс так быстро, будто заранее ожидал, что сейчас его отправят заниматься чем-нибудь полезным.

Денис не отправил.

Он отодвинул поднос с образцами и положил рядом свои листки. Кольцо в насосной, вода, осадок, налёт у водостока. В записи были адреса, но на карте он увидел их иначе.

Между домом и магазином оказалось не просто несколько случайных мест. Возникла линия, пусть пока неровная и с пробелами. Она пересекала котельную и уходила вдоль старого служебного проезда.

— Здесь трубы? — спросил Денис.

Кирилл покачал головой.

— На этой карте нет. Можно поискать, но интернет еле работает.

— Тогда пока линию не проводи. Мы не знаем.

Кирилл уже взял карандаш и теперь положил его обратно.

— Я и не собирался.

Артём усмехнулся. По всему было видно, что собирался.

Они просидели над картой почти час. За это время выяснилось, что два сообщения о провале относятся к одному месту, а «весь дом без воды» на самом деле означает квартиру на пятом этаже. Ещё один человек написал про затопленный подвал, но на фотографии оказалась огромная лужа возле входа.

Денис начал понимать, сколько работы скрывается за аккуратными кружками.

Кирилл не спорил с исправлениями, если было чем подтвердить. Просто ставил знак вопроса или зачёркивал. Зато на слова «мне кажется» реагировал мгновенно.

— Кто видел? Когда? С какой стороны?

Через полчаса Денис услышал в этих вопросах собственную манеру разговаривать с заказчиком и немного смутился.

На улице стало светлее. Солнце так и не вышло, но облака поднялись, открыв дымную полоску над центром. Из ворот был виден угол кирпичного забора. В щели между кладкой и водостоком блестели капли. Одна сорвалась и упала на бетон с отчётливым щелчком.

Денис посмотрел туда, затем на карту.

— Давай пройдём один маршрут. То, что рядом. Без новых мест.

Кирилл сразу сложил листы.

— Я могу на телефоне отметить.

— И на бумаге тоже. Если сядет, чтобы не потерять.

Артём остался в гараже собрать инструмент. Через полчаса ему надо было домой, поэтому договорились встретиться у подъезда. Денис и Кирилл пошли вдоль котельной.

Теперь прогулка выглядела иначе. Денис смотрел на признаки, Кирилл — на расстояния и привязку. Обычная бетонная тумба становилась удобной точкой отсчёта, выцветшая вывеска — способом объяснить место человеку, который здесь никогда не был.

Возле светлого веера у водостока Кирилл присел на безопасном расстоянии.

— Сколько было утром?

Денис показал фотографию. Сравнили с экраном. Край веера, возможно, расширился. А возможно, утром снимали под другим углом.

Кирилл достал из кармана линейку, посмотрел на мокрый бетон и убрал её.

— Не полезу.

Он выбрал два заметных скола на стене, сделал новый снимок с тем же расстоянием. Денис записал время.

В соседнем дворе никакого налёта не было. Вода стекала в старую решётку, под ногами лежали прошлогодние листья. У подъезда мужчина чинил детскую коляску. На лавке стоял термос. Если смотреть только сюда, можно было представить обычное утро после сильного дождя.

Денис спросил про воду.

— Со вчерашнего дня нет, — ответил мужчина. — Электричество ночью вернули. Часа на два. Потом опять.

Из окна второго этажа высунулась женщина и поправила: не на два, на три с половиной. Они немного поспорили, затем Кирилл записал оба времени как приблизительные.

Дальше их остановил запах горячего хлеба.

В маленькой пекарне у перекрёстка работал генератор. Дверь держали открытой, возле неё тянулся влажный тёплый воздух. На подносе лежали неровные булки без ценников. Продавщица объясняла, что сегодня пекут из того, что осталось, и больше двух буханок в одни руки не дают.

Денис купил хлеб. Кирилл пересчитал мелочь и тоже взял одну. От пакетов грело пальцы.

— У вас давно генератор? — спросил Денис.

— Ночью привезли со склада. Договорились с хозяином.

— С какого?

Продавщица махнула рукой в сторону промзоны.

— Там, за путями. У них охрана, машины ездят. Воду тоже привозили.

Кирилл отметил на полях. Денис не стал спрашивать больше: за ними стояли люди, и продавщица уже повернулась к следующему покупателю.

Когда вернулись домой, Лена сидела на ступеньке и ела суп из кружки. Рядом лежал телефон с несколькими непрочитанными сообщениями.

Денис показал карту.

— Можно про людей отмечать? Кому где плохо становится.

Она сначала посмотрела на него, потом на Кирилла.

— Что именно вы хотите понять?

— Меняется ли что-нибудь по районам. Не только вода и свет.

Лена поставила кружку.

— Тогда без фамилий на общей карте. И без выводов по одному человеку. Голова может болеть от недосыпа, дыма, страха и ещё десятка причин.

Кирилл кивнул.

Она рассказала о нескольких наблюдениях. В одном подъезде люди жаловались на сухость во рту, в другом — на головную боль. Кто-то чувствовал себя лучше на улице, кто-то, наоборот, не мог долго стоять возле изменённой полосы. Всё это было разрозненным, противоречивым и пока мало что объясняло.

Вадим Егорович спал в комнате Валентины. Аппарат работал ровно. Марина попросила Дениса посмотреть, не греется ли розетка. Он проверил обычным способом, без интерфейса, и сказал, что сейчас признаков проблемы не видит.

Кирилл стоял у двери и смотрел на электрический провод.

— Это тоже на карту?

— Это отдельно, — ответила Лена. — И точно. Тут нельзя «вроде работает».

Вечером листы прикрепили к стене в квартире Аллы, где освободили стол. Ирина принесла тетрадь с расходом воды. Виктор Сергеевич — старую схему подвала, найденную в папке документов. На ней были не все изменения, зато появился путь входной трубы.

Денис посмотрел на него и на отметку светлого кольца.

Совпадение было любопытным. Но пока только совпадением.

Кирилл записал рядом: «Проверить». Не стал рисовать толстую линию через весь район.

Это понравилось Денису больше, чем если бы парень сразу всё объяснил.

Когда люди разошлись, они остались вдвоём убрать бумаги. За стеной Алла укладывала детей, и младший всё время спрашивал, можно ли завтра во двор. Из кухни тянуло тёплым хлебом. На карте их дом занимал несколько миллиметров.

В этих миллиметрах находились насос, медицинский аппарат, закрытые ёмкости с чужими животными у технического входа, мать с тетрадью и люди, которые впервые начали запоминать имена соседей.

Денис посмотрел на количество пустых мест вокруг.

— Завтра продолжим, — сказал он.

Кирилл собрал карандаши.

— Только время на фотографиях не забывай. Иначе мы потом сами себе всё придумаем.

Глава 13. Пробный стык

Во вторник Олег вернулся с пакетом яблок и плохим настроением.

Семья была в порядке. Соседи помогли принести воду из ещё работавшей колонки во дворе тёщи. Плохое настроение объяснялось дорогой: обычный путь занял почти два часа, объезжать пришлось через частный сектор, где машины стояли в обе стороны и никто не хотел уступать.

Олег рассказал об этом, перебирая яблоки. Побитые положил отдельно.

— Жена спрашивает, когда закончится, — сказал он. — Как будто я могу посмотреть под капотом и ответить.

Денис взял яблоко, вытер рукавом.

— Я бы тоже посмотрел, если бы знал, где капот.

Олег усмехнулся, и работать стало проще.

За ночь в гараже выстыло. На металлических ручках выступила влага, пол возле ворот потемнел. Внутри воздух оставался сухим и пах старым железом. Сквозь высокое узкое окно проходила бледная полоска дневного света. Она лежала на стене над верстаком, подчёркивая пыль, которую в обычное время никто бы не заметил.

Денис разложил записи. Сегодня собирался проверить только одну вещь: можно ли управлять тем, что происходило между двумя изменёнными кусками.

Опыт с каплей повторили заранее, без диагностики. Если края были достаточно близко, жидкость появлялась. На большем расстоянии — нет. Если между ними положить обычный пластик, ничего не происходило. Материалов для уверенных выводов не хватало, но хотя бы появилось что сравнивать.

Кирилл пришёл позже, принёс часы с секундной стрелкой. Телефон экономил.

— Можно просто по моему засекать, — сказал Денис.

— Можно. Но ты его всё время берёшь.

Часы положили так, чтобы видеть всем троим.

Денис коснулся одного фрагмента. Нагрузка была низкой; за ночь он нормально поспал и впервые со времени отсчёта не чувствовал, что тело держится на одной злости.

Диагностика показывала знакомое отсутствие передачи.

Олег медленно подвинул второй фрагмент. На определённом расстоянии ощущение изменилось. Между ними появилась тонкая натянутая связь. Не видимая линия, а скорее напряжение в пальцах, будто он держал два конца очень слабой резинки.

Капля выступила над краем.

— Есть, — сказал Денис.

Кирилл записал расстояние.

Денис попытался удержать ощущение, когда Олег чуть отодвинул кусок. Связь ослабла, но не пропала сразу. Капля вытянулась в короткую перемычку.

Он задержал дыхание.

Перемычка лопнула, брызнув на поднос. Перед глазами появилась строка.

Обнаружено направленное взаимодействие. Повторите устойчиво.

Денис прочитал вслух.

— Вот теперь похоже на инструкцию, — сказал Олег.

Повторить устойчиво оказалось гораздо сложнее, чем прочитать.

Первый раз он слишком сильно сосредоточился, и связь исчезла. Второй — передержал контакт, почувствовал давление за глазами и остановился. Третий принёс только ещё одну каплю на поднос.

Кирилл отмечал время. Олег между попытками измерял температуру поверхности обычным прибором и проверял, не меняется ли форма деталей. Денис сидел, закрыв глаза, и ждал, пока полоса нагрузки посветлеет.

К полудню у них было несколько испорченных кусочков, грязный поднос и вполне уверенное понимание, что повторять один и тот же неудачный приём бесконечно бессмысленно.

— Ты что пытаешься сделать? — спросил Кирилл.

— Удержать.

— Чем?

Денис посмотрел на него.

— Не знаю.

— Тогда, может, ты удерживаешь не то.

Олег отложил прибор.

— Объясни, что чувствуешь. По шагам.

Денис попробовал. Тяга в одном месте, слабое сопротивление в другом, неровность, когда жидкость вытягивается. Пока говорил, сам понял, что каждый раз пытался сохранить каплю. А ощущение возникало ещё до неё, между краями материала.

Он попросил сдвинуть фрагменты немного иначе.

В следующей попытке смотрел на руки Олега, а внимание держал на слабом сопротивлении. Не усиливал его. Просто старался не терять, когда расстояние менялось.

Перемычка появилась снова. Тонкая, неровная, почти прозрачная. На этот раз продержалась несколько секунд после того, как Денис убрал пальцы.

Потом распалась.

Он выдохнул и обнаружил, что улыбается.

Кирилл показал на часы.

— Шесть секунд.

— Уже не ноль, — сказал Олег.

После обеда повторили на другой паре. Не получилось. На первой снова получилось. Денис сначала расстроился, потом вспомнил слово «совместимость», которое до этого употреблял слишком свободно.

Одного внешнего сходства оказалось мало.

К вечеру перед глазами наконец появилось новое сообщение.

Повторяемая операция подтверждена.

Доступно: сопряжение, начальная форма.

Денис несколько секунд молчал. Ему хотелось немедленно попробовать на всём, что лежало в мастерской. Соединить сломанное крепление, восстановить дорожку на плате, сделать из двух плохих деталей одну хорошую.

Вместо этого он выпил воды и прочитал доступное описание.

Временная связь подготовленных совместимых поверхностей. Устойчивость зависит от состояния основы и условий передачи.

— Всё, — сказал он. — Больше ничего не пишет.

Олег посмотрел на испорченные образцы.

— А материала сколько съело?

Денис поднял один кусок. Край, который утром был гладким, теперь стал тусклым и рыхлым. При нажатии инструментом осыпался светлой пылью.

Ответ находился прямо перед ними. Новая возможность уже успела потратить то, что они собирались использовать для следующих опытов.

Проверку на лампе предложил Олег.

Взяли отдельную маленькую батарею и простую лампочку. Никакой сети, никакого дорогостоящего оборудования. Два изменённых фрагмента включили в подготовленный стенд так, чтобы без перемычки цепь оставалась разомкнутой.

Первый запуск дал только слабое свечение. На втором лампа загорелась ярче, потом погасла. Третью попытку Денис сам отменил: шкала нагрузки поднялась выше того уровня, который он решил пока не переходить.

Ждали, разговаривая о совершенно обычных вещах. Олег рассказывал, как клиент однажды привёз машину с приклеенным бампером и попросил «только подкрасить». Кирилл жевал яблоко и время от времени смотрел на часы.

Последняя попытка продержалась три минуты с небольшим.

Лампочка светила ровно. Денис убрал руки, отошёл на шаг, потом ещё на один. Свет не исчез.

Он смотрел на маленький жёлтый круг и испытывал почти детскую радость. В мастерской хватало обычных ламп; одна светила рядом через запасной блок питания. Денис даже заслонил её ладонью, чтобы лучше видеть свою. От крошечной лампочки на верстак ложилась резкая тень держателя. Он чуть подвинул голову, и тень ушла за край подноса. Свет держался.

Потом перемычка потускнела. Свет мигнул и пропал.

Олег сразу отключил стенд.

— Хорошо. Теперь знаем, что оно не навсегда.

Денис открыл интерфейс, чтобы записать нагрузку, и увидел вторую новую строку.

Уровень: 2.

Он подождал, прислушиваясь к телу. Рука всё ещё болела, спина затекла. Ничего не хрустнуло, мышцы не выросли. Только полоса доступной нагрузки будто стала немного длиннее. Уверенно сказать он не мог.

— Двойка, — сообщил он.

Кирилл быстро записал время.

— После лампы?

— Заметил после лампы. Когда появилось, не знаю.

Олег кивнул, явно оценив уточнение.

Они убрали стенд, разделили пригодные остатки и испорченный материал. Денис подписал пакет с рабочей парой и запретил себе ещё одну попытку на сегодня.

За воротами вечерело. Лужи на бетоне потемнели, окна гаражного ряда превратились в узкие жёлтые полоски. Где-то неподалёку заработал двигатель, потом несколько раз кашлянул и заглох. Человек выругался, поднял капот. Привычный звук инструмента на секунду вернул месту прежний вид.

Олег стоял возле полки и перебирал две повреждённые детали.

— Нам бы запас этого материала, — сказал он. — Нормальный. И источник, который не кончится после десятка проб.

Кирилл поднял голову.

— Про такие штуки на складе писали. Только туда ещё добраться надо.

Денис посмотрел на пакет с тусклыми обломками.

Впервые новая способность упиралась в очень знакомую проблему: работать было чем, а расходников почти не осталось.

Глава 14. Не брать лишнего

Слесарь добрался до дома в среду утром.

Звали его Сергей. Он был ниже Дениса, шире в плечах и выглядел человеком, которому за последние трое суток очень много раз объяснили, что именно он обязан срочно сделать.

Сергей проверил насосную, выслушал историю ремонта и долго рассматривал кольцо на трубе. Снимать не предложил. Сказал только, что они хотя бы не попытались разбить его молотком, как сделали в соседнем доме.

— И что там? — спросил Денис.

— Теперь ищут, чем закрыть дыру.

Спорить с такой оценкой было трудно.

У технического входа Виктор Сергеевич показал им закрытые ёмкости. Пойманные в первую ночь существа больше не скреблись. За прозрачной стенкой одного было видно целиком: тело спалось, тонкие лапы высохли и подломились. Со вторым произошло то же самое. Денис записал, когда их в последний раз видели живыми. Почему они погибли, он не знал. Ёмкости убрали в запертый наружный ящик с остальными изолированными находками; открывать их ради ещё одной пробы не стали.

Сергей сфотографировал соединение, записал показания и показал Денису снимок со своего телефона.

На фотографии лежал короткий тёмный цилиндр в металлической оправе. По краю оправы шла светлая полоса. Рядом были разбитые кирпичи и рукав рабочей куртки.

— У нас в старой насосной возле путей такое нашли. Из шкафа выпало, когда стену повело. Одного обожгло, больше не трогали. Ты свои штуки видишь — может, посмотришь?

Денис приблизил снимок. Никаких букв, только цилиндр.

— Сам не знаю, что смогу понять.

— Мне и не надо обещаний. Скажешь, можно ли рядом работать. Нам там железо нужное забрать надо, пока помещение совсем не сложилось.

Олег согласился пойти. Артём тоже. Кирилл остался с картой: маршрут до насосной был известен, но один проход перекрыли ночью, и нужно было уточнить обход.

Перед выходом Лена посмотрела руку Дениса. Ожог затягивался, хотя работать ладонью всё ещё было неприятно. Она сменила повязку и попросила по дороге узнать, есть ли на складе подходящие расходники для Вадима Егоровича.

— И не тащите неизвестное в комнату к нему, — добавила она. — Сначала отдельно проверяйте.

Денис кивнул. Именно так и собирался, но спорить с напоминанием не стал.

До путей шли почти час.

Город постепенно менялся с жилого на промышленный. Дома становились ниже, заборы — выше. За кирпичными стенами виднелись трубы, пустые рамы старых цеховых окон, крыши с провалившимися участками. Вдоль дороги лежали мокрые листья, смешанные с металлической стружкой и клочьями упаковки.

Здесь было меньше чужой растительности. Зато на бетонных ограждениях появлялись гладкие участки, словно кто-то провёл по шершавой поверхности широким горячим утюгом. Цвет бетона сохранялся, а фактура менялась. Денис поймал себя на желании коснуться и сразу убрал руку в карман.

Переход через пути перекрывали два грузовика. Возле них стояли люди в одинаковых тёмных жилетах. Сергей поговорил с одним, показал удостоверение и объяснил, куда идут. Их пропустили вдоль ограды, предупредив, что после обеда проход могут закрыть.

— Чья охрана? — спросил Олег, когда отошли.

— Складской комплекс, — ответил Сергей. — Они тут движение держат. Пока больше некому.

Денис посмотрел на грузовики. На одном борту мелом было написано «ВОДА». Рядом мужчина раздавал канистры по бумажному списку. Никакого порядка раньше в этой части промзоны Денис не замечал. Теперь порядок возник, и у него уже были свои ворота.

Старая насосная стояла в углублении между бетонным забором и земляным откосом. Входную дверь перекосило, половина окна была закрыта фанерой. Внутри пахло ржавой водой и холодной сыростью.

Сергей показал, где безопасно стоять. Под одну из балок уже поставили временную опору. Дальше начиналась трещина в полу, и туда он никого не пустил.

Цилиндр лежал на металлическом столе возле входа. Его переложили туда длинными клещами и с тех пор обходили.

Денис не торопился. Осмотрел оправу, края, следы нагрева. Температура снаружи была обычной. Через короткий контакт диагностика показала новое слово.

Накопитель. Состояние оболочки: устойчивое.

Заряд: остаточный. Передача: закрыта.

Он убрал руку и прочитал вслух.

Олег присел рядом.

— Что накапливает?

— Не пишет.

Сергей хмыкнул.

— Очень полезный прибор.

Денис не обиделся. Сам думал примерно то же самое.

Они проверили, не меняется ли ощущение на разных участках оправы. Один край отзывался знакомым слабым натяжением. Денис не стал пытаться ничего открыть. Сначала нужно было понять, к чему его вообще можно подключать.

Сергей разрешил забрать находку при условии, что ему сообщат результат. Рядом нашлись ещё несколько изменённых пластин. Их тоже сложили отдельно. Остальное время помогали выносить обычные детали и инструмент из уцелевшей части помещения.

Проблема началась, когда всё вынесенное оказалось у двери.

Хороших вещей было слишком много.

Олег нашёл нужные соединения, Денис — несколько блоков, из которых можно было собрать запас для медицинской комнаты. Артём получил целую коробку сетки и крепежа. Накопитель, несмотря на небольшой размер, весил больше, чем ожидалось.

Тележка не прошла бы по обратному маршруту. Часть дороги занимала канава, пересечённая узкой бетонной плитой. Они пришли налегке и теперь смотрели на груз, пытаясь распределить его по рюкзакам.

— Лишнее оставим здесь, — сказал Олег.

Денис согласился и тут же положил себе ещё один блок. Такой дома пригодился бы почти наверняка.

В итоге лишнее оставили. Просто меньше, чем следовало.

Обратно шли молча. Ремни врезались в плечи, корпус накопителя упирался Денису в спину через сложенную куртку. На поворотах рюкзак слегка тянул в сторону. Он всё время поправлял лямку, не желая признать, что надо остановиться и переложить.

Возле канавы путь оказался мокрым. Из-под плиты сочилась вода, которой утром не было. На краю бетонного настила лежал светлый налёт.

Артём шёл первым. Поставил метку на ближнем краю плиты, чтобы остальные видели, куда ступать, пока переходят следом, и перенёс на неё ногу.

— Медленно, — сказал Олег.

Парень кивнул, сделал ещё шаг и поскользнулся.

Рюкзак дёрнул его назад. Он попытался выровняться, зацепился ногой за край и упал боком. Коробка с крепежом ударилась о бетон. Артём вскрикнул.

Денис шагнул к нему и сам едва не потерял равновесие. Олег удержал его за лямку.

— Сними сначала!

Он скинул рюкзак, поставил на сухое место. Потом они вдвоём вытащили Артёма на берег.

Нога неестественно не выворачивалась, крови не было. Но когда парень попытался встать, побледнел и сел обратно.

— Подвернул, — сказал он сквозь зубы. — Сейчас отпустит.

Не отпускало.

Из канавы донёсся плеск.

Денис посветил вниз. В мутной воде двигалось что-то длинное. Не особенно большое, но достаточно, чтобы желание сидеть рядом исчезло. На поверхности показалась гладкая спина с коротким гребнем, затем скрылась.

Олег уже снимал с Артёма рюкзак.

— Всё не унесём.

Денис посмотрел на свой груз. Понадобится свободная рука, чтобы поддерживать парня. Лучше две. С тяжёлым рюкзаком он сам едва держался на ногах.

Он начал вытаскивать вещи.

Сначала обычные детали. Потом второй блок, который добавил у двери. Нашёл сухое место у забора, сложил туда, накрыл куском упаковки. Хотел оставить накопитель — самый тяжёлый предмет, — но Олег уже забрал его себе, переложив часть инструмента в Денисов рюкзак.

— Так дойдём, — сказал он. — Остальное потом.

Артём смотрел на коробку с сеткой.

— Из-за меня теперь…

— Из-за нас всех, — перебил Денис. — Встать можешь, если держим?

Оставшийся путь занял почти вдвое больше времени. Артём прыгал на одной ноге короткими отрезками, потом садился. Они с Олегом менялись, пока другой нёс большую часть груза. Низкое существо в канаве за ними не пошло. Денис был благодарен ему за это так, будто оно сознательно проявило вежливость.

У грузовиков их остановил тот же охранник. Посмотрел на Артёма, на рюкзаки, выругался и позвал водителя.

До жилых домов их довезли в кабине и кузове машины, которая всё равно везла воду. Водитель отказался от денег, но попросил потом занести Сергею пустые канистры.

Лена осмотрела Артёма, организовала холод и покой, сказала, что без обследования уверенно отличить растяжение от другой травмы не может. Наступать на ногу пока запретила.

Когда всё закончилось, Денис сел на ступеньку возле входа.

Накопитель стоял в отдельном ящике. Обычных деталей привезли меньше половины того, что собирались. Нога у Артёма распухала, Олег молча разминал плечо.

Ирина посмотрела на груз и ничего не сказала.

Денис достал карту. Отметил место, где оставили вещи, затем перечеркнул придуманный утром короткий маршрут.

Рядом написал: «С грузом не проходить».

Это тоже было знание. Очень не хотелось узнавать всё только таким способом.

Глава 15. Условия склада

На склад поехали следующим утром, с возвращавшимся водовозом.

Олег помог погрузить пустые канистры, Денис проверил, взял ли список Лены. Накопитель остался в гараже. Тащить неизвестную вещь знакомиться с неизвестными людьми он не собирался.

Артём сидел у окна первого этажа с поднятой ногой. Увидев их, показал большой палец. Выглядел он бодрее, но на дежурство пока не выходил. Его смену закрыли другие жильцы, и это впервые стало заметной строкой в тетради Ирины: один человек выбыл, работу пришлось распределять на нескольких.

Водитель разрешил сесть в кабину. Всю дорогу молчал, только иногда ругался на стоявшие поперёк дороги машины. Денис смотрел через грязное боковое стекло.

Промзона в утреннем свете оказалась почти обычной. Длинные заборы, железнодорожные ветки, пропитанные водой деревянные поддоны. На одном пустыре дымился костёр. Возле него сидели люди, укрыв ноги кусками утеплителя. Чуть дальше грузили в фургон мешки, передавая их цепочкой из приоткрытых ворот.

Отдельные места выбивались из этого знакомого запустения. На стене цеха темнело гладкое пятно размером с окно. Оно выглядело мокрым, хотя над ним был козырёк. Возле рельсов стояли несколько светлых наростов, похожих на обломки толстого стекла. Их обошли широкой дугой следы колёс.

Складской комплекс занимал бывшую базу снабжения. За воротами стояли три длинных корпуса и невысокое административное здание. Во дворе было убрано. Ящики сложены рядами, проходы освобождены, на стенах висели написанные от руки указатели.

«ВОДА». «МЕДПУНКТ». «ВЫДАЧА». «ПОСТОРОННИМ ЖДАТЬ ЗДЕСЬ».

Денис остановился возле последней надписи.

После их подъезда это место производило сильное впечатление. Здесь не просто переживали очередной час. Кто-то уже успел распределить задачи и заставить людей приходить вовремя.

Водитель отвёл их к столу возле проходной. Женщина в жилете записала фамилии, откуда пришли и к кому. Сергей предупреждал об их визите, поэтому ждать пришлось недолго.

Воронцов вышел из административного здания с папкой под мышкой.

Он оказался мужчиной лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и спокойным тяжёлым лицом. Никакого оружия напоказ. На рукаве — повязка с названием охранной организации, на ногах грязные рабочие ботинки.

— Денис? Олег? — Он поздоровался за руку с Олегом, заметил повязку у Дениса и ограничился кивком. — Сергей говорил. Воду в доме подняли?

— Подняли. Нестабильно пока.

— У всех пока нестабильно. Пойдёмте.

Внутри административного здания было тепло. В коридоре стояли канистры, возле лестницы сушились куртки. Из одной комнаты пахло супом, из другой доносился стук клавиатуры. На двери кабинета висел список смен.

Денис поймал себя на зависти. Не к еде или свету. К тому, что здесь можно было зайти и понять, кто за что отвечает.

Воронцов предложил сесть, налил чай из большого термоса.

— Сразу скажу, — начал он. — Бесплатного у нас мало. То, что развозим, согласовано с владельцами и записывается. Людей кормить надо, машины заправлять. Но за работу рассчитываемся.

Это звучало вполне нормально.

Денис достал список Лены. Воронцов просмотрел, сделал несколько пометок.

— Часть есть. По остальному узнаю. Медика пусть свяжется с нашей, обменяются сведениями.

Он положил лист отдельно.

— Теперь про ваши возможности. Что именно умеете?

Денис рассказал о диагностике и временном соединении. Про длительность, расход материала и перегрузку тоже сказал. Приукрашивать не хотелось: после одного красивого обещания ему могли принести вещь, от которой зависит слишком многое.

Воронцов слушал внимательно. Уточнял коротко, без удивления.

— На людях работает?

— Не пробовал. На обычных предметах не работает. Только там, где материал изменился.

— Дистанционно?

— Нет.

— Постоянный ремонт?

— Пока нет.

Воронцов кивнул.

— Хорошо. Значит, начнём с простого.

В дверь постучали. Вошла девушка с рацией и планшетом. Положила на стол несколько накладных, тихо назвала номера машин.

— Ася, это Денис. По изменённым узлам. Это Олег, механик.

Она поздоровалась и сразу спросила:

— С восьмого дома?

Денис кивнул.

— Ваши пустые канистры приняли. Две без крышек, но нашли запасные.

Он хотел объяснить, что крышки, наверное, остались у водителя, потом понял, что девушка просто сообщила факт. Никакой претензии в голосе не было.

Ася выглядела уставшей. Под глазами тени, на шее выступали мелкие пятна. Она стояла возле двери, слегка опираясь плечом о косяк.

— Ты ела? — спросил Воронцов.

— Да, пап. После второй машины.

Он посмотрел на часы, но спорить при гостях не стал.

Ася отвела их к дальнему корпусу. По дороге показала, где выдают воду и куда занести запрос на медицинские вещи. Говорила быстро, привычно, словно делала это уже несколько недель.

У границы между зданиями она остановилась.

— Тут я не пойду. Дальше Николай встретит.

Денис посмотрел на обычную асфальтовую дорожку.

— Что там?

— Ничего. Мне там плохо.

Она сказала это без раздражения, но сразу отвернулась, давая понять, что объяснять сейчас не хочет.

Олег кивнул и пошёл дальше. Денис задержался на секунду. Ася уже возвращалась к административному зданию. По мере приближения шаг у неё становился увереннее.

В дальнем корпусе их ждал пожилой электрик Николай. Поздоровался, показал шкафы и повреждённую линию питания. У стены стояли насосы, несколько переносных ламп и ящики с незнакомыми деталями.

— Это отдельно, — сказал он, заметив взгляд Дениса. — Пока никто не трогает.

Там лежали изменённые пластины и два тёмных блока, похожих на найденный ими накопитель, только другой формы.

Денис спросил разрешения провести короткое обследование одного безопасно лежащего образца. Николай согласился, но встал рядом.

Диагностика открылась необычно легко.

Строки были знакомыми, но слабое ощущение структуры стало отчётливее. Денис различил несколько участков, которые дома сливались в одну неровность. Он убрал руку, подождал и повторил.

То же самое.

Нагрузка росла. Просто за то же время удавалось заметить больше.

Он посмотрел на Олега.

— Здесь иначе.

— Лучше?

— Пока похоже, что да.

Николай хмыкнул.

— Поэтому и тащим сюда. Возле проходной половина этих штук еле работает. Здесь оживают. Только людям не всем нравится. У меня после двух часов голова начинает звенеть.

Денис вспомнил Асю, не пошедшую к дальней дорожке. У одного человека болит голова здесь, у другого — там. Карта Кирилла становилась всё нужнее.

Воронцов пришёл минут через двадцать. Посмотрел записи и предложил работу на следующий день: обследовать одно из соединений под наблюдением Николая, помочь подготовить безопасную схему проверки.

Оплату назвал предметами. Часть списка Лены, обычные материалы, немного топлива для резервного оборудования. За успешное восстановление — ещё и несколько пригодных изменённых компонентов.

Денис прикинул, сколько это даст дому. Получалось ощутимо.

— Есть ещё вариант, — сказал Воронцов. — Переходите к нам. Комната найдётся, питание, охрана. Мать можно перевезти. Работать будете здесь, без этих походов через весь район.

Предложение застало Дениса врасплох.

Он представил тёплый кабинет, нормальный стол, человека, который выдаёт нужные детали. Мать в комнате, где не надо дежурить у двери. Лена с запасом материалов. Олег с инструментом и работающей мастерской.

Потом спросил:

— А остальные?

— Какие остальные?

— Наш дом. Люди, которым мы сейчас помогаем.

Воронцов не сразу ответил.

— Всех я не размещу. И кормить всех за свой счёт не смогу. Кто работает, тот получает. Для остальных отдельные договорённости, по возможностям.

Денис кивнул. Это тоже было понятно. Именно поэтому ответить сразу не получалось.

— Нам нужно обсудить.

— Конечно. На завтрашнюю разовую работу это не влияет.

Воронцов протянул лист с условиями. Денис прочитал. Времени, объёма работы и ответственности там было больше, чем в обычной записке, но ничего неожиданного он пока не увидел.

На выходе Ася выдала им обещанную часть медицинских вещей. Всё было записано, включая долг до выполнения работы. Денис получил копию.

Когда ворота закрылись за спиной, Олег некоторое время молчал.

— Нормально у них, — сказал наконец.

— Да.

— Если бы моих сюда можно было…

Он не договорил. Денис понимал.

За забором работал генератор, пахло супом, люди перекликались по рациям. На их улице к вечеру снова мог пропасть свет, а ночью кому-нибудь придётся сидеть возле щели под лестницей.

Воронцов ничего не требовал прямо сейчас. Просто показал, что у них есть, и назвал цену.

Денис убрал копию условий в сухой карман. По дороге домой он несколько раз доставал её и перечитывал.

Глава 16. Проверка под током

Утром Денис обнаружил в рюкзаке два варёных яйца и записку: «Это съесть, а не обменять».

Он посмотрел на мать. Ирина Николаевна протирала клеёнку, старательно не замечая его взгляда.

— Я вчера ел.

— Вчера я тоже тебя кормила.

Спорить с такой системой учёта было трудно. Денис сунул яйца поглубже, рядом с приборами. Копию условий он ещё вечером положил в прозрачный пакет. Вода, инструмент, перевязочный материал — всё на месте. На этот раз он оставил свободным почти половину рюкзака.

За неделю двор успел приобрести новые тропинки. Люди огибали серый участок асфальта, и грязь вдоль газона уже утоптали до блеска. У подъезда сушилась снятая с петли дверь мусорной камеры. Её собирались обить жестью: доски после ночных дежурств больше никому не казались достаточной защитой. Из щелей под лестницей ничего не выходило третий день, но люди всё равно сперва смотрели на пол, а потом друг на друга.

Олег ждал снаружи. В руках у него был небольшой инструментальный ящик.

— На этот раз без добычи по дороге, — сказал он вместо приветствия.

— Я пустое место оставил.

— Вот именно это меня и тревожит.

До склада дошли за сорок минут. Возле путей пахло тёплым железом, хотя солнце только пробивалось сквозь низкие облака. На головках рельсов проступили тёмные полосы. В одном месте капли вчерашней воды висели на боковой поверхности и не стекали. Денис присел, сделал фотографию для Кирилла, но подходить ближе не стал.

У проходной им выдали две картонные бирки. Вчера можно было сказать, к кому пришёл; сегодня понадобилось оставить запись о времени выхода. Женщина за столом объяснила, что ночью потеряли человека из разгрузочной смены. Нашли спящим в машине, но до этого час искали между корпусами.

— Так что бирку потом сюда. Обязательно.

Николай встретил их возле дальнего корпуса. За ночь электрик успел убрать свободные детали со стола и растянуть вокруг рабочего места полосатую ленту.

— Чтобы советы из-за спины не давали, — объяснил он. — А то у нас уже все специалисты. Особенно кто вчера первый раз увидел отвёртку.

У стены стоял шкаф размером с холодильник. В нижней части сохранились обычные клеммы и провода, выше из панели выступали две гладкие пластины. Между ними лежал тусклый серый наплыв. Тонкая трещина делила его пополам.

Николай показал небольшой насос рядом.

— Гоняем воду через охладитель. Отдельный бак, отдельный контур. Пока эта штука работает, в камере держится температура. Ночью связь опять пропала. Старое управление сюда уже не подходит.

— Что в камере?

— Еда. И запас для медпункта в отдельном ящике. Сейчас перенесли, всё на временном питании. Но надолго его не хватит.

Денис глянул на часы над дверью. Большая стрелка стояла на двадцати минутах. Маленькой не было.

— Эти идут?

— Эти для красоты. Время у меня на телефоне.

Они договорились о порядке проверки. Николай отвечал за питание и насос, Олег — за крепление и возможность быстро снять перемычку. Денису достались две пластины и обещание не трогать ничего за ними.

В этом обещании ему сразу что-то не понравилось.

— Мне бы понять, куда дальше уходит соединение.

Николай постучал по соседнему закрытому отсеку.

— Туда. Дальше собирал не я.

— А кто?

— Люди Воронцова. Одного сейчас нет, второй лежит.

— После работы здесь?

Электрик помедлил.

— После работы. Причину не скажу.

Денис убрал руку, хотя ещё ни к чему не прикасался.

Вчера об этом не говорили.

Николай не стал оправдываться. Принёс стул, сел сам и кивнул на второй.

— Поэтому сегодня работаем втроём. И только с этим участком. Если не возьмёшься, я пойму.

Денис посмотрел на Олега. Тот стоял возле ящика и ждал его решения.

Отказаться было можно. Медицинские вещи уже выданы, но в условиях стояла оплата обследования, а не обязательство любой ценой запустить шкаф. Денис достал свою копию, ещё раз нашёл нужную строчку и положил на стол.

— Сначала обследую. Потом решим.

Когда он коснулся пластины, мастерская словно приблизилась на полшага. Не стены, не люди — сама поверхность под пальцами стала яснее. Он почувствовал узкую полосу вдоль края, потом вторую, чуть глубже. Дома для такого различения приходилось задерживать дыхание и ловить едва заметную разницу. Здесь достаточно было перестать мешать себе.

Соединение нарушено.

Совместимость основы сохранена.

Передача прервана.

За трещиной ощущалось напряжение. Денис успел испугаться, что шкаф всё-таки не отключён, и отдёрнул пальцы.

Николай заново показал разрыв питания и свой прибор.

— С нашей стороны пусто. Что у них там своё — я не знаю.

Системное напряжение не обязано было быть электрическим. Денис уже записывал это правило. Запись не делала следующий контакт приятнее.

Они не стали чистить наплыв целиком. Олег изготовил держатель, который сводил две отдельные полоски к краям трещины и не давил на сам шкаф. Снять его можно было за ручку, стоя сбоку. Николай принёс разрешённые для опыта обломки, Денис выбрал пару с похожим откликом.

Первые полоски рассыпались ещё до соединения.

Олег внимательно посмотрел на пыль.

— Я сильно затянул?

— Нет. Я потянул не туда.

Это пришлось сказать вслух. В голове уже возникало удобное объяснение про плохой материал. Но материал выдержал бы ещё несколько секунд, если бы Денис не попытался сразу охватить всю трещину.

Он отпустил навык, подождал. За стеной проехала тележка. Колёсико на каждом обороте издавало короткий визг. Из открытой двери тянуло запахом варёной крупы, перемешанным с нагретой пылью. Увидев яйца в раскрытом рюкзаке, Олег молча положил одно перед ним.

— За питание у нас Николай отвечает, — заметил Денис.

— Так я пока резерв.

Со второй парой получилось.

Между полосками вытянулась знакомая прозрачная нить. Она легла в трещину, раздвоившись у дальнего края, и Денис едва не пошёл за ней вниманием. Остановился. Ему нужно было удержать только подготовленную связь, а не выяснить устройство всего шкафа за один присест.

Полоса нагрузки потемнела примерно на треть. Денис убрал пальцы.

Нить осталась.

Николай подал питание. Внизу щёлкнул обычный контактор, насос тихо загудел. В прозрачном участке шланга двинулся пузырёк воздуха. Олег смотрел на держатель, Денис — на часы Николая.

Три минуты прошли без изменений.

На четвёртой минуте Денис почувствовал желание объявить успех. На пятой стало неловко от того, насколько сильным было это желание.

Через семь минут нить начала мутнеть.

— Выключаем, — сказал он.

Николай не спросил почему. Насос остановился. Олег снял держатель, и одна из полосок переломилась под собственным весом.

На стол упала горстка сухой крошки.

Денис выдохнул. Работало дольше, чем дома. Значительно дольше. Но оставить такую штуку на ночь означало вернуться к прежней неисправности в самый неудобный момент.

— Временная, — сказал он. — Я предупреждал.

— Мне сейчас надо проверить насос под нагрузкой и промыть свой контур, — ответил Николай. — А вечером поставим то, что привезут. Семь минут — уже работа. Только ещё один запуск нужен.

Вторую проверку провели после перерыва. Денис заранее оговорил предел: пять минут, затем отключение, независимо от того, насколько хорошо всё выглядит. Насос отработал положенное. Электрик снял свои показания, проверил охлаждение и впервые за утро улыбнулся.

— Сам насос цел. Хоть его не искать.

Воронцов появился, когда они уже складывали инструмент. Выслушал Николая, попросил показать испорченные полоски. Потрогать их не пытался.

— На сколько таких запусков расход?

— С этими краями — две пары на две проверки. Ещё пара ушла на мою ошибку, — сказал Денис.

Воронцов кивнул, записал.

— Хорошо. Разовую работу закрываем.

— Мне нужна схема этого отсека.

Денис сам удивился, как быстро произнёс просьбу. Воронцов посмотрел на закрытую панель.

— Для сегодняшней работы?

— Чтобы понять, что я сегодня соединил.

— Николай объяснил задачу.

— Он объяснил насос. Там ещё что-то есть. И человек, который это собирал, почему-то лежит.

Олег перестал застёгивать ящик.

Воронцов не повысил голос.

— Человеку стало плохо на другой работе. Связывать одно с другим пока рано. По медицинской части пусть наша фельдшер поговорит с вашей. Общую схему я наружу не даю. Здесь завязаны свет, склад и жильё. Слишком легко оставить нас без всего сразу.

Это был внятный ответ. Денису от него не стало спокойнее.

— Тогда на следующую работу я соглашусь, когда увижу весь участок, на который могу повлиять.

— Обсудим.

Воронцов закрыл папку, но остался возле стола, пока Николай отсчитывал плату. Обещанные вещи выдали полностью, включая целые изменённые пластины. Вместо топлива в рюкзаке Денис получил записку на выдачу канистры Олегу: её заберут отдельно на машине. Медицинский аванс зачеркнули в обеих копиях, рядом поставили подпись.

У проходной Денис попросил задержаться ещё на минуту. Выбрал одну из полученных пластин, коснулся края, открыл диагностику.

Отклик был слабее.

Пластина была той же, а за время пути до проходной он успел отдохнуть. И всё равно различал меньше. Денис записал наблюдение на обороте условий, не называя его доказательством.

За столом выдачи Ася проверяла ящик с консервами. Сегодня пятен на шее почти не было. Она увидела пластину и остановилась.

— Здесь вам хуже?

— Навык слабее. Мне нормально.

Ася посмотрела в сторону дорожки.

— Хорошо, когда можно отделить одно от другого.

Денис хотел спросить, что она видит в своём интерфейсе, но девушка уже взяла следующую накладную. Он убрал пластину и отдал картонную бирку.

На обратном пути Олег заговорил первым:

— Схему он тебе не даст. Я бы чужому всю проводку своей мастерской тоже не объяснял с порога.

— А чинить в ней попросил бы?

Олег прошёл несколько шагов молча.

— Сначала показал бы, где выключается.

Они остановились перед путями, пропуская складскую машину. Из кабины махнул знакомый водитель. За сеткой кузова стояли полные канистры, на борту белела свежая надпись с временем следующего рейса.

Денис посмотрел на свой пакет с оплатой. Вещи были нужные, работа — полезная. Он не пожалел, что пришёл.

Но в записи о сегодняшнем ремонте пришлось оставить пустое место. Именно там, где должно было быть объяснение, куда уходила восстановленная передача.

Глава 17. За это отвечать

Дома Денис застал мать за разбором чужих кастрюль.

На кухонном столе стояли три одинаковые эмалированные ёмкости с разными крышками. Ирина Николаевна приклеивала к ручкам полоски бумаги. На каждой были фамилия и номер квартиры.

— Это ещё что?

— Теперь будет понятно, кому возвращать.

— А почему у нас?

Мать посмотрела на него поверх очков.

Денис вспомнил две коробки образцов в прихожей, чужой удлинитель под вешалкой и пакет с испорченным клапаном на балконе. Последний он собирался убрать ещё позавчера.

— Ладно. Снимается вопрос.

Он освободил край стола, разложил бумаги со склада. Пластины оставил в закрытом ящике отдельно от посуды.

Снаружи начинался мелкий дождь. Капли собирались на стекле лоджии, сливались в дрожащие дорожки. У соседнего дома светилось всего два окна, и от этого трудно было поверить, что ещё не вечер. Раньше в такой час Денис включал верхний свет, ставил чайник и переставал замечать погоду. Теперь выключатель приходилось проверять взглядом: в квартире оставалась одна работающая линия, и чайник на неё не вешали.

Ирина выслушала рассказ, не перебивая. Потом подтянула к себе лист с предложением постоянной работы.

— Комната какая?

— Не показывали.

— На сколько человек?

— Для нас двоих обещали.

— Обещали или здесь написано?

Денис замолчал.

Мать перевернула лист. Там были расписание, порядок выдачи продуктов, перечень работ и фраза об обязательном присутствии специалиста при аварии. Про комнату — одна строка без номера и условий.

— И здесь, — она постучала ногтем по нижней части, — до подготовки замены.

Денис прочитал ещё раз. Работник мог прекратить постоянное обслуживание после передачи обязанностей подготовленному человеку. В обычной жизни это звучало разумно. Сейчас второго человека с его способностью они ещё не встретили.

— Я поговорю.

— Поговори. И за меня больше ничего не обещай.

— Я не обещал.

— Знаю. На будущее.

Ирина сложила лист пополам и вернулась к кастрюлям.

— Ты бы хотела туда? — спросил Денис.

Она не ответила сразу. Поправила бумажку, которая никак не приклеивалась к мокрой ручке.

— Хотела бы спать ночью. И воду из крана пить, если совсем честно. А комнату на складе я не видела.

Он потянулся забрать у неё кастрюлю, но мать уже вытерла ручку сама.

Позже зашёл Олег. У него была своя копия предложения и телефон с сообщением от жены. Склад готов был взять механика с семьёй, если тот постоянно обслуживает транспорт. Мест в жилом корпусе пока хватало.

— Она согласна приехать посмотреть, — сказал Олег. — Здесь у неё мать. Бросать не хочет, но в квартире третий день сыро, отопления нет. Если дальше похолодает…

Денис кивнул. В голове сразу возникла совершенно ненужная мысль: без Олега в гараже он останется один.

— Ты смотри по своим, — сказал он.

Олег прищурился.

— Это ты разрешил?

— Нет. Плохо сказал.

— Бывает.

Они сели. Ирина поставила перед Олегом кружку, а Денису подвинула пустую: наливать себе он был вполне способен.

До темноты успели связаться с Воронцовым. Телефон несколько раз обрывался, поэтому разговор получился коротким. Денис назвал два пункта: доступ к сведениям о ремонтируемом участке и возможность отказаться от постоянной работы с оговорённым сроком, даже если замена ещё не найдена.

— Приезжай завтра, — сказал Воронцов. — По телефону такое не решим.

Суббота оказалась сухой. Ровно неделя с начала отсчёта.

Денис заметил это, когда собирал инструменты: на телефоне стоял тот же день недели, что в прошлый раз, только прошлый раз у него была запись к клиенту на замену насоса и претензия по холодильнику. Клиент так и не ответил. Сообщение о холодильнике осталось прочитанным, без продолжения.

Воронцов принял его у ворот. По двору разворачивали фургон, и начальник склада ждал, пока тот освободит проезд. На этот раз кабинет и чай обошлись без гостей — они разговаривали, стоя у бетонного блока.

— Данные по рабочему участку дам, — сказал Воронцов. — Под запись. Выносить общую схему нельзя. Прекратить работу можешь. Но что делать, если у меня от твоего ухода встаёт корпус?

— Не ставить его на человека, который один умеет чинить соединение на семь минут.

Воронцов посмотрел на него с усталой усмешкой.

— Я бы с удовольствием. Только других людей и другого корпуса мне пока не выдали.

Мимо прошли двое с носилками для ящиков. Один прихрамывал. Воронцов окликнул его, велел поменяться с парнем у весов. Тот начал возражать, но сразу сел на край поддона, как только носилки унесли.

— Твои требования нормальные, — продолжил Воронцов. — До первой аварии. Потом понадобится, чтобы ты остался. Ты останешься?

Денис хотел сказать «смотря какая авария». Ответ показался уклончивым, но другого честного у него не было.

— Я не знаю заранее. У меня там люди.

— А у меня здесь.

Некоторое время они молчали. Фургон наконец развернулся. Из открытого кузова пахнуло яблоками и мокрым картоном. Денис видел, как рабочие забирают помятые коробки снизу, пока верхние поддерживают руками. Обычная разгрузка, ничего особенного. Только за воротами яблок почти нигде уже не продавали.

— Постоянно не перейду, — сказал он.

Воронцов кивнул, словно ожидал этого.

— Разовые работы?

— Согласуем каждую. Что делаем, что известно, когда останавливаемся.

— Обязательства по вчерашнему закрыты. Следующие будут по другой цене. Постоянным своим я даю больше.

— Понимаю.

— И свободного жилья потом может не быть.

Это прозвучало без угрозы. Денис всё равно почувствовал, как неприятно сжалось под рёбрами. Он отказывался от места, где мать могла бы сегодня спать спокойно. Правильно ли — станет понятно позднее. Удобное устройство у правильных решений: подписывать приходится до проверки.

Олег остался посмотреть жилой корпус и ремонтную площадку. Денис ушёл один.

Дорога домой теперь была знакомой, но за ночь на ней появилось новое препятствие. Возле бывшей шиномонтажки осела земля, и вода из лужи уходила в узкую щель с ровным негромким журчанием. Через щель кто-то бросил рекламный щит. По нему уже протопали, оставив мокрые следы. Денис обошёл по другой стороне улицы. Потерял пять минут и почему-то разозлился, словно эти пять минут у него украли специально.

У дома Кирилл сидел на лавке с листами под прозрачной обложкой. Рядом стояли Виктор Сергеевич и незнакомая женщина в синей куртке.

— Тебя ждут, — сообщил Кирилл.

— Я вижу.

— Это Тамара Павловна, шестой дом. У них в подвале похожая штука. И вода на верхние этажи не идёт.

Женщина кивнула. На воротнике у неё осталась белая нитка от ценника.

— Слесарь сказал, Сергей, что надо вам показать. Сам будет завтра после обеда. Мы ничего не трогали.

Денис сразу почувствовал облегчение от последних слов. Потом посмотрел на Кирилла.

— А ты обещал?

— Я сказал, что спрошу. Не обещал.

Женщина перевела взгляд с одного на другого.

— Нам хотя бы понять, опасно там или нет.

Вот этого он как раз и не мог гарантировать.

Денис договорился прийти вместе с Сергеем, посмотреть и сначала обсудить результат. Тамара Павловна записала время на обороте чека. Уходя, спросила, чем рассчитываться. Он ответил, что сейчас не знает.

Кирилл дождался, пока она скроется за углом.

— У них есть человек, который аккумуляторы ремонтировал. И подвал сухой, отдельная комнатка. Можно стол поставить, если договориться.

— У нас гараж есть.

— За котельной. До него ещё дойти надо. А это между домами.

Денис посмотрел на шестой дом. С лоджии второго этажа свисала верёвка с детскими вещами. Внизу двое мужчин перекладывали кирпичи у подвального окна. Обычный соседний дом, на который раньше он почти не обращал внимания.

Вечером собрались у Аллы. Даша рисовала на полу возле дивана и время от времени прислушивалась, когда взрослые произносили знакомые имена. Младший спал за закрытой дверью. Говорить приходилось тихо.

Олег вернулся со склада в сумерках. Жильё ему понравилось меньше, чем мастерская: перегородки тонкие, детей много, на весь коридор один умывальник. Но тепло было настоящее.

— Мои сначала приедут посмотреть. Сам я пару дней в неделю буду у них машины делать. На постоянную пока не подписался.

Денис кивнул. Он заранее приготовился уговаривать Олега остаться и теперь испытывал неловкость от самого приготовления.

Ирина разложила на столе чистые листы.

— Значит, считаем, сколько работы остаётся здесь. И кто её делает, когда вас нет.

Виктор Сергеевич назвал двух жильцов с инструментом. Алла вспомнила электромонтёра из третьего подъезда, который работал вахтой и сейчас был дома. Кирилл предложил связаться с владельцем «Крепежа»: ему тоже нужны были руки, а материалы лежали без дела.

— Сначала узнаем, согласны ли люди, — сказала Ирина. — А то список добровольцев у нас очень быстро составляется.

Денис усмехнулся, но имя электромонтёра зачеркнул до разговора.

Через час на столе лежал короткий перечень реальных возможностей. Намного короче, чем хотелось. Зато напротив трёх пунктов стояли чужие имена, и люди сами подтвердили, что возьмутся.

От этой маленькой разницы Денису стало легче.

Перед уходом Кирилл достал схему шестого дома. На краю листа была нарисована толстая линия, уходившая за границу подвала. Возле неё стоял старый номер, обведённый ручкой.

Виктор Сергеевич наклонился ближе.

— Подожди. Это же наш ввод.

— Похоже, — ответил Кирилл. — Только с другой стороны.

Денис подтянул лист к себе. Он помнил кольцо в их насосной, полосу сырости на стене и бутылку с осадком, которую давно пора было сравнить с новой пробой.

Завтрашний подвал перестал быть отдельной заявкой.

Глава 18. Подвал соседнего дома

Тамара Павловна ждала их с ключами и табуретом.

— На чём записи делать будете? — спросила она в ответ на удивлённый взгляд Дениса. — На колене? Там пыль, положить некуда.

Кирилл молча забрал табурет. Денис придержал дверь.

В шестом доме пахло иначе, чем у них. На первом этаже кто-то недавно жарил лук, под лестницей тянуло старым деревом, а из подвала шёл сухой меловой запах. После сырой насосной Денису это сразу понравилось. Приятное первое впечатление он постарался не принимать за результат обследования.

Сергей пришёл последним. В руках — сумка, на штанине засохшая грязь до колена.

— У школы закончили? — спросил Денис.

— У школы сегодня не начинали. До неё ещё дойти надо.

Он взял ключи, попробовал замок. Дверь открылась легко.

Подвал тянулся под всем подъездом. Через узкие окна падали полосы мутного света. В одной из них стояла металлическая кровать без сетки; на спинке висели паутина и забытая тряпка. Вдоль стен шли трубы, местами обёрнутые старой стекловатой. Бумажные бирки почти все выцвели. На полу лежали деревянные щиты, и там, где их недавно сдвигали, остались тёмные прямоугольники.

Из боковой комнаты вышел невысокий мужчина с фонарём на лбу.

— Борис, — представился он. — Я тут прибрал немного. Только к трубам не лез.

У мужчины было круглое лицо и один обгоревший рукав куртки. Он заметил, куда смотрит Денис.

— Старое. До всего этого ещё. Сейчас аккумуляторы мне почему-то охотнее несут.

— Они и раньше горели, — сказал Олег.

— Вот именно. Ничего нового, а люди удивляются.

В боковой комнате обнаружились стол, полка с банками крепежа и два тяжёлых тиска. На полу стоял пустой аквариум, изнутри заросший зелёными полосами. Борис объяснил, что рыбы здесь не было лет пять. Денис обрадовался, что не успел спросить про гибель животных.

Участок, ради которого их позвали, находился за вторым поворотом.

На трубе выступал широкий светлый пояс. Он обхватывал старое соединение, уходил на стену и там расходился тонкими рёбрами. Между рёбрами темнели гладкие углубления. Издалека всё это напоминало след от ладони, вдавленной в сырую штукатурку, только пальцев было слишком много.

Кирилл поставил табурет, достал схему.

— У вас здесь сыро было?

— Бывает весной, — ответил Борис. — Сейчас сухо. Неделю назад это ещё обычный фланец был.

Сергей провёл лучом вдоль труб, сверил подписи. Несколько минут никто не разговаривал. Слышно было, как наверху по полу катят что-то тяжёлое. Звук прошёл над головами и затих у стены.

— Вот, — сказал слесарь наконец. — Ввод общий с той стороны двора. На ваш дом ветка туда, на этот — сюда. Здесь вода есть. Дальше теряем.

Он указал на старую схему. Толстая линия шла через двор и раздваивалась возле границы зданий. На бумаге всё выглядело ясно. В подвале одна из веток уходила за кирпичную перегородку, которой на схеме не было.

— А это кто построил?

Тамара Павловна вздохнула.

— Три управляющие назад. Отгородили кладовку. Теперь попробуй найди, кто разрешал.

Денис коснулся края светлого пояса.

Отклик пришёл сразу. Не такой чёткий, как на складе, но уверенный. Он различил несколько соединённых поверхностей, потом знакомое внутреннее натяжение. Где-то дальше оно делилось, и за делением ощущение распадалось на помехи.

Распределительное соединение.

Состояние: действует.

Передача неравномерна.

Денис убрал руку.

— Уже работает.

— Так и вода шуршит, — заметил Борис.

— Я про новое. Оно ничего не ждёт, не предлагает включить. Уже действует.

Он продиктовал строки Кириллу. Тот записал, отдельно отметив место касания. Из-под светлого пояса выступал край старой бирки. Денис посветил сбоку: номер на ней почти стёрся, зато сохранилась синяя краска от последнего ремонта. Дальше она исчезала под гладкими рёбрами.

Денис попробовал другое ребро. Здесь ощущение было слабее. Ему показалось, что поверхность под пальцами очень медленно движется, но зрительно подтвердить это не удалось.

— Можно кусок снять? — спросил он Сергея.

— С трубы — нет. Сначала поймём, что она держит. Вдруг у нас под ним дырка вместо железа.

Это возражение Денис принял сразу. Сам он собирался взять лишь край, но уже видел, как такой край на складе уходит дальше, чем кажется.

Они обследовали старую разводку обычным способом. Сергей проверил доступные краны, не меняя их положения без записи. Борис принёс переносной свет. Олег закрепил его на стойке. За перегородкой обнаружился ещё один узкий проход, забитый остатками шкафов.

Тамара Павловна вызвалась позвать людей на расчистку.

— Только пока не таскайте, — попросил Олег. — Сверху труба опирается. Сначала подставим.

Женщина остановилась уже у двери. Вернулась, посмотрела на шкаф и побледнела.

— Мы вчера его чуть не выдернули.

— Вчера не выдернули, — сказал Сергей. — Сегодня нормально сделаем.

Он произнёс это буднично, без утешения, и Тамара Павловна кивнула.

Пока Олег с Борисом ставили опору, Денис вышел к окну. Снаружи по асфальту прошли детские ноги в резиновых сапогах. Один ребёнок остановился, присел, пытаясь разглядеть людей внизу. Его окликнули, сапоги убежали. Вслед за ними прокатился красный мяч и застрял возле решётки.

Денис поймал себя на том, что уже не ждёт привычного воскресного шума. Машин стало мало. Вместо них слышались шаги, скрип тележек, разговоры из открытых окон. Расстояния на слух выросли: ругань у соседнего подъезда долетала так отчётливо, словно спорили за дверью.

В глубине подвала что-то щёлкнуло.

Денис обернулся. Олег стоял неподвижно, подняв ладонь.

Из-под убранной доски тянулась тонкая складчатая полоска. Сначала она казалась упаковочной лентой, затем согнулась поперёк и переползла в соседнюю тень. Длиной с карандаш, почти бесцветная. У переднего конца мерцали две тёмные точки.

— Назад, — негромко сказал Олег.

Все отступили. Борис потянулся за лопатой, но Сергей удержал его за рукав.

Полоска не двинулась к людям. Она прижалась к стене возле влажного пятна и стала исчезать в тонкой трещине. Через несколько секунд остался только подрагивающий край.

Кирилл сфотографировал место издали.

— Похоже на тех из нашего подъезда?

Денис покачал головой.

— Размер другой. И двигалось иначе.

Называть существо детёнышем было удобно. Поэтому он специально не стал.

Участок огородили, Борису объяснили, куда не ставить руки. Работу за перегородкой закончили с другой стороны. Под старым шкафом нашёлся повреждённый крепёж, а чуть выше — короткая вставка трубы, покрытая изнутри белёсой коркой. Сергей не разбирал её: давление здесь держалось, и подходящей замены с собой не было.

— Узкое место похоже здесь. Только заменой куска можем не отделаться.

Денис ощупал изменённый край через тонкую ткань. Доступный ему рисунок связи обрывался на старой вставке, потом возникал снова. Ему хотелось немедленно попробовать сопряжение. На складе получилось. Материал был. Насос в восьмом доме уже доказал, насколько быстро люди чувствуют пользу от работающей воды.

Он посмотрел на Тамару Павловну. Та стояла в проходе, держа ключи обеими руками.

— Сегодня воду дадите?

— Сегодня не обещаю, — ответил Денис.

Женщина отвела взгляд. Он почувствовал себя так, словно отказал из лени.

Сергей начал перечислять, что понадобится для разборки. Олег записывал размеры. Борис предложил свои тиски и рабочий стол. Постепенно вместо ожидания чуда у них получился список обычной подготовки: крепления, запас воды на время отключения, нужные детали, доступ к двум подвалам сразу.

Потом Кирилл попросил посмотреть насосную восьмого дома в тот же день.

Сергей сверился со временем и согласился на двадцать минут.

В своей насосной Денис сразу увидел знакомое кольцо. С прошлого посещения оно почти не изменилось. Так ему показалось, пока Кирилл не открыл старую фотографию.

Светлый край стал шире. Немного — на глаз трудно сказать насколько. Влажная полоса на стене поднялась выше, хотя рядом не было заметной течи.

Денис сделал новый снимок с линейкой. Бутылку с первой пробой они нашли на полке. На дне лежал тонкий осадок, над ним вода выглядела прозрачной.

— Это значит, что нельзя? — спросил Борис, пришедший с ними.

— Это значит, что осело, — ответил Сергей. — Про питьё ничего не значит.

Набрали новую пробу и подписали обе. Кирилл записал время работы насоса, насколько его помнили по дежурному журналу. Получилось много пробелов.

У выхода он положил рядом две схемы. Линии наконец сошлись: вода к обоим домам приходила общим путём, но насос восьмого поднимал только свою ветку.

Денис провёл пальцем от одного изменённого соединения к другому.

На бумаге между ними было десять сантиметров.

— Сколько там на самом деле? — спросил он.

Сергей назвал примерное расстояние и сразу добавил, что под двором могли быть переделки.

Денис убрал палец. Диагностика давала ему несколько сантиметров ясности вокруг ладони. Всё остальное пока приходилось узнавать у людей.

Глава 19. Список необходимого

Первую очередь на ремонт составили без Дениса.

К утру понедельника на двери бывшей колясочной висел лист с одиннадцатью фамилиями. Рядом лежал карандаш на верёвке. Сверху аккуратным почерком было написано: «Мастеру. По порядку».

Денис остановился перед листом.

Первая заявка — чайник. Вторая — свет в туалете. Третья — телевизор. Напротив телевизора стояли два восклицательных знака и приписка про новости.

— Я свой не писал, — сообщил из-за спины Виктор Сергеевич. — Просто люди спрашивали, где записаться.

— А мастер какой?

Виктор Сергеевич посмотрел на него с некоторым укором.

Денис прочитал список ещё раз. Где-то между телевизором и зарядкой телефона значилась квартира, в которой уже вторые сутки не могли включить холодильник с лекарствами. Без восклицательных знаков.

Он снял лист.

Через десять минут у двери начался спор.

— Я вчера приходила, — говорила женщина в длинном пуховике. — Мне сказали, по очереди. Теперь опять какие-то свои вперёд?

— У человека лекарства, — объяснял Денис.

— У меня тоже здоровье не железное. Я горячее как должна пить?

Он уже набрал воздуха, чтобы сказать про кастрюлю и общую плитку, когда рядом появилась мать.

— Фамилия ваша здесь осталась, — сказала Ирина Николаевна. — Но мастер пока не обещал сроки. Сейчас запишем, что нужно для жизни, что можно временно заменить и что просто неудобно.

— Мне не просто неудобно.

— Тогда расскажите. Только по одному. И не у лестницы, люди пройти не могут.

Она забрала карандаш вместе с верёвкой и повела женщину к столу у окна. Денис остался с ощущением, что его вытащили из неглубокой, но очень липкой ямы.

В итоге чайник отдали Борису на проверку. Телевизор пока оставили в конце списка. Новости договорились распечатывать или переписывать на общий лист с временем получения и источником. Электромонтёр из третьего подъезда — его звали Пётр — взял освещение туалета и холодильник. Денис собирался пойти с ним, но Пётр спросил:

— Ты мне держать будешь или принимать работу?

Денис отступил в сторону.

Освободившееся утро ушло на помещение в шестом доме.

Борис вынес из сухой комнаты аквариум, оставив на столе светлый прямоугольник. На подоконнике поставили две банки с винтами и маленький кактус, который Тамара Павловна принесла из квартиры.

— Чтобы по-человечески было, — объяснила она.

Олег посмотрел на ржавые тиски, светлое пятно от аквариума и кактус.

— Уже как в конструкторском бюро.

Денис рассмеялся впервые за утро.

У комнаты имелась отдельная дверь в общий коридор. До изменённого соединения было два поворота. Проход к нему огородили, щель, где скрылась полоска, отметили краской; Борис проверял её издали и новых движений не видел. Ночью в подвале никто оставаться не собирался.

Стол разделили деревянной рейкой. Справа обычные приборы, слева закрытые лотки с изменённым материалом. Для проб воды нашли полку, куда не попадал свет из окна. На стене Кирилл повесил схему, прикрыв её прозрачным листом из старой рамки.

Денис принёс тёмный цилиндр из насосной. Вдвоём с Олегом они едва уместили его на тележке вместе с инструментом. По дороге пришлось дважды перекладывать груз: маленькие колёса увязали в рыхлом асфальте у двора.

Борис посмотрел на накопитель с явным удовольствием, но руки за спину убрал.

— Напряжение мерили?

— Обычных выводов не нашли. Диагностика говорит, заряд остаточный, передача закрыта.

— Значит, пока просто тяжёлая вещь.

Он приклеил сбоку бумажку: «Не подключать». Денис хотел сказать, что и так понятно, потом вспомнил себя с отвёрткой в гараже и промолчал.

Из обломков на складе удалось выбрать три рабочие пары. Денис показывал Борису и Петру, как отличаются пригодный край и уже истощённый. Без интерфейса они не могли почувствовать совместимость, зато лучше него замечали мелкие трещины и перекос держателя.

На второй паре Пётр остановил его ещё до касания.

— Эта после затяжки уйдёт вбок.

— Там зазор маленький.

— Вот в этот маленький и уйдёт.

Переделали опору. Денис запустил связь, и низковольтная лампа на отдельном стенде загорелась ровно. Борис записал время. До заранее выбранного отключения дошли без помутнения.

Никто не получил нового интерфейса. Денис поймал разочарованный взгляд Петра, когда объяснял, что сам тоже не знает, почему доступ появляется у одних и не появляется у других.

— Понятно, — сказал электромонтёр. — Значит, пока гайки. Гайки я умею.

После обеда пришли Ирина и Кирилл. Мать принесла тетрадь в клетку, студент — ещё одну, почти такую же.

— У нас размножаются журналы, — сказал Олег.

— Это разные, — ответили они одновременно.

Ирина положила свою рядом с образцами. На развороте были приход, расход и кому принадлежит вещь.

Денис посмотрел на последнюю графу.

— Мы все для домов делаем.

— А топливо выдали тебе за работу. Тиски Бориса. Светильник Петра. Когда кто-то решит уйти или забрать своё, должно быть понятно, что возвращать.

Он вспомнил разговор у складских ворот и перестал спорить.

Договорились отдельно учитывать общие пожертвования, временно предоставленные вещи и обмен. Медицинские запасы Лены в мастерскую не записывали: по ним она вела свой учёт. Обещанное складское топливо предназначалось для резервного генератора, который Пётр согласился предоставить после проверки. Его прежний хозяин — брат Петра — уехал и разрешил пользоваться, но не отдавать.

Одного этого уточнения хватило на четверть страницы.

Кирилл ждал терпеливо, но, когда очередь дошла до его тетради, быстро развернул её поверх свободного края схемы.

— До работы. После работы. Потом ещё раз на следующий день.

В колонках стояли время, вода, налёт, работа оборудования, наблюдения людей. Для неизвестного Кирилл оставил отдельный знак — короткую черту.

— У нас полтетради будут черточки, — сказал Денис.

— Значит, полтетради мы не знаем.

— А кто это всё измерять будет?

— Фотографию с одной точки может сделать любой. Время записать тоже. Не обязательно тебе.

Денис уже приготовился объяснить, что сравнивать фотографии трудно, если сняли с разного расстояния. Кирилл достал две маленькие дощечки с отметками для положения телефона.

Возражение пришлось проглотить.

К вечеру появилась очередь именно на общие работы. Сначала подготовка обходного питания медицинской комнаты. Затем разборка узкого участка в шестом доме, когда Сергей сможет прийти и будут все детали. После — ещё два осмотра без обещания немедленного ремонта.

Из одиннадцати личных заявок три успели закрыть. Телевизор оказался исправен; сигнала не было. Его владелец всё равно поблагодарил Петра и принёс пачку печенья. Чайник пока лежал у Бориса, зато женщине из пуховика нашли место на общей плитке без очереди на каждую кружку.

Денис вышел из подвала, когда в окнах уже отражалось бледное вечернее небо. Во дворе пахло дымом: в металлическом ящике под присмотром грели воду для уборки. Двое мальчишек по очереди качали ногой насос, надувая велосипедную шину. Велосипед был взрослый, до педалей одному из них явно не хватало роста.

Ирина шла рядом и несла пустую сумку.

— Тане звонила, — сказала она. — У них свет дали на час. Успела всё зарядить.

— Лёша дома?

— Дома. Просит не ехать. Дорогу у моста размыло, автобусы не ходят.

Денис кивнул. Про дорогу к родне он думал каждый день и каждый день находил причину отложить. То, что сейчас отложить просили сами, принесло облегчение, которого он немного стыдился.

У дверей подъезда их догнал Кирилл.

— До магазина с деталями появился проход через старый трамвайный парк. Говорят, вдвое короче.

— Кто говорит?

— Доставщик. Сегодня прошёл налегке. Я записал, где именно. Можно проверить завтра до заказа.

Денис посмотрел на сумку матери, на потемневший двор, на свои ботинки с засохшей глиной по швам.

— Налегке, — повторил он. — Сначала только дорога.

— Я так и записал.

Кирилл открыл тетрадь. Под завтрашней датой уже стояли два имени. Возле имени Дениса пока был вопросительный знак.

— Теперь можно убрать, — сказал Денис.

Глава 20. Короткий путь

У трамвайного парка сохранилось расписание.

За грязным стеклом ровными столбцами стояли минуты отправления. Внизу кто-то приклеил бумажку: «Движения нет». Бумажка отсырела и съехала набок, открыв обещание рейса в девять сорок две.

Денис посмотрел на телефон. Девять тридцать восемь.

— Почти успели, — сказал он.

Кирилл не сразу понял, потом усмехнулся.

С ними шёл Пётр. Олег уехал на склад договариваться о первой смене и забрать топливо, Артёму Лена всё ещё не разрешала длинных переходов. Электромонтёр взял лёгкий ломик и бухту верёвки. Денис нес инструмент, Кирилл — карту и пустую складную сумку. Они уже договорились, что сумка останется пустой, если дорога окажется сомнительной.

Ворота парка были открыты. Из будки вышел сторож в форменной куртке, слишком большой ему в плечах. Выслушал, куда идут, и показал на правую сторону площадки.

— У синего вагона проходили. Вчера двое, сегодня один обратно. Дальше ворот ремонтного двора я не знаю.

— Кто-нибудь не вернулся?

Сторож пожал плечами.

— Они ж не отмечаются. А я здесь до пяти. Потом закрываю и домой.

На территории стояли четыре трамвая. Два зелёных, один выгоревший красный и синий, облепленный рекламой нового жилого комплекса. На рекламе смеялась семья из трёх человек. Нижнюю часть картинки закрывал светлый налёт, поднявшийся от колеса до окна.

Воздух пах мокрой листвой и смазкой. Под навесом лежали деревянные шпалы, аккуратно переложенные брусками. Всё это выглядело оставленным на обеденный перерыв. Денису даже показалось, что сейчас зазвенит инструмент и кто-нибудь крикнет, чтобы они ушли с путей.

За синим вагоном начиналась другая площадка.

Рельсы уходили под гладкую поверхность цвета старой кости. Сквозь неё местами проступал металл, словно его залили непрозрачным льдом. Вдоль стены ремонтного корпуса висели длинные складки, похожие на застывшие потёки. Их нижние края не доходили до земли и едва заметно дрожали, хотя ветра во дворе почти не было.

Кирилл остановился у последнего обычного шпального промежутка, сделал снимок.

— Вот здесь он сворачивал.

По краю площадки действительно шла полоса земли. На ней остались следы подошв и одна колея от узкого колеса. Полоса огибала изменённый участок и выходила к пролому в заборе.

До пролома было метров сорок.

— Выглядит проходимо, — сказал Пётр.

Денису тоже так показалось. Он опустил длинную палку на край светлой поверхности. Палка легла, не провалилась, не задымилась. Денис потянул её обратно. На древесине осталась сухая серая пыль.

— Только по земле, — сказал он.

Сначала прошли десять шагов. Потом ещё столько же. Пётр шёл последним, разматывая верёвку вдоль безопасного края. Она помогала видеть обратный путь, а у узкого места её собирались использовать для передачи пустой тележки, если до этого дойдёт.

Возле стены Денис услышал воду.

Звук доносился из закрытого лотка под ногами. От решётки вдоль площадки тянулась блестящая полоса. Светлый настил здесь повторял её изгиб почти точно, а дальше вдруг обрывался, хотя лоток продолжался.

Кирилл присел.

— Смотри. По стоку идёт.

— До середины.

— Вижу.

Он нарисовал короткую линию и поставил на конце черту. Раньше Денису казалось, что студент тратит слишком много времени на эти уточнения. Теперь он уже сам искал, где закончится совпадение.

В проломе зашевелились ветки.

Денис поднял голову. На той стороне стоял мужчина с хозяйственной сумкой.

— Вы отсюда прошли? — крикнул тот.

— Пока нет. Стойте там.

Мужчина что-то ответил, но слова неожиданно стали глухими, словно он отвернулся к стене. Денис видел, что лицо направлено к ним.

Он оглянулся на Петра.

— Слышал?

— Плохо.

До пролома оставалось совсем немного. Земля впереди была обычной, только у бетонной опоры из неё торчал светлый плоский край. Денис сделал шаг, почувствовал лёгкое давление в ушах и остановился.

Кирилл, шедший сбоку, успел пройти дальше.

Почва под его правой ногой осела.

Он не упал сразу. Сначала попытался перенести вес назад, но каблук зацепился, и студент неловко сел на край дорожки. Из-под земли выдвинулась узкая пластина, приподняв дернину целым куском.

— Не тяни ногу! — крикнул Денис.

Кирилл замер, опираясь ладонями. Стопа оказалась зажата между неподвижным бетоном и поднявшейся пластиной. Не сдавлена намертво — пока. Кроссовок был виден почти целиком.

Пётр уже подтянул свободную часть верёвки.

— За плечи сможем?

— Сначала ногу.

Пластина двигалась медленно, с сухим потрескиванием. На её поверхности собирались крупинки земли. Она не была похожа на животное. Это ничего не меняло: бетонная опора тоже не хотела никого убивать.

Денис лёг на живот, оставаясь на утоптанной полосе. Дотянулся до изменённого края. Внутри сразу открылось короткое тугое натяжение.

Сопряжённая опора.

Смещение.

Передача активна.

Он почувствовал, куда уходит усилие, но остановить его своим навыком не мог. Попытка удержать две точки только усилила отклик. Полоса нагрузки быстро потемнела.

Денис отпустил.

— Я не остановлю. Надо дать ей пройти.

— Куда пройти? — Голос Кирилла звучал слишком ровно.

Пётр опустился рядом, посмотрел на основание.

— Если поднимется ещё, пятку прижмёт. Снимай ботинок.

Кирилл потянулся к шнуркам. Пальцы плохо слушались. Денис ножом разрезал верхнюю петлю, стараясь не касаться самой ноги. Пётр подсунул ломик под край подошвы и удержал его, не пытаясь поднимать всю плиту.

— Теперь назад. Медленно.

Студент вытащил стопу до половины и остановился.

— Не идёт.

Денис видел, как натянулась ткань носка. За краем пластинки цеплялась складка у пятки. Снова полез ножом, срезал ткань. Пётр выругался сквозь зубы: ломик начал поворачиваться у него в ладонях.

— Есть, — сказал Кирилл.

Денис ухватил его за куртку. Вдвоём с Петром они оттащили студента на несколько шагов. Кроссовок остался возле бетона. Пластина поднялась ещё на ладонь и замерла, накрыв обувь светлым краем.

Никто некоторое время не двигался.

Потом мужчина за проломом снова крикнул что-то. На этот раз его было слышно нормально.

— Назад идите! — ответил Пётр. — Здесь проход закрыло!

Кирилл сидел на земле и смотрел на босую ногу. Кожа на пятке покраснела, сбоку была небольшая ссадина. Он пошевелил пальцами.

— Встать можешь? — спросил Денис.

— Сейчас.

— Не торопись.

Он достал аптечку. Руки дрожали неприятно мелко, как после долгой работы неудобным инструментом. Пришлось положить всё на раскрытый рюкзак и сначала просто подышать.

Кирилл смотрел на место, где остался кроссовок.

— Я на землю наступал.

— Знаю.

— Там вчера прошли.

— Знаю.

Денис не добавил ничего. Студент и сам видел, чего стоили обе эти верные фразы.

На обратном пути Кирилл шёл в запасном носке Дениса и разрезанном мягком чехле от прибора, привязанном поверх. Выглядело нелепо, но до ворот дошли. Пётр нёс его сумку и всё время ругал изготовителей обуви за слишком крепкие шнурки.

Сторож выслушал рассказ, принёс старый резиновый сапог. Второго не нашлось. Кирилл взял единственный, поблагодарил и попросил вывесить предупреждение о проходе.

— Я сам видел, как утром шли, — сказал сторож.

— Теперь иначе, — ответил Кирилл.

До дома вернулись длинной дорогой. Лена осмотрела ногу, промыла ссадину и велела следить за состоянием. Серьёзной травмы по осмотру не увидела, но бегать с ними сегодня всё равно никто не собирался.

Денис зашёл в мастерскую один. Записал ощущения от опоры, отдельно — что попытка удержать связь не остановила движение. Затем открыл интерфейс.

Уровень: 3.

Он посмотрел на строку и на разрезанный чехол, который Кирилл успел вернуть.

У чехла ещё оставалась целой застёжка. Денис зачем-то закрыл её, хотя через прорезанное дно теперь проходила вся ладонь.

Через час студент прислал фотографию исправленной карты. Короткий маршрут был перечёркнут. У начала стояла дата и время, дальше — отметка о подвижной границе. Блестящую полосу вдоль стока Кирилл тоже нанёс, обведя только ту часть, которую они действительно увидели.

Следом пришло сообщение:

«Завтра детали старой дорогой. Я с Петром договорился. Без меня».

Денис набрал «Отдохни», стёр и написал:

«Сапог сторожу вернём».

Глава 21. Совместимость

Детали привезли в среду к обеду.

Пётр катил тележку, а владелец «Крепежа» придерживал ящик сверху. Денис раньше видел его только за прилавком и теперь с трудом узнал без очков на цепочке. На улице мужчина оказался ниже и заметно старше.

— Виталий, — представился он заново. — Заодно посмотрю, куда мой товар уходит.

Часть материалов обменяли на обещание помочь со стеллажом в магазине. Остальное взяли за деньги. Виталий всё ещё принимал наличные, хотя цены теперь переписывал карандашом.

— Пока поставщик отвечает, — сказал он. — А там посмотрим.

Денис расписался за полученное. Ирина сверила список и отделила собственный инструмент Виталия, который тот собирался унести обратно. От такой аккуратности магазинщик заметно успокоился.

К вечеру подготовили всё, кроме самого важного: подходящей вставки.

Изменённые края старой трубы больше не принимали обычное соединение. Сергей принёс снятый на соседнем участке обрезок, очищенный от рыхлого налёта. Снаружи тот выглядел знакомо, а с торца вместо ровной металлической стенки проступали светлые волокна.

— Это было железо, — сказал слесарь. — Из той же партии, скорее всего. Теперь меряй хоть весь день, размер чуть не тот.

Денис проверил образец на столе. Один край ответил ясно, второй — неровно, короткими толчками. Взять первый, перевернуть и надеяться, что второй подтянется, было соблазнительно. Олег сразу спросил, почему Денис замолчал.

— Думаю, как не испортить.

— Думай вслух. Нам тоже интересно.

Следующие полтора дня ушли на пробы.

Виталий принёс ещё два обрезка с разрешения Сергея. Борис сделал опоры, Пётр перенёс лампу так, чтобы тени не закрывали рабочую поверхность. Денис подбирал пары и снова расходовал материал. Часть соединений держалась несколько минут. Одно продержалось почти час на отдельном стенде с водой из технического запаса, затем начало крошиться с той стороны, где край казался самым ровным.

Ошибка оказалась хорошо видна, когда они разобрали держатель. Денис сводил поверхности, ориентируясь на собственное ощущение, а при затяжке смещал выбранный участок относительно ответного. На тонких пластинках это прощалось. Здесь связь нагружалась сразу в двух направлениях.

Олег долго смотрел на испорченный край.

— Ты его руками держишь в одном положении, а жить ему потом в другом.

Он изготовил другую опору. Теперь соединение собирали сразу так, как оно должно было стоять под нагрузкой. Денису приходилось тянуться неудобнее, зато после снятия рук ничего не менялось.

Пятничным утром очередная пара пережила трёхчасовую проверку.

Связь не стала вечной. На краях постепенно появлялись мутные точки, и расход никуда не исчез. Но впервые он шёл настолько медленно, что успевал стать предметом наблюдения, а не причиной немедленной остановки.

Сопряжение подготовленных основ.

Устойчивость определяется опорой и режимом передачи.

Денис прочитал строки дважды. Название навыка не изменилось, нового уровня не было. Просто короткое пояснение теперь соответствовало тому, что он действительно умел сделать.

Вместо радости пришла сильная усталость. Он сел на табурет, упёрся локтями в колени и несколько минут смотрел на кактус.

— Не трогай, — предупредила Тамара Павловна, застав его в таком виде. — Он настоящий.

Денис поднял голову и рассмеялся.

Ремонт назначили на субботу. За время опытов вода в шестом доме не исчезла совсем: нижние этажи набирали тонкой струёй, сверху носили вёдра. Именно это позволяло людям ждать и одновременно делало ожидание всё злее.

В пятницу вечером Дениса остановили у подъезда.

— Вы нам ещё долго опыты показывать будете? — спросил высокий мужчина с пустой канистрой.

Тамара Павловна шагнула было вперёд, но Денис ответил сам:

— Завтра начнём. Если соединение не выдержит, вернём прежний участок. Воды больше не станет, но хуже оставить не должны.

— Не должны или не оставите?

Денис выдержал паузу.

— Не должны. На всякий случай запас на день уже набирают.

Мужчина выругался, однако канистру понёс к нижнему крану. Денис смотрел ему вслед и понимал, что тоже не обрадовался бы такому ответу.

Утром Сергей перекрыл согласованный участок. Насос восьмого дома на время общей работы остановили; жильцов предупредили заранее. Медицинская комната сохраняла сетевое питание, а рядом уже стоял проверенный резерв. Лена всё равно прислала сообщение: «Начало подтвердите. Окончание тоже».

Денис ответил и убрал телефон.

Когда сняли старую вставку, из неё выпал плотный белёсый слепок. Не целиком — край раскрошился в тазу, подняв мутное облако. Обычная ржавчина просвечивала под новым материалом отдельными рыжими пятнами.

Сергей посмотрел внутрь.

— Вот вам и проход.

В оставшемся отверстии едва поместился бы палец.

Денис проверил соседние края. Они отвечали так, как на пробах. Совместимость сохранялась. Олег установил подготовленную опору, Борис держал свет. Кирилл сидел у входа с тетрадью; ссадина на ноге заживала, ходил он уже в другой паре обуви.

Соединение удалось со второй попытки. Первая вышла перекошенной, и Денис сам велел разобрать её, пока расход не ушёл в бесполезное удержание. Пауза показалась всем длиннее, чем была. Сверху дважды спускались узнать, когда вода.

На второй попытке он не торопился.

Ощущение сошлось ровно. Перед ним была короткая вставка, две опоры и доступный ему участок связи. Ни человеческих нужд, ни ожидания целого дома в диагностике не отображалось. Денису пришлось самому не добавлять их к задаче, иначе руки начинали дрожать.

Сергей восстановил подачу постепенно. В трубе прошёл низкий шум. Олег проверил крепления, затем отошёл, оставив вокруг узла свободное место.

Первые сообщения сверху пришли через несколько минут.

«На третьем есть».

«На пятом тоже».

«На девятом пока воздух».

Денис смотрел на стык. Всё держалось.

Потом написали с девятого. Вода шла слабее, но шла.

Тамара Павловна села на принесённый табурет. Она не улыбалась, просто разгладила ладонями юбку и тихо сказала:

— Господи, хоть полы нормально вымоем.

За два часа Денис обследовал соединение трижды. Показатели оставались ровными, сильного помутнения не было. Новую вставку держала опора, материал расходовал собственную основу медленно. Борис записал время следующего осмотра, Сергей оставил порядок обычного перекрытия при течи.

Воду по-прежнему разрешали использовать только для хозяйственных нужд. Объявление пришлось написать крупнее: кто-то уже решил, что новая труба означает новую чистоту.

К вечеру Денис добрался домой. Мать поставила перед ним горячую тарелку, и впервые за несколько дней он доел, не отвлекаясь на телефон.

Кирилл позвонил, когда Денис уже умывался.

— Там край на стене изменился. У старого распределителя, не на нашей вставке.

Денис закрыл кран.

— Течь?

— Нет. Снимок прислал. Чуть светлее и шире. Борис говорит, стало душно, но он весь день в подвале.

На фотографии выступающие рёбра выглядели толще. Денис увеличил изображение, сравнил с утренним.

— После разборки вода прошла, могла смыть грязь. И сырости больше. Завтра повторим с той же точки.

— Повторим, — сказал Кирилл.

Он не спорил. От этого Денис почему-то почувствовал необходимость ещё раз проверить снимок.

В воскресенье свежая тряпка, оставленная на сухой полке в двух метрах от соединения, оказалась покрыта мелкими светлыми крупинками. Под ней полка была чистой. Рядом висел контрольный кусок ткани у входа — без крупинок.

Кирилл положил обе фотографии перед Денисом.

Объяснение про смытую грязь больше не подходило ко всему сразу.

Денис взял карандаш и зачеркнул его в тетради. Стык при этом оставался исправным. В квартирах шла вода, и причин останавливать её по двум фотографиям пока было недостаточно.

— Наблюдаем дальше, — сказал он. — Только ткань не трогайте голыми руками. И дежурить у стыка теперь снаружи, по времени заходить.

Борис забрал стул из подвала. Кактус остался на подоконнике: ему пока было хорошо.

Глава 22. Цена лекарства

Вадим Егорович ремонтировал часы.

Денис узнал об этом, когда пришёл проверить питание и увидел у него на коленях раскрытый будильник. Рядом на простыне лежала маленькая отвёртка, а Марина держала чашку с винтиками.

— Он сам попросил, — сказала она сразу.

— Я не ругаться.

— А выражение лица такое.

Денис поправил очки. Вадим Егорович посмотрел на него с явным удовольствием.

— Привыкай. Мне дочка третий год всё по лицу определяет.

Он говорил негромко, делая паузы. Прозрачная трубка шла к аппарату возле кровати. За время, прошедшее после первой ночи, в комнате появилось больше вещей: термос, две стопки полотенец, коробка с медицинскими принадлежностями. Рыжий кот Валентины Николаевны сидел на подоконнике и относился ко всем одинаково подозрительно.

— Работали по часам? — спросил Денис.

— На железной дороге. Сигнализация. Часы для себя. Эти хозяйкины, совесть замучила лежать и слушать, как она время у телефона спрашивает.

Валентина отмахнулась из дверей, но улыбку спрятать не успела.

Денис проверил розетку и резервный источник. Всё работало. Потом спросил, можно ли забрать на минуту удлинитель для осмотра, и Марина сразу напряглась.

— Не этот, — уточнил он. — Запасной.

Она кивнула, всё ещё глядя на аппарат.

У Лены появились новости из районного медицинского пункта. Бывшая поликлиника сохраняла несколько кабинетов, связь с больницей и отдельное питание для оборудования. Врач готов был принять данные по пациентам и передать часть нужного. Машины для перевозки Вадима Егоровича в подходящее место по-прежнему не было; в переполненную приёмную везти его без согласования не советовали.

— Я иду туда, — сказала Лена. — Нужен человек помочь донести. И, возможно, посмотреть одну вещь, если разрешат.

Олег был на складе, Пётр занимался генератором. Денис согласился. Обследование вставки перенёс на вторую половину дня, предупредил Бориса.

Они вышли в понедельник утром. После воскресной сырости похолодало. У края луж лежала тонкая плёнка, ещё не лёд, но уже похожая на него. На газонах трава полегла, между стеблями темнела вода. Деревья всё ещё держали часть листьев, и при каждом порыве ветра они шуршали так громко, что Денис несколько раз оборачивался.

Лена шла быстро. В рюкзаке у неё были записи, образцы упаковок и обменный запас перевязочного материала. Она не рассказывала медицинские подробности, а Денис не расспрашивал. Ему хватало того, как Марина посмотрела на запасной провод.

Дорогу возле рынка перекрыли разбитым автобусом. Пришлось пройти через двор, где на верёвках висели полосы ткани с написанными номерами подъездов. У каждой стояли вёдра. Питьевую воду ждали к полудню, очередь заняли с утра вещами.

У выхода пожилой мужчина спросил Лену, куда она идёт. Услышав про поликлинику, достал мятый лист.

— Если будет кому, покажите. Мне самому сегодня не дойти.

Лена уточнила несколько вещей, записала адрес и взяла бумагу. Потом вернулась ещё на два шага, чтобы проверить номер дома.

Денис ждал. Он уже понимал, почему медик всегда приходила позже, чем собиралась.

В поликлинике было холодно. Работали только первый этаж и часть второго. На лестнице стоял стол с табличкой «НЕ ПОДНИМАТЬСЯ», под потолком гудела временная лампа. Люди сидели вдоль стены в верхней одежде, прижимая к себе пакеты. Кто-то спал, запрокинув голову на облупленную краску.

Лену провели в кабинет, Денис остался у двери с вещами. На стене висел старый плакат про здоровый образ жизни. Нижний угол заклеили листом с адресами действующих пунктов помощи. Три адреса были зачёркнуты.

Час спустя Лена вышла с женщиной в тёмной кофте под медицинским халатом.

— Лидия Андреевна, — представилась та. — Пойдёмте. Мне сказали, вы с новыми устройствами разбираетесь.

— С некоторыми соединениями. В лечении не разбираюсь.

— Вот и хорошо. Каждый своим займётся.

Она отвела их в небольшой кабинет, где на столе лежал продолговатый светлый блок. Рядом стоял обычный источник питания, провода уходили к переходному основанию. Сам блок почти не имел деталей: гладкая верхняя поверхность, два углубления по краям и полоска, темневшая при включении.

Лидия Андреевна объяснила, что устройство помогает некоторым пациентам переносить воздействие изменённой среды. Его уже наблюдали в работе несколько суток, но подходило оно не всем. При прекращении питания действие заканчивалось. Причину болезни оно не убирало, кислород и обычное лечение не заменяло.

— Лена получит записи наблюдений и порядок применения. Без проб и наблюдения никому не ставить. Запасной такой у нас есть, его можем отдать в пользование. Но основание с разъёмом повреждено, электрик проверил свою часть и дальше не полез.

Денис посмотрел на Лену.

— Для Вадима Егоровича?

— Возможно, — ответила она. — Врач оценил его данные. Сначала проба под наблюдением. Если нет подходящей реакции — не используем.

Денису понравилось, что никто не произнёс слова «спасёт». Одновременно очень хотелось, чтобы произнесли.

Повреждение основания оказалось простым лишь с виду. Изменённый контакт был цел, но крепление позволяло ему отходить при движении провода. Денис подтвердил совместимость доступных поверхностей, а физическую опору сделали из обычной детали с согласия электрика поликлиники. Сам блок он не вскрывал.

После сборки аппарат проверили на отдельной нагрузке и по тем признакам, которые уже знали медики. Денис запомнил, как Лидия Андреевна записывает не только удачные случаи, но и отсутствие улучшения. На одном листе таких отметок было больше половины.

Устройство выдали под расписку. За помощь с основанием и принесённые материалы отпустили часть расходников. Остальное обещали позже, если получат поставку.

Лена вернулась к столу у входа и передала запись пожилого мужчины из двора. Там же Денис получил небольшой пакет для матери: Ирина заранее передала через Лену своё назначение, и удалось собрать запас ещё на месяц. Прежнего оставалось меньше недели. Он спрятал пакет во внутренний карман, отдельно от общего груза. Вечером мать сама сверит упаковки со своей записью; впервые за последние дни ему не придётся отвечать ей: «Пока не узнал».

Только после этого они пошли домой.

Нести пришлось по очереди. Сам блок был лёгким, зато проверенный комплект питания и упаковки заняли почти оба рюкзака. На короткий путь даже не посмотрели.

В середине дороги Лена остановилась возле стены, потёрла переносицу.

— Давай пять минут, — сказал Денис.

— Давай три.

Он поставил вещи на сухой выступ. Лена села рядом. На противоположной стороне улицы из выбитого окна росли бледные стебли. Они тянулись внутрь помещения, к темноте, а листья снаружи были мелкими и почти прозрачными. Внизу лежали обычные осенние листья клёна. Два чужих сезона существовали в одной куче мусора.

— Ты спишь вообще? — спросил Денис.

— Иногда со мной разговаривают, а я уже нет.

Он не стал улыбаться. Лена тоже.

Пробу провели вечером с согласия Вадима Егоровича и по полученным рекомендациям. Денис занимался только питанием, затем вышел, оставив Лену с Мариной. Устройство тихо щёлкало через равные промежутки. Кот ушёл из комнаты ещё до начала и устроился на чужой куртке в прихожей.

Через час Лена сообщила, что есть умеренное улучшение переносимости. Обычное лечение продолжалось. Наблюдать нужно было дальше.

Вадим Егорович попросил вернуть будильник на тумбочку. На колени Марина его больше не дала.

— Я хоть заведу, — сказал он.

Она подержала корпус, пока он поворачивал маленький ключ.

В мастерской Дениса ждали Олег и Пётр. Генератор работал, топливо со склада привезли. Казалось, хороший день наконец заканчивался хорошей новостью.

Потом они измерили расход с добавленным оборудованием.

Борис записал результат и пересчитал доступный запас. Переносной аккумулятор, который раньше мог несколько часов поддерживать один аппарат, теперь разряжался заметно быстрее. Генератор продлевал работу, пока были топливо и люди на смене. Полной независимости от сети не получалось.

— Докупим, — сказал Денис.

— На что? — спросил Олег без нажима.

Денис посмотрел на остаток складской оплаты в тетради. Там ещё были материалы, но почти всё уже предназначалось для вставки в шестом доме.

— Отработаю.

Пётр поднял глаза.

— В сутках время тоже кончается.

На этот раз Денис не ответил. Он взял отдельный лист и записал, какие потребители нужно сохранять при каждом отключении. Рядом оставил место для длительности работы резерва под реальной нагрузкой.

Из квартиры Валентины донёсся короткий звон. Будильник заработал и теперь очень уверенно показывал неправильное время.

Марина засмеялась. Вадим Егорович что-то объяснял ей из комнаты.

Денис слушал и аккуратно дописывал цифры, стараясь не округлять запас вверх.

Глава 23. Через ограждение

Утром у перехода через пути стоял забор.

Вчера здесь была цепь, которую охранник снимал перед знакомыми людьми. Теперь поперёк проезда поставили сварные секции, привязали предупреждения и оставили узкий проход между бетонными блоками. Возле него ждали пять человек с тележками.

Денис остановился рядом с Олегом.

— Это надолго?

Охранник узнал их, но от ограждения не отошёл.

— Пока по списку. Олег есть. Тебя сегодня нет.

Они собирались провести полдня на складе: Олегу обещали работу с машиной, Денису — обследование нескольких снятых деталей. За оплату хотелось получить ещё топлива для медицинского резерва. Время согласовали через Николая, и никаких списков вчера не требовалось.

Охранник позвонил по рации. Ответ пришёл не сразу.

Позади женщина с пустой тележкой спросила, можно ли просто пройти к сестре. Ей объяснили, что теперь обход через дальнюю улицу. Женщина посмотрела на пути, за которыми до нужного дома было минут десять, и села на бетонный блок.

— Через дальнюю я не дойду, — сказала она.

Охранник отвёл глаза.

Денис почувствовал, как привычное раздражение становится горячим. Он уже приготовился спрашивать, когда склад успел купить весь район, но со стороны ворот появился Николай.

Электрик был в каске. Раньше Денис её на нём не видел.

— Пойдёмте. Только не здесь, справа.

За ограждением обнаружилась свежая яма. Тонкий слой асфальта провалился вдоль кабельного канала; один край держался на пустоте. Внизу лежал порванный металлический лоток, из него выступали светлые рёбра. Два человека работали выше по склону, остальные ждали поодаль.

— Ночью тележку протащили, — сказал Николай. — Зацепили временную защиту. Полкорпуса вырубило. Человека обожгло, к медикам отвели. Хорошо, не полез сам вытаскивать.

Денис молча посмотрел на следы колёс.

Забор сразу перестал быть только наглостью. Женщине на бетонном блоке от этого легче не становилось.

Воронцов встретил их во дворе. Выслушал про списки, подтвердил, что Николай действительно договаривался на сегодня, и велел исправить запись.

— Два окна для прохода утром, два вечером, — сказал он. — С сопровождением. Груз отдельно по заявке.

— Люди привыкли здесь ходить, — ответил Денис.

— Я тоже привык спать. Теперь охранник вместо поста весь день у ямы должен стоять.

— Сделайте безопасную дорожку.

Воронцов посмотрел на него без злости.

— Сделай. Материал дам в долг. Людей найдёшь?

Денис открыл рот и закрыл. Люди у него уже были расписаны на насосную, медпункт, магазин, дежурства и собственную жизнь. Добавить дорожку на бумаге занимало секунду.

— Посмотрим место, — сказал он.

Они прошли вдоль забора. За секциями начинался склон к старому служебному въезду. Там тоже было недалеко до нужной улицы, но лежали брошенные поддоны и куски бетонных плит.

— Здесь можно провести, если расчистить, — заметил Олег.

— Через мой двор всё равно не пущу без записи, — сказал Воронцов. — Пропадают вещи. И люди заходят туда, где им плохо, а потом мы же их вытаскиваем.

Из окна административного здания им махнула Ася. Она ждала у стола с документами. Воронцов показал, что придёт, и снова повернулся к Денису.

— Общий проход вдоль внешней стороны обсудим. Сейчас обещаний не даю.

Разговор закончился без ссоры и без результата.

На работе Денису показали только снятые элементы, как он и просил. Каждый лежал отдельно, с пометкой, откуда его убрали. На двух не было никаких признаков пригодной связи. Третий ещё отвечал, но край был истощён. Денис отсортировал их, записал ограничения и не стал изображать более сложное обследование, чтобы заработать побольше.

Оплата получилась меньше, чем он рассчитывал.

Николай заметил его взгляд на ведомость.

— За хороший ответ тоже надо платить. Даже когда ответ — выбросить.

— Вопрос, сколько.

— Тут не ко мне.

До обеда Денис помог электрику сравнить два основания для складского охлаждения. Постоянную замену уже привезли; она работала без его временной перемычки, но потребляла редкий материал, которого на складе тоже не хватало. Воронцов не обладал бесконечным запасом чудесных деталей. Просто его дефицит лежал в закрытых ящиках и выдавался по расписке.

У стола Аси Денис получил накладную на топливо и попросил внести проход для человека, который его заберёт.

— Фамилия?

— Пётр. Сейчас уточню полностью.

Она подождала, пока он дозвонится. За это время из соседней комнаты вынесли два раскладных кресла и матрас, затянутый простынёй. Ася проследила за ними взглядом.

— К вам ещё приехали? — спросил Денис.

— Переводим из другого корпуса.

Она положила ладонь на край стола. Кожа у костяшек была очень бледной, почти прозрачной. Денис отвёл взгляд, чтобы не разглядывать.

— Тот человек, которого обожгло…

— Жив. Злится. Говорит, раньше здесь нормально ездили.

Она поставила подпись на накладной.

— Раньше здесь я могла пройти до остановки.

Денис вспомнил женщину с тележкой. Два человека, которым нужен один и тот же проход, не могли воспользоваться им по совершенно разным причинам. Для каждого собственная причина была достаточной.

Кирилл встретил их вечером с тремя вариантами обхода. Один уже перечеркнули после трамвайного парка. Второй проходил через двор, который перекрыли жильцы. Третий был длиннее почти на километр, зато его сегодня прошли двое независимо друг от друга.

— Завтра проверим с пустой тележкой, — сказал Олег.

Денис хотел отправиться сразу. Потом посмотрел на потемневшее небо и согласился с завтра.

В среду выяснилось, что пустая тележка и гружёная тележка — разные способы путешествовать. На подъёме к заброшенному павильону пришлось останавливаться, а узкую ступень у ворот поднимать вчетвером. Зато путь существовал. Его не нужно было согласовывать со складом при каждом проходе.

Они купили у Виталия два крепких колеса для переделки тележки. Отработали обещанную помощь со стеллажом. Вечером собрали у шестого дома короткое обсуждение дорожки вдоль складского забора.

Люди нашлись, но не на завтра. У одного была смена, у другого больная мать, третий мог только после обеда. Ирина записала реальное время, оставив пустые строки вместо обещанных Денисом в уме добровольцев.

К Воронцову отправили согласованный вариант: внешняя дорожка, совместная проверка опасного участка, работа жителей и материалы склада, без обязательства закупать всё только у него.

Он ответил вечером. Сначала попросил убрать последнюю оговорку как лишнюю. Ирина настояла оставить. В итоге Воронцов согласился обсуждать именно этот текст.

Денис перечитал ответ дважды.

Олег сидел рядом и чистил ботинок от налипшей глины.

— Ты ждал, что он откажет?

— Немного.

— А ему тоже удобнее, если мимо ходят и ничего не ломают.

Накладную на топливо положили в общую папку. Переделанную тележку оставили у входа. Завтра на ней должны были привезти материалы для следующего дома.

Старый короткий переход всё ещё был закрыт. Но на карте появилась другая линия, которую они прошли сами, с грузом и обратно.

Глава 24. Вода дошла

В четверг утром Денис проснулся от воды.

Не от капель с потолка, не от крика про прорванную трубу. Кто-то наверху открыл кран, и за стеной ровно зашумело. Он полежал, прислушиваясь, потом перевернулся на другой бок.

За последние дни этот звук почти перестал требовать немедленного действия.

На кухне мать разрезала большой кусок хлеба. Крошки собирала ножом в блюдце.

— Сегодня четвёртый дом? — спросила она.

— Если Сергей успеет.

— Успеет. Звонил, пока ты спал.

Денис посмотрел на часы и рывком сел ровнее.

Ирина поставила перед ним тарелку.

— Завтрак сначала. Он так и сказал: пусть ест, я ещё свой инструмент ищу.

Из шестого дома пришли хорошие записи. Новая вставка держалась, расход по меткам был медленным, течи не было. Старый распределительный пояс продолжал меняться, но за последние сутки по фотографиям заметного скачка не случилось. Денису очень хотелось записать это в пользу своего ремонта. Кирилл оставил только даты и размеры.

Четвёртый дом стоял ближе к улице. Нижние этажи там ещё получали воду, верхние жили с вёдрами. Сергей восстановил доступный обычный участок, а Денис с Олегом подготовили переход у изменённого соединения. Работа заняла почти весь день, главным образом из-за расчистки и креплений.

Само сопряжение уложилось в несколько минут.

Денис едва не рассердился на эту несправедливость: три часа таскать ржавый хлам, два часа подгонять опору, а потом сосед сверху спускается и говорит, что мастер приложил руку — и всё заработало.

Олег встретил его взгляд и тихо хмыкнул.

— Не спорь. Пусть потом сами хлам выносят.

На следующий день подключили десятый дом. Там обошлись без новой системной связи: Пётр и Сергей нашли обычную неисправность, устранили её, а Денис только обследовал подозрительный участок и подтвердил, что доступные ему признаки не требуют вмешательства.

Впервые его главной работой оказалось не делать лишнего.

К вечеру четыре дома получали хозяйственную воду. Не круглосуточно, не на всех этажах одинаково, с обязательным запасом в ёмкостях. Но у общей точки набора исчезла постоянная очередь. Люди приходили короткими волнами и успевали разговаривать, не придерживая место ногой.

Женщина в длинном пуховике принесла Борису починенный чайник обратно.

Денис услышал её голос и на секунду приготовился к новой жалобе.

В чайнике был чай.

— У вас кружки есть? — спросила она. — Или опять из банки будете?

В тот же день открыли медицинскую комнату.

Её устроили в бывшей парикмахерской на первом этаже восьмого дома, с отдельным входом со двора. Хозяйка помещения сначала дала ключи на уборку, потом разрешила пользоваться, пока не сможет вернуться сама. Ирина записала и это. Два кресла с блестящими подножками отодвинули к стене, большое зеркало закрыли простынёй. В зеркале слишком хорошо отражались люди на кушетках, и Лена попросила его убрать из поля зрения.

Запах краски для волос держался даже после мытья. К нему примешались хлорный запах уборки, влажное бельё и еда из принесённого термоса. На подоконнике лежали три чужих телефона на зарядке; над ними Пётр приклеил бумагу, какие розетки для чего оставлять свободными.

Питание он провёл от проверенной линии в здании. Выше по сети она оставалась связана с изменённым распределением района, но здесь напряжение держалось устойчиво. Генератор стоял снаружи в подготовленном месте, до перехода на него первым включался аккумуляторный резерв. Порядок переключений висел возле щита. Пётр показал его двум дежурным и заставил повторить действия при отключённом основном вводе.

Времени это заняло больше, чем само подключение.

Денис не торопил.

Вадима Егоровича перевезли после согласования с Леной. Он сидел в кресле, накрытый одеялом, и смотрел по сторонам с таким вниманием, будто впервые увидел собственный двор.

— Скамейку переставили, — заметил он.

Марина поправила край одеяла.

— Тебе только это видно?

— Остальное слишком новое.

Валентина Николаевна шла рядом и несла его будильник. Отдать обратно отказалась: пусть пока стоит у него. Сама получила свободную комнату и призналась Ирине, что теперь не знает, куда девать тишину.

Рыжий кот помог быстро. Занял середину освобождённой кровати и заснул.

Денис проводил переносное оборудование до нового помещения, проверил, что Лена довольна подготовкой, и вышел. На дворе его остановил мужчина с заросшим лицом и большой спортивной сумкой.

— Ты Денис? Алла говорила. Спасибо за детей.

Оказалось, вернулся её муж, Саша. Первую неделю его держали на аварийных работах, потом он добирался с пересадками и ночёвкой у коллеги. С Аллой удавалось связываться урывками. Денис видел, как она уходила разговаривать в коридор, но так и не удосужился спросить, что именно происходит.

Теперь она стояла у подъезда, держала младшего за руку и смотрела на мужа. Даша висела у него на шее вместе с сумкой.

Саша ещё раз поблагодарил. Денис почувствовал неловкость, пробормотал, что все помогали, и наконец отошёл, чтобы не мешать им дойти до дома.

В субботу у мастерской устроили общий обед.

Никто не называл его праздником. Просто накопилось достаточно людей, которые хотели принести что-нибудь горячее тем, кто работал. Тамара Павловна поставила стол во дворе, кто-то вынес скамейки. Виталий приехал с хлебом и потом полчаса объяснял, что это не со склада, это ему знакомый пекарь отдал за помощь.

Артём пришёл, осторожно опираясь на трость. Длинные походы ему всё ещё не разрешали, но до двора он добрался сам. На спинке скамьи появилась его жёлтая метка, и Даша немедленно спросила, можно ли такую же на рукаве.

— На одежде плохо держится, — ответил он.

— А на моей хорошо будет.

Артём посмотрел на Дениса, ожидая помощи. Денис сделал вид, что занят хлебом.

На улице было холодно, пар от кружек сносило к стене. Ветер трепал край скатерти, и под него подложили гаечный ключ. Кто-то достал маленькую колонку. Музыку включили тихо, но несколько человек всё равно повернулись на первый звук — настолько непривычным он стал.

Денис сидел между Олегом и матерью, ел суп и не следил за шкалой нагрузки. Плечи болели от вчерашней переноски, ожог почти зажил, оставив чувствительное розовое пятно. Хотелось помыться целиком, лечь в чистое и проспать до следующего понедельника.

Вместо этого ему принесли ещё хлеба.

— Теперь у нас свет будет? — спросила Даша.

Алла хотела остановить дочь, но Денис ответил:

— Там, где Пётр разрешит. Всё сразу не включим.

Девочка обдумала ответ.

— Тогда у ёлки можно потом?

До зимы было ещё далеко и одновременно слишком близко.

— Посмотрим, — сказал Денис.

После обеда он помог убрать стол. Открыл интерфейс только вечером, чтобы занести расход после последнего осмотра, и увидел четвёртый уровень. За последние дни он дольше сохранял чёткое ощущение связи, но усталость после работы никуда не исчезла. Разделить опыт, адаптацию и обычную привычку пока не получалось.

Кирилл пришёл уже в темноте. Он не звал в подвал и не говорил, что всё плохо. Просто разложил карту.

На ней прибавилось несколько светлых полос. У четвёртого дома изменился край водостока. Возле десятого проступили крупинки на решётке. Между ними пока оставались обычные участки.

— Когда заметили? — спросил Денис.

— Разное время. До ремонта там не все смотрели. Я отметил, где есть сравнение, а где только новое сообщение.

Из двора донёсся смех. Люди ещё расходились после уборки, перекликались между подъездами. В медицинской комнате горела ровная лампа.

Денис долго смотрел на карту, затем взял чистый лист для завтрашних обходов.

Глава 25. Те, кто пришёл

Первую семью привела женщина из соседнего квартала. Она раньше работала с Ириной Николаевной и знала, что в восьмом доме теперь есть вода и медик.

Вторую никто не приводил.

К полудню воскресенья у двора стояли две машины и люди с вещами. Одна машина ещё могла ехать, у второй перегрелся двигатель. На заднем сиденье спала девочка, прижав к щеке сложенную куртку.

Денис вышел из мастерской и сразу оказался старшим, хотя никто его не выбирал.

— Нам сказали, здесь размещают, — произнёс мужчина в мокром спортивном костюме.

— Кто сказал?

— Люди. У вас вода есть.

Денис посмотрел на окна домов. За каждым окном кто-то уже жил.

— Есть вода. Свободных квартир у меня нет.

Мужчина кивнул слишком быстро, будто ожидал именно такого начала торговли.

— Мы заплатим. В машине ещё вещи.

Из подъезда вышла Тамара Павловна. Поговорила с женщинами, узнала, откуда приехали, затем позвала Ирину. Денис с облегчением отступил, но через минуту его вернули: нужна была помощь донести больную пожилую женщину до Лены.

У неё кружилась голова, и в собственном доме она несколько раз теряла равновесие. Здесь, во дворе, стало легче ещё до осмотра. Дочь повторяла это всем подряд. Лена попросила дать матери спокойно посидеть и не объявлять двор лечебным местом по одному случаю.

К вечеру история уже звучала иначе.

«У них Система слабее, люди выздоравливают».

Денис увидел сообщение на чужом телефоне и почувствовал знакомое желание вырвать устройство из рук.

— Удалите, — сказал он.

— Я не писал. Мне переслали.

Автор был где-то дальше, за двумя пересылками и неизвестным номером.

Ночевать людей всё-таки устроили. Одну семью приняли знакомые, вторую — жильцы четвёртого дома в пустующей квартире родственника, с его согласия по телефону. Ещё двое остались в машине до утра. Никто не был доволен полностью, но дети спали под крышей.

Ирина пришла домой после десяти. Поставила на стол тетрадь и долго не снимала пальто.

— Сколько? — спросил Денис.

— Двадцать семь человек сегодня. Семеро пока уедут, если найдут своих. Остальные не знают.

— На обед хватило?

— Хватило. Потому что Валентина отдала то, что себе на завтра оставляла. И ещё трое. А у меня в записи всё сходилось до вечера.

Она сняла очки, потёрла переносицу.

— Люди друг другу помогают без моей тетради. Потом я считаю остаток, а его уже нет.

Денис потянулся к листу, но мать закрыла его ладонью.

— Завтра. Сейчас я поем.

Он разогрел суп и поставил перед ней молча.

В понедельник утром во дворе собрались представители четырёх домов. Разговор начали с того, что никакого лагеря для приезжих они не открывали. Закончили тем, кто сегодня варит дополнительную кастрюлю каши.

Между началом и концом успели поругаться.

— Сначала своим, — сказал мужчина с шестого. Денис узнал того, кто требовал срок ремонта с канистрой в руках. — Мы это всё таскали. А теперь каждый придёт?

— Если твои родственники придут, тоже у ворот оставим? — спросила Алла.

— Моих я к себе возьму.

— Вот с этого и начнём, — вмешалась Ирина. — Кто может принять лично. Какие общие помещения доступны. Сколько воды и еды на самом деле. Обещать всем место от имени двора никто не должен.

Денис поддержал её. Потом вслух объяснил, что вода остаётся хозяйственной, электричество ограничено, медицинское помещение не заменяет больницу. Говорил скучно и точно, пока кто-то не спросил:

— То есть вы за людей не отвечаете?

Он замолчал.

Олег положил ладонь ему на плечо, но отвечать не стал.

— За свою работу отвечаю, — сказал Денис наконец. — За место, которого у меня нет, обещать не могу.

Это не понравилось почти никому. Зато после разговора появилось несколько конкретных предложений. Борис мог взять на дневную работу человека с инструментом. Виталий — помощника разгружать и охранять магазин. Уборка и дежурства тоже требовали рук. Помощь детям и больным не связывали с отработанными часами; запас на неё выделили отдельно, столько, сколько дома согласились дать.

Цифра получилась маленькая.

Ирина записала именно её.

К середине дня Денис устал больше, чем после ремонта. Вернулся в мастерскую и обнаружил возле полки мальчишку лет тринадцати. Тот держал две бутылки из ящика с питьевой водой.

— Поставь.

Мальчишка вздрогнул. Одну бутылку уронил, вторую прижал к животу.

— Нам дали.

— Кто?

Он молчал. Денис чувствовал, как внутри поднимается злость — не на две бутылки даже, а на уверенное ощущение, что снова придётся всё проверять самому.

В дверях появился мужчина из первой машины.

— Миша!

Мальчик сжался. Денис неожиданно увидел не вора у полки, а ребёнка, приготовившегося получить сразу с двух сторон.

— Подождите, — сказал он мужчине. — Здесь не наказания раздают.

Оказалось, отец сходил за общим обедом, а сын решил набрать ещё воды «на потом». На предыдущем месте воду привозили дважды, затем перестали. Одну бутылку Миша уже спрятал в машине, чтобы взрослые не отдали кому-нибудь, кому нужнее.

Объяснение не превращало чужой запас в его собственный. Денис вернул бутылки на полку и попросил отца привести Ирину, чтобы получить положенное и понять, где брать дальше. Мальчик остался у двери, не поднимая глаз.

— Вон там пробы, — сказал ему Денис, показав другую полку. — Некоторые выглядят чистыми. Их вообще нельзя пить. Даже если никто не видит.

Миша наконец посмотрел в ту сторону.

Денис переставил питьевую воду из мастерской в закрываемую комнату выдачи. Над пробами повесил крупную табличку. Такую надо было повесить раньше, до появления посторонних, и он злился теперь ещё и на это.

Днём Лена попросила его зайти.

Вадим Егорович лежал у стены, дремал. Светлый блок на столе работал. На соседней кушетке сидел новый пациент, молодой мужчина, которого в доме называли водителем второй машины.

— Здесь ему хуже, — тихо сказала Лена в коридоре. — Приехал оттуда же, где пожилой женщине было плохо. Ей у нас легче. Ему нет. Переутомление тоже возможно, но просто одной картинкой уже не объяснишь.

— В другую сторону пробовали?

— Недалеко, с сопровождением. Улучшение заметил сам. Подробности записали. Я свяжусь с поликлиникой и складским медиком.

Денис посмотрел через стекло двери. Мужчина сидел, обхватив локти ладонями, и раскачивался почти незаметно. Он приехал в безопасное место по чужому совету и теперь вынужден был думать, как снова уехать.

Кирилл ждал снаружи. В руках у него была очередная папка, но на этот раз он не стал раскрывать её на ходу.

— Нужно вечером поговорить. Втроём с Олегом, нормально.

— Про карту?

— Про то, что на ней получается.

Денис посмотрел на время. До осмотра четвёртого дома оставалось двадцать минут, потом нужно было принять расходники, позвонить Сергею и проверить жалобу на мерцание в коридоре.

Кирилл видел, как он считает.

— Не между делом, — сказал студент. — Хотя бы полчаса.

Денис хотел попросить прислать фотографии. Вместо этого перенёс звонок Сергею и назвал время.

К вечеру у полки с водой уже стоял другой ящик. Миша с отцом помогали переносить пустые ёмкости под присмотром Бориса. Мальчик не смотрел в сторону Дениса, но каждую бутылку теперь спрашивал, куда ставить.

Во дворе пахло кашей, сырыми дровами и мокрой одеждой. Чужие люди постепенно становились узнаваемыми. Расход от этого меньше не делался.

Глава 26. После ремонта

Кирилл пришёл без карты.

Вместо неё он принёс восемь листов с фотографиями и подписями. Разложил на столе по порядку, убрал чашку Дениса подальше от края.

— Можно сначала до конца? — спросил он.

Денис посмотрел на Олега. Тот устроился у двери, вытянув уставшие ноги.

— Давай.

На первом листе были два снимка насосной восьмого дома. Рядом — даты. Денис сразу узнал кольцо, которое они оставили при первом ремонте. На ранней фотографии оно выглядело небольшим, почти случайным наростом. Теперь светлый материал занимал участок стены и край соседнего крепления.

Дальше шли шестой дом, четвёртый, водосток возле магазина, решётка у десятого.

— Я убрал всё, где нет времени или нельзя сравнить место, — сказал Кирилл. — Осталось мало. Но вот здесь есть.

Он показал шестой дом. До замены вставки, вечером после, утром следующего дня. Потом снимки через сутки и через двое.

Денис наклонился ближе.

На экране телефона разница казалась незначительной. На отдельных листах, при одинаковом масштабе, край рёбер сдвигался отчётливо.

— После нас росло быстрее, — сказал Кирилл.

Денис всё-таки перебил:

— Воды стало больше. Влажность…

— Я до конца, ладно?

Он произнёс это спокойно, но так, что Денис замолчал.

Следующий лист был посвящён ткани на сухой полке. Потом — водостоку четвёртого дома. Затем шла фотография соседнего двора, где вода оставалась отключена. Светлый налёт там тоже существовал, но за дни наблюдений изменился меньше.

Кирилл не обвёл его красным и не написал «доказательство». Под снимком стояли температура, освещение и несколько черточек неизвестного.

— Места разные, — сказал он сам. — Сравнение неполное. Но не только мокрая стена после разборки. И не только наши новые детали. Десятый дом мы обычным способом запустили, там тоже меняется.

Олег переставил ноги и сел прямо.

— То есть не Денисовы перемычки?

— Может быть, не только они. Может быть, сам поток через то, что уже изменилось. Восьмой дом был раньше всех. Потом шестой. Теперь дальше.

Денис почувствовал раздражение — сильное, почти физическое. В этой последовательности отсутствовали бессонная ночь, больные люди и вёдра на лестницах. Остались только его ремонты, после которых становилось хуже.

— Если бы насос не включили, у нас бы…

Он остановился.

Кирилл ждал.

Это вообще не было ответом на фотографии.

Денис взял чашку, хотя чай уже остыл.

— Продолжай.

На последнем листе была простая схема. Вода и питание шли по настоящим коммуникациям. Изменённые участки выделены, неподтверждённые связи пунктиром. Никакого ровного круга, никакой красивой паутины на весь район.

— Вот тут не сходится, — Кирилл показал трамвайный парк. — Граница не везде по стоку. И у склада изменения были сильные ещё до нашего прихода. Поэтому я не говорю, что ремонты всё создают. Но они могут поддерживать. Или ускорять.

Олег поднёс один лист к лампе.

— Что предлагаешь?

— Сравнить, где подача есть и где её остановили. Проследить общий путь. И пока не подключать новые дома.

Денис посмотрел на календарь у стены. На завтра была записана встреча с жильцами двенадцатого. На послезавтра — осмотр ещё одной ветки. Люди уже собирали детали.

— Осмотры оставим, — сказал он. — Новые подключения подождут до проверки.

Кирилл кивнул, но не начал убирать бумаги.

— А наши?

Вот теперь вопрос прозвучал полностью.

За дверью кто-то передвигал тележку. Из коридора долетели голоса Бориса и Петра. Они обсуждали крепление, смеялись над чем-то. Денис сидел перед фотографиями и понимал, насколько легко было бы сказать «всё выключаем» в комнате, где вода сейчас не нужна никому.

— Просто остановить четыре дома я не готов, — ответил он. — У нас нет достаточного питьевого запаса даже на длительный ремонт. Медицинское питание тоже зависит от общей сети. Вода отдельно, электричество отдельно, но мы ещё не знаем, где новая передача их связала.

— Поэтому и надо проверить.

— Проверить — да. Отключить на неопределённое время — нет.

Кирилл опустил взгляд на листы.

— Мы в прошлый раз тоже решили наблюдать. За это время подключили ещё два дома.

Денис хотел напомнить, что тогда у них было два снимка и одна тряпка. Хотел перечислить всё, что стало лучше. Всё это было правдой и всё равно не снимало вопроса.

— Тогда я считал, что следы относятся к самому узлу. Теперь так уверенно не скажу.

Олег положил фотографию на стол.

— Значит, завтра смотрим путь. Сергей нужен. И Лена, чтобы понимать, что вообще можно останавливать.

Договорились встретиться утром. Каждый получил свою часть: Кирилл — сравнение адресов с известной подачей, Олег — доступ к участкам и обычное перекрытие, Денис — сведения о состоянии соединений. Раздельно записали то, что они знают, предполагают и обязаны проверить.

На последнем пункте Кирилл задержался.

— Если ночью резко пойдёт?

— Что именно?

— Налёт. Людям хуже станет. Что делать тому, кто на месте?

Денис ответил не сразу.

— Звонить мне и Лене. Выводить людей из места, где им плохо. Самому изменённые узлы не трогать.

— А если не дозвонимся?

— Через дежурного. У Петра рация есть, у склада связь. Разберём порядок завтра с ними.

Он произнёс это уверенно. Слишком много оставалось неизвестного, чтобы сейчас назначить признаки и пределы. Завтра со специалистами будет лучше.

Кирилл записал: «Порядок аварии — обсудить».

С этой строчкой он и ушёл.

Денис остался в мастерской. Потрогал подготовленную запасную вставку, вызвал диагностику.

Совместимость сохранена.

Повреждений в доступном участке не обнаружено.

Строки были правильными. Они отвечали на заданный вопрос. Всё, что мучило его сейчас, находилось за его пределами.

Он положил ладонь на стол. Рядом с локтем стоял кактус, на горшке засохла капля воды. Подоконник казался чуть светлее, чем раньше. Денис придвинул лампу, сравнил с фотографией комнаты после уборки. Там свет падал иначе, уверенного ответа не получалось.

Он сделал новый снимок и вышел.

Мать ещё не спала. На кухне перебирала лекарства, откладывая упаковки с остатком отдельно от полных. Денис сел напротив и рассказал про фотографии.

Ирина выслушала, потом спросила:

— Это из-за того первого насоса?

— Возможно, в том числе.

— Ты мог тогда понять?

Он подумал о тусклом кольце, об ограниченной подаче, о собственной радости, когда в трубе зашумело.

— Не знаю. Мог дольше смотреть. Мог оставить людей без воды и всё равно ничего не понять.

Мать не стала говорить, что он ни в чём не виноват. Просто подвинула к нему коробку.

— Посчитай пустые. Я сбилась.

Несколько минут они сидели молча, перекладывая обычные картонные упаковки.

Потом Денис достал телефон и отменил завтрашнее подключение двенадцатого дома. Написал причину коротко: появилась возможная связь с изменением среды, требуется проверка. Отправил, пока не начал искать более мягкие слова.

Ответ пришёл почти сразу.

«А раньше вы этого не знали?»

Денис набрал: «Нет».

Посмотрел на одно короткое слово и нажал отправку.

Глава 27. Куда течёт вода

Сергей принёс схему с кофейным пятном.

— Самая новая, — сказал он. — По крайней мере, из тех, которые удалось найти.

Пятно закрывало часть двора между восьмым и десятым домами. Кирилл посмотрел лист на просвет, вздохнул и положил рядом свою карту.

Они собрались в мастерской рано, пока не начались обычные просьбы. Лена пришла на десять минут, предупредив, что дольше не сможет. Пётр показал, какая линия сейчас питает медицинское помещение, и отдельно отметил соседнюю группу, которую при обычном отключении можно было не трогать.

— При обычном, — повторил он. — Что там между ними наросло, я не гарантирую.

Денис обвёл это место. До вчерашнего разговора такая оговорка казалась разумной осторожностью. Теперь она превратилась в конкретную дыру в их знаниях.

Лена рассказала о приезжих. Пожилая женщина провела ночь спокойно. Молодого водителя отвезли с сопровождающим ближе к складу; там он чувствовал себя лучше, и складской медик согласился наблюдать его временно. Разница не исчезла после отдыха.

— Связывать её только с водой рано, — сказала Лена. — Он здесь почти не пил. И у нас все пьют запасную. Меняется что-то ещё.

— Или несколько вещей, — добавил Кирилл.

Сергей постучал пальцем по схеме.

— Тогда сначала смотрим то, что можем найти ногами.

Пошли вчетвером: Денис, Олег, Кирилл и слесарь. Пётр остался у медицинской комнаты проверять резерв. Лена вернулась к пациентам.

Первый колодец оказался залит мутной водой. Открывать его полностью Сергей не разрешил. Посмотрели сверху, отметили уровень и пошли дальше. Второй находился под машиной без заднего колеса. Пока искали хозяина, потеряли почти час.

Солнце то появлялось, то исчезало за рваными облаками. Когда выходило, мокрые крыши светились, а лужи казались синими. В тени всё снова становилось серым. Кирилл фотографировал точки с табличкой времени, и Денис поймал себя на благодарности к его педантичности. Даже цвет налёта на соседних кадрах получался разным без всякой Системы.

У второго доступного участка вода шла ещё до разделения на их дома. Светлый материал лежал на старом соединении неравномерно: с одной стороны тонкая корка, с другой — плотная складка, уходящая к кабельному каналу.

Денис обследовал только край, до которого можно было безопасно дотянуться снаружи. Чёткой картины не получил. Почувствовал несколько направлений и убрал руку, прежде чем одно из них стало казаться убедительнее остальных просто от усталости.

— Здесь тоже передача. Куда — не скажу.

Сергей отметил участок.

— Выше насосная служебная. Но она не ваша, общий квартальный ввод. Там после первой ночи были люди.

До неё добирались через двор бывшего общежития. Окна нижнего этажа закрыли фанерой, на лестнице сушились одеяла. У двери женщина мыла ведро водой из таза. Узнав Сергея, спросила, когда вернут подачу.

— Сначала посмотрю, — ответил он.

Денис услышал собственную привычную фразу и впервые заметил, как тяжело она звучит со стороны.

В служебном помещении почти всё осталось обычным. Ржавые задвижки, старая краска, короткая железная лестница вниз к оборудованию. Необычной была задняя стена. Светлый наплыв прошёл поперёк неё, собрал вокруг себя крепления и закрыл часть труб в единую гладкую поверхность.

Посреди поверхности темнело овальное углубление.

Никакого пульта там не было.

— До изменения здесь что стояло? — спросил Денис.

— Переход и старая перемычка, — Сергей развернул схему. — Основное туда. Это на складскую сторону. А вот обратная линия, которой давно не пользовались…

Он помедлил.

— По крайней мере, считалось, что не пользовались.

Олег посветил за наплыв. Линия исчезала в стене, и проверить её с этой стороны не получалось.

Денис коснулся доступного края.

На мгновение вся поверхность отозвалась разом. Его собственная ладонь показалась маленькой, неудачно поставленной точкой на чём-то гораздо большем. Появились строки:

Инженерное сопряжение.

Связанные участки доступны не полностью.

Обслуживание ограничено.

Он не пытался заставить интерфейс показать больше. Записал, где ощущение оставалось ясным и где терялось. Попросил Олега закрепить отметку рядом с местом касания.

— Это было раньше нашего ремонта, — сказал Сергей. — Я сюда в воскресенье после начала заходил. Уже стену закрыло.

Денис почувствовал облегчение, а следом — стыд за его быстроту.

Раньше не означало независимо от того, что они потом сделали.

Кирилл спросил про даты ремонтов квартального участка. Сергей вспомнил два вмешательства, назвал людей, пообещал уточнить. Часть работ шла тогда, когда Денис ещё возился со своей первой перемычкой в гараже. Город меняли не только они.

На выходе Олег заметил у двери затвердевшую лужицу. С края она была прозрачной, в середине — белёсой. Вода на полу давно высохла, а материал остался.

Денис собрал отломившуюся крупинку в отдельную ёмкость. Касаться целого пятна не стал.

После обеда дошли до двенадцатого дома.

Жильцы встретили их без радости. Мужчина, который вчера спрашивал, почему раньше не знали, сам открыл подвал и пошёл впереди. Звали его Андрей. Он нёс фонарь так, что круг света всё время уходил от ног Дениса.

— Нам ваш эксперимент теперь ждать?

— Проверку, — ответил Денис и сразу пожалел о поправке.

Андрей остановился.

— Мне разница какая?

Кирилл открыл рот, но Денис поднял ладонь.

— Пока никакой. Воды у вас всё равно нет. Мы попробуем организовать подвоз и выяснить, как подключить без ухудшения.

— Попробуете.

— Да.

Разговор так и остался неприятным. Андрей, однако, показал нужную стену и дал снять фотографии.

Изменённые следы здесь были. Маленькие, местами старые и сухие. Отключённый участок не вернулся к прежнему состоянию. Но на фотографиях жильца за последнюю неделю края почти не сдвинулись. Там, где вода работала, разница была заметнее.

Андрей держал фонарь, пока Кирилл снимал стену. Когда закончили, не повёл их обратно к лестнице.

— Вот сюда ещё посмотри.

За перегородкой стояли восемь пустых канистр. На одной чёрным маркером было написано «второй этаж», на другой — «Сергеевы».

— У меня теперь люди в дверь стучат, когда пить хотят. В свою дверь стучат, понимаешь? Я им вчера сказал, что сегодня подключат.

Денис оглянулся на Кирилла. Тот убрал телефон.

— Это я срок назвал, — сказал Денис.

— Мне от этого легче носить?

— Нет.

Андрей поднял сразу две канистры, ударил одной о косяк. Денис взял остальные. До машины шли молча; ручки у пустых ёмкостей тоже умели врезаться в пальцы.

Возвращаясь домой, они прошли мимо старого ведра под козырьком. Денис почти забыл про опасную стойку из первых дней. Предупреждение сохранилось, бумага потемнела от сырости. Внутри ведра лежали обломки, вокруг одного проступил гладкий ободок.

Он остановился.

— Это я сюда поставил.

Олег наклонился посмотреть, не трогая.

— Оно всё время такое было?

— Нет.

Ведро перенесли вместе с поддоном на огороженную техническую площадку, дальше от прохода. Денис записал дату и велел добавить место в обход. Небольшая изолированная вещь тоже меняла ближайшую поверхность. Значит, объяснение только водопроводом было слишком узким.

В мастерской Кирилл нанёс служебное соединение на карту. Теперь путь от общего участка к их насосной был подтверждён осмотром и схемой, с отдельными недоступными промежутками. В сторону склада уходила ещё одна ветка, к которой у них пока не было доступа.

Денис положил рядом образец сухой крупинки.

— Нужен стенд, — сказал он. — Одинаковые детали. Один источник. Сначала отдельно, потом вместе. И смотреть дольше, чем пока лампа горит.

Борис сдвинул кактус на другой край подоконника, освобождая место для двух одинаковых ёмкостей. Из кармана Дениса выпала бумажка с номером Андрея. Тот дописал его, пока они грузили канистры: «Это мой. В общий чат не надо, там жена читает».

Денис расправил бумажку. Для опыта понадобится чистая вода. Завтра за неё придётся отвечать тому же человеку.

Глава 28. Две исправные детали

Для опыта понадобились два таза, четыре куска шланга и кухня, на которую никто не пускал.

— Здесь люди едят, — сказала Ирина Николаевна.

— Мне только поверхность ровная.

— В мастерской стол.

— Там тесно.

— Значит, освободи.

Денис освободил стол.

Борис наблюдал за ним с явным сочувствием, но свои коробки переносить начал только после прямой просьбы. Через полчаса обнаружилось, что места на самом деле достаточно. Просто половину занимали вещи, которые «ещё пригодятся» и потому постепенно получили право лежать везде.

На среду других системных работ не назначали. Стык шестого дома проверили с утра, обычные заявки взяли Пётр и помощник Виталия. Олег привёз со склада небольшую помпу и согласованный запас расходного материала за отработанную смену. Помпу Николай разрешил взять на два дня, записав номер.

Стенд собрали на отдельной раме. Две одинаковые ёмкости, сменные участки, возможность пустить воду мимо образцов. Чужие детали оставались внутри лотка. Всё, что выходило после них, собирали отдельно и никуда во двор не сливали.

Денису хотелось сделать быстрее. Он понимал, что с каждой пропущенной мелочью потом придётся спорить о результате, и всё равно ловил себя на попытке сократить подготовку.

Кирилл не торопился.

— Здесь подпись плохо видно.

— Мы не перепутаем два таза.

Кирилл посмотрел на четыре одинаковых шланга.

Денис взял маркер.

Участки для проверки выбрали из одной партии изменённого материала. По отдельности оба давали ясный отклик. Основа устойчивая, повреждений в пределах диагностики нет, передача доступна. Обычные крепления выдержали пробу без них, утечек не было.

Первый участок проработал час. На воде появились отдельные светлые точки. Второй дал похожий результат. В контрольной ёмкости без изменённых деталей точки были редкими, и часть уже имелась в исходной воде.

— Надо чище, — сказал Борис.

Ирина разрешила взять немного питьевого запаса для контрольной пробы, с записью расхода. Денис уже не считал это придиркой.

При новой проверке различие стало заметнее.

К обеду он несколько раз обследовал обе детали. Ничего опасного интерфейс не сообщал. Они оставались исправными и совместимыми.

Потом их поставили последовательно.

Сначала не произошло почти ничего. Помпа тихо гудела, пузырёк в шланге двигался с прежней скоростью. Олег ушёл поесть, его место занял Пётр. Денис сидел у стола и ловил себя на сонливости.

За окном шли люди. По узкой видимой полосе двора можно было определить, кто куда направляется: сапоги Бориса возвращались из магазина, маленькие ботинки Даши бежали рядом с отцовскими, Тамара Павловна останавливалась возле окна, чтобы спросить, не нужен ли чай. Мир продолжал заниматься своими делами, пока они ждали осадок в тазу.

Через сорок минут край второй детали стал светлее.

Кирилл наклонился к отметке, сделал снимок. Денис коснулся доступной площадки.

Та же устойчивость. Та же совместимость.

Ещё через полчаса в принимающей ёмкости появилась тонкая взвесь. Её было больше, чем после каждой детали по отдельности за такое же время. На внутренней стороне шланга проступили короткие белёсые штрихи.

— Скорость? — спросил Денис.

Пётр показал запись. Обычный расход заметно не изменился.

Они остановили стенд на установленной границе наблюдения, не дожидаясь красивого большого нароста. Сняли обе детали и обследовали отдельно.

Исправны.

Денис ещё раз прижал пальцы к площадке. Те же строки. Ему хотелось увидеть хотя бы одну красную букву — вместо этого навык послушно сообщал, что обе детали годятся для работы.

Олег вернулся, выслушал и пожал плечами.

— Два хороших обогревателя в одну плохую проводку.

— Здесь проводка тоже может быть хорошей, — возразил Пётр. — Просто комнату перегреешь.

Денис посмотрел на них и неожиданно усмехнулся.

— Клиентам такое рассказываю, — сказал он. — А сам жду, когда железка скажет: дурак, выключи.

Пётр потянулся к кружке, остановился и переставил её подальше от лотка.

Вечером опыт повторили на другой паре. Не полностью: материала хватило на более короткое время. Разница возникла в ту же сторону, хотя выражена была слабее.

Кирилл записал именно это. Олег попросил оставить ему копию.

— Зачем? — автоматически спросил Денис.

Напарник поднял голову.

Денис сам услышал, как прозвучал вопрос.

— Да. Конечно. Всем сделаем.

Они составили общий лист наблюдений: что именно собрано, сколько работало, где лежат образцы, что успели проверить. Краткие строки интерфейса Денис переписал полностью, не заменяя своим выводом «всё нормально». Рядом добавил: исправность относится к доступной части объекта, последствия общей работы отдельно.

Сергей забрал копию для коллеги. Пётр — для дежурных. Кирилл сохранил снимки на двух телефонах, пока была возможность зарядить оба.

Денису было непривычно видеть собственные неудачные пробы в чужих руках. На одной фотографии отчётливо показывался перекошенный держатель, который он вначале считал достаточным. Спрятать этот кадр хотелось сильнее, чем удачные.

Он оставил его в общей папке.

Поздно вечером Лена зашла узнать результат. Денис показал ёмкости, объяснил, чего они пока не доказали: неизвестно, та же ли это причина ухудшения у людей, неизвестно, что переносится помимо видимой взвеси.

— Но подключать дальше мы правильно остановились, — сказала она.

— Похоже.

— Тогда сообщите людям именно это. Они весь день спрашивают, когда закончится ожидание.

На крыльце собрались те, кто ещё не ушёл домой. Денис говорил без схемы: испытание показало усиление изменений при совместной работе; новые подключения пока не возобновляют; действующие будут проверять под нагрузкой и готовить способ ограничения.

Андрей из двенадцатого дома слушал, скрестив руки.

— А нам возить воду ещё сколько?

— Пока не знаю.

— Прекрасно.

Он ушёл первым. Денис проводил его взглядом, затем договорился с остальными о подвозе на завтра. Объяснение опасности не наполняло чужую канистру.

Когда мастерская опустела, Денис вернулся к стенду. Обе площадки стояли в тех же пазах. Он коснулся первой, затем второй — и не потерял первую. Раньше приходилось возвращать ладонь и ловить ощущение заново.

Он повторил после короткой паузы. Сработало. Посмотрел в интерфейс: пятый уровень.

— Ну хоть ты сегодня, — сказал Денис пустой мастерской.

Путь между площадками оставался неизвестным. Зато обе теперь можно было сравнивать, пока менялся поток, не удерживая первую по памяти. Он подвинул тетрадь к самому лотку.

Денис записал новое наблюдение, закрыл интерфейс и выключил помпу.

Вода остановилась. Светлая нить в соединении между деталями потускнела, но не исчезла.

Он подождал, считая секунды по телефону.

Нить оставалась на месте.

Из коридора вернулся Борис с ключами.

— Чего сидим?

Денис показал ему стык.

— Завтра начинаем с этого. Она уже не течёт, а связь осталась.

Глава 29. Ошибочная норма

Утром нить всё ещё была видна.

Она побледнела и стала похожа на царапину в воздухе между двумя влажными поверхностями. Если смотреть чуть сбоку, пропадала. Денис присел, сменил угол и снова увидел её.

Борис поставил рядом часы.

— Девять часов без помпы. Воду не доливали. Никто не трогал.

Денис коснулся первой площадки. Отклик был слабым, но приходил и от второй. На отдельных деталях такого вчера не было.

Связь поддерживается.

Внешний поток отсутствует.

Он продиктовал строки и убрал руку.

— Значит, сама питается? — спросил Борис.

— Значит, я не вижу, от чего.

В мастерской было прохладно. Под окном проступила новая влажная полоска, хотя ночью не шёл дождь. Денис отметил её на снимке и отодвинул стол дальше от стены. Ему переставала нравиться сухая подвальная комната, которая всего неделю назад казалась удачной находкой.

Первым делом собрали все остатки воды со вчерашних проб. Кирилл принёс чистые подписанные ёмкости, Пётр помог разобрать обычную часть стенда. Материал не выбрасывали, слив в канализацию не использовали.

В одной банке взвесь осела почти полностью. Над белым слоем вода выглядела прозрачной. Денис поднял её к окну и вспомнил первую бутылку из насосной.

Тогда прозрачность наверху невольно успокаивала.

Теперь он дождался, пока банка перестанет дрожать, и сравнил отклик через подготовленную площадку стенда. Прозрачная часть всё равно влияла на соединение. Слабее мутной пробы, но заметно по сравнению с исходной водой.

— Осадок не всё, — сказал он.

Следующая проверка заняла утро. Они пропустили чистую контрольную воду через промытый участок, сохранив стык между изменёнными деталями. Видимых крупинок стало меньше. Потом почти не осталось.

Связь держалась.

Денис проверял её короткими касаниями, записывая перерывы и нагрузку. На третьем повторе появилась строка, которой прежде не было:

Носитель среды: присутствует.

Он позвал Кирилла ближе и прочитал дословно.

— Это вода?

— Не знаю. Может быть, то, что в ней. Может быть, то, что здесь уже осталось.

Система не объяснила термин. Строка возникала на участке, через который проходила проба, и не возникала на обычной контрольной ветке. Пока этого было достаточно, чтобы назвать явление в тетради, но недостаточно, чтобы объявить всю белую пыль одним веществом.

Разъединили опору физически. Сняли одну из деталей, вынесли в отдельный лоток на расстояние. Нить оборвалась. Отклик уменьшился, но материал не стал обычным железом.

Олег вернулся со двора и посмотрел на разнесённые части.

— Теперь обратно?

— На другой паре. Эту пока оставим. Хочу увидеть, что будет через час.

— И через два, — добавил Кирилл.

Денис кивнул.

Обедали по очереди, вне мастерской. На крыльце пахло землёй, холодным дымом и чьим-то бельём. Тамара Павловна развесила простыни на свободной верёвке; ветер надувал их, и двор за ними то исчезал, то появлялся снова. Денис поймал себя на том, что ему приятно смотреть на ткань, которая движется по совершенно понятной причине.

Сергей пришёл после двух. Ему показали результаты, затем пошли к насосной восьмого дома. Дежурных заранее предупредили о короткой остановке воды. Пётр подтвердил, что медицинская линия останется под наблюдением и никакие общие электрические вводы сейчас не трогают.

Вода в стояках постепенно стихла.

Кирилл засёк время. Сергей остался у обычного оборудования. Денис обследовал край кольца и поставил рядом отмеченную пластинку для наблюдения за новым налётом.

Через двадцать минут явного возврата к прежнему состоянию не было. Светлая поверхность не исчезла. Влажный край подсох лишь там, куда дуло от двери. Диагностика по-прежнему ощущала связь за пределами доступного участка.

Когда насос снова заработал, отклик стал сильнее.

Денис повторил измерение после паузы, затем ещё раз. Рост нельзя было выразить точным числом: у него не было прибора для такого ощущения. Но различие он отмечал до того, как слышал вопрос Кирилла, и каждый раз в ту же сторону.

На обратном пути Сергей долго молчал.

— Если просто всё остановить, дома назад не станут, — сказал он наконец.

— Сразу точно не стали, — ответил Денис. — Дальше пока не знаем. И связь не разорвалась.

— А люди без воды останутся сразу.

Никто не спорил.

Вернувшись, Денис поставил рядом три банки: с исходной водой, после промывки и с осевшей взвесью. Первые две на глаз почти не различались.

Борис потянулся переставить их к стене.

— Не смешай. Вот эту тоже не пить.

— Да я помню.

Денис наклеил вторую полосу бумаги поперёк крышки. Борис посмотрел на него, но спорить не стал. От стены отодвинул все три.

— Нам придётся разделять, — сказал Олег, прочитав. — Воду вести своим путём, связь рвать отдельно. Где получится.

— И смотреть, что станет с энергией, — добавил Пётр. — У вас на стенде её немного. У домов всё связано с чем-то ещё.

Денис посмотрел на схему служебного помещения. Обратная линия уходила за закрытую стену. Дальше начинался участок склада.

На складской половине схемы было пусто. Денис водил по ней пальцем, словно мог нащупать скрытую трубу через бумагу.

Вечером они сообщили людям предварительный результат. Без обещания немедленного возвращения прежнего мира и без слова «яд», которого никто не доказал. Питьевой запас оставался отдельным, хозяйственную воду сохраняли по графику, новых подключений не делали. Мастерскую на следующий день решили перенести в наземную комнату рядом с бывшей колясочной: в подвале оставались только наблюдаемые узлы и короткие рабочие заходы.

Борис расстроился больше всех.

— Только обустроились.

— Тиски перенесём, — сказал Олег.

— Да тиски-то ладно.

Он снял с подоконника кактус и бережно поставил в коробку первым.

Денис позвонил Николаю. Рассказал о стенде и попросил передать Воронцову, что им нужна встреча по общей линии. Электрик некоторое время молчал, затем сказал:

— Вы записи берите все. Я тоже кое-что покажу. Только с ним сначала согласую.

Через полчаса пришло подтверждение на утро.

Лена решила идти с ними. У неё были свои вопросы к складскому медику и наблюдения по молодому водителю.

Перед сном Денис долго мыл руки небольшими порциями запасной воды. Кожа под зажившим ожогом стянулась, стала чувствительнее к холоду. Он посмотрел на выключенную стиральную машину и вспомнил, как три недели назад искал причину, по которой она не сливала воду.

Причина всё ещё была там. Отложенная, маленькая и почти уютная.

Денис вытер руки и вернулся к списку того, что возьмёт на склад.

Глава 30. Кому здесь лучше

На склад они пришли через новый внешний проход.

Дорожка ещё не была закончена. Под ногами лежал утрамбованный щебень, у поворота стояли доски, дальше тянулась верёвка с яркими полосками ткани. Но бетонную ступень больше не приходилось преодолевать с грузом на руках, а от опасного канала людей отделяли два ряда ограждения.

Олег задержался возле креплений. Проверил одну стойку, подтянул ослабшую петлю.

— Вчера делали наши, — сказал он с таким видом, будто речь шла о давно существовавшей бригаде.

Денис посмотрел на ровный участок и впервые за последние дни почувствовал удовольствие от результата, который можно было понять без интерфейса.

У ворот их встретила Ася.

Она стояла прямо, без привычной опоры на косяк. На шее не было красных пятен, голос звучал увереннее. В руках — всё тот же планшет с накладными, на запястье завязана тонкая синяя лента.

— Медик ждёт. Папа подойдёт позже, у него разгрузка.

Лена поздоровалась, спросила, как она себя чувствует. Ася не ответила обычным «нормально».

— Здесь хорошо. Если за ворота не выходить.

Денис заметил, что сопровождает их другой дорогой, вдоль стены административного здания. По асфальту шла меловая полоса. На углу мел сменялся маленькими пятнами краски.

— Это граница? — спросил он.

— Примерно. Не у всех одна и та же. И сдвигается. Мы отмечаем, где начиналось вчера, чтобы сегодня не проверять совсем вслепую.

У входа в медпункт девушка остановилась.

— Только не надо через меня с отцом разговаривать. Если хотите про меня узнать, я сама расскажу.

Лена кивнула.

Медиком склада оказалась женщина с короткими седыми волосами, Нина. Лена уже говорила с ней по телефону. Теперь они быстро сверили записи по водителю и пожилой женщине, уточнили даты перемещений. Денис слышал только ту часть разговора, которую они вели при нём, и не заглядывал в индивидуальные листы.

Сам водитель сидел у окна, чинил ремень сумки. Узнав Лену, встал и поблагодарил за помощь.

— Нормально стало, — сказал он. — Не сразу. К вечеру отпустило. Я сначала думал, просто выспался, но к вашему двору вчера обратно подъехали — опять началось. Дальше не поехал.

Он не выглядел счастливым. В машине у них остались вещи, родственники были в другом месте, и складское временное размещение ничего из этого не решало.

Ася села на край стула напротив Лены. Планшет положила на колени. Под ним звякнули ключи, привязанные к ручке коротким шнурком.

— Всё ношу, — сказала она, заметив взгляд Дениса. — От квартиры. Там даже окна целые, мне фотографию прислали.

Она убрала ключи под планшет.

— Можно вещи привезти, — начал он.

— Вещи уже привезли.

Нина подвинула ей стул ближе к окну. Ася не пересела, только выпрямила шнурок, чтобы не пережимало пальцы.

— У меня в первую ночь было сильнее всего. После того, как я держала дверь в нижнем корпусе. Её перекосило, люди выходили. В какой-то момент стало легко. Потом отпустила — и поняла, что стою не там, где стояла.

— Как это? — спросил Денис.

— Не переместилась. Просто пол чувствовала иначе. Где нагрузка, куда пойдёт, если толкнуть. Я не знаю, как назвать. Сначала думала, головой ударилась.

Она показала небольшой ящик у стены. Попросила разрешения Нины, встала рядом, положила пальцы на угол. Ящик чуть накренился под её ладонью, хотя тяжести внутри были уложены неравномерно. Ася сместила руку, и он опустился без удара.

— Я не становлюсь сильнее в десять раз. Просто чувствую, как держать. Иногда могу коротко удержать то, что сама бы не смогла. Потом устаю.

Денис кивнул. Объяснение было ему понятно телом: поймать удачную опору гораздо важнее, чем тянуть изо всех сил. Только ей часть этой работы делала способность.

— А потом за воротами началось, — продолжила Ася. — Слабость, шум, руки ватные. Здесь прошло. Во второй раз решила, что испугалась в первый. Дошла до остановки и обратно уже сама не смогла.

Нина уточнила, что пробовали постепенные короткие выходы с сопровождением. Переносимость пока улучшалась мало. Обычные обследования и наблюдения продолжали, но привычного объяснения, которое покрывало бы все случаи, не нашли.

— У некоторых здесь наоборот хуже, — сказала Лена.

— У меня, — раздалось от двери.

Пришёл Николай. Снял шапку, провёл ладонью по лбу.

— Работаю часами, потом ухожу на обычный край. Если задержусь, голова звенит и сплю плохо. А этой, — он кивнул на Асю, — за тем краем ноги не держат.

Ася посмотрела на него без обиды.

— Поэтому мы не предлагаем всем переселиться в дальний корпус.

Денис подумал о вчерашнем разговоре во дворе. Он объяснял людям опасность преобразования, подразумевая, что все хотят остановить его и вернуть прежние условия. Здесь прежние условия означали для Аси дорогу, по которой она не могла пройти самостоятельно.

Воронцов появился позже, как обещал. Выслушал итог, не пытаясь отвечать за дочь. Только один раз спросил, не пора ли ей поесть, и получил короткое:

— Я помню.

Записи смотрели в соседней комнате. Николай принёс журнал наблюдений по оборудованию и людям, без медицинских подробностей. На складе разницу между участками заметили раньше, чем Денис. Часть оборудования специально перенесли туда, где связь держалась дольше и расход материала был меньше. Там же начали размещать тех, кому было легче в изменённых условиях.

— Почему нам раньше не сказали? — спросил Денис.

Воронцов не стал изображать удивление.

— Вы приходили ремонтировать конкретное соединение. Мы ещё сами разбирались.

— И людей предлагали перевезти, уже зная, что им может не подойти.

— Жилой корпус на другом участке. Перед переездом смотрят. Твоему напарнику показали.

Олег подтвердил:

— Да. Мои были. Жене там не понравилось, сыну вроде нормально. Пока остались у тёщи.

Денис повернулся к Воронцову.

— Эти сведения нужны до решения. Всем, кто выбирает. Не когда уже стало плохо.

Тот некоторое время смотрел на него.

— С этим согласен. Формулировки дадим с медиками, без слухов.

Ася придвинула журнал ближе к Денису.

— Мы тоже хотим понимать, что произойдёт, если вы остановите свою часть. Через неё к нам что-то приходит. Николай покажет.

Слово «свою» стало неудобным. На карте у них были дома, подвал, насос. В настоящей сети линия продолжалась дальше, не интересуясь, где кончаются знакомые люди.

Николай развернул схему.

На полях были даты ремонтов. Несколько совпадали с их восстановлением подачи. После одного из них складские устройства начали работать устойчивее.

Денис поднял голову.

— Наш шестой дом?

— В тот день, — ответил электрик. — Что причина именно в нём, не скажу. Но изменение есть.

Они договорились о совместном обследовании. Никакой остановки общих участков без предупреждения обеих сторон, кроме непосредственной угрозы на месте; что считать такой угрозой, ещё предстояло определить. Воронцов разрешил показать Денису конкретную общую ветку при Николае, копию полной складской схемы пока не отдавал.

На выходе Ася проводила их до меловой полосы. Дальше не пошла.

— Вы правда хотите всё сделать как раньше? — спросила она.

Денис задержался.

— Хотел хотя бы для наших домов.

— Тогда посмотрите, где наши начинаются. На вашей карте.

Он кивнул. Обещать, что никому не станет хуже, после сегодняшнего дня было бы особенно легко и особенно нечестно.

Обратно шли медленно. Лена молчала, потом сказала:

— Я бы пока не называла одних здоровыми, а других испорченными Системой. У нас есть люди, которым подходят разные условия. Остальное надо выяснять.

— А общая вода одна, — ответил Олег.

Под ногами хрустел щебень новой дорожки. Слева по ограждённому участку проходили складские рабочие, справа женщина катила ту самую пустую тележку, с которой недавно сидела у бетонного блока. Она добралась до сестры и теперь возвращалась домой.

Денис уступил дорогу и посмотрел вслед. Хотя бы этот проход удалось сделать пригодным для всех, кто сегодня по нему шёл.

Глава 31. Общая труба

В субботу Воронцов пришёл к их насосной.

Денису почему-то казалось, что тот пришлёт Николая и останется на складе. Но у подъезда остановилась машина, из неё вышли оба. Воронцов оглядел огороженную техническую площадку, задержался у перенесённого ведра со стойкой, прочитал предупреждение.

— Это тоже ваше?

— Моё. С первого дня.

— Давно наблюдаете?

Денис не стал украшать ответ:

— Регулярно — только недавно.

Воронцов кивнул, ничего не добавив.

Николай принёс схему общей ветки. Не полный склад, но гораздо больше, чем они видели раньше. Кирилл разложил рядом копию Сергея. Несколько линий совпали, одна прошла совсем иначе.

— Это переделывали лет восемь назад, — сказал Николай. — У нас осталась исполнительная.

Сергей покачал головой.

— А нам оставили старую.

Они сказали это без особого удивления. Денису от такого спокойствия стало не по себе: часть будущей неизвестности была создана ещё до Системы и хранилась в обычных бумажных папках.

Общий участок оказался сложнее, чем выглядел со стороны домов. Вода и кабельный канал шли рядом, затем расходились. Изменённый материал связал их в служебном помещении, а похожие перемычки появлялись на удалённых опорах. Обычные схемы по-прежнему объясняли, где лежат трубы и провода. Новые связи на них не помещались.

Пётр показывал медицинскую линию, Николай — складскую. Они несколько раз уточняли, о каком именно отключении говорят: о работе насоса, о воде в ветке, об электрическом вводе или о разрыве чужого сопряжения между ними.

Раньше Денис назвал бы всё это одним словом — сеть.

Теперь одно слово только мешало.

В служебном помещении поставили временный свет. Лена осталась на связи с Ниной, никаких проб с общим отключением не планировали. Сегодня требовалось наблюдать нормальную работу и выяснить, где изменения возникают одновременно.

Денис занял место у наплыва на стене. Николай сообщал время включения штатных складских нагрузок, Пётр принимал сообщения из медицинской комнаты, Сергей следил за водой. Кирилл сводил записи по одному времени.

Первый час дал почти ничего.

Денис начал сомневаться, что сможет различить нужный отклик среди слабых колебаний. На стене под ладонью всё было связано со всем — именно так ощущение выглядело, когда он пытался охватить слишком много сразу.

Он убрал руку, отступил и вспомнил стенд.

Две площадки. Известное событие. Наблюдение после него. Всё остальное пока оставить.

На следующем цикле насоса удалось выделить узкий участок, который отвечал раньше соседних. При изменении складской нагрузки тот же край реагировал иначе — коротким натяжением в другую сторону. Денис отмечал только доступное ощущение, не пытаясь назвать его током или давлением.

После нескольких повторов различие стало устойчивым.

Связанные участки распознаны.

Обслуживание: местный допуск.

Денис замер. Рядом с прежними строками появились три коротких отметки: две ясные, одна неполная. Каждая соответствовала направлению, которое он только что учился различать.

— Что? — спросил Олег.

— Стало понятнее. Подожди.

Он не нажал на неполную отметку. Сначала проверил известные. Состояние связи менялось вместе с очередным циклом. Теперь навык позволял замечать его без постоянного поиска с нуля.

Сам узел ничего нового не создал. Денис просто получил доступ к части того, что и раньше здесь происходило.

Воронцов стоял возле двери, слушая объяснение.

— Сможешь одну сторону отделить, другую оставить?

— Пока не знаю. Вижу больше, управлять не пробовал.

— И не пробуй, — сказал Николай. — Сначала разберём, что третье.

Третьим направлением могла быть старая обратная линия. На обычной схеме её считали закрытой, за стеной доступ уходил в затопленный служебный ход. Сергей подтвердил: проверить целиком без подготовки нельзя. Денис отметил неполную связь отдельно. Считать её отсутствующей только потому, что обычный кран когда-то закрыли, теперь было невозможно.

К обеду Пётр принёс записи напряжения из медицинской комнаты. Больших отклонений не было, но малые изменения совпадали с событиями в общей части. После преобразования электрическое снабжение сохраняло обычный вид, опираясь при этом на чужое соединение, которое могло изменить режим работы сразу нескольких веток.

Просто закрыть водяной кран и разорвать это соединение были совершенно разными действиями.

Денис произнёс различие вслух, чтобы все услышали.

Кирилл подчеркнул его в тетради.

У ворот служебного двора остановились поесть. Николай сел на перевёрнутый ящик, Сергей устроился рядом. Воронцов развернул хлеб с сыром и разделил на несколько частей, не спрашивая, кто принёс своё.

За оградой шёл обычный для новых дней шум: тележка, голоса, редкий мотор. Между плитами у стены выросла трава с плоскими синеватыми листьями. Кончики были свёрнуты внутрь, и на них держались прозрачные шарики. Денис смотрел, как один шарик медленно уходит под край листа, вместо того чтобы упасть.

— Я не дам погасить склад, — сказал Воронцов.

Никто не удивился.

— Мы тоже не хотим гасить медпункт, — ответил Денис.

— Тогда нужна схема, при которой вы делаете своё, а мои люди остаются в своих условиях.

— Именно за ней мы здесь.

Воронцов вытер руки салфеткой.

— Дам вам копию этой ветки. С датами всех наших работ. Но изменения общего участка согласовываем вместе. Не задним числом.

Денис согласился. Потом попросил включить в договорённость сведения об ухудшении состояния людей и неожиданных изменениях оборудования, даже если причина неизвестна.

Воронцов посмотрел на Николая. Тот кивнул.

Так у них появился первый общий журнал двух сторон.

После обеда Денис обследовал отдельную снятую опору с похожим рисунком. Местный допуск на неё не распространялся. Пришлось снова работать обычной диагностикой. Это было неприятно, но полезно: новый доступ не означал, что теперь ему открыты все похожие устройства города.

Вечером, уже дома, он заметил шестой уровень.

Проверять пределы сразу не стал. За день глаза устали настолько, что буквы в обычной тетради расплывались. Закрыл её и десять минут сидел с выключенным светом.

Потом пришла мать и сказала, что завтра у него выходной.

— У нас опыт готовить надо.

— Готовить будут Олег и Борис. Кирилл бумаги сведёт. Ты поспишь.

Денис хотел объяснить, что без него они не выберут пару основ. Вспомнил, как Пётр заметил перекос раньше него, как Николай остановил попытку трогать неизвестное направление, и промолчал.

— Один день, — сказал он.

Ирина поставила у кровати воду.

— Начни с одной ночи.

Глава 32. Один день без вылазки

Выходной начался с того, что Денис не понял, сколько времени.

За окном было светло. Телефон лежал на стуле, вне досягаемости, и впервые за много дней не подавал звуков. Денис протянул руку, не дотянулся и ещё минуту полежал просто так.

Из кухни слышался голос матери. Она с кем-то разговаривала, смеялась негромко. Наверное, с Таней: такой смех у неё оставался для сестры, старых историй и случаев, когда обе одновременно забывали, зачем позвонили.

Денис закрыл глаза.

Когда встал, разговор уже закончился. На плите остывала каша. В раковине лежали две выстиранные вручную футболки, из-под них капало в таз.

Он посмотрел на стиральную машину.

— Я помню.

Ирина обернулась от окна.

— Я ничего не сказала.

— По лицу видно.

— Это семейное, видимо.

Он поел, убрал посуду и помог отжать футболки. Мокрая ткань была тяжёлой, пальцы быстро замёрзли. Раньше вся эта работа заключалась в том, чтобы не забыть достать бельё после сигнала. Теперь две футболки занимали место в общем расписании воды и полчаса человеческой жизни.

За окном ветер гнал по двору обрывок прозрачного пакета. Пакет цеплялся за новые ограждения, раздувался, снова срывался. У медицинской комнаты дежурный менял табличку с временем приёма. Всё продолжалось без Дениса уже несколько часов.

От этого было одновременно приятно и тревожно.

Мать заметила, как он смотрит на телефон.

— Борис звонил. Всё нормально. Олег зайдёт после обеда.

— Почему мне не набрал?

— Потому что всё нормально.

До обеда Денис разобрал собственную одежду, нашёл в кармане старую заявку от клиента и выбросил засохшую ручку. Потом сел чинить оправу очков: один винт давно ослаб, но до него всё не доходили руки.

Денис подтянул винт, протёр линзы и поставил отвёртку в стакан. Никто не позвонил. Можно было убрать инструмент, и работа осталась бы сделанной.

В старой заявке на обороте сохранились размеры помещения. Ещё до отсчёта он смотрел маленькую мастерскую возле рынка: отдельный вход, два окна, арендная плата, от которой портилось настроение. Тогда решил подождать до весны. Представлял, как оставляет там тяжёлый ящик и возвращается домой с пустыми руками.

Теперь у него была мастерская побольше. Из неё за ним приходили даже ночью.

Листок он сложил вчетверо и сунул в ящик стола.

Олег пришёл с сыном.

Мальчик держался за рукав отца и внимательно оглядывал квартиру. Олег представил его Севой, затем спросил, не помешали ли они.

— Яна у соседки, договорилась про вещи. Мы ненадолго.

Сева увидел инструмент и сразу оживился. Денис выдал ему сломанный механический таймер без питания, предупредив про мелкие детали. Через пять минут тот уже спрашивал, зачем внутри столько колёс, если надо просто позвонить.

— Чтобы не сразу, — объяснил Олег.

Мальчик подумал и принял ответ.

Пока он разбирался с колёсами, Олег рассказал о семье. На склад переезжать пока не решили. Жене было тяжело оставить мать одну, а поселить всех вместе не получалось. Через их нынешний двор можно было наладить подвоз воды, если найдётся ещё тележка и человек на смену.

— Я не каждый день здесь буду, — сказал Олег. — Сейчас сразу говорю.

Денис кивнул.

— Пётр с Борисом многое уже делают сами.

— Делают. Ты им только позволяй закончить, прежде чем переделывать.

Денис хотел возразить, потом вспомнил два вчерашних замечания, которые сделал, не дослушав объяснения.

— Постараюсь.

В новой наземной мастерской после обеда провели короткое обучение. Денис настоял, что это не работа, и мать посмотрела на него так, что он заранее ограничил встречу часом.

Тиски уже стояли на укреплённом столе. Кактус занял подоконник, рядом Борис поставил маленькую табличку «Обычный». Пётр принёс старую контактную колодку для демонстрации внешних опор. Без включения, без использования навыка.

Артём сидел у стены, вытянув ногу. Он мог вести журнал и сообщения, пока ходьба оставалась ограниченной. Для него подготовили копию карты с номерами точек. Световой меткой он обозначал выбранную строку, забавляясь тем, что способность наконец пригодилась без погони и темноты.

Денис показал, какие внешние признаки требуют прекращения пробы, как не путать помутнение расходного края с обычной грязью, где лежат запасные держатели. Потом заставил себя отойти и дать Борису объяснить всё заново.

Борис объяснил другими словами.

Пётр понял быстрее.

Это было слегка обидно и очень полезно.

Кирилл пришёл к концу часа. Принёс уточнённые фотографии и сообщение из двенадцатого дома: подвоз дошёл, одна тележка сломалась, завтра нужна замена колеса. Попросил Дениса задержаться.

— Рост ускоряется, — сказал он, когда остальные вышли. — Не везде одинаково, но в двух местах уже видно без наложения снимков.

— Завтра проба на пустом участке.

— Я знаю. Сколько потом ждать?

— Зависит от результата.

Кирилл откинулся на стуле.

— У нас любой срок зависит от следующего результата.

Денис почувствовал, как отдых уходит из плеч.

— А ты предлагаешь назначить дату и сделать, даже если не получилось?

— Я предлагаю считать ожидание тоже действием. Ты его всё время ставишь как безопасный вариант.

Эта фраза попала точнее, чем Денису понравилось.

— Не безопасный. Менее опасный, пока нет обхода для медпункта.

— Для медпункта — может быть. Для людей возле шестого дома мы не знаем.

Они помолчали. Из соседней комнаты доносился голос Севы: он показывал Борису разобранный таймер, надеясь, что другой взрослый объяснит колёса подробнее.

Денис разгладил край карты.

— Давай после завтрашней пробы решим следующий шаг с Леной и Сергеем. Не только я с тобой.

Кирилл согласился, но по лицу было видно, что полного ответа он не получил.

Вечером пришла Ирина с листом медицинского резерва. Пётр и Лена пересчитали его после новых пациентов и проверок. В консервативном расчёте доступный запас поддерживал нынешнюю необходимую нагрузку немногим больше трёх часов. Отдельный аккумулятор закрывал переход и короткие перебои, остальное зависело от топлива и генератора. При дополнительной нагрузке время сокращалось.

Генератор работал на дизельном топливе. Бензин из машины Дениса ему не подходил; владельцев дизельных машин уже обошли, доступное добавили к общему запасу. Пополнения искали, обещания в запас не включали.

Ирина положила лист перед ним.

— Вот этот подвоз кто обещал?

— Со склада ждём.

— Имя есть?

Денис нашёл сообщение Николая, показал. Ирина переписала номер себе.

— Я позвоню. У тебя завтра опять руки заняты будут.

Он хотел сказать, что сам. Мать уже убрала телефон в карман.

Вечером Олег с семьёй ушёл. Сева оставил разобранный таймер в подписанной коробке и взял обещание, что детали не выбросят. В квартире стало тихо. Денис развесил подсохшие футболки, принял душ небольшими порциями нагретой воды и лёг раньше полуночи.

Телефон оставил возле кровати.

Перед сном пришло сообщение от Кирилла: он добавил к карте дома, где люди начали жаловаться на самочувствие, с разрешёнными Леной общими отметками. Без фамилий, без диагнозов.

Денис открыл изображение, посмотрел несколько секунд и закрыл.

Завтра он собирался получить ответ, с которым наконец можно будет действовать увереннее. Эту мысль пришлось повторить себе дважды, прежде чем удалось уснуть.

Глава 33. Проверка без людей

Для пробы выбрали пристройку за бывшей прачечной.

Раньше там хранили тележки и старые баки. Теперь помещение стояло пустым, кроме бетонного основания у стены и двух труб, уходивших в общий служебный участок. Людей внутри не размещали, транзитного прохода не было. Сергей проверил, что остановка этой ветки не лишит воды соседние дома. Пётр отдельно разобрал её обычное питание.

Потребовалось полдня, чтобы убедиться: слово «отдельная» на старой схеме действительно соответствует месту.

На двери висела выцветшая табличка прачечной. Сквозь облупленную краску ещё читались часы приёма белья. Под ногами хрустели кусочки штукатурки, в углу лежала деревянная прищепка с ржавой пружиной. Денис поднял её, повертел в пальцах и положил на подоконник. Почему-то выбросить было жалко.

К полудню участок освободили полностью. Ящики перенесли хозяевам, окна открыли для обычного проветривания, места наблюдения обозначили снаружи. Первые снимки Кирилл сделал ещё до вмешательства. На дальней стене светлый налёт занимал участок размером со стол; за ночь край немного продвинулся.

Николай привёз две подготовленные опоры и переходное основание для накопителя.

Тёмный цилиндр из старой насосной наконец нашёл совместимую посадку. Электрик не обещал, что он исправен целиком: проверил только свою часть, сходство с известным устройством и отсутствие видимых повреждений.

Денис обследовал соединение до подачи.

Накопитель сопряжён.

Запас ограничен.

Доступна передача в совместимую нагрузку.

Николай уложил рукоятку обычного размыкателя рядом с коленом. Борис подвёл стрелку секундомера к нулю. На корпус цилиндра Денис наклеил полоску бумаги, чтобы заметить изменение оболочки.

Олег укрепил переход на раме. Денис подготовил раздельные края. Им предстояло сохранить слабую работу пробного устройства внутри участка, не подпитывая его прежней прямой связью с насыщенной веткой.

Если просто разорвать всё, получится пустая холодная пристройка. Для будущего жилого района этого было мало: людям требовались работающие вещи, вода и возможность поддерживать лечение.

Перед началом Лена ещё раз проверила, что внутри никого нет. Наблюдателей отвели за отмеченную линию. Воронцов прислал Николая с условием сообщать любое изменение на общей стороне; там за показаниями следил другой электрик.

Денис посмотрел на список действий.

Обычную воду на ветке Сергей перекрыл первым. Пётр подтвердил отделение обычного питания. Светлый край на стене продолжал отзываться. Теперь предстояло снять сохранённую системную связь в доступной опоре, не затронув соседнюю.

Денис коснулся её и вызвал местный допуск.

Знакомые отметки появились не сразу. Это была ветка того же обслуживаемого участка, но рисунок отличался. Пришлось проследить путь по физическим точкам, которые Олег и Николай заранее обозначили. Нельзя было просто представить пристройку целиком и выключить её.

На третьей точке ощущение сошлось.

Навык доступен: Контур, начальная форма.

Прослеживание распознанных связей в пределах обслуживаемого участка.

Денис прочитал строки, не отнимая ладони. Внимание будто получило опору между уже знакомыми точками. Пустоты никуда не исчезли, но перестали притворяться сплошной стеной: он различал, где связь подтверждена, а где просто не знает.

— Погоди, — сказал он Олегу.

Между ладонью и отметкой у пола связь перестала распадаться. Денис перенёс внимание к третьей точке и всё ещё чувствовал вторую — там, где раньше каждый раз начинал искать заново.

— Видишь? — спросил Олег.

— Теперь обе. Сразу.

Он улыбнулся и только по чужому взгляду понял, насколько не к месту сейчас выглядит довольным.

— Новое открылось. Но дальше этих отметок всё равно не знаю. Делаем как собирались.

Николай подтвердил готовность. Олег освободил удерживаемый край. Денис провёл подготовленное разделение, почувствовал короткий сильный отклик и отступил, не пытаясь удержать его силой.

Контрольное устройство в пристройке погасло.

Его включили от накопителя через подготовленный переход. Слабый свет вернулся. Внешняя линия при этом оставалась разорванной.

Началось ожидание.

Денис сидел снаружи на складном стуле. Полоса нагрузки потемнела больше чем наполовину. Лена попросила описать самочувствие, выслушала и велела не проводить повтор сразу, даже если очень захочется.

За открытым окном пристройки висела старая занавеска из плотной сетки. Её не сняли, только закрепили край. На сетке светлые крупинки были особенно заметны. Новых появлялось меньше, чем на такой же полосе у общей стороны. Граница налёта на стене не исчезла, но перестала заметно продвигаться в течение пробы.

Это был первый результат, на который они надеялись.

Через сорок минут потускнел переход возле накопителя.

Борис сообщил время. Денис проверил доступный отклик и увидел, насколько быстро расходуется край. Сам цилиндр ещё отвечал, но устойчивая передача требовала больше материала, чем на насыщенном складе.

— До следующей отметки не дотянем, — сказал он.

— Тогда заканчиваем по этому признаку, — ответила Лена.

Они остановили внутреннюю нагрузку. Пробный участок оставили физически отделённым, продолжив наблюдение. Через несколько минут на границе появился слабый отклик от одного бокового крепления.

Николай присел рядом, но не коснулся.

— Обходная связь?

— Возможно. Не учли эту поверхность.

Денис хотел войти и разобраться немедленно. Голова уже начинала тяжёлеть, а форма края казалась то ясной, то слишком простой. Он узнал это ощущение раньше, чем успел назвать его новым пониманием.

— Я сегодня больше не трогаю.

Олег сразу забрал инструмент с порога.

К вечеру в пристройке снова горела только обычная лампа на длинном проводе. Новых крупинок на сетке стало меньше, зато боковое крепление продолжало отвечать на касание. Денис снаружи смотрел, как Николай собирает в пакет истраченные основы. Утром их едва хватало унести в одной руке; теперь они поместились на дне.

Для четырёх домов цена возрастала настолько, что Олег присвистнул, посмотрев предварительный перечень материалов.

— Мы столько не унесём одной ходкой.

— И одним днём не соберём, — сказал Николай.

Воронцов приехал под конец. Посмотрел на отделённую пристройку, на потускневшие образцы, на список. Не злорадствовал. Просто попросил показать результаты подробнее и предложил обсудить другой вариант снабжения на следующий день.

Денис согласился выслушать.

Дома он записал новый навык и седьмой уровень, замеченный уже после окончания пробы. «Контур» давал доступ к известным связям, но нагружал сильнее простой диагностики. Дальность и число точек ещё предстояло выяснить на безопасных задачах. Автоматически видеть весь район он не начал.

Он достал из кармана один истраченный обломок. Под лампой тот напоминал кусочек сухого хлеба. Утром Денис ещё жалел эту основу для пробы: думал, что пригодится на шестой дом.

Воронцов обещал завтра привезти расчёт другого снабжения. Денис положил обломок на чистый лист. Когда ему начнут объяснять, сколько всего можно сберечь, оставив сильную среду, возразить будет нечем. Этот кусочек он истратил сам.

Глава 34. Удобное решение

На встречу Воронцов привёз термосы.

Два больших, металлических, с облупленными крышками. Поставил на стол рядом с папкой и сказал, что один с чаем, другой с кипятком. Борис немедленно поменял местами кружки, которые собирался использовать под мелкие детали.

Денис ждал разговора о сети, материалах и сроках. Оказалось, сначала все хотели горячего.

В наземной мастерской сидели представители четырёх домов, Лена, Пётр, Сергей, Кирилл и Ирина. Николай пришёл вместе с Воронцовым. Ася осталась на складе, передала свои замечания письменно: через некоторые участки ей до сих пор было трудно пройти.

Воронцов разложил предложение без длинного вступления.

Сохранить действующую общую связь, укрепить изменённые соединения и перестать расходовать редкие основы на попытки удержать маломощный отдельный режим. Склад берёт снабжение основной части, выдаёт материалы и топливо по общему учёту. Люди с подходящими способностями обслуживают сеть по расписанию. Тем, кому в насыщенных условиях плохо, подбирают жильё на более спокойной окраине и организуют доставку.

На бумаге это выглядело значительно проще их вчерашнего опыта.

— Где жильё? — спросила Ирина.

Воронцов показал список помещений. Часть была подтверждена владельцами, часть ещё обсуждалась. На всех, кто уже жаловался, не хватало.

— Сначала наиболее тяжёлых, — сказал он. — Потом по состоянию.

Лена отодвинула кружку.

— Ухудшение у нас не только у лежачих. И заранее определить всех мы не можем.

— Поэтому постепенно.

Николай объяснил техническую сторону. На насыщенном участке многие переходы служили дольше, накопители заряжались увереннее, нагрузка распределялась устойчивее. То, на что Денис вчера потратил почти весь рабочий день и несколько пригодных основ, здесь требовало меньше усилий.

Спорить с этими записями было трудно. Они видели похожую разницу своими глазами.

Олег спросил про поставки. Воронцов назвал реальные остатки и две ожидаемые машины, сразу разделив одно и другое. Обещанного было много, имеющегося — меньше, но всё равно больше, чем в их мастерской.

Мужчина из шестого дома, недовольный приезжими, заговорил первым из жильцов:

— Если вода и свет будут, что нам мешает? Мы всё равно привыкать будем. Так хоть с едой.

— Кому-то не получается привыкнуть, — ответила Лена.

— А у меня мать сейчас без нормального отопления. Ей от ожидания лучше?

Лена не стала спорить с этим. Уточнила адрес и состояние матери, записала на отдельном листе. Разговор от этого замедлился и стал неприятнее: за каждым общим доводом обнаруживался конкретный человек, которому было плохо уже сейчас.

Денис смотрел на список материалов. Если принять предложение, многие задачи исчезнут из его ближайших дней. Не нужно будет искать ещё один накопитель, тащить тяжёлый генератор через неизвестную дорогу, подбирать основы в холодной мастерской. Можно заняться тем, что получается лучше, и наконец спать.

Воронцов словно заметил этот взгляд.

— Тебе не обязательно руководить людьми. Занимайся своей работой. Организацию возьмём на себя.

Предложение было по-настоящему заманчивым.

Ирина постучала по листу с переселением.

— Кто решает, что семье пора переезжать?

— Медики по состоянию, потом согласуем место.

— А если семья не согласна? Или подходящего места ещё нет?

Воронцов помолчал.

— Тогда временные меры. Мы не можем обещать идеальные условия всем.

— И мы не можем, — сказал Денис. — Но вы предлагаете изменить условия на всей связанной территории, а возможность остаться даёте не всем.

— Условия уже меняются. Я предлагаю организовать то, что происходит, вместо того чтобы тратить силы на слабый участок, который через час снова начинает тянуть связь.

Это было жёстко и в значительной части справедливо. Вчерашний опыт не давал Денису готового решения, которым можно было положить конец разговору.

Кирилл раскрыл папку со снимками.

— Мы пока не знаем, где остановится изменение при сохранении подачи. Устойчивость вашего оборудования не означает устойчивость среды для всех.

— Поэтому наблюдаем, — ответил Николай.

Кирилл посмотрел на Дениса. Тот узнал собственный недавний ответ и почувствовал, как уши становятся горячими.

Пётр вернул разговор к электропитанию. Если укреплять общую связь, зависимость медицинской линии от неё увеличится. Складской резерв не сможет мгновенно поддержать все дома. Нужно было либо строить отдельную обычную линию, либо честно признать общий риск.

Воронцов признал. Добавил его в условия прямо при всех.

Встреча длилась почти три часа.

За это время выпили чай, дважды открывали дверь, чтобы проветрить, и успели разозлиться друг на друга по разным причинам. Воронцов не забрал предложение. Жильцы не приняли его от имени всех. Договорились передать копии в дома и обсуждать реальные варианты, включая переезд отдельных семей на складскую сторону по их выбору.

— Мне нужен ответ в ближайшие дни, — сказал Воронцов, собирая бумаги. — Запас не лежит бесконечно. И людям своим я тоже должен объяснить, почему держу его под чужие обещания.

Денис кивнул.

После встречи они вышли во двор. Небо было низким, по асфальту катились мелкие сухие листья. У медицинской двери Марина разговаривала с Валентиной. В руках у неё был тот самый будильник: что-то снова заедало, Вадим Егорович хотел посмотреть, но сил пока не хватало.

Лена остановилась рядом с Денисом.

— Нашим пациентам здесь тоже не хорошо, — сказала она. — Не воспринимай отказ от его плана как уже оказанную помощь.

— Понимаю.

Она посмотрела на него и ушла в помещение.

В мастерской остались Олег и Кирилл. На столе лежали два списка: складской, короткий, с готовыми источниками, и их собственный — с вопросами почти напротив каждого пункта.

Олег достал из кармана записку.

— Есть где посмотреть независимое питание. Станция у старой ремонтной базы. Николай сказал, там сохранились блоки и обычное оборудование. Часть изменена, никто пока не вывез. Местный мастер согласен отдать за восстановление одного рабочего комплекта для них.

— Почему сами не привезут?

— Дорога. И с новыми основаниями никто не умеет. Вот это уже наша часть.

Денис прочитал адрес. Далеко. За участком, который на карте был заполнен редкими сообщениями и белыми промежутками.

— Сначала узнаем путь, — сказал он.

Кирилл придвинул карту, но не убрал фотографии растущего налёта. Они остались рядом, занимая половину свободного стола.

Денис посмотрел на оба листа. Какой бы дорогой они ни пошли, кто-то будет ждать результата в условиях, которые ему не подходят.

Он позвонил по номеру из записки. На третьей попытке ответил хриплый мужской голос.

— По блокам? Приезжайте смотреть. Только пустыми руками не надо, у нас тоже работа стоит.

Глава 35. Предел ожидания

На фотографии из шестого дома край налёта вышел за отметку.

Раньше между ними оставалась полоска серой стены. Теперь её не было. Кирилл положил телефон перед Денисом ещё до того, как тот снял куртку.

— За ночь, — сказал он.

Денис увеличил снимок. Рядом виднелась бумажная метка, которую они приклеили позавчера. Её нижний угол ушёл под светлый слой.

— Внизу кто был?

— Борис. Коротко, с порога. Никого больше не пустил.

Они пошли сразу. В подвале стоял странный запах, слабый и сухой, как возле нагретого камня. Воды на полу не прибавилось. Воздух казался плотнее обычного, хотя Денис понимал, что это плохое слово для измерения.

После двух минут у него заложило уши.

Он вышел, не дожидаясь остальных.

— Дальше только по необходимости. И вдвоём.

Сергей проверил показания обычного оборудования с доступной стороны. Стык держался. Именно эта исправность теперь тревожила больше возможной течи.

У двух жильцов первого этажа ночью появились головная боль и слабость. Лена осмотрела их, предложила временно перейти в другой дом. Семьи согласились не сразу: в своей квартире оставались вещи, еда, замки, понятное расположение стен. На новом месте нужно было спрашивать разрешения даже на чайник.

Ирина и Тамара Павловна занимались переселением до обеда.

Денис в это время созванивался с ремонтной базой.

Мастера звали Руслан. У него сохранились генераторный комплект, несколько изменённых блоков и грузовая платформа на больших колёсах. Работоспособность части оборудования он подтверждал обычной проверкой, по чужим основаниям ничего обещать не мог. За помощь с одним необходимым комплектом разрешал забрать согласованный остаток.

Дорога занимала несколько часов. На машине можно было пройти большую часть пути, дальше — через промышленный проезд, который после изменения не держал тяжёлый транспорт. Связь возле базы пропадала. Руслан назвал место, где телефон иногда работал, и попросил не приезжать к темноте.

Олег слушал рядом, отмечал повороты.

— Едем рано. Возвращаться тем же днём, если не придётся искать объезд.

Денис посмотрел на список материалов. Нужны были не просто дополнительные часы генератора. Для разделённого участка требовались совместимые основы, независимое питание, возможность удержать переход, когда насыщенная связь ослабнет. По частям это можно было искать ещё неделю.

Недели у них могло не быть.

Пётр принёс обновлённый медицинский расчёт. Резерв сохранился примерно на прежнем уровне благодаря последней оплате со склада, но утренний короткий перебой уже забрал часть топлива. Пополнение запросили. Машину со склада обещали, время не подтверждали.

— В запись не включаю, — сказал Пётр.

— Правильно.

Денис проверил с ним порядок перехода. Дежурные знали обычные действия. Лена определила, какие нагрузки нельзя снимать. На уровне медицинской комнаты всё выглядело настолько подготовленным, насколько позволяли имеющиеся вещи.

Общий узел оставался другим вопросом.

Кирилл встретил Дениса у выхода.

— Ты завтра уезжаешь?

— С Олегом. Нужные блоки там. Николай подтвердил основание по фотографии.

— И если здесь дальше пойдёт?

— Лена выводит людей из плохих мест. Пётр держит питание. Сергей знает обычные краны. Новый системный разрыв без меня не делаем.

Кирилл помолчал.

— Мы это уже говорили. А порядок так и не закончили.

Денис достал лист. На нём было много полезного: номера, сигналы, кто кого предупреждает, где лежат ключи, когда заканчивать отдельную пробу. Но напротив общей остановки всё ещё стояли условия, которые нельзя было проверить человеку без его допуска.

— Я не могу написать «отключить, если стало страшно».

— Никто этого не просит.

Кирилл открыл утреннюю фотографию.

— А если станет вот так, только в квартире? Ты оставляешь решение за собой там, где тебя не будет.

Денис почувствовал, что снова злится. Он пытался добыть вещи, без которых решение было заведомо плохим, а от него требовали принять его ещё до отъезда.

— Если я останусь, материалы сами не приедут. У Руслана надо сопрягать основание. Кроме меня, некому.

— Я понимаю, зачем ты едешь.

Ответ прозвучал тише, чем ожидалось. От этого спор потерял удобную форму.

У медицинской двери пришлось подождать. Лена вышла со свёрнутым полотенцем, спросила, что случилось. Денис начал объяснять заново, Кирилл перебил:

— Можно людей из шестого сегодня вывести всех?

— Куда?

Он показал четвёртый дом. Лена покачала головой: свободные комнаты уже заняли, двоих лежачих ещё только собирались везти.

— На склад, — сказал Денис и услышал, как быстро у него это получилось.

Лена посмотрела на него. Вчера он сам спорил о переселении людей, которым складская среда могла не подойти.

— Я узнаю про ближайший корпус, — добавил он.

— Узнай. А пока мне помогите здесь, вдвоём.

Они перенесли кушетку в соседнюю комнату. Кирилл держал ножки, Денис шёл спиной, на повороте ударился локтем о дверь. Через тонкую стенку было слышно, как Марина просит отца потерпеть, сейчас поправит подушку.

Сергея застали у водяной точки. Он согласился остаться ещё на день, однако от вопроса об общем вводе сразу нахмурился.

— Закрыть я закрою. Открыть без тебя потом смогу?

— Не знаю.

— Вот когда узнаешь, тогда и пиши мне в дежурство.

Кирилл хотел возразить, но слесарь поднял ведро к крану и повернулся к нему спиной. Обычные краны, подвоз, вывод людей — об этом удалось договориться. Пётр отказался от частной заявки и остался у питания. Артём взял сообщения. Напротив служебного сопряжения Денис снова написал своё имя.

Денис оставил указание связаться с ним до вмешательства и номера возможных посредников. Сам собирался выходить на связь при каждом доступном окне.

Все знали, что возле базы окна будут редкими.

Вечером он проверил подготовленные детали для дороги. Олег принёс ремни, воду и обычные расходники. Пустое место оставили под груз, максимально лёгкий из подходящих. Ненужное выложили сразу.

Мать зашла в мастерскую, посмотрела на рюкзаки.

— Во сколько вернёшься?

— К вечеру постараемся.

Она дождалась, пока он поднимет голову.

— Мне не время для ужина нужно. Если не вернётесь, на что людям рассчитывать?

Денис перечислил запас и ответственных. На словах всё снова выглядело собранным. Он слышал собственный голос и понимал, что главного возражения это не закрывает.

— Утром ещё проверим данные, — сказал он. — Если скачок продолжится, поменяем план.

Ирина кивнула, но не успокоилась.

Ночью рост по снимкам замедлился. Не исчез — просто новая отметка осталась открытой. Жалоб больше не поступило. Переселённые семьи устроились в четвёртом доме, детям дали место у окна, взрослые помогали переносить запасные ёмкости.

Денис прочитал сообщение в пять сорок утра и почувствовал облегчение.

Этого было недостаточно для уверенного прогноза. Для решения выехать — оказалось достаточно.

На дворе ждал Олег. Водитель небольшой машины согласился довезти их до промышленного проезда и забрать по сообщению, если дорога останется открытой.

Кирилл вышел проводить с папкой под мышкой. Проверили номера, место выхода на связь, время ожидаемого первого сообщения.

— Если не отвечаю, пробуйте через Николая, — сказал Денис.

— Записано.

Они пожали руки. Кирилл вернулся к дому, не дожидаясь, пока машина тронется.

Денис смотрел в боковое окно на тусклую лампу медицинской комнаты. Свет исчез за поворотом раньше, чем он успел перестать его искать.

Глава 36. За границей подачи

Машина остановилась раньше, чем они рассчитывали.

На промышленном проезде стояла вода. Неглубокая у ближнего края, она скрывала середину дороги под ровной тёмной поверхностью. Из неё торчал дорожный знак, повёрнутый боком. Дальше виднелся грузовик с открытой водительской дверью.

Водитель их машины вышел, поговорил с людьми у обочины и вернулся.

— Там просело. Я сюда не сунусь. Если обратно, встречу у старого поста.

Он показал место на карте. Обход добавлял расстояние, зато до него можно было добраться по сухой дороге.

Денис сообщил новый порядок Артёму, пока телефон ещё ловил. Ответ пришёл через несколько минут: дома наблюдают, новых жалоб с утра нет.

У затопленного проезда задержалась и одна из машин со складскими грузами. Водитель искал обход. Денис отметил это, но не успел выяснить, именно ли её ждали у них с топливом. Передал сообщение Николаю.

Дальше пошли пешком.

Город здесь редко попадал на фотографии даже до изменения. Низкие склады, глухие стены, ворота с номерами, штабеля бетона за сеткой. Между предприятиями тянулись полосы пустыря с высокой сухой травой. Сейчас часть травы лежала ровными кругами, а в середине каждого выступала бледная гладкая поверхность. Денис обходил круги, не пытаясь определить, есть ли у них глубина.

Возле металлической эстакады воздух стал теплее.

Олег расстегнул воротник.

— Чувствуешь?

Денис кивнул. Обычный холод утра никуда не исчез, но у кожи возникало другое ощущение, будто они подошли к большой работающей машине. На перилах висели капли, внутри которых свет расслаивался на тонкие цветные края.

Диагностика отзывалась даже на короткое касание знакомой пластины в кармане. Очень ясно. Соблазн задержаться был сильным.

Денис убрал руку.

У ограды ремонтной базы их встретил Руслан, широкий мужчина в старой рабочей куртке. Он сразу спросил про дорогу и, услышав о воде, выругался.

— Значит, на большой тележке обратно по верхнему проезду. Там длиннее. Но низом вас не пущу, даже если всё быстро сделаем.

Внутри базы работали трое. Ещё двое занимались воротами, укрепляя место, где изменённая поверхность вытолкнула старую петлю. За воротами стояли машины, часть с поднятыми капотами. На столе под навесом кипел обычный чайник от отдельного источника.

Денис невольно задержал на нём взгляд.

— Работает, — сказал Руслан. — Чудо техники. Сначала чай, потом покажу, что сломано.

Они отказались только от долгого сидения. Выпили по кружке, сверили договорённость и пошли в дальнюю часть.

Нужный комплект включал обычный генератор и изменённое основание распределения. Генератор сам по себе запускался. Проблема была в совместной работе с новыми блоками: переход быстро терял устойчивость, после чего часть нагрузки отключалась. Руслан пробовал механически укрепить его, но не мог выбрать правильные основы.

За восстановление одного устойчивого комплекта для базы он отдавал отдельный небольшой бензиновый генератор после проверки, два совместимых блока, запас пригодных пластин и грузовую тележку. Не всё было лёгким. Зато бензин у Дениса оставался в машине дома, а обычное питание можно было поддерживать независимо от общей изменённой связи.

— Запчасти не новые, — предупредил Руслан. — Испытаем вместе. Потом никаких сказок, что я обещал вечность.

— Мы тоже вечность не делаем, — ответил Олег.

Работа пошла быстрее, чем Денис ожидал.

В насыщенной среде он различал структуру краёв почти без усилия. Можно было следить сразу за несколькими точками, не теряя предыдущую. Новый «Контур» здесь ощущался естественнее: подготовленная схема из отметок превращалась в ясную последовательность связей.

Именно поэтому Денис заставлял себя отнимать руку по времени.

Через сорок минут зазвенело в ушах. Не сильно, но устойчиво. У Олега покраснело лицо. Руслан посоветовал отдыхать за внешним навесом, где условия были ближе к обычным, и показал короткий путь без пересечения светлых кругов.

Пока Денис сидел там, Олег проверял обычный генератор с местным механиком. На отдельной нагрузке он держался ровно. Бак был почти пуст, Руслан добавил немного на проверку и дорогу; основной запас предстояло подключить дома.

Денис попытался отправить сообщение. Телефон долго показывал ожидание, затем сообщил, что связи нет.

До известной точки приёма было несколько минут пешком. Он дошёл с одним из рабочих, отправил Артёму короткий отчёт: на месте, работаем, возвращение через верхний проезд. Ответ не пришёл. Через Николая сообщение тоже осталось без подтверждения.

Рабочий показал на небо.

— Когда облака так встают, хуже. Может, совпадает. Но сегодня с утра рвёт.

Денис не стал спорить о причине. Вернулся, договорившись проверять связь снова через час.

После перерыва они собрали нужный переход. Олег удерживал подготовленную опору, Руслан следил за нагрузкой. Денис чувствовал, как легче идёт сопряжение и насколько быстро всё равно темнеет личная шкала. Здесь было больше доступного, а не больше бесплатного.

Проверка прошла, затем её повторили с другой нагрузкой. Рабочий комплект оставался устойчивым. Руслан получил записи ограничений и показал своим, как осматривать расходный край без вмешательства в него.

К одиннадцати начали грузить оплату.

В этот момент за воротами затрещал металл.

Один из рабочих крикнул, чтобы все отошли от ограды. Из-за штабеля выскользнуло низкое широкое существо с блестящей складкой вдоль спины. Оно быстро перебирало короткими конечностями и тащило в пасти кусок чёрной изоляции.

Денис узнал общий силуэт того, что встретили у аптеки, но не был уверен, что это тот же вид.

Существо остановилось у открытых ворот.

Руслан поднял длинный щит из толстой фанеры, Олег взял второй. Они не пошли на него. Закрыли проход между людьми и внешней стороной, оставив путь обратно к пустырю.

Зверь дёрнулся к яркому кабелю у колеса. Рабочий успел убрать кабель, и существо ударилось боком о стойку. Металл дрогнул, по изменённой петле пошла светлая трещина.

Створка начала оседать.

Денис бросился не к зверю, а к опоре. Короткая диагностика показала истощённый край. Удержать всю дверь он не смог бы. Зато успел крикнуть Олегу, куда подставить щит, чтобы створка не рухнула в проход.

Они отступили вместе с опускающимся металлом. Существо вывернулось наружу и исчезло за штабелем, унося изоляцию.

Никто не получил серьёзной травмы. У рабочего рассекло рукав и кожу предплечья, его сразу отвели к аптечке. Ворота теперь закрывались только частично, и перед отъездом пришлось укрепить их обычным упором.

На всё ушло ещё сорок минут.

Денис открыл интерфейс для проверки нагрузки и заметил восьмой уровень. Строку записал, но радоваться не было времени. В ушах снова звенело, а до дома оставался тяжёлый путь.

Он пошёл к точке связи, оставив Олега закреплять груз.

Телефон поймал сеть на несколько секунд. Пришли два сообщения с разницей почти в час. Первое — обычный отчёт Артёма. Второе состояло из просьбы срочно связаться и фотографии коридора шестого дома.

На стене возле лестницы лежал светлый слой, которого утром там не было.

Денис нажал вызов. Телефон молчал, затем сбросил соединение.

Он поднялся ещё на несколько шагов по склону, туда, где за оградой виднелась верхняя дорога.

Глава 37. Решение Кирилла

Связь появилась на краю насыпи.

Денис стоял между двумя мокрыми кустами, подняв телефон к уху. Внизу Олег уже разворачивал тележку. Он что-то спросил, но Денис показал ладонью: подожди.

Ответил Артём.

— Ты где? Мы с двенадцати…

Голос пропал. Вернулся со щелчком, слишком громкий.

— …общий участок остановили. Кирилл с Сергеем.

Денис посмотрел на часы. Половина первого.

— Как остановили? Насос?

— Нет. Там, служебный. Питание тоже ушло. Пётр на резерв перевёл.

Он почувствовал, как в груди стало пусто.

— Когда?

— В двенадцать восемнадцать. Записал. Кирилл сейчас у шестого, людей выводят.

— Кто разрешил общий?

Артём ничего не ответил несколько секунд.

— Здесь плохо было, Денис.

Связь оборвалась.

Он перезвонил. Без ответа. Попробовал Петру, затем Лене. У Лены телефон был занят.

Олег поднялся по склону. Денис повторил то, что услышал. Напарник не стал спрашивать, почему Кирилл послушался не их.

— Сколько есть?

— Чуть больше трёх часов от отключения. Если нагрузка прежняя.

Олег посмотрел на тележку. Генератор, два блока, коробка основ, инструмент. Всё привязано, ничего лишнего по утреннему списку.

Теперь список изменился.

— Генератор берём. Один блок. Самое нужное для запуска. Остальное Руслану оставим, потом заберём.

Денис кивнул и побежал вниз.

Развязывая ремень, он поймал себя на злости, от которой путались пальцы. Они почти закончили. Нужные вещи были у них. Ещё несколько часов — и можно было начинать нормальную подготовку. Кирилл не дождался нескольких часов.

Потом Денис вспомнил фотографию лестницы.

Он не знал, что значили эти часы для людей внутри.

Руслан помог перегрузить. Дал человека до верхнего проезда, чтобы пройти крутой участок втроём, и пообещал сохранить остальное под запись. Денис хотел извиниться за спешку, но мастер махнул рукой.

— Идите. Только в низину не режьте. Там с утра ещё осело.

В двенадцать сорок две удалось соединиться с Петром.

Тот говорил быстро, спокойно, и от этого слушать было страшнее.

Основной ввод исчез вместе с разрывом сопряжения. Аккумулятор перекрыл переход, генератор принял необходимую нагрузку. Остальное выключили. В медицинскую комнату привели ещё людей после ухудшения в шестом доме. Лена определила, что действительно нужно подключить.

— По расходу уточняем. Пока рассчитывай не позже половины четвёртого, — сказал Пётр. — Это с тем, что уже есть. Топливо ищут. Николай отправил человека пешком с доступным остатком, машину обводят. Большого запаса у них рядом тоже нет.

— У нас бензиновый генератор. Проверенный. Привезём.

— Хорошо. Здесь подготовлю. В бензине недостатка пока нет.

Денис рассказал, какой разъём и что нужно оставить свободным. Олег уже тянул тележку, он шёл рядом, придерживая груз одной рукой.

— Лена как?

— Работает. Ты приезжай, ей сейчас не до объяснений.

На следующем подъёме связь потерялась.

Верхняя дорога была длинной и неровной. Под колёсами хрустел мелкий щебень, дальше начиналась старая колея. Там, где раньше можно было пройти по обочине, лежали бледные плоские стебли, вытянувшиеся из-под бетонного забора. Олег держался середины, и Денис не предлагал обходить по траве.

Рабочий Руслана помог поднять тележку на сухую площадку, потом вернулся. С этого места двое тянули по очереди. Генератор после каждой кочки смещал ремень, его приходилось поправлять.

Денис слышал собственное дыхание слишком отчётливо. Насыщенная среда ещё держалась здесь отдельными полосами. Навык отзывался легко, но ноги уставали совершенно обычно.

В начале второго позвонил Кирилл.

— Я остановил, — сказал он, не дожидаясь вопроса.

— Я знаю.

— У шестого налёт пошёл выше. В коридоре троим стало плохо почти одновременно. Двух вывели, один сам не смог. Лена пришла. Потом у восьмого с другой стороны тоже началось. Мы тебе звонили.

Денис молчал, прижимая телефон плечом.

— Подачу сначала уменьшили обычным способом. Сильно не помогло. На общей стороне отклик рос, Николай по связи подтвердил. Сергей мог закрыть весь служебный участок. Я сказал закрывать.

— Ты знал про медпункт?

— Пётр предупредил. Про резерв тоже. Я думал, успеем до его конца. Здесь дальше ждать было…

Он остановился.

— Было что? — спросил Денис резко.

— Я не знал, сколько людей ещё ляжет, пока мы ждём твоего ответа.

Олег посмотрел на Дениса. Тот отвернулся, хотя прятаться было некуда.

— Что сейчас?

— Быстрого роста нет. Снимки делаем. Людям у входа стало легче, не всем. Внутрь не пускаем. Но питание не вернулось отдельно. Пётр пробовал обычную линию, там без общей связи не держится.

— Не пробуйте системную часть сами. Я еду.

— Хорошо.

Денис хотел сказать ещё многое. Что нельзя было решать одному. Что именно этого он просил не делать. Что восстановить теперь придётся в спешке и рядом с людьми, у которых кончается время.

Ничего из этого не помогало двигать тележку.

— Все записи сохраняй, — сказал он. — По минутам. И Пётру передай, когда мы последний раз связались.

Кирилл согласился.

К старому посту вышли позже, чем хотелось. Водитель был на месте, уже успел сходить посмотреть дорогу и убрать из багажника всё своё. Втроём загрузили генератор, тележку привязали сверху.

Денис сел впереди и только тогда заметил, что ладонь содрана ремнём. Крови почти не было, но кожа жгла.

— Быстрее там не выйдет, — предупредил водитель. — Объезд через рынок. Проезд у воды закрыли окончательно.

— Едем как можно.

Он не просил рисковать. Внутри каждую секунду хотелось попросить.

На дороге их дважды останавливали люди, узнавая, есть ли дальше проезд. Один мужчина бросился к машине с просьбой подвезти больную жену. Денис почувствовал ужас от того, что первым его желанием было не слышать.

Олег объяснил, куда они едут, попросил номер и передал его дежурным по связи, когда удалось дозвониться. Свободного места для безопасной перевозки в машине не было. Они поехали дальше.

В три часа Пётр сообщил, что пешком донесли немного топлива. Это добавило время, но не решило проблему. Нагрузка выросла, точный предел сдвигался, и он не собирался обещать лишние минуты.

Лена наконец прислала короткое сообщение:

«Вадиму хуже. Делайте питание. Остальное потом».

Денис перечитал два раза, хотя слов было мало.

За стеклом тянулись дома. В некоторых окнах горел свет, в других люди стояли у подоконников, глядя на улицу. Дворы выглядели почти спокойно. По такому виду невозможно было понять, где внутри уже кончался запас.

На последнем повороте пришлось проехать мимо дома, ради которого они ездили за деталями. Двенадцатый оставался без новой воды. У входа стояли полные канистры после подвоза.

Денис заметил их и ничего не почувствовал. Все мысли сжались до оставшейся дороги.

Когда впереди показался их двор, генератора возле медицинской комнаты не было слышно сквозь двигатель машины.

Денис опустил стекло, пытаясь различить звук.

Глава 38. Время резерва

Генератор стоял на месте.

Возле него на корточках сидел Пётр. Увидев машину, поднялся и сразу показал, куда нести новый комплект. Денис выскочил, не закрыв дверь.

— Сколько без него?

— Семь минут. Аккумулятор почти пуст. Всё лишнее давно сняли.

На телефоне было пятнадцать сорок шесть.

Олег и водитель вытаскивали генератор. Пётр уже подготовил место и обычную часть подключения, как договорились по дороге. Бензин стоял отдельно в подписанной ёмкости. Никаких деталей искать не пришлось.

Денис хотел войти к Лене, но услышал своё имя от Олега и остался у груза.

Сначала то, что он мог сделать.

Поставить. Освободить от ремней. Проверить, не повредили ли при перевозке. Передать Петру. Подключение обычной части было его работой, и Денис не лез под руки.

У него дрожали пальцы. Он достал из коробки совместимый блок, едва не уронил и положил на ровную доску, чтобы не держать на весу.

Олег заметил.

— Сядь на минуту.

— Нормально.

— Сядь.

Денис сел. Посмотрел на полосу нагрузки: после базы и дороги она оставалась тёмной. Он не восстанавливался, пока тащил тележку и отвечал по телефону. Просто давно не проверял себя.

Система не знала, что сейчас нужно быть собраннее.

Из медицинской комнаты вышла Марина. На ней была чужая кофта поверх домашней футболки. Она посмотрела на генератор, потом на Дениса.

— Сейчас?

— Подключаем.

Он не сказал «всё будет хорошо». Марина и не просила.

Пётр запустил двигатель. Тот сначала работал неровно, как и при проверке у Руслана, затем выровнялся. Из окна донёсся голос дежурной. Основная необходимая нагрузка снова получила питание.

На часах было без двух четыре.

Денис вошёл только после того, как его позвала Лена.

В комнате стало теснее. Две кушетки заняты, на стульях сидели ещё люди, рядом лежали куртки и мокрые полотенца. Вадим Егорович был у дальней стены. Марина стояла рядом, держала его за руку, стараясь не мешать.

Лена показала на светлый блок и спросила, восстановился ли обычный вход. Денис проверил доступные признаки на основании, подтвердил. Сам аппарат работал. Его лечебная часть была за пределами навыка, и он не пытался проникнуть туда взглядом.

— Больше технически сейчас что-нибудь нужно?

— Уходи к Петру. И проверьте, чтобы опять не пропало.

Он вышел.

В коридоре на полу сидел Кирилл. Держал телефон обеими руками. Увидев Дениса, встал слишком быстро.

— Я записи…

— Потом.

Кирилл замолчал. На рукаве у него была белая пыль, возле запястья — тёмная полоса ссадины. Денис смотрел на неё и не мог заставить себя спросить, что случилось.

Снаружи Пётр следил за прибором. Олег проверял крепления после перевозки, водитель помогал выгружать тележку. Работа шла, пока Денис стоял в коридоре.

Он вернулся к ним.

Генератор работал ровно. Денис прислушивался к каждому изменению звука, несколько раз спрашивал у Петра про запас. На третий раз тот молча показал на те же канистры. Вода в домах не шла: общий узел оставался разорванным.

Денису хотелось заняться им немедленно. Вернуть хотя бы часть того, что исчезло.

Пётр остановил:

— Медпункт уже отдельно. Общую сейчас не трогай. Не меняй нам условия, пока там работают.

Денис кивнул. Взяться за ещё одну задачу было легче, чем стоять и ждать, но это не делало её нужной именно сейчас.

К Лене пришёл врач из действующей поликлиники. Его вызвали ещё днём, до возвращения Дениса; часть дороги пришлось идти пешком. Мужчина коротко спросил про длительность перерыва и вошёл внутрь.

Денис назвал времена, которые записал Пётр. Остальные сведения оставил ему — тому, кто был здесь всё время.

По двору переносили ёмкости. Ирина направляла людей к запасу хозяйственной воды, напоминала, где питьевая. Тамара Павловна усаживала женщину из шестого дома на скамью, подальше от закрытого подъезда. У стены стояла Даша, держала младшего брата за руку. Саша подошёл, увёл обоих домой.

Денис заметил это с благодарностью.

Кирилл вышел вслед за врачом, но к генератору не подошёл. Сел на край бетонного блока и начал сверять сообщения. Потом поднял голову.

— Рост остановился на большинстве точек. У шестого край не двигается с отключения. Людям снаружи легче.

Денис посмотрел на него.

— Сейчас мне это не говори.

Он сразу понял, что сказал неправильно. Сведения были нужны. Пётр должен был знать, стоит ли опасаться изменений рядом с генератором. Лена — что происходило с людьми.

Но исправить фразу в ту же секунду не смог.

Олег взял у Кирилла телефон и попросил показать снимки. Они отошли к столу дежурного.

В шестнадцать тридцать одна Лена вышла из комнаты.

Денис понял раньше, чем она заговорила. По тому, как она остановилась у двери, не выбирая следующую работу.

Вадима Егоровича не удалось спасти.

Лена сказала это тихо. Добавила, что с Мариной сейчас врач. Потом спросила, может ли Ирина побыть рядом, когда понадобится.

Денис кивнул. Не сразу вспомнил, где мать, хотя видел её несколько минут назад.

Он нашёл её у ящиков с водой. Ирина выслушала, поставила кружку на крышку и пошла к медицинской комнате. Ничего не спросила на ходу.

Денис остался возле ящиков.

Внутри него не было ни ясной мысли, ни готового чувства. Он приехал, они привезли генератор, питание работало. В расписании действий каждая строчка после возвращения была выполнена. Человек всё равно умер.

Потом появилась мысль, от которой захотелось согнуться: если бы выехали раньше. Если бы он не задержался у ворот базы. Если бы не уехал вообще.

Он достал телефон. Вызов Руслану ещё оставался в недавних; выше стояли пропущенные от Артёма. Денис начал считать промежутки, сбился, начал снова. Палец остановился на имени Лены. Она была за стеной, в нескольких шагах. Звонить ей было незачем.

Лена вернулась к другим пациентам. Двое после перерыва чувствовали себя хуже, их продолжали наблюдать. У одной женщины состояние стабилизировалось, у второго человека ещё нет. Она не могла остановить работу вместе с этой смертью.

Олег принёс Денису воду. Тот выпил, не чувствуя вкуса.

Кирилл стоял возле стены. Уже знал. Папка висела у него в опущенной руке.

— Я думал, хватит, — сказал он, когда Денис подошёл.

— Не хватило.

Денис смотрел на белую пыль у него на рукаве. Хотел спросить, доволен ли он теперь своими снимками. Уже вдохнул для первого слова, когда Кирилл зачем-то стряхнул пыль второй рукой. На запястье открылась ссадина.

Денис стиснул зубы. Во рту было сухо, хотя воду он только что пил.

— Завтра разберём по записям, — сказал он. — Все. С Петром, Сергеем, Леной.

Кирилл кивнул.

Денис ушёл к генератору. До темноты они с Олегом подготовили следующую смену, проверили запас, отложили ремонт общего участка до согласованного решения. Людям сообщили, где брать воду и почему подача пока не возвращается.

Вечером Марина вышла из медицинской комнаты с небольшой сумкой.

Она спросила, не видел ли кто-нибудь отцовскую куртку. Серую, с тёмным воротником. При переезде её положили отдельно, а сейчас в комнате не нашли.

Денис вспомнил пакет у Валентины в прихожей.

— Принесу.

Марина кивнула. Больше ничего не сказала.

Он поднялся по знакомой лестнице, постучал в квартиру, забрал куртку. Она была лёгкой, совсем обычной. В кармане что-то тихо звякнуло.

Денис не стал смотреть что. Аккуратно застегнул молнию на пакете и понёс его вниз.

Глава 39. Перед людьми

Утром Денис долго не мог найти чистую футболку.

Она висела там, куда он сам её повесил в выходной. Просто теперь казалось, что с того дня прошло гораздо больше времени.

Мать стояла у плиты и молча грела воду. Ночью ей удалось поспать несколько часов урывками. Марина осталась у Валентины. Организацию дальнейших дел взяли на себя Саша и ещё двое соседей, договорившиеся с действующей службой и транспортом.

Денис спросил, нужна ли помощь.

— Если понадобится, позовут, — сказала Ирина. — Не пытайся занять все места сразу.

Он надел футболку и пошёл в мастерскую.

У двери мастерской уже ждали двое жильцов. Олег попросил дать им час, потом обещал выйти и рассказать. Один мужчина остался у окна; Денис чувствовал его взгляд, пока рассаживались Лена, Пётр, Сергей и Кирилл. Артём принёс журнал сообщений, Николай прислал записи своей стороны и оставался на связи.

На большом листе появилась временная линия.

Первые жалобы. Ускорение роста. Попытки связаться. Обычное уменьшение подачи. Решение об изоляции. Исчезновение питания. Переход на резерв. Доставка малого запаса. Ухудшение пациентов. Возвращение машины. Восстановление питания.

Денис смотрел на минуты и вспоминал, где был в каждую из них. Возле основания на базе. На насыпи с телефоном. У тележки. В машине, которая слишком медленно проходила рынок.

На бумаге все расстояния помещались в одну строку.

Сергей рассказал, что именно сделал в служебном помещении. Обычные механизмы оставались доступными, но после преобразования изоляция участка разрывала и связанную передачу. Он понимал, что питание может пропасть, и перед действием ещё раз услышал предупреждение Петра.

— Кирилл сказал, ждать опаснее, — произнёс слесарь. — Но закрыл я. Не надо писать, будто у него руки мои были.

Кирилл поднял голову, затем снова посмотрел на записи.

Лена описала состояние людей до отключения без лишних персональных подробностей. У нескольких ухудшение совпало по времени с быстрым изменением коридора. Вывод из опасного места помог, не всем одинаково. Наблюдение нельзя было считать пустой паникой.

Кирилл показал снимки после разрыва. Быстрый рост действительно замедлился. Это подтверждалось не только его оценкой, но и записями Бориса, отметками на стене, сообщением Николая с общей стороны.

Потом Пётр показал расход резерва.

Он соответствовал измерениям. Добавленная нагрузка сократила время, принесённое топливо немного его вернуло. Внезапной загадочной поломки не произошло. Помощь прервалась, когда имеющийся запас исчерпался, а новый источник ещё не приехал.

— Я слышал срок, — сказал Кирилл. — Рассчитывал, что либо вы успеете, либо получится отдельно вернуть обычную линию. Второе не было проверено. Я всё равно на него рассчитывал.

Денис сцепил пальцы под столом.

Это было признание той ошибки, на которую ему хотелось указать первым. Услышав её без спора, он не почувствовал облегчения.

Лена не позволила превратить смерть Вадима Егоровича в простую арифметику.

Его состояние ухудшалось до конца резерва. Перерыв ограничил помощь в тяжёлый момент. После восстановления питания лечение продолжили, но человека не спасли. Утверждать, что без перерыва он обязательно остался бы жив, она не могла. Утверждать, что перерыв ничего не изменил, — тоже.

— Лена, я правильно понял… — начал Денис.

— Я не знаю, Денис. Вот это ты правильно пойми. Я была рядом, я делала всё, что могла, и не знаю, как было бы без перерыва.

Она потёрла переносицу. На столе перед ней лежал телефон; экран снова загорелся. Лена перевернула его и попросила продолжать.

Когда очередь дошла до него, он рассказал о подготовке вылазки. Что знали про дорогу, что считали доступным, почему взяли именно этот груз. Потом перешёл к тому, что хотелось объяснять меньше.

— Я видел ускорение. Понимал, что связи может не быть. И всё равно оставил окончательное решение на себе. Хотел сначала разобраться, как потом включать обратно. Сергей меня прямо спрашивал. Я ему не ответил.

Кирилл смотрел на него, не мигая.

— Это не значит, что любой разрыв был бы правильным, — продолжил Денис. — Но моя запись «сначала звонить мне» не работала в условиях, которые я знал заранее.

Олег тихо выдохнул и отвернулся к окну.

После полудня вышли к людям. Перед этим Лена поговорила с Мариной и спросила, что можно сообщить публично. Та разрешила назвать отца и сказать о нарушении помощи. Медицинские подробности оставили в закрытых записях.

Во дворе собралось больше людей, чем на обсуждение воды. Некоторые пришли просто узнать, когда вернётся подача. Другие уже слышали, что Кирилл «выключил больных», и теперь смотрели только на него.

Кирилл стоял рядом с Денисом, держа лист. В начале голос у него сорвался. Он остановился, выпил воды и продолжил.

Рассказал, что увидел, почему потребовал остановку, какой риск знал и на что ошибочно рассчитывал. Не назвал себя спасителем людей из шестого дома. Не стал прятаться за Сергея.

Мужчина из четвёртого перебил:

— А его кто назначал решать?

— Никто не дал мне такого решения, — ответил Кирилл. — Я принял сам.

— Значит, нечего ему больше к трубам подходить.

Несколько человек согласились. Кто-то сказал, что пусть уходит вообще.

Денис почувствовал, как Кирилл рядом перестал дышать на секунду.

— Один к общему отключению больше не подходит никто, — сказал Денис. — Включая меня. Сейчас правила меняем для всех, а не оставляем ту же дырку с другим человеком.

— Удобно вы друг друга прикрываете.

Денис посмотрел на говорившего.

— Я не прошу считать, что всё нормально. Я объясняю, где была и моя ошибка. Если убрать его, мои решения от этого правильными не станут.

Спор продолжался. Не все приняли ответ. Несколько людей ушли, не дослушав, — им нужно было за водой, к детям или просто подальше от разговоров, которые не возвращали умершего.

Марина пришла к концу. Стояла рядом с Валентиной, почти не двигаясь.

Когда её заметили, люди притихли.

— Не говорите, что он умер, чтобы остальные спаслись, — сказала она. — Он на это не соглашался.

Кирилл опустил лист.

— Я не буду.

Денис кивнул. Никакого полезного продолжения этой фразы не было.

После собрания они не стали устраивать примирение. Марина ушла с Валентиной. Кирилл вернулся в мастерскую разбирать записи. Сергей пошёл к водяной точке — нужно было готовить временную подачу, не восстанавливая прежнюю общую связь целиком.

Денис задержался у медицинской комнаты. Через открытую дверь слышались голоса Лены и дежурной. Жизнь продолжала требовать работы с какой-то почти жестокой регулярностью.

К вечеру он вошёл в мастерскую за схемой. Кирилл сидел за дальним столом.

— Я могу пока не приходить, — сказал он.

Денис остановился.

Первая честная реакция была: так будет легче. Не видеть рядом человека, на которого хотелось перенести всё, что не помещалось внутри.

Потом он посмотрел на карту. На ней были отметки, благодаря которым они вообще узнали, что происходит.

— Приходи. Сеть один не трогай. Записи, наблюдения — нужны.

— Хорошо.

Они не пожали руки.

Денис взял схему и сел за другой край стола. Между ними осталась свободная полоса, на которой раньше стояли общие чашки.

Глава 40. Работать рядом

В субботу утром проводили Вадима Егоровича.

Денис пошёл вместе с матерью и соседями. Марина держалась рядом с Валентиной. Говорили мало. Саша помогал с транспортом, проверял бумаги и время возвращения, и эта обычная суета казалась Денису необходимой: без неё люди просто стояли бы, не понимая, куда девать руки.

Кирилл тоже пришёл. Остался в стороне, не подходил к Марине с объяснениями. Она увидела его, ничего не сказала и отвернулась.

На обратной дороге Денис придержал дверь машины и дождался, пока Марина выйдет. Она зацепилась рукавом за ремень, резко дёрнула, потом долго освобождала ткань сама. Он стоял рядом с протянутой рукой, пока мать не коснулась его локтя.

У подъезда ждали с вопросом про воду.

Воды в домах по-прежнему не было.

В мастерской Сергей предложил временный вариант: подавать хозяйственную воду ограниченными партиями по отдельному обходу, не восстанавливая общий системный стык. На верхние этажи давление будет слабым, часть придётся носить. Расход людей и времени большой, зато можно было отделить эту задачу от прежнего неизвестного режима.

Денис сначала начал прикидывать, как удержать переход с помощью навыка. Сергей покачал головой.

— Здесь пока вообще без твоей связи. Обычным путём. Медленно, зато видно, где что идёт.

Денис посмотрел на схему и согласился.

До обеда переносили ёмкости и готовили доступ. Миша с отцом помогали расставлять пустые канистры, Артём вёл отметки у выдачи. Тамара Павловна записывала, кому трудно носить наверх. Отдельная очередь получилась не по старшинству крика, а по реальной возможности добраться до квартиры.

Возле очереди его окликнули дважды. В первый раз Денис остановился, но Тамара Павловна уже взяла спорщиков под локти и повела к своим листам. Во второй он только поднял руку, показывая, что услышал, и понёс пустую ёмкость дальше.

После обеда собрались у доски в мастерской.

На этот раз Ирина не дала ограничиться списком имён.

— Решение, человек, замена, если его нет, — сказала она. — И что делать до ответа. Давайте по одному действию.

К вечеру доска была исписана. Обычное питание взял Пётр, воду — Сергей, перемещение пациентов — Лена. Под каждым именем стояла замена. Над общей остановкой Ирина дважды подчеркнула: два назначенных ответственных на месте, проверенный остаток резерва, сообщение другой стороне. Отсутствие Дениса больше не запрещало им принимать решение. Людей из опасного места дежурные выводили сразу.

— Теперь ты недоступен, — сказала Ирина сыну. — Садись вон туда.

Денис сел у стены. Артём взял рацию, хотя Борис стоял в трёх шагах, и сообщил о быстром изменении участка. Стенд был пустым, шланги сухими; всё равно у Дениса свело живот, когда прозвучало «людям плохо».

Борис вывел воображаемых людей, позвал Петра, выяснил запас. Они дошли до переноса и остановились.

— Куда принимают? — спросила Лена.

— К вам.

— У меня мест нет.

Борис посмотрел на неё, потом на доску.

— Мы же для проверки.

— Вот и проверь, кто там ответит. Я могу быть не здесь.

Он нашёл нужный номер. Ирина вписала рядом с принимающим местом отдельное подтверждение. Начали снова.

На второй попытке Артём назвал шестой участок. Сергей подошёл к другому краю стенда.

— Шестой дом, — сказал Кирилл.

— У тебя написано «шесть».

Кирилл прижал ладонью лист. Денис уже привстал, но Борис сам снял обе таблички.

— Не годится. Вот тут дом полностью пишем. А технические — буквами. И крупнее, я от двери не вижу.

Переделали. В третий раз Пётр неожиданно спросил Дениса, кто подтверждает его собственное предложение.

— Ты, — ответил Денис.

— Сегодня. На другой смене?

Пришлось встать, найти в списке помощника и вписать правило для себя тоже. Ирина следила, пока он дописывал.

Кирилл оставался у края доски. Дважды начинал говорить и умолкал, когда оборачивался Денис. На третий Денис спросил сам:

— Что там?

— Время первого признака. У нас опять только вызов записан.

— Добавь.

Кирилл взял ручку не сразу.

После окончания он подошёл к дальнему столу.

— Когда ты сказал про остановку роста, я тебя оборвал. Эти данные были нужны. Так больше не буду.

Кирилл кивнул.

— Я могу присылать только записи, без выводов.

— Нет. Выводы тоже. Только отделяй их, как раньше.

Некоторое время они стояли молча.

— Я всё ещё считаю, что ждать было опасно, — сказал Кирилл.

Денис почувствовал, как внутри напряглось.

— Я знаю.

— И знаю, что с резервом рассчитывал на то, чего не было.

— Это обе вещи можно знать сразу.

Произнести оказалось легче, чем принять без остатка.

Они вернулись к схеме. Для следующего опыта понадобился остаток груза с базы. Руслан подтвердил, что всё лежит на месте. Олег с водителем и ещё двумя помощниками договорился забрать его по верхней дороге, уже без ремонта на месте. Денис оставался дома, готовил участок с Николаем и Петром.

Денис открыл было список для дороги, но Олег уже свернул его и убрал в карман. Ключи от мастерской оставил Борису.

Вечером временная вода дошла до дворовых точек. До всех квартир она не поднялась, но очередь двигалась. Люди носили наверх, передавали вёдра на площадках, ругались на неудобные ручки.

Ирина подняла одну канистру до второго этажа и остановилась передохнуть. Денис взял её молча, донёс до третьего. Мать не спорила: сегодня помощь не сопровождалась попыткой запретить ей вообще работать.

У медицинской комнаты ровно гудел бензиновый генератор. Пётр проверял расход, записывал смену. Новый запас давал несколько дней при нынешнем режиме, затем снова требовалось снабжение. Независимость имела звук двигателя, запах топлива и постоянную строку в тетради.

Внутри Лена разговаривала с пациенткой, пережившей отключение. Женщина попросила помочь сесть. Денис слышал, как скрипнула кушетка, как Лена сказала «не торопитесь», и отступил от двери, чтобы их не было видно с улицы.

Денис постоял у двери и пошёл дальше.

Кирилл ждал возле мастерской с готовой картой потребителей. На ней появилась медицинская комната, каждый дежурный пост, временная подача и складская сторона. Старые неизвестные места выделили особенно заметно.

— Проверь, где твой допуск заканчивается, — попросил он.

Денис взял карандаш. Не исправлял всю карту заново, только отметил доступные границы и вернул.

Кирилл убрал лист в общую папку. На этот раз оставил её посередине стола.

Глава 41. Что нельзя отключить

Николай приехал без обычного приветствия.

Поставил сумку у стола, снял шапку и разложил фотографии. На них были складской корпус, знакомый шкаф охлаждения и длинная трещина в одном из переходов.

— После общего разрыва, — сказал он. — Местное питание удержали. Но часть связей просела, расход вырос. Ещё два таких дня — и будем снимать нагрузку дальше.

Денис посмотрел на последнюю фотографию. Вдоль стены стояли матрасы.

— Людей перевели?

— Из дальнего корпуса в основной. Не всех там можно держать долго. Нина записи прислала Лене.

Денис придвинул фотографию с матрасами. На ближнем лежала раскрытая сумка; вещи вывалились на пол, будто её так и не успели разобрать после прошлого переезда.

Воронцов требовал встречи в тот же день.

Денис поехал с Петром и Кириллом. Лена связалась с Ниной отдельно. Олег был на дороге к базе за оставленным оборудованием и должен был вернуться вечером.

У склада работал новый внешний проход. Во дворе стало теснее: часть ящиков перенесли под общий навес, чтобы освободить комнату для людей. У дверей висели списки временного размещения. Возле одного стоял молодой водитель, которого Лена отправила сюда раньше; помогал женщине найти фамилию.

Воронцов ждал в кабинете. Чай сегодня не предложил.

— Разрыв вы сделали без нас. Сообщили, когда уже случилось.

— Да, — ответил Денис. — Порядок меняем. Ущерб вашей стороне внесём в общий разбор.

— Мне нужен не разбор вместо питания.

— Знаю.

Воронцов перевёл взгляд на Кирилла.

Тот не стал прятаться за Дениса. Коротко рассказал о решении, предупреждении Петра, ошибочном расчёте времени. Воронцов выслушал до конца и спросил, какие полномочия у него теперь.

Кирилл показал новый порядок.

— Карту веду. Смотрю, сообщаю. Один отключать не могу.

Воронцов прочитал, потом вернул лист.

— Я назначу наших ответственных. Если ждать нельзя, мы должны знать, что именно вы считаете невозможным ждать. И наоборот.

Денис придвинул ему свободный стул и освободил место на листе для складских смен.

Пётр разложил схему нового питания медицинской комнаты. Она больше не зависела от общей связи при текущей работе, но автономный генератор не мог обеспечить все дома и не решал водоснабжение.

Николай показал складской обход. Часть можно было удержать отдельно, если перенести передачу на другой подготовленный путь. Для этого требовались совместимые переходы и работа Дениса. Тогда их жилые ветки получали шанс отделиться без дальнейшего ослабления складского ядра.

— А вот это не разрываем, — сказал Николай, отметив участок у административного корпуса. — Пока живут люди и нет замены.

Воронцов положил ладонь рядом с отметкой.

— Здесь моя дочь. И ещё сорок с лишним человек, которым в обычной части хуже. Я не подпишу бумагу, после которой вы скажете, что не успели.

Денис выдержал его взгляд.

— Я тоже такую бумагу больше не предлагаю.

Они пошли смотреть на место.

За административным корпусом воздух казался мягче и теплее, чем у ворот. Денис ощущал это кожей, хотя термометр показывал небольшую разницу. На стене светлые прожилки образовали плотный рисунок. В одном месте между ними рос обычный мох, тёмно-зелёный и влажный. Новое не вытесняло старое ровной линией; оно вплеталось в него, используя щели, крепления и человеческие привычки ходить одним путём.

Ася встретила их у боковой двери. Выглядела уставшей, но стояла уверенно.

— После отключения стало хуже? — спросил Денис.

— В дальнем корпусе. Здесь пока держится. Я не буду проверять, на сколько хватит, — ответила она.

— Не нужно.

Она посмотрела на Кирилла. Он не отвёл глаз.

— Нам тоже нужны предупреждения, — сказала Ася. — Мы успеваем что-то сделать, если знаем заранее.

— Да, — ответил он.

Ася потянула на себя тяжёлую дверь. Кирилл шагнул помочь; она уже придержала её ногой и пропустила всех по одному. Он прошёл последним.

Узел обхода находился в служебном помещении с низким потолком. Денис проследил доступные связи вместе с Николаем. Его «Контур» здесь не давал полного допуска: часть точек относилась к другой обслуживаемой зоне. Он мог сопоставить отклики на общей границе, но дальнейшие действия требовали физической подготовки и местных данных электрика.

Работа выглядела возможной.

Не быстрой и не бесплатной, но уже определённой: оставить складскую передачу на своём пути, человеческую сторону постепенно отделять, между ними поддерживать ограниченное число согласованных переходов. Обычную воду по возможности вести отдельно, без возврата через общий изменённый узел.

Старая обратная линия оставалась непроверенной за затопленным ходом. Её не зачеркнули. Нанесли как отдельный риск, для которого нужен доступ при подготовке границы.

На обратном пути в кабинет Кирилл спросил, можно ли получить фотографии прошлых складских границ. Воронцов велел Асе подготовить копии доступных наблюдений без личных медицинских данных.

Денис заметил, что впервые никому не пришлось доказывать полезность этого вопроса.

К вечеру согласовали ближайшую работу: подготовка складского обхода и повтор малого опыта у прачечной. Ни один жилой участок сейчас не переводили. Склад давал часть основ и людей, дома — работу, наблюдение и помощь с внешним проходом. Возмещение прежнего ущерба считали отдельно, без изъятия медицинского резерва.

Воронцов свою прежнюю папку не убрал. Положил рядом с новой схемой и прижал обе одной ладонью, пока Николай диктовал расход на обход.

Домой вернулись затемно. Во дворе стояла машина с оставшимся грузом Руслана. Олег сидел на борту и жевал хлеб, пока Борис сверял ящики.

— Всё довезли, — сказал он. — Верхом. Без приключений, если не считать, что тележка опять хотела нас убить на подъёме.

Денис впервые за день улыбнулся.

Второй совместимый блок был цел. Материала хватало на подготовленный малый участок и часть дальнейшего обхода, но не на весь район. Это всё ещё означало несколько тяжёлых решений впереди.

Кирилл помогал разгружать, не подходя к органам управления. Олег передал ему ящик с лёгкими деталями. Они поговорили о дороге, обычными короткими фразами.

Денис стоял у новой схемы, которую принёс со склада, и вписывал потребителей на обеих сторонах.

Возле одного участка написал «Ася и жильцы корпуса». Возле другого — «Медицинская комната». Потом добавил дома, кухню, места временного размещения.

Пустых линий на схеме стало меньше. Каждая заняла больше места.

Глава 42. Малый опыт

В понедельник у пристройки снова собрались люди.

На этот раз каждый знал, зачем пришёл. Олег и Николай готовили физические разрывы и опоры. Пётр отвечал за отдельное обычное питание. Сергей проверял воду. Кирилл вёл наблюдение, Артём принимал сообщения. Денис работал только на знакомых точках, по порядку, который заранее прошли на пустом стенде.

Лена не стояла рядом всё время. Приходила в согласованные часы, оставив связь с медицинской комнатой. Её присутствие больше не превращали в универсальную страховку от любого риска.

Найденную после первой пробы боковую связь разобрали до начала. Она проходила через старое крепление, касавшееся двух поверхностей. Снаружи это был обычный уголок со светлым краем. Внутри доступного ощущения — короткий обход подготовленного разрыва.

Денис показал его Олегу.

— Вот почему нельзя только трубу смотреть.

— Уже не только, — ответил тот и указал на отметки вдоль стены.

Они проследили каждое крепление, которое могли достать. Недоступных участков внутри маленькой пристройки не осталось. За её пределами неизвестности было достаточно, но сейчас границу выбирали так, чтобы не строить результат на них.

Старый налёт со стены не соскабливали ради красивого вида. На нём стояли метки. Если среда перестанет его поддерживать, это нужно было увидеть, а не нарисовать щёткой.

Пробу начали утром.

Денис последовательно отделил известные связи, опираясь на подготовленные людьми точки. «Контур» помогал замечать, где сохраняется отклик, но не отменял необходимость дойти до нужного места и проверить его руками.

После последнего разрыва знакомая ясность навыка ослабла.

Он сначала решил, что устал. Остановился, сравнил личную нагрузку, сделал паузу. Затем вышел на насыщенную сторону и коснулся контрольной пластины. Отклик снова стал чётче.

Вернулся внутрь — слабее.

— Есть разница, — сказал он Кириллу. — Запиши до нагрузки и после отдыха отдельно.

Вода на пробной обычной ветке продолжала идти. Небольшой насос работал от независимого источника. Электрическая лампа горела с прежней яркостью; её свет слепил Дениса, и он попросил Петра повернуть стойку.

Зато изменённый переход, который на складе легко держал заданный режим, здесь потребовал больше материала. Денис остановил его по заранее установленному расходу. Подключение накопителя ненадолго улучшило работу, но запас уменьшался заметно, а полезный эффект заканчивался вместе с передачей.

Получить обратно насыщенную среду только для своего навыка, оставив все остальные её свойства снаружи, не удалось.

К полудню новые крупинки на контрольных полосах почти перестали появляться. Снаружи, у сохранённой общей стороны, рост продолжался. Уже существующий слой в пристройке не исчез: стал суше по краям, местами потускнел, но занимал прежнее место.

Олег провёл обычным инструментом по подготовленной металлической детали.

— А это работает как работало.

Он затянул крепление, отнял ключ и покачал опору. Ничего не сдвинулось.

— Такие ещё есть? — спросил Денис.

— Два. Остальные подгонять надо.

Денис достал карандаш и записал размер на ладони: свободного листа под рукой не оказалось.

Лена пришла после обеда. Посмотрела записи, проверила условия у входа, поговорила с теми, кто уже работал поблизости. Короткие заходы добровольных помощников проходили с наблюдением и возможностью сразу выйти. Пациентов для проверки не приводили.

Никому из них здесь не стало хуже за время короткой работы. Люди, которым было не по себе возле общего участка, отмечали облегчение. Этого ещё не хватало для обещания безопасности всем, но совпадение стало повторяемым.

Насыщенную сторону посещали только те, кто её переносил. Асю не звали «для сравнения».

Вечером нагрузки меняли по плану. Насос работал, останавливался и снова включался. Добавляли обычное освещение. Следили за соседней стороной, чтобы свой успех не получить за счёт скрытого ухудшения у склада.

Показатели оставались в выбранных пределах.

Ночью у пристройки дежурили снаружи. Внутри никто не спал. Денис ушёл домой, оставив понятный порядок наблюдения и прекращения обычной подачи при заранее определённых признаках.

Он проснулся дважды и оба раза брал телефон.

Сообщения были короткие: время, состояние меток, расход, замечаний нет.

Утром вторника участок всё ещё держался.

Возле порога пахло холодной штукатуркой и пылью. Странный сухой запах нагретого камня почти исчез. Через открытое окно было слышно, как человек на улице чистит щёткой колесо тележки. Дождь оставил на стекле обычные мутные потёки.

Денис вошёл, постоял и достал контрольную пластину.

Навык откликнулся тускло.

Он проверил интерфейс. Уровень оставался, освоенные операции никуда не исчезли. После предыдущего дня появилась девятая отметка уровня, но внутри малого участка она не давала той лёгкости, к которой он привык на базе.

Руками Денис по-прежнему умел всё то же. Знал, как собрать опору, где ошибался раньше, когда остановиться. Изменились доступные условия для применения способности.

Артём приехал на короткую проверку с сопровождением. Поставил жёлтую метку снаружи на подготовленную пластину, потом внутри на такую же. Вторая была бледнее и исчезла раньше. Повторять до усталости не стали; разницу записали вместе с ограничениями сравнения.

— Дома фонарь опять нужнее, — сказал Артём.

Пётр поднял обычный фонарь.

— Я его и не выбрасывал.

Люди засмеялись. Негромко, с осторожностью, словно проверяли, можно ли уже так.

К концу второго дня они получили устойчивый малый результат под несколькими режимами обычной нагрузки. Совместимые границы требовали осмотра, расходные места — замены. При нарушении изоляции прежняя связь могла восстановиться. Это не было вечной защитой.

Но впервые удержание не заканчивалось через час и не зависело от непрерывного касания Дениса.

На общем обсуждении он сказал именно это.

Воронцов выслушал по связи, попросил копии и сравнение расхода. Никто не предложил перевести складскую общину внутрь нового режима. Для них теперь готовили отдельный путь, чтобы сохранять подходящие условия рядом.

Ирина пришла к пристройке под вечер. Не заходила, пока Лена не объяснила, что именно уже проверено. Потом постояла у окна, потрогала холодный подоконник.

— Здесь всё равно отопление нужно, — сказала она.

Денис кивнул.

— И свет ограниченный. И вода отдельно. Намного больше обычной работы.

— Зато понятно, какую куртку надеть.

Он улыбнулся, хотя усталость почти не оставляла места для улыбки.

На подоконнике всё ещё лежала старая прищепка. Денис поднял её, проверил пружину и прицепил к листу с итогами, чтобы его не сдуло сквозняком.

Прищепка закрыла край Олеговой подписи. Денис передвинул её выше. Двое суток назад лист помещался на одном развороте тетради; теперь к нему были подклеены ночные записи, и нижний край почти касался пола.

Денис оставил его возле двери и пошёл готовить большую схему.

Глава 43. Линия раздела

На большой карте граница получилась некрасивой.

Она огибала два служебных строения, возвращалась к стене шестого дома, пересекала двор по месту, где раньше стояли гаражи, и уходила вдоль складского прохода. Один угол приходилось исключать из-за недоступного канала. Другой — оставлять под наблюдением, пока не разберутся с обратной линией.

— Людям как объяснять? — спросила Тамара Павловна. — Здесь можно, через три шага нельзя, потом опять можно?

Кирилл посмотрел на карту.

— Поэтому надо выпрямить, где можем. Не по рисунку, а по реальным разрывам. Мелких карманов слишком много обслуживать.

Денис кивнул. На бумаге хотелось обвести четыре дома одним ровным контуром. Настоящие коммуникации сопротивлялись такой красоте ещё до того, как стали чужими.

В среду начали обход будущей линии.

Николай отвечал за складскую сторону, Пётр — за обычное питание домов. Сергей проверял места отделения воды. Денис шёл с Олегом и Кириллом, отмечая доступные системные связи. Все вмешательства пока оставались подготовительными: живые участки не переводили, медицинская комната работала независимо.

Утро было ясным и холодным. Сухие листья лежали в углах двора, под ногами хрустела тонкая корочка на старых лужах. От открытых дверей тянуло сыростью. Люди выходили посмотреть на тех, кто снова измеряет их стены, и задавали один и тот же вопрос:

— Здесь останется нормально?

Денис отвечал, что именно собираются сделать, где проверили малый участок и что пока нельзя обещать. Иногда его слушали. Иногда слышали только последнее.

Возле десятого дома пришлось изменить маршрут границы. Там через стену проходила старая металлическая связь к соседнему строению. Снять её без остановки и подпорок было нельзя, а подготовка заняла бы несколько дней. Николай предложил обойти весь маленький технический двор, оставив его вне человеческой части и устроив проход отдельно.

Ирина посмотрела, сколько семей пользуются этим выходом. Оказалось, немного, но среди них двое людей, которым трудно ходить по лестнице с другой стороны.

На схеме появился пандус и ещё одна работа.

Олег молча записал размеры.

Денис увидел это и остановил его:

— Не на себя всё. Дадим бригаде прохода.

Олег поднял голову.

— Я размеры записываю. Не завещание.

Они усмехнулись и пошли дальше.

К полудню добрались до старой служебной галереи. Здесь нужно было подготовить опору для будущего обхода, чтобы не опираться на изменённое крепление у стены. Площадку расчистили заранее, работу согласовали с обеими сторонами. Нагрузку с нужного участка сняли, но тяжёлая старая рама оставалась на временной поддержке.

Олег осмотрел её, попросил переставить свет. Пётр проверил свою часть и отошёл к журналу. Денис обследовал изменённый край. В доступном участке напряжения почти не было.

— Сам край пустой, — сказал он. — За старый металл не отвечаю.

— За него я посмотрю, — ответил Олег.

Они собирались снять небольшой боковой держатель, мешавший поставить новую опору. Олег работал сбоку, помощник удерживал лёгкую часть. Ничего героического или срочного в этой операции не было.

Первый болт вышел нормально.

Когда освободили второй, внутри рамы коротко щёлкнуло. Старый перекошенный элемент сдвинулся, передав усилие на соседнюю накладку. Она ударила по руке Олега и прижала предплечье к краю.

Он резко выдохнул и попытался отступить.

— Стой! — крикнул Пётр.

Денис уже тянулся к изменённой поверхности. Потом увидел, что причина не там. Чужой край не отзывался, а старый металл продолжал медленно смещаться под собственной нагрузкой.

Навык не мог отменить его вес.

Пётр с помощником удержали раму подготовленным упором. Денис убрал свободную накладку, не пытаясь двигать весь узел. Олег вытащил руку и сразу прижал к себе.

На рукаве темнело мокрое пятно. Пальцы он шевелил, но лицо стало серым.

Денис вызвал Лену и остановил работу по всей площадке. Люди отошли, доступ закрыли. Никто не продолжил «пока она идёт».

Олег сел на ящик.

— Кисть вроде…

— Не проверяй сейчас, — сказал Денис.

Он присел рядом и увидел, как у напарника дрожит здоровая рука. До этой минуты Олег всегда был тем, кто подставляет опору, несёт тяжёлое и останавливает Дениса, когда тот слишком уверен в своём ощущении.

Лена пришла быстро. Осмотрела, оказала доступную помощь и настояла на обследовании в травмпункте. По одному движению пальцев серьёзное повреждение исключить было нельзя.

Саша нашёл транспорт. Олег сначала начал объяснять Петру, где лежат крепления для обхода, потом замолчал, когда Лена попросила слушать её.

Перед отъездом посмотрел на Дениса.

— Яне сам позвони. Только сначала скажи, что я жив.

Денис кивнул.

Разговор с Яной оказался коротким и тяжёлым. Он сообщил, что произошло, куда везут, кто рядом. Не сказал «ничего страшного», потому что не знал. Она спросила несколько конкретных вещей, затем попросила передать адрес сообщением.

После звонка Денис вернулся к галерее.

Рабочие стояли у ограждения. Один начал извиняться: он держал свободную часть и не заметил, что старая накладка принимает нагрузку с другого элемента.

Пётр покачал головой.

— Мы все смотрели на то, что снимаем. Нужно разобрать, откуда пришло усилие. Потом продолжать.

Денис показал свой лист диагностики. В нём действительно было отмечено, что изменённый край разгружен. Обычную механику всей старой рамы этот вывод не покрывал. Предупреждение он произнёс, но отдельную проверку последовательности снятия они не сделали достаточно полно.

Денис провёл большим пальцем по краю листа. Под ногтем осталась тёмная полоска. Он только теперь понял, что это с Олегова рукава, и убрал руку под стол.

Они перерисовали опору и назначили её разборку отдельной работой. Сегодня площадку оставили закрытой.

К вечеру из травмпункта сообщили о переломе в области предплечья. Руку обездвижили, дальнейшую работу с нагрузкой запретили. Олег вернулся с Яной уже после темноты, злой от боли и от того, что теперь не мог даже застегнуть куртку как привык.

Сева шёл рядом, очень серьёзный. Нёс отцовский инструментальный ящик двумя руками, хотя тот почти весь опустошили перед передачей.

Денис помог подняться. Олег отказался ложиться, пока не узнал, что решили с границей.

— Убрали твою смену, — сказал Денис.

— Я могу показывать.

— Когда Лена разрешит и когда нормально поспишь. Показывать — да. Держать, тянуть, подстраховывать — нет.

Олег хотел возразить. Посмотрел на Яну и передумал.

В мастерской заново посчитали людей.

Без Олега исчезали не только две сильные руки. Он знал последовательность сборки, умел замечать обычные перекосы, обучал помощников и связывал работу разных специалистов без длинных совещаний. Заменить его одним именем в таблице не получилось.

Часть задач взял Пётр, часть — Николай со складским помощником. Борис получил сборку подготовленных держателей, Сергей — контроль физических опор возле труб. Денису досталось обучение тому, что раньше они с Олегом понимали с полуслова.

Срок пришлось сдвинуть.

Ирина потребовала назвать новый запас времени честно. Кирилл показал, как за последние дни менялись границы после общего отключения: быстрый рост замедлился, но отдельные места продолжали жить своим ходом. Бесконечно откладывать было нельзя. Работать по прежнему графику без прежних людей — тоже.

Они сократили число переходных участков. Один технический двор окончательно оставили вне будущей человеческой территории. Ещё несколько семей должны были заранее изменить путь или место проживания. Завтра это предстояло обсуждать с ними, а не просто нанести решение на карту.

Поздно вечером Денис зашёл к Олегу ещё раз. Тот уже лежал, рука устроена на подушке. Яна открыла дверь, предупредила, что долго говорить не даст.

— Там мой блокнот у тебя, — сказал Олег. — По креплениям. На задней обложке размеры, я не успел перенести.

— Перенесём.

— И Севин таймер не потеряй.

Денис посмотрел на коробку на полке.

— На месте.

Олег кивнул и закрыл глаза. Ему действительно было нужно спать, а не руководить ремонтом с кровати.

Денис выключил верхний свет и вышел.

На улице линия будущей границы была пока видна только по колышкам и полосам краски. Он прошёл вдоль неё до мастерской, считая места, где завтра нужно будет поставить людей вместо одного привычного напарника.

Глава 44. Условия перехода

Обсуждение начали во дворах, а не за одним столом.

Копии вариантов висели со вчерашнего вечера. Возле каждой оставили место для вопросов. К утру поля оказались исписаны так плотно, что Ирина принесла дополнительные листы.

Денис сначала испугался количества. Потом увидел, что половина вопросов касается одних и тех же вещей: вода, тепло, свет, проход к родственникам, возможность забрать имущество после переезда.

В шестом доме Андрей из двенадцатого стоял у стены вместе с теми, кому пока не обещали включение. Его пригласили специально: будущая граница затрагивала маршруты и общую подачу за пределами четырёх домов, даже если основную территорию собирались удерживать здесь.

— Мы за линией остаёмся? — спросил он.

— На первом этапе да, — ответил Денис. — Ваш обход воды сохраняем. Подключение к прежней изменённой связи не возвращаем. Дальше только после отдельного обследования и с вашим решением.

Андрей посмотрел на карту.

— Значит, нам снова потом.

— Да. Сейчас ресурсов на больший участок не хватает.

Андрей отступил от карты, освобождая место следующему. Не ушёл. Стоял у двери, не снимая куртки, и всякий раз, когда говорили «наш район», поднимал голову.

Ирина взяла на себя вопросы размещения. По сведённым спискам на основной территории жили примерно полторы тысячи человек, включая временно принятых. Точное число менялось: кто-то уезжал к родне, кто-то возвращался домой, некоторые семьи ещё решали, где оставаться. Обслуживать столько людей как отдельные маленькие острова подходящей среды они не могли.

На листах было три варианта. Первым заговорил мужчина, который ещё на встрече с Воронцовым просил вернуть тепло матери.

— У склада работает. Чего мы отказываемся? Пусть делают так же.

Лена назвала число людей, которым уже приходилось уходить с насыщенных участков. Мужчина начал говорить про свободные квартиры, но Ирина раскрыла список размещения: их не хватало.

— А кусками? — спросили из середины комнаты. — Кому как надо.

Кирилл показал на карте маленькие участки. Пётр обвёл пальцем каждый переход и назвал, сколько понадобится смен.

— Я на ночную уже третий раз тех же зову. Скажите, кого ещё.

Ответили не сразу. Кто-то предложил себя через день. Ирина записала фамилию, а Пётр продолжал держать палец на оставшихся переходах.

Денис придвинул третий лист. Большая человеческая часть, рядом насыщенный склад, между ними несколько проходов.

— Этот можем обслуживать. Пробу вы видели. Но свет и воду придётся делить по времени. И кому здесь станет плохо — искать другое место.

— А тебе самому как? — спросил Андрей от двери.

— Работать тяжелее будет. Навык слабее.

— Ну хоть не только нам.

Ирина подняла глаза от тетради. Денис покачал головой: пусть договорит. Но Андрей снова замолчал.

Пётр отвечал за электричество. Сергей — за обычную воду. Лена говорила о постепенном переходе, наблюдении и праве человека сообщить, что ему плохо, даже если соседям рядом хорошо. Она не обещала, что после отделения исчезнут все болезни и симптомы.

— А холодильники? — спросила женщина из второго подъезда.

— По доступной мощности и очередности. Всем сразу пока нет, — ответил Пётр.

— Отопление?

— Готовим отдельно. Полного прежнего режима сейчас не обещаем.

Кто-то выругался. Кто-то сказал, что хотя бы знать заранее лучше, чем ждать у холодной батареи.

Денис стоял рядом с листами, пока вопросы не начали повторяться. Потом пришла новая группа, и он рассказал всё ещё раз. К вечеру собственный голос стал казаться чужим, хриплым и слишком медленным.

В промежутке зашла Марина.

Она не подошла к нему. Поговорила с Ириной о своих вещах и возможности на время уехать к родственникам. Денис услышал только то, что потребуется помощь с перевозкой. Мать записала, уточнила срок и не стала связывать это с общей дискуссией о правильном режиме.

Когда Марина ушла, Денис обнаружил, что всё это время держал один и тот же лист вверх ногами.

После дворовых обсуждений встретились с Воронцовым.

Стол поставили у внешнего складского прохода, в месте, которое Ася переносила достаточно спокойно для короткого разговора. Дальше была подготовлена комната, куда она могла вернуться. Нина следила за временем, не позволяя превратить присутствие девушки в демонстрацию выносливости.

С обеих сторон пришли люди, которые действительно отвечали за снабжение и размещение. Общую схему закрепили на щите. Ветер пытался поднять нижний край, и Николай прижал его инструментальным ящиком.

Воронцов начал с потребностей своей части. Сохранить питание ключевого складского участка, не проводить односторонних вмешательств в общий обход, обеспечить доступ к ремонтируемым переходам. Люди с подходящей переносимостью могут по согласию размещаться у него, но места и запасы ограничены. Обмен водой, материалами и работой учитывается отдельно от права прохода.

Ирина добилась, чтобы последнее стояло в тексте ясно.

— Иначе через месяц человек не сможет дойти до сестры, потому что должен за канистру, — сказала она.

Воронцов хотел возразить, посмотрел на новую дорожку и согласился оставить формулировку.

Ася внесла другой пункт: переходы не объявляются одинаково безопасными для всех. Указывают состояние участка и известные ограничения, человек сам решает о перемещении, а помощь на сложном отрезке оговаривают заранее. Если условия меняются, обе стороны передают сведения сразу, без ожидания полного объяснения причины.

Кирилл записал и прочитал вслух.

Потом дошли до отключений.

Денис предложил порядок, который они уже проверили на стенде. Воронцов назвал ответственных со своей стороны. Лена и Нина согласовали медицинские сигналы и приём людей, которым понадобится выход из переходного участка. Пётр отдельно настоял: обещанный запас не равен привезённому, это должно оставаться в каждом решении о времени.

Воронцов долго смотрел на эту строчку.

— Согласен.

Лена поставила подпись последней. Ручку вернула Петру, не взглянув на него.

Самый трудный спор возник вокруг одного небольшого служебного двора. По новой схеме он оставался на насыщенной стороне. Через него шёл удобный путь к помещению, которое несколько семей использовали под общий запас.

Воронцов не хотел держать постоянное сопровождение. Жители не хотели переносить тяжёлое. Денис устал настолько, что почти предложил сам обеспечить проход в нужное время.

Посмотрел на пустое место рядом, где обычно стоял бы Олег, и остановился.

В итоге запас решили перенести. Андрей вызвался дать тележку, но потребовал, чтобы её каждый вечер возвращали в двенадцатый дом.

— Вы тут заканчивать будете сколько надо. А у меня утром за водой.

Ирина записала время возврата. Он проверил запись, прежде чем назвать, где лежит ключ от колёсного замка.

К вечеру основные условия согласовали.

Представители домов вернулись с ответами своих жителей. Несколько семей выбрали переезд ближе к складу, часть просила время. Для них оставили временные места. Андрей под общей схемой подписываться отказался; подписал только передачу тележки и свой маршрут воды. Денис приложил этот лист к остальным.

Общая работа получила согласие на преимущественно человеческий жилой район и отдельную насыщенную сторону с ограниченным числом обслуживаемых переходов.

На бумаге это заняло несколько страниц.

В действительности впереди были перекрытия, переносы, ночные смены и участки, которые могли повести себя не так, как на малом опыте.

Перед уходом Воронцов остановил Дениса у ворот.

— Если не получится удержать, скажи раньше, чем начнёшь компенсировать за наш счёт.

— Ты тоже.

Они пожали руки. Доверия хватало на эту договорённость и совместную проверку. На всё остальное его пока не было.

Дома Денис зашёл к Олегу с копией плана. Тот сидел за столом, рука на поддержке, рядом Яна перебирала лекарства и записи после травмпункта. Долгого разговора не устроили. Олег просмотрел последовательность креплений, указал два места, где удобнее поменять порядок, и вернул лист.

— Пётр понял?

— Уже проверили с ним. Борис собирает вторую опору.

Олег кивнул. По лицу было видно, насколько трудно ему не встать и не пойти посмотреть самому.

В мастерской готовили смены на утро. Ирина выдавала копии списков, Артём проверял связь. Кирилл разложил карты так, чтобы каждой бригаде достался её участок, а общая оставалась у дежурного. Николаю передали вторую копию журнала переходов.

Денис положил связку ключей на стол и начал распределять их по подписанным кольцам.

Раньше он забрал бы самые важные себе. Теперь проверял, у кого есть второй комплект и кто знает, где он лежит.

За окном гудел медицинский генератор. У входа переговаривались люди, пришедшие на первую ночную смену. Вода в домах ещё не вернулась в привычном виде, граница существовала пока в основном на схемах.

Утром предстояло начать.

Глава 45. По очереди

Первой задачей оказалась чужая стиральная машина.

Её привезли к проходу на тележке ещё до восьми. Мужчина в синей куртке уверял, что только поставит у стены, а вечером заберёт. На стене уже висела табличка «ПРОХОД НЕ ЗАНИМАТЬ», но мужчина объяснил, что видел её и как раз поэтому поставил сбоку.

Сбоку должна была пройти тележка с людьми, если кому-нибудь понадобится помощь.

Денис открыл рот и закрыл. Этим участком занималась Тамара Павловна. Он показал ей машину, получил короткий кивок и пошёл дальше.

Через пять минут проход освободили.

Денис успел дойти до следующего подъезда, когда за спиной загремели колёса. Мужчина ругался вполголоса. Тамара Павловна отвечала ему что-то про табличку; слов уже было не разобрать.

Утро было ветреным. Низкие облака быстро шли над крышами, то открывая бледное солнце, то возвращая дворы в серый холод. Возле точек воды стояли подписанные ёмкости. Под ногами тянулись следы от тележек, колёса обрисовали новые повороты там, где месяц назад люди ходили напрямую.

На первом этаже восьмого дома горел свет. Пётр проверил независимое медицинское питание, сменный запас, доступ к генератору. Лена подтвердила готовность помещения и мест для временного размещения. Только после этого Артём передал первое разрешение на начало.

Денис услышал сообщение по рации. На бумаге у него стояли те же отметки, но теперь каждая была связана с живым голосом.

На общей схеме служебный ввод по-прежнему был зачёркнут. От него оставались местные связи, которые пережили отключение Кирилла. Их предстояло разбирать по одной, проводя воду через подготовленные обычные обходы.

Начали с края десятого дома, где доступ был проще и подготовка завершена. Перед входом Денис увидел Бориса с новым помощником. Они уже установили опору и ждали проверки, не трогая сопряжённый край.

— Почему верхнюю поперечину раньше поставили? — спросил Денис.

Борис показал лист Олега.

— Здесь он порядок поменял. Пётр подтвердил. Низ иначе не подвести.

Денис посмотрел. Всё соответствовало поправке, которую он сам вчера обсуждал у Олега дома.

— Верно. Я старое в голове держал.

Помощник незаметно выдохнул.

Проверку обычной опоры закончил Пётр. Сергей подтвердил водяную часть. Денис коснулся подготовленной площадки и открыл «Контур».

Между известными точками возникло знакомое ощущение пути. Не изображение труб сквозь стену, а последовательность связей, которую можно было сверять с отметками. В двух местах она ещё расплывалась. Денис обозначил их вслух и попросил Кирилла записать, прежде чем продолжать.

Кирилл стоял у двери. После аварии он ни разу не пытался приблизиться к управлению без приглашения. Иногда эта осторожность раздражала Дениса почти так же, как прежняя уверенность. Сегодня он напомнил себе, что сам потребовал таких границ.

— Вторую точку проверь по времени отклика, — сказал он. — Сначала отметка Николая, потом наша.

Кирилл сверил часы и передал вопрос на складскую сторону.

На складе ответили, что обход готов и ждёт. Артём сверил два времени, дал короткий сигнал.

Первый разрыв выполнили без рывка.

Денис удерживал только подготовленный край, пока Борис снимал внешнюю связь. Обычная опора принимала вес. Пётр смотрел за своим участком, не отвлекаясь на строки, которых не видел.

Ощущение пути оборвалось там, где они ожидали.

Денис отнял руку.

— Проверка после. Никто не собирает дальше.

Ждали двадцать минут. Потом ещё столько же, пока пришли сравнительные показания с обеих сторон. Новый налёт на контрольной полосе появлялся медленнее. Складская часть сохраняла выбранные пределы. Обычная лампа в рабочем помещении продолжала гореть.

Сергей начал подачу по обходу.

Вода не хлынула радостным потоком. Сначала в трубе что-то стукнуло, затем зашуршало, на верхних точках выпустили воздух. С третьего этажа сообщили, что струя тонкая. С пятого — что пока ничего.

Денис поймал знакомое желание немедленно усилить подачу.

Сергей посмотрел на него и покачал головой, ещё до вопроса.

— По ступеням. Мы так договорились.

Через некоторое время вода дошла выше. Дежурная записала доступное окно и объём, который успели набрать. После окончания подачи людей заранее предупредили, что следующая будет позже. Никто не делал вид, будто вернулся старый водопровод.

У входа мужчина в синей куртке спросил, можно ли теперь включать ту самую стиральную машину.

Пётр закрыл глаза на секунду.

— По общей мощности отдельно скажем. Пока нет.

Денис впервые за утро улыбнулся.

Следующий участок шёл труднее. Здесь часть старого материала нельзя было убрать без повреждения стены. Олег заранее предложил вынести опору и изменить путь передачи. Денис понимал его рисунок, а Борису пришлось объяснять заново, на месте.

На это ушло время.

Сверху спрашивали, почему стоят. По рации напоминали о сроке следующей подачи. Телефон показывал сообщение из двенадцатого дома: у них задерживается подвоз. Денис почувствовал, как в голове опять начинается привычное складывание всех задач в одну собственную смену.

Он передал сообщение Ирине. Сроки обсудил с Артёмом. Борису закончил объяснение, не перескакивая через шаги.

Собрали с первого раза. Борис постучал по готовому держателю и попросил Дениса отойти: тот загораживал свет.

К полудню он вышел на улицу и сел на перевёрнутый ящик. Личная нагрузка подошла к заранее выбранному пределу. Отдохнуть требовалось до следующего вмешательства, независимо от того, насколько хорошо шло утро.

Ирина принесла термос и хлеб с начинкой. Села рядом, не спрашивая, всё ли он контролирует.

Из двора доносился стук. Двое рабочих переносили общий запас из исключённого служебного помещения. Раньше там удобно лежали тяжёлые вещи. Теперь для удобства пришлось найти другое место, а людей — перестроить привычку ходить короткой дорогой. На стене старого прохода уже висела стрелка обхода.

— Марина определилась, — сказала мать. — Завтра поедет к родственникам, если машина пройдёт. Валентина поможет собрать.

— Перевозка есть?

— Саша договорился. Ты не нужен на каждой ручке сумки.

Денис отломил кусок хлеба. Начинка остыла, прилипла к бумаге. Он снял её большим пальцем и съел, пока мать закрывала термос.

После перерыва Николай сообщил о готовности перевести складской обход. Денис подошёл к общей границе, вместе с электриком сверил нужные точки. Действовали по согласованному порядку, оставив соседние нагрузки неизменными на время наблюдения.

Отклик со складской стороны усилился, затем выровнялся.

Здесь Денису было легче. На несколько шагов ближе к жилой стороне — слабее. Он видел, как будущая разница условий начинает ощущаться ещё до окончательного завершения всей линии.

Радость от работающей схемы длилась недолго.

Артём передал сообщение из шестого дома. У контрольной стены заметили новые крупинки. Не такие, как утром на остальных участках: после местного разрыва там ожидали ослабления, а отклик, по словам дежурного, остался прежним.

Денис проверил время.

— Фото с той же точки. Следующий участок пока не начинать.

Кирилл уже отправлял запрос Борису. Затем достал схему старого служебного хода.

Они посмотрели на неё одновременно.

Неполная третья связь всё ещё была отмечена пунктиром. Теперь, после первых подготовленных изменений, к ней добавилось наблюдение с другой стороны.

Денис поднял рацию.

— Николай, нужна совместная проверка обратной линии. Свою сторону удерживайте. Мы дальше пока не идём.

Ответ пришёл сразу.

На дорожке им пришлось пропустить тележку Андрея с ящиками. На ручке болтался листок «ВЕРНУТЬ К ВОСЬМИ». Борис придержал груз, пока колесо переваливалось через порог.

Денис убрал недоеденный хлеб в пакет и пошёл к шестому дому. На этот раз рядом с ним шли Пётр и Кирилл, каждый со своей копией схемы.

Глава 46. Связь остаётся

У шестого дома ничего не грохотало и не светилось.

На крыльце сидела женщина с двумя сумками. Ждала, пока дочь освободит место у знакомых в четвёртом. Дежурный стоял у подвальной двери, разглядывал телефон. За его плечом была обычная тёмная лестница.

Денису почти захотелось поверить, что на фотографиях ошибка.

Внизу новые крупинки лежали ровной полосой поверх старой метки. Их было немного, но вчерашняя линия оказалась под ними. Стык, который они подготовили к разделению, оставался физически разомкнут. Опора не сдвинулась, никто не снимал ограждение.

Борис показал журнал заходов.

— После вас только смотрели. Двое сразу, по времени. Ничего не трогали.

— Верю, — сказал Денис.

Он всё равно проверил крепления. Борис сам держал свет и показывал, куда они уже смотрели.

«Контур» показывал ослабленную связь с известной стороны и устойчивый отклик дальше, за пределом ясного участка. Раньше они ощущали там только неопределённость. После снятия основной части она перестала теряться среди более сильных направлений.

Денис отнял руку и посмотрел на Кирилла.

— Третья.

Тот кивнул. Уже держал лист служебного помещения.

Сергей пришёл через несколько минут, осмотрел узел, затем прошёл с ними к старому ходу. Вода там отступила после последних изменений подачи. На нижних ступенях остались мокрые отметки, а дальше по полу тянулась узкая тёмная лужа.

Проходить по ней никто не собирался.

С порога удалось увидеть больше, чем раньше. Из стены выходила старая труба, шла вдоль пола, затем исчезала под площадкой. На ней стоял закрытый обычный кран. За ним металл покрывала гладкая светлая оболочка, которая переходила на ближайший кабельный лоток.

Сергей посветил вдоль поверхности.

— Вот наша обратная. По воде перекрыта давно. По железу никуда не делась.

Денис присел возле доступного края. Дальше не тянулся: пришлось бы опереться на неизвестную поверхность. Открыл диагностику через ближайшую подготовленную площадку и почувствовал связь, уходящую мимо обычного перекрытия.

Внутри трубы вода могла стоять. Снаружи и через изменённый материал передача продолжалась.

По гладкому слою фонарь давал сплошной блик: от трубы через закрытый кран к лотку. Денис заслонил его ладонью. Узкий участок над штоком всё равно отзывался, хотя сам кран не шевелился.

— Кран закрыт, а путь есть, — сказал Денис.

Пётр сверил положение кабельного лотка на своей схеме.

— Он выходит за складским навесом. Нам туда с этой стороны не пройти.

Николай ответил по рации не сразу. Проверял доступ с другим работником. Потом подтвердил: на их стороне есть старый люк, подход к нему свободен, но рядом находится действующая связь складского обхода.

Одно неверное разъединение могло ослабить именно тот участок, который они обещали сохранить.

Денис вышел на воздух. За последние полчаса шкала нагрузки потемнела сильнее ожидаемого. Он проверял одно и то же направление несколько раз, пытаясь получить уверенность повторением, хотя новых условий между попытками не было.

Кирилл протянул бутылку.

— Здесь уже видно по двум сторонам. Ещё раз пальцем ничего не добавит.

Раньше Денис мог бы огрызнуться. Сейчас просто взял воду.

Они разложили схему на капоте припаркованной машины с разрешения хозяина. Ветер прижимал бумагу к металлу, потом пытался сорвать угол. Пётр достал зажим, Кирилл поставил инструментальную коробку на другой край.

Возникло искушение отрезать доступный конец обратной линии у домов и заняться остальным потом. Физически это было проще. Но по наблюдениям с двух сторон связь использовала несколько сопряжённых поверхностей, а не один видимый металл. Укороченный обрубок мог остаться активным вместе с креплениями и общей стеной.

— Как уголок в пристройке, — сказал Борис.

— Только тот мы весь видели, — ответил Денис.

На схеме он обвёл крепление, потом часть стены за ним. Обводка получилась шире, чем приготовленный ими разрыв.

План переделали на месте и проверили со складом.

Сначала подготовить физическое отделение со стороны старого люка, сохранив действующий складской путь на другой опоре. Затем снять оставшиеся сопряжённые поверхности в доступном промежутке. Обычную трубу при необходимости оставить как неработающий металл, отделив от неё новый материал и соседние связи там, где это можно проверить. После — наблюдение на обеих сторонах, прежде чем продолжать жилой участок.

Звучало длинно. Работы было ещё больше.

Николай запросил два подготовленных основания из общего запаса. Одно они собирались использовать на следующей жилой точке. Теперь этот этап пришлось отложить, не делая вид, что расходники появятся потому, что очень нужны.

Артём передал новую последовательность бригадам. Ирина уточнила, кому понадобится дополнительное время во временном жилье и сколько воды нужно оставить на вечер.

Денис ждал вопросов, раздражённых звонков, требования включить быстрее. Они пришли. Но отвечали на них не только ему.

Лена подтвердила, что медицинская комната сохраняет независимое питание. Смена подготовлена, запас проверен, новые нагрузки без согласования не подключают. Нина сообщила условия складской стороны. После этого Воронцов дал доступ к люку и назначил сопровождающих.

Кирилл отметил время каждого подтверждения.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал ему Денис. — На общей стороне нужны наши записи и сравнение по меткам.

Студент поднял голову.

— Хорошо.

Кирилл убрал листы в папку, дважды проверил застёжку. Денис отвернулся к Петру и стал объяснять, что понадобится взять.

Перед выходом они ещё раз обследовали доступный конец, теперь с известной отметкой с противоположной стороны. Николай менял только согласованную пробную нагрузку на отделённом контрольном участке. По её отклику удалось отличить обратную связь от соседней, не затрагивая живых потребителей.

В «Контуре» неполная отметка стала яснее. Денис мог проследить распознанный путь до доступной точки за стеной. Дальнейшее по-прежнему оставалось неизвестным, и он не пытался дорисовать это ощущением.

После проверки в интерфейсе появилась десятая строка уровня.

Он заметил её, когда записывал нагрузку. Никакой новой операции вместе с числом не возникло. Просто ещё один участок реальной сети перестал быть для него слепым пятном.

— Десятый, — сказал он Кириллу.

Тот записал время.

— Состояние?

Денис прислушался к себе. Глаза устали, ладони мёрзли, спина ныла от неудобного положения.

— Нужен перерыв перед работой.

Кирилл кивнул и передал Николаю, когда их ждать.

Они поели у мастерской, взяли подготовленные основания и пошли к внешнему проходу. Нести помогли два работника склада. По дороге один рассказывал, что раньше этот люк заставляли поддонами и он каждый раз ругался с начальством, когда требовался доступ.

— Теперь наконец свободный, — сказал он. — Дожили.

Денис посмотрел на колёса тележки. Между спицами застрял жёлтый лист, вращался вместе с ними, то исчезая в тени, то вспыхивая на свету.

У складских ворот Ася проверила их имена и выдала пропуска на рабочий участок. Воронцов ждал дальше, возле открытого прохода к навесу.

До конца обратной линии нужно было дойти по его стороне.

Глава 47. На той стороне

За навесом было тепло, как в помещении, хотя одна стена отсутствовала.

Денис остановился у полосы краски на полу. Отсюда хорошо было видно улицу: голые ветки, серое небо, человека в застёгнутой до подбородка куртке. Под навесом работали с открытыми воротниками. У одного мужчины на запястьях проступал тонкий светлый рисунок, похожий на след от слишком тесной ткани. Он заметил взгляд Дениса и одёрнул рукав.

Денис поздоровался и представился, не спрашивая про руку.

Мужчину звали Роман. Он отвечал за механическую часть складского обхода и уже подготовил доступ к люку. Снятые поддоны лежали в стороне, проход был свободен. У ограждения стояли вода, аптечка и два обычных щита, которыми на складе закрывали людей при выходе существ.

Ася остановилась рядом с Николаем.

— По грузу я здесь. Если надо удержать, говорите до того, как начнёт падать.

Воронцов посмотрел на неё.

— Только то, что пробовала.

— Я помню.

Денис достал Олегов рисунок. Угол бумаги загнулся; он расправил его о крышку ящика.

Люк открывался в неглубокую служебную нишу. Дальше начинался низкий ход с водой на дне. Пройти насквозь было нельзя, но нужная связь оказалась близко к складскому концу. Над трубой висела гладкая пластина, соединённая светлыми рёбрами с рамой старого кабельного лотка.

На схеме всё это выглядело двумя линиями.

В действительности между ними едва помещались руки с инструментом.

Николай показал путь, который нужно сохранить. Роман — подготовленную опору. Кирилл закрепил копию карты на крышке ящика и сверил контрольные времена с Артёмом у домов.

Воронцов ещё раз назвал предел допустимого изменения складской стороны. Не абстрактный процент: конкретный признак на доступном устройстве и сообщение Нины о людях. При его появлении работу прекращали, возвращаясь к заранее подготовленному положению.

Денис повторил, чтобы все услышали.

— Даже если останется чуть-чуть.

Воронцов кивнул.

Внутри насыщенного участка диагностика была почти мучительно ясной. После утренних проб на жилой стороне Денис словно протёр запотевшие очки. Связи ощущались отчётливо, различия краёв приходили быстрее, чем он успевал формулировать их словами.

Он провёл пальцем вдоль края и невольно задержался. Здесь можно было работать целый день, замечать новое с каждого касания. Роман спросил, готов ли он. Денис убрал руку и кивнул.

Они начали с внешней опоры.

Роман и помощник закрепили обычную раму, Николай подтвердил разгрузку известной части. Денис подготовил связь на новом основании, не отнимая прежнюю раньше времени. Кирилл передавал показания, Пётр у домов отвечал коротко: состояние, время, изменений нет.

Несколько минут всё шло ровно.

Потом отклик начал смещаться в соседнюю складскую ветку.

Денис почувствовал это раньше сообщения Николая. Удержание нужного края стало легче, почти само собой, зато неизвестная часть тянула в сторону. Можно было пойти за ней, использовать доступное и закончить быстрее.

На контрольном устройстве у стены появилась первая тёмная полоса.

— Стоп, — сказал Николай.

Денис остановился сразу.

Роман вернул подготовленный держатель в исходное положение. Нагрузка снизилась, тёмная полоса побледнела. Денис успел только отвести ладонь: последние сантиметры почти не требовали усилия, и пальцы продолжали движение сами.

Воронцов ничего не сказал. Смотрел на устройство, пока Николай не подтвердил возврат.

Кирилл записал длительность и показал Денису время появления отклика у домов. Оно не совпало с первым изменением на складе: новая опора принимала больше, чем они собирались на неё передавать.

— Слишком широкое сопряжение, — сказал Денис. — Я выбрал удобный край. Он связывает и соседнее.

— Можно уже? — спросил помощник Романа, державший инструмент наготове.

— Пока нет. Меняем подготовку.

Это означало снять часть работы и потратить второй образец раньше, чем предполагали. Роман посмотрел на запас, затем на Воронцова. Тот кивнул.

— Делайте. Но расход запишите.

Денис снял перчатку, вытер ладонь, отдохнул. Под навесом пахло нагретым металлом и мокрой древесиной. За оградой несколько раз проскрежетало что-то по листовому железу. Работники у щитов повернулись на звук, проверили проход, сообщили, что внутри никого нет.

Для второго подхода требовалось поднять тяжёлую складскую пластину и поставить под неё новую обычную поддержку. Именно здесь пригодилась Ася.

Она заранее попробовала движение на разгруженном краю, показала Роману, где должна быть его опора, и попросила не командовать ей одновременно с Денисом. При работе говорил один человек.

Когда начали, девушка не подняла пластину в воздух. Положила руки на отмеченные места, перенесла вес и на короткое время удержала её от поворота. Усилие распределилось так, что двое рабочих успели подвести поддержку без рывка.

— Есть, — сказал Роман.

Ася отпустила и сразу села на подготовленный стул. На лбу выступила испарина. Нина подошла, дала время отдышаться. Воронцов сделал к ним шаг, остановился, когда дочь подняла ладонь: всё нормально, не сейчас.

Роман передвинул стул с Асей подальше от рамы. Она хотела возмутиться, но только показала, куда поставить бутылку: пальцы ещё дрожали.

Второе сопряжение получилось уже и устойчивее.

Николай контролировал складскую сторону, Денис вёл только подготовленный путь. Роман снимал связь с обратной линии по отмеченной последовательности. Там, где изменённый материал пересекал обычное крепление, его отделяли физически, не оставляя тонкой перемычки ради скорости.

Кирилл попросил задержаться на последней точке.

— У домов отклик ещё есть. Слабый, но не падает.

Денис проверил положение рук и почувствовал раздражение: по его части всё уже было закончено.

Затем посмотрел на показания с другой стороны.

— Ищем остаток. Никто не закрывает.

Роман посветил под край рамы. Там тянулась тонкая блестящая нить, почти невидимая на мокром металле. Она не несла веса, поэтому в обычной сборке её легко было бы оставить как мусор.

После отделения отклик у домов начал слабеть.

Денис отнял руку только по подтверждению с обеих сторон.

Пауза показалась длинной. Никто не торопился объявлять успех. Кирилл повторял сравнение, Николай наблюдал складское устройство, Роман смотрел за физической опорой. Ася пила воду и не вставала со стула.

Через согласованное время результат подтвердили.

Обратная связь больше не поддерживала прежний путь. Складский обход оставался в выбранных пределах. У шестого дома рост на контрольной полосе замедлился.

Воронцов подошёл к Денису.

— Вот теперь закрываем?

— Рабочий доступ закрываем от посторонних. Проверки остаются по графику. Здесь ещё будет обслуживание.

— Это я уже понял.

Воронцов подозвал работника и стал объяснять, где понадобится освещение на ночной смене.

На выходе Денис поблагодарил Асю. Она уже поднялась, но планшет держала другой рукой, давая пальцам отдохнуть.

— Ваши сообщат, если изменится? — спросила она.

— Сразу. И наши записи будут у Николая.

— Хорошо.

За воротами холод ударил в лицо. Денис застегнул куртку, вдруг почувствовав, насколько промокла футболка под ней. Навык отзывался слабее уже на первых шагах к домам.

Кирилл шёл рядом, осторожно убрав папку под одежду от начавшейся мороси.

— Спасибо, что дождался последней точки, — сказал он.

Денис некоторое время молчал.

— Для этого ты там и был.

Они продолжили идти. Дорога к своим домам была той же, по которой пришли, но теперь по обе её стороны сохранялись условия, которые выбрали разные люди.

Глава 48. Кто остаётся

Вечером пятницы во дворе стало темнее.

Лампы, которым оставили обычное питание, горели по-прежнему. Исчезло другое слабое свечение, к которому Денис успел привыкнуть, почти не замечая. Светлые края у стен потускнели, гладкая полоса возле водостока перестала отражать небо изнутри. Теперь без фонаря там была просто неровная земля.

Даша остановилась у подъезда и сказала, что двор снова похож на вечер.

Денис понял её сразу.

Это не означало, что всё стало прежним. Серый участок асфальта в центре оставался на месте. Чужие стебли не превратились в траву, наросты не осыпались разом. За ограждением технической площадки лежало старое ведро с изменённой стойкой. Мир не убирал последствия за ними.

Работы продолжались при переносном освещении. Пётр выбирал, какие линии оставить на ночь, Сергей готовил следующее окно подачи. Люди приходили к Ирининому столу с вопросами о местах и очереди.

Лена остановила Дениса у медицинской двери.

— Не заходи сейчас с проверкой, если нет необходимости. У нас осмотр.

Он хотел сказать, что быстро, и удержался.

— Что по людям?

— Разное. Большинству из тех, кто жаловался возле шестого, легче. Нескольким пока без разницы. Есть двое, кому стало хуже на этой стороне. Разбираемся вместе с Ниной.

— Переносить надо?

— Сначала понять, куда и как. Уже договорились о сопровождении.

Из комнаты вышла молодая женщина с пакетом. Денис узнал её по второй машине приезжих, но имени не помнил. Она сама представилась Наташей и спросила, где сейчас Ирина Николаевна.

Её муж, тот водитель, которого раньше отправили на склад, оставался там. Звали его Антон. Теперь семья решала, что делать с вещами и жильём: здесь жене и дочери было нормально, ему — нет.

— Он говорит, чтобы мы оставались, — сказала Наташа. — А мы опять отдельно. Только добрались друг до друга.

Денис показал, где мать, и предложил помочь донести пакет. Женщина отказалась: лёгкий. Завязала ручки покрепче и спросила ещё раз, когда Ирина освободится.

Он пошёл вместе, сохраняя расстояние.

У стола Ирина обсуждала комнату на складском краю. Не в самом насыщенном корпусе, а на переходной стороне, где Антон уже недолго бывал с медиком. Хватит ли семье таких условий, заранее не знали. Нина согласилась организовать постепенное знакомство, без немедленного отказа от нынешнего места.

— Значит, наши вещи пока здесь? — спросила Наташа.

— Да. Решите после наблюдения. Никто сегодня не выбрасывает вас из списка.

Женщина впервые за разговор расслабила плечи.

Она развязала пакет. Внутри лежали домашние тапочки, тетради и детская кофта.

— Я собрала, а она спрашивает: мы опять навсегда? — Наташа достала кофту, посмотрела на неё и положила обратно. — Я сказала, на ночь. Если не подойдёт, вернёмся, да?

Ирина повторила, где за ними останется место. Наташа записала номер комнаты на первой странице тетради.

Двое жильцов восьмого дома тоже захотели уйти ближе к складу. Одному там было легче по самочувствию, другой хорошо освоил способность работать с изменённым материалом и не хотел терять её эффективность. Лена разделила эти причины, Ирина записала обе без попытки спорить о правильной.

У мужчины со способностью были жена и пожилая мать. Они оставались здесь. Разговор с ним вышел шумным, и Денис не подошёл, пока его не позвали обсудить конкретно перевозку инструмента.

Воронцов прислал машину с местами для нескольких человек и ограниченным грузом. Вместе с водителем приехала Нина. Она не торопила людей садиться, сперва сверила состояние и места назначения. Тех, кому требовалось перемещение постепенно, повезли не самым коротким путём, а через уже наблюдавшиеся участки.

Ася оставалась у себя, поддерживала связь по размещению. Денис слышал её голос из рации. На складе перепутали две фамилии, и она третий раз объясняла, что девочку нельзя отправлять в другой корпус, её отец ждёт здесь.

Кирилл подошёл с картой новых отметок.

— Здесь больше не ставлю «безопасно», — сказал он, показав проход. — Пишу условия и время последней проверки.

— Правильно.

На месте условной линии Кирилл сделал широкую полосу и вписал время. Старую надпись зачеркнул так густо, что продавил бумагу.

Вечером понадобилось перенести женщину, которой становилось хуже в помещении ближе к новому спокойному участку. Она не была лежачей до этого дня, стеснялась помощи и всё время пыталась встать, чтобы не занимать людей.

Лена поговорила с ней отдельно. После этого женщина согласилась на кресло и сопровождение до подготовленного места. Денис помог открыть проход, удержал дверь, затем отошёл, уступая тем, кто знал медицинскую часть.

Она поблагодарила его так, будто именно он разрешил ей уехать.

Он ответил, что решение её, и сразу почувствовал неловкость от звучания. Вместо продолжения просто поправил край сумки, чтобы ремень не попал под колесо.

У медицинской двери Пётр попросил сверить отдельную нагрузку светлого блока. Денис назвал значение по их записи и остался снаружи. Из комнаты донёсся знакомый равномерный щелчок. Он шагнул в сторону, пропуская дежурную с чистыми полотенцами.

Без четверти восемь Борис покатил пустую тележку к двенадцатому дому. Андрей вышел ему навстречу, проверил крепление колеса и забрал ручку. Сразу повернул к своим канистрам. Денис проводил их взглядом: красная надпись «Вернуть к восьми» ещё висела на борту, пока тележка не скрылась за углом.

Ночью смены сократили до необходимого. Люди устали, ошибались в простых словах, забывали, куда положили перчатки. Ирина настояла на замене двух помощников, хотя те уверяли, что ещё могут. Один через десять минут уснул на стуле в тёплом помещении.

Денис зашёл к матери, когда она собирала бумаги.

— Тебе тоже домой.

— Сейчас передам смену.

Он сел рядом и подождал, не забирая у неё тетрадь.

Алла уже разложила листы в удобном для себя порядке. Ирина потянулась переложить, остановилась, объяснила два исключения. Потом долго искала колпачок ручки, который всё это время держала в другой руке.

До квартиры они дошли вместе.

На лестнице пахло влажной одеждой и супом. Где-то сверху коротко засмеялись, потом хлопнула дверь. Старый дом оставался тесным, прохладным, полным чужих звуков. Денис поймал себя на том, что именно эти звуки сейчас ему нужны.

Мать задержалась у окна между этажами.

— Я остаюсь здесь, — сказала она.

— Я знаю.

— Нет. Ты предполагал. Теперь я сказала.

Он посмотрел на неё и кивнул.

Дома Денис уснул, не успев толком поесть. Перед этим передал свою смену Николаю и Петру, оставив только вызовы по заранее оговорённым признакам. Ночь прошла без нового вмешательства с его стороны.

Утром субботы во дворе стояла машина для Марины.

Валентина помогала укладывать вещи, Саша закреплял сумку. Марина держала будильник отца в полотенце. Сначала он принадлежал Валентине, потом несколько недель стоял возле кровати Вадима Егоровича, и теперь соседка сама настояла, чтобы она взяла его.

Денис подошёл спросить, нужна ли ещё помощь.

— Всё уместилось, — ответила Марина.

Она посмотрела на него. Во взгляде не было прежней пустоты, но от этого Денису не стало легче.

— Я не знаю, вернусь ли.

— Хорошо. Вещи, которые оставила, будут у Валентины. По списку.

Марина кивнула.

В голове у Дениса стояла длинная фраза про то, что теперь устроено иначе. Марина села в машину, поставила свёрток с будильником на колени. Он придержал дверь, потом закрыл.

Машина тронулась. Валентина долго стояла у края двора, затем вытерла лицо рукавом и пошла домой.

По рации вызвал Пётр. На ослабленной жилой стороне один из подготовленных переходов не удерживал нужную работу. Обычная опора цела, расходный край уходит быстрее ожидаемого. Нужна проверка Дениса, без немедленного общего отключения.

Он ответил, что идёт, и задержался ещё на секунду, глядя на пустое место, где только что стояла машина.

Потом взял инструмент.

Глава 49. Слабее дома

В мастерской было холоднее, чем вчера.

Денис заметил это по металлической ручке двери. Раньше она казалась просто прохладной, теперь ладонь захотелось убрать сразу. Обычный холод утра вернулся во многие вещи: в пол, на который не стоило ступать босиком, в воду для умывания, в инструмент, оставленный на ночь у окна.

Борис надвинул шапку на уши и встретил его без лишних слов.

— Переход у нижней подачи. Свою часть проверили. Держатель цел, перекоса нет. Основа мутнеет раньше срока.

Денис посмотрел на запись расхода. За ночь изменения были небольшими, после утреннего включения обычной нагрузки ускорились. Медицинскую линию это не затрагивало: она оставалась отдельно. Но если сейчас потерять этот переход, пришлось бы снова возвращать часть двора к переноске воды и расходовать запас на обход.

В нижнем помещении работали Пётр и Кирилл. Лампа висела на обычной стойке, освещая только стол и доступный узел. Всё за её кругом уходило в тёмные углы. Светлый налёт на стене потускнел, кое-где стал шероховатым.

Денис коснулся подготовленного края и открыл диагностику.

Отклик был слабым.

Он задержал внимание, прибавил усилие. Внутреннее ощущение стало чуть яснее, зато полоса нагрузки сразу потемнела. Разница оказалась неприятной: работать приходилось напряжённее, получать удавалось меньше.

Денис убрал руку.

— Перерыв нужен? — спросил Пётр.

— Нет. Восстановился ночью. Здесь условия другие.

Он произнёс это спокойно, но внутри на секунду возникла почти детская злость. Сам выбрал. Сам всем объяснял. А теперь нужно было чинить вещь, которая на складе читалась бы под ладонью так же ясно, как надпись на крышке.

Он попробовал ещё раз, хотя уже знал результат. Пётр молча подвинул стул. Денис сел слишком резко; ножка стукнула о пол.

Кирилл разложил записи предыдущих проб. Денис попытался увидеть весь доступный путь через «Контур», но крайняя точка распадалась. Пришлось вернуться к отдельным касаниям и сверять их с физическими метками.

— Здесь я теряю, — сказал он, показав место. — Не достраивайте по моим прежним словам. Сегодня не вижу.

Кирилл зачеркнул старую уверенную отметку и поставил неполную.

Пётр предложил временно снизить обычную нагрузку. Сделали, предупредив дежурных. Отклик успокоился, расходный край всё равно оставался слабым. Причина заключалась не только в величине подачи: подготовленное сопряжение поддерживалось в условиях, которые теперь заметно изменились.

Перенести готовую работу на насыщенную сторону и вернуть было невозможно. Узел стоял здесь, в живом пути снабжения, и должен был работать здесь же после ухода Дениса.

Николай передал, что можно взять согласованный заряд накопителя. Его подготовили на складской стороне с учётом собственного расхода, запас был ограничен и уже включён в договорённости. Это давало время на операцию, а не новую постоянную мощность району.

Пока ждали доставку, Денис разобрал внешний держатель с Борисом.

Олегов блокнот лежал рядом. На задней обложке были размеры, записанные торопливо, одна цифра исправлена дважды. Денис вдруг услышал в голове голос напарника: «Ты руками держишь в одном положении, а жить ему потом в другом».

Он посмотрел на опору.

В сильной среде сопряжение терпело мелкий боковой уход. Здесь на тот же уход расходовалось слишком много ресурса. Они всё ещё оставляли навыку работу, которую можно было отдать обычной конструкции.

— Надо снять боковую нагрузку совсем, — сказал он.

Борис наклонился ближе.

— Тогда вот эту часть переделывать.

— Да.

— У нас готовой нет.

— Сделаем.

На изготовление ушёл почти час. Пётр удерживал согласованный режим, Борис работал инструментом, Денис подгонял размеры по месту. Кирилл передавал сроки и данные, чтобы соседние бригады не принимали тишину за разрешение продолжать.

Денис дважды хотел забрать у Бориса работу, когда тот делал медленнее. Во второй раз просто вышел на минуту к двери. Вернулся — деталь уже была готова.

Накопитель привезли вместе с Николаем. Тёмный цилиндр, который они когда-то тащили от старой насосной, теперь стоял в проверенном основании, с отметками расхода и времени зарядки. Никакой загадочной щедрости в нём больше не было. Конечный запас, известные ограничения, тяжёлый корпус.

Денис проверил передачу на отдельной нагрузке. Отклик усилился. Не до складской лёгкости, но достаточно, чтобы различить нужный край без чрезмерного напряжения.

Работу разделили на короткие этапы. После каждого подтверждали физическое положение, личную нагрузку Дениса и остаток доступного запаса. Рядом стоял обычный инструмент: новая опора делала большую часть того, что прежде он пытался удержать способностью.

На последней подготовке связь неожиданно дрогнула.

Денис почувствовал это как провал в знакомом направлении. Рука сама хотела усилить удержание. Он остановился и попросил Кирилла показать внешний отклик.

Тот уже сравнивал времена.

— Не здесь началось. На соседней пробе нагрузку вернули раньше нашего подтверждения.

Пётр сразу связался с дежурным. Выяснилось, что сообщение о конце предыдущего этапа приняли за окончание всей работы. Никто не трогал запрещённый узел, но общий порядок оказался понятен не одинаково.

Пробу приостановили, вернули согласованную нагрузку. Формулировку сообщения изменили тут же, не оставляя исправление на вечер.

Денис смотрел на Кирилла.

Время на двух листах совпадало. Денис придвинул оба Кириллу, освободил возле себя место для рации.

— Дальше ты следишь за обоими сообщениями, — сказал он. — Пока не подтвердят отдельно, я не завершаю.

Кирилл кивнул и придвинул рацию.

Новая опора приняла боковое усилие. Сопряжение легло на подготовленные поверхности без прежнего перекоса. Денис отпустил его, дождался подтверждений и отступил.

Накопитель отключили.

Связь осталась.

Слабее, чем на насыщенной стороне, с меньшей допустимой нагрузкой. Зато теперь она опиралась на сборку, рассчитанную на эти условия, и не требовала непрерывного чужого запаса.

Проверяли долго. Воду подавали по согласованным ступеням, затем останавливали и снова запускали. Пётр следил за обычной частью, Борис — за положением опоры, Кирилл — за внешними точками. Николай сверял, не потянулось ли лишнее со складской стороны.

За это время люди наверху успели набрать очередной запас. У двери появился термос, потом пакет с едой. Денис не заметил, кто принёс.

Только после повторной проверки работу приняли.

Одиннадцатый уровень он увидел уже сидя на ступеньке, когда записывал итоговую нагрузку. Посмотрел на ладони, на натёртое ремнём место, на обычную грязь под ногтями. Новое число не вернуло насыщенную среду домой.

И всё же работа была сделана.

Борис вынес ему кружку.

— Сахар сам. Там на дне, а то опять скажешь, что слишком сладко.

Денис помешал чай. Ложка звякнула о стенку, и от этого простого звука почему-то стало легче.

Кирилл сел на соседнюю ступеньку, оставив между ними немного места.

— Запас накопителя почти выбрали. На ещё такую работу не хватит.

— Отправим на обслуживание по графику. До этого только то, что можем без него.

Они допили чай молча. На дне Кирилловой кружки остался сахар. Он долго собирал его ложкой, потом поставил кружку возле двери.

По рации пришло сообщение от внешнего складского прохода: у водостока снова появились низкие существа. Пока снаружи, к людям не идут. Дежурные закрыли ближайший доступ и проверяют ограждение.

Николай услышал, поднял голову.

— Вчера возле навеса тоже шли. К новым влажным местам.

Денис посмотрел на карту переходов. После разделения потоки меняли путь, и для тех, кто жил возле них, это тоже было изменением дома.

Он попросил усилить наблюдение на доступных границах и передал сообщение обеим сторонам. Сам подождал, пока закончится положенный отдых.

Впереди оставалась ночь, которую нужно было пройти с тем, что уже умеют.

Глава 50. Удержать границу

Дождь начался после девяти.

Сначала редкие капли стучали по навесу, потом с крыши пошла вода, и звук заполнил весь двор. Люди подняли воротники, передвинули лампы под защиту, накрыли открытые ящики. Ничего необычного в таком дожде не было. Необычным стало то, куда он стекал.

Новые обходы изменили привычные лужи. Вода собиралась у внешнего прохода, уходила вдоль ограждения и смачивала край старого материала, который днём оставался сухим. Дежурный заметил блеск на соединении двух поверхностей и передал сообщение до того, как туда кто-нибудь наступил.

Денис пришёл с Петром.

Под фонарём вода казалась чёрной. По её поверхности короткими движениями проходили тонкие складчатые полоски. У решётки мелькнуло низкое широкое тело, потом ещё одно. Существа держались у влажного края, сталкивались друг с другом, выталкивая мелких в сторону прохода.

Охранники склада уже закрыли обычный доступ. Людей направляли в обход, по подготовленному пути. За ограждением стояли Роман и двое работников со щитами.

— К нам не шли, пока поток сюда не завернул, — сказал Роман.

Роман светил вдоль ограждения. Там, где луч терялся за водостоком, мокро блестели ещё две спины.

Денис проверил доступную площадку у ограждения. Между намокшими краями возникал слабый новый отклик. Само по себе это ещё не означало восстановления прежней общей связи, но оставлять без внимания было нельзя. Они уже видели на стенде, как небольшое взаимодействие становится устойчивым после длительной работы.

— Воду отвести обычным путём. Людей с этого прохода убрать совсем, — сказал Пётр.

По рации подтвердили обход. Ирина сообщила, что временные места готовы, ближайшие к работам люди переходят туда до окончания проверки. Лена оставалась у медицинской комнаты, Нина — на складской стороне. Питание обеих зон не меняли.

Всё это прозвучало прежде, чем Денис коснулся изменённой опоры второй раз.

Николай подошёл со склада и указал на край навеса.

— Здесь наш путь живой. Можно снять только вот это. Дальше оставляем.

Денис открыл «Контур». Ощущение было неровным: на насыщенной стороне яснее, у домов слабее, по мокрому промежутку — короткие вспышки связи. Удерживать сразу всё не получалось.

Он выбрал знакомые точки и попросил Кирилла вести сравнение остальных по отметкам дежурных.

— Если я перестаю различать, говорю сразу. Вы не ждёте, пока угадаю.

Кирилл подтвердил и отошёл к защищённому столу связи.

Обычный отвод воды начали с безопасного края. Борис и помощник переставляли подготовленные желоба, направляя поток дальше от двух сближающихся поверхностей. Дождь мешал слышать слова, поэтому работали короткими согласованными командами и повторяли их.

Одно из крупных существ ударило в ограждение.

Сетка прогнулась. Работник со щитом отступил, удержал положение. Второе существо пошло вдоль низа, словно искало щель. Денис увидел серую морду в полосе света и на секунду снова оказался возле аптечной решётки в первый день.

Тогда он почти ничего не знал.

Сейчас знал больше, но зубы за сеткой от этого не стали менее настоящими.

Роман сдвинул щит, закрывая нижний промежуток. Существо вцепилось в край, потянуло вниз. Второй работник помог удержать. Дерево затрещало, и Денис шагнул к ним с тяжёлым инструментом, который держал для креплений.

Удар пришёлся по твёрдой складке у головы. Существо дёрнулось, разжало пасть, но не убежало. Подалось в сторону, ударилось о столб и бросилось снова.

Денис отступил за щит. Сердце колотилось так сильно, что собственный крик он услышал будто со стороны.

— Закрывайте!

Работники опустили подготовленную нижнюю секцию. Роман зафиксировал её, пока второй держал щит. Существо осталось снаружи, скребло по металлу, затем ушло вслед за другим к водостоку.

На рукаве Романа появилась прорезь. Нина увела его под навес. Он попытался вернуться к щиту, но она придержала за целый рукав и заставила сесть. Сквозь дождь Денис услышал только: «Сначала покажи».

Замену прислал Воронцов.

Он сам стоял у складского края, помогал направлять людей, не пытаясь руководить сопряжением. Асю к удержанию тяжестей сегодня не звали. Она передавала размещение и состояние своей стороны, оставаясь там, где могла работать без лишней нагрузки.

Денис вернулся к узлу.

Полоса личной нагрузки потемнела. Короткая схватка не использовала навык, зато забрала дыхание и точность. Он несколько секунд просто держал ладонь на сухой обычной опоре, восстанавливаясь.

Николай ждал.

— Сейчас могу только один край, — сказал Денис.

— Второй физически разнесём. Пётр подготовил.

Накопитель оставался почти пустым. Его запас берегли для действительно необходимой короткой операции. Попытка залить им всю границу означала бы потерять резерв и всё равно не удержать условия.

Они обошлись подготовленной конструкцией.

Борис закрепил обычный разнос. Теперь между двумя блестящими краями помещалась ладонь, но в глубине ещё тянулась мокрая нитка. Денис присел сбоку, чтобы увидеть её в просвет между стойками. Николай держал фонарь; Пётр следил за складским путём.

Связь поддалась. В ту же секунду желоб вздрогнул, и поток хлестнул через край.

Борис прижал его ногой.

— Крепление дайте! Не это, длинное!

Денис замер с ладонью у площадки. Отклик, который только что разделился надвое, снова сближался. Пока края намокали, закончить и убедиться в разрыве не получалось. Николай повернул фонарь так, что вся мокрая стена стала белой.

— Ниже. Я не вижу.

По рации позвал Кирилл.

У нижней жилой подачи изменилась нагрузка. Помощник Петра остановил местную обычную подачу. Медицинское питание оставалось отдельно. Сергей пошёл к точке; повторного сравнения ещё не было.

Денис обернулся. Между ним и нижним входом лежал тёмный двор. Дойти — несколько минут. Здесь можно было прервать работу, оставить подготовленное положение и вернуться позже. Только один край уже отделили, второй мок, а запас основы на повторный подход они почти выбрали.

— Какие признаки? — спросил он.

Кирилл назвал. Те, по которым Пётр разрешил местную остановку ещё днём. Добавил, что людей от точки отвели.

Денис всё равно начал подниматься.

— Ты куда? — Николай не повысил голос. — Я за тебя конец не увижу.

Борис стоял, прижимая желоб, с запрокинутой головой. Помощник просовывал за его плечом длинное крепление. Вода сбегала с Борисовой штанины прямо в ботинок; он ругался на каждую сорвавшуюся попытку.

Денис снова опустился на колено.

— Кирилл, остаюсь здесь. Пришли второе сравнение сразу. Сам узел не включайте, пока Сергей и дежурный не подтвердят.

— Принял.

Рация замолчала. Денис убрал с площадки руку, дождался, пока закрепят желоб. Считал выдохи. После двенадцатого потерял счёт и разозлился: никакой пользы от этого счёта не было.

Борис убрал ногу. Желоб остался на месте.

Вода теперь уходила мимо стойки. Денис повторно нашёл оба края, отделил остаток нити и отнял ладонь. На стене светилось прежнее мокрое пятно; внутри ощущения между двумя знакомыми точками впервые стало пусто.

— Проверяй свою, — сказал он Николаю.

Со склада ответили раньше нижней подачи. Путь удержан. Денис посмотрел на Кириллову рацию у стола, хотя она была слишком далеко, чтобы по ней что-нибудь понять.

Наконец пришёл ответ: Сергей и дежурный получили второе сравнение. Нового роста нет, расходный держатель будут менять обычным способом. Возвращать подачу пока не собираются.

Денис попросил передать сведения Николаю. Поймал себя на том, что всё ещё стоит, вытянув шею к нижнему входу, и повернулся к своей площадке.

Дождь усилился. Под навесом приходилось говорить громче, вода стекала с рукавов прямо на пальцы. Лампы освещали пар от мокрой одежды, и лица людей казались бледными, уставшими, очень обычными.

Борис ушёл менять ботинок и вернулся в двух разных. Денис заметил это, когда тот присел проверить нижнее крепление. Хотел спросить про сухой носок, но Борис уже поднялся, прихрамывая от неудобной обуви, и забрал пустой ящик из-под дождя.

Дежурные повторяли времена. Со складской стороны передали, что людей разместили; Ирина нашла места для тех, кого отвели от жилого прохода. Денис сел под навесом. На следующую проверку вышел после отдыха, когда дождался, чтобы полоска нагрузки посветлела.

Ближе к полуночи существа начали уходить от ограждения. Поток сместился, влажная полоса стала уже, часть мелких скрылась под внешними плитами. Одно крупное осталось возле решётки, поэтому проход до утра не открывали. Не требовалось выгнать всё живое из города, чтобы сохранить закрытой конкретную дверь.

Нижнюю подачу восстановили после обычной проверки и замены расходного держателя. Денис дошёл туда уже после главной работы, посмотрел данные, подтвердил доступную системную часть. Признаков возвращения общей нежелательной связи не было.

К двум часам ночи все контрольные точки дважды прошли проверку.

Привычный для большинства режим на жилой стороне сохранялся. Насыщенная часть склада тоже держалась. Обычная вода шла по ограниченному графику, медицинское питание работало независимо. Временные места оставили до утра, людей не стали гонять обратно ради красивого отчёта о полном завершении.

Денис сел на сухой край ящика в мастерской.

На экране телефона стояло несколько пропущенных сообщений от матери. Не срочных: где оставлена еда, кто принёс сухие носки, какой лист передать новой смене. Он прочитал их все и впервые за ночь почувствовал, как сильно замёрз.

Открыл интерфейс для последней записи.

Уровень: 12.

Денис задержал взгляд на числе. Первый уровень он когда-то увидел у гаражного верстака и не понял, радоваться ли. Сейчас улыбнулся — совсем ненадолго, пока никто не смотрел.

Записал время и закрыл интерфейс.

Кирилл принёс общую карту. На ней не было новых тревожных отметок. Были закрытый до утра проход, участок для повторного осмотра, смены, расход и обычные незаконченные дела.

— До шести принимают без нас, — сказал он.

Денис посмотрел на фамилии дежурных, на подтверждения двух сторон и кивнул.

Они выключили лишнюю лампу. В медицинской комнате свет остался гореть.

Глава 51. Условия жизни

Утром никто не разбудил Дениса словом «получилось».

Его разбудили соседи, которым понадобилось переставить шкаф. Шкаф волокли через площадку, он цеплялся ножкой, каждый раз издавая долгий жалобный звук. Денис открыл глаза, прислушался к рации на стуле и только потом понял, что это обычная мебель.

За окном было светло.

Ночная смена оставила сообщения по графику. Участки держались, один требовал повторного осмотра после дождя, проход у внешней решётки пока закрыт. В медицинской комнате питание без перерывов. Роман после повреждения руки отдыхает, серьёзного ухудшения по осмотру нет. Новых людей ночью не переносили.

Денис дочитал до конца, положил телефон и ещё минуту не вставал.

Победа, если это уже можно было так назвать, не отличалась особой тишиной.

Внизу спорили про шкаф.

Во дворе стоял ясный холод. На листьях и ограждениях держались капли. Сырой асфальт темнел, серый чужой участок в центре двора выглядел почти таким же, как раньше, только больше не давал слабого внутреннего блеска. Изменённые растения по его краю не исчезли. Некоторые свернули листья, другие казались неподвижными.

Их огородили и собирались наблюдать. Назвать теперь всё внутри границы безопасным никто не предлагал.

У точки воды висело расписание. Настоящее, с часами, допустимыми объёмами и фамилиями смены. На верхние этажи подача поднималась не во все окна, поэтому для людей, которым тяжело носить, сохраняли помощь. Питьевой запас шёл отдельно, проверку источников продолжали через тех, у кого были соответствующие возможности.

Женщина в длинном пуховике стояла возле листа с чайником.

— Я всё понимаю, — сказала она Денису. — Но почему именно в это время? Я тогда занята.

Он посмотрел на часы, потом на человека у выдачи.

— Оставьте пожелание. Вечером будут пересматривать вместе с расходом. Если можно сдвинуть, сдвинут.

— А вы разве не можете?

— Один — нет.

Женщина недовольно поджала губы, но взяла карандаш.

Денис пошёл дальше и впервые не чувствовал, что обязан вернуться и всё-таки решить за остальных ради удобства разговора.

У медицинской комнаты Лена разговаривала с врачом из поликлиники по телефону. Пациентам, пережившим отключение, требовалось дальнейшее наблюдение. Одну женщину готовили к согласованному переводу, другой человек оставался здесь. Улучшение среды помогало части людей, но не заменяло лечение и не отменяло уже полученный ущерб.

Внутри стояла пустая тумбочка, где раньше был будильник.

Денис задержал на ней взгляд и вышел, не мешая.

Валентина Николаевна вернулась к своей комнате и рыжему коту. Марина утром прислала, что добралась до родственников. Сообщение передали тем, кто помогал с дорогой. Больше в нём ничего не было.

Денис не стал искать между строк то, чего она не написала.

К полудню собрались представители домов и склада. Подписали действующие условия переходов и обмена, сверили фамилии ответственных. Не торжественно, без речи про новую эпоху. Николай сразу попросил исправить номер одного участка, Ирина — уточнить, какой запас действительно передан, а какой только согласован на следующую неделю.

Воронцов приехал с Асей до переносимой для неё точки встречи. Она оставалась на насыщенной стороне, говорила по рации с людьми у выдачи мест. Часть переселений ещё продолжалась.

Наташа с дочерью провела в промежуточном помещении рядом с Антоном уже две ночи. По наблюдениям пока было терпимо всем троим, но Нина не спешила считать вопрос закрытым. Их прежние вещи ещё оставались у домов, пока семья окончательно не решит.

Другие люди отказались от предложенного переезда. Им помогли найти родственников или иной адрес, насколько позволяли связь и транспорт. Вписать всех в одну удобную схему не получилось.

Договор закреплял то, что уже сделали: преимущественно человеческую жилую территорию примерно на полторы тысячи человек и соседнюю насыщенную общину. Граница требовала осмотров, проходы — сопровождения в отдельных случаях, снабжение — обмена и учёта.

Воронцов подписал свой лист, затем посмотрел на Дениса.

— Теперь обслуживание. По графику, без героизма.

— По графику, — согласился Денис.

Ася усмехнулась, но ничего не сказала.

До вечера проверяли последствия ночи. У внешней решётки крупное существо ушло. Проход осмотрели с двух сторон, убрали повреждённую нижнюю секцию, заменили её до открытия. Люди снова пошли по дорожке, везли тележки, останавливались у предупреждений.

У поворота поссорились из-за тележки. Складской работник хотел провести её первым, женщина не отходила от узкого места. Они поругались, потом он придержал её колесо на ступеньке, она протащила груз и бросила через плечо: «Мог сразу сказать».

Олег встретил Дениса дома в кресле у окна.

Рука оставалась обездвиженной, нагрузка запрещена. Боль мешала спать, и Яна внимательно следила, чтобы короткая консультация не превращалась в рабочую смену. Сева показывал отцу собранный таймер. Тот теперь звонил, но поворачивать ручку приходилось осторожно.

— Одну пружинку не так поставили, — сказал Олег.

— Зато звенит, — возразил Сева.

— Это уже результат.

Денис принёс записи выполненных креплений. Олег просмотрел только отмеченные изменения, остальное оставил на потом. Встал проводить до двери, поморщился и сел обратно по требованию Яны.

Денис рассказал, кто теперь ведёт сборку, как Борис распределяет подготовку, чему ещё нужно научить помощников. Олег слушал с выражением человека, который рад, что без него справляются, и не вполне рад, что это возможно.

— Вернусь — половину заново проверю, — сказал он.

— По записи. Со вторым человеком.

Олег хмыкнул.

В мастерской Кирилл переносил ночные отметки на чистую карту. Она стала проще после выбора меньшего числа переходов, но пустых полей за районом по-прежнему было много. У бывшего трамвайного парка оставалась красная пометка о подвижном участке. Короткий путь так и не открыли.

На полке стоял старый резиновый сапог сторожа, вымытый и высушенный.

— Вернул? — спросил Денис.

— Ещё нет. Завтра с доставкой передам. Записал.

Кирилл показал лист, словно ожидал проверки.

Денис кивнул и не попросил посмотреть остальные поручения.

Они обсудили внешний маршрут к базе Руслана. Оставшийся обмен закрыли, но материалы будут нужны снова. На складской стороне навыки работают лучше, там можно обслуживать часть вещей, которые внутри жилого района требуют слишком большого расхода. Для дальнейшего развития Денису придётся уходить за границу, а дома работу должны вести другие.

— На следующий выход надо другого человека по обычной сборке, — сказал он. — Олег пока не может. Сам всем не займусь.

Кирилл записал варианты, не назначая никого без разговора.

Потом спросил:

— Сегодня ещё сверяем или уже завтра?

Денис посмотрел на карту. Главные точки проверены, смены подтверждены, срочного не было.

— Завтра. Сегодня хватит.

Они вместе убрали стол. Кирилл подал Денису кружку, подержал, пока тот освободит руку. Раньше оставил бы возле локтя, не спрашивая; теперь дождался, когда Денис возьмёт сам.

Вечером Денис сходил в гараж за обычными деталями. Олеговы ключи всё ещё были у него, доступ заранее согласовали. На полке стояли коробки с подписями, часть запчастей для бытовой техники он привёз сюда задолго до отсчёта.

Нашёл то, что искал, проверил обозначение и убрал в сумку. Рядом лежал запасной ремень, который когда-то собирался вернуть клиенту. Клиент наконец ответил на сообщение: жив, уехал к дочери, с ремонтом пока не спешит.

Денис улыбнулся этому «пока» и закрыл гараж.

Дорога домой шла мимо новых ограждений. В окнах горело меньше света, чем раньше, но там, где он был, светили обычные лампы. Люди сидели за столами, развешивали бельё, спорили с детьми. За складским забором темнели другие корпуса, в которых подходящие условия были другими.

У подъезда висел график воды на ближайшие дни.

Денис сфотографировал его, проверил утреннее окно и поднялся домой с небольшой коробкой под мышкой.

Глава 52. Стирка

В среду Денис снова стоял на коленях перед стиральной машиной.

Под колени положил сложенное полотенце. Старое, предназначенное для работы, а не то хорошее, которое мать потом неделю искала. Рядом лежали отвёртка, фонарь и небольшая коробка с насосом.

Очки сползали, и он поправлял их тыльной стороной запястья.

В ванной пахло мылом, влажной тканью и пылью за машинкой. За шесть с небольшим недель здесь почти ничего не изменилось. На плитке осталась маленькая трещина у порога, дверца шкафчика закрывалась только после второго толчка, под раковиной стоял таз. Денис смотрел на эти вещи и удивлялся, что они всё время были рядом, пока он занимался изменившимся городом.

Машинка была отключена, подача перекрыта. Сегодня он не собирался прерывать ремонт ради следующей задачи.

Насос снял без спешки. Проверил старую крыльчатку, крепление, износ. Когда-то он успел вычистить фильтр и достать из него монету со скрепкой. Это не решило всё: насос давно работал плохо, а последняя стирка только сделала неисправность очевидной.

Новая деталь подошла из собственного старого запаса. Обозначение Денис сверил ещё в гараже, затем проверил на месте. Ничего редкого, ничего, за чем требовалось пройти насыщенный участок или договариваться с чужим допуском.

Обычная работа, которую он умел делать до появления первого таймера.

Из кухни позвала мать:

— Ты помнишь, что вода до одиннадцати?

— Помню.

— И свет для машинки только в согласованное окно.

— Тоже помню.

— Хорошо.

Он улыбнулся, хотя мать не видела. Раньше такой разговор наверняка продолжился бы его раздражённым объяснением, что он вообще-то мастер. Сейчас расписание действительно было нужно, и знала его не только Ирина.

Короткую стирку без нагрева Пётр согласовал на утреннее окно. Соседние мощные потребители в это время не включали. Полного прежнего удобства не было, но для небольшой загрузки условия подготовили.

Денис установил насос, проверил обычные соединения и убрал инструмент, который больше не требовался. Не торопился закрывать всё сразу. Дал машине набрать немного воды, посмотрел доступные места, проверил слив.

Вода ушла ровно.

Он посидел, прислушиваясь к звуку, затем повторил пробу. Никакой дрожащей светлой нити, никакой строки о совместимости перед глазами. Только работающий насос, шланг и вода, которую теперь нужно было учитывать по графику.

Диагностику он даже не открывал.

Когда закончил, мать стояла в дверях с небольшой корзиной белья.

— Можно?

— Теперь можно.

Ирина посмотрела на машину, потом на пол.

— Тряпку сначала убери. И руки вымой.

Денис собрал мокрое полотенце. На коленях остались красные следы от неровной плитки, спина затекла. Двенадцатый уровень не сделал работу в тесной ванной удобной.

Он вымыл руки небольшими порциями запасной воды, пока мать раскладывала бельё. Не всю гору, накопившуюся за последние дни: то, что помещалось в короткую загрузку и действительно требовало стирки сейчас.

Среди вещей была его старая футболка с едва заметным следом от первой пролитой воды. Ирина несколько раз стирала её вручную, ткань выцвела и стала мягче.

— Эту уже на тряпки пора, — сказал Денис.

— Сам потом выберешь другую для работы. Эту пока носишь.

Он не спорил.

После запуска они несколько минут стояли рядом. Машина набрала воду, повернула барабан, остановилась, повернула снова. Обычный порядок, знакомый настолько, что раньше Денис замечал его только при неисправности.

Мать ушла на кухню первой.

Денис задержался ещё на минуту, проверил пол и закрыл дверь не до конца, чтобы было слышно.

На столе стояли хлеб, чай и тетрадь, которую Ирина сегодня не открывала с самого утра. Её смена начиналась после обеда. Алла уже приняла выдачу, Тамара Павловна занималась временными местами, Артём сидел на связи. У Дениса до двенадцати не было назначенных работ.

Телефон лежал рядом с кружкой.

Пришло сообщение от Кирилла: ночные отметки без существенных изменений, сапог сторожу передан, тот просил больше не ходить через парк даже налегке. Ниже была фотография сапога на знакомом пороге будки.

Денис написал: «Принял. Спасибо».

Посмотрел на сообщение, убрал телефон экраном вниз.

— Таня звонила, — сказала мать. — Дорогу у моста понемногу восстанавливают. Доехать пока сложно, но уже хотя бы понятно, где объезд.

— Она не собирается к нам?

— Пока нет. У них хозяйство, люди рядом. Просит передать, чтобы ты ел нормально.

— Все договорились.

— Видимо, сведения совпадают.

Денис взял хлеб.

За окном двор жил по новому расписанию. К точке воды подошли двое с тележкой, сверились с листом и разошлись по разным входам. На первом этаже кто-то открыл форточку. У ограждения обычный ремонтник проверял крепление, пока второй держал фонарь, хотя день уже был светлым.

На складской машине привезли подписанные ящики. Работник начал выгружать не у того входа; Артём высунулся из окна и замахал ему. В рации на подоконнике затрещал Асин голос. Мать уменьшила громкость, чтобы расслышать водителя.

— Они до двенадцати передадут. Я же после обеда, — сказала она ему и закрыла форточку.

Олег восстанавливался дома. Рука ещё долго не позволит ему вернуться к прежней нагрузке. Он уже успел прислать два замечания по сборке и одно строгое напоминание, что по фотографиям не видно усилия на креплении. Денис передал их тем, кто работал на месте, вместо того чтобы самому бежать переделывать всё подряд.

Марина больше не писала. Валентина сказала, что у родственников ей спокойно, насколько сейчас возможно. Денис не спрашивал, что именно это значит. На одном из листов общей истории работ по-прежнему стояло имя Вадима Егоровича. Его не заменили словом «потери» ради удобства отчёта.

Из ванной донёсся звук слива.

Денис прислушался. Ровный, без прежних остановок и натужного гудения.

Мать тоже на секунду замолчала, затем продолжила резать хлеб. Они оба слишком долго жили среди звуков, на которые нужно было немедленно реагировать. Привычка отпускала медленно.

После завтрака Денис открыл рабочую папку. Под картой лежал сложенный листок с размерами той мастерской у рынка. Он повертел его в руках. Помещение, наверное, давно заняли или повредило, а за аренду теперь спросили бы совсем другое.

— Что там? — спросила мать.

— Старое.

Он положил листок обратно. На следующую неделю намечали выезд за материалами. Денис записал два вопроса для дневной встречи и закрыл папку. До двенадцати оставалось больше полутора часов.

Машина перешла к последней части программы. Пол под ней оставался сухим. На дисплее убывали обычные минуты, связанные с понятной задачей. Когда они закончатся, можно будет достать бельё.

Денис сел у окна.

Солнце ненадолго вышло из-за облаков, осветило край стола и тонкие царапины на клеёнке. На подоконнике стояла кружка, которую мать использовала под мелкие вещи. Внизу хлопнула дверь, кто-то позвал соседа по имени. За стеной ребёнок уронил что-то тяжёлое и сразу начал объяснять, что всё цело.

За крышами виднелся край высокого гладкого нароста. С утра он казался темнее неба; сейчас солнце тронуло бок, и там проступили незнакомые складки. Денис видел его почти каждый день и до сих пор не знал, что это такое.

Потом солнце ушло за облако. В кухне стало прохладнее. Мать достала со спинки стула вязаный жилет и накинула на плечи.

Машинка подала короткий сигнал.

Он встал, открыл дверцу после разблокировки и достал первую влажную вещь. Ткань пахла порошком. Ирина принесла пустую корзину, которую держала для чистого белья.

Они развесили небольшую загрузку на лоджии. Ветер шевелил рукава, снаружи было холодно, поэтому сохнуть всё будет долго. Зато вода осталась в отведённых трубах, пол в ванной был сухим, а одежда стала чистой.

— Успели, — сказала мать, посмотрев на часы.

Денис проверил кран, убрал инструмент в ящик и вернулся на кухню.

Ирина налила ему ещё чаю. Он подвинул к себе кружку и сел.