Сорочье царство. Начало или конец истории.

Глава 1

Верочка пропала две недели назад. Убитая горем мать вовсе не была убита горем, она знала, что Верочку похитил её отец, хотя тот и отрицал свою вину, а полиция, проверив его алиби, убедилась, что Верочкин отец не причастен. Они так и сказали Верочкиной матери: «Не причастен» и продолжили поиски двухлетней девочки.

Верочкина мать не слишком нервничала, всё ещё уверенная в том, что девочка у отца. Полиция не могла убедить её в обратном, полицейские начальники подозревали наличие душевной болезни у матери Веры и настаивали на том, чтобы родственники женщины направили её на лечение в стационар. Но родственники почему-то тоже считали, что отец Верочки скоро признается в том, что украл девочку, и ситуация благополучно разрешится для всех, кроме похитителя. Кстати, из родственников у неё была только какая-то тётка, двоюродная сестра матери. Поэтому искренне переживал за Верочку только отец, он-то знал, что никого не крал. И Ромка. Ромка видел, что в тот день вокруг Верочки кружили сороки.

Крики птиц в тот злополучный день показались мальчику странными. Да нет, чушь, если бы Вера не пропала, он не вспомнил бы про сорок, но после того, как узнал о похищении, Ромка сразу подумал про птиц. Уж больно настырно и нагло они кружили вокруг девочки, крича что-то непонятное на своём птичьем языке. Естественно, мальчик залез в интернет. Через два дня он знал все легенды об этих птицах. Особенно заинтересовала его легенда о Марине Мнишек, которая могла оборачиваться сорокой. Изучая эту легенду, мальчик наткнулся на книгу никому неизвестного автора. Книга называлась «Сорочье Царство». Книга была средненькой: ни плохой, ни хорошей. Прочитать можно, но один раз, чтобы время занять, так Ромка решил. Популярностью в интернете автор не пользовался, единственное, что в писателе было привлекательного для Ромки, так это то, что автор жил в соседнем городе, в сорока минутах езды. Сорока минутах. Опять эта СОРОКА. Ромка решил, что это знак. Он написал автору письмо на адрес электронный почты и через день получил ответ. Писатель согласился встретиться со своим юным поклонником.

Ромка был разочарован, во-первых, писатель оказался писательницей. Взрослой тётенькой. Да разве такую убедишь, что Верочку похитили сороки? А он так надеялся, что они вместе затеют расследование, окажутся в фантастическом мире, переживут множество приключений, спасут Веру и вернутся героями. Писательница хоть и была малоталантливой, но далеко не дурой, она поняла, что Ромка разочарован:

- Ты ведь не меня ожидал увидеть? – весело спросила она.

Мальчик неуверенно потоптался на коврике возле двери квартиры писательницы.

- А почему вы подписываетесь мужским именем? – насупился он вдруг. – Вы сами людей с толку сбиваете.

- Да ты проходи, - ещё больше развеселилась писательница и распахнула дверь.

Ромка зашёл, не обратно же ехать сразу, итак укачало в автобусе.

- Обувь можешь не снимать, - милостиво разрешила молодая женщина.

- Я и не собирался, - почему-то огрызнулся Ромка, хотя обычно он был очень вежливым мальчиком.

- Пойдём, - хмыкнула писательница.

И они пошли. На кухню. Там писательница разлила по кружкам чай. На блюдце лежали шоколадные конфетки.

- Ну и что? – спросила писательница, отхлебнув со звуком из своей кружки. – То, что я не мужчина сильно помешает тебе рассказать, зачем ты ко мне приехал? Вижу, что ты явно не поклонник моего писательского таланта.

- Раз уж приехал, расскажу… - буркнул Ромка. – Вы сами верите в то, что люди могут превращаться в сорок? Что Мнишек могла? Почему вы написали эту книгу? Ведь не просто так? А у нас Верочка пропала, и сороки там были.

- Стоп, стоп, стоп. Пропала девочка… И ты решил, что это люди, обращённые сороками её украли? – поразилась писательница. – Ведь это же фэнтези… Сказка для взрослых. Конечно, я взяла за основу старинные легенды о том, что ведьмы превращались в сорок, крали детей из утробы матери… Мнишек опять же… Я эту легенду тоже слышала. Собственно, она и подвигла меня, так сказать… А кто такая Верочка?

- Вы сами не верите в то, что пишите, вот у вас ерунда и получается! – вдруг горячо закричал Ромка. – И никогда вам не стать Роулинг, например, раз вы не верите. Как вы других убедите в существовании вашего мира? А ведь читатель должен поверить, даже несмотря на всю абсурдность ситуации, как у Кафки, допустим в «Превращении»…

- Тебе лет-то сколько? – остановила его поток писательница. – Кстати, меня Наталья зовут. Наталья Котло-Салямова. Так меня и можешь называть. Наталья. А псевдоним Сократ я взяла, потому что…

- Да не хочу я вас никак называть, - Ромка уже чуть не плакал. – Зря я приехал. Верочка пропала, там были сороки, они показались мне странными, вот я и подумал, тут ваша книга. Она не захватывающая, но сороки… Я решил, раз вы рядом, вдруг вы нормальный пацан и поможете… А вы…

- Старая тётенька…

- Ну нестарая, но… взрослая… и не пацан… И вообще всё зря.

- Ничего в этом мире не бывает зря и просто так, - философски заметила писательница. – На всё есть своя причина, и всё имеет своё следствие.

Эти фразы рассердили Ромку ещё больше, такие простые истины ему и самому известны, он много читает, больше всех в классе, учителя его умным считают, да и он сам понимает, что далеко не глуп, а она…

- Ты расстроился, я вижу, хочешь уйти, что ж, я тебя держать не стану… - писательница показала рукой в сторону коридора.

Ромка встал, намереваясь уйти, но тут он ясно представил, как поедет обратно в автобусе среди чужих людей, вернётся домой, спросит у мамы про Верочку, а ему ответят, что всё по-прежнему. Но ведь сороки и правда были. И они кричали.

Ромка сел. Писательница сказала:

- Давай всё сначала. Кто такая Верочка?

- Верочка с матерью живут в нашем доме. Ей два года. Верочке, я имею в виду.

- Я поняла, - кивнула Наталья, улыбнувшись кончиками губ, но Ромка всё равно заметил.

- Мать у неё… не очень заботливая, - сердито сказал он. – То есть она Верочку, конечно, любит. Но заботиться о ней не умеет. Вечно ей куда-то надо, а Верочку нам с мамой оставляет, приглядеть. Вера у нас часто остаётся.

- Бывает, - кивнула писательница. – А папа Веры он где? Существует?

- Конечно, но они с мамой Веры развелись, полгода назад. Он Верочку хотел себе забрать, но мать есть мать, ей ребёнка суд оставил. Она считает, что Верочку бывший муж похитил.

- Может быть, потому что так и есть? – осторожно спросила Наталья.

- Да вы что? Дядя Петя, он… знаете, какой хороший. Он Верочку обожает. Он всё для неё делает, она, как принцесса для него! Ой… так звучит, как будто он и правда мог её похитить… Но это не он. Он к тёте Тае приезжал, они ругались сильно, он кричал, если с Верочкой что-то случится он тётю Таю просто убьёт за Верочку. А она всё равно говорит, это отец похитил. Ну, не мог он, так не играют.

- Ты сам видел, как они ругались?

- Да это весь двор видел! Я думал, он даже ударит тётю Таю, такой он злой был. Но он, конечно, не ударил, он хороший. Мелкого меня на рыбалку брал, Верочки тогда не было ещё.

- А почему Верочка у вас, когда мать уходит? Почему она отцу её не оставляла? Они плохо расстались? Враги?

- Он забирал Верочку часто, но…наверное, когда тёте Тае уйти было надо, она не хотела, чтобы дядя Петя знал, поэтому маму мою просила, а не его.

- А мама твоя знает, куда мама Верочки постоянно уходила? Она работает?

- Нет, она же в декрете с Верочкой, в сад Верочка не ходит. Дядя Петя алименты хорошие платит, мама говорит. Он много зарабатывает, работает и свой бизнес есть. Он старше тёти Таи на десять лет, я слышал так.

- А тёте Тае сколько?

- Лет двадцать пять, я точно не знаю, примерно.

- А тебе сколько?

- Двенадцать, а что?

- А тётя Тае не обижается, что ты её тётей зовёшь?

- Не знаю, я… к ней вообще никак не обращаюсь, она мне не нравится.

- Зато нравится дядя Петя?

- Да. И что? Он хороший! Я его давно знаю. Он ещё до свадьбы в нашем доме жил, а потом она приехала, и всё по-другому стало.

- Он перестал брать тебя на рыбалку?

- Ну… нет… вообще по-другому, он стал другой. Я никогда не женюсь, если это вот так бывает… Человек меняется из-за жены, - убеждённо заявил Ромка.

- Рома… а твой папа где? – тихонько спросила писательница.

- Не знаю, я его и не знал никогда, мы всегда были только с мамой. Она говорит, он где-то на Севере работает. Врёт, наверное. У меня и фамилия мамина. Как у дедушки была. Дедушка умер давно, я маленький был.

- Ты хочешь помочь дяде Пете, я понимаю… Но… даже если это не он похитил Веру, то … сороки тут уж точно не причём. Они всего лишь птицы. И пусть я плохой писатель, но сорок-оборотней не существует. Извини.

- Вы меня не дослушали! В тот день, когда Верочка пропала они…

Ромка возвращался домой после прогулки с друзьями. Был вечер, но летние вечера теплы и светлы, поэтому горожане ещё бродили по улицам, не торопясь в дома. Во дворе, однако, никого из соседей не было. Это удивило мальчика, обычно двор был в это время полон людей. Только Верина мама сидела на скамейке возле песочницы, явно смотрела какое-то видео в телефоне. Верочка лежала на соседней скамеечке, спала, укрытая пиджаком матери. Ромка подошёл к ним:

- Здравствуйте! А вы что здесь? Верочка спит…

Тётя Тая подняла взгляд на мальчика:

- А я ключи забыла от квартиры, а у нас замок такой: от хлопка закрывается.

- И как теперь? – заволновался Ромка. – МЧС вызывать?

- Зачем? Я мужа бывшего вызвала, у него есть запасной, квартира-то его. Но он в командировке, часа через два только приедет, сидим, ждём.

- Так вы бы пошли к нам…

- Да нет, тут тенёк, Верка вон уснула, пусть поспит на воздухе, не хочу будить. Здесь посидим, он, может, и раньше приедет.

Рома хотел спросить, покормила ли она Верочку, но постеснялся обидеть тётю Таю. Он был воспитанным мальчиком и деликатным.

- Ну если что, приходите, не стесняйтесь, - сказал он.

Когда подросток уже подходил к своему подъезду, он услышал, как кричат птицы, и ему показалось, что они кричали имя девочки «Вера». Мальчик оглянулся возле лавки, где спала Верочка кружились сороки, их было штук пять-шесть, это они кричали. Ромка постоял, прислушиваясь, в этот время тётя Тая повернулась и пристально посмотрела в глаза Ромке, мальчику показалось, что в её глазах был вопрос, мол, уйдёшь ты наконец, что привязался. А утром Ромка узнал, что Верочка пропала. Тётя Тая сказала, что пошла пройтись по дороге возле дома, ноги размять, минут пять она так гуляла, во двор, по её словам, никто не из посторонних не заходил. Когда она подошла к лавке, Веры там не было, только пиджак, которым была укрыта девочка, сиротливо лежал на песке.

- С того дня уже прошло две недели.

- Какой ужас! – Наталья ахнула и прижала руку ко рту. – И ты уверен, что это не отец? Дядя Петя?

- Мама Верочки уверена, что он, она… спокойна…говорит, это он, чтобы меня наказать, но скоро всё наладится, и Вера вернётся. Не знаю, она правда так думает или рассудком от горя помутилась.

- Мне очень, очень жаль Веру… Но сороки… всего

- Лишь птицы, я знаю. Но они и правда кричали. Мне не померещилось. Вдруг… на самом деле вы правы? Даже не вы, а легенды. Ведь для них была какая-то основа… Вдруг… Сорочье царство и в самом деле существует? И вы всё верно угадали… Ну или хоть что-то из этого правда, пусть нет там ваших героев, но есть другие. Сороки-оборотни.

- А Вера им зачем?

- Может быть, она узнала их тайну?

- Ну и что? Ей два года, она не разговаривает…

- Верочка разговаривает.

- Ну и пусть, кто поверит двухлетнему ребёнку? Дети постоянно, что-то выдумывают. Прости, но это бред. Этого просто не может быть. Ещё раз прости, ты… переживаешь за Веру и… нафантазировал… эти крики… воображение…

Ромка поднялся:

- Спасибо, что выслушали. Я поеду. Только не говорите никому, что я вам рассказал. Не хочу, чтобы все знали.

- Да подожди ты, - досадливо сказала Наталья. – Я хочу тебе помочь… Но… в обыденном порядке, так сказать, помогу с расследованием как детектив, ребёнок-то ведь и в самом деле пропал. Расскажи мне всё. Мама Веры… Какая она, чем занимается, кроме того, что исчезает и оставляет вам Веру, почему их семья распалась… В общем, всё.

- Я расскажу, расскажу, но всё-таки Верочку украли сороки. Я надеялся, что вы мне поможете, из-за книги, я думал, что вы пацан.

- Это я уже поняла. Да ты садись. Итак, что ты знаешь о матери Веры?

- Ну, детям особо, конечно, никто ничего не рассказывает, но я слышал. Не специально, вы не подумайте, - Ромка посмотрел в глаза писательнице. Она уверила, что ничего такого, конечно же, не подумает. Хотя сама, может быть, и подумала, кто их писателей знает, странные они, сами в то, что пишут не верят.

Писательница кивнула, как бы предлагая Ромке продолжить историю.

- Дядя Петя работает в колледже. У нас технический колледж недалеко от дома, там люди рабочие специальности получают, чтобы в заводе потом работать. Там мальчики в основном учатся, но девочки тоже есть. Вот тётя Тая там училась. А потом они поженились, и она перестала учиться, и не работала. Потом Верочка появилась.

- Тааак. Значит дядя Петя женился на своей студентке… А что у него за бизнес?

- Автомастерская. У него лучшая в городе! Все туда едут ремонтировать. Но он работу в колледже не бросает. В мастерской он начальник сейчас, а раньше сам всё делал. Он знаете, какой мастер!

- Автомастерская Петра Брагина! Конечно, про неё и в нашем городе все говорят, что хорошая, да и реклама в соцсетях постоянно мелькает. Так значит, это у него дочку украли?!

- Да, это он.

- А ты точно можешь сказать, что не он сам? Может, мать-то и права. Тётя Тая эта, не зря же она спокойна. Или…это она…

- Её проверяла полиция. У нас камеры возле подъездов, она и правда ходила по дорожке, потом закричала, когда подошла к скамейке. Саму скамейку не видно на камерах, жаль. А про дядю Петю я вам уже говорил.

- Хорошо. А почему они развелись, ты не знаешь? Может, соседи что-то говорили или мама твоя? Может, сам что-то слышал, ругались они?

- Мне кажется, что тётя Тая изменила ему… Что-то такое говорили, и я сам видел несколько раз, как её подвозил мужчина домой. Она Верочку у нас оставляла, говорила, то ей в больницу надо, то дела какие-то, дядя Петя на работе, её этот мужчина привозит… А потом, когда они развелись, он и из квартиры её выходил.

- Вот как... А, может быть, Верочку из-за денег похитили? Дядя Петя небедный.

- Так требований никто не выдвигал.

Писательница помолчала, подумала, а потом спросила:

- Ну даже, если бы сороки-оборотни существовали в самом деле, то как бы мы их нашли?

- Я думал, вы знаете, вы же про них книгу написали, - начал горячиться Ромка.

- Да не злись ты! – досадливо сказала писательница. – Книга – это просто книга. Тем более, что бестселлером она не стала, известную писательницу из меня не сделала.

- А если вы сейчас поможете раскрыть исчезновение Верочки, то потом напишите про это новую книгу! Потому что будете знать всю праву о сороках-оборотнях!

Писательница усмехнулась:

- Ну допустим… сороки эти… Ты уже понял, что я не знаю о них толком ничего, кроме этих легенд. А и их я в интернете случайно прочитала. Так что первым делом нам надо всё-таки побеседовать со всеми реальными участниками этой истории. Но разве они станут со мной разговаривать?

- Вы притворитесь журналисткой…

- Я уже сама об этом подумала, но и с журналистами неохотно разговаривают жертвы преступления, а подозреваемые тем более.

- Вот вы ещё ничего не попробовали, а уже думаете, что у вас ничего не получится. Разве так можно? А ещё взрослая называется.

- Думаешь взрослые ничего не боятся и ни в чём не сомневаются? Взрослые боятся и сомневаются гораздо больше детей. В детстве мне всё нипочём было, - воскликнула писательница.

- Так вспомните себя в детстве и помогите мне! Я уверен, что это сороки. Но раз мне даже вы не верите, то кто тогда поверит?

- Да, да… Я помогу. Я же сама предложила, я не отказываюсь. Я попрошу своего приятеля на машине завтра отвезти меня в эту мастерскую под видом клиента, поговорю с рабочими… Ну а потом… наверное, в колледж этот, с коллегами дяди Пети тоже надо пообщаться. Ну и с ним самим. А сегодня мне надо придумать план, спонтанно я как-то не привыкла действовать.

- А, может быть, спонтанно бы и лучше вышло, - философски заметил Ромка. – Но вы же дядю Петю не подозреваете? Его даже полиция не подозревает! Я вам говорил.

- Но поговорить-то с ним и о нём надо, как и надо с чего-то начать. А ты предлагаешь у сорок на улице что ли спрашивать? – усмехнулась писательница.

- Нет, конечно, - обиженно буркнул Ромка. – Я пойду уже.

- Тебя до автовокзала проводить?

- Что я маленький что ли?

- Давай номерами телефонов обменяемся.

- Давайте, - вздохнул мальчик. Он явно не верил, что от этой писательницы будут толк.

Когда мальчик ушёл, писательница подошла к окну, она долго смотрела во двор. Потом разделась донага, обернулась сорокой и вылетела в открытую форточку.

На следующий день писательница не позвонила. К вечеру отчаявшийся ждать Ромка позвонил ей сам, но автоматический голос ответил, что абонент временно недоступен. А через два дня в одной из социальных сетей Ромка увидел её фотографию. «Разыскивается пропавшая без вести…» Это сороки! Ромка сразу понял, что это сороки. Писательница вышла на их след, и они похитили и её, также, как и Верочку! И это его, Ромкина, вина. Теперь ему придётся самому искать Верочку, а заодно и пропавшую писательницу. Но как? Кому довериться? Кому рассказать? Вот он рассказал писательнице, а она пропала. Может ли он подвергать опасности кого-то ещё? Ромка чуть не плакал. Рассказать друзьям-приятелям? А вдруг они потом тоже того… пропадут? Рассказывать надо кому-то из взрослых, но они не поверят, поднимут на смех. Вон писательница тоже не сразу поверила, а потом, наверное, всё-таки поверила, раз сороки её похитили. Ромка ни секунды не сомневался, что это сороки. Мальчик метался по квартире, не зная, что предпринять. Дядя Петя! Даже если он и не поверит, то на смех точно не поднимет. Поймёт, что Ромка переживает о Вере. Жива ли ещё девочка? А писательница? Если она погибла из-за него, то… Нет! Не надо думать об этом, потому что такое нельзя пережить: знать, что другой человек погиб из-за тебя…

Ромка побежал в колледж, где работал отец Верочки. Конечно, его он там не застал, глупо было думать, что дядя Петя ходит на работу, он же ищет Веру по всему городу вместе с волонтёрами. На всякий случай Ромка всё же решил сходить в автомастерскую, вдруг рабочие подскажут, где можно найти их начальника.

У входа в автомастерскую Ромка увидел самого дядю Петю, тот разговаривал с каким-то мужчиной и на Ромку не обратил внимания. С того места, где стоял мальчик, отца Веры было видно очень хорошо. И Ромка понял, что ни за что на свете не сможет к нему подойти и рассказать свою теорию о сороках. Нет, мальчик и раньше понимал, что горе меняет людей, но своими глазами такой перемены никогда не видел. Дядя Петя выглядел стариком, седые пряди, которых раньше не было, теперь блестели на солнце, притягивая к себе взгляд мальчика. Глубокие морщины на лице мужчины будто бы даже не образовались, а были вырезаны на коже, чёрные круги под глазами дяди Пети казались нарисованными тёмным карандашом. А сам взгляд… Дядя Петя будто сам уже не был живым… Этот взгляд был взглядом человека, который скоро умрёт, и знает о том, что скоро умрёт.

Ромка ушёл. Некому было слушать истории мальчика о сороках-оборотнях.

Верочку так и не нашли. Через год после её исчезновения дядя Петя уволился с работы, продал свой бизнес и уехал в неизвестном направлении, никому не оставив своего адреса. Тётя Тая тоже продала квартиру, но, по слухам, осталась жить в городе, просто сменила адрес. Писательница так и не нашлась… А Ромка рос, тоскуя по Верочке, изучая легенды, связанные с сороками. К двадцати годам Ромка знал о сороках всё. Но это, конечно, не помогло ему найти Верочку. Писательница официально были признана умершей. Об этом Ромка на её странице в интернете прочитал. После таинственного исчезновения Натальи у романа даже появились поклонники. О судьбе Верочке Ромка так ничего больше и не узнал. В их дворе после отъезда Таи ещё долго говорили, но постепенно, как это и бывает, забыли.

Ромка уехал учиться Катеринград, и там в выходной день, прогуливаясь по улице, радуясь первому выпавшему снегу, он среди прохожих увидел… писательницу. Она прошла мимо, не узнав в юноше того мальчишку, который в отчаянии приехал к ней искать помощи. Но Ромка её сразу узнал, он не мог ошибиться, это точно была она. Первым желанием парня было побежать за ней, догнать, спросить… Он уже повернулся, чтобы побежать, но остановился, а потом просто пошёл за ней, тихо, на расстоянии, чтобы она не заметила. Так он узнал, где она живёт.

Ромка шёл к себе в общежитие, снова и снова думая о сороках. В его мысли настырно лезла Анна Глинская, бабушка Ивана Грозного, по преданию обратившаяся в сороку и устроившая пожар в Москве. Она была обвинена в колдовстве. С помощью волхования обернулась птицей и летала над городом, поливая его кровью. А брала она эту кровью у мертвецов, вырывая им сердца.

Сам же её грозный внук проклял этих птиц после того, как именно в сорок обратились женщины, которых подозревали в том, что они были ведьмами. До сих пор боятся сороки его проклятия и не появляются в столице. Перед взором парня ясно вставали картины казни ведьм на костре. Вот идёт чёрный дым, слышатся визги, стоны, мяуканье. Стая сорок взмывает вверх, а царь кричит проклятие: «Чтобы вам отныне и довеку оставаться сороками!»

Потом мысли Ромки вернулись к писательнице. Она скрылась сознательно, никто её не похищал и тем более не убивал, вот же она живая ходит, выглядит вполне счастливой, не знает о том, что он, Ромка, так и живёт все эти годы, мучаясь, оттого, что стал виновником её гибели. Что до сих пор он просыпается почти каждую ночь в холодном поту, потому что эти мысли преследуют его особенно сильно именно во сне. А когда на небе сияет полная луна мальчик вовсе не может заснуть. «Как Иван Бездомный,» -думает он в эти ночи, но легче от этого не становится. Никто не приходит к нему в чёрном плаще и не целует в лоб кровавыми губами. Отношения с девушками у Ромки вообще не ладятся. И виной тому всё те же сороки, писательница и Верочка.

«Может, и Верочка жива? Вон жива же писательница… Надо за ней следить. Но это всё завтра. А сейчас спать.» Спать захотелось так отчаянно, что Ромка подумал, что прямо сейчас упадёт лицом на первый снег и заснёт. Но он дошёл до общежития, скинул верхнюю одежду и рухнул в кровать. И не просыпался двое суток.

Об этом Рома узнал, когда всё-таки проснулся. В больничной палате. Оказалось, что испуганный сосед по комнате вызвал скорую помощь, когда не смог разбудить парня. Ромке пришлось пролежать в больнице ещё пять дней, врачи проводили обследование. Конечно, он нервничал все эти дни, боясь, что писательница снова исчезнет. Наконец, парня выписали. Хорошо, что на следующий день была суббота и в институте не было занятий, иначе Ромка их всё равно бы пропустил, так сильно ему нужно было дождаться писательницу. В пятницу вечером он уже стоял возле её подъезда, но она так и не показалась, поэтому парень решил ждать её с самого утра субботы. Ромке, как и тогда в детстве, очень хотелось, чтобы у него появился союзник, тот, кому он мог бы рассказать всю эту историю. И там, в больнице, ему на несколько минут показалось, что он нашёл такого человека…

Анна… Анечка… Она была медсестрой, первой, кого он увидел, когда открыл глаза. Нет, это не была любовь с первого взгляда. Он даже не мог сказать, что посчитал Аню красивой тогда. Высокая, крупная, что называется в теле, с короткими светлыми вьющимися волосами, бледно-голубыми глазами и бесцветными ресницами, она была какой-то блеклой, незаметной. А потом Ромка увидел её улыбку. Он даже засомневался, что это Анна вошла к ним в палату, эту улыбающаяся девушка была невозможно красивой, какой-то «блистательной, как заря, светлой, как луна, сияющей, как солнце.» И потом, общаясь с медсестрой, он всегда старался сделать так, чтобы она улыбнулась. Аня дежурила в последнюю ночь его пребывания в больнице, вечером парень вышел в коридор, они долго разговаривали на её посту, и вот тогда Ромка почти решился сказать… Но не сказал. Всё-таки Анна была ещё чужой. Это она, наверняка, так думала, решил для себя Роман, в ту ночь она бы не поняла и не приняла его признаний. Они обменялись номерами телефонов, собирались встретиться где-нибудь в кафе или просто погулять по городу… «Да, я безусловно влюблён,» - думал Ромка об Анне, стоя у подъезда писательницы. Быть влюблённым в Анну ему было приятно.

Писательница вышла из подъезда. Ромку удивило, что она не оглянулась по сторонам, она не таилась, не пряталась, как будто вовсе не боялась, что её, якобы умершую, кто увидит и узнает. Мелькнула мысль: «Вдруг это всё-таки не она?» Мелькнула и тут же пропала. Ромка пошёл вслед за писательницей. А она просто гуляла по городу, заходила в магазины и никуда как будто бы не спешила. «Вот бы посмотреть на её документы,» - подумал парень, логично предположив, что прежний паспорт писательницы уже не действует. Ромка вздохнул, жалко было впустую потерянного дня, и ужасно хотелось с кем-нибудь поделиться всей этой историей и своими соображениями на её счёт. «Всё-таки расскажу Ане,» - решил он. – «Она добрая, умная, хорошая, она поймёт».

Вечером они встретились в кафе. Пока ещё тёплый снег падал за окном пушистыми хлопьями, на душе было светло, легко и радостно. И Ромка рассказал, вот так, глядя в окно, Ане про Верочку, про странную писательницу, про тётю Таю и дядю Петю, про пугающих его сорок. Сейчас, встречая на улицах города, этого нового для себя города, он всё ещё боялся этих птиц и старался поскорее уйти, скрыться от их взглядов.

Аня посмотрела на Ромку с интересом. В её взгляде он не уловил насмешки или чего-то подобного, ему показалось, что даже удивления в её взгляде не было, только интерес, искренний, неподдельный.

- Ну, что ты скажешь? Наверное, меня сумасшедшим считаешь? – на всякий случай поинтересовался он. Хотя, ещё даже не слыша её ответа, понимал, что нет, она не считает.

- Я почему-то верю тебе, - прошептала Анна. – Не знаю, почему. Может, потому что ты сам веришь в то, что говоришь? Хотя, это не может и не должно быть правдой. Я помогу тебе, конечно же, помогу. Что нужно делать?

- Ты в самом деле хочешь мне помочь? – Ромка всё-таки удивился после того, как она произнесла вслух его надежды и чаяния.

- Конечно, - кивнула девушка. – Ведь ты же мне для этого всё и рассказал. Разве не так? Ты устал быть один на один с этой историей. Тебе нужен соратник.

Ромка ещё раз подивился тому, как Анна хорошо его поняла, будто мысли прочитала. А потом они вышли под пушистый снег и ещё долго бродили, взявшись за руки по городу среди толпы людей, видя только друг друга. А утром Ромка не мог никак дозвониться до Анны, тогда он поехал в больницу, чтобы узнать у Аниных коллег, где она живёт, вчера он проводил её только до метро. Когда она добралась до дома, то позвонила, сказала, что вошла в квартиру. И вот теперь она не отвечала на звонки, как ни старался Рома убедить себя в том, что она занята, ушла, забыла телефон, он беспокоился всё равно, вспоминая снова и снова о том, что писательница пропала после того, как он рассказал ей о сороках.

Услышанное в больнице напугало и озадачило его ещё больше: оказывается, Анна две недели назад написала заявление на увольнение. И позавчера она отработала свою последнюю смену! Но по какой-то причине Аня, которая провела с ним вчера весь вечер, не сказала ему об этом! Не посчитала нужным сказать! Может быть, она всё-таки сочла его сумасшедшим? Анина бывшая коллега, которая знала Рому как пациента, всё-таки сказала ем адрес девушки. Ромка помчался туда на такси, чтобы узнать: Анна ещё неделю назад съехала с квартиры… А саму квартиру продала, новым хозяевам она сообщила… что переезжает жить в другой город. Да и регистрация у неё была временная, в этой самой квартире. Ромка вышел из подъезда и поднял глаза к небу. В небе над его головой кружилась стая сорок. И Ромке почему-то показалось, что они смеются над ним и злорадствуют, он увидел камень и бросил его вверх, в сорок, но, конечно же, не попал. Камень, падая, угодил в машину, стоящую во дворе. Сработала сигнализация. Первая Ромкина мысль была: «Убежать!» Но он никуда не побежал, он был хорошим и даже, можно сказать, правильным парнем, а правильные парни не бегут от ответственности. Ромка ждал, когда выйдет хозяин авто. И хозяин вышел.

- Дядя Петя! – поразился Ромка. – Это вы?

- Мы знакомы? – удивился и дядя Петя. Он не узнал во взрослом парне того самого пацанёнка Ромку из соседнего подъезда.

- Это я… Роман. Ну, Ромка, вы жили с нами рядом. Вы, тётя Тая и…

Ромка замолчал, не решаясь произнести имя Верочки.

- Рома! – тут же вспомнил его дядя Петя. – Не узнал, не узнал. Да ты же совсем взрослый. Это ты мою машину взбудоражил? – засмеялся бывший сосед.

- Я, - виновато сказал Ромка. – Я случайно. Но царапин не осталось, я посмотрел.

- Да если бы и остались! Эта встреча дорого стоит. Ты как здесь? Не торопишься? Может, поднимешься ко мне? Чай, кофе, поговорим… Приятно тебя увидеть. Мама как? Да что мы стоим-то?

И Ромка пошёл с дядей Петей к нему домой, в надежде что-то узнать о Вере и… Анне. Надо же, какое совпадение! И этот камень, не иначе знак судьбы.

«Он явно живёт один,» - подумал Ромка, оказавшись в квартире дяди Пети. Нет, бардака в доме, конечно, не было, но чувствовалось тем не менее, что это квартира холостяка.

Они пили чай, Ромка рассказал о себе, о своей учёбе в институте, об увлечении историей. О маме. Маминой судьбой дядя Петя очень интересовался, говорил, что мама у Ромки хорошая женщина, и Ромке надо её беречь. Ромка соглашался не без удивления, раньше он не замечал, чтобы мама и дядя Петя общались, просто здоровались по-соседски и всё.

Конечно, Ромка, как подрос начал настаивать на том, чтобы мама, Вера Михайловна, рассказала ему об отце. Лучше знать правду, что он ушёл, бросил его, ещё народившегося сына. А сказочки про полярника – это для малышей. И мама… Молодая ещё совсем женщина, так и не вышла замуж, воспитывала Ромку сама, хорошо, хоть работа у неё была с достойной зарплатой, и ей не приходилось работать с утра до ночи, бросая маленького Ромку на соседей и знакомых. Она всегда вовремя забирала его из детского сада и выходные всегда проводила с ним. Работала она в музее, сначала простым сотрудником, потом стала директором, заочно получила высшее образование. Это, наверное, от неё в Ромке – любовь к истории. Лет в двенадцать Ромка решил, что он взрослый мужчина, и начал подрабатывать: расклеивал объявления, раздавал листовки, одно лето даже работал дворником по утрам. Мама говорила, что это ни к чему, она достаточно зарабатывает, да и деньги от продажи дачи и квартиры рано умерших Ромкиных бабушки и дедушки мама, оказывается, выгодно вложила, так что они приносят некоторый доход. Но Ромка всё равно работал, потому что чувствовал: так надо. Он даже хотел поступать на заочное, но тут мама упёрлась: сказала, что основные деньги со вклада она специально не снимала, чтобы сын учился там, где захочет. И в первый год учёбы нигде не подрабатывал, посвятив всё время занятиям. Сейчас самое время ими воспользоваться. Ромка поступил на бюджет. Но он твёрдо решил не работать только до Нового года, а после праздников устроиться на работу по выходным, в большом городе было много такой работы.

После того, как в шестнадцать лет Ромка буквально «припёр к стенке» маму своими вопросами она всё-таки рассказала, что его отец был родом как раз из Катеринграда. Он приехал летом к своей бабушке, которая жила в соседнем дворе. Бабушка давно умерла и через неё не получится найти Ромкиного отца. Да и не нужен он им, Ромку он не хотел. И ни мама Ромкина, ни сам Ромка ему не нужны, он ясно высказался, когда юная Вера ему сказала о своей беременности. Сейчас Ромка и так беспокоился о маме: он не знал, встречалась ли она с мужчинами после его рождения, домой к ним никто, кроме маминых подруг и их мужей, больше не приходил, раньше это Ромку вполне устраивало, но теперь… когда мама там одна… Он звонил ей каждое воскресенье, а на новогодние праздники хотел поехать домой, хотя, конечно, в большом городе встречать Новый год веселее, да и однокурсники, с которыми Ромка успел подружиться, уже задумывались о вечеринках и звали в свои шумные компании.

Дядя Петя выглядел неплохо, Ромка запомнил их последнюю встречу, тогда, возле автомастерской Петра Брагина. Дядя Петя выглядел стариком. Это было понятно Ромке: Верочка только пропала, они все были в ужасе, кроме тёти Таи. Ромка разглядывал дядю Петю сейчас: морщины, конечно, были, но стариком тот не выглядел, напротив, как говорил Карлсон, дядя Петя был «мужчиной в самом расцвете сил.» И Ромке вспомнилось, как в детстве он хотел, чтобы тот был его папой. И сейчас, слушая вопросы и речи дяди Пети о маме, парень невольно подумал о том, что эти двое вполне могли бы быть хорошей парой. Нет, появилась эта Тая.

- А как вы, дядя Петя? – решился спросить Ромка.

- А всё хорошо у меня. К преподаванию я так и не вернулся. Но машины, как были, так и остались моей страстью. Свои автомастерские я открывать здесь не стал. Работаю управляющим в чужих, - мужчина засмеялся. – Хлопот меньше, чем со своим бизнесом, а платят очень даже прилично.

- Вы один живёте? – Ромка сказал и смутился.

- Да, решил больше не жениться, после той истории с Таей и … Верочкой.

- Да, простите. Я тоже Верочку помню. И до сих пор переживаю о ней.

Дядя Петя удивлённо посмотрел на Ромку:

- Так ты что же ничего не знаешь? Вера нашлась!

- Как? Когда? – оторопел Ромка. – Кто её забрал?

- Её отец, - вздохнул дядя Петя и с тоской посмотрел в окно.

- Но ведь вы же…

- Я Верочке, к сожалению, не отец. Ты, наверное, помнишь, как Тая говорила всем, что Верочку украл её отец… Когда Вера пропала она даже не вызвала полицию. В полицию поехал я, потащил её с собой. Буквально потащил, она не хотела идти… Тогда-то всё и выяснилось… сначала я ей даже не поверил, думал: с ума сошла от горя. А потом… она сказала, что Верочку забрал отец, что я ненастоящий… подделка, - горько усмехнулся дядя Петя. – Другой у веры отец, он её и забрал.

- И вы так это оставили? – возмутился Ромка. – Не стали искать Верочку? Да ведь неизвестно, что там за … отец…

- Я искал, конечно, искал, - горячо воскликнул мужчина. – Вера всё равно моя девочка, несмотря ни на что! Я, естественно, рассказал всё полиции. Тая вынуждена была описать им его… Но… она даже фамилии его не знала, сказала, что это была страсть, которая не спрашивает ни имён, ни фамилий… И это моя жена… Женщина, которую я практически боготворил, - Ромке показалось, что дядя Петя сейчас заплачет, но он не заплакал, а продолжил свой рассказ:

- Я нанял детективов, бывших оперов, я искал её сам, но всё было бесполезно. Я готов был убить Таю тогда… Единственное, чего я от неё добился: она клятвенно обещала, что Верочке, так называемый настоящий отец, не причинит зла. Через полгода после пропажи Веры Тая прислала мне письмо с фото: Вера с газетой в руках, чтобы я мог проверить дату фотографии. Я, конечно, отнёс его в полицию, но толку не было. Тая тоже исчезла. С тех пор она присылает мне раз в год фото Веры. Не знаю, как она нашла мой адрес. Письма приходят в обычном почтовом конверте из разных городов. Сначала я ездил в эти города… Обращался в местную полицию, вешал объявления, нанимал людей для поисков, потом перестал. Вера жива. На фото выглядит счастливой, надеюсь, что это так на самом деле. И я тоже, как ни странно, продолжаю жить. Счастливо или нет, вопрос уже другой.

Ромка потерянно смотрел на дядю Петю, не зная, что и сказать.

- Я очень рад, что Вера жива… и счастлива, надеюсь, - сказал он наконец. – Мне жаль, что так вышло всё… Я знаю, что вы её любили… любите и сейчас… и пусть она вам не… родная. Я пойду…пожалуй. Но, дядя Петя, я не хотел бы, чтобы мы снова потерялись…

- Конечно, конечно, - засуетился мужчина, побежал за телефоном. Они обменялись номерами.

Ромка ушёл, уже на улице он вспомнил, что так и не спросил об Анне. «Неудобно сейчас,» - с тоской подумал он. – « Хорошо, что Вера жива и … писательница, может, Бог с ней и её тайнами… с Верой вон, как всё оказалось. А у нас и не знали соседи, говорили, что просто переехала тётя Тая, якобы видели её в городе…Может, и у писательницы была своя причина исчезнуть, и сороки тут совершенно ни при чём. Эх, а почему я не попросил дядю Петю мне Верины фотки показать. Какая она сейчас, интересно… Я ведь, когда мелкий был, думал, порастёт мелкая, женюсь на ней, хорошенькая девочка была… Смешно сейчас… Как же хорошо, что она жива! Ещё бы про Аню узнать… Сейчас неудобно уже возвращаться, может, завтра ему позвоню…»

Ромка поднял голову, чтобы посмотреть на дом и найти окна дядя Пети, конечно, он не ждал, что тот будет махать ему рукой, но голову отчего-то поднял. Наверх кружились в странном танце сороки.

- Опять эти сороки! – в сердцах сказал парень. – Все плохие события в моей жизни так или иначе связаны с этими сороками.

Ромка оглянулся по сторонам, ещё не хватало, чтобы его приняли за сумасшедшего, который разговаривает вслух сам с собой. Хотя Ромка знал, что по последним исследованиям – разговаривать самому с собой очень даже полезно.

Ромка вернулся в общежитие, разделся и упал на кровать. Тоска по Анне и беспокойство за неё пересиливали все остальные чувства, думать не хотелось вообще ни о чём. Но мысль: «А вдруг я её больше никогда не увижу?» - упорно лезла в голову и вызывала озноб по всему телу. «Разве можно влюбиться вот так?» - думал парень. – «Вот так сразу? Я ведь и не знаю её толком. А… люблю… Что люблю – знаю. Боже мой, а ещё эти сороки, кругом они… Тьфу ты, не хочу о них думать.» Но к мыслям об Анне примешивались мысли о сороках и писательнице, они как будто кружились и соединялись в спираль. И Ромке стало казаться, что всё же и Верочка, и писательница, и теперь уже Анна связаны с появлением сорок. А, может быть, это он, Ромка, связан с сороками, и они являются к нему, когда в его жизни происходят странные события? Сороки не враги… Они предупреждают… «Какой бред!» - разозлился на себя парень. – «Так и не засну сейчас, а так хочется отключить мысли.» Но он всё-таки заснул.

Ромка не верил в сны, никогда не пытался найти в них ответы, не искал значения в сонниках. Но этот сон, когда утром парень вспомнил его, показался ему знакомым, будто он уже его видел однажды. «Нет, не видел! Читал!»

Ромка поискал в интернете книгу «Сорочье царство». Конечно. В романе была женщина, мать главной героини, она стояла среди гостей в новогоднюю ночь, в её руках был бокал с шампанским, напиток искрился, очень ярко, над ним прямо летали искры, как бывает только во сне. «Всё будет хорошо, иди,» - говорила она. И она говорила так, что Ромка ей поверил. Там, в книге, он не поверил, когда читал. Даже не понял, зачем автор вставила этот сон в книгу, в нём не было никакой смысловой нагрузки. А вот сейчас, в своём сне, накануне Нового года, он ей поверил. Если идти вперёд, то всё рано или поздно будет хорошо. Он поверил ей, как поверил бы Богоматери.

Глава 2

Рома позвонил матери, ему показалось, что она заволновалась, когда он рассказал о своей встрече с дядей Петей. Что-то в её голосе (если бы его спросили, он бы не сказал, что именно) вызвало мысли о том, что дядя Петя не был для мамы просто соседом, Пётр ей нравился, нравился, возможно, как мужчина. Ромка впервые подумал об этом. Раньше, будучи, маленьким, он мечтал иногда о том, что вот было бы здорово, если бы дядя Петя стал его папой, но сейчас, мысль о том, что маме действительно мог нравиться Верочкин отец, вызвала возмущение в сердце Ромки: стало жалко мать, которой предпочли другую: изменщицу и обманщицу.

Но после разговора с мамой у парня появился повод связаться с дядей Петей: передать привет от мамы. На самом деле, конечно. Ромка хотел узнать о соседке Петра, своей возлюбленной Анне, так внезапно исчезнувшей. В Ромке терзались две мысли: если мама и в самом деле испытывала чувства к Верочкиному отцу, а он пренебрёг ей ради этой бессовестной Таи, то звонить ему, конечно, не стоит, но узнать об Анне очень надо, а сейчас Пётр – единственная нить, которая ведёт к ней хоть как-то. Ромка чуть не рявкнул на себя: «Я с ума, наверное, уже схожу. Мало ли что мне показалось в голосе мамы. С чего я вообще взял, что ей он нравился? Она с Таей и Верочкой всегда была… приветлива, помогала. Стала ли бы она помогать, если б была обижена?» И Ромка позвонил. Дядя Петя обрадовался привету от мамы, поблагодарил. А в Ромке опять взыграло раздражение: «Ну не так тут что-то, между ними явно что-то было.» И Ромка, внезапно поддавшись странному порыву, выпалил:

- А где вы будете встречать Новый год? Неужели один… я домой поеду. Может быть, и вы со мной? Мама будет рада, - и Ромка тут же застыдился, горько, прямо до слёз, будто он какой-то эксперимент захотел поставить над мамой, проверить, правда ли межу ней и дядей Петей что-то было. – Но если вы не хотите, то, конечно, я всё понимаю, у вас такие воспоминания связаны с нашим городом… «Хоть бы не согласился,» - уже молил парень. Но дядя Петя ответил:

- Да, я с удовольствием, если мама не будет против… Ты узнай у неё, а лучше я сам… Можешь, дать мне её номер?

Ромка оторопел. И что теперь делать? Может, не давать? Глупо как-то. Зачем он спросил? От раздражения своего, хотел реакцию увидеть. Ну, увидел и что теперь? Ромка продиктовал. И, конечно, так и не спросил о фото Верочки и не спросил об Анне. Ромка отключил телефон, и зло бросил его на кровать.

- Какой я дурак! – в отчаянии простонал он. – Просто болван.

Мимо окна пролетела сорока. «Что-то будет!» - подумал Ромка. И поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время сорока вызвала не злость и страх, а что-то похожее на благодарность. Спасибо, что предупредила. Хотя я и так уже понял, что всё плохо. И странно…

Ромка схватил телефон: сейчас же у всех страницы в соцсетях, Верочка уже немаленький ребёнок, у неё, наверняка, тоже есть, попробовать найти. А Аня… надо спросить её фамилию в больнице или у тех, кто купил квартиру… «Ура! Хоть что-то!» - порадовался Ромка тому, что не бездействует.

Рома ввёл в поисковике «Диалоги» имя Веры Брагиной. Конечно, таких было много, он просмотрел странички двадцати подходящих по возрасту. На двадцать первой он увидел на фото Анну. Это точно была она, только намного младше. Вера Брагина. Он быстро кликал на все её фотки. И одна дала ответ оторопевшему парню. Рядом с Верой Брагиной стояла та Анна, та, которую он знал. Похожие девушки. Сёстры.

Ромка кинулся к дяде Пете. Он бежал и бежал, задыхаясь, останавливаясь, держась за левый бок, в котором начало колоть от непривычной скорости и нагрузки.

- Что случилось? – удивился и даже как будто испугался бывший сосед, когда Ромка практически ворвался в его квартиру.

- Кто это? Вы её знаете? Аня… Она ваша соседка, жила в этом подъезде, совсем недавно съехала… - Ромка дальше не мог говорить, он почти задыхался от волнения и бега. Парень сунул скан фото из соцсети практически под нос Петру Брагину. – Почему она с Верой?

Отец Веры посмотрел на фото, потом на Ромку:

- Рома, с тобой всё в порядке? Может, ты пройдёшь, и всё мне объяснишь, я правда не понимаю. Какая Аня? Я как-то не очень знаком с соседями… И какая Вера? Моя Вера? Если ты имеешь в виду мою Веру, то с чего ты взял, что это она? Это не Вера.

- Как не Вера? Ведь написано… Вера Брагина… А тут с ней Аня… Я решил… Боже мой, да что происходит? Почему вокруг меня какие-то тайны, а ещё сороки эти везде? Покажите мне фото Веры.

- Сороки? Говоришь сороки везде? – Ромке показалось, что дядя Петя побледнел.

- Наплюйте, потом расскажу, покажите мне Веру, я должен убедиться, что это не она.

- Да не она, я тебе говорю, пойдём. Только потом всё мне расскажешь.

Ромка послушно кивнул, расскажет, он всё расскажет, лишь бы сейчас убедиться, что это совпадение, что рядом с Аней не та Вера… Пока он окончательно не сошёл с ума. На форточку села сорока.

- Вот видите, что я говорил! – закричал Ромка, а потом в глазах его всё потемнело.

Очнулся парень в больничной палате, он только глаза открыл, ещё глядя в потолок, понял, где находится. "Хочу домой!" - простонал негромко. А потом всё громче и громче, до истерики, он кричал и бился. "Хочу домой!" Руки его привязали к кровати, вкололи успокоительное, Ромка снова провалился в беспамятство.

Ему снова снилась Она.

- Ты же обещала, что всё будет хорошо, - упрекнул Ромка женщину. – А становится только хуже. Я устал, я хочу домой.

- А ты знаешь, где твой дом? – улыбнулась женщина.

И Ромка увидел свой дом. Но это было совершенно не то место, где он вырос. Ромка открыл глаза:

- Выздоравливай, - сказал дядя Петя. – Видимо, время пришло.

- Время для чего? – удивился парень.

- Для правды. Я позвонил твоей маме, мы отвезём тебя домой. И я вам всё расскажу.

- Про Аню и Веру?

Дядя Петя тяжело вздохнул:

- Обо всём, что знаю. И обо всех, о ком знаю.

Ромка кивнул и закрыл глаза, ему снова хотелось увидеть дом.

Домой ехали на машине Петра. Ромка смотрел в окно и молчал, молчал и бывший сосед. Мама Ромки пыталась завязать разговор, но её никто не поддерживал, поэтому она вскоре тоже замолчала. Они вместе забирали Ромку из больницы, успели наговориться, глядя на них думал парень, но эта мысль уже не вызывала никаких эмоций. В Ромке, казалось, вообще умерли все эмоции или просто уснули. Он поверил Петру, когда тот сказал, что всё расскажет дома, и теперь просто ждал возвращения. Но почему-то парню казалось, что его везут не туда, он отчаянно хотел домой, но не в тот дом, где вырос и жил до поступления в институт. Ромке мерещилось, что раньше у него было какое-то другое место, которое он считал домом и любил. Но этого, конечно, не было. Это ему в болезни его только так казалось. Врачи дали кучу направлений к специалистам, которым, по их мнению, следовало показать Ромку, испуганная мать обещала показать. Но Ромку не интересовало собственное здоровье, его интересовала правда, которую хотел рассказать Пётр. И Ромка знал, что не ошибался: всё-таки сороки были связаны и с Аней, и с Верочкой. И с той женщиной из сна, которая постоянно обещала, что всё будет хорошо.

Ромка смотрел в окно автомобиля, снег падал и падал на землю пушистыми хлопьями... И парню казалось, что он не едет машине, а идёт через странный живой лес в Сорочьем царстве в таинственную страну Обособленных, о которой никто толком ничего не знает, даже та писательница, которая зачем-то притворяется умершей.

И внезапно в голове как будто сверкнула молния и грянул гром: "Так ведь там мой дом!". И Ромке захотелось выскочить из машины, будто лес, который был кругом был не просто лесом, а тем самым, живым. И Ромка заплакал. Он стеснялся, своих слёз, вытирал их кулаком, а Пётр смотрел на него в зеркало автомобиля, мама уснула и слез сына не видела, зато видела сон, в котором маленький мальчик со странным именем шёл и шёл через лес, а деревья освещали ему дорогу.

- Сорочье царство обвиняется в спланированном хладнокровном убийстве человека! Сорочье царство подлежит уничтожению! Это закон! А законы обязаны соблюдать все! – седовласый старичок говорил громко и яростно.

Анне казалось, что его голос проникает ей сразу в мозг, минуя уши. Голова болела немилосердно, впрочем, она болела с того самого дня, когда Ромка рассказал ей про Сорочье царство, про её царство. Что он мог рассказать? Только то, что написала Наташа в своей книге. Но её книга тоже была частью их плана. Плана по спасению. Предсказание сбылось: человек, рождённый 21 января в указанном месте в указанное время, в тот год, когда ему исполнится 21 год, станет виновником гибели Сорочьего царства. Каким образом - неизвестно. Раньше было неизвестно, а теперь, стало быть, известно. Стражники уничтожат всех сорок, просто истребят. Возможно, ворвутся толпой с оружием и… А, может быть, придумают какой-то другой способ. И ничего сороки им не сделают, не будут они себя защищать. И не потому что не хотят, а потому что не могут. Приговор, вынесенный судом стражников, подписанный ими всеми, вступает в законную силу через три дня после подписания. А любая сорока, напавшая на стражника, умирает в ту же минуту, как её крылья коснутся его тела. Стражники неприкасаемы и справедливы. И сейчас они правы и справедливы, как никогда. Сороки и правда убили Ромку. Но… косвенно…стражники ошибаются в том, что убийство было спланированным. Никто не хотел его гибели. Анна была готова поклясться в этом. Они просто защищались, как могли. А авария… это случайность. Почему стражники не верят? Ведь Пётр тоже мог в ней погибнуть, а Пётр… сорока. Сороки не убивают сорок. Да сороки вообще никого не убивают! За всю историю существования Сорочьего царства такого не случалось. И не могло, не должно было случиться. Стражники поймут, должны понять. Пётр им объяснит… если придёт в сознание.

***

Они сидели на маленькой кухне Веры Михайловны, Ромкиной мамы. Ромка молчал, ждал, когда Пётр, теперь Ромка даже думал о сидящем с ним за столом мужчине так «Пётр», как будто он, Ромка, повзрослел сразу за время своей болезни и стал ровесником своему бывшему соседу. Во всяком случае, называть его дядя Петя он уже не мог, просто не мог и всё. Пётр отпил чай из зелёной кружки и начал рассказ:

- Многое вам покажется в этой истории странным, непонятным, невозможным. Но, поверьте, я не сошёл с ума. И ты, Рома, тоже, хотя они и пытались представить, что это так.

- Они? Это сороки? – спросил Ромка. – И Аня… она с ними… Эта фотка…

- Да, вероятно, она с ними, но я не знаю эту Анну… Поэтому начну сначала. Хотя я и не должен и не имею права даже это рассказывать, но… мои отношения с Сорочьим царством… они не так просты сейчас... я никогда не поддерживал их замысла… с самого начала я был против, поэтому мне и разрешили оберегать тебя, чтобы … контролировать вред, причиняемый человеку, то есть тебе.

- Какой вред? Кто должен причинить вред Роме? – непонимающе-испуганно спросила Ромкина мать. – И что за сорочье царство?

Пётр положил свою руку на ладонь Веры Михайловны и легонько её сжал. Ромка подумал, что ещё пару дней назад это дружеское, ободряющее и успокаивающее простое действие вызвало бы в нём волну раздражения, а сейчас Ромка только посмотрел на эти две сплетённые руки и вздохнул. Мама поняла его вздох по-своему и выдернула руку.

- Пётр, не тяните. Я ведь и правда начал думать уже, что схожу с ума.

- Таков был их план, - тоже, как и Ромка минуту назад, вздохнул мужчина. – Я не мог им помешать, у меня не было своего плана, что толку, если я даже был против. Видимо, всё-таки не слишком против… Я… тоже сорока. Сорочье царство и мой дом. Моя Родина. Мы должны его спасти. А ты несёшь угрозу.

- Значит, Сорочье царство из той книги и в самом деле существует? И вы тоже из этих? Интересно! - Ромка разозлился.

- Да, но в книге не всё правда. Так... немного правды, немного фантазии. Но суть верная. Сорочье царство и в самом деле существует. Пока существует.

- Я так понимаю, Сорочье царство должно быть скрыто от людей. Тогда зачем эта книга? Её читал не только я. Я несу угрозу, потому что узнал о нём? А все остальные? Они не несут угрозы? А писательница эта? Она как узнала? Она жива? Это её я видел в Катеринграде? Она притворилась мёртвой, потому что … тоже несёт угрозу, и Сорочье царство решило её уничтожить? Почему не сразу, как она написала? Чего вы ждали? Чтобы её прочитало как можно больше людей?

- Всё не так, Рома, всё совсем не так.

- А как? – непонимающе смотрела на сына и Петра мама Ромки. – Я уже совсем ничего не понимаю. И что значит, ты сорока? Это шутка какая-то? Или сленг? Что это означает… сорока?

- Я начну сначала. Никто не знает на самом деле, как возникло Сорочье царство, но его история насчитывает много сотен лет. Есть легенда, она почти правильно описана в той книге, почти… да не совсем. Кстати, Наталья… она тоже сорока. А книга…правду легче скрыть… если рассказать.

- Ничего не понимаю, голова уже кругом, - схватился за голову руками Ромка.

- Просто послушай, а потом задашь вопросы. Ещё раз повторю: я не должен был это тебе рассказывать, - тут Пётр встал, подошёл к окну и проверил, плотно ли оно закрыто, потом он обошёл все комнаты и проверил окна в них.

Ромка не удивлялся, он понял: чтобы сороки не подслушали. Он сам плотно закрыл жалюзи в кухне.

- Так вот, - продолжил Пётр. – Легенда гласит, что жила-была на свете ведьма, она была добрая, никого не обижала, а, напротив, помогала людям, лечила их разыми травками и заговорами. Но про неё говорили, что она умеет обращаться сорокой, то есть с нечистой силой всё-таки знается, поэтому, когда она родила дочь, никто не интересовался, кто отец девочки, к ведьме обращались за помощью, но дружить с ней никто не хотел. Девочка росла, с другими детьми не общалась, её всегда видели только с матерью. Выросла из девочки писаная красавица, тут-то и обратили на неё внимание местные парни. И, конечно, она влюбилась в одного из них, дело молодое. Только бросил он её, когда узнал, что она забеременела, побоялся с ведьминой дочкой судьбу свою связать. С горя она выпила материнской настойки, чтобы от ребёнка избавиться. А когда парень тот женился, и у него родился сын, выкрала она его, говорила, что это её умершее дитя к ней вернулось. В общем, обвинили её в колдовстве и приговорили к костру. Только пожалел её другой влюблённый в неё парень. Кинулся к ней в костёр, перерезал верёвку, обернулась она сорокой и улетела. И парень тот вместе с ней обернулся. А к семье его пришла ведьма, её мать, знала, что за ними явятся, всей семье передала дар превращения, и они улетели, когда за ними пришли, перелетели в другую деревню, где никто их не знал, зажили там, женились, замуж выходили, а дети их все с даром рождались, так и появилось Сорочье царство.

И тут Ромка совсем неожиданно для себя, для Петра и своей матери улыбнулся, так искренне и радостно, как не улыбался очень давно:

-Почему , когда люди говорят о старых временах, то всегда меняют слова в предложении, как будто они какие-то рассказчики былинные? "Вот вошла она в палати каменные, опустив очи чёрные, на царевича не глядя..." Смешно.

-Не знаю, - растерялся Пётр. - Я неспециально, это как-то само собой получается.

-Это инверсия называется, - сказала вдруг Вера Михайловна и тоже улыбнулась. - Неужели это правда? Ну, не может это быть правдой, и ты , Петя, можешь обернуться сорокой, правильно я поняла? Обернись, сделай милость, а мы посмотрим и поверим.

-Я и так верю, -тихо сказал Ромка, взгляд его снова стал печальным, а лицо серьёзным. - Что дальше? Что случилось потом, когда Сорочье царство стало существовать? Где оно находится? И как я оказался связан с ним? Почему я несу угрозу вашему миру? И... Вы меня убьёте? После того, как... Доскажете историю?

-Что ты? - Петр схватил Ромку за руку. - Я тот, кто должен помочь... По крайней мере, изначально это было моим заданием, но потом... Когда исчезла Вера, и выяснилось, что Тая ... В общем, Тая тоже была с ними, теми, от кого я должен был тебя защищать, но не защитил... Я... Виноват...

Ромка посмотрел в глаза Петра. И снова, как тогда, много лет назад бывший сосед показался ему раненым…даже не так… умирающим. Совсем не такого он встретил совсем недавно в Катеринграде в доме, где когда-то жила Анна. Думать об Анне не хотелось, было больно.

- Хорошо, возникло ваше царство, а я тут каким боком? Как я оказался впутанным в эту историю? Я-то ни про каких сорок ничего не знал, пока Верочка не пропала… Это они её похитили? Вера у них? Но зачем они украли вашу дочь, вы же тоже из их… стаи? И Вера, выходит, тоже…

- Не совсем так… Как сороки узнали про тебя? Было пророчество. Сороки живут легендами и пророчествами. Мы всегда знали, что наше царство, возникшее так странно ,не может существовать вечно. Угроза нашему существованию была всегда. У нас всегда были прорицатели, которые могли подсказать, как избежать разрушения нашего царства. И их пророчества и в самом деле помогали. Ещё до твоего рождения было предсказано, что мальчик, рождённый 21 января в небольшом уральском городке при странных обстоятельствах… От…

- При каких таких обстоятельствах? Я родился, как все… - Ромка непонимающе посмотрел на маму.

Вера Михайловна внезапно вскочила с табуретки и кинулась к окну, у окна резко остановилась, вернулась к столу, снова села, потом опять встала

.- Мааам, что не так с моим рождением? – почти испуганно спросил Ромка.

- Я не рассказывала тебе… - Вера заплакала. – Ты не должен был узнать. Не так, не теперь. Этот человек… он просто был больной…

Глядя на мать, Ромка впервые понял, что значит выражение «заламывать руки». Вера Михайловна их действительно заламывала. И это было страшно.

- Значит, всё, что я слышал о своём отце, всё неправда? Чем он был болен? Это передаётся по наследству? Поэтому ты не хотела говорить? Почему ты называешь его «этот человек»? Он… обижал тебя? Бил?

- Я… не знаю, как это можно рассказать… - Вера Михайловна зарыдала ещё сильнее. – Я не знаю…

- Мама! Да что же такое, мам… - Ромка не знал, что ему делать, он подошёл к маме, положил руки ей на плечи, потом убрал, потом снова положил.

- Вера, мне так жаль… Но… жизнь Ромы зависит от правды, он должен знать, - тихо сказал Пётр. – Прости меня, нас…

Вера долго молчала и только всхлипывала, наконец она произнесла:

- Твой отец был преступником он… надругался над несколькими девушками, в том числе надо мной, - Вера судорожно вздохнула. – Он маньяк, больной человек…

- Ты… родила меня от насильника? – ахнул парень. – Но… как так? – стоявший возле матери Ромка покачнулся. - Почему ты не сделала аборт? Я не должен был родиться… Это… невозможно… Он жив? Этот подонок ещё жив? Я… убью его!

- Нет, его поймали, была экспертиза, он … умер в психиатрической больнице… А я… я сделала аборт… Но… всё вышло не так… Мне стало плохо через некоторое время, я обратилась к врачу, ты остался… И я… решила, что так распорядилась судьба, ты должен был родиться.

- От маньяка? Так гласило ваше пророчество? – зло спросил Ромка у Петра.

- От Антихриста… мы долго искали тебя, всё совпадает, день, год, этот человек, странные обстоятельства. Это ты. Ты должен уничтожить Сорочье царство, в год, когда тебе будет двадцать один. То есть в наступающем году.

- Я не могу сейчас говорить об этом, уйдите, пожалуйста. Я прошу вас, уйдите. Хотя бы ради матери моей, не ради меня. Мама, не плачь. Поздно уже плакать сейчас, - Ромка говорил, почти не двигая губами, как бы выдавливая слова из себя. Пётр поднялся с табуретки:

- Конечно, Рома, я тебя понимаю, но ты должен дослушать эту историю. Пусть не сейчас, но хотя бы завтра, мы уже не можем больше тянуть.

- Уйдите! Сейчас же! – в отчаянии закричал Ромка.

Пётр кивнул, положил руку на плечо Веры, тихонько сжал, подбадривая, и вышел.

***

- Авария произошла не по нашей вине, мы просто летели рядом, - крикнула Анна. – Мальчишка сам схватился за руль, спровоцировав столкновение, хорошо, что в другой машине ещё никто не погиб.

- Хорошо, иначе мы вменили бы вам эту гибель, - согласился председатель Стражников. – Но вы должны были предполагать, какова будет реакция этого парня на сорок, ведь вы и хотели, чтобы он поверил в то, что сороки ему угрожают, вы стремились представить его сумасшедшим в глазах остальных людей, чтобы его заперли в клинике, и он не исполнил пророчества. Вы виновны. Да, не прямо. Но косвенно вы убили человека, а это противоречит правилам существования Сорочьего царства.

- Но как нам защищаться? Мы тоже не хотим умирать! Неужели вот так и исполнится пророчество? Неужели нет вариантов? Только гибель по вине этого мальчишки? Да кто он? Никто! Простой парень, без роду и племени. Его отец вообще был умалишённым преступником! Он даже не должен был на свет родиться!

- Должен. Вы забываете, чем славились ведьмы вашего рода.

- Я не понимаю! – сказала Анна в растерянности. – Кто он? Кто он такой, чёрт его возьми?

- Кто он был такой. Сейчас уже это не имеет значения, потому что вы его убили.

-

Глава 3

- Рома! – мама зашла в комнату, где, уткнувшись головой в подушку на своей кровати, лежал Ромка.

- Мама, я не хочу говорить, мне надо подумать, уйди, прошу…

- Мне тоже тяжело, я хочу поговорить, мне нужно знать…

- Каково это быть сыном маньяка, знать, что в тебе гены оборотня? – Ромка зло взглянул на мать. – Ты даже убить меня нормально не могла, его гены оказались сильнее… я не хочу жить … таким… зная, что я такой, что во мне его кровь. А тут ещё какие-то сороки хотят меня убить, пусть убивают, я согласен!

- Не говори так, я люблю тебя, любила всегда, даже, когда ты ещё не родился, я так обрадовалась, когда мне сообщили, что ты выжил. Я клянусь тебе.

- А когда я родился, ты вглядывалась в меня, искала его черты? А потом следила за моим поведением? Не проявят ли себя его гены? И как? Проявили?

- Не говори так! Ты мой сын, только мой, - Вера Михайловна села на кровать и попыталась погладить сына по голове, Ромка увернулся:

- Кто он? Какая у тебя есть о нём информация? Газеты или что-то такое?

- Нет, конечно, я ничего такого не собирала и не хранила. Зачем? – как будто с трудом выговаривая слова, ответила мама Ромке. – Но… его мать… она… жива и сейчас, наверное… и она… это она переводила нам деньги… которые я копила на твою учёбу, на отпуск… когда ты был маленьким. Сначала я зарабатывала немного.

- Ты и в этом меня обманывала! – вздохнул Ромка. – Ну, конечно, одна ложь порождает другую.

- Как я могла тебе сказать? Как? Я бы и сейчас… я бы вообще никогда не сказала это тебе. Ты не должен был узнать… - Вера Михайловна снова заплакала. – Или хотя бы не так, не сейчас.

- Ты знаешь, как её найти? Эту женщину?

- У меня есть её домашний номер, она сама дала мне, давно, но я никогда не звонила…. Только один раз… Десять лет назад, просила не переводить деньги больше, она ничего не ответила, а деньги… всё равно приходили… Я их не брала, копились.

- Дай мне её номер. Я… должен знать… о нём… почему он такой стал, чтобы… не бояться себя…

- Ты никогда не будешь таким! Ты не он! – отчаянно закричала мать. – Зачем тебе видеться с ней? Не мучь себя. Не надо.

- Мама, я хочу… мне нужно.

Ромка позвонил. Встречу назначили на завтра. А сегодня ему хотелось закрыть глаза и ни о чём не думать. Какие сороки? Какая Анна? Все эти мистические истории как-то отошли на второй план.

Эта женщина, Ромка даже мысленно не мог сказать это слово «бабушка» в отношении матери изверга, маньяка, психопата, на вид оказалась вполне приятной ещё нестарой дамой, она нервничала, вглядываясь в Ромкины черты, пытаясь поймать его взгляд. Ромка тоже пытался её рассмотреть, но от прямо взгляда уклонялся. Встретились они в её квартире, женщина жила совсем рядом. Возможно, она даже видела Ромку на улице, вероятно, и он встречался с ней, городок-то небольшой. Ромка усмехнулся про себя: «Вот добренькая бабушка пригласила к себе любимого внука поесть пирожков.»

- Меня зовут Мария Александровна, - начала женщина. – Вижу, ты не знаешь, как ко мне обращаться. Бабушка, конечно, ты меня называть не можешь. Хотя я была бы рада, если бы мы… подружились, и ты иногда навещал бы меня, но я понимаю, это невозможно.

Отец Маши был строгим, авторитарным родителем, бывшим военным. Маша была поздним ребёнком, её мама умерла при родах, рожать ей было нельзя совсем из-за проблем со здоровьем, но Татьяна (так звали маму Маши) рискнула. Маша стремилась вырваться из-под опеки отца, поэтому выскочила замуж рано за отчаянного, не знающего никаких преград и не ведающего никаких страхов, и сомнений парня, не понимая, что попала из огня да в полымя. Муж был ревнивым собственником и часто даже поколачивал молодую жену, причиной мог стать чей-то задержавшийся чуть дольше на очаровательной женщине мужской взгляд, опоздание с работы на пятнадцать минут, уход в гости к подруге без разрешения мужа. После рождения Сергея (на этом месте рассказа Ромка вздрогнул, вот, значит, как звали этого изверга) работать Маше муж запретил вовсе, как-то незаметно отвадил все подруг. Сын родился слабым, болезненным ребёнком, что выводило его отца из себя. «Не мужик растёт.» Отец Маши, конечно, с самого начала не одобрял её выбор, а после крупной ссоры с её мужем, которого, как и отца звали Александр, вовсе перестал общаться с дочерью и зятем. «Ты сама сделала свой выбор,» - сказал отец и как будто вычеркнул этими словами дочь из своей жизни. Поэтому-то Маша и не обратилась к нему за помощью, когда в очередной раз муж пинал её в живот только из-за того, что она обмолвилась несколькими словами с парнем, который спросил дорогу. Муж видел их в окно и не стал даже слушать Машу: его вердикт всегда был однозначным «виновна и словом, и взглядом.»

Так Маша прожила несколько лет, пока муж… не встретил другую жертву, он влюбился, о чём гордо сообщил жене, предложив пойти на все четыре стороны. Маша была бы рада, но при этом сына Серёжу Александр решил оставить себе, чтобы Маша «не вырастила из него тряпку.» У Маши не было работы, образования и накоплений, но были страх, тревожность и панические атаки. Никаких свидетелей избиений её мужем тоже не было, поэтому Маша ушла одна, решив вернуться за сыном, когда встанет на ноги, обзаведётся жильём и работой… Через полгода после развода бывший муж с новой женой уехали в неизвестном направлении, найти их Маша не могла, полиция занималась эти делом неохотно, а частные сыщики не напали на след. Маша вышла замуж за учёного и уехала с ним за границу, в Европу. О сыне и бывшем муже она услышала позже… В связи с преступлениями, которые, как оказалось, совершил её мальчик, которого она маленьким оставила с отцом-извергом, вырастившим из ребёнка психопата и преступника. Мария Александровна виделась с сыном в больнице до суда и после. Он не говорил с ней, зато врачи, проводившие экспертизу, говорили много и обвинительно. Но вернуться в прошлое и исправить его Мария уже не могла, зато могла помочь этим девочкам. О прощении, конечно, речи не шло, хотя Мария Александровна готова была стоять на коленях перед ними. Да она и стояла…

Рассказав эту страшную историю, пожилая женщина упала на колени и перед Ромкой.

- Встаньте, вы что? – Ромка понял Марию с колен. – Вы не виноваты. Вы тоже… жертва.

Сказав это Ромка понял, что сказал правду. И понял, что зря боялся, что станет таким, как этот… тот, кто явился виновником его появления на свет. Никогда он, Ромка, таким не станет. Плевать на генетику. Уходя, он пообещал Марии Александровне иногда навещать её. И знал, что выполнит обещание. Первый шок от ужасной правды об отце прошёл. Надо было жить дальше. И знать правду о Сороках.

***

- Что ж… Я должен стать виновником гибели вашего царства: какая-то полоумная предсказательница предвидела это. На Урале в маленьком городке 21 января родится ребёнок... Антихриста, который не должен был родиться. И много народу родилось в этот день? – они снова сидели на кухне Веры Михайловны, чай разлит по кружкам, будто ведут беседу соседи, которые давно не виделись, и им есть, что рассказать друг другу. Им и правда есть.

- Да, детей родилось достаточно много, ты прав, что сомневаешься, ты ли это. Мы проверили всех. У сорок много возможностей получить информацию, да и Стражники нам помогали. Среди Стражников есть очень влиятельные люди в этой стране, в этом мире, - Пётр поймал взгляд Ромки. – Только ты родился… при таких странных обстоятельствах.

Вера испуганно посмотрела на сына: вдруг он опять взорвётся, но Ромка только кивнул:

- Я и в самом деле не должен был родиться, если учесть обстоятельства… Знаете, у нас в школе в детстве было такое обзывательство «жертва аборта», теперь я знаю, кто это. Я.

- Рома! – воскликнула Вера. – Я так виновата… Я одна виновата во всём! Не надо было говорить, не так… Ты никогда не должен был это услышать… Рома!

- Не рыдай, мама, - мягко сказал Ромка и погладил мать по руке. – Мне надо… привыкнуть… сама понимаешь. Я так… иронизирую, это хорошо. Я, может, скоро буду смеяться на этим… Или нескоро. Если меня сороки до смерти не заклюют. Или как там они решили предотвратить всемирную катастрофу?

- Эта… катастрофа должна случиться, когда тебе исполнится двадцать один год, то есть в наступающем году. Но мы, сороки, естественно готовились заранее. За тобой приглядывали всегда, с тех самых пор, как поняли, что это ты.

- Как вы решили избавиться от меня?

Пётр поморщился:

- Никто не хотел от тебя избавиться. Сороки не убивают. Ни людей, ни друг друга. Но мы вынуждены были придумать план защиты.

- И его придумали?

- Конечно. Ты должен быть признан сумасшедшим. Тебя принудительно закроют в психиатрической лечебнице, оттуда ты вряд ли сможешь уничтожить Сорочье царство.

- А с чего это вдруг меня признают сумасшедшим? Я вполне себе трезво рассуждаю. Если не считать этой истории с сороками, мне и в самом деле… В этом и был план? Всюду сороки, я рассказываю об этом всем и каждому, пропадают и появляются люди…

- Да. Это был их план. Меня же послали для того, чтобы… минимизировать вред, следить за тем, чтобы ты не пострадал слишком сильно. Мы не имеем права вредить вам, людям…

- А свести с ума не значит навредить? – почти закричала Вера. – Как вы могли?

- Никто не собирался сводить с ума Рому по-настоящему, другие должны поверить, что он сошёл с ума. Он должен был провести в клинике год. Потом мы придумали способ вытащить его, пророчество бы не исполнилось, Сороки продолжили бы существовать дальше, до следующего пророчества.

- Какой бред! – простонала Ромкина мать. – Пророчества… Люди превращаются в сорок. Не могу поверить в это! Ну, никак не могу. Вы какие-то сектанты? Просто сумасшедшие?

- Мама. Они… такие… я ему верю… я постоянно видел сорок. Говорите дальше.

- Я могу доказать, Вера. Прямо сейчас.

И Пётр доказал.

***

-И что нам теперь делать? - спросила Вера. -Я не позволю каким-то оборотням отправить моего ребёнка в сумасшедший дом! Плевать я хотела на ваше Сорочье царство, слышишь, плевать!

-Подожди, мама, - остановил этот порыв Ромка. -Я хочу знать, каким образом со всем этим связаны Верочка и... Аня. Верочка... Сороки появились тогда... Значит, и Верочка... Ваша дочь... Она сорока? Или ... Вы говорили, что она вам не дочь... А Тая... Разве оборотни могут жениться на простых людях? Тая знала? Поэтому вы разошлись? Она выяснила, кто вы..

Пётр как-то странно посмотрел на Рому:

-Позволь мне продолжить, я дойду и до этой истории. -Я не знаю, кто первым предложил такой план, я … был занят некоторыми другими делами и не присутствовал на Совете, а когда вернулся председатель сообщил мне, так как я тоже вхожу в состав Совета о начале исполнения плана. Я был возмущён, поэтому меня и назначили наблюдателем и моя функция – следить, чтобы ты не слишком сильно пострадал в этой истории.

- Возмущён, но не слишком, чтобы переиграть? Нельзя было придумать что-то другое? Например, связаться со мной и рассказать правду, например? – снова завёлся Ромка.

- Мы не имеем права говорить простым людям о нашем царстве, сейчас я нарушаю закон. Ты прав… не слишком… у меня не было другого плана, который бы одобрили Стражники, а этот они одобрили. Всё, что мог сделать председатель - это отправить меня в ваш мир, так я стал вашим соседом. И некоторые другие соседи тоже из наших, но они действовали с другой целью, противоположной моей, я следил и за тобой и за ними. Их я знал. Я не знал про Таю. Мне никто не сказал, что и она с ними. Более того… я думал, что Тая человек, а не сорока. Она обманула меня. Она всех обманула. Поэтому я и уехал тогда. И в сорочье царство я больше не возвращался, я стал человеком.

- Но вы же только, что обернулись сорокой! – воскликнул Ромка. – Думаете меня обмануть?

- Не всё в той книге правда. Я отказался от сорочьего царства, и да, я должен был утратить эту возможность постепенно в течение года, но почему-то не утратил. Я не знаю, как долго могу быть сорокой, я никому не рассказал, что моя способность не исчезла, снова нарушил закон.

- Вы говорите, что не знали о том, что Тая сорока. Как такое возможно? А Верочка? Вы же думали, что она ваша дочь? Как вы позволили, чтобы она родилась в этом мире, раз она сорока?

- Верочка не должна была родиться с моими способностями, люди рожают людей от сорок, чтобы родиться сорокой оба родителя должны быть жителями нашего царства. Вера моя дочь, я соврал тебе тогда про Таю, не знал, что придумать, сказал первое, что пришло в голову. В тот день, когда Верочка пропала я узнал правду о Тае, узнал, что они начали действовать, обманули меня, совет, стражников, ввели в задание новых участников… Тая. Про писательницу я знал, книга была создана специально, чтобы ты её прочитал, якобы поверил в неё, сошёл с ума на почве сорок-оборотней, укравших Верочку. Верочка в сорочьем царстве, дома, в безопасности… пока ты не разрушил наше царство.

- А Аня?

- Я же говорю, я ушёл из царства, я не знаю, кто такая Анна. Но их план действует, наверное, это часть плана. Они знали, что ты будешь искать Веру в интернете. Наверное, подслушали тогда, когда мы общались, сделали выводы. Я не знаю, что это за фото. Я вижусь с Верочкой иногда… Это не она там на фотографии. Полицию мы тогда вызывали на самом деле, как – то нужно было объяснить исчезновение Верочки всем, тогда её и в самом деле украли сороки, унесли в наше царство, Тая уговаривала меня поддержать их план по «сведению с ума» тебя, я отказался. Снова был Совет. Операцию перенесли до твоего двадцатилетия, Сорокам запретили приближаться к тебе, я этого добился, боялся, что и в самом деле свихнёшься. Сейчас за тобой, наверняка, следят, они знают, что мы сидим здесь. Но жучки они не ставят, это же не операция ФСБ, - горько усмехнулся Пётр.

- Какой добренький, «добился» перенесения операции, но начало ей было положено, всё равно все бы решил, что та история с Верой повлияла на Рому! Да он бредил вашими сороками. Все друзья и знакомые знали, что Рома знает всё об этих птицах. Всё равно вы своего добились в итоге! – закричала Вера Михайловна.

- Мама, не кричи, - поморщился Рома. – Они могут быть за окнами и слышать.

- Почему ты не рассказал тогда? – продолжала Ромкина мать. – Мы могли бы что-то придумать, я верила тебе…

- Что придумать? – устало сказал Пётр. – Я был сломан этой историей с обманом Таи, я ведь и в самом деле любил её, хотел остаться с ней.

- Ты спасал себя, сбежал, наплевал и на Рому, и на своё царство, хороший мужской поступок! Что тут скажешь!

- Ничего, - ответил Пётр. – Наверное, ты права. Но сейчас я хочу помочь, я даже готов сражаться против своего царства, если понадобится сражаться. Значит, время сорок прошло, пусть Рома исполнит пророчество!

- Но я не собираюсь, пусть ваше царство существует! Я даже не знаю, каким образом его можно уничтожить. Я никому не хочу рассказывать о нём, если это повлечёт его гибель.

- В том-то и дело, в пророчестве нет указания на то, каким именно образом ты станешь виновником нашей гибели.

- А как-то можно это узнать? Откуда вообще все узнали об этом пророчестве? Какая –то провидица рассказала? Почему её никто подробно не расспросил? Конечно, расспросили… Что я говорю? Наверняка, расспросили… И сейчас её уже нет в живых… - Ромка схватился за голову. – Я хочу помочь вам, но и психушка не выход. Дурацкий у вас был план. А… та женщина из моего сна? Это она предсказала? Поэтому она мне снится?

- Какая женщина? – искренне удивился Пётр. – Ты мне о женщине ничего не говорил! А пророчество это из старинной книги. По легенде её оставила сорокам сама Создательница. Конечно, пророчества надо было толковать, прорицательница, которая рассказала нам о тебе – очень дальновидная и сильная, все её толкования всегда сбывались, почему же это должно стать ошибкой? И ты прав, она умерла через полгода после твоего рождения. Она видела тебя, ещё раз подтвердила, что это и в самом деле ты. Она хотела забрать тебя, чтобы выяснить, каким образом, ты уничтожишь наше царство, но вскоре после твоего рождения заболела, так что из этого ничего не вышло.

- И вы, конечно, считаете, что в этой смерти тоже повинен я? – закипел Ромка.

- Никто так не считает, - удивился Пётр. – Ей сто лет было, должна же была она когда-нибудь умереть. Жалко, конечно, что не успела узнать, как…

- Что значит забрать Рому? – вмешалась в разговор Вера. – Кто бы ей позволил? Неужели вы думаете, что я бы так просто отдала своего ребёнка какой-то полоумной старухе? Или вы хотели его похитить? Вам мало было моих страданий? Ведь вы же всё про меня знали… да что же я спрашиваю? Вас интересовало только ваше царство! Что вам я или Рома! Что вам вообще обычные люди!

- Подожди, Вера! – резко оборвал маму Ромки мужчина. – Та женщина из сна… Расскажи мне про неё, Рома.

- Сейчас мне кажется, она появилась ещё в детстве, после прочтения книги. Но ясно я помню эти сны только с недавнего времени. Это женщина, мама главной героини книги. Мне кажется, что это она. Она и в самом деле существовала, эта Елена? Она была?

- А она что-то говорит тебе? – Пётр занервничал, на его лбу появилась испарина, Ромка заметил, что даже руки Петра дрожат.

- Она обещала, что всё будет хорошо… И ещё сказала, что мой дом не здесь.

Пётр вытер ладонью лицо:

- Не может этого быть, просто не может быть… Это совпадение… Ты прочитал книгу, твоё сознание играет с тобой… Она не могла быть настоящей.

- Да кто она? Она существует?

- Её образ в книге… Наталья взяла из легенды… Это дочь создательницы… И она…жива до сих пор… Она ищёт своего нерождённого сына в новом воплощении, чтобы вымолить у него прощение.

- Я похож на него своей странной судьбой… Поэтому я погублю ваше царство? Он нерождённый, а я рождённый, который не должен был родиться.

- Ты не похож на него своей странной судьбой, - поднялась Вера. – Ты и есть он.

- Чтттто? – оторопел Ромка.

Пётр тоже округлил глаза и даже открыл рот, Ромка это заметил, потому что смотрел то на мать, то на бывшего соседа, быстро, в растерянности, переводя взгляд с одного на другого. Он даже было подумал, что ослышался, что ему показалось, но весь вид Петра говорил о том, что тот слышал те же самые слова.

- Как так? – наконец выдохнул Ромка. – Чей я сын? Я только чуть свыкся с мыслью, что я сын урода, психопата, а тут… Мам, ты тоже свихнулась на сороках? Что за ерунду ты несёшь? Чей это я сын?

- Я видела её…

- Да кого? – почти хором спросили Ромка и Пётр.

- Эту вашу… которая ребёнка ищет своего. Когда я пыталась сделать аборт… она пришла ко мне во сне. Конечно, тогда я не знала, кто она. Я только сейчас поняла.

Вера и в самом деле поняла. Мать не всё рассказала своему сыну. Конечно, не всё. Она просто не могла рассказать правду. Не могла рассказать, что на самом деле была влюблена в отца Ромки, отчаянного беспредельщика, которому никогда никто был не указ, не могла рассказать о том, что девочки по какой-то причине любят «плохих парней» и готовы за ними спуститься в ад. И она, Вера, в своё время тоже спустилась. Несчастный Сергей не был отцом Ромки. Отцом парня был Поклонский Матвей Витальевич, который и в самом деле напал на двух девушек, но сделал он это… потому что хотел сделать. Он просто проиграл этих девушек в азартной игре. И девушки эти были Вериными подругами. У подонка был выбор: либо девушки, либо «бабки». Сумма была крупная, негде было Поклонскому взять эти деньги. Поклонский рассказал Вере сразу после первого преступления и уговорил её убедить свою подругу не ходить в полицию… и Вера сделала это… Конечно, она ужаснулась, конечно, она уговаривала его пойти сдаться властям, но Поклонский красноречиво описал то, что с ним сделают его кредиторы, и Вера…его пожалела. Внушила подружке, что стыдно идти и писать заявление, рассказывать всем: следователям, врачам, прокуратуре о том, что произошло. Через два дня он совершил второе преступление, а Вера уговорила промолчать вторую подругу. Девушки не знали, кто на них напал, в темноте они разглядели преступника, знали только он и Вера. А потом, спустя два месяца, Поклонский избил Веру из-за того, что она снова заговорила о том, что надо всё-таки пойти с повинной, если это не сделает он, то она сама пойдёт. Ей тяжело смотреть на своих подруг, тяжело жить с этой страшной тайной, она не может ни есть, ни спать. Поклонский пообещал, что его дружки покалечат и её родителей, если Вера кому-нибудь расскажет. Избитую Веру в подъезде нашла её собственная мать. Девушке тогда было всего восемнадцать лет. В больнице она узнала, что беременна от Поклонского, срок составлял примерно два месяца. Но раньше Веры об этом узнали от врача её родители… И Вера не смогла рассказать им правду, она соврала, что на неё, как и на её подруг, было совершено нападение, но имени преступника не назвала. Родители девушек и Веры, конечно, побежали в полицию… Вера так и молчала о преступнике. Веру родители отправили на аборт.

А потом ей приснился сон, хотя Вера до сих пор сомневается, что это был сон, Вера запомнила его до мельчайших подробностей. Небо было синее-синее, а трава слишком зелёная, маленький уютный домик стоял возле речки, Вера вышла к этому месту из леса, в лесу она плутала долго. Из домика навстречу Вере выбежала девушка, почти подросток, как и сама Вера. Неизвестная девушка, показавшаяся Вере феей или эльфом, потому что от неё исходило необыкновенное сияние, тайна и какая-то потерянность, попросила не убивать ребёнка, потому что она уже давно его ищет и не может потерять ещё раз. «Почему?» - спросила Вера. «Потому что он мой сын» - ответила девушка. – И если он родится, то нам обеим будет прощено всё. Понимаешь, всё.»

И Вера не сказала родителям, что страшная операция прошла неудачно, а когда они узнали было уже поздно что-то исправлять.

А потом снова объявился Поклонский… Он придумал план, как подставить больного парня и обвинить его в преступлениях, совершённых им, Матвеем Поклонским… И запуганная юная беременная Вера дала показания. Несчастный больной почему-то ничего не отрицал. Через год после рождения Ромки родители Веры погибли в автокатастрофе по вине пьяного водителя, выехавшего на встречную полосу… мистика или судьба, но этим водителем оказался Поклонский Матвей, который тоже погиб на месте. К тому времени Сергей умер в больнице для душевнобольных преступников, а Вере нужны были деньги, чтобы поднимать сына…И она не созналась никому о том что оклеветала Сергея, мёртвому всё равно, а Мария Александровна так хотела помогать. Вера жила и мучилась, но не могла рассказать матери больного парня, о том, что её сын не был виноват, хотя не было уже Поклонского, не было родителей, но были девочки, которые пострадали, и пусть их судьбы сложились хорошо, они обе жили счастливо, вышли замуж, родили детей. Для них преступник был наказан, они отпустили эту кошмарную историю. Но был ещё и закон, который не пощадил бы Веру за её клевету, был Ромка, который вообще никогда не должен был узнать об этой истории, он возненавидит мать, если узнает. И Вера решила: никто не узнает никогда. Но тут возникла эта странная, непонятная, необъяснимая история с сороками. И Вера вспомнила этот сон, да и не забывала его никогда. Она всегда помнила эту девушку, благодаря которой её Ромка родился на белый свет. Только почему та девушка во сне сказала, что Ромка её сын, она не понимала. И сейчас Вера решила рассказать часть правды, ведь сон и в самом деле был, значит, Ромка и есть тот мальчик, значит ни с кем его спутали сороки из-за её вечной лжи.

-

-

-

-

-

Глава 4

- Но я ничего не понимаю, - вытер со лба пот Пётр. – В пророчестве ничего не было сказано о внуке создательницы. О гибели было, а о потомке нет. Неужели потомок создательницы должен стать виновником гибели царства?

- Ты у нас спрашиваешь? – взорвалась Вера. – Объясни своим…птицам, кем является мой сын, кого они хотели в психушку спрятать!

- Мам, - совершенно спокойно вдруг сказал Ромка. - Сон не может быть доказательством. Но какое-то доказательство должно быть, если так. В сороку я не умею обращаться. Но если вдруг ваше предположение верное, то что поможет понять, что я – это новое воплощение этого самого несчастного младенца?

- Мне нужно связаться с кем-то из Стражников… Я не знаю, я не могу сам…

- «Не знаю, не могу,» - в любой сказке есть герой, на которого можно положиться, который всегда знает, как поступить, сдаётся мне, в этой истории героев нет совсем, - зло сказала мама Ромки.

- Мама, а ты ещё не поняла? В истории мне предстоит стать героем, хочу я этого или нет. Узнавайте у ваших Стражников. Я должен отправиться в ваше Сорочье царство, не знаю, каким образом, но я должен добраться до этой самой женщины, и вернуть ей её потерянного сына, чтобы она попросила у него прощения. И если его дух или что-то там живёт во мне, и это что-то готово её простить, то я доставлю это что-то к ней.

- Но, может быть, именно твоя встреча с ней и должна погубить наше царство? – возразил Пётр.

- Это царство – детище её матери. Она – потомок первой царицы. И если она жива, то она и есть истинная царица вашего царства. Если она решит, что царство должно прекратить своё существование, то так тому и быть. Вряд ли она решит просто убить всех его жителей, согласитесь. И потом, не так давно вы сказали, что готовы сражаться со своим царством, если они пойдут против меня. Что ж, сражайтесь! – речь Ромки была пламенной, он и впрямь готов пойти в сорочье царство, да куда угодно, чтобы помочь той женщине из сна. Слишком близкой, слишком родной она ему казалось, будто и правда часть его души тянулась к ней, признав пусть не мать, а друга и наперстника, с кем раньше были тёплые отношения, но потом внезапно распались по непонятной причине.

В этот момент, разбивая стёкла в окне, в кухню ворвались сороки. Все сидевшие за столом испуганно вскочили… А потом Вера Михайловна схватилась рукой за левую грудь и стала оседать на пол…

Ромка с интересом оглядывал большой зал. Можно, конечно, было и включить свет, электричество в замке было. Но сороки, видимо, для антуража предпочли зажечь свечи. Замок был старым, наверное, даже старинным, может быть стоял здесь ещё с царских времён. Хотя царь в сорочьем царстве был до сих пор, не зря же оно царством зовётся! Такие замки Ромка только в кино про эпоху династии Романовых видел, ну, на картинах ещё. Много раз представлял, не зря же он выбрал историю для изучения в институте. Хоть и был зол Ромка на сорок из-за мамы, а их царство его влекло. Хотя почему только их, теперь, как выяснилось, это было и его царство. И Ромка тайно даже считал, что это царство немножечко больше его, чем их. Ведь даже совет и стражники признали, что Ромка возможный потомок создательницы. Конечно, он по-прежнему гипотетический разрушитель царства, но теперь в его честь устраиваются митинги поддержки. Правда, митинги протеста тоже устраиваются. В общем, царство разделилось. Ромка вроде бы и переживает по этому поводу, но всё же ему втайне приятно, что он стал частью этого таинственного мира. И не просто частью, а огромной, судьбоносной частью. Далеко не каждому человеку выпадает такая возможность – прикоснуться к тайной магии, загадке вселенной и попробовать разгадать её. В общем, по большому счёту Ромку переполнял восторг, хотя его приключения в сорочьем царстве только начинались и грядущее путешествие по Живому лесу отнюдь не обещало быть летней увеселительной прогулкой.

В зал вошла Анна, Рома почувствовал, как кровь прилила к лицу, сердце забилось чаще, дышать стало тяжелее. Со слов Петра парень знал, что сороки могут так воздействовать на человека: дурманить, чтобы обезопасить себя, и в своё время Анна выпустила эти чары, их действие на Ромку пока не прекратилось, но со временем должно. Ромка всё понимал, но вопреки рассудку сердце отказывалось верить тому, что чувства к Ане - всего лишь дурман, вызванный этими самыми чарами. Анна взглянула на Рому отстранённо, будто даже немного презрительно. Она открыто выступала против того, чтобы парню было дозволено идти через Живой лес. Конечно, она не могла отрицать того, что Ромка связан с сороками, ведь он мог проникать в сорочье царство таким же способом, как и остальные его жители: с помощью заветных слов. Стоило только Ромке вслед за Петром их произнести, как он очутился в этом странном мире, где люди легко превращаются в сорок, и в таком состоянии могут читать мысли друг друга. Ромка этого не мог, ни в мире людей, ни в сорочьем царстве. На заседании, где Ромку официально признали вероятным потомком создательницы, Анна вела себя агрессивно, настаивая на том, что отправить Ромку на территорию обособленных – чистое самоубийство для сорочьего царства. Пророчество важнее какой-то там старинной легенды, утверждающей, что где-то там всё ещё спустя сотни лет живёт дочь создательницы, дожидаясь встречи с новым воплощением своего загубленного сыночка. Даже если легенда и правдива, то совсем не факт, что именно Ромка является этим самым новым воплощением, в конце концов, это он должен погубить их царство, может, этим своим походом он его и погубит. А то, что Ромка, человек, а может попадать в сорочье царство вовсе не доказательство его избранности, вероятно, из-за этого сбоя в защитных силах сорочьего царства и появилась возможность его гибели. Может быть, и другие люди способны попасть в царство, просто они заветных слов не знают. Не ставить же опыты на людях, запрещено это! Анна даже предложила написать эти слова на асфальте в мире людей, чтобы их кто-нибудь случайно прочитал, а вдруг да перенесётся к ним в царство, вот и проверка. Но её, конечно, никто такого сделать не позволил, на смех подняли, а она ведь не шутила. А Ромки сны… это всего лишь сны. На что Ромка резонно заметил Анне, что пророчества – это всего лишь пророчества. Но потом, на втором заседании, когда решили поставить другой эксперимент, предложенный одним из стражников, случилось нечто, что заставило большинство жителей сорочьего царства провозгласить Ромку потомком создательницы. Живой лес, деревья которого никогда и никого не пропускали, открыл свой проход для Ромки. Деревья словно расступились, открывая тропу, которая по легенде вела на территорию обособленных. Удивление было даже в глазах Анны, но она всё равно выступала против этого похода. Не для того сотни лет Живой лес оберегал другую сторону жизни, чтобы какой-то пришлый из людского мира вошёл туда. Да не просто пришлый, а ещё и потенциальный губитель сорочьего царства.

На сегодняшнем совете должны были решить, кто будет сопровождать этого якобы наследника в страну Обособленных. Анна знала, что она пойдёт. Если не получается отменить этот поход значит надо его возглавить. Вряд ли найдётся много желающих идти через Живой лес, конечно, любопытных много, а вот храбрых мало. Она, Анна, может быть и не храбрая, но раз уж она вызвалась в своё время участвовать во всём этом, то она пойдёт до конца. Интересно, а кто ещё пойдёт с ними? Тая? Вряд ли. Она мать, она не оставит своего ребёнка. Пётр? Так он отказался от сорочьего дара. Чёрт знает, почему он до сих пор может превращаться в сороку и пропадать в царство, он должен был утратить эти способности. Наталья? Может и пойдёт, она хитрая, что называется "себе на уме". Хоть и играли они с Анной в одной команде, да Анна её недолюбливала всегда, не знает почему, это было необъяснимо. Впрочем, большинство сорок, знавших Анну могли сказать, что девушка в принципе не любит всех, ни людей, ни сорок. Анна только усмехнулась бы, услышав о себе такое. Ведь работала же она медсестрой в обычной людской больнице, и пациенты её вроде бы любили, а она вроде бы даже отвечала им взаимностью. Вроде бы. Анна на самом деле чаще любила бывать одна, гулять одна, летать одна. Родители её погибли в людском мире от рук жестоких людей, их просто забросали камнями агрессивные подростки, возможно, смеха ради. Аня тогда была маленькая, она выросла в сиротском приюте. Кроме неё там было всего десять детей, сороки живут долго и своих детей не бросают, вот этим десятерым, как и Анне, просто не повезло. Если гибель родителей можно назвать просто невезением. Во всяком случае, когда кто-нибудь узнавал случайно, что Аня выросла в приюте, то они говорили " Не повезло тебе! " и Аня кивала, да, не повезло, и переводила разговор на другую тему. Говорить о себе она тоже не любила. Она любила одиночество и Сорочье царство. За царство она была готова свою жизнь отдать. Или даже забрать чужую.

Аня тяжело вздохнула, когда уже все соберутся, Стражники как обычно заставляют себя ждать. А она терпеть не может ждать, мысли в голову всякие лезут, вот прямо, как сейчас. Да и Рома то и дело останавливает на ней свой взгляд. А под его взглядом ей становится неловко. Да, она применяла свои сорочьи чары, но ведь они уже должны рассеяться, нечего ему так на неё смотреть. Он должен злиться, осуждать, возможно, даже ненавидеть, но не это в его взгляде, ох, не это.

Рома и в самом деле смотрел на Анну. Он вспоминал дни в палате больницы, радость, которая заполняла всё его внутреннее пространство (душу?), когда медсестра заходила к ним. И удивлялся, как можно такое подстроить. Ведь и в больницу устроилась заранее, и сделала так, чтобы его увезли именно туда, такая продуманная стратегия, и всё ради того, чтобы ему навредить… Нет, не ему навредить, а спасти царство. Так ведь и он, Ромка, тоже хочет этого. А она даже не смотрит на него, а если и смотрит, то презрительно. А ведь они вместе скоро пойдут через Живой лес. И они, сороки, коренные жители этого царства, без него не могут туда зайти. Он и правда… избранный. Вот только с какой целью избранный? Парень решил для себя, если встанет выбор умереть или уничтожить царство, то он умрёт. Лишь бы Анна хоть один раз взглянула на него по-другому. И пусть это чары, но пока они действуют, он не может не хотеть увидеть улыбку Анны и её сияющий взгляд, обращенный на него.

Наконец появились Стражники и вместе с ними… Что? Мама Ромки Вера Михайловна тоже. Неужели Анна права и случился сбой в системе защиты Сорочьего царства? Ромка посмотрел на девушку и увидел её испуганный взгляд, она не радовалась, не торжествовала. Она и в самом деле испугалась.

Ромка кинулся к матери, но какие-то незнакомые сороки преградили ему путь.

- Совет начинается! – объявил чей-то громкий голос, он раздавался будто ото всюду. – Всем занять свои места.

Ромка, бурча себе под нос ругательства, сел на то место за каменным столом, на котором уже сидел на предыдущих советах.

На столе стояли высокие бокалы с прозрачной жидкостью. В прошлые разы Ромка не пил, но сейчас захотел отхлебнуть воды, чтобы немного успокоиться. К его удивлению в бокале оказался берёзовый сок. Ромка пил такой в детстве, и лёгкий сладковатый вкус ему запомнился. Он взглянул на мать, та улыбнулась ему виновато-ободряюще. Впрочем, с того дня, как Рома узнал правду о своём отце, она улыбалась ему именно так. Ромка не рассказывал ей ничего о предыдущих советах, боялся напугать. Мать тоже молчала о том, что сегодня будет находиться в Сорочьем царстве. Как она сюда попала? Ромка поставил стакан и упёрся взглядом в старика-Председателя. Совет начался.

- Итак, - начал Председатель. Это был старик – Стражник. Как и все Стражники он принадлежал людском миру, то есть не был сорокой. Сорочье царство пропускало Стражников, у них были свои слова-пароли, которые сороки не знали. Находиться в Сорочьем царстве Стражник мог максимум неделю, после этого Царство прогоняло его за свои пределы, обратно в людской мир, чтобы через сутки снова позволить ему вернуться. Если Стражник по собственной воле покинул Царство, пробыв там меньше семи дней, то через три часа он снова мог попасть в Царство, используя свои слова-пароли. Это Пётр рассказал Роме. Загадочный Пётр, который по законам Царства не мог туда попадать, так как отказался от сорочьего дара, но вот поди же ты, Царство Петра принимало. И вот теперь и Веру как-то пропустило.

- Что здесь делает эта женщина? – вскочила, не выдержав Анна. – Как он вообще сюда попала? Система и в самом деле дала сбой?

Председатель медленно, будто лениво перевёл взгляд на девушку:

- Вы хотите покинуть зал заседаний?

- Нет, конечно!

- А создаётся такое ощущение, будто хотите. Кто дал вам право меня перебивать?

- Я… я больше не буду, - сжав зубы процедила Анна. – Прошу, продолжайте, - Анна села.

- Продолжим, - усмехнулся Председатель. – Раз ж теперь у нас есть разрешение.

- Мы проверили систему безопасности царства.

Анна снова вскочила, но тут же благоразумно села на место. Остальные члены Совета тоже заметно заволновались. В Совете было всего десять человек, включая Анну и Председателя. Ромке их представили на первом заседании. Конечно, сразу он не запомнил всех, было слишком много волнений и впечатлений. Но теперь, глядя на Совет, Ромка понимал, что знает, кто здесь есть кто.

Царь Сорочьего царства Богданов Василий Васильевич. Это он одобрил план по «сведению с ума» Ромки. Царь благоволил Анне, это было видно. Ромке он не казался мудрым и вообще, царь в представлении парня не должен быть таким. Этот царь был молод (на вид ему было лет 35) и как будто беспечен. Всё происходящее на Совете его словно забавляло. Может быть, и правда забавляло.

Первый помощник государя был куда серьёзнее. Это был молодой человек, лет тридцати, с резкими чертами лицами и пронзительными чёрными глазами. Его взгляд был прикован к матери Ромки, он, как и все, ждал объяснений. Видно, Стражники хранили тайну и не посвящали в свои эксперименты никого из сорок, даже таких высокопоставленных.

Внезапно весь этот Совет показался Ромке фарсом. Вот посидят они сейчас, поговорят. А ведь Стражники давно уже всё и за всех решили. И им плевать на Сорочье царство. Если оно исчезнет, они... порадуются. Из поколения в поколение этим людям нужно было охранять простых смертных от сорок, следить, чтобы сороки-оборотни не захватили мир и не причинили вреда человечеству. Этим занимались их деды и прадеды. Они устали. Власть над сороками их больше не прельщает, а ответственность давит на плечи. Они хотят свободы от сорок... Ромка вспомнил книгу сорочьей писательницы, и тут же в зал вошла она, будто почувствовала, что о ней здесь думают. Конечно, это было не так, но Ромка вздрогнул, когда она внезапно вошла.

Писательница села на свободное место, окинула взглядом всех присутствующих и усмехнулась.

– Доброго дня всем присутствующим, я прошу прощения, можете продолжать свою пламенную речь, Председатель, - ехидно сказала она. - Мы все в нетерпении, долго ли нам еще осталось, черт побери, жить. Ах, да, спасибо, что пригласили на заседание меня, не члена Совета. Я весьма вам признательна.

Ромка увидел, как усмехнулась Анна. Председатель только лишь слегка нахмурился, а потом вообще сделал вид, что не слышал этих , явно ехидных, слов от наглой сороки. "Вот характер!, - подумал Роман. - С такой можно и подружиться." Хотя ему хотелось подружиться со всеми сороками, хотелось, чтобы они приняли его за своего, впустили в свой тайный мир.

Снова скрипнула массивная входная дверь, и в зал вошёл Пётр. Его появлению Ромка не удивился, он знал, что Петра ждали, должны же сороки выяснить, почему он до сих пор не утратил возможность обращаться. Мужчина кивнул присутствующим и молча сел на свободное место за столом.

"Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались," - пропела писательница. - "А та, с которой началась эта занимательная история тоже появится?"

Ромка, Пётр и Вера Михайловна вздрогнули одновременно, хотя все они подумали в этот момент о разных людях.

- Может быть, присутствующие здесь сороки наконец прекратят паясничать, и мы начнём? – подал свой голос первый помощник государя Иван. – Я знаю, что у нас каждый имеет право высказать своё мнение, но всему же есть своё время и место. Я, так понимаю, что угроза существованию нашего Царства перестала интересовать большинство присутствующих?

Анна не выдержала и вскочила:

- Само присутствие этого человека несёт угрозу, а вы пустили его сюда. И эта женщина… как она сюда попала? Это же невозможно.

Председатель махнул рукой:

- У нас мозговой штурм? Никто не собирается соблюдать порядок?

Царь упорно молчал. Председатель, воспользовавшись наступившей тишиной, продолжил:

- Люди не могут проникать в Сорочье царство! Ничего не изменилось! То, что это смог сделать этом мальчик, - Председатель указал на Ромку. – И эта женщина, - кивком головы он указал на Ромкину мать. – Доказывает то, что наши предположения оказались верны. В этих людях течёт сорочья кровь. И предание не вымысел. Если он потерянный сын дочери создательницы, то вполне понятно, почему женщина, которая его родила, тоже может попасть в Сорочье царство.

- Но почему он? – Аня почти визжала. – Ведь он должен нас уничтожить. Ему не место здесь!

- Если его пускает царство, значит, место. И не просто царство, а сам Живой лес, в который никто не может пройти. Вот вы можете? А царь? Никто не может. А у него получилось! Он и вас проведёт, и если где-то там вы найдёте создательницу и её дочь, то ей и зададите эти вопросы! – внезапно вскочил Пётр. – И если мне будет позволено, то я бы тоже хотел пойти.

- Я тоже пойду! – закричала Анна.

- Ну, я-то само собой, - как бы нехотя сказала писательница.

- Если меня пропустит этот ваш лес, то я тоже пойду вместе со своим сыном, - тихо сказала Вера.

- Мама, нет! – вскочил Ромка.

- Прекратить балаган! – вдруг прорычал царь. – Я пока ещё глава Сорочьего царства. Пойдут те сороки и люди, кого выберет совет. Главой данного похода я назначаю… себя.

- Что? – поперхнулся даже Председатель, тоже, как и все присутствующие, явно удивлённый.