Соркалон: Путь некромага 3

Глава 1

ПРОЛОГ

Прошло две недели с тех пор, как Крас со своим отрядом ушел в сторону королевства гномов. Душевное равновесие Кары за это время успело восстановиться. Чувствовала она себя нормально. В Скальной пристани к ней относились хорошо, благо, никто не знал, что именно она была повинна в смерти магини воздуха Милены. Милену здесь искренне любили и порвали бы любого в клочья, если бы только узнали о причинах ее гибели. Но Каре в этом плане повезло. Она помогала восстанавливать крепость, трудилась без устали там, где укажут. Но при этом стороной обходила храм Создателя. Как ее не зазывали к себе жрецы, она всегда находила причину не явиться. Хотя, дело тут было не только в том, что тьма внутри нее противилась энергии, излучаемой священным строением, но и в том, что она боялась показаться на глаза живущим там Яромире Велиславне и Златозару. Старая ведьма могла прозреть тайну, хранимую девушкой, а вот мальчишка, став огненным существом просто пугал ее до дрожи. Даже увидав его издалека, ее внутренности отчего-то сжимались в тугой комок и причиняли страшную боль. А она не хотела вновь потерять то, что росло внутри нее и что она до сих пор считала своим ребенком.

А меж тем, плод внутри нее рос не по дням, а по часам. Всего за две недели ее живот значительно округлился. Еще чуть-чуть и всем станет понятно, что с девушкой что-то не так. Ведь уже все население крепости знало — она потеряла ребенка. И искренне ей сочувствовали. А тут получается, что ребенок жив, да еще и странно быстро растет. При такой близости к Проклятым землям любые странности следовало при первой возможности проверять. А это грозило неминуемым разоблачением.

В один из дней, когда опасность ощущалась все острее, Кара собрала все самое необходимое и покинула уютное и безопасное поселение. Ее путь лежал на юг, в самое сердце Проклятых земель. Дух, прицепившийся к ней в развалинах замка Темного повелителя, больше не появлялся. Кара догадывалась, что это как-то связано со спасением ее ребенка, но старалась об этом не думать.

Путь был долг и тяжел. Несколько раз на нее пытались напасть какие-то твари вроде волков, но она чудом отбилась. Эльфийский лук со стрелами и легкий изогнутый клинок помогали ей в этом нелегком деле. Но в один из дней, она заметила, что эльфийское оружие стало причинять ей боль. Сначала появлялся нестерпимый зуд в местах соприкосновения с кожей, а затем стали проявляться и настоящие ожоги. Когда терпеть уже стало невмоготу, Кара избавилась от оружия, оставив при себе только нож, выкованный в Скальной пристани обычными кузнецами людской расы. Когда на девушку в очередной раз напали хищники, она упала на рыхлый снег и взмолилась о помощи, обращаясь неизвестно к кому. Одно было ясно, это явно не Создатель и не Спаситель. И помощь пришла. Небо потемнело сильнее обычного и из образовавшегося прямо на снегу темного пятна начало выступать нечто, что было чернее самой темной ночи. Она уже видела подобных существ. Именно такой монстр напал на них с Красом и Дароном, когда они искали свободные поселения людей в Проклятых землях. Кара сжалась в комок еще сильнее. Смерть рядом. И не все ли равно, отчего умирать — от клыков стаи диких хищников или от прикосновения неведомого нечто, излучающего непроглядную тьму?

А жизни ее, меж тем, ничего не угрожало. Тварь набросилась на стаю волков и единым махом уничтожила половину из них. Другая половина, поджав хвосты и повизгивая, поспешила скрыться подальше. Далее, тварь не стала нападать на девушку, а просто указала, куда ей нужно двигаться.

Понимающе кивнув, Кара двинулась по указанному направлению и спустя некоторое время наткнулась на Убежище. Почти такое же, какое они встретили со своим отрядом в начале своего путешествия. Такой же круг камней и пещерка в центре. А внутри, тепло и уютно. И теплый источник воды, что дает расслабление даже самым усталым путникам.

Кара решила остаться жить здесь. Все равно идти ей было некуда. А здесь не самое худшее место для жилья. Оставался лишь вопрос с пропитанием. Но и он вскоре решился. Каждое утро, на самой границе круга камней, Кара обнаруживала тушку какого-нибудь животного или птицы. Она никого не видела, но чувствовала, что незримые существа охраняют ее. И, если нужно, уберегут ее от любых опасностей.

Первое время девушка старательно готовила пищу на огне, который она разводила, добывая куски каменного угля, разбросанные по округе. А затем, когда топлива почти не осталось, Кара начала питаться полусырой пищей, отмечая про себя, что ей так даже вкуснее. Уже через неделю, девушка поглощала сырое мясо как самое вкусное на свете блюдо, приготовленное самыми опытными поварами. Облик ее при этом тоже начал меняться. Живот вырос еще больше, а все остальное тело сильно исхудало. Кожа была похожа на натянутый пергамент с синими прожилками. Нос иссох и немного провалился внутрь. Волосы висели копной разворошенного сена, а ногти стали больше похожи на когти хищного животного. Глаза стали казаться еще больше и в них стал присутствовать некий нездоровый блеск.

Прошла еще неделя и Кара почувствовала: время пришло. Забравшись в горячую серную ванну, она с дикими криками стала исторгать из себя то, что росло внутри нее последние несколько недель. Вода в один миг окрасилась кровью и черной непонятной жижей. После недолгих мучений, дрожащими руками Кара достала из воды нечто отдаленно похожее на человеческого ребенка. Это существо, с почти черной шкурой, кожей это назвать можно было с трудом, было на редкость отвратительного вида. Слизь капала из его раззявленного безгубого рта, распространяя вокруг дикую вонь перегнившего трупа. Но Кара видела в существе самого красивого на свете ребенка. И она знала, что ребеночка немедленно нужно покормить. Грудное молоко тут не подойдет. Да и нет его в помине… Тут нужно свежее, или не очень, мясо. Много мяса!

Глава 1

Движение на юг протекало быстро и безо всяческих препятствий. Крас и Эльфсмерт проводили время в многочасовых беседах и рассуждениях. Молодой некромаг с превеликим удовольствием впитывал в себя все знания, которыми делился старший собрат. В свою очередь и он нередко мог добавлять в обсуждения что-то от себя, так как в свои годы уже успел набраться достаточно опыта в различных сферах некромагического искусства. Но, как заметил Крас, Эльфсмерт оказался человеком беспринципным, уважающим только силу. В любом споре его невозможно было переубедить, если не иметь в рукаве пары аргументов, которые бы не то что доказали что-то, а убедили, что эти аргументы будут самому некромагу полезны. А от его жестокости даже у видавшего виды Краса порой стыла кровь в жилах. То как он издевался над Эльвилой переходило все рамки. Да, она была эльфийкой, к чьей расе любой человек относился с ненавистью и злобой, но все же, считал Крас, должны были быть разумные пределы. Убить эльфа или примерно наказать, это да, но вот так, просто получать удовольствие от того, что кто-то страдает — для молодого человека было непонятно. Учитель с раннего детства прививал ему хладнокровие. Эльфы враги. Врагов надо истреблять. Или использовать для различного рода экспериментов. Красу приходилось даже конечности живому эльфу отпиливать. Но как можно извлекать из этого удовольствие, до него не доходило. В моменты издевательств над Эльвилой он смотрел на Аннаэль и думал о том, что смог бы он вот так делать с ней? Она враг, она эльф. И да, она ему еще нужна. Целой и невредимой.

Иной раз Крас ловил себя на мысли, что Эльфсмерт ему просто противен. Особенно это чувство усиливалось, когда после истязаний старший некромаг принимался насиловать эльфийку. Парень и рад был бы осадить коллегу, но понимал, что его аргументы ничего не стоят. А открыто выступить против него не позволяли ни привитое подчинение старшим, ни банальный уровень сил, которых явно не хватало для открытого столкновения. А еще Эльфсмерт был нужен Красу. Не как спаситель человечества и соратник, а тот, кто может помочь вернуть ему Милену.

Как бы это странно не звучало, но погибшую магиню воздуха, частично ставшую элементалем, можно было возродить к жизни в теле лесной эльфийки Аннаэль. Ритуал был сложным и вообще первым в истории некромагического искусства, если верить Эльфсмерту, но, при этом, был возможен. И Крас был намерен во что бы то ни стало этот ритуал осуществить.

В один из дней, когда маленький отряд еще не добрался до гномьего тракта, Эльфсмерт решил провести задуманный ритуал. При этом он предупредил, что для этого действа потребуется очень много сил. И кровавая жертва. Причем не смерть какого-то конкретного живого существа, а сама жизненная сила могучего разумного, в частности самого Краса. Если что-то пойдет не так, то сам молодой некромаг умрет. В любом случае Эльфсмерт останется в плюсе. Если ритуал получится, то эксперимент удастся и копилка знаний пополнится. Если нет, то сила Краса перейдет к старшему некромагу. Первый вариант, конечно, лучше, так как сам Крас еще нужен для великих и не очень дел.

Временем для проведения ритуала была выбрана ночь. Любопытных глаз, если что, меньше, да и само это время суток как бы подстегивало совершать любые темные действа. Может это все предрассудки, но любая мелочь может пойти в копилку.

Нашли место для временного лагеря, разбили его как полагается и отошли в сторонку. Эльфсмерт, Крас и Аннаэль. Больше никого не взяли. Даже Дарона, который был не посвящен в смысл ритуала и очень хотел посмотреть, чем это там собрались заниматься некромаги. Очень его огорчило, что Крас не поделился с другом подробностями.

Крепко на крепко связав эльфийку и заклеив ей рот, чтобы не мешала ритуалу, ее уложили в быстро нарисованную прямо на земле пентаграмму. Аннаэль поняла, что ее ожидает, но в глазах ее не было страха. Лишь лютая ненависть плескалась в них. Но на ее чувства некромагам было плевать.

Эльфсмерт сплел заранее приготовленное заклинание и, полоснув своим кинжалом по запястью Краса, пролил огромное количество его крови, черпая силу прямо из нее.

— Некромаги черпают силу из смерти. Ею они живут и ее сеют. Они умеют управлять духами, душами и призраками. — Говорил прописные истины Эльфсмерт. — Но нам доступны и другие силы. Например, сила крови. Она не такая сильная, как магия смерти, но она способна взорваться бурей энергии. Вот как сейчас, видишь, какая сила проистекает из твоих вен?

— Да, вижу. Удивительно! Я и не думал, что этой силой можно управлять. Она же так далеко от смерти…

— Да, очень далеко. Максимально далеко. Это сила самой жизни. Но она нам доступна! Пока что она мало изучена, но если мне удастся разобраться во всех хитросплетениях этой силы, я смогу создать такое заклинание, которое своей смертельной волной просто сметет эльфийские королевства. Ни один маг не сможет противостоять этой силе. Но об этом позже. Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую слабость. Но пока держусь.

— Это только начало. — Усмехнулся Эльфсмерт. — Силы тебе еще понадобятся. Призови элементаля. Сейчас все будет как мы и обговаривали: эльфийка умрет и ее душа отделится от тела, затем мы развоплотим элементаля и вынем из него частичку той души, которая в нем обитает. Затем притянем из загробного мира основную частицу души известной тебе Милены и, соединив две половинки воедино, вольем получившуюся душу в эльфийское тело. Продолжим?

Дождавшись утвердительного кивка, Эльфсмерт приступил к вытягиванию души из Аннаэль. Это оказалось не так-то просто сделать. Девушка билась в агонии и сопротивлялась изо всех сил. Крас уже призвал элементаля и с трудом удерживал его от активных действий. Милена, видя, что Эльфсмерт тянет жизненную силу из ее любимого, просто взъярилась. Вокруг разбушевался настоящий ураган. Красу, с трудом державшемуся в сознании было невероятно трудно уговорить не нападать на второго некромага. А тот продолжал тянуть душу из тела эльфийки — просто так придушить или прирезать девушку было нельзя. Тело должно оставаться в идеально здоровом состоянии.

Время как будто замедлило свой бег в тот момент, когда с едва различимым для человеческого уха стоном душа вышла из тела.

— Не дай телу погибнуть! — Скрипя зубами от натуги проревел Эльфсмерт, живо принимаясь за новую жертву. В этот раз он направил все свои силы на элементаля воздуха, захватив того в невидимые глазу путы. Ураганный ветер обрушился на старшего некромага, но ему удалось удержаться на ногах. Следующей атаки он ждать не стал, а воспользовавшись своим магическим посохом, воздел его к небесам и произнес заранее заготовленное заклинание. Вспышка изумрудного света и буйство воздушной стихии тут же прекратилось. А Эльфсмерт уже нашептывал другое заклинание, максимально бережно перенося освободившиеся остатки души Милены в новое тело, которое удерживал на грани жизни сам Крас.

Когда осколок души занял свое место в теле Аннаэль, уже порядком взмокший Эльфсмерт приступил к следующему этапу проводимого ритуала. Новые заклинания так и сыпались из его посоха, а губы не переставали наговаривать непривычные для слуха магические формулы.

— Держи осколок души в теле! — Взревел еще сильнее старший некромаг, когда заметил, что почти обессиленный Крас начал терять контроль над поставленной задачей. Жизненная сила вместе с кровью покидала его тело могучими толчками. Но разве могло что-то помешать Красу выполнить задуманное? Могло. Его собственная смерть, которая неминуемо наступит если в ближайшее время магическое действо не будет закончено. — Еще чуть-чуть, брат мой! Осталось вызволить из-за кромки душу Милены и поместить в приготовленный сосуд. А дальше все будет зависеть только от нее!

Очередное заклинание Эльфсмерта расчертило ночное небо всполохом самых разнообразных красок, отдаленно напоминающее северное сияние — небесное явление, которое Крас и его спутники впервые увидели обосновавшись в Скальной пристани.

В воздухе стал появляться отдаленный гул, а вокруг творившего заклинания некромага стала образовываться угольно-черная воронка, края которой светились призрачным белесым светом. Воронка начала расти и расширяться, в считанные секунды став подобно гигантскому древу из Великого леса. На самой ее вершине стал разгораться маленький красный огонек. А шум приближающихся потусторонних голосов стал слышен гораздо яснее.

Держась из последних сил, Крас удерживал осколок души Милены в ее новом теле, профессионально отмечая, что в это мгновение делал Эльфсмерт. Старший некромаг тянул душу девушки из потустороннего мира и она откликалась на зов призывающего ее. Но вместе с тем на творящих заклинания надвигалась другая проблема — сонмы неупокоенных душ, что все еще бродили с незапамятных времен по пустошам Проклятых земель потянулись на слышимый ими зов. Каждый из них мечтал оказаться первым и завладеть бесхозным телом. Что ж, некромаги это предвидели и приготовили для непрошеных гостей несколько сюрпризов. Пентаграммы ловушек и магические приманки, отвлекающие внимание разнообразных духов и призраков сработали как надо. Единственное, их оказалось критически недостаточно. Вот уже и самому Эльфсмерту пришлось вступить в дело и отгонять настырных гостей. Крас было попытался помочь коллеге, но сил его для этого оказалось слишком недостаточно — он едва не потерял сознание, что оказалось бы фатальным для творимого действа.

Вместо своего обычного течения, когда время постепенно капает как вода, оно явно замедлилось для все участников ритуала став тягучим как вязкое масло. Но дело уже было сделано, когда издав победный крик Эльфсмерт развеял все творимые заклинания. Магическая воронка успешно протащила внутри себя душу Милены и, образовав своеобразный коридор, доставила ее в место назначения — тело лесной эльфийки Аннаэль.

Окружающая ночь вновь стала тихой и молчаливой. Черное небо освещал лишь свет далеких звезд. Над двумя распростертыми на земле телами остался стоять лишь старший некромаг. Немного подумав, он удовлетворенно вздохнул и, вновь вынув свой острый нож, склонился над телом Краса. Что у него было на уме в этот момент было не ясно, но ничего хорошего это не предвещало. Именно в этот критичный момент в месте проведения ритуала появилось новое действующее лицо — Дарон. Он все же не выдержал неизвестности и тайком пробрался на закрытое для него сборище.

— Что это ты собрался делать? — Громко спросил парень у склонившегося над телами некромага.

— Я? — Уточнил Эльфсмерт, взглядом примериваясь к фигуре Дарона, как бы прикидывая, чем его лучше прикончить — заклинанием из посоха или просто полоснуть ножом по горлу. Но затем, спустя несколько мгновений, он все же ответил. — Ничего. Всего лишь хотел разрезать путы на руках нашей новой подружки. Ну раз ты уже здесь, хотя тебя и не звали, то я, пожалуй, поручу это дело тебе. Освободи девушку, перевяжи раны другу. А потом оттащи их до лагеря. Я сделал все что мог.

С последними словами Эльфсмерт поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с приблизившимся Дароном, оказавшись на целую голову выше молодого воина.

— Что-то хочешь мне сказать? — Максимально вызывающе спросил некромаг.

— Чуть позже. — Пообещал Дарон. В его взгляде не было и грамма страха. — Сейчас есть чуть более важные дела.

— Ну-ну. — Хмыкнул Эльфсмерт. — Когда надумаешь, подходи. Не стесняйся.

— Обязательно. — Пообещал парень и в первую очередь склонился над раненым другом. Крас потерял слишком много крови. Даже на первый взгляд он находился в критическом состоянии. Несмотря на то, что Дарон не одобрил действий с возрождением Милены в теле эльфийки, он все же не мог быть равнодушным и сразу же приступил к спасению друга.

Уже спустя половину часа оба тела были доставлены в лагерь. Причем тело девушки уже помогли перенести поморы, так как сам Дарон в это время хлопотал над провалившимся в беспамятство Красом.

В таком состоянии оба тела пробыли больше суток. За это время временная стоянка приняла вид более обжитого лагеря. Поморы охотились на местную дичь, Дарон оберегал покой Краса, а Эльфсмерта интересовало только состояние тела эльфийки Аннаэль. На своего коллегу он не обращал ровно никакого внимания. Лишь один раз бросив попытавшемуся подойти с вопросом Дарону: «Скоро очнется!». Сама девушка его ни в коей мере не интересовала, зато результат своих усилий его весьма волновал. Сам ритуал прошел как и задумывалось. А вот итог произведенных действий все еще находился в подвешенном состоянии. Если девушка умрет, значит придется разбирать магический ритуал заново и более досконально, выясняя где была допущена ошибка. К сожалению, данный эксперимент вот так просто не повторишь. Нужны уникальные условия. Вот как сейчас. А если девушка придет в себя, то запишем удавшийся эксперимент в книгу заклинаний и будем двигаться дальше.

Первым в себя пришел некромаг. Все еще чувствуя дикую слабость, он первым делом поинтересовался здоровьем девушки и тут же захотел ее проведать. Благо, она лежала неподалеку от него. Эльфсмерт в это время находился у тела пациентки и сканировал ее состояние водя ладонями на расстоянии локтя от ее головы. Увидев вставшего на ноги Краса, коллега удовлетворенно хмыкнул и отошел от эльфийки, переключившись на другие дела.

Молодой некромаг склонился над пребывающем в коме телом и тихонько позвал Милену по имени. После второго раза девушка открыла глаза и, увидав над собой лицо Краса, зашлась в безумном крике и забилась в конвульсивной истерике.

— Пациент идет на поправку. — Резюмировал Эльфсмерт, спешно покидающий пределы временного лагеря.

Глава 2

Дела у Милены, а это была именно она, оказались хуже некуда. Тело старалось отторгнуть чуждую для него душу и то и дело пыталось провалиться в кому. Красу вновь и вновь приходилось откачивать девушку и возвращать ее к жизни. Другой проблемой стало психическое состояние Милены. Пережив смерть, расщепление души, а затем еще одну гибель и возрождение, она никак не могла соединить сознание в единое целое. К этому еще добавлялся тот факт, что магиня осознала себя живой не в своем собственном теле, а в теле ненавистной представительницы расы эльфов. Крас делал все возможное, чтобы помочь девушке и требовал от Эльфсмерта задержаться хотя бы на несколько дней, но соратник был непреклонен — гномье королевство ждало, а времени осталось совсем мало.

— В каком смысле совсем мало времени? — Полюбопытствовал находящийся рядом Дарон.

— Мы и так задержались. Если бы не эксперимент, я бы уже давно стучал в кованные ворота гномьего королевства.

— Он что-то не договаривает. — Обратился Дарон к Красу. — Я не верю ему.

— Мне от твоей веры ни холодно, ни жарко. — Отмахнулся лысый некромаг.

— Я чувствую какую-то тревогу. — После некоторого молчания проронил Крас. Впервые за последнее время он сконцентрировал свое внимание не на беспомощной Милене, а на окружающем пространстве. Где-то далеко на севере, там, где по предположению находилась Скальная пристань, творилось что-то странное. Оттуда даже на большом расстоянии чувствовались всплески смерти. Множества смертей. Начав о чем-то догадываться, Крас вперил колючий взгляд в коллегу. — Что происходит на севере?

— Почувствовал, наконец. — Издевательски заметил Эльфсмерт. — Знал бы, что ты настолько подвержен эмоциям, я бы пустил девчонку под нож. Собственно, я и хотел это сделать, но твой дружок помешал. Ему подумалось, что я хочу избавиться от тебя. А дело вот в чем: Скальную пристань в данный момент штурмует эльфийская армия!

— Что?! Не может быть! Мы отбились от эльфов! — Не поверил Дарон.

— Глупец, это был не маленький отряд. Это был авангард армии эльфов.

— Откуда ты знаешь?

— Я допрашивал погибших врагов!

— Почему не сказал об этом? — Вклинился Крас, такой же удивленный как и друг Дарон.

— Ты некромаг! Ты мог сделать это сам! Я не обязан делать что-либо за тебя. Каждый отвечает только за себя. У нас только ЦЕЛЬ одна. Тебе нужна была помощь и я помог — потому что мне это тоже было нужно. Это опыт. Который поможет мне в будущем. А еще мне нужно было двигаться вперед и мы немедленно выступили. Любая задержка и мы застряли бы там навсегда!

— Мы должны вернуться! — Безапелляционно заявил Дарон.

— Вперед. — Разрешил Эльфсмерт. — Ты уже ничем им не поможешь.

— Там наши друзья! Там моя сестра!

— Иди, тебя никто не держит!

— Крас? — Умоляющий взгляд Дарона обратился на друга.

— Мы не сможем им ничем помочь. — Покачал головой маг. — Если это правда, а я чувствую, что это так и есть, то они обречены. Я сожалею… Мы должны двигаться дальше, если хотим хотя-бы отомстить за их смерть.

— Ну уж нет! Я так просто не сдамся! — Уперся Дарон. — Мы обязаны помочь! Неужели вы не понимаете: это последний оплот свободного человечества! Первый и последний! Даже если не брать в расчет мою сестру, это имеет наиважнейшее значение!

— Открою тебе карты, малыш…

— Не смей меня так называть! — Вызверился Дарон на обращение Эльфсмерта.

— Ты еще глупый юнец. — Чуть повысив голос отчеканил некромаг. — А я прожил уже больше пятидесяти зим. И уж успел набраться ума, в отличие от некоторых. А еще, у нас есть миссия…

— Да, знаю, какой-то там артефакт, которым…

Дарон перебил Эльфсмерта, но и сам не успел договорить. В какую-то долю мгновения парень был пригвожден к земле каким-то заклинанием. У него возникло такое ощущение, что его придавило плитой. Да не простой, а могильной, которой так любят закрывать свои могилы эльфы. Воздух тут же покинул легкие, а в мозгу вспышкой мелькнула мысль — дай только шанс, я тебе кишки выпущу!

И пока Дарон предпринимал тщетные попытки к освобождению, в паре шагов от него происходило выяснение отношений между двумя некромагами. Нет, Крас не сопротивлялся. Он бы просто не успел, даже если бы захотел.

Сбив на землю Дарона, Эльфсмерт стрелой метнулся к Красу и одним движением выбил у него из руки его костяной жезл, а другим приставил свой любимый иззубренный клинок к горлу своего более молодого коллеги. Иззявленный зазубринами клинок тут же обагрился свежей кровью.

— Ты рассказал кому-то про нашу миссию? — Не то спросил, не то прошипел лысый некромаг, распространяя вокруг себя волны ярости. Даже нечувствительные ко всему прочему поморы, стоящие неподалеку, поспешили отойти еще подальше. — Разве учитель не предупреждал тебя не доверяться никому кроме его учеников?! Что-то я здесь кроме нас с тобой никого не вижу, если не считать черепа покойного Ворона.

— Этому человеку можно доверять! — Максимально спокойно, с расстановкой, проговорил Крас, ничуть не выказывая страха. Лишь только в глубине его глаз, можно было увидеть странные сполохи. Но страх ли это был, или что-то другое, никто посторонний понять был не в силах.

— Это ты так решил? — Все также не опуская ножа, продолжал допытываться старший некромаг. — Или кто подсказал?

— Я достаточно взрослый, чтобы принимать решения сам. — Сухо проговорил Крас.

— Наконец, я слышу голос не мальчика, но мужа. — Издав смешок, мало похожий на веселый, Эльфсмерт опустил руку с ножом. — Но учти, это была твоя первая и последняя ошибка. В отличие от учителя, я не наказываю за ошибки, я стираю провинившегося в порошок.

Развернувшись, Эльфсмерт зашагал по своим делам в сторону основного лагеря, на ходу отдавая приказания поморам собирать лагерь и немедленно готовится к выступлению.

Едва он отвернулся, как Крас бросился помогать другу. Но тому помощь уже не понадобилась. Как только убийца эльфов потерял к нему интерес, Дарон тут же обрел свободу. Он тут же вскочил на ноги и схватился за свой меч.

— Постой. — Рука Краса вцепилась мертвой хваткой в плечо друга. — Ты погубишь себя, меня и наше дело.

— «Наше дело»? — Все еще с трудом переводя дыхание, переспросил парень.

— Да. Наше дело. Наша цель, ни много ни мало — спасение человечества! И если ради этого потребуется отдать жизнь — мою, твою, или даже целого поселения, то значит цель оправдывает средства.

— Ты жесток. — Окончательно выдыхая и приходя в себя, тихо проговорил Дарон, опустив голову.

— Скажи это эльфам, которые целые столетия держат нас в рабстве. — При этой фразе в глазах Краса загорелся фанатичный огонек. Было отчетливо видно, что это не его собственные слова. А его учителя Славена. И он в них истово, до безумия верил.

— Ты правда считаешь, что мы ничем уже не поможем нашим друзьям и Каре?

— Правда. — Горько подтвердил Крас. — Будем надеяться на Создателя, Златозара, Володара Белого Тура и крепкие стены Скальной пристани. Все вместе — не такой уж и просто орешек.

— Ну да, тебе ли не знать мощь Звездных эльфов. — Возразил Дарон. — В прошлый раз у них почти не было магов и то, они нас чуть не размазали. В этот раз… В этот раз у Скальной пристани нет ни одного мага, чтобы хоть что-то противопоставить им. И не надо утешать меня тем, что Златозар может все изменить. Несмотря на его мощь, он всего лишь мальчишка.

— Значит, ты все равно вернешься в Пристань?

— Нет, я обещал сопровождать тебя до конца. И если не удастся спасти наших друзей и близких, то хотя бы отомстить за них мы сможем.

— Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы так и было. — Клятвенно заверил друга Крас.

— И еще — Дарон бросил гневный взгляд в сторону Эльфсмерта — когда ваша миссия будет выполнена, прошу, не мешай мне в одном очень важном деле.

— И не подумаю. — Усмехнулся молодой некромаг. — Можешь наоборот, рассчитывать на мою поддержку. Пойдем собираться.

Когда лагерь уже был собран, и отряд был готов тронуться в путь, Дарон обратился к другу с просьбой:

— Крас, когда у нас будет привал. Или может быть просто свободное время… Ты не мог бы…

— Обязательно! — Поняв друга с полуслова кивнул Крас. Конечно, а как может быть иначе? Когда выдастся свободная минутка, он постарается выяснить, жива ли Кара.

«Вот только силы еще бы успеть восстановить» — подумал про себя он. Ритуал возвращения Милены отнял их слишком большое количество. Вот только некромаг стал сомневаться, стоило ли это делать? Мало того, что ритуал мог пройти не как было запланировано, так еще и пришлось нарушить все законы: человеческие и божеские. Даже учитель предупреждал в свое время, что если душа человека слишком далеко ушла за кромку, вернуть ее будет большим риском. Да, тут особый случай. Милена магиня. Возможно первая в своем роде. И душа ее не вся ушла за кромку. И разум ее в какой-то мере остался в элементале…

Кстати о Милене-Аннаэль. Когда пришла пора выдвигаться в путь, девушка была не способна к передвижению. И дело было не только в том, что организм ее был максимально ослаблен проведенными манипуляциями. Она в принципе отказывалась куда бы то ни было идти. Как только к ней пытались обращаться, она начинала биться в истерике и кричать. Да так истошно и громко, что хотелось только одного — как можно сильнее закрыть уши и уйти подальше отсюда.

— Если ты ее не заткнешь, я сам это сделаю. — Не то пригрозил, не то пообещал Эльфсмерт, многозначительно примеряясь к своему ножу. — Моя, как видишь, охотно идет сама.

С этими словами он рассмеялся и пнул крепко связанную по рукам Эльвилу. Та глухо застонав, подскочила на месте и даже пробежала несколько шагов вперед, боясь быть наказанной каким-либо образом. О, Эльфсмерт обладал поистине нескончаемой садисткой фантазией и мог часами мучить бедную эльфийку. Она готова была идти часами, стирая ноги в кровь, лишь бы не приближать момент привала, когда ненавистный ей человек будет с ней забавляться на свой манер. И сексуальное насилие в этом случае будет меньшим из бед.

Крас подскочил к Милене и с помощью Дарона сначала заткнул ей рот самодельной повязкой, а потом и вовсе хорошенько спутал ее по рукам и ногам.

— Да, учить тебя и учить. — Констатировал Эльфсмерт и отдал приказ выдвигаться. То, что в данный момент это была не совсем уже эльфийка, его ничуть не волновало.

В этот момент Дарон перехватил девушку поудобнее и взвалил ее себе на плечи, сказав при этом другу:

— Я понесу ее. Ты же знаешь, я сильный. Сильнее чем кажется. А ты придумаешь как к следующему привалу поставить ее на ноги. Хорошо?

— Хорошо. — Не очень уверенно отозвался Крас. Он хоть убей не знал, каким образом это провернуть. Эльфсмерт мог знать или догадываться как это сделать, но идти к нему на поклон молодой некромант сразу же отказался.

Дарона хватило почти на два часа. Учитывая, что его пожитки в это время нес Крас, хватило бы его в другом случае на гораздо менее длинное расстояние.

Затем друзья поменялись. И тут Крас понял, насколько тяжела ноша была для его друга. Да, нынешняя Милена весила не так уж и много. Но достаточно долгая и тяжелая для передвижения дорога, а также то, что обезумевшая девушка постоянно трепыхалась, делали эту ношу гораздо тяжелее, чем она могла бы.

Спустя всего полчаса, Крас опустил Милену на землю и начал проводить над нею магические манипуляции. Девушка какое-то время посопротивлялась, а потом как-то очень быстро затихла. Уставший от волшебства и пути Крас удовлетворенно выдохнул и вновь закинул подругу на плечи. В спину ему донеслось недовольное дружеское ворчание Дарона:

— Ну, конечно, когда я ее тащил, ты не мог придумать способ ее успокоить.

— Прости, друг, я сам не знал, пока не попробовал на собственной шкуре.

Так они и шли. Час за часом, версту за верстой. К вечеру оба уже еле стояли на ногах. Но никто из друзей не попросил помощи у поморов. Это был их долг. Их ноша. Их подруга. А доверить ее кому бы то ни было, значит подвергнуть ее опасности.

Когда неутомимый Эльфсмерт объявил привал, валились с ног не только Крас и Дарон. Двужильные поморы, ранее не выказывавшие никаких признаков усталости при переходе, начали ощутимо сдавать. Особенно им тяжко пришлось, когда их грузом стала Эльвила. В какой-то момент эльфийка почти замертво упала и не реагировала ни на побои, ни на причиняющие боль заклинания. Эльфсмерт смилостивился и приказал ее нести. Не то чтобы она прямо-таки была нужна ему. Он просто не хотел терять игрушку, которой еще не натешился.

Такое движение на грани сил и возможностей продолжалось еще несколько дней. Отряд все также избегал Гномьего тракта и открытых пространств, передвигаясь от укрытия к укрытию. Путь настолько измочалил Краса, и Дарон это видел и чувствовал на себе, что он даже не предпринимал попыток выяснить судьбу Кары. Ох и удивился бы он тому, что узнал.

Как-то в один из дней, между Красом и Дароном завязался такой разговор (и начал его молодой некромаг):

— Ты тогда серьезно говорил про Эльфсмерта? — Спросил Крас вполголоса, стараясь чтобы собрат по магии смерти его не только не услышал, но даже и не догадался о чем они шепчутся с другом. По устоявшемуся порядку они плелись в конце процессии и очень надеялись, что их никто не сможет подслушать. — Или это была минутная вспышка ярости?

— Куда уж там, минутная. — Так же тихо ответил молодой воин, поудобнее перехватывая безвольное тело Милены. — Меня так и тянет сунуть ему нож в спину при первом удобном случае.

— Поверь мне, он этого только и ждет. — Со знанием дела резюмировал Крас. — Он способен чувствовать твою ненависть. Он наслаждается этим чувством.

— Поэтому он не покончит с эльфийкой? — Спросил Дарон, имея ввиду Эльвилу.

— И поэтому тоже. — Кивнул Крас. — Он хитрый и коварный человек. Вместе с его магическим могуществом это гремучая смесь. Держись от него подальше. Иначе участь эльфийки тебе покажется детским лепертом.

— Думаешь он способен сделать со мной нечто подобное? — Искренне ужаснулся Дарон.

— И кое-что похуже. Ты ведь уже догадался, что Эльфсмерт, его не настоящее имя? Он сам принял его, когда выпотрошил своего первого эльфа.

— А… Ты… — Запинаясь промычал Дарон, не в силах высказать то, что ему в данный момент пришло на ум.

— Да. Мне тоже приходилось. — Нахмурившись подтвердил некромаг. — Но я никогда не испытывал от этого удовольствия. И делал это только в рамках обучения магии. Если передо мной стоял такой выбор, я всегда предпочитал просто убить ушастого.

— Пойми, я не осуждаю тебя. Но вот он…

— Да, он другое дело. — Вновь согласился Крас. — Когда-то он навел такого шороху на Великих могильниках высоких эльфов, что сам учитель Славен попросил его покинуть эти места. Он придумал для своего лучшего ученика очень трудное и очень долгое дело. Теперь я его понимаю.

— И что, мы ничего не сможем с ним сейчас сделать?

— В данный момент нет. — С сожалением покачал головой маг. — Но мы можем подготовиться.

— Как? — Глаза Дарона загорелись надеждой. Похоже он всерьез и надолго возненавидел Эльфсмерта.

— Есть у меня одна личная разработка… Учитель сказал, что это потенциально возможно…

— Да говори ты толком! — Не выдержал Дарон, отчего ему даже пришлось немного повысить голос.

— Есть один способ сделать тебя сильнее и быстрее…

— Так чего же ты сразу молчал?! Неужели не мог мне предложить это гораздо раньше? В Скальной пристани, например.

— Это всего лишь разработка. — Развел руками и Крас и показал Дарону на его ношу. — Ты и сам видишь до чего могут довести экспериментальные разработки.

— Да, но если шанс на успех не совсем маленький, то я готов рискнуть.

— Шанс действительно не маленький. — Подтвердил Крас. — Вот только в одиночку я все равно не справлюсь. Не хватит ни опыта ни сил.

— Ты хочешь сказать, что нужно будет идти на поклон к нему?

— Да!

Глава 3

Тем временем у дымящихся руин Скальной пристани разбила лагерь внушительная армия Высоких эльфов. Честно сказать, руинами можно было назвать только часть свободного города людей. Когда эльфы натолкнулись здесь на монументальные защитные сооружения, выбитые прямо в скале, они не сразу придумали что делать. Первый же штурм, предпринятый с наскока, чисто за счет численности армии, оказался не очень удачным. Звездные эльфы понесли некоторые потери и вынуждены были откатиться назад.

Виданное ли дело, у грязных жалких людишек есть не просто свободное поселение, но и целый укрепленный город под защитой хорошо вооруженных и неплохо обученных воинов.

Само собой напрашивалось несколько вопросов. Кто допустил, что такое количество людей смогло собраться здесь и построить здесь островок своей цивилизации? Откуда они вообще пришли? Из земель Высоких эльфов или их недостойных собратьев, именуемых себя Ночными эльфами?

Ладно, допустим, какое-то количество людей смогло сбежать и даже выжить в этом суровом и полном опасностей краю. Но как они смогли построить здесь такое? Без вмешательства коротышек гномов здесь не обошлось. За это тоже кто-то должен ответить!

После первого провального штурма было решено изменить тактику. Незачем тратить на этот сброд ценные эльфийские жизни. Решили разбить лагерь. После этого пришел через магов. Те, в свою очередь долго не думая воспользовались дарованной Творцом силой и обрушили на человеческую твердыню звездную магию.

Несколько магов объединили усилия и светлое небо в какой-то момент потемнело, став ночным и звездным. С небес тут же посыпался звездопад. Он начинался где-то там в невообразимой вышине, набирал разгон, а когда светящиеся искры приближались к земле, это уже была неостановимая всесокрушающая лавина блистательной смерти.

И каково же было удивление всей армии эльфов, когда перед их взором предстал частично разрушенный и оплавленный бастион, защитники которого и не подумали сдаваться.

Нет, тут точно без руки гномов не обошлось. Это их работа. И их крепительная рунная магия. Они за это поплатятся!

Разгневанные эльфы, возмущенные сопротивлением, не стали ждать более удобного момента и вновь пошли в атаку. На этот раз воины пошли вперед под прикрытием лучников и магов. Часть защитной стены оказалась разрушена и штурм не должен был оказаться долгим. Но то, что он будет кровопролитным, это точно! Сегодня клинки эльфов вдоволь напьются рабской крови и покажут, кто на самом деле хозяин всех этих земель, да и всего этого мира.

Час спустя эльфы, понеся существенные потери отхлынули к своему лагерю. Это невероятно! Люди, эти жалкие рабы посмели сопротивляться! Их воины были закованы в тяжелую броню, а выучка и плотный строй в узких коридорах позволил продержаться против лучших воинов это мира целый час. На помощь людям также пришли многочисленные ловушки и скрытые механизмы и даже обереги от магии, которые были изготовлены, судя по всему, двумя опытными магами. Маги? У людей? Это вообще не мыслимо! Теперь понятно, почему передовой отряд армии был полностью уничтожен. Ну, ничего, они за это скоро поплатятся.

Так думал почти каждый эльф в армии высокого народа. Но никто из них не знал, какой сюрприз приготовила им судьба в самом ближайшем будущем.

Примерно в это же время в Храм Создателя, не вошла, буквально вползла Яромира Велиславна. Бой против эльфов дался ей слишком тяжело. Даже несмотря на то, что в самом бою она почти не участвовала. Ее задачей было вовремя следить за магическими ловушками, которые в числе прочих успел оставить Белогор. Рассчитаны они были на мага земли и совладать с ними бабульке, которая обладала гораздо меньшими силами было едва под силу.

Когда через час после начало кровопролитного боя стало понятно, что эльфы стали откатываться к своим позициям, Яромира облегченно выдохнула. Крепость осталась за людьми. Но это не надолго. Вскоре эльфы вновь пойдут на штурм.

Люди понимали, что это всего лишь разведка боем. И сравнивать силу воинов двух народов, а тем более их же магов не имеет смысла. Люди проигрывали во всем. Как жаль, что умерли до срока могучий Белогор и его его ученица Милена. Погибших не вернешь. Но еще хуже то, что два некромага не пожелали остаться в городе и отправились в свои странствия, преследуя только им известные цели. Они бы сейчас ой как пригодились.

Оставалось рассчитывать только на слабые силы Яромиры и ее внука Златозара. Только вот бабка растратила остатки сил, напитывая защитные обереги воинов. А мальчишка, хоть и потенциально могучий маг огня, уже продолжительное время пребывал в беспробудном сне. Изредка его тело вспыхивало языками пламени и вновь гасло. Но в последнюю неделю его огонь стал жарче и ярче. Хоть он и не знал всего того, что происходит, но наверняка чувствовал. А может и слышал слова, которыми к нему постоянно обращалась бабка Яромира и прихожане Храма.

С недавнего времени мальчишку стали считать чуть ли не новым Спасителем. Или старым, пришедшим в мир, чтобы спасти людей. Тут уж как кому нравится. Священники особо и не возражали. Они понимали, что в такие темные и мрачные времена людям нужна любая надежда.

Яромира кое-как, не без помощи храмовых служек, добралась таки до внука и склонилась перед его каменным ложем, уже по привычке объятым языками пламени.

— Ну что, родной, вот и настал последний час нашей жизни. — Голос старухи был сухой и усталый. Именно в этот момент она стала выглядеть на все свои девяносто пять лет. После смерти Белогора, она стала третьим по счету долгожителем среди людей. Первые два места держали за собой Эльфсмерт, от которого за версту разило могилой, и учитель Краса — первый некромаг Славен. Это было большое достижение. Ведь в землях высоких эльфов люди не доживали и до пятидесяти, а в Проклятых землях, из-за их негативного влияния — не больше шестидесяти лет. — Остроухие сначала уничтожили Ущелье воронов. Теперь вот пришел черед нашего нового дома. Жаль, что нам не удастся его спасти. У нас могла получиться хорошая жизнь. У тебя могли бы родиться дети и внуки. И все они были бы свободными…

Златозар как будто бы услыхал слова бабушки и его пламя взвилось вертикально под самый потолок храма. Не будь храм выделан из прочного камня, не минуть бы разрушительного пожара.

От страха Яромира неожиданно отпрянула назад и упала на спину. Остальные люди, что были здесь, тоже испугались, но кто-то все же нашел в себе силы помочь повалившейся на пол бабушке.

А пламя, тем временем, стало быстро опадать, пока не исчезло совсем. Бабка кинулась к внуку, так как остатками своих магических сил почувствовала, что что-то здесь не так.

— Златозар! Внучек! Что с тобой? — Яромира принялась ощупывать внука сразу и руками и магическим зрением. — Да что же это?

Паника, разыгравшаяся в душе старой знахарки тут же отразилась на ее лице. Тут была растерянность пополам с ужасом. Бабка отчетливо поняла, что вместе с теплом, исходящим от тела внука, его стала покидать и магия. Нет, она не рассеивалась, а как будто постепенно таяла. Так искра, оставшаяся от некогда могучего костра затухает последней на куче пепла, отдавая последнюю вспышку света налетевшему порыву ветра.

За стенами города эльфы тоже почувствовали изменения в магическом фоне. Где-то там, у людей, умирал кто-то плотно связанный с магией. Был серьезно ранен в бою или еще более вероятно, подвергся магическому истощению, стараясь изо всех сил защитить своих воинов от эльфийской магии. Это стало сигналом к новому штурму. Запели боевые рога и лагерь эльфов вновь зашевелился как муравейник.

Через некоторое время в Храм Создателя ворвался запыхавшийся гонец от Володара Белого Тура — нынешнего главы и защитника Скальной пристани. Увидав скованную ужасом бабку Яромиру и перепуганные лица находящихся здесь людей, он чуть было не забыл, зачем сюда пришел. Потом быстро пришел в себя и бросился к знахарке:

— Яромира Велиславна! Эльфы на штурм готовятся идти. Тебя призывает Володар.

— Прости, сынок. — С трудом оторвавшись от Златозара проговорила она. — От меня сейчас не будет толку. Я сделал все, что смогла. Позволь мне побыть напоследок с внуком. Тем более, что он сейчас и сам отходит к Создателю…

Сказанное Яромирой вызвало шок у всех присутствующих. Магической защиты у Скальной пристани больше нет. Не станет мальчишка Златозар, маг огня, надежным защитником последнего оплота свободных людей. Не будет этого оплота. И людей тоже больше не будет. По крайней мере, свободных.

Гонец, придавленный ношей открытого знания, покинул храм и поспешил к своему командиру. Которого он застал на внутренней площади перед одной из разрушенных стен Скальной пристани. Город был специально так сконструирован Белогором и гномами, чтобы за каждый мало мальский участок города атакующим пришлось бы продираться с максимальным трудом.

— Могучий! — Гонец по привычке, как к Белогору, обратился к Володару. Вкратце, как мог, он объяснил ситуацию с Яромирой Велиславной и мальчишкой Златозаром.

— Значит, магической поддержки у нас нет. — Резюмировал старый воин очевидный факт. — Значит, будем полагаться только на добрую сталь. Ну что, мои храбрые воины? Покажем этим ушастым, чего на самом деле стоят люди? Прольем кровь свои и врага, сойдясь с ним в последней битве? Пусть о нас некому будет рассказать в грядущих веках, но знайте же, что ушастые ублюдки этого точно не забудут!

Немногочисленные воины, окружающие Володара ответили ему дружным ревом луженых глоток, который слышали, наверное, и в эльфийском лагере. Это действие, хоть и не надолго, но подняло боевой дух обороняющихся.

— Что у нас по потерям? — Спросил командующий у младших командиров. — Успели подсчитать потери?

— Да, могучий. — Четко, но без энтузиазма ответил один из воинов, держащий на перевязи сильно израненную руку. — Сто двадцать пять воинов погибли. Еще шестьдесят ранены. Менее половины из них смогут держать оружие в руках и хоть как-то заменить павших в бою.

— Полторы сотни храбрых воинов! — С досадой топнул ногой Володар. — Тренироваться всю жизнь, чтобы вот так, в одной стычке их потерять. А что же будет, когда мы совсем лишимся магической поддержки? Ловушки иссякнут. И эльфы могут стереть нас просто использовав магию.

Звук рога со стороны эльфийского лагеря повторился. На этот раз более звучно и протяжно. Остроухие окончательно собрались с силами и пошли на штурм.

— Все к бою! — Проревел Володар Белый Тур. — Встретимся здесь через два часа или в чертогах Создателя!

— Да! — Ответили воины и поспешили на свои позиции.

В этот раз штурм эльфийского войска был куда яростнее и сильнее первого. Первым в Скальную пристань ударил «Звездный дождь», прогоняя или уничтожая защитников крепости, кому не посчастливилось в этот момент оказаться на открытом пространстве. А затем, те же маги, под прикрытием щитов своих воинов, пошли во главе колонн на штурм.

Магия сыпалась с их рук со все возрастающей мощью. Люди гибли десятками, просто не способные оказать достойного сопротивления. Но тут возникло новое препятствие: как только новые территории крепости оказались завоеваны эльфами, в дело вступили не использованные до этого ловушки. В том числе и магического свойства. Не все из них сработали. Тут нужен был специальный толчок от более или менее опытного мага. Без оного эффективность обороны значительно снижалась.

Люди дрались с отчаянием загнанного в угол зверя. Деваться им было попросту некуда. И пощады им ни кто бы не дал. Их стойкость могла бы вызвать уважение, но эльфам по отношению к людям это чувство было не знакомо. Они испытывали только презрение и лютую ненависть.

Скальная пристань была на грани падения, когда Златозар стал остывать до такой степени, что был ближе по своему состоянию к окоченелому трупу, чем к человеку, и тем более, огненному магу. Время утекало по капле, а жизнь все не покидала мальчишку.

Яромира перестала причитать над телом умирающего внука и соизволила, наконец, включить в себе многоопытную знахарку и какую-никакую магиню. И то, что она почувствовала повергло ее в шок. Ее любимый внучек не умирал! Он сознательно «приглушал» себя, делая менее заметным в магическом и ментальном плане.

Поначалу Яромира Велиславна не поняла, что задумал ее внук. И задумал ли вообще? Ведь все это время он находился в забытьи, из которого он не мог выбраться вот уже очень продолжительное время. Будь здесь Белогор, возможно он бы смог разобраться в этой проблеме, так как сама знахарка и некромаг Крас оказались бессильны перед ней.

Златозар как будто бы приглушил свое внутреннее и внешнее сияния до таких пределов, что казалось бы не мыслимо. Но он сделал это. И тут, бабка Яромира, к которой по капельке стали возвращаться силы, почувствовала нечто такое, что волосы на ее голове сами собой зашевелились и встали дыбом.

Златозар не пытался как-то затаиться или скрыть свое присутствие от эльфов. Они и так могли чувствовать его по ауре, но не знали кто или что испускает ее. Мальчишка сознательно показал почти свое полное отсутствие в этом месте, чтобы показать кому-то более могущественному чем Высокие эльфы — приходи, твое время настало!

И этот кто-то пришел. Не заставил себя ждать. Буквально в тот же миг, теплые весенний ветер, такой редкий в этим краях тут же сменился на пронизывающий и ледяной. Небо в считанные мгновения заволокло туманной дымкой и с севера стала быстро приближаться гигантская морозная буря, сея на своем пути смерть и обледенение.

Люди, наученные горьким опытом почти сразу поняли, что Ледяной мессия вернулся. И тут же поспешили скрыться с открытых пространств, оставляя их эльфам, которые поначалу даже не поняли, почему сопротивление со стороны жалких людишек так внезапно ослабло и они поспешили скрыться в своих убогих укрытиях. Но вскоре они поняли, ошибочность своего суждения. Эльфы от природы наделены чувствительностью к магии. И даже если эльф не стал полноценным магом, он всегда оставляет за собой связь с тонкими материями и может их чувствовать даже на больших расстояниях.

Ледяного мессию не мог не почувствовать только стылый камень. Протяжный звук рога известил наступающих, что нужно срочно отойти к лагерю. Спорить никто не стал. Хотя все и видели, что победа почти в руках у первородных.

Эльфы по природе более стойки чем люди к любым невзгодам, но даже тут они почувствовали ледяное дыхание зимы, которое им чувствовать еще не приходилось.

В прошлый раз Ледяной мессия вынужден был отступить в силу непреодолимых обстоятельств: он был слишком слаб после многовекового заточения и он встретил врага, которого и не надеялся здесь встретить — искру первородного пламени, что воплотилась в жалком и хрупком смертном создании. Именно она тогда повлияла на исход противостояния. Ледяной мессия вынужден был отступить. Он мог себе это позволить. Он не мог себе позволить только поражения, которое повлекло бы за собой его смерть или очередное заточение. Невообразимый Повелитель Льда слишком долго ждал своего возвращения. И этот час близок. Он был создан, чтобы править этим миром. И наслаждался единоличной властью, пока откуда-то из глубин мироздания в этот мир не пришли эльфы. Они были могучи во дни своего рассвета и своей славы. Объединенные рати смогли сделать невозможное — изгнать Повелителя за пределы и мира и уничтожить Ледяного мессию. Ни тот, ни другой не являются смертными в обычном понимании, и вскоре Мессия возродился, чтобы призвать Повелителя. И вновь проиграл. Только после его третьего пришествия эльфы догадались что делать и заточили его на долгие века и тысячелетия. Но он вернулся и теперь выполнит предначертанное судьбой или этот мир замерзнетво ледяном хаосе.

Глава 4

Отголосок того, что происходило далеко на севере докатился даже до путешественников — мощнейшие магические всплески были такой силы, что их нельзя было не заметить. Именно так, в свое время, эльфы и прознали о свободных поселениях на просторах Проклятых земель. А потом прислали армию, чтобы стереть эти поселения в порошок. Чем, судя по всему, и занимались в данный момент, совсем не жалея сил.

У Краса и Дарона одновременно и непроизвольно руки сжимались в кулаки, настолько они ненавидели эльфов и хотели в данный момент оказаться в Скальной пристани, чтобы лично сразиться с проклятыми длинноухими. Но у них была своя цель, к которой нужно было двигаться во что бы то ни стало.

В один из вечерних привалов к Эльфсмерту подошел Крас со своими размышлениями по поводу усиления Дарона. Не самому же молодому воину подходить к тому, кого он успел возненавидеть за очень короткий промежуток времени.

— В свое время я тоже рассматривал такой вариант усиления тела. — Немного подумав ответил старший некромаг Красу. — Рано или поздно, каждый из нас об этом задумывается. Я, в первую очередь, хотел бы усилить себя. И даже кое-какие шаги в этом направлении предпринял. — Он продемонстрировал коллеге ужасные шрамы на своих запястьях. — Но вот в чем дело — это стало мешать мне пользоваться магией. И я откатил изменения назад. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Но я справился.

— Значит, путь все же есть?

— Путь всегда есть. Только не все готовы по нему следовать.

— Дарон готов. — Решительно кивнул Крас и посмотрел на друга, который в этот момент хлопотал над Миленой.

— Ха. — Коротко усмехнулся Эльфсмерт. — Он просто еще не знает, с чем ему предстоит столкнуться. На самом деле, этот эксперимент сопровождается просто чудовищной болью. И всю процедуру нажно находиться в полном сознании. Только маг способен такое выдержать. Обычный человек чаще всего просто умирает. Иногда выживает, но разум его становится настолько поврежден болью, что с ним уже нельзя иметь дело ни как с отдельной личностью, ни как с послушным слугой.

— Ты ставил такие эксперименты? — Заинтересовался Крас. — На других людях?

— Я — нет. Мне было не до этого. Хватило пояснений от учителя.

— Ты хочешь сказать, что наш учитель истязал людей? — Молодого мага поразила такая информация.

— Ну, конечно! Только они сами об этом просили. Эльфы принесли слишком много боли людям и некоторые готовы на все, чтобы у них была возможность отомстить. Именно с такими людьми и работал учитель Славен. Но удачных экспериментов не было.

— Но они возможны?

— Конечно. Теоретически. — Подтвердил Эльфсмерт. — Давай, покажи свои выкладки и полностью расскажи о своих задумках. Если в них есть толковое зерно, я помогу тебе его доработать и сделать твоего друга сильнее.

— Сейчас принесу свои записи. — Крас отправился к своим пожиткам. Когда он рылся в своих вещах, в поисках своих немногочисленных листков, исписанных мелким убористым почерком, к нему подошел Дарон.

— Ну, как? — Заглянув через плечо друга спросил он, пытаясь понять, что там расписано витиеватой эльфийской вязью.

— Он согласился помочь, но нужно еще поработать над моими наработками, чтобы довести их до ума. — Ответил Крас. — Думаю, что вдвоем мы решим эту проблему в течении некоторого времени.

— Лучше б, конечно, решить предыдущую проблему. — Парень указал глазами на Милену, запертую в теле эльфийки. Та сидела связанная по рукам и ногам, тихонько подвывала сквозь завязанный тряпкой рот и пускала пузырящиеся слюни, пропитавшие эту самую тряпку насквозь.

Да, прошло уже несколько дней, а ситуация с девушкой не прояснялась. Крас делал все от него возможное, чтобы привести девушку в норму, но, казалось, его усилия не дают никакого эффекта. Помощи от Эльфсмерта ждать не приходилось — он уже получил от эксперимента все, что хотел и более заниматься этими «мелочами» не собирался. Оставалось уповать на собственные силы. Но их-то как раз и было недостаточно. Не хотелось даже думать, что будет, если еще хотя бы через несколько дней не будет улучшений. И дело было даже не в самой Милене — участь остаться овощем устрашала, но ведь Эльфсмерт не потерпит слабости в отряде.

Он даже не будет улучивать момент, просто подойдет и перережет девушке горло своим ножом. И что тогда делать? Ведь с чьим-либо мнением, кроме мнения учителя Славена он наотрез отказывался считаться. Если дело дойдет до такого, то оставался только один путь — встать с ним в открытое противостояние. А сделать это мог только Крас. И если мужества ему было не занимать, то вот сил, чтобы совладать с более опытным некромагом, у него было явно недостаточно. Почему-то Крас часто ловил себя именно на этой мысли. И день ото дня он убеждался в мысли, что столкновения не избежать.

Учитывая опыт самого Эльфсмерта, он такие вещи должен предвидеть заранее. А что будет, если он увидит угрозу в самом Красе? Он ведь может разобраться с этой угрозой превентивно. Тогда у молодого некромага шансы не то что выйти победителем, просто выжить — становятся уж совсем призрачными.

При всем при этом, видно было, что Милена страдает. Страдает очень сильно. И в какой-то момент возникала мысль просто взять и самому прекратить эти страдания. Милосерднее было закончить эксперимент по возрождению прежней Милены, чем пытаться вернуть ее к нормальной жизни. Но Крас не терял надежду. Каждый свободный миг он обращался мыслями к той, кто была для него ближе всех остальных. Назвать это любовью было сложно, но Крас почему-то чувствовал, что в предстоящих событиях без помощи Милены обойтись было нельзя. Поэтому он и делал все от него зависящее, чтобы исправить ситуацию.

До гномьих гор оставался всего один день пути. Бесконечно большие громады гор уже возвышались на горизонте и приводили в трепет путников, что еще ни разу в жизни не видели столь дивных творений природы.

На последней ночной стоянке к Красу и Дарону подошел Эльфсмерт, возвращая молодому собрату его записи и наработки.

— Ты очень способный некромаг. — Похвалил лысый маг Краса. — Из тебя выйдет толк, если ты станешь суровее и без трепета будешь относиться к своим обязанностям.

— О чем он говорит? — Не понял Дарон, обратившись к другу. Тот в свою очередь печальным взглядом посмотрел на трепыхающееся тело эльфийки, в котором пребывала душа Милены и нехотя ответил:

— У некромага есть цель. К ней он должен идти любыми путями невзирая ни на какие трудности. А если что-то ему будет мешать или задерживать на его нелегком пути — он немедленно должен устранить это препятствие.

— И вновь отмечу, что в тебе есть потенциал. — Вяло похлопал в ладоши Эльфсмерт. — Ты запомнил слова учителя наизусть. Жаль только не следуешь им в жизни.

— Она нужна мне! — Вспылил Крас и тут же себя поправил, продолжив более спокойно. — Нужна нам. Я чувствую это. Она еще сыграет свою роль в нашем деле. И если в делах я еще могу ошибаться, так как не имею достаточного опыта в различных сферах, то чувства меня еще никогда не подводили.

— Верно. Для мага чувства порой могут спасти жизнь или дать правильную зацепку на следующий шаг. Вот только не стоит полагаться на них безоговорочно. Нужно всегда анализировать то, что чувствуешь.

-Из тебя получился бы неплохой учитель. — Дарон невольно сделал комплимент человеку, которого начинал ненавидеть всеми фибрами своей души.

— У меня были ученики. — Снизошел до ответа Эльфсмерт. — Вот только они оказались недостойны.

Отодвинув полу плаща, старший некромаг продемонстрировал собеседникам висящий у него на поясе набор костяных амулетов. Дарон толком ничего не понял. А вот Крас сразу догадался, что кости эти раньше принадлежали людям и от них явственно веяло некромагическим фоном.

— Я бы и рад молоть языками и дальше, хоть мне это и не свойственно, но ночь у нас сегодня длинная и если мы хотим успеть провести эксперимент над Дароном, то самое время приступать.

Крас посмотрел на друга. В его взгляде читался немой вопрос, который он не раз задавал Дарону: «Ты уверен, что готов через это пройти?». В ответ парень лишь хмуро кивнул, принимая окончательное решение. В этот момент он действительно даже не представлял через какие муки боли ему предстоит пройти в ближайшее время…

Как и прежде все началось с пентаграммы чуть в стороне от основного лагеря, где кучку поморов оставили присматривать за бьющейся в припадке Миленой.

Эльфсмерт при помощи самого Краса расчертил прямо на земле знаки защиты, сохранения, поддержки, силы и подчинения.

— А это зачем? — Указал рукой на последние приготовления Крас.

— Ты правильно делаешь, что задаешь вопросы. Лучше показаться глупым или не знающим, чем пожинать плоды своего незнания. — Осклабившись своей хищной улыбкой ответил Эльфсмерт. — Подчинение я нарисовал на всякий случай. Если эксперимент пойдет не по плану и мы создадим безумно яростное существо, это не даст ему разорвать нас на куски. И не беспокойся. Как только я буду убежден, что все прошло как и задумывалось, я тут же развею эти чары. Сам сможешь в этом убедиться.

Когда приготовления на земле были закончены, к месту будущего ритуала присоединился Дарон. Он был раздет донага. И хоть в этих местах было значительно теплее чем в северной части Проклятых земель, по его молодому мускулистому телу то и дело пробегала крупная дрожь. Самому парню хотелось думать, что это не из-за страха.

В центре большого ровного круга, очерченного пентаграммами и другими магическими знаками лежали две большие жерди, толщиной с ногу взрослого человека, скрепленные крест на крест. Дарона уложили прямо на них и крепко связали по рукам и ногам.

— Отступать поздно. — На всякий случай прокомментировал Эльфсмерт, когда молодой воин был окончательно закреплен на ритуальном месте.

— Вот держи. — Крас сунул в рот другу крепкую короткую ветку. — Ни в коем случае не выплевывай. И как бы ни было больно — не проси закончить ритуал раньше времени. Так или иначе он должен быть закончен.

— Приступим! — Твердо сказал Дарон и закусил ветку зубами.

-А теперь отойди в сторону. — Приказал Краса Эльфсмерт. — Твоя задача запоминать последовательность действий и не дать твоему другу отключиться от боли. Сознание — это единственное, что позволит ему сохранить разум.

А далее началось действо, которое растянулось на мучительно долгие несколько часов. Особенно долгие для Дарона.

Старший некромаг начал с распева заклинаний, помогая себе костяным посохом. Когда первые сполохи магии коснулись Дарона, он даже почувствовал нечто приятное, от чего его чресла неожиданно возбудились. Но вот когда первая часть ритуала закончилась, Эльфсмерт отложил в сторону свой посох и взялся за нож. Благо, это был не его старый иззубренный клинок, а новый разделочный нож, отобранный им у поморов и максимально заточенный о камни.

Не теряя ни секунды времени он склонился над распятым человеком и быстрыми уверенными движениями стал делать специальные надрезы на его руках и ногах.

Дарона никогда в жизни не резали на живую и надо ли говорить, что он испытал целую гамму неприятных ощущений. Боль была адская, но он с достоинством выдержал все процедуры. Только лишь влага на его глазах показывала, каких трудов ему стоило все это пережить.

Вот только это было только начало эксперимента. Отойдя от парня старший некромаг вновь вернулся на свое место и продолжил читать заклинания, помогая себе посохом. Спустя десяток минут, не скрывая хищной ухмылки он опять двинулся Дарону. В этот раз надрезами на руках парень не отделался. Хотя, какие к демонам надрезы, если они уже чудесным образом затянулись и оставили после себя только лишь кровоподтеки и едва ощутимые фантомные боли, которые тут же забылись, когда Эльфсмерт вновь принялся за дело.

В этот раз досталось груди парня, где на гладкой поверхности кожи стала появляться кровавая пентаграмма, начерченная ножом, зажатым в умелой руке некромага.

Надрезы были не столько глубокими как на руках и ногах, но боль ощущалась гораздо сильнее. Дарон даже почувствовал, что после начала ритуала его чувства значительно обострились и в таком состоянии какой-нибудь ушиб ощущался бы как настоящий перелом руки или ноги.

Эльфсмерт измывался над парнем около получаса. В какой-то момент он заигрался с удовольствием над истязанием, что чуть было не поддался желанию отрезать Дарону его восставший несмотря на боль член. Эксперимент экспериментом, но его садистские наклонности постоянно искали выход.

Не в силах отвернуться, чтобы не видеть угрозы некромага, Дарон закрыл глаза и попытался сосредоточиться на сопротивлении боли, сил выдерживать которую практически не оставалось. Но парень тут же получил хлесткий удар по лицу.

— Не смей закрывать глаза! Я должен видеть, что ты в сознании!

Закончив рисунок на груди парня, Эльфсмерт в третий раз вернулся к напеву заклинаний. Дарон наивно стал полагать, что его мучениям пришел конец, когда боль у груди стала постепенно таять, пока совсем не исчезла. Но когда он увидел с каким лицом к нему приближается этот маньяк с ножом, он понял, что до этого еще толком ничего не начиналось.

Третья часть измывательства над молодым телом длилась гораздо дольше и заставила Дарона выплюнуть ветку изо рта. Его рот раскрылся в беззвучном крике, больше походим на хрип, так как воздуха в его легких для демонстрации каких-либо звуков не было. Да и самих легких пу существу не было.

Эльфсмерт ножом вскрыл брюшную полость Дарона и стал поочередно вытаскивать его органы из тела, проводить над ними магические манипуляции и вкладывать их обратно. Последним очередь пришла за сердцем. Некромаг засунул руку в Дарона чуть ли не по локоть, чтобы забраться под грудную клетку.

Когда парень увидал перед своими глазами свое собственное трепещущее сердце, ему даже не пришла в голову мысль «как это возможно?». В этот момент он уже не мог соображать от боли. Мысли выветрились из головы, оставив только боль самых разных оттенков и видов.

Пару раз он проваливался в спасительное беспамятство, но усилиями Краса его быстро возвращали обратно и Эльфсмерт продолжал начатое дело.

Когда с внутренними органами было покончено, некромаг вернулся к заклинаниям. И это еще был не конец творящемуся действу.

В четвертый заход лысый изверг вновь принялся за руки и ноги. Только в этот раз это были не порезы на коже. Он буквально вгрызался ножом в каждую мышцу, что-то там выискивал, вливал туда поток обжигающей магии и принимался за другой участок тела.

Чувства Дарона обострились до невероятных пределов. Он слышал сиплое дыхание Милены, спеленутой в лагере неподалеку, слышал как о чем-то переговариваются поморы на своем диковинном языке, кидая испуганные взгляды в сторону откуда доносились яркие вспышки изумрудной магии. Он чувствовал многое из того, что ранее было ему не доступно. Но самым главным чувством была боль. Она заполонила собой все его живое существо до самой отдаленной клеточки мозга.

Дарон больше не проваливался в забытье. Он просто перестал ощущать связь с реальностью. Он вдруг стал терять свое собственное «Я». Кто он? Зачем он?

Ситуацию спас Крас. Он склонился над распростертым на земле и истекающим кровью другом и стал звать его по имени, призывая зацепиться за слышимый голос.

И Дарон зацепился. Самым кончиком утекающего сознания. Зацепился и потянулся вслед за ним. Боль стала утихать, а затем и вовсе прекратилась.

Парень пришел в себя когда солнце полным ходом приближалось к полудню. Прислушавшись к себе, Дарон понял, что обостренные чувства никуда не делись. Вот только сосредоточиться на них он не успел.

Чувство опасности в мгновение ока подняло его на ноги, но тело его скрутила дикая боль, отголосок испытываемой накануне, а глаза будто опалило кипятком, настолько солнце показалось ему резким.

Еще как следует не придя в себя он понял, что в их временном лагере гораздо больше народа чем того следовало ожидать. Более того, это были не люди. Судя по запаху, голосам и другим косвенным признакам, в их лагере в данный момент находилось не менее трех десятков темных эльфов.

Глава 5

Только лишь накатившее со всех сторон новое восприятие мира не позволило Дарону тут же вступить в бой с темными эльфами. И это спасло ему жизнь. Подскочивший к другу Крас помог ему не упасть на землю и как мог быстро объяснил сложившуюся ситуацию.

Оказывается, когда ритуал, проводимый в качестве эксперимента над Дароном подошел к концу, к Эльфсмерту и Красу прибежали взволнованные поморы. Один из их собратьев, отправленный на охоту, вернулся с известиями о приближении большого отряда воинов. Никем другим кроме эльфов в этих землях пришельцы быть не могли и Крас было собрался готовиться к смертельному бою, как его остановил старший собрат.

Эльфсмерт лишь усмехнулся и добавил, что ждал их гораздо раньше. После чего спокойно отправился к лагерю. Краса эта новость не успокоила, но он все же не стал торопиться с выводами и послушал более опытного коллегу. Как бы там ни было, нужно было занятьсяДароном иперетащитьего в лагерь.

Ожидание не оказалось долгим. Вскоре показались они. Темные эльфы. Именуемые также Ночными или просто орками. Отряд в двадцать шесть воинов и с парой магов. Точнее шаманов, как это у них принято. В отличие от их Высоких собратьев, темные эльфы предпочитали ритуальную магию — во всех отношениях более медленную, но при этом более разрушительную. Обычной эльфийской магией они тоже владели и в некоторых случаях уступали только Звездной магии Высоких эльфов.

Вот только в этот раз Крас почувствовал в них что-то странное. Ему уже приходилось встречать в жизни темных эльфов, но таких он еще не видел, разве только в том сне-видении, которое открылось молодому некромагу в одном из Убежищ Проклятых земель.От одного из шаманов явственно веяло магией смерти.

Когда они приблизились на пару десятков шагов к лагерю людей, вперед вышел тот самый шаман, от которого веяло смертью. Он был очень высокого роста, в кожаных одеяниях, с черными волосами заплетенными в тугую косу, что свисала почти до пояса. Все его тело было обвешано различными ритуальными побрякушками, а в руках он держал посох, увенчанный костяным навершием, точь-в-точь похожим на посох достославного учителя Славена.

— Гурхан, ваше местоположение не заметил бы даже слепой. — Обратился шаман к Эльфсмерту, продолжая приближаться. — Вам повезло что Проклятые земли пустуют в этой части. Что за магию вы творили этой ночью?

— Могучему Ксальвиону нужно знать все, что происходит в Проклятых землях? — Ответил старший из некромагов довольно осклабившись, изобразив тем самым улыбку.

Крас не мог поверить своим глазам. Эльфы мало того что не выказывали враждебность, так еще и сам Эльфсмерт всем своим видом показывал, что знаком с ними и угрозы в них не наблюдает. Да как такое вообще возможно? И почему эльф назвал его Гурхан? Крас хорошо знал эльфийский язык, но этого диалекта орочьего наречия он распознать не смог. Как и то, что это слово означает.

— Могучий Ксальвион желает знать, почему ты так долго возишься с выполнением задания? — Эльф подошел в плотную и сделал уж совсем невероятное — протянул человеку руку для рукопожатия. Эльфсмерт ответил тем же, как будто перед ним в данный момент не находился один из заклятых врагов всего человечества.

— Мой ответ не должен звучать для посторонних ушей. Пусть твои воины располагаются в лагере, а мы с тобой отойдем в сторонку.

О чем человек и эльф беседовали, Крас не узнал, так как Эльфсмерт отказался делиться с ним информацией, но догадки у молодого некромагабыли. Ими он и поделился с другом.

Учитель рассказывал, что несколько сотен лет назад он был первым из людей, кто открыл знания о некромагии, но он ни слова не говорил, от кого он эти знания получил. Оказавшись в Проклятых землях, Крас узнал о культе чернобожцев, к которому был причастен маг Ущелья воронов Змеехвост. А потом и вовсе столкнулся с кем-то весьма могущественным у развалин замка Темного властелина, который предупредил его об опасности.Еще и вещий сон в Убежище. Теперь же, когда Крас в живую убедился в том, что среди Ночных эльфов тоже есть некромаги, он стал подозревать, что в деле, которому он посвятил свою жизнь, люди могли оказаться лишь пешками.

— А что конкретно им нужно? — Ничего толком не поняв, спросил друга Дарон.

— Думаю, они здесь за тем же, что и мы. Им тоже нужен могущественный артефакт. Только для своих целей. Они давно точат зуб на своих собратьев, только вот против Звездной магии у них контрмер не было. А созданный артефакт, не только сделает его владельца в десятки раз могущественнее, но и должен, по сути, защитить владельца от Звездной магии.

-Я уже ничему не удивлен. — Дарон посмотрел на свои руки как будто впервые в жизни их увидел. Сила, что сейчас пробудилась в его теле не шла ни в какое сравнение с его прошлыми способностями. Теперь он на собственном опыте понимал, насколько маг может стать сильнее, если ему удастся собрать столь могущественный артефакт, который задумали создать некромаги. — И что ты думаешь, что вы с Эльфсмертом соберете этот самый артефакт, а эльфы просто заберут его?

— Сомневаюсь, что мой старший собрат с этим согласится. Как и я, впрочем. — Высказал мысль Крас. — У меня острое предчувствие, что в обратное путешествие отправится только один из наших отрядов… Точнее лишь те, кто сможет уцелеть.

— Эх, мне бы время, чтобы набраться сил…

— Кстати об этом — как ты себя чувствуешь?

— Пока что не очень. Но есть предчувствие, что совсем скоро я стану быстрее волка и сильнее медведя.

— У тебя правильное предчувствие. — Улыбнулся Крас. — Эльфсмерт проделал хорошую работу. Ты не потерял ни жизнь, ни разум. Давай я помогу тебе освоиться с твоим новым телом.

Не успел Крас произнести свою последнюю фразу, как над лагерем разнесся полный боли душераздирающий крик. Это был голос Эльвилы.

— Что происходит?! — Встрепенулся Дарон.

— Дело в том, что Темные эльфы чуть ли не больше нас ненавидят своих Высоких собратьев. А тут у нас, как понимаешь, целая пленница. — Крас немного помолчал, подбирая слова, а над лагерем пронесся уже не крик, а самый настоящий вой, быстро оборвавшийся. — Пока ты лежал без сознания, воины орков принялись насиловать Эльвилу. А когда насытились ею, то стали ее истязать. Они творили с ней такое, что даже мне стало ее жалко.

— Постой-ка, а Милена! — Вскинулся Дарон. — Она же в теле лесной эльфийки! Они и ее тоже?!

— Нет. — Ответил Крас, но лицо его мигом помрачнело. — Они до нее не добрались.

— Слава Создателю! Она цела. — Облегченно выдохнул Дарон.

— И снова я скажу — нет. Понимая, что я неспособен поставить ее на ноги, а защитить от озверевших орков и подавно не смогу, я прекратил ее мучения.

— Что ты сделал?! Ты убил ее?!

— Я избавил ее от мучений! А ты бы хотел чтобы с ней сотворили такое же? — Крас опустил голову. Он как будто бы постарел на целое десятилетие. — Я все равно был бессилен ей помочь… Все что я смог, это прекратить ее страдания и дать ее духу спокойно уйти, пока им не завладел Ксальвион или Эльфсмерт… Не будем больше об этом. Вот, глотни-ка вот это зелье и приляг ненадолго — я помогу тебе быстрее настроиться на твое новое тело.

Дарону и Красу было тяжело смириться с мыслью, что в их лагере теперь хозяйничают темные эльфы. Хотелось как можно быстрее пустить в ход оружие, чтобы расправиться с незваными гостями. Вот только силы были явно не равны. Да и Эльфсмерт открыто был на стороне проклятых эльфов.

Делать больше ничего не оставалось, кроме как объединиться и двигаться дальше. Объединенный отряд двигался максимально быстро. Новое тело Милены похоронили быстро и не прощаясь. Не способную даже стоять Эльвилу поручили заботам поморов, которые понесли ее сообща, соорудив импровизированные носилки.

Во время марша к молодым людям подошел один из эльфийских воинов, чей рост и могучее сложение явно выделялось среди собратьев.

— Меня зовут Тразиэль, но можете звать меня Тразир, если угодно. — Представился орк.

— Наши имена, думаю, называть не имеет смысла. — Осторожно заметил Крас, закрывая собой друга, который при приближении эльфа зашелся в тихом бешенстве. Костяшки его пальцев побелели, сжимая оружие. Настолько он ненавидел эльфов. И особенно их Темных собратьев, чья жестокость по отношению к людям стала притчей во языцех.

— Я знаю, кто вы. — Кивнул эльф. — Я вижу вы разумные люди, но все же я хочу вас предупредить — хоть одно неверное движение в нашу сторону и ваши кишки украсят обочину Великого тракта, к которому мы приближаемся.

— Я знаю, чем может закончится наше столкновение. — Дипломатично заметил Крас. — Мы постараемся не осложнить ситуацию.

— Постарайтесь. — Кивнул Тразир. — Только вот твоему другу невдомек, что его злобные взгляды, бросаемые на нас, начинают раздражать. Пока что мы союзники. Но ничто не мешает нам выколоть ему один глаз, чтобы он начинал ценить второй.

— Только попробуй, остроухий! — Из-за спины Краса высунулся Дарон.

— Так вот как вы нас называете? Ахаха! — Рассмеялся эльфийский воин. — А у нас в отношении вашего народа самое безобидное ругательство звучит как дерьмо!

— Дай мне шанс и я выбью из тебя это дерьмо! Я тебе… — Дальнейшие угрозы Дарона не прозвучали. Крас воспользовался своими магическими способностями и набросил на рот друга судорогу. Заклинанием немоты он не владел, а вот максимально ослабленная версия заклинания паралича ему давалась очень хорошо. После этого Дарон мог только грозно пучить глаза и что-то бессвязно бормотать.

— Мой друг слишком вспыльчив. — Крас окончательно заслонил друга. — Я поговорю с ним.

— Поговори. — Разрешил Тразир. — Вот только предупреждение вам озвучено. Больше разговоров не будет. А если он считает что сможет выстоять хоть короткий промежуток времени против меня или любого из моих воинов, то мы с удовольствием предоставим ему эту возможность. Сегодня на привале мы можем позвенеть мечами. Более того, мы сохраним ему жизнь, если его рот не извергнет ни одного ругательства.

На том и разошлись. Но только в сторону отошел Тразир, как к друзьям направился Эльфсмерт. Одним взмахом руки он снял конвульсии со рта Дарона и дал знак обоим приблизиться к нему как можно ближе.

— А теперь поговорим о том, что ждет нас в ближайшем будущем.

— Неужели Эльфсмерт снизошел до объяснений? — Неожиданно для себя съязвил Крас. Он даже и мысли не допускал хоть как-то проявить неуважение старшему некромагу, но в этот раз общее нервное напряжение дало выход накопившейся негативной энергии.

— Тихо! Не называйте меня так при эльфах. Им незачем знать. До времени. Сейчас я для всех Гурхан.

— А что означает это имя? — Задал мучивший Краса вопрос Дарон. Он с детства знал эльфийский язык и даже понимал его темное наречие, но смысл данного слова ускользал от него.

— Это не важно! — Огрызнулся Эльфсмерт. — Гурхан. И ни как иначе. Это для вашего же блага. А теперь о делах насущных. Как вы знаете, у Ночных эльфов с Высокими собратьями давно испорчены отношения.

— Знаем. — Подтвердил Крас. — После падения Темного властелина Светлый союз распался. Гномы окончательно зарылись в свои горы. Зеленые эльфы затерялись в глухих лесах, а две другие ветви эльфийского народа принялись делить власть.

— Верно. — Подтвердил Эльфсмерт, даже не поморщившись от того, что Крас, хоть как и прилежный ученик знал историю, но все же посмел перебить старшего. Ну да за это наказать можно будет позднее. — Случилась война. Которую Ночные проиграли. Они признали верховенство Высоких эльфов, но со своей участью не смирились. Прошла не одна тысяча лет и они все это время копили силы, пока их собраться купались в славе и величии.

Одной из граней новой силы стала некромагия, которую, как вы поняли, некоторые из ночных эльфов стали практиковать. Пока что тайно. Но дело не в этом.

— А в чем? — В нетерпении чуть не выкрикнул шепотом Дарон.

— Чтобы победить своих собратьев, ночным эльфам нужен великий артефакт. Посох некромага. Сила его заключается не только в значительном усилении нашей природной магии, но и в том, что он способен противостоять другой, враждебной магии. В том числе и Звездной.

— И как этого добиться? — Вновь задал вопрос Дарон. В отличие от друга он не совсем понимал магические механизмы и принципы. Он знал только лишь то, что они собирают артефакт, который поможет всем людям избавиться от эльфийского рабства.

— Основу посоха составит ветвь Великого древа, которую я с большими трудностями добыл в Великом лесу. Ох и шороху я там навел! — Эльфсмерт мечтательно прикрыл глаза, видимо припоминая прошлые события. Судя по всему он не прочь был как-нибудь повторить данное приключение. — Далее, соединить основу посоха с черепом могучего некромага. Тут нам пригодится череп самого Ворона, что добыл Крас…

— Интересно, чей череп вы бы использовали, если бы не нашелся череп Ворона? — Вновь вклинился Дарон, задав очевидный вопрос.

— Для нашего дела сгодился бы и твой! — Огрызнулся Эльфсмерт. — Но при неудачном стечении обстоятельств, я бы позаимствовал его у наших новых друзей. Кстати, думаю, что они были бы не против разжиться нашими собственными черепами. Далее, уже составленный посох следует укрепить гномьими рунами. В первую очередь на неразрушимость. Но самое главное, это частички звездной магии. Даю пояснение: Звездная магия очень могущественна и мало кому доступна. А все потому, что основу ее составляют Слезы звезд. Это артефакты в виде драгоценных камней, которые эльфы в незапамятные времена принесли с собой из другого мира. Так вот, камней было много и магия их была сильна. Но за века, прошедшие в Соркалоне, часть камней затерялась, часть была унесена Отколовшимися эльфами…

— Отколовшимися? — Спросил Дарон. — Это кто такие?

— Когда эльфы потеряли право самостоятельно отправляться к Создателю, часть из них откололась, посчитав, что эльфийский народ потерял связь с Предначальным и ушла искать истинный путь. — Ответил Крас. — Кто это был и куда они ушли — неизвестно. Известно лишь что их не видели в этих местах уже тысячу лет.

— Так вот — продолжил Эльфсмерт — они забрали часть камней с собой. И это сильно ослабило Звездную магию. Она все еще самая могучая в этом мире, но уже не способна стирать своей силой целые страны и континенты. Но суть в том, что от нее тоже нужна защита. Иначе человечеству не видать свободы. И выход нашелся: как выяснилось совсем недавно, во времена последнего союза, за помощь в борьбе с Темным властелином Высокие эльфы подарили пару камней подгорному народу. По неподтвержденным данным они до сих пор хранятся в гномьей сокровищнице. Гномам чужда магия в нашем понимании и они сохранили камни только как драгоценности. Так вот, если мы сможем добыть эти камни и встроить их в посох, мы не только усилим его свойства, но и получим хоть и не абсолютную, но весомую защиту от Звездной магии.

— Сомневаюсь, что гномы расстанутся с этим сокровищем. — Скептически отозвался Дарон.

— Корона короля-воина ценнее любых эльфийских камней. — Ответил Крас. — Гномы в обмен на нее способны отдать половину своего королевства. Вот только у меня есть сомнения.

— Сомнения? — Спросил Эльфсмерт.

— Да, я как-то говорил тебе, что чувствую в короне какую-то тьму. Понять, что это за тьма я не смог и боюсь этот артефакт принесет слишком много горя гномьему народу.

— Позволь уж им самим с этим разбираться. — Отмахнулся Эльфсмерт. — Наше дело добыть камни.

— И добиться убежища для свободных людей. — Вставил Дарон. — Для тех, кто еще остался в живых…

Глава 6

Как и обещал Тразир, вечером, после привала он позвал Дарона позвенеть мечами. Крас отговаривал друга от столько опрометчивого поступка. Но тот был непреклонен.

Более того, он был настроен более чем решительно. О чем говорила его сумрачная решительность, как будто он собирался на самый важный и смертельный бой в своей жизни.

Что он там задумал, Крас не знал, а расспросами друга доставать не стал. Не в его это стиле.

А сам же Дарон чувствовал себя превосходно. После перенесенных страданий его тело как будто бы наполнилось под завязку чудодейственной энергией, которая требовала выхода.

Во-первых, сам переход совсем не отнял сил у молодого воина. День пути показался ему легкой прогулкой, после которой еще полон сил для самых различных свершений.

Во-вторых, Дарон молчал все это время не просто так. Он смотрел. Изучал. Ему еще никогда не приходилось видеть воинов Ночных эльфов так близко. Говорят, что это превосходные бойцы. Не хуже своих Высоких собратьев.

И если битва у Скальной пристани показала, что в плотном строю в ограниченном пространстве под прикрытием надежных стен в какой-то мере уравнивают шансы человека против эльфов, то в схватке один на один ни у одного человека не было шанса. Совсем.

Раньше не было. А теперь, когда над телом Дарона потрудился Эльфсмерт, эти шансы значительно выросли. Более того, парень даже не сомневался в победе. Да, воинского искусства ему еще явно не хватало. Но сила, ловкость, выносливость, что он обрел, заставляли его думать, что он способен свернуть горы.

А еще, уроки Володара Белого Тура и его воинов не прошли даром. Кроме непосредственно опыта, Дарон научился смотреть и видеть. При взгляде на человека или эльфа стали угадываться его принципы передвижения. Как в обычной жизни, так и в бою.

Дарон смотрел на орков и видел, как они будут двигаться в бою. Резко, стремительно, разрушительно. Особенно выделялся на этом фоне Тразиэль. Его движения были как будто текучими, подобно воде. Это был особенно сильный противник. И Дарон как никогда ранее и ни с кем другим хотел помериться с ним силами.

А в-третьих, Дарон молчал не просто так. Он тренировал в себе сдержанность, которой ему так не хватало в обычной жизни. Это одно из главных умений воина, которое в данном конкретном случае могло спасти ему жизнь. Как уже сказал эльф, если Дарон будет молчать, ему могут сохранить жизнь. А это, при любом раскладе поединка могло сыграть на руку.

Тем не менее, когда пришло время поединка, Дарон ощутимо нервничал. Адреналин переполнял все его естество, заставляя в нетерпении передергивать плечами.

В качестве оружия он решил использовать два эльфийских меча, одни из тех, что они добыли в Великом лесу, когда Зеленые эльфы преследовали их. Кажется, это было очень давно.

На бой человека против эльфа решил посмотреть весь лагерь. Только вот кроме Эльфсмерта и Краса, на Дарона ни кто не поставил бы даже собственного ногтя. Настолько все были уверены в быстрой и безоговорочной победе эльфа.

За несколько минут до начала, к Дарону подошел Эльфсмерт и отвел его несколько в сторонку. Даже Крас не слышал, что там старший некромаг нашептывал его другу. А выяснять, что именно, не было уже ни какого времени.

Дарон слушал Эльфсмерта внимательно. В какой-то момент он поднял на некромага пылающий злобой взгляд, но потом быстро опустил глаза в землю. Как бы не неприятно ему было слышать то, что говорил ему Эльфсмерт, он вынужден был согласиться с мнением старшего в отряде.

Затем он снова поднял взгляд и в нем уже стали видны не злоба и ярость, а какое-то затаенное торжество.

Время настало.

Тарзир вышел вперед с одним мечем в руке, который был тонким, изящным и вызывающе смертоносным.

— Человек, не предлагаю тебе отступиться, потому что сам хочу посмотреть на что ты способен. Даю тебе слово, что если ты сможешь меня удивить, то я не только сохраню тебе жизнь, но и постараюсь не покалечить.

На удивление, Дарон лишь кивнул в ответ. Его лицо не выражало ровно ни каких эмоций. Только холодная сосредоточенность.

И вот, они сошлись. Тразир не стал атаковать первым, позволяя сделать выпад своему противнику. Он не хотел, чтобы бой закончился слишком быстро.

Дарон тоже не торопился. Он кружил вокруг эльфа и выискивал момент. А еще, он вновь смотрел и изучал своего противника. Его предположения подтвердились. То, что он успел понять во время перехода, подтверждалось действиями самого Тразиэля сейчас. Он действительно двигался очень плавно, текуче, будто хищный зверь, способный в одно мгновение перейти в смертельную атаку. Он не был одним из тех, кто любит позерство и показную способность выиграть любой поединок. Он начинал атаку и заканчивал поединок. Только так и ни как иначе.

И Дарон это понял. А так же понял то, что это его шанс доказать, что люди чего-то стоят. Освобождение человечества уже началось. И его поединок здесь, против этого эльфа, это еще один из шагов на пути к всеобщей победе и свободе.

Наконец, затянувшееся ожидание начала схватки завершилось. Время лопнуло как струна, когда Дарон, совершив максимально быстрый выпал вперед попробовал на ощупь оборону Тразира.

Парень двигался с такой скоростью, что за его движениями тяжело было углядеть. Его силуэт смазался в движении, а меч скользнул к горлу противника за единую долю мгновения.

Но Тразир был на чеку. Легкий уклон, выставленный плашмя клинок и удар отбит. Дарон отступил.

Эльф довольно осклабился. Он понял, что перед ним не обычный человек. А тот, с кем действительно можно повеселиться. И тут же ринулся в контратаку. Его движения были стремительны и точны. Он взорвался вихрем ударов, обрушившихся на оборону Дарона. И только лишь его новоприобретенные нечеловеческие рефлексы сумели спасти ему жизнь.

Эльф был очень быстр и невероятно умел в бою. В какой-то момент, Дарон даже понял, что лучшее средство против такого бойца это вовсе не вступать с ним в прямой бой. Уклонение и только уклонение. Вот только мышцы еще не достаточно привыкли к новым способностям и просто ощутимо трещали от обрушившихся на них нагрузок.

Для окружающих не прошло и двух десятков ударов сердца, а Дарон уже весь взмок. Он только что чуть было не пропустил очередную атаку эльфа и чуть было не поплатился за это собственной рукой.

Если бы только Дарон знал, что перед ним один из сильнейших мечников среди всего эльфийского народа, он бы не рвался с таким воодушевлением в бой. А сотню раз подумал бы.

Тразир, в свою очередь, действительно был удивлен способностью человека держаться против его ударов. И вопреки собственной натуре он не стал заканчивать поединок быстро. Хотя возможностей за это время у него было хоть отбавляй.

Вот тут можно было только лишь довернуть кончик меча и под ребрами человека оказался бы осколок металла длиною в половину ладони.

Вот тут, можно было сделать подшаг чуть короче и человек просто бы упал, не справившись с балансом во время атаки. А уж добить лежачего и вовсе не составило бы труда. Хоть в этом и не было чести.

Провернув очередной финт, Тразир выбил один из мечей Дарона и собирался было уже сделать это с другим, когда случилось невероятное — извернувшись под неестественным углом, человек начал скользящую атаку оставшимся у него мечем и сумел таки дотянуться до шеи своего противника.

Таразир в удивлении отступил, ощупывая свободной рукой легкую ранку на шее, которая окрасила его ладонь в ярко алый цвет. Да, такого не случалось уже несколько сотен лет. С тех пор как… А в прочем, не до воспоминаний… Пора заканчивать.

Эльф неожиданно убрал оружие в ножны и шагнул в сторону человека с голыми руками. Дарон подумал, что это его шанс и поспешил этим воспользоваться.

Вот только Тразир был к этому готов. Он в свою очередь проявил чудеса акробатики и проскользнул под летящим в атаку клинком человека и в один миг оказался за спиной Дарона. В его руках блеснул кинжал с вычурно отделанной рукоятью, а его лезвие уперлось в горло опешившего от такого поворота парня.

Бой был закончен. Воины орков радостно взревели, когда их командир закончил бой очередной победой.

— Я сомневаюсь, что ты человек. — Тразир протянул руку Дарону, который к своему собственному удивлению ее пожал.

— Да, без магии здесь не обошлось. — К поединщикам подошел Ксальвион в сопровождении Эльфсмерта. — Признавайся, Гурхан, это твоя работа?

— Моя. — Не стал отнекиваться некромаг.

— Хорошо. — Похвалил эльф. — Сегодня же расскажешь, какие процедуры ты проводил над этим человеком. Кто знает, может моим воинам тоже нужно будет пройти через подобное.

— Как пожелает Великий Квальвион. — Кивнул человек.

-Как ты себя чувствуешь? — Спросил Крас Дарона спустя некоторое время после поединка. — Тяжело пришлось?

— Тяжело. — Согласился молодой воин. — Мне бы побольше мастерства…

— Мастерство дело наживное. — Усмехнулся некромаг. Он переживал за друга и уже почти не чаял увидеть его живым и здоровым.

— Наживное, вот только времени у нас нет. — Посетовал Дарон. — Но если честно, я мог бы его дожать. Я чувствовал поединок как никогда ранее.

— Так что же тебе помешало? — Вновь издал смешок Крас.

— Слова Эльфсмерта. Перед боем он сказал мне, чтобы я не выходил за пределы сил своего организма и не поддавался эмоциям. Он сказал, что если я выложусь на полную, то, возможно, смогу победить, но организм будет восстанавливаться после этого непозволительно долго.

— И ты его послушал? — Удивился Крас. — Вот так запросто? Человека, которого ты сам совсем недавно хотел на куски порвать?

— Мое желание никуда не делось. Просто врага в его лице затмили куда более подходящие существа. Кроме того, он мне еще кое-что пообещал.

— И что же?

— Что в скором времени я смогу пролить столько эльфийской крови, сколько моя душа пожелает.

— Твоя кровожадность меня пугает. — Заметил Крас. — Ты становишься похожим на Эльфсмерта…

— Кто такой Эльфсмерт? — Еще за пару десятков шагов Тразиэль смог расслышать запретное для людей имя, хотя они довольно тихо перешептывались. — Не тот ли это человек, о котором говорят, что он вор и разбойник, охочий до эльфийской крови, которую он с жадностью поглощает при первой удобной возможности?

— Да, мы говорили о нем. — Ничуть не смутился Крас. — Откуда ты о нем знаешь, могучий воин? Даже людям мало что о нем известно. Говорят, что он вообще — миф.

— Говорить можно все, что угодно. — Весело заметил воин Ночных эльфов. — Вот только вам не следует упоминать это имя?

— Да? Это почему же? — Попытался прикинуться дураком Дарон.

— Он ведь просил вас не называть его настоящее имя пока вы путешествуете с нами.

Слова, произнесенные Тразиром ошеломили обоих молодых людей. По их лицам можно было сразу понять, что эльф попал в точку.

Спустя всего пару ударов сердца Крас и Дарон схватились за свое оружие, но Тразиэль их опередил, схватив обоих за руки.

— Не нужно дергаться! Мы ведь не хотим, чтобы вы умерли на месте? А? А то вам предстоит еще очень много дел и свершений. Не так ли?

Люди не понимали, к чему клонит эльф. По их мнению, как только правда вскрылась, людей тут же должны были предать мечу и магии. Но Тразиэль не выказывал ни агрессии, ни какого-либо беспокойства.

— Успокойтесь. Давайте сделаем вид, что этого разговора не было. А к тому же, вы пообещаете мне впредь не поднимать тему запретного разговора о которой вас заранее предупредили. Вижу, вы не понимаете, что происходит. И не должны понимать. Запомните только одно, вы всего лишь пешки в большой игре, затеянной сильными мира сего и вам многого знать просто не положено. Еще раз спрашиваю, вы внимательно отнесетесь к моей просьбе? Или мне следует закончить все здесь и сейчас?

— Нет. Мы тебя поняли. — Ответил за двоих Крас и они с Дароном убрали руки от оружия.

— Молодцы! А теперь Крас пойдет к своему собрату и займется с ним своими магическими делами. А мы с тобой, Дарон, пойдем снова позвеним мечами. Только уже в в дружеском спарринге. Хочу показать тебя парочку приемов и техник, которые тебе в скором времени могут пригодится.

У Дарона от услышанного чуть было челюсть не отвалилась. От эльфа, да еще и темного он ни как не ожила услышать такого дружеского обращения. Но все же, никто из молодых людей возражать не стал. Оба послушно приступили к выполнению заданий, которые он им дал.

Дарон вначале очень недоверчиво отнесся к предложению Тразиэля. Но когда дело дошло до тренировки, все посторонние мысли выветрились у него из головы. Эльф действительно его учил. Учил на совесть. Учил так, как будто бы Дарон был молодым эльфом, пожелавшим познать воинское искусство.

— В тебе есть могучая сила. — Показывая очередной прием, не спеша говорил Тразиэль. — Но ты еще младенец. Особенно по меркам моего народа. Но у тебя большой потенциал. Даже без магии нашего общего друга, ты смог бы стать великим воином. Через пару десятков лет.

— А теперь? — Несколько хрипло спросил Дарон. Признаться за не очень большое время тренировки эльф смог загонять его сильнее, чем за короткий промежуток их недавнего поединка.

— Теперь тебе понадобится гораздо меньше времени. Главное, чтобы слушал кого нужно и достигнешь больших высот в воинском искусстве. Я чувствую в тебе природный дар. Даже сейчас ты изучаешь приемы и связки гораздо быстрее чем кто-либо на моей памяти. А пожил я на этом свете достаточно. Даже для эльфа.

Дарон действительно впитывал знания и навыки как губка. Стоило ему только один раз показать нужный прием или финт, как он с легкостью мог его повторить. Пару повторных движений после и казалось, что он знает этот воинский прием уже очень долгое время. Обновленный организм слушался как никогда, а любые нагрузки, казалось, только закаляют его, поминутно делая все сильнее.

Когда тренировка была окончена, Дарон даже испытывал чувство схожее с благодарностью, по отношению к своему нежданному учителю. Вот только если того потребует ситуация, он не на мгновение не задумается, чтобы пустить кровь Тразиэлю или любому из эльфийского народа.

Когда тренировка была окончена, парень сдержанно поблагодарил эльфа и собрался было уйти, но Тразир неожиданно повернулся к одному из своих воинов, что наблюдали за тренировкой неподалеку:

— Убей этого человека!

Воин даже переспрашивать и уточнять не стал. Он получил приказ и тут же поспешил его выполнить. На ходу он выхватил свой меч и не сбавляя скорости атаковал Дарона. Если бы не феноменальная скорость реакции, он в ту жесекунду был бы мертв.

Уйдя перекатом в сторону он отбил летящий в него клинок и недоуменно уставился на Тразиэля. Тот все также невозмутимо стоял и смотрел, как его воин убивает только что обучаемого им человека.

Что-либо спрашивать или кричать Дарон не стал. Что ж, драка так драка. За короткое время он многому научился. И рядом не было Эльфсмерта, который бы предупредил его не выкладываться на полную. Это был шанс поквитаться за все человечество хотя бы с одним эльфом. Пусть даже за это придется попрощаться с жизнью.

И тут, получив сам для себя эту внутреннюю установку, он, отбив несколько весьма опасных выпадов, сам ринулся в атаку на продолжающего наступать эльфа.

Удар снизу. Удар сверху. Финт. Уклонение. Ответный росчерк кончиком клинка, который оставляет на темной коже эльфа росчерк темно бурой крови.

Впервые в жизни Дарон почувствовал свободу. Свободу от всего на свете. Он был легок и смертоносен. Он чувствовал своего противника как чувствуют одну из своих конечностей. И даже более того, он мог им управлять. Он видел, как продет удар эльфа и куда сместится далее его смертоносный клинок.

Этот воин был заметно менее искусен, чем Тразиэль, но любой обычный человек навряд ли выстоял против него хотя бы пару десятков ударов сердца. Ни вождь Дубина, ни даже сам Володар Белый Тур. А Дарон мог. Более того, он мог не только выстоять, но закончить поединок прямо сейчас. В это самое мгновение.

И эльф, похоже, это понял. Его атаки стали яростнее, а напор сильнее. Но разве мог он победить того, кто уже написал сценарий этого поединка?

Дарон упивался моментом триумфа. Он, обычный человек, еще совсем недавно обретший свободу, мог в любой момент убить ненавистного эльфа. Забрать его жизнь. Расплатиться хоть самую малость за тысячи людских жизней, что эльфы стерли в порошок даже не задумываясь о ценности этих самых жизней.

Распаленный своими мыслями, Дарон стал терять контроль над поединком. Вот, эльф с легкостью ушел от казалось бы смертельного выпада. А вот и и сам, наносит скользящий удар по ноге. Рана не опасная. Почти невидимая. Но кровь тем не менее капает на проклятую землю и мало по малу начинает подтачивать могучее тело Дарона.

Не в силах восстановить равновесие в мыслях, Дарон стал все более распаляться. Его удары стали яростнее и хаотичнее. Это принесло свои плоды. Эльф был оттеснен на десяток шагов и даже, судя по всему, выбился из сил.

Издав последний, полный ярости и злобы крик, Дарон ринулся в завершающую атаку. Но тут на его пути как из воздуха возник Тразиэль. Парой движений он выбил оружие из рук Дарона и ловкой подсечкой ноги заставил того повалиться на землю. Дарон тут же вскочил, но эльф голосом привел его в чувство:

— Довольно! А я уж было поверил, что ты способен полностью контролировать свое тело и волю.

Глава 7

Объединившись с эльфами люди больше не сторонились нахоженного Великого гномьего тракта, который сами гномы называют не иначе как Великим эльфийским. И хоть самим трактом больше пользуются именно эльфы, возящие караванами свои товары в подгорное королевство, трак построили именно гномы.

Строили тракт долго, основательно, потратив на это дело уйму ресурсов и времени. Но оно того стоило. Ни погодные явления, ни тысячи прошедших здесь когда-то ног не смогли даже отдаленно навредить этому великолепному дорожному покрытию.

Великий гномий тракт шёл ровно, будто его вычертили по линейке на теле земли. Широкие каменные плиты, отполированные веками, не давали споткнуться даже в темноте. По бокам тянулись невысокие гранитные парапеты, испещрённые рунами, которые тускло мерцали, если на них падал свет. Даже если идти по этой дороге ночью, то никогда не заблудишься. А расположенные друг от друга на расстоянии одного дневного перехода специальные укрытия, защищающие от непогоды, давали отдохновение усталому путнику.

Здесь была вероятность повстречать других эльфов, особенно из Высокого народа, но Темные эльфы могли смело заявить, что путешествующие с ними люди их рабы и вопросов больше ни у кого возникать не должно было.

Отряд двигался по тракту плотной колонной. Впереди шагал Эльфсмерт, его плащ едва слышно шуршал по камню. За ним — Крас, сжимавший рукоять своего костяного жезлатак, что костяшки побелели. Он нутром чувствовал, что в скором времени должно что-то произойти. Что-то, что даст пиршеству смерти разгуляться.

Рядом с Красом шел Дарон, в чьих глазах уже плескалась чужая, нечеловеческая ясность, наполненная не человеческой же силой. В отличие от друга, он был бы рад любой стычке или сражению. Бурлящая в нем энергия так и просилась наружу.

Поморы шли следом, им путь давался гораздо тяжелее, так как кроме той поклажи, что навесил на них Эльфсмерт, добавилась еще и эльфийская. Темные эльфы не считали достойным нести что-то кроме оружия и как только выдалась возможность переложить на кого-то часть своих пожитков они этим тут же воспользовались.Естественно, нести чужой груз Эльфсмерту, Красу и Дарону никто не предлагал. Связываться с магами, хоть даже и людскими, эльфы не хотели, а Дарон уже успел показать, что помыкания со стороны эльфов он не потерпит.

Вот и несли поморы двойную поклажу и эльфийку Эльвилу, неспособную более к передвижению, плотно завернутую в ткани. Эльфсмерт великодушно отдал девушку ее темным собратьям и больше к ней не прикасался.

А что касается самих Темных эльфов, то они шли позади и по флангам, как бы образуя полукольцо, в которое были заключены люди. Они тоже чувствовали надвигающуюся грозу и запах смерти и предпочли подстраховаться.

Тразир держался ближе к центру, не примыкая ни к людям, ни к своим. Он смотрел на тракт, на руны гномов, испещряющие парапет, на горизонт, будто пытался прочесть в них то, что ещё не случилось.

Ксальвион шёл чуть поодаль, отдельно, как и подобает тому, кто считает себя выше простых воинов. Его посох постукивал по плитам, и каждый удар звучал как отсчёт. Рядом с ним шел второй маг, имени которого люди так и не узнали. О нем были известно лишь то, что он истово подчинялся командам Квальвиона, ни с кем другим абсолютно не разговаривал и, если судить по одеяниям и вооружению, принадлежал к классической шаманской школе магии, которая не любит торопливость.

Отряд быстрыми темпами продвигался вперед.Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипит кожа ремней и как где-то далеко, у самого края тракта, каркает одинокийворон.

И вдруг Эльфсмерт остановился. Не резко, не дёрганно — просто замер, будто наткнулся на невидимую стену. Он не оглянулся, не подал знака. Он просто вскинул руку, и из его ладони вырвалась тьма — не пламя, не дым, а сама пустота, сгустившаяся в комок. Она ударила вперёд, в пустоту что находилась перед путниками и к удивлению многих в отряде будто из ниоткуда появился эльфийский воин Высокого народа и замертво упал на вымощенный камнями тракт.

Воин рухнул, даже не вскрикнув. Его глаза остекленели, а на груди расплылось чёрное пятно, будто сама жизнь вытекла из него в этот миг.

В ту же секунду тракт взорвался криками.Из невидимой пелены прямо на пути отряда начали выскакивать воины в полном боевом облачении и тут же вступать в бой.

Что здесь делали Высокие эльфы? Зачем они рыскали по тракту прикрываясь чарами невидимости? Было не известно и так и осталось пока загадкой.

Поморы, стоявшие ближе всего к павшему эльфу, дёрнулись, схватились за оружие, но было поздно. Пущенные спереди стрелы миновали уклонившихся Дарона, Краса и Эльфсмерта иизрешетили их в ту же секунду. Закаленные северным холодом люди приняли смерть на юге, так и не успев напоследок помолиться Невообразимому Повелителю льда.

Кто-то из тёмных эльфов метнул кинжал — и один из нападающих эльфов, схватился за горло, пошатнулся и рухнул на плиты, заливая камень кровью. Завязалась кровавая схватка. Звон стали, вспышки заклинаний.

Нападающих было немного, но они рассчитывали на внезапность удара. И только лишь обостренно чутье Эльфсмерта, за мгновение до атаки почувствовавшего надвигающуюся смерть спасло жизни предводителям людей.

Эльфы, верные Ксальвиону, рванулись вперёд, их мечи мелькали в воздухе, как лезвия. Они били без жалости, без колебаний, точно зная, кого нужно убрать первым.

Дарон действовал на обостренных инстинктах. Его тело, изменённое ритуалом, реагировало быстрее, чем разум успевал осознать угрозу. Он ушёл от удара, который должен был рассечь ему плечо, и сам ударил в ответ — коротко, резко, без размаха. Клинок вошёл нападающему эльфу под рёбра, и тот отшатнулся, удивлённо глядя на Дарона, будто не верил, что обычный человек смог его достать. За первым противником последовал второй, чья рука с оружием, отсеченная мощным взмахом Дарона отлетела куда-то в сторону.

Краснаходилсярядом, его магия вспыхивала короткими, резкими импульсами. Он не тратил силы на сложные заклинания — только на то, что могло удержать строй хоть на несколько мгновений. Вспышка тьмы, удар холода, резкий толчок, сбивающий эльфа с ног. Каждый импульс отдавался в теле болью, но он не останавливался.

—Держать линию! — Рявкнул Квальвион позади, голос его звучал хрипло, будто он давно не кричал. — Не давайте этим ублюдкам разделить нас!

Ксальвион шагнул к Красу. Его посох вспыхнул тусклым, болезненным светом, и волна силы ударила в нападающих, заставляя их отступить на шаг перед его смертоносной мощью. Они сделали один шаг, затем второй, третий. И, казалось бы, только бегство могло бы их спасти от скорейшей гибели. Но отступать они не желали.

Схватка была кровавой, но короткой. Высоких эльфов было меньше, а маги в их рядах были чем-то измотаны прежде и не смогли оказать достойного сопротивления.

—Онидумали, я не замечу их отряда скрытого замагией? — Оскалился Эльфсмерт, впитывая в свой посох разлитую вокруг магию смерти. —Да, Высокие эльфы стали слишком самонадеянны.

— Согласен с тобой, Гурхан. — К Эльфсмерту подошел Ксальвион и присоединился к собрату по ремеслу, втягивая смерть в свой посох. — Вот только непонятно, почему они напали на нас? Мы не представляли для них угрозы.

— Я думаю, наша дорогая гостья смогла послать весточку своим собратьям, находящимся неподалеку. — Предположил Эльфсмерт.

— Опрометчивое решение. — Рассмеялся Ксальвион. — На ближайшей стоянке ей придется ответить за этот свой глупый поступок. И то, что мы делалис ней раньше, покажется ей всего лишь детским лепетом неразумного младенца. Ее крики услышат даже в Вечных садах, да будут они благословенны!

Эльфсмертне ответил. Он только вскинул руку с напитанным магией смерти посохом и ударил вспышкой темного пламени в сопровождающего Ксальвиона шамана.

Ксальвион был быстр.Понимая, что своего соратника и слугу ему уже не спасти, он, без всяческих вопросов атаковал обоих людских некромагов. Посох описал дугу, и тёмная энергия ударила Краса в грудь, заставляя его задохнуться, а Эльфсмерт, готовый к любому повороту событий смог выставить магический щит, который полностью защитил его самого и частично смог погасить силу удара магией в Краса.

Крас не успел ничего толком предпринять, как Дарон, мгновенно взорвавшись рефлексами, уводил его с линии очередной атаки.

Ксальвион же, не успел занести посох с рвущимися наружу заклинаниями в третий раз, когда обагренный кровью кончик изогнутого меча вынырнул у него из груди. Маг хватанул ртом воздух и попытался развернуться. В то мгновение из его рта полилась кровавая пена, а глаза закатились, констатируя смерть. Тело могучего некромага повалилось на камни гномьего тракта и осталось там лежать бездыханное.

Тразир, вытерев кровь со своего меча об одежду поверженного им мага иповернулся к своим воинам:

— Сейчас!

Опешившие от быстрой смены вектора событий, те немногие эльфы, что были верны Ксальвиону, тут же были порублены в клочья своими же собратьями.

Вторая схватка, начавшаяся так же внезапно как и первая, закончилась с той же молниеносной скоростью.

Дарон тут же принялся помогать другу разбираться с раной, вороша его походную сумку с пузырьками, а Эльфсмерт, не теряя времени, подошёл к телу Ксальвиона и одним резким движением отрезал его косу — ту самую, что свисала почти до пояса, украшенную костяными подвесками. Он поднял её, сжимая в руке, и коротко бросил:

—Пригодится для посоха.

Крас, едва держась на ногах, посмотрел на Тразира.

—Почему? — Выдохнул он, не веря в происходящее.

Тразир лишь пожал плечами, будто ответ был очевиден.

—Потому что уКсальвиона был свой путь, который противоречил моему. Он мне кое-что задолжал и я вернул долг.

Дарон стоял рядом с Красом, помогая ему залечивать рану на груди и оглядел место недавнего побоища. Он не знал, что именно сейчас произошло. Почему Светлые эльфы напали на их отряд. Еще больше он не понимал, почему Тразир предал своего командира. Но зато он знал, что именно сегодня, он самолично убил двоих эльфов в прямой схватке. Его разум требовал отмщения за всех страдающих в рабстве людей и он смог частично утолить бушующий в нем огонь. И это было только начало.

-Куда дальше, могучий Тразиэль? — Спросил Эльфсмерт командира Темных эльфов.

— Проводим вас до конца пути, а дальше наши дороги разойдутся. — Ответил Тразир возвращая меч в ножны. — Только хочу предупредить, человек именуемый Эльфсмертом — наша следующая встреча станет для нас последней.

— Охотно верю! — Осклабился некромаг.

Глава 8

Пока на тракте оседала пыль и стихали последние отголоски схватки, отряд, поредевший и насторожённый, двинулся дальше. Впереди уже виднелся вход в гномье королевство — не просто ворота, а исполинский проём, высеченный прямо в склоне горы. Над ним нависал каменный козырёк, украшенный резьбой: переплетённые корни, руны, стилизованные молоты и щиты, будто сама скала рассказывала историю народа, который веками прятал в недрах земли целые города.

Но у входа никого не было. Ворота стояли закрытыми, тяжёлые, отлитые из тёмного металла, с прожилками светящихся жил — словно внутри них текла застывшая молния. Перед ними, на небольшой площадке, выстроенной так, чтобы контролировать любой подход, стоял отряд гномов. Не обычные стражи, а воины в тяжёлых доспехах, с широкими топорами, чьи лезвия тускло мерцали в свете рун.

А впереди них, чуть выдвинувшись вперёд, стоял Дарангар. Высокий для гнома, прямой, с седой бородой, заплетённой в тугие косы, в которых позвякивали маленькие металлические кольца. На его наплечниках темнели символы северного клана ренегатов— знаки тех, кто ушёл из-под горы и жил на краю мира, среди ветров и льда. Его взгляд был острым, как лезвие, и в нём не было ни страха, ни подобострастия — только холодная уверенность.

—Дальше не пройдёте, — громко и ровно произнёс он, не повышая голоса, но так, что его услышали все, даже те, кто стоял в задних рядах. — Подгорное царство не открывает свои врата чужакам. Тем более — эльфам.

Тразир, услышав это, лишь хмыкнул и скрестил руки на груди.

—Значит, будем стоять тут и любоваться камнем, — бросил он, но в его голосе не было злости, скорее усталое раздражение.

Эльфсмерт не обратил на него внимания. Он смотрел на Дарангара, будто оценивал не воина, а инструмент.

Крас шагнул вперёд, держа в руках свёрток из тёмной ткани. В нём была корона — тяжёлая, выкованная из чёрного металла и украшенная камнями, которые тускло мерцали, будто в них застыли осколки звёзд. Он не стал подходить вплотную. Остановился в нескольких шагах, где начиналась граница, которую никто не решался пересечь без приглашения.

—Дарангар, — произнёс Крас, и голос его прозвучал твёрдо, без лишних эмоций. — Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты пришёл с севера, что твои гномы-ренегаты ждали здесь, когда откроется путь. И мы знаем, что без тебя нам не пройти.

Дарангар слегка приподнял бровь, но не сдвинулся с места.

—И что с того?

—А вам не пройти без нас.

Гном некоторое время стоял молча хмурившись, а потом его лицо разгладилось и он звучно захохотал.

—Долго же вас пришлось ждать!

—Это вы слишком быстро хотели обрести наследие своего народа. —Не остался в долгу Крас, показывая на сверток с короной короля-воина.

—Мой род давно утратил надежду обрести это сокровище. —Проникновенно возвестил Дарангар. — Я лично происхожу из рода короля-воина Марангара, но после утраты короны наш род быстро угас, а нашу власть стали оспаривать старейшины. Именно поэтому, гонимые собственным народом мы отправились в изгнание. МЫ ушли на север и там, среди суровых скал у бесконечного и холодного океана мы нашли свое пристанище. Но теперь, пришло время возвращения!

Корона — это ключ. Не просто символ. Она принадлежала королю-воину, и в ней заключена сила, способная заставить одряхлевших старейшин склонить перед его владельцем голову. Но только в руках истинного наследника.Я и есть этот наследник!

На мгновение воцарилась тишина. Даже ветер, казалось, стих, чтобы не мешать этому разговору.

Дарангар медленно опустил взгляд на свёрток, потом снова поднял его на Краса. В его глазах мелькнуло что-то — не жадность, не восторг, а понимание. Будто он давно ждал этого момента, но не верил, что он наступит.

—Покажи, — коротко бросил он.

Крас не стал медлить. Он развернул ткань, и корона вспыхнула тусклым светом, будто пробуждаясь от долгого сна. Камни в ней заиграли, отражая свет рун на воротах, и казалось, что между ними пробежала тонкая нить силы. Надо же, а там, далеко от этих гор и самих гномов эта корона не казалась такой драгоценностью.

Дарангар шагнул вперёд. Его сапоги глухо ударялись о камень, и с каждым шагом в воздухе становилось тяжелее, будто сама земля прислушивалась к этому моменту. Он взял корону из рук Краса, сжал её пальцами, будто проверяя не металл, а саму суть власти.

И затем, не колеблясь, он воздел её над головой. На мгновение всё вокруг замерло: гномы, стоявшие рядом, затаили дыхание, даже эльфы, привыкшие к магии, невольно напряглись.

А потом, случилось то, что заставило всех вздрогнуть.

Сначала это был едва уловимый звук — глубокий, низкий гул, будто гора вздохнула. Затем металл заскрежетал, и створки начали медленно расходиться, открывая проход в темноту, из которой веяло древностью и холодом. Но этот холод не был враждебным — он был спокойным, как дыхание старого зверя.

Как будто повинуясь древней магии ворота гномьего королевства сами собой стали открываться шире.А за их могучими створками стали мелькать удивленные лица бородатых гномов, стражей главного входа.

Дарангар опустил корону и водрузил её себе на голову. Металл лёг на его лоб, камни вспыхнули ярче, и в этот момент он перестал быть просто вождём северных гномов. Он стал королём.

—Я — Дарангар, потомок Марангара, — его голос прозвучал так, что даже камни, казалось, склонились перед ним. — И отныне это моё королевство.

Гномы, стоявшие вокруг, не стали медлить. Они опустились на одно колено, ударяя топорами о камень, и залп этих ударов прозвучал как клятва.

Из ворот стали появляться воины в полном боевом облачении, а среди них и старейшины, что спешили узнать, кто посмел потревожить покой подгорного королевства.

Выходящие в изумлении видели гномов-отступников и их вождя, на чьей голове нестерпимо сияла корона короля-воина. Многие тут же бухались на колени, признавая право Дарангара править подгорным народом.

Старейшины, те, кто ещё колебался, переглянулись, но никто не посмел возразить. Сила, заключённая в короне, была неоспорима. Она не просто открывала ворота — она подтверждала право на власть.

Дарангар повернулся и увлек своих воинов за собой сквозь толпу гномов, которая тут же разошлась в стороны пропуская своего нового владыку.

Люди, потрясённые величием происходящего, шагнули вслед за Дарангаром. И когда они оказались внутри, их поразила не тьма, а свет.

Подгорное королевство не было пещерой. Это был город, высеченный в камне, но каждый камень здесь был отполирован до зеркального блеска. Стены переливались оттенками серого, чёрного и тёмно-синего, а между ними тянулись прожилки светящегося минерала, который мерцал, будто в нём текла живая энергия. Потолки уходили вверх на десятки метров, поддерживаемые колоннами, чьи капители были украшены резьбой: сцены битв, пиров, строительства, целые истории, рассказанные без слов.

По бокам тянулись галереи, соединённые мостами, которые висели в воздухе, не касаясь земли. Вдали виднелись купола, покрытые металлическими пластинами, и от них исходило мягкое свечение, будто внутри горели тысячи свечей. Воздух был прохладным, но не сырым — в нём чувствовалась чистота, будто его фильтровали сами стены.

—Красиво, — тихо выдохнул Дарон, впервые за долгое время забыв о ненависти и боли. Его глаза расширились, пытаясь охватить всё сразу, но это было невозможно: красота этого места была слишком велика, слишком древна, чтобы уместиться в одном взгляде.

Они шли по широким галереям, и каждый шаг отдавался эхом, которое звучало не как пустота, а как голос самого города. Гномы-ренегаты, радостно гомоня, бежали вперёд, указывая друг другу на знакомые места, будто сами не верили, что вернулись домой. Некоторым из них никогда не приходилось видеть этих красот, так как они родились в изгнании.

Тронный зал оказался в самом центре, под огромным куполом, который был сделан так, что казалось, будто над головой не камень, а небо, усыпанное звёздами. Светящиеся прожилки складывались в узоры, напоминающие созвездия, но созвездия эти, не принадлежали миру Соркалона. Но все равно это было захватывающее и величественной зрелище от которого возникало странное чувство — будто зал парит в космосе.

В центре зала стоял трон — не из золота и не из дерева, а из цельного куска чёрного камня, в который были вплавлены металлические нити. Он выглядел так, будто его не вытесали, а вырастили.

Дарангар подошёл к нему, остановился, поднял голову и произнёс речь, которую, казалось, готовил всю свою жизнь:

—Много лет мы жили на краю мира, вдали от наших корней. Мы считали себя изгнанниками, забытыми и ненужными. Но сегодня мы возвращаемся. Не как беженцы, не как просители, а как хозяева. Я— ваш король. И я верну этому царству его славу.

Он шагнул к трону, сел на него и водрузил корону себе на голову окончательно. В этот момент зал наполнился светом, будто сам камень признал его власть.

Старейшины, стоявшие в первых рядах, медленно склонились. Сначала один, потом другой, и вскоре весь зал был полон склонившихся фигур. Никто не кричал «ура», никто не ликовал — они просто признавали то, что было неизбежно.

—Теперь это наш дом, — тихо произнёс Дарангар, оглядывая зал, будто пытаясь запомнить каждую деталь. — И мы больше никогда его не потеряем.

Тронный зал ещё хранил отзвуки торжественной присяги, но воздух в нём уже менялся: из праздничного становился деловым, тяжёлым от решений, которые предстояло принять. Дарангар сидел на троне, не развалившись, не демонстрируя власть — он будто примерялся к ней, как к новому доспеху: тяжёлому, неудобному, но необходимому. Перед ним стояли Крас, Дарон, Эльфсмерт и несколько старейшин, чьи бороды были длиннее, чем у большинства гномов, а взгляды — острее.

—Мы договаривались о помощи, — начал Крас, не тратя время на лишние поклоны. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость, будто каждое слово приходилось вытягивать из себя по капле. — Речь шла не о мечах и не о щитах. Речь шла о земле. О пристанище.

Дарангар чуть наклонил голову, будто взвешивал не слова, а саму суть просьбы.

—О новом прибежище для вас, людей, — произнёс он, не спрашивая, а подтверждая. — Да. Я помню. Мой посланник мне все передал и я готов предоставить обещанное и даже больше. Там, за горами, на востоке, есть узкая полоска побережья. Не плодородная, каменистая, но открытая солнцу. Для людей — в самый раз. Горы защитят от северных ветров, а море даст рыбу и соль.Но самое главное, там не будет эльфов, что захотят вас поработить.

—Смогут ли там жить люди, если придут сюда не как гости, а как беженцы? — Прямо спросил Крас. — Если Скальная пристань падёт, если им некуда будет возвращаться?

На мгновение в зале стало тише. Даже пламя в каменных чашах будто притихло, не решаясь потрескивать слишком громко. Старейшины переглянулись, но никто не посмел возразить — не потому, что боялся короля, а потому, что знали: этот вопрос нельзя решить криком или силой.

Дарангар медленно поднялся с трона. Он не спешил. Каждое его движение было выверено, как удар молота по наковальне.

—Пусть приходят, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал так, что его услышали даже те, кто стоял у дальних колонн. — Всё, что касается земель на поверхности, — пусть люди забирают себе. Горы — наши. Подземелья — наши. Руды, жилы, кузницы, древние залы — это всё останется гномам. На веки вечные! Но небо, ветер, солнце и камни, по которым можно ходить, не боясь провалиться в бездну, — это мы можем отдать. Пусть доберутся сюда. Пусть построят свои дома. Но пусть не претендуют на гномьи богатства. Это не щедрость, Крас. Это сделка. Мы даём вам землю. А вы… вы не лезете туда, где вам не место.

Крас кивнул, не отводя взгляда. В его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с тяжестью: он знал, что даже если люди доберутся до побережья, это не будет спасением. Это будет отсрочкой. Но иногда отсрочка — это единственное, что можно предложить.

—Спасибо, — коротко бросил он, и этого хватило.

—Что еще я могу сделать для вас? —Спросил король Дарангар.

Тут вперед выступил Эльфсмерт. Он предоставил возможность договариваться об убежище для людей Красу. Но сам он считал, что людям не нужно убежище. Людям нужна смерть эльфам. Всем без исключения. Только тогда они смогу почувствовать себя свободными.

—Да, великий король, нам еще кое-что нужно. — Обратился некромаг к Дарангару. —Нам нужно безлюдное место, не примыкающее к твоему городу и несколько твоих лучших рунных мастеров. Нас ждет дело, о свершении которого мы мечтали не менее долго, чем гномы ждали возвращения своего истинного короля.

—Ну что, почтенные —обратился Дарангар к старейшинам —поможете нашим новым друзьям?

В ответ те лишь покорно склонили головы, не смея даже словами выразить свое согласие. Дать людям мастеров? Это не проблема. Их в данный момент больше тяготил вопрос: не станет ли Дарангар, обретя всю полноту власти мстить тем, кто когда-то изгнал его род родных гор. Следовало как следует угождать новой силе и всеми силами избегать той участи, на которую они сами когда-то обрекли гномов-изгнанников.

Глава 9

Тем временем Эльфсмерт не тратил времени на разговоры и клятвы. Пока в тронном зале решали судьбы народов, он ушёл вглубь пещер, туда куда ему указали старейшины, туда, где камень становился грубее, а воздух — холоднее. Его сопровождали рунные мастера — трое молчаливых гномов в кожаных фартуках, с пальцами, чёрными от копоти и металла. Они не задавали вопросов. Они просто шли, зная, что от их работы может зависеть баланс сил в этом мире.

Место, которое выбрал некромаг, находилось на краю бездонной пропасти — той самой, куда гномы веками скидывали мусор, обломки камня и то, что не стоило хранить. Здесь не было ни красоты, ни величия: только резкий обрыв, за которым начиналась тьма, и ветер, который выл, будто знал, что здесь готовится нечто противоестественное.

Эльфсмерт остановился у самого края, где пол резко обрывался, и посмотрел вниз. Там, в глубине, мерцали тусклые огоньки — не факелы, не руны, а что-то иное, будто сама бездна дышала.

— Здесь, — коротко бросил он, не оборачиваясь. — Поставьте опоры. Нанесите руны. И не стойте слишком близко к краю.

Рунные мастера молча принялись за работу. Они раскладывали инструменты, проверяли резцы, смешивали порошки для протравливания камня. Их движения были точными, выверенными, будто они делали это уже сотни раз. Но в их глазах читалось напряжение: они знали, что руны, которые им предстоит нанести, будут не для защиты дома или укрепления стены. Эти руны должны были удержать силу, которая по своей природе стремилась вырваться и разрушить всё вокруг.

Эльфсмерт передал Красу пергамент со своими наработками и велел начинать чертить указанные фигуры прямо на каменном полу, а сам, тем временем, достал материалы, которые он собирал уже очень долгое время. Ветвь Великого древа — сухую, тёмную, будто впитавшую в себя не свет, а тень. Пучок волос Ксальвиона, всё ещё пахнущий магией и смертью. Череп некромага Ворона — нестарый, но покрытый трещинами и сохранивший в себе эхо силы одного из людских некромагов.

— Эльфсмерт, —обратился к собрату Крас, когда закончил вычерчивать магические фигуры на каменном полу. —Почему ты не попросил короля гномов передать нам Слезы звезд? И почему запретил мне озвучить эту просьбу? Мы же обсуждали в пути, что без их Звездной магии сила посоха не будет полноценной.

— Я прожил жизнь, гораздо более долгую и трудную чем ты, Крас. —Ответил старший некромаг. —Дарангар дал нам и так слишком много.

— Он не отказал бы нам в праве обладать Слезами звезд. —Продолжил настаивать Крас.

— Ты прав. Не отказал бы. Но и не дал бы ими воспользоваться. Во-первых, это слишком ценный артефакт, а гномы, как ты знаешь, народ довольно-таки жадный. —Эльфсмерт даже не стал приглушать голос, чтобы не обидеть своими словами мастеров гномов.— А самое главное — я недооценил силу короны.

— Что? Ты ведь говорил, что ее влияние не будет существенным.

— Ох, Крас, только я начал считать тебя достойным звания некромага, как ты вновь стал рассуждать как обычный мальчишка.Я уже говорил тебе, что не нужно доверять всему что слышишь. Ты должен был сам проверить артефакт.

— Я проверил. Но обнаружил там лишь незначительные следы тьмы, что пропитали корону за века ее нахождения в развалинах замка Темного властелина. Я все же рассчитывал, что сила самого артефакта при возвращении в родные края сможет очиститься со временем.

— Думал. Не знал. Рассчитывал. Твои слова похожи на отговорки. А ты пробовал водрузить эту корону себе на голову?

— Нет. — Крас даже растерялся от заданного вопроса. — Зачем?

— А затем, чтобы на себе почувствовать силу ее влияния. А я пробовал. И то что корона мне предлагала, мне совершенно не понравилось. Учитывая что мне сейчас известно, я не думаю, что воля короля Дарангара сильнее моей. А это значит, что на него уже пошло сказываться влияние.

— Нужно его предупредить! — Вклинился в разговор Дарон. — Я пойду к нему сейчас же.

— Не стоит. — Пригрозил пальцем Эльфсмерт и Дарон замер как вкопанный. — Даже под страхом смерти этот гном не расстанется с короной. И с какими-либо еще сокровищами. Нам нужно как можно быстрее заканчивать наше дело и убираться пока еще есть возможность.

— С королем все понятно. — Вынужденно согласился Крас, хотя в душе все еще надеялся, что все еще можно исправить. Особенно когда у них в руках будет могущественнейший артефакт. — Но что нам делать без Звездных камней? Слезы звезд должны были дать…

— Слезы звезд никуда не денутся. И сейчас ты их увидишь. — Ответил Эльфсмерт.

Как будто повинуясь его слову к место проведения ритуала приблизилась небольшая процессия из нескольких вооруженных до зубов гномов и пары старейшин. Лысый некромаг пошел к ним навстречу. Но через некоторое время вернулся, держа в руках небольшой ларец тонкой гномьей работы.

Старейшины с охраной поспешили удалиться.

Эльфсмерт вернулся к соратникам и продемонстрировал им содержимое ларца. На мягкой атласной подушке покоились те самые Слезы звезд — два небольших камешка, размером чуть больше чем злаковое зернышко. Камни были прозрачными, но внутри них мерцали искры, будто в них застыли осколки далёких созвездий.

— Как тебе удалось? — Принялся допытываться Дарон.

— Я предложим им сделку, от которой они не смогли отказаться.

— И что же ты им предложил? — Не остался в стороне Крас.

— Чуть позже все узнаете. — Отрезал Эльфсмерт. — Давайте приступать к сборке посоха — времени осталось не так много.

И он начал собирать посох.

Сначала — ветвь. Он приложил её к черепу, и дерево тихо затрещало, будто сопротивлялось. Но некромаг не обращал внимания. Его пальцы скользили по поверхности, ощупывая каждую неровность, каждый изгиб. Он шептал слова, которые не были языком, а скорее ритмом, вибрацией, способной заставить материю подчиняться.

Затем — волосы Ксальвиона. Эльф был могучим некромагом. Но в первую очередь он был шаманом орков. И сила, которая питала все его естество частично сохранилась в его волосах.

Эльфсмерт вплёл их в ветвь, и они слились с деревом, став частью его структуры, будто всегда там и были.

Череп он прикрепил к основанию, и в тот момент, когда кость коснулась дерева, по посоху пробежала тёмная волна, словно тень скользнула по его поверхности.

Далее пришел через Звездных камней. Некромаг установил их в пустые глазницы черепа и принялся читать подготовленное для этого заклинание. Слезы звезд как будто выросли в размере, заполнив собою пустое пространство и поменяли цвет на ядовито-зеленый.

Еще одна часть великого артефакта нашла свое место. Эльфсмерт был доволен.

И только потом пришли рунные мастера. Они наносили руны не на дерево, не на кость, а на саму границу между ними, на стыки, на места, где сила могла прорваться наружу. Руны нерушимости. Руны единения. Каждая линия, каждый штрих были выверены до миллиметра. Гномы работали молча, их резцы скользили по материалу, оставляя тонкие, почти невидимые линии, которые, тем не менее, светились тусклым голубым светом.

Когда работа была завершена, посох выглядел не как оружие и не как символ власти. Он выглядел как нечто, что не должно существовать: сочетание дерева, кости, волос и камня, скреплённое рунами, которые пульсировали в такт дыханию некромага.

Эльфсмерт взял посох в руки. Его пальцы сомкнулись на древке, и на мгновение всё вокруг замерло: ветер подземелий стих, руны погасли, даже тьма в пропасти будто отступила.

— Готово, — тихо произнёс он, но в этом слове не было удовлетворения. Только холодная уверенность.

Один из рунных мастеров, самый старший, посмотрел на посох, потом на Эльфсмерта, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Эта вещь… она не для этого мира, — пробормотал он, будто сам не хотел слышать собственных слов.

Эльфсмерт лишь усмехнулся, но улыбка его не была доброй.

— Именно поэтому она и нужна.

Гномы-мастера рун ушли, унося с собой инструменты и тяжёлые фартуки, покрытые каменной пылью. В узкой пещере у края бездонной пропасти остались только трое: Эльфсмерт, Крас и Дарон. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом озона и древней тьмы, будто сама пропасть дышала, ожидая, когда ей дадут пищу.

Посох стоял на грубо сколоченной подставке — мрачный, неестественно тяжёлый, даже когда не касался рук. Его поверхность слабо мерцала: руны, нанесённые гномьими мастерами, пульсировали тусклым голубым светом, будто в такт чьему-то далёкому, зловещему сердцу.

Эльфсмерт провёл ладонью над посохом, не касаясь его, и руны вспыхнули ярче, а затем снова притихли.

— Осталось самое главное, — произнёс старший из некромагов, и голос его звучал не как у человека, а как у инструмента, созданного для одной единственной цели. — Начальная сила. Толчок. Посох должен сделать первый вдох, чтобы потом научиться дышать сам. Без этого он — просто дерево, кость и камни.

Крас шагнул было назад, но тут же остановился. Он понимал: если не дать посоху эту силу сейчас, Эльфсмерт найдёт другой способ. И этот способ может стоить ещё больше жизней.

— Ты уверен, что это нужно делать именно так? — Спросил он, и в голосе его слышалась усталость, смешанная с горечью. — Мы и так отдали ему слишком много. Если руны единения не справятся, здесь произойдет такой взрыв, что часть горы просто осядет в пропасть.

— Уверен, — коротко бросил Эльфсмерт. — Без начальной силы он не проснётся. А нам нужна его сила. Сейчас. Пока враги не сделали первый шаг.

Дарон стоял неподвижно, его лицо было лишено всякого выражения. Он смотрел на посох, но будто не видел его — скорее, смотрел сквозь него, в какую-то свою, недоступную остальным даль.

Эльфсмерт кивнул Красуна подставку.

— Стань по другую сторону. Мы должны замкнуть круг. Ты, я… и эта вещь.

Крас медленно подошёл, встал напротив Эльфсмерта. Между ними, на границе света и тьмы, покоился посох.

— Держи руки над ним, — приказал некромаг. — Не касайся. Просто дай силу. Пусть она течёт. Не сдерживай.

Крас стиснул зубы, закрыл глаза и начал вытягивать из себя магию. Это было похоже на то, как если бы он рвал жилы: сила не лилась свободно, а вырывалась с болью, с сопротивлением, будто сама его природа противилась тому, во что её превращали. Тёмные нити энергии потянулись от его ладоней вниз, к посоху, и впитались в руны, заставляя их вспыхивать одна за другой.

Эльфсмерт делал то же самое, но его магия была иной — холодной, расчётливой, словно он не отдавал силу, а вкладывал её, как монеты в сундук. Его потоки сплетались с потоками Краса, смешивались, сталкивались, и где-то в центре, в сердце посоха, рождалось нечто новое.

Руны вспыхнули разом, заливая пещеру резким, болезненным светом. Посох задрожал, будто в нём зашевелилось что-то живое. Из трещин в древесине потянулся чёрный дым, который не рассеивался, а собирался в тонкие нити, обвивая рукоять, словно проверяя, насколько крепко она держится.

И вдруг всё стихло. Свет погас. Дым рассеялся. Посох снова стал просто посохом — но Крас чувствовал: теперь это был другой предмет. В нём что-то жило. Что-то ждало.

Эльфсмерт опустил руки, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло удовлетворение — холодное, почти хищное.

— Готово, — негромко произнёс он, взял посох и крепко сжал рукоять. Металл и дерево под его пальцами будто стали теплее. — Теперь он дышит. Теперь он будет расти.

Крас обессиленно опёрся о стену. Его пальцы дрожали, перед глазами плыли тёмные пятна.

— Что дальше? — Выдохнул он, зная, что ответ ему не понравится.

Эльфсмерт посмотрел на него так, будто видел не человека, а деталь плана — полезную, но легко заменимую.

— Дальше, — произнёс он, медленно шагая вокруг посоха, словно любуясь им, — начинается настоящая игра. Тёмные эльфы уже замыслили войну против своих собратьев. Но в этот раз они хотят использовать некромагию. И этот посох был бы для них бесценен. Вот только они его не получат. Хотя, без него они всё равно начнут действовать. Их время истекает, и они это чувствуют.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть, как пеплу.

— Они хотят вырезать всех людей в своих землях. Сотнями, тысячами. А потом напустить чуму на земли Высоких эльфов. Самим эльфам это не сильно грозит — их кровь и их магия, защитят их. Но люди будут гибнуть. И эта смерть даст силу некромагам Темных эльфов: ВракШаэль Трупный пастырь, КхарЗуэль Костяной певец и ГулКарион Пепельный слепец обрушат всю мощь некромагии на своих древних врагов. А армия орков под предводительством короля Тёмных эльфов Нераксора Тёмного ударит с севера.

Крас побледнел. Он чувствовал, как холод пробирается под кожу, будто слова Эльфсмерта были не просто речью, а заклинанием.

— Ты знал, что так будет? — Прошептал он. — Знал, что все закончится гибелью сотен тысяч ни в чем не повинных людей?

Эльфсмерт усмехнулся, и в этой усмешке не было ни веселья, ни доброты — только ледяная уверенность.

— Конечно знал. Более того, наш учитель Славен тоже это знал. Нельзя добиться великой цели не принеся великую жертву.

— Вы настоящие ублюдки! — В сердцах выплюнул Крас. —Вы хуже самих эльфов. Мне в вами все понятно. Кроме одного: зачем ты мне все это рассказываешь?

— Затем, что я хочу, чтобы ты понял: я не собираюсь мешать им. Пусть эльфы утопят друг друга в крови. Пусть люди гибнут. Пусть некромаги орков насытятся этой смертью и обрушили всю эту мощь на своих Высоких собратьев. Пусть будет бойня, какой не видывал свет. Я хочу, чтобы они истощили друг друга. А когда они будут слабы, когда их силы иссякнут, тогда ударю я. Я смету остатки эльфийских домов. Я уничтожу их под корень. А потом соберу вокруг себя уцелевших людей — тех, кому посчастливится выжить, — и построю новое королевство. Королевство людей. Моё королевство.

Крас сжал кулаки, пытаясь найти в себе силы, чтобы остановить это безумие.

— Нет, — прохрипел он, выпрямляясь, хотя ноги едва держали его. Слишком много сил он отдал создаваемому артефакту. — Я не позволю тебе использовать эту силу для такого.

Он рванулся к посоху, пытаясь схватить его, завладеть его силой — чтобы потом хоть что-то сделать, чтобы остановить надвигающуюся бурю.

Но в тот момент, когда его пальцы почти сомкнулись на древке, из темноты выступил Дарон. Его движения были резкими, неестественно чёткими, будто кто-то другой управлял его телом. Он схватил Краса за запястье железной хваткой, вывернул руку, и Крас вскрикнул от боли.

— Дарон… — выдохнул он, глядя в глаза друга, в которых не было ничего, кроме пустоты. — Что ты делаешь?

Дарон не ответил. Его лицо оставалось неподвижным, а пальцы сжимались всё крепче.

Эльфсмерт шагнул ближе, его голос звучал спокойно, будто он обсуждал не судьбы народов, а погоду.

— Ещё во время ритуала усиления, я наложил на него чары подчинения. Он не мог сопротивляться. И сейчас не может. А ты, опять совершил глупую детскую ошибку и не проверил мои действия.

Крас рванулся, пытаясь вырваться, но хватка Дарона была нечеловеческой.

— Прости, — тихо, почти беззвучно прошептал Дарон, и в этом слове было столько боли, что оно ударило сильнее любого клинка. Но его руки не разжались.

Эльфсмерт подошёл вплотную. В его руке мелькнул короткий кинжал. Один точный удар — и Крас пошатнулся, чувствуя, как горячая кровь заливает бок. Он попытался отступить, но Дарон держал его, не давая упасть и не давая вырваться.

Затем Эльфсмерт схватил его жезл некромага — тот самый, который Крас носил годами, который был частью его силы и его истории. Одним резким движением он переломил его надвое. Обломки упали на камень, глухо звякнув, и тут же начали тускнеть, теряя остатки магии.

— Это тебе больше не понадобится, — холодно произнёс Эльфсмерт.

А потом Дарон, всё так же безмолвно, подтащил обессиленного Краса к самому краю пропасти. Там, где камень обрывался в бесконечную тьму, где даже эхо не возвращалось назад.

— Прости, — снова прошептал он, и на этот раз в его глазах мелькнула искра сознания — будто на мгновение он вернулся к себе. Но этого мгновения было недостаточно.

Резким движением он столкнул Краса вниз.

Тот успел лишь раз выкрикнуть имя Дарона, прежде чем тьма поглотила его.

Эльфсмерт постоял ещё мгновение, глядя в пропасть, будто прислушиваясь к звуку падения. Потом поднял посох, повертел его в руках, оценивая вес, баланс, силу, которая теперь пульсировала в нём.

— Теперь всё идёт так, как должно, — произнёс он и повернулся к Дарону. — А ты… ты будешь моим клинком. Пока я не решу, что ты больше не нужен.

Дарон снова застыл, его лицо снова стало маской. Он кивнул, не потому что хотел, а потому что не мог иначе.

И вдвоём они пошли прочь от края пропасти, оставляя позади тишину, которая была тяжелее любого крика.

Глава 10

Падение во тьму казалось бесконечным. Крас падал вниз, а мысли его, меж тем, приняли лихорадочный вид. Он еще так много планировал сделать в этой жизни, столько человеческих жизней спасти. И как все закончилось? Бесславно. Хуже того, предательством тех, с кем плечом к плечу нужно было стоять против тирании эльфов и бороться за свободу для людей.

Жалко, что так вышло. Жалко Дарона. Он славный парень и отличный друг. Теперь он послушная марионетка одного из самых жестоких существ в этом мире. В его душе будет вестись нескончаемая борьба, которая неминуемо окончится поражением. Либо Эльфсмерт окончательно сломает волю Дарона, либо парень просто сойдет с ума. В любом случае его ждет печальный конец.

Самого Краса тоже ждал печальный конец, но зато смерть наступит мгновенно, как только этот нескончаемый полет во тьму бездны закончится.

И тут Крас сначала почувствовал, а затем и начал осознавать в реальном времени, что его падение в бездну начало замедляться. Воздушные потоки, что мгновение назад слабо били со всех сторон, начали видоизменяться и струиться снизу вверх, прямо под спину падающего человека, позволяя ему все больше и больше замедляться в своем неминуемом падении.

От мыслей о смерти Крас тут же отвлекся на более насущные дела, он стал искать выход к спасению, реагируя на изменившиеся обстоятельства.

Он пролетел вниз еще пару сотен метров и поток ветра снизу стал значительно сильнее. Почти ураганный ветер все наращивал свою силу и до некромага дошло, что это происходило неспроста.

Крас знал только одно существо в пределах этого мира, что могло управлять воздушными потоками. Но как такое может быть? Милена мертва. Окончательно и бесповоротно. Он сам, собственными руками окончил ее мучения в теле лесной эльфийки и отправил ее душу в вечные сады Создателя.

Если только… Если только маленький осколок ее души, осколок осколка того самого элементаля сумел сохранить вместе с силой хоть какое-то подобие разума.

Но почему она в самый важный момент, еще там, наверху, когда Крас из последних сил сражался с Эльфсмертом, она не пришла на помощь? Одно мощное дуновение ветра и старший из некромагов сам бы улетел в бесконечную мрачную бездну гномьих гор?

Ответа на это у Краса не было. Возможно, то что осталось от Милены могло концентрироваться только на самом молодом маге. Возможно только ее любовь позволила ей каким-то образом задержаться в этом мире. И это чувство не дает возможности элементалю сконцентрироваться на чем-то конкретном кроме самого Краса.

Мысли Краса развивались в правильном направлении. Знал бы он каких усилий стоило остаткам души Милены, что намертво привязала себя в этом мире к любимому ей человеку, вернуть частичку своей связи с силами воздуха, а затем, собрав эти силы в кулак, начать замедлять падение некромага.

Мысли Краса заметались с утроенной энергией. Он получил шанс на спасение и должен был во что бы то ни стало им воспользоваться.

Его падение замедлилось, но не остановилось. Более того, силы элементаля Милены были не безграничны, иначе она подняла бы его из этой непроглядной тьмы обратно на поверхность. Более того, сила воздушного потока начала резко ослабевать. Крас стал двигаться вниз рывками, то резко ускоряясь, то вновь на какое-то время замедляясь.

— Милена, если ты меня слышишь, помоги мне дотянуться до края, я попробую зацепиться за камни. — Взмолился некромаг, обращаясь к той, что была дорога его сердцу.

Он изо всех сил потянулся туда, где, по его мнению, должен был отвесный выступ пропасти.

Элементаль услышал его мольбу и делая последнее усилие над собой, подтолкнул в нужную сторону. Крас зацепился руками за камни, но продолжил скользить вниз. Поток ветра снизу почти иссяк, но он уже и сам был способен немного замедлить свое падение.

Выхватив из-за пояса проверенный временем нож, он ударил им в направлении каменной стены и продолжая срываться низ стал искать хоть какой-то зацеп.

Рана в боку, нанесенная кинжалом Эльфсмерта полыхнула яркой вспышкой боли, но Крас усилием воли заставил уйти боль куда-то на задворки сознания. Хоть это он был способен сделать в своей безнадежной ситуации.

В какой-то момент верный нож зацепился за уступ или расщелину в камни и резко застопорил мага в одном положении. Если бы не последнее усилие со стороны Милены, он мог оторвать этим усилием руку, держащую нож.

Но все обошлось. Крас смог остановить падение и перевести дух. А любой намек на присутствие здесь Милены растаял как будто ее здесь и не было.

Крас напряг все доступные ему органы чувств, подключил к делу остатки магии, что еще пребывала в его теле и попытался найти хоть небольшой выступ, на котором можно было разместиться всем телом и хоть как-то перевести дух.

И он нашел это место. Всего в двадцати шагах правее такое имелся небольшой каменный карниз. Если бы не обостренные чувства и не помощь магии, Крас бы в жизни не нашел этот островок безопасности. Он бы провисел еще какое-то время над бездной, а потом, обессиленный и истекающий кровью свалился во тьму окончательно и расстался с жизнью навсегда.

Крас с великим трудом добрался до карниза и откинулся на спину, переводя дух.

Тьма здесь была не просто отсутствием света — она была живой. Она обволакивала, давила, пыталась проникнуть под кожу, шептала на забытых языках, обещая покой в обмен на последнюю искру воли.

Крас еще какое-то время полежал на спине, а потом принялся останавливать кровь. Сил и инструментов у него не было, зато были остатки магии и огромный опыт с работой над человеческим телом.

Провозившись достаточное время, он смог побороть кровотечение. Но сама рана как была, так и осталась на его теле, принося боль и ослабление сил.

Пытаясь собрать остатки магической энергии в кулак, Крас неожиданно для себя провалился в спасительное забытье.

А когда он очнулся и просканировал окружающее пространство, то понял, что выход из этой бездны есть. Вот только будет он весьма труден и займет слишком много времени. А время в его положении сейчас было на вес золота.

Еще немного переведя дух и не найдя даже признаков элементаля, парень принял решение двигаться обратно к поверхности.

Крас полз, цепляясь пальцами за трещины в камне, вдавливая ногти в холодный гранит и помогая себе ножом, лишь бы чувствовать, что он ещё жив. Каждый вдох отдавался болью в рёбрах, каждый шаг — острой вспышкой где-то под лопаткой. Рана, нанесённая Эльфсмертом, не хотела заживать: края её будто стягивались, а потом снова расходились, словно сама тьма не желала, чтобы он выжил.

Он не знал, сколько времени прошло. Час? День? Может, целая неделя в этой бездонной тишине, где время теряло смысл. Здесь не было ни восходов, ни закатов, ни даже намёка на движение воздуха — только холод, камень и бесконечное падение вниз, которое он теперь пытался обратить вспять.

Чутье некромага вело его. Не как компас, не как прямая дорога, а как тихий шёпот внутри, который подсказывал: «туда», «не сюда», «держись левее». Иногда этот шёпот сливался с голосами пропасти, и Красу приходилось стискивать зубы, чтобы не поддаться иллюзии, что кто-то зовёт его вниз, обещая конец боли.

На одном из узких уступов, где камень образовал нечто вроде полки, он замер, почувствовав знакомое, едва уловимое тепло. Оно было слабым, почти угасшим, но он узнал его мгновенно. Наклонившись, он разгрёб мелкие обломки и пыль — и под ними блеснули осколки костяного жезла.

Жезл был разбит не до конца: одна часть всё ещё сохраняла форму, на ней виднелись выцветшие руны, которые когда-то светились при каждом заклинании. Крас провёл по ним пальцами, и на мгновение боль отступила, будто жезл, даже мёртвый, пытался его поддержать.

Сколько раз эта вещь спасала ему жизнь? Сколько раз вытягивала из безнадёжных схваток, когда магия уже иссякала, а враги наступали? Он помнил, как впервые взял его в руки — тогда он был юным магом, полным надежд и страха, и жезл казался ему слишком тяжёлым. А теперь он казался невыносимо лёгким.

— Прости, — тихо прошептал Крас, глядя на обломки так, будто перед ним был не кусок кости и магии, а старый друг. — Ты сделал всё, что мог.

Он аккуратно уложил осколки на уступ, а сверху начал наваливать камни — не чтобы спрятать, а чтобы защитить. Чтобы никто не смог использовать эту силу во зло. Чтобы она осталась здесь, в тишине, как памятник тому, кем он был раньше.

Когда последний камень лёг на место, Крас на мгновение замер, склонив голову. Потом выпрямился, чувствуя, как силы снова начинают утекать сквозь пальцы.

Дальше путь стал ещё тяжелее. Уступы сменялись вертикальными стенами, узкие щели — обрывами, где один неверный шаг означал падение в никуда. Несколько раз он едва не срывался: пальцы соскальзывали, нога теряла опору, и только отчаянное цепляние за малейшие выступы спасало его от падения. В такие моменты он слышал тот самый шёпот чутья — резкий, требовательный, будто жезл всё ещё был с ним и кричал: «Держись!»

И он держался.

Наконец, после, казалось, целой вечности, впереди мелькнуло серое пятно — не тьма, а что-то иное. Свет. Слабый, тусклый, но настоящий. Он полз к нему, как к спасению, не веря, что это возможно. Это длилось целую вечность. И когда его пальцы коснулись ровного края площадки, он на мгновение замер, боясь поверить.

Он выбрался.

Площадка была той самой — той, где они с Эльфсмертом наполняли посох силой. Камень всё ещё хранил следы ритуала: тёмные круги, выжженные руны, трещины, будто сама земля сопротивлялась той магии, что здесь творилась. Но теперь всё было тихо. Ни запаха озона, ни мерцания, ни отголосков силы.

Крас опустился на колени, потом сел, прислонившись спиной к холодному камню. Он смотрел на край пропасти, за который его столкнули, и пытался осознать, что выжил. Что смог.

Судя по всему, прошли не часы — а сутки, а может, и двое. Следы, оставленные отрядом, давно простыли. Ветер, гулявший по пещерам, стёр отпечатки сапог, развеял запах металла и крови. Здесь больше никого не было. Эльфсмерт ушёл. Дарон ушёл. Тразир, гномы, все — растворились в лабиринтах гномьего царства, оставив его одного на этой площадке, у самого края бездны.

Крас закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него, тяжёлая, как каменная плита. Но он не мог позволить себе долго отдыхать. Центр гномьего царства был где-то впереди, в глубине, среди залов и галерей. Туда ему нужно было добраться. Туда, где могли остаться союзники. Туда, где ещё можно было хоть что-то изменить.

Он сжал кулаки, заставляя себя подняться. Ноги дрожали, голова кружилась, но он знал: если он сейчас ляжет и закроет глаза, то, возможно, уже не встанет.

Сделав глубокий вдох, он шагнул вперёд, в полумрак туннеля, ведущего вглубь горы. Каждый шаг давался с трудом, но с каждым шагом в нём разгорался слабый, упрямый огонёк ярости. Его предали. Его бросили. Его пытались уничтожить.

Но он выжил. И этого было достаточно, чтобы продолжать.

Туннели, ведущие к центру гномьего царства, будто сами пытались удержать Краса: узкие проходы сменялись завалами, каменные галереи — обрушившимися сводами, а воздух становился всё тяжелее, будто гора знала, что он несёт в себе не надежду, а беду. Но Крас шёл вперёд, стискивая зубы, заставляя себя делать шаг за шагом, даже когда тьма смыкалась вокруг, а силы грозили окончательно иссякнуть.

Когда впереди наконец показался свет — не тусклое мерцание рун, а настоящий, холодный блеск полированного камня, — он понял, что добрался. Тронный зал. Тот самый, где ещё недавно звучали клятвы и раздавались тяжёлые шаги гномов.

Но теперь здесь царила иная тишина. Не торжественная, не деловая, а мёртвая.

Крас замер на пороге, вглядываясь в полумрак. То, что он увидел, ударило сильнее любого клинка.

По залу были разбросаны обломки доспехов, тёмные пятна на камне, застывшие лужи крови. Вдоль колонн лежали тела гномов — не павших в честном бою, а убитых в хаосе, в панике, будто они пытались бежать от того, что не имело формы. В воздухе висел тяжёлый запах железа и чего-то ещё, горького, едкого — запах тёмной магии, въевшейся в камень.

А в центре, на троне, сидел Дарангар.

Он уже не был тем гордым королём, что принимал клятвы и договаривался о землях. Его поза была неестественно прямой, будто его держали невидимые нити. Глаза светились тусклым, болезненным светом, в котором не осталось ни разума, ни воли — только ярость и подозрительность. Вокруг него кружились тёмные вихри, едва заметные, но ощутимые кожей — будто сама корона, покоившаяся на его голове, источала эту порчу.

Дарангар повернул голову, и его взгляд упёрся в Краса, как остриё копья.

— Предатель! — Рявкнул он, голос его звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. — Ты пришёл закончить то, что начали остальные? Думаешь, я не вижу, как вы шепчетесь за моей спиной? Как строите заговоры?

Крас не стал оправдываться. Он видел, что перед ним уже не Дарангар, а оболочка, захваченная тёмной силой. Корона короля-воина, которую когда-то считали спасением и новой надеждой на величие, оказалась проклятием: теперь она не просто давал власть над гномьим народом — она впитывала страх, подозрительность, гнев, усиливая их до безумия. И теперь, когда власть утвердилась, проклятие сработало в полную силу.

Гномы, оставшиеся в зале, сжимали топоры, но в их глазах читалась не решимость, а отчаяние. Они уже не знали, кого защищать: короля, который убивал своих, или себя, чтобы не стать следующей жертвой.

— Остановитесь, — произнёс Крас, стараясь говорить ровно, без вызова. — Вы не видите, что происходит. Это не измена. Это проклятие. Корона заражена тёмными силами.

Один из старейшин, с бородой, поседевшей от горя, поднял на него взгляд.

— Мы пытались снять её, — тихо, почти шёпотом, произнёс он. — Он не даёт. Говорит, что мы хотим его свергнуть. Каждый, кто подходит ближе, чем на пять шагов, становится врагом.

Крас сжал кулаки. Он знал, что у него нет времени на уговоры. Проклятие уже пустило корни слишком глубоко. Если он не остановит это сейчас, гражданская война поглотит всё гномье царство, а смерть, рождённая здесь, станет топливом для планов Эльфсмерта.

Он сделал шаг вперёд.

— Тогда позвольте мне.

Дарангар вскочил с трона, его движения были резкими, дёргаными, будто им управлял кто-то другой.

— Ты?! — Выкрикнул он, и в его голосе не осталось ничего живого. — Ты первый, кто пришёл с чужими замыслами! Ты принёс эту корону! Ты виноват!

Он взмахнул рукой, и из пола вырвались каменные шипы, устремляясь к Красу. Тот отпрыгнул, перекатился, чувствуя, как холод камня обжигает кожу. Магия Дарангара теперь была не силой короля, а яростью безумца — мощной, но хаотичной, непредсказуемой.

Крас поднялся, чувствуя, как остатки его собственной магии, напитанной многочисленными смертями в тронном зале, собираются в груди, тяжёлые, горькие, но необходимые. Он не мог позволить себе роскошь осторожности.

— Простите, ваше величество, — тихо прошептал он, обращаясь и к Дарангару, и к том, кто был раньше на этом самом троне. — Простите, что это должен сделать я.

И он ударил.

Не грубой силой, не разрушительным заклинанием, а точным, выверенным импульсом, направленным не на тело, а на источник проклятия — на корону. Энергия врезалась в металл, заставляя камни в ней вспыхнуть болезненно ярко, а затем треснуть. Тёмные вихри взвыли, будто живые, и на мгновение зал наполнился звуком, похожим на скрежет тысяч зубов.

Дарангар закричал — не от боли, а от ярости, от потери контроля. Он схватился за голову, пытаясь сорвать корону, но она будто приросла к нему, впиваясь в кожу невидимыми шипами.

Крас рванулся вперёд, не давая проклятию времени на перегруппировку. Он схватил Дарангара за плечи, удерживая его, пока тёмная энергия пыталась вырваться и ударить в ответ.

— Держитесь, — прохрипел он, хотя знал, что Дарангар его уже не слышит. — Держитесь хоть мгновение.

Собрав последние силы, он направил ещё один импульс — на этот раз не в корону, а сквозь неё, разрывая связь между артефактом и разумом гнома. На мгновение всё замерло: даже тьма, казалось, затаила дыхание. А потом корона рассыпалась.

Не просто сломалась — она распалась на осколки, которые тут же почернели и осыпались пеплом. Тёмные вихри взметнулись в последний раз и растворились, будто их никогда и не было.

Дарангар обмяк, его глаза на мгновение прояснились. Он посмотрел на Краса, будто узнавая его впервые.

— Крас… — прошептал он, и в этом слове было столько усталости, столько боли, что некромаг едва не опустил руки. — Что… что я наделал? Что я наделал с моим народом?

Но ответить Крас не успел. Рана, нанесённая Эльфсмертом, дала о себе знать: силы окончательно покинули его, и он едва удержал Дарангара, когда тот начал падать.

Старейшины бросились вперёд, подхватывая своего короля, но было уже поздно. Дарангар сделал последний, хриплый вдох и замер. Его глаза остались открытыми, будто он до последнего пытался осознать, что натворил.

В зале воцарилась тишина. Не мёртвая, как раньше, а тяжёлая, полная горя и облегчения одновременно. Гномы смотрели на своего павшего короля, и в их взглядах не было ненависти — только скорбь и стыд.

Крас опустился на колени, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Но он знал, что не может позволить себе упасть.

— Где Эльфсмерт? — Выдохнул он, обращаясь к старейшинам.

Один из них, тот самый, что говорил раньше, поднял на него усталый взгляд.

— Он ушёл, — тихо произнёс он. — Ещё до того, как безумие окончательно охватило короля Дарангара. Он обещал нам помощь, а сам своей новой чудовищной силой смел все наши воинские заслоны. Он воспользовался смертью, что здесь творилась, и создал себе войско. Мёртвых гномов. Он поднял почти всех, кого за века нашей жизни в этих горах принял камень. Мы не смогли ему помешать. После этого он ушел. Он увёл мертвую армию гномов на запад, туда, где, как он сказал, должна начаться война между Тёмными и Высокими эльфами.

Крас закрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна гнева. Эльфсмерт не просто предал — он использовал их всех. Гномов, людей, даже собственных союзников. Он позволил безумию и смерти стать его оружием.

В своем стремлении завладеть невиданной до селе силой сделало его еще более чудовищным чем эльфы, против которого некромаги должны были поднимать угнетенный народ людей.

— А Дарон? Тот молодой воин, что пришел с нами. — Спросил он, глядя на пепел, оставшийся от короны короля-воина.

— Он ушел вместе со смертью, — ответил старейшина, опуская взгляд на тёмную пыль у своих ног. — Больше нам нечего рассказать.

Крас кивнул. Это было хоть чем-то. Хоть малой каплей в океане беды, которая надвигалась. Дарон жив, а значит есть шанс избавить его от влияния Эльфсмерта.

Он с трудом поднялся, опираясь на колонну. Перед глазами плыли тёмные пятна, но он знал: нельзя останавливаться. Эльфсмерт уже на пути к своей цели. А значит, и Крас должен идти дальше.

— Помогите мне собрать отряд, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Тех, кто ещё может держать оружие. Мы должны добраться до западных границ. Мы должны остановить Эльфсмерта, пока он не обрушил всю эту тьму на мир.

Старейшина посмотрел на него долго, будто оценивая не слова, а саму решимость. Потом медленно покачал головой.

— Мы не пойдём с тобой, — тихо произнёс он, и за его спиной остальные гномы тоже склонили головы в знак согласия.

Крас снова посмотрел на пепел у своих ног, на тела павших, на опустевший трон. Он знал: впереди его ждёт не слава и не покой. Его ждёт битва, в которой, возможно, не будет победителей.

Но он всё равно пойдёт. Пойдет в одиночку. Потому что кто-то должен.

Глава 11

Крас рвался в путь немедленно, но гномы его не отпустили. Они увлекли его в залы, примыкающие к тронному, а затем провели в жилые помещения. Туда, куда не ступала нога ни одного живого существа кроме гнома.

Краса накормили и перевязали рану. Он вновь попытался идти, но в этот раз силы окончательно оставили его и он повалился прямо на руки заботливых гномов.

Сны не снились. Было полное забытье из которого Крас то и дело выныривал, а затем снова в которое проваливался.

Когда молодой некромаг окончательно пришел в себя, с момента смерти Дарангара прошло несколько дней. Когда он узнал об этом, то чуть было не схватился за голову — мертвая армия Эльфсмерта, не знающая усталости успела довольно далеко отдалиться и нагнать ее обычными способами не было ни какой возможности.

Краса вновь как следует накормили и проводили в тронный зал, который к тому моменту был заполнен гномами под завязку. Здесь были все от мала до велика. Женщины и мужчины, младенцы и старейшины.

Краса ждал еще один трудный разговор…

Тронный зал, ещё недавно полный скорби и напряжения, теперь казался Красу чужой землёй. Гномьи старейшины стояли полукругом — не как союзники, а как судьи. В их взглядах не было ненависти, но не было и доверия. Только тяжёлая, выстраданная усталость. И напряжение.

Старейший из всех вновь заговорил с Красом. Его белая борода была заплетена в тугие косы, в которых тускло поблескивали металлические кольца — знак рода, одного из древнейших под горой.

— Ты спас нас от безумия, — произнёс он ровно, без пафоса, будто взвешивал каждое слово на невидимых весах справедливости. — Без тебя проклятие поглотило бы всё королевство. Мы это знаем. И потому предлагаем тебе помощь: припасы, экипировку, оружие, какое сможем дать.

Крас хотел было кивнуть, принять хотя бы малую толику этой помощи, но старейшина поднял руку, останавливая его.

— Но мы не можем позволить тебе остаться. И не можем больше открывать свои врата людям. Ты принёс сюда смерть — не по своей воле, но она пришла вместе с тобой. Корона, ритуал, Эльфсмерт… всё это переплелось здесь, и камень помнит эту тьму. И будет помнить еще долгое время. А гномы будут помнить еще дольше, до тех пор, пока камень не поглотит этот мир и все последующие.

В зале повисла тишина, густая, как смола. Гномы переглядывались, но никто не возражал. Это было не решение одного — это было решение всех.

— Отныне нога человека больше никогда не должна вступать под своды гномьих гор, — продолжил старейшина, и голос его стал твёрже, будто он произносил клятву. — Никакого убежища для людей. На веки вечные.

Крас опустил взгляд. Он не чувствовал обиды — только холодную тяжесть понимания. Гномы имели право защищать свой дом. Даже от того, кто этот дом спас.

— Я понимаю, — тихо произнёс он, и в этих словах не было упрёка. — Не нужно припасов. Дайте мне только то, что поможет остановить Эльфсмерта. Если есть хоть что-то, что я могу взять.

Старейшина чуть склонил голову, вновь будто оценивая не просьбу, а самого Краса. Потом повернулся к двум молодым воинам, стоявшим у стены, и коротко кивнул. Те подошли, неся свёрток из грубой ткани. Когда они развернули его, на свет показался череп Дарангара — суровый, с резкими чертами, будто даже в смерти он сохранял королевское достоинство.

— Мы отдали бы его камню, — тихо сказал старейшина, — но камень не примет его. Поэтому мы отдадим его голову тебе, а тыуже сам решишь, что делать с ним дальше и как воспользоваться нашим даром.Пусть этот дар послужит делу, а не просто исчезнет в камне. Возьми его.

Как навершие для посоха, который сейчас очень сильно требовался Красу этот череп подошел бы как нельзя кстати.

Некромаг коснулся черепа осторожно, почти бережно. Он чувствовал, как в нём ещё дрожит отголосок той силы, что когда-то, хоть и не долго, принадлежала королю. Не проклятие — нет, оно было уничтожено вместе с короной. Это была чистая, упрямая воля гнома, его готовность стоять до конца. И именно её Крас мог превратить в оружие.

Рядом положили крепкое гномье копьё — не боевое, а, скорее, церемониальное, но из редкой породы дерева, твёрдого, как кость, и тёмного, будто впитавшего в себя сам цвет гор. Гномы как будто читали мысли Краса и предоставляли ему материалы для создания нового посоха взамен утраченному жезлу.

—Это дерево не гниёт и не горит, — пояснил старейшина, указывая на древко. — Оно помнит тепло кузниц и холод камня. Пусть станет основой твоего посоха. Маг без посоха это лишь половина мага.

Крас взял оба предмета, чувствуя, как они ложатся в его руки так, будто всегда должны были быть там. Он не испытывал радости — только странное, горькое чувство долга. Теперь он нёс в себе не только свою магию, но и частицу гномьего короля.

Пользуясь остатками тёмной силы, ещё висевшей в воздухе, словно пепел после пожара, Крас начал творить. Он не шептал заклинаний — он работал молча, позволяя магии течь сквозь пальцы, сплетая её с деревом и костью. Череп Дарангара лёг на навершие, сливаясь с древком, будто был создан именно для него. Дерево слегка потемнело, впитывая силу, а в глазницах черепа вспыхнули тусклые огоньки — не злые, не безумные, а спокойные, как взгляд воина, готового к последнему бою.

Когда посох был готов, он не выглядел устрашающе. В нём не было кричащих рун или кровавых узоров. Он был простым, тяжёлым, надёжным — как сам Дарангар. Но в его сердцевине пульсировала сила, холодная и упрямая, готовая в любой момент вырваться наружу.

Гномы смотрели на посох, и в их глазах читалось уважение, смешанное с тревогой. Они знали: теперь перед ними стоит не просто человек. Перед ними стоял некромаг, в чьих руках была сила, способная менять ход битв. Способная повелевать жизнью и смертью.

— Иди, — произнёс старейшина, и в его голосе не было ни тепла, ни холода — только принятие неизбежного. — Остановить Эльфсмерта — это теперь твоя битва. Но главное, ты должен упокоить всех наших собратьев и предать то, что осталось от их тел камню или хотя бы земле. Ты наша единственная надежда.

Крас кивнул, не пытаясь ничего объяснять. Слова здесь были лишними. Он крепче сжал посох, чувствуя, как его тяжесть становится частью его самого.

И, ничего не сказав, он повернулся и пошёл прочь. Не к выходу, не к свету, а в глубь горы — в сторону гномьих копей. Туда, откуда совсем недавно он с таким трудом вырвался. Гномы смотрели на некромага с недоумением, но не посмели встать у него на пути или предложить ему проводить к ближайшему выходу на поверхность.

Путь вниз был тяжелее, чем путь наверх: тьма здесь была плотнее, камни — острее, а каждый шаг отдавался эхом, будто сама гора шептала ему: «Ты не должен сюда возвращаться».

Но Крас шёл. Потому что знал: Эльфсмерт ушёл на запад с мёртвым войском, и догнать его обычными способами было невозможно. А если кончились обычные способы, то следовало воспользоваться необычными. Магу голова нужна не только для того, чтобы в нее есть.

Молодой некромаг ступил в черноту копей, и своды сомкнулись за его спиной, отрезая его от гномьего королевства навсегда, ведь обратный путь ему, как и любому человеку, был заказан.

Дни в бездне сливались в один бесконечный мрак, где время теряло всякий смысл. Крас шёл, не считая шагов. Единственным ориентиром служило зеленоватое свечение посоха: оно не разгоняло тьму целиком, а лишь выхватывало из неё узкие полосы — каменные стены, острые выступы, узкие карнизы, по которым приходилось ползти, цепляясь за каждый выступ.

Крас даже пару раз пожалел, что не принял от гномов еды в дорогу, но быстро взял себя в руки. Это был его путь. Его испытание. Опытные маги умели поддерживать силы своего организма исключительно магией. Крас таким не считался, но во что бы то ни стало решил исправить этот недостаток.

Путь продолжался. С каждым шагом вниз он всё отчётливее ощущал нечто древнее, тяжёлое, будто сама бездна хранила в себе застывший крик давно умершего чудовища. Это чувство появилось ещё тогда, когда он только завершил создание своего нового посоха, — лёгкий отголосок, едва уловимый шёпот силы, который поначалу казался просто эхом магии, разлитой в воздухе. Но чем глубже он спускался, тем громче становился этот шёпот, пока не превратился в гул, отдающийся в груди.

И вот наконец дно. Самая глубинная часть подземного королевства.

Здесь было странно. Даже эхо не возвращалось — оно тонуло в этой абсолютной тишине, словно само пространство отказывалось отражать любой звук. Крас поднял посох выше, и свет скользнул по чему-то огромному, тёмному, застывшему в вековом сне.

Останки древнего дракона.

Они лежали так, будто он упал с небес и разбился о дно бездны, но даже в этом падении сохранил величие. Кости были чёрными, будто обугленными, но не от огня — от самой тьмы, что пропитала это место. Крылья, когда-то, вероятно, величественные, теперь напоминали истлевшие паруса: перепонки почти рассыпались в пыль, лишь кое-где сохранились тонкие прожилки, похожие на трещины в старом стекле.

Гномьи легенды пели о драконах как о чём-то почти мифическом — о существах, которые этом мире не водились. Они были частью того самого мира, откуда пришли сами гномы. Не случайно король-воин Марангар происходил из легендарного рода драконоборцев.

Эльфам же о них ничего не было известно: в их преданиях не находилось места этим крылатым исполинам. И теперь Крас стоял перед доказательством того, что гномьи легенды не лгали.

Каким образом это существо оказалось в мире Соркалона? Каким образом попало сюда, в эти глубины под горой? У Краса на эти вопросы ответов не было. Но они и не были нужны ему.

Он медленно обошёл останки, чувствуя, как магия посоха отзывается на древнюю силу, дремлющую в костях. Череп Дарангара на навершии будто потяжелел, а в пустых глазницах тусклые огоньки стали гореть заметно ярче. Посох откликался на нечто родственное, но гораздо более древнее.

— Ты был оружием, — хрипло произнёс обессиленный спуском Крас, глядя на исполинские кости. — Ты нёс разрушение и смерть. И теперь ты снова будешь оружием.Да таким, каких еще не видывал этот мир.

Не теряя времени, он начал ритуал. Это была не просто некромагия — это было соединение, сшивание прошлого с настоящим. Он использовал силу посоха, чтобы пробудить в костях остатки древней воли, ту упрямую искру, что не давала им рассыпаться в прах. А затем, пользуясь остатками магии смерти, разлитой по бездне, он принялся восстанавливать крылья.

Перепонки он создавал из самой тьмы — из той вязкой, плотной субстанции, что висела в воздухе, будто застывший туман и мешала свободно дышать. Он сплёл её с остатками старых жил, вплетая в них наговоры удержания и прочности, и постепенно крылья начали обретать форму. Они не стали прежними — они стали иными: более плотными, почти кожистыми, похожими на крылья летучей мыши, но в десятки раз крупнее.

Собрав крылья и проверив на целостность остальной костяк, Крас вложил всю имеющуюся у него мощь и опыт в оживление этого громадного чудовища. В какой-то момент показалось, что этих сил не хватит, но он справился.

Когда работа была завершена, дракон-нежить приподнялся на мощных лапах, и камень под ним застонал. Его череп медленно повернулся, пустые глазницы на мгновение вспыхнули зелёным светом — и в этом взгляде не было ни ярости, ни разума, только холодная готовность подчиняться.

Крас подошёл ближе и положил руку на костяной гребень. Несколько мгновений на раздумья, а потом некромаг решительно забрался на спину созданного им костяного зверя.

—Лети, — произнёс он, и это было не заклинание, а приказ, подкреплённый всей его волей.

Дракон взмахнул крыльями, и воздух, не двигавшийся здесь веками, со стоном пришёл в движение. Поток ветра ударил в стены, срывая с них вековую пыль, и чудовище рванулось вверх, унося с собой некромага.

Полёт был не плавным — он был резким, дёрганым, будто дракон заново учился владеть своим телом. Но с каждым взмахом крыльев он становился увереннее, а Крас держался крепко, вцепившись в костяные выступы, чувствуя, как холод костей пробирается под кожу.

Они взмывали всё выше, оставляя бездну позади. Стены мелькали мимо размытыми полосами, а зелёный свет посоха сливался с мерцанием драконьих глаз. Наконец впереди показалась граница гномьего королевства — тот самый рубеж, где камень уступал место другим землям.

У самой границы Крас направил дракона в сторону, к огромной пещере. Её выход был скрыт от глаз, завален обломками и замаскирован природными наростами, но чутье некромага и зов древней силы привели его точно к цели.

Пробившись сквозь завал, они вырвались наружу.

Перед ними раскинулись земли, залитые бледным светом рассвета. Яркое солнце на мгновение ослепило Краса, но глаза ему сейчас были не нужны. Мысленно отдав приказ своему зверю, он заставил его лететь на запад, вдоль Великого гномьего тракта в земли Высоких эльфов.

Но едва они тронулись в путь, как Крас приказал дракону остановиться. Там, далеко внизу, недалеко от входа в гномье королевство, он разглядел, нет, скорее почувствовал, следы смерти и недавнее пребывание Темных эльфов с Тразиром во главе.

Крылатое чудовище мгновенно повиновалось. Дракон тяжело опустился на каменистую площадку, его крылья сложились с тихим скрипом костей. Крас соскочил на землю, чувствуя, как под ногами снова появляется твёрдая опора.

Изучив следы недавнего лагеря, он нашел здесь истерзанное тело эльфийки Эльвилы. Орки напоследок весьма серьезно позабавились с ней. Да так, что девушка не смогла пережить последнего в ее жизни ужасающего события.

Но в сердце Краса не было жалости к страдающим эльфам. Он был здесь не просто так.

Взмахнув своим посохом Крас начал втягивать разлитую в этом месте смерть и творить заклинание оживления мертых.

Да, эльфы давно утратили связь с предначальным и опустились до уровня простых смертных, хоть их и отличала весьма долгая жизнь и остатки былого могущества. Будь это в прежние времена, тело эльфийки развеялось бы после смерти. А может и раньше — не дав возможность истязателям насладиться ее страданиями.

Более того, вместе с телом, медленно встающем на ноги, Крас возвращал и душу. Он почувствовал в себе силы вновь сделать невозможно — оживить мертвого эльфа. И у него получилось.

Эльвила стояла перед ним. Измочаленная, опухшая, трупная. Но способная соображать. А главное, подчиняться.

У него не было армии. Но у него была его сила, его посох, дракон и Эльвила, которая еще может сослужить ему достойную службу после смерти.

— Теперь вы моё оружие, — негромко произнёс он, глядя в пустые, светящиеся глазницы дракона и обезображенное лицо эльфийки. — И мы остановим Эльфсмерта.

Дракон не ответил — ему не нужно было слов. Он лишь слегка наклонил голову, будто признавая его власть, и замер, ожидая следующего приказа. Эльвила вообще ни как не отреагировала на его заявление.

Зато в это самое время, легкий ветерок очень ласково коснулся щеки Краса, давая понять, что та, кто не раз спасала ему жизнь, в какой-то мере все еще рядом и будет рядом до самого конца, какой бы он ни был.

Крас крепче сжал посох, чувствуя, как в нём пульсирует сила — сила гномьего короля, сила бездны и сила древнего чудовища. Впереди его ждала война, в которой не будет места милосердию. Но теперь у него было то, чего не было у Эльфсмерта: не просто магия, а нечто, способное перекроить саму суть битвы.

И он идет вперёд, зная, что назад дороги уже нет.

Устроившись вместе с Эльвилой на спине у костяного дракона, Крас поднялся в воздух и полетел прямиком на далекий запад, где мертвая армия Эльфсмерта уже вплотную подошла к границам королевства Высоких эльфов.

Глава 12

В землях Высоких эльфов время будто раскололось надвое: до чумы и после. То, что раньше было цветущими долинами, полными света и шёпота листвы, превратилось в безмолвные пустоши, где ветер носил с собой не ароматы трав, а горький пепел сожжённых поселений. Чума пришла тихо — без грохота барабанов и звона мечей, но её шаги оказались тяжелее любой армии. Она скользила по дорогам, проникала в дома, касалась кожи едва заметным холодом — и оставляла после себя лишь пустые окна и застывшие тени на полу.

Почти всё людское население королевства было выкошено за считанную неделю. Те немногие, кто пытался бежать, падали в пути, не успевая сделать и десятка шагов. Деревни и малые города превратились в кладбища под открытым небом: дома стояли с распахнутыми дверями, будто ждали возвращения хозяев, но никто не возвращался. Поля, которые ещё недавно золотились спелой пшеницей, теперь чернели, как выжженные раны на теле земли.

Самих эльфов чума почти не затронула, но как и любые существа боящиеся смерти, они принялись защищать себя как только можно. В ход шло все, от чистой магии, до алхимических зелий, от древних заговоров до бесполезных в этих делах оберегов.

Высокие эльфы, привыкшие к изяществу магии и чистоте разума, оказались не готовы к такой войне. Их заклинания исцеления, отточенные веками, разбивались о чуму, словно о каменную стену: болезнь не была ни ядом, ни проклятием в привычном смысле — она была чем-то иным, сотканным из самой смерти, и не поддавалась ни логике, ни ритуалам. Совет эльфийских аристократов собирался раз за разом, но в их взглядах всё чаще читалось не решение, а растерянность: они не знали, что противопоставить врагу, который не вступал в бой, а просто приходил и забирал жизни. Король эльфов Гил-Альнат рвал и метал. Почти все слуги из жалкого людского населения перестали существовать. А те, что каким-то образом сумели выжить — не справлялись с уборкой трупов на улицах городов.

Как будто одной беды было мало. Следом следовали одна за другой. От рук неизвестных убийц один за одним погибли несколько самых выдающихся магов, воинов и полководцев, что прославили себя своими деяниями в веках.

Расследовать эти убийства не удалось. Магия была бессильна. Да к тому же смерть, разлитая повсюду, не давала как следует сосредоточиться на следах таинственных убийц.

Но и этого было мало. Потому что спустя некоторое время с севера пришёл ураган.

Он не был обычным штормом. Он родился не в небе, а в магии — в переплетении шаманских заклинаний Тёмных эльфов, в крови жертв и в шёпоте древних духов, которых призвали на службу. Ветер ударил по землям Высоких эльфов с такой силой, что казалось, будто сама атмосфера решила восстать против них. Деревья ломались, как сухие ветки, каменные стены рассыпались в пыль, а укрепления, возводившиеся столетиями, рушились за считанные минуты. Войска, стоявшие на рубежах, были разбросаны, как сухие листья: одних швырнуло в пропасти, других вдавило в землю, третьих просто унесло в неизвестность.

И когда оборона была сломлена, на руины защитных крепостей обрушились орды Тёмных эльфов. Их армия двигалась не стройными колоннами, а лавиной: быстрые, жестокие, привыкшие к хаосу и крови, они не искали славы в честном бою — они искали слабости, разрывали линии, давили числом и безжалостностью. Их магия была грубой, земной, пропитанной дымом костров и запахом железа, и она идеально сочеталась с их тактикой: не красота заклинания, а его разрушительная сила.

Но даже этого могло не хватить, чтобы сломить Высоких эльфов. Те, хоть и понесли огромные потери, всё ещё сохраняли дисциплину, их командиры умели перегруппировываться, а магия звезд могла сдерживать даже самые яростные атаки. Они могли бы выстоять.

Если бы в дело не вступил триумвират некромагов.

ВракШаэль Трупный пастырь, КхарЗуэль Костяной певец и ГулКарион Пепельный слепец действовали не как отдельные маги, а как единый механизм, где каждый был шестерёнкой, приводящей в движение саму смерть. Они не стали тратить силы на новые заклинания — они подняли то, что уже было готово: мёртвых. Не просто трупы, а армии, сотканные из боли, страха и остаточной магии, которая ещё теплилась в остывших телах. Орды нежити хлынули в тыл, туда, где защитники были уверены в безопасности, где стояли лазареты и склады, где собирались последние резервы.

Эти существа не знали усталости, не чувствовали боли, не боялись смерти — потому что уже были мертвы. Их движения были дёргаными, неестественно быстрыми, а глаза горели тусклым, болезненным светом, будто в них отражалась сама тьма. Они рвали строй, убивали без жалости, и каждый павший воин тут же становился частью их рядов.

За считанные дни армия Высоких эльфов была разбита. Линии фронта рухнули, командиры погибли или пропали без вести, а оставшиеся отряды отступили к столице — единственному месту, где ещё можно было надеяться на спасение. Город, окружённый высокими стенами и защищённый древними рунами, стал последней крепостью. Последней надеждой Высоких эльфов.

И только Звёздная магия удерживала его на грани.

На вершинах башен вспыхивали руны, выложенные из особого камня, который ловил свет далёких созвездий и превращал его в щит. Эти барьеры не были видимыми — они ощущались как напряжение в воздухе, как холод, пробирающий до костей, и как тихий гул, похожий на шёпот звёзд. Каждый раз, когда орды нежити бросались на стены, этот щит вспыхивал, сжигая первые ряды, и отбрасывая остальных назад. Но с каждым ударом щит слабел: Звёздная магия требовала не только силы, но и времени, а времени у защитников не было.

Столица оказалась в осаде. Снаружи — тьма, нежить, армии Тёмных эльфов и некромаги, плетущие свои заклинания. Внутри — усталые воины, истощённые маги и люди, которым больше некуда было бежать. И над всем этим висела тишина, тяжёлая, как свинцовое небо, будто сам мир затаил дыхание, ожидая, чем закончится эта битва.

А потом погиб король эльфов Гил-Альнат. Толпа нежити под управлением человеческого некромага Славена прорвалась во дворец через канализацию. Им удалось преодолеть большинство препятствий и задавить числом немногих гвардейцев, что охраняли монарха.

Сам король сражался как древнее божество, но грубая сила и количество врагов взяли верх. Владыка Высоких эльфов был разорван на куски.

Славен уже праздновал победу, наслаждаясь видом убитых эльфов когда в королевский дворец прибыло подкрепление. Прибывшие эльфы в считанные мгновения изрубили нежить на куски. Оставался последний враг. Самый опасный. И самый могучий. Славен.

Запах пролитой крови и гнилостного разложения заполнил некогда безупречный тронный зал из белого мрамора от пола до потолка. Вокруг лежали груды разрубленных пополам скелетов и оседающий серой пылью прах упырей. Но главным ударом для эльфов было тело их правителя, застывшее у подножия трона. Они не успели.

Арантиэль, сжимая рукоять фамильного клинка, смотрел на мёртвого отца. В его глазах горела ярость, смешанная с глубокой скорбью. Вокруг принца полукругом выстроились четверо уцелевших гвардейцев. Напротив них, укрывшись за барьером из клубящегося зелёного дыма, стоял Славен. Старый некромаг тяжело дышал, но в его глазах не было страха — лишь презрение.

— Вы опоздали, остроухие щенки, — прохрипел Славен, вскидывая костлявую руку. — Его тело теперь принадлежит червям.

— Твоя голова ляжет к его ногам, человек! — Выкрикнул Арантиэль.

Принц рванулся вперёд. Одновременно с этим двое гвардейцев слаженно зашли с флангов. На ходу они запели заклинание Ускорения, что заставило их силуэты размыться в воздухе.

Славен среагировал мгновенно. Из его разорванного рукава вырвалась плеть из чистой некротической энергии. Она с глухим треском перехватила горло левого гвардейца. Эльф даже не успел вскрикнуть, как его кожа иссохла, превращая воина в мумию. Второй гвардеец успел нанести удар. Его зачарованный клинок разрубил защитное поле мага и рассёк Славену плечо. Некромаг зашипел от боли, но вместо крови из раны повалил трупный яд. Старик перехватил лезвие голыми пальцами — металл под его рукой мгновенно покрылся ржавчиной и рассыпался. Следующим движением Славен вонзил окутанный тленом кинжал эльфу под забрало.

Арантиэль использовал эти секунды. Он понимал, что в чистом колдовстве ему не переиграть древнего чернокнижника, поэтому объединил магию со сталью. Направив свободную руку на Славена, принц выкрикнул заклинание света. Из его ладони вырвался ослепительный луч, заставивший некромага зажмуриться и отступить. Некротический барьер Славена затрещал и начал рассеиваться под воздействием первозданной магии жизни.

— Жалкий трюк! — Роняя белую пену с губ выкрикнул Славен.

Он вонзил свой посох в мраморный пол. Тронный зал содрогнулся. По стенам побежали чёрные вены скверны, а из-под земли вырвались костяные лапы, намертво схватившие за ноги оставшихся двоих гвардейцев. Пока воины пытались разрубить кости, Славен направил на Арантиэля поток «Стрел Праха». Принц закружился в боевом пируэте, отбивая летящие сгустки тьмы сияющим мечом. Каждое столкновение отзывалось в его руках жуткой вибрацией, сталь жалобно звенела. Один из сгустков задел плечо принца — доспех потемнел, а кожу обожгло мертвенным холодом.

Арантиэль упал на одно колено, тяжело дыша. Славен медленно приближался, уже предвкушая триумф. Его пальцы скрючились, готовые вырвать душу из молодого эльфа.

— Твой отец умирал дольше. Ты окажешься слабее, — прошипел старик.

Но Арантиэль лишь ждал, пока враг подойдёт ближе. Вся его ярость и остатки магии ушли в один отчаянный фокус. Он призвал заклинание Воздушного толчка, но направил его не в мага, а под себя. Взрывная волна подбросила принца в воздух, освобождая от сковывающего холода. Пролетев над ошеломлённым некромагом, Арантиэль в воздухе перевернул меч остриём вниз. Славен едва успел вскинуть руку для защитного заклинания, но было поздно. Сияющий эльфийский клинок, подпитанный весом прыжка и яростью сына, потерявшего отца, пробил ладонь мага, а затем с хрустом вошёл глубоко в его грудь, пригвоздив старого колдуна к полу.

Зелёное пламя в глазах Славена дрогнуло. Он закашлялся чёрной кровью, попытался что-то прошептать, но Арантиэль с яростным криком провернул рукоять меча, обрывая жизнь некроманта раз и навсегда. Костяные лапы, державшие гвардейцев, тут же рассыпались в прах. В зале повисла оглушительная, мёртвая тишина.

Первый из людских некромагов пал.

Глава 13

Небо над выжженными равнинами потемнело, будто само пространство сжалось в ожидании удара. Вдали, на фоне багрового заката, двигалась зловещая процессия: армия мёртвых шла ровным, механическим шагом, не зная усталости, не чувствуя боли. Впереди, как остриё копья, двигался Эльфсмерт, а рядом с ним — Дарон, лицо которого оставалось маской без единой эмоции.

Крас увидел их издалека. Он летел на костяном драконе, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо, а под ним трепещут перепонки крыльев, сотканные из тьмы. Дракон мчался стремительно, но даже его скорость не могла стереть ту тяжесть, что давила на сердце некромага: он понимал, что ему вновь предстоит схватка с теми, кого он считал для себя друзьями и соратниками.

Он торопился как мог, но все же опоздал. Страна эльфов лежала в руинах, а десятки тысяч мертвых людей вернулись из царства мертвых чтобы сеять смерть и хаос.

Спасать стало почти некого. Но шанс отомстить еще был. И сама судьба давала ему этот шанс: армия мёртвых двигалась не по прямой, а обходила руины древних фортов, где земля всё ещё хранила слабые отголоски защитных эльфийских чар.Без этого Эльфсмерт уже бы обрушился на осажденную столицу и вышел бы из битвы еще более могущественным, чем был прежде, либо сгинул бы в пламени междоусобной эльфийской войны.

— Держи курс прямо на него, — прокричал Крас, касаясь костяного гребня дракона. — Не дай ему дойти до столицы!

Дракон взвыл — звук, похожий на скрежет камня о камень, — и рванулся вниз, рассекая воздух, как клинок.

Эльфсмерт заметил их, когда до столкновения оставались считанные мгновения. Он мог почувствовать их, но просто не ожидал атаки с воздуха. Это было не мыслимо!

Он не вздрогнул, не отступил — лишь слегка приподнял посох, и воздух вокруг него загустел, стал вязким, словно смола.

— Решил сыграть в героя, Крас? — Его голос донёсся сквозь ветер, спокойный, почти насмешливый. — Ты опоздал. Ты всегда опаздываешь. Ты слишком юн и глуп. Я устал делать тебе замечания.

Дракон ударил первым — его когти вспороли землю, поднимая тучи пыли, а челюсти щёлкнули в сантиметре от плеча Эльфсмерта. Но лысый некромаг даже не шелохнулся. Он лишь качнул посохом, и костяное чудовище рассыпалось в вихре чёрных искр. Перепонки, сплетённые из тьмы, лопнули, кости разлетелись, словно они не имели отношения друг к другу.

Колоссальное чудовище было уничтожено одним взмахом Великого посоха некромага.

Крас успел спрыгнуть, приземлившись на одно колено, и тут же откатился в сторону, уходя от волны некротической энергии, которая прокатилась по земле, выжигая траву и заставляя камни трескаться.

— Неплохо, — процедил Эльфсмерт, глядя на него сверху вниз. — Хорошая была задумка. Но этого недостаточно. Ты всё ещё думаешь, что можешь победить меня силой. А сила — это не удары и не крики. Сила — это контроль. Это знание, где и когда нанести удар. Да, собственно, и сила не на твоей стороне. Этот мой новый посох просто великолепен. А ведь я даже не использовал и толики его сил.

Дарон стоял рядом, его руки были сжаты в кулаки, а взгляд устремлён куда-то сквозь Краса, будто он смотрел не на человека, а на тень, мелькающую перед глазами.

—Ты не можешь так просто… это не ты, — выдохнул Крас, обращаясь к юноше, пока между ним и Эльфсмертом нарастала волна магического напряжения. — Ты слышишь меня, Дарон?! Это я. Крас. Твой лучший друг! Вспомни, кто ты есть! Вспомни, через что мы прошли! Вспомни нашу цель!

Эльфсмерт усмехнулся.

—Он не слышит. Чары глубже, чем ты думаешь. Они не просто шепчут ему приказы — они переписывают его волю. И знаешь, что самое прекрасное? Он сам хочет подчиняться. Потому что так проще. Так не нужно выбирать.

Крас стиснул зубы. Посох с черепом Дарангара вспыхнул зелёным светом, и некромаг ударил в своего старшего собрата. Не грубой силой, не разрушительным заклинанием — он ударил по самой структуре чар, по тем нитям, что связывали Дарона с волей Эльфсмерта. Это было рискованно: если он ошибётся, магия ударит слишком сильно, сжигая разум юноши дотла. Но другого выхода не было.

Эльфсмерт не ожидал такого хода событий. Он искренне верил, что главная цель Краса именно он. На месте молодого некромага у него и мысли бы не возникло отвлекаться на кого-либо другого, кроме как на самого главного врага. Очередная глупость мальчишки.

Волна энергии врезалась в Дарона, и тот вздрогнул — впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то живое. Боль. Осознание.

— Нет, — прошептал он, и это слово прозвучало как раскат грома среди тишины. — Я… не хочу.

Эльфсмерт резко повернул голову, его лицо исказилось от гнева.

— Молчать! — Рявкнул он, и земля под ногами Дарона пошла трещинами, будто сама реальность пыталась удержать юношу на месте.

Но Дарон уже не был тем послушным оружием, каким был минуту назад. Он сделал шаг вперёд, разрывая невидимые путы, и в его взгляде вспыхнула ярость — не против Краса, не против врагов, а против собственной беспомощности.

— Я помню, — прохрипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я помню, как ты предал нас. Как ты использовал меня. Как ты бросил Краса в бездну. Я помню, что ради достижения своих планов ты принес в жертву жизни десятков тысяч людей!

Эльфсмерт рассмеялся, но в этом смехе уже не было уверенности.

—Глупый мальчик. Ты думаешь, что это выбор? Это слабость. Слабость — помнить. Слабость — чувствовать. Есть только моя воля. Есть только моя сила. Есть только мои желания!

Он поднял посох, собираясь нанести удар, который стёр бы Дарона из этого мира. Но в тот момент, когда магия собралась в ослепительный шар тьмы, Дарон рванулся вперёд. Не как воин, не как маг — как человек, который наконец-то вырвался из клетки. Он врезался в Эльфсмерта, сбивая его с ног, и они оба упали на землю, катясь среди камней и пыли.

Крас не стал ждать. Он знал: это его единственный шанс. Пока Эльфсмерт был занят борьбой с Дароном, его защита ослабла. Посох вспыхнул снова, и Крас направил всю свою волю, всю боль, всю ярость в одно-единственное заклинание — не для разрушения, а для разрыва. Оно ударило не в тело, а в саму суть лысого некромага, в ту тьму, что питала его силу.

Эльфсмерт закричал — звук, от которого птицы срывались с деревьев, а мёртвые воины на мгновение замерли. Его посох задрожал и выпал из слабеющих рук, не желая подчиняться тому, кто был не достоин его колоссальной силы.

Дарон отполз в сторону, тяжело дыша, его глаза наконец-то стали ясными. Он смотрел на Эльфсмерта с отвращением и облегчением одновременно.

— Ты… больше не сможешь никому навредить, — выплюнул он.

Эльфсмерт приподнялся на локтях, его лицо было искажено гневом и болью. По телу проходили волны боли и судорог.

— Вы думаете, что победили? — Прохрипел он, харкая кровью. — Вы не понимаете… Древнее пророчество сказало мне, что я стану богом этого мира…

Крас шагнул ближе, его посох светился холодным, беспощадным светом.

— Значит пророчество оказалось ложью, — негромко произнёс он. — И мы не позволили этому случиться.

С последним усилием Эльфсмерт попытался собрать остатки силы, но магия не слушалась его. Она рвалась, шипела, как змея, и исчезала, не находя опоры. И в тот момент, когда тьма окончательно покинула его, он обмяк, его глаза остекленели, и он рухнул на землю, став просто телом — больше не угрозой, не мастером некромагии, а лишь тенью того, кем когда-то был.

Тишина опустилась на поле боя, тяжёлая, звенящая. Мёртвые воины стояли неподвижно, лишённые воли, которая двигала ими. Без своего повелителя они были просто останками, ожидающими упокоения.

Крас опустился на одно колено рядом с Дароном. Юноша смотрел на него, будто не веря, что всё закончилось.

— Прости, — прошептал Дарон, его голос дрожал. — Я не мог… я не мог сопротивляться. Это было сильнее меня…

— Ты в итоге смог, — тихо ответил Крас, кладя руку ему на плечо. — В самый важный момент ты смог. Этого достаточно.

Вдалеке, за горизонтом, над столицей Высоких эльфов небо всё ещё было тёмным, а щит мерцал, едва удерживая натиск.

— Вставай, — сказал Крас, поднимаясь и протягивая руку. — Нам нужно успеть.

И вдвоём они пошли вперёд — не как враги, не как подчинённый и наставник, а как союзники, как друзья, которым предстояло сделать невозможное.

Поле боя застыло в неестественной тишине — будто сама земля боялась пошевелиться после того, как здесь схлестнулись две великие силы. Мёртвые воины гномов стояли неподвижно, лишённые воли, которая ещё недавно гнала их вперёд. Ветер, до этого рвущий воздух в клочья, теперь лишь слабо шевелил пепел, кружившийся над остывающей землёй.

Крас стоял над телом Эльфсмерта, не чувствуя ни торжества, ни облегчения. Только холод, проникающий глубже ран, глубже усталости — холод, который обещал стать его новой сутью. Посох Великого некромага лежал у его ног: тёмное дерево, испещрённое рунами, которые пульсировали, будто в такт далёкому, зловещему сердцу.

Дарон стоял чуть поодаль, сжимая кулаки, его взгляд метался между Красом и телом бывшего повелителя. В нём боролись страх и облегчение, и он не знал, чего сейчас больше.

— Не трогай его, — выдохнул Дарон, делая шаг вперёд, но тут же замирая, словно сам испугался своей смелости. — Ты не знаешь, что это за сила. Она… она пожирает изнутри.

Крас не ответил. Он опустился на одно колено, не от слабости — от сосредоточенности. Его пальцы коснулись посоха, и тот отозвался вибрацией, такой сильной, что она прошла сквозь кости, заставляя зубы мелко стучать. Руны вспыхнули, выжигая на коже невидимые знаки, и в этот миг Крас понял: чтобы владеть этой силой по настоящему, нужно перестать быть тем, кем он был.

Эльфсмерт завладел великой силой, но не знал всех ее возможностей. Он видел лишь грубую мощь, способную стирать в порошок целые армии. Но суть созданного ими посоха была намного глубже, намного многогранней.

Держа в одной руке свой недавно сотворенный посох с черепом короля Дарангара, Крас начал напитывать свое естество черной силой некромагии и самой смерти.

Он закрыл глаза и потянулся к той тьме, что текла в его крови, к той воле, что способна была ломать миры. Он впитывал её не как дар, а как приговор, позволяя ей проникнуть в каждую клетку, переписать саму его природу.

Сначала боль была просто невыносимой — она рвала изнутри, будто кто-то выдирал из него человечность, оставляя только остов, готовый принять новую форму. Крас стискивал зубы, не издавая ни звука, потому что знал: если он закричит, тьма примет это как слабость и поглотит его целиком.

Потом боль превысила всяческие пределы и Крас целиком потонул в ней, забыв на какое-то время кто он такой и какова его цель.

И все бы закончилось неминуемой смертью, если бы не два голоса, которые просили его вернуться.

Первый, его лучшего друга Дарона. Верного товарища и непревзойденного воина среди людей.

Второй — Милены, девушки, что уже давно была мертва, но продолжала связывать себя с некромагом, которого искренне полюбила.

Они звали, молили, приказывали вернуться обратно. И он внял их просьбам. Снизошел до милости.

И тут он вновь начал чувствовать себя. Чувствовать боль, что заполняла каждую клеточку его тела.

А потом боль начала стихать, сменяясь странным, ледяным спокойствием. Он почувствовал, как его сердце замедляется, пока не сделало последний удар — и остановилось окончательно. Кожа стала бледной, почти прозрачной, а в глазах вспыхнул тусклый, зеленоватый свет, похожий на отблеск гнилушки в глубокой тьме.

После этого изменения в его организме стали происходить с куда большей скоростью. Кожа совсем истлела, а внутренние органы в мгновение ока усохли и истаяли, будто их никогда и не было.

Все его тело в считанные минуты превратилось в скелет, обтянутый одеяниями не по размеру.

Он стал личем.

Не чудовищем из легенд, не бездумным монстром, а существом, стоящим на границе жизни и смерти, принадлежащем обеим сторонам. Сила Великого посоха не просто влилась в него — она слилась с его собственной магией, умножая её, делая почти безграничной. Теперь он чувствовал не только потоки некромантии, но и шёпот мёртвых, и холод камня, и даже дыхание далёких звёзд — всё, что имело хоть малейшее отношение к смерти и вечности.

Посох поднялся в его руке сам по себе, будто нашёл истинного хозяина. Руны теперь не мерцали — они горели ровным, холоднымбледно-зеленымсветом, обещая разрушение любому, кто встанет на пути.

— Крас… — прошептал Дарон, глядя на него с ужасом и восхищением одновременно. — Ты… ты теперь…

— Я всё ещё я, — проскрежетал Крас, и его голос звучал иначе: глубже, холоднее, будто доносился из-под толщи льда. — Но теперь у меня есть сила, чтобы закончить начатое.

Он поднял руку, и над полем недавнего боя поднялся вихрь некротической энергии. Остатки костяного дракона, рассыпанные по земле, начали собираться вновь. Кости сплетались, перестраивались, становились крепче, чем прежде. Перепонки крыльев уплотнились, превратившись в непробиваемую броню, а в глазницах вспыхнули огни, похожие на далёкие звёзды. Дракон поднялся во весь свой исполинский рост, встряхнулся, и воздух вокруг него задрожал от напряжения.

Теперь он был не просто нежитью — он был воплощением воли лича, его оружием и щитом.

Но Крас не остановился на этом. Его взгляд скользнул по рядам мёртвых воинов — гномов, чьи души были вырваны из покоя и превращены в бездушные орудия. Он потянулся к их остаткам, не силой приказа, а пониманием самой их сути. Он не заставлял их подчиняться — он возвращал им форму, давая новую цель.

Армия мертвых гномов замерла, а затем медленно повернулась к нему. В их пустых глазах не было разума, но теперь в них появилась воля — его воля. Теперь даже если Крас по каким-либо причинам падет, они продолжат исполнять его замыслы. Пока дело не будет выполнено либо мир не падет в черную бездну бытия.

Они стояли ровными рядами, тяжёлые топоры и молоты покоились в их руках, готовые обрушиться на врага по первому знаку.

— Мы идём к столице, — вновь не своим голосом проскрежетал Крас, и его слова прозвучали как приговор.

Дракон низко зарычал, и этот звук отозвался в груди каждого, кто его слышал. Дарон сглотнул, но шагнул вперёд, вставая рядом с существом, что некогда именовалось некромагом Красом.

— Я с тобой, — сказал молодой воин. — Что бы ни ждало нас впереди. До конца.

Лич кивнул, не тратя слов на благодарность.Чувства ему были теперь не доступны. Он взмахнул посохом, и дракон рванулся в небо, рассекая воздух, как клинок. Армия мёртвых гномов двинулась следом, их тяжёлые шаги отдавались в земле, будто сама гора била в боевой барабан.

Они шли к столице Высоких эльфов, где щит уже едва мерцал, а триумвират некромагов готовился нанести последний, сокрушительный удар. Теперь у защитников появился шанс — шанс пасть не от рук вечных соперников, а от воли существа, которое больше не принадлежало миру живых.

И когда над горизонтом показалась стена города, окутанная дрожащим светом Звёздной магии, Крас посмотрел на неё не как на крепость, которую когда-то знал, а как на рубеж, который нужно преодолеть любой ценой, уничтожив по пути тех, кто уже мнил себя победителями.

Глава 14

Столица Высоких эльфов дрожала на грани исчезновения. Щит Звёздной магии мерцал, как угасающая свеча: с каждым ударом некромагических чар и шаманских заклинаний он терял силу, и трещины в нём становились всё шире. Триумвират некромагов — ВракШаэль, КхарЗуэль и ГулКарион — стояли на холме, окружённые вихрями тёмной энергии, и готовились нанести последний удар, который должен был обрушить защиту и впустить орды нежити прямо в сердце города.

Несмотря на смерть короля Высоких эльфов самостоятельно город сдаваться не собирался. Светлые понимали, что с поражением закончится всё. Их жизнь. Их наследие. И даже память о них перестанет существовать.

Но прежде чем некромаги орков успели завершить заклинание, небо над полем боя потемнело не от туч, а от тени исполинского костяного дракона. Он спикировал с высоты, рассекая воздух рёвом, похожим на скрежет камня о камень, и прямо перед рядами Тёмных эльфов тяжело опустился на землю, взметнув тучи пыли и камней.

А следом за ним пришла армия мёртвых гномов — ровные, тяжёлые ряды, в которых не было ни страха, ни сомнений. И впереди них, холодный и неподвижный, как статуя изо льда, шёл Крас, в сопровождении Дарона. Его глаза светились тусклым зелёным светом, а посох в руке пульсировал силой, способной перекраивать саму суть смерти.

Тёмные эльфы замерли на мгновение — не от страха, а от непонимания. Они привыкли к тому, что нежить подчиняется только им, что некромагия — их монополия, их оружие. Но теперь перед ними стоял тот, кто владел этой силой иначе: не как инструментом разрушения, а как языком, на котором говорила сама вечность.

ВракШаэль первым понял, что происходит.

— Это невозможно! — Выкрикнул он, его голос дрожал не от страха, а от ярости. — Значит Ксальвион и Тразиэль не справились. Теперь понятно, почему они не выходили на связь. Жалкие ничтожные бездари.

— Пусть тьма поглотит их! — Отмахнулся ГулКарион. — Но если люди завладели посохом, то перед нами ни кто иной как Гурхан, который втайне от нас любил именовать себя Эльфсмертом.

— Он забрал силу посоха себе. — Отметил очевидный факт КхарЗуэль. — Он стал невероятно силен. Более того, он изменил саму свою суть. Но вместе мы все равно одолеем его. Его мощь ничто по сравнению с нашей совместной силой и накопленный столетиями опыт.

Крас не стал вступать в переговоры. Он не поднимал посох, не шептал заклинаний — он просто потянулся к той тьме, что уже была рассеяна по полю, к тем нитям некромантии, которые триумвират сам вплел в свои армии. Он не создавал новую нежить — он перехватывал контроль над уже существующей.

И нежить откликнулась. Откликнулась на зов того, кто по праву сильного мог называть себя богом смерти.

Орды, поднятые некромагами Тёмных эльфов, замерли. Их пустые глаза на мгновение потускнели, а затем вспыхнули новым светом — не багрово-чёрным, как раньше, а холодным, зелёным. Они медленно повернулись, и теперь их взгляды были устремлены не на защитников столицы, а на своих прежних хозяев.

КхарЗуэль попытался бросить заклинание, но его магия разбилась о невидимую стену, которую Крас воздвиг одним движением мысли. ГулКарион взвыл, пытаясь призвать духов, но духи не пришли: они чувствовали новую силу, более древнюю, более холодную, и не хотели вступать в эту битву.

Армия Тёмных эльфов, привыкшая к ярости и хаосу, вдруг оказалась в ловушке. Спереди на них надвигались мёртвые гномы, тяжёлые и неумолимые, как сама гора. Сбоку — орды нежити, теперь подчинявшиеся личу. А сверху нависал костяной дракон, чьи крылья закрывали солнце, погружая поле в зловещие сумерки.

Бой был коротким и беспощадным. Тёмные эльфы сражались яростно, их шаманская магия била по рядам мёртвых, разрывая кости и сжигая мертвых воинов на месте, но Крас тут же восстанавливал потери, вливая в нежить новую силу. Каждый павший воин становился лишь топливом для его магии, каждый удар — возможностью нанести ответный.

Триумвират пытался бежать, но Крас не позволил. Он не хотел, чтобы они ушли и нашли новые способы сеять смерть. Одним точным движением он разорвал их связь с некромантией, лишив их самой основы силы. ВракШаэль рухнул на колени, его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что больше не может чувствовать мёртвых. КхарЗуэль закричал, но крик оборвался, когда земля под ним разверзлась и поглотила его. ГулКарион попытался раствориться в тенях, но тени теперь принадлежали Красу — и они сомкнулись вокруг некромага, не давая ему уйти.

Положение триумвирата спас сам владыка Темных Эльфов Нераксор Темный. Он был опытным некромагом. Он был могучим воином. Но самое главное, он был одним из старейших и сильнейших шаманов и магов среди Темных эльфов. Его мощь и знания были колоссальны. И только он смог бы повернуть ход битвы в свою сторону.

Потоки багровых молний сорвались с лезвий двух кривых мечей Нераксора и принялись сеять хаос в рядах противостоящей нежити. Один взмах и с полсотни воинов обратились во прах.

Видя решительность своего короля, остатки темных эльфов воспряли духом и с новой силой рванулись в атаку. Это была последняя, отчаянная атака на превосходящие силы противника.

Командовать армией мертвых Крас поручил Дарону, а сам вышел на бой против Нераксора — сильнейшего из живущих.

Темная магия и багровые молнии сплелись в клубок всеразрушающей стихии и, борясь друг с другом, принялись испепелять все живое и не живое в огромной радиусе.

Нераксор сыпал заклинаниями как из рога изобилия. Багровые молнии сменялись, черным пламенем, а то, в свою очередь, уступало место лучам чистейшей разрушительной энергии.

Никто в этом мире не способен был выстоять против такого. Никто из живущих. Но Крас уже перестал считаться живым, а его собственная сила возросла настолько, что он и сам перестал чувствовать ее пределы — тем более здесь, посреди многокилометровой воронки смерти, которую создала происходящая здесь битва.

Крас, хоть и без труда, успевал отбивать магические атаки Нераксора, тем временем собирая силу в единый кулак. Он планировал создать концентрированное заклинание, которое стремительно атакует врага и испепелит как его самого, так и все, что будет находиться вокруг него в радиусе нескольких шагов.

Нераксор не дал Красу воплотить свою задумку в жизнь. Продолжая чередовать атакующие заклинания, он стремительно сокращал разделяющее их расстояние, чтобы добить бывшего человека в ближнем бою.

И тут как нельзя кстати пришлась помощь Дарона. Накрошив достаточное количество темных эльфов собственными силами, он оставил добивать оставшихся врагов армии нежити, а сам поспешио на помощь другу.

Но даже благодаря его многократно увеличившейся скорости, он едва не опоздал — Нераксор уже вплотную приблизился к Красу и нанес тому несколько размашистых ударов, заставляя уходить в более глубокую защиту и мешая закончить формирование последнего заклинания.

Если бы Крас оставался человеком, эльф бы обязательно сбил его каст, но сейчас он просто несколько оттянул конец неизбежного. Даже те несколько ран, что успел нанести за короткое время Нераксор используя свои клинки и магию уже не могли ничем ему помешать. Он не чувствовал боли, усталости и каких-либо еще недостатков обычного живого тела. В какой-то момент его посох превратился в оружие ближнего боя и Крас принялся ловко отбиваться от наседающего на него короля Темных эльфов.

Появившийся кстати Дарон отвлек часть внимания на себя и схлестнулся с тем, с кем даже и не мечтал встретиться в открытом бою.

Несмотря на не человеческие рефлексы и скорость, Дарону тоже пришлось бы несладко, если бы Крас не прикрыл его некромагическим щитом, который позволял сдерживать мощь заклинаний Нераксора.

Завязалась битва сразу на двух планах бытия — магическом и физическом. В какой-то момент показалось, что силы противоборствующих сторон равны, но в дело вмешался еще один участник, который и предрешил финал схватки.

Резкий порыв ветра вдруг поднял с земли увесистый булыжник и направил его прямиком в ноги Нераксору. Прямой угрозы для короля эльфов этот эпизод не имел, поэтому он и не отреагировал на него как того следовало. Камень ударился о правое колено короля, а затем упал под ноги так, что помещал его перемещению по месту схватки.

Этим тут же воспользовался Дарон, который вонзил один из своих изогнутых эльфийских мечей прямо под ребра грудной клетки. Нераксор захрипел и харкнул кровью, но сдаваться не собирался.

Дело решил Крас, который криком «берегись!» заставил Дарона уйти с линии магической атаки.

Законченное заклинание некромага, одно из самых разрушительных, на которое только был способен Крас темным болидом метнулось в Нераксора и прошло сквозь него как нож сквозь масло.

Раздался звук похожий на резкий, немного скрежещущий скрип, и Нераксор Темный, последний король Ночных эльфов перестал существовать. Битва была закончена.

Когда пыль осела, армия Тёмных эльфов была разбита. Их ряды рассеялись, немногие выжившие бросились бежать на север, надеясь скрыться в родных землях.

Из города тут же попытались атаковать армию нежити. Высокие эльфы понимали, что как только угроза от Темных эльфов перестала существовать, следующим должен был настать их черед.

Заклинания Звездной магии тут же полетели в Краса, но он, благодаря защите, встроенной в Великий посох некромага, смог остановить их разрушительное воздействие.

Высокие эльфы замерли в нерешительности. Перед ними был враг, против которого они оказались бессильны. Орды нежити были слишком многочисленны для защитников столицы, а магия оказалась почти бесполезной против их предводителя.

В это самое время Крас, усилив свой голос магией предложил эльфам сохранить их жизни, в обмен на жизни тех людей, кои еще остались живыми в самой столице и на просторах разрушенного королевства Высоких эльфов.

Более того, он предложил эльфам убираться из столицы на все четыре стороны и больше никогда не тревожить людей.

Крас понимал, что вот именно сейчас он смог бы сокрушить остатки армии Высоких эльфов. Силы на это были. Вот только если продолжить войну, погибнет еще большее количество людей, жизни которых он поклялся сохранить любой ценой и дать им долгожданную свободу.

И тут из ворот столицы, пока щит ещё держался, вырвались отряды Высоких эльфов. Здесь были воины и маги, женщины и дети. Почти не имея какого-либо скарба они спешно покидали пределы столицы стараясь не смотреть в глаза армии нежити и на парящего в небесах костяного дракона, который уже показал, что ему по плечу справиться с любым количеством врагов на земле.

Высокие эльфы бурным потоком вырывались из столицы и уходили на север. Туда, куда совсем недавно отправились остатки их темных собратьев. Они потеряли все, но у них оставалась еще месть, которую они не смотря ни на что, готовы были совершить над Темными эльфами.

Они мчались по равнине, лёгкие и стремительные, их клинки сверкали в последних лучах заката.

Столица осталась пустой. Не беззащитной — нет, щит всё ещё мерцал, удерживая тьму на расстоянии, — но лишённой защитников. Город замер, прислушиваясь к тишине, которая казалась почти неестественной после осады.

Крас стоял посреди поля, среди обломков наступательных сооружений и тел, и смотрел, как отряды Высоких эльфов исчезают за горизонтом. Дарон подошёл к нему, осторожно, будто боялся нарушить эту странную тишину.

— Они ушли, — тихо произнёс юноша, глядя вслед стремительно убегающим эльфам. — Оставили столицу… оставили всё.

Крас медленно кивнул. Он понимал: для Высоких эльфов это был не побег, а тактический манёвр. Они хотели добить врага, пока тот слаб, пока его ряды рассеяны. Но для мира это выглядело иначе — как будто город бросили на произвол судьбы.

— Теперь здесь нет ни защитников, ни тех, кто хотел его разрушить, — произнёс Крас, его голос звучал спокойно, почти равнодушно, но в нём слышалась мертвенная решимость. — Но есть те, кто больше всего пострадал. Люди. Те, кого чума выкосила, а война лишила дома.

Он повернулся к Дарону, и в его светящихся глазах мелькнуло нечто, похожее на тень прежней человечности.

— Собери всех уцелевших людей в южных эльфийских землях. Найди тех, кто прячется в лесах, кто укрылся в пещерах, кто сбежал из сожжённых деревень. Пусть они соберутся в одном месте. Там, где ещё можно построить что-то новое.

Дарон нахмурился, будто не верил, что слышит эти слова от существа, ставшего личем.

— Может сначала прикончим всех эльфов и завершим начатое? Ты хочешь дать им шанс выжить? После всего, что случилось?

— Мы должны позаботиться о людях. Крови и смерти и так было слишком много в последнее время. Люди, наше главное богатство. Я не могу вернуть им то, что отняла чума, — подумав, продолжил Крас. — Но я могу дать им шанс. Шанс выжить. Шанс начать заново. Пусть это будет не королевство, не великая держава — пусть это будет просто место, где они смогут дышать.

Дарон долго смотрел на него, будто пытался разглядеть в этих холодных чертах того мага, которого он когда-то знал. Потом медленно кивнул.

— Я сделаю это, — произнёс он твёрдо. — Я найду каждого, кого смогу.

— Сделай, друг. Моя нежить для таких дел не годится. Да и мой вид и мой дракон могут напугать любого.

Крас снова посмотрел на опустевшую столицу, на мерцающий щит, на поле, покрытое следами битвы. Теперь он был не просто воином, не просто магом — он был силой, которая могла уничтожать и могла защищать.

Костяной дракон тихо зарычал, будто соглашаясь с его решением, и опустился рядом, закрывая город своей тенью. А армия мёртвых гномов замерла ровными рядами, готовые встретить любую угрозу.

Глава 15

На юге бывших эльфийских земель, там, где равнины плавно переходили в предгорья, а леса становились реже, будто сами деревья боялись задерживаться в этих местах, Крас начал творить то, что должно было стать не просто преградой, а границей между прошлым и будущим.

Он не возводил стену из камня и дерева — он создавал её из самой смерти.

Днями и ночами он стоял на высоком холме, окружённый армией мёртвых гномов, костяным драконом, застывшим в неподвижности, и вихрями некромагической энергии, которые кружились вокруг него, словно живые существа. Посох Великого некромага пульсировал в его руке, вычерчивая в воздухе руны, слишком сложные и древние, чтобы их мог понять обычный маг. Каждая руна ложилась на землю, как шрам, и земля отвечала: она стонала, трескалась, а из разломов поднималось нечто, не принадлежащее ни жизни, ни привычной смерти.

Стена росла медленно, но неумолимо. Она не была ровной, как крепостная кладка, — она была живой в своём ужасе: из неё выступали костяные наросты, похожие на рёбра исполинских чудовищ, между ними тянулись тёмные прожилки, мерцавшие тусклым светом, а сама структура стены напоминала переплетение корней и жил, будто она была не построена, а выращена из самой сути этого места.

Высота её достигала десятков метров, а толщина была такова, что даже самый мощный таран рассыпался бы в пыль, едва коснувшись поверхности. Но главное было не в размерах — главное было в магии, что текла внутри. Эта стена не просто мешала пройти: она подавляла саму волю к нападению. Любой, кто подходил к ней с враждебными намерениями, чувствовал, как холод проникает под кожу, как мысли становятся тягучими, а решимость тает, словно воск у огня. Даже нежить, не знавшая страха, у границы стены замедляла шаг, будто сама тьма внутри неё признавала здесь высшую власть.

Когда стена была завершена, она протянулась от старых гор на границе Великого леса на востоке до самого океана на западе, превратив южные земли в замкнутый анклав. И в самом центре этого пространства, под защитой стены, начали собираться уцелевшие люди.

Дарон сдержал своё слово. Он прошёл по лесам и долинам, заглядывал в каждую пещеру, стучал в двери заброшенных домов и звал тех, кто ещё прятался в тени. Он приводил их сюда — измученных, напуганных, потерявших всё, что у них было. Женщины прижимали к себе детей, старики опирались на палки, а молодые мужчины смотрели на стену с недоверием и страхом, не понимая, как можно искать защиту там, где сама магия казалась проклятием.

Но выбора у них не было. Чума отступила, но оставила после себя пустоту, которую нечем было заполнить. А за стеной, по крайней мере, можно было дышать.

Крас наблюдал за ними с высоты холма. Он не спускался к людям, не пытался говорить с ними или обещать им безопасность. Он просто стоял там, где заканчивалась стена, и смотрел, как жизнь, хрупкая и дрожащая, пытается собраться заново.

Когда последние из выживших под руководством отрядов Дарона оказались под защитой чудовищных стен, Крас, своей волей замкнул кольцо, а затем заставил появиться ядовитый туман, который окутал внешнюю часть стены и растекся на несколько сотен шагов прочь от нее, образуя смертельные непроходимые болота. Дело было сделано.

Выживших людей оказалось не более нескольких тысяч. Но и этого было много. Теперь над людьми больше не будет висеть эльфийское иго и они сами смогут строить свою судьбу дальше. А когда придет время и королевство людей наберет силу, они смогут покинуть пределы смертельной защиты и пойти открывать для себя новый мир.

Однажды вечером, когда последние лучи заката окрашивали костяные выступы стены в багровый цвет, к Красу подошёл Дарон. Юноша выглядел уставшим, но в его глазах светилась упрямая решимость.

— Они боятся тебя, — тихо произнёс он, не глядя на Краса, а глядя на стену, будто она могла дать ему нужные слова. — Они видят, что ты… не такой, как раньше. Что ты теперь…

— Лич, — спокойно закончил за него Крас. Его голос звучал ровно, без горечи, будто он давно принял эту истину. — Да. Я больше не человек. Я нежить. Но я всё ещё могу быть тем, кто им нужен.

Дарон наконец поднял взгляд.

— Что будет дальше?

— Это твой народ. Решай сам. Уводи людей вглубь территории. Живите. Стройте новый мир. А я останусь вечным стражем границы. И пока я «ЖИВ» — Крас хрипло рассмеялся — ни один враг не посмеет причинить вреда этим людям.

— Но ведь есть еще и другие люди. Я мог кого-то упустить. А еще осталась Скальная пристань. Ведь должен же был там кто-то выжить.

— Это уже не имеет значения. Если кто-то из людей придет сюда, а проведу его внутрь. Искать кого-то самим и спасать больше не нужно.

— Но ведь пока эти люди под защитой, мы могли бы отправиться дальше. Искать людей. Привести сюда Володара, если он жив. Кару…

— Мы не можем. — Крас медленно повернул голову, и в его светящихся глазах мелькнуло что-то, похожее на тень прежней боли. — Это место питается моей силой. А она, к сожалению, не безгранична. Я силен там, где гуляет смерть. А там, где бал правит жизнь, я уже не буду казаться тебе таким могущественным. Более того, ты должен донести до людей один непреложный закон — каждая смерть в вашем новом доме должна принадлежать мне. Если вы решите кого-то казнить — тащите сюда. Если кто-то умер — хороните под этими стенами. Я стану защитой вам, а вы, станете тем, что питает мои силы.

Дарон долго молчал, прислушиваясь к тишине, которая здесь была особенной — мёртвой, выжидающей. Потом он кивнул, будто нашёл в этих словах то, что искал.

— Тогда я останусь с ними, — твёрдо произнёс он. — Я сделаю все как ты сказал. Я буду говорить с ними. Буду объяснять, что ты не враг. Что эта стена — не тюрьма, а защита.

Крас едва заметно склонил голову в знак согласия.

С того дня всё встало на свои места. Дарон стал голосом людей, их защитником среди своих же, тем, кто мог сглаживать страх и переводить непонятное в понятное. Люди начали строить временные дома, распахивать землю, которую ещё недавно считали эльфийской, и даже смеяться — пока еще тихо, осторожно, будто боялись спугнуть это хрупкое счастье.

А Крас остался у стены. Он больше не участвовал в битвах, не гнался за врагами и не искал славы. Он стал её частью — её вечным стражем, бессмертным и холодным, но неизменно бдительным. Когда над горизонтом собирались тучи, когда в лесах шевелились тени, когда издалека доносился лязг оружия, — он чувствовал это раньше всех. И тогда стена начинала светиться, а костяной дракон тихо рычал, готовый сорваться с места по одному его знаку. А рядом вечно блуждал неутомимый ветерок, что когда-то звался магиней воздуха Миленой.

Так на юге бывших эльфийских земель родилось новое королевство — не из камня и золота, а из надежды и страха. И его главным защитником стал тот, кто больше не принадлежал миру живых, но всё ещё помнил, что значит быть человеком.

А на севере, среди выжженных равнин и чёрных скал, где даже ветер звучал как шёпот отчаяния, Высокие эльфы нанесли последний, сокрушительный удар своим извечным врагам. Их клинки, закалённые в Звёздной магии, рассекали тьму, а заклинания, сплетённые из света далёких созвездий, выжигали саму суть некромагии и шаманизма, на которой держалась сила врага. Остатки армии Тёмных эльфов, ещё недавно казавшиеся неукротимой лавиной, рассыпались под этим натиском, теряя строй, теряя волю, теряя саму способность сопротивляться.

Когда руины столицы Тёмных эльфов окончательно обратились в пепел, а последние очаги сопротивления были погашены, военачальники Высоких эльфов встали среди развалин, глядя на то, что осталось от некогда гордой державы. Победа была полной — но она не принесла радости. Она принесла лишь усталость и горькое понимание: они отвоевали лишь половину своего прежнего королевства. Вторая половина, обращённая в руины и проклятые пустоши, больше не могла служить домом. Поля, которые когда-то кормили их народ, теперь были отравлены некромагической магией; леса, шептавшие древние песни, стояли мёртвыми, с почерневшими стволами и сухими ветвями, похожими на когти.

И самое главное — они лишились не только земель. Они лишились рабов. Прежде эти народы, покорённые силой и магией, служили фундаментом их экономики, их величия. Теперь же, когда цепи пали, а магия, державшая их в подчинении, рассеялась, прежние рабы либо разбежались по лесам, либо погибли в хаосе войны. Высокие эльфы остались наедине со своими руинами и осознанием, что их старая сила ушла вместе с этой войной. Звезды больше не откликались на их зов. Связь с предвечным оказалась навсегда потеряна.

Тем временем остатки народа Тёмных эльфов — те немногие, кто избежал гибели и не пожелал склониться перед победителями, — собирались на границе Проклятых земель. Их было немного, но в их глазах горело упрямство, рождённое отчаянием. ВракШаэль, ГулКарион и ХарЗуль вели их, не как полководцы, а как последние хранители угасающей воли. Они шли туда, где сама земля отвергала жизнь, где тени были гуще, а небо — чернее.

Проклятые земли встретили их не гостеприимно, а как испытание. Но именно там, среди мёртвых болот и каменных пустошей, они нашли того, кто обещал им новую судьбу. Некрион, сын Кары, восседал на троне из чёрного камня, его глаза светились холодным огнём, а вокруг него клубилась тьма, будто сама реальность боялась приблизиться. Он не говорил громких слов, не клялся в верности и не обещал золотых гор. Он просто протянул руку — и в этой руке была сила, способная превратить поражение в возмездие.

ВракШаэль первым опустился на одно колено, коснувшись лбом земли. За ним последовали ГулКарион и КхарЗуэль. А следом за ними — весь их народ. Они присягнули на верность Некриону, признав его своим Тёмным властелином. И в тот миг, когда клятвы были произнесены, что-то изменилось не только в их судьбах, но и в самой их природе.

Они окончательно приняли новое имя — орки.

Это слово, прежде бывшее лишь насмешливым прозвищем, теперь стало их гордостью. Оно означало не слабость, не подчинение, а ярость, выкованную в огне поражения. Их магия изменилась, став грубее, плотнее, пропитанной кровью и самой тьмой. Их обычаи стали жёстче, их сердца — холоднее. Они больше не были Тёмными эльфами, пытающимися удержать ускользающее величие. Они стали орками — народом, который будет строить своё будущее на руинах старого мира.

Они приняли тьму и изменили не только свое самоназвание, но и свои имена. ВракШаэль стал именоваться Вракаш. ГулКарион стал Гулкаром. А КхарЗуэль — Харзулом.

Вернувшись к границе своего полуразрушенного королевства, Высокие эльфы начали долгий и мучительный процесс восстановления. Они возводили новые укрепления, пытались очистить отравленные земли, искали способы вернуть хотя бы малую часть прежней силы. Но в каждом их движении чувствовалась неуверенность: они знали, что мир изменился, и они больше не будут в нём безраздельными владыками.

А далеко на юге, за костяной стеной, которую воздвиг Крас, жизнь начинала робко пробиваться сквозь пепел войны. Люди, собравшиеся под защитой лича, строили дома, распахивали землю и учились снова доверять будущему. Дарон ходил между ними, успокаивал, объяснял, что стена — это не тюрьма, а щит, что тот, кто стоит на её вершине, не желает им зла. И постепенно страх уступал место осторожной надежде.

Мир раскололся на части, и каждая из них теперь шла своим путём: одни — в поисках мести и новой силы, другие — в попытках удержать осколки прошлого, третьи — в надежде построить что-то новое там, где, казалось, уже ничего не могло вырасти. И над всеми этими землями висело ощущение, что это лишь затишье перед новой бурей — бурей, которую никто не мог предсказать, но которую все чувствовали в холодном ветре, гулявшем по руинам.

На самом краю северных земель в кольце гор лежала Скальная пристань — маленький островок свободы в мире, который всё больше погружался во тьму. Здесь не было величественных дворцов и древних библиотек, не было и следов эльфийской утончённости — только грубые стены из местного камня, узкие улочки, вырубленные прямо в скале умелыми руками гномов.

Этим местом правил Володар Белый Тур — человек, чьё имя знали далеко за пределами пристани. Он не был магом, не носил короны и не клялся в верности древним династиям. Но в нём была та редкая твёрдость, которая не ломается под ударами судьбы. Его прозвали Белым Туром не за мягкость, а за упорство: он шёл вперёд, как могучий бык, не сворачивая, не оглядываясь, и те, кто вставал у него на пути, быстро понимали, что лучше уступить дорогу.

А рядом с ним, словно пламя, разгоняющее мрак, рос юный Златозар. Когда-то он был лишь мальчишкой, который боялся собственной силы: огонь вырывался из его рук не по воле, а по капризу эмоций, сжигая то, что он хотел защитить. Но теперь, после долгих месяцев тренировок и внутренней борьбы, он наконец пришёл в себя — не просто овладел магией огня, а научился слышать её, чувствовать, как она течёт в нём, будто вторая кровь. Его пламя больше не было слепым и разрушительным: оно стало щитом, мечом и светом, который не давал темноте поглотить Скальную пристань.

Вокруг островка свободы сжималось кольцо врагов. Отряды орков, которые теперь, присягнув Некриону, искали новые земли и новые жертвы, чтобы доказать свою силу, то и дело пробовали на зуб людские дозоры.

Но Скальная пристань держалась. Темный властелин только начал свое восхождение и еще не имел достаточно сил для планомерного наступления. Но он и не спешил. Время было на его стороне. А люди… Когда-нибудь они либо преклонят свои колени, как это сделали орки, либо будут просто стерты с лица Соркалона.

Ледяной мессия двигался на юг, словно сама зима шла по его следу. Он не торопился — ему некуда было спешить. Его шаги оставляли за собой не просто следы, а ледяные корки, стягивавшие землю, будто она пыталась сжаться от невыносимого холода. Там, где он проходил, трава чернела и рассыпалась в пыль, ручьи застывали на лету, а воздух становился таким плотным, что дышать было почти невозможно.

Скальная пристань осталась позади — он миновал её, не замедляя шага. Огненный мальчишка был силен, но его черед еще придет и не нужно тратить время на его уничтожение сейчас.

Путь Ледяного мессии лежал в земли лесных эльфов — в край, где деревья были старше гор, а их корни сплетались с самой сутью мира. Зеленое королевство относительно спокойно пережило миновавшую недавно войну Высоких эльфов с Темными и с нежитью. Здесь царили сама жизнь и местным эльфам было плевать на творящееся за пределами их границ вещи.

В самом сердце зеленых земель росло Великое древо — не просто растение, а живой якорь, удерживавший равновесие между стихиями. Его крона касалась облаков, а в тени его ветвей поколения эльфов заключали союзы, произносили клятвы и слушали шёпот предков.

Когда Ледяной мессия достиг священной рощи, Великое древо встретило его тихим, но мощным гулом — будто само пространство сопротивлялось приближению этой ледяной смерти. Эльфы, охранявшие древо, бросились в бой, их стрелы звенели в морозном воздухе, заклинания света вспыхивали и гасли, разбиваясь о невидимую ледяную броню. Но всё было тщетно.

Мессия поднял руку, и мороз ударил по древу, как молот. Кора покрылась трещинами, похожими на паутину, листья осыпались, превращаясь в хрупкие осколки льда. С каждым мгновением жизнь покидала древо: его могучие ветви склонялись, будто под тяжестью веков, а корни, уходившие глубоко в землю, сжимались от холода, теряя связь с миром.

И когда Великое древо рухнуло, земля содрогнулась. Это был не просто удар по дереву — это был удар по самой ткани реальности. Равновесие, которое оно хранило, треснуло, и через эту трещину в мир хлынул первозданный холод.

Но Ледяной мессия не остановился. Он опустился на колени прямо посреди руин, на месте, где ещё недавно пульсировала жизнь, и начал ритуал призыва. Его слова звучали не как речь, а как скрежет льда о камень, как вой ветра в пустых долинах. Вокруг него кружились вихри снега, сплетаясь в сложные узоры рун, которые вспыхивали и тут же гасли, оставляя после себя лишь обжигающий холод.

В Соркалон возвращался Невообразимый Повелитель Льда.

Он ещё не появился окончательно — его присутствие ощущалось пока лишь как нарастающий мороз, как предчувствие катастрофы. Но первые признаки его возвращения были повсюду: в центре некогда Великого леса реки покрывались льдом даже в разгар лета, цветы увядали, едва раскрывшись, а небо над южными землями становилось всё бледнее, будто выцветал сам свет.

Часть южных земель уже погрузилась в ледяной холод. Поля, которые ещё недавно обещали богатый урожай, теперь выглядели как застывшие картины: колосья стояли неподвижно, покрытые инеем, а земля под ними стала твёрдой, как камень. Поселения пустели — эльфы уходили, чувствуя, как холод пробирается под кожу, как он шепчет им о неизбежности.

Никто не знал, когда Невообразимый Повелитель Льда явится окончательно. Но все кто мог чувствовать — чувствовали: это лишь вопрос времени. И когда он придёт, вряд ли кто-то сможет его остановить. Даже Крас со своей некромагической стеной, даже объединённые силы эльфов и людей, даже магия огня юного Златозара — всё это казалось слишком хрупким перед лицом первозданной стихии, которую он воплощал. Первый повелитель этого мира возвращался на свое законное место. Пройдет год, может быть два, а может и вся сотня лет и он вернется. Это неизбежно. И тогда мир под именем Соркалон признает своего истинного повелителя.