Соревнование межмировых Путешественников — 3. Апокалипсис-мир

Глава 1

«Приветствую, Путешественник 6!

В этом мире ты солдат-выживальщик в зомби-апокалипсисе.

Твоя особая способность: меткий выстрел.

Твоя слабость: шея.

Удачи в путешествии!

Твоя Система»

— Где же тут выход?

Вшестером мы уже полчаса бродили по бункеру, который оказался настоящим лабиринтом из коридоров и поворотов. И хотя он не был волшебным, как тот лабиринт в долине Мёртвых Королей, тем не менее, выход найти мы не могли.

Тренер в своём любимом могучем облике шёл впереди, я — высокий и крепкий мужчина-солдат — за ним, время от времени перебрасываясь словами с Оратором — тощим очкариком, который, судя по камуфляжу, тоже был солдатом. За нами плелась девочка-подросток Валькирия в своей нелепой для апокалипсис-мира юбке, и она что-то вполголоса обсуждала с Плутом — невысоким мужчиной в гражданском, который носил кепку задом наперёд, как рэпер. И за всей этой нашей процессией вышагивал Ловелас — тоже в камуфляже, тоже военный, — но вёл себя так, словно боялся всего на свете.

— Я не люблю такие миры, — признался он, когда мы остановились на очередном разветвлении коридоров. Тут, как и во многих местах, нервно моргала белая лампочка.

— Любишь, не любишь, но ты здесь, — заметил Тренер. — Так что постарайся.

После этого Ловелас вжал голову в плечи (он побаивался Тренера) и больше ничего не говорил.

Мы хотели как можно скорее покинуть бункер, чтобы увидеть, в какой мир нас занесло. Может, не всё так плохо? Может, тут зомби — редкое явление, как волшебницы в третьем мире? И в то же время мы боялись этого момента — все, кроме Тренера, который с энтузиазмом, точно пыхтящий паровоз, вышагивал вперёд. Он был уверен в себе так, как никто из нас.

Каждый из нас был всё ещё шокирован после сообщения Системы:

«Приветствую, Путешественники!

Ваша миссия: вместе добраться до Ворот Системы. В случае успеха каждый из вас получит по одному победному очку.

Если кто-то умрёт в ходе прохождения — миссия провалена для всех. В случае провала вас будет ждать наказание в финальном мире.

Ваша Система».

Сразу после этого она выкатила статистику по соревнованию, где было указано:

Путешественник 1 — 1.

Путешественник 2 — 1.

Путешественник 3 — 0.

Путешественник 4 — 1.

Путешественник 5 — 0.

Путешественник 6 — 1.

Если бы мы могли помочь Плуту и Ловеласу выиграть в этом и следующем мире поочерёдно… Если бы у нас всё получилось так же, как с Оратором в предыдущем мире, то всё было бы замечательно, и мы бы добились ничейного счёта. Это позволило бы нам вернуться в свой мир без удач и неудач. Так нет же… Система нас переиграла.

Потому что в этом мире мы — команда. Если все мы выживем и доберёмся до цели, то каждый получит по одному очку, то есть статистика будет такой:

Путешественник 1 — 2.

Путешественник 2 — 2.

Путешественник 3 — 1.

Путешественник 4 — 2.

Путешественник 5 — 1.

Путешественник 6 — 2.

После этого будет ещё один мир, и там мы, конечно, сможем отдать победу Плуту или Ловеласу, но что будет с другим? Он получит неудачу! А мы? Я не знаю, предусмотрела ли Система удачу для пятерых… Сложные, сложные вопросы. Я уже не знал, что нас ждёт. Что ждёт меня.

— Эй, ну чего приуныли? — прогремел Тренер впереди. — Мир только начался, а вы уже носы повесили.

— Конечно, повесили! — огрызнулся Плут. — У тебя-то всё отлично! Получишь своё очко и будет у тебя два! А у меня, например, вообще ничего сейчас нет.

Мы с Оратором отвели глаза. Мы были свидетелями смерти Плута в прошлом мире, и я не догадался ему помочь, перемотав время назад. Но с другой стороны… разве Оратор единственный из нас не был достоин победы в пиратском мире?

— И что? — Тренер повернулся к нему и посмотрел на него сверху вниз, как на блоху. — Будешь теперь об этом ныть вместо того, чтобы что-то делать?

— А почему мне нельзя поныть? — ощерился на него Плут. — Потому что ты так сказал?

— Да, именно так.

Они встали друг напротив друга: коротышка в джинсах и крепкий мужик в облегающей чёрной водолазке, которая подчёркивала каждый его мускул.

Я встал между ними и сказал:

— Слушайте, ребята, нам сейчас не нужно ссорится. Мы в одной лод…

— Конечно! — заорал Плут. — Вы все тут выиграли один раз, а мы с Ловеласом — неудачники! Поэтому вы так спокойны, а мы… мы… Ловелас, ну чего ты молчишь, а?!

Ловелас, скромно стоящий у стенки, пробормотал:

— Плут, я правда думаю, нам стоит держаться вместе в этом мире. А потом ты просто выиграешь в следующем мире, и всё будет хорошо…

Плут на это тихое бормотание тут же растерял всю свою агрессию. Он захлопал ресницами, помотал головой и удивлённо спросил:

— Ты чего, Ловелас? Ты что, не собираешься выигрывать?

— Я всё равно не смогу, — пробормотал Ловелас и смешался под нашими дружными недоумёнными взглядами.

Мы смотрели недоумённо не потому, что считали Ловеласа сильнее Плута — это было отнюдь не так. Мы так смотрели, потому что не понимали, как можно сливаться вот так сразу, не зная даже, что там будет, в этом последнем мире.

— Это ещё пока неясно, — заметил я. — Мы даже предположить не могли, что будем проходить миссию вместе… а что будет дальше — и вовсе непонятно. Любой ещё может отыграться.

— Легко говорить, когда у тебя уже есть одна победа, — проворчал Плут, но агрессировать перестал.

Тренер тяжко вздохнул, но ничего не сказал. Я мог лишь предположить, о чём он думает: «Ну и команда мне досталась».

— Пошлите дальше, — сказал Тренер. — Крыс прав: ссорится бессмысленно, пока мы в одной лодке.

Мы переглянулись. Миролюбивый Тренер? Что-то новенькое!

Мы шли по бесконечным коридорам и уже не боялись встретить зомби. Наверное, бункер был от них защищён — не зря же это бункер. Заходя в разные комнатки, которые когда-то были чьими-то, мы параллельно собирали припасы: крупа, сухари, сушёные овощи, мясные и овощные консервы, вода. Также мы нашли фонарики на батарейках, которые можно было как носить в руке, так и прикрепить на оружие. Полезная штука!

Наконец, мы добрались до выхода. Огромные ворота предстали перед нами во всю свою ширь и высоту — в такие любая фура с лёгкостью проедет. Вот только они были автоматические, и сейчас они были надёжно заперты. Лампа над входом моргала и гудела, словно огромная муха, а рядом с воротами обнаружилось окошко с числовыми кнопками: чтобы открыть, нужен пароль.

— Я знаю пароль, — сообщила Валькирия и, подойдя к окошку, откинула защищающую кнопки крышку.

— Что? Откуда? — удивился Оратор.

— Вот отсюда, — Валькирия закатала рукав своей огромной толстовки и показала пять чисел, аккуратно выведенные синей ручкой на тыльной стороне руки. — Думаю, это пароль от двери.

— Отлично, Валькирия, — похвалил Тренер и вынул пистолет из кобуры. — Все готовы?

Я итак держал в руке пистолет, поэтому кивнул. Оратор тоже вытащил пистолет, а Ловелас достал свой неуклюже, с опаской. У Плута и Валькирии не было огнестрельного оружия: только у Валькирии был нож, а у Плута — железная полицейская палка, которую он подобрал совсем недавно.

— На нас могут напасть зомби, едва только мы откроем двери, — добавил Тренер.

— Открывай уже, — поморщился Плут.

Валькирия ввела пароль со своей руки, и окошко мигнуло зелёным. Загудев, ворота пришли в движение и принялись медленно открываться, иногда неисправно дёргаясь. Тонкая щель, потом всё шире и шире… Нам в глаза ударил оранжевый свет уходящего солнца, и мы не сразу разглядели, что там, снаружи.

А снаружи было тихо. Толпа зомби, как мы подумали сначала, нас у входа не поджидала, и никто на нас не набросился. Ворота бункера открывались прямо на городскую дорогу, которая сейчас была тиха и пустынна, только тут и там стояли разбитые, проржавевшие, опрокинутые машины. Асфальт полуразрушен, и из него щедро выползали растения. Вообще растения тут были повсюду: они оплетали тротуары и покосившиеся фонарные столбы, основания полуразрушенных высоток и разрастались в разбитых внутренностях магазинов. Типичная картина типичного апокалипсиса.

— Я ожидал чего-то более… необычного, — заметил Тренер.

— В каком смысле? — спросил Оратор, оглядываясь по сторонам жадно, будто бы для того, чтобы увидеть всё сразу.

— Ну, обычный мир зомби-апокалипсиса, — пояснил Тренер. — Все его так и представляют. Согласен, Крыс?

— Ну да. И что? Все миры были похожи на то, что есть в культуре нашего мира.

— Об этом я и говорю… Разве это не подозрительно?

— Почему это подозрительно? — проворчал Плут.

— Подумай сам, Плут, — прогудел Тренер. — Все мы всегда оказываемся рядом, а миры оказываются похожими на те, которые представляются такими именно в нашей культуре. Это навевает на мысль, что Система — тоже из нашего мира.

Я кивнул. Сложно было с этим не согласиться. Я и сам не раз удивлялся, что все миры так похожи на наш или на те, которые могли придумать наши люди.

— При этом, — встряла в разговор Валькирия, — Система с каждым новым миром сбивает нас в кучу всё ближе и ближе. Сначала одинаковые миссии, потом остров, теперь вот мы команда…

— А ты права! — Тренер хлопнул Валькирию по плечу, отчего та вздрогнула. — Это тоже пища для размышлений.

— Бред какой-то, — поморщился Плут. — Зачем вам в этом копаться? Главное другое: мы здесь, и нам надо что-то с этим делать.

— И ты тоже прав, Плут, — согласился Тренер.

Покачав головой, я обменялся взглядами с Оратором. Похвалы Тренера выбивали из колеи — мы-то запомнили его как агрессивного типа, расталкивающего всех локтями. А он вдруг смягчился… Потому ли, что в этом мире нужно выживать совместно?

Солнце садилось. Было очень-очень тихо — теперь, когда ворота прекратили гудеть, распахнувшись во всю свою ширь.

— Пока не закрывай, — посоветовал Тренер. — Нам нужен путь отхода. По крайней мере, пока не узнаем, куда нам двигаться.

Раскомандовался…

— А то сама не знаю, — отозвалась Валькирия.

— О, смотрите! — сказал Ловелас, указывая в сторону. Там, на полуразрушенной стене, прячущейся в тени, зеленели светящиеся буквы, точно начертанные проектором.

«Пункт вашего назначения: городок Краснокам».

Краснокам… Знать бы ещё, в какой стороне этот Краснокам. (Название отчего-то кажется знакомым.) Впрочем, искать шкатулки в разных частях острова не нужно, поэтому я рад. Не рад только, что Система обозначила этот мир как зомби-апокалипсис, а мы этих зомби всё ещё не видели… У меня от напряжения скоро отвалятся ступни, честное слово.

— Надо порыскать по городу, поискать газеты или карты, — сказал я. — Может, тогда найдём нужное нам направление.

— Это верно, — согласился Тренер. — Только не смейте разделяться или отставать. Это глупейшая ошибка — особенно, здесь.

Все кивнули. Я думаю, никому не хотелось бродить по разрушенному городу в одиночку.

Тем временем, солнце село окончательно, и его умиротворяющий оранжевый свет погас. Мрак проступал всё чётче, по углам уже сочилась тьма. Я отлично помнил по фильмам из своего мира, что после заката зомби вылазят из всех щелей, а это значило, что нас ждёт напряжённая ночь.

— Сначала осмотримся в ближайших домах, — скомандовал Тренер. — Если ничего не найдём, то вернёмся обратно в бункер. Все поняли?

— Поняли, хватит командовать, — поморщился я.

— Тебе что-то не нравится, Крыс?

— Обсудим это потом, ладно? — отозвался я, и мы вошли в тёмное нутро разбитого магазина.

Каждый из нас тут же включил фонарик. Как мне не хватало этого в предыдущих мирах! Нажал на кнопку — и на тебе свет! А не все эти огнива, факелы и свечки…

Фонарики осветили магазин: здесь было довольно пусто, только валялись кое-где листы бумаги из порванного журнала да хрустели под подошвой стёкла. Я принялся вглядываться в страницы журнала, надеясь увидеть заветное слово «Краснокам». Но на листах были только улыбающиеся люди, новые сумки и симпатичные интерьеры…

Мы довольно долго бродили в окрестностях своего бункера, заходя в каждый магазин. Если слышали какой-то резкий звук, тут же замирали и до рези в ушах прислушивались, чтобы не пропустить опасность.

— Сюда! — вдруг позвал Плут из угла, который исследовал.

Мы бросились туда и в перекрестии фонариков увидели труп. Труп сидел в углу, с него была содрана кожа, а из глазниц, носа, рта и ушей росли вездесущие растения. По нему ползали муравьи, словно ища, чем можно поживиться. Выглядело это пугающе и мерзко одновременно, и Ловелас тут же зажал рукой рот.

— Ну умер мужик, ну сожрали его, — заметил Тренер.

— У него карта, — пробормотал Плут, указывая взглядом на уголок бумаги, который торчал у него из нагрудного кармана перепачканной куртки.

Тренер потянулся было к этому уголку бумаги… и вдруг «мёртвый» мужик открыл глаза. Глаза оказались, как у насекомого, фасеточные. Мы отпрянули от него, а Тренер молниеносно выстрелил в него два раза — прямо по глазам. Мужик выдохнул и сполз по стенке, оставляя на стене липкий жёлто-зелёный след. После этого Тренер быстро вытащил у него карту и положил себе в карман.

— Слышите? — прошептала Валькирия. — Кто-то идёт…

Мы повернулись к тёмному проходу, который вёл из магазина в переулок. Там действительно слышались шаги, но не человеческие. Как будто кто-то шёл на многочисленных ногах.

— Ты слишком громко стрелял, — пробормотал Ловелас.

— О, простите, — съязвил Тренер и наставил пистолет на тёмный проход, пятясь к двери. Шепнул нам. — Давайте скорее, не тупите. Из магазина к бункеру.

Уговаривать нас было не нужно: я вместе с Тренером развернулся лицом к тёмному проходу, а остальные пошли в сторону разбитой витрины. И тут этот кто-то вышел в свет наших фонариков…

У меня помимо воли вырвался судорожный вздох. Там, в проходе, стоял человек-муравей. Буквально: тело у него было человеческое, но руки-ноги болтались без надобности, потому что из тела проросли другие — шесть гигантских муравьиных ног. На голове мерцали фасеточные глаза, слепо уставившиеся на нас, а изо лба торчали длинные усы и шевелились. Во рту щёлкали жвала, с которых на пол капало что-то липкое…

Тренер снова выстрелил, человек-муравей завизжал, и во все стороны полетела липкая зелёно-жёлтая жидкость. Я завершил выстрелом в голову, и человек повалился на пол. Мы стремительно отступили на улицу, и в это время услышали выстрелы: Оратор стрелял в темноту. Приглядевшись, я побледнел: к нам ползли полчища людей-муравьёв. На огромных ногах, шевеля в воздухе своими мерзкими усами и двигаясь непредсказуемыми ломаными движениями.

— Все в бункер! — скомандовал Оратор, и мы принялись быстро отступать, поглядывая по сторонам и отстреливаясь от людей-муравьёв.

— Валькирия, ты первая! — крикнул Тренер. — И нажми, чтобы ворота закрывались!

Мы стреляли в гигантских насекомых, и я каждый раз попадал точнёхонько в голову. Система не соврала: я действительно оказался метким стрелком, а рука сама направляла дуло в нужном направлении.

Вот, мы уже у бункера. Толпы людей-муравьёв ползут на нас, переступая через своих отстрелянных товарищей. А мы стреляем, стреляем, перезаряжаем, стреляем… А сколько у нас вообще патронов?..

— Я нажала! Заходите! — услышали мы голос Валькирии.

Сначала за воротами скрылся Ловелас, за ним — Плут, а мы с Тренером и Оратором продолжали отстреливаться. Ворота задвигались медленно, иногда переходя на внезапные рывки. Зашёл Оратор, потом я и в самый последний момент — Тренер. Ворота захлопнулись, и по бункеру прокатилось эхо.

Тяжело дыша, мы привалились к стенам, кто-то упал прямо на пол. Мы слышали, как скребутся в дверь люди-насекомые, но здесь, внутри, чувствовали себя в безопасности.

— Молодцы, — Тренер улыбнулся. — А у нас получилась вполне себе слаженная работа, а?

Все покосились на него без улыбок. Люди-насекомые не вдохновляли.

— А зомби тут нетипичные, — заметил Оратор. — Не просто мертвяки, поражённые вирусом. А мертвяки-насекомые.

— От этого только хуже, — пробормотала Валькирия. — Не люблю ни то, ни другое.

Я на всякий случай проверил коридор направо и налево — вдруг гигантские муравьи проникли внутрь, пока мы шастали снаружи? Но кажется, тихо. Никого. Хоть тут можно немного расслабиться и ощутить себя в безопасности…

— Давайте глянем, что мы отобрали у того трупа, — Тренер присел и расстелил карту на пыльном полу. Карта оказалась грязной и покоцанной, справа налево её пересекала жёлто-зелёная засохшая то ли кровь, то ли слизь.

Мы склонились над картой. Она показывала кусок некоей страны, пространство между городом Ижкар и городком Краснокам. По сравнению с Ижкаром Краснокам был совсем крошечным городком, но идти до него предстояло долгие километры пути. Леса, поля, холмы, реки, болота. Сейчас мы, судя по всему, находились в городе Ижкар. Да, вот, пожалуйста, надпись на стене бункера: «Ижкар-бункер».

— Отличная находка, — порадовался Тренер. — То, что нужно. Молодец, Плут!

Плут хмыкнул и отодвинулся, когда Тренер хотел похлопать его по плечу. Всем нам не очень-то нравились эти хлопки.

— Что ж, — подытожил Тренер. — Всего одна вылазка, а у нас уже столько информации! Знаем, как выглядят зомби. Знаем, куда нам идти. Всё просто и ясно, остаётся только выжить.

— Я думаю, — встрял я, — нам лучше отправиться на рассвете. Есть у кого-нибудь часы?

— У меня есть, — сказал Плут и оголил запястье с фитнес-браслетом. — Показывает, что сейчас восемь вечера.

— Рассвет будет примерно в шесть-семь, — сказал Ловелас. — А вы уверены, что днём эти твари не ходят?

— Вот завтра и выясним, — бодро отозвался Тренер. — Даже если ходят, нам будет проще видеть при свете дня. А пока давайте подыщем ещё припасов — особенно, патронов. И потом хорошенько выспимся.

— Хватит уже командовать! — не выдержал я. — Ты тут не командир!

Оратор кивнул, Плут радостно хмыкнул. Валькирия и Ловелас устало посмотрели на нас, но ничего не сказали.

— Я так понимаю, вы против, что я решил возглавить наш маленький отряд? — спросил Тренер, поднимаясь на ноги.

— Конечно, против! — отозвался я. — Ты не можешь быть главным только потому, что сам захотел!

— Но никто из вас не справится лучше, — возразил Тренер. — А я руковожу людьми уже несколько лет. Если быть точным, семь.

Это он, наверное, про наш мир. Наверное, был каким-нибудь менеджером, вот и ходит весь такой важный.

— Ты не можешь соревноваться честно, — добавил я. — Всё время ищешь возможность нас поубивать. А теперь вот лезешь в командиры?

— Сейчас условия другие, сейчас я вас убивать не стану, — отозвался Тренер. — В чём твои претензии, Крыс? Всё это — часть соревнования. Даже мои покушения на вас.

— Это нечестное соревнование, — заявил я. — В нормальном спорте так быть не должно.

— Так мы и не в спорте, — хмыкнул Тренер. — Тут скорее как в жизни: чтобы обойти других, тебе нужно наступить им на горло. Ничего личного, Крыс, в реальности не место спортивным правилам.

Я был не согласен.

— Ты ещё так молод, — покачал головой Тренер. — Веришь в какую-то справедливость… Подумай: справедливости не существует. Чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее добьёшься успеха.

Мы могли, наверное, ещё долго стоять и спорить, но тут вмешалась Валькирия:

— Хватит нам собачиться. Всё это сейчас так неважно! Давайте лучше думать, как нам тут выжить.

— Вот, — сказал Тренер. — Это здравая идея.

Глава 2

Мы так и не решили, кто у нас за главного. Да, эту привилегию взял на себя Тренер, но он сделал это, не спросив нас. А мы были против. По крайней мере, я, Оратор и Плут. Ловелас и Валькирия заняли нейтральную позицию, но они не понимали… Если мы сейчас отдадим Тренеру лидерство, мы будто бы отдадим ему превосходство над нами. Ни я, ни Оратор, ни Плут этого, конечно же, не хотели.

Ночь провели в комнатках, расположенных близко друг к другу — если что случится, мы могли броситься друг другу на помощь. Спал я плохо, иногда только дремал — и мне снились гигантские люди-муравьи, которые гнались за мной, щёлкая влажными жвалами… Только измучился весь, а не поспал.

Припасов по всему бункеру тоже оказалось не так много. Особенно большое опасение вызывало небольшое количество патронов. Вчера на быстрой перестрелке мы потратили половину всего, что у нас было. Надо было придумать, как расходовать меньше боеприпасов — путь до Краснокама не короткий и едва ли безопасный.

— Очень надеюсь, что сейчас зомби не активны, — поделился со мной Оратор, когда мы встретились возле дверей бункера.

— Да, я тоже, — поддержал его я. — Обычно в фильмах так и бывает.

— Но мы не в фильме, — заметил Оратор.

— Как знать, — вздохнул я.

Я в самом деле не знал, что мне обо всём этом думать. Ведь миры были так похожи на наш… похожи на то, что мы представляли, но с лёгкими отклонениями в сторону «ненормальности». Например, в фэнтези-мире толком не было магии, а в пиратском — морских путешествий. Может быть, мы попадаем не в настоящие миры, а в какие-то пласты нашей культуры? Например, на страницы конкретных книг, в кадры фильмов, в сюжеты игр? Может ли быть такое? Это нам до сих пор неизвестно.

— О, вы тут! Как спалось? — спросил Плут, выходя из-за угла. Снова на нём была та дурацкая кепка задом наперёд, словно он пытался косить под дерзкого типа, но без этой кепки вся дерзость вмиг испарилась бы.

Мы ответили что-то неопределённое, а потом увидели идущих в нашу сторону Валькирию, Тренера и Ловеласа. Они шли нога в ногу и что-то мирно обсуждали. Словно и не было всех предыдущих миров, где Тренер путал нам карты и даже пытался убить!.. Какие все слабые, какие податливые, какие неправильные…

— Доброе утро! — прогудел Тренер. — Ну что, все готовы?

— Хватит вести себя так, словно ты главный, — процедил я сквозь зубы.

— Крыс, я понимаю, что абсолютно не устраиваю тебя как лидер, — спокойно отозвался Тренер, глядя мне в глаза. — Но что тогда будем делать? У нас должен быть главный.

— Необязательно, — встал на мою сторону Оратор. — Мы можем быть группой без лидера.

— Такие группы обречены на провал, — хмыкнул Тренер.

— Но нас не так уж много, — миролюбиво заметил Оратор. — А так хоть ответственность будет разделена на всех шестерых. Или ты бы хотел взять ответственность за всех нас?

— Да, — не раздумывая, согласился Тренер.

Все замолкли на мгновение, потом Оратор уточнил, словно подумал, что Тренер не понял всей серьёзности ситуации:

— То есть, ты возьмёшь ответственность за группу и будешь отвечать даже за наш проигрыш?

— Конечно, Оратор. Я ведь не дурак, я знаю, что значит управлять людьми.

Управлять… Слово резануло по ушам. Я покачал головой.

— Ну а если выиграем, то это будет общая победа, — улыбнулся Тренер.

Здесь, в этом мире, он резко переменился. Даже показывает теперь, что может быть человеком, с которым можно вести переговоры. Но всё это так фальшиво, так натянуто, так бесит! Как начальник, который называет вас, сотрудников, семьёй…

— Может быть, решим, кто главнее, по пути в Краснокам? — предложила Валькирия, и я услышал в её голосе нетерпение, перемешанное с раздражением. Она не понимала: нельзя давать Тренеру лидерство, вот нельзя и всё!

— Да, согласен, — отозвался Тренер. — Открой ворота, пожалуйста.

Валькирия ввела код и открыла ворота. Створки поползли в разные стороны с дребезжанием и периодическими рывками. И вот в нашу полутьму скользнул неверный утренний свет, а потом в образовавшейся щели мы увидели верхушки пустых высоток, освещённых встающим солнцем. У Ловеласа оказалась отличная чуйка на время.

Город пустовал. Даже трупы людей-муравьёв, которые вчера были прямо тут, за ночь куда-то испарились. Тихо и спокойно. Очень тихо… никаких зомби.

— Отсюда нам надо на северо-восток, — сказал Оратор, который вчера внимательно рассматривал карту. — Желательно, я думаю, пойти по шоссе. Там и указатели должны быть.

Я, Тренер, Оратор и Ловелас держали в руках пистолеты. Плут и Валькирия держались поближе к центру. Так мы и начали свой путь по полуразрушенному городу, оплетённому разгневанной природой.

Тут и там попадались насекомые, очень много насекомых нормального маленького размера: муравьи деловито бегали под ногами и строили муравейники в самых неожиданных местах, пауки вили паутину даже между далеко стоящими друг от друга столбами. А ещё пчёлы: летали от цветка к цветку, которые также росли тут много и беспорядочно.

— Какой-то мир насекомых, — пробормотал Оратор, отмахиваясь от очередной букашки.

— Может быть, это они по ночам превращаются в зомби, — буркнул Ловелас.

Никто не стал смеяться над этим предположением. Всё было возможно.

Да, это был мир зомби-апокалипсиса. Но зомби оказались не просто инфицированными мёртвыми телами, а мёртвыми телами, превращёнными в муравьёв.

— Любопытно, что тут произошло, — будто озвучил мои мысли Тренер, оглядывая местность. — Будет здорово, если по пути узнаем.

— Зачем нам это, — фыркнул Плут.

— Лучше поймём этот мир, успешнее будем выживать.

Он прав, конечно. Ещё бы узнать, как именно люди превращаются в зомби-муравьёв… Чтобы не стать такими же.

Солнце поднималось над городом и освещало его всё больше и больше. Лучи отскакивали от уцелевших стёкол и пятнами света ложились на полуразрушенном асфальте. Жужжали насекомые, всюду под ногами кипела жизнь — и это меня напрягало. Я уже во втором мире подряд сталкивался с огромными насекомыми, и все эти встречи мне не нравились.

На протяжении часа ходьбы ничего не происходило: мы просто шли, уже порядком расслабившись, и периодически заглядывали в магазины. Иногда удавалось пополнить запасы провизии, иногда — мы находили патроны, обронённые кем-то. Иногда натыкались и на трупы людей... многие из них были оплетены растениями от пят до макушки, и по ним ползали муравьи. Мы просматривали обрывки газет и журналов, вчитывались в книги и письма, но пока ничего существенного нам не попадалось.

Стали подниматься в полуразрушенную горку. Раньше по этой дороге ездили машины: мчались на работу, даже не подозревая, что однажды это место будет принадлежать не людям. А люди думали о своих делах, о счетах и отчётах, об ипотеках, зарплатах и прочих цифрах… Надо же, как мало всё это значит перед одной-единственной случайностью — неизвестным вирусом. В любой момент всё, что важно сейчас, может разрушиться. Как там звали персонажа из книги, который говорил «человек внезапно смертен»?

Ж-ж-ж! Я очнулся от своих мыслей и поднял голову. Все мы замерли, услышав этот громкий звук. Он раздавался впереди. Будто кто-то завёл гигантскую газонокосилку. Ж-ж-ж!

— Это нехорошо, — пробормотал я, думая о гигантской пчеле.

Впереди над горкой поднялось существо. Человек с гигантскими крыльями-пропеллерами и отросшей нижней частью, которая трансформировалась в пушистый жёлто-чёрный зад шмеля — с многообещающей иглой размером с хороший кинжал. Сам человек, из которого вырос шмель, был жив — он злобно зыркал на нас своими чёрными фасеточными глазами и тянул к нам свои бледные руки. Помимо этих рук у него ещё было три пары насекомьих лап с шипами на концах.

Тренер выстрелил, шмель покачнулся, но продолжил лететь на нас.

— Лучше не стреляй, — остановил его Ловелас, когда Тренер вновь прицелился. И смешавшись под его вопросительным взглядом, пояснил. — Шмели не нападают, если их не провоцировать.

Шмель летел на нас, и мы отошли с его пути, держа пушки наготове. Громко жужжа, шмель задумчиво пролетел мимо, и его косило в сторону после выстрела Тренера. Ловелас был прав: мы его не особо интересовали, он направлялся к цветочной поляне, которую мы только что прошли.

— Но погоди, а муравьи? — Тренер повернулся к Ловеласу. — Они ведь ночью напали на нас!

— Возможно, мы случайно разворошили их гнездо, — пожал плечами Ловелас. — Возможно, это были муравьи-охранники. Решили, что мы угроза. Ну, или добыча, они ведь тоже едят мясо. — И добавил, словно его только что осенило. — А ещё у нас были фонарики в руках, мы наверное их разбудили и приманили к себе.

Мы поражённо уставились на Ловеласа, и тот окончательно смутился под нашими взглядами. Он уткнулся взглядом в землю и почесал свой лохматый затылок.

— Откуда ты столько знаешь про насекомых? — спросила Валькирия.

— Я… ну, я вырос в деревне, — Ловелас смутился ещё больше и покраснел. — В детстве увлекался насекомыми, много за ними наблюдал.

— Но тогда получается, — вмешался я. — Получается, что они не представляют для нас опасности, пока мы не нападаем?

— Надеюсь, — отозвался Ловелас, не глядя на меня. Засмущали парня.

— Что ж, — Тренер улыбнулся. — Получается, нам не нужно так уж много патронов.

Да, отличная новость! Многих зомбарей мы не интересуем, пока не отсвечиваем. Очень надеюсь, что так.

Ба-бах! Я дёрнулся, и что-то больно ужалило меня в плечо — да так мощно, что меня завертело на месте, как юлу. Я увидел, как на плече расползается красное пятно, и крикнул:

— Прячьтесь в укрытие!

Все спрятались за углом дома, а Тренер шепнул: «Сидите тут», — а потом побежал прочь по проулку и свернул налево. Я зажал рану и привалился к стене: было больно, я кусал губы.

— У нас ведь есть аптечка? — спросила Валькирия, пока Плут и Оратор взволнованно строили предположения о том, что случилось. Ловелас протянул ей аптечку, вынутую из рюкзака.

— Кто-то выстрелил в меня, — сказал я.

— Думаешь, это другие люди? — спросила Валькирия.

— А кто же ещё, — я поморщился, высвобождая руку из рукава камуфляжной куртки. — Наверное, хотят отобрать наши припасы и оружие.

— Куда побежал Тренер? — спросил Плут.

— Думаю, хочет выяснить, кто это был, — отозвался Оратор.

Под курткой у меня была майка, и на плече я увидел рану: круглую, с сочащейся из неё кровью. Валькирия присела возле меня и открыла аптечку. Запахло йодом, и я отвернул лицо от бинтов и ножниц — с детства терпеть не мог больницы и кровь. Я был активным ребёнком и часто разбивал в кровь то локти, то коленки, а ещё меня кусали собаки, а мама после этого тащила меня в больницу, где мне обещали сделать небольно, а в итоге больно всё-таки делали — да ещё как. С тех пор от запаха крови и йода меня мутило.

Валькирия принялась обрабатывать мою рану, а потом вдруг в плече вспыхнула адская боль, и я увидел, что она держит в тонких щипцах пулю. Она рассматривала окровавленное орудие убийства, как ювелир — драгоценный камень, который ему нужно отшлифовать.

— Предупреждать надо! — возмутился я, пока она прикладывала к моему плечу бинт.

— Наоборот не надо, — возразила Валькирия, заворачивая пулю в бинт и отдавая Ловеласу. — Неожиданно, зато быстро и без всяких мучительных приготовлений.

Я сердито засопел, но ничего не сказал. Валькирия замотала рану бинтом и поднялась, а потом вернулся Тренер.

— Это был человек, — сходу сказал он. — Я нашёл окурки в здании через дорогу. Снайпер.

— Конечно, человек, — хмыкнул я. — Не зомбарь же.

— Почему? — удивился Тренер. — Всякое может быть. Мы же пока не знаем.

Я встал и надел куртку. Плечо болело, но что поделать. Я поблагодарил Валькирию.

Валькирия кивнула и передала Тренеру пулю, завёрнутую в тряпицу. Почему ему? Может быть, потому что он встал рядом с ней, а может, потому что считала его главным. Но как же это бесит…

— Пуля как пуля, — покатав между пальцев пулю, сказал Тренер и передал её Оратору. — От винтовки.

— Теперь надо быть в десять раз осторожнее, — заметил Оратор, рассматривая пулю и кладя себе в карман. — Люди тут не дружелюбнее зомби. А может быть, даже хуже.

— Как и в любом зомби-апокалипсис фильме, — вздохнул я.

Дальше мы шли переулками, перебегая между открытыми пространствами быстро, как зайцы. То и дело попадались зомби-пчёлы, но они не нападали, с деловитым жужжанием проносясь мимо по своим непонятным делам.

Из города вышли к обеду — и наткнулись на зомби-муравьёв. Увидев нас, они, в отличие от пчёл, сразу же побежали к нам, быстро перебирая многочисленными лапами и покачивая гигантскими усами, похожими на троллейбусные провода. Вдалеке мы увидели высотку, тонущую в куче из целых деревьев, и это жутко напоминало муравейник. Муравейник размером с девятиэтажку.

— Похоже, они всё-таки любят мясо, — заметил Плут, когда мы припустили от них прочь.

— Они нападают на слабых врагов, — сообщил на бегу Ловелас.

— Всё-таки надо было идти ночью, — пропыхтела Валькирия, еле успевая за нами на своих коротких подростковых ногах. — Ночью насекомые спят.

— Не все, — ответил Ловелас.

Мы промчались по переулку и запетляли между улиц, стараясь всячески запутать муравьёв. Спустя минут десять погони муравьи и впрямь потеряли к нам интерес, и мы остановились, восстанавливая дыхание и глотая воду из бутылок. В ушах ещё звучали их быстрые цокающие шаги.

— Надо обойти муравейник, — заметил Оратор, поправляя съехавшие очки. Сейчас он как никогда походил на растрёпанного петуха, со всем к нему моим уважением.

Вдруг Тренер заорал:

— Ложись! — и прихватив оказавшихся рядом с ним Валькирию и Плута, грохнулся на землю. Мы повалились следом, а потом услышали стрельбу. Пули вколотились в стену за нами, а мы вползли в пустое здание.

Я выругался, хватаясь за свой пистолет. Опять кто-то в нас стреляет! Неймётся этим мародёрам, лишь бы чужое своровать… Совсем чокнулись в своём апокалипсис-мире.

— Надо поймать их и отбить у них охоту тащиться за нами, — заметил я.

— Пошли, — Тренер кивнул на выход. — Может, ещё успеем их выцепить.

— А мы останемся тут на всякий случай, — сказал Ловелас, цепляясь за свой пистолет. Его он держал неправильно, как-то криво и неуверенно.

— Там был чел в окнах второго этажа, — сообщил Тренер. — Я тебя прикрою, а ты забегай в здание. Я сразу за тобой.

Так мы и поступили: Тренер высунулся из нашего прохода и пару раз стрельнул в окна второго этажа. Я пересёк переулок и забежал в тёмный проём здания, почти сразу же за мной прибежал Тренер. Мы услышали быстрые шаги наверху и бросились к полуразрушенной, оплетённой растениями лестнице.

Я первый влетел на второй этаж и увидел человека во всём чёрном — тот мелькнул на лестнице напротив и исчез за перилами. Мы услышали его быстрые шаги и помчались следом… но едва ступили на первую ступень лестницы, как увидели, что фигура наверху целится в нас из пистолета. Мы бросились врассыпную и скрылись за перилами, а фигура вхолостую стрельнула в лестницу. Когда мы осмелились высунуться из-за ограждения, шаги нападавшего слышались уже гораздо дальше, наверху.

Что ж, он был один. Если только его сообщники сейчас не подбираются к нашим… Но я надеюсь, боевых навыков Оратора и Ловеласа хватит, чтобы дать разбойникам отпор, они ведь в телах военных. Да и Валькирия с Плутом не лыком шиты.

Мы побежали следом за нападавшим. Ему некуда деваться, он один, он бежит на крышу, откуда у него не будет выхода.

На адреналине мы преодолели восемь этажей одним махом и вот, мы уже на девятом. Сверху хлопнула дверь, ведущая на крышу. Меня охватил охотничий азарт, а за спиной словно выросли крылья. Попался, голубчик! Теперь-то мы точно узнаем, что здесь происходит…

Крыша! Мы с Тренером оказались на плоской крыше, залитой ослепительным светом солнца. Тренер тут же выстрелил, чтобы нас не застали врасплох, и фигура в чёрном ойкнула от неожиданности. Я тоже выстрелил — хотел попасть в руку — и попал! Фигура снова ойкнула и выронила пистолет.

— Ни с места! — крикнул Тренер. Наверное, подслушал эту фразу в полицейском сериале.

Фигура вся была в чёрном: чёрные джинсы, чёрные кеды, куртка с капюшоном, кепка и даже солнцезащитные очки. Мы видели только острый подбородок, заросший щетиной, и искривлённые от боли губы. Всё-таки человек. Не зомби.

— Мы просто хотим поговорить, — сказал я, и мы стали подходить ближе.

И вдруг наши глаза одновременно обожгло болью. На мгновение закрыв их, мы прочитали: «Охотник на Путешественников 4».

Что?..

А фигура в чёрном вдруг широко улыбнулась. Зубы были ровные, человеческие, за исключением слегка торчащих, как у вампира, клыков. А потом она повернулась к нам спиной и спрыгнула с крыши.

Глава 3

Охотник на Путешественников.

Мы с Тренером переглянулись. Мы видели одно и то же?

— Какие-то новые вводные, — пробормотал Тренер, сбитый с толку.

Я тоже ничего не понимал. Мы подошли к краю крыши и глянули вниз. Внизу простиралась полуразрушенная дорога и опутанный растениями тротуар, но никакого пятна мы там не увидели. Ни сломанного тела, ни брызг крови.

Спустившись, мы в этом убедились. На дороге никого не было… Словно этот человек, стрелявший в нас, вдруг испарился в воздухе. Мог ли он как-то зацепиться за подоконник нижних этажей и ускользнуть от нас? Мог бы, обладай он ловкостью обезьяны…

Когда мы вернулись к остальным, они тут же нацелили на нас пистолеты. Затем облегчённо опустили их.

— Ну что? — спросил Оратор. — Мы слышали выстрелы…

Все глаза уставились на нас. И я выдал:

— На нас охотятся.

— Это мы итак поняли, — хмыкнул Плут.

Я пересказал то, что с нами случилось, а Тренер закрепил информацию скупым кивком. Повисла тишина.

Охотник на Путешественников. Судя по номеру, он не один такой. И наверняка, он, как и мы, не из этого мира. А может, из этого… Главное то, что он будет охотиться на нас, Путешественников, как и другие. Но какого чёрта?..

Продолжили путь уже не так бодро, как начали. Озирались по сторонам, шли осторожно. Мало нам зомби, так ещё и Охотники… не просто какие-то мародёры или разбойники, которым наплевать кого убивать, а Охотники конкретно на нас, Путешественников. Значит, куда бы мы не пошли, они последуют за нами. А значит, следовало быть осторожными втройне. Система, что же ты с нами делаешь?..

Если так подумать, всё это похоже на компьютерную игру. С каждой локацией становится всё сложнее, а противников добавляется. Что же будет в следующем, последнем мире? Кто добавится к нам там? Уж не придётся ли нам управлять армиями: армия Путешественника 1, армия Путешественника 2?..

За много километров обойдя гигантский муравейник, мы вышли с другого края города. Там же обнаружили покосившийся указатель с полустёртыми надписями: «Перь», «Краснокам». Дорога на Краснокам вела прямо вперёд, в густые леса. Дорога сильно потрескалась и, чем дальше мы заходили, тем больше она пропадала под трудолюбивым напором растений. Зомби-пчёл здесь водилось море: они летали над гигантскими цветами, и складывалось впечатление, словно мы прогуливаемся рядом с вертолётной площадкой — так было шумно от их жужжания.

— Из города выбрались, — заметил Тренер. — Теперь этим Охотникам будет сложнее скрываться.

Глядя на густую растительность и гигантские деревья впереди, я с ним не согласился. В лесу, наверное, будет даже проще охотиться на нас. И самое ужасное, что, если кого-то из нас пристрелят, проиграет вся группа. Что там говорила Система?«В случае провала вас будет ждать наказание в финальном мире». Поэтому нам, как никогда, нужно держаться вместе и оберегать друг друга, как самих себя. И как же хорошо, — поневоле, тайком подумал я, — что Тренер в этой ситуации на нашей стороне.

— О, смотрите! — Ловелас наклонился и вытащил что-то из травы. Этим чем-то оказалась тетрадь в прозрачной обложке, грязной от земли.

— Что там такое? — Валькирия подошла к нему, и остальные немного погодя тоже подтянулись.

Ловелас протянул находку подошедшему первым Плуту. Плут вытер грязь с обложки, и мы прочитали: «Дневник С.». Перелистнув пару страниц, Плут показал нам содержимое тетради — надписи, сделанные мелким и аккуратным почерком. Тетрадь была щедро оклеена блестящими наклейками в виде сердечек и звёздочек.

— Похоже на дневник девочки-подростка, — шепнула Валькирия.

— Ты права, — Плут прочитал. — «В. меня не любит. Сегодня он целый день ходит с Л., а на меня даже не смотрит». Бред какой-то! — И он выбросил тетрадь.

— Ты чего?! — Валькирия бережно подобрала тетрадь. — Тут же может быть столько ценной информации!

— Информации, как одна девочка была влюблена в мальчика, который не обращал на неё внимания… Ты так себя ведёшь, потому что сама нынче девочка-подросток?

Валькирия покачала головой и спрятала тетрадь в свой рюкзак.

— Перестань, Плут, — Тренер хлопнул Плута по спине. Что за привычка такая, хлопать всех по плечам и спинам? — Валькирия права: нам нужна любая информация о мире. Мы нашли не так уж много газет и журналов о произошедшем. У нас почти ничего нет и поговорить нам не с кем.

Плут мотнул головой и отошёл. К нам в это время с гудением направились три зомби-пчелы, и мы ускорили шаг, уходя в лес.

Лес тут был необычный. От обычного он отличался тем, что был выше и больше в два-три раза. Например, берёзы тут уходили так высоко в небо, как и девятиэтажка, на которую мы недавно поднимались. А стволы елей и сосен были настолько широкие, что их можно было обнять только втроём-вчетвером.

Отойдя от города на несколько часов, мы устроили привал. Развели костёр (настоящей зажигалкой, которую ещё в бункере обнаружил Плут) и вскрыли пару мясных и овощных консервов, которые подогрели на огне. У Ловеласа оказался маленький ржавый чайник, и мы заварили в нём чай из сушёных трав, которые прихватила с собой Валькирия.

Разговаривали мало: было видно, что всем неловко друг с другом. Ещё бы! Плут в прошлом мире захватил лагерь Оратора и обдурил его людей, Валькирия обманула Плута в позапрошлом мире, сказав, что она настоящая волшебница — и это стоило Плуту победы. Оратор перешёл дорогу Ловеласу во втором мире — облачном, из-за чего Ловелас запутался и выбыл из соревнования. Ловелас помешал мне в первом мире, что-то не так поняв, а я ему поверил… Я тоже не святой: я в первом мире обманул вообще всех, отправив их не в ту сторону. Крыса, что сказать. А про Тренера я вообще молчу… он не крыса, но в последних мирах представлял вполне ощутимую угрозу для нас, Путешественников — настолько, что в пиратском мире нам пришлось объединиться против него.

Только мы с Оратором, поладившие в прошлом мире, что-то свободно обсуждали. Остальные занялись кто чем: Плут лежал, опустив козырёк кепки на лицо, Тренер сидел возле огня и оглядывался по сторонам на каждый шорох, Ловелас расхаживал туда-сюда, не находя себе места, а Валькирия уткнулась в дневник девочки-подростка, словно в увлекательную книжку. Оглядев нас, я хихикнул про себя: неблагополучная семейка, выбравшаяся на отдых.

— Ловелас, как думаешь, какие насекомые будут для нас опасны? — спросил Тренер, когда Ловелас проходил мимо него.

Вздрогнув от неожиданности, что к нему обратились, Ловелас начал перечислять:

— Пауки. Осы. Стрекозы. Сверчки. Божьи коровки…

— Божьи коровки?! — удивился Тренер. — Но они ведь божьи…

— Они хищники, — ответил Ловелас. — Едят в основном тлю, но вдруг и мы им приглянемся?

— Значит, врагов у нас много, — подытожил Тренер.

— Будем надеяться, что нам будут попадаться только пчёлы, — буркнул из-под своей кепки Плут.

— Тебе нужно другое прозвище, Ловелас, — сказал Оратор. — Энтомолог, например.

— Это который изучает насекомых? — уточнил я, и Оратор кивнул.

Ловелас пожал плечами и довольно-таки дерзко ответил:

— Красивыми девушками я увлекаюсь больше.

Валькирия фыркнула из-за своей книжки-тетрадки. Ловелас покраснел и отвернулся.

— А я бы всё отдал, чтобы вернуться в наш мир и обнять жену, — вздохнул Оратор. — Жаль, что я не помню её имени… помню только, что очень её люблю.

Плут тоже вздохнул из-под кепки и буркнул:

— Везунчик, что сказать. Меня вот дома никто не ждёт, и я туда не хочу.

— Меня ждут жена и дети, — тихо сказал Ловелас. — А может, и не ждут… Я не знаю. Я неважный муж и отец.

Я поглядел на Валькирию, и та недовольно, очень по-подростковому накинулась на меня:

— Чего уставился?

— Да я просто подумал, что ты тоже немного расскажешь о себе, раз все начали.

— Ещё чего! — И она снова уткнулась в книжку. Настоящий ершистый подросток!

— Меня ждёт моя компания, — Тренер встал и принялся потягиваться. — Если я в этих странствиях задержусь дольше чем на полгода, компания рухнет без моего руководства.

Выпендрёжник чёртов! Тренер взглянул на меня:

— Ну а ты, Крыс?

Хотелось бы мне ответить, что я тоже руковожу какой-нибудь компанией и что без моего руководства всё развалится. Но нет: я был офисным планктоном, серым и никому не нужным. Если бы я уволился, никто бы даже не заметил. Ни друзей, ни врагов, ни семьи — всем на меня наплевать.

Но всего этого я говорить не стал. Сказал другое:

— Я ничего. Живу обычную жизнь. Среднестатистическую.

— Не бывает такого, — хмыкнул Тренер. — Путь каждого уникален.

Спасла меня Валькирия. Она сказала:

— Эй, ребята! Этот дневник и впрямь полезен! — Когда мы подошли, она ткнула в середину тетради — в страницу, озаглавленную «1 мая».

Дневник С.

1 мая

Сегодня происходит что-то странное. Проснувшись, я увидела, что растение в горшке очень разрослось и заполнило почти всю комнату. А когда я открыла шторы, увидела, что окно снаружи оплетено вьюнком.

Растения буйствуют, и их убирают машины, как снег зимой. А ведь только-только закончилась зима!

Растения лезут. Я могу слышать, как они растут. Кажется, убирать их бесполезно.

7 мая

В городе объявили чрезвычайную ситуацию, все праздничные шествия отменили. Растения везде, некоторые здания рушатся от них, погибают люди. На улицах пробки и много людей, все пытаются уехать. Папа говорит, это бесполезно, ведь по всей стране такая же ситуация. Во всём мире такая же ситуация!

Я пишу эти строчки, пока мама собирает вещи. Мы тоже скоро уезжаем. Надеюсь, всё это прекратится!

11 мая

Это прекратилось. Мы в городе Ижкар, тут растений не так много, и они перестали расти. Ищем жильё. Все ищут жильё.

Папа сказал, что в какой-то западной лаборатории сделали удобрение для растений и распылили его над нами, чтобы проверить. Поэтому растения пошли в такой рост. Но теперь-то всё прекратилось — наверное, действие этого удобрения закончилось.

13 мая

Мир сошёл с ума. Люди сходят с ума.

Наш сосед был приветливым дядькой, а теперь он не выходит из дома. Вчера я видела, как он, шатаясь, поднимался по лестнице. Я подумала, что он пьян, а потом вспомнила, что он трезвенник. Он что-то прятал под курткой и как будто страдал от боли в животе.

14 мая

Сосед вовсе не болеет! Я подсмотрела в глазок: у него из тела торчали ноги, как у таракана, а глаза были неживые и какие-то не такие. Он передвигался дёрганными движениями, он совсем не походил на человека!

Мама и папа снова велели собирать вещи — мы опять уезжаем. И хорошо, потому что вокруг что-то происходит. Я подслушала их разговор на кухне: папа уверял маму, что на гнилом западе помимо удобрения ещё изобрели вирус и тоже распылили его над нами. Вирус, который превращает людей в насекомых!

Так вот во что превратился наш сосед…

17 мая

Ничего больше не работает: транспорт не ездит, город разрушился и стал пустым.

Мы идём пешком, у папы в руках ружьё. Он отстреливается от людей-муравьёв. Мама говорит, что нам нужно добраться до Краснокама — там, по слухам, делают вакцину от вируса. Нам тоже надо, потому что мы тоже можем стать насекомыми.

Мы примкнули к двум семьям. Они, вроде, хорошие, мы вместе уже почти вышли из города. А в городе ужас, там одни муравьи и тараканы! Огромные, как человек! Какой-то ужас кругом…

Я подружилась с девочкой О. Она моя ровесница, дочка того сурового мужика, с которым подружился мой папа. У него тоже откуда-то ружьё. О. сказала, что насекомий вирус подхватить очень просто: если тебя укусит человек-насекомое и впрыснет свой яд, то через несколько дней ты сам станешь таким же. Поэтому О. говорит, что нам всем нужно получить вакцину как можно скорее, ведь все насекомые мечтают нас укусить.

…Сейчас узнала, что время от времени у насекомых — даже безобидных людей-пчёл — бывают вспышки ярости, и они могут напасть на любое живое существо. Особенно, на нас, на простых людей. О. говорит, что эти вспышки абсолютно хиотичны. Хиотичны — это когда не знаешь, когда такая вспышка произойдёт.

18 мая

О. сказала мне по секрету, что её укусил паук-человек, но она за несколько дней не превратилась. Она говорила это с гордостью, высоко поднимая подбородок. Я тогда подумала, что она похожа на любую королеву школы — противную, хвастающуюся своим титулом.

Она мне сказала, что она, возможно, единственное спасение человечества, ведь благодаря ей создадут вакцину. Когда я сказала, что вакцина итак есть в Краснокаме, она на меня обиделась и теперь со мной не разговаривает.

Я спросила у папы, правда ли есть вакцина в Краснокаме, а он ответил, что да. Хотя мама после этих слов почему-то заплакала.

25 мая

Я не знаю, что мне делать. Столько всего произошло, и я теперь одна.

О. превратилась в паука и искусала почти всю нашу группу. Мы с папой и мамой сбежали оттуда, а потом оказалось, что папу она тоже укусила. Такая тварь! Мы уже отошли от города довольно далеко, начался густой лес, какого тут никогда не было. А потом на нас напали муравьи. Маму искусали до смерти, а я смогла убежать. А с папой я не знаю, что случилось.

Я целый день жду его, но он не приходит. Я боюсь. Наверное, мне лучше повернуть назад и вернуться в город.

Последние страницы были измазаны липкой паутиной. Валькирия вытерла её о юбку и подняла на нас глаза от своего чтения.

Вот так, значит, всё тут и началось: сначала полезли растения, потом стали мутировать люди… И всё потому что, по словам отца С., где-то на западе что-то изобрели и в качестве эксперимента распылили над этой территорией. И люди, услышав про вакцину в Краснокаме, отправились туда… хотя, вероятно, никакой вакцины на самом деле не было.

— Значит, если нас укусят и впрыснут яд, мы можем превратиться в зомби, — подытожил Оратор.

Валькирия кивнула. Плут, у которого кепка снова была надета задом наперёд, задумчиво поскрёб подбородок и сказал:

— Признаю, Валькирия. Это всё-таки полезный дневник.

— Похоже, она не выжила, — вздохнул я. — Девочка, чей дневник мы прочитали.

— Похоже на то, — вздохнула со мной и Валькирия.

— Система отправила нас в Краснокам, где пытались создать вакцину, — задумчиво протянул Тренер. — Есть ли тут какая-то связь?

Я покивал на его слова. Если вспомнить, в фэнтези-мире нам нужно было найти себе в жёны волшебниц. Потом выяснилось, что финальный лабиринт можно пройти только в парочке, когда на вас обоих надето обручальное кольцо. Здесь могло быть так же: мы идём в Краснокам, где возможно есть вакцина, и наверняка там будет что-то ещё… Не найдём же мы Врата сразу, с бухты-барахты, как зайдём в город? Нет, слишком легко.

— А что там в записях до первого мая? — уточнил я у Валькирии.

— Ничего, в том-то и дело. Обычная жизнь: школа, первая любовь, строгие родители. Никаких намёков на то, что в окружающем мире что-то не так.

— Значит, всё это произошло внезапно…

— Скорее всего.

Мы ещё какое-то время обсуждали дневник, а потом разошлись. Я остался рядом с Валькирией, спросил:

— Ты как?

Она была такой хрупкой в этом теле, такой беззащитной… Наверняка, она чувствовала себя не в своей тарелке в этом опасном мире. Ни магии у неё, ни пиратской ловкости, ни женской красоты, которая тоже неплохая такая сила. Просто нескладный худощавый подросток, который только что прочитал, как похожую девочку-подростка убили.

Валькирия сверкнула на меня синими глазами:

— Всё нормально, Крыс. Почему ты спрашиваешь?

— Просто подумал, что тебе, наверное, с нами одиноко, — сказал я.

Ведь правда! Кругом огромные мужики в военной форме и с пистолетами, а она — девочка-припевочка, слабая и худая. Потому и старается, наверное, находиться рядом с Тренером — видимо, в нём она инстинктивно видит большую надёжность, чем в остальных.

— Да нет, — Валькирия дёрнула плечом. — Всё в порядке. Я вас всех уже знаю.

— Ты думаешь, Тренер из нас самый надёжный? — спросил я, хотя не хотел этого спрашивать. — Думаешь, он подходит на роль лидера?

Валькирия впилась мне в лицо взглядом своих синих глаз. Глаза — вот что было самое привлекательное в её нынешнем облике. Через пару лет этот гадкий утёнок превратится в прекрасного лебедя. Если выживет, конечно.

— Раз уж ты спросил… да, я думаю, что Тренер надёжный и больше всех подходит на роль лидера.

Я ощутил, как во мне поднимается возмущение. И она говорит это после того, как Тренер её в прошлом мире чуть не убил?! После того, как он при помощи великана похитил её?! После того, как он угрожал убить дедушку-слугу, когда она была волшебницей?! Поверить не могу…

— Ясно, — сказал я и встал.

Валькирия поглядела на меня снизу вверх:

— Я знаю, что ты бы хотел услышать другое, Крыс. Ты тоже надёжный и больше всех внушаешь доверие. Но лучший лидер из нас всех — это несомненно Тренер.

Я кивнул и отошёл от неё. Почему меня это так задело?

Глава 4

Чем дальше мы заходили в лес, тем гуще он становился. Продвигались, впрочем, медленно: на каждый подозрительный шорох останавливались и слушали. Когда оказывалось, что это птица или заяц, резво убегающий при виде нас, трогались дальше. Под ногами иногда попадались куски асфальта — природа очень быстро разрушила дорогу, словно её никогда и не было…

Я старался не идти рядом с Валькирией. Да, глупо, да, веду себя, как школьник, но я не хотел находиться с ней рядом. Если для неё Тренер лучше, пусть он с ней и идёт. Валькирия этого всего не замечала, а может быть, делала вид, что не замечает.

«Ты тоже надёжный и больше всех внушаешь доверие», — то и дело всплывал в голове её голос. Если я больше всех внушаю доверие, почему я не достоин быть лидером? Почему на эту роль больше подходит Тренер? Разве лидеру не должны доверять?..

Некстати вспомнил свою несостоявшуюся невесту в исходном мире. Где она, с кем она? Может быть, ей тоже больше приглянулся крепкий мужчина, управляющий компанией. Тот, который надёжнее меня. Настоящий лидер — не то, что я: слабак, хиляк и бесперспективный офисный планктон.

Ой, Крыс, заткнись уже! Надоел ныть! Тебя бросили, потому что ты такой вот бесхребетный нытик, так что сам виноват.

Впереди раздался очередной треск. Мы остановились, прислушиваясь. А потом увидели, как нечто огромное спускается вниз на толстом тросе, перебирая многочисленными мохнатыми лапами. Огромный паук! Зомби-человек-паук.

Зомби-паук аккуратно опустился на землю метрах в тридцати от нас. Мы замерли, надеясь, что он нас не увидит. Я вспомнил, о чём говорил Ловелас: что пауки представляют для нас опасность, потому что они хищники. В предыдущем мире было что-то подобное, когда мы вытаскивали Плута из паутины…

Тренер медленно вынул пистолет из кобуры. У меня пистолет итак был в руке, поэтому я просто снял его с предохранителя. Паук качнулся в нашу сторону, а потом снова застыл. Кажется, он смотрел прямо на нас. Его многочисленные блестящие глаза, облепившие человеческую голову почти полностью, были направлены на нас. Из бледного человеческого тела, бывшего раньше женским судя по пухлым грудям, торчали волосатые паучьи ноги. Восемь штук.

А потом мы увидели других пауков. Они спускались с деревьев один за другим на своих похожих на трос паутинах. Впереди нас, посередине, сзади. Целая колония чёртовых зомби-пауков окружила нас в мгновение ока!

— Что будем делать? — прошептала Валькирия, которую мы, как самую уязвимую, зажали в центр нашего круга.

— Лучше бежать, — пробормотал Ловелас, целясь из пистолета в ближайшего паука.

— Тогда прорываемся в одном направлении и сваливаем отсюда, — решил Тренер и выстрелил в ближайшего паука. Паук заверещал и упал, и остальные пауки, точно по команде, поползли в нашу сторону.

В меня прилетел сгусток паутины, прилепился к ноге, и я чуть не упал, когда паук дёрнул на себя. Валькирия ловко перерезала паутину ножом, а я открыл огонь по врагам. Мы решили прорываться в сторону женщины-паука, потому что там их было меньше, а ещё — местность изгибалась вниз, и нам проще было бы унести ноги. Простреляв себе путь, мы бросились вперёд.

— Осторожно! — напомнил Ловелас. — Они не должны нас покусать!

Тренер переместился назад и стал прикрывать тыл вместе со мной. Мы стреляли в зомби-пауков и отступали задом наперёд… и вдруг один из пауков спрыгнул сверху прямо на меня! Меня придавило большое тело получеловека-полунасекомого, и я ощутил, как сдавило лёгкие от такого веса. Жвала зачавкали прямо перед моими глазами, и я в панике задёргался, пытаясь отпихнуть это тело, но у тела было слишком много ног и все они крепко стояли на земле. Похоже, мне конец.

Но нет! Нет, я не могу подвести остальных! Я не какой-то слабак, чтобы вот так запросто сливаться с командной миссии. Усилием воли я вытащил руку с пистолетом из-под ноги чудовища и выстрелил в его брюхо. На меня полилась слизь, затем послышалось ещё два выстрела, и паук безжизненно свесил свои мохнатые ноги.

Его тело полегчало — оказалось, это Тренер поднимает паука, помогая мне выбраться. Я тоже поднатужился и выскользнул из-под его трупа. На моей камуфляжной форме расползалось жёлто-зелёное склизкое пятно, словно кто-то огромный высморкался в меня. Фу!

— Всё норм? — спросил Тренер, стреляя в бегущего к нам паука.

— Побежали отсюда, — буркнул я и припустил следом за остальными. Голова у меня кружилась, ноги дрожали.

Сделав ещё несколько выстрелов, Тренер всё-таки догнал меня. Остальные Путешественники уже почти спустились с холма, а там впереди между гигантских деревьев текла река. Это может быть нашим шансом! Вряд ли пауки полезут в воду!

Оглянувшись, я ужаснулся: несмотря на все потраченные патроны, пауков стало ещё больше. Они ползли за нами волнами, состоящими из мохнатых конечностей, людских тел с мёртвыми паучьими глазами и гигантскими брюхами, набитыми слизью.

Когда мы догнали остальных, пауки уже были близко. А вот река — далеко, мы не успевали…

— Просто бежим! — прогремел Тренер. — Со всех ног! А я прикрою!

Нашёлся герой чёртов…

— Я тоже прикрою! — крикнул я, разворачиваясь к паукам лицом. И снова мы с Тренером плечом к плечу, медленно отступаем и целимся в зомби-пауков.

— Ну и упрямый ты, Крыс.

— Если ты сдохнешь, мы все проиграем.

Пауки бежали на нас гигантской волной-цунами. Некоторые особи, опережая других, мчались прямо по головам сородичей. Нет, нам от них не убежать… и не перестрелять. И других Путешественников они тоже нагонят и сожрут — ну, или превратят в своих.

Ну хотя бы попытаемся выжить! Мы с Тренером открыли огонь, то и дело перезаряжая пистолеты. Пауки падали один за другим, но не переставали бежать к нам… Мы отступали, перезаряжали, стреляли, снова отступали, снова перезаряжали…

— А ты меткий, Крыс! Отлично получается! — азартно крикнул Тренер.

— Да, ты тоже ничего!

И вдруг ряды противника дрогнули. Пауки завизжали и стали переворачиваться, передние повернулись к нам спиной… Там, внутри их цунами-волны, кто-то двигался — да так резво, что пауки с визгами разлетались в разные стороны. Потом мы услышали рёв. Львиный.

Пока пауки отвлеклись на нового врага, мы с Тренером отбежали подальше, к другим Путешественникам. Когда я обернулся, то увидел существо, напавшее на пауков. Размером с крупную лошадь, существо обладало головой орла и телом льва. Оно резво бегало в гуще пауков, по-львиному рычало, вгрызалось в их брюхи — так, что слизь брызгала во все стороны. А пауки ничего не могли ему сделать — существо было сильным и быстрым, быстрее них.

— Это же, — прошептала за моей спиной Валькирия, — это же грифон!

Грифон? А ведь точно! Существо с головой орла и туловищем льва! Но какого чёрта?..

— Бежим, пока есть возможность, — поторопил Плут, и мы рванули к реке.

Мы прыгнули в неё с разбегу, и вода подхватила нас. Цепляясь друг за друга, мы плыли вперёд, к другому берегу. Течение было быстрое, но не слишком, и вскоре я, как самый высокий, нащупал ногами дно. Мы вышли на другой берег и оглянулись. Грифон с рёвом продолжал драться с зомби-пауками, а те ничего не могли ему сделать.

— Уходим отсюда подальше, — пропыхтел я.

Вскоре мы были уже далеко, и львиный рёв затерялся вдали. Лес обступила тишина, нарушаемая лишь птицами.

— Это странно, — сказала Валькирия. — Грифон в зомби-апокалипсис-мире…

— Точно, — подхватил Тренер. — Я видел такого же в фэнтези-мире.

— По идее, там он и должен быть… но почему он здесь?

Я не присоединился к их беседе. Я вспомнил кошку Луну, с которой познакомился в фэнтези-мире. Потом я повстречал её в пиратском мире, и она призналась, что прошла через «окно» — дыру между мирами. И что она так часто делает, как и многие кошки. Неужели и грифон появился тут через межмировую дыру? Но Луна говорила, что дыры небольшие, я бы в них не пролез… А тут — целый грифон размером с лошадь! Значит, где-то «окно» расширилось до таких размеров, что он сумел в него пролезть?

Вспомнились слова Луны о дырах: «Со временем они становятся больше. Раньше они были совсем крохотные: я их видела, но пройти не могла, только лапа и пролезала». Ещё она сказала о Высшем Маге — существе, которое управляет мирами и открывает между ними Врата. Существе, о котором я думал как о Системе. Так вот, она сказала тогда, что Высший Маг умирает и что в её мире появляются вещи, принадлежащие другим мирам… Прямо как этот грифон в апокалипсис-мире.

— В любом случае, мы спаслись, — сказал Оратор. У него, сейчас заметил, вся куртка тоже была в жёлто-зелёной слизи. — И спасибо грифону, откуда бы он не пришёл. Никого ведь не укусили?

Все помотали головами, лишь подозрительно посмотрели на пятно на моей куртке. Оно наполовину смылось из-за купания в реке, но всё-таки проступало.

— Ты прав, — согласился Тренер и погрузился в задумчивость. Опять начал анализировать.

Вскоре гигантские деревья поредели, и мы вышли в открытое поле. Освещённое вечерним солнцем, оно переливалось от птичьих трелей и стрёкота сверчков. Сверчков? Кажется, Ловелас говорил про них, что они могут быть хищниками…

— Лучше бы нам обойти стороной, — сказал Ловелас.

— Тогда пойдём вдоль леса, — предложил я. Никто не возразил.

Вдалеке мы и впрямь увидели сверчков — огромных, почти как тот грифон. Они прыгали по поляне, похожие на чёрных кузнечиков, и оглушительно, как утренняя дрель, стрекотали.

— Они собираются спать или нет? — полюбопытствовал я, глядя, как зомби-сверчки прыгают с места на место. К счастью, к нам они не приближались.

Ловелас посмотрел на заходящее солнце и покачал головой:

— Сверчки спят днём. А сейчас, ближе к ночи, они наоборот наиболее активны.

— То есть, и днём, и ночью какие-нибудь зомби будут активны…

— Скорее всего, да.

Это плохо. Мы потратили много патронов на пауков, а ведь только начали путь! На вечернем привале нужно будет подсчитать наши боеприпасы, а то как-то неспокойно…

Мы шли ещё несколько часов. Солнце зашло, начало темнеть. Стрёкот сверчков усилился, словно они торжествовали, что наступила ночь. Мы зашли в лес и увидели реку — может быть, ту же самую, по которой спасались от пауков. Решили, что разобьём лагерь, потому что все валились с ног от усталости. День оказался насыщенным: Охотники на Путешественников, зомби-насекомые, грифон…

Молча развели костёр, установили над ним кастрюлю, воздвигли палатки, и я принялся готовить. Готовка меня успокоила, помогла собраться с мыслями. А мыслей было много, очень много…

— А отлично получилось! — заметил Плут, накидываясь на кашу, которую я приготовил с тушёнкой. — Давненько я так вкусно не ел! С фэнтези-мира…

— Ну конечно, — сказала Валькирия. — В фэнтези-мире тебе готовили самые изысканные блюда…

— Да и ты не жаловалась, — парировал Плут.

Валькирия кивком приняла «подачу» и улыбнулась мне:

— Каша и впрямь получилась очень вкусной, Крыс.

Я буркнул «угу» и уткнулся в свою тарелку. Не потому, что был смущён, а потому, что до сих пор был обижен на неё, словно мальчишка. Наверное, я и был мальчишкой. Как говорит моя мама: «Двадцать девять лет — ума нет».

Остальные про мои навыки готовки ничего не сказали, но до блеска выскребли всю кастрюлю. Лучший комплимент повару — с удовольствием съеденная еда.

Потом мы с Оратором стирали камуфляжные куртки у ручья и развесили своё добро возле костра, надеясь, что к утру высохнет. В майке, конечно, было зябко, но уж лучше буду закаляться, чем щеголять в вонючей куртке.

— Я могу первый подежурить, — предложил я. Всё равно не усну в ближайшее время…

— Я с тобой, — вызвался Тренер. Ранее мы решили, что будем дежурить в парах для надёжности, но на Тренера я не рассчитывал. Хотелось бы с Оратором, конечно… а на худой конец с кем угодно, кроме Тренера.

Остальные согласно разбрелись по палаткам, а я подбросил дров в огонь. Ночью стало значительно холоднее, на траву опустилась роса, а над рекой поднялся туман. Хорошо хоть добрый Ловелас дал мне свою куртку, а то в одной майке в такую ночь я бы окочурился.

Какое-то время мы сидели друг напротив друга и смотрели в костёр. Вокруг было спокойно, и я надеялся, что никакое зомби-насекомое не потревожит этот покой. Ноги гудели, спина ныла от рюкзака, и я совсем не хотел снова куда-то бежать и в кого-то стрелять. Тем более, при подсчёте боеприпасов выяснилось, что у нас осталось сорок четыре патрона… Сорок четыре патрона на четыре пушки — итого одиннадцать выстрелов для каждого. Мало, очень мало.

Присутствие Тренера давило, не давало расслабиться. Я чувствовал на себе его взгляд, но не хотел вступать в разговор, поэтому упорно смотрел на огонь. Но Тренер не из тех, кто отступает, поэтому всё-таки начал говорить:

— Мы с тобой хорошо сегодня справились.

— Угу.

— Думаю, из нас выходит отличная команда.

Я повёл плечами, не отрывая взгляда от костра.

— Да брось, Крыс! Ты правда на меня взъелся? Из-за чего?

— Я не взъелся, отстань.

— Мне кажется, ты недолюбливаешь меня. Тебе не нравится, что я тут, с вами.

Ну, это была неправда. В случае с Тренером, уж лучше пусть он будет тебе плохим другом, чем хорошим врагом. Если смотреть правде в глаза, то если бы не Тренер, кто-нибудь из нас уже умер бы в этом мире, и все бы проиграли. Но смотреть правде в глаза не хотелось.

Я вздохнул. Дурак ты, Крыс! Прекращай это! Засунь свою гордость куда подальше и попытайся поговорить! Не ты ли в прошлом мире заливал Тренеру, что с людьми нужно сотрудничать?

— Это соревнование, Крыс. То, что я делал раньше, всё это было только для победы. Ничего личного я против вас не имею.

— Я понимаю, — наконец, выдавил я. — Отчасти. Не понимаю только, почему ты так жесток с нами.

— Это не жестокость, — сказал Тренер, и я, наконец, посмотрел на него. Тот глядел в огонь, сцепив руки в замок. — Мы тут не в шахматы играем, Крыс. Тут нужно выживать. Ты и сам знаешь… И пока не добрались до тебя, ты должен сам добраться до всех.

— Я не согласен. Соревнование должно быть честным, без устранения игроков.

— Я тебя понял, тут наши взгляды расходятся.

— Если бы ты не пытался устранить нас, мы бы охотно выбрали тебя лидером сейчас, — добавил я, и наши глаза встретились. — Но я, Оратор и Плут не в восторге от этой мысли. Из-за упрямства. А не потому, что ты плохой лидер.

Тренер кивнул:

— Я понимаю. Но кто же знал, что Система вдруг решит нас объединить?

— Об этом не узнать заранее, — согласился я. — И мы по-прежнему не знаем, что нас ждёт дальше. Поэтому поступать нужно по-человечески.

— Странная у тебя формулировка. По-человечески, — покачал головой Тренер. — Люди иногда такие идиотские поступки совершают, это тоже по-человечески?

— Давай не будем вдаваться в философию, — поморщился я. — Ты понял, что я имею в виду.

Мы снова уставились на костёр. Он трещал, и искры выпрыгивали в разные стороны, как мини-фейерверки. Кругом по-прежнему было тихо и спокойно. Никаких зомби.

— Спасибо тебе, Тренер, — сказал я. Да, через «не хочу», да, неловко, но я не мог не поблагодарить его.

— За что? — удивился Тренер.

— За то, что вытащил меня из-под паука.

— Не за что. Ты ведь знаешь, что мы все сейчас — одно целое? Стоит кому-то из нас сдохнуть, как мы тут же проиграем.

— Угу. И получим какое-то наказание в финальном мире.

— Но это мило, что ты решил поблагодарить.

— Разве не так поступают, когда тебе помогли? По-человечески.

Мы взглянули друг напротив друга через костёр, и я увидел, что губы Тренера дрогнули. Вскоре и на моём лице появилась вымученная улыбка. А потом мы уже смеялись, сбрасывая напряжённость.

— Если хочешь знать моё мнение, я считаю, что ты неплохой парень, Крыс.

— Правда? А я вот всегда думал, что ты слишком… кровожадный и напористый.

— Да, иногда я и впрямь увлекаюсь.

— Я тоже.

Затем Тренер встал и протянул мне руку:

— Что ж, давай сотрудничать в этом мире. Оставим пока прошлое в прошлом, а потом подумаем, что с этим всем делать.

Я тоже встал и сказал:

— Звучит разумно, — и крепко пожал его руку.

Глава 5

Я думал, буду спать плохо, ожидая топота приближающихся зомби, но я отрубился, едва только зашёл в палатку. Начался нервный сон, а потом ко мне кто-то притронулся. Вскрикнув, я схватил этого кого-то — и проснулся.

Оказалось, я схватил кого-то не во сне: я вцепился в рукав толстовки Валькирии и прижимал её к полу палатки, а она смотрела на меня испуганно.

— Ой, — я тут же убрал свою руку и отполз в сторонку, чтобы она могла сесть.

— Я просто пришла разбудить тебя, — сказала она. — А ты взял и напал.

— Д-да, прости, — мне и впрямь было стыдно. Видимо, военные так и спят: чутко, а чуть что — сразу нападают.

Валькирия кашлянула:

— В общем, вставай. Уже рассвет.

Не может быть! Мне казалось, прошло всего десять минут, как я лёг спать после своего поста, а уже рассвет? Получается, так крепко спал, что несколько часов показались несколькими минутами.

Когда Валькирия полезла к выходу из палатки, я окликнул её. Она повернулась: с растрепавшейся куцей косичкой и тёмными кругами под глазами, она выглядела раздражённой. Впрочем, на мой взгляд, все подростки так выглядят.

— Я в последнее время вёл себя как дурак, — признался я. — Извини меня.

Валькирия дёрнула плечом, сказала:

— Да что там, — и выскользнула из палатки. Впрочем, а может, мне просто показалось, взгляд её потеплел.

Я вышел следом и тут же покрылся мурашками от утреннего холодка. Солнце вставало над лесом, и птицы бурно приветствовали наступающее утро. Остальные Путешественники тоже вылазили из палаток, зевая и потягиваясь. Оратор и Валькирия, бывшие на посту последними, будили их. Я подошёл к куртке, которая висела возле костра, и надел её. Пятно исчезло, от неё больше не воняло внутренностями зомби, а ещё она приятно нагрелась от огня.

Умывшись, размявшись и позавтракав, мы отправились дальше. Решили, что в случае нападения будем скорее рассчитывать на побег нежели на патроны. Меня нервировало, что мы не знали, с чем можем столкнуться впереди. Вроде бы, такая простая миссия — из точки А дойти в точку Б, намного проще женитьбы на волшебнице, которых ещё и днём с огнём не сыщешь! Но этот мир опаснее. И намного более непредсказуемый, — подумал я, вспомнив грифона и Охотников на Путешественников. Кстати говоря, может, эти Охотники так сюда и попали — через межмировое окно?

Впрочем, утро началось бодро. До обеда мы прошагали довольно много километров, умело обходя опасности в виде зомби-насекомых — и всё благодаря невероятному чутью Ловеласа. Да, он вырос в деревне, у него был опыт хождения по дикой природе, а ещё он признался нам, что Система дала ему особую способность «проницательный взгляд».

— Раз уж мы одна команда, стоит это обсудить, — сказал Тренер. — У кого какая способность? У меня «каменная кожа».

Все замялись — видимо, по привычке не говорить другим Путешественникам лишнего. Раньше это и впрямь могло привести к поражению, но теперь-то мы одна команда и нам действительно будет полезно узнать, кто какими способностями обладает. Поэтому я назвал свою способность сразу после Тренера:

— Моя — меткий выстрел.

— Отлично! — Тренер хлопнул меня по плечу. Почему эта его привычка так бесит? — То-то ты вчера так круто стрелял!

— У меня сверхсила, — скромно отозвался Оратор.

— Это как? — встрепенулся я. — Покажи!

Сверхсила звучало круто.

Мы остановились между гигантских деревьев, и Оратор стал озираться по сторонам. Потом кое-что увидел и поманил нас за собой. Там лежало упавшее дерево — такое же огромное, как и все растущие тут. Уж не собирался ли он поднять эту махину?..

Оратор собирался. Он скинул рюкзак, подошёл к этому дереву и, присев, поудобнее ухватился за него. Такое дерево никакой человек не смог бы сдвинуть с места, а вот хилый на вид Оратор смог: дерево начало медленно приподниматься над землёй!.. Костлявый в этом облике, с маленькой петушиной головой и прямоугольными очками, Оратор походил на ботаника, но рушил все стереотипы, поднимая сейчас гигантское дерево.

Все охнули. Оратор чуть-чуть приподнял ствол и уронил его обратно. Затем отряхнул руки и надел рюкзак обратно.

— Я только вчера испробовал свою способность, — признался он.

— Оратор вчера разорвал паука голыми руками, — сообщила Валькирия. — Один из них погнался за нами, а у нас уже не было патронов, поэтому он схватил его руками и… — Она показала, как именно Оратор разорвал паука.

Оратор скромно улыбнулся.

— Но это ещё не всё, — продолжала Валькирия. — Потом он схватил меня в одну руку, как пёрышко, и побежал к реке…

— Ты на вид худая, даже очень, — заметил Плут. — Тебя только хромой бы не поднял.

Валькирия хмыкнула и отвернулась от него. Пробурчала:

— Зато ты нас отлично кинул вчера! Первый помчался к реке, спасая свою жизнь…

— Так уж получилось, — отозвался Плут. — Потому что моя способность в этом мире — быстрые ноги. Я быстро бегаю, поэтому смог вчера добежать до реки и вернуться обратно, пока вы дрались.

— Это отлично! — хлопнул в ладоши Тренер. Если бы мог, хлопнул бы Плута по плечу, но тот предусмотрительно стоял вне зоны досягаемости. — Скорость спасёт нам жизнь.

Да, он действительно быстрый, раз успел добежать до реки и ещё и вернуться обратно. Я, конечно, смутно помню расстояние, но кажется, мы бы дотуда не успели добежать. А Плут вот смог. И даже вернулся обратно!

— У меня исцеление, — сказала Валькирия, когда все посмотрели на неё.

Вот это да! Отличная способность — как раз для такого мира, как этот!

— Мы спасены, — выдохнул Плут. Все обступили Валькирию, хлопая её по спине и плечам, точно она только что выиграла гонку. Валькирия вымученно улыбнулась.

А ведь верно… Вчера она обработала мне рану, а наутро уже ничего не болело. Надо бы развязать бинт и посмотреть, но такое ощущение, будто рана полностью затянулась. Все тоже об этом вспомнили, а Оратор спросил:

— Ты ведь использовала свою способность для исцеления Крыса вчера?

— Да.

— Давай-ка посмотрим твоё плечо, — предложил Тренер.

Под их взглядами я вытащил руку из рукава куртки и принялся колупать засохший бинт. Валькирия тем временем вытащила из своей сумки маленькие ножницы и, подойдя ко мне, двумя точными движениями отрезала бинт. Куски бинта упали в траву, и всем открылась моя кожа — немного грязная от засохшей крови, но целая, точно никакой пули вчера и не получил.

— Суперспособность! — выдохнул Тренер. — Как думаешь, сможешь исцелить, если зомби отравит кого-то из нас?

— Не знаю, — ответила Валькирия. — У меня в комнате оказалась записная книжка какого-то медика, поэтому сейчас я стараюсь учиться. Но не думаю, что можно что-то поделать с зомби-ядом.

— В любом случае, ты ценный игрок, Валькирия. Нам следует тебя получше беречь. Верно? — Тренер посмотрел на нас, и каждый кивнул. Так оно и было: целителей и в играх берегут, как зеницу ока.

Дальше пошли бодрее. То, что Система выдала нам нужные для выживания навыки, порадовало нас, и я даже подумал, что всё не так уж плохо. Да, может, у нас осталось немного патронов, но мы и без них выживем.

Лес закончился, и мы вышли в огромное поле, поросшее маленькими деревцами и огромными цветами. Над полем деловито жужжали зомби-пчёлы. Интересно, что случается, когда ты превращаешься в такого зомби? Твоё тело мутирует в сторону насекомого, а потом что? Ты вдруг получаешь инстинкт, который говорит тебе собирать нектар? А если так, то где-то может быть огромный улей и пчелиная матка внутри него? Я вспомнил гигантский муравейник на краю города и сглотнул: пожалуй, так оно и было.

Мы шли осторожно, стараясь обходить каждую пчелу стороной. Но я всё равно не мог оторвать от них глаз: тело насекомого так естественно росло из человеческого, будто это было нормально. Глаза у людей были фасеточными, пустыми, безжизненными.

Ловелас шёл впереди, полагаясь на свою способность проницательного взгляда. По сравнению с предыдущими мирами здесь он выглядел увереннее — может быть, потому что в кои-то веки ощутил себя полезным. Голос его стал громче, походка быстрее, а от каждой похвалы Тренера он светился от счастья. Видимо, сильный и уверенный в себе Тренер был для него авторитетом.

Поле не заканчивалось, но впереди мы уже видели верхушки леса. Мне хотелось как можно скорее попасть под сень деревьев — там я чувствовал себя более комфортно, чем на таком большом открытом пространстве, наполненном громоподобным жужжанием.

Вдруг Ловелас остановился. Он призвал остановиться и нас, напряжённо глядя в траву перед собой.

— Тут… ловушка, — прошептал Ловелас, сорвал стоящий рядом цветок и швырнул его вперёд.

Оглушительно лязгнуло, и на цветке сомкнулись железные зубы ловушки, переломав цветок в жалкий комок. А потом Ловелас закричал:

— Ложись!

Мы легли, и у меня над головой просвистела пуля и улетела дальше, ширкая по траве. Почему опять в меня? Видимо, потому что я самый высокий и угрожающий на вид?..

Плохо дело. Мы на открытом пространстве, а снайпер, надо полагать, затаился в лесу. А тут ещё и ловушки… Специально установили, дожидаясь нас?

— Ловелас, — прорычал Тренер, поднимаясь. — Быстро показывай, где нет ловушек. Все вставайте за мной, надеюсь, меня не пробьют.

Точно, у него же каменная кожа… Буквально каменная, что ли, или он просто строит из себя крутого?

— Крыс, — услышал я и своё имя, — стреляй, когда увидишь этого гада.

Мы построились колонной: Тренер впереди, за ним — Ловелас, за Ловеласом — Валькирия, за Валькирией — Плут, за Плутом — я, за мной — Оратор. Прищурившись, я пытался углядеть хоть что-то в лесу впереди, но лес был слишком далеко, метрах в ста, может, дальше. Отсюда я не попаду, даже если буду знать, куда стрелять.

Тренер прикрыл свою голову рукой и вдруг вздрогнул. Когда он отнял руку от лица, чтобы взглянуть, я тоже увидел это: гигантскую пулю, застрявшую в предплечье.

Ловелас пошёл быстрее, мы все ускорились — в лес нужно было дойти как можно скорее и как можно скорее напасть на снайпера. Снайпер выстрелил ещё — на этот раз Тренеру в грудь, но тот даже не остановился. Вот это мощь, вот это кожа!..

Когда лес был близко, Ловелас крикнул:

— Я вижу его! Вон на том огромном вязе!

Я понятия не имел, как выглядит вяз, и тут Плут выхватил у Оратора пистолет и припустил к лесу. Только кепка козырьком назад и мелькнула перед моими глазами. Мгновение — и Плут исчез в лесу. Мы поспешили за ним, но по сравнению с ним мы были теми ещё улитками.

— Отобрал, — пыхтел за моей спиной Оратор, — нет бы попросить…

Послышались выстрелы, а потом мы вбежали в лес. Там, впереди, стоял Плут — и он пару раз стрельнул куда-то наверх. Тень, бегущая по толстой ветке, охнула, поскользнулась и полетела вниз. Плут попал!

Упав с такой высоты, фигура тем не менее поднялась и попыталась сбежать… но куда там: Плут уже был рядом, он схватил её за плечо, а потом появился Оратор и прижал фигуру к земле. Фигура затрепыхалась. Одетая в чёрную куртку и тёмные джинсы, она походила на ту самую фигуру из города, которую чуть не поймали мы с Тренером. Только за спиной торчала снайперская винтовка.

«Охотник на Путешественников 2». Нет, это другой.

— Кто ты? Что тебе надо? — прорычал Оратор, встряхивая Охотника.

Мы видели его лицо, наполовину скрытое за тёмными очками. В очках отражались все мы.

— Команда: раствориться, — сказал Охотник, будто не слыша нас. — Активировать: второй шанс. Жертвы? Да, принимаю.

— Что за бред? — рассердился Тренер и подошёл ближе к Охотнику. В его груди виднелась дырка, из неё торчала пуля и тонкой струйкой текла кровь.

И вдруг случилось странное: Охотник моргнул, как изображение на глюкнувшем компьютере, и исчез. О том, что он здесь был, говорили только примятая трава, снайперская винтовка и рюкзак. Оратор сжимал и разжимал кулаки, в которых только что держал Охотника.

— Что за бред… — повторил Тренер, теперь уже потерянно.

— Он растворился, — сказал Оратор. — Активировал второй шанс или что-то типа того.

— Хм…

Мы стали озираться по сторонам, точно хотели увидеть исчезнувшего Охотника убегающим вдаль. Никого не было: спокойно перекликались птицы да жужжали вдалеке гигантские пчёлы. Охотник исчез.

— Любопытно, — заметил Тренер. — Что именно он сказал, говоришь?

— Раствориться, активировать второй шанс и что-то про жертвы, которые он принимает, — перечислил Оратор, вставая с колен.

— Может, жертвы — это снайперка, которую он нам оставил? — предположил я, сев на корточки и дотронувшись до оружия. Снайперская винтовка от моего прикосновения не исчезла, как я предполагал, и я взял её в руки. Как и пистолет ранее, винтовка удобно легла в мои руки, словно этот человек привык к любому оружию.

Я поглядел в оптический прицел и увидел, что вид можно приближать, как на бинокле. На самом деле, отлично. Мы теперь сможем не только далеко видеть, но и стрелять по дальним целям. Вкупе с моей меткостью это просто подарок небес.

Плут в это время рылся в рюкзаке. Он нашёл в нём ещё несколько магазинов для снайперки, а для себя — маленький пистолет. Покрутив его в руке, он ухмыльнулся и заявил:

— Наконец-то и для меня нашлось оружие.

Мы внимательно осмотрели все карманы рюкзака. К счастью, там было много патронов. К несчастью, там не было ничего, что могло объяснить, кто такие Охотники, сколько их, почему они пытаются нас убить и каким образом исчезают.

Я убедился, что в снайперке ещё есть два патрона и повесил её на плечо рядом с рюкзаком. (Ранее все согласились, что владеть винтовкой должен именно я.) Который мир подряд мне попадаются крепкие парни, и это меня бесконечно радует — и мотивирует по возвращению в свой мир заняться, наконец, собой. Впрочем, думать о своём мире ещё рано — впереди ещё полтора мира, а кто завладеет удачей абсолютно непонятно.

И всё-таки как странно… То, как говорил этот Охотник: «Команда: раствориться. Активировать: второй шанс». Очень похоже на команды компьютеру. Очень похоже на команды Системе… Интересно, если я такое проверну, у меня получится?

Я увидел, как Валькирия вытаскивает пули из тела Тренера. Тот морщится и смотрит по сторонам, выискивая опасность.

— Можешь не обрабатывать, всё нормально, — вполголоса сказал Тренер.

— Как хочешь, — отозвалась Валькирия. — Полезная у тебя способность…

— У тебя лучше.

В сторонке ото всех, кто перебирал содержимое рюкзака, они выглядели интимно. Странно, ведь разговор был самый обычный. Посмотришь — и почему-то хочется отвести взгляд, словно застал двух своих коллег целующимися под офисной лестницей. Я вдруг вспомнил, как Валькирия сказала о Тренере в конце прошлого мира — что он хороший мужчина. Да, она сказала так про всех нас, но тогда Тренер не казался мне приятным. Как в воду глядела…

— Тренер грудью нас защищал, — шепнул Оратор, тоже поглядев в сторону Валькирии и Тренера. — И раздавал вполне себе чёткие приказы. Мне кажется, он действительно хороший лидер для нас. Что думаете?

Ловелас кивнул. Он очень боялся Тренера, когда тот был против нас, но теперь, кажется, стал его обожать. Я тоже кивнул. Глупо было отрицать очевидное.

— Да бросьте… — фыркнул Плут. — У него каменная кожа, он практически неуязвим, потому и встал грудью вперёд. Он ведь понимает, что проиграет, если кто-то из нас помрёт…

— И что? — спросил я. — Он не растерялся, как мы все, он сразу же начал чётко раздавать приказы. Как будто это для него привычный опыт.

— Слишком быстро вы поддались на его чары, — хмыкнул Плут. — Забыли, что ли, как он преследовал нас в прошлом мире? Как он убил меня?

— Плут, мне жаль, что так получилось в прошлом мире, — сказал я. — Но давай пока отбросим всё это ради нашего выживания.

Плут покачал головой:

— Я вижу, к чему всё идёт, Крыс. Тут мы все получим по одному очку, и счёт останется неизменным, либо ничего не получим вовсе. А в последнем мире вы дадите победить Ловеласу, потому что он душка, а я останусь единственным проигравшим. И я вернусь в свой мир неудачником.

Я вытаращился на него. С чего он взял, что всё будет именно так?

— Плут, мы пока ещё ничего не знаем…

— Зато я знаю, — он мотнул подбородком в сторону Тренера. — Идите, делайте его королём. Но знайте, что я с этим не согласен.

— Нет уж, — твёрдо сказал я. — Если есть хотя бы один несогласный, у нас не будет лидера.

— Но имей в виду, — добавил Оратор, — что без лидера будет сложнее.

Плут повёл плечами из стороны в сторону, словно скидывал пиджак.

— Эй, ребята! — окликнула нас Валькирия, и мы обернулись.

Они с Тренером по-прежнему стояли возле ствола огромного дерева, а на этом широком стволе светились зелёные буквы. Точь-в-точь как в бункере, когда Система провозгласила одну миссию для всех.

Мы подошли ближе и прочитали: «Выберите командира своего отряда. Выбор должен быть единогласным. Без командира дальнейшее прохождение миссии будет затруднительным». Такое чувство, будто Система нас подслушивает…

Я поглядел на Плута, и тот нехотя сказал:

— Ладно уж, чего ковыряться. Пусть будет Тренер.

Оратор тоже назвал его имя, я вслед за ним, потом Ловелас и Валькирия. Тренер удивился этому, но принял всё, подтвердив кивком. И тоже назвал своё имя.

Наши глаза обожгло болью, и прежде, чем я успел закрыть свои, увидел, что все тоже зажмурились. Я прочитал на внутренней стороне века: «Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Глава 6

Тренер

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Когда он открыл глаза, то увидел, что все Путешественники исчезли. Лес остался тем же, вот только больше тут никого, кроме него, не было. Тренер огляделся. Пусто.

— Что за чертовщина? — прорычал он сквозь зубы.

Значит ли это, что Система вдруг решила их разлучить? Но почему она только что просила выбрать командира? Может, потому что теперь он будет один, а они все — где-то вместе? Странно это всё! Но что поделать, он принимает правила игры, и он собирается выигрывать.

Глаза вновь обожгло болью, и Тренер закрыл их: «Путешественник 2, твоя индивидуальная миссия: собрать остальных Путешественников вместе». Так вот почему Система попросила выбрать командира… теперь ему нужно собрать детишек вместе. Знать бы, как далеко их всех разнесло.

Он сразу подумал о Валькирии: у всех остальных есть оружие, а у неё только нож. И она девочка-подросток, слабая и хилая на вид. Наверное, слабейшее звено в этом мире, а значит, легко может умереть в одиночку. И тогда ни успешного прохождения миссии, ни исцеления по пути в Краснокам им не светит.

Валькирия… В прошлом мире она уверяла, что они знакомы в своём исходном мире. Тогда он подумал, что она просто пытается его отвлечь, чтобы дать выиграть Оратору, но позже он всё-таки спросил у неё, правда ли они были знакомы. Она сказала, что да. «Мне кажется, мы работали в одной компании, — сказала она. — Точнее, я пришла в твою компанию незадолго до того, как оказалась здесь». Но почему Валькирия вдруг вспомнила, а он, Тренер, вспомнить не может? Он не помнит ни имён из исходного мира, ни внешности людей, которых знал. Только общие образы и ощущения.

Потом Валькирия сказала, что она запомнила его как хорошего человека. Он тогда, в пиратском мире, угрожал ей великаном и всевозможными физическими мучениями, а она посмотрела ему в глаза и заявила: «Ты не сделаешь мне ничего плохого. Ты не такой человек». Твёрдо и безапелляционно. Впрочем, потом Валькирия добавила: «Но я бы хотела, чтобы выиграл Оратор. И если у меня будет возможность, я помогу ему, а не тебе». Наверное, поэтому он её не убил в том мире… просто сказал великану взять её с собой. За честность, которая была так редка среди Путешественников. Которая была так редка и в мире исходном.

Ладно, это сейчас неважно. Важно найти их всех как можно скорее. Что ж, за дело!

Тренер шагнул вперёд и увидел, как быстро сгущаются тени за деревьями. Они росли, расширялись, становились всё больше, как огромные чёрные пузыри, пока не заполнили всё пространство. И вот, Тренер оказался в темноте, которая сделала мир чёрно-белым, как старое кино. Это было в новинку. Такого Система с ними ещё не проворачивала.

За деревьями он увидел тени — чёрные человеческие силуэты с горящими щёлочками красных глаз. Они зашептались, как призраки:

— Воздух отравлен вирусом…

— Кругом вирус…

— Он надышался этим вирусом…

Тренер крутанулся на месте и достал пистолет. Он не собирался нападать, пока не нападут на него. А с оружием в руках всё-таки спокойнее.

— Вирус в воздухе… яд в воздухе…

— Ты всё равно станешь зомби…

— Ты умрёшь от вируса и превратишься в насекомое…

Вирус в воздухе? Он надышался им? И теперь ему видится всякая чертовщина, надо полагать?.. Тренер подвигал руками-ногами и отметил, что всё тело функционирует отлично. И оно пока не похоже на тело насекомого. Но рожи у этих теней, конечно, жуткие.

Так или иначе, лучше идти. Не ждать же, когда команда сама появится перед ним. Он снова шагнул вперёд и увидел за деревом знакомую фигуру. Высокая, широкоплечая, с гордо поднятым подбородком. Тень, как и все тени вокруг, имела светящиеся красные глаза, но Тренер точно знал, чей это силуэт.

Силуэт его отца.

— А вот и ты, сын! — сказал силуэт. — Тебя сделали командиром? Похвально! Но могло быть и лучше, не будь ты таким неумехой…

Это не мог быть его отец. Отец дома, в исходном мире, живёт в своём особняке и знать не знает ни про какие миры.

— Вот сын моего друга уже основал собственную компанию, — сказал «отец», и у тени появился рот — белая полоска, растянутая в ухмылке. — А ты что, сын? Ты всего лишь ТОП-менеджер чужой компании! Ума не хватило самому основать компанию?

Его отец никогда так не говорил. Ну, может, только в детстве, когда Тренер приносил домой четвёрки вместо пятёрок или когда занимал второе место в школьных соревнованиях, хотя должен был первое. Но когда он вырос, отец перестал так высказываться — по крайней мере, напрямую, в лоб.

Может, он и сейчас недоволен им? Может, Тренер и впрямь достиг немного — не того, чем можно гордиться? Может, нужно в самом деле основать собственную компанию и вывести её в лидеры и тогда отец будет полностью доволен?

Тренер помотал головой, и рот у «отца» исчез. Красные глаза прищурились:

— Ты перечишь мне, сын? Посмотрите-ка, какой важный! Ну построил ты карьеру, и что? У меня в твоём возрасте уже была семья и ребёнок помимо моей блестящей карьеры! А что у тебя? Квартира? Машина? А девушка, ты хоть знаешь, что существуют девушки? И где твои друзья? У тебя нет друзей, у тебя никого нет, кроме подчинённых, которые тебя ненавидят! — Под конец голос «отца» сорвался на писклявый визг, а потом тень с хлопком исчезла.

Тренер выдохнул. От всего этого — мрачной чёрно-белой атмосферы, этих теней и псевдо-отца — становилось не по себе, а голову, как в обруч, захватывала боль.

Это не мог быть отец. Нужно просто идти дальше, шаг за шагом…

Но ноги вдруг стали ватными. Тренер удивился: с ним такое нечасто происходило, он редко испытывал страх. А тени кругом, их шёпот, а самое главное — тень отца — выбили его из колеи уверенности.

Он зашагал вперёд на слабых ногах. И вдруг увидел впереди ещё один знакомый силуэт… силуэт девушки, которую когда-то любил — ещё тогда, когда не добился успеха. Она сверкнула на него красными глазами и прошипела:

— Ты неудачник, милый, ты знал? Всё работаешь и работаешь без конца, а уделить мне время не можешь. Зачем тебе девушка, если ты постоянно торчишь на своей работе? Почему бы тебе не жениться на своей работе, а?

Это было так давно… Он уже её забыл. Поэтому Тренер прошёл мимо куда бодрее, чем мимо отца. Девушка кричала ему вслед, задыхаясь и хрипя:

— Я изменила тебе с другим! Потому что ты — неудачник, ты полный ноль, сколько бы денег ты не заработал! А девушки тебя хотят только потому, что ты богат, вот и всё! Тебе никогда не найти среди них нормальную — такую, как я!

Когда Тренер обернулся, он увидел, что она пропала. Он подумал про себя: «Это ты-то была нормальной? Ты изменила мне, когда я старался заработать на нашу жизнь»…

Дальше, дальше! Шаг за шагом. Нужно выйти из этой вязкой тьмы, выйти и найти всех Путешественников! Он ведь лидер, он руководитель, он ТОП-менеджер, в конце-то концов!

— Ты гордишься этим, сынок?

Тренер остановился. Там, впереди, он увидел силуэт, который давным-давно стёрся из его памяти. Теперь, когда она предстала перед ним, в мозгу вспыхнули воспоминания с одним-единственным словом на поверхности:

— Мама…

Она умерла, когда ему было десять лет.

Мама — её тень с алыми глазами — смотрела на него с сожалением. Она пробормотала:

— Ты гордишься собой, сынок, правда? Ты молодец, ты правда многого достиг…

«Это не она», — твердил себе Тренер, не желая смотреть на неё, но продолжая это делать. Она была высокой и статной — такой, какой он её и запомнил. Помимо воли у него на ресницах задрожали горячие слёзы. Что за бред? Он не плачет, он никогда не плачет, он ведь взрослый успешный мужчина!

— Я бы тобой гордилась, правда, — сказала «мама». — Но ты гонишься не за тем, сынок. Деньги и успех — это не так важно, как твоё личное счастье. Ты счастлив, сынок?

Настоящая мама не сказала бы, что «она бы им гордилась». Она просто сказала бы, что гордится им — и неважно, чего он достиг или не достиг. Она просто любила его — за то, что он существует, за то, что он её сын. Но эта тень была так похожа на неё, говорила таким же мягким голосом, также аккуратно нащупывала вопросы, которые ему задавала. Откуда ему знать, что она сказала или не сказала бы сейчас, спустя столько лет?

Счастлив ли он? Тренер хотел сказать «да», но что-то внутри него сломалось, и слёзы, горячие слёзы, потекли по щекам. Он словно снова стал десятилетним мальчишкой, растерянно стоящим перед её кроватью в больнице, а она смотрела на него печально и в то же время с любовью. Его никто и никогда не любил так безусловно, как она.

— Тише, тише, мальчик мой, — «мама» оказалась рядом, протянула к нему прозрачно-чёрные руки. Она, наверное, была призраком и пришла его утешить. — Ты прошёл такой долгий путь совсем один. Ты заслуживаешь счастья, сынок.

«Нет, она не призрак, ты чего, — твердил внутренний голос. — Она ненастоящая, это просто морок, сотканный из твоих воспоминаний».

Тренер плакал. Он давным-давно не чувствовал этого: как глаза горячеют, как по щекам бегут солёные ручейки, как душа смывает с себя пыль, словно мир после дождя.

«Она не призрак, — шептал внутренний голос, постепенно слабея. — Она не твоя мама. Она — зомби, настоящий зомби»…

«Мама» сомкнула объятия и сказала:

— Ты несчастлив — и так будет всегда. Только я могла создавать и поддерживать для тебя счастье. Но теперь я мертва.

Тренер ощутил, что задыхается. Он упал на колени, и перед глазами появилась мутная плёнка. Он посмотрел наверх, но «мамы» уже не было. Зато другие тени с кровожадными улыбками накинулись на него сверху, растопырив длинные когти.

Валькирия

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Валькирия открыла глаза. Тот же лес, вот только теперь она тут одна.

Первым делом она вытащила нож, а потом шагнула вперёд, чтобы посмотреть за деревьями. И в этот же миг мир переключился на негативный режим: стал чёрно-белым, и из него исчезли все звуки — жужжание далёких зомби-пчёл, перекличка птиц.

«Я попала в другое измерение, — решила Валькирия, стоя на месте и оглядываясь по сторонам. — Из параллельного мира в ещё более параллельный». Знать бы, почему Система сказала им выбрать командира… и почему после этого внезапно начались индивидуальные гонки. Нелогично как-то: выбрали лидера, а потом их сразу друг с другом разлучили.

Ну что ж, ладно. Можно подумать, она не привыкла выживать одна.

За деревом что-то мелькнуло, будто кто-то прятался. Подумав, Валькирия решила проверить. Было жутковато, но она гнала от себя прочь дурные мысли: это не фильм ужасов, тут не будет скримеров.

Глаза привычно зажгло. Ага, вот и миссия! «Путешественник 4, твоя индивидуальная миссия: исцелить заблудившуюся девочку от ран». Отлично, как раз подходит под её способность! Может, там, за деревом, спряталась та девочка, которую нужно исцелить?

Валькирия отправилась на её поиски. Она заглянула за дерево, но никого не увидела — зато что-то мелькнуло дальше впереди. «Как будто что-то меня куда-то заманивает, — подумала Валькирия. — Может быть, это и не девочка вовсе, а то, что её поранило»…

Она крепче сжала нож в своей худой подростковой руке. Что бы это ни было, она справится. Тут нет ничего, кроме этих чёрно-белых деревьев и движения между ними, поэтому она пойдёт за движением. Даже если это похоже на крючок…

Заглянув за очередное дерево, Валькирия снова заметила движение. На этот раз оно не юркнуло за дерево, а тут же показалось из-за него застенчиво и неловко. Девочка. Лет десяти. Лицо чумазое, глаза красные от слёз, волосы заплетены в два коротких хвостика.

— Эй, подожди! — как можно более ласково сказала Валькирия. — Я помогу тебе!

Девочка всхлипнула и попятилась от неё. А потом завизжала и резко пропала за стволом дерева — так, словно кто-то схватил её.

Валькирия бросилась на помощь, забежала за дерево и остановилась от неожиданности. Там раскинулась небольшая полянка, а на этой полянке стояли четыре человеческих тени и, смеясь странным захлёбывающимся смехом, толкали друг другу испуганную девочку. Тени были чёрными и полупрозрачными, как призраки, а на лице были видны только красные глаза-щёлочки и белоснежные ухмыляющиеся рты.

Девочка выглядела испуганной, она закрывала уши руками, а тени шептали:

— Ай-яй-яй, посмотрите-ка на эту принцесску!

— Ты такая слабая, такая мелкая!

— Что, ноешь? Потому что девчонка!

— Мы лучше тебя, мы сильнее, мы заслуживаем больше внимания!

Валькирия не боялась теней — даже если у них есть рты и горящие красные глаза. Сейчас она видела лишь измученную девочку и хулиганов, которые над ней издевались. Она шагнула на поляну и громко крикнула:

— Эй!

Тени одновременно повернули к ней головы с широкими ухмылками, которые словно приклеились к их тёмным лицам.

— Не трогайте её! — приказала Валькирия и подошла ближе. Она взяла девочку за плечо, потянула на себя и аккуратно спрятала её за свою спину.

Тени ей не помешали — они смотрели на неё и продолжали ухмыляться.

— Ещё одна принцесска! — вдруг заявила одна тень, и другие подхватили его шёпот:

— Ещё одна слабачка!

— Ещё одна девчонка!

— Ещё одно недоразумение, которого не должно быть!

— А ну рты захлопнули! — рявкнула на них Валькирия и махнула ножом по широкой дуге.

Тени отскочили назад, на мгновение их рты пропали, а затем появились вновь. Они загомонили:

— Коготки отрастила!

— Мы тебя знать не знаем!

— Сама решай свои проблемы!

— Тебя обижают? Бьют? Хватит ныть, это всё твои проблемы…

Валькирия попятилась от них, тесня девочку назад. Она вдруг поняла, что тени — это её старшие братья или их проекции. Потому что настоящие её братья никогда так по-дурацки не ухмылялись.

— Пошли вы все к чёрту! — заявила Валькирия. — Я тоже имею право на существование! А вы… вы идите к чёрту, придурки!

Как давно ей хотелось сказать им это. И как здорово было сделать это наконец! Тени прекратили ухмыляться и с негромким хлопком исчезли. Валькирия повернулась к девочке, та смотрела на неё снизу вверх огромными глазами, в которых светилась надежда. Её надо исцелить, но раненой она не выглядела…

А потом вдруг на девочку упало кольцо верёвки, затянулось, и девочку сдёрнуло с места. Она завизжала:

— Валькирия, помоги!..

Валькирия бросилась следом, но далеко бежать ей не пришлось. На другой полянке девочку схватила за шкирку ещё одна тень, тоже с ухмылкой во всё лицо. Тень наклонилась к ней и внимательно рассматривала лицо. Девочка всхлипывала.

— Отошёл от неё! — рявкнула Валькирия и взяла девочку за руку, встав перед тенью.

Тень выпрямилась и оказалась высоким мужчиной. Её начальником с прошлой работы…

— Какое прекрасное личико! — захохотал «начальник». — Какая прелестная фигура! Какая ты великолепная!.. Вот только чтобы остаться у нас, тебе придётся кое-что для меня сделать.

— Пошёл на фиг! — прорычала Валькирия и увидела, что всю поляну окружили другие тени. Их оказалось много, очень много. Они загомонили мужскими голосами:

— Тебя берут на работу только из-за внешности!

— Нынче девушек-соискателей отбирают по аватаркам…

— Какая подтянутая фигура, только бёдра бы пошире…

— Не забывай краситься на работу, ты же всех клиентов перепугаешь!

— Ты неплохо справилась… для девушки.

— Может быть, поедем ко мне? Не хочешь? Тогда пошла на…

— Тебе никогда не стать такой же сильной, как мужчина!

— Ты кукла, не больше…

А перед ней стоял «начальник» и ухмылялся так, что лицо вот-вот лопнет от самодовольства. Девочка за спиной Валькирии всхлипывала и готова была разрыдаться. Валькирия вдруг поняла, кто эта девочка.

— Заткнитесь все! — крикнула Валькирия. — Вы все самодовольные идиоты, и я вас не уважаю! Просто сдохните уже и не отравляйте мир своим существованием!

Тени замолкли, «начальник» прекратил ухмыляться. За её спиной послышалось негромкое:

— Хочешь поговорить о работе? О своей карьере? Я могу это устроить. Нужен лишь ключ от переговорки и твоё желание… — на её плечо легла холодная рука, и Валькирия, вздрогнув, обернулась.

Там стоял ещё один её начальник — только теперь с нынешней работы. Он ухмылялся — и говорил те же слова, что и тогда, когда хотел с ней переспать. Она его, конечно, отвергла, она написала жалобу в отдел кадров и она взяла отпуск, в котором пребывает до сих пор. Отдел кадров с понимаем отнёсся к её просьбе, хотя она не проработала и двух месяцев.

Но эти слова до сих пор бросали её в дрожь и разжигали в ней негодование. Неужели они все такие? Неужели они настолько самовлюблённые? Неужели им и правда нужно от неё только одно?..

Причём, отдел кадров даже не мог уволить этого козла, так как он — ценный руководитель ценного отдела, такому быстро замену не найти. А вот её, похоже, уволят, когда она вернётся — ведь рядовому сотруднику найти замену куда проще. Да и козёл этот постарается… Несправедливо.

Тень этого начальника стояла и ухмылялась ей. Такие мужчины любят слово «подчинённый», а не «сотрудник». Но Валькирия, хоть по документам и была в подчинении у этого козла, не собиралась делать всё, что он говорит.

Внутри неё зажглось воспоминание. На самом деле, оно появилось ещё раньше, ещё в пиратском мире, но теперь оно понадобилось ей как никогда раньше. Воспоминание материализовалось, и за её «начальником» появилась ещё одна тень — мужчины, который был выше и шире в плечах.

— Что тут происходит? — прогремела эта тень и обращалась она к её «начальнику».

«Начальник» тут же растерял всю свою браваду, прекратил ухмыляться и опустил подбородок:

— Мы… просто обсуждаем рабочие моменты.

— Только вот результаты оставляют желать лучшего, — заявила тень большого мужчины. — Мне кажется, какую-то часть рабочего времени вы тратите на свои дела.

— Это не так… мы делаем всё возможное…

Тень мужчины посмотрела прямо на неё и спросила:

— Вы в порядке?

Валькирия помнила, как тогда поступила: она хотела кивнуть, но вдруг решила быть искренней и помотала головой. Сделала это и сейчас.

— Сходите в отдел кадров, — посоветовал он. — Опишите им, что происходит в вашем отделе. А вы, — это он обратился к её «начальнику», — зайдите ко мне после пяти на разговор.

Она помнила беспомощность во взгляде своего начальника, помнила, как он злобно зыркнул в её сторону, когда большой мужчина — ТОП-менеджер компании — ушёл. Тогда она не знала, но теперь была уверена почти на 100%: это был Тренер.

Глава 7

Оратор

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Лес. Вот только немного другая локация, потому что Оратор не помнил в лесу никаких строений. Он стоял между деревьев, а впереди открывалась поляна, на которой стоял скособоченный деревянный домик наподобие тех, которые строят в лесу охотники.

И вокруг никого… никаких Путешественников. «Видимо, потому что индивидуальная миссия», — рассудил Оратор и зашагал к этому домику.

И словно провалился в другой мир: как по щелчку всё кругом стало чёрно-белым, как при негативном фильтре. Глаза обожгло, Оратор закрыл их и прочитал: «Путешественник 1, твоя индивидуальная миссия: вынести из избы щенка».

Открыв глаза, Оратор поглядел вперёд, на деревянный домик. Вынести щенка… Звучит просто, но, зная Систему, наверняка это всё чем-то усложнится. И кстати, зачем его выносить оттуда?

Оратор вытащил пистолет, проверил, сколько у него патронов. Наверное, внутри дома засели Охотники. Или зомби. В общем, надо оставаться начеку и быть бдительным. Тем более, непонятно, что это за мир: этот же или какой-то другой параллельный.

Он услышал скулёж. В домике жалобно скулила собака — точно так же на памяти Оратора скулил бабушкин щенок, который потерялся в высокой траве и не видел хозяина. Оратор, будучи любопытным мальчишкой, посадил этого щенка в траву, а сам спрятался, проверяя, что будет делать питомец. Будет ли он его искать или гавкать? В итоге щенок испугался и просто скулил, оставаясь на месте, а Оратор почувствовал себя живодёром. Он и по сей день вспоминал об этом случае со стыдом: сознательно поместить в неизвестность существо, которое от тебя зависит — это довольно жестоко.

Поэтому теперь Оратор бросился в домик, распахнул деревянную скрипучую дверь и шагнул внутрь… провалившись в кромешную тьму. Как во сне, в котором неожиданно падаешь, а потом просыпаешься. Оратор вздрогнул и очнулся. Кругом его обступала темнота, словно он оказался в подвале.

Он разогнулся и встал. Услышал собачье поскуливание совсем рядом, пошарился в карманах и вытащил фонарик. Бледный луч разрезал пространство, упав на щенка. Это и впрямь был щенок! Дрожащий от страха, белый в этом чёрно-белом мире, щенок посмотрел на него большими влажными глазами. Щенок золотистого ретривера.

— Не бойся, сейчас я тебя вытащу, — пообещал Оратор и скользнул лучом фонарика вверх. К его изумлению, луч не наткнулся на подвал или потолок, словно наверху было огромное бесконечное пространство. Как долго он падал? Снова магия просочилась из фэнтези-мира? Или Система с ним так заигрывает?..

Стен тоже не было — только огромное тёмное бесконечное пространство. Непрост оказался домик…

Ладно. Какой бы странной ни была миссия Системы, её следует выполнить. Оратор подошёл к щенку, присел перед ним на корточки, дал понюхать свою руку. Щенок прекратил скулить и неуверенно завилял хвостом. Оратор легонько погладил его, успокаивающе произнёс:

— Всё будет хорошо. Мы с тобой выберемся.

Когда Оратор взял щенка на руки и разогнулся, он вздрогнул. Его окружили силуэты с ярко-красными горящими глазами. Они слегка мерцали этим же зловещим красным светом, как злобные призраки. Все пухлые, с пышными волосами, похожими на парики, и круглыми носами… Погодите-ка, это ведь клоуны!

— Ты клоун! — зашептали клоуны.

— Ты много болтаешь и мало делаешь.

— Ты зарабатываешь на жизнь несерьёзным ремеслом… которое и ремеслом-то назвать стыдно.

«Так вот в чём дело, — догадался Оратор, глядя на злобные лица шепчущих клоунов и прижимая к себе дрожащего щенка. — Мои внутренние демоны. Система предлагает мне с ними сразиться. Смешно! Клоунов я не боюсь».

Он сделал пару шагов вперёд, и перед клоунами вдруг появилась другая фигура — хорошо узнаваемая. Тонкая и изящная. Его жена.

Он так давно её не видел…

— Вот ты где! — заявила она. — А я тебя обыскалась, ведь ты пропал, пропал пять лет назад!

Оратор вздрогнул: он боялся этого больше всего — вернуться после межмирового путешествия и обнаружить, что прошло много лет.

— Я думала, ты умер… — она расплакалась.

Оратор протянул к ней свободную руку, но не посмел её коснуться. Он не хотел, чтобы Система своими образами запутала его и подчинила себе. Ведь не могло в его мире пройти уже пять лет! Или могло?..

— Я ждала тебя, искала. Долго, — всхлипывая, пробормотала «жена». — Но тебе плевать на меня! Ты ушёл, начал новую жизнь, нашёл другую семью… Ты — просто ребёнок во взрослом обличье, одна твоя работа чего стоит!

Оратор обхватил щенка и попятился от неё. Его жена так бы не сказала, никогда. Наоборот — она его всегда поддерживала и подбадривала.

— Теперь ты мёртв для меня, — прекратив всхлипывать, «жена» подняла на него красные глаза. — Ты мертвец, я тебя похоронила. И вышла замуж за другого. И у нас родилось двое прекрасных детей… Ты никогда не был достаточно взрослым, чтобы иметь детей.

Нет. Это иллюзия, обман, просто слова. Его жена бы не вышла за другого, она любила только его.

Но… но ведь многое могло измениться, если он действительно исчез на пять долгих лет?..

Щенок вновь заскулил, Оратор чувствовал на своей груди его тёплое дыхание.

— Ты ненастоящая, — прошептал он. — В моём мире не прошло много времени.

Тень жены склонила голову набок:

— Откуда тебе знать?

Конечно, Оратор не знал этого наверняка. Всё могло быть. Но чтобы его жена — её душа или что это такое — вдруг оказалась здесь? Чтобы она говорила такие ужасные вещи? Нет, такого быть не могло!

«Это всё Система, — мысленно убеждал он себя. — Она испытывает меня на прочность. Это моя миссия — пройти через душевные муки». Оратор посмотрел на щенка, тот дрожал и смотрел на него доверчивыми влажными глазами.

Золотистый ретривер… Оратор вспомнил, что так его звали в исходном мире — может быть, это был блогерский псевдоним. Вынести щенка из дома. Всё понятно.

Оратор поглядел на тень жены и сказал:

— Я люблю тебя. И я обязательно вернусь, — и решительно прошагал мимо неё. И когда он это сделал, все тени вдруг исчезли.

Теперь он шёл во тьме. Непонятно, что это был за дом, но подвал у него оказался поистине огромным. То и дело в темноте мелькали алые глаза клоунов и доносился их хриплый, жутковатый смех. Иногда долетали и шепотки: «клоун», «шут», «неудачник».

Оратор не обращал на них внимания. Он привык к хейту и злобным комментариям. Что бы ты ни делал, как бы ты это ни делал, найдутся люди, которым это не нравится и у которых чешутся руки написать тебе гадость. Особенно, если ты известен в широких кругах.

О, а вот и лестница! Луч фонарика ткнулся в скобяную лестницу, уходящую вертикально вверх. Причём, рядом по-прежнему не было ни стен, ни потолка. Оратор закрепил фонарик на плече, поудобнее перехватил щенка и принялся взбираться наверх.

— Посмотри вниз! — услышал он чей-то голос.

Он не будет смотреть.

— Посмотри вниз!

— Посмотри…

Оратор помнил детские сказки, в которых герой оглядывается через плечо и с ним случается что-то плохое. Поэтому он не оглядывался и вниз не смотрел.

Лестница оказалась бесконечной. Но вот, он увидел свет наверху.

— Ещё чуть-чуть, — прошептал он щенку. — Мы почти выбрались.

А потом вокруг него вспыхнуло пламя, и он, наконец, увидел стены. Они каким-то чудом материализовались вокруг него и теперь горели. Дом горел.

Ловелас

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Ловелас открыл глаза и удивился: вокруг раскинулись другие леса, не из апокалипсис-мира. Смутно знакомые, вызывающие в сердце ностальгию… Родные места из его деревенского детства.

Да, вот берёзовый лес, наполненный солнечным светом и птичьими трелями. Вот журчит речушка, сверкая, как россыпь драгоценных камней. Вот за холмом виднеются крыши деревянных домов, кричит петух. Всё такое яркое, слишком яркое, словно контрастность выкрутили на максимум. Нереальная реальность, как в сказке.

Почему он тут? Он ведь так далеко отсюда переехал… и вообще — сейчас он в другом мире.

«И что мне делать? — подумал Ловелас, не зная, чего ожидать и боясь пошевелиться. — Какая у меня миссия?»

Система не заставила долго ждать: «Путешественник 5, твоя индивидуальная миссия: вернуться обратно в апокалипсис-мир». Прочитав это, Ловелас подумал: «И как мне это сделать?»

Для начала: как он сюда попал? Он ведь просто открыл глаза и уже оказался здесь. Никакой двери, никаких ворот не видно. И вообще — что это за место такое? Может быть, он сейчас в своём исходном мире? Но тогда почему именно эта деревня? Ловелас довольно часто терялся, читая миссии Системы.

Убедившись, что рядом нет ничего подозрительного и чужеродного, Ловелас повернулся лицом к деревне. Сейчас он стоял на тропинке — той самой, по которой бегал в соседнюю деревню в магазин. Это был кратчайший путь. Но в соседнюю деревню он не пойдёт, он сначала заглянет в родную. Какая она? Он не был здесь около десяти лет…

Яркие цвета и неестественное освещение скоро прекратили его тревожить. Сердце налилось ностальгией, и он неспешным шагом отправился к деревне, вдыхая ароматы свежескошенных трав и нагретого возле реки песка. Ловелас не любил спешить. Он предпочитал жить в медленно-размеренном темпе и точно так же — путешествовать.

Петух прокричал ещё раз, когда Ловелас перешёл речку по шаткому мостику и стал взбираться на холм. Местами трава была скошена, местами — цвела ромашками и волновалась от лёгкого летнего ветра. Тепло. Хорошо…

А вот и деревня. Крохотная, расположенная полукругом деревянных домов. Посередине — яблоневый сад. Где-то подала голос корова, засмеялись вдалеке детские голоса. Всё точно такое же, как в детстве. Такие же дороги с неровным асфальтом, такие же дома, залитые тёплым солнечным светом. Такие же ощущения…

Вот дом его бабушки и дедушки. Деревянный, с выкрашенными синей краской наличниками окон. В окне мелькнуло лицо, зашаталась тюлевая занавеска. Ловелас уставился туда, думая о том, что тут наверняка живут другие люди. Бабушка с дедушкой давным-давно умерли…

— Заходи, внучок! Заходи скорее!

Ловелас отошёл, чтобы его не пришибло входной дверью, и замер на месте. В дверях стоял его дедушка и улыбался. Точно такой же, как в детстве.

— Чего стоишь? — добродушно улыбнулся дедушка. — Заходи скорее, бабушка напекла пирожков.

Ловелас посмотрел в окно и действительно увидел бабушку. Она улыбалась ему, и морщинки солнечными лучами расходились вокруг её глаз.

Сердце облилось теплом и уютом. Они были живы. Они ждали его!

«Это не так, — заявил внутренний голос. — Они мертвы. Подумай лучше о жене и детях».

Ловелас подумал. Жена — крупная, набравшая вес, некрасивая. Они познакомились в университете, и она там была совершенно другой: плотной, конечно, но не пухлой, как сейчас. Была ли она красавицей? Сложно сказать, он не помнил, почему он в неё влюбился тогда. И влюбился ли вообще?

Дети — два вечно чумазых разбойника, нарушающих его покой всякий раз, когда он приходил домой с работы. Они хотели с ним играть, задавали бесконечные вопросы о мире, а ему после тяжёлой смены хотелось просто сесть на диван, включить телевизор и открыть пива.

Тоскливая холодная жизнь в серо-коричневых тонах. Не то, что здесь: солнечно, ярко, тепло.

Дедушка продолжал ему улыбаться, глядя на него сверху вниз с добрым выражением, как будто Ловелас снова был мальчишкой. Так смотрят на только что родившихся котят и так на него не смотрели уже очень давно.

— Проходи, внучок, — повторил дедушка и шире открыл для него дверь. Запахло пирожками.

Ловелас вдохнул этот запах и шагнул к нему. Дедушку нисколько не смущало, что его внук в чужом теле и что он вообще-то уже взрослый мужчина с женой и детьми. И он, и бабушка в окне смотрели на него как тогда, много лет назад, в солнечном детстве.

«Моя миссия — уйти отсюда обратно в апокалипсис-мир, — напомнил себе Ловелас и тут же усмехнулся. — Да какой дурак захочет променять вот это на апокалипсис-мир с гигантскими насекомыми!»

И он зашёл в дом. Всё осталось прежним: тёплые деревянные полы, тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. И аромат выпечки — такой воздушной и ароматной, какую могла сделать только бабушка.

Садясь за стол, Ловелас вспомнил родителей. Те тоже жили в деревне, только покрупнее, где ещё был колхоз. Там тоже было хорошо, но здесь почему-то всегда было лучше. Может, потому что бабушка и дедушка любили его больше, чем собственные родители?

«Не ешь пирожки, — шепнул внутренний голос. — Иначе останешься тут навсегда».

«А может, я и хочу остаться тут навсегда», — возразил ему Ловелас, беря в руки горячий пирожок.

«Вспомни о своей семье».

«Моя семья здесь».

Бабушка и дедушка сидели на лавке напротив и смотрели на него с любовью. Конечно, они — и есть его настоящая семья. Не родители. Не коллеги на работе. Не жена и дети. Не Путешественники.

«Странно, почему я подумал о Путешественниках, как о своей семье?» — спросил себя Ловелас, дуя на горячий пирожок. Тот обжигал ему пальцы и пачкал их блестящим жиром.

«Не ешь пирожки! — рявкнул внутренний голос. — Ты что, собрался умереть?!»

Ловелас вздрогнул и опустил пирожок обратно в тарелку, словно кто-то стукнул его по пальцам. Бабушка встревоженно посмотрела на него:

— Что, внучок, ты не голоден? Животик болит?

Ловелас помотал головой и встал из-за стола. Он снова подумал о своей жене и о её последних словах перед тем, как он покинул их. Она сказала: «Ты ничем не лучше меня». Он тогда рассердился на неё и потому решил забронировать место в странном туре Системы. А теперь он вспомнил: он попрекал её за лишний вес каждый день. Он попрекал её и за детей, которые кричали и не давали ему отдохнуть после работы. Он попрекал её за любую мелочь.

А она сказала ему: «Ты ничем не лучше меня». А ведь правда! Он тоже набрал вес, он тоже подурнел, он тоже не пытался идти ей навстречу. Последние несколько лет они только и делали, что бодались, как два барана.

А дети? Они-то в чём виноваты? Если Система сделает его неудачником только потому, что он не прошёл индивидуальную миссию, то могут пострадать его дети. А он этого не хотел. Поэтому он не может увязнуть здесь, как бы хорошо тут не было!

— Я думаю, мне нужно идти, — пробормотал Ловелас, направляясь к выходу.

— Куда тебе нужно идти? — спросила бабушка напряжённым голосом, так не похожим на её собственный.

— Домой, — шепнул Ловелас.

— Ты дома, — отрезал дедушка, и в его голосе появились стальные нотки.

Ловелас хотел бы остаться, правда. Как и раньше целыми днями бегать на улице и рассматривать насекомых. Купаться в реке, строить крепости из песка, а потом возвращаться домой и есть бабушкину еду. Вот только нужно наконец признать: всего этого не будет уже никогда.

— Я пойду, — сказал Ловелас и вышел во двор.

Бабушка и дедушка вышли за ним. Дедушка вцепился в его плечо и заявил не своим голосом:

— Ты никуда не пойдёшь.

Тогда Ловелас увидел, что это не они — не его бабушка и дедушка. Это были зомби: с мертвенно-бледными лицами и горящими алыми глазами. Вскрикнув, Ловелас отскочил от них и попятился к воротам, которые дедушка ранее тщательно запер. Но скрюченный дедушка оказался быстрее — он обогнал его и встал перед воротами, не давая пройти.

Ловелас огляделся в поисках выхода и увидел, что мир стал чёрно-белым. Ослепительно-голубое небо затянули серые тучи, стало неуютно и даже холодно. Но всё это было ерундой по сравнению с зомбированными бабушкой и дедушкой, которые сейчас смотрели на него горящими алыми глазами — единственное яркое пятно в чёрно-белом мире.

«Если останусь, они меня сожрут», — решил Ловелас и со всех ног бросился не к воротам, а за дом, в огород. Он перепрыгивал грядки, помня, как бабушка ругалась, что их нельзя топтать, и бежал со всех ног к задней калитке. Он слышал топот погони за собой и, мельком оглянувшись, увидел, что оба мертвеца бегут за ним. Прямо по грядкам. Конечно, это были не настоящие дедушка и бабушка!

Открывать калитку не было времени, поэтому Ловелас решил перепрыгнуть нехитрый деревянный забор. В нынешнем облике он доходил ему до груди, поэтому он упёрся в столб, подпрыгнул и в мгновение ока оказался по ту сторону. Дедушка и бабушка уже не говорили, они молча преследовали его — и тоже легко перемахнули заграждение.

«Не останавливаться!»

Ловелас помнил, что до соседней деревни можно дойти по прямой тропинке через лес. Эх, если бы он сразу туда пошёл… Теперь ему казалось, что именно в соседней деревне есть портал обратно в апокалипсис-мир.

Когда он достиг реки и шаткого мостика, то снова обернулся и увидел, что бабушка с дедушкой ничуть не отстали. А ещё он заметил, как из деревни за ним бегут другие люди… другие зомби, сверкая в серой мгле ярко-красными глазами.

Глава 8

Плут

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Плут обнаружил себя на живописной полянке, усеянной цветами — нормальными цветами, а не теми гигантами в апокалипсис-мире. Над этими цветами с деловитым жужжанием летали нормальные пчёлы и собирали нектар. Солнце над головой палило нещадно, и Плут ощутил, как вспотела макушка под кепкой.

Перед ним возвышалось здание в десять этажей, модная новостройка. Сердце его ёкнуло — здесь он снимал студию, которую дёшево сдавал ему родственник. Вот только здание стояло посреди поляны, окружённой лесом, а не посреди серого мглистого города.

Место, в которое он не хотел возвращаться…

Система оповестила: «Путешественник 3, твоя индивидуальная миссия: сопроводить человека А в безопасное место Б».

Странно. Зачем тогда было выбирать командира? Бред собачий!

Плут огляделся. Ему не хотелось заходить в новостройку, и он наделся, что увидит человека, которого нужно сопроводить, за её пределами. Но нет: кругом было безлюдно и спокойно, даже очень. Такое спокойствие бывает тогда, когда должно случиться нечто ужасное.

Ладно, что поделать. Нужно выполнять миссию.

Плут отправился к новостройке, чутко поглядывая по сторонам. В воздухе затаилось ожидание: вот-вот произойдёт что-то плохое! Плут достал маленький пистолет, который недавно отобрал у Охотника, и сжал его покрепче. Хорошо, что теперь у него не только дубинка ближнего боя.

А вот и его подъезд. Первый. Едва он к нему подошёл, как заиграла мелодичная музыка и дверь распахнулась. Плут вошёл внутрь, дверь закрылась, и музыка прекратилась. Внутри всё утопало в мягком свете, но людей не было, даже консьержа, и стояла плотная тишина. В этой тишине его шаги отдавались раскатами грома.

«Если здесь есть враги, — подумал Плут. — Они меня услышат».

Он терпеть не мог такие ситуации. Он посмотрел множество шоу — в том числе, где людей помещают в непонятные обстоятельства, а потом пугают в страшных костюмах. Зрителю забавно наблюдать за реакцией персонажей… а вот самим персонажам вряд ли по кайфу. Впрочем, они ведь получают за это неплохие деньги. Чего не скажешь сейчас о нём.

Плут проигнорировал лифт и решил подняться по лестнице — мало ли, что с этим лифтом не так. А вот и родной пятый этаж, вот и его дверь. Ключей у него с собой, конечно, нет, но… Плут положил ладонь на прохладную ручку и повернул — дверь отворилась.

Вот и его студия: такая же модная, как и сама новостройка. Стены выкрашены в изумрудно-зелёный, а мебель — коричневая. Всё остальное подчинялось этим двум цветам: стол, посуда, шкафы, даже холодильник. Плут к этому всему уже привык и воспринимал как должное.

К чему он не привык, так это к тому, чтобы в его квартире находились другие люди. Человек. Он сидел в коричневом компьютерном кресле, повернувшись к окну, и рассматривал дальние дали. Вид отсюда был не в пример лучше, чем в реальном мире — на густые леса и бескрайние цветущие поля. Что касается человека, Плут видел только его русые волосы.

— Тук-тук, — сказал Плут, входя внутрь. Руку он держал на пистолете. — Это вас мне надо куда-то сопроводить?

Кресло повернулось. Плут ожидал увидеть кого угодно — даже страшного монстра, но никак не…

— Мама, — прошептал Плут и ощутил, как наворачиваются на глаза слёзы. Они почему-то всегда наворачивались предательски быстро, словно только и ждали повода пролиться.

Да, это была мама. Её русые волосы, тронутые сединой, были заплетены в длинную косу, одета она была в свою обычную одежду: потёртые джинсы и фланелевую рубашку с закатанными рукавами. Поскольку она родила его рано, в восемнадцать лет, выглядела она молодо — такой же молодой и умерла от рака.

Да, она умерла. А это — глюк Системы. На самом деле, конечно, здесь не его мама.

Плут отогнал слёзы, откашлялся и как ни в чём не бывало сказал:

— Ну что, пошлите отсюда. Куда вам надо?

— Мне надо за те холмы, — женщина, принявшая облик мамы, указала в окно.

Плут кивнул, стараясь не смотреть ей в лицо. Ведь лицо было точно такое же…

— Тогда идёмте скорее.

— Подожди… ты меня не узнаёшь? — прошептала женщина. — Сынок, ты…

Плут быстро обернулся и сказал:

— Я не верю, что ты моя мама. Моя мама умерла, понятно?

— Да, сынок, я умерла, — сказала она. — И я здесь, я ждала тебя, чтобы ты сопроводил меня.

— Куда же?

— На небеса, в рай, — она указала в потолок дрожащим пальцем. — Но я не могу уйти, потому что ты… пока ты меня не сопроводил. Только ты можешь это сделать. Я итак уже долго прождала тут, в чистилище.

Значит, чистилище… Его мама была верующей, и частичка её веры передалась и ему. Вот только он не верил так, как она. Он скорее думал о боге абстрактно: что есть какая-то высшая сущность над человечеством и Землёй.

Ну что ж, если она думает, что это чистилище, пусть будет чистилище. Но она не может быть его мамой! Или всё-таки…

Плут осмелился-таки взглянул ей в лицо. Бледное, с золотисто-зелёными глазами и слегка курносым носом, лицо осталось таким же, каким оно пребывало в его воспоминаниях. Моложавое, некогда очень красивое, а теперь — подёрнутое усталой сеткой морщин.

— Сынок, я так скучала по тебе, — сказала мама, и её глаза медленно наполнились слезами.

У Плута тоже глаза были на мокром месте, но он подозрительно сощурился:

— Откуда ты знаешь, что я твой сын? Я выгляжу иначе.

— Мама всегда тебя узнает...

А может быть, это всё же она? Она выглядит так же, она даже пахнет так же — эфирным маслом шиповника. И смотрит на него с той же любовью… которой ему не хватало в опустевшем без неё мире.

Плут всхлипнул, шагнул вперёд и обнял её, уткнувшись в её плечо. Мама обвила его за талию и осторожно погладила по спине.

Наконец, он отстранился и вытер глаза тыльной стороной ладони. Мама тоже принялась вытирать щёки рукавами, а потом Плут сказал:

— Ладно. Пойдём, мама, я тебя отведу.

Ему не хотелось её никуда провожать. Ему хотелось, чтобы она продолжала жить в исходном мире и поддерживать его, когда он приезжает на выходных. Чтобы она видела, каким замечательным человеком он становится, как растёт над собой. Чтобы гордилась им.

Но разве мог он признаться в этом? Он никогда этого не говорил. Он просто приезжал, говорил с ней о своей работе, помогал по дому, ел её еду, а потом, набравшись тепла, ехал обратно в свою съёмную квартиру. А когда «замерзал» в городе, он приезжал в её село и вновь «грелся» в её любви. Там было теплее всего.

Но теперь всего этого нет. Он никому не нужен.

Когда они вышли из квартиры, мир стал чёрно-белым, а в дальних концах коридора заклубилась тьма. Плут сжал мамину руку и потянул её к лестнице.

— О господи! — выдохнула мама, и Плут обернулся. Из дальнего конца коридора сверкали алые глаза, и они приближались к ним.

— Бежим, — сказал Плут и потащил её за собой. Алые глаза из темноты — это всегда не к добру.

— Боже мой, боже мой, — пыхтела мама, когда они бросились вниз по чёрно-белой лестнице. За спиной они слышали быстрые шаги преследователя, но Плут не хотел останавливаться, чтобы его рассматривать. Нет уж, нужно бежать.

На лестнице они встретили ещё одного: силуэт человека, словно сотканный из клубящейся тьмы. Только на голове светились эти жуткие красные глаза…

— Это чёрт, настоящий чёрт из преисподней! — воскликнула мама и осенила его крёстным знаменем.

Плут отпихнул «черта» ногой и, крепко сжимая мамину руку, побежал вниз по лестнице. Теневой человек не погнался за ними, только злобно смотрел вслед.

А потом появились другие… На каждом этаже их прибавлялось, они вылезали из лифтов и дверей и бежали за ними — молчаливо и упорно. Только эхо многочисленных шагов скакало по лестничной клетке.

Входная дверь! Плут нажал на кнопку, и дверь отворилась. Он вытащил маму за собой, а потом толкнул и впечатал в косяк дверь. Вот так, попробуйте открыть, идиоты чёртовы! Схватив маму за руку, он потащил её за собой — вдруг эти твари выйдут… Но сколько он не оглядывался, они не вышли.

Мир, ранее такой живописный и наполненный жужжанием пчёл, теперь стал серым и неподвижным. Плут отпустил мамину руку, и они пошли по бескрайнему полю бок о бок. Впереди виднелись холмы, за которыми, как сказала мама, находился рай.

Когда мама вдруг умерла, Плуту столько всего хотелось ей рассказать, но теперь он шёл и молчал. Потому что та жизнь казалась тусклой и далёкой, и он привык считать себя кем-то другим. Не тем скучным человеком, изо дня в день сидящим дома — а другим, кем-то более особенным, кем-то более сильным, более хитрым и умеющим обвести вокруг пальца, если ему это выгодно.

— Я теперь… межмировой Путешественник, — разлепив пересохшие губы, сказал наконец Плут. — Путешествую по мирам.

— Это так здорово, — улыбнулась мама. — Как долго ты уже этим занимаешься?

— С тех пор, как… как ты ушла, — сказал он и отвернулся.

Она тронула его за плечо, прошептала:

— Прости меня. Я… всё произошло так внезапно.

— Ты не должна извиняться, мама, — покачал головой Плут. — Ты ни в чём не виновата. Если кто и виноват, так это бог.

Мама вздрогнула и перекрестилась:

— Сынок, нельзя так!

— Если он есть, зачем он забирает себе людей? Хороших людей… а плохие продолжают жить до глубокой старости. Это несправедливо!

— Мы не можем знать, что справедливо, а что нет, — вздохнула мама.

— Мы-то как раз знаем, — отрезал Плут. — А вот он — нет.

Какое-то время они шли молча, а потом мама тронула его за предплечье:

— Сынок, ты расстроен, я понимаю. И мне так жаль тебя покидать, но… но это произошло и нужно смириться. Я ни о чём не жалею.

— Ни о чём не жалеешь?! — возмутился Плут, поворачиваясь к ней. — Ты могла ещё жить и жить!

— Я сделала всё, что хотела, — улыбнулась мама сквозь слёзы. — Построила дом за городом. Посадила дерево. Вырастила сына, которым горжусь.

Плут отвернулся, потому что слёзы вновь атаковали его. Она сказала, что гордится им.

— Ты хороший, сынок. Ты справишься со всем. А я… я буду рядом всегда, ты ведь знаешь.

Он знал. В глубине души он это знал.

— О господи! Опять черти! — выдохнула мама, глядя на новостройку, от которой они отошли. Оттуда бежали теневые люди. Много, целая армия.

Что ж, видимо, пора пустить в ход секретное оружие. Плут присел и сказал:

— Быстро садись мне на спину.

— Но я тяжёлая…

— Садись!

Мама села, и Плут распрямился. Он думал, что она и правда будет тяжёлой и станет тянуть его к земле, но этого не произошло — мама была удивительно лёгкая, как птичка. Плут почти не чувствовал её веса.

Это хорошо. Потому что он собирался использовать свои быстрые ноги.

— Ты быстро бегаешь! — восторженно крикнула мама, когда он сорвался с места.

Плут усмехнулся. Он и сам не верил, что может так быстро бежать — со скоростью галопирующей лошади. Поэтому вскоре они вбежали на холм, и Плут обернулся, чтобы оценить обстановку. Тени отстали. Новостройка казалась игрушечной.

Мама спрыгнула с его спины. Она смотрела не назад, а вперёд. Плут тоже повернулся и ахнул: перед ними стоял белоснежный лифт. Изящный, дорогой, он цеплялся за столбы, уходящие в небеса. Лифт в рай.

— Мы здесь, — улыбнулась мама и бросилась ему на шею.

Плут обнял её, погладил по хрупкой спине. Как много хотелось сказать… и в то же время, а зачем? Она итак знала всё, что он мог бы ей поведать. Поэтому он просто сказал:

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю, сынок, — мама отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты так повзрослел… настоящий мужчина. Я горжусь тобой.

Плут отпустил её, и она направилась к лифту. При её приближении лифт открылся, и она зашла внутрь. Мелькнула безумная мысль «а может, мне тоже зайти», но тут же померкла. Нет. Он будет продолжать жить ради неё.

Мама улыбнулась ему, и двери лифта закрылись за ней.

Крыс

«Командир выбран. Индивидуальная миссия каждого Путешественника начинается».

Я открыл глаза и вздрогнул. Где это я?

Это была комната. Комната, щедро оклеенная постерами знаменитостей и увитая гирляндой. В углу — гитара, на столе валяется какой-то конструктор, на смятом покрывале с изображением космонавтов рассыпаны книги и диски с компьютерными играми.

Комната подростка. Моя комната.

Глаза обожгло: «Путешественник 6, твоя индивидуальная миссия: выбраться из дома и спасти человека Х». Я кивнул. Звучит как сценарий для квеста. Но моя комната… как я тут оказался? Всё выглядит так же, как и тогда, когда мне было пятнадцать. Я тогда увлекался гитарой, взахлёб читал приключенческие и фэнтези-романы, играл во все компьютерные игры подряд, много катался на велосипеде, пытался освоить скейтборд, а ещё — ходил на плавание и утренние пробежки.

Меня окатило волной ностальгии. Я сел на свою подростковую кровать и посмотрел в окно. С нашего четвёртого этажа взгляд падал на деревья, освещённые заходящим солнцем. Тени от танцующих листьев ложились на подоконник и пол, навевая умиротворение и чистую радость от того, что живёшь в столь прекрасном мире.

Я качнул головой. Моя миссия — спасти какого-то человека. Но для начала, нужно выбраться из дома. Видимо, это не так легко, раз Система предлагает это задание в качестве индивидуальной миссии.

Я толкнул дверь, почти уверенный, что она заперта. Дверь со скрипом отворилась… вот только за ней клубилась тьма. Очень недружелюбная тьма. Я достал пистолет: в конце концов, я в апокалипсис-мире, а значит, следует постоянно быть начеку. Даже если мне пытаются внушить, что я вижу свою детскую комнату.

И всё-таки… я оглянулся через плечо на комнату, залитую солнечным светом. И вздрогнул: на кровати сидел подросток. Худощавый, со взъерошенными русыми волосами и внимательными глазами, в футболке с космонавтом и джинсах. Пятнадцатилетний я. Вкупе с темнотой за дверью комнаты это воспринималось жутью.

— Это ты, — вздохнул подросток и начал перебирать книги. — Я так разочарован в тебе, Крыс.

— Почему? — вырвалось у меня. Я, как зачарованный, смотрел на этого подростка. На его худые, но жилистые предплечья, на длинные загорелые пальцы, перебирающие книги, на крепкие ноги.

— А ты подумай, — хмыкнул подросток и посмотрел на меня уничижительно.

Вспомнились вопросы из серии «Если бы вы встретили себя в прошлом, что бы вы посоветовали?» И я со стыдом осознал, что я ничего не могу посоветовать этому подростку. Всё было даже хуже: это он мог дать мне пару советов.

Да, всё так… Раньше мои амбиции горели, как громадный костёр, я много чем увлекался, мечтал стать знаменитым и значимым человеком. У меня было много друзей, меня все любили, со мной все хотели дружить. Но в какой-то момент всё пошло по наклонной: после выпуска из университета амбиции ещё горели какое-то время, а потом затухли из-за череды бесконечных серых будней. Хобби исчезли одно за другим, за ними ушли и друзья, которым уже не о чем было со мной говорить.

Я потух. Я сдался. Я решил, что жить так нормально, и никто не стремится стать кем-то большим — да и зачем это надо? Ведь тебе платят, ты уже вошёл в колею — настолько глубокую, что выехать из неё сложно и мучительно. Остались только компьютерные игры… и то я стал терять к ним интерес.

Да, в этом была главная проблема. Меня перестало что-либо интересовать. Всё стало пресным и бессмысленным.

— Прости меня, — вздохнул я и сел на стул возле письменного стола. — Я ничтожество.

— Ты ничтожество, — согласился подросток. — И тебя это устраивает?

Я хорошенько подумал над этим вопросом. Потом честно сознался:

— Наверное, да. Но порой мне так сильно хочется стать кем-то особенным!

— Тебя даже девушка бросила, — напомнил подросток. — Ты не особенный, Крыс.

Я вздохнул.

— Ты глубоко завяз в своём болоте, — продолжал подросток, и я вдруг увидел в его глазах алый огонь. — Разве о такой жизни мы с тобой мечтали? Ты должен был стать кем-то значимым к тридцати годам! А лучше к двадцати…

Да, об этом я когда-то думал — что стану суперзвездой к двадцати, а в крайнем случае к тридцати годам. Суперзвездой чего угодно.

— Ты такое ничтожество, Крыс! Я тебя ненавижу! — заявил подросток и резко встал с кровати. Он изменился: весь его облик вмиг перекрасился в тёмный полупрозрачный цвет, а глаза загорелись красным огнём, как у демона.

Я вскочил и попятился к двери. Подросток — его теневая сущность — смотрел на меня со злобой и продолжал говорить ужасные вещи:

— Я бы хотел отречься от тебя! Убить тебя! — и бросился на меня, крича. — Ненавижу, ненавижу!

Я схватил его и отбросил назад. Рука вспыхнула болью, и я увидел, что у тени в руке зажат нож, с которого капает кровь. Моя кровь. Я бросился бежать и нырнул во тьму, на ходу достав пистолет.

Я хорошо помнил расстановку в квартире родителей, поэтому быстро добрался до входной двери. Но едва я нащупал ручку, как в темноте вспыхнули другие красные глаза. Из тьмы выплыли силуэты родителей, и я застыл, не в силах повернуть ручку. Ну же, Крыс! Это же так легко: давишь вниз и вперёд. Но рука меня не слушалась…

— Ты разочаровал нас, — сказал папа.

— Мы думали, ты станешь великим, — добавила мама.

— Думали, ты найдёшь более перспективную работу…

— И возьмёшь в ипотеку квартиру получше…

— Что мы увидим внуков…

— Мы столько вложили в тебя! — вскричала вдруг мама, и я вздрогнул. — Столько денег, времени и сил! А ты чем отплатил?!

— Зарабатываешь копейки, живёшь, как бомж, — подхватил папа. — А про родителей и вовсе забыл.

— А я рада, что он не приезжает, — обратилась к папе мама. — Он ведь позорище нашей семьи. Если соседи увидят его таким, что они о нас подумают? Пусть лучше живёт там в своей грязной квартирке и не высовывает носа.

— Если бы мог, я бы забрал у него нашу фамилию, — сказал папа.

Тени. Это просто тени. Не мои родители, хотя, если смотреть правде в глаза, моим родителям тоже плевать на меня. Ничего они не вкладывали в меня, просто давали мне всё, что я просил, лишь бы я отстал от них. Вот я и отстал…

— Вообще-то слышать всё это обидно, — заявил я. — Но говорите, что хотите, вы всё равно ненастоящие.

— Ненастоящие?! — прогремела мама.

— Как ты смеешь?! — вторил ей папа.

А я открыл входную дверь и выскочил на лестничную площадку, стараясь не слушать ругань родителей за спиной. Их голоса были такие натуральные…

Лестничная клетка? Нет, это лес! Да, вот они — огромные деревья апокалипсис-мира, вот место, где исчез Охотник, когда Оратор на него насел. Я обернулся и увидел, что дверь, через которую я прошёл, только что исчезла. Что ж, это было не так уж сложно.

Но этот подросток не выходит у меня из головы… Надо было сказать ему, что не все достигают того, о чём мечтали в подростковом возрасте. И почему нужные слова приходят уже после таких разговоров?

— Так что ты хотел мне сказать?

Я вздрогнул, услышав этот голос, и обернулся. За моей спиной стоял теневой подросток с горящими алыми глазами. Он скрестил руки на груди, хмуря глядя на меня. Блин, нет…

Вокруг нас выросли очертания моей детской комнаты, а через мгновение я снова оказался возле кровати, застеленной покрывалом с космонавтами, и столом, заполненным книгами в жанре фэнтези. Не так уж сложно? Как отсюда выбраться, чтобы не вернуться обратно?!

А мне ещё кого-то надо спасать… Может быть, имеется в виду, себя самого? Или подростка, который тоже я? Или…

— Ну, чего уставился? — прошипел подросток-тень.

— Я хочу уйти отсюда, — честно признался я. — Что мне нужно сделать?

— Позволь мне тебя убить, — расплылся в дьявольской улыбке он. Маленький паршивец.

— А есть вариант, где я что-то делаю сам?

— Конечно, есть. Ты можешь убить себя.

С потолка услужливо упала верёвка и сама собой затянулась в петлю. Теперь она болталась рядом с моей головой, а подросток уже пододвигал ко мне табуретку. Какой славный мальчик.

Думал ли я о самоубийстве? Временами. Когда меня бросила девушка, когда осознал, что родители меня не любят. Но я думал невсерьёз, я никогда не хотел уходить вот так… Я поглядел на петлю прямо перед своим носом и уточнил:

— А есть вариант, где я ухожу живой?

Подросток лишь хмыкнул.

— Послушай, — я шагнул назад, от петли. — Да, ты прав, у меня было много амбиций и много стремлений, как и у большинства подростков. И я ничего не достиг из того, что хотел. И да, моя жизнь сейчас скучная и неперспективная, но ведь всё в порядке. Все так живут, хотя в детстве мечтают об успехе и славе.

— Все так живут? Ты считаешь это оправданием своей тупой жизни?

— Ну да…

— Тренер так не живёт. Оратор так не живёт. Вот они точно добились успеха. А чем ты хуже? Ты обвёл их вокруг пальца в самом первом мире! Так почему в своём мире ты живёшь так тупо?

Я вздохнул. Этот малец резал меня без ножа. Ножом тоже мог бы, вот он у него в руке, сверкает на свету.

— Я не знаю, — наконец, сказал я. — Но ты кое в чём прав. Я перестал улучшать свою жизнь. Поэтому, наверное, всё стало таким скучным и серым. Я перестал бороться за свои желания, потому что боюсь отказов.

Я вспомнил, как меня отвергла девушка. Как мне прислали кучу отказов, когда я откликался на вакансии. Чёрт возьми, я очень боялся отказов! А потом до меня снизошло понимание: все боятся отказов, поэтому-то и живут такой же серой и унылой жизнью, боятся что-то менять, а потом на смертном одре жалеют, что так ничего и не сделали.

— Давай поступим так, — предложил я. — Я постараюсь улучшить свою жизнь. Я буду что-то делать, когда вернусь. Я постараюсь выбраться из этого, как ты выразился, болота. А если нет… я вернусь сюда, и делай со мной, что хочешь.

Подросток смотрел на меня, не мигая. Глаза у него были жуткие. Затем он расплылся в кровожадной улыбке:

— Нет, Крыс. Ты не придёшь. Это я к тебе приду.

Я протянул к нему ладонь:

— Тогда договорились.

Он кивнул и пожал мою руку. В это же время комната вдруг исчезла — и подросток пропал вместе с ней. Я снова оказался в лесу. Первая часть индивидуальной миссии была выполнена.

Глава 9

Кого мне нужно спасти? Какого-то человека Х…

Я огляделся. Лес. Найти среди стольких деревьев человека, которого нужно спасти, довольно проблематично. И всё-таки это легче, чем вести беседы с подростками. Кивнув своим мыслям, я отправился на поиски.

И вдруг увидел впереди дерево. На нём светилась зелёная надпись. Подойдя поближе, я прочитал: «Зомби Путешественника 2». Я остановился и задумался, а потом ощутил, как эта надпись тянет меня к ней, словно я железка, а она — магнит. Я коснулся букв, и они ответили теплом, а потом меня втянуло внутрь дерева…

…я вышел с другой стороны ствола, и мир кругом был чёрно-белый.

«Зомби Путешественника 2». Что это значило? Где я?

Между деревьев затаилась тьма, кое-где мелькали алые глаза, кругом слышались едва различимые шепотки, похожие на порывы ветра. Атмосфера казалась угрожающей, но угроза эта была направлена не на меня, и я чувствовал себя здесь в относительной безопасности.

Тени, человеческие силуэты, горящие глаза мелькали между деревьев и двигались в одну сторону. Я тоже решил туда пойти — тем более, они не обращали на меня внимания. И вскоре за очередным деревом я увидел, куда они все так стремились.

Там клубилась тьма, состоящая из теней человеческих силуэтов. Эта куча-мала двигалась и шептала проклятья. За их полупрозрачными спинами я разглядел того, кто сидел, скрючившись, в основании этой тьмы. И выругался. Тренер!

Я попал в мир его зомби. И эти зомби, похоже, выигрывали. Я бросился ему на помощь и вцепился в плечо ближайшей тени. Почему-то я думал, что рука пройдёт сквозь тень, она ведь была полупрозрачной, но пальцы удивительно твёрдо обхватили плечо и ощущения были такие же, как если бы я прикоснулся к настоящему человеку.

Итак, я схватил тень и потянул её на себя. Тень оказалась лёгкой — намного легче нормального человека, и я отшвырнул её назад, как мокрую тряпку. Вот вторая тень, её я тоже отшвырнул назад с лёгкостью. И третью тоже. А вот четвёртая ощетинилась и клацнула удлинившимися зубами возле моей шеи, я отскочил, а в мозгу мелькнуло: «Моё слабое место — шея! — а потом пришло осознание. — И зомби об этом знают!»

Другие зомби тоже обратили на меня внимание, и их горящие глаза уставились на меня со всех сторон. Все они кровожадно смотрели на мою шею — голую под воротником камуфляжной куртки. Уязвимую, вкусную…

Я выхватил пистолет и выстрелил в ближайшую тень, а вторую ударил основанием пистолета. И та, и другая упали на землю, а потом с хлопком исчезли. Третья тень прыгнула на меня по-звериному, и её длинные зубы нацелились на мою шею. Я сбил её локтем и пристрелил, одновременно пиная четвёртую тень в солнечное сплетение. Тень отлетела, врезалась в дерево и исчезла.

— Оставь его нам! — зашипела пятая тень, приближаясь ко мне. Шёпот был вроде бы человеческим, но каким-то искажённым, потусторонним.

— Он наш! — шепнули с другой стороны.

— Дай нам его сожрать! Разве он не заслужил смерти?

Я выстрелил. Раз, другой, третий. Тени исчезали одна за другой. Где-то на краешке сознания мелькнула мысль, что патроны надо беречь, но сейчас я не мог думать об этом всерьёз. Надо было вытаскивать Тренера — и быстро.

— Он столько раз охотился на тебя в других мирах… дай же нам его сожрать!

— Не лезь не в своё дело! Тут тебе не рады!

Я схватил прыгнувшую на меня тень за горло и сжал пальцы. Горло хрустнуло, тень исчезла. Другую тень я пристрелил.

— Он должен умереть! — завизжала очередная тень.

— Не должен! — заорал я в ответ. — Иначе наша миссия провалена!

Я стрелял. Теней становилось всё меньше, но каждая из них всё ближе и ближе подбиралась ко мне. Вот, одна из них вцепилась-таки мне в горло, но я вовремя ударил локтем, и зубы скользнули по коже, оставляя длинные царапины.

Но их всё ещё так много… почему их так много? Мне одному не справиться.

Я видел впереди спину скрючившегося Тренера. Нетипичная для него поза, он предпочитает расправленные плечи и горделивую осанку. Я крикнул ему:

— Тренер, очнись! — и пинком отправил очередную тень в полёт до дерева, где она, ударившись, исчезла.

Да, они были хрупкие. Но их было много… и зубы у них были острые. И подбирались они ко мне уже совсем близко.

Вот, очередная тень напрыгнула на меня сзади и обхватила длинными пальцами мою шею. Я упал на спину, придавил её, но хватку она не разжала, и я ощутил на своей беззащитной коже её зубы… Другая тень напрыгнула спереди и села на мой живот. Её горящие глаза оказались прямо перед моим лицом…

Я зажмурился. Я труп.

И вдруг раздались выстрелы. Давление вокруг горла ослабло, зубы исчезли с моей шеи, а когда я открыл глаза, то увидел, что тени хлопками исчезают одна за другой. Тренер встал и дрался с ними, кулаками и пистолетом. Глаза его метали молнии, он был в гневе, настоящей ярости — таким я его ещё не видел.

Я отполз от греха подальше, а Тренер сражался, буйным вихрем носясь между деревьев. Хлоп, хлоп, хлоп! — исчезали тени. А Тренер танцевал свой страшный танец до тех пор, пока последняя тень не исчезла. Шепотки тут же прекратились, и наступила блаженная тишина.

Я потрогал горло, встал. Тренер обернулся и посмотрел на меня. Ярость постепенно гасла в его глазах, пока он восстанавливал дыхание, а потом и вовсе исчезла.

— Крыс, так это был ты…

— Смотря что ты имеешь в виду, — сказал я, глядя на него с опаской. Никогда не думал, что можно быть таким бешеным, каким недавно был он.

— Ты позвал меня, — сказал Тренер, убирая пистолет. — И я как будто очнулся ото сна. От кошмара.

— Что ж, рад, что помог, — выдавил я, потирая исцарапанную шею. И тут, наконец, до меня дошёл смысл моей миссии «спасти человека Х». Человек Х — это, видимо, Тренер. Значит ли это, что моя миссия выполнена?

Мир вокруг вновь напитался красками, и Тренер глубоко вдохнул-выдохнул воздух. Он тёр виски и выглядел не лучшим образом. Я деликатно молчал, стоя рядом и глядя по сторонам: вдруг человек Х — это всё-таки кто-то другой? Да, может, я чуток помог, но всё-таки Тренер уничтожил остальные тени. Считается ли это, что я его спас?

Пока непонятно. Наверное, нужно ещё походить по лесу, посмотреть. Да и Тренеру наверняка нужно выполнять свою миссию.

— Разойдёмся? — предложил я.

— Никаких «разойдёмся», — отрезал Тренер. — Моя миссия — собрать всех Путешественников вместе.

Я привык, что мы обычно врём друг другу о миссиях. Поэтому долго стоял и думал, не лжёт ли мне Тренер и в этот раз. В конце концов, я решил, что в этом мире ему это делать бессмысленно, поэтому кивнул:

— Хорошо. Но если вдруг нам встретится человек Х, которого нужно спасти, тебе придётся мне помочь.

— Ладно, — согласился Тренер. — Тогда пошли искать остальных.

Далеко мы не ушли. Стоило завернуть за ближайшее дерево, как мы увидели зелёную светящуюся надпись на дереве: «Зомби Путешественника 4».

— Это проход, — пояснил я. — Такой же был у тебя.

— Значит, это проход в мир Валькирии? — спросил Тренер и потянулся к зелёным буквам. Я тоже это сделал — и потом мы перенеслись.

Точнее, нас втянуло внутрь дерева и потом выбросило с другой её стороны — в чёрно-белый мир. Я чувствовал себя той девочкой, которая нырнула в нору за кроликом и попала в страну чудес. Как же её звали?.. Не помню, неважно.

Мы не успели толком осмотреться, как увидели Валькирию. Она шла прямо к нам.

— Тренер! Крыс! — она улыбнулась. — Это вы, настоящие!

Слишком уж довольная она для той, кто только что сражалась со своими демон… зомби.

— Ты в порядке? — спросил я, быстро поглядев по сторонам. Я ожидал, что здесь тоже придётся отбиваться от теней-зомби, шепчущих гадости, но поблизости не было ни одного силуэта.

— Да, как нам попасть обратно? — спросила Валькирия.

— Ты закончила свою миссию? — удивился Тренер.

— Да, это было несложно.

Ну и Валькирия, ну боец, не зря мы дали ей это прозвище!

— Отлично, тогда… — Тренер обернулся, но на дереве не было никаких надписей.

Зато мир сам по себе окрасился в разные цвета, и мы поняли, что вернулись обратно. Теперь уже втроём.

— Осталось найти ещё троих, — пробормотал Тренер, пока я гадал, выполнил ли я свою миссию и могу ли сказать об этом Валькирии.

Мы пошли за Тренером и вскоре вышли к дереву с надписью «Зомби Путешественника 1». Что ж, тут, наверное, тоже делать ничего не нужно, ведь Оратор — способный малый. А с другой стороны, Тренер ведь тоже, но если бы я не появился, тени бы его сожрали…

Нас втянуло внутрь дерева, а потом мы вышли в чёрно-белый мир Оратора, на чёрно-белую поляну. На этой поляне стоял кособокий дом, сложенный из выструганных брёвен. Дом горел белым пламенем.

— Пожар, — ахнула Валькирия, и мы побежали к домику.

Подойдя ближе, мы ощутили нестерпимый жар. Огонь выползал из окон и дверного проёма и с радостным треском лизал брёвна и крышу. А Оратор, вероятно, находился внутри…

Тренер выругался, затем распорядился:

— Оставайтесь здесь, я попробую пробраться внутрь.

Мне хотелось сказать нечто героическое — например, «нет, давай я пойду!» — но я струсил. Огонь обжигал даже с такого расстояния — что будет, если я подойду ближе?.. Да и не моя это миссия — собирать всех остальных Путешественников.

Но всё-таки Оратор — мой друг. Я не мог бросить его… Поэтому, едва Тренер побежал к дверному проёму, я помчался следом за ним. Он прыгнул через огонь, я тоже, а потом мы, натыкаясь друг на друга, оказались внутри.

Увидев, что я тоже пошёл, Тренер покачал головой, но ничего не сказал. Внутри было тесно, огонь горел по периметру домика. В самом центре пламени не было, но было жарко, очень горячо, я чувствовал себя сухой бумагой… Оратора тут не было.

И вдруг мы увидели люк в полу. Он дёргался, из-под него доносился едва слышный голос. Голос Оратора! Тренер наклонился и принялся тянуть за кольцо люка — несомненно, очень горячее. Я присоединился, и мы распахнули его. Там, внизу, тоже горел огонь, и нас обдало горячим воздухом.

А потом на пол легла рука, потом показалась лохматая голова Оратора в закопчённых очках, затем он подтянулся. Я помог ему выбраться и увидел, что он прижимает к себе дрожащий живой комок. Оратор выглядел ослабевшим, слегка обгоревшим, а ещё он непрерывно кашлял. Тренер поддержал его с другой стороны, и мы взглянули на дверной проём. Огонь стал выше. Я ощутил, что на мне вот-вот загорится одежда.

— Ладно, нам просто нужно прыгнуть, — сказал Тренер.

Оратор кивнул и первый побежал к выходу. За ним я, Тренер за мной. Перепрыгнув через огонь, мы упали в восхитительно влажную лесную траву, и я принялся бешено кататься по ней, сбивая охвативший меня огонь. Вот, на меня сверху пролилась холодная вода, и я сел. Надо мной мелькнула Валькирия с бутылкой из-под воды.

Тренер и Оратор сидели неподалёку и слегка дымились — видимо, Валькирия и их облила водой. Оратор продолжал прижимать к себе что-то, а потом я понял, что это щенок. Щенок дрожал и смотрел по сторонам с ужасом. Оратор принялся баюкать его, бормоча:

— Всё хорошо, мы выбрались.

— Страшная у тебя миссия, — заметил я, глядя на ожоги на своих руках.

— Не то слово, — пробормотал Оратор. Его тёмные волосы растрепались, и теперь он напоминал поджаренного петуха.

Щенок вдруг гавкнул и выпрыгнул с рук Оратора. В мгновение ока он прекратил дрожать и теперь радостно носился по полянке за своим хвостом. Хлопок — и он исчез, а потом мир вокруг нас наполнился красками и звуками. Горящий дом исчез, мы снова были в лесу с огромными деревьями.

Валькирия обмазала нас пахучими мазями из своей аптечки, и какое-то время мы шипели от боли. Зато минут через десять ожоги превратились в шелушащиеся участки кожи, будто мы и не прыгали в горящее здание, а если и прыгали, то давным-давно.

— Крутая способность, — выдохнул Оратор. — Спасибо, Валькирия. Спасибо и вам, Тренер и Крыс. Не думаю, что спас бы себя сам.

— Да что там, — сказал Тренер. — Это моя миссия. Осталось только вытащить Ловеласа и Плута.

Утолив жажду, мы отправились дальше и вскоре нашли дерево с надписью «Зомби Путешественника 3». И когда нас втянуло внутрь чёрно-белого мира Плута, мы сразу же его увидели. Он сидел в позе лотоса на холме, а за его спиной виднелись столбы — настолько высокие, что исчезали в небесах. Выглядел он очень печальным.

Когда мы появились, Плут принялся вытирать глаза краем рукава. Он поднялся на ноги и проворчал:

— Отлично. Надеюсь, вы меня отсюда заберёте.

— Ты выполнил миссию? — спросила Валькирия, глядя в небо — туда, где исчезали непонятные столбы.

Плут кивнул. Что бы у него не происходило, это что-то было невесёлым.

Когда мы подошли к нему, холмы исчезли и вокруг снова вырос красочный лес. Осталось только забрать Ловеласа, и именно с ним у нас начались проблемы. Мы долго искали дерево с его именем, а в итоге довольно долго и бестолково блуждали по лесу. Каждый из нас знал: Ловелас — слабейший Путешественник, и я боялся увидеть перед глазами надпись: «Путешественник 5 уничтожен». Ловелас почти всегда выбывает раньше всех… и чем дольше мы искали дерево, тем ближе он был к смерти. Почти все уже отчаялись, кроме Тренера — он сохранял спокойствие, хотя жилка на его виске нервно билась.

Вскоре лес расступился, и мы вышли на поляну. Вверх вздымалась невероятная громадина, сложенная из самых толстых брёвен. Сложены они были как попало и напоминали бесформенную гору, а потом мы увидели, что в этих брёвнах копошатся…

Муравьи. Зомби-муравьи. Это был муравейник.

— Возвращаемся обратно, — сказал Тренер. — Только медленно, пока они нас не заметили.

Мы принялись уходить обратно в лес. Страшно подумать, если эти муравьи на нас разом нападут. Их же тут сотни!.. Пятясь, я на что-то наступил, это что-то хрустнуло, а потом вдруг — бам! — я взлетел в воздух вверх ногами. Поневоле я вскрикнул, а потом увидел, что вокруг лодыжки обвилась верёвка — видимо, сработала ловушка — и теперь я висел вниз головой, а моя снайперка валялась подо мной.

Тренер выругался, и я увидел, что к нам ползут люди-муравьи, привлечённые моим вскриком. Ко мне подбежал Оратор и быстро перерезал верёвку. Я упал, больно приложившись о землю лопатками и тут же вскочил. Я поднял снайперку, закинул её за спину и побежал следом за остальными.

Муравьи преследовали нас. А мы бежали, огибая деревья, перепрыгивая через заросшие пни и спотыкаясь о валяющиеся тут и там ветки. Плут предсказуемо вырвался вперёд и бежал легко, как олимпийский чемпион — не то, что мы, умирающие и задыхающиеся. Тренер держался позади всех вместе с Валькирией, которая, кажется, бежала на последнем издыхании.

— Эй, Валькирия, давай ты сядешь мне на спину? — предложил я.

— У тебя винтовка…

— Давай ко мне, — предложил невесть как оказавшийся рядом Плут.

Тренер помог Валькирии забраться на Плута, и Плут выдохнул:

— Уф, а ты тяжелее, чем кажешься! — а потом разогнался и побежал вперёд. Мы с Тренером ускорились, потому что муравьи, похоже, отставать не собирались.

Они трудолюбиво ползли за нами, огибая деревья и водя усами размером с троллейбусные тросы из стороны в сторону. Ненавижу гигантских насекомых! Это самое мерзкое, что можно придумать!

Лес закончился, мы выбежали в поле. А вдруг мы потеряем этот лес? Если так, мы потеряем и Ловеласа, а без Ловеласа наша миссия провалится.

— Сюда! — крикнул Оратор, останавливаясь в поле. Он поднял тяжёлый каменный блок и отбросил его в сторону, затем — поднял крышку люка.

Люк в чистом поле. Вот это да.

Тем не менее, мы все туда спрыгнули, а Оратор захлопнул за нами крышку люка и принялся держать её на всякий случай. Я включил фонарик и увидел, что мы находимся в каком-то убежище. Вот старая продавленная кровать со скрипучей железной сеткой и шаткий, покрытый плесенью стол. Даже холодильник есть — нерабочий, конечно же.

— Не думаю, что муравьи смогут открыть люк, — сказал Тренер, поглядев на Оратора.

— Они ведь люди-муравьи, так что лучше перестраховаться, — возразил Оратор, продолжая удерживать ручку люка. Будто бы в подтверждение его слов в люк заскреблись. А я подумал, что муравьи поднимают вес намного больше своего, им этот люк открыть на раз плюнуть… при условии, что они догадаются потянуть вверх за ручку.

— Да уж, мы такими темпами можем и проиграть, — заявил Плут, расхаживая по подземной комнате туда-сюда. — Нас оккупировали муравьи, а Ловелас где-то застрял и вряд ли выживет.

— Ты недооцениваешь его, — сказал Тренер. — Думаю, Ловелас ещё всем покажет.

— Ты же говоришь это, чтобы нас успокоить? — поморщился Плут. — Не надо, мы не твои подчинённые.

— Вовсе нет, — отозвался Тренер. — Я говорю так, потому что увидел в Ловеласе потенциал.

Слушая их вполуха, я принялся осматривать комнату. Валькирия, тем временем, села на кровать и устало выдохнула, потирая лодыжку.

Мини-бункер. Три стены из бетона надёжно подпирают потолок, четвёртая — земляная, словно материала не хватило и бункер достраивали в спешке. Земляная стена кое-как перекрывалась полусгнившими досками, и в комнату лезли длинные тонкие корни травы.

Ладно. Что у нас в холодильнике? Я открыл дверцу и обнаружил склянки из цветного стекла. В каждой склянке виднелись свёрнутые в трубочки куски бумаги, похожие на пиратские записки в бутылках. Я наугад выбрал одну из них, выкрутил крышку и достал бумагу. Бумага оказалась вырванным из блокнота листком в мелкую клеточку. «Она из нашего мира. Кем бы ни была, она точно из нашего мира. Она нас испытывает, чтобы…»

Я достал следующую склянку, вытащил другую записку: «Система заставляет нас соревноваться друг с другом. Почему?»

Моё сердце забилось чаще, когда я вынул следующую записку: «Я делаю вид, что соревнуюсь с другими. На самом деле, я соревнуюсь с Системой. Я собираюсь узнать, что она такое и почему она сделала нас Путешественниками».

Остальные заметили, как я увлечённо читаю что-то и подошли ко мне:

— Что такое, Крыс?

— Что это ты читаешь?

— Что-то полезное?

Я показал им записки, а сам вскрыл четвёртую склянку: «Она думает, что она могущественна. Ха! Посмотрим, кто кого переиграет». В пятой склянке оказалось только имя, похожее на подпись: «Умник».

Умник? Кто вообще бы подписался именем «Умник»? И внутренний голос тут же ехидно прошептал: а разве ты бы не подписался «Крысом», не помня своего имени? Конечно. Это ведь Путешественник, а значит, Умник — это его прозвище.

— Значит, мы не первые, — сказал Оратор, когда Валькирия громко зачитала все послания. Он продолжал стоять у люка и сторожить его. — Были и другие Путешественники…

Я принялся обшарить другие предметы мебели: посмотрел под столом, под кроватью. Потом глянул за деревянными досками. Неужели это все записки? Больше нет? Покоя не давала фраза: «Она нас испытывает, чтобы…»

Чтобы что?

Это так важно! Почему она нас выбрала, почему показала нам кнопку, на которую все мы нажали? Не может же быть, чтобы не было совсем никакого смысла!

— Подождите, — подала голос Валькирия. — Вы чувствуете?

— Что? — спросил Тренер.

Я почувствовал — это был гул, едва слышный в этом бункере. А потом под ногами мелко-мелко затрясся пол.

— Землетрясение? — предположил Оратор и отпустил-таки крышку люка. Люк не открылся, людей-муравьёв наверху уже не было слышно — возможно, они ушли.

Тряска становилась всё сильнее. Не знаю насчёт землетрясений, я никогда их не испытывал, но кожа на руках вдруг покрылась мурашками.

— Это не похоже на землетрясение, — сказал Оратор, когда тряска стала совсем уж невыносимой. Затрясся холодильник, зазвенели вскрытые склянки, доски на стене затрещали и осыпались на пол щепками.

— Прижмитесь к стенам! — крикнул я и первый бросился к стене, прихватив с собой онемевшую Валькирию.

Земляная стена взорвалась, и комья полетели в разные стороны. Из стены выползло нечто огромное и склизское, показав круглый и зубастый, как у пиявки, рот. Помимо этих зубов по бокам головы ещё виднелись клыки, а глаза были размером с тазик и почему-то помятые. Это нечто зачавкало своим мерзким ртом, и мы застыли, не зная, как быть.

Тело длинное, блестящее… Так это же червяк! Только огромный, как анаконда… А голова у него, кажется, человеческая… Остальное тело вросло внутрь этого влажного, гибкого, гигантского тела.

Я кинул взгляд на других: все они прижимались к каменным стенам и смотрели на червя с ужасом. А червь двигался быстро, словно был змеёй, и его помятые глаза, похожие на сдутые воздушные шары, слепо смотрели в пустоту.

А потом червь резко повернулся и схватил меня за ногу. Вскрикнув, я отпустил локоть Валькирии, а потом меня с нечеловеческой силой сдёрнуло с места. Я ударился головой и больше ничего не помнил.

Глава 10

Ловелас

Ловелас бежал что есть сил. Через лес по узкой тропинке — такой знакомой из детства и такой зловещей сейчас. Потому что за ним гнались его бабушка и дедушка — точнее, их зомби-копии. Остальная деревня не отставала: тут и соседи, и местная ребятня, и алкаши из последнего дома… Никто не пытался поговорить, никто не издавал никаких звуков, они просто сосредоточенно бежали за ним, не отставая почти ни на шаг.

«А вдруг они никогда не устают? — в ужасе подумал Ловелас. — А вот я — очень даже»… Дыхание застряло в горле и каждый вдох отдавался резью, словно он простыл, а ноги стали ватными — ещё чуть-чуть и перестанут держать.

Но надо бежать, бежать! Он не собирается сгинуть здесь, как самый последний неудачник!

«Ты и есть неудачник, — заметил внутренний голос. — Ты всегда и во всём последний. И очень глупый, ты тупой деревенщина!»

Нет! Не слушать его, просто бежать… Перепрыгнуть через упавшее деревце, завернуть за ель и бежать, бежать что есть сил!..

«Среди Путешественников ты самый слабый. Тебе никогда не превзойти никого из них».

Бежать, бежать, бежать! Не останавливаться!

«Ты здесь умрёшь. Самый первый. Снова».

Нет! Нет, он не собирается умирать!

Ноги забились, каждый шаг причинял боль. А может, на фиг это всё? От судьбы не убежишь, он действительно самый слабый Путешественник, он правда неудачник и ни на что не годен. Он не может претендовать на удачу — да он бы и не стал участвовать в этом соревновании, если бы наперёд знал все условия.

За спиной раздавались быстрые шаги, трещали ветки. Зомби преследовали его. Ловелас бежал уже очень медленно, он почти остановился. Да, пожалуй, лучше принять свою судьбу… ведь она неизбежна, она всегда одинакова.

Но… ведь… Его дети! Его жена! Они тоже могут пострадать от его неудачи! А что другие Путешественники? Ведь он своей смертью их подведёт, потому что они — одна команда!

«Ты хоть и работаешь медленно, — прозвучал в голове совсем другой голос, — ты всё равно хороший сотрудник. Потому что ответственный, и на тебя всегда можно положиться».

Эти слова сказал ему начальник склада, на котором он работал. Теперь они вдруг вспыхнули в его мозгу и потекли по венам тёплыми ручейками. Ловелас обернулся и едва успел отскочить от цепкой руки зомби-дедушки, а потом решительно ускорился. Нет уж, он не собирается здесь умирать! Он со всем справится!

Лес закончился, и Ловелас вылетел на поляну. Впереди виднелись домики соседней деревни. А вот и магазин! И кажется, в этой деревне никого нет… никаких зомби. Ловелас ловко перескочил через забор, пересёк улицу и влетел в магазин. Спустя пару мгновений в дверь заскреблись и застучали зомби.

— О, не волнуйся, — раздался женский голос. — Они сюда не пройдут.

Ловелас поднял взгляд и увидел тот самый магазин из детства: полки с шоколадом, соками и печеньями разных сортов, на которые он раньше пускал слюни. А вот и витрина со жвачками и конфетами — рай для деревенского ребёнка.

За прилавком со старинными весами стояла красивая девушка. Стройная, пышногрудая, с аккуратно выточенным личиком, словно модель из глянцевого журнала или рекламы. Её пышные рыжие волосы ниспадали на чистую форму продавца, а нежные пальчики с изящным маникюром перебирали разноцветные леденцы в прозрачном пакете. Такая видная девушка вне всяких сомнений не стала бы работать в простом деревенском магазине.

Ловелас снова обернулся на дверь магазина и увидел, что она исчезла — теперь не её месте возникла глухая стена. Что ж, значит, зомби и правда сюда не ворвутся.

— Ты молодец, — заметила девушка, и голосок у неё был медовый и сладкий. — Я не думала, что ты доберёшься досюда.

— А ты кто? — спросил Ловелас. Он уже поймал то настроение, с каким входил в это путешествие: весь мир принадлежит ему, все красотки рады его видеть, ведь он всегда в привлекательном теле нежели в своём мире.

Сейчас? Сейчас он брутальный мужчина в камуфляже и с оружием. Вполне подходящая партия для этой красотки! Особенно, когда за окнами ходят толпы зомби…

— Я продавец, не видишь, разве? — девушка указала на бейдж, на котором и впрямь было указано «продавец». Ловеласу всегда казалось, что на таких бейджах должно быть написано имя.

— Я бы мог тебя спасти, — сказал Ловелас. — Снаружи — зомби-апокалипсис, а ты наверное прячешься тут и боишься…

— Как бы ты меня спас? — иронично хмыкнула девушка, которая ничуть не выглядела испуганной. — Ещё минуту назад ты вбежал сюда с красным лицом, как будто вот-вот отдашь концы.

— Н-ну… поверь, ты бы придала мне мотивации.

Девушка улыбнулась и вдруг спросила:

— А ты бы хотел остаться тут со мной?

— А? — глупо переспросил Ловелас. Он не верил, что всё происходит так быстро: обычно к девушкам нужно найти подход прежде, чем они скажут что-то подобное.

— Я могла бы стать твоей женой, — добавила девушка. — Но только при условии, что ты останешься тут со мной навсегда.

Конечно, он хотел бы в жёны такую красотку! Конечно, он хотел бы остаться тут с ней!

Девушка вытащила из пакета две леденца и протянула ему: в правой руке — жёлтый леденец, в левой — зелёный. Она сказала:

— Ты можешь выбрать, Ловелас. Жёлтый леденец: мы с тобой остаёмся тут до конца дней. Хочу отметить, что я не ревнивая и готова сводить тебя с другими красотками. Зелёный: ты возвращаешься в апокалипсис-мир к другим Путешественникам и продолжаешь соревнование.

— И мы будем жить вот с этими зомби? — Ловелас указал на небольшое окошко, к которому прилип его дедушка. Прилип он, как ребёнок: положил на стекло ладони и прижал нос, отчего тот расплющился. Если бы не холодный и неживой взгляд, можно было бы даже посмеяться.

— О, не переживай насчёт этого, — махнула рукой девушка. — Они просто расстроены, что ты уходишь. Но если ты не уйдёшь, всё вернётся к норме и ничего страшного происходить не будет.

Ловелас задумался. Жизнь с красивой девушкой и — в перспективе — времяпрепровождение с другими красотками… в спокойствии и тишине. И соревнование, в котором он всегда неудачник. Разве ответ не очевиден?

— А что, — прохрипел он, — что будет с моей женой и детьми?

Девушка пожала плечами:

— Не знаю, Ловелас. А разве это имеет значение? Ты всё равно её не любишь. И детей тоже.

Ловелас уставился на её нежные ладони, на жёлтый и зелёный леденцы в её руках. Такие тонкие у неё запястья… такие хочется целовать, ощущая под губами восхитительно гладкую кожу. Он представил, как они проводят время вместе, как он сжимает её в объятиях… То, что нужно. Не то, что его толстая жена, вечно недовольная, с этими своими поджатыми губами. А это его нынешнее тело — намного лучше того, которое у него было в исходном мире. Подтянутое, спортивное — там он никогда таким не был: ни в детстве, ни сейчас. Так почему бы ему не остаться таким — с такой женой-красавицей рядом? Почему бы не прожить лучшую жизнь?

Ловелас взглянул на девушку, и та снова ему улыбнулась. Красивая, приятная, желанная. Чего ещё хотеть? Разве это не лучше безграничной удачи в исходном мире, из которого он всегда мечтал убежать?

«Ты ответственный»…

Ловелас поёжился. И что с того? Почему он не может сделать то, что нужно ему? Почему нельзя делать то, что хочешь ты? Кивнув своим мыслям, Ловелас потянулся вперёд и взял жёлтый леденец. Тут нечего выбирать, выбор очевиден с самого начала.

Девушка снова улыбнулась ему, а Ловелас вдруг подумал о своей жене. Раньше она была другой… Более весёлой, более дружелюбной, более свежей. До женитьбы они проводили вместе много времени: гуляли, держась за руки, ходили в кино, ездили на море. Потом они поженились, у них появились дети. Всё как у всех, вот только Ловелас перестал чувствовать себя свободным и счастливым, быт поглотил его полностью. Изменилась и жена: перестала улыбаться, вечно ходила с нахмуренными от множества дел бровями, полнела. А потом они просто охладели друг к другу. Он не хотел детей… но тем не менее, они у него появились. И он нёс за них ответственность, он должен был дать им хорошую жизнь, а не быть таким же равнодушным, как его родители.

Нет. Сбегать нельзя. Это безответственно.

Ловелас вложил в мягкую ладонь жёлтый леденец и взял зелёный. Девушка нахмурилась, и Ловелас с вызовом на неё поглядел:

— Ты-то, надеюсь, не превратишься в зомби?

— Это твой выбор, — пожала плечами девушка. — Я не смею наказывать тебя за это. Но неужели тебе бы не хотелось остаться со мной? — С такими словами она провела пальцами по его локтю. Нежное прикосновение сладким эхом откликнулось в груди, но Ловелас прогнал наваждение. Он уже выбрал.

— Ты хорошенькая, — сказал он, разворачивая леденец. — Но дома меня ждёт жена. Она не такая красивая, как ты, зато настоящая, моя.

И Ловелас закинул леденец в рот. После этого магазин исчез, а его подхватило ветром и куда-то понесло.

Крыс

С кряхтением я поднялся и закашлялся. Весь рот был перепачкан в земле, земля забилась даже в нос и уши. Кругом меня обступала влажная темнота.

Гигантский червяк схватил меня за ногу и утащил в своё логово. Я глянул на свою ногу и увидел, что она целая, только штанина мокрая и немного порванная. Поднявшись, я аккуратно проверил, всё ли со мной в порядке: не хватало ещё переломанных костей или серьёзных ран. Тут мне повезло, даже рюкзак был на месте. А вот винтовка исчезла безвозвратно.

Червяка рядом не было. Зачем он притащил меня сюда? Разве червяки питаются мясом? Или у него был приступ агрессии, о котором писала в своём дневнике девочка С.? А что с остальными?..

Так, для начала мне надо выбраться отсюда, а потом уже думать об остальных. А вот там, кажется, виднеется свет. Осторожно шагая, я побрёл к нему, то и дело натыкаясь на скользкие земляные стены и спотыкаясь об огромные корни. Гигантский червь… надо же!

Свет становился всё ближе, пока я не нашёл его источник: дырка в потолке, где ход подходил слишком близко к поверхности. Удивительно, как земля ещё не упала на меня. Наверное, потому что тут везде корни деревьев и растений, и они сдерживают её. Снова повезло — на этот раз, не быть погребённым заживо.

Я подпрыгнул и схватился за толстый корень, над которым бил свет. Подтянулся и с трудом пролез в эту дыру, разрывая корни растений и раскрашивая землю. Вот, я выполз на поверхность и глотнул свежего воздуха. Кругом обступали деревья, лес выглядел мирным и спокойным. Я упал на спину и какое-то время лежал, глядя на лениво раскачивающиеся верхушки деревьев и кусочки голубого неба между ними.

Выбрался! Повезло! А ведь думал, что мне каюк…

Я поднялся на ноги и стряхнул с себя землю. Это действие казалось бесполезным, потому что земля плотно въелась в мою камуфляжную форму, волосы, кожу. Наверное, выгляжу сейчас немногим лучше трубочиста. Хорошо, что рюкзак со мной, а вот снайперка исчезла… Жаль, я так и не успел ею воспользоваться.

Я попытался понять, где нахожусь, но только ещё больше запутался. Лес везде одинаковый, да я и не старался запомнить: не думал, что меня утащит гигантский червяк. Зато я услышал журчание воды и пошёл в том направлении: во-первых, ориентир, во-вторых, хоть смою с себя грязь.

Ручей нашёлся быстро, и я залез в него прямо в одежде, глядя, как течение уносит прочь мою грязь. Я разделся и ещё раз хорошенько помылся: всё тело чесалось, даже в трусы, кажется, набилась земля. Затем я натянул на себя отстиранную форму — всё ещё сырую — и сел на берегу, думая, как мне быть дальше. Надо найти остальных. Но как? И всё ли с ними в порядке? А если в порядке, куда бы они пошли?

— Крыс!

Я обернулся и не поверил своим глазам. Ко мне бежал мужчина с развевающимися на ветру светлыми лохматыми волосами. Ловелас! Значит, он выбрался из мира своих зомби… или его вытащили остальные.

Я встал и улыбнулся, поймав себя на мысли, что чертовски рад его видеть. Я протянул ему руку, и он её пожал, крепко и решительно.

— Где остальные? — встревоженно спросил Ловелас.

Значит, он всё-таки выбрался самостоятельно.

— Я их сам потерял, — вздохнул я. — Мы разминулись, когда меня утащил огромный червяк…

— Червяк? — ужаснулся Ловелас. — Он хотел тебя сожрать?

— Не знаю. Во всяком случае, не сожрал. А ты, значит, сбежал от своих зомби?

— Да.

Что-то в нём неуловимо поменялось: то ли появилась решительность в голосе, то ли этот стальной блеск в глазах. А ещё я вдруг увидел за его спиной снайперскую винтовку — мою. Ловелас снял её с плеча и протянул мне:

— Тебе нужнее. Я подобрал её в поле.

Винтовка была перепачкана в земле. Точно моя! Я повесил её на плечо и ощутил вес, придающий уверенности.

— В каком поле? — спросил я. — Давай пойдём туда и посмотрим.

Поле обнаружилось за лесом. Несомненно, это было то самое поле, на котором мы спряталась в мини-бункере. К счастью, муравьёв, которые гнались за нами до самого люка, поблизости не осталось.

Отлично, значит, мы можем найти остальных. Вот только это тревожный сигнал — что они не подобрали мою винтовку… Значит, что-то с ними случилось. Нужно отыскать их следы, понять, куда они ушли… Никаких сообщений Системы о смертях не поступало, значит, они ещё живы.

Мы дошли до люка. Он был распахнут, внутри царил беспорядок: изрытая земля, блестящие склянки, опрокинутый холодильник. На поверхности виднелись следы, оставленные во вздыбленной земле — значит, Путешественники выбрались наружу. Выбрались и…

— Смотри, — сказал Ловелас, и я проследил за его взглядом.

Он смотрел на лес, но я не понимал, что он там видит. Ну да, Ловелас у нас проницательный, а я нет…

— Там дым, — пояснил Ловелас. — Дымок. Там кто-то есть.

Какое-то время я смотрел над лесом, а потом и впрямь увидел дымок — едва различимый на бело-голубом небе.

— Наверное, они тоже его увидели и ушли туда, — предположил я.

— Я так не думаю, — Ловелас указал на землю. — Тут кого-то волокли.

Я взглянул себе под ноги, потом опустился на корточки и разглядел борозды в траве. Эти борозды могли значить что угодно и оставлены могли быть когда угодно. Но Ловелас проницательнее меня, поэтому я ему поверил.

— Наверное, на них напали, — предположил Ловелас, садясь на корточки рядом и изучая смятую траву. — И утащили туда, где дым.

— Охотники, — сказал я, и Ловелас кивнул.

— Что ж, — я поправил винтовку на плече. — Давай навестим их.

Мы отправились к тому месту. Шли аккуратно, Ловелас сканировал местность своим проницательным взглядом, я же держал оружие наготове. Шли к месту по дуге, чтобы Охотники (если это были они) не обнаружили нас раньше времени.

И вот, мы вышли на поляну, которая резким обрывом уходила вниз. Там, внизу, располагался лагерь: сложенные из бетонных плит домики, поддерживаемые живыми деревцами, а вокруг — высокая стена, собранная из чего попало: в основном, из ржавых машин. И там, посреди этого лагеря, горел костёр, пускающий в воздух едва заметный дым. Тут и там виднелись силуэты людей в чёрном. Охотников.

— Знать бы наверняка, что они там, — прошептал я, пока Ловелас, широко распахнув глаза, осматривал лагерь.

Обзор с этого обрыва открывался удачный, но всё-таки никого из наших я не видел. Наших… вот так я выражаюсь, хотя это первый мир, где мы играем в одной команде.

— Они здесь, — убеждённо заявил Ловелас.

— Ты видишь? — удивился я.

— Я вижу наши рюкзаки.

Как я не вглядывался — увидеть рюкзаки не смог. Зато, когда глянул в прицел снайперской винтовки, увидел сразу — рюкзаки валялись в куче перед входом в одно из неуклюжих бетонных строений. Да, значит, наши точно где-то здесь… не могла же Система забыть сообщить нам об их смерти? А если не умерли, значит, в плену.

Я посчитал Охотников: пять штук. Ещё сколько-то, должно быть, внутри.

— Ты можешь их пристрелить, — сказал Ловелас, глядя на мою винтовку. — Как в играх или кино, круто же!

— Но они ведь живые люди, — сомневался я, глядя в прицел.

— Они пытались нас убить…

— Да, но это не значит, что мы должны поступать так же.

— Почему? Либо они, либо мы.

Я повернул голову к Ловеласу. Тот смотрел на меня серьёзно и чуть ли не с вызовом:

— В природе всегда так: либо ты кого-то ешь, либо едят тебя. Третьего не дано.

Я вздохнул. Я задумался. Система сообщила нам, что есть Охотники — точно так же, как она представила бы Путешественников. Если так, значит, Охотники тоже ходят по мирам. А если это так, значит, я могу их пристрелить, а они не умрут в своём исходном мире. Да?

— Давай так, — предложил я. — Спустимся, послушаем их разговоры, выясним, Охотники ли они вообще. А потом будем действовать. Может быть, это не Охотники, и мы сможем договориться.

Глава 11

Тренер

Когда Тренер открыл глаза, он увидел что-то похожее на комнату. Комната была сделана плохо, и в многочисленные дыры проникал дневной свет. Тут и там виднелись старые потёртые кресла и диваны, в дальнем углу обнаружилась железная печь и скособоченный стол с кучей немытых кружек.

Он двинулся, но не смог: руки перевязаны за спиной, ноги вытянуты вперёд и примотаны друг к другу скотчем. А вот и остальные: Валькирия у противоположного кресла, за ней — Плут, а чуть дальше — Оратор. Все без сознания, все с перевязанными за спиной руками и склеенными ногами.

Тренер попытался вспомнить, что произошло. На них напал огромный червяк и утащил Крыса… а потом явились Охотники… да, люди в чёрном, Охотники. Они бросили что-то внутрь люка. Что-то дымящееся. И поэтому они все отключились.

— Да я отошёл всего на две минутки, поссать! — услышал Тренер голос за дверью.

— Я же сказал тебе, — пригрозил ему другой голос, пожёстче, — с пленников глаз не спускать!

— И что мне, сидеть и терпеть?

— Если надо будет, под себя сходишь! А ну марш внутрь!

Дверь скрипнула, и внутрь ввалился человек в чёрном. Система тут же оповестила: «Охотник на Путешественников 3». Этого, под номером три, они ещё не видели. Им оказался худой невзрачный на вид мужчина с мерзкими усиками. В руке он вертел пистолет, словно это была какая-то игрушка.

— О, один очнулся! — расплылся в улыбке Охотник, посмотрев на Тренера. Взгляд у него был, как у мальчишки: невинный и чистый. Хотя, если убрать эти нелепые усы, он и впрямь мальчишка лет восемнадцати-двадцати, не больше.

Тренер с неудовольствием зыркнул на него, Охотник постарался выиграть игру в гляделки, но не смог, отвернулся.

— Что вам от нас нужно? — спросил Тренер, когда мальчишка-Охотник развалился в одном из кресел, стоящим боком к нему.

— Мне нельзя с вами говорить, — сообщил Охотник.

— С чего бы это?

— Вы Путешественники, вы — в другой команде.

— Это я уже понял, — проворчал Тренер. — А разговаривать почему нельзя?

— Забей, — вздохнул Охотник и принялся рассматривать свои ногти. Модник-огородник.

Тренер какое-то время смотрел на него. Когда они встретили первого Охотника в городе, Тренер поначалу решил, что это призрак, подброшенный Системой непонятно для чего. Второй Охотник, встреченный ими, тоже исчез внезапно… Но глядя на этого мальчишку, на живое выражение его лица, слыша его человеческую речь, Тренер окончательно убедился: Охотники — такие же Путешественники, как и они, только роль у них другая. Как сказал этот мальчишка: «Вы в другой команде».

— Так значит, вам нужно нас поймать? — спросил Тренер. — Мы что, играем в казаки-разбойники?

Взгляд мальчишки вспыхнул от радости при словах «казаки-разбойники». Он воскликнул:

— Точно! А я и не подумал.

— Тоже Система?

Радость мальчишки поугасла, и он отвернулся, демонстрируя нежелание продолжать разговор. Это и стало ответом на вопрос Тренера. «Ага, — подумал он. — Значит, я прав, и их тоже направляет Система».

Итого: есть Путешественники, которые соревнуются друг с другом за удачу. А есть Охотники, которые ловят Путешественников за… тоже ведь за что-то? За какую-то награду. И очень вероятно, что Охотники — из того же мира, что и они все. Иначе откуда этому мальчишке знать про казаков-разбойников?

Ладно, это на самом деле не очень-то важно. Важно — выбраться отсюда целыми и невредимыми. Когда очнётся Оратор со своей сверхсилой, нужно попробовать развязаться и улизнуть. Либо дать им бой… хотя в этом случае, наверное, лучше всё-таки сбежать. Но если им удастся вернуть назад своё оружие, тогда можно и подраться.

Когда они впервые встретили Охотников, было непонятно и даже жутко из-за окутывающей их таинственности. Да и сообщение Системы о наличии Охотников тоже выбило из колеи. Но теперь Тренер видел их чётко, во плоти, и уже не боялся. Глядя на мальчишку, он ухмыльнулся: «Охотники? Ну-ну».

Послышался глубокий вдох, и Валькирия подняла голову, глядя по сторонам сонными глазами. Её куцая косичка растрепалась, на лице виднелись пятна от земли и травы. Встретившись взглядом с Тренером, она шёпотом спросила:

— Что тут происходит?

— Охотники нас поймали, — сообщил Тренер.

Глаза Валькирии расширились, она принялась вертеть головой с удвоенной силой, а затем увидела-таки мальчишку-Охотника. По тому, как она прикрыла глаза, чуть сморщившись от боли, Тренер понял, что Система тоже дала ей подсказку: «Охотник на Путешественников 3». Открыв глаза, Валькирия какое-то время разглядывала мальчишку, который смотрел на свои ногти и делал вид, что он статуя, а потом прошептала:

— Но он ведь совсем малыш…

— Кто малыш?! — взорвался Охотник, вскакивая на ноги. — А сама в зеркало давно смотрела?!

— Я просто молодо выгляжу, — сказала Валькирия, не впечатлённая его криком. — Мне двадцать восемь.

— А, ну да, вы используете чужие тела, — стушевался Охотник и вновь плюхнулся в своё кресло.

— А вы нет? — удивилась Валькирия. Сконфуженный, Охотник отвернулся — так, что стала видна только его спина. Молодец, Валькирия!

Значит, вот оно как: они перемещаются по мирам в своих же исходных телах… Но если убить кого-то из них, умрут ли они окончательно? Очень хороший вопрос! Ведь от него зависит, как им действовать. Валькирия думала о том же, потому что спросила:

— Если мы вас убьём, вы умрёте навсегда?

Спина Охотника выглядела раздражённой, но Валькирия продолжала задавать вопросы:

— Так умрёте или нет? Зачем на такое соглашаться?.. Наверное, всё-таки не умрёте, да? Слишком уж вы безрассудны…

— А ну заткнулась! — прикрикнул Охотник, вставая. Он нахмурил брови, но это не сделало его лицо более грозным. Как если бы ребёнок пытался изобразить гнев, не испытывая его.

Он подошёл к Валькирии и сел перед ней на корточки. Сказал:

— Я ничего не стану тебе говорить, ясно? Лучше побереги силы.

— Для чего? — хмыкнула Валькирия. — Для того, чтобы умереть, силы не нужны.

— Если все они настолько милые, как этот молодой человек, то вряд ли сегодня кто-то умрёт, — послышался ещё один голос, и Тренер увидел, что Плут тоже пришёл в себя.

Охотник рывком поднялся и прорычал:

— Я не милый! А вы… вы ещё попляшете у меня!

— Попляшем? Не слышал этого словосочетания с тех пор, как выпустился из школы…

Охотник топнул ногой, рыкнул и вернулся в своё кресло. Лицо его покраснело то ли от стыда, то ли от гнева.

— А чего мы, собственно, ждём? — продолжал Плут. — Я из любопытства спрашиваю.

— Когда последних твоих дружков поймают, узнаешь, — прошипел Охотник, не глядя ни на кого. Он снова уставился на свои ногти. Наверное, в его представлении считалось, что разглядывание ногтей — это признак безразличного ко всему, крутого мачо.

Им нужно поймать всех… но зачем? Ранее они хотели их убить, стреляя из снайперской винтовки… Тренер подумал о Крысе и Ловеласе. Сообщение об их смертях не приходили, значит, они ещё живы. Это внушало надежду: их не убьют, пока Охотники не поймают остальных Путешественников.

— Я что-то пропустил? — послышался голос Оратора.

Тренер ухмыльнулся: ну всё, пора начинать.

Крыс

Спустя час разведки, мы вернулись на свой наблюдательный пункт с высокого обрыва. Ранее мы, благодаря чутью Ловеласа, подошли очень близко к стене из поломанных машин и затаились в кустах. Это и впрямь оказались Охотники — Система нам сообщила. Вот только весь таинственный флёр слетел с них, когда они стали общаться друг с другом, как нормальные люди. Они и были нормальными людьми.

Поначалу они болтали о какой-то бытовой шелухе — что на обед, где припасы, чья очередь идти за водой, — а потом мы услышали любопытный диалог:

— Ник весь на взводе от этих Путешественников. То и дело бегает отлить, главный на него постоянно матерится.

— А что там происходит?

— Говорит, болтают много.

Мы с Ловеласом переглянулись.

— Убить бы их всех…

— Можно было бы, но ты ведь слышал главного: если есть возможность, сначала соберём всех вместе.

— Да знаю я… но столько мороки! И мы можем искать остальных очень долго! Награда того не стоит!

— Я не согласен, лучше действительно их найти. Думаю, наши вот-вот выследят их, они ведь неподалёку друг от друга…

Вот оно что! Они хотят собрать нас вместе и убить единоразово, чтобы получить более высокую награду нежели та, которая полагалась бы за каждого убитого по отдельности. Система, как всегда, мотивирует: не только нас, но и Охотников.

И вот, мы снова на обрыве, смотрим вниз на фигурки блуждающих Охотников. Раз они собрались нас убить, значит, у нас тоже будут развязаны руки. Если мы перебьём часть Охотников, то сможем не только освободить наших, но и избавить себя от дальнейшего преследования.

Я достал винтовку, устроил её аккуратно на земле, сам лёг на живот. Меткий выстрел — вот что нужно. Это у меня есть. И глушитель на винтовке — тоже, так что Охотники не сразу сообразят, что происходит.

— Подожди, — тронул меня за плечо Ловелас. — Сюда кто-то идёт.

Я положил винтовку и сел, прислушиваясь. Спустя несколько мгновений и впрямь услышал шаги и треск ветвей. Кто-то поднимался к нам с тыла… Я достал пистолет, Ловелас тоже. Мы повернулись спинами к обрыву и напряжённо уставились в кусты.

— Думаю, лучше напасать первыми, — шепнул я и бросился вперёд.

Я идеально рассчитал время: человек только подошёл к кустам, а я уже их раздвинул и бросился на него. Моргнув на доли секунды, увидел надпись: «Охотник на Путешественников 1», а потом схватил этого типа за плечи, и мы кубарем покатились вниз по холму, пока не ударились о дерево.

Охотник извивался и ругался, но я зажал ему рот и огляделся. Похоже, он был тут один. Спустя несколько мгновений рядом оказался Ловелас и прицелился в него.

Охотник был в чёрной кепке и тёмных очках. Остальная одежда тоже была в тёмных оттенках: рваные джинсы, куртка, футболка. В руке пистолет, который я тут же выбил — теперь он валялся где-то в траве.

Я продолжал зажимать ему рот — не хотелось, чтобы он орал или исчез, обратившись к Системе, как его товарищ. Ловелас помог мне держать руки Охотника, а затем я стащил с него кепку и очки.

На меня взглянули синие глаза. Прямой нос, белесый шрам на скуле… Я его узнал, вот только никак не мог поверить.

— Ты!.. — выдохнул я и убрал руку с его рта, чтобы лучше рассмотреть шрам.

— Вы знакомы? — удивился Ловелас.

Как же его звали? Этого я не помню. Знаю только, что это мой бывший одноклассник. За эти синие глаза и аккуратные черты лица его любили многие девчонки, а парни — ненавидели. Шрам он заполучил, когда его укусила бродячая собака.

— Ты меня знаешь? — спросил Охотник.

Ах, ну да, я же в другом теле, он понятия не имеет, кто я такой.

— Ты мой бывший одноклассник! — заявил я.

— Я тебе не верю! — сказал Охотник и вдохнул было побольше воздуха, но я зажал ему рот рукой и продолжил:

— Точно тебе говорю! Как же тебя звали?.. Я помню, что ты обычно держался особняком. А шрам у тебя из-за бродячей собаки.

В его глазах сверкнул интерес. Я тщательно подобрал слова:

— А я тот парень, который увлекался всем подряд и у которого было много друзей. Непоседа. Я ещё однажды навестил тебя в больнице, помнишь?

Я навестил его не по своей воле, а по поручению учительницы. Учительница всегда переживала, что он ходит один, а я был компанейским ребёнком, поэтому, наверное, она меня и попросила.

Охотник закивал, и я снова отнял руку от его рта.

— Ты в другом теле, — сказал он. — Как паразит.

— Ну а ты в своём, — отметил я. — Почему, кстати, ты в своём теле?

— А ты почему в чужом?

— Так Система решила. У тебя тоже Система?..

Охотник дёрнулся и попытался сбросить меня с себя, но не тут-то было: в своём нынешнем облике высокого солдата я мог удержать, кажется, кого угодно. Ну, разве что, Тренера не смог бы… и сверхсильного Оратора.

— Ты умрёшь в нашем мире, если тебя убьют здесь? — спросил я, и глаза Охотника расширились, он что-то замычал сквозь мою ладонь. Когда я отнял её от его лица, тот заговорил уже знакомое нам:

— Команда: растворить… — а потом я снова зажал ему рот и прикрикнул:

— А ну-ка кивни или покачай головой: ты умрёшь в своём мире, если тебя убить здесь?!

Подумав немного, Охотник кивнул.

— Он врёт, — заявил проницательный Ловелас. — Я такие вещи тоже замечаю.

— Ты врёшь? — продолжил допрос я.

Охотник покачал головой. Ловелас хмыкнул:

— Он снова врёт.

Я медлил. Мне не хотелось никого убивать, поэтому я попросил Ловеласа дать мне верёвку. Тот покопался в своём рюкзаке и дал мне, помог связать руки и ноги Охотника, запечатать его рот кляпом. А потом мы вырубили его точным ударом в голову и, оставив Охотника в кустах, вернулись к своему обрыву.

— Мне кажется, мы об этом пожалеем, — вздохнул Ловелас.

— Он мой бывший одноклассник, я не мог его убить, — сказал я. — Даже если бы он не умер.

Мы заняли позиции: Ловелас слушал и наблюдал, а я лёг с винтовкой на живот и поглядел в прицел. И увидел, что внизу в лагере царит суета: все бегают и кричат — о чём, отсюда слышно не было. Вот, из здания вылетел Охотник, а потом оттуда же вышел Тренер. Остальные Охотники тут же открыли по нему огонь.

Ну уж нет…

Я прицелился, вдохнул и выстрелил. Один из Охотников упал, выдох. «Охотник на Путешественников 2 уничтожен». Снова вдохнул, выстрелил, выдох. Второй. «Охотник на Путешественников 3 уничтожен». Третий… «Охотник на Путешественников 5 уничтожен».

Внизу занялась заварушка, в которой с самым диким видом участвовал каменнокожий Тренер. Остальные — видимо, в целях безопасности — прятались в здании. Вот, Тренер схватил пистолет и выстрелил в нападающего: «Охотник на Путешественников 4 уничтожен». Оставалось всего три Охотника, и они исчезли, как по волшебству. От них осталось лишь оружие.

Суета внизу прекратилась, из здания стали неуверенно выглядывать остальные Путешественники. Целые и невредимые. Я выпрямился, закинул винтовку себе на плечо, позвал Ловеласа, и мы стали спускаться вниз, к лагерю. Добравшись до лагеря, мы услышали голоса Путешественников. Мы взобрались на сломанную машину, служившую забором, и я спросил:

— Все в порядке?

Они поражённо уставились на нас, а Тренер усмехнулся:

— Крыс! Я так и думал, что это ты стрелял!

— Ловелас! — обрадованно воскликнула Валькирия. — Ты выбрался!

От её похвалы Ловелас зарделся.

Мы побродили по лагерю, соблюдая осторожность, и собрали всё, что могли: припасы, оружие, патроны. Тела убитых Охотников исчезли — наверное, они и правда не умирают, просто их тела переносятся в другое место. Межмирье? В другой мир? Сложно сказать…

— Не знаю, как вы, а я умираю с голода, — заявил Плут, и мы немного задержались на привал: приготовили еду из консервов и круп, заварили чай из травы, которая тут была подвешена под потолком. А потом растеклись по креслам и диванам.

— Оратор вытащил нас, — сообщил Тренер. — Разорвал свои верёвки и набросился на этого мальца… Эх, жаль, славный был парниша.

Я коротко рассказал, как выбрался из норы червяка и как встретил Ловеласа. Ловелас сидел чутко, то и дело поворачивая голову на разные шорохи: видимо, остерегался появления Охотников.

— Мы немного подслушали разговор Охотников, — сказал я. — Они хотели собрать нас вместе, потому что им за наше одновременное убийство дали бы больше очков.

— Система? — спросил Оратор.

Я пожал плечами.

— Система тут точно замешана, — сказал Тренер. — Она направляет этих Охотников так же, как и нас.

— Значит, они тут тоже за какой-то наградой…

— И они из нашего мира, — добавил Ловелас. — Крыс встретил своего приятеля там, наверху.

Все поглядели на меня, и я рассказал об Охотнике, которого мы связали.

— То есть, они находятся тут в своих телах? — уточнил Оратор.

— Видимо, так.

— Но при этом, не умирают, если их убить?

— Сложный вопрос. Ловелас сказал, что да.

— Да, — отозвался Ловелас. — Тот человек соврал, он не мог умереть не в своём мире.

— Потому что если иначе, получается, мы просто так убили всех этих людей, — прошептала Валькирия.

— Они тоже открыли по нам огонь, — возразил Плут.

— Но мы-то не умрём, мы просто проиграем.

— Ну значит, и они не умрут, — Плут покачал головой. — Валькирия, ты слишком много думаешь о других. Их тела исчезли. Значит, тела эти ещё где-то понадобятся, значит, они не умерли.

Валькирия покачала головой:

— Иногда все мы забываем, где проходит игра, а где — реальность.

Вдруг глаза обожгло болью: «Охотник на Путешественников 8 уничтожен».

Открыв глаза, мы переглянулись.

— Опасный тут мирок, — вздохнул Оратор.

— Если их было восемь человек, то осталось всего лишь три, — заметил Тренер. — Это отлично, меньше будут путаться под ногами.

Старый добрый Тренер…

Он не заметил, как Валькирия посмотрела на него с осуждением.

Глава 12

Мы продолжили путь, а вечером устроили привал на опушке леса. Рядом лениво текла река, огибая холм, на котором мы устроились. День был чертовски долгим из-за индивидуальных миссий, нападения зомби-насекомых и Охотников. Кажется, столько событий не могло вместится в двенадцать часов.

Поэтому лагерь разбили уставшие, кое-как развели костёр, кое-как наготовили дров на всю ночь, кое-как расставили палатки и приготовили еду. Стоило опасаться Охотников и зомби, поэтому мы поглядывали по сторонам и прислушивалась к каждому подозрительному шороху. Особенно доверяли Ловеласу: если он расслаблялся, то расслаблялись и остальные.

Дежурить решили по очереди, первым вызвался Тренер, а с ним — Валькирия.

— Я хоть и устала, всё равно сейчас не усну, — сказала она. — Надо успокоиться.

Никто не возразил, и мы разбрелись по палаткам. Благодаря удачному улову в лагере Охотников, теперь у каждого была своя мини-палатка. Я лёг в своей, расстелив пенку, положил под голову запасную одежду (тоже из лагеря) и закрыл глаза.

Кажется, я задремал: перед глазами то и дело возникали и пропадали образы. Подросток со взъерошенными русыми волосами в футболке с космонавтом. Тени с когтистыми руками. Зомби-муравьи. Огромный червь. Лицо Охотника-одноклассника, его синие глаза… «А вдруг он навечно застрял тут, потому что мы его связали? — мелькнула мысль. — Вдруг он никогда не вернётся домой?»

В ужасе я проснулся. Полежал какое-то время, глядя на пляшущий свет от костра на стене палатки, а потом перевернулся на бок. Не думай об этом. Он бы тебя убил… За этим он и патрулировал то место — чтобы найти остальных Путешественников, а потом совершить массовое убийство ради награды.

А всё-таки интересно получается… Мой одноклассник. Я. Встретились в другом мире, каждый — со своей миссией. Сколько Система ещё будет нас удивлять и шокировать? И почему она решила собрать Охотников на нас? Может, мы делали что-то не так, и она решила нас убрать? Или это очередное её испытание?

«Система заставляет нас соревноваться друг с другом. Почему?»

«Я делаю вид, что соревнуюсь с другими. На самом деле, я соревнуюсь с Системой. Я собираюсь узнать, что она такое и почему она сделала нас Путешественниками».

«Она думает, что она могущественна. Ха! Посмотрим, кто кого переиграет».

«Она из нашего мира. Кем бы ни была, она точно из нашего мира. Она нас испытывает, чтобы…»

«Умник».

Кем бы ни был этот Умник, он не смог переиграть Систему. Да и кто бы сомневался! Он — человек, а она… она — нечто абсолютное, нечто всемогущее. У нормального человека не возникнет этой мысли — переиграть могущественное существо.

Я вдруг подумал о грифоне, который так внезапно встретился нам в этом мире. Нестыковочка. «Высший Маг умирает»…

Погодите-ка! Я сел на постели и тупо уставился на оранжевую стену палатки. Дыры между мирами становятся больше, потому что Система умирает. А вдруг Умник всё-таки смог что-то сделать Системе, поэтому она, собственно, и умирает? Вдруг у него получилось переиграть её?..

Я лёг обратно и принялся думать дальше. Умник смог добраться до Системы, как-то её перехитрить… Система умирает из-за него… или всё-таки нет? А Охотники? Тоже результат сломанной Системы или всё так и задумано?

Ход моих мыслей прервался, когда я обратил внимание на голоса Валькирии и Тренера. Они сидели возле костра и разговаривали:

— …а потом появился ты и прогнал его, — говорила Валькирия. — А я сходила в отдел кадров, как ты и советовал. После этого я взяла отпуск и до сих пор вот «отдыхаю».

О чём она? Неужели о жизни в исходном мире? Валькирия?..

— У меня было несколько таких менеджеров, — вздохнул Тренер. — Но твою ситуацию я, к сожалению, абсолютно не помню. Ты уверена, что это был я?

— Да! Такой крупный мужчина в сером пиджаке…

— Хм-м, я и впрямь носил серый пиджак… Так значит, ты устроилась в мою компанию?

Вот оно что! Валькирия работала на Тренера! Но как она поняла?..

— Я думал о том, чтобы поставить этих менеджеров под строгий контроль, а потом в случае чего — уволить. Но когда столько дел, это всегда непросто… В любом случае, мне жаль, что тебе пришлось пережить такое отношение.

— Ты сейчас другой, — озвучила мои мысли Валькирия. — Как будто бы… настоящий. А эта твоя агрессия — просто маска.

— Уж скорее наоборот, — хмыкнул Тренер. — Тут я могу быть настоящим, потому что меня никто не знает. Могу проявить свою агрессию — то, что не позволяю себе сделать в исходном мире. Могу соревноваться по своим правилам, а не по правилам бизнеса. Можно сказать, тут я даю себе волю быть собой.

— Как бы там ни было, — спустя время, прошептала Валькирия. — Я думаю, что ты хороший человек.

Атмосфера у них там была довольно интимной. И мне это не нравилось. Почему-то я всегда думал, что между мной и Валькирией есть особая связь — не такая, как между другими Путешественниками, — но, похоже, я ошибался. С Тренером она сейчас иначе разговаривает, более доверительным голосом… потому что они были знакомы в исходном мире и работали в одной компании.

А я? Всего лишь жалкий офисный планктон. И похвастаться-то нечем… Иной раз я представлял, как возвращаюсь в свой мир, как дела у меня сразу идут в гору, как я знакомлюсь с потрясающей девушкой, которая впоследствии оказывается Валькирией. Как мы сначала дружим, а потом начинаем встречаться. И всё у нас заканчивается хэппи-эндом.

Глупые мечты! Да и нравится ли мне Валькирия, подходит ли она мне? Просто мысли, далёкие от реальности. Нужно взглянуть правде в глаза: Валькирия меня не выберет, даже если мы узнаем друг друга на улице в исходном мире. Она поймёт, что я притворщик: притворяюсь крутым и деятельным, а на самом деле — бесперспективный хиляк.

«Ты ничтожество», — сказал мне подросток из моей индивидуальной миссии. Проекция меня самого пятнадцать лет назад. Я пообещал ему стать лучше. И я стану — ради себя. Ведь правда: я столько всего хотел сделать, я так хотел жить на полную катушку, а в итоге плетусь в хвосте. Кажется, все ровесники уже ушли вперёд: устроились на хорошие должности, женились, родили детей, купили квартиры и построили дома за городом…

Вот только точно ли я хочу такой же жизни?..

Почему такая жизнь нагоняет на меня тоску?..

Тренер и Валькирия перешли на совсем тихий шёпот, и я не стал подслушивать дальше. Пусть себе секретничают, я в порядке. Лучше подумаю о Системе. Умник написал, что Система родом из нашего мира. Очень на это похоже: Путешественников она взяла оттуда, Охотников тоже, да и все эти образы… Я много раз удивлялся, что все посещённые нами миры так или иначе похожи на те, которые заложены в культуре нашего мира. Мир тёмного фэнтези. Небесный мир. Мир классического фэнтези. Пиратский мир. Апокалипсис-мир… Нет ни одного мира, который бы меня удивил, встряхнул бы мой мозг. Всё очень похоже на то, что пишут в наших книгах и снимают в наших фильмах.

Звук разрываемой ткани. Я резко сел на постели и увидел, что кто-то прорезает мою палатку ножом. Костёр уже не горел, на улице было темно. И не успел я ничего толком сообразить, как внутрь шагнул человек в тёмной одежде и набросился на меня.

Не может быть! Охотник? Но ведь Валькирия и Тренер только что были тут и дежурили! Только что горел костёр!..

— Тихо, спокойно, — выдохнули мне в лицо. Человек был коротышкой, но я не мог даже сдвинуть его с места.

Я уставился в его лицо. Глаза за стёклами круглых очков изучали меня внимательно, руки у него дрожали. Выглядел он беспокойным. Прикрыв на мгновение глаза, я увидел надпись: «Умник».

Что за дичь?..

— Я думаю, ты лучше их всех, — прошептал Умник, разглядывая моё лицо, точно собрался запомнить его и потом писать портрет. — Лучше, намного лучше, да!.. Ты ведь тоже хочешь узнать о Системе, ты хочешь её победить?.. Конечно, хочешь, как же иначе, хи-хи! Все хотят вернуться домой и жить дальше, а ты нет, правильно? Правильно я говорю?!

Я что-то промычал, потому что коротышка больно давил на горло. Поверить не могу… это тот самый Умник! Путешественник! Ничего не понимаю!

— Мы с тобой так похожи, так похожи, хи-хи! Вот бы у тебя всё получилось!.. Ты ещё всем покажешь, ты покажешь ведь, да?!

— Что тебе нужно? — выдохнул я.

— Ничего, ничего! — весело рассмеялся Умник. — Просто смотрю, наблюдаю, хи-хи! Просто хочу больше знать и больше уметь! Как и ты, друг мой, как и ты!

— Но ты Путешественник…

— Да, я такой же, как и ты, а ты такой же, как и я! Вот удача-то, да? Хи-хи-хи!

Я хотел сказать, что совсем не похож на чокнутого, но не успел. Откуда-то издалека послышался голос Оратора:

— Эй, Крыс! Ты жив? Что случилось?!

Коротышка исчез. Буквально: я моргнул, а он испарился, только дыра в палатке напоминала о том, что он здесь был. Послышались шаги, и я увидел тень Оратора на фоне луны. Он заглянул в палатку через эту дыру, и я в ужасе застыл. У него была муравьиная голова с длинными-длинными усами…

Вздрогнув, я проснулся. Огонь всё так же танцевал на боку палатки, а возле костра негромко переговаривались Ловелас и Плут. Палатка была целой и невредимой. Сон! Всего лишь чёртов сон! Уф… Слишком много думал о зомби, Системе и Умнике, вот и приснилась такая дичь.

Есть сны, после которых долго приходишь в себя — этот оказался таким же. Больше я не уснул, так, дремал, а потом меня разбудил Ловелас, и мы с Оратором отправились дежурить. Подбросили дров и уселись возле костра. Было зябкое раннее утро, на востоке уже появилась полоска света, возвещая о скором рассвете. Разговаривать не хотелось, и мы, сонно щурясь, жались поближе к огню.

Становилось всё светлее, а потом из-за горизонта показался яркий краешек пунцового солнца. Серый мир начал преображаться: небо стало голубеть, птицы запели весёлые мелодии, в траве бриллиантами заблестела роса.

— Любопытно, — сказал Оратор, сонно глядя на солнце, — каким был бы мир без людей?

— Полагаю, примерно таким, — отозвался я. — Если так подумать, мы пока не встретили ни одного живого человека. За исключением Охотников, которые тоже, по сути, игроки из другого мира.

— Мы идём в Краснокам, — сказал Оратор. — В дневнике той девочки было написано, что там есть вакцина… а если так, значит, там должны быть и люди. Думаешь, они ещё там?

— Хотелось бы, — вздохнул я. — Пока что дружелюбных людей я тут не встречал.

Глаза обожгло болью, и я увидел сообщение Системы:

«Статистика индивидуальных миссий:

Путешественник 1 — 80%.

Путешественник 2 — 70%.

Путешественник 3 — 99%.

Путешественник 4 — 99%.

Путешественник 5 — 100%.

Путешественник 6 — 100%.

Открыв глаза, мы какое-то время моргали, затем уставились друг на друга.

— Я уж думал, нам ничего не покажут, — пробормотал Оратор. — Ведь в этом мире ещё не показывали никакую статистику?

Я покачал головой:

— Нет. Может, потому что мы проходим миссию вместе? А тут статистика по индивидуальным.

— Я справился не очень хорошо, — покачал головой Оратор. — Потому что не смог выбраться из горящего дома самостоятельно, хотя у меня суперсила.

Я никогда не видел 100% в чьём-либо столбце — Система такого обычно не показывала, ведь это означало конец соревнования в конкретном мире. Но тут миссия в миссии, поэтому, видимо, нам довелось увидеть и 100%. Ещё более непривычно было видеть в соседнем столбце — столбце Ловеласа — такую же крупную цифру 100%.

У Тренера худший результат — 70%, — потому что он не справился со своей миссией до конца, и мне пришлось его вытаскивать. Странное у меня, конечно, было задание: спасти человека Х. Это был Тренер, но если бы Тренеру не понадобилась моя помощь? Кого мне нужно было бы спасать?..

У Валькирии и Плута по 99% — может быть, потому что мы с Тренером вытащили их из их миров. Миссия Тренера была — собрать команду. И снова вопрос: а если бы все выбрались самостоятельно, миссия Тренера бы обнулилась? Непонятно.

Возможно, Система видит будущее.

— Знать бы, что это значит, — сказал Оратор. — Как эта статистика повлияет на наше соревнование.

— Угу, — отозвался я.

— Может, лучшим Путешественникам дадут дополнительные очки?

— Может быть.

Ловеласу не помешали бы дополнительные очки, а вот мне… Я, конечно, рад, но ничейного счёта так не добиться. Хотя надо взглянуть правде в глаза: мы уже вряд ли его добьёмся, и кому-то придётся вернуться в наш мир неудачником.

Что, если за эти 100% и впрямь дадут дополнительные очки? Тогда я вырвусь вперёд! И когда окажусь в своём мире, удача будет на моей стороне. Я стану кем-то, я буду жить свою лучшую жизнь!

Я глянул на Оратора через костёр, и мой энтузиазм утих. Оратор выглядел расстроенным. Нет, я не хотел, чтобы кто-то из Путешественников становился неудачником. Уж лучше вернуться с ничьёй: никто ничего не потеряет, а я смогу начать новую жизнь безо всяких выкрутасов.

— Будем надеяться, это пригодится нам в прохождении основной миссии, — сказал я.

В лесу мелькнуло движение. Что-то большое и тёмное мелькнуло между стволов, и я вскочил на ноги. Может, Охотники выследили нас? Но у них не осталось оружия, значит, они безобидны для нас?

— Что такое? — Оратор тоже стал всматриваться в лес. — Там кто-то есть?

— Как будто бы…

Я глянул в прицел снайперки, но ничего не увидел. Лес стоял тихий и невинный. Я опустил винтовку и потёр глаза:

— Наверное, показалось.

Вдруг из леса вылетело что-то белое, обхватило Оратора за ногу и сдёрнуло с места. Оратор вскрикнул, и его с бешеной скоростью потащило в лес. Вокруг его ног и талии обвилась толстая, как трос, паутина… Паук! Я видел паука!

Я выругался, отшвырнул винтовку и выхватил пистолет. И побежал в лес за исчезающим Оратором. В лесу на огромном дереве сидел огромный паук и тащил к себе Оратора. Его многочисленные глаза, выросшие на человеческой голове, блестели в утреннем свете. Я выстрелил в паука, тот завизжал и упал с дерева. Оратор поднялся на ноги и стал отлеплять от себя паутину.

— Эй, что тут происходит? — к нам бежал всклокоченный Тренер. В руке у него блестел пистолет.

— Паук! — выдохнул Оратор. — Чуть меня не утащил!

Подстреленный паук, тем временем, перебирал мохнатыми лапами. Я думал, он умирает, но он оказался живчиком: подрыгав в воздухе лапами, встал и попёр на Оратора. Оратор мощным рывком отодрал от себя паутину — наверное, только благодаря своей суперсиле, — и бросился бежать. Я снова выстрелил, и паук снова взвизгнул, но не остановился.

А потом произошло сразу несколько вещей. Тренер выстрелил в назойливого паука, и тот всё-таки упал и замолк. Сверху на Оратора упала тень, и этой тенью оказался ещё один паук, поменьше. Вокруг моей ноги обвилась паутина, и я потерял равновесие.

Оратор вскрикнул, Тренер снова выстрелил, а я рубанул по паутине ножом. К счастью, она оказалась не толстой, порвалась, и я вскочил на ноги. И увидел, что Тренер отталкивает тело мёртвого паука с Оратора, а Оратор лежит и не шевелится.

Оглядевшись, я увидел паука, который стрельнул в меня паутиной. По сравнению с двумя другими он был совсем небольшой, размером с пони. Я пристрелил его, а потом бросился к Тренеру и Оратору.

Оратор лежал на боку, прижимая к себе руку. На запястье мы увидели укус… укус человеческих зубов и жвал одновременно. Его покусал зомби-паук…

Я выругался сквозь зубы и спросил:

— Оратор! Подняться можешь?

Мы помогли ему подняться, и я ещё раз огляделся по сторонам. Все три паука были мертвы, остальных не наблюдалось. Оратора шатало, словно он напился.

— Надо скорее отвести его к Валькирии, — сказал Тренер, и мы, обхватив Оратора с двух сторон, поволокли его в лагерь.

В лагере все столпились возле костра и смотрели на нас с ужасом.

— Я попросил их остаться тут, — пояснил Тренер. — На всякий случай.

— Что случилось? — ахнула Валькирия, когда мы посадили Оратора возле костра. Тот сильно побледнел, а его укушенная рука висела плетью.

— Его укусил зомби-паук…

Валькирия сбегала в свою палатку и вернулась с аптечкой. Скомандовала:

— Мне нужна вода, — и Ловелас с Плутом тут же бросились к реке.

Оратора потряхивало. Место укуса позеленело, глаза подёрнулись мутной плёнкой.

— Моё слабое место, — прошептал Оратор, — запястье.

Чёрт подери!

Когда Ловелас и Плут принесли воды, Валькирия попросила всех отойти и занялась раной Оратора. Каждый из нас был в ужасе, мы сели поодаль и не знали, куда себя деть. Одна мысль блуждала в воздухе, но никто не смел её озвучить. Никто, кроме Плута:

— Кажется, это конец. Через пару дней он превратится, и мы проиграем.

Глава 13

Почти в каждом фильме про зомби-апокалипсис есть эпизод, в котором какого-нибудь второстепенного персонажа инфицируют. Этот персонаж, давясь слезами, просит его пристрелить, когда он превратится. Но герои убеждают его, что всё будет хорошо, они отыщут вакцину и вылечат его… но в конце концов, заражённый превращается в зомби и сам пытается укусить героев. Те со слезами на глазах и воплями отчаяния убивают его. Да, вот так: своего верного товарища, который стал монстром…

У нас всей этой эмоциональности не было. Оратор вскоре пришёл в себя и перестал шататься, а потом сказал:

— Эх, жаль. Такое чувство, будто я всех подвёл.

Мы тоже грустили: не уберегли товарища, теперь не видать победы никому.

— Перестаньте, — поморщился Тренер. — Чего упали духом? Собираемся и идём.

— Что? — удивился я. — Думаешь, мы успеем?

— У нас есть пара дней, может, больше. Если идти быстро, успеем дойти до Краснокама, пока Оратор не превратился в зомби. И пусть Система только попробует не засчитать нам это!

— Вы думаете только о себе, — прошипела Валькирия, собирая аптечку. — Даже если мы покинем эти тела, эти люди никуда не исчезнут. И им придётся разбираться с зомби-пауком.

— В Краснокаме может быть вакцина, — напомнил Плут. — Маловероятно, но кто знает?

— Валькирия, я не думаю, что эти тела настоящие, — заявил Тренер, и все замолкли. Под нашими взглядами он пояснил. — Система время от времени даёт нам ложные инструкции. В одной из инструкций было указано, что мы занимаем тела других наших «Я». Я считаю, это чушь собачья! Потому что тела всегда рядом, а миры не кажутся мне настоящими.

— Что это значит? — нахмурился Ловелас.

— Эти миры — будто бы проекция тех, которые могли бы придумать в нашем мире, — пояснил Тренер. — Будь они реальными, они чем-то бы нас да удивили. Но этого нет, всё как будто по шаблону.

Ну да, в той записке говорилось, что Система родом из нашего мира. Но я никогда не рассматривал вариант, в котором всё это — иллюзия, а наши тела ненастоящие. Я вспомнил кошку Луну, которую встретил в предыдущем мире: она рассказала мне о жизни Нэля и Мерины. Нэль — моё бывшее тело из фэнтези-мира — продолжал существовать, Луна сказала об этом прямым текстом. Вот только как объяснить это остальным? Вряд ли кто-то поверит в говорящую кошку, которая бродит между мирами… а если даже поверят, то мне так лень об этом всём говорить! Я сам пока мало в чём разобрался.

— Настоящие, ненастоящие, — проворчал я. — Давайте поскорее двинемся в путь, а об остальном подумаем в дороге.

Мы собрались и продолжили путь. Тренер, Ловелас и Оратор шли впереди и что-то бурно обсуждали, Плут и Валькирия плелись за ними, негромко переговариваясь, я замыкал наше шествие. Я размышлял над словами Тренера. Не верю, что миры и тела ненастоящие, Тренер ошибается. А то, что миры так похожи на те, что могли бы придумать у нас, так этому можно найти объяснение… наверное. Так или иначе, мы тут, и нам нужно проходить миссию.

— Кстати, все видели статистику? — спросил Тренер, когда спор с Оратором и Ловеласом закончился.

Все закивали, а Тренер улыбнулся нам:

— Отличная работа! Мы, как команда, вполне ничего.

Он не показывал, что расстроен своими результатами, он больше радовался за наши. Ловеласа он по своему обыкновению хлопнул по плечу:

— Ты вообще молодец, Ловелас!

Ловелас от этой похвалы распрямил плечи и пошёл пружинистой походкой.

Лес менялся с лугами. Иногда переходили вброд звонкие ручьи. Благодаря чутью Ловеласа, мы обходили опасные места, кишащие зомби-насекомыми. Некоторые насекомые гнались за нами, но их было немного, и мы их отстреливали. Оратор шёл всё медленнее, становился всё бледнее, его лоб блестел от пота, и Валькирия то и дело предлагала сделать небольшой привал.

— Я становлюсь обузой, — вздохнул Оратор. — В этом мире мне не везёт.

— Раз на раз не приходится, — утешил его я. — В любом мире всё зависит от удачи.

— Как точно ты это подметил, — хмыкнул Плут. — Ведь и для своего мира мы пытается выбить себе удачу.

Да, это то, что нас разъединяет… Финальный приз. Сейчас у нас командная миссия, но в конце концов, каждый из нас пойдёт своей дорогой. Может быть, уже в следующем мире мы снова будем биться друг с другом, обманывать друг друга. Хотел бы я этого? Не знаю. Лучше ли мне было одному? Не знаю. Командный ли я игрок? Не знаю.

К счастью, за день ничего больше не произошло. К несчастью, Оратор побледнел ещё больше, его то и дело рвало, иногда мы видели, как он дрожал, и тревожно переглядывались.

— Я вам скажу, если начну терять контроль, — поймав наши взгляды, пообещал он. Мне было его так жаль! А ещё я чувствовал себя виноватым в том, что его укусили. Я слишком медленно отреагировал, не защитил, хотя был рядом…

Когда стемнело, разбили лагерь возле водоёма: то ли пруда, то ли озера. Сверились с картой и прикинули, что завтра уже будем в Краснокаме. Что ж… отлично. Будем надеяться, Оратор к тому времени не перекинется, и мы сумеем завершить миссию вместе.

Этим вечером все были милыми с Оратором — даже Плут. Поддерживали с ним беседу, приносили еду, чай, накрыли одеялом. Валькирия снова заменила бинт и сказала:

— Хм… по-моему, рана выглядит лучше, чем утром.

— Ты же целительница! — заметил Плут. — Вдруг настолько мощная, что победишь вирус?..

Валькирия улыбнулась, но уголки её губ дрогнули. Кажется, рана выглядела не настолько хорошо, чтобы надеяться на лучший исход.

— Мне жаль, — сказал я, когда мы оказались рядом возле костра. — Я не сумел прикрыть тебя.

— Да брось, Крыс, — поморщился Оратор. — Всё нормально. Просто несчастный случай.

Я кивнул и сцепил руки.

— Но если всё-таки я превращусь, — добавил он, — не промахнись, пожалуйста.

О нет, я думал, мы обойдёмся без этого! Но раз эта фраза прозвучала, я вдруг захотел последовать канону и помотал головой:

— Мы дойдём. Завтра. И успеем найти Ворота до того, как ты… превратишься.

— Конечно, — легко согласился Оратор. — Но всегда нужно иметь запасной план на худший исход.

Это он правильно говорил… да я и сам понимал прекрасно, что нам предстоит сделать, если Оратор превратится в зомби.

Он ушёл спать рано, а мы молчаливо поделили между собой дежурство. Я предложил подежурить первым — в одиночку. Все настолько устали, что никто не возразил, и они разбрелись по своим палаткам. Я сел на пень напротив палатки Оратора — спускать с него глаз нельзя, это небезопасно.

Спать отчего-то не хотелось. Я смотрел на костёр и по сторонам, вслушиваясь во все ночные звуки, чтобы не пропустить опасность. Рядом были и винтовка, и пистолет с полными магазинами. Зомби-насекомые, Охотники — мало ли, кто может пожаловать к нам на огонёк.

Над головой раскинулось звёздное небо. Светила половинка луны. Стрекотали сверчки — не те огромные зомби-сверчки, а обычные, маленькие насекомые. И слава богам.

Какое-то время я сидел и ни о чём не думал. Иногда ни о чём не думать и тупо пялиться в пространство — это лучшее, что ты можешь сделать. Перезагрузить мозг, отдохнуть от всего. И именно в такой священный момент меня вдруг потревожили. Едва слышный шёпот донёсся до меня:

— Привет, кожаный.

Неужели…

Я обернулся. Да, это она: чёрная кошка сидела позади меня, и лунный свет серебрил её шёрстку. Жёлтые глаза отражали огонь, и она почему-то казалась призраком.

— Можно к тебе присоединиться? — спросила Луна.

— Конечно, — отозвался я и покосился на палатки. Вдруг кому-нибудь приспичит?

— Чую, что все они крепко спят, — понюхав воздух, сообщила Луна и, подойдя ко мне, присела рядом, обернув хвост вокруг лап.

— Чудесно, что мы снова встретились, — заметил я. — Уже который мир подряд.

— Я же говорила: если увижу тебя в окошке, забегу поздороваться.

Улыбнувшись, я кивнул. Я правда обрадовался её появлению. Луна — единственное существо, которое я видел из мира в мир, словно сквозного персонажа в кино. И она уже стала мне почти родной.

— Откуда было окно в этот раз? — спросил я.

— Оттуда, откуда ты пришёл сюда.

— Пиратский мир?

— Ага.

— И как там дела? — полюбопытствовал я.

— Как обычно, — отозвалась Луна. — Вкусные жирные птицы и чудесная водичка. Но если ты спрашивал про сам остров, то тоже ничего: боги перестали гневаться, теперь там ещё больше фруктов и дичи.

— А пираты?

— Ваши бывшие тела? Ну… этот, который бородач («Оратор», — подумал я про себя), он продолжает жить на острове и изучать гухо. А остальные, включая твоё тело, уплыли прочь, потому что боги их прогнали. Больше они туда, я думаю, не вернутся.

Я кивнул. Что ж, хорошо. Наверное…

Теория Тренера про ненастоящие тела рушилась. Настоящие, ещё какие! Права была Система: это наши многочисленные «Я». А значит, права Валькирия, и мы не должны оставлять Оратора в таком состоянии, когда узнаем о местоположении Ворот. Нужно попытаться его излечить. Или второй вариант.

— Значит, и миры, и тела настоящие? — всё-таки спросил я.

Луна поглядела на меня с недоумением:

— Конечно, кожаный! Я вот родилась в фэнтези-мире, это моя родина. Или ты думаешь, что и я ненастоящая?

— Да, вроде бы, настоящая…

— Без «вроде бы».

— Ты очень выделяешься, — сознался я. — В любом мире. Потому что ты говорящая кошка. Я таких даже в фэнтези-мире больше не видел.

— Я редкая, — ухмыльнулась Луна. — Я же говорила. Ну а вообще в фэнтези-мире ещё есть парочка таких же, как и я. Разумных, говорящих животных. Просто ты путешествуешь впопыхах, всё время куда-то бежишь и ничего не видишь.

— А иначе никак. Это соревнование, а не прогулка. — Сказал я и сменил тему. — Я видел в этом мире грифона. Кажется, ваш?

— Наш, — отозвалась Луна. — Некоторые дыры становятся слишком огромными. В них и ты теперь пролезешь, а ведь ты такая дылда.

— Это плохо?

— То, что ты дылда? Или ты про дыры? Про дыры — это нехорошо, неправильно. Вот, представь, в твой мир откроется дыра, откуда полезут эти страшные насекомые… — Луна дрогнула. — Не люблю этот мир! Пришла только затем, что ты здесь.

— Спасибо, — ответил я. — Я всегда рад твоей компании. Как Мерина поживает?

— Хорошо. Живёт, не нарадуется. В прошлый раз ты не соврал, Нэль и впрямь не оборотень. Перестал им быть.

— Это хорошо, — я был искренне рад за Мерину. Мне бы хотелось, чтобы во всех мирах, которые мы посетили, случался хэппи-энд. Но к сожалению, не везде это было возможно.

Мы сидели и смотрели на огонь. Луна прикрыла глаза и начала потихоньку мурлыкать. Это успокаивало. Я поднял руку, чтобы погладить её, но Луна тут же открыла глаза и посмотрела на меня с подозрением. Вечно забываю, что она не любит поглаживания. Я опустил руку обратно на своё колено.

— Как думаешь, — спросил я, — если Сист… если Высший Маг умрёт, что станет с мирами? Ведь он их создал и поддерживает, я правильно понимаю?

— Я не знаю, создал ли он все миры, — отозвалась Луна, — но кое-какие — полностью его творения. В остальных он просто… как бы это выразиться… редактирует. Словечко, вроде бы, из твоего мира.

— Откуда ты знаешь, из какого я мира? — поразился я.

— Ты, твоя аура полностью пропахла твоим миром, разве не очевидно?

— Неочевидно вообще-то… — сказал я и вернул разговор в интересное мне русло. — Ладно. Он редактирует…

— Да, редактирует. На нём полностью держатся перегородки между мирами, а с ними сейчас полная беда. Значит, Высший Маг умирает.

— Ты никогда его не видела?

Луна моргнула.

— Никто его не видел, кожаный. Ты чего.

— Так, он умрёт, и всякая нечисть полезет друг к другу в миры? Всё перемешается?

— Очень не хотелось бы. Особенно, тварей из этого мира… и кое из каких других, — Луна вздрогнула. — Так или иначе, такое смешение не пойдёт на пользу ни одному из миров. Возможно, после этого всё умрёт.

— Конец света?

— Да, что-то вроде.

Я покачал головой. Чем больше я узнавал, тем тревожнее себя чувствовал. Я-то думал: вернусь в свой мир, и всё будет как обычно (при условии ничьи, конечно же), но впереди снова неизвестность. Ещё один пройденный мир, а потом мы окажется дома… и я буду знать, что в наш мир могут вторгнуться зомби и драконы. Нехорошо, неспокойно.

— Можно ли… спасти Высшего Мага? — спросил я.

— Наверное, да, — отозвалась Луна. — Но я не уверена.

О чём я говорю? Как будто мне под силу спасти могущественное существо, управляющее мирами, создающее миры! Я Оратору-то не могу никак помочь сейчас…

— Слушай, ты случайно не знаешь, есть ли в этом мире вакцина? — спросил я. — Один из нас инфицирован…

— Ничего не могу сказать, кожаный. Я в этом мире обычно не задерживаюсь, не нравится мне здесь.

Я кивнул. Ну хоть попытался.

— Мне приятно, что ты иногда меня навещаешь, — сказал я после продолжительного молчания. — Но ты, наверное, устаёшь от моих вопросов?

— Нет, — ответила Луна. — Я люблю любопытных.

— Правда? Тогда можно задать ещё вопрос?

— Давай.

— Ты сказала, что живёшь уже очень давно… А ты встречала до нас других Путешественников?

Задавая этот вопрос, я думал об Умнике. Ведь он был Путешественником.

— Видела, — неохотно отозвалась Луна. — Но не общалась.

— Ты не знаешь, для чего всё это… эти путешествия и соревнования?

— Откуда мне знать? — фыркнула Луна. — Я думала, ты мне расскажешь.

Она не знала… Что ж, ладно. Не может же везти во всём.

Луна встала и потянулась. Зевнула. Затем сказала:

— Я понимаю, что мир паршивый и тут приходится выживать, но… но не найдётся ли у тебя чего-нибудь съедобного?

— Конечно, — я улыбнулся и полез в сумку с припасами. Достал жестяную банку из-под тушёнки, которую мы не доели, и поставил её на траву возле костра. Понюхав, Луна с удовольствием принялась за угощение.

Глядя на неё, я окунулся в ностальгию. Мы встретились в фэнтези-мире, и я не могу сказать, сколько времени назад это произошло. И наша встреча началась с еды. Наверное, все приятные встречи начинаются с еды.

— А теперь я пошла, — сказала Луна, закончив с тушёнкой. — Спасибо тебе, кожаный.

— Куда отправишься? — спросил я.

— Посмотрим, — Луна махнула хвостом. — Наверное, домой.

Я махнул ей вслед, а потом долго смотрел на её фигурку, пока её не поглотили ночные тени. Домой… Отчасти я ей завидовал, ведь дома были нормальная еда, душ, мыло, интернет и не было зомби. А с другой стороны, в нашем мире и без зомби куча проблем, из-за которых люди становятся похожи на зомби. Не на этих насекомых, а на нормальных, человекоподобных. Только одержимы не жаждой крови, а желанием закрыть все проблемы и обрести неуловимое счастье.

Удача тоже неуловима. Не занимаемся ли мы тут глупостями, пытаясь её поймать?

…Наутро снова отправились в путь. Оратор держался бодрячком, но мы-то видели, как его колотит дрожь, как бледна его кожа, как он то и дело снимает очки и протирает их, словно зрение у него падает.

— Сегодня точно дойдём, — подбодрил нас Тренер. — Главное, чтобы нас никто не задержал.

— Я буду внимателен, чтобы никто не застал нас врасплох, — отозвался Ловелас. С каждым днём он становился всё более уверенным в себе, и я не понимал, нравится мне это или бесит.

За день ничего существенного не произошло, и к вечеру нам попалась дорога. Местами она уходила под землю, местами раскололась от настойчивой травы, но тем не менее, это была дорога и она куда-то вела. Чуть подальше мы обнаружили проржавевший знак, скособоченный из-за трудолюбиво обвившего вьюнка. Надпись на нём полустёрлась: «Кр с ок м».

— Краснокам, — прочитала Валькирия, и все кивнули.

— Ещё немного, и мы там, — добавил Тренер.

Поскорее бы. Оратор уже совсем плох, вон у него вся куртка вымокла от пота, а идёт он плохо, шатается и уже почти полностью повис на моём плече.

Мы зашагали дальше по дороге. Трава тут росла не так густо и только местами, поэтому наша скорость значительно увеличилась. А потом мы взобрались на холм и увидели полуразрушенный город впереди.

Краснокам.

Глава 14

Город был гораздо меньше Ижкара, из которого мы пришли. Здания тут оказались не выше пятого этажа, и все какие-то однотипные, серые. Когда мы дошли до первого здания, солнце уже садилось, и между домами пролегли длинные тени.

— Хорошо бы найти Ворота, — заметил Тренер. — У нас нет времени делать долгий привал.

Единогласно решили, что сделаем короткий отдых: поужинаем на скорую руку, выпьем воды, посидим, чтобы унять слабость в ногах. Все уже предвкушали, что победа близко, что нужно только найти Ворота Системы и мы перенесёмся в другой мир. В последний.

Солнце село, и мы отправились на поиски Ворот. Держались вместе, Тренер строго-настрого приказал не разделяться, хотя никто и не горел желанием. Плут ненавидел, когда Тренер начинал командовать, но в этот раз даже не ворчал, только поджал губы.

— Тут, наверное, полно муравьёв, как и в том городе, — передёрнула плечами Валькирия.

— Надеюсь, нам не придётся отбиваться от толпы, — вздохнул Ловелас, глядя по сторонам.

— Интересно всё-таки, — прохрипел Оратор, опираясь на моё плечо, — что это за вирус такой.

— Ты ещё в своём состоянии можешь испытывать какой-то интерес? — изумился Плут. — Ну, даёшь, конечно!

— Получается, человек умирает, а потом мутирует в насекомое? Или сначала мутирует, а потом умирает из-за того, что тело насекомого уничтожает внутренние органы, прорываясь наружу?

— А ты чувствуешь? — спросил я. — Что внутри растёт насекомое?

— Не знаю… мне в целом нехорошо.

Так мы и шли. Здания тут давно забросили, тут и там попадались ржавые машины, у многих из них отсутствовали колёса. Растения пробивались через асфальт и устремлялись опутывать здания, словно природа хотела сожрать это место. Вдалеке мы увидели огромного паука, который плёл паутину между двумя полуразрушенными пятиэтажками. Разве могла тут оказаться вакцина? Разве могли тут жить люди?

Город постепенно погружался во тьму, но светящейся зелёной стрелочки мы до сих пор не видели.

— Ну, вы же не думали, что мы справимся быстро, — заметил Тренер. — Не бывает так, это скучно.

— Мне совсем не скучно, — заметил Оратор, весь мокрый от пота.

— Подождите, — остановил нас Ловелас. — Я вижу там кого-то.

Он напряжённо всматривался вперёд, затем сказал:

— Кажется, вон в том здании на пятом этаже кто-то есть.

— Зомби?

— Не уверен.

Я переложил Оратора на плечи Тренера, распрямился, стащил с плеча винтовку и глянул в прицел. Нужное окно искал недолго — в сгущающихся сумерках смотреть было сложно, но я всё-таки разглядел. Силуэт человека.

— Там человек, — сообщил я. — Одет во всё чёрное.

— Опять Охотники? — спросил Плут.

— Может быть… я не уверен.

— Лучше нам не включать фонари, — прошептал Ловелас. — Тогда нас легко найдут и Охотники, и насекомые.

— Это могут быть те, кто делает вакцину… — предположила Валькирия.

— Давайте сбегаю, узнаю, — предложил Плут.

— Нет уж, пойдём все вместе, — отрезал Тренер.

И вдруг землю тряхнуло. Буквально: вот мы стояли на твёрдом асфальте, а вот словно кто-то стукнул по нему гигантской рукой. Мы попадали, как кегли после страйка, и тут же вскочили на ноги, озираясь по сторонам. Из центра города донёсся громоподобный звук, похожий одновременно на сирену и на рык огромного зверя.

— Что это за чёрт? — спросил я, и мы уставились вперёд, в полутьму.

В центре зажёгся свет. Затем свет начал зажигаться везде: скоро загорелись и фонари рядом с нами. Сами по себе, в полуразрушенном городе, в котором едва ли могли гореть все фонари.

Мы стояли посреди освещённой дороги и недоумённо переглядывались.

— Может, тут всё-таки живут люди? — предположила Валькирия. — Они увидели нас и зажгли свет?

Никто ей не ответил. Да, фонари горели, разгоняя ночной мрак, но было ли это хорошим знаком? Выглядело это скорее зловеще — особенно, потому что многие фонари с гудением моргали.

— Будет лучше, если пойдём прямо в центр, — сказал Тренер. — Что думаете?

Лично мне не хотелось туда идти, ведь именно оттуда раздавался этот пугающий рёв, но разве у нас было много вариантов? Город совсем крошечный.

Мы отправились в центр. Мы шли по прямой дороге, петляя между застывших ржавых машин. До тех пор, пока Ловелас не остановился, как вкопанный, и не сказал:

— Вот! Снова человек, — он напряжённо смотрел на пятый этаж тёмного здания.

— Эй! — крикнул Тренер. — Кто бы ты ни был, спустись! Поговорить надо!

Тень в окне дёрнулась и исчезла. Я крепче сжал пистолет. Дружелюбия в этом мире я пока не видел, поэтому не доверял до последнего.

— У нас нет времени ждать, — шепнула Валькирия, тревожно глядя на измученного Оратора. — Пошлите скорее.

И тут из подъезда вышел человек. Я наставил на него пистолет, и он тут же поднял руки, медленно шагая в нашу сторону. Одет он был во всё чёрное, и, когда он вышел на свет, мы увидели, что на нём платок, закрывающий пол-лица. Верхняя половина скрывалась за кепкой.

— Кто ты? — резко спросил Тренер. — Зачем прячешься?

— Тут везде зомби, поэтому и прячусь, — донёсся из-под платка приглушённый голос. — Вы кто такие?

Он подошёл к нам довольно близко, и это нервировало.

— Это Охотник, — шепнул мне Ловелас.

Я поднял пистолет… и тут всё началось. Человек в кепке напал на нас. Он нацелился на Валькирию, как на слабейшее звено, но Тренер разгадал его манёвр и оттолкнул её. Рука с ножом вонзилась в его крепкое плечо, и нож едва-едва вошёл наполовину. Брызнула кровь, Тренер вскрикнул, а человек в чёрном выхватил второй нож и, как сумасшедший, бросился на Плута… Кто-то выстрелил и попал мне в плечо. Я увидел силуэт на крыше и выругался: они устроили нам засаду!

— Все в здание! — заорал Тренер, грудью прикрывая нас от пуль. Огонь был редкий — видимо, они берегли патроны, потому что мы у них ранее всё отобрали.

Мы побежали в здание, волоча за собой Оратора. Каждый из нас дополнительно прикрывал Валькирию — она единственная могла нас потом исцелить. Я выстрелил в Охотника, который после рукопашной атаки выжил, только сломанная рука висела плетью.

«Охотник на Путешественников 6 уничтожен».

Мы вбежали в здание и устроились в углу без окон. Везде валялись осколки стекла и торчали куски арматуры, но к счастью, внутри не оказалось зомби-насекомых.

— Молодец, Крыс, их осталось всего двое, — пропыхтел окровавленный Тренер. — Изначально их было восемь.

Я думал немного о другом — я думал о своём однокласснике. Он тоже должен быть тут, если выбрался из верёвок, которыми мы с Ловеласом его связали. Но мог ли он умереть? Ведь он в своём теле… По-настоящему ли мы убили остальных Охотников? До сих пор никто из нас точно не знал, но сейчас разбираться было некогда: они нападали, мы защищались, всё честно.

Какое-то время мы стояли и ждали, прислушиваясь к звукам.

— Пока мы их всех не перебьём, они будут нам мешать, — заявил Тренер, тяжело дыша. — Нужно перестрелять их и дело с концом.

— Пока у нас есть время, давайте я займусь ранами, — предложила Валькирия, вытаскивая аптечку.

Она осмотрела моё простреленное плечо и сообщила, что пуля едва меня задела. Затем обработала рану и на скорую руку перевязала. А когда она перешла к Тренеру, мы вдруг услышали частый перестук, словно на улице пошёл дождь. Но дождя не было…

— Это муравьи, — сглотнул Ловелас. — Зомби-муравьи.

Верно. Мы слышали перестук их многочисленных ног…

Снаружи донёсся сдавленный крик, а потом мы увидели сообщение: «Охотник на Путешественников 7 уничтожен».

— Я гляну, сколько их, — сказал я и бросился к дверному проёму. Высунулся — и увидел, что муравьи почти полностью заняли здание, в котором находились Охотники. Они там кишели… нам столько не перестрелять.

Вернувшись, я доложил обстановку. Нужно было немедленно уходить. Мы вышли через дверной проём на задний двор и пошли подальше отсюда, петляя тёмными дворами. В темноте нас хотя бы Охотники не увидят… Впрочем, Охотник оставался только один — мой бывший одноклассник. Надеюсь, его не было с остальными сейчас, надеюсь, он остался позади.

— Тут безопасно, — выдохнул Ловелас, когда мы пробежали несколько переулков. — Мне так кажется.

— А где Оратор? — спросила Валькирия.

— Я думал, он с Плутом, — сказал я.

— А я думал, с тобой, — отозвался Плут.

Мы стояли в переулке впятером. Оратора с нами не было.

Выругавшись, я бросился назад. Остальные побежали за мной, и вскоре мы его нашли. Он лежал возле развороченной мусорки, лицом в грязной луже и не шевелился. Упав перед ним на колени, я перевернул его лицом вверх и увидел, что Оратор жив и ещё дышит. Но он был таким горячим, я будто к печке прикоснулся… Очки он потерял, поблизости их видно не было.

Валькирия тоже села рядом со мной, потрогала его лоб, ахнула от неожиданности. Мы встревоженно уставились на неё.

— Всё очень плохо… — прошептала она.

— Сможешь что-то сделать? — спросил Тренер.

— Попробую.

Но едва Валькирия потянулась к своей сумке с аптечкой, как Оратор сел, словно резко пробудился от страшного сна. Я обрадовался, но ненадолго: Оратор осмотрелся вокруг невидящим взглядом, никого не узнавая.

— Оратор…

Оратор дёрнул головой сверху вниз, словно спал в качающемся автобусе. Глаза его закрылись. Затем он снова дёрнулся — на этот раз всем телом, и мы услышали его стон, не похожий на человеческий.

— Он превращается, — пробормотал, пятясь, Ловелас.

— Думаешь? — спросил Плут, пятясь тоже.

Валькирия встала, с ужасом глядя на Оратора, и я оттащил её подальше от трясущегося Оратора. Тот хрипел и извивался, покраснев до цвета спелого помидора, а мы пятились от него, пятились… Я чувствовал себя ужасно: он был моим другом, я хотел ему помочь, но не знал, как…

Вот, Оратор снова сел. Посмотрел на нас стеклянными глазами. А потом началось…

Его тело начало разрываться, из черепа с чавканьем вылезли жвала. На нас брызнула кровь, мы очнулись и побежали прочь. Чёрт, чёрт, чёрт! Бедный Оратор… А мы… мы теперь не сможем победить, мы проиграли! Мы пробежали несколько переулков, а потом Плут, ждавший нас возле разрисованной граффити стены, сказал:

— Надо было его пристрелить.

— Вот и стрелял бы, — огрызнулся Ловелас.

— Как можно… — выдохнула Валькирия. — Мы ведь вместе… как мы можем пристрелить своего же?

Извечная проблема фильмов о зомби-апокалипсисе.

Тренер часто заморгал, и мы посмотрели на него тревожно.

— Что, и ты тоже?.. — выдохнул Плут.

— Нет, — Тренер прекратил моргать. — Со мной всё в порядке. Дайте подумать.

— О чём тут думать? — хмыкнул Плут. — Оратор мёртв, мы проиграли. Осталось только найти Ворота Системы и свалить отсюда…

Тренер моргал и моргал, и я вдруг понял, зачем он это делает. Ждёт сообщение от Системы. А его всё нет…

— Сообщения о смерти Оратора нет, — сказал я. — Думаете… думаете, он ещё жив?

— Надо бы проверить, — отозвался Тренер.

— Вы больные, что ли? — фыркнул Плут. — Он там превращается в паука! Он вас сожрёт! Или заразит…

— Тогда будьте тут, — сказал Тренер. — А мы с Крысом проверим. Хотя нет… я останусь, иначе тут слишком мало людей. Крыс, иди проверь.

— Типа меня не жалко? — хмыкнул я. — Сам говорил про то, что разделяться нельзя…

— Да брось, я хочу, чтобы пошёл ты, потому что ты внимательный. И меткий.

Я вздохнул. Конечно, я пойду. Ради Оратора, не ради Тренера и его указаний.

Я отправился в обратный путь. Шёл недолго, вскоре услышал перестук ног. Выглянул за угол и увидел, что по переулку, шатаясь и натыкаясь на стены, бродит гигантский паук. Оратора было не узнать: нижняя часть тела разорвана, капает кровь, а из живота и груди торчат гигантские мохнатые лапы, восемь штук. Голова тоже разорвана: на черепе выросли многочисленные глаза. Руки, недавно бывшие руками Оратора, теперь безвольно болтаются. От этого его вида на глаза почему-то навернулись слёзы. Я ведь знал, что он рано или поздно превратится, я ведь не хотел плакать — это так нелепо, он ведь ещё вернётся в своё тело…

Я мотнул головой. Надо собраться. Оратор превратился полностью, теперь он зомби-паук. Но сообщения от Системы так и нет, хотя сам Оратор уже мёртв. Я высунулся из-за угла и ещё раз посмотрел на паука и на тело, из которого он произрастал. Да уж, тут не выживешь…

Итак, Оратор должен быть мёртв, но сообщения от Системы по-прежнему нет. Меня осенило. Оставив паука тыкаться в стены, я побежал назад и вскоре достиг переулка, где затаились другие Путешественники.

— Ну? Он превратился? — спросил Тренер. Валькирия уже полечила его, обмотав раны толстым слоем бинтов.

Характер у него всё-таки скверный, он как суровый командир в армии. Я не любил своего командира, когда был в армии.

— Да, и у меня есть идея, — пропыхтел я. — Надо его поймать.

— Ты больной, — заключил Плут. Теперь это уже не звучало, как вопрос.

— Я тоже об этом подумал, — посмотрев на меня с интересом, сказал Тренер.

— Вы два больных… — покачал головой Плут.

Они взирали на нас с ужасом, и я принялся объяснять:

— Сообщение о смерти Оратора не было, ведь так? Значит, по мнению Системы, он ещё жив. А если он жив для Системы, значит, мы можем притащить его к Вратам, и это засчитается как победа.

Тренер кивнул, остальные продолжали смотреть на меня с недоверием. Потом Плут хлопнул в ладоши, и все вздрогнули:

— Так-то отличная идея, Крыс! Давайте ловить.

Ловелас с Валькирией переглянулись, но ничего не сказали.

Спустя некоторое время мы отправились обратно по переулкам, вооружившись пистолетами и импровизированной сетью, которую наскоро сплели из своих верёвок. Но когда мы добрались до нужного переулка, Оратора-паука там уже не оказалось.

Ловелас прислушался, потом указал нам в сторону главной улицы:

— Кажется, я слышу там кого-то.

Мы пошли по его наводке, а потом услышали стрекотание и глухие удары. Выглянув из-за угла, увидели, что зомби-паук сцепился с зомби-муравьём. Паук всё ещё был неуклюж, не справлялся с непривычным телом, а вот муравей ловко нападал и пытался подобраться то справа, то слева.

— Эй! — крикнул Тренер. — Это наш паук, найди себе другого!

Я ничего говорить не стал, только выстрелил в муравья, когда он в очередной раз отскочил от паука. Три раза, чтоб уж наверняка. Завизжав, муравей опрокинулся на спину, замолотил в воздухе лапами, а потом затих.

Щёлкая жвалами, паук уставился на нас. Ноги его дрожали, он плохо ходил. Как младенец.

— Оратор? — спросила Валькирия. — Ты нас слышишь?

А вдруг и правда? Как я, когда был чайкой и всё понимал, но сказать ничего не мог… как Тренер в предыдущем мире в облике Тёмного Тигра…

Если Оратор и слышал нас, никакого знака он не подал. Просто задумчиво смотрел на нас, перекатывая вес тела с одной ноги на другую. Учитывая, что теперь их было восемь, проделывал он это долго.

А потом паук бросился на Ловеласа, но тот отшатнулся и выхватил пистолет. Я выстрелил по ногам: по одной, второй, третьей. Взвизгнув, паук упал на брюхо, а потом попытался встать на уцелевшие ноги, но не смог. Только щёлкал голодными жвалами, а его глаза смотрели на нас с ненавистью.

— Держитесь подальше от его морды, — посоветовал Тренер и швырнул на паука сеть.

— И без тебя понимаем, — огрызнулся Плут.

Когда сеть упала на паука, он задёргался в разные стороны, но ничего сделать не смог, только сильнее запутался.

— Как-то бы его вырубить и не убить, — пробормотал Плут. — Кто-нибудь сможет?

— Лучше не рисковать, — отозвался я.

— И как мы его потащим? — Валькирия смотрела на паука со страхом. — Он тяжёлый…

— Может, нам его оттащить в безопасное место? — предположил я. — А потом пойти искать Врата?

— В любом случае, надо оттащить, — решил Тренер. — Здесь муравьи кишмя кишат, лучше отойти туда, где их нет.

Мы потащили сеть с пауком-Оратором обратно в тёмные переулки. Тащили вчетвером: я, Ловелас, Тренер и Плут. Паук был тяжёлый, сил едва хватало, а он ещё сопротивлялся, цепляясь торчащими из сети лапами за стены.

Когда мы отошли от опасной улицы и присели отдохнуть, глаза обожгло болью: «Путешественник 6, забери свою награду за индивидуальную миссию». Когда я открыл глаза, то увидел, что сжимаю в руке кусок бумаги. Карту города Краснокама.

Напротив меня сидел Ловелас, и в его руке я тоже увидел карту. Мы с ним переглянулись: мы оба получили 100% за прохождение индивидуальных миссий, а теперь Система дала нам по карте.

— О! Что это у вас такое? — спросил Тренер. Остальные, видимо, ничего не заметили.

Я развернул карту и увидел на ней крестик… Ворота Системы?

Глава 15

— А у тебя что? — спросил я, подходя к Ловеласу.

У Ловеласа тоже была карта, вот только крестик на ней был отмечен в другом месте. Значит, не Ворота Системы… Мы переглянулись. Что же это могло быть?

— Этот крестик, — я указал на свою карту, — он сейчас недалеко от нас, если я правильно читаю карту.

— Это может быть что-то полезное, — отозвался Тренер. — Думаю, нам стоит туда сходить.

— И к Ловеласу тоже, — добавил я.

Крестик Ловеласа находился подальше, но не настолько далеко, чтобы мы не смогли добраться до него. Краснокам был небольшим городом.

— Валькирия, Плут, что думаете? — спросил я. Мне было важно мнение каждого, потому что разделяться в таком опасном месте не хотелось. В фильмах и сериалах всегда происходит что-то плохое, когда герои разделяются.

Валькирия поглядела на Оратора-паука, который лениво трепыхался под сетью. Похоже, он не знал, что происходит, кто он такой и что кругом происходит. Она сказала:

— Надо проверить, всё равно мы не знаем, где Ворота.

— Да, ваша награда может быть подсказкой о Воротах, — подкинул ещё один аргумент Плут.

На том и порешили. Какое-то время мы шли по тёмным переулкам, таща за собой паука. Тот то и дело застревал между стен, цепляясь за них здоровыми ногами. Валькирия смотрела на него, и я замечал её взгляд: сожалеющий, грустный. Остальные и вовсе старались лишний раз не рассматривать паука. Тяжело это… ведь ещё недавно он был Оратором: болтливым, рассудительным, хорошим. И хотя мы знаем, что совсем скоро он перенесётся в другое тело (как все мы) и вновь станет собой, лучше от этого почему-то не становилось.

Ловелас шёл впереди, и мы огибали опасные участки. Опасными участками считались все те, откуда слышалось копошение и другие посторонние звуки. Повезло нам с Ловеласом, он умел отлично выбирать дорогу. И если в предыдущем мире ключевым игроком был Оратор, то здесь им, несомненно, стал Ловелас.

Мы вышли к краю освещённой дороги. И всё-таки, кто врубил все эти фонари? Как они загорелись, неужели в городе оставалось электричество? Дорога была чиста: ни зомби, ни людей. Ловелас остановился и, прищурившись, уставился в тёмные окна пятиэтажки напротив.

— Там кто-то есть? — спросил Тренер.

— Не уверен…

Я поглядел в прицел винтовки. Окна пятиэтажки оставались пустыми.

— На всякий случай лучше быть начеку.

Мы перебежали освещённую дорогу, замирая за ржавыми машинами и осматривая путь. Впереди всё было чисто, паук сзади покорно тащился за нами и уже почти не упирался — понял, что лучше идти за нами, чтобы лапы болели меньше.

Ещё пара тёмных переулков, один крюк, чтобы обойти пару зомби-тараканов, и мы на месте моего крестика. Это оказалась небольшое здание, стоящее отдельно от пятиэтажки — то ли сарай, то ли чулан. Дверь была приоткрыта.

Убедившись, что насекомых поблизости нет, мы включили фонарики и открыли дверь. Внутри оказалось пусто, зато в полу обнаружился люк. Видимо, раньше это было подполье для хранения картошки — у меня у бабушки в городе было что-то подобное.

— Что думаешь? — поглядел я на Ловеласа. — Есть там внутри опасность?

— Не знаю… я ничего не чувствую.

Я потянул за кольцо люка и отворил крышку. Изнутри донёсся запах затхлости и земли. Я подумал о гигантском червяке и передёрнул плечами: нет уж, второй раз такого случиться не должно! Посветив в темноту фонариком, я ничего подозрительного не увидел — обычное подполье, — поэтому первый спустился туда по ржавой, шатающейся лестнице.

Спрыгнув на пол, я поднял облачко пыли и стал светить фонариком туда-сюда. Подполье оказалось квадратным и небольшим, с обступающими со всех сторон кирпичными стенами. Возле этих стен тянулись аккуратные полочки со стеклянными банками солений-варений. И никаких зомби. Отлично.

— Видимо, это и есть твоя награда, — хохотнул Плут, спрыгивая следом за мной. Остальные остались наверху: следить за местностью и пауком.

Не может быть… хотя от Системы можно ожидать чего угодно. Я не против солений, но сейчас, почти в конце путешествия, я бы за ними не пошёл. Осталось всего лишь найти Ворота Системы — и мы выиграем.

— Давай обыщем всё, — предложил я. — Не хочу думать, будто я заслужил только соленья.

Мы принялись заглядывать за банки и стряхивать с них пыль. В моей голове прочно засел образ: разноцветные склянки в холодильнике, в каждой из которых лежит по свёрнутой записке. Тот мини-бункер с записками от Умника… Вдруг и здесь похожая история? Вдруг мы найдём нечто, что прольёт свет на происходящие события? Ну, или узнаем, где находятся Ворота Системы…

В самом углу я обнаружил маленькую склянку, заполненной жидкостью. На ней белела этикетка с надписью: «Вакцина». Я тупо уставился на неё, а потом выдернув крышку и осторожно понюхал содержимое — пахло почему-то одуванчиками.

— Эй, Плут! Смотри.

— Ого! — обрадовался Плут. — Так тебе досталась вакцина!

— Может, нам удастся вылечить Оратора? — мелькнула безумная идея.

— Ты больной, Крыс. Нельзя вылечить то, что уже мертво.

— Он не мёртв, — возразил я. — Если бы он умер, Система бы нам сказала.

Я выбрался из подполья с горящими глазами и сообщил:

— Ребята, мы нашли вакцину! Надо дать её Оратору!

— Что? Правда? — Тренер тут же выхватил у меня склянку и принялся придирчиво её оглядывать в свете фонарика.

— Похоже, это награда Системы, — сказал Плут, выбираясь следом за мной. К его кепке прилипла паутина.

Мы посмотрели на Оратора-паука: тот пытался отползти в сторону на уцелевших ногах, но у него не получалось — Ловелас и Тренер держали сеть крепко. Да и паук выглядел уставшим и каким-то равнодушным.

— Что скажешь, Валькирия? — Тренер передал склянку. Вообще это я должен был сделать, моя ведь награда… временами Тренер бесит.

Валькирия посмотрела вакцину на свет, затем открутила крышку и понюхала.

— Уф… пахнет одуванчиками, — отозвалась она. — Что-то мне подсказывает, что это действительно вакцина.

— Конечно, что-то и должно подсказывать, — отозвался Плут. — Ты ведь у нас целительница.

— Думаешь, мы можем дать это Оратору? — спросил я.

— Я не врач, Крыс, но думаю, можем, — она сунула мне склянку в руку, и на миг наши пальцы соприкоснулись. Руки у неё были очень тёплые.

— Тогда помогите мне, — попросил я.

— Знать бы ещё, как её вводить, — заметил Тренер. — По идее, нужен шприц.

— У меня есть, — отозвалась Валькирия и достала аптечку из сумки.

— А вы уверены? — глядя то на нас, то на паука, спросил Ловелас. — Мы ничего не знаем об этой вакцине.

— Я не уверен, — вздохнул я. — Но вдруг получится? Мы вряд ли сделаем Оратору хуже. К тому же, Система обозначила это наградой, значит, это должно быть что-то хорошее…

Любой из моих аргументов был слабым, я и сам едва ли верил в то, что говорю. Но попытаться стоило. Вдруг свершится чудо, и нам удастся вытащить Оратора? Может, Система потому и не сообщила нам о его смерти, потому что мы ещё могли его спасти?

Какое-то время мы мялись возле паука, но в итоге решили всё-таки опробовать вакцину на Ораторе. Мы крепко схватили паука, прижав сетью со всех сторон, а Валькирия подошла к его боку со шприцом и быстро вонзила его в человеческое тело Оратора. Оратор заскрипел, завизжал и принялся барахтаться, но мы держали его крепко.

Вот, он затих и успокоился. Мы смотрели на него и ждали. Ждали… А паук смотрел на нас многочисленными глазами и словно бы удивлялся, чего это мы почтили его вниманием. Он лениво щёлкал жвалами, с которых капал яд. Разве можно было его спасти? Тело Оратора разорвано, из него растёт гигантский паук, как в чудовищной фантазии маньяка.

— Ну что ж, видимо, не помогло, — пожал плечами Тренер. — Пошлите искать Ворота.

Я кивнул, мне стало грустно. Разве я надеялся на что-то? Прав Плут: нельзя спасти то, что мертво. Надо было вводить вакцину до его превращения… Если бы только мы нашли её раньше, если бы Оратор продержался чуть дольше…

— Зато у нас теперь есть вакцина, — приободрила Валькирия. — Если кого-то из нас укусят, мы сможем принять меры.

Такое себе, конечно…

Мы продолжили путь. Решили в этот раз идти в центр — туда, откуда зажглись все фонари. Нам всем казалось, что там что-то есть — логично было бы поставить там Ворота, ведущие в другой мир. А если там ничего не окажется, то пойдём смотреть награду Ловеласа.

Я ужасно устал, больше всего мне хотелось лечь в кровать и проспать десять часов подряд. Но пока кровать оставалась для нас недосягаемой роскошью. Надо закончить миссию как можно скорее. Никто из нас не знает, когда умрёт Оратор и когда Система сообщит о его выбывании. А пока этого не произошло, у нас есть надежда на победу.

И всё-таки — почему дрожала земля? И что это был за жуткий звук?

Двигаясь в центр города, мы старались держаться в тени. К счастью, зомби-муравьёв по пути не попалось, и мы добрались без приключений. Центр оказался таким же скромным, как и сам городок: небольшая полукруглая площадь, смотрящая на полуразрушенное здание с колоннами. Здание походило на какой-нибудь театр, между двух колонн даже трепыхалась афиша, вся выцветшая на солнце и порванная ветром. Здесь пахло водоёмом — возможно, там дальше, протекала река.

— Ну вот, кажется, и центр, — сказала Валькирия, когда мы остановились посередине полукруглой площади.

Здание, похожее на театр, глядело на нас зловещими тенями между колонн. Заходить туда не хотелось, но проверить нужно было всё.

— Мне кажется, именно из этого здания и доносился тот звук, — заметил Ловелас. — Там что-то не так…

Мы замерли, и я спросил:

— А есть вероятность, что Ворота Системы могут быть там?

— Я не знаю, — вздохнул Ловелас.

— Может, нам сбегать за наградой Ловеласа, а? — предложил Плут. — Может, там и будут Ворота?

Тренер смотрел на театр, крепко задумавшись. Затем сказал:

— Да, возможно, это финальное место. И возможно, не всё будет просто. Помните дракона в фэнтези-мире? Поэтому Плут прав: для начала нужно сходить за наградой Ловеласа.

Все ощутили облегчение, когда он это сказал — никому не хотелось заходить в этот жуткий театр. Поэтому, натянув сеть с вялым пауком, мы потащились к дому, отмеченным крестиком на карте Ловеласа.

И снова добрались без происшествий: город то ли заснул, то ли замер в предвкушении чего-то. Награда Ловеласа обнаружилась в таком же подполье, как и моё, и ею тоже оказалась вакцина. Никаких Ворот, никаких подсказок об их местонахождении.

— Видимо, придётся вернуться к театру, — вздохнул Ловелас, пряча вакцину в карман. — Там что-то есть… не знаю насчёт Ворот, но что-то точно есть.

Все вздохнули вслед за ним, но делать нечего: в театр, так в театр. Найдём стрелку, отыщем Ворота и свалим отсюда поскорее, пока ещё можем.

Мы добрались до театра и подошли к колоннам. Тьма между колонн словно наблюдала за нами, готовая напасть и вцепиться нам в глотки, едва мы шагнём в неё и ослабим бдительность. «Твоя слабость: шея». Я поёжился. И чего вдруг подумал об этом сейчас?

— Ну, пошлите, — сказал Тренер. — Не будем же стоять тут до утра.

Все кивнули, включили фонарики и зашагали к деревянными дверям. В верхних половинках дверей-ворот были вырезаны прямоугольные узкие окошки, и за этими окошками застряла тьма.

Тренер взялся за широкую ручку двери и потянул её. Ворота неохотно, со скрипом отворились. Узкие лучи наших фонариков тут же проникли внутрь и зашарились по пыльным углам. Тут обнаружилась небольшая прихожая, а впереди располагались ещё одни двери — железные. В них вовсе не было никаких окон.

Мы переглянулись. Меня это разозлило: почему мы медлили, почему переглядывались, почему вели себя так нерешительно? Это всего лишь двери. Всего лишь театр.

И я взялся за холодную ручку двери. В другой моей руке лежал пистолет — я был готов к трудностям. Я открыл дверь, и впереди нам открылось огромное тёмное пространство, которое наши слабые фонарики осветить не могли.

Зажёгся свет: он вспыхнул ярко и осветил полуразрушенный вестибюль: некогда блестящий пол сейчас был усеян обломками крыши, перил, плиток и покрыт толстым слоем пыли, на которой тут и там угадывались следы: иногда человеческие, иногда — нет. Кое-где росли растения: прямо так, из пола, раскалывая его и устремляясь ввысь, к покосившемуся потолку.

— Нас может задавить, — глядя в потолок, прошептала Валькирия. Её тихий голос эхом поскакал по стенам.

— А то, что нам тут свет зажгли, никого не смущает? — проворчал Плут.

— Конечно, смущает, но тут всё странное, — заметил я. — В этом городе. Правда же, Ловелас?

Ловелас кивнул. Его взгляд приклеился к дверям впереди, возле сломанных вешалок. Деревянные, двустворчатые, они слепо блестели ручками в свете фонарей. Нам нужно было туда. Я был уверен.

Мы подошли к этим дверям, и я открыл их вместе с Тренером: я одну створку, он — другую. Внутри тоже всё было ярко освещено: там стояли ряды красных кресел, обращённых к сцене. На сцене лежал обломок крыши, словно он не упал сверху, открыв кусочек неба, а кто-то его торжественно возложил.

Мы зашли внутрь, и Тренер тут же сказал:

— Нужно обыскать каждый ряд, стрелка может быть где угодно и портал тоже. Начнём прямо отсюда и…

Дверь за нами со скрипом повернулась на петлях и захлопнулась. В этом огромном тихом зале хлопок прозвучал как громовой раскат, прокатившись от нас в глубину зала к сцене. Ловелас повернулся к двери и толкнул её, но она оказалась заперта. Кто-то нас запер. Кто-то… или что-то.

— Это плохо, — прошептал Плут.

— Да, — согласился Тренер, тоже толкнув запертую дверь. — Но возможно, мы почти победили.

Мы затихли, прислушиваясь к звукам. Даже паук-Оратор не шевелился под своей сетью. Тишина.

— Давайте начнём, — сказал я. — Я пойду от ряда пять до…

Я шагнул вперёд, и свет вдруг погас. И начался кошмар.

Глава 16

Сначала я потерял остальных: сколько не шарился вокруг, так никого и не нащупал. Я кричал их имена, но они не откликались, будто все разом провалились сквозь землю. Я только и мог что ощупывать пыльные спинки кресел и безуспешно нажимать кнопку на фонарике, который отказывался работать.

А потом я услышал шёпот:

— Крыс! У тебя всё отлично получается…

Шёпот был женским, голос — знакомым, но я никак не мог понять, откуда он доносится и кому принадлежит. Тьма клубилась вокруг, я ничего не видел кроме белесого лунного пятна, растёкшегося по сцене — там, где проглядывало небо.

Куда подевались все остальные? Неужели опять индивидуальная миссия? Но разве Система бы не сообщила?..

Мимо меня в темноте кто-то пробежал. Шаги легко ступали по полу, будто этот кто-то едва касался земли.

— Ты лучше всех, Крыс! — прошептал всё тот же женский голос. — Ты лучше их всех, ты знал? Только ты достоин победы и главного, настоящего приза!

Я повесил бесполезный фонарик на пояс и принялся хватать воздух, держа пистолет в другой руке. В такой темноте палить куда попало не стоило — вдруг попаду в своих же, — но оружие в руке придавало мне уверенности. Уверенности, что я смогу дать отпор.

— Кто ты? Что тебе нужно? — крикнул я в темноту, и мой голос эхом поскакал по стенам.

Женский голос звонко рассмеялся, спросил — уже не шёпотом:

— Неужели ты меня не узнал, Нэль?

Зажёгся свет: узкий луч, направленный вниз, на неё. На Мерину. Она улыбнулась, всё такая же симпатичная, загорелая, высокая, с русой косой до пояса. Волшебница из третьего мира, на которой я был женат.

Неужели она прошла через дыру, как Луна, и оказалась здесь?

— Ты… ты настоящая? — не поверил я своим глазам.

— Конечно, настоящая! — она подошла и коснулась моей руки, а потом обняла. Я вдохнул запах трав, которыми пахли её волосы, и удивился, что ощущаю её как тогда, в фэнтези-мире. Как будто всё и впрямь по-настоящему.

Но Мерина не могла быть здесь. Она бы не стала говорить всех этих вещей, не стала бы так смотреть на меня. У неё есть жених, у неё есть Нэль!

— Ты ещё не понял, да? — Мерина нежно улыбнулась, отстраняясь от меня. — Никакого другого Нэля нет, есть только ты, мой Нэль.

Я помотал головой и попятился. Ну, конечно, это всего лишь иллюзия! Как тогда, в индивидуальной миссии. У Системы, видимо, своё представление о зомби-апокалипсисе… Хоть где-то добавила изюминку, спасибо.

— Ты не веришь мне? — огорчилась Мерина. — А ведь Высший Маг сделал меня специально для тебя. Он создал меня и прописал мою судьбу. И теперь я тут, с тобой…

Нет-нет, я и слушать её не буду! Всё это иллюзия, обман, испытание!

Я отвернулся от неё и принялся обследовать ряды кресел. Просто мы подобрались очень близко к Воротам, вот Система и подкинула нам финальное испытание. Как тогда, с драконом. Поэтому сейчас важно не напортачить и сделать всё правильно. Не отвлекаться на иллюзии — искать стрелку и Ворота. В теории — любое из кресел может быть порталом в другой мир…

Когда я снова повернулся к Мерине, она уже исчезла — остался лишь луч света, в котором танцевали пылинки. Вот. Говорю же — ненастоящая. Настоящая Мерина не вела бы себя так, не говорила бы мне этих странных вещей, не появлялась и не исчезала бы в один миг.

Я услышал шуршание и огляделся. И подпрыгнул, увидев, что ко мне со всех сторон ползут пауки. Размером с крупную собаку, они были зомби-пауками — зомби-детьми, чёрт подери. Я выругался и вскочил в кресло. Пауки ползли прямо ко мне, и жвала их по-голодному щёлкали. Многочисленные глаза, выросшие на маленьких детских головах, поблёскивали в свете одинокого прожектора. Мёртвые глаза этих детей смотрели в пустоту.

Они сгрудились вокруг моего кресла и смотрели на меня. Вот, кто-то полез по спинке и зацепился за мою штанину, но я пинком отбросил его в сторону. Пистолет лежал в моей руке готовый, но почему именно сейчас было так сложно нажать на курок?

— Назад! — крикнул я, надеясь, что они понимают. — Я не хочу по вам стрелять!

Дети-пауки не послушали — наоборот, с большим рвением полезли на моё сиденье. Я перемахнул через него в другой ряд, потом в третий и побежал от них что есть сил. Я услышал, как за моей спиной со щелчком погас прожектор, и зал вновь погрузился в темноту.

Остановившись на другом конце зала, я окинул его быстрым взглядом. Темно, но в темноте лучше видно светящуюся стрелку. Вот только здесь её не было. Вообще.

Пауки… они всё ещё тут? Я прислушался. Нет, тихо. Очень тихо. Не к добру это.

— Я туточки, прямо тут! — услышал вдруг я радостный голос. Очень радостный и очень знакомый. — А кто тут у нас? Кры-ыс!

Этот голос я никогда не забуду, ведь он принадлежал некроманту, от которого я едва сбежал в своём первом мире — мире тёмного фэнтези. Я тогда был антропоморфной крысой, а он — сумасшедшим магом, заключившим свой дух в скелет. Этот скелет, завёрнутый в фиолетовую мантию, гонялся за мной по всему замку, пока я не отыскал выход.

— Крыс, вот ты где! — на меня упал свет прожектора, и я зажмурился, заслонился рукой.

Прожектор медленно переместился вперёд и там, среди рядов кресел, я увидел его: скелет, закутанный в фиолетовую мантию. В его глазницах горел синий огонь, а рот скалился в вечной ухмылке. Как он говорил, не имея языка, и как передвигался, не имея мышц, я до сих пор не мог понять. Магия какая-то.

— Ну что, второй раунд? — ухмыльнулся некромант. — Чур, я снова вожу!

Он поднял руку, и я отпрыгнул в сторону. В кресло, возле которого я только что стоял, врезался сгусток синей энергии, и оно осталось стоять покорёженное и дымящееся.

— Да что ты тут забыл?! — в сердцах выкрикнул я, уворачиваясь от второй атаки. Я выстрелил в него, но только зря потратил патрон: пуля отскочила от черепа и куда-то улетела. Он мёртвый, его не убить пулей.

Я ничего не понимал. Всё смешалось: зомби-пауки, Мерина, теперь вот некромант из первого мира… Что за чертовщина?! Что за странности?! Как отсюда выбраться и где остальные Путешественники?! Если бы это была компьютерная игра, давно бы её вырубил — не стал бы вникать в такое безобразие!

— Я прошёл через миры, чтобы тебя поймать! — радостно сообщил некромант. (Почему он всегда радостный, разве некроманты могут быть такими?) — Ты ушёл от меня так далеко, но неужели ты думал, что я тебя не найду? Ха-ха-ха!

Кресла взрывались одно за другим, пыль взмывала в воздух, а я скакал туда-сюда, словно мячик для настольного тенниса. Некромант не ходил — он скакал между рядов, то и дело поднимая руку, чтобы выпустить в меня очередной сгусток энергии. Магии. Магия в апокалипсис-мире, надо же.

Некромант веселился, гоняя меня по залу. Он хохотал и радовался, как ребёнок. Прожектор, едва поспевая, следовал за ним, словно он был главным героем. На стенах плясали тени, и я в какой-то момент увидел на стенах силуэты пауков. Пауков-детей. Они всё ещё были здесь.

Как и Мерина… Она сидела на куске крыши на сцене и с интересом наблюдала за нами, словно была зрительницей, словно болела за меня, пока я играл в непонятную игру. Так, помнится, на меня смотрела одноклассница, когда я играл в баскетбол — с живым интересом к моей персоне, но с абсолютным равнодушием к самой игре.

— Нэль, справа! — крикнула вдруг Мерина, и я отскочил. Рядом шлёпнулся паук-зомби и поклацал ко мне. Размахнувшись, я пнул его, и паук с визгом улетел в темноту.

— Ха-ха-ха-ха-ха, мне так это нравится, хи-хи-хи! — радовался некромант, стреляя в меня магией. Кажется, ему было всё равно, попадёт он или нет: просто развлекался с мышью, которая почти попалась в его лапы.

Надо отсюда валить. Ясно, что ничего хорошего тут не будет. Где же дверь? А, вот она! Увернувшись от очередной атаки, я перемахнул через ряд сидений и, закрывая голову руками, побежал по проходу к двери. Той самой, которая впустила нас и закрылась.

Я подлетел к двери и налёг на ручку. Должна же она открыться, а? Иначе в чём смысл бегать тут от этого сумасшедшего скелета? Но дверь не поддавалась, словно кто-то её намертво запечатал.

— Нэль, берегись! — взвизгнула Мерина, и я упал на землю.

Как раз вовремя: над головой у меня взорвалось, и дверь затрещала. Я с надеждой взглянул на неё — ведь она деревянная, от магии она должна взорваться щепками! — но дверь осталась нетронутой, только слегка задымилась. Некромант снова захохотал.

Должно быть что-то другое. Что-то, что позволит мне отсюда выбраться…

Я едва отскочил от следующей атаки и побежал вдоль ряда, глядя по сторонам. Некромант скакал по спинкам кресел и швырялся энергией туда-сюда, то хохоча, как маньяк, то хихикая, как девчонка. А потом меня осенило: потолок — вот выход отсюда!

— Мерина! — крикнул я, сворачивая к проходу, ведущему к сцене.

Мерина поднялась на своём камне и вопросительно на меня посмотрела.

— Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда!

— К-как? — удивилась она, пока я бежал к ней, петляя от атак некроманта.

— Выбрось меня в эту дыру! — и я указал на потолок. — Магией. Сможешь?

Я запрыгнул на сцену, и плечо вдруг обожгло огнём. Я выругался сквозь зубы, почувствовав горелую ткань куртки. Глянул быстро — огня нет, а некромант, хихикая и хохоча, скачет по сиденьям, не отрывая от меня светящихся глазниц.

— Как с тогда, с драконом? — удивилась Мерина, отходя от камня.

— Да, я подпрыгну, а ты удлинишь мой полёт!

— Давай.

— На счёт три, — скомандовал я, уворачиваясь от сгустка энергии и забираясь на кусок крыши. — Раз, два… три!

Я подпрыгнул, а Мерина взмахнула рукой. Я ощутил себя невесомым, как космонавт, и взлетел высоко-высоко, прямо в дыру в крыше, в объятия звёзд. А потом звёзды вдруг мигнули, исказились, и я вынырнул из них — и оказался снова в том же зале.

— Крыс! Ты жив! — обрадовалась Валькирия.

— Ты куда-то исчез…

— Мы думали, ты всё…

Путешественники были тут — все, включая Оратора-паука. Но не одни: со всех сторон наступали зомби-пауки (не дети, крупные взрослые), и Путешественники отстреливались. Оратор-паук стоял в сторонке под своей сетью и смирно смотрел на происходящее многочисленными глазами. Значит, только я один исчезал непойми куда?..

Я поднял пистолет и тоже принялся отстреливаться. Пауки падали один за другим, но в хорошо освещённом зале их было ещё много, очень много… патронов не хватит.

— Не знаю, как вы, — сказал Плут, стреляя по паукам, — но я думаю валить отсюда.

И в тот момент, когда он это сказал, все пауки вдруг взвизгнули и повалились на пол сверху лапами. Какое-то время они ещё дрыгались, а потом резко затихли, только паучьи лапы торчали со всех проходов и сидений. Как лес. «Лес рук», — вдруг вспомнил я старое учительское.

Повисла тишина, а потом мы услышали знакомый голос:

— Чёрт подери! Я схожу с ума…

Я обернулся и увидел Оратора-паука. Он кряхтел и извивался внутри мёртвого тела паука, а потом вдруг взял и выполз из-под него — целый и невредимый. Не паук — человек. Мы уставились на него с радостью и ужасом одновременно. Ведь из него вырос паук, буквально, прорвав кожу, а тут… Оратор просто сбросил его, как змеиную шкуру, и теперь стоял перед нами целый и невредимый. Теперь, правда, вся его одежда была порвана и висела клоками — и отнюдь не так красиво, как в фильмах. Обнажены оказались даже те места, которые в фильмах обычно не показывают. Валькирия деликатно отвернулась, а я полез в рюкзак за сменной одеждой.

— Вакцина! — обрадовался Ловелас. — Вакцина подействовала!

— Да… но что с остальными? — Тренер опасливо потыкал ближайшего паука.

Оратор был перепачкан в слизи и крови, а ещё у него не было очков и он подслеповато щурился на нас.

— Это ведь вы, ребята? Крыс, это ты?

— Это мы, — подтвердил я, давая ему новую одежду. — Переоденься, пока есть время.

Зал был ярко освещён, но никого в нём не было. Только мёртвые зомби-пауки. Вот только это ничего не значило: Система глючила, что угодно могло появиться откуда угодно.

И оно появилось. Камень, что лежал на сцене, задрожал, а потом отлетел в сторону. Сцена затрещала, доски и щепки полетели в разные стороны, и из-под пола выбрался… дракон. Он расправил кожистые крылья, разогнул змеиную голову и дыхнул огнём, подпалив пыльный занавес. Занавес вспыхнул, а дракон огляделся.

Дракон в зомби-апокалипсисе — это уже ни в какие ворота. Система точно глючит!

— Хрень какая-то, — выдохнул Тренер.

Дракон мигнул, словно был голограммой, а потом вновь проявился и обрёл плоть. И вполне себе реально загрохотал по сцене огромными когтистыми лапами, разворачивая её в щепки. И выдыхая вполне материальные огненные шары, которые взрывали сцену и заставляли её гореть.

Оратор, наконец, переоделся, и Тренер сказал:

— Давайте выбираться отсюда. Оратор, нужна твоя сила!

Он стоял возле запертых деревянных дверей и толкал их, наваливаясь со всей силы. Оратор, шатаясь, подошёл к дверям и, близоруко щурясь, саданул кулаком… по стене. Стена затрещала, и трещина прорезала её от низа до верха.

— Ну ты и слепошара! — выдохнул Плут. — Левее, левее бей!

Дракон увидел нас, и в его глазах зажёгся интерес. Он расправил крылья и попробовал взлететь, но замкнутое пространство не давало ему сделать это. Оратор снова саданул кулаком — на этот раз, по двери. Дверь хрустнула и сложилась пополам, открывая путь к отступлению. Вот только там снова было темно…

— Бежим! — скомандовал Тренер.

Никто и не ждал его команды — все уже столпились возле прохода, стремясь уйти. Дракон сзади нас взревел и дохнул огнём. Огненный шар врезался в стену рядом с нами и обдал снопом искр. Топ, топ, топ! — продирался к нам дракон. Хрясь, хрясь, хрясь! — складывались и ломались сиденья под его мощными лапами. Я последний запрыгнул в дверной проём и, ухватившись за чью-то ладонь, побежал в темноту.

Мы все бежали. Прочь, прочь из этого места!

— Хи-хи-хи! А вот и все, вот и все мышата, ха-ха-ха!

Я резко вспотел, узнав этот голос. Некромант! Снова! Но я ведь… я сбежал!

Зажёгся свет, и мы увидели некроманта в фиолетовом одеянии. Он скакал по обломкам на полуразрушенном втором этаже вестибюля, а его костяная голова была повёрнута к нам и ухмылялась.

— Это же… это тот некромант, — прошептал Плут, и я вдруг осознал, что держу его за руку. Я тут же отдёрнул свою ладонь. — Тот, из первого мира.

— Ты тоже с ним сталкивался? — удивился я.

— Ага…

— Плут! — некромант радостно помахал ему рукой. — И ты здесь, как же я рад тебя видеть!

— Ты меня чуть не убил! — возмутился Плут.

— Ну а ты меня оставил с носом, — и скелет, хохотнув, щёлкнул себя по носу. По несуществующему носу — и снова разразился смехом.

— Он нормальный? — с опаской спросила Валькирия.

— Не думаю, — ответил Тренер. Он целился в некроманта из пистолета, но тот так неистово скакал туда-сюда, что поймать его в прицел было невозможно. — Крыс, выстрели, а?

Я выстрелил. Пуля, как и тогда, отскочила.

— Ой, — выдохнул некромант, когда его череп покачнулся от моего выстрела. — Ай-яй-яй, нехороший Крыс, очень плохой мальчик!

— Это бесполезно, — сказал я. — Его не победить, он уже мёртвый. Осторожно!

Все вздрогнули от моих слов и прыгнули в разные стороны. Сгусток энергии, шипя и искря, врезался в пол и разметал вокруг осколки плитки.

— А теперь, раз все в сборе, давайте поигра-аем! — пропел некромант, и в его руке вновь зажглось синее пламя.

В это время по стене что-то с силой ударило. Дракон в зале взревел и принялся наносить удары стене. Стены ходили ходуном, крыша трещала и вот-вот готова была обрушиться. Очень опасно!

— Уходим отсюда! — прокричал я.

Мы побежали к выходу. Некромант, хохоча, швырял в нас магией. Плут мчался быстрее всех, и сгусток энергии, брошенный наперёд, угодил в его пятку. Он вскрикнул и упал, неловко перекувыркнувшись через голову.

— Хи-хи-хи, подстрелил, подстрелил птичку! Ха-ха-ха!

Мы с Ловеласом помогли Плуту подняться и продолжили бежать к выходу. Ещё чуть-чуть!..

Дракон снова взревел и снова стал бить по стене. Кругом всё затрещало, а театр зашатался. Некромант погрозил пальцем:

— Ну и ну, вот торопыга! Никакого удовольствия!

Ещё один сгусток энергии! Я увернулся, а Валькирия передо мной вскрикнула, запнулась и упала.

«Путешественник 4 уничтожен».

Что? Нет-нет! Я уставился на безвольное, хрупкое тело. Валькирия лежала на боку, в её груди зияла дыра, а лицо было залито кровью.

— Хи-хи-хи, попал, попал, прям в яблочко!

— Бежим, Крыс, скорее! — Оратор схватил меня за запястье и потащил за собой. Я пришёл в себя, и мы продолжили бегство.

Кто-то вскрикнул и упал. Я обернулся: Плут! Мы с Оратором бросились его поднимать, а у него дымилась уже вторая нога.

— Кажется, — прохрипел он, — я не могу идти.

Оратор схватил его и поднял, как пушинку, и мы побежали дальше.

— Нормально? — на ходу спросил я.

— Да, я ведь сильный.

Ба-бах! Прямо перед нами в спину убегающего Ловеласа прилетел снаряд, и того отбросило к дверям и впечатало в стену над ними. Хрустнули кости, брызнула кровь.

«Путешественник 5 уничтожен».

— Хи-хи-хи, вот и второй заяц готов!

Чёрт подери! О победе уже речи не идёт — выбраться бы отсюда живыми. Тренер, бегущий за нами и закрывающий нас своим телом, подгонял, как заведённая механическая игрушка:

— Быстрее, быстрее, быстрее!

Снаряды сыпались вокруг нас, словно некромант играл с нами. Мы бежали к дверям, надеясь на чудо. А потом вдруг взревел дракон и снова ударил в стену, из-за чего всё здание загрохотало и зашевелилось. Затрещала крыша, посыпался мусор… Кусок плитки упал прямо перед нами, мы помедлили — и поплатились за это.

Следующий сгусток энергии прилетел в спину Оратора, и его отбросило вперёд вместе с Плутом. Ба-бах! Сверху упала плита и придавила обоих. Бам!

«Путешественник 1 уничтожен».

«Путешественник 3 уничтожен».

Я чудом перемахнул через валун, упавший передо мной, и получил снаряд в руку — руку обожгло болью, и я перестал её чувствовать. Тренер схватил меня за шкирку и потащил за собой, как котёнка. Здание ревело голосом дракона, стены трещали, а крыша обваливалась. Скелет ловко уворачивался от обломков, скакал туда-сюда и беспрерывно хихикал.

— Это весело, это так весело!

Вот и двери: мы вывалились в тамбур, затем — выпихнулись через основные двери, и крыша за нами обвалилась. А мы бежали, бежали что есть сил, не глядя куда, лишь бы подальше от этого места. Остановились только тогда, когда дымящееся здание театра оказалось за несколько улиц от нас.

Тогда мы оглянулись и сумели проверить, не гонятся ли за нами. Никто не гнался, только моргали фонари на обочине. Мы с Тренером переглянулись, и тот покачал головой. Он весь был в ожогах от некромантских снарядов, весь в ранах, но выглядел вполне себе живым. Я? Я, надеюсь, выглядел получше, хотя какое это сейчас имело значение?

— Это жесть, — выдохнул Тренер. — Я чуть не сдох, ты посмотри на это. — И он указал на свой обожжённый бок.

— Твоё слабое место? — догадался я, и Тренер кивнул.

А потом раздался выстрел. Он прогрохотал по городу и эхом отскочил от стен.

Тренер дёрнулся, губы его окрасились красным. Я в ужасе смотрел на него и на его бок, на котором быстро расползалось кровавое пятно. Ещё один выстрел, и Тренер повалился на меня. Я подхватил его, но что я мог сделать?

«Путешественник 2 уничтожен».

Глава 17

Тренер убит. Это невозможно, он ведь такой живучий, такой внимательный и рассудительный. Я глянул в здание напротив и увидел, что там мелькнула тень. Я выругался и, выхватив у Тренера пистолет, побежал в это здание — скорее, пока снайпер меня не пристрелил.

Все убиты. Все мертвы, кроме меня… я готов был рычать от ярости, от несправедливости, от такого ужасающего поворота событий.

Я вбежал на первый этаж и бросился к лестнице. Лестница местами осыпалась и шаталась, но я летел на адреналине, мчался на пятый этаж — туда, откуда доносились выстрелы. Я знал, кто там затаился, кто стрелял по Тренеру, как крыса.

Едва я добежал до пятого этажа, как по мне открыли огонь. Я увернулся, спрятался за стену, а затем высунул руку с пистолетом и выстрелил наугад. И попал! — за стеной послышался вздох и ругательство. Я попытался посмотреть, но тут же отдёрнул голову — в меня чуть не прилетела пуля.

— А ну выходи! — заорал я. — Чего прячешься?! Ведёшь себя, как слабак…

— Отвали! — огрызнулся он. Ну да, так и есть: мой бывший одноклассник. Последний выживший Охотник.

— И на хрена было стрелять?! Ты ведь видел, мы едва унесли ноги! Мог бы быть благороднее!

— Радуйся, что я тебя не убил, — отозвался он. — Пока что…

Я рыкнул и вновь выстрелил наугад. Пуля едва не задела мою руку, зато моя атака попала в яблочко — я услышал сдавленный выдох, а затем грохот. Я заглянул в комнату и увидел, что Охотник валяется в углу, зажимая рану в груди. Его пистолет лежал рядом с ослабевшей рукой.

Синие глаза с ненавистью взглянули на меня.

— Это ты, — прохрипел он. — Правда, ты мой одноклассник?

— Конечно, я, — сказал я, входя в комнату и целясь в него из пистолета.

— Команда: раствориться, — сказал Охотник. — Активировать: второй шанс…

Его слова повисли в воздухе, сам он мигнул, как изображение на экране, но не исчез.

— Вот и славно, — сказал я. — Не думал же ты, что будешь убегать постоянно?

Я уселся рядом с ним, взял себе его пистолет, чтобы он напоследок не выкинул каких-нибудь сюрпризов. Я уже сыт ими по горло. Ноги отозвались благодарностью — присесть мне хотелось давным-давно. Охотник посмотрел на меня со злобой.

— Ну, убей меня, — выдохнул он, зажимая рану. — Или предпочтёшь смотреть, как я мучаюсь?

— Ну, ты же предпочёл убить моего товарища, — заметил я. — Почему я должен быть милосердным?

— Ну ты и козёл. Дай хоть я сам себя пристрелю.

— Нет, пока не расскажешь, что у вас, Охотников, за миссия такая.

— А ты, идиот, не понимаешь? Мы Охотники, нам сказали охотиться на вас. Чем больше убьём, тем больше награды получим.

— Что за награда? — уточнил я.

— Исполнение любого желания. Если бы убили всех единовременно, получили бы по два желания.

— Неплохо, — решил я. Даже, может, лучше, чем бесконечная удача. Или нет: порой мы сами не знаем, чего загадать и что будет для нас лучше, а вот удача всегда кстати.

— Система вас послала?

— А кто же ещё, идиот.

— Эй! Будь вежливее!

— С тобой? Ты меня убил!

— Не совсем.

— Почти убил…

Я взглянул в его смазливое лицо. И что в нём девчонки находили? Да, может, он симпатичный, но такой грубиян кого угодно оттолкнёт.

— Ты женат? — спросил вдруг я. — А то я не ходил ни на одну встречу одноклассников.

— Я тоже не ходил, — прохрипел он. — Чтобы не видеть таких уродов, как ты.

— Ну, перестань! — я поморщился. — Что я тебе сделал? Ничего же. Даже в больнице однажды навещал…

— Потому что тебя попросили. На самом деле, всем было на меня плевать.

— Ты сам этого добился. Нужно было с людьми полюбезнее общаться…

Охотник плюнул в меня, но его кровавая слюна не долетела и осталась на его воротнике. Я встал: какой смысл продолжать этот цирк, если я всё узнал?

— Не расстраивайся, — сказал я. — Ты просто проиграл, такое бывает.

Я выстрелил в него, больше не мучаясь мыслью, умрёт он в своём мире или нет.

«Охотник на Путешественников 1 уничтожен».

— Мы все проиграли, — пробормотал я.

Меня правда не волновало, убил я его окончательно или нет.

…Это было больно и обидно — потерять всю команду на самом финише. Но делать нечего — придётся искать Ворота без них. Мы всё равно проиграли, мне теперь нужно просто выбраться отсюда. Найти Ворота. Я раньше не задумывался об этом, но теперь мне стало интересно, что будет, если никто не найдёт Ворота. Если все умрут до окончания миссии. Сможем ли мы перебраться в другой мир? Или застрянем в межмирье навечно? А может, Система разочаруется и выбросит всех в исходный мир, наградив неудачей?

В общем, я нашёл для себя новую цель: отыскать Ворота ради своей команды. Ради того, чтобы мы могли продолжить путешествие и благополучно его завершить. Вернуться, наконец, в исходный мир — хватит с нас этой чертовщины.

Всё тело болело: левая рука от некромантского снаряда онемела и едва меня слушалась, как и правое плечо — его словно заморозили. Щека, подпаленная огненным драконьим снарядом, горела по-другому и неистово чесалась. А кроме всего этого, болела правая нога (кажется, я её растянул, пока прыгал по креслам), а на левую ступню было больно наступать — то ли сломал, то ли ушиб. И это не считая мелких ссадин и царапин по всему ноющему, молящему о пощаде телу.

Вот так, хромая, я шастал по городу, пока небо не начало светлеть. Я аккуратно обходил насекомых и тут же уходил оттуда, где слышал их стрекотание. В конце концов, я решил, что нужно всё-таки посмотреть возле театра — внутрь, конечно, не зайду, но проверить рядом будет не лишним. А если меня убьют… что ж, я готов.

Я нашёл светящуюся стрелку, когда город окрасили первые лучи солнца. Она притаилась на асфальте за разрушенным театром, который сейчас хранил молчание и выглядел безобидным. Словно и не было никаких драконов и некромантов, будто всё это мне приснилось. Стрелка указывала прочь от театра, и я похромал туда. Сил не было даже на то, чтобы пострадать из-за мыслей, что мы могли и не заходить в это чёртово здание.

Вскоре я вышел на улицу, где стоял храм с золотым куполом, обросший со всех сторон огромными вьюнками. Впереди блестела река в свете восходящего солнца — огромная, широкая лента с далёким дымчатым берегом. Ещё одна зелёная стрелка на асфальте указала на дорожный столб. И это Ворота?.. Система совсем глюкнула.

Я коснулся столба, и действительно — мир вокруг замер. Вокруг меня появились зелёные огоньки, медленно парящие над землёй. Пять штук: все Путешественники вновь были вместе. На покорёженном асфальте передо мной появились буквы:

«Миссия команды: не выполнена.

Наказание: -1 очко каждому Путешественнику».

Я сел на асфальт и прислонился к столбу. Устало, хрипло рассмеялся. Мы прошли пять миров, зарабатывая очки, и пытались сделать ничью, но всё оказалось напрасным. Всё было зря... Теперь у всех по нолям, а у Ловеласа и Плута, может быть, и в минус ушло. Как глупо! Думали, что переиграем Систему, а она в итоге переиграла нас.

Я прикрыл глаза, и увидел перед собой сообщение Системы:

«Поздравляю, Путешественник 6! Остался всего один мир, и ты вернёшься домой.

Финальная награда: удача до конца жизни.

Наказание для проигравших: неудача до конца жизни.

Ознакомься со статистикой:

Путешественник 1 — 0.

Путешественник 2 — 0.

Путешественник 3 — 0.

Путешественник 4 — 0.

Путешественник 5 — 0.

Путешественник 6 — 0».

Я расхохотался в полный голос. Мы начинали с начала. С нуля. Все прошлые победы аннулировались в мгновение ока, словно их никогда и не было. Вот так, чисто из-за того, что мы провалили командную миссию.

Я стал читать сообщение дальше:

«Путешественник 6, ты — единственный выживший из Путешественников в этом мире, поэтому тебе даётся бонус. С подсчётом индивидуальных миссий места распределены следующим образом:

Путешественник 6 — 1 место.

Путешественник 5 — 2 место.

Путешественник 4, Путешественник 3 — 3 место.

Путешественник 1 — 4 место.

Путешественник 2 — 5 место.

Эти места — очерёдность, с которой Путешественники выберут особую способность для следующего мира».

О, а это неплохо! У меня первое место, хотя у нас с Ловеласом было равное количество очков за индивидуальные миссии — из-за бонуса выжившего. А значит, я смогу выбрать себе особую способность для следующего мира… Это мне нравится!

Я читал дальше:

«Особые способности будут выбраны в следующем мире.

Удачи!»

Я открыл глаза: зелёные огоньки над моей головой прижались к столбу — всем не терпелось покинуть это место. Мне тоже. И Система больше не стала медлить: вытащила меня из этого тела и понесла в водовороте света и вихря.

…Я открыл глаза. Надо мной белел обшарпанный потолок с унылым глазом одинокой лампочки. Боль, пульсировавшая во всём теле, исчезла — теперь я ощущал лишь сонную истому. Я сел на кровати и сжал в руках одеяло.

Комната с посеревшими обоями, в углу — стол с компьютером, а я сижу на расправленном диване. И я вдруг, как по щелчку, понял, где нахожусь: в своей квартире! Вот моя комната, мой компьютер, мой диван, на котором я сплю. А вот там коридор, ведущий в кухню. А дальше по коридору будет ванная.

Я вскочил на ноги, и тело недовольно расправилось. Я уже дома? Нас вернули? Соревнование закончилось?

Я направился в ванную и — да, это была моя ванная: такая же неаккуратная, как и комната, как и я сам. Я уставился на себя в зеркало: волосы русые, лицо заросло колючей щетиной, глаза сонные и бесцветные. Тело в безразмерной майке выглядит раздутым, вялым, непривлекательным — давно пора записаться в спортзал или хотя бы начать бегать по утрам.

Да, это был я. Я в своей квартире. В своём мире.

Путешествие закончилось.

В сердце больно кольнуло — я сожалел, что оказался здесь. Ведь должен быть другой мир, финальный. Неужели Система настолько глюканула, что отправила нас по домам раньше срока?

Неприятно. Будто мама позвала домой в самый разгар увлекательной игры. Я ведь хотел ещё походить по мирам, да, в последнем мире несладко пришлось, но лучше так, чем эта опостылевшая квартира… И снова придётся ходить в офис? Снова рутина поглотит меня?..

Может, нас отправили по домам, потому что мы провалили миссию? Может, потому что у нас счёт по нулям, и Система решила на нас плюнуть, чем начинать всё сначала? Но тогда это к лучшему, разве нет? Никто не получит неудачу точно так же, как никто не получит удачу. Ничья — как мы и хотели.

Ладно… грустно, конечно, но что есть то есть. Надо потихоньку прийти в себя и всё вспомнить. Так, а как меня зовут? Как же меня зовут? Память молчала, как партизан. Я не помнил своего имени.

Я бросился обратно в комнату и принялся искать документы, удостоверение, хоть что-нибудь. Комната оказалась на удивление безликой: никакой мелочёвки тут не осталось. Странно, обычно у меня страшное захламление — особенно, на столе, — а тут так пусто, будто сюда только въехали и ещё не успели перевезти все вещи.

На кухне то же самое: ни магнитиков на холодильнике, которые дарили коллеги, ни грязных кружек в раковине. Всё чинно и чисто.

Как же меня зовут? Хоть убей, не помню.

Я выглянул в окно и увидел, что солнце только-только встаёт над городом. Да, это тот самый вид — на оживлённую дорогу. По ней и сейчас, ранним утром, ездили машины, поднимая пыль и окатывая шумом ближайшие дома.

Так, ладно. Сначала нужно привести себя в порядок. В офис я не пойду — я даже имени своего не помню, какая мне работа? Я умылся, побрился и оделся в то, что было в шкафу — а там были только джинсы и худи. Ещё раз поискал свой телефон, но так и не нашёл. И когда я стоял в дверях, надевая кроссовки, глаза привычно зажгло. Я обрадовался этому и закрыл их:

«Приветствую, Путешественник 6!

В этом мире ты играешь сам себя, как и каждый из Путешественников.

Суть соревнования: среди Путешественников есть Главный Герой, задача которого найти могущественный артефакт. Задача остальных Путешественников найти этого Главного Героя и уничтожить его, так как артефакт — зло, которое находить не следует. Роли будут розданы позже.

Твоя особая способность: ?

Твоя слабость: фамильяр.

Удачи в путешествии!

Твоя Система»

Я готов был прыгать от радости — это не конец путешествия, это ещё один мир, финальный! Поэтому я не помню своего имени, поэтому квартира кажется мне чужой… Жаль, конечно, что этот мир похож на наш, но это ерунда, главное — я всё ещё в игре, я пока не пойду домой!

Миссии снова нет, зато описана сама игра. Игра, очень похожая на мафию. Главный Герой — это мафия, остальные Путешественники — мирные жители. Но я пока не знаю, кто я. А вдруг я — Главный Герой? Будет непросто обмануть других Путешественников…

Так, дальше. Особой способности нет, потому что я выберу её позже. Слабость… фамильяр? В компьютерных играх — это обычно волшебное животное, которое помогает герою. А здесь это что значит?

В дверь с той стороны заскреблись, и я открыл глаза, прислушался. Скребущие звуки усилились, и я подумал о зомби-насекомых. Жаль, пистолета больше нет, как и способности метко стрелять… Я схватил ложку для обуви и распахнул дверь.

На пороге сидела чёрная кошка и смотрела на меня янтарными глазами.

— Луна? — спросил я.

Да нет, вряд ли она, просто похожа… не может быть, чтобы она пришла сюда…

— И тебе привет, кожаный, — мурлыкнула кошка. — Я твой фамильяр. Впустишь?

Я поражённо на неё уставился. Луна — мой фамильяр?

Луна не стала дожидаться, когда я отомру, и сама вошла в квартиру. Потёрлась о стену, понюхала коврик и звонко чихнула.

— Будь здорова, — машинально пожелал я, закрывая дверь. Луна — мой фамильяр и моя слабость. Система продолжает меня удивлять.

— Ты рад? — спросила Луна. — Что мы в этом мире будем вместе?

— Р-рад, — неуверенно отозвался я. — Но как же Мерина? Она тебя не потеряет?

Луна пожала плечами:

— Не потеряет. Я могу уходить надолго.

Я уселся на табуретку возле дверей. Ладно. Хорошо. Пусть так.

— Выглядишь, конечно, отвратительно, — сморщила нос Луна. — Гораздо хуже, чем в любом из миров. А ведь я видела Нэля!

Я поджал губы и промолчал. Её остроты раньше не били так больно. Может, потому что предыдущие тела были не моими?

Пришло очередное сообщение, и я закрыл глаза:

«Путешественник 6, твоя роль: Главный Герой.

Твоя миссия: найти могущественный артефакт и завладеть им.

Совет: не раскрывай свою роль другим Путешественникам».

Я открыл глаза. Ну вот… я всё-таки мафия. И мне придётся соревноваться против пятерых. Одному.

Луна подошла ко мне и потёрлась о штанину. Мурлыкнула:

— Не беспокойся, кожаный. Ты не один.